Путь княгини 2

Глава 1

Путь княгини 2

Два часа ночи. Москва. Кремль

Вытянувшийся во фрунт перед сидящим в кресле императором седовласый лекарь прятал взгляд.

— Ваше величество, диагноз подтвердился. Когда появятся внешние признаки, сразу же погрузим цесаревну в медико-магический сон. Штамм у нас теперь есть, и мы, безусловно, приложим все усилия, чтобы сделать лекарство.

— Сколько ей осталось? — ледяным тоном уточнил государь.

— Максимум четыре месяца. Сожалею, — выдохнул лекарь, по-прежнему не осмеливаясь посмотреть на правителя.

— Ступай! — властно бросил тот.

Низко поклонившись, эскулап торопливо удалился. А как только дверь за ним с тихим хлопком закрылась, самодержец ссутулился, словно разом превратившись в дряхлого старика, невидяще уставился в пол.

— Доченька… Как же так? — прошептал он, раздавленный страшной новостью.

Подхваченный далеким предком иномирный вирус не давал о себе знать три сотни лет, да и Николай II был уверен, что единственная дочь в принципе не может заболеть. Болели только мальчики, а все пять сыновей успешно прошли через опасный возраст. Однако, как оказалось, император жестоко ошибался.

Чужеродная мерзость пока еще гнездится в ауре и никак себя не проявляет, но уже через сутки на коже восьмилетней девочки появятся наросты. Спустя неделю они покроют все тело, приобретут характерный окрас и форму: будут напоминать плотно прижатые друг к другу фасолины «змеиный глаз». Зрелище омерзительное до тошноты, но это не самое страшное. Самое страшное начнется позже. Когда наросты достигнут определенного размера, появится боль — сначала умеренная, но очень быстро она перейдет в невыносимую. Ни лежать, ни сидеть, ни стоять цесаревна не сможет, любое движение будет для нее изнуряющей пыткой. И даже медико-магический сон не избавит ее от страданий, он лишь немного их облегчит.

А главное — лекарства нет, и надеяться, что ученые внезапно его изобретут, наивно и глупо. Малышка совсем скоро умрет. Это неизбежно. Помочь ей нельзя.

Не сдержавшись, любящий отец застонал от отчаяния и собственного бессилия.

Ненавязчивый запах озона коснулся его обоняния. Николай медленно повернул голову, глядя на открывающийся прямо в стене портал.

Из мерцающей серебром дымки вышел верховный инквизитор. Степенно приблизившись к государю, он поклонился и учтиво поздоровался:

— Доброй ночи, владыка.

Проигнорировав приветствие, Николай скупым жестом указал на свободное кресло. Верховный инквизитор слегка склонил голову, благодаря за приглашение, уселся и замер в спокойном ожидании. Император, положив ногу на ногу, рассматривал ночного визитера, а лидер могущественного ордена бесстрастно взирал на правителя империи. Секунды складывались в минуты, но тишину никто из них не нарушал.

— Ты знал, что моя дочь заболеет, — наконец заговорил Николай. В его словах не слышалось ни капли сомнения. — Как давно?

— За десять лет до рождения цесаревны.

— Почему не предупредил⁈ — звенящим от негодования голосом выкрикнул император.

— Что бы это изменило? Образец для создания лекарства появился только сегодня. Предупреждение не имело смысла.

Николай вцепился в подлокотники кресла до побелевших пальцев, его челюсть отяжелела. Казалось, еще чуть-чуть, и он разразится гневной тирадой. Но вместо этого император обмяк. Прикрыв веки, сглотнул ком в горле.

— Знаешь, Егор Дмитриевич, порой мне кажется, что ты и не человек вовсе.

Верховный инквизитор усмехнулся. В комнате снова повисла тишина.

Глубоко вздохнув, император потянулся к стакану с водой. Осушил его залпом, вернул на столик.

— Говори, какую новость принес. На южной границе назревают проблемы?

— Ты и без меня это знаешь, владыка, — мягко возразил Егор Дмитриевич и круто сменил тему: — Как думаешь, что есть между прошлым и будущим?

Николай задумчиво потер подбородок.

— Мгновение? — предположил он с сомнением.

— Верно. — Верховный инквизитор с невозмутимым видом кивнул. — Будущее определяется именно такими мгновениями. И на него напрямую влияют решения, принятые здесь и сейчас. У твоей дочери появился шанс выжить.

— Что ты сказал⁈ — не поверил своим ушам император.

— У твоей дочери появился шанс выжить, — не меняя интонации, повторил провидец.

Николай сжал кулаки, тяжело задышал. Совладав с эмоциями, он уточнил:

— Кто этот будущий национальный герой⁈ Имя!

Егор Дмитриевич понимающе улыбнулся.

— Когда-то ее звали Ольгой, так же, как твою дочь. Сейчас она носит имя Мария.

— Когда-то звали? Почему сменила имя? От кого прячется?

Демонстративно сложив руки на животе, провидец бесстрастно уставился куда-то поверх головы государя. Тот недовольно поджал губы.

— Ты пришел просто предупредить? Неужели совсем ничего не можешь рассказать?

— Отчего же? Кое-что могу. Эта женщина искренне уверена, что сама себе хозяйка и вольна поступать, как ей того хочется. Скоро у нее начнутся проблемы. Я видел разные варианты будущего. Вам вмешиваться категорически запрещено, а вот мне придется. Но исключительно для того, чтобы удалить из ее окружения мужчину. До определенной точки времени его помощь необходима, а вот после он негативно повлияет на ход событий, — поймав озадаченный взгляд самодержца, провидец пояснил: — Марии создадут настолько серьезную проблему, что не каждый мужчина выдержит. Она должна дойти до черты, у которой кажется — все, это край. Только при таком условии будет создано средство, способное исцелить вашу дочь.

Император нахмурился, поиграл желваками на скулах.

— Она ведь женщина. Уверен, что не сломается?

Егор Дмитриевич привычным жестом огладил аккуратную бородку.

— Эта выстоит, — обронил он лаконично.

* * *

Это же время. Пригород Краснодара. Князь Меньшиков

Александр закрыл ноутбук, засунул его в переносную сумку, положил на стул. Размяв затекшие шею и плечи, отхлебнул из кружки давно остывший кофе.

Какая мерзость.

Он сморщился, словно откусил лимон, встал из-за обеденного стола и прошел в кухонную зону. Сполоснув чашку, поставил ее на полку. Обернулся.

Взгляд немедленно притянула миниатюрная девушка, лежащая на диване. Княгиня Мария Георгиевна Алайская спала на боку, обнимая подушку и поджав стройные ноги, обтянутые джинсами.

Будить жалко. Но придется.

Алекс бесшумно подошел к дивану. Присев на корточки, он аккуратно убрал с лица гостьи темный локон. Маша глубоко вздохнула, что-то невнятно прошептала, но не проснулась.

Инквизитор отдернул руку. Он смотрел на эту взрослую женщину в теле восемнадцатилетней девушки и понимал, что горько сожалеет. Сожалеет о том, чего никогда не случится. Совместного будущего у них с Машей нет и быть не может. У них осталось чуть больше двух месяцев, а потом каждый пойдет своей дорогой.

Он грустно

Мария сонно захлопала длинными густыми ресницами, и Алекс тут же распрямился. Моментально активировав защиту, он спрятал от нее свои эмоции.

— Я уснула, да? — пробормотала Маша, садясь на диване. — Который час?

— Половина третьего, — ровным тоном сообщил инквизитор, возвращаясь в кухонную зону. — Завтракать тебе нельзя, а вот сладкого чая перед процедурой надо выпить обязательно.

— Перед какой еще процедурой⁈ — прилетел ему в спину вопрос изумленной девушки.

— Важной. Позже объясню, — отмахнулся Алекс, включая электрический чайник.

Что-то буркнув, Мария прошла в ванную комнату. Пока она умывалась, Алекс заварил крепкий чай, разлил его по кружкам и в одну щедро насыпал сахара. Немного подумав, добавил еще и меда, а затем обе перенес на стол. Усевшись на стул, инквизитор отхлебнул душистый напиток без грамма сладости и одобрительно кивнул сам себе.

Послышались тихие шаги. Устроившись напротив хозяина дома, Мария посмотрела на него изучающе.

— Все объяснения потом. — Алекс пододвинул к ней чашку. — Пей.

Несколько мгновений посверлив Александра взглядом, девушка все же пригубила напиток. Скривившись от безумной сладости, глянула на инквизитора с возмущением.

Алекс про себя хмыкнул. Ну да, пить такое сложно. А придется.

Маша сделала еще несколько глотков и, не выпуская кружку из рук, откинулась на спинку стула. Вопросительно подняла брови, давая понять, что пора бы приступить к рассказу.

— В этом мире каждый глава рода, неважно какого пола, обязан владеть боевыми техниками, иначе на уважение можно не рассчитывать. Времени на стандартное обучение у тебя нет, а проблемы — уже есть, и они будут нарастать как снежный ком. Хотелось бы надеяться, что силу тебе применять не придется, но в жизни всякое случается, поэтому ты должна уметь сама за себя постоять. Как я уже говорил, у меня есть доступ к инфокапсуле. В ближайшие дни мой пропуск аннулируют — экзамен я успешно сдал, — так что мы идем вливать в тебя знания.

— Сейчас? Посреди ночи?

— Да, сейчас. Да, посреди ночи, — он улыбнулся. — Думаю, до утра успеем заложить в твою симпатичную голову теорию по боевке для магов земли.

Мария внимательно посмотрела на Алекса. Внешне юная, но на самом деле опытная женщина, казалось, заглянула прямо в душу.

— За то, что привел постороннего человека в закрытую зону, по головке не погладят, — отметила она прозорливо. — Чем тебе грозит эта авантюра?

«В карцер посадят. На завтрашний экзамен отведут под конвоем. Когда освободят, Егор Дмитриевич вызовет к себе на ковер и устроит конкретную выволочку. Не исключено, что на время впаду в немилость, — перечислил мысленно Алекс. И мысленно же ответил Маше: — Но оно того стоит. Хоть сможешь дать отпор недругам, когда меня не будет рядом».

Острое сожаление царапнуло сердце, но Александр не дал ему проявиться ни на лице, ни в глазах.

— Ничем особенным. — Он обаятельно улыбнулся. — Все, допивай свой сироп, и выдвигаемся. Времени у нас не так уж и много.

* * *

Я безуспешно вглядывалась в темноту. Не видно ни зги.

Нет, портал, конечно, штука удобная. Один шаг — и ты уже в другом месте. Но если не знаешь, куда тебя ведет инквизитор, самой понять, где очутилась, решительно невозможно.

— Стой здесь, — попросил Алекс. Отпустив мою руку, он отошел.

Вспыхнул свет, заставив прищуриться. Поморгав и привыкнув к освещению, я разглядела в нескольких шагах впереди стеклянную перегородку, разделяющую помещение надвое. На той половине, где находились мы с Алексом, царил полумрак, а вот белоснежное пространство за стеклом заливал холодный свет. По центру этой «снежной пустыни» стояла белая штуковина. Больше всего она напоминала половинку косточки авокадо, заполненную жидкостью молочного цвета.

Это и есть то самое устройство? И как оно работает? Раздеваться придется или можно так, в одежде? Лежать голой в непонятной субстанции — вряд ли это доставит удовольствие.

Безусловно, перспектива по щелчку пальцев обрести знания по боевой магии привлекала. Особенно после того, как я чудом избежала магической дуэли. Но так ли необходимо лезть в инфокапсулу?

Размышляя, я нервно покусывала нижнюю губу.

Алекс уверял, что ему ничего не грозит, а вот мой жизненный опыт говорил обратное. Его, несомненно, накажут, вопрос только — как? И ведь не понять, что ему светит! Сразу после пробуждения я снова заметила на инквизиторе защиту. Считать его эмоции мне не по силам, внешне же он мастерски себя контролирует. Впрочем, не исключено, что Алекс рассчитывает сохранить наш визит в тайне от преподавателей, не зря же мы пришли учиться глубокой ночью.

И все же… Может, не стоит? Не надо ему из-за меня рисковать. Голова на плечах есть, сама потихоньку выучу.

Я обернулась к спутнику. Тот с привычно непроницаемым выражением лица бесшумно подошел. Не сказав ни слова, обнял за талию и уверенно повел в кипенно-белую зону.

Ладно. Надеюсь, он знает, что делает.

Дойдя до «косточки авокадо», Александр внезапно подхватил меня на руки и прямо в одежде и обуви аккуратно посадил в белую жижу.

— Не бойся. Дыши носом, — посоветовал, придерживая под спину и осторожно укладывая. — Захочешь что-нибудь спросить — четко сформулируй про себя вопрос. Система его озвучит.

Уточнить, отчего такие сложности с общением и чего именно не бояться, я не успела: инквизитор убрал руки и отступил. Тягучее, как смола, вещество тут же облепило со всех сторон, накрыло с головой и застыло.

Что происходит⁈

Стало страшно до паники. Голова закружилась, затошнило. Сердце заколотилось о ребра, будто собралось их проломить. Хотелось завопить от ужаса, но не тут-то было: рот не открывался. Пытаясь вырваться, я резко дернулась. Тщетно, не удалось пошевелить даже пальцем. Немая, обездвиженная, я казалась себе рыбой, вмороженной в лед.

Стоп! Прекратить панику!

Неимоверным усилием воли я все же взяла под контроль эмоции. Сосредоточилась на дыхании. Осторожно вдохнула носом. Парадокс, но воздух беспрепятственно вошел в легкие.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Бешено стучащее сердце начало успокаиваться, когда я ощутила движение: инфокапсула поднялась в вертикальное положение. Пульс снова зачастил, но, до скрипа стиснув зубы и не особо надеясь на успех, я попыталась поднять веки. И умудрилась-таки это сделать.

Как выяснилось, молочно-белая жидкость стала твердой, а заодно — прозрачной. Я прекрасно видела стеклянную перегородку и пространство за ней.

Зрение работает, и то хлеб.

— Молодец. Быстро адаптировалась, — раздался откуда-то голос невидимого Алекса. — В первый раз эту процедуру приятной не

Гормона страха? Капец у них тут аттракционы! Чувство юмора у местных ученых на высший балл! Не хотите, господа инквизиторы, как все нормальные люди грызть гранит науки? Тогда тряситесь от страха.

Про себя усмехнувшись, прислушалась к ощущениям. «Лед» нагрелся, температура стала комфортной. Кожу покалывало — не больно и не противно, скорее непривычно и странно. Попыталась снова открыть рот. Мимо, губы так и остались склеенными. Зато зрение и слух в наличии.

В целом нормально, на МРТ даже похуже. И здесь, и там лежишь в тесном, замкнутом пространстве, но здесь двигаться не можешь, а там — нельзя, врач запрещает.

— Все. Программы я запустил, загрузка двух базовых пакетов закончится через три часа пятнадцать минут. В течение этого времени никаких особых ощущений не будет. Если хочешь, то можешь подремать.

Подремать? Да я тут как жук в янтаре! Сна ни в одном глазу!

По-прежнему не находя собеседника в поле зрения, я мысленно с досадой бросила: «Ну и где ты прячешься?»

— Прятаться здесь негде. Да и незачем.

Голубоглазый инквизитор появился справа и встал прямо передо мной. На его светлых волосах красовались большие наушники, как у пилота вертолета. И этот аксессуар ему очень шел. Красивый он все-таки, зараза. Я же наверняка сейчас выгляжу по-идиотски.

Алекс сногсшибательно улыбнулся.

— Есть вопросы? Спрашивай.

Так, что-то меня не туда понесло. Надо думать, совсем о другом! Вопросы действительно есть, способ общения более-менее понятен.

«Почему два пакета, а не один?» — спросила первое, что пришло на ум.

— Первый пакет содержит информацию о построении защиты. Второй — боевые плетения, всякие-разные конструкты магов земли. — Александр засунул большие пальцы рук в карманы джинсов и пояснил: — У тебя активны четыре ветви дара. Эмпатия — интуитивна. Дар уникальный, теории как таковой нет, чему сама научишься, тем и будешь пользоваться. У способности управлять временем единственная функция — ускорение. Ты и так умеешь это делать, учить здесь нечему. Что касается защиты, всю базу ты сегодня получишь, потом на практике отработаешь. С землей сложнее. У тебя будет только теория по боевке, а практическую работу с грунтом и растениями и прочие нюансы придется изучать самостоятельно. Литературу я принесу, как и обещал. Но то, что не поймешь, объяснить не смогу. Не моя специфика.

«Ректор же предлагал обращаться к нему, если сама не разберусь», — напомнила я о том, что слышали мы оба, и вопросительно посмотрела на Алекса.

Не получив ответа, про себя чертыхнулась. Очевидно, инфокапсула озвучивает лишь вопросы. С одной стороны, это радовало: неуместные мысли или случайно брошенные фразы останутся при мне. С другой же — разговору мешало. Конкретно так мешало.

«Для чего инквизиторов учат теории чужой боевой магии, если вы все светлые маги?»

Спросила я некорректно, стоило сформулировать иначе, но Алекс понял.

— Инквизиторы обязаны знать теорию по всем видам боевой магии. Даже не имея ветвей дара огня, земли или воздуха, но зная техники взаимодействия с ними, мы можем своей силой влиять на основные узлы плетений и конструктов. Это очень энергозатратно, работа кропотливая, зато позволяет избежать глобальных разрушений.

И человеческих жертв…

Под ложечкой засосало. До меня только сейчас дошло, что именно Алекс сделал там, в пафосной столовой. Вроде бы с легкостью погасив здоровенный фаербол разгневанной графини, он мало того что не допустил разрушений, еще и, кроме нас с Наташей, спас кучу студентов.

Наверняка поэтому ректор без промедления засчитал ему сдачу выпускного экзамена по боевой магии.

Я смотрела на инквизитора и испытывала странный симбиоз из искренней благодарности и беспокойства. С тех самых пор, как очнулась в этом мире, князь Александр Меньшиков постоянно рядом — объясняет, оберегает, помогает. Если бы не он, я уже давно или погибла бы, или влипла в нехорошую историю. Но… Что дальше-то? Он уедет, а я стану беспомощнее слепого котенка? Надо срочно ассимилироваться в этом пока еще чужом мире.

Тревога острыми коготками оцарапала душу.

— Ты справишься, — уверенно объявил Алекс.

Запоздало вспомнив, что мои эмоции для него не секрет, я раздосадовано скривилась. Ну, скривилась бы, если могла. И вот как ответить? Разве что моргнуть два раза, мол, не просто услышала, но и поняла оставшееся несказанным: он тоже чужак, и этот мир стал для него родным, а значит, и у меня все получится.

— Умница, — похвалил инквизитор.

За стеклянной перегородкой появился явно мужской силуэт. Я его видела, а вот Алекс — нет, стоял-то к нему спиной. Да и уши закрыты наушниками, вряд ли он слышит что-то еще, кроме моих вопросов.

Как же ему сказать-то? О!

«Если обернуться, можно увидеть постороннего?»

— Разумеется. Ты пока отдыхай, а я пойду пообщаюсь.

Сняв наушники, Александр повесил их на шею и направился к перегородке.

Глава 2

Князь Александр Меньшиков

Скрестив руки на груди, декан факультета святой инквизиции мрачно взирал на своего лучшего студента-выпускника. И, казалось, желал испепелить его взглядом.

Алекс знал: не выспавшийся Константиныч хлеще монстров из прорыва. И зачем охрана подняла его с постели? Сами не захотели с нарушителем разбираться?

Морально готовясь к неприятной беседе, князь Меньшиков покинул зону аппаратного обучения, плотно закрыл за собой дверь и направился к рассерженному преподавателю.

— Доброй ночи, Юрий Константинович.

— Доброй? На вашем месте я бы не был в этом так уверен, студент Меньшиков, — процедил злой декан. — Вы, Александр, находясь в шаге от диплома с отличием, решили нарушить все мыслимые правила? Пожертвовать блестящей карьерой? И все это ради девушки?

— Получается, что так, — хладнокровно согласился Алекс.

Повисло тяжелое молчание. Декан какое-то время всматривался в бесстрастное лицо студента, а затем вынес вердикт:

— Карцер два месяца.

— Есть карцер два месяца! — вытянувшись по стойке смирно, отчеканил Александр, хотя внутри все перевернулось. Два месяца? Нехило Константиныча разобрало. Князь рассчитывал на меньший срок.

— Отправляетесь отбывать наказание сразу же, как ваша, — Юрий Константинович демонстративно сделал паузу, — подопечная завершит процедуру.

— Так точно! — отрапортовал Алекс, переваривая очередной неприятный сюрприз. Маше в десять на сборище хуторян, а там может всякое случиться. Гадство! Не отводя глаз от угрюмого декана, он невозмутимо добавил: — Разрешите идти продолжить контролировать ход процедуры?

— Разрешаю, — недовольно буркнул тот.

Иначе Константиныч ответить и не мог: принудительное прерывание загрузки пакетов запросто сожжет мозг. Такие проблемы декану

Ладно, хоть и не без подстав, но выволочка закончена. Теперь надо решить, кого бы озадачить присмотром за Машей, пока сам Алекс будет сидеть в карцере.

Развернувшись через левое плечо, Александр быстро прошел на белую территорию, по пути надевая наушники. Как только вернулся на прежнее место, раздался взволнованный голос Маши:

«Кто это был? У тебя из-за меня проблемы?»

Алекс тепло улыбнулся застывшей «во льду» девушке.

— Не нервничай. Ничего экстраординарного.

«Уверен?»

— Однозначно.

Князь говорил твердо, но на сердце скребли кошки. Естественно, переживал он не за себя, а за нее. Отказавшись от службы в ордене святой инквизиции, эта упрямица целенаправленно лезла в пасть тигру. И как ее обезопасить? Задача со звездочкой.

* * *

Разговор не клеился. Нет, Алекс, как и прежде, отвечал на мои вопросы, но явно думал о чем-то своем. Решив ему не надоедать, я закрыла глаза и сделала вид, что задремала.

Спать мне, разумеется, не хотелось. В голове роилось множество мыслей, одна тревожнее другой. Ближайшее будущее совсем не казалось радужным, более того — откровенно напрягало.

Наследные земли — проблемные. Две трети пашен непригодны под засев обычными культурами, и что там сажать — непонятно. Но сажать надо, причем срочно. Долги по налогам кошмарные, скоро казна выставит требование об оплате, а платить нечем. Денег нет. Еще и проныра староста так своевременно «самоутопился». Теперь не спросишь у него, кто та сволочь, которая восемнадцать лет обогащалась за счет моего рода.

Алекс сомневается, что злодей — князь Ростовский, но я уверена, что дражайший дядюшка замешан в этом по уши. И деньги, собранные с хуторян, уходили именно ему, и старосту укокошили по его приказу. На мой взгляд, человек, уничтоживший семью собственного брата, способен на все.

К счастью, хозяин Ростовского княжества пока не давал о себе знать. Но, думаю, наша с ним встреча не за горами. Чем она может закончиться? Да ничем хорошим. И как противостоять своему могущественному врагу, я понятия не имела.

Ладно. Об этом подумаю потом.

Решительно откинув тяжелые думы о грядущих проблемах, я сосредоточилась на предстоящей встрече с хуторянами. До нее осталось-то всего ничего.

В размышлениях время пролетело незаметно, и когда инфокапсула дрогнула, плавно возвращаясь в горизонтальное положение, я безмерно удивилась. Неужели прошло три часа?

Помня, что сковывающий меня «лед» первоначально был жидким, на всякий случай зажмурилась. Вскоре почувствовала на спине сильные руки, а после и твердую поверхность под ногами. Не размыкая век, потрогала лицо. Сухое. Открыла глаза и осмотрела свою одежду. Удостоверившись, что она в полном порядке и на ней нет ни следа молочно-белой жижи, вопросительно посмотрела на инквизитора.

— Все прошло успешно, — сообщил Алекс. Взял меня за руку и повел на выход из зоны аппаратного обучения. — Ты стихи в школе учила?

Я с недоумением воззрилась на спутника.

— Ну да, как и все.

Александр закрыл дверь на «белую территорию», остановился неподалеку от стеклянной перегородки, отпустил мою руку и пояснил:

— Распаковка пакетов информации аналогична воспроизведению в памяти выученного стихотворения. Первый раз «вспоминать изученное» рекомендую в одиночестве. Например, где-нибудь на природе или лежа в кровати. Так проще воспринять, сколько всего теперь знаешь, — он усмехнулся, — из того, что считала невозможным.

Шагнув назад, инквизитор повернулся ко мне боком, и через пару секунд над полом открылся портал. Серебристая дымка, закрывающая проход, не позволяла увидеть, куда он ведет. Желая спросить куда идем, я обернулась к Алексу. В груди заныло от нехорошего предчувствия.

— Извини, сопроводить тебя на встречу с хуторянами не смогу. У меня образовались срочные дела, — произнес он ровным тоном. — Я сбросил на твой мобильный контакт моего хорошего знакомого. Если в мое отсутствие понадобится помощь инквизитора, звони ему без стеснения.

И что же за дела такие срочные у него внезапно образовались? Хотя догадываюсь.

— Ты из-за меня сильно влип, да?

Александр поморщился и глянул так, что стало понятно: говорить на эту тему он не намерен.

— Выйдешь у дома Степана. Позвоню тебе, как станет доступна связь. Все, иди.

Он повернул меня за плечи к порталу, а затем мягко, но ощутимо толкнул между лопаток.

По инерции шагнув вперед, я очутилась на поляне. Прямо передо мной метрах в тридцати стоял солидный деревянный дом, окруженный высоченными дубами.

Обернулась. Проход исчез.

Ну вот что за человек, а⁈ Нет, понятно, не хотел расстраивать. Но неужели реально думает, что мне так будет спокойнее? Мужчина, мать его!

Сердито поджав губы и буквально кипя от негодования, я огляделась.

Покой, тишина. От воды тянуло приятной прохладой, пахло травой и какими-то цветами. Молодец Степан, прекрасное место для дома выбрал: и лес рядом, и река неподалеку.

Вдохнув полной грудью вкусный воздух, я шумно выдохнула, возвращая душевное равновесие, и направилась по тропинке к дому.

Ступеньки добротного крыльца привели меня к входной двери. Я подняла руку, намереваясь постучать, но не успела: дверь распахнулась. Стоящая в проеме Ефросинья сначала смотрела на меня с тревогой, но потом ее глаза засияли такой любовью, что сердце защемило.

Я смущенно улыбнулась, понимая, что заставила названую мать волноваться. Обещала-то прийти ночью, а на дворе уже утро, и отнюдь не ранее.

— Вот и я. Как вы тут устроились?

— Здравствуй, доченька, — улыбнулась в ответ Ефросинья. В ее голосе не слышалось ни капли упрека. — Заходи давай. Ты, поди, еще не ела? Я какао сварила, и блины горячие.

Я вспомнила сиропо-чай, приготовленный Алексом, незаметно передернулась и радостно кивнула. От такого завтрака точно не откажусь!

Внутри дома, как и снаружи, стены не отделывали, сохранив всю красоту леса-кругляка. Деревянный пол тоже не красили и не покрывали лаком, но доски подогнали идеально. Как ни приглядывалась, я не заметила ни одной щели. А еще он был настолько гладким и чистым, что вопрос, разуваться или нет, не возникал.

Сняв кроссовки, я поставила их у стойки-вешалки и прошлепала следом за названой матерью по небольшому коридорчику.

— Прежде чем тебя кормить, быстренько расскажу, что тут и где, — остановившись, объявила Ефросинья. — Степан-то ну настоящий хозяин. В доме все удобства, даже газ умудрился подвести! Комнаты большие, светлые, и не вагончиками по кругу расположены, как здесь принято, а отдельные. Всего их четыре. Санузел там.

Услышав в голосе женщины тревогу, я нахмурилась.

— Как она?

— Переживает. Очень переживает. Оно и неудивительно в ее ситуации. — Ефросинья печально покачала головой. — Вчера, с тех пор как ты ушла со своим инквизитором, Наташа ни словечка не проронила. Степан пытался с ней общаться — и когда нас сюда вез, и потом, когда рассказывал, что где находится. Да куда там! Молчит, будто воды в рот набрала. А как только он на мотоцикле укатил ночевать к матери, сразу же к себе ушла. От ужина отказалась. Я к ней минут сорок назад заглядывала, предлагала поесть. Сказала — не хочет, а сама лежит на кровати и не мигая в потолок смотрит. — Названая мать взяла меня за руку. — Машенька, ты бы поговорила с ней, а? Я пока пойду вам на стол накрою.

Какая же Ефросинья все-таки чудесная! Повезло мне с ней.

— Скоро будем, — уверенно пообещала я. Подбадривающе улыбнулась и отправилась общаться с Наташей.

Пару раз стукнув костяшками пальцев по дверному полотну, нажала на ручку и зашла в комнату, щедро залитую солнечным светом. Подруга лежала на заправленной постели, свернувшись калачиком.

Горе мое луковое.

Подойдя, я села рядом с девушкой. Ласково коснулась ее роскошных пшеничных волос.

— Не знаю, что мне делать, — не глядя на меня, тихо произнесла Наташа. — Я вижу эту искорку, она теплая, живая. Разве можно ее убить? Но если рожу, бабы меня заплюют, а мать отвернется. Как же, гулящая, принесла в подоле!

Восемнадцатилетняя красавица повернула голову. В ее глазах было столько душевной муки, что мне самой стало тошно.

Я положила руку ей на плечо, легонько сжала.

— Время у тебя еще есть. Какое бы ты ни приняла решение, уверена, оно будет взвешенным и обдуманным. Запомни, пожалуйста: ты не одна. И пусть формально ты слуга княжеского рода Алайских, но на деле я считаю тебя сестрой. Что бы ни случилось, я на твоей стороне.

Судорожно сглотнув, Наташа рывком села и стремительно меня обняла.

— Спасибо, — прошептала она на грани слышимости.

— В семье своих не бросают. А теперь вставай, пойдем завтракать. Дел у нас с тобой сегодня валом.

Наташа отстранилась, посмотрела на меня озадаченно.

— Каких?

— Вот те раз! — притворно удивилась я. — Нам с тобой, сестренка, надо пашни осматривать и экстренно придумывать, чем их засеивать. Иначе на долги по налогам набегут такие пени, что за головы с тобой будем хвататься. Опять же, всякие-разные организационные вопросы на хуторе накопились. Например, медпункта здесь нет. Люди болеют, а помочь им наверняка некому. Я-то не лекарь, но вот вы с Ефросиньей… Кому, как не вам, этим вопросом заняться? И еще я назначила хуторянам сходку в десять на центральной площади. Ты мне там нужна для моральной поддержки. В общем, подъем!

Несколько секунд Наташа сидела и просто хлопала ресницами, переваривая мою прочувствованную речь. А потом вскочила и бросилась к шкафу.

Заметив, с каким сосредоточенным лицом она берет с полки одежду, я про себя довольно хмыкнула. Подруга отреагировала именно так, как и ожидалось.

Оставив Наташу одеваться, я поднялась с кровати и подошла к приоткрытому окну. Какая же красота! Небо — синее-синее, птички где-то поют.

— Ну и что ты там увидела? — строго спросила Наталья. — Пошли, а то до встречи с местными и поесть толком не успеешь.

Я повернулась к уже переодевшейся подруге. Неожиданно душу остро кольнуло. Откуда-то пришло предельно четкое знание: на хуторе совсем скоро случится что-то по-настоящему плохое.

* * *

Одиннадцатый час утра. Карцер Ростовской школы магии

Князь Меньшиков сидел на жестком топчане, откинувшись на прохладную бетонную стену, и смотрел в пустоту перед собой. Ничего интересного там, конечно же, не было. Карцер — это каменный мешок, тускло освещаемый одинокой лампочкой. Единственный путь наружу — через дверь, иначе отсюда выйти невозможно. Развлечений для проштрафившихся студентов-инквизиторов здесь не предусмотрено.

Алекс обреченно вздохнул, прижался затылком к стене и закрыл глаза.

Два месяца. Шестьдесят один день. Тысяча четыреста шестьдесят четыре часа. Сидеть взаперти, еще и так долго, приятного мало. Но он ничуть не жалел, что помог Маше обрести нужные знания. К тому же князь отдавал себе отчет, на что шел: в этих «чудесных апартаментах» ему уже доводилось бывать. Давно, еще на первом курсе. И, само собой, из-за Фила.

Как-то в ресторане этот любитель женщин чересчур навязчиво оказывал знаки внимания одной красотке. Ее спутнику это не понравилось, все закончилось грандиозной потасовкой, Филя угодил в больничку со сломанной ногой. Алекс же, как лицо не пострадавшее, но участвовавшее в кулачных боях, отправился сюда.

Так что ограничение свободы — фигня. Главное, чтобы, пока он тут прохлаждается, с Машей ничего не случилось.

Две глубоких вертикальных складки пролегли между бровей инквизитора. О помощи и негласном пригляде за княгиней Алайской он успел договориться с надежным человеком, тот не подведет. И все же на сердце было неспокойно.

Послышался противный скрип специально не смазываемых петель. Алекс повернул голову на звук и тут же слетел с топчана, вытягиваясь по стойке смирно.

— Тебе так понравилось здесь отдыхать? Решил перед выпуском вспомнить былое? — беззлобно спросил верховный инквизитор, входя в мрачную комнатушку.

Не отвечая на риторические вопросы, Александр не отводил пристального взгляда от Егора Дмитриевича. Почему он пришел сейчас? Что-то произошло? Или должно произойти?

Визитер усмехнулся с седую бородку.

— Ну что, ученик, мне начинать плести словесное кружево или, как всегда, предпочтешь разговор начистоту?

— Второе.

— Я и не сомневался, — обронил Егор Дмитриевич. — Ты сядь, а то мне смотреть на тебя неудобно, шея затекает. Вымахал, каланча.

Александр выполнил просьбу, уже не сомневаясь: походу, случилось или случится что-то очень серьезное. И следующие слова Егора Дмитриевича подтвердили его догадку.

— Твои иногородние коллеги сегодня трудятся в поте лица с четырех утра: по всей территории империи открылось множество аномалий. В течение получаса в самом Ростове и близ него также ожидается серия прорывов. Как тебе известно, по протоколу сотрудники инквизиции ликвидируют аномалии от высшего класса к низшему. На прорыв в хуторе Большой Лог они прибудут спустя пятнадцать минут. Раньше никак. Хочешь выйти отсюда и помочь княгине

Мысленно выматерившись и подавив желание вскочить, Алекс снизу вверх посмотрел на провидца.

— Вы знаете ответ, учитель. Что взамен?

Глава 3

Часом ранее. Домовладение Степана

Наташа старалась поймать сеть. Она ходила по двору, крутясь из стороны в сторону, высоко поднимала руку с мобильным… Судя по недовольно поджатым губам — без толку.

Опершись о деревянные резные перила, я стояла на крыльце и отрешенно наблюдала за девушкой. На сердце было все так же неспокойно. Более того — тревога усиливалась.

Почему перестали работать телефоны? Какой-то масштабный технический сбой? Или тут что-то иное?

Хлопнула входная дверь, послышались шаги. Повернув голову, я увидела Ефросинью. Избавившись от платка и сменив свой обычный бабушкин наряд на приталенное легкое светлое платье, названая мама заметно похорошела и помолодела.

Я тепло улыбнулась женщине.

— Ты у меня такая красивая!

— Спасибо, доченька. — Она смущенно порозовела, а после озадаченно посмотрела на Наташу. — Что это с ней?

— Мобильные в доме совсем перестали работать. Пытается отсюда Степану дозвониться.

— Степану? Неужто так и не объявился?

— Угу, — я кивнула.

— Странно. Он же грозился приехать к половине девятого, а уже десятый час. Парень-то ответственный, всегда обещания выполняет.

Промолчав, я неопределенно пожала плечами. Мало ли что человека задержало? Всякое бывает. А вот исчезновение мобильной связи — ненормально.

Вновь посмотрела на Наташу. Подруга сунула телефон в задний карман джинсов, подошла к нам.

— И тут не ловит, — признала она мрачно. — Отсюда до центра минут тридцать топать. Если не хотим опоздать на встречу или нестись как угорелые, предлагаю выдвигаться. Не вижу смысла Степку ждать. Зря на него понадеялись.

— Может, у Степана дела срочные появились? — мягко предположила Ефросинья.

— Ну да, ну да. Мужики все одинаковы: горазды языками трепать, а потом у них «дела»! — Наташа скептически фыркнула. — Жаль, сама за рулем ездить не умею. Автомобиль-то вон, на заднем дворе под навесом стоит, и даже ключи на сиденье лежат. А нам грязюку ногами месить придется. После вчерашнего ливня дорога наверняка еще не просохла, и наш гостеприимный хозяин прекрасно об этом осведомлен. Но он же весь в делах да заботах!

Как-то она слишком взъелась на Степана. Нет, я согласна, идти по грязи — сомнительное удовольствие, но реакция подруги какая-то чересчур бурная.

Стоп! У нас есть машина⁈

— Ты о каком автомобиле говоришь? О том, на котором нас Алекс в хутор привез?

— Об этом, конечно. У Степки, кроме мотоцикла, техники нет. Ладно, хватит о нем. Много чести. Идем, что ли?

— Мы не пойдем, а поедем, — объявила я и, заметив недоумение на лицах Ефросиньи и Наташи, усмехнулась. — Показывайте, где машина стоит.

Подруга глянула на меня изумленно. Но, похлопав ресницами, видимо, пришла к какому-то выводу, пожала плечами и жестом предложила следовать за ней. Мы все дружно направилась на задний двор.

Роскошный седан князя Меньшикова действительно стоял под навесом. Я взяла с сиденья ключи, села за руль. Быстро осмотрела водительское место, радуясь схожести местного автопрома с привычным мне, и без каких-либо затруднений завела двигатель. Тот сыто заурчал.

— Мань, ты уверена? Может, пешочком пройдемся? — с опаской предложила Наташа, при этом все же устраиваясь на пассажирском сиденье.

Подмигнув настороженной девушке, я глянула в зеркало заднего вида на захлопнувшую дверь машины Ефросинью. Лицо названой мамы было таким сосредоточенно-задумчивым, что в моей голове появились сомнения. Стоит ли демонстрировать навыки, которыми Машка-дурочка в принципе обладать не может?

Хотя, собственно, чего я заморачиваюсь? Минувшей ночью меня вообще научили боевым техникам, а тут всего-то вождение! Если мама спросит, скажу, что и оно оттуда же.

Уверенно выехав из-под навеса задним ходом, я лихо развернулась и поехала по колее к виднеющейся впереди дороге. Та и вправду оставляла желать лучшего, но мне ездить по грязным проселочным дорогам не впервой. Мы аккуратно переползли громадные лужи, объехали ямы и выбрались на гравийку. Я увеличила скорость.

— Ты умеешь водить… Я в шоке! — осипшим голосом сообщила Наташа. — Когда успела научиться? Такое чувство, будто лет десять за рулем!

Почти угадала. Семнадцать. Но, само собой, говорить об этом я не стала, ограничившись загадочной полуулыбкой.

За окном проплывали поля. Без единой травинки.

Выходит, на моей земле вообще ничего не растет, даже сорняки. И что с ней делать? В душе не чаю. А если посоветоваться с ректором? Не за красивые же глазки его назначили руководителем школы магии. Глядишь, чего дельного подскажет.

— Маш, — позвала подруга, отвлекая от размышлений.

— Что?

— Да про медпункт вспомнила. Затея хорошая, но не выйдет у нас пока с ним.

— Почему так думаешь? — подала с заднего сиденья голос Ефросинья.

— Под него же здание требуется, — пояснила Наташа, повернувшись к ней. — Причем не халупа бесхозяйная, а нормальное. На стройку нужны деньги, а у Маши их нет. Ну и где нам взять дом? Разве что Машка поездит по хутору, повыбирает да приглянувшийся изымет. Но это такой себе вариант.

Ошарашенная услышанным, я повернула голову к подруге.

— В смысле — заберу⁈

— На дорогу смотри! — прикрикнула та и уточнила: — Ты реально не знаешь, что у тебя, как у хозяйки земли, есть такое право?

— Впервые слышу.

— О как, — растерянно пробормотала Наташа.

— Машенька, простые люди, будь то купцы, мещане или крестьяне, не могут владеть землей или недвижимым имуществом, — взялась объяснять Ефросинья. — На имперских землях жить попроще и посвободнее: государевы люди обычно крепко держатся за свои места и откровенным самодурством не занимаются. Главное — плати за землю вовремя, и проблем не будет. А вот у аристократов расклад другой. Хозяину-дворянину ничего не мешает из прихоти снести целиком деревню, и на жителей ему плевать. Или продать деревеньку другому дворянину. А тот, в свою очередь, берет и заселяет ее пришлыми, местных же — выгоняет. И никто таким хозяевам слова против не скажет. Они в своем праве.

Возмущенная драконовскими законами, я стиснула руль. Охренеть!

Вспомнился разговор с нотариусом. Только теперь до меня дошло, что он имел в виду, говоря: «Хутор Большой Лог принадлежит вам». Я-то решила, что речь о земле! И, получается, хуторяне жили целых восемнадцать лет в святой уверенности, что земли имперские. А тут наследница нарисовалась, еще и объявила: староста им врал, он

При въезде в деревню я сразу же сбросила скорость. Мало ли какая животина решит перебежать на ту сторону? Внимательно следя за дорогой и прилегающей к ней территорией, сухо заметила:

— Да, с деньгами туго, но ничье жилье изымать не стану. Это неприемлемо. Что касается помещения под медпункт. Пока финансовая ситуация не улучшится, прием больных вполне можно вести на первом этаже княжеского дома. Сами поселимся на втором. Как считаете?

— Мне нравится, — торопливо ответила Наташа.

— Так даже удобнее, — одобрила идею и Ефросинья. — Но ты учти, дочка, это новшество для крестьян будет очень необычным. И поначалу, чего бы хорошего ты для них ни делала, они ко всему станут относиться с опаской и недоверием.

— Учту, — кивнула я и глянула на часы, вмонтированные в приборную панель.

До «сходки» еще целых полчаса, ехать к месту встречи рано. Сидеть на площади в машине, дожидаясь, когда соберется народ, — не вариант. Такое поведение хуторяне воспримут как слабость. Думаю, мне даже лучше немного задержаться.

Душу все сильнее сжимали невидимые тиски, предчувствие беды с каждой минутой усиливалось. Так, надо отвлечься.

— Машенька, давай к Степану в слесарку заедем? — весьма кстати предложила Ефросинья. — Время еще есть, да и нам по пути. Вот на той развилке сверни направо и прямо до конца.

Как только машина повернула, Наташа демонстративно сложила руки на груди и неодобрительно поджала губы, но я сделала вид, что не заметила такой реакции. Не хочу сейчас разбираться с ее тараканами.

Внезапно на дорогу выскочил размахивающий руками мужик — глаза ошалелые, рубашка расстегнута, майка в крови. Заметив нашу машину, он рванул навстречу, не переставая махать окровавленными руками.

Затормозив, я опустила стекло.

— Что случилось?

— Беда! — тяжело дыша, выпалил мужик. — Степка поспешил, дурак такой! Без сетки колесо подкачивал, а крепежный болт взял да сорвался! Степке диском ноги оторвало! Кровищи — море!

— Боже… — побледнев до синевы, выдохнула Наташа.

— Тама он, в слесарке! — мужчина ткнул пальцем на распахнутую калитку. — Дышит аль нет, не пойму! Лекарь нужон!

— Ворота откройте! — властно приказала я.

— Ща сделаю!

Мужик со всех ног помчался обратно, а я повернулась к заднему сиденью. Названая мать поняла без слов.

— Ты заезжай, а мы к Степану, — кивнула она и скомандовала: — Наталья, за мной!

Хлопнула дверца — это Ефросинья стремительно покинула салон. Но Наташа не спешила следовать ее приказу. Серо-зеленая девушка судорожно сглотнула, словно в замедленной съемке потянулась к ручке, толкнула дверцу и выбралась на улицу.

Я проследила, как названая мать, а за ней и подруга входят в калитку, и побарабанила пальцами по рулю. Текли секунды, но ворота все не открывались.

Да что он там возится⁈

Наконец створки ворот нехотя разошлись. Заехав во двор, я остановила машину неподалеку от входа в длинное явно нежилое здание. Затем предусмотрительно открыла заднюю пассажирскую дверь и побежала в слесарню.

В ярко освещенном помещении стоял запах масла, резины и крови. К горлу подкатила тошнота. Стараясь дышать через раз, я пошла вдоль мощного грузовика: у его заднего борта белело светлое платье Ефросиньи.

Подойдя ближе, наткнулась на застывшую соляным столбом Наташу. Да ладно⁈ Вообще ничем не помогает, что ли⁈

Мысленно чертыхнувшись, дотронулась до ее плеча. Подруга не шелохнулась. Казалось, она даже не наблюдает за действиями своей потенциальной наставницы. При этом на ее лице читалась непередаваемая смесь ужаса, жалости и злорадства.

Да что с ней такое⁈

Я обошла Наталью и встала так, чтобы не мешать названой матери, но в любой миг прийти ей на помощь, если попросит. И только после этого посмотрела на Степана.

Рыжеволосый парень с по-восковому бледной кожей лежал в луже крови. Почти до самого паха ног у него не было. Ефросинья стояла перед ним на коленях, беззвучно шевеля губами, и вырисовывала на его теле символы. Складываясь в замысловатый узор, те ярко вспыхивали и медленно гасли.

— Шо тама? — послышался сбоку от меня громкий шепот.

Вздрогнув от неожиданности, я наградила вопрошающего строгим взглядом. Мужик глухо кашлянул, сконфуженно почесал плечо.

— Усыпила, болевой шок сняла, кровотечение остановила. Жить будет, — объявила Ефросинья, поднимаясь с коленей.

— Куды его теперича? Домой? А мож, в городскую больничку отвезем? — предложил мужичок.

— Михей, о чем ты? Какой смысл его в город везти? — Ефросинья поморщилась. — В бесплатной больнице Степану не помогут: лекарей с таким уровнем знаний там отродясь не водилось. А платную клинику Лукерья не потянет, вряд ли у нее в кошельке полмиллиона завалялось.

— И то верно. — Михей сокрушенно вздохнул. — Жаль Степку, хороший парень-то. Кому он таперича будет нужон обрубышем? Токмо шо мамке.

— Неужели ничего больше сделать нельзя? — едва слышно спросила Наташа. Ее голос напоминал шелест осенних листьев.

— Отчего же? — возразила Ефросинья. — Отрубленные ноги Степана вон там, возле верстака валяются. Методика восстановления раздробленных костей с последующим приживлением ампутированных конечностей мне известна, силы на всю процедуру хватит. Но вот дальше потребуется круглосуточное наблюдение за пациентом и определенные лекарские манипуляции. При всем желании в таком режиме я одна долго не протяну, а на тебя, как понимаю, рассчитывать не стоит. Я права, Наталья?

Глава 4

Наталья Лукьяненко

Повисла тишина. Густая, хоть ножом режь.

Наташа стояла под прицелом трех пар глаз и не мигая смотрела на покалеченного Степана, лежащего в луже крови. Но видела не его, а совсем другого человека: студента-инквизитора Михаила Меньшикова. Мужчину, которому она поверила. Мужчину, которому отдала девичью честь. Мужчину, который ее использовал, унизил и выбросил как грязную ветошь. Тварь и сволочь. Все мужики — твари и сволочи!

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» — стучало в висках.

Раненый парень тихонько застонал, и этот едва слышный звук показался Наташе хлесткой пощечиной. Красавица вздрогнула. Рвано вздохнув, прижала кулак ко рту. Ее щеки и уши запылали. Сгорая от стыда, она подняла виноватый взгляд на Ефросинью.

— Наставница, вы можете на меня рассчитывать.

Облизнув пересохшие губы, Наташа замерла в ожидании ответа, а опытная целительница мимолетно улыбнулась и принялась отдавать распоряжения.

— Оперировать будем в доме Степана. Последующий уход — тоже там. Михей и Маша, мы с вами несем раненого в машину. Наталья,

Наталья покачала головой. Догадавшись, что такой ответ можно трактовать двояко, пояснила:

— Знаю. Какая нужна плотность энергетического потока? Много выдать не смогу, дар слабый.

— Вообще-то, сможешь, — возразила Ефросинья. — Со вчерашнего дня характеристики твоего магического ствола изменились, но мы обсудим этот момент позже. Что касается плотности потока — минимальной достаточно. Учти, энергопоток должен равномерно распределяться между конечностями. — Целительница хлопнула в ладоши. — Все! Хватит прохлаждаться! За работу!

Шокированная убойной новостью о собственном даре, красавица заторможенно развернулась и пошла выполнять приказ наставницы.

— Михей, берите Степана под мышки, — послышался за спиной Натальи голос Маши. — Мы с матушкой возьмем за торс.

— Матушкой⁈ — изумленно переспросил Михей. — Матрена, ты, что ль, тоже княгиня⁈

— Не мели ерунды! — осадила его Ефросинья. — Бери давай! Да, вот так.

Как наставница и говорила, обе ноги валялись возле верстака. Заметив кость, торчащую из окровавленного человеческого мяса, Наташа почувствовала дурноту, но приструнила свой взбунтовавшийся организм.

Нечего тут! Лекарь она или как⁈

Максимально абстрагировавшись от посторонних впечатлений, юная целительница, немного подумав, сняла с себя новую светло-серую кофточку и замотала в нее отрубленные конечности. Прямо так, не освобождая от обрывков штанов. А после без колебаний прижала к груди и сосредоточилась.

Прежде дар неохотно подчинялся ее воле, но теперь откликнулся мгновенно. Ну дела…

Аккуратно поддерживая жутковатый сверток, Наташа быстро вышла из столярки. Яркий дневной свет резанул по глазам. Щурясь, она направилась к автомобилю. Почему-то на улице была только Маша.

— Ефросинья со Степаном на заднем сиденье, — сообщила та, открывая Наташе переднюю пассажирскую дверцу. — Домой вас отвезет Михей.

Неуместное желание посмотреть на физиономию офигевшего селянина, однозначно ни разу не сидевшего за рулем такой шикарной машины, Наташа подавила. Гораздо больше ее беспокоили кровавые пятна, «украшающие» белоснежную футболку Маши. У подруги ведь скоро встреча с селянами! Как она пойдет в таком виде⁈ Но сказала Наталья почему-то другое:

— Сходка же в центре. Пешком отсюда долго идти, ты не успеешь.

— Успею. У меня вон, новый транспорт, — усмехнулась княгиня Алайская, кивком указав на мощный мотоцикл Степана.

— Маш, да как же ты одна-то⁈ Там же будет толпа!

— Справлюсь, — уверенно бросила Мария. Шагнув в сторону, она освободила проход. — Садись.

Наташа отчаянно не хотела оставлять подругу, но понимала, что другого решения просто нет, а потому без дальнейших возражений забралась в салон. Положила на колени пропитавшуюся кровью кофту, бережно обхватила сверток обеими руками.

Маша наклонилась к ее уху.

— Молодец. Горжусь тобой, — шепнула она, отстранилась и захлопнула дверцу.

Наташа растерялась. Да за что ее хвалить-то⁈ И уж тем более нечем гордиться!

— С богом, — пробормотал Михей, трогаясь с места.

* * *

Я смотрела на выезжающий со двора автомобиль и улыбалась. Согласна, выглядела такая реакция, мягко говоря, странно. Молодой парень лишился обеих ног — какое тут веселье?

И все же тихая радость грела сердце. Названая мама обязательно поставит Степана в прямом смысле на ноги, в этом я не сомневалась. Но еще, как эмпат, ощущала: именно эта трагическая случайность помогла Наташе. Подруга вовремя поняла, а главное — приняла очень важную, но в целом очевидную вещь.

Все мужчины разные!

Если один мерзавец смачно харкнул тебе в душу, то это не значит, что все представители сильного пола — сволочи! Наташа запросто могла бы перенести ненависть к одному мужчине на остальных, а потом всю жизнь свято верить, что «все мужики козлы». Но подруга справилась.

Или взять мою ситуацию. Муж меня предал, причем сделал это, когда я была смертельно больна и беспомощна. И что? Да, считаю его подонком. Да, к браку теперь отношусь крайне настороженно. Да, пока не горю желанием вступать в серьезные отношения. Но на этом все. Я получила уникальный шанс, и спускать новую жизнь псу под хвост не собираюсь!

Еще в том, прошлом мире, когда я лежала в онкологии, изо всех сил стараясь не умереть, до меня дошла простая истина: прошлое влияет на настоящее.

Люди научились выживать, но жить не умеют.

Парадокс, но порой мы не замечаем, какой мусор тащим за собой из прошлого. Любой нормальный человек стремится избавиться от бардака в своем доме, а вот в голове у большинства жуткая грязища. И мало кто задумывается о том, чтобы проводить там генеральную уборку. А в особо запущенных случаях и вовсе требуется помощь клининговой службы в виде психиатра.

Зачем люди сами себе упорно портят жизнь? Кто ж его знает.

Под эти философские размышления я закрыла ворота, пошире распахнула калитку и направилась к мотоциклу. Хотя вернее сказать — к черному монстру.

Ну давай знакомиться, чудо-юдо.

Внимательно оглядев свое новое транспортное средство, облегченно выдохнула. На руле, рядом с правой ручкой, красовалась весьма недвусмысленная красная кнопка.

В той, прошлой жизни мне доводилось самой ездить на мотоциклах. Нет, профессионалом меня не назвать, но и в первый же кювет не свалюсь. И все же было страшновато.

Не дрейфь, Маша! Все получится!

Убрала подножку, надеясь, что с аккумулятором все в порядке и не придется заводить с «лапки». Хвала богам, железный конь и не подумал падать. Вряд ли у меня хватило бы сил его поднять: слишком уж большой. Села на сиденье, уперлась ногами в землю, надела на голову шлем. Выжав тормоз, нажала на кнопку, запуская двигатель.

Уф-ф-ф. Поехали.

Поудобнее взялась за руль. Глубоко вдохнула, собираясь с духом, и резко крутанула ручку.

Черный монстр, взревев, рванул с места. Удачно пролетев через калитку, я выскочила на дорогу и, лихо входя в повороты, помчалась к центральной площади. Как проехать, более-менее представляла: нотариус не зря устроил онлайн-показ моих владений.

От бушующего в крови адреналина, а, возможно, и от страха пульс зашкаливал. Копающиеся в земле куры, заслышав рев двигателя, с заполошным кудахтаньем разбегались. А ведь калитка во двор столярки осталась открытой. Нет уж, возвращаться точно не буду. И так уже безнадежно опаздываю.

До пункта назначения не доехала — долетела. Заметив собравшуюся толпу, заблаговременно сбросила скорость, но звук мощного мотора не остался незамеченным. Мужчины и женщины поворачивались и расступались, освобождая проезд. Не видя под шлемом лица незнакомой байкерши, они озадаченно переглядывались. А опознавая мотоцикл Степана, смотрели с подозрением, кое-кто и с откровенной угрозой.

Что это с ними?

Запоздало вспомнив,

Час от часу не легче! Ладно, разберусь.

Подрулив к неработающему фонтану, я заглушила двигатель. Ступней отщелкнула подножку, обезопасив мотоцикл от падения, и посмотрела на фонтан. В центре высоченной, в мой рост, квадратной чаши возвышалась статуя. Судя по крыльям и перьям — птицы, но с мордой и хвостом рыбы. Чье туловище — и вовсе понять не удалось.

Уж не знаю, что хотел сказать абстракционист-архитектор, создав в центре деревни свою шедевру, но ширина и высота гранитного бортика для моих целей прекрасно подходили. Жаль только, с земли не залезу. И не запрыгну.

Эх, прости, Степа.

Самым наглым образом я встала кроссовками на кожаное сиденье мотоцикла. Игнорируя боль в непривычных к таким нагрузкам бедрах, забралась на импровизированную трибуну, выпрямилась и повернулась лицом к народу. Сняла шлем.

Слаженный изумленный возглас сотен людей пролетел по воздуху. Хуторяне зашевелилась, зашепталась. С каменным выражением на лице я ждала, пока они обсудят мое фееричное появление, заодно высказав мнения, откуда у меня мотоцикл Степана и почему вся одежда в «кровишши».

Вариантов накидали разных, один другого хлеще. Особенно ретивая бабулька-божий одуванчик заявила, что собственными глазами видела, как я огрела бедного парня поленом.

Хоть не топором.

Осознавая, что говорливые крестьяне запросто могут болтать до самой ночи, я положила у ног мешающий шлем и, бесстрастно глядя в толпу, заговорила:

— Приветствую вас, жители хутора Большой Лог! Для тех, кто меня вчера не видел, представлюсь. Я — княгиня Мария Георгиевна Алайская, законная наследница этих и близлежащих земель. Предвосхищая дальнейшие домыслы и сплетни, скажу сразу. На моей одежде действительно кровь Степана. Сегодня в столярной мастерской произошел несчастный случай: во время подкачки колеса сорвался крепежный болт, Степе диском отрезало обе ноги.

— Сыночек! Как же⁈ — воскликнула светловолосая крупная женщина и зажала рот руками.

Наверное, это мать Степана. Как же ее зовут? Имя крутилось в голове, но никак не давалось. Так его и не вспомнив, я пристально посмотрела на мертвенно-бледную женщину.

— Ваш сын в надежных руках. Моя названая мать обладает лекарским даром. Она сделает все возможное, чтобы Степан вновь смог ходить.

Убитая горем женщина даже не пошевелилась.

Мой активный дар эмпатии говорил: хуторяне не верят. Я обвела потяжелевшим взглядом людей. На лицах сомнение, скепсис.

Вот почему, а? В плохое поверили мгновенно, в хорошее — никак?

— Эт ты про Мартену, чо ли? Так она простая знахарка! Куды ей! — пренебрежительно выкрикнул плюгавый мужичок с мерзопакостными тараканьими усиками над верхней губой. — Скажи лучше, куда дочку мою подевала⁈ Жена одна с младшими да по хозяйству колотится! Нечего Наташке невесть где шастать! Иль с ней, как со Степкой, несчастье какое приключилось⁈ Ась⁈

Хуторяне заволновались. Удушливый всплеск злости, страха и ненависти множества людей с силой ударил по моим натянутым до предела нервам. Да блин! Вернуть бы вам всю эту мерзость обратно!

Внезапно осознала: стоит захотеть, и толпа, все до единого, начнет дрожать от страха и безостановочно мне кланяться.

Нет!

Чудом сохранив самообладание, я деактивировала опасный дар от греха подальше.

— Че молчишь-та? Сказать честному народу нечего, а, хозяйка?

Усатый самоубийца ехидно ухмыльнулся. Насколько помню, он без зазрения совести продал падчерицу на опыты.

Капец тебе, урод.

Прищурившись, я многозначительно усмехнулась. Выудив из памяти нужную боевую технику, плавно подняла руку и, глядя в глаза ничтожной твари, прикидывающейся мужчиной, крутанула кистью.

Мужик с громким воплем провалился в асфальт.

Застряв по плечи в мгновенно затвердевшем покрытии, мерзавец заорал дурниной. Стоящие рядом с ним хуторяне дружно отпрянули.

— Закрой рот, — приказала я ледяным тоном. — И не открывай, пока не позволю.

Отчим Наташи тотчас заткнулся. Обливаясь слезами и соплями, он кривил губы, явно желая молить о пощаде, но не осмеливался и пикнуть.

— Никто не смеет со мной так разговаривать. Всем ясно?

Я говорила негромко, но отчего-то голос разносился по всей площади.

Перепуганные мужчины и женщины дружно закивали. Кто-то попытался вымученно улыбнуться, но в основном смотрели заискивающе-подобострастно.

Стало тошно. Даже без активного дара эмпатии настрой хуторян был очевиден: теперь они меня дико боялись. Случилось именно то, чего я так не хотела. Сменится ли их страх уважением? Время покажет. Но унижать себя не позволю.

Внезапно что-то неуловимо изменилось. Через миг я поняла: все звуки пропали. Сама не знаю почему повернула голову направо.

Метрах в пяти над землей раскручивалась чернильно-черная воронка.

Что это за дрянь?

Пахнуло могильным холодом. Волоски на руках встали дыбом. Нутром чувствуя исходящую от воронки смертельную угрозу, я крикнула:

— Расходитесь! Немедленно!

Ни один человек не шелохнулся. Как загипнотизированные, они пялились на неведомую гадость.

Воронка вращалась все быстрее и быстрее. Углядев внутри алые всполохи, я сглотнула ком в горле. А если это прорыв? Ну тот, из которого лезут монстры?

И что дальше? Ждать инквизиторов? Но ведь люди могут погибнуть!

Что делать⁈

Мозг лихорадочно искал выход. Чисто теоретически я способна накрыть куполом всех, кто находится на площади. Но зона покрытия слишком большая, защита получится тоненькая, пробить ее — раз плюнуть.

Надо что-то другое!

Так. Навскидку диаметр воронки метра три, максимум три с половиной, и вроде больше не увеличивается. Но время играет против меня.

А если…

Решение, до которого я додумалась, было поистине сумасбродным: раз накрыть непробиваемой защитой хуторян не выйдет, запечатаю проход!

Сконцентрировавшись, воспроизвела в памяти самый сложный многоуровневый защитный конструкт и, неистово молясь про себя всем богам сразу, выкинула руки вперед. Сила хлынула с пальцев ровным, мощным потоком. Спустя миг «дверь» закрыла хитроумная энергетическая полусфера.

Секунды складывались в минуты, в чернильно-черной дыре мелькали белесые силуэты, оскаленные морды. Я даже умудрилась рассмотреть здоровенные зубы и когти. Но мерцающая голубоватым светом полусфера не позволяла монстрам выбраться. А они пытались, и еще как!

Похоже, моя дурацкая затея сработала. К сожалению, защита конкретно так тянула из меня силу. Долго в таком темпе не продержусь.

Должна!

Сжала зубы. Энергия утекала как вода сквозь пальцы. Мышцы подрагивали, их то и дело сводило судорогой. Злые слезы катились по щекам, но защиту я держала.

Когда показалось, что еще немного — и конец, кто-то встал за спиной. Не успев удивиться, ощутила сильные мужские руки на своих онемевших предплечьях.

— Умница. Страхую, — раздался позади знакомый голос.

Глава 5

Алекс⁈ Откуда он взялся⁈

Видимо, от облегчения, что я больше не одна, мышцы во всем теле ослабли. В ответ сразу же вильнул и задрожал текущий с пальцев поток силы. Мерцающая голубым полусфера мгновенно среагировала: потускнела, начала истончаться.

Запертые в черной дыре твари, словно предчувствуя скорое освобождение, засуетились. Казалось — даже с каким-то торжеством и предвкушением.

Ничего еще не кончилось! Соберись!

Прикрикнув на себя, я неимоверным волевым усилием вновь сконцентрировалась, а для надежности прижалась к инквизитору не только лопатками, но и затылком.

— Какой у нас план действий?

Александр не ответил, и у меня под ложечкой засосало. Значит, то, что предстоит сделать, ему категорически не нравится.

— Говори как есть, — попросила тихо.

— Времени у нас в обрез. Я могу перехватить контроль над защитой и закрыть прорыв, но придется работать через твою заблокированную ветвь светлого мага. Тебе будет больно.

Больно⁈ От воспоминаний, через какой ад прошла, когда эту самую ветвь блокировал верховный инквизитор, по спине пробежал холодок страха.

Сжав челюсти, пошире расставила ноги.

— Работай, — бросила сухо и приготовилась.

По крайней мере, думала, что приготовилась. Но хлынувшая по венам раскаленная лава оказалась полной неожиданностью. Чужая энергия будто сжигала изнутри, ноги подкашивались, сознание уплывало.

Алекс не сказал, что от меня требуется. Да я бы ничего и не смогла сделать: все мои силы уходили на то, чтобы просто не упасть. Но как же это было сложно! Неимоверно!

Выдержу.

Сквозь пелену слез я наблюдала, как моя голубоватая полусфера постепенно расширяется, уплотняется, становится ослепительно белой. Одновременно и огонь в моем теле становился все злее, невыносимее.

Из горла рвался крик, но я сдерживалась, кусая губы. Рот заполнил вкус крови, и в сознании я оставалась лишь благодаря морально-волевым усилиям и мысленным уговорам.

Еще немного. Я вытерплю. Я должна.

Внезапно сжирающий внутренности огонь куда-то пропал. Я пошатнулась, но Алекс не позволили упасть. Аккуратно повернул меня к себе лицом, бережно обнял.

— Все? — уточнила я, ткнувшись разгоряченным лбом в его джемпер.

— Все, моя хорошая. Все, — прошептал инквизитор, поглаживая по волосам.

* * *

Князь Меньшиков

Александр выложился по полной, до магического истощения. Но хотя сам с трудом держался на ногах, Машу он прижимал к себе крепко. Щемящая нежность, острое желание ее защищать и злость на себя за то, что причинил этой хрупкой девушке нестерпимую боль, смешивались в убойный коктейль.

Умом Алекс понимал, что в этой нештатной ситуации принял единственно верное решение, но душа… На душе было паршиво.

Инквизиторы уже давным-давно установили градацию разрывов межмировой ткани. Самый мелкий — восьмого класса опасности. Его и не закрывали, сам затягивался. С прорывами седьмого-шестого уровня светлый маг вполне справлялся в одиночку. А вот на закрытие аномалий пятого уровня и выше ходили исключительно группами. Над площадью хутора Большой Лог открылся прорыв третьего класса опасности. К приходу спецназа святой инквизиции живых людей здесь бы не осталось.

Когда верховный инквизитор спросил, не желает ли он помочь княгине Алайской, Алекс и предположить не мог, что Маша буквально заткнет прорыв, не позволяя монстрам вырваться. Только эта невозможная женщина могла до подобного додуматься!

И почему до нее никто так не делал?

Ответа у Алекса не было, а вот вопросов — с избытком, особенно к наставнику. То, что потребовал от него Егор Дмитриевич взамен на немедленное освобождение из карцера и возможность помочь Маше, камнем лежало на сердце. Но выбор сделан, клятва дана. Что уж теперь…

Тяжело вздохнув, Алекс чуть отстранился. С тревогой заглянул в лицо Марии.

— Ты как? — спросил обеспокоенно.

— Жить буду.

Она попыталась улыбнуться. Не получилось.

Гул голосов на площади усилился, заставив инквизитора вспомнить о вышедших из ступора хуторянах. Неизвестно, успела ли Маша хоть что-то обсудить с местными, но ее необходимо срочно отсюда уводить. Вопрос: как это сделать? Открыть портал он сейчас банально не сможет.

Мария медленно отстранилась, отпустила рукав его джемпера. Ее тут же повело в сторону, и Алекс, мгновенно среагировав, поймал бледную как снег девушку за талию. Взгляд притянула засохшая кровь на ее белой футболке. Кровь не Маши, это очевидно. Куда она еще успела влипнуть⁈

Выдохнув сквозь зубы и придерживая одной рукой княгиню Алайскую, Александр повернулся к насмерть перепуганным крестьянам. Те мгновенно замолчали. Они явно хотели разойтись по домам, но не осмеливались.

Среди стоящих мужчин и женщин нелепо смотрелся торчащий из асфальта серо-зеленый зареванный мужик. Никто, кроме Маши, законопатить его туда не мог. Круто она с ним, но он, видимо, заслужил. В любом случае, сейчас Мария проштрафившегося гражданина не освободит, даже если захочет: силы на нуле. Придется хуторянам вручную выколупывать. Ну или ждать, пока Маша восстановится.

Александр перевел взгляд на мотоцикл, припаркованный возле фонтана. На черной обивке сиденья отчетливо выделялись следы подошв. Стало понятно, каким способом миниатюрная девушка забралась на высокий бортик.

— Твой? — он глазами указал на транспортное средство.

С небольшой задержкой Маша кивнула и поморщилась. То ли от тошноты, то ли от слабости, то ли от головной боли. А возможно, от всего и сразу. После такой экзекуции чувствовать себя она должна отвратительно.

Острая жалость ножом полоснула душу мужчины, но князь Меньшиков нацепил на лицо маску невозмутимости, хотя мысленно корил себя на все лады. Спрыгнув на землю, он помог девушке спуститься. Осторожно убрал руки с ее талии, и Маша сразу же прислонилась к гранитному бортику.

— Хуторяне! Встреча закончена! — властно объявил Александр. — Перед тем как разойдетесь по домам, выберите нового старосту. Сегодня вечером пусть он явится к Марии Георгиевне.

Инквизитор отвернулся от толпы, сел на мотоцикл, завел двигатель. Убрав ступней подножку, с тревогой посмотрел на Машу.

Нехотя отлипнув от фонтана, она подошла, но садиться не спешила. Поискала кого-то взглядом.

— Лукерья, как будут новости, Наташа вам позвонит. А этого, — княгиня махнула рукой на мужика, застывшего в асфальте, — если хотите, можете вытащить.

Вцепившись в плечо инквизитора, Мария с явным усилием перекинула ногу через сиденье. Крепко обняла Алекса и уткнулась лицом в его спину.

Хуторяне начали переглядываться, шептаться. Обведя их грозным, предупреждающим взглядом, князь Александр Меньшиков неспешно поехал вперед. Народ безропотно расступился, освобождая дорогу.

Отъехав подальше от площади, Алекс снизил скорость до минимума, быстро осмотрелся. Не обнаружив поблизости страдающих любопытством жителей Большого Лога, остановился. Ласково коснулся девичьей руки, лежащей на его животе.

— Как ты там?

— Не

Грустно хмыкнув, Александр плавно тронулся с места и направил мотоцикл к выезду из деревни.

* * *

Особняк хозяина Ростовского княжества.

Борис Васильевич был твердо уверен, что каждый уважающий себя дворянин обязан жить по распорядку. Поэтому он терпеть не мог командировки: вынужденные отъезды сбивали его с привычного ритма жизни. К счастью, сегодня князю никуда не требовалось ехать.

Обедал он, как и всегда, дома. Как и всегда — строго в отведенное время и в компании жены. Скромно одетая, изрядно поседевшая супруга точно так же, как и в любой другой день, сидела за столом по левую руку от мужа. Привычно не поднимая глаз от тарелки, княгиня ела мало, аккуратно и молча. Иного поведения, как и отсутствия жены за столом, Борис Васильевич не потерпел бы.

Завершив трапезу, князь промокнул губы полотняной салфеткой, небрежно бросил ее на столешницу. Встал. Светлана Никитична, неловко звякнув ложечкой о десертную тарелку, с трудом поднялась и виновато опустила голову. Выглядела она неважно и наверняка плохо себя чувствовала, но князя это не волновало. Супруга не имеет права оставаться за столом, когда он закончил есть. Это табу.

— Стара ты стала, неуклюжа.

Борис Васильевич презрительно скривился. Княгиня, глядя строго в пол, промолчала. Она не имела права менять позу, а уж тем более говорить, пока муж не дозволит. За годы брака женщина четко усвоила, что следует за малейшим нарушением правил. Муж вымачивал розги в особом растворе и бил не щадя, утверждая: это ей во благо.

Немного подумав, князь Ростовский решил не наказывать жену. Нет, не потому что пожалел. Ничего подобного. Просто сегодня повар превзошел себя, изумительно зажарив баранью ногу, и Борис Васильевич слегка увлекся. Не стоит нагружать организм физически после плотного обеда. А ну как начнется изжога?

Князь отвернулся от жены и, засунув руки в карманы тяжелого темно-красного халата, степенным шагом покинул столовую. Войдя в библиотеку, взял с журнального столика «Московский вестник», удобно устроился на софе и открыл газету.

Чтение свежей прессы также являлось неотъемлемой частью его ежедневного ритуала. Многие аристократы давно отказались от бумаги, предпочтя получать информацию из сети. Но хозяин Ростовского княжества относился к той категории дворян, кто свято чтил традиции и никогда от них не отступал.

Услышав звук открываемой двери, Борис Васильевич раздраженно нахмурился. Никто не имел права отвлекать его по пустякам в часы отдыха.

Приблизившись, вошедший уважительно поклонился.

— Хозяин, прошу прощения, что побеспокоил. У меня новая информация о Марии Георгиевне Алайской.

Отложив газету, князь грозно посмотрел на начальника службы безопасности.

— Говори.

Иван, вытянувшись по стойке смирно, подробно доложил о происшествии в хуторе Большой Лог. Закончив, он замер, глядя куда-то в стену поверх головы хозяина и терпеливо дожидаясь указаний.

Князь, свернув газету трубочкой и постукивая ей по раскрытой ладони, погрузился в размышления. Спустя время он довольно хмыкнул и, не глядя на начальника СБ, приказал:

— Организуй на днях мне встречу с этой девкой. Так, — Борис Васильевич многозначительно усмехнулся, — как ты умеешь.

— Будет сделано! — отчеканил Иван, машинально потерев место, где прежде был палец, отрубленный им самим по приказу князя.

— Ступай.

Позабыв и о безопаснике, и о газете, Борис Васильевич устремил взор в окно. На его губах играла предвкушающая улыбка.

Совсем скоро княжество будет восстановлено, в этом он ничуть не сомневался.

Глава 6

Пообещать не упасть оказалось гораздо проще, чем это сделать. Голова кружилась, тошнило зверски, а слабость во всем теле была такая, что и не передать. Конечно, я догадывалась, что со мной: последствия магического истощения. Выложилась ведь по максимуму. Когда-то теперь восстановлюсь? Хотя, раз Александр приказал хуторянам, чтобы свежевыбранный староста явился ко мне вечером, значит, уже к вечеру и должно стать полегче. Уф-ф, поскорее бы.

Куда мы, кстати, едем?

Чуть-чуть приподняла голову от спины инквизитора и из-под ресниц осмотрелась. Мотоцикл, оглашая окрестности рычанием, к тому времени выскочил из деревни и мчался по гравийке мимо лишенных растительности полей. Эту дорогу я помнила: она вела к дому Степана. Теперь хоть понятно, куда Алекс меня везет.

Что же можно вырастить на этой земле?

Среди ворочавшихся вяло и неохотно мыслей промелькнула дельная, но быстро пропала, оставив после себя смутное беспокойство. Тошнота то подкатывала к горлу, то отступала, какое уж тут думать!

Божечка, как же мне паршиво…

Сглотнув омерзительную горечь, снова уткнулась лицом в мускулистую мужскую спину. Минуты тянулись как нагретая на солнце резина. Казалось, эта треклятая дорога никогда не закончится.

Вдруг мотоцикл остановился. Алекс заглушил двигатель, накрыл мои пальцы, сцепленные у него на животе, своими.

— Мы на месте. Сама сможешь слезть?

— Угу, — промычала я.

Кое-как отцепила от инквизитора онемевшие руки, немного подалась назад. Сознание моментально поплыло, заставив инстинктивно схватиться за сиденье. Мутило неимоверно.

Мотоцикл покачнулся, а потом Алекс бережно снял меня. Вот же… человек-паук.

Я прижалась щекой к груди мужчины, закрыла глаза.

— Спасибо, — прошептала едва слышно.

— Не за что, — устало ответил Александр и понес меня в дом. Зайдя в коридор, спросил: — Где твоя комната?

Моя комната?

Шестеренки крутились в голове со скрипом.

— Последняя дверь справа, — прошелестела, не поднимая век, и почувствовала, как Алекс пошел вперед.

Послышался легкий скрип открывающейся двери, но инквизитор почему-то не спешил входить.

Что-то не так?

Сделав над собой усилие, повернула голову. И чуть не застонала, увидев лежащего на откуда-то принесенном столе, накрытом окровавленной простыней, Степана. Над ним склонялись юная и опытная целительницы.

Чтоб тебя! Похоже, мы заявились в Наташину комнату, а они здесь проводят операцию!

— Наталья, следи за потоками. Не отвлекайся, — строго напомнила Ефросинья.

Сосредоточенная хуторянка, не отводя глаз от спящего парня, угукнула. А моя названная мать, разогнувшись, цепко оглядела нас с Алексом.

— Право с лево перепутала. Мы шли в мою комнату, — прошептала я и вымученно улыбнулась, уговаривая себя потерпеть и не отключаться. Отчего-то проблема потери сознания вновь стала очень актуальной.

— Где ж вы так выложились-то? — в голосе Ефросиньи отчетливо слышались и укор, и переживания. — Впрочем, об этом позже, — оборвала она себя. — Князь, догадываюсь, на что вы надеетесь, но этот способ сейчас не годится, сами еле на ногах стоите. За домом, неподалеку от навеса, луговой чай ковром разросся. И Маше полезно, и вам она

То ли я окончательно отупела, то ли матушка изъяснялась чересчур сложно, но из ее тирады я не поняла ровным счетом ничего. В отличие от Алекса.

— Спасибо, я вас услышал, — хрипло поблагодарил он, кивнул целительнице, развернулся и пошел обратной дорогой.

Я обессиленно прислонилась к его груди, самой себе напоминая тряпичную куклу. Но при всем желании на самостоятельное передвижение была неспособна.

Нормально ли такое беспомощное состояние? Понятия не имею.

Алекс аккуратно опустил меня на мягкую траву и с облегченным вздохом вытянулся во весь рост рядом.

— Расслабься и не шевелись, — попросил он, накрывая своей рукой мою.

Всего-то? Запросто!

Время тянулось медленно-медленно, но сейчас это ничуть не напрягало. Напротив, это было чудесно. Ласково пригревало солнце, где-то стрекотали кузнечики, уютно шумела листва. Пахло чабрецом, какими-то цветами, землей. Именно от этого аромата, вероятно, перестала кружиться голова и — о чудо! — пропала тошнота.

Улыбка сама собой наползла на губы. Я с наслаждением вдохнула полной грудью.

Благодать…

Моих предплечий что-то коснулось: на грани щекотки, но все же приятно. Я подняла голову, желая посмотреть, что там такое.

Алекс переплел свои пальцы с моими и пробормотал:

— Вернись в прежнее положение и не шевелись. Контакт теряется.

Послушно прижалась затылком к земле, глядя на проплывающие по небу пушистые облака, и затаилась. Долго ждать не пришлось: щекотка возобновилась. Мое тело словно поглаживало множество невесомых перышек, но самое странное — от этой «ласки» я ощущала приток энергии.

— Алекс, объясни, пожалуйста, что Ефросинья нам с тобой там, в доме, сказала? Я ничего не поняла, а сейчас со мной что-то происходит. И вообще, из-за чего мне стало плохо и почему теперь так хорошо?

Мужчина с грустью усмехнулся. Помолчал, видимо, обдумывая ответ.

— Однажды у тебя уже было сильнейшее магическое истощение, когда в лаборатории ты накрыла вас с Наташей защитным куполом повышенной степени сложности. Но ты не почувствовала отката, потому что все негативные последствия нивелировал паразит. Которого в твоем теле больше нет. Сегодня ты опять держала многослойную защиту, перенапряглась и, как следствие, ощутила побочный эффект. Пока понятно?

— Вполне.

— Поехали дальше. Объем энергии в магическом стволе величина не постоянная, его можно как расходовать, так и восполнять. В случае критического опустошения нужно принудительное восстановление. Если есть возможность воспользоваться медицинской капсулой — великолепно. Десять минут, и ты опять готова к подвигам. К сожалению, это устройство из разряда очень дорогих, и в открытом доступе его не найти. Разумеется, существуют альтернативные способы. Например, один одаренный может поделиться энергией с другим. Процедура несложная: просто крепко берешь нуждающегося за руку и направляешь ему поток энергии. Для передачи силы используется универсальная ветвь защиты. Она имеется у всех магов, а у некоторых — и вовсе единственная.

— Берет за руку?

Я многозначительно покосилась на пальцы мужчины, сжимающие мои.

— Все верно. Ты неосознанно черпаешь силу напрямую из земли, сама восполняешься, ну и заодно меня заряжаешь. Немного теории. Одаренный, обладая мощным магическим стволом и развитыми ветвями, способен черпать силу из своей стихии. Но иногда это бывает проблематично. Допустим, маг с наиболее развитой ветвью огня магически истощен, при этом находится у моря и доступа к природному огню нет. Такому одаренному придется испытывать «прелести» отката. Рано или поздно он все же восстановится, но это будет долго и нудно.

— М-да. Ситуация.

— У инквизиторов этой проблемы не существует: мы берем энергию прямиком из эфира. Чисто теоретически даже способны восстановить объем энергии в безвоздушном пространстве. Так что особых сложностей в нашем обоюдном восстановлении я не видел. Твоя же названая мать четко дала понять: я идиот.

— С чего это ты идиот?

Мне очень хотелось повернуться. Но помня, что двигаться нельзя, я могла лишь изумленно хлопать ресницами.

— Светлый маг вначале восстанавливается сам, а уже потом делится энергией. У других одаренных все проще: восполняя источник, они способны одновременно делиться силой. Тебе было очень плохо, а я… — он замолчал.

Не желает показывать слабость? Корит себя, что не подумал о моей способности брать силу из земли? Или подумал, но решил, что не справлюсь и лучше все сделать самому? Вот же… мужчина!

Размышляя, я машинально прикусила губу.

— Извини, — сухо буркнул Алекс.

Я вопросительно вскинула брови.

— За что?

— Едва не заставил тебя второй раз за день мучиться от боли. Но если в первый раз это было вызвано необходимостью, то сейчас я проявил верх самонадеянности и глупости.

Совсем немного повернула голову, чтобы посмотреть на Алекса. На его скулах перекатывались желваки, он явно костерил себя на все лады.

В памяти всплыло воспоминание. Не далее как вчера князь Меньшиков точно так же посыпал голову пеплом и винил себя за поведение «брата». Будто в том, что Михаил — мразь, виноват Александр. Испортил, дескать, Филю. И я, помнится, предложила ему плетку.

Надо бы разнообразить арсенал.

— Ремень дать?

Не уловивший подоплеки вопроса мужчина нахмурился.

— Зачем?

— Чтобы ты себя хорошенько отшлепал. Истязая душу, не забывай о плоти, — повторила я произнесенную мной тогда фразу.

Алекс завис, глядя в одну точку. Спустя томительно долгую минуту отмер, покосился с подозрением.

— Ну да, ты опять наступаешь на те же грабли. — Я хотела кивнуть, но вовремя вспомнила о нежелательности движений. — У всего есть первопричина и — как ни странно звучит — вторичная, неочевидная выгода. Подумай об этом на досуге, — посоветовала и сменила тему: — Где-то за час до открытия аномалии отключилась мобильная связь. Это случайность?

— Закономерность. Так происходит всегда.

— А люди? В их поведении перед прорывом есть какие-то закономерности?

— В поведении неодаренных — да. От зарождающейся аномалии исходят волны на определенной частоте, они и глушат мобильные. На магов эти волны не влияют, а вот на обычных людей, оказавшихся в зоне покрытия, очень даже. Их поведение становится агрессивнее, в разы увеличивается число несчастных случаев. А в момент разрыва межмировой ткани неодаренные утрачивают способность двигаться. Все слышат, все видят, но стоят истуканами. Как твои хуторяне сегодня. Повторю: такое остолбенение характерно лишь для тех, кто находится непосредственно в месте прорыва.

Повисла пауза, так как я усердно формулировала в голове корректный вопрос. Но Александр, видимо, догадался, что меня может заинтересовать.

— Егор Дмитриевич чаще всего предсказывает открытие тех аномалий, из которых выйдут попаданцы. Будущее

Алекс посмотрел на меня странно. Очень странно.

Мысленно пожав плечами, спросила то, что волновало сейчас больше всего:

— Если инквизиция осведомлена о типичных признаках предстоящего открытия аномалии, то почему загодя не проводит эвакуацию населения? И неужели до сих пор не придумали способ предотвращения прорыва в конкретной точке?

— Неочевидная выгода, — тихо, но веско ответил Александр. — Прости, большего не скажу: клятва. Могу лишь добавить, что революции не приводят к добру. Ломать давно работающую схему нет никакого смысла, а вот улучшать ее и можно, и нужно. Ты сегодня, сама того не ведая, изобрела способ, как не позволить монстрам прорваться в наш мир. Я обязательно предложу Егору Дмитриевичу использовать его на постоянной основе.

В моей душе всколыхнулась досада, смешанная с острым любопытством. Эта смесь чувств порождала раздражение, и, гася негативные эмоции, я зажмурилась. Выходит, эти жуткие аномалии для чего-то нужны. Для чего? Алекс, как будущая правая рука верховного инквизитора, знает ответ, но рассказать ему не позволит клятва. Значит, эта информация засекречена, причем на высшем уровне.

— Александр, как вы? — послышался голос Ефросиньи. — Машенька, к тебе Лукерья пришла. Ее хуторяне старостой выбрали.

Лукерью? Неожиданный выбор.

— Мы в норме, — отозвался Алекс и скомандовал: — Поднимаемся!

Последовав своей же команде, он с легкостью вскочил, поставил меня на ноги и обнял одной рукой за талию.

Это оказалось весьма кстати: голова слегка закружилась. Переждав дискомфорт, я повернулась к мужчине, намереваясь поблагодарить за предусмотрительность. Да вот только слова застряли в горле.

В глубине тела инквизитора ритмично пульсировал яркий огонек.

Психея⁈ Я ее вижу⁈ Неужели блокировка слетела⁈ Я опять светлый маг⁈

— Маш, что с тобой? — всполошился Александр.

Не веря собственным глазам, я ошалело пялилась на его грудь. Сказать? Или все-таки не стоит?

Глава 7

Видимо, новость меня настолько прибила, что мой ошарашенный вид заставил Ефросинью забеспокоиться. Она кончиком пальца быстро вывела на моей кисти хитромудрую загогулину, проследила, как та засветилась голубоватым светом и вскоре потухла.

— Физических отклонений нет, — сообщила целительница-самородок. — Объем энергии в магическом стволе восстановлен на восемьдесят шесть процентов. Остаточное недомогание лечится плотным ужином и восьмичасовым сном, и все же настоятельно рекомендую воздержаться от каких-либо нагрузок. По крайней мере, до утра.

Голос у названной матери был ровным, но глаза… Взгляд сказал гораздо больше, чем слова. Стало понятно: Ефросинья знает как о ветви светлого мага, так и о том, что блокировка с нее спала.

Неужели она выяснила это за одно действие? Разве такое возможно? Помнится, в военном госпитале, куда нас с Наташей и другими девушками доставили после взрыва в особняке безумца-ученого Шитенберга, меня запихивали в медкапсулу — как раз, чтобы выявить магические способности.

Мысли запрыгали бешеными блохами.

В том, что эта женщина не сдаст и не предаст, я не сомневалась. Но поговорить нам с ней придется, и вот тут вырисовывается проблема. Все как есть рассказать я не смогу. Даже если бы очень захотела — не смогу. Запрет, сделанный верховным инквизитором на крови, не даст. И как быть⁈

Тепло мне улыбнувшись, целительница повернулась к Александру.

— Вы позволите?

Алекс, следивший за действиями Ефросиньи с неподдельным изумлением, кивнул. Кстати, таким ошалевшим я его раньше не видела. Матушка делает что-то из ряда вон выходящее?

Моя названая мать взяла мужчину за руку, и все повторилось: загогулина, вспыхнувшее и погасшее свечение.

Алекс, глядя на то место, где его касалась женские пальцы, кашлянул, прочищая горло. Поднял голову.

— Ефросинья, я правильно понял? Вы дважды использовали диагностический конструкт высшего порядка?

— Так вас двое же. Одним не обойтись. — Женщина усмехнулась. — У вас, князь, все в норме. Восстановление стопроцентное. Пойдемте, Лукерья ждет.

Она повернулась, шагнула к дому. Но Алекс ее остановил.

— Подождите! Скажите, какую операцию вы проводили Степану?

Вопрос, судя по всему, так сильно его волновал, что он даже отпустил мою талию и не сводил глаз с целительницы.

— Обе ноги мальчику отрезало. Теперь все в порядке. Дня через четыре начнет потихоньку ходить, а дальше будет видно.

— Не сочтите за бестактность, но у кого вы учились?

Я наконец более внимательно осмотрела Ефросинью. Отметила, что она сменила симпатичное платье на мешковатую старушечью юбку. Судя по всему, платье испачкалось в крови, когда пришлось срочно заниматься Семеном, но… Матушка ведь красивая, молодая, а ходит в таком безобразии! Вот зачем она себя намеренно старит? Прятаться и убегать больше нет нужды.

Надо будет по-тихому занырнуть в ее гардероб, выкинуть всю эту «красоту» на помойку. А потом поставить перед фактом, что срочно требуется идти по магазинам. На обновки для матушки уж точно денег не жаль.

Не подозревающая о моем коварном плане женщина заправила выбившийся из косы локон за ухо, с какой-то печалью вздохнула.

— Давно, еще в молодости, старый князь Ростов решил, что мне нужны знания. Дал немного денег и отправил в столицу к ныне покойному архимагу Северцеву. Тот меня сам учить не мог, я ведь простолюдинка, но смотреть не запрещал. Три года бегала за ним по академии хвостиком, слушала да запоминала. Вот и нахваталась всякого.

Брови Алекса взмыли к линии волос. Поймав мой вопросительный взгляд, он покачал головой и пояснил:

— Лекарей, окончивших высшие учебные заведения и способных вне стационара приживить отрубленные конечности, а после без каких-либо приборов провести углубленное сканирование — два раза подряд! — единицы. Твоя названая мать — самородок, еще и самоучка. Но при этом она обладает потенциалом и уровнем знаний, достойным целителя императора.

И князь Меньшиков, демонстрируя высшую степень уважения, низко поклонился крестьянке.

Та густо-густо покраснела.

— Полноте вам. Не бог весть какая заслуга подслушивать да запоминать. — Окончательно смутившись, Ефросинья отвернулась. Немного помолчав, задумчиво выдала: — Наташа может стать толковым лекарем. Из-за беременности уровень ее дара вырос в разы. Если не избавится от ребеночка, то потенциал останется как сейчас — почти максимум.

Насколько помню, там, в слесарке, матушка это и говорила Наташе: что уровень ее дара вырос. И обещала обсудить все позже.

— Ты уже поговорила на эту тему с Натальей? — уточнила, взяв Ефросинью под локоть, и потянула ее к дому. Чуть отстав, за нами пошел Александр.

Женщина покачала головой. Дойдя до угла, она остановилась и

— Посоветоваться с вами обоими хочу. — Целительница внимательно посмотрела на инквизитора, перевела взгляд на меня. — Наталья сейчас стоит перед непростым выбором. А что если решит дитя оставить только из-за увеличившейся силы? И будет потом ей этот ребятенок как кость поперек горла. Жизнь ведь и себе, и дочке искалечит.

— Сложный вопрос. Так сразу и не ответишь, — призналась я, задумчиво потирая подбородок. — Иногда человеку просто нельзя говорить правду ради его же блага. Но тот ли это случай?

В поиске поддержки глянула на инквизитора. Совесть зашевелилась, напоминая, что сама-то я не готова рассказывать ему правду о слетевшей блокировке, хоть и могу. Какой для него от этого вред? Да вроде никакого. Но что-то свербит, останавливает.

Вдруг осознала: мужчина смотрит на меня странно, будто знает что-то эдакое и крайне недоволен.

О разблокировке дара светлого мага он узнать не мог. Сам объяснил, что на такое сканирование способны единицы одаренных с лекарским даром. Значит, причина не в этом. А в чем? Что у него на уме?

Александр моргнул, и его взгляд изменился, стал привычно невозмутимым.

— Не думаю, что эта информация существенно повлияет на выбор Наташи, — высказал мнение инквизитор. — Она не из тех девиц, которые жаждут денег и славы. И уж тем более не грезит о власти. Если спросит — расскажете.

— И то верно, — согласилась Ефросинья. — Пойдемте, там Лукерья, поди, уже заждалась. Ах да, чуть не забыла! Она ж не одна приехала, с кузнецом. Это старший брат Степки.

* * *

Князь Меньшиков

На диване в гостиной сидела крупная светловолосая женщина. Рядом с ней возвышался угрюмый рыжий мужик — здоровяк, каких поискать.

Александр проследил за тем, как Маша и Ефросинья расселись, а после прислонился к дверному косяку и приготовился слушать.

Причина, по которой Лукерья приехала не одна, оказалась прозаичной. Рачительная хуторянка побеспокоилась о том, что после операции Степану понадобится не только лекарская помощь, но и самая что ни на есть житейская: ванну там принять или по нужде сходить. И заниматься этим лучше не трем женщинам, а одному крепкому мужчине. Ну а кому, как не старшему брату, ухаживать за младшим? К тому же кузнец давно женат, и о его пылкой любви к супруге не знает разве что глухой. На хуторе совсем уж глухих не было. Слепые имелись, но и они не станут напраслину возводить: со слухом-то все в порядке.

А еще хуторяне серьезно боялись пудового кулака старшего сына Лукерьи. Причем вполне обоснованно: кузнец разговаривал мало, зато с одного удара валил быка. И за семью стоял горой. Однажды жителям хутора Большой Лог уже предоставлялась возможность лицезреть, что бывает с человеком, посмевшим трепать языком.

Приезжавший в хутор скупщик мяса, здоровенный и преисполненный важности, как-то во всеуслышание заявил, что красавица-жена среднего сына Лукерьи только строит из себя порядочную, а на самом деле и телом поторговать не прочь, когда в город ездит. Шестеро его подручных при этом похабно гоготали и многозначительно подтягивали ремни на штанах. Ни среднего, ни младшего брата в тот момент в хуторе не было, они с отцом ушли на охоту, и обидчика наказал кузнец. Там же, на площади. Отметелил так, что отбил у них всякое желание распускать сплетни о его семье. А заодно и у всех хуторян: никому хочется превращаться в отбивную. После «суда» скупщик и его прихвостни кое-как погрузились в свой микроавтобус, и все, с тех пор от них ни слуху ни духу. Они даже к властям с жалобой не обращались. Со слов Лукерьи, и вовсе перестали перепродавать мясо, а занялись чем-то другим. Возможно, так оно и было, а может, и нет. О сомнениях во всеуслышание никто заявить не рискнул.

Удостоверившись, что жуткий инквизитор действительно не возражает, чтобы в общем-то посторонний мужчина присутствовал в доме, где проживает княгиня, Лукерья взялась рассказывать новости.

Оказалось, что господский дом уже свободен. Поутру соседка заметила, как грузовик и легковая машина выезжают со двора. Обратив внимание, что ворота остались открыты, она растолкала мужа и, вооружившись вилами, вместе с ним отправилась на разведку. Двери в доме также оказались нараспашку, а внутри — никого, только вещи раскиданные валяются. Позже выяснилось, что вдова старосты вместе со всеми домочадцами уехала из хутора. Вроде как в город подалась, но в какой — никому не сообщила.

Вскользь упомянув, что отчима Натальи добросердечные хуторяне вытаскивают из асфальта, Лукерья принялась отвечать на очень даже разумные вопросы Маши.

Разговор о разоренной ферме, неработающем элеваторе и практически разрушившейся маслобойне Алекс слушал вполуха. Вытащив из заднего кармана джинсов мобильный, он ознакомился с новостями факультета, пролистал нужные чаты, проверил расписание. Последнее преподнесло неприятный сюрприз: по неведомым причинам завтрашний экзамен перенесли с четырех дня аж на восемь утра. Наверняка идея Константиныча. Садист хренов.

Сердце царапнуло нехорошее предчувствие.

Поморщившись, Алекс положил телефон обратно в карман, сложил руки на груди и вернул все внимание оживленному диалогу. Но на душе продолжали скрести кошки. Предчувствие надвигающейся беды не отпускало, более того — оно усиливалось. И к предстоящей проверке знаний это ощущение никак не относилось.

Да что же случится-то⁈

* * *

За час до этого. Ростовская школа магии. Кабинет ректора

— Ну и что мы будем делать?

Декан факультета инквизиции посмотрел на ректора, затем — на руководителя ростовского отделения службы святой инквизиции, худощавого мужчину с благородной сединой на висках. Не получив ответа, нервно забарабанил пальцами по столешнице.

— Юрий Константинович, прекратите. — Худощавый мужчина поморщился.

Декан моментально убрал руки под стол.

— Прошу прощения, Петр Петрович, — пробормотал он.

— Законных оснований для отчисления Михаила Меньшикова нет. — Хмурый ректор откинулся на спинку кресла. — Плату за обучение этого студента полностью внесла канцелярия святой инквизиции. Меньшиков сегодня пусть на тройку, но пересдал теорию боевой магии. Вы сами, Юрий Константинович, принимали у него экзамен и лично подписали ведомость.

— Это было до того, как поступила информация об изгнании Михаила из княжеского рода, — возразил декан.

— Я-то вам зачем нужен? — с тоской спросил ректор. — Это же сугубо ваши, инквизиторские заморочки. Дайте студенту получить диплом, а после и решайте. Почему вы хотите от него избавиться именно сейчас?

— Изгнанный из рода светлый маг позорит орден, — негромко озвучил очевидное Петр Петрович.

— В сотый раз повторяю: у меня нет юридических оснований для отчисления

— Значит, придется их создать, — стоял на своем декан.

— Даже слушать об этом не желаю! — Руководитель вуза встал из-за стола. — Вы тут решайте сами, а я удаляюсь. Дверь захлопните.

Не дожидаясь возражений, князь Нарышкин покинул собственный кабинет, а начальник ростовского отделения службы святой инквизиции повернулся к декану.

— Ну и? Планируете завалить Михаила завтра на экзамене? Насколько я знаю, с этой дисциплиной он дружит. Вам нужны мерзопакостные слухи?

Юрий Константинович помотал головой. Заговорщицки прищурился и предложил:

— А что если сделать экзамен открытым для всех студентов вуза? Испытание само по себе сложное, так еще и сотни зрителей! Михаила легко вывести на эмоции. Он разнервничается, а брат не станет помогать. Думаю у нас появится законное основание откреститься от изгоя.

Петр Петрович сложил пальцы домиком. Посидев так, холодно объявил:

— Поступайте на ваше усмотрение. Но учтите: Александр Меньшиков на особом счету у верховного инквизитора. Его репутация должна остаться безупречной.

— Кто бы сомневался, — шепнул декан себе под нос. Спохватившись, он вскочил из-за стола и гаркнул: — Так точно!

Глава 8

Этот же день. Дом Степана

Не знаю, чем руководствовались жители хутора Большой Лог, решив впервые сделать старостой женщину, но в выборе они не ошиблись. Лукерья мне понравилась: своим рациональным подходом к хозяйственным делам, обстоятельностью, но главное — характером.

Воистину, не зря говорят, что русские женщины сильны духом. У этой хуторянки младшему и однозначно любимому сыну в слесарке отрезало обе ноги, а потом их в прямом смысле приживили. И не в больнице, а на дому! Не представляю, как я бы себя вела в такой ситуации, а вот Лукерья, пережив первый шок, быстро вернула самообладание. Услышав от моей названой матушки, что Степан спит после операции и беспокоить его нельзя, она даже не пыталась заглянуть в ту комнату! Возможно, доверяла Ефросинье. Или положилась на материнское сердце. Когда ребенку плохо, мать всегда чувствует. Как бы там ни было, Лукерья мало того что держалась великолепно, но еще и сразу включилась в работу.

О том, как обстоят дела на хуторе, она рассказала подробно, без прикрас и без утайки.

Раньше, когда земли принадлежали старому князю Ростову, люди жили лучше. Намного лучше: у них была стабильная работа, достойный заработок. Кто-то трудился на господской ферме, кто-то на элеваторе или на маслозаводе, кто-то в полях, но платили везде хорошо. В те далекие времена Большой Лог по праву считался зажиточной деревней.

Когда земли перешли к моему «отцу» князю Алайскому, тот приехал сюда лишь раз. Глянул на господский дом, развернулся и уехал. Больше его на хуторе не видели, однако смена хозяина не принесла изменений. Люди жили по заведенному порядку.

К сожалению не долго.

Беды начались после открытия аномалии. Тогда весь урожай мгновенно погиб на корню, а позже выяснилось, что две трети пашен стали непригодны под засев. Князю Алайскому, как хозяину, стоило бы забеспокоиться, но отчего-то эту по-настоящему серьезную проблему он пустил на самотек. От него, как и прежде, раз в месяц приезжал человек, забирал у старосты деньги и уезжал восвояси. На этом все.

Между тем дела становились хуже и хуже. Корма не хватало, и животных пришлось забить до срока, а ферму — закрыть. На элеваторе и маслозаводе работы также не стало. Среди хуторян росло недовольство. Они понимали: так дальше продолжаться не может и необходимо что-то менять. Но что? В итоге не придумали ничего другого, кроме как сменить старосту.

Восьмидесятилетний старик, занимавшей этот пост, принял известие с облегчением. Он незамедлительно сложил полномочия и готов был передать хозяйственные книги кому угодно. Но никто не пожелал брать на себя ответственность. В итоге хутор остался без «руководителя». Безвластие длилось месяцев шесть или семь, Лукерья точно не помнила, но день, когда все изменилось, запомнила хорошо. На одном из стихийных сходов бойкий Арсений неожиданно поменял мнение и сам пожелал стать старостой, хоть до этого и отказывался. Естественно, его выбрали. А где-то через неделю он собрал односельчан и сообщил, что княжеского рода Алайских более не существует, земли отошли империи и надо жить по-новому. Как? Во благо себе, без стеснения пользуясь всем господским, но при этом платить налоги.

Идею восприняли с воодушевлением, ну и вышло… как вышло. Все, что при князьях, хоть старом Ростовском, хоть Алайском, работало и давало стабильный доход, пришло в упадок: и маслозавод, и элеватор, и ферма. Арсений объяснял сей прискорбный факт просто — урожая нет, и с этим ничего не поделать. Он предложил хуторянам альтернативный заработок: мужчинам бить дичь в лесу и ловить в реке рыбу, а женщинам продолжать заниматься выращиванием скотины на домашнем подворье. Ну а после все это добро сдавать закупщикам. Где искать этих закупщиков? О, тут беспокоится не о чем! Нужные знакомства он уже свел, все организационные вопросы берет на себя.

Со слов Лукерьи, это было лет пятнадцать назад. С тех пор мужчины исправно ходили на охоту в мой лес, ловили рыбу в моей реке, а женщины выращивали свиней и птицу. Всю живность, и пойманную, и выращенную, сдавали приезжавшим регулярно скупщикам, отдельной статьей шли молоко, творог, домашний сыр. И пахали хуторяне от зари до глубокой ночи, получая за этот бесспорно тяжелый труд сущие копейки.

Единственные, кто отказался пользоваться «нужными знакомствами» старосты — семья Лукерьи. Уже много лет они сами отвозят мясо и птицу в город и продают на рынке. За прилавком, как правило, стоит одна из двух невесток, но и мужчины без дела не сидят. Какой-никакой, но свой бизнес сыновья Лукерьи сумели организовать. Старший — кузнец, каких поискать. Из соседних деревень к нему приезжают, а очередь на месяц вперед. Средний вместе с отцом пасекой занимается, а младший, Степан, сызмальства с техникой дружный, слесарную мастерскую открыл. Ту, в которой сегодня и произошел несчастный случай.

Делясь со мной информацией, Лукерья искренне недоумевала, почему хуторяне так долго и слепо верили старосте. Новость, что Арсений вовсе не порядочный человек, а вор и мошенник, не стала для нее сюрпризом. Для хуторян же известие прозвучало как гром среди ясного неба.

И да, меня приняли в штыки. Мнение местных особо не изменилось даже после того, как мы с Алексом не позволили монстрам выбраться из прорыва. Ну или изменилось, но совсем чуть-чуть. А вот позже, когда подтвердилось, что жена утонувшего Арсения тайно сбежала в ночи

Ни денег, ни идей, как выбраться из долговой ямы, в которой мы все очутились, у хуторян, разумеется, нет. И они, если вкратце, дружно надеются, что Лукерья сможет убедить княгиню Алайскую их не прессинговать.

— Что будем делать, хозяйка? — нарушил давно повисшую в гостиной тишину голос Лукерьи.

Я грустно хмыкнула.

— По всей видимости, восстанавливать то, что разрушалось восемнадцать лет.

— Две трети пашен мертвые, там совсем ничего не растет, — напомнила Лукерья. — Оставшиеся дают плохой урожай. На стороне корма покупать невыгодно, уже обжигались на этом. Свои нужны, иначе ферма будет убыточной. От элеватора одни развалины, проще снести, чем отремонтировать. На маслозаводе стены крепкие и оборудование какое-то осталось, Степка его потом посмотрит. Если можно починить, то непременно сделает. Но и на доход с маслозавода особой надежды нет. Ближайшие соседи давно свои поставили, а издалека никто к нам подсолнечник не повезет, слишком дорого масло тогда выйдет.

— У меня есть одна идея, но пока она сырая, и обсуждать ее преждевременно, — поделилась я и посмотрела в окно. На улице стемнело.

Проследив за моим взглядом, Лукерья встала с дивана.

— Конечно, дело-то серьезное. Обдумать все надобно хорошенько. Пора мне, хозяйка. Засиделась я у вас.

— Отвезу и вернусь, — пробасил здоровяк-кузнец, поднимаясь следом за матерью.

В коридоре Лукерья украдкой глянула на дверь в комнату, где лежал Степан. Казалось бы, в том помещении сейчас Ефросинья с Натальей, и можно зайти, воспользовавшись благовидным предлогом — попрощаться перед уходом. Но нет, староста лишь рвано вздохнула и пошла к выходу. Железная женщина. Наверное, я бы не удержалась, хоть на мгновение, но заглянула проверить.

Вместе с бесстрастным инквизитором мы вышли из дома следом за гостями. Я вежливо попрощалась и облокотилась о перила, наблюдая за тем, как мать с сыном садятся в скромную машину.

— Землю хочешь возродить? — спросил Алекс, вставая рядом, когда автомобиль новоявленной старосты выехал со двора.

Догадался. Впрочем, чему удивляться? Разве есть иное решение проблемы?

Глядя не на Алекса, а на темные силуэты деревьев, я кивнула.

— Князь Алайский был магом земли, — не повышая голоса, поведал инквизитор.

Да ладно⁈ Разнервничавшись, резко повернулась к собеседнику.

— Как думаешь, почему Алайский не попытался оживить землю? Или это в принципе невозможно?

Александр неопределенно пожал плечами.

— Завтра в восемь у меня экзамен. Если хочешь, возьму тебя с собой в школу. У ректора с утра лекций нет, он наверняка знает ответ на твой второй вопрос.

— Конечно хочу! — воодушевилась я. — Тебя во сколько ждать? Порталом пойдем или поедем на твоей машине?

Выпалив последний вопрос, я вспомнила, что в роскошном седане князя Меньшикова сегодня утром везли тяжелораненого парня. И клали мы Степку прямиком на сиденье. Сто процентов вся обивка изгваздана в крови! Ефросинье с Наташей явно было не до чистоты салона, а спросить у них, занимался ли этим Михей, я не догадалась. Но сомнительно, чтобы хуторянин по собственному почину отмыл кожаное кресло.

Блин блинский!

— Порталом удобнее, — ответил Алекс и, отследив эмоции на моем лице, вопросительно изогнул бровь. — Что-то с машиной?

— Можно и так сказать, — я обреченно вздохнула и призналась: — Боюсь, заднее сиденье в кровавых пятнах. Кровотечение Ефросинья остановила, но, сам понимаешь, у Степки обе ноги почти до паха отрубило. Времени на поиски клеенки или чего-то еще не было. Мне дико перед тобой неудобно! Сейчас уже поздно, но завтра я постараюсь все исправить! Если не выйдет, компенсирую деньгами!

Неожиданно Алекс подался ко мне, обнял.

— Женщина, замолчи.

— Да как замолчи-то⁈ Ты доверил мне свой дорогущий автомобиль, а я его испортила! Мне совесть не позволит…

Обрывая мою эмоциональную тираду, Александр прижал к себе так сильно, что из горла вместо слов вылетел придушенный писк.

Дождавшись, когда успокоюсь и обмякну, инквизитор ослабил медвежью хватку. Мило улыбнулся.

— Тема закрыта? — уточнил невинным тоном.

— Похоже, у меня нет выбора, — пробормотала я, глядя на него снизу вверх. Не выпуская из кольца рук, мужчина усмехнулся.

Послышался звук мотора.

— Это что, действительно кузнец возвращается? — уточнила у Алекса удивленно. — Как-то уж очень быстро.

— Нормально. Он же взял на себя ответственность за вас, — заметил инквизитор и вдруг предложил: — Пойдем ко мне ночевать? Так будет удобнее нам обоим, а за твоими домочадцами кузнец присмотрит. Диван у меня один, но обещаю не приставать.

Его теплое дыхание защекотало ухо, и по моему телу табуном пробежали мурашки. Хотела ли я согласиться? Положа руку на сердце — да. Но чем чаще мы станем, пусть и невинно обнимаясь, спать в одной постели, тем тяжелее потом будет расставаться. Не только мне, но и ему.

Так стоит ли привыкать к хорошему?

Я провела пальцами по четко очерченной скуле мужчины, мягко отстранилась.

— Иди. Жду тебя утром.

Александр глубоко вздохнул. На миг сильно прижал к себе и отпустил, а после сбежал по ступенькам.

— Буду в семь тридцать.

Инквизитор скрылся в портале, а я, подперев подбородок кулаком, с грустью посмотрела на темный небосвод.

Как жаль, что иначе нельзя.

Глава 9

Богатырский храп разлетался по дому. Кузнец спал в гостиной, за плотно закрытой дверью, но Ефросинье казалось, что он лежит с ней в одной постели.

— Что ж такое-то. Всех же перебудит, поганец, — пробормотала целительница раздраженно.

Сев к кровати, она с негодованием посмотрела на стену, отделяющую ее комнату, от той, где выводил рулады кузнец. Уже три раза Ефросинья ходила в гостиную, переворачивала на диване так и не проснувшегося амбала. Даже расширенную диагностику ему на всякий случай провела! Здоров как бык, а мерзопакостные да бесячие звуки издает из-за неудобной позы, в которую с завидным постоянством возвращается.

И как спать в таких условиях? Может, его опять перевернуть, а потом обездвижить?

Раздался особенно громкий всхрап, и наступила благословенная тишина. Ну как тишина? Здоровяк продолжал похрапывать, но уже без огонька. Из приоткрытой форточки аж пробились звуки ночного леса.

Неужели даст отдохнуть?

Внезапно показалось, что на улице кто-то есть. Ефросинья насторожилась. Замерев, она прислушалась. Вроде все как всегда, ничего такого, чего стоит пугаться, нет.

— Нервы ни к черту, — с

Сходить проверить пациента? Так час назад к нему заглядывала, парень стабилен. К тому же рядом со Степаном дремлет Наташа, ни к чему ее лишний раз тревожить.

Не зная, чем еще себя занять, целительница встала с кровати, оправила задравшийся подол сорочки, подошла к окну. Закрыв форточку, повозилась с защелкой и распахнула обе створки. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, и, опершись о подоконник, Ефросинья с наслаждением вдохнула. На мгновение прикрыла глаза, а открыв, остолбенела от ужаса.

Метрах в пяти от нее стоял мужчина.

Она не видела этого человека почти два десятка лет, но опознала моментально. Колени ослабли, пальцы впились в подоконник. Слушая, как кровь стучит в ушах, Ефросинья неотрывно смотрела на начальника службы безопасности князя Ростова. Но испугалась целительница не за себя — за Машу.

Мысли женщины заметались в панике. Что делать⁈ Будить кузнеца⁈ Так тот же неодаренный, что он может противопоставить боевому магу⁈

Иван ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом.

— Надо поговорить. Выходи, — бросил он и вновь слился с темнотой.

Ефросинья отлипла от подоконника, на негнущихся ногах подошла к шкафу. Достав платок, накинула на плечи и, вцепившись в его края, как в спасательный круг, вышла в коридор. О чем пойдет разговор, она не знала, но в том, что ничего хорошего ждать не стоит, не сомневалась.

Проходя мимо закрытой двери в гостиную, Ефросинья едва не поддалась неистовому желанию разбудить кузнеца.

Нет. Только хуже будет.

На миг остановившись перед входной дверью и сделав над собой неимоверное усилие, целительница выскользнула на улицу. Ивана она увидела сразу — тот дожидался ее неподалеку от входа в дом, — но с крыльца спускаться не стала.

Безопасник князя, немного помедлив, бесшумно взбежал по лестнице, остановился близко-близко. Покрепче стянув на груди платок, Ефросинья подавила инстинктивный порыв отшатнуться и осталась стоять на месте.

Мужчина заглянул ей в глаза, чему-то усмехнулся. Отойдя, он вальяжно оперся о перила.

— Постарела ты, Фроська. От девичьей красоты ничего и не осталось.

От его оценивающего взгляда мороз пробежал по коже целительницы, но голос, хоть сердце и стучало как сумасшедшее, прозвучал ровно:

— Да и ты, Иван, не молодеешь. Зачем пришел?

— Неужто совсем по мне не скучала, невестушка?

Глубоко запрятанные тяжелые воспоминания нахлынули лавиной. Внутри у Ефросиньи все сжалось от страха и отвращения, но она не позволила эмоциям проявиться, гордо задрала подбородок.

Мучительно долго мужчина стоял неподвижно и смотрел на нее изучающе. А затем как кобра бросился вперед, схватил Ефросинью и со злостью впился в губы.

Всего на миг оцепенев, целительница с отнюдь не женской силой оттолкнула безопасника и, замахнувшись, от души влепила ему пощечину.

— Не смей ко мне прикасаться, урод, — процедила она с явной угрозой. — Никогда.

Иван потер покрасневшую щеку и вдруг расхохотался. Подонок прекрасно знал, что ничего серьезного она ему не сделает. Конечно, даром целителя при желании можно запросто убить. Да вот только Ефросинья давала клятву на крови не применять силу во вред членам и слугам рода Ростовых. И для безопасника князя это не являлось секретом.

— Ты смотри-ка, темперамент прежним остался. Приятно удивлен. Ладно, потом с тобой поиграем, — пообещал мерзавец многозначительно. Повысив голос, он властно произнес: — Скажи своей девке, чтобы не упрямилась. Едва князь прикажет, пусть подписывает отказ от земли. Надо объяснять, что будет в противном случае?

Кулаки Ефросиньи сжались. Она преотлично знала, что представляет собой нынешний хозяин Ростовского княжества. Ни один нормальный человек не станет наказывать кошку, плоскогубцами выдирая той когти, а для Бориса Васильевича это было вполне естественно. Точно так же, как и наблюдать за верным холуем, насилующим на конюшне приглянувшуюся девушку.

Князь Ростов — жестокий человек. Смертельная опасность, висевшая над Машей все эти годы, никуда не делась. И если раньше целительница спасала девочку, убегая и пряча ее, то как защитить теперь⁈

— Вижу, объяснять не надо. Умная все же ты баба. — Безопасник ухмыльнулся. — Скоро свидимся, невестушка. Надеюсь, сама расскажешь, кто тебе помогал прятаться. Белье кружевное с чулками прикупи. Мне по вкусу алое.

Страх за названую дочь молниеносно сменился яростью. Как же страстно Ефросинья хотела уничтожить эту гниду Ивана! Собственными руками! Но, увы, все, что она могла, — это, скрипя зубами от бессилия, с ненавистью смотреть, как тот спускается по ступеням и растворяется в тенях.

В чувство женщину привел налетевший откуда-то холодный ветер, остудивший ее пылающие щеки. Ефросинья судорожно вздохнула, подняла валяющийся на полу платок. И обнаружила, что щеголяла перед княжеским прихвостнем в одной сорочке, мало того, еще и вышла к нему босиком. Но отметила этот факт мельком. Важнее срочно найти способ обезопасить Машу.

Целительница вернулась в дом и пошла на кухню. Во рту стояла горечь, хотелось пить. Не включая свет, она переступила порог и наткнулась взглядом на сидящую за столом девушку. Испуганно посмотрела на окно. Приоткрыто.

Как давно она здесь⁈

— Чай со мной пить будешь? — негромко предложила Маша.

Ефросинья молча кивнула.

* * *

Храп кузнеца и мертвого поднимет из могилы. А когда выяснилось, что прятать голову под подушку бесполезно, я, решив больше не мучиться, отправилась на инвентаризацию холодильника. И с трех часов ночи зависала на кухне.

Конечно же, выскользнувшую на улицу Ефросинью я заметила. Сперва предположила, что и матушку доконали громкие звуки. Собралась пойти за ней следом, но в последний момент что-то меня остановило. В итоге я стала свидетельницей непростого разговора. И да, ни единого слова не пропустила. Но гораздо больше, чем слова, мне поведали эмоции названой матери и этого похотливого кобеля. По факту я самым наглым образом подслушивала, еще и с активированным даром эмпатии, но было ли мне стыдно? Разве что чуть-чуть и за то, что узнала секрет названой матери. Похоже, еще в юности ублюдок взял ее силой и лишил девичьей чести.

Пропуская эмоции мужчины и женщины через себя, я анализировала их со странным хладнокровием. Он — отдельная тема, скользкая и грязная. А вот она отчаянно мечтала убить его, но изо всех сил сдерживалась. Скорее всего, на то была веская причина, причем не относящаяся к милосердию или боязни правосудия. Что-то иное. Какая-нибудь клятва?

Я отчетливо понимала: за сроком давности слова утешения бесполезны, а жалость и вовсе оскорбит Ефросинью. Потому решила дать этой сильной женщине время прийти в себя после встречи

Поставив кружки на столешницу, уселась напротив названой матери. Ефросинья осторожно глотнула обжигающе горячий напиток.

— Вкусно. Спасибо. Ты отчего не спишь, доча? Давно тут чаевничаешь? — спросила она словно невзначай.

Обняв ладонями кружку, я подняла глаза на женщину: бледная, все еще переживает, нервничает. Конечно, можно ей подыграть, притвориться, что ничего не слышала, но какой смысл?

— Ты сама видела, какие у меня способности. Извини, но кроме того, что они есть и активны, ничего не скажу, иначе — смерть. Дар эмпатии активен с первой секунды твоего разговора с Иваном. Есть вещи, которые мне еще следует знать?

Аккуратно поставив чашку на стол, матушка сутулилась, отвернулась. В воздухе повисла почти осязаемая тишина, но я не торопила. Не просто предполагала, а знала — Ефросинья не планирует ни о чем расспрашивать, она сама готовится рассказать.

Спустя долгую паузу целительница действительно заговорила.

— Мать подкинула меня новорожденной на порог единственного в Ростове сиротского дома. Твой дед его основал и содержал, но теперь уж того приюта нет, нынешний хозяин Ростовского княжества упразднил. — Она запнулась, тяжело вздохнула. — В десять лет у меня обнаружили сильный лекарский дар. Личный целитель твоего дедушки приехал в приют, проверил меня артефактами и забрал с собой в княжеский особняк. Хороший был человек, обучил всему, что сам умел, а когда мне исполнилось семнадцать, убедил хозяина в необходимости продолжать обучение. Потенциал большой, могу принести пользу княжескому роду. Где-то за месяц до моего отъезда старший сын князя вместе с семьей и слугами переехал в отчий дом, привезя с собой и верного пса Ивана. Тот сразу же меня заприметил, проходу не давал, а накануне моего отъезда заволок на конюшню и надругался. Все это происходило с одобрения и под надзором молодого князя Бориса Васильевича. Он же меня, после того как все закончилось, в насмешку «невестой Ивановой» и назвал.

Ефросинья скрипнула зубами, и по моим нервам прокатилась удушливая волна застарелой боли и лютой ненависти. Да такая сильная, что я вздрогнула, а в глазах зарябило. Сквозь завесу ресниц украдкой глянула на названую мать. Та сидела с прямой спиной и все так же неотрывно смотрела в окно.

Господи, что же ей довелось пережить! Врагу не пожелаешь.

Деактивировав дар эмпатии, я закусила губу. На глаза наворачивались слезы, безумно хотелось вскочить, крепко-крепко обнять Ефросинью. Но обострившаяся интуиция подсказывала: не надо, помешаю откровению.

— Я уехала. Возвращаться, конечно же, не хотела, но кто бы дал выбор простолюдинке? Оставалось надеяться, что за годы моего отсутствия интерес у Ивана пропал. Ошиблась: в первый же день он вновь меня подловил. Я вырвалась, побежала к твоему деду, бухнулась в ноги. Молила освободить от клятвы роду Ростовых, божилась, что все потраченные на меня деньги верну до копейки. Старик тогда уже совсем слаб был, видимо, потому и проявил милость. Клятву, разумеется, не стал снимать, но все же помог: отправил служить к младшему сыну, твоему отцу князю Алайскому. Четыре месяца я была подле твоей матушки княгини Ольги. А потом в ваш дом пришла беда. — Целительница повернулась ко мне лицом. — Ты же слышала, что этот нелюдь хотел выведать, кто мне помогал прятаться?

Встав, я подошла к Ефросинье, осторожно положила руку ей на плечо. Я и сама хотела получить ответ на этот вопрос, но так ли уж он важен?

Ефросинья горько усмехнулась.

— Не знаю я, Машенька, кто мне помогал. Не знаю. Но, видит бог, этому человеку я обязана по гроб жизни. Без его помощи и месяца бы не продержалась.

— И у тебя нет предположений, кто это мог быть?

Целительница отвела глаза. Догадки у нее, определенно, имелись, но озвучивать их даже мне она не желала. Почему?

А вправе ли я допытываться?

Названая мать поднялась со стула, улыбнулась, ласково погладила меня по щеке. И тут в моей голове всплыли числа. Ефросинье было семнадцать, когда она уехала в Москву. Три года учебы, потом возвращение в Ростов, четыре месяца у Алайских и восемнадцать лет пряток.

Ей что, чуть больше тридцати восьми? Почему она выглядит под полтинник⁈

— Машенька, что будем делать? Иван приходил не сам по себе, наверняка хозяин команду дал. Судя по всему, Борис Васильевич желает получить твои земли.

А меня впервые за время, проведенное в новом мире, накрыло осознание: я несу ответственность не только за себя и за тех, кого считаю семьей, но и за этот лес, и за речку, и за хутор, и за всех хуторян.

— Обломается, — заявила я сухо. — Давай теперь нормально чаю попьем. Хочу кое-что обсудить.

Глава 10

Князь Александр Меньшиков

На улице уже вовсю занимался рассвет, но спать Алексу не хотелось. И бессоннице имелось вполне логичное объяснение: невозможно заснуть, когда нервничаешь. Особенно если из-за женщины!

Почему она не пожелала идти к нему ночевать, он догадывался. Но вот верно ли — неизвестно. Чужой разум — потемки. Мария с завидным постоянством влипала во всякие истории, и Александру было бы спокойнее, будь она рядом. Об иной причине, отчего ему так сильно этого хочется, он старался не думать.

Осознав, что больше не может попусту пялиться в потолок, инквизитор решительно поднялся с дивана. Умылся, приготовил плотный завтрак. Неторопливо поев, помыл посуду и отправился одеваться. Выбор, что надеть, не стоял: на экзамены все студенты-инквизиторы обязаны являться в форменной одежде.

Глянул на настенные часы. Без пяти пять. Для визитов слишком рано, будить Машу он не собирался.

В раздумьях почесав кончик носа, князь пошел варить кофе. На самом деле Алекс его не хотел. Привычными действиями он надеялся заглушить тревогу, которая почему-то вновь усилилась.

Открыл шкафчик и потянулся за кофемолкой, но достать ее не успел, помешала трель мобильного. И кому он мог понадобиться в такую рань?

Мужчина вытащил телефон из кармана штанов и посмотрел на экран. Пульс тут же участился: этого звонка он ждал давно.

Усевшись на барный стул, князь Меньшиков принял вызов:

— Здравствуйте, Елизар Авдеевич. Рад вас слышать.

— Ты смотри, какой бодрый. Не спал, что ли, курсант? — прогудел штатный патологоанатом ростовского отделения святой инквизиции. В его голосе, помимо добродушия, слышалась усталость.

— Поспишь тут, — нарочито

— Спозаранку же ветвь наименее пластична, — озадаченно отметил собеседник. — Ты-то ладно, справишься. А остальные? Добрая половина твоих однокашников непременно провалит испытания в субреальности. Чем вы так достали Константиныча?

— Самому хотелось бы знать. — Алекс усмехнулся. — Елизар Авдеевич, что по экспертизе? Новости есть?

— Как не быть? Стал бы иначе звонить тебе в пять утра? Сон — это святое. — Утомленный патологоанатом тяжело вздохнул. — Не сам твой староста утонул. Воздушник помог ему поскользнуться да придержал, пока старик воды не нахлебается. Энергетический след на теле стойкий, сложностей с определением причины смерти не возникло. А вот с психеей покойного пришлось повозиться. Посмертная картинка смазанная, но все же мне удалось вытянуть изображение злодея. Но толку-то.

— В базе данных его нет?

Алекс нахмурился, машинально гоняя по каменной столешнице зубочистку.

— Отчего же? Есть, — возразил Елизар Авдеевич. — Старосту хутора Большой Лог на тот свет отправил бывший военный, самородок со слабеньким даром. Скажу больше: и сам душегуб в наличии. Правда, рассказать он уже ничего и никому не сможет. В морге отдыхает. Причина смерти — колотая рана сердца. Подошли к нему со спины, своего убийцу, скорее всего, он не видел. Так это или нет, не проверить, даже если затребовать тело к нам: психея наемника давно угасла. А чтобы ты, настырный курсант, ни с первым, ни со вторым убийством ко мне больше не приставал, копии документов скинул тебе на электронку.

— Спасибо, Елизар Авдеевич, — искренне поблагодарил Александр.

— Не за что, курсант. Все, я отдыхать. А тебе удачи на экзамене.

В трубке раздались короткие гудки, и Алекс нажал на отбой связи. Вернув мобильный в карман, он задумчиво посмотрел в окно. Как и следовало ожидать, тот, кто восемнадцать лет обворовывал род Алайских, оперативно зачистил все хвосты. Не сам, разумеется, подручные постарались. На совесть постарались.

Конечно же, каким бы идеальным ни казалось преступление, ресурсы ордена святой инквизиции позволяют распутать любой, даже самый запутанный клубок. Но тут местечковыми знакомствами не обойтись, требуется санкция Егора Дмитриевича. К сожалению, Алекс знал: обращаться к тому с просьбой о проведении полномасштабного расследования бесполезно. Убийство старосты хутора Большой Лог и наемника, выполнившего заказ, никоим образом не затрагивают интересы государства. Как ни прискорбно, этими преступлениями будет заниматься полиция. И уже очевидно, что спустит все на тормозах.

Безусловно, если княгиня Алайская обратится с просьбой о возбуждении уголовного дела в отношении мошенника, почти два десятка лет обкрадывавшего ее род, то все три дела объединят в одно: причинно-следственная связь налицо. По логике правоохранительные органы обязаны засучить рукава и отработать обращение аристократки как полагается.

Но этого не случится.

Почему? Причина банальна до безобразия. Преступление произошло в хуторе Большой Лог и подлежит рассмотрению по территориальности, а это — Управление полиции в городе Ростов. И хотя юридически владелец земель не имеет отношения к работе государственных силовых структур, на деле все обстоит иначе. Одно только слово хозяина Ростовского княжества — заявление княгини Алайской ляжет под сукно. И слово Борис Васильевич однозначно скажет.

Маша уверена: именно дядюшка обогатился за счет ее рода. Алекс, пусть и выразил в этом сомнения, по правде сказать, сам думал так же. И вот как тут быть? Надеяться, что князь Ростов позволит сотрудникам местной, фактически подконтрольной ему полиции копать под самого себя? Глупость несусветная.

В итоге на вопрос, как помочь Маше в ближайшее время привлечь могущественного врага к ответственности и вернуть деньги, ответ неутешителен. Никак.

Князь Меньшиков с силой потер лицо, помассировал виски.

Что же. Если преступника нельзя наказать сейчас, то это вовсе не означает, что в будущем ситуация не изменится. Следовательно, до тех пор, пока не представится такая возможность, стоит заняться сбором информации.

Встав со стула, Алекс прошел к обеденному столу, взял ноутбук, уселся с ним на диван. Открыл личную почту и принялся знакомиться с результатами двух экспертиз. Для студента-инквизитора, в прошлой жизни матерого фээсбэшника, не составляло труда разобраться в зубодробительных фразах узкоспециализированного текста. Сложнее было заставить мысли не перескакивать на Машу. Александр всем сердцем желал защитить ее от дальнейших нападок князя Ростова, но пока слабо представлял, как это сделать.

* * *

Остаток ночи прошел продуктивно, все же одна голова хорошо, а две — гораздо лучше! Мы с Ефросиньей обсудили насущные проблемы и совместно накидали план действий.

В первую очередь обговорили переезд в господский дом. Причем сегодня же, и настояла на этом я.

Нет, положа руку на сердце, мне очень нравился дом Степана. Как и место, где он стоял: тихое и невероятно красивое, аж дух захватывает! В другое время это жилье я ни на что бы не променяла. Но безопасность близких в приоритете, а уединение играет против нас.

Ефросинья нехотя, но согласилась с этим доводом.

На хуторе проживает более пяти тысяч человек — да, вот такое немаленькое поселение, — и практически в каждой семье есть крепкие мужчины. К тому же вездесущие глазастые старушки круглосуточно на посту, бдят, и если возле господского дома появятся чужаки, то нам доложат молниеносно. Таким образом новый визит непрошеных гостей не станет неприятным сюрпризом. А в том, что Иван придет еще раз, мы с матушкой не сомневались.

Сборы и приведение в порядок господского дома Ефросинья полностью взяла на себя, пообещав, что к тому времени, как я вернусь из Ростова, постарается все подготовить. Естественно, не в одиночку, а с привлечением Лукерьи и расторопных хуторянок.

Вторым важным вопросом была транспортировка Степана. Парня мы, разумеется, забирали с собой. Я предложила вариант: Алекс открывает портал, а кузнец переносит брата на руках. Согласия инквизитора еще нет, но сомнительно, чтобы он отказал в такой, в общем-то, пустяковой для него просьбе.

Целительница внимательнейшим образом меня выслушала и… обрубила идею на корню. Оказывается, после такой операции пациенту следует как минимум двое суток избегать чужой магии, иначе может начаться отторжение тканей. Поэтому единственный способ — перевезти Степана на машине. Автомобиль кузнеца для этой цели не годился: заднее сиденье слишком узкое и неудобное. Так что, за неимением альтернативы, выбор пал на роскошный седан инквизитора.

Успокоив мою совесть тем, что для целителя убрать биологические жидкости легче легкого, Ефросинья сразу же собралась идти чистить салон. Я остановила ее уже в дверях, категорично заявив, что одна она не пойдет, и отправилась будить кузнеца. Понимала: в сопровождении матушка

Ефросинья с сонным здоровяком вышли из дома, а я ушла к себе в комнату. Плотно закрыв дверь и окно, уселась с ногами на кровать и сделала то единственное, что могла на текущий момент: нашла по отзывам в сети номер хорошего юриста и получила консультацию по телефону.

На мое счастье, не пришлось поднимать этого человека с постели, у него рабочий день был в самом разгаре. Российская Империя огромная, и если в Москве ночь, то на Дальнем Востоке время подходит к обеду. А профессионалы живут не только в столице, но и в Хабаровске.

Распрощавшись с правозащитником, перевела ему деньги за работу. Даже чуть больше, чем он сказал. Положила мобильный, вытерла вспотевшие ладони об одеяло. Старательно сдерживая явно преждевременную радость, спрыгнула с кровати и принялась быстро собираться. Скоро за мной придет Алекс, не годится заставлять его ждать.

Юрист заверил, что законы на территории государства едины, а это значит одно: хрен с маслом дядюшке, а не моя земля! Господи, неужели проблема с притязаниями князя Ростова действительно настолько просто решается⁈

Не в силах поверить, что обломаю зубы своему врагу, приложив для этого минимум усилий, я мысленно скорректировала план на день. В него добавился еще один пункт. И, похоже, самый важный.

Глава 11

Утро. Особняк князя Ростова

Иван опоздал на доклад к хозяину.

Да, не по своей вине и всего-то на десять минут, но Борис Васильевич терпеть не мог оправданий. Мало того, он с самого утра пребывал не в духе, о чем начальника СБ предупредили еще на въезде в особняк.

Что могло испортить настроение князю? Да мало ли! Может, дурной сон привиделся, может, не с той ноги встал. Главное — сегодня не стоит лишний раз попадаться ему на глаза. Шкура целее будет. Увы, для начальника службы безопасности княжеского рода Ростовых это условие невыполнимо. И торопливо идя по пустынным коридорам роскошного дома, он отчаянно надеялся, что господин еще не приступил к завтраку.

Увидев Бориса Васильевича, направляющегося к столовой, Иван облегченно выдохнул. Шанс избежать наказания, пусть призрачный, еще оставался.

Князь обернулся. Пристально посмотрел на взъерошенного безопасника и грозно нахмурился.

— Прошу о вашей милости, хозяин. Колесо пробило на трассе, — подойдя, повинился Иван. — По Алайской проведено ряд мероприятий. Разрешите доложить?

В ожидании ответа он склонился в поясном поклоне и замер в этой неудобной и откровенно унизительной позе. Но иного поведения от провинившегося князь бы не потерпел.

— Выпрямись! — посверлив тяжелым взглядом спину Ивана не меньше минуты, разрешил тот.

Безопасник встал навытяжку.

Борис Васильевич сунул руки в карманы тяжелого темно-зеленого халата, недовольно пожевал губами. Посмотрел на напольные монументальные часы.

— Доклад мне твой, Ванька, уже ни к чему. Планы меняются. Сейчас без пяти восемь. В девять тридцать и ни секундой позже Алайская должна быть в морге.

Иван растерянно хлопнул ресницами.

— В каком виде? — осторожно уточнил, боясь неверно истолковать приказ хозяина.

— А сам-то как думаешь? — съязвил тот. — В живом, Ванюша, в живом. Дохлая Алайская документы не подпишет. Поработай с девкой как следует, чтобы перед встречей со мной она тряслась от страха. И распорядись нашего нотариуса ко времени в морг доставить. Оплошаешь или опять опоздаешь, пеняй на себя.

На шее Ивана дернулся кадык, правая рука непроизвольно потянулась к левой, к отсутствующему мизинцу. Животный ужас перед господином сжал внутренности, и подавить его удалось лишь волевым усилием. Незаметно сглотнув, безопасник снова вытянулся во фрунт.

— Слушаюсь!

Оглядев верного цепного пса с ног до головы, Борис Васильевич неодобрительно поморщился.

— И приведи себя в порядок. Начальник службы безопасности княжеского рода, а похож на бродягу.

Князь отвернулся от Ивана и прошествовал к распахнутым дверям столовой. Безопасник же так и стоял, пока хозяин не скрылся из виду, и лишь потом стремительно направился к выходу из дома.

На ходу приглаживая волосы, он выскочил на улицу, сбежал по широким ступеням и рванул к двум массивным внедорожникам. Возле капота одного из них, не замечая начальства, беседовали трое подтянутых мужчин в камуфляже. Судя по довольным лицам и гоготу — о чем-то приятном.

Наверняка шлюх опять обсуждают!

Иван перешел на шаг. Раздувая ноздри от злости, он остановился в метре от подчиненных и недобро уставился на темноволосого поджарого заместителя.

— Пахом, где сейчас Алайская?

— Была дома. Щас перепроверю, — бесстрастно отозвался тот, доставая из кармана штанов мобильный.

Наблюдая за неторопливыми действиями подчиненного, Иван с трудом сдерживался, чтобы не врезать кулаком по его спокойной физиономии. Хотелось этого просто до одури!

— Где она⁈ — рыкнул, едва дождавшись, когда заместитель завершит разговор.

— Соглядатай сообщил, что в семь сорок князь Меньшиков открыл во дворе дома портал и ушел вместе с Алайской.

— Куда? — сквозь зубы уточнил Иван.

Пахом посмотрел на него с недоумением, неопределенно пожал плечами.

Начальник СБ и сам осознавал, что вопрос, мягко говоря, странный. Наблюдение за Алайской и ее домочадцами организовали всего пару часов назад. Следят удаленно, из леса: прослушку в доме установить еще не успели. А многое ли услышишь, сидя на дереве? Но даже если удалось бы узнать, куда собиралась Алайская, не факт, что она там и оказалась. Точку выхода портала, открытого светлым магом, в принципе невозможно определить.

— Информацией о том, куда в сопровождении инквизитора ушла Алайская, наружка не располагает, — сухо доложил заместитель.

Лоб Ивана покрыла испарина, а пульс участился. За невыполнение приказа хозяин с него кожу спустит чулком! Что делать⁈ Где искать Алайскую?

Обычно в подобных случаях начальник СБ отправлял за нужными сведениями бойцов. В его подчинении были такие спецы, что любого молчуна говорить заставят. Но сейчас это не вариант. Ратники неодаренные, а в доме засела Фроська. Разобиженная баба и на порог воинов князя не пустит, а начнут настаивать — не раздумывая применит силу. И если не поубивает их, так покалечит как пить дать. Ей же, шалаве старой, известно, что бойцы не являются слугами княжеского рода, а всего лишь под клятвой. Шум поднимется, хуторяне, не дай бог, набегут. Тухлая затея.

Самому съездить? Ему-то строптивая целительница выложит все. Но на дорогу туда-обратно, да и на допрос, требуется время. А его-то как раз

Сука!

Меньшиков мог переместить девку в любое место! Как за полтора часа ее найти⁈

— В восемь утра у студентов-инквизиторов экзаменовка, — вклинился в размышления безопасника голос водителя.

Иван поднял на жизнерадостного, но глуповатого подчиненного налитые кровью глаза, молча ожидая продолжения.

— У меня знакомец в охране Ростовской школы работает, — затараторил побледневший новичок-водитель. — Вот тока-тока звонил. Поржал еще: мол, светлых магов декан решил под пресс пустить. Там у них экзамен какой-то сложный, — он пошевелил губами, вспоминая название предмета, и выпалил: — По метафизике, во!

Боец так неподдельно радовался тому, что выговорил мудреное слово, и натурально лучился от счастья, что выдержка Ивану все же отказала. Резко замахнувшись, он с силой ударил подчиненного по лицу, стирая бесячую улыбку.

Водитель отлетел, ударившись бедром о переднее крыло джипа. Сплюнув кровь вместе с зубами, ошалело уставился на начальника.

— За что? — прошептал шокировано.

— Было бы за что — убил бы, — ледяным тоном процедил безопасник и, отвернувшись от зажимающего кровящий нос бойца, распорядился: — Пахом, ты со мной. Вы двое — за нашим нотариусом. Доставите его к девяти двадцати в морг.

Утратив интерес к подчиненным, Иван обошел внедорожник, запрыгнул на водительское место и, не став пристегиваться, завел двигатель. Едва заместитель опустился на соседнее сиденье, нажал на педаль газа.

Мощный черный автомобиль пулей вылетел с территории княжеского особняка и помчался по дороге.

— Куда мчим? — спросил хладнокровный Пахом.

— А сам-то как думаешь? — едко отозвался Иван, неумышленно копируя и фразу, и тон хозяина.

Заместитель промолчал. В салоне повисла тишина, но начальника СБ это не напрягало. Вцепившись в руль, он, словно сумасшедший, гнал по городу. Конечно же, в Ростовскую школу магии. Логика подсказывала, что Алайская может быть где угодно, но опыт твердил: она именно в школе.

Иван даже мысли не допускал, что Мария откажется от встречи. От приглашений хозяина Ростовского княжества никто и никогда не отказывается! Как только Алайская сядет в машину, они с Пахомом позаботятся, чтобы она обделалась от страха. Ну а среди препарированных, окровавленных человеческих тел свежеиспеченная княгиня окончательно сломается.

А там кто знает, куда еще унесет господина фантазия? Алайская на мордашку ничего так. Да и в целом — хоть мелкая, но подержаться есть за что.

* * *

За двадцать минут до этого. Ростовская школа магии

Административный корпус встретил нас с Алексом натертым до блеска полом и тишиной. Куда студенты подевались? Все уже на лекциях? Или просто еще очень рано? А ректор на месте?

Я шла рядом с инквизитором по пустынному коридору, слушала эхо наших шагов и все сильнее нервничала. Идея заявиться без предупреждения к руководителю вуза перестала казаться удачной. А что если он занят? Что если не захочет со мной общаться? Вдруг его предложение помощи в учебе было не более чем сиюминутным порывом, а тут я такая с утра пораньше: «Здравствуйте, у меня куча вопросов! Извольте все отложить и давайте отвечайте!»

Теплое дыхание Алекса коснулось уха.

— Не накручивай себя.

Хотелось бы, но нервишки шалят. И немудрено: на меня то одно сваливается, то другое. Ладно, собираю себя в кучу.

Кривовато улыбнувшись инквизитору, вместе с ним подошла к массивной двери с золотистой табличкой «Приемная». На секунду прикрыла глаза, вытерла о джинсы вспотевшие ладони.

Глубокий вдох, медленный выдох.

Гордо расправила плечи и толкнула дверь.

Собирающийся, видимо, выйти из кабинета мужчина отшатнулся, а я, мгновенно опознав ректора, замерла.

Упс. Неловко получилось.

Чувствуя, как краснеют щеки, прикусила губу. Вся уверенность куда-то пропала, а язык словно прилип к небу.

«Ничего ужасного не произошло. Со всеми бывает», — мысленно подбодрила себя и смело взглянула на едва не прибитого дверью руководителя вуза. В его глазах заплясали озорные смешинки, а уголки губ слегка приподнялись.

Узнал. Не сердится. Уф-ф, обошлось.

Боковым зрением заметила движение: Алекс встал рядом.

— Доброе утро, Николай Владимирович, — поздоровался он невозмутимо.

— Доброе. — Ректор кивнул Александру и перевел взгляд на меня. — Приятно удивлен вашему визиту, Мария Георгиевна. Думаю, не ошибусь, предположив, что у вас ко мне серьезное дело. К сожалению, не смогу уделить вам много времени: буквально минуту назад узнал, что мое присутствие необходимо на выпускных испытаниях. Практический экзамен по метафизике начнется через семнадцать минут. — Он многозначительно посмотрел на Алекса, а после вновь на меня. — Не возражаете, если поговорим по дороге?

М-да, и как умудриться на ходу расспросить его обо всем? Та еще задачка.

— Ничуть.

Мило улыбнувшись и увлекая за собой инквизитора, я посторонилась, освобождая проход.

Моложавый, очень даже симпатичный ректор вышел в коридор и уверенной поступью хозяина неторопливо пошел вперед. Я пристроилась справа от него, Алекс же чуть отстал. Наверное, чтобы мешать.

Вопросов в голове роилось такое количество, что неизвестно, какой стоит задать сразу, а какой может и потерпеть. Я пыталась их рассортировать, но слова ректора о необходимости присутствия на экзамене то и дело выскакивали вперед.

Выходит, его внезапно озадачили? В связи с чем и кто это сделал? Что-то случилось? Или это у них нормальная практика?

Впрочем, Алекс спокоен, а я явно не о том думаю!

— Николай Владимирович, вы правы, у меня к вам серьезное дело. Двадцать два года назад на моих землях открывалась аномалия, с тех пор там ничего не растет. Используя свою ветвь мага земли, я смогу возродить пашни? Если да, то за какой срок?

Ректор задумчиво хмыкнул, легонько потер кончик носа.

— При должном старании и ежедневном кропотливом изучении теории вы, разумеется, сможете самостоятельно восстановить плодородный слой. Что касается сроков, то на обучение вам понадобится минимум три года.

Сколько⁈

— И быстрее никак?

Сбавив шаг, я с надеждой посмотрела на мужчину. Тот покачал головой, развел руками.

Три года… Капец. Столько времени у меня нет! Налоги, чтоб их!

Не желая сдаваться, я прикинула свои скромные финансовые возможности.

— А вы не знаете человека, способного мне помочь? Естественно, за плату.

— Такого человека я знаю. Скажу больше: каждый божий день его в зеркале вижу. — Николай Владимирович усмехнулся. — Готов помочь бескорыстно. Земля уже в нынешнем году принесет урожай, но, боюсь, вашу проблему это не решит, а наоборот, усугубит.

Всколыхнувшаяся в груди радость сменилась шоком. Я с изумлением воззрилась на ректора.

— Почему⁈

— Беда земель, подвергшихся воздействию энергии из аномальной зоны, не только в гибели плодородного слоя. Да,

Я с мольбой посмотрела на ректора:

— И что, совсем ничего нельзя сделать?

И тут меня как обухом по голове ударило. Вчера же прямо в хуторе открывалась аномалия! Все растения в деревне, выходит, погибнут⁈ Люди ведь останутся даже без огородов! Чем им скот кормить⁈ А сами⁈ Они же у меня с голода помрут!

— Мария, что с вами? Вам дурно? Вы сильно побледнели, — не на шутку встревожился ректор.

Вымученно улыбнувшись, я повернулась к Алексу. Тот сокрушенно вздохнул и неожиданно подмигнул.

— Не переживай, вчерашнее открытие аномалии не будет иметь никаких негативных последствий для твоего хутора. Всплеск губительной для земли энергии происходит, когда твари приходят в наш мир. Ты не позволила монстрам выйти, так что расслабься.

Хоть что-то хорошее.

Благодарно улыбнувшись инквизитору, я вновь переключилась на ректора. Заложив руки за спину, тот смотрел на меня неотрывно и, казалось, о чем-то усиленно размышлял.

Неужели он ищет способ, как помочь моей беде?

Бежали секунды. Боясь пошевелиться, я дожидалась вердикта. Наконец руководитель вуза отмер, глянул на наручные часы, неодобрительно качнул головой.

— Есть у меня одна идея, но обсуждать ее на ходу не годится. Мария, если вы не сильно спешите, то предлагаю вернуться к этому разговору после окончания экзаменовки. Что скажете?

Что скажу⁈ Естественно, я согласна!

— Думаю, нам надо поспешить. Время не терпит, — произнесла сдержанно. Ответ прозвучал двусмысленно, но так и задумывалось.

Понимающе улыбнувшись, мой потенциальный спаситель стремительно пошел вперед.

Я мысленно скрестила пальцы на удачу, машинально взяв Алекса под руку. Князь Меньшиков мельком глянул на меня, но, не сказав ни слова, повел на собственный экзамен.

Глава 12

Никогда бы не подумала, что место проведения экзамена для студентов-инквизиторов выглядит как боксерский ринг. Иных ассоциаций эта квадратная площадка, огороженная белыми «веревками» и находящаяся в центре здоровенного полутемного помещения, у меня не вызывала. Сходство со спортивным состязанием усиливали наличие многочисленных зрителей и свет софитов, направленный на «ринг».

Сидящие на скамейках юноши и девушки выглядели взбудоражено-заинтересованными. Держась за локоть Александра, я шла по широкому проходу следом за ректором и прислушивалась к гулу голосов, но ловила только куцые, неинформативные обрывки фраз. Однако активированный дар эмпата позволял понять: сегодняшний экзамен — это не норма.

Да что тут вообще происходит⁈

Потянулась к спутнику даром, надеясь украдкой прощупать его эмоции, и уперлась в монументальную защиту. Ну конечно, как же иначе-то!

Ладно, попробуем по старинке.

Слегка сжала локоть Алекса, привлекая внимание. Князь сбавил шаг, повернул ко мне голову. На лице все та же невозмутимость, ни тени тревоги.

Опять мимо.

Нехорошее предчувствие, пробежав по телу, обосновалось в районе пятой точки, и я непроизвольно передернула плечами.

Алекс прищурился, пойдя еще медленнее, нагнулся ко мне.

— Ты чего? — шепнул на ухо.

— Что не так с вашим экзаменом? — не стала я скрывать беспокойство.

— Да ничего особенного, администрация внесла изменения в процедуру выпускного испытания, — пояснил инквизитор. — Экзаменовку впервые сделали открытой, позволив присутствовать на ней студентам других факультетов, ну и назначили в наиболее неудачное для точечной работы с субреальностью время. Думаю, происходящее — инициатива декана. Он у нас мужик с фантазией, порой чересчур буйной. Не волнуйся, все сдадут. Если не с первого раза, так со второго.

Я слушала его ровный голос и понимала: Алекс не изображал из себя супермена, он и правда не переживал из-за возможной неудачи. Но что-то было не так. Несмотря на попытку Александра меня успокоить, гнетущее чувство тревоги не уменьшалось.

Зачем декану усложнять испытания? Для чего устраивать из них шоу? Чтобы… что?

Подведя к длинному столу, за которым уже расположилось четверо мужчин, Александр самым наглым образом усадил меня в кресло рядом с руководителем вуза. Ректор усмехнулся, но коротко кивнул, словно обещая студенту за мной приглядеть, после чего Алекс, подмигнув мне на прощание, быстро пошел прочь.

Я проводила его статную фигуру взглядом, от души желая удачи. Казалось бы, он не на войну уходит, а всего-то на экзамен, но на сердце было неспокойно. Очень неспокойно.

Шум в зале усилился. Эмоции предвкушающих зрелище студентов били по и без того натянутым нервам, и я деактивировала дар эмпатии. Покосилась на ректора. Тот читал какой-то документ, лежащий перед ним на столешнице. Судя по складке между бровями, прочитанное ему не нравилось.

Отбросив сомнения, уместно ли начинать разговор и отвлекать ректора, я негромко, но так, чтобы он услышал, спросила:

— Николай Владимирович, скажите, а как будут проходить испытания?

Руководитель учебного заведения откинулся на спинку кресла, побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Задание единое для всех. Дожидаясь своей очереди, выпускники-инквизиторы смогут наблюдать за тем, как проходят испытание одногруппники. Вот список студентов. К экзамену допущены все шестьдесят девять человек.

Ректор протянул мне документ, который вызвал его недовольство. И для чего мне перечень фамилий незнакомых людей? Сказал бы, каким по счету пойдет Алекс, и дело с концом. Или я должна что-то увидеть и понять?

Тревога усилилась.

Взяв сшитые листы, я уделила внимание логотипу Ростовской школы магии и гербу с золотистым двуглавым орлом, а после прочитала фамилии на первом бланке. Не увидев знакомой, перешла на второй. Князь Александр Федорович Меньшиков обнаружился вверху третьей страницы. Он шел в списке под номером тридцать один, а сразу за ним… Михаил. Причем титул, фамилия и отчество этого мерзавца жирно перечеркивала красная линия, а рядом стояла пометка: «Изгнан главой из княжеского рода. Бесфамильный».

С чего Фил стал бесфамильным? Выходит, изгои теряют право на фамилию рода? Но, похоже, доучиться им все же позволяют, раз Михаил включен в перечень студентов, допущенных к экзамену. Следовательно, получит он диплом или нет, зависит только от него. А раз как-то умудрился самостоятельно пересдать практику по боевой магии, то, возможно, и с этим заданием справится.

Стоп. Как я могла забыть? Святая инквизиция — орден со своими жесткими правилами и специфическими заморочками. А что если шоу планируется совсем не то, которое ожидают зрители⁈

От пугающей догадки мороз пробежал по коже, пальцы ослабели. Подхватив выскользнувший из моей руки документ, Николай Владимирович молча вернул его на стол и мрачно уставился на «ринг». По всей видимости, настроение у руководителя вуза резко испортилось.

Насколько он в курсе дела? Такое впечатление, что не особо, и ректора используют

Почему он ничего не предпринимает? На ум приходит только одно объяснение: не хочет обострять отношения с руководством могущественного ордена. И я его понимаю. Без юношеского максимализма и розовых очков мир видится совсем иначе.

Вопрос в другом: сообщать Алексу или нет?

После того, как Фил поступил с Наташей, судьба этого человека мне была глубоко безразлична. Даже если его опустят ниже плинтуса перед всем вузом — плевать! Переживала я исключительно за Александра. Хотя вряд ли возможный спектакль ударит по его репутации: как-никак лучший выпускник, любимец и будущая правая рука верховного инквизитора.

Но все же что-то грызло изнутри, не отпускало.

Вытащила из кармана джинсов мобильный и в нерешительности задержала палец над экраном. Порыв предупредить Алекса забуксовал на логике.

Что если ошибаюсь? Что если своим сообщением собью боевой настрой у инквизитора?

Громкий, хорошо поставленный мужской голос известил из невидимых динамиков о начале практической части экзамена по метафизике для выпускников факультета инквизиции и пригласил первого студента пройти на испытание. Оглушительный вопль зрителей резанул по ушам.

Отбросив сомнения, я быстро напечатала:

«Алекс, ректор показал мне официальные списки. Ты тридцать первый. Михаил тридцать второй. Его отчество и фамилия зачеркнуты красным маркером, написано, что изгнан из рода и бесфамильный. Удачи!»

Нажав на кнопку «Отправить», положила телефон на колени. Мое сообщение — сухие факты, без выводов и домыслов. Александр умный мужчина. Надеюсь, сумеет правильно распорядиться информацией.

* * *

Князь Александр Меньшиков

В зону ожидания для экзаменуемых Алекс зашел последним. Получив порцию молчаливого неодобрения от куратора, уселся в первом ряду, вытянул ноги, положил расслабленные руки на подлокотники и сомкнул веки.

Глава княжеского рода Меньшиковых не рисовался перед зрителями, он действительно не переживал о том, как пройдет экзамен. И уникальный дар эмпата тут ни при чем, просто такой вот характер. Чем сложнее предстояло испытание, тем спокойнее чувствовал себя Алекс. Однокашники давно привыкли к этой его особенности и уже не завидовали. Разве что сегодня.

Студенты выпускного курса факультета инквизиции все сильнее нервничали.

Предмет сам по себе замороченный, еще и условия для его сдачи максимально усложнены. Даже те из парней, кто прежде не сомневался в своих знаниях и навыках, начали дергаться. Но основной причиной их нервозности были эмоции зрителей. Алекс, будучи эмпатом, знал наверняка: большинство учащихся, присутствующих в зале, не то что не желают светлым магам удачи, они жаждут полюбоваться их провалом, позлорадствовать.

Почему так? Ответ лежит на поверхности. Инквизиторы — элита. На словах люди ими восторгались, а в душе испытывали досаду, раздражение, все же мало кто способен искренне радоваться успехам другого человека. «Я за вас рад, но не от всего сердца» — фраза вроде шутливая, но князь Меньшиков прекрасно понимал, что за ней скрывается. Банальная зависть.

Услышав, как нервно постукивает ногой одногруппник, сидящий в соседнем кресле, Алекс нахмурился. Этот парень, Андрей Темников, отличался редкостным самообладанием, но и его проняло. Завалится ведь Андрюха. И не потому что не хватит навыков управления даром. Тупо не справится с эмоциями. У остальных светлых магов состояние было не лучше. Негативные ожидания зрителей, как пиявки, присасывались к их аурам и буквально сжирали уверенность.

Экзамен по метафизике грозил превратиться для нынешних выпускников в фееричный провал.

Немного поразмышляв, князь Меньшиков решил слегка подкорректировать планы декана. Тот явно что-то мутил, но вот так трепать нервы студентам — перебор.

Александр на мгновение задержал дыхание и веером раскинул над однокурсниками силу эмпата. Гасил он не все эмоции подряд, а лишь одну, ту, что не позволяла парням собраться: дикий страх неудачи, прилюдного позора. Точечно касаясь светлых магов, эмпат словно ластиком стирал с их аур последствия «любви» зрителей.

Обнаружив на заднем ряду Фила, князь на секунду подзавис, а после целенаправленно обошел неимоверно нервничающего «младшего брата» стороной и свернул нити силы. На автомате считал эмоциональный фон в зоне ожидания. Парням явно стало намного легче. Всем, кроме одного.

Как Филя сумел пересдать боевую магию? Удивил капитально. Но сегодня не справится. Это сто процентов.

Вдруг Алекс вспомнил об очевидном — изгою нет места в ордене! — и душу царапнуло острое чувство вины. Декан ведь действует не без умысла. Очень даже может быть, что это такой изощренный способ избавиться от Фила. И князь мог бы решитьвсепроблемы «младшего брата». Нет, не убрав эмоции, препятствующие сдаче экзамена, погасить их — пустяк. По закону глава рода имеет полное право вернуть в семью изгнанного. Нужные слова, капля силы — и Михаил вновь обретет титул и фамилию. Никто ничего не узнает. О том, что послужило причиной изгнания младшего Меньшикова, известно Марии, но если попросить, она будет молчать.

Размышления главы рода Меньшиковых о судьбе «брата» прервал многократно усиленный динамиками голос декана, сообщившего о начале испытаний.

Первым на экзаменовку пригласили Андрея Темникова. Прослушав объявление, юноша упрямо поджал губы и встал. Внезапно он наклонился к Александру.

— Я твой должник, — шепнул на ухо и быстро выпрямился.

Алекс мимолетно улыбнулся. В том, что парни догадаются, кто им подправил эмоциональный фон, он ничуть не сомневался. Впрочем, как и в том, что его небольшое вмешательство останется тайной. Среди студентов-инквизиторов, так уж повелось, стукачей не было.

— Покажи класс, — негромко напутствовал однокурсника Алекс.

— Сделаю.

Темников кивнул, расправил широкие плечи и бодро потопал к арене.

Вопли сотен воодушевленных зрителей-студентов перешли на новый уровень громкости. Эти одаренные даже не подозревали, что своей тайной надеждой стать свидетелями чужого фиаско чуть не отправили на пересдачу всех выпускников разом.

Дебилы великовозрастные.

Князь грустно скривил губы. Взрослая душа в молодом теле это, конечно, прикольно, но есть нюанс: со «сверстниками» архисложно общаться. Жизненный опыт мешает. Вероятно, поэтому Алекс и тянулся к Филу. А может, и по иной причине.

В кармане завибрировал поставленный на беззвучный режим мобильный. Достав его, Александр увидел, что сообщение пришло от Маши. Напрягся, но прочитав текст, облегченно выдохнул. С вечно влипающей в истории зеленоглазкой, слава богу, ничего не случилось. Все остальное волновало гораздо меньше.

Безусловно, поступившая от Марии информация пришлась как нельзя кстати. Михаила и правда собирались слить.

Александр потер переносицу. Декан не стал бы рисковать и без согласования с местным руководством ордена устраивать из экзамена спектакль. Слишком осторожен Константиныч. Но на каком уровне прошло согласование? Верховный инквизитор знает? Скорее всего, доложили.

И как поступить Алексу? Должен ли

Михаил Федорович Меньшиков неоднократно балансировал на грани дозволенного, испытывая на прочность терпение опекуна. Егор Дмитриевич не наказывал подопечного лишь благодаря заступничеству «старшего брата». Да вот только все оказалось напрасно, Фил волшебным образом превратился в редкостную сволочь. Хотя не исключено, что он был таким всегда.

На самом деле ни изгнание из рода, ни блокировка дара отнюдь не конец жизни. Маша, вон, осознанно отказалась от службы в ордене. Так что хватит нянчиться с Филом! Пусть учится разбираться со своими проблемами сам!

Приняв решение, Александр напечатал княгине Алайской:

«Понял, — усмехнулся и дописал: — Не волнуйся, ни хлысты, ни ремни не понадобятся».

Вроде странная фраза, но князь Меньшиков знал: Маша ее поймет.

Отправив сообщение, Алекс отключил, как и положено телефон, вернул его в карман и перевел безэмоциональный взгляд на арену.

Все будет так, как должно быть.

Глава 13

Прочитав сообщение от инквизитора, я положила мобильный перед собой на столешницу.

Просит не волноваться, а как не волноваться-то⁈ Явно же что-то на этом экзамене произойдет! Хорошо хоть, раз Алекс упомянул хлыст и ремень, виноватить себя за то, что случится с «братом», он не собирается. Интересно, что сделают с Филом? Его, конечно, не жаль, но смотреть на кровавую экзекуцию не хотелось бы.

Осознав, что напрочь искусала губу, еще и скукожилась, нервно зажав руки коленями, чертыхнулась про себя. Я ж княгиня! Обязана соответствовать статусу!

Выпрямилась, уперлась лопатками в спинку кресла, положила предплечья на подлокотники и гордо приподняла подбородок.

Вот теперь все как надо, поза подобающая.

По ступеням, ведущим к «боксерскому рингу», поднялся высокий парень в черной униформе с двуглавым золотистым орлом на правом рукаве. Остановившись перед канатами, он принялся разминать шею и плечи, а я попыталась вспомнить его фамилию, озвученную ведущим.

Темновский? Махновский? Нет, не то… Да и ладно, не столь важно.

Закончив нехитрую зарядку, светлый маг нырнул под канаты, прошел в центр «ринга» и застыл изваянием. Через десяток секунд прозвучал громкий сигнал, публика заорала от восторга. Экзамен начался.

Воздух над местом испытания заклубился, уплотнился и стал похож на густой черничный кисель. Зрители на трибунах то затихали, то вопили что есть мочи, судя по всему, реагируя на действия экзаменуемого. Прищурившись, я старалась разглядеть в «киселе» парня, но почему-то не могла: все застилала темно-синяя пелена. Что за ерунда?

— Молодец, Темников, — скупо похвалил ректор. — На крепкую четверку уже наработал.

Да⁈ Я что, тут одна слепая⁈

Переместив руки с подлокотников на колени, сцепила пальцы. Мозг лихорадочно искал объяснение происходящему. Все видят, а я нет, значит, что-то не так именно со мной. Может ли это быть связано со спонтанно разблокировавшейся ветвью дара? И как узнать?

— Впервые вижу работу светлого мага в субреальности. Впечатляет, — признался хозяин вуза.

Уцепившись за возможность поговорить, я повернулась к сидящему рядом мужчине. Тот больше не хмурился, но выглядел несколько озадаченным.

И что изменилось? То, чего он опасался, не произошло?

Стоп. Незачем сворачивать себе мозг вопросами, на которые не получу ответа. Но вот разжиться дополнительными сведениями о даре светлого мага повод подходящий.

— Простите мое невежество, Николай Владимирович, а что вообще такое субреальность? Светлый маг сам ее создал? Или она искусственная?

— Для несведущего человека вы задаете очень правильные вопросы, — с одобрительной улыбкой кивнул ректор. — Отвечу по порядку. Субреальность — это подпространство, своего рода коридор, недоступный никому, кроме светлых магов. Предположим, инквизитору необходимо быстренько переместить пару человек из одной точки города в другую. Ради этого он создает портал, а так как расстояние несущественное и перемещается не группа людей или техники, то ограничивается собственными силами. Но если перед светлым магом стоит задача переправить воинов и их транспорт, допустим, из Москвы в Хабаровск, то придется строить портал с заходом в субреальность. И тут поджидает опасность: в этот условный коридор периодами проникают иномирные обитатели. Они отнюдь не дружелюбные, и справиться с ними способен только инквизитор.

— Почему? — Я непонимающе нахмурилась. — А если инквизитора сопровождают не обычные воины, а одаренные? Что им мешает дать отпор этим недружелюбным иномирным обитателям?

— Нельзя дать отпор тому, кого не видишь и не чувствуешь, — покачал головой ректор. — Это сейчас мы имеем возможность наблюдать, как светлый маг ликвидирует выскакивающих монстров и затягивает прорывы. Мы видим вокруг юноши лишь дымку, но для Темникова все иначе. Для него субреальность такая, какая она есть: вязкая, темно-синяя субстанция с фиолетовым отливом. — Прозвучал резкий сигнал, прервав речь мужчины. — Чуть позже продолжим, — поморщившись, пообещал Николай Владимирович. Я на автомате кивнула.

Из «черничного киселя» вынырнул Темников. Парень выглядел вымотанным, но старался держать спину прямо и отчего-то не спешил отходить от «канатов».

— Граф Андрей Сергеевич Темников в сумме набрал восемьдесят девять баллов. Оценка «хорошо», — прогремел из динамиков уже знакомый мужской голос. — На экзамен приглашается беститульный дворянин Степан Игоревич Воронов.

К «рингу» направился темноволосый рослый парень, облаченный в инквизиторскую униформу. Взбежав по короткой лестнице, он подошел к уже отстрелявшемуся Темникову. Тот крепко пожал руку одногруппнику, хлопнул его по плечу и устало пошел прочь от места испытания.

— У студентов-инквизиторов есть собственный ритуал на удачу, — пояснил мне ректор.

Оставшийся в одиночестве под светом софитов Воронов, как и его предшественник, начал готовиться к экзаменовке: крутить шеей, руками. А я смотрела на сосредоточенного парня и осмысливала новую информацию.

Очевидно, это моя ветвь светлого мага каким-то образом влияет на зрение и не позволяет увидеть то, что «показывают» зрителям. Но как тогда инквизиторы, все без исключения светлые маги, ориентируются в этом киселе? Как умудряются отлавливать и убивать монстров, еще и параллельно заделывать непонятные бреши?

Очень хочется посмотреть! Наверняка есть какой-то способ. И как о нем узнать, не выдав себя?

Ход мыслей нарушил громкий сигнал, известивший о начале экзамена для Воронова. Тот, не мешкая, занырнул под ограждение и снова исчез с моих глаз.

Про себя недовольно крякнув, я повернулась к своему источнику информации и замерла. Николай Владимирович не сводил с меня чертовски умного взгляда.

Что за нафиг? Я где-то прокололась?

А ректор взял и улыбнулся. Да так обаятельно, что на глазах преобразился. Вместо строгого руководителя высшего учебного заведения рядом со мной теперь сидел весьма и весьма привлекательный мужчина.

Догадка молнией промчалась в голове, и я, чтобы ее проверить, активировала дар эмпата. Так и есть. Князь Николай

И как реагировать? Сказать в лоб, что как мужчина он меня не интересует, себе дороже. Помощь этого человека мне жизненно необходима. Значит, придется врубать дуру, которая в упор ничего не видит и не понимает.

Кто-то легонько коснулся моего плеча. Втайне обрадовавшись, что проверка моих актерских способностей откладывается, обернулась и наткнулась взглядом на стройную симпатичную девушку. Где-то я ее уже видела. Точно на территории школы, но при каких обстоятельствах — хоть убей не помню.

— Вы что-то хотели? — спросила у незнакомки.

— Госпожа Алайская, на улице вас ожидает человек князя Ростова.

Вот и началось.

Мышцы моментально закаменели, а из головы как ветром сдуло все иные мысли. Зачем пришел посыльный от князя? О чем-то хочет сообщить? Пока не схожу, не узнаю.

— Пойдемте, я вас провожу, — невинно предложила девушка.

И вроде ничего такого она не сказала, но что-то в ее тоне заставило напрячься.

«Ну не собираются же меня похищать в самом-то деле! — мысленно одернула себя. — Тут камеры круго́м, охрана опять же. Ну а если что — отобьюсь, спасибо инфокапусле и Алексу».

Быстро прикинув в уме, сколько приблизительно осталось времени до начала испытания у князя Меньшикова, я встала. Поймала потяжелевший взгляд ректора.

— Скоро вернусь, — сообщила ему. Дежурно улыбнулась и, не дожидаясь ответа хозяина вуза, с невозмутимым видом направилась за девушкой.

Та шла по проходу очень быстро, казалось, в любую секунду готовая побежать. Все страньше и страньше. Дворянка-студентка бегает на посылках у человека князя? Нонсенс. А простолюдинов-самородков в школе нет, мы с Наташей были первыми и пока единственными.

Кто ты, дева?

Моя сопровождающая на ходу оглянулась, проверяя, не отстала ли я. И тут меня осенило! Наконец-то я вспомнила, где видела эту девицу. В столовой, в белом переднике. Она суетилась за раздачей.

Рвение простолюдинки угодить аж самому человеку князя Ростова стало понятным. Загадка разгадана.

Мы с сотрудницей кухни вышли на улицу. Яркий солнечный свет резанул по глазам, вынуждая прищуриться и замедлиться. Девушка снова оглянулась, подождала, пока я ее догоню, и продолжила забег.

Добежав до пустынной аллеи, простолюдинка с восторженным придыханием объявила:

— Вон те мужчины возле скамейки, — и печально добавила: — Вы уж дальше сами.

Не велели подходить? Вполне возможно.

Утратив интерес к сопровождающей, я неторопливо пошла к незнакомцам. Естественно, их рассматривала! Практически одинакового роста. Один — жгучий смазливый брюнет спортивного телосложения. Второй ощутимо старше, но, как и молодой, в хорошей физической форме.

Желая узнать больше, активировала дар эмпатии.

Проверку начала с «взрослого». Но едва моя сила коснулась этого мужчины, кровь застучала в висках. Я не видела лица мерзавца, приходившего к Ефросинье, но дар бескомпромиссно говорил: это он.

Как и минувшей ночью, безумно хотелось зажать нос: этот человек смердел похлеще зловонной ямы. Его эмоции и вчера были омерзительны до тошноты, но сейчас к вонючей смеси из злобы, высокомерия и похоти добавился лютый страх. Разумеется, боялся он не меня. Скорее всего, панику у него вызвал гнев хозяина.

А самое противное, цепной пес князя Ростова не собирался возвращаться к господину без моей скромной персоны.

Выяснив все, что хотела, свернула способности эмпата и внутренне максимально собралась.

До людей дражайшего дядюшки оставалось не больше пары метров, когда я остановилась и обвела их нечитаемым взглядом.

— Слушаю вас, — бросила ледяным тоном.

— Госпожа Алайская, князь Борис Васильевич Ростов желает вас видеть. Он прислал нас за вами, — приосанившись, с пафосом объявил тот, что моложе.

Осмотрела шрам на правой скуле брюнета, разорванную мочку уха. Боевое прошлое у мужика. Но мне не соперник.

— Это все?

Я вопросительно подняла бровь, а ноздри Ивана затрепетали от раздражения.

— Мария Георгиевна, видимо, вы не поняли, — вкрадчиво произнес он, но в интонации отчетливо сквозило с трудом сдерживаемое нетерпение. — Хозяин Ростовского княжества приглашает вас на встречу. Пройдемте к машине.

Он жестом показал, в какую сторону мне следует идти.

Бегу, роняя тапки.

— Передайте Борису Васильевичу мою благодарность за приглашение. К сожалению, у меня слишком много дел, и в ближайшее время я не смогу его навестить.

Лицо начальника службы безопасности князя Ростова пошло пунцовыми пятнами. Негромко, но с угрозой он повторил:

— У моего господина к вам неотложное дело. Настоятельно рекомендую пройти с нами.

Я мило улыбнулась.

— Как стало понятно после вашего ночного визита, речь пойдет об отказе от принадлежащих мне земель. Только тут и говорить не о чем. — Я небрежно дернула плечом. — Есть такая хорошая штука, завещание называется. В случае моей скоропостижной кончины принадлежащее мне движимое и недвижимое имущество отойдет лично императору России. Ну и, конечно же, я не забыла о нотариальном запрете на отчуждение собственных земель. Срока в тридцать лет, думаю, пока будет достаточно. Юридически все составлено грамотно: отменить запрет, так же как и внести изменения в завещание, до истечения времени не получится. Сообщите об этом своему хозяину.

— Сама скажешь! — процедил сквозь зубы Иван и метнулся ко мне.

Резко вскинув руку, я с силой ударила его ладонью в грудь. Со сдавленным вскриком он отлетел метров на десять и грохнулся спиной на асфальт. Ускорение времени — отличная вещь!

Заметив, как брюнетистый атлет качнулся в мою сторону, зловеще ему ухмыльнулась.

— Не стоит.

Тот покосился на пытающегося подняться начальника. Видимо, как и я, увидел в его руке нечто похожее на водяную плеть, и решил подождать развития событий.

В отличие от брюнета, в мои планы ожидание не входило. В ту секунду, как цепной пес князя Ростова встал на ноги, из земли взметнулись узловатые толстые корни. В считаные мгновения они крепко обмотали мужчину, оставив лишь один свободный участок — лицо.

Видя, что приключилось с начальником, брюнет ощутимо побелел. Похоже, он неодаренный. Обычный воин.

Я приблизилась к спеленатому корнями подонку.

— Сука! — яростно вращая выпученными глазами, просипел тот с ненавистью. — Хозяин тебе собственноручно кишки выпустит и жрать их заставит!

— Какие нездоровые наклонности. — Я неодобрительно цокнула языком. — Ай-яй-яй, не годится слуге рассказывать всем и каждому о проблемах господина.

Крутанув кистью, сбросила с пальцев еще один конструкт. Подрубленные корни щелкнули, и кокон рухнул на раскуроченный асфальт. Для разнообразия уронила я Ивана мордой вниз. Судя по тому, как он завыл, моя мелкая пакость удалась.

Брюнетистый атлет смотрел на меня с опаской, но не

— Доставьте коллегу к вашему господину. И буду рада, если мне не придется повторяться. Мы с вами друг друга поняли?

Воин кивнул, а я, усмехнувшись, пошла обратной дорогой. Пальцы подрагивали, уши горели, ноги отчего-то стали ватными. Но на душе пели птицы.

Да, я блефовала: никакого завещания в пользу императора и запрета на отчуждение земли еще нет и в помине. Но, во-первых, сегодня непременно их сделаю. Во-вторых, дядюшка лишний раз подумает перед тем, как подсылать ко мне своих головорезов, могу и накостылять. А в-третьих, я собственноручно расквасила морду редкостному гаду. И это было самым приятным!

Пригладив слегка растрепавшиеся волосы, вошла в спорткомплекс. Тут же едва не оглохла от криков толпы: зрительный зал неистово бесновался.

Быстро прошла по проходу и села на прежнее место.

— Мария, с вами все в порядке? — спросил ректор. Причем он смотрел так, словно уже знал о моих приключениях.

— Вполне, — ответила я уклончиво. — Кто сейчас проходит испытания?

— Александр Меньшиков.

Сердце тревожно стукнулось о ребра. Я не могла так долго провозиться с людьми князя! Почему Алекса вызвали раньше⁈

Глава 14

За пятнадцать минут до этого. Михаил Меньшиков

Михаил нервничал. Да так, что зубы клацали, а по спине катился холодный пот. Вечера, когда он, особо ни на что не надеясь, шел пересдавать теорию боевой магии, которую толком не знал, и то переживал меньше. Казалось бы, то, что предстоит практическое испытание, всегда дающееся младшему Меньшикову легче, должно было успокоить. Ан нет, с каждой минутой ожидания трясло все сильнее.

А может, ну его? Зачем упорствовать? Допустим, он вывернется мясом наружу и получит диплом. И что дальше? Служба в святой инквизиции ему заказана, дар светлого мага заблокируют, останется лишь ветвь защиты, имеющаяся у каждого одаренного. Ну да, за время учебы он неплохо ее раскачал, но… Изгои никому не нужны. Ни с дипломами, ни без.

Сидящий в соседнем кресле одногруппник Сергей Студенников легонько толкнул Михаила в плечо. Тот дернулся от неожиданности, резко обернулся.

— Вы с Алексом в контрах, что ли? — озадаченно уточнил Студенников.

Михаил вытер испарину со лба, кривовато улыбнулся.

— С чего такой вывод?

— Меня уже не колбасит, да и остальные дергаться перестали. — Сергей кивнул на спокойно сидящих на своих местах парней. — Алекс в первом ряду. Иди, мирись с братом. С таким настроем ты точно завалишься.

Вот оно что! Выходит, Александр всем подсобил с эмоциональным фоном, а брата проигнорил? Идти к нему на поклон? Да пошел он!

И тут Михаила словно обухом по затылку стукнуло. В груди затеплилась слабая надежда. Получается, Сергей не знает о причине вражды между братьями Меньшиковыми, иначе не предлагал бы помириться! Да и вообще, не то что разговаривать, сидеть рядом бы не стал! Изгнанные из рода — неприкасаемые! А раз Алекс никому ничего не сказал, то наверняка хочет все исправить!

Прокручивая в голове события вчерашнего дня, Михаил больше и больше укреплялся в своей догадке. По логике, еще на экзамене по теории боевой магии преподаватели должны были ткнуть его носом в позорный статус изгоя, но вместо этого величали по титулу и по фамилии семьи. А значит, Алекс еще не подавал сведения в общеимперский информационный центр.

Теперь он, стопудово, корит себя, но первым подойти и извиниться не позволяет гордость. Поэтому и не помог с эмоциями, как остальным: намекает, что надо поговорить. Гордец хренов! Ладно, так уж и быть, стоит дать братцу шанс, а то совсем изведется.

— Чего сидишь? — недовольный отсутствием реакции на свои слова, буркнул Студенников.

Михаил неопределенно хмыкнул. Встав, торопливо обтер влажные ладони о штаны. При этом зацепил торчащий из кармана мобильный, и тот, выскользнув, шлепнулся на пол.

— Да чтоб тебя! — едва слышно ругнулся Михаил и под понимающе-сочувствующим взглядом одногруппника поднял телефон.

Глянул на экран, удостоверяясь, что тот цел, сжал пластиковую коробочку в руке и пошел к первому ряду.

— Не возражаешь? — обронил, усаживаясь в соседнее с Алексом кресло.

Тот наградил «младшего брата» нечитаемым взглядом и, промолчав, вернул все внимание рингу.

— Сань, давай мириться, а? — задушевно предложил Михаил. — Тебе плохо, мне плохо. К чему нам эта дурацкая вражда?

Глава княжеского рода Меньшиковых не издал ни звука. С бесстрастным видом он продолжал наблюдать за тем, как проходит испытания очередной одногруппник, и словно не слышал «брата».

— Ну хватит уже изображать из себя железного Феликса! — фыркнул Михаил. — Да, я облажался, признаю! Урок усвоен, больше такого не повторится! Санек, ну чего молчишь⁈

Александр неторопливо повернул голову.

— Неважно выглядишь. Плохо спал? — спросил он с ледяным равнодушием.

Михаил скрипнул зубами от злости.

— Харе надо мной стебаться! Заканчивай этот цирк, брат!

— Брата у тебя больше нет, Фил. А цирк и вправду пора заканчивать.

Александр поднялся и уверенно направился к куратору. Михаил изумленно проводил его взглядом. Как так-то⁈ Он зря, что ли, перед ним распинался⁈

Выслушав лучшего студента на курсе, преподаватель с кем-то переговорил по микрогарнитуре, вставленной в ухо, кивнул и пошел вдоль первого ряда.

Михаил облизнул пересохшие губы, в тревожном ожидании следя за приближением куратора.

— Студент Бесфамильный, приготовьтесь, — объявил тот, подойдя. — Сейчас идет на испытания князь Меньшиков, следом вы.

Санька что, реально его слил⁈ Ублюдок!

Лютая ненависть опалила разум Михаила. Он с силой сжал кулак. Пластик жалобно хрустнул, и Фил ослабил хватку.

Пытаясь взять себя в руки,отверженныйкраем уха слушал, как объявили оценку одногруппника, успешно прошедшего испытание, и вызвали Алекса. Но усилия утихомирить бушующие эмоции не приносили результата. С таким настроем сдать экзамен, где требуется ясный ум и быстрота реакции, не стоит и надеяться. Михаил это осознавал. Как осознавал и то, что с минуты на минуту прозвучит его новая «фамилия», и толпа зрителей дружно отреагирует свистом и презрительными выкриками.

Что делать? Не лучше ли просто встать и уйти? Зачем позориться?

Лихорадочно размышляя, Михаил пялился на беспрестанно пиликающий мобильный. Похоже, в школьном чате что-то активно обсуждали. Не особо понимая, на кой ляд ему сейчас сдались вузовские сплетни, он с раздражением разблокировал экран.

Студенты не зря взбудоражились, событие действительно было из ряда вон выходящее. Судя по видео, снятому кем-то из учащихся, десять минут назад неподалеку от спорткомплекса княгиня Алайская играючи спеленала корнями аж

Убойное видео уже разлетелось по сети. К вечеру разве что глухой и слепой не будет обсуждать сенсацию, ну и заодно перемывать кости хозяину Ростовского княжества. При таком раскладе ни сам Борис Васильевич, ни его воины теперь и на пушечный выстрел не приблизятся к Алайской. История крайне некрасивая, еще и получит максимально широкую огласку. Все же девица восемнадцати лет не стала бы писать завещание в пользу императора и делать самозапрет на отчуждение земель, если бы не опасалась, что ее убьют или заставят «подарить» все имущество влиятельному дядюшке.

Несомненно, своей репутацией глава княжеского рода Ростовых дорожит, но и от желаемого, безусловно, не отступится. А это — шанс для Михаила. Надо подсуетиться и как можно быстрее предложить князю негласную помощь в укрощении племянницы.

На лице изгоя появилась улыбка, больше похожая на оскал. Сбегать с экзамена он больше и не думал, предвкушая будущую безбедную жизнь и представляя мучения и страдания братца.

Михаил довольно осклабился. Информация об изгнании из рода теперь обернется ему лишь на пользу: уж он постарается, когда придет время идти на испытание, произвести нужное впечатление на зрительниц. И в первую очередь, конечно же, на Алайскую. Дар эмпата у нее заблокирован, следовательно, задача упрощается.

Все бабы — жалостливые дуры. Даже те, кто считают себя умными.

* * *

Зрители орали от восторга, реагируя на действия Алекса в субреальности. Девушки и юноши вопили так громко, что у меня закладывало уши.

Мне тоже ужасно хотелось посмотреть, но, к сожалению, я по-прежнему видела лишь завесу из «черничного киселя».

Хорошенько пораскинув мозгами, пришла к выводу, что если активирую ветвь светлого мага, то, возможно, и увижу, происходящее на «ринге». Но тут имелась конкретная загвоздка: моя тайна перестанет быть таковой. Выяснится, что дар светлого мага и дар эмпатии, собственноручно заблокированные верховным инквизитором, вполне себе функционируют. И что будет? Тут и гадать нечего — опять заблокируют. Эта процедура и в первый раз показалась мне адом, и узнавать на собственной шкуре, как проходит вторичная блокировка, нет ни малейшего желания. Мазохизм — не моя тема.

Итог: дар светлого мага не использую, делаю вид, что его нет, и точка. И с эмпатией надо быть поаккуратнее: вдруг меня можно засечь, когда я сканирую собеседников?

Жаль, не удосужилась спросить об этом у Алекса. Вот кулёма!

Украдкой покосилась на ректора. В отличие от беснующейся толпы, руководитель вуза не только не выказывал радости, он даже не смотрел на место испытания, погрузившись в свои мысли. Что это с ним? Очередной вопрос, которых к этому человеку накопилось уже вагон и маленькая тележка. Впрочем, затевать прямо сейчас разговор определенно не стоит. Нетактично, да и вообще…

Поставив на стол локти, я переплела пальцы, положила сверху подбородок и продолжила рассматривать темно-синюю пелену, скрывающую Алекса.

Одобрительный рев сотен молодых глоток вспорол воздух и отразился от стен. На что они так реагируют? Как же жаль, что ничего не видно!

Неожиданно правой руки кто-то осторожно коснулся. Никто, кроме ректора, этого сделать не мог.

Я повернулась к мужчине. Тот, поймав между воплями секунду тишины, спросил:

— Мария, вам не нравится то, что вы видите?

Страх разоблачения холодком пробежал по спине. Пряча неуместный испуг за сдержанной улыбкой, я наклонилась к ректору — иначе под рев толпы не поговорить — и, сохраняя допустимую дистанцию, уточнила:

— Почему вы так решили?

Николай Владимирович ответил не сразу. Под его чертовски проницательным взглядом мое сердце застучало сильнее. Живот подвело, но я все же сумела удержать на лице маску дежурного интереса.

— Вы не радуетесь, — наконец соизволил объяснить ректор.

Он за мной наблюдал⁈ Ничего себе, а я и не заметила! Учту на будущее.

Напряженно размышляя над ответом, неторопливо заправила локон за ухо.

— Сложно радоваться, когда на душе тревожно. Алекс предупреждал, что этот экзамен будет проходить нетипично, но с чего вдруг его вызвали раньше? Неужели за время моего отсутствия испытания успели пройти, — я скептически поморщилась, демонстрируя отношение к своему вопросу, — тридцать человек?

Все так же не отводя от меня глаз, ректор едва заметно улыбнулся.

— Князь Меньшиков через своего куратора обратился ко мне с просьбой об изменении очередности экзаменовки. Я ее удовлетворил.

— Почему?

— Мне дорого мое время. Следом за Александром пойдет Михаил. После мы сможем отсюда уйти и продолжить беседу о вашей проблеме.

Давая понять, что сказал достаточно, Николай Владимирович плавно отстранился, сел в кресле прямо и перевел взгляд на «кисель». Я последовала примеру ректора, машинально покусывая губы.

Руководитель вуза пришел на экзамен исключительно ради того, чтобы полюбоваться, как проходят испытания братья Меньшиковы? Сомнительно. Что-то явно должно случиться.

Прозвучала сирена, извещающая об окончании проверки навыков студента-выпускника.

В горле моментально пересохло. Я затаила дыхание, безотрывно глядя на «ринг». Спустя мучительно долгую секунду из сине-фиолетовой пелены вышел Алекс. Зал встретил его овациями и все тем же одобрительно-восхищенным ревом.

— Князь Александр Меньшиков в сумме набрал сто баллов! Оценка «отлично»! — прогремел из динамиков мужской голос.

Зрители отреагировали на известие вполне ожидаемо: разразились криками и бурными аплодисментами. Дождавшись, когда станет потише, тот же мужчина объявил:

— На экзамен приглашается студент Михаил Бесфамильный!

В громадном зале словно по мановению волшебной палочки воцарилась тишина.

В горле моментально пересохло. Слушая, как стучит кровь в ушах, я всматривалась в знакомую фигуру, приближающуюся к «рингу».

Взбежав по ступеням, Михаил подошел Алексу, по традиции студентов-инквизиторов дожидающемуся следующего одногруппника возле места испытания. Остановившись перед главой княжеского рода Меньшиковых, Фил громко и отчетливо произнес:

— Что, брат, даже удачи мне не пожелаешь?

Глава 15

Позабыв, как дышать, я не сводила глаз с застывших на «ринге» мужчин.

В ответ на откровенную провокацию на лице главы княжеского рода Меньшиковых не дрогнул ни один мускул.

— Повторяю: у меня больше нет младшего брата. Удачи, студент Бесфамильный.

Алекс говорил спокойно, а вот Фил совладать с эмоциями не сумел и зло прищурился. Но князя реакция изгоя совершенно не волновала. Под прицелом сотен пар глаз он быстро, но без спешки спустился по ступеням, подошел ко мне, встал у кресла и замер словно статуя воина-телохранителя.

И, казалось бы, можно облегченно выдохнуть, подбодрить

Студенты отмерли, зашептались. Их голоса слились и стали походить на гул растревоженного улья, но тут ожили динамики:

— Михаил Бесфамильный, прошу вас пройти в зону искусственной субреальности!

Однако Фил, вместо того чтобы занырнуть под канаты, приблизился к краю помоста. Обвел взглядом заинтересованно притихших зрителей, печально улыбнулся.

— Уважаемые члены комиссии, а разве в этом есть смысл?

Сидящий рядом с ректором худощавый мужчина в черной униформе инквизиторов немного подался вперед. Поставив локти на столешницу, переплел пальцы.

— Полагаете, вам нет смысла сдавать экзамен? И в чем же причина?

Фил грустно усмехнулся.

— Если кратко: причина в женщине.

Убойная новость заставила зал умолкнуть. Ненадолго. Вскоре зрители зашевелились, начали переговариваться. С каждой секундой шум усиливался.

Неужели эта сволочь собирается рассказать о сексе с Наташей⁈ Вот же мразота! Пальцы чесались дать гаду пощечину и заткнуть рот. Увы, нельзя.

Внутренне кипя от злости, я с невозмутимым видом откинулась на спинку кресла, грациозно положила ногу за ногу.

— Краткой информации недостаточно, — сухо заметил худощавый инквизитор.

— Имя женщины я, естественно, не назову: пусть я лишен дворянского титула, но остаюсь мужчиной! — с пафосом провозгласил Фил. Свел брови к переносице, расправил плечи. Ну актер!

— Княгиня Алайская⁈ — с каким-то нездоровым восторгом выкрикнули из зала.

На спинку моего кресла легла рука Алекса. Он словно напоминал, что рядом и при необходимости вмешается. И пусть я сама способна за себя постоять, но… приятно.

Изгой пристально посмотрел на меня, качнул головой. Перевел взгляд на зрительские ряды и с показушным сожалением вздохнул.

— Видимо, все же придется объяснять. Не хочу, чтобы даже тень подозрений пала на репутацию Марии Георгиевны. — Фил мастерски выдержал паузу. — В жизни каждого мужчины рано или поздно появляется женщина, из-за которой он теряет голову. Позавчера я провел ночь с невинной девушкой, обладающей лекарским даром. В порыве страсти мы позабыли о средствах контрацепции.

— Она же забеременела! — в повисшем безмолвии отчетливо прозвучал взволнованный девичий голос.

— Вы правы. Моя избранница носит под сердцем ребенка. Моего ребенка. — Фил равно вздохнул. — Ни для кого не секрет, что инквизиторам запрещено иметь семьи и уж тем более заводить внебрачных детей. За нарушение — блокировка дара и невозможность службы в ордене. Глава княжеского рода Меньшиковых узнал о произошедшем в тот же день, я сам ему рассказал. Брат… — Михаил сделал вид, будто запнулся. — Александр Федорович решил, что мой поступок позорит род, и изгнал меня из семьи. А что может дать любимой женщине отверженный? Ни-че-го. Мне остается лишь уповать на то, что она не избавится от дитя и позволит хоть изредка с ним видеться. Участвовать в воспитании своего сына или дочери я не смею и надеяться.

Откуда-то послышались всхлипывания особенно впечатлительной студентки. Я прислушалась к звукам в зале и с удивлением поняла: большинство девушек реально верит этому лицемеру! Они его жалеют!

Цензурных слов нет, сплошные маты.

Но ради чего Филя устроил шоу с «душещипательной исповедью»? В инквизицию изгоя точно не возьмут, на учебе он собственноручно поставил жирный крест: уговаривать его сдать экзамен никто не станет. Рассчитывал, что Алекс проникнется, вернет разнесчастного братишку в род и продолжит подкидывать денег на жизнь? Вряд ли. Отношения между «братьями» Меньшиковыми закончены, надеяться на обратное, по крайней мере, в обозримом будущем, верх идиотизма. А Михаил хоть и скотина, но точно не идиот.

Или… этот «знаток» женской психологии пытался растрогать именно меня? Сомнительно, но допустим. Вопрос: зачем? Ни Наташа, ни ребенок этому самовлюбленному бабнику не нужны.

Мои размышления прервал хозяин вуза.

— Студент Бесфамильный, мы вас внимательно выслушали, но к выпускному экзамену ваша история отношения не имеет, — бесстрастно проговорил Николай Владимирович. — Вы поддерживаете свой отказ от сдачи экзамена?

— Да, — кивнул изгой и приосанился.

— Воля ваша, — подытожил ректор. О чем-то тихо переговорив с сидящим в соседнем кресле худощавым незнакомцем, он громко объявил: — Михаил Бесфамильный, в связи с добровольным отказом от прохождения итогового испытания вы подлежите немедленному отчислению из Ростовской школы магии. Подойдите к декану факультета святой инквизиции. — Николай Владимирович встал из-за стола — Перерыв до шестнадцати часов.

Я тоже поднялась. Взяла Алекса под локоть и следом за ректором направилась к выходу. Под нарастающий шум в зале мы втроем покинули довольно душное помещение.

На улице я полной грудью вдохнула свежий воздух. Как же хорошо-то! Солнышко светит, птички поют. Гадкая история с отчислением Фила из вуза однозначно закончена. Хотелось бы верить, что с этим человеком я больше никогда не столкнусь, но интуиция подсказывала: так легко от него не отделаться.

— Если желаете продолжить нашу беседу, то прошу за мной, — обернувшись, деловым тоном предложил ректор и уверенно повернул направо.

Мысленно пожав плечами — знает же ответ, чего спрашивал? — я увлекла своего молчаливого спутника за руководителем вуза. Хотелось остановиться, крепко-крепко обнять Алекса и сказать, как сильно горжусь им. Жаль, я не могу себе этого позволить.

А впрочем… Защиты на мне нет, для эмпата мои эмоции как открытая книга. Так что инквизитор и без слов все знает.

Усилием воли отбросила мысли о князе Меньшикове и обнаружила, что мы движемся очень даже знакомым маршрутом. Конечно, мне неизвестны все пути, ведущие к зданию администрации, но, похоже, мы вот-вот выйдем на ту самую аллею, где я общалась с людьми князя Ростова.

Так оно и оказалось.

Увидев яму в асфальте, я украдкой осмотрелась. Ни кокона с Иваном, ни брюнетистого атлета поблизости не заметила и облегченно выдохнула. Один утащил другого, и слава богу!

Но зачем мы здесь?

Подойдя к раскуроченной части дорожки, Николай Владимирович внимательно осмотрел повреждения. А после повел себя странно: подтянул вверх рукав пиджака, расстегнул манжет сорочки и щелкнул двумя пальцами по серебристому браслету. Спустя миг в полуметре над землей появилось объемное изображение геометрической фигуры, внутри которой пульсировал голубым светом какой-то сложный узор. По моему дилетантскому мнению, это походило на боевой конструкт, но грани «фигуры» менялись: сфера перетекла в квадрат, тот — в цилиндр.

Что за фигню он изобразил?

Благоразумно не сказав этого вслух, я вопросительно посмотрела на ректора. Тот вернул рукав на место, глянул мельком на висящую в воздухе штуковину и повернулся ко мне.

—

Николай Владимирович развернулся, кивком позвал за собой студента-инквизитора, обошел ямищу по краю и уселся на лавку. Наградив меня долгим, нечитаемым взглядом, Алекс отправился к руководителю вуза. Сел рядом, о чем-то спросил. Сосредоточенно выслушал ответ, достал из кармана телефон и уткнулся в экран.

Такое чувство, что ректор прекрасно осведомлен о моем «дружеском» общении с засланцами дядюшки, оттого и дал это персональное задание. Но кто ему донес? Камер на деревьях точно нет. Брюнетистый атлет тащил «мумию» начальника и попался охране? Или сам обратился к ним с просьбой помочь в транспортировке? Вузовские секьюрити вызволили безопасника из кокона, а тот им по доброте душевной на меня настучал?

Гадать можно до бесконечности. Спросить у ректора? Бесполезно. Судя по всему, пока не починю то, что сломала, никакие вопросы обсуждать со мной хозяин вуза не намерен. Хочу не хочу, но придется осваивать навык.

Княгиня Алайская — маг-асфальтоукладчик. Оригинальный карьерный рост!

* * *

Это же время. Особняк князя Ростова

Хозяин Ростовского княжества стремительно шел по территории особняка. Видя его перекошенное от гнева лицо, прислуга от ужаса вжимала головы в плечи и спешила убраться с дороги.

И, надо сказать, повод для бешенства у Бориса Васильевича был весомый: он понапрасну проторчал в морге целых полчаса! Еще и пес Ванька, не способный выполнить простейшего приказа, нагло игнорировал его звонки!

Сжимая в руке мобильный, князь влетел во вспомогательный дом.

— Запорю! — прорычал он, пинком распахивая дверь в кабинет компьютерщика.

Сидящий за столом субтильный парень в очочках и белоснежной рубашке выглянул из-за мониторов. Увидев разъяренного хозяина, он позеленел от страха, судорожно сглотнул. Вскочил с кресла, вытянулся по стойке «смирно».

Устремив на юношу налитые кровью глаза, Борис Васильевич отчетливо скрипнул зубами. Замахнулся и с силой запустил телефон в стену.

Парень отпрыгнул, уклоняясь от брызнувших во все стороны пластиковых осколков, прикрыл голову локтем. Случайно задел рабочее кресло, и то с грохотом упало на пол. Парадокс, но этот неприятный звук успокоил князя. Совсем немного.

— Подними, — процедил Борис Васильевич сквозь зубы.

Взглядом указав на опрокинутую мебель, он опустился на диванчик. Из-под бровей зыркнул на застывшего в нелепой позе компьютерщика. Тот выполнил распоряжение мгновенно, но сесть не решился.

Князь, отметив его восковое лицо и проступившую на лбу испарину, презрительно скривился. Ничтожный простолюдин. И вот с таким отребьем приходится общаться!

— Как тебя там? — высокомерно бросил Борис Васильевич, откинувшись на спинку дивана.

— Матвей я. Ивашкин Матвей, — пролепетал парень.

— Значит так, Мотька. У тебя пять минут на то, чтобы определить местонахождение моего начальника СБ. Время пошло.

Борис Васильевич демонстративно включил таймер на наручных часах, и Матвей, плюхнувшись в кресло, скрылся за монитором. Послышалось клацанье кнопок клавиатуры.

Князь отвернулся к окну, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. Хотелось разнести здесь все, отвесить простолюдину смачную оплеуху, но тот пока еще был нужен.

— Готово, — пискнул Матвей.

Глянув на часы — прошло три минуты, — князь Ростов с поразительной для своего почтенного возраста легкостью встал и подошел к столу компьютерщика. Оперся ладонями на столешницу.

— Ну и?

Не поднимая глаз на взбешенного хозяина, парень зачастил:

— Телефон Ивана отключился в девять часов пятнадцать минут на территории Ростовской школы магии. По всей видимости, аппарат сломан. Рядом с ним фиксировался мобильный заместителя начальника СБ. Денег на счету у Пахома недостаточно, поэтому связь заблокирована оператором. Сейчас он в служебной машине, на большой скорости движется по направлению к особняку. По предварительным данным заедет на территорию через четыре минуты тридцать секунд. Охрана о вашем местоположении осведомлена.

Запороть! Обоих!

Медленно разогнувшись, князь угрожающе прищурился. Сжал пальцы, словно уже держал кнут.

— Господин, боюсь, возникла серьезная проблема, — добавил бледный как мел Матвей. — В сети появился ролик, снятый сегодня утром кем-то из студентов Ростовской школы магии. Видео никак не удалить, оно уже успело завируситься.

— Что там еще за видео?

Старательно избегая встречаться взглядом с хозяином Ростовского княжества, парень повернул монитор. Нажал на клавиатуре кнопку.

Картинка ожила, а из колонок зазвучал голос княгини Алайской:

— Передайте Борису Васильевичу мою благодарность за приглашение. К сожалению, у меня слишком много дел, и в ближайшее время я не смогу его навестить.

Кровь застучала в висках старого князя. Он разъяренно засопел, неотрывно смотря на экран и внимательно слушая речь «любимой» племянницы. Очень внимательно.

Стоит признать, гнусное отродье братца-бастрада неприятно удивило. Оказалось, что восемнадцатилетняя соплюха на довольно-таки приличном уровне владеет боевыми техниками. И она гораздо умнее, чем полагал Борис Васильевич. Как только додумалась до завещания в пользу императора и самозапрета? Впрочем, при желании любые юридические бумаги можно «потерять» или изменить. Того же нотариуса подкупить, а если не согласится — заставить. Или компьютерщикам дать задание взломать хранилище данных. Да мало ли способов!

К тому же Борис Васильевич подозревал, что никакого завещания нет и в помине, а все уверения Алайской в наличии этого документа — не более чем блеф. Но девка, даже если еще не успела сбегать в нотариальную контору, сегодня же это сделает. И, скорее всего, озадачится серьезным сопровождением.

Мелкая продуманная дрянь!

Князь Ростов сжал кулаки. Теперь придется действовать максимально осторожно, рисковать нельзя, репутация и так уже пострадала. Черт бы побрал это видео и студента, который снимал!

От желания забрать у грязнокровки родовые земли Борис Васильевич, конечно же, отказываться не собирался. Раз девку нельзя ни убить, ни принудить подарить землю, то ее надо подставить. И он непременно придумает, как это сделатьпо закону.Но прежде накажет холопа Ваньку. Если бы не его дебильная инициатива присоветовать Машке добровольно отдать землю, то все было бы нормально!

Князь зло оскалился, невидяще глядя на остановившееся видео. Кровь в его венах превратилась в клокочущую огненную лаву:силабурлила, требовала выхода.

Посеревший от страха Матвей, предчувствуя надвигающуюся беду, вместе с креслом отодвинулся насколько смог далеко. Лишь сковавшее тело оцепенение при виде перекошенного лица князя мешало ему вскочить и удрать.

— Господин, дозвольте доложить? — раздался от двери хриплый голос Ивана.

Борис Васильевич медленно обернулся. Окинул взглядом начальника службы безопасности и его заместителя, отметив их помятый и взъерошенный вид. Поднял уголок губ в намеке на усмешку и неторопливо направился к воинам.

Пахом бесшумно перетек

— Хозяин, разрешите объяснить, — прошептал он непослушными, пересохшими губами.

— А нечего объяснять, — пугающе спокойно произнес князь Ростов. — Я все знаю.

Молниеносным движением он вскинул руку и сжал горло своего цепного пса. Завоняло паленой плотью. Через миг голова Ивана шлепнулась на паркет, а следом за ней рухнуло и тело.

Борис Васильевич достал из кармана пиджака белоснежный платок, брезгливо вытер пальцы и небрежно кинул ткань на дергающийся в конвульсиях обезглавленный труп. Посмотрел на шокированно таращащего глаза компьютерщика и повернулся к Пахому.

— Проследи, чтобы тут прибрались. А после приходи ко мне в кабинет, обсудим твои новые обязанности.

Свеженазначенный начальник службы безопасности уважительно поклонился.

— Слушаюсь, хозяин.

Переступив через труп Ивана, князь Ростов покинул комнату и вышел на улицу. Он бодро шагал к главному дому, насвистывая веселенькую мелодию, и улыбался. Нет, проблемы у Бориса Васильевича никуда не делись, но дурное настроение определенно улучшилось.

Глава 16

Ректор Ростовской школы магии. Школьная аллея

Солнце вынырнуло из-за облака, на мгновение ослепив Николая Владимировича. Прищурившись, он передвинулся к краю садовой лавки, таким образом прячась в тени дуба от ярких лучей. Глянул на соседа. Привычно невозмутимый студент-инквизитор сидел с закрытыми глазами. То ли дремал, то ли думал — не разобрать. Но, скорее всего, князь Александр Федорович Меньшиков о чем-то размышлял.

— Твою ж мать! — с чувством ругнулась восемнадцатилетняя княгиня Алайская.

Опытный преподаватель понимающе усмехнулся, смотря, как Мария трясет кистями и растирает уставшие пальцы. А затем она буквально за секунду восстановила разрушившийся конструкт и в очередной раз принялась доводить копию до идеала.

Даже после всего, что сегодня случилось, не сдается. Если так пойдет и дальше, то минут через тридцать княгиня реально справится с заданием. Красивая, умная, с отличным потенциалом, еще и характер волевой. Восхитительная девушка!

Мечтательная улыбка на секунду осветила строгое лицо Николая Владимировича. От переполняющих сознание эмоций в груди сладко защемило.

— Мария Георгиевна Алайская привлекает вас как женщина, — внезапно прозвучал ровный голос инквизитора. Алекс не спрашивал — утверждал.

Застигнутый врасплох ректор едва заметно вздрогнул. О том, что рядом сидит эмпат, он успел забыть. Хотя даже если бы и помнил, что бы это изменило? Закрыться от князя Меньшикова способны лишь единицы: члены императорской семьи да верховный инквизитор. Всем остальным одаренным такое не под силу. Уже на первом курсе студент Александр Меньшиков без особого труда взламывал многоуровневую защиту, а теперь в большинстве случаев он ее и вовсе не замечает. Неприятно, но факт.

— Какие у вас планы насчет Маши? — не меняя интонации поинтересовался Алекс.

Нахмурившись, Николай Владимирович повернулся к эмпату. Тот выглядел как всегда бесстрастным, но в глазах было нечто, не поддающееся идентификации. И разговор Александр затеял, понятное дело, не из праздного любопытства. Но вот что им движет? Поди догадайся.

Ректор отвернулся, положил ногу на ногу и перевел взгляд на Марию. Княгиня не шевелилась и, казалось, даже не дышала, однако внутри беспрестанно меняющей форму оболочки конструкта нить за нитью складывался сложнейший узор.

Николай Владимирович откровенно залюбовался миниатюрной темноволосой девушкой. Сейчас она походила на изящную фарфоровую статуэтку.

— Вы не ответили, — напомнил Меньшиков.

Стоп! А не ревнует ли он?

Князь Нарышкин пристально посмотрел на студента-инквизитора, прекрасно помня, что сам просил его приглядеть за простолюдинкой-самородком Машей Ивановой, которая в итоге оказалась главой княжеского рода Алайских.

На лице Алекса не отражалось ни единой эмоции. Этот двадцатичетырехлетний мужчина контролировал себя бесподобно. И все же догадку стоило проверить.

— А как бы вы поступили на моем месте? — с дежурной улыбкой поинтересовался ректор.

Александр промолчал. Удерживаемая им непроницаемая маска не дрогнула, но взгляд потемнел. Вот и ответ: он бы ее никому не отдал.

Николай Владимирович про себя тяжело вздохнул. Общаться на подобную тему с собственным учеником — точно не предел его мечтаний. Бросив взгляд на работающую княгиню, он с грустью улыбнулся и выдал без утайки:

— Мария действительно мне очень нравится. И как человек, и как женщина. Сейчас она находится в крайне сложной жизненной ситуации, и я искренне хочу ей помочь, а потому сделаю все, что в моих силах. Тем не менее об ухаживаниях за Марией Георгиевной не может идти и речи, хотя я не женат и не помолвлен.

Меньшиков поморщился, демонстрируя отношение к услышанному. Николай Владимирович и сам понимал, как прозвучали его слова для эмпата: говорит одно, а чувства транслирует совсем другие.

Откуда-то прилетевшая бабочка-капустница покружила над головой ректора, деловито уселась на лацкан пиджака. Князь Нарышкин аккуратно подтолкнул бабочку указательным пальцем, побудив испуганно вспорхнуть.

— Мне тридцать девять, Маше восемнадцать. Девочка годится мне в дочери. Большинство мужчин такая огромная разница в возрасте не смущает, напротив, бодрит. Для меня же это серьезное препятствие.

— Ваши эмоции идут вразрез со словами, — вроде бы спокойно заметил Меньшиков, но ректору почудилось, будто температура окружающего воздуха опустилась на несколько градусов.

— И что с того? — парировал Николай Владимирович. — О человеке судят не по словам или эмоциям, но по действиям. Скажите, вы замечали, чтобы я оказывал знаки внимания Марии Георгиевне как мужчина?

На лбу Меньшикова пролегла глубокая складка. Он вновь не ответил, но во взгляде отчетливо читалось: если ты до сих пор ничего не делал, то не значит, что завтра не пойдешь в атаку.

Николай Владимирович потер кончик носа и решительно хлопнул ладонью по колену.

— Давайте начистоту. Я отдаю себе отчет, что не пара для этой чудесной девушки, и не только из-за серьезной разницы в возрасте. Я не нищий, но могу рассчитывать исключительно на зарплату ректора и скромный гонорар от научных работ. Отец меня признал, дал свою фамилию и княжеский титул, но о том, что я родился вне брака, напоминает регулярно. И не он один. Поверьте на слово, даже признанным бастардам живется несладко. Для меня не секрет, что с происхождением родителей Марии не все идеально, но она — урожденная княгиня и глава рода, ее право на титул неоспоримо. Своими ухаживаниями я добавлю ей к уже имеющимся проблемам еще и репутационные. Ну и зачем? Для чего ломать жизнь этой девочке?

Студент-инквизитор положил руку на спинку лавки, задумчиво потер подбородок.

— Выходит, предвидя проблемы, которые могут возникнуть в будущем, вы осознанно отказываетесь от попыток завоевать сердце женщины? Несмотря на то, что она вам

Николай Владимирович кивнул, а после язвительно хмыкнул.

— Но окажись я на вашем месте, то все было бы иначе.

— Поясните.

Ректор поднял голову. Посмотрел на шелестящие кроны деревьев.

— Год назад волею судьбы я побывал в хосписе. Знаете, о чем чаще всего сожалеют люди на смертном одре?

— Боюсь, что нет.

— Они сожалеют, Александр, об утраченных возможностях. О том, что могли бы сделать, но не сделали. — Князь Нарышкин опустил голову и в упор посмотрел на Меньшикова. — Мария из той уникальной породы женщин, ради которых стоит круто менять планы на жизнь. Подумайте об этом на досуге.

— Николай Владимирович, я закончила! — прервал сложный разговор громкий голос княгини Алайской.

— Пойдемте хвалить нашу умницу и красавицу, — произнес ректор, вставая с лавки и пряча обреченный вздох.

Надо же до такого дожить! Он и подумать не мог, что когда-нибудь не просто добровольно откажется от безумно нравящейся женщины, но еще и будет сватать ее другому!

А может, ну его, это благородство?

* * *

Спина задеревенела, запястья онемели, но я справилась: участок асфальта приведен к первоначальному виду. Придраться не к чему.

Гордо приподняв подбородок, посмотрела на подошедшего ректора. Тот быстро оглядел дорожку.

— Вы молодец, Мария. На моей памяти вы второй человек, всего за два с половиной часа освоивший эту сложную технику.

— А кто первый? — не сдержала я любопытства.

— Я.

Ректор подмигнул и обаятельно улыбнулся. Возле уголков его глаз собрались лучики довольно-таки симпатичных морщинок.

— Ты и правда умница, — ледяным тоном похвалил бесшумно подошедший Алекс.

Что это с ним? Переживает из-за Фила? Или еще что-то стряслось, пока я тут вникала в профессию мага-асфальтоукладчика?

Алекс мазнул быстрым взглядом по ректору и огорошил:

— Маша, произошедшее между тобой и людьми князя Ростова снял на мобильный один из студентов и выложил видео в школьный чат. Как понимаю, обозначенного завещания еще не существует. Твой дядя не тот человек, с которым стоит шутить. Сегодня же он наведет справки. Тебе надо поторопиться к нотариусу. Я, разумеется, сопровожу. Это не обсуждается.

Зашибись новость! Хотя, если разобраться, мне даже на пользу, что информация дошла до «любящего» дядюшки в первозданном виде.

— Александр прав, вам необходимо как можно быстрее посетить нотариальную контору, — деловым тоном поддержал Алекса ректор. И вдруг поинтересовался: — Мария, вы уже думали над тем, чем засевать свои пашни?

Думала ли я? Безусловно. И даже знаю, что бы хотела вырастить. Жаль, в душе не чаю, есть ли в этом мире такое растение.

Собравшись с духом, я призналась:

— Рапсом.

— Хм-м. — Николай Владимирович удивленно качнул головой. — Неожиданное решение. Эта сельскохозяйственная культура пользуется повышенным спросом за границей, но у нас пока не популярна. Почему же ваш выбор пал именно на рапс?

— Во-первых, на моих землях есть микрозаводик по изготовлению растительного масла. А если сравнивать с другими культурами, то из рапса выход масла выше. Да и применение рапсового масла обширное: кулинария, медицина, косметология и прочее. — Я умышленно не стала говорить об использовании в технических целях. Вдруг здесь до этого еще не додумались? — Во-вторых, у меня пустует ферма. Жмых и зеленая масса после срезки — отличный корм для скота. К тому же скашивание идет растению на пользу, стимулирует рост и увеличивает урожайность. Итог: рапс практически безотходен и в моей ситуации лучше всего остального.

— Удивительно рациональный подход в столь юном возрасте! Вы меня поражаете, Мария!

В голосе князя Нарышкина звучало неприкрытое восхищение, заставившее мои щеки ощутимо покраснеть. И пусть настоящую меня не назвать юной, мне гораздо больше, чем восемнадцать, искренняя похвала все равно приятна.

— Маш, что по сбыту продукции? — холодно уточнил Алекс.

Блин! Вот умеет он спустить с небес на землю!

С грустным видом развела руками. Сбыт — один из основных моментов, но к нему я еще не подступалась. И, честно признаться, пока не представляю, в какую сторону рыть.

— Поищу инфу, — сухо пообещал инквизитор. — Но прежде надо понять, будет ли толк и стоит ли заморачиваться. Николай Владимирович, у вас есть мысли, как нейтрализовать ядовитость растений, выросших на восстановленных землях?

Затаив дыхание, я с надеждой воззрилась на ректора.

Глава 17

Николай Владимирович пожал плечами.

— Как нейтрализовать ядовитость растений, выросших на восстановленных почвах, я не знаю. И мыслей по этому поводу у меня нет, — объявил он, почему-то пристально глядя на Алекса.

Прикусив губу, я опустила глаза на дорожку. Неужели все, конец? И что теперь? Как выплатить долги по налогам⁈

— Мария, пожалуйста, не переживайте так. Да, с самими растениями ничего сделать нельзя. Лучшие умы империи десятки лет бились над этой проблемой. Увы, тщетно. Однако шанс вырастить ваш рапс нетоксичным есть. Пусть крохотный, но есть.

В душе снова затеплилась надежда. Я вскинула взгляд на Николая Владимировича. Ректор подбадривающе улыбнулся и принялся объяснять:

— Год назад в одном из научных журналов вышла статья молодого новосибирского ученого. Этот бесспорно талантливый юноша предлагал воздействовать не на растения, а на семена. Причем обрабатывать их требовалось своеобразно, еще и непосредственно перед посадкой в грунт, а высевать — исключительно при содействии одаренного с ветвью воздуха. Молодого человека мгновенно подняли на смех, все же его теория выглядит крайне, — он запнулся, подбирая правильное слово, — экстравагантно. Но, мне кажется, коллеги-ученые поступили опрометчиво, категорично ее отвергнув. Если вы готовы рискнуть и глава княжеского рода Меньшиковых согласится нам с вами помочь, то предлагаю попробовать.

Озадаченно посмотрела на ректора. Я-то готова, но каким боком здесь Алекс?

Словно поняв, о чем я думаю, Николай Владимирович произнес:

— Инквизиторы видят психею и способны с ней работать. — Отметив, что я по-прежнему не улавливаю ход его мыслей, пустился в более подробные объяснения: — Существует гипотеза, что душой обладают не только люди, но и все живое, в том числе растения. На сие предположение в основном и опирается теория обсмеянного новосибирского ученого. По его мнению, остаточный след смертельно опасной энергии аномалии воздействует именно на психею, заключенную в семени. И если эту энергию обезопасить прямо перед погружением семени в грунт, то вредоносного энергетического обмена не произойдет. Как следствие, сельскохозяйственная культура вырастет здоровой.

Хм-м, неужели у растений и правда есть душа? Такую информацию и не сразу в голове уложишь.

— Неудивительно, что старички-профессоры предпочли

Ректор с прищуром посмотрел на Александра. Князь Меньшиков тут же отзеркалил взгляд. Между мужчинами повисло напряжение, которое я ощущала физически.

Какая муха их укусила?

Неодобрительно качнула головой и дотронулась до плеча Алекса, привлекая внимание.

— Объяснишь, почему теорию молодого ученого зарубили?

Инквизитор отмер, скупо мне улыбнулся.

— Конечно. Светлые маги действительно способны видеть психеи всех живых существ, это давно не тайна за семью печатями. Разумеется, ученым хотелось бы проверять на нас свои догадки и теории. Да вот только ни животноводство, ни рыболовство, ни растениеводство, ни любые другие направления пищевой промышленности в зону интересов ордена не входят. Святая инквизиция занимается государственной безопасностью. Точка. Все более-менее маститые ученые уже уяснили: обращаться к верховному инквизитору с просьбой предоставить светлых магов для участия в научных экспериментах — бесполезная затея. Причина отказа неизменна: студенты — не подопытные кролики, а у членов ордена и без того дел хватает. Давить на Егора Дмитриевича самоубийц нет, поэтому изыскания, хоть как-то затрагивающие инквизицию, предпочитают не начинать.

М-да уж, ситуация. Хорошо, что со мной Александр, мой спаситель и добровольный помощник. Не придется идти на поклон к верховному инквизитору и выпрашивать для полевых работ одного из его воинов. Все равно бы отказал. И, честно признаться, Егора Дмитриевича я прекрасно понимаю. Слыханное ли дело, чтобы матерый инквизитор облачался в сапоги и топал на пашню выискивать психею у семян!

И тут меня как обухом по голове ударило: у рапса ведь очень мелкое семя! Самое крупное — чуть больше двух миллиметров, поди найди у него душу! И ладно бы повозиться с десятком таких крохотулек! Но Алексу-то предстоит перелопатить несколько не килограммов, а тонн!

С затаенной мольбой посмотрела на князя Меньшикова. Он, очевидно, тоже осознал предстоящий огромный объем работы. Тяжело вздохнул, но твердо пообещал:

— Можешь на меня рассчитывать.

От нахлынувшего облегчения в горле резко пересохло, а глаза предательски защипало. Вероятно, мне стоило сказать инквизитору спасибо, но, боюсь, голос подведет. К тому же эмпат и без слов все понимает.

— Отлично, — резюмировал Николай Владимирович. — Мария, к работе с вашими землями предлагаю приступить завтра. Я приеду в хутор, скажем, часов в десять. Вас устроит?

— Конечно, — кивнула я, до конца еще не веря, что миссия из разряда невыполнимых переходит в разряд вполне реальных.

— Закупку семян беру на себя. Плату за их поставку проведу за счет средств неиспользованного гранта, предоставленного вузу на исследования, — продолжил распоряжаться ректор. — Объем поставки и прочие нюансы обговорим на месте. Сейчас рекомендую вам заняться более важными делами. Визит в нотариальную контору не терпит отлагательств.

Николай Владимирович обаятельно улыбнулся мне на прощание, кивнул Александру и быстро пошел по аллее в сторону административного здания. Я смотрела в спину уходящему руководителю вуза, а в голове роились сотни мыслей. Помощь ректора выглядит бескорыстной, но пахать просто так, ради финансового блага постороннего человека, никто не станет. Выгоду ищут все и всегда. Даже у «волонтера» Алекса свои причины оказывать мне содействие. Скорее всего, это незакрытый гештальт после трагической гибели супруги. Хотя не исключаю и что-то еще.

Стоп. Не туда понесло. Надо думать о другом мужчине!

Какую цель преследует ректор? Надеется на секс со мной в качестве благодарности? Бредовое предположение, сразу в топку. А что если Николай Владимирович мечтает получить признание в научных кругах? Гранты на исследования он ведь зачем-то выбивает!

Итак, на носу конец учебного года, средства не использованы, а тут подворачивается возможность провести уникальный эксперимент. Ради такого можно и поднапрячься.

— Полагаю, ректор еще и пообещает собственноручно засеять твои поля, — вклинился в мои размышления холодный голос Алекса. — У него, кроме иных способностей, развитая ветвь воздушника.

Да ладно⁈

Я круто повернулась и едва не расшибла нос о грудь подошедшего чересчур близко инквизитора. Запрокинула голову. Александр смотрел на меня так странно, что в душе зашевелилось недоброе предчувствие.

— Думаешь, Николай Владимирович подведет и по факту ничего не сделает?

— Нет, не думаю, — процедил Алекс промораживающим до костей голосом.

Да что, черт возьми, с ним такое⁈

Активировала дар эмпатии. Разумеется, тотчас уперлась в монументальную защиту. Он ее снимает вообще? Или сугубо по великим праздникам? Ну тогда не буду городить огород.

— Алекс, что случилось?

— Ты же знаешь, что интересуешь ректора как женщина? — уточнил он ледяным тоном.

Я взглянула на Александра с искренним недоумением.

— Знаю. И что с того?

Ответ рассек воздух словно хлыст:

— Ничего.

Отойдя на пару метров, инквизитор открыл проход и впервые за все время знакомства скупым жестом предложил мне самостоятельно в него зайти.

Недоумение сменилось раздражением, а следом накатила злость. Этот вопрос Алекса о ректоре, демонстративное «ничего», нежелание ко мне прикасаться весьма красноречивы. Он что, принимает меня за ш… женщину с пониженной социальной ответственностью⁈ Совсем охренел⁈

Захотелось прямо здесь и сейчас высказать ему все. Но вместо этого я сжала зубы, не позволяя грубым словам сорваться с языка, гордо приподняла подбородок и шагнула в затянутую белесым туманом «дверь».

* * *

Князь Александр Меньшиков

Хваленое самообладание эмпата трещало по швам. Александр ревновал княгиню Алайскую как не ревновал никогда и никого — ни в прошлой жизни, ни в этой.

Умом он, конечно, понимал: им не суждено быть вместе, это в принципе невозможно. Но стоило вспомнить о чувствах ректора, когда тот смотрел на Машу, кровь сразу же закипала в венах. А от мысли, что Маша согласится провести ночь с князем Нарышкиным, и вовсе срывало крышу.

«У нас с ней ничего нет и быть не может», — снова напомнил себе Алекс, пытаясь успокоиться. И снова без толку.

Открыв дверь в нотариальную контору, он пропустил Марию вперед, а сам остановился у входа.

Миниатюрная красавица уверенно подошла к столу секретаря. Завидев ее, плюгавенький мужичок вскочил, расплылся в приторно-слащавой улыбке.

— Добрый день! Чем могу вам помочь? — проворковал он.

Смердящая тухлятиной похоть ударила по обонянию эмпата, заставив угрожающе прищуриться. В груди заклокотал гнев, требуя выхода. Вот просто взять и отвинтить этому озабоченному кобелю причиндалы, а заодно и голову!

Волевым усилием Алекс абстрагировался от омерзительной вони, иначе такими темпами он разнесет здесь все на хрен. Максимально глубоко вдохнул, на несколько мгновений задержал воздух в легких и медленно выдохнул. Стало получше, но не особо.

— Я хочу составить завещание, — сообщила Маша.

—

— В жизни всякое бывает.

— И все же? — промурлыкал толстяк, не сводя с княгини маслянисто поблескивающих глазок.

Самообладание инквизитора повисло на волоске. Мелькнув смазанной тенью, он встал рядом с княгиней Алайской. Та даже не шелохнулась, а вот упитанный «Казанова», наконец-то заметив второго посетителя, растерял весь боевой запал.

— Вам туда, — испуганно пролепетал горе-соблазнитель, махнув рукой вправо. Плюхнувшись на стул, он схватил первый попавшийся документ и сделал вид, что жутко занят.

— Благодарю, — с достоинством кивнула Мария.

Держа спину прямо, она пошла в указанном направлении. Александр бесшумно проследовал за ней.

Дверь кабинета оказалась распахнутой настежь. Лысоватый нотариус, сидящий за рабочим столом и что-то читающий с экрана монитора, на появление визитеров не обратил никакого внимания.

Княгиня величественно опустилась на стул для посетителей, достала из кармана паспорт и положила перед собой на столешницу. Лишь после этого хозяин кабинета, недовольно крякнув, оторвался от чтения.

— Чем обязан?

— Здравствуйте. Я хочу составить завещание в пользу императора, а также сделать самозапрет на отчуждение принадлежащего мне имущества.

Нотариус ощутимо напрягся. Покосившись на экран монитора, взял пластиковую карточку удостоверения личности, подержал в руках и решительно вернул документ Маше.

— К сожалению, ничем не могу вам помочь, Мария Георгиевна. Сеть не работает.

— Сеть не работает, — задумчиво повторила княгиня Алайская.

Юрист нервно кашлянул, поправил безупречный узел галстука и резиново улыбнулся.

— У нас иногда такое случается.

На этом моменте выдержка Александру все же отказала. Расстояние от двери до рабочего места нотариуса он преодолел в два шага. Положив ладони на стол, чуть наклонился вперед.

— У вас пятнадцать минут, чтобы составить документы и внести их в государственный реестр.

— Что вы себе позволяете⁈ — взвизгнул хозяин кабинета, а через секунду стал белее снега. — Не губите. Все сделаю, — прошептал, съежившись и не пытаясь утереть льющийся градом пот.

Подтянув к себе клавиатуру, он затравленно посмотрел на Машу. Та молча пододвинула ему свой паспорт, и нотариус принялся за работу.

Глава 18

Набирающий трясущимися руками текст нотариус потел и вонял мочой как придверный коврик, помеченный тысячей котов.

Что с ним случилось, я, конечно же, знала: когда Алекс воспользовался своим даром эмпата, мой был активен. И пусть само воздействие отследить не успела, но то, как словно по щелчку пальцев легкая нервозность сменилась диким страхом, — очень даже. Перепугался юрист настолько, что обмочился. Жалела ли я его? Сложный вопрос. С одной стороны — да, а с другой — нет.

Я уже приходила в эту контору, вступала в наследство. Тогда нотариус вел себя вполне профессионально, да и общался любезно. Но сегодня его будто подменили, он явно не желал иметь со мной дел. Почему? Подозреваю, тут подсуетился «любимый» дядюшка. Но мог ли князь Ростов, догадавшись, что мои слова о завещании — блеф, запретить всем нотариусам, практикующим на его земле, работать с княгиней Алайской? Сомнительно. Нет, будь этот юрист частником, то, вероятно, и побоялся бы гнева хозяина Ростовского княжества. Но он-то на службе у империи! Вряд ли князь Ростов имеет право командовать государственными служащими. Скорее всего, тут иная причина, и узнать ее не помешает. Но не раньше, чем мы закончим с документами.

Нотариус рукавом пиджака вытер пот с лица, затравленно глянул в сторону выхода — туда, где стоял инквизитор.

— Снова проблемы с сетью? — бесстрастно уточнил Алекс.

Бледный как мел юрист помотал головой и так быстро застучал по клавиатуре, что я слегка испугалась. А ну как в документах накосячит? В подобном состоянии это раз плюнуть. Вот зачем Александр продолжает его запугивать?

Нахмурившись, обернулась и наткнулась на совершенно безэмоциональный взгляд. Скрестив руки на груди, князь Меньшиков подпирал стену. Высоченный, затянутый в черную униформу — словно и не человек вовсе, а бездушный робот.

Да что с ним творится⁈

В кармане пиликнул телефон, отвлекая от мыслей об Алексе. Достав мобильный, прочла сообщение: названая матушка написала, что усилиями Лукерьи, нагнавшей крестьянок в господский дом, тот приведен в порядок, а переезд уже закончен.

Ого, быстро! Молодцы! Значит, мне нет необходимости возвращаться в дом Степана.

Послышалось жужжание принтера, а затем юрист кашлянул, привлекая мое внимание.

Я вернула телефон обратно в карман и взяла из подрагивающих пальцев нотариуса гербовые бумаги. Придирчиво их прочла. Еще раз. Убедившись, что все правильно, поставила подпись под каждым листом, расписалась в здоровенном талмуде.

Нотариус суетливо засунул мои экземпляры в пластиковую папку, положил ее передо мной.

— Всего доброго, Мария Георгиевна! — скороговоркой выпалил он, вымученно улыбнувшись.

Не торопясь подниматься, я пристально посмотрела на мужчину.

— Почему вы не хотели со мной работать?

— Видел ролик в сети. Тот, где вы отказались идти на встречу с князем Ростовым.

— И что с того?

Нотариус с силой оттянул ворот рубашки, словно та вдруг стала его душить.

— Ваш дядя, — просипел он, испуганно поглядывая на инквизитора, — очень опасный человек.

— Понятно. — Я поднялась. Немного помедлив, холодно уточнила: — Вы же не планируете уничтожать только что составленные документы или вносить в них изменения?

Почувствовала, как позади меня встал инквизитор. Реакция юриста последовала незамедлительно: он резко вжался в спинку кресла, а запах мочи усилился.

— Не планирует, — прозвучал над моей головой спокойный голос.

Даже у меня холодок пробежал между лопаток, а нотариус и вовсе, выпучив глаза, застыл сусликом. Похоже, все, что он сейчас планировал, — это любым способом избежать новой встречи с жутким инквизитором. Наверное, правильно Алекс так сильно его шуганул.

Ну-с, мои дела здесь закончены, пора уходить. Я развернулась. Князь Меньшиков тотчас шагнул назад, намеренно увеличивая дистанцию.

Не поняла… Ему настолько противно находиться рядом со мной? Тогда какого рожна продолжает помогать⁈

Утихшее было раздражение вернулось. Мышцы напряглись, пульс участился.

Алекс подошел к двери, распахнул ее и молча замер у прохода, намекая, что надо покинуть «гостеприимного» нотариуса.

Благодарю великодушно! А то сама бы не догадалась!

Сунула папку с документами под мышку и стремительно вышла из кабинета. Не отреагировав на что-то вякнувшего секретаря, вылетела на улицу, сбежала по ступеням и остановилась, щурясь от яркого полуденного солнца.

Как попасть в хутор? На автобусе дольше, чем на машине. Где тут стоянка такси? У кого бы спросить?

— Куда тебе открыть портал? — сухо поинтересовался Алекс.

Да ладно⁈ Все еще не наигрался в рыцаря⁈

— Искренне признательна за заботу, — процедила, не оборачиваясь. — Если тебя не затруднит, то открой, пожалуйста, в хутор Большой Лог. Желательно во двор господского дома.

— Не затруднит, — безэмоционально отозвался князь Меньшиков, и в метре от меня появилась подернутая туманом «дверь».

— Спасибо.

Так и не взглянув на инквизитора, я вошла в портал. Тут же налетел прохладный ветер, взъерошил волосы. Затянутое тучами небо грозило пролиться дождем.

Я думала, что Алекс за мной не пойдет, но ошиблась. Он стоял от меня в каком-то метре: скулы заострившиеся, лицо мраморное, а смотрит так, словно надеется вывернуть душу наизнанку.

Да что за нафиг? Все, с меня хватит!

— Что, мать твою, происходит⁈ Только не надо сказки рассказывать, будто все нормально!

Инквизитор молниеносно очутился рядом. Его зрачки расширились, затопив голубую радужку.

— Совсем не понимаешь? — спросил язвительно.

— Нет! Дура вот такая!

Я уставилась на него с вызовом. Он молчал, но между нами едва ли не искрило. Казалось, еще чуть-чуть, и рванет.

— И правда не понимаешь, — с изумлением прошептал Алекс.

И вдруг обнял так, что захрустели кости. А после с какой-то отчаянной злостью впился в мои губы.

Лаской тут и не пахло. Этим поцелуем он наказывал, но не меня — себя.

— Сволочь! — резанул по ушам пронзительный крик Наташи.

В накрывший нас с инквизитором голубоватый защитный купол что-то с силой врезалось. Разорвав поцелуй, Алекс одним слитным движением запихнул меня к себе за спину.

— Козел похотливый! Хочешь, чтобы она, как и я, в подоле принесла⁈ Ты же мне поклялся! Даром своим поклялся! Урод! Ненавижу!

Я ошарашенно посмотрела на валяющийся в траве электрический чайник и выглянула из-за плеча инквизитора. В этот момент Александр свернул купол и ловко поймал запястья взбешенной хуторянки, до этого барабанившей кулаками по защите, видимо, стремясь набить физиономию «похотливому козлу». Продолжая громко браниться, Наташа затрепыхалась в его руках, безуспешно пытаясь вырваться.

— Хватит! — прозвучал от дома окрик Ефросиньи.

Быстро спустившись по лестнице, целительница забрала у Алекса обессилевшую хуторянку и прижала к себе. Наташа уткнулась ей в грудь, громко разрыдавшись.

— Нашли место, где выяснять отношения, — неодобрительно пробурчала матушка.

Алекс остро глянул на меня, затем — на рыдающую Наташу.

— Может?.. — попробовал он что-то предложить.

— Не может! — оборвала его Ефросинья. — Неужто вы, князь, позабыли, что на ауру беременной целительницы воздействовать опасно? Ничего не выйдет, еще и отдачей накроет.

— Я справлюсь, — попытался настоять инквизитор.

Целительница скептически поморщилась.

— Ступайте-ка вы домой, Александр Федорович. Мы уж тут как-нибудь сами разберемся. После придете.

Алекс покладисто кивнул и отошел. Увидев разворачивающийся портал, я не сдержала облегченного вздоха: его дар никуда не делся, а значит клятва о непокушении на мою девичью честь не сработала. Впрочем, он и не покушался. Совращением меня невинной этот поцелуй уж точно не назвать.

Перед тем как шагнуть в неспешно шевелящееся марево, Александр обернулся, встретился со мной глазами.

— Позвони, когда буду нужен.

Он кривовато усмехнулся и исчез в дымке, а я машинально приложила пальцы к припухшим губам. В голове и на сердце творился полный раздрай.

И вот что на Алекса нашло?

Ох, и как я сразу не поняла! Это же ревность! Его доконала банальная ревность!

Рвано вздохнув, зажмурилась. Нельзя, никак нельзя идти на поводу чувств. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Всхлипывания Наташи вернули к насущным проблемам, и я подошла к обнимающей ее матушке. Ефросинья нежно погладила хуторянку по голове, печально мне улыбнулась.

— У каждой из нас свой инквизитор. К худу или добру, но уж как есть, — заметив мое недоумение, целительница пообещала: — Расскажу. Как знать, вдруг мой опыт поможет тебе не наделать ошибок?

Протяжно скрипнули доски. Я повернула голову и увидела Лукерью, мрачно смотрящую на нас с террасы.

— Надо поговорить, — заявила староста категорично. — Идите-ка под крышу, сейчас дождь начнется.

Развернувшись, Лукерья скрылась в доме.

— Она слышала, что я говорила? И Степка? — прошептала Наташа. На ее заплаканном лице отчетливо проступил испуг.

Ефросинья кивнула.

— Нечего тут стоять. Луша права: скоро дождь начнется, — поторопила она, властно увлекая побледневшую подопечную к входной двери.

Я проводила их взглядом и, шумно выдохнув, подняла упавшую на землю папку с документами, а заодно подобрала несчастный чайник.

* * *

Наталья Лукьяненко

Сердце бешено колотилось о ребра, колени подгибались — уж слишком предстоящий разговор с матерью Степана страшил Наташу. Будь возможность, она бы сбежала, но возможности нет: Ефросинья обнимает за плечи. Да и Маша идет позади.

Так стыдно перед ними, что хочется провалиться под землю. Повела себя как клиническая идиотка. Вот зачем кинулась с кулаками на инквизитора? Зачем орала на него как полоумная? Ладно бы просто ругалась! Так за каким-то лядом вспомнила о своей беременности! А Лукерья — женщина строгая…

Мамочки, как же страшно!

Ефросинья открыла входную дверь, задержалась, пропуская, и Наташа, обреченно зажмурившись, переступила порог.

В холле господского дома пахло гречкой с котлетами: именно их она и готовила, когда увидела подругу с инквизитором.

Взгляд хуторянки метнулся на дверь кухни. Все так же закрыта, да и кому бы ее открывать? Выпрыгнула-то Наталья на террасу через окно! Она как раз решила включить чайник, когда Алекс накинулся на Машу с поцелуями. Так испугалась за подругу, что бросилась ее спасать.

Да уж, хороша спасительница. И Маше ничем не помогла, и о своем грехе растрепала.

Божечка, какой позор! Как людям в глаза смотреть⁈

Сглотнув ком в горле, она повернула направо: Лукерья наверняка у сына. Не решаясь войти, замерла у приоткрытой двери.

Наташа сама выбрала для давнего друга первую от входа комнату: до санузла недалеко и до кухни близко. Тогда это расположение казалось плюсом, а вот теперь…

Послышались шаги: подошли Маша с Ефросиньей. Стоять и дальше было глупо, поэтому хуторянка, подавив желание оглянуться, толкнула дверь и тихо вошла.

Выздоравливающий раненый, естественно, обнаружился в кровати: вставать-то ему пока нельзя. Степан полулежал на подушках, глядя в одну точку на стене. Бледный, на скулах играют желваки, пальцы комкают тонкий плед.

Губы Наташи предательски задрожали. Наверняка он ее презирает. И общаться больше не захочет. Она же падшая.

Шмыгнув носом,

Громкий звук заставил вздрогнуть: это Лукерья с усилием захлопнула оконную створку. А после, зачем-то закрыв еще и форточку, староста сердито глянула на Наташу. Не сказав ни слова, властным жестом указала на одиноко стоящий табурет.

Тревога хуторянки переросла в самый натуральный ужас. По спине побежал пот, дыхание перехватило.

Вдруг Мария взяла ее за руку, подвела к дивану и, усадив на мягкое сиденье, села рядом. Наталья, боясь поднять голову, уставилась на свои колени.

Лукерья молча разглядывала девушек, Наташе от страха голос просто-напросто отказал, но и Маша не спешила начинать разговор. Тягучую тишину разбил раздавшийся от входа голос Ефросиньи:

— Луш, ты о чем-то хотела поговорить?

— Хотела. Как не хотеть-то? — подтвердила Лукерья и внезапно рявкнула: — Совсем, девки, из ума выжили⁈ Что за разврат вы тут устроили⁈ Вам мужиков мало⁈ На этом инквизиторе свет клином, что ли, сошелся⁈ Одна от него уже залетела и второй неймется⁈

Шокированная Наталья растерянно захлопала ресницами. Как Лукерья вообще до такого додумалась?

— Ефросинья, а ты-то куда смотрела⁈ — Староста, подбоченясь, зыркнула на целительницу. — А ну как прознают хуторяне, что княгиня Алайская со своей слугой Наташкой одного мужика на двоих делят⁈ Вовек не отмоется! — Лукерья скрестила руки на груди, перевела взгляд на Машу и процедила: — Разочаровали вы меня, Мария Георгиевна. Я уж подумала, настоящая хозяйка у земель появилась, но, видать, ошиблась, плевать вам на хутор. Да и именем своим не шибко дорожите, коль опустились до такого похабства.

Маша плавно откинулась на спинку дивана, закинула ногу за ногу.

— Оригинальные вы сделали выводы, — заметила княгиня ровным тоном, а у Наташи возмущение от несправедливых обвинений затмило все остальные эмоции.

— Тетка Лукерья, что ты такое несешь⁈ — вскочив, выкрикнула она. — Маша только о хуторе и думает! Она чистая и хорошая! И никакого мужика мы с ней не делим! Я понесла вовсе не от этого инквизитора, а от его родного брата! Думала, у нас все по любви, а он надо мной просто поглумился! Так что в меня хоть заплюйтесь, но Машу не смейте трогать! Это я грязная и падшая!

Судорожно всхлипнув, Наталья рухнула обратно на диван, уткнулась лицом в ладони и горько расплакалась.

— В твоем положении вредно нервничать, — мягко укорила Мария, погладив ее по спине, Лукерья же смущенно кашлянула.

— Эвон оно как, — пробормотала она, вернулась к окну и прижалась пышным бедром к подоконнику. Помолчав, словно невзначай уточнила: — Ребятенка оставишь или как?

Наташа села прямо. Скрывая дрожащие пальцы, сцепила руки на коленях.

— Не знаю, — прошептала, глотая слезы. — Ефросинья сказала, что если избавлюсь от дочери, то потом у меня детей никогда не будет. На раздумья — месяц.

— Это почему не будет? — удивилась Лукерья. — Девка ты молодая, здоровая.

— Дар у нее лекарский, поэтому так, — глухо ответил прежде молчащий Степан. — Наташ, выходи за меня. Ребенка призна́ю и относиться стану как к своему.

Решив, что ослышалась, Наталья неверяще посмотрела на него.

— Степ, зачем тебе это? — оторопело уточнила она, поняв, что парень совершенно серьезен.

— Странный вопрос. Друг я тебе или нет? — Он усмехнулся. — Между нами ничего не изменится, об этом не тревожься. Как были друзьями, так и останемся.

— От дурак-то! — всплеснула руками Лукерья. — Ну да ежели бог ума не дал, ничего не поделать. Что скажешь, Наталья?

— Неправильно это все, — помотала головой хуторянка.

— Да я и сама не в восторге, — бросила Лукерья, — но жизнь-то не моя, а ваша. Вам и решать. Коли все так сложилось, попробуйте жить вместе. Может, что и получится у вас, окромя дружбы. Люба ты Степке, и для тебя это не секрет.

Наталья открывала и закрывала рот, но слова не находились. Внутри бушевала буря чувств.

— Соглашайся, — шепнула ей на ухо Мария и резко встала. — Мы с матушкой идем пить чай, — сообщила она во всеуслышание. — Лукерья, вы составите нам компанию?

Староста внимательно посмотрела на потерянную Наташу, затем на своего младшего сына.

— Раз ничего покрепче нет, только чай и остается.

Тяжело вздохнув, она подошла к Ефросинье, взяла ее под локоток и повела на выход из комнаты.

— Мы будем на кухне. Понадобимся — зовите, — предложила княгиня Алайская и удалилась, плотно закрыв за собой дверь.

Глава 19

Чайник в доме был один: тот самый, который Наталья использовала в качестве метательного снаряда. Видимых повреждений на нем не имелось, но включаться он отказывался категорически. Поэтому Ефросинья поставила на плиту кастрюльку с водой. А после объявила, что чаем сыт не будешь, и принялась накрывать на стол. На предложение ей помочь ответила отказом. Мол, она и сама справится с этим нехитрым делом, помогать в нем — только мешаться.

Вскоре на столешнице появились молодые пупырчатые огурчики, тонкокожие мясистые помидоры, всякие-разные домашние консервы… и даже соленые хрусткие грузди!

Я с удивлением осмотрела все это богатство. Откуда такая вкуснятина? Вряд ли из магазина, скорее всего, из личных запасов крестьянок, приходивших помогать с уборкой дома. Интересно, они по доброте душевной молодую княгиню натурпродуктом побаловали или с заделом на будущее? Поживем — увидим.

Ефросинья заварила чай, расставила тарелки с основным блюдом и наконец-то села за стол. Поблагодарив матушку, я приступила к трапезе. Попробовала для начала понемногу солений и принялась за гречку с котлетой, политой густой подливой. И вот казалось бы, простая сытная еда. Обыденная. От чего тут впадать в гастрономический экстаз? Но она была такой вкусной, что я даже немножко прикусила язык!

— Восхитительно! — похвалила искренне. — Кто готовил?

— Наталья, — с улыбкой ответила Ефросинья. — Хозяйка она знатная.

Я подтверждающе кивнула — успела уже это заметить — и продолжила наслаждаться вкусом нежной, сочной котлеты. Немного посомневалась, но все же протянула руку и взяла из плетеной корзинки кусок хлеба: пышный, с зажаренной корочкой. А аромат такой, что ум отъешь! Отломила, положила в рот… Шикарно! Белый хлеб не люблю, но этот — выше всяких похвал!

— Утрешний, — сообщила Лукерья, беря себе очередной ломоть.

— Очень вкусный. Из какой пекарни привозят?

— Зачем привозить-то? — непонимающе переспросила староста, перестав жевать. — У нас же своя пекарня. А на

Я отложила вилку: аппетит резко пропал. Строго посмотрела на Лукерью:

— Вы мне не говорили, что на хуторе есть пекарня и мельница.

— Не говорила? Ох, неужто позабыла? Вы уж простите меня, хозяйка, не со зла я. За Степку-обормота вчера распереживалась, вот из головы-то и вылетело.

И вроде объяснение логичное, но осадок на душе остался. Видимо, заметив перемену в моем настроении, Лукерья отодвинула тарелку, глянула виновато.

— Смотрю, вы уже наелись, — произнесла Ефросинья, поднимаясь. — Теперь можно и чайку попить.

Она сноровисто убрала со стола ненужную посуду, водрузила по центру миску с «хворостом», щедро присыпанным сахарной пудрой, и принесла чашки с ароматным напитком.

— Спасибо.

Я благодарно улыбнулась названой матери.

— Вы тут пообщайтесь, скоро вернусь, — объявила Ефросинья и вышла из кухни.

Проводив ее взглядом, Лукерья положила на стол натруженные руки и приступила к рассказу:

— Пекарня стоит, почитай, рядом с центральной площадью. А мельница — за оврагом, недалече от домишки, в котором вы с Ефросиньей раньше жили. Построили их по приказу князя Ростова ровнехонько перед тем, как тот отдал наш хутор вашему батюшке князю Алайскому. Почти два десятка лет прошло, а до сих пор что в пекарне, что в мельнице все новехонькое, и снаружи они выглядят словно вчера построенные. Люди сказывают, по распоряжению вашего деда в стенах артефакты специальные замуровали, потому ничего не ломается, а хлеб с мукой выходят такими, что в окру́ге и днем с огнем не сыскать. Уж не знаю, враки то иль нет.

Услышь подобное в прошлой жизни, я сто процентов бы не поверила, но в этом мире магия — норма. Так что, вполне возможно, волшебные артефакты в стенах и впрямь замурованы. Вникать в это буду позже, сейчас же меня интересовало другое.

— Все эти годы мельник один и тот же?

Староста покачала головой.

— Первого, Степаныча, давно уж схоронили. К нам в хутор его привез человек князя Ростова. Мужики наши пытались с мельником дружбу водить, да куда там, лишнего слова из него не вытянешь! Не жаловал он людей, так и жил нелюдимым бобылем при своей мельнице. Но где-то за полгода до смерти взял в подмастерья Федьку Шмакова: больно тот его упрашивал. А как Степаныч помер, Федька мигом подсуетился: и мельницу, и пекарню себе забрал. Мужик он хваткий, дай палец — руку по локоть откусит. — Лукерья недовольно поморщилась. — И на пекарню-то с первого дня отрядил работать свою жену Галку и обеих дочерей. Упахиваются бабы до седьмого пота, помощник им ой как пригодился бы, и желающие подзаработать есть, вот только Федька всем отказывает. Не берет он чужаков ни в пекарню, ни на мельницу.

Вот оно как… Любопытная история вырисовывается.

— А с прежним старостой Федор дружил?

— Я бы не сказала. В бане вместе не парились, в гости друг к другу не захаживали. Так, при встрече на улице ручкались, и все. Но дела общие у них точно имелись: пшеницу-то с тех земель, где урожай родился, Артемий до последнего зернышка на мельницу отправлял. С людьми, что на полях спину гнули, он расплачивался талонами на хлеб и на муку. Эти талоны, если на деньги перевести, сущие копейки. А вот мельница постоянно работает, и муку оттуда вывозят машинами. — Староста сделала многозначительную паузу. — Опять же, семья Шмаковых не бедствует: домину отгрохали, живности на хоздворе в избытке. Обычно-то как? За птицей и скотиной бабы сами ходят. У них же — исключительно наемные работники. Галке с девками когда с хозяйством управляться, ежели они в пекарне с утра до ночи торчат?

Замолчав, Лукерья шумно хлебнула чая, вытащила из миски «хворост» и смачно откусила.

М-да уж, неприятная новость. Получается, нехилый такой бизнес замутили мельник с почившим старостой. А что? Ни в пекарне, ни на мельнице ремонт не нужен, оборудование не ломается в принципе, продукт получается превосходный, пшеницу за копейки вырастят-соберут односельчане, налогов никаких и со сбытом товара проблем нет. Мотивы этих двух «предпринимателей» очевидны: грех упускать роскошную возможность заработать. Но по факту эта парочка самым натуральным образом обогащалась за счет моего рода.

Как же не вовремя староста самоутопился! Все больше и больше к нему вопросов! Какие у них между собой существовали договоренности? Один наживался на другом или работали как полноценные компаньоны? Наверняка об этом знала жена Артемия. Не исключено, что в свои махинации с налогами он супругу не посвящал, но о совместном бизнесе с мельником она наверняка была осведомлена. Может, поэтому и удрала посреди ночи? Хорошенько бы ее обо всем расспросить, только где искать? И стоит ли тратить бесценное время на поиски? Сомневаюсь, что смогу стрясти с нее деньги, а попытаться получить информацию можно и у мельника. Правда, скорее всего, тот уйдет в глубокую несознанку или переведет стрелки на мертвого старосту.

И вот как поступить? Понятия не имею, но оставить это без внимания нельзя. С Федором Шмаковым придется разбираться.

— Лукерья, на завтра не планируйте, пожалуйста, дел. Вы мне понадобитесь, — предупредила я старосту. — Поедем осматривать мои земли.

— Как скажете, — с готовностью кивнула та. — Во сколько подойти?

— К десяти.

Заверив, что не опоздает, Лукерья попрощалась. Я думала, перед уходом она заглянет в комнату к сыну и потенциальной невестке, но спустя несколько секунд заметила ее идущей к калитке.

Позади послышались легкие шаги. Отвернувшись от окна, я увидела входящую в кухню названую мать.

Подойдя, Ефросинья ласково погладила меня по голове, а я, не вставая, прижалась щекой к ее платью и напомнила:

— Мам, ты хотела мне что-то рассказать.

* * *

Пятью минутами ранее. Наташа Лукьяненко

Наталья невидяще смотрела перед собой.

Ее, беременную от другого, Степка позвал замуж! Это же чудо как повезло! Ей бы радоваться, но не получалось. Неправильно это! Неправильно!

Как он вообще до такого додумался⁈

В доме было тепло, но Наташе отчего-то стало холодно. Она обняла себя за плечи. И заметила сочувствующе-понимающий взгляд Степана.

Резко встав с дивана, хуторянка прошлась по комнате, поправила книги на полке.

— Не терзай ты себя, — неожиданно заговорил Степан. — Все будет нормально.

Наташа подошла к другу детства, полулежащему на кровати, попробовала улыбнуться. Но губы не слушались, и вышла какая-то жалкая гримаса.

— Степ, я…

— Не вздумай отказываться! — перебил он. —

Руки хуторянки сами собой метнулись к еще плоскому животу. Накрыли, оберегая.

— Неужели… — выдохнул Степан с изумлением. — Неужели ты боишься, что я причиню ребенку вред⁈

— Львы считаются царями природы, но даже они убивают детенышей, рожденных от других самцов, — прошептала она, не сводя глаз со Степана.

Тот усмехнулся.

— А еще львы — ленивые животные, и мясом их обеспечивают самки. Помнишь, чтобы я без дела сидел?

— Нет.

— С животными разобрались. Есть еще доводы против нашей свадьбы?

Наташа на мгновение зажмурилась, а потом выпалила:

— Отчим продал меня на опыты! Вот так взял и продал! — Ее голос зазвенел от ненависти. — Просто представь: ты будешь видеть эту девочку каждый день. А если она лицом и цветом волос пойдет не в меня, а в своего отца? Она же тебе круглосуточно будет напоминать о моем грехе! А вдруг однажды не выдержишь и сорвешься? Что тогда⁈ Или тетка Лукерья на кого-то из нас разобидится и разнесет по всему хутору, что ты жену уже брюхатой взял⁈ Меня же с дочкой камнями закидают!

Степан нахмурился.

— Наташ, тебя заносит.

— Возможно, — глухо согласилась она. — Честно, я не стремилась кого-то обидеть, но, Степ, в жизни всякое случается. Не хочу мучить ни тебя, ни себя, а еще больше — жить в постоянном страхе. Не хочу!

Круто развернувшись, Наташа выскочила из комнаты, выбежала на террасу и прижалась спиной к стене. По ее щекам катились горькие слезы. Убежать бы куда-нибудь далеко-далеко, но куда? И зачем? От себя не сбежишь.

За что, за что ей все это⁈

Ноги ослабели. Хуторянка сползла по стене прямо на дощатый пол. Подтянув к груди колени, уткнулась в них лбом.

— После изнасилования я забеременела, — внезапно прозвучал из распахнутого окна кухни голос Ефросиньи.

Наташа оцепенела. Шокирующая новость разом затмила ее собственные проблемы.

— Я это предполагала, — мягко заметила Мария. — И что потом?

Ответ подруги поразил хуторянку до глубины души. Выходит, Маша знала, что ее названную мать изнасиловали? У них настолько доверительные отношения? Разве такое возможно?

— Так же маялась, как Наталья, — продолжила целительница, тяжело вздохнув. — Ребенок-то ни при чем, но оставить его значило прекращение учебы и возвращение в Ростов. А там этот похотливый кобель Ванька. Твой дядюшка наверняка бы выдал меня за него замуж, а жить с тем, кто тебя силой взял, кто за человека не считает, — настоящий кошмар. Избавилась я от дитя. Думала, так оно правильнее. Но, как жизнь показала, ошиблась.

Повисла долгая пауза. Затаив дыхание, Наташа обратилась в слух, боясь пропустить хоть словечко. Совесть шевельнулась — подслушивать некрасиво, а тут еще и чужие тайны! — но встать и уйти сейчас хуторянка просто не могла.

— Это случилось через год, как я обосновалась в столице, — вновь заговорила Ефросинья. — Однажды шла по улице, задумалась и случайно столкнулась с парнем. Книжки попадали, он помог собрать. И ничего особенного этот парень не сделал, не сказал, да и внешне не писаный красавец, но душа запела, потянулась к нему. В тот день Петя проводил меня до дома. Спустя неделю сходили погулять. Тогда-то я и узнала, что судьба свела со студентом-инквизитором.

— Ох ты ж! — выдохнула Наташа и тотчас испуганно зажала рот ладонью.

— И решила: не стоит с ним связываться? — предположила Мария.

— Поначалу да, — согласилась Ефросинья. — Я простолюдинка, Петя дворянин и светлый маг, какое у нас совместное будущее? Никакого. Но потом подумала: а что я, собственно, теряю? Ради чего отвергать мужчину, к которому тянется сердце? Пусть хоть немного, да урву своего женского счастья.

Маша что-то спросила — Наталья не разобрала, — но ответ Ефросиньи услышала по-прежнему четко:

— Два года. Мы не афишировали наших отношений, встречались не так часто, как обоим того хотелось, разговоров о будущем не вели. Главное — я любила и знала, что чувство взаимно, каждая наша ночь казалась мне волшебной сказкой. Все закончилось, когда мой инквизитор сдал выпускные экзамены и завершил учебу. И расстались мы не из-за него, а из-за меня.

— В смысле из-за тебя? — озадаченно переспросила Мария.

— В прямом. — Ефросинья печально хмыкнула. — Петя пришел ко мне за день до того, как должен был вступить в орден святой инквизиции. Заявил, что откажется от службы, что любит меня, хочет семью, детей, и попросил стать его супругой. Я его прогнала.

— Даже так? — удрученно пробормотала Мария.

— Я же бесплодная целительница-самородок, а он светлый маг с огромным потенциалом. В отличие от меня, его ждало прекрасное будущее. Тогда наш союз казался мне абсурдом, теперь думаю: а что если бы не убегала от любимого мужчины сломя голову? что если поделилась бы своими страхами? призналась бы, что не могу иметь детей? Как бы сложилась наша с ним жизнь?

— Хочешь сказать, что я зря отбрыкиваюсь от князя Меньшикова? Предлагаешь провести с ним пару-тройку жарких ночей? — чересчур резко спросила Маша.

— Я предлагаю вам с Александром Федоровичем поговорить начистоту, — возразила целительница ровным тоном. По всей видимости, она ничуть не обиделась. — Эмоции эмоциями, но и человеческая речь необходима. Зачастую мы принимаем решение за другого, действуем из лучших побуждений, а ничего хорошего не выходит. Вижу же, что вас тянет друг к другу. Ему совсем уже плохо. Дочь, не повторяй моей ошибки. Сядьте и поговорите.

— В нашем с Алексом случае все слишком сложно и запутано. Разговоры вряд ли что-то изменят.

— Ты вот спрашивала, кто мне помогал тебя прятать, — будто бы сменила тему Ефросинья, недолго помолчав. — Как-то утром я обнаружила на столе в съемной комнатушке крупную сумму и непонятное техническое устройство: размером со спичечный коробок, кнопок нет, зато имеется темный экран. Как ни старалась включить — не смогла, но все же не выкинула, оставила. А где-то через неделю эта штуковина активировалась. На экране появилась фраза: «Срочно уходи. За вами идут люди князя». Я схватила тебя в охапку, и бежать. Все те годы, что мы с тобой бегали, меня предупреждали, когда пора уходить. И о том, что ты в Ростовской школе магии, тоже известили сообщением.

— Выходит, это твой Петр тебе помогал? — задумчиво поинтересовалась Мария.

— Больше некому.

— Вот же бедолага! — Ефросинья беззлобно рассмеялась.— Поговори с ним, пожалуйста. Не откладывай. Завтра утром и поговори.

В небе громыхнуло, по крыше застучал ливень, и Наталья осознала, что больше ничего не услышит. Встав с пола, она размяла затекшие конечности, отошла подальше от кухонного окна. Остановилась в углу террасы и облокотилась о перила.

В голове беспрестанно крутился рассказ Ефросиньи. Как жаль, что вот так все обернулось. Вроде оба любили…

И тут Наташу озарило. А вдруг Миша тогда просто-напросто испугался? Вдруг он все осознал и теперь мечтает о совместном будущем? Такое ведь может быть, правда же⁈

* * *

Черновая авторская вычитка

Дорогие читатели, я обещала, что эта история будет дилогией. К сожалению, с объемом промахнулась. Вторая книга близится к концу. Я могу максимально ужаться и впихнуть в нее все задуманное. Но на мой взгляд будет не очень:(

Поэтому спрашиваю вас. Два тома или три?

Глава 20

Женщина лжет один раз — себе. Всем остальным говорит уже правду.

Делясь «сокровенным», Ефросинья вещала настолько убедительно, что даже дар эмпатии не фиксировал ложь. Видимо, она действительно верила в то, что рассказывала. Однако мой жизненный опыт твердил: душещипательная история о любви целительницы-самородка и выпускника-инквизитора — не более чем вымысел.

Был ли в жизни Ефросиньи студент Петенька? Без сомнений. Думаю, она провела немало бессонных ночей, мечтая об этом мужчине. А вот все остальное в рассказе очень похоже на фантазию.

Оба безумно влюблены, встречаются украдкой два года — и ни разу не говорили о будущем? Она серьезно надеялась, что поверю в эту чушь⁈ Хотя на Наташке же сработало. Жаль, подслушивающую нас хуторянку я обнаружила слишком поздно, и она успела получить информацию, не предназначенную для ее ушей.

Я сердито глянула в распахнутое окно. Дождь стоял плотной стеной, с силой барабанил по крыше террасы. Подруга все еще находилась на улице, но свой наблюдательный пост оставила, так что ничего больше не узнает. Впрочем, этой беременной балбеске и услышанного за глаза. У нее теперь такой эмоциональный фон, что впору за голову хвататься! Того и гляди рванет к Степану отказываться от свадьбы!

Ну, матушка, ну удружила! И к чему эти выдумки⁈ Неужели так неймется отдать меня в «надежные мужские руки»⁈

Отвернувшись от окна, мрачно уставилась на Ефросинью. Она как ни в чем не бывало тепло улыбнулась, накрыла мои пальцы своими.

— Знаешь, твой инквизитор очень похож на моего Петю: такой же чуткий, заботливый, надежный. И я понимаю, на тебя слишком много всего навалилось. Тебе просто необходимо сильное мужское плечо.

Вот и ответ: Ефросинья внезапно решила, что лучше знает, как мне жить. И это моя тактичная, мудрая матушка, которая никуда не лезет!

Пульс участился. Даже не пытаясь глушить раздражение, я встала из-за стола.

— Закрой, пожалуйста, окно. Холодно. Я сейчас вернусь, — обронила, уходя из кухни. Уверенно прошла на террасу, повернула направо.

Заметив меня, Наташа встрепенулась:

— Маша, я тут случайно подслушала ваш разговор…

— Знаю. Пойдем.

Схватила ее за руку, завела в дом и без промедления втащила на кухню. Усадила не сопротивляющуюся растерянную девушку за стол, а сама села на прежнее место.

Ефросинья встревоженно посмотрела на Наташу, затем — на меня.

— Наташ, у меня есть для тебя информация, — заявила я ледяным тоном. — После того, как Михаил провел с тобой ночь, Александр Федорович Меньшиков изгнал его из рода. — Подруга испуганно ахнула, прикрыла рот рукой, а я продолжила, внимательно за ней наблюдая: — Сегодня утром в Ростовской школе магии у студентов-инквизиторов проводился открытый выпускной экзамен. В присутствии сотен зрителей Михаил Бесфамильный проходить испытания отказался.

— Почему⁈ — выдохнула изумленная Наталья. — Мишу же могут отчислить!

— Уже отчислили, — сообщила я холодно. — На вопрос члена экзаменационной комиссии о причине отказа Михаил прилюдно объявил, что провел ночь с невинной целительницей и позабыл о средствах контрацепции. В результате та девушка, чьего имени он, как настоящий мужчина, не вправе называть, забеременела. А так как инквизиторам запрещено иметь детей, к тому же изгоям нет места в ордене святой инквизиции, то и получение диплома лишено смысла.

— Что же с ним теперь будет? Он же остался совсем один! — со страданием прошептала подруга. — Машенька, он же хороший! Ну оступился, со всяким может случиться! Главное — все осознал и раскаивается! Давай позвоним Мише и позовем к нам жить?

Какой «великолепный» план! Браво, сестренка!

Я скрипнула зубами. Рано или поздно этот подонок объявится в хуторе, припрется к «возлюбленной» и непременно расскажет ей историю своего отчисления. И Наталья отреагирует предсказуемо: посочувствует бедолаге изгою и потащит его в мой дом. Куда же еще-то?

К сожалению, свой ум в чужую голову не вложишь. Получится ли образумить эту беременную дуреху? Не знаю, но попробую.

Достав из кармана джинсов мобильный, я откинулась на спинку стула.

— Говоришь, все осознал и раскаивается? — уточнила у хуторянки.

— Я уверена, что так оно и есть! — с жаром воскликнула Наташа.

— Уверена? После недельного знакомства с человеком, который заделал тебе ребенка, а затем наплевал в душу?

— Он просто испугался! И наверняка хочет все исправить! — упрямо продолжила гнуть свою линию Наталья.

Разблокировав телефон, я зашла в список контактов, нашла нужный и нажала на кнопку вызова. Послышались длинные гудки.

— Ты же Мише звонишь? Да? — с надеждой спросила Наташа.

— Привет, — прозвучал из динамика низкий голос главы княжеского рода Меньшиковых.

— Алекс, ты на громкой, — сухо предупредила я. — У нас тут семейный совет. Требуется твое мнение о человеке, которому ты семнадцать лет заменял и мать, и отца. Я рассказала Наташе о произошедшем сегодня утром на экзамене. Она пришла к выводу, что Михаил раскаивается, и хочет предложить ему жить с нами.

Подруга поджала губы, скрестила руки на груди, нахохлилась.

— Михаил — бабник и самовлюбленный эгоист, — без раздумий ответил Александр. — Я уже говорил Наталье: ему не нужны ни семья, ни дети. Если она поверила в обратное, то глубоко заблуждается. Он привык жить на широкую ногу и за мой счет, а так

Наташа, всхлипнула, разом утратив весь боевой запал, втянула голову в плечи. Из ее глаз снова покатились слезы.

«Процесс пошел», — отметила я с мрачным удовлетворением.

Интуиция не подвела: князь Меньшиков сказал именно то, что от него требовалось, да и информация о нюансах службы роду пришлась как нельзя кстати.

— Спасибо, Алекс. Не прощаюсь, — произнесла я и сделала вид, что завершила разговор. На самом же деле выключила лишь громкую связь.

Кладя телефон на столешницу экраном вниз, отметила, что отсчет времени не прекратился. И если господин Меньшиков не отключится сам, то разговор, на котором так настаивала Ефросинья, у нас с ним, пусть и своеобразно, но состоится.

Перевела взгляд на подругу, сидевшую низко опустив голову. И не попросила — потребовала:

— Посмотри на меня!

Наташа медленно подняла зареванное лицо, обняла себя за плечи, словно ей стало очень холодно.

Острая жалость ножом полоснула по сердцу. Захотелось утешить эту наивную беременяшку, крепко-крепко прижать к себе, заверить, что все будет хорошо и вместе мы обязательно справимся с любыми напастями.

Подавив неуместный порыв, я властно объявила:

— Михаил Бесфамильный никогда и ни при каких обстоятельствах не переступит порог моего дома. Это не обсуждается. Попытаться наладить отношения с отцом ребенка — твое право. Однако учти: в этом случае оставаться слугой моего рода ты не сможешь, позорить имя княжеской семьи я не позволю. Ответ, как собираешься дальше жить, я жду от тебя здесь и сейчас. Ты либо принимаешь мои условия и остаешься, либо уходишь. Третьего не дано.

Я повернулась к Ефросинье, давая Наташе время на обдумывание. Надеюсь, она примет правильное решение. Названая мать неодобрительно покачала головой, обозначая свое отношение к ее поведению. На что я скептически усмехнулась.

— Теперь что касается недавно поведанной тобой грустной любовной истории. Покажешь устройство, на которое приходили сообщения от твоего возлюбленного?

Целительница стремительно побледнела. Ее глаза забегали, а пальцы нервно затеребили складки платья. Что и требовалось доказать: местного аналога пейджера у нее нет и не было. Завралась матушка.

Я положила ногу на ногу. Выяснять, каким волшебным образом она пряталась восемнадцать лет, исчезло всякое желание.

— Не стоит себя утруждать очередным враньем и на ходу придумывать, что случилось с этим устройством, — предупредила Ефросинью. — В отличие от Натальи, подслушавшей наш разговор, я тебе не поверила. Скажу больше: сказка о любви между тобой и студентом-инквизитором, возжелавшим отказаться от ордена ради вашей свадьбы, не выдерживает никакой критики. Лишь такое наивное создание, как наша Наташа, примет ее на веру. Кстати, о возможности воссоединения с Михаилом она начала задумываться сразу же после твоего задушевного рассказа.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула Наталья, но я не отреагировала на вопрос, буравя тяжелым взглядом Ефросинью.

Какое-то время целительница сидела неподвижно, застыв соляным столбом и глядя в одну точку.

— Права ты, Машенька, — наконец призналась она. — Не было у меня взаимной любви с Петром. Познакомились мы с ним в академии. Я влюбилась, а он относился ко мне как к другу. Два года любовалась им да грезила о совместном счастье.

— Зачем такое придумывать⁈ — возмутилась хуторянка. — А если бы Маша, как и я, приняла вашу ложь за правду⁈

— Затем! — отрезала Ефросинья и с тоской обратилась ко мне: — Машенька, ты девочка смышленая, но одна с трудностями не справишься. Князь Меньшиков для тебя отличная партия. Сейчас самое время вам совместное будущее обсудить. Ради тебя он запросто от службы в ордене откажется.

— Вам-то откуда знать? — не удержалась хуторянка.

— Значит так, — процедила я зло. — Слушайте и запоминайте, мои дорогие. Манипулировать собой я никому не позволю. В первую очередь это касается тебя, Ефросинья. Мне плевать, какими благими намерениями ты руководствовалась, но после того, что ты здесь наплела, доверять тебе как раньше я не смогу.

— Доченька, помочь же хотела!.. — всполошилась целительница, но я подняла руку, заставив ее замолчать.

— В хуторе пять тысяч человек. Работы здесь нет, и фактически люди живут за счет собственности рода Алайских. Как хозяйка земель я обязана восстановить пришедшее в упадок производство и предоставить рабочие места жителям, еще и погасить огромный долг перед казной. Уже глаз дергается от объема дел, которые предстоит переделать в кратчайшие сроки, а вы все разом решили испытать мои нервы на прочность! Род на грани банкротства, в любой момент от князя Ростова прилетит пакость, а вы грузите меня всякой любовной хренью и вместо того, чтобы помочь делом, тупо выносите мозг! Ваши любовные любови мне как кость поперек горла! Задолбали! Реально задолбали!

Осознав, что больше не сижу, а стою у стола и натурально ору на домочадцев, я злобно зыркнула на телефон. Признаю, меня откровенно занесло, но уж как получилось. Накипело!

Наташа поднялась со стула и решительно выпрямилась.

— Маша, прости. Мне дико стыдно за свое поведение. У тебя столько проблем, а я тут со своей беременностью да метаниями. Кругом виновата пред тобой. Ты ко мне со всей душой, а я… — Она мотнула головой и твердо пообещала: — Коли одобришь мой брак со Степаном, ребеночка оставлю и больше рта на эту тему не открою. Буду служить роду Алайских верой и правдой. Никогда-никогда не подведу. Клянусь тебе!

Да ладно, неужели дошло?

— Договорились, — кивнула я хуторянке и повернулась к поникшей Ефросинье.

Названая мать смотрела на меня с мольбой. Нет уж, больше выяснять с ней отношения я не собираюсь.

— Мне надо понимать, какая сумма требуется ежемесячно на продукты и прочие бытовые нужды. Прикинь ее ориентировочно и завтра сообщи, — приказала ей, не повышая голоса.

— Сделаем, — покорно согласилась провинившаяся целительница.

— И не забудьте проверить Степана, — добавила я и, схватив мобильный со столешницы, быстрым шагом покинула кухню.

На экран телефона посмотрела, лишь пройдя половину лестницы на второй этаж. Таймер все так же отсчитывал время. Грустно усмехнувшись, нажала на отбой связи.

Больше мне добавить нечего, Александр Федорович.

Глава 21

Изгой Михаил Бесфамильный

Михаила разбудил луч солнца, назойливо лезущий в глаза.

Смачно зевнув, бывший младший князь Меньшиков сел на продавленном диване. Старая мебель протяжно-заунывно заскрипела. Михаил скривился как от лимона, встал и, почесывая ягодицу, обтянутую ярко-красными шелковыми трусами, потопал в коридор. По дороге споткнулся о край отошедшего от пола линолеума. Потеряв равновесие, оперся рукой о стену с потертыми обоями и громко выругался.

В этой убогой халупе он оказался не по своей воле. Вчера, после мучительно-болезненной блокировки дара, руководитель ростовского отделения святой инквизиции торжественно объявил, что орден заботится о таких, как он, и выдал наличными десять тысяч. А потом, словно в насмешку пожелав удачи, открыл портал в новую квартиру.

— Благодетели, мать твою, — процедил сквозь зубы Михаил.

Прихрамывая, он зашел в кухню. Распахнул покосившуюся дверцу висящего на стене допотопного шкафчика и брезгливо осмотрел пожелтевшую от времени щербатую посуду. Нет уж, из такого убожества ни пить, ни есть он не собирается.

Пустой желудок заурчал. Взгляд голодного мужчины заметался по крохотному помещению, остановившись на открытом холодильнике. Тот «радовал» пустыми полками, напоминая, что в доме шаром покати.

Михаил злобно ощерился. Сука.

Он склонился над раковиной, открыл кран и жадно припал к тонкой струйке. Теплая вода воняла хлоркой, но больше заполнить желудок было нечем.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, изгой глянул в окно. Навскидку — часов восемь утра. А не нанести ли визит хозяину Ростовского княжества сейчас? Заодно и позавтракать нормально.

Принятое решение подняло настроение, но оно быстро скатилось к прежней отметке, когда Михаил вернулся в комнату. Диван, древний как мамонт полированный шкаф, колченогий стул и обшарпанный стол — вот и вся обстановка. В такой нищете Фил не жил даже в родном мире!

Единственное, что напоминало о прошлой беззаботной жизни, — три дорогущих чемодана, рядком стоящих у стены. Вещи изгой паковал сам, а вот доставили их сюда бывшие коллеги-инквизиторы. Еще и поставили так… аккуратненько. Заботливые какие!

Негодующе раздувая ноздри, Михаил уложил чемоданы на пол и поочередно открыл все три. Осмотрел сваленную комом одежду, снова выругался. Вот что ему стоило не психовать, а нормально уложить костюмы⁈ Теперь ни один не подходит для визита!

К счастью в багаже имелись джинсы и не мнущаяся черная футболка. Изгой оделся, сунул ноги в легкие летние туфли и задумчиво потер двухдневную щетину. Бриться или нет — вопрос не стоял: нечем. Ну да не страшно, легкая небритость ему всегда шла и добавляла шарма.

Сунув в карман мобильный и кошелек с деньгами, Михаил прошел в санузел. Зеркала здесь не было. Как и расчески, зубной щетки, пасты и мыла.

Дожился! Словно нищеброд! Ну ничего-ничего, скоро все у него будет.

Кое-как умывшись над ржавой ванной, покосился на старенькое вафельное полотенце, сиротливо висящее крючке. Оно выглядело чистым, но вытираться им Фил побрезговал. Так обсохнет.

Вернулся в коридор, расчесываясь на ходу пятерней, поискал глазами ключ. Все же дверь лучше запереть: жаль, если украдут последнюю одежду.

Ключ обнаружился в замке. Михаил забрал его, вышел на лестничную площадку и, с горем пополам закрыв входную дверь, спустился с третьего этажа на первый. На улице заметил сидящую на лавке старушку. Та смотрела на нового жильца их подъезда изучающе-заинтересованно, и в другое время Фил обязательно завел бы с ней разговор. С подобными бдительными старушенциями выгодно наладить дружеские отношения, они всегда все знают о соседях. Или если не все, то очень многое. Но оставаться здесь жить Михаил не планировал, а потому демонстративно проигнорировал пожилую женщину.

Пройдя по тропинке вдоль пятиэтажки, остановился на углу, прочитал на табличке название улицы и номер дома и, достав из кармана мобильный, заказал такси. В том, что встреча с князем Ростовым пройдет успешно, экс-инквизитор абсолютно не сомневался.

Как же есть-то хочется! Интересно, что у Ростова подают сегодня на завтрак?

* * *

Особняк князя Ростова

Борис Васильевич завтракал никуда не спеша и наслаждаясь отменно приготовленными блюдами.

Лакей сообщил ему о визите князя Михаила Федоровича Меньшикова за пять минут до начала утренней трапезы. Хозяин дома велел проводить посетителя в библиотеку, а сам прошествовал в столовую. Конечно, по правилам хорошего тона следовало пригласить титулованного гостя за стол, но в данном случае имелись нюансы. Во-первых, Борис Васильевич завтракал исключительно в обществе супруги. А во-вторых, он был прекрасно осведомлен, что внезапный визитер больше не является членом княжеского рода Меньшиковых. Более того — отчислен из Ростовской школы магии, а его дар светлого мага заблокирован.

Этого человека не стоило пускать даже на порог дома, но хозяин Ростовского княжества все же решил проявить неслыханную милость и выслушать изгоя. Причина банальна: любопытство. Борису Васильевичу стало интересно, что же такого особенного хочет предложить ему Михаил Бесфамильный. Ну не деньги же он клянчить пришел, в самом-то деле! А если так, дюжие лакеи по одному шевелению княжеской брови немедля вытолкают нахала взашей. Да тумаков отвесят вдобавок, чтобы неповадно было в приличные дома соваться!

Промокнув губы полотняной салфеткой, Борис Васильевич поднялся из-за стола. Княгиня замешкалась, уже второй раз за неделю. С непростительной неуклюжестью встав, она смиренно склонила голову перед мужем.

— Светлана, посмотри на меня, пожалуйста, — произнес князь с ледяной учтивостью. Женщина незамедлительно выполнила приказ.

Борис Васильевич осмотрел ее от макушки до пят и, резко замахнувшись, дал пощечину. От силы удара Светлана Никитична отшатнулась, но тотчас вернулась обратно.

— Извини, дорогой. Моя вина, признаю́, — прошептала княгиня, опустив глаза в пол. Родовой перстень супруга рассек ей губу, кровь катилась по подбородку, капала на серое платье.

— Еще бы ты не признавала. — Князь недовольно скривился. — Утрись, смотреть на тебя тошно.

Больше не обращая внимания на жену, он поправил пояс тяжелого темно-красного халата и

Визитер дожидался в библиотеке. Вольготно устроившись в кресле, он лениво листал красочный журнал с последними моделями автомобилей. Князь Ростов грозно нахмурился. Ишь ты, какой прыткий.

Увидев вошедшего хозяина дома, изгой положил журнал на низкий столик и без суеты поднялся.

— Доброе утро, Борис Васильевич, — поздоровался с достоинством.

«Ты смотри-ка, совсем не боится. Занятный фрукт», — подумал князь Ростов, усаживаясь на любимую софу. Не отвечая на приветствие, он сухо обронил:

— У вас десять минут, Михаил Бесфамильный. Время пошло.

Наглец, не спрашивая позволения, вновь опустился на кресло. Отзеркалив позу собеседника, обаятельно улыбнулся.

— Похвальная осведомленность о моем печальном статусе. Хотя от такого влиятельного человека, как вы, странно было бы ожидать иного, — заявил он, ничуть не тушуясь. — Борис Васильевич, как вы, вероятно, уже догадались, я пришел с деловым предложением. Насколько знаю, вас интересуют земли, принадлежащие княжескому роду Алайских. Я могу вам помочь их заполучить. Разумеется, не бесплатно. В моем непростом положении играть в благотворительность по меньшей мере глупо.

— И сколько же вы хотите? — равнодушно уточнил князь.

— Деньги от вас мне не нужны, — с полуулыбкой возразил Михаил и перешел на деловой тон: — В обмен на помощь я прошу ввести меня в княжеский род Ростовых. Младшей ветви достаточно.

Вот это наглость! Мысленно князь даже восхитился такими амбициями, но, безусловно, ни при каких обстоятельствах принимать изгоя в свой род не собирался. Прогонять Михаила он тоже не спешил. А вдруг этого глупца с непомерными запросами можно как-то использовать?

— В чем конкретно будет выражаться ваша помощь? — небрежно спросил князь, кладя руку на мягкий подлокотник.

— Я готов предоставлять любую информацию, которая только вас заинтересует, напрямую из дома княгини Алайской. А также, учитывая заявленную цену, выполнять все ваши поручения, связанные с этим делом.

Борис Васильевич с сомнением поднял бровь.

— Хотите сказать, у вас настолько доверительные отношения с Марией?

— Слуга княжеского рода Алайских, а по совместительству единственная подруга вашей племянницы, носит моего ребенка, — Михаил усмехнулся и утомленно добавил: — Влюблена в меня как кошка.

Князь задумчиво огладил идеально подстриженную седую бородку, остро глянул на изгоя. Тот сидел с таким видом, словно ни секунды не сомневался, что сделка будет заключена.

Если разобраться, ничего особенного Михаил Бесфамильный не предлагал, всю информацию по передвижениям и делам Машки князю по первому приказу предоставит наружка. И все же этот балбес появился весьма кстати. В голове хозяина Ростовского княжества созрел план. Причем настолько изящный, что Борис Васильевич едва сдержал довольную улыбку.

Как же вовремя высшие силы прислали ему этого дурака!

* * *

Часом ранее. Хутор Большой Лог. Господский дом

— Маш, а Маш?

— М-м-м…

С усилием открыв глаза, я подняла голову.

— Нормальные люди за журнальными столиками не спят. Для этого кровать давно придумали, — с укором пробурчала Наталья, снимая с моей щеки приклеившуюся бумажку.

Так то нормальные.

Я потерла лицо ладонями, мрачно оглядела исписанные листы, раскиданные по столешнице. Настроение было ни к черту, и вовсе не потому, что меня разбудили.

Добрую половину ночи я мониторила сеть, изучая цены на спецтехнику: и на новую, и на подержанную. Рапс еще даже не посадили, но как его собрать, необходимо думать уже сейчас, а сельхозтехники у меня нет. Более того — и нет денег на ее покупку! Унаследованных от «родителей» ста двадцати восьми тысяч, лежащих на счету, хватит разве что на колесо от комбайна.

Выход один — взять кредит в банке. Увы, до финансовой аренды в этом мире еще не додумались. И даже под залог приобретаемых машин деньги не дадут. В займе-то главе княжеского рода не откажут, но попросят обеспечение. А что у меня есть, кроме земли? Ни-че-го. И вот казалось бы, не в моем случае выпендриваться, род уже́ на грани банкротства. Но от одной мысли, что придется заложить хутор, внутри все переворачивалось. Нельзя так делать. Нельзя!

Стоп. А чем крестьяне убирают те поля, которые худо-бедно, но дают урожай?

— Маш, я что хотела сказать…

— Подожди, — оборвала я нетерпеливо. — Как твои односельчане жнут пшеницу? Серпами?

— Почему серпами? — удивилась подруга. — Мы же не совсем дикие. Комбайнами, конечно. В мастерской их осталось всего два: старые, но зато работают как часики. Степа постарался. Он вообще всю хуторскую технику ремонтировал, пока свою слесарку не открыл. Староста требовал от него много, а платил мало, вот и решил работать сам на себя.

Серьезно? На хуторе есть не только комбайны, но еще и мастерская с техникой? Так почему Лукерья о них не упомянула⁈ Это же очень важно! Староста, мать твою! То одно забудет, то другое! Зла на нее не хватает!

Волевым усилием погасив раздражение, я пристально посмотрела на подругу.

— Как думаешь, Степан сумеет перенастроить один из комбайнов на рапс?

— Сумеет. У него золотые руки, — без сомнений кивнула Наташа.

Захотелось немедленно бежать в комнату к нашему раненому — выяснять, правда ли он такой великий мастер. Но вместо этого я зажмурилась, успокаиваясь. Мчаться к Степе на эмоциях — бредовая затея, рабочие моменты лучше обсуждать с ясной головой. Да и не убежит парень никуда: как минимум до завтра он еще прикован к постели. Успею пообщаться.

И все же, почему новая староста столь отвратительно ввела меня в курс дел? Это что, своего рода саботаж? Нет, вряд ли. Просто Лукерья — обычная крестьянка, пусть и рачительная. Ей банально не хватает руководящего опыта и знаний. Нечего возмущаться, что она уже на начальном этапе «поплыла». Ее выбрали хуторяне, но она не сможет управлять крупным сельскохозяйственным производством.

Да и я не потяну. Агроном по диплому — это ни фига не матерый директор колхоза. Нужен знающий человек. Еще и такой, чтобы сумел наладить контакт с местными. Вопрос: где его искать?

— Маш, — позвала Наталья, отвлекая от размышлений. Недовольно поджав губы, я посмотрела на нее. — У нас в доме князь Меньшиков, — огорошила она.

Кто-о⁈ Этот моральный урод все-таки приперся, а Наташка не прогнала⁈ Не смогла или не захотела?

Встав с пуфика, я грозно нахмурилась.

— Наталья, как это понимать? Мне казалось, что мы с тобой все обсудили и тема с Михаилом закрыта.

— Закрыта, — торопливо согласилась побледневшая хуторянка. — Пришел князь Александр Федорович Меньшиков. Это я о нем говорила.

Алекс⁈

— Прости.

Я уткнулась

— За что прощать-то? Понятно, почему ты подумала о плохом: обжегшись на молоке, на воду дуешь. Виноваты мы с теть Фросей перед тобой. Каждая по-своему виновата, но обеим придется твое доверие возвращать.

Уф-ф. Хотелось бы возразить и заверить, что все между нами нормально, но какой в этом смысл? Я ведь действительно буду «дуть на воду» до тех пор, пока не удостоверюсь, что Наташа сдержит слово и реально не спутается с Михаилом. И с Ефросиньей все сложно. Не скоро еще отойду от ее сказки о неземной любви.

Ненавижу вранье! До зубовного скрежета ненавижу! А ведь раньше я такой не была. Походу, предательство мужа и «лучшей» подруги аукается. М-да уж, воистину, ничто не проходит бесследно.

Тяжело вздохнув, я отлипла от Наташи. Взяла со столика мобильный, глянула на дисплей. Пятнадцать минут девятого. В десять должен приехать ректор, ну и Лукерья обещала подойти. День однозначно предстоит тяжелый, но вначале — пообщаюсь с князем Меньшиковым.

Визит Алекса после моей эмоциональной тирады о надоевших любовных любовях стал откровенной неожиданностью. Другой мужчина не его месте обиделся бы и как минимум взял тайм-аут в общении, а он пришел. Еще и прямо с утра.

Что бы это значило? Гадать незачем, скоро сам расскажет.

Пульс участился, в горле пересохло. Врать себе можно сколько угодно, но что это даст? К Алексу меня тянет. Понимаю — будущего у нас нет, а все равно тянет. Может, поэтому-то вчера и сорвалась?

Глянула на себя в настенное зеркало и с досадой поморщилась. И чего сразу после ванны расчесалась? А теперь волосы спутаны, придется с ними изрядно повозиться.

— Наташ, пожалуйста, займи чем-нибудь Алекса. Чаю ему предложи выпить. Приведу себя в порядок и спущусь.

— Боюсь, твою просьбу я выполнить не смогу. — Наташа насупилась. — Александр как пришел, так закрылся с теть Фросей на кухне. И, мне кажется, защиту поставил. Я хотела к ним заглянуть, а дверь не открывается. Но замка-то на ней нет!

Я изумленно замерла, так и не донеся расческу до головы.

Закрылся с Ефросиньей? Это еще что за новости⁈

Глава 22

Оправившись от изумления, я быстро, но без суеты, начала расчесываться. Какую бы цель ни преследовал Алекс, запираясь на кухне с Ефросиньей, физического вреда он ей не причинит, это бесспорно. А значит, можно не торопиться.

Зачем инквизитору понадобилось уединяться с моей названой матушкой? Сомнительно, чтобы его вдруг обуяло желание читать ей нотации о вреде лжи. Что-то хочет выяснить? Скорее всего.

Заплела тугую косу и под пристальным взглядом Наташи распахнула створки платяного шкафа. Иронично усмехнулась. Если не считать нижнее белье, то гардероб главы княжеского рода Алайских состоял из четырех футболок, двух пар полуспортивных штанов от школьной униформы и двух пар джинсов, купленных для меня подругой на чужие деньги.

Надо бы хоть что-нибудь на выход приобрести. Приличные княгини в спортивных штанах на деловые встречи не ходят. Меня, конечно, еще никто никуда не приглашал, но мало ли?

Взяв белую футболку и чистые джинсы, повернулась спиной к хуторянке.

— Наташ, можно купить одежду удаленно и с доставкой? — спросила, приступая к переодеванию.

— Наверное. Никогда не интересовалась. Если тебе надо, то пороюсь в сети.

— Очень надо, — закивала я, беря кроссовки. — Что-то стильное, но не яркое. Такое, в чем не стыдно пойти на деловую встречу.

— Платье или костюм?

— На твой выбор. Ну и заодно подходящую обувь. Цена в пределах разумного.

— Это само собой.

Глянув на настенные часы, я отметила, что на сборы ушло пятнадцать минут. Учитывая приведение в порядок гривы спутанных волос — неплохо. Прихватила со столика мобильный, сунула его в карман.

— Идем, — позвала подругу и вышла из спальни.

Пересекла тихий и прохладный холл и, подойдя к кухонной двери, попыталась ее открыть. Тщетно.

Эта дверь в принципе не запирается: на ней нет ни замка, ни задвижки. Чем-то тяжелым подперта изнутри? Вроде ничего подходящего в кухне нет. И правда Алекс защиту поставил? Тогда почему ее не видно?

— Вот и я об этом, — словно прочитав мои мысли, пробормотала Наташа. — Что будем делать?

Хороший вопрос.

Я порылась в закромах памяти. Все известные мне защитные купола и сферы видимы, а тут — ничего, даже энергетических отголосков нет. Однако в помещение не попасть, и звуков совсем не слышно. Явно же на то есть причина.

А если посмотреть иначе?

Глубоко вздохнув, расфокусировала взгляд и едва не присвистнула. Кухонную дверь вместе с дверной коробкой и прилегающим к ней участком стены покрывал серебристый узор: неимоверно сложный, с ходу и не разобраться, где находятся основные узлы. Ну и как попасть на кухню?

Хотя… Достала телефон, набрала номер Алекса.

— Ты кому звонишь? — шепотом спросила озадаченная хуторянка.

Я приложила палец к губам, давая понять подруге, что сейчас лучше помолчать, и прислушалась к гудкам. Принимать вызов Александр Федорович не спешил.

— Абонент не отвечает, — прозвучал в динамике безэмоциональный женский голос, и я нажала на отбой связи.

Какая «прелесть»! Князь Меньшиков настолько занят, что и на звонок не отвлечься! Нет, возможно, телефон в беззвучном режиме, и хозяйничающий на моей кухне инквизитор его не слышит. Но все же, все же…

Попробовать-таки взломать хитромудрую защиту?

С другой стороны, угрозы для жизни и здоровья Ефросиньи нет: Алекс не такой человек, чтобы причинить физический вред женщине. Когда вдосталь наговорится, сам уберет свою серебристую хреновину. Так стоит ли понапрасну тратить силу? Естественно, мне очень любопытно, о чем они там судачат, но любопытство может и подождать.

Прислушалась к себе и с удивлением констатировала: на самоуправство инквизитора я не сержусь. Разве что чуть-чуть. Мог бы, прежде чем запираться с Ефросиньей, зайти ко мне и предупредить, что ему кровь из носа требуется наедине пообщаться с целительницей.

Или… Или у Алекса появились проблемы со здоровьем? Близкий человек заболел и экстренно понадобилась консультация?

Ладно, после выясню.

— Пойдем к Степану, — предложила я Наташе.

— Куда? — переспросила та растерянно.

Вместо объяснений я ухватила под локоток окончательно переставшую меня понимать хуторянку и увлекла ее в комнату к раненому.

При виде нас полулежащий на постели Степан отложил телефон.

— Доброе утро, княгиня, — поздоровался он уважительно со мной и, мельком глянув на Наташу, нахмурился. — Что-то случилось?

— Все в порядке, —

— Спасибо, хорошо. С такими целительницами грех жаловаться.

Степан посмотрел на стоящую рядом со мной возлюбленную и густо покраснел. Я сжала губы, пряча улыбку. Все-таки рыжие очень забавные, когда краснеют.

Кстати, а что там со свадьбой? Повернув голову к подруге, вопросительно приподняла брови.

Наташа, понявшая меня без слов, смущенно кашлянула.

— Степа считает, что надо праздновать свадьбу как полагается: с платьем, гостями и прочим. Чтобы праздник на всю жизнь запомнился. А я против, ни к чему на этот пафос тратиться. Распишемся, и все.

— Нат, мы же с тобой полночи об этом говорили! — возмутился Степан. — Денег у меня хватит! И на праздник, и на жизнь. Голодать не будем, уж поверь!

— Верю, что не будем голодать. Но деньгами сорить не стоит, — заявила Наталья упрямо.

— Да как ты не понимаешь-то⁈ У хуторян даже сомнений возникнуть не должно, что у нас с тобой все по-настоящему! Поэтому свадьба и будет такая, как положено!

— Степа!

— Все! Обсуждать это дальше я не намерен! — припечатал парень.

Я про себя тяжело вздохнула. Степан прав, нельзя давать хуторянам повод для сплетен. Но и Наташа права, ни к чему деньгами сорить, на жизнь пригодятся. Если разобраться, то мне, как главе, следовало бы взять на себя расходы по оплате свадебного торжества единственной слуги рода. Но мои финансы сейчас не позволяют этого сделать, а время поджимает.

— Когда планируете пожениться? — уточнила у ребят.

— Как можно быстрее. Затягивать не в наших интересах, — сдержанно заметил Степан. — Теть Фрося обещала, что завтра после обеда я уже встану. Значит, распишемся послезавтра утром, а отпразднуем недели через две. Вопросов у местных это не вызовет, обычно молодые так и делают: сначала едут в Ростов, юридически брак оформляют, а после отмечают в хуторе. Гостей, скорее всего, будет много, так что без подготовки не обойтись.

— Да для чего гостей-то созывать⁈ — всплеснула руками Наташа. — Посидим потихоньку, по-семейному. Ты своих позовешь, а от меня только Мария и Ефросинья. Зачем устраивать пир на весь мир?

Усевшись на диван, она скрестила руки на груди.

— Прекращай спорить. — Степан грозно посмотрел на невесту и обратился ко мне: — Мария Георгиевна, благодарю вас, что одобрили наш брак. Не сомневайтесь, честь княжеского рода Алайских не посрамлю ни словом, ни делом.

Он говорил негромко, но так, что я поверила безоговорочно. И пусть оплатить свадебное торжество у меня не выйдет, но хороший подарок им обязательно сделаю. Какой — еще не знаю, позже подумаю.

А сейчас пора переходить к вопросу, из-за которого, собственно, я и нагрянула к раненому парню с утра пораньше.

— Степан, твоя матушка с Наташей в один голос твердят, что у тебя золотые руки. — Щеки парня заалели, но я сделала вид, будто ничего не замечаю. — На текущий момент остро стоят две проблемы. Первая: ремонт оборудования на маслозаводе. Вторая: перенастройка имеющихся комбайнов под рапс. Возьмешься? Разумеется, работу достойно оплачу.

Раненый задумчиво потер подбородок, покрытый рыжей щетиной.

— С техникой на маслобойне придется повозиться, управлюсь недели за четыре. Максимум — за шесть, вряд ли больше.

— Отлично. Что с комбайнами?

Степан покачал головой.

— Я их чинил пять месяцев. Если попробовать изменить настройки, то можно и вовсе без уборочной техники остаться. Я бы не рискнул. Но даже если найдется умелец, способный перенастроить комбайны, не угробив окончательно, то их хватит максимум на этот сезон. А потом все, в металлолом. К тому же подходящих для рапса жаток нет.

— Плохо. Очень плохо, — не сдержавшись, выдохнула я разочарованно.

Степан поправил под спиной съехавшую подушку и неуверенно предложил:

— Знаю четыре разборки, где по дешевке продается подержанная сельхозтехника. Там в основном хлам наподобие нашего, но если покопаться, то, думаю, удастся найти что-то более-менее живое.

Он, потерев переносицу, глянул на меня сочувствующе. Я понимающе усмехнулась и озвучила очевидное:

— На восстановление техники, которую еще надо умудриться найти, у нас нет времени. Похоже, придется покупать.

— Новые отечественные комбайны стоят под три миллиона, но на уборку рапса они не рассчитаны. Необходимо тоже с настройками колдовать. А импортные… С ними ничего делать не надо, но цены там!..

— Если брать спецтехнику напрямую с завода, то выйдет гораздо дешевле, — вклинился в наш со Степаном разговор Алекс. — С финансами и доставкой я помогу.

Давно он здесь? А-а-а, без разницы! Главное — комбайн! Неужели не придется закладывать землю⁈

Пульс участился, ладони вспотели. С трудом утихомирив эмоции, я встала со стула, пристально посмотрела на стоящего в дверном проеме инквизитора.

— Привет, — сдержанно поздоровался он со мной. — Пойдем пообщаемся на кухне.

Александр не предлагал, скорее, информировал о своем решении, но это не вызвало недовольства. Ради комбайна я была готова идти хоть к черту на рога! Интересно, Ефросинья еще на кухне или уже куда-то ушла? Надеюсь, мне расскажут, что у них с Алексом за секреты такие.

Не дожидаясь моего ответа, инквизитор направился обратно в «переговорную». Я немного помедлила и, набрав в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, покинула комнату Степана.

* * *

Князь Меньшиков

Александр сел на то же место за столом, где сидел при разговоре с целительницей. Отодвинул от края полную кружку с чаем. К приготовленному Ефросиньей напитку он так и не прикоснулся, не до того было.

Вошедшая следом за ним Маша закрыла дверь кухни и прижалась к ней спиной, не сводя изучающего взгляда с Алекса.

Ее эмоции пахли как воздух перед грозой. Неимоверно сложно ей сказать то, что должен. Но альтернативы нет.

— Ты ведь еще не завтракала? — спросил князь у Марии.

Она кивнула и, подойдя к плите, поинтересовалась:

— Где Ефросинья?

— Пошла прогуляться во двор. Не волнуйся, я ее не обидел.

— Не сомневаюсь.

Сняв с плиты кастрюльку, Маша набрала из-под крана холодной воды в этот импровизированный чайник и поставила обратно на конфорку. Включила газ. Ее неспешные, грациозные движения были по-домашнему уютными.

У инквизитора встал ком в горле. Ну да что уж теперь. Мосты сожжены.

Он прикрыл глаза, готовясь начать трудный разговор. И тут у Марии зазвонил телефон.

— Слушаю вас, — ровным тоном ответила княгиня Алайская.

Через пару ударов сердца обоняния эмпата коснулись

— Ничего страшного, Николай Владимирович. У всех случаются накладки. До встречи. — Княгиня нажала на отбой связи, вернула мобильный в карман и, не глядя на инквизитора, сообщила: — Ректор звонил. У него московская комиссия нагрянула с проверкой, поэтому приехать в хутор он сможет только послезавтра.

Алекс нахмурился. Совпадение? Или наставник и это предвидел?

Он скользнул взглядом по девичьей фигурке. Маша застыла возле плиты, смотря на дверцу кухонного шкафчика. Не раздумывая, князь встал, бесшумно подошел и обнял ее со спины. Девушка моментально напряглась, а спустя короткую паузу тихо спросила:

— У тебя что-то случилось?

— На послезавтра мне назначили индивидуальный экзамен по светлой магии. Сразу же после него меня принимают в орден, и я немедленно заступаю на пост — становлюсь личным охранником цесаревны. До особого распоряжения я обязан находиться рядом с ее высочеством неотлучно. Связи со мной не будет. Отказаться или отсрочить исполнение приказа верховного инквизитора невозможно.

Мучительно долго Маша стояла не шелохнувшись. Наконец-то отмерев, выключила газ под кастрюлей с давно закипевшей водой, повернулась к Алексу лицом. Она ничего не говорила и не убирала его руки со своей талии. Просто смотрела. Но ее взгляд выворачивал душу наизнанку.

Он попробовал разобраться, что с ней происходит, и внезапно обнаружил блок. Маша впервые закрылась от него, еще и наглухо. Такую защиту даже ему не пробить.

Решила, что он предатель? Пообещал помощь, а сам слился? А ведь так оно и выглядит. Вот же дерьмо-то!

Нервничая, Алекс свел брови к переносице.

— Маш, двое суток я полностью в твоем распоряжении. Подумай, чем я могу помочь. Завтра куплю комбайн и доставлю его в хутор. Если у тебя есть желание, поедем за ним вместе. Помню, что обещал поработать с семенами. Не тревожься, до того момента, как мне надо будет уйти, найду себе адекватную замену. Собственно, из-за этого и общался с Ефросиньей тет-а-тет, выяснял, что за Петр такой.

Она продолжала молчать, не предпринимая попыток выскользнуть из его объятий.

— Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста, — попросил он глухо.

Бесконечно дорогая сердцу женщина скептически усмехнулась, и Алекс приготовился к потоку вполне справедливых обвинений. Но Мария удивила.

— Этот приказ для тебя не сюрприз, верно?

— Нюансы, в том числе и сроки исполнения, мне сообщили вчера вечером. — Инквизитор бережно заправил ей за ухо выбившуюся из косы прядку. — А в целом — да, о том, что предстоит охранять члена императорской семьи, я знал.

Мария прищурилась.

— Твое мнение по этому поводу Егор Дмитриевич наверняка спросил. Почему ты согласился?

Алекс крепко ее обнял, прижался щекой к волосам. Говорить правду не хотелось, но Маша надавила:

— Я жду. Только не рассказывай сказки как Ефросинья. Терпеть не могу, когда мне врут.

— Сказочник из меня не ахти. — Александр вымученно улыбнулся. — Ладно, хуже, чем есть, мне уже не будет. Ты же помнишь тот день, когда в хуторе открывалась аномалия?

— Да.

Александр наклонился и, едва не касаясь ее уха губами, тихо произнес:

— За то, что я тебя провел к инфокапсуле, меня посадили на месяц в карцер.

— Так и думала, что влипнешь, — пробормотала Мария.

— Посидел я недолго. Пришел Егор Дмитриевич, рассказал, как ты в одиночку стараешься остановить прорыв монстров, и предложил мне немедленное освобождение. Но в обмен потребовал войти в состав охраны члена правящего рода. В тот момент выбор казался очевидным. Да и сейчас я поступил бы так же, — он выпрямился и уже нормальным голосом признался: — Для меня в этом мире нет никого дороже тебя.

Мария медленно подняла голову. Время замерло. Алекс смотрел на ее полуоткрытые губы как завороженный. До одури хотелось накрыть их своими, но…

— Какие же мы с тобой великовозрастные дураки, — прошептала она на грани слышимости.

— Есть такое дело, — с тоской согласился инквизитор.

Маша вдруг обняла его за шею, прижалась крепко-крепко, и Алекс не менее крепко стиснул ее в ответ. В этот момент он, неистово желая целовать, ласкать возлюбленную до изнеможения, искренне проклинал себя за то, что дал Наташке ту клятву.

— Саш, тебе не кажется эта история с назначением в охрану цесаревны странной? Такое чувство, что мы с тобой марионетки в чужой игре, — ушатом ледяной воды обрушился на него задумчивый голос Маши.

Глава 23

Мужчина обнимал меня так же крепко, но женская чуйка подсказывала: возбуждение у него напрочь пропало. Хотя после подобного вопроса — нормальная реакция.

Запрокинув голову, встретилась глазами с инквизитором. Острое сожаление царапнуло душу. Ни поцеловаться, ни любовью заняться… Все у нас с ним через пень-колоду.

— Давай чаю попьем? — предложила, попытавшись выскользнуть из кольца рук.

Не отпустил.

— Чуть позже. Почему ты пришла к такому выводу?

— Ты о марионетках или о цесаревне?

В надежде разрядить тяжелую атмосферу я улыбнулась, но Александр остался серьезным.

— И о первом, и о втором.

— Хорошо. Попробую объяснить.

Я задумалась, связывая в единое целое разрозненные мысли и ощущения, и вдруг вспомнила, что на кухню может войти кто угодно. Дверь хоть и прикрыта, но не запирается, а такие темы надо обсуждать не то что за закрытыми дверями — в полной изоляции.

— Сможешь опять поставить ту серебристую штуковину? Звуки глушит отлично, — подметила я и ощутила, как мышцы на спине инквизитора окаменели.

— Ты видела узор?

А что такого? Вообще-то, ветвь защиты имеется у каждого одаренного! Ну да, чтобы рассмотреть эту технику, пришлось прибегнуть к нестандартному методу «зрения», но не сказать, что он дался мне сложно. Почему Алекс разнервничался?

И тут до меня ка-а-ак дошло!

— Это не защитная техника, и плетение видят только светлые маги? — мрачно предположила я, рассматривая мужскую грудь, обтянутую футболкой.

— Вот именно, — припечатал инквизитор. — Когда у тебя слетела блокировка? Вместе с эмпатией?

— Нет, — не стала скрывать я. — Позже. После того как мы закрыли аномалию. Думала с тобой этот момент обсудить, но все как-то не получалось. Кстати, Ефросинья в курсе. И насчет эмпатии, и насчет ветви светлого мага. Сама узнала при сканировании. Помнишь, мы с тобой восстанавливались после магического истощения?

— Помню, — бросил Александр отрешенно, а потом вдруг сильно прижал меня к себе.

Я возмущенно пискнула, и Алекс чуть ослабил хватку.

— Маш, будь предельно осторожна. Все способы защиты обычных магов ты знаешь. Увидишь нечто, подобное сегодняшнему, — молчи. А с Ефросиньи я возьму клятву о неразглашении. Она определенно не из болтливых: хоть в приватной беседе со мной и была максимально откровенна, тем не менее о твоей тайне даже не заикнулась. Но так будет спокойнее.

— Клятву? — Я поморщилась. — Может, без этого обойдемся?

— Не обойдемся. — Александр наклонился ко мне и очень тихо продолжил: — Рисковать твоей жизнью, чтобы узнать, переживешь ли ты повторную блокировку, я не собираюсь. Никто больше не должен знать ни об эмпатии, ни о даре светлого мага. Ты меня поняла?

Его губы находились в нескольких сантиметрах от моих, но в позе не было ни капли сексуального подтекста. Скорее, тревожное ожидание.

— Поняла, — прошептала я.

— Умница, — выдохнул он в ответ.

Время остановилось. Мы замерли, глядя друг другу в глаза, наше дыхание смешивалось. Казалось, еще чуть-чуть, и…

Чужой страх ударил по моим оголенным нервам наотмашь, заставив вздрогнуть. Из ноздрей потекло что-то теплое.

Алекс отреагировал молниеносно: схватил со стола полотенце, сунул мне в руку и повернулся к выходу, загораживая меня собой.

Через миг дверь распахнулась, на пороге появилась запыхавшаяся Лукерья:

— Хозяйка, беда!

Твою ж мать!

Спрятавшись за инквизитором, я постаралась унять носовое кровотечение. Моя окровавленная физиономия для жутко напуганной женщины будет, мягко говоря, перебором.

— А что с Марией Георгиевной? С ней все в порядке?

В вопросах крестьянки, которая ни слезинки не проронила, когда ее младшему сыну отрезало ноги, слышались неподдельное смятение и страх.

Да что, черт возьми, произошло⁈

— С Марией Георгиевной все хорошо, — ответил Алекс.

Бархатистый тембр его голоса подействовал на перепуганную женщину сродни убойной дозе успокоительного. Я буквально кожей ощутила, как Лукерья расслабилась.

Он ведь даже дар не применял. Вот это навыки!

Блин, похоже, полотенцем не обойтись. Придется умываться. Вот почему все всегда и сразу⁈

Чертыхаясь про себя, я переместилась к раковине, включила воду и принялась торопливо смывать кровь.

— Что случилось? — ровным тоном поинтересовался Александр у старосты, продолжая прикрывать меня широкой спиной.

— В семье Лукьяненко беда стряслась! Отчим Наташкин и раньше к бутылке частенько прикладывался, а после того, как Мария Георгиевна его на площади перед всем честным народом в землю закопала, и вовсе пьет без продыху! Сегодня пьяный в стельку схватился за ружье. Вначале жену по огороду гонял, а теперь заперся с нею и с детьми в доме. Орет, что порешит всех, коль княгиня Алайская не придет к нему и прощения не попросит. Мужики пытались образумить. Куда там! Палит из окна без раздумий!

Что⁈ Этот пьяный ублюдок семью на прицеле держит⁈ Вот же тварь! Я ему так «прощения попрошу», что до конца своих дней не забудет!

Быстро утершись чистым концом полотенца, я выскользнула из-за инквизитора. Завидев меня, староста виновато опустила глаза.

— Простите, хозяйка, без вас никак. Поубивает этот ирод девок-то. Дал мне час на все про все. Разное на хуторе бывало, но такое впервые. Не справилась я…

— Вам не за что сейчас передо мной извиняться, — возразила я ледяным тоном и глянула на Алекса.

Тот сухо уточнил:

— Открываю портал?

— Да.

Инквизитор спросил у старосты адрес дома Лукьяненко и достал из кармана мобильный. Внимательно изучив картинку на экране, вернул телефон обратно, сосредоточился.

Наблюдая за тем, как в стене открывается проход, я мысленно накидывала варианты успокоения агрессивного пьяного мужика. Его-то было не жаль, детей пугать не хотела. Им и без того уже досталось.

Серебристая дымка зашевелилась, извещая, что проход открыт.

— Маша, я с вами! — категорично заявила из холла Наталья.

Конечно, как же без нее-то!

— И я пойду. — Из-за плеча тучной старосты выглянула сосредоточенная Ефросинья. — Мало ли что, а у Наташи нужных навыков еще нет.

Тут согласна. Опытная целительница в данной ситуации лишней не будет. А вот Наталью брать не хотелось. Но и силком оставлять подругу здесь, когда ее семья в опасности, отнюдь не лучшее решение.

— Лукерья, вы остаетесь с сыном, — решила я. Староста безропотно отошла от порога, освобождая проход для двух целительниц.

— Маша, заходишь первая. Я замыкаю, — распорядился Алекс.

Не дожидаясь повторного приглашения, я уверенно шагнула в колышущееся марево.

* * *

Пятью минутами ранее.

Почему Наталья в спешке покинула его спальню, Степан не понял. Они обсуждали свадебное торжество, не ругались, не спорили, и вдруг возлюбленная подорвалась со стула и выбежала из комнаты!

Он посмотрел на приоткрытую дверь. Показалось, что где-то там раздается знакомый голос. Прислушался. Так и есть, матушка кого-то спрашивала, все ли в порядке с Марией Георгиевной.

Занервничав, двадцатитрехлетний парень приподнялся на кровати повыше, отпираясь спиной о подушки, и обратился в слух. С хозяйкой земель вроде все было в порядке, а вот то, что рассказала мать о выходках пьяного отчима Наташи…

Собственными руками свернуть шею этой падали!

Взгляд Степана метнулся на ноги: простыня сбилась, обнажив пропитанные зеленым составом бинты. Вставать еще нельзя, но даже если он проигнорирует запрет, то не сделает и шага, упадет. Ну а потом начнутся осложнения и закончится все печально. Ефросинья предупреждала, что ослушается ее Степан — запросто лишится ног уже насовсем. Остается ползком.

Вояка безногий!

Зажмурившись, парень заскрипел зубами. Любимая не пришла к нему, не рассказала о беде, а молча ушла с остальными спасать своих родных. Будущая жена не видит в нем опору.

Он до побелевших пальцев вцепился в край постели. Там княгиня Алайская, она сильный маг. А если сама не справится, то уж инквизитор точно решит проблему. От него же, Степана, в разборках с алкашом-отчимом какой толк? Чем он поможет? Разве что «особо ценным» советом! И все же совесть была неспокойна, а жить с неспокойной совестью Степа не умел. Да и не хотел.

Нужно хоть что-то сделать! Но что? Что⁈

Парень застонал от ощущения собственной никчемности и бессилия и ощутил, как тяжелая ладонь легла ему на плечо. Подняв глаза, увидел старшего брата.

— Болит че? — прогудел тот, но Степан проигнорировал вопрос.

— Лех, ты чего здесь, а не у дома Наташки⁈

— Мамку привез, — лаконично пояснил кузнец. Опустившись на стул, пристально посмотрел на раненого. — Не проси. Не повезу туда.

Алексей зыркнул на раненого исподлобья.

— Твоя взяла, мелкий, — пробасил недовольно. — Отвезу. Но из машины не выпущу. Если что, сам сбегаю, подсоблю. Понял⁈

— Спасибо, брат.

Что-то невнятно буркнув, здоровяк-кузнец с легкостью взял Степана на руки и направился к выходу из комнаты.

— Это что вы удумали⁈ — возмутилась Лукерья, преграждая им дорогу. — А ну-ка, Лешка, вертай Степку обратно! И без вас есть кому с тем алкашом разобраться! Ишь, спасатели нашлись!

— Уйди, мать, — ледяным тоном бросил Степан, держась за мощную шею кузнеца.

Подбоченившаяся было староста опустила руки, растерянно смотря на взрослых сыновей. Те явно не собирались выполнять ее указания.

— Твердолобые. Все в отца, — с досадой буркнула Лукерья. Цепко осмотрев младшего сына, всплеснула руками. — Ты себя в зеркало видел? Мало того что бледный как незнамо кто, так еще и щеголять собрался перед народом в труселях да бинтах лягушачьего цвета! Совсем стыд потерял⁈ Простынкой прикрыться не додумался⁈ Вот растютеха-то!

Женщина схватила с постели простыню и аккуратно накинула на забинтованные ноги младшего сына. При этом кузнец стоял и держал брата, терпеливо дожидаясь, когда мать закончит суетиться.

— Пошли уже! — скомандовала ему Лукерья. — Чего застыл-то?

Выйдя из дома следом за ней, Алексей подошел к своей старенькой машине и бережно уложил брата на узкое сиденье. Удостоверившись, что Степа устроился более-менее удобно, тяжело вздохнул, захлопнул дверцу и сел за руль. Лукерья плюхнулась на пассажирское место.

Двигатель заурчал. Выехав со двора, кузнец остановился на обочине и покинул салон.

— Степ, вы с Наташкой сговорились аль как? — словно невзначай поинтересовалась Лукерья, следя за тем, как старший сын закрывает створки ворот.

— Послезавтра едем в Ростов расписываться. Свадьбу отпразднуем в хуторе недели через две, — сухо отозвался Степан.

— Ну коль решили, совет вам да любовь, — холодновато поздравила Лукерья. — А это кто такой? Вон, красавчик с чемоданом?

Степан приподнялся, вытянул шею. Увидев направляющегося в их сторону статного брюнета, почувствовал, как под ложечкой засосало.

— Первый раз вижу.

— Поди, с автобуса рейсового. Надо бы выяснить, кто таков.

Остро глянув на раненого сына, староста вышла из машины. Оперлась рукой на открытую дверцу и с любопытством уставилась на приближающегося чужака.

Подойдя, тот обаятельно улыбнулся.

— Добрый день. Не подскажете, здесь живет княгиня Алайская?

— Подскажу, как не подсказать. Здесь она живет. — Лукерья усмехнулась. — Правда, Марии Георгиевны нет дома. Княгиня с ростовским инквизитором делами нашими, хуторскими, занимается.

— Вот оно как, — протянул незнакомец. — Вижу, что вы не только красивая, но еще и очень осведомленная женщина. Случайно, не знаете, где найти Наташу Лукьяненко?

— Случайно знаю, — пропела мать, и Степан неожиданно различил в ее голосе игривые нотки. — А вы кем Наташе-то приходитесь?

— Жених я ее, — с многозначительной улыбкой объявил незнакомец.

Пальцы Степана скомкали простыню, пульс участился. Вот и объявился отец Наташиного ребенка. А он как колода валяется на сиденье и даже встать не способен! Впрочем, плевать. Раз суждено этому разговору состояться именно сейчас, так тому и быть.

Лукерья сместилась немного левее, загораживая обзор как чужаку, так и сыну.

— Какого шикарного мужчину Наталья себе отхватила! — заявила она восторженно и с печальным вздохом добавила: — Ваша невеста сейчас со своей госпожой и инквизитором. Хозяйка меня предупреждала, что дня три сильно заняты будут, но ночевать обещались приходить. Может, вы в дом зайдете? Ключи у меня есть, там на диванчике всех и дождетесь.

— Так я же сюрприз Наташе хотел сделать. Но раз она занята, то ничего не выйдет, — с разочарованием отказался «жених». — А знаете, давайте сделаем вид, что вы меня не встречали? Тогда сюрприз удастся! Когда, говорите, инквизитора в хуторе не будет?

— Три дня он точно еще пробудет. А как дела закончит, так наверняка уедет, и у невесты вашей свободное время появится, — без запинки убедительно соврала Лукерья.

— Благодарю вас, прекрасная женщина. Я ведь могу на вас рассчитывать? Сохраните мой приезд в тайне?

— Конечно сохраню! Разве можно такого мужчину подводить? Как же Наташе с вами повезло!

— Вы моя спасительница! До скорой встречи, — проворковал «жених» и пошел куда-то дальше по дороге.

Еще немного постояв, Лукерья села в машину и обернулась к Степану.

— Три дня у тебя есть, а потом он к Наташке заявится. Уверен, что тебе нужна эта женщина?

— Уверен.

— Я и не сомневалась, — пробормотала Лукерья, отворачиваясь к лобовому стеклу.

Наконец вернулся Алексей. Усевшись за руль, буркнул:

— Замок на воротах менять надо.

Так своеобразно сообщив о причине длительного отсутствия, он крутанул ключ в замке зажигания. Стартер надрывно зажужжал, но ни с первого, ни с четвертого раза мотор не завелся.

— Вот и приехали, — угрюмо сообщил родственникам здоровяк.

— Все, что ни делается, к лучшему. Леш, пожалуйста, отнеси Степу обратно, — попросила Лукерья, выбираясь из машины.

Алексей, недовольно цокнув языком, поймал взгляд младшего брата в зеркале заднего вида:

— Прости, мелкий. Походу, не судьба тебе туда ехать.

«Все одно к одному», — пронеслось у Степана в голове, но вслух он ничего не сказал. Натянуто улыбнувшись, показал брату большой палец, давая понять, что все у него нормально.

Глава 24

Из портала я вышла на хоздворе. В курятнике истерично орали перепуганные куры, в полуразвалившемся хлеву жалобно мычала и блеяла живность. Ни криков, ни выстрелов. Слава богу.

Только чего этот «невинно оскорбленный» дегенерат притих? Прикладывается к бутылке? Ружье перезаряжает? Или и то и другое?

Морщась от вони, я торопливо обогнула огромную навозную кучу, пулей промчалась через открытый участок огорода и присела у кустов разросшейся смородины. Всмотрелась в родительский дом Наташи. Зрелище было откровенно удручающее: бревенчатые стены почернели от времени, голубая краска на оконных наличниках облупилась, черепичная крыша заросла мхом, кое-где сильно просела и, скорее всего, протекает.

Мужской руки здесь точно нет.

Наташа упоминала, что у нее шесть младших сестер. Вопрос, о чем думала ее мать, рожая столько детей от ублюдочного мужа, вероятно, и любопытен с точки зрения психологии, но сейчас не актуален. Актуален другой: в какой комнате этот гад держит на мушке свою семью?

Мороз пробежал по коже. Впервые с того момента, как

За спиной послышался топот. Я резко обернулась и увидела обеих целительниц: пригибаясь, они бежали ко мне. Поискала глазами инквизитора. Тот не обнаружился. Ну и куда он подевался? На разведку пошел?

А может, Алекс сам по-тихому обезвредит злодея? Это было бы идеально! Капец, как боюсь ошибиться!

Посмотрела на добежавших Наташу с Ефросиньей, которые, следуя моему примеру, дружно спрятались за кустами. Встретившись со мной взглядом, подруга облизнула пересохшие губы.

— Какой у тебя план? — прошептала она.

«Пока вообще никакого», — ответила мысленно, а вслух спросила:

— С этой стороны есть вход в дом?

— Нет. Только с улицы. Это очень плохо, да? — По щеке Наташи сбежала слезинка, и подруга быстро смахнула влагу тыльной стороной ладони. — Я в норме. Это нервное. Не обращай внимания.

Эх, надо было ее все же оставить. Ладно, что уж теперь.

Итак, как попасть в дом отсюда? Чисто теоретически можно разбить стекло и залезть, дар ускорения времени мне в помощь. А дальше? Метаться чокнутым зайцем по дому в поисках комнаты, где заперся вооруженный алкаш? Что если он услышит шум и начнет стрелять по дочерям⁈

Легкий ветер донес запах дорогого мужского парфюма, и я повернула голову. Не скрываясь, к нашим кустам уверенной походкой приближался инквизитор.

А вдруг… вдруг все уже закончилось⁈

Глянув на безмолвный дом, я медленно выпрямилась.

— Мужчина с охотничьим ружьем, женщина и шесть девочек возрастом от одиннадцати до трех лет находятся в первой комнате от входной двери, — подойдя, невозмутимо сообщил Алекс. — Она заперта на засов изнутри. Окно в помещении с заложниками одно, выходит на улицу. Стекло выбито, оконный проем перегорожен задней стенкой шкафа. Собравшаяся толпа находится на безопасном расстоянии, экстренная коррекция эмоционального фона людей не требуется. На текущий момент как среди хуторян, так и среди заложников жертв и раненых нет.

Ясно-понятно. Ничего не кончилось, князь Меньшиков действительно ходил в разведку.

Откуда ему известно про толпу и шкаф — без вопросов, но остальное? Неужели светлые маги, кроме всего прочего, способны видеть то, что внутри здания? Надо после спросить.

Стоп! Не о том думаю!

Алекс принес мне важную информацию, а сам ничего не предпринимает. Боится? Бред! Да инквизитор в одиночку обезвредит дюжину агрессивных алкоголиков! Но почему-то же он выбрал позицию активного наблюдателя. Получается… хуторяне ждут конкретно моих действий? Если я, глава княжеского рода, не в состоянии справиться пусть с вооруженным, но неодаренным пьяным мужиком, то стоит ли ко мне относиться всерьез?

Я уже демонстрировала крестьянам свои способности — когда закопала в асфальт этого же идиота и вместе с инквизитором закрыла прорыв, — но одного раза недостаточно. В этом мире без периодической демонстрации силы у меня не будет ни авторитета, ни уважения.

Алекс пока еще рядом. Если что-то пойдет не так — подскажет, подстрахует. Ну, с богом.

Заправив локон за ухо, я обратилась к целительницам:

— Наташа, Ефросинья, идите к хуторянам. Мне нужно знать, о чем говорят люди. Уйдите со двора так, чтобы наш злодей вас случайно не заметил.

Не сводящая с меня настороженных глаз Наташа приоткрыла рот, очевидно, желая что-то спросить. Но, передумав, кивнула, схватила под локоть Ефросинью и повела ее куда-то направо, наверное, к какой-нибудь дыре в заборе. А я, покосившись на бесстрастного инквизитора, пошла по тропинке к фасаду дома.

Через два шага Алекс со мной поравнялся — спокойный как удав, и его вечное хладнокровие начинало подбешивать. Вот почему он промолчал, когда отправила подальше целительниц? Отчего сейчас, наедине, не советует, как лучше поступить? Там же дети в опасности! Ведь если ошибусь — произойдет трагедия! Он не может этого не понимать!

Внезапно до меня дошло со всей ясностью: это другой мир, и я сама выбрала такую жизнь. Послезавтра Алекс уедет, а значит, рассчитывать я смогу только на себя. Хватит, костеря инквизитора, сопли на кулак наматывать! Собралась — и сделала!

Как-то разом успокоившись, я ускорила шаг. К тому же у меня наконец появился план. Сумасбродный, но уж какой есть.

* * *

Князь Меньшиков

Жители хутора Большой Лог предпочитали прятать свои домовладения за высокими добротными заборами. И родительский дом Наташи Лукьяненко был надежно укрыт от чужих глаз таким же забором. Когда-то очень давно. Но со временем деревянное ограждение сгнило и завалилось, а жильцам открылся вид на раскинувшийся невдалеке луг и сельскую дорогу.

На этой дороге и толпились хуторяне. За каких-то пять минут зрителей ощутимо прибыло, самые любопытные уже кучковались на поляне перед домом.

Местоположение Ефросиньи с Натальей Алекс определил безошибочно: те стояли в толпе, но так, чтобы в любую секунду прибежать, если их позовут. Молодцы. Правильное место выбрали.

Князь Меньшиков остановился у металлического столбика, раньше служившего опорой ворот: здесь отчим Натальи его точно не увидит. Но вот для толпы, увы, он был как на ладони. И хуторяне, приметив инквизитора, мгновенно зашевелились, загомонили.

Нет, лишние звуки с той стороны пока не нужны.

Алекс крутанул кистью, и тончайшая, неуловимая обычным зрением пленка полусферой накрыла луг. Теперь хуторяне все слышали, но их разговоры и выкрики сюда больше не долетали.

Так-то лучше.

Беспрестанно считывая эмоциональный фон почти двух сотен людей, Александр непрерывно следил за обстановкой внутри дома. Но при этом и наблюдал за Машей.

Девушка бесшумной тенью промелькнула мимо закрытого шкафом окна, встала под раскидистым дубом и сосредоточилась. Еще несколько минут назад она сомневалась, безумно боялась ошибиться, но сумела взять себя в руки и сейчас демонстрировала отменный самоконтроль. Это было хорошо. Очень хорошо!

Какой у нее план? Создаст земельный кулак, снесет им дверь и вырубит алкаша? Или корнями уберет преграду от окна и спеленает злодея?

Конечно, Александр мог ликвидировать вооруженного преступника прямо сейчас: щелчок пальцев — и душа улетит в мир иной. Но сознательно не вмешивался. В этом мире глава рода не может позволить себе быть слабым. Не князь Меньшиков, а хозяйка земель княгиня Алайская должна решить эту проблему. Маша — взрослая, умная, волевая. Она знает теорию боевой магии. У нее все получится. Ну а если что-то пойдет не так, тогда Алекс и вмешается, чтобы не допустить жертв. Не раньше.

Несмотря на эти мысли, инквизитор все равно не сводил глаз с хрупкой девичьей фигурки и был готов в любой миг уничтожить психею

Мария не собиралась пользоваться боевыми техниками. И что она затеяла⁈

* * *

В полной тишине я стояла под деревом и слышала, как громко стучит собственное сердце. На меня издали смотрели хуторяне.

Снова стало страшно. Никогда ведь ничего подобного не делала. Справлюсь ли?

А разве есть варианты?

Пообещав себе, что позже непременно хорошенько пореву, вдохнула полной грудью и сконцентрировалась.

Работать с двумя ветвями дара сразу, как выяснилось опытным путем, крайне сложно. Энергоканалы вибрировали натянутыми до предела струнами, казалось, они того и гляди лопнут. На лбу выступила испарина.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Сила забурлила, кончики пальцев ощутимо нагрелись. Я медленно выдохнула, тщательно осмотрела узлы повисшего в воздухе конструкта. Удостоверившись, что все в порядке, уменьшила его до зернышка и притянула к правой ладони. Перепроверила плетение защитных техник. В норме.

Вдох-выдох. Иду на исходную.

Не переставая следить за дыханием и энергетическими потоками, отошла метров на пять от фасада, встала прямо напротив окна, загороженного шкафом.

Из дома не слышалось ни звука — противоестественная, пугающая тишина. Чем занят этот подонок? Что с детьми?

Быстро глянула на инквизитора. Внешне расслабленный, тот подпирал плечом какую-то железяку, торчащую из земли, и наблюдал за мной словно преподаватель, экзаменующий студента-первокурсника. Он что, меня натаскивает как спецназовца? Другого времени не нашел⁈

В груди булькнуло глухое раздражение, сбивая с правильного настроя, но я задавила неуместные эмоции на корню. Перевела глаза на дом.

Пора.

Замах — и зернышко конструкта сорвалось с ладони. Тут же шкаф с окном и частью сруба растеклись черной жижей вдоль не пострадавшего фундамента. Я перевела дух. Честно признаться, не была уверена, что получится расщепить стену. Но сработало!

Открывшийся вид на убого обставленную комнату совсем не радовал. Бледные от страха девочки испуганно жались друг к другу на кровати, а их зареванная мать стояла на коленях перед нависающим над ней вооруженным мужем. Черт, для моего плана он слишком близко от нее.

Я замерла, буравя взглядом хилую спину алкаша в растянутой майке. Давай, ублюдок, сделай хоть полшага назад!

Внезапно он вскинул руку с ружьем и пошатнулся на нетвердых ногах. В тот же миг я крутанула кистью, сбрасывая защитную технику. Приклад с глухим стуком врезался не в голову женщины, а в нежно-изумрудную стену, разделившую комнату на две части.

Несколько мгновений мужчина пялился на неведомую хренотень, скрывшую от него жену и дочерей. А потом стремительно повернулся и заорал дурниной:

— Убью!

Воздух разорвал выстрел. Где-то заполошно каркнула ворона, а я на миг облегченно прикрыла глаза.

Уф-ф, успела.

Колени мелко затряслись: не каждый день мне стреляют в лицо! Давая себе время успокоиться, я неторопливо осмотрела веер крупной дроби, увязшей в моем энергетическом щите. Свернула защиту и, демонстративно оглядев пунцового от злости мужика с ног до головы, презрительно хмыкнула.

Провокация сработала: отшвырнув ставшее бесполезным ружье, алкаш взревел и бросился на меня.

Ну как бросился? Спрыгнув с фундамента, он запутался в собственных ногах. Распластался на траве, матерясь как сапожник, и попытался подняться, но снова завалился.

Так и не позволив ему встать, я за пару ударов сердца сделала и напитала энергией очередную технику. Из земли взметнулись корни пырея, распяли мерзавца как морскую звезду. Он угрожал порвать всех на лоскуты, бился, стараясь высвободиться из пут. Разумеется, не получалось.

Ну и что с ним делать?

Посмотрела на Алекса. Тот улыбнулся, а в мои уши ввинтился многоголосый шум возбужденной толпы. Осознав, что инквизитор каким-то образом глушил посторонние звуки, усмехнулась. Чего и следовало ожидать: все это время он держал ситуацию под контролем. По всей видимости, решил устроить мне экстремальные «практические занятия». Прав ли? Пока не готова ответить, но понять его могу.

Усталость свинцовой тяжестью разлилась по телу, но я понимала, что расслабляться рано: громко переговариваясь, хуторяне двинулись в нашу сторону. Обреченно повернулась лицом к поврежденному дому.

Мерцающая зеленоватым светом защита все еще надежно укрывала девочек и их мать. Эту «броню» надо снять. Вопрос: когда — сейчас или чуть погодя? Подумав, смежила веки и начала повторно выплетать сложнейший узор универсального конструкта. Детей жить в разрушенном жилье я не оставлю!

На сей раз обошлась без визуальной проекции. Проверив перед мысленным взором ключевые точки плетения, на всякий случай добавила от себя несколько нитей в узор, максимально напитала энергией конструкт и сбросила его с пальцев.

Получилось или нет?

Хотела посмотреть, но, окончательно обессилев, не смогла даже веки поднять.

Справа послышалась мягкая поступь. Алекс.

— Ты не перестаешь меня удивлять.

Чем это?

Я с трудом разлепила ресницы и потрясенно ими хлопнула. Стена, окно и загораживающий его шкаф вернулись на место — собственно, так и планировалось. Но вот то, что весь дом скинет груз прожитых лет, стало полной неожиданностью.

К освоенной мной профессии мага-асфальтоукладчика добавилась профессия реставратора. С голода точно не помру.

Остался еще один момент.

— Саш, там внутри вторая защита. Сможешь снять? Я почти пустая.

— Сделано, — не подвел Алекс.

Входная дверь распахнулась, и на новое крыльцо выбежала хозяйка дома. На секунду замерла, а затем слетела по ступеням, рухнула на колени возле распятого на земле мужа и принялась лихорадочно ощупывать его голову и тяжело вздымающуюся грудь.

— Феденька, хороший мой, где болит?

В ответ «хороший» обложил жену трехэтажным матом, но та, виновато улыбнувшись, что-то зашептала и принялась гладить его по плечу. До меня донеслось «водка проклятущая», «добрый», «просто пить вредно».

Я смотрела на громадный синяк, «украшающий» ее скулу, на рассеченную бровь, на оторванный рукав дешевого застиранного платья и не понимала, откуда берутся женщины, которые настолько себя не уважают. Ей пьяный муж пять минут назад едва не размозжил череп, а она его жалеет! Что у нее в голове⁈ Это же кошмар наяву! Зачем за таких уродов цепляться⁈ Чтобы… что⁈

Из дома опасливо вышли девочки. Самая старшая — высокая, худенькая как тростинка — держала на руках испуганно хныкающую малышку.

— Мама! А как же мы⁈ На нас тебе совсем плевать⁈

Выкрикнув это со слезами в голосе, девочка сильнее прижала к себе сестру. Мать обернулась, с тоской посмотрела на дочерей, затравленно — на меня.

— Хозяйка, простите Феденьку! — взмолилась она. — Не со зла он, это все водка треклятая! А он тихий, безобидный, слова плохого не скажет!

— Убью! Всех вас, паскуд, порешу! — заглушая речь жены, заорал вовсе горло «безобидный Феденька».

Склонившись над буянящим мужем,

— Маш, нельзя прощать, — тихо, но уверенно произнес инквизитор.

— И не собираюсь. Такой сволочи на моей земле не место.

Глава 25

Это же время. Михаил

Автостанция хутора Большой Лог не могла похвастаться ни просторным залом ожидания, ни удобными креслами, ни современными санузлами. Их попросту не было. По правде сказать, и само здание отсутствовало. Его заменяло сооружение, гордо именуемое остановочным павильоном закрытого типа. Металлические стены и крыша защищали людей и от ветра, и от дождя, но в жару находиться в этой «консервной банке» было решительно невозможно.

Потный, голодный и злой, как дьявол Михаил сидел в одиночестве на длинной лавке. Изнывая от духоты и проклиная «бывшего старшего брата» за каким-то чертом припершегося в эту дыру, он уже битый час ломал голову над тем, что же делать дальше.

Говорливой толстухе, сообщившей что Алекс здесь, в хуторе, изгой поверил сразу же. А вот к заверениям, что тот непременно уедет послезавтра, отнесся скептически.

«Братец» слишком правильный. Как только стемнеет, наверняка пожелает Машке сладких снов и отправится ночевать домой. Может рискнуть и встретиться с Наташкой?

Откладывать фееричное воссоединение с беременной целительницей Михаилу жутко не хотелось, но видимо все же придется. Слишком высока вероятность встречи с ненавистным эмпатом.

Алекс запросто обработает эту девку и снова пустит его жизнь под откос! Не уж, такого удовольствия братцу не доставит. Решение вернуться в Ростов и там переждать гребанные три дня, казалось Михаилу пусть не идеальным, но разумным.

Да вот только прямо сейчас уехать он не мог!

За семнадцать лет, проведенных в чужом мире, бывший инквизитор привык к определенному уровню комфорта. Ничуть не сомневаясь в успехе, он привычно шиканул и для поездки в хутор нанял машину представительского класса. В итоге из десяти тысяч в кошельке осталось три. Безусловно, этих денег хватит на обычное такси до Ростова, но на этом все. Не то что мясо, хлеба купить не сможет.

Понимая, что иного выхода нет и придется воспользоваться общественным транспортом, Михаил пешком добрался до автостанции. Однако, судя по куцему расписанию на табличке, нужный ему автобус прибудет только завтра утром.

Один рейс в сутки! Хуторянам может, и нормально, а ему-то как быть⁈ Где ночевать? Как бомжу на этой лавке? Все из-за Сашки! Опять, гнида, мне свинью подложил! Михаил скрипнул зубами от ненависти.

Пить и есть хотелось все сильнее. Железные стены, крыша «автостанции» нагрелись до такой степени, что начали угрожающе потрескивать. Раздраженно оттянув прилипшую к груди не мнущуюся, синтетическую футболку, мужчина решительно встал со скамьи: куда идти он не знал, но и здесь оставаться больше не мог. Вцепившись за выдвижную ручку чемодана Михаил потянул его за собой на улицу.

Солнце припекало нещадно. Заливаясь потом, он осмотрелся: на асфальтированном пятаке стоянки, как и прежде ни души. Вымерли они все тут что ли⁈ Играя желваками на скулах, изгой широким шагом направился к единственному дереву. Встав под кроной старой березы, прислонился к стволу. В горле першило.

За холодную воду убить готов. Михаил мрачно смотрел на высоченные заборы, огораживающие дома. Прежде ни заборы, ни запертые двери, ни самые толстые стены не являлись для него преградой. Капелька силы и вуаля, зашел куда пожелал. Теперь же все изменилось. Дара нет, денег нет, из княжеского рода изгнан.

Все из-за братца! Да что б он сдох! Михаил грязно выматерился. Просить о помощи дремучих крестьян, он считал ниже своего достоинства, но, увы, иного выхода нет. Вновь взявшись за ручку чемодана, бывший инквизитор направился к ближайшему дому.

Вдруг легкий ветерок коснулся его разгоряченного лица. Ноздри голодного мужчины затрепетали. Круто развернувшись, он стремительно пошел на едва уловимый запах выпечки.

Не оглядываясь по сторонам, Михаил гигантскими шагами мерил деревенскую улочку, ни на миг не прекращая жадно принюхиваться. Обоняние привело его к выбеленному одноэтажному дому со скромной вывеской на фасаде: «пекарня». Сглотнув вязкую слюну, он поудобнее перехватил ручку багажа, быстро поднялся по ступеням на крыльцо, рывком распахнул входную дверь.

Мелодично звякнул колокольчик. Из-за прилавка показался белоснежный колпак, а после и обладательница головного убора: рябая, низкорослая, полная девушка лет двадцати пяти. Увидев посетителя, она распахнула свои маленькие круглые глаза и остолбенела.

Готова. Жизнь определенно налаживается. Ни с едой, ни с ночлегом проблем не будет. Эта уродка в лепешку расшибется чтобы мне угодить. Про себя язвительно усмехнувшись, Михаил приблизился к застывшей соляным столбом некрасивой продавщице. Алчным взглядом пробежавшись по открытым полкам за ее спиной, разочарованно нахмурился.

— У вас только хлеб? — он вопросительно посмотрел на девушку.

Спустя несколько долгих мгновений, та наконец-то ожила. Растерянно похлопав белесыми ресницами, густо покраснела.

— Простите, не расслышала. Сколько вы сказали вам буханок?

Вот же дура-то! Задавив на корню раздражение, Михаил мило улыбнулся.

— Я спросил есть ли у вас что-то еще кроме хлеба. Магазинов возле автостанции не нашел. Есть и пить жуть как хочется, — он скорбно вздохнул. — Еще и автобус на Ростов только завтра утром. Родственников здесь нет, приезжал по делу. Ума не приложу, что делать.

Явно осмысливая услышанное, продавщица прищурилась. Внезапно нырнула под прилавок. Послышался шелест пакета, затем бумаги.

Выпрямившись, девушка смущенно сказала:

— У нас тут кроме хлеба ничего и не бывает. Вот с обеда осталось. Дома для нас с мамкой пекла, — она протянула Михаилу большущий умопомрачительно пахнущий беляш, завернутый в салфетку.

Мужчина аккуратно взял выпечку.

— Вы моя спасительница! — Он без стеснений впился зубами в еще теплое кушанье и энергично заработал челюстями.

— А может молочка утрешнего хотите? У меня еще пол-литра есть! — не дожидаясь ответа, продавщица юркнула в служебное помещение.

Хорошо, но мало. За мгновение ока уничтожив беляш, Михаил скомкал салфетку и метко закинул ее в притулившуюся у стены пластиковую урну.

Облокотившись о прилавок, он откровенно наслаждался долгожданной прохладой. Спешить было некуда. Спустя пару минут, «кормилица» вернулась. Очевидно боясь пролить, бережно поставила перед мужчиной внушительную кружку, доверху наполненную молоком.

— Осторожно, холодное.

Многозначительно усмехнувшись, Михаил жадными глотками выпил все до капли и, словно невзначай, чувственно провел языком по губам. Наблюдающая за ним девушка судорожно сглотнула.

— Меня зовут Михаил. А вас, мой ангел-хранитель? — его голос приобрел нужную бархатистость и глубину.

Девушка порозовела, приоткрыла рот, но ответить не успела.

— Анька, ты чего растыка такая холодильник не закрыла⁈ Совсем мозги растеряла? — раздался из глубины служебного помещения возмущенный женский

Спустя пару мгновений в дверном проеме показалась рослая, пышнотелая хуторянка в белом халате. Поправив на голове съехавший платок, она цепко осмотрела привлекательного незнакомца. Глянув на стоящую перед ним пустую кружку, красноречиво хмыкнула и уставилась на провинившуюся Аньку.

Та сердито насупилась. Зыркнув на женщину из-под бровей, неожиданно смело заявила:

— Мам, это Михаил. Он по делам в хутор приехал, а про то что автобус только завтра не знал. Остановиться ему негде. Давай он сегодня переночует у нас?

— Совсем девка ополоумела? — беззлобно поинтересовалась пекарша. — Батька твой чужака и на порог не пустит. Он и местных-то не больно привечает. Часто ты гостей у нас в доме видишь-то?

Анна расстроенно покачала головой.

— А если мы его с тобой вдвоем хорошенько попросим? — она с мольбой посмотрела на мать.

Та скептически поморщилась

— Бестолку. Сама ж знаешь.

— И как же быть? Не оставлять же хорошего человека, как дворнягу какую, на улице, — не желая сдаваться, Анна упрямо поджала губы.

Пекарша зорко всмотрелась в лицо внимательно слушающего их разговор незнакомца. И вдруг, как-то разом, стала равнодушной.

— Чай не зима на дворе. Ночи теплые, до утра и на лавке можно перекантоваться.

— Мама! — с негодованием воскликнула Анна.

— Цыц! Ишь, размамкалась мне тут! — женщина грозно подбоченилась.

Мелодичный перезвон колокольчика разорвал напряженную тишину. Передернув пухлыми плечами, пекарша молчаливым кивком поприветствовала односельчанина и гордо удалилась.

Такой облом. Воспрянувший было духом Михаил не сдержал разочарованного вздоха. Обернувшись, он мазнул взглядом по угрюмому бородатому старику, рассматривающему полки с хлебом.

С этим не сговорится. Походу и правда придется ночевать на лавке.

— Дед Игнатий, вам как всегда? — недовольным тоном поинтересовалась Анна.

Старик достал из кармана допотопных брюк авоську, положил на прилавок.

— Три.

— Вы же одну раз в неделю берете! Куда вам столько? — искренне изумилась продавщица. Встретившись с тяжелым взглядом односельчанина, она торопливо схватила со столешницы авоську и сноровисто запихала в нее три буханки.

Старик расплатился за покупку, пошел к выходу.

— Приезжий, бери свою поклажу и топай за мной, — внезапно бросил он через плечо и покинул пекарню.

Он это серьезно⁈ Не поверив собственным ушам, Михаил тем не менее мгновенно схватил чемодан и рванул за стариком. Разумеется с рябой, некрасивой Анной он прощаться не стал. От этой девки не было никакого проку.

Выскочив на улицу, Михаил сбежал по ступенькам, нагнав поразительно бодро вышагивающего старика, пошел рядом.

— Направо, — скомандовал хуторянин, поворачивая в проулок. — В Ростов тебе нет резона возвращаться. Жить будешь у меня столько сколько потребуется.

— Эм-м-м, — озадаченно протянул Михаил. — Спасибо за предложение, конечно. Но право слово вы меня им шокировали.

Странный дед на ходу обернулся, впервые посмотрел в глаза своему спутнику.

— Да неужели, Михаил Бесфамильный? — и иронично усмехнулся.

— Откуда вы знаете мою…? — оборвав фразу, бывший инквизитор нахмурился.

Невозмутимый дед Игнатий остановился у солидного кирпичного забора. Распахнув деревянную калитку, скомандовал:

— Заходи.

Немного помешкав, Михаил кивнул и зашел во двор.

* * *

Князь Ростов

Представительский седан премиум класса неторопливо ехал по городу. Борис Васильевич сидел на заднем сиденье с закрытыми глазами: поза расслабленная, дыхание глубокое, размеренное. Казалось, его рабочий день уже закончен и отправлется домой — отдыхать. Однако это, разумеется, было не так.

Князь Ростов планировал встретиться с действительным тайным советником, главным казначеем по югу империи, графом Аврелием Марковичем Голубцовым. Этого умнейшего, сурового и неподкупного чиновника вполне обоснованно опасались многие главы родов, но Борис Васильевич не только ничуть не беспокоился, а еще и, пользуясь случаем, задремал.

Причин для волнения у князя попросту не имелось. Во-первых, его не вызывали, он ехал по своей воле. А во-вторых, пусть и с просьбой, но на сто процентов был уверен, что Аврелий Маркович ему не откажет.

Уж кого-кого, а Бориса Васильевича этот государев человек всегда встречал с распростертыми объятиями. И причина крылась вовсе не в том, что здание казенной палаты находилось на землях князя Ростова!

Они оба являлись членами старинных дворянских родов и что самое главное — имели идентичные взгляды на жизненный уклад. Столь ярых и искренних приверженцев древних традиций в Российской империи осталось слишком мало. Вполне естественно, что казначей и князь Ростов пусть и не крепко дружили, но однозначно приятельстовали.

— Господин, позволите доложить? — голос нового начальника СБ прозвучал виновато.

— Что у тебя? — не размыкая век, лениво бросил князь Ростов.

— Очередные новости из Большого Лога. Наружка доложила, что изгой с автостанции отправился в пекарню, вышел из нее практически одновременно с неким шестидесятидевятилетним Игнатом Петровым и в данный момент находится у него дома. По всей видимости, собирается ночевать. Петров из пришлых, в хуторе проживает более двадцати лет, плетет из лозы корзины и прочее, тем на жизнь и зарабатывает. К алкоголю равнодушен, живет один, нелюдим. Почему он вдруг решил приютить чужака-приезжего непонятно, — начальник СБ тяжело вздохнул, с досадой признался: — Наш компьютерщик уже проверил Игната Петрова по всем базам — пусто. Не судим, не привлекался, в противоправных действиях не замечен. Паспорт получил в Ростове двадцать один год назад, взамен утерянного. В то время у крестьян в удостоверении личности еще не указывали место рождения, да и возраст писали со слов заявителя. Так что чем занимался простолюдин Петров до того, как обосновался в Большом Логе, неизвестно. Я, конечно, пробью его еще и по своим каналам, но думаю ничего нового сообщить не смогу.

Борис Васильевич язвительно хмыкнул. Несмотря на наличие собственной и в целом довольно-такой неплохой службы безопасности, он предпочитал иметь в особо важных местах личных «тайных агентов». Именно поэтому знал и причину, по которой «нелюдимый крестьянин» приютил чужака-приезжего, и все, что только можно про человека, скрывающегося под именем Игната Петрова.

Князь Ростов лично помог этому «не судимому простолюдину», а на самом деле сосланному на каторгу, обнищавшему дворянину получить настоящий паспорт на вымышленное имя, а после отправил его на постоянное место жительства в хутор Большой Лог. С тех пор, накрепко связанный магической клятвой одаренный, был готов выполнить любой приказ хозяина Ростовского княжества.

Михаил Бесфамильный являлся слишком важной фигурой в шахматной партии, которую начал разыгрывать Борис Васильевич. И как только начальник СБ доложил о том, что изгой после общения со старостой сразу же отправился на автостанцию, он мгновенно отдал соответствующие указания Игнату.

«Отпускать

Занервничав под тяжелым взглядом господина, тот поправил воротник рубашки, потер пальцами лоб, словно вспоминая не забыл ли чего.

— Пахомушка, а как обстоят дела на хуторе? Ничего эдакого не случилось? — Борис Васильевич прищурился.

Пахом на мгновение застыл изваянием.

— Кое-что случилось. Отчим Натальи Лукьяненко перепил, заперся в доме. Грозится застрелить жену и шестерых дочерей, если княгиня Алайская перед ним не извинится. Я отправил туда человека. Пока он не отзванивался.

Благодушие князя Ростова, как ветром сдуло.

— Почему сразу об этом не доложил⁈ А я тут голову ломаю, с чего это вдруг Бесфамильный решил сбежать из хутора! Пахом, ты действительно дурак или притворяешься?

Желваки заиграли на скулах безопасника. По всей видимости, еще не привык быть всегда и во всем виноватым.

— Хозяин, сотрудники наружки утверждают, что Мария Георгиевна территорию господского дома не покидала. И все же, учитывая нештатную ситуацию в семье слуги рода Алайских, а также тесную дружбу княгини со студентом-инквизитором, я усомнился в достоверности этих сведений. Не сообщил вам сейчас о своих подозрениях, лишь потому, что прежде хотел все проверить.

Идиот! Проверить он хотел! Вот как с такими дебилами работать⁈ Борису Васильевичу безумно захотелось врезать этому умнику по наглой физиономии. С трудом сдержавшись, он отвернулся к окну.

Впервые с того момента, как собственноручно убил Ваньку, старый князь испытал нечто похожее на сожаление. С неодаренным Пахомом работать будет сложно. Мало того что с него не стребовать магическую клятву о неразглашении, так еще и гонор начал показывать.

Похоже, стоит озадачиться поиском нормальной кандидатуры. Когда только этим заниматься? Борис Васильевич неодобрительно поморщился.

— Господин, какие будут указания? — с достоинством поинтересовался Пахом, нарушая тишину.

Ты смотри-ка, столько лет под началом Ивана работал, а так и не понял, что требуется от начальника СБ! Совсем мерзавец вины своей не чует! Ошибся в нем. Точно не сработаемся. Как только с Машкой разберусь, сразу же в расход отправлю.

Приняв решение, князь обернулся к едва назначенному, но уже приговоренному к смерти начальнику службы безопасности рода.

— Указания все те же. Я желаю знать абсолютно все о передвижениях и контактах княгини Алайской. С изгоя слежку не снимать.

— Будет исполнено. — Пахом смотрел на господина в ожидании.

Утратив интерес к беседе, Борис Васильевич снова закрыл глаза, но на сей раз, коротая время в пути, не задремал. Он представлял и смаковал реакцию «любимой» племянницы на первый сюрприз, который для нее приготовил.

Спустя несколько минут роскошный седан заехал на парковку. Дождавшись, когда Пахом откроет для него дверцу, хозяин Ростовского княжества уверенной поступью направился к шестиэтажному мрачному зданию казначейства.

Глупая грязнокровка решительно не понимает с кем собралась померяться силой! Первый удар он нанесет ей исключительно в рамках правового поля. Будет забавно понаблюдать за метаниями девчонки.

* * *

Черновая авторская вычитка

Глава 26

Родительский дом Наташи Лукьяненко

Распятый на земле «безобидный Феденька» дергаться перестал, но все еще грозился всех порешить и без устали крыл матом жену. Побитая, в изорванном платье, та стояла рядом на коленях, виновато улыбалась и продолжала наглаживать мужа по голове, плечам, шепча о том, какой он хороший.

Вот же дура-баба!

Я с раздражением убрала локон, упавший на глаза, заложила большие пальцы в карманы джинсов. Сколько по местным законам дают за угрозу убийства семьи и покушение на жизнь княгини? Понятья не имею. Но за выстрел в лицо главе княжеского рода, простолюдина точно по головке не погладят. Очень даже может быть, что сошлют на каторгу.

Сдать отморозка полиции и дело с концом!

В той, прошлой жизни, я так бы и поступила. Но сейчас такое решение не казалось оптимальным. Причина более чем серьезная — дети. Шесть девочек останутся без родителей. Причем без обоих!

Предположим, вызову полицейских и этого алкаша увезут в каталажку. Многодетная мать однозначно рванет следом за мужем. Будет обивать пороги и хлопотать за «хорошего Федечку». За дочерями попросит приглядеть соседку, та нехотя согласится, практически сразу сольется, и забота о сестрах полностью ляжет на плечи беременной Наташи. А значит, и на Степана, и на меня, и на Ефросинью.

Своих детей в прошлой жизни бог не дал, но против чужих ничего не имею. Опыта коммуникации с ними у меня, разумеется, нет, но думаю как-нибудь справимся. При желании все возможно. Да вот только зачем все усложнять? Мать девочек жива и здорова! Вне сомнений малышки будут по ней скучать, плакать. И очень даже может быть, что начнут считать себя недостойными, ущербными.

Много раз, еще в той, прошлой жизни, слышала, что комплексы и проблемы с психикой у людей закладываются в раннем детстве. Выяснять так это или нет, не имею ни малейшего желания. Выход вижу только один. Этих девочек должна воспитывать их мать!

Вопрос: как этой дуре вправить мозги? Еще и так, чтобы ее авторитет окончательно не рухнул в глазах дочерей? И очень желательно, чтобы при этом малышки почувствовали себя нужными и любимыми!

Задала я себе задачу… Помимо будущего сестер Наташи, мне, как хозяйки земель, надо побеспокоиться и о собственном авторитете. По-хорошему мне стоит лично наказать в край распоясавшегося алкаша. Да так, чтобы местные запомнили. Запомнили надолго и крепко-накрепко.

Ломая голову над тем, как это все сделать, я скользила взглядом по хуторянам. Оставив свой наблюдательный пункт, те слаженно переместились ближе. И теперь стояли живым забором, заслоняя вид на дорогу и луг. Заметив, как худосочный паренек украдкой снимает двор на мобильный телефон, я застыла.

Вот же оно! Решение!

— Что-то придумала? — тихо спросил Алекс.

Кивнув, я встала так, чтобы спортивная фигура высоченного инквизитора скрыла меня от местных.

— Здесь же есть соцсети? Такие, как у нас? Типа одноклассников или ВК? — запрокинув голову, смотрела на Алекса в напряженном ожидании.

Тот озадаченно хмыкнул.

— Есть новостные каналы, куда любой желающий может закинуть фото или видео, множество всяких-разных чатов, групп по интересам. А вот социальной сети с полноценным профилем пользователя, возможностью выкладки постов, фотографий и видео, еще не придумали. Честно говоря, я только сейчас это понял.

— Такая ниша долго пустовать не будет. Мотай на ус, господин инквизитор. Если посуетишься, то станешь

Жаль, что аналогов полноценных соцсетей здесь нет. К удобному привыкаешь быстро, а вот отвыкать сложно. Впрочем, для моей затеи вполне достаточно и того, что имеется. В поисках Ефросиньи с Натальей я пробежалась взглядом по толпе и с удивлением констатировала, что моих целительниц там нет.

Уйти домой точно не могли. Ну и где же они?

Подруга обнаружилась на крыльце, она что-то тихо втолковывала поникшими сестрами, а Ефросинья и вовсе стояла в каких-то трех шагах от нас с Алексом.

Очевидно догадавшись, что не просто так верчу головой, опытная целительница подошла сама.

— Я могу чем-то помочь?

— Сможешь отрезвить этого придурка? — я кивком указала на изощренно матерящегося алкоголика.

— Конечно.

— Как долго займет по времени?

— Минут восемь. Максимум девять. Пошла работать, — заявила Ефросинья и тотчас направилась к буйному пациенту.

Не реагируя ни на его громкую брань, ни на причитания многодетной матери, целительница присела на корточки. Сосредоточившись, вывела пальцем на лбу мужика замысловатый узор. Как только символы налились голубоватым светом, глубоко вздохнула и замерла.

Процесс запущен. Мой выход.

Я повернулась лицом к селянам. Вытягивая шеи, те с жадным любопытством глазели на целительницу. Видимо, позабыв, что ведет скрытую съемку, худосочный паренек приподнял повыше телефон. Пожилая женщина в цветастом платке шикнула на этого папарацци, с силой ткнула локтем в бок. Парень вздрогнул от неожиданности. Пряча руку за спиной, покосился на меня боязливо.

— Доставай мобильный и продолжай снимать. После выложишь именно это видео в сеть, — громко приказала я юному хуторянину.

Тот растерянно захлопал ресницами. Женщина в платке снова ткнула его локтем.

— Чё застыл-то? Аль не слыхал, что хозяйка велела?

Парень что-то неразборчиво буркнул и с явной опаской выполнил распоряжение.

— Если кто-то еще из присутствующих желает снять видео, а после им поделиться в чатах, группах, а также на новостных каналах, можете воспользоваться своими мобильными, — я бесстрастно взирала на толпу.

Взрослые хуторяне с недоумением переглядывались, чесали затылки, пожимали плечами. А вот молодежь начала доставать мобильные. Через несколько секунд я стояла под прицелом множества миниатюрных камер.

Что, если оплошаю? Что, если все пойдет не так? Опозорюсь ведь на всю империю!

По спине пробежал холодок страха. Решительно запихав его подальше, выпрямила спину, расправила плечи.

— Жители хутора Большой Лог! Сегодня ваш односельчанин совершил преступление. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, он избил жену, а после схватился за ружье. Он стрелял в любого, кто пытался приблизиться к дому, грозился убить шестерых дочерей вместе с женой, если я, хозяйка этих земель, глава княжеского рода Алайских прилюдно не извинюсь перед ним. И как только увидел меня, выстрелил мне в лицо. Правдивы ли мои слова, хуторяне?

Люди всколыхнулись, словно море, одобрительно загудели.

— Правду говоришь, княгиня! — выкрикнул из толпы какой-то мужчина.

— Как есть правду! — крикнул другой и, не понижая тона, объявил: — Собственными ушами слышал, как Федька грозился девок своих порешить, коль вы не повинитесь перед ним!

— Совсем Федор сбрендил! Слыханное ли дело, что б дворянка у простолюдина прощения просила⁈ А тут еще и не за что! Сам дурак перечить вам посмел! Правильно вы его тогда на площади в асфальт законопатили!

— Верно рассказываете, хозяйка! Если б вы не подоспели, убил бы он жинку свою! А после и девчонок порешил!

— В полицию Федьку Тарасова сдать! Пусть на каторгу убивца ентого отправят! Ишь что ирод удумал! В княгиню из ружья палить! А ежели бы вы магией не закрылись⁈ Как есть бы вам башку разворотил!

Насчет головы не уверена, а вот после выстрела в лицо, от него наверняка осталось бы кровавое месиво.

В памяти всплыла картинка — крупные дробины зависли в энергетическом щите прямо напротив глаз. По коже табуном пробежали противные мурашки.

Все обошлось. Нечего тут расклеиваться!

Отогнав неприятные воспоминания, я порадовалась, что не успела называть Федора по фамилии. Почему-то была уверена, что он Лукьяненко, а оказалось — Тарасов.

Хорошо, что крестьяне вовремя обмолвились. Вот с чего, спрашивается, вдруг уверовала, что у Наташи и ее отчима фамилии одинаковые? Ничего же не стоило это выяснить! И ведь даже сомнений не возникло! Балбеска самоуверенная… Ладно, учту на будущее, нечего голову пеплом посыпать. Пора переходить к основной части.

Подняв руку, призвала взбудораженных хуторян к молчанию. Как только установилась тишина, я сухо объявила:

— Прямо сейчас целительница выводит алкоголь из крови Федора Тарасова. Как только он протрезвеет, объявлю о наказании, которое заслуживает этот, — я намеренно сделала короткую паузу, — нелюдь!

Крестьяне загомонили. До меня доносились обрывки фраз «нелюдь и есть», «выпороть, а потом повесить», «голову ему отрубить».

Ни пороть, ни вешать и уж тем более голову рубить, точно не буду. Не моя история. Как там дела у Ефросиньи?

Обернулась. В этот момент целительница распрямилась.

— Я закончила. Федор абсолютно трезвый.

Ефросинья отошла в сторону, освобождая обзор на своего пациента. Тот больше не матерился, не дергался в путах, приковывающих его руки и ноги к земле и выглядел перепуганным.

Заплаканная, «украшенная» синяками женщина, сидящая около него на коленях, с какой-то запредельной нежностью погладила избившего ее мужчину по голове.

— Остолоп, ты эдакий. Что же теперь будет? — в повисшей тишине отчетливо прозвучал ее голос, полный душевной боли.

Федор побелел от страха.

— Светк, я чёт натворил, да? — спросил он испуганно.

— Это все водка проклятущая. Умоляла же тебя, бросай пить, не доведет она до добра. Напился ты до чертиков и в княгиню из ружья пальнул! — с надрывом воскликнула она, разрыдалась и припала к груди мужа.

Да⁈ А больше ничего ее Феденька не делал? Только меня убить пытался, а ее и пальцем не трогал? И голову прикладом ей проломить не пытался, и дочерей не запугивал, и перестрелять их всех не грозился? У этой дуры совсем крыша поехала⁈

Об злости даже дыхание перехватило. Стиснув зубы, я волевым усилием утихомирила неуместные сейчас эмоции. Сосредоточившись, за мгновение деактивировала сдерживающую технику.

Глотая слезы, Светлана помогла мужу встать. Отыскав в траве слетевший тапок, сунула ему под ногу. Обувшись, Федор встревоженно глянул на жену. Та что-то торопливо прошептала.

Трезвый как стеклышко мужик подтянул растянутое трико, вытер руки о заляпанную майку. Робкими шажками приблизился ко мне.

— Хозяйка, я того… Не хотел я. Лишку хапанул и вот, — пряча бегающий взгляд, он нервно почесался.

— Федор Тарасов, ты не имеешь права называть себя мужчиной. Вместо того чтобы заботиться о своей семье, ты довел дом до разрухи, измывался над женой и малолетними дочерями, а свою падчерицу и вовсе продал на опыты садисту-барону. Таким моральным уродам нет места среди нормальных людей!

Хуторяне дружно заорали, соглашаясь с моими словами. Дав людям возможность высказаться, властным жестом потребовала тишины. Голоса мгновенно стихли.

Не отводя взора от мелко подрагивающего Федора, я веско продолжила:

— Сегодня ты не только зверски избил жену и грозился убить своих детей, но еще и посмел выстрелить в меня, главу княжеского рода. Тебе грозит каторга. Однако я считаю, что для такого подонка, как ты, такое наказание будет слишком мягким. Поэтому, прежде чем попадешь в руки полиции, тебя осудят обычные люди! Прямо сейчас жители хутора ведут видео-съемку на свои мобильные. Сегодня же, они выложат видео в сеть. О том какой ты моральный урод узнают все жители империи. Без денег, без одежды, без еды ты будешь стучаться в их дома и молить о помощи. Но никто не пустит даже на порог такую сволочь как ты. Не даст ни корки хлеба, ни глотка воды. Самая суровая каторга, ничто по сравнению со всеобщим презрением! Тебя изгоняю не только я, как хозяйка земель, но и твои же односельчане. С этой минуты ты простолюдин-изгой!

Толпа буквально взревела от восторга! Столь бурная реакция крестьян оказалась неожиданной.

А изгои-простолюдины вообще в этом мире были? Или я создала прецедент?

Перепуганный до одури Федор, втянул голову в плечи. В поисках защиты оглянулся на жену. Та внезапно рванула вперед, бухнулась предо мной на колени.

— Княгиня! Молю! Пощади мужа моего! — она униженно распласталась на земле.

Вот и началась вторая часть «Марлезонского балета».

Про себя тяжко вздохнув, активировала дар эмпатии. Воздух сразу же будто сгустился, появились прежде отсутствующие запахи. Стараясь абстрагироваться от жуткой вони ненависти, исходящей от крестьян, потянулась к многодетной матери. Та испытывала лютый страх за своего Феденьку, винила себя за случившееся и неимоверно сильно желала спасти его. Спасти любой ценой.

А дети-то где⁈ Она вообще не думает о них что ли⁈

Интуиция нашептывала: если эмоции нет, искусственно создать ее не сумею. Полностью сконцентрировавшись на чувствах женщины, с трудом, но обнаружила-таки у нее едва уловимое беспокойство за дочерей и любовь к ним. Подцепив эти две, архиважные эмоции, потянула наверх.

— Встань, — сухо скомандовала.

Светлана медленно поднялась. Впервые нашла глазами своих малышек. Удостоверившись, что с ними все в порядке, рвано вздохнула, а после обратила измученный взор на меня.

— Госпожа, о милости для мужа прошу. Оступился он…

— Федор Тарасов мерзавец и преступник. Решение о его наказании останется неизменным, — я жестом остановила собравшуюся было заговорить женщину. — Хочешь быть с мужем, уходи с ним. Если дети для тебя важнее, чем мужчина — оставайся.

Губы Светланы задрожали, по щекам покатились слезы. В эту же секунду я максимально усилила ее светлые чувства к дочерям. Любовь к ним сравнялась по силе со страхом за Феденьку и воистину безумным желанием пожертвовать всем ради него.

Я пристально посмотрела на бледную, растрепанную женщину. Принуждать ее к чему-либо, не собиралась. Она сама должна сделать выбор.

— Только ты решаешь, какой будет твоя жизнь.

Точно в замедленной съемке крестьянка кивнула. Затем повернулась к трясущемуся, как побитая собака мужу. Озираясь вокруг, тот облизнул посиневшие губы.

— Светк, ты это, как уходить будем, деньги все из дома забери, да харчей побольше в узел положи. Собери одежонку какую: штаны там, куртку, рубахи. Тебе ж не запретила княгиня вещи брать. Вот мои-то и возьми.

Взгляд бледной до синевы женщины метался с дочерей на мужа. Казалось ее раздирают противоречия.

— А как же дети? — выдохнула она с тоской.

— Да что с ними станется? Нашла о ком думать. Выживут как-нибудь, — настороженно зыркая по сторонам, недовольно пробормотал Федор.

Светлана остолбенела. Спустя пару долгих мгновений ее лицо исказилось от отвращения.

— Боже, какая ты мразь!— Резко замахнувшись, она от души влепила мужу хлесткую пощечину.

Тот пошатнулся, не устояв на ногах, шлепнулся на задницу. Подскочив, заревел дурниной:

— Сдурела баба? Мало я тебя уму-разуму учил? — сжав кулаки, он злобно ощерился.

Смачно плюнув на землю у ног мужа, Светлана круто развернулась и уверенно пошла к своим девочкам. Всхлипывая, те тотчас облепили ее веночком.

Вот и хорошо.

В ушах неожиданно зазвенело, все вокруг закачалось, поплыло. Алекс моментально встал рядом. Прижавшись плечом к его плечу, я боролась с тошнотой и пыталась удержать уплывающее сознание.

— Пшел вон из хутора! — вместо меня, громко скомандовал инквизитор.

Толпа кровожадно — радостно заулюлюкала. Вскрикивая и прикрывая голову руками, Федор продирался сквозь не жалеющих для него тумаков бывших односельчан.

Как только изгнанный преступник скрылся из вида, Алекс приказал:

— Съемку прекратить! Отснятое видео в течение дня выложить во все новостные каналы империи.

— Уже сделано! Оправил сразу на пятнадцать крупных каналов! — звонко похвастался худощавый папарацци и счастливо мне улыбнулся.

Я не сказала в ответ ни слова. Просто не могла. Ноги подкашивались, мутило неимоверно. Состояние очень похоже на магическое истощение. Да вот только это было не оно! Энергия все так же плескалась в каналах.

Алекс крепко взял под локоть. Встревоженно посмотрев на меня, уверенно повел прочь от зевак. Завернув за угол дома, прислонил к прохладной стене.

— Потерпи немного. Сейчас открою портал.

— Угу.

Из-под ресниц я смотрела на серебристое марево разворачивающего в воздухе прохода. Силы как-то вдруг иссякли. Обмякнув, боком повалилась на землю. Прежде чем отключиться, почувствовала, как сильные руки поймали, не позволив упасть.

— Что же с тобой такое? — словно издалека долетел взволнованный голос Алекса.

И мир окончательно померк.

* * *

Черновая авторская вычитка

Глава 27

На улице стояла тридцатиградусная жара, меня же морозило. Выбивая зубами чечетку, я лежала, укрытая пледом на диване в гостиной, и из-под ресниц настороженно наблюдала за Ефросиньей. Та как-то уж чересчур долго меня сканировала.

Неужели со мной настолько все плохо⁈

В родном мире умерла от рака. Что, если и в этой, новой жизни, судьба решила подкинуть мне аналогичное испытание? Смогу ли еще раз пройти через этот ад? Не знаю…

Пыталась взять себя в руки, но выходило на редкость хреново.

Целительница наконец-то закончила диагностику. Откинувшись на спинку стула, она нахмурилась, а у меня внутри все оборвалось. Хотела спросить, что со мной, но язык отказывался слушаться.

— Странно. Очень странно, — задумчиво бросила Ефросинья.

Наталья вцепилась в подлокотник кресла. Отчего-то избегая смотреть на меня, нервно глянула на инквизитора. Скрестив руки на груди, тот уже минут как тридцать подпирал плечом стену.

Не меняя позы, Алекс сухо бросил:

— Что с Машей?

Приняв вопрос на свой счет, подруга пожала плечами, и молча уставилась на наставницу.

— Физически Маша абсолютно здорова, — безапелляционно объявила Ефросинья. — Тошнота, головокружение, потеря сознания и озноб — последствия сильнейшего энергетического истощения. Однако объем силы в магическом стволе в пределах нормы и каких-либо аномальных изменений не вижу. К сожалению, это вовсе не значит, что их нет.

Встав, целительница подошла к окну. Заложив руки за спину, устремила взор куда-то во двор. Моя названная мать, явно очень переживала, а вот я испытывала ни с чем не сравнимое облегчение.

У меня нет рака! Нет!

Душа ликовала. Переждав волну искренней радости, я осторожно села, укуталась в мягонький плед. Алекс беззвучно подошел, устроился рядом со мной. Повернув голову, посмотрела инквизитора: на его лице привычная маска невозмутимости, но в глазах плещется беспокойство.

Он же все знает! Неужели не понимает, что физическое здоровье для меня важнее всего остального? Магия — штука нужная, но и без вполне проживу.

Я взяла мужчину за руку, несильно сжала и широко улыбнулась. Алекс тяжело вздохнул. Заложив ногу за ногу, спрятал мою ладонь меж своих и глубоко задумался.

В комнате повисла тишина. Трястись от холода я стала меньше, а вот мутило, как и прежде сильно. Борясь с тошнотой, все чаще поглядывала на кружку с крепким травяным отваром, приготовленным для меня названной матерью. Напиток был чудовищно горьким, ничего другого, увы, не давали, а промочить горло хотелось все сильнее.

С отсутствующим видом эмпат протянул руку, взял со столика кружку и вручил мне. Собравшись с духом, я сделала глоток и скривилась от отвращения.

— Гадость какая.

— Гадость. Зато состав полезный, — отрешенно обронил Алекс.

— Состав полезный, — тихим эхом повторила Ефросинья и вдруг стремительно повернулась. — Маша, у тебя, случайно, сегодня не было носового кровотечения?

— Утром было, — пробормотала я озадаченно.

— Что случилось перед этим? — опытная целительница напоминала гончую, вставшую на след. — Машенька, это очень важно! Дело в том, что вся твоя симптоматика в купе со спонтанным носовым кровотечением, может являться следствием аномалии дара. У тебя не одна, не две, а пять активных ветвей! Мне нужно знать, что происходило в течение десяти минут перед тем, как у тебя пошла из носа кровь. Не торопись, вспоминай шаг за шагом.

Да что тут вспоминать-то? Нервы мы с Алексом мотали друг другу… Не знаю, как его, но мои были оголены и натянуты до предела. А потом шибанул страх Лукерьи, и все, из носа потекло.

Стоп! Мне ведь и хреново-то стало сразу же после того, как усилила эмоции Светланы Тарасовой! Что-то не так с даром эмпатии⁈

— Разговор продолжим позже, — внезапно заявил инквизитор, поднимаясь с дивана. — Ефросинья, Наталья с вас обеих давно следовало взять магическую клятву о неразглашении. Сейчас самое время. Пройдемте на кухню.

С чего вдруг Алекс решил стребовать с них клятву, можно и не гадать. По всей видимости, наши с ним подозрения совпали.

— Почему не взять клятву здесь? — я вопросительно вскинула брови.

— Не хочу рисковать, — лаконично ответил Алекс и направился к выходу.

Следом за ним тотчас пошла на удивление покладистая и молчаливая Наталья. А вот Ефросинья замешкалась. Подойдя ко мне, ласково погладила по голове.

— Доченька, твой инквизитор прав. Энергетический фон в помещении пусть не существенно и ненадолго, но все же изменится. Угроза для тебя минимальна, и все же стоит поберечься. Попей пока отвар.

От упоминания этого напитка меня бессознательно передернуло. Целительница понимающе усмехнулась и торопливо ушла, закрыв за собой дверь. Помедитировав над содержимым кружки, я трусливо решила оставить «приятное» питье на потом.

Вернув чашку на столик, встала с дивана. Прислушалась к ощущениям: к сожалению, ни озноб, ни тошнота никуда не делись. Однако сознание потерять не тянет, да и ноги почти не подгибаются. Жить можно.

Кутаясь в мягкую ткань пледа, добрела до окна, облокотилась о подоконник. Из приоткрытой форточки пахло травой и цветами, где-то щебетали невидимые птички. Улыбка тронула губы.

Как же хорошо-то!

В дверь настойчиво постучали. Удивившись, кто бы это мог быть, обернулась.

— Войдите.

В гостиную зашла Лукерья. Поджимая губы, она приблизилась, протянула мне коричневый конверт.

— Это вам.

— Спасибо, — я взяла довольно увесистый пакет.

— Только что доставили. Как раз домой идти собиралась. Слышу, в калитку стучат. Открываю, а там курьер в униформе. Наказал передать княгине Алайской. А кто отправитель не сообщил и на письме не написано. Чудно так.

Слушая женщину, я рассматривала конверт: действительно имени отправителя нет. Впрочем, и имя получателя отсутствует. Зато имеется сургучная печать с двуглавым орлом.

Что-то официальное? Зачем тогда так много бумаг прислали?

От неприятного предчувствия на душе заскребли кошки. Вскрывать конверт при старосте не хотелось. А та не спешила уходить.

— Лукерья, вы что-то хотели?

Словно сомневаясь, правильно ли поступает, женщина нерешительно кивнула.

— Мария Георгиевна, как вы себя чувствуете?

— Сносно. Что случилось?

Лукерья помялась, переступила с ноги на ногу.

— После того как вы умчались Наташкину семью из беды выручать, Степка мой места себе не находил. Уговорил старшего брата, чтобы тот его отвез к дому Тарасовых. В итоге никуда не поехали, машина сломалась. Но дело не в этом! Выехали мы значит за ворота, и покамест Алексей их закрывал, красавец брюнетистый нарисовался. Весь такой из себя, с дорогим чемоданом. Подошел и спрашивает, а тут ли живет княгиня Алайская? Как по мне, он и без чужих подсказок это знал.

Брюнетистый красавец с чемоданом? Не Филя ли пожаловал? Быстро же он активизировался.

— И что потом? — я поправила сползший с плеча плед.

— А потом, Мария Георгиевна, он заявил, что женихом Наталье Лукьяненко приходится. Степка-то в машине на заднем сиденье лежал, слышал все. Не хотела, чтобы сын в таком немочном состоянии с соперником отношения выяснял. Степа говорил, что послезавтра они с Наташкой собираются в Ростов, расписываться. Вот я и подумала, что

Вполне логично.

Ноги предательски задрожали. Понимая, что переоценила свои нынешние физические возможности, я пошла к дивану. Усевшись, положила письмо на колени и попросила:

— Продолжайте.

Лукерья приблизилась, глянул строго.

— Уж вы не обессудьте, хозяйка. Наплела я этому жениху с три короба. Дескать, вы с инквизитором да Натальей трое суток будете сильно заняты. Но ночевать должны приходить. Пригласила красавчика в дом вас обождать, а тот напрягся. И ну молоть, что сюрприз для невесты приготовил и коль она так занята, то лучше ему сейчас уехать. Напоследок стребовал с меня обещание, что визит его втайне для всех останется, и ретировался. Как по мне, никакого сюрприза нет и в помине! А удрал лишь потому, что не хотел он с инквизитором встречаться. Больно уж интересовался точно ль тот послезавтра уедет из хутора.

Вот оно как. Алекс ведь и правда послезавтра уедет… Как бы там ни было, глупо надеяться, что Фил снова не заявится. Уже очевидно, что он снова собирается пудрить Наташе голову. Зачем ему это? Понятия не имею. Сможет ли беременная подруга устоять перед этим обаятельным мерзавцем? Хрен его знает!

Пальцы машинально ощупывали шероховатую бумагу плотного конверта.

— Лукерья, скажите, Степан планирует Наташе рассказывать о визите отца ее ребенка?

Женщина покачала головой.

— Не знаю. Не лезу я в личную жизнь сыновей. Сами должны своей головой думать. Принцип у меня такой, — она кривовато улыбнулась. — А вот сегодня взяла, да сама же принцип-то свой и нарушила. Дела-то молодых, сердечные, но мало ли чем все обернется? Вроде и правильно сделала, что вмешалась, да вам сейчас рассказала, а все одно на душе паршиво.

— Будьте спокойны. Вы сделали все так, как надо, — заверила я старосту.

— Хорошо, коль так. Пойду я, Мария Георгиевна. Муж меня поди уж потерял. Понадоблюсь, так пусть Наташка на домашний звонит. Номер знает.

Уважительно поклонившись, староста вышла из гостиной. Через приоткрытую дверь из коридора послышались неразборчивые голоса. Спустя несколько секунд в комнату вошли Ефросинья, Наталья и последним Алекс.

Сама не знаю почему, я накрыла письмо пледом. Названная мать пересекла помещение, уселась на прежнее место. Дождавшись, когда Наташа сядет в кресло, она в ожидании посмотрела на вновь подпершего стену инквизитора.

Тот сухо разрешил:

— Спрашивайте. Говорить можно без опаски, нас никто случайно не услышит. Но учтите, есть вещи, на которые мы с Машей не сможем ответить. Не сможем, даже несмотря на вашу клятву о неразглашении.

— Почему? Что за секреты такие секретные? — удивилась Наташа.

— Инквизиторские, — Алекс усмехнулся.

— Ладно ты, а причем здесь Маша? — возразила Наталья.

— Твоя подруга светлый маг и эмпат, — хладнокровно сообщил инквизитор.

Шокированная красавица распахнула и без того огромные голубые глазищи.

— Что⁈ — выдохнула она неверяще. — Но Маша же женщина! Как такое возможно?

— Не о том говоришь, и не те вопросы задаешь, целительница, — строго одернула Ефросинья свою ученицу. — Машенька, помнишь, о чем просила тебя вспомнить?

— В этом нет необходимости, — опережая мой ответ, уверенно заявил инквизитор. — Сканируйте ветвь эмпатии. Проблема в ней.

Размышляя над услышанным, Ефросинья переводила умный взгляд с меня на Алекса. Оправившаяся от изумления Наталья кашлянула, привлекая внимание.

— Хочешь что-то узнать? — безэмоционально уточнил Алекс.

— Хочу. Я, конечно, не могу похвастаться солидным лекарским опытом. Но твердо убеждена, что протокол сбора анамнеза не просто так придуман. Прежде чем искать иглу в стоге сена, целитель должен знать в том ли стогу ее ищет! Иначе будет потеряно бесценное время, да и силы растрачены понапрасну. Почему ты так уверен, что дефект именно в этой ветви дара?

— «Стог» тот самый. Большего сказать не смогу, — с олимпийским спокойствием подытожил Алекс.

— Ей-богу, не понимаю! При чём тут здоровье Маши и ваши орденские тайны? — непритворно огорчилась Наташа.

Причина же очевидна! Неужели и я в свои восемнадцать была настолько наивной?

— Ты умная и талантливая девочка. Просто пока еще не научилась видеть деревья за лесом, — вынесла вердикт Ефросинья. — Вот тебе задача. В Российской империи появилась первая женщина светлый маг и эмпат. Она не учится на факультете святой инквизиции, не состоит на службе в ордене, однако ветви эмпатии и светлого мага у нее активны. Вопрос: при каких условиях такое может быть?

— В ордене о ней еще не знают? — неуверенно предположила Наташа.

— Подумай, еще. Ответ лежит на поверхности. А я пока поработаю.

Названная матушка подалась вперед, взяла меня за левую руку. Вычертив с внутренней стороны запястья сложный узор, напитала его лекарской силой и сосредоточилась, сканируя. Не желая ей мешать, я сидела не шелохнувшись.

Томительно долгие секунды складывались в минуты. Почувствовав напряженный взгляд Наташи, я мимолетно улыбнулась, вопросительно приподняла брови. Подруга собралась было что-то сказать, но в этот момент Ефросинья отпустила мою руку и выпрямил спину.

— Вы были правы, Александр Федорович. А вот я ошибалась. Дар более чем стабилен, — устало сообщила целительница.

— Поясните? — инквизитор не скрывал удивления.

— Да, конечно, — Ефросинья переплела подрагивающие от перенапряжения пальцы. — Понимаю, вы не сможете сказать, по какой причине слетела блокировка. Скорее всего, это случилось самопроизвольно. Слишком уж характерные признаки. Впрочем, это не столь важно. Главное, в другом. По всей видимости, в тот момент, когда блок рухнул, произошла спонтанная трансформация ветви. С тех пор, активируя дар эмпатии, Маша черпает энергию отнюдь не из магического ствола, а из другого источника. Мне удалось поймать исходящие из него микропотоки, а вот увидеть не под силу. Впрочем, этого не сможет сделать ни один из одаренных, за исключением инквизиторов.

— Понял вас, — сухо бросил Алекс.

Переваривая убойную новость, я стянула на груди края пледа.

— Этот другой источник… моя душа? — предположила неуверенно.

* * *

Черновая авторская вычитка

Глава 28

Ответом мне послужило весьма красноречивое молчание.

Новость, конечно, убойная. Чем мне грозит эта смена источника?

Подтянув к себе подушку, поставила на нее локоть, подперла кулаком голову. Отлипнув от так полюбившейся ему стены, Алекс прошелся по комнате.

Встав, так чтобы видеть всех нас сразу, он внезапно огорошил:

— В архивах святой инквизиции нет ни единого упоминания о том, что эмпат способен переключится на иной энергетический ресурс. Скажу, как есть. Маш,

— Скажу, что я полный профан. Даже задачу наставницы не смогла решить правильно, — сердясь на саму себя, Наташа насупилась: — Про блокировку ветвей догадалась. А вот вывод неверный! Думала, что ты накосячил, неудачно снял блок с эмпатии, поэтому Маше и плохо. У меня же и мысли не возникло, что инквизиторская блокировка могла сама по себе слететь!

— Все приходит с опытом. Учись мыслить шире, выходи за привычные тебе рамки, — думая о чем-то другом, отстраненно рекомендовала Ефросинья. Задумчиво прикусив губу, она посидела недвижимо, а после твердо сказала: — Прямой угрозы для жизни и здоровья Маши я не усматриваю. Плотная белковая пища, обильное питье, плюс продолжительный сон и утром ее самочувствие придет в норму.

— То есть завтра с утра, она уже будет, как огурчик? — деловито уточнила Наташа.

— Такая же зеленая, пупырчатая и в целом овощ? — пряча улыбку, я сделала вид, что крайне удивлена. — Интересные у тебя представления о здоровом человеке.

— Машка, что ты такое городишь? — возмутилась подруга. — Я же совсем не это имела в виду!

— Девочки, прекратите! — строгим тоном потребовала Ефросинья. — Александр Федорович, скорее всего, Маше стало плохо из-за магического отката. Вы абсолютно правы, предугадать, как именно отреагирует ее тело на последующие активации дара эмпатии, крайне сложно. И все же, повторюсь, реальной опасности для ее жизни не вижу.

Это определенно радует. Помереть из-за дара в мои планы точно не входит. Буду ли раз за разом терять сознание? А хрен его знает! Придется выяснять опытным путем.

Потянув плед повыше, я случайно задела конверт, тот спикировал с коленей на пол. Алекс тотчас подошел, поднял письмо, глянул на одну сторону, затем на другую.

— Позволишь прочесть?

Ни в мимике, ни в голосе мужчины не было ничего такого, однако по спине пробежал холодок, а нехорошее предчувствие вновь активировалось. И все же причин для отказа, не видела.

— Да, конечно.

Алекс отошел к дальнему окну. Притулившись у подоконника, ловко вскрыл сургучную печать, вынул кипу документов и принялся читать, тот что лежал сверху.

— Давно, еще в юности, я сильно заинтересовалась психеей, — неожиданно сообщила Ефросинья. — Но оказалось, что никакой информации нет. Тема табуирована. Не только в Российской империи, но и во всем мире наложено вето на любые исследования в этой области. Удалось узнать только то, что душа — это мощнейший самовосполняющейся энергетический ресурс, но на этом все. Александр Федорович, можете мне хоть что-то рассказать?

— Нет, — бросил инквизитор, не прекращая своего занятия.

— Жаль, очень жаль, — пробормотала расстроенная целительница.

— А почему исследования-то запретили? Еще и сразу во всем мире? — полюбопытствовала Наташа.

Не поднимая головы от бумаг, Алекс ровным тоном спросил:

— Слышала про запрет на опыты с геномом человека?

— Конечно. Я ж не совсем дремучая! — Наташа оскорбленно фыркнула. — Как по мне, власти очень правильно сделали, что не разрешили ученым лезть в геном. Последствия-то для будущих поколений непредсказуемы!

— В отличие от тела психея бессмертна. Стоит ли рисковать существованием человечества ради создания «идеального» одаренного homo sapiens? Вопрос риторический, — повернувшись спиной к собеседнице, инквизитор разложил по подоконнику бумаги.

Наташа многозначительно хмыкнула.

— Вот ты говоришь, что душа бессмертна. Выходит, все разговоры о том, что инквизиторы запросто могут её развоплотить — это байки?

— Нет. Это правда.

— Сам себе противоречишь, — Наташа поморщилась. — Если душа бессмертна, то по логике уничтожить ее нельзя, а инквизиторы могут! И зачем вы это делаете? Объяснишь? Или опять не можешь?

— Основная задача ордена святой инквизиции — сохранение равновесия. Закрываем эту тему, — припечатал Алекс и пристально посмотрел на меня.

Под ложечкой засосало. Подтянув подушку, обняла ее как родную.

— Кто отправитель?

— Казначейство. Тебе прислали требование об оплате задолженности по налогам. Подписано действительным тайным советником, главным казначеем по югу империи, графом Аврелием Марковичем Голубцовым. Если вкратце, то княжескому роду Алайских пересчитали сумму долга перед казной. Срок выплаты — тридцать дней. С учетом штрафов и пени к оплате: Двадцать девять миллионов шестьсот семь тысяч восемь копеек.

Сколько⁈

Я остолбенела. Унаследованный долг вырос без малого в два раза. Где за такое время возьму столько денег⁈

— Они в казначействе этом все с ума посходили? — с негодованием воскликнула Ефросинья. — Неужто думают, что управы на них нет?

В этот момент послышалась приятная мелодия. Алекс достал из кармана телефон. Глянув на дисплей, тотчас принял вызов. Выслушав невидимого собеседника, отчеканил:

— Так точно. Будет исполнено. — Нажав на отбой связи, он на секунду сомкнул веки. Затем глянул на наручные часы, ткнул пальцем в циферблат и скомандовал: — Ефросинья, Наталья, я прошу вас немедленно удалиться. Мне надо поговорить с Машей наедине.

Ефросинья не издала ни звука. Встав со стула, она сцапала за кисть озадаченную Наташу и торопливо повела ее прочь из гостиной. Как только дверь за целительницами закрылась, инквизитор подошел ко мне. Не понимая, чего еще ожидать, я всматривалась в лицо мужчины: ни единой эмоции.

Вдруг Алекс опустился на корточки предо мной.

— Слушай внимательно и запоминай. Времени очень мало. Князь Ростов на короткой ноге с главным казначеем по югу империи. Идти к Голубцову на личный прием и что-то ему доказывать — бесполезно. Оспаривай сумму долга сразу через суд. Шанс невысок, но он есть. Хороший юрист должен вытянуть. Учти, до истечения этих тридцати дней, тебе будут мотать нервы. Могут под разными предлогами отказывать в приеме заявления, бесконечно откладывать заседания, будь к этому готова. — Алекс сделал короткую паузу. — Я обещал тебе помочь со сбытом продукции. Ежегодно в июне богатейший княжеский род Юсуповых приглашает к себе на ужин в московскую резиденцию солидных промышленников, аграриев, фармацевтов. В общем тех, кто добился реальных успехов в бизнесе. Попасть на этот ужин — большая удача. Как правило, там заводят нужные знакомства и заключают серьезные сделки. Я включил

Что, черт возьми, происходит⁈ Почему он отдает все что у него есть? С какого перепуга времени очень мало?

Сердце защемило от пугающей догадки.

— Завтра в десять утра я должен встретиться с начальником Ростовского отделения святой инквизиции по поводу твоих семян. Ты пойдешь к нему на работу вместо меня. Петр Петрович мужик нормальный, отказать в помощи не должен. Кстати, это тот самый Петенька, с которым знакома Ефросинья. — Послышалось противное пиликанье. Щелкнув по часам, Алекс тихо сказал: — Маша, у меня осталось четыре минуты. Я тебя очень прошу, если вдруг все станет совсем плохо, забирай своих близких и заселяйся в мой дом под Краснодаром. Адрес найдешь в телефоне. Там есть скан договора купли-продажи.

А ведь Саша действительно со мной прощается.

Свинцовая тяжесть разлилась по телу. Сглотнув ком в горле, я сипло спросила:

— Тебе сейчас звонил Егор Дмитриевич? Экзамен перенес?

Алекс кивнул. Протянув руку, он упоительно нежно очертил пальцами мою скулу. Глаза защипало от слез. Моргая и пряча взгляд, я вымученно улыбнулась.

— Что ж, мы оба знали, что расставание неизбежно. Спасибо, что был.

— Маша, я не могу остаться. Клятва не даст, — он смотрел так, что душу выворачивало наизнанку.

Проклятущая горько-соленая влага покатилась по щеке. Слизнув ее с губ, шепнула:

— Иди, мой инквизитор.

Часы тревожно запищали. Подавшись вперед, он прижался лбом к моему, запустил руку в волосы.

— Береги себя, родная, — выдохнул на грани слышимости.

Резко отстранившись, инквизитор стремительно подошел к двери, распахнув ее, обернулся на пороге. Я поймала его последний взгляд, в котором было слишком много всего, а потом он исчез в коридоре.

Всхлипнув, уткнулась в подушку. Слезы хлынули водопадом. Сотрясаясь от рыданий, вцепилась зубами в плотную ткань.

Все ожидаемо. Но божечка, почему же так больно-то⁈

Кто-то сел рядом, погладил по спине.

— Маша, что он тебе сказал? — послышался встревоженный шепот Наташи. — Обидел? Оскорбил?

— Нет, моя хорошая. Ничего такого. — Отстранившись от подруги, я вытерла мокрое лицо пледом. — Алекс просто ушел. У него свой путь, у меня свой. Жизнь продолжается.

— Ты его…— Наташа осеклась, тяжело вздохнула.

Правильно. Не спрашивай. Ни к чему это.

— Машенька, как же ты теперь справишься без своего инквизитора? — с тревогой спросила Ефросиньи.

Я повернула голову. Названная мать стояла в дверях, нервно теребя воротничок платья. В ее глазах плескались беспокойство и страх. Страх не за себя, за меня.

Не стоит за меня бояться. Не сломаюсь.

Грустно усмехнувшись, я заправила за ухо локон.

— Знаешь, мам, парадокс, но женщина становится сильной, когда рядом нет мужчины. Я справлюсь. Род Алайских встанет с колен и будет процветать! Чего бы мне это ни стоило.

Взяв с дивана мобильный Алекса, я нашла нужный контакт и нажала кнопку вызова.

Конец второй книги

Продолжение https://author.today/work/610372

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Путь княгини 2