Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Глава 1

Александра Кузнецова

Приют для фамильяров, дракону вход запрещен!

Начало

Карету снова подбросило вверх, да с такой силой, что я едва не ударилась головой о потолок.

– Ради всех богов, – пробормотала я раздраженно, поправляя свою единственную шляпку, которая едва держалась на моих непокорных, огненно-рыжих волосах.

Я приоткрыла занавеску и выглянула в окно. Чем дальше мы отъезжали от столицы, тем ухабистее становилась дорога. Аккуратные булыжники столичных улиц сменились грунтовой дорогой, а нарядные особняки с парками полями и редкими поместьями и полями. Мимо одного мы как раз проезжали. На лужайке перед аккуратным домом из зеленого кирпича, хлопотала дружная семья.

Мать развешивала белье, прищурившись от яркого солнца, а возле нее сновал ее фамильяр – маленький огненный воробушек, нежно трепещущий пламенными крыльями. Похоже помогал сушить белье.

Неподалеку отец семейства учил сына стрелять из лука. Мальчишка, смешно сморщив лоб, старался попасть в мишень, но стрела вновь и вновь летела мимо.

В тени раскидистого дерева с тарзанкой, лениво валялись два больших пса-фамильяра: один белый, второй черный. От жары они высунули свои фиолетовые языки и тяжело дышали.

Умилительная картина семейного счастья при виде которой мне хотелось кричать. Глаза тут же защипало, а в горле снова встал ком. Отвернувшись от окна, я нервно моргнула, не позволяя слезам вырваться наружу.

У меня не было магии, не было фамильяра. А теперь не осталось и мужа, и семьи.

Губы предательски задрожали, и чтобы хоть как-то унять обиду, я вновь взяла в руки газету. Магическая газета “Главная сплетница” состояла из четырех разворотов нежно розовой зачарованной бумаги с серебристыми блестками. На листах сам-собой появлялся свежый номер. И сегодня главная полоса, как и две следующие были посвящены самому громкому разводу года. Сменив обиду на злорадство, я в который раз перечитала статью, которая должна была уничтожить репутацию моего бывшего мужа-дракона.

“Драконьи страсти: измены и разводы!”

Не успела отгреметь самая пышная свадьба сезона, как мы вынуждены сообщить вам о новом весьма и весьма скандальном повороте!

Дамы, держите свои кружевные платочки! Господа, поправляйте галстуки!

Наш дорогой и горячо любимый лорд-дракон Сильвиан, чей крепкий торс заставлял чаще биться как сердца дебютанток, так и матрон оказался… изменником!

Я перевернула страницу и замерла, вновь наткнувшись взглядом на крупную иллюстрацию, занимавшую почти всю страницу. С рисунка на меня смотрел он – мой бывший муж, лорд Сильвиан, во всей своей уверенности и красоте.

Он был изображен полуобнаженным, с небрежно накинутым на плечи мундиром, который едва прикрывал крепкий, тщательно проработанный торс. Светлые волосы спадали на широкие плечи, придавая ему слегка небрежный вид.

Художник сумел точно передать лицо: благородные, выразительные черты, уверенный подбородок и едва уловимую полуулыбку, одновременно притягательную и раздражающую своей самоуверенностью. Голубые глаза смотрели прямо на меня, проницательно и чуть иронично, словно Сильвиан и сам понимал, какое впечатление производит на окружающих.

Все впечатление портила расположенная наискосок надпись “изменник”.

И все же на одно краткое мгновение я залюбовалась изображением. Нужно признать, что он был красив. Бесстыдно красив, с холодным благородством и безупречностью человека, который всегда получает желаемое.

Как же я была счастлива, когда родители объявили о нашем браке. Как я трепетала в его руках на балу. Наивная дура!

– Вот так тебе и надо! – сказала я изображению и продолжила читать.

Весь высший свет с завистью наблюдал, как прекрасная Алиса Левандовски, юная дочь разбогатевшей семьи попаданцев, становилась супругой одного из самых завидных холостяков нашего мира.

Рыжеволосая красавица сияла ярче аристократок на балах, покоряла сердца публики на благотворительных вечерах и даже кормила бедняков на улицах!

Брак с драконом и получение аристократического титула казались идеальным финалом сказки. Воплотившейся мечтой всех попаданцев нашего мира.

Но, увы и ах!

Как нам стало известно, лорд Сильвиан был застигнут врасплох со своей любовницей. Подробности нам пока неизвестны, но мы докопаемся до сути в следующих выпусках.

Как бы поступила в таком случае любая жена из старой аристократии? Конечно, покорно опустила бы глаза и сделала вид, что ничего не произошло. Но не забывайте, дорогие читатели, Алиса – не одна из них. Корни

Ниже на странице была иллюстрация, в точности повторяющая картину из нашей с мужем бывшей столовой. Роскошный особняк, воплощение сдержанного величия и элегантности. Белоснежный фасад, украшенный высокими колоннами, плавно поддерживающими широкий балкон с ажурной кованой решеткой.

Высокие полукруглые окна особняка отражали дневной свет и придавали дому легкий, приветливый вид.

Покатую, покрытую серой черепицей крышу венчала изящная маленькая башенка с узкими стрельчатыми окнами и острым шпилем. Эта деталь придавала дому особый, сказочный шарм и намекала на древность рода владельцев.

Позади особняка раскинулся великолепный сад. Там, среди ровно подстриженных кустарников, аккуратно разбитых клумб и цветущих деревьев, виднелись изящные дорожки, покрытые мелким белым гравием. В глубине сада угадывалась беседка, увитая пышными цветами, создающая атмосферу покоя и умиротворения.

Весь особняк казался символом процветания, благородства и безупречного вкуса, и от одного взгляда на него перехватывало дыхание. Я нежно провела рукой по иллюстрации и мечтательно вздохнула. Там я буду счастлива. Карета резко остановилась и я услышала заветное: – Приехали, хозяйка!

Карета остановилась так резко, что я едва не полетела вперед, неуклюже ухватившись за край сиденья. Сердце бешено колотилось, пока я торопливо пыталась выбраться наружу, путаясь в подоле дорожного платья. Я буквально вывалилась из кареты, чудом удержав равновесие.

– Благодарю… – выдохнула я, поправляя волосы и шляпку, и подняла взгляд, полный радостного предвкушения.

Однако то, что предстало перед моими глазами не было похоже на картину.

На месте благородного родового поместья с гордой башенкой и аккуратным белым фасадом стояло нечто, едва напоминавшее особняк.

Прежде белоснежные стены покрылись сеткой трещин и разводами плесени, краска облезла клочьями. Высокие окна были местами разбиты, кое-где зияли провалами.

Башенка на крыше жалко покосилась и казалась скорее опасной, чем романтичной. Дверь, украшенная резьбой, кажется висела на одной петле, едва удерживаясь от падения.

От роскошного сада, бывшего гордостью драконьего рода, остались лишь воспоминания. Кустарники разрослись неопрятными клочьями, заглушив дорожки, а беседка давно рухнула под тяжестью увядших лоз.

А над дверью, прямо поверх фамильного герба была прибита деревянная табличка с яркой надписью неровными буквами: «Приют для фамильяров».

Я стояла посреди дорожки, приоткрыв рот и не в силах издать ни единого звука. Мои глаза широко раскрылись, словно я пыталась осознать или развидеть то, что сейчас предстало передо мной. Я открыла рот, затем снова закрыла, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, а потом увидела на подоконнике толстого черного пушистого кота с ярко-фиолетовыми глазами.

– Нет, только не это! – воскликнула я, узнавая в коте Маркиза, фамильяра моего бывшего мужа. Значит здесь и его хозяин. Прилетел сюда, чтобы позлорадствовать.

Самым ужасным оказалось даже не плачевное состояние поместья и не грубая вывеска над гербом. Самым ужасным оказалось то, что из тени дикого, разросшегося розового куста, с самодовольной улыбкой на губах, неторопливо шагнул мой бывший муж.

– Думала, ты переиграла меня, Алиса? – голос Сильвиана звучал издевательски мягко, на его губах играла самоуверенная улыбка, в ярких голубых глазах читалось злорадство.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ярость и раздражение снова захлестнули меня.

– Я не желаю тебя больше видеть! – процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от гнева.

Но Сильвиан словно не слышал моих слов, или, скорее, просто не воспринимал их всерьез. Он подошел ко мне ближе, медленно и грациозно, как настоящий дракон, уверенный в своем превосходстве. Его губы растянулись в довольной усмешке, и он остановился совсем рядом, чуть склоняя голову и глядя на меня сверху вниз.

– Ладно тебе, Алиса, – промурлыкал он ласково, почти нежно, но в этой мягкости явственно звучал приказ. – Я поступил некрасиво, ты огрызнулась в ответ. Мы оба проявили характер. Все еще можно вернуть назад. Скажем, что это было простое… недопонимание.

Он улыбнулся чуть шире, пытаясь очаровать меня, как раньше. Но теперь это уже не действовало.

– И не подумаю! – выпалила я ему прямо в лицо, глядя в его глаза с вызовом.

За одну секунду его взгляд потемнел, а ироничная маска слетела с лица, обнажив драконью суть. Он стремительно шагнул вплотную ко мне, резко наклонился и впился в меня взглядом так, что я невольно затаила дыхание.

– Думаешь, с разводом для тебя все закончилось, Алиса? – его голос звучал низко, угрожающе и холодно. – Нет, дорогая моя. Все только начинается…

Я поджала губы, чувствуя, как меня швыряет в болезненные воспоминания.

– Ты правда думала, что я буду тебе верен? – со смехом спросил Сильвиан.

Лорд. Дракон. Мой муж.

Он стоял напротив меня, небрежно запахнув халат. Бархатная ткань едва прикрывала крепкий рельефный торос, исполосованный тонкими светлыми шрамами.

Пепельно-белые пряди волос облепили влажные плечи, а от тело шел жар. Он только что вышел из горячей ванной, которую принимал не один.

Сильвиан не отводил взгляда, не пытался оправдаться или объясниться. Только эта чуть заметная ироничная ухмылка, такая спокойная и жестокая одновременно.

А я стояла на пороге спальни и никак не могла поверить в то, что это происходит со мной. Я ощутила, как кровь отхлынула от лица, и стены спальни вдруг качнулись перед глазами.

– Я твоя жена!

– На бумаге.

В голосе Сильвиана не было ни капли сожаления или стыда, он смотрел на меня, как на пустое место. Скорее даже с досадой, ведь я похоже прервала его развлечения с юной обнаженной красоткой, ожидавшей его в постели.

В нашей постели!

На простынях, которые нам подарили на свадьбу, лежала незнакомая девушка в шелковым пеньюаре, отделанном нелепыми красными перьями. Ее влажные каштановые волосы были собраны в пучок, на щеках играл румянец.

На чрезмерно пухлых губах читалась насмешливая улыбка. Девица даже не пыталась прикрыться, смотрела на меня вызывающе, будто показывая свое превосходство.

Это был удар. Предательство, которого я не ожидала.

– А как же наши клятвы? Наша брачная ночь!

– Так себе ночь, кстати, – усмехнулся Сильвиан и обернулся на девицу.

Девица громко расхохоталась, и этот смех хлестнул меня больнее пощечины.

Сильвиан шагнул ближе. Его глаза, такие холодные и насмешливые секунду назад, вдруг слегка потемнели, а на губах мелькнула та самая улыбка, от которой сердце некогда пропускало удар.

Он склонился ко мне, так, что я почувствовала его дыхание на своих губах.

– Алиса, крошка, – мягко и чуть лениво прошептал он, дразняще касаясь кончиками пальцев моей щеки. – Я в хорошем настроении, во мне плещется вино и страсть. Не порти мне вечер. Утром поговорим.

И прежде, чем я успела ответить, Сильвиан захлопнул дверь нашей спальни перед моим носом.

Несколько мучительно долгих секунд я стояла перед закрытой дверью, чувствуя, как каждая клеточка моего тела содрогается от боли и унижения. Горячие слезы обожгли глаза, подступили к горлу, сдавив дыхание так, что казалось, еще мгновение – и я сорвусь, расплачусь и закричу от бессилия и обиды.

Тишину нарушило тихое, протяжное:

– Мя-а-ау…

Я вздрогнула и медленно обернулась. На широком подоконнике, элегантно поджав под себя пушистые лапы, сидел большой черный кот. Фиолетовые глаза Маркиза пристально и внимательно смотрели прямо на меня – в них, казалось, отражалось куда больше понимания и сочувствия, чем я когда-либо видела во взгляде его хозяина.

– Что, тебя тоже выставили за дверь? – горько усмехнулась я, чувствуя, как ком в горле чуть-чуть отпускает.

Кот ответил лишь едва слышным, почти вежливым мяуканьем и, с удивительной для такого толстяка грацией, спрыгнул с подоконника.

– Нет, такого, как ты не выгонишь.

Подойдя ко мне, Маркиз доверчиво потерся головой о мои колени, ласково и утешительно.

Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Присев рядом, осторожно коснулась шелковистой черной шерсти.

– Похоже, ты лучшее, что есть в твоем хозяине, – прошептала я, гладя его.

Кот тихо замурлыкал и я вдруг ощутила, что едва держусь, чтобы не разрыдаться. Эта нежная поддержка со стороны фамильяра, неожиданная и безусловная, тронула меня и придала сил.

Наивность, с которой я верила в свой брак, любовь к мужу, надежды на счастливую жизнь, собственную семью, все разбилось вдребезги.

Осколки больно ранили душу, но вместе с болью приходила и злость.

Да, у меня нет магии и своего фамильяра. Я родилась без титула в семье попаданцев, но я – Алиса Левандовски.

И ни один дракон не сможет меня сломать.

Из-за двери донеслось притворное хихиканье девицы, и этот звук подействовал как ведро ледяной воды, выплеснувшееся мне прямо в лицо.

Ах, значит, он думает, что ему все позволено? Что он может безнаказанно унижать меня и выставлять на посмешище?

Ошибаешься, дорогой.

Под удивленным взглядом Маркиза, я наскоро завязала волосы в высокий хвост, засучила рукава дорожного платья, расправила плечи и решительным движением толкнула дверь, настежь распахивая ее.

В комнате наступила полнейшая тишина. Сильвиан, который уже успел усадить обнаженную девицу к себе на колени, обернулся и замер, удивленно приподняв бровь. Девица застыла, ее пошлая улыбка мгновенно померкла, сменившись растерянностью.

Я стояла, скрестив руки на груди, глядя прямо ему в глаза – уверенно и гордо.

– Значит так, дорогуша, – холодно произнесла я, пристально глядя на девицу, – надевай свои перышки и убирайся из моей спальни.

Девушка растерянно открыла рот, судорожно переводя взгляд на Сильвиана, словно пытаясь найти у него защиты или объяснения. Дракон, который по-видимому не ожидал от меня такого поведения, медленно снял с себя девицу, пересадив ее на кровать.

Сильвиан смотрел на меня словно в первый раз видел меня. Рассматривал с головы до ног с интересом. Похоже он все еще не воспринимал меня всерьез.

Девица, ища поддержки, потянулась к Сильвиану, видимо чтобы обнять, но я шагнула вперед и повысила голос до крика:

– Вон, я сказала!

– Алиса, – строго сказал Сильвиан, с явным усилием сохраняя спокойствие, – не смей здесь командовать.

В его глубоком бархатном голосе слышались нотки рыка. Наверное это должно было пугать. Меня бы испугало, но не сегодня. Злость и обида придавали мне сил, а уязвленная гордость отключила тормоза.

– Я не потерплю такого отношения! – отчеканила я, подняв подбородок..

Сильвиан стремительно приблизился ко мне, схватил за плечи и тряхнул, словно игрушку. Он не приложил к этому никаких усилий. При желании он одним ударом мог бы стену насквозь пробить.

И я была в его руках, хрупкая и беззащитная. И еще вчера мне казалось, что это и есть счастье. Дура!

– Ты забываешься, Алиса, – зарычал он, наклонившись так близко, что я почувствовала его запах.

Чарующий, манящий, отдающий нотками дерева и терпкостью вина.

– Я – лорд-дракон, – начал мне в лицо супруг, – Четвертый среди самых могущественных существ в этом мире. Я могу стереть в порошок любого одним щелчком пальцев. Не перечь мне. Его голубые глаза горели гневом, зрачки чуть сузились, выдавая его драконью натуру. Но я не отвела взгляд, даже не дрогнула, упрямо сжимая губы.

– Пусти меня, – процедила я, – я не твоя собственность, чтобы так обращаться со мной.

Тем временем любовница Сильвиана, торопливо прикрываясь пеньюаром:

– Сильф, может принести вина? Пока ты выставляешь прочь свою женушку?

– Убирайся! – взревел Сильвиан, не оборачиваясь, – И ты тоже!

Дракон резко отпустил меня и отошел на шаг.

– Вон! Обе испортили мне настроение, глупые курицы!

Девушка жалко пискнула, схватила платье и босиком выскользнула из комнаты, оставив за собой парочку красных перьев.

– Не смей больше приходить в мою спальню без разрешения, – резко бросил он мне, отворачиваясь.

– В твою спальню?! Да ноги моей в этом доме не будет! Я завтра же подаю на развод! Сильвиан смерил меня взглядом и громко расхохотался. А я почувствовала, что против воли по щекам текут горькие слезы.

Очнувшись от воспоминаний, я гордо выпрямила спину и, собрав остатки самообладания, посмотрела прямо в глаза Сильвиану:

– Я больше тебя не боюсь, – отчеканила я уверенно, вскинув подбородок. – Сейчас весь свет наблюдает за нами. И если ты хоть что-то мне сделаешь, то…

Я не успела договорить. Покосившиеся двери старого особняка вдруг с треском распахнулись, и на пороге возник маленький сухонький старичок с длинной, козлиной бородкой, из которой торчало несколько ярких птичьих перьев. В руках он судорожно сжимал огромную книгу, из переплета которой, с каждым его шагом, тонкой струйкой высыпался песок.

– Лорд Сильвиан! Лорд Сильвиан! Это просто невозможно! Вас годами не дождешься! – воскликнул он, поспешно сбегая с крыльца.

Старичок, судя по всему управляющий, подбежал к нам с такой скоростью, что едва не потерял равновесие.

– Матиас, ты не видишь, что я занят? – раздраженно повернулся к нему дракон.

Но старичок даже не обратил внимания на его тон.

– Это уже ни

Матиас вздохнул так горестно, будто сейчас расплачется:

– Приют переполнен, милорд! Мы не справляемся!

Сильвиан холодно посмотрел на старичка, затем на меня и пожал плечами: – А это теперь ее проблемы. Матиас медленно перевел взгляд на меня и похлопал глазами. – Как это? – переспросил он. – Моя супруга отсудила особняк, а значит и приют, который здесь устроил мой дед теперь ее проблема. Дракон посмотрел мне в глаза и хищно улыбнулся: – Наслаждайся, дорогая.

Не дожидаясь моей реакции, дракон спокойно шагнул в сторону, ловко подхватил своего пухлого фамильяра и прижал к себе. Кот бросил на меня полный сочувствия взгляд фиолетовых глаз, будто извиняясь за поступок хозяина. Затем Сильвиан небрежно расправил за спиной белоснежные крылья и резко взмахнул ими. Подняв облако пыли, он стремительно взмыл вверх, оставляя меня наедине с проблемами, о которых я не имела никакого понятия.

Матиас проводил взглядом улетающего лорда-дракона, тяжело вздохнул и пожал плечами, словно все это было ему давно знакомо. Затем он без малейшего стеснения сунул мне в руки тяжелую, перепачканную песком книгу и бодро проговорил:

– Отлично, счастливо оставаться!

Я ошеломленно уставилась на него, не веря своим ушам.

– В каком смысле? – выдохнула я.

– А в прямом, госпожа, – невозмутимо отозвался старичок. – Я увольняюсь! С меня хватит!

Из глубины старого особняка вдруг донеслось глухое, утробное рычание. Я вздрогнула, почувствовав, как волосы на затылке зашевелились от страха. В это же мгновение из трубы особняка пошел густой голубоватый дым, клубами расползаясь по ветру и придавая и без того мрачному поместью еще более тревожный вид.

В кустах неподалеку мелькнуло что-то изумрудное и длинное, подозрительно напоминающее змеиный хвост, и сердце мое провалилось куда-то в пятки.

– Подождите! – крикнула я вслед управляющему, который уже бодрым шагом удалялся от меня. – Стойте!

– И не подумаю! – не оборачиваясь, крикнул он в ответ и поднял руку, махнув кому-то в разбитое окно. – Герберт! Вещи!

Из окна на газон тут же выпал огромный кожаный чемодан, приземлившись с глухим стуком. Матиас без труда подхватил его и легко закинул на плечо, словно тяжеленный сундук был набит лишь перьями.

Возничий, стоявший у кареты, с интересом наблюдал за происходящим, пока старик направлялся к нему, бодро постукивая деревянной ногой по дорожке.

– До таверны подбросишь? – спросил он, закидывая чемодан в карету.

– Залезайте, – легко согласился возничий и помог старику забраться внутрь.

Карета тронулась, а я полными ужаса глазами наблюдала, как я медленно и неотвратимо остаюсь один-на-один с разваливающимся особняком и приютом непонятно кого. – А вещи?! Вещи хоть оставьте! – крикнула я.

С козел спрыгнул Пол, вызывашийся проводить меня до особняка, шустро взял с уезжающей кареты два чемодана и захромал ко мне. – Может вернетесь домой, госпожа? – Ни за что! – воскликнула я, вспоминая, чем закончилась моя встреча с родителями. Очередное болезненное воспоминание накрыло меня с головой.

Конюхов, чтобы запрячь карету в этот час уже не было. А я еще не освоилась в огромном особняке Сильвиана и не знала где искать прислугу. Так что до родительского дома мне пришлось добираться пешком. Ноги стрелись в кровь уже через два квартала. К счастью, новый особняк родителей был в центре, в самом престижном квартале. Столица уже спала, кованые фонари с мягким золотистым магическим светом освещали мощеные улочки. Серебристый туман, плыл от реки, в небе виднелся черный драконий силуэт. Кассиан – старший брат Сильвиана патрулировал ночной город. Я опустила голову и сжала кулаки. Я думала, что все драконы благородные и порядочные. Как же я ошибалась!

Нас особняк стоял у самой воды, с видом на дремлющий замок короля и маяк междумирного базара. Отец выкупил здание у разорившегося из-за блокады аристократа и отремонтировал. Дом – заявление. Левандовски теперь знать. Мой же брак был вишенкой на торте отцовского тщеславия. Что ж, обойдутся без вишенки.

Подойдя к массивной двери, украшенной изящной резьбой, я дернула шнурок звонка. В глубине дома раздался мелодичный звон, который нарушил ночную тишину и эхом пронесся по пустому холлу.

Прошло несколько секунд, и дверь бесшумно распахнулась, на пороге стоял мрачный Пол – наш лакей.

Пол был высоким, крепким мужчиной, чье лицо хранило следы давних битв и сражений. Множество шрамов пересекало его щеки и подбородок, придавая ему суровый, даже грозный вид. В последний год войны, он лишился ноги и теперь слегка

Пол много повидал за годы работы в нашей семье. Семья Левандовски была известна своим темпераментом и склонностью к бурным, эмоциональным сценам. Только Пол всегда оставался невозмутим. Всегда, но не сейчас.

Увидев меня на пороге, Пол застыл в изумлении, его темные брови поползли вверх. Я стояла перед ним, замерев, не зная, с чего начать. Разум отказывался подбирать слова для того унижения, что я только что испытала.

– Кто там в ночи, боже правый? – прозвучал сверху недовольный голос матери.

Услышав ее, я не выдержала и разрыдалась прямо на пороге, дрожа всем телом.

Пол молча отступил в сторону, пропуская меня в дом.

Сделав усилие, я переступила порог, чувствуя, как с каждым шагом покидают силы. Ну, хотя бы я в безопасности.

Из глубины дома раздались быстрые шаги, и передо мной появилась мать.

Она замерла на мгновение, словно выточенная из камня фигура с безупречной осанкой и строгим взглядом. Ее ярко-рыжие, почти огненные волосы, которыми она наградила всех нас, своих дочерей, были заплетены в безупречную тугую косу. В ее строгих серых глазах отразилась тревога.

– Алиса! Девочка моя, что с тобой случилось?

Я всхлипнула, бросилась в ее объятия, рыдая.

Мать быстро и решительно увлекла меня в гостиную, усадила на диван и крепко обняла, поглаживая по плечам и пытаясь успокоить.

К тому моменту, когда я смогла хоть немного унять всхлипывания, в гостиной уже собралась вся семья. Мои младшие сестры, Наталия и Катерина, стояли, растерянно глядя на меня и тихо перешептываясь.

Отец расположился в кресле напротив. Его тучная фигура, облеченная в черный бархатный халат, казалась внушительной и строгой, он взволнованно приглаживал свои пышные усы.

– Алиса, – произнес он тихо, – да объясни ты уже толком, что случилось. На экипаж кто-то напал? Пожар? Война?

Я подняла глаза и с ужасом осознала, что даже не знаю, с чего начать. Слова путались, язык не слушался, и в итоге я смогла лишь сбивчиво пробормотать:

– Я… он… он был с другой женщиной… в нашей спальне, на наших простынях…

– Ох, эти аристократические нравы, – покачал головой отец с тяжелым вздохом.

– Драконы! – фыркнула мама, – буйный темперамент. Из-за этого все королевство в кризисе!

– Никакой выдержки, рубят с плеча, не думают о последствиях. Я переводила взгляд с матери на отца, смотря как обсуждение моего позора переходит в обычную светскую беседу. – Мне муж изменил! – крикнула я в слезах.

Мама со вздохом погладила меня по плечу и мягко добавила:

– Ну-ну, моя дорогая, выплачься, это ужасно, я понимаю. Ты правильно решила переночевать дома.

Я вздрогнула и посмотрела на нее ошеломленно:

– Переночевать? Я возвращаюсь домой. Ты же не думаешь, что я вернусь к нему утром?

Мама с легким недоумением пожала плечами:

– Алиса, если ты не появишься дома завтра, весь свет начнет сплетничать. Наша семья сейчас на виду. Ты замужем за самим Сильвианом, все взгляды прикованы к тебе! А через три дня вы даете бал, и мы должны к нему подготовиться. Ты впервые выступишь хозяйкой!

Я смотрела на нее, не в силах поверить услышанному. Она что, не слышала меня? Я ощутила себя в каком-то дурном сне, кошмаре, где моя семья ведет себя, как чужие люди. Мне на секунду стало страшно.

– Вы что, не слышали меня?! Он изменил! – голос сорвался, наполняясь отчаянием. – Притащил девицу в нашу постель! Это оскорбление, пощечина! – Дорогая, – спокойно начал отец, – он наверняка не собирался тебя обижать. Просто ты вернулась на день раньше. Если бы ты приехала от тетушки, как планировала, он бы встретил тебя с цветами и сладостями, как положено молодожену.

– Я не верю своим ушам! – вскричала я, вскочив на ноги. – Вы что, на его стороне?!

– Я не на его стороне, – строго перебил отец. – Но брак – это не любовный роман, это политический союз. Наша семья так долго к этому шла, мы столько лет работали и вкладывались, чтобы обрести положение в обществе. Мы не можем допустить скандала, Алиса. Уверен, впредь он будет осторожнее и больше себе такого не позволит. Если ты хочешь, я пойду и поговорю с ним…

– Я не хочу, чтобы ты с ним говорил! – выкрикнула я, чувствуя, как горло снова сдавливают слезы. – Я хочу развода!

Родители переглянулись. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Вдруг вперед шагнула средняя сестра, Катарина, вскинув подбородок:

– Я же говорила! Лучше бы я вышла за дракона. Уж я бы точно блистала на балах и не закатывала скандалов. Алисочка слишком нос задрала…

– Не могу поверить, что вы говорите такое… И это моя семья?

Отец устало развел руками:

– Алиса, дорогая моя, я понимаю твои чувства, но развод просто невозможен. Мы вложили все в этот союз. Мы столько трудились. Такой скандал не нужен ни нашей семье, ни дракону, никому!

– Похоже, единственное, что никому не нужно – это я! К черту вас!

Я сжала кулаки и решительно направилась к двери, но голос отца, громкий и требовательный, остановил меня на пороге:

– Ты никуда не пойдешь, Алиса! Если ты думаешь, что я дам тебе деньги и позволю развестись, ты ошибаешься! Возвращайся домой к мужу немедленно! Пора уже взрослеть, тебе двадцать лет, ты уже не ребенок!

Я почувствовала, как сердце окончательно разбивается на осколки. Но больше слез не было. Только злость и горечь. Я уже не ребенок и не позволю вытирать об себя ноги. Я найду деньги, найму лучшего адвоката, разведусь и построю свою жизнь сама. Сильвиан еще пожалеет, что так со мной поступил.

Глава 2

Из болезненных воспоминаний меня выдернуло утробное рычание за спиной. Оно исходило откуда-то из глубин заброшенного особняка и казалось угрожающим.

Кожа покрылась мурашками, и в голове промелькнула отчаянная мысль, что разбитое сердце похоже не самое плохое, что может случиться со мной сегодня.

Подобрав юбки, я бросилась за управляющим.

– Подождите! – крикнула я вслед Матиасу. – Вы же не оставите меня здесь! Одну!

Старик остановился и медленно обернулся. Чемодан покачивался на его плече, а на лице застыла удовлетворенная улыбка человека, который впервые за много лет почувствовал себя свободным.

– Еще как оставлю, госпожа. – Он пожал плечами с таким облегчением, будто сбросил тяжелый груз. – Я был в долгу у драконов и служил этому роду верой и правдой, но теперь, когда особняк принадлежит… кто вы там такая есть, я с радостью ухожу на пенсию.

– Подождите, – я сделала шаг ближе, стараясь не показывать, как сильно нервничаю. – Там… там опасно?

Матиас дружелюбно улыбнулся:

– Что вы, нет конечно!

Я успела облегченно выдохнуть, но тут Матиас продолжил:

– Если, конечно, успеете всех вовремя покормить.

Я невольно обернулась на особняк, который казался теперь не просто заброшенным, а зловещим несмотря на летнее солнышко и пушистые белые облачка.

– Вы не можете уйти, не передав дела!

– Могу и ухожу! Все дела есть в книге.

– Вы не получите остаток жалования за этот месяц, – выпалила я, вспоминая, как мать рассчитывала нашего домашнего управляющего.

– Оставьте эти жалкие копейки на корм. Убыточное предприятие. Убыточное поместье.

Матиас запрыгнул в карету и постучал по крыше, давая сигнал к отправлению. Я замерла, беспомощно наблюдая, как отъезжает экипаж.

Я со вздохом обернулась к Полу, но его лицо было непроницаемым. Нельзя было понять, все хорошо или все плохо.

Я вернулась к особняку и замерла на пороге, все еще прислушиваясь, не повторится ли тревожное рычание. Но было тихо. Даже подозрительно тихо.

Не решившись войти внутрь, я взяла у Пола свой чемодан и села прямо на него, устроив тяжелый фолиант на коленях.

Смахнув с обложки остатки песка, я осторожно раскрыла книгу.

Страницы были исписаны мелким убористым почерком, но каждая запись была сделана аккуратно и тщательно, словно над ней долго и усердно трудились.

Разделы выделялись закладками с аккуратно выведенными заголовками: «Бухгалтерия», «Расписание кормлений», «Поставки продуктов», и даже «Список питомцев».

В детстве у нас с сестрами не было няни, поэтому отец часто брал нас на работу в свой кабинет. Я немало повидала подобных книг – строгих, деловых, сухих и понятных. Эта была почти образцовой. Несмотря на ветхий переплет и пожелтевшие страницы, в ней

– Может быть, все не так плохо? – прошептала я, пытаясь убедить себя, что смогу со всем справится. – Я действительно смогу разобраться.

Собравшись с духом, я открыла раздел, обозначенный закладкой «список питомцев», и пробежалась глазами по аккуратным строчкам:

1. Фалафель – прожорливая меховая улитка.

2. Пуговка – летающий кролик с паническими атаками, грызет абсолютно все.

3. Мармеладка – миниатюрный василиск, пугается своего отражения в зеркале и от испуга парализует сам себя.

4. Герольд – трехголовый дружелюбный медведь.

5. Фиалка – грустная перламутровая многоножка. Пребывает в депрессии, часто отказывается от еды.

6. Бисквит – небольшой фамильяр-барсук. Любит серебряные ложки и семейное серебро, регулярно прячет его в норах на территории поместья. Проверять кладовку каждую неделю!

7. Лютик – летающий змей-хамелеон. Не попадается на глаза.

8. Марципан – старый зубастый петух, требует бережного ухода.

Я захлопнула книгу и посмотрела на черный зияющий дверной проем. Во что я ввязалась?

Вздохнув, я снова посмотрела на книгу и решительно подняла подбородок.

– Ну что ж, выглядит не так уж страшно. Никаких демонов, ядовитых тварей, агрессивных монстров. Всего лишь восемь странных фамильяров. Покормим, а утром к нам приедет лучший юрист на свете и поможет разобраться с документами!

Я поднялась, отряхивая платье от песка, сунула книгу подмышку и решительно скомандовала Полу.

– Идем! За дело!

Задержав дыхание, я переступила порог своего нового дома.

Холл особняка был просторным, высоким и светлым, но впечатлял не этим, конечно, а тем, что напоминал поле боевых действий.

На стенах виднелись темные, обугленные пятна – как будто здесь недавно что-то пыхнуло огнем. У окна, где, вероятно, когда-то висели плотные шторы, болтались обгрызенные и оплавленные клочья ткани. Они свисали жалкими лоскутами и чуть покачивались от сквозняка, свободно гуляющего по помещению из-за многочисленных щелей, разбитых окон, приоткрытых дверей.

Из холла на второй этаж вела широкая лестница. На стене у первого пролета отчетливо виднелся след от когда-то висевшей тут картины.

Сейчас от стены до стены растянулась грандиозных размеров паутина, покачивающаяся в такт с огрызками штор.

По мою правую руку был зал, когда-то выполнявший роль гостиной, по левую коридор с дверями. У каждой двери висела самодельная табличка-указатель: «Фалафель», «Герольд», «Мармеладка».

– Ну, по крайней мере, заблудиться сложно, – пробормотала я, оглядывая эти указатели. – Вопрос только, хочется ли мне находить все, что тут подписано.

Я открыла книгу на закладке с расписаниями кормлений. На строчке с именем Фалафеля было аккуратно написано: овощи сезонные, две корзины.

– Это на раз или на день? – спросила я у Пола, но мужчина лишь пожал плечами.

– Ладно, будем действовать по ситуации, – решила я, захлопнув книгу, – Где-то должна быть кухня, наверняка там и припасы.

Я повернула направо, прошла через заброшенную гостиную и с торжествующим возгласом через приоткрытую дверь вошла на кухню. Кажется единственное чистое место в доме.

Мельком оглядевшись, я поняла, что в моем распоряжении есть неплохая печь, стол, стеллажи с соленьями и крупами, а также раковина и вода.

Отлично!

А вот дорог в погреб к овощам оказалась не такой простой.

Как выяснилось, хранилище было отделено от основного дома тремя массивными коваными решетками. Каждая из них запиралась на замок, и рядом на стене висели связки ключей.

Я тронула одну из связок, и она мелодично зазвенела, будто приветствуя меня.

– Охраняется не хуже королевской сокровищницы, – весело заметила я, глядя, как Пол отпер первую решетку. – Интересно, от кого? От воров или от самих питомцев?

Пол бросил на меня короткий взгляд, и я поняла, что ответ, скорее всего, будет «и от тех, и от других».

Мы осторожно спустились вниз, ступени глухо скрипели, а воздух становился прохладнее и пах зеленью и землей. За последней

Там еще были какие-то бочки, мешки, банки, но я решила сосредоточится на деле. Две уже наполненные овощами корзины уже дожидались нас.

Пол передал мне ключи, поднял две тяжеленные корзины и понес их в кухню. Я же шла следом, старательно запирая за собой двери.

Фалафель жил в последней комнате коридора. От жилого интерьера остались только украшения на потолке и заложенный кирпичами камин.

Пространство превратили в большой деревянный загон с низким бортом. Внутри него, словно пушистый диван на ножках, дремал Фалафель. Он был примерно с бочонок размером, покрыт мягким бежевым мехом, а из-под него лениво выглядывали блестящие слизистые рожки.

– И это… улитка? – вырвалось у меня.

В ответ Фалафель медленно повернул ко мне свою мордочку и уставился огромными влажными глазами с выражением «ну и где мое угощение?».

Никогда не думала, что улитка может быть столь выразительной.

– Ладно, ладно, сейчас… – я поставила книгу на край загона и потянулась к корзине с овощами, стоявшей у стены. – Тут написано – свежие овощи. Вот тебе… морковка?

Фалафель подполз ко мне и поднял голову. Его пасть раскрылась медленно, с тягучим влажным звуком, и я непроизвольно подалась назад.

Внутри она напоминала темную, блестящую пещеру, из которой торчал ряд полупрозрачных, как желе, зазубренных пластин. Они шевелились, переливались в полумраке и издавали едва слышный скрежещущий звук, словно кто-то медленно точил нож о камень.

Глубже виднелся подвижный, бугристый язык, усеянный множеством крошечных крючков, похожих на кристаллы соли, но явно острых. Когда он провел им по морковке, та исчезла буквально за секунду, с противным чавкающим звуком.

На краях пасти дрожали влажные щупальца, будто пытаясь на ощупь определить, есть ли у меня еще еда.

– Мамочки, – пролепетала я и, зажмурившись сунула улитке морковь. Затем еще одну.

Через пять минут я, как загипнотизированная, подавала ей овощ за овощем, а Фалафель работал как бездонная мясорубка. Огурцы, морковка, капуста – все исчезало, перемалывалось.

– Еще чуть-чуть, и она… он… оно сожрет все! – простонала я, – интересно, а улитки умеют насыщаться?

К счастью, в какой-то момент Фалафель замер, громко икнул, и довольно свернулась клубком, будто решил вздремнуть прямо по середине обеда.

– Бежим, – тихо прошептала я и начала пятиться к двери.

Нащупала ручку, выскользнула наружу, закрыла дверь и прижалась к ней спиной, ловя воздух.

Пол стоял рядом в двух шагах, как всегда прямой и спокойный. Ни один мускул на лице не дернулся, будто и не было никакой встречи с пушистой мясорубкой.

– В поместье безопасно, если вовремя кормить зверей, – прошептала я слова Матиаса, – да как бы нас самих не съели!

Пол невозмутимо пожал плечами, кажется пасть пушистой улитки его не впечатлила.

– Ладно, – я заставила себя отлипнуть от двери и раскрыла фолиант. Закладка мягко щелкнула. – Чем быстрее все сделаем, тем лучше. Следующий… Герольд. Трехголовый медведь. Кормление: левая голова – мясо полтора килограмма, правая – мясо полтора килограмма, средняя – фрукты и овощи. Не путать. Не задерживаться в поле обнимания. Что такое поле обнимания?

Я посмотрела на Пола, тот снова пожал плечами. Это уже начинало раздражать. Захлопнув книгу, я скомандовала Полу:

– Сходи в погреб, Пол. Принеси еды Герольду.

Пол развернулся и с привычной, немного неровной походкой ушел вниз. Шаги глухо отдавались в коридоре. Я подошла к двери с табличкой «Герольд» и прислушалась и тут же отшатнулась. Этот страшный голодный рев шел оттуда! Он был таким низким и утробным, что кажется дрожал весь дом.

Я быстро сверилась с карманными часами. Мы задержали кормление на час. Стихая, рев разделился на два перекликающихся голоса и закончился глухим «ух», будто кто-то басом чихнул.

– Сейчас всех накормлю, – успокаивала я себя, – приедет Вероника, она самый лучший адвокат на свете. Она подскажет, как избавиться от зверинца, разобраться с доходами от поместья, с бумагами. Я забуду все это как страшный сон и займусь приятными хлопотами – выбором новых обоев и цветом фасада.

Мысли о хорошем светлом будущем помогли мне продержаться до возвращения Пола.

В одной руке у камердинера была окровавленный сверток, в другой – корзина с яблоками, свеклой и капустой. Он поставил корзину у двери, вручил мне сверток и прежде чем я успела сообразить что к чему – распахнул дверь.

Я застыла в дверях.

Герольд занимал половину комнаты. Огромный шоколадного цвета медведь с тремя голодными головами. Левая тут же уставилась на мясо, а правая на меня, как на мясо. Средняя, самая широкомордая, радостно дернула ушами.

Медведь поднялся на задние лапы, а я, поперхнувшись собственным криком, быстро оставила еду на пороге и захлопнула дверь, опуская засов.

Изнутри послышалось довольное сопение, дружный хруст и редкие «мрруф» – на три разных голоса.

– Готово, – выдохнула я.

– Госпожа, не по инструкции, – покачал головой Пол.

Я со вздохом повернулась к нему и развела руками.

– Желудок у них похоже один, судя по звукам, все довольны и никто не пострадал. Уверена, ничего плохого не случиться!

Я раскрыла фолиант дальше и вслух прочитала для храбрости:

– Мармеладка. Миниатюрный василиск. Еда: перепелиные яйца, теплое молоко. Кормить в спокойной обстановке.

– Как мило, – выдохнула я и тут же приободрилась. – Пол, подержите книгу, пожалуйста. Я сама.

На кухне все нашлось удивительно быстро: корзинка с яйцами, маленький ковшик, молоко, даже серебряный поднос подходящего размера. Печь еще не остыла, так что я согрела молоко до приятного тепла, выложила яйца в кружок, поставила чашку в центр и, довольная своей предусмотрительностью, двинулась по коридору к двери с табличкой «Мармеладка».

– Уверена, что с ней мы подружимся!

Пол услужливо открыл передо мной дверь.

Комната василиска оказалась совсем не похожа на остальные: тусклый янтарный свет от зачарованного камня под потолком, толстые темные портьеры, стянутые лентами, ковры с густым ворсом, на полу – широкий деревянный лоток с теплым песком, рядом – невысокие «коряги» из гладко отполированного дерева и хлопковая лежанка, набитая чем-то пружинящим.

– Уютно, – прошептала я, ища глазами Мармедадку и шагнула внутрь.

Из песка высунулась крошечная треугольная мордочка. Василиск и впрямь был миниатюрный: не больше кошки, с зеленовато-бронзовой чешуей и янтарными бусинами глаз. Она приподнялась, как пружинка, и осторожно, по-змеиному, перебралась на край лотка. Я опустилась на корточки.

– Здравствуй, Мармеладка, – сказала я максимально ласково. – Смотри, что у меня есть.

К моему изумлению, крошечная хвостатая прелесть ткнулась носиком в мое запястье и позволила себя погладить. Шершавые чешуйки оказались неожиданно теплые, а под пальцами прошла волна довольной дрожи. Я улыбнулась, осторожно поставила перед ней поднос.

Серебро блеснуло. Мармеладка увидела в нем свое отражение и моментально распушила воротничок из мелких шипов, издала боевое «фрр!» и… атаковала поднос.

Все случилось в миг: яйца разлетелись, одно разбилось на ковре, чашка молока перевернулась. Поднос с грохотом полетел на пол. Василиск, увидела в этом еще одну «угрозу», сначала бросилась на поднос, затем дернулась назад, ее глаза вспыхнули магическим светом, – и в следующее мгновение Мармеладка застыла.

Прямо у моих ног, в эффектной позе защитника, с приподнятым хвостом и раскрытым воротничком стояла статуя василиска. Серая. Каменная! Не живая, совсем.

– Боже! – вскрикнула я. – Пол, кажется я убила Мармеладку…

Я вцепилась Полу в рукав так, что костяшки побелели.

– Боже мой! Что делать?!

– Спокойно, – Пол аккуратно высвободил рукав и перелистал фолиант до полей с примечаниями, повел пальцем. – Вот. При контакте с зеркальной поверхностью возможна такая реакция. Пройдет через час.

– Через час? – я выдохнула, чувствуя, как в груди таят ледяной ком.

Я еще раз осмотрела комнату и поняла, что здесь действительно не было ничего блестящего. Даже дверная ручка, и та была старательно обмотана черной тканью.

Господи, как же глупо! Василиск и зеркало. Могла бы сообразить.

– Вам, госпожа, лучше поискать кабинет и написать вашему адвокату. Пусть приедет как можно скорее. А я займусь кормлением.

Я облегченно вздохнула, поправляя съехавшую на бок шляпку. Животные – это явно не мое. Тем более фамильяры. И совершенно точно целый приют фамильяров! Нужно было срочно что-то делать.

– Спасибо, Пол. И… прости, маленькая, – я присела, осторожно коснулась теплой каменной спинки Мармеладки. – Я виновата. Больше никаких блестящих подносов. Прости.

Я вернулась в холл, стараясь не обращать внимания на обугленные пятна и свисающие обрывки штор. Достала из дорожной сумки шкатулку для писем – мой единственный оплот здравого смысла в этом бардаке. Ладная, из красного дерева, с латунными уголками и крошечным замком-руной на крышке;

Я прижала шкатулку к груди, как талисман, и медленно двинулась к лестнице. Под ногами жалобно простонала первая ступень,

Пришлось идти, держась за стену. На пролете – та самая великая паутина от стены до стены: я пригнулась, протиснулась боком и получила прядью по щеке. Судя по толщине нитей, лучше бы мне с пауком не встречаться.

Второй этаж был жилым и, наверное, когда-то уютным: три спальни, широкий коридор, ниши под свечи. Даже сейчас в простом интерьере чувствовался хороший вкус.

Крыша явно подтекала. На потолке расплывались отвратительные пятна желтизны, местами штукатурка вздулась и осыпалась.

Шелк обоев выцвел до болезненно-серого, рисунок почти исчез, только редкие вензеля уцелели в углах, где не доставала влага. Паутина тянулась из угла в угол, как рваные занавески, цеплялась за плечи и шляпку; грязные окна пропускали лишь тусклый, пыльный свет, и в нем медленно кружились серебристые соринки.

В конце коридора темнела крутая лестница на мансарду. Деревянные ступени провисли. Казалось, дотронься – и лестница с жалобным вздохом сложится, как карточный домик. Я сжала шкатулку покрепче и решила, что мансарда подождет лучших времен.

Дверь с резьбой повела в небольшую библиотеку. Судя по удобным креслам, занавескам, кофейному столику, когда-то здесь любили проводить время.

Ковры давно потускнели, с каждым шагом скрипел паркет.

Пахло пылью и пожелтевшей бумагой. На нижних полках книги стояли рядами, на верхних кое-где провисали – сдвинутые, как будто что-то торопливо искали и не вернули на место.

У окна – узкая лестница-стремянка; на стеклах серела сплошная пыль, так что свет проходил мутный, молочный, и в нем плавали серые хлопья. Я тронула пальцем серый подоконник и моментально оставила чистый след, затем отдернула штору – и закашлялась: клуб пыли взвился до потолка и медленно осел обратно.

В глубине, между двумя стеллажами, была еще одна дверь – ниже, тяжелее, с потемневшей латунной ручкой.

Кабинет.

В нем царил иной порядок – служебный. Плотные портьеры на окне, тяжелый блестящий стол, на крышке которого виднелись светлые пятна от бумаг и темные от чернил.

Кованое кресло, еще два стула по стенам. Справа – узкие шкафы с маленькими ящиками и подписанными ячейками для счетов; слева – карта поместья.

Кирпичный камин и широкая полка над ним с тикающими часами. Здесь не было и пылинки! Полный порядок. Островок практичности.

Мне даже стало чуточку легче!

Я поставила на стол свою магическую шкатулку, сняла защелку-руну – крышка послушно приподнялась

Внутри лежал набор: перья, хрустальная чернильница, узкий лоток с магической промокашкой и пачка письменных карточек – маленьких, размером с открытку, со слегка рваным краем.

На каждой был приклеен ярлычок с именем получателя, чтобы ненароком не перепутать. А то можно попасть в очень неловкую ситуацию. Переписка в волшебном мире происходила через зачарованную бумагу и магические чернила. Волшебный лист разрывали на пополам, одна часть оставалась у получателя, другая у отправителя. На обратной стороне можно было написать ответ.

Карточка Вероники лежала сверху, на ней все еще виднелись следы моего прошлого письма с благодарностями. Что ж, кажется мне снова нужна помощь.

Я провела по листу промокашкой, она втянула лишнюю магию и старые следы чернил. Бумага посветлела, стала как новая. Я взяла свое любимое перо в серебряной оправе, макнула в с чернильницу и склонилась над листом.

«Привет Вероника, мне очень срочно нужна твоя помощь».

Первая строка легла ровно – и я знала, что в ту же секунду она проступает у Вероники на ее половинке. Лишь бы мой адвокат побыстрее проверила почту.

Дальше, я закусила губу и вкратце описала ситуацию.

«Я добралась до поместья, но оно совсем не такое, как на картине.

Дом полуразрушен, сад зарос, крыша течет. Внутри какой-то приют для фамильяров. Управляющий уволился и сказал, что все это мои проблемы.

Это вообще законно? Мог ли Сильвиан передать мне поместье вместе с приютом и обязательствами? На ком ответственность и долги?»

«Очень прошу, приезжай как можно скорее. Помоги разобраться, а то эти фамильярны норовят меня съесть».

Я выдохнула, подула на чернила и перевернула карточку чистой стороной вверх, чтобы сразу увидеть, когда ответные строки начнут проступать.

Теперь осталось ждать. Время тянулось невыносимо долго, чтобы отвлечься, я взяла в руки остальные карточки и перебрала. Оказалось, что за это время мне успели написать почти все подруги.

Я с нежностью отложила новые письма. В отличие от строгой и деловой бумаги Вероники, карточки подруг были разного цвета, некоторые ароматизированные: лаванда, цитрус, духи, ваниль.

Было и письмо родителей, на бархатной бумаге с тиснением, но я не стала его читать, отложила карточку обратно в коробку и взяла письмо от Виолетты, ее быстрый, наклонный почерк почти бежал:

«Алиса, держись. Он подлец. Вчера видела Сильвиана на балу и не стала здороваться.

Ты прекрасна – и умнее всех!

Напиши, как будешь готова принимать гостей, мы с девочками обязательно приедем и привезем тебе коробку пирожных!»

Я невольно улыбнулась, представляя лицо мужа, от которого отвернулась половина высшего света. Впрочем, надолго ли?

Следующая карточка была от Софии. Нежно-голубая карточка с черной рамкой и аккуратным сердечком внизу.

«Дорогая, мы все за тебя. Город гудит. Наконец-то кто-то бросил вызов обществу и показал, что измена – это подло. И что никакой титул не может это оправдать».

На лице сама собой проступила торжествующая улыбка, а вот третье письмо с первых строк заставило меня скривиться.

«Алиса, дорогая, подумай еще раз. Драконов нельзя мерить человеческими мерками, внутри них зверь, хищник, охотник. Нужно время, чтобы его усмирить»

Это было письмо от Майи, моей излишне романтичной подруги-попаданки. Мы познакомились, когда я искала у кого бы заказать волшебную бумагу для писем. Мая открыла свою волшебную канцелярскую лавку недалеко от нашего дома, так что мы часто виделись и со временем подружились.

«Сильвиан совершил плохой поступок, но это не делает его плохим. Говорят, что разбитую чашку не склеить, но там, откуда я родом, есть древняя традиция кинцуги – ремонтировать трещины золотом. Даже разбитая посуда может стать красивее и прочнее, чем была. Желаю тебе сил и мудрости, Алиса».

Я фыркнула и отложила письмо в сторону. Да уж, конечно! Кинцуги. Моя мама тоже родом из того мира и научила меня совсем другому. Если один раз наступил на грабли, не надо наступать второй раз.

И пусть я в жизни не держала грабель в руках, материнскому завету решила следовать.

Я откинулась в кресле и стиснула ладонями виски. Сердце ныло от злости и обиды. Подруги, конечно, правы – Сильвиан подлец, и я достойна большего. Но как же больно, что он даже не попытался извиниться. Не попросил прощения, не сказал ни слова. Словно все это – пустяк. Словно я – пустяк.

Нет. Не прощу.

Не стану той дурой, что оправдывает предателя.

Я потянулась к карточкам, чтобы еще раз из перебрать, и тут заметила, что среди чистых белых половинок, на темно-серой карторчке проступают черные строки. Сердце ухнуло вниз: Сильвиан писал мне что-то прямо сейчас.

Я потянулась было к шкатулке, но заметила осторожное движение на краю стола.

По полированной поверхности медленно полз паук размером с мою ладонь. Лапы длинные, мохнатые, бусины фиолетовых глаза хищно блестят.

Меня и от мелких пауков в дрожь бросала, а уж при виде такого, мои бедные нервные клетки сдались и ударились в панику:

– А-а-а! – мой крик сотряс кабинет.

Я вскочила, с грохотом роняя стул. Снизу тут же отозвался трехголовым медведь, завывая со мной в унисон.

Я схватила со стола какую-то папку и принялась размахивать ей.

– Кыш! Кыш отсюда!

Только вот паук даже не думал отступать. Напротив – рванул прямо ко мне.

– О-о-о нет, только не это! – я криком перемахнула через стол, демонстрируя чудеса ловкости и побежала к двери.

Чудовище спрыгнуло со стола и понеслось за мной. Я едва успела выскочить за дверь и захлопнуть ее за собой. Кошмар на яву!

Запыхавшийся Пол уже был рядом. Он держал в руке неизвестно откуда взявшийся нож.

– Госпожа?! Что случилось?!

– Какое счастье, что ты здесь! Там огромный паук!

Пол наградил меня хмурым взглядом, затем осторожно переспросил:

– Больше вас?

– Нет. Размером с ладонь, ну или чуть меньше…

Пол сделал мне знак отойти, а сам приоткрыл дверь, готовый сразиться с многоногим противником. Я наблюдала за происходящем из-за шкафа.

– Никого не вижу, хозяйка.

– Значит он спрятался куда-то! За шкаф или штору! – крикнула я Полу.

– А насколько он был огромный, – переспросил камердинер, – размером с медведя? Пса? Кошку?

– С мою ладонь, может чуть меньше.

Пол со вздохом закрыл дверь в кабинет, молча посмотрел на меня и покачал головой.

– Что?! – возмутилась я, – Он охотился за мной!

Похоже мои слова камердинера не убедили. Он молча посмотрел на меня и пошел к лестнице, видимо возвращаясь к кормлению фамильяров.

– Это поместье меня убьет! – буркнула я себе под нос.

Еще раз окинув взглядом библиотеку, дверь в коридор, мутоне стекла и паутину, я сжала кулаки и твердо сказала:

– Нет уж! Я наведу здесь порядок! Алиса Левандовски так просто не сдается.

Я твердо решила привести дом в порядок и начать с этой вездесущей паутины. Пусть мохнатое чудовище забирает себе кабинет, не жалко, но в остальном доме я – хозяйка.

Я подобрала юбки и направилась в холл второго этажа, выбирать себе и Полу спальни.

Глава 3

Здраво рассудив, что теперь дверь в кабинет закрыта, а паук слишком большой, чтобы пролезть в тонкую щель, я почувствовала себя увереннее и заглянула в первую спальню.

Здесь, в отличие от холла, было чисто. Разве что легкий слой пыли нанесло. Не смотря на стертый на паркете лак, пожелтевшие от времени простыни, было довольно уютно. Можно было обойтись легким ремонтом.

Горчичного цвета шелковые обои выцвели до невнятного бледно-песочного цвета. Оригинальный цвет сохранился лишь там, где когда-то стояла роскошная мебель.

На стенах отчетливо виднелся контур высокого резного трюмо, а также широкого шкафа и изящный силуэт витиеватого изголовья кровати.

Похоже красивый гарнитур вывезли и на его место поставили простую и практичную мебель: узкая кровать на прямых ножках, небольшая тумба, стул, у окна – обычный сосновый комод с тугими ящиками.

Ну и ладно. В моем случае, есть место где спать и отлично!

Во второй спальне была похожая картина. Чисто, но ветхо. На потолке желели пятна от протечек, в углу аккуратно сложены ведро и тряпки – видимо, на случай очередного дождя. По обоям снова угадывались исчезнувшие предметы – завитки рам, тень прикроватных бра со стеклянными подвесками.

Я провела ладонью по стене – ткань не осыпалась, просто выцвела, как старое платье.

Третья спальня оказалась самой уютной и чистой: узкая кровать, покрытая чистым пледом, занавески из небеленого холста, на полу домотканый коврик. В углу – умывальник с кувшином и тазом, зеркало без рамы, приколото гвоздиком прямо к стене. Никакой паутины – слава всем богам.

Судя по слою пыли, не похоже, что прошлый управляющий оставался в поместье на ночь. Видимо жил где-то неподалеку. А значит, был шанс наведаться к нему и уговорить вернуться хотя бы на время.

На душе стало немного легче.

Я распахнула окно – внутрь втянулся чистый полевой воздух, кажется неподалеку была река, в запущенном саду пели птицы.

Может быть мое первое впечатление о поместье оказалось обманчиво? У меня, кажется, с первыми впечатлениями вообще были проблемы. Я невольно вспомнила наше знакомство Сильвианом.

Дракон пришел к нам в дом почти на закате.

Я конечно знала, что последние недели отец часто наведывается во дворец и ведет какие-то важные переговоры с Сильвианом, но

– Соберись, – шепнула мать, положив ладонь мне на спину. – Не сутулься. И улыбайся глазами, Алиса.

– Улыбаться глазами – это как?

Но вместо ответа мать толкнула меня в гостиную и зашла следом.

Отец был непривычно торжественен – новый черный камзол сидел на нем без единой складки, усы вычищены до блеска; мать – прямая, как стрела, с тугой косой из своих огненных волос, в темном шелке, который делал ее строже обычного. Дом сиял: в гостиной горели свечи, на столиках – цветы, окна распахнуты настежь, и с набережной плыли звуки колоколов.

Сильвиан стоял у камина, разговаривая с отцом.

Высокий, уверенный, в белом мундире, расстегнутом на одну пуговицу. Он был почти на две головы выше папы, и шире в плечах и держался так расслабленно и непринужденно, будто это мы были у него в гостях.

Когда я вошла, он обернулся, и голубые глаза – яркие, как утреннее летнее небо – остановились на мне. А у меня, кажется, остановилось сердце.

– Алиса, – представил меня отец с гордостью. – Наша старшая дочь.

– Алиса, – повторил Сильвиан, как будто примеряя имя на вкус. – Иномирное имя. Земное, верно?

Я не сразу сообразила, что вопрос адресован мне. Замялась, а отец воспользовался паузой, чтобы представить:

– Лорд-дракон Сильвиан, генерал северной армии.

Кто же его не знал? В «Сплетнике» постоянно выходили заметки о нем. На главных балах города девицы готовы были передраться, лишь бы танцевать с ним.

– Здравствуйте, – откашлялась я, – Приятно познакомиться. Я забыла о каком-то празднике?

Я указала глазами на богато уставленный закусками стол, редкими бутылками из погребов отца, выставлявшихся только по большому случаю.

– Да! – улыбнулся Сильвиан, смотря мне в глаза, – Отмечаем наше с вами официальное знакомство, Алиса.

Мать прервала наше неловкое молчание, поспешно хлопнув в ладоши, давая знак прислуге.

– Прошу всех к столу, – сказала она бодро. – Лорд Сильвиан, вот сюда, пожалуйста.

Она провела дракона в столовую и ловко усадила рядом со мной, а Наталию с Катериной – на другой стороне стола, за вазой с розами. Все это было очень подозрительно, кажется что-то происходило и все были в курсе, кроме меня.

Отец велел разлить по бокалам коллекционный напиток, слуги начали подавать блюда, а я вглядывалась в строгое лицо матери и ждала знака.

Тем временем сестры пошли в атаку.

– Лорд Сильвиан, правда ли, что после исчезновения короля вы основной претендент на трон? – спрашивала Наталия, старательно выглядывая из-за вазы.

– И правда ли, что именно вы остановили мятеж в ночь Разобщения? – тут же подхватила Катерина, откидывая локон и слишком громко смеясь.

Сильвиан тихо рассмеялся и ответил:

– Да, – не уточняя на какой из вопросов, а может на все разом, а может и вовсе он сказал это слуге, предлагающему кусочек копченой рыбы.

Ответ вызвал новый шквал вопросов и Сильвиан с усмешкой что-то спросил у слуги. Тот, немного удивившись, кивнул и переставил еще одну вазу на сторону сестер, создавая между нами барьер.

Это было нагло. Даже на грани обидного, но дракон посмотрел на меня и подмигнул, я увидела в его глазах нотки озорства и впервые подумала, что, пожалуй, мы могли бы подружиться.

Наивная дура!

Ну и славно, что его письмо застряло в кабинете с пауком. Надеюсь паук оголодает и съест карточку с его письмом.

Я решила не унывать, подобрала юбки и пошла вниз, перетаскивать в комнату свои вещи. Каким бы плохим не было начало этого дня, я теперь здесь хозяйка и все будет по-моему!

Немного приободрившись, я вышла в коридор и спустилась за своим чемоданом, который ждал меня в холле первого этажа.

Я взялась за ручку, попыталась приподнять и тут же поняла, что лучше тянуть. Подцепила за нижнюю дугу и, пыхтя, потащила его к лестнице.

Чемодан был дорогим и зачарованным, он высасывал из вещей весь воздух, отчего они становились намного компактнее. В итоге влезало в два в три раза больше одежды, чем в обычный чемодан, только вес, к сожалению никуда не девался.

На каждом пролете приходилось делать короткую остановку, вдох, выдох, еще немного. Чемодан глухо бухал о край ступени, но, слава богам, выдержал и он, и ступени.

Добравшись до спальни, я буквально втащила его через порог, оттолкнула носком к стене и села прямо на край кровати, переводя дыхание. Потом щелкнула замками и подняла крышку.

На самом верху лежало мое алое вечернее платье. Роскошное облако муарового шелка, такое легкое на руке и такое плотное в движении. Тонкая игра оттенков – от глубокого винного до яркого алого – пробегала по складкам, когда я осторожно провела рукой по складкам.

Юбка была многослойной, с мягкими волнами, лиф – с деликатной драпировкой, обещающей идеальную посадку. Вокруг талии – широкий черный шелковый пояс, строгий и выразительный, тонкая линия, подчеркивающая силуэт.

Я невольно улыбнулась, отмечая, что от платья веет торжественностью и победой.

Я встала, расправила подол и бережно повесила платье в шкаф – на единственную приличную вешалку, которую тут нашла.

Когда я приведу дом в порядок и избавлюсь от дурацкого приюта, то обязательно накрою чай в садовой беседке на закате. Закажу лучших пирожных и выйду пить чай именно в этом платье.

Как победительница!

Снизу раздался истошный петушиный вопль и я поняла, что путь к победе обещает быть долгим. Что ж, справлюсь.

Следующее платье было моим когда-то любимым синим сарафаном. После неудачного барбекю на нем остались жирные пятна, которые никто так и не смог вывести.

Я оставила его, чтобы практиковаться в вышивании. Почти удалось замаскировать досадные жирные следы умилительными цветочками. Я прихватила его с собой, воображая уютные рукодельные вечера у камина, но и они будут похоже не скоро. В камин даже заглядывать страшно, так что я решила использовать сарафан для уборки.

Наскоро переоделась в него, сняла шапку, вынула из прически шпильки и затянула волосы в пучок. Из зеркала на меня смотрела уверенная в себе сельская девчонка. Совсем не та запуганная городская модница, что совсем недавно сюда прибыла.

Я заправила огненную прядь за ухо и подмигнула отражению. Где-то я видела швабру, ей можно снять паутину с углов и в особняке сразу станет уютнее.

Петух снова заорал.

Что ж, надеюсь Пол с ним справится.

Швабра нашлась быстро, она стояла на кованом балконе моей комнаты рядом с ведром, полным дождевой воды.

Я перехватила старый рассохшийся от времени черенок , вдохнула глубже и отправилась воевать с паутиной.

Оказалось, если смотреть не на всю разруху сразу, а на один конкретный угол, дела идут куда веселее.

Сначала верхний пучок у лестницы, потом над дверью в гостиную, полоска под карнизом, тонкие нити между рамами.

Швабра взлетала, как знамя, и с шелестом снимала с потолка серые кружевные залежи. Паутина наматывалась на черенок, напоминая сахарную вату, которую продавали на базаре.

В первой спальне я залезла шваброй под люстру, во второй – прошлась по щели над шкафом. В третьей, самой чистой, паутины и правда не было, зато, когда я присела поправить коврик, взгляд зацепился за что-то под кроватью.

Я опустилась на колени и вытащила узкую картонную коробку, перевязанную линялой лентой. Судя по всему, стояла она здесь давно.

Я потянула за ленту, сняла крышку и сердце у меня подпрыгнуло – чайный сервиз! С Земли!

Светло-кремовый, с крошечными зелеными веточками и золотой ниткой по краю. Чашки, блюдца, чайник, небольшая молочница и сахарница.

Похожий сервиз за большие деньги достал мой отец и подарил матери на юбилей. Она очень скучала по дому и старательно окружала себя предметами из прошлой жизни. Мы все надеялись, что совсем скоро возобновятся путешествия между мирами, и мы сможем навестить родных по ту сторону.

Только после того, как поступили мои родители, ноги моей в их доме не будет. Глаза предательски защипало, я закусила губу и закончила с паутиной, а потом вернулась за сервизом и понесла его на кухню.

– Пора обустраиваться, наводить уют, – сказала я вслух.

На кухне пахло остывшим железом и сушеными травами. Я поставила сервиз на стол и открыла шкафчики.

У меня было все необходимое для начала: горячая плита с заслонкой, кочерга, пара тяжелых сковород, толстостенная кастрюля, сито, деревянные ложки, нож.

В углу – масляные лампы, у двери аккуратная охапка дров. На стеллажах – банки с чаями, медом и вареньями.

Похоже Матиас любил попивать чаек на работе. Но, судя по отсутствию круп и солений, он и правда не жил в особняке.

Вздохнув, я набрала из крана воды в котелок, поставила ее на плиту, подбросила в печь еще несколько поленьев.

Затем, обмыв кипятком

На крючке у окна нашлась чистая домотканая салфетка; я вытерла ею стол и пододвинула поближе лампу.

На верхней полке шкафа я нашла маленькую льняную скатерть. Разгладила ее ладонями, постелила на край стола.

Немного подумав, я зашла в кладовую и стащила из запасов Герольда немного фруктов, чтобы переложить в вазу. Трехголовый медведь от этого не обеднеет, уж точно.

В коридоре появился Пол, ровно и без суеты он нес очередную опустевшую корзину в кладовую.

– Все госпожа, готово.

Я улыбнулась и указала ему на стул.

– А я приготовила нам чай!

Я торжественно подняла чайник и разлила горячий напиток по чашкам. Пар поднялся тонкой дымкой, бережно коснулся лица.

– Благодарю, – коротко кивнул Пол, сел за стол и сделал маленький глоток, будто проверял температуру, а не вкус.

Пауза была почти уютной: огонь в печи потрескивал, пахло медом и мятой. Пол поставил чашку, невозмутимо протянул мне фолиант.

– Вам лучше прочесть, что здесь написано, – сказал он своим спокойным голосом. – Разделы про кормление, бухгалтерию и поставщиков.

– Сейчас? – я уставилась на томик. Он казался еще толще прежнего.

– Лучше раньше, – Пол допил чай, не торопясь. – Я должен возвращаться в город до рассвета. Господин Левандовски отпустил меня только проводить вас до особняка и убедиться, что вы добрались.

Сердце неприятно дрогнуло. Я обхватила чашку ладонями, будто могла согреться и развеять неприятные предчувствия.

– Пол, – я подняла на него глаза, – напишите отцу, что здесь небезопасно. Что я одна. Может, он согласится оставить вас со мной хотя бы на несколько дней? Пока я не разберусь во всем.

Пол чуть покачал головой. Свет от плиты скользнул по его четкой скуле, по шраму у виска.

– Господин на вас все еще очень сердит, – произнес он ровно. – У него с лордом Сильвианом была сделка. Из‑за скандала все под угрозой.

– Останься хотя бы до приезда Вероники? А? Папа же не так зол на меня, чтобы оставлять меня в опасности.

– Не думаю, что вы в опасности, госпожа. Если будете вовремя кормить фамильяров и держать дверь закрытой.

Пол снова придвинул мне книгу. Я вздохнула и нехотя открыла фолиант. Как я надеялась, что мне не придется этим заниматься, а все же.

Перво-наперво я открыла книгу на разделе с бюджетом. Уж очень интересно было узнать, во сколько обходится содержание восьми никому не нужных, прожорливых фамильяров.

Первым делом мне попалось перечисление поставщиков. Ну да, еду же нужно откуда-то брать.

Страницы были исписаны аккуратным, строгим почерком. Я пробегала глазами строки – мясник Брамм, «Фруктовый сад» госпожи Ламмот, ферма «Славный кабачок»… Каждая строка выглядела предельно понятно: что, когда, куда.

И главное – сколько платить.

Я перескакивала с цифры на цифру, пытаясь не вникать, но итог все равно складывался в голове сам собой. Девять кило мяса трижды в неделю. Две корзины овощей каждый день. Перепелиные яйца через день, молоко дважды в неделю, рыба через день, зерно мешками, мед, дрова, лед…

Когда я дошла до последней строки, аккуратно выведенной красными чернилами, сердце у меня ухнуло куда-то в пятки.

Итого двести девяносто серебряных в месяц.

В месяц! И это только на кормление фамильяров.

– Кошмар… – прошептала я, откидываясь на спинку стула. – Настоящий кошмар.

Я вспомнила, как отец ворчал, когда нам выставили счет за платье на бал – там было сто пятьдесят серебряных за практически произведение искусства, и то он назвал это «бессмысленной тратой». А тут – двести девяносто. Каждый месяц. И все ради того, чтобы стать фамильярными какашками!

Платье хотя бы можно перешить или повесить на вешалку для красоты.

Я резко перелистнула страницу и стала искать хоть какие-то сведения о доходах. Закладка «Приходы» выглядела подозрительно тонкой. Разворот содержал всего несколько строк, и среди них была выделена жирной чертой лишь одна.

Аренда части земли под сельскохозяйственные нужды – 500 серебряных в год.

Я перечитала дважды, надеясь, что ошиблась. В год.

– В год?! – Я вскочила так резко, что стул с грохотом упал.

Пол обернулся от печи, где ворошил дрова, и склонил голову набок.

Я мерила шагами кухню, то хватаясь за виски, то сжимая кулаки.

– Двести девяносто серебряных в месяц, и всего пятьсот в год дохода! – бормотала я, чувствуя, как к горлу подкатывает истерический смех. – Это же… это же убыток!

Самое страшное слово в нашей семье – убыток. Его панически боялись все. Все, чего касалась рука Левандовски должно было приносить прибыль! Если это поход на бал, то новые связи. Если это покупка чьей-то лавки, то обязательно успешной. Если это инвестиции, то с сверхприбылью.

А убытки… сплошные убытки, это как проклятье. Допустишь их где-нибудь, они расползаться повсюду.

Я остановилась у стола и уставилась на аккуратные строки в книге.

С одной стороны, суммы вроде бы и не такие огромные. Мы тратили на банкеты и больше. Отец нередко покупал маме драгоценности. Но то был отец. И драгоценности можно продать или заложить. Это актив.

А здесь…

Вложение в какашки.

– Приют – это не бизнес, – вслух произнесла я, словно закрепляя вывод. – Приют – это ущерб!

Я обернулась на Пола.

– А ведь дом еще нужно содержать. Платить слугам, чинить крышу, окна, нанимать мастеров… Разве поместья не должны приносить хозяевам доход?

Пол, как всегда спокойный, чуть склонил голову.

– Должны, – коротко подтвердил он.

Я села обратно, тяжело опустив крышку фолианта и уставившись на строки.

– Но в книгах один сплошной расход! – выдохнула я и снова раскрыла страницы, словно надеясь, что цифры изменятся сами собой.

В разделе «Приходы» я нашла еще одну строчку, от которой сердце ухнуло окончательно.

Пособие от лорда Сильвиана – три тысячи серебряных в год.

– Так этого же ни на что не хватает! – воскликнула я, захлопнув книгу. – Это меньше трехсот серебряных в месяц. А на одни только фамильяры уходит двести девяносто!

Я осеклась, и в голове всплыло лицо старого управляющего. Его усталый голос, когда он жаловался, что «так невозможно, все разваливается». Он ведь именно это и говорил, прежде чем бросить все и сбежать в город.

Я облизала пересохшие губы, посмотрела на Пола и почти шепотом произнесла:

– Пол… можешь взглянуть на следующие страницы? Кажется, там есть долги. И я боюсь смотреть на них сама.

Пол невозмутимо подошел к столу, принялся листать книгу, иногда задумчиво хмыкая. Я отвела взгляд, потому что в ушах звенело.

– Скажите, – выдохнула я, глядя в окно, где темнел заросший сад, – много ли там?..

Пол промолчал, и тишина стала тяжелее любых цифр.

Он перелистал еще пару страниц и остановился, придавив их ладонью к столу.

– Долги, – сказал он спокойно, – есть только перед фермой «Славный кабачок».

Я с удивлением обернулась к нему.

– И все? – спросила я, не веря своим ушам.

– Все остальное оплачено, – сухо сказал Пол. – Что-то даже до весны.

Я медленно выдохнула и поправила выбившиеся из пучка рыжие пряди.

– «Славный кабачок», звучит очень мило. Наверняка фермой управляют добрые провинциалы, которые потерпят немного, пока мы вернем им… сколько мы им вернем?

– Около шести тысяч серебряных, – произнес Пол так же ровно, как всегда.

Я моргнула, потом еще раз, и почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

– Прости, сколько?.. – прошептала я, хватаясь пальцами за край стола. – Да это же половина стоимости имения!

– Думаю, все же имение стоит намного дороже, – уточнил Пол.

– Это… бред какой-то! – я шагнула к печи, потом вернулась к столу и снова ткнула пальцем в строчку. – Откуда такие долги?! Что они там поставляют – золотые кабачки, посыпанные алмазной пылью?

Пол молчал, наблюдая за моими метаниями.

– Или мы не платили им последние двести лет? – продолжала я, возмущенно вышагивая по кухне. – Да на эти деньги нормальное поместье можно купить! Как вообще это допустили?

Пол перевернул страницу и постучал пальцем по графе.

– Тут написано: «накопленная задолженность с учетом штрафов и пени».

– Штрафы?! – я всплеснула руками. – Ну конечно, штрафы! Они, наверное, каждый день просрочки оценили, как аренду тронного зала!

Я обессилено плюхнулась обратно на стул, прижала ладони к лицу и пробормотала:

– «Славный кабачок»… славный, как же. Не поместье у нас, а какая-то пропасть. Или нас сожрут голодные фамильяры или голодные кредиторы.

Шесть тысяч серебряных… цифра вертелась в голове, как злая насмешка. Мало того, что муж мне изменил, так я теперь оказалась в долгах.

– Ладно, я сама виновата, – выдохнула я, отодвигая книгу в сторону.

– Это не ваши долги, госпожа, – возразил Пол.

– Я не про долги. Отец всегда говорил, что эмоции – плохой советчик. Я была обижена и хотела отомстить. Он меня оскорбил, я решила оскорбить в ответ. Я выбрала это поместье потому, что пейзаж с ним висит в главном зале его особняка.

Я устало выдохнула и разжала пальцы. Нет, самобичевание я оставлю на завтра. Завтра приедет Вероника – а уж она наверняка найдет какой-нибудь простой, рациональный способ все наладить.

Опытный адвокат, легенда среди жен-попаданок. Она умела в трех строчках развернуть дело так, что горе-мужья подписывали бумаги без единого вопроса. Наверняка уж со горсткой фамильяров и «Славным кабачком» она справится.

Я встряхнула головой, выпрямила спину и взяла эмоции под контроль.

– Пока нам нужно поужинать и как следует отдохнуть.

Желудок тут же откликнулся на мои слова недовольным урчанием. Я положила ладонь на живот и рассмеялась.

– Во всем есть хорошее! – сказала я вслух, глядя на Пола. – Буду стройнее!

– Я не хочу быть стройнее, – заявил лакей, – поэтому займусь ужином сам. А вы, хозяйка, я даже не знаю…

– Почитаю, что нового про нас написали, – улыбнулась я.

На краю стола лежала свежая розовая с блестками бумага – экземпляр «Главной сплетницы». Я подняла его и развернула. Но вместо привычных ярких заголовков и ехидных заметок увидела лишь кляксы магических чернил. Они лениво вспыхивали и расползались, никак не собираясь в новые буквы.

Я потрясла газетой, подула на нее, потерла ладонью – тщетно. Чернила капризничали и отказывались складываться в статью.

– Да что такое-то!

– Да вы поди из столицы-то и не выезжали, хозяйка!Мы далеко от города, – пояснил Пол. – Здесь магия ловит хуже.

Я нахмурилась, прижимая розовые страницы к груди.

– Нет уж, – упрямо сказала я. – Обстоятельства могут отнять у меня все, что угодно, но не чтение сплетен перед сном.

Я решительно встала, сгребла газету в охапку. Я вспомнила то немногое, что знала о чернильной магии и сообразила, что шпиль на крыше должен работать как антенна. Надо только встать под него.

Я решительно поднялась на второй этаж и досадой обнаружила, что место под шпилем – это как раз кабинет. Логово страшного паука.

Я закусила губу.

Страх против сплетен…

Внутри меня спорили разум и любопытство. Разум напоминал, что я уже сегодня видела этого монстра размером с ладонь! Стоит лишь приоткрыть дверь – и он набросится. Никакие новости не стоят этого. А вдруг паук вдобавок еще и ядовитый?

Любопытство же подсказывало, что о поместье-развалюхе могли уже прознать! Что если половина столицы и каждая торговка на базаре хохочут, как я из победительницы стала неудачницей?

Нет, мне очень очень нужно обновить газету! Я подняла глаза к потолку и замерла. Потолок он же пол чердака!

Я поняла, что могу подняться на чердак и встать под самый шпиль. Правда лестница на чердак выглядела так, будто готова обвалиться от одного дыхания в ее сторону. Но впечатление же может быть обманчивым?

Осторожно подойдя к лестнице, я наступила на первую ступень. Раздался скрип, похожий на истошный вопль умирающего, но лестница не покачнулась. Ага! Все не так плохо.

Я ухватилась за перила и начала карабкаться вверх, держа «Главную сплетницу» в зубах.

На середине пути скрип стал еще сильнее, я посмотрела вниз и мне показалась, что пол отдаляется. Зажмурившись, я продолжила карабкаться наверх.

Мое не в меру развитое воображение услужливо подсовывало картины, как ступени с треском ломаются, я лечу вниз, за мной рушится лестница, следом весь дом, и уже завтра «Главный сплетник» выйдет с жирным заголовком: скандальную жену дракона раздавило отсуженным имуществом!

Наконец голова уткнулась в низкую дверь. Я толкнула ее и открыла, под аккомпанемент визжащих петель.

Чердак оказался вовсе не тем маленьким треугольным чуланом, что я себе представляла. Пространство тянулось в стороны, будто я не на чердаке, а в просторном заде. Огромные балки уходили в темноту, под ногами был ровный настил, а воздух пах старыми книгами и железом.

Я удивленно огляделась – и замерла.

У дальней стены стоял шкаф с облезшей резьбой, рядом старое зеркало в бронзовой раме, покрытое пылью и трещинами а в нем отражалась полупрозрачная мужская фигура.

Я медленно обернулась и увидела за своей спиной призрака! Пожилой мужчина с длинными седыми волосами, аккуратной бородкой и драконьими крыльями за спиной, он парил в пустоте, такое ощущение, что читал невидимую книгу. Я замерла от ужаса, а призрак, никак не реагируя на мое присутствие, направился к книжному шкафу и прошел прямо сквозь меня!

Я почувствовала могильный холод, аж волосы встали дыбом. Нет, это не привиделось! Это на самом деле!

Призрак!

Я услышала собственный визг.

Дальше все слилось в один сплошной хаос: я то ли сбежала, то ли скатилась вниз.

Я, поскользнувшись на последней ступени, уже приготовилась рухнуть вниз, но врезалась в грудь Пола. Он подхватил меня, поставил на пол, окинул быстрым взглядом и спросил:

– Паук?

– Нет… там… – я заикалась, хватая ртом воздух. – Призрак! Привидение…

Пол сделал мне знак ждать его здесь, ловко выхватил из-за пояса кухонный нож и поднялся по лестнице. Мне было страшно, я замахала рукой, чтобы он возвращался, но бывшего военного было не так просто испугать. Я спряталась за дверь своей спальни и наблюдала через щелочку.

Пол резко открыл дверь на чердак, держа нож на готове и замер на пороге. Затем скрылся на чердаке и я услышала его уверенные шаги над головой.

Прошло несколько мучительных мгновений, и вот Пол снова появился на лестнице. Он спускался спокойно, без тени смятения, и в руках у него была… розовая газета с блестками. «Главная сплетница», моя.

– Там никого нет, хозяйка, – сообщил он спокойно, – Вам бы отдохнуть.

– Но был! – я выскочила из спальни, вцепившись руками в косяк. – Я его видела! Он стоял у шкафа!

Пол посмотрел на меня внимательно, словно взвешивал каждое слово. Потом покачал головой.

– Там и шкафа-то нет, – сказал он. – Низкая крыша, туда и комод не влезет. Сплошная паутина да пустой сундук.

Я замерла. Нет шкафа? Но я же видела…

– Госпожа, – мягко добавил Пол, протягивая мне газету,

Я забрала у Пола обновившуюся газету, и прижала к груди.

– Я знаю, что я видела, – буркнула я упрямо.

Пол не стал спорить. Он просто развернулся и пошел на кухню, прихрамывая и на ходу убирая нож, а я осталась в комнате с трясущимися руками. Этот особняк меня прикончит. Определенно.

Я, все еще дрожа, прикрыла за собой дверь спальни и уткнулась в газету, как в подушку безопасности. Сердце постепенно перестало стучать, и усталость накрыла меня волной.

– Да, этот дом меня прикончит, – прошептала я, – но сперва я хоть высплюсь.

Я сняла сарафан, оставив его на стуле, расплела тугой пучок, позволив рыжим прядям свободно упасть на плечи, и надела простую ночную рубашку из тонкого хлопка. Она оказалась чуть велика, но после всего пережитого казалась самым уютным облаком на свете.

В кровати я устроилась поудобнее, подложив под спину все подушки, что нашлись в комнате. Лед внутри наконец начал оттаивать, веки тяжело опустились. Я успела подумать, что надо непременно записать увиденное про призрака, пока память свежа, но мысль растворилась в дремоте.

Следующее, что я ощутила, – утренний свет. Я моргнула и поняла, что комната залита мягким золотым сиянием: за окном уже вовсю расцвело утро. Где-то внизу громыхнула посуда, звякнула крышка и послышался решительный женский голос.

– А я предупреждала, что в таких делах нельзя торопиться! – раздалось снизу.

Я подскочила на кровати. Этот голос я узнала бы из тысячи – звонкий, уверенный, властный.

Я мигом оказалась на ногах, подбежала к окну и убедилась, что солнечные лучи действительно заливают сад, а внизу на крыльце стоит знакомая фигура самого лучшего в мире адвоката по разводам! И мою спасительницу!

– Вероника! – крикнула я и помахала ей рукой.

Глава 4

Вероника подняла на меня глаза и махнула рукой, в которой была толстая кожаная папка, а затем Пол пропустил ее в особняк.

Я подбежала к шкафу и на секунду замерла. Что надеть? Старенький сарафан, в котором я прелесть какая селянка или синее атласное платье, в котором я совершенно очевидно не на своем месте.

Возиться с платьем было дольше, потому я выбрала сарафан, завязала волосы в хвост и выбежала в холл как раз в тот момент, когда Пол принимал из рук Вероники дорожный плащ.

Адвокат была одета в длинную коричневую юбку в строгую клетку, приталенный жилет той же ткани и белую блузку со свободными шелковыми рукавами.

Ее яркие зеленые глаза сияли решимостью, и при одном взгляде на них становилось ясно: спорить бесполезно, все равно будет так, как скажет она. Густые каштановые волосы были убраны в аккуратный гладкий узел на затылке – ни одной выбившейся пряди, ни единой уступки хаосу.

– Ну что, к делу? – сказала она, быстро окинув взглядом холл.

– Может кофе? – робко спросила я.

– В кабинете попьем, – решительно сказала она, подобрала юбку и бесстрашно отправилась вверх по лестнице, будто заранее знала, где какая комната.

Я отчаянно замахала руками:

– Ты себе не представляешь, какой здесь кошмар! Призраки, фамильяры, гигантский паук.

Вероника на ходу нацепила на нос аккуратные круглые очки с изумрудными линзами и ответила:

– Прекрасно представляю. И никакой паук мне не помешает во всем разобраться. И еще, – добавила она, поравнявшись со мной, – Алиса, прекращай строить из себя жертву, тебе это не к лицу.

Вероника обогнала меня и безошибочно определила где находится библиотека и вход в кабинет. Выглядело все так, будто она здесь хозяйничала уже лет десять. Я спохватилась и поспешила следом за ней.

– Стой! Там паук!

Адвокат пожала плечами, распахнула дверь и выпрямилась. Огромный паук тут же выпрыгнул из-за угла, явно собираясь атаковать. Глаза-бусины сердито блестели. Я невольно откупила назад, а вот Вероника даже бровью не повела. Она просто подняла над головой папку и, глядя на паука поверх очков, произнесла ровным голосом:

– Я с трудом нашла время для этой встречи. У меня всего час. И в этот час прошу нас не беспокоить. Иначе ты, милейший, превратишься в мокрое пятно на моем юридическом портфеле.

Паук замер. Прищурился всем своим множеством глаз, будто оценивал шансы, и – к моему полному изумлению – шмыгнул под шкаф.

– Он… он разумный?!

– Что было бы логично для его размера, – сухо ответила Вероника, снимая очки и проходя к столу, – Возможно, его просто стоит покормить.

Я простонала и драматично опустилась на ближайший стул:

– Мне всех надо кормить?! А кто покормит меня?

– Вот с этим как раз и будем разбираться, – отрезала Вероника. Она уселась во главу стола, собрала в стопочку карточки писем, которые я вчера в панике раскидала, и холодно взглянула на меня поверх бумаг. – Сильвиан тебе пишет. Читала?

– Нет, – вздохнула я и неуверенно протянула руку к письму.

– И не читай, – жестко пресекла она, захлопнув папку и мою шкатулку с письмами. – Там либо угрозы, либо злорадство. С извинениями он пришел бы лично. Так что и расстраиваться нечего.

Я опустила плечи.

– Но…

– Алиса, – перебила Вероника, и ее зеленые глаза сверкнули. – Тебе сейчас вовсе не стоит ни с кем связываться. Пока мы не поймем, что к чему. Сначала порядок здесь. А потом все остальное.

Она щелкнула застежкой папки и разложила на столе листы так, словно это был судебный процесс.

– Бухгалтерскую книгу, уставные документы поместья, ордера аренды мне на стол, – скомандовала она.

– Я не знаю где они.

– Наверняка в шкафу для документов.

Я нерешительно потянула дверцу шкафа. Она со скрипом поддалась – и в ту же секунду на меня обрушилась целая лавина папок и конвертов. Чудом успела выставить руки, иначе утонула бы в бумагах прямо у ног Вероники.

– Кажется, здесь чеки на каждый чих! – пробормотала я, отряхивая с плеч пыльные листы.

– Правду можно спрятать либо за отсутствием информации, либо за ее обилием, – сухо заметила Вероника, подтягивая к себе ближайшую стопку. – Времени мало, так что начнем.

Я выудила из вороха толстую папку с облупившейся корешковой надписью «Устав приюта» и протянула ее адвокату. Она листала страницы деловым щелчком, делала короткие пометки в своем блокноте и тут же сунула мне под нос другую папку.

– Ищи документы на землю, на дополнительные строения.

Я послушно развернула ее и замерла. Бумаги оказались куда интереснее, чем я ожидала.

– Здесь… – я провела пальцем по карте, приколотой к внутренней стороне обложки. – Здесь выходит, что во владении приюта не только дом и сад, но и вся эта полоса земли к реке. И даже то поле напротив… оно ведь пустует, заросло бурьяном! А оказывается – оно тоже наше.

Вероника приподняла бровь и кивнула, не отрываясь от своих записей.

– Все плохо, но не катастрофа, – пробурчала она. – Плохая новость: приют здесь легален. У него бессрочное право пользования особняком. И ты, вступив во владение, автоматически стала его хозяйкой. Это как наследство, Алиса, не в каждое стоит вступать.

Она подняла взгляд, и в ее зеленых глазах сверкнула насмешка:

– У меня было дело: одной попаданке досталась лавка на Горелой улице. Там остались одни угли, но долг за аренду – целый.

– Но ведь там не улица, а пепелище! – возмутилась я.

– Земля на месте, только домов нет, – спокойно ответила Вероника. – И арендная плата все равно начислялась.

– И как же это решили?

– Она удачно вышла замуж.

Я простонала и уронила голову на руки.

– Жизнь несправедлива.

Вероника только усмехнулась и продолжила:

– У другой моей клиентки прежняя хозяйка тела проиграла все состояние в карты. Ей пришлось доказывать, что попадание в чужое тело не равно вступлению в наследство.

– Сработало? – спросила я, уже чувствуя, куда клонит рассказ.

– Она удачно вышла замуж, – отрезала адвокат.

Я откинулась на спинку стула и застонала:

– Мне что, тоже замуж выходить?!

– Мы еще можем откатить назад твой развод, – заметила Вероника с кривой усмешкой.

– Вот уж нет! – я резко подняла голову. – Он мне изменил, выставил

– Не будет, – спокойно сказала она. – Зато будет судиться. И уже нашел адвоката.

Я застыла.

– Судиться… из-за меня?

– Из-за договора, – поправила Вероника. – Твой брак был частью сделки. Твои родители отписали Сильвиану крупную сумму и несколько участков земли на Базаре в обмен на титул. А титул передали через тебя.

– Зачем Сильвиану деньги? – удивилась я.

– Лучше подумай, зачем они тебе, – сказала Вероника и постучала пальцем по столу. – И как их получить.

Я закрыла лицо руками и пробормотала:

– Продать поместье, закрыть все долги и уехать на теплые острова.

Вероника хмыкнула и отложила документы в сторону.

– Ты не можешь продать поместье. Здесь зарегистрирована некоммерческая организация.

– Что?! – я резко отняла руки от лица.

– Приют – это обременение. С ним сделки купли-продажи запрещены. Ты получила его по суду, можешь оформить дарственную на кого угодно, но выручить за это деньги не получится.

Я сглотнула.

– Но что же делать?!

– Очевидно, что избавляться от приюта. А упразднить его можно только если в нем не будет питомцев и не будет долгов.

Я вздрогнула, подняла на Веронику глаза. – И все?! Раздать фамильяров?

Вероника, не меняя выражения лица, вернулась к папкам. – И долги, – произнесла она, пролистывая бумаги. – В первую очередь нужно поговорить с владельцами «Славного кабачка», чтобы они дали отсрочку по выплатам. Во-вторых, пересмотреть арендную плату. Вы сдаете землю подозрительно дешево, хотя… возможно, она того и не стоит.

Я закусила губу. – А поместье?

– Его нужно привести в порядок, – жестко ответила Вероника. – Сад, крыша, фасад. В таком виде дом никому не нужен, еще приплатить придется. Но на это тоже нужны деньги.

Я опустила плечи. – Где их взять?

Вероника вздохнула, достала из своей кожаной папки аккуратный магический копировальный лист и начала раскладывать документы. Чернила вспыхивали мягким зеленым светом, перенося текст на чистые листы. – Я могу помочь разобраться в бухгалтерии. Но думать и принимать решения придется тебе, Алиса. На досуге посмотри в зеркало и реши, кем ты хочешь быть: хозяйкой поместья, светской лвицей, девой в беде, папиной дочкой?

Она щелкнула пальцами, копировальные листы сложились в стопку. Вероника разложила все по папкам, аккуратно поправила клетчатую юбку и поднялась. – Мне пора. Напишу тебе, как только будут новости.

Я проводила ее взглядом и простонала. Я ведь надеялась, что Вероника, как фея с волшебной юридической палочкой, решит все проблемы одним взмахом.

Но, с другой стороны, теперь я хотя бы знала, с чего начинать. Ясно, что делать! Срочно искать добрые руки для фамильяров.

Мы вышли вместе во двор. Вероника накинула дорожный плащ, и я, прежде чем она шагнула к калитке, торопливо остановила ее: – Вероника, поговори с моим отцом. Продави его, пусть оставит Пола со мной еще ненадолго. В конце концов, отец сделал меня предметом сделки и добровольно отдал в лапы дракона-изменщика. Пусть теперь хоть чуть-чуть поможет.

Вероника прищурилась, но кивнула. – Посмотрим, что можно сделать.

У крыльца ее ждала метла – длинная, темная, с серебряными рунами на ручке. Она взяла ее в руки с тем же изяществом, с каким садилась бы в карету. Юбка легкой волной опустилась на сапоги, каштановые волосы в узле не дрогнули ни на волосок.

Она взмахнула рукоятью – и метла мягко приподнялась. Вероника села на нее, выпрямилась, словно и здесь оставалась в суде, и, не оглядываясь, поднялась в воздух.

Я стояла на пороге, пока фигура в клетчатой юбке не превратилась в темную точку на фоне ясного утреннего неба.

Я вошла в дом и, будто сама себя загоняя в угол, направилась к старому зеркалу, висевшему прямо в коридоре. Оно было мутным, с паутиной трещин по краям, но отражение выдавало правду куда безжалостнее, чем любые газеты.

Всю жизнь мне казалось, что мое будущее определено. Что я выйду замуж за самого лучшего мужчину на свете, буду блистать на столичных балах, устраивать пышные приемы. Что у нас будет орава славных кудрявых детей, которых каждое лето мы станем возить на южные острова – купать в море, кормить фруктами, чтобы они росли здоровыми, счастливыми, солнечными.

Я никогда даже не предполагала, что жизнь может повернуться иначе.

И вот я стояла в потрепанном сарафане, разведенная, с долговой ямой за спиной и толпой голодных фамильяров в придачу.

– Кем я хочу быть? – спросила я свое отражение.

В мутном стекле на меня смотрела не светская львица, не жертва скандала, а женщина, у которой все еще есть выбор. Не та, кого определили родители или чужая сделка. А свободная и независимая – та, которая сама решает, что делать со своей жизнью.

Да, сейчас у меня нет денег. Но ведь это не все, что у меня есть. Я коснулась пальцами розовой газеты с блестками, которую все еще держала в руке. У меня есть известность.

«Главный сплетник» читают сотни тысяч – в столице, на базаре, даже за городскими стенами. Среди них наверняка найдутся такие, кто захочет приютить даже самого странного питомца, лишь бы похвастаться перед соседями, что у них фамильяр из печально известного приюта.

– Значит, нужна статья, – пробормотала я, сжимая газету в руках.

Вот только никто не знал ни адреса редакции, ни настоящего автора заметок. Но за годы светской жизни я кое-чему научилась: если дать хороший повод, то «Сплетник» напишет сам.

Я вдруг почувствовала, как по венам пробежал ток решимости.

– Я придумала! – закричала я и сама удивилась, как звонко прозвучал мой голос в пустом коридоре. – Я устрою благотворительную распродажу! Все деньги пойдут на нужды приюта!

В голове все выстроилось само собой.

Благотворительный бал!

С распродажей платьев и украшений – мои подруги наверняка подключатся. Они не упустят случая показать свои гардеробы, а заодно блеснуть добродетелью. Светские дамы придут, конечно же, из любопытства: кто откажется поглазеть на скандальную разведенку, которая из жены дракона превратилась в хозяйку приюта?

Можно устроить аукцион на танец, добавить пару игр вроде «угадай вес фамильяра» или «кто быстрее накормит василиска яйцом».

Приурочить все это к ближайшему празднику – например, ко Дню Основания Столицы. И вуа-ля!

А там уж я выйду в зал и расскажу трогательные истории про моих питомцев.

Сплетник непременно напишет об этом – и останется только ждать. Толпы желающих приютить моих малюток… ну ладно, не совсем малюток, но все же.

Я подобрала юбки и почти бегом кинулась в кабинет – писать письма, звать подруг, искать союзников. Нужно было найти подходящий зал!

От волнения мне даже стало душно, я распахнула окно и подставила лицо прохладному ветру, чтобы немного успокоиться. Нужно найти место для бала.

Возможно Идд-Фрай или Вороновская примут бал у себя!

Я открыла шкатулку, разложила карточки на столе и вздрогнула, заметив, как письмо от Сильвиана снова заполняется строками.

Он пишет уже третий раз?

Я остановилась, закусила губу. Сердце кольнуло. Так и подмывало прочитать, что же пишет этот изменник: извинения? Угрозы? Насмешки?

Я протянула руку…

И в этот момент что-то холодное и тяжелое шлепнулось мне на плечо. Я замерла. Медленно, очень медленно опустила глаза.

Я совсем забыла а пауке! А он обо мне нет. И прежде чем я успела закричать, восьминогое чудовище сделало рывок и укусило меня!

Я вскрикнула, скорее от страха, чем от боли, схватила со стола ближайшую папку и уже замахнулась, чтобы прихлопнуть обидчик, как вдруг услышала голос в своей голове.

– Ау! Вы меня слышите?

Я застыла с поднятой рукой. Глаза округлились.

– О, по глазам вижу, слышите!

О нет! Это однозначно голос в голове! Паук наверняка ядовитый и у меня начались галлюцинации. Наверное через минуту я упаду в обморок и умру.

Но паука я уж точно заберу с собой. Я снова замахнулась папкой, а паук поднял передние лапы вверх.

– Что за кровожадность? Выслушайте меня, наконец! А то бегаете от меня, как курица без головы.

Я похлопала глазами. Похоже голос принадлежал кусачему пауку и он только что обозвал меня курицей. – Точно галлюцинации…

– Галлюцинации, – занудно поправил меня паук, – это когда вы разговариваете сами с собой. А я вообще-то здесь.

Я медленно опустила папку и уставилась на паука.

– Не может быть, – выдохнула я. – Пауки не разговаривают.

– Конечно не разговаривают, но я

Речь паука была дорого витиевата и старомодна, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы перестроиться и начать понимать суть.

– Прошу простить меня покорно, но к сожалению был вынужден укусить вас, дабы вы начали слышать мой голос. Досадная черта моей бытности, осложняющая общение с людьми.

Я похлопала глазами снова и медленно опустила папку, потирая укушенную шею.

– То есть вы укусили меня чтобы…

– Вы проницательны, мадам. Все так. Но все же, самое важное, что я хотел сказать вам, ради чего так бесцеремонно вторгся в ваше личное пространства и не к моей чести будет сказано, устроил на вас охоту это то, что я обязан предупредить вас! Всем нам угрожает страшная опасность!

Глава 5

– Хозяйка?

Я вздрогнула и резко обернулась. В дверях стоял Пол, и в руках у него была сковородка. Видимо, он собирался спросить, что там с завтраком.

Заметив на моей шее свежий укус и мохнатое чудовище рядом, лицо его чуть дрогнуло.

Прежде чем я успела что-то сказать, Пол, действуя с военной точностью, замахнулся сковородкой и одним ударом отправил беднягу Герберта в полет через всю комнату, прямиком в открытое окно.

Я кинулась к окну, выглянула наружу.

Герберт исчез где-то в кустах, а по дороге к поместью подкатывала незнакомая карета – темно-зеленая, с красной отделкой, лакированные бока блестели на солнце.

– Прекрасно, – прошептала я. – Еще и гости.

Я обернулась к Полу:

– Пожалуйста, спустись в сад и найди Герберта. Бедняга хотел предупредить нас о какой-то опасности. А я встречу гостей.

Наспех поправив волосы, я прикрыла след укуса платком, пригладила сарафан, насколько это вообще возможно, и поспешила вниз.

Дверь скрипнула, и меня едва не сбил с ног гигантский букет – розы, пионы, какие-то немыслимые лилии, завернутые в золотую бумагу.

За букетом показался мужчина, высокий, плотный, с лицом, в котором каждую черту словно нарочно сгладили, лишив его и привлекательности, и истинной суровости. Густые усы закрывали верхнюю губу, а глаза, маленькие и пронзительные, хитро блестели.

Он картинно поклонился, сунув букет мне прямо в руки. – Госпожа Алиса! – протянул он тягучим голосом. – Луиджио, хозяин «Славного кабачка». Прибыл, чтобы поддержать вас в столь сложной ситуации. Подставить плечо, так сказать, выразить свою преданность…

Я растерялась и, не зная, как реагировать, отступила в сторону.

– Проходите…

Луиджио вошел в холл, оставив на полу следы от лакированных сапог. Он все время пытался поймать мой взгляд, склонив голову набок и улыбаясь так, будто мы давно знакомы и между нами даже есть некая связь.

– Ах, как же несправедливо обошелся с вами этот мир, – вздохнул он, демонстративно поправляя лацкан камзола. – Такая изящная, светская дама, в захолустье! Но не волнуйтесь, рядом с вами теперь я. Вы такая… хрупкая. Такая… нуждающаяся в надежном мужчине.

Я невольно сжала букет так, что несколько шипов вонзились в ладонь. – Благодарю, – процедила я.

Луиджио присел на край кресла, глядя на меня с намеком, и продолжил: – Мы теперь близкие соседи, можете рассчитывать на меня. Наверняка вы в шоке и вам нужна помощь.

Его улыбка была слишком маслянистой, комплименты – слишком липкими. Я чувствовала, как каждая его фраза умасливает меня, словно он пытался подсунуть сделку в обертке «заботы».

И от этого мне хотелось только одного – поскорее выскользнуть из-под его пристального взгляда.

В холле послышались шаги, и я едва успела обернуться, как в проеме появился Пол. Он остановился, поставив сковородку на комод так, словно она была частью интерьера, и смерил Луиджио взглядом – тяжелым, холодным, пронизывающим насквозь.

Луиджио вздрогнул, словно его окатили ведром ледяной воды. – О… вы здесь не одна, – пробормотал он, дернув усом.

– Это мой камердинер, Пол, – сказала я спокойнее, чем чувствовала. – Конечно, мы немного в шоке, но справляемся. Возможно, вы захотите выпить чаю и поговорить о делах. По бухгалтерским книгам я вижу, что за мной есть задолженность…

Пол встал рядом, не отводя глаз от гостя. Он словно вонзался взглядом в Луиджио, и от этой молчаливой проверки хозяин

– Ах, мадам, – протянул Луиджио, расплываясь в улыбке, – ну что вы! Я не смею напоминать о долгах. Все, как-нибудь, само утрясется… Я приехал засвидетельствовать свое почтение и уверить, что, несмотря ни на что, завтра привезу свежие овощи для ваших очаровательных питомцев.

Он сделал паузу, прижав руку к груди, и добавил почти театральным тоном: – Нельзя же оставлять без еды этих милых существ.

Слова звучали убедительно, но тон выдавал его с головой. Ни капли настоящего сочувствия, ни искры тепла – только сладкая патока, за которой скрывалось равнодушие.

Я наскоро проводила Луиджио к дверям, с трудом сохраняя вежливую улыбку. Он церемонно склонился, прижал руку к груди, поцеловал воздух в сторону моей ладони и, щедро осыпав меня еще парой масляных комплиментов, наконец покинул дом.

Я облегченно выдохнула, но задержалась в холле, прижавшись к стене. Любопытство оказалось сильнее приличия. Я чуть приоткрыла тяжелую штору и заглянула в маленькое боковое окошко.

Улыбка, до этого не сходившая с лица Луиджио, сползла, как смытая дождем краска. Он помрачнел, резко сел в карету, и его кучер тут же безжалостно хлестнул упряжку. Лошади рванулись так, будто бежали не по мостовой, а от пламени пожара.

Я невольно поежилась.

– Нужно найти Герберта, – сказала я вслух, скорее себе, чем Полу, который все еще стоял неподалеку. – Он хотел предупредить об опасности. И, кажется, это как-то связано с этим мерзким кабачком.

Поиски в саду оказались делом непростым. Пушистые кусты и не в меру разросшаяся сныть надежно скрывали испещренную рытвинами землю.

Пол чуть не провалился в огромную яму, глубиной ему по пояс, не меньше.

– Здесь что, водится гигантский крот?

Я с недоумением осмотрела сад под окнами. Как после боевых действий, только вьюнами сверху прикрыто, как маскировочной сеткой.

Пол выбрался, а затем невозмутимо продемонстрировал мне найденную в кустах большую лопату.

– Ловушки на зверя? Нет, непохоже. Кажется что-то здесь искали.

Пол невозмутимо кивнул, молча подтверждая мои догадки.

– Надеюсь, Герберт цел. Наверняка он знает ответы.

Я подняла глаза на окно кабинета. Прищурилась, прикинула угол вылета паука и мысленно нарисовала траекторию падения. – Там, у сирени, – показала я рукой. – Если он не уполз куда-то. Я б на его месте от нас сбежала.

Пол без лишних слов раздвинул кусты, и вскоре среди спутанных листьев мы разглядели мохнатый комочек.

– Герберт! – я торопливо присела и осторожно подняла паука в ладони. Его лапки вяло подергивались, – Герберт, вы как?

– Кажется, я оглушен вашим… гм… гостеприимством, мадам, – прозвучал в моей голове его слабый голос.

Герберт расслабил лапки на моих ладонях и безвольно свесил их вниз.

– Похоже, ему нужен отдых, – сказала я тихо, прижимая паука к груди.

В саду послышалось тоскливое завывание, подхваченное целым хором. Казалось, стены поместья задрожали – так громко и жалобно отзывались фамильяры, требуя свое.

Я вздохнула. – Нужно покормить фамильяров, Пол – произнесла я обреченно, – Я пока позабочусь о Герберте, – добавила я и поднялась.

Пол посмотрел на и невозмутимо произнес: – Госпожа, вам лучше сделать это самой. Если ваш отец отзовет меня, как вы справитесь?

Я прикусила губу и кивнула.

– Хорошо, – нехотя согласилась я. – Похоже, быстро все это не закончится. Надо брать дело в свои руки.

Пол только одобрительно склонил голову, будто именно этого и ждал.

Я отдала Герберта Полу, а сама вернулась в кабинет и взяла в руки тяжелый фолиант, открыла список на кормление и на этот раз решила начать с конца.

На последнем месте стоял Марципан. Зубастый петух, которого нужно кормить строго по часам. Я глянула на циферблат, ну, плюс минус вовремя.

Мероприятие не казалось сложным. Петух питался молоком и зерном. Среди пометок с тремя восклицательными знаками значилось: строго из его миски.

Что ж, больше экспериментировать с инструкциями я не планировала. С книгой подмышкой я решительно направилась в кладовую, отыскала мешок с зерном, отмерила порцию, согрела молоко в ковшике.

По пути прихватила тяжелую керамическую миску, на которой крупными буквами было выцарапано «Марципан».

Натянув на лицо приветливую улыбку, я вошла в

На резной жердочке сидел сам хозяин: облезлый, местами лысый, с редкими перьями на шее и огромным кривым клювом, из-под которого торчали два желтоватых зуба. Он выглядел так, словно собирался брать противника на испуг.

Вполне удачно.

Петух повернул ко мне голову и впился в меня недобрым взглядом красных глаз.

– Ну здравствуй, красавец, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Похоже, звучала я неубедительно. Прямо перед петухом на полу был нарисовано два креста. Один красный, второй белый.

Осторожно пройдя несколько шагов, я поставила миску с молоком на белый, а крупу на красный. Петух не шелохнулся.

– Приятного аппетита, – произнесла я.

Безрезультатно.

– Ты не голодный?

Нет ответа. И только когда в доме послышался перезвон часов, фамильяр соизволил слезть с жердочки и отправиться на кормление.

Я убедилась, что он начал клевать, вышла, закрыв за собой дверь. Моя уверенность в том, что я быстро пристрою фамильяров начала медленно таять.

И кому приглянется такой питомец? Часовщику? Выглядит страшно, ведет себя странно.

Я вернулась в кухню и снова раскрыла книгу. Следующим по списку значился Лютик – парящий змей-хамелеон. Кормление: рыба, порезанная кусочками.

– Рыба… – пробормотала я и отправилась в погреб.

Снова три решетки, три замка – и вот я в прохладном полутемном помещении, пахнущем сыростью. В дальнем углу стояла бочка, залитая рассолом. Я приподняла крышку и поморщилась – рыба выглядела так, будто она уже пару раз успела прожить свою жизнь. Еще не испорченная, но уже на грани.

– Завтра такой уже никого не накормишь, – сказала я вслух.

Судя по записям, никаких поставок рыбы не ожидалось. И где ее брать? Придется разбираться, делать нечего.

Я выловила из бочки несколько более-менее приличных тушек и пошла с ними на кухню, резать в меру своих умений.

Нулевых.

Нож оказался тяжелым, а рыба скользкой. Пальцы все время норовили соскользнуть, и я пару раз едва не распорола себе ладонь. Куски получались кривыми, разной величины – от мелкой стружки до увесистых ломтей.

В инструкции ничего не было сказано про кости. Но змеи вроде заглатывают жертву целиком, как хамелеоны. Переваривают в желудке. Хотя, это фамильяр, с ними может быть что угодно.

Ладно, разберемся и с этим.

Я натянула на лицо улыбку, как это принято у настоящих хозяйственных дам, и отправилась в комнату, где по табличке должен был жить Лютик.

Толкнула дверь и замерла.

На полу стояла миска. Полная. Рыба в ней лежала нетронутая, аккуратно разложенная, как будто ее только что принесли.

Я моргнула и шагнула ближе. – Малыш? Ау… – осторожно позвала я.

Тишина.

В голову закралась тревожная мысль. А здесь ли вообще фамильяр?

Я поставила миску с рыбой на пол и присела рядом, сложив руки на коленях.

– Лютик, малыш, иди ужинать… – голос мой прозвучал наигранно ласково, но внутри все сжималось.

Я подождала пару минут и задала сама себе вопрос: а я бы пошла к незнакомому человеку, который размахивает миской с рыбой не первой свежестью и сладким голосом подзывает?

Кто знает, что этим фамильярном пришлось в жизни вытерпеть? Я так и не прочла «досье» на каждого.

– Ладно, не хочешь, не подходи, – вздохнула я.

Я обвела глазами пустую комнату. Ни намека на фамильяра. Вдруг его и правда здесь нет?

И тут меня осенила мысль.

Я сбегала в кладовую и вернулась с небольшим мешочком муки.

– Посмотрим, кто кого, – сказала я, щедро обсыпав пол вокруг миски.

Даже если Лютик не поест, хотя бы обнюхает. Хоть какой-то след будет.

Я осторожно прикрыла за собой дверь, защелкнула засов и подумала, что возможно дело в свежести рыбы. Интересно, Пол умеет обращаться с удочкой?

Следующим в списке на кормление

Рацион у него при этом был довольно простой, близкий к человеческому. Отварная курица и овощи. У меня в животе заурчало. Я все еще не завтракала и сама бы не отказалась от такого блюда.

К счастью, Пол избавил меня от необходимости самой варить курицу, все уже было готово. Стояло на подносе, в полной сервировке и даже с хлопковой салфеткой.

– Ну надо же… изящество какое.

Дверь с табличкой «Бисквит» вела в просторную комнату, внутри которой обустроили трехуровневый апартаменты.

– Похоже кто-то живет тут с шиком! – воскликнула я.

Первый ярус напоминал небольшую гостиную: коврик на полу, полки с гладкими камешками и всякими блестяшками, аккуратно разложенными кучками. На втором ярусе – деревянная платформа с мягкой подстилкой и подушками, куда вела пологая лесенка. А сверху, под самой крышей, был устроен узкий балкончик с решеткой, словно смотровая башня, откуда открывался вид на сад.

– Ну прямо апартаменты с мезонином, – пробормотала я.

Из-за ширмы в углу выкатился упитанный хозяин. Бисквит оказался на первый взгляд милейшим существом: мягкая густая шерсть персикового оттенка отливала золотом в свете лампы, а на груди четко выделялось белое пятнышко в форме, напоминающей шейный платок.

Бисквит важно поднял мордочку, уставился на меня блестящими бусинками глаз и совершенно без опаски подошел ко мне знакомиться.

– Какой ты славный и дружелюбный! Ну, хоть кто-то в этом доме мне рад.

Я осторожно поставила поднос на столик, присела на колени и протянула руку Бисквиту. Барсук же обнюхал ладонь, приложил к ней свою ловкую когтистую лапку, а затем пискнул и обнял меня за шею, как ребенок.

Я обняла его в ответ и погладила по шерстке.

– Наверное тебе тут одиноко сидеть одному, да малыш?

Барсук пискнул и закивал головой.

– Какой ты умный! Ты меня понимаешь?

Барсук снова утвердительно кивнул и обнял меня крепко.

– Мой хороший. Иди покушай, я скоро тебя навещу, хочешь?

Бисквит охотно закивал головой, а затем втянул ноздрями воздух и вперевалочку пошел за столик, сел за него, почти как человек, накрыл пушистое пузико салфеткой и принялся кушать. Да так аккуратно, как ни каждый человек может.

Я умиленно вздохнула, почувствовала, как в душе рождается нежность и тепло. У попадания фамильяров не бывает, только у потомственных жителей этого мира, да у магов. Домашних питомцев родители не разрешали.

Может быть, это мой шанс? Я же могу оставить с собой такого милого малыша? Стать ему хозяйкой.

Я вышла за дверь, заперла замок и вспомнила, что с фамильяром бывшего у меня были отношения лучше, чем с самим бывшим. Может быть это судьба? Фамильяры – это мое?

Я сделала несколько шагов к кухне, машинально провела рукой по волосам… и с удивлением ощутила, как рыжие пряди свободно рассыпаются по плечам.

– Что за… – я повернулась к окну и поймала собственное отражение в стекле. Волосы действительно распущены, прически как не бывало.

Я ощупала непослушную копну, но любимых рубиновых шпилек так и не нашла. На полу их тоже не было, а потом до меня наконец дошло.

– Он меня обокрал!

Я распахнула дверь в комнату Бисквита с такой силой, что она едва не слетела с петель.

Барсук-воришка сидел за своим столиком, чинно доедал овощи и глянул на меня таким невинным взглядом, что в голове промелькнула мысль: может я все придумала? Но непослушные волосы все так же падали на плечи.

– Это с твоей стороны подло! – выкрикнула я, уперев руки в бока. – Вот поэтому здесь все разваливается! Никому нельзя доверять!

Барсук пискнул и захлопал ресницами, будто не понимал, о чем речь. Он поправил льняную салфетку на коленях и дернул ушком.

– У меня и так не самые легкие деньки, – продолжила я, – чтобы меня еще и обворовывали под крышей собственного дома! Я теперь здесь хозяйка. И я устанавливаю правила. Верни шпильки, бандит!

Бисквит острожно убрал салфетку, отложил приборы и вышел из-за стола. На секунду мне показалось, что мои слова достигли сердца фамильяра, но нет.

В глазах-бусинках мелькнуло адское пламя, за спиной с треском выросли крошечные демонические крылья, а на пушистой мордочке мелькнула клыкастая ухмылка.

В довершение картины

– Ох ты ж… – только и выдохнула я.

Демонический барсук издал угрожающее рычание, и я, не раздумывая, бросилась к двери.

– Этот приют сведет меня в могилу! —крикнула я, захлопывая замок снаружи и переводя дыхание в коридоре.

Изнутри еще несколько минут слышалось сердитое шипение, а потом все стихло. Я оперлась спиной о стену, пытаясь прийти в себя. трехголовый медведь уже не казался мне таким уж опасным и страшным.

Нежный персиковый Бисквитик уверенно занял первое место в моем личном топе проблем.

Тем временем за окном послышался грохот. Я отодвинула пыльную занавеску и выглянула в окно. По дороге к поместью катилась простая фермерская повозка. На ней сидел коренастый мужичок в потертой рубахе и соломенной шляпе. Упряжка из двух лошадей шагала лениво, но уверенно.

Я прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как повозка медленно приближается. Колеса скрипели по неровной дороге, и чем ближе она подъезжала, тем яснее я различала ее содержимое.

На длинных боковых бортах были привязаны несколько стареньких удочек, на которых болтались лески с поплавками. А прямо в кузове стояли бочки, полные до краев. Я аж носом уткнулась в стекло, когда заметила, как из-под крышек выплескивается вода.

– Рыба, – выдохнула я, и живот тут же предательски заурчал. – Боже мой, целые бочки рыбы!

Я подпрыгнула от радости. Наверняка это наша поставка! Я расправила складки платья, кое как пригладила распущенные волосы, но повозка похоже не собиралась останавливаться. Лошади не сбавляли ход.

– Эй! – закричала я, распахнув окно. – Стойте!

Никакой реакции.

– Да стойте же вы!!!

Я выскочила на улицу и, подхватив юбки, бросилась за повозкой. Мужчина похоже услышал мои крики и немного притормозил, так что вскоре я поравнялась с облучком.

– Подождите! – крикнула я снова.

Мужик натянул вожжи, обернулся и посмотрел на меня с таким удивлением, будто я выскочила перед ним в одном белье.

– Вы, часом, не поставщик рыбы для приюта? – выпалила я, хватаясь за край повозки.

Мужик отшатнулся от меня, будто я пыталась его укусить. В глазах мелькнула опаска.

– Мне не велено больше сюда рыбу доставлять, – пробурчал он, отводя взгляд.

– Не велено? Что это значит «не велено»? Не велено кем? – искренне возмутилась я.

Мужчина почесал затылок и мрачно ответил: – Письмо давеча от здешнего хозяина пришло.

– Хозяина?! – я едва не подпрыгнула от злости. – Я теперь здесь хозяйка!

– И про то было сказано, – пожал он плечами. – Временная. Скандальная. Только денег нет у вас, чтоб платить.

– Да что ж такое! – всплеснула я руками. – Это все подлые козни. Враки моего бывшего. Мстит, что я у него поместье с приютом отобрала, вот и пакостит.

Мужик прищурился, изучая меня взглядом. Похоже он пытался оценить мою адекватность. Так что я еще раз оправила платье, заправила волосы за ухо и выпрямила спину ровно. – Ну, коли есть чем платить, – протянул он, – то я возьму с вас три серебряных за бочку.

С этими словами он протянул раскрытую ладонь, видимо ожидая от меня монет. Я вздрогнула. Можно было и не пытаться договориться с ним об отсрочке. Бывший похоже знатно подпортил мою репутацию.

– Завтра же съезжу в город за деньгами и расплачусь.

– Сначала деньги, потом рыба, – хмуро отрезал он.

– Завтра в обед на этом месте! – почти рявкнула я.

– Лады, – буркнул он, щелкнул вожжами, и повозка покатила дальше.

Я осталась стоять у дороги, злющая до дрожи. – Ну, Сильвиан, держись! – прорычала я. – Мало того, что оскорбил, изменил, подставил… теперь еще и гадишь по мелочи! Недостойно дракона!

Я твердо решила утереть ему нос и еще разок ославить на весь свет. Вот устрою аукцион, а заодно расскажу о его недостойном поведении.

Все узнают истинное лицо дракона!

А пока… из Приюта уже доносилось жалобное завывание трехголового медведя. Да уж, я уже едва на ногах держусь, а еще обед не наступил.

Я подобрала юбки и поспешила в погреб, на очереди была сороконожка по имени Фиалка, но как показал опыт

И правда, судя по записям, сороконожка была размером с мою руку. Честно говоря, я и маленьких-то побаиваюсь, а уж таких огромных…

Я сглотнула. – Ну, хоть не с меня ростом, – пробормотала я, стараясь подбодрить себя, хотя в животе уже все скручивалось.

Распахнув дверь Фиалки я словно переступила порог будуара какой-нибудь оперной певицы. Мягкие драпировки на стенах, на полу ковер, в углу – круглый пуф, обтянутый бархатом.

На столике – ваза с сухоцветами, рядом хрустальная ваза с жемчужными бусами, которые блестели в тусклом свете.

Сама же Фиалка лежала на бархатной подушке, как трагическая дива после провала на сцене. Ее тело, длинное, словно лента, сияло переливами перламутра, но глаза – черные, блестящие бусинки – смотрели с такой тоской, что мне стало неловко дышать.

– Ну здравствуй, красавица, – прошептала я и поставила миску с фруктовым пюре и бананом.

Она даже не шевельнулась. Только мелко дрогнули передние лапки и длиннющие ресницы над глазами. Разве у сороконожек бывают ресницы? Да и вообще, я не помнила есть ли у них вообще глаза.

У этой были. Тоскливые.

И вообще, сороконожка одновременно выглядела очень мило и отвратительно. Никогда не думала, что к одному существу можно испытать такие противоположные чувства.

На подносе для Фиалки я разложила все так, как было записано в книге. Никакой тяжелой пищи – только мягкое, сладкое и то, что можно есть без усилий. На сегодня было теплое молоко, ломтики груши, лист салата, на блюдце капля меда.

Фиалка лишь взглянула на еду, затем вздохнула, совсем по-человечески и собралась в спиральку. Похоже мадам была в печали и я ой как ее понимала.

Я еще раз осмотрела комнату, на полке стоял магический проигрыватель с набором кристаллов. Похоже Фиалка любила музыку. Хотелось как-то порадовать ее.

Я вставила кристалл, и по комнате разлились медленные, печальные аккорды с тягучим женским вокалом. Музыка была иномирной, похоже даже из мира, откуда сюда попали мы с мамой.

Это было так неожиданно и странно. Мотив казался мне знакомым, кажется колыбельная? Я попыталась напеть ее и Фиалка заметно оживилась.

Приподняла голову, прислушалась, и ее лапки едва заметно затрепетали. Она все еще не ела, но хотя бы потянулась ближе к миске и осторожно задела банан усиком.

– Ну хоть какой-то интерес, – пробормотала я, переводя дыхание.

И, пересилив отвращение, протянула руку. Кончиками пальцев коснулась ее перламутровой спинки.

Я ожидала холода, липкости, мерзости… но под руками оказалась бархатистая поверхность, теплая, гладкая, как дорогая ткань. Нежная. Я провела ладонью еще раз. Хотелось гладить ее снова и снова.

– Надо же! Сороконожка-антистресс. Ты такая… удивительная.

Я задумалась, глядя на перламутровую спинку Фиалки. Интересно, откуда здесь эта красавица? Почему у нее такой будуар, почему она слушает земную музыку? Кто ее привел?

Пожалуй, самое время покопаться в личных делах моих питомцев. За каждым скрывается своя история – неплохо было бы ее узнать.

От этих мыслей меня отвлекло трехголосое завывание медведя. Герольд с утроенной силой напоминал о себе. Похоже он был очень голоден.

Фиалка вздрогнула и снова свернулась спиралькой.

– Прости, сестричка. Сейчас я его подкормлю и постараюсь забежать к тебе поболтать!

Я вышла в коридор и бросила взгляд на часы в резной раме. Господи! Да уже почти обед.

Если я

Мой живот тоже возмущенно заурчал. Я приложила к нему ладонь и вздохнула. Похоже скоро я буду выть вместе с трехголовым медведем.

Подобрав юбки, я поспешила в погреб. К счастью как кормить Герольда я уже знала.

Я собрала и втащила в комнату три тяжелые корзины и быстро разложила еду, как по линейке: слева – мясо для левой головы, справа – мясо для правой, посередине – щедрая гора яблок и моркови для средней. Для верности бросила еще пару яблок ближе к центру – чтобы не спорили за «самые красивые».

– По очереди, – сказала я строго. – Каждый берет свое.

Герольд не заставил себя ждать: три морды синхронно потянулись вперед, и начался пир. Левая заглатывала куски так быстро, будто боялась, что кто-то успеет их отобрать. Правая бурчала, боком подпирая соседку. Средняя взахлеб хрустела яблоками.

Я облегченно выдохнула – кажется, на этот раз все шло неплохо. И тут заметила, как бадья с питьевой водой, придвинутая слишком близко мискам, начала опасно покачиваться. Герольд в пылу обжорства задевал ее боком, рискуя перевернуть.

– Только потопа мне не хватало, – прошептала я и, сделав два шага, подалась вперед, чтобы чуть отодвинуть бадью к стене.

Пальцы коснулись железной ручки – и в комнате будто выключили звук. Жевание, хруст, рычание – все разом смолкло.

Три головы остановились и медленно повернулись ко мне.

Левая прищурилась. Правая замерла с куском, свисающим из пасти. Средняя подняла яблоко, как бокал, и тоже уставилась на меня с невероятной серьезностью.

Я почувствовала, как леденеет спина. Медленно опустила взгляд на пол – и увидела тонкую, едва заметную линию в пыли, прямо у моих носков.

– О… нет, – выдохнула я. – Зона обнимания.

Надо сказать, что попасть в зону огромного страшного и очень дружелюбного трехголового медведя было страшно ровно так, как я себе представляла.

Три морды дружно «мрруфнули», когтистые лапы мягко, но неотвратимо сомкнулись вокруг меня. Это было похоже на объятие шкафом. В нос ударил яркий медвежий запах. Мой мысленный список дел тут же пополнил пункт: помыть Герольда.

– Спокойно… спокойно… – пискнула я, пытаясь вывернуться и не задохнуться.

Средняя голова блаженно уткнулась мне в плечо, затявкала по-медвежьи и лизнула распущенные волосы. Я едва не подпрыгнула: язык у Герольда оказался горячим и шершавым, как наждак, только мокрым. Левая, чтобы не чувствовать себя обиженной, ловко облизала мою макушку – и тут же принялась «укладывать» волосы набок, видимо, считая, что так мне больше к лицу. Правая – самая ревнивая – сопнула деловито прошлась по щеке, оставив блестящую дорожку от виска до подбородка.

– Фуууу… – вырвалось у меня.

Герольд отстранился и все три головы уставились на меня. Инстинкт самосохранения вопил, что не стоит расстраивать здоровяка.

Я изобразила на лице самую радостную из всех возможных улыбок и, пересилив себя, обняла медведя. Тактика оказалась верной, Герольд подставил мне свой гигантский бок, чтобы я его почесала.

Пришлось чесать. Да, медведя нужно не только помыть, но еще и вычесать. Похоже не очень-то хорошо им занимались. Весь мой сарафан оказался в приставучих волосках. Тут никакая липкая лента не поможет!

Герольд же счастливо урчал, подставляя бока, а затем повернулся ко мне большой плюшевой задницей и продолжил трапезу. Воспользовавшись этим, я начала медленно отступать. Я уже почти вышла из опасной зоны, когда мой собственный желудок заурчал на всю комнату!

Вот же гадство!

Звук вышел такой выразительный, что все три головы одновременно моргнули. Герольд медленно поднялся во весь свой рост, выпрямился на задних лапах и… протянул мне яблоко.

– О, спасибо… – прошептала я, ошарашенная.

Левая и правая согласно «мрруфнули», словно одобрили благотворительный акт, и, наконец, вернулись к своим мискам.

Я воспользовалась шансом: скользнула боком в приоткрытую щель и почти бегом вылетела в коридор, захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной.

Сердце колотилось, волосы прилипли к щекам, сарафан был украшен восхитительным набором медвежьих ворсинок. Я, отдышавшись, посмотрела на яблоко в руках: круглое, румяное, без единого укуса и без слюней.

– Этот приют меня угробит, – сообщила я яблоку шепотом и откусила.

Я зажмурилась и откусила еще. Сочное, сладкое, хрустящее яблоко. Никогда не думала, что от простого яблока можно получать столько удовольствия.

Вот что значит оголодала.

Еще неделю назад воротила нос от лучших столичных шедевров. Каждое отвергнутое блюдо вставало перед глазами и вызывало приступы раскаяния. Живот участливо заурчал,

Мои гастрономические муки прервал щелчок замка.

Кто-то из фамильяров открывал свою дверь… изнутри!

Я прислушалась. Комната Бисквита.

Замерев, я наблюдала, как барсук приоткрывает створку, держа в лапках мои шпильки. Подлец использовал их в качестве отмычек и теперь оказался на долгожданной свободе.

Барсук осторожно повел носом, медленно повернулся ко мне и встретился с моим гневным взглядом. Пискнув от неожиданности он сначала замер, а затем бросился бежать.

– Стоять! – заорала я.

Бисквит естественно не остановился, только ускорился. Выбежал через лестницу в гостиную, затем шмыгнул в сторону кухни.

Я подобрала юбки и рванула за ним. Влетела на кухню— а он уже у двери погреба, ловко сует шпильку в замок, поворачивает. Щелк.

– Вот же… – я схватила первую попавшуюся под руку поварешку и швырнула в решетку.

Звон отпугнул барсука. Фамильяр обернулся ко мне и ощетинился.

На мордочке мигом выросли маленькие рога, из пасти выглянули фирменные хищные клыки, глаза вспыхнули красным. Я схватила со стены медную сковороду и подняла повыше. Мы постояли так, как дуэлянты на расстоянии удара.

– Поверь мне, я страшна в гневе! – прорычала я, – Не то, что тебя, дракона в бараний рог скручу!

Похоже выглядела я действительно страшно, потому что Бисквит медленно отложил шпильки на пол и поднял лапки вверх в жесте «сдаюсь».

Я выдохнула, потеряла бдительность и зря. Это был обманный маневр. Бисквит пулей просвистел мимо меня и вылетел в гостиную, а оттуда к главной двери.

– Тебе конец! – закричала я и снова пустилась в погоню.

Барсук стрелой вылетел в двери, я – за ним, и на полном ходу врезалась носом во что-то плотное и упругое.

Я ощупала препятствие – широкая мужская грудь. Пуговицы на мундире, запах дорогого парфюма.

– Сдурела? – раздался над макушкой знакомый насмешливый голос.

Глава 6

Я медленно подняла голову и уткнулась взглядом в изумрудные глаза Сильвиана. Раньше я в них тонула, как в лесном болоте. Сейчас же готова была огреть дракона сковородой за то, что встал между мной и барсуком-рецидивистом.

Похоже, мысль читалась на лице, потому что Сильвиан отступил на шаг и удивленно окинул меня взглядом.

– С тобой все в порядке? – спросил он, нахмурившись.

– В порядке? – я перехватила сковороду и сделала шаг вперед, – в порядке?! Еще смеешь спрашивать?!

– И правда, – фыркнул дракон. – Что это я…

Он демонстративно сложил руки на груди, смерил меня еще один взглядом и холодно заявил:

– Ты не отвечаешь на мои письма, я вынужден лететь сюда! Твоя бешеная адвокатша грозит мне судом за подделку документов. Какого черта?!

На заднем плане Бисквит, воспользовавшись паузой, уже бодро рыскал по клумбе у крыльца. Или он что-то там искал или копал тоннель – не важно. Единственная приличная клумба на все поместье!

– Это тебя надо спросить, какого черта? – рявкнула я. – Знаешь, рыба была последней каплей!

– Какая рыба?!

– Речная! – отрезала я.

В этот момент барсук с победным писком выкинул из клумбы последний корень и принялся расширять вход. Похоже фамильяр был счастлив оказаться на свободе с возможностью наконец-то что-то рыть.

Я решила не упускать такой шанс, подкрасться к увлеченному Бисквиту и изловить.

Я сунула сковороду Сильвиану в руки – он рефлекторно ее взял – и, пригнувшись, начала подбираться к фамильяру, чтобы схватить за рога.

Я пригнулась, подкралась к краю клумбы. Бисквит сопел и маниакально рыл тоннель, он даже ухом не повел. Еще шаг. Еще полшага. Прыжок!

Я перехватила его за крошечные рога обеими руками и с торжествующим «ага!» прижала к земле. На долю секунды мы застыли.

Убедившись, что беглецу не вырваться, я подняла барсука над клумбой и понесла в дом. Бисквит сдаваться не собирался, распахнул свои маленькие крылья и принялся оттаяно ими махать.

– Только попробуй, – прошипела я.

Он попробовал.

К моему ужасу, успешно: меня на несколько сантиметров оторвало от земли. Он думал меня сбросить, но я вцепилась в его рога намертво.

Бисквит понял это и зашипел, поволок меня по дуге, дергаясь рывками. Меня проволокло через куст жасмина, потом по разросшейся живой изгороди, где меня достойно повозило листьями по лицу.

– Стоять! – крикнула я, но барсук прибавил тяги. Мы описали отчаянную петлю над подъездной дорожкой и, кажется, Бисквитик начал набирать высоту.

Отчаянный рывок барсука поднял нас аж метра на полтора. Бедняжка уже дышал хрипло, рывками он поднимался все выше и выше… и резко сдал.

Я успела подумать, что приземление будет жестким, но нет.

Сильвиан соизволил шагнуть вперед и поймать меня, словно пушинку. Галантно, но в нынешних наших отношениях я бы предпочла упасть на землю. Я немного растерялась, но хватку не разжала. Бисквит оставался в моих руках, он тяжело дышал, высунув на бок свой фиолетовый язык.

– Я знал, что люди объезжают коней, – усмехнулся Сильвиан, глядя на нас обоих, – но чтобы барсуков… однако…

Он наклонился ближе, видимо хотел что-то прошептать мне на ухо, но в нос ему явно ударил запах медвежатины. Сильвиан отстранился и посмотрел на меня еще раз.

– Фу, мерзость! У тебя в прическе что, слюни?

– Иди ты к черту, – прорычала я, выпутываясь из его объятий. – Благодаря тебе у меня нет ни денег, ни рыбы, ни нервов. Я буду разговаривать с тобой только через адвоката! Проваливай.

Я прижала присмиревшего Бисквита поплотнее и решительным шагом направилась в дом. Барсук пару раз жалобно пискнул, но я не поддалась. В комнате Бисквита поставила его на пол перед миской с водой.

Бисквит принялся лакать так жадно, будто провел весь день в пустыне. Маленькие рога втянулись, глаза потухли с красного до нормального барсучьего блеска

– Слушай, Бисквит, – я присела на корточки, пока он переводил дыхание у миски, – давай договоримся. Мы с тобой не враги. Если найдем общий язык – тебе будут и копания, и прогулки. Но по расписанию и не в моей клумбе. Шпильки не воруем, двери не вскрываем. Ладно?

Барсук поднял морду, вода блеснула на усах. Он внимательно изучил мое лицо, затем вернулся к миске. Но по его взгляду поняла, что он подумает над моим предложением.

– Молодец, – я погладила его по персиковой шерсти. – Отдыхай.

Я вышла из комнаты и заперла ее на все возможные замки. А для верности еще и подперла стулом. Стояла секунду, прислушиваясь: внутри тихо, только негромкое «хлюп-хлюп» у миски.

Что ж, хоть в чем-то я наконец-то победила. Ура!

С торжествующей улыбкой я выглянула в окно и убедилась, что Сильвиана нет. Сковородка аккуратно стояла на ступенях.

Ну и прекрасно. У меня совершенно не было настроения выслушивать поток обвинений в мой адрес. Да и времени! Скоро обед, а у меня еще три фамильяра не кормлены. Один из них способен весь дом сожрать…

Я решительно направилась на кухню. По списку сейчас была очередь мармеладки. Я поджала губы, вспоминая, как неудачно напугала бедняжку подносом.

Маленький василиск, зеркальная поверхность, «фрр!» – и здравствуй, каменная статуэтка. Молодец, Алиса. Очень глупо! Кстати об отражениях…

По пути я остановилась у настенного зеркала – и не смогла сдержать стона.

На голове не прическа, а гнездо! На слюни медведя налипли лепестки жасмина, парочка листьев и что-то, похожее на тонкую веточку.

Сарафан густо усыпан медвежьей шерстью, а поверх – свежие грязные отпечатки по всему подолу. Ужасно! Оживший кошмар.

Точно не тот вид, в котором хочется являться бывшему мужу. Теперь он наверняка был счастлив, что развелся.

Мне стало очень обидно, но я не позволила чувствам взять вверх. Даже в таком виде он меня не достоин и точка!

Я сняла с шеи платок, прикрывающий место укуса паука, завязала им волосы, кое как отряхнула сарафан и, гордо выпрямившись, отправилась на кухню. Собирать затракообед для Мармеладки.

Вместо подноса взяла деревянную дощечку, а миску – керамическую. Подогрела молоко в ковшике до температуры «ладонь терпит». Перепелиные яйца сложила кольцом в маленькую пиалу, рядом поставила вторую – для молока.

Глубоко вдохнув, я приоткрыла дверь:

– Это я, – сказала шепотом. – Никаких отражений на этот раз, обещаю.

Комната Мармеладки была намного теплее остальных благодаря потолочному плафону, в

Крошечная треугольная мордочка василиска повернулась ко мне, янтарные бусинки глаз мелькнули интересом.

– Прости, Мармеладка, – сказала я как можно ласковее и присела на корточки. – Вот твой завтрак и мои запоздалые извинения.

К моему изумлению она подошла ко мне, как ни в чем не бывало и позволила себя погладить по теплой бархатистой чешуе.

У меня аж от сердца отлегло. Глубоко выдохнув, я придвинула к ней миски, пожелала приятного аппетита и вышла из комнаты, боясь испортить момент и тихо выдохнула – на этот раз все прошло без катастроф.

Есть шанс, что день не будет безнадежно испорчен. Я повернулась, чтобы идти за едой для Пуговки и вздрогнула от неожиданности.

В коридоре, ровно посередине ковра, сидел большой, толстый, безупречно черный кот. Фиолетовые глаза смотрели на меня с большим интересом.

Маркиз.

Фамильяр Сильвиана.

Значит, и хозяин не улетел. Рыскает где-то поблизости. Да что ему надо от меня?!

Маркиз поднялся, потянулся, медленно подошел и приветливо потерся о мои ноги. Я вздохнула, опустила руку и почесала разбойника за ухом.

– Не подлизывайся, – сказала я, хотя уголки губ предательски дрогнули. – Ты, конечно, замечательный кот. Но хозяин у тебя – злыдень. Кстати… где хозяин?

Маркиз «р-р-р» ответил самым самодовольным мурчанием и, не оборачиваясь, тронулся вперед, приглашая меня за собой.

Мы миновали поворот, прошли вдоль окна – и тут я увидела Сильвиана. Он шел по дороге к дому, неся в руках два ведра, до краев полных рыбы.

– Чего?! – изумилась я и кажется перестала понимать, что вообще происходит.

Я вышла на крыльцо и даже протерла глаза тыльной стороной ладони – вдруг на меня снова нашло призрачное помешательство? Нет. Солнечный свет резал перила, камень у двери теплый, воздух пах рекой и лошадиным потом с дороги – все по-настоящему. И он тоже по-настоящему: Сильвиан, в темных брюках, белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и двумя ведрами рыбы, от которых попахивало свежим речным холодком.

– Ты что, наловил рыбу? – спросила я, понятия не имея, смеяться или сердиться.

Сложно было представить его на берегу с удочкой – сидит на коряге, замер, не отрывает глаз от поплавка… Эта картинка была настолько несовместима с реальностью, что мозг отказывался ее складывать. Сильвиан был создан для политики, высшего света, балов. Удочка? Разве что на другом конце будет какая-нибудь девица. От этих мыслей желание хотя бы из вежливости поблагодарить дракона пропало.

– Как ты смог так быстро наловить аж два ведра? Или заранее заготовил?

– Грохнул боевым заклинанием по реке и подобрал то, что всплыло пузом вверх.

– Это браконьерство! Так нельзя!

– Рыба нужна или нет? – спокойно спросил он.

– Нужна, – призналась я и ухватилась за ручку ближайшего ведра. Ручка немедленно впилась в пальцы – тяжеленное. Я попробовала второе – то же самое. Силы после полета с барсуком и объятий медведя во мне осталось на половину сэндвича.

Сильвиан вздохнул, как человек, которому доверили таскать чужие проблемы, и молча подхватил оба ведра сразу, будто они были пустыми.

Я замерла, не зная, как относиться к его этой внезапной помощи? Может отправить восвояси?

– Что встала, – буркнул Сильвиан. – Говори, куда нести.

Грубость дракона развеяла последние иллюзии. Я молча развернулась и пошла впереди. В холле свернула к кухне, откинула крючок на двери, мы миновали стол и печь, и я остановилась у первого кованого заслона на пути в погреб.

– Сюда, – сказала я и взялась за связку ключей.

Первый замок – узкий бородчатый, скрипнул как старый аккордеон и поддался. Вторая решетка – с накладным замком-таблеткой, пришлось провернуть ключ дважды. Третья – с потайной защелкой сбоку; я нащупала пальцами знакомый выступ, поддела ногтем, щелк. Сильвиан между тем стоял с ведрами, подвинув плечом дверной косяк; на лице его росло недоверчивое изумление.

– У нас преступников в башне не так запирают, – заметил он, когда я отперла последнюю решетку. – Как вы тут… капусту? Овощи? Серьезно? Я думал, ты дедушкину сокровищницу нашла.

– Рацион питомцев приюта стоит целое состояние, – проворчала я, опуская крючок на место, – Вот сюда поставь, пожалуйста.

Я поняла, что не знаю, как правильно хранить рыбу, чтобы она оставалась свежей. Решила оставить как есть, взяла только парочку, чтобы прямо сейчас поставить Лютику свежую миску

После побега Бисквита я бы не удивилась и еще одному беглецу.

Мы вернулись на кухню, снова отпирая и запирая замки, и я сразу пошла к столу, прихватив несколько рыбин. Чешуя блестела, руки скользили – но главное сейчас было не дать виду, что я не очень хорошо обращаюсь с ножом.

Я ткнула пальцем в тяжелый фолиант на краю стола:

– Взгляни на счета, если не веришь. Мало того, что ты мне изменил, так еще и подставил.

Сильвиан усмехнулся, как будто ему только что рассказали хороший анекдот:

– Сама виновата. Устроила скандал вместо того, чтобы решить все миром. Получи развалюху с прицепом.

Я поджала губы, но промолчала, разрезая ножом брюшко рыбины, чтобы убрать потроха. Серебристые чешуйки разлетались по столу.

– Не думаю, что ты понимаешь что-то в хозяйстве.

И все же дракон подошел к книге, небрежно пролистнул пару страниц – и вдруг задержался.

Он читал внимательно, пальцем водя по строкам, и чем дальше, тем стремительнее таяла усмешка на его губах.

Я замерла. Никогда еще не видела Сильвиана таким: без тени улыбки, без привычной надменности, сарказма. Он был совсем другим. Серьезным.

Мысли мои метались, и именно в этот момент нож соскочил с мокрой рыбины и полоснул по пальцу.

– Ай! – я вздрогнула, выронив лезвие.

Я уставилась на палец, и сердце ухнуло вниз. Порез оказался глубоким. Тут же закружилась голова, дыхание сбилось.

– Черт… – прошептала я и пошатнулась.

Сильвиан оказался рядом мгновенно. Даже не спросил – просто поймал мою руку и сунул под воду, промывая рану, затем уверенно перехватил запястье, осмотрел и хмыкнув использовал свой платок, чтобы перевязать палец.

– Сиди, – сказал он и подтолкнул меня к стулу, – Руку вверх. Ничего там страшного нет.

Я подчинилась, даже не пытаясь спорить. Сильвиан выглядел уверенным и спокойным. Дракон подошел к столу, небрежно смыл мою кровь и принялся разделывать рыбу вместо меня.

Я сидела, прижимая перевязанный палец к груди, и не могла оторвать взгляд.

– Я не знал о долгах. О проблемном приюте – да, но не о долгах.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слов не нашлось. То ли от обиды, то ли от головокружения, соображала я плохо. Он правда не знал о долгах?

Вероника же обвинила его в подделке документов не просто так? А что, если это не он.

– А рыба?

– Да что ты прицепилась ко мне с этой рыбой? – Сильвиан как раз закончил с ее нарезкой и обернулся на меня.

Дракон выглядел немного раздраженным. Интересно, это великолепная актерская игра или праведное возмущение ложными обвинениями? Хорошего супруга он изображал очень правдоподобно.

– Хочешь сказать, это не ты написал моему поставщику с просьбой прекратить снабжать меня?

Сильвиан смерил меня взглядом:

– И зачем бы мне это понадобилось?

– Из мести, например, – я пожала плечами.

– Я, в отличие от тебя, мелким пакостничеством не занимаюсь.

– Ах, мелким пакостиничеством?! – я вскочила со стула от возмущения, но голова закружилась и я тут же рухнула обратно, – Ты был отвратительным мужем.

Сильвиан фыркнул и пожал плечами:

– Не очень-то и хотелось. Но раз зашла об этом речь, я нанял адвоката чтобы оспорить развод и право на твое приданное.

Я хотела было высказать ему все, что я думаю, но со стороны холла раздался громкий треск. Кажется кто-то пытался вырваться из комнаты. Я выглянула в коридор и увидела, как выгнулось дверное полотно у Фалафеля. Из щели вытекала слизь.

–Что это?! – поинтересовался Сильвиан.

–Это голодный Фалафель, – холодно ответила я, – И если ему не дать завтрак, то он сожрет дом.

Сильвина посмотрел на дверь, затем на меня, указал на часы:

– Так уже обед!

– Именно!

Я решительно направилась в погреб, но руки все еще

Сильвиан молча подошел, отпер дверь и открыл передо мной решетку. На секунду мне показалось, что он готов запереть меня в погребе.

Мы добрались до корзин с продуктами, я попыталась взять корзину и закусила губу. Резкая боль в пальце и кажется крови на платке стало больше.

– Куда ты… вот лезешь, – рыкнул Сильвиан, – Я тут что, для красоты?

С этими словами дракон взял обе корзины, словно они ничего не весили и пошел на выход. Я поджала губы, но возражать не стала.

Не очень хотелось принимать помощь, но Пола нигде не было видно, а ждать уже нельзя.

Я обогнала Сильвиана, вставила ключ в замок двери Фалафеля, повернула – и дверь жалобно скрипнула, словно предупреждала: не делай этого. Но поздно.

Дверное полотно с треском распахнулось и Фалафель вывалился на нас. Удар на себя принял Сильвиан. Улитка с радостным хлюпаньем вывалилась прямо на него, окатив литрами тягучей слизи.

Если бы я была на месте Сильвиана, то рухнула бы под весом фамильяра, но дракон был намного сильнее. Он среагировал моментально. Бросил корзины на пол, схватился одной рукой за мохнатую раковину, а второй принялся запихивать в нее хозяина.

Гигантская улитка только и успела, что шевельнуть рожками, а затем подчиниться и спрятаться в домике. Сильвиан ловко откатил раковину в загон, высыпал содержание корзин в корыто, а затем посмотрел на меня, будто я была во всем виновата.

Фалафель тут же радостно выполз и принялся хрустеть.

Сильвиан, мрачный как грозовая туча, обернулся на улитку, чертыхнулся и вышел прочь из комнаты, оставляя за собой липкий след.

Я почти бегом догнала его в коридоре. Сильвиан шел широким шагом, оставляя за собой дорожку от слизи.

– Постой! – выдохнула я и сглотнула. – Там, наверху, есть ванна. Можешь ей воспользоваться.

Он резко обернулся. Влажные пряди волос прилипли к вискам, изумрудные глаза вспыхнули.

– Ванна? – рявкнул он. – Ни минуты рядом с тобой не останусь. Ты умудряешься создавать мне проблемы даже после развода! В реке помоюсь – не впервой.

Я поджала губы и вскинула подбородок.

– Конечно. Куда проще сбежать, чем остаться и столкнуться с грязью лицом к лицу.Зачем ты вообще на мне женился, если я тебе не нужна?

Сильвиан фыркнул и продолжил идти прочь, не удостоив меня ответом.

– Избалованный аристократ, который убегает от проблем.

– Я решал такие проблемы, Алиса, какие тебе и не снились, – крикнул он через плечо, – нарешался по горло.

Я открыла рот, но слов не нашлось.

В дверях дракон обернулся и сухо произнес:

– Ты не отвечала на письма, но я вижу, ты жива и в безопасности. Чудно. Все остальное решай сама, как свободная женщина.

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел на крыльцо. Маркиз следовал за хозяином на почтительном расстоянии, он обернулся и мяукнул мне. Прозвучало как извинения.

А я так и осталась стоять одна. Хотелось плакать, в носу защипало, но залить пол еще и слезами я не успела, со второго этажа послышался голос Пола:

– Паук приходит в себя! Зовет вас, госпожа.

Я вытерла лоб рукавом, развернулась и поспешила наверх. Оказалось, все это время Пол был наверху с Гербертом.

Перед пауком стояло блюдце с водой, бархатная подушка, на которой тот распластался в драматической позе раненого героя. Пол приоткрыл окно, чтобы бедолагу обдувало свежим ветерком.

Я уже хотела высказать Полу за то, что тот оставил меня наедине с бывшим и я была вынуждена принять его помощь, вместе с насмешками, но, увидев меня, паук встрепенулся.

– Мы все в опасности, мадам! – рванул он с места так резко, что его мохнатые лапки буксовали на полированной столешнице.

Секунду паук буквально бежал на месте, а затем рухнул обратно на подушку и простонал:

– Прошу извинить за

Паук многозначительно посмотрел на Пола, но не нашел на лице бывшего вояки ни грамма вины.

– Герберт, – я подняла ладонь. – Какая опасность? О чем вы говорите?

Паук вздрогнул, мгновенно собрался.

– Прошлого управляющего подкупил наш ушлый сосед. Тот самый, чье заведение носит гастрономически оптимистичное название, тогда как нрав – совершенно противоположный.

Я простонала, понимая, что ничего не могу поделать с этой витиеватой манерой общаться.

– Я знала, что это совсем не «Славный кабачок», – выдохнула я.

– Именно, мадам, – почтительно кивнул Герберт. – Схема подла: завышенные объемы поставок, отсрочки с пенями, непривлекательные питомцы, «удобные» штрафы, затраты, записанные на приют. Купить поместье нельзя, пока здесь зарегистрирован приют. Цель – довести до судебного изъятия в счет долгов. Еще год, максимум два – и план бы сработал.

– Но появилась я, – сказала я глухо, – У вас есть документы? Доказательства?

– Боюсь, мадам, бывший управляющий подчистил хвосты.

Я вздохнула и устало потерла лицо. Руки пахли рыбой, порезанный палец ныл. Да уж, это поместье меня угробит.

– Постойте, а зачем это поместье Луиджио? – спросила я. – Кабачки можно выращивать где угодно. К чему такие сложности?

Герберт попытался подняться на лапы, чтобы ответить, но качнулся и плюхнулся обратно на подушки.

– Это его р-родовые з-земли, – пискнул он, заикаясь, и сложил лапки на груди и принял вид самого контуженного на свете существа.

Какой-то очень лаконичный ответ, для такого словоохотливого существа. Наверняка все не так просто, но Герберт отчего-то молчал.

Я рухнула в кресло у письменного стола и устало сжала виски. В голове медленно складывалась картина: Сильвиан действительно не имеет отношения ни к поставщикам, ни к долгам. Ему, скорее всего, подсовывали липовые бумаги, а он… ему было не до того. Политика, балы, высший свет.

Герберт кажется уснул, Пол молча и хмуро смотрел на меня, я же подтянула к себе документы, которые так и лежали стопкой после визита Вероники и начала перечитывать.

Поставки, штрафы, «доброжелательные» поправки к договору, имена посредников, знакомые подписи бывшего управляющего. Если все так, как сказал Герберт, Луиджио будет торопиться. Он, конечно, понял, что я скоро разберусь и приму меры. Значит, начнет давить.

Что ж, нужно принять его приглашение, навестить «Славный кабачок» и выглядеть наивной дурочкой. Это позволит потянуть время, пока я решаю основную проблему —долг.

В голове сам собой выстраивался план.

Во-первых, завтра с рассветом – полный обход. Не по бумагам, а ногами: крыша, чердак, сад, сараи, ледник, кухня, погреб. Составить реестр: что цело, что чинить, что списать, что можно быстро привести в порядок без лишних расходов. Дом не должен выглядеть развалюхой!

Во-вторых, поставщики – объехать всех лично. Пусть увидят во мне реальную хозяйку.

В-третьих, привести фамильяров в порядок, чтобы был хоть какой-то шанс найти им хозяев.

В-четвертых объявить благотворительный бал-распродажу, привязанную к Дню Основания Столицы – город любит поводы. Сплетник не сможет пройти мимо: скандальная разведенка, приют, благотворительность – идеальная приманка.

Желающие навестить приют повалят сюда караваном!

Но сначала… надо найти Лютика.

Глава 7

– Пол, идем, ты мне нужен, – сказала я, поднимаясь из кресла.

Мы оба вышли в коридор и направились к лестнице. Ступени скрипели под ногами, через щели в рамах тянуло речной сыростью, дом словно дышал – усталый, но живой.

– Кажется, Герберт что-то недоговаривает, – я поделилась с Полом своими сомнениями.

Во взгляде камердинера мелькнуло удивление, потом – короткая, почти невидимая искра уважения.

– Рад, что вы это заметили, госпожа.

Я гордо вскинула подбородок. Никакая я не дурочка. Просто раньше не было повода проявить себя.

– Кстати, Пол, почему ты не помог мне с фамильярами? И вообще, оставил наедине с Сильвианом!

– Не хотел вам мешать, – спокойно ответил он.

– Мешать? – я почти рассмеялась. – А что нам может помешать? Между нами нет ничего. Мы развелись. Он изменник,

– Мало ли, госпожа.

Я остановилась на площадке и уставилась на него.

– Ты что?! Всерьез думаешь, мы можем… что я прощу ему измену?!

Пол умудрился сохранить на лице невозмутимость, но все же отступил на шаг, примирительно поднял руки и тихо произнес:

– Я всего лишь хочу сказать, что вы оба – страстные натуры и рубите с плеча.

Я сжала кулаки, чтобы не взорваться. Прекрасно. В моем собственном поместье мой собственный камердинер встает на сторону бывшего! Что ж, придется ему объяснить глубину моих чувств на понятном примере:

– Измена – это предательство, Пол. Как на войне поступают с предателями?

Пол промолчал, но, судя по его вздоху аргумент был принят. Дальше мы шли молча.

На подходе к комнате Лютика я на всякий случай приложила палец к губам. Изо всех сил стараясь не наступать на особо скрипучие доски, я приблизилась к двери и прислонилась ухом к щели.

Тишина.

Ни звона тарелки, ни шелеста крыльев, ни шуршания.

Вздохнув, я осторожно провернула ключ, открыла замок едва-едва и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.

Миска стояла там, где я ее оставила. Рыба – нетронута. Круг муки вокруг – без единой отметины. Ни следа хвостика, ни отпечатка лапок.

Разочарованно вздохнув, я прошла в комнату и жестом позвала Пола, быстро прикрыла за ним дверь.

– Боюсь, у нас побег, – сказала я вполголоса.

Пол нахмурился, отступил на шаг и осмотрелся.

– Ты вообще видел Лютика?

Камердинер покачал головой.

– Я вчера поставил ему еду, старался не открывать дверь широко, – произнес он. – Думаете, мы его все-таки выпустили?

– Или он сбежал еще до нашего приезда. Может, управляющий вообще его выдумал?

Пол перевел взгляд на меня.

– Отличная схема, – продолжила я после паузы. – Вносишь в книгу невидимого питомца и назначаешь ему дорогущий рацион.

– Рыба не очень-то дорогая, госпожа, – верно подметил Пол.

– Когда ее надо каждый день – дорого все, – буркнула я и перевела взгляд на перевязанный палец. В сознании вспыхнуло лицо Сильвиана: насмешливая уверенность, как легко он решил «вопрос с рыбой». Я мотнула головой, отгоняя лишние мысли.

– Возможно, свежий улов его привлечет, – сказала уже деловым тоном. – Поставим несколько приманок: одну – здесь, одну – в доме, одну – в саду. И наблюдаем.

Пол коротко кивнул.

– Я принесу еще миски.

– И муки.

Мы быстро расставили миски по местам. В комнате я переставила керамическую чашу ближе к центру и щедро посыпала вокруг муку широкой полосой. В холле поставили миску на табурет у окна – там тянуло легким сквозняком, запах должен был расходиться по дому. Третью – на крыльце. К завтрашнему утру точно будет понятно: есть невидимый жилец или нет.

Закончив, я вышла во двор, на крыльцо и рухнула на ступени. Села, обхватив колени, и прислушалась к себе – печально и выразительно заурчал желудок. Сил сдвинуться с места уже не было.

Передо мной было большое зеленое поле, за ним поросль лиловых ив, скрывающих от взгляда реку.

Солнце уже перевалило зенит и теперь постепенно клонилось, длинные теплые лучи приятно щекотали щеки.

Я зажмурилась и подставила им лицо. Меня обсыпет веснушками – ну и пусть. Хотелось одной тихой минуты, чего-то хорошего, без слизи, зубов и ключей.

Из глубины дома раздался голос Пола:

– Госпожа, время обеда. Надо бы покормить Пуговку, Бисквита и Герольда.

– А-а-а, – простонала я и сползла на одну ступень ниже, изображая труп. – Хочу быть фамильяром! Буду лежать на теплом песочке, принимать подношения двуногих и вредничать.

– Я покормлю, госпожа, – тут же отозвался Пол. – Но нам бы и самим поесть.

Я приоткрыла один глаз.

– Поставь воду на огонь, – сказала обреченно. – Я сделаю уху.

– Есть, – ответил Пол и исчез

Я еще раз вдохнула теплый воздух и все же поднялась. Уха, так уха. Если уж за один день я научилась укрощать барсуков, раскрывать заговоры и не рыдать, вспоминая бывшего, то и уха мне по плечу. А потом – еще один круг кормежки и долгожданная ванна. Да уж, без денег и прислуги в поместье жизнь не сахар. А раз так, то зачем на самом деле Луиджио этот дом? А еще я видела призрак. Это тоже должно что-то значить. Вздохнув, я принялась за готовку. На голодный желудок мне как-то совсем не думается.

Остаток дня смазался в изнуряющую череду дел. Обед конечно был его украшением, но закончился быстро. Нужно было приводить дом в порядок и фамильяров тоже.

В этот раз я решила заранее подготовить все корзины и миски на ужин, заодно и на завтрак. Заодно перебрала овощи, некоторые нужно было съесть сегодня, завтра они уже будут не очень.

Рисковать здоровьем питомцев не хотелось. Не дай бог у мохнатой улитки случиться диарея или у летающего кролешмеля? Впрочем, если понос будет у Лютика, то мы хотя бы сможем его найти.

Мысль забавная, но воплощать ее в реальность я не собиралась.

До самого ужина я возилась в кладовой, заодно убралась там как следует. Проверила все миски, некоторые пришлось отмывать, протерла пол, принесла из библиотеки две дополнительные магические лампы, чтобы стало светлее.

Затем мне пришла в голову идея – начертить углем на стене расписание кормлений. Так будет наглядно и намного удобнее, чем каждый раз сверяться с книгой.

Как показал ужин – я сделала это не зря. Мы вдвоем с Полом смогли за полчаса накормить всех! Правда после ужина в расписании было еще одно неприятное дело – уборка комнат.

К счастью Пол взял это на себя, пока я приготовила нам легкий ужин из овощей и кусочков вареной рыбы. Я все еще брала продукты из кладовой фамильяров, но должно же в поместье что-то расти?

Мысленно я перенесла обход своих «владений» на первое место в списке дел, правда руки до них не дошли. После ужина я поняла, что у меня нет сил даже принять ванную, не то что обход.

Я наскоро помылась прохладной водой из лейки, обтерлась полотенцем, нацепила ночнушку и рухнула в кровать, заснув где-то уже в полете.

Строго в полночь ото сна меня выдернул душераздирающий вопль петуха. Я подскочила, прислушалась и поняла, что звуки исходят из комнаты Марципана.

Я нащупала лампу, зажгла кристалл и, кутаясь на бегу в покрывало, выскользнула в коридор. Пол бесшумно возник у меня за спиной, в забавном ночном колпаке и почему-то со сковородкой.

Мы шустро добрались до комнаты Марципана, я приподняла щеколду и заглянула внутрь.

Зубастый петух восседал на своей резной жердочке с ужасно важным видом. Шторы на окне были чуть приоткрыты, через щель в черном плотном бархате пробивались серебристый лунный свет.

Лунный луч падал Марципану ровно на лоб, заставляя редкие перья сиять. Клюв петуха был приоткрыт, два желтых «клыка» торчали. Сглотнув и набрав в грудь воздуха, Марципан замер, а затем пронзительно, душераздирающе, с трагическим надрывом завыл на луну.

Я замерла, не зная чего хочу больше. Огреть петуха сковородкой или сесть выть рядом с ним.

– Этот приют меня угробит, – буркнула я, решительно прошла в комнату, запахнула шторы, прервав ночной концерт и, ворча, ушла спать дальше.

Уже до утра.

Я проснулась выспавшейся – редкая роскошь. Как, оказывается, мне мало нужно для счастья.

Сев на постели, я потянулась, поморщилась от боли в плечах, палец ныл. Похоже нужно его как-то обработать.

Но даже это не могло испортить моего хорошего настроения. Ополоснув лицо в умывальнике я почистила зубы, расчесала волосы, с удивлением обнаружив, что мои обычно непослушные пакли легли ровными блестящими волнами. Ого!

Это на меня так подействовала местная вода? Кожа на лице и руках тоже была мягкая. Хоть какая-то компенсация за мои страдания!

Перехватив волосы лентой, я решила, что такой красивой девушке никак нельзя надевать драный грязный сарафан.

Вздохнув, я открыла свой дорожный чемодан. На самом верху лежало дневное платье для прогулок – легкое, нежное, с кружевом работы лучшей швеи сезона. Татьяна знала толк в чудесах: кружевное облако, тонкие цветочные мотивы по лифу, мягкая линия талии.

– Жаль тебя портить, – вздохнула я. – Но ходить-то надо в чем-то.

Я достала дорожный швейный набор, аккуратно отвернула край и принялась за работу: отпорола верхнее кружевное платье от нижнего.

Через полчаса у меня на руках было белое сатиновое платье подкладки – простое, чистое, с очень хорошим кроем. Если пришить пару лент, то никто не догадается,

Когда-нибудь поместье начнет приносить доход и Татьяна снова станет мне по карману, закажу себе такое же, еще прекраснее.

Мечты о богатстве и нарядах прервал трехголосый рык медведя. Я вскинула голову.

– Я тоже есть хочу! – крикнула я в ответ. – Я же не ору!

Спешно натянув чистые чулки, я сунула ноги в свои любимые удобные туфли и спустилась вниз. Сначала на кухню, за фартуком, чтобы хоть как-то защитить платье. Затем к Лютику, проверять миску.

Если он все же сбежал из комнаты, то я не представляла как мне его искать.

Я затаила дыхание, приоткрыла дверь и шагнула в комнату фамильяра-невидимки, придерживая подол. Янтарный свет под потолком лился тепло и ровно. На секунду мне показалось, что шторы у окна едва заметно дрогнули – будто кто-то поспешно отпрянул и растворился в узоре стены.

– Лютик? – позвала я с надеждой.

Ответом была тишина. Миска с рыбой стояла в том же месте, что и вчера. Нетронутая. На кольце из муки следов не было.

Я прикусила губу, отступила на два шага и уставилась в тот самый угол, где на миг шевельнулся воздух. Ничего. Может быть мне показалось?

– Послушай, Лютик, – тихо вздохнула я, – бывают моменты, когда и я с радостью спряталась бы. Это нормально. Но нужно покушать, понимаешь?

Тишина. Ни намека на то, что кроме меня в комнате кто-то есть.

– Я навязываться не буду, принесу завтрак. Свежую, хорошую рыбку.

За спиной скрипнула дверь. Я подпрыгнула от неожиданности, но это оказался Пол.

– Услышал голос, госпожа. С кем говорите?

– Может, ни с кем, – простонала я, – Зато, если Лютик существует на самом деле, то он отличный слушатель. Вообще не перебивает.

Пол хмыкнул и протянул мне миску со свежей рыбой, я поставила ее взамен вчерашней и вышла из комнаты фамильяра.

– Возможно ему нужно время, – попытался приободрить меня Пол.

– Может быть, но убедиться, что питомец на месте мы все же должны. Но сначала завтрак! На этот раз я не собираюсь затягивать с этим до самого обеда. Пол, ты готов?

Слуга обреченно вздохнул, а я затянула фартук потуже. На этот раз мы начали с Пуговки.

Серебристая тень голодного крылатого кролика сделала круг и зависла под потолком. Я подвесила к крючку на кормушке гирлянду из яблочных ломтиков и пучка клевера. Кружок, еще кружок – и угощение уже «сорвано». Пуговка был очаровательным мохнатым существом, но я бы не на назвала его кроликом. Все же больше он напоминал мне изрядно откормленного белого шмеля с забавными ушами и шестью мягкими лапками. Впрочем, классификация фамильяров была не моим коньком.

Дальше на очереди был наш ночной горлодер – Марципан. Конда мы вошли, петух-полуночник уже спал одним глазом, впрочем, заметив миску заметно взбодрился.

Я приоткрыла портьеры на две трети и поставила миски строго по меткам. Петух чинно обошел круг, сделал два ритуальных глотка молока и только потом признал зерно достойным.

Фиалка встретила меня меланхолично. Вчерашнее угощение, впрочем, она съела без остатка. Я приглушила свет, включила музыкальный кристалл – не слишком грустную мелодию – и поставила банановое пюре с листом салата. Перламутровая красавица тоскливо вздохнула и поползла к еде. И хоть она и была сороконожкой, в каждом ее вздохе и движении мне чудилось что-то очень человеческое. Надо бы почитать ее историю, кажется все не так просто.

А вот для кормления Бисквита я подготовилась дополнительно. Барсук-рецидивист получил завтрак достойный лучших столичных домов. Я вошла в его комнату с видом лакея и поставила поднос на столик.

Трехъярусные апартаменты встретили меня подозрением и тишиной. Барсук пристально изучал меня взглядом, а я пока изучала комнату. Судя по отходящим местами половым доскам, вздувшимся шторам, норовящему лопнуть от натуги сундучку на втором этаже – награблено за годы было немало. Надо будет как-нибудь прибраться здесь, заодно посмотреть на закрома мелкого воришки.

Бисквит осторожно подошел, сел за стол и с недоверием посмотрел на тарелку с прекрасно сервированным завтраком. Я бы сама от такого не отказалась.

– Подозрительно, да?

Фамильяр хмыкнул.

– Все просто, мой пушистый друг. Если ты ведешь себя послушно, то получаешь вкусную еду и прогулки. Если ты козлишь, я подшибаю тебе рога. Приятного аппетита.

С этими словами я оставила Бисквита наедине с его завтраком и в надежде, что он хорошенько подумает, что ему важнее: комфорт или бунтарство?

С

Левая голова урчала над мясом, правая зорко стерегла свое, средняя философски хрустела яблоками. Фалафеля кормила через борт загона, а пока он ел, всерьез задумалась о том, как бы расчесать беднягу. Нужен приличных размеров гребень, но оставлять улитку в таком виде нельзя.

Мармеладку я покормила последней, погладила ее, пока она жевала с аппетитом. Я так перепугалась, что навредила, что теперь питала к ней особую трепетность.

Закончив и проверив всех еще раз, я взглянула на часы.

– Всего лишь час! Я справилась за час – радостно воскликнула я.

Из кухни высунулся Пол.

– Госпожа, к столу, – сказал он.

Я послушно пошла на зов и замерла на пороге. На столе дымился чугунок каши, на деревянной доске лежал круглый каравай с потрескавшейся румяной коркой, рядом – горшочек густого сливочного масла, от которого шел теплый молочный запах.

– Откуда все это? – вырвалось у меня.

– Встал пораньше, – ответил Пол, разливая кашу по мискам. – Спустился к реке, ниже по течению, там маленькая деревушка. Хлеб – от пекаря, масло – от молочницы.

– Пол, да ты гений! – выдохнула я, осознав, что уже сижу за столом и намазываю масло на хрустящую корку.

– А еще, госпожа, я одолжил нам повозку с лошадью, – продолжил он, наливая мне травяного настоя из пузатого чайника. – У старосты на день-два. Не пешком же к поставщикам топать.

Я едва не подпрыгнула на табурете.

– Гений, – повторила торжественно, ткнув ложкой в кашу. – Вот честное слово, гений. Мы обойдем всех, посмотрим людям в глаза, договоримся.

– А еще сегодня мне пришло письмо от хозяина.

Я замерла. Письмо от отца? Неужели он заберет у меня Пола?!

Глава 8

– По случаю отъезда семьи на острова, ваш отец готов оставить меня в служении вам, но при условии, что вы сами будете оплачивать мое жалование, – коротко сказал Пол.

– Аааа! Ура!!! – я не удержалась и вскочила со стула, едва не опрокинув тарелку с кашей… и тут же споткнулась о серьезный, почти каменный взгляд Пола.

– А… сколько ты получаешь? – осторожно поинтересовалась я.

– Две сотни серебряных, – сухо сказал он.

Я на миг лишилась воздуха.

– Это в квартал? – выдохнула я.

– В месяц, – мрачно уточнил он.

Я даже икнула. Треть довольствия фамильяров. Ничего себе ставка!

Я помолчала с минуту, посмотрела на него уже повнимательнее и честно призналась:

– По твоему взгляду понимаю: скидок не будет.

– Я содержу пятерых дочерей, – без паузы ответил он.

– Ого? – сорвалось у меня, – Я даже не знала, что ты женат.

Пол демонстративно промолчал, давая понять, что его личная жизнь не мое дело.

Я прикусила язык. Ладно. Главное – он остается. Без него мне точно не справиться. Я молча протянула ему руку и мы закрепили уговор рукопожатием.

– Раз уж у нас есть телега, – сказала я, возвращая голосу бодрость, – объедем поместье, осмотрим территорию, а потом – к поставщикам.

Я наскоро расправилась с завтраком, старательно отгоняя мысли о деньгах, а затем сняла фартук и отправилась на улицу.

Повозка старосты ждала у ворот: крепкая, из темного дерева, запряженная лошадью цвета мокрой гальки. Пол подтянул подпругу, ловко сел на козлы и подал мне руку. Мы двинулись вниз по дороге.

Особняк стоял на холме, и с небольшого отдаления выглядел получше, чем вблизи: не «развалина», а уставший дом.

За домом располагался сад. Запущенные аллеи, кусты, которые без стрижки разрослись, перекрывая дорожки.

Там, где когда‑то, судя по виду, шла липовая аллея, теснились подросшие самосевы, а клумбы наоборот казались пустыми. На краю сада виднелась оранжерея вместо стекла – голые ребра металических балок, будто скелет огромной рыбы.

– Здесь был гостевой дом, –

От строения остался зубчатый край стены, половина камина и печальная груда битой черепицы. Дверной проем роскошной аркой стоял в никуда, а через него был виден кусок реки. Остальное – угли. Видимо пожар не успели потушить.

Мы спустились ниже по дороге и обогнуи холм, откуда открывался вид на реку.

Река текла неспешно, в ее изгибе теснилась деревушка: десяток дымков, длинные плетни, парочка лодок, вытащенных на берег. Но поодаль, через поле, темнели невысокие бугры, заросшие мхом и клевером. Курганы? Землянки?

Я присмотрелась – и меня словно холодом обдало: это были крыши. Заброшенный город, поросший мхом и уже частично ушедший под землю.

– Что здесь произошло? – я повернулась к Полу.

Он выдержал паузу, словно проверил во мне готовность слышать.

– Когда граница между мирами была открыта, – начал он ровно, – а Большой Базар жил, эти места поставляли в столицу все: рыбу, мясо, прут для лозы, овощи и фрукты. Народ активно торговал и процветал. А потом… из порталов в наш мир хлынули монстры. Король приказал закрыть границы. Иномирные гости, торговцы, часть жителей сбежали до блокады, а после нее уже не смогли вернуться. Потом была война с соседями. Фронт был недалеко отсюда. За лесом.

Я родилась уже во время блокады.

В детстве мы с сестрами ныли, чтобы нас отпустили в «старый Базар» – бесконечные ряды заброшенных лавок лавок казались сказочным приключением. Мы прятались от гувернанток за гнилыми прилавками и гадали, что продавали в этой лавке: шоколад из иных миров, лампы‑шары, курительные травы.

Семья Левандовски поднялась на руинах: папа выкупал участки за бесценок и строил торговые ряды заново. Блокада была трагедией базара, но я никогда не думала, что она ударила и по другим городам.

Я все это время винила Сильвиана в том, что он запустил поместье, а на самом деле оно просто постепенно увядало вместе со всем краем.

– Хоть бы блокаду быстрее сняли, – вздохнула я.

Пол молча кивнул и направил телегу вверх по объездной дороге, с другой стороны холма. Здесь ветер был сильнее, и травы, по‑летнему пахучие, стелились ковром.

На краю поля чернел старый колодец. Рядом – упавшие столбы, когда‑то, видно, державшие виноград. Если натянуть новые проволоки…

Возле старых амбаров повозка подпрыгнула. Я вскрикнула от неожиданности.

– Что это было?

– Вероятно подземные погреба, чтобы хранить урожай. Думаю, в лучшие годы поместье обеспечивало себя само.

– Надо их привести в порядок!

За амбарами стояло два пустых птичника, а еще дальше каркасы теплиц и очертания открытого огорода. За ними вероятно была высадка плодовых деревьев и кустов.

Мы обогнули холм и вновь увидели главный дом, уже с другой стороны. Я притихла, вслушиваясь в собственные мысли.

Дом ведь можно поднять. Завести хозяйство, обеспечить фамильяров и себя. Возможно сначала сдать теплицы и амбары в аренду, а стоимость ремонта вычесть из ренты?

Можно предложить кому-нибудь.

– Значит, так, – выдохнула я, когда повозка опустила нас у крыльца. – Нужно составить перечень работ. Понять что быстро, просто и дешево мы можем поправить. Но сначала съездим к поставщикам. Поговорим лично.

– Говорите, как настоящая хозяйка, – усмехнулся Пол.

– Я и есть теперь хозяйка, – ответила я, еще раз окидывая взглядом свои владения, – Начнем знакомство с соседями с «Фруктового сада» госпожи Ламмот.

Дорога к «Фруктовому саду» повторяла русло реки, так что всю дорогу я любовалась приятными видами. Главный дом поместья госпожи Ламой стоял на пологом пригорке и похоже был ровесником заброшенного города.

Приземистое но основательное одноэтажное строение из крупного камня, от времени немного ушедшее в землю и местами покрытое мхом. Никаких намеков на архитектурные излишки: просто и практично.

Крыша с посеревшей от времени черепицей немного просела в коньке, ставни на небольших квадратных окнах покосились, но в целом дом выглядел обжитым и опрятным.

Сразу за домом начинался старый яблоневый сад.

Ворота поместья встретили нас распахнутыми створками. Из виноградной беседки нам навстречу вышла невысокая женщина лет шестидесяти в нежно-голубом платье и сером переднике с нашитыми на него карманами. На голове дамы была соломенная шляпка с лентой из-под которой выбились серебристые пряди.

– Вы кто такие? – крикнула женщина, и я поняла, что гостям здесь не очень-то рады.

– Здравствуйте, – крикнула я, – Мы ваши соседи! Заехали познакомиться!

Женщина смерила нас взглядом и махнула рукой, разрешая проехать к дому.

– Новая хозяйка приюта, значит? – спросила она, когда мы подъехали ближе.

На загорелом и исчерченном благородными морщинами лице женщины блестели живые серые глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Я с удивлением нашла ее очень приятной, даже красивой.

– Алиса Левандовски, – улыбнулась я и спрыгнула с телеги, присев в легком поклоне, на что женщина тихо рассмеялась и по-простому протянула мне руку:

– Нина Ламмот, хозяйка «Фруктового сада». На днях я получила письмо о том, что вы отказываетесь закупать у меня фрукты для фамильяров.

– Об этом я и хотела с вами поговорить! – воскликнула я, пожимая теплую и сухую руку Нины, – Боюсь это козни недругов.

– Очень любопытно, прошу, проходите в дом. Чай, хлеб, масло, печеные яблоки…

Мы с полом переглянулись и последовали за хозяйкой. Внутри дом оказался совсем не таким суровым, как снаружи.

Потолки были высокими, отчего в доме было легко дышать, на балках висели ароматные пучки сушеных трав, а в крыше по другую сторону конька оказался целый ряд окон, через которые в комнаты проникало много яркого солнечного света, наполняя пространство уютом.

Стены дома были на треть закрыты деревянными панелями, а все что выше аккуратно побелено. Поверх побелки краской были нанесены рисунки трав и ягод.

На просторной кухне нас встретила пузатая печь с чугунной плитой, большой дубовый стол, накрытый льняной скатертью в тонкую голубую клетку.

На столе глиняные кружки, плетеная хлебница, из которой выглядывала ароматная корочка, горшочки с маслами. В воздухе витал запах теплой корицы и едва подгоревшего сахара.

– Прошу, – сказала госпожа Ламмот, отодвигая для нас стулья. – Только что из печи. Печеные яблоки с корицей. Люблю, когда гости пробуют и говорят правду.

После плотного завтрака есть мне совсем не хотелось, но отказывать было никак нельзя. Потому, я улыбнулась и согласилась побыть дегустатором.

Нина достала из печи тяжелую чугунную сковороду, поставила на дубовую подставку. На черном металле один к одному ютились маленькие яблочки – румяные бока чуть лопнули, из золотистых «швов» поблескивал сок, тянулись тонкие нити карамели. В сердцевины была аккуратно уложена начинка: дробленый орех, изюм, капля меда, корица и щепотка чего‑то цитрусового.

– Осторожно, очень горячие, – предупредила хозяйка и щедро положила нам по три яблочка на керамические блюдца, добавив ложку густых деревенских сливок.

Я положила ложку на край блюдца и чуть отодвинула тарелку от себя.

– Подожду чуть, пока остынет, – сказала я и сама себе удивилась.

Еще неделю назад на печеные яблоки я бы даже не взглянула – слишком просто, слишком «по‑деревенски». А после пары голодных дней в поместье я радовалась им, как королевскому десерту.

– Пока о деле, – вздохнула я, повернувшись к хозяйке. – Нас с вами грубо подставили. Поставки приюту жизненно необходимы. Ваши фрукты – то, что надо. Письмо об отказе написали, чтобы подпортить нам жизнь.

Нина прищурилась, пододвинула к Полу хлеб, а мне – масло.

– Козни мужчины? – спросила она.

– Да!

– Тогда правильно, что развелись, – просто заключила она, – нечего жить под одной крышей с подлецами.

– Ох, нет! – я всплеснула руками, понимая, как это звучит. – Сильвиан к этой пакости он не имеет отношения! Он, похоже, вообще не знал, что творится с поместьем. Думаю, он бы такого не допустил. Не оставил бы питомцев без еды и достатка…

– Значит, он хороший? – подняла бровь Нина.

– Нет! – вспыхнула я и тут же запуталась в собственных «нет». – Он не хороший. Он… сложный и подлец. Просто тут он не виноват.

Осознав, что разговор стремительно превращается в суд по делам сердечным, я поспешно сунула в рот ложку яблока – и все остальное мгновенно перестало существовать.

– О боже… Боже! – простонала я, прикрыв глаза. – Это… невероятно.

Теплая, шелковистая мякоть растаяла во рту мгновенно, оставив лишь корочку карамели, а следом за яблочной нежностью последовала цитрусовая искра. А дальше потрясающая хрустнинка обжаренного дробленого ореха с карамелью. И все это соединялось корицей.

Это было безукоризненно выверенное равновесие: ни капли лишнего.

– Это же просто яблоки, как вы этого добились?! Никогда не пробовала ничего подобного!

– Конечно, это же мой сорт! В лучшие времена семья Ламмот была известна именно сортами. Их

– В лучшие времена?

– Как видите, я осталась здесь одна.

Я огляделась. И правда, стол, печь, количество утвари да и размер дома предполагал жизнь большой дружной семьей. Как бы мне не хотелось продолжить свое свидание с печеными яблоками, я все же отставила тарелку и спросила:

– Что произошло?

Госпожа Ламмот поправила бант на шляпке и со вздохом сказала:

– В нашей семье через поколение передается дар слышать растения и возвращаться в наш семейный сад из любого другого сада, где бы мы не оказались. Моя бабушка учила меня всему, а я хотела научить внучку, но случилась блокада. Я осталась здесь одна.

Госпожа Ламмот положила нам с Полом еще по яблочку.

– Хотите, – спросила я, – я поговорю с … бывшим. Может быть он или защитник столицы Кассиан помогут вам вернуться к семье?

Дама мягко улыбнулась мне, погладила по руке.

– Какая ты славная девочка, просто еще очень юна. Этот сад волшебный и связь у нас с ним особая. Без хозяйки он погибнет.

– Но ваша дочь, внучка…

– Сад – их наследие, их корни. Иногда настоящая любовь, это не быть с кем-то рядом, но сделать все, для его счастья. Пока цветет сад, с ними все будет хорошо.

Я поджала губы и грустно вздохнула. Даже вкуснейшие яблоки не смогли перебить горечь. Да, иногда все действительно сложнее, чем кажется.

Натянув на лицо улыбку, я вздохнула:

– Что ж, тогда сделаем так, чтобы оба наших поместья процветали!

Кажется, мой настрой понравился госпоже Ламмот. Она поднялась с места, сняла фартук и махнула рукой на дверь:

– Ну что ж, идем. Пока жара не встала, покажу вам мой сад. Когда-то он был похож на рай, – хмыкнула она. – Но и сейчас может впечатлить каждого.

Мы вышли через черный ход и сошли на аллею. Тут росли очень старые яблони с изломанными ветками и широкими кронами. Между рядами росли маргаритки, тимьян и остриженная в полосы мята.

– Это старый сад. Семейная легенда гласит, что первые деревья выросли из семечек, которые обронила сама богиня плодородия! Яблони цветут всего лишь раз, когда меняется хозяйка в саду.

– Получается, яблоки волшебные?

– Да, их свойства – семейный секрет. А мы пойдем дальше, похвастаюсь вам бабушкиными сортами.

На перекрестке аллей я заметила низкий столик, поросший мхом, за ним остатки оранжереи. Госпожа Ламмот проследила за моим взглядом и вздохнула:

– У меня не хватает на это сил, а нанять работников я не могу. Поколениями мы поставляли наши фрукты и ягоды на междумирный базар, но кому они нужны теперь? Работники ушли туда, где платят. В сезон мне помогают жители деревни, я плачу им яблоками. Можно подумать, только яблоки у меня и есть, но вот посмотрите.

Я увидела грушевые деревья и сливу.

– Варенье, пастила, уксус, ягоды, – госпожа Ламмот вела нас дальше, – чего мы только не производили. Даже саженцами торговали, но мало у кого приживаются деревья из нашего сада. Наверное из-за магии,

Мы остановились у невысокой яблони с удивительно аккуратной кроной. На ветках висели небольшие плоды – зеленые, с румянцем по бокам, как будто кто-то кистью чиркнул.

– Мой новый сорт, – сказала Ламмот и сорвала яблоко розовое, протянула мне. – Я прививаю к местным яблоням иномирные черенки. Это, например, экспериментальный сорт. Маленький, крепкий, сочный.

Я откусила и поморщилась, плод был ужасно кислым. Госпожа Ламмот тихо рассмеялась.

– Ужас! Он кислый как… лимон!

– Это зимний сорт. Зимой яблоки будут почти черного цвета, а мякоть белая, сладкая и сочная.

– Госпожа Ламмот, – выдохнула я. – Ваши печеные яблоки должны быть на лучших балах сезона. Без шуток. Если бы шефы столицы попробовали… – Я поймала себя на том, что тараторю. – У меня есть идея. Кажется я смогу найти вам новых покупателей. Если вы мне доверитесь, конечно.

Госпожа Ламмот мягко улыбнулась мне и похлопала по руке, как человек, который видел торговцев, мечтателей и авантюристов всех мастей.

– У вас горячая голова и чистое сердце, но поверьте, дорогая, яблоками аристократов не удивить.

– Во‑первых, я возобновляю контракт на поставки, – сказала я. – Мне нужны для приюта ваши

Женщина посмотрела на меня своими умными светлыми глазами и вздохнула:

– Не знаю, что там натворил ваш бывший муж, но он дурак, если выпустил из рук такое сокровище.

Я смущенно улыбнулась и протянула госпоже Ламмот руку. Она плюнула через плечо на удачу, и мы скрепили уговор рукопожатием.

Мы еще немного пргулялись по саду, а затем Пол загрузил корзины с фруктами для фамильяров на телегу.

Госпожа Ламмот любезно согласилась подождать с оплатой до конце недели. А еще дала нам с собой на ужин своих вкуснейших яблок, которые вряд ли доедут до дома. Я была готова наброситься на них как только мы скроемся из вида.

Попрощавшись, мы с Полом отправились дальше. Полуденное солнце и правда сильно припекало, я пожалела, что не взяла платок.

– Хоть бы мясник оказался таким же милым и понимающим! Но как только мы повернули к ферме, мои надежды начали таять.

Глава 9

Дорога к ферме Брамма пролегала через высокий холм, с его вершины открывался потрясающий вид на долину и на владения мясника, которые казались островом порядка и процветания: прямоугольный двор, высокий частокол, крыши без единой перекошенной черепицы.

Чем ближе мы подъезжали, тем яснее становилось: чистота не признак гостеприимства. В месте, где дорога разделялась у той части, что вела на ферму стояла аккуратная табличка с надписью «Если вы уверены, что вам сюда – подумайте еще раз. Головой».

Я посмотрела на Пола, может быть это юмор такой, но на лице слуги не было ни тени улыбки. Мы поехали дальше, и через каждые несколько десятков метров нас встречала новая табличка: «Посторонним нельзя», «Жена не нужна. Ни сегодня, ни завтра», «Собаки добрые, а хозяин злой», «Ничего не покупаю, милостыню не подаю», «Работники не нужны».

Воздухе витал запах влажного навоза и коптилен. Основательный двухэтажный дом приятного нежно-голубого цвета с белыми наличниками и резным крыльцом.

Во дворе все было словно по линейке: слева загоны – чистые, с водой; справа – навес с разделочным столом, на нем ровной стопкой – плахи, точильный камень, рядом висели крюки. Бочки стояли в две шеренги, крышки подбиты железом, к каждой – тряпка для рук.

За домом два амбара, большой коровник, конюшня, загон для овец. Конечно с таким хозяйством в одиночку не управиться, потому еще с холма мы заприметили силуэты рабочих, но вблизи стало понятно, почему рабочие двигались так медленно – это были не люди, а глиняные големы.

Тела были слеплены из тугой серо‑охряной глины, и одеты в грубые кожаные фартуки. На груди под фартуками тускло проступали руны – не яркие, но живые, как теплый уголь под золой.

Головы големов были лишены лиц: намек на лоб, выступ щек, вместо глаз – два гладких углубления, с горящими угольками.

Наше присутствие големов не интересовало, они занимались своими делами, таскали сено, воду, бочки.

Пол остановил телегу перед домом, из‑под навеса появился хозяин, словно вырос из тени.

Высокий, крепкий мужчина, тот самый «срубит и вынесет», широкие плечи, крепки смуглые руки, кожаный фартук поверх широкой груди. Светлые, повыцветшие на солнце волосы были собраны в хвост.

Лицо заросло бородой, но глаза… Яркие, как летнее небо. Помыть, подстричь, причесать – и был бы красавец, но, похоже, передо мной стоял самый недружелюбный человек на свете.

– Здравствуйте, – сказала я максимально мирно, улыбнувшись. – Мы ваши соседи!

Он сплюнул себе под ноги и хрипло ответил:

– Рад знакомству, до свидания, – он махнул рукой в сторону ворот.

Я, с трудом сохраняя на лице улыбку, спрыгнула с телеги и пошла к мяснику, протягивая руку:

– Мистер Брамм, верно?

Хозяин демонстративно сложил могучие руки на груди, давая понять, что рукопожатий не будет.

– Если вы по поводу мяса, то я уже получил уведомление и перепродал вашу квоту другим желающим. Извинения приняты, выход там.

Я остановилась, уперла руки в бока.

– Извинения?

– За срыв поставки, – хмыкнул Брамм, – Впрочем, что было от вас ожидать?

– Прошу прощения,

– Нет, – грубо перебил меня Брамм, – С женщинами дело не имею. От них одни проблемы.

– Что?! – изумилась я, не ожидая такого, – Вы серьезно?! В мире, построенном руками попаданцев, где на одной улице живут тролли, оборотни, люди, а королевством правит дракон, вы отказываетесь со мной говорить потому, что я… женщина?!

Мясник кивнул головой:

– Все верно. Даже добавить нечего.

– Это верх глупости! У нас обоих бизнес, а не личные отношения.

– Итак, появились сначала отказ от поставок, теперь оказывается они нужны, просто вам кто-то вредит – это суета и проблемы, а я не люблю проблем. Как и ваш бывший супруг, видимо. Но раз вы хотите говорить на языке бизнеса, то привезли деньги, так?

Я закусила губу, борясь с желанием опуститься до уровня базарного грузчика и высказать все, что думаю самыми нецензурными словами из возможных.

Брамм еще раз смерил меня взглядом и усмехнулся:

– Как я предполагал. Женщина без денег и с проблемами.

Я сжала кулаки так, что побелели костяшки. Во мне боролась гордость, требующая уйти немедленно и предпринимательская жилка, доставшаяся по наследству. Как бы не были жестоки мои родители, я была Левандовски.

А Левандовски не отступают перед трудностями.

Я перевела взгляд на бочки под навесом – каждая с идеальным, как под линейку, клеймом: «БРАММ». Ниже – витиеватым шрифтом: «Выращено на магически‑обогащенных землях. Идеальная экология». Я хмыкнула:

– Что ж… Тогда мне, вероятно, стоит завести собственный скот. Птицу, свиней. Что скажешь, Пол? Места в поместье достаточно.

Брамм склонил голову на бок и нахмурился, не понимая к чему я клоню.

– А?

– Приют у нас на содержании драконов, – спокойно продолжила я. – Лорд Сильвиан не допустит, чтобы фамильяры голодали. Возьму-ка я его средства и закуплю, что мне надо. На старт хватит. Фамильяров накормим с легкостью, а излишки будем продавать в деревню и в город.

Брамм расхохотался, всплеснув руками:

– Дурная ты баба, хоть знаешь, сколько у тебя времени да сил уйдет, что б доход с мяса получать!

– А мне не нужен доход, – я натянула на лицо самую ослепительную из возможных улыбок, – Сдаю землю в аренду, фамильяров содержат драконы, у меня все будет хорошо. А излишки мяса я буду продавать дешево. Очень дешево. Как вы относитесь к конкуренции, мистер Брамм?

Во дворе будто на миг стало тише: даже вороны на столбах умолкли. Мясник перестал перестал улыбаться и уставился прямо на меня.

– Вы этого не сделаете, – сказал он после паузы. – Понимаете ли вы вообще, сколько времени нужно, чтобы открыть ферму?

– В общих чертах, – ответила я. – Зато прекрасно знаю, сколько времени нужно, чтобы разорить конкурента. Фамилия Левандовски вам что-нибудь говорит? Мои родители пришли в этот мир без гроша, а теперь владеют половиной Базара. Может, я не разбираюсь в свиньях, но говорить на языке бизнеса умею. И я достаточно зла, чтобы долго долго изводить того, кто перешел мне дорогу. Вам придется продать ферму, а следующий хозяин наверняка будет сговорчивее. Итак: вы хотите озлобленного на вас конкурента… или покупателя, который платит вовремя?

Брамм еще больше нахмурился, вены шее вздулись, но он больше не позволял себе изливать на меня поток оскорблений. В голове фермера похоже щелкали шетеренки.

– Вообще, мы могли бы подружиться. Благородный фермер, который смог помочь одинокой девушке с выводком фамильяров на шее. А я взамен могла бы взять ваши самые лучшие продукты на благотворительный бал в столицу, где их попробует весь высший свет государства.

Брамм молча провел большим пальцем по кромке фартука, оставив матовую полоску на коже. Я по глазам видела, что ему не нравлюсь, раздражаю, «женщина с проблемами», но… цифры и возможности сложились. Брамм шумно втянул воздух.

– Неделя, – рявкнул он. – Пробная. Ваш заказ я отдал, могу поставить две бочки субпродуктов, но деньги заплатите сразу при отгрузке.

– Прекрасно, – улыбнулась я.

– Если не создадите мне проблем, наладим все, как было раньше. По старой цене.

– Замечательно! – я хлопнула в ладоши, – Я знала, что вы замечательный сосед и не упустите возможности помочь приюту, а заодно и заявить о себе в высшем свете.

– Глаза б мои вас не видели! – рявкнул Брамм, – за новым договором

Я махнула фермеру на прощанье и ловко без помощи пола забралась на телегу. Поправив юбки, я подставила лицо солнцу, довольно улыбаясь.

Телега тронулась, оставляя позади – хруст гравия, шорох големовых шагов и тихую ругань Брамма.

– Смело, – сказал Пол спустя минуту.

– Нельзя загонять даму в угол, – усмехнулась я.

– Куда теперь?

Обычно невозмутимый Пол улыбнулся краешком губ. Я вздохнула и посмотрела на свои руки.

– В «Славный кабачок», буду тянуть время, прикидываться дурочкой.

Мы направились дальше вдоль речной поймы и скоро высокая по пояс трава сменилась ровными полосами зелени: аккуратные грядки кабачков и тыкв, дальше – капустные квадраты, морковные перья, а между грядками палки для фасоли.

В поле я заметила паровой комбайн – латунный котел на высоких колесах. Машина не шевелилась, тоже немного ушла под землю.

Дорогостоящая техника видимо вышла из строя.

Я попросила Пола остановиться и осторожно подошла к краю поля. Похоже его ограждал от дороги магический барьер. Видимо, чтобы вредители: грызуны или люди не воровали урожай. Но я ничего не собиралась воровать.

– А кабачки-то перезрели, – хмыкнула я, – Похоже Луиджио не успевает вовремя убирать урожай. И техника не отремонтирована.

В задумчивости я вернулась к Полу, дала ему знак ехать дальше.

– Похоже, не так уж хорошо идут дела у нашего соседа. Зачем ему еще наше поместье, если он со своим не справляется?

Вскоре мы подъехали к главному дому по аккуратно подметенной гравийной дорожке между подстриженных под линейку самшитовых бордюров.

За зеленой стеной кустов открылась парадная площадка: низкий фонтан‑чаша и сам дом – с портиком на шесть мраморных колонн, широкие ступени из серого камня сочетались серой черепицей крыши и оконными рамами, кованные перила с завитками добавляли ансамблю легкости.

Над поместьем однозначно поработал архитектор. Похоже Луиджио привык к роскоши. Неужели можно так разбогатеть на кабачках?

Мальчишка-слуга увидел нашу телегу и бросился в дом, оповещать хозяина о гостях. Пока Пол помогал мне спуститься с телеги, на ступенях появился и сам хозяин.

Луиджио наскоро застегнул пуговицу на ярком бархатном жилете и блеснул счастливой улыбкой.

– Госпожа Алиса! Какая честь…

И все же в глазах Луиджио я заметила настороженность.

– Вы меня так любезно звали – я не могла отказать, – пропела я светским тоном и театрально вздохнула. – Не могу находиться в доме, не привыкла к тесноте и разрухе!

– О, понимаю, – подхватил Луиджио, оживляясь и сходя по ступеням навстречу. – Вы всю жизнь прожили в столице, верно?

– Да! И, признаться, не очень была готова к таким переменам. Думаю, мне нужно последовать советам подруг, продать имение и уехать на острова лечить здоровье и разбитое сердце.

Кажется, мои слова попали в цель. Луиджио забыл об осторожности и с воодушевлением принялся поддерживать беседу. Он взял меня под руку и повел в дом.

– Такому бриллианту, как вы, не место в глуши. Позвольте пригласить вас в дом – у меня есть прохладный лимонад и пирожные. Вы, кажется, еще не обзавелись поваром?

Я оглянулась на Пола: тот занял позицию у повозки, холодно вежливо кивнул и остался снаружи.

Трагично вздохнув, я позволила Луиджио провести меня в гостиную. Дом оказался внутри еще богаче, чем снаружи. Высокий вестибюль встречал полом «шашечкой» из белого и черного мрамора, по периметру – колонны помельче, капители, ниши с изображением древних фамильяров.

По стенам – золоченый бордюр, тяжелые бархатные портьеры цвета спелой черешни, зеркала в толстых рамах.

– У вас… очень красиво, – сказала я искренне.

– Ах! – Луиджио почти подпрыгнул от удовольствия. – Наша семья из коренных. Когда-то нам принадлежали все земли по эту сторону реки и до самых северных холмов. Но дед решил расстаться с частью владений, чтобы вложить деньги в междумирный базар. Сменить сельское хозяйство на торговлю.

– А дальше блокада, – выдохнула я.

– К счастью, мой отец не любил риск, поэтому сохранил ферму, и в итоге «Славный кабачок» спас нас от разорения. Но я прекрасно понимаю деда, сельское хозяйство не для всех. Не представляю, как такая утонченная натура, как вы, Алиса, будет удобрять грядки пометом от фамильяров, полоть сорняки, отгонять вредителей. Ваше место на балах. Возможно, стоит подумать о продаже?

Я сделала вид, что не заметила того, как он каждый раз сводит разговор к продаже поместья.

– О, я уже попросила моего юриста «как‑нибудь решить вопрос», – небрежно бросила я, обводя взглядом зал, – Жду ответ через три дня. Сообщу вам новости, разумеется. Хотя, повторюсь, сомневаюсь, что кто‑то вообще захочет покупать дом в таком виде…

Луиджио усадил меня в мягкое кресло и услужливо подал чашку с ароматным чаем.

– Даже если я выставлю его за жалкие шестьдесят тысяч, вряд ли выстроится очередь.

Луиджио поперхнулся чаем, услышав цену. Еще бы, я нарочно назвала цену в три раза выше самой оптимистичной.

– Шестьдесят… – прохрипел Луиджио. – Тысяч?..

– Да, ниже уже и нельзя – я вздохнула, – на что тогда мне жить? В любом случае, об этом даже думать рада, пока в приюте есть питомцы.

Луиджио откашлялся, а затем насторожился и тихо переспросил:

– Позвольте уточнить, – голос хозяина фермы стал липким, как сироп. – Если, скажем, в приюте не останется… питомцев… поместье можно будет продать?

Я сделала большие невинные глаза:

– Конечно. Нет зарегистрированных фамильяров – нет приюта.

Луиджио радостно всплеснул руками и тут же спохватился, понимая, что слишком бурно радуется:

– Пирожные? – он подал мне тарелку – Из самой столицы. С миндальным кремом…

Отказаться от угощения я не могла. На маленькой шоколадке, лежащей на кремовой подушке, был золотой вензелек. Лучшая кондитерская в городе! Даже если бы Луиджио был самым мерзким человеком на свете, я бы не отказалась от угощения. И пока лимонный курд смешивался на моих губах с тягучей меренгой, сосед продолжал:

– Совершенно спокоен за вас! Уверен, вы с легкостью найдете новых хозяев для фамильяров. День-другой и все наладится.

Я вежливо улыбалась и лопала пирожные, когда еще мне светит такое угощение. Вот если бы продать в кондитерскую яблочки госпожи Ламмот! Вот это был бы райский десерт.

Но следующая фраза Луиджио заставила меня вздрогнуть.

– Нет фамильяров, нет проблем.

Я вежливо поставила чашку на блюдце, с трудом удерживая улыбку на лице. Пирожное комом встало в горле. Что, если вместо долгих ухаживания и разговоров, Луиджо пойдет на крайности и просто избавиться от фамильяров?

Накормит отравленными овощами или еще что-нибудь подобное? Мне стало не по себе.

– Я сегодня же распоряжусь, чтобы вашим питомцам доставили все самое лучшее с наших полей и грядок.

Я выдавила из себя еще одну улыбку:

– Спасибо, вы так добры!

– Что вы, дорогая, мы же соседи.

Какая лживая любезность. Я была уверена, что он и в этот раз завысит цену на овощи и занесет очередную строчку в долговую тетрадь.

Я поблагодарила за пирожные и, сославшись на «долг перед несчастными малышами», поднялась. Луиджио довел меня до крыльца, сетуя, что так и не показал мне ферму. Отстал от меня только когда я пообещала навестить его еще раз с целью экскурсу. Видимо он ожидал такой же любезности в ответ от меня, но я так и не расщедрилась на приглашение.

Мне было противно от одной мысли, что Луиджио перешагнет порог моего дома еще раз. Подлецам там не место.

Пол помог мне забраться на телегу, сел рядом и с почтением поклонившись Луиджио, тронул лошадь обратно к дому. Мы ехали молча, заговорили только, когда покинули «Славный кабачок».

– У него нет денег! – возмутилась я, – И похоже не так-то уж он дорожит фамильными землями, чтобы возвращать себе их из принципа.

Пол кивнул и сказал:

–Пока вы были в доме, госпожа, я поговорил со слугами. Земель у Луиджио итак много, а рук – мало. Видимо нечем платить людям.

– И не на что чинить технику. Кажется, Герберт нам что-то недоговаривает. Надо его разговорить.

С этими мыслями мы добрались до дома, я с досадой поджала губы. На контрасте с другими поместьями, мое казалось особенно запущенным. Нужно было хотя бы окна помыть и подстричь кусты у входа.

На верхней ступени крыльца нас ждал толстый черный кот. Фиолетовые глаза лениво и сонно следили за нашим приближением.

– Подлиза, – сказала я почти ласково, – Что ты тут забыл, разбойник?

Маркиз потянулся

– Где твой несносный хозяин?

Кот лениво моргнул и перевел взгляд на кусты, откуда как раз с боем прорывался Сильвиан. Ветки цеплялись за его рубашку, норовя порвать тонкую шелковую ткань.

– Да чтоб вас всех…!

Силвиан обломал приставшую ветку, обернулся и заметил меня. Его взгляд скользнул по моей фигуре, остановился на талии, подвязанной лентой, затем вернулся к лицу.

Я замерла. Однажды он уже смотрел на меня так. Это был день, когда о нашей свадьбе официально объявили на балу.

Сильвиан чуть не опоздал на торжественную речь, появился в последний момент, когда мой отец уже поднимал бокал. Я вышла к жениху из тени и он смотрел точно так же. Как на красивую картину или искусную статую, на что-то красивое и ценное.

И я, дура, подумала, что он меня любит. И чем дело кончилось? Развратной брюнеткой в его постели!

Во мне снова поднялась волна злости и вместо приветствия я язвительно сказала:

– Так тебе и надо! Месть за то, что ты оставил родовое гнездо в таком состоянии. Должен был за ним следить.

Глаза Сильвиана мгновенно потемнели. Дракон смахнул листья с плеча и холодно сказал:

– Я никому ничего не должен, Алиса.

С этими словами он прошел мимо меня, направляясь куда-то к реке.

– Чего прилетел тогда? – крикнула я ему в спину.

– Транспортным средством подрабатываю, – бросил он через плече.

Дверь за моей спиной скрипнула и послышался теплый женский голос.

– Алиса, привет! Ты не получила мое письмо?

Я обернулась и вскрикнула от радости.

На пороге, словно луч света, появилась Аня. А точнее Анна Сергеевна Попова, знаменитый ветеринар, хозяйка клиники «Ежик».

Последний раз я видела Аню, когда они с Кассианом заезжали на скромный семейный вечер по случаю нашего с Сильвианом новоселья. Отец рассуждал о перспективах базара после открытия границ, Кассиан – о безопасности, Сильвиан отбивался от чрезмерного внимания моих сестер, а мы с Аней сидели на веранде и болтали обо всем и ни о чем.

Сейчас мы с ней обнялись так, будто не виделись вечность.

– Прости за вторжение, – улыбнулась Аня, затягивая ремешок сумки на плече. – Сильвиан обмолвился, что у тебя целый приют фамильяров и всем нужен осмотр.

– Это Сильвиан попросил тебя приехать?

Глава 10

Аня солнечно улыбнулась, посмотрела в сторону уходящего вдаль дракона и махнула рукой.

– Он никогда ничего не просит, намекнет, а потом делает вид, что не причем.

– Бесит, – вздохнула я.

– Бесит, – согласилась Аня и утянула меня в дом, – Давай посмотрим на твоих питомцев.

У порога уже был разложен ее врачебный чемодан с иномирным фонариком, стетоскопом, баночками, скляночками, термометрами и другими штуками, назначение которых мне было неизвестно. У нашего семейного доктора и то чемодан был поменьше.

– Покажи, где можно помыть руки и взять чистые полотенца.

– Может, чай? – предложила я.

– Сначала дело, – Аня сняла с головы очки, явно настраиваясь на работу.

Я показала Ане где туалет, сама помыла руки и подвязала волосы платком. Аня надела поверх свободного сарафана халат, застегнула его и я заметила наконец ее едва заметно округлившийся животик. И судя по тому, что она без возражений позволила Полу помочь с чемоданом, моя догадка верна! У Сильвиана скоро родится племянник.

У меня снова возникло миллион вопросов, но Аня уже решительно направлялась к Фалафелю.

Загон встречал нас влажным запахом слизи и травы. Великан-улитка выглядел не очень опрятно. Пушистый мех слегка слипся от слизи, в правой части загона меня уже ждали какашки, к счастью не вонючие, зато объемные. Ведра три.

Но убирать загон фамильяров пока здесь Сильвиан я не хотела. Он вернется с прогулки, а тут я, с ведрами. Конечно, мне должно быть уже все равно, что он обо мне думает, но лучше пусть страдает, что потерял, чем радуется,

Из-под мохнатого края домика тут же высунулась упругая шея, блеснули два живых рожка-щупальца.

Аня присела на колено, постучала костяшкой по краю раковины – глухо, но ровно – и ладонью провела по по меху. Свет кристального фонарика скользнул под край «домика», заглянул в складки.

Фалафель никак не хотел оставаться на месте, он пополз ко мне, естественно ожидая угощения. Похоже в его мире лысые двуногие создания существовали только чтобы приносить ему еды.

Я обернулась на Пола и он понял меня без слов. Если Фалафеля не увлечь едой, он начнет пробовать все вокруг.

– Красавец у вас редкий, – сказала Аня с нежностью. – Такой меховой, но надо бы помыть его как следует. Видишь край? – Она провела пальцем по низу раковины. – Есть небольшие сколы. Это не возраст, это кальций уходит быстро. И слизь сейчас густая, тянется лентой – значит, он экономит. Нужно больше влаги.

– Никогда бы не подумала, он вчера на нас с Сильвином целый слизепад обрушил.

Аня глянула на меня поверх плеча:

– Улитки выдают такие «ливни» в момент паники: резко увлажняют все вокруг, чтобы скользнуть от опасности и смыть запахи. Наверное его что-то напугало или расстроило.

Я посмотрела на питомца и простонала:

– То есть у него наоборот мало слизи? Так это будет потоп какой-то.

Аня поднялась с колен и улыбнулась:

– Кстати, слизь улиток даже полезна. Муцин собирают по каплям и используют в косметике. Он хорошо держит влагу, ускоряет заживление микроповреждений, сглаживает чешуйки волос.

Я машинально коснулась платка:

– Ого, а я думаю, отчего у меня волосы такие шелковистые.

– Так что слизь – это хорошо, – улыбнулась Аня. – Я, пожалуй, наберу у тебя пару банок, мне пригодится. Если что, у меня есть идеи, как сделать сыворотку «Фалафель люкс».

Я растеряно кивнула, и пока Аня набирала свежую слизь, прокручивала в голове идею. Почему бы и не сделать какое-то косметическое средство и не продать его втридорога дамам на благотворительном балу? Можно даже сделать пробник и отправить кому-то до мероприятия. И только я открыла рот, чтобы поговорить об этом с Аней, как она с деловым видом начала диктовать мне инструкцию:

– Теперь по уходу. Поднимем влажность: дважды в день теплое распыление, не душ. В подстилку – сфагнум и полоска бересты, чтобы он мог «шкурку» протирать. Корм: меньше капусты, больше листовых – салат, подорожник, тыквенные цветы, огуречная ботва. Раз в день – чашку порошка из скорлупы в кормушку; можно чередовать с меловым камнем. И – ванночки.

– Ванночки?! Как его мыть-то?

– Надо подумать, может устроить ему небольшой бассейн. А можно и в прудик выводить. Он довольно послушный.

Фалафель и правда вытянулся к ладони Ани:

– Контактный. Это хорошо. Думаю, им даже можно управлять, если понять, какое у него любимое лакомство.

Она еще раз приложила фонарик к краю раковины, проверила дыхательные отверстия, послушала – как будто у улитки можно было «послушать» – и удовлетворенно кивнула:

– Общий тонус нормальный. Дайте ему неделю хорошей влажности и питания. И не допускай соли в рационе. Для него соль – яд.

В дверях появился Пол с охапкой свежих листьев салата и Фалафель, забыв о нашем существовании, направился за угощением.

– Какой милашка, – улыбнулась Аня.

Я тоже не смогла сдержать улыбки. Ее любовь к фамильярам была заразительна. Может быть это и не так уж плохо, быть хозяйкой приюта?

Следующим в очереди на осмотр был Герольд. К счастью, когда мы вошли, трехголовым медведь спал. Глаза Ани вспыхнули живым интересом.

– Я так поняла, для каждой головы отдельный рацион?

– Да, – прошептала я в ответ.

– Боже, как я хочу посмотреть на него через УЗИ!

Аня крадучись приближалась к Герольду, я поймала ее за руку.

– Осторожно, заступишь за обнимательную линию.

– И что будет?

– Заобнимает, – прошипела я.

– Я сама его заобнимаю, – усмехнулась Аня и приблизилась к спящему медведю.

Здоровяк валялся на спине, распахнув все три пасти и храпел. Аня заглядывала в каждую, принюхивалась, осматривала зубы, шерсть, помет

Мы вышли, Аня покачала головой.

– Левая голова – сточенные клыки, слабый десенный край. Правая – воспаленный карман у коренного. Так что, дорогая, я еще заеду. Будем лечить. А еще кал у него слишком твердый или мало воды или мало движения. Ты их выгуливаешь?

На этом вопросе я встала в ступор. В голове медленно и неотвратимо рисовались апокалиптичные картины. Фалафель, пожирающий грядки кабачков, Герольд, гоняющийся за перепуганными детьми, чтобы обнять, Мармеладка, окаменевшая напротив лужи воды, барсук, обворовывающий деревенских жителей.

– Нет, – осторожно ответила я и спросила с надеждой: – А надо?

– Однозначно.

Я была готова расплакаться, предвкушая катастрофу, но Аня похлопала меня по плечу и сказала:

– Мы что-нибудь придумаем, даже не пытайся провернуть такое без помощи.

– Им нужны хозяева, – простонала я, – и срочно.

– Хозяева, любовь и уход.

Аня ободряюще улыбнулась и я растаяла.

– Ладно, а вот тут у нас живет петух. Клыкастый петух, который воет на луну. Может быть он оборотень? Или воспитан волками? А еще мне кажется, что у него психическое расстройство. Он есть только из своей миски и строго по часам.

– Посмотрим, – махнула рукой Аня, – Может быть у него высокий уровень тревожности?

В комнату петуха мы зашли на цыпочках. Аня оглядела комнату, покачала головой. Осторожно подойдя к Марципану, она осторожно осмотрела его со стороны и спросила про его диету.

Я перечислила все по памяти, на что Аня хмыкнула и нахмурилась:

– Похоже он близок к истощению. Однозначно нужно менять диету. Молоко меняем на козье, снижаем количество. Корм для него я пришлю. Будем менять рацион постепенно. А вот распорядок дня пока оставим. Надо бы найти детектор магии и понять, а фамильяр ли перед нами или просто петух-долгожитель.

– Что?! – воскликнула я и закрыла рот рукой.

Марциапан бурно реагировал на громкие звуки и вот сейчас он уставился на меня и глаза у него были красные и недобрые. Уж очень не хотелось быть покусанной, поклеванной…

– А что такое может быть?

– Запросто. Фамильяры – атрибут древних и благородных семей, приезжие веками стремились влиться в высший свет, подражали аристократам и заводили иномирных питомцев. Потом мода перешла и к простым горожанам, так что ничего удивительного, что кто-то мог выдавать за фамильяра пусть и очень сообразительного, но обычного клыкастого петуха.

Я пожала плечами, чувствуя укол стыда. Я так и не прочла истории своих подопечных и не знала ничего об их происхождении. А возможно с этого нужно было начать. Аня, кажется, не замечала моего смущения, она о чем-то думала, затем сказала:

– Надо обязательно поставить ему гравий для зоба.

Я кивнула, записывая это в свой мысленный список дел.

– Кто у нас следующий?

– Пуговка, заодно и покормим, – улыбнулась я.

Мы зашли в комнату летающего кролика и Аня умиленно пискнула, подставляя ладони для посадки фамильяра.

– Божечки, кто у нас такой милаха! КТо у нас такой ушастый летун?

Пуговка, удивительно, послушался и пушистым жужжащим облачком опустилась на ладони Ане. Аня с улыбкой выхватила из кармана трубку и послушала дыхание, взяла у подоспевшего с пучком клевера Пола, пару листиков и протянула малышу. Но дала не сразу, заставила пооткрывать рот в попытках ухватить сочный листик.

– Все у него нормально, для летуна, – заявила Аня, – Это видно по шерстке, глазам, зубам. У него все отлично.

– О да, – умилилась я, погладив кролечка между ушек, – Уверена, как только выйдет статья в Сплетнике, он первым найдет дом.

– Статья в Сплетнике? Какая статья, – нахмурилась Аня, – Только не говори, что ты как-то связана с этой желтой газетенкой!

– Розовой, – машинально поправила я и осеклась.

Взгляд Ани стал очень строгим.

Как я могла забыть, что у Ани со «Сплетником» личные счеты. Когда она только попала в этот мир, газета знатно подпортила ей нервы. Она освещала их отношения с Кассианом до самой свадьбы. Все, начиная от платья невесты, заканчивая закусками на фуршете было вынесено на суд общественности.

Интересно, как «Сплетник» не заметил ее беременность и не написал об этом. Или замтил?! Я поняла, что

Да уж, быстро я из светской львицы превратилась в провинциальную хозяюшку. Ну и ладно.

Я вздохнула и созналась:

– Я хотела сделать благотворительный бал, в надежде, что «Сплетник» напишет про приют и сюда придут хозяева для фамильяров. Пушистики найдут себе новый дом…

– А ты?

Мне не хватило духу признаться, что я хотела закрыть пустой приют, продать особняк и уехать куда-нибудь. Мне уже даже самой эта мысль казалась глупой.

От неловкой сцены меня спас Пуговка, который облетел Аню, пощекотал ей мехом нос, отчего она чихнула и рассмеялась.

– Классный какой! Ясное дело, что такого фамильяра с удовольствием возьмет каждый, но это фамильяр выбирает хозяина.

Я вздохнула, кивнув. Честно говоря, я мало что знала о фамильярах. У попаданцев их не бывает, а почти все мое окружение так или иначе попало в этот мир со стороны. Конечно еще была Виолетта со своей Парфеноной, но мы больше обсуждали свежие сплетни, чем магию.

– «Сплетник» может помочь, а может навредить, – сказала Аня. – У тебя может под окнами вырасти толпа желающих, но если фамильяр не хочет нового хозяина, он и не пойдет.

– Если о фамильярных никто не узнает, то и хозяева не появятся.

– И то верно, – согласилась Аня и мы пошли проверять остальных питомцев.

На очереди был Бисквит, который, как и полагается подлецу и воришке был в прекрасном состоянии. Правда Аня заподозрила, что где-то в беспорядке его многоярусной комнаты припрятан сахар, который нужно обнаружить и изъять. Если его величество рогато-крылатый барсук изволит сладкого, пусть вкушает сухофрукты.

Перед визитом к Мармеладке Аня обмотала палец с обручальным кольцом бинтом. Малышка позволила себя осмотреть, шипы лежали «воротничком», слизистые чистые, дыхание ровное.

– Все хорошо, – подвела итог Аня. – Песок подсушить, гнездо – повыше от пола, а щель у порога – законопатить. Тут сквозит не хуже лестничной клетки.

Зайдя в комнату Фиалки Аня с удивлением осмотрелась. Маленький салон перламутровой сороконожки был создан для меланхолии: матовые ткани на стенах, на столике – жемчужные бусы и бутылек с лавандой. На подушке – перламутровая лента тела, сложенная спиралью; лапки едва шевелятся, усики сонно дрожат. Глаза – как отполированные бусины, но взгляд… слишком человеческий, усталый.

Я поставила мисочку с банановым пюре и лист салата. Фиалка не двинулась, только «вздохнула». Аня присела рядом, посветила, чуть приподняла один сегмент, второй – осторожно, будто трогала драгоценность.

– Странная, – сказала она наконец. – По виду хищная, а ест фрукты. И при этом здорова. Как она сюда попала?

– Я еще не читала их досье, – призналась я, и щеки предательски вспыхнули. – Но прочту. Сегодня.

Фиалка мягко потянулась ближе, уткнулась краем спинки в Анину ладонь – жест до болезненности человеческий.

– Поведение совсем похоже на человеческое, – сказала Аня тихо.

– Значит, истинный фамильяр? Полностью разумный, как у древних аристократов?

– Говорящие и разумные существа рождаются вместе с хозяином и вместе с ним погибают, – покачала головой Аня. – Потому я и прошу присмотреться к ее истории.

– Обязательно, – кивнула я.

Уходя, мы поставили сороконожке кристалл с музыкой повеселее, но кажется не нашли понимания.

У двери Лютика я остановилась и уткнулась лбом в косяк.

– Ааааа. Это самое сложное. И не пойму: там есть фамильяр или его нет, – пожаловалась я.

Аня уже раскрывала рот, чтобы произнести что-то, когда за спиной коротко хмыкнули.

Мы обернулись.

В проеме, прислонившись плечом к откосу, стоял Сильвиан. Вид у него был надменный, на губах – легкая насмешка, как у фокусника перед трюком.

– Ты все еще не нашла фамильяра, Алиса?

– Раз такой умный, – сказала я сквозь зубы, – найди мне его.

– Легко, – ответил он,

– Мне достаточно бревна, – лениво бросил Сильвиан.

Я скрестила руки на груди, изображая самый скептический взгляд из моего арсенала: – И как ты собираешься искать фамильяра? Швырять в стены бревно, пока не услышишь «ой»?

На лице Сильвиана медленно растянулась хищная самодовольная улыбка, она обнажила его верхние клыки и я была вынуждена признать, что такая улыбка шла ему куда больше, чем привычная светская любезность. – Бревна у печи, – махнула я рукой.

Когда Сильвиан ушел, я выдохнула и повернулась к Ане: – Он всегда себя так ведет! Никогда не поймешь – шутит или серьезен.

– Главное, что в итоге приходит на помощь, – пожала плечами Аня. – В отличие от тех, кто болтает и не делает.

Сильвиан вернулся быстро, с поленом под мышкой. Заглянул в комнату Лютика, коротко кивнул Ане, крылся там на минуту, а затем вышел и даже не спросив, втянул меня внутрь.

Дверь закрылась и мы оказались в кромешной тьме. От неожиданности я споткнулась о порог, но не упала: горячие крепкие руки поймали меня и прижали к груди. Сильвиан пах дорогим мужским одеколоном, железом и хвоей. От кожи исходило жаркое, драконье тепло; я машинально вдохнула глубже, чем следовало. Сердце пропустило удар.

– Тише, – шепнул он у самого виска.

Он отпустил меня, а через секунду в темноте родилась искра, как крошечная звезда. Послышался запах смолы, она раскалилась и как лава потекла слезами по черной коре. Сильвиан держал полено на вытянутой руке и медленно зажигал его, как факел.

Первые всполохи огня выхватили из темноты его профиль: четко очерченные скулы, прямой ровный нос, изогнутые брови и ни тени улыбки.

В эту секунду мне показалось, что Сильвиан не просто серьезен, он хмур. И взгляд скользил по пляшущим теням, словно по горьким воспоминаниям.

– Думаешь, он испугается пожара и побежит? – я попыталась хоть как-то разрядить обстановку.

– Нет, – голос Сильвиана был холодный и странно безжизненный. – Хамелеоны пользуются магической маскировкой. Они не становятся прозрачными, Алиса. Значит, все еще отбрасывают тень. Так мы находили шпионов на войне.

Я поняла, отчего он такой.

Война – после блокады, когда соседние земли сумели поднять народ против короля, требуя открыть границы, несмотря на чудовищ. После закрытия базара люди были в панике, кто-то не смог попасть домой, многие потеряли все за один день.

Бои длились недолго, но были ожесточенными.

И только сейчас я осознала, что Сильвиан не просто племянник пропавшего короля, а «генерал северной армии» не просто титул.

Он командовал армией, участвовал в боях, он убивал и кажется не был этому рад.

– Смотри в оба, – шепнул дракон.

Я сглотнула. Кассиан медленно обходил комнату по кругу и на мгновение тень у карниза слиплась, как будто кто‑то дернул ткань – и застыл. Мы оба замерли.

– Видишь? Там. У карниза.

– И что дальше? – прошептала я.

– Дальше – не дышать громко и не смотреть прямо. Пусть думает, что мы его не видим.

Я поймала себя на том, что я итак не смотрела на фамильяра, не могла оторвать взгляда от Сильвиана. Почему мы никогда не говорили об этом? Ни до свадьбы, не после.

Я вспомнила, как после первой брачной ночи мы лежали в обнимку на диване у камина, я водила пальцами по его шрамам, а он с улыбкой отшучивался, о том, что драконы – это чудом выжившие мальчишки.

Как я не заметила за его смехом и улыбками тень войны? Что я вообще знаю о нем?

– Держи ровно, – голос Сильвиана выдернул меня из тяжелых мыслей.

Дракон вложил мне в руку горящее бревно. Я рефлекторно сжала его. Сильвиан тихо подошел к карнизу, медленно распахнул за спиной призрачную форму крыльев, а затем одним рывком поднялся до карниза и добрался до Лютика. Я думала он его схватит, но нет:

– Тшш-тшшш, – прошептал Сильвиан почти ласково и поднырнул под карниз. Одной рукой он поддержал невидимую дугу, другой – аккуратно взял у основания «ничего». В воздухе, у него на ладонях, контуры сложились – и маскировка фамильяра слетела.

Лютик проявился.

Он был не совсем змей и не совсем дракончик – тонкий воздушный, с узкими крылышками‑плавниками вдоль боков, как у летучей рыбы, только прозрачными, переливчатыми, будто вырезанными из опала.

Чешуя, как живой перламутр, где один оттенок перетекает в

Глаза – большие, темно‑синие, с вертикальными зрачками, и в глубине их – тоненькая голубая искра, как у пламени, только холодная.

– И чего ты такой красивый прячешься ото всех? – выдохнула я, уже улыбаясь.

Сильвиан медленно опустился на пол и вместе со мной завороженно изучал фамильяра.

– Какой красавец, – выдохнул дракон и протянул Лютика мне.

– Иди сюда, мой хороший.

Лютик вытянулся к моему голосу, втянул воздух, коснулся кончиком мордочки моих пальцев и удивленно моргнул, как ребенок, которого впервые погладили по голове. Сильвиан провел по гребню – коротко, осторожно. Лютик закрыл внутреннее веко и довольно жмурился, как кошка.

Сильвиан, словно спохватившись, натянул на лицо привычную равнодушно‑циничную маску. – Я же говорил, что это проще простого. Нужно было только включить мозги.

С этим словами от забрал у меня бревно, вручил фамильяра и вышел из комнаты.

Язвительный ответ уже вертелся на кончике моего языка, хотелось спросить, где были его мозги, когда он изменял мне в нашей собственной постели. Но я впервые сдержалась и крикнула только:

– Спасибо!

Лютик между тем, пригретый и разоблаченный, чуть расправил переливчатые крылья и, потянулся ко мне. В комнату вошла Аня:

– Ну, давай посмотрим, почему кто-то не кушал и прятался.

Глава 11

– Ох, какой же красивый, – выдохнула Аня. – И, судя по магии, древний. Смотри на рисунок чешуи на груди— не пятно, а похоже на герб. Видимо это родовой фамильяр, который передается из поколения в поколение! Но почему он здесь?!

Я присмотрелась к гербу, кажется на нем были изображены метла и коробка.

– Почему он отказывается от еды? – спросила я.

– Потому что у него скоро линька, – уверенно ответила Аня и мягко повела фонариком вдоль шеи. – Смотри: потускневшие участки у основания крыльев, «ломит» в местах сочленений, чуть сухая кромка на гребне. У таких хамелеонов перед линькой падает аппетит. Они прячутся, маскируются, пока не найдут убежище «по сердцу».

– То есть он искал домик, – тихо сказала я.

– Именно. И не нашел, – Аня погладила Лютика под подбородком, и он прикрыл внутреннее веко от удовольствия. – Давай так: ему нужен теплый, полутемный «ящик‑пещера». Как кошачий домик, только повыше. Легкая корзина с крышкой, изнутри – мягкая подкладка, лучше войлок, немного сухого мха, веточка лещины для запаха. Поставим на верхнюю полку у окна, но без прямого света. На вход – тканевую шторку.

Я вздохнула и в мыслях поставила домик для Лютика в самый верх списка первоочередных дел. Кажется уже пора записывать дела в блокнот, а то и моей великолепной памяти может не хватить.

– Алиса, – Аня посмотрела на меня внимательнее, – тебе одной тут не справиться. Ни физически, ни морально.

– Знаю, – призналась я и провела пальцем по крошечной «лилии» на гребне Лютика. – Давай… сядем, передохнем и вместе полистаем «истории» фамильяров. Подумаем вместе, что делать.

– Отличная мысль.

Мы пошли на кухню и устроились прямо за столом, я раскрыла фолиант на нужной станице. Я успела прочестьи только что Фалафель принадлежал фермеру, который жил неподалеку и из-за слабой магии обоих, они не умерли в один день.

Дальше меня отвлек размеренный стук, доносящийся со двора. Я похлопала глазами, прислушалась. Все верно, на внутреннем дворе что-то происходит.

Я отодвинула шторку на окне и выглянула в маленькое кухонное окошко. За домом, у поленницы, работали двое. Пол подбирал поленья и укладывал их в аккуратную поленницу, а Сильвиан стоял по пояс обнаженный, с топором наперевес.

Солнечный свет скользил по его матовой коже, подчеркивая рельеф, очерченный торс, косые мышцы пресса уходящие под пояс брюк.

Ну почему у такого красивого дракона такой дурной характер? Я снова мысленно припомнила все его прегрешения, но взгляд зацепился за глубокие шрамы на боку и спине и злость ушла, оставив лишь горечь.

Какая разница? Все кончено.

Сильвиан взмахнул топором легко, будто он ничего не весил, только мышцы на спине и руках проступили четче, а затем обрушил удар на толстое полено, которое тут же разлетелось.

– Что там? – спросила Аня, не отрываясь от книги.

– Дрова колит, – рассеяно ответила я, понимая, что мне стоит больших усилий отвести от бывшего взгляд.

– А, ну правильно, пусть помогает, раз уж здесь.

В этот момент взгляд Сильваиана скользнул по окну. Я дернулась, как школьница, пойманная за подглядыванием, и юркнула за занавеску.

Я поспешила присоединиться к Ане, она как раз изучала историю Бисквита. Его в приют сдала стража, так как хозяин фамильяра был пойман на краже.

– Вот вообще не удивляюсь, – хмыкнула я, – бандит еще тот.

– Знаешь, у моих лучших помощников тоже небезупречное прошлое, но все заслуживают второй шанс, понимаешь?

Честно говоря, я не была готова с этим согласиться. Не все и не всегда. Но Аня была такой улыбчивой и светлой, что спорить с ней не хотелось.

В эту секунду в кухню вошел Сильвиан:

– Ну что, закончили осмотр? Можно отнести тебя домой? – обратился он к Ане.

– Я бы задержалась до обеда, – ответила она, доставая из халата магические очки, чтобы разобрать документы на незнакомом ей языке, – Кстати насчет обеда. А еда в доме есть? Не для фамильяров, а для людей.

Я виновато поджала губы. Я и Полу распоряжений не дала и сама не подумала. А Аня беременна, наверняка ей нужно что-то посерьезнее печеных яблок госпожи Ламмот.

Сильвиан посмотрел на меня и вздохнул:

– Ясно. Никто не против рыбы на огне?

– Ты умеешь готовить? – изумилась я.

Дракон пожал плечами, посмотрев на меня, будто я глупость сказала.

– Я умею охотиться и у меня есть драконье пламя. Так что работайте, обед я принесу.

Я невольно улыбнулась, на что Сильвиан тут же добавил:

– Не могу оставить голодной жену брата.

С этими словами он удалился из кухни, а я рухнула на стул.

– Ужасный характер, – вздохнула Аня и перелестнула страницу, – Смотри! Медведь был фамильяром дочери лесника с Вязовой Пади. Девушка вышла замуж за аристократа, которого спасла в лесу. Фамильяра в приют сдала ее сестра, сказала, что в замок животное не взяли, там паркет и гобелены, сестра просила присмотреть за медведем недельку-другую, пока она не найдет решение, а неделька растянулась в зиму, в весну… Сестра родила двойню в две комнаты и сдала медведя в приют.

– Как жестоко, – вздохнула я, – Бедняга! В приюте при живой хозяйке!

– Думаю, нужно написать бывшей хозяйке. Сильвиан знает всех аристократов, он же входит в совет. Поможет нам.

– Опять Сильвиан, – фыркнула я, – Сильвиан то, Сильвиан се..

– Не думала с ним нормально поговорить? Вы только и делаете, что обвинениями друг в друга кидаетесь. Не обязательно быть врагами, верно?

Я насупилась и хмуро посмотрела на Аню:

– Он даже не извинился, представляешь? Так что нет, никакого перемирия. Давай лучше по историям фамильяров, – сказала я. – Кто у нас следующий?

– Пуговка, – прочитала она. – Нашли под карнизом городской ратуши в Ночь Фонарей, – Аня кивнула на строчку. – Перепуганный, с надорванной лентой на которой, видимо, должен был быть медальон хозяина. Это было два года назад.

– Так много времени, – вздохнула я, – но вдруг его кто-нибудь все еще ищет?

– Может быть, – Аня решительно перевернула чистый лист. – Надо проверить городские архивы, не давал ли кто-то тот месяц объявлений о пропаже.

– А еще мы можем сами дать объявление!

– Дальше – Марципан, – сказала Аня. – История странная. Известно, что пять лет назад две старушки, худая и толстая в платках и с одинаковыми тросточками явились в лавку хозяйственного инвентаря. Взяли взаймы до вечера веревки, страховочные пояса, набор инструментов якобы для срочной починки крыши. Хотели расплатиться, но кошелька не нашли, в слезах отдали в залог фамильяра с обещанием забрать тем же вечером и пропали. Петух был передан в лакированной корзине с бархатным чехольчиком на клюве, золотистым шнурочком на шее. К вечеру старушки не вернулись. На следующий день по столице прошел слух о дерзких ограблениях: кто‑то прошел по крышам целой улицы. Говорят, что ограбили одного из приезжих драконов. Хозяева лавки несколько дней ждали старушек, затем петух окончательно извел их ночными орами и они сдали беднягу в приют.

– Прекрасно, – сказала я сухо. – Как можно было заложить собственного фамильяра?

– Сдается мне, никакой это не фамильяр, но с питанием по часам у него какие-то странности. Расскажу об этом Кассиану, может быть он знает больше об ограблениях и старушках?

Мы переглянулись и с интересом перехлестнули страницу на историю Фиалки. Оказалось, читать про прошлое фамильяров также увлекательно, как иной детектив. В голове сразу столько вопросов.

К моему удивлению про Фиалку было всего пару строчек. Что нашли ее в новом театре, возможно она принадлежала пропавшей приме.

Для верности Аня перелестнула страницу, но дальше описывался уже Лютик.

– И все? Нашли в театре…

– Стой! – вдруг осенило меня, – Кажется я знаю что за история с новым театром. Там действительно пропала балерина! Я еще маленькой была, но мы читали об этом в газете и родители обсуждали. Одна танцовщица на базаре смогла стать известной. Настоящий талант! И в нее даже влюбился какой-то лорд-богатей, вложился в строительство нового театра, чтобы она там блистала. А потом она пропала без вести. Поговаривают, что лорд позвал ее замуж, а она не пошла. То ли украл, то ли убил, доказательств никаких не было. А может быть вот оно, доказательство?

Мы переглянулись, Аня устало потерла виски.

– Да уж, не приют, а катастрофа какая-то.

В кухне появился Сильвиан с подносом жареной рыбой и печеных овощей. Умопомрачительный запах тут же сбил весь наш детективный настрой.

Пол зашел следом с котелком, поставил на плиту видимо собираясь сварить из голов и хвостов уху. Кажется мужчины понимали друг друга без слов и действовали в полном согласии.

Судя по количеству рыбы, Сильвиан опять использовал свой магический браконьерский метод, но у меня даже мысли не возникло его за это критиковать.

Пол подал тарелки, Сильвиан разложил приборы. Я с трудом сдерживала улыбку, приятно было, что за нами ухаживают.

– Что интересного?

Закончив с сервировкой, Сильвиан беспардонно вырвал у меня из рук фолиант и начал его листать.

– Тут не смотритель для приюта нужен, а частный детектив, не иначе, – улыбнулась Аня, – но фамильяры более или менее в порядке.

– А Алиса? – спросил дракон поверх книги, да так, словно меня в комнате вообще не было.

– А что она? – Аня удивленно посмотрела на меня.

– Как ее порез?

Аня всплеснула руками и обернулась ко мне:

– Прости, совсем про это забыла. Покажешь руку?

– Ну, не перед едой же?

Мне и правда очень хотелось есть. Мысль отложить обед хоть на минуту заставляла мой желудок сворачиваться трубочкой и протестовать.

– Сейчас, – тихо и настойчиво произнес Сильвиан.

Аня ловким движением сняла бинт, осмотрела палец, обеззаразила, положила какую-то мазь и забинтовала снова.

– Можно обойтись без швов, затянется.

Сильвиана ответ устроил и он принялся за обед, на меня так и не посмотрел. У меня в голове закралось подозрение, что дракон не только не считает себя виноватым в нашем разводе, кажется он еще и на меня обижается.

От этой мысли я вскипела мгновенно.

Мы ели – старательно, как люди, у которых на столе разложили перемирие, но никто не подписал.

Пол ловко накладывал уху, Аня с важностью разглядывала зелень в тарелке, будто разбирала древние руны. Я – рыбу на вилку, вилку – в рот. Напротив – Сильвиан. Мы одновременно отрезали по кусочку, одновременно покосились. Вилка «дзынькнула» о тарелку – у меня. У него – нож прошипел по коже рыбы, как змея. Синхронность у нас, выходит, все‑таки прекрасная. Жаль, что только в пассивной агрессии.

– Соли? – сладко спросила я.

– У тебя и так перебор, – так же сладко отозвался он, даже не посмотрев.

– Приятного аппетита, вы двое, – сказала Аня в пространство, делая вид, что рассматривает шрифт на этикетке масла.

Пол кашлянул в такт суповой ложке, переложил мне поближе лимон и стратегически отъехал на край стола. Дипломатический корпус в действии.

Атмосферу спас Маркиз. Он вошел в кухню так, будто владеет ею на правах аренды: хвост – трубой, усы – в парад, золотые глаза – «я тут самый красивый». Потерся о мое колено, сплясал маленькую «пятерочку» лапами и жалобно «мрр‑мяу», как будто в доме ни крошки.

– Ах ты мой бедный, – умилилась я и

Маркиз согласно замурлыкал так громко, что ложки на столе зазвенели, и ткнулся лбом в мою ладонь. Сильвиан хмыкнул, но промолчал. Я – еще полосочку. Маркиз – «мрр‑мрр‑мрр» довольный.

– Он на диете, – сказал все‑таки Сильвиан, лениво. – Врач прописал меньше лести и больше мышей.

– Тогда вы сегодня за него, – ответила я самым невинным голосом и аккуратно сдвинула к себе тарелку с овощами.

Секунда тишины, в которой слышно, как уха чиркает бульоном о бортик. Сильвиан словно что‑то вспомнил, потянулся к внутреннему карману и вытянул узкий конверт с красной печатью.

– Это тебе, Алиса, – сказал он буднично, как «передай хлеб».

Я взяла. Бумага под пальцами едва заметно дрогнула, печать мигнула и из алой стала зеленой, на ней проступило «Получено». В животе у меня что‑то холодно перекувыркнулось. Я распечатала – заголовок прыгнул в глаза, как оса:

Повестка. Суд через две недели. Апелляция по делу о разводе.

– Чего?! – выдохнула я так громко, что Маркиз подпрыгнул и укрылся у меня под локтем.

– Тут все написано, – ровно сказал Сильвиан, глядя поверх бумаги. – Не только у тебя есть юристы.

Он отложил приборы, поднялся из‑за стола, кивнул Полу, потом Ане.

– Я подожду тебя снаружи, – сказал он уже мягче и вышел, оставив за собой запах дыма и теплый сквозняк из двора.

Я вскочила из-за стола:

– Нет, ну вы видели?! Нет уж, когда король вернется я напишу жалобу ему! Пусть знает, как его племянник…

– Король не вернется, – кашлянула Аня, – Думаю в ближайший год страной будет управлять совет, а Сильвиан председатель совета. Получается жалобу на него ты подашь ему самому…

– Аргх! Как все сложно, – простонала я и рухнула на стул.

Рыба, приготовленная Сильвианом, в рот уже не лезла.

– Возможно Сильвиан просто не хочет с тобой разводиться, но не знает как это сказать? – тихо предположила Аня.

– Или он смириться не может, что впервые в жизни получил от ворот поворот! У меня отличный адвокат и мы встретимся в суде, может я у него еще что отберу. Например его любимую карету!

Аня вежливо кашлянула и перевела разговор на фамильяров, особенности питания, а потом спешно собралась и попрощалась со мной.

– Не расстраивайся, все наладится.

– Спасибо, – прошептала я и отпустила ее.

Затем поспешила на второй этаж в кабинет. Открыла шкатулку с письмами и ахнула. Кажется за это время мне успели написать все! В том числе Вероника, которая предупреждала ни в коем случае не принимать из рук Сильвиана никаких документов, а отправлять к ней.

Намечается суд и все общение лучше проводить через адвокатов. Я тоскливо вздохнула и посмотрела в окно. На небе виднелся исчезающий силуэт дракона.

Ничего. И с этим как-нибудь разберусь.

Я написала Веронике ответ про повестку и про все остальное. Затем взяла письмо от Софии и вздрогнула. Она слала мне слова поддержки, всвязи с вышедшей в Сплетнике статьей.

Я вскочила на ноги и схватила со стола розовый лист газеты. Он пошел рябью, но волшебные чернила так и не сложились в строчки.

– Аааа! Этот приют меня прикончит! – крикнула я и, подобрав юбки, полезла на чердак. Ловить магический сигнал.

Глава 12

Я вскарабкалась по лестнице на чердак с той целеустремленностью, с какой штурмуют крепость. Даже если бы под моими ногами провалились ступени, я бы все равно вскарабкалась, хоть так, хоть по трубе.

Доски жалобно скрипели, но выдержали. За дверью на чердак ничего не было, ни призраков, ни паутины, только пустой сундук. Ну и ладно.

По подтекам на сводах было отчетливо видно, где находится шпиль, который служил в качестве магической антенны. Я подставила под него розовую бумагу газеты и чернила сложились в статью.

Красочный заголовок гласил: «Развод года: Дракон подал апелляцию!»

Не успели мы осушить бокалы в честь громкой победы попадании над драконом, как неверный муж решил взять реванш!

Сильвиан, вопреки ожиданиям не только не

По словам дракона, Алиса вовсе не бедная овечка, а акула, которая раздула скандал, чтобы навредить репутации Сильвиана, оттяпать родовое поместье и при этом остаться при титуле и приданном!

Вот это поворот!

Алиса – брачная аферистка? Тогде кто же следующая жертва?

Впрочем, для любителей романтики всегда остается надежда, что горячие молодожены выходят на новый этап отношений.

Появится ли Алиса на осеннем балу после развода и обвинений или продолжит прятаться в драконьем поместье? Совсем скоро узнаем!

Кто-то еще считает, что договорные браки скучные? Запасаемся вкусняшками и ждем развития событий!

– Аферистка?! – закричала я в лицо Сильвиану, а точнее в его портрет, напечатанный в статье, – Раздула?!

Усталость, как рукой сняло. Во мне бурлило негодование, ярость, злость и щепотка обиды. Коктейль, под которым я готова была горы свернуть.

Я обернулась и увидела, как из угла на меня смотрит призрак. Полупрозрачная фигура хозяина дома трепетала на сквозняке.

Не знаю, видел он меня или нет, но любой, кто подвернулся мне под руку в таком состоянии – пожалеет.

– Вот, какие у вас потомки выросли! – рявкнула я, тыкая пальцем в газету, – Померли и мерещитесь тут! Лучше бы мозги своим правнукам вправили, ей богу!

С этими ловами я подобрала юбки и решительно направилась вниз, грохнув за собой чердачной дверью.

– Ну уж нет, я это дело так не оставлю. Прости его… прости… Надо было не просто развестись, надо было его без копейки оставить, налысо обрить! Ааааа…

В коридор с удивлением выглянул Пол, он хотел что-то сказать, но я метнула в него сердитый взгляд. Камердинер скрылся за дверью своей комнаты.

– Рыбу он мне тут ловит, дрова колит! Зубы он мне заговаривает, пока устраивает за моей спиной козни! Ну уж нет!

Ворвавшись в кабинет я схватила письма и начала их перебирать.

Вероника требовала немедленно прислать ей копию повестки и требовала не вмешиваться и позволить ей все решить.

Ага! Конечно! Хочешь чтобы кто-то был размазан, размажь его сам!

Копию я, конечно, ей отправила, но сидеть сложа руки – никогда!

Второе письмо на бумаге с запахом жасмина было от Софии.

Алиса! Только что прочитала “Сплетник”! Если этот мерзавец хочет суд, то пусть получит его со всеми церемониями. Нужна моральная поддержка? Мы с девочками готовы устроить ему публичный игнор на осеннем балу!

Ну уж нет, на осеннем балу я ему устрою публичный позор.

Майа написала длинное письмо, с просьбой не расстраиваться из-за дурацкой статьи. Сплетник как всегда раздувает на ровном месте. Алиса герой всех обманутых драконьих жен и икона женской силы. Розовая бумага этого не изменит.

Я поджала губы, вспоминая слова Ани. Статья в Сплетнике сделала меня героем, она же может низвергнуть. Наверняка половина столицы и весь базар обсуждают меня и ищут грязное белье.

Я уже успела расстроиться, но потом на глаза попалось письмо от Татьяны. Я вчиталась в строчки и замерла. Самая модная швея сезона написала мне сама и сделала предложение, от которого просто нельзя отказаться!

Татьяна приложила мне эскиз платья мести и обещала пошить его к осеннему балу, если я только наберусь смелости на нем

Я посмотрела на эскиз и поняла, что Сильвиан трижды пожалеет, что так поступил со мной. Через минуту я уже писала швее ответ.

Конечно я приеду на бал! И следующая статья Сплетника будет моим триумфом.

Я придвинула к себе шкатулку с карточками, села поудобнее, прошлась волшебной промокашкой по карточкам и принялась строчить ответы.

Кабинет окутал терпкий запах волшебных чернил. В первую очередь я написала Ане:

Дорогая Аня!

Огромное спасибо за то, что приехала и поддержала меня. Отдельно спасибо за помощь с фамильярами.

Я собираюсь в ближайшее время наведаться в столицу и возьму с собой Фиалку и Марципана. Проверим наши сомнения насчет того, есть ли в них магия или нет.

Если сможешь – оставь для меня утро перед балом. Твоя Алиса.

Я подула на карточку и представила, как где-то вдалеке, мои строки проявляются на второй половине карточки в Аниной регистратуре.

Жалко, что нет телефонов, как в мире, откуда родом наша семья. Было бы здорово просто позвонить. Дальше на очереди было письмо для Софии.

Милая София!

Ты любезно предложила мне помощь, я возьму и нагло воспользуюсь предложением. Давай устроим собрание нашего девичьего клуба в твоей гостиной за вечер до бала.

Я хочу сделать большой благотворительный проект и мне нужны ваши идеи и руки. И, конечно, как же без плана мести крылатому?!

Возьму с собой деревенские вкусняшки и парочку очаровательных фамильяров.

А.

Я была уверена, что София точно не откажет мне. Никакие статьи в Сплетнике не могут разрушить нашу девичью дружбу.

Так что я тут же написала следующее письмо, уже Майе:

Майя, привет!

Спасибо за теплые слова и поддержку. После выхода статьи я не намерена сидеть сложа руки. Приведу дела в порядок и докажу, что кто тут и аферист, так это Сильвиан!

Зачем дракону, наследнику самого короля так цепляться за мое приданное? Хороший вопрос, ответ на который должен знать твой батюшка, который заседает в Совете в качестве казначея.

Разузнай, а?

Остальное обсудим за пирожными у Софии за вечер до бала.

Обнимаю. А.

Так я написала еще несколько писем, Виолетте с просьбой воспользоваться типографией ее отца, чтобы напечатать листовки и девочкам из клуба с приглашением на примерку «платья мести».

В ожидании ответов я села писать план благотворительного вечера.

На балу нужно будет уже раздать приглашения, значит сейчас нужно определиться с тем когда и где будет проходить мероприятие.

Когда – это просто. На следующий день после бала все будут отдыхать, а через день будут готовы обмениваться сплетнями. Почему бы не сделать это на моем благотворительном вечере?

Остается вопрос где?

Я даже не знала, сколько

Я вспомнила, что с этим вопросом можно обратиться к Натали Ро – устроительнице светских свадеб. Она была попаданкой, как и моя мама. Натали, а точнее Наталья, по памяти знала все подходящие места для балов и праздников.

Я нашла в шкатулке ее карточку и быстро написала. Ответ пришел мгновенно и содержал больше вопросов, чем ответов: какой бюджет, какая продолжительность, сколько гостей.

Я простонала, потерев виски. Думать было отчаянно тяжело, но за меня никто не решит. Я написала ответ:

Наталья Владимировна, понимаю, звучит безумно, но мне нужно найти бесплатное помещение, которое вместит в себя двести-триста человек.

Я планирую провести презентацию и аукцион. Приглашения на мероприятия я раздам на балу, так что публика обещает быть знатной. Также рассчитываю на статью в Сплетнике.

Может быть есть помещение, хозяин которого заинтересован в рекламе?

Через несколько минут пришел ответ:

Взяла в работу, что-нибудь подберу!

Я выдохнула и улыбнулась. Натали наверняка найдет место, а вот над меню еще нужно подумать.

Можно сделать маленькие закуски, какие подает мама на своих вечерах. Хлебцы с паштетами, пастрами, колбасами.

Наверняка еще понадобятся салаты в глиняных горшочках. На десерт запечные яблоки, груши, можно нарезать штрудели и подать с деревенской сметаной!

И тут я спохватилась, что не взяла письменные карточки у Брамма и Ламмот! Придется ехать. Или послать Пола.

А где взять деревенские продукты? Масло, сливки, сметану? Овощи. Лимонады, опять же.

И, главное, как за все это заплатить?

Что будет, если люди не захотят посетить благотворительный вечер? Не будет пожертвований, только новые долги.

Думать об этом не хотелось, но взгляд сам собой упал на лист с подсчетами долгов. Одному только «Славному кабачку» мы должны больше шести тысяч серебряных.

Я простонала, отложила карточки и пошла вниз. Брамм не будет даже говорить со мной, если я не принесу ему завтра аванс. Что ж, настало время перетрясти весь дом в поисках чего-то ценного.

И начать нужно однозначно с комнаты барсука-рецидивиста. Раз он стащил мои шпильки, то наверняка и еще что-то ценное у кого-нибудь умыкнул.

Хмыкнув, я засучила рукава и решительно направилась вниз.

Я повязала фартук, вооружилась ведрами, тряпками, шваброй и совком, постучалась в дверь для приличия, а затем ввалилась к Бисквиту со всей утварью. Ведра звякнули, а Бисквит тут же вскочил со своего маленького кресла, начиная с порога гневно верещать.

– Уборка будет и точка! – заявила я строго.

Барсук явно не хотел сдаваться. Он отрастил крылья, рога, распахнул их и сердито рыча встал между мной и своими трехэтажными владениями.

– Даже не начинай, – прикрикнула я. – У меня сегодня такое настроение, что я могу и рога поотшибать.

Бисквит не отступил. Наоборот, припал на лапы, повел плечами, изобразил шипение. Что уж говорить, покусать барсук мог меня знатно, только мне и правда было не до уговоров.

– Еще раз шикнешь, и я отнесу тебя к Герольду! И позволю ему обнимать тебя столько, сколько он захочет. А это очень-очень-очень любвеобильный медведь.

Пыл Бисквита немного утих. Барсук похлопал глазами, взвешивая мои слова и, судя по всему, сообразил, что я не шучу.

– А тем малышам, кто хорошо себя ведет, положены всяческие вкусности.

Барсук неохотно отступил, сел в противоположный угол и принялся сердито ворчать.

Открыла окно, благо на нем была решетка.

Аня была права, пыли и шерсти было предостаточно. А еще крошек, засохших кусочков фруктов и овощей. Похоже Бисквит любил припрятать часть порции, чтобы потом перекусить.

Я начала уборку со сбора ковриков, их придется выбивать и чистить на улице. И под коврами сразу же нашлись заначки.

Три серебрянные чайные ложки, два вилочки для канапе, сахарные щипцы и целых десять серебряных! И откуда только они?

Я сложила находки в сторонку, на что барсук издал почти человеческий стон.

– Не драматизируй, ты итак тут на содержании. И кормят тебя и ухаживают, а ты тыришь!

Дальше настала очередь штор, скатерки и прочих тканевых атрибутов. Все как в настоящей вилле, только миниатюрное.

Обнаружилось два серебряных наперстка, и миниатюрный медный компас, старый ключ непонятно от чего, булавка для шейного

– Ого! Кого ты обчистил? – хмыкнула я, откладывая находки в отдельную кучку.

Барсук сердито пискнул и продолжил сидеть, уткнувшись мордочкой в угол. То ли потому, что обиделся, то ли чтобы не видеть того, как я граблю его награбленное.

Под подушками диванчика на втором ярусе нашлись узенький чехол от монокля и одна одинокая запонка с изумрудом. Похоже это был комплект к булавке. Вторая запаска нашлась в миниатюрной люстре.

На нижней полке обнаружился целый музей блестяшек: коллекция гладких речных камней, выложенных по оттенкам от «молочный» к «дымчатый», коробочка от драже с тремя сохраненными «сокровищами» – крошечный грошик, засушенный листик в форме сердца и ржавая пуговица с короной.

Я аккуратно протерла все и поставила коробочку на место. Бисквит коротко обернулся, но встретившись со мной взглядом, зашипел и уткнулся в угол снова.

В маленький сундучок влезло еще двадцать серебряных монет, я довольно улыбнулась:

– Смотри-ка, нам есть чем заплатить мяснику за поставку. Или ты хочешь овощную диету?

Барсук сделал вид, что не слушает меня. Ну и ладно. Его пушистому величеству придется ко мне привыкнуть. Похоже его хозяин объявится не скоро, хотя…

– Бисквит, я на днях собираюсь съездить в столицу. Хочешь зайду в темницу и узнаю насчет твоего хозяина?

Такой реакциии я не ожидала. Бисквит заверещал и описал за секунду с десяток кругов вокруг меня. Кажется рогатый товарищ был в восторге от моей идеи. Неужели за все это время прошлый управляющий не потрудился навести справки?

Конечно, а зачем ему?

Я поймала пушистый ураган за лапу, обняла и успокаивающе погладила по голове.

– Так, давай, успокойся и дыши. Я правда на твоей стороне, только и ты будь на моей, ладно?

Бисквит кивнул, затем метнулся к потолку, отодрал доску и на пол посыпался целый дождь из монет. Они громко колотили по ведрам, катились по полу, а я замерла в изумлении, пытаясь прикинуть, а сколько же там.

Это первый вопрос. И второй – откуда?!

Когда дождь из монет закончился, я немного похлопала глазами, а затем поднялась, выплеснула ведра с водой на улицу через решетку, а затем принялась собирать в них добычу Бисквита.

Чего тут только не было: тяжелые драконьи чеканы, старые городские «солнышки», тонкие, как лепесток, ярмарочные жетоны, пара заграничных монет с квадратными дырочками.

– Как тебе удалось столько всего сюда натащить? – изумилась я.

Бисквит несколько секунд колебался, затем приподнял одну из досок на полу и мне открылся вид на роскошный лаз. Видимо у барсука здесь был прорыт тоннель на свободу, только присмотревшись, я заметила, что внизу он залит раствором.

Похоже про его маленькую хитрость прознал прошлый управляющий и отрезал пути к бегству. Бисквит что-то усиленно пищал, жестикулируя маленькими лапками, но без переводчиков с фамильярского это было не понять.

– Так, – вздохнула я, – Давай договоримся. Я одолжу у тебя эти деньги и верну все до копейки, а также свяжусь с твоим хозяином и вернусь к тебе из столицы уже с новостями.

С этими словами я аккуратно закрыла тайники на полу и в потолке, забрала коврики, чтобы их выбить и погладила барсука между ушей.

– Все будет хорошо, бандит.

В коридоре я едва не столкнулась с Полом. Он остановился как вкопанный, посмотрел на ведра, на меня – и прикусил губу, будто хотел свистнуть, но вспомнил манеры.

– Как думаешь, сколько здесь? – спросила я.

– Тысячи две, не меньше – быстро прикинул Пол.

– Пересчитай, пожалуйста, – сказала я и вручила ведра слуге, – Из этих двух нам нужно сделать все десять.

И пока ошарашенный пол ушел на кухню, я пошла чистить ковры и думать о предстоящих делах. К счастью, решился вопрос с авансом Брамму, с закупкой лимонада и всего остального, но нужно сделать так, чтобы аукцион и благотворительный сбор не просто отбили затраты, а принесли большую прибыль.

Телега Брамма показалась, когда я как раз вытряхнула последний коврик: по дороге катились тяжелые колеса, на бортах – крюки, веревки, холщевые чехлы.

Я быстро повесила коврики на веревку у крыльца, махнула Грамму рукой и пошла в дом за авансом.

Пол уже ждал на кухне. На столе – идеальный порядок: монеты рассортированы по стопкам.

– Пересчитал, – сказал Пол, —Даже не две, а две с половиной. Было бы и все три, но пока действует

– Отлично, – я кивнула. – Отсчитай аванс Брамму на неделю вперед, плюс лед и доставка и прими поставку. Не хочу, чтобы мясник заходил в дом. А я пока обговорю с ним закуски на аукцион.

– Слушаюсь, госпожа.

Я вышла на крыльцо уже с мешочком. Брамм уже спрыгнул с телеги и стоял, облокотившись на колесо и сложив могучие руки на груди. Судя по его выражению лица, он ждал от меня разговора об отсрочке, но я с улыбкой протянула ему аванс.

– Добрый день, мистер Брамм, – я гордо вскинула подбородок. – Как и договаривались.

Я вложила мешочек в его ладонь. Он от неожиданности даже не посмотрел, просто почувствовал вес, и хмурые брови поползли вверх. Я решила не терять инициативы, а пошла в наступление:

– А теперь запишите, пожалуйста. Завтра к рассвету мне нужны: пастрами – два куска, по два горшочка ваших лучших паштетов, четыре вида колбасы по три палки каждой, копчености. Все в пергаменте и в ящиках со льдом. Я отвезу все в столицу и дам на пробу высшему свету, так что в ваших же интересах дать лучшее, что есть. Ах, и стопку ваших письменных карточек.

– Письменных карточек?

– Да, мистер Брамм. Чтобы каждый, кто попробует вашу продукцию на моем благотворительном вечере, мог потом заказать у вас.

Брамм хотел что-то возразить, но тут на крыльце появился Пол и принялся разгружать телегу. Мясник отвлекся на инструкции, а когда вернулся ко мне, то я прочла на его лице сомнения.

– А… оплата?

– Это реклама, мой друг. Уверена, что после приема вас завалят дорогими заказами. Если конечно ваши деликатесы так хороши, как вы говорите.

Брамм тут же надулся, готовый отстаивать качество продукта.

– Даже один хороший заказ перекроет затраты. Если же заказа не будет, то я заплачу за вашу колбасу. По рукам?

Брамм уставился на меня с выражением, которое бывает у людей, когда за одну минуту им одновременно сообщили и про пожар, и про потоп. Потом коротко кивнул.

– Привезу к рассвету. Умеете вы удивлять…

– Привыкайте, – сказала я ровно. – У нас здесь теперь все будет по‑новому.

Глава 13

Мы коротко и по‑деловому распрощались с Бромам и я отправилась готовить рационы фамильяров для ужина. Под ногой жалобно скрипнула ступенька, спины коснулся легкий сквозняк.

Да, нам в Полом вдвоем здесь не справится, но где найти помощников? Благодаря Бисквиту у нас были кое-какие деньги, но я еще не решила, как ими распорядится. Список дел был уже таким длинным, что впору носить с собой блокнот.

В этих мыслях я преодолела все три двери в кладовую и принялась за дело. Я проверила угольную доску с расписанием кормлений и внесла туда изменения, которые советовала Аня.

Получился и правда более сбалансированный рацион. Взяла стопку чистых мисок, я приступила к заготовке. Чем дольше я работала, тем спокойнее становилось на душе.

Уже через полчаса все было готово, оставались лечебные отвары, но их я уже поручила Полу и отправилась наверх, проверять шкатулку с письмами.

И первым делом взгляд упал на ответ Натали. Она нашла для нас просторный зал в музее «Иномирных диковинок». Я о таком даже не слышала и, видимо, не я одна. Натали писала, что хозяину очень нужна реклама, так что он согласен предоставить нам целый зал, а также столы и стулья.

Отличная новость, за которой последовала вторая. Мои подруги София и Майя воодушевились моей идеей благотворительного аукциона и были готовы не только принять участие, но и пожертвовать что-то из своих запасов.

Я счастливо вздохнула, подняла глаза к потолку и заметила в правом верхнем углу свежую паутину. Похоже Герберту уже стало лучше. Самое время допросить его.

– Герберт? – позвала я тихо.

Ответа не последовала.

– Герберт! – крикнула я и ничего.

И почему у меня складывалось впечатление, что паук избегает общения со мной? Что ж, я медленно поднялась из-за стола, громко и отчетливо сказала:

– Я вот думаю, что делают с пауками, которые лгут хозяевам поместья, в котором живут? Может быть на них накладывают какое-то проклятье или переселяют в поле?

Паутина дрогнула. Из тени под шкафом высунулись лапки. Затем обреченно показалось и тело.

– Прошу простить меня покорно, мадам, – начал он, – но вынужден признаться в прегрешении: я намеренно утаил от вас часть сведений и, более того, позволил себе, увы, столь невежливый поступок, как бегство от прямого разговора. Оправдание слабое. Смиренно взываю к вашему милосердию и прошу не изгонять меня.

– Извинения приняты, – сказала я коротко. – Так что Луиджи нужно от приюта?

Пауку заметно полегчало. Он чуть расправил лапы, встал аккуратнее, и голос его окреп, сохранив при этом неизменную церемонность:

– Коль угодно, изложу прямо, как есть. Дом, в коем вы ныне обитаете, мадам, заложен драконом. Как водится у благородных крылатых владык, всякий лорд имеет сокровищницу.

Я плюхнулась обратно на стул. Ведь я читала об этом в сказках, но почему-то не применила это к реальной жизни. А Герберт продолжал, все больше распаляясь.

– Глава дома так и не отдал свои богатства детям, отправил их завоевывать земли и сокровища самим. Получается, что так и стоит тайник нетронутый где-то здесь. Уж хранили эту тайну ото всех, хранили, а Луиджио как-то прознал! Уж и людей присылал разнюхивать и сам приходил. Думает найти тайник и готов любой ценой платить.

– Почему бы тебе просто не рассказать об этом Сильвиану?

– Госпожа, так он считает, что сокровищница – выдумка. Сказка!

– А получается нет…

– Я видел ее своими глазами! Всеми своими глазами, Госпожа.

Я нахмурилась:

– Погоди, но раз ты ее видел, то знаешь где она. В чем же проблема?

– В том, что нужен ключ! А он был утерян много лет назад. А без того ключа она и не покажется никому и не откроется.

Я замерла, медленно запуская руку в карман.

– Герберт, а как должен выглядеть этот ключ?

Герберт аккуратно сложил лапы и, понизив голос до доверительного шелеста, ответил:

– Ключ, мадам, к прискорбию, самый обыкновенный на вид. Не кованый драконий шедевр, не вещь с самоцветами, а будто бы ключ от буфета или чуланной комнаты: простая латунь, на головке – скромный завиток, а у самой бородки – два зубца, с едва заметной «рыбьей» выемкой. Такой ключ легко спутать с хозяйской мелочью и кинуть в ящик. Именно в этом и коварство.

Пока он говорил, я ощупала в кармане ключ и закусила губу. Это он. Никаких сомнений, он.

У меня в руке ключ от сокровищницы. Сердце колотилось, как бешеное. Мне хотелось кричать, быстрее бежать и смотреть, но я стояла и из последних сил сохраняла на лице подобие спокойствия.

Рано радоваться. Сокровища наверняка считается наследством, значит, оно принадлежит Сильвиану? Или же тому, кто нашел? Нет, сначала нужно разобраться.

– Хорошо, – сказала я как можно спокойнее. – Если знаешь, где сокровища, отчего не попасть туда… взломав? Ну, дверь, сундук, стену – что там у драконов?

Герберт склонил голову, и в голосе у него проявилась лекторская нотка:

– Место не имеет двери в вашем разумении, мадам. Оно раскрывается – не взламывается. Есть только два способа попасть – с ключом или по праву невинности.

– Какой невинности, – похлопала я глазами.

– Та, у кого нет ни крупицы корыстного умысла может попасть в сокровищницу. В старых сказаниях так драконы выбирали будущих невест: девица чистая сердцем входила в пещеру и если сокровища не прельщали ее, то она считалась достойной невестой. Еще, кажется, там было что-то про девственность…

– Хватит! – я вскинула ладонь. – Без этого, прошу. Раз у Луиджио нет ключа и он не бескорыстная девственница, то как он собирается добыть сокровища?

Паук пожал всеми лапками:

– Либо у него есть ключ, либо какой-то артефакт или подходящая чистая душа.

Я нахмурилась, сжимая ключ в кармане. Нужно было еще узнать, нет ли на сокровище проклятья и про призрака спросить, но за окном послышалось ржание лошади.

Выглянув, я с досадой увидела, как по дороге к поместью приблежается лакированная карета Луиджио, а следом ползет груженая телега.

– Великолепно, – прошептала я сквозь зубы. – Как вовремя.

Я взглянула на себя в зеркало, поправила прическу, сняла фартук и отправилась встречать хозяина «Славного кабачка».

Карета к тому времени остановилась у моего крыльца.

– Госпожа Алиса! – Луиджио буквально расцвел, выпригивая из кареты и кладя ладонь на сердце. –

За его спиной подростки сиротливого вида уже пытались взвалить первый ящик; один качнулся, едва не уронил – телом подставился второй. Я невольно подалась вперед, но мальчики справились.

– Добрый вечер, господин Луиджио, – ответила я ровно, отвечая фальшивой улыбкой на фальшивую улыбку. – Поставку примет мой камердинер. Пусть дети отдохнут. Кстати, а что это за дети.

Луиджио расцвел, пользуясь моим вопросом, чтобы похвастаться.

– Я приютил бедных детишек, когда их мать скончалась. Веселые ребятишки, три мальчика и старшая сестра.

– Какой бескорыстный и благородный поступок, – притворно восхитилась я.

Да, многосемейности сразу встало на свои места. К счастью, подоспел Пол, который принялся разгружать.

– Знаю, сейчас у вас с оплатой туго, я запишу поставку на вас счет. Оплатите, когда пожелаете, – Луиджи потянулся, чтобы поцеловать мою руку, но я выставила ладонь вперед.

– Мы с вами деловые люди, Луиджио. Пусть наши дружеские отношения будут дружескими, а расчеты расчетами. Подождите минуту, я схожу за кошельком.

Я подобрала юбки и пошла в дом, чувствуя, как Луижжио буравит мою спину удивленным взглядом. Еще бы! Он-то думал, у меня нет денег. Хотя что уж там, я за какие два часа из нищей разведенки превратилась в обладательницу двух ведер монет и целой драконьей сокровищницы.

Я прошла на кухню, отсчитала нужную сумму, внесла строчку в книгу и вышла к Луиджио.

– Вот оплата, – улыбнулась я солнечно и протянула книгу, – распишитесь, пожалуйста.

– Что это? – удивился Луиджио, – Моя бухгалтерская книга. Кстати, а где мне расписаться, что я приняла поставку?

– Эээ… мы как-то никогда не задумывались над бумагами, – промямлил он.

– Зря, мой отец говорит, что все нужно фиксировать. Порядок в документах – порядок в деньгах.

Луиджио с деланной охотой принял перо, но рука у него едва заметно дрогнула. Похоже наличие у меня денег и бухгалтерской книги стало для него неприятным сюрпризом.

Ну и пусть.

Я позвала Пола, велела мальчишкам занести последний ящик, а Луиджио – проводила до кареты: соблюдая все светские ритуалы, но держа дистанцию на длину вытянутой руки.

Он все еще пытался поймать мой взгляд – то жалостливый, то лощеный, то «дружеский». Не поймал ни разу.

Я сослалась на то, что у меня ужасно много дел. Что было чистой правдой!

Наконец карета щелкнула дверцей и неторопливо покатила прочь, а телега с пустыми корзинами поплелась следом, оставляя на гравии лоскутки соломы.

Когда гости скрылись из виду, я вернулась в дом и прошла в погреб, где Пол аккуратно размещал ящики.

По документации все сходилось, по весам – тоже. По виду – идеальная картинка: салат хрустел, цветы тыквы были свежие, молодые кабачки, колючие огурцы. И все же фраза, брошенная Луиджи между делом – «нет фамильяров – нет проблем» – отозвалась неприятным холодком в груди.

– Пол… – пробормотала я. – Существует ли быстрый способ понять, безопасны ли эти овощи?

Слуга оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на меня, словно не ожидал такого вопроса.

– Есть и много. В деревне у пристани есть лавка травницы. У нее точно должны быть настои и реагенты на разные случаи. Завтра поеду да привезу.

– Завтра? – машинально переспросила я и тут же мотнула головой. – Нет, надо сегодня. Если с овощами все хорошо, то мы начнем готовить рационы фамильяров. Завтра вечером я уеду в столицу, хочу, чтобы у тебя было как можно меньше хлопот. А еще, раз поедешь, может там найдется какой-нибудь мальчонка тебе на подмогу? У нас есть чем заплатить.

Пол молча кивнул и без лишних разговоров направился по делам. Я же приступила к кормлению фамильяров. На этот раз без приключений. Особенно порадовал Лютик, который уже не прятался. И хоть он все еще отказывался от еды, но дал себя погладить.

Кажется бедняжка истосковался по своим. Я еще раз взглянула на символы на его груди и наскоро перерисовала в блокнот.

Я припомнила похожую вывеску на базаре и раз уж я еду, почему бы не проверить догадку. А вот жемчужная сороконожка меня расстраивала. Я уже привыкла к ее внешнему виду, она даже казалась мне в чем-то красивой, но ее тоска была заразительна.

Хоть взаправду садись и хандри вместе с ней. А

К моменту, когда я закончила с кормлением, в дверях появился Пол. В руках – холщовый пакет, в глазах – удовлетворение человека, который добыл важную мелочь.

– Есть, – сказал он с порога. – Лакмус-кристаллы на растительные яды, пудра-реагент на соли тяжелых металлов и настой на признаки порчи, которые «спрятали» чародейством. Хозяйка – толковая. Протестировал на одной груше – чисто.

– Замечательно, – выдохнула я, – Проверь остальные выборочно по паре штук и приступим к нарезке.

– Вы сами-то хоть поели? – участливо поинтересовался Пол.

Да уж, столько на голову свалилось, что я и правда обо всем забыла. Так можно и желудок испортить. Пришлось идти за Полом на кухню, греть и доедать рыбу, притащенную бывшим муженьком.

Я усмехнулась, представив его лицо, когда он узнает о сокровищах. Но пока я не была готова рассказать о ключе даже Полу. Наскоро перекусив, я ушла в свою комнату, нашла среди платьев подходящую ленту и повязала ключ на шею, спрятав под платье.

Заодно выбрала себе несколько нарядов в дорогу. Затем спустилась вниз и до самой ночи мы с Полом работали.

Сначала закончили уборку: я прошла по всем комнатам с ведром и тряпкой, Пол – с щеткой и совком. Выяснилось, что одной уборки в день мало. Фалафель, к примеру, после «ромашкового дождичка» оставлял радостные блестящие следы, которые к вечеру требовали повторного визита.

Я вздохнула, взяла мел и на угольной доске дописала уборку после каждого кормления. Порядок на стене всегда помогал удерживать порядок в голове.

Потом мы занялись Лютиком. Прятаться он перестал, но тревожно щурился при любом резком движении и упрямо отворачивался от миски.

Пришлось пожертвовать моей любимой шляпной коробкой в крапинку, а еще мы лишили гостиную пары диванных подушек, которым было уже все равно, в каком интерьере заканчивать карьеру.

Пол осторожно вырезал в коробке круглое «окно» и поменьше – «дверцу», я обклеила края полоской мягкой ткани, чтобы ничего не царапало опаловые «крылья». На дно постелили войлок, сверху – тонкий слой теплого песка; в угол закрепили веточку лещины – для запаха леса.

К крыше петелькой подцепили маленькую шторку из плотной темной материи – чтобы можно было закрыть от света, но оставить щелку.

Я поставила коробку на верхнюю полку рядом с окном, чтобы дневной свет был косым и мягким. Лютик тихо подтянулся из-за карниза, вытянул шею, понюхал воздух, коснулся кромки «дверцы» – и, дрогнув, скользнул внутрь.

Мы с Полом замерли. Внутри что-то шуршало секунд десять, затем в щелке показался гребень-«лилия», и совсем крошечный, почти неслышный вздох. Он устроился.

– Работает, – прошептала я, чувствуя, как у меня в душе щемит от радости.

Дальше – финишный рывок. Мы разложили на утро порции, промаркировали миски мелом и значками, проверили замки на кладовых решетках, вынесли мусор.

К полуночи руки у меня гудели, так, что кажется слышно было.

Мы разошлись по комнатам. А остальное – завтра.

Глава 14

Утро началось с голодных завываний Герольда. Он, видимо, взял на себя роль петуха. Петух же кукарекать не собирался. Скрипнула лестница, похоже Пол встал первым.

Я накинула халат, заглянула в кабинет. В углу висела свежая паутина.

– Доброе утро, Герберт, – поздоровалась я, – Похоже тебе получше!

Из тени выполз знакомый бархатно-черный силуэт. Паук сложил передние лапы как в церемонном приветствии:

– С глубочайшим почтением приветствую хозяйку, мадам. Ночь миновала без тревог. Позволю себе заметить: дому идет на пользу ваш порядок.

– Спасибо, – улыбнулась я и перешла к делу. – Я всю ночь думала над тем, что ты рассказал. Может быть над сокровищами лежит какое-то проклятье?

– Мадам, я бы знал, коли бы какое неблагое заклятье…

– Прекрасно, – перебила я длинную высокопарную речь Герберта. – Присоединишься к завтраку?

– Вы изволите подать на стол рой живых мух?

Я вздрогнула, спешно покачав головой.

– Я так и думал, – разочарованно вздохнул Герберт, – Тогда я добуду себе пропитание, как и мои неразумные первобытные предки.

– Удачной охоты, – выпалила я и поспешила переодеться и спуститься на кухню.

Пока Пол занимался кормление, я решила взяться за завтрак.

Печь еще хранила ночное тепло – достаточно, чтобы начать день правильно. Я быстро нарезала лук – мелко, до сладости; высыпала в сковороду с ложкой масла, дождалась, когда он станет золотистым. Разбила яйца, вилкой взбила их с каплей молока, подсолила и вылила на шкворчащий лук.

Пока омлет «схватывал» края, тонко нарезала помидоры на дольки.

В чайнике закипела вода, и я заварила мятный чай.

– Завтрак, – позвала я.

Пол возник на кухне с поразительной скоростью. Будто стоял за дверью и ждал.

Мы сели напротив. Он налил мне чай, я пододвинула ему тарелку с омлетом.

– После завтрака проверю воду на реагенты, – сказал Пол, – на всякий случай.

Я кивнула.

Наш разговор прервал уверенный стук в дверь.

Мы с Полом переглянулись. Я вытерла руки о полотенце и пошла открывать.

На крыльце стояла женщина странного вида. Платье – серое, потертое, на подоле – дорожная пыль; поверх – плащ с чужого плеча. На голове – ало-красная шляпа с перьями, точно такую же я видела несколько недель назад в модной газете. Не шляпа, а хит сезона.

На шее дамы висели бусы натуральных камней и южного жемчуга. Невозможно было понять – нищая она, сумасшедшая или светская дама, сошедшая с пьедестала и застрявшая в кювете.

– Мы ничего не продаем и не покупаем, – сказала я на автомате.

Женщина подняла взгляд. Глаза у нее были светлые, почти прозрачные, настороженные. Она поправила шляпу – перья шевельнулись, словно живые – и спокойно ответила:

– Прекрасно, что вы ничего не продаете, – значит, мне не придется покупать. – Она едва заметно улыбнулась. – Я ищу фамильяра. Для себя.

– Фамильяра? – я приподняла бровь, отступая на полшага.

– Ну да, здесь же приют для фамильяров, верно?

Гостья чуть наклонила голову, изучая меня.

Внутри у меня щелкнуло. Я бросила взгляд вглубь дома, вообще не представляя, что делать дальше.

– Мы так и будем стоять или вы мне покажете своих питомцев?

Я кивнула и отошла в сторону:

– Простите, просто у нас редко бывают гости. Проходите.

Женщина ступила через порог осторожно, как по мостовой после дождя.

– Как вас зовут? – спросила я, когда мы вошли в теплый полумрак прихожей.

– Зовите меня Мадам Руж, – ответила гостья и чуть наклонила алую шляпу. – Остальное – излишества. Я ищу себе компаньона для жизни и путешествий.

– Так вы путешествуете? Странствующая…

Я надеялась, что Мадам Руж пояснит свой род деятельности, но она кивнула и улыбнулась.

– Дама. Странствующая дама.

– То есть вы ищите фамильяра, которому тоже будут нравится путешествия.

– Или домоседа! – отмахнулась Мадам Руж, – Как получится. Как повернется удача.

Я ничего не поняла из ее ответа, но гостья ждала и я решила провести ей экскурсию, рассказав по паре слов про каждого питомца.

По идее – так и работает приют? Приходят люди, их с знакомят с питомцами, наверняка заполняются бумаги, и если все хорошо – фамильяр переходит в хорошие руки.

Мы прошли холл. Я с гордостью показала милаху Пуговку, Марципана, который даже не соизволил открыть глаз, Герольда, который еще не расправился с мясной частью своего рациона, Фалафеля.

И на всех питомцев Мадам Руж реагировала с восторгом, называя из милыми, душевными, идеальными.

У Фиалки она задержалась.

– А вот эта мне подойдет, – произнесла она почти весело. – Поместится в карман. Удобно. И ей явно нужна подруга. Я заберу ее.

Я даже растерялась от такого заявления. По Фиалке совершенно не было понятно, нравится ли ей кто-то или нет. Она меланхолично вздыхала на подушке, болтая лапками. Ее не радовала даже еда, так что видимо решение было за мной.

Кашлянув, я потерла вспотевшие ладони о юбку и сказала:

– Пойдемте в гостиную, пожалуйста. Я принесу вам бланк-анкету и чай.

Я оставила Мадам Руж с чашкой и

– Мне это не нравится, – шепнула я.

– Почему? – Пол поднял взгляд, как на задачу с одним неизвестным. – Вы же сами говорили: чем быстрее раздать питомцев – тем лучше. Что не так?

Ответа у меня не было. Пусть я нечаянно стала хозяйкой приюта, но на мне теперь была ответственность. Я не могла отдать живое существо в чужие руки, не убедившись, что они добрые.

Так что я на ходу выдумала решение.

Вернулась в гостинную уже с бумагой и пером и протянула их Мадам Руж.

– Что это? – удивилась она, отставляя чашку в сторону.

– Анкета будущего владельца. Тут вопросы, на которые вам нужно ответить, чтобы мы рассмотрели вашу кандидатуру, как владельца.

Мадам Руж похлопала глазами:

– Разве они не бесхозные? И вам не надо их раздать?

От самой формулировки меня уже покоробило, я едва сдержалась, чтобы не ответить грубо.

– Мы ищем питомцам хороший дом. И мы должны убедиться, что у нового хозяина им лучше, чем в приюте. Должны быть все условия, например Фиалке необходимы: теплый рыхлый субстрат, мягкий свет, музыкальные сеансы, стабильно по расписанию.

– Или хорошая встряска! Говорят, люди хандрят, когда им нечем заняться. А со мной ей будет весело.

– А чем вы, собственно, занимаетесь.

Она улыбнулась, неторопливо подняла чашку.

– Я – странствующая дама, – произнесла почти музыкально. – Живу там, где нужно, делаю то, что требуется. Помогаю людям советом, словом, иногда песней. Мир щедр к тем, кто легок на подъем.

– А конкретнее? – уточнила я.

– Конкретнее – жизнь, – развела руками. – Иногда преподаю танцы. Иногда сопровождаю караваны, если нужно присутствие приличной женщины. Друзья всегда готовы поддержать.

– Какая у вас насыщенная жизнь. А зачем вам в таком случае компаньон в виде фамильяра?

– У приличной дамы просто обязан быть фамильяр, вы же знаете. Видите ли, я обедневшая графиня, а графине неподобает…

Я натянула на лицо улыбку, подала ей анкету для заполнения, а затем вернулась к Полу.

– Ну что? – спросил слуга.

– Никогда и ни-за-что я не отдам ей Фиалку.

– Тогда мне стоит выпроводить ее?

Пол решительно двинулся в гостиную, но я остановила его.

– Мы предложим ей вернуться через несколько дней. Сможешь за ней проследить?

Камердинер понял мою мысль и медленно кивнул. В его глазах мелькнуло уважение.

– Хороший план.

– Уверена, что после визита она поспешит отчитаться Луиджио.

Я вернулась в гостиную и забрала у Мадам Руж анкету:

– Огромное спасибо за интерес к Фиалке. Мы внимательно рассмотрим вашу кандидатуру и дадим обратную связь через три дня. У вас есть карточка?

– Я зайду к вам сама, – сказала дама и встала с дивана.

Я проводила ее до порога. Перья на шляпе колыхнулись, как флажки, в сторону дороги. Она еще раз взглянула на дом, а потом повернулась и пошла дальше по дороге.

Пол, как и договорились, не рванул с места сразу. Он постоял в тени крыльца, выждал пару минут – ровно столько, чтобы шляпа с перьями исчезла за поворотом, – и только тогда вышел на дорогу.

Шагнул легко, будто гулял до колодца, и через несколько шагов слился с полосой тени от живой изгороди.

Я вернулась в дом заглянула к Лютику. В комнатке было тихо. На верхней полке у окна, в шляпной коробке с темной шторкой, мерцал мягкий опаловый свет. Я осторожно откинула шторку на толщину пальца.

Лютик свернулся клубочком едва слышно шевелил «крыльями»-плавниками. По гребню пробегал матовый перелив.

Малыш отдыхал. Я с умилением закрыла шторку так, чтобы оставалась узкая щелка для воздуха, подтянула шнурок и отправилась на кухню.

Нужно было придумать в чем перевозить петуха и сороконожку.

На первый взгляд ничего сносного не нашлось. Можно было рискнуть и везти

Только надежная перевозка или переноска. И сложнее всего было с Марципаном. Петух был существом пожилым, нервным и зубастым. Ему бы идеально подошла клетка, но ее у нас не было.

Зато был мой зачарованный дорожный чемодан, который изнутри больше, чем снаружи. Несколько минут я пыталась придумать что-нибудь другое, но в голову ничего не приходило.

– Что ж, – вздохнула я, успокаивая сама себя, – Пара дыр в чемодане – это не катастрофа. Можно залатать, а исцарапанное лицо перед балом не залатаешь.

С этими словами я поднялась в свою комнату и вздохнула.

– Прости, красавец, – сказала я чемодану и вывернула его содержимое на кровать: платья, шали, ленты, перчатки и сумочка. Часть гардероба тут же отправилась в корзину «на благотворительную распродажу», остальное – в шкаф.

Внизу послышались шаги Пола. Я выглянула из комнаты, свесилась через перила и спросила:

–Ну что?

– Вы были правы, госпожа. Дама с шляпе потопала прямиком к Луиджио. Думаю, нам следует ожидать наплыва фальшивых хозяев.

– Будем тянуть время и собирать анкеты. А пока… поможешь проделать дыры в чемодане?

Дырявить любимого спутника у меня рука не поднималась, а Марципану нужны были отверстия для дыхания. А еще неплохо бы сделать смотровую щель.

Зажмурившись, я отдала чемодан Полу и переключилась на Фиалку.

Для членистоногой сороконожки нужна была не просто переноска, а интерьер. Я взяла большой плетеный бельевой короб, пожертвовала еще одной диванной подушкой, шелковым платком и мешочком для ароматических трав. В мешочек положила музыкальный кристалл, на крышку короба нашила бусины, отражающие свет, на одну из стенок короба приладила небольшую пейзажную гравюру в рамке.

Я думала, что даже немного перестаралась, можно было обойтись коробом и подушкой, но когда я пришла к Полу, то обомлела.

В моем чемодане не только дыр добавилось, теперь там была и жердочка и мягкий пол, небольшое зеркальце, плошка для зерна.

– Главное его не трясти и не переворачивать, – гордо показал свое творение Пол, – а то зерно просыпется и вода прольется.

– Тебе не кажется, что это уже слишком, – скептически спросила я, – Ехать всего лишь ночь.

– Бедняга похоже настрадался, пусть едет с комфортом.

Я не нашлась, что возразить.

– А что насчет комфорта? Не хотелось бы ехать в столицу на телеге.

– Я нашел вам извозчика, госпожа. Скоро прибудет.

– Спасибо Пол!

Я поспешила наверх, чтобы собрать шкатулку с письмами. На некоторых карточках проступили свежие чернила, но было не до переписки. И все же одно письмо, на лаконичной серой бумаге произвело на меня впечатление.

Дочь. Требую взяться за ум и прекратить эту новобрачную истерику. Стать женой лорда‑генерала Сильвиана – большая честь, а также корректная, трудоемкая, согласованная сделка, к которой семья шла много лет.

Левандовски никогда не ставили эмоции выше интересов семейного бизнеса. Твои действия наносят урон репутации и, следовательно, прибыли. Вернись в столицу, прекрати ребячится, согласуй линию поведения с матерью и нашим поверенным. Отец.

Я фыркнула и наскоро набросала ответ:

Отец. Как только увижу свою долю в семейном бизнесе не в обещаниях, а в документах и выплатах, тогда и поговорим. Алиса.

Наверняка такой ответ взбесит папу, ну и отлично! На балу и благотворительном вечере я брошу вызов не только ему, но и всему обществу, так что пора прекращать быть послушной девочкой.

Разве не забота о своих интересах – высшая цель Левандовски? Вот я и забочусь. О себе.

Я убрала письма в шкатулку, переоделась в ситцевое дорожное платье и спустилось на первый этаж. Поставила обе переноски ближе к двери, подальше от сквозняка, поправила ленту под платьем – ключ от сокровищницы дракона надежно покоился на моей груди.

Послышался стук копыт, к дому подъехал мой экипаж. Пол помог погрузить фамильяров в переноски, поставить их в карету, подсадил меня и обещался регулярно отчитываться о событиях в приюте.

Наконец, карета тронулась и я задержала дыхание. Впереди важный бой, в котором я обязана победить!

В столицу мы въехали вечером через северные вороты базара и я с удивлением заметила, что на обычно пустых, заброшенных улицах что-то изменилось.

Стало меньше мусора и подозрительно много света. Зачем-то включили все фонари на улицах,

Было очень шумно, а может быть я просто успела привыкнуть к тишине особняка? Марципан, почуяв скорый закат начал покрикивать, прочищая горло и готовясь к ночным серенадам.

Карета слегка подпрыгивала по мостовой, а я, высунувшись из окна, смотрела по сторонам. Справа и слева тянулись бесконечные ряды заброшенных лавок. Заколоченные окна, облупившиеся фасады, покосившиеся вывески, редкие огни.

Ближе к главным воротам базар оживал, расцветал яркими красками, слышалась музыка, кричали зазывалы.

Я с удивлением заметила, что работники разбирают завалы на Горелой улице.

Я попросила возницу притормозить у газетного ларька, высунулась из окна и жадно впилась взглядом в заголовки.

Похоже после победы над монстрами Совет всерьез обсуждает снятие блокады.

«Комиссия при Совете приступила к инспекции порталов. На северном кордоне – новые укрепления; в столице вводится тестовый режим пропусков для «коридора безопасности».

«На Базаре начали восстановление рядов «Иномирных диковинок» и «Ремесленного». На «Горелой улице» работает отряд добровольцев».

«Пока столица ожидает назначения нового мэра, базар замер в ожидании»

Кто-то пророчил возрождение великого базара, кто-то предрекал крах старого мира. Аристократы сетовали на то, что город наполнится попаданцами. Горожане ждали новых товаров и новой магии. Торговцы мечтали о покупателях.

Я улыбнулась. Если блокаду снимут, тогда в мир вернутся хозяева Лютика. А может и других фамильяров?

А затем я увидела знакомую розовую бумагу, с которой на меня смотрел огромный портрет Сильвиана. Заголовок гласил: «Наш новый король»?

– Что?! – возмутилась я.

Но стоило мне потянуться к заветной газете, как газетчик тут же обозначил цену, всем видом демонстрируя, что читать забесплатно он не позволит. Пришлось покупать.

Привет, любители светских сплетен.

Мы все считаем дни до бала.

И если вы еще не знаете, кому мы будем перемывать косточки, то снимайте перчатки, будет жарко.

Завтра на наборном паркете решится судьба дебютанток, но кого они сейчас интересуют? Ведь все мысли о короне!

Все, надеюсь, заметили отсутствие нашего короля?

Перестал появляться на публике или пропал?

Ходят слухи, что мы его больше не увидим, ка ки монстров, из-за которых случилась блокада нашего любимого мира. Совпадение? Не думаю.

Но оставим теории заговора для других изданий, нас же интересует, кто наденет освободившуюся корону?

И больше всего она подходит… трам-пам-пам – лорду‑генералу Сильвиану.

Красавец. Светский лев. А теперь еще и холостой!

И да, слухи упорно твердят: если он откроет бал, гадалкам можно не стоять в очередь.

Формула проста: Король пропал – да здравствует новый король!

А теперь – сахарочек на краю бокала нашего пикантного коктейля.

Помните Алису Левандовски?

Представляете ее выражение лица, когда она поняла, что могла стать королевой, а стала разведенкой в захолустном поместье?

Впрочем, вы все еще можете его увидеть.

Алиса грозилась появиться на балу, хотя хватит ли ей смелости?

Скоро узнаем, а пока румяним щечки, гладим платочки, затачиваем наши языки в предверии события года!

Я стиснула зубы, борясь с желанием порвать газету, но поймала на себя взгляд торговца.

– А вы, простите, не та самая Алиса, которая…

Слушать дальше я не стала, запрыгнула в карету и задернула шторки. Было так обидно, что подбородок досадно дрожал.

Кажется я уже начинала разделять злобу Ани. Сначала мечтаешь стать героиней светской хроники, а затем жалеешь об этом.

И как так вышло, что Сильвиан после того, что сделал – молодец и завидный жених, а я на Разведенка. Брачная аферистка. А теперь еще неудачница! Знала бы, кто стоит за газетой, волосы бы повыдирала…

Карета тронулась, к счастью ехать было не долго. Я решила остановиться у Виолетты, которая уж точно поймет мои чувстве, ведь Сплетник прошелся и по ней в свое время.

Мы миновали зеленую стену и въехали в старую часть города, с высокими заборами, зелеными изгородями и сказочными особняками, прячущимися за ними.

Виолетта встретила меня на ступенях особняка, уже держа в руках два хрустальный бокала с голубим пузырьками.

Я снова чуть не расплакалась, уже от облегчения.

Виолетта с королевской грацией спустилась по ступеням и вместо приветствия протянула мне бокал. Темное бархатное платье обнимало ее талию, а черные пряди обрамляли лицо, подчеркивая изумрудную глубину глаз.

Я выбралась из кареты, молча подошла и залпом осушила бокал с напитком. Пузырьки защекотали нос.

Следом за хозяйкой на крыльце появилась Парфенона— огромная радужная ящерица. Кожа фамильяратмерцала перламутром: стоило ей чуть повернуть голову, и по гладкой спине пробегали фиолетовые, голубые, изумрудные блики. Бирюзовые глаза смотрели на мир с ленивым пренебрежением.

– К черту Сплетника, – произнесла Виолетта и осушила свой бокал.

– К черту!

Мы обнялись, а к вознице уже спешил лакей, чтобы перенести мои вещи. Виолетта и сама много раз оказывалась под прицелом розовой газеты и не всегда в выгодном свете.

Но, в отличие от меня, светская львица и наследница древнего аристократического рода отрастила крепкую броню и смотрела на все чуть более философски.

Впрочем, даже она приподняла бровь, когда мимо нее пронесли мой изуродованный чемодан с завывающим в нем Марципаном.

– Прелесть какая! Ты решила привезти мне капельку сельской жизни? Не стоило.

Я посмотрела на подругу и тихо рассмеялась. Тонкий юмор Виолетты был понятен не каждому, но я ее просто обожала.

– Идем, чай уже остывает.

Мраморный особняк распахнул перед нами свои двери.

Высокие потолки с тонкой лепниной – и вдоль карнизов узор рунической вязи, почти невидимый, как стежок на подоле. Теплый паркет, щедро натертый воском. В холле – галлерея портретов: дамы в жемчугах, мужчины в черных мундирах, и рядом с каждым фамильяр. Та или иная рептилия.

Люстры свисали с полков хрустальными водопадами, создавая атмосферу торжества. Пламя в них мерцало мягким молочным светом, имитируя свечи.

Мы миновали анфиладу: маленькая гостиная с низкими креслами, где Парфенона взобралась на подлокотник и с достоинством свернулась калачиком, библиотека и наконец чайная комната с темными шторами и ровным теплым светом из‑под потолка.

Столик уже был накрыт.

Лакеи, видно, растерялись, ведь фамильяров не разлучают с хозяевами, поэтому они шли следом за нами прямо в чайную, в руках был мой бедный чемодан с орущим Марципаном и плетеная корзина со страдающей Фиалкой.

– Это твои иждивенцы?

Виолетта и заглянула в прорезь чемодана и тут же вскрикнула, отпрянув. В дырке моргал красный налитый кровью глаз Марципана.

Я накрыла глаза рукой, готовая завыть с ним в один голос:

– Прости.

– Как мило, что ты их привезла с собой. Напомни, зачем?

– Проверить, есть ли в них вообще магия, – призналась я. – Честно? Я не уверена, что это фамильяры.

– О! Это мы можем выяснить очень быстро, – улыбнулась Виолетта, а затем рявкнула на весь дом:

– Виктор!!!

Ее крик был таким громким

В звенящей тишине послышался ответный крик.

– Отстань!!!

Голос принадлежал ее брату-близнецу, с которым они были похожи количеством надменности в крови и сарказма в речевых оборотах.

– Иди сюда!!!

– Нет!!!

– Тогда я поднимусь!!!

– Иду!!!

Я со стоном рухнула в кресло. На приемах и светских мероприятиях брат и сестра Маркок были образцом аристократизма. Дома друг с другом вели себя как подростки.

Когда в дверях появился Виктор, вид у него был соответствующий.

Красивый до неприличия – ровные черты, тот же угольно‑черный блеск волос, что у Виолетты, те же изумрудные глаза. Но если на сестре линии складывались в мягкую изящность, то на нем – в строгую холодную правильность.

Виктор был в темном сюртуке без излишеств, в рабочих перчатках— на руках и в кожаном рабочем фартуке. За ним медленно вползал его фамильяр, отличающийся от Парфеноны более высоким гребнем и переливами черного жемчуга.

– Я занят вообще-то, – буркнул он на сестру, а затем перевел взгляд на меня, – Привет Алиса.

Я приветственно кивнула. Мы дружили с детства и общались без лишних церемоний.

– Что надо?

Виолетта обернулась ко мне и пояснила:

– Мой брат в последние полгода заделался начальником магического сыска. Он прекрасно чувствует следы магии и может сходу нам сказать кто из твоих… милашек… фамильяр, а кто пародия.

– И после этого ты отстанешь? – поинтересовался Виктор у сестры.

– Обещаю, – Виолетта мило улыбнулась.

Глава 15

Виктор вздохнул – так, будто ему поручили разбирать кладовку со слизнями, – сунул руку в карман фартука и извлек плоский кожаный пенал.

Щелкнул кнопкой, крышка откинулась, демонстрируя аккуратный ряд тщательно отполированных инструментов.

Крошечный зеркальный диск с насечками-рунами, игла-камeртон, пузырек с серебристой пылью, тонкое стеклышко-линза, подвешенное на цепочке.

– Ты всегда носишь с собой набор юного следователя? – хмыкнула Виолетта.

– О, тебя так задевает, что у меня есть настоящая работа?

Виолетта фыркнула и отвернулась, делая вид, что укол брата не попал в цель. Тем временем Виктор достал линзу и медленно приближался к чемодану с петухом.

– Так, петух, значит, – произнес он сухо и придвинул чемодан ближе.

Легким движением провел по воздухy иглой: руны на диске вспыхнули тусклым зеленым. Затем приоткрыл крышку чемодана.

Марципан высунул голову и впился взглядом в Виктора, явно прицеливаясь для атаки.

– Дышим ровно, не клюем следователя.

Марципан вытянул шею. В красных глазах мелькнула решимость, петух клюнул и… промазал.

Виктор, не глядя, сместился вправо, будто заранее знал траекторию, – и клюв клацнул в пустоту. Петух возмущенно кваркнул и попытался атаковать снова. Детектив едва заметно качнул корпус – и снова ушел, как танцор, оставив нападающего клевать воздух.

Закончив изучать показания своих приборов, он захлопнул крышку чемодана и объявил:

– Это очень интересный петух, не фамильяр, но весь буквально заляпан магией. А почему он у нас в чайной?

На лице у Виктора промелькнула та самая брезгливость, что минутой раньше была у Виолетты.

– Длинная история, – вздохнула я.

– Алиса же теперь хозяйка «Приюта для фамильяров», неужели Сплетника не читал?

– Я не читаю дурацкие светские хроники, – отмахнулся он.

Честно говоря, в этот момент я была готова его буквально расцеловать! Какое счастье, что хоть кто-то не читал обо мне эту ужасную статью.

Я оправила юбки и сказала:

– Пять лет назад его оставили в лавке хозяйственного инвентаря под видом фамильяра, как залог. За ним не пришли и петуха сдали нам, – отмахнулась я.

Но Виктор на моих глазах буквально преобразился. В зеленых глазах

– И кто его оставил… – спросил он медленно, растягивая слова.

– Две старушки какие-то, ты что, в курсе?

– В курсе ли я?! – Виктор открыл крышку, осмотрел Марципана и неожиданно для нас и петуха, чмокнул его в макушку.

Петух от неожиданности сел, мы с Виолеттой тоже. Виктор выглядел так, словно ему на зимнепраздник подарки вручили.

– Это не петух. Это улика. Криминальный след!Легендарное дело! Банда двух мошенниц терроризировала базар! Мы знаем о них мало: одну зовут Агата, другую Мира. Они называли себя «Бархатные Сердцеедки». Искусство маскировки, дерзкие ограбления, фиктивные браки… Если я их поймаю, стану междумирной легендой. – Он коротко кивнул сам себе. – Петуха конфискую.

– Ничего подобного, – отрезала я, прижимая чемодан к себе, как колыбель. – Это мой… э-э… питомец. Не отдам на эксперименты.

– Слово детектива магического сыска. У петуха будет большое и светлое будущее! Карьера талисмана отдела: собственное гнездо, рацион по расписанию, гравий, минеральный камень для клюва, успокаивающие ванночки. Что еще нужно петуху?

– Куры? – мрачно спросила Виолетта, которая терпеть не могла, когда кто-то кроме нее был в центре внимания.

– Да хоть курятник! Я не шучу. Он мне нужен живым, громким и довольным.

Я посмотрела на Виолетту – она едва заметно пожала плечами: мол, с Виктором спорить бесполезно.

– Хорошо, – нехотя сказала я. – Но при одном условии: поможешь мне найти потерянных хозяев для моих питомцев. И еще устроишь встречу с заключенным.

Виктор посмотрел на меня с прищуром:

– Ты точно владеешь приютом для фамильяров, а не каким-то криминальным бизнесом или…

– Точно! – ответила за меня Виолетта, – Сороконожку посмотри давай и оставь нас уже в покое.

Виктор был так рад петуху, что даже не заметил язвительности в словах сестры. Присел на корточки, откинул клапан корзины и мягко посветил линзой внутрь. Фиалка едва заметно пошевелила усиками, и матовый перламутр ее спинки ответил серебристой искрой.

– А это… членистоногое тоже в залог оставили?

– Вполне возможно, что нашли на месте преступления, – созналась я.

– Класс!

Виктор заметно оживился, холодное надменное выражение лица, характерное для всех высокородных аристократов испарилось, уступая место искреннему любопытству.

Начальник магического сыска разложил пенал рядом с корзиной, бережно взял в руки Фиалку, поставил на крышку и взялся за исследование. – Не шевелимся, мадам, – уважительно обратился он к Фиалке и достал узкий флакон-распылитель. – Тест на бытовые проклятия и маскировочные чары.

Пш-ш-ш. На перламутровый панцирь легла тончайшая вуаль. Затем он приложил к спинке лакмус-пластинку и выставил рядом сравнительную шкалу – линейку с подписями: сглаз, проклятье, приворот, заговор, чары, отворот и т.д.

Метки на пластинке медленно поползли и щелкнули.

– Так, – протянул Виктор, прищурившись. – Да, заколдована. Притом не маскировка, а полноценное превращение.

– Что это значит? – спросила я.

– Это, получается, девушка? – Виолетта заламывала руки от волнения.

Виктор еще раз посмотрел на многоножку через свои приборы и кивнул:

– Получается так. Заклятье сильное, двойное, но похоже стандартное. Что-то вроде поцелуя любви и женитьбы. Но это уже к эксперту нужно идти.

– Так пошли быстрее! – вскочила с места Виолетта.

– Да! – воскликнула я, – Вдруг эта та самая балерина, которая пропала в театре в день премьеры?

Фиалка при этих словах мелко дрогнула усиками, лапки чуть затрепетали – и она, не отрывая взгляда от Виктора, покружилась на месте.

– Если так, мы мы это выясним, минуту, – Виктор сделал нам знак сидеть на месте, а сам ушел и вернулся с печатной машинкой.

Я замерла. Гениально! И почему я сама до этого не додумалась! Виктор посадил Фиалку на клавиатуру. Сороконожке не хватало сил нажимать кнопки, поэтому она указывала, а Виктор печатал.

«Лорд Ренвил нанял ведьму, она меня прокляла. Помогите. Умоляю»

– Обязательно поможем! Обещаю, – чуть ли не рыдала я, а Виолетта не сдержалась и прослезилась.

– Как этот мир жесток к красивым и независимым женщинам. Как подло и нагло эти лорды ведут себя. Думают, что останутся безнаказанными.

Виолетта снова наполнила наши бокалы, а затем, достала из швейного набора наперсток и налила пузырьков еще и Фиалке.

– Стоп! Стоп! – Виктор забрал напиток из под носа сороконожки и отставил в сторону, – В трезвом уме и светлой памяти сейчас будем писать заявления. На лорда Ренвила, на розыск ведьмы, на снятие заклятия силами королевского ордена магов.

Я жалобно посмотрела на Виктора:

– Дай бедняжке успокоится! Она балерина, запертая в теле сороконожки, она столько лет проторчала в захолустье! А ты…

– Ах, еще будем оформлять «Удостоверение о временном облике» и обращаться в архив, поднимать право собственности. А то на прошлой неделе прилетел лорд-дракон Морлэйт. Готов спорить, что он первым делом снесет все здания без официальных хозяев.

Виолетта вздрогнула, обернулась на брата и взвизгнула:

– И ты молчал?! Новый дракон-холостяк?! Он наверняка будет на балу… Так, быстро…

Виолетта хлопнула бокал с пузырьками, сунула мне мой и прошипела:

– Виктор позаботится о сороконожке, а нам срочно нужно готовиться к балу! Маска для лица, крем, массаж, скраб!

Уже через полчаса мы были в храме красоты, а точнее в лучших термах старого города: теплый пар, аромат лаванды и цитрусов, лениво плещущаяся в фонтанах розовая вода.

Мы с Виолеттой и девочками расположились в глубокой купели, усыпанной лепестками пионов.

– За возвращение в нормальную жизнь, – торжественно произнесла София. – И за то, чтобы бал прошел блестяще! – добавила Майя, подмигнув.

Вечер прошел в веселой болтовне.

София обещала привезти картины для аукциона, Майя – украшения, Виолетта, разумеется, занималась светской частью. Планировали музыку, меню, оформленные карточки, даже благотворительные корзины с лентами.

Пена искрилась от светильников, волосы у всех были собраны в пучки, на лицах маски из розовой глины – и смех, легкий, искренний. Я слушала их болтовню и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему спокойно.

У меня все получится!

Глава 16

Проснулась я рано утром, все еще разомлевшая от банных процедур. Потянулась, вдохнула воздух из окна и поморщилась. Никаких тебе полевых трав, запаха реки…

Под окнами начали грохотать первые кареты, слышались голоса горожан, спешащих на работу, где-то возились фамильяры, которых вывели на прогулку. Двое стражников где-то на перекрестке обменялись бодрыми окриками.

Я закрыла глаза, подушку натянула на голову, но бесполезно. Сон сбежал, хлопнув дверью.

Да уж, к тишине и свежему воздуху быстро привыкаешь.

Но, как ни странно, все равно улыбалась. Да, шум. Да, тряска. Но я снова среди подруг. Скоро в столовой накроют вкуснющий завтрак, а потом мы с девочками поедем на примерку моего бального платья.

Я еще полчаса повалялась на мягкой перине, а потом привела себя в порядок и спустилась вниз.

Когда я вошла в чайную комнату, подруги уже сидели за столом. Виолетта – свежая, как всегда. София – бодрая, активная и, судя по блеску в глазах, она успела прикончить уже не один кофейник. Майя – ерзающая на кресле, похоже у нее есть потрясающая сплетня, и она держалась из последних сил, чтобы дождаться меня и выложить ее эффектно.

– Доброе утро, звезда нашего бала! – провозгласила Виолетта и протянула мне тарелочку с круассанами.

– Какая звезда? – зевнула я.

– Звезда мести, – хмыкнула София.

– Девочки, девочки, ну дайте я уже скажу, – всплеснула руками Майя. – Я утром слышала, как папенька обсуждал с дядей. Короля не будет на балу. Это точно! Они отослали письма с приглашениями в столицу для всех лордов, представляете?

– Кажется начнется война, – невозмутимо отметила Виолетта.

Я подавилась чаем.

– Какая война? Мы же победили соседей. – возмутилась я.

– Война за женихов!, – рассмеялась София. – К нам приедут самые богатые и завидные мужчины континента! Кто-то вдовец, кто-то не женат, а у кого-то молодые перспективные наследники. Представляешь, что начнется?!

– Хватит с меня женихов, – отмахнулась я с досадой.

Мы ели круассаны, намазывали их сливочным маслом, девочки обсуждали предстоящий наплыв женихов. Я же слушала их вполуха, размышляя о своем. Нужно было хорошо показать себя на балу, чтобы благотворительный вечер прошел хорошо.

Закончив с едой, мы всей компанией сели в карету и направились на примерку моего «платья мести».

Ателье Татьяны располагалось на Рыжей улице – той самой, что когда-то считалась полузаброшеной окраиной неподалеку от объездной дороги. Еще год назад здесь пылились пустые лавки, а местами даже зияли разбитые витрины.

Но теперь… совсем другая картина.

После того как Татьяна прогремела на всю столицу со своими платьями – и особенно после свадьбы Ани, ставшей женой дракона-хранителя города – улица возродилась.

Пахло свежей выпечкой: в доме напротив открылась маленькая булочная с золотистой вывеской. Чуть дальше распахивал двери салон шляпок, где манекены в витрине кокетливо наклоняли головки в сторону прохожих. Рядом – новая мастерская по ремонту кожаных изделий, а через дом – лавка с бижутерией, сверкающая стеклянными подвесками и серебряными серьгами.

Мусора не было даже в щелях мостовой – кто-то явно старательно подметал улицу каждое утро. И, кажется, совсем скоро тут яблоку будет негде упасть: даже на самых обшарпанных дверях висели аккуратные таблички «скоро открытие».

Мы подъехали к ателье, и я заметила, что на лавочке у входа расположились дамы – явно не из высшего света, но с таким видом, словно собрались ловить каждую новость, которая может просочиться через щель из двери ателье. Любопытствующие охотницы за слухами.

Карета остановилась, лакей открыл дверцу, и мы с девушками, гордо вздернув подбородки, вышли наружу. Чувствовалось – мы идем не просто в ателье, а в место, где вершат судьбы.

Ателье Татьяны тоже изменилось.

Склад тканей, который раньше занимал половину здания, теперь полностью исчез. Вместо него – просторная зона для гостей с мягкими креслами, высоким зеркалом и большим кристаллическим светильником под потолком. Две новые примерочные сияли белоснежными шторами, словно маленькие сценические кабины, где каждая женщина могла почувствовать себя примой.

И сама Татьяна… Перед нами стояла уверенная в себе столичная модистка: шелковый передник, волосы убраны в идеальный пучок, на шее – подвеска с маленькими ножничками из хрусталя. Она будто светилась.

Увидев меня, Татьяна всплеснула руками так, что ее браслеты звякнули:

– Алиса! Как же я счастлива тебя видеть! И как рада, что ты согласилась на мою маленькую шалость!

Я моргнула. – Шалость? – переспросила я, еще не успев насторожиться.

– Конечно! Сама посмотри.

С этими словами она откинула в сторону шторку в примерочной и нашим взглядам предстало мое платье. Я от удивления открыла рот, а София тихо пискнула.

Я даже не сразу поняла, что именно смотрю. Черный шелковый верх расходился в роскошную юбку. Сверху чернильного цвета фатин в несколько слоев, а из под него проглядывал огненный атлас.

Татьяна оправила складки и даже легкого движения хватило, чтобы платье ожило, словно алые язычки вспыхивали под дымкой, как пламя скрытое дымом. Подол был нарочно неровный, местами чуть «рваный», чтобы продемонстрировать алый атласный шелк во всей красе.

На плечах были невесомые крыловидные вставки из черного шифона, почти прозрачные, будто тень крыльев, а не ткань. Они добавляли всему этому безумию… законченности. Как будто все так и должно быть: огонь, ночь и крылья.

Великолепное платье, только у меня был один вопрос, который, к счастью, озвучила Виолетта.

– А где все остальное? Или у платья, простите духи, вырез до… ниже пупка?

– До пупка?! – переспросила Таня, затем окинула нас взглядом и тихо рассмеялась, – Дамы, милые, это спина.

Я моргнула. Еще раз. По краю глубокого разреза мерцали мириады крошечных черных кристалликов – как огненные искры в ночи.

Татьяна аккуратно взяла манекен за плечи и медленно, с хищной грацией, повернула его к нам лицом и мы снова ахнули…

Корсет был гладкий, черный, как лак, с мягким глянцем. Линия декольте чуть сердечком, но без излишеств, аккуратно фиксировала грудь, не вываливая ее наружу.

– Ох… – первой не выдержала Майя. – Это… это гениально.

– Это скандал, – невозмутимо сказала Виолетта.

София, которую сложно было чем-то смутить, подалась вперед и обошла манекен по кругу, с видом опытного стратега.

– Ну, не голое платье, конечно, но на грани.

– Это платье, – вмешалась Виолетта, – достаточно откровенное, но к нему нельзя придраться по протоколу. Лиф закрыт. Юбка в пол. Никаких разрезов до бедра.

Она чуть наклонила голову и добавила с хищной улыбкой: – И спина, от которой у половины мужчин выпадут из рук бокалы.

– Мне кажется, у меня самой

– На примерку, – решительно скомандовала Татьяна.

– Не знаю, девочки…

Майя уже вся светилась: – Алиса, ну пожалуйста! Если тебе не понравится – мы скажем, что это просто арт-объект. «Платье, которое не вышло в свет». Но нужно хотя бы увидеть, как оно сидит.

София кивнула: – Ты же сама говорила, что хочешь, чтобы бал запомнили и пришли на вечер.

Я посмотрела на черный шелк, на алые всполохи, на бездну выреза на спине.

Неловко. Очень красиво.

– Ладно, – выдохнула я. – Примерим.

– Если ты упадешь в обморок, – фыркнула Виолетта, – половина зала бросится тебя ловить. Мы только успеем выбирать, кого подпустить ближе!

– Прекрасно! – заявила Татьяна. – Тогда так: Алиса – в примерочную. Девочки – по местам. Вас ждут шампанское и пончики.

Я сглотнула, поймала свое отражение в большом зеркале у стены – растрепанные волосы, румянец от волнения.

– Ну что, – сказала я своему отражению, – раз уж мы вляпались в эту историю, давай хотя бы выглядеть в ней великолепно.

И, подобрав юбки и остатки храбрости, я направилась в примерочную.

Татьяна ловко помогла мне влезть в лиф, затянула шнуровку снизу на талии, чтобы платье крепко держалось, и аккуратно опустила многослойную юбку.

Ткань обняла меня – плотная, тяжелая, дорогая. Я боялась, что буду смотреться в нем глупо, но кажется мы были созданы друг для друга.

Корсет подчеркивал талию, делая ее поразительно тонкой. Юбка пышно распадалась волнами, но главное – спина.

Когда я повернулась к зеркалу боком, ткань отлила тенью, и я увидела разом всю глубину выреза.

Он уходил вниз опасно, вызывающе, почти неприлично…

– Мамочки…– прошептала я. – Оно точно не сползет?

– Алиса, – Татьяна приподняла бровь, – сползет только твой бывший муж по стенке, когда тебя увидит. Но подколоть надо. Подвигайся, покружись. Надо посадить его так, чтобы ни на миллиметр не сдвинулось. Но, если ты нервничаешь…

Татьяна взяла со стола кусок мягкого черного фатина и поднесла к спине.

– Можно прикрыть. Чуть-чуть. Накинем на линию выреза.

Я посмотрела на фатин. На платье. На себя. На фатин.

– Никакого фатина. Я хотела привлечь внимание ради приюта и фамильяров. Скандал, значит скандал!

Когда вышла из примерочной, едва успела сделать пару шагов, как подруги взорвались визгами.

– Алииса! – Майя подпрыгнула так, что у нее слетела шляпка. – Упасть не встать! – пролепетала София, хлопая в ладоши.

Татьяна заставила меня пройтись по комнате, попрыгать, повертеться, затем подколола, подшила. И все это под восторженные возгласы.

Только одна Виолетта мрачно молчала. Она сидела, уткнувшись носом в чашку.

– Эй, ты чего? – спросила я, коснувшись плеча подруги.

– Великолепно, – протянула она. – Просто великолепно. – Ой, не завидуй! – ткнула ее София локтем. – Я не завидую, – ответила Виолетта. – Я осознаю, что на фоне этого я буду выглядеть бледно, как чахлая моль.

– Прекрати, – попыталась я возразить, но Виолетта выставила руку:

– Нет уж. Я знаю о чем говорю.

Татьяна хзакончила закалывать и без того прекрасно сидящее платье и сказала:

– Если у вас есть время, могу помочь доработать и ваши наряды.

Девушки тут же наперебой затараторили, соглашаясь и предлагая идеи. Виолетта улыбнулась, а я сердечно поблагодарила Татьяну и со спокойной душой пошла переодеваться.

За сегодня мне еще много чего предстояло сделать.

Я осторожно повесила платье на вешалку, распрощалась с девочками и вышла на улицу. Стайка сплетниц сделала вид, что я их совсем не интересую, но я чувствовала, как на меня бросают заинтересованные взгляды.

Клиника Ани находилась совсем недалеко, так что я прошлась пешком,

Здание бывшего трактира «Пьяный ежик» преобразилось настолько, что лишь внимательный взгляд мог понять: когда-то здесь шумели подвыпившие посетители и гремели кружки.

Фасад обновили, оставив следы старой архитектуры – высокие арочные окна и массивные рамы из темного

Медная табличка с выгравированным ежом осталась на своем месте. Только теперь под ней добавили аккуратную вывеску:

Ветеринарная клиника «ежик» для фамильяров и питомцев всех видов.

Через огромные окна было видно уютное помещение: светлое, чистое, вылизанное до блеска.

Приемный зал, тот самый, где раньше размещались столы для подвыпивших мужиков, теперь стал просторным холлом. Пол вымыли и отполировали – гладкий камень теперь сверкал, сохранив старинный узор. Вдоль стен разместили длинные мягкие диваны, рассчитанные на клиентов самых разных размеров: от крошечных летунов до громадных медвежонков-фамильяров.

Высокие распашные двери были отремонтированы и укреплены – теперь они открывались легко, чтобы даже самые крупные пациенты могли входить без труда.

Барная стойка превратилась в элегантную регистратуру. Вместо бутылок – аккуратные полки с картотекой, журналами учета, справочниками по магическим недугам. На столешнице – кристаллический светильник в форме маленького ежика, который мягко мерцал розовым светом.

Там, где когда-то висели облака паутины, теперь находились висячие лампы с теплым золотым свечением. Они мягко разгоняли любые тени, превращая пространство в приветливое место.

В воздухе витал аромат чистоты, ромашки и озона от магических вмешательств.

У окна нервно топтался худенький паренек, держащий в руках корзинку, из которой периодически высовывалась мордочка мини-панды.

Рядом пожилая дама в кружевной накидке гладила по голове громадного пушистого зверя. Трудно было понять что это. Фамильяр напоминал поросший мхом оживший пень.

Я еще мялась на пороге, когда за регистратурой появилась Аня. Она подошла к своей помощнице, отдала папку с документами. Белоснежный халат не скрывал округлившийся животик и я невольно залюбовалась.

Счастливая. Умиротворенная. Будущая мама – и все та же неугомонная попаданка.

– Алиса! – Аня подняла руку, как на праздничном параде. – Ну наконец-то! Иди сюда! А где же фамильяры?

Я подошла с улыбкой и развела руками:

– А вот. Твой глаз-алмаз. Оба оказались не фамильярами. Петуха конфисковали как свидетеля преступления или что-то вроде того, а Фиалка – заколдованная балерина!

Аня моргнула.

– Что?

– Долгая история. Она написала заявление в полицию, но мы скоро узнаем подробности.

– О! Кстати! У меня для тебя великолепные новости, – солнечно улыбнулась Аня, – мы нашли хозяина еще одного твоего фамильяра! Ты знакома с Салли? —Аня с улыбкой указала на свою помощницу, – Она раньше работала в клинике доктора Идд-Дюка и вспомнила хозяйку трехголового медведя. Девушка не из богатых, но на лечение своего питомца находила деньги всегда. Салли нашла ее карточку и написала письмо! Оказывается, сестра, которой поручили медведя, наврала о судьбе Герольда. Брала деньги на содержание, лечение, а сама давно сдала беднягу в приют. В общем, хозяйка поговорила с мужем-лордом и заберет Герольда на следующей неделе.

– Ура! – крикнула я, а потом накрыла рот рукой, понимая, что вышло громко.

Из под щели в двери выползло фиолетовое щупальце и ткнуло в табличку «Сохраняйте тишину. Не пугайте фамильяров!».

Я с трудом сдержала вопли радости, а Аня улыбалась во весь рот.

– Знаешь, Алиса, кажется ты нашла себя в этом деле. Уверена, что хочешь раздать питомцев и закрыть приют?

Я улыбнулась, хоть в душе было смятение.

– Не готова об этом думать, по крайней мере пока, – призналась я. – У приюта куча долгов, фамильяров нужно куда-то пристроить, чем-то кормить… да и поместье ужасно запущено. Я не уверена, что справлюсь. Кстати… мы же увидимся на балу, – я решила сменить тему, прежде чем меня снова накроет волной тревожности..

– Мы планировали, да. Но… – она потерла переносицу, – Но у меня записан один пациент. Очень непростой. Похоже, понадобится операция. Если состояние ухудшится, я точно не смогу прийти. Кассиан один идти не хочет.

– Понимаю, – вздохнула я, стараясь скрыть разочарование. – Работа есть работа. Твоим пациентам повезло. А что насчет Бисквита? – спросила я. – Его хозяин ведь в тюрьме. Есть новости?

– Да! – глаза Ани вспыхнули. – Он в северной башне. Кассиан выписал на тебя разовый пропуск. Так что можешь навестить его.

– Спасибо. Правда, – я бы еще с радостью пообщалась с Аней, но ее ждало столько пациентов, что стало даже неловко.

Мы распрощались, Аня тепло приобняла меня одной рукой.

– Ты справишься, – сказала она уверенно. – Ты уже

Я вышла из «ежика» и свернула на узкую улочку, ведущую к старой части базара. После разговора с Аней на душе было как-то хорошо и светло. Так что я решила немного пройтись пешком, подумать, поглазеть на базар. Он был такой огромный, что кажется никто не смог обойти его весь, а пока ты изучил одну часть , в другой все поменялось.

После того, как моя семья разбогатела, мне редко удавалась выбраться так далеко от центральных улиц. Когда-то здесь было опасно, а потом «не солидно», как говорила мама.

Улицы здесь были широкие, рядами почти без просветов стояли лавки. Почти все по-прежнему были закрыты: на дверях – перекошенные доски, на ручках – ржавчина, окна разбиты.

Но стоило мне выйти на окружную дорогу – и картинка поменялась. Кардинально.

Стучали молотки. По каменной мостовой проезжали телеги, груженные досками, керамикой, тканями. Звякали металлические прутья, пахло свежей смолой и пылью стройки. Рабочие что-то спорили громко, но с улыбками – базар оживал. Просыпался от долгой спячки. Все ждали снятия блокады. Всюду пало надеждой.

Оставалось дождаться решения от нового правителя. И похоже это будет Сильвиан. Я представила бывшего мужа в белом мундире, в золотой короне и стиснула зубы.

– Ну да, – пробормотала я себе под нос. – Она-могла-стать-королевой, а стала разведенкой с приютом. Знала бы кто автор Сплетника, волосы бы повыдирала.

Но тяжелые мысли тут же развеялись, когда я вышла на одну из центральных улиц.

Гирлянды крошечных кристаллов висели над торговыми рядами, словно звездное небо, опустившееся почти до крыш. Они мерцали мягкими огнями – золотыми, зелеными, голубыми – и в этот момент улица казалась зимней ярмаркой из сказки.

Торговцы выкрикивали товар: – Свежее копченое мясо! – Пироги с тыквой и сливой!

От трубы ближайшей лавки поднимался столб ароматного пара: корица, ваниль, карамель, яблоки.

У меня мгновенно заурчал живот.

Рядом продавали консервированные фрукты, расфасованные пряности и засахаренные фрукты.

Чуть дальше висели связки трав – сухих, свежих, ароматных.

А потом я увидела их.

Шторы моей мечты.

Плотные, цвета топленого молока, с миниатюрными вручную вышитыми полевыми цветами, мягкие, как объятие.

Они бы прибавили особняку сразу миллион очков уюта, идеально сочетались бы со всем. А дальше взгляд скользнул по плетеным кашпо, пледу, подушкам.

Даже если просто взять и покрасить выцветшие обои светлой краской, повесить эти чудные шторы, то дом станет похож на дом.

Я зажмурилась, представляя как будет славно вычистить гостиную, вымыть все, обтянуть заново диван и пить утренний кофе, любуясь видом из окна и этими шторами.

Но цена счастья оказалась высока. Семьсот серебряных.

Конечно, благодаря Бисквиту у меня в распоряжении было две с половиной тысячи серебряных, но из них стоило бы вычесть оклад пола, стоимость двухнедельного рациона фамильяров. Но даже так оставалось около двух тысяч.

Но покупать шторы за треть бюджета?

Но потом я снова представила гостиную в поместье: пыльную, пустую, холодную… И эти великолепные шторы. Дом будто вздохнул бы. Стал бы домом, а не складом проблем.

И – самое главное – в приют когда-нибудь начнут приходить будущие хозяева. Первое впечатление решает все.

Если они увидят уют – увидят заботу.

Но семьсот! Я отвернулась, чтобы не смотреть на шторы и не поддаваться их очарованию и увидела набор плетеных корзин, а еще чудные глиняные горшки для цветов, к которым прилагались маленькие деревянные подставки в форме лапок, а еще ковры.

Один из них идеально впишется в комнату Мармеладки.

– Да за что… – прошипела я, ощущая сладкую муку желания. – Почему все такое прекрасное?! Все, – сказала я самой себе. – Я должна быть взрослой. Ответственной. Сдержанной. Я покупаю только самое необходимое.

Я развернулась к продавщице.

– Сколько ваши шторы стоят… если честно?

Продавщица – плотная дама с морщинками у глаз – одарила меня взглядом, которым смотрят только на тех, кто уже влюбился в товар.

– Семьсот серебряных, госпожа.

– Ужас, – сказала я.

А дальше как в тумане. Я торговалась, как дьяволица и смогла сбить цену до пятиста, но отдать деньги до благотворительного вечера не решилась. Вдруг ничего не получится, тогда на эти деньги нам жить.

Попросив отложить шторы до завтрашнего вечера, я пошла дальше по направлению к Северной башне и старалась ни на что больше не смотреть. Прошу прощения, выкладываю вчерашнее продолжение с опозданием. К счастью, повод приятный! Мне вручили диплом за лучший сценарий фантастического комикса 2024! Церемония затянулась, но я очень рада и счастлива.

Я добралась до Северной башни довольно быстро. Она была почти у реки, в тихом районе, где в основном располагались конторы да склады.

У массивных дверей стояли двое стражников. Оба в одинаковых темно-синих мундирах, с гербом города на груди. Один широкоплечий, второй сухой, с острым взглядом, которым он окидывал каждого подходящего так, будто видел насквозь.

– Назовите себя и цель визита? – спросил сухой, даже не моргнув.

– Встреча с заключенным, – ответила я. – Лорд Кассиан должен был предупредить обо мне. Алиса Левандовски.

Оба стражника переглянулись. Стоило упомянуть дракона-защитника города и отношение сразу изменилось.

– Проходите, мадам, я вас проведу, – сказал один из них и любезно приоткрыл створку тяжелой железной двери.

Внутри пахло сыростью, металлом и чем-то пряным – возможно, лечебными мазями, которые выдавали узникам. Стены были выложены грубым камнем, а узкие окна запирались решетками. По коридорам ходили охранники – медленно, размеренно, будто каждая минута была отмерена ходом этих шагов.

– А… за что здесь сидят? – спросила я осторожно.

– В основном за воровство, – ответил сопровождающий стражник. – Кто-то карманы тянет. Кто-то склады опустошает. Убийц и чернокнижников здесь нет.

Я выдохнула.

– Фух… – сорвалось у меня. – Значит, не все так страшно.

Стражник усмехнулся.

– Для кого как.

Мы остановились у решетчатой двери с табличкой Камера №14.

– Ваш заключенный здесь, Арман по прозвищу Волшебник – сказал он и отступил, оставив мне пространство.

Я глубоко вдохнула и подошла ближе.

За решеткой стоял молодой мужчина. Лет двадцати пяти, не больше. Светлые волосы растрепаны, лицо худое, но приятное, с правильными чертами. Одет в робу заключенного, но сидел он так, будто находился не в камере, а в гостиной: ровно, будто хозяин положения, закинув ногу на ногу.

Он увидел меня и… нахмурился.

– О нет, только не это, – простонал он, прикрывая лицо ладонью. – Послушайте, я ничего подписывать не буду. Я уже послал отсюда «Детей восхода», «Союз добросердечных граждан», «Кружок спасения пеликанов» и «Орден милосердных вдов».

– У меня аллергия на сострадание. Пощадите.

Я моргнула.

– Простите… что?

– Ох, простите. Я ошибся, – вздохнул он тяжело. – Вы наверное из какого-то магического ордена? Секты?

Я не выдержала и улыбнулась.

– Нет, – улыбнулась я, – С чего вы взяли?

– С чего красивой знатной даме приходить к заключенному воришке? Или спасти мою душу или прикупить.

Я тихо рассмеялась.

– Знаете, а вы с Бисквитом наверное отличная парочка. Я тут по его поручению, кстати.

Арман замер.

– По… по чьему?!

– Бисквит. Ваш фамильяр. Не забыли?

Молодой человек подскочил к решетке – так резко, что я даже отступила. Он тут же растерял всю надменность, глаза блеснули, словно в лихорадке:

– Когда вы его видели? – выпалил он. – Как он? Он здоров? Он…

– Он в порядке, – начала я, – Проживает в приюте для фамильяров.

– Я даже

Я нашла табуреточку у стены, подтащила поближе и села – разговор обещал быть долгим.

– Я— хозяйка Приюта для фамильяров. И да, Бисквит у меня. Жив, здоров, упитан, наглеет по расписанию. Та еще заноза.

Молодой человек приложил руку к груди и облегченно выдохнул.

– Да… да! Это точно про моего фамильяра.

– Бисквит очень скучает, – я огляделась по сторонам, местечко было так себе.

Мало света, довольно уныло, наверняка кормят так себе. Даже близко не те хромы, в которых сейчас проживает барсук-рецидивист. Идея воссоединения с хозяином казалась уже не такой привлекательной.

–А долго вам еще… находиться под стражей? – постаралась как можно корректнее сформулировать я.

Молодой человек тихо рассмеялся, отмахиваясь от моего вопроса.

– Пока не возмещу ущерб. Нас выводят на общественные работы и на фабрику, но оклад копеечный.

– И сколько же нужно выплатить?

– Две с половиной, чтобы меня хотя бы выпустили, а потом еще пять отработать на благо города.

Я коснулась кошелька, спрятанного в складках платья и жалобно простонала.

– Ладно я, лучше расскажите, как он, – молодой человек снова вцепился в решетку, – у него все есть?

– Надеюсь, что скоро сами увидите, – чуть не плача ответила я и поднялась с табурета.

Вот зачем Бисквит собирал деньги. Он хотел накопить на выкуп хозяина! И как я теперь могу потратить эти деньги на шторы?

Я плелась к кабинету начальника тюрьмы, как на казнь. Оплакивая про себя шторы, ремонт крыши, украшения на зимнепраздник.

Остановившись у двери с нужной табличкой, я постучала.

– Войдите, – раздался глухой бас, будто кто-то стукнул по бочке.

Кабинет оказался просторным, но заставленным до потолка свитками и коробками. За столом сидел тролль – огромный, массивный, весь в благородном мшистом оттенке серо-зеленого. На носу – крошечные очочки. На груди – блестящая табличка «Командор северной башни: ГРУББ».

Грубб поднял взгляд, смерил меня сверху вниз и кивнул:

– Что надо?

– Я… – вздохнула я обреченно, – хочу внести залог за Армана. Армана… э-э… Волшебника.

Брови у тролля взлетели так высоко, что очки съехали на самый кончик носа.

– Прям две с половиной, – буркнул он удивленно. – Живыми деньгами.

Я вынула мешочек и положила на стол. Грубб пересчитал монеты так ловко, что я не успела и глазом моргнуть. Затем вернул мне два жалких серебряных сдачи:

– Завтра выпишем… куда его направлять?

– Что? – моргнула я.

– Направлять, – повторил он терпеливо, как говорят с особенно упертыми барашками. – На какую службу? К кому на работу? В какой организации он будет отрабатывать залог?

– Простите… что вы имеете в виду?

Грубб вздохнул, отложил очки, переплел пальцы, подался вперед.

– Мадам, обычная практика: залог за заключенного вносит тот, кто собирается его трудоустроить. Организация. Работодатель. Они потом вычитают из его жалования сумму штрафа и переводят в казну. Все законно. Так что за предприятие у вас? Или по любви?

Я раскрыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Приют! – выпалила я. – Приют для фамильяров! Некоммерческая благотворительная организация!

Грубб хмыкнул:

– Великолепно. Всегда уважал благотворительность.

И уже начал заполнять бумаги, быстро черкнул что-то в журнале.

– Подписи здесь, здесь… и вот здесь, под графой «работодатель».

Я подписала.

– Поздравляю, – сказал тролль, хлопнув печатью. – Вы получили в работники вора-рецидивиста, оболдуя и трепача, но это уже не мои проблемы.

Я усмехнулась. У меня был Пол, который и не таких работать заставлял, так что я была уверена в успехе. И на душе стало сразу так легко и светло!

К моменту, когда я вышла из Северной башни, солнце уже направлялось к горизонту.

Пора было возвращаться в

– Девочки еще на примерке? – спросила я у лакея, который распахнул передо мной дверь.

– Да, мадам.

В холле стоял Виктор.

– Ты как раз к обеду, – сказал он, приглашая меня пройти в столовую.

Мы прошли мимо галереи портретов и расположились за столом. Слуги подали суп, картофельные оладьи, мясные рулетики – обычная, но уютная еда, которой мне очень не хватало в последнее время.

Не успела я сделать и трех глотков супа, как Виктор положил на стол папку.

– Я поднял на уши пол-отдела, – сообщил он нейтральным тоном, будто говорил о погоде. – Допрашивал архивы, дернул двух предсказателей, одного некроманта и трех магове. В общем… у нас новости.

– Хорошие? – спросила я осторожно.

– Зависит от того, как смотреть.

Он открыл папку.

– Личность сороконожки установлена. Она действительно та самая пропавшая балерина.

У меня перехватило дыхание.

– Значит, это правда…

– Правда, – кивнул Виктор. – И заклятье тоже определили. Оно двойное: «свадьба» и «поцелуй любви». Причем нужна именно комбинация.

– Это… как? Кто женится на сороконожке?! Ладно жениться. Но целовать? Это невозможно!

– Отдел чар и предсказаний утверждает, что невозможных заклятий не бывает, – сухо заметил он. – А значит судьба так или иначе предоставит ей шанс. Свадьба. Поцелуй любви. Все как в сказке.

Я попыталась представить себе кого-то, кто мог бы влюбиться в перламутровую сороконожку… и в голове всплыли исключительно странные личности, которых лучше не подпускать ни к кому.

– К примеру, – продолжил Виктор, – у нее есть шанс завести роман по переписке.

Я моргнула.

– Что?

– Ну мало ли. – Он пожал плечами, как будто говорил о погоде. – Есть люди, которые влюбляются в личность, а не во внешность. Ей можно подобрать подходящего партнера по почте. А там… разберутся.

Я расплылась в улыбке.

– Это замечательная идея!

– Или, – добавил Виктор и откусил оладью, – кто-то уже в нее влюблен. Прошлый кавалер? Поклонник?

Я приподняла бровь.

– Смотри-ка, Виктор Маркок – тайный романтик.

Он на это отмахнулся, будто я обвинила его в мелкой магической краже.

– В общем так. – Он снова стал серьезен. – Расколдовать ее мы не можем. Это только ее путь. Но можем повысить шансы. Придать ей другой облик. Менее… отталкивающий.

– А в кого можно ее превратить? – спросила я, чувствуя, как внутри зарождается надежда.

И правда, а в кого можно превратить нашу сороконожку? Чтобы тоже небольшого размера, но приятного вида?

Глава 17

Виктор, задумчиво постучал пальцем по папке.

– Скорее всего, мы сможем дать ей облик сопоставимого размера. Те же свойства. Думаю, что-то вроде змейки или ящерицы.

Я моргнула, потом тихо хмыкнула.

–Перламутровая ящерка, даже мило. Уж точно лучше сороконожки.

Виктор кивнул, дал слуге знак о смене блюд, но подать горячее не успели. Дверь в обеденный зал распахнулась и на пороге показались девочки:

– Алииииса!! – крикнула Майа, – Мы привезли твое платье.

– Какая я голодная, – воскликнула Виолетта, плюхаясь за стол рядом с братом.

Виктор со стоном взял папку и поднялся с места:

– Поем у себя, – буркнул он и удалился.

– Это катастрофа! – простонала София, – Я не могу решить – делать стрелки или нет? С одной стороны они в моде и придают взгляду шарм. С другой стороны такой риск испортить весь макияж!

– Стрелки неоправданный риск, а что насчет темной помады?

– Стоять, девочки!

– Все на сборы! У нас осталось всего три часа.

– Всего?! Ужас!!!

Несколько минут и огромный особняк Маркоков превратился в одну огромную гримерку. Повсюду – коробки, ткани, украшения, кисточки, банки с блестками и целый штат парикмахеров и визажистов.

Меня тоже усадили в кресло, развернули к огромному зеркалу – и начался ритуал. К счастью, Таня вместе с платьем дала подробные инструкции и эскизы образа.

Парикмахер подняла мои алые пряди вверх, создавая высокую строгую прическу. Все внимание на глаза и платье. На шею нить жемчуга цвета молока. На руки – черные перчатки выше локтя, мягкие, матовые, подчеркивающие линию плеч. Поверх них – браслет с крупным жемчугом. И больше ничего.

Когда я повернулась к зеркалу в полный рост, сердце будто пропустило удар.

Платье сидело идеально.

Перед крыльцом особняка одновременно подали три кареты, чтобы ехать по двое и не мять юбки.

– Время! – объявила Виолетта.

Мы расселись по каретам: В первой – я и София. Во второй – Майя и Виолетта. В третьей – Виктор и Парфенона.

Колеса тронулись. А я сжала руки в кулаки, от предвкушения вечера.

Небо было густым, фиолетово-синим, с первыми звездами. Город сиял огнями – магическими фонарями, гирляндами кристаллов, золотыми отблесками витрин. Через минуту кареты въехали на аллею дворца.

Бал проходил во дворце. По колоннам струились тонкие магические линии благодаря которым белый мрамор светился изнутри. На широких ступенях стояли факелы с разноцветным огнем. Сам зал украшали композиции из белых сухоцветов и огромных пушистых перьев. Все это искрилось искусственной изморозью. Зал казался воздушным, словно покрытым льдом.

Огни отражались в натертом до зеркального блеска полу. Играла легкая музыка, на островках из искусственного снега стояли закуски.

На входе мы отдали распорядителю свои карточки и он по очереди начал объявлять нас на весь зал.

Но когда он назвал мое имя, большинство разговоров стихло. Все уставились на меня.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Виолетта шепнула мне из-за колонны:

– Вперед! Добей их вырезом.

Я сделала шаг вперед – и ступеньки показались мне бесконечно длинными. Отовсюду слышались перешептывания.

– Это она? – Алиса Левандовски, да. – Как она осмелилась явиться?

Я не поднимала взгляд, смотрела только на блестящий пол и держала на лице ослепительную улыбку. Но каждое злое слово врезалось в спину, словно кинжал.

– Вырядилась как… – Попаданки. Наглость – второе счастье.

– Она ведь пыталась оклеветать будущего короля. Я прошла мимо группы молодых аристократок, и одна шепнула слишком громко:

– Неудачница. – Ага. Ей бы все равно корона не пошла.

Щеки снова вспыхнули. Уже от злости. Ох обернуться бы и оттаскать сплетниц за волосы, но нельзя. Не сегодня! Я должна вызвать интерес и пригласить всех на благотворительный вечер.

– Уж явно хочет урвать себе нового жениха! – Ага, небось охотится за лордами-драконами соседних земель…

Еще несколько шагов – и я дойду до своих подруг у колонны. Мая уже взяла для меня бокал с пузырьками, а у Софии дожидалась тарелочка с моими любимыми канапе. И тут, как выстрел в спину, прозвучало следующее объявление:

– Генерал Северной армии лорд Сильвиан!

Я замерла. А перешептывания стали еще громче. Люди уже не стеснялись обсуждать происходящее:

– Король так и не появился… – Значит, это правда! – Корону возьмет он. – Преемник. Генерал. Единственный наследник.

Ох, сколько сил мне стоило удержать улыбку

Нельзя. Ни за что.

Ни одной слезинки.

Если бы я знала, как это будет больно и обидно, унизительно, я бы не пошла на этот чертов бал! – Бедная девочка. Могла бы быть королевой… – Скандалистка, от нее семья отказалась. – Такой позор…

– Потому, что аристократам нельзя жениться на плебейках.

Продолжая удерживать улыбку, я потянулась к подругам за бокалом и закусками, но они синхронно отступили на шаг. Я не сразу поняла что происходит. Просто зал разом стих.

Я снова подошла, потянулась и обе синхронно отдернули угощения.

– Что? – прошептала я.

В этот момент обжигающе горячая ладонь легко, почти невесомо коснулась моей обнаженной спины. Чуть ниже лопаток. По позвоночнику словно разряд прошелся, у меня на секунду перехватило дыхание.

Я не обернулась. – Откроем бал? – шепот обжег ухо.

– Открой его с кем-нибудь… подходящим, – прошипела я, не оборачиваясь. – С любой из претенденток. Их же у тебя… толпа.

Его ладонь чуть сильнее прижалась к моей спине – не давя, просто обозначая решимость.

– А мне нужна только ты.

Его слова настолько ошарашили меня и выбили из колеи, что я не удержалась и посмотрела на него в изумлении. Он смотрел на меня с торжествующей улыбкой, будто получил подарок на рождество.

– Ты что задумал? – вырвалось у меня.

Сильвиан же воспользовался моментом, взял меня за руку и развернул к залу. Получилось почти танцевальное па.

Сплетницы вокруг поспешно закрывали рты – так громко, что буквально щелкало. Надо признать, это было приятно.

Не каждой даже высокородной аристократке выпадает шанс открыть королевский бал. Кто-то мечтает об этом всю жизнь, а вот она я. Да еще в роскошном платье. Шансов на то, что меня не заметят не осталось. Что ж, ради приюта и фамильяров я могу потерпеть Сильвиана пять минут. Пять.

Сильвиан повел меня вперед.

Через весь зал. Гости расступались перед нами. Магические огни вспыхивали в такт шагам. И тишина, которая еще недавно была гулом шепотов, теперь звенела уважением… и завистью.

Мы остановились в центре, и оркестр взял первые ноты вальса.

Того самого. Того, что играл в день нашей свадьбы. Мелодия, напоминающая теплый ветер и разбивающееся сердце одновременно.

Я резко повернула голову к Сильвиану.

– Ты это спланировал!

– Конечно. Главное, улыбайся…

Его рука легла на мою обнаженную спину и Сильвиан повел меня в танце легко и уверенно.

– Ты великолепно выглядишь, кстати – сказал он сквозь ослепительную улыбку.

Я сделала вид, что не услышала. Оркестр взял размах, и вальс лился по залу все громче. Свет от люстр отражался в полу, в искрах от инея, в глазах Сильвиана, в которые я старалась не смотреть.

Дракон повел меня в плавный разворот и я мельком увидела наше отражение в зеркале. Сильвиан в белоснежном мундире с золотом, волосы распущены так небрежно, будто он не на балу, а только что вышел из ванной. И я, закованная в черное плате, словно в броню, с яркими всполохами огня на юбках. Лед и пламя. В его руках я кажусь миниатюрной, хрупкой. А его ладонь на моей обнаженной спине создает иллюзию близости, на грани приличий.

Мы оба улыбались. Безупречно. Совершенно неискренне. Светски, как положено.

– Думаешь, от парочки комплиментов я растаю? – процедила я сквозь улыбку. – Алиса… – Что тебе надо?

– Мне нужна ты. Мы прекрасная пара…

Я дернулась, борясь с желанием наступить ему на ногу со всей силы, но дракон ловко удержал меня. Легкое движение – и мы описали идеальный круг в центре зала. Люди восхищенно вздохнули.

– Надо было думать об этом до того, как заводить любовницу и выставлять меня за дверь, – пропела я медовым голосом.

Сильвиан чуть прищурился, но улыбка ни на миг не дрогнула.

– Мы оба погорячились.

– Мы? – переспросила я. – Мы? Мы – это когда двое совершают ошибку. Ты повел себя подло.

Сильвиан покружил меня, прерывая мой гневный поток, рискующий стереть улыбку как с моего лица, так и с его. Пышная юбка платья вспыхнула алыми отблесками.

– Я хотел объяснить… – Что тебе надо? – прошипела я, улыбаясь так светло, будто он рассказывал анекдот. – Кажется я поняла! Корону не выдают разведенным драконам!

Музыка становилась быстрее, ритмичнее. Я уже не видела зал, людей, мир сжался до нас с Сильвианом. Но на мою проницательную догадку бывший отреагировал лишь смехом. Я не могла понять искренним или нет, но красивым.

Это ужасно злило.

– Чего смешного? – нахмурилась я, отступая на шаг, но дракон легко закружил меня, словно я была пушинкой. Вместо одного оборота сразу три.

Голова закружилось, а он подхватил меня, удерживая, прижимая к себе. Он посмотрел мне в глаза и закусил губу, сдерживая очередную волну смеха.

– Ты правда думаешь, что мне нужна корона? – спросил он, прищурившись.

– А разве нет?

Я мило улыбнулась и отстранилась, пользуясь удачным моментом в музыке, чтобы выскользнуть из его объятий и пройтись по кругу лишь держась за руки. Меня злил и его смех и то, что он вертел меня в танце, словно куклу. Я твердо решила не позволять собой манипулировать. Больше никогда.

– Мне нужна ты, Алиса, – Сильвиан ослепительно улыбнулся, чуть сжал мою руку, а затем рывком притянул к себе.

Мы описали быстрый поворот, дракон склонился чуть ли не за поцелуем, но я не собиралась мириться.

– О да, конечно, – прошипела я. – Такая трогательная история. И я должна в нее поверить?

Он чуть сильнее прижал ладонь к моей спине, а я простым резким движением переместила ее на талию, прикрытую тканью.

– Мне нужна ты…

– А я думаю, что королевству нужна идеальная пара. Король-дракон, которого поддержит старая аристократия, и королева-попаданка, за которую проголосует новая.

Я ослепительно улыбнулась и прижалась к Сильвиану еще ближе и проворковала ему на ухо: —А разведенный дракон-изменник королевству не нужен.

Шаг Сильвиана едва заметно сбился. То ли так подействовал мой шепот, то ли слова. То ли мы оказались слишком близко.

Наша синхронность дала сбой на долю секунды. Вальс уже подходил к концу. Последние аккорды.

– Знаешь, в чем главная проблема, дорогая?

Сильвиан воспользовался финальным тактом и резко наклонил меня, удерживая в объятьях. Словно это был не вальс, а танго.

– Ты слишком плохо меня знаешь.

Дракон поставил меня на место и нас оглушило аплодисментами. Мы стояли в центре зала – в той самой точке, где свет от люстр бил ярче всего.

Я пыталась дышать ровно, но сердце билось так бешено, что я боялась в обморок упасть. И все же мне удалось хоть немного взять себя в руки.

Я склонила голову, будто благодарила за аплодисменты, хотя мечтала только об одном – уйти в зал, раствориться в толпе, спрятаться за подругами, а то и под столом.

Но стоило мне сделать шаг, как Сильвиан уверенно удержал мою руку, и сделал знак залу. Аплодисменты стихли, а дракон кашлянул и громко и торжественно произнес:

– Дорогие гости, – его голос был глубоким и громким, заполняя каждый угол. – Мне выпала честь от имени королевской династии поздравить вас с праздником и открыть наш чудесный бал. И, пользуясь случаем, – продолжил он, – у меня есть небольшое объявление.

Я замерла. Что еще задумал этот дракон?

Если он скажет хоть слово о нашем браке, я при всех выскажу, что о нем думаю. И пусть пишут обо мне, что хотят.

– Прошло уже много времени, а наш король так и не вернулся. Дальше существовать без правителя мы не можем.

Зал замел вслед за мной. Кажется еще чуть чуть и было бы слышно шипение пузырьков в бокалах.

– Как вы все знаете, – продолжал он ровно, уверенно, – я – официальный преемник Его Величества…

Тишина стала еще звонче.

– …но корону принимать не буду.

Я уставилась на Сильвиана в изумлении, впрочем, как весь зал. Он что с ума сошел? Это какой-то трюк? Уловка?

Дракон же с улыбкой выдерживал ддраматическую паузу. Похоже

Все взгляды были прикованы к Сильвиану.

– Я глубоко убежден, – произнес он наконец, торжественно и твердо, – что как в нашей династии, так и среди лордов найдется множество достойных кандидатов на должность правителя. Совету будет из чего выбирать.

Те, кто еще ждал, что все обернется шуткой, тяжело вздохнули, я же не успела осознать услышанное так как дальше дракон обернулся ко мне.

Он склонился и обжег дыханием кожу за моим ухом. Он делал вид, будто собирается меня поцеловать, но вместо этого прошептал:

– Благотворительный вечер завтра?

– Ч-что? – выдавила я.

– Твой прием. Завтра?

– Ну, да… но при чем тут…

Сильвиан не дослушал, отстранился и с ослепительной улыбкой продолжил:

– К сожалению, я вынужден идти. Но завтра, на благотворительном вечере моей жены… – он выделил слово супруги так отчетливо, что у нескольких леди закатились глаза, – я раскрою причины своего решения и отвечу на важные вопросы.

Шепот как цунами прокатился по залу.

– Супруги?!

– Кто же будет королем? – Он сказал супруги? – Значит, они не развелись?

– Почему он отказался от короны? – Он все расскажет завтра! – На ее вечере?!

Пока я растерянно хлопала глазами, Сильвиан взял мою руку в свою, медленно склонился и поцеловал запястье.

Его дыхание обожгло кожу даже через плотную ткань. Ноги у меня предательски дрогнули.

Он поклонился, будто я была королевой, а затем развернулся и стремительно покинул зал.

Гости провожали его взглядом, а затем оборачивались… ко мне. Сотни взглядов.

Не успела толпа сделать вдох для новой волны вопросов, как чьи-то руки схватили меня под локти.

– Быстро! На балкон! Пока эти стервятники не подлетели! – прошипела Виолетта.

София и Майя синхронно сомкнули ряды и почти силой увели меня к ближайшему балкону, заденув шторы.

– Все улыбаемся, – велела София сквозь зубы. – И делаем вид, что говорим о туфельках.

– Туфельках? – переспросила я.

– Глаза в пол!

Мы все синхронно опустили головы, София подняла подол, словно хвасталась своими расписными лодочками. А на соседние балконы хлынули толпы. Какое счастье, что приличия не позволяли взять нас штурмом.

Балконы были расположены достаточно далеко, что мы могли говорить и не бояться лишних ушей. Одна проблема – холодно. Но меня хоть в ледяную воду ставь, сейчас я бы и не заметила.

– Извините, мы заняты, – отшила кого-то Виолетта и плотнее задернула шторы.– Завтрашний благотворительный вечер в музее иномирных диковин, начало в шесть.

– Ты знала? – прошептала Мия.

– Нет! – пискнула я. – Разве я бы… ну…

– Почему он так поступил? – Вероника прищурилась, оценивая окружающую нас ситуацию.

– Не знаю, – я зажмурилась. – Может, это какая-то игра? Хочет, чтобы Совет уговаривал? Или чтобы жители кричали: «Останься, наш прекрасный дракон!» Я понизила голос до шепота: – Или… это форма шантажа? Не поделил что-то с Советом?

– Или, – мрачно вставила Виолетта, – он не играет. На трон посадят какого-нибудь мрачного старикашку.

Я прижала ладонь к груди, пытаясь хоть немного успокоить сердцебиение.

«Мне нужна ты, Алиса.»

Почему эти слова задели так сильно? Я не услышала в них ни насмешки, ни подтекста. – Ты дрожишь, – заметила Виолетта. – От холода, – соврала я.

Еще десять минут назад я переживала, придет ли кто-то на мой вечер. Ха! Теперь надо убедиться, что не будет давки и хватит ли закусок.

«Ты слишком плохо меня знаешь.»

Сильвиан, что ты задумал?

Я поняла, что если не сбегу отсюда сейчас, то взорвусь от напряжения и вопросов. Спасибо Мне и Софии, которые помогли мне сбежать с бала, через вход для прислуги.

Там

– Может поговорим уже?

– Ты меня преследуешь?! – выпалила я, – Как ты сюда попал?

Сильвиан развалился на скамье так, словно это я влезла в его экипаж.

– Я знал, в какой карете ты приехала, – спокойно произнес он. – Логично, что в ней же ты и уедешь.

Из темноты раздалось протяжное «мррр-ме-ау», и на подушку рядом со Сильвианом выбрался Маркиз. Толстяк добродушно посмотрел на меня своими фиолетовыми глазами и потянулся, подставляя ушастую голову для ласки.

– Подлиза, – пробормотала я автоматически.

Кот важно перелез ко мне на колени, потоптался, как будто проверял качество ткани, а затем рухнул мне на руки всем своим внушительным весом. – Толстый подлиза, – добавила я с нежностью, на что в ответ получила тихое утробное мурчание.

– Тебя спас кот, – процедила я, – что за представление ты устроил на балу?

Сильвиан хмыкнул, подпирая щеку рукой.

– Ну что за вредный характер, а? Я только что обеспечил тебе явку на благотворительный вечер, а где спасибо?

Я едва не поперхнулась от возмущения.

– Серьезно?! Ты думал, что можно оскорбить человека, растоптать его чувства, а потом парой красивых жестов все исправить? Я что, по-твоему… дура?!

– Именно так я и думал.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова, но не нашлась что ответить. Если бы не кот, я бы наверное отвесила бы бывшему мужу пощечину. И пока я подбирала слова, Сильвиан с улыбкой продолжил:

– Я знаю, что ты в бешенстве. Есть за что. Но так и я тоже. Я женился по договору на Левандовски. Кто такие Левандовски? Клан попаданцев, который прошелся по головам, чтобы получить место под солнцем. Циничные. Меркантильные. Жесткие. Ты была строчкой в договоре на получение титула. Точка! А на руки я получил нежную влюбленную фиалку.

– Это я-то фиалка?! – у меня все же прорезался голос и я набрала в рот воздуха, чтобы высказать все, что я о нем думаю.

– Да! Ты вышила мне платок. Писала письма каждые пять минут. Прилипала ко мне при встрече так, что не оторвать. А я одиночка, Алиса! Мне тяжело вот это все.

– Я была влюблена! – мне стало до слез обидно за себя.

Даже не за себя. За ту, которой я была. Сильвиан подался вперед и взял меня за руки.

– А я был в бешенстве. Я подписывал договор, а не соглашался на настоящий брак.

– То есть, ты играл со мной? Ухаживал, дарил подарки! Ты охмурял меня, как мог, а теперь пытаешься выставить меня влюбленной дурой?!

Я гневно посмотрела в глаза дракону, слезы высохли моментально. Маркиз поднял голову, мяукнул и спрыгнул с моих коленей, чувствуя, что еще секунда и я взорвусь.

Сильвиан замер и отстранился, отпуская мои руки:

– Ты похоже еще не готова к этому разговору. Продолжаешь бросаться обвинениями, ждешь, что я раскаюсь и буду извиняться. Не буду. Я никогда и не перед кем не извиняюсь!

Я разрывалась между тем, чтобы начать орать или наоборот разрыдаться, но ни того ни другого я себе позволить не могла. Это была бы победа Сильвиана надо мной.

Сделав глубокий вдох, я выпрямилась, гордо подняла подбородок и ответила с такой холодностью, что сама себе удивилась:

– Мне не нужны твои извинения. То, что я хотела, я получила. Развод. А теперь, прошу, покинь карету и иди развлекаться… с кем ты там обычно развлекаешься.

В глазах Сильвиана я увидела странную тень, какое-то совсем новое выражение. Это было похоже на тоску? Боль?

– Алиса, пожалуйста…

Сказал он уже тихо и снова протянул ко мне руки, но я отвернулась и открыла дверь кареты.

– У меня тоже есть гордость, – холодно произнесла я, – Уходи.

Сильвиан обжег меня гневным взглядом и легко выпрыгнул из кареты прямо на ходу, кучер даже не успел остановить. Маркиз же лениво последовал за хозяином, но перед тем, как уйти, потерся о мои ноги.

Странно, но слезы высохли, осталась только холодная сосредоточенность. Завтра благотворительный вечер на который придет толпа народу. Нужно предупредить Натали Ро, чтобы она готовилась к ажиотажу.

Нужно подготовить платье

Я больше не влюбленная дурочка.

И у меня есть дела поважнее, чем сердечные раны и мысли о бывшем.

Фамильяры сами себя не накормят.

Глава 18

Я с трудом дождалась момента, когда уже окажусь в гостевой комнате Маркоков и запру за собой дверь. Мне отчаянно нужны были тишина и покой.

Я прижалась спиной к дверному полотну, сказала служанке, что мне ничего не нужно и закрыла глаза, глубоко дыша.

Никаких нервов не осталось, да и сил тоже. Я с трудом выбралась из платья и рухнула на кровать. Вот бы просто лечь и уснуть, но к сожалению так не получится.

Я со стоном дотянулась до волшебной шкатулки с письмами, взяла стопку карточек и начала читать по очереди.

Первое письмо было от Пола.

«Госпожа Алиса, все в порядке. Еще несколько фальшивых хозяев приходили от Луиджио. Я всех вежливо проводил.

Фамильяры в порядке. Фалафель снова пытался проломить загон – я укрепил. Мармеладка похоже тоже собралась линять. Сделал ей укромное место.

Подрядчики доставили первую часть закусок к благотворительному вечеру. Все остальное будет у у вас к утру. Больше новостей нет.

Пол.»

Я не удержалась и улыбнулась. Как же хотелось домой, обратно к фамильярам, простым будничным делам, Кто бы знал, что я буду скучать.

Следующее письмо было от Натали Ро. Ее фирменный аккуратный почерк словно был создан для подписи праздничных открыток:

«Алиса, дорогая!

Получила первую поставку для благотворительного вечера. Нарезали, положили в холодильный зал. Уже на месте столы, ткани, часть декора, кристаллы для подсветки.

Подрядчики обещают доставить остальное утром, но завтра к вечеру нам нужно будет с ними расплатиться. Пока мы укладываемся в пятьсот серебряных, но мне нужна ориентировочная цифра по гостям – хотя бы примерная. Жду весточки. Натали Ро.»

Я прочла сумму и выдохнула. На это приют мог бы жить целых два месяца. И это на сколько гостей, на пятьдесят? А если вечер не окупит себя, тогда что? Еще большие долги…

Думать об этом не хотелось. Я охнула, поднялась, села за туалетный столик и быстро написала ответ.

«Натали,

Похоже, на вечер придет весь свет столицы – и даже те, кого туда никто не звал.

После сегодняшнего заявления Сильвиана интерес вырос в десятки раз. Я уже не знаю, что делать. Вдруг будет давка? Еды может не хватить…

Я сама не ожидала такого масштаба. Приеду утром на место – все обсудим лично. Возможно ограничим вход?»

Я перечитала написанное, тяжело вздохнула, а затем вспомнила, почему я позвала на помощь Натали. Она лучший организатор свадеб и торжеств, уж за все время работы она повидала все, наверняка и с этим справится.

Следующая карточка заставила меня простонать. Письмо от моего адвоката Вероники по поводу суда.

«Алиса, добрый вечер. Сильвиан только что официально подтвердил свое личное присутствие на заседании суда по делу о разводе.

Я навела справки. Сумма, которую твой отец заплатил за заключение брака, – баснословная. Два миллиона серебром. Это даже для наших лордов целое состояние!

Был заключен закрытый договор, и фактически твой отец купил своей семье титул. И закрепил право на него через твой брак.

Но это не все. Судя по формулировке, сделка считается совершенной даже если вы развелись впоследствии.

Таким образом, совершенно непонятны мотивы Сильвиана сейчас. При нем остаются деньги, что еще нужно?

Попробуй выяснить это до суда. А еще узнать, зачем такая крупная сумма лорду-дракону, да еще и будущему королю.

Это не обязательно, но поможет нам выстроить грамотную стратегию.

У нас осталось не так много времени до заседания.

Готовься. Сил тебе. Вероника.»

Я медленно опустила карточку на колени. Два миллиона серебром. Это вообще сколько? Что на эти деньги можно купить? Соседнюю страну?

Сама цифра никак не укладывалась в голове. Я тут из-за лишней потраченной сотни переживаю, а тут такое. Следом пришла очень неприятная мысль, что

Я отложила письмо в сторону, обняла подушку и уткнулась в нее лбом. Не буду я об этом больше думать.

«Ты нужна мне, Алиса» – в голове эхом звучал голос Сильвиана.

И что теперь – во что верить?

Я твердо решила об этом больше не думать. Вот кто должен ворочаться с боку на бок и лежать без сна, так это дракон. А я буду спать. И высплюсь. И буду самой красивой. Добуду деньги на приют и уеду обратно к своим фамильярам с новым работником, а может быть даже и с занавесками в цветочек.

С этими мыслями я заснула с улыбкой на губах.

***

Проснулась я от того, что в дверь настойчиво – очень настойчиво – колотили.

– Алиса! – раздался голос Виолетты. – Вставай! Немедленно! Это срочно!

Я застонала, натянула подушку на голову.

– Я умерла, – прохрипела я. – Приходите на похороны в черном.

– Алиса! – Виолетта уже почти кричала. – Статья в Главном Сплетнике! Про тебя!

Я хлопнула глазами. Подушка слетела с головы.

Сердце, кажется, попыталось выскочить из груди.

– Какая статья?! Плохая?!

– Не знаю даже! Читай!

Я вскочила с кровати так резко, что голова закружилась. Я чуть не рухнула там, где стояла.

Пока бежала к халату, ударилась мизинцем. Так и открыла дверь, накинув халат как попало и прыгая на одной ноге. – Где?! Давай сюда!

Я выхватила из рук подруги розовую газету и впилась глазами в огромный заголовок.

«Корона? Нет, спасибо. А вот жену – верните!»

Похоже, наш роскошный генерал-дракон решил, что быть королем слишком просто, а вот вернуть бывшую супругу – задача куда интересней и сложней.

Их полный сдерживаемой страсти танец открыл бал и можно сказать сразу закрыл, потому что после заявления дракона делать на празднике было уже нечего.

Интереснее уже не будет.

Алиса легко и изящно скинула с себя титул неудачницы, ведь стать несостоявшейся королевой ей не грозит!

Корона не достанется никому.

Если этот спектакль репетировался заранее – то браво. Если это было спонтанно – то браво дважды.

Такого конфликта чувств, политики и эмоций дворец не видел давно.

Сильвиан отказывается от короны, но не готов отказаться от жены.

«Кто не пришел – тот проиграл»

Если вы, мои любимые читатели, думаете остаться дома этим вечером – то можете смело выкинуть свое социальное положение в окно и попрощаться с надеждой считаться хоть сколько-то «в теме».

Потому что бал вчера был только разминкой.

Главные события – сегодня. Интриги – сегодня. Скандалы – сегодня. Ответы, которые все мы ждем, – сегодня.

И центр всего этого вихря – благотворительный вечер Алисы Л.

Ждем вас в музее «Иномирных диковинок». Возьмите веер – пригодится обмахивать пылающие уши от сплетен. Возьмите друга – вдруг будете падать в обморок. Возьмите терпение – оно вам понадобится.

А я, как всегда, расскажу вам ВСе. Ваш преданный наблюдатель.

В центре розовой полосы красовалась большая магическая миниатюра – крошечная анимация, переливавшаяся, как глянец на лакированном бокале.

Там были мы. Я в объятьях Сильвиана.

Я – в черном платье с алыми всполохами. Он – в белоснежном мундире с золотом.

А его рука на моей открытой спине выглядела провокационно. И то, как мы смотрим друг на друга, будто сейчас забудем о приличиях.

– Эй! Они пририсовали что-то, чего не было!

– Ничего они не пририсовали, – сказала Виолетта, – В живую это выглядело, словно он прямо сейчас унесет тебя в спальню.

Я медленно повернула к ней голову, испепеляя взглядом.

Вероника подняла ладони вверх:

Я фыркнула и снова уставилась на иллюстрацию.

На нас.

На то, как мы смотрелись… вместе. Слишком гармонично. Слишком красиво.

Бесило до дрожи.

– Алиса, а что ты будешь делать с гостями, ты уже придумала? Если после бала пришел бы весь свет столицы, то после такой статьи придет еще и весь Базар.

Мне стало дурно.

Несколько секунд я просто сидела и смотрела в пустоту, затем закрыла газету и вздохнула:

– Так. Пока с гостями мы ничего поделать не можем, что нам остается? Правильно, выбрать подходящий наряд.

Виолетта улыбнулась и покрутилась, демонстрируя свой: кремовый шелк с тонкими фиолетовыми полосками. В меру вечерний наряд, который наверняка шила Татьяна.

– Красотка, – улыбнулась я, – у меня два платья на выбор. Я раскрыла дорожную сумку. – Оба скромные, чтобы «не отвлекать от благотворительности».

– Ха! После такой статьи скромность уже никого не спасет, – отмахнулась Виолетта.

Я достала оба платья и повесила на дверцу шкафа. Первое – нежно-голубое, струящееся, с аккуратной вышивкой по подолу. Спокойное, воздушное, почти ангельское. Второе – темно-фиалковое, матовое, строгое, с высоким воротником и тонкой серебристой тесьмой на рукавах.

– Голубое говорит: «я добрая фея благотворительности», – фыркнула Виолетта. – А фиалковое говорит: «я хозяйка этой жизни и приюта».

– Берем фиалковое, – решила я. – Сегодня нужно внушать уважение, а не умиление.

Через десять минут я уже стояла перед зеркалом: собранные в строгий хвост алые волосы, минимум украшений, платье с безупречной посадкой. А главное – на лице спокойствие. Почти.

Позавтракав и припудрив носики, мы спустились к экипажу.

– Я поеду с тобой, – сказала она. – Сегодня будет хаос.

Парфенона, следующая за хозяйкой, обреченно вздохнула и вскарабкалась на ступени кареты. Виолетта подтолкула ее и залезла следом, протянула мне руки:

– Запрыгивай в новую главу жизни.

– Можно мне обратно, в начало? – простонала я, но подала руки.

Мы устелись, и карета покатилась по мостовой, но едва мы свернули на одну из центральных улиц базара, как в нос ударил такой аромат, что даже Виолетта подняла голову: жареное тесто, пряности, карамель, копчености, что-то тягучее, медовое, наверняка вредное, но безумно вкусное.

Я выглянула в окно – и увидела площадь, полную яличных торговцев. Палатки и ларьки с едой на любой вкус.

Казан, в котором булькала густая похлебка из корнеплодов и курицы. Жаровни, где подрумянивались мясные рулетики, смазанные сладким соусом с кунжутом. Плоские камни-сковороды, на которых жарили лепешки с сыром и зеленью. Фритюрные котлы, где кипело масло – в них опускали маленькие шарики теста, а потом обваливали в корице и сахаре. Деревянные стойки с карамелизированными фруктами на шпажках: яблоки, айва, груши. И, конечно, запах жареной рыбки – свежей, хрустящей, на тонких палочках, от которой желудок буквально пел.

Народ гудел, но покупателей было немного. Еще бы, день после праздника.

– Стой! – крикнула я кучеру.

– Ты чего?! – схватила меня за запястье Виолетта, – Только что же завтракали.

– У меня появилась идея!

С этими словами я вышла из кареты. Шум стих, как по команде.

Разом открылось два десятка ртов. И столько же пар глаз уставились на меня.

Кто-то держа в руках жареный рулетик, забыл закрыть рот. Слышался шепот:

– Это она… – Та самая Алиса… – Левандовски, смотрите ка…

Да уж, похоже я стала местной звездой. Еще бы, уже третий раз мое лицо красуется на главной странице газеты в каждом ларьке.

Естественно, меня узнают. Но сейчас было не до смущения.

Я встала на край фонтана, который уже отключили на зиму и громко произнесла:

– Торговцы! У меня есть предложение. Очень выгодное, – добавила я, чтобы привлечь внимание тех, кто пока не решился приблизиться.

Люди медленно сгрудились. Кто-то вытирал руки о фартук. Кто-то скептически сложил руки на груди. Но смотрели все.

– Предлагаю вам перенести ваши лавки на задний двор музея «Иномирных диковинок», – произнесла я громко и уверенно. – Там пройдет благотворительный вечер. Будет много людей.

На секунду воцарилось молчание, но затем – взрыв перешептываний.

– Не бесплатно, – тут же добавила я, – А за двадцать процентов с прибыли в пользу приюта.

Кажется люди всерьез обсуждали мое предложение, но тут вперед выступил торговец жареной рыбкой – низенький, круглый, с красным носом, явно главный скептик площади.

– И все это за какие-то двадцать процентов прибыли?! – выкрикнул он. – Да это же грабеж среди бела дня!

– Грабеж! – подхватили другие.

Толпа начала шуметь громче. Сжималась, как волна, готовая накрыть меня. Но я стояла прямо. Держала подбородок высоко.

Около сорока торговцев разной степени возмущения. Что ж, еще неделю назад я бы отступила, но точно не сегодня:

– Ах да! – воскликнула я, – Забыла уточнить одну мелочь.

Шум стих. Торговцы переглянулись. Кто-то даже вытянул шею, чтобы лучше слышать.

Я улыбнулась.

– Мест всего десять. Кто успел, тот и съел…

Слова повисли в воздухе, как удар гонга. А затем на меня посыпались предложения. Я довольно улыбнулась и помахала ошарашенной Виолетте, выглядывающей из кареты.

В карету я возвращалась как победитель. Нет, даже как настоящий полководец, который только что отобрал лучших бойцов с рынка, оставив после себя ошарашенную толпу и запах жареной рыбки.

Я отобрала для вечера девушку с горячими пуншами трех видов и дедушку с лимонадами, а угощать гостей будут блинчиками, мини-шашлычками на шпажках, рулетками с мясом и овощами, жареными пирожками и ягодами в карамели, ну и мороженное, конечно. Вместе с закусками от моих поставщиков должно быть отлично.

Я запрыгнула внутрь, прикрыла дверцу и довольно вздохнула.

– Ты… чудовище, – сказала Виолетта, не отрывая от меня взгляда. Но тоном, каким говорят «моя богиня, я в восторге». – Объясни мне, пожалуйста, как это вообще сработало? Она ткнула пальцем в сторону площади, где торговцы все еще переговаривались возбужденными криками.

– Как из толпы, которая готова тебя растерзать, ты сделала толпу, которая готова драться за место поближе ко входу?

Я пожала плечами и поправила складку на фиалковом платье.

– Все очень просто. Если люди уверены, что чего-то много или оно бесплатное, значит оно никому не нужно. А если чего-то мало и оно редкое, а может и дорогое, то значит ценное. Ограничь время на обдумывание, добавь соревновательный элемент и вот он – ажиотаж.

Виолетта долго смотрела на меня, затем наконец произнесла:

– Я знала, что ты опасная женщина. Но не думала, что настолько.

Я усмехнулась:

– Я сама не знала, что так умею. Когда я была аленькая, у нас не было денег на няню, потому я все время была на работе с отцом или матерью, а уж они-то акулы настоящие. Думала, мне не передалось, а нет, передалось.

Карета свернула на Объездную улицу, и шум базара постепенно сменился ровным, деловым гулом столичной окраины. Здесь все было основательным: строгие фасады, широкая дорога, аккуратно подметенные мостовые, ни одной кривой вывески.

Здание музея «Иномирных диковинок» выросло перед нами, как небольшая крепость. Высокие стены из светлого камня, увитые тонкими металлическими линиями – то ли декоративными, то ли магическими. Арочные окна – темные, как зеркало. Вход – массивные створки из выбеленного дуба, украшенные чеканкой в виде переплетающихся миров. Над крышей – стеклянный купол, в котором плясали отблески утреннего солнца.

Красиво и статусно.

На широком крыльце, окруженная кипучей суетой, стояла Натали Ро. Ее невозможно было перепутать ни с кем.

Высокая, изящная дама с белоснежной кожей и коротко стриженными черными кудрями. Она напоминала мне сказку о Белоснежке, которую мама читала нам в детстве.

Только вместо гномов вокруг нее постоянно суетились помощники-гоблины.

– Так, это сюда! Нет, не сюда! В угол, я сказала! – рявкнула она на одного из гоблинов.

Гоблин подпрыгнул, уронил коробку, подхватил ее и рванул в нужном направлении.

Другому она улыбнулась так угрожающе сладко, что бедняга аж икнул и с удвоенным рвением продолжил выставлять из телеги вазы с цветами.

– Алиса! Виолетта! Доброе утро! Или… не доброе… как посмотреть. Потом расскажете, сейчас у меня катастрофа. Нет, три катастрофы.

Я вздрогнула, испуганно прижимая список торговцев к груди. – А что ты хотела, дорогая? – язвительно отозвалась Натали, – Скромный прием? Благотворительный вечер? «Попробую набрать людей» –

Я почувствовала, как у меня неприятно екнуло в животе. Натали медленно обвела рукой здание.

Перед входом стояли уже несколько секций декоративных ширм, ящики с украшениями, фонари, столбики-ограничители, тканевые растяжки.

Гоблины таскали стулья, переругиваясь друг с другом.

– Алиса, дорогая… Это больше не скромный благотворительный вечер. Это тусовка года.

– Так какие катастрофы? – с опаской поинтересовалась я.

– Идем внутрь, – решительно сказала Натали. – Мне нужно… показать.

Она развернулась так резко, что едва не сбила с ног одного из гоблинов. Мы поспешили за ней, Парфенона – гордо семенила сбоку и шипела на гоблинов, охраняя от них хозяйку, словно преданный пес.

Внутри музея царил хаос.

По огромному залу носились гоблины: кто-то сгружал стулья, кто-то пытался натянуть гирлянду между двумя колоннами и почти повесился на ней.

Несколько фей-художниц порхали у стен, меняя цвет подсветки кристаллов – с золотого на розовый, потом на голубой, потом опять на золотой.

– Проблема номер один! – Натали вскинула указательный палец и резко повернулась к нам.

Мы резко остановились.

– Это все же музей! – произнесла она. – Мы сдвинули экспонаты, как смогли. Но, места все еще мало! Я хотела сколотить сцену для выступлений и демонстрации лотов на аукционе, а теперь, когда ожидается огромный поток гостей, ставить сцену – значит создавать давку.

– Обойдемся без сцены, – я пожала плечами.

– А где показывать лоты? Где тебе выступать?

Мы с Виолеттой переглянулись. Натали не дала нам и секунды подумать над решением:

– Проблема номер два! Музыканты!

Где-то в соседнем зале что-то грохнуло. И затем заиграл… баян. Или его магический аналог. Очень громко.

– О боги, – сказала Виолетта. – Это… фольклор?

– Я нашла уличных музыкантов, – мрачно подтвердила Натали. – Бесплатно. Они великолепны, но их репертуар не подходит. Я хотела с ними попрощаться, но они не уходят. Требуют свой обещанный концерт.

Музыка усилилась. Кто-то запел.

Я в ужасе представила себе вход гостей под «Эй, попаданочка!».

– И, наконец, проблема номер три! – Она глубоко вдохнула, явно готовясь к худшему. – Еда. Ее недостаточно! То, что я заказала на пятьдесят человек… даже если мы растянем по максимуму… хватит ненадолго. Голодные придут первыми. Есть такой тип гостей, у которых в генах скакала саранча.

– Ну… – улыбнулась я и протянула список торговцев, – Последняя проблема решена. Расположим на заднем дворе свою мини-ярмарку.

Осталось две проблемы.

– Кстати, о ярмарке, – мне в голову пришла идея, – что если мы сделаем благотворительный бал тематическим?

Натали нахмурилась и возразила:

– У нас нет бюджета на декорации, да и времени нет.

– Будем работать с тем, что есть, – улыбнулась я, – В музее есть экспонаты, которые соответствуют теме ярмарки.

Натали задумалась на секунду, затем неуверенно произнесла:

– Кажется что-то из музыкальных инструментов, еще какие-то довольно странные наряды и игрушки.

– Тогда давай их подсветим цветными кристаллами. Сделаем акценты на том, что создаст ярмарочное настроение.

– Может быть, тогда верхний свет чуть притушим, сделаем вечерним, – подхватила мою мысль Натали.

– У нас уже есть уличная еда. Почему бы не пригласить фокусника, который будет встречать гостей на входе и выдавать номерки и лотерейные билеты. Он создаст настроение и когда гости попадут в зал, они сразу поймут нашу идею. Тогда и музыка будет к месту.

– Лотерейный… билетик? – переспросила Натали.

– Да! – оживилась я. – Мы же устраиваем аукцион? Так пусть еще будет беспроигрышная лотерея. Призы маленькие, но приятные – купоны на угощение, памятная карточка, кулечек мармелада.

Виолетта захлопала в ладоши.

– Ну разве это не великолепная идея?!

Натали нахмурилась, задумчиво провела рукой по лбу.

– На входе будет очередь, – сказала она. – Если там поставить фокусника, то это скрасит ожидание. Не будет такого

– Хорошо, – Натали вдохнула. – Допустим. Но что делать внутри зала? Без сцены?

Я обернулась, оглядела музей еще раз. Каменные колонны, стеклянный купол, укрытые тканью витрины, феи, которые уже спорили о цветовой гамме…

И вдруг взгляд зацепился за верхний ярус.

– Натали, – позвала я тихо. – А что там на втором этаже.

– Хранилище, библиотека, там не развернуться гостям.

– Да нет, я про это.

Натали подошла ближе, проследила за моей рукой. На втором этаже, по обе стороны зала, было два небольших полукруглых балкончика с кованными периллами.

– Мы же можем использовать балкон, как сцену! – выдохнула Натали.

– А второй, – я кивнула в противоположную сторону, – использовать как площадку для демонстрации лотов.

Мы посмотрели друг на друга, а Виолетта хлопнула в ладоши.

– Это же гениально.

– Сцена будет… наверху, – прошептала Натали, уже видя мысленный план. – Гости поднимут головы – и пространство распахнется, видно почти со всех сторону. Люди перестанут толпиться на одном месте…

– И смогут переходить по залу, – добавила я.

– Если я установлю два прожектора… один здесь… другой напротив… Да, это сработает. Можно снять одну из центральных люстр. Только одну! На время вечера.

Я моргнула.

– Зачем?

Она жестом изобразила круг.

– Чтобы натянуть там тонкий канат! И демонстрировать легкие лоты… вроде платьев. Мы спустим их прямо с потолка, плавно, как часть ярмарочного представления.

Я задумалась, потом тихо, почти шепотом, сказала:

– Слушай… А если натянуть не один канат, а… два полотна?

Натали прищурилась.

– Полотна?

– Да. И попросить демонстрировать лоты воздушную гимнастку?

Наступила секунда тишины. – И это тоже может сработать, – хмыкнула Натали, – Так, девочки. Разделяемся. Вы занимаетесь лотами на втором этаже. Через два часа мне нужен полный список, очередность показа, начальная цена. Мне нужны призы для бесплатной лотереи, номерки, воздушные шары! Хотя нет, с воздушными шарами я справлюсь сама.

Дальше началась настоящая гонка со временем. Мы писали карточки, вывешивали платья, выкладывали украшения и картины, София и Мая принесли немало интересных вещиц из своих коллекций, чтобы поддержать аукцион.

Каким-то чудом Виолетта вспомнила о девушке, которая умела создавать фигурные мыльные пузыри, которые не лопались годами. Их можно было дарить, как сувениры. А еще у одной знакомой травницы были ароматные мешочки для дома и маленькие подушки для сна. Поняв, что все под контролем, я оставила беспроигрышную лотерею на откуп девочкам, а сама продолжила работать над расписанием торгов.

Последней строкой Виолетта потребовала вставить аукцион на ужин со мной.

– Мне не нравится эта идея, – призналась я честно, – Я же не товар!

– Эта традиция, танец или ужин. О танцевать негде. А я уверена, что после вчерашнего и уж точно после сегодняшнего вечера все захотят поужинать с тобой и задать миллион вопросов.

– Кому захочется со мной ужинать, – отмахнулась я, – старикашкам? Ловеласам?

– Или юной особе, которая знает, что ужин с тобой – гарантия попадания в хронику Сплетника. Я бы отужинала, знаешь ли.

Я задумалась, а затем кивнула.

– Ладно, согласна. Традиция так традиция.

Размашистым почерком я вписала ужин со мной последним пунктом.

Глава 19

К шести вечера музей «Иномирных диковинок» стал центром Базара.

Снаружи, на Объездной улице, уже выстроилась очередь – неровная, шумная. Аристократы и уличные зеваки косились друг на друга, гоблины деловито отгоняли базарных попрошаек.

Кареты подъезжали одна за другой, кучера спорили за место у бордюра, лакеи бегали с карточками, а еще были люди, которые просто толпились поодаль, надеясь хоть что-нибудь увидеть.

К счастью, вовремя найденный фокусник и жонглеры добавляли общую атмосферу нотку праздника, так что все было

–Никогда, никогда не буду откладывать планирование вечера на последний момент! – крикнула я Виолетте, которая казалась невозмутимой.

Очередь потихоньку двигалась – медленно, но верно.

С заднего двора тянулись запахи еды. Торговцы, еще днем готовые перегрызть друг другу глотки за место, теперь работали слаженно, переглядываясь и довольно ухмыляясь. В ожидании официального начала гостям ничего не оставалось, как покупать перекус и прохаживаться по двору и по экспозиции музея.

Внутри свет был приглушен.

Натали заглянула в кладовую, которую мы переоборудовали в гримерку, и спорила:

– Готова открывать вечер?

Я не была готова. От слова совсем. Никак. Но отступать было поздно. Натали подвела меня к балкону, сделала знак помощнику и буквально вытолкнула меня вперед.

И, честно говоря, я была ей благодарна за это. Сама бы точно и шага не сделала.

А так я спешно вышла на балкон и на секунду вцепилась пальцами в холодные перила. Снизу зал казался огромным и живым – сотни лиц, огни, мягкое движение людей между экспонатами, мерцание кристаллов.

Музыканты заметили меня первыми. Один за другим инструменты стихли, как по невидимому знаку. Шум разговора медленно сползал, растворялся. Акустика у балкона была идеальной – я почувствовала это сразу, еще до того, как заговорила.

– Добрый вечер, – сказала я, и собственный голос прозвучал удивительно уверенно, – Спасибо, что вы здесь!

Зал затих окончательно.

Я перевела взгляд с одной стороны на другую, стараясь не искать конкретных лиц, не думать о том, кто здесь сегодня и почему пришел.

– Если честно, – продолжила я, – еще совсем недавно я сама не знала, что в нашем городе существует приют для фамильяров.

По залу прошел легкий ропот. Кто-то удивленно вскинул брови, кто-то кивнул, будто соглашаясь.

– Мне казалось, что фамильяры и их хозяева всегда вместе. С рождения и до конца. Но оказалось, что жизнь намного сложнее. Кто-то разлучился из-за блокады, кто-то из-за особенностей магии, кто-то потерялся. Но фамильяры это не домашние животные. Нельзя просто отдать их в добрые руки. Должна быть особая связь. Кто-то из фамильяров никогда не сможет принять нового хозяина. Кто-то требует особого ухода, сложного рациона, специальных условий содержания.

Я сглотнула, но голос не дрогнул.

– В приюте нет «одинаковых случаев». Каждый фамильяр – это отдельная история. И для каждого нужен индивидуальный подход. Приют для фамильяров – некоммерческая организация. У нас нет прибыли.

В зале кто-то тихо вздохнул.

– Цель сегодняшнего вечера проста: собрать средства на содержание фамильяров. На еду. На лечение. На ремонт. На будущее, которого они заслуживают. Наслаждайтесь вечером, а я совсем скоро представлю вам первый лот нашего аукциона!

Я замерла, ожидая реакции зала. Большинство пришло узнать из первых уст подробности про отречение Сильвиана, вряд ли их интересовала судьба фамильяров. Внутри меня все сжалось. Я боялась, что сейчас начнутся крики, посыплются вопросы.

Секунда тишины растянулась. А затем кто-то внизу осторожно начал хлопать.

Один. Другой. Третий.

Аплодисменты медленно, но уверенно разлились по залу – теплые, не бурные, но искренние. Я улыбнулась еще раз и вернулась в примерную, где меня встретили аплодисменты. На этот раз от девочек.

– Ты – невероятная! – крикнула Натали, – Чудесная речь! А говорила, что не готовилась…

– Я сама от себя не ожидала, – смущенно пролепетала я.

Дальше все завертелось так быстро, что я перестала понимать, в какой момент мы перешли от «благотворительного вечера» к настоящему вихрю.

Я успела только сделать шаг в сторону, когда Натали уже стояла на балкончике, уверенная, сияющая, с тем самым голосом, который невозможно перекричать, но которому невозможно не подчиниться.

– Первый лот нашего аукциона!

Зал мгновенно собрался. Разговоры стихли, бокалы замерли на полпути ко ртам.

Картина Софии ушла первой.

Небольшое полотно с осенним пейзажем, но стоило приглушить свет и зажечь свечи, как краски на картине начали медленно менять оттенки: теплое золото перетекало в розовый, затем в глубокий синий, будто закат и листья жили своей жизнью. В темных кустах на заднем плане замерцали светлячки.

– Магические краски, – торжественно пояснила я, чувствуя, как голос перестал дрожать и обрел твердость. – Они реагируют только на живой огонь! Картину нам пожертвовала София Де Луа и стоимость лота начинается от двадцати серебряных!

За

Картина ушла быстро – под аплодисменты и довольный вздох Софии, которая прижала ладони к груди. Ей явно было очень приятно, что ее творчество нашло отклик среди гостей.

Вторым лотом был магический камень от Майи – часть ее личной коллекции минералов. Небольшой, с мягким внутренним свечением, не ослепляющим, а теплым, будто он дышал.

Лот для ценителей. Я ничего не понимала в камнях, но желающих поторговаться оказалось неожиданно много. В основном мужчины, которые подошли к вопросу азартно.

Камень ушел втрое дороже ожидаемого. Я поймала взгляд Майи – она была вполне довольна ценой и шепнула, что у нее еще есть несколько в запасе и после сегодняшнего они явно подрастут в цене. Я лишь усмехнулась предпринимательской жилке Майи. Но я и сама знала, как можно сделать деньги из воздуха.

Я объявила третий лот – именную табличку «Покровитель приюта». Имя победителя будет выбито на табличке, а сама табличка будет висеть справа от входа в приют столько, сколько сам приют будет существовать.

И стартовая цена у лота была сразу высокой – двести серебряных. Но даже с такой ценой желающих увековечить свое имя, как благодетеля для фамильяров было достаточно.

– Это же… навсегда, – прошептала какая-то дама внизу.

– Я хочу, чтобы мое имя там было, – отозвался кто-то с противоположной стороны зала.

Ставки росли. Натали едва успевала их фиксировать.

Когда жетон ушел, зал аплодировал громко и восторженно. Я не слышала окончательную ставку, но точно больше тысячи. У меня получалось!

Но радость отчего-то была неполной. Никак не получалось расслабиться, отдаться мероприятию. И я поняла почему. Подсознательно я ждала Сильвиана. Он обещал появиться, что-то сказать гостям. Многие пришли ради этого, но дракона нигде не было. А с его ужасным характером, можно было ожидать чего угодно.

– Лот номер четыре, – голос Натали зазвучал торжественно и чуть ниже обычного, как перед кульминацией спектакля. – Скандальное платье от ведущей модистки сезона – Татьяны. Единственное в своем роде. Если среди вас есть коллекционеры и поклонники моды, то это ваш шанс!

Я вздрогнула и выглянула в зал.

Свет погас и прожекторы скользнули вверх, к куполу музея. Музыка замедлилась, стала тягучей, почти шепчущей. И в этот момент сверху, из темноты, мягко спустились полотна.

Воздушная гимнастка в черной маске появилась внезапно – как видение. Тонкая фигура, уверенные движения, никакой суеты. Она скользила по полотнам, будто не подчинялась силе тяжести и держала на вытянутой руке вешалку с платьем.

Черное, легкое, с тонкой вышивкой, которое ловило свет и рассыпалось искрами. Зал восхищенно ахнул.

Я предполагала, что это будет красиво, но не думала, что так.

Гимнастка сделала круг над залом, и ткань вспыхнула алыми отблесками, отражая огни кристаллов и факелов. Затем девушка уселась на полотнах, усадила платье рядом с собой, как подружку и на балконе снова появилась Натали.

– Начальная ставка – пятьсот, – спокойно объявила Натали.

– Шестьсот!

– Восемьсот!

– Тысяча!

Ставки полетели почти сразу, без пауз, без раздумий. От сумм у меня закружилась голова. Да, когда-то я не задумывалась о ценности денег, о том, как их трудно заработать и что на них можно сделать, но теперь… теперь я смотрела на все иначе. Еще немного и я освобожу приют от долгов! Смогу починить особняк!

Между тем две дамы, обе с безупречными прическами и холодными улыбками, вышли в лидеры. Они уже не смотрели на платье. Только друг на друга. – Две!

– Две двести!

Я стояла, вцепившись в перила балкона, и не верила, что это происходит на самом деле. В голове лихорадочно плясали цифры. За развернувшейся битвой аристократок завороженно наблюдали все.

– Три! – выкрикнула одна из дам. – Три пятьсот, – встрял в аукцион тучный мужчина с аккуратными усиками, кажется лорд Даннуб.

Я почувствовала, что еще немного и буду смеяться от радости, подняла раскрасневшееся лицо к потолку, сделала глубокий вдох и замерла.

Два летающих фамильяра, раззадоренные азартом своих хозяек поднялись под купол, собираясь начать драку. Летающая лисица с тремя хвостами сердито тяфкруна на крылатую змею, та зашипела в ответ и хлестнула обидчику хвостом по носу.

Хозяйки продолжали отчаянно торговаться, забыв о своих волшебных помощниках, а те, в свою очередь сдерживаться не собирались. В полумраке купола, когда свет направлен на гостей и гимнастку с платьем, никто, кроме

Фамильяры же вцепились друг в друга, метались в воздухе, сшибая все на своем пути, включая факелы, которые горели скорее для антуража.

Факел качнулся. Огонь лизнул драпировку, закрывающую витрину с экспонатами музея.

Ткань вспыхнула мгновенно.

– Нет!

Крикнула я, но возглас потонул в бурных овациях от очередной крупной ставки. А мне было уже не до денег. Мы даже не подумали о пожарной безопасности! Глупо-то как!

Даже если пожар будет не сильным, начнется давка. А выход один, он же вход. Двор можно не считать, это каменный колодец из которого нет другого пути. Есть ли еще дверь, ведущая наружу? Я не знала! Натали была так увлечена аукционом, что не заметила, как я начала размахивать руками, в панике пытаясь привлечь ее внимание.

Окна? Мы закрыли окна, когда раздвигали экспонаты! Сами превратили музей в ловушку!

Надо было что-то делать! Срочно спасать людей. Я обернулась на пожар и в этот самый миг огонь исчез.

Не потух. Просто… пропал.

Даже дымочка не осталось. Я бы приняла все это за страшный сон или иллюзию, но прожженые дыры на ткани никуда не делись.

А фамильяры, которые до этого дрались, не замечая ничего вокруг, вжались в купол и перепуганно смотрели вперед. Я проследила за их взглядом и выдохнула.

За нарушителями спокойствия следили два строит фиолетовых глаза черной маникюры. Боевая форма Маркиза.

А где же хозяин?

Я обернулась, все еще не веря, что опасность миновала, и уперлась взглядом в бывшего.

Дракон стоял в тени между колоннами, там, куда свет от кристаллов уже не доставал. Так один из самых заметных фигур королевства оставался незамеченным не мной, не гостями. И как давно он здесь?

Я вздохнула, обошла лестницу и приблизилась к Сильвиану, критически рассматривая его наряд. Темно-синие брюки, простой жилет, белая шелковая рубаха со свободными рукавами. Слишком просто. Вызывающе просто в его случае.

Белоснежные волосы были собраны в небрежный хвост, ни намека на торжественность. Сильвиан демонстративно поднял бокал с пузыриками, словно произносил тост в мою честь.

– С каких пор ты в скромники подался? У тебя домашний халат и то пафосннее…

Сильвиан усмехнулся, делая глоток.

– Я подумал, что на аукцион стоит нарядиться попроще. Все-таки деньги для бедных зверушек собираем. Надо выглядеть жалобно. У тебя получилось, кстати…

Дракон смерил взглядом мое скромное лиловое платье и добавил:

– Сожги его потом. И, кстати, не за что.

Я замерла, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Руки начинали дрожать от одной мысли, о том, что могло произойти.

– Спасибо, – выдохнула я наконец.

Получилось искренне и с надрывом.

Сильвиан приподнял бровь, будто ждал продолжения, но я стояла молча. Не очень-то хотелось признавать себя дурой, еще и при нем.

– Да-да. Ты не просила о помощи, но я не мог позволить пожару испортить такой замечательный вечер, – с усмешкой произнес дракон, а затем внезапно стал серьезным: – У тебя очень хорошо получилось все организовать.

Я приподняла бровь.

– Это что, комплимент? Мне?

– Констатация факта, – пожал плечами он. – Я могу поучаствовать в аукционе? Поддержать наше, так сказать, семейное дело.

Я на секунду задумалась, а потом устало усмехнулась.

– Конечно. Рада любому вкладу.

Сильвиан кивнул, поставил пустой бокал на полку с книгами – и в следующий миг растворился в тени стеллажей, словно его здесь и не было.

Первым моим порывом было догнать его и поговорить еще немного. Надо было нормально его поблагодарить, просто из-за шока я как всегда выставила вперед колючки. Но Сильвиан исчез из вида. О том, что он где-то на вечере можно было догадаться только по Маркизу, который уже превратился обратно в большого толстоного кота и сидел на перилах, зорко наблюдая за порядком внизу.

Вечер продолжался.

Натали поймала мой взгляд и выразительно махнула рукой – пора. Я вздохнула, отложила все мысли на потом и вышла на балкон, объявлять начало обещанной лотереи.

– Дамы и господа! Пока наши артисты и торговцы продолжают радовать вас, самое время для первого

Зал отозвался оживленным гулом.

Натали сунула мне плотный холщовый мешочек, я опустила внутрь руку и нащупала деревянные бочонки с выжженными цифрами.

– Итак… – я улыбнулась, – первый номер!

Я вытянула бочонок и подняла его вверх. Музыка мягко подхватила момент – веселая, ярмарочная.

– Двадцать семь!

Девочки были уже внизу. София поднялась на стул и высматривала победителя, затем указывала дорогу Майе или Виолетте, взависимости от того, кто был ближе. Обе девушки держали коробки с подарками.

Аплодисменты. Смех. Следующий бочонок.

– Восемьдесят два!

Снова движение, снова радостные возгласы. Кому-то достался кулек мармелада, кому-то – купон на угощение, кому-то – памятная карточка с символом приюта.

В зале царила атмосфера праздника и только Маркиз сонно лежал на перилах, лениво свесив пушистый черный хвост. Он одним глазом следил за залом внимательно, без суеты.

И от этого на моей душе стало… спокойно.

Приятное чувство, когда рядом есть кто-то сильный. Тот, кто прикроет спину, если понадобится. И пусть Сильвиан вел себя как подлец и не раз, но стоило сказать ему искреннее человеческое спасибо. Я решила подойти к нему после аукциона.

Последний бочонок.

– Сорок пять! Поздравляем! И продолжим после небольшого перерыва!

Музыка затихла, аплодисменты прокатились по залу. Я выдохнула и передала мешочек Натали.

– Первый тур завершен! – объявила она. – Но, как вы понимаете… на этом сюрпризы не заканчиваются. У нас есть внеочередной лот, – сказала она. – От бода Сильвиана.

Под всеобщие аплодисменты на свет вышел Сильвиан и громко произнес:

– Здравствуйте! Рад видеть вас всех в зале, спасибо, что пришли поддержать приют и его питомцев. Уверен, вы все ждете, когда же я расскажу о причинах моего отказа от короны…

По залу пробежал шепот. Все замерли в ожидании, а на лице Сильвиана появилась хитрая улыбка:

– Но, – продолжил он с легкой усмешкой, – я не обещал, что расскажу это всем сразу. На публику. Я раскрою секрет той, кто выиграет следующий лот. А она уже поступит с этим знанием так, как посчитает нужным.

Натали улыбнулась так, как улыбаются люди, понимающие, что сейчас будет взрыв.

– Лот вне очереди, – объявила она. – Танец с лордом Сильвианом!

Зал взорвался.

– Начальная ставка тысяча серебряных, – кликнуло Натали, но эта огромная сумма ни капли не смутила аристократию.

Сенсация сезона была так близко, что девушки не жалели никаких денег.

– Тысяча двести! – Полторы! – Две!

Мне бы радоваться, но я стояла, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Вот ведь… дракон. Сам придумал этот цирк – и сам же наслаждается.

Сильвиан, между тем, выглядел отвратительно довольным. Стоял, скрестив руки на груди, будто его выставили не на торги, а на витрину с особо редким артефактом. Ему и корона не нужна, зачем она ему, он итак король! Главный светски лев.

Изменил жене и что? Купается в лучах славы.

– Шесть! – выкрикнула юная баронесса с таким блеском в глазах, что я невольно поморщилась. – Шесть тысяч!

– Шестнадцать, – холодно отозвалась дама в изумрудном платье, приподнимая веер.

По залу прошел шепот, я вздрогнула от названной ставки, не успела ее осознать, а ее уже кто-то перебил.

– Двадцать! – вмешалась еще одна самоуверенная дама.

Я почувствовала, как внутри меня все кипит.

– Тридцать, милочки мои.

Я повернула голову – и увидела графиню Вальтер, почтенную пожилую даму в платье цвета старого вина. Седые волосы уложены идеально, взгляд веселый и пьяный.

Об этой женщине ходило много разных слухов, например о ее привычке хорошенько выпить на балу, а затем потискать какого-нибудь молодого человека.

А еще она была баснословно богата и, судя по взгляду Сильвиана, вполне могла выиграть аукцион.

Да!

Я искренне пожелала старушке победы. Пусть Сильвиан «порадуется». Молодые дамы зашептались.

– Тридцать семь! – почти выкрикнула баронесса, явно в отчаянье – Сорок семь, – без колебаний ответила графиня. – И, молодой человек, прошу учесть, что я люблю долгий вальс.

Зал захихикал.

– Сорок девять! – с отчаянием крикнула еще одна.

Сильвиан бросил взгляд в мою сторону – и, клянусь, на мгновение в его глазах мелькнуло что-то вроде… мольбы.

Я с улыбкой отвернулась.

– Пятьдесят девять, – произнесла графиня Вальтер негромко, но так, что стало ясно: это предел.

Повисла тишина.

Молодые дамы переглянулись, посовещались шепотом – и сдались. Кто-то раздраженно фыркнул, кто-то демонстративно опустил глаза.

– Пятьдесят девять тысяч серебряных, – торжественно объявила Натали. – Раз… два…три… И танец с Сильвианом выигрывает графиня Вальтер!

Аплодисменты прокатились по залу.

Графиня Вальтер вышла вперед с достоинством победителя, достала из жемчужной сумочки духи, пшикнула себе за ушко, а затем поманила Сильвиана пальцем.

– Идите танцевать даму, юноша.

К моему удивлению уличные музыканты быстро сориентировались и вместо «Эх, попаданочки» в зале заиграл вполне сносный вальс.

Сильвиан развел руками, обреченно улыбнулся и спустился к графине. Я поймала его взгляд, в нем плясали озорные искры.

Дракон что-то задумал! Опять! Что на этот раз?!

– Ну что, красавчик, – громко и с нажимом произнесла графина, кладя руку Сильвиану на плечо, – потанцуем?

Сильвиан улыбнулся.

– Разумеется, графиня.

Дракон ловко провернулся, закружил ее, прикрыл маневр разворотом, шагом, поклоном – выглядело это так, будто он вел сложнейший танец, но мне все же казалось, что он делал все, чтобы не дать графине ущипнуть себя за зад.

Зал аплодировал. Музыканты едва не сбились. Натали закрыла лицо ладонью, но между пальцами было видно, что она улыбается.

Но надо сказать, дракон вел графиню в танце так, будто она была королевой этого бала. Дама искренне улыбалась и кажется получала море удовольствия от этого аттракциона.

Сильвиан сделал какой-то знак музыкантам и они немного изменили темп на более быстрый. Дракон сделал шаг, второй – и раскрыл за спиной призрачную форму крыльев.

Полупрозрачные, светящиеся драконье крылья распахнулись за его спиной, поймав свет прожекторов. Зал ахнул.

Одним плавным движением Сильвиан подхватил графиню – аккуратно, почтительно поднял ее над толпой.

Графиня аж взвизгнула от восторга.

– Вот это танец! Вот это мужчина!

Сильвиан тихо рассмеялся и закружил ее в воздухе, словно пушинка. При этом дракон умудрялся сделать так, чтобы никто не смог заметить даже краешка панталон графини.

Я от удивления застыла. Не знала, что он так умеет. Вообще-то выглядело это очень красиво и эффектно. Почему он не танцевал так со мной? Даже на свадьбе? В груди кольнуло – резко, неприятно.

Такое чувство, что он все делает мне назло! И улыбается графине тоже из вредности.

С последними аккордами музыки дракон мягко опустил графиню на пол второго этажа, поклонился – и, не дав залу опомниться, увел даму во мрак библиотеки.

Они скрылись за шторами.

Через несколько минут графиня вышла обратно. Щеки – пунцовые. Глаза – с лихорадочным блеском.

Неуверенной походкой, иногда подхихикивая, она поспешила покинуть вечер и огромная толпа любопытствующих, шлейфом потянулась за ней.

А я стояла, все еще глядя на Сильвиана и злилась.

На него и на себя. – Натали, – сказала я негромко, но так, что она сразу повернулась. – Пора.

Она посмотрела на меня, потом – в зал, потом снова на меня. И в ее глазах мелькнуло понимание.

– Ты уверена? – спросила она вполголоса.

Я кивнула.

– Пока все не разошлись.

Натали улыбнулась – той самой улыбкой, которая означала: сейчас будет красиво. Она сделала шаг вперед, подняла руку, и музыка мягко стихла.

– Дамы и господа! – ее голос разнесся по залу, уверенный и звонкий. – Мы переходим к финальному лоту нашего вечера. Ужин с хозяйкой приюта для фамильяров, Алисой Левандовски.

– Начальная ставка – тысяча серебряных.

По залу прокатились аплодисменты, но мне их досталось меньше, чем Сильвиану или даже платью. Пауза затянулась, и я даже испугалась, что желающих не будет, но к счастью мужчины просто оказались менее торопливыми, чем женщины.

– Тысяча, – наконец произнес хрипловатый голос.

Я опустила взгляд. Старый граф Тардэн – сухощавый, с лицом, похожим на высеченный из камня изюм. Делая ставку, он чуть приподнял трость на которую опирался.

– Полторы, – раздалось слева.

Кажется это был Мистер Мо. Владелец стекольной фабрики, один из самых богатых людей столицы. К тому же холостяк. Ах вот что! Я допустила катастрофическую ошибку, ставя на аукцион ужин.

Если танец – это безобидное светское действо, то ужин может быть истолкован неправильно. Женатые богачи боялись нанести урон своей репутации, а холостых и обеспеченных можно было на пальцах посчитать.

Я закусила губу и приготовилась к позору.

– Две, – лениво протянул барон Краккенбаум, уже изрядно раскрасневшийся тучный мужчина. У него была репутация азартного игрока, который может как выиграть целое состояние, так и проиграть.

Ставки не взлетали. Мужчины не торопились расставаться с деньгами. Я стояла на балконе и чувствовала, как начинают гореть щеки. И не я одна замечала, что торги идут вяло. И что об этом завтра напишут в Сплетнике? Что я оказалась никому не нужна?

– Две двести, – вступил в торг граф Идд-Дюк, владелец клиники для фамильяров.

Он бросил на меня такой липкий взгляд, что по спине пробежали мурашки. Такое ощущение, что он по меньшей мере рассчитывал провести со мной ночь.

Я сглотнула, надеясь что его жадность окажется сильнее желания.

– Три, – рявкнул Краккенбаум.

– Три двести, – сухо парировал мистер Мо.

– Четыре, – граф Тардэн едва заметно кивнул.

Ставки росли медленно. Я заставила себя выпрямиться и гордо поднять подбородок. Ну вот, хотела на зависть Сильвиану, уйти под руку с каким-нибудь красавцем, а в итоге буду торчать с кем-то из них.

– Четыре пятьсот, – сказал Идд Дюк.

Я поймала себя на желании съязвить, но промолчала. – Пять, – выдохнул Краккенбаум.

Ставка Краккенбаума повисла в воздухе. Натали несколько секунд подождала и подняла молоточек.

– Пять тысяч серебряных. Раз…

И в этот момент из глубины зала раздался знакомый, чуть насмешливый голос:

– Десять тысяч за ужин с собственной женой.

Зал ахнул и послышались аплодисменты.

Сильвиан стоял у колонны, чуть откинувшись назад, с бокалом в руке и ослепительной улыбкой. Свет кристаллов выгодно подчеркивал серебро его волос и яркость глаз. Дракон смотрел прямо на меня.

Я не смогла сдержать улыбку.

Зал ожил мгновенно. Шепот сменился возбужденным гулом.

– Одиннадцать, – сухо сказал мистер Мо. – Двенадцать! – вскинулся Краккенбаум, сияя, как ребенок в лавке сладостей.

Граф Идд-Дюк побледнел. Его липкая улыбка сползла с лица, он кашлянул, отступил на шаг и демонстративно опустил номерок. Слава богам.

Сильвиан громко крикнул.

– Двадцать! Господа, сдавайтесь!

У меня перехватило дыхание.

– Двадцать пять, – отозвался Тардэн, поднимая трость ровно на дюйм. – Тридцать пять, – бросил Сильвиан, все так же глядя на меня.

Музыка в зале снова заиграла, дамы охали и спорили между собой, удастся ли победить Сильвиану. Вспоминая о том, что у него в кармане мое приданное на миллион серебряных, я за исход не переживала.

– Сорок! – выкрикнул Краккенбаум и тут же сам испугался собственного голоса.

– Сорок пять, – сказал Сильвиан с мягкой снисходительной улыбкой.

Барон Краккенбаум вытер лоб платком, поразмыслил немного и со вздохом тяжело опускаясь на стул.

Остались двое.

– Пятдесят пять, – выкрикнул мистер Мо, на что Сильвиан с удивлением поднял брови.

– Шестьдесят пять, – произнес дракон таким тоном, что Мо пришлось отступить.

Только старый граф стоял прямо, неподвижно, как статуя. Его взгляд был острым, цепким, словно

– Семьдесят, – наконец произнес он.

В зале снова стихло. Сильвиан снова посмотрел на меня и хитро улыбнулся. Секунды то бежали, то тянулись. Натали подняла молоточек и произнесла:

– Семьдесят тысяч серебряных. Раз…

Я поймала в его взгляде искры веселья, кажется он… злорадствовал. Что?!

– Семьдесят тысяч серебряных. Два…

Я сжала перила так, что костяшки побелели, дракон же поднял бокал, салютуя мне.

– Семьдесят тысяч серебряных. Три… и лот «Ужин с Алисой» выкупает граф Тардэн!

Зал взорвался аплодисментами, а я старалась изо-всех сил протянуть Сильвиана взглядом, нанизать, как на шампур, испепелить, уничтожить. Дракон же весело смеялся и хлопал вместе со всеми! Гад чешуйчатый! Почему он так поступил? Почему не забрал ужин? Пока я гадала, граф забрал меня, взял под руку и демонстративно повел прочь.

Глава 20

Граф Тардэн оказался именно таким, каким и выглядел со стороны – сухим, безупречно учтивым и удивительно деликатным. Его фамильяр – карликовый белоснежный олень на длинных тонких ногах, бесшумно шел за нами, постепенно превращаясь в тень своего хозяина.

Граф подал мне руку не торопясь, словно давая время прийти в себя, и повел прочь от зала, не оглядываясь на шепот и тысячи любопытных глаз. Натали встретила нас у выхода и, поймав мой тревожный взгляд, накрыла мою ладонь своей.

– Все будет хорошо, – сказала она тихо, но так уверенно, что я невольно выдохнула. – Наслаждайся вечером. Здесь мы справимся. Завтра все будет в лучшем виде, обещаю.

Я кивнула. Если Натали говорила «в лучшем виде», значит, так и будет.

Граф посадил меня в отдельную карету, и за окном яркие разноцветные огни базара быстро сменились спокойным блеском ночной столицы.

Почему-то, мне казалось, что когда карета остановится и откроется дверь, меня встретит Сильвиан, но нет. Граф привез меня в ресторан, который построили на руинах старой крепости на холме: широкие окна, теплый свет, вид на крыши, купола и редкие огоньки фонарей, словно рассыпанные звезды.

Я не знала, рада ли я, что Сильвиана нет или наоборот расстроена. Кажется я окончательно запуталась.

К счастью, граф был галантен и учтив, устроил нас за столиком у окна. Его фамильяр лег на кресло, которое для него поставили специально.

– Вы были сегодня великолепны, леди Алиса. Блистательно.

– Благодарю, – сдержано ответила я, сжав в руках салфетку.

Я не знала, чего ожидать от графа и не была уверена, что готова отбиваться от назойливых комплиментов и непристойных предложений.

– Позвольте развеять сомнения, – сказал граф спокойно, видимо почувствовав мою тревогу. – Я слишком стар, чтобы ухлестывать за юными красавицами.

– Тогда… зачем?

– Назовем это деловым ужином, – ответил он, складывая руки в замок. – Дорогим деловым ужином. Но я уверен, что он окупится.

Он посмотрел в окно, где под нами мерцала столица. Значит все же Сильвиан его не подсылал. Что ж, деловой ужин, так деловой ужин.

Граф сделал знак официанту, и тот бесшумно растворился между столиками.

– Для начала, – произнес Тардэн, – бутылку белого. Тягучего, северного. Снежной рыбы и голубой мох для моего фамильяра.

Официант вернулся быстро: на столе появилась высокая матовая бутылка, запотевшая, будто только что из ледника. Рядом – два тонких бокала.

– Я из старой аристократии, леди Алиса, – сказал граф. – Той самой, что веками считала ниже своего достоинства иметь дело с попаданцами, базаром и… людьми без магии. Эта надменность красиво звучит в на светских вечерах, но слишком больно бьет по карману. Особенно сейчас.

Я молча слушала.

– Мы не знаем, кто возьмет корону, – продолжил он. – И к какой фракции примкнет будущий правитель. Старой? Новой? В такие времена глупо упускать возможности.

Граф наклонился чуть ближе.

– Семья Левандовски сказочно богата. У вас есть хватка, а у моей семьи – земли. Дорогие. Стратегические. Но напрямую предложить аренду я не могу.

Он сделал паузу и посмотрел мне прямо в глаза.

– А вот через вас – почему бы и нет? Ваш муж – дракон. Вы теперь относитесь к другой лиге. Идеальный посредник.

Он улыбнулся – и поднял бокал.

– Разумеется, вы заберете свой процент. Суммы будут такими, что сегодняшний благотворительный вечер покажется вам… милым, трогательным развлечением. Не более.

Я медленно подняла бровь.

– Вы сейчас серьезно? Вы же знаете, что я развожусь?

Граф ответил не сразу. Он спокойно отпил из бокала, дал тягучему белому соку задержаться на языке, затем взял вилку и отправил в рот кусочек рыбы – медленно, со вкусом, словно этот ужин был для него не менее важен, чем разговор. Я наблюдала за ним и ловила себя на странной мысли: а вдруг это все – хитрый ход Сильвиана? Дать мне весомый аргумент, чтобы не разводиться. Подсунуть сделку, от которой трудно отказаться. Странный, витиеватый способ…

Нет, граф Тардэн не подходил на роль пешки в чужой интриге. Молчание затянулось.

– Вы не ответили, граф – не выдержала я наконец. – Или это тоже часть вашей стратегии?

Граф вздохнул и аккуратно отставил бокал на стол.

– Видите ли, госпожа Алиса, я не хотел лезть в вашу личную жизнь с замечаниями, но раз уж наша беседа повернула в это русло, прошу выслушать меня, – произнес он негромко, – за свою долгую жизнь я многое повидал. Влюбленный дракон никогда не отпустит избранницу. А уж в том, что Сильвиан в вас влюблен, сомневаться не приходится.

Во мне огнем полыхнуло возмущение. Откуда он может знать что там чувствует дракон? Такое ощущение, что мой бывший муж вообще ничего не чувствует, только издевается над всеми.

– А вы, – продолжил граф, будто не замечая моей реакции, – как разумная леди и урожденная Левандовски, найдете, как этим воспользоваться… с выгодой.

Да за кого он меня принимает? Использовать чьи-то чувства ради выгоды? Я сжала салфетку, чтобы не вспылить и сделала глубокий вдох, возвращая лицу спокойное выражение.

– Увы, граф, – ответила я, приподняв бровь, – если бы Сильвиан меня любил, он был бы сейчас здесь вместо вас. Или вы и с ним вступили в сговор?

Граф усмехнулся.

– Не в сговоре, – признал он. – Но я готов пойти и на это ради того, чтобы род Тардэнов и дальше оставался одним из самых влиятельных в столице. Он сделал паузу и добавил, почти буднично: – Кстати, раз уж разговор откровенный… отчего Сильвиан не хочет принять корону?

Я устало вздохнула.

– Это лучше спросить у самого Сильвиана.

– Боюсь, – граф рассмеялся, – я не готов ради этого с ним танцевать.

И тут я не удержалась – рассмеялась вместе с ним. Напряжение спало и дальше вечер пошел по привычному руслу: светские, ни к чему не обязывающие разговоры. Ничего личного.

Когда мы вышли к карете, граф помог мне сесть, наклонился и тихо сказал:

– Подумайте о моем предложении. Без спешки.

Кучеру он коротко приказал отвезти меня куда я пожелаю. Я назвала адрес Виолетты.

Карета покатилась мягко, почти беззвучно. Я откинулась на спинку сиденья, вытянула ноги и впервые за весь вечер позволила себе просто… выдохнуть. Все тело гудело – от напряжения, от адреналина, от десятков взглядов и сотен решений, принятых за считанные минуты. Щеки горели, словно в лихорадке. Я полностью открыла окно в карете, чтобы позволить холодному воздуху ворваться внутрь.

Я даже попыталась прикинуть в уме цифры. Картина Софии… камень Майи… жетон покровителя… платье… ужин… Если сложить все вместе…

И тут кто-то запрыгнул на крышу кареты, а затем и внутрь, через открытое окно

– А-а! – вскрикнула я, инстинктивно дернувшись.

Где-то на подкорке сознания я поняла, что это Сильвиан, но ударила все равно. Вмазала ему кулаком прямо в плечо.

Результат был предсказуем.

Боль отозвалась в костяшках так, будто я ударила каменную колонну.

– Ай! – прошипела я, прижимая кисть к груди.

– Осторожно, руку сломаешь, – невозмутимо заметил Сильвиан, устраиваясь напротив, будто это его карета.

Я уставилась на него с таким выражением, что любой менее живучий уже выпрыгнул бы обратно на мостовую.

– Не смей влазить в мои кареты! – процедила я. – Уже второй раз! Это что, новая драконья традиция?

– Я просто хотел узнать, как прошел ужин, – пожал плечами Сильвиан. – Не приставал ли к тебе граф. Ко мне, кстати, графиня приставала, если

Я прищурилась, впиваясь в него взглядом.

– Так тебе и надо! Чего это ты, такой заботливый стал? Мог бы выкупить ужин со мной и не волноваться? – ядовито поинтересовалась я.

На лице Сильвиана вспыхнула та самая самодовольная улыбка, которую хотелось стереть с помощью тяжелого предмета.

– Значит, тебе все же хотелось поужинать со мной? – протянул он. – Можем устроить в любой момент.

– У тебя был шанс, – я улыбнулась ему в ответ, холодно и без тени флирта. – Ты его упустил. Так что извини. До следующего аукциона. В будущем году.

Сильвиан издал тихий стон, картинно схватился за грудь и откинулся назад.

– Сжалься, Алиса. Ты разбиваешь мне сердце.

– Не кривляйся.

Я сложила руки на груди, чувствуя, как остатки усталости превращаются в злость.

– У нас скоро суд, Сильвиан, – сказала я твердо. – И я добьюсь, чтобы развод остался в силе. Я не позволю тебе со мной играть. Так что можешь прекратить уже сейчас.

Улыбка исчезла с лица дракона мгновенно.

Он выпрямился. Взгляд стал острым, тяжелым – тем самым, от которого в зале стихали разговоры и опускались глаза.

– Я тебя не отпущу, – сказал он тихо.

В карете стало тесно. Воздух будто сгустился. Я поняла, что сейчас тот самый момент, когда пора поставить все точки над «Е».

Я медленно покачала головой.

– Все кончено, Сильвиан, – сказала я тихо, но отчетливо. – Ты опоздал. Слишком много всего произошло.

Он усмехнулся.

– Ты сама в это не веришь, – ответил он спокойно.

Карета снова качнулась, и он воспользовался этим, чтобы приблизиться. Я почувствовала жар, исходящий от его тела и вжалась в сидение.

– Не приближайся, – предупредила я.

– Ты была другой, когда мы поженились, – продолжил он, будто не слыша. – И я был другим. Мне казалось, что я хочу быть один. Что никто мне не нужен. Что чувства – это для романтичных идиотов. Я ошибся. Ты нужна мне.

– А что нужно мне, тебя не интересует? – резко перебила я.

Сильвиан, который уже тянулся за поцелуем, вздрогнул и отстранился. Посмотрел на меня внимательно и тихо спросил:

– Что тебе нужно, Алиса?

Я замерла. Долго смотрела в его голубые глаза с золотыми искрами. Они были яркими, словно на улице был день, а не ночь.

– Правда, – наконец произнесла я. – Мне нужна правда.

Он отвел взгляд. Всего на миг, затем тихо сказал.

– Давай я устрою нам ужин, мы спокойно сядем и…

– Сейчас, – перебила его я, не желая уступать инициативы, давать ему время на раздумья, – Почему ты не хочешь развода? Из-за денег? Власти?

– Я люблю тебя, – сказал он.

Это прозвучало так просто и честно, что я не ожидала. Сердце болезненно сжалось, а душу рвало на части. С одной стороны мне так хотелось в это верить с другой, лучше это была ложь. Я порвала все нити, связывающие нас и забыла бы о нем. И о боли, которую он причинил.

– Тогда какого черта ты мне изменял?! – слова вырвались раньше, чем я успела себя одернуть.

– Формально я тебе не изменил? – возразил Сильвиан.

– Чего?! Я застукала тебя с девицей!

– Я с ней не переспал!

– Да! Потому, что я тебе помешала! А так бы еще как!

– Нет! Вернее, я не знаю! Не знаю и не узнаю, – Сильвиан отстранился, нахмурившись, – Мне было отвратно, я был пьян, я был на грани. На грани и перед выбором. А ты мне не дала его сделать.

–Чего?! – все мои попытки сдержать эмоции оказались тщетны, – Это я еще и виновата, что застукала тебя с девицей?!

Я хотела попросить кучера остановить карету немедленно, но оказывается мы уже некоторое время стояли на месте. Просто не заметили этого в пылу

Щеки полыхали, в глазах Сильвиана мерцали искры, его тяжелое дыхание обжигало мою кожу даже на расстоянии. В карете вообще больше нечем было дышать, она сжалась до размера спичечного коробка.

– А ну пусти меня! – прошипела я.

– Я тебя не держу, – ответил Сильвиан.

Я посмотрела на него и поняла, что он и правда меня не держит, а такое ощущение, что сжимает в руках, как в тисках. Я потянулась к двери, чтобы выбраться из кареты, но Сильвиан перехватил мои запястья.

– Держишь!

– Держу! Держу и не отпущу. Ты хотела правду, тогда тебе придется меня выслушать.

Я попыталась вырваться, но Сильвиан прижал меня к себе. Его запах накрыл меня волной. Чарующий, манящий, отдающий нотками древесины, костра, хвои и терпкостью вина.

Он удерживал меня не грубо, но уверенно и я ничего не могла с этим поделать. Если он захочет, то будет удерживать меня вечно. Каждый вдох давался тяжелее, будто воздух в карете стал гуще. Чертов драконий магнетизм. А, может, это остатки чувств, которые я слишком долго от себя гнала.

Инстинкт самосохранения нашептывал бежать. Бежать как можно быстрее, пока он снова не причинил мне боль.

– Я… – выдохнула я и вдруг сорвалась, – Я тебя ненавижу!

Сильвиан застыл. Как будто я ударила его ножом, но он еще не успел осознать произошедшего. В его глазах мелькнуло недоверие, растерянность, и мне хватило этой секунды.

Я рванулась, выдернула руки из его хватки и, не думая, вложила в пощечину все – злость, боль, унижение, страх.

Пощечина вышла звонкой.

– Ты разбил мне сердце! – выпалила я, задыхаясь. – Унизил. Выставил за дверь. Оставил меня в разваливающемся поместье с долгами – и после этого думаешь, что я все еще тебя люблю?! Не смей ко мне приближаться!

Я почти кричала.

– Самоуверенный чешуйчатый гад! Отпусти меня уже! Я твоя только в мечтах!

Я рванула дверцу кареты, выпрыгнула наружу и, сжав кулаки, пошла к дому, не оглядываясь.

К черту Сильвиана. К черту Сильвиана. К черту Сильвиана.

Я буду жить без него. Разлюблю. Забуду.

Я почти бежала к ступеням. Уже видела дверь особняка, которая захлопнется за мной и все закончится. Уже тянулась к спасительной ручке, как вдруг поняла, что не чувствую земли под ногами.

Меня резко подхватили – легко, как куклу, – и подняли вверх. Я вскрикнула от неожиданности, сердце ухнуло куда-то вниз.

Сильвиан схватил меня и взмыл вверх. Инстинктивно я вцепилась в его плечи, посмотрела в глаза и похолодела.

В голубых глазах с вертикальным зрачком полыхала ярость. На меня смотрел внутренний дракон Сильвиана. Его магическая ипостась и я не знала, контролирует он ее или нет.

Казалось, что еще секунда и он просто швырнет меня на мостовую. Я никогда не видела его таким.

Это был уже не тот Сильвиан, с насмешливой улыбкой и налетом светского лоска. На меня смотрел дракон. Зверь, которому тесно в человеческом облике.

Он стремительно поднялся выше.

Я не сразу поняла, что город остался внизу. Ветер усиливался, бил в лицо, забирался платье. Я вцепилась в плечи Сильвиана.

Мы зависли над старой дорогой, ведущей к горам. Далеко внизу тянулась узкая лента тракта, по обе стороны которого торчали каменные обелиски. Они были припорошены свежим снегом, напоминая о том, что скоро зимнепраздник.

Сильвиан встряхнул меня – резко, грубо.

– Что ты видишь?! – рыкнул он.

Голос был знакомым и чужим одновременно.

Глубокий, грудной, утробный. Он вибрировал, проходя сквозь позвоночник, заставляя внутренности сжиматься от плохого предчувствия.

– Отпусти! – крикнула я, но мой голос утонул в ветре.

– Что у тебя под ногами?! – повторил он.

Я не сразу поняла, чего он хочет от меня. Перед глазами был только снег, камень, дорога, уходящая в никуда. Холод жалил щеки, ресницы слипались, дыхание превращалось в белый пар.

– Кладбище… – крикнула я. – Там… кладбище.

Дракон шире расправил крылья и мне показалось, что еще секунда и он скинет меня в одну из этих могил. Я ни о чем не могла

Но он не бросил меня, наоборот перехватил покрепче и рванул вперед.

Мы понеслись к перевалу. Мороз тысячами игл впивался в кожу. Мы летели быстро – слишком быстро – но путь все равно показался вечностью.

Наконец Сильвиан резко опустился и поставил меня на узкий каменный уступ. Я едва удержалась на ногах, пошатнулась, но не упала. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.

Сильвиан указал вниз.

– Что это?

Я посмотрела.

Там был только снег. Белое, безмолвное пространство, уходящее вниз, теряющееся в тумане.

Я покачала головой.

– Я… не знаю. Горы?

– Это конец кладбища, – рыкнул он.

Я замерла.

Медленно, против воли, проследила взглядом весь путь – от этого холодного уступа, вниз, к дороге, к обелискам, и дальше, туда, где вдалеке виднелись огни столицы. Такие маленькие и далекие. Я никогда не думала, что кладбище может быть таким огромным.

– Я отправил их на тот свет, – сказал он тихо. – Всех.

Слова повисли в воздухе. Я вздрогнула и обернулась к нему. От аристократического облика Сильвиана не осталось и следа.

Ветер растрепал его волосы, выбив пряди из небрежно собранного хвоста. Лазурь в них потемнела, словно припорошенная пеплом. Глаза – с узким, звериным зрачком – блестели золотыми искрами, и в этом свете он выглядел опасным. На нем все еще были простая рубашка и темные брюки, в которых он насмешливо танцевал с графиней.

Только казалось, что аукцион был много лет назад.

Крылья за спиной Сильвиана вздрагивали под порывами ветра, но держались легко, уверенно, заслоняя нас от резких ударов холода. Где-то выше, в небе, черной тенью кружила мантикора. Маркиз. Он не вмешивался – просто охранял. Как всегда.

– Я генерал северных войск, – сказал Сильвиан, и голос его больше не рычал, но был тяжелым, каменным. – Я отправил на тот свет три тысячи солдат соседнего государства, когда они решили напасть в момент слабости. Я уничтожил варваров на востоке, пиратов на западе. Я жег корабли, казармы, лагеря по приказу короля. Я был должен защищать наш дом, я защищал.

Сильвиан впился в меня взглядом и прорычал.

– Ты представляешь, что это такое, Алиса? Убивать, сжигать, хоронить своих?

Я стояла, не в силах ему ответить.

– Мы залили кровью каждый камень этого перевала, – он кивнул вниз, туда, где под снегом пряталась память о мертвых. – Чтобы в столице все так же проходили балы. Чтобы на базаре играла музыка. Чтобы люди смеялись. Думаешь мне это все нравилось? Нет, Алиса, я был должен. Хочешь знать, что случилось дальше и почему я не принял чертову корону?

Я нашла в себе силы кивнуть. Сильвиан сделал шаг вперед и прорычал: – Чертова блокада путешествий между мирами. Торговля остановилась, люди потеряли деньги, связь с родными, возможность попасть домой. По улицам метались монстры. Начался бунт, пожар и мне приказали поднять меч против мятежников. Это были испуганные, голодные люди, Алиса, но они жгли все на своем пути.

Я вспомнила, как родители делились воспоминаниями об этом времени шепотом, на кухне. Вспомнила руины города рядом с приютом, Горелую улицу на базаре.

– Я выполнил приказ и сдал свой меч. Я сказал королю, что больше не возьму оружия в руки. С меня хватит. Я. Больше. Никому. Ничего. Не. Должен.

С каждым словом Сильвиан приближался ко мне и я видела, как ярость и боль воспоминаний бушуют в его драконьих глазах так неистово, что от зрачка едва ли виднелась полоска. Чистое драконье пламя внутри. Мне бы хотелось стоять прямо и гордо, но страх пробрался под кожу. Я обхватила себя за плечи, будто это могло защитить.

Но Сильвиан лишь подошел ближе, укрывая нас крыльями от колючих порывов ветра. Не сжег меня заживо, а наоборот взял чувства под контроль и продолжил уже спокойнее:

– Король обещал мне другой пост, – продолжил он. – Обещал богатство. Корону. Все, что я захочу. А я ответил, что с меня хватит. Буду танцевать, пить, гулять с девицами. Просто жить и никому больше не подчиняться. Я свое отработал.

Сильвиан посмотрел мне в глаза.

– Это не эмоции, Алиса. Я дракон. Я не умею забывать. Я помню каждое лицо.

Я закусила губу. Потому что почувствовала – это правда и за этой правды много боли. Я смотрела на

– И если ты думаешь, что меня оставили в покое, то нет! Сильвиан то, Сильвиан се. А когда стало ясно, что я не передумаю, тогда король лишил меня средств. Оставил жить на военную пенсию. Когда король исчез, отправился туда, где ему самое место, я снова оказался крайним. Официальный наследник, а казна пуста. Буквально. Ни копейки. Я, видите ли, должен спасти ситуацию.

Сильвиан склонил голову и заглянул мне в глаза.

– Угадай, что они мне предложили?

– Меня… – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Именно, – кивнул он. – Мне предложили договорной брак с Левандовски. Им титул, в казну деньги. Я согласился, но не потому, что ты была милой и очаровательной. Была. Но я сделал это ради них, – Сильвиан махнул рукой на кладбище, – Чтобы все это было не зря. И знаешь, что оказалось после свадьбы? Оказалось, что я опять должен! Уже тебе. Должен быть милым мужем. Должен быть верным. Должен… должен… должен…

Холод пробирал меня до костей. Я слушала его и чувствовала, как начинаю дрожать. Кажется вот-вот и начнут стучать зубы. И именно в этот момент зверь, готовый еще секунду назад растоптать все вокруг сдался.

Сильвиан сделал шаг вперед. Медленно. Осторожно. Так, будто боялся спугнуть. Он коснулся моих плеч – не сжимая, не удерживая, а просто положил ладони. По телу тут же поползло тепло, согрелась я мгновенно. Только дрожать не перестала.

– Я не хотел вываливать все это на тебя. Ты вообще тут не причем. Поставили тебя на шахматную доску пешкой, разыграли, ничего не объяснили, а я повел себя… как я.

Дракон погладил меня по плечам и тяжело вздохнул:

– Разговоры не моя сильная сторона. А еще мне тяжело извиняться, – добавил он тихо. – У меня аллергия на слово «должен». Мне снятся кошмары. У меня толком нет денег. Иногда меня душит ярость так, что я готов разорвать любого. Меня часто просто несет. В самый неподходящий момент я начинаю шутить. Я выгляжу так, будто мне на всех плевать, но это не так. Я не умею просить. Иногда я сам не уверен в том, что чувствую. Но одно я знаю наверняка, – продолжил он. – Я не повторяю ошибок дважды, Алиса. Я тебя люблю и никогда не предам.

Он глубоко вздохнул, отпуская внутреннее напряжение, моргнул и его зрачки начали медленно возвращаются в норму. Золото в глазах потускнело, уступая привычному небесно-голубому цвету.

– Кажется, я опять сказал не совсем то и не совсем так, как хотел, – добавил он устало. – Зато теперь ты немного лучше знаешь меня. И если ты не готова хотя бы попробовать, я тебя отпущу. Обещаю. Но если у нас все же есть шанс… я буду ждать тебя дома. В нашей гостиной. Я приготовлю завтрак. Мы поговорим уже спокойно, подумаем как быть дальше. Хорошо?

Я кивнула.

Сама не зная – почему. Потому что хотела? Или потому что боялась, что если не кивну, он снова разозлиться? Улетит, оставит меня тут. Или потому что у меня больше не было сил с ним спорить?

Сильвиан ничего не сказал. Просто подхватил меня на руки – уверенно, бережно – и шагнул в ночь.

Мы летели долго. Через кладбище, над дорогой, мимо обелисков, припорошенных снегом. Сильвиан старался не смотреть вниз. Я не могла оторвать взгляд от белых холмов внизу, от бесконечной тишины, в которой лежали мертвые.

Когда показался особняк Маркокков, он опустился на балкон моей комнаты и поставил меня на ноги так аккуратно, будто я была из стекла. На мгновение мне показалось, что он хочет что-то сказать. Но он лишь посмотрел – долго, внимательно – и шагнул назад.

Крылья распахнулись, и он исчез в ночном небе.

Я вбежала в комнату, захлопнула двери балкона и прижалась к ним спиной. Ноги подкосились, и я медленно сползла на пол. В голове было пусто, только сердце стучало в висках

От попыток собрать мысли в кучу меня отвлек стук в дверь.

– Алиса! Ты жива?! Открой! – раздался взбудораженный голос Виолетты.

Я вздрогнула, провела ладонью по лицу и поняла, что все еще плачу.

Чертов Сильвиан.

Открывать дверь в таком виде не хотелось, вообще не хотелось с кем-то говорить, но и оставаться в одиночестве в таком душевном раздрае тоже. Я вытерла слезы, поднялась, поправила волосы и впустила взволнованную подругу в комнату.

– Прости, уже ночь, но я не могу уснуть! – с порога заявила она, затем схватила меня за руки и закружила, – Алиса! Ты – звезда! Но будь осторожна…

Мы остановились и Виолетта посмотрела мне в глаза и прошептала угрожающим голосом:

– А то ты затмишь меня и тогда мы поссоримся. Станем врагинями и будем делать друг другу гадости! Как с Идд-Фрай.

Я невольно улыбнулась и обняла подругу, вздыхая. Следом в комнату вползла Парфенона, которая, в отличие от хозяйки, была ужасно измотана балами, приемами и хотела просто тишины.

Как я ее понимала!

Парфенона легла у камина, уронила на пол хвост, лапы разъехались в разные стороны и она стала похожа на трофейную шкуру. Даром, что не медведь.

Я вздохнула, понимая, что не смотря на собственную усталость, рада, что не одна.

– О, как я жду завтрашнюю статью Сплетника! Будем смаковать каждую строчку! О приюте все узнают… И вообще, где ты была?! Дворецкий тебя не видел.

Я отмахнулась, вздыхая. Вот об этом мне точно не хотелось ни с кем говорить.

– Как сбор? Сколько нам удалось заработать? – спросила я.

– Натали обещала прислать расчет. Посмотри в письмах.

Я со вздохом открыла свой почтовый чемоданчик. Такое ощущение, что мне написали все, у кого была моя карточка. Письмо от Натали лежало первым.

Я начала читать – и с каждым абзацем сердце радостно сжималось.

Аукцион принес сто сорок две тысячи серебряных. Я чуть воздухом не подавилась! Сто сорок две тысячи! Я тихо выдохнула.

Дальше – ярмарка.

Уличные торговцы, те самые, которых я отбирала днем, отработали вечер на ура. После вычета их расходов и нашей доли в пользу приюта в кассу добавилось еще девятнадцать тысяч серебряных.

Затем шли расходы.

Фокусник, жонглеры, мим – минус семьдесят. Дополнительный свет, аренда прожекторов, бригада гоблинов – четыреста. Непредвиденные расходы – цветы, охрана, срочные поручения – еще две сотни.

Итого, сто сорок одна тысяча триста тридцать.

Я озвучила сумму Виолетте и она начала радостно танцевать в центре комнаты, норовя наступить на хвост бедняжки Парфеноны.

Я же быстро набросала ответ с сотней благодарностей и вопросом, сколько я должна Натали за организацию. И музею за аренду.

– Мы спасли приют! И особняк! Ла-ла-ла…

Напевала Виолетта. Кажется в ней все еще плескалось много пузыриков.

Я была готова присоединиться к танцу радости, но тут взгляд зацепился за следующую карточку. Письмо от Пола.

– Что там? – сразу уловила перемену Виолетта.

Почерк Пола был ровным, аккуратным – но в этот раз без его обычных вежливых оборотов и пояснений.

«Госпожа Алиса. Пишу срочно.

Сегодня вечером в приют приходили представители городской управы. Сообщили, что если к утру не будет законной хозяйки, то опечатают особняк за долги, а фамильяров конфискуют.

Прошу вас приехать как можно скорее и с деньгами»

Я встала. Удивительно, но на душе была лишь упрямая уверенность.

– Мне нужно ехать в приют. Сейчас.

– Сейчас?! – Виолетта вскочила. – Алиса, ты едва на ногах держишься! Ночь!

– Поэтому сейчас, – сказала я твердо. – Утром они придут с ордером, опечатывать особняк за долги. Я должна быть там.

Виолетта нахмурилась:

– Разве они могут вот так вломиться и что-то опечатывать? Может натравить на них адвокатов?

– Я просто закрою долги и все… ох… Нужно же еще заехать к Натали за деньгами.

Виолетта пожала плечами и сказала:

– Как знаешь. Я дам тебе карету и деньги, потом вернешь.

Я подошла к подруге, взяла за руки и чуть сжала.

– Ты – самая лучшая на свете.

– Так и есть! – просияла Виолетта и чмокнула меня в щеку.

Через пятнадцать минут я уже сидела в карете с деньгами и смотрела в окно. Даже хорошо, что все решится прямо сейчас. Заодно в дороге мысли проветрятся, я пойму чего я хочу…

Карета катилась по спящему городу, а я любовалась. Закрытыми лавками, мирно покачивающимися вывесками, редкими огнями в окнах. Каменная мостовая отражала теплый свет фонарей.

Слова Сильвиана не отпускали. Я никогда не думала, какую цену мы все заплатили за это спокойствие. Я сжала кулаки.

Да, отчасти я была рада, что мой бывший оказался не просто светским повесой, что бесконечные балы, гуляния, приемы для него способ забыться. Дать зажить глубоким ранам. Я открыла в Сильвиане глубину, которую не ожидала и сложно было отрицать, что мне хотелось нырнуть еще глубже. Понять его.

Но как это может служить оправданием тому, что он сделал? Он до сих пор так и не извинился, а между тем уж я точно никак не была виновата в его измене, да и на королевство наше я тоже не нападала.

Наверное, по какой-то странной причине я действительно была ему нужна, раз он просил меня вернуться и все забыть. Я готова была в это поверить. Но что он сделал вместо извинений? Сначала напугал до смерти, а потом пригласил на завтрак в наш бывший дом? А если я не хочу?

Я поймала себя на том, что больше не могу думать о нем только со злобой. Но простить?

Он сказал, что любит меня, что не предаст. А что делать с его прошлым предательством? Ответов не было. Но одно я все же поняла точно.

Я не готова простить его просто потому, что ему в жизни пришлось тяжело. Мне этого не достаточно.

Чем дальше мы отъезжали от столицы, тем больше во мне росла уверенность и тем мягче становилась дорога. Камень сменился утрамбованной землей, запахи дыма и пряностей – холодным воздухом полей. Где-то в стороне тянулись темные силуэты амбаров, за ними – редкие огоньки деревень. Лошади шли ровно, уверенно, и в этом спокойном ритме мысли наконец успокоились и только тогда меня накрыло запоздалое осознание: я еду ночью, по пустой дороге, с огромной суммой денег.

Сердце неприятно кольнуло, я крепче прижала к себе сумку и оглянулась в темноту за окном. Но вокруг было тихо.

Напряжение отпустило лишь когда небо начало светлеть и первые лучи рассвета осторожно коснулись земли. Когда мы добрались до особняка, солнце уже вышло из-за леса.

Увидев знакомые очертания я не сдержала стон облегчения.

Сначала – крыша, затем знакомый силуэт покосившейся башенки, потом облупившийся фасад. Все казалось таким уютным и родным.

Дом. Это теперь мой дом, а никак не особняк в столице.

Здесь даже дышится иначе, чувствуется свобода. Предстоит еще много работы, но теперь у меня были деньги и силы. Главное теперь разобраться с тем, что произошло.

На белом крыльце отчетливо виднелся черный силуэт взволнованного паука. Он подпрыгивал на месте, тряс лапками в воздухе.

Карета еще не успела окончательно остановиться, а я уже услышала в голове его голос.

– Хозяйка! – почти взвизгнул он. – Госпожа! За мной! Прошу, быстрее!

Я выскочила из кареты, едва не споткнувшись о подол.

– Герберт, что случилось? – спросила я, уже понимая по его виду: ничего хорошего.

Паук сделал круг на месте, второй, затем резко развернулся и понесся вглубь дома.

– Даже не знаю, с чего начать, – тараторил он на бегу, – ведь надобно, по-хорошему, изложить весь масштаб бедствия, всю глубину и, я бы сказал, трагичность происходящего. Если же коротко, то случилось именно то, что и должно было случиться, но что при этом было совершенно непредсказуемо!

– Герберт! – я бежала за ним. – Говори нормально!

– Нормально?! – возмутился он, не сбавляя хода. – В таких обстоятельствах нормальность – роскошь, недоступная даже паукам с высшим образованием!

Он свернул на кухню в коридор, ведущий к хранилищу провизии. Я ускорилась, сердце неприятно сжалось.

– Но времени на философию у нас нет, – продолжал он, – ибо промедление может усугубить последствия, а последствия, смею заверить, уже сейчас выходят за рамки допустимого!

Мы почти влетели в кладовую. В голове рисовались страшные сценарии. Луиджи все же отравил овощи фамильяров. Фалафель вырвался, съел все припасы и умер от обжорства. Пол упал с табурета и расшиб голову насмерть!

Я побежала через все три отпертые решетки – и замерла.

В кладовой все было… идеально.

Ящики стояли ровными рядами. Мешки с зерном аккуратно перевязаны. Бочки с водой и отварами – на своих местах. На стене висело расписание кормления, заботливо обновленное Полом, с пометками мелом. Ни рассыпанной муки, ни следов борьбы, ни малейшего беспорядка.

– Что такое?! – вырвалось у меня.

И в этот момент за спиной раздался тяжелый металлический лязг.

Массивная решетка с глухим звоном встала на место, отсекая выход. Замок громко щелкнул.

Из-за прутьев за мной наблюдал довольный Луиджио. Он был в безупречно выглаженном сюртуке, с аккуратно зачесанными назад волосами и мерзкой ухмылкой на лице.

На его плече, перебирая лапками, сидел Герберт.

– Ах ты предатель шестиногий! – выпалила я, дергая прутья решетки.

– Прошу заметить, что у меня восемь ног! – возразил он с достоинством.

– Будет шесть, когда я отсюда выберусь! – прошипела я и попыталась дотянуться до паука рукой.

Почти получилось! Герберт подпрыгнул от страха и спрятался за воротник хозяина «Славного кабачка». Луиджио рассмеялся.

– Ах, Алиса! Какая вы все же яркая женщина! Даже жаль, что мы с вами по разные стороны… решетки.

– Где Пол?! – резко спросила я. – Где фамильяры? Что ты с ними сделал?!

Улыбка Луиджио стала хищной.

– Пока ничего, – ответил он спокойно. – они в безопасности, пришлось подмешать немного снотворного ему в чай и связать – продолжил он, наблюдая за моей реакцией.

– Вы еще пожалеете! Я Левандовски! Я жена дракона!

– Очень темпераментная женщина, но угрожать не умеете.

Я сжала зубы.

– Что тебе нужно? – спросила я глухо. – Я привезла деньги. Все долги будут закрыты. До последнего серебряного. Могу дать больше, если вы исчезните с этого континента, чтобы глаза мои вас больше не видали.

Луиджио покачал головой – с искренним сожалением.

– О нет. Долги были лишь способом получить это поместье. Вы же знаете, что здесь спрятаны драконьи сокровища.

Я моргнула.

– У меня их нет. И я не знаю где они.

– А у меня совсем другая информация, – мягко возразил он и наклонил голову к своему плечу. – Правда, Герберт?

Паук высунулся из-за воротника Луиджи.

– Видите ли, перед своим отъездом вы так подробно расспрашивали меня о сокровище, не лежит ли на нем проклятье, как должен выглядеть ключ, что я, ввиду своего обширного опыта сделал выводы, что вы изволите скрывать что-то. Поразмыслив, я заключил, что вам каким-то образом удалось обнаружить или ключ или вход. И скорее всего ключ.

Луиджио смахнул с плеча невидимую пыль и хмыкнул.

– Сокровища в обмен на Пола и фамильяров. У вас не так-то много времени, к слову. Вас и правда начнут искать, потому если вы не отдадите добровольно, я заберу то, что мне надо силой.

Я медленно выпрямилась, перестав держаться за решетку.

– Ты совершаешь огромную ошибку, Луиджио.

Он пожал плечами.

– Возможно. Но от мысли, что я остаток своих дней проведу, выращивая кабачки меня тошнит. Я рожден для большего.

Он щелкнул пальцами и с них сорвалась искра.

Где-то в глубине дома послышался приглушенный звук и тихое скуление. Кажется он сделал кому-то из малышей больно. Я закусила губу.

– У вас есть время подумать, – сказал Луиджио. – Немного.

Хозяин «Славного кабачка» еще раз окинул меня оценивающим взглядом, затем развернулся и неспешно пошел прочь по коридору. На всякий случай закрыв за собой еще одну решетку. Его шаги гулко отдавались по камню, становились все тише, пока не растворились совсем.

Я медленно выдохнула и потерла лицо руками. Что же делать? Думай, Алиса. Думай. Я принялась расхаживать взад-вперед между аккуратными ящиками с провизией.

Сильвиан меня не хватится. Он попросил дать ему шанс. Сказал, что будет ждать за завтраком. Если я не приду – для него это будет ответ. Отказ. Конец отношений. Его гордость просто не позволит ему прилететь сюда и проверять, жива ли я вообще.

Пол связан. Фамильяры под угрозой. Девочки… девочки отдыхают после благотворительного вечера, не хватятся меня раньше завтрашнего утра.

Никто не примчится меня освобождать. Я была одна. Значит, нужно выбираться самой.

Глава 21

Я машинально прижала ладонь к груди, ключ, спрятанный под платьем казался теперь

Но терпение у хозяина «Славного кабачка» не вечное. Я не была уверена, что смогу долго заговаривать ему зубы.

Нужно было выбираться и как можно быстрее. К сожалению, кладовую я знала прекрасно. Тут не было потайных ходов, люков, а решетки были прочные. Я сама их проверяла.

Возможно здесь найдется какая-то подходящая палка или нож для резки фруктов, топорик для мяса? Что-то, что можно использовать как оружие?

Я огляделась. Аккуратные ряды ящиков, мешки с зерном, бочки с водой и настоями, банки с отварами. Пол все держал в идеальном порядке. Ничего лишнего.

Где-то в глубине дома послышался протяжный, тоскливый звук. трехголовым медведь завывал от голода. Наверняка этот подлец Луиджио не удосужился покормить фамильяров.

Я стиснула зубы и снова начала перебирать ящики, цепляясь за надежду, что кто-то из поставщиков мог оставить там инструмент, палку, да хоть что-нибудь!

– Если позволите, я бы не стал на вашем месте утруждаться – раздался из-за решетки вежливый, почти участливый голос Герберта, – мы все предусмотрели.

Я резко обернулась.

Герберт сидел по ту сторону решетки, аккуратно сложив лапы.

– Вы не просили, но я дам совет: лучше просто отдать Луиджио то, что он просит. Так будет лучше для всех. Для вас. Для Пола. Для фамильяров.

Я медленно подошла к решетке, борясь с желанием плюнуть в этого таракана в паучьем обличии. Предатель!

Если прицелиться, то я смогу попасть в этого предателя хотя бы плевком, можно попробовать и туфлей, но пока каблук мое единственное оружие, лучше им не швыряться.

И все же я заставила себя остановиться.

Гнев – плохой советчик. Я уже поняла это на своем горьком опыте. Мне не стоит поддаваться эмоциям, действовать нужно с холодной головой.

– Лучше? – спросила я тихо. – Ты правда так считаешь?

Паук встрепенулся, подскочил на лапки.

– Конечно, хозяйка, конечно! Всенепременно лучше. Луиджио же не плохой человек. Он просто устал от жизни, в которой все мимо. Он достоин большего, но заперт в обстоятельствах.

– Ты умный, – продолжила я. – Очень. И очевидно умеешь просчитывать ходы вперед. Луиджио тебя чем-то держит? – спросила я прямо. – Шантаж? Угроза? Обещание? Я уверена, что смогу тебе помочь, если ты выпустишь меня…

– Вы не понимаете всей сложности положения, – хмыкнул паук, – Видите ли, Луиджио мой хозяин, а я его фамильяр.

Я замерла, во все глаза уставившись на Герберта.

– Понимаю, для вас кажется это шокирующим, но если вы как следует поразмыслите, то поймете. К сожалению Луиджио не повезло с магией, она в нем пока что слаба, но, как известно всем, кто когда либо интересовался историей, у древних семей этого мира сильные фамильяры. Если бы аристократы не размывали свою кровь с попаданками вроде вас, то все фамильяры были бы умными и говорящими. Не то, что зверинец, собранный здесь. Так что как бы вы не были убедительны, я не освобожу вас. Я желаю самого лучшего для своего хозяина, как и должен.

Я сжала кулаки. Действительно, как я могла быть так слепа? Не додуматься, что если передо мной говорящий фамильяр, значит и хозяин где-то рядом! А я думала только о Сильвиане и о том, как добыть деньги на ремонт крыши!

– Если ты дорожишь своим хозяином, то тебе стоит меня отпустить. Когда я отсюда выберусь, я из-под земли его достану. А уж что будет, когда Сильвиан и Кассиан узнают, что вы украли их наследство!

Паук замер, чуть присел на лапках, а затем выпрямился, разочарованно вздыхая:

– Вы зря опускаетесь до угроз, мадам. Мы все продумали еще до вашего появления здесь.

– Луиджио послал тебя сюда, чтобы ты искал сокровища?

– Именно! Мы решили довести поместье до разорения, забрать его себе и разобрать по досочка, чтобы найти ключ или вход. Но тут появились вы. Я всегда думал, что это к лучшему. И правда! Вы нашли ключ, просто отдайте его мне и мы разойдемся с миром. Вы при особняке и фамильярах, мы при сокровищах. Все счастливы! Зачем рисковать жизнью близких ради драконьих побрякушек?

Я замерла, переваривая информацию. Герберт оказался подлецом, подстать своему хозяину, но в чем-то он был прав. Деньги с аукциона позволят восстановить особняк, привести все в порядок, наладить жизнь и без драконьих сокровищ!

Зачем лезть в неприятности? С другой стороны вся моя натура противилась мысли отдать ключ Луиджио. Это было неправильно.

И какие гарантии, что после всего этого нас отпустят живыми? Как только хозяин «Славного кабачка» получит сокровища – для нас игра закончится полным поражением.

Возможно он инсценирует несчастный случай или вывезет нас и утопит где-то в болоте. Зачем ему лишние свидетели.

А ведь я никому не сказала про то, что нашла ключ. Даже Сильвиану. Получается, что Луиджио вообще не заподозрят ни в чем. Он так и останется соседом, которому приют должен денег.

У них было много времени, чтобы все как следует продумать.

Я медленно выдохнула и заставила себя успокоиться. Остается одно: хитрить. Тянуть время. Делать вид, что я сломалась и лихорадочно придумывать план спасения.

Я повернулась к решетке и сказала:

– Хорошо. Я согласна отдать вам ключ от сокровищницы в обмен на Пола и фамильяров.

Герберт замер, затем буквально подпрыгнул на лапках.

– Вот видите! – воскликнул он с облегчением. – Вы сразу мне понравились, такая разумная дама, с позволения сказать, умная и решительная. Побегу обрадую Луиджио!

Он сорвался с места и посеменил по коридору, а я воспользовалась этим мгновением. Сердце колотилось, но руки не дрожали – уже хорошо. Я сняла цепочку с шеи, быстрым движением вытащила ключ и спрятала его в манжете платья. Главное теперь не жестикулировать.

Успела я вовремя потому, что уже через секунду на кухне послышались тяжелые шаги Луиджио. Тучный хозяин «Славного кабачка» сиял от радости.

– Алиса, дорогая, – заговорил он почти ласково, – как же я рад, что вы оказались женщиной разумной. Знаете, я ведь не люблю проливать кровь. Хотя… – он пожал плечами, – был готов и к худшему.

– Где Пол? – перебила я.

– С удовольствием покажу, – кивнул он. – Но сначала мы немного… обезопасим ситуацию. Свяжем вам руки.

– Боитесь слабой женщины? – фыркнула я, изображая презрение.

– Нет, – Луиджио мерзко улыбнулся, потирая свой круглый живот, – Не люблю сюрпризы.

– Хорошо, – я гордо подняла подбородок. – Только сначала отведите меня в уборную. Со связанными руками я там не справлюсь.

Луиджио рассмеялся.

– Конечно, конечно. Я же не зверь. Но если это уловка, то знайте, я все предусмотрел. В туалете остался только туалет. Остальное я вынес на всякий случай.

Я сделала вид, что меня совсем не расстроила эта информация. В тайне я надеялась плеснуть ему в лицо чистящим порошком, который стоял там на полочке, но что ж.

– Туалетную бумагу хотя бы оставили? – съязвила я.

– Всенепременно…

Я сложила руки на груди и демонстративно не смотрела больше на своих пленителей. Луиджио отпер решетку и меня повели в маленькую уборную при кухне. Крошечное помещение – раковина, унитаз, крючок на стене.

Мой взгляд упал на рулон бумаги, висящий на тонкой проволочке. Хоть что-то. Я аккуратно сняла ее, скрутила в плотную спираль и сжала в ладони вместе с ключом. Затем для убедительности спустила воду и вышла.

– Это унизительно, – обронила я, вытягивая кулаки вперед, – Вяжите.

– Потерпите, – пожал плечами Луиджио, – это ненадолго.

Луиджио крепко связал мне руки веревкой, так, что запястья тутже начали затекать, но я промолчала. Сейчас главное добраться до Пола, а потом сбежать.

Меня повели в крыло с фамильярными, где в коридоре были выставлены вещи Фиалки. Видимо из ее комнаты сделали тюрьму для Пола.

Луиджио отпер дверь ключом и я увидела своего слугу, привязанного к стулу. Во рту торчал кляп, на скуле расплылся синяк, а белый ворот рубашки был в засохшей крови. Сердце болезненно сжалось.

– Пол… – вырвалось у меня.

Я бросилась к нему и обняла, насколько позволяли связанные руки. Слуга проморгался и принялся отчаянно мычать.

– Все хорошо, – сказала я быстро и уверенно, хотя внутри все дрожало. – Я отдам им ключ. Ты будешь свободен.

Пол замычал громче, бешено вращая глазами. Я незаметно вложила ему в ладонь ключ и проволоку.

– Ты цел? – спросила я громко. – Кивни, если цел.

Он кивнул. Едва заметно. Но кивнул.

– Все будет хорошо, – повторила я, уже тише и отстранилась, вглядываясь в лицо слуги. Понял ли он, что у меня

Отец не зря держал его на таком большом окладе, все же Пол бывший военный. Наверняка сможет перетереть острым краем ключа веревку, воспользоваться проволокой и выбраться. А если дверь не поддастся, так он еще что-то придумает.

– Хватит сантиментов! – рявкнул Луиджио. – Где ключ?

Я выпрямилась, снова надела на лицо холодную маску оскорбленной аристократки. Теперь главное тянуть время.

– В моем кабинете. Я спрятала его там. Пойдемте – покажу.

Пола снова заперли, дверь захлопнулась за нами, но теперь я знала: у нас появился шанс, которого минуту назад не было.

Я шла впереди по лестнице, держа спину прямо.

– За мной, господа.

Я поднималась по лестнице первой, как и полагалось хозяйке, которая ведет гостей по собственному дому.

В кабинете, разумеется, никакого ключа не было и быть не могло. Даже если бы я сейчас распахнула дверь и с самым убедительным видом начала перебирать бумаги, тянуть я смогла бы минуты две, не больше.

Этого было катастрофически мало.

Полу нужно время, чтобы перетереть веревки и выбраться. Может запереться в кабинете? Я вспомнила массивную резную дверь, только вот замок на ней был скорее декоративный, который ставят ради приличия или чтобы сквозняком не открывало.

Луиджио со своим весом выбьет ее с первого же удара, а я окажусь в ловушке.

Я поднялась еще на несколько ступеней и вдруг в голове щелкнуло. Хозяин «Славного кабачка» весил там много, что и без того хлипкие ступени стонали под каждым его шагом. А ведь это самая крепкая лестница, а что если…

Я подхватила юбки и со всей силы рванула вперед.

– Ах ты! Стой! – рявкнул Луиджио за спиной.

Но я даже не обернулась. Я со всех сил неслась вверх, стараясь не обращать внимания на тяжелые шаги Луиджио, его глухое дыхание, визгливые возгласы Герберта, который на бегу что-то выкрикивал.

Я взлетела по лестнице, перескочила поворот и свернула на узкий пролет, ведущий на чердак. Я прекрасно знала, что выхода оттуда нет, там тупик, но сейчас это был самый подходящий вариант.

Ухватившись за перила, я вскарабкалась по лестнице, уцепилась за чердачную доску и втянула себя внутрь.

К счастью, лестница меня выдержала, а вот Луиджио – нет.

Тучный хозяин «Славного кабачка» негодяя рванул за мной по ступеням, на которые даже я боялась наступать.

Раздался резкий хруст, затем треск, и почти сразу – тяжелый грохот. Луиджио рухнул вниз вместе сперилами и частью настила. Я едва успела отползти.

Дом содрогнулся, по пролету прокатился глухой удар, за которым последовал поток брани.

– О, нет! – истерично закричал Герберт. – Хозяин! Хозяин! Ты цел?

Я замерла у дыры и осторожно выглянула вниз.

Луиджио лежал на полу первого этажа среди обломков и пыли. Он кашлял и пытался подняться, но пока у него получалось только барахтаться, шипя от боли и ярости.

– Ты пожалеешь, – прохрипел он, поднимая голову. – Клянусь, ты еще пожалеешь!

Герберт метался рядом, перебирая лапками и причитая. Я не стала слушать дальше. Отползла вглубь чердака и прислонилась спиной к единственному предмету в помещении – старому пустому сундуку.

Что ж, хоть я теперь и в ловушке, но Луиджио так просто до меня не доберется, а у Пола будет достаточно времени для маневра. Наверняка они и думать о нем забыли.

Я еще раз оглядела чердак. Пусто. И призрака хозяина дома не было, и каких-либо следов. Обернувшись на сундук, я с удивлением заметила, что ключ от сокровищницы прекрасно подходит к этому замку.

Наверное не даром он здесь стоит, да и призрак тоже здесь мерещится. Видимо это и был вход в сокровищницу, правда от этой догадки толку было мало. Ключ у Пола, лестницы нет, на крышу не выбраться.

Прошло всего несколько минут, но тишина успела стать неприятной. Я сидела, прислонившись спиной к сундуку, стараясь дышать ровно и не прислушиваться к каждому шороху, когда снизу донеслось тяжелое кряхтение, сопровождаемое приглушенной руганью.

– Алиса! Я даю тебе последний шанс.

Я подалась вперед и осторожно выглянула в пролом. Луиджио медленно поднимался по лестнице на второй этаж и, пыхтя, волочил за собой старую приставную лестницу со двора.

– Спускайся, дура! Или

От этих слов по спине пробежал холодок, а внутри что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Но страх отступил так же резко, как появился.

– Тогда и правда сгорит все! – крикнула я, – И вход в сокровищницу, и ключ, и твои надежды на спасение!

Снизу раздался короткий, хриплый смешок.

– Драконьи артефакты не горят, милочка!

Глава 22

Я выглянула. Луиджио остановился внизу, задрав голову и готовясь приставить лестницу к чердаку.

– Спускайся, Алиса. По-хорошему.

На пухлом лице мужчины больше не было и тени дружелюбия. Я сжала пальцы в кулаки и ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи:

– Я не полезу. Я… боюсь высоты.

– Тогда полезу я, – крикнул он. – И вытащу тебя отсюда сам. Силой, если понадобиться.

Стоило Луиджио приставить лестницу к проему, как я ухватилась за нее и резко потянула на себя. Мой план был прост – оставить хозяина «Славного кабачка» без возможности добраться до меня, а заодно приобрести путь к отступлению.

– Эй! – рявкнул Луиджио.

Тучный мужчина оказался проворнее, чем я рассчитывала. Он успел подпрыгнуть и ухватить нижнюю ступеньку до того, как я втянула лестницу на чердак. Луиджио даже делать было нечего не надо, просто крепко держаться. С таким весом я просто не в состоянии была бороться.

Тогда я улучила момент и откинула лестницу так, чтобы она завалилась назад и утянула Луиджио за собой. Вышло.

Хозяин «Славного кабачка» не удержал равновесия и вместе с лестницей, криком и руганью пересчитал ступеньки до самого пролета.

– Шиш тебе, а не сокровища! – выкрикнула я.

Луиджио с трудом поднялся, отряхнулся и прорычал:

– Ты подписала себе смертный приговор.

Я не ответила. Даже если Луиджио решится на поджог, у меня есть шанс спрыгнуть кое-как и добраться до Пола.

Луиджио ушел, громко ругаясь, затем хлопнула входная дверь. Прошло несколько долгих секунд, затем еще несколько. Особняк погрузился в настораживающую тишину, а затем послышались встревоженные крики фамильяров. Бисквит, Герольд и Лютик верещали в один голос. А затем уже до меня донесся слабый запах гари.

Луиджио не шутил. Он на самом деле сделал это – поджог особняк с фамильярами, мной и Полом. Безумец!

Совсем скоро я почувствовала запах. Он только в первые секунды напоминал дым от камина или печи, совсем скоро к нему примешался запах краски, лака, паленого ковра. В горле тут же запершило.

Как назло, дым поднимался через лестничный пролет напрямую к потолку, а оттуда на чердак. Я подумала, не закрыть люк, но дыра все равно будет.

Я пригнулась, легла на доски и выглянула.

Луиджио использовал какое-то горючее, притом щедро! Огонь распространялся стремительно. Дом начал наполняться звуками. Не только криками фамильяров, но треском, скрипом, хлопками.

Будто пламя металось по дому, хватая все подряд. Огонь распространялся очагами, неравномерно, и от этого становилось жудко. Серый дым начал стремительно густеть. Глаза защипало.

– Пол! – крикнула я, тут же закашлявшись.

Снизу потянуло жаром, дом наполнился криками фамильяров. Я с ужасом представила, как они в панике мечутся в своих комнатах, бьются о двери и окна, не могут выбраться. И все из-за меня! Я не справилась, я всех подвела.

Собравшись с духом, я решила попробовать спрыгнуть с чердака, но край проема норовил снова обвалиться. Лестница бы мне ой как сейчас пригодилась.

Что-то хрустнуло, посыпалась штукатурка, и я отступила глубже на чердак, прижимая рукав к лицу, стараясь дышать реже.

Огонь гудел, треск усиливался, внизу что-то падало и ломалось, и в этой какофонии я вдруг отчетливо услышала человеческий голос.

– Алиса!

Я замерла, вскинула голову, не сразу веря, что это не показалось.

– Алиса! – крик повторился, уже ближе, уже отчетливее.

Я снова выглянула в пролом. Пол бежал вверх по лестнице с прижатой к лицу тряпкой, пропитанной водой. Он двигался быстро, но осторожно, проверяя ступени перед каждым шагом. Он подхватил приставную лестницу, которую Луиджио безуспешно пытался использовать, и нес

– Держитесь! – крикнул он, поднимая ее вверх.

Пол установил лестницу и, жмурясь от дыма, схватил ее крепко, чтобы держать, пока я спускаюсь. А у меня в ушах был только треск и крики испуганных фамильяров.

Герольд ревел так, что дом отвечал ему эхом, Бисквит визжал тонко и надрывно, Лютик бился о дверь, и каждый этот звук резал сильнее дыма.

– Я справлюсь! Слезу! – закричала я, стараясь перекричать треск и гул огня. – Спасай малышей!

Пол скрылся в дыму, я оторвала кусок нижней юбки и повязала его на лицо. Это не очень помогло. Самое страшное было то, что почти ничего не было видно, а грудь сдавливал кашель.

Я вцепилась в край пролома, нащупала ногой перекладину и начала спускаться, стараясь не смотреть вниз и не думать о том, что подо мной уже не дом, а хаос, объятый огнем. Я нащупывала перекладины осторожно, медленно, понимая, что торопиться – верный способ сорваться. И все никак не могла решиться перенести весь вес на лестницу.

И не зря.

При первой же попытке послышался треск. Перекрытие между первым и вторым этажом просело. Видимо, огонь уже прошелся по опоре, а может быть, сказалось падение Луиджио.

Я все же сделала еще одну попытку спуститься, но лестница ушла из-под ног, раздался громкий треск. Я не упала – успела ухватиться за край, ноги болтались в проломе.

У меня даже не было времени испугаться. Дым забивал легкие, щипал глаза так, что слезы текли сами собой. Я закашлялась и чуть не сорвалась вниз.

– Алиса! – крик Пола прорвался сквозь шум пожара.

Я хотела ответить, но кашель не давал. Мы уже не видели друг друга. Я с трудом заползла обратно на чердак, прижалась к доскам и уже была готова молиться.

Я впервые ясно поняла, что могу не выбраться. Не потому, что не хватит сил или смелости, а потому, что здесь больше не было пути вниз. Только огонь, дым и пустота.

Снизу донесся рев Герольда – громкий, отчаянный, полный боли и ярости. Где-то хлопнули двери, заскрипели засовы, и я на мгновение представила, как Пол, задыхаясь, выводит фамильяров, как они мечутся, путаются, не понимают, куда бежать.

Только бы они выбрались.

Особняк стонал и вибрировал, будто был живым существом, охваченным паникой. Маленькая башенка начала проседать, и луч дневного света прорезал дым.

Глоток свежего воздуха, а затем оглушающий гул. Пламя разбушевалось сильнее и ревело. Я слабо улыбнулась – хоть небо увижу напоследок.

И тут обзор мне перегородила тень.

Драконьи крылья, а затем и сам Сильвиан. Он оторвал башенку, нырнул в пролом, словно в прорубь, и подхватил меня на руки, одним рывком поднимая из ада в чистое синее небо.

Земля ушла вниз, огонь остался где-то под нами, а холодный воздух ударил в лицо так резко, что я почти пришла в себя.

Я не сразу поняла, что мы летим. Похоже, дракон собирался унести меня прочь от этого кошмара. И я почти согласилась на это, а затем вспомнила про Пола, особняк и фамильяров.

Кашляя, я стукнула Сильвиана по груди и прохрипела:

– Спасай… спасай всех…

К счастью, дракон смог разобрать мой хриплый стон и, что удивительно, послушал без малейшего промедления. Почти камнем рухнул со мной на лужайку, а затем бросился к особняку. Я успела только увидеть, как крылья сложились за его спиной, как он наклонился вперед и исчез в дыму.

Огонь внутри особняка жил своей жизнью. Сквозь полопавшиеся окна было видно, как пламя шло по перекрытиям, облизывало балки, пожирало шторы и мебель, поднималось вверх.

И вдруг стало тише. Бушующему пламени будто убавили яркость, оно перестало полыхать. Посреди гостиной виднелась темная фигура Сильвиана, который стоял, раскинув крылья и всасывал пламя в себя.

Драконья магия.

Алые языки ластились к нему, словно котята, а затем затухали.

Входная дверь с грохотом слетела с петель, перепуганный трехголовый медведь несся от особняка прочь, удерживая в лапах Пола, Бисквита, Лютика.

Они были в копоти, но похоже живые. Я с облегчением вздохнула и замерла, чувствуя на горле острое лезвие.

– У меня всегда есть еще один запасной план, – прошептал Луиджио мне на ухо.

Луиджио прижал меня к себе, выставляя вперед, как щит, и его вонючее дыхание невольно заставило меня поморщиться.

Сильвиан как раз

– Стой! – выкрикнул Луиджио, срываясь почти на визг. – Ни шагу ближе, дракон!

Сильвиан, который уже был готов сорваться ко мне, остановился. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Впервые в жизни я заметила в глазах Сильвиана страх. Он действительно испугался за меня. По-настоящему. Только длилось это всего секунду, неуловимый миг, вспышка и страх растворился в холодной ярости.

Зрачки сузились, взгляд стал холодным и тяжелым. На Луиджио теперь смотрел внутренний дракон Сильвиана.

– Ты играешь с огнем, человек, – голос Сильвиана с нотками рычания отдавался вибрацией в моей груди. – Отпусти ее.

Луиджио нервно хохотнул, стараясь придать себе уверенный вид, но рука у него дрожала, и он сильнее прижал лезвие к моему горлу. От неожиданности я вскрикнула.

– Я знаю, что ты не причинишь мне вреда, – торопливо проговорил он. – Ты дал клятву никогда не брать оружие в руки. Дракон чести, так ведь?

На лице Сильвиана начала медленно проступать злая хищная ухмылка.

– О такую подлую тварь, – произнес он, – я бы все равно не стал марать клинок.

Сильвиан не сдвинулся с места, просто сделал жест и меня обдало волной горячего воздуха. В следующий миг рука Луиджио, сжимающая кинжал, вспыхнула огнем. Пламя словно вырывалось изнутри, обхватило кожу, пальцы, металл.

Луиджио завизжал.

Он тут же отпустил меня и отскочил, закружился на месте, пытаясь стряхнуть огонь, прижимая руку к груди. Я отшатнулась, задыхаясь от страха. Пламя чудом не тронуло меня, лишь слегка опалило челку. Дракон бросил короткий взгляд на меня, чтобы убедиться, что все хорошо, затем сделал еще один жест и огонь погас также внезапно, как появился.

Сильвиан стрелой метнулся к скулящему Луиджио, схватил его за ворот и со всей силы врезал ему кулаком по лицу.

Удар. Еще один.

– Никто, – рычал дракон сквозь зубы, – не смеет… угрожать моей… жене.

Луиджио рухнул на землю после четвертого удара, обмякнув, как мешок, и больше не шевелился. Только Герберт перепуганно носился вокруг хозяина, причитая. Сильвиан посмотрел на эту парочку сверху вниз, выдохнул и отвернулся, будто этот человек уже перестал для него существовать.

Я стояла, не шевелясь. Руки дрожали, колени подгибались, и только теперь до меня начало доходить, что все закончилось.

Сильвиан подошел ко мне крепко, очень крепко обнял, прижимая к себе.

– Я никому тебя не дам в обиду, – сказал он глухо, почти в волосы. – Никогда.

И только тогда я позволила себе выдохнуть.

– Я так рада, что ты прилетел, – сказала я хрипло. – Правда. Как ты догадался? Как понял?

Сильвиан коснулся губами моих волос на виске и прошептал.

– Ты не пришла на завтрак. Я решил, что что-то случилось.

Я осторожно отстранилась, посмотрела Сильвиану в глаза и поняла, что дракону даже не приходила в голову мысль, что я могу не простить его измену. Не принять извинений, которых по сути и не было.

Сильвиан увидел разочарование в моих глазах и отпустил.

– Ты и не собиралась приходить, да?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но слова так и не успели сорваться с губ. Над лужайкой вдруг пронесся резкий порыв ветра, трава пригнулась, пепел взметнулся вверх, и тень накрыла нас прежде, чем я успела понять, откуда она взялась.

Черный силуэт опустился почти беззвучно, крылья сложились, и на земле оказался Кассиан – дракон-хранитель города. Его присутствие ощущалось физически, словно воздух стал плотнее. Он окинул взглядом дымящийся особняк, перепуганных фамильяров, Луиджио, лежащего без сознания, и, наконец, остановился на нас.

Сильвиан слегка повернул голову и махнул рукой в сторону распростертого тела.

– Забирай, – сказал он спокойно. – Это твой клиент. Поджог, угроза убийством…

– Шантаж, – вставила я, сама удивившись, как ровно прозвучал мой голос. – И подделка документов.

Кассиан хмыкнул и выпустил из ноздрей струйку дыма, больше похожую на жест раздражения, чем на угрозу. Его взгляд задержался на Луиджио, и стало ясно, что тому уже не понадобится ни адвокат, ни удача.

– Что этому козлу вообще было нужно от тебя? – Сильвиан повернулся ко мне.

– Он хотел украсть драконью сокровищницу, – ответила я. – Наследство вашего деда.

Кассиан фыркнул уже громче, дым вырвался резче, а Сильвиан усмехнулся, будто услышал старую шутку.

– Согласен с братом. Это миф. Дед не был богат. Не тот уровень, чтобы говорить о сокровищнице.

Я вздохнула и пожала плечами.

– Вообще-то… я ее нашла. Кажется.

Сильвиан посмотрел на меня внимательно, без улыбки, будто примеряя мои слова на реальность. Затем медленно покачал головой.

– Поразительная женщина, – произнес он наконец и отвернулся, направляясь к особняку.

Он шел уверенно, будто ничего особенного не происходило, но я уже научилась замечать мелочи. То, как напряглись его плечи, как два заметно потемнели голубые глаза.

– Фамильяры на тебе, – бросил он через плечо. – Я проверю, чтобы этот дом не рухнул к чертовой матери.

Дракон держал лицо, даже позволил себе легкий тон, почти насмешливый, но под этой светской маской я ясно чувствовала напряжение. Мои слова его похоже задели, но он предпочел это скрыть.

Я осталась на лужайке и заставила себя заняться самым важным – теми, кто был рядом.

Пол сидел на земле, прислонившись к неработающему фонтану, тяжело дышал и покашливал. Я опустилась рядом, коснулась его плеча, проверяя, нет ли серьезных ожогов, он лишь отмахнулся.

Фамильяры постепенно приходили в себя. Я сбегала к колодцу, напоила всех водой. Лютик замер прямо передо мной, изогнулся и вдруг сбросил старую шкурку. Она сползла на траву, а под ней раскрылись новые крылья – светлые, гладкие, с мягким переливом. Лютик осторожно шевельнул ими, затем расправил полностью и довольно мурлыкнул.

Бисквит тем временем не находил себе места. Он подпрыгивал, попискивал и смотрел в сторону дороги. И правда, через минуту из-за поворота показалась повозка с бочками воды. Вода плескалась через край на каждой кочке, а правивший лошадьми Мясник Брамм гнал их, не щадя.

Рядом с ним сидел хозяин Бисквита. Фамильяр, увидев хозяина, сорвался с места, понесся к дороге и запрыгнул на повозку прямо на ходу. Бисквит визжал так радостно, что Брам невольно придержал лошадей.

– Фух, – выдохнул он, оглядывая остатки особняка. – Потушили? Я спешил, как мог. Все целы?

Я кивнула, и в этот момент слезы потекли сами собой. Суровый мясник, с которым мы чуть ли не подрались, завидев дым без раздумий бросился на помощь. Это было безумно трогательно.

Брам заметил мой взгляд, нахмурился и быстро отвел глаза.

– Там, кстати, – буркнул он, – по дороге ползет огромная улитка и жрет все подряд. Это не ваш питомец?

– Фалафель, – вырвалось у меня.

Дальше все завертелось. Я побежала ловить улитку, пока она не съела чей-то урожай, отловить прожорливого монстра было сложно. Слишком скользкий.

К счастью Кассиан вернулся и не один. Он принес взволнованную Аню, которая тут же принялась осматривать всех. Кассиан же с легкостью ухватил улитку за ее меховой домик и отнес к поместью, откуда Фалафель тут же попытался уползти снова.

Пока я разбиралась с ним, с деревни пришли добровольцы. Сильвиан вместе с деревенскими разбирал завалы и вытаскивал уцелевшие вещи. Брам без лишних разговоров предложил пустующую конюшню и коровник, чтобы у фамильяров была крыша над головой, но главное, чтобы гигантская прожорливая улитка была под замком.

Пока мы все решали, трехголовый медведь, забыв о голоде, пребывал в полном восторге от новых людей, которых можно обнимать. Он то и дело рвал веревку, которой его привязывали к дереву, и несся к людям обниматься.

Страшное зрелище, даже если ты знаешь, что медведь дружелюбен и безобиден.

Летающий кролик резвился на пару с Лютиком, так что на отлов всех фамильяров ушло прилично времени.

А под вечер пришла госпожа Ламмот. Она принесла чай и пироги, расстелила скатерть на обгорелом столе и усадила всех за ужин. Небо окрасилось закатом, слышался смех, разговоры и я осознала, что все наконец закончилось.

Я обернулась, ища глазами Сильвиана, но дракона уже не было. В душе болезненно кольнуло.

Госпожа Ламмот любезно предоставила нам на время ремонта свой гостевой домик.

К счастью, мой особняк пострадал не так страшно, как мне казалось. Каменные стены выстояли, перекрытия из редкого северного дерева не повело. Печь на кухне и несколько комнат в левом крыле вообще почти не пострадали, будто огонь обошел их стороной.

Работы предстояло много, но это была уже решаемая задача. С хорошими мастерами и без спешки все можно было восстановить. Я прикинула расходы – денег с аукциона должно было хватить.

Перед сном ко мне зашел Пол. Он выглядел уставшим и все еще пах гарью. Молча он

– При разборе завалов я нашел сундук, госпожа, – сказал он негромко. – Похоже, это от него. Я припрятал сундук в погребе, так что если захотите…

Я посмотрела на ключ из-за которого мы чуть не погибли и вздохнула:

– Спасибо Пол. Это наследство драконов. Пожалуй, я отдам его Сильвиану при встрече.

Пол кивнул, но не сразу ушел, откашлялся и произнес тихо:

– Вы сегодня спасли нас всех, госпожа.

– Это дракон, – возразила я.

Пол покачал головой.

– Нет. Дракон спас вас. А мы живы благодаря вашей смекалке. Спасибо, госпожа Алиса.

Я не нашла, что ответить. Только кивнула и почувствовала, как внутри становится чуть легче. Пол ушел, я закрыла дверь, погасила свет и легла на подушку, не разжимая пальцев.

Следующие несколько дней пролетели так стремительно, что я едва успевала различать утро и вечер. Мы ухаживали за фамильярами, проверяли, поили отварами, кормили, снова поили, следили, чтобы никто не сбежал.

Потом разбирали завалы, откладывая то, что можно было спасти, и без сожаления убирая то, что уже не подлежало восстановлению. Параллельно я договаривалась с мастерами, обсуждала сроки, выбирала материалы, считала расходы и пересчитывала по несколько раз, убеждаясь, что денег с аукциона действительно хватит, если не спешить и не делать глупостей.

К счастью, Бисквит и его хозяин с готовностью взяли на себя часть забот.

На второй день приехала хозяйка Герольда. Она выскочила из повозки еще до того, как та остановилась, и трехголовый медведь, увидев ее, заревел так, что у меня внутри все сжалось. Он рвался к ней, едва не снес половину забора, а она смеялась и плакала одновременно, обнимая все три головы по очереди, прижимаясь к нему лбом и шепча что-то совершенно неразборчивое. Она думала, что медведь погиб.

Это была такая искренняя сцена, что даже Пол отвернулся, делая вид, будто в глаз ему попала пылинка.

Вечером я падала на кровать и засыпала почти сразу, без мыслей, без снов.

Но на третий день уснуть мне не дали.

Я только успела погасить свет и устроиться поудобнее, когда в тишине раздался стук. Я открыла глаза и некоторое время просто лежала, глядя в потолок, прежде чем сесть и прислушаться.

Стук повторился.

На пороге стояла Вероника Ничаева – мой адвокат по разводу, в дорожном плаще, с собранными в строгий узел волосами. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

Она даже не поздоровалась, просто смерила меня взглядом с головы до ног и скрестила руки на груди.

– Ты не отвечаешь на письма.

Я простонала и потерла лицо ладонями.

– Прости. Я забыла почтовую шкатулку у Виолетты. Совсем вылетело из головы, – пробормотала я и, помедлив, спросила: – Все хорошо?

Вероника приподняла бровь.

– Все просто прекрасно, – сказала она. – Только завтра с утра у тебя слушание по разводу. Финальное. А я вынуждена бегать по округе и разыскивать тебя, как беглую должницу. У тебя все хорошо?

Я оперлась плечом о дверной косяк и честно выдохнула:

– Я не знаю.

И это была правда. Я действительно не знала. Я отодвинула мысль о суде куда-то вглубь, просто старалась об этом не думать.

– Ладно. Значит, будем разбираться по ходу, – сказала Вероника. – Но тебе нужно быть там. И желательно с боевым настроем.

Под присмотром Виолетты я собралась, наспех надиктовала Полу список поручений и уже через полчаса сидела в карете.

Колеса тронулись, и только тогда до меня дошло, что я еду на суд, не имея ни малейшего представления о том, что скажу на нем.

Глава 23

Зал верховного суда был большим, рассчитанным на десятки слушателей. Под резными сводами гулко разносилось эхо. Длинные ряды скамей и балконы были пусты, несмотря на ажиотаж, который вызвал главный развод сезона.

Люди ждали новостей, строили догадки, спорили, и даже здесь, за толстыми каменными стенами, казалось, еще слышался далекий гул голосов и выкрики, которыми нас провожали внутрь.

К счастью, в зале находились только те, без кого заседание невозможно: судья, ее помощник, я, мой адвокат и

Я стояла прямо в строгом темно-зеленом платье без лишних украшений. Корсет держал спину ровно, не позволяя даже слегка согнуться, ткань закрывала шею и руки до запястий, и весь мой вид должен был говорить только об одном – спокойствие и достоинство. Волосы были собраны в высокий хвост, небольшая шляпка в тон.

По другую сторону стоял Сильвиан в своем белом парадном мундире. Белоснежные волосы собраны, плечи расправлены, лицо спокойное и холодное.

Я старательно смотрела только вперед, делая вид, что его присутствие в нескольких шагах меня совершенно не касается, хотя напряжение между нами ощущалось почти физически.

Черный толстый кот-фамильяр лениво лежал между нами на подушке, ожидая, когда его уже почешут. Он единственный, кто выбивался из общей мрачной картины.

На возвышении перед нами сидела судья – женщина в строгом черном одеянии без единого украшения. Тяжелая ткань спадала прямыми складками, скрывая фигуру, а на груди холодно поблескивал знак Гильдии магов – серебряный круг, пересеченный руническими линиями.

Седые волосы судьи были собраны в аккуратный пучок, узкое лицо не выражало ни интереса, ни раздражения, только усталую сосредоточенность человека, который за долгие годы насмотрелся на любые человеческие драмы.

Ее помощник поднялся, ударил посохом о каменный пол, и слушание началось.

– Рассматривается дело о пересмотре решения городского суда о расторжении брака между леди Алисой Левандовски и лордом-драконом Сильвианом, генералом северных земель. Расторжение заключено на основании признанного факта супружеской измены со стороны супруга.

Судья сделала короткую паузу и окинула нас обоих пристальным взглядом. Я невольно опустила глаза.

– Основанием для настоящего слушания, – продолжила она беспристрастно, – является ходатайство лорда-дракона Сильвиана о признании решения о разводе недействительным ввиду вновь открывшихся обстоятельств, а именно отсутствия факта измены, послужившего причиной расторжения брака. Настоящее заседание проводится в закрытом порядке ввиду принадлежности сторон к аристократическим родам и во избежание нарушения общественного порядка.

Маркиз, поняв, что в ближайшее время его пузу не светит ласка, лениво поднялся, потянулся, распушив огромный черных хвост и направился на поиски еды. Судья перелистнула страницу в папке.

– Суду надлежит установить, имелись ли законные основания для расторжения брака на момент вынесения предыдущего решения, либо же развод был произведен вследствие ложных либо недостоверных сведений, что влечет за собой его отмену и восстановление брачного союза в полном объеме. Суд приступает к выяснению обстоятельств.

Судья закрыла папку, положила ладони поверх документов и произнесла:

– Итак, во избежание затягивания процесса я предлагаю вам воспользоваться привилегией аристократов и призвать дракона тени, для выяснения истинных обстоятельств дела…

– В этом нет необходимости, – сказал Сильвиан, делая шаг вперед.

Судья невозмутимо поправила и без того идеальную прическу и спросила:

– Лорду-дракону есть что сказать?

Я чувствовала, как сердце бьется в районе горла, даже уши заложило. Я не удержалась и все же посмотрела на него.

Сильвиан стоял прямо, сцепив руки за спиной, взгляд был направлен куда-то поверх плеча судьи. Белый парадный мундир сидел безупречно, подчеркивая широкие плечи и выправку человека, привыкшего отдавать приказы, а не оправдываться. Светлые волосы были стянуты в строгий хвост, а на лице была спокойная уверенность, без тени улыбки.

Наконец он чуть склонил голову.

– Да, ваша честь. Я хотел бы высказаться.

Судья несколько секунд изучала его лицо, словно проверяя, не скрывается ли за этой вежливостью попытка устроить скандал или какую-нибудь другую выходку. Вероника тоже напряглась, готовая защищать меня в любую секунду.

– Суд предоставляет вам слово, лорд-дракон.

Сильвиан на мгновение задержал взгляд на мне, затем снова посмотрел на судью и заговорил, будто каждое слово было им выбрано, выменяно и тщательно взвешенно.

– Ваша честь, в вызове теневого дракона нет необходимости. Я готов отозвать свое заявление, если Алиса пожелает оставить все как есть.

Судья удивленно приподняла брови:

– То есть факт измены все же был?

– Формально я не изменял жене, но за последние дни у меня было достаточно времени, чтобы подумать, – продолжил он. – Даже без самого факта измены я сделал и не сделал достаточно, чтобы моя жена больше не хотела оставаться рядом со мной.

Если бы не перилла, за которые я держалась, я бы сейчас рухнула, так как ноги уже подкашивались от нервов.

– Я не был с ней откровенен, игнорировал ее чувства, не считал нужным объясняться, когда должен был. Я поступил грубо, эгоистично и… недостойно. И если после этого она не желает оставаться моей женой, я не имею права ее удерживать. Поэтому я готов отказаться от своего заявления и принять любое

Он сделал паузу, затем повернулся ко мне. Сердце пропустило удар.

– Я хочу принести тебе извинения, Алиса, – произнес он тише. – За то, что вел себя как последний идиот и причинил тебе боль.

Слова Сильвиана повисли в воздухе, и в зале наступила такая тишина, что стало слышно, как за стенами глухо гудит толпа, ожидающая решения суда. Кажется, даже Маркиз перестал дышать, смотря на нас яркими фиолетовыми глазами.

Я совершенно не была готова к такому повороту. Я шла сюда, заранее настраиваясь на холодный, формальный процесс, на спор адвокатов, на сухие юридические формулировки и необходимость снова защищаться, удерживая лицо перед чужими людьми, которые будут обсуждать мою жизнь, как очередную светскую новость. Но никак не на то, что Сильвиан, который никогда не перед кем не извиняется, вдруг все отменит и отпустит меня.

Я смотрела на него и отчетливо понимала, чего не смотря на внешнее спокойствие ему тяжело дались эти слова.

И в этот момент внутри меня все перепуталось окончательно. Любовь, обида, усталость, облегчение, злость, желание подойти к нему и обнять, и такое же сильное желание развернуться и уйти, чтобы он хоть немного почувствовал, каково было мне в ту ночь, когда передо мной просто захлопнули дверь.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как давит на грудь корсет. Я подняла взгляд на Сильвиана.

– Я… – начала и сама не сразу поняла, что собираюсь сказать.

Правду.

– Я до сих пор тебя люблю, – произнесла я наконец, почти шепотом, и от этих слов внутри болезненно сжалось.

– И я люблю тебя, Алиса, – Сильвиан сделал шаг ко мне, но я выставила ладонь, не подпуская его.

– И именно поэтому мне так трудно сделать вид, что ничего не произошло. Я не могу просто взять и забыть. Но спасибо, что ты попытался быть честным. Хотя бы сейчас. Чего ты от меня хочешь сейчас, Сильвиан?

– Чтобы ты дала мне второй шанс, – дракон посмотрел мне в глаза и я поняла, что в эту секунду впервые в нашей жизни он по-настоящему открыт, он со мной, что у нас возможно есть надежда, силы через все переступить и идти дальше.

Все это время мои руки дрожали, и я с усилием удерживала их сцепленными перед собой, чтобы не показать, насколько мне сейчас трудно.

Судья терпеливо дождалась, пока в зале снова воцарится тишина, и лишь тогда негромко, но твердо постучала молоточком по столу, возвращая заседание в привычное русло.

– Достаточно, – произнесла она строго. – Напоминаю сторонам, что мы находимся в суде, а не на семейном совете.

Она перевела строгий взгляд с Сильвиана на меня и продолжила уже официальным тоном:

– Таким образом, если лорд Сильвиан отказывается от своего прошения об отмене решения городского суда, вопрос о сохранении или расторжении брака остается на усмотрение госпожи Алисы Левандовски. Суд готов выслушать ее окончательное решение.

В этот момент на мои плечи будто легла вся тяжесть происходящего, а корсет сдавил еще больше.

Теперь все действительно зависело от меня.

Я была хозяйкой своей жизни.

Я посмотрела на судью, затем перевела взгляд на Сильвиана. Он стоял напротив, спокойный, собранный, будто уже принял любой исход, и от этого становилось только тяжелее.

– Ваша честь, – произнесла я ровно, стараясь не смотреть больше в сторону Сильвиана. – Я прошу оставить решение о разводе в силе.

И только после этого позволила себе сделать вдох.

Глава 24

Я ловко поднялась по строительным лесам, придерживая юбку и стараясь не смотреть вниз, хотя высота меня уже не пугала.

Рабочие привыкли к моим внезапным визитам на крышу и только переглядывались, когда хозяйка в очередной раз лезла проверять, как продвигается ремонт.

Я перебралась на кровлю, окинула глазами двор, который все еще был завален досками и камнями, но постепенно приходил в порядок.

Я осторожно перешла на соседний настил, где двое плотников как раз устанавливали последние доски на маленькой башенке. Именно из-за нее я поднималась сюда уже третий раз за день.

Башенку пришлось восстанавливать буквально по обломкам. После пожара от нее осталась груда обгоревших досок, перекошенный каркас и чудом уцелевший медный шпиль, который Пол отыскал среди завалов и торжественно принес мне, словно военный трофей.

Рабочие сначала предлагали обойтись без нее. Говорили, что башенка – лишние расходы,

Так, да не так. Без башенки это был бы уже не мой особняк.

И сейчас, глядя, как на результат работы мастеров, на блеск медного шпиля, понимала, что решение было верным.

Дом постепенно возвращал себе прежний облик, а вместе с ним будто возвращалось и чувство опоры под ногами.

Я довольно вздохнула, поправила перчатки и осторожно повернула назад уже собиралась спускаться вниз, когда вдруг заметила, что вдалеке, по дороге к поместью поднимается пыль.

По дороге кто-то ехал. И, судя по всему, не один.

Я нахмурилась, прикрыла ладонью глаза и крикнула:

– Сильвиан!

Дракон вышел из-за угла дома, отряхивая руки от древесной пыли. На нем были простые рабочие брюки и темная трикотажная рубашка без рукавов, на талии висел пояс с инструментами, а белые волосы были собраны в небрежный хвост, из которого выбились несколько прядей.

– Помочь тебе спуститься? – спросил он, поднимая взгляд.

Я покачала головой и указала на дорогу.

– Мне кажется там кто-то едет?

Сильвиан прищурился, всматриваясь вдаль, затем негромко хмыкнул.

– И правда. Постой-ка тут, я слетаю посмотрю.

Он сделал шаг назад, и за его спиной почти незаметно распахнулись призрачные крылья, словно воздух на мгновение стал плотнее. Сильвиан оттолкнулся от земли и легко поднялся вверх, скользнув над двором, а затем стремительно ушел в сторону дороги.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Я сегодня никого не ждала. Ни поставок, ни гостей, ни проверок.

Через пару минут Сильвиан вернулся. Опустился на крышу рядом со мной, на лице у него сияла знакомая язвительная улыбка. В руках дракона блестками переливался выпуск «Сплетника».

– Ты же хотела, чтобы о приюте узнали? – невинно поинтересовался Сильвиан, помахав газетой. – Вот. Утром вышла статья.

Я похолодела, снова посмотрела на дорогу, где уже отчетливо были видны экипажи, направлявшиеся прямо к нашему дому, и медленно выдохнула.

Взяв у Сильвиана газету, я быстро пробежалась глазами по статье. Почти целая полоса была посвящена открытию приюта после ремонта.

И как только эта газета умудряется узнавать все раньше всех?

Мы с фамильярами только вчера окончательно вернулись домой, я даже не объявляла дату официального открытия. Все происходило в спешке, между разбором завалов и ремонтом, а у них уже готова статья, да еще и с подробностями.

Хотя бы на этот раз обошлось без гадостей в мой адрес.

Я свернула газету и вернула ее Сильвиану, после чего подняла взгляд на бывшего мужа. Он улыбался слишком широко, слишком довольно, будто я чего-то не понимаю.

– Ну, люди едут в приют. Это же хорошо, верно? – сказала я, успокаивая сама себя. – Мы немного не готовы, но ничего страшного! Зато, возможно, наши фамильяры найдут новый дом, а я наконец смогу взять отпуск.

Сильвиан тихо рассмеялся:

– Алиса, дорогая, – произнес он почти ласково. – Ты правда думаешь, что они едут помогать приюту и искать себе компаньона? Они едут сдавать тебе своих фамильяров.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

– Меня жизнь к такому не готовила, – сдавленно пробормотала я. – Словно поддых дали, честное слово. Дышать нечем. Я думала, что теперь-то все наконец будет спокойно. Чего ты так смотришь на меня, а?

– Ты сейчас выглядишь ровно как я в зале суда. В тот момент, когда ты со мной развелась.

Я несколько секунд молча смотрела на него, затем сделала глубокий вдох, расправила плечи и произнесла:

– Хотел второй шанс? Значит начинаем с нуля. И не зови меня «дорогая» мы даже еще не помолвлены.

– Как скажете, леди Алиса, – улыбнулся дракон, – Пойду обрадую Пола, он рассчитывал на послеобеденный сон. Ха! Тебе помочь спуститься?

– Нет, я сама, – я легонько толкнула Сильвиана в плечо, жест получился ласковым.

Если бы не Сильвиан, я бы с этим ремонтом с ума сошла. Но пока что торопить события не стоило. А похоже теперь и вовсе будет некогда!

С высоты хорошо было видно все поместье. Новая крыша блестела свежей черепицей, рабочие внизу что-то оживленно обсуждали, перетаскивали доски,

За оградой по дороге уже тянулись люди – кто пешком, кто на телегах. Кто-то нес клетки, корзины, переноски. Столько малышей, которым нужен уход, покой, новый дом.

Я стояла на крыше и чувствовала, что наконец-то на своем месте.

Под одеждой на цепочке тихо покачивался ключ от драконьей сокровищницы. Я машинально коснулась его сквозь ткань и улыбнулась.

Я уже решила, что отдам его Сильвиану вместе со своим сердцем. Но позже, а пока меня ждали дела.

Пора было спускаться вниз и готовить приют к новым питомцам. Дорогие читатели! Огромное спасибо за то, что были рядом с героиней в моменты ее взлетов и падений! Я обязательно напишу еще несколько эпизодов из жизни приюта, но чуть позже.

Конец