Последняя фея: Охота на бескрылую

Пролог

Тая Ан

Последняя фея: Охота на бескрылую

Все знали, что в Сумрачном лесу что-то нечисто. Знали, но никто лишний раз и на трезвую голову не рисковал об этом заикаться, ибо, как известно, даже у стен есть уши. Но больше всего опасались не пресловутых ушей, а самых ни на есть реальных отшельников, что жили в том лесу с незапамятных времен.

Жертвенных девственниц они, конечно, не требовали, однако эти хмурые мужчины в мешковатых балахонах периодически встречались жителям поселка в самой чаще, куда те крайне неосмотрительно умудрялись забредать. Чаще всего после подобных встреч желание гулять по Сумрачному лесу беспечным грибникам и ягодникам отбивало напрочь. Никто толком не знал, что эти странные люди там делают и на что существуют, да особо и не интересовались. Лишь догадки одна интересней другой периодически звучали в узких кругах поселковых собутыльников, на иное никто не отваживался, уж слишком жутким всем казалось это сборище хмурых плечистых лесников.

Но сегодня, в традиционную ночь Тёмной Луны, здесь оказалось на диво пустынно… Ни отшельников, ни зверей, ни ветра. Даже птицы торжественно умолкли, завороженно наблюдая таинство ежегодного затмения. Эту самую ночь, когда он впервые их увидел, он запомнил навсегда, ведь она разделила жизнь на до и после. Такая тихая, такая особенная и такая опасная…

Было ли это сном или неким мистическим наваждением, вызванным алкогольными парами, он не знал. Однако эти сказочные лесные создания казались вполне реальными настолько, что всё последующее время просто невозможно было заставить себя думать ни о чем другом, исключительная картина той памятной ночи так и стояла перед глазами, незамутненная никакими иными событиями его жизни.

Здесь, на каменистом берегу мелкой лесной речки под тенью вековых сосен друзья устроили для него празднование по случаю дня рождения. Само мероприятие он почти не запомнил по вполне определенным причинам, как то: море самодельного алкоголя, качество и силу влияния которого не смягчили ни жареное на костре мясо, ни запеченная в углях свежевыловленная рыба, ни развлечения, организованные для него в тот памятный день перед... Всё это странным образом смазалось и ушло на второй план. В память врезалось другое.

Глубокой и до странного тихой ночью он вдруг проснулся, как если бы кто-то невидимый с силой толкнул его в бок. Парень раздраженно выбрался из теплого спального мешка в зябкую ночную прохладу, поднялся на ноги и непонятливо огляделся. Голова гудела со страшной силой, наручные часы показывали три часа ночи, и он не сразу понял, что голова страдает не от количества выпитого или недосыпа, но от странного света, рассеянно блуждающего между деревьями совсем рядом. В этом непроглядном сумраке тот казался настолько ярким, что напоминал заблудившийся прожектор.

Тогда парень, неловко пошатываясь и ругаясь про себя, сам не зная с какой целью, двинулся на свет. И кого еще могло занести в эту глушь? Неужели отшельники передумали прятаться, и решили-таки вытолкать незваных гостей из своего заветного леса? Вряд ли те стали бы обозначать свои намерения таким странным образом. Тогда кто?

Об этом удобном, удалённом от чужих глаз месте на берегу тенистой реки знали только он с друзьями, ведь здесь было так приятно отдыхать и рыбачить в хорошей компании вдали от чужих глаз. Да и чтобы его найти, приходилось долго ехать на мотоцикле, а после еще полчаса спускаться к воде секретной лесной тропой, следуя по особым заметкам на больших сосновых деревьях и крупных валунах, спящих тут с начала времен… Так что они по праву первооткрывателей давно считали это место своим. И потому захотелось прогнать этих нарушителей ночного спокойствия, и засунуть этот чертов фонарь им в … чтобы неповадно было. Но прежде следовало их найти. В своих силах сомневаться он и не думал, как-никак три года качалки за спиной. Так что сто килограмм мышц и под два метра роста делали его более чем уверенным в себе.

Ругаясь сквозь зубы, злясь, и разминая на ходу затекшие после сна конечности, он продрался сквозь густые кусты шиповника, и уткнулся в скальный массив, плотной гранитной стеной поднимающийся параллельно реке, загородив облюбованную ими площадку от любых поползновений кого бы то ни было. И откуда тут быть какому-то свету? Но тот всё же был, призывно переливаясь в трещинах между камней, особенно густо концентрируясь в одном единственном месте за завесой густо оплетшего мшистые камни хмеля, казавшись уже чуть менее интенсивным и приобретя легкий голубоватый оттенок.

Парень сонно заморгал, пытаясь понять, чему тут светиться, посреди леса, среди сплошной скалы? На ум не приходило ничего правдоподобного. Тогда он подошел ближе, отвел с пути крупные плети растений, из-за которых сочились голубоватые лучи, и уже за ними увидел крупную расщелину в камне, напоминавшую потайной вход в тоннель. Откуда-то сквозь него и проникало это инфернальное свечение…. Оставалось лишь найти его источник.

Протиснувшись кое-как сквозь расщелину, он обнаружил в ней куда более тесный проход, чем ожидалось, но, тем не менее, упрямо двинулся вглубь горы.

По мере продвижения становилось все светлее, и, пока он оскальзывался на мху да запинался об острые каменные осколки, опасно торчащие то тут, то там, его мысли чуть прояснились, и парнем овладел нездоровый азарт первооткрывателя. Он уже представлял, как утром в красках расскажет о своих ночных приключениях друзьям.

Путь оказался довольно длинным и труднопроходимым, явно образованный природным образом от сейсмических сдвигов пород, а не специально кем-то пробитый в горе. Сверху, совсем близко гроздьями свисали спящие летучие мыши, и ему приходилось осторожно нагибаться, чтобы не врезаться о них головой. Возможно, иных людей подобные приключения и отпугнули бы, но парень был не из робких, и совсем незаметно для себя он был с головой захвачен увлекательной целью, совершенно позабыв о похмелье.

Туннель резко закончился теми же плетями дикого хмеля, из-за которых слышался плеск воды, переливчатое пение и тихий хрустальный смех, от звуков которого волосы на его голове встали дыбом, щекотные мурашки забегали по спине, а сердце взволнованно заколотилось, как после долгого скоростного спринта.

Он решительно отодвинул растения, и увидел перед собой странно освещенный, густо заросший ивами пологий каменистый склон. Из-за деревьев весело поблескивала кем-то потревоженная озерная вода, и доносился тот самый жемчужный смех…

Парень двинулся на звук, осторожно ступая босыми ногами по камням, но уже в районе ив камни плавно сменились светлым мягким песком, после

Осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, он отодвинул жесткие листья на несколько сантиметров в сторону, открывая себе обзор, и тут же замер, пораженный.

Маленькое круглое озеро, опоясанное неприступными скалистыми берегами вперемежку с густым ивняком, светилось изнутри, будто кто-то утопил на его дне включенный маяк. Вода сияла, как чистое серебро мягким, нездешним светом, бриллиантово бликуя на волнах, привлекая взгляд, гипнотизируя, очаровывая… Волшебство? Или может это всего лишь некие флуоресцентные водоросли, либо микроорганизмы, что придавали воде столь необычный эффект? Он однажды видел нечто подобное в какой-то передаче о животных. Но если светящейся воде и можно было придумать логичное объяснение, то как было объяснить вот это…

Несколько хрупких золотоволосых девушек, одетых в полупрозрачные туники, скорее подчеркивающие, чем скрывавшие идеальные фигуры, танцевали на самой середине озера, едва касаясь поверхности воды кончиками пальцев… Они заливисто смеялись, и что-то негромко напевали, гармонично кружась в такт волнам, сплетая и расплетая тонкие руки над головой, гибко изгибаясь под слышную только им мелодию, встряхивая длинными, струящимися до самых колен волосами… И сладкие звуки их мелодичных голосов врывались в мозг коварным гипнотическим туманом, плавно погружая сознание в состояние странной немой оторопи и торжественного восторга. Ими хотелось восхищаться, им хотелось поклоняться, их хотелось боготворить… Кто они, эти лесные божества?!

Парень отпустил ветки, и с силой протер глаза, затем жестко ущипнул себя за предплечье, вздрогнув от резкой боли. Нет, это не может быть реальностью, просто не может… Ладно озеро… Ладно, девушки… Поют... Очень красивые, это видно даже издалека… Но… они танцуют на поверхности воды… Хотя, может, там очень мелко, а они...балерины? Он покосился на ветви, что уходили далеко под воду у самого берега, и тряхнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение и снова отодвигая заветные листья. И как было объяснить вот ЭТО… Большие, трепещущие, полупрозрачные крылья украшали спину каждой танцовщицы, перламутрово переливаясь и слегка отсвечивая, подобно озерной воде.

Он никогда не верил в чудеса… Никогда до сегодняшней ночи. А может, всему виной палёный алкоголь, и он сейчас просто бредит, лежа при смерти в своем спальном мешке? Так или иначе, бред был на диво реальным, и просыпаться совсем не хотелось.

Не чувствуя ни ночной прохлады, ни усталости, он стоял, оцепенев на берегу, не в силах оторвать глаз от волшебных красавиц, а на предплечье наливался чернотой щедрый синяк от его собственного щипка.

Мягкий, слегка влажный песок холодил ноги, прохладный ветер шевелил волосы на его затылке, и сердце горячо стучало в висках, резонируя во всем теле обжигающими волнами. Нет, это не могло быть просто сном…

Совсем увлекшись фантастическим зрелищем, он не сразу заметил, что наблюдает уже не один. На другом берегу показались люди. Отшельники! Он много раз о них слышал, но вот видел впервые. Их длинные темные тени жутковато контрастировали на светлом песке пологого берега, и парень с тревогой наблюдал, как трое этих странно одетых мужчин подошли почти к самому краю воды, чтобы расстелить на песке тонкую бахромчатую ткань, молча и деловито расставив там несколько изящных блюд, наполненных золотистым содержимым. После чего они уселись чуть подальше от этой скатерти-самобранки, и продолжили терпеливо следить за озёрными танцовщицами. Один из них потянулся и достал из кармана своего темного балахона нечто узкое, продолговатое, поднес к губам, и через секунду над водой понеслись нежные мелодичные звуки самодельной флейты, на диво гармонично вплетаясь в сказочно-таинственную атмосферу светящегося ночного озера.

Девушки застыли посреди танца, опустили руки и удивленно обернулись. Чуть помедлив, будто лишний раз раздумывая, они затем взялись за руки, и подобно стайке золотистых рыбок, торопливо засеменили по направлению к берегу. Их полупрозрачные туники и пышные переливающиеся волосы струились следом, как лепестки рыбьих хвостов, и вода расходилась легкими кругами от невесомых касаний их маленьких ступней.

Мрачные визитеры удовлетворенно наблюдали, как изящные создания вышли на песок, и с любопытством окружили ткань с угощением, осторожно принюхиваясь. А через несколько минут они уже с энтузиазмом щебеча и улыбаясь, макали ладошки в хрустальные блюда, и с видимым удовольствием слизывали с пальцев тягучую золотистую массу, не обращая ни малейшего внимания на неподвижных наблюдателей.

Мелодия флейты, смешавшись со звуками волн и шелестом ветра в ивовой листве, казалось, проникала прямо под кожу, отравляя кровь чем-то болезненным, остро-сладким, заставляя её бежать по венам на пределе возможностей. Голова его гудела, картинка в глазах слегка размывалась, а дышать становилось все тяжелей. Что здесь происходит, почему так трудно оторвать взгляд, и отчего в глубине его души расцветает жгучая ненависть к этим незваным гостям в мешковатых балахонах?

Вот одна крылатая красавица имела неосторожность приблизиться к флейтисту на расстояние шага, и тот, не отвлекаясь от игры, ловко схватил её за воздушную ткань туники одной рукой, мягко привлекая к себе на колени. Та и не думала сопротивляться, со смехом упав в объятия музыканта, свернувшись там в клубок и с интересом разглядывая его сосредоточенное лицо.

Парень, с силой вцепившись в ветки своего укрытия, мог видеть, как спутники флейтиста, будто по сигналу, неспешно поднимаются со своих мест, чтобы приблизиться в остальным девушкам, окружив тех возле их импровизированного пикника.

Крылатые божества после употребления небольшого количества странной золотистой жидкости теперь выглядели сонными и крайне довольными, их крылья больше не трепетали, расслабленно опустившись им на плечи, и красавицы с наивным любопытством взирали на то, как мужчины протягивают руки, чтобы осторожно увлечь их за собой на песок. Флейта постепенно смолкла, за ненадобностью отброшенная в сторону вместе с мешковатой одеждой музыканта.

Руки и спина парня, ставшего невольным свидетелем соблазнения чудесных озерных созданий, задрожали от невыносимого напряжения, покрываясь холодным потом. Удерживаемые им ветки теперь отчего-то казались тяжелее самых запредельных весов. Костяшки на его пальцах побелели… Видя окружающее словно сквозь огненную завесу, и слыша лишь тяжелый стук собственного сердца да звук хриплого дыхания, он следил теперь уже за тесным сплетением человеческих и волшебных тел на таинственно поблескивающем песке, не в силах отвести горящего взгляда от неприятно впечатляющего контраста смуглой мужской с алебастровой, чуть светящейся девичьей кожей. Он готов был зарычать от разочарования и досады… И даже тонкий переливчатый звук, раздавшийся позади, не сразу отвлек от завораживающего зрелища. Но повторно раздавшийся звук голоса все же заставил его повернуть голову.

За его спиной стояло чудо… Девушка…

— П-привет. — прошептал хрипло, не узнавая собственный голос.

Она вздрогнула, и подняла на него глаза, огромные, синие, с крошечными золотыми лучиками вокруг зрачка. У парня перехватило дыхание, когда следом она сделала робкий шаг вперед и осторожно принюхалась, с любопытством разглядывая уже его спортивные штаны.

Тот судорожно сглотнул, и слегка загородил рукой красноречивое свидетельство собственного состояния, как если бы это могло ее смутить. Но ей до его состояния не было никакого дела, она продолжала с энтузиазмом обнюхивать его на расстоянии, пытаясь коснуться пальчиками его кармана. И тогда парня осенило. Он сунул руку в углубление штанов, и выудил оттуда уже слегка помятую и подтаявшую плитку шоколада.

— Ты это хочешь?

Ее невозможные глаза в обрамлении густых темных ресниц полыхнули восторгом, и она протянула руки к яркой упаковке. Парень едва сдержал смех, когда та, выхватив угощение, грациозно уселась на песок у его ног, и принялась облизывать бумажную обертку.

— Подожди. — Выдохнул он, опускаясь следом, забирая шоколад.

Она хмуро наблюдала как он бережно разворачивает фольгу, аккуратно отламывает подтаявший кусочек, и подносит к ее губам. С наслаждением принюхавшись к угощению, крылатая гостья не стала медлить, вцепившись в шоколадную дольку зубами, оказавшимися тонкими и острыми. Но парень не обратил внимания на пораненный палец, с умилением наблюдая, как та едва не урча, отбирает у него остальное.

Пока она наслаждалась плиткой, он, слегка отставив в стороны запачканные руки, разглядывал фею с ног до головы: призрачно бликующие крылья, длинные золотистые волосы, восхитительные изгибы идеального тела под невесомой туникой… Незаметно для себя он, будто в трансе, поднял руку, чтобы осторожно коснуться ее волос, струящихся золотым потоком до самой земли, но тут же отдернул, опомнившись. Его пальцы были измазаны в растаявшем шоколаде.

— Ты фея? — шептал он завороженно, глядя, как она слизывает остатки шоколадной массы с собственных пальцев, а затем аккуратно обнюхивает опустевшую обертку.

— Больше нет. — Ответил он на ее вопросительный взгляд, горько жалея, что с утра не рассовал по карманам штук десять плиток этого треклятого шоколада.

Она едва заметно вздохнула и схватила его руку своими маленькими прохладными пальцами. От ее касания его будто прошиб электрический разряд. Со все нарастающим шумом в голове он наблюдал, как она осторожно слизывает шоколадный отпечаток с его раненого пальца… И тогда он поднял с колен вторую руку, и медленно провел ею по своему лицу и обнаженной груди, стирая с пальцев остатки липкой сладости.

Закончив с пальцем, фея принялась за кожу на его подбородке, припав к нему всем своим невесомым телом. И это стало последней каплей. Не в силах совладать с собой, едва не задыхаясь от захватившего все его существо желания, парень осторожно заключил эту хрупкую фигуру в кольцо своих чуть подрагивающих рук, и мягко опустил ее на песок, отрезая все пути к бегству и постепенно накрывая собой.

И вместе с этим от озера стал подниматься голубой светящийся туман, таинственно завихряясь, медленно и неспешно закутывая окружающее пространство в вязкую сонную пелену…

Он пришел в себя только поздно утром, разлепив ставшие неприятно чувствительными от яркого света глаза, увидев, что уже давно рассвело, и что он остался совсем один.

Парень поднялся с остывшего за ночь песка, отряхнулся и, недоуменно оглядываясь, медленно натянул штаны. При свете дня озеро выглядело вполне обыденно, вместе с крылатой девушкой исчезло до капли и все ночное волшебство. А ведь он даже не узнал ее имени… Да и была ли она вообще? Да, была. Об этом свидетельствовали красноречивые отпечатки на белом песке.

Сбросив с себя некий ступор, он ощутил, как дико замерз, а всё его тело жутко затекло и свело неприятной судорогой. Парень долго пытался прийти в себя, плескал в лицо ледяной водой, и разминал затекшие конечности, вызывая в памяти все ночные события, после чего на негнущихся от странной слабости ногах, нехотя двинулся обратно.

Его ночная любительница шоколада исчезла, оставив после себя лишь горько-сладкое послевкусие волшебной ночи и пустую обертку. А ведь он так просил, умолял остаться… Ему было мало её, катастрофически мало. В какой-то безумной страстной горячке он звал ее пойти с собой в посёлок, жадно шептал, прося стать его женой и матерью их будущих детей, но та лишь серебристо смеялась на все уговоры, и только прижималась крепче, сводя с ума. А как умопомрачительно она пахла лесными цветами, дождём и шоколадом… А потом их и вовсе поглотил с головой этот усыпляющий туман, забравший все его силы, и всё, что он помнил после, это ее удаляющийся в сторону озера крылатый силуэт…

И как после нее смотреть на других, простых девушек? Лесное божество воспользовалось его слабостью, украв его сердце, его разум и всю его жизнь…

Дорога обратно сквозь расщелину в камне не запомнилась от слова совсем, и только выбравшись из узкого прохода, он поднял голову, и застыл, недоуменно моргая. А там его уже ждали десяток мрачных отшельников, и последнее, что он запомнил в этот день, была взорвавшая затылок острая вспышка боли.

* * *

Катарина брела по знакомым с самого детства местам, узнавая каждое дерево, каждый пень и листок. Вот с той березы она свалилась, когда ей было девять, сильно разбив коленку, о чем до сих пор напоминал длинный белесый шрам. Вон с того пригорка здорово было кататься зимой, когда ее запорошит полуметровым слоем снега. А вон те Эллеандровые кустарники … Возле них ее впервые поцеловали без малого шестьдесят лет назад…

Она не знала, зачем пришла сюда сегодня. Наверное, попрощаться. Ноги уже не слушались от слова совсем, в голове шумело, зрение отказывало, и уже так трудно было просыпаться по утрам в её семьдесят с половиной лет. Женщина не представляла, что там, за гранью, и оттого хотелось надышаться напоследок этой хвойной свежестью родного Сумрачного леса.

Какая-то неведомая сила повлекла ее сегодня именно в это тихое место далеко в лесной чаще. Говорили, что дальний, самый таинственный его участок с ивами в лощине

Сколько лет жила она в этом отдаленном таежном поселке, здесь все время то затихая, то возникая вновь, ходили странные слухи, которым она, Катарина, не придавала особого внимания. А зачем? Слухи эти распускали в основном неверные мужья, которых обиженные жены не пускали поутру домой. Катарина лишь посмеивалась, слушая краем уха очередного такого загулявшего в магазинной очереди. Тот, путаясь и заикаясь, неровным голосом с круглыми глазами и вчерашним перегаром рассказывал легенды о прекрасных девах, обитавших в ивовой чаще у озера, что завлекли его к себе на всю ночь своими волшебными танцами. Народ понимающе усмехался и ожидаемо не верил.

Но три месяца назад, когда младшего Ружинского вынесли из леса, избитого до полусмерти, народ зароптал, собираясь выкорчевать этот чертов лес, выгнать оттуда всех этих отшельников и засыпать озеро щебнем. Но не вышло. Из города приехали какие-то важные люди и разрулили вопрос, отстегнув круглую сумму родителям пострадавшего на лечение, и решительно отговорив жителей не соваться в лес, мол, отшельники там не просто так.

Так или иначе, женщин, тем более таких старых, как она, отшельники не трогали. А вот мужчинам в этой части леса были не рады. Так что Ружинский сам виноват, что влез на чужую территорию. Еще её бабушка с благоговением отзывалась об этих таинственных лесниках, периодически заикаясь, что те делают важные вещи, и мешать им не стоит. Ну раз так…

Кряхтя от усталости, она уже ругала себя, что забрела в такую глушь, и как теперь топать обратно? Отставив клюку, старуха уселась на поваленное дерево возле пышного Эллеандрового куста. Она устало выдохнула и блаженно прикрыла глаза, ощущая окруживший ее тонкий аромат ярко-синих с золотыми прожилками цветков. Это был аромат ее молодости… Что она оставит после себя, кроме старой покосившейся избушки? Ничего и никого. Так почему бы не порадоваться напоследок, впитав в себя эту величественную атмосферу древнего леса…

Старая женщина почти задремала под пение птиц и шелест листьев под головой, удобно облокотившись на клюку подбородком, когда некий странный звук вывел ее из приятной дремоты. Она вздрогнула, и опасливо огляделась.

Вокруг царила торжественная лесная тишина, в которую лишь изредка гармонично вплетались робкие трели невидимых птиц. Но вот снова этот звук. Неужели еж? Что-то странно кряхтело под цветущим кустом совсем рядом.

Женщина слегка нагнулась, с силой опираясь о клюку, и разглядела торчащий из-под нижних ветвей кусок золотистой ткани, и следом снова раздался этот звук… Что-то глухо гукало и кряхтело, и звук шел именно оттуда, из-под пышных ветвей Эллеандра. Осторожно выпрямившись, старуха подцепила палкой кусок ткани, и потянула на себя. И ту же, расколов тишину, раздался тонкий жалобный плач. Она охнула, упала на запротестовавшие колени, потянулась обеими руками и вытащила из-под куста маленькую плетеную корзинку, всю обсыпанную ярко-синими цветами. Внутри сердито копошился крошечный розовый младенец, обернутый в тонкую золотистую ткань…

Сердце женщины заходилось от волнения, когда она, хромая и задыхаясь, торопливо спешила обратно, прижимая к себе корзинку, совершенно позабыв свою клюку возле пня рядом с кустом цветущей Эллеи.

1. День, полный странностей

Хлюпая промокшими от бесконечных луж ботинками, Элль проклинала перемежавшийся со снегом дождь, второй день щедро сыпавшийся на головы обалдевшим от такого счастья горожанам. Девушка беспокойно оглядывалась, втягивая взъерошенную ветром голову в плечи, и ускоряла шаг. До метро от остановки было идти всего ничего, но туманно-дождливо-ветреное утро делало этот до мелочей привычный путь бесконечно длинным. Да еще странный тип, увязавшийся за ней от самого подъезда... Она наблюдала этого человека не в первый раз, но никогда он не разглядывал ее столь назойливо, и это ощутимо напрягало.

Сначала она его не заметила вовсе, привычно раскрывая зонт и торопясь поскорее скрыться в теплом вагоне подземки. Но неприятно знакомое мужское лицо, то и дело возникающее в пределах видимости, заставило обратить на себя внимание и даже потянуться во внешний карман сумочки за газовым баллончиком.

Очень смуглый мужчина без возраста с густыми черными бровями, лысой головой и белой черточкой шрама на переносице, ссутулившись под воротником-стойкой без какого-либо зонта, вот уже третий раз обгонял девушку на тротуаре, после чего слегка замедлял шаг, чтобы в полуоборота внимательно разглядеть ее лицо.

Элль не считала, что обладала настолько особенной внешностью, что отдельные индивиды могут беззастенчиво позволять себе вот так вот прилюдно ее разглядывать. Обычная миловидная, на ее собственный предвзятый взгляд, внешность: чуть волнистые русые волосы до плеч, серо-голубые с синевой глаза, светлая кожа, средний рост, худощавая фигура. Самый распространенный славянский типаж. Но незнакомец либо так не считал, либо принял за кого-то другого, настырно продолжая рассматривать её как будто диковинную зверушку. Девушка одергивала себя, стараясь не пялиться в ответ, и каждый раз игнорируя досадливого типа, мчалась мимо, плотнее кутаясь в твидовое пальто.

Возможно, ее на самом деле всего лишь с кем-то перепутали, либо же узнали по полицейской ориентировке. Хе-хе.

Следовало спешить. Пары сами себя не отсидят, да еще эта проклятая репетиция…

В забитом вагоне метро плотным человеческим потоком ее прижало к противоположным от входа дверям, и там она вполне благополучно доехала до нужной станции. Странность случилась позднее. Она снова заметила своего преследователя уже на эскалаторе.

Длинная металлическая лестница шумно тянулась вверх, неспешно вынося растянувшихся по ней пассажиров на поверхность, а этот тип стоял на десяток ступенек выше, и беззастенчиво снимал её на телефон! Девушка изумилась подобной наглости, и, мрачно продемонстрировав средний палец, повернулась к нему спиной, а через пару минут на выходе с эскалатора его уже не оказалось.

Она оглядывалась всю оставшуюся дорогу, высматривая преследователя, но того в зоне видимости не наблюдалось, и Элль наконец то немного расслабилась.

К зданию института девушка подошла без четверти девять, как обычно. Дорога до учебного заведения за все два года обучения была изучена наизусть так, что, если бы не толпа, то можно вполне сносно дойти с закрытыми глазами. И оттого она смело шагала по тротуарной брусчатке, опустив зонт, как единственный хлипкий щит против щедро летящего в лицо мокрого снега, в который ни с того ни с сего превратился резко усилившийся за последние пять минут пути дождь. Это просто вызов какой-то. Погодная аномалия! Учеба или смерть от переохлаждения! Институт или сугроб на обочине! Высшее образование через природные диверсии! Эта учеба и так стоила ей слишком многого: денег, времени и нервов. Оставалось надеяться, что результат — заветная гербовая бумажка, с лихвой окупит

Но вот наконец и нужная дверь Градсбургского университета. Массивная двустворчатая деревянная конструкция, обитая железом, покрытая потемневшим от старости и непогоды лаком, но всё еще сохранившая величественный и гордый вид. Со вполовину стертой от времени медной изогнутой ручкой, чтобы обхватить которую, нужно было использовать обе руки. Причем мужские. Маленькие женские тут были практически бесполезны. Ох уж это наследие патриархата…

Обычно Элль чуть замедляла шаг, дожидаясь, пока кто-то куда более сильный успеет открыть монструозную дверь, после чего проскальзывала следом. Но сегодня из-за погоды лишние секунды ожидания были сродни катастрофе в виде промокшего насквозь пальто. Так что, смело засунув зонт подмышку, она схватилась за холодный продолговатый металл, и что есть силы дернула. Безуспешно. Короче, даже чтобы войти в здание, нужно было здорово потрудиться, что заставляло сомневаться в доступности местного высшего образования в общем. И тут случилось нечто. Не дав ей шанса на вторую попытку, девушку практически смели от двери, едва не свалив на заваленный снегом холодный каменный тротуар.

— Что происходит!?

Это что, чья-то глупая шутка?

Кто-то до безумия сильный крепко схватил ее поперек туловища и тащил теперь не знамо куда. Девушка хватала ртом воздух, пытаясь сморгнуть со слипшихся ресниц снежинки и влагу, мешающие обзору. Но вскоре шутка кончилась. Звякнул знакомый колокольчик, её затащили куда-то под крышу, в сладко пахнущее ванилью и кофе тепло, где осадки уже не докучали глазам, и поставили на твердую землю. Однако синяки на рёбрах ей были обеспечены наверняка.

Она проморгалась, и, оглядевшись, узнала кафе напротив входа в свой универ. Но что за невидаль? Откуда здесь столько народу в такой час? Рядом с ней стоял большой черный человек в спецназовской униформе, его губы изогнуты в усмешке в узкой прорези черной маски. Девушку передёрнуло. Это вот оно и несло её от двери?

— Не за что, — Отозвалось оно приятным мужским баритоном на ее напуганное молчание, и отвернулось в сторону стеклянного входа, сложив руки в массивных перчатках на приклад болтающегося на боку автомата.

Элль огляделась. У крайнего столика сидели её одногруппницы и глупо хихикая над ее оторопелым выражением, махали руками, приглашая присоединиться.

— Это что за маски шоу? — Поинтересовалась она раздраженно, плюхаясь на освобожденное специально для нее сиденье.

— Без понятия, — Отозвалась Мара, темноволосая девушка в очках с толстой оправой. — Нам сказали, это внеочередное мероприятия по противодействию терроризму.

Её рыженькая конопатая соседка Лесс с энтузиазмом закивала:

— Причем кого-то предупредили, а кого-то нет. Поэтому мы тут все и сидим, как неудачники, пережидаем непогоду, и по домам, если это всё продлится дольше пар.

Алевтия, полненькая, с короткой стрижкой, староста группы снова захихикала:

— Нас выцепили от поворота у метро, они там всех караулят и разворачивают, а ты мелкая, протиснулась между ними, и понеслась напролом со своим зонтом, он тебя еле догнал.

Девчонки вновь принялись осмеивать представившуюся и ей довольно забавной ситуацию. Элль слабо усмехнулась, разматывая шарф. В помещении кафе на контрасте с улицей, было несказанно тепло.

— Выходит, тащили только меня одну?

Они синхронно кивнули, и та вздохнула. Вот позорище.

— Парни снимали на телефон, — поделилась смеющаяся Лесс. — Так что быть тебе звездой Иннета!

Чудесно! Кажется, Элль даже слегка покраснела от столь радужной перспективы.

— Испугалась? — В Мариных карих глазах за тонированными стеклами очков промелькнуло искреннее сочувствие.

Девушка пожала плечами. — Крайне неожиданное начало дня.

Алевтия посерьезнела, подвигая в её сторону лишний стаканчик с капучино.

— Если тебя это утешит, то я этого так не оставлю. Завтра же с утра напишу жалобу в деканат. Что за ерунда? Во-первых, не предупредили, во-вторых, нагнали шороху, напугали людей. Тут можно смело в суд подавать за моральный ущерб!

Девчонки согласно закивали. Элль улыбнулась их энтузиазму, ломая палочку с сахаром над своим кофе. Она согрелась и немного успокоилась, подвигая себе напиток, рядом с которым секунду спустя плюхнулась внушительная картонная коробка пончиков, и следом за ней, обдав волной цитрусового мужского парфюма, на сиденье рядом плюхнулся парень.

— Здорово, террористка! — Обратился он к Элль. — Угощайтесь. — Парень живо распаковал коробку, явив дамской компании набор из двенадцати аппетитных разнокалиберных кругляшей, от вида которых у девчонок загорелись глаза. — Ты тоже, Бен Ладен. Стресс надо закушать. — Он заливисто рассмеялся, сверкнув белыми зубами.

— И ты тут… — Кисло протянула Элль, не глядя на нарушителя спокойствия.

— Я всегда там, где ты, дорогая, — жарко прошептал он ей на ухо, закидывая руку на сиденье за ее спиной.

— Вот это и угнетает… — Протянула девушка с шутливым безразличием, потянувшись за выпечкой.

Местный весельчак и душа любой компании Арьян был старше их на курс, но никогда не упускал возможности оделить своим вниманием их скромную компанию. Особенно ему нравилось смущать Элль, чтобы потом с восторгом наблюдать, как та краснеет. А она и не возражала особо, пока тот держал границы и не забывал подкармливать всю их компанию сладостями на халяву, да изредка подвозить по домам на личном авто.

— А что насчет репетиции? — Вспомнила она, аккуратно слизывая салатовую глазурь с выпечки под пристальным взглядом Арьяна. — У нас конь не валялся, а концерт через неделю. Согласно расписанию, зал наш только сегодня и еще раз сразу перед концертом, если не ошибаюсь.

Алевтия моргнула, сверяясь с расписанием в своем смартфоне.

— Все верно. — Огорошила она с набитым ртом. — Последняя возможность нам представится ровно через неделю с утра, контрольная так сказать.

Остальные испуганно воззрились на них, будто слышали эту шокирующую информацию впервые.

Благотворительный творческий концерт, щедро спонсируемый Градсбургскими рекламодателями и меценатами, желающими отмыть немного денег на этом благом деле, в их учебном заведении проводился ежегодно. Билеты начинали продаваться за полгода, и все сборы шли на полезные дела и организации будь то специализированные больницы или детские дома. Так что каждая уважающая себя группа студентов стремилась выделиться на этом благородном мероприятии, урвав желанный приз — право получения «автомата» по трем предметам на выбор. За второе место давалось два «автомата», за третье, соответственно, один. Преподаватели, конечно, роптали на такую неслыханную щедрость, но не сильно старались, так как мероприятие приносило учреждению достаточно денег, чтобы положительно отразиться на их премиях.

Победитель конкурса определялся голосованием жюри, и нынче, в юбилейный год, туда были приглашены особо важные персоны, такие как мэр с сыновьями, и парочка городских магнатов, а оттого вся женская часть студенчества стремилась не только заполучить желанные отметки, но и не упустить шанс покрасоваться перед состоятельными холостяками.

У Элль же была своя собственная причина. Это девчонки, за неимением сценических талантов, слезно умоляли

— Дался вам этот концерт…

— Дался! — Нахмурилась Мара, откусывая от пончика с клубничной розовой глазурью. — Не у всех есть средства на приобретения хотя бы тройки у госпожи Шапской.

Народ, не сговариваясь, шумно вздохнул. Никто иной как вышеупомянутая госпожа была одним из главных мотиваторов на завоевание вожделенного «автомата», ибо сдать ее предмет самостоятельно было сродни чуду.

— Я куплю тебе «автомат» у Шапской, хочешь? — Прошептал он Элль на ушко.

Та поежилась от непрошенной близости, покосившись на щедрого спонсора с явным скептицизмом.

— Я уже согласилась на мешок сладостей. И ничуть не жалею.

— Два мешка и «автомат»! — Выдохнул Ян, злодейски изгибая брови.

Элль демонстративно закатила глаза, и поднялась из-за стола, направившись к «стражу ворот» с настоящим автоматом.

— Чего ты пристал, ревнуешь, что ли? — Сощурилась на него Лесс, хитро усмехаясь.

Ян наблюдал, как та подходит к монструозному спецназовцу, и, задирая голову, что-то негромко спрашивает, и поделился:

— Как представлю, что все эти толстосумы будут на нее пялиться…

Алевтия громко фыркнула, Лесс уставилась на парня расширенными глазами, а Мара посоветовала:

— Вместо того, чтобы страдать, уже позвал бы ее куда-нибудь. Хорош уже тянуть кота… за хвост.

— Я звал…

— И что?

Вместо ответа парень вымученно улыбнулся, и неопределенно покрутил пятерней в воздухе.

— Измором бери!

Ян закашлялся, по задумчивости отпив из чужого стаканчика.

— Пфе, что за гадость, сколько там сахара, сорок ложек?

— Это Элль, она всегда такой пьет. Ты же знаешь, что она у нас сладкоежка.

— Жесть!

Девушка вернулась, и плюхнулась обратно на сиденье.

— Этот цирк будет длиться до тех пор, пока они не найдут так называемое взрывное устройство. Но он обещал посодействовать ускорению процесса, если я дам свой номер.

— А ты?

— Думаю, через час зал будет в нашем распоряжении. — Подмигнула довольная Элль.

Ян лишь кисло улыбнулся.

*Элль*

Мне крайне неприятно было присутствие любого не одобренного мною заранее мужского индивида в зоне моего личного пространства. Особенно такого назойливого, как Ян. Однажды я его уже отшила. Парень был совсем не в моем вкусе: худощавый, с бледной кожей и ресницами, с чересчур сильным для моего обоняния ароматом духов. Поэтому я и сбежала при первой же возможности, чтобы слегка отдышаться.

— Эм… Мужчина?

Вооруженная до зубов черная громадина в шлеме и бронежилете медленно вопросительно обернулась, и внимательно оглядела меня с ног до головы. В прорези маски блеснули пронзительные светло-серые глаза.

— Отнести вас обратно? — Поинтересовался он с усмешкой.

Я сделала вид, что порадовалась его искрометной шутке.

— Спасибо, в другой раз. Мне всего лишь хотелось узнать, как долго это все продлится?

И ткнула пальцем в сторону оцепления вокруг моего альма матер.

— Это конфиденциальная информация.

— Я никому не расскажу, честно!

Он сделал вид, что задумался. — Если выпьете со мной кофе сегодня вечером, то так и быть, поделюсь.

Я побоялась отказать этому вооруженному монстру, да и чтобы сделать разговор короче и информативней, я просто быстро кивнула.

— В семь здесь же, идет?

Приходить я, разумеется, не собиралась. Думаю, он и сам догадался. Тоже мне, делец, ты-мне, я-тебе.

— Через час мероприятие закончится, — подмигнул он, и отвернулся обратно, привлеченный каким-то движением.

Вот и отличненько. Я собиралась уже развернуться, как он опомнился:

— Может оставишь номер телефона?

Разуме-е-естся, как же без этого! Вот же вредный тип! Я быстро забила первый пришедший на ум номер в протянутый мне смартфон, обозвав его «Марика», лучезарно улыбнулась, и отбыла в обратном направлении. И уже через час, как и было обещано, мы репетировали в концертном зале, подзабив на пары. Времени, чтобы сообразить из собственного номера что-то путное и так почти не оставалось.

* * *

Я любила атмосферу, которую дарила сцена. Этот ни с чем не сравнимый запах кулис и деревянного настила, истоптанного тысячами ног, золотистые пылинки, танцующие в свете жарких софитов, блёстки, цветы, волнительно-торжественная атмосфера праздника, красивые-нарядные люди, настроенные на позитивный лад… Честно говоря, это была третья после сладостей и оценок причина, почему я согласилась на эту сомнительную авантюру. Однако стараться в полную силу я не собиралась. Еще на самой первой репетиции вне концертного зала я заметила один престранный эффект.

Мое пение непонятным образом влияло на окружающих, вводя их в некий ступор, типа транса, вполне заметный моим невооруженным глазом. В тот раз, закончив петь, я оглянулась, с беспокойством обнаружив ошарашенно застывшие лица одногруппниц, а Ян, оторопело наблюдавший со стороны со страстно выпученными глазами, хрипло выдохнул: «Ещё!» После этого я и зареклась усердствовать в этом деле. Возможно, всё это было из-за некого специфического тембра или около того, мне не хотелось вникать в подробности, так как подобное явление скорее пугало, нежели радовало. Так что, следовало быть с этим осторожной, поэтому на репетициях я больше звезд с неба не хватала, и даже кое-где позволяя себе мазать мимо нот. Ну а что, конкурс то любительский, допустимо.

Тем не мнее, за те три часа, что нам было выделено расписанием, я дико вымоталась, и собираясь домой пораньше, ужасно радовалась тому, что пар на вечер не осталось. Но провести часик в библиотеке все-же пришлось. Еще не факт, что мы займем хотя бы третье место, а эссе само себя не напишет.

Слава богам, к тому времени, как я вышла из здания университета, погода наладилась, и за дверями не наблюдалось никаких громадных типов в масках, ожидающих меня на кофе, ни лысых преследователей со шрамом. Продинамив жуткого типа с автоматом, я не жалела ни минуты. Сколько их таких, и у всех на уме одно и то же, лишь бы было о чем похвастать перед друзьями. Эти суждения вбивались мне в голову с самого детства, и я, в принципе, ни разу не проверив их на практике, вполне им

Мой дом располагался не в самом лучшем районе, и далековато от метро, но это лучшее, что я могла себе позволить на те деньги, что оставила мне моя старая опекунша Катарина, отбывшая в лучший мир около трех лет назад. Был еще, правда, её старый-престарый дом в далёком Таёжном поселке, откуда я переехала сразу после окончания школы, но он был дорог мне как память о детстве, и продавать его я не собиралась.

Однако несмотря на то, что нынешнее мое жилище не отличалось красотой или дороговизной, я постаралась сделать его максимально уютным для себя в чем преуспела, состряпав недорогой, но практичный ремонт и обустроив свою крошечную квартирку с удобством в практичном минималистичном стиле. Оставшиеся деньги были отложены на учебу, и ожидаемо пригодились. Тем не менее, жить тоже на что-то нужно было. Поэтому три раза в неделю я подрабатывала ночной официанткой в тематическом кафе рядом с центром, тем и жила.

Сразу после метро я заскочила в свой любимый чайный магазинчик. Он был очень атмосферным, и там на диво приятно пахло пряностями, ванилью и сушеными фруктами. За прилавком традиционно стояла его хозяйка: очень приятная седовласая женщина лет пятидесяти с пронзительными синими глазами, особенная, вся под стать своему владению. Сегодня я пожелала раскошелиться на небольшую баночку мёда и зеленый чай с клубникой. Рассчитываясь за покупку, я украдкой вздохнула. Не самая адекватная покупка при нынешних ценах и моих доходах. Ну что ж… сэкономлю на остальной еде. Да и повар с кухни на работе периодически отгружал мне в сумку списанного печенья или выпечки, стеная при этом над моей худобой. Так что смерть от голода мне пока не грозила. Вроде бы.

Я поднялась к себе на девятый этаж, плотно закрыла железную дверь, и, поспешно раздевшись и умывшись, опустилась на диван с кружкой ароматного чая и блюдечком меда. Чай оказался выше всяких похвал, мед так и вообще был просто божественным, вызвав у меня блаженный стон после первой же ложки.

И тут мою идиллию грубо нарушил звук упавшего на телефон сообщения.

Номер был мне незнаком.

«В кафе в семь, всё в силе?»

Моя спина покрылась холодным потом. Как он узнал мой настоящий номер?! Отвечать не стала, отбросив гаджет на диван подальше от себя. Зачем я вообще связалась с этим типом… Недооценила, блин… Ведь можно было догадаться, что у подобных людей наверняка есть доступ к различным информационным базам… Но что за навязчивость, ведь очевидно, если девушка дает неверный номер и имя, значит не собирается продолжать знакомство. Чего ему еще нужно от меня?!

Снова звук сообщения. На экране высветилось:

«И я знаю, что ты не Марика».

Да, потому что никакая я и не Марика, а Эллеа или Элль, как называли меня друзья.

Эллеа с самого рождения, в честь растения, под которым меня нашла моя Катарина. Но ему об этом знать необязательно. И я просто отключила телефон и отложила его в сторону, заменив пультом от телевизора.

Темный квадрат на стене тут же ожил буйством красок в виде набившей оскомину рекламы нашего концерта, и я как раз застала момент перечисления спонсоров. И что-то заставило меня не переключить, как обычно, этот надоевший шедевр местного маркетинга, а дотерпеть его до конца. Пронзительные серые глаза некоего Норта Дега, представленного последним как новоиспеченного золотого магната, показались мне подозрительно знакомыми…

2. День... Триумфа?

Неделя пролетела стремительно и почти ровно, за исключением одного досадного события.

О самом главном, то бишь о костюмах эти светлые головы, занятые помимо всякой ерунды, еще и подготовкой к грядущей сессии, совершенно забыли. И, уже ближе к вечеру пятницы, ломанувшись в костюмерную, обнаружили там одну повесившуюся мышь, одно соломенное перекати-поле и одну скучающую костюмершу. Хоть сколько-нибудь приличные наряды, платья и даже местную аляповатую бижутерию, разумеется, давно и успешно разобрали, остался лишь одинокий потрёпанный костюм Деда Мороза и один не менее потрепанный, мушкетёра. Пока подруги с ужасом осознавали собственное бедственное положение, некоторые не упустили возможности позлорадствовать.

К ним с Марой, в компании своей традиционной группы поддержки подплыла Ликия Шапская, местная «звезда», дочь небезызвестной преподавательницы. Вот уж кому точно не требовалось заслуживать себе зачет путем прилюдной демонстрации отсутствия таланта, но ей это не помешало тоже подать заявку на участие, не иначе как по причине жажды внимания к своей исключительной особе.

Как в любой большой семье не без урода, так и в любом творческом коллективе не без подобных «звезд». И конкретно эта выбрала мишенью для самоутверждения Элль и её компанию, задирая их то и дело по поводу и без. И сейчас, как назло, повод был.

— Берите, что дают, неудачницы! Не всем же побеждать с помощью таланта. Можно брать и эпатажем.

Элль проигнорировала чужие слова, вместо этого чуть громче обычного обратившись к Маре:

— Как думаешь, стоит сказать ей, что она уже совершеннолетняя и можно не вести себя как закомплексованная школьница?

Та сокрушенно покачала головой.

— Боюсь, в этом возрасте это уже не лечится.

И обе покатились со смеху, на что Шапская только фыркнула, вскидывая острый подбородок.

— Это я буду смеяться над вашими жалкими потугами в детских карнавальных костюмах!

Вот в этом можно было не сомневаться. Даже если в зале будет стоять благоговейная тишина, то из-за кулис обязательно раздадутся неприличные звуки, издаваемые той самой Шапской младшей. Благо, подруг это ничуть не задевало. Смысл жизни подобных людей гадить окружающим, и с этим ничего не поделать.

— Идем, Мар, тут чем-то воняет.

Они с Элль синхронно развернулись и покинули поле несостоявшейся битвы.

Однако проблема никуда не делась. У них было меньше суток, чтобы добыть что-то мало-мальски приличное, причем просто купить не было в списке вариантов. Элль никак не могла позволить себе подобную трату. На ее банковской карте сиротливо пылились жалкие копейки, оставшиеся с последней зарплаты, и она планировала растянуть их до следующей, а это, как минимум, еще неделя. Поэтому, недолго думая, она тоскливо выдала:

— А может фиг с ними, с платьями? Можно ведь надеть что-то нейтральное, необязательно наряжаться в блестки и мишуру…

Но обе они прекрасно знали, что, надень они обычные, не сценические наряды, их номер потеряет необходимую яркость, а, следовательно, проиграет в визуальном ряде более удачливым участникам. На сцене все должно быть максимально ярким, и обычные платья, какими бы милыми они не были, просто потеряются в свете софитов. А это минус баллы,

— Я подумаю, что можно сделать. — Отозвалась подруга, задумавшись на пару секунд, после чего достала телефон, и начала яростно строчить в нем со скоростью света.

Элль наблюдала за этим нездоровым энтузиазмом с легким удивлением. А что тут вообще можно придумать? Платьев нет, денег на них нет… Хотя… Мара никогда особо не распространялась о своей семье, но, судя по всему, средствами те обделены не были. Возможно, подруга решила попросить помощи у состоятельных родственников? Даже если так, успеют ли они? Ведь концерт уже завтра…

Вдвоем они дошагали до метро, и все это время Мара вела с кем-то ожесточенную переписку. Наконец она удовлетворенно улыбнулась, и повернулась к подруге.

— Ничего не планируй на завтрашнее утро, мы идем за платьями.

— Э-э-э… — Ничего более вразумительного выдавить из себя не вышло.

Мара, приняв как должное, махнула рукой на прощание, подмигнула, и потопала в нужном ей направлении. Девушки жили на разных концах города, так что садились на разные поезда.

Элль недоуменно посмотрела вслед подруге, философски пожала плечами, и двинулась на свой.

Вся в раздумьях о том, как бы помягче намекнуть Маре об отсутствии у меня возможности для подобных трат, я добралась до нужной станции, чтоб потом долго и задумчиво брести до самого дома. Отчего-то я была уверена, что подруга общалась с родителями на тему отстегнуть круглую сумму для предконцертного шоппинга, убедительно доказывая неотложность подобной покупки… У меня подобных спонсоров не было и в помине, и потому я решила написать ей, как только вернусь в квартиру.

По пути чисто по инерции завернула в свой любимый магазинчик.

Посещение этого заведения было особым видом удовольствия, и я, шагнув внутрь, удовлетворенно вдохнула привычный сладко-пряный такой уютный и знакомый аромат смеси десятков разных видов чаёв. Опрятная хозяйка добродушно улыбнулась мне от прилавка, но, только подойдя и поздоровавшись, я с досадой осознала, что если позволю себе хоть что-то, то всю следующую неделю придется питаться сухарями и списанным с рабочей кухни чёрствым печеньем. Поэтому, я с извиняющейся улыбкой произнесла:

— Пришла еще раз поблагодарить вас за мёд, он просто потрясающий! Никогда такого не пробовала.

И это была чистая правда. В позапрошлом месяце, когда я позволяла себе свой предпоследний мёд, он был далеко не таким насыщенным и ароматным.

— О, вы правы, — отозвалась та приятным низковатым голосом. — Я поменяла поставщика, и теперь мед привозят с далекой пасеки в Сумрачном лесу, а там особенные травы, совсем не такие, как в других лесах. Может, слышали от таком?

Моя улыбка стала шире. — Вообще то я родом из Таёжного поселка, он как разграничит с этим лесом!

Она негромко удовлетворенно рассмеялась. — Я давно чувствовала в вас что-то знакомое, я и сама родом оттуда.

Не зря эта приятная женщина сразу мне понравилась. Возможно, если бы у меня была мать, я бы хотела представлять ее себе именно такой, высокой, стильно одетой, синеглазой и моложавой хозяйкой собственного уютного магазинчика. Моя улыбка стала еще шире.

— Меня зовут Эллеа, можно просто Элль.

— О, говорящее имя, — подмигнула она. — А меня Хедера, можно просто Хеда.

Имя Хеды было не менее говорящим, только ее, в отличии от меня, назвали в честь белоцветного плюща.

На пару секунд она скрылась из глаз, а потом, достав из-под прилавка, шлепнула передо мной пачку крошечных пластиковых пакетиков-пробников с золотистым содержимым.

— Презент постоянной клиентке и, как оказалось, землячке!

— С-спасибо, не стоило…

Она лишь загадочно улыбнулась, окидывая беглым взглядом мое старенькое пальто и слегка уставшие за три сезона сапоги.

— Все хорошо, дорогая. Это необычный мёд. Он позволит тебе раскрыть свой настоящий потенциал и играючи заполучить все, чего ты только пожелаешь…

Обратно из магазина я шла, улыбаясь во весь рот и прижимая к себе свой неожиданный сладкий подарок.

Уже будучи дома, блаженно расслабившись в пижаме на диване перед телевизором, я услышала звук входящего сообщения. Арьян услужливо прислал ссылку на мой недавний перфоманс. Благо на видео по ссылке мало что было различить из-за непогоды. Лишь огромную темную фигуру с маленькой светлой, перекинутой через плечо, и никаких лиц. Вот и прекрасно! Всемирная известность подождет.

Следом пришло сообщение от Лесс. «Что за интрига?! Куда мы завтра едем за платьями?! Кто спонсирует сие безрассудство??»

Я послала ей в ответ недоумевающий смайлик с разведенными в стороны руками. Лесс, насколько я знала, также не отличалась особой расточительностью, как и Алевтия. Так что завтра, думаю, мы припрем Мару к стенке бутика уже втроем.

Чуть позже пришло сообщение уже от самой Мары: «Не забудь взять нейтральные туфли, утюжок и косметичку!»

* * *

Внушительное стеклянное здание сияло издалека золотыми буквами вывески, гордо гласившими: «Элизиум». Здесь, судя по локации, которую вчера прислала Мара, им и суждено было обрести свое платяное счастье. Заведение было гораздо выше среднепотребительского уровня, и мало кто мог себе позволить вынести оттуда хоть что-то за недорого. И оттого идея Мары казалась им все более и более бредовой.

Девушки встретились на выходе из метро, и хором хмуро уставились на генераторшу этой безрассудной идеи. Та лишь хитро улыбалась, демонстративно обмахиваясь серебристым пластиковым прямоугольником.

— Расслабьтесь, девоньки, банкет за чужой счет. — Она слегка закатила глаза, еле сдерживая довольный смех. — Мне одолжили платиновую карту. Безлимит на четыре платья.

— Это кто же так расщедрился? — Озвучила Лесс общий вопрос, с подозрением глядя на драгоценный предмет, легкомысленно подбрасываемый на ладони.

Та неопределенно махнула рукой. — Да так, оказала кое кому кое-какую деликатную услугу, и получила взамен, вот.

— А кому это ты оказываешь деликатные услуги? — Шутливо сощурилась Алевтия.

Мара только загадочно усмехнулась в ответ, и поманила подруг за собой в сторону высоких стеклянных дверей вожделенного платяного бутика. Те многозначительно переглянулись и послушно двинулись следом.

Оказавшись в этом царстве шикарных дорогих нарядов, девушки сначала безмолвно застыли, потерявшись в разноцветном разнообразии зеркальных витрин и разряженных манекенов, но Мара быстро привела их в чувство, напомнив, что у них на всё про всё всего два часа, после чего те с энтузиазмом принялись ворошить вешалки в поисках заветных нарядов, стараясь не обращать внимания на ценники.

Спустя примерно час поисков и примерок они таки нашли все, что хотели. Трудно было не найти при таком богатстве выбора и не ограничивая себя в средствах. Мара, Лесс и Алевтия остановили выбор на платьях слегка разных оттенков, но одного фасона, обтягивающих, в ослепительной россыпи блесток, с разрезом до середины бедра и лямкой через одно плечо. Они сошлись

Элль остановила свой выбор на слегка переливающемся нежном светло-бежевом совершенстве, состоящем из фривольно декольтированного корсета с изящной отделкой из объемных кружевных цветов, и пышной невесомой юбки до самого пола.

Подруги синхронно ахнули, наблюдая как та, словно золушка из кареты, выплывает из примерочной кабинки. Элль горько усмехнулась про себя. Как же здорово, когда есть деньги…

Девушки одобрительно оценили их групповой портрет в зеркальной стене, и просияли, довольные донельзя.

— Мы порвем этот зал. — Озвучила Мара общее впечатление от увиденного в отражении, кокетливо поправляя лямку на плече.

— Ты уверена? — Спросила Элль, красноречиво косясь на маленький золотистый ценник с нарисованной на нем пятизначной цифрой. Та в ответ лишь молча продемонстрировала ей заветный прямоугольник, крайне выразительно давая понять, насколько низко она оценивает все подобные сомнения. И возражения отпали, хоть каждая из девушек про себя все же терзалась вопросами по поводу столь дорогостоящих покупок, однако всегда был вариант их вернуть… В любом случае, никто не посмел бы испортить все, отказавшись от щедрого предложения, и вместо чудесного сценического платья натянуть унылый летний сарафан или строгий брючный костюм.

Время спустя, подруги ехали в полупустом субботнем метро, каждая с заветной вешалкой наперевес, предвкушая главное вечернее событие этой весны, когда Лесс, тряхнув рыжими кудряшками, вдруг разбила общую задумчивость:

— А что насчет того спецназовца, Элль? Ты его таки продинамила? — Поинтересовалась она весело.

— Не увидела ни малейшей причины, чтобы этого не сделать, — фыркнула динамщица, вызвав всеобщие понимающие усмешки. — Однако это не помешало ему где-то раздобыть мой настоящий номер, и написывать мне потом, как будто так и надо. Странный тип.

Подруги выглядели откровенно шокированными, и только Мара отвела глаза. Элль же пожала плечами.

— Ну вроде быстро дошло, что мне этого не надо, и отстал.

Она досадливо поморщилась, вспомнив, что едва не проспала утром, и поэтому не позавтракала, второпях закинув в сумку лишь пару подаренных вчера тех самых пробников.

— Что там по времени, успеваем?

Алевтия сверилась с часами. — До репетиции два часа.

Элль воспряла духом. — Тогда сначала поедим!

Через тридцать минут они ворвались в студенческий буфет на цокольном этаже, взяли там кофе, воды и всякой калорийной всячины, после чего поднялись в раздевалку.

Это было просторное помещение с высокими пыльными потолками, совсем недалеко от сцены, разделенное для приватности на отдельные комнатки ненадежно сколоченными тонкими перегородками со шторками вместо дверей. Там, несмотря на ранний час, было не протолкнуться. Все готовились загодя к великому событию. Народ, как обычно бывает перед важными мероприятиями, бегал с выпученными глазами в разной степени раздетости и лохматости, размахивая руками, мыча что-то нечленораздельное, и не замечая никого вокруг. Сильно пахло лаком для волос, и кофе с печеньем.

Подруги отвоевали себе место в дальней кабинке, расположили свою поклажу на вешалке, и, с легким беспокойством наблюдая через не зашторенный вход творящийся вокруг хаос, наскоро перекусили, сидя на подоконнике. Вскоре после этого их вызвали на сцену для генерального прогона. Наряжаться было некогда, да и незачем, но кое кто всё же сделал это заранее, и теперь посматривал на них с легким превосходством.

Их конкурентка, несмотря за без малого пять часов до основного мероприятия, была при полном параде, прическе и макияже, облачена в алое бальное платье и алые же туфли, и цеплялась за руку невысокого худого парня в блестящем смокинге.

— Ну-ну, — прошипела Лесс мимоходом, — посмотрим, на сколько хватит твоего грима, Шапская.

Несколько часов прогона пролетели незаметно, и за это время девчонки в полной мере заразились всеобщим волнением: Мара то и дело выбегала срочно кому-то позвонить, Алевтия остервенело кусала губы, уничтожая помаду, Лесс беспокойно накручивала в руках рыжую прядь, и выглядела так, как будто вскоре ожидался не благотворительный концерт, а как минимум массовая казнь, но Элль грозно топнула ногой, пресекая это безобразие, после чего все, старательно делая вид, что исправились, принялись наводить красоту.

И уже через час девушки были готовы: макияж нанесен, волосы уложены, туфли и платья надеты. До старта оставалось ещё полтора. И за эти полтора часа маринования в собственном волнении Мара в конце концов не выдержала, буквально за пятнадцать минут до начала достав из сумочки крошечные порционные бутылочки коньяка.

— Тэ-э-эк, что тут у нас? Распиваем?! — В их кабинку с видом налогового инспектора, нагрянувшего с внеочередной проверкой, шагнул Арьян в обнимку с увесистым тканевым мешком.

— Ага, накатишь, Дед Мороз? — Ничуть не смутилась Мара.

— Ты что! — Открестился тот, осторожно принюхиваясь к протянутой в его сторону полупустой бутылочке. — Тогда я оттуда точно свалюсь, вместо этих ваших блесток.

Парень вызвался помогать подругам в качестве рассыпателя блесток, чье появление задумывалось как эффектный финальный штрих. Он должен был, находясь на высоте пяти метров над сценой, изображать невидимый источник заранее порезанной на мелкие кусочки золотистой упаковочной фольги.

— А что, это будет оригинально! — Озвучила повеселевшая Лесс, удостоившись укоризненного взгляда почетного рассыпателя.

Элль посмотрела на все это алкогольное безобразие, и потянулась за своей сумкой. Алкоголь она не употребляла, после него девушка чувствовала себя крайне больной и несчастной, а, следовательно, и смысла в его употреблении не видела. Да и стоять к зрителям она будет ближе всех, и не хватало еще, чтобы перегар долетел до первых рядов… А вот сладкое было бы сейчас вполне кстати. Так что в ход пошел первый подарочный пакетик.

— «Особый мёд Сумеречного леса» — Прочитала Алевтия вслух, мимоходом глянув на упаковку.

Ян усмехнулся.

— Кому что, а эта по сладенькому.

— Могу угостить, — пробурчала Элль, выжимая золотистое содержимое себе прямо в рот.

— Лучше поцелуй, — усмехнулся тот нахально, наблюдая, как она с удовольствием облизывает ярко накрашенные губы.

Девушка блаженно улыбнулась. Мед и правда оказался выше всяких похвал, а ведь дома еще целая упаковка этой вкуснятины…

Она шагнула к двери, мимоходом дергая парня за воротник, щедро чмокнула того в щеку, оставляя отпечаток губ, и уверенным шагом двинулась дальше.

Раздался первый звонок.

* * *

За кулисами было не протолкнуться, и потому мы остались в коридоре, где на стене висел широкий монитор, на котором, не унижаясь до подглядывания из-за кулис с риском позорно из них выпасть, можно было наблюдать за всем происходящим в реальном времени просто сидя на скамейке в ожидании своего часа икс. И здесь же было и огромное, на всю стену, зеркало, благодаря которому, мы лишний раз убедились, что выглядим потрясающе и до крайности

Я особо не заморачивалась, лишь нарисовав стрелки на веках, нанеся яркую помаду, да слегка завив волосы. Но и этого оказалось вполне достаточно. Платье, вкупе со всем вышеперечисленным, создавало вполне гармоничный и не перегруженный деталями образ.

Экран монитора ожил, и мы заострили свое внимание на появившейся картинке. Трансляцию прямого эфира вел местный телеканал, так что все это действо параллельно показывали по ТВ, что могло бы стоить нам дополнительных нервов. Так что идея Мары с алкогольным допингом оказалась отличной, и вместо волнительных покусываний губ и трясущихся рук девчонки приобрели вальяжные полуулыбки и хитрый блеск в глазах. Теперь оставалось вместо нужных слов не затянуть «Ой, мороз, мороз…», да и надеяться, что запах перегара не долетит до первых рядов. Вроде не должен, ведь девчонки будут стоять далеко позади меня, а до кондиции «мороза…» они, слава богам, все-таки не допили…

На меня мой особый мёд тоже имел довольно необычное воодушевляющее воздействие. Помимо того, что он оказался невероятно вкусным, он также напрочь убил всякое чувство голода и зачатки тревожности перед выступлением. Так что я расслабленно и вполне благодушно наблюдала монитор, на котором в данный момент знакомый зал наполнялся сотнями нарядных людей.

Здесь, недалеко от кулис, стоял дикий шум десятков голосов, топота ног, взволнованных разговоров и шороха нарядов, но, как только прозвенел третий звонок, все стихло, как по команде. Народ замер, перейдя на полушепот, и все взгляды были устремлены на заветный монитор.

Серьезная девушка-распорядитель с планшетом и гарнитурой, дежурившая у дверей, дополнительно шикнула на особо говорливых. Те досадливо притихли.

Я внимательно наблюдала за движением возле мест для жюри в то время, как там появились те самые персоны, для кого эти места были предназначены, и мой взгляд проследил за несколькими высокими мужскими фигурами в темных пиджаках и одной очень полной женской в красном платье.

— Это мэр? — Кивнула я на импозантного седовласого мужчину в строгом костюме, усевшегося в центре.

Мара, сидевшая рядом, угукнула.

— Анастас Ружинский. — Уточнила она шепотом. — Рядом его сын Дан, тот, который с тростью. Он младший, ему где-то сорок, рядом его брат, он лет на пять старше, но уже давно женат, так что нашим тут ничего не светит. — Она усмехнулась. — А младший вроде как не по этой части… Его с девушками никто никогда не видел.

— Да-а-а? — Протянула Лесс разочарованно. — А с виду не скажешь.

Алевтия фыркнула: — По ним никогда не скажешь…

Девчонки переглянулись и захихикали над ее обиженным выражением.

— Окстись, окаянная, он тебе в отцы годится! — Элль еле сдерживала рвущийся наружу смех. — Да и бракованный какой то, хромает вон.

— Тихо! — Зашипела на них распорядитель.

Они послушно замолчали на целую минуту.

— А это кто? — Поинтересовалась Элль еще тише, указывая на мужчину по другую сторону от мэра с сыном.

— Норт, — Вздохнула подруга. — Норт Дега. Нынешний глава «Нортлекс голд», один из спонсоров, слышала о нём?

Я отрицательно покачала головой. Готова была поклясться, что, одень его в спецназовскую форму, передо мной будет вылитый монстр, что всего неделю назад настойчиво добивался исполнения мною обещания выпить с ним кофе. Но ведь это невозможно, верно? Золотые магнаты не бегают в спец снаряжении с автоматами наперевес, участвуя в антитеррористических мероприятиях? Или бегают? Хм…

Между тем все расселись, и следом раздались первые торжественные фанфары, означающие долгожданное начало мероприятия. Нам показали медленно разъехавшиеся кулисы, явившие пару элегантно одетых ведущих на живописно украшенной яркими шарами и лентами сцене. Далее последовали традиционные пафосные вступительные слова, и представление членов жюри.

Насчет всех вышеназванных Мара оказалась права, разве что сыновей мэра представили не его сыновьями, а главой и учредителем какого-то фонда с труднопроизносимым названием. Женщина в красном оказалась директором местного детского интерната.

— С женихами нынче грустно как-то. — Констатировала Лесс, разочарованно скривив ярко-розовые губы. — Старые, хромые, женатые… Вот только этот магнат вроде ничего, да?

Как раз на мониторе показывали того самого Дега крупным планом. Ну точно, если это не те самые глаза, то у меня явно что-то не то со зрением. Тем не менее, я с показательным равнодушием пожала плечами.

— Мне больше темненькие нравятся, а этот какой-то… мышастый.

— Тебе не угодишь.

Хотя душой я, конечно, покривила, выглядел мужчина вполне себе: плечистая мужественная фигура, затянутая в безукоризненный костюм, приятное смугловатое лицо, темно-русые, тщательно зачесанные назад волосы, аристократический профиль, светлые глаза в обрамлении длинных темных ресниц… Да еще и магнат! Короче, идеальная мотивация для всех выступающих стараться втрое, если не вчетверо. Хоть бы со сцены никто не упал от усердия. Зная наш охочий до женихов народ, вполне могли бы и упасть или из платья выпасть, лишь бы обратить на себя дополнительное внимание. А что до победы, да и шут с ней!

Но лично во мне при взгляде на симпатичного бизнесмена ничего не ёкало, так что я из платья точно выпрыгивать не собиралась.

Между тем объявили первый номер. Девчонки синхронно выдохнули:

— О-о-о… Это удар ниже пояса!

Из-за кулис выбежала стайка нарядных детишек, они выстроились на фоне пары Шапской младшей в алом платье и ее худосочного партнера. Зал постепенно стих, умиленно созерцая младших школьников. Ведущие огласили группу и факульте, представляющих номер, добавив к этому еще и младшую группу Градсбургского дома-интерната номер один, что вызвало просто шквал аплодисментов.

— Мде… — Протянула Мара, — эта не постеснялась эпатировать публику с помощью безнаказанной эксплуатации детского труда…

Я философски пожала плечами, благодушно разглядывая забавных поющих детишек и красную от напряжения, как её собственное платье, физиономию Шапской, кружащейся в туре вальса, и пытающуюся казаться при этом изящной и утонченной. — Даже это ее не спасет.

Девчонки злорадно захихикали, коньяк явно брал свое.

Нам пришлось просидеть целый час, наблюдая еще около десяти номеров, ехидно их комментируя для поддержания собственной самооценки. А потом вызвали уже нас. Не знаю, как девчонки, но я летела на сцену, как на крыльях, предвкушая собственное удовольствие, и зная наверняка, что выгляжу превосходно…

Мы быстро в полной тишине вышли на сцену перед закрытыми, согласно сценарию, кулисами и заняли свои места: я на авансцене по центру, девчонки в нескольких метрах позади полукругом у микрофонной стойки.

Обернувшись, я с улыбкой продемонстрировала им два больших пальца, удостоившись ответных серьёзных кивков, и

Я стояла в полумраке, опустив голову в ожидании первых нот знакомой мелодии, когда до моих ушей донесся чей-то судорожный вздох.

Но вот раздались первые робкие звуки нашей красивой романтической баллады, и темную сцену озарил единственный яркий луч, обозначая мою одинокую фигуру в круге света, рассыпавшегося бриллиантами по роскошному платью, сделав его, как будто бы это было возможно, еще волшебнее. Я сделала вдох, и песня полилась. Подняв голову, прикрывая глаза, и сливаясь с мелодией, я расслабилась, и позволила ей унести себя куда-то далеко-далеко… Для меня исчез зал, я не слышала и не видела ничего, чувствуя только вибрацию собственного голоса, совершенно забывая, где я и зачем. И в ушах, сплетясь с мелодией песни, зазвучал чей-то отдаленный призрачный смех, серебристый плеск воды и шелест листьев…

Девчонки в переливающихся платьях, подсвеченные красноватым светом со спины, красиво двигались в унисон, и уверенно тянули гласные в нужных местах так, что звучало даже лучше, чем на репетиции. На первом припеве прожектор разделился, и лучи заскользили в такт мелодии, создавая подвижный узор из пульсирующих лучей.

Я, слегка выныривая из собственного транса, представила себе пустой зал и единственного достойного зрителя — мою Катарину, которая бы мной наверняка очень гордилась. И я старалась, старалась петь для нее, как если бы она снова могла меня слышать, ведь ей всегда нравилось, как я пою… Слова текли плавно и лирично, гармонично переплетаясь с мелодией, и мне горячо хотелось, чтобы каждый, чьих ушей они коснутся, поверил в них и прочувствовал всё до самой последней ноты…

Музыка плавно нарастала, с каждой секундой становясь всё сильнее и насыщенней, затем взорвалась резким всплеском, и в синхронном порыве я распахнула руки, словно несуществующие крылья, покрываясь мурашками с ног до головы… А на последнем куплете по моей щеке потекло что-то мокрое и горячее… Еще пара тягучих мгновений, и вот завершающая высокая, самая пронзительная нота, плавно сходящая на нет… И щедрый дождь из слегка запоздало зашелестевших сверху золотистых блесток… Тоскливое чувство потери и недосказанности… Я просто ничего не смогла с собой поделать, это оказалось гораздо сильней меня. Как странно.

И, судя по воцарившейся мертвой тишине, в зале либо действительно никого не было, либо, кажется, несмотря на недавнее обещание самой себе, я все-таки слегка перестаралась…

Я распахнула ресницы и первое, что увидела, был устремленный на меня сквозь свет софитов острый, напряженный взгляд тех самых серых глаз.

Как по мне, именно наш номер удостоился самых громких аплодисментов, они не смолкали даже когда мы уже удалились за кулисы, и гордо шагали мимо однокашников, следивших за нами с совершенно потрясёнными лицами.

— Вроде неплохо вышло? — Спросила я удовлетворенно, удобно взгромоздившись на прохладный подоконник в нашей раздевалке. Кожа все еще пылала, чувствуя на себе теплый луч прожектора.

Девчонки громко выдохнули, будто разом избавляясь от накопившегося напряжения.

— Вышло офигенно! — Заверещали они хором так громко, что мне пришлось зажать уши.

— Кстати, ты знаешь, твое платье просвечивало в свете прожектора! — Выдала Лесс без обиняков. — И это придало дополнительной пикантности нашему номеру. Не зря магнат с тебя глаз не спускал!

Она искренне рассмеялась, укоризненно качая головой, и я почувствовала, как краснеют кончики моих ушей. Как я только могла упустить подобный момент, вот же бестолочь!

— Серьезно?!

Подруги закивали.

— Но, ты знаешь, это было… — Мара прикрыла глаза, будто с трудом выискивая нужные слова, — это было… действительно что-то. Я никогда не слышала ничего подобного.

— Ты могла бы собирать стадионы, и зарабатывать огромные бабки. — Серьезно подтвердила Алевтия.

Мои уши заалели еще ярче. Пора было прекращать поток этой неудобной лести. Я скромно потупилась, со смутной тревогой представляя себе дальнейшие последствия моего экзальтированного выступления…

В дверь шумно шагнул Ян, швыряя в угол пустой мешок из-под блесток.

— Ты звезда, девушка, ты понимаешь это?! — выдал он с лихорадочно блестящими глазами, от избытка чувств хватая меня за руку.

— Ладно, хватит! Скоро узнаем.

Вырвав руку, я спрыгнула с подоконника. Наш номер был предпоследним, так что вот-вот должны были объявить результаты.

Через пять минут стоя в толпе взволнованных концертантов, мы держались за руки, сдержанно улыбаясь, и слушали, как, начиная с третьего, называют призовые места. Итак, третье прошло мимо нас. Но вот второе… Девчонки ахнули, услышав номер нашей группы, и тут же потащили меня из толпы на авансцену.

Второе место, что ж, тоже неплохо. Под ослепительным горячим светом софитов нам жали руки, нас обнимали, фотографировали и дарили цветы в то время, как мы счастливо улыбались, визуализируя в зачетке целых два халявных «автомата».

Первое место заняла Шапская, но радовалась она недолго, ибо, торопясь забрать свой вожделенный букет, она так резко рванула навстречу мэру, что споткнулась о собственный подол, и едва не распласталась на полу, не поддержи ее партнер. Так что свой букет она получала с улыбкой, больше похожей на гримасу.

Мы были до крайности счастливы, когда это все, наконец закончилось. Мара на радостях пригласила нас отметить это дело в кафе, и мы конечно же согласились. Думаю, на кофе ради такого дела я таки наскребу.

Народ весело и праздно разбегался кто куда, и Ян обещал вскоре присоединиться к нам в кафе, предоставив фору для переодевания.

Уже через полчаса мы заседали в нашей традиционной кафешке, в этот час неожиданно полупустой и тихой, смеясь и обсуждая в деталях недавний позор Шапской, когда колокольчик на входной двери вдруг звякнул неожиданно громко, привлекая наше внимание.

Мое сердце пропустило удар, когда я увидела, кто именно осчастливил это студенческое заведение своей царственной персоной.

Господин Дега неторопливо двинулся мимо других пустых столиков целенаправленно к нам, и я почувствовала, как Мара рядом со мной сжалась, нервно заерзав на месте.

Девчонки завороженно затихли, когда этот франт в дорогом шерстяном пальто поверх не менее дорогого костюма остановился рядом и, с легкой усмешкой глядя сверху вниз, негромко выдал:

— Добрый вечер! Мара, не представишь меня своим подругам?

Этот голос! Низкий, бархатистый… Определенно, это был он, тот самый спецназовец.

Тяжело вздохнув, девушка, мрачно глядя исподлобья, пробубнила, указывая на каждую из нас по очереди:

— Норт, это Лесс и Алевтия. Элль ты уже знаешь. Девчонки, а это Норт Дега, мой брат. Двоюродный.

— Прошу любить и жаловать. — хищно улыбнулся тот, не сводя с меня своих светлых глаз.

И

3. Вечер перемен

— Очень приятно!

Ответила Лесс за всех и лучезарно улыбнулась во все тридцать два, слегка приосаниваясь на стуле, незаметно втягивая живот и выпячивая при этом бюст. Тия насмешливо на нее покосилась, и следом перевела взгляд на меня с Марой. А та выглядела так, будто уже в следующую секунду была готова провалиться сквозь землю.

Мужчина лишь мельком глянул на сияющую, как медный таз, Лесс, и переключил внимание на нашу сторону столика.

— У меня не было возможности находиться на сцене в момент объявления победителей, поэтому хотел поздравить вас всех лично. Тем более, это был дебют сестренки, и, на мой взгляд, лучший номер за сегодня. Остальные члены жюри, кстати, были со мной солидарны, кроме одного. Только, боюсь, если бы мы отобрали первое место у тех детишек, этот самый один отгрыз бы нам головы. Видели ту жуткую женщину в красном?

Лесс с готовностью захихикала.

Норт махнул кому-то у двери, снова звякнул колокольчик, и двое охранников втащили внутрь большую золотистую коробку, водрузив ее перед нами на стол, после чего удалились, и я отметила, что те встали конвоем у входа снаружи. Интересненько…

Мужчина жестом фокусника поднял перед нами картонную крышку, явив на свет прекрасный пятикилограммовый муссовый торт с декором из шоколадных бусин и лент, причем бОльшую часть коробки занимал именно декор. Было видно, что торт не просто куплен в ближайшей кондитерской, а сделан на заказ. Еще более интересненько… Девчонки непроизвольно ахнули от восторга, да и я не удержалась от восхищённого кивка. Впечатляюще!

— Спасибо за старания, Норт. — Озвучила Мара без особого энтузиазма, не переставая бросать в мою сторону виноватые взгляды.

Я сжалилась и погладила ее руку под столом.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — Завизжала Лесс, пританцовывая на месте, и едва не бросаясь на грудь дарителю, — это так ми-и-ило! А Мара никогда не упоминала, что у нее есть такой брат! — Причем особое ударение было сделано на слове «такой».

Мара тут же удостоилась ее укоризненного взгляда.

— Да, она у нас скромница. — Засмеялся магнат, явно довольный реакцией как на свой презент, так и на него самого, пускай и не от всех поголовно.

Я уловила божественный аромат фруктов и чудесного белого шоколада, исходящий из коробки, но благодарить вслух не спешила. Уж слишком нервничала Мара.

— Присоединяйтесь к нам! — Щедро пригласила Лесс, старательно хлопая ресницами. Так, кажется, эту на сегодня мы уже потеряли.

Лично я ее энтузиазма не разделяла. Ну и как теперь расслабиться в компании подруг при этом неожиданном и неудобном визитере? Очевидно никак. Весь вечер магнату под хвост…

— Принесу приборы. — Вызвалась я, пока Лесс воодушевленно снимала декор и примерялась, откуда бы начать кромсать кондитерский шедевр пластиковым ножом.

Мара поднялась следом.

— Я помогу.

Норт проводил нас взглядом, пока отодвигал себе стул от соседнего столика. Странно, когда он считал, что никто на него не смотрит, этот мужчина совсем не улыбался.

Мы неспешно подошли к стойке и начали складывать на поднос тарелки и ложки.

— Ты меня когда-нибудь за это простишь?

Я повернулась к подруге.

— Боже, Мар, если б я знала, как ты будешь нервничать… Но ведь могла ты просто меня спросить?

— Прости. — Выдохнула та, пряча глаза.

Я покачала головой. — Всё хорошо. Просто в следующий раз, если захочешь с кем-то поделиться моим номером, дай мне знать, договорились?

Она несмело улыбнулась, подняв свой ни с того ни с сего хитро заблестевший взгляд от подноса.

— Но ведь оно того стоило?

— М-м-м? Что стоило? — Не поняла я.

— Платье.

Я продолжала непонятливо хлопать глазами, когда Лесс окликнула нас от столика:

— Эй, вы там скоро?

Пришлось поторопиться.

Хм… Вот значит, как… Эта интриганка продала мой телефон брату в обмен на наши концертные костюмы… Ха! Я не смогла сдержать довольной усмешки. Нельзя было не отметить, что это было чертовски умно.

— Ты невероятная! — Поделилась я шепотом ей на ухо, когда мы уже почти подошли обратно к столу.

Та бросила на меня быстрый взгляд, в котором была тень от моего собственного восхищения.

Торт выглядел потрясающе, хотя уже не так потрясающе после того, как над ним поиздевалась Лесс своим пластиковым ножом. А какой у него был заманчивый аромат… Лесс, конечно же, первой взялась за ложку, демонстративно закатывая от удовольствия глаза. А вот я не могла заставить себя проглотить ни крошки, стараясь даже не глядеть на свою тарелку. Поэтому, как только магнат отлучился себе за кофе, и нам за чем-нибудь покрепче, я незаметно под прикрытием коробки отсыпала свою порцию в тарелку к Маре, под ее возмущённым взглядом. Пускай считает это платой за доставленные мне неудобства, хе-хе.

Честно говоря, сама себе удивлялась. Еще не было в моей жизни момента, когда бы отказалась от сладкого, но вот сейчас…. Создавалось ощущение, что, прими я подобное угощение от этого человека, то окажусь неким образом ему обязанной, а обязанной кому бы то ни было быть ни коим образом не хотелось. Да, глупо и более чем странно, но я доверилась собственной интуиции, и стойко терпела, стараясь не дышать через нос.

Алевтия очевидно тоже чувствовала себя не в своей тарелке, то краснея, то бледнея, очень тщательно пережевывая торт, чтобы ненароком не подавиться от волнения. Только лишь Лесс ощущала себя как рыба в воде, едва не выпрыгивая из платья, и тряся своими рыжими локонами так интенсивно, что вот-вот и они осыплются ей в декольте.

— Офигенно! Он офигенный! — Заговорщически прошептала она Маре, перегнувшись через стол. — И ты молчала!

— Кажется, я лишняя на этом празднике жизни, — процедила я мрачно, наблюдая, как Норт возвращается с бутылкой мятного ликера и бокалами в руках.

— Не ты одна. — Отозвалась Мара не менее мрачно. — Потерпи, пожалуйста хотя бы полчаса, потом свалим, хорошо?

Как назло, на стене перед моими глазами висел прямоугольный циферблат, вот только стрелки на нем двигались в два раза медленней, чем обычно. Я решилась искусственно их ускорить, втиснув пару слов в стремительный монолог немного сдвинувшейся разумом Лесс. Жаль, удалось не с первого раза.

— Ой, как классно, что вы присоединились! Элль сегодня шикарно пела, правда? А мы так волновались перед выступлением, это был такой интересный опыт, и теперь у нас две халявные оценки в зачетке. Круто, наверное, иметь такого брата, у меня вот вообще братьев нет. И парня тоже…

Кажется, флиртуя, она готова была заговорить всех до смерти. Судя по лицу Норта,

— Совсем забыла, мне же на работу! — «Вспомнила» я громко, пиная ногу Мары под столом. Та вздрогнула, и с готовностью подтвердила:

— Точно, сегодня же суббота…

— Я подвезу! — С готовностью отозвался вмиг повеселевший магнат.

Я едва не зарычала, но не успела возразить, как вмешалась Лесс.

— Тогда уж всех, — рассмеялась она. — Вы в ответе за тех, кого прикормили!

Он, конечно же, согласился.

— А торт можно отдать Элль, она у нас по сладкому! — Не унималась моя рыжая подруга. Тут я не выдержала:

— И как же я его довезу? По карманам распихаю?

— Все в порядке. — Успокоил щедрый даритель. — Можем сначала завезти его к тебе домой.

Я не успела возмутиться, как Лесс с энтузиазмом одобрила новую идею. Итак, председатель фанклуба Норта Дега у нас определился, и в понедельник ее будет ждать нехилая трёпка. И оттого я не стала спорить, с мрачным удовлетворением представляя на себе оригинальный воротник из ее яркого скальпа.

Те же охранники убрали коробку с початым тортом в багажник большого темного авто, припаркованного у входа. Следом мы закинули туда же наши букеты и вешалки с платьями в чехлах.

Лесс под нашими насмешливыми взглядами, тут же по-хозяйски кинулась дергать ручку передней двери. Норт щелкнул брелком и дверь распахнулась, после чего та в доли секунды оказалась на сиденье. Подруги не стали дожидаться дополнительного приглашения, и разместились на заднем.

— И кто эта отчаянная девушка? — Поинтересовалась Мара саркастично, глядя на несказанно довольную собой Лесс, пока брат перекидывался парой слов с охранниками.

— Впервые вижу, — отозвалась я не менее издевательски.

Как только мужчина сел в машину, Мара, сидящая позади водительского сиденья, потянулась к нему, и что-то быстро зашептала на ухо. Тот сдержанно усмехнулся, и нажал пару кнопок на панели, врубая неожиданно громкую музыку. Взревел мотор, и мы резко стартанули с места.

В следующий момент я почувствовала, как в кармане пальто от входящего сообщения завибрировал телефон. «Что я пропустил? Вы где? Я опоздал?! Меня заставили подметать блестки!». Я показала текст Маре, и мы обе захихикали. Так уж и быть, принесу ему в понедельник кусочек торта.

Толи мужчина красовался перед своими симпатичными пассажирками, толи всегда так водил, но через минуту поездки мне пришлось пристегнуться, ибо, не сделай я этого, вполне могла вылететь в лобовое стекло. Норт мчался, как сумасшедший, явно торопясь доставить меня на работу вовремя. Возможно, или я ошиблась насчет него, или он разочаровался во мне. Хотя, минут через десять, когда мы подъехали к месту назначения, я поняла, что ошиблась. Это был дом Лесс. Та заметно скисла, затем долго с придыханием со всеми прощалась, пока Мара демонстративно не поглядела на часы.

— Тия, ты идешь?

Алевтия жила рядом с Лесс в двух шагах, так что с готовностью выбралась из машины следом за подругой, поблагодарив и попрощавшись до понедельника. Рыжая исподтишка показала Маре кулак, и, развернувшись на каблуках, вальяжной походкой от бедра потопала к дому, оставив Тию забирать ее платье и цветы из багажника. Деловая колбаса.

Норт, к его чести, двинулся с места в следующую секунду, словно переживая, как бы та не вспомнила о чем-нибудь еще, и не вернулась. Музыку он включать не стал, и я крайне удивилась, когда машина затормозила уже через пару минут после петляния по закоулкам ближайшего спального района.

— Спасибо, Норт, — Весело поблагодарила Мара, берясь за ручку.

— Ты куда?? — Прошептала я в ужасе.

— Я сегодня к бабуле обещала заглянуть. — Огорошила та, невинно хлопая глазами, и мигом выпрыгнула наружу.

Я проводила ее взглядом, недобро сощурив глаза, красочно представляя как в понедельник буду сдирать уже два скальпа себе на воротник. А ведь как искренне извинялась всего полчаса назад! Никому нельзя верить в наше время!

— Можешь пересесть вперед, если хочешь. — Предложил Норт, махнув сестре на прощание, и оборачиваясь ко мне.

Я пожала плечами. А почему, собственно, и нет.

За окнами снова замелькали огни ночного города. Теперь мы ехали вдвоем в полной тишине. В полумраке салона не было слышно ни рева мотора, ни иных звуков извне. Потрясающая звукоизоляция!

Я, чувствуя легкую неловкость, наблюдала его руки, расслабленно лежащие на руле, и невольно восхищалась их красивой мужественной формой. У мужчин, насколько я знала, редко бывают красивые руки, в основном они достаточно грубые, с коротковатыми пальцами и маленькими бесформенными ногтями, как, например, у Яна. Хотя, скорее всего, я просто не приглядывалась к другим. Но руки Норта мне понравились. На безымянном пальце его левой красовалось необычное, судя по всему, довольно старое кольцо с темным камнем. Мужчина заметил мой интерес.

— Хочешь меня о чем-то спросить? Ничего, если на ты?

Я отрицательно мотнула головой на второй вопрос. Все-таки разница между нами не была столь существенной, лет восемь-десять, так что почему бы и нет. А вот пара вопросов к нему у меня завалялась.

— Скажи, как золотой магнат может быть одновременно еще и рядовым бойцом спецслужб?

— Рядовым?! — Возмутился тот насмешливо. — Я капитан подразделения!

Я пожала плечами. Для меня это значило ровно ничего. И он понял.

— Президентом компании я стал сравнительно недавно, можно сказать, должность перешла мне по наследству, и выбирать особо не приходилось. А неделю назад был мой последний рабочий день в качестве бойца спецподразделения. Я служил там без малого десять лет до того, как принять в наследство новую должность.

Вот оно что… И мне повезло застать его последний рабочий день… Забавно.

— Прошу прощения, если напугал в тот раз. И если был чересчур назойлив… Просто ты произвела сильное впечатление. Сам не ожидал от себя такого поведения… Элль.

А я не ожидала подобного признания, и не была к нему готова, а потому не нашлась сразу, что ответить, не отрывая глаз от его рук на руле, и чувствуя, как по щекам разливается предательское тепло. И когда это я научилась смущаться? Возможно, на меня подействовала эта атмосфера уединения в ограниченном пространстве салона чужого авто в сочетании с ароматом мужских духов, таких приятных, сложных и странно знакомых, и умиротворяющего звука его спокойного, обволакивающего голоса. Да еще эти пальцы на кожаной оплетке руля, от которых я никак не могла оторвать взгляд…

— Эм… Все нормально, не переживай.

И чем же я его успела так впечатлить за те несколько минут? Но спрашивать вслух я, разумеется, не стала. Не стоило продолжать эту неловкую тему. Мы как

— Спасибо за доставку. Мне как раз уже пора.

— Еще увидимся? — Я обернулась на его вопрос, и неопределенно пожала плечами. Кто знает? Не я точно.

— Мой номер у тебя есть. — Сдержанно улыбнувшись, я вышла из машины, и только уже дошагав до служебного входа в свое кафе, вспомнила про платье, торт и букет, оставленные в чужом багажнике. Помедлила с минуту, и, махнув рукой, открыла дверь. Сдался он мне этот торт! А платье вроде как уже и отыграло свою роль… Возвращаться в любом случае было не комильфо. Ну и ладно. Кажется, мы оба про всё забыли в обществе друг друга. Хм...

В длинном и темном кафельном коридоре знакомо пахло чем-то пережаренным вперемежку с запахом хлорки и чьей-то старой обуви. М-м-м, что-что, а ароматы тут остаются неизменными. В отличие от приятной и вполне уютной атмосферы самого кафе с его плетеными стульями, светлыми стенами и разноцветными фонариками, здесь, в обители работников были эти жутковатые кафельные казематы с сомнительными ароматами и хмурыми людьми.

Еще не успев дойти до раздевалки, встретила менеджера с ее вечно недовольным лицом и коротко стриженными пергидрольно-желтыми волосами. Та окатила меня презрительным взглядом с ног до головы и выдала:

— Тебе в кадры. И на твоем месте я бы не переодевалась.

Я неприятно изумилась. Что еще стряслось? На моей памяти к этому низкорослому полному дядьке, который заведовал кадровым отделом, меня вызывали лишь однажды, подписать документы об устройстве на работу, и встречаться с ним повторно я в ближайшее время никак не планировала.

Но, последовав совету, не стала медлить, сразу же поднявшись по пыльной бетонной лестнице на второй этаж, попав в уже куда более приличный коридор, и постучала в ближайшую дверь с латунной табличкой. Та была не заперта. Внутри маленького душного кабинета за широким столом, заваленным бумажками, сидел тот самый неприятный дядька, и, как только я вошла, он шлепнул на столешницу перед собой маленькую серую книжечку, в которой я узнала свою трудовую.

— Попала под сокращение. Свободна!

Интер-р-е-сное начало. Точнее, судя по всему, конец.

— Что-о-о? Какое еще сокращение?!

— Такое! — Передразнил тот. — Оптимизация кадров. Спать на работе надо было меньше!

Я едва не захлебывалась от возмущения! Это что за поклёп! Да все подтвердят, что я… Хотя, глядя на покрасневшую физиономию кадровика, мне расхотелось с ним спорить. Себе дороже. Наверняка опять выявили недостачу и теперь подобным образом пытаются отмыть собственные грязные ручонки, а я всего лишь оказалась козой отпущения, незаслуженно попав под раздачу. Такое уже бывало на моей памяти, и не раз… Видимо, настал и мой черед.

— А расчет?!

— Какой тебе еще расчет?! — Подскочил тот, становясь все пунцовее. — Недостачи твои подсчитали, и все, весь расчет и вышел.

Вот же гад… Не стыда ни совести! Ведь прекрасно знает, что у нас нет наличного расчета, и на уровне официантов недостачи просто невозможны.

— Я на вас в суд подам. — Сказала уже спокойней, с тоской вспоминая забытый в багажнике торт. Уж он то мне неплохо бы пригодился, ибо теперь уж точно на моем горизонте замаячило нечто, сильно напоминающее вынужденную голодовку.

— Ага, давай, — выплюнул тот, и демонстративно зарылся в свои бумажки, давая понять, что разговор завершен.

Мда… Вот и сходила на работу… Забрала со стола документ, и, не прощаясь, покинула негостеприимные стены, громко хлопнув напоследок дверью.

Что делать дальше я просто не представляла. Неужели придется залезть в свой резервный счет, на котором лежали все мои деньги на учебу? И теперь нужно срочно найти работу, пока еще на ногах держусь… Но, не смотря на эту вопиющую несправедливость, не особо то я и расстроилась, и, как ни странно, даже плакать не хотелось. Подумаешь, где наше не пропадало! Пускай подавятся своими жалкими копейками, а я им таких отзывов накатаю… Да еще и жалобу в трудовую инспекцию до кучи, вот тогда посмотрим, кто будет смеяться последней!

С другой стороны, теперь я буду высыпаться, иметь свободные выходные, и не терпеть на себе сальные взгляды и тупые шутки некоторых альтернативно одаренных посетителей… А это огромный плюс. Вот только на что же теперь жить?

Я вышла из служебного выхода, и задумчиво побрела в сторону метро, не сразу сообразив, что время позднее, и оно уже полчаса как благополучно закрыто. А вокруг было так темно, холодно и практически безлюдно, несмотря на выходной… Я поежилась, оглядываясь. А ведь день так хорошо начинался. Может, стоило позвонить Яну, или…

— Подвезти?

Я едва не подпрыгнула от испуга. Норт стоял у обочины рядом со своей машиной, пряча в карман телефон.

— Ты еще здесь? — Спросила недоуменно, меньше всего ожидая снова его увидеть.

Он коротко кивнул и улыбнулся. — А ты быстро.

— Да, как оказалось, я тут больше не работаю.

Мужчина оглядел мое мрачное выражение и заботливо поинтересовался: — Все хорошо?

— Угу. Почти. — Если не уточнять, что мне теперь тупо нечего есть. — Значит, подвезешь?

Вместо ответа тот галантно распахнул передо мной переднюю дверь.

* * *

— Интересное кольцо.

Я снова некоторое время позволила себе любоваться мужскими руками, но вскоре решила нарушить затянувшуюся паузу, которую Норт использовал, чтобы разглядывать меня вместо того, чтобы смотреть на дорогу.

— Наследство от отца. Оно особенное. — И что-то было в его голосе, что заставило меня приглядеться внимательнее к этому необычному украшению.

— В чем же особенность?

Его красиво очерченные губы расплылись в странной улыбке.

— Помогает находить особенных девушек.

Мои брови взметнулись вверх. — И многих уже нашел?

— Пока только одну.

Машина замерла на перекрестке, и мужчина, повернув голову, окинул меня выразительным взглядом. Я почувствовала себя неуютно. Флиртовать с ним не хотелось. Хотелось домой, в теплую кровать, обнять подушку и пораздумывать над своими проблемами. Однако у моего извозчика были свои планы на мой счет, и это я поняла в момент, когда мы затормозили у величественного светлого здания в греческом стиле, с красивыми высокими колоннами и арочным входом. Я едва не хлопнула себя по лбу. Ну и откуда же ему знать мой адрес, если я его даже и не называла! Что со мной сегодня такое?! Проголодалась, не иначе.

— Что ты имеешь ввиду? — Спросила

— Смотри.

И я проследила, как он подносит руку с кольцом ближе ко мне, и касается пальцами моей руки, после чего камень мгновенно вспыхивает темно-пурпурным свечением, вызывая во мне смутное чувство дежавю. Показалось, что одновременно с камнем, вспыхнули пурпуром и его глаза. Но нет, это было лишь отражение света камня… Но нечто все же промелькнуло в этом его загоревшемся взгляде. Удовлетворение? Хм…

— Это что еще за фокусы? — Я усмехнулась, глядя, как камень теряет свечение, стоило лишь мужчине его от меня убрать. — И где это мы?

— Не фокусы. — сказал он тихо и почти серьезно, не теряя хитрого блеска в своих теперь уже темно-серых в полумраке глазах. — Ты веришь в магию?

Скорее в гипноз и влияние чужого сознания. Я чувствовала некое странное смятение в душе, когда он глядел на меня вот так, как сейчас проникновенно, почти с нежностью… Я задержала дыхание, и с трудом сглотнула мигом образовавшийся в горле ком. А ведь мы сейчас совсем одни… Конечно, вряд ли брат моей подруги, да еще и подобная медийная личность сможет позволить себе что-то против моей воли… Так, стоп, о чем я вообще думаю? О чем он вообще спросил? Ах да, магия!

— Сегодня нет. Где это мы?

— Вот об этом я и хотел бы поговорить, если ты не против. — Выдохнул он, расслабленно откидываясь на сиденье.

М-м-м?

— Это здание с колоннами — проект моего отца, над завершением которого я работаю вот уже более полугода. Как видишь, здание полностью отреставрировано и готово для посетителей.

Я пригляделась. Великолепное белое сооружение качественно выделялось на фоне окружающих его куда более скромных строений своей оригинальной архитектурой.

— И что же это будет? — Полюбопытствовала я, рассматривая «проект», красиво подсвеченный снизу на диво грамотно подобранными элементами освещения.

— Ресторан. Открытие уже завтра. Не хватает только самого важного элемента.

— Какого же?

— Певицы. — Он улыбнулся, многозначительно изгибая бровь.

Эммм… Что?

— Ты предлагаешь мне работу?

Этот вечер всё никак не переставал меня удивлять.

Он кивнул. — Но для начала ты должна сама все увидеть, идем!

Кажется, его еле сдерживаемые нетерпение и восторг передались и мне, и я послушно шла рядом, предвкушая невиданное доселе зрелище. Ну что ж, как оказалось, я не ошиблась ни на миг.

За широкими дверями из толстого стекла передо мною предстал самый настоящий греческий храм с потерявшимися в вышине потолками, со стройными рядами светлых колонн, и гладкими мраморными полами. Интерьер был, под стать экстерьеру, не менее величественным, выполненным в максимально натуральном, аутентичном стиле. Изнутри здание не ощущалось новым, гениальный дизайнер постарался как можно лучше передать атмосферу древнего величия в сочетании с современной практичностью и удобством, и, что сказать, ему это удалось идеально. Изящные скульптуры греческого пантеона и гипсовая лепнина, высокие каменные вазы с пальмовыми листьями и невидимое ненавязчивое освещение, поддерживающее таинственную атмосферу… Сказать, что я попала под впечатление значило бы промолчать.

Многочисленная мебель была накрыта светлыми чехлами, так что мы гуляли среди этих тканевых айсбергов, словно два корабля, затерявшихся в далекой Арктике. Однако здесь, в отличие от северного континента, было довольно тепло, так что я стянула пальто и шарф, сложив его на ближайший скульптурный пьедестал. Норт поступил также.

Он проходил по сводчатым галереям, между огромных каменных колонн с таким гордым видом, словно самолично собрал здание по камушку. Что и говорить, в этой атмосфере и он сам напоминал некое греческое божество. Поставить его, полуобнаженного, на пьедестал, и подобный ресторан будет поистине самой посещаемой местной достопримечательностью, как минимум. И о чем это я вообще думаю?!

Его голос отразился гулким эхом далеко наверху.

— Я все никак не мог найти подходящую кандидатуру, пока сегодня не услышал тебя. Это было… Я даже не могу найти подходящих слов. Ты была восхитительна! Знаешь, даже семейство мэра не выдержало. Мне кажется, я даже видел, как его младший сын украдкой вытирает слезы.

— Ты шутишь. — Засмеялась я негромко, краснея.

— Клянусь. Я и сам просто не мог отвести от тебя глаз. Никогда не испытывал ничего подобного, ты особенная, Элль.

Он повернулся, подошел ближе, и взял мою руку своими ладонями. Они были твердыми и горячими. Да, я всегда знала подобное, но никогда не концентрировала особого внимания. Как не могу я быть особенной, со всеми этими своими странными способностями… А тут мне говорят об этом прямо, да еще с таким восхищенным выражением, как будто моя особенность — это что-то хорошее... И я снова почувствовала себя неуютно, еле уговорив поднять на него глаза и отшутиться:

— Ты привел меня сюда, чтобы смущать?

— Я привел тебя сюда, чтобы уговорить любой ценой. Без твоего голоса все вот это, — он сделал широкий жест рукой, — будет зря. Этому зданию нужна душа.

Я ощутила, как краснеют кончики моих ушей, и, порадовавшись, что их не заметно под волосами, вздохнула. Я была очарована этим местом, этой непередаваемой атмосферой. Отсюда совсем не хотелось уходить.

— Ну хорошо, а какие условия? Ведь у меня еще учеба…

— Ты согласна?

— Предварительно. Скажу точно, когда увижу договор.

Он просиял, глядя на меня широко распахнувшимся восторженными глазами, словно древний грек на явление Афродиты из морской пены. Да, в харизме этому мужчине отказать было трудно, как и трудно было на данный момент отказать ему в принципе. Ведь мне как раз позарез нужна работа, так почему бы и не попробовать? Не цепью же он меня здесь прикует? А зарплата, судя по всему, будет куда приятнее, чем в предыдущем месте.

— Хочешь попробовать?

М-м-м?

— Попробовать спеть, проверить акустику? Она тут просто невероятная. Гляди.

Он щелкнул непонятно откуда взявшимся пультом, и сверху что-то едва слышно зажужжало, приходя в движение, а следом на маленький круглый подиум в центре упал золотистый луч света. Надо же… Классические интерьеры с высокотехнологичной начинкой. Не заставляя уговаривать себя дважды, я поднялась на невысокий выступ, и замерла в лучше света, наблюдая крошечные золотистые пылинки, закружившиеся вокруг меня влюбленными светляками.

— Вообще планируется живая музыка. — поделился Норт, разглядывая меня снизу вверх с выражением скульптора, разглядывающего свое лучшее творение, — но, ради момента…

Снова пикнул пульт, и полумрак разбавился сотнями крошечных лучиков, расчертивших все пространство светящейся узорчатой сетью. А следом из невидимых динамиков негромко полилась знакомая музыка. Приятно удивленная чистотой звука, и тем, как он резонировал в высоких потолках, наполняя пространство до краев, делая даже воздух гуще и насыщенней, я, еле вспомнив первую строчку, с

На длинном проигрыше после последнего куплета, на подиум запрыгнул Норт, и снова взял мои руки в свои. Он положил их себе на плечи, и плавно закружил меня в танце, не отрывая своих лихорадочно блестящих глаз от моего лица. И, несмотря на это внезапное вторжение в мое личное пространство, мне захотелось беспечно рассмеяться. Никогда не думала, что это мое влияние на кого-то может приносить удовольствие мне самой. И я все-таки не выдержала, и рассмеялась, но чего я совсем никак могла ожидать, так это того, что он поцелует меня в ответ.

4. День одной встречи

Я оторопело застыла, растворяясь в необычных ощущениях, и совершенно не зная, как реагировать. Эти ощущения… Это вообще нормально? Так оно и должно быть в первый раз, волнительно и внезапно? Хм… Ну да, наверное, странно было бы с его стороны спрашивать у меня разрешения. Я бы, разумеется, отказала… Но зачем ему вообще меня целовать?

Он признался, что я произвела впечатление, и что я особенная… Но разве это не обычные мужские уловки для наивных девичьих ушей? С другой стороны, он далеко не обычный среднестатистический мужчина, и при желании может заполучить любую, даже безо всяких уловок… Вспомнить хотябы Лесс. А что особенного могу дать ему я? Неужели настолько понравилась? Да разве я вообще его уровень? Хм... И о чем это я вообще?

Сотня дурацких вопросов одновременно хаотично закружились в голове, как стая испуганных мотыльков. Меня застали врасплох, и как отвечать на подобное вторжение я просто не знала, и оттого совсем растерялась от неожиданности, застыв изваянием в чужих объятиях.

А тем временем теплые мужские руки мягко сжимали мою талию, а чужие губы осторожно, с величайшей нежностью пробовали на вкус мои собственные, поселяя неиспытанное доселе смятение в моей душе. Я и не думала, что мужские губы могут быть сладкими. Сладкими, как тот особенный сумеречный мед. Кстати, насчет меда… Мой желудок, внезапно вспомнив, что с обеда я ничего толком не ела, решил порадовать нас собственной песней, спасая меня из неловкой ситуации еще большей неловкостью. Если Норт и ожидал от меня какой-либо реакции на свои действия, то явно не такой. Мужчина улыбнулся мне в губы, и, слегка отстранившись, как ни в чем не бывало, предложил:

— Поедем поедим?

Мы стояли в столбе света с кружащимися вокруг золотистыми пылинками, и музыка давно стихла, хотя, кажется, это было всего секунду назад. Я глядела в его прозрачные светлые глаза, с темным ободком по краю радужки и теплыми золотистыми крапинками вокруг зрачка. Они были так близко… И аромат мужских духов обволакивал меня всю, заключив в своё плотное облако, словно в клетку. Чужие руки все еще были у меня на талии, не торопясь её отпускать.

Ответь я сейчас согласием на этот, с одной стороны такой простой вопрос, то это, скорее всего, будет началом чего-то большего… А хочу ли я этого? Пока не решила. Сегодня я и без того позволила ему больше, чем стоило бы. Позволила привезти сюда, провести в здание, где согласилась снова продемонстрировать свой талант, и почти согласилась на новую работу, а до этого уже приняла этот треклятый торт… Слишком много "да" для одного вечера. Так что я слегка мотнула головой, выразительно косясь на циферблат его часов.

— Уже поздно. Думаю, мне пора.

— Уверена? — Он легонько провел кончиками теплых пальцев по моей щеке, гипнотизируя своим серебристым взглядом, но я снова кивнула, мягко отстраняясь от его руки, и тогда мужчина со вздохом уступил, нехотя освобождая меня из своих объятий. Этот раунд был за мной. Уф.

Но покидать это великолепное здание совершенно не хотелось. Здесь мне понравилось настолько, что я бы запросто могла остаться тут жить, свив себе гнёздышко где-нибудь будь на чердаке. Я уже заранее решила, что наверняка соглашусь на его предложение, так как других вариантов пока не было, а добывать где-то деньги следовало срочным порядком, да и это чудесное воплощение античности в современной трактовке не оставило меня равнодушной... Но с Нортом следовало быть настороже. Служебные романы ни к чему хорошему не приводят. Да и не нравился он мне настолько, чтобы соглашаться на отношения. Пусть лучше обратит внимание на Лесс...Так что помимо зарабатывания денег в непосредственной близости от этого мужчины, мне стоило найти тонкую грань баланса, как бы не допустить его ближе желаемого и при этом не обидеть, пока не подвернется очередной достойный вариант подработки… Мда.

Мы ехали в полной тишине. За бортом царила ночная тьма, разбавленная оранжевыми пятнами фонарей и неоновыми всполохами реклам. Норт то и дело бросал на меня внимательные испытующие взгляды словно в ожидании, что я передумаю и позволю увезти меня куда-нибудь на всю оставшуюся ночь… Но для первого дня официального знакомства, каким бы приятным оно не было, это было слегка уж чересчур.

Мы остановились на перекрёстке и на рекламном билборде прямо перед нашими глазами я увидела мрачного лысого мужика рядом с люксовой машиной, и это кое о чем мне напомнило, явившись отличным поводом разбавить неловкое молчание.

— Норт? — Спросила я, нащупывая в кармане пальто забытый там пакетик с медом.

— М-м-м?

— Ты, возможно, по мере бывшей деятельности сталкивался с подобным… Как думаешь, для чего кому-то может понадобиться меня преследовать?

Тот мгновенно напрягся, его лицо приобрело профессиональное серьезно-внимательное выражение.

— Кто именно тебя преследовал? Когда, как выглядел?

Я чуть пожала плечами, выуживая драгоценный пакетик.

— Лысый, темноватый, со шрамом на переносице, замечала его несколько раз. Откровенно пялился, снимал на телефон. Встречала его раза три, и постоянно вел себя подобным образом.

Отстраненно наблюдая, как его пальцы крепко сжались на руле, а на щеках резко обозначились желваки, я принялась за свой сладкий перекус. Мы оба знали, что в полицию с подобной ерундой обращаться было бесполезно.

— Я разберусь, не беспокойся. — Пообещал он крайне серьёзно, так, что я мигом осознала главное преимущество подобного поклонника. Безопасность. Повезет же кому-то.

Он покосился на то, как я слизываю последние капли с упаковки, и напряженное выражение его сурового лица расслабилось, а

Мужчина потянулся, и открыл бардачок. Пластиковая крышка опустилась мне на колени, и из темных недр просыпался поток новеньких разноцветных пакетиков, подобных тому, что я уже держала в руках.

— Я тоже сладкоежка, — подмигнул он, глядя на мои изумленные глаза. — Угощайся, а то, думаю, я слегка переоценил свои возможности, и срок годности закончится быстрей, чем я с ними расправлюсь.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Однако же, мужчина припас пару тузов в рукаве. Видя, что девушка не клюет с бешеным энтузиазмом на все его поползновения, он очевидно решил слегка разнообразить тактику соблазнения, и использовать прикорм. Забавно. Тем не менее, я взяла пару пакетиков, для вида покрутив их в ладонях. Они слегка отличались от тех, что были у меня. Эти оказались с травяными и ягодными добавками. Я мысленно облизнулась, но взять не рискнула, вернула обратно, и закрыла бардачок. Интуиция вела себя как никогда тревожно, запрещая брать что бы то ни было из рук этого мужчины. К тому же, у мёда не бывает срока годности…

Тот укоризненно покачал головой, и я, не удержавшись, показала ему язык.

— Чем займешься завтра?

Я пожала плечами, заранее предчувствуя мотивацию его вопроса.

— Высплюсь для начала. Потом увидим. А ты?

— Планирую зависать в Коринфе. Так будет называться этот ресторан, — уточнил он. — Нужно проследить за закреплением вывески и украшением фасада, и еще много-много дел по мелочам… Думал еще пригласить тебя порепетировать, если ты не против.

— Я еще не видела договор.

— Пришлю тебе его утром. Прочитаешь, когда захочешь. Мой номер у тебя есть, буду ждать в любом случае.

О да, мне бы очень хотелось, чтобы этот договор мне понравился… Потому что торта мне хватит максимум на неделю.

Через две минуты мы очутились на парковке возле моего дома, и Норт, не дав опомниться, вышел первым и обошел машину спереди, чтобы галантно открыть для меня дверь. Я оценила. Возможно, он надеялся, что следующий поцелуй я подарю ему сама, за хорошее поведение? Зря надеялся.

Он довел меня до самого подъезда, и, не слушая моих робких возражений, проводил до квартиры и помог дотащить торт. Я же несла платье и конкретно подвядшие за это время цветы.

— Уютненько у тебя тут. — оценил мужчина, оглядываясь вокруг, пока водружал на мой кухонный стол сладко пахнущую коробку.

Ну да, не жалуюсь. Если за подъезд, выглядящий в лучших традициях фильмов ужасов, я не отвечала, то квартира была полностью моим творением, которым я по праву гордилась. Я проследила, как вожделенная коробка заняла половину моей небольшой столешницы, и улыбнулась про себя. Ладно, торт, так и быть, я съесть смогу. Он не считается. По крайней мере, Норт этого не увидит, а вдруг я его собакам скормлю? Хе-хе.

— Спасибо. — Отозвалась я, выразительно зевая в ладошку. — За всё.

— Это тебе спасибо.

Он подошел почти вплотную, гипнотизируя взглядом, явно желая урвать добавки на прощание. Но я предупредительно выставила между нами свой полуживой щит — букет из печально опустивших головки гербер. Как только он уйдет, обязательно поставлю их в воду, чтоб отошли. Срезанные цветы мне всегда было странным образом жаль.

Но Норт смотрел уже не на меня, а конкретно на букет в моих руках, и я тоже опустила голову, внезапно заинтересовавшись.

Маленькие красочные цветочные лепестки, чуть подрагивая, приподнимались на глазах, как в ускоренном видео, будто бы напитываясь некой жизненной силой, их листья плавно и неспешно расправлялись, утрачивая прежнюю вялость, и уже через минуту букет выглядел так, будто герберы были срезаны буквально только что. Ну вот, опять мои "особенности" решили проявить себя. Вовремя, ничего не скажешь...

Мне стало слегка не по себе. Я с тревогой поглядела на мужчину в ожидании, что после увиденного тот мигом растеряет все желание быть ко мне ближе, чем на расстояние в несколько десятков километров, и сбежит, крикнув напоследок, что я тот еще фрик. И плакала тогда моя работа… Но ничего подобного не случилось.

Норт с застывшей на лице изумленно-восторженной полуулыбкой никак не мог оторвать взгляда от внезапно оживших цветов. Он, подняв руку, слегка коснулся кончиками пальцев чудом воскресших лепестков, затем поднял голову и посмотрел на меня точно с таким же искренне восхищенным, почти благоговейным выражением в своих пронзительных серебристых глазах.

— Я же говорил, что ты особенная…

* * *

Я проснулась ближе к обеду следующего дня, мыслями все еще в предыдущем. Мне так и не удалось убедить Норта в том, что с цветами произошла необъяснимо странная случайность, от меня никак не зависящая. Мужчина сжалился, и, только посмеиваясь над попытками моих робких оправданий, наконец оставил меня одну. Оставалось надеяться, что он не расскажет всем подряд об этом необычном инциденте. Хотя, в любом случае, его скорее примут за сумасшедшего, чем поверят.

За завтраком, пока я с аппетитом ковыряла монструозный торт, мне на электронную почту пришел образец договора, дочитав который, я уронила ложку, и шокировано уставилась прямо перед собой. Потом перечитала. Медленно и дважды. Судя по всему, трудиться мне предстояло всего пять рабочих вечеров в месяц по полтора часа каждый с предварительными репетициями в один-два, в общем платить за которые мне будут как за три полных месяца на прежней работе, причем расчёт следовал авансовым платежом в начале каждого, и мне нужно было лишь вписать данные карты и поставить свою подпись в конце договора. Что я, недолго думая, и сделала. В любом случае я всегда смогу уволиться, если что-то вдруг пойдет не так.

Задумчиво жуя торт, я глядела в окно, на начинающие приходить в себя после долгой зимы тополя и клёны, и на моих губах играла благодушная улыбка. Очень хотелось верить, что все эти новые начинания только к лучшему, и никак иначе.

Выждав для верности час, я отправила подписанный договор по обратному адресу.

Не прошло и пяти минут, как на телефон упало новое сообщение. Мне даже не нужно было проверять, чтобы знать наверняка, от кого. Однако, что удивительно, я ошиблась. Писала Мара.

«Слышала, тебя можно поздравить с новой работой? У меня на карте как раз обновился лимит на платья, идем?»

Быстро же до нее докатились слухи… Тем не менее, я ответила:

«Через полтора там же», после чего начала собираться.

Ровно в назначенное время я подошла к подруге возле входа в приснопамятный «Элизиум». Судя по ее довольному виду, та и не догадывалась, что я перво-наперво планировала воплотить свои кровожадные мечты о лишении ее скальпа за вчерашнее. Хотя,

Ее улыбкой можно было освещать маленькую страну третьего мира, насколько та была лучезарной. Девушка подхватила меня под локоть, и увлекала ко входу в бутик.

— Рассказывай, — выдохнула я, чувствуя, как меня едва ли не сносит волнами её энтузиазма.

— Ну, если кратко… Норт не верил, что ты поёшь настолько хорошо. — Затараторила она, — знаешь, ведь он искал кого-то действительно особенного для этого своего ресторана…

Я хмыкнула, чувствуя, как самооценка медленно, но верно ползет вверх. Да, про мою особенность мне уже говорили, и даже успели убедиться воочию… Мара засмеялась, блеснув зубами.

— Он разбудил меня своими сообщениями в несусветную рань с просьбой, чтобы я помогла ему повлиять на твоё решение. Никогда его таким не видела! Парень запал!

Моя ответная улыбка выглядела слегка сконфуженной, и дело вовсе не в том, что я не могла ответить ему взаимностью. Главное, чтобы от меня не ждали этой взаимности, как само собой разумеющейся в обмен на заманчивую возможность. В первую очередь, неплохо бы, чтобы на это не рассчитывал сам Норт.

— Ты же не думаешь, что мне придется… — начала я осторожно.

— Не придется! — перебила та категорично, — конечно, если сама не захочешь. А ты, судя по всему, желанием не горишь.

Вот за это я ее и любила. За понимание и принятие меня такой, какая я есть, со всеми моими «особенностями». Хотя не уверена, если Мара что-то за мной замечала, не считая, конечно, моего пения. Но тут можно списать на неординарный дар. С кем не бывает, да? Еще бы не забыть периодически его сдерживать, а то окажусь я однажды в какой-нибудь лаборатории в качестве подопытного кролика…

Мы вошли в знакомое царство чудесных платьев и забыли обо всем на свете. В договоре, кстати, был отдельный пункт, касающийся нарядов. Те предоставлялись за счет нанимателя в количестве пяти штук в месяц по количеству рабочих вечеров. Уф! Так и разбаловаться недолго.

Тем не менее, как бы ни хотелось зарыться тут на весь день, следовало поторапливаться. Норт прислал лучащееся радостным предвкушением сообщение, что ждет меня в Коринфе в пять для репетиции, и готов доставить туда откуда мне удобно. Но я вежливо отказалась, заверив, что буду вовремя.

Сегодня вечером должен был состояться мой дебют в качестве ресторанной певицы. После того, как я ответила Норту, на телефон пришло новое сообщение, на этот раз уже из банка. Мои глаза округлились, а в горле мгновенно пересохло, когда я увидела пятизначную сумму, упавшую на мой банковский счет. Аванс… А Норт начинал нравиться мне все больше и больше, ха!

Градус настроения практически зашкалил. За отведенное нам время мы смоли выбрать только одно платье, но и этого было вполне достаточно для одного раза. Оно как нельзя лучше соответствовало стилю заведения, в котором мне предстояло сегодня выступать: светлое, струящееся, с высокой талией и длинным шлейфом на одной единственной лямке через плечо и с ненавязчивой россыпью бриллиантовой пыли по корсажу. В нем я буду как Ника Самофракийская на своем пьедестале, только, в моем случае, с головой и без крыльев.

На выходе из Элизиума Мара вручила мне знакомую карту.

— Держи, это теперь твое.

Я поблагодарила и осторожно приняла бесценный пластиковый прямоугольник, надежно спрятав в кошелек.

После обеда, будто подхватив мое настроение, распогодилось, и, когда мы вышли на улицу, ничего не напоминало еще недавнее ненастье: солнце светило вовсю, легкий ветер распространял запах весны, пыли и новых надежд.

К чести Мары, она ни намеками, ни прямыми расспросами не пыталась разузнать о том, что было вчера после ее ухода. Хотя я прекрасно видела, как та сгорает от любопытства. Лишь после того, как мы расположились в вагоне метро, она позволила себе с наигранным безразличием поинтересоваться:

— Норт вчера тебе не сильно докучал?

— Смотря что ты подразумеваешь под этим словом, — усмехнулась я, — если поцелуи, то так, всего разок…

Ее глаза за стеклами очком заметно округлились, а губы расползлись в восхищенной полуулыбке.

— Вот нахал!

Я чуть пожала плечами, не спеша с ней соглашаться.

— Думаю, он был слегка под впечатлением от… моего пения.

Та демонстративно закатила глаза.

— Пения, ага!

— По крайней мере, особого повода я не давала, и он вроде понял, что свои эмоции по этому поводу лучше выражать иначе.

Мара кивнула.

— Тебе нужно время?

— М-м-м, скорее нет. Норт, конечно, милый, но всё же не моё… Понимаешь?

Та снова кивнула.

— Более чем.

— Тогда, думаю, у Лесс есть шанс.

Мы рассмеялись на весь вагон. Через пару минут мне уже нужно было выходить, а у Мары были дела, так что мы распрощались до понедельника, и я двинулась из метро навстречу своему первому рабочему дню.

При свете дня величественное здание в греческом стиле казалось еще прекраснее, ослепительно сияя на солнце торжественной белизной. Табличка уже была на месте. Название, выполненное в виде грубовато высеченных в камне букв, гармонично вписалось в архитектурный стиль. Да, неоновая вывеска бы точно сюда не подошла.

Меня одолевало легкое волнение и предвкушение чего-то необычного, когда я пересекала порог. Норт в прекрасном темно-синем костюме с бабочкой встретил меня почти у самых дверей, лучезарно с неподдельной радостью улыбнувшись.

— А вот и королева сегодняшнего вечера!

Он протянул руку, чтобы, подхватив мою свободную от вешалки с платьем ладонь, слегка коснуться губами пальцев. Его кольцо при этом матово засияло знакомым пурпурным светом, оживая и отражаясь двумя пурпурными светляками в его серебристых глазах.

Здесь, в отличие от вчерашнего вечера, сегодня было довольно многолюдно. Повсюду сновали одетые в белые форменные костюмы люди, доводя до совершенства и без того идеальный интерьер, расставляя цветы и канделябры, застилая столы кружевными скатертями.

— Прекрасно выглядишь, — похвалил Норт, поедая меня глазами. — Спасибо, что согласилась. Теперь я перед тобой в неоплатном долгу. Можно сказать, я твой покорный раб до конца времен.

Я снисходительно улыбнулась, сильно сомневаясь, кто кого на самом деле должен благодарить.

— Это тебе спасибо за такую прекрасную возможность.

— За возможность сделать меня рабом?

— И эту тоже! Кто еще таким может похвастаться?

Он негромко рассмеялся, увлекая меня в сторону от всеобщей суеты.

Здесь, в закутке сбоку от главного входа, за небольшой ненавязчиво украшенной декоративным плющом аркой, скрывался вход в служебные помещения. Мужчина провел вглубь длинного коридора до самой дальней двери, которую приглашающе передо мной распахнул.

Это была

Если еще вчера мне хотелось остаться в этом месте навсегда, чтобы жить на чердаке, то теперь я точно определилась с дислокацией для проживания.

Чехол с платьем удобно разместился на вешалке у входа, я неспешно огляделась вокруг себя, замечая детали: букеты цветов на гримерном столике, на стойке возле раковины, в вазе на полу рядом с диваном, на подоконнике… Определенно, я дала хороший повод понаблюдать за мной внимательней, когда я нахожусь в непосредственной близости к цветущим растениям…. Теперь осталось только выбросить их до того, как завянут. Несмотря на всю мою жалость к этим розам, себя жаль было гораздо больше.

Я в немом восторге продолжала разглядывать интерьер, когда Норт решил прервать мою чуть затянувшуюся эйфорию очевидным:

— Нравится?

— Более чем. Тут просто чудесно, спасибо!

Он самодовольно улыбнулся, подходя ближе.

— Кофе?

Я не стала возражать, усаживаясь подлокотник мягкого кожаного дивана.

— Итак, каков план?

Зашумела кофеварка. Норт повернулся и глядел на меня со странным выражением, прислонившись бедром к мраморной столешнице.

— Начало в девять. Надеюсь, пары — тройки часов тебе хватит, чтобы набросать репертуар из нескольких песен и прорепетировать с нашими музыкантами?

Не имею ни малейшего понятия. Но, скорее да. Я знала множество песен, в ноты попадала. Думаю, если музыканты профессионалы своего дела, то проблем возникнуть не должно. Так что я с улыбкой обнадежила:

— Без проблем.

— Но сначала кофе. И мне не терпится взглянуть на тебя в твоем новом платье, — подмигнул он, вручая мне чашку с капучино.

Мои руки согрелись о теплый фарфор. Нет, я пока еще не настолько уверена в себе, чтобы надолго оставаться с ним наедине. Мужчина ел меня глазами поверх своей чашки с кофе, словно запретный плод, который никак нельзя было съесть иначе. Поэтому, не спеша завязывать разговор, я в два глотка опустошила свою чашку и с готовностью подскочила с подлокотника.

— Идем?

Он негромко рассмеялся.

— Мне нравится твой энтузиазм. Минутку.

Мужчина подошел ко мне, и протянув ключ-карту, вложил ее в мою ладонь. Она была очень плотная, платинового оттенка, с моим именем и номером гримерной комнаты. Я подняла глаза.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, — отозвался Норт, гипнотизируя меня своими глазами и очень медленно, явно предоставляя мне возможность сбежать, приблизился, обдав меня горьковато-пряным ароматом своего парфюма. Но я не стала играть в испуганную недотрогу, дерзко усмехнувшись, и быстро чмокнув его в щеку. Он неосознанно приложил пальцы к щеке, словно желая удержать мой поцелуй на своей коже.

— А это не будет легко, верно?

— Ничего ценного в жизни не достается легко, — улыбнулась я в ответ, затем развернулась на каблуках и поспешила на репетицию.

— Согласен, — отозвался тот негромко, захлопнув дверь в гримерную.

Квартет, с которым мне предстояло выступать состоял из виолончелиста, гитариста, клавишника и скрипача. Они оказались очень славными ребятами едва ли старше меня, и мы с ними очень быстро нашли общий язык, буквально за пару часов доведя мой сегодняшний репертуар до совершенства. Звук живых инструментов в этих стенах был чем-то сродни волшебству, и я несколько раз одергивала себя, чтобы снова во время исполнения в очередной раз не унестись в рай на всех парах.

Мы выбрали несколько подходящих песен, но договорились слегка убавить темп, сделав их слегка плавнее и мелодичней, под стать джазовым композициям, что наилучшим образом подошло бы атмосфере заведения. Я осталась очень довольна. Довольным, если не сказать счастливым, выглядел и Норт, периодически наблюдающий за нами издалека, думая, что я его не замечаю. Очевидно, мужчина был и вправду не на шутку увлечен… С ним следовало быть крайне осторожной, если не хочу заполучить его себе в чересчур близкие друзья. А я точно не хочу.

Наконец, за тридцать минут до часа икс все отчалили по личным гримеркам перекусить и переодеться. Норт, слава богам, был чем-то занят, и оттого я сбежала к себе незамеченной.

В своей чудесной гримёрной, не забывшись запереться изнутри, я выпила кофе с найденным в кухонном шкафчике курабье, проигнорировав в изобилии хранящиеся там знакомые медовые пакетики. После чего посвятила оставшееся время макияжу, прическе и переодеванию. Сначала я упаковалась в свое божественное платье, потом сделала легкие волны на волосах, накрасила ресницы и нанесла яркий акцент — свою любимую алую помаду. В общем то и всё. Держись Норт! Сверившись со временем и спрятав заветную карту-ключ в декольте, я, мысленно пожелав себе удачи, двинулась на свое первое официально оплачиваемое выступление. Я не стала сразу выходить из своей полутёмной арки, сначала слегка выглянув, чтобы разведать обстановку.

Гости уже начали прибывать. Нарядные солидные дамы и господа рассаживались за столики, восхищенно глазея по сторонам. Удивительно, здесь была и Мара с семьей. Ну да, странно было бы со стороны Норта не пригласить всех родственников по столь значимому поводу, как открытие собственного ресторана. Самого магната я сначала не заметила, но вскоре увидела его возле самой сцены спиной ко мне, беседующим с незнакомым мужчиной в темном смокинге.

Норт обеспокоенно обернулся в мою сторону, мимоходом метнув взгляд на часы, и я поняла, что пора, и потому сразу вышла из-под тени плетей декоративного плюща и направилась к Норту. Тот снова повернул голову, и на этот раз, судя по тому, как слегка расширились эти серебристые глаза, он меня заметил. Его собеседник теперь тоже смотрел в мою сторону. Я перехватила его темный взгляд и мое сердце пропустило удар. Высокий, темноволосый, с обтянутыми матовой тканью костюма широкими плечами, со слегка смуглым мужественным лицом и хищными, черными, как ночная мгла, глазами, он излучал какую-то странную, нездешнюю энергию, от непонятного влияния которой мои ноги переставали слушаться, и сердце невольно ускоряло свой ритм. Легкая щетина и распахнутый пиджак придавали ему слегка небрежный вид, который на диво шел этому необычному мужчине. Словно настоящий киношный злодей, он лениво крутил сигару в своих длинных смуглых пальцах и ухмылялся красивыми губами… От этой его ухмылки мои руки едва заметно задрожали, а дыхание сбилось, но все же я сумела себя одернуть, отвести глаза от его цепкого взгляда и слабо улыбнуться

Тот подал мне руку, я в ответ протянула ему свою, уже даже не обращая внимание на привычно вспыхнувшее кольцо.

— Ты просто потрясающая, — прошептал мужчина с искренним восхищением, глядя мне в глаза.

Слева от нас демонстративно кашлянули.

— Не представишь мне свою… певицу?

Я невольно повернула голову к хозяину этого хрипловатого баритона, и снова потерялась в чужих глазах. От него пахло лесом, полынью, хвоей и мёдом… В голове слегка помутилось, и я задышала чуть глубже, чтобы не забыть, как это делается. Интересно, все женщины реагируют на него подобным образом, или только я? Может, у этого мужчины, как и у меня, дар притягивать к себе взгляды?

Норт поспешно сунул руку с кольцом в карман брюк, но запоздал. Незнакомец проследил за его движением, явно приметив странный эффект сияющего камня, после чего перевел уже куда более заинтересованный взгляд на меня.

— Лекс, это Эллеа. Эллеа, это Лекс Дега, мой брат.

— Очень приятно, — отозвалась я слегка севшим голосом.

— Какая чудесная… феечка, — промурлыкали мне в ответ, пока я чувствовала, как слабеют мои колени под его темным колдовским взглядом. Улыбка на красиво очерченных мужских губах приобрела загадочный оттенок.

Моя бровь взметнулась вверх на подобное определение, но всё же я невозмутимо его проигнорировала, снова поворачиваясь к Норту. Стоило сбежать отсюда как можно быстрее, пока разум совсем меня не оставил…

— Пора?

Тот с готовностью кивнул.

И только уже поднимаясь на сцену, я вдруг поняла, что знаю, отчего мне так знакомо кольцо Норта, а точнее, этот странно реагирующий на меня камень. Это всё этот мужчина, Лекс… Это он своими странными словами пробудил, казалось бы, давно уснувшую память…

С самого раннего детства Катарина брала меня с собой в Сумеречный лес. Старая женщина любила эти таинственные плодородные места. Тут всегда было море ягод, грибов и орехов, и оттого походы за местными дарами случались у нас каждую неделю.

Вооружившись традиционными корзиной и ведром, мы углублялись в чащу и нападали на малинник или орешник, смотря что подвернется под наши охочие до лесных вкусняшек руки.

Тогда мне было лет двенадцать, я была очень тонкой, большеглазой и нескладной. Тогда Катарина запрещала мне обрезать волосы, и поэтому они струились почти до самых колен, ведь я всегда ленилась из заплетать. В очередной раз мы выбрались в лес. Я с рекордной скоростью набила свое лукошко ежевикой, и, пока Катарина добирала своё, с интересом изучала окрестности, уйдя непозволительно далеко от своей опекунши. В этот день лес был особенно красив, пышно цвели незабудки. Задумчиво бредя по едва заметной тропинке через великолепную поляну, полную голубых цветов, я набрела на живописный скальный массив, весь, словно дырками в сыре, изрезанный ходами и пещерами. Не исследовать их мне ума хватило, поэтому я любовалась со стороны необычными вкраплениями в гранитную породу скалы неподалеку от входа в самую большую пещеру. Это были темные, чуть поблескивающие в случайных солнечных лучах полупрозрачные камни, к которым я все же решилась подойти ближе, чтобы хотя бы потрогать.

Но стоило мне приблизиться на расстояние пары шагов, как камни синхронно вспыхнули фиолетово-бордовым огнем, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, и отшатнуться. С минуту я стояла истуканом, разглядывая необычные светящиеся минералы, пока меня снова не напугали. Из темноты пещеры бесшумно возникли мрачные фигуры в грубых балахонах с капюшонами. Они заметили меня и сразу остановились, переводя свои жуткие взгляды с моей одинокой фигуры, на пульсирующие цветом камни и обратно. Наконец один из них отмер, негромко констатировав в мою сторону:

— Какая чудесная… феечка. Откуда ты взялась, м-м-м?

Еще никогда в жизни я не бегала так быстро… До этого ягодника мы с Катариной добирались часа полтора, а обратно я домчалась за считанные минуты, подгоняемая в спину топотом чужих ног и криками Катарины. Она явилась домой через час, уставшая, злая и взлохмаченная, и потом долго отчитывала меня за подобное поведение, выбирая из моих спутанных волос веточки и листья. И после того дня я остерегалась заходить в лес дальше, чем на пару шагов от дома…

5. День, когда всё пошло не так

Я продолжала бежать даже во сне, стремительно несясь по тёмной лесной чаще, едва разбирая дорогу и еле успевая уворачиваться от низко висящих веток. Иногда не успевала, оставляя в их длинных цепких когтях клок волос, или унося на себе глубокие царапины, да несколько осыпавшихся листьев.

Грудь раздирало от быстрого бега, бок нестерпимо кололо, как и израненные камнями да ветками босые ноги. Кажется, я стоптала их в кровь… Но останавливаться было никак нельзя. Казалось, еще чуть-чуть и меня догонят. За спиной никак не стихал леденящий душу топот ног преследователей. Отчаянно обернувшись, чтобы оценить расстояние между собой и ими, больно ударившись ногой о камень, я споткнулась, и с замирающим сердцем прицельно полетела прямо в чьи-то услужливо подставленные руки… Нет-нет-нет, только не это! Я не должна, никак не должна попасться, иначе меня ждет та же неприглядная участь, что и моих сестёр… Но ослепительная вспышка света не позволила моему сну кончиться вот так бесславно, потому как всё тягуче неумолимо перетекло в новую реальность, и вот вокруг уже совсем другой ночной лес: печальные ивы, окружившие сказочное светящееся озеро, гладкие камни, рассыпанные на белом прибрежном песке, а ещё… Я вижу вокруг себя десятки обнажённых тел, что сплелись в тесных объятьях под длинными, колышущимися на ветру ветвями деревьев. И мне больше некуда ступить на этом маленьком светлом пляже. Я совершенно одна среди людей, которым, слава богам, до меня дела нет. В отличие, правда, от одного.

Прямо из-за деревьев мне навстречу шагнула тёмная мужская фигура в мешковатом балахоне. Чужое лицо полускрыто капюшоном, что усиливает мой страх до неимоверных размеров. Сердце беспомощно замерло в груди, в теле и в голове ступор, присущий, наверное, только зайцам при виде охотников. Куда мне бежать? Как спастись? Позади озеро, а единственный путь к бегству загородил он, этот страшный человек. Что ему нужно?!.. И тут торжественную лесную тишину разбил звук донесшегося из-под капюшона мрачного голоса:

— Ты следующая, феечка, идем!

Я вижу его руку с на удивление красивыми длинными пальцами, которую тот протянул в надежде, что я за нее ухвачусь.

Но мне вовсе не хочется ни куда-то с ним идти, ни, тем более, быть следующей. Поэтому я, совершенно не глядя, делаю быстрый шаг назад, ожидаемо оступаюсь и, взмахнув руками, нелепо падаю. Удар, выбивший весь воздух из моих легких, делает невозможным

Еще несколько минут я находилась под властью странного кошмара, всё еще видя перед собой тень того мужчины, его протянутую ладонь, и чувствуя отголосок резкой боли между лопатками… Потом вздрогнула, услышав мелодию будильника, и привычно откинула одеяло.

Неужели вчера этот Лекс одной только фразой настолько разбудил все мои глубоко спящие воспоминания и страхи, что теперь меня и еще и кошмары будут мучать? Этот такой знакомый Сумрачный лес, эта погоня. Эти тела… Бр-р-р! Глухо застонав, я яростно потянулась, затем поскребла подозрительно ноющую спину, и потопала на кухню варить кофе в надежде что бодрящий напиток прогонит остатки тревоги, засевшей глубоко в душе после странных ночных видений.

Однако кофе не справился, и я в смешанных чувствах пила его с тем же тортом, совершенно не ощущая вкуса, слепо пялясь в окно, где видела не предрассветный городской сумрак, а отражение бликующей озерной воды, длинные ветви ив и ненадёжно укрывшихся под ними обнажённых любовников… Удивительно, на какие фантазии может быть способен человеческий мозг вместо полноценного сна. Вот его то как раз этой ночью мне и не хватило.

* * *

Если в моей новой работе и были минусы, то наиболее заметным был только один: дома я оказалась около трёх ночи, а с самого утра нужно было вставать на учебу… Понедельник день тяжёлый, и мне предстояло ощутить это на себе. Поэтому, одним волевым усилием стряхнув с себя тревожное наваждение, я поторопилась со сборами.

Сегодня, сама не знаю отчего, мне захотелось быть красивой. Поэтому я вытащила из шкафа прелестное трикотажное бежевое платье в облипку, и даже накрасила ресницы, хотя обычно не пользуюсь косметикой в будние дни.

С самого раннего часа на мой телефон стали сыпаться звонки и сообщения с неизвестных номеров. Если звонки я и могла игнорировать, то вот сообщения никак не получалось. Незнакомые люди поздравляли меня с дебютом и приглашали кто куда: кто на свидание, кто на работу, а кто выступить уже в другом, более приватном месте… Были даже ссылки на видео моих выступлений и многочисленные фото из ресторана. Неужели это и значило проснуться звездой? Простите, не надо! Я в ужасе смотрела на список из нескольких десятков входящих, после чего просто в панике выключила телефон. Только лишней шумихи вокруг моей персоны мне не хватало!

Тем не менее, вопреки моим опасениям, всё только начиналось. Небезызвестный магнат решил стать моим кислородом, насытив своим незаменимым присутствием каждый день. Поэтому, выйдя из подъезда, я обнаружила мужчину прямо у входа, рядом со знакомой темной машиной. И это, вопреки его ожиданиям, меня особо не обрадовало. Как бы там помягче ему объяснить, чтобы не сильно обидеть? Мужчина явно хотел произвести впечатление. Однако в моем лице он обрел крайне неблагодарного зрителя.

— Доброе утро, прекрасная госпожа… Ваш экипаж прибыл.

И он эффектно распахнул передо мной переднюю дверь авто, приглашая в салон.

— Доброе утро, Норт. Спасибо, — я послушно втиснулась на сиденье, и дождалась пока тот займет водительское место.

— И не лень тебе было подниматься в такую рань?

— Почему бы и нет. Мне всё равно нужно было в офис, так что решил между делом сделать тебе приятное.

Ну да, ну да, между делом. Насколько я знала, это приятное обошлось ему в пару часов пробок и порядочный крюк длиной в пол города.

— То есть репутация тебя совсем не волнует? — решила подшутить я. — Что скажут люди? Самый завидный Градсбургский холостяк увивается за малолетками!

Тот лишь усмехнулся, небрежно поправив воротник. Я заметила, что сегодня на нем не было его артефактного кольца.

— Люди скажут, что самый завидный Градсбургский холостяк наконец то положил на кого-то глаз. Нашел, так сказать, кого искал, — он лукаво мне подмигнул, и продолжил следить за дорогой.

М-да, кажется, всё-таки зря я задела эту тему.

— Норт… Эм…

Он мельком глянул в мою сторону, и его взгляд больше не был таким беспечным.

— Я бы не хотела лишнего внимания к своей персоне. Мне это крайне неприятно. А в твоей компании, понимаешь, этого добиться будет не так-то просто…

Тот серьёзно кивнул, глядя на дорогу прямо перед собой, отчего в моей душе затеплилась робкая надежда. Неужели и правда понял?

— Разумеется, малыш. Моя машина слишком узнаваема. Думаю, приобрету что-нибудь новое… В обед заеду в салон.

Р-р-р! Робкая надежда рассыпалась в прах, не успев толком сформироваться. Малыш? Это что вообще такое?! Магнат явно решил действовать нахрапом.

Что ж, раз простым словам он не внял, возможно, и мне стоило поменять тактику. Поэтому, закусив удила, всю оставшуюся дорогу я изображала Лесс, рассуждая о марках машин и их достоинствах, о которых соображала ровным счетом ничего. Мужчина лишь снисходительно поглядывал в мою сторону, изредка посмеиваясь над моей наивностью. Или же просто раскусил мою новую тактику.

Я вдохнула с непередаваемым облегчением, как только мы подъехали к знакомому зданию, и поспешила быстро выпорхнуть из машины, не забыв поблагодарить Норта на прощание.

— До вечера, — отозвался тот с загадочной улыбкой.

Ну уж нет!

— Норт…

Едва только успев выставить ногу наружу, я снова забралась внутрь, захлопнув за собой дверцу.

— Да-а? — протянул тот с довольным видом откидываясь на сиденье, и лениво цапнув мою руку в свою.

Я замялась. Впервые я пыталась отшить человека, от которого теперь полностью зависела в финансовом плане.

— Не стоит форсировать события, хорошо?

— Конечно, малыш, — отозвался он, невозмутимо целуя костяшки моих пальцев. — Как скажешь, — его серебристые глаза сочились необъяснимым лукавством.

С таким же успехом я могла интересоваться погодой, пересказывать лекцию по дизайну или декламировать стихотворение. Меня просто не слышали. В груди забурлило глухое раздражение, и я не стала спорить, высвободив руку, и громко хлопнув дверью на прощание. Я тоже могу быть трудной, если вынудить. И сегодня вечером я во что бы то ни стало еду на метро! Одна!

Поездка с Нортом не стала последним испытанием на сегодня. Стоило только переступить порог института, как все взгляды обратились на меня так, будто я забыла надеть одежду. И от этого чересчур назойливого внимания мне стало, мягко говоря, не по себе. Увидев в фойе девчонок, я тут же поспешила к ним. Если Мара с Алевтией мне приветливо-сочувственно улыбнулись, то Лесс окинула на удивление неприязненным взглядом, бросив при этом небрежно:

— А вот и наша звезда-а-а!

Я удивленно вскинула бровь.

— Я что-то пропустила?

— Это мы пропустили! — продолжила

— А конкретно?

Та подбоченилась, не обращая ни малейшего внимания на укоризненные взгляды девчонок. Однако, настроение неплохо настоялось, и благоухало вовсю, требуя немедленного выхода.

— В субботу ты позволяла мне вести себя как полная дура перед этим магнатом, хотя сама с самого начала планировала с ним встречаться!

— Что за бред?

На её выпады я отвечала спокойно и невозмутимо, хотя та, в противовес начинала пищать всё громче, отчего нас стали окружать заинтересованные люди, чье дополнительное внимание нужно было сейчас меньше всего, поэтому, наклонившись к Лесс поближе, я зашептала прямо ей в лицо:

— Я познакомилась с ним при тебе же, и встречаться с ним кроме как по делам не планирую от слова совсем. А ты, если возникли какие-то вопросы, могла бы просто мне позвонить, и задать их лично, а не устраивать этот глупый базар.

Та слегка стушевалась, в ее светло карих глазах мелькнула тень сомнения. Очевидно, данная логичная и очевидная идея ее рыжую голову не посещала. М-да, при ее характере ревность может стать чем-то сродни ядерной катастрофе.

Развернувшись на каблуках, я протиснулась между зеваками, и гордо потопала на лекцию. Мара догнала меня на полдороги.

— Ну и что это такое было? — поинтересовалась я тихо.

— Понятно что, — хмыкнула та, — с самой субботы меня достаёт, чтобы я поделилась номером Норта.

— А ты?

Подруга равнодушно фыркнула.

— Что я, сама себе враг? Да и толку то? Он её все равно продинамит, а я себе только лишних проблем наживу причем с обеих сторон. Сказала, что у меня есть только его рабочий, а там злой секретарь.

Я усмехнулась.

— А она?

— Как видишь. Взбесилась. Как будто, если ей понравился мой родственник, я тут же должна включить сваху. Иное поведение будет расцениваться ею как злостное предательство.

— Как же трудно то, а…

— И не говори…

Мы вошли в аудиторию, и под пристальными взглядами нескольких десятков студентов поднялись как можно выше, заняв самые дальние места, подальше от чужих глаз. Но это никому не помешало оборачиваться, и даже, ничуть не стесняясь, фотографировать нас на телефон.

Я глухо застонала, закрывая лицо ладонями. Очевидно, передо мной предстал второй минус моей новой должности. И на этот раз уже куда более весомый и неприятный.

Подруга сочувственно погладила меня по плечу, успокаивая. Помогло слабо.

— Что будешь делать?

Не имею ни малейшего понятия…

— Возможно, отсижусь дома дней семь, пока не утихнет весь этот ажиотаж. Позанимаюсь в тишине, доделаю проекты, высплюсь, наконец.

— Идея отличная, — одобрила та весьма скептически, — вот только что буду все это время делать я?

Я подняла голову.

— Дрессировать Лесс?

Мы сдавленно захихикали, наблюдая, как в аудиторию входит преподаватель.

Тот сегодня был явно не в духе. Он гавкнул парням приказ задернуть тяжелые портьеры, а сам опустил на доску белый экран и включил нам документалку о художниках эпохи возрождения, которую я уже видела пару недель назад. Да уж… Лучше бы я сегодня проспала.

Поддавшись мимолетной слабости, я всё-таки опустила голову на руки и прикрыла глаза, воскрешая в памяти вчерашний вечер.

Всё прошло довольно сносно. Несмотря на то, что я слегка волновалась, заметно этого не было вовсе, и выступление удалось на славу. Удивительно, но на этот раз даже получилось сдержаться, и не загипнотизировать народ своим пением до бессознательного состояния. Прогресс, как говорится, налицо. Однако, несмотря на это, Норт всё равно пускал слюни, разглядывая меня со стороны словно прозревший слепец, впервые увидевший солнце. Мне от его жадных взглядов, да и от отношения в общем было некомфортно.

Но внимание одного его симпатичного родственника воспринималось мною уже куда более благосклонно.

Лекс расположился в гордом одиночестве за отдаленный столиком, медленно потягивая из бокала с кубиками льда что-то золотистое, и тоже смотрел в мою сторону. От этого его темного взгляда, который я то и дело ловила на своей персоне, хотелось безостановочно улыбаться и казаться красивее, чем есть. А потому вечер был вполне и вполне неплох…

А уже после, когда выступление было окончено, и я покинула сцену, направляясь в свою гримерку, мне пришлось в буквальном смысле столкнуться с ним в том самом темном коридоре за аркой с плющом. Неизвестно, что мужчина там забыл, но это столкновение застало меня врасплох. Не наблюдая его некоторое время среди гостей, я было посчитала, что тот покинул заведение, однако, очевидно, я ошиблась.

Лекс ловко поймал меня в объятия, не давая упасть, и осторожно поддержал за талию, позволяя прийти в себя.

Всё это время он невозмутимо разглядывал мое лицо сверху вниз влажно поблескивающими в полумраке темными глазами, что отнюдь не действовало успокаивающе, также как и эта его нечаянная близость. И я разглядывала его в ответ, едва дыша и чуть закусив губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь совершенно неподходящее. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое вот вот выпрыгнуть из груди, а глаза испуганно распахнулись, как у маленького ребенка при виде бабайки. Мужчина, заметив моё волнение, слегка улыбнулся уголком рта, сильнее сжав пальцы на моей талии.

— Осторожно, феечка, доиграешься… — протянул он угрожающе низким шепотом, медленно и аккуратно заправляя мне за ухо выбившуюся из причёски прядь. После чего мужчина убрал руки, отпуская меня на свободу, и поспешно зашагал прочь.

Я проводила его взглядом, и потом еще долго не могла успокоиться, нервно меряя шагами свою гримёрку, прижимая холодные руки к пылающему лбу… Чуть позже ко мне заглянула Мара, пригласив подбросить до дома на их семейном авто.

Я провалялась дохлым ленивцем всю лекцию, на которую ни Лесс, ни Тия даже не явились. Лесс продолжила показательно меня игнорировать. Учитывая всё сказанное мною с утра, это было максимально глупо с её стороны. Но второй раз я объяснять не пыталась. Если захочет, то сама сделает шаг навстречу. Она большая девочка, никто за ней бегать не станет, тем более я. А ссоры из-за парней, даже таких как Норт, ну… Такое себе. Как-то это всё мелочно, по-детски и несерьёзно. Надеюсь, она небезнадёжна, и до нее это тоже дойдет.

На обеде в столовой я заметила крайне хмурого Арьяна, и даже помахала ему, когда тот смотрел в мою сторону. Но парень демонстративно меня проигнорировал, сев рядом со своими одногруппниками.

Да что с ними со всеми сегодня такое? Я оскорбилась, чувствуя себя как прокаженная…

— Ревность, зависть… — насмешливо прокомментировала сидящая рядом Мара, наблюдая за Яном, как и я, — поздравляю, сегодня ты стала жертвой почти всех людских грехов.

— Радует, — отозвалась

Подруга продемонстрировала мне новое сообщение на своем телефоне. Это был автомобиль. Серебристый, впечатляющий новый спорткар. Я мигом сообразила, что к чему, и застонала, едва не подавившись печеньем. Мой телефон был выключен с утра, и оттого её брат решил похвастаться ей, наверняка зная, что я буду рядом. Вняв моим мольбам, подруга убедительно попросила Норта не забирать нас сегодня вечером, так как у нас горит проект по дизайну, так что весь оставшийся день мы планировали провести в библиотеке, а потом еще прошвырнуться по магазинам, и потом сделать еще много-много женских дел. В общем, чтоб не заморачивался. Я очень надеялась, что тот внял ее просьбе.

Мы и правда провели какое-то время, как и собирались, работая над важным проектом, сдача которого планировалась в начале следующей недели. А уже вечером, выйдя за порог института и не обнаружив там Норта, я облегчённо выдохнула, и брела до метро уже в куда более приподнятом настроении. Хотя день, определённо, не удался, поэтому я хотя бы к вечеру решила разбавить его чем-то приятным.

— Мар?

— М-м-м?

— Расскажи про Лекса.

Та вскинула на меня удивленный взгляд.

— Ты серьёзно? Лекс?

Я робко кивнула, чуть смутившись.

— Ну-у-у, — протянула она, не рискнув допытываться дальше, — про него я знаю еще меньше, чем про Норта. У них разные матери. Лекс вице-президент Нортлекс Голд, постоянно пропадает на производстве, его не видно и не слышно толком. Крайне загадочная личность. Даже не знаю, что еще тебе рассказать… Хм, и не уверена, мое это дело или нет… В общем…

Девушка задумалась, и я даже замедлила шаг, заинтересованно ее разглядывая. Та поправила очки, почесала щеку, потом нос, потом отвела взгляд, но решиться так и не смогла.

— В общем, я не знаю… Короче, не буду сплетничать без толку. Лучше постараюсь узнать наверняка, и тогда все расскажу, договорились?

Обнадежила, нечего сказать. Я погрустнела.

— Ну, не раскисай, — подбодрила она с улыбкой, — всё наладится.

Я кивнула, провожая её взглядом, и двинулась в свою сторону слегка в растрепанных чувствах.

Уже забравшись в вагон метро, я вспомнила, что весь день не включала телефон. Достав его из сумки, нажала кнопку, дождалась загрузки и обомлела. На экране было около двух сотен пропущенных и столько же сообщений. И сколько же я буду их разбирать? Проще новый телефон купить… Ну уж нет. В два клика скопом удалив все новые оповещения, я расслабленно откинулась на сиденье, и так доехала до нужной станции.

Теперь, благодаря Норту, я могла позволить себе практически всё. Поэтому, забежав в любимый магазинчик, раскланялась с Хедерой и приобрела несколько пачек любимого чая, фруктовую пастилу, и маленькую банку того самого мёда. Думаю, из подобной тары есть его будет куда удобнее, чем из пакетиков.

Теперь я твердо решила отсидеться дома, и до следующей недели не показываться в институте. Мне определенно нужно было время, да и не только мне. Пускай народ заполучит другую сенсацию, и забудет про новоиспеченную певицу, на которую положил глаз небезызвестный магнат. Лесс тоже, возможно, подостынет за неделю, особенно если я не стану особо мозолить ей глаза.

Мысли о незапланированном отдыхе, хоть и по довольно печальному поводу, меня слегка успокоили, и по слабо освещенной оранжевыми фонарями улице я шагала в сторону дома, уже почти улыбаясь сама себе и своим мыслям. Однако, завернув за угол, тут же резко отпрянула обратно. У моего подъезда возвышался тот самый лысый со шрамом на переносице. Фонарь у входа ярко бликовал на его печально знакомой лысине, издалека предупреждая об опасности… Чёрт бы его побрал! А ведь Норт так авторитетно пообещал с ним разобраться. Прям вот сейчас, ага!

Мое сердце взволнованно заколотилось от неприятной неожиданности. Чудесное завершение достойного дня, ничего не скажешь. Чуть высунувшись из-за угла, я с тоской пронаблюдала, как неприятный мужик, швырнув окурок на асфальт, скрылся в моем подъезде. Вот чёрт лысый! Может Норту позвонить? Может стоило и позвонить, однако, делать этого категорически не хотелось, как и в ближайшее время видеть или слышать этого мужчину вообще. Спасительное одиночество, вот чего хотелось сейчас больше всего остального. Это, а еще поискать информацию в иннете кое о ком…

И тут меня озарило. А зачем мне, собственно, возвращаться в квартиру, если я уже запланировала себе недельный отпуск? Всего в паре часов езды меня ждал готовый уютный дом со всем необходимым, в котором я вполне могла спокойно пересидеть.

Всё-таки хорошо иметь домик в деревне! Довольно усмехнувшись, я резко развернулась на каблуках и бодро зашагала в сторону вокзала. Благо, тот был всего в двух шагах, а деньги на карте у меня завелись с позавчерашнего дня. Ура!

А Норту я позвоню уже ближе к концу недели, отчитаю за неисполнение обещаний. И уже через полчаса я смотрела в темноту за окном полупустого вагона электрички, прижимая к себе банку с мёдом и радовалась своему предстоящему незапланированному визиту в дом детства.

6. День, похожий на сон

Багряное зарево уснувшего солнца уже давно истаяло над горизонтом, оставив после себя лишь незначительный оранжевый оттенок, почти полностью смешавшийся с чернильной синевой щедрого на звезды неба. Похолодало. Кутаясь в тонкое пальто, я наблюдала как тёмные силуэты деревьев трепетали на ветру, разбавляя спокойный сумрак плавными движениями ветвей, словно приветствуя свою нечаянную гостью.

Вечер понедельника постепенно перетекал в утро вторника, и в поселке в это время мало кто бодрствовал. Так что лишь звезды, деревья, да невидимые лесные обитатели были свидетелями моего очередного прибытия в родные места.

Весна чувствовалась здесь особенно остро. Я шагала от станции по прямой асфальтированной тропинке, прижимая к себе драгоценную банку, и с упоением вдыхала ароматы весеннего леса. Мой путь как раз лежал сквозь его густой массив. Здесь сильно пахло влажной землей, свежестью, оставшейся после совсем недавно сошедшего снега, и терпкой зеленью едва начавших пробиваться листьев. Таких запахов в городе не встретить. Город пахнет пылью и гарью, бензином и чужими духами, а тут… Тут будто сама природа щедро делилась своим собственным парфюмом из натуральных сладких ароматов прелой хвои, влажной коры и сонного дыхания просыпающегося после зимы леса. Хотя на данный момент он, наверное, всё же спал. Поздний вечер, как-никак. Практически уже ночь… Тем не менее вокруг все-таки чирикала парочка сонных птиц, пробуждая во мне странное желание с энтузиазмом им отвечать.

В детстве я могла запросто выйти в лес, присесть на поваленное дерево недалеко от опушки,

Этот путь от станции до дома я знала наизусть, ведь вместе с Катариной мы исходили его тысячи раз, многократно отправляясь на электричке в самые дальние места за редкими ягодами вроде клюквы или черники. Правда раньше дорожка была просто земляной, утоптанной сотнями ног. Но в последнее время, после того как у шахты сменился владелец, тут всё облагородили: заасфальтировали дорожку, постригли вокруг нее газон, и даже поставили светодиодные фонари.

Наш Таёжный поселок был основан около сотни лет назад после того, как тут случайным образом нашли золото. Благодаря этой счастливой находке у всех местных была хорошая работа и приличная зарплата. Но старожилы поговаривали, что в последние несколько десятилетий шахта начала постепенно иссякать. Мол, её золотые запасы практически закончились, и скоро посёлку придет конец, люди потеряют работу и разъедутся. Но мне очень не хотелось в это верить. Уж слишком это место было жизнерадостным, родным и безопасным, чтобы просто так исчезнуть.

Я была невыразимо рада, что приехала. Знакомые до боли места, эта земля и эти деревья… Они будто питали меня изнутри, давай силу и излечивая душу, а теплый и ненавязчивый ветер мирных весенних сумерек постепенно выдул из меня все сегодняшние переживания и тревоги, оставив их где-то там далеко маленькими и ничего не значащими.

Через пару минут между стволами замелькали знакомые домики. Главный показатель благополучия любого поселка — это его жилища. Здесь они были совершенно разными, обустроенными на вкус хозяев, но их неизменно объединяло одно — общая ухоженность и приятный вид. Заборы были аккуратными, газоны почти идеальными, крыши — яркими и преимущественно черепичными.

Разглядывая привычные очертания, и примечая новые детали типа свежепостроенного кирпичного сарая или новых ворот, я дошагала до конца центральной улицы, и свернула на менее освещённый участок дороги в сторону леса. Там, в нескольких десятках метрах от крайнего жилища, на отшибе, под сенью нескольких вековых сосен, за невысоким забором стоял мой дом. Одноэтажный, но с просторным чердаком, крепкой деревянной постройки, с резными ставнями на окнах и зелёной крышей, такой знакомый и родной. При виде него мне захотелось плакать и улыбаться одновременно. Я быстро стерла пальцами набежавшую в уголки глаз влагу, и привычно потянулась под дверной козырек ворот за ключами. Скрипнула металлическая створка, приветствуя блудную хозяйку, и я вошла во двор, не забыв крепко запереть за собой дверь.

Катарина, всю жизнь отдавшая учительству в местной школе, заработала себе на хорошую пенсию, которую почти полностью тратила на обновление собственного дома. Благодаря её заботе, он, хоть и был построен более полувека назад, выглядел вполне ухоженным и современным как снаружи, так и внутри.

Войдя в прихожую, я сразу же открыла створку щитка, где включила все нужные рубильники, чтобы в доме появились вода и электричество. Без них никуда. Едва я это сделала, по всему дому вспыхнули гирлянды. Это была моя давняя идея — соорудить подобное освещение как альтернативу столь любимым Катариной громоздким люстрам. Поэтому вместо хрустального монстра в центре потолка, по стенам густо, но ненавязчиво мерцали светодиодные огоньки, дававшие достаточно освещения, от которого не резало глаза, как от света той допотопной люстры.

Пахло домом: горьковатыми хлебными корочками, ванилью, и немного цветочными духами Катарины, чей аромат за все годы уже просто впитался в эти стены. Я с упоением дышала полной грудью, с каждым вдохом чувствуя себя по-настоящему на своём месте.

Разувшись, и повесив пальто на вешалку, я прошла в гостиную, чтобы поставить на стол банку с медом и огляделась. Все здесь было неизменно и неподвластно течению времени: цветастые занавески на окнах, самодельные плетёные половички на крашеных деревянных полах, дубовая кухонная мебель, настольная лампа зеленого стекла на подоконнике и любимый плюшевый диван. Это было моё гнёздышко, моё уютное логово, где я могла свернуться клубочком и переждать все на свете невзгоды, и никто здесь меня не найдет.

Включив старенькое радио, я неспешно переоделась под его едва слышное журчание в свою старенькую фланелевую пижаму с котиками. Она, хоть и была мне слегка коротковата, но оттого совсем не утратила свою былую прелесть. На душ сил уже просто не было, поэтому наскоро умывшись и почистив зубы, я плюхнулась на свой диван, уютно завернувшись в кокон из вязаного пледа. Не прошло и пяти минут, как я уже глубоко и сладко спала.

Странные сны решили быть верными себе и даже в моем уютном убежище не оставили меня в покое.

Я снова была в лесу. Но на этот раз он не был тёмным и пугающим, совсем наоборот, густые кроны лиственниц мягко рассеивали солнечный свет, создавая вокруг по-настоящему сказочную, волшебную атмосферу. Вокруг кружили крошечные лазоревые бабочки, порхая с травинки на травинку, по-хозяйски изучая мельчайшие танцующие в воздухе пылинки на предмет их драгоценности. Солнечные блики, которым случайно удавалось пробиться сквозь густую хвою, лазерами пронзали крылья бабочек, делая те из лазоревых золотыми. Я знала это место, мы очень часто были здесь раньше, и Катарина любила рассказывать о своих впечатлениях после одной внезапной находки… Сладко пахло смолой и моими любимыми цветами. Я обернулась. Так и есть. Неподалеку цвела Эллеа. Ярко-синие с золотистыми крапинками лепестки щедро делились своим неподражаемым ароматом со всем окружающим пространством, превращая воздух в совершенство. Я залюбовалась цветами, и потому заметила её не сразу.

Девушка замерла рядом с кустом Эллеи, разглядывая меня с любопытством и легкой улыбкой на губах. Я изумлённо уставилась на нее в ответ. Подобных девушек не встречается в реальном мире. Таких тонких и прекрасных, с огромными синими глазами, с бесконечными волосами цвета червонного золота в невесомом платье, будто сотканном из золотистой паутины.… Кто она? И отчего что-то в ее внешности кажется до боли знакомым, словно когда-то мы уже встречались, и не раз?

Та счастливо улыбалась и протягивала руки куда-то вдаль, будто убеждая меня следовать за ней дальше, за густые кусты смородины и шиповника, в лесную чащу. Там, где, как я знала, обитают отшельники. Так что я лишь отрицательно мотала головой в ответ, хотя, что скрывать, мне хотелось последовать приглашению, и узнать, наконец, все тайны этих странных лесных обитателей. Во сне ведь не так страшно. Но нет, даже так я всё же не могла решиться.

Девушка увидела

Недоуменно повертев ее в руках, я всё же решилась, и таки сделала пару шагов к таинственным кустам… С моей дороги разлетались крошечные влюблённые бабочки, что следом за уходом незнакомки оккупировали незабудки, приняв их за себе подобных. Ветер шептал мне на ухо слова одобрения и мягко подталкивал в спину.

Хрустко прогнулась под моими ступнями мягкая сухая хвоя, прошелестела под пальцами колкая листва, когда я отвела ее в сторону, чтобы там, прямо за кустами, наблюдать открывшийся взору проход, образованный густо сплетенными над головой ветвями. Вдалеке мерцало знакомое озеро, со своего места я даже слышала его мерный плеск о пологие песчаные берега. Но идти туда мне было совершенно не нужно.

Совсем недалеко от меня стояла та самая девушка. Она находилась ко мне спиной, млея в объятиях высокого русоволосого мужчины, что-то тихо шепча ему на ухо и ласково гладя по щеке. Тот улыбался и кивал. И, самое интересное, я уже однажды видела этого мужчину. Более того, с недавних пор я даже знала, кто он такой, однако… Здесь он казался куда моложе и жизнерадостней, с обожанием глядя на лесное создание в своих объятиях. Осталось только понять, что эти двое делают в моем сне?

Утро выдалось приятным. Я открыла глаза под мерное журчание радио, да едва слышное гудение котла отопления в кладовой. Эти звуки всегда были для меня чем-то очень домашним и родным. Правда теперь никто не копошился на кухне, гремя посудой и тихо напевая себе под нос, жаря оладушки в большой чугунной сковородке. Теперь я была сама по себе. Будто гостившее здесь когда-то счастье отправилось восвояси, оставив в этих старых стенах лишь призрак от себя прежнего.

Соседские петухи давно пропели. Сладко потянувшись, я выбралась из своего уютного кокона, включила чайник, и пошла в ванную приводить себя в порядок. В кои то веки все эти будничные привычные процедуры приносили удовольствие. Пока заваривался чай, я, накинув старую куртку и шлепанцы, сходила распахнуть ставни, чтобы впустить в дом дневной свет.

А после с удовольствием пила земляничный чай из засушенной еще пару лет назад ягоды. Разумеется, с мёдом. В процессе облизывания ложки мне отчего то захотелось достать телефон и полистать ленту. Я потянулась за сумкой, и выудила оттуда аппарат, выключенный со вчерашнего дня. Возможно, вернуть его к жизни было не самым лучшим моим решением. Стоило телефону ожить, как водопадом посыпались оповещения. Ну хотя бы сегодня их было чуть поменьше. И тут же, не дав мне толком опомниться, на экране высветился входящий, который я с перепугу приняла.

— Малыш? Золотце? Где ты? — нетерпеливо прозвучало на другом ее конце.

Хм… Золотце? Это что-то новое. И разумеется, это был Норт.

— Привет, — ответила я осторожно, — Что-то случилось?

— Элль… — выдохнул тот с таким облегчением, будто я пропала как минимум на год, и тот только сейчас чудом смог до меня дозвониться. — Это я тебя хотел спросить. Что стряслось? Почему ты так внезапно уехала? И куда?

— Знаешь… — и тут меня осенило, что я вполне могу убить двух зайцев одним ударом. — Я уже говорила тебе, что это ненужное внимание сильно чересчур или, мягко говоря, чуть выше моего комфортного уровня. Так что я решила переждать немного, пока шумиха уляжется. И еще… Я вполне могла бы пересидеть и дома, если бы не тот лысый мужик со шрамом, помнишь, я тебе о нем говорила?

— Снова он?

— Угу, караулил у подъезда. Я побоялась войти.

— Ты могла позвонить мне.

— Не хотела беспокоить.

— Где ты?

Вот на этот вопрос отвечать совершенно не хотелось, поэтому мое молчание слегка затянулось, и мужчина ничуть не улучшил положения своим очередным:

— Малыш?

— Я в порядке, Норт. Всё хорошо. На работе буду вовремя, не переживай. Пока!

Я быстро нажала отбой, не дожидаясь его ответа, и тут же снова выключила телефон, после чего отбросила его от себя, словно ядовитую змею.

Срочно захотелось вырваться из дома на свежий воздух, чтобы надышаться этим весенним ветром и почувствовать себя, наконец, свободной. Общение с Дега младшим начинало приносить ощутимый дискомфорт. Создавалось ощущение, словно тот бегал за мной с ошейником на веревке, пытаясь закинуть тот мне на шею, а я ловко маневрировала, каждый раз уходя от петли. Но, стоило лишь оступиться… Конечно, он запросто мог найти меня, если бы только захотел. Но я не собиралась упрощать ему задачу.

Мысленно поежившись от неприятных ассоциаций, я переоделась в леггинсы и футболку. Старенькие кроссовки, как и любимая куртка традиционно дожидались на привычных местах. Быстро одевшись, я выбежала в теплый весенний день. Ноутбук сиротливо пылился в сумке в ожидании работы. Но дела подождут.

Стоило только выбраться из четырех стен, как ноги сами понесли меня по знакомому маршруту, через задний двор и давно густо заросший клевером огород к полускрытой в кустах калитке, что вела прямо в Сумеречный лес. Здесь всегда, что бы не тревожило душу, улетучивалось без следа. Любые проблемы и невзгоды в этом месте становились до смешного незначительными и мелкими настолько, что больше не воспринимались всерьёз. Лес был моим местом силы, моим лекарством, моим почти что домом.

Выйдя за калитку, я осторожно притворила за собой чуть слышно скрипнувшую дверь, и, сделав пару шагов, увидела свой любимый старый дуб.

«Здравствуй», — сказала ему мысленно, и обняла толстый шершавый ствол с горьковато-мшистым запахом. — «Как перезимовал?».

Дуб шуршал новорожденной листвой в ответ, определенно, он тоже был мне рад. Ведь я как раз подоспела к празднику. Сегодня, как и каждый весенний день, здесь шло нескончаемое празднество жизни: ликовали птицы, примеряли новую зелень деревья, и, распускаясь первыми нежными цветами, жарко дышала земля. Как же мне повезло оказаться здесь в такой волшебный день!

Солнечный свет окрасил все поверхности бриллиантовым, ярко переливаясь в миллиардах крошечных росинок, что не спешили покидать насиженные с самого утра поверхности. Ветерок был еще прохладным, но лучи уже грели вовсю, словно желали одним днём возместить свое долгое зимнее отсутствие.

Лес будто звал меня, манил, приглашал присоединиться прочувствовать это весеннее безумие до конца, и я с радостью приняла щедрое приглашение, углубляясь все дальше и дальше в его таинственные и прекрасные дебри…

Совершенно незаметно для себя в погоне за маленькой лазоревой бабочкой, я очутилась в той части леса, куда раньше забредать остерегалась. Это было очень тенистое, прохладное место под сенью громадных вековых сосен, с заросшими мхом стволами. Здесь царила тишина, ведь радостные птицы остались где-то далеко за спиной, и даже ветер не торопился петь тут свою шумную песню, словно подчиняясь местным негласным правилам. Кое-где под деревьями еще до сих пор лежал снег, а хвоя под ногами была пропитана влагой, как губка, так что каждый шаг отдавался в пространстве сочным хлюпом.

Я очнулась только заметив, как солнце исчезло между густых ветвей. Исчезла и хитро заманившая меня сюда бабочка. Но я не переживала. Из любого места в этом лесу я могла бы найти выход даже с закрытыми глазами. Поэтому, осторожно оглядевшись, я уже развернулась, собираясь было покинуть это место, но услышала… Будто совсем недалеко кто-то негромко напевает себе под нос.

Звук казался странно знакомым, как будто я совершенно точно уже где-то его раньше слышала. Тут же передумав уходить, я решила проверить наверняка. Прокравшись несколько метров вглубь сосновых зарослей и перешагнув большой поваленный ствол, я выглянула из-за пышных кустов черемухи. Та, давно обзаведясь листьями, цвела вовсю, несмотря на это тенистое прохладное место. Определенно, ей тут нравилось.

Прямо за кустом сосны неожиданно кончались, и открывалась большая, залитая солнцем живописная полянка, полная крокусов, подснежников и нарциссов, среди которых во множестве сновали деловитые пчёлы. Я ахнула от восторга, вглядываясь в это цветочное богатство, не сразу заметив человека.

В отдалении виднелись несколько прямоугольных разноцветных коробочек — пчелиных ульев, а между ними прогуливался одетый в светлое благообразный старичок, напевая себе под нос. Он тоже казался странно знакомым, этот человек.

Я не могла не улыбнуться, наблюдая за светлым пасечником. Между нами было метров тридцать, но я прекрасно могла видеть, с каким восторгом тот ухаживает за своими маленькими подопечными, наливая тем воды в специальное корытце, и благоговейно наблюдая, как те слетаются на водопой, и изредка вылавливая из воды самых неосторожных.

Однако всему однажды приходит конец, и я просто не могла стоять тут целую вечность, подглядывая за пасечником. Старичок ушел в видневшуюся между дальних деревьев избушку, и мне тоже пора было возвращаться. И как только я об этом подумала, в следующий же момент за моей спиной подозрительно хлюпнуло. Я, вмиг напрягшись, резко обернулась, чтобы лицезреть самого Лекса Дега во плоти, который, насмешливо меня разглядывая, с искренним удивлением поинтересовался:

— Ты что здесь забыла, феечка?

Мой рот приоткрылся от удивления, и я запросто могла бы задать ему тот же самый вопрос, если смогла бы выдавить из себя хоть слово. В первую секунду при виде этого неизвестно откуда взявшегося мужчины меня накрыла волна паники, но, спустя пару мгновений, разглядывая его, небритого, в бесформенной лесничьей куртке, потрепанных штанах и тяжелых резиновых сапогах, панику во мне вытеснило некое странное восторженное чувство. Кто бы мог подумать, что двое тех шикарно одетых людей из пафосного местечка Коринф спустя столь недолгое время встретятся в чаще тайги, наряженные в старое тряпьё?

Сердце колотилось как ненормальное, и вслед за восторгом неожиданно пришло нечто иное, чего я совершенно не ожидала, что-то неотвратимое, тёмное и всепоглощающее… Я глядела в его глаза, чувствуя, как по всему телу властно расползается странный, лихорадочный жар вперемешку с абсолютной уверенностью в том, что теперь этот мужчина принадлежит мне. Я сделала глубокий вдох, и моргнула, подстраиваясь под эту совершенно новую часть себя. Лекс, сам того не понимая, был в моём лесу, на моей территории, и я могла сделать с ним всё, что захочу.

Откуда взялась эта непоколебимая уверенность, я не имела ни малейшего понятия. Может голову на солнце напекло, а может…

Сама не понимая, что творю, я шагнула к мужчине, и легонько толкнула в грудь. Тот, конечно, не упал, а скорее повиновался, сев на поваленное бревно, и без каких-либо возражений позволил мне скользнуть к себе на колени. При этом он недоуменно хмурился, чуть приоткрыв рот, едва ли понимая, что я творю, но не в силах не подчиниться. Сильно сомневаюсь, что он желал бы воспротивиться... Я и сама какой-то частью себя не отдавала отчет собственным действиям, но другой… Другая часть меня ликовала, радостно потирая руки в ожидании, что теперь в полной мере сможет насладиться прекрасным весенним днем, не завидуя бабочкам да птичкам…

Сейчас, при свете дня я могла как следует его разглядеть. Эти печальные, как таинственное лесное озеро глаза, длинные темные ресницы, смуглая кожа, красиво очерченные губы, маленькая, едва заметная родинка на подбородке, почти скрытая под двухдневной щетиной. От этой его тесной близости внутри меня начинало расти что-то новое, доселе неизведанное, что-то, что пугало до жути меня саму. Другая я, словно часть местной природы, часть этого леса, древняя, как сама жизнь.Онапереплелась с моей сутью, почувствовав родственную душу, и щедро поделилась своей чудесной силой. То, чего я бы не сделала никогда,онатворила, не задумываясь о последствиях. И постепенно эта другая вытеснила меня привычную, полностью захватив контроль.

Ей хотелоськоснуться его кожи, вдохнуть полной грудью чужой аромат, зарыться пальцами в густые темные волосы и попробовать его губы на вкус. И, что странно, она успешно это проделывала, как будто и не в первый раз в жизни. А тот принимал всё как должное, как будтоонавсего лишь угадала его собственные сокровенные желания. Мужчина вцепился пальцами в её талию, и прижимал к себе так, словно намеревался соединить их тела навсегда.

Прохлада тенистого места оказалась весьма кстати, ибо, окажись мы на солнце… Неуместные теперь куртки полетели на землю, накрыв одна другую.

Умопомрачительное чувство чужой потрясающе твердой и гладкой груди под пальцами окрыляло. Мои руки дрожали, пока я лихорадочно стягивала с него футболку. Лекс с рычанием покрывал горячими поцелуями мои шею и подбородок, чуть покалывая нежную кожу щетиной, и требовательно стягивал за рукава мою собственную одежду, трепетно изучая пальцами всё, что открывалось виду. Мало, мне всего этого было мало… Поднявшийся ветер растрепал наши волосы и охладил кожу, но мы не чувствовала его от слова совсем. Становилось жарко как

М-м-м, а какими же сладкими были его губы, я и представить не могла что их вкус окажется куда лучше того особенного мёда, в разы слаще… Но, кажется, я слегка увлеклась, полностью доверившись своей новой половине.

И поняла я это тогда, как только вместо томительной сладости резко ощутила на языке острый привкус чужой крови. И в этот момент меня будто ударило током, сдувая весь жар, и я замерла, словно очнувшись от наваждения. Если бы не крепкие руки, крепко прижимавшие меня к горячему мужскому телу, то я бы наверняка упала… Боги, что я здесь делаю? Что я творю?? Передо мной блестели его совершенно безумные темные глаза, и в душу тенью закрался ледяной страх…

— Пусти, — прошептала побледневшими губами, чуть прикрыв глаза не в силах вынести его взгляд, ощущая лишь чужое горячее дыхание на своих губах.

Тот не сразу, но повиновался, не отводя тяжелого взгляда, и очень медленно убрав руки с моей талии. В одно движение оказавшись на земле, я, подхватив куртку, что есть духу припустила в направлении дома.

Мужчина с минуту смотрел ей вслед, не в силах двинуться с места, потом, когда девушка скрылась из виду, он медленно огляделся, и сильно потер руками лицо, приходя в себя…

Эта девчонка его просто околдовала… Он с силой сжал веки, и потом снова их распахнул. Так просто не бывает… Что за наваждение. В голове пульсировала горячая кровь, требуя незамедлительно догнать и наказать эту нарушительницу спокойствия, но мужчина лишь тяжело дышал, пытаясь прогнать из головы дикого зверя и собраться с мыслями. Что это сейчас вообще было? Он снова огляделся, шокированный увиденным.

Вокруг, насколько хватало взгляда, зеленел настоящий оазис, которого еще несколько минут назад тут не было и в помине. Повсюду распустились пышные кустики незабудок, неведомо откуда возникли широколистные ландыши, а ближайшие сосны густо оплёл дикий хмель, одномоментно раскрывший белые чашечки цветков… И вокруг всего этого цветущего великолепия во множестве вились лазоревые с золотистым отливом бабочки.

Мужчина, чуть пошатнувшись, поднялся с бревна, всё еще не до конца осознавая произошедшее. Слизнув кровь с прокушенной губы, он шагнул вперед, чтобы дотронуться до цветов, и понять, что те реальны, а не некий странный глюк. Но под ногой не хлюпнула ожидаемо влажная почва. Тогда он в замешательстве опустил голову и увидел свою футболку, из-под которой поблескивала расколовшая темную землю надвое широкая полоска матового металла. Лекс на секунду снова прикрыл глаза, чтобы успокоить никак не желающее униматься сердцебиение.

Что бы это ни было, но только что он сам стал тому свидетелем. Легенды не врали.

7. День открытий

Я бежала, как безумная, задыхаясь и почти не разбирая дороги, совершенно не чувствуя под собой земли, лишь чудом не переломав ноги на буреломе. Некая жуткая сила гнала меня прочь, непрерывно подталкивая в спину, всю мокрую от страха.

Будто и не было тех нескольких лет, всё также я неслась что есть сил через знакомую лесную чащу… Только вот от кого на этот раз? Наверное, от себя самой.

Не помню совершенно, как пролетела весь путь, ворвалась в калитку, кое-как заперев ту лихорадочно дрожащими руками, пересекла участок, и обессиленно ворвалась в дом.

Пока я бежала, погода стремительно испортилась, будто подхватив моё отчаянное настроение. Солнце исчезло, налетел недружелюбный ветер, а на небо наползли мрачные тёмные тучи, и теперь ритм частых капель дождя, дробью стучащих в окна, почти сливался с ритмом моего собственного неспокойного сердцебиения.

Всё ещё тяжело дыша, словно загнанный зверь, я сползла по полотну быстро запертой на все замки двери, и уселась на пол, уткнувшись в ладони разгорячённым лицом. Та, другая я исчезла, будто вовсе и не бывало, оставив только маленькую и испуганную обычную меня. И что это такое вообще было? Это лесное наваждение, это… Даже невозможно было подобрать слово, которое могло бы в полной мере описать всё это недавнее безумие. Никогда раньше я не чувствовала подобного, никогда раньше не нападала вот так на мужчин… Никогда, до сего момента, когда меня после долгого отсутствия вдруг ни с того ни с сего потянуло в весенний лес. Мало того, никогда мужской пол не привлекал меня как сейчас, особенно этот один единственный его представитель.

Я глухо застонала, прижимая ладони к щекам. Чувство жгучего стыда смешалось во мне со странным мрачным удовлетворением, которое я испытала, наблюдая искреннее восхищение и неподдельный животный голод в темных мужских глазах…

Было очень жарко. Чересчур теплая куртка неприятно липла к обнаженной коже. Сняв, я зашвырнула ее в сторону вешалки, и, снимая на ходу штаны, на подкашивающихся от усталости ногах поплелась в душ. Футболка была благополучно оставлена в лесу.

Душ обжигал кипятком, но я не чувствовала его тепла. Казалось, что мое тело сейчас было куда горячей этой воды после всего, что произошло в лесу. Я вся дрожала от незнакомых эмоций, снова и снова проигрывая в голове до мельчайших подробностей отпечатавшиеся в памяти моменты. Твердость чужой груди под подушечками пальцев, щекотные ощущения чужого горячего дыхания и жесткой щетины на собственной коже, восхитительные касания крепких рук… Да что со мной такое! Ведь я его совершенно не знаю! Я же не какая-то лесная зверушка, чтобы, только лишь обнюхав предполагаемого партнера, тут же кинуться к нему в логово с заведомо известной целью! Ан нет… Тяжело вздохнув, я выключила кран. С водой, кажется, всё же перестаралась. Немного кружилась голова, и в теле ощущалась неприятная слабость…

Через полчаса, переодетая в пижаму, и укутанная в теплый плед, я сидела у окна и потягивала теплый чай, мрачно наблюдая дождь. Прогулялась, называется… Меня знобило и трясло, постепенно и неумолимо накрывая волной незнакомой пульсирующей боли. Она проникала повсюду, от макушки до кончиков пальцев, бесконечно заставляя ныть и страдать моё непривычное к подобным ощущениям тело. То и дело покрываясь неприятно зябкими мурашками, я плотнее и плотнее куталась в плед, совершенно забыв свой недавний жар.

Я никак не могла понять, что именно со мной случилось. Неужели простыла? Так быстро… Но весенний лес коварен, и в этом я сегодня убедилась сполна. И стоило только снова начать думать о недавнем, как меня накрывало еще сильней, буквально складывая пополам, поэтому как могла, я старалась отвлекать себя всякой ерундой, и для этого даже вернула к жизни телефон.

Пробегая глазами десятки чужих сообщений, я даже не видела букв. Они расплывались перед глазами, перетекая одна в другую, образовывая странный рисунок из

Вдруг до меня дошло, что та самая сила, что совсем недавно подталкивала меня прочь из Сумеречного леса, сейчас с той же настойчивостью тянула обратно. Словно ощутив присутствие моей некоей второй безумной ипостаси, тело больше не захотело с ней расставаться, сопротивляясь вовсю при помощи этой непривычной боли, заставляя меня вернуться в лес, чтобы в полной мере почувствовать снова ту самую ипостась… Она была сродни самой природе, сродни тому лесу, его неотделимая часть, эта дикая и необузданная вторая половина меня.

Все мое существо разрывалось напополам от боли и желания вернуться. Да что ж такое-то! Перед глазами так и стояло, никак не желая исчезать, прочно запавшее в душу мужское лицо. Я сжала руки в кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Боль усиливалась, заставляя меня дышать через раз и выжимая из глаз солёные слёзы. Так, спокойно, спокойно, Элль. Кажется, где-то в ванной была аптечка. Настало время ею воспользоваться.

В старом пластмассовом ящике для лекарств с красным крестом на крышке, вместе с одиноким блистером просроченного обезболивающего оказался сложенный в несколько раз альбомный листок, слегка пожелтевший от времени. Я развернула его подрагивающими от волнения и недомогания пальцами, мгновенно узнавая уже практически выцветший родной почерк. Из бумаги прямо мне в ладонь выпал маленький железный ключ. Я недоуменно повертела его в руках, и начала читать.

«Родная моя,» — писала Катарина в своем послании, — «прости, что я многого не сказала тебе раньше, когда была возможность. Я боялась и не знала, как именно преподнести тебе эту необычную информацию. Это очень трудно, говорить такие вещи. Даже написать, думаю, у меня не получится так, чтобы ты до конца поверила и поняла… Я просто не знаю, какие слова будут самыми верными и нужными… Всю жизнь ты знала о своей необычности. Так и есть. Ты особенная, Элль. Самая особенная из тех, кого я знаю. Пожалуйста, загляни на чердак, в старый сундук в дальнем углу. И еще, в лесу, помнишь скальное озеро с ивами вокруг? Мы там были с тобой однажды, искали на берегу жемчуг. Скорее всего, именно там ты и найдешь ответы на все свои вопросы. Я же, боюсь, своими словами вызову лишь твое недоумение и жалость к выжившей из ума старой женщине. Прости меня. Люблю навсегда, твоя Катарина.»

Небрежный почерк и прыгающие буквы говорили о том, что записка была написана в уже последние дни, когда женщина была совсем плоха. Глаза защипало от непрошенных слёз. Катарина, сохранявшая ясный ум и трезвость мысли, всегда, насколько я помнила, была чересчур самокритична. Мое состояние, и без того плачевное, плавно сползло до критических отметок.

Перечитав записку еще раз, я спрятала ее обратно в аптечку. Женщина знала, что я никогда не пила таблетки. Она знала, что я полезу в аптечку только в крайнем случае, а значит, наверняка подозревала и возможную для этого причину… Сжав в кулаке ключ, с тяжело бьющимся сердцем и на предательски дрожащих ногах я медленно, по стеночке направилась в кладовую, откуда наверх вела крошечная деревянная лестница. Каждый шаг отдавался неприятной болезненной пульсацией во всем теле. Но я стойко терпела. Сейчас боль отошла для меня на второй план.

Здесь, на нашем просторном чердаке годами пылилось множество разнообразных вещей, которые смело можно было сдавать в музей, да жаль. Начиная от древних потрескавшихся часов с кукушкой до не менее древних резиновых игрушек с облупившейся краской и отпечатками моих молочных зубов. Этими игрушками, а также расписными крынками и множеством поломанных или устаревших, но таких дорогих сердцу вещей были уставлены все полки по периметру стен чердачной комнаты. Стоило бы перебрать все это богатство, да отнести добрую его половину на свалку. Да, боюсь, просто не поднимется рука.

Частый дождь продолжал монотонно шуршать по черепице, изредка заглушаемый раскатистыми звуками грома. Небольшое мутное окошко давало недостаточно света, и я зажгла одинокую лампу. В комнате резко потеплело от ее слегка оранжевых лучей. Пахло пылью и старыми книгами. Деревянные половицы поскрипывали под моими босыми ногами, когда я несмело шагала вдоль полок в дальний угол, куда и было сказано. Там, за разрисованной картонной ширмой хранились все личные вещи Катарины, сложенные более двух лет назад, выбросить которые я также просто не смогла.

Мои руки дрожали, словно сведенные судорогой, когда я сгружала с крышки сундука стопки замусоленных тетрадей с рецептами, большую перламутровую шкатулку с облупившимися уголками, и тяжелые книги в потрепанных жизнью переплетах. Где-то внизу затрезвонил телефон, но я не обратила на это ни малейшего внимания, осторожно вставляя ключ в замочную скважину. Тот повернулся на диво легко. Я с усилием подняла тяжелую, обитую железом крышку, прислонив ее к стене.

Сундук был пуст. Только на самом его дне лежал небольшой газетный свёрток. Он оказался до странного легким, будто ничего и не весил вовсе, а его бумага была желтой и крайне хрупкой на ощупь. Пока я осторожно, слой за слоем ее разворачивала, та едва не рассыпалась под моими пальцами. Наконец расправленная обертка упала на пол, а в моих руках осталось ее содержимое: невесомое золотистое нечто, на ощупь напоминающее паутину, совершенно не липнущую и воздушную, настолько невероятно нежным и нереальным было плетение волшебной ткани. Я бережно расправила находку на коленях, заворожённая мерцанием тончайшего драгоценного полотна. Что это за чудо? Словно жидкое золото растеклось по моим ногам, только шелковистое и абсолютно невесомое. Нечто, что простым людям изобрести не под силу. И тут в мою голову неожиданно пришло озарение… А ведь я уже видела подобное совсем недавно, во сне! Именно вот такое, тонкое и золотистое полупрозрачное платье обвивало фигурку прекрасной незнакомки, что звала меня за собой, полюбоваться как та обнимается с помолодевшим на пару десятков лет сыном мэра… Хм… Ткань текуче скользила между пальцами, словно оживший песок, бликуя и переливаясь в неярком свете светодиодной лампы. Я задумчиво следила за крошечными, будто живыми бликами, что не растеряли своего волшебства за все то время, что Катарина хранила здесь эту волшебную вещь… Что бы это могло значить? Какой вывод я могла сделать, найдя здесь эту необычную ткань? Хм…

Мои сны в последнее время сильно настораживали

Шум дождя почти стих, и на улице значительно посветлело. Я скептически ухмыльнулась на сегодняшние погодные совпадения, спускаясь по лестнице вниз. Что ж, попробую рискнуть…

С каждым моим шагом, чем ближе становился лес, тем больше отпускала боль. Я уже почти бежала, чтобы поскорее ощутить блаженное ничего, и, стоило мне ступить за границу деревьев, как боль исчезла вовсе, испарилась, будто и не бывало… Я облегченно выдохнула, не сдержав счастливую улыбку. Однако подобный эффект не мог не настораживать, что только подстегивало меня скорее двигаться к озеру, навстречу всем необходимым ответам.

Лес после дождя вызывал восхищение, став, если это вообще возможно, еще прекраснее. Он превратился в настоящую сокровищницу дракона, сияя на солнце бесчисленным количеством бриллиантовых капель. Мне, восторженно наблюдавшей это бриллиантовое великолепие, оставалось только надеяться, что повторная вылазка не обернется тем же, чем и прошлая. Хотя…

Сапоги тяжело хлюпали по щедро напитанной влагой почве. Я с удовольствием вдыхала сырой после грозы, полный озона и свежести воздух и посмеивалась про себя. Как преступники всегда возвращаются на место преступления, так и отъявленная лесная я снова встала на кривую дорожку, выискивая очередную жертву в хвойной сумеречной глуши… хе-хе.

* * *

Ледяная вода приятно охлаждала разгоряченное до невозможности тело так, что вылезать из воды не хотелось вовсе. Мужчина делал широкие сильные гребки, отфыркиваясь от то и дело попадающей в нос ледяной жидкости, уже в третий раз пересекая широкое озеро от края до края. Его тело уже ныло от чрезмерных нагрузок, но это была приятная боль, ведь она хорошо помогала отвлечься. С тех самых пор, как девушка сбежала, он все никак не мог прийти в себя. Кожа горела огнем, сердце стучало отбойным молотом, гоняя по телу бешено пульсирующую кровь, требуя немедленного возвращения беглянки. Спасала лишь ледяная вода. Жаль, ненадолго. Переждав недолгий ливень здесь же, сидя в озере по самую шею, что тот водяной, он в очередной раз вышел из воды, чтобы выжать мокрую одежду, но застыл как вкопанный, увидев, как из-за деревьев на берег выходит она, его феечка.

Раньше я совсем не замечала, но сейчас… Это просто витало в воздухе, здешняя атмосфера казалась напитанной чем-то странным, манящим… Определенно, место было непростым. Слишком таинственно шелестели ивы, и нездешне поблескивала прозрачная вода. А еще я нигде в своей жизни не видела такого белоснежного песка. Старые ивы полоскали свои длинные ветви в озере, как молодые прачки белье, шелестя листвой, словно веселыми девичьими голосами.

Воздух здесь был прохладным, но вновь проснувшееся солнце грело щедро, как никогда. Я сняла куртку, оставив ее на большом камне, и подошла к воде. Та пела свою, одну лишь ей известную песню. Воможно, если закрыть глаза, увидишь то, о чем ей так хотелось рассказать... Кругом стояла торжественная, наполненная неясным смыслом тишина. И я приготовилась к тому, что сейчас узнаю всё… Присев на корточки, я слегка коснулась рукой прозрачной поверхности. Вода отозвалась легким покалыванием на кончиках моих пальцев. Я с изумлением заметила, как озеро вокруг моей ладони немедленно начинает преображаться, меняясь, перетекая в нечто иное, обретая таинственное голубоватое свечение. Я даже задержала дыхание, любуясь на необычное явление, и подставляя воде уже обе руки. И тут меня грубо прервали.

— Феечка…

Я испуганно вздрогнула, едва не свалившись в озеро, и резко обернулась. Перед глазами оказался полностью обнаженный и абсолютно мокрый, весь в поблескивающих каплях воды красивый мужской торс, а точнее, не совсем торс, скорее то, что ниже… Вызывающе демонстрируемое прямо на уровне моего взгляда… Смотреть ему в глаза я не решилась во избежание повторения недавнего безумия, но это не значит, что я буду смотреть вот сюда! Хм… Я тяжело сглотнула, и быстро отвернулась обратно, чувствуя, как к щекам приливает горячая кровь.

Эх, сбежать бы, да я, как назло, в тяжелых резиновых сапогах. В них сильно не побегаешь…

— Опять ты? — парировала я с видимым равнодушием, еле сдерживая волнение в голосе, — червячка выгуливаешь?

— Ага, вдруг кто клюнет, — отозвался тот, догадавшись прикрыться штанами, которые держал в руках. — Так что ты здесь забыла, феечка?

Я фыркнула, не отрывая взгляда от волшебной воды, мигом утратившей таинственное свечение. Кажется, сегодня тайн мне уже не узнать.

— Забыла…. Забыла тебя посвятить в свои планы! Гуляй отсюда, пока червячка не отморозил.

Тот негромко рассмеялся, и не думая следовать моему совету. Его внушительная тень нависла над головой, без разрешения вторгаясь в мое личное пространство. Я тяжко вздохнула, с тревогой ощущая, как зашевелилась где-то на краю сознания та самая, другая я. Сердце колотилось уже где-то в горле. Хоть в озеро прыгай, честное слово!

— Разве ты не должна наслаждаться собственным оглушительным успехом и толпами состоятельных поклонников вместо того, чтобы шастать по лесу в одиночку?

Я мысленно закатила глаза. Так вот какого он обо мне мнения… Легкомысленная певичка, любительница состоятельных поклонников.

— Зачем ты меня так называешь?

— Как? Феечка?

Я кивнула, наблюдая в пол-оборота, как тот неспешно натягивает штаны.

— М-м… наверное, оттого что и есть феечка, нет? Вот только где твои крылышки, м?

Я сжала зубы, поднимаясь на слегка затекшие ноги. Ни к чему хорошему это всё не приведет. Пора валить. Я невозмутимо прошагала мимо него, глядя прямо перед собой.

— Стой! — Лекс схватил меня за руку так внезапно, что я невольно вздрогнула, ощутив прикосновение его горячих пальцев к своему запястью. — Разве ты не чувствуешь?

О да, я чувствовала… Более чем… Моя чувствительность на данный момент была сродни оголенному нерву. Другая я, вновь проснувшись, сладко потягивалась, радостно улыбалась, и дергала меня за рукав, требовательно тыча пальцем в сторону полуобнаженной мужской фигуры рядом. Но я держалась из последних сил, чувствуя как по венам растекается лава... Я не беспечная лесная зверушка! Сжав зубы, дернула плечом, и выдавила через силу:

— Отпусти…

— Не могу, — отозвался он таким странным голосом, что мне пришлось удивленно обернуться. И да, я посмотрела ему в глаза. Как оказалось, зря, очень зря.

На этот раз время не остановилось, и я не замерла, не в силах сделать

Глядя в его глаза, я с изумлением замечала в них точное отражение собственных эмоций, а еще… Еще меня раздирали надвое желание того, что хочется и понимание того, как нужно бы поступить. По-хорошему, я должна была выдернуть свою руку из его, развернуться и покинуть это место до тех пор, пока оно не опустеет от всяких полуголых темноглазых… Да, так бы, в идеале, и сделала любая приличная девушка без каких-либо бешеных вторых ипостасей, подталкивающих на совершенно иное решение. А если по-другому… По-другому я хотела просто выключить голову и разрешить себе это первое и единственное в жизни настоящее безумство, чтобы после не жалеть о том, что не разрешила. Как же это было заманчиво, как же чертовски привлекательно…

Но, что самое обидное, существовало то, о чем я точно буду жалеть, если все же решусь поддаться соблазну. И это я знала наверняка. Лекс, и без того, как выяснилось, не особого обо мне мнения, только утвердится лишний раз в его правильности. Для него я так и останусь певичкой, охотницей на состоятельных поклонников, выискивающей их где угодно. Будь то дорогой ресторан или лесная чаща… А я этого не хочу. Отчего-то мне было совсем не всё равно, что думает обо мне этот человек. И это стало решающим аргументом. Так что вместо того, чтобы, отбросив все сомнения, кинуться к нему на грудь (как же, черт побери, это было бы легко и просто), я невероятным волевым решением дернула свою руку из его захвата. Но высвободить ее оказалось не так-то просто.

— Руки убери, извращенец!

— Феечка…

Я опустила глаза, чтобы не видеть этого тоскливого выражения…

— У меня имя есть.

— Да, я помню, — отозвался он, отпуская мою руку, — очень красивое. Эллеа.

Не знаю почему, но после того, как конечность всё-таки оказалась на свободе, меня затопило разочарование. Однако, собрав остатки гордости, я повернулась к нему спиной и зашагала прочь. Стоило мне остаться тут на лишнюю минуту, и я точно за себя не отвечаю. Пиши пропало… Самоконтроль полетит ко всем чертям!

— Кто тебя так назвал, Элль? — окликнул он.

— Какая тебе разница, — буркнула я, не останавливаясь.

В легкой панике начала осознавать, что проклятая боль, кажется, начинает возвращаться. Знакомая ноющая пульсация притаилась где-то на кончиках пальцев, в любую секунду готовая растечься по всему телу... Только не это!

— Элль! — снова позвал он, и я ускорилась, — Да стой же ты!

С жутковатым рыком, мужчина в два шага настиг и развернул меня к себе. Схватив за плечи обеими руками, он прижал меня спиной к ближайшему дереву. Я даже ахнуть не успела. Просто глядела на него расширенными от испуга глазами, как кролик на удава, и недоуменно моргала. Такое поведение вообще нормально? Или теперь его очередь сходить с ума?

— Так что ты всё-таки здесь забыла, а? — поинтересовался он вкрадчиво, разглядывая мое лицо слегка прищуренными глазами.

Рядом со мной он словно успокаивался, как, в общем-то и я. Странный, подозрительный эффект. И эти эмоции… А боль, стоило его пальцам меня коснуться, тут же испарилась без следа.

Лекс стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него лучистое тепло. Чтобы не поддаться гипнозу тёмного взгляда, я закрыла глаза, и глубоко вдохнула, мысленно считая до десяти. Снова зря. Мои легкие наполнил его чистый мужской аромат, смешанный с запахом леса, озёрной воды и весеннего ветра, и это заставило меня слегка потеряться. Однако я снова попыталась взять себя в руки, больно прикусив собственную губу, и зло прошептала ему в лицо:

— А тебе-то что за дело?!

Тот нехорошо усмехнулся, в его взгляде при этом зажглось что-то жестокое, темное и манящее, что-то, заставляющее мои колени предательски слабеть, а голову нещадно кружиться.

— Вообще, это территория корпорации Нортлекс голд, чьим вице-президентом я являюсь.

— М-м-м, — протянула я, копируя его усмешку, — то есть, это значит, нужно быть как минимум вице-президентом, чтобы иметь возможность разгуливать тут хотя бы отдетой, или на это требуется твоё письменное разрешение?

— Раздетой можно и без разрешения, — выдохнул он, наклоняясь ближе и выразительно разглядывая мои губы.

— Я, пожалуй, воздержусь. Зябко.

— Так я согрею, — продолжал гипнотизировать тот.

От его аромата мой рот наполнился слюной, но я продолжала стойко держать ненадёжные бастионы.

— Не поняла, это частный нудистский пляж для сотрудников что ли? Или вы тут новичков посвящаете, м-м-м? Переживи встречу с голозадым вице-президентом и получи должность, так?

Тот негромко рассмеялся.

— Осторожней, феечка, дошутишься.

Дошучусь, это уж точно… Он большой и сильный, а я, маленькая и беспомощная только и могла, что дерзко отбрехиваться, безбожно при этом труся.

— До чего? — всё же рискнула, провоцируя, — ты будешь называть меня феечкой до нервного тика? Может мне тоже придумать тебе прозвище? Как насчет извращуги?

Его усмешка стала шире. Мужчина снова красноречиво опустил взгляд на мои губы.

— Продемонстрировать?

— Н-не надо.

— Наедине… — прошептал он, наклонившись к моему уху, почти касаясь губами, — ты можешь называть меня как угодно.

Лекс медленно отстранился, не убирая при этом рук, словно боясь, что, стоит ему разжать пальцы, как я тут же исчезну. Его взгляд посерьезнел.

— Честно говоря, я никогда особо не верил в старые легенды. Но сейчас, посмотри на меня, сам стал жертвой этой магии… Ей невозможно сопротивляться.

Его теплые пальцы легонько коснулись моей щеки.

— Ты настоящая…

Настоящая? Не верил чему? Это что сейчас было… признание? Не рано ли? Или его мой вид топлесс пару часов назад заставил сделать столь поспешный вывод?

Я скептически проследила за его рукой, но не успела выдавить из себя очередную язвительную ремарку, как меня опередил оглушительный раскат грома.

Совершенно увлеченные друг другом, мы и не заметили, как погода снова испортилась. Солнце исчезло, будто и не бывало. Беспощадный холодный ливень хлынул буквально как из ведра настолько резко и сильно, что нам не оставалось ничего иного, как бежать, так как укрыться от подобного дождя здесь было просто негде.

Лекс схватил меня за руку, и потащил за собой сквозь плотные ледяные струи. Они болезненно хлестали по лицу, плечам и спине, ослепляя и оглушая, лишая малейшей ориентации в пространстве.

Никогда ещё не видела подобного дождя. В нём буквально можно было захлебнуться! Да еще этот холод! И, если бы не Лекс, то именно это наверняка бы и произошло. Я бы сначала захлебнулась, а потом замерзла насмерть, или наоборот. Но мужчина, видя моё бедственное положение, не стал медлить, просто подхватив меня на руки, чуть ссутулился, укрывая собой от воды, и бодрой рысцой кинулся в одном только ему известном направлении, унося меня от жестокой непогоды.

8. День открытий (продолжение)

Чувствуя, как ледяные струи пропитывают меня насквозь, я с ужасом представляла, в каком положении оказалась бы, не встреть я на озере Лекса. Некому было бы спасти от холода и укрыть меня от страшного ливня. С ним я, конечно, всё равно замерзла и промокла, но без него, скорее всего, урон оказался бы максимально критичным… Ведь вскоре в и без того пронзительные струи вплелись вкрапления крошечных льдинок, оставляющих яркие отметины на смуглой мужской коже.

Не знаю, как долго он шел по лесу со мной на руках, время тянулось бесконечно, и, если бы не жар его тела, я наверняка застыла бы до состояния той же ледышки.

Дождь стоял стеной. Шумной, тяжелой и невероятно холодной, заполнив собой все окружающее пространство, вызывая ужас перед этой жуткой водной стихией, которая могла бы запросто стереть человека с лица земли и не заметить этого. Такого человека как я, но не такого, как Лекс. Мужчина нес меня, как пушинку, уверенно шагая босыми ногами по траве, принимая на себя бОльшую часть разбушевавшейся непогоды. Я сжалась в комок, плотно зажмурившись и тесно прижимаясь к его теплой груди, дыша через раз, и жалея, что не имею для этих целей пары жабр, что для подобной погоды было бы как нельзя кстати.

Просто невероятным облегчением было внезапно оказаться под крышей. Лекс осторожно опустил меня на придверный коврик, и, быстро вытерев ноги о него же, деловито засуетился по комнате. После адского безумия шумного леса тишина помещения, разбавленная лишь мерным перестуком капель, падающих с моей одежды и волос о деревянный пол, показалась оглушающей.

Я сморгнула с ресниц влагу, зябко обхватила себя руками, и огляделась. Это была по-спартански обставленная комнатка небольшой избушки, сладко пахнущей деревом и сухими травами. А еще здесь было очень чисто, тепло и уютно. Возле аккуратного камина расположился плетеный диванчик, стойку крошечной старомодной кухни украшали графин, пластиковая хлебница и большой металлический чайник. В углу из-за ширмы виднелся шкаф, на окне были полупрозрачные сиреневые занавески, а на полу чуть поблекшие плетеные коврики и чья-то блестящая темно-серым мехом внушительная шкура. По стенам сохли березовые веники, служившие источником этого густого травяного аромата, пропитавшего все вокруг. Я глубоко вдохнула теплый воздух, и невольно задрожала, согреваясь.

Лекс присел перед камином. Отодвинув заслонку, он разворошил кочергой тлеющие угли и подкинул к ним пару толстых березовых поленьев из стоящего рядом ящика. Те весело затрещали, мгновенно занимаясь пламенем. Затем он отошел к противоположной стене и скрылся за ширмой. Скрипнула дверца шкафа, и уже через пару секунд мужчина оказался рядом, протягивая мне большое махровое полотенце. Он с беспокойством оглядел меня с ног до головы и не терпящим возражений тоном предложил:

— Тебе лучше переодеться, чтобы не заболеть… Могу дать футболку и шорты.

Я кивнула, чувствуя, насколько заледенели мои ноги, ведь сапоги слетели еще тогда, у озера, когда Лекс подхватил меня на руки. А мокрая холодная одежда неприятным тяжелым грузом липла к телу, остужая его еще больше. Тогда тот проводил меня за ширму, и, покопавшись в шкафу, вручил обещанное, не забыв взять кое-что для себя, и оставил одну.

Плохо слушающимися пальцами я кое-как стянула с себя промокшую одежду, закинув по очереди на ширму сначала футболку, потом и штаны. Куртка благополучно осталась у озера, и я сокрушённо вздохнула, понимая, что та скорее всего теперь безнадежно утрачена. Подумав пару секунд, сняла и белье. Оно тоже было неприятно влажным, почти ледяным.

Вытеревшись насухо, и промокнув волосы, я надела предложенные вещи. Белая мужская футболка повисла на мне платьем почти до колен, а шорты оказались и вовсе безразмерными, однако вещи были сухими и дарили вожделенное тепло, поэтому я не стала брезговать, и лишь покрепче завязала на поясе тесьму, чтоб не слетали.

Лекс забрал мою одежду с ширмы. Я обеспокоенно выглянула и пронаблюдала, как он, уже переодетый в сухие шорты, выжимает мои мокрые тряпки над раковиной, а потом развешивает их на веревке, туго натянутой над камином. Я досадливо закусила губу, видя, как тот с невозмутимым видом выжимает белье, и аккуратно расправляет его на веревке рядом с футболкой.

В комнате становилось все теплее. Лекс подкинул еще дров, и, чиркнув спичкой, деловито водрузил монструозный чайник на газовую плиту.

— Садись у камина, — скомандовал он, мельком глянув в мою сторону, и заметив, что я уже полностью переоделась.

Развесив полотенце на ширме, я послушно прошагала к диванчику, стараясь ступать по коврикам, не касаясь босыми ногами прохладного деревянного пола.

На диване были разбросаны несколько маленьких подушек и лежал махровый плед. Я с удовольствием плюхнулась на плетеное сиденье, положив под спину мягкое, и укрыла ледяные ноги, зажмурившись от до невозможности приятного тепла, исходящего от камина.

Лекс копошился возле кухни, шуршал коробками и звенел посудой. Чайник быстро закипел, и до меня донесся пряный запах заварки. Я почти согрелась и едва не задремала, слушая эти такие по-домашнему умиротворяющие звуки.

В камине уютно потрескивал огонь. Дождь здесь был практически не слышен, доносясь снаружи лишь безобидным монотонным гудением. Я даже улыбнулась, почувствовав себя счастливой мышкой в комфортабельной норе. А тут и угощение подъехало.

— Чай?

Я подняла глаза, выныривая из своей нечаянной сонливой расслабленности. Лекс возвышался рядом, с улыбкой протягивая мне дымящуюся чашку.

— Спасибо, — кивнула я, вытягивая руки из-под пледа и забирая у него посуду.

Тот скрылся с глаз, но через секунду вернулся с собственной чашкой и большим блюдом овсяного печенья, которое поставил на диван между нами, и присел рядом. Диванчик скрипнул под его весом, и я, почувствовав смутную тревогу, опустила глаза. Мы оказались в этом уютном гнездышке посреди непроходимого дождливого леса совершенно одни…

Отхлебнув обжигающей жидкости, я едва снова не расслабилась, но тут же опомнилась, мгновенно выпрямляясь. Чай был именно таким, как я любила. Сладким, почти тягучим от большого количества сахара. А ведь это минимум

Мужчина расслабленно откинулся на спинку дивана, вытянув длинные ноги к огню, и неспешно потягивал свой собственный чай. Что ж, раз мы и так оказались запертыми здесь неизвестно насколько, стоило выудить из ситуации как можно больше пользы. И да, лучше уж разговаривать, чем молча разглядывать друг друга с непреодолимым ощущением уверенности, что это наверняка перерастет в нечто большее. Определенно перерастет… И отчего тот не потрудился надеть футболку? Или я завладела его единственной? На смуглом обнаженном торсе Лекса бликовали оранжевые отсветы пламени, и я тяжело сглотнула, лихорадочно соображая, с чего начать разговор.

— Откуда ты заешь? — выдохнула я наконец, заставляя себя смотреть на пламя вместо чужой мускулистой груди.

Тот медленно повернул голову, уставившись на меня в упор.

— Знаю что?

— Что я люблю сладкое.

Он чуть пожал плечами, отхлебывая из чашки.

— Все феи любят сладкое. Только его они, собственно, и едят, если я не ошибаюсь. Стала бы ты есть, например, печеную картошку с приправами, если бы я предложил?

Мужчина подтолкнул тарелку с печеньем чуть поближе ко мне, и я на автомате взяла оттуда ароматный кругляш с шоколадными вкраплениями, задумчиво нахмурясь.

Лекс глядел, насмешливо приподняв одну бровь, пока я обдумывала ответ.

Отвечать однозначно не хотелось, хотя я и понимала, что он прав. Ничего, кроме сладкого из еды меня никогда не привлекало. Мы с Катариной сломали множество копий на эту тему, пока та наконец не сдалась после того, как с ужасом пронаблюдала мою крайне нездоровую реакцию, однажды насильно накормив меня картофельным пюре с рыбой.

— А что еще ты знаешь о… о феях, кроме их вкусовых пристрастий?

Тот скромно улыбнулся.

— Честно говоря, немногое, и то понаслышке. То, что они живут в озере, обладают необыкновенными способностями, безумно прекрасны и притягивают мужчин, как магниты.

Живут в озере?! Мои глаза округлились, а забытая печенька снова упала на тарелку, и я даже не обратила на это внимания.

— А откуда ты все это знаешь? Ты их видел?!

Лекс покачал головой.

— Отец рассказывал, а ему его отец. Мой дед случайно узнал всё от отшельников, с которыми столкнулся, когда много лет назад приехал из города на слухи о появлении золотых жил в этих местах. А видеть фей было не позволено никому, кроме самих отшельников. У них здесь был свой культ с незапамятных времен, и эти странные люди знали о них буквально всё.

— Был?

Я смотрела на него во все глаза, жадно впитывая информацию. Чай остывал, но мне было не до этого. Феи живут в озере?!

— Ты выглядишь удивлённой, — усмехнулся он, кивая на мою чашку, — пей, тебе нужно согреться. — Да, был. Крылатые исчезли около двадцати лет назад, их никто давно не встречал в этих местах. До сих пор.

Я отхлебнула чай, не чувствуя вкуса. Еще бы мне не удивляться. Эту информацию я слышала впервые, и она вызывала еще больше новых вопросов. Всё это звучало крайне необычно и невероятно… И я бы не поверила ни единому слову, не случайся со мной с завидной постоянностью подобных же странных вещей.

— И ты думаешь, что я одна из них?

Тот фыркнул.

— Я не думаю. Это очевидно. Во-первых, твоя внешность и привычки, во-вторых, реакция камня, в-третьих…

Я вскинулась.

— Что не так с моей внешностью??

Он негромко засмеялся.

— Ты когда в последний раз смотрелась в зеркало?

Я недоуменно нахмурилась. Что он имеет ввиду?

Оглядевшись в поисках вышеназванного предмета, я нигде его поблизости не обнаружила. Холостяцкая берлога!

— Твоя кожа, — пояснил Лекс снисходительно, — она белая, как снег, и почти светится. А глаза… Ярко-синие, с золотистыми капельками, точь-в-точь как лепестки цветов Эллеи. Я ни у кого и никогда не видел ничего подобного. Правда волосы… Я слышал, что у всех фей они золотые. Так что ты более чем особенная, Элль. К тому же, теперь ещё и единственная.

Почувствовав, как начинаю краснеть, я отвела глаза. Этого еще не хватало. И без всех этих комплиментов я еле сдерживалась, чтобы не отшвырнуть плед и не кинуться на него, как тогда в лесу… Мое второе я затаилось в предвкушении, с надеждой потирая руки. А если он продолжит вот так пожирать меня взглядом, то я… Выйду обратно под дождь, чтобы охладиться! Ну допустим да, я особенная, и наверняка как-то связана с феями. Но что же дальше?

— Вот только, — продолжил он тихо, — я не могу понять, как вышло так, что ты не имеешь крыльев, разговариваешь и живешь среди людей, это крайне удивительно…

— Разговариваю?

Тот кивнул.

— Насколько я знаю, эти девушки говорят только на своем языке. Ты знаешь язык фей?

Я отрицательно мотнула головой и задумалась. Всё это было более чем странным. Но я точно знала, что являюсь частью всех этих странностей, еще бы знать наверняка, каких именно…

— А в чем вообще смысл?

— М-м-м?

— Откуда эти феи взялись, и что они там делают? Кто такие эти отшельники, почему только им позволено общаться с феями?

Мужчина снова пожал плечами. Он уже понял, что моя осведомленность о предмете куда хуже его собственной. Не только лишь для него, но и сама для себя я была настоящей загадкой, которую в ближайшее время у меня появилась хорошая возможность разгадать.

— Не имею малейшего понятия, откуда они взялись. Насчет другого… Хм… Феи вроде как обмениваются с отшельниками.

— Обмениваются чем?

Он молча смотрел на меня с полминуты, потом поднялся, и поставил пустую чашку на каминную полку. Повернувшись, мужчина сунул руки в карманы шорт и продолжил сверлить меня испытующим взглядом так, словно я должна была догадаться сама или поднатужиться и прочесть его мысли.

— Ну? — потребовала нетерпеливо.

Тот явно испытывал мое терпение. Неужели не верил, что не знаю? Но для чего бы мне тогда пытать его вопросами? Ну в чём проблема поделиться информацией, если мне она практически жизненно необходима?! Я напряженно разглядывала его лицо в ожидании заветных слов, ощущая неким шестым чувством, что ответ именно на этот вопрос был крайне важен.

Мужчина открыл было рот, но ответить не успел. Я вздрогнула, а Лекс резко повернул голову, когда тишину теплого уютного домика разбил внезапно громкий стук в дверь, а следом глухо раздался знакомый голос:

— Лекс, я знаю, что ты здесь, открывай!

Я испуганно сжалась на диване. Мой взгляд заметался от Лекса к двери и обратно, затем, сама не понимая, что делаю, я вскочила, отбросив плед, и заметалась по комнате. На первый

— Я не хочу с ним встречаться! — прошептала еле слышно, в панике глядя на Лекса круглыми глазами.

Тот среагировал до приятного быстро, оставив все вопросы на потом.

— За ширму!

Точно, ширма! Я послушно бросилась туда, мышью забившись в угол между шкафом и этой тонкой пластиковой стенкой с висящим на ней полотенцем. Следом Лекс принёс мои еще не успевшие высохнуть вещи, быстро сдернув их с веревки и поспешно сгрузив небрежной горкой на табурет рядом. Мужчина также захватил и плед, чтобы я не мерзла на прохладном полу. Недоуменно глядя ему вслед, я укуталась в теплое покрывало, чувствуя неприятную дрожь в коленях. Моя полупустая чашка, оставленная на диване, прогремела в раковину. Все заняло не более десяти секунд, после чего послышался звук отодвигаемой щеколды и скрип входной двери. Я буквально почувствовала струю ледяного воздуха, что ворвалась в дом вместе с вошедшим внутрь человеком.

Судя по тому, как посветлело в доме, дождь прошел, или же стал гораздо тише и реже, и сильно похолодало. Весенняя погода сегодня решила показать свой противоречивый характер во всей красе.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался хозяин жилища у вновь прибывшего.

Я тихо скользнула на пол и поерзала на мягком пледе, устраиваясь поудобнее. Здесь снизу в пластиковом полотне ширмы была крохотная трещина — отверстие, сквозь неё я и попыталась осторожно рассмотреть всё происходящее в комнате.

Знакомая высокая фигура в тёмном плаще шагнула через порог. Норт закрыл за собой дверь и огляделся. И мне показалось, что он даже принюхался.

— Ищу кое-кого… — ответил он брату, подтверждая мои опасения в том, что мужчина заявился сюда не просто так.

— И кого же ты потерял в моей сторожке? — усмехнулся Лекс, складывая руки на груди.

Норт, оглядев помещение, задержал взгляд на моей ширме, так что я застыла, боясь даже вздохнуть, чтобы ни малейшим движением не выдать своего местоположения. И кажется, обошлось…

— Слушай, — выдохнул Норт, подозрительно прищурив свои серые глаза, — ты не замечал в последние дни ничего особенного в лесу? Чего угодно? Странности, необычности, …фей?

Лекс медленно качнул головой, мол, не было такого. Я усмехнулась. Врёт и не краснеет! И все это он делает для меня… хм.

— А что стряслось?

— Отшельники нашли свежую жилу.

Он так испытующе-внимательно поглядел на брата, будто хотел прочесть все его самые сокровенные мысли по данному поводу. Еще бы знать, что это должно означать… И Норт озвучил:

— А это значит, что феи могли вернуться. По крайней мере, одна... — Он снова бросил взгляд в сторону ширмы, отчего моя спина покрылась холодным потом.

— И ты решил, что они прячутся здесь? — в голосе Лекса легко угадывались насмешливо-саркастичные нотки. Но, глядя на Норта, можно было точно сказать, ему сейчас не до насмешек брата. Мужчина был настроен крайне серьезно, готовый рассматривать даже такую, казалось бы, невероятную версию. К тому же, она была абсолютной правдой. Казалось, он это ощущал интуитивно, если не физически, снова и снова принюхиваясь к теплому воздуху избушки. Как будто я могла как-то по-особенному пахнуть. Чем вообще пахнут феи?

Вот так просто я и связала себя с феями… А почему нет, если буквально всё говорит об этом? Так что что-то определенно в этой версии есть… Осталось только выяснить, что именно. Вон оба брата, например, были конкретно уверены, что я и есть одна из них, только отчего-то без крыльев и золотых волос. А может быть, Норт знает всё, что мне нужно? Хм… Вот только обсуждать с ним это отчего-то категорически не хотелось. Уж слишком тот был нездорово заинтересован в моей скромной персоне.

Норт снова перевел взгляд на стоящего перед ним мужчину. Он явно был недоволен его легкомысленным отношением.

— Ты ведь понимаешь, насколько это важно?

Лекс лишь передернул плечами, промолчав. Его брат нетерпеливо затопал ногой, неодобрительно рассматривая родственника.

— Ресурсы шахты истощены, людям становится нечего делать…

— У нас достаточно запаса, а люди пускай займутся новой жилой, — парировал Лекс чужое недовольство. — Не вижу большой проблемы.

— Нам нужна фея, Лекс! — прошипел Норт, не впечатлённый его доводами, — и ты знаешь это не хуже меня.

Тот оставался невозмутим, всем видом показывая, насколько не разделяет чужих эмоций.

— Ты же кажется уже нашел одну?

— Нашел… — насупился гость, — только она меня избегает.

Еще бы не избегать… Ведь кто-то явно избрал не самую лучшую тактику для покорения девушки.

— Возможно, она не вытерпела твоего натиска? — угадал Лекс со смехом голосе.

Норт хмурился, в свою очередь не восприняв всерьез это дельное предположение.

— Самое обидное, что все, ты не поверишь, все они просто вешаются на меня, табунами ходят, кроме одной единственной. Той самой, что по-настоящему нужна. Я просто не знаю, чем ее взять…

Удивительно, насколько искренне он казался расстроен этим фактом. Но мне его было не понять. Сейчас меня, помимо всего остального интересовало и то, зачем именно им нужна была фея, для каких, собственно, целей? И как это совпадает с чувствами Норта, да и совпадает ли?

— Могу пожалеть, — бесстрастно отозвался Лекс на жалобы брата.

Тот лишь тяжко вздохнул, махнув рукой, и начал отворачиваться, чтобы уйти, как его взгляд зацепился за нечто инородное, крошечным светлым пятном распластавшееся на темном деревянном полу совсем недалеко от моего укрытия.

Я едва не ахнула, вместо этого поспешно прикрыв рот рукой. Лекс, собирая мои вещи с веревки, не заметил, как из общей кучи выскользнула самая маленькая её часть — мое нижнее бельё.

Недвусмысленный треугольник безмолвно вопиял с пола, привлекая всеобщее внимание.

— Что это? — удивился Норт, явно передумав уходить, но Лекс ненавязчиво загородил компромат, вновь оттесняя брата к двери.

— Прости, тебе забыл рассказать обо всех своих гостях, — отозвался он с ядовитым сарказмом в голосе.

Я видела, как Норт недоверчиво косился тому за спину, но всё же не пробовал возражать. Досадливо махнув напоследок рукой, мужчина скрылся в дверном проеме. И только когда задвижка оказалась на своем законном месте, я смогла вздохнуть спокойно.

Подняв голову, я увидела, что Лекс уже стоит рядом, еле сдерживая рвущуюся наружу улыбку, и вдруг поняла, что вся нервозность слетела с меня в один момент, и что теперь мне тоже хочется улыбаться, а в животе расправляют крылья щекотные бабочки.

— Спасибо, — прошептала я едва слышно, уверенная, что Норт наверняка всё еще где-то поблизости.

Он понимающе кивнул, подавая мне руку.

— Еще чаю?

Пришлось согласиться, так как сама того не замечая, даже обернутая в теплый плед, я слегка продрогла, сидя на голом полу.

Однако, стоило его

Сама не понимая, что творю, я решительно двинулась к двери, провожаемая недоуменным взглядом хозяина дома. С трудом отодвинув защелку, я распахнула дверь и невольно ахнула, оглядев открывшееся пространство.

Норта, к моему счастью, там уже не было. О недавнем чужом присутствии напоминали лишь следы, начинающиеся от самого порога. Следы в свежевыпавшем снегу, который продолжал идти, с каждой секундой всё усиливаясь, мелкими хлопьями заполнив все лесное пространство, словно полчищами светлых ледяных мотыльков, в которых обратился недавний убийственный ливень. Так вот отчего тишина настала так внезапно. Воистину, весенняя погода непредсказуема… Я вздрогнула всем телом, сделала шаг назад, захлопнула дверь и обернулась.

Лекс стоял на прежнем месте, прекрасный, словно греческий бог, вопросительно вскинувший брови. Ну что ж… Деваться мне было некуда. Непогода и насквозь мокрая одежда заперли меня здесь на неопределенный срок.

Я тяжело сглотнула, не отрывая взгляда от совершенного торса Лекса Дега, и в полной мере осознавая, что эту борьбу с самой собой я сегодня точно проиграю…

9. День, когда всё запуталось

Но как же, как же мое решение? Ведь я никоим образом не желала, чтобы этот человек думал обо мне плохо?

А может ну это все к черту, и я слишком много думаю?

И стоило этой простой мысли на долю секунды промелькнуть в моем мозгу, как я почувствовала, что та, другая я снова расправляет крылья, сметая мою личность, заполняя своей разнузданной сущностью до упора.

Лекс прожигал взглядом, никак не упрощая ситуацию, но я, несмотря ни на что, сама не знаю для чего, продолжала бороться.

С трудом закрыв глаза, снова отвернулась и с силой распахнула дверь, позволяя прохладному воздуху остудить пылающее лицо.

Я не услышала его шагов, и только вздрогнула, почувствовав жар чужого тела за спиной, когда мужчина, оказавшись опасно, непозволительно близко, снова захлопнул злополучную дверь.

— Элль? — услышала я его напряженный шепот.

Горячее дыхание согрело мой затылок, и я судорожно выдохнула, боясь обернуться.

— Слушай..., — прошептала одними губами, толком даже не зная, о чем, собственно, собираюсь сказать. Но он то ли не услышал, толи просто решил не слушать, резко развернув меня за плечи лицом к себе.

В воздухе плавно сгустилось нечто тягучее, мешающее дышать и соображать четко, нечто, сродни безумству, в странной пропорции смешанному с волшебством.

В отличие от некоторых, мужчина не стал раздумывать или сомневаться, хватая меня одной рукой за талию, а другой за затылок привлекая моё лицо невыносимо близко к своему, с силой прижимаясь губами к моим, слегка приоткрывшимся от подобной неожиданности. Неожиданности ли?

Я не знаю, что это было. Не знала с самого начала. Наверное весна, некая местная аномалия, или животный магнетизм Сумрачного леса подействовал на нас обоих… Но ведь этого всего не было со мной в самый первый раз, когда я его повстречала… Ещё тогда, неким шестым чувством, хоть и боялась признаться самой себе, я поняла, что в этом мужчине меня привлекало всё до малейшей детали: внешность, голос, запах, манера держаться, аура властности и спокойная уверенность в каждом жесте. Он был до странного притягателен, словно самый лучший, самый вкусный на свете...медовый торт. Именно поэтому сейчас я не пыталась сопротивляться, растаяв, как ириска в микроволновке. Радовало одно — на этот раз первой и без спроса напала не я. И не было даже тени отторжения или неприятия, наоборот, в его руках я ощущала себя словно дома, словно так и должно было быть с самого начала. А мое второе дикое лесное я громко урчало и радовалось где-то глубоко внутри, сливаясь воедино с моим истинным, переплетаясь с ним неразрывно.

И как-то всё плавно вдруг отошло на второй план. Проблемы в институте, вынужденный отъезд, слежка неприятного лысого типа и мое собственное необычное происхождение… Разве это могло быть чем-то хоть сколько-нибудь важным, когда тебя целуют… вот так. Собственнически, жадно и самозабвенно, заставляя голову кружиться, а колени бессильно подкашиваться. Целуют так, будто бы испытывая совершенно те же чувства, что и я сама. Когда обнимают, словно самое драгоценное и важное на свете существо, словно любимую…

Перед глазами забликовала алая пелена, тут же, разгораясь жаром, плавно растекшаяся по всему телу, согревая от макушки до кончиков пальцев ног. Кажется, маленькой лесной избушке сегодня грозил неминуемый пожар… Если я вдруг не опомнюсь. А этого делать я никак не собиралась. А и пускай подумает, что считает нужным… Этот невероятный мужчина, которого я видела третий раз в жизни… Он, как настоящий наркотик притягивал меня, словно несчастное безвольное создание, зависимое от него безраздельно… Но… Черт побери, мои тревожные мысли так никуда не делись, мешая наслаждаться моментом и портя всё удовольствие от нахождения в чужих руках. Упать в безумство так легко... Но последствия?

Что будет после? Что он скажет … потом, когда мне уже нечего будет ему предложить? Молча проводит до дома, или просто выдаст высохшую одежду, да опять же отправит восвояси, попрощавшись навсегда?

Все эти невеселые раздумья рождали странную непривычную горечь в груди. Нет, так быть не должно. Это не нормально. Я подумаю об этом потом, а сейчас хотелось только беззаботного безумства и волшебства! Хватит думать!

Но руки уже сами собой уперлись в мужскую грудь, и я слегка отстранилась, ловя его взгляд.

Лекс, проскользив ладонями по телу, взял мое лицо в ладони, вглядываясь в глубину глаз своими, темными как полуночный сумрак, влажными и совершенно дикими глазами. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, заставляя меня чувствовать себя по настоящему несчастной от неспособности поддаться искушению в полной мере.

— Что же ты творишь со мной, феечка? — прошептал он хрипло, обдавая горячим дыханием, и хотел было снова привлечь к себе, но я не позволила.

— Нет, — возразила упрямо, ненавидя саму себя за свои дурацкие сомнения. — Это неправильно.

— Неправильно?

Мужчина слегка склонил голову набок, отчего одна темная прядь упала ему на глаза. Я поборола в себе желание убрать ее с его лица, и просто кивнула, в полной мере осознавая весь идиотизм ситуации. Еще совсем недавно, в лесу я кинулась на него сама, а теперь вдруг ни с того ни с сего вспомнила о морали. Но сейчас, в отличие от прошлого раза я, на удивление, вполне могла себя

— Слушай, Лекс. Мы совсем друг друга не знаем…

Боже, как же жалко и неубедительно это прозвучало!

Мужчина медленно выпустил меня из объятий, в его взгляде промелькнули насмешка, вперемешку с разочарованием.

— Знаешь, — произнес он задумчиво, — я, наверное, слегка в тебе ошибся, и ты не совсем фея.

Я недоуменно моргнула, не понимая, что тот имеет ввиду. Снова про отсутствие крыльев? Лекс милостиво пояснил:

— Феи не отказывают… Тем, кого выбрали.

Что-о-о? Кажется, мужчина знал о моим предполагаемых родственниках чуть больше, чем желал признаться.

Я открыла рот, чтобы задать свой вопрос, но меня прервал очередной стук в дверь. Да он издевается!!!

Едва не рыча от досады, я отстранилась от двери как раз перед тем, как та содрогнулась от очередного удара. Новый гость явно очень сильно желал попасть внутрь…

Лекс нахмурился, осторожно отодвигая меня от двери, как будто неожиданный визитер мог видеть сквозь её толстое деревянное полотно.

Возле косяка, чуть слева от входа, высоковато для моего роста, но как раз для его уровня глаз находилось крошечное затемненное окошко, расположившееся там в роли глазка, и Лекс воспользовался им, чтобы узнать, кого к нам занесло на этот раз. Судя по тому, что его выражение не сулило ничего хорошего, там, скорее всего снова был Норт… Но я крайне удивилась, когда мужчина, мельком глянув сквозь стекло, вдруг резко повернулся ко мне, и выдохнул:

— Тебе нужно уходить!

Я дернулась, мгновенно запаниковав.

— Что? Куда??

Мысли спутались совершенно…. Кого он там увидел? Неужели и на этот раз некто пришел по мою душу? Некто, куда более опасный, нежели его брат?

Тот не ответил, быстро схватив меня за руку и дернув в сторону от двери.

В подозрительно пустующем, в отличие от остальных, дальнем углу комнаты, возле самого потолка болталась еле заметная незамысловатая веревочка с колечком на конце, которую Лекс потянул на себя, обозначая незаметный до этого в потолке люк. Тот, бесшумно сложившись, вытянулся в легкую деревянную лесенку.

— Давай, взбирайся скорее, — поторопил он, чтобы не терять время, обхватывая ладонями мою талию, и аккуратно подсаживая наверх.

Я послушно схватилась за перекладину, дрожа всем телом от непонятной тревоги.

— Что происходит, Лекс? Кто там?

— Потом! Поскорее! На чердаке будет выход, небольшая дверь наверху и лестница, если найдешь сама, то беги, не оглядываясь. Если нет, сиди тихо, как мышь, поняла? Они не должны тебя найти!

Да кто они??

Я взобралась наверх, после чего лестница за мной также поспешно схлопнулась обратно в люк, и я оказалась на чердаке совсем одна. Здесь было тесновато, но чисто и тепло от каминной трубы, уютно пахло нагретым деревом и сушеными травами. Я недоуменно огляделась. Ничего более или менее напоминающего выход поблизости не наблюдалось. Если только вот эта крошечная дверца во фронтоне, под маленьким пыльным окошком, и, судя по всему, находящаяся как раз над входной дверью. Но Лекс, кажется, что-то говорил про наверху? Однако потолок был далёк и тёмен, так что я отбросила эту мысль.

Здесь, в пустом чердачном помещении было очень тихо, так что осторожно, чтобы не скрипеть рассохшимися досками пола, подойдя к единственной обнаруженной дверце, плотно закрытой на металлическую защелку, я остановилась и прислушалась, явственно расслышав под собою чужие голоса. Их звуки без труда проникали сквозь крупные щели в полу, и гулко отражались от потолка, так что лучшего места для подслушивания было не найти.

Привстав на носочки, я попыталась заглянуть в пыльное окошко, но то было слишком высоко, и потому я отказалась от этой идеи и застыла, вся превратившись в слух.

— Что? — донесся до меня голос Лекса, густо пропитанный раздражением и неприязнью.

— Мы знаем, что она где-то здесь, — прошуршал ему в ответ холодный мужской голос, который я слышала впервые, но от звучания которого меня пронзила невольная дрожь. Сердце тревожно колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди. Обхватив себя руками, я бесшумно опустилась на пол, сжавшись в комок, облокотилась о стену и продолжила слушать.

Лекс ничего не ответил, и я представила его, издевательски-недоуменно вскинувшего бровь на подобное заявление незваного гостя.

Кому еще, кроме Норта, могла понадобиться моя скромная персона? На ум не приходило никаких правдоподобных вариантов.

И тут меня пронзила внезапная догадка, от которой мигом заледенели мои едва согревшиеся конечности. Неприятный холодок пробрался даже под одежду, ледяной змеей скользнув по позвоночнику. Отшельникам, кому же еще! Это определенно были они. Но, черт возьми, зачем им я, для чего?! Этого Лекс объяснить не успел. И главное, как они узнали?

Судя по плавно сгустившейся темноте, снаружи уже начал подкрадываться вечер, и я не имела ни малейшего понятия, каким образом доберусь сегодня домой, и доберусь ли? Босая, одна, по заснеженному ночному лесу… От одной только мысли становилось дурно. Как Лекс вообще себе это представлял, давая подобные команды? Что я спрыгну с чердака прямо перед носом у незваных гостей, и что есть сил припущу босиком по снегу в сторону посёлка? Ха-ха.

— Сейчас ты развернёшься, — снова услышала я негромкий угрожающий баритон Лекса, — вместе со своими приятелями уйдешь отсюда навсегда, и забудешь про это место. А если, ни дай бог тебе не посчастливится вернуться…

До меня донесся звонкий красноречивый щелчок снятого с предохранителя оружия, и я невольно сглотнула, представив, как Лекс недвусмысленно поигрывает перед визитерами этим жутким предметом, добавляя своим словам дополнительного металлического, смертельно-опасного веса.

Ответом ему была тишина, и уже через несколько секунд я различила звук вновь захлопнувшейся двери. Отшельники оказались на диво понятливыми, и отчалили восвояси. Уф!

И надо же мне было оказаться настолько беспечной, чтобы разгуливать по лесу просто так, совершенно забыв об этих местных, странного вида аборигенах!

Между тем в полу недалеко от меня снова образовался люк, в котором показалась темноволосая голова.

— Элль, — позвал он негромко, вглядываясь в чердачный мрак, — ты здесь?

Я кивнула, послушно выходя из тени. Мужчина выбрался из отверстия в полу и встал рядом. Меня слегка потряхивало.

— Как они узнали, что я здесь?

Лекс напряженно смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах, почти сливающихся с чердачным полумраком, ничего нельзя было прочесть наверняка.

— Неудивительно, — ответил он еле слышно, словно отвечая самому себе, — кто угодно заметил бы изменения. А уж они тем более…

Изменения? Может хватит говорить загадками, а?

Мужчина вертел в пальцах нечто продолговатое, а из кармана его просторных шорт торчала темная рукоятка. Да, я не ошиблась, это был пистолет.

— Я не курю сигары. Отец курил, а меня всего лишь успокаивает их запах.

Я кивнула, делая вид, что именно сигара и привлекла мое внимание.

Он тяжело выдохнул.

— Нужно уходить. И быстро. Они вернутся с подкреплением.

Мои глаза расширились.

— Ты уверен??

— Более чем, феечка. Ты крайне редкое и ценное создание, чтобы вот так просто упустить.

Он поднял руку и легонько провел кончиками пальцев по моему лицу, от виска к подбородку.

Я невольно прикрыла глаза, чтобы острее прочувствовать нечаянную ласку.

— Я бы хотел узнать тебя получше, Элль, — поделился он низким, хрипловатым голосом, — и очень надеюсь, что ты дашь мне такую возможность.

Я едва не улыбнулась, открывая глаза. На чердаке теперь и вовсе стемнело, так что Лекса я видела лишь темным силуэтом, да ощущала исходящий от его тела жар вперемежку с теплым ароматом лесного озера и хвои.

— Ты тоже не желаешь меня упустить, потому что я фея?

Он отрицательно качнул головой, беря мои руки в свои.

— Мне плевать, кто ты, Элль. Мне лишь безумно интересно узнать, какая ты. Идём.

Не дав опомниться, он увлек меня к люку. Мы спустились вниз, и подошли к выходу. Лекс на секунду замер, прислушиваясь к звукам снаружи, но там было привычно тихо, и тогда он осторожно отпер дверь.

На небольшой поляне царил вечерний сумрак. Значительно потеплело. Я с удивлением отметила, что снег практически исчез, а из-под его редких остатков наверх пробиваются пышные широкие листья да маленькие цветочные головки. Но разглядывать странное явление дольше мне не позволили. Лекс, напряженно оглядевшись, развернул меня к себе.

— Жди здесь, а я за машиной. Так безопаснее, потому как в лесу может быть засада. Если не вернусь через две минуты, беги, ясно?

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Внутри меня всё сжалось от неприятного предчувствия оказаться одной посреди темного леса, пускай и на пороге уютной избушки… Но бежать? Я горячо надеялась, что до этого не дойдёт. И что же все-таки от меня было нужно этим странным типам в балахонах?

Краем глаза заметив смутное движение, я вгляделась в темноту леса поверх мужского плеча и ахнула. Среди деревьев мелькали те самые приснопамятные балахоны. Мое сердце снова заколотилась от страха, и я вцепилась в руку Лекса, в ужасе уставившись на приближающиеся фигуры. Тот обернулся, с раздражением отметив, насколько оперативно отшельники сгоняли за подкреплением.

— Беги! — сказал он твердо, — отцепляя от себя мои пальцы. — Я их задержу.

— А может как-нибудь вместе? — попыталась возразить я жалобно, глядя на него умоляющими глазами.

Мужчина непоколебимо мотнул головой.

— Я тебя только замедлю. Ты фея, Элль. Никто и никогда тебя одну здесь не догонит, ты не заблудишься в темноте и не поранишься в этом лесу, поверь. Мы встретимся позже. А пеперь беги!

Поддавшись внезапному порыву, я резко подалась вперед, на долгое томительное мгновение прижавшись к его горячим губам, потом быстро отстранилась, и тут же сорвалась с места, за долю секунды скрывшись из вида.

Лекс откуда-то знал и про мой встроенный радар… Определенно, он верил в меня больше меня самой. И мне совсем не хотелось его подвести, а оттого я буквально летела над землей, едва касаясь ее сырой поверхности, лавируя между деревьями, словно юркий поток воздуха.

Холода не чувствовалось от слова совсем, как и буквально не чувствовалось подо мною ног. Окружающее пространство размылось в движении, звуки слились в один монотонный гул... Я прекрасно знала дорогу, и горячо надеялась, что с Лексом всё будет хорошо. А также, что мой ночной спринт закончится благополучно.

Как оказалось, надеялась я зря.

Не прошло и двух минут этого сумасшедшего бега, как буквально из ниоткуда снова возникла боль. Нет, не так. БОЛЬ. Резкая и жестокая… Меня буквально согнуло пополам настолько внезапно, что я, сама не замечая, практически на лету впечаталась в неожиданное препятствие. И, если бы в эту секунду я могла, то наверняка изумилась бы, когда препятствие внезапно ожило, и подхватило меня крепкими мужскими руками, не давая упасть.

Застонав, я едва не задохнулась от неконтролируемого спазма, в узел скрутившего всё тело до самых кончиков пальцев. Из моих глаз брызнули невольные слезы, и я зажмурилась, обхватывая себя дрожащими руками. Казалось, еще немного, и меня просто разорвет на части.

Я ослепла и оглохла от жгучей волнообразной боли, нахлынувшей столь внезапно, и так невовремя заставшей врасплох, что мне было совершенно всё равно, кто меня подхватил на руки, и как далеко понёс. Я ощущала, что просто не выдерживаю натиска этой убийственной волны, и уже уношусь сама, туда, где нет никаких чувств. В тёмное спокойное небытие.

Сознание то уплывало, то вдруг снова возвращалось… Боль из острой и невыносимой постепенно перешла в тупую, невнятным фоном ноющую форму. Но сердце всё ещё тяжело билось в ушах. Изредка сквозь мерный гул его ударов проникали звуки незнакомых голосов и обрывки чьих-то неразборчивых фраз, но я никак не могла на них сконцентрироваться, плавая в некоем вязком, бессознательно-безразличном тумане. Я не знаю, сколько пробыла без сознания, и где теперь оказалась. Глаза не открывались, тело не слушалось, и оставалось только ждать, когда сознание прояснится окончательно.

По моей щеке неуловимо пробежались чьи-то пальцы, и голове вдруг стало прохладно, а по виску неожиданно потекла ледяная капля, заставляя меня вздрогнуть. Я тут же застонала от этого невольного движения, заставившего мою фоновую ноющую боль на одну невыносимо долгую секунду стать в сотню раз острей. В голове даже слегка прояснилось, но открыть глаз я всё еще не могла.

— Когда уже это всё прекратится? — непривычно громко прозвучал над самым моим ухом смутно знакомый голос, полный тревоги и беспокойства.

— Постепенно она придёт в себя, — ответили ему низким загадочным голосом, больше похожим на шепот, — но теперь лучше держать ее от объекта как можно дальше, не позволяя им встречаться. И тогда со временем ее инстинкты подскажут ей сделать новый выбор, так как время инициации уже настало…

— На этот раз этим выбором буду я!

Надо же, какой самоуверенный. Размечтался!

Боль снова затихла так же резко, как и появилась, уходя на задний план, но чувство тяжести во всем теле, такой, будто к конечностям привязали по пудовой гире, всё никак не желало отпускать. Но промолчать на провокационный вопрос я просто не могла.

— Почему ты не выбрала меня? — укоризненно прошептали мне на ухо, — я могу дать тебе всё, Элль, всё, что пожелаешь, и намного больше.

И я не смогла сдержаться, чтобы не ответить таким же шепотом, только, в отличие от его, хриплым и надтреснутым, еле слышным:

— Все потому, Норт, что ты… Ты совсем не торт.

Точнее, не мой торт. Я люблю медовик, а ты… Ты скорее торт-безе. Сладкий, но безвкусный. Короче, не в моём вкусе, и ничего с этим не поделаешь, уж извини.

Мне не ответили. Вместо ответа на меня снова накатила сонная темнота, и на этот раз почти без боли, что казалось настоящим блаженством. Голову приятно холодила влажная ткань, я лежала на чем-то мягком, укрытая теплым пледом, и, засыпая, улыбалась вдруг возникшему в мыслях яркому образу обнаженного по пояс Лекса с медовым тортом в руках...

10. День одного странного разговора

Пробуждение оказалось непривычно неприятным. Обычно открывая глаза по утрам, я сладко потягивалась, рада новому дню и яркому приветливому солнышку. Но не сейчас. Сейчас всё тело ломило, будто совсем недавно по нему проехался многотонный бульдозер, туда и обратно. Раз шесть. Тем не менее, глаза открылись, как и всегда ранее, а тело, несмотря на странное состояние, вполне могло шевелиться, чем я и воспользовалась, слегка приподнимаясь на кровати.

Проснулась я на широком и невероятно мягком ложе со множеством маленьких подушек и балдахином в незнакомой просторной комнате с высокими потолками и светлыми, отделанными блестящим гладким деревом стенами. Полупрозрачные занавески напротив кровати слегка колыхались оттого, что раздвижные двери на балкон были чуть приоткрыты, впуская прохладный воздух. Сквозь них виднелось ярко освещенное пространство площадки со столиком и плетеными креслами. Интерьер же самой комнаты смутно напоминал мою гримерную на новой работе… Те же пастельные золотистые тона, очень похожая мебель и повсюду эти цветы в вазах…

Задумчиво оглядев комнату, я спустила ноги на пол. Те тут же по щиколотку утонули в мягком ворсе бежевого ковра. Я обеспокоенно подняла одну и подозрительно изучила ступню. Та, вопреки ожиданиям, оказалась идеально чистой. Вот это показалось мне странным. Если память не обманывала, то улепетывала по лесу я совершенно босая, а значит вряд ли после подобного, пускай и довольно недолгого забега, конечности остались бы чистыми. Значит ли это, что кто-то без спроса оказал мне услугу по клинингу? Хм… Одежда, слава богам, на мне была всё та же. Шорты и футболка Лекса. Это крайне обнадеживало, что некто ограничился только помытыми ногами. Неужели мне не померещилось и это действительно был Норт? Выходит, именно он поймал меня в лесу? Но голосов было два, а значит, с ним был кто-то еще? Но кто? Хммм…

Так или иначе следовало привести себя в порядок и, в идеале, не попадаясь на глаза хозяевам, покинуть это гостеприимное место. У меня ещё проект, где даже конь не валялся, и вообще, какой сегодня день? Кажется, я совсем потеряла счет времени, и моя свободная неделя близится к завершению... Еще бы понять конкретно, куда это меня, собственно, занесло? Но сначала душ, потому как волосы сбились в колтун, а единственными водными процедурами за последние сутки у меня был жуткий ливень да холодный пот.

Душ я обнаружила здесь же, за неприметной дверцей, почти слившейся со стеной. Душевая комната, вся в стекле и розовом мраморе, произвела двоякое впечатление. Определённо, интерьерами здесь занимался тот же человек, что и работал над моей гримерной в Коринфе. А это наводило на определенные мысли.

Тем не менее, после душа я почувствовала себя человеком. Пропали даже призрачные отголоски боли, отзывающиеся во всем теле при каждом шаге…

С балкона открывался прекрасный вид на знакомый сосновый лес, отчего я сделала вывод, что данный дом находился не так далеко от моего посёлка. Вокруг царила умиротворенная тишина теплого весеннего утра и ничего не напоминало о вчерашних погодных катаклизмах. Беззаботно пели птички, приветствуя недавно проснувшееся солнышко, ненавязчивый ветерок чуть колыхал верхушки сосен, и пахло хвоей вперемежку с… хм, кофе? А вот кофе сейчас был бы весьма и весьма кстати.

Входная дверь оказалась не заперта. Осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, благо их скрадывал такой же бесконечно длинный пушистый ковер, я пересекла пустынный коридор, и осторожно начала спускаться по винтовой лестнице вниз, откуда и распространялся по всему дому дивный желанный аромат.

Лестница оканчивалась площадкой и арочным проемом, что вел, судя по всему, в гостиную, либо на кухню, что, скорее всего, являлась проходной. Другого выхода не было, и я шагнула было в арку, как вдруг оттуда раздалась мелодичная трель, спустя секунду прервавшаяся басовитым:

— Алло?

Я застыла у входа, прислушиваясь к чужому разговору, и не желая показываться Норту на глаза. Но и возвращаться обратно не хотелось тоже. Я бы с удовольствием покинула это место незамеченной. Вот только как?

Межу тем Норт, выслушав говорившего, отозвался в ответ:

— Ну вколите ему чего-нибудь успокоительного, у вас же наверняка есть что-то… Я разберусь с этим позже. Сейчас мне некогда.

Я тяжело сглотнула, а по спине поползли нехорошие мурашки. О ком это он?

Следом раздался звук брошенного на стол телефона, и снова голос Норта:

— Проходи, Элль, не стесняйся, будь как дома.

Я вздрогнула от неожиданности, только сейчас замечая прямо над собой мигающий алым огонёк камеры наблюдения.

Но деваться было некуда, и я послушно шагнула вперед.

Мужчина, одетый в белую футболку и джинсы, стоял, загораживая выход, посередине большой светлой гостиной, как я и предполагала, граничащей с кухней. При виде меня он лучезарно улыбнулся, и, как ни в чем не бывало, кивнул в сторону кофемашины:

— Кофе?

Я напряженно кивнула, не в силах улыбнуться. Стараясь сильно не дергаться, проследовала, как и было предложено, на широкий диван перед камином.

— Капучино, пожалуйста.

— Разумеется, я помню, — дружелюбно усмехнулся тот, внимательно проследив мой маршрут.

Норт выглядел донельзя довольным жизнью котом, на чью долю выпало целое ведро сметаны в единоличное пользование. Возможно зря, но хотелось надеяться, что тем ведром оказалась не я.

На данный момент мои мысли хаотично метались, с каждой секундной запутываясь все теснее друг с другом в огромный непонятный комок. О чем мы будем говорить? Что ему сказать и что спросить? Как объяснить мой вид, и надо ли? С чего вообще начать? Но, когда передо мной на журнальном столике очутилась дымящаяся чашка, я вдруг неожиданно для себя расслабилась. А чего я, собственно, переживаю? Кто мне Норт? Всего лишь работодатель. А на работе за мной косяков пока не замечено, а моя личная жизнь в нерабочее время его никоим образом не

Тот слегка подзавис, наблюдая мою внезапно возродившуюся уверенность. Я отхлебнула кофе, с удовлетворением отметив, что тот содержит необходимую концентрацию глюкозы. Создавалось ощущение, что все вокруг знали обо мне куда больше меня самой.

— Элль…

Мужчина слегка тряхнул головой, возвращая себе способность ясно мыслить, что заставило мою улыбку стать чуть шире. Волноваться точно было не о чем. Возможно, из-за отсутствия определенного опыта я и не могла в полной мере осознать величину своего влияния на этого человека, если оно конечно существовало, но интуиция уверяла, что я в безопасности. Однако, кажется, в противоположность брату, Норту было всё равно, какая я, его больше привлекало то, кто я есть, моя необыкновенная нездешняя сущность. Для этого мужчины я была редким явлением, уникальной находкой, которой непременно следовало завладеть. И правда, как я не замечала ранее… Его собственнический, меркантильный интерес. Хотя у Норта Дега уже итак было всё самое исключительное, будь то новый автомобиль за баснословные деньги или восхитительный ресторан в центре города. И это говорило о многом. А теперь… Теперь, получается, ему нужна была я? Так или иначе, стоило узнать наверняка. Я с интересом глянула на Норта поверх чашки в ожидании его следующих слов, медленно смакуя кофе.

— Элль… — продолжил он, проникновенно глядя мне в глаза, — тебе не следует бродить по лесу одной, это опасно.

Я слегка кивнула, чувствуя странный привкус на языке. Что это, неужели мёд?

— Повезло, что я тебя нашел первым. А ведь это мог быть кто-нибудь другой.

— И кто же это мог быть кроме тебя?

Сладкий травяной привкус раскрывал приятную горечь кофе, создавая необычную пряную терпко-приторную комбинацию. Хм, действительно, мёд. Но зачем добавлять его в горячий напиток? Я предпочитала есть его просто так.

— Да кто угодно, — выдал Норт, внимательно наблюдая за моей реакцией, — а мне очень дорога моя новая певица.

Я поерзала на сиденье, отставляя чашку на журнальный столик. Плавно нарастающий гул за окнами сообщал о возвращающейся непогоде. И если оказаться запертой в одном помещении с Лексом я не особо бы возражала, то насчет его брата уже не была столь уверена.

Внезапно при мысли о Лексе, тревога за него вылезла на первый план. Что сделали с ним отшельники, смог ли он отбиться? Но не могла же я обсуждать это с Нортом? Подавив вздох, я вымученно улыбнулась. В любом случае, это не его дело, где я бегаю по ночам и с кем.

— Тебе не стоит переживать. На работе я буду вовремя.

Постараюсь, скорее всего… Еще бы знать, какой сегодня вообще день недели.

— А как ты сам оказался в этом лесу, да еще ночью?

Норта ничуть не удивил мой вопрос.

— Искал тебя, — ответил он чистую правду, не моргнув и глазом.

— Зачем?

— Мы не договорили…

Кажется, мой рот слегка приоткрылся от подобного заявления.

— Но как ты узнал, где я?

— Сначала я позвонил Маре…

Предательница!

— …Но она не знала толком, где ты находишься.

Кажется, погорячилась.

— И тогда я использовал свои ресурсы и отследил твоё местоположение с помощью геолокации твоего телефона.

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, а глаза сузились. Я плавно поднялась с дивана, и нависла над ним грозовой тучей.

— И о чём же таком важном ты хотел поговорить так срочно, что позволил себе влезть в мою частную жизнь, снова? — поинтересовалась я холодно, складывая руки на груди.

Методы этого человека начинали меня утомлять. И я не видела причин, показавшихся бы хоть сколько-нибудь уважительными, чтобы…

— О твоём происхождении.

Я захлопнула рот и плюхнулась обратно на диван.

— Вся внимание.

Неужели он и правда собирался поделиться информацией?

Мужчина улыбнулся, придвигаясь чуть ближе.

— Но сначала… — я не заметила, как его рука приподнялась, а пальцы легко коснулись моего подбородка.

— Что ты делаешь? — двигаться было некуда, моя спина и без того упиралась в подлокотник. Кажется, если Норт и собирался делиться информацией, то явно не безвозмездно.

— Хочу проверить кое-что, — его взгляд стал напряженным, гипнотизирующим.

Я почувствовала, как сладость меда, перемешанная с горечью кофе на языке, разливаясь внутри, заполняет меня всю, выключая рациональное мышление, и моё предательское второе я в предвкушении поднимает голову, глядя в упор в пронзительные серые глаза.

Но я упрямо тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Погоди! — моя ладонь уперлась в его твердую грудь, — Норт…

Но тот будто не слышал. Я не успела договорить, точнее он мне не позволил. Этот совершенно, до крайности обнаглевший тип решил повторить коринфский инцидент. Мужчина быстро прижался к моим губам, одной рукой схватив за затылок, не давая отстраниться и не оставляя пространства для маневра. Я задохнулась от возмущения, почувствовав его настолько близко. Но, к моей досаде, там было не только оно. Еще одно чувство, горящее и всеобъемлющее, мощно запульсировало внутри, грозясь вырваться наружу настоящим лесным пожаром. Этого еще не хватало! А Норт, воспользовавшись моим минутным замешательством, собственнически клеймил мои губы своими, плавно переходя на подбородок, затем шею и ключицы, шепча при этом что-то волнующе-неразборчивое.

Я с силой зажмурилась и больно закусила повлажневшую нижнюю губу, стараясь взять себя в руки, и что есть силы попыталась оттолкнуть непозволительно приблизившийся тяжелый мужской торс. Еще секунда, и меня безвозвратно затянет в этот жаркий водоворот, а этого допустить было никак нельзя!

— Стоп! Хватит!

Тот не сразу, но замер, после чего медленно отстранился. Глубоко дыша, он не отрывал от меня своего мрачного взгляда, от которого мне стало слегка не по себе.

— Значит, тебе больше по душе поцелуи моего брата? — насмешливо поинтересовался он.

Я возмущенно ахнула, спрыгивая с дивана, чтобы оказаться подальше от этого мужчины. Да как он смеет? Да как он…?!

— Спасибо за гостеприимство, думаю, мне пора…

И я двинулась к выходу, игнорируя скептический взгляд собеседника. Подойдя к выходу, я невольно уставилась в ближайшее окно, за которым не было видно практически ничего из-за бьющих по стеклу щедрых струй дождя.

— Элль… — понеслось мне в спину уже совсем иным тоном, и ничего не оставалось, как обернуться.

— Извини, — выдохнул он сокрушенно, пряча лицо в ладонях, — я не хотел тебя обидеть. Это вовсе не мое дело, кто именно…

— Давай не будем об этом? — проговорила я быстро, чтобы закрыть тему.

Совсем не хотелось снова оказаться под ледяным дождем в малоизвестной локации. А Норт с нужной мне информацией казался меньшим из зол. И, подавив тяжелый вздох, как и

Он медленно кивнул, поднимаясь с дивана и делая пару шагов навстречу. Я слегка напряглась, но тот больше не делал попыток приблизиться максимально. А ведь он знал, знал про меня… Возможно всё. И я выжидательно уставилась ему в лицо.

Но мужчина молчал, недоверчиво-восторженно разглядывая меня в ответ странно блестящими глазами, словно некого диковинного пушистого зверька.

— И что же ты хотел проверить? — не выдержала я наконец, нетерпеливо притопнув ногой.

— Ты знаешь, что у меня есть кольцо, — вздохнул он, демонстративно сунул руку в карман, и, вынув украшение, повертел его в пальцах.

Пурпурный камень слабо пульсировал, явно реагируя на мою близость.

— Для определения особенных девушек…

— Да, — кивнул он, — но для того, чтобы определить фею наверняка, нужен либо подобный камень из Элибриума, особого места обитания фей, либо…

Мужчина снова шагнул вперед, оказавшись в полуметре от меня, гипнотизируя своими совсем серебристыми, почти светящимися в полумраке глазами. Я жадно глядела в ответ, желая прочитать все его мысли. Но зачем же говорить загадками? Неужели сложно объяснить все просто так, без этих недомолвок?!

— Что? Либо что?! — выдохнула я нетерпеливо, подаваясь навстречу, гадая, чем именно может быть этот Элибриум, и как много Норт о нем знает.

Сердце забилось в сладком предвкушении, вот-вот и я тоже узнаю… Горячее желание выведать, наконец, всё, что я давно хотела, захлестнуло меня с головой. Я впитывала малейший жест, мельчайшую эмоцию, не отрывая жадного взгляда от его лица. Сама не замечая как, я снова оказалась ближе, чем хотелось бы. И Норт, не теряя возможности, обвил руками мою талию. На данный момент мне было наплевать, лишь бы он уже рассказал хоть что-то…

Мужчина склонился ближе, к самым моим губам, обдавая ароматом кофе и пряного парфюма.

— …Либо нужно её поцеловать.

И его губы снова коснулись моих. Фоном где-то требовательно затрезвонил телефон, но никто не обратил на это ни малейшего внимания. Меня накрыл легкий ступор, и я застыла на месте, как вкопанная. И что всё это значит? Очередная попытка заговорить мне зубы, или же нечто большее? Но в ответ на чужие прикосновения внутри снова запульсировало непрошенное пламя. Руки задрожали, и я сжала ладони в кулаки. Да что со мной такое? В легком шоке от своей реакции, глубоко вздохнув, чтобы прийти в себя, я уперлась руками в его грудь, борясь с разочарованием. Ну уж нет! Хватит с меня этих игр!

Дождь разошелся вовсю, долбя в окна так, словно желая их разбить вдребезги, и за этим шумом я совершенно не расслышала ни чужих шагов, ни звука распахнувшейся двери.

— Я был о тебе лучшего мнения, Элль, — внезапным раскатом грома раздалось от входа справа от нас.

Мы с Нортом почти синхронно повернулись, чтобы увидеть на пороге промокшего до нитки Лекса. С его голого торса и шорт стекала вода, образовывая лужу на светлом паркете. Взгляд мужчины был крайне мрачен.

Мой рот приоткрылся от неожиданности, а Норт среагировал первым. Приобняв меня за талию, он нахально улыбнулся:

— Мы никого не ждали, прости. А я совсем забыл запереть дверь.

Я перевела на него изумленный взгляд:

— Так это всё ты?

Тот недоуменно моргнул:

— Что всё я?

Ответом нам был стук захлопнувшейся за Лексом двери. Я едва не зарычала. Вырвавшись из чужих рук, я схватила Норта за футболку, и как следует тряхнула.

— Расскажи мне всё, сейчас!

Бежать за Лексом и переубеждать его в увиденном смысла не было. Мужчина с самого начала был обо мне не самого лучшего мнения. Куда важнее на данный момент было вытрясти из его брата хоть какую-либо полезную информацию. И очень хотелось надеяться, что выбор был сделан верно. Я была крайне рада, что Лекс был в порядке, хоть эта неприятная сцена и оставила внутри меня острую горечь и досадное разочарование. Я поговорю с ним потом, если он, конечно, этого захочет. Но, кажется, после его ухода что-то во мне раскололось напополам. Глаза вдруг наполнились обидными слезами.

Норт же довольно улыбнулся, фиксируя мои запястья в своих ладонях.

— Всё что угодно, золотце моё.

Я только фыркнула, выпуская из рук его одежду. Мужчина неспешно вернулся к дивану, и со вздохом опустился на сиденье, расслабленно раскинув руки на его спинке.

— С чего бы начать, — поддразнил он, окидывая меня игривым взглядом с ног до головы.

— С начала! — едва не рявкнула я, сжимая зубы, поэтому вышло глухо, но вполне убедительно. На место недавнего пламени пришло раздражение, которое я справедливо направила на сидящего напротив. Внезапное появление Лекса как-то мгновенно вымело из меня всё хорошее, что только было, оставив один негатив. Хотелось рвать и метать, а еще плакать. Но никак не бежать за ним. Никогда не буду бегать за мужчиной... Даже таким, как Лекс. Таким чудесным и желанным... Я подавила невольный всхлип.

Норт негромко рассмеялся, и наконец то внял просьбе.

— Сначала скажи, как тебе нравится мой дом?

И тут я не выдержала. Гнев внутри меня забурлил ядовитым кипятком, который захотелось выплеснуть на одного ухмыляющегося нахала. Что я тут же и сделала.

— Знаешь что?! — воскликнула я, вскинувшись, уперев руки в бока, и тяжело дыша от еле сдерживаемой злости, — не кажется ли тебе, что ты позволяешь себе слишком многое, м-м? Не перегибаешь ли ты, Норт? Кем ты вообще себя возомнил, что можешь издеваться над людьми, манипулировать, изводить, и вот так при этом ухмыляться? Что, разве определенные должности подразумевают подобное поведение?

Тот слегка нахмурился, его усмешка помрачнела, но это меня не остановило. Я распалялась с каждой секундой все сильней, совсем позабыв про тормоза.

— И с чего ты взял что можешь целовать кого бы то ни было без спроса?! Или спасать? Я, к твоему сведению, ни в чем из этого не нуждаюсь! Нужно спрашивать заранее, Норт! Иначе это выглядит как навязывание!

Больше меня здесь ничего не держало. Я не желала оставаться тут ни на минуту дольше, чтобы лицезреть эту самодовольную усмешку, и терпеть чужие руки на своей талии. С меня довольно! Я резко развернулась и зашагала к двери. Плевать на дождь! Где наше не пропадало. Собственная гордость куда дороже.

Я с силой распахнула дверь на себя, но та тут же захлопнулась обратно, подчинившись куда более сильной руке.

Норт стоял рядом, его губы были сжаты в полоску, а брови сердито нахмурены.

— Я расскажу тебе все, что пожелаешь, — глухо проговорил он.

Поздно! Мое настроение поменялось, как местная погода, и теперь я не склонна к компромиссам.

Он молча мотнул головой, продолжая упрямо держать ладонь на дверном полотне.

— Почему, Норт? Зачем ты это делаешь?

И я застыла в ожидании ответа, глядя прямо перед собой, не желая встречаться с ним взглядом. Он молчал, и внезапно я осознала, что его ответ может сказать о многом. Если он ответит.

— Ты фея, Элль, — прошептал он еле слышно.

Я бы могла удивиться, если бы слышала это впервые, так что настал мой черед усмехаться.

— И?

Кажется, моя теория оказалась верна, но отчего-то это совсем не радовало.

— Ты волшебная, прекрасная и необыкновенная… И я хочу, чтобы ты была рядом и украшала мою жизнь.

Я недоверчиво вскинула на него взгляд.

— Как что? Одно из свидетельств твоего статуса?

— Как моя женщина, — ответил он серьезно, без тени прежней насмешки, — я никогда в жизни не хотел кого-либо так сильно, как тебя, Элль.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине поползли щекотные мурашки. Останься я сейчас с ним, и всё, пропала... В его словах не было ни намека на возвышенные чувства. Лишь вполне приземленное желание. Ну что ж.

Тишина, наполненная невнятным шепотом дождя, стала невыносимой, и молчать дольше стало просто невозможно.

— Дай мне уйти.

— Я подвезу, — процедил он сквозь зубы спустя пару тяжелых биений сердца, но я отрицательно мотнула головой, и тогда, после секундной заминки, дверь распахнулась. Я невольно поежилась, прогоняя непрошенную дрожь, и упрямо шагнула под дождь.

Не знаю, как долго я шлепала по мокрой траве, обнимая себя руками, и не зная, куда, собственно, направляюсь. По макушке без передышки долбили упрямые капли, промочившие меня до нитки буквально за пару минут. На мое счастье, что этот дождь был теплым. И это было единственной положительной вещью за последние часы.

Что ж… эта поездка определенно удалась. Буквально за несколько дней я умудрилась испортить отношения с обоими братьями Дега, и узнать… А что я, собственно, узнала про себя? Буквально ничего, какие-то незначительные обрывки. Светящееся озеро, камень из таинственного Элибриума, золотистая ткань из сундука Катарины… И как связать всё это воедино, я не имела ни малейшего понятия.

Лишь одно за сегодня я поняла наверняка. То, что один из братьев Дега стал мне глубоко неберазличен.

11. День испытаний

Мой встроенный радар не подвел, и даже бредя битый час под дождем, глядя только лишь себе под ноги, я странным образом вышла из леса именно в том месте, откуда хорошо просматривался мой дом. Но после светящегося озера меня уже ничего не удивляло. Но даже радар не смог спасти меня от острого сучка, что больно впился в пятку несколько минут назад, когда я, обрадованная концом пути, рванула вперед, уже не глядя под ноги. Так что последние шаги до порога я хромала.

После всех этих вынужденных испытаний, сущим блаженством было снять с себя промокшую одежду и забраться в горячий душ, а после, переодевшись в сухую пижаму, плюхнуться на любимый диван и обработать рану на ноге. Здесь было всё, чего мне не хватало в дождливом лесу — уют, тепло, чувство защищённости и уверенность в собственных силах. Честно говоря, я слегка опасалась преследования или снова наткнуться на кого-нибудь опасного. И хорошо, что этим кем-то оказался всего лишь сучок. Отделалась малой кровью, так сказать.

Телефон, забытый на диване, стоило лишь ему ожить, разразился шквалом сообщений о пропущенных звонках. Я закатила глаза, мельком пробежавшись по бесконечному списку незнакомых номеров. Похоже, придется менять свой собственный… Ибо странные личности никак не переставали добиваться моего внимания, что крайне напрягало. Выключенный телефон снова затерялся в недрах дивана, надеюсь, до конца недели.

Чтобы отвлечься и занять мысли чем-то иным, кроме недавних событий, я заставила себя думать об учебе, и достала ноутбук. Оказалось, что моё отсутствие длилось всего сутки, так что на работу над проектом было достаточное количество времени, чем я и занялась. Оставалось надеяться, что проклятая боль больше не испортит мои планы. Нога не считается.

Судя по всему, у этого странного явления была определенная причина. Боль внезапно появлялась каждый раз сразу после того, как я оставляла Лекса… Значило ли это, что мне не следовало с ним встречаться в принципе? Мысль об этом мужчине болезненно свербела на фоне остальных. Это вовсе не было сравнимо с физической болью. Болело несколько иначе… будто что-то тяжелое и ледяное поселилось глубоко в груди, мешая дышать свободно.

И всё же я протяжно вздохнула, уставившись прямо перед собой. Перед глазами замелькали картинки воспоминаний: оранжевые блики каминного огня на чужой смуглой груди, тёмные загадочные глаза, сконцентрированные на мне одной, звук глубокого мужского голоса, мягкость его губ… Так, хватит! Если сама сейчас не сконцентрируюсь на учебе, то это будет стоить мне множество проблем!

Но на мониторе вместо интерфейса нужной программы я видела лишь те самые глаза, а в голове прокручивались его слова о феях, что жили в озере и разговаривали на особом языке, пока странным образом не исчезли, слова про культ отшельников, которые чем-то особенным с ними обменивались. А ещё Элибриум… И Норт, сообщающий о свежей жиле, найденной отшельниками, и о возможном возвращении фей. Уф… Как же хотелось наконец уже всё понять… И отчего вице-президент огромной золотопромышленной корпорации прячется в лесной избушке вдалеке от цивилизации?

Я с силой тряхнула головой, стряхивая паутину воспоминаний, затем поднялась и набрала в чайник воды. Сначала учеба! Обо всем остальном я подумаю позже, для этого у меня будет вся ночь. Уговоры на саму себя не сразу, но подействовали.

* * *

Погода всё никак не желала налаживаться, напрочь отбивая у меня упрямое желание снова прогуляться до озера. Да и нога побаливала. А дождь так и лил до самого вечера, то ослабевая, то вновь усиливаясь. Его мерный шорох по крыше и деликатное постукивание в стекла создали необходимую атмосферу, и я таки смогла сосредоточиться на курсовом проекте. Умная программа помогала мне создавать интерьер в заданном стиле до самого вечера, пока не стемнело окончательно. Я работала над практической частью, оставив пояснительную записку до тех времен, когда смогу воспользоваться качественным интернетом.

Подкрадывалась ночь. Сумерки плавно сгустились за окном, одновременно перетекая и в комнату, заполнив ту до краёв. Пространство моего уютного дома освещал лишь экран ноутбука, создавая уютную атмосферу уединенного спокойствия, которую вдруг ни с того ни с сего нарушила резкая трель наружного звонка. Я вздрогнула, оторвавшись от

Поднявшись со стула, я поспешила наружу, к воротам.

— Доставка! — озвучили из-за дверей, заслышав мою неровную поступь по гравийной дорожке.

Но это ничуть не утешило, ведь я ничего не заказывала и никого не ждала. Это должно быть какая-то ошибка.

За воротами обнаружился улыбчивый парнишка в форменной одежде. Он демонстративно вручил мне корзину цветов, молниеносно сфотографировал на телефон мое шокированное лицо, и также быстро удалился, не давая даже опомниться.

В полной прострации я проследила за удаляющимся фургоном доставки, после чего вернулась в дом. Сгрузив увесистую корзинку на пол у порога, я хмуро уставилась на нее сверху-вниз в ожидании ответа. Крошечные голубые головки незабудок дышали свежестью и сливались в один сплошной ковер, молчаливо разглядывая меня в ответ... Я присела, с недоверчивым восторгом разглядывая прелестные цветы. Где-то здесь наверняка должна быть записка. Пальцы прошлись сквозь стебли в поисках, но ничего не обнаружили. Кроме незабудок, в корзине ничего не оказалось. Хм…

Возможно, ответ найдется в телефоне? Аппарат снова был откопан из-под диванных подушек и возвращен к жизни. Среди множества входящих сообщений с незнакомых номеров я лишь нашла одно со знакомого. «Жду тебя в субботу на работе. Платья доставят в гримерную, о них можешь не переживать.» — писал Норт. И ни слова про цветы. Мог ли это быть… кто-то другой?

Я тяжело сглотнула, снова переводя взгляд на злополучную корзину. И больше всего меня напрягало то, что этот кто-то знал мой адрес.

* * *

Несмотря на все мои переживания, неделя прошла вполне спокойно. Телефон я больше не включала, а корзина с цветами зловеще благоухала в углу, никак не желая увядать. Нога почти зажила, дождь же затянулся на несколько дней, превратив поселок в местный вариант Венеции. Зато практическая часть моей курсовой была благополучно завершена. И, собираясь обратно в город, я даже немного сожалела о своём возвращении, с тоскливым чувством предвкушая нежеланную встречу с Нортом, и неизбежный визит в институт. Что-то меня там ждет? Подзабыли ли однокашники мой триумф, странным образом обратившийся против меня самой, или нет? Неплохо бы, если бы шумиха поутихла, и народ отвлекся на новую «сенсацию».

Ещё я очень надеялась, что возле квартиры не поджидает приснопамятный лысый преследователь. В крайнем случае придется позвонить тому же Норту… Но как же не хотелось! Хотелось верить, что тот понял и принял моё решение, и больше не будет приставать со своей кандидатурой в качестве перманентной пары. Мы ведь все взрослые, умные люди, и уважаем чужие решения, верно?

О Лексе я старалась не думать. А смысл причинять себе дополнительные моральные страдания? Я решила, что всё, случившееся в лесу, там и останется до тех пор, пока мне не захочется вернуться. А пока… Пока меня ждут работа и учеба. Фея или нет, мне следовало думать о будущем и насущном, и в первую очередь о том, как на них достаточно заработать.

Закрывая ворота на замок и пряча ключ в обычном месте, я подумала, что обязательно вернусь сюда летом сразу после выпуска, и тогда уж точно исследую озеро и все окрестности. Возможно, придется взять с собой шокер. И тогда никто больше не сможет покуситься на мою свободу. Фея с шокером, хе-хе.

Шагая по сонной утренней аллее в сторону станции, чтобы успеть на первый поезд, я то и дело оглядывалась вокруг. В предрассветных сумерках, окутывающих округу, мне виделись темные фигуры в балахонах, движущиеся промеж деревьев… И я шагала все быстрей, даже уже почти бежала, едва завидев впереди огни приближающегося состава.

С радостью погрузившись в электричку, я внимательно оглядела близлежащий лес. Но тот надежно хранил свои тайны, и для меня, покидающей территорию загадочного поселка, они теперь были недоступны.

* * *

По прибытию в город я первым делом зашла в салон связи и прикупила новую симкарту, а после забежала в свой любимый магазин, чтобы обеспечить себе приятный перекус к чаю. Должно же у меня быть хоть немного приятного за всё это время, так как банку с мёдом я благополучно забыла в доме, о чем вспомнила только подъезжая к городу.

Хозяйка магазинчика Хеда привычно улыбнулась из-за прилавка, словно старой знакомой. Несмотря на ранний час, в магазине было полно покупателей. Народ активно закупался вкусняшками перед работой. Поэтому я, дождавшись своей очереди, чтобы не задерживать остальных желающих, не стала отвлекать хозяйку разговорами, а быстро совершила покупку, и, довольная, отправилась домой отсыпаться. Но сделать этого сегодня мне было не суждено. Нет, возле подъезда, вопреки опасениям, меня не поджидали, и возле квартиры тоже не оказалось никого неприятного, но вот внутри… Стоило только открыть дверь, как ноги окатило волной холодной воды, тут же зашуршавшей грязным потоком вниз по ступенькам. Это что ещё за ерунда?!

В недоумении пройдя вглубь, я обнаружила свидетельства катастрофы, разразившейся, судя по всему, совсем недавно… Желто-черные потёки на моих некогда светлых стенах, плавающие в черной жиже коврики, вздувшиеся дверцы шкафов и отвратительный запах сырости, плесени и чего-то гнилостного. Я взялась за голову, глядя на разрушения, и мысленно подсчитав, во сколько примерно мне обойдется ремонт. Как это вообще могло произойти, ведь я жила на последнем этаже?! Даже присесть в этом болоте, в которое превратилась моя квартира, было некуда. К глазам подкрались обидные слёзы. Сколько труда и денег было вложено для создания этого теплого уюта... Вся мебель до последней табуретки была безнадежно испорчена водой. Даже одежда и постельное белье вымокли в шкафу. С плафонов и печально повисших штор продолжало капать. Света в квартире тоже ожидаемо не оказалось. Как и почему?! Может, мне вообще не стоило уезжать? Но, с другой стороны, что я смогла бы сделать, разверзнись посреди ночи над моей головой туча, полная грязного кипятка? Этого еще не хватало!

Эх, не было печали… И за что же мне такое счастье? — думала я уныло, в прострации бродя по развалинам своего гнездышка. Делать было нечего, нужно выяснять, что произошло, и что делать со всем этим сюрпризом дальше… на данный момент я была совершенно обескуражена, и не находила в себе ни малейших моральных сил, чтобы начать разгребать этот бедлам. Сначала следовало найти виновного.

* * *

Примерно через час, злая, как тысяча чертей после разговора с представителем управляющей компании, забрав из квартиры всё необходимое и уцелевшее, я направилась в Коринф.

До УК я дозвонилась далеко не с первой

Едва дыша от ярости, я всё же старалась взять себя в руки и хорошенько подумать над сложившейся ситуацией. Благо, жить мне было где, если, конечно, Норт не передумал… Хотя, судя по его последнему сообщению… Правда, про жилье там не было ни слова. Передумал или нет? А вот это в ближайшее время мне и предстояло выяснить.

Очень не хотелось чувствовать себя зависимой от кого бы то ни было, тем более от такого человека, как Норт. И тем более после того, что произошло.

Я подавила тяжелый вздох, и достала из сумки телефон. Надеюсь, работодатель не будет возражать моему присутствию на рабочем месте в столь непозволительную рань?

Я аккуратно скопировала все необходимые номера на новую симку и отключила старую, поле чего набрала номер, набирать который хотелось меньше всего. В ответ неслись только длинные гудки. Норт не торопился отвечать. Хм… Может, занят? Возможно, следовало послать сообщение. А вообще, стоило ли светить перед ним свой новый номер? Но, как говорится, умная мысля приходит опосля. Ну что ж, сгорел сарай, гори и хата… Мои пальцы забегали по виртуальным кнопкам.

«Норт привет, это Элль. Не против, если я сегодня буду пораньше? У меня неприятности с квартирой». Сообщение было успешно отправлено, и я уставилась на экран в ожидании ответа. Ехать оставалось всего ничего, и в груди не переставая, свербело тоскливое чувство. А что, если его там не окажется? Ведь хозяин Коринфа не удосужился меня познакомить ни с управляющим, ни с персоналом. А вдруг меня просто не впустят? А еще в понедельник мне в институт, а у меня даже нет сменной одежды. И где я буду ночевать? Боже, за что мне это всё…

Покопавшись в сумке, я извлекла оттуда маленький пакетик с медом, и, агрессивно разорвав обертку, присосалась к уголку, в красках представляя, что это шея того самого юриста…

Тем временем я прибыла на место. Норт так и не отозвался, и поэтому ничего не оставалось как, борясь с тоскливым чувством и уверенно стуча каблуками, зашагать в сторону служебного входа.

Тот, на счастье, оказался не заперт, и никто меня не остановил, когда я, приложив свою ключ-карту, проскользнула внутрь в тот самый коридор, что вел к моей гримерке. Отсюда же виднелась и арка входа в главный зал, из которой доносилась легкая музыка и шумные голоса, но я пока не стала идти на разведку обстановки, решив для начала сгрузить вещи.

Пока я шла к нужной двери, мимо то и дело суетливо сновали люди, не обращавшие на меня ни малейшего внимания, что радовало. Оказавшись наконец в своей гримерке, я опустила тяжелую сумку на пол, медленно разулась и расслабленно выдохнула. Пол дела было сделано. Было до странного приятно разглядывать этот ухоженный и продуманный интерьер, без намека на разруху, что пришлось наблюдать всего какой-то час назад.

От воспоминаний хотелось заплакать в голос. Я даже примерно не представляла, какое количество золота понадобится, чтобы привести квартиру хотя бы в прежний вид… И эта труба. Кто гарантирует, что ее не прорвет снова? Страховки, к сожалению, у меня не было. Проще говоря, у меня никогда не было лишних денег, чтобы просто так отдать на некую гипотетическую компенсацию. Так что, кроме несчастливой судьбы, винить было некого. Наверное, стоило нанять собственного юриста? Или хотя бы проконсультироваться…

* * *

У дальней стены в гримёрной примостилась вешалка с обещанными платьями. Они прятались в чехлах, создавая интригу. Но интрига могла и подождать. Для начала следовало бы привести себя в порядок, умыться, а еще выпить кофе… Но за это жуткое утро я вымоталась, как никогда, и потому, склонив голову на диванную подушку, чтобы просто перевести дух, я незаметно для себя провалилась в сон.

Там было озеро, таинственное колыхавшееся в полумраке. Оно источало голубоватый свет, заливающий всю округу, подобно северному сиянию, окрашивая деревья и песок в цвет своих волн. Озеро ждало, звало и притягивало… Я тянула к нему руки, шагая по мягкой гляди песка, но никак не могла достичь водной глади, да ещё некие отстраненные вопли, да странно знакомая мелодия, то и дело ввинчивающаяся в мозг настырным будильником, мешали сосредоточиться на недостижимом.

И разумеется, это был входящий звонок. Проснувшись через неопределенное время, я с удовлетворением обнаружила, что чувствую себя чуть лучше. Привычно потянувшись за телефоном, с досадой обнаружила несколько пропущенных от Норта. Чёрт! Я тут же набрала его обратно, но тот снова не отвечал. Да что ж такое!

Возможно, будет лучше поговорить с ним лично? Спрыгнув с дивана, я забежала в ванную, чтобы смыть с лица остатки сна, и направилась было на поиски хозяина Коринфа, но интуитивно решила снова взглянуть на экран телефона, после чего застыла в ступоре, увидев время. Почти десять вечера! Что?? Я же проспала всего ничего? Как так вышло?

Поиски Норта отменялись. Рыбкой юркнув в ванную, я начала судорожно приводить себя в порядок. Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Без репетиций, без согласования репертуара!

Благо, я никогда не была сторонницей долгих сборов. Буквально через пятнадцать минут я пулей вылетела из ванной с волнистыми локонами и легким макияжем. Оставалось только одеться и успокоить нервы. На вешалке оказалось несколько чехлов, но выбирать было просто некогда, так что я раскрыла первый попавшийся. В нём спряталось украшенное пайетками красное шелковое платье-футляр, цветком лилии расширяющееся книзу. В комплекте шли такие же алые туфли на тонком высоком каблуке. Но любоваться нарядом тоже было некогда. Следовало торопиться.

Однако, не успела я натянуть платье до конца, как пикнул дверной замок, и в проеме возник Норт собственной персоной. Он замер, увидев меня посреди комнаты, пытающуюся натянуть лиф полунадетого платья повыше, и в его взгляде промелькнуло облегчение.

— Элль… золотце, — выдохнул он, делая шаг вперед.

— Норт! — мои брови возмущённо нахмурились.

Но мужчина не придал ни малейшего значения пикантности ситуации, подойдя, он развернул меня к себе спиной, и помог аккуратно застегнуть длинную молнию, с которой сама я бы возилась еще очень долго. Тем не менее, благодарить я не спешила.

— Сегодня здесь очень суетно. Я так рад, что ты пришла.

Ну еще бы мне не прийти…

Я глубоко вздохнула, подавив легкое раздражение от его самоуправства. Ведь именно благодаря ему сейчас у меня была крыша над головой и средства к существованию.

Как-то стремительно быстро ворвавшись в мою жизнь, этот человек вдруг ненавязчиво оказался тем, от кого она стала зависеть. «Я никогда в жизни не хотел чего-либо так сильно, как тебя, Элль.» — вдруг пронеслись в голове его недавние слова, и мне стало неуютно в чужих руках. Я поежилась, и отступила назад, делая вид, что хочу посмотреться в зеркало.

Отражение в высокой напольной раме показало растерянную красавицу с хмурым взглядом, затянутую в умопомрачительное струящееся платье.

Норт застыл изваянием позади, со странным выражением разглядывая наше общее отражение. На его фоне я казалась настоящей малышкой. Видимо не зря он дал мне это прозвище.

И тут до меня дошло. Прошлая неделя была лишь передышкой для нас обоих. Норт не собирался сдаваться, несмотря на мой отказ. И я ничего не смогу с этим поделать, пока не перестану зависеть от него материально. Я поймала в отражении пронзительный серебристый взгляд, и тяжело сглотнула, читая в нём подтверждение своей догадки. Мужчина сделал шаг навстречу одновременно с резким звуком оповещения на его телефоне.

— Пора, — выдохнул он с видимым разочарованием, протягивая руку.

Я кивнула, натянуто улыбнувшись. Длинные мужские пальцы сжались на моих, а его улыбка, в отличие от моей собственной была куда более искренней и многообещающей. И это жутко раздражало. Как будто он заранее знал, что сейчас мне от него никуда не деться... А потому не хотелось усугублять его самоуверенность живописным рассказом о своих проблемах.

Мы двигались по коридору в сторону большого зала, и мужчина не сводил с меня своих слегка светящихся глаз.

— Как тебе понравились мои цветы? — поинтересовался он, как только мы шагнули из арки.

Я судорожно выдохнула и застыла, как вкопанная, но вовсе не оттого, что узнала, кто был таинственным дарителем незабудок и оказался в курсе моего адреса в поселке. Нет. У самого входа я увидела Лекса, красивого, словно греческий бог в своем классическом черном костюме, под руку с мило улыбающейся брюнеткой в темно-синем платье с глубоким декольте. Они выгодно выделялись среди серой толпы гостей. Он-своим ростом и статью, она-яркой внешностью и пышной прической.

Я выпрямила спину и сморгнула непрошенную влагу с ресниц. Мне явно не стоило так реагировать, но зрелище застало врасплох. Однако я не позволила себе эту эмоциональную слабость дольше, чем на несколько секунд. Отмерев, и не обращая больше внимания на красивую пару, под руку с Нортом я проследовала к сцене.

— Спасибо. Цветы были прелестны, — уточнять откуда он узнал адрес моего дома я благоразумно не стала.

Тот удовлетворенно улыбнулся, и уселся за ближайший к сцене столик, откидываясь на спинку стула.

На счастье, музыкальная команда была всё та же. Мы приветственно кивнули друг другу, и клавишник ненавязчиво сунул мне в руку лист со списком сегодняшних песен, за что удостоился благодарного взгляда.

Все расселись по местам, и раздались первые аккорды, после чего в огромном помещении воцарилась тишина. Голоса смолкли, и все внимание переключилось на меня. Я грациозно шагнула к микрофону и подняла глаза, безошибочно вычленяя из толпы особенный взгляд тёмных глаз, прожигающий меня насквозь.

12. День, когда я пожалела о своих словах

Свет софитов превращал пайетки на алом платье в бриллианты. Я впитывала торжественную атмосферу огромного сводчатого зала, наполненного людьми, и представляла, что мы здесь только вдвоём. Я и он, не спускающий с меня напряженного взгляда. И было бы очень здорово окажись это вдруг правдой. Только мы, и никаких десятков чужих любопытствующих глаз вокруг. Если бы я могла только пожелать… Ведь могу же я оживлять цветы, и петь, гипнотизируя всех, кто слышит? Эх, мечты, мечты…

Но в то время, как я безумно желала остаться с ним наедине, чтобы объясниться, Лекс пригласил девушку в ресторан. Не для демонстрации ли, мол, гляди, Элль, я парень нарасхват! Вот только приятно ли этой девушке наблюдать, как тот сверлит глазами меня, а не её? Или это всё мои больные фантазии?

Песня полилась, и я закрыла глаза, на мгновения отбрасывая от себя всё, что накопилось за последние дни, весь негатив и неприятности. И стоило больших сил бороться с искушением выплеснуть сегодня на головы несчастных гостей Коринфа все свои способности, чтобы потом, обойдя загипнотизированные тела, взять за руку Лекса, увести в укромное место и выяснить все наконец… Но мигающие огоньки многочисленных камер, направленных в мою сторону, помогали бороться с искушением. И я отдалась музыке… Не совсем, конечно, с четким пониманием того, что перебарщивать всё же не стоит. Лишнее внимание мне совсем ни к чему, его в последнее время итак было предостаточно.

Пение было сродни антистрессу, когда можно было расслабиться, вплетая звуки собственного голоса в красивую мелодию, и позволяя ей нести тебя так далеко, как пожелаешь, и не думать ни о чем. Кажется, в эти мгновения я в полной мере ощущала, как за спиной отрастают невесомые золотистые крылья… Меня уносило к загадочному светящемуся озеру, туда, где казалось, хранятся все тайны, что я так жажду раскрыть.

И я продолжала петь для завороженных зрителей почти без перерыва, больше получая удовольствие, нежели отдавая. После третьей песни, когда плохих эмоций практически не осталось, в голову пришло простое решение. А зачем мне, собственно, чего-то просить у Норта? Ведь я сразу после Коринфа могу вернуться в поселок на такси, а в понедельник с утра заказать уборку для квартиры, потом докупить все необходимое и начать копить на ремонт… С моей нынешней работой задача не казалась настолько трудной. А в понедельник вечером можно позвать Мару на шопинг. Со всеми последними событиями я совсем про нее запамятовала, что непросительно. Хорошие друзья на дороге не валяются. И мысли об этом таком простом решении всех проблем меня крайне воодушевили, поэтому последний куплет я допевала с улыбкой, которая слегка увяла, стоило мне поймать взгляд иного мужчины.

— Перерыв? — спросил Норт одними губами, не отрывая от меня жадного взгляда. Я слегка кивнула в знак согласия. Конечно, неплохо было бы чего-нибудь перекусить и выпить кофе. Не помню даже, когда я ела в последний раз. И неплохо бы сделать это в одиночестве. Только кто же мне позволит? Точно не Норт.

* * *

Отзвучали

Не знаю, откуда он достал эти цветы, но на последней ступеньке меня встретил прелестный букет малиновых пионов, который вручил мне Норт. Я смущенно поблагодарила, принимая цветы, избегая при этом его взгляда. Что-то в нём меня сильно настораживало, и я сама пока не решила, что именно. Наверное, те знания, которыми тот никак не спешил делиться. С этим мужчиной стоило быть крайне осторожной. Пока от него зависело мое благополучие, не следовало поднимать острых тем и устраивать допросы. Возможно, я смогу всё выяснить и сама без его помощи, которая, абсолютно точно не будет бесплатной.

Гости постепенно отмерли, и торжественная атмосфера концертного зала плавно перетекла в ресторанную со всеми сопутствующими звуками и ароматами. Я больше не глядела в сторону Лекса с его спутницей, но легкая досада на то, что он снова видит меня с Нортом, давала о себе знать. Но иных вариантов не было, так что, послушно цапнув того за локоть, я проследовала в компании хозяина заведения в свою гримерку на перерыв.

Я старалась идти как можно медленней, чтобы на время наедине осталось как можно меньше времени… Но мужчина разгадал мой маневр.

— Нога все еще болит? — поинтересовался он ненавязчиво, стоило нам только скрыться с глаз толпы.

— Что? — я подняла на него глаза, недоумевая, — откуда ты…

На его губах блуждала странная улыбка.

— Неужели ты могла подумать, что я оставлю тебя одну в лесу? Я не настолько обидчивый, знаешь ли.

Мое сердце тревожно заколотилось. Значит, все то время, что я брела под дождем в поисках дома, он шел следом? Ну теперь хоть понятно, откуда он узнал адрес. Но неприятное липкое чувство тревоги не желало отпускать, расползаясь по спине ледяными мурашками.

— Нога в порядке, спасибо. Просто эти туфли… не привыкла к таким каблукам.

Тот понимающе кивнул.

— В следующий раз дам указания насчет туфлей. Пускай будут на платформе.

Я сдержанно улыбнулась.

Норт ожидаемо не стал интересоваться, хочу ли я провести перерыв в его компании. Он по-хозяйски открыл дверь своим ключом, пропустил меня вперед и скользнул следом. И я просто не представляла, что делать с этой его самоуверенной наглостью.

Не обращая внимания на мой красноречивый взгляд, мужчина решительно прошагал в сторону кухни.

— Располагайся поудобней, — подмигнул он, доставая с полки пакет с кофе, — и позволь за тобой поухаживать.

Еле сдерживая страдальческий вздох, я сложила цветы на столик и покорно опустилась на диван. Зашумела кофеварка, сильно запахло свежемолотыми зернами. Спустя минуту, Норт поставил передо мной чашку с горячим напитком, и откинулся на диване неподалеку, расслабленно расстегнув пару верхних пуговиц своей тёмной рубашки.

Совершенно не представляя, о чем с ним разговаривать дальше, я сдержанно поблагодарила, осторожно пробуя тёмную жидкость. И тут же в дверь постучали. Я вопросительно вскинула голову, но Норт лишь загадочно улыбнулся. Дверь медленно распахнулась. Оттуда показалась улыбающаяся девушка в форменном передничке с подносом в руках. Даже с порога я учуяла дивный аромат выпечки.

— Слышал, ты предпочитаешь медовый торт…

Мужчина со странным блеском в глазах наблюдал мою реакцию.

А я даже задержала дыхание, наблюдая, как официантка торжественно водружает передо мной кондитерский шедевр, украшенный карамелизированными ягодами, взбитыми сливками и крошечными прозрачными каплями сиропа. Если в моей квартире, превратившейся сейчас в болото, заведутся комары, то на мою кровь они точно не покусятся, ибо такое количество глюкозы убьет кого угодно.

Девушка, выполнив свою задачу, вновь оставила нас одних.

— Почему ты постоянно пытаешься меня накормить? — слова вырвались сами собой, совершенно без спросу. Эта мысль давно уже вертелась в моей голове, и теперь не выдержала, озвучившись практически самостоятельно.

Одна темная мужская бровь вопросительно взметнулась вверх, но его глаза… В них было нечто, подтверждающее мои опасения на сто процентов. Он слегка напрягся, хоть и пытался выглядеть расслабленным.

— Всего лишь хочу сделать тебе приятно, золотце, — этой улыбке я не поверила, во всей его позе засквозило напряжение. — Ты против?

Конечно, не стоило толкать его на конфликт, или пытаться что-либо выяснить, но Остапа, то бишь меня, вдруг ни с того ни с сего понесло… Видать, накопившееся напряжение решилось вдруг вылиться на одну подвернувшуюся сероглазую личность.

— Порою кажется, что я никогда не смогу рассчитаться с тобой за все эти приятности.

Мужчина не уловил моего саркастичного тона, либо только сделал вид. Он негромко рассмеялся, и из его глаз ушло напряжение.

— А есть такое намерение?

Мои челюсти сжались, чтобы снова не пропустить каких-либо беспечных слов. Безуспешно.

— Возможно, намерение появилось бы, не будь твои приятности, некоторым образом, мне навязаны… Что, разве я не права?

Мельком глянув на собеседника, я поднялась с дивана и прошагала к окну. Вслед мне понесся тяжелый вздох.

— Это всего лишь торт, Элль. Но да, ты права, маленькая неглупая феечка.

Я резко обернулась. Честно говоря, мой выпад был чистым экспромтом, ну никак не могла я притворно улыбаться, и делать вид, что мне приятно внимание человека, к кому накопилась пара-тройка справедливых претензий... Но чтоб вот так угадать?

— Только не говори, что и о причинах моей навязчивости ты не догадалась.

На его холеном лице образовалась мрачная усмешка. Мда. Наверное, всё же зря я подняла эту тему. Кушала бы сейчас торт и натянуто улыбалась… Или не зря? Мда, в последнее время даже с собой договориться было проблематично… Моя необычная персона нужна была Норту настолько, что тот ничего не мог с собой поделать. Возможно, это стоило обратить себе на пользу?

— Ты расскажешь мне о феях?

Тот передернул плечами, снова откидываясь на диван.

— Расскажу, но с условием.

Кто бы сомневался…

— Через полтора месяца ожидается ночь Тёмной луны, слышала о такой?

Я отрицательно мотнула головой. Тот удовлетворенно улыбнулся.

— В эту ночь ты пойдешь со мной на озеро… Да, то самое. И тогда я всё тебе расскажу. До малейшей детали. И даже покажу, возможно.

Мои глаза сузились, оглядывая подозрительно расслабившегося мужчину.

— Почему не рассказать заранее? И я пообещаю, что пойду с тобой.

Мужчина развел руками, снисходительно усмехаясь.

— Такие условия, Элль.

Доверия к нему не было ни на грош.

— Хорошо.

— Ты согласна?

— Я подумаю.

Норт слегка покачал головой, не выглядя при этом сильно разочарованным. Наверняка был уверен, что я никуда не денусь и соглашусь. Мечтать не вредно!

— Ну хотя бы кофе ты допьешь? Еще торт… не бойся, травить тебя в мои планы не

И снова этот хитрый взгляд.

Мда, многое бы я отдала, чтобы понять, что в них входит, в эти таинственные планы.

— Ну хотя бы что это за ночь такая расскажешь?

— Всему свое время, — подмигнул он, смакуя кофе.

Внутри меня снова забурлило глухое раздражение. И, раз на то пошло, я не стала его сдерживать.

— Мне всё это совершенно не нравится.

Не нравится зависимое положение, в котором очутилась, не нравится его потребительское снисходительное отношение, и, чего говорить, в последнее время не нравится и сам Норт. В голове ярко обозначилось сравнение меня в виде маленькой лазоревой бабочки, и его, самодовольно усмехающегося хозяина жизни, почти поймавшего меня в свой сачок.

Какие мотивы могли быть у этого человека, кроме уже четко обозначенных? Ему нужна была я как фея, не как обычная девушка. И это напрягало. Я не желала быть объектом охоты, а уж тем более, обмана и заманивания… едой.

— Зачем я тебе, Норт? Вот только не надо лечить меня по поводу твоих чувств. Я знаю, что нужна тебе вовсе не за этим.

Мужчина медленно отставил чашку и поднял глаза.

— А почему нет, Элль? Я знаю, что ты необыкновенная, к тому же исключительно красивая девушка…

Я нетрепливо притопнула ногой, не поддавшись на очевидную лесть. Норт усмехнулся и задумчиво нахмурился. С минуту он молчал, будто собираясь с мыслями, затем выдал:

— Всю жизнь, начиная с малых лет я учился, Элль. Учился, как быть настоящим мужчиной и уметь принимать на себя большую ответственность. Отец четко вбил в мою голову понимание, что если я не буду соответствовать определенным критериям, то никогда ничего не добьюсь, а главное, никогда не заслужу его доверие. У меня не было времени на игры и развлечения, как у других, и для того, чтобы стать тем, кто я есть, я учился и работал, работал и учился, как проклятый каждый божий день. Сначала была школа с ежедневными курсами, дополнительными занятиями и консультациями, потом университет с теми же курсами и занятиями без единой свободной минуты для себя. И все это под ежедневные мотивационные речи отца о том, что я должен, должен, должен…. И, знаешь, я таки добился цели. Вот только она была не моя, эта цель. Это была цель отца. Но то, насколько она оказалась ценна, я понял не сразу…, — мужчина откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, разглядывая меня из полуопущенных ресниц. Я же с подозрением слушала его излияния, не питая особых иллюзий.

— Однажды я просто взбунтовался и бросил учебу. Ты не представляешь, чего мне это стоило. Я бросил семью, переехал на другой конец города и долгое время не общался с отцом. Тогда я и получил профессию, о которой всегда мечтал, стал представителем силовых структур, и многого добился в этой стезе. Ты знаешь, отец тогда очень обиделся. Мы не общались лет восемь. В эти годы я узнал, что значит настоящая свобода. По крайней мере, тогда мне так казалось. Я завел друзей и научился развлекаться, вот только со временем понял, что всё это не то. Всё это не настоящее. Но я хотя бы попробовал…

И в один день отец позвонил рассказать, что у него обнаружили смертельную болезнь, и что жить ему оставалось месяц от силы. Эта новость была как гром среди ясного неба, словно жестокое подтверждение терзающих меня последний год сомнений. Разумеется, я бросил всё и помчался к нему. И я успел. Он был очень слаб, и я не мог позволить себе потерять еще хоть каплю времени, поэтому не отходил от него до самого конца. У нас оставалось всего семь дней. И за это недолгое время он рассказал мне. Рассказал, для чего он мотивировал меня все эти годы, не позволяя отвлекаться на всякие глупости. Он рассказал мне о феях, Элль. И с самого первого слова я знал, что это не бред умирающего старика. Он хранил эту информацию только для меня. Отец хотел, чтобы я стал достоин подобного чуда, Элль, чтобы я понял и почувствовал ценность этой информации, доступной только лишь избранным единицам. — Норт поднялся с дивана и глядел на меня так, будто я тоже должна была прочувствовать важность момента и проникнуться к его истории небывалой симпатией. Но ничего подобного не происходило.

Прошло две минуты тягостного, наполненного недостижимым для меня смыслом, молчания.

— И в чем же её ценность? — спросила я наконец.

— В чуде, — выдохнул он напряженно.

— А конкретнее?

— Элль, золотце, — мужчина напряженно рассмеялся, — неужели феи для нашего мира такая обыденность?

Обыденность-не обыденность, мне было не понять, для чего стоило страдать полжизни, чтобы узнать некую информацию сомнительной ценности.

— И что феи? Какая от них польза?

Сомневаюсь, что такой человек как Норт станет довольствоваться одним лишь статусом чуда без какой-либо ощутимой выгоды. С него станется зоопарк открыть с единственным главным экспонатом в золотой клетке с нацепленными на него бутафорскими крыльями для пущего эффекта. Профит, я это чувствовала, был для него приоритетом, как бы не хотелось прикрываться иными мотивами.

— Феи, Элль, продлевают жизнь, лечат болезни и создают вокруг себя атмосферу счастья и эйфории, недоступную обычным смертным.

Он неспешно приблизился.

— Именно это я и чувствую всегда рядом с тобой, — поделился он тихо, проникновенно глядя мне в глаза.

Так вот оно что… Продлевают жизнь. Значит, дело в этом? Но что-то подсказывало, что не только.

— А откуда твой отец узнал про фей, он их видел? Почему они его не вылечили?

Мужчина усмехнулся. Он поднял руку, и пропустил сквозь пальцы прядь моих волос.

— Он узнал от моего деда, тот от отшельников. Далеко не всем позволено видеть этих чудесных созданий, а уж тем более пользоваться их дарами…

— Погоди, а кто такие…

— Ш-ш-ш… Не все сразу. Я ответил на твой главный вопрос?

Я нехотя кивнула. Но это не значит, что вопросов стало меньше, даже наоборот. Он снова улыбнулся.

— Ты чудо, Элль, настоящее чудо. Моё персональное чудо.

Ещё чего не хватало...

Он глядел в мое лицо, а я мимо него в темный провал окна. Ну что ж, хотя бы часть информации я получила… Но сейчас я чувствовала себя мухой в опасной близости от липкой паутины, и понимала наверняка, что от компании Норта нужно избавляться как можно скорей, иначе вляпаюсь.

— Мне нужно на воздух.

— Идём, я провожу.

Я мотнула головой.

— Я хочу побыть одна, нужно… переварить информацию.

— Нет, золотце, — улыбнулся он мягко, — ты мое сокровище, и я никуда тебя от себя

Я недоверчиво подняла глаза, явственно ощущая, как по спине поднимается волна неприятного липкого холода.

— Ты… ты не позволишь мне уйти?

Он деланно рассмеялся, однако глаза его при этом оставались серьезными.

— Я пошутил. Иди, конечно, только не задерживайся, скоро выступать. Правда, если тебе больше сегодня не хочется, я пойму.

Мужчина игриво подмигнул, снова играя прядью моих волос. Не в силах вымолвить ни слова, с тяжело бьющимся сердцем, я обогнула его, и поспешно, насколько это было возможно на подобных шпильках, выскользнула за дверь.

Едва не налетая по дороге на персонал, я заторопилась к служебному выходу. Сейчас мне действительно как никогда необходим был свежий воздух. Похоже, меня только что без спроса назначили персональным чудом без моего на то желания и разрешения. И хорошо, если бы я испытывала к этому мужчине хоть что-то, кроме легкой неприязни. Но… Вопреки его ожиданиям, теперь к неприязни добавился и страх.

Благо дверь наружу открывалась без ключа-карты, и я с радостью выбежала в тускло освещенную прохладную ночь. Здесь, близ припаркованных машин курили несколько замученных официанток, окинувших меня неприязненными взглядами. Так что воздух был во всех смыслах не особо свеж. Горький дым окутал меня всю с головы до ног, и пришлось отойти вглубь неосвещенной парковки, чтобы избавиться от дурно пахнущего табачного шлейфа. Но перед этим я с минуту просто стояла, тупо глядя прямо перед собой в пространство, пытаясь как-то осознать туманные перспективы.

В груди надежно засело неприятное чувство тревоги, а интуиция просто кричала о том, что неплохо бы делать ноги подальше от этого места и этого человека. Этот новый странный хищный огонек в светло-серых глазах Норта Дега мне совсем-совсем не понравился.

Я оперлась спиной о какую-то большую темную машину среди множества остальных, чтобы слегка снять напряжение с усталых ног, и запрокинула голову наверх.

В небе грозно клубились мрачные тучи, предвещая скорый дождь. Видимо, поселковая непогода докатилась и сюда. Сердце продолжало тяжело биться. «Ты мое сокровище, и я никуда тебя от себя не отпущу». От этих слов мне было очень не по себе. У него не было на меня никаких прав, ни малейших. Но отчего-то Норт вбил себе в голову, что они есть. А теперь пытался внушить это и мне самой. Ну уж нет!

Не знаю, как долго я так стояла в сумрачной тишине, слушая отдаленные звуки улицы и безуспешно выискивая над головой хотя бы намек на звезды, но машина подо мной вдруг качнулась, дверь с другой её стороны с легким щелчком открылась, и за спиной раздался мужской голос:

— Элль?

Я медленно обернулась, одновременно с отдаленным раскатом грома. С другой стороны автомобиля на меня смотрел Лекс. Меньше всего я ожидала встретить здесь его. Он меня, очевидно, тоже. Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами, пока он не опомнился первый:

— Что-то случилось? — мужчина не торопился приближаться, внимательно разглядывая меня на расстоянии.

Я нерешительно помотала головой, обнимая себя руками. Все-таки для подобных ночных прогулок мое платье не подходило совсем. Мужчина стряхнул с себя пиджак, и обошел автомобиль. На плечи легла плотная, приятно нагретая ткань.

— Спасибо, — пробормотала я, вдыхая знакомый мужской аромат, от которого слегка закружилась голова. И отчего-то вдруг захотелось сказать ему нечто гораздо большее, чем спасибо, разрулить, наконец, ту недоговорённость между нами. — Слушай, Лекс…

И тут я увидела, как служебная дверь приоткрылась, и наружу вышел Норт. Видимо, отведенное мне время на подышать уже вышло. Очень хорошо, что здесь, в тени среди плотного скопления машин ему меня было не разглядеть. Но всё же я невольно вздрогнула, плотнее запахиваясь в чужой пиджак, как если бы тот мог меня защитить.

Я никак не могла отвести взгляд от этого опасного мужчины. Хозяин Коринфа, распугав своим появлением всех официанток, внимательно выискивал меня взглядом по округе, словно коршун, разглядывающий цыпленка в густой траве. Я непроизвольно сжалась, будто пытаясь стать менее заметной. Лекс, находившийся рядом, не мог не заметить моей реакции на своего брата.

— Хочешь уйти? — неожиданно предложил он.

Я недоверчиво обернулась, и с энтузиазмом закивала, не в силах вымолвить ни слова. Тогда он наклонился, чтобы открыть передо мной дверь, на которую я всё это время безмятежно опиралась. С благодарностью скользнув в темный салон с запахом табака и ванили, я расслабленно выдохнула. Лекс обошел машину, и занял водительское сиденье. Он благоразумно не стал устраивать допросы по поводу моего странного поведения.

На капот упали первые капли начинающегося дождя.

— Куда едем?

— Домой, — выдохнула я на автомате, наблюдая, как Норт, в явном раздражении передернув плечами, скрывается в проеме служебного входа.

Все мои вещи остались в гримерной, включая телефон, так что отследить мои передвижения на этот раз он не сможет. Эх, если бы это хоть как-то помешало ему меня найти… И тут я опомнилась:

— А как же твоя спутница? Она не станет возражать, если ты бросишь ее одну?

Лицо Лекса утратило напряженное выражение, вместо этого на его губах заиграла легкая насмешливая улыбка.

— Ревнуешь, феечка?

Я вспыхнула, резко выпрямившись на сиденье.

— Ты серьезно?! — Его насмешка выдержала мой злой взгляд.

Вместо какой-либо адекватной реакции он нажал кнопку центрального замка, как если бы предотвращая мой возможный побег. Вот еще! И не собиралась.

— Извини, — снизошел он, заводя мотор, — шутка не удалась.

Я только хмыкнула, уставившись в противоположное окно. Мы плавно выкатились с парковки, и направились в сторону оживленной магистрали.

— Это моя бывшая одногруппница. Мы столкнулись буквально у входа в Коринф, она выяснила, что я пришел один и решила составить мне компанию. Довольно назойливая личность, — он слегка поморщился, — а вообще, я и так уже собирался уезжать, только за секунду до того, как завел мотор, показалась ты.

Я удивлённо обернулась.

— Тебе не понравилось представление?

Мужчина сжал челюсти, не глядя в мою сторону.

— Ты пела великолепно… Мне не понравилось другое.

До меня тут же дошло, что именно, и я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец.

— У нас ничего с ним не было… То, что ты видел, это… Он всё он, в общем, был чересчур назойлив, и… — я глубоко вдохнула, чтобы собрать мысли в кучу, — поэтому я и сбежала. Понимаешь?

Еще минуту мы ехали в тишине. Всё это короткое время я проклинала себя за невесть откуда взявшиеся волнение и косноязычность. И тут он медленно кивнул.

— Да… Извини, что среагировал так в прошлый раз, был сильно на взводе. Я еле вырвался от отшельников, и

Уголки его губ дрогнули, но улыбка не вернулась. Отнюдь. Я четко увидела, как на смуглых щеках жестко обозначились желваки.

— Думаю, мне придется обсудить с братом его манеры.

А на моем лице без спроса расцвела улыбка. Я смущенно закусила губу, и плотнее запахнулась в чужой пиджак, хотя в салоне и без того было достаточно тепло. Такое же тепло разливалось сейчас и в моей душе. Кажется, у меня только что появился защитник.

13. День, когда я попалась

За всем своим воодушевлением я совсем запамятовала, что ни ключей от квартиры, ни кошелька, ни ноутбука с собой прихвачено не было, и я совершенно не представляла, как сказать об этом Лексу. А тот, что удивительно, и сам не поинтересовался точным адресом нужного места назначения. Так что я доверилась своему водителю, и просто расслабилась, беззастенчиво разглядывая его мужественный профиль в свете ночных фонарей. Молчание рядом с ним вовсе не казалось чем-то тягостным, но все же я решилась его прервать:

— Для чего ты сегодня пришел в Коринф?

Вместо ответа он молча потянулся, и открыл бардачок. Пластиковая крышка плавно опустилась мне на колени. Внутри красноречиво расположились все мои вещи, которые я так неосмотрительно забыла в его лесной избушке. Поверх аккуратно сложенных штанов и футболки красовалось нижнее белье, которое я постаралась максимально игнорировать. Вместо этого мое внимание привлекли несколько шоколадных батончиков, что заманчиво выглядывали из-за тряпичной кучки. Наверняка Лекс возил их для себя самого в качестве внезапного перекуса. Но при виде цветастой упаковки я почувствовала неконтролируемое слюноотделение, а рука непроизвольно потянулась вперед сама собой.

— Можно? — поинтересовалась я, хватая шоколад, и вопросительно поворачиваясь к водителю, совершенно забыв поблагодарить за привезенные вещи, — с утра так и не удалось поесть.

— Конечно, — удивился тот, искоса наблюдая, как я разрываю упаковку и едва не урча вгрызаюсь в восхитительную карамельно-ореховую начинку.

— Шпашибо… м-м-м!

Тот не смог сдержать улыбку, наблюдая за моим пищевым энтузиазмом.

— Я гляжу, работодатель не сильно заморачивается твоим комфортом на рабочем месте?

— Он предлагал, но я не стала.

— Наверняка он очень настаивал…

— Угу. Уверена, спит и видит, как я ем из его рук, — мрачно констатировала я.

— Даже и не сомневаюсь… Может, заедем куда-нибудь поесть?

Я отрицательно качнула головой, в ужасе представив себя в придорожной забегаловке в своем нарядном алом платье со шлейфом. На сегодняшний день внимания мне и так было более чем достаточно.

— Нет, не стоит, батончика вполне хватит, спасибо.

Дождь усиливался. Он ослеплял, стекая с лобового стекла сотнями тонких ручейков и густо смешиваясь с оранжевым светом фонарей и неоновыми лучами встречных фар. Я даже не могла представить, насколько сейчас неуютно в моей маленькой затопленной квартирке. Как если бы у меня были ключи… Или хотя бы телефон. Да и карта с деньгами осталась в сумке, забытой в гримерке… эх. Все планы коту под хвост. Однако все эти переживания сглаживались донельзя приятной компанией.

Доев шоколадку, я удовлетворенно облизнулась, и, начав чувствовать себя гораздо лучше, чем раньше, таки решилась задать главный вопрос:

— А куда мы едем?

Лекс невозмутимо покосился в мою сторону, снова отвлекаясь от едва видимой за пеленой дождя дороги.

— В Таёжный поселок. Ты ведь там живешь, верно?

Я нерешительно кивнула. Разумеется, откуда ему было знать, что у меня есть квартира в городе… Собственно, он вообще ничего толком обо мне не знал. Кроме самого главного…

— Знаешь, а Норт сегодня мне кое-что рассказал.

— М-м-м?

— Он рассказал историю о том, как узнал о феях. А ты… тоже услышал о них от своего отца?

Мужчина медленно покачал головой, не отрывая глаз от дороги, при этом на его губах застыла мрачная усмешка, которая мне совсем не понравилась.

— Нет, меня отец в это не посвящал. Но я подслушал, когда он рассказывал Норту.

Видимо, мое лицо приобрело крайне странное выражение, и мужчина пояснил:

— Так бывает, феечка, когда родители друг с другом совсем не дружат, и детям от этого хуже всего. Я не был любимым сыном своего отца, так что большинство его грандиозных планов прошло мимо меня.

— Но ведь он оставил тебе компанию? Вам обоим?

Лекс недобро рассмеялся.

— Компанию он оставил Норту, а мне только контракт, в котором сказано, что в течение пяти лет я обязуюсь помогать брату во всём, и только по истечению данного срока могу быть свободен на все четыре стороны, с небольшими оговорками.

— А если тебе захочется уйти раньше?

— В таком случае я лишусь всего причитающегося мне наследства, всех своих собственных накоплений и предам доброе имя отца. Не то чтобы я сильно переживал по этому поводу… Но у меня были дополнительные причины согласиться на этот контракт. — Он вздохнул, хмуро глядя прямо перед собой, словно раздумывая, стоит ли озвучивать эти причины или нет, и всё же решился: — я обещал своей матери, что не стану портить отношения ни с отцом, ни с братом.

Да уж, странная семья. Уж лучше не иметь никакой, чем нечто подобное… Хотя, откуда мне знать? Чужая семья, как и душа — всегда потёмки. Но Лекса было искренне жаль, и я уже раскаялась, что вообще подняла эту тему. Захотелось как-то загладить вину, сказать или сделать ему что-нибудь приятное, чтобы исчезла эта вдруг появившаяся между его бровей суровая складка.

— Извини, я не хотела тебя расстроить. И знаешь, если это тебя хоть немного утешит, я считаю, что ты гораздо достойнее своего брата.

— Да? — улыбка, обозначившая ямочку на щеке, шла ему гораздо больше той хмурой гримасы, — и чем же?

И мне вовсе не нужно было фантазировать на ту тему, так как ответ на этот вопрос я знала заранее.

— Ты бескорыстен, искренен и не пытаешься казаться лучше, чем ты есть.

А еще у тебя самые восхитительные ямочки на щеках, когда улыбаешься, и чудесные темные глаза, и от твоего запаха у меня подгибаются колени…

И те самые тёмные глаза хитро заблестели, стоило лишь мне озвучить свои аргументы.

— Думаешь, рядом с тобой я не хочу казаться лучше? Ну и зря.

Мое сердце волнительно застучало, заставляя кровь бежать быстрей. Как хорошо, что в полумраке не были видны мои пунцовые щеки. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

— А почему? — пискнула я еле слышно, не отрывая взгляда от его резко очерченного профиля.

Тот насмешливо улыбнулся, останавливая машину на переезде. Проникая сквозь

— Потому, феечка, что ты запала мне в душу с того самого дня, как я тебя впервые увидел.

Он медленно повернулся, и наши взгляды встретились. Заглянув в серьёзные, полные неразрешимых загадок глаза, я четко поняла, что они не лгали. Мы потянулись друг к другу одновременно, наши губы встретились под грохот промчавшегося мимо поезда, и больше я не слышала уже ничего, полностью растворившись в ощущениях, словно зефирка в горячем кофе. И если бы в данный момент я могла говорить, то непременно сказала бы да, ты тоже запал мне в душу настолько, что иногда становится не по себе от этих волнительных чувств и непривычных эмоций, что скопились внутри с того самого первого дня. И, тем не менее, осознание полной взаимности грело изнутри, делая мой мир прекрасней и лучше в тысячи раз, одновременно будя в подсознании нечто невообразимо дикое и лавообразно горячее. Моё второе я ликовало.

Не знаю, как долго бы мы не смогли оторваться друг от друга, изучая и пробуя на вкус под аккомпанемент грохота моего вконец разбуянившегося сердца, если бы не требовательный гудок нетерпеливого водителя позади нас.

Поезд проехал, и даже шлагбаум уже был открыт. Лекс, слегка посмеиваясь, поцеловал меня в нос и нехотя отстранился, заводя мотор. Но не прошло и секунды, как машину сотряс удар такой силы, что едва не улетела на приборную панель. Благо, успела вовремя выставить руки, чтобы не расквасить себе нос. Выпрямившись на сиденье, я испуганно заозиралась, а Лекс выругался, и выскочил из машины, приказав:

— Не выходи, я быстро!

И я послушалась, только чуть приподнявшись в попытках разглядеть хоть что-то в заливаемом дождем заднем стекле. Плечистый силуэт Лекса быстро исчез за светом чужих фар.

Прошло несколько секунд томительного ожидания, пока водительская дверь снова не распахнулась, и на сиденье не опустился… Норт. В салон вместе с ним проник прохладный запах дождя и терпко-пряный аромат чужого парфюма, окатившего меня щедрой волной холодных мурашек, разбежавшихся по всему телу. Я открыла было рот, но тут же его закрыла под недобрым серебристым взглядом.

— Вот поэтому, золотце мое, я и не хотел тебя отпускать, — бросил он в ответ на мой невысказанный вопрос.

Встряхнув мокрыми волосами, мужчина завел мотор, и мы рванули в ночь.

Я вжалась в спинку кресла, едва не стуча зубами от страха.

— Г-где Лекс? — выдала я наконец, взяв себя в руки.

— Больше ты его не увидишь, — констатировал младший Дега, резко сворачивая на проселочную дорогу.

Неожиданно в еще недавно такой теплой машине стало невыносимо холодно, так что пришлось обхватить себя руками, плотнее запахиваясь в чужой пиджак, как если бы он мог защитить меня от этой нездоровой атмосферы и от человека, ее создавшего.

Свет фар хаотично метался по незнакомой извилистой дороге, выхватывая из темноты силуэты деревьев. Мы ехали уже где-то по густому лесу, а темнота и дождь полностью смазывали картинку, сбивая все ориентиры.

— Куда ты меня везешь?

Несмотря на весь ужас своего положения, мне вовсе не хотелось быть бессловесной овцой, что покорно стерпит всё, что с ней захочется сотворить.

— Домой, — бесстрастно ответил Норт, пытаясь убрать с глаз мокрую челку, которая никак не хотела убираться.

— Это не та дорога, — заметила я, тоскливо озираясь по сторонам.

— А я и не сказал, что мы едем к тебе.

Я позволила себе уставиться на него в полнейшем недоумении.

— Что ты творишь, Норт?

Тот судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы, оставив волосы в покое. Вся показная бесстрастность слетела с него в один момент.

— Ты сбежала…

— А ты сказал, что поймешь, если я не захочу сегодня больше петь. И я не захотела! Не пойму, в чем твоя проблема?

— На данный момент, — он зло зыркнул на меня их-под своей непослушной мокрой челки, — моя проблема одна маленькая настырная фея.

Я едва не задохнулась от возмущения. Да неужели?!

— Так может избавиться от проблемы, м-м?! Ведь это проще простого! Давай просто перестанем общаться, я не буду больше на тебя работать, и всё, проблема решена, разве нет? Зачем усугублять проблему, Норт?!

— Я не для того потратил столько сил, золотце мое, чтобы разбрасываться результатами.

— Каких еще сил, о чем ты вообще?

Машина вырулила на ярко освещенную площадку перед внушительными коваными воротами, пискнул автоматический замок, и те плавно отъехали в сторону, пропуская нас внутрь просторного двора перед темной громадой трехэтажного особняка. Машина остановилась, и Норт повернулся ко мне всем корпусом.

— Ты не представляешь, чего мне стоило просто тебя найти, Элль. Хотя бы просто информацию о тебе! Для начала пришлось выпытывать у отшельников, которые, после определенных договоренностей, стоивших мне уйму денег, рассказали, что видели в этих местах маленькую бескрылую феечку, и что живет она скорее всего тоже где-то поблизости. Потом я также подкупил местную администрацию, чтобы те дали доступ к архивам, потом я залез в эти самые архивы и понял, что у бездетной старой учительницы просто неоткуда было появиться ребенку. И этот ребенок, как оказалось, уже давно тут и не живет… и искать надо гораздо тщательней в ближайшем полуторамиллионном городе. И все сначала… Пришлось оббивать пороги министерства образования и выискивать там надежных людей, чтобы узнать, какой же ВУЗ выбрало моё золотце. И я сбился с ног, отыскивая эту маленькую феечку, чтобы понять, что та все время крутилась у меня под самым носом. Но самой сложной задачей было эту феечку очаровать. Предложив ей непыльную работу, завалив цветами, нарядами, едой, в конце концов. Феи ведь обожают сладкое! Но та ожидаемо выбрала не меня. И это самое обидное, Элль! Лекс не сделал ровным счетом ничего, чтобы тебя заслужить! Ничего, в отличие от меня!

Мне нечего было ответить этому одержимому человеку. Я только шокировано хлопала ресницами, глядя на него во все глаза. Очаровать феечку? Так именно этим он все это время занимался? Определенно, родившись в подобной семье, этот человек никогда не прилагал особых усилий, чтобы привлечь противоположный пол. Девушки сами падали к его ногам, стоило лишь ему обратить на них свой серебристый взор. Хотя по большей части дело было вовсе не во взоре. Мало кто мог устоять перед статусом золотого магната и всем из этого вытекающим, и плевать, что скрывается за столь благополучным фасадом. Теперь-то я точно могла видеть, что именно, и это меня вовсе не радовало. Бездушный эгоист, решивший,

Видимо, все разбушевавшиеся эмоции ясно отразились на моем лице, но Норт лишь горько рассмеялся.

— Сегодня я понял, что проиграл, и что все мои старания стоили ровным счетом ничего. Так что и притворяться больше смысла нет.

Он вышел из машины, хлопнув дверью. Обойдя ее спереди, он открыл дверь с моей стороны, сгреб меня в охапку, и вытащил наружу под безжалостный дождь.

Тяжелые капли забарабанили по моей макушке, заставляя вжать голову в плечи. Мужчина быстро поднялся по ступеням, и, внося меня в дом, крикнув кому-то снаружи:

— Этого в подвал!

* * *

Я помнила этот дом. Именно здесь я проснулась в прошлый раз, это сюда принес меня Норт, поймав в лесу. Возражать против его самоуправства смысла не было, поэтому я стойко терпела до того момента, пока тот нес меня вверх по лестнице к знакомой двери, в ту же самую комнату. Распахнув дверь ногой, мужчина вошел и мягко опустил меня на пол.

— И что дальше? — поинтересовалась я мрачно, сложив руки на груди.

Норт самодовольно усмехнулся.

— Поживешь здесь.

— У меня есть мой собственный дом!

— Я бы не был в этом так уверен, — отозвался он недобро, отворачиваясь к выходу.

Хлопнула дверь, он оставил меня одну, и я не имела понятия как долго это продлится, и что вообще меня ждет дальше. Однако мои руки не переставали дрожать от волнения и страха. Что он сделал с моим домом? Он же не мог… Но безжалостное подсознание подсказывало, что после всего уже сделанного ранее, он мог все, что угодно.

Я так и стояла, глядя на захлопнувшуюся дверь, пока та снова не раскрылась, впуская всё того же мужчину.

Тот поставил на пол сумку с моими вещами и ноутбуком, оставленную в гримерке. Надо же, как предусмотрительно. Но благодарить я не спешила.

— Что ты сделал с моим домом?

— Пока ничего, — бросил он, небрежно стряхивая с себя кожаную куртку, — и если ты хочешь, чтобы и дальше было так, то будешь вести себя хорошо, договорились?

Он шагнул ко мне, схватил за подбородок холодными твердыми пальцами, и приподнял, заглядывая в глаза.

— Договорились, Элль?

Мысленно я добавила к списку его многочисленных грехов еще и грязный шантаж.

— Что именно тебе от меня нужно? — проговорила я сквозь плотно сомкнутые зубы, четко понимая всю плачевную неприглядность своего положения.

Его взгляд чуть смягчился, но нехорошая улыбка, расплывшаяся на губах, мне совершенно не понравилась.

14. Очень информативный день

В эту ночь я так и не смогла уснуть. Даже если бы и смогла, то сны вряд ли оказались бы лучше существующей реальности. После того, как ушел Норт, как я сильно надеялась, насовсем, я заняла позицию у панорамного окна, и уставилась в ночь, пытаясь хоть как-то осмыслить сложившуюся ситуацию.

Норт заявил, что теперь я буду жить у него, и что тот лично будет отвозить меня на учебу и забирать с нее, хотя я слабо представляла себе эту картину… И на мой главный вопрос он ожидаемо не ответил. Только загадочно улыбнулся и предупредил, чтобы не делала глупостей типа похода в полицию или обращения к властям, так как у него там давно всё схвачено, и помощи мне ждать просто не от куда. Но, тем не менее, я пыталась придумать для себя хотя бы примерный план действий.

Шелковистая полупрозрачная штора приятно-нежного персикового оттенка слегка касалась моей щеки, прогоняя непрошенную сонливость, что было весьма кстати. Заснуть сегодня мне не грозило. Скорее уж умереть от тревожности. Поэтому я нервно мяла в ладонях ткань шторы, единственное, что было приятного в моем нынешнем положении.

Мои передвижения по дому никто не ограничил, но я не собиралась этим пользоваться, пока знала точно, что не столкнусь во время исследований этого монструозного жилища с его непосредственным хозяином. Ведь должен же он когда-нибудь уйти? И тогда… Тогда я попробую найти Лекса, а потом… А вот что делать потом я не имела ни малейшего понятия. Наверное, мы что-нибудь наверняка придумаем вдвоём. Если кто и мог противостоять Норту, то его брат. У одной меня шансов практически не было. Да что шансов, у меня не было никаких средств или же ресурсов чтобы бросить всё и просто сбежать куда глаза глядят, чтобы скрыться от этого человека, показавшего свое истинное лицо. У меня не было даже телефонной связи, не говоря уже об средстве передвижения. Как если бы я умела водить.... Но сдаваться просто так было бы крайне обидно. Осталось только придумать наверняка, как выпутаться из этой сложной ситуации. Только вот отчего-то все никак не придумывалось.

Никогда в жизни я не могла представить себе, что окажусь в подобном положении, поэтому случившееся застало меня врасплох. Сердце билось как сумасшедшее, руки тряслись, а голова отказывалась соображать. Скорее всего мне просто нужно чуть больше времени, чтобы прийти в себя… Ведь не все было потеряно, я таки вспомнила, что кое-что у меня всё-таки имелось. Еще были деньги на учебу, оставленные для меня Катариной, мой неприкосновенный фонд… Но на то он и неприкосновенный, чтобы не трогать по пустякам. Но была ли моя ситуация пустяком? Так или иначе, было бы ошибкой ждать, пока этот одержимый феями магнат сделает следующий шаг. Следовало действовать самой.

* * *

Для начала я переоделась в привычные и комфортные джинсы и футболку, бросив нарядное платье на кресло, и стала прислушиваться к тому, что происходило в доме. Откуда-то из-за двери доносился невнятный шум мужских голосов. Разобрать, о чем говорили не было никакой возможности, а выйти из комнаты я так и не рискнула. Между тем на улице начинало постепенно светлеть, и я снова перебралась к окну, чтобы не пропустить момент, если хозяин

Просидев, по ощущениям, несколько часов на толстом пушистом ковре, бессмысленно пырясь в серое утро, я выдумывала варианты спасения один невероятней другого, пока звуки голосов не вывели меня из сонного оцепенения.

Окна комнаты удачно выходили во двор, откуда хорошо виднелся мокрый после ночного дождя газон, кованые ворота и ведущая к ним широкая полоса асфальта с припаркованными на ней машинами. Одна из них была мне знакома. И сейчас прямо под собой я могла видеть двух мужчин, показавшихся из-под козырька веранды. Они направлялись к автомобилям, о чем-то негромко переговариваясь. Это были Норт и тот самый лысый мужик, что преследовал меня все последние месяцы. Я даже протерла глаза, чтобы убедиться наверняка, что это был именно он. И не ошиблась! Я не могла поверить, они были заодно! А я, как последняя идиотка, еще и жаловалась на него Норту!

Мужчины, продолжая о чем-то увлеченно беседовать, скрылись в одной из машин, которая постепенно отчалила за ворота, и те, к моему огорчению, за ней плотно закрылись.

Стоило только машине скрыться за поворотом ведущей к дому аллеи, как я тут же сорвалась с места. Хоть бы в доме больше никого не оказалось! И на этот раз повезло, за моими передвижениями наблюдали только видеокамеры, развешанные в большом количестве по всем комнатам и коридорам. Даже если я никого и не встречу, Норт будет прекрасно осведомлен о моих действиях. Но, если я смогу найти Лекса и сбежать, мне будет всё равно. Нужно было срочно найти подвал!

Спустя около получаса беготни по коридорам первого этажа в поисках заветного подвала, я догадалась заглянуть под главную лестницу в холле. Прямо под ней обнаружился вход, и несколько ступенек, ведущие к неприметной двери, оказавшейся ожидаемо запертой. И усугубляло положение то, что дверь эта была железной. Я спустилась по ступенькам и тихонько поскреблась в нее, прислонив ухо к холодному металлическому полотну.

— Лекс, ты там?

Ни звука в ответ… Я тяжко вздохнула. Может я ошибалась, и это вовсе не подвал, а какая-нибудь кладовка? Или в этом огромном доме существует несколько подвалов? И тут меня осенило, что вход в подвал может быть и снаружи!

Но, стоило мне обернуться, как я поняла, что исследования придомовой территории на сегодня не предвидится. Прямо надо мной, у начала небольшой лесенки, заслоняя выход, возвышался тот самый лысый преследователь, непонятно каким образом подкравшийся без единого звука. Я замерла, как олень, пойманный в свете фар, не зная, что предпринять дальше.

Сердце неприятно екнуло, а коленки ослабли. Мужчина же без лишних слов протянул мне руку, предлагая выбраться наружу.

Сокрушенно вздохнув, я поднялась ему навстречу. И когда они только успели вернуться… И где-то поблизости наверняка ошивается Норт... Вот уж с кем хотелось встречаться меньше всего.

Выйдя из-под лестницы, я ужом проскользнула мимо лысого преследователя, и невозмутимо проследовала в сторону кухни. Война войной, а обед по расписанию. В моем случае, завтрак.

С превеликом сожалением поняла, что спокойно позавтракать в одиночестве мне сегодня не удастся. Лысый, будто так и надо, оперся плечом о косяк в дверях кухни и наблюдал, как я наливаю себе воды из фильтра. На столе обнаружился недавний торт. Ну что ж, придется попробовать. Усевшись за стол, я с мрачным удовлетворением воткнула ложку прямо в середину белоснежного совершенства. Лысый продолжал молча взирать со стороны, не самым лучшим образом действуя на и без того расшатанные нервы. Раньше высматривал исподтишка, а теперь можно и напрямую, так что ли?!

— И долго вы еще будете стоять над душой? Так можно и подавиться, — неприязненно выдала я, не поднимая глаз от еды, красочно представляя, как бы поступила, будь с ним хотя бы в одинаковой весовой категории. Поставили надзирателя, блин!

Тот оторвался от косяка, налил себе воды из того же фильтра, затем подошел и сел напротив. Я глянула на него исподлобья, изо всех сил стараясь побороть свое взволнованное сердцебиение, и встретила ничего не выражающий взгляд темных, практически непроницаемых глаз. Мужчина продолжал молча смотреть, заставляя меня нервничать еще больше. Может, он немой или с проблемной психикой? Этого мне еще до кучи не хватало …

— Где Лекс?

Я очень постаралась, чтобы на этот раз голос звучал спокойнее. Лысый со вздохом неспешно отпил из стакана. Мог бы сначала ответить, а потом пить. Не иначе как отмазку придумывает… Маленькая капелька прокатилась по прозрачному боку чужого стакана и шмякнулась на рукав темной рубашки, впитавшись. Я едва сдержала свой собственный нетерпеливый вздох в ожидании, пока тот утолит жажду.

— У нас. Ночью его заберут хранители… — отозвался тот наконец, отставив стакан.

— Какие еще хранители? У кого это, у вас?!

Мигом забытая ложка шмякнулась в торт. Эх, жаль не обладала я недюжинной богатырской силой, чтобы вытрясти нужные ответы из каждого, кто никак не торопился мне их дать…

— Вы наверняка их знаете как отшельников. Нас.

И он многозначительно вскинул бровь, а я нахмурилась еще больше.

— Так-так, значит и вы тоже из этих… И зачем он вам? Вы понимаете, что похищать людей противозаконно? Значит, работаете на Дега? Вся ваша компания? Шпионите за девушками, похищаете людей, м-м-м? И как, хорошо платят?

Как бы ни хотелось быть невозмутимой, но эмоции брали верх. Я сжала зубы и глубоко вздохнув, начала считать до десяти.

Однако на смуглом лице немолодого уже мужчины не дрогнул ни один мускул. Создавалось ощущение, что моя тирада прошла мимо, не оказав на него никакого эффекта.

— Я делаю это не за деньги, — отчетливо прозвучал в тишине его спокойный чуть хрипловатый голос.

Мои зубы разжались.

— Благородный волонтер? А как же закон? Не боитесь сесть в тюрьму?

Я сама поражалась своей дерзкой смелости смотреть в глаза этому опасному незнакомцу. Но, хотя и старалась говорить спокойно и холодно, в голосе моем то и дело проявлялись нотки мучительного волнения вперемежку с негодованием. Больших сил стоило не вскочить и не заорать, выплеснув все свои переживания на этого так некстати подвернувшегося человека. Тот был невозмутим, как скала. Да и понятно, это не его буквально похитили и пытаются контролировать шантажом, это не его любимого человека утащили неизвестно куда, неизвестно зачем…

— Любой закон покупается и продается, моя госпожа, была бы названа цена.

Я уставилась на него круглыми глазами, совершенно позабыв про завтрак.

— Так не за деньги, или… Погодите, к-как вы меня сейчас назвали?

— Моя госпожа, — повторил он, и вдруг его лицо разгладилось, а в прояснившемся взгляде показалось нечто совершенно обезоруживающее, нечто

Ошарашенная, я безмолвно наблюдала, как, не отрывая от меня глаз, мужчина соскользнул с барного стула, обошел стол и медленно опустившись на колени, потянулся, чтобы коснуться губами кончиков пальцев на моей босой ноге.

— Что вы делаете? — прошептала еле слышно, замерев, чтобы не спровоцировать этого сумасшедшего на более решительные действия. Но что-то подсказывало, что с этим человеком я в полной безопасности, как и то, что он то уж наверняка знает всё, что мне нужно…

Мужчина смотрел на меня снизу вверх, подобно преданному псу, готовому прямо здесь и сейчас отдать жизнь за своего хозяина. В данном случае, хозяйку. И на его счастье, мне не нужна была жизнь, отнюдь, мне как воздух была необходима информация, и этот драгоценный шанс никак нельзя было упустить! Хроническое раздражение мигом испарилось, сменившись нездоровым энтузиазмом.

— Расскажите мне всё! — выпалила я, подавшись вперед и глядя на него в ответ заблестевшими от нетерпения глазами.

Он лучезарно улыбнулся, готовый услужить.

— Хотя нет, погодите, сначала встаньте с пола, пожалуйста.

Глядеть на коленопреклонённого передо мной немолодого уже человека было крайне неловко. Тот нехотя, с явным усилием поднялся, занял свое прежнее место за столом напротив, и снова уставился в мою сторону. На этот раз совершенно не скрывая своих восторженных эмоций в мой адрес.

— Что бы вы хотели знать, госпожа?

— Лекс! Он в порядке? Что с ним будет?

Мужчина слегка покачал головой, и я не понимала, как интерпретировать этот жест, поэтому заранее напряглась.

— Он здесь. Норт планирует удерживать своего брата до тех пор, пока…

— Пока?

Тот вздохнул.

— Давайте я расскажу всё по порядку.

— Да, но только пообещайте, что сможете ему помочь, отпустить или спрятать! Вдруг Норт решит что-то с ним сделать, а не только удержать?

Я непроизвольно сцепила пальцы, испугавшись собственных предположений. Тот замялся, очевидно не желая меня расстраивать.

— Постараюсь сделать всё, что в моих силах, — выдохнул он наконец, — однако в открытую против Норта я пойти не могу. У нас с ним общие цели… И не того уровня я человек, чтобы, ну вы понимаете?

Я смогла лишь быстро кивнуть, жалея, что не умею ускорять время. Конечно, кто в здравом уме пойдет наперекор могущественному магнату?

Я вся превратилась в слух в ожидании дальнейших разъяснений. И мужчина послушно начал рассказ:

— Первый человек, примерно сотню лет назад совершенно случайно встретивший фею у озера в Сумрачном лесу, был настолько околдован, что до самой своей смерти не покидал этого места. Он обосновался в пещерах неподалёку и каждый день с тех пор ждал свою фею. Но та появлялась не чаще раза в год, в ночь Темной Луны.

— Почему? — прошептала я одними губами, не желая перебивать. Но меня услышали.

— Никто толком не знает, — пожал плечами рассказчик, — мы так и не смогли научиться их языку. Скорее всего, именно в этот день открывается некий проход между их и нашим миром.

— Но феи, кто они вообще такие?

— Элементали, — мечтательно улыбнулся мужчина, — прекрасные воплощения сил природы, наделенные даром жизни и красоты.

— А зачем они приходят?

— Ну, — он слегка стушевался, опустив глаза, с нарочитым интересом разглядывая свой полупустой стакан, — я думаю, что мы для них своего рода развлечение…

Да уж, прям-таки парк аттракционов!

— Лекс говорил, что они чем-то с вами обмениваются. Чем?

— Феи могут лечить болезни и продлевать жизнь, а еще… Еще они неким образом воздействуют на драгоценные металлы, заставляя их возникать непосредственно в местах их появления… Другими словами, они дают нам золото.

Золото…? Золото! Хм-м-м. А это многое объясняет. «Золотце моё». Действительно, и как я сама не догадалась. Но могу ли я…? Ведь я же не совсем настоящая фея? Или…

— А с чего вы решили, что я одна из них?

— Полукровка, — ответил он с той же восторженной улыбкой, — иначе они не вернули бы вас в наш мир, а оставили в своём, и были бы у вас золотые крылья и золотые волосы. А вообще вашу необычность заметно невооруженным взглядом, особенно если знать, куда смотреть.

Он подмигнул, и, задумчиво вздохнув, уставился куда-то поверх моего плеча, будто разглядев за окном светящееся озеро. Мда… Какие они все-таки странные люди. Посвятить всю жизнь ожиданию и редким встречам с необычными, хоть и прекрасными женщинами, с которыми даже и не поговорить толком. Хотя… не мне их судить. У каждого свои тараканы. Однако, если перевернуть ситуацию, могла ли я очароваться до такой же степени, столкнувшись однажды в ночном лесу с золотокрылым Лексом? Хм… Кто знает?

— Значит, моя мать была феей, а отец?

Я снова удостоилась быть главной мишенью его взгляда.

— Отец ваш обычный человек, которому посчастливилось оказаться в нужное время в нужном месте. Ну или не посчастливилось, это с какой стороны посмотреть… Он не был одним из нас, и потому для этого мужчины всё кончилось весьма плачевно. Я не знаю, что с ним стало.

Судорожный выдох вырвался у меня помимо воли, и я не стала уточнять, чтобы не услышать того, чего не хотелось бы. Благо, мужчина великодушно пояснил:

— Одно время среди нас существовали крайне радикальные, фанатичные личности, не терпящие подобных чужаков, и не уважающие выбор фей. Но надолго они не задержались. Мы их изгнали.

— Выбор?

Он кивнул.

— Приходя в ночь Темной Луны каждая фея делает выбор, с кем её провести.

Я сглотнула, представляя, что это может означать. Я, кажется, уже видела это… во сне. И не раз. Значит эта внутренняя сущность, что проснулась во мне совсем недавно, та, что пытается взять контроль над разумом, тоже часть моей необычной сущности. Может ли она завладеть мной полностью, настолько, что я захочу сделать пресловутый выбор в пользу Норта? Мне стало не по себе.

— А если выбор по какой-либо причине, кхм, не реализовался?

— То она испытает боль. Да.

И это тоже оказалось на диво знакомым. Очередное доказательство того, что фейского во мне было куда больше, чем хотелось бы.

— Значит, Норт надеется, что я выберу его?

— Вероятно так.

— И тогда он получит свое золото?

Мужчина кивнул.

— Как минимум. По крайней мере, он хочет так думать.

Я сжала зубы, насмешливо глядя в пространство. Наивный… Неужто он считает, что со всем моим к нему отношением он еще может на что-то надеяться? Неужели этот чересчур самоуверенный тип верит, что в одну ночь оно сможет кардинально поменяться? Ха-ха три раза! Да и почему именно я?

— И много здесь таких, полукровок,

— Я знаю только двух, включая вас. Но вторая… Она уже в возрасте и крайне необщительна. Мы пытались огораживать озеро, чтобы закрыть доступ чужакам во избежание подобного, но феи не признают таких ограничений.

Вот оно что. Значит, для вечерней прогулки к озеру моя сестра по несчастью не годилась. Я с подозрением оглядела своего собеседника.

— А вам какая от всего этого выгода?

— Я бы очень хотел узнать, — вздохнул он тяжко, — почему вот уже почти двадцать лет как феи перестали приходить. Возможно, почуяв себе подобную, они захотят вернуться, кто знает? Надежда умирает последней. А если они снова появятся, то эти земли наполнятся золотом, как и существование жителей округи — смыслом. Без фей мы всего лишь группка лесных чудаков, хотя у нас и есть чем заняться целый год. Мы выращиваем лекарственные растения и делаем из них лечебные настойки, разводим животных, производим мед, мясо и молоко, печем хлеб и продаем результаты трудов в поселок. Но все это станет бессмысленным без фей.

И правда, как я не додумалась. Весь наш Таежный городок базировался на золотодобывающем предприятии, где работала основная масса населения. И в последнее время ходили упорные слухи об истощении местных недр, что грозило поселку запустением… Развались предприятие, развалится и поселок, люди просто разъедутся кто куда, бросив родные места.

Надо же, а в феях было больше смысла, чем я могла себе представить. Но что могла сделать лично я? Делать пресловутый выбор в пользу младшего Дега я не собиралась. Что-то внутри подсказывало, что мой выбор уже давно и бесповоротно сделан совсем не в его пользу.

В воцарившейся тишине откуда-то снаружи вдруг послышался звук подъезжающей машины. Легок на помине. Мой собеседник поглядел на меня с пониманием и жалостью.

— Норт Дега очень властный человек, обладающий практически неограниченными возможностями. Но всё же вы сможете ему противостоять.

— Как? — усмехнулась я, борясь со внезапным желанием расплакаться или убежать наверх. Вот только пространство для побега было крайне ограниченным, а мои слезы здесь никого не разжалобят и ничему не помогут. Воображение красочно рисовало только лишь живописно расцарапанную физиономию моего властного недруга. А что еще я могла ему противопоставить?

— Положитесь на свои таланты, вы же фея. Хоть и наполовину.

Хм… А какие у меня таланты? Я могу его загипнотизировать своим пением? Или сделать так, чтобы вместо волос у него на голове заколосились одуванчики? Не вижу большого преимущества в подобных талантах. Если только есть что-то еще, о чем я пока не знаю. И я вопросительно заглянула в темные глаза отшельника. Тот понятливо закивал.

— Ни один мужчина не в силах устоять перед феей, если она того захочет. Попробуйте. А я, как всегда, буду следить за вашей безопасностью.

Что? Я недоуменно уставилась на своего собеседника. Значит все это время он занимался именно этим, охранял меня?

За дверью раздались быстрые шаги и в следующую секунду она распахнулась, впуская хозяина дома. Я повернула голову, окинув того неприязненным взглядом. Мужчина нахально улыбнулся в ответ, стряхивая с себя куртку.

— Керн, свободен.

Тот тяжело поднялся, и послушно направился к выходу.

— Спасибо, — прошептала я ему вслед.

Этот рассказ многое прояснил. Как долго я ждала этой информации… Вот только чему она могла помочь? Однако теперь я знала, кому династия Дега была обязана столь богатыми месторождениями драгоценного металла. Понимала я и отчего отшельникам было выгодно это сотрудничество. Возможно, я их слегка недооценила, и если эти мужчины были для фей только развлечением, то феи для них составляли смысл жизни.

Дверь за Керном захлопнулась, и мы с Нортом остались одни. Я демонстративно отвернулась, вернув свое внимание к торту, невозмутимо выудив из него ложку, и продолжив свои раскопки в белоснежном креме.

Мой взгляд мимоходом зацепился за мигающую красным диодом камеру прямо над входной дверью. За нами определенно наблюдали. Оставалось только надеяться, что местные камеры не пишут звук.

Тем временем за моей спиной раздались мягкие шаги.

15. День одного спонтанного решения

Лениво слизывая с длинной десертной ложки крем, я вдруг подняла глаза и поймала на себе напряженный мужской взгляд.

— Что?

— Вкусно?

Норт занял место напротив, и указал глазами на развороченный торт. Я чуть пожала плечами, чтоб не сильно радовался, и сокрушенно вздохнула, стараясь дополнительно подпортить ему настроение.

— Знаешь, ты задолжал мне один ремонт.

Усмешка на его губах растянулась до неприличия, обнаружив ямочки на щеках, почти такие же, как и у его брата. Мои старания пошли прахом.

— Нет проблем, золотце мое. А что взамен?

Я снова подняла глаза, и уставилась на него с убийственным выражением матерого быка при виде чересчур самодовольного матадора.

— Издеваешься?

Тот проигнорировал и взгляд, и реплику, без спроса потянувшись за моей ложкой, зачерпнув и себе остатков белоснежного сливочного крема.

— Есть предложение.

— Я вся внимание.

От подобного издевательского тона мог бы оскорбиться кто угодно, но только не Норт. Он демонстративно неспешно посмаковал крем, затем вернул ложку на место, развернув ручкой в мою сторону.

— Сегодня будет благотворительный вечер в честь того самого интерната, помнишь, чьи воспитанники помогли твоей одногруппнице занять первое место в конкурсе?

Конечно, я помнила тот знаковый день, день нашего официального знакомства. То, с чего всё, собственно, и началось.

— И?

— Я, разумеется, приглашен. А ты идешь в качестве моей спутницы.

Моя ладонь отодвинулась подальше от ложки, и вообще я убрала руки от греха подальше со стола, ибо было огромное искушение добить несчастный торт методом порчи чьей-то наглой физиономии.

— Знаешь, зачем я сменила номер, Норт?

Тот сделал вид, что совершенно не тронут моим игнорированием облизанной им посуды.

— М-м?

— Слишком много внимания. Я буквально не могла включить телефон без шквала сообщений или звонков с незнакомых номеров. Я даже опасаюсь, что может быть дальше. Ты не понаслышке знаешь, что я не любительница подобного назойливого внимания. Или это тоже часть твоего плана? Заставить меня бояться и быть беспомощной?

Его улыбка стала снисходительной.

— Тебе не стоит переживать по поводу безопасности, пока я рядом, Элль. А я планирую быть рядом всегда. Понимаю, ты не в восторге от подобной перспективы, но уверен, скоро всё изменится кардинальным образом.

Мда, если его самоуверенностью можно было заправлять машины, то бензин давно утратил бы свою актуальность. Моя голова вопросительно склонилась на бок. Ну и что это за новости? Изменится как?

— И каким образом? Применишь пытки?

Он рассмеялся, его рука скользнула через стол, как если бы хотела накрыть мою. Но та

— Всё гораздо проще. Посмотри, где ты находишься.

Моя бровь взметнулась вверх, и я с недоумением огляделась. Просторная кухня-гостиная, где всё от аккуратных фарфоровых тарелок и антикварной мебели до бронзовых потолочных светильников и шелковых портьер дышало дороговизной и благополучием хозяина этой элитной загородной недвижимости. Мало кому в этой жизни удается заработать на подобный уровень жизни, так что за младшего Дега оставалось только порадоваться, или же позавидовать. Но лично меня устраивала и моя маленькая уютная квартирка, как и мой хоть и старый, но не менее уютный дом. Но то, что я сейчас видела перед собой всё же не могло не радовать глаз.

Норт одобрительно кивнул.

— Этот дом я построил для себя и своей будущей семьи, сюда вложено значительно средств, и подобных строений в городе просто не найти. Со временем ты, моя наивная девочка, поймешь, что со мной тебе будет гораздо лучше, чем с моим непутевым братом, у которого, по сути, ничего нет. Только со мной, а не с кем бы то ни было, запомни! Я один из самых обеспеченных людей в стране, и могу дать тебе все, что только пожелаешь, без исключений. Стоит тебе об этом задуматься как следует, и ты почувствуешь, какие перспективы это сулит, золотце мое. Только представь… всё, что захочешь…

Последнюю фразу он произнес зачарованным шепотом, будто в попытке перенять мой дар, загипнотизировав меня своими словами, словно сероглазый змей-искуситель, и та самая самодовольная усмешка снова возникла на его холеном лице. А мне стало противно. То есть, стоит мне только осознать, что услуги его любовницы достаточно высокооплачиваемы, чтобы решить все мои проблемы, как отношение к нему автоматически изменится в лучшую сторону? Фу. Просто фу. Не знаю, чего он хотел добиться подобной речью, но я услышала лишь то, как меня назвали продажной. В перспективе. И мне это страшно не понравилось.

Я никогда не славилась особым талантом скрывать эмоции, не преуспела и в этот раз. Очевидно, они достаточно красочно отразились на моем лице настолько, что лицо Норта, наблюдающего эти перемены, также преобразилось. Его взгляд помрачнел, а усмешка стала жёсткой и высокомерной. Кажется, даже температура в комнате упала на несколько градусов.

— Ну что ж… — вздохнул он, вынимая из кармана брюк свой телефон, — можно сказать, я дал тебе небольшой шанс сделать все по-хорошему.

Металлический прямоугольник лег передо мной на стол, и на ярко светящемся экране я разглядела знакомый текст. Это был тот самый договор, подписанный мною буквально пару недель назад.

— И что?

Взгляд тревожно заметался между мужчиной и гаджетом, предчувствуя нехорошее.

— И то, — передразнил тот, — феи, как оказалось, не внимательней обычных девушек, и совершенно не умеют читать мелкий шрифт.

Он подтолкнул ко мне свой телефон поближе, и мои пальцы пробежались по частым строчкам. Сначала я никак не могла понять подвоха, хотя уже догадывалась, что искать, и наконец моё внимание привлекла одна крошечная сноска. В конце текста, прямо над моей подписью еле различимым шрифтом стояла надпись «дополнительные условия к договору». Ткнув в нее и попав буквально чудом, я с замершим сердцем вчиталась в незнакомый текст.

«Соглашаясь с правилами Договора, Исполнитель обязуется соблюдать нижеследующие дополнительные условия, которые включают в себя:

— Оказание Заказчику услуг сопровождения на различного рода мероприятия по желанию Заказчика...»

Закусив губу, я пробежалась глазами по оставшимся строчкам, которые содержали лишь пункты ответственности за невыполнение оговоренных условий, и судорожно выдохнула. Судя по всему, этот тип мог вполне на законных основаниях запросто упечь меня в тюрьму… Я не могла сказать наверняка, что пункт о дополнительных условиях не был внесен в договор уже после моей подписи. Но ведь это могущественный золотой магнат со штатом из опытных юристов за спиной... Или же виной всему только моя невнимательность, простота и вера в людей, ведь не запрещает же закон мелкий шрифт?

Я сжала зубы и зло поглядела на Норта. К его чести, тот старательно пытался сделать виноватый вид, жаль, это у него совсем не получалось.

— Какой же ты конченый монстр...

— Всего лишь целеустремленный, любовь моя. И всегда добиваюсь чего хочу, так или иначе. А ведь я мог прописать в договоре куда более интересный перечень услуг, — подмигнул он, лениво поднимаясь со своего места, — так что, думаю, тебя не затруднит поулыбаться рядом со мной на камеру часик-полтора. Платье доставят к вечеру, а пока можешь отдохнуть, никто тебя не побеспокоит. Будь как дома. Пока, золотце мое.

Улыбнувшись напоследок, он подхватил куртку, и скрылся в дверях. На его месте я бы тоже поспешно сбежала, потому что на данный момент я еле сдерживалась, чтобы не кинуться вслед и не исполосовать ногтями его самодовольную физиономию. Тогда уж точно никакого благотворительного вечера не выйдет.

Я пожалела, что не успела выяснить у Керна точное местоположение Лекса, но потом поняла, что эта информация вряд ли была бы мне как-то полезна. Норт, наблюдая за всем происходящим через множественные следилки, вряд ли допустил возможность освобождения своего брата. Да и Керн мог пострадать из-за моих спонтанных решений… Так что, мудро приняв безвыходность сложившейся ситуации, я просто пошла спать.

Определенно, мне необходимо было действовать более продуманно, принимать куда более взвешенные решения, нежели глупо и бессмысленно истерить и пытаться сбежать, перепрыгнув через забор. Борьбу с таким противником, как Норт следовало вести умней… И поэтому я по-умному решила дать мозгу чуть-чуть форы и отдыха. В моем случае вечер должен был быть мудренее утра, так что я благоразумно позволила себе набраться сил перед очередным испытанием.

Тем не менее, стоило мне несколько часов спустя проснуться, я вовсе не почувствовала себя хоть сколько-нибудь отдохнувшей. Особенно глядя в ненавистные серебристые глаза разбудившего меня Норта. Он возвышался над кроватью нарядный до безобразия в своем светлом шелковом смокинге, словно жених, и держал в руках чехол с явно предназначавшимся мне содержимым. Сделав вид, что не понимаю, чего от меня хотят, я демонстративно зевнула и перевернулась на другой бок.

— Если ты сейчас не начнешь собираться, то мне придется тебя заставить, — раздалось почти над самым моим ухом его вкрадчивое обещание.

Тяжело вздохнув, я перевернулась обратно, мрачно уставившись в потолок. Как если можно было не любить этого человека еще больше… Медленно переведя взгляд на Норта, с содроганием отметила привычную уже усмешку. Он уложил чехол на кресло рядом с кроватью поверх моего алого платья, и вальяжно направился к двери, бросив на ходу:

— Жду тебя внизу через час.

Всё время, пока я собиралась, приводя себя в порядок, из головы не выветривался образ девушки, снова явившейся мне во сне. Она парила над водой сияющего озера, распахнув золотистые полупрозрачные крылья, напряженно глядя на меня своими невозможными синими глазами и ждала, ждала… Вот только чего? Или …кого? Кто бы подсказал, как расшифровать эти сны, и чего всё-таки от меня хочет эта таинственная озёрная родственница? Или кого?

* * *

Спустя пару часов я, одетая в переливающееся светлое платье на тонких бретельках и такого же цвета вельветовые туфли, глядела сквозь тонированное окно большой серебристой машины на проплывающие мимо фонари, торжественно освещавшие знакомую подъездную дорогу к Коринфу.

Глаза Норта, сжимавшего руль, сияли не тусклее тех фонарей, насколько довольным тот был. Ну еще бы, все шло согласно его желаниям и планам. Послушная, практически ручная фея, от которой можно добиться чего угодно угрозами и шантажом… Я скользнула взглядом по его рукам, сомкнувшимся на темной коже руля, и удивилась, отчего я могла посчитать их красивыми? Чересчур длинные и грубые пальцы… Пальцы бесчестного человека. Теперь я это знала наверняка. Да и будь они идеальными, это никак не оправдывало бы и не смягчало гадкую натуру их обладателя. Кольцо он больше не надевал. Очевидно, оно уже выполнило возложенную на него функцию, и стало без надобности.

Величественное здание переливалось и сияло, освещаемое десятками ярких неоновых огней, словно гигантская люстра. У входа толпились нарядные люди, окруженные толпой журналистов, и я поморщилась от неприятного предвкушения этого совершенно ненужного внимания, которое вынуждена буду по кое-чьей милости терпеть.

Машина медленно кралась к центральному входу во внушительной очереди желающих попасть на благотворительный вечер. Судя по количеству люксовых автомобилей, вечер грозился удаться на славу, и хотелось верить, что детишкам перепадет хотя бы часть средств, что удастся собрать с этих разряженных толстосумов.

Затерявшись в собственных мыслях, я вздрогнула от неожиданности, и даже отшатнулась, когда мужская рука чуть коснулась моей щеки. Норта позабавила подобная реакция.

— О чем задумалась, золотце? — поинтересовался он, убирая руку.

Ни о чём.

Вместо ответа я раскрыла свой маленький клатч, куда умудрилась вместить всё самое необходимое, выудила ключи от квартиры и кинула в его сторону, надеясь попасть куда побольней. Но он поймал, и понятливо усмехнулся.

Оставалось надеяться, что выполнит свое обещание. Хотя насчет него, как и его обещаний я уже не была уверена ни в чем. Связка исчезла в кармане светлого пиджака. Он должен был мне ремонт. А, не отрицая причастности к затоплению моей квартиры, только лишний раз ее подтвердил.

— Ты же понимаешь, что должна себя вести хорошо, м-м?

— А то что? — выдохнула я устало, снова отворачиваясь в окно, не в силах лицезреть эту самодовольную физиономию.

— Много того, — отозвался тот вкрадчиво, — чего тебе совсем не понравится, золотце мое. Так что будь паинькой.

Кто бы сомневался.

Подошла наша очередь. Машина застыла напротив алой ковровой дорожки, но я не стала дожидаться, пока Норт неспешно дошагает до моей двери, и вышла сама, осторожно приподняв длинный сверкающий подол. Ему это, разумеется, не понравилось. Мелочь, а приятно.

— Не нарывайся, золотце, — предупредил он еле слышно, улыбаясь одним уголком губ, и галантно подставляя мне локоть, за который я нехотя уцепилась.

В глаза тут же брызнул свет десятка вспышек фотокамер, так что пришлось опустить веки, и отвернуться, чтобы не щуриться, как крот. Подняв при этом подбородок, я гордо прошествовала до самого конца этой казавшейся бесконечной дорожки, не глядя по сторонам. Хотелось зажать уши, сжаться в комок и сбежать, насколько шумно и холодно было вокруг. Безумные представители прессы с выпученными глазами что-то кричали из-за ограждений, сдерживаемые несколькими охранниками, и я была даже благодарна Норту, который не отзывался на эти провокационные вопли, а провел меня мимо этих одержимых нездоровым энтузиазмом странных людей.

Очутившись, наконец, у входа в Коринф, я расслабленно выдохнула. Все вспышки и шум, как и создающие их фотографы и журналисты, слава богам, остались позади.

Главный зал заведения резко контрастировал с улицей. Здесь было светло, тепло и играла приятная музыка, слегка разбавленная шумом ненавязчивых голосов немногих гостей. Очевидно, прибыли еще далеко не все.

Пространство было украшено широкими, невесомо колыхающимися над головами гостей светлыми драпировками, позолоченными цветами в многочисленных прозрачных напольных вазах и огромными хрустальными шарами, во множестве свисающими с потолка на невидимых нитях. На фоне классического интерьера античного храма подобные декорации выглядели восхитительно. Так что при виде всего этого великолепия у меня даже получилось выдавить из себя улыбку, которая стала еще шире, когда я увидела Мару.

Девушка сидела за столиком рядом со своими родителями недалеко от главной сцены и глядела прямо на меня, выразительно семафоря взглядом в направлении дамской комнаты. Я, несказанно обрадовавшись, незаметно кивнула и повернулась к своему спутнику.

— Мне нужно отойти.

Тот не обратил на меня особого внимания, приветствуя кого-то в толпе, успев лишь предупредительно заметить:

— Ненадолго.

Я закатила глаза, и, с облегчением избавившись от его компании, двинулась на встречу с подругой, удовлетворенно наблюдая, как Норта окружает толпа гостей, а это значило, что ему будет не до меня.

— Шикарно выглядишь, — выдохнула Мара, беря меня за обе руки, и оглядывая мое новое платье.

Стоило мне только войти в заветную дверь с золотой, украшенной россыпью страз буквой Ж, скрытую от посторонних глаз в дальнем коридоре, как девушка буквально набросилась на меня с объятиями, обрадовав и слегка напугав одновременно.

— Спасибо, ты тоже.

На ней было розовое платье с пышной юбкой до середины голени и туфли, закрепленные узкими лентами на лодыжках. Мы с удовольствием разглядывали друг друга, как будто не виделись целую вечность. По ощущениям, именно так оно и было.

— Куда ты пропала? Я неделю не могла дозвониться! — поинтересовалась она сердито, утягивая меня к окну.

Подруга говорила почти шепотом, так, чтобы ее не могли услышать посторонние, хотя она слегка перестаралась. Судя по торжественной тишине, в дамской комнате мы находились одни.

Я запрыгнула на широкий подоконник, расслабленно облокотившись на прохладное стекло, и выдохнула:

— Это очень долгая история…

Та неторопливо притопнула ножкой.

— Хотя бы вкратце. Завтра ты будешь в институте?

— Должна, — кивнула я неуверенно.

Ее темные глаза за толстыми стеклами очков слегка округлились.

— Это всё Норт, да?

Я снова кивнула.

Да, Норт, всё время он, он и он, будь он тысячу раз неладен…

— Он

Я хотела сказать и про Лекса, но решила пока не запугивать подругу окончательно. Да и поверит ли она?

Та нахмурилась, закусила губу, и открыла рот для очередного вопроса, но входная дверь приоткрылась, и нам помешала толпа разряженных девушек, кинувшихся к большому, во всю стену, зеркалу и тут же исподтишка принявшихся нас разглядывать. Я соскользнула с подоконника, цапнула Мару за руку, и шепнула ей на ухо:

— Давай завтра в институте?

Та недовольно кивнула, но не стала спорить. Сплетни про высокопоставленных родственников на всякий случай лучше обсуждать наедине, подальше от чужих любопытных ушей.

Мы вышли за дверь, и едва не врезались в высокую фигуру проходившего мимо мужчины. Я подняла глаза, и слова извинения застыли на моих губах. Это был тот самый мужчина из сна, тот самый, который обнимал мою фею и шептался с ней в лесу среди незабудок и лазоревых бабочек. Я хорошо запомнила эти густые русые волосы и мужественный профиль. Только вот странность, во сне он выглядел куда лучше. Сейчас этот мужчина казался в два раза старше и выглядел каким-то изможденным, даже больным настолько, что его становилось жаль до слёз.

Он также застыл напротив, тяжело опираясь на трость и внимательно разглядывая меня в ответ сверху вниз своими печальными серыми глазами. Не знаю, что он заметил в моём лице, но мужчина явно разволновался, порываясь сказать что-то важное, но все никак не мог решиться.

— Там Норт, — вдруг одернула меня недоумевающая от происходящего Мара, кивая на выход из коридора.

Я с досадой глянула в нужную сторону. И правда, её брат беседовал с кем-то у входа в коридор в десятке метров от нас, явно карауля мое появление.

— Можешь его чуть-чуть отвлечь? — шепнула я заговорщически.

Та понятливо кивнула и быстро застучала каблучками, оставляя меня наедине со странным мужчиной из сна.

А ведь я встречала его раньше. Этот мужчина присутствовал на том самом конкурсе в жюри, и кажется, его даже называли по имени… Которое я, к своей досаде никак не могла вспомнить. Запомнилось только, что тот был сыном мэра и председателем какого-то там фонда… И что я ему скажу, да и зачем я на него так смотрю, застыв посреди коридора? Чтобы объяснить, что видела во сне? Вот же глупость. И почему замер он, тоже никак не решаясь заговорить? Да хотя бы спросить, чего это я на него так невежливо уставилась… Со стороны, наверное, мы выглядели крайне странно.

И тут с моего языка слетели слова, которых я сама от себя никак не могла ожидать. Тяжело сглотнув, я сделала глубокий вдох и взволнованно выдала негромкое:

— А вы … Вы знаете про фей?

16. День, когда игры кончились

В ответ на мои неосторожные слова его глаза широко распахнулись. Ну что ж, в противном случае, этот человек всего лишь посчитает меня местной сумасшедшей и просто уйдет. Очевидно, если он и ожидал от меня каких-либо слов, то явно не этих… Но мужчина не оправдал моих негативных фантазий.

— Я знаю про них, — раздался его негромкий глубокий голос, едва различимо дрожавший от волнения, — а вы… кто?

Мои губы сами собой растянулись в ободряющую улыбку, а рука протянулась вперед, чтобы пожать его ладонь, тут же синхронно дернувшуюся навстречу.

— Я Эллеа. Можно просто Элль. Думаю, нам нужно погово…

Прервали меня очень грубо и неуместно, схватив за ту самую руку и предотвращая едва наметившееся знакомство.

— Приветствую, — не глядя, небрежно кивнул Норт в сторону моего собеседника.

Ворвавшись, словно слон в посудную лавку, и своим непрошенным присутствием вдребезги разбив наш хрупкий, выстроившийся за минуту обмена понятными только нам взглядами, секретный мирок, он без спроса поволок меня в сторону выхода.

Я сжала челюсти, с досадой оглядываясь на русоволосого мужчину, с которым еще секунду назад почувствовала некую странную связь. Тот зашагал нам вслед, сердито нахмурившись. Но куда ему с его тростью и в подобном состоянии угнаться за резво припустившим Нортом.

Я буквально болталась за ним следом, чувствуя боль в жестко стиснутом запястье, другой своей рукой, чтобы не потерять, крепко сжимая маленький клатч. Пролетая мимо выхода, заметила сконфуженную Мару, смотрящую мне в след глазами побитого щенка. Но в болезненной одержимости её властного родственника её вины не было.

Удивительно, как клубившиеся вокруг люди талантливо не замечали совершенно диких замашек своего обожаемого магната. Я отчаянно оглядывалась по сторонам, не решаясь позвать на помощь, но разряженные гости только отводили глаза. Здесь мне, определенно, никто не помог бы.

— Что ты творишь? — прошипела я сквозь зубы, когда Норт, практически дотащив меня на буксире до самой сцены, наконец остановился.

— Я, кажется, совсем запамятовал уточнить, с кем тебе стоит общаться, а с кем нет, — тем же тоном прошипел он мне в ответ, злобно сверкая ледяными глазами.

Я буквально задохнулась от возмущения, приоткрыв рот, но не находя ответных слов, а просто хватая им воздух, словно выброшенная на берег камбала.

— И да, сейчас твой выход. Споешь ту же песню, что и на конкурсе. Уверен, все будут в восторге, — скомандовал он зло, практически отталкивая меня к лестнице.

Да что на него нашло?! Неужели приревновал к этому больному человеку, явно на порядок старше его самого?

Я усилием заставила себя захлопнуть рот и сжать челюсти, чтобы не проорать в ставшее уже ненавистным лицо, где я хотела бы видеть его самого, его пожелания и так называемых всех вместе взятых. Вместо этого мне в голову пришла потрясающая мысль. Потрясающе опасная, но… Что мне оставалось теперь терять, кроме своих цепей? Я могла попытаться продемонстрировать свои возможности. Мне просто нужно было это сделать, иначе, я это чувствовала всеми фибрами души, совсем скоро цепь станет далеко не гипотетической. А быть беспомощной и безвольной, не ощущая себя хозяйкой собственной жизни мне очень и очень не понравилось. Пугающее безумие Норта прогрессировало на глазах, и мне вовсе не улыбалось стать его безмолвной жертвой. Поэтому да, я спою.

Сверкнув глазами, я выдернула руку из его захвата, с достоинством поднялась на сцену, повернулась к микрофонной стойке, и медленно свысока оглядела открывшееся пространство. Любопытные взгляды десятков незнакомых людей сошлись на мне одной в ожидании незабываемого зрелища. Ну что ж, я попробую им его устроить…

Норт говорил что-то в микрофон, вероятно, представлял выступление, но я совершенно не слышала его

Поглядев в сторону недавнего коридора, я натолкнулась взглядом на хмурый взгляд мужчины, с которым так и не удалось поговорить, и тут меня осенило. Дан Ружинский. Именно это имя прошептала мне Мара тогда, когда мы с девчонками в ожидании выступления разглядывали на мониторе высокопоставленных гостей, среди которых был и этот, так недобро сейчас разглядывающий Норта. Но его имя не говорило мне ровно ни о чём…

Глубоко выдохнув, я прикрыла глаза, усилием заставляя себя успокоиться. Вдох-выдох, сердце стучит медленней, вдох-выдох, и кровь сдерживает свой бег. Для задуманного мне нужна холодная голова. Волнение ни к чему. Это будет моя маленькая месть, мой ответ. Он должен был понять, что не всегда его поступки останутся безнаказанными… Где бы взять удачи...

Норт наконец закончил свою хвалебную вступительную речь, и, заглушая все остальные звуки, в пространство огромной залы без предупреждения вплелась музыка, заполняя, подчиняя, и проникая в самые дальние уголки. Осторожные ноты знакомой мелодии избавили меня от остатков мешающего волнения.

Я медленно закрыла глаза, плавно перетекая в состояние легкой эйфории, и запела как в последний раз. Плевать на камеры, на жадные взгляды незнакомцев, которых я вижу в первый и последний раз, хуже уже точно не будет.

От высоких сводчатых потолков отразился мой потусторонне зазвеневший голос, удивляя своим совершенно нездешним, не сдерживаемый привычным благоразумием звучанием. Он плыл по воздуху почти осязаемой волной, опутывая пространство гипнотическим туманом, погружая людей в транс, заставляя их благоговейно замереть, подчинившись моему странному дару. И в моей душе разлилось непонятное ликование при виде этих послушных застывших фигур с глазами, превратившимися в стекло. Я чувствовала свою силу каждой клеточкой, это приводило в неописуемый восторг, и на последних аккордах я отпустила свой голос так, как не делала еще никогда…

Многочисленные хрустальные шары плавно завращались вокруг своей оси, опасно задрожав, и синхронно вздрогнув, беззвучно лопнули, осыпав всех присутствующих щедрым дождём из серебристой хрустальной крошки. Лопнули и цветные витражи в окнах, и объективы в камерах, и лампы в осветительных приборах, резко погружая пространство заведения в таинственный сонный полумрак. Чем я и воспользовалась, поспешно сбежав со сцены.

Люди вокруг меня продолжали слепо глядеть в пространство, не шевелясь, хотя музыка смолкла, и смотреть больше было не на что. Они так и застыли на своих местах, словно призрачные фигуры, осыпанные хрустальным песком, и я не имела ни малейшего понятия, как долго это может продлиться, ведь еще никогда не позволяла себе подобного эксперимента. Ну что ж, оставалось надеяться, что успею сбежать до появления кого бы то ни было, или, на крайний случай, притворюсь одной из них, хе-хе.

Хруст стеклянного песка под подошвами оказался невероятно громким во внезапно воцарившейся тишине. Подбежав к Ружинскому, в ступоре опиравшемуся на мраморную стену, я цапнула его за руку, и умоляюще заглянула в глаза. Тот вздрогнул от моего прикосновения, и мгновенно отмер, часто моргая, чтобы прогнать наваждение. Из моей груди вырвался вздох облегчения. Я не надеялась, что получится разбудить его так быстро.

— Вы не отвезете меня домой? — улыбнулась я вежливо, не сдерживая, однако нетерпеливого тона.

Тот сфокусировал свой взгляд на моем лице и медленно, но уверенно кивнул. Сжав мои пальцы своими, в следующую же секунду он решительно двинулся к выходу из Коринфа.

Обернувшись напоследок, я разглядела в полумраке плечистую фигуру в светлом пиджаке, мраморным изваянием застывшую возле самой сцены, и не сдержала печальной улыбки. Да, похоже, плакал мой ремонт…

Холодный ночной воздух проник сквозь ощетинившиеся осколками зияющие рамы и опутал неподвижные тела также, как совсем недавно опутывал их чарующий, гипнотизирующий голос. Мужчина в светлом костюме, застывший возле подножия сцены, вздрогнул, стоило только прохладе коснуться его лица, и моргнул, приходя в себя. Не сразу поняв, где очутился, и что произошло, он недоуменно заозирался, часто моргая и постепенно привыкая к непонятно откуда взявшемуся полумраку. Его Коринф превратился в иллюстрацию к мрачной сказке.

Темнота, тишина, застывшие, будто восковые, фигуры, усыпанный стеклянным песком пол и заунывное завывание ветра сквозь разбитые окна. Инфернальное зрелище… Последнее, что он запомнил, это то, как его сознание размывается и подчиняется, концентрируясь на звуке нездешнего голоса, которому было невозможно противостоять… Не хватало воли.

При очередном резком движении с его головы с шорохом посыпалась хрустальная крошка.

Хмурый взгляд переместился на сцену, ожидаемо пустующую. Его фея сбежала. Снова! Мужчина бессильно зарычал, прикрывая глаза.

Она всё-таки решилась пойти наперекор, несмотря на все те последствия, что он так красочно ей обрисовал. Глупая. Ну что ж… Как бы ни хотелось, но ему придется принять меры, и наказать своевольную девчонку, чтобы в следующий раз такого не повторилось. В следующий раз… И когда всё пошло настолько не так, что пришлось применять подобные методы, чтобы заставить девушку просто быть рядом? Наверное тогда, когда она отказалась делать это добровольно. А Норт Дега не терпел отказов. Как не терпел он и подобного к себе обращения. Еще ни разу ни одна девушка не сказала ему нет. И эта, какой бы особенной она ни была, не имела такого права. Возможно, поведи она себя также, как и многие до неё, Элль не была бы ему настолько желанна, кто знает? Может именно своим непонятным упрямством и нежеланием пойти навстречу она лишь подстегнула его интерес? Единственная, кем он по-настоящему заинтересовался, и единственная, кому он со всеми своими возможностями и даром не нужен... Тем хуже для неё.

Гладкий мраморный пол заведения был щедро устлан сыпучей переливающейся массой, на которой даже в полумраке четко выделялись отпечатки маленьких туфель. Норт, словно охотничий пёс, двинулся по этим следам, что вели к дальнему коридору, а оттуда… Оттуда следов было уже две пары, и вторые оказались отпечатками мужских ботинок.

Выругавшись, Норт выудил из кармана телефон, и запустил приложение. Привычно проверив отслеживание, следом он быстро набрал нужный номер. Тишина… Отключила телефон. Ну что ж… И тогда он набрал следующий.

Стоило на другом конце раздаться ответному вопросу, как мужчина скомандовал:

— Сожгите эту хибару ко всем чертям!

Зло выдохнув, он двинулся на выход, нервно поводя плечами и огибая уже начинающих приходить в себя людей. До них ему не было никакого дела. Судя по всему, те скоро очухаются, и тогда управляющий разрулит ситуацию самостоятельно, а ему нужно было найти свою беглянку. Без неё он чувствовал себя крайне

Яркие неоновые фары взрезали темноту загородной трассы двумя обоюдоострыми лазерными ножами. Я глядела на до странного знакомый профиль сосредоточенно следящего за дорогой мужчины, и не знала, как начать разговор. Очевидно, теперь была его очередь.

И казалось, он был ничуть не удивлен услышать адрес моего дома в Таежном поселке. Выехав на трассу и привычно быстро настроив автопилот, мужчина отпустил руль и повернулся ко мне.

— Меня зовут Дан... Элль?

Я кивнула, слегка улыбаясь и молча разглядывая его усталое лицо.

— Ты фея?

— Как сказать... Совсем недавно выяснилось, что мой отец был человеком. А фея… Да, возможно, правда я никогда в своей жизни их не видела. Только во сне. А вы их, очевидно, встречали?

Уголки его губ чуть дернулись, приподнимаясь в ответной улыбке.

— Однажды, около двадцати лет назад. И теперь продолжаю практически каждый день, только во сне, — он не смог удержать тяжелый вздох, продолжая разглядывать меня в ответ, выискивая что-то, известное лишь ему одному. — У тебя точно такие же глаза, синие, с золотистыми вкраплениями… Если твой отец и человек, то его влияние минимально. Ты куда больше фея. Знаешь, я давно отчаялся встретить ту самую фею снова, и думаю, мне осталось не так много, так что надежда угасает с каждым днем. Но снова заглянуть в подобные глаза, это дорогого стоит. Спасибо.

Мое сердце сжалось, а мужчина снова тепло улыбнулся, бросая беглый взгляд на дорогу. При такой скорости до конца пути оставалось не более десяти минут. Наверное, приглашу его на чай, у меня ведь еще, кажется, оставался тот мёд, и куча вопросов, которые лучше обсуждать в уютной домашней обстановке. Ему осталось немного... Это было видно невооруженным глазом, но уточнять я не осмелилась.

Почувствовав, как глаза защипало, я отвела взгляд и невольно сощурилась, поймав в зеркале заднего вида отражение фар быстро догоняющего нас автомобиля. Тот на невероятной скорости понесся мимо, почти снеся нас с дороги мощной воздушной волной, и буквально на долю секунды поймав мрачный взгляд водителя, я едва не выругалась. Норт!

И куда подевалось мое меланхоличное настроение!

— Он что-то задумал! Нужно его догнать! — вырвалось у меня помимо воли, и мой водитель понятливо прибавил скорости.

Мотор взревел, вжимая меня в спинку сиденья.

— Он тебе досаждает? — осторожно спросил Дан, нехорошо сощурившись вслед удаляющемуся автомобилю. Очевидно, он тоже узнал водителя, и вопрос был скорее риторическим, ведь мужчина и сам был свидетелем отвратительного поведения хозяина Коринфа.

Я горячо закивала.

— Не то слово! Он просто монстр, преследует, шантажирует, угрожает! Испортил мою квартиру, похитил собственного брата! За все эти поступки его давно можно было бы упечь в тюрьму, будь он обычным человеком… Только он далеко не обычный, у него деньги, и связи... Что позволяет ему безнаказанно творить все, что хочет!

Я горько замолчала, вывалив всю эту информацию на практически незнакомого человека. На удивление, стало чуточку легче.

Дан, не говоря больше не слова, выудил из внутреннего кармана пиджака телефон и набрал номер.

— Мне нужна группа поддержки, — озвучил он хмуро, — быстро.

Назвав адрес, он отключился, и сосредоточился на дороге. А я уставилась на него во все глаза с переживанием и восторгом. Кажется, у меня появился еще один защитник. Вот только кто защитит его самого?

У знакомых с детства ворот припарковался тот самый автомобиль, о капот которого небрежно опирался визуально невозмутимый Норт, где-то оставивший свой белоснежный пиджак.

Я беспокойно обвела глазами ворота, забор, мельком оглядела окружающее пространство, и не обнаружила ничего мало-мальски подозрительного. Скорее всего, Дега снова явился запугивать и стращать, но не для активных действий по порче чужого имущества... Но стопроцентной уверенности всё же не было. Да и на этот раз это было уже куда выше моих сил. С силой нажав на ручку двери, я собралась высказать этому хозяину жизни, все хорошее, что о нем думаю. А если понадобится, то и показать в пантомиме.

— Я бы не советовал пока выходить из машины, — вставил Дан, предупреждая мои необдуманные действия, и я было послушалась, если бы в нос не ударил резкий запах горючего.

Распахнув дверь, я пулей вылетела из машины и бросилась к воротам. С более близкого расстояния было видно, что дверь не заперта...

На полпути меня перехватили.

— А я предупреждал, — промурлыкал Норт, крепко сжимая мое плечо, — что случится, если ты будешь вести себя вот так.

Резко обернувшись, я что есть силы толкнула его в грудь свободной рукой. Глупо, конечно, и малоэффективно, если сравнивать наши комплекции, но злость, кажется, придала мне сил.

Мужчина по инерции сделал шаг назад, насмешливо-удивленно глядя на меня из темноты своими нахальными серебристыми глазами, что разозлило ещё больше. И тогда я его укусила. Быстро, зло и больно, как раз за вцепившуюся в меня руку, сжав челюсти как в последний раз. Тот зашипел и отцепился, и я не стала ждать, пока он опомнится, разжала зубы и опрометью бросилась в ворота.

Там, во дворе, три мужские фигуры в темных балахонах по-хозяйски поливали мою веранду из пластиковых канистр. Судя по запаху, тем самым бензином.

Ошалев от ярости при виде подобного самоуправства, я схватила первое, что попалось под руку, и с диким воплем бросилась на защиту собственности. Этим первым попавшимся оказались мирно стоящие у забора грабли.

Мужчины, подняв головы и увидев несущуюся на них взбешенную фею с граблями наперевес, явно растерялись, опустив канистры, отчего и пострадали. Первому прилетело по плечу, второму по голове, а третий получил тычок палкой прямо в живот, отчего согнулся пополам, позабыв, как дышать, что мне крайне польстило.

— А ну пошли вон с моей территории!!! И канистры свои вонючие заберите!

Но те, с полминуты переведя дух и опомнившись, кажется, вполне пришли в себя, и нехорошо уставились в мою сторону из-под своих мрачных капюшонов. Но я не унималась. Моя злость на несправедливость всего происходящего требовала закономерного выхода.

Сердито подбоченясь и угрожающе выставив вперёд свое оружие, я продолжила издеваться:

— Что, "хранители", продались с потрохами? И сколько нынче стоит собачья преданность, м-м-м? Портите чужое имущество и похищаете людей на заказ? Что ж ваш спонсор вас хотя бы не экипирует как следует, а то ходите, как бомжи...!

— Свободны, — повелительно раздалось позади меня, и я с мрачным удовлетворением пронаблюдала как те, послушно подхватив полупустые канистры, ретируются через задний двор.

М-да, а вот дальнюю калитку неплохо бы укрепить...

Позади, лениво

Зажигалка!

— Ты же знаешь, что вела себя о-очень плохо, да, золотце моё?

Я тяжело сглотнула, не отрывая взгляда от мерно взлетающего в воздух тускло поблескивающего предмета.

— Испортила благотворительный вечер, снова сбежала… Ещё и покусала, — он сокрушенно покачал головой, — так что теперь за этим неизбежно последует наказание.

— Я не твоя собственность! — возразила я сквозь сжатые зубы, чувствуя, как злость внутри тесно переплетается со страхом за судьбу дома детства.

Но тот лишь закатил глаза, явно не воспринимая меня всерьёз. У него был подписанный мною контракт и все возможности этого мира. А у меня?

Знать бы, как можно было повлиять на этого самоуверенного всесильного ублюдка… Снова спеть? Но что ему будет стоить просто заткнуть мне рот? Может, шваркнуть его граблями и оттащить в подвал? Если бы всё было так просто…

Я обернулась на крыльцо, на деревянных ступенях которого в свете единственного тусклого фонаря влажно поблескивало горючее. Одна искра, и прощай любимый дом.

— Ты этого не сделаешь...

Ответом мне был насмешливый взгляд, мол, ты так уверена? В том и дело, что уверенности не было от слова совсем. И я практически была готова поддаться отчаянию, и даже начать умолять, мысленно представляя жалкое пепелище вместо дорогого сердцу места, когда в воцарившейся ночной тишине раздался звук подъезжающего авто и следом резкий звук тормозов, сменившийся гулким топотом десятка ног в тяжелых ботинках.

Я закусила губу, не спуская глаз с застывшей в мужских пальцах зажигалки и не веря своему счастью. А вот, кажется, и прибыла та самая "группа поддержки".

Не прошло и пары секунд, как замершего от неожиданности Норта окружили, судя по виду, бывшие коллеги в темной экипировке. Молча и вежливо накинув ему на голову мешок, они профессионально скрутили мудро не сопротивляющегося мужчину и уволокли из поля моего зрения. Я восхищённо пронаблюдала, как того дотащили до темного фургона, закинули внутрь, и обменявшись парой фраз с Ружинским, укатили в ночь. А Дан-то оказывается, совсем не промах. Норт его явно недооценил… Но все эти меры очевидно ненадолго, и я за них наверняка совсем скоро поплачусь. Это как лечение симптомов вместо воздействия на инфекцию напрямую. Инфекция вскоре опомнится, сделает пару звонков, и прощай мое временное спокойствие… Но это потом.

— Все в порядке? — окликнул Дан, отталкиваясь от машины, и тяжело хромая ко мне.

Я слабо кивнула, отставляя в сторону грабли. После всех переживаний колени слегка подрагивали, а голова противно кружилась. И да, кажется, с самого утра я ничего толком не ела. Только сейчас осознав, что на улице всё-таки достаточно прохладно, я обняла себя руками.

— Они пытались поджечь дом. Не успели.

— Да, я понял, — озвучил тот мрачно. — Скоро тут будет следственная группа. Они соберут доказательства для предъявления обвинений. Посадить его не посадят, но нервы помотают.

— Спасибо, — выдохнула я, совершенно искренне недоумевая, чем обязана такой щедрости в свой адрес, и тут, вспомнив про свою недавнюю идею, тут же ее озвучила:

— Чаю?

— Не откажусь, — улыбнулся Дан.

17. Почти счастливый день

Такой внушительный и красивый мужчина… Из которого будто бы выпили всю энергию, оставив лишь малую часть, полупустую оболочку от некогда существовавшего там энергичного счастливого человека.

Я так и не осмелилась спросить о причине его тяжелой болезни. Не стала усугублять и без того очевидную проблему лишним напоминанием. Едва только мы уселись пить чай, как стало понятно, что беседа не заладится, насколько уставшим и изможденным выглядел Дан после всех сегодняшних событий. Это явно оказалось его пределом. Поэтому, предварительно напоив чаем с медом, я предложила тому прилечь отдохнуть на диван. Мужчина заснул почти мгновенно, и я укрыла его теплым пледом, задумчиво разглядывая умиротворенное лицо в свете моих любимых разноцветных гирлянд. Очень хотелось коснуться и разгладить пальцем эту скорбную складку, что пролегла меж темных бровей. Как если б это было так просто. Этот человек очень мне помог. Просто так, безвозмездно, лишь в благодарность за ожившее воспоминание потратил свое время и ресурсы и без того несчастного организма, чтобы избавить от проблем совершенно незнакомую девушку. Если бы можно было хоть как-то отблагодарить его за доброту, компенсировать чужие старания...

Но как? Могла ли я?

Завядшие цветы в моем окружении оживали просто так, безо всяких на то усилий, но цветы это всего лишь цветы, а вот целый человек…

Меня терзали странные мысли… Феи могут лечить… А могу ли и я? А если могу, то как? Но что для этого делать, какие нужны слова? Я не имела ни малейшего понятия.

Осторожно прикрыв глаза, попыталась почувствовать некую силу, ту самую, что так явно показала себя несколько часов назад в Коринфе. Но ничего не откликалось на мои внутренние поиски, как бы сильно я не старалась прощупать хотя бы отголосок той странной всепоглощающей энергии… И где же она была, эта сила, когда оказалась так нужна? Возможно для того, чтобы ее разбудить, требовались некие особые действия? Вот только какие? Кто бы подсказал...

Я глядела на благородные черты спокойного мужского лица и в груди странно, до слез щемило непонятное тоскливое чувство. Моя бы воля, так пусть он жил бы вечно… Или хотя бы как моя Катарина, до девяноста с лишним лет, как и положено всем хорошим людям. Ведь они не должны уходить рано, просто не должны. Иначе кто тогда останется жить? Такие, как Норт?

Скривившись от неприятных эмоций, вызванных всплывшим в памяти лицом с пронзительными недобрыми глазами, я вдруг почувствовала, как кончики пальцев слегка закололо. Кожа на моих ладонях едва заметно заблестела, словно покрытая тончайшей золотистой пленкой, а вдоль линий щекотно забегали крошечные золотистые искорки. Я беззвучно ахнула, едва справляясь со внезапно нахлынувшим воодушевлением, и быстро, чтобы не растерять волшебство, осторожно коснулась дрожащими от волнения пальцами щеки спящего мужчины. Искорки, скользнув с них, тут же по-хозяйски забегали по чужой коже золотистыми электрическими разрядами, исследуя незнакомую поверхность. Я завороженно наблюдала их таинственный гипнотизирующий танец широко распахнутыми глазами, совершенно не понимая, что происходит.

Все действо длилось не дольше минуты… Золотистое сияние постепенно сошло на нет, искорки становились все меньше и меньше, а потом и вовсе впитались, исчезнув без какого-либо следа. Но еще пару долгих минут я продолжала недоуменно пялиться на собственные ладони. Ну и что это было? Ощущение покалывания прошло,

Наконец разочарованно вздохнув, и философски пожав плечами, я достала из шкафа дополнительный плед, укуталась в него, и вышла на прохладную веранду, чтобы не мешать своему гостю. Сна не было ни в одном глазу.

Темное небо мрачно хмурилось, обещая очередной дождь, что даже порадовало. Заодно смоет бензин с крыльца. Даже на веранду проник этот неприятно тревожный запах едва минувшего несчастья. Но это не помешало мне усесться в кресло, запрокинуть голову, и наблюдать за гипнотизирующим движением массивных темно-фиолетовых туч. Вскоре, незаметно для себя, согревшись в коконе из плющевого пледа, я всё-таки задремала под музыку начинающегося дождя и уже не услышала, как возле ворот остановился очередной автомобиль.

Влажная земля хлюпала и прилипала к ногам, когда мужчина, обогнув забор, легко перемахнул через низкую заднюю калитку и решительно шагал к дому через огород.

Редкие ледяные капли сыпались на плечи, но не загораживали обзор. За ночь сильно похолодало, и с его губ вместе с дыханием срывались облачка пара. Вот тебе и весна…

Далеко на востоке начинался рассвет, высветляя линию горизонта, отчего окружающее пространство приобретало легкий сероватый оттенок, а тьма сконцентрировалась в противоположной стороне неба, в очередной раз не желая отступать. Шуршание капель усиливалось с каждой минутой, а ветер усиливался, ненастье усугублялось, грозя перерасти в очередной шторм. Но следом за ненастьем всегда приходит хорошая погода. Шторм, в конце концов, не может длиться вечно.

Дойдя до дома, мужчина остановился. В тусклом свете единственного фонаря сквозь стеклянную стену веранды виднелась она. Девушка сладко спала в плетеном кресле. Сжавшись в комочек, она подобрала под себя босые ноги и закуталась в плед по самые глаза. Виднелась только светлая макушка. Мужчина улыбнулся, и шагнул вперед. Дверь, на его счастье, оказалась не заперта.

Он бесшумно и легко поднял ее вместе с пледом и осторожно прижал к груди. Элль вздрогнула, глубоко вздохнула и сощурила сонные глаза.

— А-а-а, это ты, — протянула она, улыбнувшись, — хорошо.

После её голова тяжело опустилась на его грудь, и девушка снова погрузилась в сон. Хотя, возможно, она и не просыпалась. Мужчина, не в силах сдержать торжествующей улыбки, понес свое сокровище к машине.

Солнечный луч пробился через неплотно задернутые шторы и щекотно скользнул по моему лицу, прогоняя сон. Я неспешно перевернулась на спину, сладко потянулась и открыла глаза. Собственное отражение удивленно поглядело на меня в ответ со светлого глянцевого потолка. Хм… В это уютное солнечное утро здесь что-то явно было не так…

Моему сонному мозгу потребовалось несколько долгих минут, чтобы осознать, что потолок, как и кровать, да и комната, в которой я сейчас находилась, были совершенно мне незнакомы. Ведь засыпала я… Засыпала я на веранде собственного дома!

Растеряв остатки сна и подскочив на чужой кровати, я судорожно огляделась. Уютная просторная комната с большими окнами, высокими потолками и минимумом с виду абсолютно новой мебели из светлого дерева, с одинакового тона паркетом и тяжелыми золотистыми шторами. И ни малейшего намека на вероятного хозяина. Ни фотографий, ни личных вещей, ни мелочей, способных указать на эту загадочную фигуру. Ничего, что могло бы дать хоть какую-то подсказку. Квартира казалась будто нежилой… Даже запах, характерный для недавно завершенного ремонта неуловимо витал в воздухе, наводя на странные мысли.

Выпутав ноги из знакомого пледа — единственной знакомой в этой комнате вещи, я соскользнула со кровати на пол и осторожно прислушалась. В квартире царила идеальная тишина. Лишь откуда-то с улицы едва различимо доносились привычные городские звуки — радостные детские вопли, да шум машин. Выглянув в окно, я лишний раз убедилась, что пейзаж мне также незнаком. Окна выходили на пышный зеленый парк, и далеко внизу можно было различить парковку для машин, большую детскую площадку и красиво оформленный вход в лесную зону… Хм… И что же это за место такое?

Из комнаты вели две двери. За одной ожидаемо обнаружилась ванная, которой я не преминула воспользоваться, быстро приведя себя в порядок. Жаль, переодеться было не во что. Нарядное светлое платье после сна превратилось в мятую тряпку. Однако радовало одно: тот, что меня сюда принес хотя бы не попытался его с меня снять.

Тем не менее, меня снова обуяло неприятное чувство беспокойства за себя любимую. Одна, непонятно где, без денег и телефона… Мой маленький клатч остался дома… Как и Дан. Что он подумает, когда проснется? К тому же, сегодня я обещала пойти в институт, следовало сдать свой проект и встретиться с Марой. А мой ноутбук вне зоны доступа в доме Норта… Не везёт так не везет. Я страдальчески простонала, на мгновение прикрывая глаза, и стараясь не задавать про себя глупых философских вопросов, типа «за что мне всё это и когда оно уже кончится?».

Как же всё запуталось… Ну, хотя бы я в кои то веки выспалась.

За второй дверью оказалась гостиная, совмещенная с кухней. Та же светлая паркетная доска, бежевые стены и массивная деревянная мебель. А также большой кожаный диван, такое же кресло и стеклянный журнальный столик, на котором возлежал на диво знакомый плоский прямоугольник… Взвизгнув, я кинулась проверять эту визуальную галлюцинацию. Но глаза меня не обманули, на гладкой прозрачной поверхности чудесным образом материализовался именно мой ноутбук, а рядом со столом стояла еще и моя сумка с вещами, об которую я едва не споткнулась, не видя ничего перед собой, кроме родного гаджета с трудами целой недели на нем.

Проверив наличие той самой работы на ноутбуке, и удостоверившись, что с пожитками всё в порядке, я стряхнула с себя непрошенную радость, и призадумалась… Значит всё-таки Норт... Но зачем ему везти меня с моими вещами в незнакомую, с виду новую квартиру, если есть дом? Не понятно. Ну что ж, оставалось надеяться, что рано или поздно все выяснится. Или не ждать, а просто попробовать выбраться из очередной передряги своими силами.

А пока, упрямо тряхнув головой, я выудила из сумки свежее белье и запасные джинсы с футболкой, после чего невозмутимо отчалила в душ. Грех было им не воспользоваться.

Огорчало то, что я не смогла даже перезвонить Маре, чтобы сообщить о новой причине своего отсутствия. Я просто не знала, где нахожусь. И как я только докатилась до жизни такой… Так, стоп философию! Толку с нее ноль.

Полчаса горячей воды, щедро льющейся на мою несчастную голову, освежили не только тело, но и мысли. Я настроилась на решительный лад, и набросала примерный план действий. Определенно, следовало покинуть это подозрительное

А в гостиной меня ждал сюрприз с запахом кофе и свежей выпечки. Опираясь бедром на кухонную столешницу и небрежно подцепив маленькую фарфоровую чашку одним пальцем, там совершенно по-хозяйски расположился мужчина. Заметив чужое присутствие, он опустил газету, которую держал в другой руке, и весело мне улыбнулся.

И, глядя на эту улыбку, я почувствовала, как вся моя тревожность мгновенно улетучивается без следа, словно пар от той самой чашки кофе. Лучезарно улыбнувшись в ответ, я бросилась к нему навстречу.

— Лекс!

Мужчина отшвырнул газету, избавился от чашки, и поймал меня на подлете в свои крепкие объятия.

— Феечка, — выдохнул он, крепко прижимая к себе и зарываясь лицом в мои волосы, — моя феечка.

Я едва не плакала от счастья, вдыхая такой знакомый и почти родной аромат своего мужчины, чувствуя тепло и силу его большого тела так близко. И сквозь радосный хаос мыслей пробилась одна, довольно четкая и категоричная, которой я, впрочем, совершенно не удивилась:

Твоя, Лекс, определённо твоя.

— Как ты выбрался? — поинтересовалась я глухо, уткнувшись лицом ему в грудь, не в силах надышаться умопомрачительным мужским ароматом.

Это был сладкий запах леса, сосновой смолы и свежего весеннего воздуха, от которого начинала кружиться голова, а улыбка на лице возникала сама по себе.

Он усмехнулся, ласково поглаживая меня по волосам.

— Некто Керн решил примерить на себя роль моего спасителя. Он даже подсказал, где искать твои вещи, и вернул мне ключи от машины. Не знаешь, с чего вдруг такое благородство?

С моих губ сорвался предательский смешок. Я сильнее уткнулась в обтянутую футболкой твердую грудь, чтобы не рассмеяться. Но довольный смех так и норовил вырваться наружу странными сдавленными звуками, что веселили меня еще больше. Лекс всё понял.

— Твоих рук дело?

— Нет, — я взяла себя в те самые руки, и слегка отстранилась, чтобы заглянуть в его лицо, — как оказалось, Керн сам по себе вполне неплохой человек. Слегка фанатичный, но неплохой. И он никогда не желал мне зла. Вовсе наоборот.

Главное, чтобы своей добротой Керн не нажил себе проблем...

Я подняла глаза и осторожно, кончиками пальцев коснулась его скул, многодневной жесткой щетины, и залегших под глазами тревожных теней. Вот уж кому пришлось несладко в последние дни. Но теперь нас двое, а это значит мы точно сможем справиться со всеми неприятностями, вызванными его свихнувшимся на феях братом.

Темные глаза сконцентрировались на моем лице, и в их недостижимой глубине светилось загадочное нечто, заставлявшее сердце стучать сильней. Однако мое странное второе я не спешило просыпаться и коварно нападать на беззащитного мужчину. Видимо, городские интерьеры совершенно её не вдохновляли.

Я и сама ощущала неким шестым чувством, что, несмотря даже на то, что мы наконец встретились наедине, это было не совсем то время, и совершенно не то место. Всё должно было произойти иначе. Я не могла объяснить как именно даже самой себе, но что-то подсказывало… И я решила послушаться интуиции. Поэтому сдержала порыв просто плюнуть на всё, отдавшись моменту, и нерешительно отвела глаза от чужого лица.

То же самое шестое чувство подсказывало, что нечто важное, ощутимо затеплившееся между нами, в одно мгновение могло перерасти в что-то настолько мощное и грандиозное, что снесло бы своей неумолимой волной нас обоих, заставив забыть обо всём насущном, да и вообще обо всём на свете... А это казалось крайне неразумным. Пока что терять разум было очень рано. Столько ещё надо обсудить, столько вопросов решить… Время было категорически против нас. Норт скорее всего уже освободился и начал предпринимать встречные шаги, если ещё не предпринял… Следовало бы и нам.

Лекс понял, и мудро не стал настаивать на обратном, за что я была несказанно благодарна.

— И каков план? — прошептала я смущенно, с видимым интересом разглядывая темную глянцевую кофеварку.

— Для начала завтрак, — улыбнулся он, целуя меня в макушку и выпуская из объятий, — я взял тебе круассанов с джемом. Ты любишь круассаны?

Счастливо вздохнув, я запустила руку в исходящий паром и умопомрачительными ароматами бумажный пакет с эмблемой известной кондитерской, уютно расположившийся рядом с кофеваркой. Выпечка оказалась выше всяких похвал. Я с наслаждением откусила кусочек хрустящего теста, и ощутив сладость теплого джема на языке, зажмурилась от удовольствия.

— Люблю, не то слово, ты просто чудо!

Лекс со странным выражением смотрел на то, как неприлично я наслаждаюсь круассаном, потом неровно выдохнул и отвернулся к кофейному аппарату, чтобы сделать мне запить.

— Эту квартиру я нашел для тебя, — начал он, протягивая дымящуюся чашку. — Керн объяснил… Да и сам я уже догадался, что Норт не отцепится. Я видел, какими глазами он на тебя смотрит.

По моей спине прошелся неприятный холодок, и я поспешила его стряхнуть, благодарно принимая в ладони горячую чашку. Думать о плохом не хотелось абсолютно.

Взобравшись на высокий барный стул, я с удовольствием вдохнула ароматный кофейный пар.

— Что ты предлагаешь? Спрятаться?

— Пока да, — он пронаблюдал, как я пробую тягуче-сладкий напиток, — до тех пор, кая я разгребу все дела, уволюсь из Нортлекс голд, и устрою всё для того, чтобы мы безопасно смогли отсюда уехать.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с его напряженным взглядом.

— Уехать?

Он кивнул.

— Дело в том, что сейчас, при нынешних имеющихся у него ресурсах, Норт не оставит тебя в покое. Ни здесь, в Градсбурге, ни в Таежном поселке ты никогда не будешь чувствовать себя в безопасности. Но я знаю место, где он при всем желании нас не достанет.

— И ты предлагаешь…

— Я предлагаю тебе перейти на дистанционное обучение, переждать примерно месяц здесь, в этой квартире, а после уехать вместе со мной из города. — Он бросил на меня быстрый взгляд, и достал из внутреннего кармана куртки плоскую коробочку, — это тебе. Новый телефон, который он не сможет отследить. И мы всегда сможем быть на связи. Я буду привозить еду по твоему желанию, всё остальные необходимые вещи ты сможешь заказывать сама с моего анонимного счета. Его так же нельзя отследить. Что скажешь?

Такого варианта развития событий я не ожидала, и оттого не смогла решительно кивнуть с первой же минуты, рассматривая его

Я прекрасно видела, что мое затянувшееся молчание его совершенно обескураживало, но ничего не могла с этим поделать.

— Я не тороплю, ты всегда можешь отказаться, или придумать другой вариант. А я всегда помогу и поддержу. Элль?

Я медленно кивнула, поднялась со стула и подошла к нему вплотную. Но выдавить из себя хоть что-нибудь так и не смогла.

Мужчина смотрел на меня тревожно, как на умалишенную. Наверняка не понимал захлестнувших меня эмоций. И тогда я решила ему подсказать. Но слова для этого были совершенно не нужны.

Мои пальцы скользнули по широким плечам, я потянулась на носочках, чтобы коснуться губами его напряженно сжатых губ. А пусть так, и пусть сейчас, и гори оно всё синим пламенем! Плевать на глупую интуицию!

Лекс глубоко вздохнул и не стал медлить, снова заключая меня в кольцо своих рук. Теперь как никогда я поняла, насколько осязаемым, теплым и достижимым может быть счастье.

— Я правильно понял, что ты согласна? — потребовал он, с трудом отрываясь от моих губ, и обдавая своим горячим дыханием.

— Ну… Даже не зна-а-аю, — выдохнула я насмешливо, — поуговаривай меня еще?

Его взгляд потемнел. Резко подхватив на руки, Лекс усадил меня на столешницу, и обхватил ладонями мое лицо. Прижавшись своим лбом к моему, он почти прорычал низким, вибрирующим шепотом, отозвавшимся щекотными мурашками по всему телу:

— Не дразни меня, феечка, я и так на пределе.

Я слегка отстранилась и хулигански закусила губу, чтобы не улыбаться, но безуспешно. Мужчина судорожно выдохнул, и снова поймал меня в объятия.

— Всё, доигралась!

Ответом ему была моя полная предвкушения усмешка и… неуместно громкая трель телефонного звонка. Лекс поморщился, вытащил из кармана аппарат, и, не глядя, отшвырнул его куда-то в сторону дивана. Тот, описав красивую дугу, шлепнулся на кожаное сиденье и скользнул за подушки, не переставая обиженно трезвонить. Мои брови иронично взметнулись вверх.

— Ты уверен? Может, там что-то важное…

Он медленно покачал головой, снова приближаясь.

Я дождалась, когда тот окажется уж совсем непозволительно близко, соскочила со столешницы, и, ужом юркнув мимо, кинулась к дивану. Лекс, принимая игру, со зловещим выражением стягивая куртку, двинулся следом. Телефон всё не унимался.

Мужчина медленно шагал ко мне, замершей возле дивана под брутальные звуки электрогитары. Я оценила свои возможности, и снова подпустила его к себе на расстояние вытянутой руки, после чего сорвалась с места. Жаль, на этот раз сбежать не удалось. Меня мягко схватили за талию, и усадили на спинку дивана. Я, чувствуя, что соскальзываю назад, вцепилась в его футболку и потянула следом. Диван оказался на диво мягким, особенно когда Лекс придавил меня своим большим телом так, что я едва могла дышать, утонув в бархатистой обивке почти наполовину. Но это вовсе не угнетало, отнюдь. В голове крутилось восторженное: вот и попалась! И всё было бы прекрасно, кабы не проклятый телефон, продолжавший трезвонить прямо возле моего уха!

Кто-то нетерпеливо требовал к себе внимания этого любителя рок музыки и явно очень-очень срочно.

Я высвободила руку, чтобы выудить аппарат из-под диванных подушек, и взглянула на экран.

Улыбка тут же увяла наперегонки с настроением. На плоском прямоугольнике высветилось имя, от которого все мое воодушевление упало на десяток градусов, а на задворках сознания снова возникла тревожная тень всех неприятностей, с этим именем связанных. Звонил Норт.

Я молча развернула телефон к Лексу. Тот нахмурился, и помедлив пару раздраженных секунд, поднес аппарат к уху.

— Чего тебе, братишка?

В ответ ему раздалась долгая гневная тирада. Примерно с полминуты в трубку неслись шипяще-плюющиеся звуки, которые я, к сожалению, или наоборот, к счастью, разобрать не могла. Не знай я, на что был способен этот человек, возможно, даже улыбнулась бы всей этой ситуации. Но сейчас мне было отнюдь не смешно. Норт мог сотворить всё, что угодно в попытке добиться своей цели, и это до ужаса пугало. Чего или кого я могла не досчитаться в следующий раз?

Однако, Лекс считал иначе.

В ответ на все претензии собеседника он просто рассмеялся и выключил телефон. Я вопросительно подняла брови.

— И что это было? Что ему надо?

— Тебя, феечка, — выдохнул Лекс, пряча аппарат, и легонько касаясь моего лица, — разумеется, ему надо только тебя. Ну а еще он только что узнал, что я больше не собираюсь работать на Нортлекс голд.

Мои глаза округлились.

— Ты уволился?

Он кивнул, слегка приподнимаясь, чтобы предоставить мне пространство для дыхания и маневра.

— Почти. Передаю дела, и осталось совсем немного. Теперь у братца не будет столько свободного времени, чтобы бегать за феечками, ему придется долго и упорно работать.

Он снова негромко рассмеялся, со снисходительной улыбкой наблюдая за моим взволнованным выражением.

— Не стоит переживаний, — он поднялся и сел, после чего подхватил меня и следом усадил к себе на колени, — Норт хоть и отчаянный, но не дурак настолько, чтобы сотворить что-то совсем уж незаконное. Он не причинит вреда ни мне ни тебе.

Я с сомнением покосилась на его самоуверенное выражение, и тяжело выдохнула.

— Я тебе верю. Но все равно как-то неспокойно… Это же Норт. И что мы теперь будем делать?

Он помедлил. Его тёмный взгляд красноречиво опустился на мои губы, потом чуть ниже, и снова скользнул вверх. Я сглотнула, чувствуя, как сердце начинает набирать скорость… Но мой несчастный живот решил, что настала пора подать голос, пока я снова о нем, многострадальном, не забыла. Всё-таки пол круассана в сутки это совсем не еда даже для меня.

Лекс улыбнулся.

— Очевидно, будем допивать кофе? А ты расскажешь, что я пропустил, пока прозябал в подвале у любимого братишки.

Я смущенно улыбнулась, и послушно поднялась с чужих коленей.

Кофе так кофе.

18. День битвы за независимость

Дверь за Лексом закрылась. Я счастливо вздохнула, стряхнув с себя мечтательную задумчивость, и направилась к журнальному столику. Следовало написать письмо в деканат… А ещё отправить весточку Маре. Благо теперь было откуда, спасибо Лексу, который вскоре умчался завершать свои дела, коих было невпроворот. Ведь чем скорее он избавится от своей поднадоевшей должности, тем скорее мы сможем убраться из

Я мечтательно улыбнулась, завидуя его выдержке. Общаться с Нортом на постоянной основе, и не сойти с ума — это явный талант.

Теперь при мысли о Лексе где-то внутри прочно поселялось что-то восторженное, щекотное-радостное, мешающее противной тревожной тени вновь завладеть всеми моими мыслями. Она, конечно, никуда не пропала, но стала куда менее пугающей.

За завтраком я поведала Лексу обо всех своих злоключениях, о несостоявшемся благотворительном вечере, о своем новоиспеченном спасителе, про странную связь между нами, и про то, как тот мне помог. А также о том, как и сама я пыталась ему помочь, правда, пока неясно насколько успешно… Никаких контактов Дана у меня не водилось, и я очень жалела, что не могу дать знать, что со мной всё хорошо, и что меня не украл Норт, или отшельники...

Как ни пыталась я снова концентрироваться, напряженно глядя на собственные руки, чтобы вновь вызвать те самые волшебные искорки, всё безуспешно. Те никак не хотели появляться по заказу.

В новостях, вопреки ожиданиям, не было ни слова про недавний арест золотого магната Дега. Газеты либо упустили подобную сенсацию по собственной неосведомленности, либо Норт успел позаботиться о том, чтобы новость не всплыла. Я нашла лишь несколько строчек о несостоявшемся из-за проблем с электричеством благотворительном вечере, да и те не на первой полосе.

Спешно написав письмо в деканат с просьбой перевода на удалённую форму обучения, я наконец позвонила Маре. Та была рада меня слышать куда больше, чем недовольна моим отсутствием в институте. Но, услышав последние вести, подруга заметно скисла.

— Нет, — выдохнула я нетерпеливо, поясняя сложившуюся ситуацию, — вовсе нет, я делаю это из соображений безопасности. Дело в том, что всё немного сложно с Нортом... Точнее, всё о-очень сложно. Поэтому я просто переведусь на дистант, чтобы избежать новых проблем. Он меня преследует, Мар. И шантажирует…

— Ого-о-о, — протянула та ошарашенно. Изначально девушка решила, что мне просто понравилось на дистанте, в чем я поспешила ее разубедить. — То есть, мы теперь даже не увидимся? Ты уедешь навсегда?

На этот вопрос я честно не знала ответа, но и совсем обижать давнюю подругу не хотелось.

— Я что-нибудь обязательно придумаю.

Прозвучало не очень убедительно. Но крайней мере, я честно пообещала себе сделать всё возможное для того, чтобы хотя бы нормально с ней попрощаться...

— Ладно, — печально вздохнула подруга, — если это действительно настолько серьезно… Норт… Никогда бы не подумала. Но, видимо, подобные должности накладывают свой отпечаток, верно?

— Угу. Но не скидывай меня со счетов, хорошо?

Та задумчиво согласилась и отсоединилась.

Положив телефон на стол, я уставилась в стену прямо перед собой. Чёртов Норт портил всё, к чему прикасался. Стоило ему только войти в мою жизнь, как та начала давать трещину, неумолимо напоминая негативное нечто, синоним вечных проблем…

Я перевела взгляд на монитор, и тут же буквально на глазах на почту упало новое письмо из деканата. Надо же, как оперативно работают. Кликнув на заголовок, я пробежала глазами содержимое, и нахмурилась. Те сообщали, что готовы удовлетворить мой запрос на смену формы обучения, только для этого мне необходимо предварительно явиться лично, чтобы подписать нужные документы, и согласовать все текущие вопросы с некоторыми преподавателями. Ну кто бы, черт побери, сомневался! В наш-то прогрессивный век повального дистанцирования... Хотя некоторая логика здесь всё же водилась. Тяжело вздохнув, я размышляла с минуту, после чего принялась набирать сообщение Лексу.

Кажется, Мара увидит меня гораздо раньше, чем надеялась

Однако Лекс так и не ответил, очевидно, погрузившись в решение проблем с головой. Поэтому, прослонявшись в томительном ожидании ответа из угла в угол минут двадцать, я приняла решение ехать. Захватив заботливо оставленную им карту на расходы и ключи от квартиры, надежно спрятав их во внутренний карман куртки, я выпорхнула из квартиры.

Снаружи, вопреки опасениям, меня не поджидали ни Норт, ни толпа агрессивно настроенных отшельников с граблями наперевес. Так что я вполне благополучно добралась до своего альма-матер на такси.

Тяжёлая входная дверь с потертой бронзовой ручкой знакомо не желала открываться, но с третьей попытки я ее победила, мысленно пожелав, чтобы эта очередная пытка дверью оказалась если не последней, то хотябы предпоследней в моей биографии.

Институт встретил пустыми прохладными коридорами и привычной предсессионной тишиной. Пахло пылью и мокрыми бетонными полами. Покрепче сжав подмышкой драгоценный ноут, я невозмутимо прошагала в деканат.

— А, это ты, — окинула меня надменным взором вечно недовольная секретарша. — Вот.

На щербатую поверхность её обшарпанного стола с шелестом шлепнулись несколько белых листов бумаги.

— Этот подпишешь сама, с этим пройдешься по кабинетам, после вернёшься и подпишешь у декана разрешение на перевод. Всё.

Девушка демонстративно уткнулась в свой монитор, давая понять, что больше не потратит на меня ни секунды своего драгоценного времени. Стеклянные дверцы книжного шкафа за ее спиной явственно отражали наполовину разложенный пасьянс.

Я молча забрала макулатуру, и резво двинулась в свой поход за высочайшим дозволением, чтобы в дверях буквально столкнуться с Арьяном — своим совсем еще недавно другом.

Сейчас над его статусом относительно моей персоны завис жирный знак вопроса. Ар не так давно крайне изумил своим странным поведением, сам придумав причину, сам же обидевшись, и оттого не желая продолжать наше общение. На это мне оставалось лишь философски пожать плечами. Не так уж он был мне и дорог. А подобное незаслуженное отношение оказалось неприятно обидным. Так стоило ли придумывать ему оправдания и пытаться восстановить отношения, загружая мозг чужими обидками и проблемами? Я посчитала, что нет. Мне, к сожалению, хватало и своих. Ар и сам не торопился объяснять свой поступок. Но сейчас, подняв глаза, я прочитала в чужом лице...сожаление?

— Привет Ар, — равнодушно скользнув мимо, я целеустремленно проследовала по своим делам.

Парень догнал меня в два шага.

— Элль, — позвал он без прежней уверенности в голосе, не решаясь взять за руку. Да я бы и не позволила.

Молча обернувшись, я заглянула в светло-карие, как у щенка ретривера, глаза, и приподняла бровь.

— Что, ты снова со мной разговариваешь?

Тот кивнул, тревожно разглядывая меня сверху вниз.

— У… у тебя все хорошо?

Я слегка кивнула, пожав плечами. Он явно намеревался спросить что-то ещё, но тут прозвенел звонок с очередной пары. Следовало поторопиться.

В аудитории смежной с кабинетом декана заседала небезызвестная госпожа Шапская, и я испытывала стойкую уверенность, что эта дама так легко меня не отпустит, несмотря даже честно заслуженный вторым местом в конкурсе автомат.

Студенты заполонили коридор, хлынув сплошным шумным, совершенно неконтролируемым потоком, и я, опасаясь, как

— Элль! — голос Арьяна потонул в нарастающем шуме толпы, и я поспешила скрыться в безопасности пустой аудитории. Как если бы пещеру с обитающим в ней медведем можно было назвать безопасной.

Маленькая сморщенная голова с шапкой ярко-малиновых кудрей, что явно свидетельствовало о творческом типе данной личности, резко поднялась, стоило только мне переступить порог аудитории и захлопнуть за собой дверь.

Невысокая пухлая женщина, обладательница тех самых кудрей, недобро уставилась на меня поверх прямоугольных стекол очков.

— Надо же, какая честь, — протянула она с плохо скрываемым сарказмом, разглядывая меня с ног до головы, — наша звезда соизволила наконец явиться на пары.

Начало мне не понравилось, но я и не ожидала чего-то иного. Госпожа Шапская была давно известна своим нелегким характером и своеобразным отношением к большинству студенческой братии.

— Здравствуйте, — вежливо улыбнулась я на её оригинальное приветствие, ибо огрызаться в моём случае было бы глупо. — Мне нужно кое-что подписать, чтобы...

— Я не стану ничего подписывать! Ты пропустила неделю обучения, и пока это время не будет отработано, ни о каких подписях не может идти и речи!

Я тяжело вздохнула, изо всех сил стараясь побороть раздражение. Не следовало показывать своих негативных эмоций, ведь именно этого она и добивается. Но что б тебя, противная тетка! Нет чтобы облегчить мне жизнь, а себе карму, но нет... Ну что ж, перейдем к самой продуктивной тактике.

— Хорошо, — и снова непринуждённая улыбка, — так и сделаем.

Ссориться с этой женщиной я не желала. Это было крайне непродуктивно, и даже вредно, да и толку сулило ноль. Так и быть, соберу остальные подписи, а декану суну в нос факт честно выигранного автомата. Даже двух.

Но не успела я развернуться, чтобы выдвинуться дальше, как госпожа Шапская решила оставить последние слова за собой:

— Что, думаешь, нашла себе богатого покровителя, и сразу стало всё позволено? — прошипела она, сверля меня максимально презрительным взглядом, — можно игнорировать занятия, преподаватели тебе всё задаром подпишут и поставят?!

О-о-о, как всё, оказывается, запущено... Вероятно, мне предстояло расплачиваться за её материнскую обиду на судьбу собственной дочурки, от которой этот покровитель благополучно уплыл.

— Не имею ни малейшего понятия, о чём вы, — ответила холодно, и отвернулась, берясь за ручку двери.

— Прекрасно понимаешь! — возразила та, приподнимаясь из-за стола, явно негодуя по поводу моей сдержанности. — Для этого и пошла на конкурс, не так ли?

Эх, не стоило мне поддаваться на провокацию этой обиженной жизнью и мозгами женщины, но я всё же не сдержалась.

Повернувшись обратно, я снова встретилась с ней взглядом.

Никогда и никому я не давала повода себя ненавидеть. Никого не обижала и не позволяла себе недостойного поведения. Но некоторые люди могут испытывать негативные эмоции исключительно по собственным причинам, совершенно от источника их ненависти независимым. И объяснять что-либо бесполезно. Это их личные комплексы, зависть и непонятные рассуждения. И если я готова была мириться с чужой нелюбовью, то терпеть несправедливые обвинения — нет.

— Однако странно, что сей покровитель обделил вниманием победительницу, не так ли? Ведь она приложила куда больше усилий, чем я.

Шапская побагровела. Её единственная дочь в тот день выиграла гран-при лишь благодаря коллективу старательных детишек из местного приюта. Это я знала не понаслышке. Однако Шапская младшая знатно облажалась в финале, подпортив себе триумф и едва не свалившись у всех на глазах, поспешив за своей незаслуженной наградой. Да и без того всем было очевидно, что та победа оказалась шита белыми нитками.

— Да как ты смеешь?! — маленькие глазки в обрамлении густо накрашенных ресниц злобно засверкали.

Я брезгливо поглядела на её мелко трясущиеся пурпурные щеки и запереживала, что не умею оказывать первую помощь. А вдруг Шапскую сейчас хватит удар? Уж в чересчур неестественно-яркий цвет окрасилось её недоброе лицо от моего ответного выпада.

Ну а что? Я тоже умею огрызаться и отвечать на оскорбления, да. И не такая уж я бессловесная. Если меня ударят по щеке, то вторую подставлять не стану. А сейчас я всего лишь выдала правду.

Наверное, всё же стоило уйти, но я решила вежливо дослушать тираду в свой адрес, лишь непроизвольно мельком глянув в телефон, чтобы проверить входящие.

Хм… Лекс до сих пор не ответил, и это казалось странным.

— Ты ни за что не получишь от меня подписи! — прошипела та сквозь сомкнутые зубы, — и вертись как хочешь, дешевая подстилка! Тебя отсюда просто вышвырнут. Таким как ты образование ни к чему! И никто тебе не поможет, ни просьбы, ни деньги, ни твой богатый покровитель!

— Даже если он попросит вас лично, госпожа Шапская?

Та замолкла на полуслове, некрасиво приоткрыв щедро напомаженный рот и ошарашенно переводя взор мне за спину.

Я медленно выдохнула и обернулась. В дверях своей собственной ненавистной персоной возвышался Норт. Он взглянул на меня, и уголки его губ поднялись в холодной улыбке. За спиной мужчины виднелись плечистые фигуры охранников. Это что-то новенькое… Очевидно, решил принять ответные меры в случае очередных непредвиденных проблем с бывшими коллегами. А вот я, на свою беду, охраны не захватила.

— Возможно, вы передумаете, если мы с вами обсудим этот вопрос с глазу на глаз? — продолжил он, снова направляя свой пронзительный взгляд в сторону теперь уже побелевшей преподавательницы.

Такого расклада та явно не ожидала. Как, впрочем, и я.

Женщина замешкалась. Не выдерживая магнатского взгляда, она опустила голову к своим бумагам и суетливо начала их перебирать мелко трясущимися руками.

— Вам следовало заранее назначить встречу, сейчас у меня пары, я не смогу уделить достаточное количество времени… — забормотала она себе под нос.

Несмотря на собственное плачевное положение, ситуация с Шапской меня позабавила. Никогда ещё не доводилось видеть её в таком подавленном состоянии. Думаю, подобная встряска пойдет ей на пользу. Пускай испытает свое же оружие на себе. Правда, после такого ненавидеть меня она станет куда сильней…

— Хорошо, — кивнул Норт, огибая меня и подходя к ее столу. Он достал из нагрудного кармана маленький темный прямоугольник, и положил перед ней поверх всех её бумажек, — позвоните, как появится время, и обсудим этот вопрос.

Та быстро кивнула, так и не решившись поднять глаза. Норт повернулся ко мне. Шагнув навстречу, он мягко взял меня за локоть, и направился вместе со мной к двери. Я не сопротивлялась до самого порога. Но, как только мы вышли в коридор, опомнилась, и выдернула руку из захвата.

— Я никуда с тобой не пойду!

— Элль! Мы не договорили!

Оттесняя

— Да, конечно, идем, — с энтузиазмом кивнув, я взяла Арьяна за руку, и потянула в сторону столовой.

Мимо нас пробегали стайки студентов, не забывая бросать любопытные взгляды. Кое кто даже замедлялся, беспардонно прислушиваясь, поэтому я ускорила шаг.

Норт закатил глаза, и двинулся следом. Нагнав нас буквально за пару секунд, он схватил меня за другую руку, и развернул лицом к себе, полностью игнорируя моего спасителя. Я поймала взгляд ледяных глаз, и замерла, как кролик перед до чёртиков обозленным удавом.

— Хочешь дистант, получишь дистант, — проговорил он негромко, гипнотизируя своим напряженным взглядом, — на этом всё. Хватит с тебя самостоятельности. Сейчас ты идешь со мной, и давай без выкрутасов.

Он кивнул своим охранникам. Те шагнули вперед, и отцепили от меня Арьяна, загородив от всех и вся, кроме своего хозяина.

— Эй! — возразил было Ар, но был бесцеремонно отодвинут с дороги. Я затравленно огляделась, понимая, что спасать меня больше некому, и кольцо моих недоброжелателей неумолимо сжимается вокруг моей скромной персоны.

— Элль!!!

Я резко обернулась, выглянув меж монструозных охранников, и улыбнулась, наблюдая, как ко мне на всех парах несутся девчонки. А вот и тяжелая артиллерия подоспела! На ходу пробив блокадное кольцо, Мара и Алевтия сомкнули ряды рядом со мной, бросая недобрые взгляды на хмурых охранников. Возле Норта застыла Лесс, и, к моему удивлению, Шапская младшая со своим вечным эскортом из трех расфуфыренных девиц.

Глядя на эту внезапную подмогу, Норт очевидно скис. Теперь меня точно не выудишь отсюда просто так. Его лицо приняло тоскливое выражение, отчего в моей душе забрезжил бледный проблеск надежды на спасение.

— О, господин Дега! — воскликнула Лесс, едва не прижимаясь к погрустневшему магнату, — какими судьбами к нам?

Остальные закивали, поддакивая, хихикая и бесцеремонно тесня мужчину со всех сторон.

Я закусила губу, чтобы не выдать своего энтузиазма, и стала потихоньку отступать назад. Норт мигом заметил мое движение и помрачнел еще больше.

— Увидимся позже, Элль, — выдавил он угрожающе, одним движением стряхнул с себя поклонниц, и резко развернувшись, покинул поле боя.

С моей души свалился огромный груз…. Этот раунд был за мной. Вот только что-то подсказывало что покидать здание института мне придется как минимум на вертолете, а как максимум через подземные туннели. Ибо снаружи меня будет караулить бдительный магнат.

— Спасибо! — от всей души поблагодарила я всех присутствующих, не забыв даже о Шапской и Ко. Та высокомерно фыркнула, развернулась на каблуках, и отчалила вслед за Нортом, наверняка чтоб полюбоваться на своего кумира в новом авто. Чуть помедлив, следом отправилась и Лесс, покровительственно поманив за собой Алевтию. Что ж, эта явно осталась верна себе. Да забирайте вы уже этого Норта со всеми потрохами! Можете даже поделить между собой. Мне он и даром не сдался.

— Как тебе удалось ее уговорить? — кивнула я в сторону удаляющейся процессии.

Мара только усмехнулась.

— О чем ты? Я и не пыталась, просто повезло увидеть машину Норта из окна, ту самую, новую. Помнишь, он как-то присылал фото? Я и сообщила ей, между делом. Ты бы видела эту скорость, я еле их догнала!

Она залилась смехом. Тепло улыбнувшись, я приобняла её за плечи.

— Ты же знаешь, что ты лучший друг, правда?

— А как же я? — вклинился Ар, всё это время молчаливо внимавший нашему разговору.

Мы обе обернулись на него с одинаково недоумённым выражением на лицах. Тот слегка стушевался, и вздохнул, жалобно глядя побитым щенком.

— Прости, Элль, кажется, в последнее время я вёл себя как идиот.

— А мне не кажется! — авторитетно вставила Мара, и я была с ней абсолютно согласна.

— Да — покорно согласился тот, — как полный идиот. Просто отчего-то подумал, что ты решила уподобиться Шапской, и тоже начала охоту на магната… Но теперь я понял, что всё далеко не так.

Я не сдержала снисходительной улыбки.

— Даже знаю, с чего ты так решил. Мы ушли тогда из кафе в странной компании, не дожидаясь тебя, и ты сделал определенные выводы. Ничего, с кем не бывает.

— А спросить не мог? — возмутилась подруга, — сразу в обидки? Детский сад!

— Я же говорю, идиот, — снова покаялся Ар.

Я отмахнулась.

— Ладно, хватит, у меня ещё куча дел.

— Помочь? — с готовностью отозвались новообретенные друзья.

Я задумалась.

— Ну, подписи скорее всего я соберу сама, а вот как отсюда выбираться... Наверное придется пофантазировать.

* * *

Спустя час с небольшим мы с Марой встретились в фойе. Я успешно завершила свою сегодняшнюю миссию, а её пары, в отличие от пар Арьяна, закончились, и подруга решила помочь мне в моём нелегком деле безопасной релокации до дома. Мы уже успели проинспектировать охранную рубку и даже пофлиртовали с охранником, чтобы добиться разрешения проверить внешние камеры. Судя по всему, вокруг всего немаленького знания института меня никто не ждал… Ни знакомой фигуры, ни знакомой серебристой машины, ничего подозрительного. И я никак не могла поверить своей неожиданной удаче. Но что заставило Норта отказаться от своей затеи? Неожиданно возникшие дела? Хм…

Так или иначе, у меня был неплохой шанс смешаться с толпой и благополучно запрыгнуть в такси безо всяких неприятных последствий и столкновений. Благо, студентов вокруг клубилось достаточно, чтобы удачно затеряться, оставшись незамеченной. Машину пришлось заказать заранее. Мара вышла на улицу первой, чтобы разведать обстановку. И лишь после того, как та скинула сообщение о том, что все чисто, я выбежала наружу, в лучших традициях шпионских фильмов втиснувшись в плотный студенческий поток.

Яркое солнце ударило в глаза, и я не сразу заметила темноволосую подругу, что махала издалека, обозначая местоположение моего такси. Я рванула туда со всех ног, лавируя между людьми. Мара открыла дверь, и, подождав, пока я запрыгну в салон, захлопнула ее следом. Благодарно улыбнувшись, я кивнула водителю, и послала подруге прощальный воздушный поцелуй. Кажется, пронесло!

Машина наконец двинулась с места, вызывая у меня грандиозный выдох облегчения. Но длился он не долго. Из толпы за спиной Мары вдруг показалась печально знакомая широкоплечая фигура. Мужчина подошел к бордюру и остановился, спрятав руки в карманы темного пальто, мрачно глядя мне вслед.

Я поймала его серебристый взгляд, и внезапно задохнулась от яркой вспышки осознания. Вся подавшись вперед, я почти уткнулась в стекло, жадно разглядывая плавно удаляющееся лицо.

Что-то было в этих глазах, что-то непривычное, отчего

Некая странная, небывало звериная тоска жила в его светлых пронзительных глазах, выворачивая душу наизнанку. Острая, больная и дикая тоска, от которой хотелось кричать. И мне стало не по себе… от отчаянной жалости к этому человеку. Внутри меня разлилась смешанная с сожалением невыносимая горечь, безвозвратно отравляя всю скопившуюся там радость. Кажется, сейчас, в эту самую секунду я вдруг наконец-то всё поняла, задохнувшись от чужих эмоций. Поняла, впитала и искренне пожалела, что не могу испытывать того же, что и он по отношению ко мне. Просто не в силах. Какая несправедливость... Но разве я в ней виновата? Да и разве есть здесь хоть чья-то вина?

На колени упали горячие капли, глаза наполнились новыми слезами, отчего мужская фигура за стеклом автомобиля расплылась, становясь невидимой и неосязаемой. Я чувствовала его боль. Но ничего поделать не могла… Сердце разрывалось на части, и я не могла дышать.

Норт молча следил за удаляющейся машиной, перебирая в кармане маленькую связку ключей, и не предпринимая никаких ответных действий. Пускай наслаждается иллюзией свободы еще немного, если уж на то пошло. Пускай. Мужчина тяжело вздохнул, почувствовав, как больно заныло в груди. Он начинал уже привыкать к этой боли, она стала его постоянной спутницей в последние дни.

Ты вплелась в моё сердце, девочка. Запала в душу так, что не достать, не вытянуть обратно. Навсегда. И я никогда тебя не отпущу, ведь я люблю тебя, моя драгоценная феечка. Только моя. — Думал он с несвойственной ему нежностью, задумчиво наблюдая, как исчезает за поворотом её желтое такси.

19. День потери ориентиров

Мара вздрогнула, когда ей на плечо неожиданно легла тяжелая мужская рука. Повернув голову, она увидела брата, и мгновенно напряглась, нахмурив брови. Ей-то бояться было нечего, наверное… А вот Элль повезло, что успела вовремя уехать. Но как он здесь очутился, и каким образом они с Элль умудрились его проглядеть?!

Мужчина сдержанно улыбнулся на её недружелюбное молчание и ободряюще похлопал по плечу.

— Не нужно так реагировать, я не кусаюсь. Мне всего лишь нужна небольшая помощь.

Девушка не произнесла ни слова, теперь уже зная наверняка, что даже если откажется, ему ничего не стоит её вынудить. Так что для начала она решила выслушать его просьбу, а уже оттуда принимать решения. Поэтому Мара просто кивнула в ответ.

* * *

Захлопнув дверь квартиры, я в полной прострации разделась и прошла в ванную. Из большого круглого зеркала на меня смотрели заплаканные синие глаза с крошечными золотистыми искорками, сконцентрированными возле зрачков. Сейчас они казались куда ярче. Кожу на щеках стянуло от высохших слез, а в висках противно ныло.

Со вздохом включив холодную воду, я щедро поплескала в лицо. Но боль так никуда и не делась. Она скреблась внутри, словно ища выхода, не найдя его в недавно пролившихся слезах.

Наверно, мне всё-таки нужно было это почувствовать, а то так и осталась бы на всю жизнь в неведении, не имея ни малейшего понятия о том, каково людям, чьи чувства остаются безответными, и насколько это оказывается невыносимо больно…

Из горла вырвался непроизвольный всхлип. Я зажала рот, снова давясь рыданиями. Ну уж нет, хватит на сегодня. Повернувшись спиной к зеркалу, я сползла по холодной кафельной стене, и уселась на пол.

Эх, если б я только могла помочь, хоть как-то спасти его от этой боли… Но от осознания своей глупой беспомощности становилось ещё хуже. Толку от моей фейской сущности, если она бесполезна, и от меня никому нет никакого прока, даже наоборот? Как же жестоко, наверное, ему было страдать вот так, без возможности на что-либо повлиять или хоть как-то облегчить свою боль. И я не винила его теперь ни в чём. Как я могла, ведь Норту было в разы хуже. Я ясно увидела это в его глазах.

Остаток дня прошел странно. Из деканата прислали все необходимые задания на ближайшую неделю, которые пойдут в зачет за семестр, и я погрузилась в них с головой в попытке отвлечься. Как оказалось, бесполезно. Лекс продолжал безмолвствовать. Его телефон был отключён, приводя меня в ещё большее смятение и тревожность. Я уже не знала, что и думать… Так что, истерзав себя переживаниями вдоль и поперёк, я снова оделась и вышла за дверь.

Свежий вечерний воздух слегка очистил разум. Но это не помогло так, как хотелось бы. Так что, не зная толком, куда идти, я просто вызвала такси, села в быстро подъехавшую машину и назвала свой прежний адрес. Отчего-то вспомнился маленький уютный магазинчик и то ощущение комфортного спокойствия, что тот дарил, стоило только переступить порог. И его улыбчивая хозяйка. Вдруг очень захотелось заесть все свои печали тем самым волшебным таёжным мёдом. А вдруг?

За окном автомобиля стремительно проносились огни вечернего города, тучи хмурились, черня небо еще гуще и предвещая скорую непогоду. Странная нынче недобрая весна. Хотя… Глянув в телефон, я удивилась, обнаружив что вот уже несколько дней, как началось лето. Что ж, недобрая весна перетекла в такое же лето, а я и не заметила за всеми этими насыщенными неделями…

Повезло, что водитель гнал на пределе разрешенной скорости, так что я успела за пятнадцать минут до закрытия.

Приветственно звякнул придверный колокольчик, я шагнула внутрь и глубоко вдохнула знакомый густой запах пряностей и чая.

— Элль! — удивленно воскликнула явно обрадованная моим появлением хозяйка, выходя из-за прилавка, — давно вас не было видно! Летняя меланхолия?

Я усмехнулась. Очевидно, мое подавленное состояние прекрасно читалось по глазам. Но всё же я выдавила ответную улыбку, тоже крайне довольная своим решением прийти.

— Меланхолия? Можно сказать и так…

— Ну ничего, — успокоила Хедера, подходя ближе и внимательно разглядывая мое лицо, — после Ночи Тёмной Луны все пройдет.

— Что-о? — опешила я.

— Ночь Тёмной Луны. Вы разве не слышали?

В том то и дело, что слышала. Однако потому и удивилась, что об этом знает кто-то еще... Совершенно посторонний. Однако, насколько я помнила, Хеда прежде упоминала о том, что переехала в город из моего посёлка… Могла ли она…?

— Откуда вы знаете?

Та пожала плечами, хитро улыбаясь.

— Есть время? Я как раз закрываюсь, так что могу предложить чашечку чаю. С мёдом, разумеется.

Я кивнула.

Женщина перевернула табличку

Чуть дальше за прилавком обнаружилась небольшая, по-спартански обставленная комнатка без окон, соседствующая с заставленным коробками складом. Здесь был небольшой столик с парой мягких кресел, шкаф и полка с электрической плиткой и чайными принадлежностями. По светлым стенам были развешаны фотографии знакомых таёжных пейзажей, а на столике расположилась крошечная вазочка с пучком свежих незабудок…

Я уселась в одно из кресел и пронаблюдала, как хозяйка магазинчика разливает по чашкам ароматный кипяток из небольшого металлического заварника, и расставляет блюдечки с золотистым содержимым. В воздухе разлился запах спокойствия, мёда и лесных трав. Глубоко вдохнув, я почувствовала, как толика того спокойствия проникла и в меня. Чай оказался превосходен, мёд-выше всяких похвал.

Нетерпеливо дождавшись, пока Хедера усядется напротив, я продублировала свой вопрос о её информированности насчет таинственной Ночи. Хедера подняла на меня свои большие синие глаза с танцующими в глубине крошечными золотистыми точками, и загадочно улыбнулась.

— Я ведь тоже фея, Элль.

Чай был забыт. Медленно, но до меня наконец дошла только что озвученная информация. Фея… еще одна!

— Так… так вы и есть та самая, о которой говорил Керн?

— Керн, — улыбнулась она, мечтательно глядя на голубые цветы в маленькой вазочке посередине стола, — да, он в курсе. И мне про тебя он тоже рассказывал.

Женщина заговорщически подмигнула, отхлёбывая из маленькой фарфоровой чашки.

— Я даже знаю твою историю. Тебя нашла Катарина, эта прекрасная, добрая женщина. Она же была моей первой учительницей, кстати. И тебя я тоже помню совсем ещё крошечной забавной девчушкой. Катарина выдавала тебя за дальнюю родственницу. Повезло, — она выдохнула, завороженно наблюдая за извилистыми завихрениями пара из своей чашки, — мне, правда, повезло чуть меньше, и вместо подобных любящих рук я в своё время попала в казённые стены. Но кому-то, возможно, повезло еще меньше нас обеих, и их история вообще не началась. Их просто никто не нашёл.

Я невольно вздрогнула, представив беспомощного младенца в холодном ночном лесу, и зловещие тени диких животных, хищно подкрадывающиеся со всех сторон к маленькому тельцу, завернутому в полупрозрачную золотистую ткань. Зябко поежившись, я решительно отбросила от себя подобные фантазии.

— А кто был вашими родителями?

— Матерью, конечно же, фея. Насчёт отца не имею ни малейшего понятия. Это Керн нашел меня в лесу тогда…

— Но почему...?

— Почему они избавляются от детей? Все просто, — Хеда грустно улыбнулась, задумчиво трогая кончиком пальца крошечный голубой цветок, — нам, бескрылым полукровкам нет места в Элибриуме. Ты ведь знаешь про озеро?

Я кивнула, невольно обращая внимание на её руки. Такого же, как и у меня странноватого светлого оттенка хрупкие запястья и длинные аристократические пальцы с полупрозрачными ногтями, словно лишнее подтверждение нашего родства. И те же глаза… Вот только волосы у неё были прямые и чёрные, скорее всего, унаследованные от отца.

— Раз в год в Ночь Тёмной Луны открывается портал между мирами, и феи приходят сюда, чтобы найти себе, хм… развлечения? Не знаю. Я никогда особо не интересовалась. Да и никто, кроме самих фей не сможет точно ответить на этот вопрос. Как если бы кто-то мог их понять, — она невесело усмехнулась, поднимая на меня взгляд, — так или иначе, не все их визиты заканчиваются без последствий, знаешь ли. Мы с тобой тому лишнее подтверждение.

И ровно раз в год меня непреодолимо тянет к тому самому таёжному озеру... Оно приходит во сне и гипнотизирует, манит в свою загадочную глубину. Но мне туда дороги нет. Я много раз приходила на берег, и бродила там в поисках непонятно чего… И всё без толку. Так что, думаю, это всего лишь отголоски невнятной тоски по неизведанной родине, по так и не обретённым золотым крыльям.

В это время года сильнее всего ощущаешь себя чужой, сиротой из иного мира, без единой родной души вокруг… Но потом Ночь проходит, и печаль отпускает, будто и не было. Так что вполне можно жить обычной жизнью. Но эта тоска, она всегда где-то там, внутри, от неё не избавиться.

Печальные синие глаза подернулись дымкой, будто перед ними возникла драгоценная, желанная картина её недоступной счастливой крылатой жизни, той, что осталась где-то там, в мире фей.

Я изумленно разглядывала свою собеседницу.

Надо же. Никогда бы не подумала, что потеряла что-то ценное, живя здесь и сейчас, не испытывая непонятной тоски по чему-то настолько далёкому и эфемерному. Наверное, потому что у меня всегда были друзья, и Катарина, и свой дом. Хедере, как она заметила, повезло меньше.

— Как вы узнали, кто вы?

Печальный взгляд сконцентрировался на моем лице.

— Это Керн. Он всегда был моим другом, и рассказал, как только спросила. Возможно, мне и не стоило этого делать. Тогда бы я жила настоящим, а не глупыми неосуществимыми мечтами.

С этим утверждением трудно было не согласиться.

— Вы тоже умеете лечить?

Женщина пожала плечами, и отставила опустевшую чашку.

— Не знаю, никогда не пробовала. Мы с тобой, в общем-то, ничем не отличаемся от простых людей, просто стареем чуть медленнее, да выглядим немного иначе. Вот и всё. Знаешь, всю жизнь я прожила обычным человеком, и никаких преимуществ моя иная сущность мне не дала. Да не особо-то и хотелось. Люди разные, как и феи, и каждый делает свой собственный выбор. Вот ты ещё молода, и можешь добиться многого, если захочешь. Я слышала, у тебя даже появилась такая возможность. — Она хитро подмигнула, снова улыбаясь.

И я машинально улыбнулась в ответ, задумавшись.

Возможность устроить свою жизнь? Да я как-то не думала об этом в этом ключе... Я и про фей то узнала не так давно. А чтобы думать о связанных с этим преимуществах... Мои мысли всё последнее время были только о двух полярно разных братьях, а не преимуществах моего происхождения. А фейская сущность, да что в ней? Я, в принципе, также ощущала себя всего лишь простым человеком, только с небольшими особенностями. Вот и все… А все эти особенности… Они скорее мешали, создавая ненужные неудобства.

* * *

Спустя час я распрощалась с гостеприимной хозяйкой уютного магазинчика, и вышла в прохладную летнюю ночь. Этот странный разговор оставил непривычное горько-сладкое послевкусие. Голова гудела от мыслей, хоть ничего нового Хеда мне не сообщила. Только то, что я уже и так знала, ведь нашим источником был один и тот же человек.

Хедера, к моему разочарованию, оказалась не очень-то счастливым одиноким человеком, живущим сожалениями и мечтами, чье необычное

Я не смотрела толком куда иду до тех пор, пока не оказалась рядом со своим домом. Философски пожав плечами, решила зайти проверить почту, раз уж и так здесь. Набрав код, я выудила из железного ящика пачку рекламных проспектов. Выскользнув между яркими бумажками, из рук выпало нечто металлическое, тяжело звякнув о пол у моих ног. Ключи. Нагнувшись, я подняла знакомую связку с единственной новой деталью — крошечным брелком в виде цветка незабудки. Я удивленно поднесла вещь к глазам, разглядывая, словно в первые в жизни.

Так и есть, это были ключи от моей собственной квартиры. Те самые, что я оставляла Норту… и что бы это значило? Ноги сами понесли меня к лифту.

Несколько томительных секунд подъёма в душной металлической капсуле, и вот я стою у двери, с взволнованным сердцем принюхиваясь в ожидании тошнотворного амбре заброшенной затопленной квартиры. Но его совсем не ощущается.

Медленно повернув ключ, я вошла внутрь, и захлопнула за собой дверь. Амбре не было, нет. Здесь едва уловимо пахло свежим цитрусом и полевыми цветами. Изумленно оглядевшись, я не узнала свое прежнее жилье. Ничего не напоминало здесь мою старую квартиру. Мне даже захотелось выйти, чтобы проверить наверняка, на своем ли я вышла этаже, но что-то подсказывало, что да, на своём… На самом деле я все поняла, едва только переступив порог. Это всё Норт. Он исполнил обещание.

В моей маленькой квартирке явно потрудился тот же дизайнер, что творил в загородном доме Норта, и в уютной коринфской гримёрной. Те же пушистые ковры, светлые стены и красивая мебель... Он даже озаботился мебелью. М-да. Не находя подходящих слов, я неспешно обошла все комнаты и приземлилась на свой новый диван, привыкая к обстановке.

Вдоль стен красовались плетеные вазы с щедрыми букетами полевых цветов. Их аромат растворялся в воздухе, приглушая еле слышный запах свежего ремонта. Осторожно коснувшись чуть подвядшей ромашковой головки, я пронаблюдала, как та оживает, медленно расправляя светлые лепестки.

Я грустно улыбнулась. Радости, несмотря на восстановленное жилище, отчего-то совсем не находилось, хоть новая квартира и оказалась выше всяких похвал. В моей душе оживало странное томление, сродни той самой тоске, что так живо описала Хедера. Хотелось что-то делать, куда-то спешить, торопиться, но куда и зачем? Возможно, мне следовало позвонить Норту. Вот только что я ему скажу? Сказать было нечего.

Тяжело вздохнув, я уронила голову на колени и глубоко задумалась. Определенно, идеальным выходом был побег. Боюсь, что эта задача решалась именно так. Лекс был абсолютно прав. Норту не помочь, а копать глубже в свою странную родословную мне совсем не хотелось, так что… Оставалось надеяться на удачу и на благоразумие некоторых сероглазых, что тот не кинется в погоню… Но где же, собственно, Лекс?

Не знаю, как долго я сидела, перебирая в голове разнообразные варианты развития событий, когда телефон негромко пиликнул, выводя из задумчивости. Это оказалось сообщение от Мары. Я изумленно поднесла телефон поближе к глазам. Крупное «Прости» высветилось в окне входящих сообщений, а дальше… шли фотографии: Лекс, стоящий рядом с темноволосой девушкой возле своей машины, Лекс, обнимающий эту девушку, Лекс, галантно открывающий для неё дверь авто… И Лекс, нежно целующий её в салоне... Мои руки дрогнули, и телефон упал на пушистый ковер, глухо стукнувшись металлическим корпусом.

Фотографии оказались очень качественными и яркими, так что трудно было не узнать запечатлённых на них людей. И ту самую девушку, которую я однажды видела с Лексом в ресторане в день своего выступления, я тоже прекрасно разглядела.

Тупо уставившись в пространство перед собой, я осторожно прислушивалась к странной, мгновенно образовавшейся внутри звенящей пустоте. Грудь неприятно сдавило горячими тисками так, что хотелось сделать большой глоток свежего воздуха. Да, необходимо было сделать хоть что-то, чтобы не сидеть вот так, и не думать. Подскочив, я открыла окно настежь, впуская прохладу, и подняла пылающее лицо вверх, разглядывая затянутое тучами хмурое ночное небо.

Ветер постепенно разгонял темную хмарь, демонстрируя щедрую россыпь бриллиантовых звезд. Но это служило слабым утешением. В голове один за одним возникали бесполезные риторические вопросы, ни на один из которых я ожидаемо не находила ответа. И они исчезали. Лишь только одна мысль на фоне общего хаотичного потока оказалась уверенно постоянной. Сбежать… Да, сбежать. Скрыться, раствориться в ночи, словно лунный свет… Ведь я… Я совершенно чужая здесь.

Яркое светило неторопливо показало из-за грозных облаков свое бледное сочувствующее лицо, полускрытое за вуалью странной ажурной тени. Эта тень плавно наползала на светлый диск, впитывая в себя его теплое сияние. Несколько долгих секунд, и Луны просто не стало. Она исчезла за серой пеленой, оставив после себя лишь полустёртый призрачный ореол. А следом за моей спиной раздалась негромкая переливчатая мелодия. Я обернулась. Маленькие золотистые часы на стене провозглашали полночь. И я поняла. Кажется, в этот раз Ночь Тёмной Луны решила прийти пораньше…

20. Ночь Тёмной Луны

— Может, довезти вас до жилых домов? — озабоченно спросил таксист, наблюдая, как я выхожу из машины прямо посреди тёмной трассы в паре километров от въезда в посёлок.

Но я не могла ждать дольше, поэтому лишь покачала на его предложение головой, и метнулась в лес. Тот ошарашенно моргнул, наблюдая, как я скрываюсь в придорожных деревьях, затем резко нажал на газ. Мол, мало ли что еще этой сумасшедшей взбредёт…

Стоило только Луне скрыться за тенистой вуалью, как всё мое существо охватило странное беспокойство. В голове горячо запульсировало желание сбежать туда, где душа перестанет болеть, погрузившись в свою естественную привычную тишину, и я знала одно такое место… Когда мне было плохо, каждый раз я находила свой покой в лесу, и сейчас мне крайне необходимо было попасть именно туда, в мой лес.

К тому же, раз Норт выполнил свое обещание, настало время и мне выполнить своё.

И стоило только почувствовать под ногами мягкий лесной ковер, как с души упало что-то невыносимо тяжелое, оставшееся далеко за границей деревьев. Проблемам и горечи здесь места не было.

Очень хотелось стянуть себя кроссовки, чтобы зарыться горячими пальцами в хрусткую хвою с пробивающимися сквозь нее щекотными шелковистыми травинками… Но я мудро решила подождать, пока не достигну цели, и уже там…

Свежий, неповторимый, ни с чем не сравнимый воздух ночного леса мягко опутал меня своей волшебной сетью, и потянул за собой

Я знала куда идти абсолютно точно. Невидимая Луна освещала мне дорогу тонкими невесомыми лучами. Те словно бы стелились по земле танцующими ажурными тенями, и я смело ступала поверх, уверенная что они обязательно приведут меня к цели.

Грудь моя уже горела огнем, и, завидев знакомые места, я привычно стянула куртку, оставив ее на ближайшем камне. И с невероятным вздохом облегчения наконец-то сняла обувь.

Над головой таинственно перешептывались листья, где-то вдалеке слышались отголоски позднего концерта сверчков. Лес не спал. Он следил за мной древними, всё понимающими глазами.

Призрачный лунный свет проникал внутрь моего до странности лёгкого сейчас тела, застревая под кожей и разливаясь по венам огненной лавой. Если бы только я могла идти быстрей…

Деревья вокруг перемежались каменными валунами. Некоторые из которых едва заметно приветственно вспыхивали при моем приближении, инфернально заполняя темноту пурпурными всполохами. Уже совсем близко. Под моими ногами хвоя смешалась со светлым песком. Вот ещё несколько торопливых бесшумных шагов, и я вышла на знакомый берег из белоснежного песка. А там меня уже ждали.

Возле самой кромки тёмной воды сидел человек. Он не заметил, как я подошла, и остановилась поодаль. Дернулся только, стоило лишь позвать его по имени. Подняв темную голову, мужчина уставился на меня снизу вверх своими блестящими серебристыми глазами.

— Ты пришла.

— Я же обещала, — осторожно присела рядом на теплый песок, и выпрямила ногу, легонько коснувшись разгоряченными пальцами прохладной озёрной воды.

Та словно ожидала именно этого прикосновения, и сначала нерешительно, но потом с каждой секундой всё ярче, засветилась мерным, ровным голубоватым сиянием. Плавно и неспешно серебристый свет заполнил всё водное пространство, окрашивая ночь в нездешние призрачно-голубые оттенки.

Мужчина рядом со мной судорожно выдохнул, завороженно наблюдая свою осуществившуюся мечту. Я повернула голову и поймала его горящий взгляд. В серебристых радужках плясали лазоревые светляки — отражение волшебного озёрного сияния. Вздохнув, подняла руку и с нежностью погладила его по небритой щеке. Тот подался вперед всем своим большим телом, с жадной недоверчивостью принимая мою нечаянную ласку, закрывая глаза.

Я моргнула, почувствовав, насколько ледяная его щека. Сколько же он ждал? Мне самой воздух вовсе не казался холодным — моя кожа горела огнем, и даже прохладная сияющая вода никак не могла ее остудить.

Мужчина потерся щекой о мои пальцы, затем накрыл мою руку своей, и легонько коснулся ладони холодными губами.

— Зачем мы здесь, Норт?

— Не знаю, — признался тот через некоторое время, слегка покачав головой, всё еще не отпуская мою руку, — знаешь, я… надеялся на чудо, надеялся до последнего. Но, кажется, всё зря. Чудеса не про меня.

Я закусила губу, разглядывая сапфировые волны, разбросавшие вокруг свои дивные сполохи. Чудо. Это и правда казалось настоящим чудом. Я погрузилась в эту сказочную атмосферу, ощущая, как под моими ногами плавится песок, и чего-то ждала. Или кого-то. Но этим кто-то был явно не Норт. И, как бы не было жаль, я совершенно ничего не могла с этим поделать.

— Прости, — прошептала одними губами. Но даже так в царящей вокруг торжественной тишине слова показались неуместно громкими.

Мужчина горько усмехнулся, нехотя выпуская мою руку.

— Тебе не за что извиняться. Это всё я.

Да, возможно.

Я глубоко вдохнула влажную свежесть, вместе с воздухом наполняя душу спокойным умиротворением. Кажется, здесь, возле проснувшегося портала в недоступный нам Элибриум, рядом с которым так тихо и уютно, могли решиться все проблемы. И сейчас мы сможем наконец всё утрясти между нами, чтобы расстаться полюбовно без обид и сожалений, насколько это возможно… И мне не надо будет снова сбегать, и не надо будет переживать ни о чем…

— Я плохой человек, Элль.

Вскинув голову, я уставилась в его усталое лицо, нахмурившись.

— Никто не плохой. Каждый иногда делает вещи, за которые стыдно. Но если человеку за них стыдно, то он вовсе не плохой.

— В том то и дело, — выдохнул он сокрушенно, — что мне вовсе не стыдно.

— Нет?

— Неа, — усмехнулся он, разглядывая меня внимательными глазами, — за то, что делал раньше, возможно. За то, что собираюсь сделать сейчас — нет.

Я слегка напряглась, медленно подобрав под себя босые ступни.

— И что же ты собираешься сделать?

Мужчина снисходительно улыбнулся, и, рывком поднявшись на ноги, нагнулся, чтобы подхватить меня на руки, и закинуть через плечо, словно мешок с мукой.

Опешив, я несколько секунд сначала просто висела, обеими руками упираясь в твердое плечо. Но потом попыталась возмутиться:

— Норт?!

— М-м-м? — отозвался он, неспешно шагая по направлению от озера.

— А куда это мы идем?

— Ко мне домой.

Я тяжело выдохнула, на секунду зажмуриваясь, чтобы не потерять самообладания перед тем, как задала очередной вопрос:

— А зачем?

Тот приостановился, оборачиваясь, чтобы полюбоваться напоследок светящейся водой.

— Совсем недавно я понял, что мне плевать на фей, Элль. Плевать на золото, и на порталы, и на чудеса с ним связанные. Единственное, чего я хочу, это ты. Вот только это не взаимно. Ну что ж… Это не значит, что я оставлю всё как есть. Прости. Я такой какой есть. Придется немного потерпеть, а потом привыкнешь.

Он продолжил движение, тяжело шагая и придерживая меня одной рукой, чтобы не соскользнула. Крепко зажмурившись, я впилась ногтями в плотную ткань его пальто, и сжала зубы, чтобы не закричать. Всё моё умиротворение улетучилось к чертям. Никакая жалость и никакое волшебство не заставит этого человека стать чем-то иным, и действовать вопреки своим желаниям. Но мне отчего-то до последнего хотелось верить, что это не так.

— Опусти меня, пожалуйста, я не убегу.

Как ни странно, мужчина послушался, мягко опуская меня на землю. Тем не менее, не доверяя до конца, он продолжил крепко сжимать мои плечи.

— Ты лучше, чем это, Норт. Пожалуйста.

Он задумчиво глядел в мое лицо, и на его губах играла та же горькая улыбка.

— Нет, Элль. Это в тебе доброты и сострадания хватит на целый мир. Так что ты с лихвой компенсируешь всё мое несовершенство.

Притянув к себе, он наклонился, чтобы обжечь мои губы своим горячим дыханием.

Я не стала упираться или пытаться вырваться, знала, что бесполезно. Да и прежней злости

Мужчина никуда не торопился. Да и зачем ему было это делать? Сейчас он был полноправным хозяином положения, заманив в ловушку свою наивную фею. Поэтому наслаждался вовсю, тесно сжимая меня в жадных объятиях, едва не рыча от восторга, словно щенок, дорвавшийся наконец до любимой игрушки. А мне оставалось лишь сжимать зубы да кулаки в терпеливом ожидании, когда тот наиграется.

— Норт! — позвала я наконец, с беспокойством осознавая, что тормозить в ближайшее время тот не собирается. Наоборот, мужчина распалялся все больше с каждой секундой. Мои губы уже болели от жадных поцелуев, а кожа неприятно зудела, растревоженная его грубой щетиной. А вызванное его животным поведением чувство беспомощности мне не нравилось вовсе.

— Норт! — мужские руки скользнули мне за спину, прижимая плотнее к твердому телу, а чужие губы продолжили исследовать мою шею, постепенно опускаясь всё ниже… — Норт…

Последнее слово я выдохнула уже устало, беспомощно вцепившись в его волосы.

— Ты моё наваждение, Элль, — горячо прошептал он, скользя губами по коже, царапая щетиной, — ты… моя боль.

Кто ещё чья боль, подумалось мне тоскливо, а вслух сказала:

— Прекрати, пожалуйста, ничего не выйдет всё равно.

В ответ он лишь стиснул меня сильней, явно не согласный с данным утверждением.

— И куда ты пойдешь, к Лексу, м-м-м? Он променял тебя на старую подружку, так что игра не стоит свеч, Элль. — Засмеялся он, ласково поглаживая дрожащими пальцами мою спину, — а я никогда не предам.

Я безрадостно усмехнулась, вновь чувствуя болезненную пульсацию где-то в районе солнечного сплетения.

— Неужели мне нужно уходить «куда-то», а не просто от тебя?

Мужчина слегка отстранился, так что я снова могла видеть эти лихорадочно блестящие глаза.

— У тебя в любом случае нет выбора. Как нет его и у меня.

Меня испугала странная решимость, вдруг резко обозначившаяся на мужском лице. Я увидела, как дернулись его желваки и напряглась шея, а в следующий миг Норт внезапно потянул с меня футболку. Ткань жалобно затрещала, разрываясь по швам.

— Эй! — я дернулась, но тут же была прижата спиной к ближайшему стволу дерева.

— Ты так чудесно пахнешь… — шептал он лихорадочно, прижимаясь всем телом, оставляя в покое остатки моей футболки, — как весна, как полевые цветы и солнце. Ты моё солнце, Элль.

Этот человек явно был не в себе. Сердце моё колотилось как бешеное. И его, я чувствовала, тоже… Тяжело, гулко, отдаваясь резонансом в моей собственной груди.

— Нет, — выдавила еле слышно, чувствуя, как заканчивается дыхание.

— Нет? — он вдруг замер, отпустив мою одежду, и даже отпрянул на пару шагов, тяжело дыша. — А есть вариант хоть когда-либо услышать от тебя иное?

Я молчала, также судорожно пытаясь отдышаться.

— Молчишь…

Внезапно с хриплым стоном он упал коленями в песок, и снова крепко обвил обеими руками, прижавшись головой к моему животу. Пальцы мои запутались в его волосах, и я до боли прикусила губу от жалости и невозможности найти правильный выход, устроивший бы нас обоих. Нерешительно перебирая шелковистые пряди дрожащими от волнения руками, я не знала, оттолкнуть его или прижать крепче…

Это не нормально, и это не любовь, а болезнь. Тяжелая болезнь… Я опустила голову, глядя на кончики собственных пальцев, запутавшихся в темно-русых волосах, и со странным чувством обнаружила танцующие там знакомые золотистые искорки. Они приветственно мигали, снуя по моим ладоням, мягко светясь. Они снова пришли на помощь… И на этот раз я точно знала, чего от них хочу.

Я взволнованно замерла, плотнее прижимая руки к мужской голове, чуть её поглаживая и мысленно приказывая искоркам найти свою цель… Но Норт, кажется, всё понял по-своему. Он поднял на меня слегка затуманенный взгляд, на его губах заиграла искренняя счастливая улыбка, вызывая во мне чувство стыда… Но почему, ведь я ничего такого не сделала? Пока. Но тот всего лишь принял мои действия за нечаянную ласку… И оттого решил больше не тратить время на слова, мягко увлекая меня на песок рядом с собой. Ему давно перестало быть холодно, поэтому он торопливо стянул пальто и футболку, небрежно бросив их под ноги.

Я с сожалением наблюдала, как постепенно гаснут на кончиках пальцев не пригодившиеся искорки. В отчаянной попытке завершить задуманное, я схватила его за голову, и, прижав к груди, снова зарылась пальцами в чужие волосы, мысленно повторяя свое желание…

Норт счастливо выдохнул, обеими руками избавляя меня от остатков футболки. Он расслабился, решив, что я сдалась. Но я всего лишь наблюдала, как испаряются волшебные светляки, впитываясь, испаряясь и улетучиваясь в ночь… И очень хотелось надеяться, что моя просьба будет выполнена. Вот только как скоро? И будет ли?

Когда последний крошечный огонек исчез, я поняла, что дело приняло опасный оборот. Норт, почувствовавший мою якобы лояльность, по-хозяйски начал расстегивать мои штаны. Возмущенно отпрянув, я вскочила на ноги. Тот недоуменно вздернул голову, прищурившись, и на секунду замерев, словно хищный зверь перед прыжком.

Не отрывая испуганного взгляда, я сделала плавный шаг назад, и наткнулась спиной на твердую преграду в виде древесного ствола. Природа! Не должна ли ты была мне помогать?!

Норт усмехнулся, за долю секунд преодолевая расстояние, и накрывая меня своим большим телом.

— Ну уж нет. Больше ты не сбежишь.

И я не сдержала отчаянного стона, закрывая лицо ладонями. Тот поспешно отстранил мои руки, беря их в свои и горячо целуя каждую ладонь.

— Не надо, — прошептал он хрипло, теряя контроль над собственным голосом, — будь моей, Элль. Если бы ты только знала, что я чувствую…

Я знала, но не могла ответить тем же. И было горько и больно вдвойне еще и оттого, что на мои собственные чувства Норту глубоко наплевать… В его серебристых глазах бушевало дикое пламя. Мужчина во что бы то ни стало решил сделать меня своей.

Ткань моих несчастных штанов затрещала под сильными мужскими пальцами, и я вскрикнула, не выдерживая подобного самоуправства.

— Я люблю тебя, Элль, — рычал Норт, покрывая жесткими поцелуями мои обнаженные плечи, когда я изо всех сил глупо пыталась его оттолкнуть, как если бы я старалась избавиться от решившего меня съесть голодного медведя. Тот был беспощаден к своей жертве.

Я не знаю, как долго продолжалась эта борьба, но тонкий и безжалостный голосок у меня в голове начинал убеждать, что я делаю только хуже, сопротивляясь,

— Прекрати! — крикнула я наконец из последних сил, в надежде, что услышит хоть кто-то. Услышит и спасет.

И, кажется, не прогадала. Норт вдруг дернулся, резко выгнувшись назад, обеими руками хватаясь за голову. Я ахнула, и отпрянула в сторону, с трепетом наблюдая, как над мужчиной вырастает чья-то грозная тень…

* * *

День пошел не так с того самого момента, как он покинул свою феечку. Конечно, это было необходимо для них обоих. Следовало обеспечить себе безопасное отступление, и проследить за тем, чтобы вся информация, по которой их смогут отследить, исчезла из архивов и систем Нортлекс голд. Но, стоило ему только переступить порог огромного стеклянного здания компании, как все пошло наперекосяк.

Уже рядом с собственным кабинетом его ждал неприятный сюрприз. Лора терпеливо поджидала его на диванчике в холле, а завидев, радостно бросилась навстречу, сияя, словно новогодняя ель.

Эта девушка начинала порядком раздражать. Пользуясь некими одной ей ведомыми связями, она виртуозно выискивала малейшие лазейки, чтобы находить доступ к влиятельным людям. Однако люди эти были не особо рады присутствию в их жизни подобного субъекта, что Лора талантливо игнорировала, каждый раз нарушая личное пространство, словно со старым другом. Лекс же, будучи джентльменом, не мог просто послать ее куда подальше, и оттого приходилось быть вежливым, выслушивая все ее просьбы, как-то: устройство на работу знакомых и родственников вплоть до седьмого колена.

Вот и в этот раз девушка с порога полезла обниматься, пронзительно защебетав об одной талантливой крестнице, что просто спит и видит, как бы работать в Нортлекс голд. Лекс мысленно выругался, а вслух непререкаемым, но крайне вежливым тоном заявил, что до невозможности занят и сгрузил настырную посетительницу на секретаря. Тот, в свою очередь, отправил её в отдел кадров, рекламировать свою бесценную родственницу там.

Лора, не особо довольная подобным вариантом развития событий, всё же не посмела спорить и исчезла с горизонта. Но на этом неприятности не закончились. Вскоре после Лекс обнаружил отсутствие своего телефона. Но не успел он опомниться от подобного события, как секретарь известил о внеочередном собрании акционеров. И Лексу ничего не оставалось, как присутствовать, поскольку Норт своим визитом собственную компанию в этот день обрадовать не соизволил.

Унылое мероприятие тянулось несколько часов. Разряженные в брендовые костюмы толстосумы пытались делать из него дурака, выбивая дополнительные проценты по инвестициям. Лекс отбрехивался как мог. И, наконец, когда ему все это окончательно надоело, предложил перенести переговоры на неделю, когда его тут уже точно не будет, и эти проблемы станут проблемами Норта. Тем не менее, собрание отожрало половину рабочего дня, а телефон в кармане так и не появился. Лекс ломал голову, не представляя, куда тот мог так таинственно подеваться… В любом случае, следовало возвращаться к Элль. Она ведь не в курсе о его пропаже и может начать волноваться.

Но опять не удалось. На парковке его подкараулила та самая Лора. И на этот раз девушка не светилась, она рыдала и жаловалась, что её машину эвакуировали, а парень только что прислал сообщение, что хочет расстаться.

Мысленно закатывая глаза, Лекс утешал как мог, и даже снова позволил девушке уткнуться ему в грудь, размазывая слезы и помаду по белоснежной рубашке. Мужчина со вздохом согласился подвести несчастную до необходимого места назначения, ругая себя за мягкотелость на все лады. Так эта неблагодарная еще и полезла с поцелуями, стоило только усесться в салон машины. На этот раз он действовал более жестко, и Лора молчала до самого конца пути, обидевшись на его нелицеприятную отповедь. Однако дорога на другой конец города заняла значительную часть времени, а ведь ещё следовало возвращаться. В конце концов, когда он через все пробки и светофоры таки обрался до квартиры, где должна была ждать Элль, её там просто не оказалось… И он не мог даже позвонить, чтобы узнать, куда та подевалась.

Тогда, сидя на парковке перед домом, он глядел в небо, гадая, куда могла исчезнуть его феечка. Лишь позже, когда заметил плавно исчезающую Луну, мужчина понял, где искать.

21. Исход ночи

Длиннокосые ивы едва колыхались от лёгкого дуновения ветра, загадочно перешептываясь между собой. Темное безлунное небо в россыпи звёзд накрыло своим бархатным пологом, даря обманчивое ощущение безопасности. В лесу стояла неестественная, таинственная тишина. И вполне логичным казался инфернальный голубоватый свет, струящийся между деревьев словно бы сам по себе, четко обрисовывая мрачный силуэт, как некое порождение этой волшебной ночи, возникший будто из ниоткуда, чтобы спасти меня от чужой назойливой любви.

Он оттащил Норта легко, словно игрушку, и бросив на землю, совершенно обыденно принялся того жестоко избивать. Я опасливо отползла в сторону подальше, и обняв себя руками, дрожала от испуга, наблюдая странный поединок двух теней на фоне сапфирового сияния.

Норт, застигнутый врасплох вначале, всё-таки опомнился, и попытался взять реванш, но силы были явно не равны. Его таинственный соперник был гораздо, гораздо злей. Он так яростно месил моего обидчика, что вскоре в стороны полетели рубиновые капли. Они обожгли кожу и легли рябиновой россыпью на песок у моих ног, и тогда я очнулась.

— Хватит! Стоп, вы его убьете!

Но только после того, как Норт сдался, перестав как закрываться от ударов, так и подавать признаки жизни, тень, тяжело дыша, повернулась в мою сторону.

— Как ты? — спросил он устало.

— Лекс, — выдохнула я с облегчением, узнав, но не спеша бросаться навстречу. И тот подошёл сам.

Осторожно подняв с земли, он привлёк меня к груди, и стал осторожно гладить по волосам, слегка укачивая, словно ребенка. Я почувствовала чужое теплое дыхание в волосах, и с блаженством закрыла глаза, отпуская от себя страх.

— Всё хорошо, я рядом...

И да, теперь это ощущалось в полной мере. Его особенный солнечный аромат заполнил всё моё существо, и весь горький негатив постепенно улетучился в небытие. На его место пришло нечто иное, знакомое и уютное. Теперь был только он и его бережные руки.

Я наслаждалась покоем несколько упоительных минут, пока откуда-то с задворков сознания не напомнило о себе недавнее воспоминание...

— Та девушка, — выпалила я ни с того ни с сего, глядя себе под ноги и стараясь, чтоб голос звучал ровно, — из

Лекс издал странный звук, нечто среднее между рычанием и усмешкой.

— Я был бы рад избавиться от неё ещё тогда, но подобные люди просто так не сдаются. Думаю, она подрабатывает на Норта, и, кажется, сегодня утром по его заказу она стащила мой мобильник.

Да и мне, как ни странно, тоже показалось, что без младшего Дега тут никак не обошлось. Оставалось выяснить, чем наш дорогой магнат смог повлиять на Мару, заставив переслать те сомнительные фотографии, и не доставил ли ей дополнительных проблем.

Счастливо улыбнувшись, я обняла своего мужчину обеими руками, и крепко прижалась к груди, жадно вдыхая его родной запах.

И по мере того, как в лёгкие проникали эти крошечные счастливые флюиды, я всё четче понимала всю правильность и неизбежность собственного выбора.

Из эйфории вывел сдавленный мужской стон. Опасливо выглянув из-за Лекса, я увидела, как Норт, тяжело перевернувшись на бок, сплевывает кровь на песок. От этого жуткого зрелища по всему телу разбежались неприятные мурашки. Тем не менее, я на автомате отстранилась, подошла к поверженному мужчине, и присела рядом, как если бы могла ему чем-то помочь. Его лицо, всё в ссадинах и кровоподтеках, казалось ужасным, и меня снова захлестнула непрошенная жалось.

Даже не осознавая, что делаю, я потянулась и легонько коснулась его окровавленной щеки пальцами, на кончиках которых... снова танцевали золотые искорки. Они рассыпались по израненной чужой коже, и мгновенно впитались, не утруждая себя лишними движениями. Кажется, кроме меня их никто и не видел вовсе.

Норт тоскливо смотрел в мои глаза сквозь полуприкрытые веки с горькой усмешкой на лице, а затем, зажмурившись, вдруг резко выдохнул и с усилием дернулся, чтобы подняться на ноги. Удалось не с первого раза. Лекс мигом оказался рядом, чтобы закрыть собой, но я не сдвинулась с места, только взяв его за руку.

Мой обидчик поднялся, пошатываясь, кое-как выпрямился, в прострации проведя пальцами по окровавленной груди. Странно поглядев на свою руку, он перевел взгляд на нас и наши сцепленные руки. Но на этот раз, к моему облегчению и удивлению, в его лице не отразилось ничего, ни горечи, ни сожаления. Норт лишь недоумённо моргнул, словно едва очнувшись ото сна. Затем, медленно развернувшись, бросил через плечо голосом, полным искреннего раскаяния:

— Прости, Элль, сам не знаю, что на меня нашло…

Неуклюже подобрав свою одежду, он, пьяно покачиваясь, двинулся прочь, и уже через минуту скрылся в зарослях, словно его тут и не было.

Лекс казался таким же ошарашенным, как и я сама.

— Знал бы, что всё так просто, отмутузил бы его с самого начала.

Но что-то мне подсказывало, что дело не только в этом… На моих пальцах незаметно истаяла последняя искорка, и я подняла глаза.

— Идём отсюда?

— Одну минутку, — улыбнулся он, бережно беря мое лицо в свои теплые ладони. Кожу лица неприятно саднило, но не настолько, чтобы отказаться от подобных прикосновений.

Я заметила, как изменилось его выражение, когда тот разглядел мои истерзанные губы и лицо в красных отметинах от чужой щетины. Тогда я положила свои ладони поверх его, сплетая наши пальцы, чтобы Лекс не вздумал предпринять ничего нового. Норту, на мой взгляд, и так было более чем достаточно.

— Спасибо, — прошептала, глядя в его темные беспокойные глаза.

Выражение чужого лица смягчилось, а кончики губ поднялись в ответной полуулыбке.

— Тебе спасибо, — отозвался он тем же шепотом, — за то, что ты у меня есть.

И тут я снова ощутила её.

Моё второе я полноправной хозяйкой положения снова поднимало голову. Хотя… отчего-то именно сейчас мне вдруг стало ясно, что никакого второго я никогда и не было. Всё время это была только я сама. Новая я, с неиспытанными ранее чувствами и эмоциями, оттого и казавшимися на первый взгляд непривычными и чужеродными. И пробудил их во мне один единственный человек. Тот самый, что стоял сейчас рядом, держа мое лицо в ладонях, словно величайшую в мире драгоценность.

Часто, впервые встретив истинные чувства и настоящую любовь, узнаёшь их далеко не сразу. И дело совсем не в особом, как сейчас, месте и даже не в специальном времени суток, а в том, кто именно находится рядом. Далеко не с первого взгляда можно узнать своё счастье, и мне безумно повезло, что я справилась с этой непосильной задачей на ура.

— Ты счастье, — призналась я хриплым шепотом, чувствуя, как глаза от переизбытка чувств наполняются влагой.

Лекс решил ответить без слов, и легонько, чтобы не растревожить мои несчастные губы, бережно коснулся их своими.

Знакомые отголоски давно забытой боли заворочались где-то на краю сознания, и я распахнула глаза. Мои пальцы легко пробежались по его плечам, вниз, по длине рук, и ниже… Я больше не дам той боли ни шанса, благо, наши желания и возможности, наконец, в кои то веки совпали.

— Дежавю, — улыбнулся Лекс мне в губы.

— М-м-м?

— Ты снова нападаешь на меня в лесу…

Я прикусила губу, чтобы не засмеяться.

— Думаю, это станет неплохой традицией, — схватив его обеими руками за шею, я подтянулась, и повиснув на нем всем телом, плавно повалила нас обоих на песок, прямо под густые ветви серебристой ивы…

В моей жизни было, в общем-то, всё довольно просто и практически понятно ровно до одного момента, пока я эту простоту и ясность, благодаря Норту, не утратила. Но, с помощью его брата, я обрела нечто большее. Гораздо, во много раз большее. То, к чему стремится каждый. То, что является причиной возникновения жизни и главной ценностью большинства, даже если они этого в полной мере не осознают. Я обрела любовь. И это с лихвой стоило всех выпавших мне испытаний.

Это была первая в моей жизни Ночь Тёмной Луны, и кто бы знал, что она станет настоящей сказкой. Первая и главная, оказавшаяся знаковой ещё и тем, что я сделала свой выбор. И теперь осталось только его как следует закрепить…)

Длинные шелковистые ветви ласково гладили мою спину поверх горячих мужских ладоней, далеко в лесной чаще допевали свою колыбельную ночные птицы, сонный ветер вторил им в ивовой листве. На землю плавно опустилось тихое совершенство нашей самой первой совместной хмельной и безлунной ночи.

Всецело увлеченные друг другом, мы и не заметили вовсе, как беззвучно и объёмно вдруг забурлила озерная вода…

Эпилог

Сухой хвойный ковер, густо устилавший землю, хрустко прогибался под его сильными ногами. Сердце взволнованно колотилось как тогда, у двадцатилетнего мальчишки, что также пробирался к

Быстро и торопливо шагал он по Сумрачному лесу, не глядя под ноги, ведомый одним лишь горячим желанием снова увидеть свою золотистую фею. Оно сконцентрировалось глубоко внутри горячим пульсирующим эпицентром, что грел, словно второе сердце, и придавал дополнительных сил. Хотя с недавних пор и его собственные били через край. Ведь впервые он смог прийти сюда на своих ногах.

Двадцать лет назад его сломали физически, но не смогли вымарать из памяти образ крылатой девушки, что жила там с тех пор и по сей день. Благодаря лишь этой памяти и крошечной надежде на чудо, он и продолжал жить в жалком теле — остатке себя прежнего. И чудо произошло.

Дан не знал, что случилось, и отчего вдруг из несчастной развалины он проснулся в один день здоровым и полным сил. Мужчине всего лишь посчастливилось заснуть в доме той маленькой феечки. И наутро он не узнал самого себя. Не узнал своего прежнего изломанного тела, которое невероятным образом восстановилось за одну лишь ночь. Раньше он и шагу не мог ступить без жуткой боли, пронзающей тело жестокими электрическими разрядами при каждом шаге. А сейчас… боль испарилась. И он не знал, кого благодарить за этот драгоценный дар.

Почти забытый смолисто-травяной аромат леса бодрил так, что невозможно было надышаться им впрок. На мужском лице никак не увядала счастливая улыбка. Даже мышцы болели с непривычки. Но это была приятная боль. Как же давно он не улыбался вот так…

Всё, что осталось позади, сейчас казалось ненужным и незначительным, ведь все его стремления сконцентрировались в одном единственном месте здесь, в Сумрачном лесу. Уже совсем близко… Ждёт ли она его? И стоило ли бередить старую рану и пускаться в этот путь? Да, стоило, хотя бы затем, чтобы понять наверняка, что эта встреча двадцать лет назад ему не приснилась.

Озеро осталось прежним, оно практически не изменилось за последние годы. Те же серые валуны, тот же необычный бело-золотой песок. Может только ивы разрослись ещё гуще, словно в попытке спрятать волшебное озеро от чужих любопытных глаз. И всё тот же голубоватый, струящийся от воды свет...

Сердце тяжело стучало в висках, ноги слабли, а пальцы слегка подрагивали от волнения, когда он делал последние шаги к своей заветной цели.

Знакомая ива приветливо зашелестела острокрылыми листочками, завидев старого приятеля. Как и тогда, Дан отвел с пути её длинные ветви и замер.

Там, посреди водной глади, на кончиках пальцев танцевала она, его драгоценная золотистая фея.

Он узнал её сразу, а как могло быть иначе? Бесконечное волнистое золото волос, призрачные крылья, тонкое невесомое совершенство фигуры... И она будто услышала его присутствие. Стоило лишь влажному у кромки воды песку беззвучно прогнуться под его ногами, как та обернулась. Удар сердца, второй, и девушка бросилась навстречу, грациозно скользя по бурлящей воде. Такая же, как и прежде. Не постаревшая ни на день…

И сразу стало не важно, как было до, и что будет после, да и будет ли? Здесь и сейчас снова были только они, Дан и его маленькая золотая фея. Всё остальное для него не имело никакой ценности. Для неё, судя по сияющим синим глазам с золотистыми крапинками вокруг зрачка, тоже.

Фея оплела его руками и глядела снизу вверх с невыразимым восторгом, улыбаясь и ласково перебирая его темные, с бликами седины волосы. И под её тонкими светлыми пальцами эти блики темнели и исчезали, как исчезали, разглаживаясь под её ласковыми поцелуями, его преждевременные морщины. Будто и не было между ними расстояния в два десятка лет. Всё забылось и исчезло, утонув в синеве её бездонных глаз.

Всё смешалось в одно: бешеное биение сердца, пьянящий, хмельной восторг, переполняющее через край счастье, и его горячий, взволнованный шепот:

— Я кое-что принес тебе, родная…

Но та уже и сама с азартом запустила ручонки в его оттопыренный, провокационно пахнущий шоколадом карман…

* * *

Я снова видела странный сон. В нём знакомо шелестели остролистые ивы и колыхалась растревоженная светящаяся вода, в прозрачные волны которой уходили двое счастливых: маленькая золотоволосая фея и высокий плечистый парень, тот самый, кого она так долго ждала…

— Вот это да-а-а, — донеслось до меня сквозь сонное марево чьё-то протяжное восклицание.

Сладко потянувшись, я открыла глаза, и увидела Лекса, ошарашенно замершего в дверях нашей лесной избушки. Он смотрел наружу, его мощная фигура загораживала проём, и я невольно залюбовалась, предательски краснея от воспоминаний о прошедшей ночи.

По комнате по-хозяйски прогулялся свежий утренний ветерок, взметнув занавески, и забрался под мой плед, заставляя зябко ёжиться. Темный деревянный пол исполосовали яркие солнечные лучи, пробившиеся сквозь окно. А в их свете танцевали крошечные золотые пылинки. Пахло кофе и новым счастливым днём.

Заинтересованно поднявшись с диванчика и отбросив плед, я шагнула к нему, чтобы выглянуть из-за плеча, в попытке выяснить причину его удивления.

Поляна перед домом, насколько хватало глаз, была покрыта пышным незабудковым ковром, сквозь который матово просвечивало нечто чужеродное. Странный узор виднелся в просветах травы то здесь, то там, заполняя собою все пространство местах, где должна была быть просто земля.

— Что это? — выдохнула я, обняв его сзади.

— Золото, — ответил он, оборачиваясь и со счастливой улыбкой подхватывая меня на руки, — золото фей.

* * *

Спустя пару недель Лекс завершил свои дела в Нортлекс Голд и увёз меня на морские каникулы. Мы оба их больше, чем заслужили. Переезжать из города смысла больше не было, так как Норт стал совершенно другим человеком. Его будто подменили. Мужчина с головой ушел в работу, перестал интересоваться чем-либо другим и даже выставил на продажу свой драгоценный Коринф. Так что работу там пришлось пока что приостановить.

Мару я простила, в отместку всё же изредка забрасывая ту хвастливыми фотографиями морских пейзажей. Та мужественно отстреливалась точно такими же, только с борта их семейной яхты, к обоюдному удовольствию.

Я благополучно сдала все зачеты и перешла на следующий курс, чему госпожа Шапская, впечатленная моими связями, перечить не посмела.

Лесс так и осталась в компании Шапской-младшей, изредка, правда, бросая на нас с Марой тоскливые взгляды. Но

Арьян стал встречаться с Алевтией, а Хедера, хозяйка моего любимого магазинчика и фея по совместительству, вышла замуж за Керна. Так что счастливых парочек в моём окружении прибыло.

Лекс по прибытию с отдыха запланировал организовать нашу совместную компанию, и даже уже придумал название: ЭлльЛекс Голд. Раз уж я обладала непревзойденным талантом в минуты счастливых эмоций генерировать драгметалл, то не пользоваться им в своё удовольствие было бы крайне глупо.

Дан Ружинский исчез. Никто не видел его с тех самых пор, как мужчина покинул Коринф в тот памятный вечер. Разумеется, искали, да все без толку. И только я одна знала, куда тот так загадочно подевался. Знала, и мудро помалкивала, радуясь, что этот достойный человек обрел наконец свое долгожданное счастье. Мой сон в кои то веки оказался правдой.

А фей, как и отшельников, в Сумрачном лесу больше никто и никогда не встречал…

Конец