Попаданка на самокате

Глава 1

Попаданка на самокате

Ненависть к самокатчику заставила меня быстро прийти в себя. Села и тут же почувствовала боль в затылке и тошноту – кажется, всё-таки сотрясение. Но желание убивать было сильнее даже этого.

С трудом приняла вертикальное положение. Дождалась, пока погаснут круги перед глазами. И только тогда осмотрелась в поисках обидчика. Я собиралась хотя бы наорать на него. И, если получится, призвать к ответственности. Но наорать в любом случае. Как этот недотепа смог не заметить меня на пустой улице?

Улица всё ещё была безлюдна, потому обидчика удалось найти сразу. Это был мужчина средних лет, одетый в какую-то замысловатую одежду. Рядом валялся старинный кожаный чемодан. Сейчас он был расстегнут, и содержимое рассыпалось по асфальту.

Кажется, самокатчик очень спешил на костюмированную вечеринку и предвкушал веселый вечер, потому не смотрел на дорогу. Что ж, в моих планах тоже не было попадать под колеса его электросамоката.

Кстати, самокат выглядел непривычно. Я ожидала увидеть желтую бандуру из известного проката. Но чудо техники выглядело под стать владельцу – что-то фэнтезийное с огромным фонарем в середине руля и бронзовыми украшениями.

Снова угрюмо посмотрела на мужчину. Он лежал на дороге, раскинув руки и глядя в небо. Не думаю, что сейчас его сильно мучила совесть. Но убивать его мне как-то перехотелось. Главным аргументом в защиту самокатчика был нож, торчащий из его груди.

Первым побуждением было звонить по экстренным номерам. Но мой смартфон разбился, и едва ли был живее самокатчика. Потому я наклонилась к мужчине и стала его ощупывать в поисках средства связи.

– Эй! – сзади раздался голос.

Оглянулась и в конце улицы увидела двоих мужчин. Одеты они были так же странно, как труп рядом со мной. Один зачем-то свистел в свисток.

– Этот мужчина сбил меня, а потом… – начала я объяснять.

Но кажется, друзья убиенного были настроены на месть. Прямо сейчас. И выбрали объектом для вымещения гнева меня.

Один схватил меня за руку и резко завел ее за спину. У меня и так болела голова, а этот придурок уже выворачивал мне конечность. К счастью, я была готова к тому, что в вечернее время просыпается мафия и всякие подозрительные личности. А этот переулок всегда был пустынным и немного жутким. Потому я носила в кармане электрошокер. В отличие от телефона, он не сломался и ждал своего часа.

Зарядив им по схватившему меня мужчине, отскочила назад. Голова опять закружилась, к горлу подступил ком. Замерла, пытаясь совладать со слабостью. Но это дало время второму мужчине, уже склонившемуся над трупом. Он вскочил, чтобы поймать меня.

– Техномаг? – воскликнул он. – А лицензия имеется?

Я решила, что мое сотрясение как-нибудь подождет, и побежала прочь. С этими людьми лучше дел не иметь, и найти кого-то более адекватного на оживленных улицах.

Вот только вдруг что-то схватило и обожгло мою ногу. Снова полетела на асфальт и кажется разбила нос. Было больно. А желание наорать на кого-нибудь возросло в разы. Но страх оказался сильнее.

Повернулась и увидела в руках мужчины такой же электрошокер, как у меня. Ну почти такой же – электричество в нем искрилось на веревке, тянущейся от руки преследователя до моей лодыжки. Это уже до такого техника дошла?

Мужчина стал медленно подходить ко мне, укорачивая “поводок”. Так что у меня не было возможности даже отползти.

– Использование магии без лицензии, – начал перечислять мужчина. – Преднамеренное убийство, сопротивление полиции…

– Какая из тебя полиция?! – заорала я. – Вы там со своим косплеем уже кукухой поехали?

– Оскорбление должностного лица при исполнении, – закончил мужчина, всё же скрутив меня и застегивая на запястьях наручники.

Я даже на миг подумала, что это у меня крыша потекла. Все-таки я неплохо приложилась головой, когда на меня налетел самокат. Потому как мужчина был очень уверен в своей правоте. Я даже не стала с ним спорить. Всё равно не переубедить его, что он псих.

Снова попыталась вырваться, когда он запихивал меня в какую-то старинную машину. Сейчас как увезет куда… Даже думать об этом страшно.

Однако через время я оказалась заперта за решеткой, в так называемом полицейском участке. Подельник моего похитителя пришел в себя, попивал чай за столом по другую сторону решетки и сердито косился на меня.

А я думала: почему это происходит со мной? Я так сильно стукнулась головой, что поймала глюки? Или это мир вокруг меня сошел с ума?

Кто бы знал, что идея срезать путь через тот переулок закончится таким захватывающим приключением?

Я не знала. А если был бы хотя бы намёк на это, то сделала бы любой крюк, не жалея времени. А ещё лучше – осталась бы дома. Как теперь освободиться из плена этих двоих придурков?

– Так… Давай-ка повторим, – заговорил тот, что поймал меня. – Документов при тебе нет. Называть своё имя отказываешься.

– Я не собираюсь раскрывать свои персональные данные каким-то проходимцам! – снова буркнула я.

Ну а кто знает, какие теперь у этих вымогателей методы? Раньше звонили и представлялись сотрудниками, сейчас вон нарядились в не пойми кого и ловят людей на улице. Может и труп был муляжом, чтобы напугать меня и загнать в угол?

– Не в себе, – сказал тот, что с чаем, и что-то записал перьевой ручкой в тетради.

– Невменяемая техномагичка без лицензии, так и запиши, – добавил первый. – Психованная, вот на людей и бросается. Дело, считай, раскрыто. Потому с них лицензию и требуют. Мало ли ненормальных вокруг? Убила порядочного гражданина. Судя по одежде, был уважаемый человек. А теперь что?

– Да вы с ума сошли! – не выдержала я. – Вы что? На меня это навешать собрались? Сами дружка своего прикончили, а я виновата?

Я уже была на грани того, чтобы сказать им код из СМС. Благо, смартфон разбит. и я не смогу это сделать.

– Вину отрицает, – добавил мужик с чаем и снова что-то записал.

Меня найдут и спасут, убеждала себя я. Хотя когда это произойдет и что со мной успеют сделать до этого момента, оставалось только гадать.

– Я вас засужу за похищение и клевету! – использовала я последний

– Вот оно что, – протянул один из придурков. – Слышал, товарищ Громов? Она нас засудит.

– Пусть попробует, – равнодушно хмыкнул Громов и вернулся к чаю. – Как только придёт в себя.

– Да я в полном уме! Это вы – двое ряженых идиотов, решивших, что могут похитить человека и обвинить его своих преступлениях!

– Точно не в себе, – кивнул тот, чье имя я ещё не знала, и посмотрел на меня с жалостью.

Я едва не заорала от бессилия. Эти двое просто издеваются надо мной! И, кажется, решили взять меня измором. Потому что оба занялись своими делами, больше не обращая на меня никакого внимания. Уселась на деревянную лавку в углу и просто стала ждать. Требований эти двое пока не предъявляли. Бить не пытались. Сдать в рабство – пока тоже. Но на всякий случай я была начеку.

Я просидела взаперти всю ночь. Утром в помещении появились новые люди, но им было велено не спускать с меня глаз. Покормили аж два раза какой-то безвкусной кашей. А потом началась новая ночь.

– Что значит, она главная подозреваемая? – утром разбудил меня чей-то грозный голос.

Я вздрогнула и вскочила, пытаясь понять, что произошло. Меня пришли спасать?

Возле стола напротив ряженого полицейского, уперев руки в стол, стоял мужчина. Он был высоким и будто навис над своим собеседником. Темные волосы растрепаны, на лице щетина, говорящая о его вечной борьбе между “надо привести себя в порядок” и “да кому это нужно”. Само лицо довольно симпатичное, а тонкий шрам на щеке придавал шарма. Одет в плащ какого-то устаревшего покроя, рубашку с расстегнутым воротником, а больше мне видно не было.

Но мужчина не был мне знаком. А значит вряд ли пришел сюда спасать меня. Откинулась на стену, снова закрыв глаза и от нечего делать прислушиваясь к разговору.

– Послушай, Глеб, – промямлили в ответ. – Эту девицу нашли возле трупа. Она пыталась обчистить его. Кто еще, если не она?

– А если б вы нашли крысу возле трупа, то обвинили бы её? – прошипел Глеб. Страшно стало даже мне, хоть между нами была решетка и закрытая дверь.

– Ларин, ты опять всё усложняешь, – не согласился с его доводами псевдо-полицейский. Но сдаваться он точно не собирался. – Если у тебя есть доказательства или другие подозреваемые, то просто скажи кто?

Глеб промолчал. Кажется, этому красавчику сегодня не повезло.

– Вот видишь, – продолжил полицейский. – Кто еще, если не эта девица?

– Ты мешаешь моему делу, Фонарёв, – Глеб хлопнул ладонью по столу.

Я вздрогнула и посмотрела на нарушителя спокойствия.

– Но все улики… – пытался возразить полицейский.

– Ни хрена у тебя нет! – рявкнул Глеб. – Ни улик, ни доказательств. А все обвинения высосаны из пальца. Просто забудь о её существовании!

– Нельзя просто так… – начал Фонарёв, но стушевался под взглядом Глеба.

– Я просто внесу залог, понял? – процедил Глеб, находя компромисс. – Можешь оставить записи об этой девке себе. Потом подотрешься ими.

Глеб вытащил из внутреннего кармана несколько купюр и положил на стол перед полицейским. Тот посмотрел на купюры со смесью ужаса и жадности.

– Она техномаг. У нее нет лицензии. Нужно заплатить штраф, – промямлил он и нервно сглотнул.

На этом я стала прислушиваться внимательнее. Никого с такой богатой историей тут не было. Только я.

– Сколько? – коротко спросил Глеб.

Фонарёв снова сглотнул. Затем назвал сумму. Она мне ни о чем не говорила. Кажется, тут рассчитываются фантиками.

Тем временем Ларин бросил на стол перед Фонарёвым ещё несколько купюр.

– Документ выдай, – напомнил Глеб. И Фонарёв засуетился, подписывая какие-то бумаги. – Когда дело будет раскрыто, вернёшь всё до последнего медяка.

Фонарёв одарил его ненавидящим взглядом, но отдал подписанный лист, который тут же исчез во внутреннем кармане Глеба. Затем встал и открыл дверь моей камеры.

– Давай, на выход, – буркнул он, приглашая выйти.

Мой спаситель окинул меня равнодушным взглядом и отвернулся. Вообще-то он похож был на бандита, и я не уверена, что хотела идти куда-то с ним. Но всё лучше, чем сидеть запертой. Потому я послушно выскочила из камеры.

К счастью, вещи мне тоже вернули. Даже разбитый телефон. Я любовно обняла электрошокер – красавчику-Глебу не поздоровится, если он надумает распускать руки. И засеменила за Глебом к выходу.

– Ты ничего мне не должна, – сказал он, даже не поворачиваясь ко мне. – Просто возвращайся в свой бордель и старайся нигде не светиться.

– В бордель? – переспросила я.

Я уже поняла, что этот мужчина – отборная сволочь. Но оскорблять ни в чем не повинных людей – это слишком.

– Правда? Ты считаешь, что выглядишь как приличная девушка? – он наконец повернулся ко мне и посмотрел так, что я почувствовала отсутствие на мне даже белья.

Одета я была вполне прилично. Модные широкие джинсы и трикотажный кроп-топ, открывающий узкую полоску живота над поясом. Да так половина города ходит! Но на всякий случай я подтянула топ пониже. Трикотаж вытянулся, углубившееся декольте весело подмигнуло Глебу. Он скользнул по нему взглядом.

– А ты напориста, – лениво сказал Глеб. – Не стесняешься показывать свои лучшие качества, даже когда это неуместно.

Он хмыкнул и отвернулся. Я постаралась не провалиться сквозь пол от стыда.

На всякий случай пыталась не отставать, пока Глеб шёл к выходу. Ну а вдруг решат, что мне понравилось в этом безумии играть роль заключенной? Уж лучше убраться отсюда подальше. Глеб распахнул дверь и шагнул на улицу, я за ним. Чуть снова не разбила нос о дверь, которую он не удосужился придержать. А потом замерла в ужасе.

Наверное, это был мой персональный ад. А иначе это царство бронзовых электросамокатов не назовешь. Десятки людей проносились мимо нас на самоходных монстрах, похожих на тот, что меня сбил. В ушах шумел гул их колес и дребезжание звонков. Всё тело заболело от ощущений, которые мне пришлось пережить два дня назад.

Люди были одеты так же странно, как тот придурок, что меня сбил, и недотепы, изображающие полицейских. На женщинах закрытые платья с длинными юбками до щиколоток и причудливые шляпки. Да и мужчины отстали от моды лет на сто. Улица, хоть и была оживленной,

Хотелось забежать в здание и запереться в камере подальше от этого всего. Но ноги приросли к полу, а перед глазами плыло. Я вцепилась в руку Глеба, ища опору.

Это какой-то бред.

Где я? Что тут происходит?

Но самое главное: откуда тут столько этих двухколесных машин для убийства?

– Я же сказал, – над ухом раздался голос Глеба. – Отрабатывать не нужно. Просто проваливай туда, где тебя ждут.

Я повернулась к нему, но уже не могла совладать с охватившим меня ужасом и позорно грохнулась в обморок.

Глава 2

Тик-так, тик-так.

Этот звук я слышала в последний раз в детстве, когда была в гостях у бабушки. Он навязчиво звучал где-то рядом, не давая поспать. Перевернулась на другой бок и только тогда вспомнила, что я давно не ребенок. Да и тем старым часам неоткуда взяться рядом.

Открыла глаза, надеясь, что всё произошедшее лишь сон. Но нет. Тикание часов продолжало звучать над ухом. Сама я лежала на незнакомом диване. Шерстяное одеяло, которым я была укрыта, неприятно кололо кожу.

Осторожно села и осмотрелась. Комната была небольшой, но с высоким потолком. Кроме дивана тут было старомодное кресло на изогнутых ножках, столик и полка для книг. На стене те самые часы с маятником, которые тикали особенно громко в тишине.

Опустила ноги на пол и почувствовала под ними тонкий ковер. Оказаться в квартире лучше, чем в тюрьме. Но хуже потому, что я не знаю ничего об этой квартире. Может я пожалею, что не осталась за решеткой? Встала, морщась от легкого головокружения, и осторожно пошла к двери – сейчас она была заперта.

Остановилась у книжной полки. Книги на ней были составлены небрежно или просто лежали стопкой, создавая беспорядок. Сверху на одной из стопок перевернутая деревянная рамка. Взяла её в руки. На старом черно-белом фото увидела Глеба. Тут он был моложе, улыбался и обнимал девушку. И я поняла, в чьем доме нахожусь.

Аккуратно поставила фото на полку и осторожно выглянула за дверь. Там было пусто. Прошла через квадратную прихожую, которая была чуть меньше комнаты. Возле двери вешалка, на которой висели единственный уже знакомый мне плащ и зонт-трость. Внизу две пары мужских туфель и мои кроссовки. Хотя на фото Глеб был с кем-то, здесь он живет один.

Ближайшая дверь была открыта. За ней оказалась кухня, которая выдавала живущего в квартире холостяка. На открытой полке над раковиной несколько тарелок и пустая банка. Рядом на кухонном столе пара перевернутых кружек, бумажный сверток и несколько лежащих на полотенце ложек и вилок.

Дальше винтажная газовая плита на высоких ножках. На ней причудливый чайник и медная турка, над которой поднимался пар. В воздухе пахло кофе – кажется, хозяин был на кухне совсем недавно. Решил поиграть в прятки?

На небольшом обеденном столе беспорядок. Он был завален черно-белыми фотографиями, вырезками из газет, заметками, сделанными неровным подчерком. Кажется, за этим столом не ели – скорее, работали. Два стоящих возле окна стула и скомканная салфетка на подоконнике, говорили о том же.

Я подошла к столу и заметила фото печально знакомого самокатчика. Торчащий из его груди нож был запечатлен отдельно с нескольких ракурсов. А рядом газетная заметка с тем же человеком на фото, но ещё живым. Взяла её в руки и попыталась прочитать написанное. Но буквы оказались мне не знакомы и не напоминали ни один известный мне алфавит.

– Ничего тут не трогай! – раздался голос за спиной.

Я резко обернулась. В дверях стоял Глеб. Лицо было хмурым. Он молча подошёл, выхватил листок из моих пальцев и бережно вернул его на место.

– То, что я принес тебя сюда, ничего не значит, – сказал он, разглядывая, всё ли в его беспорядке на своем месте.

– Я думала, ты бросишь меня в каком-нибудь переулке, – попыталась пошутить и немного разрядить обстановку.

– Я так и хотел, – ответил Глеб. Тон его был серьезен. – Но если бы я потащил девицу из борделя в переулок, меня бы не так поняли. Это не те проблемы, которые мне нужны.

– Я не из борделя! – разозлилась я.

Глеб поморщился от моего вскрика и перевел взгляд со стола на меня. Серые глаза казались такими холодными, что по моей спине пробежали мурашки.

– Если ты пришла в себя, просто уходи, – сказал он, не желая продолжать разговор.

Конечно, этот совет был очень кстати. Если бы не одно “но”, которое все портило.

Я покосилась на окно, за которым был всё тот же незнакомый мне город. На газетную заметку с неизвестными буквами. На странную мебель на кухне, которая выглядела как старинная, но была абсолютно новой.

– Я не знаю, куда мне идти, – озвучила свои мысли. – Не знаю, как тут оказалась и как теперь вернуться домой.

Глеб медленно поднял бровь, обдумывая мои слова. Затем криво улыбнулся и смерил меня насмешливым взглядом.

– Так ты не знаешь, куда идти… – протянул он, словно пробуя эту фразу на вкус. Затем качнул головой, снова усмехнувшись. – Ну, конечно. И теперь у тебя нет ни единого варианта, кроме как остаться дома у понравившегося мужчины.

Вспыхнула, поняв его намёк:

– Ты серьезно думаешь, что это из-за тебя?

Глеб пожал плечами, явно не веря ни единому моему слову.

– Девушки иногда придумывают странные причины, чтобы быть с мужчиной.

– Но не я! – огрызнулась я.

Хоть моя причина мне самой казалась фантастической. Кто поверит, что я провалилась сюда из другого мира после столкновения с самокатчиком?

Но Глеб уже потерял ко мне интерес. Посмотрел на стол, нахмурился и о чем-то задумался.

– Ага, – рассеянно ответил мне и повернулся к плите.

Налил кофе из турки в чашку, всё ещё погруженный в свои мысли. И поднес её к губам. И только тогда будто вспомнил обо мне.

– Кофе будешь? – спросил он, убирая кружку ото рта.

Сердито посмотрела на него. Но отказываться от гостеприимного жеста не стала. Пусть я выгляжу навязчивой, но я черт знает где и единственный знакомый мне человек – этот гад с насмешливым взглядом.

– Черный без сахара, – озвучила свои предпочтения.

Глеб почему-то улыбнулся и протянул мне свою кружку. А сам снова повернулся к плите, чтобы сварить новую порцию кофе.

Сжала кружку и села на стул возле подоконника. Надо было как-то начинать разговор, но я не знала, что сказать. Да и как объявить незнакомому мужчине, что мне нужно пожить у него неопределенное время? Учитывая мой уровень знаний об этом мире – очень сильно неопределенное.

– Так откуда ты? – Глеб начал разговор первым.

Наверное, также как я хотела остаться у него, он желал меня спровадить.

Я назвала город. Глеб поднял бровь и усмехнулся. Конечно, он не поверил мне.

– И где же это место находится? – поинтересовался он.

– Можешь просто считать меня сумасшедшей, – вздохнула я. Ничего вразумительного я все равно не смогу сказать.

– Я уже так и считаю, – спокойно ответил Глеб. И наконец поинтересовался, как меня вообще угораздило: – Ладно, а как ты оказалась в том переулке рядом с трупом?

Ответила не сразу. Это, должно быть, прозвучит странно. Но, кажется, у меня не было выбора.

– Я шла домой, – начала я. – Меня сбил самокат. Я упала и ударилась головой. А очнулась уже… там. Я хотела позвать на помощь и искала телефон.

Глеб удивленно вскинул бровь.

– Телефон на трупе?

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова.

До меня только что дошло, в какую историю я вляпалась.

Это всё по-настоящему. Я в другом мире. Здесь у меня нет ни знакомых, ни дома. Нет ничего.

А главное – кроме меня некого подозревать в убийстве самокатчика.

Сердце гулко забилось в ушах, пальцы задрожали. Я поставила кружку на подоконник, боясь её уронить – у Глеба с посудой и так не густо.

Глеб вдруг резко выпрямился, поставил кружку и подошел к столу. Схватил блокнот и выудил из-под бумаг короткий карандаш.

– Так… – пробормотал он и стал что-то записывать.

Я подошла ближе. Может он что-то понял о моем появлении здесь? Но неизвестные буквы в его исполнении выглядели ещё более непонятными.

– Как тебя зовут? – не отрываясь от страницы, спросил он.

– Полина, – растерянно ответила я. – Полина Морозова.

Карандаш снова заскользил по бумаге. Глеб старательно выводил моё имя. Затем пристроил лист из блокнота среди других записей. Полюбовался на результат. Затем нахмурился и снова схватил его.

– Черт… – прошипел себе под нос. – Ничего не сходится.

Раздраженно скомкал лист и бросил в угол.

– Пойдем, – коротко бросил он.

И уже направился к двери, но вдруг остановился, обернулся и смерил меня оценивающим взглядом. Я застыла на месте, не зная, что мне делать. А он вдруг махнул рукой.

– Нет, – сменил он решение. – Остаешься тут.

Зашел в комнату, где я очнулась. Замер на миг, увидев фото. Поморщился и снова убрал его. Достал из-за книг небольшую жестяную коробочку.

– Там заживляющая мазь. Намажь, – он поводил рукой возле своего лица, намекая на мой разбитый нос.

Озадаченно приняла коробочку. И посмотрела на него. Недавно он отправлял меня в бордель. А это намек, что я могу остаться?

– Там ванная, – кивнул он в сторону ещё одной двери. – Только не трогай тут ничего.

Я кивнула.

– Поняла? – сказал он уже жестче. – Ни к чему не прикасайся. Ничего не переставляй.

Я ещё раз кивнула. Трогать вещи в чужом доме неприлично.

Глеб натянул плащ и вышел, захлопнув за собой дверь. Через секунду в замке щелкнул ключ.

С щелчком замка приличия растворились. Первым делом я вернулась в комнату и достала фото. Что с ним не так? Все дело в нём самом или в девушке? Она выглядит так же, как и все женщины тут – платье с высоким воротником, темные волосы уложенные в аккуратную прическу и причудливая шляпка. На губах улыбка, но взгляд не разобрать – фото не очень четкое.

Убрала фото на полку, чтобы не раздражать хозяина. Имела ли я право удовлетворить свое любопытство и узнать, кто эта девушка? Наверное, нет. О таких вещах говорят только близким. Я же использую Глеба, а он… Я ему вообще не нужна.

Вышла в прихожую и оглянулась. Кроме двери, ведущей в ванную, из неизвестных мне была ещё одна. Приоткрыла её и осторожно заглянула внутрь. За ней ожидаемо оказалась спальня. Внутри письменный стол, шкаф с замысловатыми медными ручками и заправленная кое-как кровать.

Я отступила и закрыла дверь. От чего-то неудобно было тревожить личное пространство хозяина квартиры. Да, кажется только что во мне любопытство уступило место совести.

И я всё-таки воспользовалась советом Глеба и зашла в душ. Тут всё казалось привычным, хоть и устаревшим. Вот только кран всего один – и как сделать воду теплее?

Выше на трубе яркий чуть светящийся кристалл. Осторожно открыла воду, и за стеной что-то загудело и заскрежетало. Вода оказалась прохладной. Я поёжилась под холодными струями и постаралась не обращать внимание на звуки за стеной. Так и должно быть, верно? Не сдержала любопытства и коснулась пальцами кристалла.

В то же мгновение вода стала ледяной. Я вскрикнула и отскочила. Это что, местный водонагреватель?

Кое-как справившись с ним, я наконец помылась. Посмотрела на свою одежду – она была в ужасном состоянии. Мне пришлось поваляться на асфальте, а на топе засохло несколько капель крови из разбитого носа. Я как могла выстирала его. А потом вдруг поняла, что другой одежды у меня нет.

Осторожно выглянула за дверь и быстро добежала до спальни, надеясь, что Глеб вернется не сейчас. В шкафу было не очень много вещей, но чистую рубашку я нашла. Торопливо натянула её, и тогда немного успокоилась.

Одежда Глеба пахла мылом и каким-то парфюмом. Я чувствовала себя странно, но успокоила себя тем, что он не предложил мне даже халат. Так что плохого в том, что я взяла его рубашку? Пусть мы и чужие друг другу.

С этой мыслью вернулась на кухню. Лучше буду ждать его здесь. И мой взгляд упал на скомканный лист в углу.

Подняла записку и развернула. Тут от что-то писал обо мне.

Взяла карандаш, села к подоконнику и попыталась расшифровать её. Так или иначе, мне нужно научиться хотя бы читать. Почему не сделать это по записке с моим именем? Тем я и занималась, допивая остывший кофе и пытаясь разобрать почерк Глеба.

Вздрогнула, когда ключ повернулся в замке. И чуточку

– Я же сказал тебе: ничего тут не трогать!

Кажется, он был зол из-за рубашки.

– Мне нужно было остаться голой? – огрызнулась я.

– Лучше бы так и сделала, – насмешливо ответил он и протянул мне сверток.

Внутри – женская одежда. Простая, но добротная. Всё, начиная от рубашки и широких, похожих на юбку, брюк до нижнего белья. Я даже немного смутилась.

– Должно быть твоего размера, – пояснил Глеб. – Переоденься.

Его взгляд упал на записку. Он взял её в руки и спросил:

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь научиться читать, – честно ответила я.

Я почти слышала, как в его голове закрутились шестеренки, пока он разглядывал мою расшифровку букв и обдумывал новый факт обо мне.

– Так ты не сумасшедшая, – он наконец вынес свой вердикт. – Это к лучшему.

Я фыркнула и ушла в комнату с диваном, чтобы переодеться.

– Одевайся быстрее! – крикнул он мне вслед. – Пока я передумал тебя вытаскивать из дерьма, в которое ты вляпалась.

Глава 3

Когда я вышла готовая к приключениям, Глеб ждал у двери, нервно постукивая пальцами по косяку. Недовольно посмотрел, как я натягиваю чужеродные в этом мире кроссовки. А потом вдруг сказал:

– Почему ты не воспользовалась мазью, которую я тебе дал?

Я вспомнила, что оставила коробочку на книжной полке. Хотела было взять её, но Глеб меня опередил. Он сам выудил нужную баночку и нанес мазь на нос.

Это было как-то слишком… лично. И я со стыдом подумала, что подвела его доброе отношение ко мне. А оно было доброе, несмотря на его мерзкий характер.

– Я не знаю букв, – стала оправдываться я.

Действительно, что было бы, перепутай я заживляющую мазь с чем-нибудь еще? Поморщилась, когда мазь неприятно защипала. Но когда это ощущение прошло, даже дышать стало легче.

– Девушкам не идут синяки, – наставительно сказал Глеб и распахнул дверь, приглашая меня покинуть его квартиру.

Неуверенно шагнула на лестничную площадку. А Глеб закрыл дверь и стал первым спускаться по узкой лестнице.

– Мы вернемся в тот переулок, – начал говорить он, уверенный в том, что я иду за ним. – Посмотришь на то место ещё раз. Может вспомнишь, что ты видела.

Всё, что я могла вспомнить сейчас, как шарахнула полицейского электрошокером и пыталась сбежать. Холодок пробежал по спине, когда я в очередной раз осознала, что это было по-настоящему. Не удивительно, что они так на меня злились.

– А если я ничего не вспомню? – неуверенно спросила я.

– Значит, попробуем по-другому, – Глеб пожал плечами. – Ты лишнее звено в этой цепочке. Мы или должны доказать, что ты там оказалась случайно. Или понять, какая связь между этим делом и твоим появлением. Хотя… – Глеб резко остановился и повернулся ко мне. Я едва не врезалась в него. – Может ты ударила его ножом, чтобы отомстить за то, что он тебя сбил?

Он на ступеньку ниже меня, потому наши лица были сейчас на одном уровне. Наглая улыбка раздражала, но взгляд был внимательным. Конечно, он ждал, что я отвечу ему. Вздернула подбородок, давая понять, что ему меня не смутить.

– Я похожа на того, кто бы стал убивать невнимательного самокатчика?

– Отчёт Фонарёва говорит о том, что ты способна и не на такое, – ответил он, не сводя с меня цепкого взгляда.

Могла только фыркнуть.

– Но ты же сам сказал ему, что это не так, – напомнила ему. И сменила тему: – Что за дело, которому я так мешаю?

– Тебя это не касается, – процедил он, отвернулся и продолжил спускаться.

– Конечно, не касается, – буркнула ему в спину. – Это же не меня обвинили в убийстве.

Он ничего не ответил. А мне пришлось поспешить, чтобы не отстать.

Мы вышли на улицу, и Глеб остановился у припаркованного самоката. Теперь я могла разглядеть это бандуру поближе. То, что я в прошлый раз приняла за фонарь, было ничем иным, как таким же чуть светящимся кристаллом, какой я видела у Глеба в душе.

– Запрыгивай, – сказал Глеб, вставая на самокат и предлагая занять мне место позади него.

Ехать на этой машине смерти? Да ни за что!

Я в ужасе отступила.

– Я не поеду на этом.

– Что не так? – удивился Глеб.

– Я-а… лучше пойду пешком, – заявила я, уже понимая, что самокаты – электро или работающие на этих магических кристаллах – стали моим кошмаром. Кто знает, может я прежде, чем попасть сюда, вообще умерла из-за этой штуки? И жертва тут не только тот мужик.

– У нас нет времени, детка, – Глеб чуть наклонился и протянул мне руку, нетерпеливо пошевелив пальцами. – Тебе всего-то нужно прижаться ко мне на полчаса. Ничего страшного не случиться, я обещаю.

Между обниматься с Глебом и ехать на самокате я бы не выбрала ничего. Ну а смесь этих действий и вовсе вызывала ужас. Хотя нет, самокат пугал больше.

– Я не поеду, – повторяю я.

Глеб закатил глаза, но продолжил уговаривать.

– Ты разгуливала по городу полуголая, а теперь стесняешься? Эй…

Кажется, этот бесчувственный придурок думает, что дело в нём.

– Я не могу, – я не справилась с волнением и мой голос дрогнул.

– Ты не можешь… потому что?.. – раздражение в его голосе смешалось с замешательством.

Я прижала ладони к лицу, но не смогла сдержать слез.

– Я боюсь, – призналась я, чтобы он от меня наконец отстал. – Самокат сбил меня. Наверное, я умерла, и поэтому оказалась здесь. И тот мужчина тоже…

К своему стыду я разрыдалась. Но страх перед самокатом был такой, что рациональное забилось куда-то в угол и притворилось, что его нет. Это другой самокат, но… он был так же ужасен, как и любой другой.

Услышала, как Глеб тяжело вздохнул и выругался. А потом на удивление мягко сжал мой локоть и развернул в другую сторону.

– Ладно, не реви, – буркнул Глеб и неуклюже погладил меня по плечу. – Доедем на чем-то еще.

Я даже не сразу поняла, что он только что уступил.

Глеб шагал быстро, я едва успевала за его

Это успокаивало. Гораздо больше, чем слова, которые я повторяла себе: тысячи людей ездят на них, столько же ходят вдоль дорог. Никто из самокатчиков не ищет повода наехать на меня.

– Да сколько можно на меня вешаться? – не выдержал Глеб, когда я в очередной раз схватила его за рукав. – Может ты ещё будешь орать и просить о помощи?

– Прости, – пробормотала я и отпустила его руку.

Но через секунду снова вздрогнула от звука колёс, и он взял меня под руку.

– Так-то лучше, – протянул он. – Если уж ты решила ко мне липнуть, я могу притвориться, что мне это нравится.

Одарила его убийственным взглядом. Но так я смогла наконец успокоиться. Он высокий, заметный издалека – если что, его собьют первым.

Теперь, когда паника отступила, я смогла оглядеться. Этот город напоминал индустриальный мегаполис начала двадцатого века, но с поправкой на магию. Дома в три-четыре этажа с парадными фасадами, узкие арки, ведущие во внутренние дворы, и трубы заводов, возвышающиеся над крышами.

Только вот уличные фонари светились благодаря магическим кристаллам, а повсюду работали механизмы непонятного назначения. Огромные шестеренки медленно крутились, иногда поскрипывая. Я даже подумала, что за стеной душа слышала именно звук механизма, подающего на этаж воду.

На магазинах и конторах таблички на незнакомом языке. На дорогах среди редких старинных машин самокаты, несущие людей, своей одеждой похожих на сбежавшие музейные экспонаты. Я заметила даже двух техномагов, принадлежность к которым мне приписывали. Они выглядели так, будто сошли со страниц стимпанк-романа: ремни, приборы, странные механизмы на запястьях.

– Купили лицензию, а в самих магии едва хватит на что-то серьезное, – буркнул Глеб в ответ на мой вопрос о них. – Нормальные свой дар не демонстрируют. Да ты ведь и сама техномаг, нет?

Он посмотрел на меня, а я рассеянно кивнула, хоть мой электрошокер не имел ничего общего с магией.

Автобус пришлось ждать долго. За это время я успела как следует изучить все вокруг, а Глеб – окончательно потерять терпение.

– Поэтому никто не ездит на автобусах, – с раздражением пробормотал Глеб, когда автобус наконец подъехал. – Вот почему, почему нельзя было бояться чего-то нормального? Хотя бы пауков или мышей.

Я промолчала. Люди не выбирают, от чего им впадать в ужас.

Автобус, как и все вокруг, выглядел как раритетная многоместная карета. Но, конечно, был намного комфортнее и безопаснее двухколесного монстра. Вскоре он довез нас до нужного места, хотя пару улиц пришлось пройти пешком.

Наконец мы зашли в переулок. Он почти ничем не отличался от того, по которому я иногда ходила домой. Разве что под окнами не висели вентиляторы кондиционеров. Даже присутствовала надпись на стене. Три буквы нанесенные краской были легко узнаваемы на любом языке.

Казалось, стоит мне пройти по нему и выйти на противоположную улицу, я смогу оказаться дома.

Я так и сделала. Бегом пересекла переулок. Но мир вокруг меня остался прежним. А язвительный голос за спиной напомнил, зачем мы сюда пришли.

– Ну? Вспоминаешь что-нибудь?

– Упал, потерял сознание, очнулся… труп, – процитировала я героя из фильма.

– И что это значит? – Глеб вопросительно поднял бровь, не оценив шутки.

– Это значит, что ничего нового я не скажу, – ответила ему. – Меня сбил самокатчик. А когда я очнулась, он был уже мертв.

– Значит, ничего… – задумчиво протянул Глеб и нахмурился.

Он присел на корточки ровно возле того места, где лежал убитый самокатчик, и осматривал все вокруг так, как будто переулок не был пуст, а тело погибшего и его средство передвижения лежали тут. Провел пальцами по плотно уложенной брусчатке, которую я в тот вечер приняла за асфальт. Потом встал и осмотрел переулок, будто видя проходящих тут несколько дней назад людей.

– Ты правда веришь, что это не я убила его? – на всякий случай уточнила я.

Потому что уже сама в себе сомневалась. Ну а что, если я просто этого не помню? Или мысли материальны?

– Ты не могла этого сделать, – ответил Глеб. И стал рассуждать: – Андрей Лебедев был убит ударом ножа в грудь. Судя по высоте и силе удара, нападавший был как минимум на полголовы выше тебя. И вряд ли это была женщина. Вокруг тела не было крови, значит умер он до того, как оказался в переулке. В самокате рядом с ним поддельная магическая батарея. Вероятно, так убийца хотел замести следы – взрыв поддельной батареи не самая редкая причина смерти. Особенно если ты настолько умен, чтобы купить её на чёрном рынке и надеяться, что всё пройдет гладко. Но такой человек, как Лебедев, не стал бы пользоваться подделкой… Но даже если так или убийца хотел подставить кого-то другого, что мог бы заменить батарею… Слишком много “если”. В любом случае, он не смог это закончить, ему на голову свалилась жертва магического эксперимента.

– Что? – переспросила я. Кажется, последние слова были обо мне. – То есть я уже не девица из борделя?

– Техномаг, который скрывает свое имя от полиции, придумывает несуществующий город и заявляет, что ничего не помнит. Закрытый научно-магический городок? – он пониманием посмотрел на меня.

Я подумала о том, какая из предложенных ролей для меня безопаснее. Хотела было согласиться, но тут во мне взыграло чувство справедливости и невероятная честность. Да и как я смогу вернуться домой, если мы не станем искать причин моего появления здесь?

– Но я сказала правду… – начала я.

– Так, подожди, ты правда думаешь, что я поверю в этот бред про другой мир? – он вскинул бровь, будто я выглядела наивной дурочкой, пытавшейся отрицать очевидное. – Просто кивни, если я прав, и можешь ничего не рассказывать.

Я кивать не стала. Он снова фыркнул и отвернулся.

– Пойдем, нам нужно собираться на похороны, – бросил он и пошел к выходу из переулка.

– На чьи? – я поспешила за ним.

– Ну не на твои же. Хотя на всякий случай проверь, не заказал ли кто-то место и для тебя, – а потом пояснил: – Посмотрим, кто из близких покойного особенно рад его

Глава 4

Я не знаю, что Глеб имел в виду под словами “собираться на похороны”. Точно не то, что обычные люди. Сначала мы просто вернулись в его квартиру. Он больше не пытался объяснить происходящее и думал о своем. Я не лезла.

Скинув обувь, он прошел на кухню и уткнулся в свой бардак на обеденном столе. Перебирал заметки и вырезки из газет, перекладывал фотографии и что-то бормотал под нос. Происходящее слабо походило на подготовку к печальному событию.

Я потопталась рядом, не зная, что мне делать. Сесть на диван? Запереться в ванной? Уткнуться лицом в подушку и рыдать?

– Эм… А что мне делать? Я могу помочь? – привлекла его внимание.

Глеб посмотрел на меня так, будто был удивлен моему присутствию.

– Нет. Похороны завтра. Просто посиди и подумай, может вспомнишь что-нибудь важное.

Он снова отвернулся к своим бумагам и стал делать пометки в блокноте. После чего задумчиво уставился в одну точку. Я же оглядывалась, пытаясь придумать себе занятие и быть хоть капельку полезной.

– Завари кофе, – вдруг сказал Глеб. – Вон там, в жестяной банке.

Он указал на полку и снова уткнулся в записи. Я же поспешила выполнить поручение. Это лучше, чем быть обузой. К счастью, газовая плита оказалась самой обычной. И спички, лежащие рядом, ничем не отличались. Уже через несколько минут я подала Глебу стакан с кофе. Он принял его, и я улыбнулась. Пока он думает, как спасти мою жизнь, я могу немного облегчить его будни.

С этим настроением даже смогла сделать ужин. Закончив с ним, Глеб сказал:

– Ладно, можешь пока пожить у меня.

Сытый мужчина – добрый мужчина. Даже к такому мерзавцу, как Глеб, это относится. Покосилась на темнеющую за окном улицу и подумала: стал бы он меня выгонять в неизвестность?

Глеб разрешил мне спать в комнате на диване. Это могло показаться великодушием, но уже через пару часов стало понятно: диван был настолько неудобным, что его можно было считать орудием для пыток. Я почти не сомкнула глаз и проснулась с ощущением, будто меня снова переехал самокат.

Увы, долго валяться не дали. Глеб без стука распахнул дверь и громко сказал:

– Вставай. Перед похоронами нужно заскочить в магазин. На церемонии прощания с владельцем фабрики мы должны выглядеть соответствующе.

Я не сразу поняла, что тот труп в переулке принадлежал крупной шишке. А когда поняла, внутри всё похолодело: это мне ещё повезло, что Глеба в полиции послушали.

Магазин, куда привел меня Глеб, соответствовал духу этого мира и времени. На манекенах замысловатые платья, плащи, перчатки, зонты с резными ручками. Одежда выглядела изысканно и точно была дороже того, что Глеб принес мне раньше. Казалось, что каждое платье так и шепчет: «Дорогуша, надевай перчатки прежде, чем прикасаться к тканям».

Продавщица окинула нас оценивающим взглядом. Оценила она нас так, как видела: двое бродяг в лавке для богатых. Я очень хорошо знала этот взгляд консультантов из дорогих бутиков.

– Чем могу помочь? – сказала она тоном “тут вам ничего не подойдет”.

– Добрый день. Вид у вас такой серьёзный, что я бы доверил вам не только гардероб, но и счёт в банке, – протянул Глеб, понижая голос до почти интимного. – Но сейчас мне нужно кое-что попроще. Два комплекта: мужской и женский. Строгие, черного цвета. Для траурного мероприятия. Только… нам на один день.

– Мы не сдаём вещи в аренду, – тут же ответила женщина. Но голос её неуверенно дрогнул.

– Но вы ведь можете сделать исключение? – Глеб наклонился ближе к ней и заглянул в глаза. – Мы вернем всё без единой складки. Обещаю, ни одна пуговица не пострадает. Я буду вашим должником. Уж поверьте – это не худшая сделка.

Продавщица не сводила с него глаз. Глеб будто гипнотизировал её. Взгляд женщины стал мягче.

– Поверьте, это очень важно. Вы спасете наши жизни, если согласитесь на это. Я, конечно, оставлю залог…

– Ну... на один день, – вдруг сдалась женщина. Это магия такая? – Но вы будете аккуратны.

– Прослежу за этим лично и с благодарностью, – заверил Глеб. Он не просто улыбался, а одной улыбкой обещал собеседнице весь мир.

Когда она скрылась в подсобке, я подошла к нему и прошептала:

– Ты что, умеешь быть милым?

– Мы едва познакомились, а ты уже ревнуешь? – он посмотрел на меня. Но за улыбкой не скрывал цепкого взгляда. Наблюдает за моей реакцией?

– Нет, – коротко ответила я.

Он хмыкнул, услышав в моем ответе “да”. Но одарил вернувшуюся продавщицу такой улыбкой, что смутилась даже я. А Глеб опасный человек, если способен так манипулировать людьми.

Женщина провела нас к примерочным и с тревогой передала мне комплект одежды, будто осознав на мгновение, что совершает ошибку. Я скрылась за занавеской и теперь пыталась разобраться в куче оборок, пуговиц и ремешков. И поняла, что даже одежда в этом мире издевается надо мной.

Я честно пыталась понять, что и к чему надо пристегнуть. Та одежда, что принес мне Глеб раньше, казалась простой. А здесь в куче завязок и застежек можно было погрязнуть навеки.

– Ты там ещё долго? – раздался голос Глеба. – У нас мало времени.

– Как только справлюсь с пол сотней застежек, как сразу, – буркнула я.

Занавеска вдруг сдвинулась, и Глеб вошёл внутрь. Сам он уже был одет в черный костюм, который ему удивительно подходил – Глеб даже перестал быть похожим на бандита.

– Ты охренел?! – я попыталась прикрыть все самые важные места.

Но Глеб протянул ко мне руки и принялся застегивать на мне одежду.

– Расслабься, – пробормотал он. – Я и так уже видел больше, чем положено. Я просто помогу.

У Глеба получилось с первой попытки, как будто он не раз это делал. Его пальцы уверенно прошлись по пуговицам и замысловатым застежкам. Части костюма быстро заняли положенные им места. Я поняла, что самостоятельно бы ни за что не справилась с этим.

Проблема была в другом: всякий раз, когда его пальцы скользили по ткани, они задерживались на моем теле дольше, чем это казалось необходимым. А ладони то и дело проверяли, достаточно ли плотно на мне сидит та или иная деталь гардероба.

Он просто помогает, – повторяла себе я. – Просто застегивает.

– Признайся, ты просто пользуешься моментом, чтобы облапать меня, да? – процедила я сквозь зубы.

Он засмеялся. В глазах будто читалось “я знаю, как это выглядит, но это весело”. А ведь он точно знал, что делает. И с одеждой. И со мной.

– Поверь, я не стал бы так поступать с приличной девушкой, – сказал он, затягивая последнюю ленту. – А ты, Полина, увы… слишком подозрительная, чтобы быть приличной.

Хотела было возмутиться, но он отступил из примерочной.

– Не дергайся и веди себя достойно. Ты должна выглядеть как девушка из высшего общества, а не из…

Он не договорил и повернулся к продавщице, чтобы рассчитаться за одежду и отвесить ей полсотни комплиментов. Я же едва сдерживалась, чтобы не высказать ему всё, что думаю, прямо здесь.

Мы вышли из магазина и поспешили дальше. Он снова привел меня к своему самокату. Посмотрел на него, на меня, не дожидаясь моей реакции выругался и потащил меня к автобусной остановке.

– Так даже лучше, – бормотал он себе под нос. – Кто едет на похороны на самокате?

В этот раз нам снова повезло. А может быть харизма Глеба подействовала и на скорость транспорта. Автобус приехал быстро и уже мчал нас по нужному адресу. Остаток пути проделали почти бегом. Я даже испугалась, что мы не выполним обещание сохранить одежду в целости и что-нибудь запачкаем или порвем.

Но обошлось.

Вскоре мы прошли на огороженное кованной оградой кладбище. Сюда со всех сторон стекались люди. Разные – от простых зевак до интеллигентных дам и мужчин. Тогда я поняла, зачем Глеб так заморочился с одеждой – наш вид оказался пропуском в первые ряды к тем, кто, кажется, был близок с покойным.

Моё знакомство с покойником было коротким: я видела его второй раз, в обе встречи он был мертв. Потому взаимной симпатии друг к другу мы не испытывали. Но я все равно попыталась изобразить скорбь.

Людей собралось много. Глеб тихо рассказывал о тех, кого видел здесь. Руководство фабрики, представители Гильдии техномагов и даже чиновники – все они, как оказалось, знали этого человека. Поёжилась, представив: что было бы, знай они, кого первым заподозрили в убийстве?

Вдова убитого появилась позже нас.

– Наталья Лебедева, – Глеб шепотом прокомментировал её появление. – Жена покойного. Теперь – вдова. До ужаса эффектная, да?

Платье на ней хоть и соответствовало местной моде, но подчеркивало фигуру – тонкую талию, пышную грудь и округлые бедра. Идеальное лицо, чуть скрытое вуалью, пухлые губы, покрытые вишневой помадой, изящные движения. Безусловно, покойный знал толк в красивых женщинах.

Она подошла к его гробу и тихо произнесла несколько прощальных слов. Нырнула рукой, затянутой в кружевную перчатку, под свисающую со шляпки вуаль и промокнула платком уголки глаз.

Мне она не казалась сильно расстроенной произошедшим. А может она так боялась испортить макияж, что не выражала своих эмоций возле покойного мужа.

– Она не выглядит, как скорбящая вдова, – сказала Глебу.

– Хорошо держится, – отозвался он. – Такой женщине не пристало прилюдно рыдать.

– А как вы познакомились с Андреем Лебедевым? – обратился к Глебу пожилой мужчина рядом, прерывая наш разговор.

И Глеб отошел, чтобы побеседовать с ним и другими людьми. Понятно было, что половина гостей пришла для того, чтобы пообщаться и обзавестись новыми связями, а не проститься с тем, кому уже всё равно.

Я осталась одна и осматривалась по сторонам. Лица людей были мне незнакомы – да и откуда бы? Но вдруг заметила человека, который будто выбивался из всех. Он был молод и хорошо одет, тогда как здесь находились в основном люди постарше. Но выделяло его выражение, с которым он смотрел на Наталью – оно выдавало близкого человека. При этом он стоял в задних рядах, будто пришел сюда случайно.

Кажется, Наталья тоже заметила его. Их взгляды встретились, её пальцы на платке сжались чуть крепче. Мгновение, и она снова смотрит на гроб. Но мне хватило этого момента, чтобы понять: между этими двумя что-то есть.

Церемония заканчивалась. На крышку гроба упали первые комья земли. Глеб вернулся ко мне, встал рядом и стал смотреть, как работники “последнего пути” резво работают лопатами.

– Ну, – сказал он, – Теперь ты знаешь, как выглядит половина элиты Копперграда. Поверь, это позволено не каждому.

– Я кое-что заметила, – ответила я, игнорируя его сарказм. И указала на увиденного человека – Вон тот мужчина. Я думаю, что это любовник Натальи.

– Почему ты так решила? – спросил он, сразу взглядом выцепив красавчика из толпы.

– Он слишком молод, чтобы быть компаньоном погибшего. Слишком хорошо одет, но не чувствует себя здесь своим – значит не чей-нибудь сынок. Все это время он стоит один и ни с кем не общается. Пришел сюда один? Его узнала только Наталья. Она хорошо прячет эмоции, но была взволнована, когда увидела его.

Глеб несколько секунд разглядывал того мужчину. Но похороны закончились. Люди потянулись к выходу, переговариваясь между собой. Подозрительный тип торопливо нырнул в толпу, кинув последний взгляд на Наталью, и затерялся.

– А ты права, – задумчиво протянул Глеб. – Кажется этот красавчик знает, как наша вдова выглядит без шляпки и корсета.

Он медленно кивнул сам себе, его глаза уже блестели холодным интересом. Потом посмотрел на Наталью, которая общалась с гостями, принимая их соболезнования. И весело, будто речь шла про анонимный подарок, а не об убийстве, добавил:

– У нас есть первый кандидат в список тех, кто мог желать смерти Лебедева. А ты не так бестолкова, как казалось.

Он достал блокнот и что-то быстро нацарапал в нем коротким карандашом. Схватил меня за руку и потащил к выходу.

– Пойдем, – коротко бросил он. Потом вдруг лукаво посмотрел на меня и сказал: – Детка, считай, что ты официально принята в штат.

– Что? – удивилась я. Это он меня так хвалит?

– Если продолжишь в том же духе, я даже разрешу тебе угнать самокат.

Награда достойная, ничего не сказать. А главное, что мне это очень нужно.

Но Глеб уже снова смотрел на Наталью. Она вела себя сдержанно и благородно, говорила с сочувствующими, иногда промакивала глаза платком, идеально играя роль опечаленной смертью мужа вдовы. Но ни разу по-настоящему не заплакала.

Я ждала, когда снова появится тот молодой

Внезапно к воротам подъехал автомобиль. Глянцево-черный капот был украшен каким-то причудливым гербом и обрамленными медными кольцами фарами. Кабина закрыта, хоть дождя не было – пассажира внутри не разглядеть. Колёса – огромные, со спицами цвета отполированного золота, почти как у кареты.

Наталья посмотрела на приехавшего. Всего мгновение заминки, заметное лишь для того, кто смотрит. Она торопливо попрощалась с гостями и подошла к машине. Дверь перед ней распахнулась, позволяя скрыться внутри.

Глеб прищурился.

– А Наталья ведет себя довольно… смело, – заключил он.

– Она уехала с ним? – спросила я.

– Нет, – Глеб покачал головой. – Это не уровень любовника светской львицы – слишком дорого для него. И точно не то, что оставил ей муж.

В марках местных машин я не разбиралась, пришлось поверить на слово.

– То есть…?

– То есть, – Глеб выдохнул, доставая блокнот и делая короткую пометку. – Кто-то ещё играет в эту игру. И ставки растут. А это уже интереснее.

Глава 5

Мы вернулись домой, предварительно сдав одежду. Продавщица поохала, когда обнаружила на ткани несколько пятен грязи. Но Глеб что-то промурлыкал ей, и она ему все простила. Сделала в голове пометку: если Глеб говорил что-то хорошее, это не значило, что он прав.

Дома Глеб снова склонился над своими пометками и вырезками, весь вечер перекладывал их и что-то бормотал себе под нос. Нашел где-то фото Натальи, изобразил её любовника на вырванном из блокнота листе. Добавил третьего неизвестного – того самого, что увез вдову.

А я наконец почувствовала, в чем заключался мой левел-апп в общении с Глебом: вместо иждивенки я стала штатной кофеваркой. Он потребовал кофе один раз, второй… Протягивал руку к кружке не глядя, я послушно вкладывала ручку в его ладонь. После пятой кружки я почувствовала подвох.

Потом пощелкал пальцами, разглядывая результат своих трудов. И начал говорить вслух, уверенный, что я его слушаю.

– Андрей Лебедев – один из немногих фабрикантов, который честно соблюдал договор с Гильдией техномагов. Фабрика Лебедевых потому уже не одно поколение остается одной из крупнейших фабрик страны. Он не продает технологии на черный рынок, а среди инженеров фабрики строжайшая дисциплина. Он получал новейшие технологии от Гильдии одним из первых.

Если бы он был одним из тех, кто подделывал магические батареи, его смерть легко можно было бы объяснить. Убрали конкуренты, чтобы он не разоблачил остальных? Но Лебедев никак не был связан с этим делом – я проверял.

Однако убийство накануне крупной сделки – это не то, что можно оставить без внимания. Никаких зацепок. Много тех, кто мог желать его смерти. Но ни одного, кто действовал бы так грубо. И оно не вписывается в цепочку событий…

– А какое дело ты расследовал до убийства? – спросила я, потому что все оказалось уж очень запутано.

Глеб смерил меня задумчивым взглядом и сделал глоток кофе. А потом вдруг спросил:

– Разве не Гильдия техномагов послала тебя проследить за делом о хищении технологий? Я понимаю, что пропустил все сроки, но…

– Нет, – я перебила его. – Я не из Гильдии техномагов.

– Надо же, третья попытка и снова мимо, – пробормотал Глеб и снова повернулся к заметкам.

Мрачно посмотрела на него. Если этот гениальный сыщик и дальше будет отрицать очевидное, прямо сказанное и несколько раз повторенное, то загадку моего появления в этом мире он не разгадает.

Глеб тем временем продолжал:

– Предположим, что у Натальи и правда был любовник…

– Ты думаешь, тот мужчина – не он? – переспросила я, ведь считала, что моё наблюдение верно.

– Мы предположили это, но пока у нас нет доказательств, – пояснил Глеб. – Если любовник убил Лебедева, чтобы получить его женщину, это могло бы всё объяснить. Он не выбирал время – ему нет дела до сделок фабрикантов. Даже если Наталья знала о планах любовника, то она вряд ли разбиралась в делах мужа, иначе бы не стала срывать сделку… Но то, что случилось на похоронах, делает это дело интереснее. Тот, с кем уехала Наталья, или слишком могущественный, что она не боится осуждения. Или же она слишком боится его, раз поставила под угрозу свою репутацию и ушла с похорон мужа раньше, чем это положено.

– Но как это связано с твоим расследованием? – я посмотрела на непонятные заметки, пытаясь уловить смысл связи дела Глеба и убийства самокатчика. Мозаика в моей голове пока не складывалась.

– Откуда мне знать? – усмехнулся Глеб. – Но это то, что мы попытаемся выяснить.

Он постоял над своими заметками ещё немного. Ветер из открытого окна сдул несколько листов. Глеб неторопливо вернул их на место и прижал кружкой с остатками кофе.

– Я читал протокол допроса Натальи Лебедевой, – снова заговорил он. – Всё чисто. Ни одного слова, за которое можно зацепиться. Она знала, что говорит и кому говорит. Или в самом деле не причастна к смерти мужа. Но то, что мы видели, меняет дело… Мы должны снова допросить её.

– Думаешь, она расскажет тебе больше?

– Мне она ничего не скажет. Такая, как она, не станет говорить с простым детективом. Но полиции отказать не сможет.

На следующий день мы снова куда-то пошли. То, что я знала о Глебе, не давало мне уверенности ни в чем. Я готова была даже предположить, что он уговорит парочку полицейских одолжить нам свою одежду, и те, конечно, по какой-то причине согласятся. А потом мы лично отправимся к Наталье.

Я старалась не пугаться проезжающих мимо самокатов и не позориться в очередной раз. Но когда один из них промчался совсем близко с оглушительным ревом, невольно прижалась ближе к Глебу. Он хмыкнул, но ничего не стал говорить.

Вскоре мы подошли к подозрительно знакомому полицейскому участку. Мне повезло видеть его лишь мельком, но здание отпечаталось в памяти, как и все связанные с ним события.

– Мы куда? – на всякий случай уточнила я.

– В участок, – ответил Глеб, не оборачиваясь, и сделал шаг на первую ступень высокого крыльца.

– Снова собираешься обвинить меня в убийстве?

– Учитывая, сколько у тебя секретов, я готов подозревать тебя в чём угодно. Кроме убийства Лебедева, – сказал он, как будто

– Какая прелесть, – буркнула я и поднялась по лестнице за ним.

Он только усмехнулся и открыл передо мной дверь.

В полицейском участке пахло бумагой, чернилами и машинным маслом. Теперь, когда я знала, что нахожусь в другом мире, смогла оценить его иначе. Отметила магические кристаллы на стенах и тихий гул работающих за стеной механизмов.

Несколько полицейских кивнули Глебу, узнавая его. Прошлое его общение с уже знакомыми мне Громовым и Фонаревым могло дать представление, что с гораздо большим удовольствием они вышвырнули бы Глеба отсюда, чем приветствовали его. Глеб же свободно шагнул в сторону и через одну из дверей прошел в пока незнакомый мне коридор.

Здесь за стойкой сидел ещё один полицейский, видимо, пропускавший внутрь только тех, кого положено. Рядом стоял Фонарёв – он смерил нас взглядом, но ничего не сказал. Долго будет жить, ведь я только вспоминала о нём. А для полицейского это, конечно, хорошая примета.

– У себя? – спросил Глеб, даже не удосужившись уточнить, кого именно имел в виду.

– Ушел на совещание, должен скоро быть, – ответил дежурный, точно зная, к кому мы пришли.

Глеб кивнул и уверенно пошел дальше по коридору. Я засеменила следом, лишь раз оглянувшись на Фонарёва. Тот тоже прожигал взглядом наши спины.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет. Глеб чувствовал себя как дома, совсем не стесняясь, что заявился, даже не постучав.

Сразу было видно, что кабинет принадлежит кому-то важному. На стене карта города, грамоты, несколько фото. У окна большой стол со стопками аккуратно сложенных папок и бумаг, чернильница и несколько перьевых ручек в стакане. На углу телефон. Большой, с диском-циферблатом и огромной изогнутой трубкой – почти как реквизит из старого кино.

Я вспомнила, как оправдывалась, что искала на теле убитого самокатчика телефон. Попыталась представить эту штуку где-нибудь у него в кармане – выглядело это нелепо. Конечно, Фонарёв и Громов смотрели на меня как на сумасшедшую. Я бы тоже так подумала, окажись на их месте.

– Садись, – Глеб указал мне на стул в углу. – Надо немного подождать..

Он обошел стол и уселся в кресло хозяина кабинета. Достал из ящика стопку бумаг, мельком просмотрел, выбрал одну и небрежно сунул себе в карман. Потом, не особо церемонясь, закинул ноги на стол, глядя в потолок с видом человека, которому принадлежало всё это здание.

Я опустилась на предложенный стул в углу и пыталась убедить себя, что всё происходящее нормально. Получалось плохо.

– А зачем мы вообще сюда пришли? – спросила я, стараясь говорить не слишком громко. Казалось, что из всех ситуаций, в которых я оказывалась, это самая неловкая.

Глеб помолчал. Будто раздумывал, стоит ли говорить мне об этом. Я почти уже решила, что он проигнорирует вопрос, как делал каждый раз, когда не хотел отвечать, но он вдруг усмехнулся и ответил:

– Алексей – мой бывший напарник. Когда-то мы работали вместе. Потом я ушёл, а он остался и стал важной шишкой. Если мы хотим разобраться с этим делом быстро, он – единственный, кто может помочь.

Я удивилась. Но не словам, которые он сказал, а что вообще рассказал о личном. На все мои прежние вопросы он в лучшем случае отшучивался.

Дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошел Алексей.

Он выглядел моложе, чем я ожидала, – максимум лет тридцать пять. Невысокий, но крепкий, с пружинистой походкой и выправкой человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. Светлые волосы коротко острижены, форма в идеальном порядке. Глаза – холодные, внимательные и будто говорящие, что ему не нужно повышать голос, чтобы его слушали.

Глеб лениво перевел на него взгляд, как будто вошедший отвлек его от чего-то важного.

– Опять оккупировал мой кабинет? – строго спросил Алексей и остановился напротив своего же стола..

– Радуйся, что без стрельбы, – беспечно ответил Глеб и встал, чтобы принять рукопожатие друга.

Алексей перевёл взгляд на меня, прищурился и с легкой усмешкой кивнул:

– Это она? Та из борделя?

– Ага, – ответил Глеб тем тоном, из которого можно было вынести абсолютно любые выводы: от "она – национальное достояние" до "я сам не понял, кто она такая, но пусть будет".

Я решила не обижаться. Наверное, уже привыкла.

А Глеб уже перешел к делу:

– Слушай, Лёха. Мне нужно встретиться с Натальей Лебедевой. Лично. Желательно не в качестве зеваки.

– Хочешь сам допросить вдову одного из самых влиятельных фабрикантов страны?

– Именно, – Глеб хлопнул ладонью по столу. – Мне нужно увидеть её глаза, услышать, как она врёт. На бумаге она чертовски убедительна.

– Ладно, попробую организовать встречу. Не обещаю быстро, но дам знать, когда, – согласился Алексей, наконец усаживаясь в своё кресло. – Думаешь, она замешана в этом?

– Уверен, – Глеб выпрямился. – Я читал её показания. Она говорила то, что должна говорить. А мне нужно посмотреть, как у неё дрогнет голос, когда я задам правильный вопрос. В её жизни два мужчины, как минимум. Один мёртв, второй пришел на похороны, но держался в стороне. А потом её подбирает третья фигура. Кто-то с деньгами, связями и хорошей машиной.

Алексей тихо выдохнул:

– Кажется, ты впутался во что-то серьезное?

– Что может быть серьезного в краже у Гильдии техномагов магических батарей? – отмахнулся Глеб. – А с трупом дело стало хоть чуточку интереснее.

– Не думай, что я стану вытаскивать тебя, если ты со своими методами попадешь в историю, – пробурчал Алексей. Но мне почему-то показалось, что в этих словах звучало обещание помочь.

– Кстати, – Глеб снова повернулся к нему. – Подпиши временное разрешение. Техномагичке нужен хоть какой-то документ, иначе каждый встречный будет её тормозить.

Алексей вопросительно приподнял бровь:

– И ты хочешь, чтобы я выдал разрешение подозреваемой? Ты серьёзно?

– Тогда сделай вид, что я украл его. Можешь даже потом отчитать меня для протокола, – Глеб ухмыльнулся.

– Не смешно, – отрезал Алексей.

– Ну и ладно, – легко согласился Глеб. – Жду от тебя вестей по вдове.

Они обменялись ещё какими-то новостями, и мы вышли из участка. Глеб неторопливо сунул руку во внутренний карман и извлёк оттуда сложенный лист бумаги. Тот самый, что он выудил из бумаг Алексея.

– Держи. Разрешение. Почти настоящее. Надо только заполнить.

– А зачем ты тогда просил подписать его? –

– Он бы не согласился, – ухмыльнулся Глеб. – Но так, когда обнаружит пропажу, будет знать, что украденный бланк попал в надёжные руки.

– А ты точно служил в полиции? – на всякий случай уточнила я. Методы Глеба отличались от законных. Я даже подумала, что зря считала его компанию надежной.

– Это мой способ быть эффективным, – хмыкнул он и сунул бланк мне в руки. – Пользуйся, пока мы на одной стороне.

Я сжала бумагу, буквально поверхностью кожи ощущая, как она меняет мой статус с "подозреваемой в убийстве" на "соучастницу в подделке документов".

Но он правда верит, что я техномаг? Я задумалась, а есть ли у меня хоть что-то, что могло бы доказать обратное. Вспомнила, что было при мне. Электрошокер и разбитый телефон местные приняли за атрибуты техномага. Мелочи в сумке вроде заколки и помады выглядели, может, не совсем обычно, но вполне уместно в этом мире. Банковская карта – всего лишь кусок пластика, который тем более никого не впечатлит.

– Глеб… – начала я, пытаясь найти убедительные аргументы в пользу своих слов, что я провалилась сюда из другого мира.

– Только не начинай, а, – поморщился он. – Твои способности нам пригодятся. А если тебе что-то не нравится, я верну тебя Вершинину на передержку.

Я закрыла рот. Вершинин – это Алексей? Может, действительно, пора сбежать к нему? Там хотя бы будет всё по правилам.

Глава 6

Мы пошли по улице, но не в сторону дома. Я думала о том, что же я такого сделала в прошлой жизни, что в этой мне достались мир, полный самокатов, и Глеб? Но никаких серьезных прегрешений вспомнить не могла.

– Пока Вершинин договаривается с вдовой, мы поищем другие зацепки, – продолжил Глеб, великодушно сообщая мне о дальнейших наших планах. – Завтра мы заглянем на фабрику Лебедева.

– И что мы там будем делать? – уточнила я

– Осмотримся. Попробуем выяснить, с кем он работал, что обсуждал накануне смерти. Фабрику Лебедева я лично не проверял. Да меня и вряд ли бы пустили туда без серьезных оснований. Несколько отчетов – всё, что у меня есть. И не было никаких причин искать что-то там. Убийство владельца для нас очень кстати.

– Думаешь, его мог убить кто-то с фабрики?

Глеб пожал плечами.

– Его мог убить кто угодно. Но не думаю, что это могло быть выгодно кому-то из его работников. Но возможно кто-то сплетничал за обедом о его личной жизни и измене Натальи.

– Но… разве нас туда пустят? – с сомнением спросила я, уже чувствуя подвох.

– Конечно, – уверенно ответил Глеб. – Ты же техномаг, теперь и с лицензией. Представишься ревизором из Гильдии. С проверкой.

– Чего?! – возмутилась я. И прошипела уже тише: – Я даже не техномаг.

– Ага, – недоверчиво протянул Глеб. – А кто отправил Громова “отдыхать” одним нажатием искровика?

Кажется, тут и правда есть альтернатива электрошокеру. И от звания техномага мне так просто не отмыться.

– Меня раскусят через две минуты, – предупредила его я.

– Тогда постарайся продержаться хотя бы три, – фыркнул он. – С тем же усердием, с каким ты отрицаешь свою причастность к техномагам, говори всем, что ты из Гильдии. Для разнообразия. Если нас поймают, будет скандал. Но если не поймают – мы узнаем то, что не скажет ни один официальный отчёт. В случае провала можешь сказать, что я тебя заставил.

– Ты вообще ничего не боишься? – я покосилась на него, не зная, как реагировать на его последнее замечание.

– Я боюсь только того, что это дело окажется нераскрытым, – серьезно ответил он.

Попыталась свыкнуться с мыслью, что мне придётся играть по правилам Глеба и изображать представителя Гильдии, когда Глеб вдруг остановился и сказал:

– Слушай внимательно. Фабрика Лебедева – одна из немногих, кому доверяли новейшие технологии. Уникальные батареи, которые должны были пойти в серию через пару месяцев.

– Ты уже говорил. И что? – осторожно спросила я, подозревая, что сейчас будет “и вот тут начинается весёлое”.

– Эти технологии кто-то сливает. Или копирует. Может, один из инженеров, а может, кто-то сверху. А может, тут целая цепочка, – он повернулся ко мне. – Если мы найдем хоть одну зацепку: чертёж, нестандартную батарею, неучтённую деталь – это поможет связать смерть Лебедева с делом Гильдии. Я закончу расследование этого дела, а тебя вычеркнут из списка подозреваемых и может даже извинятся. Мы оба будем в плюсе.

Вздрогнула. Мне послышалось, или он меня уговаривает, а не просто ставит перед фактом? Но, кажется, это выбор без выбора.

– И ты думаешь, нам так просто всё покажут? – спросила у него.

– Конечно, нет. Но ты – ревизор. Они тебя будут бояться. А я буду рядом. Как твой помощник, ассистент или кто там ещё нужен. Буду молчать и слушать. Ну и смотреть, что они там прячут.

– А что, если я скажу не то?

– Я составлю для тебя список вопросов. Иногда придётся импровизировать. Или вовремя сбежать. Тут уж как пойдёт, – он усмехнулся. – Зато скучно не будет.

Хотелось неприлично выругаться. Интересно, женщинам тут позволено подобное, или мой статус опять скатится до уровня “девица из борделя”?

– Вежливо представишься и объяснишь, зачем мы пришли. И улыбайся. Твоя улыбка любого сведет с ума и заставит забыть, как думать, – от его слов по телу пробежал озноб. Вспомнила разомлевшую от комплиментов Глеба продавщицу, это немного отрезвило меня. А Глеб продолжал: – Главное – не перегни. Ты не шпион. Ты проверяющий техномаг из Гильдии и не обязана никому отчитываться. Все тебя боятся, а ты устала и хочешь домой.

– Но я и так устала и хочу домой, – вздохнула я, имея в виду мой настоящий дом.

– Вот и отлично. Будешь выглядеть правдоподобно.

Он пошел дальше и подвел меня к магазину, в витрине которого была выставлена женская одежда. Получше той, что была на мне, но не такая роскошная, как платье для похорон.

– Ты выглядишь простовато для техномага из Гильдии. Тем более для того, кого отправили в качестве ревизора, – объяснил Глеб, не дожидаясь моего вопроса и открыл передо

Я тяжело вздохнула и шагнула внутрь. Мне казалось, что я пытаюсь вылезти из одной ямы только чтобы тут же упасть в другую, ещё более глубокую и с табличкой “служебный вход, только для аферистов”.

Прошла к вешалке и стала придирчиво перебирать платья. Это была первая возможность в этом мире выбрать себе одежду и создать хоть какую-то иллюзию контроля. Не то, чтобы единственный подобранный Глебом наряд мне не нравился. Этот гад умудрился не даже ошибиться с размером. Но всё-таки личный выбор всегда в приоритете.

Осложняло дело незнание местной моды, но не думаю, что Глеб бы привел меня туда, где продавали что-то из прошлого века. Я выбрала простое аккуратное платье без лишних рюшечек и оборок и такой же простой жакет к нему – лаконичность в деловом костюме прежде всего.

Я уже собиралась скрыться в примерочной, как вдруг за моей спиной раздался его голос:

– Ты серьёзно думаешь, что ревизоры из Гильдии ходят в одежде хрупкой библиотекарши?

Глеб выдернул вешалку из моих рук и начал сам выбирать платья, как будто и правда что-то в этом понимал. Продавщица не вмешивалась.

– Вот, – наконец сказал он, вытаскивая из недр витрины костюм благородного серого цвета с черными вставками и широким корсетным поясом. – Это говорит: “я важная, занятая, и мне плевать, что вы думаете”.

С тоской покосилась на кучу застежек. Я бы и смотреть на это орудие пыток не стала, не то, чтобы надевать. И спросила:

– А если я хочу выглядеть доброжелательно?

– Забудь. Ты ревизор. Если они не будут тебя бояться – они не будут тебя слушать. Ты должна показать не себя, а привыкшую к власти техномагичку.

Я вздохнула, но взяла костюм. Конечно, Глеб прав. И в моем мире существует недоброжелательный к людям дресс-код. Придется соответствовать.

Кое-как справилась с кучей застежек и вышла из примерочной. Глеб придирчиво осмотрел меня. Потом затянул ремень потуже, что мне стало тяжело дышать. Подцепил с полки небольшую сумочку, которую тут же пристегнул к поясу. И добавил к моему образу замысловатую шляпку, после чего взял меня за плечи и повернул к зеркалу.

– Теперь даже я бы поверил, что ты из Гильдии, – сказал он, глядя на отражение через моё плечо.

– Ты и так веришь, что я техномаг, – проворчала я, оценивая наряд. Он и правда казался уместным и очень правильным.

Глеб не ответил, протянул руку и поправил на мне шляпку.

– Мне кажется, тебе нравится наряжать меня как куклу, – буркнула я.

– Вообще-то, – я поймала в отражении улыбку Глеба, – куда больше мне нравится девушек раздевать. – Он наклонился чуть ближе и тихо добавил: – Но ты же пока не готова к такому уровню доверия.

Я задохнулась. То ли от тугого пояса, то ли от его наглости.

Глеб уже успел отвернуться и деловито сказал:

– Идём, ревизор. У тебя завтра важный день.

Когда мы вернулись домой, всё, чего я хотела, это упасть на диван, никогда не выходить из комнаты и не видеть Глеба. У Глеба были другие планы. Для начала он подписал моё поддельное разрешение на использование магии. Ага, а раньше я ей не пользовалась только потому, что у меня документов не было…

– Садись, – велел он, даже не посмотрев в мою сторону. – Ты должна как следует отрепетировать свою речь.

– Может лучше кофе? – без особой надежды спросила я, хотя не отказалась бы от возвращения к должности бариста.

– Вон там, в банке, – он равнодушно махнул рукой, записывая что-то в своем блокноте. И милостиво разрешил: – Свари себе, если хочешь.

Кофе я не хотела. Но это нехитрое занятие принесло хоть какое-то ощущение стабильности, которого с Глебом не было и, кажется, быть не могло. Я протянула ему чашку с напитком, он мне – лист из блокнота. Но местных букв, тем более в торопливом исполнении Глеба, я так и не знала. Поэтому вернула лист обратно.

– Чему вас в магакадемии учат? – проворчал Глеб и начал зачитывать вопросы: – «Как осуществляется контроль за магической стабильностью кристаллов?», «Произведите демонстрацию безопасности батареи третьего поколения»…

– Я должна запомнить это за один вечер? – вздохнула я, потому что не понимала, о чем вообще должна говорить на фабрике. – Может, ты сам станешь спрашивать обо всем?

– Полина…

Глеб склонился надо мной, как в первую нашу встречу над Фонарёвым. Посмотрел на меня так пристально, будто хотел спросить, где я спрятала труп. А я бы призналась, даже если бы не знала, о ком он говорит. И я поняла: Глеб бывает не только раздражающим или милым, иногда он может пугать.

– Ты техномаг, – вкрадчиво сказал он. – Ты, а не я. Скажи мне, ты видела когда-нибудь ревизора, который бы слова не мог вымолвить?

– Может, тогда сказать, что я на практике?...

– На практике тебя угостят чаем с конфетами. А нам надо пройти туда, куда не пустят даже полицию, – сурово сказал он и выпрямился. – В твоих словах должна быть как минимум угроза увольнения, а не “я на практике”.

Глеб принес мне новый блокнот и протянул карандаш.

– Я буду диктовать, ты записывай так, как умеешь.

После чего стал медленно повторять вопросы. Я записала всё, как можно тщательнее. Он посмотрел на ровно выведенные строки. Кажется, испытал то же, что и я, когда пыталась прочесть его заметки.

– Слова на незнакомом языке… – задумчиво протянул он.

Я думала: вот сейчас он мне поверит, что я из другого мира. Но Глеб вдруг улыбнулся и единственный раз за этот день похвалил меня:

– Это же гениально! Люди пугаются, когда техномаги начинают писать. Особенно что-то непонятное и молча.

Потом он принялся изображать главного инженера фабрики. Андрей Лебедев мертв, вопрос о наследстве не решен, но фабрика продолжала работать. И, конечно, кто-то сейчас занял место её руководителя. Глеб сказал, что без веских причин к высшему руководству мы не попадем, но нам это и не нужно. Там найдется, кому нас встретить. Именно такого человека и пытался отыграть Глеб.

– Приветствую, госпожа ревизор. Что вас интересует?

– Эм… добрый день, – я чувствовала себя глупо уже сейчас. – Я хотела бы… эээ…

Это звучало так нелепо, что захотелось вымыть рот мылом. Или хотя бы съесть что-нибудь сладкое, чтобы заглушить вкус самозванства.

– Хранение у нас отличное, сейчас всё покажу. Вот, проходите! – Глеб демонстративно отошёл в сторону, как будто открывал дверь.

Я неуверенно прошла мимо него, представляя, как иду на какой-нибудь склад.

– Ты вообще в курсе, что ревизор не должен ходить туда, куда его зовёт инженер? – остановил меня Глеб. – Тебя развели, обманули, покормили конфетами и отправили домой ни с чем. Это он должен идти за тобой и пытаться не дать тебе попасть туда, где что-то идет не по правилам.

– Тогда зачем ты вообще заставил меня учить эти идиотские вопросы? – разозлилась я.

– Чтобы ты знала, что в первую очередь может заинтересовать ревизора. Ты всегда действуешь по инструкции?

– Да, если не имею никакого представления, как вообще себя ведут настоящие техномаги, – буркнула я.

Глеб потер лоб, раздумывая. Я хотела предложить найти вместо меня кого-нибудь другого. Или хотя бы отложить визит на фабрику на годик-другой. Но он вдруг сказал:

– Ладно, просто с важным видом ходи и спрашивай “А что у вас тут?”. Иногда говори какие-нибудь умные слова из списка или… откуда ты там?… Из своего мира. Если что, я тебе подскажу, как действовать.

– Ты наконец поверил, что я не из этого мира? – спросила я с надеждой.

– А откуда ещё быть девушке, которая с одного взгляда нашла в толпе любовника вдовы, но непробиваемо тупа, когда дело касается серьезных задач?

Вообще-то было обидно. Я поджала губы, сдерживая злые слова. Было бы, куда идти, то давно бы хлопнула дверью. Но Глеб, кажется, понял, что перегнул палку.

– Ладно, ладно. Завтра ты будешь шикарна, как и всегда. Громов до сих пор под впечатлением от встречи с тобой.

Он зачем-то погладил меня по голове. Наверное, это его способ быть милым. А потом вернулся к прерванному занятию:

– Образ немногословной ледяной девы тебе подойдет больше. Но тогда тебе нужен уверенный взгляд. Подбородок выше, – он прикоснулся пальцами к моему лицу. – Смотри на всех так, чтобы у любого начальника от напряжения свело левую лопатку. Они должны думать, будто ты знаешь, сколько стоит их магоборудование, и сколько лет им сидеть, если ты решишь, что они используют его не по назначению. Ты видела, как ведет себя вдова Лебедева. Ты должна быть надменнее её, ведь можешь лишить её всего имущества одним словом.

– Не хватает ещё только фразы “Я запишу это в протокол”, – пробормотала я.

– Вот и скажи это, – кивнул Глеб. – Представь, что тебя уже начинают подмазывать. Улыбнись как будто собираешься согласиться… и внезапно – холодно и без эмоций: “Я внесу это в протокол”. Это сломает их.

– Мы собираемся ломать их или выяснить об убийстве Лебедева?

– Одно другому не мешает. Но ты умная девушка, сообразишь, когда надо смолчать, а когда сказать что-то такое.

– Но ты только что назвал меня тупой, – напомнила я.

– Я не это имел в виду, – поморщился Глеб. – Но если почувствуешь, что что-то идет не так, просто ищи глазами выход. И помни, что я рядом.

Он сел на стул напротив меня, откинулся на спинку и посмотрел так, будто уже видел меня в окружении начальников и инженеров фабрики.

– Завтра ты будешь блистать или сгоришь. В любом случае это будет красиво, – подытожил он.

Утром он разбудил меня, снова бесцеремонно ворвавшись в комнату.

– Подъем, госпожа ревизор. Тебя ждет судьбоносное задание!

На кухне уже пахло кофе, на подоконнике стоял завтрак. Кажется, Глеб встал ещё до рассвета.

– Сначала можешь вежливо улыбнуться им, – продолжил Глеб последние наставления. – Потом сохраняешь напускное равнодушие, но пытаешься пройти везде, где только можно. И помни главное: ты не просишь – ты требуешь. Не спрашиваешь – ставишь в известность. Если тебе не отвечают – улыбаешься и говоришь «я вернусь к этому позже». Если попросят остаться на чай – отказывайся. Ты ревизор. У тебя график. Ты суровая. Ты загадочная. Ты...

– Я не из Гильдии, Глеб, – напомнила я. – Что, если они сразу поймут это?

Он наклонился ближе и подмигнул:

– Если что, представь, что они все на самокатах. А у тебя в руках искровик и власть завалить тот переулок их трупами.

Я вздрогнула от его слов.

– Кстати, искровик и все эти свои штуки возьми с собой. Кто все это носит, если не техномаг?

– Ты сам говорил, что напоказ это выставляют только слабые маги, – возразила я. Но подумала, что электрошокер будет очень кстати, если придется сбегать.

– Говорил. Но все же будет лучше, если они будут знать, что ты можешь не только говорить. Ладно, пойдем, – он первым встал со стула. – Сегодня ты не подозреваемая. Сегодня ты хищная бюрократическая единица.

Глеб ещё раз придирчиво осмотрел меня перед выходом. Снова затянул плотнее ремень и поправил шляпку. Мы вышли из дома, но он снова направился к самокату.

– Я на нем не поеду! – отчеканила я.

Да, я перестала падать в обморок от одного их вида, но всё ещё боялась этого чуда техники.

– Полина, это уже не смешно, – нахмурился он.

– Я не могу. Я… я боюсь.

Ноги приросли к земле будто против моей воли.

Глеб несколько секунд молчал. Потом повернулся ко мне.

– Полина, – сказал он спокойно. – Ты собираешься изображать ревизора из Гильдии. Техномага. Эти люди не боятся механизмов. Они на них ездят. Они сами их придумали.

Я попыталась вдохнуть поглубже, но воздух словно застревал в груди. В ушах начало шуметь от подкатывающей паники.

Он медленно выдохнул. Резко провёл рукой по волосам, словно пытался сдержать раздражение. Сделал несколько шагов в сторону, развернулся на пятке. Потом снова перевёл взгляд на меня. Без злости. Но и без прежнего тепла.

– Прости, – прошептала я. Голос предательски дрогнул.

Он выругался. Тихо, но зло. Отбросил попавшуюся под ногу гальку и снова подошел ко мне.

– Ладно, – холодно сказал он. – Тогда поедем на автобусе. Ревизор, приехавший на автобусе, уже не будет внушать столько страха. Но будет хуже, если ревизор явится на фабрику в слезах.

Я благодарно кивнула, не

Глеб бросил на меня короткий взгляд. Его губы дёрнулись, будто он хотел что-то сказать – что-то вроде “тебе надо лечиться” или “психолог в соседнем районе”. А я была бы не прочь поговорить с кем-то о страхе перед самокатами. Я понимала, как это выглядит. Глупо. Смешно. Но тело не слушалось. Оно помнило то, что я хотела бы забыть. И, кажется, это становилось проблемой.

Глеб ничего не сказал. Просто отвернулся и пошёл к остановке. Я поспешила за ним.

Глава 7

Фабрика Лебедева располагалась возле железнодорожной линии и была похожа на крепость. Серые здания, оплетающие их трубы, решетки на окнах, гул работающих механизмов, который был слышен даже за воротами.

У ворот проходная и два охранника, листающие газеты от скуки. Один из них, заметив нас, встал и вышел к воротам.

– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?

Один вопрос, а я уже была готова бежать отсюда. Даже если придется делать это на самокате. Глеб стоял уверенный в себе, как и всегда. Даже хотелось стукнуть его поддельным разрешением.

– Внеплановая проверка, – буднично ответил Глеб. – Представитель Гильдии. Я – сопровождающий.

И незаметно толкнул меня.

Я поспешно развернула фальшивое разрешение и протянула его охраннику, изо всех сил надеясь, что он не заметит, как дрожат мои руки.

– Полина Морозова. Ревизор по маготехнике, – пролепетала я, уже понимая, что прозвучала неубедительно.

Охранник посмотрел на меня, скользнул взглядом по документу. Но, видимо, таких дерзких тут прежде не водилось, либо он решил, что пусть со странными гостями разбирается начальство. Он открыл перед нами двери и сказал, что проведет нас к главному инженеру.

Мы вошли в какое-то здание и прошли по длинному коридору. Здесь гул механизмов звучал тише, но из-за закрытых дверей было слышно клацанье печатных машинок и тихие голоса. Охранник постучал в одну из дверей и, дождавшись ответа, впустил нас внутрь.

– Ольга Николаевна, к вам гости. Из Гильдии, – объяснил он наш провожатый.

Стены кабинета были увешаны какими-то чертежами. Я старалась не оглядываться и сохранять равнодушие – нормальный техномаг, должно быть, видел сотни таких кабинетов. Сразу посмотрела на склонившуюся над столом женщину. Испугалась, потому что не поняла, связана ли она как-то с магами – на вид от техномагов не отличить.

Она подняла на нас усталый взгляд и поздоровалась.

– С каких пор Гильдия стала присылать проверку без предупреждения? – сердито спросила она.

– С тех пор как убили Лебедева, и Гильдия не может быть уверена в дальнейшей лояльности фабрики, – ответила я неожиданно ледяным тоном.

Кажется, я начинаю вживаться в роль. От радости чуть не рассмеялась. Вздернула подбородок чуть выше, как учил Глеб и посмотрела женщине в глаза.

Ольга кивнула, как человек, который сделал себе мысленную заметку: “надо срочно созвониться с юристами”. Казалось, она вот-вот скажет что-то язвительное, но вовремя вспомнила, что перед ней – техномаг с возможностями прикрыть эту фабрику. Она склонила голову чуть ниже и только уточнила деловым тоном:

– Тогда с чего вы хотите начать проверку? Я могу вам показать лабораторию и магические хранилища.

– Со склада, – сразу ответила я. Не потому, что это был правильный выбор, а потому что так указал Глеб в списке.

Ольга Николаевна чуть подняла бровь, но вышла из кабинета и послушно повела нас куда-то. Я на миг усомнилась: может надо было начать с производственных цехов? На нашей репетиции у Глеба дома именно на складах я и провалилась. Может развернуться и пойти в неизвестном направлении, как учил Глеб?

Оглянулась на него, но он молчал. Ну ладно, мысленно пожала плечами, пусть будет склад.

Мы прошли в соседнее знание и оказались в огромном помещении, заставленном аккуратными рядами полок. Тут в коробках лежали тысячи чуть светящихся батарей разных размеров. Рядом крутились какие-то механизмы, некоторые полки были закрыты толстым стеклом. Тут всё в порядке? Или даже придраться не к чему? Я оглядывалась по сторонам, пряча растерянность за суровым выражением лица.

– Как вы видите, у нас всё на высшем уровне, – холодно сказала Ольга Николаевна. Я поняла, что именно этим тоном я должна была говорить с ней. – Техника безопасности на высшем уровне.

Я покосилась на механизмы. Если не знать, то, кажется, уровень безопасности тут на уровне “бери и беги”. Посмотрела на Глеба, но тот едва заметно кивнул. Значит, все в порядке. По моей спине пробежали мурашки. Незадачливого воришку с моим уровнем наивности тут ждет большой сюрприз.

Мы прошли дальше. Заглянули в хранилище непрошедших проверку батарей. Тут стоял озоновый запах, а каждый стеллаж был закрыт прозрачным куполом. Глеб взглядом указал на один из дальних отсеков. И я с самым серьезным видом спросила:

– Почему эти батареи хранятся отдельно?

– Это нестабильные прототипы, – сухо ответила Ольга. – Храним их по особому регламенту до переработки. Контроль проводится ежедневно.

Я кивнула, как будто всё поняла. На самом деле мне хотелось поскорее унести отсюда ноги. В моём понимании нестабильные батареи были чем-то вроде бомбы замедленного действия.

Покосилась на Глеба. Он нахмурился, но еле заметно качнул головой – всё в пределах нормы.

Потом мы заглянули на производственные цеха. Тут было шумно: грохотали механизмы, пахло маслом, суетились рабочие. Ольга Николаевна что-то рассказывала, пытаясь перекричать шум. Я иногда кивала и что-то невпопад спрашивала.

Глеб с уверенным равнодушием осматривался. Но каждый раз, когда ловил мой взгляд, качал головой.

Ничего.

Фабрика Лебедева не зря заслужила свою репутацию самой надежной фабрики Копперграда. Всё было на высшем уровне, не считая того, что сюда смогли проникнуть два таких проходимца, как мы. Но, наверное, разрешение из стола Вершинина настоящему преступнику добыть не так просто.

– Здесь производится тестирование опытных образцов по последней технологии, – сказала Ольга, когда мы зашли в очередной цех. – Массовое производство начнётся через несколько месяцев.

Нам пришлось пройти через два пункта охраны, в одном из которых снова проверили мои документы и даже заставили пройти через магическую рамку. Когда рамка не подала тревожного сигнала, Глеб скользнул по мне взглядом, полным молчаливого сарказма:"ещё скажешь, что ты не техномаг?"

– Как видите, защита новейших технологий на высшем уровне, – продолжала говорить Ольга Николаевна. – Тут работают только проверенные инженеры. В цеха технология поступит в зашифрованном виде, как и полагается.

Глеб еле заметно кивнул – всё

Мы прошли дальше и оказались в административных помещениях.

Они были совсем другими: просторные кабинеты, огромные столы, кипы чертежей и сложных формул. Ольга рассказывала про расчёты, регламенты, допуски и перерасчёты, а я всё больше чувствовала, как в голове превращаются в кашу и магобезопасность, и маготехника, и вообще всё магическое.

Я слушала её в пол уха, устав от бесконечных неизвестных мне терминов и собственных вопросов, которые мне все больше казались бессмысленными. Наверное, только это позволило мне расслышать разговор двух сотрудников, которые переговаривались за одной из открытых дверей:

– Жалко Анатолия… Такой был специалист…

– Может, его тоже убрали… как и шефа...

Я замерла, едва сделав шаг. Глеб чуть тронул меня за локоть, подталкивая дальше, но я успела спросить у Ольги:

– Кто такой Анатолий?

Ольга Николаевна сжала губы в тонкую линию, будто не желая обсуждать это.

– После смерти Андрея Сергеевича один из ведущих инженеров – Анатолий Буров – пропал. Он был не слишком общителен. Другие решили, что он просто заболел – такое иногда происходит.

– И вы не заявили в полицию? – спросила я, стараясь сохранить ледяной тон, но удивление пробивалось наружу. Такое совпадение не могло быть случайностью.

– Мы... не сразу придали этому значение, – нехотя признала Ольга. – Буров был нелюдим. Все решили, что он просто заболел. Но пару дней назад его коллеги решили навестить его. Дома его не было. Полиция уже уведомлена. Пока результатов нет.

Я посмотрела на Глеба. В его взгляде зажегся интерес. Тоже думает, что исчезновение инженера связано с его делом?

– Полагаю, вскоре его найдут в одной из больниц, – тихо продолжила Ольга. – Хотя кто-то полагает, что его исчезновение связано с убийством Андрея Сергеевича. Может быть… он тоже мертв. Другие инженеры напуганы. Но пока нет официальных данных о его смерти, мы не можем что-то предпринимать.

Я задумалась, не зная, о чем спросить. Ревизора из Гильдии техномагов может интересовать только утечка данных, а не смерть сотрудника. Но если этот инженер и правда связан с гибелью владельца фабрики? Могу ли я задать вопрос об этом?

Ольга Николаевна ещё какое-то время водила нас по кабинетам и коридорам. Показала какие-то графики, схемы, отчеты, которые для меня звучали как что-то на слишком умном – ровно так же, как слова о квантовой магии. Слишком неизвестно и очень необычно.

Я старалась сохранять суровое выражение лица, иногда задавала дежурные вопросы и с умным видом записывала в блокноте:“Спасите! Я устала от этого шума и запаха гари! Глеб – деспот. Механизмы – зло. Батареи – потенциальные бомбы."

Глеб молчал и только изредка одобрительно хмыкал в нужных местах, создавая видимость, что мы настоящие ревизоры и позже обязательно всё обсудим. Но, кроме исчезновения инженера, здесь не было ничего необычного.

– Может быть, чаю? – предложила Ольга.

Я прекрасно помнила указания Глеба о чае. Хотя, вообще-то, была бы не против выпить чашечку. Но ледяным голосом, как учил Глеб, отказалась:

– Благодарю, но у нас очень плотный график.

Ольга не стала уговаривать. Наверное, я всё сделала правильно. И вскоре мы покинули фабрику.

Мы шли прочь по улице, а я поймала себя на том, что все ещё пытаюсь держать образ суровой леди. Редкие прохожие шарахались от меня, как если бы я могла испепелить их электрошокером, если они приблизятся ко мне слишком близко.

– Кажется, все прошло как надо, – наконец выдохнула я.

Но Глеб покосился на меня, будто вообще забыл, что я иду рядом.

– Мы ничего не нашли, – холодно ответил он. – Фабрика Лебедева не зря имеет статус самой надежной из фабрик. Даже тебе, как ревизору, показали всё, но не открыли тайных технологий. Как ревизор Гильдии ты и так должна знать их. Но иные бы могли подсунуть тебе бумаги в качестве доказательства статусности фабрики. Но не они. Я даже восхищен.

– А как же пропавший инженер? – с надеждой спросила я. Мне-то казалось, что это важно.

– Анатолий Буров, – медленно проговорил Глеб и поморщился. – Это не любовник. И не тот, кто увез вдову с похорон. Может быть – случайный свидетель. Или ещё одна жертва. Пока он для нас бесполезен.

Я задумалась, потом спросила:

– Может, надо было узнать, какими именно технологиями он занимался?

Глеб покачал головой:

– Бесполезно. Все ведущие инженеры работают с технологиями Гильдии. У каждого свой участок, но принципы одни. Вряд ли он знал что-то такое, чего не знали другие.

Я разочарованно выдохнула. Выходит, мы ничего не нашли.

– В любом случае, – добавил Глеб. – Нам нужно узнать, что о нём нашла полиция. Даже его труп может оказаться зацепкой и привести к чему-то более важному.

Мы шли дальше. Я потерла щеку – кажется, я успела где-то испачкаться. Глеб посмотрел на меня и остановился. Он смотрел с той ленивой насмешкой, от которой у нормальных девушек должны были подкашиваться колени. Потом медленно провёл пальцем по щеке и словно нарочно задержался на долю секунды дольше.

Дыхание сбилось. И он, кажется, заметил это. Уголок его рта дернулся, будто он пытался сдержать улыбку.

– Прелестно, – усмехнулся он, не убирая руку сразу. – Ещё пару часов на складе – и выглядела бы так убедительно, что даже в гильдии бы тебя не отличили от настоящего ревизора.

Я фыркнула, пряча смущение за суровой миной.

– Хотя... – лениво добавил он, шагнув дальше. – Если бы ты ещё ткнула кого-нибудь искровиком, выглядела бы просто безупречно.

Я закатила глаза и поспешила догнать его.

Глава 8

На другой день Глеб был задумчив. Пил кофе и смотрел на заметки. Иногда поправлял их, если ветер с открытой форточки сдувал листы. В это время он чертыхался себе под нос, будто кто-то наступил ему на больной палец.

Я благоразумно делала вид, что меня тут нет.

Но вскоре он развернулся, схватил свой плащ и направился к двери.

– Я к Вершинину, – впервые за все время он уведомил меня, куда собрался. Прогресс, однако.

Он уже взялся за дверную ручку, но вдруг посмотрел на меня и сказал:

– Пошли. Иногда от тебя бывает толк.

У меня было два варианта: гордо обидеться и остаться или гордо заткнуться и пойти за ним. Я выбрала второе. Потому

В участке нас встретили так же, как и в прошлый раз: Глеба, как старого знакомого, меня – с холодным любопытством. Дежурный молча кивнул, когда мы прошли мимо к кабинету Вершинина.

Алексей был у себя, разбирался с грудой бумаг. Он глянул на нас исподлобья, скользнул по мне равнодушным взглядом и снова склонился над бумагами.

– Здорово, – обратился он к Глебу. – Опять по делу?

Кажется, мы были не вовремя.

– Опять, – отозвался Глеб и уселся на стул без приглашения.

Я села рядом, уже не понимая, зачем я здесь.

– Мы тут заглянули на фабрику Лебедева, – начал Глеб. – Узнали кое-что любопытное. Один из инженеров пропал в день смерти Лебедева. Сотрудники заявили о нём всего пару дней назад. Анатолий Буров – есть что по нему?

Алексей шумно перелистал пару папок, вынул одну и бросил на стол.

– Я так понимаю, на фабрику вы явились без приглашения и с поддельными бумагами? – хмыкнул Алексей.

– Да брось, – поморщился Глеб. – Гильдия наняла меня, но не дала возможности как следует покопаться в делах их заказчиков. Пришлось импровизировать.

Он потянулся за брошенной папкой и пролистал несколько страниц.

– Ничего? – разочарованно спросил Глеб и посмотрел на Алексея. – Кажется, твои ребята не справляются.

– Нет ни тела, ни свидетелей, – устало протянул Алексей, будто знал все дела наизусть. – Дом пустой. Вещи на месте. Деньги на счетах не тронуты. Документы тоже.

Я подалась вперёд:

– То есть... он просто исчез?

– Именно, – кивнул Алексей и покосился на меня. – Версий пока никаких. Улик тоже – рано делать выводы.

Глеб нахмурился и уставился на стену. Он не дергался, не стучал пальцами по подлокотнику, даже не поморщился. Что было для него очень странно.

– Что насчет общения с Лебедевым? – протянул Глеб.

– Не больше, чем общались другие инженеры, – сухо ответил Вершинин. – Никто даже не может вспомнить, заходил ли он в тот день к руководству или сидел в кабинете вместе с остальными?

– Ты тоже подумал, что они связаны? – усмехнулся Глеб.

Алексей поморщился:

– Глеб, полиция действует не так как ты, но тупые тут долго не задерживаются. Один из инженеров исчез после убийства шефа – то, что он говорил о руководстве узнали в первую очередь. Ничего. Ни ссор, ни неприязни.

– Значит его могли убрать вместе с Лебедевым, – Глеб снова задумался.

– И что теперь? – спросила я, нарушая затянувшуюся паузу.

– Ждать, – коротко ответил Алексей. – Мы отследили некоторые его связи. Ничего подозрительного. Ни долгов, ни врагов. Но если он жив, где-то должен всплыть.

– Или всплывёт его тело, – сухо добавил Глеб.

Алексей кивнул. Больше говорить было не о чем.

– Что с Натальей? – спросил Глеб и встал.

– Отправили ей “приглашение”, – ответил Вершинин. – Имей в виду: второй раз она явится с адвокатом.

– Разумеется, – процедил сквозь зубы Глеб. – Тогда жду от тебя новостей по вдове.

Он шагнул к выходу, но Алексей его остановил:

– Если ты уже наигрался в техномага, верни бланк.

– В другой раз, – бросил Глеб. – Дай мне ещё пару дней.

Мы вышли на улицу. Ветер поднял пыль, где-то скрипнули тормоза самоката. Город жил привычной жизнью, не думая, что где-то кто-то пропал или не смог выжить.

Глеб шёл молча, сунув руки в карманы. Я едва поспевала за ним. А он будто забыл обо мне. Я даже подумала: а какой смысл был мне вообще идти с ним?

Наверное, вселенная послала Глебу тот же вопрос. Или его совесть. Хотя скорее – первая, потому что вторую он давно потерял где-то между расследованиями.

Он вдруг остановился, посмотрел на меня и спросил:

– Ну что, ревизор. Готова к новым подвигам?

От его вопроса мне стало страшно.

К счастью, в этот раз Глеб не предложил мне ничего незаконного – можно немного выдохнуть.

– Пошли домой. Надо кое-что обдумать. И приготовить кофе. Крепкий, без сахара. На троих. Для меня, для тебя... и для моего чертового терпения.

Я едва сдержала улыбку и пошла рядом. Почему-то я вдруг почувствовала, что это дело мы разгребаем вместе. И это отдавалось теплом в груди.

Дома мы склонились над столом, вооружившись двумя чашками кофе. Глеб нарисовал на листе условный “портрет” Бурова и подписал его. Я даже разгадала пару букв, которые пыталась запомнить в свободное от приключений время.

Глеб пытался примерить лист с Буровым к какой-нибудь части разложенных бумаг, но сдался и положил в угол, в котором лежали другие неразобранные заметки.

– Итак, что мы знаем, – начал он, проводя невидимую линию от имени Бурова к фамилии Лебедев. – Буров исчез в день смерти Лебедева. Официальная версия – заболел. Неофициальная – либо убит, либо сбежал.

Он поднял голову и посмотрел на меня так, словно проверял, не сбежала ли я.

– Убийство Лебедева кому-то было нужно, – продолжил Глеб. – Возможно, для захвата технологий. Возможно, из личных причин. А может, кто-то просто не хотел, чтобы он подписал важные бумаги.

Он сделал глоток кофе, поморщился, как будто кофе оказался недостаточно горьким для его настроения.

Я кивнула, стараясь сделать вид, что всё понимаю.

Глеб добавил ещё пару слов на листке, потом задумался:

– Буров был инженером. Тихим, замкнутым. Судя по отчетам в досье – правильным до невозможности. Если он что-то видел – он мог стать лишним свидетелем.

– А может… – осторожно вставила я. – Может он знал о любовнике Натальи и хотел рассказать о нём Лебедеву? А она его за это…

Глеб усмехнулся:

– Может и так. Такие люди слишком любят правила. Но это не объясняет смерть Лебедева.

Больше идей у меня не было. Глеб подумал немного и сказал:

– Если он жив, его скоро найдут. Если мертв... значит, его уже кто-то хорошо спрятал. Мы не можем скидывать его со счетов. Но пока он такое же лишнее звено, как и ты.

Я поёжилась.

– И что теперь? – спросила я.

Глеб откинулся на спинку стула, качнул ногой и пристально посмотрела на меня, будто мог прочитать во мне ответы на все свои вопросы.

– Ждать новостей от Вершинина. Работать по Наталье. И мы все ещё не знаем, с

Он замолчал задумавшись. Я тоже ничего не сказала. Дело казалось все более запутанным.

Ветер из окна снова приподнял несколько листов, и Глеб хлопнул по ним ладонью.

– Почему ты не прикрепишь доску на стену? – спросила я, глядя на его руку.

Как я помню, нормальные детективы всегда использовали доску доказательств, на которую можно было любоваться сидя с чашкой кофе у противоположной стены.

Может быть, тут такого не было – я же не знаю, кто и когда её изобрел, и может ли быть в этом мире что-то подобное. Судя по удивленному взгляду Глеба – он о таком не думал. Поэтому я продолжила:

– Мы закрепим записи булавками, а между ними можно натянуть яркие нити, чтобы обозначить связи. Может так станет понятнее?

Глеб скользнул по мне взглядом, как будто собирался отмахнуться. Уже открыл рот, чтобы сказать что-то в духе: “Я и так всё держу в голове”, – но в последний момент передумал.

– Ладно, можешь сделать это, пока я наведаюсь кое-куда. Приличным девушкам там не место. А без дела ты разнесешь мне половину квартиры.

Я удивилась. Он доверил мне свои бумажки, над которыми трясся, как дракон над кучей золота? Я даже вдруг почувствовала гордость. Может я стану секретарем частного детектива? Очень неплохо, особенно если вспомнить, что других вариантов у меня всё равно нет.

Проблема номер один: в этом городе никто не продавал доски для заговоров против Вселенной.

Проблема номер два: я пообещала её сделать.

Глеб великодушно вручил мне ключи от чердака, где соседи хранили всё, что было жалко выкинуть. И я погрузилась в это царство хаоса, чтобы собрать подобие пробковой доски.

Спустя двадцать минут на полу кухни скопилась куча мусора, в которой я уже видела свой будущий шедевр: старая дверца от шкафа, кусок потрёпанной парусины, молоток, горсть ржавых гвоздей и моток красной пряжи.

Я натянула парусину на дверцу, сбила пальцы, пока закрепляла, но вскоре доска была готова. Повесила её на торчащий из стены гвоздь, проверила на прочность и стала аккуратно переносить записи Глеба, закрепляя их тонкими булавками.

Надеюсь, когда он вернётся, то не скажет мне, что пошутил и я не должна была их трогать. Но я постаралась повторить всё до мельчайшей детали. На мой взгляд, получилось неплохо. Между фото Натальи, Андрея Лебедева и изображением неизвестного на машине я натянула красные нити.

Остальное оставила до прихода Глеба – хоть я и заучила большую часть букв, чтение всё ещё давалось с трудом. Впрочем, я всё равно бы не смогла сделать что-то большее. Это его дело. Его загадки. Я тут... просто на подхвате. Вроде бы.

Глеб вернулся поздно. Дверь хлопнула, послышались тяжёлые шаги. Я застыла на кухне, держа в руках чашку остывшего чая, и уставилась на дверной проём.

Он вошёл, не снимая плаща. Его взгляд был задумчивым и усталым. Глеб посмотрел на пустой стол, потом повернулся к доске.

Я внутренне сжалась. Вот сейчас будет: "Зачем трогала мои бумаги? Я пошутил. Кто тебя сюда вообще пустил?" Ну или в его стиле – коротко, метко и с ощущением, что всё было зря.

Но он стоял молча.

Минуту. Две.

Потом медленно подошёл к доске, провёл пальцами по натянутой нитке, коснулся листков, будто проверяя: всё ли на месте.

Я вцепилась в чашку ещё крепче.

Глеб качнул головой и усмехнулся. Его усмешка была... довольной.

– Ты всё-таки умеешь удивлять, ревизор, – сказал он. – Я думал, ты забьёшь себе гвоздь в ногу или устроишь пожар.

Я даже не знала, обидеться мне или нет. Но он уже уселся на стул, уставился на доску и добавил:

– Ты сделала лучше, чем сделал бы я сам.

– Неужели ты способен на похвалу? – не удержалась я от колкости.

Глеб скользнул по мне взглядом и усмехнулся шире:

– Возможно. Но ты сегодня обошла даже мои самые дерзкие ожидания.

Я улыбнулась, но внутри ликовала от победы. Даже этого великого мерзавца можно было чем-то впечатлить.

Возможность пополнить нашу коллекцию улик появилась уже на следующий день. Я ещё пила свой утренний кофе, когда в дверь постучали. Глеб открыл дверь, а я с любопытством выглянула на гостя из кухни. Это был человек в форме. Он передал Глебу несколько слов о том, что встреча с Натальей Лебедевой состоится сегодня во второй половине дня.

– Собирайся, ревизор, – сказал мне Глеб, как только дверь за полицейским закрылась. – Сегодня мы узнаем несколько грязных тайн четы Лебедевых.

Сам Глеб собирался на встречу с вдовой с такой тщательностью, будто это было не допрос, а званый ужин с перспективами. Мои сборы были недолгими: выбрать из двух платьев, собрать волосы в приличную прическу, прикрыть их шляпкой.

Мы пришли в участок к назначенному часу. Алексей Вершинин встретил нас лично. Может быть, он боялся, что Глеб снова что-нибудь вытворит, а может потому что не всё в этой встрече было так просто.

– Наталья пришла без адвоката, – говорил Алексей, пока мы шли к переговорной. – Но с тобой допрос будет вести Громов…

– Почему этот зануда? Дай кого-нибудь другого, – поморщился Глеб.

– Они с Фонаревым официально ведут дело о смерти Лебедева, – холодно пояснил Алексей. – Фонарёв тебя боится. И работать с тобой отказался. Но один из них так или иначе должен присутствовать.

Глеб ничего не ответил. Правила он знал лучше всех здесь. И, наверное, не раз их нарушал.

Алексей же кивнул в мою сторону:

– А она что здесь делает?

– Она моя ассистентка. Будет записывать, – коротко отозвался Глеб. Чем удивил нас обоих.

Я вдруг услышала, что должна что-то там писать. Алексей посмотрел на меня, как будто увидел впервые. Кажется, до этого момента я была для него лишь безликим объектом, зачем-то таскающимся за его другом, подозреваемой номер один в деле об убийстве Лебедева. Но никак не человеком, который может помогать детективу.

– С каких пор ты работаешь… с женщинами? – тихо шепнул Вершинин, но я всё услышала.

– Она не женщина. Она мой генератор гениальных идей, – ответил ему Глеб так же тихо, но также слышно. И я могла только фыркнуть, чтобы присоединиться к их неловкому разговору.

Наталья Лебедева уже ждала в переговорной.

Она сидела за столом. Безупречно одетая,

Я видела её второй раз, но впервые так близко. На вид ей было тридцать-тридцать пять. И Наталья точно была из тех, про кого говорят “хорошо сохранилась”. Возраст читался скорее по взгляду, и по едва видимым морщинкам, от которых отвлекал яркий макияж.

Она смотрела с показной доброжелательностью и легким превосходством. Как если бы знала: ей ничего не будет, даже если она виновна.

Глеб сел напротив, достал свои блокнот и карандаш. Я встала в стороне рядом с Громовым, который уже был тут. Полицейский покосился на меня и зачем-то отступил вбок. Ну и ладно, я не расстроилась.

– Наталья Сергеевна, благодарю, что пришли, – начал Глеб с вежливостью, на которую был способен по особым дням. – Хотим задать вам несколько вопросов.

– Насколько я понимаю, – холодно отозвалась она, – я не являюсь подозреваемой?

– Пока нет, – невинно улыбнулся Глеб. – Но вы же не станете возражать против беседы?

Наталья чуть вскинула подбородок, изображая скуку:

– Пожалуйста. Спрашивайте.

Глеб задавал формальные вопросы: о распорядке дня мужа, о его деловых партнёрах, о возможных угрозах. Наталья отвечала коротко, по делу. Она знала его распорядок дня, но не о встречах. Знала о том, в каких клубах он отдыхает, но не имена его деловых партнеров.

Кажется, она была из тех женщин, которых с мужем объединяет лишь счет в банке – он обеспечивает наличие на счету денег, она их самоотверженно тратит. В остальном она держала идеальную маску.

Глеб чуть сменил тон и заговорил мягче, почти сочувственно.

– Наверное, ваш муж много работал. Вам не было одиноко рядом с ним? Есть ли кто-то, кто вас поддерживает?

– Моя подруга, мы часто общаемся, – улыбнулась Наталья и будто поправила прядь волос, хотя её прическа была идеальна.

– Я имею в виду мужчину, – поправил её Глеб.

Наталья замялась лишь на полсекунды. Чуть вздернула подбородок и посмотрела прямо на Глеба:

– Мой муж знал, что я верна ему.

– Но может кто-то другой знал о вас больше, чем ваш муж? – продолжил спрашивать Глеб.

– Что вы имеете в виду? – Наталья наигранно удивилась.

– Вы слишком стремительно уехали с похорон. Кто вас увез?

– Друг моего мужа, – быстро ответила Наталья.

– Вы говорили, что не знаете, с кем работает Андрей Лебедев, – напомнил ей Глеб.

– Но это не значит, что я не общаюсь ни с кем, когда мы встречаемся на приёмах, – ответила вдова. Даже я почувствовала в ее голосе раздражение.

– Кто это был? – ровным голосом продолжил Глеб.

– Я… не помню его имени.

– И вы так просто сели в машину незнакомца? – Глеб поднял на нее суровый взгляд. Я бы уже призналась во всём, но Наталья обладала необыкновенной выдержкой.

– Я была растеряна после смерти мужа, – холодно сказала она. – И просто приняла помощь от того, кто её предложил.

– Анатолий Буров – вам известно это имя?

– Никогда о нём не слышала.

– Это один из ведущих инженеров. Он работал на вашего мужа.

– Кажется, я уже говорила, что не знаю имен тех, с кем работал Андрей, – она натянуто улыбнулась.

Но в её глазах будто мелькнул интерес. Или мне показалось?

Глеб снова склонился над блокнотом. И продолжил беседу:

– Вам когда-нибудь угрожали после его смерти? – спросил он, будто между прочим.

Наталья чуть напряглась. Это было незаметно для того, кто не всматривался – но я видела, как её пальцы сильнее сцепились на коленях.

– Нет, – ответила она. И добавила: – Мне нечего бояться.

– Конечно, – мягко согласился Глеб. – Тогда следующий вопрос. Кому перешли активы после смерти мужа?

Я увидела, как Наталья чуть дрогнула. Но этот вопрос казался обычным. И Наталья без заминки ответила:

– Мне, как его законной супруге, – легко, почти равнодушно, ответила она. – Это естественно.

Казалось, Глеб дал ей передышку, задав такой простой вопрос. Но я знала, что следующий поставит Наталью в тупик. Так и случилось. Глеб медленно подался вперёд, опираясь локтями на стол, и спросил:

– Если бы кто-то из вас захотел подать на развод... вы бы остались ни с чем. Верно?

Тишина звенела в ушах.

Наталья молчала секунду. Другую. Потом резко поднялась.

– Думаю, на сегодня достаточно, – сказала она, ледяным голосом. – В другой раз я приду с адвокатом.

Она кивнула Громову, который невольно вытянулся, и направилась к выходу.

Глеб медленно откинулся на спинку стула, наблюдая, как за Натальей закрылась дверь.

– Зацепили, – тихо сказал он, скорее себе. А потом хмыкнул и добавил: – В следующий раз она будет осторожнее. Но врет она плохо. Очень плохо.

Я с сомнением покосилась на дверь. Если бы меня спросили, где соврала Наталья, я могла бы уверенно назвать только одно: про любовника. Остальное оставалось для меня загадкой. Глеб, кажется, видел больше – но как именно он это делал, я всё ещё не понимала.

– Думаешь, это она? – спросила у Глеба с сомнением.

– Если бы я так думал, она бы уже сидела в наручниках, – ответил он. – Но я не исключаю, что она к этому причастна. И мы все ещё не знаем, кому принадлежит та машина. Может быть, за ней стоит рыбка покрупнее.

Глава 9

Мы вышли из переговорной.

Вершинин стоял чуть в стороне, прислонившись к стене. Но Глеб пошел к выходу, нарочно замедлив шаг. Будто давая возможность Алексею догнать его.

Так и случилось. Алексей быстрым шагом подошел к нам, и мы остановились.

– Ну что, доволен, детектив? – буркнул он.

– Я был бы доволен, если бы она во всем честно призналась, – хмыкнул Глеб. Но тут же отбросил шутки и перешел к делу: – Думаю, она что-то скрывает. И думаю, пора устроить ей лёгкую прогулку с хвостом.

Вершинин со вздохом посмотрел на оставшегося в стороне Громова.

– Это дело Фонарёва и Громова. Но к вдове близко не подобраться. Она знает о своих правах, и это всё усложняет. Они проследят за ней, но только до появления адвоката. Потом мы должны обосновать слежку или вообще забыть о ней.

– Кто сказал, что я сомневался в вашей

Они оба повернулись к Громову. Тот проворчал:

– Если бы был выбор, я бы прыгнул в выгребную яму, а не работал с тобой.

– Уверен, вдова выберет маршрут поприятнее, – ответил ему Глеб прежде, чем Громов ушёл.

– Почему ты вообще так вцепился в дело Лебедева? – спросил Алексей, глядя вслед полицейскому.

Глеб помолчал немного. Но ответил со злостью:

– Потому что кроме этого гребанного фабриканта и его неверной жены у меня нет ни одной зацепки по краже технологий. Если кого и удалось поймать за руку – это всё мелкие сошки, которые не стоят внимания. И даже у Лебедева полтора трупа и неизвестный на дорогущей тачке.

Он резко шагнул к выходу, сунув руки в карманы плаща. Я поспешила за ним, впервые за всё время увидев себя его глазами: бесполезная девушка, свалившаяся ему на голову, как ненужная улика. И я не знала, чем могу помочь ему.

До самого дома он молчал.

Молчал и сидя на кухне, крутя в руках опустевшую кружку и нахмурившись глядя на доску с заметками. Напряжение висело в воздухе. Я ощущала его поверхностью кожи. И отчего-то чувствовала себя виноватой.

Хотелось спросить, что он увидел в глазах Натальи, когда говорил с ней? Но не решалась нарушить молчание. Я не могла прочитать и его мысли. Только краткая вспышка злости в участке показала, что дело намного серьезнее, чем он хочет показать. И он в тупике.

Утром, допив кофе, он со стуком поставил кружку на стол, встал и сказал:

– Пошли. Надо попытаться достать кое-какие сведения.

– Мне тоже? – переспросила я.

Он кинул на меня короткий взгляд:

– Ты же не хочешь снова остаться без присмотра? Может быть, заметишь что-нибудь.

Ни да, ни нет. Всё в его духе. Я только кивнула и поплелась к выходу.

Мы просто шли по улице в неизвестном направлении. А я так и не решилась спросить, зачем я нужна ему в этот раз. Но Глеб, кажется, сегодня был в лучшем расположении духа и заговорил сам:

– Я загляну в одно место, ты подождешь меня в кафе. Потом пройдемся, проветримся. Может в голову придет что-нибудь интересное. По пути заглянем в пару автомастерских – может там вспомнят что-нибудь о владельце дорогого авто.

Звучало как план на свидание, о котором я даже не подозревала. И эта мысль была настолько нелепой, что я тут же постаралась её выкинуть из головы. Но то, что Глеб не считает меня балластом, казалось приятным. И мне даже захотелось оправдать его доверие. Но следующим заявлением он разрушил мои иллюзии:

– Уверен, у механиков развяжутся языки при виде красивой девушки. Они расскажут нам то, чего не собирались.

Поджала губы, но ничего не сказала. Я же хотела быть полезной. Помогу хотя бы так. А чего нет? То ревизор, то средство, чтобы разговорить кого-нибудь. Что Глеб придумает в следующий раз?

Мы вышли к рынку. Тут было шумно, несмотря на утренний час. Повсюда тележки с товаром, крики торговцев, любопытные покупатели и запах выпечки.

Глеб оставил меня в небольшом уличном кафе под навесом на углу рынка – всего пара солов возле витрины с пирожками.

– Сиди здесь. Пей кофе. Никуда не уходи, – инструктировал он, как будто это было очень важно.

Заказал мне чашку кофе и пирожок. А перед уходом наклонился к самому моему уху и сказал:

– Не вздумай сбежать на другую сторону континента. Мне за тобой туда лень переться.

Я еле заметно улыбнулась. Шутка или он надеется, что мне есть куда идти? А Глеб уже растворился в потоке людей.

И вдруг всё стало не так весело. Я осталась одна. Не просто в чужом городе, а в незнакомом мире, правила которого я до сих пор не до конца понимала. Мимо пронесся человек на самокате, и я вздрогнула от неожиданности. На секунду показалось, что это Глеб собрался скрыться от меня за пару сотен километров отсюда.

Зачем-то прокручивала в голове путь до дома. И заранее решила, что я заблужусь и никогда не выйду с этих улиц, пропахших маслом и запахом магии. Глеб сказал “никуда не уходи”, а я уже морально была готова стать городской легендой о пропавшей девушке с пирожком.

Отпила кофе – Глеб не из тех, кто просто так станет говорить или делать что-то. И вряд ли он решил избавиться от меня, бросив здесь, как слепого котенка.

Я уже почти успокоилась. И даже почти не вздрагивала от проезжающих мимо самокатов. Что может быть проще, чем просто пить кофе и ждать?

Но судьба – странная штука. И я умудрилась вляпаться в неприятности даже сидя на месте и ничего не делая.

Где-то неподалёку с грохотом что-то вспыхнуло, над рынком взвился столб дыма. Люди закричали. Кто-то повалил в сторону выхода, кто-то – наоборот полез смотреть, что случилось.

Я замерла на месте, не зная, что мне делать. Бежать на другой конец континента, как предлагал Глеб, или сидеть и делать вид, что ничего не происходит?

Мир вокруг сходил с ума, а я флегматично пила кофе за столиком кафе.

Я не уходила, потому что боялась потеряться. Но ещё больше я боялась, что меня поймают с поддельным разрешением на использование магии в кармане и репутацией убийцы самокатчиков. Поэтому я пыталась сидеть и не вызывать подозрений. Хоть и понимала, что выгляжу сейчас странно.

Глеб появился так же внезапно, как исчез. Окинул меня внимательным взглядом и торопливо сказал:

– Пойдем.

– Куда? – уточнила я, вскакивая с места. Хотя мне было всё равно куда – лишь бы подальше отсюда.

– Посмотрим, что там взорвалось, – вопреки моим ожиданиям сказал Глеб и схватил меня за руку.

Я поплелась за ним, чувствуя, что снова совершаю ошибку. “Плохая идея”, – билось в голове. Но я молчала – с Глебом протестовать бессмысленно. Всё равно он убедит меня, что это мне нужно. А может сделает так, будто я сама его попросила посмотреть, что там.

Мы лавировали среди людей, пробиваясь к месту взрыва. Глеб почти бежал, будто боялся опоздать – поздно, взрыв уже случился.

– Зачем мы туда идем? – не выдержала я.

Глеб даже не повернул головы:

– Потому что это удача. Я впервые рядом с местом взрыва. Если доберёмся раньше полиции – сможем подобрать обломки батареи.

Он замолчал

– С виду все подделки одинаковые. Но по остаткам корпуса можно понять, к какой партии она принадлежит. Чем новее модель – тем крупнее должна быть фабрика, которая её сливает.

Я молча переваривала услышанное. Всё это звучало как-то слишком серьёзно для того, что начиналось с безобидного пирожка в кафе.

Мы вынырнули на один из рядов рынка, где все произошло. Люди расступились, встав в стороне от места происшествия. Глеб шагнул к центру в свободное пространство и стал осматривать место происшествия.

Я тоже огляделась. В этот раз причиной местного апокалипсиса стал не самокат – а жаль, я надеялась, что их запретят. Хотя по обломкам сложно было сказать, что именно тут взорвалось. Рядом горел перевернутый деревянный прилавок. Стонали пара бедолаг, попавшие под удар. Я знала, что должна помочь им, но будто впала в ступор.

Все в этом городе было напичкано магбатареями. Любая могла взорваться. Мы буквально жили среди минного поля. Наверное, потому Гильдия техномагов так и переживала из-за подделок: магбатареи с легкой руки черного рынка становились опасными штуками.

Глеб тем временем собрал несколько осколков и сунул их в карман плаща. Он работал очень быстро, профессионально, подмечая детали, которые бы не заметили другие. Это читалось в его взгляде, который то и дело останавливался, будто фиксируя что-то в памяти. И это было… красиво.

В этот момент где-то сбоку раздался свист, который вывел меня из оцепенения. Патрульные уже были здесь и отгоняли любопытных. И, конечно, тут же накинулись на Глеба.

– Глеб Ларин, частный детектив, – тут же представился он и потряс перед их лицами удостоверением. И я не была уверена, что оно не поддельное. – Здесь по заданию Гильдии техномагов с одним из её представителей.

Он кивнул в мою сторону, и мне пришлось развернуть свое разрешение. Кажется, в этой игре мы зашли слишком далеко. Но полицейские только кивнули и слали ждать, пока Глеб закончит. И только тогда принялись разбирать обломки, когда он решил покинуть место происшествия.

– Валим отсюда, – тихо сказал он и стал пробиваться через толпу. – Пока они не начали задавать вопросы. Нам это не нужно.

Мы поспешно смешались с толпой, а потом и вовсе ушли с рынка. Глеб шагал вперед с тем особым выражением лица, которое у него появлялось только в двух случаях: когда он был доволен собой или когда собирался вляпаться в ещё большие неприятности.

– Полина, ты точно приносишь мне удачу, – он подмигнул мне. – Знал бы, что рядом с тобой что-то взорвется, давно бы привел тебя сюда.

Если притягивать неприятности – это новый критерий успеха, то я вообще, выходит, талисман уровня "всё пропало". Но я просто кивнула и ускорила шаг. Иногда с Глебом проще соглашаться, чем пытаться понять, как работает его странная логика.

Что бы ни происходило, Глеб не собирался отказываться от своих планов. Хотя я наделась, что приключений на сегодня нам хватило, он решил попытать удачу в автомастерских, как и предупреждал.

Мы обходили их одну за другой. Глеб уверенно открывал двери с видом человека, который уже знает, что где-то здесь припрятан труп. Здоровался с механиками и задавал вопросы. Иногда для убедительности доставал удостоверение – доказательство того, что он не мошенник, за этот день я видела больше, чем за всё время, проведенное в этом мире.

– Не приходилось работать с такой-то машиной? Да, я знаю, что у таких людей свои механики. Но может что-то слышали о её владельце?

Он спрашивал, механики отвечали. Иногда с готовностью, иногда только удостоверение Глеба заставляло их делиться своими размышлениями.

Я всё это время стояла рядом и старательно делала вид, что хоть что-то понимаю. И в своем мире я безошибочно могла разве что протереть окна. Тут, среди магкристалов я вообще не понимала, что происходит. Кажется, на фабрике я и то чувствовала себя увереннее. К тому же автомобилей в мастерских было мало – в основном самокаты простых людей. И я не могла объяснить, что мы среди них забыли.

Поэтому просто улыбалась и кивала, когда механики косились в мою сторону. В одной из мастерских, не выдержав бесконечной скуки и потока непонятных слов, я указала на одну из стоящих машин и ляпнула:

– Эта машина тоже вроде хорошая.

Большие колеса, блестящий капот, чуть светящийся магкристалл и конструкция такая, будто её угнали из музея. По мне так она почти ничем не отличалась от той, на которой уехала Наталья, и от тех, что порой проезжали по дорогам.

Это был сигнал к действию. Я запустила в механике словесный поток“чем эта машина отличается от той, что вы ищете”,как если бы мои слова могли оскорбить хоть одну из этих металлических красавиц. Он даже назвал пару фамилий, кто мог бы позволить себе то, что недоступно другим. Поймал в моём взгляде отсутствие мыслей, махнул рукой с выражением “ой, всё” и ушёл заниматься своими делами.

Глеб молча посмотрел на него. Я уже сотню раз пожалела, что открыла рот – лучше бы дальше улыбалась. Как теперь Глеб заставит обиженного моим непониманием механика говорить о чём-то?

Мы вышли из мастерской. Я даже хотела извиниться, как вдруг Глеб ухмыльнулся и сказал:

– Это потрясающе. И дальше продолжай изображать милую дурочку. У тебя это получается гениально.

Я подумала, что, в общем-то, ничего изображать и не надо. И мрачно заключила:Похоже, мой талант быть бесполезной наконец пригодился.

– А эти люди, о которых он говорил? Их имена нам пригодятся? – уныло спросила я

– Нет, – покачал головой Глеб. – Просто пара влиятельных шишек, не имеющих ничего общего с производством и магтехнологиями. Но это лучше, чем ничего.

Так мы ходили до самого вечера. В какой-то момент я даже покосилась в сторону самоката – наверное, мы бы уже объехали половину города, если бы воспользовались хоть каким-то транспортом. Но, конечно, даже так ни за что бы не согласилась проехать на нем.

Как солнце стало клониться к западу, мы вышли к реке. На широкой набережной пахло мокрым камнем. Несмелый свет ранних фонарей отражался в водной ряби. Прохладный влажный ветер заставил поёжиться.

Глеб шёл, думая о своём и сунув руки в карманы. А я разглядывала открывшийся на город вид – дома на другом берегу, мост вдалеке, непрерывно дымящие трубы фабрик и людей, неспешно прогуливающихся после рабочего дня.

–

Я настороженно посмотрела на него. Глеб способен думать о чем-то кроме трупов и похитителей магбатарей? Или он снова что-то задумал? А Глеб уже с улыбкой смотрел на меня:

– Мы можем притвориться влюбленной парой. Я готов подыграть, если кто-то из “доброжелателей” следит за нами.

– Влюбленной парой? – переспросила я.

Он наклонился ко мне чуть ближе и сказал:

– Все ради дела. Не подумай ничего лишнего, ревизор.

Я не успела ответить, как он взял меня под руку. Чуть сжал мои пальцы, будто пытался придать уверенности. Но я растерялась ещё больше. Хотелось или убежать, или вцепиться в него, но так, чтобы это не выглядело как влюбленность. Кажется, в какой-то из мастерских Глеба сломали или подменили.

– Расслабься, – он заметил мою растерянность. – Теперь мы не выделяемся среди других. Можно даже иногда обмениваться нежными взглядами.

Вместо этого я уставилась в землю под ногами. К моему ужасу сердце забилось быстрее, когда Глеб замедлил шаг, подстраиваясь под меня, и скользнул ко мне взглядом. Чёрт, лучше бы он просто меня снова как-нибудь обозвал!

Глава 10

Следующее утро было дождливым и хмурым. Глеб сказал, что мы продолжим ловить удачу в автомастерских в другой раз. Сегодня он пытался сложить осколки магбатареи, как мозаику. Что-то помечал в блокноте, перебирал старые записи, то и дело хмурился.

Мне он тоже вручил стопку вырезок и фотографий. Сказал, что в них ничего нет, но предложил изучить их свежим взглядом. Прозрачно намекая: сиди и не мешай. Но я не стала возражать. Во-первых, это возможность поупражняться в чтении. Во-вторых, если я вдруг что-то найду, то это отличная возможность показать, что не один Глеб тут самый умный.

Пока удалось только понимать написанное через слово. Но я была рада и этому. Я делала пометки карандашом, всё больше погружаясь в изнанку этого города. Собранные Глебом записи показывали самую неприглядную сторону Копперграда. Посмотрите налево, туристы: очередной взрыв. А теперь направо – нелегальная скупка магтехники и свежий труп у подворотни.

Вздохнула, отпила остывший кофе и покосилась на Глеба. Он рассматривал доску доказательств, чуть шевелил губами, размышляя о чем-то, но делиться выводами пока не спешил.

Вдруг раздался стук в дверь.

Вздрогнула и подняла голову. За все это время без дела к Глебу никто не приходил. И мне даже стало интересно, кто не побоялся непогоды, чтобы увидеть его.

Глеб открыл дверь. И я увидела в дверном проёме высокую фигуру.

Не нужно быть коренным копперградцем, чтобы разгадать в пришедшем техномага. И, судя по дорогой одежде, это был кого-то из важных представителей Гильдии. Именно так я должна была выглядеть, когда изображала ревизора.

Не дожидаясь приглашения, маг шагнул в квартиру. Обвел её спокойным взглядом, но с таким выражением лица, будто весь мир его безнадежно разочаровал. Ростом он был ниже Глеба, едва ли дотягивал до его плеча, но его скрытая мощь буквально давила.

У меня внутри всё сжалось. В горле пересохло, и зазвенело в ушах.

Сейчас он скажет, что знает о нашем походе на фабрику. О поддельном разрешении. О моем самозванстве. Отберет мой единственный документ и закатает меня в асфальт. Или превратит в кролика и пустит на лабораторные опыты. И никто его не осудит за это.

Едва удержалась, чтобы не сползти под стол. Уткнулась в какой-то газетный лист, лишь бы не пересекаться с ним взглядом – может тогда он меня не заметит. И всё-таки косилась на него на случай, если придется сбегать.

Но он не обращал на меня внимание и сразу обратился к Глебу.

– Ларин, – сказал он ровным ледяным голосом. – У Гильдии заканчивается терпение.

Он сделал ещё шаг. Остановился и только тогда повернулся к Глебу.

– Гильдии нужны имена. Вчерашний взрыв на рынке привёл к тому, что доверие к магтехнике стремительно падает. Газеты раздувают панику. Компании угрожают пересмотреть контракты. Город начинает шептаться.

Глеб не сдвинулся с места. Только скрестил руки на груди и хмыкнул:

– Мои соболезнования.

– Нам не нужно сочувствие, Ларин, – с нажимом проговорил представитель. – Нам нужно решение. Быстрое. Публичное. С именами виновников.

Он сделал шаг ближе, и голос его стал чуть тише и тяжелее.

– Если утечку не найдут, потери Гильдии будут огромны. Ты же не хочешь обрести врага в лице техномагов? – он произнес это без угрозы. Скорее как инженер, объясняющий, почему плохо собранный механизм взорвётся именно на тебе.

– Я помню, – сухо ответил Глеб. – Работаю с вами по контракту. Условия читал. Помощи от вас не ждал.

Я не дышала. Глеб оставался спокойным. Маг чуть скривился.

– Тебя рекомендовали, как лучшего сыщика. Но, кажется, твои способности переоценили.

Я заметила, как после этих слов едва заметно вздрогнули пальцы Глеба и сжались в кулаки. А маг продолжал:

– У тебя неделя, чтобы дать нам хоть какой-то результат. После этого ты не работаешь на нас. Ты мешаешь нам. А мы умеем избавляться от помех.

Он не стал ждать ответа. Он посмотрел на меня без оценки во взгляде. Не угрожающе. Просто… как на странный элемент, который почему-то оказался в этой комнате. И вышел.

Я выдохнула. А Глеб хмуро уставился на закрывшуюся за магом дверь.

Но, кажется, он не боялся угрозы мага. Он боялся проиграть. А сейчас всё шло именно к этому.

– Ну вот, ревизор, – заключил он, не глядя на меня. – Теперь у нас не просто сроки, а шёлковый поводок. Либо найдём убийцу и крысу, что сливает технологии, либо я стану звездой рубрики “Некролог месяца” в «Вестнике маготехников». Надеюсь, фото выберут приличное.

– И что мы будем делать? – осторожно спросила я.

Он ответил не сразу. Сначала вернулся к столу и сел. Посмотрел на доску, как будто ждал, что она заговорит первой.

– Кажется, у нас нет выбора, – наконец проговорил он. – Придется вызывать спасательную бригаду.

– Кого? – не поняла я.

Он усмехнулся, но без прежней легкости.

– Обратимся к тому, кто умеет разговаривать с чиновниками, размахивать бумажками, кивать в нужных местах и делать вид, что у нас всё под контролем. Пока мы ищем настоящего преступника.

Он откинулся на спинку стула, сцепил руки за головой и уставился в потолок. Но я видела, что он напряжен, а

– Спасательная бригада – это Вершинин? – догадалась я.

– Он хоть и работает в болоте, но умеет там грести. Если кто и сможет отвлечь Гильдию, пока мы ищем истину, то только он. Придется признать, что мне без его помощи не обойтись

Я не знала, что сказать. Просто молча наблюдала, как Глеб делает глубокий вдох и поднимается с места.

– Пошли, ревизор. Сейчас будем спасать не мир, а мою задницу. А заодно и твою. Пока никто не вспомнил, что убийство Лебедева удобнее всего повесить на тебя.

Вскоре мы снова были в участке. Работающие здесь люди не знали, с какой целью сегодня Глеб порадовал их своим визитом. А я уже чувствовала, как шлейф катастрофы стелется за нами.

Алексей Вершинин снова был у себя. В этот раз не один. Глеб уселся в кресле, как будто никто здесь ему не мешал, но терпеливо ждал, пока Алексей разберется с делами.

– Ну давай, Ларин, – обратился к нему Алексей, когда мы остались одни. – Удиви меня своей новой идеей, от которой я поседею окончательно.

– Как хорошо ты меня знаешь, – выдохнул Глеб и вытянул ноги, будто он пришёл сюда из одолжения. – Мне нужно официальное подтверждение, что смерть Лебедева не бытовуха, а связана с утечкой технологий.

– Ларин, – процедил Алексей. – Я похож на суицидника?

– Слушай, я не прошу обвинить его в сговоре с черным рынком, – Глеб чуть наклонился к нему. – Мне всё равно, как ты это обставишь. Можешь сказать, что его убрали конкуренты.

– Ты хочешь, чтобы я связал с подделкой магбатарей имя одного из крупнейших фабрикантов, – Вершинин сказал это почти по слогам. – Ты понимаешь, какой будет скандал?

– Мне просто нужно выиграть время, – продолжал уговаривать Глеб. – Гильдия должна видеть, что всё сложно, но дело идёт.

– Нет, – отрезал Алексей.

Но Глеб не сдавался.

– Лёх, ты же сам говорил, что один я не справлюсь. Хочешь, я признаю это?

– Ты же понимаешь, что если я сделаю это, за твою ошибку меня не просто выпнут из полиции? Меня сожрут с потрохами, – Алексей даже повысил голос. – Ты хотя бы уверен, что это действительно связано?

– Почти, – Глеб прищурился. – Но я раскрою оба дела, даже если они не связаны. Обещаю. А потом лично повешу под твое окно плакат с надписью “Глеб был прав”.

Алексей какое-то время молчал, барабаня пальцами по подлокотнику. Потом посмотрел на Глеба так, будто хотел выбросить его из окна.

– И зачем ты вообще в это ввязался? – раздраженно спросил он. – Сам же говорил, что с техномагами работать – себе дороже? Ты собирался оставаться в тени, пить свой долбаный кофе в полутемной квартире. А теперь ты лезешь в политику, в гильдейские игры, в чужие интриги. Ты же не дурак, Глеб.

– Думал, это будет быстрая халтура, – пожал плечами Глеб. – Пока жду чего посерьёзнее. А тут труп и грязные тайны вдовы. Знаешь же: я не умею бросать дело, когда уже начал копать.

– А жаль. Был бы нормальным человеком – давно бы послал всё к чертям.

Глеб молчал. Алексей тоже. Они буравили друг друга взглядами, как будто продолжали спор в своих мыслях.

Алексей встал, отвернулся и уставился в окно. Я решила, что это очень прозрачный намёк, что мы свободны, пощады можно не ждать. Но он вдруг сказал:

– Твоё безумие это заразно. Ладно. Вытащу тебя из-под катка. Но если подставишь – не жди Гильдию. Я сам пристрелю.

– Обязательно, – кивнул Глеб. – Лёх, я твой должник.

Алексей повернулся на него, затем посмотрел на меня:

– Ты, кажется, ещё не поняла, во что вляпалась. Но ещё не поздно убежать. Если что, я тебя прикрою.

Это точно была шутка, хоть и звучала мрачно. На всякий случай я улыбнулась.

Мы вышли на улицу под моросящий дождь. Глеб остановился, зачем-то достал карандаш и покрутил его в руках.

– Всё-таки Вершинин – святой, – заметил он. – Терпит меня столько лет. Уже не раз обещал меня пристрелить, но не сделал этого. Я бы столько не выдержал.

Он хмыкнул и добавил:

– Пора отблагодарить его… хотя бы тем, что не облажаемся.

И первым спустился по ступеням. По его виду и не скажешь, что он в шаге от того, чтобы стать врагом номер один не только техномагов, но и полиции Копперграда.

Утром, ещё я не успела выпить кофе, Глеб положил на стол передо мной свежую газету. На первой полосе – фото Алексея Вершинина и заголовок:

"Полиция Копперграда: смерть промышленника Лебедева могла быть связана с утечкой магтехнологий".

Глеб откинулся на спинку стула и улыбнулся:

– Ну всё. Официально начался пожар. Вершинин публично заявил, что Лебедева могли убрать конкуренты. Вежливо, культурно, без истерик. А журналисты, конечно, сделали вид, будто он сам лично нашёл убийцу и поймал его за штанину, – прокомментировал он написанное.

– Разве теперь те, кто мог быть причастен, не попрячутся? – засомневалась я.

– Конечно, они попытаются это сделать. И у нас есть шанс поймать их, пока они не залегли на дно.

Он подскочил со стула, уже готовый к новым подвигам:

– Собирайся. Рабочий день в участке начинается в девять.

Полицейский участок гудел, будто улей. Кто-то бегал с папками, кто-то ругался у телефона, кто-то спорил с человеком в костюме – возможно с каким-то чиновником.

На этот раз мы не стали штурмовать кабинет Алексея. Глеб небрежно облокотился об стойку. Дежурный только кивнул и без вопросов протянул ему какой-то документ. Глеб пробежал по тексту глазами и довольно хмыкнул.

– Ларин, это ваш официальный документ. Вы теперь… эээ…временный внешний сотрудник, привлечённый к расследованию особой важности, – пробубнил дежурный. – Насчёт доступа к базам и архивам уточните у Вершинина. Когда он вернётся.

– Где он? – спросил Глеб. Кажется, он всё-таки рассчитывал на встречу с другом.

– Разбирается с последствиями заявления и статьи. Чиновники из мэрии в ярости. Удачи вам обоим… и нам заодно.

Глеб свернул бумагу и сунул её во внутренний карман.

– Пошли, ревизор. Теперь нас официально назначили крайними.

Мы прошли вглубь здания к тому самому месту, где начиналось моё замечательное путешествие в этом мире. Рабочий стол,

Фонарёв вертел в руках карандаш и о чем-то говорил с Громовым. Но стоило нам зайти, он замолчал. Громов стоял, прислонившись к стене, на лице ни единой эмоции, но во взгляде мелькнула настороженность.

Глеб остановился посреди помещения и с довольной улыбкой посмотрел на двоих полицейских.

– Доброе утро, – объявил он. – У меня радость: мы теперь работаем вместе. Официально.

Фонарёв рвано вдохнул. Карандаш треснул в его пальцах, как последняя надежда на спокойную жизнь.

– Ты шутишь, – выдавил он.

– Документы у дежурного, – невинно пожал плечами Глеб. – Печати. Подписи. Всё как вы любите.

Фонарёв уставился на него так, будто пытался силой мысли поджечь. Потом перевёл взгляд на Громова, прося хоть какого-то сочувствия. Громов даже не шелохнулся, но взгляд говорил, что он готов ко всему.

– Итак, мне срочно нужны ваши отчёты, – голос Глеба мгновенно изменился с легкомысленно веселого на суровый и деловой. – Что по вдове Лебедева?

– Пока ничего, – хмуро ответил Громов. – Купила пару платьев, встретилась с подругой – ровно то, что она могла делать всегда.

– Кто-то навещал её?

– Да, но мы не выяснили, кто…

– И когда это мы, служители закона, стали твоей личной группой наблюдения? – проворчал Фонарёв.

Громов покосился на Глеба, молча поддерживая вопрос напарника. Глеб прищурился, но оставался серьёзным:

– В тот момент, когда труп Лебедева стал нашим общим интересом.

Вокруг Глеба тут же закипела деятельность. Он расставлял задачи четко и кратко. Следить за Натальей и проверить круг общения Лебедева. Отправить осколки магкристалла в лабораторию. Снова опросить знакомый и соседей Бурова, проверить его счета и найти других пропавших инженеров, если они есть. К делу привлечены были не только Фонарёв и Громов. Глеб задействовал всех, кого мог заставить работать.

И, что удивительно, никто не смел ему возразить. Был ли тому причиной полученный им документ, или сыграла роль его собственная харизма – так сразу и не понять. В любом случае было видно, что Глеб знает, что делает. И знает как использовать доставшийся ему ресурс.

Мне даже на мгновение показалось, будто он мог нарочно подстроить все так, что Вершинину пришлось сделать это заявление и вмешаться в дело Глеба. Я бы так и подумала, если бы не видела всего, что происходило до этого. И точно знала, что Глеб просто воспользовался ситуацией, чтобы быть не просто эффективным, а эффективным в квадрате.

Я тоже не осталась без дела. Мне была доверена святая святых – блокнот Глеба и карандаш. Те документы, заметки и отчеты, которые его особо интересовали, аккуратно переносила в его блокнот. Иногда Глеб выхватывал его, быстро листал, а потом снова возвращал мне.

Глеб искал не просто следы и зацепки. Особенно его интересовали провалы, в которые можно засунуть лом и начать ковырять. И если он находил их, то работа вокруг него закипала с новой силой.

А в моих руках был блокнот – ход мыслей Глеба Ларина. Немного хаотичный, но складывающийся в картинку. И мне почему-то нравилось систематизировать их, видеть то, что Глеба интересует в данный момент и о чем он готов подумать в будущем. Я ощущала себя важной частью как минимум его расследования.

Сегодня быть в эпицентре событий рядом с Глебом было… приятно.

Но главное, несмотря на внешний хаос, кучу ниточек, которые пытались распутать полицейские по команде Глеба, я четко видела, что его интересует сейчас.

Машина – та самая, на которой уехала Наталья, и о владельце которой она не рассказала нам. Стоит только найти её, открыть дверь и посмотреть, кто прячется в салоне, мы нащупаем что-то важное. И у полиции было достаточно средств, чтобы попытаться сделать это.

Уже к вечеру перед нами был список из четырех машин соответствующей модели. Из тех, которые зарегистрированы на подставные лица или кто реально мог внезапно заинтересоваться овдовевшей женой фабриканта.

Вечером мы вышли из участка. Глеб устало потер шею.

– Круг сужается. Осталось всего четыре машины с мутной историей. По меркам этого города – это уже почти сенсация. Кто бы знал, что эти служители священного протокола могут быть полезны. Я даже соскучился по дням, когда был здесь своим, – усмехнулся Глеб.

Я приподняла бровь:

– Кажется, ты доволен?

– Нет, я устал. Но когда картинка начинает складываться – это приятно.

На ходу он достал блокнот и принялся перелистывать исписанные моей рукой страницы.

– По инженерам – тишина. Но вряд ли мы узнаем по ним что-то интересное в ближайшую пару дней. След Бурова холодный, но пара человек вспомнила, что он несколько раз упоминал странные встречи… С кем – не уточнял. Не знаю, что нам даст исчезновение Бурова, но пока я бы не стал списывать его со счетов.

– А батарея? – спросила я. – Когда у нас будет информация по осколкам?

– Маги не горят желанием помогать, – хмыкнул Глеб. – У них сейчас истерика. Одно могу сказать – поколение батареи из последних. Вопреки их заверениям, в это могут быть замешаны крупные фабрики. Думаю, в ближайшие дни мы получим данные из лаборатории, возможно даже об источнике материалов. Но нам в первую очередь нужна официальная бумага, чтобы прийти на любую из фабрик с ордером на обыск.

Он помолчал. Я поёжилась, представив, как встретят нас на фабрике Лебедева, если мы заявимся к ним снова и скажем: извините за вторжение, мы просто играли в ревизоров, но теперь всё по-настоящему. Повела плечами и поймала взглядом человека, идущего по противоположной стороне улицы.

Почему-то казалось, что он там идет уже давно. Я не особо обращала внимание на прохожих, но сейчас захотелось достать электрошокер. Положила руку на карман. Человек в этот момент оглянулся. Взгляд скользнул по нам – как будто бы без интереса. И через секунду он растворился в переулке.

– С вдовой всё, как ожидалось, – продолжил Глеб, и я отбросила мысли о человеке – мало ли куда он шёл. А у меня, кажется, повышенная тревожность из-за Глеба. – Ей есть, что скрывать. Но любовник к ней приезжал – под видом сочувствующего, конечно. Стоило расшевелить это болото, как у нас появился список имён – найти среди них её дружка теперь не составит труда.

Он замолчал, потом добавил, уже тише:

– И кто-то следит

– Кому она может понадобиться, кроме полиции? – мне казалось, что ещё чуть-чуть, и мы погрязнем в этом так, что не сможем выбраться.

– Конечно, тот, кто забрал её с похорон. Или тот, кто знает о нём. Уверен, мы узнаем об этом, как только найдем владельца машины, – сказал Глеб. – Это хорошо. Наконец-то начинается самое интересное.

Он замолчал, будто ещё раз прокручивая в голове всё, что мы узнали сегодня. А потом усмехнулся:

– Пока всё идёт, но если в ближайшие не продвинемся, Гильдия начнёт дышать мне в затылок горячим паром. А Вершинин проверит, заряжен ли его револьвер. Завтра отсеиваем лишнее.

Он повернулся ко мне с той самой полуулыбкой, от которой хочется либо убить его, либо последовать куда угодно:

– И если повезёт – встретим кого-то, кто знает слишком много. Надеюсь, ты помнишь, как пользоваться искровиком?

Глава 11

На другой день в участке было также шумно. Заявление Вершинина и правда задело куда большее количество людей, чем казалось вначале. И мне даже стало страшно: что на самом деле случится, если Глеб не найдет источник утечки магтехнологий? Угроза Вершинина больше не казалась мне шуткой.

– Девять ноль одна, – как обычно невозмутимо сказал Глеб, когда мы пришли. – Местные герои снова срываются с тормозов без меня. Непорядок.

А через несколько минут он уже снова занял чей-то стол, продолжая делать то, что мы начали вчера – искать и копать везде, где это было возможно и не очень.

– Громов, вдова, – тут же распорядился он. – Вдова, вдова и ещё раз вдова. Кто к ней заходил, кто мимо проходил, кто смотрел в окно – отчёты к обеду.

Сам он погрузился в изучение информации о четырех найденных накануне машинах. А мне снова достался блокнот и конспектирование размышлений Глеба. Вечером он успел перечеркнуть половину моих стараний. Что-то отметил знаками вопроса или обвел в кружок. Но я просто продолжала записывать.

От обилия вылившейся на нас информации голова шла кругом. Мозг гудел, как механизм на магбатарее. И единственное, чего я боялась – ошибиться в записях хоть на одну букву.

– Все четыре подозрительные машины были зарегистрированы на несуществующих лиц, – рассуждал Глеб. – Обычная практика, если хочешь скрыть истинного владельца или свои финансовые возможности от властей. Дорогая модель – такие собирают только под заказ.

Глеб отмечал места на карте, где видели машины – в ход шло всё, от случайных слухов до считывающих магкристаллах, которые были установлены в самых важных точках города. Не как в моём мире, где можно отследить что угодно по многочисленным уличным камерам и сигналам спутников, но тоже кое-что.

От этого его отвлек один из полицейских, принёсший новость: инженера Бурова видели уже после того, как он не явился на работу на фабрику.

– Значит, он что-то видел и боится, – предположил Глеб. – Что неудивительно, учитывая, что в деле замешаны вдова Лебедева и люди, способные оплатить сбор дорогой тачки. Уверен, он захочет смыться из города. Если уже это не сделал.

Вскоре несколько полицейских отправились на поиски следов инженера: проверить записи об уехавших пассажирах, о тех, кто только взял билет и тех, кто ещё только думает покинуть Копперград.

А мы снова погрузились в архивы, записи и сбор информации. После неспешной прогулки по автомастерским и авантюры с ревизией фабрики, колесо расследования закрутилось с невероятной скоростью. Я почти уже верила, что мы успеем разобрать весь город по кирпичикам прежде, чем за нами явятся из Гильдии техномагов.

И всё же не каждая ниточка распутывалась гладко. Люди ошибались – Глеб злился. Партнеры Лебедева давали одинаково бесполезные ответы – им было куда выгоднее работать с ним, чем убивать. Все как один клялись, что желали ему долгих лет жизни и процветания. Ни ссоры, ни намёков на конфликты.

Пока из близких Андрею Лебедеву людей вызывала подозрения одна только Наталья. И то, я была уверена, всё дело в любовнике, и она не хотела, чтобы её измена стала известна обществу.

К концу дня у нас была информация только по четырем машинам.

– Вот, – Глеб разложил передо мной листки с пометками, будто мне предстояло решить, кого сегодня мы будем ловить на горячем. – Первая и вторая – мусор. У одной владелец – старик. Он боится покидать свой особняк и уж тем более доверить свое имущество кому-то из потенциальных наследников. Вторая – появилась в городе совсем недавно, но судя по всему не успела побывать в тех районах, где обитает госпожа Лебедева. Поручи их кому угодно, пусть добьют ради отчётности.

Он убрал две записи в сторону и пододвинул одну из оставшихся ближе ко мне.

– По третьей так ничего и не известно – либо стоит у кого-то в коллекции для любования собственным великолепием, либо мы узнаем о ней позже. А вот эта самая интересная.

Он улыбнулся. Я знала его извращенное “интересное” и приготовилась слушать. Потому не удивилась, когда он сказал.

– Каждый четверг эта красотка появляется возле клуба “Четыре луны” – об это говорят и стоящие на соседней улице магкристаллы, и информаторы. Само заведение ничего особенного из себя не представляет – обычный бордель. Но по четвергам они дают представление – веселое и шумное. Это отличный повод скрыться среди скучающих богачей и провернуть тёмные делишки в закрытых комнатах.

– Ты в этом уверен? – спросила я. Потому что уже чувствовала, что следующая “ревизия” у нас случится в клубе для любителей доступных женщин.

– Нет, – покачал головой Глеб. – Но как минимум исключим её из списка подозрительных машин и, если что-то нароем, подкинем нашим друзьям из полиции шикарную головную боль. Ну а если нам повезет…

Глеб вдруг выпрямился и окинул меня оценивающим взглядом:

– Ну что, ревизор, как думаешь… сходим завтра вечером в бордель?

– С проверкой? – насторожилась я.

– Зачем быть такой жестокой к завсегдатаям клуба “Четыре луны”? – притворно возмутился Глеб. – Я сделаю вид, что пришел развлечься, а ты изобразишь одну из работниц борделя.

Только личное уважение к Глебу и благодарность ему за спасение от обвинения в убийстве удержали меня от того, чтобы взять стул, на котором я сидела, и сломать об его

Наверное, это всё отразилось в моих глазах. Потому что Глеб тут же начал описывать лучшие стороны этой сомнительной затеи:

– Подумай о преимуществах, – начал Глеб с той самой усмешкой, за которую его хотелось придушить. – Тепло, светло, бесплатная музыка, конфеты в вазочках – ни одна засада не проходила в таких роскошных условиях. А завтра ещё и какое-то мероприятие. И только один клиент – я. Разве не идеальный вечер?

Я продолжала сверлить его взглядом, но он не растерялся.

– Слушай, Полина. Ты правда мне нужна там. Если я приду один, сразу вызову подозрения. А ты… – он на секунду замолчал, подбирая выражение. – Ты умеешь выглядеть как будто тебе можно довериться. И ещё у тебя отличная память. Мне нужен кто-то, кто будет внимательно смотреть по сторонам, а не в декольте танцовщицы.

Я хотела что-то возразить, но он уже наклонился ближе и серьёзно добавил:

– И, да, – он понизил голос, – никто к тебе даже не притронется. Обещаю. Я буду рядом всё время. Не позволю, чтобы с тобой хоть что-то случилось.

Я не чувствовала себя так даже когда притворялась ревизором и шла на фабрику с поддельным разрешением. Тогда я, наверное, ещё не до конца понимала, во что ввязалась. Мне казалось, что у меня нет выбора.

А сейчас мир вокруг катился в бездну на полном ходу, и я сидела в этом безумном поезде, зажатая между Глебом и, возможно, трупом под сиденьем.

Наверное, именно так чувствовал себя Вершинин, когда согласился помочь Глебу, официально заявил о связи Лебедева с кражей технологий и подписывал ту чёртову бумагу. Потому что с одной стороны ты можешь отказаться от этого сомнительного дела, с другой стороны тебя ждет сделка с собственной совестью. А она напоминала, что мне совсем не хочется, чтобы в этот раз Глеб проиграл.

И да, мне уже было интересно. Кто убил Лебедева? Что скрывает его жена? И кто прячется в таинственной машине?

Я хочу знать, чем это всё закончится.

А мы, так или иначе, попадем на первую полосу утренней газеты. Или как те, кто раскрыл преступление века, или как те, на кого его повесят.

Я посмотрела на Глеба. Наверное, с таким выражением лица, будто в голове у меня прокручивалась тысяча вариантов того, как именно можно избавиться от Глеба Ларина и выйти сухой из воды. Без следов. Без улик.

Он ждал. Терпеливо. Почти с полуулыбкой. Будто был уверен, что я соглашусь.

– Ты хоть понимаешь, как это звучит? – наконец выдала я. – Я должна пойти в бордель, изобразить одну из работниц… и что? Надеяться, что никто не захочет проверить мои профессиональные навыки?

– Именно поэтому я буду рядом, – кивнул Глеб с тем самым взглядом, от которого хочется запустить в него блокнотом, – Целый вечер. Ни один скучающий богач не сунется. Обещаю. Если кто-то проявит лишнюю инициативу – я сломаю ему нос.

Я почему-то ему поверила. Вздохнула, будто подписывала себе приговор. И кивнула.

– Ладно, Глеб. Только ради тебя. И только если ты купишь мне завтра кофе, пирог и новое самоуважение. Старое, чувствую, я потеряю вечером.

– Договорились, ревизор, – усмехнулся Глеб и чуть склонил голову. – А теперь пойдём – подберем тебе наряд и отрепетируем. Для погружения в роль, разумеется.

– Ещё одно слово – я достану искровик, – предупредила я.

– Ладно, – Глеб пожал плечами. – Но потом не забудь сдать моё тело Вершинину, как вещдок.

Утром вместо того, чтобы пойти в полицейский участок, мы отправились в “Четыре луны”. Заведение ожидаемо было закрыто и готовилось к новому вечеру. Но Глеб знал, где тут черный ход. Он постучал.

– Ты что, бываешь здесь? – спросила я.

– Иногда. По работе, – отозвался он. – Бывает, что тут можно узнать много интересного про тех, кто решает судьбы города. Неофициально, конечно. Иначе клуб давно бы ушел с молотка.

Через некоторое время нам открыла женщина с идеальной прической и усталым взглядом человека, который может не спать трое суток, но всё равно дать тебе по шее каблуком, чтобы продержаться ещё день.

– Ларин. Думала, ты умер. Или наконец нашёл работу без грязи, – сказала она строгим голосом.

– Прости, Мари. Я всё ещё в Копперграде.

– Ну, значит, снова по уши. Снова нужно "войти в положение"? – она перевела взгляд на меня. – И зачем тебе девочка? Хочешь откупиться ей? Новеньких пока не набираем.

– Моя напарница. Завтра вечером будем сидеть в зале, наблюдать. Нужно, чтобы она выглядела… как будто у неё там смена.

Мари выдохнула.

– Ты обещал, что не будешь приплетать меня к своим играм. Я даю тебе информацию, если есть. Если нет, ты проваливаешь к чертям.

– Я обещал не втягивать тебя в дерьмо. Мы просто осмотримся. Никто не пострадает. А если пострадает – только моя честь.

Она покачала головой, как будто уже жалела, что открыла дверь. Но кивнула.

– Пошли, девочка, – бросила она через плечо. – Посмотрим, в чём ты не будешь выглядеть как переодетая чиновница.

Она привела в комнату, где несколько девушек подшивали новые платья. Мари сама выудила для меня одно из них. Темная ткань, простые застежки – что, конечно, меня обрадовало. Юбка чуть выше колен и вырез поглубже, чем у женщин на улицах. По меркам моего мира – вполне прилично. Здесь – очень открыто, но без пошлости. Или я чего-то не понимаю.

– Чулки и прочее подберете сами, – Мари сунула мне платье и, кажется, решила нас спровадить в надежде, что до вечера мы передумаем. – Представление начнется в десять. Клиенты прибывают с семи. Если вам хочется поймать птичку пожирнее, то лучше быть здесь около девяти.

– Ладно, – бросил Глеб и повернулся к выходу. – Вернемся, когда не будем мешать.

– Если испортите мне репутацию, – сурово сказала Мари. – В следующий раз я украшу зал твоими внутренностями.

– Вставай в очередь, – Глеб махнул ей рукой. – Ты не первая, кто это обещает.

С этим мы вышли на улицу. Потом зашли в первый попавшийся магазин женской одежды. Уголок для того, что никто не должен

– То, что у тебя под юбкой, увидит только зеркало в гримёрке, – заявил он, оплачивая покупку.

Потом мы вернулись домой.

Глеб нарисовал для меня подробный план клуба. Кажется, он бывал там чаще, чем готов был признаться.

– Вот главный вход, – показывал он. – В центре зал со сценой и барная стойка. Но чаще напитки разносят сами девушки. Гости будут ходить по залу или сидеть за столиками. Нам лучше занять диван у стены примерно тут, – он отметил место галочкой. – Тут отдельные комнаты. Доступ только с внутреннего согласия хозяйки и за приличную сумму. Здесь лестница на второй этаж, за ней неприметная дверь. Если что-то пойдёт не так, беги туда. Там черный ход. Выходишь – и через два поворота оказываешься улице, с которой мы зашли в клуб.

– У тебя есть план побега?

– У меня всегда есть план побега, ревизор.

Он поднял взгляд и стал серьёзен:

– Если начнётся что-то серьёзное – ты уходишь первая. Без вопросов. Я разберусь сам.

– Ты сказал, что мы просто посмотрим, – напомнила я. – И… я разве я могу тебя оставить?

Глеб удивленно посмотрел на меня и усмехнулся.

– Это план, если что-то пойдет не так. В любом случае один из нас должен выжить и потом дать показания.

Он снова взял блокнот и пролистал несколько страниц.

– Твоя задача – не просто прикрыть моё присутствие. Ты должна смотреть и запоминать. Поймать взгляд, жест – что угодно. Вспомни, как ты нашла любовника Натальи на похоронах. Время повторить этот подвиг.

Вздохнула. Наверное, только рядом с Глебом я могла пройти путь от лжеревизора Гильдии до “работницы” в борделе.

А потом пришел вечер. И я пошла переодеваться, чтобы исполнить свою “роль мечты”.

Глава 12

Мы вошли в «Четыре луны» через тот самый черный ход, которым воспользовались утром. Внутри чуть приглушённый свет, спешащие девушки, запах духов и дорогого вина.

Мари встретила нас у лестницы. Скрестив руки на груди, она окинула меня таким взглядом, будто искала повод выкинуть вон.

– Повернись, – скомандовала она, осматривая меня и мой наряд.

– Ты чего, боялась, что я приведу бродяжку с улицы? – с усмешкой протянул Глеб.

– Я уверена, что ты способен и не на такое, – холодно отрезала Мари. И повернулась ко мне. – Но... ладно. Сойдёт. Улыбайся и ни с кем не говори. Ни одного слова, ясно?

Я кивнула. Мари хмыкнула в ответ – мол, вы меня слышали, я вас не видела – и исчезла.

Глеб взял меня за руку, и мы вышли в зал.

Здесь играла тихая музыка, ото всюду раздавался женский смех. Свет с хрустальных люстр отражался на стенах и диванах, на столиках и женщинах в платьях разной степени открытости.

Мужчин пока было немного. Одни сидели за столиками. Кто-то ещё выбирал себе спутниц на вечер. Некоторые уже определились и обнимали хихикающих девиц. Один поднялся по лестнице на второй этаж сразу с двумя.

Вдруг к нам подлетел тип – мужчина лет пятидесяти, в расстёгнутом жилете, с жирным перстнем на мизинце и выражением лица “любая девушка здесь моя, только назовите сумму”.

– Сколько ты отдал за неё? – спросил он у Глеба. – Новенькая? Я готов заплатить в два раза больше.

Невольно прижалась к Глебу, хотела что-нибудь ответить, но Глеб успел раньше:

– Уже оплачено, – сказал он небрежно. – Простите. Первым пришёл, первым обслужен.

Он достал из кармана банкноту и демонстративно сунул её мне в декольте. Я сжала губы, чтобы не высказать Глебу всё, что я о нём думаю.

Но мужчина фыркнул и отступил. Видимо понял, что мой “клиент” сегодня решил сорить деньгами. А может, у клуба были свои правила, и завсегдатаи их не нарушали.

А я почувствовала себя не то что объектом, а товаром с полки. Глеб, всё ещё держа меня за руку, повёл к дивану у стены.

– Прости, – тихо сказал он. – Не рассчитал. Ты тут как факел на складе с порохом. Следовало выдать тебе мешок на голову. Или спрятать в подвале. Или…

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

– Хотя, знаешь… я даже горжусь собой. Отличный выбор. И я успел раньше других.

Я не поняла, была ли это шутка или он говорил серьезно. Но я смогла немного расслабиться. Пока рядом Глеб, другие не подойдут. Хоть я и была одета по меркам моего мира довольно скромно и вначале чувствовала себя уверенно, сейчас поверхностью кожи ощущала чужие жадные взгляды, скользящие по открытым частям тела, и хотела одеться.

Глеб первым сел на диван в углу. Здесь мы были почти незаметны, но открывался хороший вид на зал. Хотела устроиться рядом, но он притянул меня к себе и усадил на колени. Одной рукой он обнял меня за талию, вторую положил на колено.

– Ты что творишь? – прошипела я, пытаясь слезть.

– Расслабься. Или ты хочешь сменить меня на кого-то побогаче? – шепнул он мне в ухо.

Почувствовала, как горят щеки. Хотела было возразить, но Глеб добавил:

– Войди в роль, ревизор. Ты сегодня моя. Как они тут говорят, моя… вечерняя инвестиция.

Он усмехнулся и прижал меня крепче. Пальцы скользнули под ткань юбки и поднялись выше по бедру. Я попыталась стряхнуть его руку, но он даже не шелохнулся.

– Глеб, перестань, – я снова возмутилась.

– Полина, ты изображаешь девушку, продавшую тело, а не монашку, готовую прочитать лекцию о нравственности. Расслабься и сделай вид, что я тебе нравлюсь. А ещё больше тебе нравятся деньги, которые я за тебя заплатил.

– Я тебя ненавижу, – заключила я.

А он провел рукой по бедру ещё выше.

– Это всё для дела, ревизор, – шепнул он мне на ухо. – Клянусь протоколом допроса.

Мы сливались с другими людьми. Это было то, что нам сейчас нужно. Но мое сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди и разнести половину борделя. Потому что Глеб не остановился на достигнутом и скользнул губами по моей шее.

– Видишь того лысого у барной стойки? – прошептал он. – Он работает на одного из поставщиков редких компонентов. А тот, кто с ним

– Ты всех здесь знаешь? – я попыталась отвлечься от его прикосновений и покосилась на указанных им людей.

– Нет. Но видел их имена в паре дел. Конечно, они всё отрицали.

Глеб провел пальцами над краем чулка. Дернулась, почувствовав, что меня от его наглых рук не отделяет даже ткань. Попыталась сохранить хладнокровие, но мысли путались. Где именно заканчивается прикрытие, и начинается Глеб?

– Может, хватит? – прошептала я, чувствуя, как его пальцы рисуют узоры на моей коже. И гораздо выше того места, где я готова была ему позволить.

Он наклонился ближе, будто собирался поцеловать в висок, но вместо этого тихо сказал:

– Полина, если ты будешь смотреть на меня, как будто готова сбежать при первой же возможности, нас заподозрят. Ты должна выглядеть расслабленной и довольной. Как будто тебе сегодня крупно повезло.

Выдохнула и попыталась отвлечься. Он всегда так делает. Превышает то, что было запланировано. Действует у всех на нервах. Мне просто не повезло чуть больше, чем остальным. Или повезло – когда он снова коснулся губами моего уха, чтобы уведомить меня о делах какого-то посетителя, меня прошиб ток, как от электрошокера.

С другого конца зала донесся шум. Кто-то, явно уже перебравший алкоголя, зацепил столик и рухнул на пол, сбив посуду. Одна из девушек взвизгнула, вторая засмеялась.

Посетители обернулись на шум. Но кто-то тут же вернулся к прерванным разговорам и девушкам, кто-то наблюдал, как два охранника, державшиеся прежде в тени, поднимают бедолагу и куда-то тащат. Сутулый мужчина с лысиной, мало чем отличающийся от обычных мужчин среднего возраста, едва переставлял ноги.

– Я не хотел… – бормотал он. – Это случайность…

Инцидент отвлек Глеба от моего бедра. Но пьяный посетитель его не интересовал.

– Кажется, инженер решил оставить тут премию, – засмеялся кто-то рядом.

– Или отмечает повышение, – поддержали шутками.

А когда мужчина вместе с охранниками исчез за дверью, все забыли об этом.

– Куда они его ведут? – спросила у Глеба.

– Отоспаться. А утром отправят куда подальше, предварительно выставив счет, – равнодушно ответил Глеб.

Я знала, что должна снова смотреть на Глеба, изображать, что мечтаю утащить его наверх. Но взгляд сам скользнул по людям в зале.

Внутри все сжалось прежде, чем я узнала стоящего неподалеку человека. Вроде бы обычный гость, но я уже видела его – тогда, на улице. Тот самый, что вроде бы шел мимо, а потом скрылся в переулке. Он и сейчас стоял в тени колонны и осматривал зал, иногда останавливая взгляд на нас.

Резко повернулась к Глебу.

– Тот человек, – прошептала я. – Слева от сцены, у колонны. Он следил за нами, когда мы шли с участка.

Глеб вдруг притянул меня к себе и поцеловал. Но я видела, как он скосил взгляд в ту сторону, в которую я указывала. А потом отстранился и разочарованно выдохнул:

– Ушёл, – коротко сказал он. – Или испугался нашего внимания, или поверил. Но он всего лишь мелкая сошка…

Я тяжело дышала, пытаясь понять, что сейчас только что произошло.

– Ты... правда сейчас?..

– Расслабься, ревизор, – пробормотал он, опять приблизив лицо к самому уху. – Пока я выгляжу как человек, пришедший за развлечениями. Даже если кто-то и правда следит, он решит, что сегодня я не стою его внимания.

Он снова провел рукой по моей ноге. Меня охватила злость. Мы сюда пришли найти преступника? Или Глеб решил, что бордель достаточно романтичное место для первого поцелуя? И разве нам не нужно поймать того, кто следил за нами, чтобы выйти на его хозяина?

Глеб наклонился ко мне, пытаясь выглядеть убедительным и, как мне казалась, пользуясь моментом. Поэтому стоило ему снова коснуться моих губ, я ответила. Сама прильнула к нему ближе и провела ладонями по плечам. От этого прикосновения он слегка напрягся.

К своему ужасу, я поняла, что мне это нравится. То, как он смотрит. Как он дышит. Как будто в этот момент его чувства принадлежат только мне.

Кажется, на какое-то время мы оба забыли, зачем пришли. Но лишь на время. Он отстранился и посмотрел на меня. Скользнул взглядом по моему лицу, как будто забыл, как оно выглядит.

– Всё под контролем, – пробормотал он, не отводя от меня глаз. – Мы просто играем.

Но его рука, будто против воли, снова скользнула по бедру. А мне вдруг стало страшно – но не от того, к чему это может привести. А от осознания, что я хочу этого.

Я почувствовала ещё большее смущение, чем когда только пришла сюда. Попыталась выпрямиться, чтобы не быть к Глебу так близко. К счастью, началось обещанное представление, и мы могли на время отвлечься от наигранной страсти и посмотреть на девушек в ярких нарядах. Кажется, многие знали, что за представление нас ждет, потому что гости заметно оживились.

Музыка заиграла громче, девушки на сцене начали танцевать. А я оглядывала зал в поисках кого-нибудь, кто действительно заинтересует Глеба.

Наталью Лебедеву, спускающуюся по лестнице со второго этажа мы заметили одновременно.

– Да ладно, – не поверил Глеб. – Ей-то что здесь делать?

Я заметила, как Наталья вытерла платком лицо и как торопится спуститься с лестницы. Она не смотрела ни на сцену, ни на находящихся тут людей, а пыталась скорее покинуть это место. И, судя по выражению лица, была чем-то очень расстроена.

Вдова скрылась за одной из дверей. Глеб смотрел в ту же сторону. В его взгляде исчезла вся легкость. Осталась только хищная решительность.

Он встал, взял меня за руку.

– Пошли за ней, – коротко сказал он. Все объяснения будут позже.

Мы быстро пересекли помещение. Девушки на сцене танцевали, все взгляды были прикованы к ним. До нас никому не было дела.

За дверью, где скрылась Наталья, был узкий коридор. Богато обставленный, но освещен не слишком ярко. Несколько дверей, занавешены алыми занавесками. На каждой латунная табличка с номером.

Глеб отпустил мою руку и прошел вдоль дверей.

– Она где-то здесь, – пробормотал он. – В одной из этих комнат для особо почетных гостей.

За одной из дверей и правда можно было различить голоса. Но они были едва слышны. Магкристалл на стене отлично глушил звуки – другого объяснения я не находила. Только хотела спросить об этом Глеба, как дверь приоткрылась.

Глеб мгновенно развернулся, прижал меня к стене и обнял за

Тем временем из открытой двери раздался голос:

– …он просто бросил меня. Сказал, что ему не нужны проблемы, – Наталья почти рыдала. – Я же готова была на всё… Ты знаешь, через что я прошла.

– Тсс, всё будет хорошо, – ответил ей кто-то. Голос низкий, без эмоций. Будто этот человек точно знает, у кого все будет хорошо, а у кого не очень.

Наталья и её собеседник вышли из комнаты и мимо нас пошли к выходу. Я, прижатая Глебом к стене, могла рассмотреть мужчину, что был с Натальей.

Худощавое лицо с хищным прищуром, аккуратно зачесанные волосы и седина на висках, которая не старила его, но придавала серьезности. Дорогой костюм, скроенный точно по фигуре, но без вычурного блеска. Кто бы он ни был, он создавал впечатление человека не только влиятельного, но и опасного.

Наталья даже не глянула в нашу сторону, а мужчина вдруг остановился и положил руку на плечо Глеба.

Глеб медленно повернулся, их взгляды встретились.

Я замерла от ужаса. Конечно, этот мужчина всё понял. И, казалось, угрозы Гильдии теперь покажутся нам цветочками…

Но мужчина усмехнулся и кивнул в сторону комнаты, из которой вышел:

– Там свободно. Всё уже оплачено. Пользуйтесь.

И ушёл, увлекая Наталью за собой по коридору.

Мы замерли ещё на пару секунд. Только потом Глеб отступил. От него исходило напряжение, которое он больше не скрывал.

– Кто это был? – прошептала я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Пока не знаю, – ответил Глеб, всё ещё глядя в спину незнакомцу. – И сейчас у нас единственный шанс, чтобы узнать это.

Мы остались у стены. Глеб, как всегда, выглядел спокойным и сосредоточенным на деле. Он чуть наклонился ко мне:

– Ждём пару минут. Потом – попробуем догнать.

– Ты думаешь… это тот, кого мы ищем?

– Я уверен в этом.

Прошло меньше минуты, но казалось – целая вечность.

Глеб будто отсчитывал их шаги и удары сердца, чтобы выбрать лучший момент.

Мы осторожно прошли по коридору. Выглянули в большую прихожую, из которой гости могли попасть как к скрытым комнатам, так и в общий зал, и посмотрели через приоткрытое окно на улицу.

Знакомая нам машина уже стояла у порога. Мужчина придержал дверь, пока Наталья садилась внутрь. Потом вроде бы собирался обойти машину и занять своё место, но тут к нему подошли двое.

Одного я узнала сразу – этот был тот человек, что следил за нами. Второй выглядел как головорез – квадратные плечи, каменное лицо и легкая хромота. Они что-то сказали мужчине. Слов не разобрать, но мужчина нахмурился и посмотрел на вход в бордель.

– Глеб… – прошептала я. Мне казалось, что они сейчас нас увидят.

– Знаю. Надо бы запечатлеть этого красавчика.

Глеб выхватил из кармана небольшой фотоаппарат, работающий, как и все здесь, на магкристаллах. И пару раз щелкнул, направив его на знакомца Натальи. Сработала тусклая вспышка. Не знаю, видно ли ее было с улицы, или её можно было спутать с отражением заходящего солнца. Но Глеб вдруг сказал:

– А вот теперь он знает, что мы его видели. Бежим.

Я оглянулась. Мужчина уже садился в автомобиль. А двое его подручных спешили ко входу в клуб. И тогда я со всех ног бросилась за Глебом.

Глава 13

Мы преодолели коридор, вернулись в шумный зал. Потом Глеб повел меня в ту самую неприметную дверь за лестницей. Но, кажется, нас успели заметить.

Глеб тоже увидел это и повернул не туда, куда велел мне бежать в случае опасности, а в противоположную сторону. Потом толкнул какую-то дверь, и мы оказались в тесной кладовой, где хранили швабры и моющие средства. После пафосных залов она выглядела чуждо.

Я затаила дыхание, уткнувшись в плечо Глеба, и ждала самого худшего. Он провел рукой по моей спине, будто успокаивая. Но сам оставался напряженным. И мне казалось, он не верил, что мы легко ушли от погони.

Преследователи пробежали мимо. Женский вскрик раздался где-то недалеко. Я вздрогнула – сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку и бежать отсюда отдельно. А потом, кажется, этих двоих выпроводили прочь.

– Уверен, они будут ждать у заднего входа, – прошептал Глеб. – Пройти через него было бы правильно, если мы не хотим создавать шума. Но придется идти через главный. Я – клиент, ты – девочка из клуба, которая приняла его приглашение провести ночь где-то ещё. Сыграешь хорошо, подарю тебе свой самокат.

Я кивнула. Голос всё ещё не слушался. Руки дрожали от страха.

Глеб поправил моё платье и, как ни в чём не бывало, обнял за талию:

– Идём, дорогая. Вспомни: ты отработала смену и уходишь с постоянником.

Всё получилось на удивление гладко. Гости в зале были заняты представлением и девушками. Мы прошли, не торопясь, будто Глеб действительно решил увести свою "девочку" домой пораньше. Дежурная у выхода бросила на меня суровый взгляд. Мари тоже была у выхода. Кажется, она уже знала, что по нашей вине в клубе что-то произошло. Одними глазами она пообещала Глебу вечные муки и фыркнула:

– Ещё одна увела клиента до финала. Пусть катятся!

На улице мы не побежали. Мы шли, как будто не спасались от возможной расправы, а возвращались после прогулки. Глеб по-прежнему держал меня под руку – и только по тому, как сильно сжимал мои пальцы, я поняла, что опасность ещё не миновала.

Когда мы свернули за угол и спрятались от возможных взглядов из окон клуба, он выдохнул.

– Пронесло, – коротко сказал он. – Эти ребята нас точно видели, но спалиться в клубе им было не с руки. У Мари серьёзные покровители, им лучше не устраивать там резню. А вот дальше – начнётся охота.

– Думаешь, нас будут искать?

– Думаю, теперь мы на шаг впереди. И сами можем загнать их в угол. И мне это очень нравится.

Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно.

– Ты была потрясающей, ревизор.

Мне захотелось ответить ему что-нибудь с шуткой… но не смогла. Всё внутри слилось в одно чувство – жара, адреналин, воспоминания о его поцелуях.

Я промолчала.

Фонари горели тускло, едва освещая углы возле зданий. Волнение от погони прошло, но тело горело от прикосновений Глеба. Они казались слишком… настоящими. Поцелуй – непритворным. Его дыхание, которое я до сих пор будто чувствовала на своей коже – слишком горячим и частым.

Покосилась на него. Но Глеб, кажется, думал о своём. Шёл, глядя перед собой, сунув руки в карманы. И точно не испытывал даже половины тех эмоций, которые терзали меня.

Тишина казалась неловкой. Одно слово и что-то могло измениться бесповоротно. Поэтому я тоже молчала. Потерла замерзшими ладонями щеки, но мысли из головы этим было не стереть. А они упрямо вели меня дальше, чем рука Глеба, совсем недавно скользившая по моему бедру.

Мы добрались до дома и захлопнули за собой дверь. Звук показался оглушительным. Я замерла и подняла глаза на Глеба. Он тоже смотрел на меня.

В его взгляде было то, что я уже видела, когда сама поцеловала его. Как в тот момент, когда мы едва не забыли, зачем пришли в “Четыре луны”. По позвоночнику пробежал электрический ток. И я невольно отступила на шаг.

Он сделал полшага вперед.

Дышать стало тяжело, как будто воздух в комнате стал гуще.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то. Глупость, шутку – что угодно. Но не успела.

Глеб одним движением пересёк расстояние между нами. Он взял ладонями моё лицо, склонился и снова поцеловал меня.

Поцелуй был голодным, жадным, многообещающим. То, что случилось между нами в клубе, не было даже на половину похоже на то, что происходило в этот момент.

Он прервал контакт на несколько секунд, будто давал мне время подумать и решить самой, что будет дальше.

Я должна была оттолкнуть его. Но вместо этого обвила его шею руками, прижалась ближе, снова прикасаясь губами к его губам.

Почувствовала, как его пальцы срывают с меня шляпку, потом расстёгивают пуговицы на платье. Он знал на нём каждую завязку. И теперь лишал меня последней отделяющей от него преграды.

Глеб поднял меня на руки и понёс к кровати, едва не сбивая с пути стоящий стул. В его глазах – только желание. И я знала, что в моих он видит то же самое.

Ткань одежды шуршала под пальцами и падала на пол. Его губы скользили по моему плечу, шее, груди. Мир сжался до единственного прикосновения между нами. До его рук, проводящих по каждому изгибу моего тела. До наших губ, ищущих друг друга.

Не сдержала стон, когда наши тела слились. Глеб поймал его поцелуем и продолжил двигаться, снова и снова доводя меня до вершины удовольствия…

***

Утром я проснулась от чужого тепла.

Точнее, от того, что кто-то дышал мне в шею, крепко прижимая к себе.

Глеб.

Голый.

И я... если не считать смятой простыни... тоже не особо одетая.

Я замерла. Мозг наконец ко мне вернулся и с опозданием начал прокручивать события ночи.

Поцелуи. Прикосновения. Его шёпот на моём ухе. Моя реакция.

И, конечно, его чертовы шуточки про бордель раньше.

Кажется, падать ниже было некуда. Я пробила дно, и даже там умудрилась упасть ещё ниже.

Аккуратно, миллиметр за миллиметром, я попыталась уползти.

Я решила добраться до своей комнаты, запереть дверь и сказать, что ничего не было. Ему всё приснилось. И вообще его фантазии меня не касаются. А сама забуду об этом и никогда не буду вспоминать.

Но стоило мне пошевелиться, как Глеб пробурчал что-то нечленораздельное и крепче прижал меня к себе.

Снова замерла, а потом вскипела, пытаясь скинуть с себя его руки.

– Отпусти! Ты воспользовался тем, что я была не в себе!

Он открыл глаза – сонные, но уже цепкие. Взгляд скользнул по мне, будто Глеб вспоминал каждую секунду минувшей ночи. И без капли раскаяния сказал:

– Ага. Так и есть.

Он приподнялся на локте и нагло улыбнулся.

– Но тебе вроде понравилось. Повторим?

И не дожидаясь ответа, он впился в мои губы новым поцелуем, сводящим с ума. Я снова сдалась. Точку невозврата мы уже прошли. А он и правда был хорошим любовником.

Через некоторое время, стоя в душе под прохладной водой, я пыталась не провалиться сквозь землю от стыда. Тело благодарно отзывалось за подаренное ему наслаждение, а мозг радостно подкидывал мне эпитеты, которыми я могла сама себя называть. Среди них не оказалось ни одного приличного.

Выдохнула и посмотрела в потолок. Пообещала себе, что больше не позволю себе такой слабости. Вспомнила горячие поцелуи Глеба и усомнилась в своем обещании. Гордость сказала мне “прощай”.

Когда я вышла на кухню, Глеб уже сидел за столом.

В чашках дымилось кофе. На тарелках остывали яичница и поджаренный хлеб. Все ровно так, как я люблю.

Его внимание к мелочам заиграло новыми красками. Напомнила себе, что он детектив, ему положено быть таким внимательным. Но безумие в голове нарисовало в этом искреннюю заботу.

Он даже не обернулся, глядя только на доску со своими заметками. Только сказал:

– Садись. У нас ещё много дел.

Будто ничего не было. Но разве не этого я хотела?

Села рядом и уткнулась взглядом в еду. Тишина казалась тяжелой и давящей. Я взяла хлеб, в задумчивости раскрошив его над тарелкой. Глеб отпил кофе из чашки и со стуком поставил её на стол.

И всё-таки не выдержала.

– Глеб… Это же ничего не значит? – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Ага, – сказал он тем тоном, когда отвечал, даже не слыша вопроса.

Этот ответ мог означать всё что угодно.

Но почему-то именно это "ага" заставило моё сердце рухнуть куда-то в район ниже пола.

Через время он встал, и, даже не посмотрев на меня, сказал:

– Сначала зайдем к Мари. Узнаем, что за красавчик снимает у неё комнату по четвергам. И почему возле спален девочек рыдает вдова фабриканта.

Он помолчал.

– А потом… потом всё как обычно, – добавил тихо и ушёл к доске.

Глеб думал о деле. Я тоже пыталась об этом думать. Быстро собралась, аккуратно свернула платье из “Четырех лун”, чтобы вернуть его хозяйке, и попыталась вычеркнуть предыдущий вечер из головы.

Не вышло.

Стоило мне выйти из комнаты и увидеть Глеба, дыхание сбилось. Опустила взгляд в пол, быстро обулась и пошла за ним.

Мари нас уже ждала. Она стояла в дверях с таким видом, будто собиралась

– Проблемы так и тянутся за тобой, Ларин, – хмуро сказала она, пропуская нас внутрь.

– Я был незаметен, как обещал, – пожал он плечами. – Кто ж знал, что они окажутся такими нетерпеливыми и захотят познакомиться прямо здесь?

– Вы чуть не устроили потасовку в моем заведении. Думаешь, мне легко потом вычищать репутацию? Богатые не любят, когда кто-то мешает им отдыхать.

Глеб развёл руками, но без обычной усмешки.

– Прости. В другой раз буду аккуратнее.

– Ларин, другого раза не будет. Забудь сюда дорогу, даже если захочешь потратить все свои деньги на девочек, – сурово сказала Мари. – Говори, что хотел. Ты же не с извинениями явился.

Глеб тут же задал вопрос:

– Комната номер семь. Кто снимает её по четвергам?

Мари вздохнула и покосилась на меня:

– Надеюсь, твоя девочка умеет держать язык за зубами?

– Говори. В ней я уверен больше, чем в себе, – кивнул Глеб.

Мари ещё раз смерила меня взглядом, будто оценивая уровень моей надежности. А потом заговорила:

– Ты, конечно, в курсе, что я не должна этого говорить. Конфиденциальность клиентов – это святое. Но... раз уж ты опять лезешь в осиное гнездо, предупрежу. Григорий – постоянный клиент. Приезжает по четвергам уже год. Иногда один, иногда с кем-то. Ведёт себя вежливо, платит много, вопросов не задаёт. Но если он кого-то сюда приводит – лучше не мешать. Понял?

Глеб кивнул и нахмурился.

– Больше ничего о нем не знаю, – добавила Мари. – Он платит, я не спрашиваю. Точно не из чинуш – те любят поболтать.

– Понял. Спасибо. Ещё вопрос. Вчера вечером здесь была… женщина. Выглядит дорого, но не как одна из твоих девочек. Я видел, как она спустилась со второго этажа в слезах. У тебя не бывает в клиентах женщин, тем более такого уровня. Что она тут делала?

Мари сжала губы.

– Ну, конечно, ты всё знаешь, – пробормотала она и щёлкнула пальцами. – Люсьена!

К нам тут же подошла девушка. Светловолосая, хрупкая, с огромными будто растерянными глазами. Не знаешь, чем она зарабатывает, решишь, что перед тобой невинный цветочек.

– Расскажи ему о вчерашнем, – велела Мари.

– Можно без имён, – уточнил Глеб. Меня интересует только то, что делала здесь та женщина.

Люсьена неуверенно покосилась на Мари и, дождавшись её кивка, заговорила:

– Я поднялась наверх с мужчиной. Он пришел с другом и был не в духе. Друг попросил развлечь его… Мол, только что расстался с возлюбленной. Ну… вы понимаете…

Она замялась, потом продолжила:

– Мы уже… начали, когда появилась она. Распахнула дверь и начала кричать. Я даже подумала, что они женаты. Она кричала, что он не может так поступить с ней. А он ей – спокойно: "я тебе уже говорил, что не хочу таких проблем. Нам лучше расстаться." Потом она побежала вниз вся в слезах. Даже охрана не успела прийти.

Мари скрестила руки и мрачно добавила:

– Девочку, которая должна была обслужить комнату номер семь, вчера отправили назад, когда один из… его людей нашел в коридоре рыдающую женщину. Больше ни о чем не спрашивай. Я не лезу в дела клиентов. А девочки и подавно.

– Имя проблемного клиента, я так понимаю, ты не назовешь, – усмехнулся Глеб.

– Если случайный гость, то никто его не знает, – отмахнулась Мари.

– Спасибо, – коротко сказал Глеб. – Этого достаточно.

– Надеюсь, больше не увидимся, – сказала на прощание Мари.

– Тогда до скорого, – невозмутимо бросил Глеб.

И мы покинули “Четыре луны”.

Глава 14

После мы отправились в участок.

Эта ночь будто разделила мою жизнь на “до” и “после”. Подделка батарей, угрозы техномага, убийство Лебедева – всё это осталось в прошлом, как и мой родной мир.

Для меня, но не для остальных. В участке было так же шумно, как в последние дни. Стоило нам зайти, кто-то сунул в руки Глеба результаты анализа осколков магбатареи. Сам он сбросил плащ на первый попавшийся стул и отдал одному из сотрудников камеру.

– Проявить срочно, – скомандовал он. – И только попробуй засветить кадр! Изображение скопируй на кристалл.

Как и прежде никто ни о чём не спрашивал. Все делали то, что говорил Глеб. А я могла только удивляться, как в одно мгновение мир начинал кружиться вокруг него.

Или… Мне это кажется?

Уставившись в бумаги, Глеб снова протянул мне блокнот.

– Как обычно, пиши всё подряд. Потом разберусь, – буркнул он, мыслями сосредоточившись на отчете.

Я взяла блокнот. На миг наши пальцы соприкоснулись.

Короткое прикосновение – а перед моими глазами встали события ночи. И утра. И каждое движение, каждое прикосновение Глеба. Я отдернула руку, крепче схватившись за блокнот. Будто это могло уберечь меня от бандитов из борделя и воспоминаний с ограничением 18+.

Глеб тоже замер на секунду. Его взгляд скользнул по моему лицу. Краткий миг глаза в глаза, и он отвернулся, не сказав ни слова. Ещё раз пролистал бумаги и вдруг положил один из листов передо мной:

– Вот оно. Магбатарея с рынка. Тот же тип, что используют фабрики – потому так сложно отследить фальшивые батареи до того, как они взорвутся. Но тип заряда не соответствует ни одному из известных нам.

– И что это значит? – я склонилась над столом, забыв о недавнем смущении.

– Это значит, что технологии продают по частям. Или, что у производителя есть тот, кто умеет заметать следы. А может… – Глеб запнулся и уставился в пустоту.

Я уверена, что у него были ещё какие-то мысли насчет результатов. Но он не торопился их озвучить.

– Кажется, будто всё стало ещё запутаннее, – разочарованно протянула я.

Можно было подумать, что мы не добились ничего. Но Глеб возразил:

– Мы не знаем, кто. Но взрыв на рынке выиграл для нас немного времени, – он снова повернулся ко мне и заглянул в глаза. – Для изготовления батарей были взяты материалы, которые не используют фабрики… Не должны использовать. Я сдам копию результатов Гильдии. Как минимум, они смогут помахать бумажками перед общественностью и заявить, что вина лежит на недобросовестном исполнителе. А мы продолжим копать дальше.

– Есть идеи? – неуверенно спросила я.

Глеб закинул руки за голову и снова

– Это точно не связано с фабрикой Лебедева. Заряд отличается от тех, что производят там.

– Это значит, что у нас снова ничего нет? – растерянно спросила я.

– У нас есть Григорий, который увивается за вдовой. И её любовник. Не удивлюсь, если сама Наталья иногда копалась в бумагах мужа, чтобы порадовать одного из своих мужчин.

Он снова замолчал. Я неуверенно записала его размышления о Наталье в блокнот. Имеют ли они какое-то значение в цепочке прежних наблюдений?

В комнату зашёл Фонарёв. Он прямо на ходу пил чай, всеми силами изображая сосредоточенность на деле. Глеб повернулся к нему, и тот крепче сжал какую-то папку, которую держал в руке.

Уверена, она была пуста – все эти дни Глеб никому не давал и минутки, чтобы расслабиться. Я видела, что полицейский прятался за несуществующими делами. Но не сдавала его. Промолчала и теперь.

– Скажи-ка, Пётр, – вкрадчиво произнёс Глеб.

Фонарёв замер. Конечно, наш общий друг всё понял.

– Тот самокат, что нашли возле трупа Лебедева, – Глеб тем временем думал о расследовании, а не о попытке Фонарёва увильнуть от дел. – Где он сейчас?

– На стоянке, – выпалил Фонарёв, прикрываясь пустой папкой как щитом. – Мы предложили вдове забрать вещи Лебедева, но она забрала только сумку с документами.

– Почему не сказали, что он всё ещё здесь? – рявкнул Глеб и вскочил с места.

– Так ты… и не спрашивал, – пролепетал Фонарёв.

Но Глеб его уже не слушал. Кивнул мне – мол, пиши за мной, как всегда – и пошёл вперёд с таким видом, будто лично допросит самокат. И на ходу озвучил свои мысли:

– На самокате фабриканта поддельная батарея. Я же сразу понял, что что-то не так. Но почему раньше не проверил её?

Глеб открыл передо мной дверь, пропуская вперед, а потом зашагал рядом.

– Я знал, что батарея поддельная, – повторил Глеб, пока мы шли по коридору к стоянке. – Но тогда не придал этому значение. Она всего лишь связывала смерть Лебедева с заданием Гильдии. Кто-то хотел спрятать улики, взорвав батарею возле трупа.

Я кивнула. Глеб говорил что-то такое, когда мы вернулись в переулок, где всё произошло. У него были свои причины забыть о батарее, а я вовсе о ней не думала. В тот день всё казалось нереальным, а меня интересовало только как вернуться домой или выжить.

Он бубнил об этом под нос, будто с досадой признавал свой промах. В голосе слышалось раздражение. Иногда он чуть ускорялся, забывая, что я могу не успеть за его широкими шагами. Но, заметив, что отстаю, останавливался.

– Я тогда едва успел взглянуть на самокат. Всё случилось быстро, улики забрала полиция. А когда я выпросил у Вершинина разрешение покопаться в этом деле, Фонарёв заявил, что все личные вещи Лебедева забрала вдова. Я решил, что самокат уже у неё, к нему не подобраться. А он, мать его, всё время стоял у нас под носом!

– Но… как ты понял, что он здесь?

Он остановился, обернулся и посмотрел на меня. В его взгляде не было злости, но если бы кто-то сказал, что он неправ – тому бы и без злости досталось. Даже, если бы Глебу пришлось врезать самому себе. Кажется, он не из тех, кто прощает себе промахи.

– Пустая папка в руках Фонарёва напомнила, что эти двое… – Глеб поморщился, подбирая слова. Но продолжил: – В общем я понял, что он мог о чём-нибудь забыть.

Он снова повернулся к выходу.

– Наталья не из тех, кто будет размениваться на самокаты. А Андрей Лебедев желал показать, что его изделиям можно доверять. Поэтому часто пользовался простым транспортом. Если бы наша вдовушка была хоть сколько-то сентиментальной, она забрала бы и его. И рыдала бы над любимой игрушкой мужа.

– Но… разумно ли ей оставлять такую улику в полиции? – неуверенно спросила я.

– Полина, я уже говорил тебе, что ты умница? – он оглянулся на меня и улыбнулся. – Конечно, она не подозревает о поддельной батарее. Если убийство мужа организовала она, то не знает того, что задумал исполнитель. Или же это сделал кто-то другой.

Я смутилась от его похвалы. Но не от самих слов, а потому что это сказал Глеб. Но что касается его предположений, я запуталась ещё больше.

Однако мы уже вышли на улицу и остановились около нескольких самокатов и автомобилем, принадлежащих полиции.

Рядом с ними стояла машина смерти, с которой я столкнулась в переулке. От других самокат Лебедева отличал блестящий корпус и бронзовые узоры. Сразу было видно, какое из транспортных средств на этой стоянке принадлежит крупному фабриканту.

Глеб схватил отвертку с тележки механика, ковыряющегося неподалеку в патрульном самокате. Мужчина только бросил взгляд на похищенный инструмент и продолжил заниматься делом. А Глеб опустился рядом с самокатом Лебедева.

Он действовал быстро и уверенно, как будто занимался этим делом всю жизнь. Открутил какую-то пластину, подцепил защёлку и аккуратно вынул батарею. Интересно: есть ли что-то, чего Глеб не умеет?

Несколько секунд Глеб смотрел на извлеченный кристалл. Провёл пальцем по ребристой поверхности, перевернул его и нахмурился:

– Он и правда похож на тот, что взорвался на рынке. Не копия – это заметно даже по доставшимся нам осколкам, Глеб несколько секунд помолчал, а потом протянул магбатарею мне. – Смотри: тот же тип батареи, но заряд отличается. Хотя имеет похожий почерк.

– Это значит, что их изготавливал один мастер? – спросила я, хотя большой разницы с другими магкристаллами не видела.

– Проект – да. Но видишь эту штуку? – Глеб постучал пальцем по внутреннему ребру корпуса, спрятанному раньше под бронзовым ободком. – С тех пор, как я начал работать с Гильдией, я изучил кучу батарей. И точно знаю: этой платы быть не должно. Ни в одной версии. Я уверен.

Он попытался вскрыть кристалл, но тот был надёжно запаян. А внутри тускло мерцала запертая магия. Глеб сдался и снова провел пальцем по поверхности, а потом тихо выругался и отдернул руку.

– Он греется. Странно, ведь самокат давно стоит без дела.

– Что это значит? – растерянно спросила я.

Мало того, что я уже потеряла нить происходящего, так ещё и абсолютно ничего не понимала в магбатареях. Надо сдать поддельное разрешение и не позорить имя техномагов.

Мы вернулись внутрь. Глеб задумчиво вертел в руках магбатарею. Я размышляла над его словами и готовилась записать самое важное в блокнот. Хотелось бы надеяться, что я всё правильно поняла и ничего не забыла.

– Мне нужно отнести это в кабинет экспертизы, – пробормотал Глеб и кивнул в сторону лестницы. – А ты пока сбегай к дежурному и возьми бланк. Скажи, что мне нужен консультант по батарейным кристаллам из Гильдии. Он поймёт. И пусть пошевелятся.

Не считая необходимости изображать ревизора или работницу борделя, это было первое настоящее поручение Глеба. Конечно, кроме кофе или необходимости записывать его размышления. И я была рада выполнить его.

Но не успела я сделать и шага, к нам подбежал один из молодых полицейских.

– Выяснили личность любовника Натальи Лебедевой! – выдохнул он. – Лев Марков. Инженер с какой-то мелкой фабрики. Моложе её лет на пять. Они встречались последние два года.

Глеб заинтересованно приподнял брови.

– Как это выяснили?

– Лебедева заявилась к нему сегодня. Она пробыла в его квартире около получаса, а потом отправилась домой.

– То есть любовник Натальи – молодой инженер… – протянул Глеб и снова посмотрел на магбатарею в руке. – Но тогда почему он её бросил?

Он развернулся и зашагал совсем не в ту сторону, в которую собирался, и бросил через плечо:

– Не забудь про бланк, Полина. Мне всё ещё нужен эксперт-техномаг. А потом свари кофе.

Я смотрела ему вслед. Да-да, как обычно: возьми бланк, а потом свари кофе. Но, надеюсь, Глеб потом расскажет, что он только что понял.

И всё-таки, неужели так легко? Инженер, сливающий технологии, любовник вдовы фабриканта? Как она добралась до бумаг? Судя по тому, что я знала, Наталья не интересовалась делами фабрики. Не мог же Андрей хранить секретные технологии у себя дома! Или мог?

И зачем было убивать его? Он что-то узнал о любовнике Натальи? И как с этим связан пропавший инженер Буров?

Вопросы возникали в моей голове один за другим. Вокруг них роились догадки. Но, казалось, в единую картинку они так и не склеились. Глеб уже знает ответы на эти вопросы?

Я поплелась к дежурному и, пока ждала бланк, записала в блокнот Глеба о нашей находке на самокате покойника, информацию о любовнике и пару собственных мыслей. Хотела было зачеркнуть их – конечно, Глеб посмеётся над моей наивностью. Но потом оставила. Даже если так – он и свои слова вычеркивал без сожалений. А вдруг я что-то угадаю?

Немного подумав, я написала ещё две строчки: “Глеб всегда прав. Даже если не сразу”. И улыбнулась. Может, это немного развеселит его?

Бланк мне выдали без проблем. Для техномагов, оказывается, были отдельные формуляры, где нужно было четко обрисовать проблему, почему их отвлекают от важных дел. Заполнить его нужно в течение дня. Но сама я рисковать и записывать послание своим мнимым коллегам не стала.

Пока ждала Глеба, сварила кофе. Выпила его и сварила снова.

Он вернулся с выражением усталости на лице. Бросил передо мной тонкую папку, упал на стул и закинул ноги на столешницу.

– Вот всё, что нарыли на любовника, – выдохнул он и принял кружку с остывшим кофе.

Я перелистнула – вырезка из газет, адрес, короткое резюме. Несколько раз появлялся на светских мероприятиях рядом с Натальей – только поэтому у полиции было на него хоть что-то.

– Даже как-то… скучно, – заключила я и закрыла папку.

– Вызовем его на допрос, – фыркнул Глеб. – Пополним его досье интрижкой с Лебедевой. Может, узнаем ещё пару секретов. В этом деле нет места скучным людям.

Я напомнила Глебу про бланк. Он спустил ноги на пол и со словами “ненавижу бумажки” заполнил приглашение для техномага из Гильдии. Сам отнёс его, попутно велев дежурному вызвать на допрос Льва Маркова.

А потом кивнул в сторону выхода:

– Пошли. Хочу немного проветриться по дороге.

Вечер был прохладным. Я зябко поёжилась и посмотрела на проехавший мимо самокат. Глеб шёл молча, как обычно, думая о своём.

– Если выяснится, что Марков получал технологии от Натальи, а потом сливал копии, дело Гильдии будет закрыто, – вдруг сказал он.

Я вздрогнула. Если так, то Глебу не будет нужды заниматься смертью Лебедева. Что тогда будет со мной? Заметила, как он покосился на меня. Но ничего не сказала.

– Завтра поговорим с техномагом. Уверен, представитель Гильдии явится сразу, как получит приглашение. Останется допросить Маркова.

– А что потом? – выдохнула я.

– Я же обещал Вершинину разобраться с убийством Лебедева, – улыбнулся Глеб, глядя перед собой. А потом повернулся ко мне: – Боишься, что я оставлю тебя в подозреваемых?

– Нет, но… – я не закончила, потому что не знала, как выразить свои мысли.

– Я не бросаю то, что начал, – сказал Глеб, не дождавшись ответа.

Разговор дальше не шёл. Мы шагали молча. Без слов поднялись по лестнице и оказались в квартире.

Глеб тут же прошёл на кухню к доске и прикрепил на неё то, что мы узнали о батарее и любовнике Натальи. Как обычно – сосредоточенно и не глядя на меня. Я как всегда подыгрывала его расследованию, до сих пор не понимая, где заканчивается роль, а где – настоящее. Ужин, поздний чай, убрать посуду. Прокомментировать пометки в блокноте…

– “Глеб всегда прав. Даже если не сразу”, – вдруг Глеб прочитал моё шутливое послание и медленно поднял на меня взгляд.

Замерла, вцепившись в кружку чая. Я совсем забыла об этой записи!

– Это попытка лести? – улыбнулся он.

– Просто шутка, – ответила ему улыбкой.

– Просто шутка? – он отложил блокнот, подошёл ко мне и остановился на расстоянии вытянутой руки. Чуть наклонил голову набок и добавил чуть тише: – А если я восприму её всерьёз?

Открыла рот, чтобы что-то ответить. Но слова исчезли из моей головы. И правда: зачем я это написала?

Он сделал ещё полшага. А потом вдруг нахмурился и отвернулся.

– Не важно, – бросил он с раздражением. – Забудь. Сейчас у нас на повестке вдова и её любовник.

Я осталась стоять на месте. Что это только что было? И главное –

А потом пришло время ложиться спать.

Я протянула руку к двери своей комнаты и не вовремя вспомнила, что провела прошлую ночь в спальне Глеба. Пальцы дрогнули от этих мыслей. Оглянулась назад и встретилась с его внимательным взглядом.

Глеб стоял полубоком ко мне. Будто тоже подумав о том, что происходило в его комнате сутки назад. По телу пробежал жар, стоило вспомнить его прикосновения к моей коже…

Он… ждёт продолжения?

Залетела в комнату и захлопнула дверь. Прижалась к ней спиной, осела на пол и уронила голову на ладони. Сердце грохотало в ушах. Чёрт! Что мы наделали? Поддельные документы, засада в борделе… Всё же было хорошо!

Глава 15

Ждала, что услышу его шаги. Стук. И просьбу разрешить войти.

Но их не последовало.

Тихий хлопок двери возвестил о том, что Глеб ушёл спать. Я переползла с пола на диван, уткнулась лицом в подушку и едва сдержалась, чтобы не застонать в неё от хаоса мыслей в голове, воспоминаний о его поцелуях и глупой записке в блокноте.

Чего я жду от Глеба сейчас? И что буду делать потом, когда всё закончится?

С этими мыслями погрузилась в тревожный сон. А утром резко открыла глаза, потому что поняла: Глеб не разбудил меня!

Я быстро оделась и вышла из комнаты. В тот момент мне показалось, что он мог уйти в участок без меня. Моя глупая шутка с запиской его разозлила?

Но Глеб был на кухне.

Он сидел с пустой чашкой в руках и смотрел на доску. Рядом мой завтрак, заботливо укрытый салфеткой. Глеб ждал, пока я проснусь.

– Почему ты не разбудил меня? – я попыталась быстро проглотить еду, потому что рабочий день в полиции давно начался.

Глеб оторвал взгляд от доски и наконец посмотрел на меня.

– Ты выглядела так, как будто тебе нужен отдых, – медленно ответил он. – Будет плохо, если ты вырубишься посреди встречи. Всё же я на тебя рассчитываю.

Он отвернулся и приложился губами к пустой чашке. Не потому что ему нужен кофе, поняла я. Глеб не хотел говорить об этом. Но… лучше бы он сказал хоть что-то. Потому что мне одновременно захотелось забыть обо всём и швырнуть в него блокнотом от злости и с напоминанием, что у меня тоже есть чувства.

Но я быстро расправилась с завтраком и приготовилась к новому рабочему дню. Только после этого мы вышли из дома. А я уже не могла отделаться от мысли: наши отношения изменились бесповоротно.

В полицейском участке что-то происходило. Возле стола, который накануне оккупировал Глеб, стояло несколько полицейских. Среди них двое незнакомых мне и Вершинин. Алексей оглянулся, заслышав наши шаги.

– По какому поводу собрание? – с улыбкой спросил Глеб.

От его обычной сосредоточенности не осталось и следа. Будто его забавляло происходящее. Внутри всё сжалось в неприятном предчувствии: Глеб опять что-то натворил?

Алексей не разделял настроение друга и протянул ему фото, которые мы сделали в борделе.

Всего два кадра. На одном Григорий говорил со своими людьми, на втором – смотрел в сторону окна, где мы прятались. Даже теперь, когда всё позади, взгляд мужчины пробирал до костей.

– Знаешь, кто это? – спросил Вершинин, когда Глеб забрал у него карточки.

– Некто Григорий, – протянул Глеб. – Тот, кто крутит непонятные дела с вдовой Лебедева и по четвергам любит отдыхать с девочками из “Четырёх лун”.

– Григорий Степанов, – поправил его один из незнакомых мне полицейских. – Он же Смольный.

– Тот самый? – Глеб исподлобья глянул на полицейского и снова уставился на фотографии.

Я заметила, как его пальцы сжались сильнее.

– Сейчас он предпочитает не вспоминать старых кличек, – поморщился второй незнакомец. Но сомнений быть не может – это он.

– И кто он такой? – осторожно спросила я, выглядывая из-за плеча Глеба.

Мой голос дрогнул. Потому что угрюмые лица полицейских не предвещали ничего хорошего. Но лучше знать, чем нам грозит знакомство с этим Григорием.

– Криминальный авторитет, – ответил мне Вершинин и поморщился. – Один из тех, про кого знаешь точно, но поймать за руку не можешь. Чёрный рынок, подпольные мастерские.

– Работает чисто, – добавил незнакомый полицейский. – Ни одной прямой улики за столько лет. Сколько не копаем под него, а взяли только пару мелких сошек. Сам он будто непричастен. До недавнего времени оставался невидимкой – никто не знал точно, даже как он выглядит. Но кто подбирается слишком близко, прощается с жизнью.

– Одному устроили “несчастный случай”. У другого нашли способ надавить…

По моему позвоночнику пробежал холодок. Угрозы Гильдии казались пустыми. Предательская мысль “лучше бы меня посадили за убийство самокатчика” навязчиво крутилась в голове. Посмотрела на Глеба. Он сжал губы. А потом вдруг с наигранной веселостью перебил полицейского:

– Я же говорил, что это дело интересное, – он поднял взгляд и улыбнулся. – Наша вдова спуталась не с кем-то, а с самим Григорием “Смольным”. То-то его рожа показалась мне знакомой. Уверен, это не последнее, что мы о ней узнаем.

Никто не улыбнулся его шутке. А я сглотнула засевший в горле комок.

– Один из его людей следил за нами, – тихо сказала я. – В клубе и раньше, когда мы шли домой.

Я думала, что после всего произошедшего меня уже не напугать. Но перед глазами проносились возможные сцены расправы над нами. Обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь.

Спросила у себя: что я сделала не так? Ответ был только один: попала под колёса не того самокатчика.

Несколько секунд было тихо. Один из полицейских посмотрел на нас с сочувствием. Глеб замер с улыбкой на лице, сжимая фото так, что побелели костяшки на пальцах.

– Глеб, откажись от этого дела, – вдруг сказал Вершинин. – К хренам Гильдию с их угрозами. Ты не справишься с этим.

– Отказаться? – Глеб перевел взгляд на Алексея. Его улыбка теперь походила на хищный оскал. – Лёх, мы можем убрать этого ублюдка, если окажется, что технологии магов уходили к нему. Гильдия разнесёт его дом по кирпичикам и размажет его самого, если я докажу это. Признай, нам обоим это нужно.

Вершинин не ответил. Снова их взгляды глаза в глаза и немой

– Я приставлю двоих ребят наблюдать за твоим домом, – твёрдо сказал Вершинин. – Попробуешь их отослать, я упеку тебя в камеру. Поверь – поводов хватит.

Глеб усмехнулся, но градус напряжения в воздухе будто понизился.

– Это было бы кстати, – не стал сопротивляться Глеб. – Только пусть это будут не новички, которые сами нуждаются в защите. Неудобно получится, если они будут мешаться под ногами.

Алексей чуть улыбнулся. Кажется, они о чём-то только что договорились.

– Только не геройствуй в этот раз, – добавил Алексей. – Сам знаешь, что связываться с Григорием опасно. Если решит, что ты представляешь для него угрозу, то глазом моргнуть не успеешь…

– Я помню, – отмахнулся Глеб и отвернулся. – Поверь, я не повторяю ошибок дважды. – А потом сменил тему: – Кто-то послал “приглашение” Маркову? Мне он нужен сегодня же!

Глеб сделал шаг к выходу, я засеменила за ним. А он вдруг повернулся ко мне:

– Останься здесь. – А потом обратился к Вершинину: – Лёх, пристрой её куда-нибудь. Она мне пока не нужна.

И ушёл. Даже своего блокнота не оставил. Злится из-за той глупой записи?

Я стояла посреди комнаты. Другие разошлись по своим делам вслед за Глебом. Рядом остался только Вершинин. И я не знала, куда себя деть.

Меня знобило, будто от температуры. Земля, казалось, ушла из-под ног, и я зависла в невесомости. Из-за происходящего. Из-за Глеба.

– Пойдём, – Вершинин мягко положил руку на моё плечо, приводя в чувство.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за Алексеем. Оказалось, что дел кроме Глеба и его расследования у меня не было. Стоило ему оставить меня одну – и я такая же потерянная истеричка, боящаяся самокатов и не понимающая, где оказалась.

Алексей привёл меня в свой кабинет. Я без приглашения опустилась на стул.

– Держи, – Вершинин налил в стакан янтарную жидкость, пахнущую травами, и протянул мне. – Успокоительное.

Я приняла стакан, но пить не стала. Нет ничего хуже, чем топить свои ошибки в алкоголе. Особенно если они не тонут, а всплывают каждый раз, когда пытаешься о них забыть. Алексей тем временем отошёл к окну и посмотрел на улицу.

– Просто знай, Полина, – тихо сказал он. – Твоя вина только в том, что ты не сбежала от него в первый же день.

Руки дрогнули после его слов. Мои чувства так заметны? Я промолчала, ожидая, что он скажет дальше.

– Нужно было брать пример с Фонарёва и держаться подальше от Глеба, – продолжал Вершинин. – Он всегда был идиотом. Но я… я тоже повёлся. И прекрасно понимаю, почему ты с ним.

– И что мне делать? – зачем-то спросила я.

Алексей повернулся ко мне и улыбнулся.

– Самое разумное – бежать. Я даже готов помочь тебе с документами и купить билет на поезд.

Я вздрогнула и задумалась. Разумный человек, конечно, согласился бы на предложение Вершинина. Новые документы и дорога прочь от опасностей и причуд Глеба. Но что-то внутри противилось этому решению.

– Или? – уточнила я. Но лишь потому, что молчание затянулось.

Крепче обхватила пальцами стакан. Решения, казалось, не было. Алексей усмехнулся, но во взгляде не было веселья.

– Просто согласись на моё предложение без всяких “или”.

– Как и он, хочешь меня спровадить? – слова отозвались горечью во рту.

– Полина, ты не знаешь, во что вы ввязались, – серьёзно ответил Вершинин. – Эти люди опасны, а если ты станешь мешать… – он шумно выдохнул, на миг потеряв контроль над собой. – Прошлый раз стоил ему всего. А теперь у Глеба ничего не осталось, кроме его безумных идей.

– Прошлый раз? – я ухватилась за оговорку.

Алексей поморщился, словно не хотел говорить об этом и снова отошёл к окну. Я видела, как сжимались пальцы на сцепленных за спиной руках. Ему незачем было рассказывать о Глебе. Возможно, относился ко мне, как к преступнице, и не понимал, почему я отказываюсь от его щедрого предложения.

– Раньше Глеб был спокойным, часто улыбался, – Алексей всё-таки заговорил. Голос его был глухим. Кажется, он сам не верил, что рассказывал о личной жизни друга его случайной помощнице. – Он верил, что может сделать мир лучше. А все вокруг него заражались этой верой.

Алексей отвернулся от окна и сел за стол.

– Это было тогда, когда вы были напарниками? – спросила я, ожидая продолжения.

Вершинин улыбнулся и посмотрел на меня.

– Да, в то время мы работали вместе. Он, как всегда, бросался в гущу событий, я разруливал дела с бумагами. У меня был напарник, который вдохновлял на подвиги. У Глеба – вера в лучшее, работа и девушка. Тогда ребята шутили, что у этого психа есть кто-то, кто удерживал его на земле.

Я вспомнила фото, которое нашла в квартире Глеба в первый день. Это она? Та девушка?

– Глеб даже собирался сделать ей предложение, – продолжал Алексей. Я вздрогнула после его слов. – У нас тогда было серьёзное дело, и он всё откладывал. Типа, сначала закроем это, а потом будет всё, как положено.

Он усмехнулся, вспоминая былые дни. Но в этой усмешке была только усталость.

– Дело двигалось медленно, но шло. Глеб уже нащупал след. Оставалось только собрать доказательства. А они почти сами падали нам в руки. Скандальное было дельце. И мы могли раздавить большую часть преступного мира Копперграда. А потом Вера ушла от Глеба.

– Ушла? – зачем-то переспросила я. Голос предательски дрогнул.

– К другому. Сказала, что такая жизнь ей не подходит. – Алексей откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. – Глеб любил её. Наверное, даже больше, чем работу. Но тогда казалось, что в этом нет ничего странного. Он и раньше погружался в дела так, что не замечал происходящего вокруг. Тому, кто не знает его одержимости делом, легко спутать такое поведение с равнодушием. Я думал, что ему стоило сделать предложение раньше… Но мы оба ошибались.

Он замолчал на время. Я не торопила с продолжением. История вполне обычная, но… Конечно, это было не всё.

– Глеб переживал разрыв с ней, хоть и не подавал вида. И глубже

Я вжалась в спинку стула, услышав последние слова.

Как Глеб это пережил?

Это дело прошлого, но в этот момент мне хотелось взять его за руку и напомнить, что он не один.

– Он допустил ошибку, – тихо продолжил Алексей, схватил со стола карандаш и повертел его в руках. – Потерял контроль и действовал не по плану. Мы их упустили. Потеряли доказательства. А они смогли откупиться. И дело замяли.

– И Глеб не простил себе того провала? – спросила я.

– Я же говорил, что дело было скандальное. Конечно, кого-то удалось поймать. Мы оба могли получить повышение. Но Глеб ушёл из полиции, на прощание громко хлопнув дверью и послав правосудие к чертям. Он месяц ни с кем не общался. Даже со мной, хотя мы были как братья. И знаешь, что сказал потом?

Я знать не могла и покачала головой, ожидая, что он скажет. Алексей усмехнулся и посмотрел на меня.

– Дословно: “если я когда-нибудь снова влюблюсь, пристрели меня”.

Мои пальцы сжали ткань юбки. Я не знала, как реагировать на то, что сказал Алексей: на рассказ о прошлом и последние слова Глеба.

– Сначала я думал, что Глеб таскает тебя за собой, чтобы кто-то был рядом, – он заговорил медленно, подбирая слова. – Он долго был один и… всё-таки он тоже человек. Но он подпустил тебя слишком близко, Полина. И знает это. А это значит, что он снова теряет голову. И, кажется, он понимает это.

Сентиментальный тон Вершинина сменился на угрожающий и твердый. Взгляд стал цепким. Он смотрел на меня, готовый придавить меня одной лишь силой мысли.

– История повторяется, – снова заговорил он.

– В тот раз… Это тоже были люди Григория? – меня тут же пронзила догадка.

Алексей кивнул.

– Несколько его исполнителей, которые могли вывести и на него самого. Как уже говорили, его так легко не взять. Теперь ты понимаешь, что тебе лучше уйти, пока не стало слишком поздно? – он нацелил на меня пристальный взгляд. – Глеб прав, он уже разворошил осиное гнездо. И в моих интересах тоже прижать Смольного, пока появился хоть какой-то шанс.

– Ты думаешь, я стану мешать? – усмехнулась я.

Он не ответил. Но я поняла, что не хочу оставлять Глеба. Не теперь.

– Если уйду, – протянула я, сама не веря, что готова нырнуть в омут вслед за Глебом. – То всё будет, как и тогда. Они уже знают, что мы вместе. И, даже если ты лично посадишь меня на поезд, нет гарантий, что меня не выволокут из него на следующей станции.

Вершинин вздрогнул, а я усмехнулась.

– Я не хотела влюбляться в него. Это всё усложняет. Но… уже слишком поздно.

Я улыбнулась своим мыслям. Стоит ли признать, что Глеб мне и правда нравится? Хотя, кажется, я уже сделала это.

– Я думал, такие слова можно услышать только от Глеба, – вдруг пошутил Алексей.

А я с удивлением посмотрела на него. Я боялась, он станет настаивать, чтобы я держалась подальше от его друга.

– И ты правда выстрелишь в него? – ответила ему шуткой.

– Сразу после того, как выпущу ему в лоб десяток пуль за то, что он подставляет и себя, и меня, – улыбнулся Вершинин. – И, Полина, добро пожаловать в наш тесный круг тех, кто хочет врезать этому психу в челюсть, но каждый раз соглашается отложить это на день-другой.

Теперь слова Глеба и его поступки стали казаться мне иными. Я всё ещё хотела забыть о той ночи, что была между нами, и продолжить строить отношения, как обычные люди. Насколько это возможно, если эти отношения с таким человеком как Глеб. Но уже не чувствовала себя такой потерянной, как это было полчаса назад, когда он оставил меня одну.

– Полина, – Алексей снова стал серьёзным и напомнил о работе: – Если уж ты выбрала остаться с ним… Запомни, что дело предстоит серьёзное. Глеб не герой, а человек, который однажды проиграл и не допустит этого снова. И никто не знает, какую цену он готов заплатить.

Я кивнула и отставила стакан. Мне он больше не нужен. А вот Алексей, кажется, был иного мнения и потянул к нему руку.

– Полицейский не должен пить на работе. Но только если он не работает с Глебом.

И опрокинул в себя содержимое.

Глава 16

Я поднялась, чтобы вернуться к делам. Но не знала, с чего начать. Все мысли Глеба в его блокноте. План расследования – в его голове. Сам он неизвестно где и, кажется, пока не готов вернуться к совместной работе.

– Чем я могу помочь ему сейчас? – обратилась к Вершинину.

Тот так и не сводил с меня задумчивого взгляда. И прежде чем ответить спросил:

– А чем ты занималась всё это время?

– Носила его блокнот, иногда изображала ревизора, – ответила я, как есть.

– Он доверил тебе свой блокнот? – улыбнулся Алексей. – Я проработал с ним два года прежде, чем он разрешил мне заглянуть в него.

Отчего-то это невинное замечание заставило биться сердце быстрее.

– Ты помощница Глеба, – продолжил он. – Участок в твоём распоряжении. В архив как раз по запросу Глеба привезли какие-то материалы из центрального отдела. Можешь пока перебрать их. Поверь, за сортировку бумажек он будет обязан тебе жизнью.

Я улыбнулась, поблагодарила за поддержку и вышла из кабинета.

Разговор с Вершининым ничего не решил, но позволил мне нащупать почву под ногами. Даже вдали от Глеба я не чувствовала себя потерянной попаданкой. Мне есть, за что бороться. И есть люди, которые протянут руку помощи. Остаётся мне самой стать той, кто зарядит преступнику искровиком, если Глеб отвлечётся на гениальную идею.

Хотя прежде я считала себя чужачкой, в участке, как сказал Вершинин, все считали меня помощницей Глеба. Стоило мне спросить о местонахождении архива, как мне указали путь и выдали несколько стопок бумаг.

Тут было всё: какие-то служебные записки, вырезки

Факты о неизвестном мне мире, непонятные термины техномагов, чужие названия – всё сливалось в однообразный поток текста. Глаза слипались от монотонной работы. Но взгляд выцепил знакомое имя.

В углу под статьёй об одном из взрывов было начало колонки о каком-то изобретении. Маггравитационный преобразователь – чтобы это ни значило – изобрёл Анатолий Буров. Тот самый инженер, что пропал после убийства Лебедева.

“Экспериментальный механизм был показан на техномагической ярмарке. Коллеги скептически комментируют необычный подход А.Бурова. Гильдия техномагов от комментариев воздержалась…”

На этом заметка обрывалась. Наверное, не только техномаги способны разрабатывать новые механизмы, – подумала я. Имеет ли это значение для тех, кто занимается внедрением новых технологий на фабриках? Или их имена становятся безвестными и остаются только на выцветших бумажках, забытых в архиве?

Сунула вырезку в карман. Скорее всего она окажется бесполезной – судя по желтизне бумаги она хранилась в архиве не один год. Но может, я узнаю, как и что работает в этом мире? Поэтому Глеб так вцепился в новые сведения о любовнике? Инженеры не просто работают с технологиями Гильдии?

Я быстро пролистала остальные записи, схватила выбранные листы и поспешила вернуться к Глебу. По пути меня перехватил полицейский.

– Лев Марков здесь, – сообщил он. – Вершинин сказал, что вы хотели быть на допросе.

Я кивнула и пошла за полицейским. Конечно, Глеб тоже будет там. И я смогу вернуться к прежнему распорядку жизни.

В отличие от Лебедевой, с Марковым церемониться не стали. Вместо переговорной, где мы встречались с вдовой, её любовника привели в полупустую комнату без окон. Вся мебель – пара жестких стульев и стол. Из удобств – мигающая лампочка на потолке.

Лев Марков был уже внутри и нервно перебирал пальцами. Я остановилась у входа рядом с охраняющим дверь полицейским. Хотелось о чем-нибудь спросить, но тут появился Глеб.

Он смерил меня таким взглядом, будто надеялся, что Алексей и правда отправит меня в соседний город. Или хотя бы на другой этаж. Потом молча сунул мне свой блокнот и первым вошел в комнату. Я растерялась лишь на миг и поспешила за ним.

Глеб сел напротив Маркова и открыл папку с его делом. Ни одного лишнего движения – всё точно, как в операционной.

Я устроилась в стороне и приготовилась записывать. Едва сдержала улыбку, когда пролистала блокнот в поисках пустой страницы и увидела, что Глеб не зачеркнул мою шуточную надпись. И сосредоточила внимание на допросе.

– Как давно вы знакомы с Натальей Лебедевой? – спокойно начал Глеб.

– Кто вам сказал, что мы знакомы? – поморщился Марков.

– Нам известно о том, в каких вы отношениях, – холодно ответил Глеб. – Срок давности – лишь формальный вопрос.

– Вы думаете, я убил её муженька? – вспылил Марков и едва не вскочил со стула. – Да я пальцем его не трогал! Меня устраивало, что она приходит в назначенный день, а потом исчезает на время.

– Прошу вас отвечать на вопросы, если хотите доказать свою невиновность, – Глеб оставался спокойным. По голосу не понять, о чём он думал.

Лев откинулся на стул, свесив одну руку через спинку. Он держался уверенно. Но я видела, как подрагивали его пальцы. Может, он умел врать Наталье, но Глеба ему не обыграть. И всё-таки от ответов он больше не увиливал.

Как мы уже знали, Лев встречался с Натальей последние два года. И если в начале его несколько пугала связь с женой одного из крупнейших фабрикантов, то потом он как-то привык.

– Вы же видели её. Какой мужчина не захочет получить такую женщину? – усмехнулся Марков. – К тому же она иногда помогала мне решать финансовые проблемы…

Да, Марков бесстыдно пользовался вниманием Натальи, её телом и деньгами, которыми она сорила с осторожностью, но не жалея доступных средств. Пару раз за это время он пытался запустить своё дело. Наталья поддерживала его, но оба проекта оказались провальными. Он находил утешение в объятиях Лебедевой и забывал о неудачах.

– На крупные фабрики пробиться сложно, – как бы извиняясь, говорил он. – Да и рынок давно поделен. С другой стороны, это, кажется, был её способ держать меня рядом. Мы оба получали то, что хотели.

– А где вы брали детали для своих проектов? – неожиданно сменил тему Глеб.

– Что? – не понял Лев.

– Вы же говорили, пытались открыть своё дело. Станки для магбатарей – не дешёвая штука.

– Ну… я… – Марков замялся. – Инженерия крутится не только вокруг магбатарей. Это вообще не мой профиль. Я пытался работать с механизмами. Кажется, комплектующие достать не так сложно. Что в этом такого?

– Ничего. А после смерти Лебедева? – Глеб вернулся к прежнему разговору и поднял взгляд на Маркова. – Ваши отношения с Натальей изменились?

– Ну-у… – он задумался ненадолго и поёрзал на стуле. – Я думал, что она немного поскорбит, и я смогу выйти открыто как её спутник. Познакомлюсь с кем надо. А может, стану помогать ей с фабрикой.

– Но? – поторопил его Глеб.

– Знаете, она была какой-то напряженной последние дни, – Марков положил обе руки на стол и чуть склонился к Глебу. – Я думал, её муж что-то знает о нас. А потом его нашли мёртвым. Наташа стала совсем дёрганной. Я ничего не подозревал. Смерть мужа, похороны, дележ наследства. Понятное дело, я пытался её поддержать, как мог. Она попросила подождать немного, и пока не появляться вместе. Сами понимаете – все эти светские приличия. Но я приезжал к ней. Сочувствующих было много, никто ничего не понял.

– Вы её поддерживали после смерти мужа. Но станете поддерживать её алиби? – казалось, острый взгляд Глеба проникает в мысли собеседника.

Марков вздрогнул и стушевался:

– Я всегда был законопослушным. Если бы я знал, что так всё закончится…

– Однако вы так легко рассказываете о связи с вдовой убитого, – ухмыльнулся Глеб. – Не боитесь, что вас сочтут подозреваемым? Ваши мотивы более чем очевидны.

– Мне нечего скрывать, – тут же ответил Лев и скрестил руки на груди. – А вот к Наташе у меня есть пара вопросов.

– И каких же?

– В последний

Он замолчал. Глеб пристально смотрел на него.

– Когда это было?

– С неделю назад, – задумчиво протянул Марков. – Я сразу решил порвать с ней. Если она заказала собственного мужа, то чего ждать мне? Ни одна баба, даже с деньгами, не стоит собственной жизни.

– А потом она приходила за вами в “Четыре луны”, – холодно добавил Глеб, даже не глядя в бумаги.

А Марков вздрогнул и испуганно посмотрел на Глеба. Его лицо чуть побледнело, а дыхание сбилось. В посещении клуба не было ничего того, за что могли бы его посадить. Но, кажется, Маркова напугала осведомленность Глеба.

– Так и было, – сглотнув, кивнул он. – Я так понимаю, вы в курсе, что она устроила там сцену? А потом заявилась ко мне домой.

– Чтобы вернуть? – хмыкнул Глеб.

Марков вздохнул и сказал:

– Честно… Я не понял. То ли угрожала, то ли предлагала взять вину на себя. Я не стал разбираться. Попросил больше не приходить.

– Почему не заявили в полицию, если считаете Наталью виновной в смерти мужа? – последовал следующий вопрос.

– Без доказательств? – усмехнулся Марков. – Стали бы вы слушать мои подозрения? По мне так лучше бы затеряться, чем связываться с такой, как она. Вы наверное, не знаете, как в высших кругах водится.

– А что насчёт её угроз? – Глеб тут же хватился на несостыковку.

– Да просто не успел, – махнул рукой Марков. – За пару лет скопил кое-чего, хотел уехать. А тут ваши ребята явились. Думаю, уж лучше так, чем получить удар ножом от наёмника.

– Это пока всё, – сухо закончил Глеб. – В ближайшее время прошу воздержаться от дальних поездок. Вы всё ещё в списке подозреваемых. И если что-то вспомните, дайте знать.

Марков торопливо покинул комнату. Глеб, не оборачиваясь, обратился ко мне:

– Запиши, что он не врал. Он спал с вдовой, и ничего больше.

Мы вышли из допросной вслед за любовником Натальи. Глеб был задумчив и, кажется, недоволен результатом допроса. Я и сама понимала, что мы ничего не выяснили. Ну может только отсекли аргумент, который считали логичным и верным.

Не успела дверь за нами закрыться, как к нам подскочил один из младших полицейских.

– Представитель Гильдии уже здесь, – торопливо сообщил он. – Ждёт в переговорной. И, кажется, очень раздражён.

– Не нравится ждать, – усмехнулся Глеб. – Тогда не стоит и дальше его нервировать.

Он тут же направился к переговорной, я поспешила за ним. В голове крутились слова Маркова и его заявление о том, что вдова сама заказала своего мужа. Учитывая личность Григория, который теперь рядом с Натальей, не думаю, что это могло быть ложью.

– Думаешь, Марков действительно не причём? – спросила я, пытаясь снова понять ход мыслей Глеба.

– Думаю, что он идиот, – отозвался Глеб, не оборачиваясь. – Спал с женой фабриканта столько времени, ничего не добился, а теперь сдаёт её, чтобы спасти свою шкуру.

– Но… выходит, что и батарея – не его рук дело.

– Выходит, что так, – согласился Глеб. – Значит, будем искать того, кто мог это сделать.

Мы повернули в сторону переговорной. Глеб чуть впереди, как всегда. Я с его блокнотом и отобранными в архиве заметками пыталась успеть за ним.

Но вдруг Глеб остановился. Оглянулся ко мне и аккуратно поправил ворот моего платья. Его пальцы едва коснулись кожи. И внутри меня вспыхнуло короткое замыкание.

Я не успела хоть как-то отреагировать, а он отвернулся и толкнул дверь в переговорную.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать, – громко сказал Глеб, протянул мне папку с досье Маркова и жестом указал на стул рядом с собой. – Как вы понимаете, дело сложное, и я должен был лично поговорить и с подозреваемым, и с вами.

Ожидавший нас техномаг стоял у окна. Он медленно повернулся, будто в отместку заставляя дождаться его внимания. Серый костюм, лощеные ботинки, массивный перстень на пальце, неизвестное мне устройство на поясе и надменное выражение лица. Я уже поняла, что техномаги были отдельно стоящей высшей кастой. Особенно те, кто состоял в Гильдии.

– Зачем вы хотели меня видеть? – спросил он, сев напротив и даже не назвав своё имя.

– Мы кое-что нашли, – Глеб сразу приступил к делу. – И, конечно, консультация специалиста значительно ускорит расследование.

Сначала Глеб протянул ему копию результатов экспертизы осколков. Техномаг взял бумаги в руки и пробежал глазами по тексту. Глеб внимательно смотрел на него.

– Осколки магбатареи мы собрали после взрыва на рынке, – уточнил Глеб, пока техномаг читал отчет. – Как правило по типу заряда можно опознать фабрику, но…

– Этот заряд не похож ни на один из тех, что выпускают крупные фабрики, – закончил за него техномаг и поднял взгляд. Тон его голоса изменился на деловой. – Но часто встречается на подделках. Могу я забрать копии?

– Конечно, – разрешил Глеб. – В ответ я надеюсь на вашу помощь в поиске преступника.

Техномаг неопределенно улыбнулся. Кажется, это значило “нет”. Но Глеб точно ждал такой ответ. Потому что тут же добавил:

– Вы же понимаете, что дело тут не только в утечке технологий. Убийство Лебедева всё ещё связано с этим делом. К тому же… – он прервался на несколько секунд, чтобы вытащить и положить перед техномагом извлечённую из самоката батарею. – Это было в самокате убитого. Прежде, чем скажете свое мнение о самой батарее, сравните заряд.

Техномаг замер, а потом протянул руку к батарее. Повертел её в руках. Я заметила мелькнувший во взгляде интерес. Но, как и просил Глеб, сначала он сравнил заряд.

– Вы правы, – протянул он. – Заряды отличаются, но схема одна.

– Взрывом этой магбатареи пытались скрыть убийство Лебедева, – тут же пояснил Глеб.

Губы техномага дрогнули, он вдруг усмехнулся.

– Признаться, мы считали, что связь Лебедева с подделкой казалась нам прикрытием ваших неудач, – протянул

– Такие игрушки простой мастер не изготовит, – кивнул Глеб. – Есть идеи, чьих рук дело?

– Думаете, кто-то из Гильдии? – техномаг пристально посмотрел на него. – Но нам ни к чему портить отношения с фабрикантами. Тем более убивать такого человека, как Лебедев.

– Хотелось бы в это верить. – Глеб так же не отрывал от собеседника взгляд.

– Но? – техномаг, кажется, ждал, что Глеб поделится с ним ещё чем-то.

– Со смертью Лебедева это перестало быть внутренним делом Гильдии, – без эмоций сказал Глеб. – В ближайшее время мы должны получить от вас список имён, кто мог бы собрать такую штуку. И, конечно, нужны личные встречи с теми, кто покажется нам интересным.

– Я вас понял, – холодно ответил техномаг и кивнул на батарею. – Позволите?..

– Простите, вещдок, – Глеб протянул руку, чтобы забрать батарею. – А копия экспертизы ваша.

Техномаг щелкнул пальцами. Его перстень засветился, будто сканируя размещенную чуть выше батарею. А потом он вернул её Глебу.

– Что-то ещё? – спросил он.

– Сколько магов с допуском к технологиям покинули Гильдию? – тут же спросил Глеб.

– Это допрос? – улыбнулся маг. Но ответил: – Вы же знаете: ни один маг не может покинуть Гильдию. Кто родился магом, тот умер магом. Вопрос только в положении.

– Я всего лишь спросил, – холодно улыбнулся Глеб.

– В Гильдии довольно жесткие правила, – всё-таки сказал маг. – Образование и лицензии не дают кому попало.

Губы Глеба чуть скривились. Я вспомнила, как своё разрешение получила я. Даже не будучи магом. Но наш собеседник будто не заметил его выражения.

– Поверьте: если хоть один из наших оступился, он не только ответит перед законом, но лишится всего. Не думаю, что кто-то из магов рискнул бы всем ради дешёвой подделки.

– И всё-таки я жду список тех, кто по каким-либо причинам действует в одиночку. Или может… – Глеб помедлил. – Слишком амбициозен и переметнулся на сторону зла. Видно же, что это не ребенок на коленке собрал.

Глеб повертел батарею в руках. А техномаг заметно напрягся.

– Гильдия окажет любое посильное сотрудничество, – ответил он и встал из-за стола.

Взгляд техномага скользнул по мне. А потом маг покинул переговорную. Я посмотрела ему вслед. Может ли быть так, что виновник один из них?

А Глеб остался сидеть. Его губы вдруг растянулись в довольной улыбке.

– Знаешь, что особенно приятно? – вдруг спросил он. – Не каждый день выпадает шанс прижать к стенке Гильдию техномагов. А заставить их играть по своим правилам – до этого дня казалось невозможным.

– Так значит, ты не думаешь, что они сами допустили утечку технологии? – я резко повернулась в нему.

– Этот техномаг прав, – тон Глеба снова стал серьезным. – Если кто-то из них сольёт хоть один секрет Гильдии, это будет для него катастрофой. Ни один маг в здравом уме не станет делать этого. Не из страха перед Гильдией, а потому что куда проще брать деньги с фабрикантов, чем продавать налево сомнительные копии. Но теперь они думают, что мы их подозреваем. И будут сотрудничать. А значит, вскоре мы получим первые данные о батарее из самоката и прежних подделках, собранных магами.

– Ты сумасшедший, – выдохнула я. Страшно представить, что Гильдия угрожала ему всего несколько дней назад. А теперь…

– Нет. Всего лишь использую полученное преимущество.

Он встал из-за стола. Я отстала от него всего на пару ударов сердца.

– Я перебрала бумаги, которые привезли из центрального архива, – сказала, когда мы снова пошли по коридору.

– Нашла что-то интересное? – небрежно спросил Глеб.

– Нет, но…

Я остановилась, чтобы не выронить бумаги. Вытащила из кармана заметку о Бурове и протянула ему. Глеб удивлённо поднял бровь.

– Там внизу, – пояснила я.

– Такие ярмарки проходят часто, – прокомментировал Глеб, просмотрев обрывок заметки. – Отличная возможность для молодых инженеров заявить о себе.

– А тебе не кажется, что если Буров несколько лет назад смог сделать что-то, что задело Гильдию техномагов, то сейчас он сбежал не потому что видел убийцу? – осторожно спросила я.

Глеб снова уставился на заметку.

– Ты права, – вдруг сказал он. – Мы зациклены на вдове и её связях. Исключили инженеров фабрики только потому что они на первый взгляд чисты. Я первым делом подумал о Маркове, когда узнал о его деле, но не о том, что Буров куда больше подходит. Вот только… Зачем ему сбегать после смерти Лебедева и ставить себя под удар? Если бы он не дёргался, мы бы даже не узнали о нём.

Я промолчала, надеясь, что моя находка поможет Глебу.

– Фонарёв! – крикнул он, как только мы подошли к нашему временному рабочему месту: – Вдову на допрос и под домашний арест, как подозреваемую в убийстве Лебедева. Громов! С тебя ордер на обыск фабрики и допрос инженеров. И откопайте, где прячется Буров. Он точно что-то знает.

Глава 17

Фонарёв что-то проворчал под нос, Громов одарил Глеба хмурым взглядом. Но оба ушли выполнять его поручения. А Глеб выудил из стопки бумаг досье пропавшего Бурова и склонился над ним.

– Завтра пойдём на фабрику, – сказал он, не глядя на меня. – Официально, со всем разрешениями. Допросим инженеров и поднимем документацию. Если инженеры Лебедева в нерабочее время придумывают новые схемы, мы это узнаем. Потом сами заглянем в квартиру Бурова.

Я кивнула, кратко записывая планы в блокнот. Кажется, случайная заметка из газеты дала Глебу какую-то зацепку.

– Думаешь, это он? – осторожно спросила я.

– Думаю, что раньше я искал не там. Менять технологии магов, а потом продавать их, – он усмехнулся. – Кажется, слишком дерзким и невероятным. Если эта версия подтвердится, будет скандал. А что до Бурова… Я не понимаю его мотивов. Или он тоже как-то связан с вдовушкой.

Глеб протянул мне папку с досье Бурова. Рука чуть дрогнула, когда я приняла её. Он предлагал мне самой просмотреть материалы и найти зацепку?

Я открыла её и посмотрела на фото. Обычный непримечательный мужчина в форме

– Его лицо кажется знакомым, – протянула я, пытаясь вспомнить, где я его видела. Или может, он похож на кого-то из моей прежней жизни?

– Завтра поспрашиваем коллег о его талантах. Если хоть что-то подтвердится, будем искать его уже как подозреваемого, – задумчиво сказал Глеб.

– В убийстве? – спросила я.

– В краже технологий, – поправил Глеб. – И, если повезет, свяжем его исчезновение с делами Натальи.

Потом он выпрямился и пошёл к выходу. Я привычно поспешила за ним. Но нас ждали бесконечные бумаги и разрешения – для допуска на фабрику, для опроса сотрудников, проверки документации и прочее.

Когда Глеб отложил ручку, его раздражение пропитало воздух вокруг. Слова Вершинина “будет обязан жизнью за сортировку бумажек” заиграли новыми красками. Кажется, это было одно из самых верных утверждений о Глебе.

Глеб глянул на часы. И в это время в коридоре раздались торопливые шаги. По лицу подошедшего полицейского я поняла: что-то не так.

– Мы были в доме Лебедевой, – выпалил он. – Её там нет. Слуги сказали, что она уехала за полчаса до нашего прихода. Куда и на сколько – не сообщила. По словам информаторов – на машине Смольного.

– Она взяла вещи? – спросил Глеб.

И полицейский кивнул.

– Да, немного. Слуги сказали, что она уехала на пару дней.

– Он забрал её, – мрачно процедил Глеб и глянул в окно на сгущающиеся сумерки. – Или чтобы спрятать, или чтобы запугать.

– Нам ехать за ней? – уточнил полицейский.

Но Глеб покачал головой.

– Нет. Если она ушла к нему добровольно, у нас нет оснований задерживать кого-то из них. Слишком рано для официального ареста. Нужно организовать наблюдение за её домом, за домом Смольного. Менять людей каждые два часа, чтобы не светиться.

– Понял, – кивнул полицейский и исчез в коридоре.

Я думала, Глеб разозлился. Но он оставался спокоен.

– Сволочь хитёр, – наконец сказал он. – Стоило нащупать след, он сделал ход. Прячется за гостеприимством и приличиями. А мы вынуждены стоять в стороне и ждать.

– Но… разве он может препятствовать, если мы придем к нему за Натальей? – осторожно спросила я.

– Придём к Смольному? – усмехнулся Глеб. – Только заикнёмся, перед нами выстроится стена его адвокатов с формулировкой “госпожа Лебедева приехала в гости”.

– Но она же подозреваемая, – не согласилась я.

– Подозреваемая, – кивнул Глеб. – Но не обвиняемая. Пока что у нас только слова любовника, которые могут оказаться пустышкой.

Он снова посмотрел в окно. На улице уже стемнело, и дорога снаружи была освещена только светом газовых фонарей.

– Пока у нас нет улик, ни один судья не подпишет нам ордер на её арест, – глухо добавил он. – Но теперь мы точно знаем, с кем она. Это куда ценнее. Пусть пока погостит у него. Чем крепче она срастётся со Смольным, тем проще будет взять их обоих.

Потом Глеб повернулся ко мне.

– Сегодня мы уже ничего не сможем сделать. Пойдём домой.

Я только кивнула. И мы пошли к выходу. Возле стойки дежурного нас уже ждали двое полицейских. Оба с оружием – работающим от магбатарей, как и всё вокруг.

– Приставлены по распоряжению Вершинина, – коротко пояснил один из них.

Глеб хмыкнул и пожал плечами:

– Он хоть выделил вам машину, или нам придётся идти на своих двоих?

Мы двинулись к выходу. А через несколько минут служебный автомобиль доставил нас к дому.

После позднего ужина Глеб сидел за столом и смотрел на доску доказательств. Найденная мною заметка о Бурове была аккуратно вырезана и подвешена рядом с фото инженера. Схема расследования теперь казалась ещё запутаннее, и я мыла посуду, пока Глеб, сжимая в руках блокнот, гипнотизировал доску. Будто взглядом пытался сдвинуть части головоломки и увидеть правду.

Я тоже прокручивала в голове то, что мы узнали за день. И никак не могла перестать думать о Григории “Смольном”. Черный рынок, подпольные мастерские…

– Это Смольный скупает технологии и производит фальшивые батареи? – спросила я и выключила воду.

Глеб не обернулся. Но ответил:

– Да. Но это не главное. Важно – кто сливает ему технологии. Найдем вора – перекроем кислород Смольному.

Голос его был спокойным и усталым. А я вдруг поняла: задание Гильдии он взял не из-за денег. Глеб не признался бы в этом другим и, может быть, даже себе, но он хотел хоть как-то прижать старого врага. Взять реванш за прошлую неудачу. И зацепился за эту возможность обеими руками.

Он не ошибся в этом. Но, возможно, всё оказалось сложнее, чем он думал.

Я подошла к нему и обняла сзади за плечи. Обвила руками его шею и прижалась щекой к волосам. Он даже не дрогнул.

– Глеб, у тебя всё получится, – тихо прошептала ему на ухо. И зачем-то добавила слова, записанные в блокноте. – Даже если не сразу.

Он не ответил. Но и не оттолкнул. Протянул руку и сжал моё запястье. И так замер на несколько мгновений.

Стоило мне отпустить его, Глеб встал и потянулся. Как будто только теперь вспомнил, что его тело могло устать. А потом посмотрел на меня.

– Ты спишь на диване. Он неудобный, – сказал он.

– Всё нормально, – я растерялась от его слов. – Я хорошо сплю.

Глеб усмехнулся. А потом вдруг наклонился и поднял меня на руки.

– На кровати удобнее. Там мягкий матрас и одеяло теплое.

– Я не буду с тобой спать! – возмутилась я. – Тогда это было недоразумение.

Но сердце забилось быстрее от слов и близости Глеба.

– Ага, – ответил он тем раздражающим тоном и сделал шаг к выходу из кухни. – Обещаю, приставать не буду. Я буду идеальным соседом по подушке.

Я только фыркнула и протянула руку к выключателю, чтобы погасить свет.

– Когда я тебе врал? – Глеб лукаво посмотрел на меня. А потом добавил уже серьёзнее. – Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Так будет безопаснее.

Последние слова заставили меня вздрогнуть. Но через несколько шагов Глеб опустил меня на кровать. Сам он лег рядом, крепко обнял меня и замер. Наверное, чтобы почувствовать сразу, если кто-то захочет меня украсть.

Вскоре я смогла немного расслабиться. Успокоила себя тем, что между нами

Утром, когда я проснулась, Глеб всё ещё обнимал меня. Я повернулась к нему. Глаза закрыты, дыхание ровное – казалось, он всё ещё спал. Но губы чуть дрогнули.

Ну конечно! Притворяется.

– Если ты следил за мной во сне, я подам на тебя в суд, – тихо сказала я.

– По какой статье? – тут же отозвался он, но глаз не открыл. – За незаконное восхищение?

– За самодовольство, – фыркнула я и отвернулась, чтобы встать.

– Подожди, – он сжал объятья крепче и уткнулся носом мне в шею. – Ещё рано. Давай полежим немного.

По телу пробежали мурашки от его близости. Вырываться и его рук не имело смысла. Поэтому я напомнила:

– Ты обещал не приставать.

– Это было вчера, – нагло заявил он.

Я повернулась к нему, чтобы возмутиться. Но вдруг встретилась с его весёлым взглядом и улыбкой – настоящей, как на том фото с Верой. На миг это сбило меня с толку. Глеб воспользовался моим замешательством и снова притянул меня ближе.

Его губы коснулись моего лба. То ли случайно, то ли в поцелуе.

– Спасибо, что ты со мной, – прошептал он.

Я не знала, как относиться к этим словам. Как к признанию? Или к искренней благодарности? Поэтому обняла его в ответ.

Через несколько минут Глеб резко убрал руку, отстранился и откинул одеяло.

– Всё, пора вставать, – недовольно буркнул он и сел. – Сегодня у нас фабрика, Буров и, возможно, новая подстава от Смольного.

Он встал, прошёлся рукой по волосам и шагнул к двери.

А я вдруг разозлилась. Вот всегда так! Сбивает с толку, а потом делает вид, что всё нормально! Схватила подушку и кинула её в Глеба.

Она попала ему чуть ниже спины. Глеб точно не ожидал этого и резко повернулся ко мне. Удивление на его лице принесло мне некоторое удовлетворение. А потом он вдруг засмеялся и аккуратно бросил подушку назад на кровать.

Глеб вышел из комнаты, а я снова легла и уставилась в потолок. Кажется, Вершинин прав: я безнадёжно попалась в сети странного обаяния Глеба. Он одновременно бесил и… делал что-то ещё. Что-то, что мешало врезать ему прямо сейчас.

А ещё эти улыбка и смех. Как будто из прошлого, о котором рассказал Алексей. Значит ли это, что я не безразлична Глебу? Закрыла руками лицо, как если бы кто-то в пустой комнате мог увидеть моё смятение.

Потом встала с кровати. Глеб прав: нас ждёт много работы.

Мы торопливо прикончили завтрак и отправились в участок. Бессовестно пользуясь служебным транспортом, Глеб был в приподнятом настроении. Двое полицейских, что охраняли наш покой ночью, сонно зевали.

– Пока они просто наблюдают, – рассказал один из них, выруливая на дорогу. – Видать, не дураки, знают, что мы тоже тут были.

– Может вам пожить в участке? – хмыкнул второй и пошутил. – Камеры уютные, а штурмовать здание, принадлежащее полиции, не рискнёт даже Смольный.

Глеб только поморщился.

– Я бы пережил пару ночей на жесткой койке. А Полине это ни к чему. Но если будет необходимость, то воспользуюсь твоим советом.

Откладывать с визитом на фабрику не стали. Глеб собрал нескольких полицейских, которых позволил взять Вершинин. Все они достали свои самокаты, а Глеб, опять помахав моим поддельным разрешением перед другими, заявил, что техномаг должен передвигаться с комфортом.

Все смотрели на меня с возросшим уважением. А я пыталась не провалиться сквозь землю от стыда. Врать людям, с которыми мы почти сработались, было неловко. С другой стороны, я не хотела ехать на самокатах вместе с ними.

Охранник у ворот сразу узнал меня. И я даже не знаю, что его впечатлило больше: повторное вторжение фальшивого ревизора или моя новая компания. Через несколько минут нас встречала та же женщина, что и в прошлый раз – кажется, Ольга Николаевна. А вместо моих поддельных бумаг Глеб протянул ей целую стопку настоящих разрешений.

– Мы хотим задать вам несколько вопросов, допросить инженеров, осмотреть кабинет Лебедева и так, кое-что по мелочи, – уверенно заявил Глеб.

Ольга Николаевна покосилась на меня, потом просмотрела бумаги и кивнула.

– Тогда пройдемте, – тихо сказала она. – Полагаю, вы помните дорогу.

Но пошла впереди, рядом с ней шагал Глеб. Я тоже старалась держаться поближе и не выглядеть только “хранительницей блокнота”. Как-то я не спросила у Глеба, стоило ли признавать, что в прошлый раз наша проверка была не совсем законной.

– Скажите, как давно у вас работает Анатолий Буров? – спросил Глеб, пока мы шагали к нужному зданию.

– Не знаю, наверное, около десяти лет, – ответила Ольга Николаевна, задумавшись.

– И как? Его работой были довольны? – продолжил Глеб.

– Лебедев отбирал инженеров лично, – Ольга Николаевна снова покосилась на меня. – У нас работают только лучшие инженеры. А допуск к новейшим технологиям получают только проверенные временем. Все держатся за свои места. Для многих – это несбыточная мечта. Буров был трудоголиком. Могу сказать точно: Лебедеву было за что ценить его.

– Случалось ли так, чтобы он задерживался допоздна? – Глеб задал новый вопрос.

– Все инженеры иногда задерживаются допоздна, если на то есть причины, – нервно улыбнулась Ольга. – Вы в чём-то его подозреваете?

– Всего лишь хотим выяснить, как его исчезновение связано со смертью Лебедева, – неопределенно ответил Глеб.

Вскоре мы достигли здания, где когда-то трудился Буров. Глеб тут же велел собрать инженеров для допроса. Я приготовилась записывать, как обычно. Но Глеб вдруг склонился ко мне и тихо сказал:

– Проверь его рабочее место. Уверен, ты что-нибудь найдешь. К тому же тебе не стоит пока изображать девочку на подхвате. Ты же “ревизор”, Ольга тебя всё ещё побаивается.

Я кивнула, а Глеб ободряюще сжал мой локоть. После чего обернулся к Ольге и попросил показать мне рабочее место Бурова и не мешать ему с допросом.

– Что вы пытаетесь найти? – спросила Ольга, когда мы остановились у широкого стола, и несколько отправленных со мной полицейских принялись перебирать бумаги и папки, проверять выдвижные ящики, осматривая даже кружку с засохшими остатками чая.

Я не

– Хотим понять, чем занимался Буров последние дни перед исчезновением, – отмахнулась я и, чтобы избежать дальнейших расспросов, стала сама осматривать стол инженера.

– Намекаете, что он мог что-то скрывать? – Ольгу мой занятой вид в этот раз не остановил. – Он, конечно, был замкнутым. Но выдавал хорошие проекты. Не думаю, что он бы стал скрывать что-то.

Я методично перебирала всё, что было на столе. Несколько остро заточенных карандашей. Извлеченные из ящиков папки. На дне карандашницы смятый обрывок бумаги.

Я достала его и развернула – на вид мусор. Но ведь в таком и скрывается самое интересное. Какие-то рисунки, нанесенные будто второпях, на углу адрес: “Кольцевая, 12”.

– Важные проекты мы уже передали другим инженерам, – продолжала тем временем Ольга. – Сами понимаете, работа не ждёт. Но если вы хотите взглянуть…

– Да, покажите, над чем он работал, – сказала я и сунула смятый лист в карман. Может это адрес любовницы Бурова, но игнорировать его не стоит.

Пара минут, и передо мной развернули чертежи – сложные магические схемы, в которых я ни черта не понимала, но искала что-то похожее на то, что я видела в отчете экспертизы взорвавшейся батареи. Один лист, другой. Конечно, чертежи инженеров отличались от того, что могли выяснить в полиции.

– Мне нужна копия этого, – я ткнула пальцем в деталь чертежа, которая отдаленно походила на то, что было в экспертизе.

– Мы не можем позволить вынести чертеж с фабрики, – извиняющимся тоном возразила Ольга. – Внутренняя политика фабрики, вы же сами знаете.

– Мне не нужен весь чертеж, – пояснила я. – Это же… заряд? То, что отличает работу фабрики? – я попыталась вспомнить всё, что Глеб говорил мне о найденных подделках. И приняла то выражение лица, с которым говорил настоящий техномаг из Гильдии. – В этом нет ничего тайного. Мы должны сверить работу Бурова с тем, что есть у полиции.

Кажется, я угадала. Потому что Ольга вдруг согласилась. И мне не просто отдали копию, а вырезали кусок с чертежа пропавшего инженера и заверили, что позже всё восстановят.

К тому времени, когда Глеб закончил с опросом инженеров, мы разве что не разобрали стол по винтикам, у меня появилось ещё несколько листов с какими-то записями, не имеющими значения для тайны производства, но отражающие почерк Бурова, и пара сплетен о нём самом.

– Кажется, у него была женщина, – сказал один из инженеров, который уже пообщался с Глебом и теперь, заметно расслабившись, был готов поболтать. – Конечно, вряд ли бы он нас познакомил, но всё ж мы надеялись узнать, кто может найти общий язык с таким как Буров.

– Да, он говорил что-то такое, когда собирался уехать на выходные, – добавил другой инженер.

– Да какая женщина? – возразил третий. – Я видел его пару раз возле клуба “Четыре луны”. Сами знаете, какие там могут быть женщины.

Я вздрогнула, услышав знакомое название. Точно! Тот подвыпивший инженер, которого вывели при нас! Я плохо помню его лицо, но, кажется…

– Да ладно? Толя спускал деньги в клубе? Он же как-то обмолвился, что хочет открыть своё проектное бюро. Или он брал заказы на стороне, чтобы скопить деньги?

Не знаю, правдивы ли были сплетни – люди часто придумывают то, чего нет. Особенно о замкнутых неразговорчивых коллегах. Но вот мечта о собственном бюро хорошо ложилась на найденную ранее газетную заметку. А судя по словам Маркова, для своего дела нужны были деньги. Много денег. Значит ли это?..

– Теперь в кабинет Лебедева, – скомандовал Глеб, прерывая мои мысли.

И я поспешила за ним.

Глава 18

Кабинет Лебедева был не просто аккуратным. Здесь царил идеальный порядок. Сложно было сказать: его прибрали уже после смерти хозяина, или же стерильная чистота в этом месте была всегда.

– Он всегда был таким педантичным? – спросила я, оглядывая помещение, пока Глеб и несколько полицейских ковырялись в бумагах.

– Всегда, – ответила Ольга и поморщилась, когда один из мужчин уронил содержимое папки на пол. – Он считал, что беспорядок – неуважение к делу и к себе.

Я кивнула и на миг посочувствовала Наталье. Уверена, что и в их отношениях с мужем было больше порядка, чем чувств. Может быть, роман с Марковым она закрутила от скуки.

– Почему кабинет до сих пор не заняли? – поинтересовался Глеб, разглядывая что-то в столе.

– Формально вопрос наследования ещё не решён, – пожала плечами Ольга. – Пока все работают как прежде. Он, можно сказать, и после смерти руководит этим местом. Когда Наталья Лебедева оформит все документы и юридически определят новых управляющих, тогда, возможно, это изменится.

В кабинете не нашлось ничего – ни следов убийцы, ни указывающих на него документов. Поэтому Глеб оставил дальнейший обыск на полицейских и подошёл к нам.

– Наталья Лебедева часто бывает здесь? – тут же спросил он.

– Почти никогда, – тут же отозвалась Олька. – Она заходила пару раз за месяц до его смерти. И ещё два-три раза после. Взяла какие-то бумаги и ушла. В основном дело касалось вопросов оформления наследства. Так что…

– А что она делала здесь до смерти Лебедева? – оборвал её Глеб.

Ольга посмотрела на него и задумалась.

– Не знаю. Они говорили о чем-то в кабинете.

– А после она заходила познакомиться с инженерами?

– Нет. Её интересовали только документы в кабинете мужа. Я лично провожала её. Конечно, я надеялась, что она пояснит, что ждёт фабрику в будущем…

Глеб задумался и больше не задавал вопросов.

– Думаю, на сегодня всё, – сказал он, когда закончили с осмотром, и повернулся к выходу. – Спасибо за содействие. Если что-то ещё вспомните, вы знаете, где нас найти.

Он улыбнулся Ольге, и та закивала. А потом проводила нас до ворот. Но, мне показалось, что сообщить ей больше было нечего.

– Нам нужно достать Наталью, – сказал Глеб, садясь в машину. – Слишком много совпадений.

– Что-нибудь удалось выяснить у инженеров? – спросила я прежде, чем поделиться своими наблюдениями.

– Да ничего особенного, – отозвался Глеб и уставился в окно. – Кто-то кивал на каждый вопрос, кто-то

Я сжала смятый обрывок в кармане. Но всё-таки вытащила его и отдала Глебу. Почему-то казалось, что адрес на старом обрывке ничего особенного не скрывал.

– Кольцевая двенадцать, – прочитал Глеб. – Адрес клуба “Четыре луны”.

Я вздрогнула, услышав название борделя. И тут же сказала о том, что слышала от его коллег. И о клубе, и мечтах Бурова.

– “Четыре луны” довольно популярное место среди тех, кто располагает деньгами, – с сомнением сказал Глеб. Но, кажется, в его голове уже возникла какая-то мысль. – Дороговато для инженера. Но почему нет?

– Глеб, – с волнением сказала я. Ведь я не была уверена, что тот пьяный инженер именно он. – Мне кажется, он был там в тот день, когда мы… Когда мы заходили в клуб.

– Я же говорил, что ты обязательно заметишь что-то, о чем не подумаю я, – Глеб улыбнулся и коснулся моей руки. Но через секунду отвернулся и холодно добавил: – Молодец. Но пока это лишь догадки и слухи. Адрес может быть совпадением.

Я обиженно поджала губы. Ведь считала свою находку чем-то важным. И сначала Глеб даже признал это, но потом вспомнила слова Алексея: Глеб не хотел когда-либо в своей жизни влюбляться, только сейчас определенно что-то чувствовал, и это его ломало. Обида не прошла, хоть я и понимала причины перемены настроения Глеба.

– Ты помнишь, что он говорил или делал? – будто в подтверждение моих мыслей спросил Глеб. Он не отрывал взгляд от окна и чуть сжал пальцы, которыми недавно тянулся ко мне.

– Нет, – немного подумав, сказала я. – Он был пьян и что-то разбил.

– Вот и я не помню, – вздохнул Глеб. – Кто знал, что этот скользкий жук окажется с нами рядом? Мы смотрели на него. Слышали, что он говорит. И не придали значения.

Потом повернулся и безрадостно усмехнулся.

– “Четыре луны” – куда ещё может пойти инженер, мечтающий о своём деле, как не в бордель, где тусуется куча чиновников и половина теневых дельцов города? Хоть стой и проверяй всех, кто туда заходит. Но боюсь, Мари не одобрит.

Он откинулся на спинку сидения и посмотрел в потолок. Я не сводила с него взгляда, ожидая дальнейших догадок и размышлений.

– Зато теперь мы знаем, что искать, – через время добавил Глеб, будто успокаивая самого себя.

А ещё через несколько минут мы остановились возле дома, где обитал Буров.

Дом выглядел дороже, чем тот, где жил Глеб. Учитывая уровень ведущих инженеров, это не казалось удивительным. Беленые стены, яблони под окнами, тихий двор – всё, для уютной жизни. В подъезде перед широкой лестницей консьержка, которая, увидев разрешение на обыск, дрожащими руками выдала Глебу запасные ключи.

На этаж с нами поднялись только трое полицейских. Остальные по указанию Глеба повторно опрашивали соседей и консьержку.

Сама квартира была странной. Ни уюта, ни небрежного бардака. Будто бы хозяин пытается жить жизнью в достатке, но не умеет этого делать.

На кухне забытые продукты и ополовиненная бутылка дорогого алкоголя. В комнате полка с неровными рядами книг про технику, магинженерию и прочую непонятную такому человеку как я ерунду. Рядом на стуле стопка газет и брошенная на спинку мятая рубашка.

На диване неаккуратно застеленный плед. Деревянный пол без половиков. И никаких вещиц или милых мелочей – сразу понятно, что Буров жил один.

Глеб остановился возле рабочего стола, заваленного чертежами. И, выдвинув один из ящиков, задумчиво сказал:

– Буров – инженер с окладом выше среднего. При этом нет ни хобби, ни партнёрши. Только работа.

Я прошла по комнате, стерла пальцем пыль с полки – кажется, Буров не отличался любовью к чистоте. И заметила сунутую между книг салфетку. На ней был отпечаток напомаженных губ и короткая записка:“Не забывай, что тебе всегда рады, милый инженер”.

– Не было партнёрши? – я протянула салфетку Глебу.

Тот взял её и усмехнулся.

– Это не от любимой женщины. А вот девочки из “Четырёх лун” вполне могли подарить “сувенир на память” не слишком уверенному в себе клиенту. Сохрани, – он вернул мне салфетку и полез в следующий шкаф.

Я подошла к столу с другой стороны. Потерла носком странное пятно на полу – то ли от пролитого кофе, то ли от масла – и склонилась над чертежами. Похожи ли они на те, что я видела на фабрике? Но так сразу было не понять – всё это слишком сложно для человека, не разбирающегося в маготехнике.

– А вот и первая улика, – Глеб выудил из ящика сложенный вдвое лист.

На нём было всего несколько слов:“Детали – как в прошлый раз. Оплата – как договаривались. Получатель: “Мастерская под Воротами”.

– Одна из мастерских, которая числится под Смольным, – тут же пояснил Глеб. – Гильдейские будут довольны. Их драгоценные технологии сливали там, где по их заверениям утечки не могло быть. Собери чертежи. Даже если в них ничего нет, вполне возможно, мы найдем что-то похожее на тот нестандартный заряд.

– Но если Буров – опытный инженер, как вышло, что его батареи взрываются? – с сомнением спросила я, сворачивая чертежи.

– Некачественные материалы, отсутствие проверки, – начал перечислять Глеб, торопливо перебирая остальные бумаги. – Ты сама видела, что все сомнительные образцы на фабрике проходят дополнительный контроль, и брак уничтожают. А этим никакого дела до безопасности.

К Глебу подошёл один из полицейских и протянул ему карточку – что-то вроде бейджика и именем “Анатолий Руднёв”.

– Вот это уже что-то, – довольно ухмыльнулся Глеб. – Наш красавчик не просто работает на Смольного вне фабрики. Он имеет доступ в одну из его мастерских.

– Но тут чужое имя, – возразила я.

– Он же не сумасшедший, чтобы бывать там под своим именем, – возразил Глеб. – А даже если и так, то в мастерских таких дураков нет, иначе давно бы попались.

– А если чужая? – не знаю почему, но мне было жалко Бурова, и я искала поводы усомниться в его виновности.

Глеб протянул карточку мне, и я узнала на фото пропавшего инженера.

– Гильдейских мы теперь сможем успокоить. Осталось понять, чем нашей великолепной троице помешал Лебедев, – шутливый тон пропал из голоса Глеба. Он отправился в другую комнату, позволяя полицейским закончить обыск. А я поспешила за ним.

Спальня сильно отличалась от предыдущей комнаты. Если бы не вынутый из комода ящик на идеально заправленной кровати, я бы решила, что Буров не знал, что у него есть ещё одна комната. Кроме раскиданных вещей из этого ящика, тут не было почти ничего – лишь жестяная коробка из-под конфет на тумбочке.

Я открыла её и обнаружила россыпь винтиков и гаек – а что ещё можно было ждать от инженера? Открыла тумбочку – в ней несколько листов и блокнот с вырванными листами.

– Лия сегодня посмеялась над шуткой, – вслух зачитала я. – Может не такая уж и дура. Инга слишком болтлива. Карин – вычеркнуто – лучше не связываться…

– Девушки из борделя, – фыркнул Глеб, осматривая что-то на другом конце комнаты.

– Знаешь их всех поименно? – не сдержала сарказма.

– Не всех, – коротко ответил Глеб и вдруг повернулся ко мне. – Ревнуешь?

Я растерялась из-за вопроса. Но быстро взяла себя в руки: он ещё и издевается?

– Учитывая пожелание Мари, чтобы ты никогда не возвращался в клуб, мне не о чем беспокоиться, – спокойно ответила я.

Глеб только хмыкнул, а я вернулась к бумагам.

Тут было письмо к одной из девушек – незаконченное или черновик. Он признавался, что заметил её внимание к нему, что разделяет её чувства и беспокоится, когда ей приходится выходить к другим мужчинам. А ещё обещание забрать её… В голове почему-то всплыло лицо того пьяного мужчины в клубе. Он в это верил. И верил по-настоящему.

Как никогда Буров казался мне жалким и мерзким. Любовь работницы борделя измерялась в деньгах, которую за неё заплатили, а инженер, похоже, принимал это за искренность. Я убрала бумаги назад в тумбочку. Не думаю, что его нездоровые мечты имели отношение к делу. И повернулась к Глебу.

Он осмотрел шкаф, перебрал разбросанные вещи и повернулся к комоду. На комоде сверху стояла настольная лампа, а рядом на мятом чертеже магбатарея. Не удивительно, учитывая что всё здесь работает на этих штуках. Наверное, хозяин квартиры хотел заменить светильник, но так и не успел.

Я подошла к комоду и взяла в руки бумагу, пытаясь разгадать механизм. Глеб тем временем разглядывал батарею.

– Подделка, – заявил он. – Интересно, зачем он пользуется ими, если знает, что они нестабильны?

– Смотри, тут внутри впаяно что-то, как на батарее из самоката, – я указала на светлое пятно на боку батареи.

– Вижу, – ответил Глеб и провел пальцем по боку. А потом отдернул его. – Ай, греется.

А потом вдруг выругался, бросил батарею за кровать, а меня резко потянул к выходу из комнаты. Я не сразу поняла, что происходит, а Глеб вытолкнул меня в коридор.

Тут же раздался громкий хлопок, воздух стал нестерпимо горячим. А в следующий момент Глеб закрыл меня собой, и мы ударились о стену, когда из спальни вырвались клубы дыма. Я зажала уши и закашлялась, когда пыль и осыпавшаяся штукатурка забили нос и рот.

Глава 19

В ушах звенело. Я не понимала, что происходило. Воздух вокруг был в черных клубах дыма и белой пыли.

Передо мной находился Глеб. Я не сразу сфокусировала на нём взгляд. Он чуть отстранился и спросил:

– Ты в порядке?

Вопрос я, скорее, прочла по губам, чем услышала. Кивнула, хотя не могла сказать точно, в порядке ли я.

Из кухни и рабочей комнаты уже выскочили полицейские. Они что-то говорили. Их голоса сливались со звоном в ушах.

– Вот ублюдок, – выдохнул Глеб. – Точно знал, что мы станем искать здесь.

– Кто? Буров? Или Смольный? – растерянно спросила я.

Глеб не ответил, только чуть сжал губы. Он потянул меня к выходу. Я зачем-то указала на комнату:

– Там остались его чертежи.

– Забудь, – хмуро ответил Глеб.

– Почему батарея взорвалась не сразу? – спросила я, спускаясь по лестнице.

Ноги дрожали, я едва не свалилась на идущего впереди Глеба. Не знаю, сколько во мне оказалось силы воли, чтобы удержать равновесие. Сквозь гул в ушах я уже слышала пожарные сирены.

– Потому что она, чёрт возьми, была рассчитана на то, что кто-то возьмёт её в руки, – буркнул Глеб.

Мы вышли на улицу. Соседи тоже выскакивали наружу. А ко входу уже бежали пожарные.

– Всё нормально? – Глеб усадил меня в машину и взял моё лицо в руки, чтобы я обратила на него внимание.

Я всё ещё не могла поверить: только что мы могли умереть. Но я кивнула. Хотя сердце бешено билось от страха, а в горле саднило от пыли.

Он смахнул грязь с моих волос, провел рукой по щеке. Хотя сам выглядел ужасно – рукав порван, ссадина на лбу, а в волосах запутался кусочек штукатурки. Его руки чуть подрагивали, но он ободряюще мне улыбнулся.

– Сиди здесь. Я попытаюсь спасти хоть что-то, – сказал Глеб и убежал обратно.

Я только посмотрела ему вслед. Как он умудрялся быть сосредоточенным на деле даже после такого? И уставилась на смятый лист, который сжимала в руке – тот самый, на котором лежала взрывоопасная батарея.

Нервно засмеялась: Глеб доверил мне хранение улик, а это единственное, что я смогла вынести из квартиры Бурова.

Потом я молча смотрела в окно. Как суетились люди возле дома. Как из окна квартиры Бурова валил черный дым, как его сменил пар, а потом последствия взрыва совсем исчезли…

– Полина, вы же помощница Ларина, – вдруг раздался голос рядом.

Я вздрогнула и уставилась на подошедшего полицейского. Он заглядывал в окно, ожидая моего ответа. Голос ещё не слушался, я молча кивнула.

– Мы кое-кого задержали. Странный тип, ошивался неподалёку. При нём незарегистрированное оружие и магбинокль… Ну сами понимаете.

Я вопросительно уставилась на него. Что этот полицейский от меня хочет?

– Глянете? Что нам с ним делать?

Мне пришлось вылезти из машины, хоть после взрыва немного мутило. Пока Глеб занимался тем, что осталось в квартире, мне придется сделать то, что положено его помощнице – встретить того, кто, возможно, повинен в произошедшем. Или я неправильно поняла слова

Задержанный мужчина был невысокий и жилистый. Одет в старенький, но чистый костюм – таких, как он, половина города. В руках полицейского принадлежащие мужчине короткий нож, упомянутый ранее магбинокль и подобие пистолета на магбатарее.

– Нет ни клейма, ни маркировки, – пояснил полицейский и протянул находки.

Я вздрогнула, вспомнив свой электрошокер. Интересно, как его не записали в вещь из преступного мира? Или всё дело в неизвестных местным технологиях?

– Я просто гулял, – заговорил мужчина хриплым голосом. – Это запрещено?

– С незарегистрированным магбиноклем возле взорвавшейся квартиры? – усмехнулся кто-то.

– Имя? – спросил другой полицейский.

Мужчина промолчал. Уверена, что этот вопрос задавали ему не раз. Полицейские оглянулись на меня, будто прося помощи. В этот момент, воспользовавшись заминкой, задержанный дернулся. Хотел сбежать? Но держали его крепко.

Я же не знала, что предпринять. Поэтому достала из кармана электрошокер, раз уж о нём вспомнила. Щелкнула разрядом в воздух. Электричество на нем затрещало. Но этого оказалось достаточно – все вокруг снова убедились, что есть во мне что-то от техномага, а с ними лучше не спорить.

Мужчина хмуро посмотрел на меня. Я подумала, что нужно как-то уже доказать, что к техномагии отношения я никакого не имею. Мало ли, чем мне грозит всё это? Но, конечно, мне придётся сделать это позже.

– Имя, – грозно повторила я.

Репутация магов из Гильдии, кажется, пугала не хуже, чем сам Григорий “Смольный”. Потому что задержанный наконец глухо ответил:

– Дмитрий Кожухов.

И сплюнул на землю, не отводя от меня взгляда. Мне бы стало не по себе, но недавно я выжила рядом со взрывом – суровым видом меня не впечатлить. Кто-то из полицейских довольно хмыкнул. А у меня в голове крутилась мысль: что, если Смольный тоже поверит, что я техномаг? Это защитит меня?

Больше я ничего не успела сделать. Послышались шаги, и к нам подошел Глеб. Ещё более грязный и злой. В руках несколько обгорелых листов. Он смерил взглядом задержанного и сказал:

– Возвращаемся в участок. Этого тоже, – он кивнул на мужчину. – Там и поговорим.

Мы сели в машину, загудел мотор. Глеб повернулся ко мне и вдруг улыбнулся.

– Раньше у нас в отделе говорили: если преступник подложил тебе взрывоопасную улику – значит, ты оттоптал ему пятки. Можно нас поздравить – мы на верном пути.

Я вздохнула, не зная, как реагировать на его шутку. И протянула ему единственный спасённый мною лист.

– Не знаю, это важно или нет, – пояснила я.

День оказался слишком долгим. Я устала. Хотела домой, чтобы смыть с себя пыль и просто посидеть в тишине.

Глеб схватил бумагу и внимательно посмотрел на неё.

– Хорошо сработала, ревизор, – сказал он. – Это может быть послание от Смольного. Бурову или нам – не важно. Главное, что эта единственная бумага связывает всё – этого продажного инженера, подпольные мастерские и взрыв в квартире.

Я не ответила. Посмотрела, как Глеб перебирает обожженные листы – всё, что осталось от свертка чертежей, и отвернулась к окну.

Через несколько минут мы были в участке. Задержанного заперли в камере, с которой я начала свой путь. Говорить он отказался, а Глеб решил отложить допрос – у него и без того было что обсудить.

Глеб снова сунул мне свой блокнот. И, пока я выписывала главное из показаний свидетелей, комментировал их вслух.

– Соседи говорят, что все эти дни Буров так и не появлялся. Многие считали, что он уже умер. Но утром, когда консьержка отлучилась, дама, живущая по соседству, столкнулась на лестнице с мужчиной. Тот торопился, лица она не разглядела. Но решила, что это вернулся Анатолий. Он всегда был неприветлив, что мы уже знаем. Потому она не слишком удивилась такой встрече.

Я перелистнула страницу, чтобы взять следующий лист.

– Соседи снизу слышали шаги, – продолжал Глеб. – А чуть позже неизвестный покинул квартиру и только тогда был замечен консьержкой.

– Лица его никто не видел, – вздохнул один из полицейских, что был там с нами. – Но все приняли его за Бурова.

– Учитывая, что в этом районе такого не бывало, они опознали бы Бурова даже в случайном таракане, – фыркнул Глеб.

– А что с Кожуховым? – устало спросил второй полицейский. – Незаконное ношение магоружия – единственное, чем мы сейчас можем его прижать.

– Учитывая, что он крутился возле места взрыва – не единственное, – не согласился Глеб. – А ещё молчит как рыба.

Он прошёлся по кабинету, потом резко повернулся ко мне:

– Пойдём к Вершинину.

И, ничего не объясняя, первым вышел в коридор.

Я поплелась за ним. Вспомнила, какие удобные стулья в кабинете Алексея – это придало мне сил, чтобы подняться на второй этаж.

Вершинин был занят. Он сжимал в руках папку с документами и ругался с кем-то по телефону. Короткими громкими фразами – так сразу и не понять, о чём он говорил. А я в слова и не вслушивалась.

Закончив разговор, он кивнул нам и обратился к Глебу:

– Выглядишь живым. Это уже неплохо.

– Это отлично, – мрачно ответил Глеб. – А главное, у нас теперь есть покушение, за которое кто-то должен сесть.

– Есть идеи, кто это организовал? – уточнил Алексей.

– Всё указывает на Смольного, – кивнул Глеб. – Его человек ошивался рядом. Другого видели утром выходящим из квартиры…

– Уверен, что это не сам Буров? – с усмешкой спросил Алексей.

– А нахрена ему взрывать собственную квартиру? – не согласился Глеб. – Но мы нашли зацепки. Буров работал с подпольными мастерскими Смольного. А может, ещё что-то. Если кто-то хотел заткнуть его, взрыв магбатареи единственное, что не вызвало бы вопросов.

– Этого мало, – возразил Алексей. – Все улики косвенные. Я верю тебе, но я не всесильный, чтобы вызвать на допрос Смольного, только потому, что там след его людей.

– Лёх, у нас есть мотив! – вспылил Глеб. Наверное, я впервые видела, чтобы он дал волю эмоциям в деле. – Угроза жизни. Покушение на госслужащих – там были твои ребята! На нашем месте мог быть кто угодно! Его люди пасли нас, и ты это знаешь!

– Глеб, – спокойно ответил Вершинин. – Не пори горячку. Дай себе и делу время до утра. Даже если бы я хотел, сейчас нет достаточного

Глеб сжал кулаки, не сводя с Алексея взгляда. Уверена, он знал, что его друг прав.

– Отдохни, – продолжил Алексей после паузы. – Завтра продолжим. За ночь Смольный никуда не сбежит.

– Я не устал, – рыкнул Глеб.

– Я верю, – Алексей чуть улыбнулся и кивком указал на меня.

А я действительно едва держалась. И, в отличие от Глеба, готова была простить даже этот взрыв за возможность отдохнуть.

Глеб обернулся ко мне. Посмотрел внимательно. Я старалась выглядеть бодро и не подвести Глеба, но, кажется, не вышло.

Он отвернулся и сказал уже спокойнее:

– Ладно. Мы вернемся к этому утром.

Вершинин кивнул мне на прощание. А Глеб сжал мою ладонь, и мы отправились к выходу.

Нас снова доставили домой на служебной машине. Кажется, если бы не это, я бы свалилась где-то по дороге между участком и домом. На город уже спустилась ночь, а события дня сделали его бесконечным.

Глеб пропустил меня внутрь квартиры и попытался шутить:

– Ты выглядишь как человек, на которого сегодня упала стена.

– Ты тоже, – отозвалась я. – Только ты готов сносить следующую стену, а я, кажется, осталась лежать под первой.

Он сделал шаг ко мне и обнял одной рукой. А потом тихо сказал:

– Иди в душ. И не спорь. Я пока приготовлю что-нибудь поесть, раз только у меня остались силы.

Спорить мне и правда не хотелось. Потому я воспользовалась подаренной мне передышкой и ушла, чтобы смыть, наконец, последствия взрыва в квартире Бурова.

Теплая вода потекла по коже, стоило мне прикоснуться к магкристаллу на стене. За стеной загудел механизм. Поверхность кристалла переливалась магическим светом.

Я смотрела на него, вспоминая квартиру Бурова. Как Глеб взял в руки поддельную батарею. Как бросил её в угол и вытащил меня из комнаты.

Вдох. Всего секунда промедления – что было бы?

Выдох. Если бы он не понял сразу…

Я оперлась руками о стену. Ноги подкашивались от пережитого ужаса. И от понимания: от смерти нас отделяла всего пара мгновений.

Слёзы покатились по щекам, смешиваясь с водой. Я всхлипнула. Потом ещё раз. А потом позорно зарыдала в голос.

– Полина? – я слышала, как за дверью меня позвал Глеб.

Он постучал, но я не в силах была ответить.

Дверь открылась, Глеб зашел внутрь. А я стояла и плакала.

– Ну, что же ты, – он подошел ко мне совсем близко и обнял.

Вода промочила его одежду, но он не обращал на это внимание. Стоял рядом, гладил по волосам и что-то говорил. Я вцепилась пальцами в мокрую ткань, забыв о том, что он зашел, когда на мне нет ничего. Но это не имело значения.

– Теперь все хорошо, – он выключил воду, и его голос перестал тонуть в шуме. Взял полотенце и закутал меня в него. – Вот так, успокойся.

Потом быстро стянул с себя промокшую рубашку. А я стояла и всхлипывала, не в силах пошевелиться. Потому не сопротивлялась, когда он поднял меня на руки и понёс в комнату.

– Я, между прочим, тоже пострадал, видишь? – улыбнулся он и наклонил ко мне расцарапанный лоб. Но его шутка вызвала новый поток слёз.

Глеб сел на край кровати, усадив меня на колени. С мокрых волос на пол капала вода. А Глеб обнимал меня через полотенце.

– Всё хорошо, теперь всё хорошо, – повторял он, пока я не успокоилась.

Он сжал мою руку чуть крепче. А потом осторожно поцеловал в плечо.

Я вздрогнула и посмотрела в его глаза. В комнате было темно, в них отражался только свет, включенный в прихожей.

– Полина, – снова сказал он. – Тебе не нужно так рисковать. Дело действительно становится опасным.

Я это тоже прекрасно знала. Но оно всегда было опасным. Когда Глеб подделал разрешение для меня, когда мы сунулись в бордель, и во время обыска…

– Завтра ты останешься в участке. Я хочу быть уверен, что ты в безопасности, – добавил он после паузы.

– Но… как же ты? – спросила я. – Если с тобой что-то случится… А я даже не буду знать об этом.

– Что со мной может случиться? – сказал он с наигранной веселостью.

– Сегодня там мы были вместе, – возразила я. – И могли… могли погибнуть оба.

– Я знаю, – Глеб не стал спорить. – Но я варюсь в этом много лет, а ты…

– А у меня есть искровик, – перебила его я.

Он усмехнулся и носом уткнулся в мою шею.

– Это грязное дело, Полина. И я не знаю, чем оно закончится, – хрипло сказал он мне в ухо. – И ты – последний человек, которого это должно было коснуться.

– Глеб, – позвала его я, и он снова поднял на меня взгляд. – Если будет слишком опасно, я уйду в сторону. Я не буду мешать. Но… я хочу помочь тебе.

– Хорошо, ревизор, – улыбнулся он и погладил мою спину через полотенце. – Но только потому, что ты умеешь обращаться с искровиком.

Я потянулась к нему. Больше всего мне хотелось почувствовать тепло его губ. Понять, что мы живы. Знать, что даже если этот день окажется последним, мы не упустили и минуты счастья.

Глеб не отстранился. Полотенце на мне сползло ниже. Но я не стала поправлять его. На нём тоже почти не было одежды. А моё полотенце вряд ли можно принять за скромный наряд.

Руки Глеба прижали меня крепче. В этот раз наш поцелуй не был торопливым. Прикосновения не разжигали пожар, но дарили спасительное тепло.

Полотенце сползло окончательно и где-то затерялось. Глеб избавился от последних деталей промокшей одежды и сжал меня в объятиях. Наверное, теперь это по-настоящему. Может быть и нет, но я чувствовала, что делаю всё правильно.

– Полина, – прошептал Глеб. – Не влюбляйся в меня.

Его губы коснулись моей шеи, а пальцы впились в бедро.

– Поздно, – выдохнула я.

И между нашими телами исчезло хоть какое-то расстояние.

Глава 20

Несмотря на усталость и полный событий день, я не сразу смогла уснуть. Страх отпустил. Объятия Глеба казались самой надёжной защитой. Кажется, он и правда внушал веру, что всё будет хорошо.

– Твоя работа… всегда такая? –

Глеб тоже не спал. Он перебирал мои пальцы и задумчиво смотрел в тёмный потолок. Но стоило мне заговорить, тут же повернулся ко мне.

– Нет, – ответил он. – Бывают дни и похуже.

Я фыркнула. А он поцеловал меня в лоб и тихо прошептал:

– Тебе нужно отдохнуть. Спи.

Вскоре я погрузилась в сон. И даже не увидела ни одного кошмара.

Когда утром открыла глаза, Глеба рядом не оказалось. Я торопливо встала с кровати и прислушалась. Услышала шум воды. Вчера он не успел нормально помыться, проведя вечер и ночь рядом со мной. Почему-то стало спокойнее, когда я поняла, что он всё ещё здесь.

Я успела сварить кофе и жарила яичницу, когда Глеб наконец вышел из душа. Он зашел на кухню в одном лишь полотенце, обёрнутом вокруг бедер. На плечах блестели капли воды. Кажется, последние приличия между нами безвозвратно стёрты.

Он неожиданно подошёл ко мне, обнял за талию, прижал к себе на мгновение и поцеловал в затылок. Потом взял кофе и, как ни в чём не бывало, ушёл к доске.

– Не расслабляемся, ревизор, – бросил он через плечо. – Сегодня взрывов не обещаю, но тоже будет весело.

Я оглянулась на него. Желание метнуть в него ложку никуда не пропало даже после всего, что между нами произошло. И только теперь я заметила, что его спину пересекает царапина, а на боку багровеет ссадина.

Все внутри сжалось. Я ведь совсем не думала о том, что закрывая меня, Глеб мог пострадать сам.

– Больно? – я подошла и провела пальцами вдоль царапины.

– Ерунда, – ответил Глеб и повел плечом, будто отгонял муху.

Я посмотрела на него, но он продолжал изучать доску. Конечно, такой как Глеб, никогда не признается, что ему нужна помощь. Вспомнила, что в комнате была аптечка и заживляющая мазь. Через минуту я нашла нужную баночку и вернулась на кухню.

– Ты защищал меня, – тихо сказала я и аккуратно нанесла мазь на рану.

Что же в него прилетело? Обломок дверного косяка или мебели? А может, осколок магбатареи?

Глеб не сопротивлялся и лишь усмехнулся:

– Так получилось.

Он вздрогнул, когда я задела больное место, но позволил мне и дальше водить пальцами по его спине.

– Девушкам шрамы не идут, – буркнул он. Будто не желал признать, что умеет заботиться о других.

– А тебе идут? – улыбнулась я.

– Мне всё идёт, – уверенно ответил Глеб.

Я закончила с его ранами, и он тут же повернулся ко мне. Но, встретившись с его упрямым взглядом, могла только улыбнуться и размазать остатки мази на пальцах по его лбу. Он тут же положил руку мне на талию и чуть подтолкнул к столу.

– Давай завтракать и в участок, – тихо сказал Глеб и первым набросился на яичницу. – Сегодня нас ждёт много дел.

Уже через полчаса мы вышли из дома и сели в стоящую за углом машину. Полицейские доложили, что ночь была тихой, никто не пытался подойти к дому даже близко.

Я сказала о готовности продолжать дело вместе с Глебом, но поняла, что по-настоящему устала. Приставленные к нам полицейские с машиной теперь не казались забавным дополнением. Предложение переехать в участок перестало быть глупой шуткой. А я сама уже почти жалела о своём решении участвовать в расследовании.

Почти – потому что даже моё скромное участие помогло бы Глебу раскрыть это дело быстрее. Но картинка в моей голове пока не складывалась.

Буров воровал технологии и подавал их Смольному. Зачем, если у него было всё? Вспомнила старую газетную заметку о ярмарке. И записку от девочки из клуба. Может быть, он хотел прославиться, а не просто быть безликим инженером с фабрики? Но он видел любовь в фальшивых улыбках продажных женщин. Может, сделка со Смольным давала ему такое же ощущение свободы? И как с этим связано его внезапное исчезновение сразу после смерти владельца фабрики?

А Наталья? Возможно, она действительно хотела убить мужа. Ради любовника? Может быть, она тоже желала свободы, как и Буров. И не нашла другого решения. Конечно, если это сделала она.

Вот только сам Смольный хоть и связывал этих двоих, но лично мне казался лишней фигурой. Зачем ему взрывать квартиру Бурова, если это не первый и не последний инженер, связавшийся с ним? Зачем прятать Наталью, если сам Лебедев лично ему никак не мешал?

Я могла ошибаться, но кажется, в этой мозаике не хватало деталей.

– Глеб, – спросила я, отвернувшись от окна. – Зачем Смольный помогает Наталье?

В ответ он пожал плечами.

– Ты же не думаешь, что Наталья своими руками стала бы убивать мужа? Возможно, она договорилась с кем-то из его людей, а взамен пообещала свои деньги и связи. Ну а может, – Глеб снова пожал плечами, – они знакомы давно. Таких дамочек удобно держать при себе, а ей нужен тот, кто решит её проблемы. То, что они раньше нигде не светились вместе, ещё ничего не значит.

Я хотела спросить его и о Бурове, но машина остановилась возле участка. Мы вышли, и я поспешила за Глебом. Конечно, он скоро всё выяснит и расскажет. А пока нужно разобраться с тем, что мы узнали вчера – о преступлении инженера и почему Смольный пытался взорвать его квартиру.

Когда мы вошли в участок, к нам тут же подошёл Громов. Как всегда, хмурый, но теперь на его лице можно было разглядеть тень самодовольства.

– Пока вы там развлекались в квартире Бурова, – начал он и протянул Глебу папку. – Я поговорил с прислугой в доме Лебедевых. И, похоже, у нас есть, за что зацепиться.

Глеб тут же раскрыл папку и пробежал глазами по одному из листов с допросом.

– Надо же, они наконец что-то вспомнили, – усмехнулся он.

– Да, один из старших слуг пару раз передавал ей странные послания, – продолжил Громов. – Другой видел мужчину – на вид, обычный деловой гость. Одет неприметно, но не вполне солидно, будто важный деловой партнёр. Тогда никто не обратил внимания, но я начал задавать вопросы, и он вспомнил разговор. Говорят, этот человек сказал что-то вроде: «Надеетесь, что всё решится после выполнения заказа?» А Наталья ответила: «Если вы не подведёте – всё уладится». Только тогда они не поняли, о чём речь и не обратили внимания.

Он замолчал. Глеб обдумывал услышанное.

– Значит, у нас есть свидетели, подтверждающие, что Наталья готовилась к смерти мужа заранее, протянул Глеб. – Кажется, этого уже достаточно, чтобы заявиться к ней в гости с обыском? Или кто-то опять решит, что мы «давим на богатых женщин»?

– Я уже оформил бумаги, – буркнул Громов.

– Ты же помнишь, что я тоже еду? – хищно прищурился Глеб.

– Это наше с Фонарёвым дело, – напомнил тот, но, кажется, не рассчитывал, что Глеб отстанет.

– Ага, – равнодушно бросил Глеб. – Только у меня бумажка от Вершинина, что это дело и моё тоже. Оформлена шикарно, кстати, можно повесить в рамку.

Громов только поморщился, но спорить не стал. С другой стороны, он сам пришёл с отчетом, а значит, знал, чем всё закончится.

– Отправь сразу кого-нибудь проверить её банковские операции, – напомнил Глеб, листая папку дальше. – За пару месяцев до смерти мужа и после. Если там есть какие-то крупные суммы, это почти готовое обвинение.

Он с громким звуком захлопнул папку и добавил:

– А после обеда – в дом Лебедевых. Самое время для сочувствия скорбящей вдове.

Я снова схватила блокнот Глеба, чтобы отметить вопросы, которые мы должны решить. Тут уже было несколько свежих заметок, сделанных его неровным почерком – и когда только успел? Или он встал очень рано? Но думать об этом было некогда. Глеб отдавал новые распоряжения, теперь уже мне:

– Запиши: “Вечером заскочить к информатору”. Надо проверить “Мастерскую под Воротами”. Может, даже закажем пару подделок, если они продают батареи со взрывным механизмом.

Я не успела ещё сделать и пару строк, как к нам подошёл Вершинин.

– Я надеялся, ты проспишь хотя бы до обеда, – сказал он устало Глебу.

По его виду не было понятно: спал он или ночь провёл в участке. Алексей покосился на меня, а я только улыбнулась.

– Мы в порядке, – коротко ответил Глеб.

Кажется, Алексей не надеялся, что Глеб позволит себе лишнюю минуту отдыха. Но за их двумя короткими фразами скрывалась забота обо мне. Это чувство оказалось странным, и я снова уткнулась в блокнот.

– По Бурову – официально заведено, – заговорил он деловым тоном. – Покушение. Взрыв в жилом доме с использованием магбатареи – это серьёзно. Такое спустить на тормозах уже не получится, с оформлением проблем не возникло.

Глеб кивнул.

– Хорошо. Значит, мы можем наконец копать по полной.

– Только по закону, – строго добавил Вершинин. – Сам знаешь: будешь слишком напорист со Смольным – дело похоронят.

– Я помню, – поморщился Глеб. – Отправлю весточку своим “друзьям” из Гильдии. Ещё раз перетрясём с технарями квартиру Бурова. Если они ничего не найдут, признаю, что Смольный или сжёг все улики, или святой.

Алексей только хмыкнул и невозмутимо вернулся к делу:

– Кожухова допросили. Но пока всё то же самое. Гулял, даже указал маршрут. Один, свидетелей нет. Оставили это до утра.

– А если он действительно случайно оказался рядом? – осторожно спросила я. Не хотелось верить, что столько людей в Копперграде замешаны в этом деле.

– Значит, ему надо быть убедительнее. – Глеб пожал плечами. – Только кто таскает с собой незарегистрированное магоружие и случайно оказывается у места покушения? Не хочет говорить, значит, попадает в список.

– Глеб, ты не в штате, – напомнил Алексей. – Пока у нас на него только магбинокль, и даже это – спорный повод. Я допущу тебя к допросу, но, прошу, действуй аккуратно. Нам нужен подозреваемый, а не служебная проверка.

Глеб фыркнул, но кивнул.

– Я просто поговорю. Обаяние включу – ты ж сам учил, как правильно давить без давления, чтоб никто не подкопался.

Вершинин только посмотрел на него и протянул ещё одну папку – на этот раз с делом Кожухова. Глеб даже не стал листать его и шагнул к двери. Потом остановился и обратился ко мне:

– Я сам им займусь. Не ходи.

– Почему? – удивилась я. Опять захотел отстранить меня от происходящего?

– Ты… слишком мягкая для таких разговоров, – поморщился Глеб. – Он мигом это унюхает. Мне нужно, чтобы он ответил на вопросы, а не строил из себя героя перед девушкой.

Я фыркнула, но спорить не стала. Всё же общаться с возможным бандитом не то же, что спрашивать у любовника светской львицы, на что он тратил её деньги. Поэтому я села за стол.

– Лучше вспомни и запиши, что мы видели в квартире Бурова до взрыва, – продолжил Глеб. – Техномаг ковыряться в пыли не станет. Чем больше мест мы укажем, тем больше вероятность, что он что-то разглядит.

Я с готовностью кивнула. Хотя от воспоминаний о вчерашнем дне по спине всё ещё пробегал холодок. Но Глеб улыбнулся мне и сказал перед уходом:

– Ты внимательная. Уверен, что-то вспомнишь. Только не упоминай записку из борделя. Она точно к делу не относится.

Порученное мне задание казалось мелким и незначительным. Но теперь я знала, что Глеб не стал бы просить меня о чём-то просто так. Он мог уйти, оставив меня ждать. Но если поручил что-то, это было для него важно.

Я взяла со стола лист и карандаш и принялась записывать. Всё, что помнила от двери и до дальней комнаты. Полки с книгами о маготехнике и стопку газет на стуле. Неряшливый вид квартиры и аккуратные точные чертежи на рабочем столе. Вытащенный из комода ящик и найденную Глебом записку с пропуском в подпольную мастерскую. Немного подумав, добавила и взорвавшуюся магбатарею. И даже такие незначительные мелочи, как гайки в жестяной коробке и непонятное пятно возле стола.

Рука дрогнула, когда перед глазами пронеслась картинка, как Глеб выдернул меня из комнаты за секунду до хлопка. Но я дописала список до самого конца. И только потом выдохнула, отложила карандаш и потерла вспотевшие ладони.

Глава 21

Глеб вернулся примерно через полчаса после того, как я закончила со списком. Резко распахнул дверь, а потом со стуком закрыл её. Он был зол.

– Он вообще ничего не знает, – бросил он, проходя мимо меня к столу. – Ни черта.

– Кожухов? – спросила я, хотя и так

– Ага. Оказался просто пешкой, – Глеб сжал пальцы в кулак, потом также резко их разжал. – Его послали следить. За мной. За тем, с кем я встречаюсь, куда езжу, кто у меня на карандаше. А не за Буровым. Он даже не знает, кто это такой.

– Но… зачем? – спросила я осторожно.

– Инструкций минимум. Сказали: «ходи, смотри, отмечай». Всё. Просто отслеживать, кто мне особенно интересен, – Глеб говорил сдержанно, но в голосе звенела ярость. – А потом, видимо, передавать кому надо. Взрыва он сам не ждал. Подошёл ближе, чем собирался. А когда всё рвануло, запаниковал, убежал и спалился.

Он плюхнулся на стул и мрачно уставился в одну точку.

– То есть… если взрыв дело рук Смольного, то они даже не предупредили его? – уточнила я.

– Разумеется. Он даже имени куратора не знает. Пока это только очередной пустой след, – он откинулся на спинку стула и уставился в потолок. – Мне нужно что-то настоящее. Не намёки, не догадки, а чёткая, чёрт побери, цепочка.

Глеб провёл ладонью по лицу, потом посмотрел на меня чуть мягче.

– Прости. Я не должен был срываться на тебе, – вдруг сказал он.

Я вздрогнула и подняла на него глаза. Это был первый раз, когда Глеб за что-то извинялся. Но он уже снова перевел взгляд на потолок и сказал спокойнее:

– Смольный, как всегда, всё знает, всё контролирует, но его как бы нет. Ни одного прямого действия. Только эти его шавки, типа Кожухова, которые в лучшем случае умеют ходить хвостом.

Он помолчал немного, а потом выпрямился и потянул руки к папке с делом Лебедева. От прежнего гнева в нём не осталось и следа. На лице только сосредоточенность на деле. В глазах – холодный огонь.

Пролистал несколько листов и что-то отметил в блокноте. Потом встал и пошёл к двери. Он не сказал мне остаться, и я привычно поспешила за ним. В коридоре остановил одного из сотрудников и сказал ему:

– Зайди к юристу Лебедевых. Узнай, что там с наследством и брачным договором. И кто в семье распоряжался бумагами после смерти. Только действуй официально, пусть не прячут хвосты.

Глеб протянул ему выуженный из папки лист. Тот только кивнул и ушёл выполнять сказанное. А Глеб повернулся ко мне.

– Есть хочешь? – вдруг спросил он.

– Что? – я растерялась от его вопроса.

– У нас есть время до обыска. Если срочно не хочешь арестовать кого-нибудь или пойти сама в мастерскую под прикрытием, можно пообедать, – он усмехнулся.

Вообще-то во время работы мы ели на ходу. Глотали что-то по дороге, и я даже не могла понять: был ли он, этот обед? И я неуверенно кивнула. Не потому что уже была голодна. Наверное, потому что это было необычно.

Мы зашли в небольшое кафе недалеко от участка. Глеб заказал что-то наугад, отдал мне меню и откинулся на спинку лавки. Я видела, что он немного расслабился. Не оторвался от мыслей, но позволил себе ненадолго выдохнуть.

– Ты раньше бывал здесь? – спросила его. – Ну, когда работал в полиции?

– Может и бывал пару раз. Не помню, – отмахнулся Глеб.

Еду принесли быстро. Уверена, в заведении были готовы к визиту занятых делами полицейских, клерков, и всех кто работал поблизости. Глеб ел торопливо. Кажется, обедать на бегу было его давней привычкой.

– У нас раньше… было принято встречаться в кафе после работы, – с грустью начала я. – Мы с подругами выбирали место, чтобы не слышать офисные новости, и обсуждали кого угодно, кроме начальства.

Я улыбнулась, вспоминая о прошлой жизни. Теперь она казалась очень далёкой. Я едва ли верила, что смогу вернуться назад.

– А иногда я просто шла одна. Если был тяжёлый день, брала себе кофе и сидела где-нибудь у окна, притворяясь, что всё нормально.

Глеб молча дожевал кусок и ответил:

– В этом что-то есть. Особенно в «притворялась, что всё нормально», – он замолчал на мгновение, а потом продолжил: – Я тоже так делаю. Только без кофе и без окна. Но если ты захочешь посидеть у окна снова, в другой раз выберем место получше.

Он снова замолчал и поковырял ложкой в тарелке. Я улыбнулась. Сложно было поверить, что в сумасшедшей жизни Глеба есть место для другого раза. Разве что случайно, как сейчас.

Глеб, кажется, подумал о том же. Потому что он вдруг улыбнулся и добавил:

– Или передвинем стол дома.

Мы закончили обед молча. Я могла бы рассказать ещё что-то о своей жизни. Но здесь это всё не имело значения. А мы вышли поесть, а не на свидание.

Глеб расправился с обедом раньше, но меня не торопил. Листал блокнот и всем своим видом показывал, что я своей нерасторопностью ему ничуть не мешаю. Я в свою очередь попыталась доесть быстрее.

Вскоре мы вернулись в участок. Громов и Фонарёв уже ждали нас, а тихий перерыв в кафе остался только воспоминанием. Громов молча протянул Глебу какой-то список, и губы того растянулись в довольной улыбке.

– Кажется, наша вдовушка попалась, – он протянул лист мне.

Я пробежала глазами по строчкам. Мне пока не слишком была понятна величина местной валюты. Но даже так я заметила, что Наталья могла позволить себе почти всё что угодно. Переводы по чекам в магазине за платья пугали количеством знаков. И среди них довольно крупная сумма с пометкой:“Решение личного вопроса. Без подтверждения, по устной договорённости.”

Я нахмурилась.

– Это… как? – спросила я, показывая Глебу строку. – Она что, просто так и написала?

Он снова взял лист, взглянул и ухмыльнулся, как будто только ждал, когда я это замечу.

– Уважаемая женщина – кто будет разбираться, что там у неё за личные вопросы? – пояснил он. – Даже если она сделала дорогой подарок любовнику, то очень не вовремя. Теперь у нас есть, за что зацепиться.

Я могла только удивляться, как в этот раз всё оказалось легко. Но, наверное, ни у банков, ни у полиции не было оснований проверять такие переводы без повода. В самом деле, мало ли какой там может быть вопрос?

Глеб тем временем повернулся к Громову:

– Кого-то ждём? Поехали.

Ждали, конечно, только нас. Но отвечать никто не стал. И через несколько минут мы устроились в служебной машине. Я сзади между

Глеб зевнул и, глядя в окно, небрежно бросил:

– Как думаете, они взорвут дом до нашего приезда или вместе с нами?

Маготехник даже не повернул головы:

– Если не успеют до, то уже не смогут.

Я вздрогнула от их будничного тона. Но, кажется, маготехник потому и отправился на обыск с нами – если в доме Лебедевых обнаружится взрывоопасный магкристалл, он заметит его раньше, чем тот взорвется.

Фонарёв тихо хмыкнул. А Громов сдавленно пробормотал:

– Чертовы оптимисты.

Дом Лебедевых находился в самом престижном районе города. Вокруг зданий раскинулись сады, а сами постройки блистали роскошью. Ворота во владения Лебедевых нам открыли без проволочек – бумаги со всеми положенными подписями были входным билетом даже сюда.

Машина остановилась на площадке перед широкой парадной лестницей, и я наконец смогла осмотреть особняк, где жил один из крупнейших фабрикантов этого города. Витражные окна, балконы, крыша из сине-зеленой черепицы. Даже фонари с магкристаллами внутри – Лебедевы не экономили.

Я оглянулась на сад, но Глеб поторопил меня ко входу. Я осторожно шагнула на ступень – кажется, она ещё не видела людей без известных фамилий. А Громов уже жал на звонок, который был здесь не простым магическим кристаллом, а крошечным стеклянным шаром с крутящейся внутри золотистой искрой.

Дверь открыл мужчина в безупречно выглаженной одежде. Его взгляд вопросительно скользнул по нам. Громов сразу протянул ему бумаги. Мужчина взглянул на них, потом на нас. Поджал губы. Кивнул.

– Госпожа Лебедева сейчас отсутствует. Но если вы настаиваете...

– У нас обыск, – сообщил Фонарёв. – Вы обязаны нас впустить. Сами понимаете, лучше не затягивать.

– Разумеется, – холодно сказал он. – Следуйте за мной.

Один из полицейских остался возле дверей, чтобы встретить, если вдруг появятся адвокаты или хозяйка дома, а мы прошли через гостиную, где ковер стоил, наверное, как вся квартира Бурова. За ней – лестница, плавно изгибающаяся к верхнему этажу. Всё вокруг напоминало музей, где кто-то решил жить.

Глеб остановился у подножия лестницы, посмотрел наверх и обернулся к дворецкому:

– Где Наталья Лебедева обычно проводит время?

– Маленькая гостиная. Вторая дверь налево на втором этаже, – ответил тот без тени колебания. – Там она отдыхает, читает, принимает подруг…

– Оттуда и начнём, – коротко сказал Глеб и первым пошёл наверх.

Я поспешила за ним, борясь с желанием не пачкать подошвами роскошный ковёр. Дом был красивым, но я не чувствовала себя уютно. Сложно представить, что для кого-то это был просто дом.

Дверь в малую гостиную открылась легко. Помещение отличалось от парадной части особняка. Меньше показного блеска и больше комфорта. Мягкие кресла с вышитыми подушками, маленький журнальный столик, комод на изогнутых ножках, на стенах картины в приглушённых тонах. На полках книги в кожаных переплётах и альбомы.

Натальи не было дома несколько дней, но её присутствие ощущалось в мелочах. В пледе, небрежно накинутом на подлокотник кресла. В закладке, торчащей из книги на столике. Я осторожно взяла с полки один из альбомов, но не решилась открыть его без разрешения и вернула назад.

Здесь был выход на балкон, а одна из дверей вела в спальню. Полицейские разбрелись по комнатам, выискивая хоть что-то. Но в идеальной чистоте, которую поддерживали слуги, сложно было опознать привычки Натальи или найти то, что она хотела бы скрыть.

Пока Громов выдвигал ящики комода, Фонарёв что-то записывал. Глеб остановился рядом со мной и взял в руки альбом, который я только что держала в руках. Не стесняясь, открыл его и принялся листать страницы. Среди них нашлась вложенная открытка с городским пейзажем – мостом и несколькими домами на заднем плане.

Глеб вытащил её, повернул обратной стороной и, прочитав несколько слов, усмехнулся.

– Это слишком легко, – он протянул мне открытку и стал перебирать другие альбомы.

“Всё остаётся в силе. Жду в полдень. Не опаздывайте.”– было написано на обороте. Я нахмурилась и посмотрела на Глеба.

– Может это от Маркова? – с сомнением спросила я. – Похоже на приглашение на свидание…

– Ага, как же, – хмыкнул Глеб. – Он бы не осмелился на такую дерзость.

– Но… тут даже не указано место, – я указала несоответствие. Такое стал бы писать тот, кто точно знает, куда придет адресат.

– Мост, – сказал Глеб и посмотрел на меня. – Место нарисовано на картинке. Удобно, если читающий знает, о чём речь.

Может быть, я бы подумала об этом, если город был бы мне хорошо знаком. Но я только могла удивляться проницательности Глеба. Никакого шифра, кроме изображения на открытке. Действительно слишком просто. Как будто Наталья и не пыталась её спрятать.

– Вряд ли в этом месте есть что-то важное. – Глеб предупредил мой следующий вопрос и вернулся к осмотру полок. – Скорее всего, взяли то, что смогли найти, и там назначили встречу.

– И зачем ей хранить это? – спросила я. – Это ведь… доказательство её вины.

– Думаешь? – улыбнулся Глеб. – Это красивая открытка и ничего не значащие слова. Но, учитывая обстоятельства, скорее всего, наша вдовушка даже не осознаёт, насколько глупо хранить такое.

Больше ничего среди книг и альбомов не оказалось. Глеб отвернулся от полки и забрал у меня открытку. Задумчиво осмотрел комнату и замер. Громов и Фонарёв продолжали осмотр и тихо переговаривались. Маготехник со скучающим видом прохаживался рядом. Кажется, в этот раз никто не пытался взорвать дом вместе с нами.

Глеб тоже не торопился продолжить поиски. Кажется, он и так нашёл то, что хотел, и не верил, что здесь может быть ещё что-то. Потом медленно подошёл к двери, где всё это время стоял дворецкий. Тот по-прежнему выглядел как часть интерьера – неулыбчивый, но безупречный: видел всё, что мы делаем, но не возражал и не комментировал.

– Тяжёлый день, – сказал Глеб, как бы ни к кому не обращаясь, просто заполняя тишину.

– Безусловно, – дворецкий не стал отмалчиваться. – И, боюсь, не последний.

– Вы давно здесь работаете?

– Более десяти лет.

– Значит, всё это… – Глеб обвёл рукой комнату, где копошились полицейские, – для вас как родное?

– Я привык к дому, да.

– Наталья Лебедева часто бывала здесь одна?

– Обычно нет. Госпожа любила общество, – он сделал едва

– Кто-то из гостей приходил регулярно?

– У госпожи было много знакомых. И не мне судить, кто из них был ближе других.

Глеб чуть усмехнулся.

– Вы умеете говорить ни о чём. Прямо как я в плохой компании.

Дворецкий впервые позволил себе тень улыбки. Но не ответил. Может быть, у него было чем поделиться. Но как примерный дворецкий он не торопился открывать тайны хозяев, если представители закона не спрашивали его об этом напрямую.

– Скажите, а когда в последний раз вы видели госпожу перед её отъездом?

– Позавчера днём. Она велела собрать некоторые вещи и уехала со своим водителем.

– Настроение какое было?

– Она была спокойна. Госпожа иногда уезжает к подругам на несколько дней. Ничего необычного.

– Но в этот раз что-то отличалось, да?

Дворецкий глянул на него, ничего не сказал и только коротко кивнул. Но Глебу и не нужны были слова. Я и сама будто видела, что происходило в тот день. Как Наталья получила приглашение Смольного, сразу велела собрать вещи и вскоре уехала. Лишь предупредила слуг, что её не будет несколько дней.

Всё как всегда, только слишком внезапно. Возможно, ей даже пришлось поменять планы и отменить пару встреч.

– Спасибо, – сказал Глеб. – Не беспокойтесь, мы всё здесь вернём на свои места.

– Я в этом не сомневаюсь, – выдохнул дворецкий. Конечно, он уже понял, что всё на своих местах тут уже не будет, даже если мы не оставим в комнате бардак.

Вскоре полицейские закончили с обыском. Ничего такого же важного, как открытка с приглашением, они не нашли. Пара мелочей, которые можно было назвать уликами с большой натяжкой, были изъяты больше для того, чтобы было чем заполнить протокол. Допрашивать слуг повторно не имело смысла – всё, что нужно, Глеб уже знал.

И мы отправились назад в участок.

Глава 22

В участке нас уже ждали. Юрист Лебедевых не просто передал информацию посланному Глебом сотруднику, а пришёл сам и теперь сидел в переговорной. Высокий, холёный, со скучающим выражением лица, которое могло поспорить только с высокомерием гильдейского техномага. Он тихо представился и сразу перешёл к делу.

– Я уполномочен представлять интересы семьи Лебедевых. Госпожа Наталья сейчас недоступна, но все текущие вопросы вы можете адресовать мне.

Фонарёв кивнул, но жестом показал на Глеба. Несмотря на взаимную неприязнь, полицейский знал, что без Глеба они вряд ли продвинулись бы так далеко.

– Нас интересует ситуация с наследством, – сразу начал Глеб. – Кто после смерти Андрея Лебедева управляет имуществом?

– Вопрос сложный, – с деланной вежливостью ответил юрист. – Основная часть активов передана в семейный траст. Формально всё принадлежит наследнику.

– У Лебедева есть сын?

– Да. Дмитрий. Сейчас учится в Закрытом магико-техническом лицее при Гильдии промышленников. Под присмотром опекунского совета, – он остановился на пару мгновений. – Но юридическим представителем до его совершеннолетия остаётся госпожа Лебедева. Она имеет доступ к доходам, но не к активам.

– А в случае развода?

– Госпожа лишилась бы всего. Брачный контракт предусматривает полную утрату прав на имущество в случае недостойного поведения, включая супружескую измену и, разумеется, причастность к убийству.

– А Лебедев предусмотрителен, – хмыкнул Глеб.

– Обычная практика среди крупных фабрикантов, – равнодушно пожал плечами юрист.

– Но Наталья интересовалась подробностями контракта и наследства не так давно, верно? – Глеб вернулся к разговору.

– Так и есть, – кивнул юрист.

– И вы не спросили, зачем?

– Интрижка, своё дело, скандал с мужем – у женщин их круга много причин бояться за свою репутацию, – последовал ответ. – Знакомство с бумагами часто остужает их пыл. Особенно когда начинают сомневаться, сколько останется от их положения без фамилии мужа.

Что-то внутри сжалось от его слов. Кажется, он совсем не сочувствовал Наталье. С другой стороны, он защищал интересы семьи, а не лично её. Увы, Наталья в этой семье была лишь красивой игрушкой Лебедева. И все это прекрасно понимали.

– Что-то еще? – спросил юрист и аккуратно выложил на стол уже готовые копии интересующих нас документов.

– Нет. – Глеб качнул головой и отвернулся. – Благодарю за сотрудничество.

– Если потребуется допрос с её участием, прошу уведомить меня заранее, – прежним холодным тоном сказал юрист.

– Обязательно, – пообещал Фонарёв, возвращая себе внимание юриста и забирая бумаги.

Глеб вышел из переговорной. Я снова поторопилась за ним.

– И что теперь? – спросила у него.

Кажется, судьба Натальи уже решена. Но она по-прежнему пряталась у Смольного. Глупо предполагать, что полиция стала бы брать его дом штурмом.

– Фонарёв объявит её в розыск, – пояснил Глеб. – Как только она вернется домой или появится на людях, будет арестована по подозрению в убийстве мужа.

Я кивнула. Конечно, она не смогла бы сидеть в доме Смольного вечно.

– А мы немного поможем сделать ей правильный выбор, – хитро улыбнулся Глеб. – И заставим её прийти к нам самой.

Вздрогнула, вспоминая его методы. А Глеб поднялся на второй этаж и без стука вошёл в кабинет Вершинина.

– Лёха, твои ребята молодцы, почти сами раскрыли дело об убийстве Лебедева, – весело заявил он с порога. – Надо было только немного им помочь.

Алексей поднял на него тяжелый взгляд.

– Чего ты хочешь? – устало спросил он.

– Да ничего. – Глеб оперся на край стола. – Наверное, журналисты терзают тебя после заявления о краже технологий? Кинь им кость. Прозрачно намекни, что вдова может быть связана с утечкой. И что у тебя есть подозрения по делу об убийстве.

– Доказательства есть?

– В данный момент Фонарёв обсуждает детали с юристом Лебедевых в переговорной, – тут же ответил Глеб.

– Ладно, – кивнул Алексей. – Завтра жди статью.

– Знал, что ты душка, Лёха, – с самым невинным видом сказал Глеб, как будто речь шла не про убийство, а что-то более будничное.

Как только мы снова оказались в коридоре, весёлость Глеба испарилась.

– Пойдём к информатору, – коротко сказал он и направился к выходу.

После того как дело Лебедевых было почти доведено до конца, я надеялась на небольшую передышку. И, кажется, Глеб уловил это в моём молчании.

– Моё дело – кража технологий. Я должен найти

Про Смольного он не сказал. Но я понимала то, что осталось в его мыслях. Напрямую на него у нас так ничего и не было. Не знаю, на что надеялся Глеб. На слова Натальи на будущем допросе? На новые улики? Так или иначе, убийство Лебедева по-прежнему не имело ничего общего с преступлением Бурова, хоть и вывело нас на след инженера.

Район, куда привел меня Глеб, сильно отличался от тех частей города, где мы бывали раньше. Если всего пару часов назад мы обыскивали дом на самой социальной вершине Копперграда, то это было дно. Узкие тёмные улочки как полная противоположность парадному фасаду дома Лебедевых. Хмурые лица уставших от жизни людей, запах машинного масла и жареного лука. Я невольно прижалась к Глебу, когда откуда-то сбоку раздался звон разбившегося стекла.

Вскоре мы остановились возле небольшой лавки с выцветшей от времени вывеской. На ней всего одно слово: “Починка”.

– Здесь твой информатор? – сомнением спросила я. Даже клуб “Четыре луны” больше не казался мне пугающим местом.

– Не бойся, – поморщился Глеб. – Он хороший парень. Тоже техномаг и тоже без лицензии.

Я покосилась на него. Он всё ещё верит в байку, которую сам выдумал? Хотя нет, выдумали её Фонарёв с Громовым.

– У него неплохая клиентура. Особенно среди тех, кому стрёмно идти в настоящую мастерскую, – продолжал Глеб и потянулся к двери. – Там иногда попадаются такие интересные люди…

Дверь открылась со скрипом. Из-за стойки вынырнул мужчина в очках с тремя линзами.

– Глебушка! – радостно всплеснул он руками. – Снова с интересным предложением?

– Ну к тебе либо с ордером, либо так, – приветливо улыбнулся Глеб и облокотился на стойку.

– Тогда я рад, что ты не с ордером, – ответил мужчина и покосился на меня.

– Мне нужно, чтобы ты притворился клиентом в «Мастерской под Воротами» – тебе это не трудно. Прикупишь запчастей. Заодно сделаешь запрос на пару батарей... желательно с сюрпризом.

Глеб положил на стойку перед ним несколько купюр и одним пальцем придвинул их ближе к информатору.

– Смотри-ка, платишь вперёд ещё и налом. Ты сегодня щедрый, Глебушка, – усмехнулся информатор, но, вытерев руки о передник, взял деньги.

– Это на батареи со взрывчаткой и билет на автобус.

– То есть ты хочешь, чтобы я купил потенциальную бомбу и принёс её в кармане, рискуя жизнью и репутацией?

– Твоя репутация давно погребена под этим хламом, – Глеб обвел рукой комнату, заставленную всевозможными механизмами и полками, с сияющими магкристаллами разных размеров. Я поняла, что как минимум половина из этого – подделка.

– Мы о таком не договаривались, – буркнул хозяин лавки.

– Выбирай, – Глеб выпрямился и отряхнулся. – Или батарея для меня, или я случайно проболтаюсь бывшим коллегам, чем ты тут занимаешься.

Глаза информатора блеснули из-под очков, когда он посмотрел на Глеба. А потом мужчина снова схватил подобие паяльника и уткнулся в механизм, с которым работал.

– Приходи завтра в это же время, – проворчал он. – Если не найду батарею, найду тех, у кого она точно есть. А там уж сам решай, хочешь ли её брать.

На этом встреча была окончена. Мы вышли из лавки и вернулись на более оживлённые улицы. Я гадала, что мы будем делать дальше. Вернёмся в участок? Попробуем найти Бурова, слоняясь по улицам? Обычно мы возвращались домой в темноте, а сейчас даже не зажигали фонари.

Глеб молчал. Шёл, сунув руки в карманы, и думал о чём-то своём. Я смущенно потерла плечи. Стоит ли спрашивать его о планах или дальше подстраиваться под его ритм жизни?

– По мне, сегодня идеальный вечер, чтобы найти одну на двоих кровать. Как думаешь? – вдруг спросил Глеб и повернулся ко мне.

Я посмотрела на него, внутри всё странно сжалось. Наши отношения уже перешли в удобную горизонтальную плоскость. Но к подобным шуткам посреди улицы я оказалась не готова.

– Ты устала, – пояснил Глеб, снова глядя перед собой. – Пока есть время, предлагаю выспаться.

Я кивнула, хотя хотелось ответить что-то колкое. Но мозг уже перешёл в экономичный режим. Только сердце, как назло, не хотело молчать и гулко стучало в ушах.

До квартиры добрались без разговоров. Но забыв обещание сразу лечь спать, Глеб прошёл к доске доказательств и завис возле неё. Я наскоро приготовила ужин, а потом сидела и смотрела на Глеба. Как он что-то бормотал у доски, быстро листал блокнот в поисках уже известного нам факта или задумчиво писал новую идею.

Нужно было идти спать. Тело требовало отдыха. Но я осталась. Наверное, для того, чтобы быть рядом, если ему понадобится моя помощь. А может, я придумала эту причину. Потому я так и сидела, подперев голову руками, и следила за передвижениями Глеба.

Глаза слипались. Я сама не заметила, когда уже не смогла открыть их. А когда всё-таки проснулась, обнаружила себя лежащей на кровати. Рядом слышалось тихое дыхание Глеба. Я прижалась к нему и снова провалилась в сон.

Глава 23

Я проснулась позже обычного. И это сразу выбило из колеи. Резко села, ударилась обо что-то локтем. И на секунду растерялась: почему я никуда не тороплюсь?

Но, кажется, я наконец выспалась.

Встала и пошла на кухню. Глеб уже был там – будто и не ложился. Собранный, с сосредоточенным лицом. Он готовил завтрак и одновременно бросал взгляды на доску с уликами. Услышал шаги и обернулся. Взгляд его тут же потеплел.

– Доброе утро, спящая красавица.

Он отложил ложку и блокнот, подошёл и коротко прижал меня к себе. Потом вернулся к прерванному занятию. А у меня от секунды его неловкой нежности чуть не подогнулись колени. Умеет он быть… непредсказуемым.

– Пей кофе, и нам пора в участок, – сказал он, уже уткнувшись в записи. – Сегодня вроде бы тихо. Но кто знает, какие сюрпризы нас ждут…

Через время мы вышли из дома и сели в машину. Полицейские в ней выглядели недовольными и обеспокоенными.

– Мы уж думали, вы сбежали ночью, – проворчал один и завел мотор. – Ни звуков, ни движения. Уже хотели идти за вами.

– Бывает, что и нам надо поспать, – усмехнулся Глеб.

– Без такой привычки подозреваешь худшее, –

Я смущенно сжала руки. Конечно, я совсем не думала о том, что мой долгий сон причинял кому-то неудобства. Наше утро – конец смены для этих двоих. Я покосилась на Глеба, но промолчала. Он делал вид, что всё нормально, и не мне это менять.

В участке Глебу тут же сунули утреннюю газету. На первой полосе жирный заголовок: "Сенсация в мире промышленности: вдова Лебедева под подозрением".

– По неподтверждённым данным, – Глеб начал зачитывать вслух, – в ходе расследования кражи нестабильных магбатарей следствие заинтересовалось персоной Натальи Лебедевой. Источники утверждают, что вдова погибшего промышленника могла быть осведомлена о махинациях или даже причастна к трагическим событиям, потрясшим город.

Он сунул газету мне и хмыкнул:

– Ну, Лёха, и магбатареи сюда приплёл.

– Это… плохо? – озадаченно спросила я.

Дело о подделке магбатарей расследовал Глеб в частном порядке. К полиции оно не имело никакого отношения. Хотя он сам напомнил об этом Вершинину, когда просил о статье.

Глеб усмехнулся уголком губ.

– Нет. Гильдейские даже будут довольны. Уже есть, на кого это повесить. Для общественности достаточно, чтобы механизмы на магии продолжали исправно продаваться. Для нас – не прямое обвинение, но хватит, чтобы даже у самых тупых появилось мнение.

– Она это уже читает, – пробормотала я, разглядывая фото с похорон под колонкой.

– Конечно. Или ей уже читают. Григорий наверняка успокаивает её сладкими речами и шепчет, что всё решит. А она в истерике. Несколько слов – и она теряет всё.

Он прошёл к столу, который мы временно заняли. Фонарёв только кивнул вместо приветствия. Громова не было. Глеб тут же склонился над оставленными бумагами. Выудил из-под них мой список с тем, что я успела запомнить в квартире Бурова, и пробежался по нему глазами.

– Идеально, – хмыкнул он. – Даже почерк читаемый. Ещё немного, и Вершинин попросит тебя в штат. Учись, Петя, как надо работать.

Фонарёв вместо ответа прожёг его взглядом и уткнулся в какие-то бумаги. Может быть, снова только для вида. А может, уже готовился к приходу Натальи.

Глеб напомнил, что днём мы идём в квартиру Бурова с техномагом. Я думала об этом с содроганием – наш прошлый визит к инженеру оставил неизгладимое впечатление.

Он ушёл собирать людей. И теперь я косилась на Фонарёва и думала, надо ли мне говорить с ним или тоже спрятаться за бумагами? К счастью, проблема решилась быстро. Глеб вернулся в комнату и поторопил меня с выходом – техномаг из Гильдии уже прибыл.

Это оказался тот же мужчина, что приходил в прошлый раз проконсультировать Глеба по подделанным батареям. Холодный взгляд и выражение лица, будто даже воздух вокруг должен двигаться по инструкциям Гильдии.

Ехать в машине он отказался. Как говорил когда-то Глеб, техномаг передвигался на самокате. Модель, вроде той, что принадлежала Лебедеву, отличала двухколесного монстра от прочих. Зависти лично у меня он не вызывал. А понимание, что мы используем служебную машину исключительно из-за моего страха перед самокатами, пришло мгновенно.

Но вот мы снова у квартиры пропавшего инженера. Такой же тихий двор и любопытные лица соседей в окнах. Двое полицейских, которые вели дело о взрыве, открыли квартиру. И мы зашли внутрь.

Теперь здесь царил беспорядок. Взрыв произошел в дальней комнате, но всё оказалось покрыто слоем пыли. Воздух пах гарью и мокрыми тряпками.

– В спальне почти ничего не уцелело, – начал комментировать Глеб и первым шагнул в комнату, которая была для Бурова и гостиной, и рабочим кабинетом. – Но основное инженер хранил тут.

Я покосилась в конец коридора, где через обломки двери можно было разглядеть закопчённые стены и то, что осталось от мебели. По телу снова пробежал озноб. И я торопливо шагнула вслед за Глебом, словно это могло уберечь меня от воспоминаний.

Здесь тоже все было покрыто пылью. На полу отпечатались следы обуви. Глеб показывал техномагу стол, где мы нашли чертежи и записку о передаче технологий. К сожалению, почти все чертежи я забрала в спальню перед взрывом, и от них остались лишь обугленные обрывки. Но маг всё же удовлетворённо кивнул, увидев уцелевшие фрагменты.

Пока он разглядывал бумаги, Глеб стер ногой пыль с пятна, которое я обнаружила в прошлый раз. Присел и задумчиво провёл по нему пальцем. А потом вместе с магом ушёл в поврежденную спальню, чтобы изучить последствия взрыва.

Я не стала идти за ними. Опасности давно не было, а маготехники из полиции проверили, чтобы тут не было спрятано новых взрывных устройств. Но всё равно было не по себе.

Вместо этого я потянулась к полке и взяла одну из книг. Что, если между страниц окажется записка или такая же открытка, как у Натальи в альбоме? Но ничего такого здесь не было.

– Вы проделали отличную работу, – раздался всё тот же сухой, безэмоциональный голос техномага. Они с Глебом вернулись в гостиную. – Я думаю, можно считать цель нашего контракта достигнутой. Деньги поступят на ваш счет в течение суток. Однако, господин Ларин, сам Анатолий Буров пока не найден. Гильдия будет признательна, если вы найдёте его первыми.

Глеб покосился на него и ответил:

– Инженер Буров числится как пропавший. Когда его найдут – вопрос времени.

– Но вы же понимаете, что ни в одной подпольной мастерской не способны изготовить магкристалл с детонатором, – заметил техномаг с вежливой улыбкой. – Учитывая, что Анатолий Буров менял тип заряда до неузнаваемости, есть основание полагать, что и батареи с контролируемым взрывом – его проект.

– Полагаете, Буров сам взорвал свою квартиру, чтобы уничтожить следы? – нахмурился Глеб.

– Так это или нет, выяснит полиция или вы, – ответил техномаг. – Но вы же сами понимаете, как важно Гильдии держать такие изобретения под контролем. Потому мы рассчитываем на ваше дальнейшее сотрудничество.

Глеб задумчиво кивнул. Я тоже вспомнила, что вечером мы должны снова встретиться с его информатором и получить сведения о взрывных батареях. А может, даже саму магическую бомбу. У Глеба в этом был свой интерес: ниточка к Смольному. Что до Гильдии – выгодно ему это или нет, спрошу позже.

– В таком случае, если мы договорились, я откланяюсь, – техномаг собрал обрывки чертежей Бурова и кивнул на прощание. После чего вышел из квартиры.

Я смотрела на закрытую за техномагом дверь и пыталась ощутить хоть какое-то облегчение. Ну же. Дело Глеба закрыто. Деньги обещаны. Наталья вот-вот сама на нас

Я перевела взгляд на Глеба. Он стоял посреди комнаты и смотрел туда же – на дверь, но взгляд его был не здесь. Он думал о чём-то своём. Просчитывал ходы? Уже принял предложение найти Бурова?

– Почти всё, – не удержалась я.

Он хмыкнул и повернулся ко мне:

– Считаешь?

– А разве нет? – я улыбнулась. – Ты раскрыл дело об утечке технологий. Гильдия довольна.

Глеб только поморщился, как будто это было чем-то незначительным. А потом сказал:

– По Смольному у нас опять ничего нет. Хотя… – он усмехнулся. – Если сегодня мы получим батарею с детонатором от информатора, то свяжем убийство Лебедева с мастерскими Смольного и подпортим ему жизнь. Даже если проект принадлежит Бурову, использовал его заказчик.

Он снова склонился над пятном.

– Интересно. Так сразу и не скажешь, что это. Но если бы мы не видели Бурова в “Четырёх лунах”, я бы решил, что его убили прямо здесь.

Потом он резко выпрямился и тоже пошёл к двери.

– Здесь нам больше делать нечего. Пойдём готовиться к новой встрече с вдовой.

Глава 24

Делать нам было нечего и в участке. Только ждать появления Натальи, если она вообще придёт сегодня. Глеб собрал все бумаги, хоть как-то относящиеся к делу Бурова и Смольному, и направился к столу дежурного возле самого входа.

– Фонарёв меня выгнал, – сообщил он, устраиваясь поудобнее в месте, где можно встретить любого посетителя участка.

Я потопталась рядом – уж кто-кто, а Фонарёв вряд ли мог бы вытеснить Глеба с рабочего места. Скорее, сам бы предпочёл пересесть подальше. Но дежурный покачал головой и подвинулся, освобождая место. Я устроилась рядом.

Время шло. Натальи не было.

Глеб неторопливо перебирал бумаги, будто бы работал, хотя вряд ли находил там что-то новое. Иногда просил меня что-то записать – скорее, чтобы занять и себя, и меня. В этом не было никакого толку. Мы убивали время в ожидании прихода вдовы.

Но вот дверь распахнулась, и на пороге появилась Наталья Лебедева. Идеальна, как всегда, как будто не на грани краха. Аккуратная одежда, собранные волосы, лёгкий макияж – она пришла не сдаваться, а блестяще решить недоразумение, которое угрожало разнести на осколки всю её жизнь.

За ней вошёл мужчина. Не семейный юрист, но по виду – человек, привыкший решать проблемы до суда.

– Почему она не со своим юристом? – тихо спросила у Глеба.

– Потому что тот будет защищать честь семьи, а не её свободу, – так же тихо пояснил он. – И её друг Григорий поделился своим человеком. Ну что ж, посмотрим, кто кого.

С этими словами он поднялся с места.

– Сообщи Вершинину, – коротко бросил дежурному и сделал шаг навстречу гостям.

Юрист тут же обратился к Глебу, а Наталья стояла рядом и своим видом показывала, что это касается не её, а кого-то из знакомых, и то не слишком близких.

– Добрый день. Мы хотим сделать заявление и передать некоторые сведения по делу гибели господина Лебедева. Моя клиентка, Наталья Лебедева, готова сотрудничать в рамках закона. Просим ограничиться устной беседой без оформления официального допроса. По крайней мере, до момента, когда все факты будут уточнены.

Наталья повернулась к Глебу и улыбнулась:

– Вокруг так много грязи. Я устала от слухов. Хочу пресечь их как можно раньше.

Вскоре к ней вышли Фонарёв и Громов, как ведущие дело об убийстве. Спустился и сам Вершинин – всё-таки дело громкое, методы с газетной статьёй не слишком чистые. И он должен был сам проконтролировать происходящее. Дружной компанией мы направились к переговорной.

Вот только меня внутрь не пустили. Глеб был представлен как внештатный консультант, а я оказалась тут вообще никем. Обычная тень с блокнотом. И правда – у меня даже из документов только фальшивое разрешение, которое по недоразумению Алексей ещё не изъял.

– Полина, – он остановил меня за несколько шагов до дверей. – Ты помощница Глеба, но я не могу допустить тебя до допроса. Я уже говорил с адвокатом Лебедевых, он тоже скоро прибудет в участок. Вот только Наталья не уведомила его и потому пришла раньше. Сможешь его встретить и проводить? Он может не сразу найти переговорную.

Алексей улыбнулся мне, и я остановилась посреди коридора. Задание было так себе – юрист мог дойти сам, а в участке было полно сотрудников, чтобы помочь ему. Если Вершинин хотел, чтобы я не чувствовала себя лишней, у него это не получилось.

Я вернулась ко входу, чтобы снова ждать. Уселась возле дежурного и покосилась на дверь. Подумала о Наталье и о том, что в этот момент происходило в переговорной. Я была почти уверена, что собранного нами хватит, чтобы её признали виновной. И мне почему-то было жалко её.

Казалось, ей не принадлежала даже собственная жизнь. Я помнила слова семейного юриста о брачном контракте: Наталья не имела ничего. После мужа она получала не наследство, а лишь содержание. Даже её собственный ребенок принадлежал не ей, а семье Лебедевых.

Каким человеком был её муж? Внимательным или жестоким? Любящим или равнодушным? Наталья казалась мне загнанной в угол. И даже из этого угла она пыталась выглядеть так, будто её жизнь в её руках.

Мне не хотелось оправдывать её действия. Но я искренне сочувствовала ей. Не теперь , когда она уже в руках полиции. А за те дни, когда у неё не было ничего, кроме мнимого благополучия.

Она сделала ошибку, не до конца представляя последствия. Теперь её действия разберут на части и, если вина будет доказана, лишат куда большего, чем Наталья могла потерять при жизни мужа. Положения, имущества и даже свободы.

Вскоре появился юрист Лебедевых. Я встала, чтобы проводить его. Мы оба знали, что этого не требовалось – он хорошо знал, куда идти. У двери я махнула рукой, приглашая его войти внутрь. Уловила обрывок разговора – спокойный тон Вершинина и всхлип Натальи.

Я не стала уходить. Оперлась спиной о стену напротив двери и ждала. Казалось, я уже знала, чем всё закончится, и всё равно ждала этого, как приговора.

Но вот замок щёлкнул и дверь открылась. Наталья вышла, зажатая между Фонарёвым и Громовым. Их лица были хмурыми – да и как иначе в таких делах? А вот Наталья выглядела потерянной и бледной.

Волосы по-прежнему в идеальной укладке, одежда

Наталья подняла голову и на мгновение встретилась со мной взглядом. Я ожидала увидеть страх или отчаяние. Но в глазах была пустота.

Пришедший с ней адвокат был раздражён, словно ждал совсем другого финала. А вот юрист Лебедевых, напротив, смотрел на Наталью так, будто та была уже вычеркнута из состава семьи.

– Мы настаиваем на пересмотре условий, – адвокат не собирался сдаваться и продолжал спорить с Вершининым. – У моей клиентки нет судимости, у неё несовершеннолетний сын. Прошу учесть...

Но Алексей даже не обернулся.

– Всё будет в рамках закона, – бросил он коротко и продолжил идти.

Адвокат замолчал и покосился на семейного юриста. Не встретив поддержки коллеги, он замолчал и поспешил следом за Натальей.

– Суд примет решение об аресте в течение суток, – Глеб вышел последним и остановился рядом со мной. – Она пока под стражей. Завтра решат, где она встретит суд – дома или за решёткой.

Я кивнула. И не смогла отвести взгляд от спины Натальи, пока та не скрылась за поворотом коридора. Всё внутри сжалось от неясного чувства. Расследование этого дела казалось опасным приключением. А финал оказался не только торжеством справедливости, но и чьей-то трагедией.

Глеб молча смотрел вместе со мной, а потом вдруг сказал:

– Пойдём прогуляемся.

Я посмотрела на него. Мне казалось, он давно привык к подобным вещам. Вряд ли его расстроил исход произошедшего. Но вид его был скорее задумчивым, чем довольным.

Мы вышли из участка и пошли. Сначала по какой-то узкой улочке, пересекли широкий проспект и через некоторое время оказались в старом парке. Глеб ничего не говорил, шёл, сунув руки в карманы. Я думала о Наталье.

Дорожка вывела к небольшому пруду. Мы сели на лавочку, Глеб оперся локтями о колени и смотрел на воду.

– Её посадят, – вдруг сказал он спокойно. – За попытку организации убийства. Хотя оно не состоялось.

– Не состоялось? – удивилась я. – Но Лебедев мёртв.

– Да, она заказала убийство мужа, даже успела заплатить исполнителю, – пояснил Глеб. – Но кто-то успел раньше. А её наёмник оказался великодушным парнем и даже вернул деньги.

Он замолчал, поднял из-под ноги камень и бросил в воду.

– И что теперь? – растерянно спросила я.

– Наталью посадят, но на меньший срок, – ответил Глеб. – Возможно, даже под домашний арест. Конечно, если мы не докажем, что она врёт. В любом случае она лишится всего. Семейный юрист четко дал понять, что защищать он будет только репутацию семьи, насколько это вообще возможно при обвинении в заказном убийстве. А вот дальше начинается настоящая задница.

Он безрадостно усмехнулся, откинулся на спинку лавочки и закинул руки за голову:

– Или убийство состоялось по заказу, а Смольный вернул Наталье деньги из сочувствия, чтобы защитить её. Или они действительно не знают, кто это сделал. Потому Кожухов, те двое и, возможно, кто-то ещё следили за нами. Если первое, то Григорий сам себе копает яму. А он не дурак. И скорее всего, знает, что делает. Если второе… Тогда у нас опять никаких зацепок.

Он снова замолчал. Кажется, дело снова зашло в тупик. Всё, что у нас осталось, батарея с детонатором, которую возможно найдёт информатор.

– А магбатарея? – осторожно спросила я.

– Да хрен бы знал, что теперь нам даст эта батарея, – сердито выплюнул Глеб. – Чёрт бы побрал этого сбежавшего инженера. Буров точно что-то знает!

Я не нашлась, что ему ответить. Поэтому молчала и ждала дальнейших решений Глеба.

– Пойдём, – он вдруг встал. – Если информатор нашёл батарею, нам все равно надо её забрать. Если что, сдадим её Гильдии.

Глава 25

Переулок, где обитал информатор, казался мрачнее, чем в прошлый раз. Солнце ещё не село, но тут сумерки будто опускались раньше. Я вздрагивала от каждого шороха. На всякий случай нащупала в кармане электрошокер и чуть не включила его, когда услышала какой-то шум.

Из головы не шли слова Глеба, что Смольный следит за нами.

Но, наверное, Глеб знал, что делал. Он шёл вперед уверенно. И я старалась не думать о худшем.

Информатор уже ждал нас. Он окинул Глеба взглядом исподлобья, протянул ему деньги и сказал:

– Ничего у них нет.

Глеб нервно поморщился и посмотрел на купюры.

– Тут только половина, – заметил он.

– Компенсация за то, что за такие вопросы меня чуть не вышвырнули вон, – буркнул информатор. – Глебушка, ты же знаешь, что ссориться с поставщиками ещё хуже, чем растерять всех клиентов.

– Зато лучше загреметь в тюрьму или объясняться с гильдейскими, – резко ответил Глеб. Кажется, новая неудача очень разозлила его.

Информатор покосился в мою сторону, потом тяжело вздохнул.

– Ладно, есть у них кое-что, – признался он. – Не твоя опасная игрушка, но может пригодиться.

Он медленно вздохнул, набираясь смелости сказать что-то или упиваясь вниманием, и продолжил:

– Когда я стал спрашивать о батареях с начинкой, мне сказали, что такого у них никогда не было. А если бы и было, то не для таких, как я. Только один из мастеров проболтался, будто видел, как у них сделали пару нестандартных батарей. А куда они ушли, никто не знает. Может забрал кто из верхушки. А может – отправились в утиль. Больше ничего сказать не могу. Ты же знаешь, Глебушка, я человек маленький…

Но Глебу, кажется, этого было достаточно. Он коротко кивнул и повернулся к выходу. Я поспешила за ним.

– Это что-то значит? – спросила я, потому что молчание затянулось. Если у Глеба появилась зацепка, то мне хотелось знать об этом.

– Вероятнее всего у Смольного есть технология взрывных батарей, – ответил Глеб тем тоном, когда он нащупал след. – И, скорее всего, он не собирается ею делиться. А теперь покрывает Наталью, сделав так, будто убийство состоялось не по их вине. Кто с такими данными что докажет?

Я промолчала. Но почему-то крутилась мысль, что Григорий действительно мог не знать настоящего убийцу. Что, если батареи сделал сам Буров? В качестве эксперимента, например, раз уж он имел доступ к мастерской? Может быть, продал их кому-то ещё или…

Да ну,

– Что теперь? – осторожно спросила я, когда мы вышли на оживленные улицы.

– Домой, – коротко бросил он, не сбавляя шаг.

Потом обернулся и посмотрел на меня таким взглядом, от которого по коже пробежали мурашки. Но Глеб уже снова уставился на дорогу перед собой.

– Завтра ещё раз посмотрим на батарею из самоката. Заряд в ней похож на тот, что Буров продал Смольному.

Глеб помолчал, прежде чем продолжить:

– А потом решим, как копать дальше. Или пойдём в «Мастерскую под Воротами», или попробуем подобраться к самому Смольному.

Вскоре мы добрались до дома. Поднялись по лестнице, Глеб открыл дверь и пропустил меня внутрь. Он, как обычно, завис у доски, пока я готовила ужин. Потом помог убрать со стола. И в момент, когда я меньше всего этого ждала, обнял меня сзади.

Глеб прижался к моей спине и уткнулся носом в волосы. Это было слишком… слишком интимно. Как будто мы не случайные напарники, которые иногда спят вместе. Но внутри всё сладко сжалось, а сердце застучало быстрее.

Я развернулась к нему, чтобы… Чтобы что? Сказать, что всё произошедшее раньше ничего не значит? Или наоборот, что мне хорошо рядом с ним?

Он смотрел на меня, не разжимая объятий. Потом медленно наклонился и осторожно коснулся губами губ. Не знаю, что я должна была сделать. Я ответила. А он прижал меня крепче.

Как-то само собой мы оказались в спальне. Всё происходило неторопливо – поцелуи, нежные касания, наши горячие тела. Но в голове билась мысль: чёрт, в этот раз всё по-настоящему…

Я уснула в его объятиях, не заметив, как пролетела ночь. А утром Глеб разбудил меня поцелуем в шею.

– Просыпайся, – тихо сказал он мне в ухо.

Он всё ещё прижимал меня к себе, но сегодня не пытался шутить. Как будто утро, когда мы голые лежим рядом – абсолютно нормальное.

– Нам надо разобраться с батареей, – снова напомнил он. Себе или мне?

Ещё раз коснулся губами моего плеча и встал первым. Я посмотрела на его обнаженную спину и тоже сползла с кровати. Хотелось сказать себе, что всё это не серьёзно. Мы рядом – работаем, живём в одной квартире, спим в одной постели. Но ведь это ещё не любовь, правда?

А казалось, что да. Ведь я сама в прошлый раз призналась ему, что влюблена. А он? Он ничего не ответил. Вот только я слишком хорошо знала: Глеб ничего не делает просто так.

А дальше нас снова ждала работа. В участке Глеб сразу направился к Вершинину. Мы встретили его в коридоре – раздраженного, с папкой в руках. Кажется, он не был нам рад особенно сильно.

– Ты сегодня рано, – устало буркнул он, глядя на Глеба, и первым прошёл в кабинет.

– Надо поговорить, – Глеб сразу перешёл к делу. – Я хочу, чтобы вы проверили финансовую деятельность “Мастерской под Воротами”. Я думаю, через них мы подберемся ближе к Смольному и узнаем что-нибудь новенькое по вдове.

– Что у тебя есть? – Вершинин опустился в кресло и закрыл глаза на пару секунд.

– Магбатарея со взрывным устройством с самоката Лебедева. Заключение гильдейского техномага – проект, скорее всего, принадлежит Бурову. А у самого Бурова был пропуск в Мастерскую. А ещё слова моего человека: такие батареи могли мелькать в их заказах. Кажется, этого должно быть достаточно.

Вершинин устало потёр лоб.

– Ты понимаешь, сколько вчера было звонков по поводу Натальи Лебедевой? Я ещё кофе не выпил, а у меня уже четыре повестки от прокуратуры, пресса, требующая немедленного заявления, и один истерящий журналист, считающий, что ему надо узнать обо всём раньше других.

– Да от тебя нужна одна бумажка, – равнодушно пожал плечами Глеб. – Хуже не будет, даже если в Мастерской трудятся одни невинные овечки.

Глеб посмотрел на него, а потом добавил:

– Зато представь, сколько всего ты сможешь рассказать журналистам, если окажется, что к убийству Лебедева приложил руку наш дорогой Смольный. Твой полицейский участок станет самым популярным местом в городе на ближайшие пару лет.

– Был бы рад, если бы ты сам это разгребал, – пробормотал Вершинин, но кивнул. – Дай мне копии заключения и снимки батареи. Я оформлю запрос. Пусть финансисты покопаются.

Глеб кивнул и положил перед Вершининым копии нужных документов.

– Спасибо, – добавил он вежливо. – Попрошу ещё у Гильдии техномагов потянуть за ниточки. Может, найдут что-то интересное.

– Всё никак с ними не расстанешься? – усмехнулся Алексей.

– Да мы с магами уже почти свои, – Глеб ответил ему шуткой, и мы вышли из кабинета.

Возле самого выхода столкнулись с адвокатом Натальи – тем самым, что защищал лично её, а не известную фамилию. Он посмотрел на Глеба мрачным взглядом, как будто именно тот был виноват во всём произошедшем, и вышел на улицу, хлопнув дверью.

– К обеду она уже будет пить чай в более комфортной обстановке, – негромко пояснил Глеб. – Быстро организовали.

По каким признакам он понял это? Я молча кивнула.

Мы тоже вышли из участка. О планах Глеба я знала ровно ничего – только обрывки разговоров и его вечное "действуем по обстоятельствам", потому ждала указаний. А он тут же обратился ко мне:

– Ну что, заглянем в Гильдию?

Я неуверенно покосилась на него.

– А мы можем заявиться к ним… вот так?

– Почему нет? – улыбнулся он. – Я же теперь, получается, встречаюсь с магом.

Он усмехнулся и на секунду обнял меня за плечи, будто это была всего лишь шутка. Но я вздрогнула, потому что, если это была шутка, то слишком она напоминала его веру в такой расклад. А если не шутка… то мне стоило бы волноваться ещё сильнее.

– Глеб, – я обратилась к нему. – Но я же не маг.

Лучше было прояснить это сразу, пока он не представил меня гильдейским техномагам как их коллегу. В таком случае, сам Буров бы не позавидовал моей судьбе.

– Ты думаешь, я не пытался запустить твой искровик, когда ты в первый раз сказала об этом? –

Я осторожно вынула электрошокер и положила его в протянутую ладонь. Не знаю, что могло сказать обо мне это устройство, но я уже не ждала ничего хорошего.

– Смотри.

Глеб нажал на кнопку и… ничего не произошло.

– А теперь ты, – он вернул мне электрошокер.

Я решила, что села батарейка. Но, стоило мне прикоснуться к нему, как на конце электрошокера затрещал разряд. Как такое могло быть?

– Как и все устройства магов, он не запускается в руках простых людей. Я не спрашиваю тебя о прошлом, – Глеб хмуро посмотрел на меня. – Но надеюсь на честность в настоящем.

Я тряхнула головой.

Как доказать, что ты не маг, если ты не маг, но все вокруг думают иначе?

Ничего ему не ответила. Я всегда была с Глебом честна. Но он всё ещё был уверен, что я что-то скрывала.

До здания, где располагалась Гильдия техномагов мы добирались в холодном молчании. Казалось, едва зарождающееся тепло между нами могло внезапно исчезнуть из-за какой-то ерунды.

Но может, Глеб плохо нажал кнопку?

Мы остановились возле постройки из серого гранита. Четкие линии каменных стен были оплетены сетью труб и постоянно движущихся механизмов. Пока я оглядывалась, заметила воздушные переходы, ведущие к соседним зданиям. Кажется, Гильдии принадлежали довольно обширные территории.

Глеб толкнул высокую дверь, на которой был высечен герб техномагов, и я шагнула вслед за ним в прохладный вестибюль. В стороны расходились длинные коридоры с многочисленными дверями. Под ногами блестел мраморный пол. Всё здесь напоминало скорее какое-то министерство, чем логово изобретателей, на которых держится половина этого мира.

За широкой стойкой сидело несколько секретарей. Пока я осматривалась, Глеб подошёл к одному из них, чтобы договориться о встрече. И уже через несколько минут мы поднимались по лестнице, чтобы поговорить с магом.

Я поёжилась, представив, что могла быть частью всего этого… если в самом деле была бы магом. А ещё, что случится, если техномаги узнают, что я притворяюсь одной из них.

Мы вошли в кабинет. Он был… обычным. Простой стол, несколько полок и стульев, аккуратно сложенные папки. Кажется, Гильдия хранила свои тайны тщательнее, чем даже фабриканты, и для гостей были приготовлены простые кабинеты без намёка на их деятельность.

Нас уже ждали. Это был тот же маг, что приходил к Глебу с угрозами – я сразу узнала надменный вид и ледяной взгляд.

– Господин Ларин, – холодно начал он, хотя был вежливее, чем в нашу предыдущую встречу, и даже жестом предложил присесть. – Неужели принесли вести о Бурове?

– Принёс вам весточку от дельцов с черного рынка, – парировал Глеб и сразу перешел к делу. – Хочу предложить вам заглянуть в “Мастерскую под Воротами”.

– Но вы же пришли не только за этим, – протянул маг и усмехнулся. – Что вы хотите, Ларин?

– Информацию, – Глеб смотрел прямо на собеседника, не упуская ни единой эмоции на его лице. – Всё то, что вы там найдёте.

– С чего бы нам это делать? – продолжал улыбаться маг.

– Вы хотите найти Бурова, – ответил Глеб. – Но такому талантливому инженеру нужно было место, чтобы произвести батарею с детонатором…

– В таком случае у нас достаточно полномочий, чтобы разобраться с мастерской самим, – перебил его маг. Но по тому, как он схватил карандаш и начал крутить его в пальцах, я поняла: слова Глеба его заинтересовали.

– Буров лишь пешка, – Глеб расслабленно откинулся на спинку стула, будто ждал именно такого ответа. – Так же, как и “Мастерская под Воротами” – одна из многих. Но, если вы поделитесь информацией, майор Вершинин будет вам благодарен. И, конечно, у него будет возможность прижать кое-кого интереснее простых работяг.

Техномаг хмыкнул, но на некоторое время замолчал.

– Вы пришли от полиции? – наконец усмехнулся он. – У вас есть письменное распоряжение?

– Я не работаю в полиции, – поморщился Глеб. – Но мы могли бы помочь друг другу.

– Вы предлагаете союз, – медленно проговорил маг.

– Я предлагаю сотрудничество и ценный обмен, – поправил его Глеб. – Мне нужна документация Мастерской, левые технологии – всё то, что пришедшим с обыском полицейским покажется обычным.

Техномаг задумался, но всё-таки кивнул.

– Хорошо, – сказал он, – мы ждем от ваших друзей из полиции уведомление о времени, когда они будут готовы.

Я вздрогнула, вдруг осознав, как легко в этот раз Глеб договорился с магами. Но, конечно, Гильдия не против была избавиться от старого врага. И лишь потому техномаг согласился сразу.

– Ещё кое-что, – Глеб поднялся со стула, но не собирался уходить. – Мне нужен доступ к вашей картотеке.

– Ларин, кажется, вы забываетесь, – ровным голосом ответил маг. – Информация о магах Гильдии – не то, о чём вы можете просить так просто.

– Я хочу проверить пару фамилий, которые мелькали в деле, – беспечно отозвался Глеб. – Хотелось бы знать, что мы ничего не упускаем.

– Вы можете назвать имена, – возразил маг.

– С каких пор принадлежность человека к магии стало секретом Гильдии? – усмехнулся Глеб. – Вы же сами заинтересованы знать, кто из магов может оказаться связан с этим делом. Но если это лишь совпадение… – он наклонился чуть ближе к магу и добавил: – Позвольте этому оставаться тайной следствия до тех пор, пока ничего не доказано.

Маг чуть поморщился, но встал из-за стола. Власть Гильдии до этого момента казалась мне безграничной. Вот только, кажется, законы существовали и для них. И, может быть, Глеб нарочно сначала заговорил о выгоде магов в этом деле и намекнул на Смольного, чтобы заинтересовать мага в сотрудничестве.

А я вдруг поняла, что в этом разговоре не было смысла. Глеб мог уведомить магов письмом или действовать через Вершинина. Его целью с самого начала была картотека. Он что-то понял?

Глава 26

Картотека Гильдии техномагов находилась на верхнем этаже. Маг проводил нас лично, сам открыл дверь и смотрел, как Глеб ходил между массивными шкафами с бесконечными выдвижными ящиками. Я семенила за Глебом, оглядывая помещение и ожидая каких-либо указаний.

Возле одинаковых металлических ручек были выбиты буквы – две, три, иногда больше. Глеб вытащил один из ящиков и начал

Я как завороженная смотрела на них. Это было даже красиво. Вот уже чего мне не хватало – любоваться пальцами Глеба вместо того, чтобы читать названия папок! И я присмотрелась к буквам, чтобы понять, зачем мы здесь.

Глеб вытащил одну папку, пролистал её и вернул на место. Взялся за следующую, а потом перешёл к другому шкафу.

– Что мы ищем? – наконец спросила я.

Кажется, в это дело не был замешан ни один маг. Или я что-то пропустила?

– Хочу проверить пару старых знакомых, – коротко ответил Глеб, но ничего не стал объяснять.

Я не настаивала. Конечно, он обязательно поделится размышлениями позже, решила я. Оглянулась на следящего за нами мага и остановилась возле шкафа, который привлёк внимание Глеба. Я смотрела, как он торопливо просматривал имена, и на буквы, которые складывались в начало моей фамилии.

Он думает, что найдёт среди них доказательство моей причастности к Гильдии?

– Глеб, – прошипела я. – Я же сказала, что не имею к ним никакого отношения.

Я не стала произносить вслух слово “маг”, ведь один из них стоял за моей спиной и наблюдал.

– Ты же должна знать, насколько это опасно, – ответил Глеб так тихо, что губы едва шевельнулись. – Ты ведь не можешь вечно ходить с поддельным разрешением.

– Но я же сказала тебе правду, – возмутилась я. А потом добавила почти шёпотом: – Какой смысл мне врать?

– Не знаю, – ответил Глеб, закрыл ящик и повернулся ко мне. – Так или иначе, твоего имени тут нет. Если только…

– Это моё настоящее имя, – буркнула я, уже понимая, к чему он клонит. Думает, что я скрыла своё имя?

– Надеюсь, что это так, – ответил он. – Вряд ли маги позволят мне пересмотреть всю картотеку.

Он шагнул мимо меня, а я едва не топнула ногой от злости.

Глеб сомневается во мне и ищет подвох? С его-то методами!

Он, не обращая внимания на мое шипение, обратился к техномагу:

– Могу вас заверить, знакомого мне имени среди ваших людей нет. Хотя… Может быть, я могу посмотреть список беглых и пропавших за последние годы?

Маг нахмурился и внимательно посмотрел на Глеба. А потом ответил:

– Вы же понимаете, что это не то, что находится в свободном доступе.

– Понимаю, – спокойно кивнул Глеб. – Но и вы знаете, иногда именно такие «исчезнувшие» всплывают в чужих делах. Я не хочу упустить лишнюю зацепку. Могу гарантировать, что если я не найду нужного имени, всё остальное останется вашей тайной.

Маг немного помедлил, потом махнул рукой и пошёл к одному из шкафов. Обещанная Глебом возможность поймать Смольного оказалась дороже нескольких имён. Ящики были заперты магией – об этом говорили поблескивающие кристаллы. Маг провел рукой над двумя из них, и ящики с щелчком приоткрылись.

– Здесь всё за последние пятьдесят лет, – ровным голосом сказал он. – Всё, что касается техномагов Копперграда и запросы из центрального архива. Если Вы ищете приезжего мага, вы вряд ли найдете его имя здесь.

Я поджала губы, глядя, как Глеб снова перебирает папки. Их было немного – меньше, чем я ожидала. Как и говорили прежде, техномагам ни к чему ссориться с Гильдией. Но, конечно, моего имени среди разыскиваемых магов не нашлось. Тем обиднее было знать, что Глеб не верит мне. А возможные фигуранты старых дел казались теперь выдумкой.

– Благодарю за сотрудничество, – сказал Глеб, ожидаемо не найдя ничего, и первым направился к выходу.

– Надеюсь, это действительно было необходимо, – сухо ответил маг прежде, чем попрощался с нами.

Мы вышли на улицу. Глеб задумался и быстро ушёл вперёд, сунув руки в карманы. Всё было, как обычно, только меня съедали внутри обида и злость.

– Ты хоть понимаешь, как это выглядело? – не выдержала я. – Ты искал моё имя в картотеке магов, даже не делая вид, что это случайность.

– Это не случайность, – проговорил Глеб, будто не отвлекаясь от собственных мыслей. – Тебе самой было бы проще жить с настоящими документами.

– Но я сказала правду! – выкрикнула я. Он был прав, но обида всё ещё клокотала внутри. – Я никогда не скрывала откуда я пришла в этот мир, а ты мне не веришь.

Глеб остановился и посмотрел на меня теперь уже внимательнее.

– Ты же понимаешь, что твои объяснения не похожи на правду.

Конечно, так и было. Но для меня попадание в этот мир после столкновения с самокатом и были единственной правдой. Может быть, я и сама бы не поверила, но… Я поджала губы, потому что не знала, что ответить.

Глеб усмехнулся, посмотрел на камни под ногами. Потом снова выпрямился и отвел взгляд в сторону.

– Полина, – начал он. – Я должен подобраться к Смольному, понимаешь? Он не должен снова избежать правосудия. Ты – единственное белое пятно, – он снова посмотрел на меня. – Я не хочу, чтобы у него была возможность действовать через тебя.

– Думаешь, я работаю на него? – я разозлилась ещё больше, когда поняла, что он сравнивал меня со своей бывшей. Но пусть, как говорил Алексей, для Глеба ситуация повторялась, я – не она.

– Если бы я так думал, мы бы не стояли здесь вместе, – ровно ответил Глеб. – Но я хочу знать, что Григорий не сможет навредить тебе, если узнает о твоём прошлом раньше меня.

Я вздрогнула, но мне нечего было ответить. Всё это не имело смысла ни для одного из них.

Как узнать о моём прошлом в этом мире, если его нет?

Потому лишь отвернулась и буркнула:

– Ты слишком зациклился на Смольном. Может быть, он действительно не убивал Лебедева, а это сделал Буров.

Слова вырвались сами, и я тут же пожалела о них. Покосилась на Глеба, но он вместо того, чтобы возразить, вдруг нахмурился и протянул:

– А ведь в этом что-то есть. Я думал, что у Бурова мог быть мотив, если Лебедев узнал о его связи со Смольным. Хотя верю больше, что этот инженер всего лишь стал свидетелем их встречи.

Он замолчал на пару мгновений и, приняв какое-то решение, схватил меня за руку.

– Пойдём в “Четыре луны”. Вряд ли Мари что-то знает, но если Смольный встречался с Буровым именно там, это даст нам ещё одну зацепку.

Вскоре мы снова стояли у дверей клуба. Я поймала себя на том, что теперь воспринимаю “Четыре луны” не как место, куда приличным людям лучше не заходить, а как часть нашей работы. Окинула новым взглядом дверь черного входа, пока мы ждали Мари.

Даже обратная сторона клуба не выглядела как подворотня или дешёвый притон. Не роскошь – её оставили для парадных комнат. Но чистота, добротная простота и даже небольшой намек на изящество в рисунке на двери присутствовали.

В этот раз ждать пришлось дольше. Мари была занята или не хотела нам открывать. Но вот наконец дверь распахнулась, но Мари не спешила пустить нас внутрь.

– Ларин, – она поморщилась и опёрлась плечом о дверной косяк. – Я скоро начну привыкать, что ты захаживаешь чаще, чем мои постоянные клиенты. Может, за тобой закрепить комнату? – она усмехнулась, а потом недовольно добавила: – Я же сказала, чтобы ты больше не появлялся.

– Тем ценнее наше свидание, – улыбнулся ей Глеб и сделал шаг ближе. – Ты умеешь заставлять мужчин возвращаться.

– Не льсти, – проворчала Мари. – Для этого у меня есть девочки. А ты всегда приходишь без денег и с вопросами.

– Сама знаешь, мои вопросы дороже, – хмыкнул Глеб. – Иначе я бы не стал тратить время.

Мари оглядела улицу и отошла, пропуская нас внутрь. Однако в этот раз она предпочла говорить у двери, а не пройти в одну из комнат.

– Говори, что хотел, и убирайся, – кажется, Мари ещё помнила наш прошлый визит и погоню.

– Посетитель комнаты номер семь… – начал Глеб.

– Сказала же: ничего о нём не знаю, – перебила его Мари.

– Меня интересует, с кем он встречался, – продолжил Глеб. – Особенно инженеры. В тот вечер мы видели одного.

– Не обижай меня, Ларин, – ворчливо начала Мари. – В отдельных комнатах не отдыхают случайные инженеры. Крупные дельцы, уважаемые господа. Люди, чьи имена вы и без меня знаете. Григорий – не исключение.

– Среди инженеров ходят слухи, что в твоём клубе можно найти полезные знакомства, – возразил Глеб.

– А ещё говорят, – усмехнулась Мари, – что у меня в подвале стоит вечный двигатель. Но ведь ты не поверишь и в это, Ларин?

– И всё-таки даже случайные знакомства могут изменить чью-то жизнь.

Глеб улыбнулся, ожидая ответа. Мари смерила его взглядом и тяжело вздохнула.

– Инженеры, – фыркнула она. – Если такие тут и бывают, то пытаются пристроиться повыше, урвать хоть слово, хоть обещание. Но здесь таких обещаний не дают. В “Четырёх лунах” договариваются те, кто умеет делать деньги. Работников не нанимают и чужие проекты не обсуждают. Если тебе нужно найти, где Григорий набирает штат, обратись в контору по найму, а не ко мне.

– Но Буров как-то смог договориться с Григорием, – задумчиво протянул Глеб, обращаясь уже не к Мари.

– Буров? – Мари вдруг усмехнулась. – Да, припоминаю такого…

Глеб с интересом посмотрел на неё, а Мари лишь поморщилась:

– Он из тех, кто скопил денег, спускал их у меня и верил, что уже среди избранных. Только избранным до него не было дела. Сам же приносил больше хлопот, чем прибыли. – Она устало махнула рукой и холодно добавила: – Из-за таких приходится держать охрану чуть ли не по числу девочек. Иначе “Четыре луны” прославились бы скандалами, а не атмосферой, за которой сюда идут.

– Те письма из его квартиры, – вставила я. – Значит, он приходил сюда для того, чтобы купить любовь?

Мари перевела взгляд на меня и пожала плечами. А я почему-то поверила, что инженер не искал здесь полезных связей, как предположил Глеб. Зато мог создать иллюзию успешной жизни, заплатив за билет в клуб.

– Но может быть, сам Лебедев бывал здесь? – неуверенно спросила я.

Потому что тогда можно было бы предположить, что Буров видел в клубе владельца фабрики и его конфликт со Смольным. Или наоборот – Лебедев заметил инженера, предлагающего свои разработки.

– Тот убитый фабрикант? – уточнила Мари. – О нет. Лично его не видела, но в клубе о нём поговаривали. Сухарь и педант. У него были приёмы и клубы почище. Мои стены своим присутствием он не портил.

Глеб только кивнул. Кажется, он не спрашивал об этом, потому что достаточно знал о личности Андрея Лебедева. Мой вопрос показался мне глупым, и я неловко замолчала.

Ничего больше нам узнать не удалось.

– Если это всё, то проваливай, – проворчала Мари, подталкивая нас к выходу. – Слова благодарности можешь оставить при себе.

– До скорого, Мари. Буду скучать, – ухмыльнулся Глеб и сам открыл дверь.

– Я же сказала: забудь сюда дорогу, Ларин! – рявкнула она и со стуком захлопнула дверь у нас за спиной.

Щёлкнул замок. А я могла только гадать, как часто это пожелание звучало из её уст, когда Глеб приходил к ней. Наверное, каждую их встречу.

Но мы уже шли по улице, и я спросила:

– Думаешь, так и было? Буров познакомился со Смольным не здесь?

Глеб ответил не сразу.

– Скорее всего, так и есть. Мари права: мужчины приходят в её клуб отдохнуть, завести полезные знакомства, а не нанять инженера. Вот только она не может знать всего, – упрямо добавил он. – А Буров… Ты сама всё видела. Ничего нового. Но мы должны были убедиться хотя бы в этом.

Он остановился и задумался. А потом резко двинулся вперёд.

– Пойдём в участок, – сказал он. – Вершинин должен знать, что маги согласились сотрудничать на обыске в Мастерской. Может быть, там нам повезёт больше. Заодно узнаем, как дела у Натальи.

Он снова был весь в деле. И, наверное, так было проще для нас обоих – пока он копается в уликах, ему не нужно решать, верит он мне или нет.

Глава 27

В участке снова было шумно. Арест Натальи и обвинение её

Вершинина у себя не оказалось. Ещё утром он обозначил, что дел у него больше, чем обычно. А теперь дежурный остановил нас в коридоре, предупредив о его отсутствии.

– Кому он поручил проверить “Мастерскую под Воротами”? – Глеб не собирался терять ни минуты, потому сразу задал дежурному тот вопрос, с которым шёл к Алексею.

Дежурный пролистал папку, лежащую у него на столе, и назвал неизвестную мне фамилию. Глеб кивнул – он точно понял, о ком речь. Через несколько минут мы уже договаривались с полицейскими об их совместном с магами обыске.

Нельзя сказать, что полицейским это понравилось. Так же как и техномаги, они были уверены, что у них достаточно возможностей найти необходимые нарушения самим. Но Глеб умел убеждать. А перспектива копнуть глубже, чем изучение финансовых дел единственной полулегальной мастерской, оказалась заманчивой для всех.

Официальное приглашение в Гильдию было отправлено уже через полчаса.

– Ордер на обыск будет готов завтра к полудню. Раньше – никак, – пояснил полицейский.

– Отлично. К этому времени я успею разобраться с остальными делами, – кивнул Глеб.

Полицейский поднял на него взгляд, уже понимая, к чему тот клонил. Кажется, завтра вместе с другими мы идём осматривать место, где создавались дешёвые, но опасные магкристаллы, а Буров изготовил батарею с детонатором. Поёжилась, но возражать не стала, хотя предпочла бы доверить это дело другим.

– Ларин, – поморщился полицейский. – Ты в списках не значишься. Посторонним в таких делах не место.

– А кто будет разнимать вас с магами, когда вы подеретесь за трофеи? – усмехнулся Глеб.

Полицейский хмыкнул.

– Ты сам знаешь, чем может все закончиться. Я за твою жизнь отвечать не собираюсь. Поймаешь осколок нестабильной батареи – сам виноват, – ответил он Глебу.

– Значит, решено, – Глеб махнул ему рукой. – Встретимся завтра в полдень.

Я ещё раз оглянулась на полицейского – неужели он больше ничего не скажет? Но, наверное, опыт Глеба тут уважали и, какими бы ни были обстоятельства, отстранять его от дел не собирались. Полицейский лишь покачал головой и вернулся к делам. Я поспешила догнать Глеба.

– Нам обязательно идти в мастерскую самим? – вырвалось у меня.

Хоть с нами будут группа магов и готовых ко всему полицейских, было страшно. Перед глазами проносились возможные события – сопротивление работников или взрыв поддельных батарей, а также произошедшее в квартире Бурова.

– Конечно, – улыбнулся Глеб. – Ещё возьмут и найдут Бурова раньше нас. Вот уж будет позор.

Я сглотнула комок и спросила о другом:

– А сегодня? Что дальше?

– До обыска в мастерской – ничего, – ответил Глеб. – Но, если хочешь, можем проверить, как поживает наша вдовушка.

Он тут же развернулся и снова подошёл к дежурному:

– Что с Лебедевой?

– Отпустили под домашний арест, – ответил дежурный, даже не глядя в папку. О судьбе Натальи говорили слишком много, чтобы не знать этого.

– И куда она поехала? – уточнил Глеб. – Неужели ей позволили жить в доме Лебедевых?

– Адвокат нашёл для неё съемную квартиру, – не дожидаясь дальнейших вопросов, дежурный пролистал папку, на обрывке бумаге нацарапал адрес и протянул его Глебу. – Оплачено неизвестным благодетелем. Но мы же все понимаем, кто это.

Глеб только хмыкнул, посмотрел на адрес и сунул бумагу в карман.

– Надо же, какой щедрый. Интересно, чем она ему заплатит? – спросил он, будто кто-то мог ответить. А потом повернулся ко мне: – Ну что, заглянем в гости к нашей общей знакомой?

Мне оставалось только кивнуть и следовать за ним. Каждый следующий наш шаг теперь был запланирован и зависел от других людей. Смотреть, как устроилась лишившаяся всего вдова фабриканта было не обязательно и не интересно. Но мы должны были чем-то занять время ожидания. А выделенная Смольным квартира казалась ещё одной частичкой картинки, которая вот-вот станет ясной.

Дом, где на время судебного процесса поселилась Лебедева, мы нашли быстро: кирпичное здание с аккуратными балконами и уютным внутренним двориком. Рядом шумела широкая улица, по которой проносились самокаты. В булочную на первом этаже то и дело заходили семьи с детьми или пожилые пары. Рядом стоял мужчина с газетой и жевал пирожок.

Вход во двор находился в узком переулке, уходящем вглубь квартала. Чуть дальше виднелся небольшой сквер, огороженный кованой оградой. Неприметный мужчина на углу подкармливал голубей.

Здесь можно было видеть город, одновременно скрываясь от чужих глаз. Ровно то, что нужно женщине, привыкшей к обществу, но не желающей оправдываться перед журналистами.

Мы прошли во двор, обогнув дворника. Тот смерил нас подозрительным взглядом и продолжил мести дорожку. На лавочке возле подъезда сидели двое и играли в домино. Так сразу и не скажешь, кто они. Но один из мужчин тут же махнул нам рукой:

– Ларин! Неужели какие-то новости? Или желаешь присоединиться?

– Новости есть всегда, – улыбнулся Глеб и остановился возле мужчин. – Главное, чтобы здесь было спокойно.

Мужчина пожал плечами и вернулся к игре.

– Тут спокойно, как в конторе по выходным.

– А те трое? – Глеб кивнул в сторону выхода со двора.

Я оглянулась и заметила, как на нас косится дворник, с усердием метущий один и тот же пятачок в стороне.

– Дворник, мужчина с газетой у булочной и тот с голубями? – тут же поняла я, вспомнив про людей с улицы.

– Тоже заметила? – усмехнулся Глеб.

А мужчина перед нами поморщился:

– Не из наших. Торчат тут с самого приезда.

– Приготовились заранее, – хмыкнул Глеб и осмотрел двор. Задержался взглядом на дворнике и поднял глаза к окнам.

Я тоже осмотрела фасад и заметила, как в одном из окон дернулась занавеска. Любопытные соседи или сама Наталья?

– Хотел что-то спросить у вдовы? – просил полицейский, громко хлопая костяшкой домино по лавке.

– Нет. Хочу понять, зачем Григорий так старается, – Глеб снова перевел взгляд на полицейских и жестами подсказал собеседнику, какие костяшки в руках его соперника.

Тот усмехнулся и кивнул. То ли в ответ на слова Глеба, то ли в знак благодарности. А я снова посмотрела на окна.

Конечно, это не

Может быть, я спросила бы о чём-нибудь. Но Глеб взял меня под руку и потянул прочь со двора. На выходе в переулок я оглянулась и заметила, как человек у булочной наблюдал за нами поверх газеты, а кормилец голубей куда-то пропал.

– Не вертись, – предупредил Глеб.

– Они и так знают, что мы их заметили, – фыркнула я.

– Знают, – согласился Глеб. – Они и не пытаются скрываться. Но пока мы делаем вид, что не видим их, они будут сидеть тихо. Открытый конфликт никому сейчас не нужен.

Я кивнула, хоть и не видела в этом никакого смысла. Разве не лучше будет, если Смольный начнет действовать? Но, конечно, правила этой игры Глебу были известны. А я могла не видеть всей картины.

– Зайдём? – Глеб указал на небольшое кафе, когда мы прошли пару улиц. – Сегодня всё равно больше нечего делать.

Уже через пару минут мы устроились за столиком внутри. Сюда не доносились звуки улицы, но слышался звон посуды, голоса и смех сидящих за соседними столиками людей.

– У меня есть ещё кое-какие связи, – начал Глеб, сделав заказ на нас двоих. – Не знаю, поможет ли это восстановить твои документы. К техномагам из других городов мне не подобраться. Но если ты дашь мне подсказку, я могу попробовать.

Я вздрогнула, услышав его слова. Внутри поднялась почти забытая обида, но рано или поздно мы должны были вернуться к этому разговору.

– Я не маг, – раздраженно буркнула я. – Все мои документы, моя жизнь и то, что ты мог бы узнать – в другом мире.

– Ты сама-то в это веришь? – Глеб усмехнулся и откинулся на спинку стула. Он внимательно посмотрел на меня и добавил: – Может быть, всё из-за того происшествия с Лебедевым и самокатом? Мало ли, что тебе привиделось.

– Привиделась целая жизнь? – слишком громко спросила я. Парочка за соседним столиком оглянулась на нас, и я добавила уже тише: – Для меня это правда. И ты ничего не найдешь ни в Гильдии техномагов, ни где-либо ещё.

Глеб не стал спорить. Он спокойно смотрел на меня, а потом сказал:

– Если мне придется сделать официальный запрос, а тебе есть, что скрывать, лучше скажи об этом заранее. Чтобы понимать, к чему готовиться и как тебя прикрыть.

Я едва не зарычала от бессилия, не зная, как ещё убедить его, что я говорю правду. Одно я знала точно: будь я на его месте, тоже бы с трудом поверила в другие миры. А ещё я поняла: он искренне заботится обо мне, хоть и не верит.

Что я должна чувствовать? Может быть, благодарность. Но я ощущала только раздражение и обиду.

За едой мы почти не говорили, а после вернулись домой. Глеб сразу ушел к доске, а я закрылась в комнате, чтобы переодеться. Обычно, это занимало пару минут, но в этот раз я долго возилась с пуговицами и завязками, всеми возможными способами оттягивая момент моего появления в кухне.

Хотелось сказать ему что-то – может быть язвительное или о своём мире. Но я знала: пока он думает о деле, вряд ли даже услышит меня.

Я легла раньше и прислушивалась к его шагам за стеной. Долго ворочалась, прежде, чем уснуть. Глеб пришёл глубокой ночью. Осторожно лёг рядом и поправил на мне одеяло. Я не открывала глаза, делая вид, что не проснулась от его тихих шагов. Но почему-то почувствовала облегчение от того, что он рядом.

Глава 28

Глеб встал раньше меня и уже был в предвкушении предстоящего обыска. Стоило мне зайти на кухню, он тут же сунул мне в руки чашку кофе, а вместе с ней блокнот со своими пометками.

– Вдруг я что-то упускаю, – пояснил он.

Я с удивлением посмотрела на него. Кофе, блокнот и никакого “доброе утро”. Потом поняла: он много ждёт от того, что найдут в “Мастерской под Воротами”. Может быть, это будет не только след Бурова.

Неужели я вижу, как Глеб по-настоящему волнуется?

Стоило мне закончить с завтраком, Глеб засобирался в участок. Казалось, нет никакого смысла приходить туда раньше назначенного на обыск времени. Но я не стала возражать.

В участке было шумно. У порога толпились журналисты, выкрикивая вопросы каждому, кто проходил мимо.

– Правда ли, что у Натальи Лебедевой есть покровитель? Это из-за него она убила мужа?

Я оглянулась на голосящих людей. Они толкались и махали руками, привлекая внимание, словно стая ворон, почуявшая добычу. Каждый перекрикивал другого, и отдельные слова сливались в гул. Но Глеб потянул меня внутрь участка, не давая услышать что-то ещё и тем более заговорить с ними.

– Разве кто-то уже сказал им, что Смольный помогает Наталье? – задумчиво спросила я, когда мы оказались на расстоянии.

– Может, что-то уже и разнюхали, – пожал плечами Глеб.

– Не просто разнюхали, – проворчал подошедший Громов и протянул утреннюю газету. – А раздули из этого скандал. С утра Вершинин только и делает, что отбивается от этих писак. Держи, полюбуйся. Кто плодит такие слухи? Всё дело путают к чертям.

– Ничего удивительного, – Глеб пробежал глазами по заголовку и отдал газету мне. – Любой, кто хоть сколько-то может сложить одно с другим, понял, что у Натальи есть сочувствующие.

– Но разве ей не мог помочь кто-то из друзей? – спросила я, читая в статье ровно то, о чём мы говорили:

“Вдова крупного фабриканта уже нашла защиту – скорее всего, за её плечами стоит влиятельный человек. Кто он? Сочувствующий, любовник или покровитель?”

Некто обеспечил Наталье Лебедевой комфортные условия для домашнего ареста. Кажется, сама она была из бедной семьи, и ничего своего у неё никогда не было. Потому слухи подхватили довольно быстро.

– Мог, – пожал плечами Глеб в ответ на мой вопрос. – Только кому это интересно?

Я вернула газету Громову. Мы знали правду. Смольный действительно помогал Наталье из каких-то неизвестных нам побуждений. Но всё равно было мерзко от того, что её жизнь так легко выносилась на общественный суд.

–

Глеб не стал это обсуждать и направился к полицейским, назначенным для обыска в Мастерской. Я поспешила за ним, всё ещё думая о Наталье. Какой бы ни была её вина, газетные сплетни и чужие домыслы, скорее всего, окружали её всегда.

К обыску всё было уже готово. Кажется, “Мастерская под Воротами” вызывала куда больше интереса, чем дом Лебедевых. Маги из Гильдии прибыли раньше назначенного времени и даже все необходимые бумаги оформили без проволочек. Вскоре мы вышли из участка, чтобы явиться в одно из самых опасных мест Копперграда.

– Не переживай, – Глеб сжал мою руку, когда мы привычно погрузились в служебный автомобиль. – Для них взорвать что-нибудь – выкопать себе могилу на том же месте. А случайности, Полина, они случаются даже посреди улицы.

Я вздрогнула, вспомнив, что первый взрыв в этом мире я видела на рынке в разгар дня. Спокойнее мне не стало. Так или иначе, сегодня мы собирались погрузиться в преступный мир города и вывернуть его наизнанку. Неудивительно, что все на взводе.

“Мастерская под Воротами” ожидаемо оказалась у подножия холма, на вершине которого когда-то были городские ворота. От них осталась лишь пара смотровых башен. А сама мастерская даже отдаленно не напоминала фабрику по производству магбатарей.

Старое кирпичное здание с решётками и мутными стеклами на окнах. Вход обозначен проржавевшими воротами и скрипучей калиткой. Никаких указателей или вывесок. Во дворе вперемешку валялись старые механизмы. На первый взгляд обычная мастерская – то ли что-то чинят, то ли разбирают. Единственным сходством с настоящей фабрикой были коптящие трубы над крышей и гул внутри.

Вперед прошли пара магов и ведущий обыск полицейский. Их встретили руганью, которая была слышна даже на улице. Но на нашей стороне был не только ордер, но и превосходящие силы. Один взмах руки выглянувшего из дверей полицейского, и мы все потянулись внутрь мастерской.

Мы с Глебом зашли в мастерскую последними. Я осмотрела помещение, которое оказалось обычным рабочим цехом. У стен стояло несколько верстаков. За одним из них продолжал работать хмурый мужчина. Он лишь искоса поглядывал на нас, но не собирался бросать заказ из-за внезапного обыска.

– Чиним механизмы, какие притащат, – объяснял полицейскому другой работник.

Третий стоял в стороне, смотрел, как маги подсвечивают пространство и пинал валяющиеся на полу болты. Я невольно прижалась к Глебу, встретившись с его недоброжелательным взглядом. Здесь нам были не рады, и никто не собирался скрывать это.

Но всё это было лишь внешней частью “Мастерской под Воротами”. Стоило нам зайти за неприметную дверь в дальнем углу, перед нами предстала совсем другая картина. Стеллажи с деталями магкристаллов, ящики с непонятными пометками и станки для сборки батарей.

Воздух здесь пах озоном и чем-то едким. Станки шумели, над головой что-то стучало. Но стоило кому-то из магов выключить станок, стук прекратился. Механизмы со скрипом и шипением остановились. В помещении стало тише.

Я прошла вслед за Глебом, всматриваясь в поблескивающие фальшивые батареи. Каждая из них могла оказаться той, что могла взорваться в руках невезучего покупателя. Казалось, одно неверное движение – и мы все здесь могли взлететь в воздух. Я резко выдохнула, когда кто-то толкнул один из ящиков, и батареи в нём тихо звякнули.

– Если бы каждая батарея так просто взрывалась, – шепнул Глеб, заметив мой страх, – от таких мастерских давно бы не осталось следа.

Я кивнула, разжала пальцы, которые против моей воли впились в ладони, и постаралась сосредоточиться на том, зачем мы пришли.

Работающие в мастерской люди, казалось, не боялись возможных взрывов, а к нашему приходу отнеслись спокойно. Кажется, каждый из них был готов к тому, что однажды сюда явятся представители закона с проверкой. Судя по тому, что я знала, так и происходило: подпольную мастерскую закрывали, на её месте вырастала другая. Потому Гильдия так рьяно искала того, кто сдаёт их технологии на черный рынок. Несколько арестов ничто для тех, кто получал с этого прибыль.

Вот только в этот раз Гильдия и полиция пришли вместе. Пока маги подсвечивали артефактами стены, ящики и даже потолочные балки, полицейские фиксировали нарушения в технике безопасности. Чертежи, заказы, журнал выполненных работ – все это проверялось двумя сторонами и изымалось под мрачные взгляды людей, только что лишившихся жалования и работы.

Но нас интересовало не это. Ещё одна накрытая подпольная мастерская не принесёт ни славы, ни ощутимого результата. Настоящая ценность – финансовые отчеты и внутренние документы, которые должны привести к самому Смольному или связанным с ним людям.

Кабинет управляющего с документами находился дальше. В маленьком помещении и без нас было тесно. Два стоящих вплотную стола завалены папками, у стены закрытые металлические шкафы. В кабинете только дрожащая от испуга девушка. Сам управляющий, как оказалось, вышел к нам раньше – я даже не смогла отличить его от работников.

– Вот, пожалуйста, – он протянул несколько папок полицейскому.

Тот пролистал их под пояснения управляющего и равнодушно захлопнул.

– А где отчеты, которые вы готовили не для нас? – сурово спросил он.

– Тут всё и есть, – улыбнулся управляющий, поглаживая папку.

Но зашедший с нами маг открыл один из шкафов и без спроса выложил на стол хранящиеся там документы. Потом просветил пустые полки надетым на руку устройством и под недовольное шипение управляющего открыл второе дно с ещё несколькими стопками бумаг.

– Вот это уже интереснее, – Глеб сам взялся листать документы из тайника, извлек один лист и протянул его магу. – Кажется, каждый из нас найдёт, чем тут поживиться.

Здесь были накладные, чертежи, листы с именами и суммами. Одни заполнены аккуратным каллиграфическим почерком. Другие – торопливо и неразборчиво. Никаких печатей – только заметки, которые можно оспорить. Но фамилии и смысл слов были понятны тем, кто ищет.

– А вот и наш друг отметился, – Глеб показал мне ещё один лист.

Я посмотрела на таблицу, где напротив фамилии А.Руднёв стояло несколько дат и крупных сумм. Запоздало вспомнила, что именно под этим именем значился в “Мастерской” Анатолий Буров. А потом указала пальцем на пометку “вознаграждение от См.”:

– Это значит, сам Смольный выделил Бурова? Заплатил за проект взрывных батарей?

– Может быть, – туманно ответил Глеб и усмехнулся: – Так или иначе, мы можем об

– Но разве “См.” – это не Смольный? – не унималась я. Потому что найденная запись казалась мне прямым доказательством связи Смольного с инженером.

– Его настоящее имя – Григорий Степанов, – пояснил Глеб. – Часть прозвища – лишь намёк. Пока мы не найдём ещё что-нибудь, эта запись бесполезна.

Он продолжил ковыряться в бумагах, откладывая в сторону некоторые листы. Иногда стоящий рядом маг вытаскивал что-то и вслух пояснял находку. Ответственный за обыск полицейский всё конспектировал.

Записей о “вознаграждениях” было несколько – все на разные имена, не только для Бурова. Его поддельное имя мелькало в записях не раз, указывая, что он работал с “Мастерской” как минимум несколько месяцев. Остальные документы, судя по всему, были уничтожены. Поставщики, заказчики, сбыт партий магбатарей хранились и того меньше.

Особо ценной находкой стали чертежи с подписями Бурова – вина инженера уже была доказана, но теперь не вызывала сомнений. Вот только магкристаллов с детонатором среди них не было.

– Это ещё ничего не значит, – хмыкнул Глеб. – Конечно, Смольный не стал бы хранить такое здесь.

Маг только покачал головой и протянул полицейскому документ с ещё одной фамилией – тот переписывал всех найденных соучастников. Против предупреждения Глеба, маги и полицейские отлично сработались, быстро поделили необходимые документы, договорились о копиях и даже о последующей совместной работе. Кажется, и те, и другие всерьёз были намерены в этот раз проредить черный рынок и подпольные производства.

– Но на Смольного ничего нет, – разочарованно протянула я, когда мы вышли из мастерской.

На что я надеялась? Что в таком месте будет что-то напрямую указывающее на него? Если бы это было так, он не смог бы избегать наказания столько лет.

– Мы нашли достаточно, – возразил маг. – Если будут другие улики, это несложно привязать к делу.

Полицейский кивнул, наблюдая, как из здания выходили оставшиеся люди, а вход опечатывали.

– Знать бы, где он производит те самые батареи с начинкой, – недовольно поморщился Глеб.

– Буров мог и не делиться этой технологией, – пожал плечами маг. – Уж точно не за те деньги, которые предлагали ему в “Мастерской”.

– Думаете, он оставил её себе? – усмехнулся Глеб.

– Кажется, вы обещали найти его, – с улыбкой ответил маг. – И это не единственный вопрос, который нам придется задать инженеру.

Глеб только поморщился, но спорить не стал. Кажется, мы все понимали: хоть никто с самого начала не брал его в расчёт, инженеру известно больше, чем всем остальным.

– Мы должны найти его или добраться до Смольного, – раздражённо буркнул Глеб. – Нет разницы, кого из них мы сможем взять раньше.

– Но Бурова можно рассматривать уже не просто как пропавшего без вести, а объявить в розыск как соучастника, – заметил полицейский.

Маг согласно кивнул и посмотрел на Глеба, ожидая его слов.

– Давно пора это сделать, – всё-таки выдохнул он и первым повернулся к машине, чтобы вернуться в участок.

Глава 29

Было очень странно, когда Буров – ранее невидимая тень, безликая фамилия в отчетах – внезапно стал центральной фигурой расследования. Судебное дело Натальи и её обвинение в покушении на убийство никуда не делось. Журналисты всё также осаждали участок, надеясь хоть на крупицы информации. Но силы полиции были брошены не на сплетни вокруг вдовы, а на поиски инженера.

Успел ли он продать технологии детонатора Смольному или они всё ещё в его руках? От кого он прячется: от полиции или от людей Смольного? Жив ли он или уже не сможет открыть всех тайн?

Все эти вопросы занимали головы людей из участка. Пропавшего инженера теперь рассматривали не только как ведущую к Смольному ниточку, но и как потенциально опасного преступника. Даже Глеб вынужден был признать: возможно, взрыв в его квартире не месть Григория, а личная попытка Бурова замести следы. Вот только он так и не хотел признавать, что Смольный мог оказаться непричастным ни к взрывам, ни к смерти Лебедева.

Полицейские проверяли все места, где Буров был замечен. Не избежал этой участи даже клуб “Четыре луны”. В этот раз нам не пришлось идти туда самим, но я будто слышала недовольное ворчание Мари. Проверяли даже места, где его быть не могло – стоило только поступить информации о ком-то подозрительном, полицейские сразу отправлялись на место обнаружения.

Кроме того усилили охрану на вокзалах и автобусных станциях. Проверили пристани и даже грузовой порт. Теперь обращали внимание не только на его настоящую фамилию, но и ту, под которой он скрывал свою личность в “Мастерской”.

К поиску подключились даже маги. Проверка мелких мастерских, поиск нестандартных схем – всё это они взяли на себя и щедро делились найденной информацией. Так на карте Копперграда перестало существовать ещё несколько подпольных мастерских, а в руках полиции оказались новые документы с доказательствами работы нелегального бизнеса.

Одновременно с этим снова опросили коллег и соседей.

– Узнайте, заходил ли к нему кто-то в день убийства Лебедева, – крикнул Глеб вслед уходящим полицейским.

– Думаешь, это Буров убил его? – неуверенно спросила я.

Глеб только поморщился, но ответил:

– Этот инженер слишком долго оставался в тени. Лучше проверить всё и исключить лишнее. Кто знает, в чём он ещё был замешан.

Да, Глеб тоже принимал активное участие в поиске Бурова и сборе улик против него. Но это не значит, что он больше не желал достать Смольного. Напротив, он поручил кому-то собрать старые дела, так или иначе связанные с именем Григория Степанова. А я целыми днями только и делала, что переписывала их краткое содержание.

Бесконечная череда чужих преступлений сливалась перед моими глазами. Но я терпеливо записывала: дата, место. Ещё одна подпольная мастерская, пожар на мелкой фабрике, выловленное в реке тело. Дела, где только мелькала тень Смольного, но виновником был признан другой; закрытые без видимых причин или оставшиеся висеть без каких-либо доказательств.

Количество копий документов передо мной росло. А полицейские подкладывали новые папки с преступлениями Смольного. В одной из пухлых папок я обнаружила то самое дело, ставшее для Глеба последним в полиции. Сердце сжалось, когда я просматривала страницы, заполненные его размашистым почерком. Если бы я была с ним рядом тогда, могла бы поддержать его? Имели бы мои слова для него хоть какой-то смысл?

Я не вчитывалась в слова, но будто

– Пойдём.

Я вздрогнула, когда рядом раздался голос Глеба, и подняла на него взгляд. Он взял папку из моих рук, пару мгновений задержался на ней взглядом, а потом небрежно бросил её поверх других.

– Сегодня нет причин засиживаться допоздна, – сказал он и отвернулся к выходу.

Я встала и пошла за ним. Из головы не шли мысли о старом деле Глеба, но я не могла найти слов, чтобы сказать ему…

Что я могла сказать ему? Выразить сочувствие? Или показать веру в его силы?

– Все эти дела… они помогут тебе? – всё-таки спросила я.

– Нет, – коротко ответил Глеб. – Для суда старые бумаги ничего не значат. Но если старые улики совпадут с тем, что мы нашли сейчас – этого хватит, чтобы связать всё в одну цепочку.

Мне хотелось услышать уверенность, но Глеб как всегда в таких делах был краток и прямолинеен. Может быть, именно поэтому я продолжала верить в то, что я делаю для него что-то полезное, всего лишь переписывая заголовки старых дел.

Но так и было. Дома он сразу взялся перебирать мои заметки, завалив ими кухонный стол. С ужином снова пришлось располагаться на подоконнике.

Закончив раскладывать копии дел, Глеб переместился к доске доказательств. Он писал короткие записки и располагал их возле изображений Бурова и Смольного.

– Буров для нас всё ещё тёмная фигура, – заговорил он, сделав шаг от доски, но не отводя от неё взгляда. А потом усмехнулся: – Всего лишь имя в бумагах, а на него так гладко ложатся обвинения.

– Думаешь, он ни при чём, и его могли подставить? – с сомнением спросила я и встала возле Глеба.

– Нет, – он качнул головой. – Его связь с “Мастерской” и подделка батарей доказаны. Ты сама всё видела. Чертежи, имя, записи о платежах. Вот только пока не известно, от кого он прячется.

Глеб вздохнул, поднял подбородок и сунул руки в карманы. Я покосилась на него, но не стала прерывать его мысли новыми вопросами. А он продолжил:

– Буров – единственный, кто знает технологию изготовления взрывных батарей. Если не он убил Лебедева, если не боится быть пойманным магами Гильдии, то может прятаться от тех, кому интересны его проекты. Конечно, если он уже их не продал. А если продал, то покупатель вполне мог решить, что лучший способ спрятать технологию от конкурентов – убрать её изобретателя… Но всё это – лишь догадки. Взрыв его квартиры может означать всё, что угодно. И не ясно, кто он: жертва или соучастник.

Он протянул руку и с раздражением сорвал с доски несколько листков с размышлениями о Бурове. Но их было так много, что даже так все оставшиеся записи едва помещались на доске.

– Нам он нужен живым, – продолжил Глеб. – Чтобы выйти на Смольного. Чтобы знать, у кого теперь технология магкристаллов с детонатором. А может, и прояснить детали убийства Лебедева. Кто ж знал, что в итоге всё сойдётся на этом грёбаном инженере?

Злость Глеба вспыхнула лишь на миг. В ней, скорее, была усталость от бесконечного бега по запутанному следу, чем раздражение. Я понимала его. Мы столько времени шли к Наталье и Смольному, что воспринимать инженера как виновника было сложно. Но Глеб продолжал размышлять:

– Смольный снова остаётся в стороне, – он говорил тихо и медленно, будто не мне, а самому себе или доске. – Всю грязную работу делают другие. Вот только его люди следили за нами. Почему? В этот раз не было моментов, когда я бы подобрался к нему слишком близко. Только сейчас, когда даже гильдейские маги взялись копаться в этом, у нас появился реальный шанс взять его, – Глеб усмехнулся: – Или он тоже вспомнил о прошлом деле? Хотя я не думаю, что он вообще знает, кто именно тогда чуть не вскрыл все его преступления.

Он снова замолчал, а я смотрела теперь уже на него, а не на доску. Впервые Глеб сам обмолвился о прошлом. Он говорил это не мне, а скорее, самому себе. Я сделала вид, что ничего не поняла. Потому что он никогда бы не признался, что та история по-настоящему сломала его.

Глеб протянул руку к доске и поправил несколько листков. Постучал пальцем по фото Натальи и сказал:

– Я не понимаю одного: зачем он помогает вдове? Мы могли бы забыть о ней. Её роль в покушении на Лебедева раскрыта. Чем этот Марков так зацепил её, что ради него она была готова убить мужа? – Глеб поморщился, сняв с доски заметки о любовнике Лебедевой. – Но это не важно. Главное, понять, что мы упускаем в отношениях вдовы и Смольного. Он хочет использовать её, чтобы выйти в высший свет? Только какой в этом смысл теперь, когда её посадят?

– А может, он влюблён в неё? – зачем-то спросила я.

Глеб повернулся ко мне и посмотрел с удивлением. Я тут же пожалела о своих словах, но всё-таки добавила:

– Если он ничего не может получить от неё, но продолжает заботиться даже сейчас… Что ещё, кроме личных чувств?

– Ты думаешь, Смольный из тех, кто способен на такие слабости? – усмехнулся Глеб. – Если это и правда чувства, значит, он уже допустил ошибку, – он снова посмотрел на доску. – А такие ошибки дорого стоят. Григорий не тот человек, который может позволить себе оступиться из-за любви. Или я чего-то о нём не знаю.

Я поджала губы, снова почувствовав, что он говорит не только о Смольном, но и о себе. Вот только его прошлое осталось в прошлом. Но что, если он думал обо мне так же? От чего-то это кольнуло сильнее, чем я ожидала. И я ничего не стала говорить ему.

Глеб помолчал немного, потом отвернулся от доски:

– Пойдём спать. Кто знает, что принесёт нам завтра.

Он протянул руку, будто хотел подтолкнуть меня к двери, но вместо этого обнял. Поцеловал в висок и зарылся носом в волосы. Его жест и тепло его тела оказались неожиданными.

– Разве любовь не слабость? – проворчала я, совсем запутавшись и в себе, и в отношении ко

Он усмехнулся, не разжимая объятий, и тихо сказал:

– Ты не можешь быть слабостью. У тебя есть искровик.

Я фыркнула, но обняла его в ответ. Странно было слышать эти слова от человека, который ещё вчера без предупреждения копался в бумагах магов, выискивая информацию обо мне. Но я ничего не стала говорить – не хотелось портить момент. А ещё хотелось верить, что наши отношения не могут быть ошибкой.

Глава 30

Следующие два дня прошли как и предыдущий. Я перебирала старые дела, выписывала для Глеба всё, что было связано со Смольным. Иногда слушала его размышления или извлекала из кипы пересмотренных дел те, что особенно его интересовали.

Полиция тем временем искала след Бурова. Но бесконечные вопросы и проверки приносили мало пользы. Кто-то из свидетелей уверял, что видел Бурова на окраине. Другие – что встречали его в самом центре. Но все показания оказывались ложными.

– Может быть, он уехал из города до того, как мы начали искать его? – предположил кто-то из полицейских.

Тогда начали проверку архивов всего транспорта, что уходил из Копперграда в последний месяц. Алексей даже отправил запрос в соседние города. И мы могли только ждать, пока новый виток поисков принесет хоть какой-то результат.

Одновременно с этим была назначена дата суда над Натальей. Никто не собирался тянуть с этим. Улики собраны, общественность ждала результата. Всего неделя – и её судьба будет решена. Но не было никаких сомнений в исходе дела. Потому о ней почти не говорили. Только Глеб иногда возвращался к теме о вдове.

Кажется, моё предположение о симпатии Смольного к Наталье он рассматривал как одну из версий их связи. Не знаю, как он собирался это использовать, и воспринимал ли всерьёз.

– Смотри, – Глеб протянул мне свежую газету. – Опять про неё.

Заголовок кричал о предстоящем суде, а в статье журналист размышлял о том, помогут ли Наталье старые связи и неизвестный покровитель. О личности Смольного умалчивали. Может быть, информация о нём не просочилась в прессу. А возможно, никто не смел использовать имя Григория Степанова без веской причины.

Пока я перебирала дела, где так или иначе встречалось его имя, начала считать его чуть ли не главным злом этого города.

– Это не так, – ответил Глеб, когда я поделилась с ним размышлениями о Смольном. – Если бы в Копперграде проживали одни добропорядочные люди, Лёха вместе со своим участком остался бы без работы. Смольный опасен лишь тем, что слишком умён, чтобы попасться на пустяке.

– Но тогда как вышло, что о нём столько говорят, но он остаётся неуловимым? – спросила я.

– В этом и кроется главная загадка правосудия, – усмехнулся Глеб. – Ты можешь знать, кто виноват, но пока нет улик, претупник будет гулять на свободе.

Я вздохнула и посмотрела на записи. Может быть, он был прав, но мне хотелось верить, что в этот раз всё будет по-другому.

– Вставай, – Глеб протянул мне руку. – Там принесли пару весточек от Бурова. Кажется, его видели в порту.

– Сегодня мы найдём его? – я, конечно, тут же вскочила с места.

– Не думаю, что это он, – фыркнул Глеб. – Но чем не повод отвлечься от бумаг и прогуляться?

Как и сказал Глеб, в порту мы не обнаружили ничего интересного. Среди ящиков, готовых к погрузке на баржи, сновали рабочие. Что-то гудело и грохотало. Глеб не стал участвовать в допросе рабочих, а потому я едва могла расслышать о чём говорили полицейские.

Мужчина, которого приняли за Бурова, был нанят недавно и лишь отдалённо подходил под описание.

– Спрятаться в таком месте логично, – сказал Глеб, глядя на записывающих что-то полицейских. – Другой может быть так и сделал бы – тут легко затеряться или “случайно” отбыть подальше вместе с грузом. Вот только Буров не такой человек. В “Мастерской” он мог сам делать свои батареи, но среди грузчиков его бы выдала любая мелочь. Вспомни: даже после убийства Лебедева он заходил в “Четыре луны”. Он уже приравнивал себя к тем, кто не будет делать грязную работу.

Глеб ещё раз окинул взглядом порт и развернулся.

– Заглянем к вдове, – коротко сказал он. – Ребята из её охраны сказали, что сегодня утром их сменили двое из другого участка. Хочу убедиться, что им можно доверять.

– Постойте, – полицейский, с которым мы ехали в порт, догнал нас и кивнул на машину. – Подвезу.

– Только не говори, что Вершинин велел опекать меня и днём, – фыркнул Глеб, когда на переднее сиденье плюхнулся ещё один из полицейских.

– Конечно, он велел приглядывать за вами обоими, – ответил полицейский и завел машину. – Чем ты ближе к Смольному, тем выше вероятность, что он начнет действовать.

– Ладно, поехали, – беспечно отозвался Глеб.

Когда мы остановились у дома Натальи, с противоположной стороны улицы отъехала машина. Мне показалось, что в неё сел тот мужчина, что раньше притворялся читающим газеты и жующим пирожки.

Люди Смольного тоже меняются или он уехал с новым поручением? А может, мне показалось?

Вот только машин в городе было не так много. Люди предпочитали передвигаться на самокатах и, иногда, на автобусах. И потому у меня не шло из головы: почему мужчина с газетой выбрал такой вид транспорта?

Глеб тоже проводил машину взглядом, но ничего не сказал. Он направился внутрь двора. Меня не отпускало чувство, будто что-то не так, но я пошла за ним.

Двор оказался пуст. Ни наблюдателя, притворяющегося дворником, ни скучающих у подъезда полицейских здесь не оказалось. Глеб остановился у лавочки, на которой была оставлена газета и надкусанный пирожок. Он посмотрел вокруг и нахмурился, а затем зашёл в подъезд.

Я едва не влетела в его спину – так внезапно он остановился за порогом. Мой взгляд тут же упал на пару тел у стены. Я едва не вскрикнула от неожиданности и зажала рот рукой. А Глеб уже склонился над ближайшим полицейским. Проверил дыхание и пульс, потом прикоснулся ко второму.

– Живы, – выдохнул он и посмотрел на лестницу.

Потом тихо выругался и быстрым шагом поднялся наверх.

Я ещё раз посмотрела на сидящих у стены мужчин. Но наши сопровождающие уже подошли к дому и приводили их в чувство. Потому я поторопилась нагнать Глеба.

Он замер у двери

Один из полицейских торопливо поднялся по лестнице, и только тогда Глеб толкнул дверь.

Она оказалась не заперта и тихо отворилась. Глеб зашёл первым, жестом остановив полицейского. Я вытащила электрошокер и осторожно пошла за ними. Сердце колотилось от страха, но оставаться снаружи было ещё страшнее. Вот только квартира оказалась пуста.

Вещи в комнате разбросаны. На столе недопитый чай. Рядом на стуле валялся тонкий шарф. Из-под дивана выглядывала сложенная вдвое записка – Глеб сразу поднял её и прочитал вслух:

–“Вас отправят через восточный вокзал. В 15:00 подъедет машина”, – он сжал записку, глянул на висящие на стене часы и повторил: – Восточный вокзал, ближайший поезд отправляется в четыре… Успеем.

Глеб и полицейский быстро осмотрели комнату, и мы вышли из квартиры. Почти бегом спустились по лестнице и лишь на пару мгновений остановились у очнувшихся охранников.

– Как придёте в себя, доложите Вершинину, – коротко скомандовал Глеб.

И мы с двумя нашими сопровождающими поспешили к машине. Кажется, мужчины понимали друг друга без разговоров – так чётко и отлажено всё было. Установить на крышу сигнальный магкристалл, завести мотор, развернуться на узкой улице – и вот мы уже мчимся к восточному вокзалу. Только у меня вспотели ладони от волнения.

– Она уехала на той машине? – спросила я, имея в виду автомобиль, который стояла около дома, когда мы прибыли.

– Скорее всего, – коротко ответил Глеб.

– Это… Смольный помог Наталье? – я снова задала вопрос, потому что не могла молчать.

– Только у него хватило бы дерзости сделать это средь бела дня, – фыркнул один из полицейских.

Наш автомобиль выскочил на широкую улицу. Самокатчики испуганно шарахались в стороны, пропуская нас, и провожали взглядами. В это время Глеб казался собранным и спокойным.

– Он безумец, если подставляется из-за неё, – сказал он.

– Но… Смольный же не сам приехал за ней, – возразила я.

– Конечно, он сделал всё, чтобы ничего не указывало на него, – кивнул Глеб. – Только теперь мы знаем: Наталья важна для него. Или как свидетель, или…

Он не закончил. Но я поняла, что Глеб промолчал о моём предположении насчет чувств Григория к Наталье. Что, если я права, и он помогал ей по этой причине? Вот только какое будущее ей уготовано?

Машина резко повернула, и водитель нажал на тормоз. Мы остановились у прохода между складами. Автомобиль, увезший Наталью стоял здесь. Сама она в компании двух мужчин шла в противоположную сторону. Но стоило им услышать шум мотора, Наталья испуганно оглянулась и что-то сказала. Мужчины подхватили её под руки, и все трое побежали вперед.

Мы выскочили из машины и поспешили за ними. Вот только Смольный, кажется, предусмотрел, что придется избавляться от случайных свидетелей. А может, кто-то из его людей всё ещё следил за нами.

Из-за угла вдруг выскочил знакомый по погоне в клубе головорез. Он кинулся ко мне. Я вскрикнула от неожиданности и, не целясь, зарядила ему в бок электрошокером. Бандит повалился на землю и дернулся. Глеб одобрительно хмыкнул:

– Неплохо, ревизор.

Вот только следом за первым вышло ещё несколько человек. Я перехватила удобнее электрошокер, пытаясь справиться с ужасом. Двое коренастых выглядели как настоящие бандиты. Один долговязый и трое помоложе – я бы спутала их с грузчиками, если бы не наглые ухмылки на лицах.

Я переводила взгляд с одного на другого. То, что в первый раз мне повезло вырубить преступника одним ударом – простое везение. Получится, ли сделать это снова?

Бросившийся ко мне мужчина увернулся, электричество затрещало в воздухе, и мне пришлось отскочить в сторону. Ноги путались в длинной юбке, но я снова угрожающе выставила электрошокер перед собой. На моё счастье, все эти люди верили, что я маг. Впервые за долгое время меня это по-настоящему обрадовало.

Вот только радость моя длилась всего несколько секунд. Пока Глеб и полицейские пытались отбиться от бандитов, на меня нацелились сразу двое. У одного в руках был какой-то артефакт, второй достал нож. Я отступила, уже понимая: в этот раз я не оправдаю надежд Глеба.

Меня теснили к стене, а полицейские и Глеб не могли мне помочь. Они и не думали об этом – обычный маг, наверное, не испытывал бы проблем. Но я же не маг!

Головорез с ножом первым перестал осторожничать и бросился ко мне. Я выскользнула из-под его руки, только и разряд электрошокера опять ушёл в воздух.

У меня не было времени думать. В этот раз я ударила первой. Тело мужчины дернулось, но он не упал и развернулся ко мне. Движения замедлились – только поэтому он не достал меня. Я снова нажала кнопку электрошокера и не отпускала её до тех пор, пока бандит не рухнул на землю, а электрошокер не перестал включаться.

На всякий случай я отступила от поверженного врага. Но второй уже приближался, наставив на меня артефакт. Мне отбиваться больше было нечем.

Я успела попрощаться с жизнью, когда раздался звук удара, и нападавший отшатнулся в сторону. Его подхватили и обезоружили полицейские, уже разобравшиеся со своими противниками. А передо мной остановился Глеб.

Он тряхнул рукой, которой только что обезвредил головореза и посмотрел на меня. Из разбитой губы стекала кровь, волосы растрепаны, а взгляд как всегда внимательный. Я обессиленно прижалась к стене. Что было бы со мной, если бы он не помог?

– Почему ты не воспользовалась искровиком? – спросил он.

Я посмотрела на бесполезный теперь электрошокер. Почему-то из всех возможных мыслей пришла только одна: в этом мире нет электричества. Я даже не смогу его зарядить.

– Батарейка села, – выдохнула я и крепче сжала пальцы, чтобы не видеть, как они дрожат.

– Какая батарейка?.. – Глеб нахмурился, а потом резко рыкнул: – Если не работает артефакт, ты можешь использовать магию!

– Я не маг, Глеб! – крикнула я и почувствовала, как по щекам покатились слёзы от пережитого страха и бессилия. – Это обычный электрошокер из моего мира. Я не знаю, почему он не работает у других.

Он вытер кровь с губы тыльной стороной ладони, не сводя с меня взгляда.

– Чёрт, – выдохнул он, посмотрел на полицейских, пытавшихся хоть как-то связать бандитов, которые вот-вот должны были прийти в

А потом снова повернулся ко мне. Я старалась не дышать, чтобы не разрыдаться. Теперь у меня нет даже иллюзии, что я чего-то стою. Но лицо Глеба вдруг смягчилось. Он аккуратно взял меня за плечи и посмотрел в глаза.

– Полина, – сказал он. – Беги в участок, поняла? Скажи Вершинину, что Смольный организовал для вдовы побег с сопровождением. Пусть пришлёт людей к восточному вокзалу. Поняла?

Я неуверенно кивнула. А Глеб продолжил:

– Дорогу найдешь? – и, дождавшись повторного кивка, добавил: – Как выйдешь к машине, повернешь направо. От главного входа на вокзал идет широкая улица. По ней ты выйдешь к нашему району. Ну, давай, беги.

Он оторвал меня от стены и подтолкнул в сторону, откуда мы пришли. Я неуверенно оглянулась. Но Глеб сказал:

– Если они подготовились, нам самим не справиться. Вся надежда на тебя, – он улыбнулся.

А я подобрала юбки и побежала вперёд. Если Глеб просит, значит, это действительно важно.

Глава 31

Я выбежала на улицу и, как говорил Глеб, повернула направо. Оглянулась на машину – на ней было бы быстрее, но я не умела водить местный транспорт. Потому со всех ног побежала вперед.

По дороге навстречу выехал уже знакомый мне автомобиль. Блестящий капот, герб на капоте. Таких машин в городе несколько, но я остановилась, чтобы проверить свою догадку.

Спрятавшись за углом ближайшего здания, я смотрела, как автомобиль, на котором ездил Смольный и ещё с десяток богачей, останавливался возле переулка между складами. Как открывалась дверь, и из неё вышел человек, которого я видела лишь раз, но уже не могла спутать ни с кем.

Григорий Степанов, он же Смольный, поправил аккуратное серое пальто, оглянулся на брошенные рядом машины, что-то сказал человеку, который вышел с ним, и быстро пошёл в сторону, где скрылась Наталья, и где находился Глеб.

Сердце подскочило к горлу от страха. Я попятилась назад, потом развернулась и снова побежала.

Нужно добраться до Вершинина как можно скорее.

Возле центрального входа на восточный вокзал было много народу. Кто-то прощался, кто-то пробирался к поезду, который вскоре должен был отправиться с ближайшего пути. И, хотя широкую улицу, о которой говорил Глеб, было видно хорошо, из-за толпы идти по ней было сложно.

За спиной послышался гудок паровоза и шипение спускаемого пара. Люди зашумели и стали торопиться к вокзалу. Я вздрогнула. Если Наталья сядет в поезд, то мы уже не сможем догнать её.

Я снова побежала, столкнулась с каким-то мужчиной, который тут же начал ругаться, и, не обращая внимания на его слова, наконец, вынырнула из толпы.

Времени оставалось всё меньше. Я оглянулась в поисках транспорта – может быть, тут ходят автобусы? Но взгляд сам остановился на самокате, который кто-то не выключил.

По телу пробежал озноб, в ушах зашумело. Но я знала одно: если я быстро доберусь до участка, я смогу помочь Глебу. Я схватилась за теплые ручки руля и поставила ногу на платформу.

– Эй! Это мой самокат! – выкрикнул хозяин, стоявший всего в паре шагов.

Но я уже оттолкнулась, нажала на магкристалл, позволяя самокату разогнаться, и вывернула на дорогу. Колеса неожиданно резко дернулись, самокат повело в сторону, и я едва не въехала в кусты на краю дороги. В глазах потемнело от ужаса. Но я крепче вцепилась в руль и выровняла ход.

Через пару минут во мне уже не осталось страха. Только мысль: даже если потом меня арестуют за угон самоката и нарушение дорожных правил – это не важно. Главное – добраться до Вершинина.

Я проехала по улице, слившись с потоком других самокатчиков. Повернула в сторону, когда увидела знакомые мне парк и магазинчики. Немного поплутав по улочкам, выехала к участку.

Самокат завалился на бок, когда я соскочила с него и побежала к лестнице. Я не оглянулась на него, когда он упал и глухо звякнул, и открыла дверь. Хотела повернуть в коридор, по которому можно было пройти к Алексею, но дежурный остановил меня.

– Вершинина на месте нет, – сухо сказал он.

Кажется, без Глеба я оставалась тут никем. Если меня не остановили у входа, то это не значило, что полицейские готовы были пустить меня во внутренние кабинеты.

– Но он мне нужен, – сказала я, едва справляясь со сбившимся дыханием.

– Вы можете подождать…

– Мне он нужен сейчас! – выкрикнула я.

Дежурный нахмурился. Но, кажется поняв, зачем я здесь, спросил:

– Что-то с Лариным?

Я поджала губы. Но не стала давать волю обиде. Без разницы, кто это будет – Вершинин, Фонарёв с Громовым или другие полицейские. Я должна привести помощь. Поэтому коротко рассказала, что произошло – о побеге Натальи, погоне и произошедшем на складах возле вокзала. Я задыхалась, пока слова срывались с губ, но продолжала говорить.

Дежурный кивнул, позвал кого-то из полицейских, а меня усадил на стул. Всего несколько мгновений, и люди для помощи Глебу начали собираться: кто-то уже застёгивал кобуру, другой проверял магбатарею в похожем на мой электрошокер искровике. В коридоре слышались быстрые шаги и короткие команды.

Я только наблюдала и пыталась понять, что мне делать дальше. Идти с ними или ждать?

Пальцы сами сжались на лежащем в кармане электрошокере. Наверное, я буду только мешать. Только сидеть в стороне тоже казалось выше моих сил. Потому я вскочила сразу, как заметила Алексея.

Он выглядел хмурым, в руках сжимал какие-то бумаги, но, казалось, не удивился суете.

– Наталья сбежала… – начала я, когда он подошёл ближе.

– Я знаю, – резко ответил Алексей. Но потом он будто одёрнул себя и пояснил: – Из участка, где нам дали людей для её охраны, только что сообщили.

Я кивнула, вспомнив о полицейских, оставленных возле пустой квартиры. Глеб же сам велел им сказать обо всём Вершинину. Выходит, для меня не было никакого смысла так спешить – полицейские и так обо всём узнали. Глеб отправил меня, чтобы я не путалась под ногами? Я понимала, что он лишь хотел защитить меня, но почему-то стало обидно.

– Где Глеб? – Алексей прервал мои мысли.

И мне пришлось снова рассказывать о том, что произошло. Он лишь кивнул. И, как только группа для помощи была собрана, направился к выходу за ними.

Я колебалась лишь мгновение. Тут всё ещё думают, что я маг. Никто не станет останавливать меня. Я тоже поспешила присоединиться

Перед крыльцом уже стояла служебная машина. Трое полицейских сели в неё, остальные вскочили на самокаты. Алексей придержал для меня дверцу и, пока я забиралась внутрь, смотрел на валяющийся рядом угнанный самокат.

– Я так полагаю, скоро мы получим заявление об угнанном самокате, – усмехнулся он, сел рядом и захлопнул дверь.

Я кивнула, но страха или стыда не почувствовала. Это казалось мелочью по сравнению с побегом Натальи и засадой Смольного.

– Не переживай, у нас хватит возможности решить это, – тихо сказал Алексей. Мотор загудел, машина дернулась, разгоняясь, и он ухватился рукой за спинку переднего сиденья, а потом повернулся ко мне: – Но Глеб говорил, что ты не ездишь на самокатах.

Я резко обернулась к нему и смущенно пробормотала:

– Тут… особый случай.

Алексей только улыбнулся. А я посмотрела в окно. Второй раз за день я ехала на полицейской машине к вокзалу, пытаясь догнать время. Но в этот раз ставки были выше.

Машина резко затормозила около складов. Автомобиль Смольного всё ещё был тут. Рядом стояла полицейская машина, в которой я приехала к вокзалу в первый раз, и та, на которой сбежала Наталья. Вершинин мгновенно оценил обстановку и коротко скомандовал:

– Двое остаются здесь. К машинам никого не подпускать.

Остальные вместе с нами направились по узкому переулку между складов. Впереди послышался гудок паровоза и затихающий вдали шум двигателя. К отправке поезда мы ожидаемо не успели. Но смогла ли Наталья уехать, или Глеб задержал её?

В том месте, где произошла первая стычка, уже никого не было. Даже обезвреженные бандиты куда-то исчезли. Но полицейские шли дальше, уверенно выбирая правильный путь. Кажется, к месту, где Наталья могла сесть в поезд, было не так много дорог.

Вскоре мы услышали шум борьбы. Алексей сделал знак полицейским остановиться и осторожно выглянул из-за угла. Я тоже не удержалась и посмотрела на происходящее. Никто не смел препятствовать мне, пока считали меня техномагом.

У меня похолодели руки, когда я увидела Глеба и двоих полицейских. Они уже еле держались, отбиваясь от напиравших бандитов. Искровик сверкнул разрядом и тут же погас. Чей-то нож блеснул, едва не задел полицейского, но тот успел парировать удар.

Глеб, с кровавым пятном на рубашке, всё равно рванулся вперёд, прикрывая полицейского. Стиснув зубы, он дрался так, будто не замечал боли.

Смольный наблюдал за сражением чуть в стороне, сложив руки за спиной. Его не трогали ни кровь, ни отчаянные попытки сопротивления. И, похоже, скука уже взяла над ним верх.

– Хватит. Уберите их.

Бандиты одновременно отступили и вытащили артефакты, готовясь выполнить приказ. Глеб лишь криво усмехнулся, и у меня сжалось сердце: он словно ждал именно этого.

Дальше всё произошло почти одновременно. Один из бандитов поднял артефакт, но в ту же секунду из укрытия вырвались люди Вершинина. Воздух вспыхнул светом и криками. Завязалась новая схватка, и теперь у неё был другой исход.

Вершинин, как будто только этого и дожидался, ворвался следом: короткая команда – удар искровиком – и один из бандитов рухнул. Второго он отбросил почти не глядя.

Я осталась стоять за углом одна. От меня в драке толку никакого, буду только мешать. Потому я отступила, прижалась спиной к стене и прислушивалась к звукам.

Чьи-то шаги раздались совсем близко. Я осторожно выглянула из-за угла и увидела Смольного, приближающегося ко мне. Сердце ухнуло в пятки, но, к счастью, в этот момент он оглянулся назад, где Вершинин с полицейскими связывал его людей, потому он не заметил меня.

Мысли лихорадочно бились в голове. Если он уйдёт, смогут ли Глеб и Алексей выйти на его след снова? Или у Смольного хватит влияния, чтобы снова остаться не при чём?

Я не придумала ничего лучше, как подставить Смольному подножку, когда он выскочил из-за угла. Он споткнулся и повалился на дорогу. Секунда замешательства, он перекатился на спину и со злостью посмотрел на меня. Я выставила перед собой электрошокер. Смольный не знал, что он не работал. Но, может быть, полицейские заметят отсутствие Григория до того, как он поймёт, что я вру?

Рука, которой я сжимала электрошокер, подрагивала. Передо мной находился один из самых опасных людей Копперграда. Перейти ему дорогу – почти как подписать себе приговор. Но я постаралась сохранить самое решительное выражение лица.

Вот только моё бездействие сказало ему больше, чем мне бы хотелось. Он поднялся на одно колено, не сводя с меня ледяного взгляда, потом встал. Я перехватила электрошокер, как если бы он и правда мог сработать от одной моей мысли. Но этого не произошло.

Секунды тянулись бесконечно.

Смольный усмехнулся и отвернулся от меня, чтобы уйти. Шум за углом стал тише, звучали только короткие приказы Вершинина. Я глубоко вдохнула, чтобы закричать и привлечь внимание.

Но, кажется, полицейские уже искали его.

– Он здесь! – раздался голос.

Смольный успел сделать лишь несколько шагов. Двое накинулись на него и скрутили его руки. Он даже не сопротивлялся. Лишь снова обернулся и посмотрел на меня. Как будто желал запомнить, кто помог ему упасть.

Я опустила электрошокер и упрямо поджала губы. “Он не знал, что я не маг”, – напомнила я себе. И, пока не узнает, не посмеет ничего сделать.

Его отвели в сторону, на ходу рассказывая, какие законы он нарушил только за последние пару часов. Я наконец выдохнула и пошла в противоположном направлении, где вместе с другими преступниками и полицейскими оставался Глеб.

Он стоял возле кучки поверженных противников. Кого-то из них уже вели к машинам. В стороне полицейский говорил с двумя оказавшимися рядом грузчиками. Другой перевязывал плечо раненому.

– Ты совсем спятил? – Алексей стоял возле Глеба и ворчал на него. – Опять полез один в самое пекло? Твоё геройство до добра не доведёт!

Глеб отмахнулся от полицейского, предлагающего помощь. Сплюнул кровь и усмехнулся:

– А что, было много вариантов?

– Варианты есть всегда, – буркнул Алексей, но уже без злости. – Только ты их упорно не ищешь.

– Ой, да ладно, – поморщился Глеб. – Всё ж вышло как надо. Смольного взяли, да ещё с таким обвинением. Не отвертится, даже если захочет.

– Ты псих, – выдохнул Алексей.

А я вдруг поняла: ему есть, за что злиться на Глеба. Приди мы хоть на пару минут позже, всё было бы иначе. И, возможно, Глеба не было бы в живых.

Разделяющее нас расстояние

Глеб обнял меня в ответ. И сказал:

– А ты быстро. Или перехватила Вершинина где-то по дороге?

Кажется, он пытался пошутить, потому что Алексей за моей спиной усмехнулся и ответил вместо меня:

– Полина приехала на самокате.

– На самокате? – Глеб взял меня за плечи и отстранился. Посмотрел, будто хотел убедиться, что я жива после встречи с этим металлическим монстром. – Ну, теперь точно можешь считать себя героем.

Я поджала губы, потому что мне хотелось или снова прижаться к нему, или разрыдаться. А он ещё и говорил такие глупости.

– Ладно, давай где-нибудь присядем, – Глеб обнял меня одной рукой за плечи и усмехнулся. – Теперь ждать, пока господа из следственной группы не соизволят приехать.

Алексей кивнул и отдал несколько распоряжений полицейским. Казалось бы, все преступники пойманы, но полиции было чем заняться. Я не стала вслушиваться в его слова и пошла с Глебом к стоящим в стороне ящикам.

Глава 32

Глеб сел на край ящика и тяжело вздохнул. Когда вместе со следователями прибыли медики, он даже не сопротивлялся и наконец дал себя перевязать. А я сидела рядом и смотрела на работающих людей.

– А что с Натальей? – наконец спросила я. Её не было видно, и мысли о ней не давали мне покоя.

– Успела сесть на поезд, – коротко ответил Глеб. Но судьба Натальи, кажется, больше его не волновала. – Ты была права. Смольный оказался к ней неравнодушен. Он не просто организовал ей побег, но и приехал попрощаться лично. Даже странно… он попался из-за женщины.

– И что теперь? – спросила я, имея ввиду, конечно, судьбу Натальи.

– Лёха уже отправил человека на вокзал проверить списки пассажиров, – пожал плечами Глеб. – Но не думаю, что он что-то найдёт. Уверен, Смольный предусмотрел это и обеспечил вдовушку фальшивыми документами.

Я промолчала, не зная, что сказать. Станем ли мы искать её снова? Или это дело больше нас не касалось?

– Так или иначе, она лишилась всего, – спокойно сказал Глеб. – Не думаю, что у неё есть шанс получить хотя бы десятую часть того, что она имела. Может быть, если бы она осталась со Смольным… – он задумался, а потом добавил: – Не важно. Если она где-то засветится, её найдут.

Вскоре следователи подошли к нам, чтобы зафиксировать участие в произошедшем задержании и подробности. Так я узнала, что сначала Глеб с двумя полицейскими спрятались. Людей Смольного тут оказалось больше, чем мы могли предположить. Григорий со всей тщательностью продумал побег Натальи и предусмотрел преследование.

Только появился он неожиданно даже для неё. И всё-таки они тепло попрощались прежде, чем Наталья села в поезд.

Только тогда Глеб решился вылезти из укрытия и попытаться задержать Смольного.

– Втроём? – усмехнулся следователь и поднял глаза на Глеба.

Сама попытка сделать это выглядела безумной.

– Ну если бы мне это не удалось, у вас было бы три трупа и свидетель, которого я отправил к Вершинину, – он равнодушно пожал плечами, а у меня внутри всё сжалось от его слов.

Под свидетелем Глеб подразумевал меня. Под тремя трупами… Даже думать не хотелось. Но, судя по спокойным лицам полицейских и следователей, решение Глеба было рискованным, но не тем, что нельзя было принять. И мне оставалось только смириться с этим.

– Говорят, именно вы задержали Григория Степанова, – следователь вдруг обратился ко мне.

Я вздрогнула от неожиданности и подняла на него взгляд.

– Я-а… – неуверенно пролепетала, а потом пояснила: – Я подставила ему подножку, когда он пытался уйти. И задержала ненадолго, пока его не догнали полицейские.

Следователь записал что-то и кивнул. А потом отошёл к Вершинину.

– Ты задержала самого Смольного подножкой? – усмехнулся Глеб и снова обнял меня. – Ревизор, ты умеешь удивлять.

– Он не сбежал, потому что думал, что я смогу воспользоваться электрошокером, – тихо призналась я.

Это казалось даже забавным. Но Глеб нахмурился.

– Не свети его пока. Это может стать проблемой.

Когда следователи закончили осмотр места задержания и записали слова всех участников, мы наконец смогли вернуться к машинам. Часть раненых сразу отправили с медиками. А следователи уже обыскивали оба автомобиля, принадлежавших Смольному.

В дорогой машине Смольного нашли папку с документами. Кажется, он бросил какие-то дела ради последней встречи с Натальей. Это могло выглядеть трогательно… Вот только в документах обнаружили записи о закрытых Гильдией техномагов мастерских, бумаги с фамилиями посредников и даже переданные ими суммы – всё то, что в обычное время было скрыто так глубоко, что полиция вряд ли бы могла добраться.

Смольного усадили в машину следователей и отправили в участок. Два его автомобиля с полицейскими за рулём поехали следом. Вершинин какое-то время решал вопросы по перевозке людей Григория, потом подошёл к нам.

– Поехали, – коротко сказал он и направился к машине.

– Мы сами доберёмся. Забери лучше этих. – Глеб кивнул в сторону связанных головорезов, которым, видимо, придётся ждать, пока за ними вернутся.

Алексей покосился на них и резко ответил:

– Ларин, хватит упрямиться! Если ты сейчас не сядешь в машину, я увезу тебя как соучастника.

Кажется, Вершинин был чем-то недоволен. Глеб тоже считал настроение друга, хмыкнул с наигранным равнодушием и залез в машину. Я поторопилась следом и поймала на себе суровый взгляд Вершинина. Почувствовала, что сделала что-то не то. Нарушила какой-то закон, когда поставила нелепую подножку Смольному?

Вскоре мы остановились возле участка. Машина поехала назад, чтобы забрать оставшихся бандитов. А Вершинин, дав несколько приказов полицейским насчёт размещения Смольного и его людей, велел нам следовать за ним.

Когда мы оказались в его кабинете, Глеб устало плюхнулся в кресло и вытянул ноги. Алексей зачем-то закрыл дверь на ключ.

– А теперь скажи, Глеб, для чего ты украл разрешение на использование магии из моего стола? – тихо сказал Алексей, повернувшись к нему.

– Оно нам больше не нужно, – отозвался Глеб и кивнул мне, позволяя отдать документ Вершинину.

Я вытащила

– Это уже не только твои игры, Ларин, – он даже не повышал голос, но от его тона по коже пробежал мороз. – Полина лично задержала Смольного и размахивала перед ним искровиком. Ты же понимаешь, сколько вопросов к ней будет? Подумай, что случится, если кто-то узнает, с какими документами она расхаживала всё это время? Да весь участок прикроют, если узнают, что мы покрывали мага без лицензии!

– Она не маг… – начал было Глеб, но Алексей прервал его:

– Тогда какого черта она носит незарегистрированный артефакт?

Я продолжала сжимать разрешение, которое должно было меня защитить. Вместо этого оно делало меня преступницей. Убийство Лебедева теперь припишут Смольному или Бурову. А у меня в руках самое настоящее доказательство моей вины.

– Я ошибся, Лёх, – Глеб встал и забрал у меня разрешение, которое уже почти буквально жгло мои руки. – Если что, вали всё на меня.

– Какой смысл, если по протоколу я должен был повязать тебя в тот же день, когда ты взял его? – горько усмехнулся Алексей.

– Ну мы можем добавить сюда, что Полина носит искровик только ради дела. А потом изъять, – предложил Глеб. – Она моя помощница. Я – твой внештатный сотрудник. Всё сходится.

– Лучше скажи сразу, что с этим всем не так? – Алексей обошел стол и устало плюхнулся в кресло. – Ты всегда был психом. Но никогда бы не стал подставлять меня так глупо.

– Полина не из нашего мира, и у нее вообще нет документов, – сказал Глеб таким тоном, будто не он всё это время доказывал, что я обманываю его.

Алексей тихо выругался, потёр лоб. Потом посмотрел на меня и снова на Глеба.

– Ты хоть понимаешь, как это звучит?

– Да. Бредятина, – кивнул Глеб. – Но вопрос с документами нам надо решить как можно скорее. Сам подумай: нехорошо будет, если кто-то узнает, что некто без документов свободно расхаживал в твоём архиве.

Алексей снова выругался. Я захотела исчезнуть, раствориться в воздухе. Но увы, у меня не было никакой магии, а простому человеку этого не дано. Поэтому я стояла и старалась не дышать.

– Ларин, однажды я пристрелю тебя, – устало сказал Алексей.

Немного подумав, он всё-таки протянул руку:

– Верни разрешение. Я что-нибудь придумаю. – А потом повернулся ко мне: – Искровик тоже.

Я полезла в карман и торопливо отдала электрошокер Вершинину. Уж лучше так, чем носить при себе то, что считают тут поддельным артефактом.

– У него батарейка села, – зачем-то пояснила я.

– Тем лучше, – кивнул Алексей. – Запишу его в артефакты участка.

– Спасибо, Лёх. Я твой должник, – улыбнулся Глеб, как будто всё было в порядке. – Когда-нибудь я расплачусь…

– Я это делаю не ради тебя, – буркнул Алексей. А потом повернулся ко мне: – Если ты когда-нибудь придушишь его во сне, я тебя прикрою.

В этом они оба были похожи. Они переключались с серьёзного дела на шутки и обратно почти мгновенно. Казалось бы, Алексей только что отвечал на колкости Глеба, но тон его снова стал серьёзным.

– Сиди здесь и не выходи, пока я не вернусь, – он снова обращался ко мне. – Попробую что-то решить с бумагами на первое время. Глеб, – Алексей посмотрел на друга, и его взгляд, казалось, говорил больше, чем слова: – Там пришел медик. Сходи, пусть проверит, всё ли цело. И не сопротивляйся. Ты сам ждал возможность прижать Смольного. Будет обидно, если ты пропустишь самое интересное.

– Ну если ты так просишь, – усмехнулся Глеб и всё-таки подошёл к двери.

Алексей сам её открыл. А когда они вышли, я снова услышала, как щёлкнул ключ в замке. Алексей думал, что я не послушаюсь его и уйду? Или боялся, что в его кабинет заглянет кто-то другой?

Я тяжело вздохнула и опустилась на стул. Уставилась на сжатые пальцы. Страшно было представить, что одна подножка не тому человеку могла поставить под сомнение всё: законность моего нахождения тут, работу полиции. А моё попаданство обернется ещё большими бедствиями.

Время текло медленно. Я пыталась сосредоточиться на шагах и голосах за дверью, чтобы думать, о чем угодно, кроме возможного будущего. Но потом поняла, что страха нет. Ни перед Смольным, ни перед возможными последствиями подделки разрешения. Кажется, все эмоции я потратила на погоню и переживания о Глебе.

Поэтому я могла только сидеть, ждать и невольно сравнивать себя с Натальей. Смольный помог ей избежать наказания, и это погубило его. А я оказалась слабым местом не только Глеба, но и всего полицейского участка. Вот только мы ещё можем что-то исправить.

Прошло больше часа, когда наконец замок щёлкнул, и дверь открылась. Я вздрогнула и посмотрела на вошедшего в кабинет Глеба. Он уже был умыт и аккуратно перевязан.

– Врач сказал не участвовать в погонях хотя бы пару дней, – пошутил он. – Надеюсь, Смольный не захочет сбежать вслед за Натальей.

Он протянул мне бумагу, которая делала меня, как и Глеба, внештатным сотрудником с допуском. Подписана она была задним числом, так что моё нахождение в участке всё это время теперь было официально обосновано.

– На первое время хватит, – серьёзно сказал Глеб. – Так сразу копать под тебя никто не начнёт. Я бы сказал, что Лёха зря переживает. Но он прав: ты засветилась в деле Смольного. И его юристы обязательно к этому прицепятся.

– Спасибо, – зачем-то сказала я.

– Это Лёхе спасибо, – поправил меня Глеб и подал руку. – Он хороший друг. Если что-то случится, он всегда тебе поможет.

Слова “что-то случится” снова заставили меня вздрогнуть. Пока Глеб расследовал это дело, оказывался на грани жизни и смерти дважды. И то, что он до сих пор жив, казалось чудом.

Но я кивнула и вложила пальцы в его ладонь.

Глава 33

Мы вернулись домой снова в компании двух полицейских. Снимать охрану, когда Смольный пойман, никто не собирался.

– Теперь-то он захочет убрать вас обоих, – посмеивался полицейский, пока мы ехали в машине. – Остановить самого Смольного одной подножкой. Он, наверное, вне себя от ярости.

– Вот только передать

Кажется, о задержании Смольного много говорили. Моя подножка, о которой я вспоминала с ужасом и неловкостью, стала почти легендой. Наверное, я тоже должна была что-то сказать об этом, но промолчала.

Вскоре мы поднялись в квартиру, а полицейские остались сторожить снаружи. Глеб тут же скинул испорченную рубашку. Он весь был в синяках и ссадинах, а повязка на боку уже пропиталась кровью, но он продолжал двигаться уверенно и даже насвистывал какую-то песенку, пока мы готовили ужин.

Вот только после он не стал как раньше стоять у доски, раздумывая над тем, куда нам двигаться дальше. Вместо этого он лёг на кровать и закрыл глаза. Я опустилась рядом. Потому что устала, а ещё боялась упустить лишнюю секунду времени. Наверное, после таких происшествий или перестаёшь чувствовать страх вообще, или боишься, что каждый день может стать последним.

Я с этим чувством ещё не определилась. Но прижалась к плечу Глеба и протянула руку, чтобы обнять. А потом замерла – ему, должно быть, больно. Глеб схватил мою ладонь и прижал к своей груди. Провел пальцами по запястью и снова сжал пальцы.

– Ты молодец, Полина, – тихо сказал он. – А я идиот. И не должен был втягивать тебя в эту историю.

Я посмотрела на его лицо, но он лежал, не открывая глаз.

– Я же сама за тобой пошла, – зачем-то напомнила я.

– И, наверное, теперь жалеешь об этом, – он усмехнулся, и не понятно было, шутит он или думает так на самом деле.

Поэтому я только фыркнула:

– Я очень испугалась за тебя.

– Да брось, что со мной может случиться? – ответил он, но его пальцы на моей руке чуть дрогнули.

Я не стала отвечать и закрыла глаза. Если ему проще спрятать усталость и боль за шутками, я не стану это менять.

Утром Глеб выглядел так, как будто ночью его ещё раз побили. Движения осторожные, но он делал вид, что всё нормально. Я же чувствовала себя так, будто обежала вчера весь город и проспала всего час. И всё-таки я заставила себя подняться.

Когда закончим со Смольным, я обязательно попрошу у вселенной пару выходных дней.

В участке нас уже ждали: журналисты, ждущие любых новостей о побеге Натальи; недовольные адвокаты Смольного, которые требовали начать официальный допрос раньше; один из вчерашних следователей со стопкой первичных допросов всех задержанных; Вершинин, который грозно отослал всех ждать и подошёл к Глебу первым.

– Для начала к медику, – сразу сказал он. И, предупреждая возражения Глеба, добавил: – Допрос подождёт, без тебя не начнём.

Он бросил на меня выразительный взгляд, который я приняла сначала за просьбу о поддержке. Но Алексей сказал:

– Заодно заберете бумаги по Полине.

Глеб послушно кивнул, и мы снова пошли к выходу.

– Что за бумаги? – шепотом спросила я.

– Освидетельствование врача об амнезии после столкновения с самокатом, – так же тихо пояснил Глеб. – Лёха слишком правильный. И не может сделать тебе документы без нужных справок.

Было странно, что моя жизнь теперь выглядела так: забытое прошлое с выданной по этому случаю справкой. Но это было лучше, чем ходить с поддельным разрешением на магию.

Больница находилась недалеко от участка, а медик был предупрежден о нашем приходе. Он осмотрел раны Глеба, обновил повязку и протянул мне уже заполненный бланк – осталось только расписаться. Когда я поставила подпись, почувствовала, будто добровольно согласилась на выдуманную кем-то жизнь.

Мы вернулись в участок, чтобы приступить к главному делу – допросу Смольного.

Стоило нам показаться в дверях, как один из полицейских подскочил к нам, чтобы провести к Вершинину. Тот равнодушным голосом просил двоих адвокатов Смольного подождать ещё немного и давал какие-то бесполезные распоряжения сотрудникам. Даже мне было понятно, что он всего лишь тянет время в ожидании Глеба.

Глебу тут же протянули бумаги с записями о предварительном допросе. Вершинин подошёл к нам и кивнул одному из полицейских – тот сразу скрылся где-то в коридорах. Я посмотрела на оживившихся адвокатов и поняла, что это был знак: допрос скоро начнется.

– Документы будут готовы через два дня, – тихо сказал Алексей.

Он не уточнял, но я поняла, что речь обо мне. Я покосилась на него и кивнула.

– Чтобы никто не придрался, запрос в архив разыскиваемых и пропавших без вести тоже отправлен, – добавил он. – Ответ придёт позже. Надеюсь, там не будет ничего, что заставит меня пожалеть об этом.

– Поверь, Лёх, если бы ты мог найти хоть что-то, до этого не дошло бы, – буркнул Глеб, не отрываясь от бумаг.

А я поёжилась – всё-таки речь шла обо мне. Но где-то глубоко внутри хотелось, чтобы они нашли хоть что-то, хоть крупицу моей прошлой жизни. Потому что иногда мне начинало казаться: её правда не было. Если бы не изъятый Вершининым электрошокер и джинсы в шкафу квартиры Глеба, я, наверное, давно бы поверила, что схожу с ума.

В коридоре послышался шум шагов, адвокаты заметно оживились. Я подняла глаза и встретилась взглядом с окруженным охраной Смольным. Он был спокоен и полон достоинства, будто знал: он здесь ненадолго. Уголки его губ чуть дернулись, у меня по спине пробежали мурашки. Но Григорий уже отвернулся.

Мы пошли к допросной вслед за ним. Вершинин на ходу пояснял, что мне придется делать.

– Полина, это не твоё дело. И лучше бы тебе не светиться. Но тебя вызовут как свидетеля – тут мы бессильны что-либо сделать. Посидишь в кабинете рядом, если понадобишься – я пошлю за тобой человека.

Я кивнула. Впервые за всё время я была согласна с Алексеем: лучше бы мне в этом не участвовать.

– Расскажешь, что было, – тихо добавил он. – Искровик на время расследования я выдал тебе лично. Поняла?

Я повернулась к нему и снова кивнула. Почувствовала, как к щекам приливал жар. Почему-то мне не хотелось подставлять его.

Возле дверей кабинета, где предстояло ждать, я остановилась и посмотрела, как Глеб с Вершининым заходили в допросную вслед за Смольным. И только тогда шагнула внутрь.

Тут уже находились двое полицейских, с которыми мы пытались догнать Наталью. Они приветливо кивнули мне. И я села на стул у стены в ожидании, когда следователю понадобятся мои показания.

Не знаю, сколько

– Морозова, вас ждут.

Я вздрогнула, услышав свою фамилию, поднялась со стула и расправила юбку. Внутри всё снова сжалось. Сердце стучало от волнения, а ноги будто сами шли в допросную.

В небольшом помещении было тесно от людей. Следователь сидел за столом, заваленным бумагами. Напротив – Смольный и два его адвоката. Вершинин на стуле у дальнего края стола. Глеб, сложив руки на груди, прислонился спиной к стене.

Я посмотрела на него, но он оставался безэмоциональным. Короткий взгляд – вот и всё, что он мог предложить мне в качестве поддержки.

Я села за стол на предложенное следователем место.

– Это и есть ваша сотрудница? – ухмыльнулся Григорий.

Один из его адвокатов сразу поднял голову:

– На каком основании эта… гражданка участвует в следственных действиях?

Следователь даже не моргнул. Вершинин достал из папки бумагу – копию той, что была теперь у меня – и положил на стол перед нами:

– Внештатный сотрудник, допуск оформлен. Всё в порядке.

Больше возражений не последовало.

Я рассказала всё, как было: как по просьбе Глеба привела полицию, как Смольный попытался уйти, и как я успела остановить его, пока подошли полицейские. Адвокаты задавали вопросы, пытались придраться к словам, но у них ничего не вышло. Следователь записал показания, и меня отпустили из допросной. Но предупредили, что ненадолго.

Позже меня снова вызвали, уже без Смольного и его адвокатов. Теперь это был обычный разговор. Вершинин ушёл, а Глеб сидел рядом и иногда уточнял детали.

Следователь задавал, казалось, те же самые вопросы, но звучали они иначе:

– Как именно вы его остановили? Он сопротивлялся? Пытался вам угрожать?

Будто я была жертвой, а не тем, кто помешал уйти преступнику.

После допроса нас никто не отпустил. Глеба перехватили в коридоре. Полицейский сунул ему папку с бумагами и сказал:

– Ну что, на обыск логова Смольного?

Глеб только усмехнулся и кивнул, будто другого и не ждал.

Меня с ними не пустили. “Не светиться” – это значило сидеть в участке и отрабатывать удостоверение внештатного сотрудника. Мне выделили стол и стопку протоколов и отчётов, которая росла быстрее, чем я успевала проверять и раскладывать по папкам. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Но после погони и столкновения со Смольным разбирать чужие каракули казалось издевательством.

Глеб вернулся ближе к вечеру. Растрепанный и уставший.

– Жива? – усмехнулся он, положив на стол передо мной протоколы обыска.

Я только тяжело вздохнула. Потому что даже с помощью Фонарёва, который пришел разделить мою участь пару часов назад, не успевала справиться со всеми документами, что приносили полицейские. Кажется, они проверяли всё – слова Смольного и его людей, квартиру Натальи и его личную собственность. Даже пыль на колёсах машин!

Алексей говорил, что Глеб ненавидел бумажную работу. И я всё больше понимала почему. Но Фонарёв сказал, что через пару дней, когда с обысками будет закончено, к этому подключат других людей. А пока важно успеть найти все возможные улики, рук не хватало.

– Гильдия выделила пару магов на обыск, – сказал Глеб. Кажется последние несколько часов у него были веселее, чем у меня. – Нашли пару тайников. Ничего сверх того, что мы знаем. Но достаточно, чтобы Смольный ответил за всё.

Я только кивнула, подозревая, что разбираться с этим придётся мне. А Глеб снова убежал – маги принесли свои отчеты о закрытых мастерских, принадлежавших Смольному. И, прежде, чем бумаги пришьют к общему делу, Глеб хотел посмотреть их лично.

Когда мы наконец вернулись домой, я без сил упала на кровать. Я просидела над бумагами половину дня, но казалось, будто я лично делала каждую экспертизу и бегала за каждым из людей Смольного, чтобы допросить.

Глеб осторожно лёг рядом. Ему тоже пришлось несладко – раны не зажили, а рекомендацию медика “не участвовать в погонях” едва ли можно было считать выполненной.

– Устала? – спросил он.

Я смотрела в потолок и смогла только кивнуть.

– Зато теперь мы посадим его. Лет на десять точно.

– Так мало? – удивилась я и повернула голову к Глебу.

– Это только за вокзал, – пояснил Глеб и улыбнулся. – Организация побега, сопротивление полиции, покушение на жизнь троих… А ещё документы в машине. – Он устало провел ладонью по лицу и выдохнул. – Подпольные мастерские, связь с чёрным рынком. Гильдия техномагов подоспела со своими списками нарушений. Его теперь ни один адвокат не вытащит.

– А Лебедев? – спросила я. Про убитого фабриканта, с которого всё началось, все будто забыли.

Глеб повернулся ко мне и обнял за талию. Как будто мы говорили не об убийстве и не о криминальных тайнах города, а о чём-то будничном.

– В убийстве Лебедева он не признался. А без улик он чист. Говорит, что знал Наталью, хотел помочь… Даже признался, что за это время проникся к ней теплыми чувствами.

– И ты веришь?

Хотя сама я почему-то верила. А может и нет. Казалось, что навесить убийство фабриканта проще на того, кто по уши в грехах.

– Нет. Но слушай дальше. Он говорит, что именно в этом и помогал Наталье, – Глеб замолчал, подбирая слова. И медленно продолжил: – Он тоже пытался понять, кто убил Лебедева. Именно поэтому его люди следили за мной. Даже признался, что именно из-за этого отпустил нас в «Четырёх лунах». Хотел посмотреть, что я буду делать дальше.

– Как великодушно, – фыркнула я.

Хотя отчего-то стало страшно. При иных обстоятельствах наше приключение в борделе закончилось бы печально.

– Великодушно и дальновидно, – поправил меня Глеб. – Если бы он не изменил планы и не приехал попрощаться с Натальей, мы лишились бы половины доказательств против него.

Я промолчала, переваривая его слова. Следить за полицейским, даже бывшим – разве это нормально? Пусть и не статья, но уж точно не невинное развлечение.

– Бурова он не знает, – снова заговорил Глеб. – Вербовкой занимались другие. Вроде что-то слышал про инженера, чьи схемы сильно отличались от фабричных. Но как бы я не подводил разговор к батареям с детонатором – о них не знает. Только посмеялся, что с такой технологией никто бы его не взял. И знаешь, я в это верю.

– Но… что дальше? – растерянно спросила я.

– Сейчас спать,

Я удобнее устроилась в объятиях Глеба и закрыла глаза. В голове вертелись мысли про Лебедева, про Бурова, про то, что Смольный оказался лишь частью этой паутины… Только эти мысли не были тревожными. Наверное, я знала: Глеб разгадает и эту загадку. Он уже её разгадал.

Глава 34

Следующие дни я занималась тем, что перебирала бумаги, стопка которых увеличивалась передо мной с огромной скоростью. Допросы, обыски, аресты причастных людей и новые допросы – дело Смольного обрастало подробностями, которые мне предстояло разгребать.

Глеб то и дело ездил где-то по городу вместе со следователями, выискивая свидетелей и соучастников. Многие из найденных людей шли на сделку со следствием и, спасая себя, сдавали все дела Смольного.

Сам Смольный оставался под стражей. Организация побега Натальи и сопротивление при аресте исключали любые поблажки. Его адвокаты как могли ставили под сомнение каждую новую улику, но показаний скопилось так много, что даже они не успевали оспорить каждое.

– Ты будто вернулся в полицию, – усмехнулся Алексей, когда Глеб приехал с очередного обыска и положил передо мной ещё одну папку.

– Ты сам знаешь: я тут лишний, – фыркнул Глеб. – Но без меня они бы копались в бумагах до скончания века.

Но даже мне казалось, что Глебу нравится то, что он делает. Дело Смольного формально принадлежало ему. И никто не препятствовал его участию в следствии.

Все были заняты Смольным, но полиция продолжала тянуть ниточки и по другим делам.

Вершинин полностью решил мои проблемы с документами. Уже через пару дней я получила настоящее удостоверение личности и была полноправным жителем Копперграда. А ещё через два пришёл ответ из архива: никаких дел в “забытом” прошлом за мной не числилось. Моего прошлого там вообще не было. Я убедилась, что не сошла с ума. Алексей выдохнул, что не покрывает преступницу. Глеб пошутил, что приютил необычную бродяжку.

Тем временем Наталью Лебедеву объявили в розыск, но никто не питал надежд найти её. Другое имя, другой город – там, где её никто не знал, легко затеряться. Надежда была только на то, что она сама даст о себе знать.

По Бурову тоже ничего не было. Обрывочные сведения приходили с запозданием. Иногда мне даже казалось, что о нём и вовсе бы забыли. Только газетчики, всё ещё штурмующие участок, требовали назвать имя виновника смерти Лебедева. А на первых полосах нет-нет, да появлялись размышления на тему вины Григория Степанова.

– Глеб, слушай, – к нам подошёл один из полицейских. Я опять разбирала бумажки, Глеб сидел рядом и тоже листал какую-то папку с уже отобранными документами. – Я знаю, ты сейчас занят Смольным, но у нас есть кое-что по Бурову.

Он протянул Глебу несколько листов. Тот просмотрел их и нахмурился.

– Соседи снизу после взрыва на время уехали к родственникам, и мы не могли допросить их сразу, – пояснил полицейский. – Но они утверждают, что накануне исчезновения Бурова слышали громкий грохот в его квартире и звук разбитого стекла. Они не придали этому значения. Буров был тихим соседом, но бывало и шумел.

– Где это было? В соседней с кухней комнате возле окна? – Глеб назвал расположение рабочего стола в квартире инженера.

Полицейский кивнул.

– Это что-то значит? – спросила я, отвлекаясь от бумаг.

– Пока нет, – покачал головой Глеб. – Догадки бесполезны, пока не найдём его. – Он повернулся к полицейскому: – Продолжайте искать.

Он снова склонился над бумагами по делу Смольного. Велел мне что-то записать в блокнот – я только одарила его хмурым взглядом. Работы у меня было и без того много. И он взялся за свои записи сам. В эти дни мы так и работали: я среди бумаг, он – где-то в делах следствия. И лишь в перерывах на стуле рядом разбирал свои пометки или говорил о новостях.

Дежурный заглянул в кабинет и сообщил Глебу о допросе одного из арестованных помощников Смольного. Он тут же вскочил и выбежал из кабинета. Я вздохнула, посмотрела на оставленный им бардак и снова собрала бумаги в стопку.

Бумажная война с криминальной изнанкой города была в самом разгаре. Адвокаты подавали ходатайства, пытаясь признать обыски незаконными, а показания свидетелей – клеветой. Я даже не удивлялась, почему в прошлый раз Смольному удалось избежать наказания. На любое слово адвокаты находили контраргумент, на любое его действие находилось законное основание.

Но теперь полиция крепко держала оборону. А Гильдия техномагов, вставшая на их сторону, давала вес каждому шагу следователей. Дело Смольного набирало обороты. Полицейские ничего не говорили – просто работали. А я почти верила, что в этот раз Смольный не избежит наказания.

Следствие упорно шло вперёд. А у дверей участка дежурили газетчики, вылавливая сведения из каждого обронённого слова. Журналисты требовали подробности и множили слухи. Даже дело Натальи, хоть и взволновало общественность, и наполовину не было таким громким.

Даже мы с Глебом попали на первую полосу одной из газет. Случайное фото на крыльце участка, провокационный заголовок – и в глазах общественности Глеб стал человеком, бросившим вызов Смольному.

А я… Я была рядом и разбирала его бумаги. Но даже это маленькое дело казалось мне очень важным. Может быть, именно это могло стать тем, что помогло бы Глебу победить в этот раз.

На фоне шума вокруг дела Смольного арест Бурова выглядел скучным. Никаких погонь, допросов и сенсаций. Его сняли с поезда, когда он пытался уехать по поддельным документам на фамилию “Руднёв”. В этот день назначили дату суда над Смольным, поэтому колонка о Бурове затерялась между других никому не нужных новостей.

Я вышла из архива, когда его привезли в участок. Анатолий Буров внешне не походил ни на убийцу, ни на того, кто мог бы сдавать технологии на черный рынок. Обычный заикающийся от волнения мужчина с незапоминающимся лицом и ранней лысиной. Пыльное пальто не первой свежести, дрожащие руки и запуганный взгляд. Казалось, эти дни между побегом и поимкой окончательно стерли в нём всё, что напоминало о ведущем инженере крупнейшей фабрики Копперграда. Я с трудом верила, что именно он стал причиной всей истории.

Допрос снова доверили Глебу. Поиском инженера занимались другие, но его личный интерес и

Глеб пришёл через несколько минут, бросив дела по Смольному, которыми занимался в одном из кабинетов участка. Он остановился около меня и усмехнулся:

– Ну вот, главный беглец у нас в руках. Идём на допрос самого загадочного фигуранта этого дела?

– Я? На допрос? – удивилась я и посмотрела на него.

– Почему нет? – сказал Глеб и добавил тихо: – Если он убил Лебедева, то хоть посмотришь, за чьё преступление тебя чуть не упекли.

Он сделал шаг к допросной. Я отстала лишь на секунду. Не то чтобы я очень хотела в этом участвовать, но… Вокруг Бурова крутилось много загадок и предположений. И мне правда было интересно услышать всё из первых уст.

Когда мы зашли в допросную, следователь, ведущий дело Бурова, был уже в помещении. Глеб сел рядом с ним напротив инженера, я встала у стены и, как обычно, сжала в руках блокнот Глеба.

– Начнём? – коротко спросил Глеб.

Следователь кивнул и посмотрел на Бурова. Тот сразу заёрзал на стуле и сжался, будто стараясь стать незаметным. Глеб медленно пролистал дело и, не поднимая взгляда, спросил:

– В документах «Мастерской под Воротами» стоит ваше имя – А. Руднёв. Несколько платежей, чертежи с вашей подписью. Вы сотрудничали с ними?

Губы Бурова задрожали. Взгляд казался пустым и затравленным.

– Я… Я убил Лебедева, – сказал он вместо ответа на заданный вопрос.

В комнате повисла тишина. Следователь перестал записывать. Глеб медленно поднял голову и чуть наклонился вперёд.

– Повторите.

– Я не хотел, – затараторил Буров и сжал голову руками. – Я бы никогда не сделал этого. Но он пришёл ко мне домой. Сказал, что знает о схемах и о “Мастерской”. Разорвал мои чертежи и сказал, что сдаст меня Гильдии…

Буров выглядел абсолютно безумным от страха перед Гильдией, полицией и ужаса от содеянного. Стоило ему немного успокоиться и взять себя в руки – вернее впасть в равнодушное оцепенение – Глеб стал задавать вопросы. Инженер ответил на все. Не юлил, не пытался оправдываться, говорил как есть.

– Как это произошло? – спокойно спросил Глеб, а следователь начал торопливо записывать.

– Я не помню, – упавшим голосом ответил Буров. – На столе лежал нож. Я иногда резал им бумагу… Наверное, я просто схватил его…

– Что вы сделали после того, как ударили Лебедева? – продолжал Глеб, не давая Бурову и секунды передышки.

– Я смотрел, как он упал, – последовал ответ. – Кровь… Было много крови…

Буров рассказал, как понял о том, что сделал. Он испугался и решил избавиться от трупа. Он поменял батарею в самокате Лебедева на одну из тех, что сам сделал в “Мастерской под Воротами”. Дождался ночи и, когда улицы опустели, выволок тело Лебедева из квартиры. Консьержка в это время дремала и, по словам Бурова, ничего не видела.

На самокате Лебедева он увез тело подальше от собственного дома. И в одном из переулков, где и днём было не слишком много людей, а ночью вообще никто не ходил, собирался взорвать самокат.

Переулок ожидаемо оказался пуст, или ему так показалось. Но он даже не успел остановиться, как некто появился перед самокатом буквально из воздуха. Самокат вместе с телом Лебедева упал. Буров сам успел соскочить и лишь слегка ушибся. Но, он не стал дожидаться, пока сбитый им человек придёт в себя, и убежал из переулка, не закончив начатое.

Я слушала его и отмечала, как всё совпадает с тем, что мы знали. Шум в квартире вечером. Переулок, в котором, казалось бы, легко разойтись. И моё столкновение с самокатом.

Глеб кивнул, дождался, пока следователь записал слова Бурова и снова спросил:

– Что вы сделали дальше?

– Вернулся домой. Всю ночь просидел, не зная, что делать. Утром пошёл на фабрику. Думал, сделаю вид, что ничего не знаю. Только соседи… Люди на улицах… Я отмыл все следы. Но они как будто уже знали всё. Я снял квартиру неподалеку и сидел в ней.

Буров умолк, тяжело дыша. Кажется, он действительно раскаивался в том, что сделал. А чувство вины копилось в нём все эти дни и смешивалось со страхом.

В комнате снова стало тихо, только карандаш следователя скрипел по бумаге. Глеб откинулся на спинку стула и, как ни в чём не бывало, спросил:

– А батареи с детонатором? Сами придумали?

Инженер дернулся и поднял глаза. Впервые за время допроса в его взгляде появилось осмысленное выражение. Он кивнул.

– Продали хоть одну? – спросил Глеб с ленивым интересом.

Буров замялся, но ответил.

– Нет… Я никому не отдавал ни батарею, ни чертежи. Я… хотел признания, а не чтобы в городе начался хаос из-за опасной технологии.

– Значит, и взрыв в вашей квартире произошёл по вашей вине? – прозвучал следующий вопрос.

Буров снова растерянно посмотрел на него и кивнул. Мне казалось, что в своём страхе наказания за убийство Буров забыл и о поддельных батареях, которые он сам переделывал и продавал, и о взрыве, и обо всём остальном.

– Ваши документы на имя Анатолий Руднёв, – Глеб сменил тему. – Но в штате фабрики Лебедева такого инженера не значилось. Ваше настоящее имя Анатолий Буров?

Инженер снова сжался. Своим видом он напоминал нашкодившего ребенка, а не убийцу или человека, из-за которого в Копперграде поднялось столько шума.

Конечно, фамилию Руднёв ему дали в “Мастерской”. Ни в их интересах, ни в интересах Бурова не было попасться на этой связи. А инженеру необходимо было лично проверять работоспособность измененных техномагических схем.

Так “Мастерская под Воротами” получила оригинальные магбатареи, которые никто не мог отследить. А Буров – место для своих экспериментов.

– Вы уважаемый человек, Анатолий. Ведущий инженер фабрики. Зачем вам это?

– Инженер фабрики… – тихо повторил Буров. – Но я могу больше, чем копировать технологии магов…

Его слова были правдой. Техномаг из гильдии сам признал это. А детонатор в магбатарее мог бы быть прорывом… Если бы его нашли при других обстоятельствах. Я даже вспомнила слова любовника Лебедевой: власть давно поделена, в этом городе не пробится без связей.

Может быть, будь на месте Маркова такой изобретательный человек как Буров, Копперград бы сотрясали новости о технологиях, а не об убийстве фабриканта. Но Марков бессмысленно прожигал деньги вдовы. А Буров даже после всего оставался незаметной тенью.

Глеб только скептически

– А вышло, что смогли больше, чем хотели… Но скажите, почему вы не покинули город сразу?

Мне и самой было интересно, что скажет инженер. Если бы он уехал до того, как его делом заинтересовались, его не нашли бы так быстро.

– Я боялся, – тихо ответил Буров. – Но потом в газетах написали, что во всём подозревают его вдову… Я знал, что она не виновна. И ждал, пока мне сделают новые документы.

– И взяли фамилию, под которой вас знают на черном рынке, – заметил Глеб.

– Бумаги на фамилию Руднёв – всё, что у меня было. С ними меня ни о чём не спрашивали и обещали помочь…

Допросом дело не кончилось. Экспертизы, проверки, допрос соседей – все те, кто освободился от дела Смольного и вместе со мной занимался бумагами, теперь были привлечены к делу Бурова. А я снова тонула в чужих отчетах.

Лишь раз меня пригласили как свидетеля на повторный осмотр квартиры Бурова – рассказать о взрыве и, как внештатного сотрудника, указать на найденные ранее улики. А потом в тот переулок, где меня сбил самокат, а Фонарёв и Громов поймали меня, приняв за преступницу.

Ехать пришлось без Глеба – дело Смольного всё ещё требовало его внимания. Раньше, давая показания об аресте у вокзала, я думала, что это только формальности, способ помочь Глебу. Теперь же было странно ощущать себя человеком, чьи слова могут решать чужую судьбу.

И, вернувшись к стопке документов, я впервые порадовалась: бумага не смотрела на тебя испуганными глазами и не ждала приговора.

Глава 35

Суд над Смольным состоялся через два месяца. К этому времени адвокаты успели изрядно помотать нервы полиции, шум в газетах не умолкал, а дело о его преступлениях разрослось до колоссальных размеров. Журналисты без преувеличения называли дело Смольного делом века. И все мы вздохнули с облегчением, когда этот день настал.

– Они ещё пару лет будут трясти нас апелляциями, – ворчал Вершинин.

А Глеб лишь отмахивался:

– Даже если так, то им не хватит и десяти лет, чтобы всё оспорить.

Бурова судили на десять дней раньше. Но, как и прежде, разговоров о нём хватило всего на короткую заметку в газете, а для полиции это оказалось ещё одним делом, которое раскрыли и забыли.

Но я слишком хорошо помнила, как долго пришлось искать ведущий к нему след и его испуганные глаза в допросной. Потому казалось странным, как быстро суд вынес приговор, а сам Буров даже не пытался защищаться. Человек, чьи изобретения могли изменить мир, едва не оказался забытым между громкими скандалами вокруг Смольного, если бы…

Если бы не Гильдия техномагов.

Я видела представителя Гильдии в суде. Он наблюдал, но не вмешивался. Я думала, маги выступят как свидетели или пожелают ужесточить наказание, но вместо этого они явились к Вершинину с требованием выдать Бурова им.

– Его осудили на пятнадцать лет за убийство, взрыв и связь с черным рынком, – не согласился Вершинин. – К тому же он сам во всём признался. У нас уже есть законный приговор. Любые ваши действия мимо этого – вызов правосудию. И уж точно они пошатнут веру как в полицию, так и в магов.

– Мы не отменяем приговор, – ледяным голосом ответил техномаг. – Он нас вполне устраивает. Мы предлагаем другой способ его исполнения. Вы же понимаете… Человек с таким складом ума не должен прозябать в тюрьме или на каменоломне. Пусть послужит обществу в стенах Гильдии.

Вершинин мрачно посмотрел на него, всё ещё сомневаясь. Но маг впервые за время разговора позволил себе улыбку:

– Кажется, наши маги неплохо сработались в этот раз с вашими людьми. Надеюсь, вы пойдете на уступки в счёт будущего сотрудничества.

– Пытаетесь меня подкупить? – усмехнулся Вершинин.

– Лишь говорю, что наши совместные усилия принесли результат, – серьёзно ответил маг. – Считайте передачу Бурова Гильдии ещё одним актом нашей с вами работы. В тюрьме будет чуть свободнее. А мы, если нужно, будем давать отчет о его состоянии и при необходимости готовы к проверкам.

Вершинин какое-то время сомневался, но всё-таки согласился с доводами техномага. Вскоре были подписаны необходимые бумаги, и Буров с пометкой “отбывание наказания в особом учреждении под надзором Гильдии техномагов” был направлен в закрытые лаборатории.

– Учтите, если он сбежит или взорвёт что-нибудь, вся ответственность ляжет на Гильдию, – напомнил Вершинин.

А техномаг лишь учтиво поклонился в ответ.

Маги – единственные, кому инженер оказался хоть сколько-то интересен. Заметили бы они его, если бы не его связь с подделками? Об этом оставалось только гадать. Мне казалось печальным, что он наконец получил возможность заниматься тем, о чём мечтал, но без права называться своим именем. Всё, что он делал, теперь принадлежало Гильдии.

Через несколько дней дело Бурова отправили в архив. А за судьбой Смольного наблюдал весь Копперград.

В зале суда было полно народу: полицейские, свидетели, журналисты и простые любопытные. О нём говорили на каждой улице, в каждом магазине. Люди стояли даже рядом с зданием суда, чтобы услышать новости первыми. Казалось, что весь Копперград собрался здесь, чтобы лично увидеть схватку власти с криминальной тенью города. Кто-то ждал справедливости, кто-то скандала, кто-то просто зрелища.

И лишь одно имя звучало наравне с именем Григория Смольного – Глеб Ларин, детектив, который бросил ему вызов и победил.

– Вы работаете с Глебом Лариным? – стоило мне выйти из зала суда, меня остановила напористая журналистка. – Скажите о нём пару слов. Вы с ним близки?

– Вы участвовали в задержании Григория Степанова? – раздался вопрос с другой стороны, стоило мне замереть и оглянуться на журналистку.

Я не успела ответить, полиция оттеснила наседающих газетчиков, а кто-то взял меня за руку и потянул подальше от них.

– Не говори с ними, – буркнул Глеб и повёл меня к выходу.

– Боишься, что я украду твою славу? – усмехнулась я.

– Боюсь, что они тебя съедят, – возразил он. – А это не то дело, которое я хотел бы расследовать.

Я фыркнула в ответ и улыбнулась. Это даже казалось милым, что он готов был защитить меня не только от взрывов или преступников, но и от назойливых людей.

Суд длился больше недели. Каждый день приносил новые споры и заголовки в газетах. А когда наконец зачитали приговор, в

Но полиция уже считала это закрытым делом.

– Кажется, ты рассчитался с ним сполна, – усмехнулся Алексей, когда вечером мы пришли в его кабинет.

Глеб сел в кресло и расслабленно вытянул ноги. Будто мы находились не в кабинете начальника полицейского участка, а в его доме. Я присела рядом и улыбнулась, посмотрев на него.

– Не вспоминай, – отмахнулся Глеб. – Это не личная месть, а торжество правосудия.

– Да какая разница, – не согласился Алексей и улыбнулся. – Только такой как ты мог взяться за это и довести до конца.

– Да ладно тебе, Лёх. Один бы я не справился.

– И всё-таки сверху про тебя вспомнили, – Алексей взял со стола какую-то бумагу и протянул её Глебу. – Не хочу неловких моментов, потому предупрежу заранее. Кроме положенных выплат и наград тебе предлагают вернуться.

– Хочешь, чтобы я согласился и снова работал в полиции? – фыркнул Глеб и вернул документ Алексею.

– Хочу заранее знать твой ответ, – поправил его Алексей.

– Ты же сам его знаешь, – Глеб выпрямился и посмотрел на друга. – Деньги возьму – будет на что открыть детективное бюро. А звёзды выдай Фонарёву и Громову за вдову.

– Уверен?

– Предлагаешь снова влезать в ваши уставы да отчёты? – поморщился Глеб. – Второй раз в ту же реку не лезут. Но если твои ребята опять будут тупить, готов поработать внештатно.

Алексей покачал головой:

– Знал, что ты так ответишь.

Вскоре мы вышли из участка и отправились домой. Улицы были оживленными, но после зала суда и суеты в участке казались удивительно тихими.

– Ты правда хочешь открыть детективное бюро? – спросила я.

– А почему нет? – пожал плечами Глеб. – Если завтра переживу общение с газетчиками, надо будет чем-то заняться.

Я только улыбнулась. После этого дела в бюро Глеба выстроится очередь – если не за разрешением вопросов, так ради любопытства.

– Значит, я ещё не уволена? – я покосилась на него.

– Извини, – сказал Глеб без тени вины в голосе. – Придется потерпеть. Без тебя в этом бюро точно будет скучно. И надо же кому-то записывать мои мысли.

Он обнял меня, и я прижалась к его плечу.

Кто бы мог подумать, что всё начнётся с самоката, который меня едва не переехал. И что из подозреваемой я превращусь в напарницу самого известного детектива Копперграда. Наверное, именно так и выглядят чудеса.

Эпилог

Бюро частного детектива Ларина располагалось на втором этаже старого здания на одной из оживленных улиц. В светлой комнате всё ещё пахло краской. Глеб согласился на небольшой ремонт и даже поставил пару полок для старых и новых дел.

На окнах новые занавески, на подоконнике зеленел цветок в горшке. На стене напротив стола Глеба мы повесили новую доску доказательств. Мой стол мы передвинули к окну.

– Ты же хотела сидеть возле окна, – напомнил Глеб.

– Да, но чтобы пить кофе, а не разбирать твои заметки, – проворчала я.

– Кофе на рабочем месте не запрещается, – улыбнулся он.

А я могла только фыркнуть в ответ.

И всё-таки наше маленькое детективное бюро после громкого дела о Смольном начало пользоваться популярностью ещё до открытия. Только за первую неделю к нам заглянули уже с десяток человек.

Супружеские измены, мелкие кражи, конфликты с соседями – всё это Глеб считал скучным и недостойным своего внимания. Одним движением он выдворял просителей за дверь, а я вежливо просила обратиться их к людям, кто занимался делами подобного профиля. Глеба интересовали криминальные связи, шантаж, загадочные смерти – всё то, что несло угрозу спокойствию и заставляло ломать голову хотя бы пару вечеров.

И, конечно, отдельное место в списке наших клиентов занимала Гильдия техномагов, которая нет-нет, да подкидывала нам небольшое дельце. Вот только теперь Глеб не упускал случая поторговаться. Я вздрагивала каждый раз, когда маг, согласившийся на его условия, хлопал дверью. И я не знала, что страшнее – игры Глеба с магами, или засада в какой-нибудь подворотне. Но пока они прощали ему всё. Потому что любой вопрос Гильдии Глеб решал в кратчайшие сроки.

Я собрала разбросанные Глебом бумаги и сложила аккуратными стопками на его столе. Потом села за свой стол разобрать письма, вырезки из газет и заметки, которые мы собирали по последним делам. Колокольчик над дверью звякнул, но я даже не подняла голову, услышав шаги Глеба.

– Вот, – сказал он и поставил на стол передо мной небольшую коробочку, в каких обычно носят кольца.

– Что это? – осторожно спросила я. Потому что если это новое дело, то кольцо, должно быть, на чьём-нибудь обрубленном пальце. А к таким зрелищам я ещё не привыкла.

– Кольцо, – коротко сказал Глеб, открыл коробочку и сам надел его на мой палец.

Я подняла на него взгляд, пытаясь понять, это обычный подарок или…

– Ты всё равно живёшь у меня. Пора это как-то узаконить, – буркнул он, взял меня за руку и повернулся к двери.

– А спросить, согласна ли я выйти за тебя? – возмутилась я. Если это предложение, то оно совсем не такое, каким я его представляла.

– Ты разве не согласна? – Глеб остановился в дверях и повернулся ко мне.

Но я уже поняла, что это и так было самое романтичное, на что он способен. Поэтому я молча сжала его руку и кивнула.

– Вот и отлично, – улыбнулся он. – Тогда поторопимся к информатору. У нас мало времени. Ещё заглянуть к Лёхе. Порадуем его, что нам снова придётся работать вместе.

Я посмотрела на кольцо, блеснувшее в солнечном свете, и тихо хмыкнула. Кажется, это было самое странное предложение в истории Копперграда. Но с Глебом не могло быть нормальной спокойной жизни. И, кажется, мне начинало это нравиться.