Покоренная инопланетным воином

Глава 1

Хоуп Харт

«Покоренная инопланетным воином»

Серия: Воины Агрона (книга 9)

Автор: Хоуп Харт

Название: Покоренная инопланетным воином

Серия: Воины Агрона_9

Перевод: Raibaru

Редактор: Eva _Ber

Обложка: Bad Banny

Оформление:

Eva _Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Сарисса

Я крадусь по залам замка, мои шаги лёгкие и чрезвычайно осторожные. Я делаю паузу, дышу и напрягаю уши.

Никаких признаков движения. Всё ещё тихо. Этот замок другой в глубокой ночи. Вдоль каждого коридора время от времени зажигаются факелы, их пламя танцует, пока я прохожу. Но камень обсидиан, кажется, вбирает в себя весь свет, отражая его обратно сквозь тонкие серебряные прожилки, пронизывающие камень.

Под платьем на мне прочные ботинки, изношенные многочасовыми прогулками по замку, близлежащему городу и по рынку. Часы ходьбы и разговоров, того стоили — они подарили связи, необходимые для того, чтобы выбраться отсюда и вернуться в племя Ракиза.

Я делаю ещё шаг, и волосы на моей шее встают дыбом.

Внезапно я вернулась на ферму после того, как меня завербовало ЦРУ, и слышу своего любимого инструктора.

Я замираю.

Наша интуиция существует по одной и только одной причине: чтобы сохранить нам жизнь. Если не слушать её, ты игнорируешь данный Богом дар.

Я оглядываюсь вокруг. Всё ещё тихо. Смертельная тишина. Слишком тихо.

Да пропади всё пропадом.

Я не могу просто стоять здесь и ждать. Нападение на Вивиан и Арикса доказало, что в этом замке есть люди, которым нельзя доверять.

Конечно, все предатели могут быть уже мертвы. Но предательство начинается с семени горечи и поливается яростью. Кто знает, у кого ещё остались претензии к королю и его гостьям?

Коридоры в этом крыле замка похожи на кроличью нору, в которой мало рифмы и смысла. И всё же, насколько я знаю Арикса, всё, что он делает, имеет причину. Я предполагаю, что эти коридоры созданы для того, чтобы сбить с толку любого, кому не следует гулять по этой части замка.

Я скриплю зубами и иду быстрее. Осталось пройти ещё два перекрестка, и следует свернуть направо. Оттуда мне нужно будет спуститься на несколько лестничных пролётов в помещения для прислуги, и я…

Хлопок.

Что-то появилось из темноты, мигнув в моём периферийном поле зрения. Я пригибаюсь, автоматически переворачиваюсь, но он продолжает приближаться. Я моргаю, и у меня перехватывает дыхание, когда меня прижимают к каменной стене в нескольких дюймах от горящего факела.

Свет факела падает на лицо командира, и я выругалась.

Он улыбнулся мне, но в этой улыбке не было веселья. Она только обострила его лицо. Пламя отражается на меня от его серебряных глаз, делая его похожим на демона, пришедшего затащить меня в ад.

Я извиваюсь, вырываясь, но он использует свой вес, чтобы удержать меня на месте, прижимая меня к камню, его огромное тело прижимается ко мне, как бетонная плита.

Почему эти браксианцы должны быть такими огроменными?

Я хмуро смотрю на него, и его улыбка становится шире. Да, он будет злорадствовать, как только сможет подловить меня.

— Чего ты хочешь? — шиплю я, стараясь говорить тихо. Последнее, что мне нужно, так это разбудить кузину.

— Забавная деталь в человеческих женщинах, — говорит он, игнорируя мой вопрос. — Независимо от того, насколько тихой ты себя считаешь, твои движения звучат для моих ушей как раскаты грома.

Он врёт. Я прекрасно умею скрываться. Он определенно лжет.

Конечно же это враньё.

Сосредоточься, Сарисса.

Я скалю на него зубы.

— И почему тебя это волнует?

— Потому что мой король поручил мне следить за тем, чтобы тебя не убили, когда ты вернёшься в своё племя без меня.

Я бы с радостью сбила с его лица самодовольное выражение, но это наделало бы слишком много шума. В одном предложении — и таким тоном — он сказал мне, что: а) и он, и король думают, что меня убьют, если я отправлюсь одна, и б) я принадлежу другому месту, и, чёрт их всех подери, мне здесь не рады.

Это меня бесит.

— Мда, — говорю я ласково, — мелкая болонка Арикса не может думать сама, а?

Не думаю, что он знает, что такое болонка, но, судя по выражению его лица, переводчик на ухо дал ему довольно хорошее представление. Все намёки на веселье исчезли с его лица. А потом он снова улыбнулся, и блеск его зубов в темноте заставляет меня дрожать.

Наверное, это не лучшая идея злить браксианского командира, но я ничего не могу с собой поделать.

— Мне сказали, чтобы ты не уходила одна, поскольку у тебя, похоже, проблемы с контролем импульсивности. Наших врагов заметили во многих местах между этим замком и лагерем Ракиза, и всё же ты веришь, что сможешь пройти путь в одиночку?

Он кривит мне губы, и я прижимаюсь к его груди, но он не двигается с места.

— Мудак ты. А этот замок — отвратительное место. Твои враги чуть не убили короля и мою кузину. Почему я должна доверять кому-либо из ваших охранников пойти со мной, с чего ты взял, что они не попытаются убить своего монарха?

Лицо Корзина становится каменным, и я сдерживаю улыбку. Очко в мою пользу. Как командующему армией Арикса и человеку, которому поручено хранить жизнь короля, должно быть обидно, что так много людей, столь близких к королю, оказались погрязшими в предательстве.

Честно говоря, Корзин и Арикс знали о большинстве предателей и вели двойную игру, выманивая всех, кто их предаст, чтобы они могли решить проблему одним махом. К сожалению, их замыслы чуть не стоили жизни моей кузине, и хотя она, возможно, избежала этой участи, но мне нанесли непростительное оскорбление.

— Мы решили эту проблему, — выдаёт Корзин.

Я наклоняю голову.

— А ты? — Я ухмыляюсь просто потому, что знаю, что это его бесит. — Правда решил?

Он молчит, и я почти ликую, когда его челюсти сжимаются.

К сожалению, у меня нет времени торчать здесь и болтать. Мой контакт ждёт пока я сяду на его лодку.

— Послушай, Корзин, я не хочу с тобой спорить. Мне нужно вернуть управляющий чип Алексис, чтобы она могла начать работать над кораблём, и мы могли покинуть эту планету. К сожалению, я не могу верить твоей охране, что она не работает с дохоллами, и если они заполучат чип, то либо попытаются захватить

Его лицо словно высечено из гранита.

— Мне плевать.

— Прошу прощения?

— Мне плевать, кому ты доверяешь. Я заключил сделку с Ариксом, и эта сделка включает в себя защиту твоей никчемной жизни.

Я закатываю глаза.

— Нет, если я смогу помочь.

Он ухмыляется, и на этот раз выглядит искренне удивлённым. Я пытаюсь игнорировать то, что со мной происходит, когда я вижу, как жёсткие черты его лица расслабляются, а глаза светлеют.

— Ты не сможешь.

Я хмурюсь, но внезапно он меня разворачивает на месте, руки Корзина мастерски крутят меня, пока я не оказываюсь лицом к стене. Я откидываю голову назад, и он ругается, когда я удаляю по его лицу.

Драка столь же стремительна, сколь и жестока. Через несколько секунд он поймал мои руки в одну из своих и ловко связал их за моей спиной.

Я ненадолго задумалась о том, стоит ли мне закричать. Если Вивиан увидит, что командир так обращается со мной, она потеряет самообладание. Достаточно одного взгляда Вивиан широко открытыми глазами на Арикса, и он прикажет Корзину отпустить меня.

К сожалению, моя гордость не позволит мне этого. Я обучена. Я бы поставила на себя против почти любого в бою. Но я позволила себе прижаться к этой стене и отвлечься, позволив Корзину занять идеальную позицию, чтобы прижать меня.

Я изо всех сил стараюсь сохранить голос ровным.

— Я убью тебя за это.

Корзин смеётся низким и приглушенным голосом. Полагаю, он не хочет рисковать и разбудить мою кузину.

— Можешь попробовать.

Слова настораживающие, и я, несмотря на себя, ухмыляюсь.

— Нос немного болит, Корзин?

Он наклоняется вперёд и вытирает лицо моей щекой.

— Фу!

Его кровь тёплая, и я инстинктивно сопротивляюсь, но уже слишком поздно. Мои запястья связаны.

Может быть, мне стоит просто смириться с этим и закричать. Я соберу остатки своего эго позднее. Я открываю рот только для того, чтобы подавиться, когда Корзин воспользовался случаем, чтобы засунуть мне в рот кусок ткани, его руки быстро связывают его.

Я снова резко откидываю голову назад, но он не попадается на этот приём дважды. У меня уже есть адский синяк на затылке, и теперь он знает, что я с радостью позвоню в свой колокол, если понадобится.

Он перекидывает меня через плечо, игнорируя мое «уф», а его твёрдые мышцы впиваются в мой живот. Я дёргаюсь, пытаясь поставить его на колени, но он обхватывает меня руками за ноги. Потом этот ублюдок со смехом шлёпает меня по заднице и идёт дальше по коридору.

Мой глаз начинает дёргаться. Я вот-вот взорвусь либо от ярости, либо от явного унижения.

Апартаменты Корзина недалеко от моих. Я должна была понять, что командир будет жить рядом. В конце концов, он следил за мной с того момента, как я прибыла сюда.

К счастью, у дверей Корзина нет охраны. Очевидно, он решил, что они ему не нужны. Или, может быть, он им не доверяет. В любом случае, я спасена от унижения, которое могло бы произойти, если бы кто-нибудь ещё стал свидетелем этого кошмара.

Корзин бросает меня на свою кровать, и я покачиваюсь, пока не оказываюсь на спине, глядя на него снизу вверх. Он выглядит очень довольным собой, и в его глазах есть что-то тёмное, когда он осматривает меня, задерживаясь на кляпе у меня во рту.

— Думаю, ты мне нравишься такой, — говорит он, и я смотрю на него так пристально, что удивляюсь, что его голова не взорвётся от одной только моей ярости.

— Итак. Давай обсудим, что же будет дальше.

Корзин

Когда я впервые научился владеть мечом, я был молод. Так молод, что я едва мог его поднять. У моего тренера было мало терпения и меньше сочувствия, и мне приходилось размахивать мечом часами каждый день.

Мои руки пострадали. Особенно неприятный волдырь образовался на моей ладони под большим пальцем. Каждый день после тренировки я перевязывал его, и начинался процесс заживления, но на следующий день он вновь открывался. В конце концов он стал настолько большим, что мне пришлось держать меч недоминантной рукой.

Спустя годы, когда я разговаривал со своим тренером, я спросил его, почему он не позволял нам обращаться к целителям, у которых есть бальзамы, которые сняли бы боль с наших волдырей.

Он посмеялся.

— Научились бы вы так умело махать мечом левой рукой, если бы правая не причиняла вам такой боли?

Я сердито посмотрел на него и пошёл прочь, разгневанный его ответом.

Этот мозоль мучил меня, лишая возможности пользоваться рукой. Каждый раз, когда он приближался к выздоровлению, мне говорили взять меч, разрывая защитный слой и вызывая сжимающую зубы боль. В конце концов рана загноилась, и моему тренеру пришлось смягчиться и позволить целителям вылечить её.

Шрам остался толстым — напоминание о том, что с каждой раной приходит исцеление. Закалка.

Женщина, которая сейчас привязана к моей кровати, напоминает мне об этом волдыре.

Каждый раз, когда я вижу её, мои защитные слои лопаются, а челюсть болит от стиснутых зубов.

Она камешек в моей обуви.

Она сердито смотрит на меня, и я позволяю себе несколько мгновений насладиться удовлетворением, от вида её связанной и беспомощной передо мной.

Я не плохой мужчина. Я выполняю свои обязанности, защищаю своего короля и тренируюсь со своими людьми.

Но я не могу игнорировать удовлетворение, которое испытываю, видя, что эта мстительная женщина находится в моей власти.

У меня что-то сжимается в животе, и я пробегаю взглядом по ней, от её раскрасневшегося лица до бледной кожи над тёмно-серым платьем, до стоптанных ботинок на ногах.

Она издаёт сдавленный звук, стучит ногами по моей кровати, и я смеюсь.

Судя по выражению её лица, она планирует моё убийство.

Искра интереса вспыхивает прежде, чем я успеваю её погасить. Прошло много лет с тех пор, как меня заботило что-либо кроме защиты Арикса от многочисленных покушений на его жизнь.

— Позволь мне рассказать тебе, что сейчас произойдёт, — говорю я, и Сарисса прищуривается. Её глаза самого странного цвета — ни зеленого, ни синего, а словно оба цвета одновременно.

— Ты будешь спать здесь, так как я не поверю, что ты не попытаешься сбежать из этого замка, а мне нужно отдохнуть перед нашим путешествием.

Её глаза сверкнули яростью, и я не могу сдержать улыбку. Я не чувствовал этого света уже несколько дней.

— Верно. Я иду с тобой. Мы уходим на рассвете, поэтому я предлагаю тебе немного поспать.

Она бросает на

— Если ты согласишься не кричать, я сниму твой кляп. Не то чтобы за тобой кто-нибудь пришёл, но мне нужно отдохнуть.

Она кивает, и я наклоняюсь вперёд. Её ноги дрожат, её ступни дёргаются, будто она борется с желанием ударить меня по голове, и я почти улыбаюсь. Эта женщина не глупа. Если она вырубит меня, она застрянет в этой комнате, с кляпом во рту и связанная, пока я не очнусь. А после, я пришел бы в ярость.

— Послушай, — говорит она, когда я развязываю кляп, — почему бы тебе просто не сказать Ариксу, что ты отправился за мной, но я уже сбежала?

Её тон уговаривает, как будто она пытается меня урезонить, и я почти смеюсь.

Вместо этого я медленно качаю головой.

— Нет. Я заключил сделку с Ариксом. Если я отвезу тебя обратно в лагерь Ракиза, он даст мне то, чего я очень хочу.

Её глаза обостряются от интереса.

— И что ты хочешь?

— Тебя это не касается.

Её губы тонкие, и её гнев заставляет мои плечи трястись от веселья.

— Я не могу так спать, — говорит она.

— Очень жаль.

— Корзин. Мои руки повредятся, если я буду спать с ними вот так. Эта верёвка перекрывает моё кровообращение.

Я не идиот. Она надеется, что я освобожу её, и она каким-то образом сбежит. Однако Вивиан расстроится, если её кузина пострадает, а если Вивиан расстроится, Арикс придёт в ярость.

— Повернись на бок.

Она задумывается об этом на мгновение, но наконец подчиняется. Её крошечные ножки шевелятся, вероятно, когда она снова раздумывает, стоит ли меня пнуть, и я чувствую странное желание… засмеяться.

Она выдыхает, переворачивается, и я беру ещё один длинный кусок ткани и обвязываю его вокруг её правого запястья.

— Сожми кулак.

Она так и делает, фыркнув, когда я слегка ослабляю его.

— У тебя большой опыт связывания женщин, малыш? — Человеческая нежность полная сарказма, и я стискиваю зубы.

— Если когда и была женщина, которая заслуживала быть привязанной к постели мужчины, то это ты.

Она издаёт сдавленный звук, и я толкаю её вперед, наслаждаясь её приглушенным рычанием. Я привязываю другой конец её нового троса к спинке кровати, прежде чем снять ткань, связывающую её руки. Поскольку я милосердный мужчина, я позволяю ей освободить одну руку, чтобы ей было легче спать.

Я отстраняюсь, когда она переворачивается на спину. Она поднимает взгляд на то место, где материал прикреплен к моей кровати, и снова закатывает глаза.

Я изучаю её лицо. Она кажется слишком спокойной.

— Где твоё оружие? — я спрашиваю.

— Хм?

Судя по поднятию бровей, она пытается изобразить безразличие. Это означает, что у самки, вероятно, где-то спрятан хотя бы один нож. Нож, которым она, скорее всего, воспользуется, чтобы освободиться, прежде чем в отместку кастрировать меня.

Я улыбаюсь.

— Знаешь, охранники до сих пор говорят о том, как твоя кузина убила Бевикса. Отравленным кинжалом. Смертоносно, но элегантно. Мало того, что она попала ядом в его кровь, Арикс сказал, что то, как она метнула нож ему в горло, было просто восхитительно.

В глазах Сариссы вспыхнула гордость.

— Вивиан всегда отличалась исключительной точностью.

Моя улыбка стала шире.

— Знаешь, что мне в этом рассказе показалось самым интересным?

— Я уверена, что ты мне расскажешь.

— Никто не знал, что у неё есть нож. В противном случае наши враги отобрали бы его у неё.

Судя по ярости, горящей в её глазах она точно знает, что произойдёт дальше. Она вскрикнула, и когда я задрал ей платье, на этот раз она лягнула.

Я замер. Её бедра бледные, подтянутые и до смешного гладкие. Но от колен до самых ступней тянутся длинные шрамы.

— Что с ними случилось? — Длинные белые шрамы обвивают её ноги, словно веревки. Небольшая часть меня жалеет её. Боль, должно быть, была мучительной.

— Не твоё дело.

Другая её рука свободна, и она целится мне в голову, рыча, когда я её ловлю.

— Отпусти меня, извращенец.

Я улыбаюсь, глядя на ножны, привязанные к её бедру.

— Этот нож пропитан ядом?

— Ты узнаешь, когда меньше всего будешь этого ожидать, — клянётся она, и я рассмеялся.

Она смотрит на меня, вероятно, не привыкшая слышать, как я издаю такие звуки. Честно говоря, я тоже не привык это делать.

— Где твоё другое оружие?

Она закрывает рот, и я вздыхаю. Затем я проверяю её ботинки и обнаруживаю не один, а два маленьких кинжала. Я провожу руками по её рукам в поисках ещё одного ножа. Я хмурюсь, глядя на длинный кусок металла, обернутый вокруг её плеча.

— Украшение, — говорит она мне, и я вздыхаю, снимая металлическое кольцо. Хотя даже я могу признать, что эта женщина красива, нет никаких сомнений в том, что она не потратит много времени на свою внешность. Горничная её госпожи была заключена в тюрьму после сотрудничества с нашими врагами, и в замке непрестанно сплетничали о том, что Сарисса отказалась взять другую горничную, предпочтя вместо этого каждый день готовиться сама.

Единственное украшение, которое я когда-либо видел на ней, — это голубые камни в её ушах. Если она хочет, чтобы я поверил, что странный кусок металла в моей руке — это украшение, она будет разочарована, потому что это определенно не так.

Её глаза темнеют от разочарования. Но она молчит.

— Это всё?

Она кивает, и я вздыхаю.

— Я устал. Не заставляй меня обыскивать остальные места.

Она тянет свою руку, всё ещё зажатую в моём кулаке, и я отпускаю её с предупреждающим взглядом. Её рука исчезает под платьем, между грудей, и она достает тонкий нож.

Мой рот открывается. Женщина — ходячий арсенал.

Она ухмыляется мне.

— Я хочу, чтобы всё вернулось ко мне утром.

Я изучаю её. Она ждёт моего согласия, приподняв одну бровь.

— Где последнее оружие?

Она рычит, указывая на кучу вещей рядом со мной на кровати.

— Ты шутишь, что ли? Ты уже всё отобрал.

Я лезу в карман её платья и достаю стопку бумаг. Одна из них — карта этой части Агрона, и я её с интересом изучаю.

— А ты была занята.

Она игнорирует меня, и я кладу бумаги рядом с её оружием.

Я осматриваю каждый дюйм её тела, вплоть до того, что заставляю её перевернуться на живот, провожу пальцами по её позвоночнику. Она дрожит, а я не обращаю внимания на реакцию своего тела на это.

— Здесь нет ножа?

— У меня забито плечо. Я

Я почти уступаю, но хотя её лицо представляет собой пустую маску, она не может скрыть намёк на триумф в своих глазах, когда я начинаю собирать её оружие.

Я наклоняюсь вперёд и вытаскиваю изысканную заколку из её волос. Её золотые локоны падают ей на лицо, и на этот раз она по-настоящему разъярена.

Я изучаю заколку, вытаскиваю её из ножен и, присвистываю, тыча в её острый конец.

— Я таких раньше не видел.

— Я сделала его для себя, — выдавливает она.

Я встречаюсь с ней глазами.

— Я бы не понял, но ты редко носишь украшения в волосах.

Не знаю, почему я чувствую необходимость в объяснении, но она молчит, пока я убираю её оружие. Я бы подумал, что она запугана, если бы не обида, горящая в её глазах.

— Ты будешь сожалеть о том проклятом дне, когда решил проследить за мной. Ты меня услышал?

Я улыбаюсь ей, кладя её оружие на стол у моего окна.

Сарисса продолжает говорить.

— Держу пари, что отобрав моё оружие и связав меня, ты почувствовал себя мужчиной.

Я хмурюсь. У этой женщины есть странная способность меня раздражать, которой она безжалостно пользуется. И обычно, я не мог не отомстить.

Я беру ещё один кусок ткани, не обращая внимания на её возмущенный вздох, и беру её свободную руку. Она сопротивляется и отбивается, и я едва не промахиваюсь, хватая её ногу, когда она решила ударить по моим яйцам.

Коварная женщина.

Я привязываю её другую руку к своей кровати. Оказывается, я всё-таки не милосердный мужчина.

— Ты права, — говорю я. — Это заставило меня почувствовать себя мужчиной.

Она угрюмо молчит, и я вздыхаю, стягивая с кровати одно из одеял. О стальное я оставляю воительницу и иду к длинному дивану перед камином. Она бросает на пламя настороженный взгляд, и я хмурюсь.

— Спи.

Глава 2

Сарисса

Я ненавижу командира.

Я, конечно, всегда его ненавидела. Но до этого я ненавидела его так, как ненавидишь плохого начальника или коллегу, присвоившего себе заслуги за твою работу.

Это была ненависть на расстоянии. Которую я могла отложить в сторону, пока меня не было рядом с ним, чтобы сосредоточиться на других вещах.

Теперь моя ненависть к нему всеобъемлюща. Мои руки дрожат, дёргаясь от желания обхватить ими его широкую шею.

Я бы его, конечно, не убила. Это было бы более чем неловко для моей кузины. Но мне бы хотелось придушить его, связать и оставить проклинать моё имя.

Эта мысль наполняет меня теплом, и я позволяю видениям своей мести всплывать в моей голове. Корзин сейчас этого не знает, но он здорово облажался.

Месть — это блюдо, которое лучше всего подавать с ударом в лицо.

Я злюсь, когда он снова переворачивается, и единственным звуком в комнате является потрескивание огня. По правде говоря, огонь нам не нужен, но чуть раньше он лениво пробежал глазами по моему телу и подложил ещё одно полено. Подразумевалось, конечно, что я тощая и слабая человечка, которую нужно согреть.

Я не сомкнула глаз. Часы тянулись, пока я ждала, пока командир уснёт, чтобы я могла отыскать способ освободиться, собрать своё оружие и, надеюсь, всё же сесть в лодку. Все планы, которые я строила, разрушены командиром. Как банально.

Я не глупа. У меня расписан каждый шаг моего путешествия. У меня есть контакты как по эту, так и по ту сторону воды, и все они ждут меня. Сегодня вечером, когда я бы пересекла воду, мне нужно было пройти на восток около мили, пока я не пришла в крошечный городок Хексир, где живёт сестра моего друга Вевы, Териез. Я планировала провести там остаток ночи, прежде чем уйти с первыми лучами солнца и пойти дальше на запад, пока не добралась бы до леса.

Оттуда я бы направилась в лагерь Ракиза, по пути останавливаясь у друзей и знакомых. Пешком не должно было занять больше нескольких дней, и у меня есть запаснве планы для моих запасных планов.

Я хмурюсь. Командир, похоже, спал не больше, чем я. В какой-то момент я начала дёргать одной из своих рук, уверенная, что чувствую слабость в том месте, где она была привязана к спинке кровати. Корзин сел и издал низкое рычание, поклявшись, что, если я не остановлюсь, он придёт и ляжет спать рядом со мной.

В комнате теперь светлее, и я уверена, что солнце встаёт. К этому моменту я должна была уже пересечь воду и отправиться в лагерь Ракиза.

Я разочарованно выдыхаю. Мне просто придётся скорректировать свои планы. Командир определенно будет ограничивать мои возможности. Но если мне нужно уйти с ним, чтобы передать чип Алексис, то я так и сделаю.

Я могу фантазировать о том, чтобы похоронить командира заживо, но я всё ещё вижу более объемную картину.

И эта картина включает в себя месть гриватам за то, что они осмелились подумать, что могут трахаться с человеческими женщинами без каких-либо последствий.

Корзин, очевидно, тоже отказался от сна, потому что он вскочил на ноги, бросив на меня взгляд, пока подошёл к шторам и распахнул их.

В дверь постучали.

— Заходите, — зову я, и мой голос перекрывает «не сейчас» Корзина.

Служанка бледнеет, когда заходит, её челюсть отвисает, когда она видит меня, её взгляд задерживается на моих руках, всё ещё привязанных к кровати. Корзин на одно долгое мгновение закрывает глаза, и я едва сдерживаю победную усмешку.

— Жесть, согласна? Командир увлекается грязными тёмными делишками. Расскажи об этом всем.

Корзин рычит ругательства, и слуга начинает пятиться.

— Не уходи, — кричу я. — Мне нужен завтрак.

Мои пальцы ног сгибаются, и я чуть не взрываюсь от смеха, когда входит служанка со своим подносом и ставит его на стол возле окна. Она смотрит на кучу оружия, лежащего на том же столе.

— О, это, — говорю я. — Командир любит играть с ножами в постели. Это заставляет его чувствовать себя альфой.

— Сарисса, — рявкает Корзин ледяным голосом, и слуга краснеет и спешит прочь. Как только она уйдёт, я больше не смогу это терпеть. Я рассмеялась.

— Отлично, — говорю я, желая вытереть слёзы с лица. — Это было весело. А теперь развяжи меня.

— Непослушных женщин не развязывают.

Я нахмурилась.

— Мой мочевой пузырь говорит, без проблем, если только ты не хочешь, чтобы я напрудила в твоей кровати.

На это он поднимает одну бровь, но приближается ко мне, глядя на меня так, будто я ядовитая змея.

Проходя мимо стола, он

Мудозвон.

Он разрезает другой кусок ткани и подходит к еде, хватая кусочек фрукта. Я скатываюсь с кровати и иду к ванной, примыкающей к комнате Корзина. Я чувствую на себе его взгляд, но тщательно игнорирую его, открывая дверь.

Я сразу сканирую комнату в поисках оружия, но мне не повезло. Я занимаюсь делами и мечтаю отдохнуть в огромной ванне Корзина, расположенной рядом с окном с видом на сад. Вдалеке река извивается через территорию замка, пересекая город и направляясь к рыночной площади.

Я мою руки, хмурясь себе в зеркало. С тех пор, как Корзин забрал мою заколку, мои волосы спутались, светлые пряди падают на лицо. Благодаря этому я выгляжу моложе и гораздо невиннее, чем когда-либо.

Есть причина, по которой я не люблю оставлять волосы распущенными. Когда я мельком смотрю на себя в зеркало, я вижу Клер, дико бегущую по дому в нашем детстве.

Я отворачиваюсь, открываю дверь и сразу встречаюсь взглядом с Корзином.

— Мне нужно вернуть своё оружие.

Он фыркает, и я просто поднимаю одну бровь.

— Мы путешествуем вместе или нет? Мне нужно быть вооруженной.

— Я буду защищать тебя.

— Да, мне меня не устраивает такой расклад.

Он борется с собой. Наконец он вздыхает и указывает на моё оружие. У меня не случился сердечный приступ от шока, но было близко.

Я прищуриваюсь.

— Нас будут сопровождать до пристани, — говорит он. — На случай, если у тебя возникнут мысли забрать оружие и сбежать.

Я хмурюсь, но звук открывающейся двери приносит осознание ситуации.

— Сарисса Куинн Девис! Я получила твою записку, — говорит моя кузина позади меня. Лицо Корзина остаётся пустым, но в его глазах мелькает веселье при моём стоне. — Ты собиралась ускользнуть отсюда, не предупредив меня?

Я развернулась.

— Корзин потащился за мной — это ты виновата?

Арикс встаёт позади моей кузины и предупреждающе смотрит на меня. Я закатываю глаза.

Она нахмурилась.

— Естественно. Я знала, что ты сбежишь, и выразила Ариксу свою обеспокоенность.

— Знаешь, я легко могла бы вернуться в лагерь Ракиза одна, — говорю я. — Этот большой тупой командир — не что иное, как обуза, которая привлечёт внимание к нам обоим.

Корзин издаёт сдавленный звук позади меня, и Вивиан, прикрыв рот рукой, смеётся надо мной.

— Я знаю, что ты бы смогла. А также знаю, что у тебя более чем достаточно связей, чтобы доехать в одиночку. Но я бы всё время волновалась. Пожалуйста, не могла бы ты просто взять его с собой?

Вивиан держит руки перед собой, словно умоляя, и я открываю рот, чтобы отказаться, но глаза Арикса становятся жёстче. Я вздыхаю. Здоровяк не выглядел бы таким упрямым, если бы он действительно не считал, что моя кузина расстроится, если я уйду одна.

На мгновение обида загорается. У меня был план, и без вмешательства Вивиан я бы уже была на пути обратно в лагерь.

Сначала мы предполагали, что Драгикс заглянет в замок. В конце концов, он привозил сюда нескольких друзей Вивиан каждый день после того, как её чуть не убили. Когда он не прибыл за чипом, мы отправили сообщение Неваде. По её словам, дракон уже несколько дней охотился.

Я осталась здесь на коронацию Вивиан. Я даже несколько дней скрещивала пальцы в ожидании ответа о Драгиксе. Наконец, управляющий чип начал поглощать все мои мысли.

Каждый момент, пока контрольный чип находится в моём распоряжении, — это упущенный момент, для Алексис и Кейт, они не могут его установить на наш корабль.

— Хорошо, — сдаюсь я, вздыхая от обиженного взгляда Вивиан. Я смягчаю тон. — Я позволю командиру разбавить моё сопровождение.

— Прекрасно. — говорит она. Её взгляд исследует моё лицо, и она пытается улыбнуться. — Мы проводим вас до пристани.

Я оглядываюсь через плечо туда, где Корзин бездельничает у окна и подозрительно молчит. У него обычно пустое выражение лица, но уголок его губы дёргается — единственный признак того, что он оценил свою победу.

Что бы ни обещал ему Арикс, это, должно быть, полная чушь.

Корзин

Воительница молчит, пока мы идём к причалу. Прежде чем мы ушли, она собрала своё оружие, извинившись, пошла в ванную, где, очевидно, вернула его всё на место. Когда она вернулась, её волосы были собраны в гладкий пучок и зафиксированы смертоносной шпилькой, и она выглядела спокойной и собранной.

Я проигнорировал желание вытащить её булавку, хотя бы ради того, чтобы насладиться тем, как бы засверкали на меня её глаза, когда она оскалила свои крошечные зубы.

Она раздражена из-за своей кузины. И судя по взглядам, которые Вивиан бросает на неё, она, вероятно, улавливает это раздражение. Арикс скрипит зубами, хмурясь, глянув на меня, и я пожимаю плечами в ответ.

Я выполнил свою часть сделки.

Сделка, которую он заставил меня заключить.

Его слова повторяются в моей голове каждый раз, когда я задумываюсь об отказе от путешествия с Сариссой.

— Вив любит свою сестру. Ей нужно, чтобы она была в безопасности, чтобы оставаться счастливой. Если она обнаружит, что Сарисса путешествует одна, она забеспокоится. Она может даже заплакать. — При этой мысли Арикс стал выглядеть смертоносно. — Меня не волнует, как вы оба относитесь друг к другу. Вы оба забудете о распрях. Ты отведешь её в тот лагерь и не позволишь ей получить ни единой царапины, которую я не смогу объяснить своей королеве.

Я поднимаю одну бровь. Я делаю много вещей для Арикса. Я рисковал своей жизнью ради него с самого детства. Но о том, чтобы провести так много времени с колючей самкой, не может быть и речи.

— И зачем мне подвергать себя такому зверству?

Арикс улыбнулся, при этом очень удовлетворённо.

— Потому что я скажу тебе, какую женщину ты поцеловал на коронации моей пары.

Я напрягся.

— Что ты об этом знаешь?

Он пожимает плечами.

— Ты говорил об этом сутками, раскрывая все подробности. Это был лишь вопрос времени, когда я смогу сузить круг подозреваемых.

Так и было. Коронация Вивиан состоялась на севе — в ночь раз в году, когда тысячи падающих звёзд освещают ночное небо. После ужина почти все вышли на улицу, стоя группами или находя тихие места, чтобы посидеть и полюбоваться

Я всю ночь флиртовал с аристократкой. Она была с территории Мазарка, с тёмными волосами и ещё более темными глазами, и когда я сел один в темноте, она села рядом со мной, завернутая в плащ, чтобы согреться от ночного холода.

Она больше не разговаривала и не хихикала. Вместо этого она посмотрела на небо и вздохнула, как будто её сердце разрывалось.

Я был удивлён, когда она прижалась ко мне, не привыкший к такой напористости женщин. Но её запах привлек меня, такой необычный и в то же время знакомый.

Через несколько мгновений я обхватил её лицо ладонями, накрыв её губы так, как мне хотелось взять её тело. Она поддалась мне, издав едва слышный стон, который я поймал губами.

Послышались голоса, и она вскочила на ноги, пятясь назад. Позже я описал каждый дюйм её тела Ариксу, который утверждал, что не знает, кто она такая.

— Ты нашёл её?

Он пожимает плечами, и я сердито смотрю на него.

— Я всю жизнь ставил своё тело между твоим и всеми, кто причинил бы тебе вред, а ты не можешь дать мне простое имя?

Челюсть Арикса напряглась.

— Однажды ты встретишь женщину, ради которой ты готов пожертвовать всем, чтобы увидеть её улыбку, и ты поймешь меня. А пока предлагаю тебе обмен. Убедись, что Сарисса и чип доберутся до лагеря Ракиза целыми и невредимыми. Это займет всего несколько дней твоего времени, и я дам тебе имя.

И вот я забираюсь в лодку с Сариссой, которая выглядит такой же недовольной, как и я. Однако в одном она права: взять с собой охрану было бы ошибкой. Тем более, что они, скорее всего, знают, что она возвращается с чипом.

Это напомнило мне.

— Ты должна отдать мне чип.

Она морщит нос.

— Не в этой жизни.

Я потираю висок, пытаясь избавиться от головной боли, которая начинает пульсировать. Сарисса посылает воздушный поцелуй своей кузине, которая усмехается ей.

— Обещай, что будешь осторожнее, — кричит Вивиан.

— Конечно. Увидимся скоро.

Я ёрзаю, пытаясь не обращать внимания на то, как плывёт лодка, пока капитан уводит нас всё дальше от причала. Как и большинство браксианцев, я ненавижу воду.

Я оглядываюсь на Сариссу.

— Я сохраню чип.

Она фыркает.

— Ага. Этого не произойдёт. Хорошая попытка.

Я пожимаю плечами. Я не уверен, где Сарисса могла прятать чип, но если она спрятала его по типу оружия, то, скорее всего, он хорошо скрыт. В любом случае, у меня больше шансов выдержать пытки, чем у неё.

Я открываю рот, и она прищуривает на глаза.

— Нет.

— Отлично.

Я снова пожимаю плечами, но поклялся себе выяснить, где она прячет чип. Сделка Арикса включала доставку и самки, и чипа, и я не собираюсь рисковать своей потенциальной парой из-за упрямства самки.

Глава 3

Сарисса

Я вздыхаю, глядя на мишуа. Путешествие через Большую воду заняло всего несколько часов. Теперь начинается самое сложное.

Я ненавижу кататься на Мишуа.

Прежде всего, звери позволяют ездить на них только самцам. Или, по крайней мере, позволяют управлять ими. Я могла сидеть на спине мишуа и часами заставлять его двигаться, и она не двинулась бы до тех пор, пока самец-браксианец не привязал бы его к своему собственному мишуа.

Бесит.

Судя по всему, Неваде удалось убедить мишуа позволить ей кататься на ней, когда она отправилась искать других женщин — вскоре после того, как они упали на этой планете. Но ей потребовались дни, чтобы убедить мишуа, прежде чем она смогла терпеть её на своей спине, и даже тогда Ракиз был убеждён, что она убила бы её к тому времени, как он нашел её.

Вот почему я планировала вообще не подходить к мишуа.

Конечно, мишуа быстрее доставила бы меня в лагерь Ракиза, но я полагала, что, будучи женщиной, путешествующей в одиночку, мне разумнее было пойти пешком, чтобы я могла легко спрятаться, когда это было бы необходимо. Кроме того, я могу проводить дни без сна, и по пути у меня были под рукой контакты на случай, если мне понадобилось убежище.

К сожалению, Корзин с этим не согласен.

— Мишуа доставят нас туда гораздо быстрее.

— Только браксианцы ездят на мишуа. Это хороший способ объявить нашим врагам, что мы здесь и путешествуем в одиночку.

— Скорость имеет приоритетное значение.

— Да. Я уверена, что тебе предстоит насыщенная светская жизнь, к которой ты сможешь вернуться.

Он прищуривает на меня глаза. Я напрягаю спину.

— Вот чем мы и займёмся, — наконец говорит он, и я скриплю зубами.

— Тебя очень легко ненавидеть.

Он сверкает зубами и жестом предлагает мне сесть на мишуа. Позади него с удовольствием наблюдает один из воинов Ракиза. Дексар и Ракиз быстро поняли, что им придётся держать здесь мишуа на случай, если их люди захотят путешествовать по воде, и окружили загон мишуа охраной.

Я улыбнулась воину, у которого невероятные тёмно-зеленые глаза.

— Я могу оставить командира здесь, чтобы он охранял за мишуа. Хочешь пойти со мной вместо него? — Я спрашиваю его, и он усмехается мне. Он пробегает взглядом по моему телу, и Корзин замирает рядом со мной.

— Садись. На. Мишуа.

Я вздыхаю. Лучше ему прислушаться к моим словам.

— Если на нас нападут из-за этой идиотской мишуа, я скажу Ариксу, что это была твоя идея.

Мишуа напрягается, когда я сажусь на неё, один из её красных глаз сосредотачивается на мне. Вив говорит, что они умны и могут понять больше, чем мы думаем, так что я, вероятно, только что нажила себе врага в лице своей лошадки-ящерицы.

Потрясающе.

Корзин садится позади меня, и моё настроение становится мрачнее от ощущения его невероятно твёрдого тела, прижатого к моему.

— Двинься назад. Ты в моём личном пространстве, — отрезвляю я, но он игнорирует меня, руками полуобнимает меня, направляя мишуа из загона.

— Её зовут Хели, — говорит воин Ракиза, отступая назад.

— Великолепно. — Я машу ему на прощание, игнорируя низкое рычание Корзина.

— Почему ты такой злой? Тебе не обязательно было приходить.

— Да, не обязательно.

— Ты расскажешь мне, что Арикс предложил тебе взамен?

— Зачем мне это делать?

Теперь мне ещё интереснее. Но я зажимаю рот.

— Отлично.

— Я расскажу тебе в обмен на ответ на один из моих вопросов.

Хм. Я думаю об этом, когда мишуа уходит дальше от загона в сторону леса. Вскоре нам придётся вести себя тихо и осторожно, чтобы не привлекать к себе никакого внимания.

Несмотря на себя, я отчаянно хочу знать, что могло заставить командира согласиться

Технически король мог приказать ему пойти со мной. Но, судя по моим наблюдениям, эти двое — близкие друзья. Если Арикс даст командиру что-то, чего он хочет, то я хочу точно знать, что именно.

В конце концов, знание — это сила.

— Хорошо, — говорю я. — Сначала ты ответь мне.

Он слегка шевелится в странном седле мишуа, и кожа скрипит под нами.

— В ночь спаривания Арикса и Вивиан, после коронации Вивиан…

— Да?

— Толпа покинула бальный зал, чтобы увидеть падающие звезды.

— Я помню. — Это был Сева, и Арикс настоял, чтобы мы все вышли на улицу. Я пожала плечами, в поисках уединения. Я его не нашла, но всё равно меня очаровали падающие звезды.

— Той ночью я встретил женщину.

Я внезапно почувствовала себя… неловко.

— Да. И?

— Она была знатной женщиной из племени Мазарка. Мы поговорили… коротко…

Я ухмыляюсь.

— Ты имеешь в виду, что флиртовал.

— Да. Я думал, что ничего большего не последует. Честно говоря, я и не искал ничего большего.

Корзин удивительно открыт и честен. Я оглядываюсь через плечо, но его взгляд устремлён к горизонту, лицо задумчиво. По сути, он думает вслух, а меня как будто здесь нет.

Я молчу, ожидая, пока он расскажет остальные подробности.

— Я хотел наблюдать за звёздами в одиночестве. Итак, я нашёл тёмный уголок сада. Это было недалеко от дерева, на которое дети любят лазить.

Дерьмо.

— Дворянка села рядом со мной, и мы смотрели на звёзды. Через несколько мгновений мы уже целовались.

О-о.

— Я не знаю её имени.

Я неловко вожусь на мишуа, не обращая внимания на то, как зверь щурится на меня.

Благородный Корзин думал, что поцеловался с?

Да, это была я.

Конечно, тогда я этого не знала. Я всю ночь флиртовала с одним из охранников Арикса и, как и большинство людей, была изрядно расслаблена после всех ноптри. Вивиан настояла, чтобы я взяла плащ, и я побрела в сад, пытаясь остановить вращающийся мир.

Я села рядом с охранником, парнем по имени Герос, который смотрел на падающие звезды так, будто они хотели рассказать ему тайны вселенной. Я тоже взглянула вверх, почему-то всё ещё шокированная тем, насколько отличаются звёзды на Агроне по сравнению с Землёй.

Это заставило меня почувствовать себя маленькой и напомнило мне, что Земля находится очень, очень далеко.

Когда он наклонился ближе, я решила заглушить боль, чего ноптри не удалось сделать.

Поцелуй был из тех поцелуев, которые ты заставляешь спрятать у себя, потому что, если ты когда-нибудь вспомнишь о нём, то потеряешь часы, рассматривая его со всех сторон.

Всё началось так же, как и все поцелуи: мои губы коснулись его губ. А затем Герос взял на себя управление, проведя рукой за моей спиной и притянув меня ближе, исследуя мой рот. Я потеряла счёт времени, пока покой ночи не был нарушен, когда рядом прошла группа людей, их смех вернул меня на землю.

Я отстранилась, у меня закружилась голова, когда я поднялась на ноги. Герос повернулся на звук, свет падающей звезды ударил в его лицо в нужный момент, и я внезапно почувствовала себя абсолютно трезвой.

Это был вообще не Герос.

Я только что целовалась с командиром.

Я поспешила уйти спать, поклявшись никогда больше об этом не думать и полагая, что Корзин сделает то же самое.

Вместо этого он заключил сделку с Ариксом.

Я жую губу. Мог ли Арикс узнать, что это я?

На следующее утро у меня было похмелье. Был ли тот понимающий взгляд, которым Арикс наградил меня за завтраком, потому что он знал, что я украла бутылку его лучшего ноптри, или потому, что он знал, что я поцеловала его командира?

Я решила, что мне не нужно говорить об этом Корзину. Я полагала, что он уйдет — вероятно, в ту же ночь. Я никогда не думала, что его это будет волновать.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Он никогда не узнает.

Корзин замолчал, и я неловко откашлялась. Я понятия не имею, что он только что сказал.

— Итак, ты поцеловал загадочную женщину и теперь хочешь знать, кто это?

— Да.

— Почему тебя это так волнует?

Он пожимает плечами.

— Я ответил на твой вопрос. Теперь ты ответишь на мой.

— Ладно.

— Где ты прячешь управляющий чип?

Корзин

Сарисса замирает передо мной.

— Подлый командир, — говорит она холодным голосом.

— У нас есть уговор.

— Я скажу тебе, если ты поклянешься, что никогда не отнимешь его у меня.

— Ты всё равно согласилась мне ответить, — говорю я, и её тело становится ещё напряжённее, заставляя мишуа в раздражении мотнуть головой.

Я вздыхаю.

— Клянусь, я не отниму его у тебя.

— Он внутри моей серьги.

Я поднимаю бровь и наклоняюсь вперёд, чтобы рассмотреть маленький синий камешек в её правом ухе.

— Как?

— Серьги не совсем качественные, но я их носила, когда меня похитили, поэтому не снимала. Часть синего драгоценного камня — подделка: он слишком велик, чтобы быть настоящим, особенно при моём бюджете. Поэтому я вытащила его и отпилила до тех пор, пока управляющий чип не смог поместиться между драгоценным камнем и зубцами.

Должен признать, женщина исключительно умна. Мне бы никогда не пришло в голову проверять мелкие камешки в её ушах.

— Это хорошее укрытие.

— Спасибо. — Это слово слегка саркастично, и я уверен, что она раздражена тем, что я использовал свой вопрос, чтобы обнаружить её тайник.

Мне нравится её раздражение, и я сажусь прямее в седле, довольный.

Мы едем молча, направляясь к лагерю Ракиза. В какой-то момент мы слезаем с мишуа, чтобы размять ноги, и я тянусь к одной из своих седельных сумок за пайком, у меня урчит в животе.

— Еда?

Сарисса качает головой, и я хмурюсь.

— Ты всё ещё расстроена, потому что я знаю, где твой драгоценный чип?

— Нет.

Я откусываю кусок сушёного мяса, запиваю его водой и изучаю её лицо. Она смотрит вдаль, выражение её лица мрачное.

Я пожимаю плечами.

— Пойдём.

Сарисса поворачивается к мишуа и замирает с дикими глазами. Я открываю рот, но тут слышу их.

Голоса.

Сарисса осматривает местность, и я практически вижу, как она создаёт и отменяет планы. Она бросает взгляд на мишуа, а затем бросает на меня испепеляющий взгляд, и я знаю, что она всё ещё убеждена, что нам не следовало использовать зверя.

Я смотрю на неё своим взглядом, пряча мишуа за группой деревьев, скрыв от голосов

— Тише, — тихо предупреждаю я мишуа, которая меня игнорирует.

Сарисса присела за кустом, а я присел за ней, положив руку на меч. Голоса приближаются, и Сарисса вытаскивает один из своих кинжалов из ножен, спрятанных в ботинке.

Голоса принадлежат дохоллам, которые подходят настолько близко, что я вижу сквозь кусты их пурпурную кожу. Сарисса практически дрожит от напряжения передо мной, и я кладу руку ей на плечо. Она подпрыгивает, окинув меня недобрым взглядом, но глубоко вздыхает, часть скованности покидает её тело.

Дохоллы проходят, и Сарисса медленно поднимается на ноги. Через несколько мгновений она последовала за ними. Хоть я и высмеивал её за то, что она слишком шумит в замке, я должен признать, что она почти бесшумно бредёт за дохоллами.

Я следую, стараясь не потревожить лес вокруг себя.

Путешествуя на мишуа, мы в основном избегали основных тропинок леса. Это было удачей, потому что дохоллы разбили здесь свой основной лагерь, строя постройки из ветвей деревьев, спрятанных недалеко от тропы.

— Они пытаются отрезать Арикса, — выдыхает Сарисса, выглядывая из-за ствола дерева, за которым прячется. — Любой, кто пройдёт по этому пути, не будет ожидать нападения.

Я киваю, скрипя зубами. Нам придётся быть ещё более осторожными: вероятно, нам понадобится ещё несколько дней, чтобы добраться до лагеря Ракиза. Но чем раньше я доберусь до лагеря, тем скорее я смогу найти дракона и убедить его передать Ариксу сообщение с предупреждением не посылать никого вслед за нами.

— Пойдём, — шепчет Сарисса, и мы возвращаемся к мишуа. Нам придётся найти альтернативный путь, и быстрее.

Я моргаю, внезапно у меня закружилась голова. Сарисса хмуро смотрит на меня, когда я спотыкаюсь, и мы оба замираем, когда под моей ногой трескается ветка.

Мы едва дышим, но мне приходится наклониться, положить руки на колени, когда поднимается желчь, и я изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах.

— Что ты делаешь? — Сарисса шипит.

— Тошнит, — бормочу я.

Она берёт меня за локоть.

— Какого черта, Корзин?

Я сосредотачиваюсь на том, чтобы вернуться к мишуа, в то время как мир вокруг меня болезненно плывет. Что могло случиться?

— Куст. Ядовитый?

Сарисса качает головой.

— Нет. Я была ближе к нему, и со мной всё в порядке.

— Яд, — настаиваю я, и обе Сариссы, стоящие передо мной, недоверчиво хмурятся. Осознание отражается на их лицах, когда к ним присоединяется третья Сарисса.

— Еда, — говорят они, танцуя перед моими глазами. — Я ничего не ела, а ты ел. Кто-то отравил нашу еду.

Я отталкиваю инстинктивно нарастающее предательство. Я так долго защищал Арикса от подобных атак, что мне даже в голову не пришло, что я стану мишенью.

Теперь, когда враги короля найдены, у них нет причин убивать меня. Никаких причин, кроме мести.

Кто-то на кухне работал с Бевиксом.

— Нужно предупредить Арикса.

— Тебе нужно залезть на мишуа, — рявкает Сарисса. Четыре других Сариссы также кивнули в знак согласия.

Я моргаю, а глаза остаются закрытыми. Что-то трескается по моему лицу, и мне удается открыть глаза.

Теперь осталась только одна Сарисса, и она бледна, её глаза сверкают.

— Синий, — бормочу я. — Они теперь синие. Очень синие.

— Чёрт, — бормочет Сарисса. Она втискивается под моё плечо, обхватив моей рукой свою шею. — Просто иди. Я разберусь с этим дерьмом.

У меня так кружится голова, что я плохо вижу мир вокруг себя. Издалека я знаю, что это плохой знак.

— Смерть от сушеного мяса, — бормочу я. — Унизительно.

Сарисса фыркает.

— Я говорила тебе не идти со мной. Ладно, мишуа прямо здесь. Всё, что тебе нужно сделать, это помочь мне посадить тебя в седло.

Я киваю, но мой подбородок падает вперёд, а глаза закрываются.

Шлепок.

— Тебе это понравилось, — говорю я, успев открыть глаза в щелки. В отдалении я чувствую, как моя щека горит от силы её пощечины.

— Конечно, нравится. Соберись тряпка.

Я чувствую, как мои губы кривятся. По какой-то причине я иногда нахожу её резкость очаровательной.

— Коварная самка.

— Лезь на мишуа.

Я смутно вижу, как зверь танцует перед моими глазами. Сарисса резко вздыхает, вероятно, понимая, насколько плоха наша ситуация.

— Прекрасно, — говорит она. Она берёт мою руку, направляя её туда, куда ей нужно. Затем она становится на колени, и я переношу свой вес на правую ногу, а она поднимает мою левую и кладет её в сложенные ладонями руки.

— Используй меня как табурет.

Самка сможет выдержать мой вес лишь на короткое время. Я собираю все остатки энергии до последней капли и качаю головой, пытаясь очистить её.

— Ты сможешь, — говорит Сарисса, и я посмеиваюсь.

— Ты… подбадриваешь… меня?

— К сожалению, твоё благополучие теперь напрямую связано с моим. На три.

Она ведёт обратный отсчет, а я поднимаюсь. Самка сильнее, чем кажется, и оказывает хорошее сопротивление, толкая мою ногу, помогая мне усесться в седло.

— Прости, — шепчу я, и мир становится чёрным.

Глава 4

Сарисса

— Корзин?

Бес сознания. Чёрт.

Мы сейчас в глубоком дерьме. Я смотрю на путь, по которому пошли дохоллы. Нам нужно держаться ещё дальше от основного пути, что добавит ещё больше времени нашему пути.

Я посмотрела на Корзина. Он тревожно бледен.

— Я знала, что ты — обуза, — бурчу я.

Он не отвечает, и я беру голову мишуа, заглядывая ей глубоко в глаза. — Либо ты идёшь туда, куда я веду тебя с ним на спине, либо я оставлю тебя дохоллам. Ты меня поняла?

Мишуа фыркает, но я не ведусь. Либо она ведёт себя хорошо, либо я придумаю другой план. Если мне придётся самой тащить Корзина через лес, я это сделаю.

Конечно, я всегда могла оставить его.

Я вздыхаю. Одно дело, если я убью его сама. Другое дело, если я оставлю его умирать, пока он уязвим. В этом нет никакой чести.

К тому же, Арикс может меня за это убить.

Я скрипю зубами. Если бы мне разрешили отправиться одной, этого бы никогда не произошло.

Что ж, это произошло, Сарисса. Так что ты собираешься с этим делать?

Я достаю свою карту. Я могла бы вернуться к загону мишуа. Там есть другие охранники, которые могут помочь. О том, чтобы добраться до Хексира, теперь не может быть и речи. Согласно информации, которую я получила, есть несколько пещер на выбор, хотя о них были предупреждения, чтобы они были осторожны и не набрели на логово дикой карьи.

Недалеко отсюда есть пещера. Будет неудобно, но если мы сможем там спрятаться, я смогу придумать, что делать дальше.

Ладно. Командир выглядит

В голове звучит голос инструктора.

— Это не ситуация убьёт вас. Паника прикончит тебя первой. Не позволяй своему собственному решению стать определяющим фактором твоей смерти.

Прежде чем я ушла, Зои рассказала мне немного о растениях. Я несколько раз гуляла с ней по лесу, впитывая как можно больше информации. Если я смогу найти определённое растение, это может помочь вывести яд из командира. Но сначала мне нужно доставить его в безопасное место.

В пещеру.

Я дёргаю кожаный ремешок на носу Хели. На мгновение она упирается пятками, и я скалю на неё зубы.

— Я надеру тебе задницу.

Это пустая угроза. Если она опустит голову ещё ниже, она, вероятно, проткнет меня своими острыми рогами. Корзин стонет на спине и мишуа резко приходит в движение, почти наступая мне на пальцы ног.

Я обхожу дохоллов стороной и направляюсь глубже в лес. Мишуа делает мягкие, тихие шаги, но я все ещё напряжена, сжимаю в руке свой самый большой кинжал, и осматриваю окрестности в поисках угроз. Я часто останавливаюсь, прислушиваясь к наличию дохоллов. Но каждый раз, когда я смотрю на лицо Корзина, я двигаюсь быстрее.

К тому времени, как мы добираемся до скалистой горы на опушке леса, я истекаю потом. Вход в пещеру маленький, но я игнорирую свою клаустрофобию и заставляю себя зайти внутрь, проверяя, нет ли там животных.

Внутри пещера гораздо больше, чем выглядела снаружи. Поскольку никакие дикие животные не прыгают на меня, готовые разорвать моё лицо, я наклоняю голову и прохожу дюйм в пещеру, мои глаза медленно приспосабливаются к тусклому свету.

Вода капает по стенам к задней части пещеры, но передняя часть сухая и — если я смогу развести огонь — должна позволить нам оставаться относительно в тепле.

Судя по небольшой кучке мехов на одной стороне пещеры, я бы сказала, что она использовалась в качестве охотничьей пещеры одним или несколькими браксианцами из племён поблизости — вероятно, поэтому здесь не видно следов зверей.

Мои плечи опускаются, я выдыхаю и иду обратно туда, где мишуа удивительно терпеливо ждёт.

— Корзин?

Я говорю тихо, но трясу командира. Он стонет, и я тыкаю его, пока ему не удаётся открыть один глаз.

Я задыхаюсь.

Белок вокруг его серебряных глаз стал ярко-красным. Он слегка поднимает голову, и я ругаюсь.

У него из носа течёт кровь.

Это всего лишь несколько капель крови, но по его состоянию видно, что какой бы яд ему ни дали, он действует быстро.

Я потеряла слишком много людей. Я отказываюсь потерять ещё больше. Даже командира, который сводит меня с ума.

— Слезай с мишуа, — приказываю я.

— Оставь меня.

— Я не могу, пока ты не окажешься в пещере.

Его движения очень медленны, но мне удаётся стащить его с мишуа, и он падает на землю. Тревога делает мой голос резким.

— Вставай.

— Я думал, что в смерти придёт покой.

— Ты подумал неправильно. Идём. У меня нет времени стоять весь день.

Я поднимаю его на ноги, хотя почти несу его, пока мы идём в пещеру.

— Знаешь, я уже второй раз спасаю твою тупую задницу.

Он слабо рассмеялся, вспомнив, как я спасла ему жизнь на рынке. Я принесла ему голову зинта, который ударил его ножом, и мою кузину чуть не вырвало при её виде. Теперь мне бы хотелось заполучить того, кто решил отравить нашу еду.

Но планы мести — на потом.

— Я тоже тебя спас, коварная женщина. Ты бродила одна по лесу и истекала кровью, когда на Арикса и Вивиан напали. — При воспоминании об этом он издаёт низкое рычание.

— Это другое. Я уже позаботилась об идиоте, который думал, что сможет держать меня в заложниках, и я направлялась обратно в замок. — Говорю я, когда мы подходим к входу в пещеру.

Он опускает голову и падает на колени, как только мы оказываемся в пещере. Я бы предпочла, чтобы он прошел подальше внутрь, но он снова потерял сознание.

Если я не найду то растение, он умрёт.

Я оставляю мишуа привязанной к дереву. Позже мне нужно будет найти для неё воду. Вообще-то, поскольку мы не можем доверять своим собственным пайкам, мне также нужно будет найти воду для нас.

Я иду по лесу. После того, как Зои рассказала мне об ортаре — растении, используемом в качестве антисептика, — я указала на растение, лежащее на солнце в её кради лекаря.

— Что это такое? — спросила я, и Зои улыбнулась.

— Это единственная надежда для любого, кто проглотит один из моих ядов.

А значит, это единственная надежда Корзина.

Я приседаю, рассматривая группу растений, прижатых к стволу дерева. Я ищу растение с настолько тёмными листьями, что они почти черные. Нижняя сторона листьев со светло- и тёмно-зелёными полосами.

Я найду его. Мне просто нужно отправиться в пустое место внутри себя, где нет ничего, кроме логики.

Именно из-за этого места в скорее, я, вероятно, казалась холодной и бесчувственной, когда все остальные сломались на том пиратском корабле. На меня не могли не повлиять наши обстоятельства. Я просто уже пыталась понять, как, чёрт возьми, мы могли бы выжить. У меня не было времени рыда.

А у тебя сейчас нет времени, так что иди.

Мои руки трясутся, когда я наклоняюсь и заглядываю под листья растения, похожего на то, что мне нужно. Зои назвала мне это имя на Браксиане, и оно почти непроизносимое, но я мысленно окрестил его растением-зеброй.

Рядом шуршит животное, и я снова достаю нож. Я городская девушка до мозга костей, и звуки леса сводили меня с ума. Здесь водятся самые разные твари, многие из них с острыми зубами, страшными когтями и/или смертельным ядом.

Я снова наклоняюсь, подталкивая ножом лист растения, чтобы можно было заглянуть под него. Зои научила меня не трогать ничего, чего я не узнаю. Боже, как бы мне хотелось, чтобы она была здесь сейчас.

Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь был здесь сейчас. Если командир умрёт…

Лесная тропа на пути начинает подниматься вверх, и я вглядываюсь сквозь деревья в большой холм. Если я смогу подняться на холм, я смогу попытаться разглядеть местность. Надеюсь, я смогу использовать его, чтобы выяснить, где находятся дохоллы.

Но сначала растение.

Зои сказала, что оно обычно растёт у подножия белых деревьев, поэтому я начинаю концентрировать своё внимание именно на них. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я наконец нашла то, что ищу, но триумф

Выкапываю растение, стряхивая землю с корней. Мне нужно отварить корни в воде, а затем заставить Корзина выпить эту воду, иначе он умрёт.

Вода. Я слышу журчание ручья неподалеку, но сначала мне нужно найти что-нибудь, в чём можно вскипятить воду.

Я сжимаю в руке полосатик. Яд подействовал так быстро…

Я иду так быстро и так тихо, как только могу, сквозь лес обратно к пещере.

Солнце уже садится, и я задыхаюсь, когда возвращаюсь. Я похлопываю мишуа по голове и нахожу в одной из седельных сумок Корзина небольшую кастрюлю для готовки. Я разворачиваюсь и направляюсь обратно к тому месту, где я слышала шум воды, прежде чем присесть на берегу ручья и наполнить горшок.

Я несу кастрюлю обратно в пещеру и почти роняю, увидев командира.

В какой-то момент он снял рубашку, обнажив гладкие мышцы и золотистую загорелую кожу. Я не могу не рассмотреть чешуйки на его груди и плечах. Сине-зелёный цвет отражает, что он потомок драконов, напомнив мне, насколько мы разные.

И всё же у меня руки чешутся погладить эти чешуйки.

Ого. Очевидно, стресс и усталость берут надо мной верх.

Я заставляю себя снова взглянуть на его бледное лицо, испустив грубое проклятие. Он выглядит… мёртвым.

Я наклоняюсь лицом к его лицу.

— Всё ещё дышу, — бормочет он. — Или ты надеялась поцеловать меня перед моей смертью?

Я отдёргиваюсь, моё лицо краснеет.

— Я пыталась понять, стоит ли тратить время на спасение твоей жалкой жизни, — огрызаюсь я.

Его глаза всё ещё закрыты, но на губах появился намёк на улыбку. Возможно, он выглядит хуже, чем когда-либо, но, по крайней мере, он пришёл в сознание.

— Отдохни пока, потому что скоро ты будешь пить эту воду, как будто от этого зависит твоя жизнь.

А это так.

Он игнорирует меня и снова отключается, но дыхание его стало поверхностным и неровным. Время от времени оно застывает, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь, как он делает следующий вдох, и следующий.

Я заставляю себя отступить и приступить к разведению огня. Чтобы найти подходящую древесину, понадобилось несколько вылазок, и я мысленно даю себе пять за покупку дорогих камушков для розжига, которые я нашла на рынке.

Примерно через полчаса вода у меня закипела, и я отложила немного чистой воды, чтобы выпить позднее. Затем я бросаю корни полосатика в оставленную воду, чтобы она настоялась. Корни тёмно-красные и окрашивают воду так, что она становится похожей на кровь.

Жуть.

Я ещё раз проверяю командира. Он дрожит, но лоб у него влажный от пота.

Высокая температура.

Я не могу больше ждать.

Я снимаю воду с огня, опуская в неё чашку. Такое ощущение, что требуется целая вечность, чтобы она достаточно остыла, чтобы её можно было выпить, но как только она перестаёт обжигаться, я засовываю ему под голову одну из седельных сумок командира, чтобы он мог усесться.

— Корзин?

Нет ответа.

Белый шум наполняет мои уши.

— Ты не можешь помереть после того, как я приложила столько усилий, чтобы сохранить тебе жизнь, — огрызаюсь я. — Открой свои проклятые глаза.

Я уговариваю. Ною. Пытаюсь влить ему в горло немного воды, но он начинает захлёбываться.

— Давай, Корзин. Пожалуйста.

Он открывает глаза, и они такие красные, словно они сливаются с цветом воды.

— Никогда… не думал, что услышу… ты скажешь… «пожалуйста». Должно быть… Я умер.

— Ага-ага. Ты не умер. А теперь поторопись и выпей это.

Я заставляю его выпить большую часть воды. Он пытается остановиться, и я угрожаю вылить её ему на голову.

Он сердито смотрит на меня, но когда мы заканчиваем, его цвет лица становится немного лучше. Стало ли его дыхание более ровным, когда он закрыл глаза?

Я выжата досуха. Я кормлю мишуа, пью отложенную в сторону чистую воду и сворачиваюсь калачиком рядом с командиром, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь.

Глава 5

Сарисса

Инопланетяне издеваются над нами, тыкая палками в решётку. Мы отскакиваем, пытаясь прижаться к стене, но мы знаем, чем это закончится.

Мы находимся на этом корабле уже несколько дней, и, похоже, нашим похитителям скучно, потому что они решили, что мы для них развлечение.

— Танцуй, человечка, танцуй!

Блэр скалит зубы.

— Пошел ты.

Это приводит в ярость одного из фиолетовых пришельцев. Он хлопает отпечатком ладони по экрану у двери, как будто готов войти в клетку и вытащить её.

Я выхожу вперёд группы. Если он войдёт в эту клетку, я вырву ему горло голыми руками. Судя по выражению лиц некоторых женщин, они думают то же самое, что и я.

Один из других пришельцев оттаскивает его от сканера.

Первый инопланетянин бросается к клетке. Он протягивает палку между решётками и попадает Келли в плечо. Выражение его лица становится диким, когда она закричала и рухнула камнем на пол, затем разнёсся запах палённых волос. Другие инопланетяне оттаскивают его, но ущерб уже нанесён. Я падаю на колени, мой мозг пустеет, когда я смотрю на прекрасную юную жизнь, которая только что угасла без всякой причины.

Инопланетяне дерутся между собой, один из них кричит и машет руками в сторону ублюдка, который только что убил Келли. Дверь открывается, и все остальные пришельцы замолкают, а тот, кто явно является лидером, спускается по ступенькам. Он бросает взгляд на мёртвую Келли, лежащую в нашей клетке, и указывает на инопланетянина рядом с тем, кто её убил. Я настолько оцепенела, что даже не могу прочувствовать своё удовлетворение, когда на наших глазах убивают инопланетянина, убившего Келли. Я поворачиваюсь ко всем спиной, а женщины вокруг меня разражаются рыданиями.

Инопланетяне оставляют нас наедине с телом Келли. Одна из девушек рядом со мной выглядит так, будто ей всего шестнадцать или семнадцать. Она сворачивается клубочком на полу, раскачиваясь и снова, и снова что-то шепча себе под нос. Я наклоняюсь ближе.

— Мы умрём, мы умрём, мы умрём.

Мое сердце разрывается из-за неё. Однажды мне было семнадцать. И хотя жизнь не была хорошей, она определенно не казалась мне адом.

— Привет, как тебя зовут?

Она посмотрела на меня, всё ещё повторяя свои слова по кругу.

— Винтер, — говорит она. — Мы все умрём.

Я осматриваю клетку, бледные затравленные лица. И я поднимаюсь на ноги.

— Послушайте, — говорю я. — То, что только что произошло с Келли, никогда не должно было случиться. Она заслуживала жить. Мы все заслуживаем свою собственную жизнь. Нам нужно действовать умно. Они хотят, чтобы мы танцевали? Мы устроим грёбанную джигу, если это то,

— И как именно мы сделаем всё это? — раздается голос.

— Нам нужно строить планы. До сих пор мы только и делали, что играли роль жертв. И это нормально, пока мы застряли в идиотской клетке. Но так будет не всегда. Эти ублюдки хотят нас продать, а это значит, что однажды мы выйдем из этой клетки. И нам нужно быть готовыми. Кто со мной?

***

Я просыпаюсь, уверенная, что всё ещё чувствую запах немытых тел других женщин вокруг себя. Но это другой аромат, который наполняет мои ноздри, мужской аромат. Я сажусь, осматривая лицо командира. Он всё ещё настолько бледен, что похож на труп, но когда я прикладываю тыльную сторону ладони к его лбу, кажется, что у него не такая высокая температура. В любом случае, он больше не дрожит.

— Корзин, — говорю я, но он не отвечает. Ну, по крайней мере, он ещё жив.

Свет в пещере тусклый, и я вскакиваю на ноги, всё мое тело болело. Я выхожу из пещеры и проверяю мишуа, которая смотрит на меня, явно недовольная своим положением. Я наливаю ей воды и, спотыкаясь, ухожу в кусты, пока мой мочевой пузырь воет на меня. Мне нужно добраться до вершины этого холма. Вчера дохоллы были близко. Мы недалеко ушли от того места, где они прятались возле главной тропы.

Я не хочу покидать Корзина надолго, но мне, наверное, всё равно стоит найти ещё немного полосатика. Я осматриваюсь, чувствуя, как мышцы моих ног двигаются под кожей, пока я возвращаюсь к холму. Солнце поднимается над лесом, и меня окружает аромат зелени. Ладно, возможно, Зои была права, когда утверждала, что в лесу спокойнее. Пока меня не беспокоит, что ещё может быть здесь со мной, я могу признать, что тишина хороша для размышлений.

Холм настолько крут, что мне приходится наклоняться вперёд, концентрируясь на том, куда ставлю ноги. Земля рассыпчатая и сухая, и я ругаюсь, когда колючий куст врезается мне в лодыжку над ботинком. К тому времени, как я добираюсь до вершины, солнце уже высоко в небе, и я запыхалась, поскольку не привыкла к такой активности после столь долгого безделья в замке. Вдалеке манит вода, а позади — к северо-западу отсюда — лагерь Ракиза. Я осматриваю лес вокруг себя, выискивая в нём угрозы, и у меня пересыхает во рту.

На северо-востоке над деревьями клубится дым. Я научилась слушать свою интуицию, и она кричит мне, что дым не принадлежит людям Драгикса. Конечно, я не узнаю наверняка, пока не подойду поближе. И я не могу этого сделать, пока не буду уверена, что командир не погибнет без меня.

Я достаю карту из кармана и сравниваю её с тем, что вижу перед собой. Большую часть того, что изображено на моей карте, я получила от людей, которые знают топографию и географию этой планеты намного лучше, чем я. Это означает, что я могу приблизительно определить, где я нахожусь по сравнивая окружение.

Я осторожно спускаюсь с холма, стараясь не поскользнуться. Меньше всего нам нужно, чтобы я сломала руку или ногу. Я нахожу ещё одно растение полосатика и отнесла его Корзину, который всё ещё спал.

Однако он был не без сознания, и мне удалось разбудить его и вылить в него ещё больше грубой растительной воды. Он морщит нос, что я воспринимаю как хороший знак.

Он тут же снова засыпает, и у меня урчит в животе. Это не хорошо. Мы не можем доверять ни одной крохе наших пайков.

Раньше я обходилась без еды. На самом деле, человеческое тело удивительно устойчиво к голоданию. Моё тело войдет в кетоз примерно через сорок восемь часов после последнего приема пищи. Это означает, что он начнёт жить за счёт моих жировых запасов. К сожалению, время, проведённое на корабле с дохоллами, не принесло мне пользы. Я всё ещё набираю вес, потерянный в неволе.

Я осматриваю тело Корзина. Что-то мне подсказывает, что для питания такого огромного тела требуется много калорий. По крайней мере, я смогу найти немного фруктов, может быть, горсть орехов. Я оставляю командира спящим и иду в сторону дыма.

Корзин

Я моргаю, открываю глаза и стону, когда свет, кажется, пронзает мой мозг. Я захлопываю глаза, затем медленно открываю их, голова раскалывается от усилия.

Я смотрю на потолок надо мной, отмечая камни. Я в какой-то… пещере?

Все воспоминания возвращаются обратно. Потеря сознания на мишуа. Переход в пещеру. Уверенность, с которой я умирал. Сарисса, заставляющая меня пить горькую, слегка затхлую воду.

Она спасла мне жизнь.

Я стискиваю зубы.

И я сомневаюсь, что воительница позволит мне забыть об этом.

Я пытаюсь сесть, но не могу даже поднять голову, чтобы мир не закружился вокруг меня.

Я рычу.

Я слабее ребёнка.

Где сейчас Сарисса? Она… оставила меня?

Нет. Женщина может быть коварной, порой даже дьявольски, но она верна своей сути. Её слова, когда она запугивала меня мишуа, пронеслись у меня в голове.

«К сожалению, твоё благополучие теперь напрямую связано с моим»

Так где она?

У меня внутри скручивается беспокойство. Я снова погружаюсь в лёгкий сон, но беспокойный, постоянно просыпаюсь и прислушиваюсь к её шагам.

Наконец я чувствую её близость и открываю глаза.

У неё сегодня холодный, чистый зеленый цвет глаз, и тёмные круги под ними говорят о том, что она мало спала.

— Итак, — говорит она. — Ты всё ещё жив.

— Где ты была? — мой голос хриплый, и я проклинаю его за то, что он звучит слабо.

— На разведке местности. У нас проблемы. Во-первых, тебе, вероятно, следует пить больше воды с лекарством.

Я хмурюсь, и её губы дрожат, прежде чем она их вновь берёт под контроль. Её явно забавляет моё отвращение.

— Это одно из немногих растений на Агроне, которое используется как противоядие от многих ядов. Я понятия не имею, что они использовали в нашей пище, но это всё, что у нас есть.

Горько это признавать, но…

— Ты спасла мне жизнь. Спасибо.

При этом

— Ладно. — Она откашливается, её взгляд неловко перебегает в разные стороны. Затем она наклоняется и берёт чашку, поднося её к моему рту. Я сам тянусь к ней, но моя рука слишком сильно трясётся, чтобы удержать.

— Просто позволь мне, — говорит она, и я сжимаю зубы, но позволяю.

Страх пронизывает меня. Что, если я не выздоровею? Я бы предпочёл смерть слабости и вялости.

— Твои глаза выглядят лучше.

Должно быть, я выгляжу растерянно, потому что Сарисса слегка улыбается.

— Белки твоих глаз были полностью красными, и из носа текла кровь. Я думала, тебе уже конец, когда ты потерял сознание в последний раз.

Осознание того, как близко я был к смерти, меня не устраивает. Если мне суждено умереть, то это должно произойти в бою с мечом в руке или при защите моего короля.

— Кто бы это ни сделал, он заплатит.

Сарисса кивает.

— Нам нужно передать сообщение Ариксу. И нам также нужно выбираться отсюда. Но… есть проблема. — Она закусывает нижнюю губу, и я отвожу взгляд от её рта.

— Какая проблема?

Её глаза становятся суровыми, и я понимаю, что она больше не хладнокровна и не собрана. Она боится. Защитные инстинкты, которые, как я думал, давно умерли, начинают пробуждаться, и я тянусь к её руке. Она замирает, и я пытаюсь отдёрнуть свою руку, но она переворачивает её, прижимая пальцы к пульсу на моём запястье.

— Дохоллы. Они разбили какой-то лагерь на северо-востоке. Мы всегда знали, что они где-то поблизости, но это объясняет, почему стража Ракиза до сих пор их не обнаружила — они дальше от лагеря Ракиза, чем мы думали.

— Ты ходила без меня?

Она убирает руку.

— Ой, ну прости, мне следовало тащить твоё безвольное тело с собой?

Не дави на воительницу.

Она фыркает на меня, словно читая мои мысли, и уходит, прежде чем вернуться с горстью ягод, которые она предлагает мне.

Я не голоден, но заставляю себя есть. Мне нужно восстановить силы, если мы хотим выбраться из этой пещеры.

— В любом случае, — говорит она. — Мне нужно подойти ближе, чтобы мы могли выяснить, что они делают и сколько их там.

Я начинаю кивать, но замираю, когда мысль о том, что она отправится одна, заставляет меня сжиматься.

— Нет.

— Прошу прощения?

— Это небезопасно.

— Позвольте мне внести ясность. Я тебя не спрашиваю. Я ставлю перед фактом. Мы ни черта не сможем сделать, пока не поставим тебя на ноги, но если мы останемся в этой пещере, мы будем сидеть сложа руки. Нам нужно собрать разведданные.

— Мне это не нравится.

— Я не могу полностью выразить тебе, как мало меня это волнует.

Я смотрю на неё.

— Чем именно ты занималась на своей планете?

— Я говорила тебе. Я работала в организации…

Я фыркаю.

— Теперь только ты и я, чёрт возьми. И я могу не выжить. Почему бы не стать честной?

Её глаза при этом обостряются, но она кивает.

— П рекрасно. Я была шпионом.

Я знал. То, как она обменивала информацию в замке, контакты, которые она установила, люди, с которыми она сблизилась…

Она усмехается.

— Ты в порядке? У тебя глаз дёргается. У тебя скоро случится инсульт?

— Я знал, что тебе нельзя доверять.

Она снова закатывает глаза.

— Я не использовал ничего, чему научилась, против Арикса, и не планирую. В конце концов, он на нашей стороне.

Я скриплю зубами, а она пожимает плечами, услышав моё молчание.

— В любом случае, ты останешься здесь и будешь отдыхать, пока я пойду на разведку.

— Нам нужно поговорить об этом.

— Кто-то должен работать, пока ты восстанавливаешь силы, принцесса.

Я не знаю, задушить мне её или поцеловать.

Я моргаю при этой мысли и, должно быть, выгляжу в ужасе, потому что Сарисса хмурится. Это… беспокойство в её глазах?

— В чём дело? Тебе больно?

Она тянется за своей отвратительной водой, и я отмахиваюсь от неё.

Воительница уйдёт без меня, независимо от того, что я думаю по этому поводу. Мне было бы разумно помнить, что она, вероятно, может позаботиться о себе.

— Если они тебя поймают, смерть будет для них милостью.

Она усмехается.

— Они меня не поймают.

Глава 6

Сарисса

Несмотря на жёсткий отпор Корзину, мои руки становятся липкими, когда я подползаю ближе к тому месту, где видела дым. Дыма сегодня совсем нет, но я запомнила, куда мне нужно идти.

В одном он был прав: если меня поймают, я скоро возжелаю смерть.

Позади меня внезапно визжит птица, и я вздрагиваю, проклиная свою нервозность. Как только я подхожу к дохоллам настолько близко, что услышала голоса, я забираюсь на дерево. Это трудно — кора скользила под моими пальцами, и к тому времени, как мне удалось найти надежную ветку, на которой можно сесть, я уже задыхалась.

Я всматриваюсь между листьями, жалея, что у меня нет бинокля. Отсюда я вижу небольшие конструкции, похожие на кради, сделанные только из ветвей деревьев. Они выглядят так, будто их унесёт первой же бурей, и я фыркаю. дохоллы явно не привыкли жить в суровых условиях.

Мне нужно подойти ближе.

Я скатываюсь обратно по дереву и медленно иду к их лагерю. Я останавливаюсь каждые несколько футов, спрятавшись за деревьями и кустами, мои уши напрягаются, чтобы уловить любой посторонний звук.

В конце концов я нахожу большое дерево, похожее на земной дуб. Наконец-то хоть что-то идёт неплохо. Я забираюсь на самую нижнюю ветку и постепенно карабкаюсь, пока не оказываюсь достаточно высоко, чтобы видеть лагерь дохоллов, но достаточно низко, чтобы меня могли скрыть листья и ветки.

Дохоллов больше, чем я могла себе представить. Постройки, которые я видела, были только входом — вероятно, пост охраны. Вокруг кишат несколько сотен дохоллов, многие из них держат в руках длинные палки, которыми они убили Келли.

Без корабля эти палки постепенно начинают терять энергию. В нашей последней битве с дохоллами силы большей части их оружия хватило лишь на то, чтобы оглушить нас.

Однако это не значит, что они не опасны. Достаточно нескольких драгоценных секунд невнимательности, чтобы потерять жизнь.

Пот капает мне в глаза, я цепляюсь за ветку, не в силах отвлечься от лагеря. Причина, по которой Драгикс не смог его найти? Он спрятан — не просто под кронами деревьев, а под настоящим навесом, который дохоллы создали из какой-то сети.

Я осматриваю купол надо мной. Каким хером они умудрились продать его так высоко?

Он покрыт грязью, листьями и, если мой нос

Кстати говоря о зинтах…

Слева от меня, рядом с одной из больших импровизированных хижин, сидит группа зинтов с несколькими дохоллами. Судя по тому почтению, которое зинты оказывают дохоллам, я предполагаю, что они могут быть лидерами этой небольшой банды.

Я щурюсь, но я слишком далеко, чтобы увидеть, является ли кто-нибудь из них лидером нашего корабля. Я должна ему подарить немножко боли, прежде чем он помрёт.

Через палатку проходит вуальди со свитком в руке, который он передаёт одному из дохоллов. Похоже, что все враги браксианцев решили действовать сообща.

Мы везунчики.

Боже, как бы мне хотелось, чтобы Драгикс был сейчас здесь. Он решил бы все наши проблемы.

Я наклоняю голову, рассматривая навес надо мной, а затем осматриваю весь лагерь и окружающие деревья.

Может быть, Драгикс мне не нужен.

Моя ненависть к дохоллам всеобъемлюща. Она поглощает почти все мои мысли. Учитывая перекрытие главного пути от воды, а также то, что здесь явно собираются все их войска, становится ясно, что они планируют забрать корабль.

Наш корабль.

Я крепче сжимаю рукоять ножа. Мне нужно сделать всё возможное, чтобы отложить их нападение до тех пор, пока мы не сможем собрать свои собственные армии. Арикс обещал помочь, но нам нужно убедиться, что он действительно сможет добраться до лагеря Ракиза, и очень важно, чтобы он знал, что на пути к нам можно встретить врагов.

Пока я спускаюсь с дерева, мои мысли лихорадочно кипят, и я поглощена возможными способами устроить здесь переполох. Я падаю на землю, собираясь повернуться, когда что-то тыкает меня в спину.

Я замираю.

— Человечка, — говорит весёлый голос. — Ты совершила ошибку, придя сюда.

Я поднимаю руки над головой, медленно разворачиваясь.

Дохолл ухмыляется мне. Я не помню его на корабле, но по выражению лица он узнал меня.

— Брось оружие.

Я роняю нож, и его улыбка становится шире.

Он кивает головой в сторону лагеря.

— Теперь иди.

Я позволила своим плечам опуститься. Я не могу сдержать слёз и всхлипываю. Судя по триумфу в глазах дохолла, он считает, что я в ужасе.

Идиот.

Я делаю шаг, обнимая себя за руки, словно пытаясь казаться меньше. Я вытаскиваю один из своих кинжалов из ножен и разворачиваюсь, бросая в него.

Я не собиралась в него попасть. В отличие от кузины, я плохо их метаю. Но дохоллу всё равно пришлось уклониться от кинжала, что дало мне несколько драгоценных секунд, чтобы наклониться и ударить своим большим и длинным кинжалом. Он примерно такой же длины, как моё предплечье, и хотя он не может сравниться с парализатором дохолла, по крайней мере, он подарил мне шанс.

Мне нужно избавиться от этого парня, прежде чем к нему присоединится ещё больше его фиолетовых друзей, и я реально окажусь в дерьме.

Он скалит зубы и приближается ко мне, держа свою палку, как копье.

Я вздыхаю.

— Вы знаете, в чём ваша проблема, ребят? Вы настолько полагаетесь на свои особые палки, что не знаете, как сражаться. Скажи мне, а у него вообще заряд остался? Или ты просто собираешься ударить меня ею по голове?

— Убью тебя, человечка.

Я поднимаю бровь.

— Ну, неожиданно.

Он не убьёт меня. Не так близко к лагерю, когда его ждёт награда за взятие меня живьём. Я отхожу от дерева, давая себе больше места для манёвра, и он наносит удар.

Я уклоняюсь, и его оружие попадает в дерево, и шипение, которое оно производит, говорит мне, что оно не совсем разряжено.

Я заставляю себя рассмеяться.

— Отличная работа, придурок. Ты и с другой палкой так плохо справляешься? — Я подмигиваю ему, и он рычит, бросаясь на меня.

Сука. Кто-то обязательно его услышит.

Я падаю на землю и откатываюсь, когда его оружие попадает в землю рядом с моей головой. Чёрт, это было близко. Я подкатываюсь к нему и провожу клинком по одной из его босых ног.

Он воет, а я смеюсь.

— Поранился? — Я встаю на ноги, и он идёт на меня с поднятым оружием. Он быстрее, чем я думала, но я разворачиваюсь и наношу ему удары в бок. Он блокирует меня своим оружием, отталкивая мой нож и вонзая острие своей палки мне в плечо.

Треск.

Я лечу, стиснув зубы. Оказывается, его оружие достаточно мощное, чтобы оказаться опасным. Я поднимаюсь на ноги и яростно моргаю, пытаясь очистить зрение. Я слышу приближающиеся к нам голоса, и судя по ухмылке на лице дохолла, он тоже.

Мышцы его ног напрягаются, прежде чем он двинулся, и я бросаюсь к нему, танцуя сквозь лес, пока мы наносим и парируем удары. Плечо горит, но я сжимаю зубы. У него оружие лучше, и он сильнее. Но я быстрее.

Он устаёт. Если бы он был умным, он бы тыкал в меня своим оружием. Какую бы силу он ни использовал, он исходит от кончика, и таким образом он с большей вероятностью выведет меня из строя. Но он становится злым и неряшливым, размахивая своим оружием, как мечом.

Сердцебиение начинает стучать в ушах, когда голоса приближаются.

Разберись уже с ним.

Он поднимает своё оружие, обнажая зубы, и пытается всадить его мне в голову. Я жду до последней возможной секунды и разворачиваюсь, выбивая его из равновесия и швыряя на землю.

Он катится, но уже слишком поздно. Я вонзаю нож ему в грудь, и он открывает рот, чтобы закричать. К горлу подкатила паника, и я перерезаю ему горло, превращая его крик в сдавленный стон.

Мне нужно сваливать.

Я наклоняюсь и хватаю его шокер, прежде чем бежать прочь из лагеря обратно к пещере. Плечо болит, но я заставляю себя быстрее размахивать руками, перепрыгивая через упавшие деревья и камни.

Я не могу привести их к Корзину. Я отступаю назад, направляюсь к воде, а затем прижимаюсь к кусту, ожидая, пока моё дыхание успокоится, и планирую свой следующий шаг.

Корзин

Я не могу заснуть, пока воительница находится вдали.

Это жутко некомфортно.

На данный момент крайне важно, чтобы я выздоровел, и всё же каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу Сариссу, её губы дрожали, когда дохоллы тащили её в клетку. Иногда она кричит, просит о помощи.

Пока я лежу здесь, я бесполезен.

Она ненадёжная обуза. Так почему же подкатывающий ужас заставляет меня последовать за ней в отчаянии?

Сегодня мне удалось подняться, практически доползя до входа в

К сожалению, когда я вернулся к пещере, я потерял сознание прямо перед входом и с тех пор лежу здесь — не в силах уснуть, но и не в силах затащить себя внутрь.

Я стиснул зубы и снова попытался вернуться в пещеру. Если Сарисса найдёт меня здесь, я просто потеряю слух…

— Какого черта ты здесь делаешь?

Я поворачиваю голову и вижу, что она запыхалась, на её лице появилось хмурое выражение. На лбу у неё неглубокая царапина, она вся в грязи, но безусловно живая.

Я игнорирую облегчение, которое охватывает меня.

— Мне захотелось подышать свежим воздухом.

Она бросает взгляд на меня, лежащего в грязи рядом с мишуа, и на её губах заиграла улыбка. Я хмурюсь. Труднее игнорировать её красоту, когда она не хмурится из-за меня.

Мне удаётся сесть, прислонившись к камню.

— Что случилось?

— Всё плохо. — Она поднимает руку, размахивая одним из оружий дохоллов, и от этого зрелища к горлу подкатила желчь. — Я оказалась идиоткой и подошла слишком близко. — Её губы кривятся, и она вздыхает. — Мне пришлось убить одного из них и тащить задницу сюда. Они будут искать того, кто это сделал.

— Тебе повезло, что тебя не убили.

Она хмыкнула.

— Удача тут даже не валялась. Хотя мне следовало уделять больше внимания окружению. К сожалению, я была озабочена происходящим передо мной дерьмовым шоу.

— О чем ты?

— Дохоллы собирают армию под прикрытием леса. Они установили над деревьями огромную сеть, покрытую грязью и фекалиями, чтобы они могли скрыть свои запахи от Драгикса. Их были сотни, и судя по тому, что я видела, они готовились к походу.

Я закрываю глаза.

— Они пошлют вперёд разведчиков.

Сарисса кивает.

— Да. И они, вероятно, будут двигаться быстро. Они разбросают их во всех направлениях и, если они не глупы, оставят больше групп в ключевых местах, блокируя любого, кто вздумает помочь.

Я ещё раз проклинаю свою слабость.

— Нам нужно идти.

Она закатывает глаза.

— Конечно, вставай на ноги и идём.

Я хмурюсь от её сарказма, и она хмурится в ответ.

— У меня есть план.

Глава 7

Сарисса

Сказать, что Корзина мой план не впечатлил, — слишком коротко.

Мы спорили большую часть ночи, прежде чем я залила в него ещё больше отвратительного лекарства, и мы оба уснули. К счастью, в пещере было достаточно тепло, как только мы легли вместе, но этим утром воздух был холоднее, чем до сих пор, и я проснулась целиком на командире.

Конечно, я залезла на него украсть его тепло.

— Слушай, — говорю я. — Мы обязаны что-то предпринять. У нас кончаются орехи и ягоды, а на них нельзя прожить. Нам нужно мясо, и хотя я и хороша во многом, очень многом, но охота, установка капканов и снятие шкур с животных не входят в их число.

Корзин приподнял бровь, и я засовываю в рот несколько ягод.

Иногда кажется, что Корзин чувствует себя лучше. Вчера вечером он снова выбрался из пещеры. В других случаях — как сейчас — кажется, что он до сих пор находится в шаге к смерти.

Он моргает медленно, и, кажется, ему нужно много энергии, чтобы снова открыть глаза.

— Ты отчаянно пытаешься отнести чип своим друзьям. Это затуманивает твои мысли.

— Это моя цель, из-за которой я продолжаю двигаться, — утверждаю я, и он фыркает.

— Твоя одержимость тебя прикончит.

— Прекрасно, что мне не нужно твоё одобрение.

— Объясни мне, зачем ты так торопишься?

— Ты не об армии дохоллов, которые определенно посылают разведчиков, чтобы отыскать нас?

Он кивает, вздыхая от всего, что увидел на моём лице.

— Пожалуйста, объясни.

Я отворачиваюсь, собирая оружие.

— Представь самое худшее, что может с тобой случиться, — говорю я. — Представь, что оно сваливается на тебя из ниоткуда. И представь, что это происходит не только с тобой, но и с группой других женщин, которые так же напуганы, как и ты. Некоторые из них моложе, некоторые старше, но всем им нужно во что-то верить.

Командир откашливается.

— Значит, ты дала им то, во что можно поверить.

Я киваю.

— Я дала обещания, которые не должна была давать. Я обещала, что мы переживём полёт на корабле, выживем и отомстим. Я пообещала, что никто больше никогда не причинит нам вреда и что мы будем процветать. Я обещала всё и вся на свете. Я выбрасывала надежду так же, как бросала конфеты в группу детей на вечеринке по случаю дня рождения. Я сказала всё, что должна была. Теперь мне нужно их исполнить.

— Ты не объяснила, почему безумно спешишь.

— Одна из других женщин, Клара, обвинила меня в уклонении от своих обязанностей, пока я путешествовала с Вивиан, — бормочу я. — Она сказала, что я была лидером, который был рад рискнуть своей жизнью, но не своим сердцем, и что было несправедливо с моей стороны уйти, когда другие женщины нуждались в моей эмоциональной поддержке. — Я вздыхаю. — Она права. Я рухнула под тяжестью их потребностей. Я не могла смотреть на них каждый день, зная, что несу ответственность за их жизни. Они доверились мне, и когда я верну им чип, они поймут, что это было оправдано.

Я смотрю на вход в пещеру. Иногда просыпаясь, я всё ещё ожидаю, что окажусь на том корабле.

Почему я дала женщинам, скорее всего, ложную надежду? Почему мне было так важно убедить их, что мы покинем корабль? Что мы не умрём? Или, что ещё хуже, нас могли использовать в качестве сексуальных рабынь?

Возможно, моё желание спасти всех вызвана тем фактом, что я не смогла спасти единственного человека, который имел для меня значение. Кто знает? Всё, что я знаю, это то, что я держу свои обещания. Я сделаю всё возможное, чтобы те женщины вернулись к своей жизни.

Корзин молчит, и я оглядываюсь через плечо. Его глаза закрыты, но я знаю, что он не спит.

— План хлипкий, — говорит он. — Ты позволяешь своим эмоциям и чрезмерному чувству ответственности управлять твоими действиями.

Звучит слишком созвучно с моими мыслями, и я скриплю зубами. Командир очень, очень облегчает мне выполнение первого шага моего плана.

— Мне нужно, чтобы ты взял чип, — говорю я.

— Что?

Я пожимаю плечами.

— Если меня схватят, меня обыщут и, возможно, его найдут. Ты медленно идёшь на поправку и, в конце концов, сможешь сесть на мишуа. Если я не успею, тебе придётся самому отвезти чип Алексис.

Он выпучил на меня глаза, его ноздри часто раздувались.

— В

Я закатываю глаза. Он, как обычно, усложняет мою задачу.

— Нам придётся работать сообща, согласен ты или нет. В любом случае, я умираю с голоду. Я пойду осмотрюсь, смогу ли я раздобыть нам ещё еды.

— Поклянись мне, что ты не пойдёшь в их лагерь.

— Не буду.

— Дай мне слово.

— Я даю тебе слово, что я просто соберу несколько травок и насобираю всю еду, которую смогу найти. Я скоро вернусь.

Он изучает моё лицо, а затем, наконец, кивает, его глаза закрываются.

Ему не понравится то, что произойдёт, когда я вернусь.

К настоящему моменту я знаю, где лучше всего искать ягоды, но мне также повезло, и я нашла дерево, усыпанное фруктами, называемыми дорза — нечто среднее между яблоком и мандарином. Я съедаю несколько штук на месте, желая получить немного белка, а затем собираю ещё несколько, остановившись, чтобы сорвать одну сочную ягоду марадозы.

Мне нужно быть осторожнее. Так Зои раньше убила дохоллов, которые по ошибке похитили её и Неваду. Но чаще всего целители используют его в качестве сильного снотворного для пациентов перед операцией или для обеспечения их выздоровления после болезненных травм.

Я не хочу смерти командира. Я просто хочу, чтобы он хорошенько вздремнул.

Он не сможет последовать за мной. После того, как прошлой ночью он вышел на улицу, он был настолько слаб, что заснул глубоким сном на несколько часов. Но ясно, что он не отдыхает как следует, когда меня нет в пещере.

А нам обоим необходимо, чтобы он выздоровел.

Я лучше ошибусь в дозировке из-за осторожности. Я предпочту, чтобы ягода вовсе не сработала, чем сработала дальше ожидаемого. Разъярённый командир, который проснётся один, лучше, чем тот, кто вообще не проснётся.

Я разламываю ягоду пополам и, когда возвращаюсь, выжимаю из нее небольшое количество сока в настое полосатика командира. Его глаза всё ещё закрыты, но я знаю, что он не спит, потому что на его челюсти дёргаются мышцы.

— Выпей.

На этот раз он достаточно окреп, чтобы удержать чашку самому, и выпивает её.

Пока он пьёт, я кормлю мишуа остатками еды и слежу за тем, чтобы у неё была чистая вода. Когда я возвращаюсь, глаза Корзина с потяжелевшими веками и жидким серебром смотрят на меня.

— Что?

— У тебя царапина на лице.

Я пожимаю плечами, проводя пальцем по лбу.

— Всё в порядке.

— Тебе следует позаботиться о ней.

— Ортар я поищу позже. — Я приближаюсь к командиру, которого внезапно тянет, как мотылька к пламени. — Знаешь, ты никогда не говорил мне, почему ты был так уверен, что мне нельзя доверять. Ты следил за мной, как сталкер, всё время, пока я была в замке, но по сути ты дал Вивиан место для манёвра. Почему?

Он пожимает плечами, движения вялые, и его голова катится.

— Ты делаешь всё возможное, чтобы не привлекать внимания, если только тебе не будет полезно отвлечение на себя. Ты легко лжёшь и очаровываешь, не задумываясь, и было ясно, что ты собираешь информацию о нас.

Я киваю.

— Честно. Но если я такая ненадежная, почему тебя волнует, если я нападу на их лагерь?

Он открывает рот и, кажется, передумывает о том, что собирался сказать.

— Я узнаю имя своей женщины только в том случае, если ты вернёшься к Ракизу живой.

Я игнорирую то, как от его слов что-то скручивается в моей груди. Я буду наслаждаться тем, что произойдёт дальше.

— Всё, что ты назвал, — одни из моих лучших качеств, и именно поэтому мой план обязательно сработает, — говорю я ему. — К счастью, мне не нужно от тебя ни доверия, ни одобрения, ни чего-то ещё.

У меня сжимается горло, и я отворачиваюсь, собирая всё, что мне нужно, а его глаза закрываются.

— Голова кружится, — бормочет он. — Что ты сделала?

— Всего лишь дала кое-что, что поможет тебе уснуть.

Он издаёт низкое рычание, но я наклоняюсь, связывая его запястья, прежде чем он успевает понять, что я делаю, а затем обматываю верёвку вокруг корня дерева, торчащего из пола пещеры.

В своём нынешнем состоянии Корзин никуда не денется.

Его глаза распахиваются, когда он тянет за веревку.

Я улыбаюсь.

— Расплата, та ещё сука. Не волнуйся, я не заткну тебе рот.

— Я убью тебя.

— Крепись, лютик. Ты сделал то же самое со мной. Я просто беспокоюсь о тебе. Здесь ты в безопасности, так что ложись спать, выздоравливай, и мы поговорим, когда ты проснёшься.

Если он восстановит свои силы, верёвка не продержится долго. Но мне это и не нужно. Я тщательно продумала каждый шаг своего плана. В том числе и следующий.

Его глаза прищурились, и я чувствую себя его добычей, вынимая серьгу из уха. Я наклоняюсь вперёд и просовываю её сквозь рубашку, застегивая её рядом с его шеей.

— Если я не вернусь, передай другим женщинам, что мне очень жаль. Скажи Вивиан… скажи ей, что я ушла с ножом в руке. И скажи им, чтобы они жили хорошо. Жизнью, которой они смогут гордиться.

— Не смей, — рычит он, дёргая за верёвку. Я изучаю его лицо и не знаю, что на меня нашло, потому что наклоняюсь ближе и касаюсь его губ своими губами, желая… чего-то.

Он замолкает, когда я отстраняюсь, но его глаза сверкают.

— Если ты оставишь меня здесь, я буду охотиться за тобой, — говорит он мне, его голос очень тихий и тем более пугающий из-за контроля, который он использует. — Я заставлю тебя пожалеть, что ты родилась на этом свете.

Я улыбаюсь, но моё сердце разрывается, когда я поднимаюсь на ноги.

— Тебе придётся встать в очередь.

Глава 8

Сарисса

Я родилась во время одной из самых страшных бурь поколения моих родителей. Моя мать сказала, что это знак грядущих событий. Она сказала, что я — гроза и, как и в день моего рождения, моя жизнь будет бурной и яростной. Однажды она сказала мне, что я никогда не познаю мира.

Она была непримиримой женщиной, поглощённой собой. Мой отец был таким же кошмарным, слишком эгоистичным, которому было влом даже проверить, работают ли наши детекторы дыма.

Тогда я насмехалась над своей матерью, делая вид, что не верю ей. Но в глубине души я знала, что она права.

Когда меня похитили, для меня это было не стало большим сюрпризом.

В этом вся суть штормов. Они разрушают, опустошают, но в конце концов всегда умирают, оставляя после себя мир. Пока они не появятся вновь где-то

Возможно, я никогда не познаю мира. Это нормально. Но если я буду штормом, я буду прочёсывать галактику, планету за планетой, пока не найду гриватов. И тогда я заставлю их заплатить за то, что они с нами сделали.

Я удаляюсь от пещеры, и как только оказываюсь достаточно далеко от Корзина, чтобы больше не слышать его рёвов ярости, я достаю карту из кармана и изучаю её. Я не настолько эгоистична, чтобы подумать, что смогу справиться с этим в одиночку. И если бы командир мог идти прямо не упав лицом в землю, я бы с радостью воспользовалась его помощью.

Но что мне делать? Мне нужно сидеть сложа руки, пока ему не стало бы лучше?

Я так не думаю.

Тем не менее, я чувствую себя странно… одинокой, пока пробиралась сквозь лес, огибая лагерь дохоллов. Мой путь мучительно медленный, поскольку я стараюсь не привлекать к себе внимания.

Мне нужно пересечь реку, чтобы добраться до Хексира, и я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом, когда я иду по тонкому мосту. Я поднимаю брови, взглянув на почерневшую землю на другом берегу реки. Между берегом реки и лесом на протяжении двадцати футов нет растительности.

Драгикс, очевидно, бывал поблизости и, судя по всему, был не в хорошем настроении.

Я иду сквозь пепел к почерневшим деревьям на окраине леса, стиснув зубы от желания бежать теперь, оказавшись на открытом месте. Как только я снова оказываюсь в тени деревьев, мои плечи сутулятся, и мне приходится прислониться к обугленному стволу дерева — ноги дрожали, когда я уселась там же от выброса адреналина.

Я добираюсь до Хексира ближе к полудню — судя по тому, как высоко находится солнце в изумрудном небе. Это, конечно, небольшой город — скорее собрание ташивов, чем что-то конкретное. Я на некоторое время прячусь за деревом, чтобы убедиться, что здесь не поселились дохоллы.

Я переворачиваю карту и читаю свои записи. Судя по всему, дом Терьез находится недалеко от города, у леса. Я смогу его заметить благодаря цветам на окне.

Я вздыхаю, глядя на три дома передо мной. У всех на окнах цветы.

Я брожу по городу, пока не нахожу несколько домов, выходящих на лес. Больше ничего конкретного не вижу. Я подхожу к первому и стучу в дверь.

Дверь открывает старуха с кинжалом в руке, на лице страх.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — выпаливаю я. — Я ищу Терьез.

— Два ташива вниз, — говорит она и хлопает дверью перед моим носом.

Я чувствую на себе взгляды и борюсь с желанием вытащить нож, направляясь к ташиву. Я стучу в дверь, и её открывает мужчина без рубашки с мечом в руке. У него браксианские черты лица, синяя кожа и рога, и я, должно быть, уже слишком долго живу на этой планете, потому что мне показалось такое сочетание привлекательным.

— Да?

Я смотрю на меч.

— Я ищу Терьез.

— Кто ты?

Он не грубый, скорее… любопытный.

— Сарисса. Меня прислала её сестра Вева.

Он ухмыляется, обнажая прямые белые зубы.

— Я их брат, Урокс. — Его улыбка становится шире, когда я поднимаю брови, и он указывает на свою синюю грудь. — Наполовину, очевидно.

Урокс настолько добродушен, что я не могу не улыбнуться в ответ.

— Она дома?

Он открывает дверь шире.

— Входи.

Терьез сидит перед огнем и кипятит воду. Она морщит нос, когда я вошла и покраснела. Да, прошло несколько дней с тех пор, как я мылась. И да, я прекрасно понимаю, что от меня должно вонять.

— Ты, должно быть, Сарисса, — говорит она. — Моя сестра сказала мне, что ты придёшь.

— Да. Я надеялась путешествовать одна, но со мной отправился командир Арикса. Он болен, а дохоллы собирают армию.

Урокс прислоняется к дверному проему, его глаза сияют интересом, пока я рассказываю всё, что произошло.

— Итак, позволь мне убедиться, что я правильно тебя понял, — говорит он. — Ты везла отравленного командира на мишуа, затащила его в пещеру, спасла ему жизнь, шпионила за лохоллами, убила одного из них, опоила командира и прокралась через лес, чтобы добраться до нас.

Я задумалась.

— Да.

Он запрокидывает голову и разражается смехом.

— Ты моя женщина.

Терьез улыбается на это.

— Не обращай внимания на моего брата, — советует она мне. — Как мы можем помочь?

— Всё, что мне действительно нужно, это отвлечение.

Терьез пробегает глазами по моему разорванному платью, её взгляд задерживается на порезе на моём лбу.

— Тебе нужно кое-что посерьёзнее. Садись, я приготовлю тебе еды. Потом ты сможешь помыться.

— У меня нет времени. Командир…

— Командир, скорее всего, крепко спит, если ты дала ему ягоды марадосы, — говорит Урокс. — Терьез прав. В любом случае ты не сможешь добраться до дохоллов до тех пор, пока не сядет солнце. Полагаю, у тебя есть план?

Я улыбаюсь ему. Это та поддержка, которая мне была нужна.

— Конечно же.

Корзин

Я смотрю на отца. Почему я должен покинуть наш лагерь? У меня здесь дом. У моей мамы в животе ещё один ребенок, и я каждый день играю с друзьями.

— Пришло время, — говорит он.

— Отец…

— Помни, что я сказал, Корзин. Твоя цель — защита короля. Это твоя единственная цель. Ты понимаешь?

Губы моей матери бескровны, её глаза полны слёз, когда она обнимает меня на прощание. Она тут же отворачивается, как будто больше не может на меня смотреть.

Я был с ней четырнадцать лет. Я один из самых сильных моих друзей и самый быстрый в обращении с мечом. Но если бы я знал, что меня отправят тренироваться в качестве охранника нового короля, я бы никогда не потратил так много времени на совершенствование своих навыков владения мечом.

Я открываю глаза, пытаясь дотянуться до матери, но моя рука связана. Пещера. Моей матери здесь нет. Я в пещере. И я должен кое-что сделать…

Я вырываюсь, но это бесполезно, и меня снова затягивает в сон.

— Слишком медленно, — говорит мне мой тренер. — Ты должен стать последним щитом между королём и теми, кто захочет его убить. Что произойдёт, если ты опоздаешь?

Я стискиваю зубы, кровь течёт по моему лицу из пореза на скуле.

— Он умрёт.

— Он умрёт, и всё королевство Гериаст узнает, что это произошло из-за того, что его охрана оказалась слишком медленной.

— Корзин?

Я поворачиваюсь на голос Арикса, и мой тренер кланяется.

— Ваше Величество, — шепчу я.

Арикс машет рукой.

— Ты знаешь, я ненавижу формальности. Ты готов к охоте?

Я указываю

— Я переоденусь и встречусь с вами в ваших покоях.

Он ухмыляется мне, и я моргаю. Я так долго злился на этого молодого короля, из-за которого я потерял свой дом, даже если он сам не знал об этом. Но… он был благородным. Добрым. У него был потенциал стать великим правителем, если я смогу сохранить ему жизнь на достаточное количество времени, чтобы он укрепил свою власть.

Я моргаю и открываю глаза, предо мной кружилась пещера.

Ведьмочка опоила меня. Я дёргаю верёвки на запястьях, не упустив иронии. Я привязал её к своей кровати, а она ответила тем же. Если бы она не ушла на верную смерть, я бы почти рассмеялся.

Я стону, но мои глаза тяжелеют и снова закрываются. Я стискиваю зубы. Только не снова.

Я на рынке, потрясённый ропот толпы окружает меня после внезапного нападения. Из-за отвлечения, я не смог предвидеть его.

Сарисса стоит передо мной, её лицо побледнело, и она смотрит на рану на моей груди. Она падает на колени.

— Так тебе и надо, раз постоянно преследуешь меня, — бормочет она. — О господи, здесь так много крови. Тебе нужен целитель.

— Ягоды кавы, — успеваю выговорить я. — Правый карман.

Она вытаскивает их и запихивает мне в рот. Я чувствую, как моя кровь разливается по земле вокруг меня. Когда мой карман опустел, она берёт мой меч и поднимается на ноги, разглядывая толпу вокруг нас.

Она… охраняет меня?

Мир погружается во тьму, и затем я уже лежу в покоях целителей, настаиваю, чтобы Арикс нашёл воительницу, которая последовала за зинтом, напавшим на меня с ножом.

Она появляется, сжимая в руке голову зинта, и я не могу удержаться от смеха, хотя её кузина давится тошнотой.

— Коварная женщина.

Когда я в следующий раз поднимаю веки, у меня капает пот с висков, и судя по яркому свету в пещере, солнце должно уже быть высоко в небе. Сариссы нет уже несколько часов. Я тяну за верёвку, чувствуя, как всё, чем она меня связала, немного сдвинулось.

Она дала мне чип. Явный признак того, что она не верит, что выживет. При этой мысли ярость опалаяет мою грудь.

Я не позволю ей умереть таким образом. Не до тех пор, пока я ещё дышу.

— Упрямица, импульсивная, упрямая ведьма. — Я бормочу список проклятий, дёргая за верёвку, и мне удается поднять голову, чтобы осмотреть пещеру в поисках оружия. Там — у остатков костра — нож. Я тяну к нему ногу, но он слишком далеко, и яд вновь затягивает меня в пучину снов.

Глава 9

Сарисса

Терьез кормит меня свежеприготовленным удазином, а Урокс помогает мне обдумать тонкости моего плана.

— Тебе понадобится что-то побольше, — бормочет он. — Особенно, если ты надеешься снять их навес.

— Что посоветуешь?

— Дай мне подумать об этом. Нам нужно, чтобы отвлечение было настолько сильным, чтобы большинство дохоллов были поглощены им… или, по крайней мере, сосредоточили на нём всё своё внимание.

Я киваю.

— В точности мои мысли.

Терьез протягивает руку за моей чистой тарелкой.

— Спасибо, — говорю я. — Было очень вкусно.

Мой желудок скручивается при мысли о Корзине, всё ещё находящемся в той пещере. Он, должно быть, голодает.

— Ты в порядке? — спрашивает Терьез.

Я объясняю, о чём только что подумала, и Терьез кивнула.

— Мы дадим тебе мясо, чтобы ты взяла его с собой. Командир не должен голодать.

— Я могу заплатить тебе…

Терьез отмахивается.

— Моя сестра рассказала мне всё о тебе и твоей кузине. Вы обе произвели на неё впечатление, а чтобы произвести впечатление на Веву, нужно приложить немало усилий.

Она поднимается на ноги.

— Я только что нагрела воду для ванны до твоего прихода. Почему бы тебе не принять её?

— О нет, я не могу.

— О да, ты можешь.

Я ещё сильнее краснею, а Урокс смеётся. Его лицо проясняется, пока я колеблюсь.

— Если хочешь, я могу покинуть ташив.

— Хм? О нет, ничего такого… просто… командир.

— Тебе жаль, что он лежит в грязи в той пещере?

— Он не лежит в грязи!

Урокс усмехается, и я понимаю, что проглотила его наживку.

Я вздыхаю.

— Мне неприятно думать об этом, да.

— Ну, посмотри на это с другой стороны. Мне нужно найти кое-что, чтобы мы могли убедиться, что всё пройдет гладко. И только идиот станет нападать на дохоллов днём. Нет причин не искупаться.

Ну, когда он так говорит. Я посмотрела на Терьез. — Я бы с удовольствием приняла ванну, если ты уверена, что это тебя не затруднит.

— Нисколько.

Она ведёт меня в маленькую комнату с летучими мышами, и при виде её ванны, всё ещё дымящейся, меня охватывает чувство вины. Горячая вода здесь — роскошь. Должно быть, ей потребовалось много времени, чтобы нагреть столько воды.

— Я принесу тебе свежее платье, — говорит она, и я клянусь, что когда-нибудь отплачу этой семье за их помощь.

Я раздеваюсь и скатываюсь в воду. Терьез возвращается с чистым серым платьем и протягивает мне немного мыла.

— Я собираюсь отправить сообщение нашей кузине, — говорит она. — Она живёт в лесу Сейнекс — между пещерой, где находится твой командир, и вашим лагерем. Как только ты создашь достаточный хаос для дохоллов, ты сможешь посадить своего командира на мишуа и добраться до Ипрокс. Она даст тебе место, где можно переночевать, если оно тебе понадобится.

— Спасибо. Кстати, он не мой командир. Он командир Арикса.

Терьес улыбается.

— Женщина не слишком беспокоится о благополучии мужчины, если только он не принадлежит ей.

Я борюсь с этой мыслью, пока Терьез уходит, чтобы отправить сообщение. Я понимаю, как она могла составить неправильное представление о нас с Корзином. Но это всего лишь элементарная лояльность. Я бы волновалась за любого, кого оставила одного в пещере.

Я закусываю губу. Возможно, мне следовало подождать. Но если бы дохоллы обнаружили нас там, у нас были бы большие неприятности. По крайней мере, таким образом у нас есть шанс замедлить их движение и вернуться в лагерь.

Я окунаю голову и расчёсываю волосы. Вода становится светло-коричневой, и я вздрагиваю. Холодно.

Я вытираюсь и тянусь за чистым платьем, когда возвращается Терьез. От её улыбки в уголках её темных глаз появляются морщинки, когда она пробегает по мне взглядом.

— Ну, теперь ты выглядишь чище.

— Я чувствую себя обновлённой женщиной.

Её взгляд задерживается на моих голенях, и она задыхается.

— Выглядит довольно болезненно.

Я пожимаю плечами.

— Спасибо за ванну.

Она отмахивается от меня и ведёт меня обратно

Коса…

Я поворачиваюсь к Терьез.

— У меня есть идея. — Я говорю ей, что мне нужно, и она кивает, уводя меня из дома в лес. Она останавливается и указывает на длинные сухие ветви дерева, похожего на плакучую иву на Земле, только ветви намного толще и крепче. Я провожу пальцем по одной из них и улыбаюсь. Идеально.

Я взбираюсь на дерево с ножом в руке и отрезаю длинные ветви, чтобы Терьез могла поймать их подо мной. Она наклоняет голову, и я ухмыляюсь ей и скатываюсь обратно по дереву.

Тащим ветки через лесную чащу и за дом Терьез — подальше от посторонних глаз. Затем я сажусь на улицу под полуденным солнцем и заплетаю ветки в веревку.

Выходит, конечно, некрасиво, но, надеюсь, подойдёт для того, что мне необходимо.

Когда я закончила, Терьез предлагает мне ещё еды, но я слишком нервничаю, чтобы есть, мой желудок скручен в узел, когда я снова сажусь возле её костра.

Солнце садится, когда пришёл Урокс, сняв обувь у двери.

— Я нашёл капсулы, — говорит он. — Ты готова?

— Готова как никогда. Послушай, у меня есть идея, но я боюсь, что огонь выйдет из-под контроля и сожжёт всё дотла.

Урокс улыбнулся мне.

— Ты удивишься, что деревья в этой части леса удивительно выносливы. Их листья могут гореть, но чтобы повредить сами стволы, нужен очень сильный огонь.

Я приподнимаю бровь.

— А что, если он распространится на город?

— Ты случайно не заметила обугленную землю между рекой и этим лесом?

Я улыбаюсь. Естественный противопожарный барьер. Спасибо, Драгикс. Дракона, возможно, не было рядом, когда мне нужно было использовать его в качестве летающего такси, но в конце концов он оказался полезным.

— А с другой стороны?

— Открытая равнина между этим лесом и лесом Сейнекс. Вероятно, ты помнишь, как пересекала её, когда в последний раз направлялась к Большой воде.

Он пренебрежительно машет мне рукой, и я прищуриваюсь. Именно такой жест я делаю, когда собираюсь начать какую-нибудь авантюру. Урокс явно ждёт каких-то действий.

— А чем ты вообще зарабатываешь на жизнь?

Он ухмыляется.

— Я бы сказал тебе, но мне придется убедиться, что ты больше не сможешь никому рассказывать какие-либо секреты.

Это очень похоже на «Я бы сказал тебе, но мне придётся тебя убить». И это в моём стиле.

Я не обращаю на него внимания.

— Тогда ладно. Давай начнём нашу вечеринку.

Корзин

Моё сердце колотится, пока я ищу в лесу маленькую воительницу. Она маленькая, и судя по борьбе в её комнате, было видно, что она истекает кровью. Тому, кто её забрал, она понадобится ненадолго. Достаточно, чтобы убедиться, что её кузина будет сотрудничать.

Я проклинаю всё. Если бы она доверилась мне, возможно, я бы смог ей помочь.

Я игнорирую тихий голосок в моей голове, который утверждает, что она была права, не доверяя мне. Она верна своим сестрам по неудаче женщинам, а я верен своему королю. Ни у кого из нас нет места ни для чего другого.

Я бросаюсь на бег. Её похитители не успели увезти её далеко. Поскольку на время банкета каждый вход и выход из замка контролировался, единственный способ вытащить её — через один из не столь уж секретных проходов, через сад и в лес.

Если только им каким-то образом не удалось переправить её на лодке вниз по реке.

Или они её уже убили.

Почему мои руки сжимаются при этой мысли? Она человеческая самка — для меня никто.

Раздаются шаги, и я вытаскиваю меч, хмурясь от стонов боли, нарушивших тишину леса. Я отхожу от главной тропы и чуть не сталкиваюсь с Сариссой.

Я смотрю на неё с огромным облегчением. Она вся в грязи, на щеке синяк, а по руке течёт кровь.

— Конечно же, это оказался ты, — бурчит она, и я встряхиваюсь.

— Почему я не удивлен, что ты истекаешь кровью и бегаешь по нашему лесу?

Она улыбнулась, и я не могу не смотреть на неё.

Лес вокруг меня меркнет.

Я смотрел, как она танцует с одним из охранников, благородным мужчиной, которому я бы доверил свою спину. Она обвила руки вокруг его шеи, улыбаясь ему, и я стиснул зубы.

— Командир?

Красивая самка предлагает мне чашку ноптри, и я делаю глубокий глоток. Она поднимает изящную бровь, её глаза темны и бездонны.

— Что-то не так?

Я улыбаюсь ей, и она краснеет под моим вниманием — скромная самка.

— Всё в порядке, — бормочу я. — На самом деле, многие вещи просто встали на своё место.

Её румянец становится гуще, и я улыбнулся, очарованный.

— Хотите потанцевать?

Она кивает, и я кружу её по танцполу, пока Арикс не объявляет, что Сева началась. Женщина говорит о тривиальных вещах и придворных сплетнях, которые меня не интересуют. Однако её смех лёгок, а платье скроено так, что радует глаз. Оно тёмное, облегающее и совсем не похожее на малиновое платье воительницы, всё ещё ухмыляющейся моему охраннику.

Я даже не предполагал, что он оказывается забавен.

— Я пойду за плащом, — говорит женщина. — Встретимся снаружи?

— Конечно.

Я нахожу укромный уголок и понимаю, что не знаю имени самки. Я пожимаю плечами, глядя на падающие звёзды. Я спрошу её имя и, возможно, опрокину её этой ночью. Возможно, она снимет остроту пустоты.

Я отвожу взгляд от неба, когда самка садится, надёжно обёрнутая своим плащом. Она вздыхает, глядя на звёзды, на этот раз ничего не говоря, просто наслаждаясь моментом.

Когда она наклоняется ко мне, меня охватывает приступ похоти, а когда её губы касаются моих, я обнаруживаю ту часть себя, которой давно не хватало.

Смех прерывает момент, и самка отшатывается назад. Я хмурюсь, но она, кажется, внезапно смущается, поднявшись на ноги и бросаясь прочь.

Я встаю, выглядывая её сквозь толпу, но она уже ушла.

***

Я вскидываю голову, чувствуя под собой твёрдую землю. Мне нужно выбраться из этой пещеры. Нужно отправиться за самкой.

***

Она склоняется надо мной, на глазах у неё слезы.

— Если я не вернусь, передай другим женщинам, что мне очень жаль. Скажи Вивиан… скажи ей, что я ушла с ножом в руке. — Она улыбается, но грустно. — И скажи им, чтобы они жили хорошо. Жизнью, которой они смогут гордиться. — Губы Сариссы оказались на моих, поцелуй был какой-то извиняющийся, намекающий на сожаление.

Она уходит, её ноги стучат по полу пещеры при каждом шаге.

***

Я просыпаюсь, когда мои руки ударились о живот. Верёвка, удерживающая их, порвалась, и я с облегчением рычу.

Я сажусь, и пещера вокруг меня шатается, но я тянусь за водой и глотаю её. Вокруг темно, и стук вовсе не был звуком шагов Сариссы. Вдалеке что-то взрывается.

Я закрываю глаза. Что на этот раз натворила эта шалунья?

Мне удаётся подняться на ноги, по пути подхватив меч. Мои шаги на удивление уверенны, когда я выхожу из пещеры. Как долго я спал?

Я тяну что есть сил мишуа, а она фыркает.

— Я знаю, что ты голодна, — шепчу я. — Я тоже. Но нам нужно найти мою воительницу.

Сарисса

*БУМ*.

Я ухмыляюсь из своего укрытия рядом с огромным деревом. На другой стороне лагеря дохоллов Урокс приступил к реализации своей части плана. Мы оба настояли на том, чтобы Терьез осталась дома: я, потому что не хочу нести ответственность за то, что кто-то ещё пострадает, и Урокс, потому что он сказал, что она не выносит вида смерти.

Дохоллы делают именно то, что сделало бы большинство людей в этой ситуации. Они запаниковали. Большинство из них побежало на юг, подальше от взрывов, многие из них поменяли направление, когда Урокс выпустил ещё одну капсулу на западной стороне их лагеря.

Но самые большие угрозы будут направлены в сторону взрывов. Их отправят нейтрализовать тех, кто угрожает лагерю.

Я делаю длинный нервный вдох. Я надеюсь, что Урокс в безопасности. Честно говоря, он похож на адреналинового наркомана, который наконец-то достал дозу.

Я рада, что смогла помочь ему.

Я жду, пока большая часть дохоллов не очистилась из моей части лагеря, а затем снова и снова обматываю верёвку вокруг своей руки, пока она не перестаёт волочиться по земле.

Подъём тяжело мне дался. Обычно у меня довольно сильная верхняя часть тела, но после того, как я взобралась на такое количество деревьев, мои руки покрылись царапинами и мозолями.

Я стремлюсь к ветке, которая будет достаточно высокой, чтобы выполнить работу, но достаточно прочной, чтобы казалось, что она вряд ли сломается под моим весом.

«Не смотри вниз».

Вместо этого я сосредотачиваю взгляд на навесе из засохшей грязи и фекалий, который помог скрыть этих парней от глаз — и носа Драгикса.

На Земле во многих странах сушеный навоз животных используется в качестве источника топлива. Судя по тому, насколько сухими выглядят листья на этом навесе, эти какашки уже несколько дней пекутся под солнцем Агрона. Что означает, он должен быть легко воспламеняемым.

Я добираюсь до ветки и сажусь, одной рукой сжимая дерево надо мной. Пот начинает капать мне в глаза, и я наклоняюсь лицом вниз, вытирая лоб рукой.

Эта часть моего плана казалась мне намного проще.

Я стягиваю большую часть веревки с другой руки и шаркаю по ветке, пока между мной и навесом не осталось места. Затем я начинаю раскачивать верёвку, как аркан. Всё, что мне нужно, это зацепить его за купол, а всё остальное будет легко.

Я промазала.

А потом я снова промазала.

И снова.

С запада раздаются новые взрывы — предупреждение. Если я не потороплюсь, дохоллы, скорее всего, поймут, что Урокс — всего лишь отвлечение, и отправятся сюда. Или они отыщут его и убьют.

Не горячись. Паника тебя убьёт.

Я не думала о том, насколько это будет тяжело — не только физически, но и запах дыма, начинающий проникать в мои ноздри, потрескивание огня вдалеке. Воспоминания ползут ко мне, мешая мне сосредоточиться и побуждая обратить на них внимание.

Я заставляю себя сосредоточиться, остаться здесь и сейчас и попробовать ещё раз.

На этот раз я подхожу ближе к куполу, но мне требуется некоторое время, чтобы снова собрать верёвку, когда она спала. Я попробую ещё раз, а затем мне придётся перейти к плану Б.

Плана Б нет!

Я отпускаю ветку над головой, опасно раскачиваясь, напрягая мышцы живота и использую их для балансирования. Я бросаю верёвку, и на этот раз мне удалось достать её в нескольких дюймах от навеса над моей головой, прежде чем она упала, её вес вывел меня из равновесия.

Я ударяю свободной рукой по стволу дерева, а земля подо мной закружилась.

Было близко.

— И что, — рычит низкий голос, — ты задумала?

Я поворачиваю голову так быстро, что чуть не получила веткой по лицу. Подо мной, рядом с моим деревом, командир пристально смотрит на меня, скаля зубы.

— Корзин? — шиплю я. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Как ты вообще стоишь на ногах?

Он игнорирует это.

— Двигайся.

— Чего?

Мои глаза прикованы к его телу, когда он начинает восхождение. На его лице видно напряжение, но он приближается ко мне, дёрнув головой, чтобы я ушла с его дороги.

Ещё один взрыв, на этот раз ближе, и я вздрагиваю, протягивая свою самодельную верёвку Корзину, который забирается на ветку выше моей.

Я задерживаю дыхание, уверенная, что ветка сломается под его тяжестью, но он не выглядит обеспокоенным.

— Спускайся на землю, — говорит он, и я закатываю глаза, но начинаю спускаться. Кто-то до сих пор недоволен тем, что его накачали травой и оставили в пещере. Королева драмы.

Надежда трепещет в моей груди, когда он размахивает верёвкой, с первой попытки зацепляя её конец за навес.

Выпендривается.

Очевидно, он понял мой план, потому что другой конец веревки он вставил в щель между своей веткой и деревом.

Он спускается вниз, пока его глаза не оказываются на уровне конца веревки, вытаскивает из кармана катушку и прижимает её к веревке.

Я начинаю двигаться быстрее, пока не смогла спрыгнуть с дерева. Я закрываю глаза, ощущая землю под ногами, прежде чем открыть их, услышав стук ботинок рядом со мной.

На лице Корзина — маска холодной ярости. Я открываю рот, но он протягивает руку. Она быстро, как кнут, впивается мне в волосы, притягивая меня к себе.

Его рот прижимается к моему, и мне сразу становится жарко. Его руки обнимают меня, его рот твёрдый и властный, и впервые с тех пор, как я оставила его в той пещере, я чувствую себя… в безопасности.

Он отстраняется, выражение его лица всё ещё наполнено гневом, но глаза горят обещанием.

— Залезай на мишуа. — Он кивает головой за мою спину, и момент был упущен.

— Урокс в беде. Я ещё не всё сделала.

Я лезу в широкий карман платья и достаю стручок размером с небольшой кокос. Корзин ненадолго

— Кто такой Урокс?

— Мой связной.

Какое-то время он борется с самим собой.

— Где?

— К востоку отсюда. Нам нужно дать ему шанс уйти.

— Отлично. Садись на мишуа.

Я не спорю. Корзин один раз споткнулся по пути к мишуа, и я протянула руку, чтобы поддержать его, прежде чем отдёрнуть её, когда он сердито посмотрел на меня.

Он всё ещё слаб.

Наверное, он чувствует себя полностью разбитым.

Но он пришёл за мной.

Глава 10

Корзин

Я позволяю Сариссе оторваться от мишуа на время, достаточное для того, чтобы бросить капсулу. Несмотря на себя, я улыбаюсь в дикой ухмылке, которая расплывается и на её лице, когда навес взрывается.

Дохоллы бегут во все стороны. Один из них приближается, и я взмахиваю мечом, обезглавливая его прежде, чем он меня увидел.

— Прекрасно, — говорит Сарисса, и я хватаю её за руку, подтягивая к мишуа передо мной.

— Мы уходим.

— Мне нужно пойти на место нашей встречи.

Я хмурюсь.

— Кто именно этот контакт?

— Урокс — брат подруги. Он многим рисковал, чтобы помочь нам, Корзин.

Я скриплю зубами, но следую её указаниям. Мы ждём несколько минут, и я открываю рот, чтобы сказать воительнице, что самец, скорее всего, мёртв.

Между деревьями шагал полукровка-браксианец.

— Я думал, ты не устроишь последний взрыв. — Он усмехается Сариссе, и она усмехается в ответ.

Их личный маленький момент. Восхитительно.

Она дёргает головой.

— Урокс, познакомься с Корзином — командиром. Это он бросил верёвку в конце. Оказывается, я была слишком оптимистична в отношении своих способностей.

Урокс медленно улыбнулся ей.

— Я бы так не сказал.

Три секунды. Я мог бы убить его за три секунды. Две, если бы я спрыгнул с мишуа, используя её спину в качестве рычага.

Сарисса соскальзывает вниз прежде, чем я успеваю её остановить, мой разум всё ещё представляет себе, как она отделяет голову самцп от его тела, когда она приближается к нему.

— Большое тебе спасибо, — шепчет она. — Без тебя я бы не справилась.

Хватит.

— Нам нужно уйти, — говорю я, и она поднимает на меня взгляд, но кивает.

— В любое время. — Урокс усмехается ей, как будто я ничего не говорил, и я игнорирую жжение в груди от интереса в его глазах. — Не стесняйся, возвращайся и навести нас, как только всё закончится, — говорит он. — Такая женщина, как ты, сделает жизнь интересной.

— Воительница покидает эту планету, — говорю я, и Сарисса бросает на меня злобный взгляд, а затем снова переключает своё внимание на Урокса.

— Я пришлю вам сообщение, ребята, когда доберусь до лагеря Ракиза и мы позаботимся о дохоллах, — обещает она.

Урокс обнимает её на прощание, и я стискиваю зубы. Он улыбается мне через её плечо, но улыбка спадает с его лица, что бы он ни увидел в ответ в моих глазах.

Сарисса отступает, и Урокс сбрасывает с плеча свёрток, протягивая его ей.

— Еда от Терьез. Она сказала, чтобы твой командир поел мяса. — Он бросает на меня взгляд, и я подавляю желание сказать ему, что именно он мог сделать со своей едой.

— Пожалуйста, поблагодари её от меня, — говорит Сарисса. Она подходит ближе к мишуа, и я протягиваю ей руку, поднимая её перед собой. Мужчина встречает мой взгляд, на его лице читается вызов, и я скалю зубы. Его лицо становится суровым, он коротко кивает мне, прежде чем повернуться и уйти.

— Что это было? — бормочет Сарисса, пока я привожу мишуа в движение.

— Ты оставила меня, и отправилась воевать с дохоллами вместе со странным самцом, которого ты никогда не встречала.

Она не оглядывается на меня, но я чувствую, как она закатывает глаза.

— И?

— Если ты не знаешь, почему мне это не нравится, значит, ты не так умна, как я себе представлял.

— Знаешь, ты удивительно быстро поправился, когда тебя заставили отдохнуть. Ягоды марадосы явно сделали своё дело. — Она поворачивает голову и солнечно улыбается мне через плечо. — Всегда пожалуйста.

Я издал низкое рычание.

— Не думай, что твои действия помогли мне, женщина.

Она вздыхает.

— Корзин… о том поцелуе в пещере…

— Забудь. Ты верила, что вот-вот умрёшь. Эмоции зашкалили. Кроме того, я всё ещё хочу найти свою самку.

— Твою самку? Ты имеешь в виду ту загадочную женщину, с которой у тебя был всего один поцелуй? Ты говоришь как сталкер.

Я улыбаюсь.

— Откуда ты знаешь, что это был один поцелуй?

— Ты сказал так.

— Нет, я этого не говорил.

Она открывает рот, но я закрываю его рукой, а мишуа замирает под нами. Сарисса убирает мою руку со своего лица, но молчит, мы оба ждём нападения.

Нам не пришлось долго ждать.

Нас окружают четыре дохолла, вероятно, одна из посланных вперёд разведывательных групп.

Хели опускает голову, её рога сверкают в лунном свете. Один из дохоллов угрожающе машет нам своей палкой.

— Слезайте, — приказывает он, и я смеюсь.

— Не смей указывать мне, что делать, — говорю я, и Сарисса фыркает.

— Брось меня в них, — бормочет она.

Я вижу её план и наклоняю голову.

— Нет.

— Разделяй и властвуй, — шепчет она, когда дохоллы приближаются к нам. — В какой-то момент тебе придётся мне довериться.

Я скриплю зубами, но она права. Она доказала, что может сразиться с дохоллами и победить.

— Отлично.

Она подтягивает ноги, сворачивается в клубок, и я швыряю её через головы дохоллов. Она приземляется на ноги, перекатывается и поднимается с длинным кинжалом в руке.

Дохоллы атакуют.

Сарисса

Трое дохоллов бросаются на Корзина, а один из них скалит зубы и прыгает на меня. Я падаю и откатываюсь в сторону. Он оступается, тут же снова поворачиваясь ко мне, и я вздрагиваю, увидев его рога.

— У тебя уже сломан один рог, да? Должно быть, было больно.

Я смотрю на Корзина, который спрыгивает с мишуа и выхватывает меч, рубя им одного из дохоллов. Другой пытается атаковать в то же время, и Корзин бьёт его кулаком по лицу, выхватывая палку из его руки и избивая его ею.

— Итак, — говорит он между ударами. — Пока я беспомощен, как младенец, в той пещере, ты нашла другого самца, чтобы тот напал на дохоллов?

Я вытаращилась на него, едва не получив удар палкой о единорога. Я пригибаюсь, перекатываюсь и режу ножом, попадая дохоллу в бедро.

Он воет, падая назад, и я вскакиваю на ноги.

— Всё было не так,

— А как было?

— Я пыталась спасти тебя!

— Полагаю, ты имела в виду, что пыталась спасти самочек из своего лагеря.

Я посмотрела на него, но он не смотрел на меня. Вместо этого он наступал на самого большого дохолла, у которого наконец-то хватило здравого смысла выглядеть испуганным.

Едирожка пытается использовать свою палку как меч, но я уклоняюсь и наношу удар кулаком.

— А тебе какое дело? Ты вообще отправился сюда только для того, чтобы вернуться к своей загадочной женщине.

Он смеётся, но не так, будто это смешно.

— Ты права.

Меня пронзает ревность, и я вымещаю её на единороге, ударяя коленом ему в пах. Он стонет, роняя свою палку, когда он складывается пополам, и я поднимаю её и ударяю о его голову.

— Она не сможет быть такой же замечательной, если ты уйдёшь.

Я не только ревную к себе, но и говорю о себе всякую ерунду. Просто прекрасно.

— Стоило уйти, чтобы узнать её имя.

— Вот и всё.

Дохолл с рычанием встаёт, и я бью его ногой по лицу. Его глаза закатываются, и он с глухим стуком падает на землю.

Корзин по-прежнему сражается с самым большим дохоллом, но кажется, будто играет с ним, плавно уклоняясь от каждого его удара, забивая его очередным ударом, а затем оттанцовывал назад.

— Я та самая загадочная женщина, идиот. Так что можешь перестать искать!

Его ухмылка дикая, практически излучающая чистое мужское высокомерие.

— Я знаю.

Моя челюсть отвисает.

— Ты знаешь?

Он явно устал издеваться над дохоллом, потому что вытаскивает нож и наносит ему удар в живот, прежде чем использовать меч, чтобы плавно обезглавить его.

— Откуда ты мог узнать? Зачем тебе понадобилось отправляться в это путешествие, если ты знал?

— О, я тогда не знал. Я заподозрил это в тот момент, когда ты поцеловала меня в той пещере. И тут мне приснился очень интересный сон, который помог мне всё собрать воедино. И вновь попробовать тебя в лесу… ну, это только подтвердило мои подозрения.

От его низкого голоса у меня что-то сжимается в животе.

Он проводит мечом по рубашке дохолла, счищая с неё кровь. Затем он прищуривается, посмотрев на меня, и становится очевидно, что он определённо не прощает меня за то, что я не сказала ему, что я его загадочная женщина. Или за то, что оставила его в пещере.

Ну ладно.

Я подхожу к нему, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы протянуть руку и снять серьгу с его рубашки. На данный момент это не более чем лохмотья, и он переместил серьгу с того места, где я прикрепила её сначала, в более безопасное место, где материал более прочный, между плечом и шеей. Я встречаюсь с ним взглядом, и он смотрит на меня, отстранившись, как только я вставляю серьгу обратно в ухо.

Это не самый гигиеничный поступок, который я когда-либо делала, но я больше не буду рисковать.

Корзин наблюдает за мной, вероятно, молча оценивая каждое моё движение. Я принюхиваюсь и подхожу к мишуа, прежде чем залезть ей на спину.

Я моргаю, когда Корзин забирается ко мне сзади, из его горла вырывается кряхтение, и я вытягиваю шею.

— У тебя кровотечение на руке.

— Всё в порядке, — грохочет он.

Следующие несколько часов между нами висит тяжёлая тишина.

Командир отказывается остановиться у двоюродной кузины Урокса, и я не могу его винить. Как бы ему ни хотелось отдохнуть и восстановиться, нам обоим не терпится добраться до лагеря Ракиза, чтобы предупредить всех о дохоллах.

Кроме того, просить командира-параноика, которого только что отравили, переночевать в доме кого-то, кого он не знает?

Плохая идея.

Теперь, когда мы больше не сражаемся активно, горький запах дыма вызывает у меня бурю в желудке.

Ненавижу запах дыма. Для меня огонь не означает тепла и уюта. Он символизирует смерть и ужас.

Независимо от того, что я делаю и куда бы я ни отправилась, от одного ужасающего факта невозможно уйти.

Моя сестра умерла.

Клер так и не выжила. Никаких настоящих приключений у неё никогда не было. И это всё моя вина.

Мы путешествуем всю ночь, и в конце концов я засыпаю лёгким сном, прежде чем проснуться, положив голову на грудь Корзина. Он не прокомментировал, когда я отодвигалась, моргая, глядя на широкую равнину перед нами.

Я больше не чувствую запаха дыма и надеюсь, что огонь больше не бушует в том лесу.

— Можно вопрос?

Командир колеблется, и я практически чувствую, как он излучает подозрение.

— Да.

— Где твоя семья?

Он напрягается позади меня.

Я из племени на окраине Хериаста. Когда король и королева были убиты, Ариксу понадобился охранник без политических связей и амбиций. Один из семьи, который был неизвестен при дворе, без истории, без слабостей, которого невозможно было бы использовать для подкупа или шантажа. — Он пожимает плечами. — В моём племени я был хорошо известен своей силой и скоростью владения мечом.

Он говорит не так, будто бы гордится. Он говорит так, словно… сожалеет о своём таланте.

— Сколько тебе было лет, когда ты покинул своё племя?

— Я видел четырнадцать лет.

— Так молод.

Он снова пожимает плечами.

— Я был крупнее большинства мужчин моего возраста. Кроме того, меня нужно было обучить… превратить в охранника, который смог бы защитить Арикса ценой своей жизни.

— Так ты был совсем один? Без семьи?

— Да. Как и Арикс. У него был дядя, но мы не могли ему доверять, учитывая, что он становился следующим претендентом на трон, если бы Арикса убили.

Я смотрю на горизонт, думая о том, что он сказал. В нескольких сотнях футов впереди нас манит лес, ведущий нас обратно к племени Ракиза.

— У тебя есть братья и сестры?

Он пожимает плечами.

— Моя мать была беременна, когда я уехал. Я не знаю, сколько детей у неё появилось после меня.

Моё сердце сжимается в груди из-за него.

— Ты сейчас видишься со своей семьей?

— Нет.

Слово прозвучало как низкое рычание, и я прекращаю тему.

Когда он понимает, что я не собираюсь вмешиваться, он, кажется, расслабляется, откинувшись на спинку седла.

— А твоя семья? — он спрашивает.

— Я тоже с ними не виделась.

— Почему?

— У меня была сестра, и она умерла.

Запах дыма, густо проникающий в мои ноздри, блокировал поступающий воздух. Пламя, танцующее так близко, и мой голос, становящийся хриплым, когда я кричала имя Клер…

— Воительница?

Я стряхиваю всё.

— Когда она умерла, я не могла смотреть на своих родителей, а они не могли смотреть на меня. Я

Я улыбаюсь, но на моём лице он улыбка кажется фальшью.

— Я думаю, в этом мы похожи.

Мы молча заезжаем в лес, оба размышляя. Я знаю, что сегодня ночью мне будут сниться кошмары.

Говорят, некоторые воспоминания — это призраки прошлого. Мои — зомби. Ничто не может остановить их, когда они приходят за мной.

Когда мы добираемся до первых часовых возле лагеря Ракиза, Корзин уже соскакивал с мишуа позади меня. Честно говоря, я до сих пор ошеломлена тем, как он добрался до меня, учитывая, что он едва мог пошевелиться, когда я его оставила.

Я узнаю часового, и он кивает нам, пропуская нас. Следующий часовой смотрит на нас широко раскрытыми глазами, и я понимаю, что мы, должно быть, выглядим так, будто пережили какое-то дерьмо.

Я вся в грязи после нашей драки и на мне платье, которое я отрезала на коленях, чтобы свободно драться. Корзин снял рубашку и быстро умылся в ручье, когда мы остановились, чтобы налить воды, но в остальном он не мылся уже несколько дней, и его одежда превратилась в лохмотья.

— Сарисса?

Мы добрались до ворот лагеря, и я ухмыльнулась Зои, которая бежала к нам с беспокойством в глазах.

— Что с вами случилось, ребята?

Мы спешиваемся, и Корзин протягивает руку, чтобы поддержать меня, поскольку мои ноги подкашиваются. Он побелел, и видно, что ему нужно прилечь.

Я отправляю ему глазами мысленное сообщение: «С тобой всё в порядке?», но он меня проигнорировал.

Прекрасно.

Пока мы идём к ташиву Ракиза, я рассказываю Зои о последних нескольких днях.

— Ты тоже не видела Драгикса? — Зои прикусывает нижнюю губу.

— Нет. Если бы он был где-то рядом с этим лесом, он бы увидел дым и, вероятно, прилетел бы проверить.

— Его нет уже несколько дней, — говорит Зои тихим голосом. — Чарли — разваливается. Она убеждена, что группе зинтов удалось скрыть от него свой запах на достаточное который времени, чтобы соорудить какую-то ловушку.

Ужас тяжело сжимается в моём желудке.

Корзин позади меня откашливается.

— В каком направлении он улетел в последний раз?

Зои показывает, и Корзин кивает. — Вероятно, он всё ещё охотится на северо-востоке. Мы пришли с запада. Неудивительно, что мы его не видели.

То, что он не вернулся, по-прежнему плохая новость. Драгикс никогда бы не оставил свою беременную подругу надолго, не связываясь, если бы у него не возникло каких-то проблем. Но крошечная часть моего сердца тает от попытки Корзина успокоить меня.

Я замираю, когда странное животное с мехом приближается.

— Не двигайся, — рявкаю я Зои, и её глаза расширяются. Я вытаскиваю нож, и Зои медленно поворачивает голову.

Она смеётся, а затем снова смотрит мне в лицо.

— Не обращай внимания на зверюгу. Его зовут Гарри.

У Гарри острые зубы, и он скалит их на меня, но после того, как Зои отругала его, мохнатое существо подкрадывается достаточно близко, чтобы я могла его погладить, подталкивая меня под руку, когда я гладила его по ушам.

Мы ехали всю ночь, а рассвет ещё не наступил. Хотя Ракиза нужно будет разбудить, я подавляю своё желание разбудить Алексис и отдать ей чип. Это был бы глупый поступок, даже если я отчаянно хотела передать его.

Ракизу, очевидно, уже сообщили о нашем приезде, потому что он сам открывает дверь своего ташива, приглашая нас войти.

Он смотрит на дверь своей спальни и подносит палец к губам, показывая, что Невада и Даника спят. Я постараюсь закончить быстро.

— Мы ждали прибытия Драгикса. Когда он не прилетел, мы покинули Хериаст, чтобы принести чип сюда. Но кто-то отравил нашу еду. Пока командир приходил в себя, мы обнаружили лагерь дохоллов, сумевших скрыть свой след от Драгикса.

Выражение лица Ракиза ужасало.

— Как далеко?

Я посмотрела на Корзина, который дал Ракизу необходимые ориентиры.

— Мы подожгли навес, и когда мы ушли, в лагере царил хаос. Это может на какое-то время их замедлить, но может и подтолкнуть к действию. Они знают, что мы знаем об их присутствии. Если бы я был их командиром, я бы приказал им немедленно двинуться на ваш лагерь.

— Есть еще кое-что, — говорю я, — дохоллы устроили ловушку на главной дороге, ведущей от загона мишуа на этой стороне воды. Если Арикс пойдёт со своей армией, их заметят и нападут. Они не убьют всех — у Арикса большая армия, и они жестоки. Но, вероятно, этого будет достаточно, чтобы их замедлить.

Ракиз издаёт низкое рычание, единственный признак его ярости, а затем выражение его лица становится задумчивым.

— Мы планировали сообщить дохоллам, что они могут забрать корабль, — говорит он. — Таким образом, информация распространится, и вместо того, чтобы бороться с многочисленными атаками в течение длительного периода времени, мы ликвидировали бы их всех сразу. — Король племени поворачивается и смотрит в окно, пристально наблюдая за своим лагерем. — Нам нужно распространить информацию так, чтобы о ней узнали все дохоллы, а не только те, кто находится в лагере, который вы нашли. Таким образом, мы сможем сдерживать их ещё несколько дней, пока другие группы соберут силы. Вполне вероятно, что они вступят в борьбу за власть.

Корзин проводит рукой по лицу.

— Я считаю, что некоторые из дохоллов заключили союзы с зинтами и вуальди в обмен на место на корабле. Вскоре они узнают, что слишком много докхоллов всё ещё живы и захотят вернуться на свою планету, и вряд ли корабль будет достаточно большим, чтобы принять их всех.

Я наклоняю голову.

— Парни, вы считаете, что кто-то из зинтов и вуальди отвернётся от дохоллов?

Ракиз улыбается.

— Я заводил дружбу и заключал союзы по эту сторону Большой Воды уже много лет, и всё же мне всё ещё приходится сохранять максимальное обаяние в общении с нашими браксианскими союзниками. Каждое взаимодействие включает в себя отдачу и получение — стратегические шаги, при которых каждое из наших племён чувствует, что они что-то выиграют от сделки, дохоллы разделились на несколько групп, каждая со своим лидером. Теперь им придётся работать вместе. Это даст нам больше времени на подготовку.

Я прочищаю горло.

— Одна проблема. Почему дохоллы должны поверить, что мы отдадим корабль? Всё это время мы активно охраняли его.

— Это вопрос, над которым Зои и её друзья начали размышлять ещё тогда, когда Неваду похитили. Мы полагали, что однажды нам, возможно, придётся собрать всех дохоллов в одном месте, поэтому мы позволили распространиться слухам о моей ярости из-за похищения моей пары и о том, что я больше не желаю защищать женщин, находящихся под

Я в удалении посмотрела на него.

— Это гениально, — выдыхаю я.

Ракиз кивает.

— Да, — говорит он, и я засмеялась. Выражение его лица становится серьёзным. — Нам нужно призвать наших союзников.

— И нам нужно передать сообщение Ариксу, — говорит Корзин. — Он должен быть готов к атаке.

Моё сердце быстрее заколотилось в груди. Если я и знаю свою кузину, она будет настаивать на том, чтобы отправиться со своей парой. Перед моими глазами мелькает лицо Вивиан, такое неподвижное и бледное, когда она несколько дней лежала в коме после того, как Арикс был предан.

Я не могу справиться с мыслью, что с ней что-то произойдёт.

Кто-то легонько стучит в дверь, и Ракиз открывает её.

Терекс смотрит на нас, а затем снова на Ракиза.

— Что вам нужно?

— Посланники. — Ракиз сканирует нас. — Организуйте кради для Сариссы и Корзина, а затем пригласите ко мне четырех наших сильнейших воинов.

Терекс кивает, и я едва замечаю, как он уходит, мой разум затуманен от усталости.

— Нам нужен Драгикс, — шепчу я. — Если он сможет расчистить путь, Арикс сможет добраться сюда быстрее.

Ракиз вздыхает.

— После того, как Арикс запретил всем зинтам со своей стороны воды вступать в союз с дохоллами, им пришлось сделать выбор. Некоторых из них заманили в союз с дохоллами просто потому, что они хотели получить возможность сесть на корабль с дохоллами и отправиться на новую планету.

Я фыркаю.

— Если они поверили, что дохоллы выполнят свою часть сделки, у меня есть мост, который я могу им продать.

При этих словах Ракиз приподнимает брови и пожимает плечами.

— Хотя дохоллы представляют собой угрозу, зинты могут предоставить им информацию, которую они сочтут чрезвычайно полезной. Драгикс охотился на стаю зинтов, которые объединились с дохоллами, а затем отправились на север, планируя напасть на племя Текара.

— Когда он ушёл? — спрашивает Корзин.

— Девять ночей назад.

Я вздрагиваю. Неудивительно, что Чарли сходит с ума. С тех пор как Драгикс понял, что она беременна, он стал ещё сильнее опекать её, отказываясь покидать её более чем на несколько часов за раз. Девять ночей, должно быть, показались ей вечностью.

Дверь открывается, и Терекс кивает Ракизу, жестом приглашая нас следовать за ним. Я бормочу спокойной ночи королю племени и следую за огромным воином.

Корзин что-то шепчет Ракизу, прежде чем последовать за нами, и мы идём молча, пока Терекс не указывает на кради Корзина.

Командир бросает на меня взгляд, который я не могу прочесть, прежде чем кивнуть Терексу и войти в свой кради.

Солнце начинает подниматься в безоблачном изумрудном небе, туманное сияние света танцует на крышах кради.

— Я попрошу Элли принести тебе платье одной из женщин, — говорит Терекс. — Она теперь рано встаёт.

Его глаза мутнеют, а у меня сжимается горло от разочарования на его лице. Я не так давно на этой планете, но что я узнала? Нет ничего более трудного для мужчины-браксианца, чем быть неспособным помочь своей паре, если она борется. Защитные инстинкты браксианцев, кажется, постоянно усиливаются, когда дело касается их товарищей.

— Как она?

Он пожимает плечами.

— Малыш всё ещё не здесь. Мони утверждает, что он не слишком велик для Элли, чтобы его родить, но мой пара маленькая.

— Человеческие женщины на Земле рожают удивительно крупных детей, — говорю я, и он кивает.

— Так говорит Зои.

Он останавливается у моего кради, и из него выбегает незнакомая мне женщина с большим пустым ведром в руках.

— Я распорядился набрать ванну для тебя и командира, — говорит он.

— Я могла бы расцеловать тебя.

Призрак улыбки заиграл на его губах, и небольшое напряжение на его лице исчезает.

— Я не думаю, что Элли это понравится.

Я смеюсь.

— Не понравится. Спокойной ночи, Терекс.

Он смотрит на солнце, а затем улыбается мне.

— Спокойной ночи.

Глава 11

Сарисса

В кради тихо… почти одиноко. Впервые за несколько дней я одна, без каких-либо планов в голове.

Ванна зовёт меня, и я раздеваюсь, вынув серьгу из уха, и со вздохом скатываюсь в воду. Я так устала, что боюсь, что если закрою глаза, то засну в ванне, поэтому заставляю себя окунуть голову, оттереть каждый дюйм своего тела и вылезти, завернувшись в одну из длинных тряпок, которые племя использует вместо полотенец, а затем наклоняюсь, чтобы выжать свои волосы в ванне.

— Сарисса?

— Заходи, — зову я, улыбаясь Элли. — Тебе не обязательно было вставать ради меня, — говорю я, и она закатывает глаза.

— Не волнуйся. — Она проводит рукой по животу. — Я уже встала.

— Как ты себя чувствуешь?

— Огромной. Я знаю, что тебя не было всего несколько недель после церемонии связи Бет, но такое ощущение, будто прошли месяцы.

— Бедняжка.

Она улыбается.

— Этот маленький мальчик или девочка того стоит. Я всегда хотела стать матерью. Как поживает Вивиан?

— Правит железной рукой.

Она смеётся, и я ухмыляюсь, когда она протягивает мне платье. Я узнаю его, потому что Вивиан часто носила его, когда была здесь.

— У неё была коронация. Не могу передать тебе, как странно было увидеть настоящую корону на голове моей кузины.

— Бьюсь об заклад. А ты? Как твои дела, Сарисса?

Я пожимаю плечами, подбираю серёжку с пола и показываю ей.

— У меня чип.

Я вставляю его в ухо, и Элли кивает, не сводя глаз с моего лица.

— Замечательно. Но как твои дела?

Я открываю рот, и моё горло внезапно сжимается. Мои глаза бегают, и Элли смотрит на меня с сочувствием.

— Послушай, я вмешиваюсь в твою личную жизнь. Ты измотана. Мы сможем поговорить позже, когда ты немного отдохнешь.

Она потирает мою руку и улыбается, прежде чем выйти из кради, а я натягиваю платье, не понимая, почему я вдруг так расстроилась.

Моя миссия выполнена. Я принесла чип, как и хотела.

Так почему я не прыгаю от радости?

Может быть, я просто устала.

Интересно, осматривали ли руку Корзина? Что-то мне подсказывает, что он не из тех, кто пойдёт к целителям, если только кто-нибудь не притащит его туда.

Не твоё дело, что делает командир.

Я представляю его лежащим в постели со стиснутыми от боли зубами и пульсирующей рукой. Что, если он пойдёт заражение крови?

Вот и всё.

Я выхожу из своего кради и направляюсь к целителям.

Зои что-то шепчет Мони, одной из целительниц, которая дала мне мазь, предназначенную для разглаживания моих шрамов.

Зои посмотрела на меня и улыбнулась, заканчивая разговор и направилась ко мне. Она выглядит здесь счастливой и совершенно как дома, я пытаюсь

— Сарисса, ты ещё не спала? Ты выглядишь измученной.

Я улыбаюсь.

— Я скоро пойду спать. А командир заходил сюда?

Она качает головой.

Я пришла сюда сразу после вашего приезда. Не могла спать. А что?

— Он получил ужасный порез руки. Его нужно перевязать, но он, вероятно, настолько упрям, что проигнорирует его, а затем попытается зашить сам, когда она не заживёт должным образом. — Я закатываю глаза, и Зои смеётся.

Она тянется за мазью на своём рабочем столе и протягивает её мне вместе с горстью бинтов.

— Промой порез, и тогда мазь поможет. Я бы предложила ему обезболивающее, но что-то мне подсказывает, что он его не примет.

— Неа. Спасибо.

— Всегда рада.

Пусть солнце только что взошло, но лагерь уже оживает. Младенцы плачут, матери их успокаивают, дети переговариваются, играя на улице, а семьи вместе смеются за утренним обедом, пока я прогуливаюсь между рядами кради.

Я звоню в колокольчик кради.

— Да?

Голос командира тихий, почти хриплый, и я ненавижу себя за то, как от него у меня затрепетало в животе.

— Это я.

Брызги воды.

Боже мой, он в ванне. Я не жду его ответа.

— Я вернусь позже.

Его смех — словно вызов.

— Входи.

Я стискиваю зубы. Другая игра. Если он думает, что превратит меня в пускающую слюни идиотку только потому, что оказался голым, он может подумать ещё раз.

Я проталкиваюсь через вход в его кради и останавливаюсь, когда серебряные глаза встречаются с моими.

Он явно только что вымыл голову, потому что вода стекает по его лицу, по гладкой линии горла, лаская мышцы лучшей груди Агрона.

Перестань пялиться, идиотка.

Его глаза смеются надо мной, а я скриплю зубами, подходя ближе.

— Я заметила, что ты отдаёшь предпочтение левой руке. Знаешь, поход к целителям не делает тебя слабым.

Он поднимает её из воды, и мы оба осматриваем глубокую рану. Кровь сочится, и я издаю рычание.

— Ты хочешь схлопотать заражение?

— Порез был грязным. Его нужно было почистить.

Его тон многозначителен, и мне героически удаётся сдержать румянец. Я смотрю на него сверху вниз. Чтобы мне стало некомфортно, потребуется нечто большее.

Да правильно. Так почему ты потеешь, а?

Уголок его рта приподнимается, и он двигается. Я закрываю глаза, не обращая внимания на его тихий смех, когда он поднимается на ноги. Судя по всему, он вытирается, и я сглатываю, желая обмахнуть лицо.

— Ты можешь открыть глаза, — шепчет он, и я подпрыгиваю.

Он стоит в нескольких дюймах от меня, и я снова прочищаю горло.

— Если ты сядешь, я смогу дотянуться.

Он с отвращением смотрит на мазь в моей руке, и я машу ей.

— Это антисептик.

Он вздыхает.

— Ладно.

Он садится, полотенце раздвигается, обнажая огромное мускулистое бедро.

Не смотри вниз.

Я подпрыгиваю от прикосновения его руки к моей и понимаю, что он тянется за мазью. Он улыбается, выглядя слишком довольным собой, и кладёт её на стол рядом с собой.

Тишина.

— Протяни руку.

Он подчиняется, и я использую один из бинтов, чтобы аккуратно нанести мазь на порез. Он шипит, и я вздрагиваю.

— Так тебе и надо, что ты не обратил на порез должного внимания.

Я знаю, когда он получил рану. Сразу после того, как я призналась, что была его загадочной женщиной.

Судя по нахмуренному лицу, он думает о том же.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Я восстановил большую часть своей энергии. Та отвратительная вода, которую ты мне наливала, спасла мне жизнь.

Я издала счастливый хмык, наматывая повязку на его бицепс. Я отдёргиваю руку, и он ловит её в свою.

Мы смотрим друг на друга, единственным шумом в его кради является потрескивание огня.

К чёрту.

Я наклоняюсь, и он встречает меня на полпути, его губы крепко прижимаются к моим. Командир целует так, словно каждый поцелуй — последний, с такой отчаянной настойчивостью, что у меня сжимаются бёдра.

Его руки обхватывают мою голову, прижимая к себе, а его язык прижимается к моим губам, требуя ответа. Я открываюсь перед ним, и он с рычанием проникает мне в рот, заставляя меня задрожать от желания.

Он притягивает меня ближе, пока я не оседлала его, и я стону от ощущения его твёрдости и толщины подо мной.

Он приближается губами к моей шее, скользя по моей коже, и мои глаза закрываются, когда я вздыхаю рядом с ним.

Тихий смех Корзина заставляет меня вздрогнуть, и я моргаю, открывая глаза, глядя на него. Я никогда раньше не видела его таким… счастливым. Крошечные морщинки собрались около его глаз, которые светятся серебром от удовольствия. Его полные губы изогнуты в улыбке, и я протягиваю руку, прослеживая её путь, пытаясь запомнить, как она выглядит.

— Почему ты остановился?

Я мямлю?

— Ты уснула на мне. Стоит ли мне обижаться?

— Нет.

Его улыбка превращается в полноценную ухмылку.

— Ты храпела.

Он поднимается на ноги и легко держит меня на руках, несмотря на травму. Я ожидаю, что он позволит мне соскользнуть на землю, но вместо этого он несёт меня к мехам в углу кради и кладёт на них.

— Что ты делаешь?

— Ты должна спать.

Мои глаза расширяются при этом. И они расширяются ещё больше, когда он сбрасывает полотенце и залезает под мех рядом со мной.

— Эм.

— Ты пришла ко мне, — говорит Корзин. — Ты спишь со мной.

— Эм-м-м…

— Закрывай глаза.

Я чувствую, что должна аргументировать свою точку зрения, но он обнимает меня, и он такой теплый рядом рядом со мной, и я чувствую себя в такой безопасности…

Корзин

Прошло много лет с тех пор, как я просыпался рядом с женщиной. И никогда не думал, что проснусь рядом с ней.

Сарисса… сворачивается калачиком.

Я никогда бы не ожидал такого от колючей самки, но она склонилась ко мне на грудь, как малыш карьи, спрятав когти, уткнулась носом в мою грудь и издала лёгкий храп.

Что-то неожиданное, вроде удовлетворения, заставляет мои губы искривиться.

Потом я нахмурился. Я не должен забывать, что эта женщина — обманщица. Хитрая маленькая лгунья, которой нельзя доверять.

И всё же она также очень преданная. Я видел это в каждом её слове — даже когда у неё был шанс избавиться от меня, пока я умирал в той пещере.

Сарисса потягивается, из её горла вырывается мурлыканье, и её соски трутся о мою грудь.

Я стискиваю зубы. Я твёрже, чем когда-либо, мой член болит, когда она прижимается ближе, её влажное тепло

— Сарисса.

— М-м-м. — Она трётся об меня, и я увидел звёзды.

— Я не смогу опрокинуть тебя, пока ты ещё спишь, — выдавливаю я.

Она вздыхает у меня на груди, тёплый воздух мягко обдувает один из моих сосков, и мой пресс сжимается.

Однажды я рассказал Ариксу о тиксисе, животном, обитающем в лесу Сейнекс. Это маленькое, скромное животное, которое станет идеальной добычей для любого хищника, охотившегося на него.

Но у него есть лампочка в задней части горла. С одним выдохом хищник, охотящийся на него, становится кротким, послушным зверьком.

У Сариссы больше общего с тиксисом, чем я мог себе представить.

Я запускаю руку в её волосы и тяну, ровно настолько, чтобы оторвать её голову от своей груди.

— Сарисса. Проснись.

— М-м-м. — Она моргает и открывает глаза, всё ещё затуманенные сном, и я ничего не могу с этим поделать; я приникаю к её губам, насладившись тихим смешком, вырвавшимся с её рта.

— Мне приснился самый прихотливый сон, — бормочет она, прижимаясь ко мне. — Осторожно, «спойлер», ты активно в нём участвовал.

Прошло много времени с тех пор, как я был с женщиной. Наверное, поэтому я изо всех сил стараюсь не излиться на мягкие бёдра Сариссы.

Я притягиваю её ближе, снова захватывая её губы. Она смягчается, совершенно неожиданным для порочной женщины образом и в то же время невероятно эротичным. Самец, который возьмёт эту самку к себе в постель, знает, что она прогнётся только ради него, и ровно настолько, чтобы он был одержим ею до конца своей жизни.

Звон колокольчиков.

Вдалеке я слышу, как кто-то звонит в колокольчик кради. Я игнорирую, и Сарисса делает то же самое.

— Сарисса? — голос зовёт.

Она стонет, отрывая свой рот от моего, на её лице читается разочарование.

— Да?

— Это Алексис. — Голос полон сдерживаемого смеха. — Элли сказала, что ты вернулась с чипом, поэтому я пошла к тебе в кради… — её голос затихает, и Сарисса, кажется, приходит в себя и моргает, глядя на меня.

Она напрягается, оглядываясь по сторонам, словно понимая, что она в моём кради. Со мной.

Мои руки сжимаются в кулаки, и я заставляю себя не потянуться за ней, пока она откатывается, собирая свою одежду.

— Я сейчас выйду, — кричит она, возясь с платьем. Я встаю на ноги, и взгляд Сариссы падает ниже моей талии. Я подавляю смех над её сдавленным стоном, и её щеки покраснели.

Я встаю позади неё, завязываю ей платье.

— Мы ещё не закончили, — шепчу я ей на ухо, и она вздрагивает. Появление Алексис напомнило мне, что женщина покинет эту планету, как только сможет. Но она не уйдёт, не почувствовав, как я буду двигаться глубоко внутри неё.

Моя потребность в её теле ничего не меняет. Она что-то начала с нашего поцелуя под звездами. И я это закончу.

Возможно, я и ошибся, полагая, что она будет моей парой, после поцелуя той ночью под звездами, но это ничего не меняет.

Я возьму её до того, как она уйдёт.

Глава 12

Сарисса

Прошлой ночью мне не снились кошмары, хотя, учитывая вчерашний разговор о моей семье, всё должно было быть наоборот.

Вместо ужасов, мне приснился жгучий секс с командиром.

Должно быть, это произошло потому, что я была сильно измотана.

Уверена, что это произошло не из-за рук командира… и как приятно было чувствовать себя в его руках целую ночь?

Да, я уверена.

Я игнорирую язвительный голос в своей голове, который обзывает меня лгуньей, и следую за Алексис на поляну, где обычно собираются все человеческие женщины в этом племени.

— Мы с Элли ничего не рассказали. — Она улыбается мне через плечо. — Невада, конечно, знает, но мы хотели, чтобы ты сама рассказала всем.

На один абсурдный момент мне кажется, что она имеет в виду мою утреннюю возню с командиром.

Я понимаю, что она чего-то ждёт. Она говорит о чипе. Точно.

Я вынимаю серьгу из уха.

— Потрясающе, спасибо.

Я слышу других женщин ещё до того, как их увидела, звуки сплетен и смеха эхом разносятся по лагерю.

Я вытаскиваю стеклянный драгоценный камень из серьги и вздыхаю с облегчением, когда серебряная крошка блестит в солнечном свете.

Поляна замолкает, как только я появляюсь. Я не теряю времени, просто подношу крошечный чип к свету. Головы вытягиваются, и меня мгновенно окружают кричащие и визжащие женщины. Некоторые рыдают, а у других по щекам непрерывно капают слёзы. Клара недоверчиво смеётся, а Ария танцует буги-вуги, тряся задницей и подмигивая мне.

Алексис встала рядом, и я передаю ей чип. Благодаря простому движению, с моих плеч свалился огромный груз.

Я сделала свою часть работы. Теперь ей и Кейт предстоит выяснить, сработает ли чип.

Рядом со мной появляется Невада с Даникой на руках. Я ухмыляюсь им обоим, проводя рукой по мягкой голове Даники.

— Отличная работа, Рисса, — говорит Невада, и я улыбаюсь. Из Невады это сильная похвала.

Она позволяет другим женщинам оживлённо поболтать ещё несколько минут, а затем, подмигнув, передаёт мне Данику.

Я улыбаюсь малышке, которая моргает и сосёт большой палец.

— Твоя мама хотела пошутить, — воркую я. — Но я надеялась обнять тебя, Дени.

Невада усмехается мне в ответ, прежде чем встать на большой камень. Она подносит два пальца ко рту и издаёт пронзительный свист.

Я смотрю на Данику, но её ничего не волнует.

Я покачиваюсь с ней на руках.

— Ты получила, от твоего отца-воина и бесстрашной матери, гены бойца, малышка.

Женщины уделяют Неваде своё внимание, и её лицо мрачнеет.

— Отлично, — говорит она. — У нас есть чип. — Она улыбается под аплодисменты других женщин. — Да, это всё благодаря решимости и энтузиазму Сариссы. И конечно, благодаря её сексуальному командиру.

Остальные женщины вздрагивают, когда я застонала.

— Он не мой командир, — бурчу я, но Невада игнорирует меня.

— Но чип — это только первый шаг. Алексис и Кейт нужно попасть на корабль, чтобы проверить, сработает ли чип. Мне не нужно объяснять, насколько это опасно. Завтра они направятся на корабль под плотной охраной, и если браксианцы согласятся, что попасть на корабль достаточно безопасно, они сообщат нам, можно ли использовать чип. Они также проведут анализ, чтобы выяснить, действительно ли корабль сможет улететь отсюда. А пока у нас появились более серьёзные проблемы.

На поляне воцаряется тишина, все признаки праздника исчезают.

— Грядёт война. И она скоро будет здесь.

Невада рассказывает всё: от ловушки, которую дохоллы расставили для каждого, кто пересекает воду, до лагеря — и нашей

— Они знают, что их больше ничего не скрывает, а это значит, что их планы теперь запущены. Они не знают, что у нас появился чип, но я почти не сомневаюсь, что их шпионы скоро об этом узнают. Нам нужно подготовиться.

Она посмотрела на Айви, которая кивнула и вышла вперёд.

— Я составила график задач, которые необходимо выполнить. В него входит всё: от сортировки и изготовления оружия до укрепления ворот лагеря и учёта количества продовольствия. Если вы не уверены, где лучше всего применить свои навыки, уточните у нас.

Невада кивает в знак согласия.

— Поверьте, каждый найдёт что-то для себя.

Одна из молодых девушек, подросток по имени Лейс, поднимает руку.

— Сколько времени у нас есть?

Мне всегда нравилась Лейс. Через несколько дней после того, как мы приземлились — прежде чем мы поняли, что нам понадобится управляющий чип, чтобы использовать корабль — Невада и группа других женщин собрались вместе. Они думали о том, могли ли они позволить юным девушкам попасть на корабль. В конце концов, многим из них не было и восемнадцати, а, как утверждала Клара, в США нельзя даже поступить в армию, пока тебе не исполнится семнадцать. Были ли они действительно достаточно зрелыми, чтобы принять решение отправиться в космос в столь рискованное путешествие?

Среди женщин, приземлившихся со мной, пять или шесть подростков в возрасте от пятнадцати до девятнадцати лет. Подростки крепкие, и до сих пор они выдерживали удары, хорошо вписываясь в ряды браксианцев их возраста.

Но не Лейс.

Она отказывается тусоваться с другими детьми, если они не тренируются. У неё есть склонность к бою, и когда я спросила её о её прошлом, жёсткий взгляд её глаз заставил меня закрыть рот.

Она страстно спорила с Кларой, заявляя, что подростки пережили больше, чем можно было ожидать в этом возрасте, и настаивая на том, что жизненный опыт значит больше. Она поклялась, что сядет на корабль, что бы ни говорила Клара, и указала, что Клара не её опекунша.

— Ты опасно приближаешься к фразе «ты мне не начальник», — сказала Невада. — Уходи.

Лейс посмотрела на Неваду, прежде чем наконец развернуться и потопать прочь.

— Если ты не попросишь нас приковать её цепью, она отправиться с вами, — сказала Невада, и в глазах Клары появился стальной взгляд. Я не сомневаюсь, что Клара планирует что-то, что приведёт к таинственной задержке Лейс, когда нам придёт время улетать. Но я также уверена, что Лейс выдержит всё, что выкинет Клара.

— Чего бы это ни стоило, — сказала я, — я думаю, вам следует взять её. Кто мы такие, чтобы говорить ей, что это небезопасно, когда мы собираемся совершить такое же путешествие?

— Нас предупредили, — пропищала Ханна. — Вот почему многие из нас предпочли остаться здесь. В таком возрасте ты обычно думаешь, что непобедима.

Айви медленно покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Не думаешь, если тебя похитили инопланетяне и бросили на чужой планете. Ты вообще не думаешь, что ты непобедима. На самом деле, ты до мозга костей познала, что любую иллюзию безопасности можно украсть без всякого предупреждения.

Кулак Даники бьёт меня по лицу, и я понимаю, что замечалась. Я поспала всего несколько часов, и, несмотря ни на что, всё, чего я хочу, — вернуться в кради Корзина и свернуться калачиком рядом с ним.

О, да ладно. Ты хочешь сделать куда большее.

— Сарисса?

— Хм? Оу. Я не думаю, что мы нанесли их армии тот ущерб, как надеялись. Возможно, у них больше нет навеса, под которым можно было бы спрятаться, но если Драгикс не прилетит и не подожжёт их всех, они, скорее всего, перегруппируются и выстроят новые планы.

Толпа замолкает, и все взгляды обращаются на Чарли, которая сидит на камне на краю поляны. Её плечи сгорблены, она выглядит подавленной, лицо бледное и осунувшееся.

Молодец, Сарисса. Почему бы тебе не пнуть её, пока она лежит?

— Хорошо, — говорит Невада, обращая на себя все взгляды. Чарли, кажется, не обращает внимания и смотрит в пространство. Я смотрю на Зои, которая сидит рядом с ней, и целитель встречает мой взгляд кивком. Она тоже обеспокоена.

— Мы встретимся здесь после того, как Алексис и Кейт опробуют чип. А пока нам всем пора приступать к работе.

Невада поворачивается, забирая Данику из моих рук. Я бы никогда в этом не призналась, но мне не хватало её веса на руках, когда она ушла к маме. Невада похлопывает её по попе, вытирает слюни с подбородка и жестом предлагает мне последовать за ней.

— Ракиз встречается с Дексаром и Текаром. Я думаю, он, вероятно, пригласит и твоего командира в их маленький клуб. Почему бы тебе не присоединиться к Элли и ко мне на обеде?

У меня урчит в животе, и я ухмыляюсь, отгоняя мысли о Корзине.

— Конечно.

Элли уже ждёт в ташиве Невады, когда мы подошли.

— Извините, девочки, у меня просто не хватило сил отправиться на встречу.

Невада пожимает плечами.

— Ты ничего не пропустила. Если я знаю Айви, она сейчас будет делегировать задачи. Твоя единственная задача — родить малыша.

Элли показывает Неваде язык и закидывает ноги на один из табуретов перед собой.

Арана входит в комнату с подносом в руках. Она насмехается над Невадой.

— Кто бы говорил, — говорит она. — Вспомни, как ты отчаянно хотела, чтобы Даника появилась.

Я смеюсь, когда Арана ставит поднос на стол, прежде чем повернуться и забрать Данику у Невады.

— Да, — говорит Невада. — И она выбрала самое неудобное время.

— Всё дети так поступают. Позволь мне провести немного времени с моей любимицей, пока вы обедаете.

— Хорошо. Ей нужно поскорее вздремнуть.

Арана машет рукой в знак «Я знаю», — и вальсирует к спальне Невады.

— Арана для Дени как вторая мама, — говорит нам Невада. — Я не знаю, что бы я делала без неё. — Она машет рукой на еду. — Давайте есть.

Я сажусь и накладываю свежий хлеб с мясом и жареными овощами. Невада делает то же самое, а Элли остаётся с водой.

— Я не так уж и голодна. Так скажи мне, — говорит Элли с блеском в глазах. — Как получилось, что я нашла тебя сегодня утром в командирском кради?

Невада вдыхает и шумно выдыхает, подавившись, её глаза заслезятся от приступа кашля. Я вздыхаю, откусывая ещё кусок сэндвича, пока придумываю, как ответить на этот вопрос.

— Мы ненавидим друг друга.

— Да, — серьёзно кивает Элли. — Большинство людей просыпаются рядом с людьми, которых они ненавидят.

Невада приходит в себя после удушья и смеётся.

Я смотрю на неё.

— О, ты не знала? Мы с Ракизом ненавидели друг друга. Я думала, что он упрямый и властный диктатор, а он думал, что я — дикая, безответственная угроза. — Она усмехается. — Оказывается, мы оба были правы.

— Почему я не знала об этом? — По какой-то причине я подумала, что они нашли общий язык при первой встрече. В конце концов, они явно созданы друг для друга.

Невада пожимает плечами.

— К тому времени, как вы, ребята, прибыли, мы уже были в паре уже какое-то время. Но мы были как масло и вода, когда впервые встретились. Я продолжала пытаться улизнуть из лагеря, чтобы найти Айви и остальных, а он приговорил меня к работе в загоне Мишуа.

— У Мишуа? — мой рот открывается, и она смеётся.

Элли подмигивает мне.

— И это обернулось издевательством над ним, потому что Невада подружилась с его мишуа и украла её.

— Ух ты. Я знала, что ты украла мишуа, но понятия не имела, что ты убиралась в загоне или что это была мишуа Ракиза.

Элли закатывает глаза.

— Ей нравилось работать в этом загоне, не позволяй ей говорить тебе другое.

Я киваю, и Невада сгибает руку, демонстрируя впечатляющие бицепсы.

— Мне нужно было поработать над этим. Впрочем, хватит обо мне. Я думала, ты ненавидишь своего командира.

— Ненавижу. И он меня тоже ненавидит. У нас просто…

— Безумная, взрывная химия? — предлагает Невада, и Элли хихикает.

— Примерно так.

— Я думаю, тебе стоит пойти навстречу, — говорит Элли. — Браксианцы очень занимательны. — Она шевелит бровями, и Невада смотрит на неё.

— Я тебя больше не узнаю. — Она поворачивается ко мне. — Послушай, я не собираюсь мешать тебе с разборками, но думаю, тебе следует быть осторожнее. Многие умные и способные женщины были сбиты с толку этими воинами. Если ты серьезно настроена попасть на корабль, получи удовольствие, но держи в стороне своё сердце.

Я фыркаю.

— О, не волнуйся, моё сердце далеко от него.

Невада пристально смотрит на меня, а затем на её лице расплывается медленная улыбка.

— Да, — говорит она. — Именно так я подумала, когда встретила Ракиза.

Корзин

В этой вселенной есть люди, которые сияют, инстинктивно привлекая к себе других. Лишь немногие из них замечают, что они такие, и многие стали бы отрицать это, если бы кто-то указал им на это.

Сарисса — одна из этих людей.

Впервые я заметил это, когда следовал за ней на рынок и обратно, а также через город возле замка Арикса, присматривая за ней. У неё есть невероятная способность заставлять людей доверять ей. Чтобы они захотели с ней подружиться.

Однажды я слышал, как Вивиан спросила её, почему ей легко удаётся устанавливать союзы. Она ответила, что её учили завоевывать расположение других, чтобы получить необходимую ей информацию.

Я поклялся никогда ничего ей не говорить, но Сарисса и не пыталась подружиться со мной. Вероятно, потому, что она знала, что я вижу её насквозь.

Дело не в том, что она хитрая, подлая или обманчивая, хотя она и имела все эти качества. Дело в том, что она, кажется, искренне заботится о других, забывая о себе.

Часто она идёт по этому лагерю одна, явно глубоко задумавшись. Через несколько мгновений к ней присоединится один из её друзей и пригласит поесть с ними. Или к ней подойдёт юная самка с дрожащими губами, пока Сарисса не обнимет её за плечи.

Дети сидят у неё на коленях. Младенцы затихают у неё на руках, глядя на неё снизу вверх. Известно, что даже некоторые из старших самцов браксивнцев останавливаются, когда она смотрит в их сторону.

Я потихоньку изучаю колючую самку. Она хмуро смотрит на меня с другой стороны тренировочной арены, где сейчас помогает Неваде учить группу молодых самок сражаться с ножом.

Я улыбаюсь ей, и на мгновение она выглядит обеспокоенной, отводя взгляд, когда одна из других самок зовет её по имени.

Чем больше я смотрю на неё, тем больше понимаю.

Сариссе нужна гармония. Ей нужно быть нужной, и она чувствует, что своё место во вселенной перед теми, кто слабее её. Вот почему она пообещала тем женщинам, что они отомстят. Потому что она знала, что пожертвует собой, лишь бы отомстить им.

Но кто пожертвует собой ради Сариссы?

— Если ты будешь смотреть ещё пристальнее, эта самка, скорее всего, выразит своё недовольство, — говорит голос, и я смотрю налево.

Дексар опирается на забор с улыбкой на лице, наблюдая, как его товарищ тренируется с арбалетом.

— Я думаю.

Дексар поднимает бровь.

— Точно. Знаешь, у тебя осталось мало времени, чтобы сделать её своей.

— Она не моя.

— Ещё нет.

— Она улетит.

Его улыбка становится шире, и он подмигивает своей паре, когда она поворачивает голову, ухмыляясь ему. От зависти у меня зачесалась шея.

— Каждая из наших человеческих пар думала, что они улетят, — говорит он. — Нас оказалось достаточно, чтобы заставить их остаться. Будет ли ей достаточно тебя, чтобы заставить её остаться?

Он уходит, но я уже знаю свой ответ.

Нет. Меня было недостаточно, чтобы заставить родителей оставить меня. Недостаточно даже для того, чтобы мне разрешили посещать их. Самка, которая так усердно работала, чтобы увести свой народ с этой планеты, никогда не откажется от своей миссии ради меня. И я бы никогда не ожидал от неё этого.

Даже если бы мы могли терпеть друг друга дольше, чем несколько мгновений за раз.

Вы терпели друг друга прошлой ночью.

Я скрежещу зубами, пытаясь похоронить воспоминания о Сариссе, лежащей на моей груди. Я никогда не думал, что мне нравятся жёсткие самки. Мне нравились самки, которые смеялись и флиртовали, и их не затронули никакие травмы. Светлые и спокойные самки.

Когда вы хотите закалить кусок дерева, вы медленно поворачиваете его над пламенем костра, удаляя влагу. В конце концов, сломать его становится намного сложнее.

Огонь, который пережила Сарисса, закалил её, сделав такой сильной, какой мало кто сможет стать.

Но смотреть, как стильная самка склоняется ко мне… ощущение, как она лежит на мне, уткнувшись носом в мою грудь…

Раздаются крики, и я дёргаюсь, оглядывая тренировочную арену.

— Двигайся! — Дексар ревет, подбегая к Алексис и перебрасывая её через плечо. Он бежит к забору, окружающему арену, и я перепрыгиваю через него, паника разжигает мою грудь, пока я ищу Сариссу. От облегчения у меня затряслись руки. Она ведёт группу детей дальше в угол арены, глядя в небо.

Драгикс приземляется так мощно, что земля под ним

Тишина.

И тут раздаются крики.

— Драгикс! О Боже, Драгикс. — Чарли бежит к своему дракону, и Сарисса мгновенно оказывается рядом с ней, крепко удерживая Чарли, пока её колени подгибаются.

Драгикс превращается в человека, и Дексар прыгает к нему. Через несколько мгновений несколько воинов поднимают потерявшего сознание дракона и несут его к кради целителей. Чарли почти безутешна, и я подхожу к ней и Сариссе.

— Обопрись на меня, — говорю я, и Чарли так и делает, вставая на ноги.

— Он не умер, — говорит Сарисса.

Чарли всхлипывает.

— Он почти умер. Он даже не может говорить со мной мысленно.

— Ты знаешь, что он лечится как чемпион. Я видел это своими глазами, когда на него напали дохоллы.

— Арикс дал ему ягоды кавы. — Чарли останавливается и смотрит на меня, и я медленно качаю головой.

— Наш участок кавы стал целью наших врагов. У нас спрятано достаточно ягод на случай чрезвычайных ситуаций, но пройдёт ещё некоторое время, прежде чем наш источник пополнится. Мне жаль.

Чарли кивает, из неё вырывается ещё одно рыдание, и чувство вины пронзает меня, как лезвие. Мне следовало посадить больше ягод, когда у меня была такая возможность. Я думал, что шансы попасть в поле кавы минимальны. Я вообразил, что поддаюсь своей обычной паранойе.

Я помогаю Чарли войти в кради, и толпа расчищает путь, чтобы она могла сесть рядом с Драгиксом.

— Драгикс? — Чарли закрывает глаза, и я знаю, что она пытается мысленно поговорить с ним. Рядом со мной Сарисса шмыгает носом, вытирая слезу.

— Они так упорно боролись, чтобы быть вместе, — бормочет она. — Теперь она беременна. Иногда эта вселенная действительно полный отстой.

Целители окружают Драгикса, рассматривая глубокие раны, покрывающие его тело.

Драгикс стонет, и кради целителей замолкает. Приходит Ракиз и подходит к нему, когда дракон открывает глаза.

— Чарли.

— Я здесь, — шепчет она. — Ты в безопасности.

— Пытался добраться… до тебя. И… нашего… ребёнка.

— Конечно, ты добрался. — Слёзы текут по её лицу. — Он так вырос с тех пор, как тебя не было. Я скоро лопну.

Чарли игнорирует всех остальных в кради, берёт руку своей пары и подносит её к своему животу. Его глаза встречаются с её глазами, остекленевшими от боли, но горящие радостью.

— Всегда вернусь к тебе. — Он снова закрывает глаза.

— Драгикс, — говорит Ракиз, не обращая внимания на прищуренные глаза Чарли. — Что случилось?

Драгикс заставляет себя открыть глаза.

— Зинты. Их ловушка была более изощренной, чем всё, что я видел раньше.

— Что они делали на севере?

— Я схватил зинта после нападения и заставил его рассказать мне всё, что он знал, прежде чем я достаточно выздоровел, чтобы летать. Он в союзе с кем-то по имени Мазарк.

Я зарычал, и Ракиз вскидывает голову, его взгляд встречается с моим.

— Кто такой Мазарк?

— Король племени из Кенритца — территории, близкой к нашей. Он один из союзников Арикса. По крайней мере, был. Однако он уже давно присматривается к территории Арикса. Я не удивлен, что он решил предать Арикса таким образом, хотя он, вероятно, надеялся, что Арикс будет убит после переплытия через Большую воду.

Глаза Ракиза заблестели.

— А теперь, — выдавливает он, — у нас есть враги, наступающие как с севера, так и с востока, блокирующие наших союзников с юга.

На кради опустилась тишина.

Глава 13

Сарисса

Депрессия и обида боролись в моей груди, когда я покидала кради целителей.

Тяжелая рука упала мне на плечо, и я стряхиваю её.

— Я занята, Корзин.

— Чем занята?

Моё горло сжимается, и я едва могу контролировать голос.

— Мне нужно сказать Кларе и другим женщинам…

Он рычит.

— Нет, ты этого не сделаешь. Это не твоя работа.

Я направляюсь в свой кради. Мне просто нужна минутка. Всего один момент, чтобы взять себя в руки. Без ощущения взгляда командира на себе.

— Тебе какое дело?

Он преследует меня, практически дыша мне в шею, пока я иду к своему кради, и рычу на него через плечо.

Он сердито смотрит на меня, и я вскидываю руки.

— Ты сумасшедший.

— И тебе нравится это.

Я спотыкаюсь, задеваю палец на ноге и ругаюсь.

— Не нравится.

Правда же?

— Не волнуйся, коварная. Я знаю, как тебя отвлечь. — Я замираю, открыв рот. Он почти врезался мне в спину, когда я внезапно остановилась, но успеваю сдержаться.

— И как ты меня отвлечёшь? — рычу сквозь зубы.

Он послал мне похотливую улыбку, и это оказалось для меня так неожиданно, что моя челюсть снова упала. Он протягивает руку и небрежно поднимает мой подбородок, закрывая мой рот.

— Я позволю тебе закончить то, что ты начала сегодня утром.

Высокомерный ублюдок.

— О, ты позволишь мне?

Я поворачиваюсь и продолжаю путь, качая головой из-за его эго.

— Да. Если ты будешь очень хороша, я даже позволю тебе оседлать вершину.

Он пытается свести меня с ума. Это очевидно.

— Ты позволишь мне?

— Ага. — Я оглядываюсь на него, но он осматривает наше окружение, вероятно, борясь со своей паранойей из-за того, что кради находятся по обе стороны от нас. — Да. В конце концов, ты мне должна.

Я поворачиваюсь и иду быстрее. Мне в жизни не нужен этот конкретный тип безумия.

Но я ничего не могу с собой поделать.

— И каким образом, — говорю я уголком рта, — я оказалась тебе должна?

— Из-за многого. Во-первых, ты украла поцелуй, который мне следовало разделить с темноволосой самкой.

Убей его.

Я убью его медленно. Я сделаю это перед вылетом.

Я дошла до своего кради и развернулась.

— К твоему сведению, я думала, что ты тот горячий стражник Герос. Знаешь же его, того, с которым я танцевала?

Выражение его лица становится ужасным, и я невольно делаю шаг назад. В его глазах кипит ярость, и он смотрит на меня, пытаясь вернуть себе контроль.

— Ты не только лишила меня шансов с темноволосой самкой, — говорит он, как будто я не говорила, — ты оставила меня в той пещере, подвергая себя опасности.

— Какая часть тебя больше расстраивает? Часть «Оставила тебя» или часть «подвергла опасности?»

— Зачем тебе?

— Мне просто интересно.

Он скалит зубы в дикой улыбке.

— Ты сделала это не потому, что твоя жизнь была в непосредственной опасности, а потому, что ты отчаянно пытались вернуть чип сюда.

— Да. Потому что у меня была работа! Понимаешь, всё было из-за цели «заставить космический корабль заработать»? Мне доверили передать чип Алексис, и я не могла всех подвести.

— Я понимаю преданность. Я знаю, каково это — рисковать своей жизнью ради кого-то другого.

— Хорошо,

Он улыбается, такой холодной улыбкой, что я почти задрожала.

— Нет. Потому что ты обязана мне своей преданностью.

Я шокировано моргаю.

— Почему?

— Потому что ты моя.

Я открываю рот, снова онемевшая от безумия мужчины передо мной, но он не ждёт моих дальнейших слов, потому что они были бы наверняка очень хорошо сформулированным аргументом, который положит конец всем его аргументам.

Вместо этого он притягивает меня к себе, ловя мои губы и затаскивая меня в кради.

Я стону ему в рот, и он усмехается мне в губы. Мне доблестно удаётся откинуть голову назад, наблюдая, как он смотрит на меня сверху вниз — на его лице отражается сочетание ярости и похоти.

Но что-то есть в его глазах. Что-то очень похожее на надежду.

— Что мы делаем?

— Спариваемся.

Я моргаю.

— Погоди. Ты хочешь спариться со мной? Ты же знаешь, что я полечу на том корабле, да?

Как ни странно, эта мысль больше не заставляет меня вздрагивать от предвкушения, когда я надеру гриватам их задницу.

Он кивает, сверкнув зубами.

— Ты можешь стать моей временной парой.

— Ты видимо сошёл с ума?

Он пожимает плечами.

— Я никогда не думал, что у меня будет пара на всю жизнь.

— Почему нет?

Он снова пожимает плечами, но это больше похоже на попытку быть беспечным.

— Такая жизнь не для меня.

Я хмурюсь и открываю рот, чтобы изучить тему ещё немного.

Нет, Сарисса. Он предлагает тебе шанс избавиться от всей этой сумасшедшей химической реакции из своего организма. Просто прими.

— Тогда ладно. Покажи мне, что у тебя есть.

Его улыбка — чистый мужской вызов.

— Думаю, я уже это сделал, — мурлычет он, и я краснею при воспоминании о том, как я прижималась к нему сегодня утром.

Неужели это действительно было только сегодня утром?

Он ведёт меня назад, к мехам на дальней стороне кради. Затем он разворачивает меня на месте, поворачивая до тех пор, пока я не оказываюсь лицом к стене кради, и начинает работать над шнурками моего платья.

Он ловко развязывает шнурки, тянет за них, пока моё платье не ослабло, а затем сбрасывает его с моих плеч.

Моё платье падает на пол, и он издаёт низкий звук, нечто среднее между стоном и рычанием. Я смотрю на него через плечо, но его взгляд, кажется, был прикован к моей заднице.

Его руки обхватывают мою талию, затем одна из них скользит по моей заднице, и тот же тихий звук вырывается из его горла.

Очевидно, он оценил все те приседания, которые я делала на Земле.

Я дрожу, когда он притягивает меня ближе, его руки скользят вверх и обхватывают мою грудь сзади. Его пальцы грубые и мозолистые, и они кажутся райскими, когда он гладит мои соски.

Я задыхаюсь, и он снова меня разворачивает. Его глаза цвета жидкого серебра, и кажется, что они видят мою душу. Его рот накрывает мой, и я стону, когда он берёт меня на руки и укладывает спиной на меха. Я дрожу от ощущения шерсти, ласкающей мою спину, и от его твёрдого тела на моём.

Корзин целует меня так, будто он тонущий, и я его единственная надежда на воздух. Он целует меня так, будто это его последний поцелуй, и он хочет запомнить его на всю оставшуюся жизнь.

Я отвечаю всем, что у меня есть, в наш поцелуй, поглаживая его язык своим и обнимая его за шею. Я чувствую его, такого твёрдого и толстого, прижимающегося ко мне, и извиваюсь, внезапно отчаянно пытаясь почувствовать его внутри себя.

Он тихо рассмеялся, подняв голову, и на мгновение мне показалось, что он сведёт меня с ума от ожидания продолжения.

Но он вновь целует меня, его рука скользит вниз, чтобы потереть самую чувствительную часть меня. Я сдавленно всхлипнула, когда желание прокатилось по моей спине, и его поцелуй стал нежным, когда он проник в меня пальцами, находя то место, от которого я содрогнулась.

Это действительно происходит.

Я собираюсь заняться сексом с командиром.

И я уже могу сказать, что это будет потрясающий секс.

Это плохая идея? Да. Я всё равно это сделаю? Тоже да.

Корзин сжимает пальцы внутри меня, и я задыхаюсь. Он смеётся, вынимая их, а я смотрю, как он подносит их ко рту.

— Ммм, — говорит он. — Вкусно.

— Грязный, грязный командир.

У него появилась дьявольская улыбка, и он опускает голову на мою грудь, тыкая в неё носом, прежде чем взять в рот один сосок. Он сильно его сосёт, и я напрягаюсь, как будто меня ударило током, меня охватывает удовольствие.

Он снова смеётся, а я задыхаюсь.

В эту игру могут играть двое.

Я провожу рукой по волосам, а затем осторожно царапаю ногтями чувствительные чешуйки на его плечах и спине. Он вздрагивает передо мной, подняв голову.

— Входи уже, — приказываю я, и на этот раз он не спорит.

Однако он не торопится, сводя меня с ума, подмигнул мне, отстраняясь и располагаясь напротив меня. Он использует свой член, чтобы собрать мою влагу, а затем гладит его по моему клитору, усмехаясь над моим выдавленным проклятием.

И затем, наконец, наконец, он скользит внутрь меня, наполняя меня так, как я даже не могла себе представить, хотя я проверяла его член при каждой возможности.

Однако дело не только в том, как мы подходим друг другу. Пришло ощущение, словно возвращение домой. Его глаза прожигают мои, и я прижимаюсь к нему, пока он полностью не входит в меня.

Он наклоняется и целует меня, а затем движется, погружаясь в меня с отчаянием, которое мне импонирует. Я поднимаю свои бёдра навстречу, прижимаясь к нему. Его толчки становятся резкими, и он, кажется, заставляет себя сдерживаться.

Я так не думаю.

— Сильнее, — говорю я, и он рычит, когда я провожу ногтями по его спине.

Он даёт мне то, что я хочу, толкаясь глубоко и сильно, самым восхитительным образом потираясь о мой клитор. Я хватаюсь за него, потрясённая удовольствием, распространяющимся по моему телу.

— Ещё сильнее.

— Если ты настаиваешь.

Раньше я думала, что он уже был глубоко, но он дико ухмыляется, прежде чем прикусить мою нижнюю губу.

А потом он погружается в меня снова и снова. Он поворачивает бёдра, каждым толчком ударяя по моей точке G, и жидкое удовольствие превращает мои мышцы в желе.

Я стону и содрогаюсь, мой оргазм превращает всё вокруг меня в мягкий золотой свет.

Всё, кроме его лица и глаз, всё ещё горящих в моих,

***

Я просыпаюсь, задыхаясь, смятение замедляет мои движения. Воздух пропитан дымом, и я кашляю, вставая с кровати. Я знаю достаточно, поэтому ложусь на пол, где воздух чище, но мне требуется время, чтобы понять, что происходит.

Огонь.

О боже.

Клер.

Родители оставили нас здесь с Опал, нашей няней, и я зову её, но ответа нет. Я прижимаюсь тыльной стороной ладони к дверной ручке, и она тёплая. Пока она не горячая, я могу её открыть. Верно?

У меня нет выбора. Я распахиваю её. Мне нужно попасть в комнату Клер.

Здесь дым ещё гуще, тёмный туман заползает мне в рот и в горло, попадая в лёгкие.

— Клер! — Я кричу, но не слышу ответа. Всё, что я слышу, это потрескивание пламени, когда я ползу по коридору к её комнате.

Потолок стонет, и я поднимаю взгляд. Огонь над нами. Мне нужно добраться до Клер и вытащить её.

Скрипящий звук заставляет меня подпрыгнуть, я встаю на ноги и быстрее иду по коридору к сестре.

Но зал становится всё длиннее и длиннее, и как бы быстро я ни бежала, мне кажется, что я не могу приблизиться к ней.

***

Я сажусь, моё лицо мокрое от пота. Рядом со мной проснулся Корзин, его взгляд пристально смотрит на моё лицо.

Дерьмо.

— Что это такое? — он спрашивает. Его голос тихий и осторожный, и я прерывисто вздохнула.

— Просто кошмар.

— Ты хочешь поговорить о нём?

— Нет.

Я ложусь обратно, и он протягивает руку, притягивая меня ближе. Он очень нежно касается моих губ своими, и я открываю рот.

Ничего не выйдет.

Корзин снова целует меня, а затем проводит рукой по моим волосам, нежно распутывая их.

— Я потеряла сестру во время пожара в доме, — наконец мне удаётся открыться. — Мне было одиннадцать, а ей восемь. Наша домработница уснула с сигаретой в руке, а няня ускользнула к своему парню. Мои родители оказались в Кабо после того, как у моего отца случился новый роман, а мать пригрозила разводом — для неё это был большой шаг. Моего отца никогда не было дома, а мама обычно была пьяна. Они пристроили к дому крыло и не проверили правильность подключения новых детекторов дыма. Мой отец решил, что компания, работающая над этим проектом, его обворовывает, поэтому уволил их. — Я понимаю, что Корзин понятия не имеет, о чём я говорю, поэтому пытаюсь объяснить.

Он хмурится, услышав моё описание, но медленно кивает, когда я рассказываю ему, как детекторы дыма заранее предупреждают о задымлении, чтобы люди могли спастись от пожара.

Я издала горький смешок, у меня заболело в груди.

— Все деньги, вся помощь, и никто не позаботился о том, чтобы проверить, в безопасности ли мы.

— Как ты сбежала?

Я пожимаю плечами.

— Я бежала к комнатам Клер, но потолок надо мной был охвачен пламенем. Жар… Я даже не могу его описать. Я пыталась добраться до неё, когда на меня что-то обрушилось.

Я поворачиваюсь, глядя на стену кради.

— Даже сейчас мне снятся сны, в которых я нахожу её и веду в безопасное место. Иногда это кошмары, и я нахожу её тело, потому что опоздала. Меня вытащил сосед. У меня были ожоги ног второй степени, сотрясение мозга и отравление дымом, но в остальном со мной всё было в порядке. Клер не выжила.

— А родители?

— Мама ударила меня по лицу. Она сказала, что мне следовало лучше заботиться о своей сестре. Она была права.

— Ты сделала всё, что могла, Сарисса. Крошечный ребёнок, которому всего одиннадцать лет? Тебе посчастливилось выжить самой.

— Почему? Почему мне повезло, а Клер нет?

— Я не знаю. Я бы хотел ответить. Но я могу сказать тебе, что твоя сестра хотела бы для тебя большего, чем жизнь, потраченная на то, чтобы жертвовать всем ради других.

Я смотрю на него, мои глаза заливаются слезами, и он нежно касается моих губ своими.

Я замолкаю. У меня так болит горло, что если я заговорю ещё, то почти уверена, что перейду в полноценные рыдания.

Когда теряешь кого-то — особенно если это произошло слишком рано — никогда не становится легче, зная, что его больше нет в вашем мире. Зная, что ты больше не увидишь его, не услышишь его, не прикоснешься к нему. Боль никогда не уменьшится — ты просто научишься лучше её скрывать, хоть и с огромной дырой в груди.

— Мне очень жаль, — шепчет Корзин, гладя меня по волосам. — Я не могу себе представить, каково было потерять брата или сестру в таком молодом возрасте.

Моё сердце болит за него. По крайней мере, мне разрешили познакомиться с моей сестрой.

— Ты никогда не приходил в гости?

— Мой тренер считал, что мне нужно быть полностью преданным Ариксу. Однажды я пробрался обратно в деревню, и отец избил меня за то, что я опозорил его. Я хотел узнать, родила ли моя мать ребёнка, хотел хотя бы мельком увидеть.

От ярости моё лицо загорелось при мысли о том, как, должно быть, чувствовал себя отвергнутый Корзин. Всё, чего он хотел, это увидеть своего младшего брата или сестру. Я бы сделала то же самое.

— Я никогда не возвращался, — говорит он. — Мой отец ясно дал понять, что если я когда-нибудь ещё раз опозорю его таким образом, он убьёт меня.

— Мне очень жаль.

Он пожимает плечами, но когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо, его глаза суровы, когда он смотрит на крышу кради.

— Однажды я спросил своего тренера, почему именно меня выбрали из нашего племени. Почему мне пришлось оставить семью.

— Что он сказал?

— Он сказал, что я крупнее других мужчин моего возраста, лучше владею мечом и меня легко уничтожить.

— Что?

Он кивает.

— Если бы я спас жизнь Ариксу, мою жизнь можно было бы считать потраченной не зря. Возможно, я был силён для своего возраста, но моим настоящим мастерством была скорость. Они думали, что я идеален в качестве ближайшего охранника Арикса, способного встать между ним и любым, кто нападёт на него. Мой тренер сказал, что моя жизнь бесполезна, если её не использовать для спасения короля.

— Ух ты. Похоже, у нас обоих было дерьмовое детство.

Он посмеивается над этим, ещё раз поглаживая мои волосы, и через несколько мгновений мои веки тяжелеют.

***

Корзин

Я просыпаюсь с воительницей на руках, и моё тело мгновенно реагирует, полностью готовое. Она прижалась ко мне, мягкая, тёплая и обманчиво невинная.

Она открывает глаза, тёмно-зеленые этим утром и размытые от сна. Я не могу не наклониться и попробовать её губы, ещё больше укрепляясь от того, как она открывается для меня.

— Ммм, — говорит она мне в рот, и я переворачиваю её на спину. Она моргает, глядя на меня, кажется, понимая, где она, и румянец поднимается от её груди до щек.

— Я в постели с командиром, — бормочет она, и я смеюсь, тепло разливается в моей груди.

— Да.

И я собираюсь сделать так, чтобы ей было так хорошо, что она никогда меня не забудет.

Мысль о том, что она сядет на тот корабль, внезапно пронзает меня, как тупой нож, вонзаясь в мои кишки. Я отталкиваю его и снова целую её, гладя её язык, пока она не издаёт жалобный стон.

Она трётся об меня, обхватывая одной ногой мои бёдра, но я качаю головой и отстраняюсь.

— Ещё нет.

Я сбрасываю меха, открывая её невероятное тело своему голодному взгляду. Её груди круглые и упругие, идеально подходят для моих рук, а её плоский живот и изогнутые бёдра притягивают мой взгляд вниз… вниз.

Она делает глубокий вдох, её грудь приподнимается — твёрдые, заостренные соски соблазняют меня — и я смотрю на неё.

Она смеётся, и её грудь трясётся. Я не мог не наклонить к ним голову, покусывая и посасывая, пока она не начала извиваться подо мной. Я целую её живот, улыбаясь, когда она втягивает воздух, а затем хихикает. Я поднимаю на неё взгляд, и она прижимает руку ко рту при звуке, но её глаза смеются.

Я облизываю место возле её бедра, дуя прохладным воздухом на чувствительную кожу, и она дрожит.

Поэтому я опускаюсь ниже и делаю это снова. И снова.

Я провожу руками по её бедрам сзади и вверх, пока не поднял её, располагая её именно там, где и как я хочу.

Я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что она смотрит на меня сверху вниз, зачарованно.

Я удерживаю зрительный контакт и нежно облизываю её, и её глаза расширяются. Я провожу языком дальше вниз, и она задыхается, запрокидывая голову.

Сигнал продолжать.

Её тело напрягается, бёдра уже сжимаются подо мной, и я тихо рассмеялся, заставив её застонать. Я провожу языком по её чувствительному бугорку, и её дыхание становится тяжелее и быстрее.

Она такая отзывчивая, её тело создано для меня.

Я откидываю мысль и облизываю её всё быстрее, когда она поднимает бёдра, прижимаясь ко мне.

— Корзин…

Моё имя на её губах восхитительно. Но не так, как её вкус, такой влажный и тёплый.

Я вонзаю в неё два пальца, провожу языком вокруг её клитора, и она начинает дрожать на краю.

Я хмурюсь. Слишком рано. Я мог бы заниматься этим несколько дней.

— Корзин, пожалуйста.

Я вздыхаю, но подчиняюсь, скручивая пальцы и сжимая губы на её комочке, посасывая и облизывая.

Она замирает совершенно неподвижно, у неё перехватывает дыхание.

А затем она кончает, дрожит подо мной, зарывается руками в мои волосы и стонет.

Совершенство.

Я целую её тело, прижимаясь к ней. Она открывается мне, но её тело всё ещё расслаблено, глаза закрыты.

Я провожу одну руку вниз и по её клитору, и она со вздохом открывает глаза.

— Теперь, когда я привлёк твоё внимание. — Я вхожу в неё, и она такая тугая, что я увидел звёзды, когда она шире раздвигает ноги. Её грудь — искушение, которое я не могу проигнорировать, и наклоняюсь, покусывая и посасывая.

Она поднимает одну ногу и прижимает её к моей ноге, подстёгивая меня, и я отступаю, вонзаясь снова и снова, пока она кричит подо мной.

Я теряю всякий контроль и почти падаю за край.

Не без неё.

Я постукиваю большим пальцем по её клитору, и её дыхание снова перехватывает, музыка для моих ушей, когда она напрягается.

А потом она стонет, содрогаясь, и я погружаюсь в неё всё глубже и глубже, пока она не кончает вновь, удовольствие пронзает мой позвоночник, когда я опустошаю себя внутри неё.

Я задыхаюсь, внезапно ослабев, и откатываюсь, стараясь не раздавить её. Яд, возможно, и вышел из моего тела, но последствия остались.

— Ты в порядке?

— Лучше, чем хорошо.

У меня на руках воительница, и она вздыхает на мне, закрыв глаза. Я смотрел, на неё, пока мои веки не отяжелели.

Звенит колокольчик кради.

Сарисса стонет, её глаза приоткрываются в щелки. Я не могу удержаться от смеха. Мне кажется странным образом правильным держать её в своих объятиях после всего. Я замираю от этой мысли, глядя на неё, и она нахмурилась.

— Что? — я спрашиваю.

Колокольчик кради снова звенит, и Сарисса бормочет проклятия себе под нос, зарываясь под меха.

— Да?

— Ракиз просит тебя прийти в его ташив, — говорит глубокий голос, который я не узнаю, и я вздыхаю.

— Я буду там через мгновение. — Я откатываюсь от искушающего тела Сариссы и тянусь к своим штанам.

Сарисса вздыхает, и мой взгляд скользит туда, где она потягивается, мех спадает с её груди.

Я мгновенно снова твердею.

— Ты маленькая ведьма.

Она усмехается мне, и я подхожу к ней, наклоняюсь и запускаю руку в её волосы, когда целую. Почему я не удивлен, что даже здесь идёт борьба за власть?

С Сариссой мне никогда не будет скучно.

Пока она не улетит.

Эта мысль позволяет мне отстраниться от воительницы, которая падает на спину и вздыхает.

— Полагаю, мне следует встретиться с Алексис и Кейт, — бормочет она. — К настоящему моменту они, вероятно, проверили работу чипа.

Её слова портят мне настроение, но я киваю.

— Увидимся позже. — Она открывает рот, но я покидаю кради, и прохладный воздух снаружи помогает мне собраться с мыслями.

Когда я прихожу, Драгикс сидит в ташиве Ракиза, его пара рядом с ним. Лицо Чарли немного обрело цвет, но глаза её всё ещё окружены тёмными кругами.

Сам дракон, кажется, выздоровел, хотя тело его напряжено, и он держится так, словно всё ещё испытывает боль.

Драгикс посмотрел на меня и кивает в знак приветствия.

— Сегодня я полечу к Ариксу, — говорит он.

Я наклоняю голову.

— Ты уверен, что достаточно здоров, чтобы путешествовать?

Золотые глаза вспыхивают, и я вздыхаю.

— Я имел в виду без обид. Ты — наш лучший шанс, когда дело доходит до организации наших сил.

Дракон кивает.

— Не обращай на него внимания, — советует мне Чарли. — Он никогда не бывает более сварливым, чем когда его ранят. — Она фыркает. — За исключением,

— Понятно, — говорю я. Я смотрю на дверной проём, когда в комнату входит Ракиз. Он садится рядом со мной, выглядя более уставшим, чем я когда-либо его видел.

Драгикс изучает его.

— Я предупрежу Арикса о дохоллах, поджидающих нас на нашей стороне воды. Если я убью их сейчас, остальные узнают, что мы ожидаем их нападения.

Ракиз кивает.

— Лучше подождать, пока они пойдут на наш лагерь.

— Я пойду с тобой. — Выражение лица Чарли вызывающее, а глаза Драгикса вспыхивают, похоже, в панике.

Он открывает рот, но Чарли поднимает одну руку.

— Я поверила, что ты умер, Драгикс. Я не буду сидеть здесь, сходя с ума от беспокойства.

Он изучает её лицо, и на мгновение кажется, что существуют только они двое. Она тянется к его руке.

— Вместе, — говорит она.

Всего несколько дней назад я видел, как Драгикс упал с неба, его тело было покрыто ранами. Судя по выражению его лица, мысль о том, чтобы взять с собой свою самку, столь же мучительна.

Дверь снова открывается, и входит Дексар.

— Я поставил вокруг корабля больше охраны, — говорит он. — Но у нас есть единственное, чего хотят дохоллы. Они никогда не перестанут приходить, пока думают, что смогут использовать его, чтобы покинуть Агрон.

Мои руки сжимаются при этой мысли, и Ракиз бросает на меня сочувствующий взгляд.

Мои руки внезапно чешутся, и я отчаянно хочу снова почувствовать Сариссу в своих объятиях. Проведя так много времени, ненавидя свою коварную самочку, теперь всё, чего я хочу, — это остановить время, чтобы проводить с ней каждую секунду.

Возможно, я никогда по-настоящему не ненавидел её.

Глава 14

Сарисса

Солнце согревает мою кожу, и я откидываю голову назад, наслаждаясь лёгким ветерком, треплющим мои волосы. Проведя утро, работая над ловушками с браксианцами, я делаю перерыв с Невадой, размышляя о том, как лучше всего уничтожить Дохоллов.

Я посмотрела на неё.

— Они могут превосходить нас численностью, но мы умнее. Браксианцы знают эту часть леса как свои пять пальцев. Плюс мы точно знаем, что часть их оружия уже не работает.

— В прошлый раз мы едва выиграли, и это было до того, как они собрались и объединились с зинтами. Не говоря уже о вуальди. Их очень много.

Я уставилась на неё. Я никогда не слышала, чтобы она была неуверенна.

— Ты в порядке?

Её губы изгибаются, и Даника издаёт вой, лёжа на одеяле на траве, и как говорила Невада, это было «время на животе».

Невада берет её на руки, и малышка тут же снова становится солнечной, подарив мне улыбку.

— Ты мастер-манипулятор, малышка. — Невада держит Данику на сгибе руки и протягивает ей деревянную игрушку, прежде чем повернуться ко мне. — Я боюсь. Я не могу об этом говорить, потому что, когда я признаюсь, что напугана, на лице Ракиза появляется такое выражение, будто он собирается устроить массовое убийство. Мои слёзы — последнее, что ему нужно.

— И все остальные полагаются на тебя.

— Ага. Даника изменила всё. Наличие ребёнка очень быстро проясняет приоритеты. Я не позволю никому причинить ей боль. Но я боюсь, что мы проиграем эту войну.

Когда я увидела такую расстроенную Неваду, у меня свело желудок.

— Чем я могу помочь?

Невада изучает меня.

— Элли собирается родить в любой момент. У неё уже несколько дней схватки. Запасной план — доставить её в лагерь Текара. Но если дерьмо попадёт на лопасти вентилятора и окажется, что дохоллы собираются захватить наш лагерь, мне нужно, чтобы ты была готова схватить Элли с Даникой и спрятать их. Передай их одному из своих знакомых — я знаю, что у тебя есть друзья по эту сторону воды.

— А что насчёт Чарли и Драгикса?

— Они наша первая линия защиты от дохоллов. Они будут нашими глазами в небе. Драгикс согласился, что если сможет, то поможет эвакуировать детей, но если он упадёт…

— Ты уверена?

— Да. Тебе не нужно медлить во время боя, чтобы защитить детей или что-то в этом роде — у нас отведены роли для определенных людей и запасные планы для наших запасных планов. Но если всё выйдет из-под контроля и дохоллы сделают что-то, чего мы не ожидаем…

Я смотрю на неё мгновение, а она пристально смотрит в мои глаза. Я затыкаю рот. Она говорит о том, что большинство из нас умрут. Если она и Ракиз падут в бою. Если Чарли и Драгикс погибнут. Если Терекса нигде не будет. От этой мысли мне становится плохо. Но она мама, и она до сих пор держит руку на пульсе. Если это то, что ей от меня нужно…

— Хорошо.

Она кивает.

— Спасибо.

Я делаю длинный, прерывистый вдох, подавляя желание сказать Неваде, что не могу этого сделать. Что я не могу нести ответственность за крошечную жизнь в её руках. Я не смогла спасти Клер. Я не смогла…

— Сарисса.

Я моргаю, и Невада улыбается мне.

— Я не думаю, что это произойдёт, но если да, то ты справишься.

— Хорошо. — Я сражаюсь с неуверенностью и, наконец, отталкиваю назад. Позже у меня точно будет паническая атака.

— Вернёмся к тактике боя. Что у Ракиза на данный момент?

— Он согласен, что нам нужно быть хитрыми. Выстраивать все наши войска и маршировать друг на друга — глупая идея. Нам, конечно, придётся продемонстрировать силу, но нам нужно сократить их численность, и быстро.

— Нам необходимо сделать это до того, как они подойдут слишком близко к нашему лагерю. Но помимо этого, нужно ещё их заманить.

Невада наклоняет голову.

— Что предлагаешь?

— Позволь мне немного поразмыслить над этим вопросом.

— Привет, девочки, — говорит голос, и я поворачиваю голову, когда подходят Кейт с Алексис. Желудок сжимается, руки трясутся от нервов.

— Выкладывай, — приказываю я, и Невада смеется.

Алексис смотрит на меня, но не держит меня долго в неизвестности.

— Система искусственного интеллекта работает. Чип вернул нам полный контроль над кораблём.

Я застыла. Облегчение, волнение и что-то, похожее на отчаяние, сражаются внутри меня, разрывая меня на части.

— Ты уверена?

Алексис прищуривается, и я машу рукой.

— Извини, ты, конечно же, уверена.

Алексис никогда бы не стала рисковать нашими жизнями, если бы не думала, что мы справимся.

Кейт садится рядом со мной на траву и улыбается Данике.

— Мы стремимся к центральной планете галактики под названием Брексос. Корабль обладает исследовательскими возможностями и предоставил нам множество различных возможностей. Брексос полон наёмников и оружия со всей галактики. Нам понадобятся корабли, деньги и знания, и, согласно системе

— Как мы можем позволить себе всё и сразу?

— Маккайла убедила Драгикса отдать нам свою чешую. Некоторую мы используем в бою, но, видимо, даже на более развитых планетах есть спрос на чешую дракона, и мы сможем продать её, когда прибудем.

— Ого. — Только что, наш план стал реальностью.

Невада поворачивается ко мне.

— Знаешь, тебе не нужно лететь. Похоже, вы с командиром наконец-то пришли к согласию.

Клара и Маккайла выходят на поляну. Глаза Клары расширяются, как только она видит нас, и она идёт к нам, нахмурив брови. Маккайла следует за ней более неторопливо, улыбнувшись мне через плечо Клары.

— В чём дело? — спрашивает Клара, и Кейт, потянувшись к ней, сжимает её руку.

— Мы улетим.

Как будто всё напряжение покидает тело Клары, и она складывается, как марионетка, которой только что перерезали нити, и падает на землю.

Алексис тянется к ней, но Клара отмахивается, закрыв глаза. Когда она открывает их снова, они мокры от слёз.

— Вы уверены? Извините, — тут же говорит она. — Конечно, вы уверены.

Маккайла садится рядом с нами и тихо слушает. Она загадка для меня. Я никогда не могу точно сказать, о чём она думает. Судя по всему, она разработала одни из лучших систем безопасности на Земле. Агрон, должно быть, стал сюрпризом после её мира высоких технологий.

Говоря о высоких технологиях… Я хмурюсь, глядя в пространство. Я уже представляю, как попаду на этот корабль. А вдруг он повредится во время боя и нам придётся проходить через всё заново?

— У меня возникла идея, — бормочу я.

Невада наклоняет голову.

— Что?

— Думаю, что желающие улететь, должны сделать это во время битвы.

Она посмотрела на меня.

— Что, прости?

— Их шпионы наблюдают за нами. Если мы все начнем идти к кораблю перед битвой, они гарантированно нападут. Прямо сейчас они хотят нанести удар по нашему лагерю, где это причинит наибольшие разрушения. Если они увидят, что мы направляемся к кораблю, их цель будет либо остановить нас, либо уничтожить корабль, чтобы мы не смогли его использовать.

Маккайла улыбается.

— Они застынут в шоке.

— Почему бы не подождать до окончания битвы? — спрашивает Кейт.

Я пожимаю плечами.

— Потому что их цель — захватить корабль. Если на этот раз им не удастся, они перегруппируются и нанесут новый удар. Если мы запустим корабль, мы покажем им, что его больше нет. Конечно, некоторые из них станут более опасны, и им нечего будет терять, но большая часть убежит, от понимания, что будут подвергать свою жизнь опасности без причины.

Тишина.

Я вздыхаю. Я знаю, что я права.

— Посмотрите, как мы мотивированы попасть на этот корабль. Мы готовы поставить на кон всё. Он поглощает все наши мысли. Думаете, у них нет такой же цели? Пока они знают, что корабль здесь, они бросят в нас всё, что у них есть.

Кейт медленно кивает.

— Если дохоллы захватили бы корабль, мы бы просто были убиты. Мы скорбели и при этом жаждали бы отомстить всем, кто останется. Но со временем большинство из нас, вероятно, начали бы строить новую жизнь здесь.

— Слишком сложно, — говорит Алексис. — С каких пор дохоллы стали логичными?

Я пожимаю плечами.

— Мы знаем, что корабль работает. Неужели я единственная, кто боится оставить его там надолго, пока дохоллы маршируют к нам?

— Определенно не одна, — шепчет Маккайла. — Такое ощущение, что мы напрашиваемся, чтобы его снова повредили.

Невада изучает моё лицо.

— Ты в этом уверена?

Я знаю, что она не говорит о плане. Она говорит о командире.

Временная пара.

— Более чем.

— Ты знаешь, что это будет означать. Арикс с Вивиан собираются атаковать с запада. Они отвлекают.

— Знаю.

— Тебе не удастся попрощаться.

Мои глаза начали гореть, и я прижимаю к ним ладони. Я не собираюсь плакать до тех пор, пока не останусь одна в своём кради.

— Поверь мне, я знаю.

Клара обнимает меня.

— Настоящий лидер жертвует ради своей команды, — бормочет она. — Ты права — для нас это лучший шанс погрузить всех на корабль, не привлекая внимания.

Маккайла бросает на неё взгляд.

— Знаешь, Сарисса никогда не напрашивалась на должность нашего лидера.

Я больше не могу об этом говорить. Я встаю на ноги, не обращая внимания на обеспокоенный взгляд Клары.

— Мне нужно идти. У меня есть дела.

Невада поднимает брови, и я хмурюсь. Да, лидерство — не моё призвание. Выкуси.

Но сначала мне нужно поговорить с Зои. Я нахожу её в кради целителей разговаривающей с женщиной по имени Харпер. Она улыбается Зои, её тёмные волосы заплетены в длинную косу, её ярко-голубые глаза горят весельем. Я не очень хорошо её знаю, но, похоже, она из тех женщин, на которых можно положиться, когда происходит что-то серьёзное.

Зои занята приготовлением какой-то смеси, которая пахнет отвратительно, и криво усмехается, когда я издаю звуки рвотных позывов.

— Да, — говорит она, — оно отвратительно. Но оно также одно из лучших средств для предотвращения заражения. И всё же, даже некоторые из моих самых смертоносных ядов пахнут духами в сравнении с ним.

— Собственно, именно об этом я и пришла поговорить с тобой.

— О, вот как? — Она вытирает руки о фартук, который повязала на талии, и оглядывает кради. — Мне нужен свежий воздух. Давай вынесем это наружу.

Харпер смотрит на смесь Зои.

— Самая умная вещь, которую ты сказала за весь день

Мы следуем за Зои, и я не могу не ухмыльнуться тому, как она вдыхает воздух, подняв лицо к солнцу. Для человека, который проводит большую часть времени в доме, Зои, похоже, ценит пребывание на свежем воздухе.

Я сразу перехожу к делу.

— Я знаю, что ты работала с ядами, и у меня есть кое-какие мысли о том, как мы можем их использовать.

Она смотрит на меня и поднимает бровь.

— Знаешь, я некоторое время обдумывала это. Я точно знаю, что могу отравить их источник воды, но похоже, что дохоллы уже в пути к нам.

Харпер кивает.

— Мне нравится, к чему вы клоните.

Я улыбаюсь им обеим, радуясь, что мы на одной волне.

— Думаю, нам нужно обмакнуть наши стрелы в яд. Судя по тому, что Вивиан рассказала мне о яде на ноже, который ты ей дала, даже малейшая царапина может значительно замедлить их движение.

— Я тоже об этом думала, — говорит Зои.

— Ну, у меня появилось ещё несколько идей. — Я рассказываю им, что придумала, и они кивают.

— Мне нравится.

Мы улыбаемся друг другу.

— Давайте примем

— Я могу помочь смешивать некоторые яды, — предлагает Харпер. — Пока они не пахнут так же плохо, как то, что смердит сейчас в этом кради.

Зои смеётся.

— Обещаю, они не такие уж и вонючие. — Она покусывает нижнюю губу. — Я ведь не должна волноваться сейчас из-за чужой боли и страданий.

Я пожимаю плечами. По моему мнению, дохоллы заслуживают всего, что получат.

— Я поговорю с Невадой, — говорит Зои. — Я с нетерпением жду возможности поработать с вами двумя.

Я ухмыляюсь.

— Похоже, это начало прекрасных деловых отношений.

Маккайла и Блэр проходят мимо, а Харпер замирает, улыбка спадает с её лица. Я подталкиваю её локтем.

— Что-то не так?

Она вздыхает.

— Обещаете никому не рассказывать?

Мы с Зои киваем.

— Маккайла отвечала за создание систем безопасности, позволяющих запирать некоторые из самых красивых вещей на Земле. А я была ответственна за то, чтобы снова вывести их обратно. — Она шевелит пальцами. — Без разрешения владельца.

Мой рот открывается, и Харпер кивает.

— Да, — бормочет она. — О, и Эмма — полицейский. Это только вопрос времени, когда нам придётся завести этот разговор.

Зои прикусывает нижнюю губу.

— Вероятно, вам следует поговорить об этом раньше, чем позже.

Я напрягаюсь, чувствуя его прежде, чем увидела. Когда я оглядываюсь через плечо, Корзин стоял возле ташива Ракиза и смотрел на меня.

Он приближается ко мне, и Харпер смеётся.

— Вау, — шепчет она. Затем она издаёт сдавленный кашель. — Задыхаюсь от сексуального напряжения. — Она издаёт сдавленный звук, поднося руки к горлу, и я закатываю глаза.

— Ха-ха.

Зои усмехается мне, когда они обе возвращаются в кради целителей. Но я почти не замечаю. Всё моё внимание сосредоточено на том, как командир бродит по ряду кради, его глаза горят, когда он смотрит на меня.

— Привет, — глупо говорю я, когда он приближается.

Его голос тихий и дразнящий, и он игнорирует мою неловкость.

— Привет, — мурлычет он, и вопреки себе я краснею.

Что со мной происходит? Я никогда не краснела. По крайней мере, раньше никогда. Теперь мне кажется, что я всё время краснею рядом с этим человеком.

Он берёт меня за руку и ведёт к ступенькам ташива, жестом приглашая сесть.

— Что происходит? — спрашиваю я, а он просто ухмыляется мне.

— Я сейчас вернусь, — говорит он. — Подожди меня здесь.

На этот раз я готова позволить ему командовать мной. Вчера вечером я внезапно осознала, как он поставил меня на четвереньки и приказал не двигаться. Ладно, возможно, иногда исполнять приказы может быть весело.

Он ждёт моего ответа, поэтому я пожимаю плечами.

— Прекрасно.

В его глазах странное отчаяние. Как будто он старается быть беззаботным. И легко понять, почему. Он только что вернулся со встречи с Ракизом, Дексаром и Драгиксом. И я могу гарантировать, что они говорили не о погоде. Моё сердце болит. Если он хочет притвориться, что наш мир не рушится, кто я такая, чтобы остановить его?

Я улыбаюсь ему, и его серебряные глаза светятся облегчением. Я устраиваюсь поудобнее, когда он поворачивается и уходит, и уделяю несколько минут наблюдению за тем, как люди вокруг меня проводят свой день.

Я буду скучать по этому месту.

По планете, по местным жителям, варварам. Они берут то, что хотят, и не извиняются за это. Но за всем, что они делают, стоит их собственный кодекс ценностей и морали.

Помогать тем, кто слабее вас. Бороться за то, что правильно. Не лгать, не жульничать, и не воровать. Ценить свою пару превыше всего. Всегда думать о благе племени в целом.

Здесь, доминируют мужчины, они дерутся — часто яростно. Но они любят так же страстно. И они относятся друг к другу как к семье.

Корзин не заставил себя долго ждать и вернулся с большим мешком и одеялом, перекинутым через плечо. Я поднимаю бровь, но он берёт меня за руку, тянет за ташив и вниз по короткой тропинке. Через несколько мгновений я слышу шум ручья. Он находит подходящее место на траве и кладёт одеяло, жестом приглашая меня сесть. У меня потекли слюнки, когда из мешка донеслись восхитительные ароматы.

— Ракиз рассказал мне об этом месте, — говорит он, садясь, вытянув перед собой длинные ноги. Он лезет в мешок и начинает его распаковывать, протягивая мне кусок хлеба вместе с жареным мясом, которое, как он знает, мне нравится.

— Оно прекрасно. — И здесь не было никаких звуков, кроме журчания ручья и шелеста ветра в деревьях.

Мы говорим обо всём, кроме предстоящей битвы. Как будто мы оба молча договорились, что однажды мы заберём этот день себе.

Оказывается, Корзин забавный. Я, конечно, видела проблески его саркастического остроумия, но здесь, сидя рядом со мной, он кажется более расслабленным, чем я когда-либо видела. Он рассказывает мне о том, как рос в замке, и хотя там, должно быть, было одиноко — особенно зная, что его семья в принципе отреклась от него — он заставляет меня смеяться, пока я не сжимаюсь в животе рассказами о защите жизни Арикса. Оказывается, в детстве король был неуклюж.

Я рассказываю ему о том, как мы с Вивиан разыгрывали друг друга.

— Я была крупнее и злее, — признаюсь я. — Но она была коварной и всегда мстила, когда я меньше всего ожидала.

Корзин сверкает зубами в ухмылке.

— Расскажи мне о том, что ты делала на Земле.

Я напрягаюсь.

— Зачем?

Он молчит, приподняв бровь, и я вздыхаю. Я настолько привыкла не говорить о своей работе, что даже сейчас, на чужой планете, сложно начать.

— После смерти Клер я ещё больше отдалилась от своих родителей. Их никогда не было рядом, и я окунулась в школу с головой. Последний раз я видела их за несколько месяцев до поступления в колледж. Пока я училась, я создала приложение, которое помогало предсказывать вероятность того, какая территория станет новой целью террористов.

Корзин хмурится, и мне требуется несколько минут, чтобы объяснить. Он выглядит изумлённым, и я понимаю, что для него это звучит фантастически.

— Ко мне обратилось ЦРУ, когда мне было двадцать. Я получила степень, работая «консультантом», для моей семьи и друзей. На самом деле я читала телеграммы со всего мира, подробно описывая новые цели. Я сортировала их по степени срочности. Это была трудная, захватывающая работа, и я чувствовала, что меняю ситуацию.

Корзин протягивает руку и обнимает меня за плечи.

— Что случилось потом? — Его голос тихий, и я знаю, что он не понимает большей части того, что я ему говорю. Но он, кажется,

— После того, как я закончила учебу, меня пригласили на секретную службу. Наконец, я стала одной из тех, кто работал в поле, чтобы получить информацию, необходимую для защиты невинных жизней. Меня отправили на ферму. Я узнала, как набирать активы, как использовать эти активы и как защитить их от пули в голову или того хуже. Я научилась находить лучшие места для встреч, распознавать хвост и сбрасывать его. Я научилась переворачивать машину, врезаясь в нужном месте дороги. Я научилась ориентироваться в лесу и распознавать придорожную бомбу. К тому времени, как я ушла, я успела стрелять практически из любого оружия и не дать кому-то умереть от открытой раны в груди.

Я прислоняю голову к груди Корзина.

— Только один человек в моей жизни знал, что я работаю на ЦРУ.

— Вивиан, — догадался он, и я киваю.

— Никто другой никогда не мог знать, и, конечно, она никогда не могла узнать, чем я на самом деле занималась. Меня отправили на шесть месяцев в Таиланд, на три года в Китай, а затем в Пакистан. Это была интересная жизнь, но она была трудной. Большую часть времени мне было одиноко. Когда ты живёшь подставным лицом, ты начинаешь забывать, кто ты есть.

Он молчит какое-то время.

— Вот почему ты так хорошо устанавливала связи на нашей планете.

Я киваю.

— Я обучена получать необходимую информацию. Чтобы я нравилась людям.

Он скалит зубы в яростной ухмылке, и я смотрю на него, а его рука сжимает меня сильнее.

— Ты никогда не использовала свои навыки против меня.

Я киваю.

— Я не видела в этом смысла. Ты сразу подозревал нас.

Его улыбка становится шире, и я наклоняю голову.

— Почему ты так рад?

— Потому что все, что произошло между нами, происходит вопреки нашей изначальной неприязни и недоверию друг к другу. Если бы ты подружилась со мной, используя свои навыки, чтобы заставить меня доверять тебе…

Я сглатываю комок в горле.

— Ты мог бы задаться вопросом, было ли что-то из того, что у нас было, реальным.

Он кивает.

— Но теперь я знаю, что колючая, коварная самка была моей несмотря ни на что.

Я смеюсь.

— И как, лучше?

— О, да.

Когда солнце начинает садиться, мы наблюдаем за закатом, пока Корзин не поднимается на ноги и не протягивает мне руку.

— Ты останешься сегодня у меня?

Я киваю, улыбаясь ему, но мои губы задрожали, и он пикирует вниз, прижавшись своими губами к моим. Я впитываю его, пока прохладный ветерок не заставляет меня задрожать, и он отстраняется, потирая мои руки, чтобы согреть их.

Кто знал, что командир может быть таким… нежным?

Никто не беспокоит нас, пока мы возвращаемся к его кради. Свет тусклый, но он легко находит меня, целует, его руки тянутся к шнуркам моего платья на спине.

Его руки застыли. И он опускает голову, уткнувшись мне в шею. Я хватаюсь за его руки, и он вздрагивает, восстанавливая контроль.

Я пытаюсь сглотнуть комок в горле. Моё лицо мокрое.

Корзин поднимает голову, целуя слёзы на моих щеках.

Никто из нас не разговаривает, но он занимается со мной любовью до конца ночи.

Глава 15

Корзин

Я стою на тренировочной арене, едва подавляя зевок. Я провёл ночь, поклоняясь телу Сариссы. Усталость, которую я чувствую сегодня, более чем того стоила.

Никогда не представлял, что я буду чувствовать себя так, как к своей воительнице.

— Как продвигаются планы эвакуации? — я спрашиваю Ракиза, и он вздыхает.

— Нам повезло, что наш лагерь столь обширный, но перевезти такое количество детей и стариков сложно. Эта битва будет для нас последней. Если они доберутся до лагеря, нам конец.

Люди внезапно убегают, бросая мечи и инструменты, приближаясь к краям тренировочной арены. Я поднимаю взгляд. Драгикс приближается и издаёт предупреждающий рёв, прежде чем приземлиться посреди арены с Чарли на спине. Он тут же поднимает свою огромную когтистую ногу, и она спрыгивает на неё, чтобы он мог поставить её на землю.

Золотые искры взметнулись вокруг него, когда он трансформировался.

— Готово, — говорит он.

Чарли лезет в карман и вручает мне и Ракизу по записке.

— Арикс знал, что тебя отравили», — говорит Чарли. — Он послал за вами разведчиков и на них напали дохоллы, сидевшие в засаде. Трое из них были убиты, но четвертому удалось передать сообщение. С тех пор он готовит свою армию и завтра отправится в путь.

Я хмурюсь.

— А дохоллы?

Драгикс закидывает руку на плечо своей самки.

— Они доберутся сюда раньше Арикса. Они двигаются медленно, не привыкшие к перемещению такого большого количества людей через лес. Твой пожар помог — им сложно спрятаться.

— Это Сарисса устроила пожар, — говорю я, и Чарли улыбнулась мне.

Я оглядываюсь назад, туда, где Сарисса что-то строит вместе с группой человеческих самок и двумя воинами Ракиза.

— Нам нужно, чтобы угол запуска был как можно ближе к сорока пяти градусам, — говорит Сарисса, и я хмурюсь. Над чем именно они работают?

Драгикс и Чарли уходят прочь, чуть не столкнувшись с Дексаром, который испускает скорбный вздох.

— Я вижу, что наш дракон до сих пор не верит в необходимость штанов, — говорит он.

Чарли оглядывается через плечо на катая и усмехается, в то время как Драгикс решает проигнорировать его.

— Наши ловушки на восточной стороне почти готовы, — говорит Дексар. — Одна из человеческих самок, Клара, просит двух воинов охранять молодых самок на случай, если они решат сесть на корабль.

Ракиз тихо рычит.

— Отказано. Нам нужен каждый доступный воин, чтобы сражаться. Или молодые, разъярённые человеческие самки останутся с нами.

Я хмурюсь.

— О чём ты?

— Разве ты не слышал? — Ракиз бросает на меня взгляд. — Самки, скорее всего, улетят на корабле во время битвы.

Должно быть, я выгляжу ошеломлённым, Ракиз нахмурился, посмотрев на меня.

— Это была идея Сариссы. Дохоллы не знают, что у нас есть чип, поэтому они не ожидают их взлёта. И у них не останется сомнений, что корабль исчезнет с концами.

Она мне не сказала. Моя колючая самка улетает через несколько дней, и она даже не упомянула об этом.

Я что-то бормочу Ракизу и ухожу в оцепенении, глухой смешок вырывается из моего горла. Я знаю, так будет лучше. Всю свою жизнь я не имел никаких серьёзных привязанностей, кроме своего короля, и именно злая и хитрая самка поставила меня на колени. Она настолько ослабила меня, что я почти забылся.

— Корзин?

Я поворачиваюсь, едва в силах посмотреть на неё, а она нахмурилась.

— Я звала тебя…

Я должен спросить. Хоть это и идиотизм. Я и так всё знаю.

— Ты сядешь на этот корабль?

Она моргает удивлённо.

— Корзин.

— Да или нет.

— Д-да.

Я киваю, поворачиваюсь и ухожу.

— Корзин!»

Я слышу, как она плетётся за мной почти рысью, пытаясь не отставать.

— Сарисса?

— Я занята, Эмма.

— У Фиби только что случилась паническая атака. Она спрашивает о тебе.

Сарисса издаёт низкое рычание, но её шаги стихают.

Как я предполагал, так и случилось.

Сарисса

По какой-то неизвестной причине мои глаза горели от не пролитых слёз, пока я смотрела, как Корзин уходил. Он держит голову высоко, плечи расправлены, и выглядит так, будто готов покорить весь мир.

Но отчаяние, которое я только что увидела в его глазах, рассказало мне совсем другую историю.

Мне следовало подумать об этом. В тот момент, когда он сказал мне, что его бросили в детстве, что он больше никогда не видел свою семью, что у него не сложились близкие отношения…

У меня было так много возможностей уйти. Чтобы не причинить ему вреда.

Потому что, несмотря ни на что, я никогда не хотела причинить ему боль.

Конечно, придушить его. Иногда, чтобы убить его.

Но я никогда не хотела его эмоционально уничтожить.

Что я сейчас и сделала.

Возмущение борется с чувством вины. Конечно, я улечу отсюда. Почему он подумал по-другому? Я ни разу не давала понять, что останусь здесь. Некоторые вещи слишком важны, чтобы от них отказываться.

Месть — одна из таких вещей.

«Даже если это означает потерю единственного шанса на счастье?»

Я отодвигаю тихий голос в сторону. И что именно я буду делать на Агроне?

— Сарисса?

Я поворачиваюсь и вижу, что Элли изучает меня обеспокоенными глазами.

— Ты в порядке?

— Не совсем, если честно.

— Хочешь, поговорим об этом?

— Не сейчас, но спасибо. Я вынуждаю себя улыбнуться. Рядом со мной Эмма внимательно наблюдает за мной.

— Невада спросила, не хочешь ли ты встретиться с нами за обедом, — говорит Элли, и я киваю.

— Тогда увидимся.

Я поворачиваюсь к Эмме, а Элли медленно уходит.

— Что произошло?

Она вздыхает.

— Фиби теряет самообладание. Она убеждена, что умрёт. Я старалась изо всех сил, но на самом деле я не очень умею ладить с детьми.

Я фыркаю при мысли, что я не лучше. Мы с Эммой зашли в кради Фиби, который заполнен женщинами. По щекам Фиби катятся слезы, и я вздыхаю.

Ей всего шестнадцать.

Я проталкиваюсь сквозь толпу и сажусь рядом с ней, беря её за руку.

— Ты хочешь поговорить?

Она обнимает меня и рыдает. Я думаю Эмме, и она бросает на меня взгляд чистой благодарности, направляя толпу к выходу. Теперь, когда я знаю, что она полицейский, это кажется очевидным, поскольку она убедила большинство других женщин последовать за ней из кради — всего лишь кивком головы. Лейс осталась на месте, её длинные ноги в кожаных штанах вытянуты перед собой.

Кажется, Неваде задала тренд.

— Я хочу вернуться домой, правда.

— Ага.

Фиби фыркает.

— Клара действительно помешает нам попасть на корабль, если мы захотим туда?

Я смотрю на Лейс, которая прищуривает глаза и упрямо выпячивает челюсть.

Я вытираю слезу с бледного лица Фиби, и она откидывает свои длинные черные волосы.

— Ты хочешь этого? — я спрашиваю.

Она пожимает плечами.

— Мне здесь нравится. У меня не очень хорошие отношения с родителями на Земле. Они отправили меня в школу-интернат, и я его возненавидела.

— Так почему ты плачешь? — Я улыбаюсь, когда говорю это, и её нижняя губа дрожит, когда она пытается улыбнуться в ответ.

— Если я останусь здесь, я больше никогда не увижу никого из дома. А что, если дохоллы проникнут в этот лагерь и убьют нас?

— Фиби, послушай меня. Не принимай решения, основываясь на местной войне. Реши исходя из того, где, по твоему мнению, ты могла бы прожить всю оставшуюся жизнь.

Кружева колеблются, часть упрямства исчезает с её лица и открывает мне проблеск уязвимости.

Фиби вздыхает.

— А как насчет дохоллов? Я боюсь.

Я киваю.

— Бояться — это нормально. Но я могу сказать точно: у местных парней очень много возможностей, чтобы защитить тебя. Даже если дохоллам каким-то образом удастся уничтожить всех гигантских варваров и проникнуть в лагерь, они тебя не найдут.

Фиби наклоняет голову.

— Серьёзно?

— Да. Драгикс вывезет тебя, или кто-нибудь из других браксианцев отведёт в безопасное место. У нас есть союзы с другими племенами, находящимися далеко отсюда.

Фиби на мгновение обдумывает это. Рядом со мной ёрзает Лейс.

Я смотрю на неё. Одна вещь, которую я узнала о Лейс, это то, что она плохо справляется с эмоциями.

— Хорошо, — наконец говорит Фиби. — Сейчас я чувствую себя немного лучше. Думаю, я хочу остаться.

— Я думаю, это отличная идея. Но ты всё ещё можешь передумать вплоть до того дня, когда мы собираемся улететь.

Ей удаётся улыбнуться трясущимися губами.

— Прости, я знаю, что ты занята.

— Всё нормально. Хочешь пойти и помочь остальным построить ловушки?

Фиби кивает, вытирает лицо, поднимается на ноги и выходит за дверь.

Я смотрю на Лейс, а она смотрит на меня.

— Теоретически, если бы кто-то захотел попасть на этот корабль так, чтобы Клара об этом не узнала…

Я поднимаю бровь.

— Теоретически?

Она прищуривается.

— Я жила на улице. Я перестала быть ребёнком с тех пор, как мой приёмный отец впервые попытался зайти в ванную, пока я принимала душ. Я знаю, чего я хочу.

Я открываю рот, не зная, что на это сказать. И тогда я вздыхаю.

— Тебе нужно будет подняться на борт корабля раньше нас. Позволь мне разобраться со всеми, и мы отправимся.

Она кивает, и я направляюсь в ташив Невады. Ракиза и воинов нигде не видно, но Элли, Чарли, Алексис и Айви сидят, а Невада стоит рядом с окном, покачиваясь с Даникой на руках.

— Кто-то суетливый, — шепчет она. — Прошлой ночью нам не удалось заснуть.

— Аааа, — говорит Айви, поднимаясь на ноги и протягивая руки к ребенку. — Дай мне пообниматься.

Невада передает её и садится. Я падаю рядом с ней.

— У Чарли есть кое-что, чем она хотела бы поделиться с классом, — говорит Невада, беря тарелку и нагружая её едой с блюда, стоящего

Чарли закатывает глаза, но выглядит… ошарашенной.

— Как дела? — спрашивает Алексис.

— Мы с Драгиксом думали о том, что вы с Кейт сказали. О планете с драконами.

Я смотрю на неё.

— На какой планете и какие драконы?

— Система искусственного интеллекта корабля весьма… полезна, — говорит Алексис. — Она содержит массу информации об этой галактике, в том числе о различных планетах, о том, для чего эти планеты используются, насколько они опасны, а также о видах инопланетян, населяющих эти планеты.

Чарли вздыхает.

— Есть планета под названием Хулдра. Им управляет королева Лахму, которая является союзником аркавиан. Судя по всему, она крутая сучка. Её отец разорвал союз с драконами на этой планете, поэтому она скинула его с трона и забрала его себе.

Я вижу, к чему всё идет.

— Драконы.

— Ага. Драконы.

Элли вздрагивает, поглаживая свой огромный живот, но её глаза не отрываются от Чарли.

— Вы полетите?

Чарли вздыхает.

— Я не знаю. Драгиксу трудно быть единственным драконом на этой планете. Возможно, он и самый крупный хищник на Агроне, но на него постоянно охотятся. Однажды одной из этих групп может повезти, и они убьют его. Также есть большая вероятность, что наш ребёнок будет драконом. Драгикс, похоже, в любом случае так думает. — Она улыбается. — Он никогда бы этого не сказал, но я знаю, что ему бы хотелось, чтобы наш ребёнок рос среди себе подобных. Он часто говорит о том, как учился летать вместе с другими детьми, бегал по их огромному дому и как его обожали друзья и члены его семьи.

— У тебя она есть, — указывает Невада, и Чарли кивает.

— Вот что делает это таким трудным. У нас здесь всё есть. Но что происходит, когда наш ребёнок начинает шевелиться? Как мы объясним это другим детям? Чтобы успокоить своих родителей, наш ребёнок не причинит вреда их детям, хотя он или она может не понимать, насколько они сильнее своих сверстников?

Мы все долго молчим.

Айви передаёт Данику обратно Неваде и садится рядом с Алексис.

— Значит, ты сядешь на корабль с Сариссой, и что потом?

Чарли вздыхает.

— Это проблема. Я, очевидно, беременна, что усложняет ситуацию, и ещё у нас есть мой великолепно чрезмерно опекающий мужчина, который будет вынужден находиться в замкнутом пространстве столько, сколько нам понадобится, чтобы добраться до планеты-пересадочного центра. Оттуда нам нужно будет найти собственный путь к Хулдре. Это просто мысли вслух пока. Но это может быть наш единственный шанс подарить нашему ребенку жизнь среди себе подобных. И я желаю этого и для Драгикса.

— А что Драгикс хочет от тебя? — мягко спрашивает Элли.

Чарли фыркает, вытирая слезу, скатившуюся по её щеке.

— Он говорит, что счастлив, где бы я ни была, и ему никто не нужен, кроме меня и нашего ребенка. Да, и если кто-нибудь когда-нибудь заставит нашего ребенка чувствовать себя неуместным, он поймёт свою ошибку и извиниться. Я знаю, что он хотел бы полететь, но он не хочет забирать меня у вас, девочки. Он говорит, что после всего, через что мне пришлось пройти на Земле, я заслуживаю огромную, любящую семью.

— Ну, мы определенно такие, — говорит Невада.

— Ага. — Айви кивает. — И мы вмещаем в себя ещё: «веселье» и «ддисфункциональность».

Мы все смеёмся, и Невада предлагает мне тарелку с едой. Я качаю головой, живот напрягается.

Я давила и давила на него, но всё, что я вижу — всё, о чём я могу думать — это отчаяние на лице Корзина.

Чем ближе мы к отлёту, тем хуже мне становится.

Глава 16

Сарисса

Выследить Корзина оказалось несложно. Он сидел на большом камне возле ручья, рядом с которым мы вчера ели.

Его глаза были суровы и сосредоточены на воде.

— Привет.

Он посмотрел на меня через плечо, но он закрыл глаза, увидев меня.

Я прочищаю горло.

— Я хочу извиниться.

Он жестом предлагает мне подойти, и когда я подхожу достаточно близко, чтобы он мог прикоснуться, он притягивает меня ближе, пока я не оказываюсь между его ногами.

— Тебе не нужно извиняться. Это я должен извиниться перед тобой. Мы оба знали, что это временно. Тот факт, что это вообще произошло, до сих пор… удивляет.

Я смеюсь.

— Удивление — хорошее слово. Как вообще мы смогли перейти от ненависти к объятиям после секса?

Он улыбается грустно, и мы просто долго смотрим друг на друга. Я поднимаю руку и кладу её на его щеку, и он наклоняется, прикасаясь к моим губам своими.

Когда я впервые встретила этого человека, я даже не предполагала, что он способен на нежность.

Всё ещё открывается для меня с новой стороны.

Наш поцелуй медленный, нежный, и у меня на глаза навернулись слёзы.

С того момента, как я начала работать на ЦРУ, я прожила три жизни. Я была одним человеком для своих друзей и тех немногих членов семьи с кем виделась, другим человеком для своих коллег и третьим для своих целей. Было трудно вспомнить, кем я была на самом деле.

Когда я с Корзином, я точно знаю, кто я.

Когда он отстранился, его глаза стали серебряными зеркалами.

— Когда ты взойдешь на космический корабль, не оглядывайся. Не сомневайся ни о чём. Потому что, если ты это сделаешь, я не смогу тебя отпустить. Я считаю, что… для меня важно, чтобы ты получила то, чего хочешь, после того, как упорно за это сражалась.

Слеза катится по щеке, и я вытираю её.

— Мне бы хотелось, чтобы у нас было больше времени.

Голос Корзина очень тихий.

— Я тоже.

— Можем мы…

Он ждёт, пока я произнесу слова, и мне приходится откашляться, а затем несколько раз сглотнуть, прежде чем я смогла заговорить, не разрыдавшись.

— Можем ли мы максимально использовать оставшееся время? Пожалуйста?

Он изучает моё лицо и, к моему удивлению, кивает. Мы оба очень хорошо умеем держать других на расстоянии и избегать неизбежной боли, которая приходит, когда позволяешь кому-то подойти слишком близко. Но некоторые вещи сто́ят потраченных усилий.

По крайней мере некоторые люди.

***

Корзин

Я сижу на своей мишуа и смотрю, как лагерь оживает. Дохоллы уже близко и, по данным наших шпионов, объединились в одну армию со своими союзниками зинтами и вуальди — как мы и ожидали.

Они идут к этому лагерю, надеясь, что Ракиз серьёзно настроен отдать им корабль. Конечно, они также будут готовы убить как можно больше из нас и забрать корабль себе.

Ракиз сидит на своей мишуа рядом

На другой стороне тренировочной арены Чарли раздаёт чешую дракона другим женщинам. Они засовывают их за переднюю часть своих платьев и рубашек, помогая друг другу разместить их на спине.

Я встречаюсь взглядом с Сариссой. Воительница одаривает меня дрожащей улыбкой, и у меня возникает внезапное желание поднять её на свою мишуа и увезти от опасности.

Она, скорее всего, кастрировала бы меня, если я хотя бы попробовал.

Эта мысль заставляет мои губы растянуться, и она наклоняет голову. Её взгляд расширяется, когда она оглядывается назад, и я поворачиваюсь и вижу синего мужчину идущего к нам, который раньше флиртовал с ней.

Я скрежещу зубами, и он усмехается мне, прежде чем пройти мимо меня и встретить Сариссу, которая подбежала к нему.

Он обнимает её, пока она смеялась.

— Урокс! Я не думала, что ты получишь моё сообщение.

Он улыбается ей, протягивает руку и взъерошивает её волосы. Она улыбается ему, и я заставляю себя выпустить рукоять меча. Глаза Ракиза встречаются с моими, и он усмехнулся над всем, что увидел на моём лице.

— Я бы пришёл раньше, — говорит Урокс, — но из-за дохоллов мне было трудно доставить послания своим друзьям. — Он указывает на вход в лагерь, где ждёт группа мужчин-криниров, их синие лица свирепы, язык тела даёт понять, что они готовы к битве.

Ракиз машет рукой одному из охранников у входа в лагерь и позволяет группе войти.

Самцов около двадцати, и двое из них тянут большую тележку, наполненную взрывоопасными стручками.

— Я знаю, как ты любишь всё подрывать, — говорит Урокс, заставляя Сариссу рассмеяться, и я издаю низкое рычание.

Ракиз слезает с неемишуа и направляется к Уроксу и его друзьям. Он хлопает другого самца по спине, и они тут же начинают строить планы.

Честно говоря, нам нужны все воины и оружие, которые мы сможем получить. Но это не значит, что я доволен таким развитием.

Я скатываюсь со своей мишуа, а Сарисса приближается к другим самкам. Я хватаю её за запястье и разворачиваю к себе, не обращая внимания на любопытные взгляды, смотрящие на нас.

— Чувствуешь себя немного раздражительным, командир?

Я сжимаю зубы, но киваю, и её глаза смягчаются.

— Вопреки моему здравому смыслу, ты единственный, кто мне нужен, Корзин. Урокс — просто друг.

— Он мне не нравится.

Она ухмыляется мне.

— Конечно, нет. Он твоя противоположность.

Я хмурюсь, но она поднимает руку и обнимает меня за шею. Она притягивает меня к себе, и я подчиняюсь, наклоняясь. Я знаю, она ожидает, что я буду доминировать, показывать окружающим нас самцам, что она моя.

Поэтому я мягко касаюсь её губ своими. Наш поцелуй медленный, нежный, и она шокированно моргает, глядя на меня, когда я отстраняюсь.

— Мне нужно вернуться к работе, — говорит она. — Будь осторожен сегодня, Корзин.

Никогда и никого, кроме Арикса, не волновало, выживу я или умру.

— Ты тоже.

***

Сарисса

Я просто скажу это. Дерьмо. После всего, что произошло, я никогда не думала, что попрощаюсь с тобой в письме.

Но, как мы с тобой оба знаем, жизнь несправедлива.

В последнее время я много думаю о семье. Что такое семья, почему некоторые семьи прочны со стальным стержнем и почему другие распадаются.

Мы с тобой обе принадлежим ко второй категории.

Но есть кое-что, чего мы никогда не понимали, когда были детьми.

Можно выбрать свою семью. Став взрослыми, можно сказать, что с тебя достаточно, и делать то, что хочется именно тебе. Мы обе сделали это: я, когда пошла в ЦРУ, и ты, когда перестала разговаривать со своей матерью.

Я знаю, тебе было больно, когда ты узнала, что они тебя не искали — несмотря ни на что, им следовало бы позаботиться о том, чтобы выяснить куда ты делась.

Но я искала тебя. И я твоя семья.

У тебя также появилась новая семья. Арикс обожает тебя, и ты вписываешься в его королевство так, как никогда на Земле. Невада, Элли, Алексис и все остальные — они тоже твоя семья.

Я оставляю свою семью.

Я бы не смогла этого сделать, если бы в глубине души не знала, что с тобой всё будет в порядке. Но я видела, как смотрел на тебя твой король. Я увидела твою дружбу и доверие ко всем. И я знаю, что тебя ждёт долгая и счастливая жизнь. Ты совершишь великие дела ради Хериаста. У тебя будут дети твоего чрезмерно опекающего короля, и ты будешь любить их так, как никогда не любили нас. Ты расскажешь им об их крутой тётушке, которая отправилась охотиться на гриват, и будешь шептать им забавные истории поздно ночью, когда им приснятся кошмары.

Не забудь рассказать им о том, как ты покрасила меня в брюнетку. Я была хулиганкой и им следует научиться всегда противостоять хулиганам.

Я заболталась.

Это самое трудное письмо, которое я когда-либо писала. Ну, может быть, второе будет посложнее. Потому что я собираюсь написать письмо Корзину. Письмо, которое тебе придётся прочитать ему, потому что он не умеет читать по-английски.

Лови секрет: я безумно по уши влюблена в него. И оказывается, любовь ранит.

Я дала обещание нашим женщинам. Я пообещала, что мы отомстим и что однажды они снова увидят свои семьи.

Присмотри за моим командиром. Потому что он мой. Но я хочу, чтобы у него была вся любовь мира. Он это заслужил. Пригласи его на ужин с тобой и Ариксом. Он будет ворчать и не захочет никого видеть, когда я уйду. Но я желаю ему всего счастья во вселенной. Я хочу, чтобы у него было то же, что есть у вас с Ариксом. Даже если не со мной.

Видишь ли, я же говорила тебе, что люблю его. Только любовь могла заставить меня отдать его другой женщине. Даже если эта мысль вызывает у меня тошноту.

Пришло время уходить. Битва начинается, и ты застряла на другой стороне. История нашей жизни.

Я тебя люблю. Что бы ни произошло в твоей жизни, всегда помни об этом.

Рисса.

***

Я складываю письмо и кладу его в карман. Пора.

Я иду по лагерю, наслаждаясь происходящим. Тихо. Детей и стариков эвакуировали, но они передвигаются медленно. Если дохоллы захватят лагерь, я не сомневаюсь, что они продолжат путь, уничтожая каждого браксианца, на которого они натолкнутся.

Я вздрогнула.

Корзин уже был на

А пока ему просто нужно остаться в живых.

Невада в ташиве, её лицо бледное, глаза суровы, она смотрит в окно, нежно покачивая дочь в руках.

Она смотрит на меня.

— Я просто продолжаю думать обо всех людях, которые сегодня умрут. Люди, которые бы выжили, если бы мы сюда не приземлились. Мысль о грядущей смерти… она убивает меня. Но если бы я могла изменить прошлое и никогда не приземляться здесь, я бы этого не сделала. Что это говорит обо мне?

Я толкаю её бедром и протягиваю руки к ребёнку. Невада передаёт Данику, и она агукает мне, широко улыбаясь.

— Ты драгоценна, — говорю я ей, прежде чем взглянуть на её маму. — Это говорит лишь о том, что ты ценишь своих близких, Невада. Ты знаешь, как тебе повезло, что у тебя появился невероятный мужчина и дочь.

Дверь распахивается, и мы оба развернулись, глядя на Элли.

Она держится за дверной косяк и издаёт стон.

У Невады отвисает челюсть.

— Серьёзно? Рождаешь, сейчас?!

Элли издаёт очередной стон, сопровождаемый матом, которого я никогда не слышала от неё. Она выпрямляется и делает глубокий вдох, медленно выдыхая воздух.

— Камнями бросаться нельзя. — Она указывает на Данику. — Пещерный ребёнок, помнишь?

Невада пожимает плечами.

— Хороший ответ. Ладно. Ты справишься. Где Терекс?

Элли ковыляет к креслу и садится, наклонившись вперёд, и надолго замолкает.

— Скажи мне, что это не очередная схватка, — говорит Невада.

— Почему? — я спрашиваю. — Это плохо?

— Они слишком близко друг к другу. У нас есть план на случай, если у Элли начнутся схватки, и он предполагает её эвакуацию в лагерь Текара.

Я уставилась на неё.

— Ты имеешь в виду, что она может не выжить?

Невада смотрит на меня взглядом, говорящим, чтобы я закрыла рот, иначе она закроет его для меня.

Элли удаётся подняться со своего места.

— Я могу добраться до лагеря Текара, — говорит она. — Но мне нужен Терекс. Он вместе с Ракизом проверяет ловушки на востоке.

Я смотрю на Неваду, и она кивает.

Я возвращаю ей ребёнка.

И я побежала.

Глава 17

Корзин

Звуки битвы достигли моих ушей задолго до того, как дохоллы приблизились к поляне, где мы должны будем стоять.

Мы выбрали место, потому что оно находится достаточно далеко от лагеря, чтобы дохоллы не могли легко добраться до наших самых уязвимых мест, если они проскользнут мимо нас, но достаточно близко, чтобы раненых можно было отнести обратно в кради целителей. Дохоллам придётся либо пересечь большую реку, либо пройти через наш лагерь, чтобы вовремя добраться до корабля и не дать человеческим самкам уйти.

У меня внутри всё сжимается при этой мысли. Я глянул на Терекса, и он кивает. С этой ловушкой закончили.

Отходим назад, ожидая прибытия дохоллов.

— Терекс, — шипит голос, и мы оба поворачиваемся. Мои глаза расширяются.

— Тебя здесь не должно быть. — Моё сердце бешено колотится при виде Сариссы, находящейся так близко к опасности.

Она сердито посмотрела на меня, затем переключает своё внимание на Терекса.

— Элли рожает.

Он бледнеет, и его глаза становятся дикими, когда он посмотрел на дохоллов, а затем обратно в сторону лагеря.

— Иди, — советую я ему, и он кивает, разворачивается, не говоря ни слова, и бежит обратно к лагерю.

Сарисса наклонила голову.

— С тобой всё будет в порядке?

Смогу ли я быть в порядке, зная, что она не только в опасности, но и покинет эту планету, как только придёт время?

Я не могу говорить, поэтому просто киваю, пока дохоллы прорываются сквозь деревья.

— Займи позицию, — приказываю я Сариссе, упиваясь её взглядом напоследок. Наши глаза встречаются, и невысказанные слова задерживаются между нами, когда она смахивает слёзы, её губы растягиваются в дрожащей улыбке. Затем она делает глубокий вдох и бежит за Терексом.

На передовой линии наступающей армии предатели зинты неуклюже продвигаются вперёд с мечами в руках, идя плечом к плечу с дохоллами. Вуальди разбросаны по всей армии, но невозможно точно увидеть, сколько дохоллов приближается, поскольку большая часть их войск всё ещё скрыта в лесу.

Линия фронта нацелена на лагерь Ракиза, большинство дохоллов держат в руках палки. На другом конце поляны Врекс кивает мне головой, и мы оба отступаем дальше, пока не оказываемся рядом с мишуа Дексара.

Я оглядываю широкую поляну, мой взгляд прикован к деревьям позади нас, но всё было тихо. Человеческие самки спрятались среди ветвей, идеально расположившись, с арбалетами в руках. Лицо Врекса сурово, глаза горят гневом. Его самка притаилась на одном из этих деревьев, и убийца Агрона не намерен позволять причинить ей какой-либо вред.

Дохоллы замолкают.

Один из них выходит вперёд.

— Мы принимаем ваше предложение передать нам корабль.

Ракиз медленно качает головой.

— Мы передумали.

— У вас есть последний шанс, прежде чем мы сожжём ваш лагерь дотла. Сдавайтесь, и мы оставим в живых ваших самок и детёнышей.

Ракиз смеётся, сидя на своей мишуа с мечом в руке.

— Как сказала бы моя королева… попробуй возьми.

Дохолл машет рукой, но остаётся на месте, а его армия движется как единое целое, маршируя к нам, стремясь к нашим линиям фронта.

Я скрипю зубами. Мы надеялись, что тот, кто возглавлял дохоллов, попадёт в первую же ловушку, вызвав хаос, когда они попытаются заменить его.

Но нам не повезло.

Я ожидал, что Арикс уже будет здесь. Думал, что он нападёт до того, как прибудут дохоллы, сократив их численность.

Ужас поселяется глубоко внутри, но я отталкиваю его. Я оставил Арикса с нашими самыми преданными охранниками — командой, которую я подготовил сам. Он знает, что дохоллы их ждут. Он выживет.

Но проживёт ли он достаточно долго, чтобы вступить в битву?

Дексар кивает нам обоим, и наша армия начинает продвигаться к дохоллам. Если бы дохоллы обратили внимание, они бы заметили, что наши воины движутся намного медленнее, чем их собственные.

Через несколько секунд они понимают, почему.

Земля сминается под их линией фронта, без всяких предупреждений. Судя по всему, Чарли применила тактику в гораздо меньших масштабах во время последней битвы, и с тех пор воины Ракиза именно для этой цели роили огромную траншею.

До моих ушей доносятся вопли боли, когда сотни дохоллов, вуальди и зинтов проваливаются, а земля под ними исчезает. Дикое удовольствие наполняет мою грудь, когда браксианцы бросают клич, а армия дохоллов вынуждена разделиться на две части, чтобы

По плану наша армия тоже разделяется: Дексар и я движемся налево, а Ракиз и Врекс — направо.

Позади и слева от нас начинают лететь стрелы, кончики которых пропитаны ядом, человеческие самки целятся в дохоллов. Дохоллы кричат, разъярённые и умирающие, но те, кому удаётся пройти сквозь деревья, яростно атакуют.

Я взмахиваю мечом и бросаюсь к ним навстречу.

***

Сарисса

Терекс доходит до ташива раньше меня, хлопает дверью и падает на колени рядом с Элли.

Его лицо бледнеет, когда он посмотрел на Неваду.

— Можем ли мы эвакуироваться?

Мони выходит из ванной.

— Нет, — говорит она со спокойным выражением лица. — Я набрала тебе ванну, дитя, — говорит она Элли, которая слабо улыбается ей, прежде чем задыхаться из-за очередных схваток.

— Ванна?

Мони кивает.

— Это поможет справиться с болью и поможет ей почувствовать себя спокойнее.

— Вы уверены, что мы не сможем эвакуироваться?

— Более чем, — говорит Невада, и на этот раз я вижу проблеск ужаса в её глазах. Мы обе подумали, что уже находимся в нескольких сотнях ярдов перед воротами лагеря, готовые встретить любых дохоллов, которые прорвут оборону браксианцев.

Даже если Невада не добьётся успеха, я должна оказаться там, где должна быть.

— Хорошо, — говорю я. Я лезу в карман и протягиваю Неваде два написанных мной письма.

— Мне нужно, чтобы ты отдала это Вивиан. Если я тебя не увижу…

Она кивает.

— Садись на корабль. У нас всё будет в порядке.

Я качаю головой.

— Если дохоллы подойдут близко к лагерю, я не уйду. Я буду за нашей катапультой.

Она открывает рот и закрывает его, кивнув, затем протягивает руки и обнимает меня.

— Спасибо. Иди надери кому-нибудь задницу.

— Естественно.

Элли встала на ноги и двинулась в сторону ванной между схватками.

Я быстро обнимаю её.

— У тебя всё получится.

Слёзы катятся по её щекам.

— Мне бы хотелось, чтобы было всё не так.

— Я тоже. Ты справишься, мамочка.

Я обнимаю Мони и выбегаю за дверь, бегу к катапульте, которую я сконструировала вместе с Зои и Невадой.

Дохоллы в этот лагерь не попадут. Они не доберутся до женщин и младенцев в этом ташиве.

Нет, пока я дышу.

Я тащу задницу через лагерь, пока не дохожу до линии катапульт. Бет здесь, её лицо бледное, губы в тонкой линии.

— Невада?

— Нет, не может. Элли рожает.

У неё падает челюсть.

— Я бы хотела, чтобы у кого-нибудь хоть раз начались схватки в скучный тихий день.

— Твои слова бы богу в уши.

Мы начинаем загружать нашу катапульту, и я оглядываюсь вокруг и обнаруживаю, что другие женщины делают то же самое — все мы стараемся не касаться снарядов руками.

Стручки окунули в яд, а затем высушили, чтобы они всё равно взорвались. Когда они взорвутся, любой, кого поразит шрапнель, получит дозу яда.

Что означает, эти катапульты — наше последнее средство, а также последний шаг в нашем плане. Если дохоллы по-прежнему будут представлять угрозу, браксианцы отступят и уйдут с дороги, чтобы мы могли нацелить наши смертоносные бомбы на приближающуюся армию.

Макайла протягивает мне стручок и кивает в знак приветствия. Её зеленые глаза горят решительностью, а во время работы у неё через плечо висела холщовая сумка. Очевидно, она очень надеется попасть на корабль.

— Мы готовы? — спрашиваю я, и Бет кивает мне.

— Нам нужно знать, как далеко находятся дохоллы.

Нервы трепещут в моей груди, но я игнорирую их.

— Я пойду.

— Ты уверена?

— Ага.

Женщины начинают нырять за катапульты, занимая позицию. Блэр кивает мне, её лицо холодно и решительно.

Теперь всё, что нам нужно, это знать, как далеко находятся дохоллы. В идеале они вообще не прорвутся сквозь деревья, но мы должны быть готовы, если они это сделают.

Я пробираюсь обратно сквозь деревья, пока звуки битвы не становятся настолько близко, что кажется, будто она нависла надо мной. Я лезу по дереву и всматриваюсь сквозь листья.

Драгикс парит надо мной, Чарли у него на спине. Она с головы до пят покрыта драконьей чешуей, включая шлем. Этот шлем привёл к славной битве, которая несколько дней назад развлекла большую часть лагеря. Чарли сказала, что он сузит её поле зрения. Драгикс сказал, что она не полетит с ним, если не наденет его.

Неудивительно, что дракон победил.

Они летят к дохоллам, всё ещё марширующим позади. План Драгикса состоял в том, чтобы максимально сократить армию, чтобы, когда дохоллы, зинты и вуальди на передовой падут, не пришла подмога из свежих бойцов, готовых их заменить.

Справа летят стрелы, большинство из которых попадают в цель. Простые царапины ядовитыми стрелами заставляют дохоллов умирать так, что я даже вздрагиваю от зрелища.

Те, кому удаётся увернуться от стрел, сталкиваются с разъярёнными браксианскими мужчинами, большинство из которых находились на мишуа. Дохоллы толпятся, их огромная численность выравнивает баланс сил, а браксианцы сражаются, чтобы не дать им прорваться.

Моё сердце застревает в горле, когда браксианский воин ревёт и падает, мгновенно раздавленный дохоллами — один из них по пути перерезал ему горло. Ужас нарастает, но я борюсь с ним, осматривая поляну в поисках Корзина. Он отказался драться на мишуа, заявив, что провёл всю свою жизнь, сражаясь на ногах, и эта битва не станет исключением.

Я мельком вижу его, сражающегося рядом с Дексаром, и внезапно снова могу вдохнуть полной грудью.

Кто-то бросает стручок в часть армии дохоллов, убивая около двадцати дохоллов и зинтов. Сквозь деревья я замечаю проблеск синевы. Урокс.

Судя по широкой улыбке на его лице, ему весело.

Несмотря на опытных воинов на нашей линии фронта, у дохоллов большая численность, которую мы даже не могли предположить. Они начинают прорываться — сначала несколько человек, — но их быстро уничтожают браксианцы. Но поражение браксианцев — лишь вопрос времени.

Нам понадобятся катапульты.

Я скатываюсь с дерева и размахиваю руками, бежав по лесу. Я спотыкаюсь о корень дерева, но выбрасываю руку и хлопаю ею по дереву, едва удерживаясь от падения.

Не сломай себе голову, прежде чем дохоллы смогут приблизиться. Это было бы унизительно.

— Они идут! — кричу я, как только добираюсь до аккуратно выстроенных катапульт. Я могу только надеяться, что браксианцы смогут проигнорировать желание помчаться за дохоллами. Если они поддадутся убийственной ярости и забудут о нашем маленьком сюрпризе, мы их уничтожим вместе со всеми.

Я ныряю за катапульту рядом с Макайлой, которая бросает на меня взгляд и приседает. У этих катапульт нет колес, поэтому мы ограничены в том, насколько далеко мы

Мои руки начинают потеть, и я делаю глубокий вдох, медленно и равномерно выдыхая воздух.

Куст перед нами затрясся, и Бет поднимает руку.

— Готовьтесь, — говорит она тихим голосом, когда первый дохолл проходит мимо.

— Ждать, — приказывает она, и Макайла практически вибрирует рядом со мной.

— Ждать. — Голос Бет твёрд.

Теперь я нахожусь на грани, стиснув зубы, когда к нам бежит ещё больше дохоллов.

К нам направляется, должно быть, пятьдесят дохоллов, прежде чем Бет наконец опустила руку.

— Пли!

Капсулы взрываются, яд вырывается наружу, когда ещё больше дохоллов прорываются через опушку леса.

Те, кто не пострадал от взрыва, быстро погибают от яда. Достаточно лишь малейшего кусочка коснуться их кожи, и они падают на землю.

Где они и остановились.

Желчь поднимается у меня в горле, когда мы снова и снова перезаряжаем катапульты. Меня трясёт, пока дохоллы продолжают наступать.

Если так много из них преодолело браксианцев…

Могли ли они убить их всех?

Минуты тянутся. Трава перед нами залита кровью. Позади нас Хакс приказывает своим воинам занять места, готовые вмешаться, когда у нас закончатся снаряды.

Макайла протягивает мне ещё один, завернутый в плотную ткань. Я осторожно кладу его, стараясь не задеть сам стручок. Она убирает ткань и бросает её на землю вместе с остальными, чтобы потом сжечь.

— Сколько осталось? — я спрашиваю.

— Три.

Дерьмо.

— Всё в порядке, — говорит голос, и я поворачиваюсь. Невада стоит позади нас со слезами на глазах. — Арикс здесь.

— Что?

Она кивает, и тогда я понимаю, что ещё больше дохоллов бегут в этом направлении, но они больше не выглядят решительными. Они выглядят… напуганными.

Макайла загружает ещё один стручок.

— Мне определенно будут сниться кошмары об этом! — кричит она, перекрикивая шум.

— Ребята, вам пора уходить, — говорит Невада. Два браксианских воина перехватывают нашу катапульту, а остальные ждали позади них, готовые к тому моменту, когда все остальные катапульты отправят стручки и настанет их очередь снова вступить в бой.

Я моргаю.

— Уходить?

Невада кивает головой в сторону корабля.

— Арикс привёл с собой огромную армию. Все оставшиеся дохоллы бегут. Пришло время сделать свой ход.

— Где Корзин?

Невада смотрит на меня, когда Макайла начинает бегать между катапультами, передавая информацию.

— Он едет. Тебе придётся попрощаться.

— Элли?

— Она в порядке. Ребёнок в порядке. У неё прекрасный мальчик.

Меня охватывает облегчение. Всё закончилось.

Глава 18

Сарисса

Я смотрю на корабль. Всё, чего я хотела с того момента, как приземлилась на эту планету. Он символизирует надежду. Месть. Возмездие. Дом.

— Я буду очень по тебе скучать, — говорит Бет рядом со мной, и я обнимаю её.

Мне требуется некоторое время, чтобы сглотнуть ком в горле, и я отрываю взгляд от корабля.

Большинство из нас собрались здесь. Даже Элли сидит на перевёрнутом дереве с ребенком на руках. Терекс сидит рядом с ней, и выражение его лица дало понять, что он предпочёл бы, чтобы она лежала в постели.

Невада стоит на трапе, ведущем к кораблю, Ракиз рядом с ней. Король племени окровавлен и избит, но он сжимает Данику в своих объятиях так, будто никогда не отпустит её.

— Пришло время, — говорит Невада. Она посмотрела на меня. — Арикс и его армия заботятся об оставшихся дохоллах. Давайте проводим вас на корабль.

Вивиан.

Моя грудь болит так сильно, что мне кажется, что я не могу дышать. У Невады есть письма для Вивиан и Корзина, но…

Ракиз сказал, что с Корзином всё в порядке. Он сказал, что в последний раз, когда видел его, он сражался на передовой. Если он не успеет вовремя, я, по крайней мере, буду знать, что он выжил.

Арикс остался на месте — его армия уничтожает всех дохоллов, которые всё ещё хотят биться.

А Вивиан …

Словно сон. Тот факт, что я, скорее всего, никогда её больше не увижу.

Я чувствую себя зомби, пока обнимала Алексис, Зои и Айви. У всех по лицам текли слёзы, но у меня лицо сухое. Я чувствую странное онемение — как будто меня на самом деле нет, а я парю где-то над своим телом, глядя вниз, пока оно совершает движения.

Я подхожу к Элли, наклоняюсь и обнимаю её. Она всхлипывает, и Терекс обнимает её, его лицо становится суровым. Я киваю ему, и он кивает в ответ, а я улыбаюсь их крошечному сыну.

— Он очень красивый.

Невада заканчивает прощание с другими женщинами и направляется ко мне.

— Я буду чертовски скучать по тебе.

— Только вперёд, Нева. — Глаза у меня уже влажные, но я сдерживаю слёзы.

Следующими идут Чарли и Драгикс. Чарли бледнеет, глядя на корабль. Они решили не лететь с нами, не желая рисковать своим ребёнком, но я знаю, что она задаётся вопросом, сделала ли она правильный выбор.

— У тебя здесь семья, — шепчу я ей на ухо, обнимая её. — Ваш ребенок будет любим всеми.

Она улыбается мне, её глаза сверкают слезами, и Драгикс нежно хлопает меня по плечу.

Корзин прорывается сквозь деревья, и я издаю сдавленный звук откуда-то из горла. Он выглядит так, словно искупался в крови, но мы смотрим друг на друга, и ни один из нас не может сделать первый шаг.

— Сейчас или никогда, — шепчет Невада, и я начинаю действовать.

Корзин шагает ко мне, обнимая меня. Мне удаётся сдержать рыдания, которые хотят вырваться из моей груди от вдоха его запаха, скрытой под чужой кровью и грязью.

Наш поцелуй нежный, мягкий и слишком короткий. Невада тянет меня за руку, и я дарю ему последнюю дрожащую улыбку. Он кивает мне в ответ.

Время идти.

Мне просто нужно сделать первый шаг. А потом следующий. После этого моё тело придёт в движение, и идти дальше будет легче.

Я поворачиваюсь вслед за Блер. Её лицо мокрое, и один из воинов Ракиза выругался и ушёл.

Я не знала, что она с кем-то встречалась.

Один шаг.

Второй шаг.

Я смогу. Просто продолжай идти.

Ты делаешь ошибку.

Огромную и неисправимую ошибку.

Ошибку, о которой ты будешь сожалеть каждый день до конца своей жизни.

Ты оглянёшься назад и вспомнишь этот момент.

Всем своим существом ты захочешь повернуть время вспять.

Я оглядываюсь на Корзина. Он стоит рядом с остальными, лицо пустое, плечи расправлены, голова поднята. Но его глаза…

Он кивает мне, делая вид, что всё в порядке.

Даже я не понимаю.

Я слышу возгласы других женщин, поднимающихся по серебристо-металлическому пандусу: празднование уже начинается.

Никогда в не думала, что не захочу праздновать всем своим существом.

Глаза Корзина пусты… отстранены. Его голос грохочет у меня в голове.

— Когда ты взойдёшь на космический корабль, не оглядывайся. Не сомневайся ни о чём. Потому что если ты это сделаешь, я не смогу тебя отпустить. Я считаю, что… для меня важно, чтобы ты получила то, чего хочешь, после того, как упорно за это сражалась.

Мы оба скрытны, и большинству людей нас невозможно понять. И всё же он всегда обладал сверхъестественной способностью понимать, о чём я думаю.

И я всегда могла сказать, что он чувствует.

Я перестаю идти.

В его глазах запылала надежда.

Ты — лжец. Ты был готов отпустить меня — не потому, что тебе нужен временный партнер, а потому, что мне так захотелось.

Я поворачиваюсь, не обращая внимания на раздающиеся выдохи. Вдалеке я слышу, как Зои издаёт сдавленные рыдания, но я смотрю только на мужчину, который заставляет меня чувствовать себя полностью, несомненно, потерявшей контроль.

Во всех лучших смыслах.

Я касаюсь своего лица, смотрю на свою руку и понимаю, что она мокрая.

И тогда я всхлипнула.

Я внезапно бегу к нему. Его рот приоткрывается, на лице отразились потрясение и счастье.

Будь готова к долгой жизни, именно с таким выражением лица напротив.

Он делает три огромных шага ко мне, а затем я прижимаюсь к его твёрдой груди, рыдаю ему в губы, когда он целует меня, его руки сжимают меня так, будто он никогда не отпустит меня.

Потому что он не отпустит.

Такое ощущение, будто с моих плеч свалился груз. Я знаю, что мне бы хотелось сесть на корабль. Мне ещё не поздно передумать. Улететь с другими женщинами и отомстить, чего я так отчаянно хотела.

— Я пойду с тобой, — внезапно говорит Корзин, и я моргаю, глядя на него.

— Что?

— Хочешь улететь, мы улетим. Мы оба. Сейчас.

Он мягко отталкивает меня и берёт за руку, и через несколько секунд я уже бегу рядом с ним к кораблю.

— Стой, стой, стой!

Он смотрит на меня и замедляет шаг, остановившись, увидев моё лицо.

— Я не могу позволить тебе сделать это, — говорю я.

Он подносит руку к моей щеке, его глаза были тёплые.

— Ты хочешь меня настолько, чтобы остаться со мной.

— Я осталась. — Я делаю глубокий вдох. — Я люблю тебя.

Его улыбка одновременно радостная и неуверенная, как будто ему подарили красиво упакованный подарок, но он слишком напуган, чтобы открыть его, опасаясь, что есть подвох.

— Я влюбился в тебя с того момента, как увидел, как ты гоняешься за своей кузиной с подушкой, — говорит он, и я рассмеялась. — Мне всё равно, где мы находимся, до тех пор пока я буду с тобой.

— Я остаюсь. Жить здесь. Я… думала, что поступаю правильно, но если бы это было правильно, моя интуиция не кричала бы на меня, как на идиотку.

На этот раз его улыбка ослепляет. Он обнимает меня, и чувство такого облегчения окутывает меня, заставляя дрожать колени.

— Сарисса?

Я слегка отстраняюсь от Корзина и готовлюсь, когда Клара и Макайла идут ко мне.

— Я рада за тебя, — говорит Клара, и я моргаю. — Ты заслужила. Я сожалею о том, что сказала о том, что я настоящий лидер. — Она бросает взгляд на Макайлу, которая подмигивает мне. Очевидно, Мак с ней сурово поговорила.

— Всё нормально. Ребята, вам не нужен лидер, вы знаете. Посмотрите на всех здесь — все они используют свои уникальные навыки и работают вместе. Если вы, ребята, сможете это сделать, вы добьетесь успеха.

Лицо Клары светлеет от облегчения.

— Мы все будем заботиться друг о друге и свяжемся с вами, если сможем.

Я протягиваю руки и обнимаю её.

— Спасибо.

Она кивает, улыбается Корзину и возвращается к кораблю, высоко подняв голову и уверенно шагая. Она не оглядывается назад.

Макайла обнимает меня.

— Я буду скучать по вам, ребята.

— Взаимно. Будь осторожна, ладно?

Она посылает мне медленную улыбку, и я смеюсь. Мак — дьявол в юбке.

Харпер следующая.

— Не буду врать, мне бы хотелось, чтобы ты улетела с нами. — Она хрустит костяшками пальцев и бросает на других женщин подозрительный взгляд. — Но ты сделала правильный выбор. Удачи.

Я ухмыляюсь.

— У тебя всё получится. Просто будь открыта.

— Не лучшая моя черта, но я попробую.

Она поворачивается и следует за другими женщинами на корабль. Раздаётся гудящий шум, и рампа начинает подниматься. Корзин смотрит на меня, и я улыбаюсь ему.

— Я не передумала.

В самой задней части корабля высовывается голова, маленькая, тонкая рука машет мне через одно из круглых окон.

Лейс. Она получила моё сообщение и всё-таки сумела проникнуть на корабль. Я ухмыляюсь ей, стараясь не помахать рукой в ответ, чтобы не привлечь к ней нежелательного внимания. Девчонка собирается устроить заварушку.

Гриваты не знают, что их ждёт.

Зои издаёт сдавленный вздох, и я смотрю на неё, когда Корзин обнимает меня сзади.

— У Лизы за ухом заткнут цветок.

— Ага.

Зои начинает дрожать, её лицо бледнеет.

— Он ядовит. Должно быть, она получила его из моего кради с ядами.

Я уставилась на неё.

— Насколько ядовит?

— Настолько, что только вдыхание пыльцы может вызвать неустойчивое поведение, потерю сознания и… смерть.

Кто знает, сколько женщин пострадает от этого цветка в замкнутом пространстве?

Мой желудок сжимается при этой мысли.

Зои выругалась и бежит к кораблю, крича, чтобы они остановились.

Остальные женщины уже отошли, вероятно, заняли свои места. Я не вижу Кейт, но серебряная рампа уже поднята, под кораблём появляются белые огни. Она, очевидно, не видит Зои, поскольку, скорее всего, полностью сосредоточена на том, чтобы поднять корабль в воздух.

Земля вокруг нас трясётся, пока корабль готовится к взлёту. Мы наблюдаем, как корабль поднимается, пока не превратился в точку в небе.

Слишком поздно.

Зои выглядит убитой, когда возвращается к нам.

— Они умные, Зо, — говорю я. — Они поймут.

— Надеюсь, — бормочет она. Тагиз обнимает её, и она зарывается лицом ему в грудь.

Мы все молчим, как будто не знаем, что теперь делать. Поляна кажется пустой, так как многие из нас внезапно исчезли.

Невада ухмыляется мне с другого конца поляны.

— Рада, что ты осталась.

Я ухмыляюсь в ответ. Каждый мой шаг был направлен на достижение общей цели — попасть на этот корабль, и теперь, когда он улетел без меня,

Свободу.

— Ты выбрала меня, — говорит Корзин, и его голос полон удивления. — Теперь ты моя

— Ты тоже мой.

Он долго молчит.

— Я никогда раньше не был чьим-то.

— Я тоже. Мы вместе разберёмся во всём.

Он снова притягивает меня к себе, и я прижимаюсь к нему в объятия.

Похоже, я только что нашла свой дом.

Эпилог

Шесть месяцев спустя

Сарисса

— Как ты себя чувствуешь?

Элли улыбается мне, её сын прижимается к её плечу, и она нежно поглаживает его по спине.

— Счастлива, измучена, грустна, напугана, довольна и влюблена, — говорит она. — А ты?

Я улыбаюсь.

— Также.

Невада внимательно наблюдает, как Даника ползёт к большому камню, прежде чем использовать его, чтобы подняться на ноги. Она трясёт своей маленькой детской попкой, танцуя под мелодию, которую слышит только она, а затем смотрит на нас, ожидая, что мы ей поаплодируем.

Мы аплодируем, и она награждает нас улыбкой и детским лепетом.

Мы сидим на перевёрнутом дереве на поляне, где когда-то стоял космический корабль. Элли вела счет дням, и сегодня официально исполнилось шесть месяцев с тех пор, как они улетели.

Айви прислонилась к Врексу, её выражение лица задумчивое, она смотрит вдаль, а Зои сидит рядом с ней и срывает листья с ветки. Поскольку дети здесь, она, вероятно, работает над каким-то лекарством.

Без других женщин стало спокойнее. Меньше людей, для которых нужно готовить, меньше споров и меньше смеха. Всё, что мы можем сделать, это надеяться, что они доберутся до места назначения.

Вопросы, оставшиеся без ответа — кошмарная вещь. Невозможно узнать, где они и живы ли они вообще. Мы все надеемся, что они найдут способ связаться с нами, но нет никаких гарантий.

Конечно, некоторые женщины остались. И им пришлось пережить культурный шок, а также осознание того, что сделанный ими выбор они уже не смогут вернуть.

Некоторые из них говорили о том, чтобы отправиться исследовать эту планету. Они хотят посмотреть, что ещё может предложить им Агрон.

Алексис тихо смеётся над тем, что говорит ей Дексар, толкая его локтем под рёбра. Он ухмыляется и потирает грудь с притворным обиженным видом.

Они вернулись в свой лагерь через несколько дней после отлёта корабля, но часто навещают нас.

Алексис говорит, что у неё есть позывной сигнал корабля — что бы это ни значило. Но Вивиан сообщила торговцам, что ищет старый экран связи. Если нам удастся заполучить один, есть шанс, что мы сможем связаться с кораблём.

Я замечаю Вивиан, идущую по поляне с Бет, и они замечают нас, меняя направление. Вив едва могла смотреть на меня несколько дней после того, как я почти села на корабль, не попрощавшись. Наконец я дала ей письмо, которое написала для неё. Прочитав его, она немного оттаяла, сказав, что поняла, но ей всё равно было грустно.

Я понимаю.

Она садится рядом со мной, и мы смотрим на коричневую траву — пятно, где так долго простоял корабль. После холодной зимы из земли пробиваются новые побеги травы. Однажды здесь не останется никаких признаков того, что корабль когда-либо был здесь.

Я не могу решить, делает ли меня эта мысль счастливой или грустной.

Корзин и я остались здесь на последние шесть месяцев, проводя время с нашими друзьями и охотясь на всех дохоллов, которые пытались напасть на нас ради мести. Теперь мы возвращаемся с Ариксом и Вивиан. У Корзина было время, чтобы понять, кто он такой, хотя он больше не несёт ответственности за безопасность Арикса.

— Бадададада, — объявляет Даника, и я поворачиваю голову, сжимая грудь, когда встречаюсь взглядом с Корзином. Он ухмыляется, когда они с Ракизом идут к нам. За ними следуют Чарли и Драгикс, их новорожденный мальчик лежит на руках у отца.

— Ага, есть дада, — бормочет Невада. Она усмехается Ракизу, когда Даника вскидывает руки. Когда он не достигает её достаточно быстро, она делает шаг.

Мы все коллективно выдыхаем.

— Она… — шепчет Вивиан, и я киваю.

— Не пугай её.

Она делает ещё шаг, и руки Невады летят к её лицу. Ракиз замирает на месте, его глаза полны гордости, и он смотрит на свою дочь. Позади них Чарли ухмыляется, когда Драгикс протягивает ей их сына, его глаза сосредоточены на Данике. Как и предсказывала Невада, малышка обернула дядю Драгикса вокруг своего мизинчика.

Ещё шаг. Даника выглядит удивлённой, затем делает ещё четыре шага и падает на попу.

Она усмехается отцу и аплодирует себе.

Ракиз поднимает её на руки, когда Невада поднимается на ноги со слезами на глазах.

— Она пошла!

— Да.

— Ты такая умница, — воркует она, когда Даника снова аплодирует. — Мой ребёнок — гений, — объявляет она, и мы все смеёмся.

Чарли плюхается на траву с другой стороны от меня, под глазами у неё тёмные круги.

— Как дела? — я спрашиваю.

— О, знаешь, я всегда думала, что сон переоценён. — Она усмехается мне, когда Драгикс становится позади неё.

— Ты уже придумала имя? — Я не могу сдержать улыбку, когда все замолкают, ожидая ответа Чарли. Этого ребёнка уже несколько недель зовут Бубба, пока Драгикс и Чарли принимали решение.

— Знакомьтесь, Касикс, — говорит она. — В честь отца Драгикса. Кас, короче.

— Мне нравится.

Малыш Кас открывает глаза, когда я наклоняюсь, и я задыхаюсь. Теперь они богатого, яркого золота.

— Его глаза уже изменились?

— Ага. Теперь он ещё больше похож на своего папу. В этом парне нет ничего от меня, клянусь.

Драгикс встаёт позади неё.

— У него твоя улыбка.

— Ему три недели. Это были газы.

— Значит, у него твоё газовое лицо.

Я чувствую, как мои глаза расширяются, когда Чарли разражается смехом.

Джавир приближается к нам, и Даника визжит. Она одержима подростком, к его большому разочарованию.

— Вах! — требует она, и он закатывает глаза, но берёт её на руки и быстро улыбается, когда она осыпает его лицо поцелуями. Он садит её на землю и садится рядом с Бет, которая протягивает руку и гладит его по волосам.

Даника смотрит на Каса, а он наблюдает за ней. Она что-то бормочет и подползает к нам, используя моё колено, чтобы подняться на ноги.

— Хочешь передать привет малышу?

Я нежно спрашиваю её, и она наклоняется вперёд, поглаживая Каса по голове.

— Бубух.

— Да, это… ого!

Золотая искра, и Чарли держит на руках маленького дракончика.

Даника вскрикивает и падает на задницу, её рот изображает удивлённое О.

Лицо Чарли бледнеет, и Драгикс кладёт руку ей на плечо, сохраняя низкий голос.

— Не паникуй, иначе ты его напугаешь. Он ещё не

— Они серьёзно соревнуются в том, чей ребенок круче?

Чарли, кажется, оправляется от шока, когда она улыбается Касу, проводя пальцем по его крошечному драконьему носу.

— Ага. И я ничуть не удивлена, — рассеянно говорит она. — Мне нужно беспокоиться, что он подожжёт свою кроватку?

Драгикс усмехается и хватает сына.

— Нет. Он не будет плеваться огнём ещё долгие годы.

Чарли вздыхает с облегчением.

— Ну, нам было интересно, станет ли он драконом. По крайней мере, теперь мы знаем.

Драгикс практически дрожал от гордости, и я не могу удержаться от смеха, когда он взял своего сына, рассматривая каждый дюйм крошечного дракона — от его крохотных крыльев до крошечных когтей. Кас зевает, показывая странный рот без зубов, а затем закрывает глаза, устраиваясь в руках отца.

Крошечный клубок дыма вырвался над его головой, когда Кас захрапел.

Мы все молчим.

— Это место становится всё страннее и страннее, — говорит Алексис, и Чарли отводит взгляд от сына настолько, чтобы ухмыльнуться ей.

— А у вас не было другого варианта, — говорит она.

Мы проводим день, разговаривая и вспоминая, делясь историями о других женщинах. Кто-то достаёт ноптри, и несколько воинов доставляют еду. Прямо перед нами разжигается костёр, и в конце концов, когда солнце зашло, группа начинает распадаться, разбредаясь по своим кради.

Я спокойно наблюдаю, мои мысли где-то в другом месте. По моим приблизительным подсчётам, через несколько дней будет годовщина смерти Клер.

Мои кошмары стали легче. Я не знаю, потому ли, что я наконец-то говорю о том, что произошло той ночью, или потому, что каждую ночь, пока я сплю, меня окружает запах моей пары.

Корзин берёт меня за руку, подносит моё запястье ко рту и целует пространство под нашими браслетами пар. Через несколько дней после отбытия корабля мы провели тихую церемонию. Урокс остался, чтобы отпраздновать это событие, и они с Териз время от времени навещают нас. Я думаю, что Урокс влюблён в Лану — одну из человеческих женщин, которые решили остаться.

Я посмотрела на Корзина.

— У меня есть кое-что для тебя, — говорю я.

Его серебряные глаза сужаются от интереса, когда он встаёт и следует за мной обратно в наш кради. Я выдыхаю, странно нервничая, когда мы зашли внутрь.

Я залезла в небольшой деревянный ящик, который держу рядом с нашими мехами.

— Я написала его для тебя, когда думала, что больше никогда тебя не увижу, — говорю я. — Вивиан должна была прочитать его тебе после того, как я уйду. Я собиралась выбросить его, но… я решила, что ты заслуживаешь знать, что я хотела сказать.

Он берёт письмо и садится на наши меха, притянув меня к себе. Я заглядываю ему через плечо и читаю.

Корзин,

Иногда случаются действительно плохие вещи. Такие вещи, с которыми ты никогда не справишься. Такие, о которых ты больше никогда не сможешь думать, потому что если ты зажумаешься, то потеряешь силы вставать по утрам.

Оставить тебя — одна из таких вещей.

Я ненавидела тебя, когда впервые встретила. И я знаю, что ты тоже меня ненавидел. Иногда забавно, как устроена Вселенная. Как она может предоставить идеального человека только для того, чтобы ты тратил столько времени на ненависть, что к тому времени, когда ты окунёшься в любовь к нему, времени уже не останется.

Когда я впервые встретила тебя, моё сердце забилось сильнее в груди. Цвета стали ярче. Вкусы, запахи, звуки — всего стало… больше.

Я думала, что это ненависть, хотя на самом деле это была любовь.

Я втянула нас обоих в борьбу за доминирование, потому что не могла признаться в своих чувствах.

Ты не невинен, конечно. Ты тоже так сделал.

Вот что почему мы идеальны друг для друга.

На днях я была близка к тому, чтобы попросить тебя отправиться со мной. Была близка к тому, чтобы попросить тебя отказаться от всего ради меня.

Но я бы никогда не забрала тебя у Арикса. Он твоя семья. Ты заслуживаешь быть счастливым.

Я просто хочу, чтобы ты знал, что я ухожу не потому, что ты чего-то недостоин. Твои родители были неправы, позволив забрать тебя в детстве, и я ненавижу их за то, что они сделали, когда ты вернулся. Если кто и недостоин, так это я. Ты лучшее на этом свете, — да, я слышу себя, и нет, я не пьяна.

Ты мог позволить себе превратиться в холодного, бесчувственного монстра после того, что с тобой сделали твои родители. Но вместо этого ты позволил им закалить тебя снаружи, оставаясь при этом добрыми и благородными внутри.

Это всего лишь одна из причин, по которой я люблю тебя.

И именно поэтому я могу отпустить тебя. Потому что, когда ты действительно любишь кого-то, ты хочешь для него самого лучшего. Даже если это не то, что лучше для тебя. Ты пойдёшь дальше и найдёшь женщину, которая заполнит пустоту, которую я оставлю. Она не будет такой крутой, как я, но правда, кто лучше?

Арикс скажет тебе имя дворянки, с которой ты флиртовал. Вот секрет: той ночью я пристально смотрела на вас обоих. Я флиртовала с каждым охранником, потому что думала, что от этого мне станет легче.

Это не так.

Но даже я могу признать, что дворянка показалась мне милой.

В то время, когда ты будешь качать малышей Вивиан и Арикса у себя на коленях или когда каждый год будешь смотреть на звёзды, думай обо мне.

Потому что я всегда буду думать о тебе.

Я надеюсь, что у тебя сложится невероятная жизнь, полная любви и смеха.

Ты заслуживаешь это.

Твоя воительница.

У меня так сжимается горло, что я едва могу дочитать письмо. Корзин встречается со мной взглядом, и его глаза горят сочетанием печали, ярости, любви и разочарования.

— Если бы Вивиан прочитала мне это, я бы никогда не позволил тебе покинуть меня. Я бы пошёл на рынок и сражался, пока один из торговцев не отвёз бы меня к тебе. Где бы ты ни была во вселенной, чёрт возьми, я бы нашёл дорогу к тебе.

Мои глаза горят, и я сдавленно всхлипываю, протягиваю руку и провожу ею по его подбородку.

— Повтори.

Он смеётся, но звук получился грубый. Это игра, в которую мы играем — мой сварливый командир и я. Я обожаю слушать, как он

— Я люблю тебя, потому что ты верная. Потому что ты заставляешь меня подвергать сомнению всё. Потому что я жажду тебя. Я люблю тебя, потому что ты моя. Моя пара. Моё всё.

Я смахиваю слёзы. Никто из нас не знает, каково расти в здоровой, любящей семье. Мы оба… ранены. Но вместе мы справимся.

Он складывает письмо и аккуратно кладёт его в свой ящик. Затем он тянется ко мне.

Я обнимаю его за шею, и он наклоняется, захватывая мои губы. Он твёрд, и я стону от ощущения его тела, окружающего мое.

Он прижимает меня к нашим мехам и следует за мной вниз. Я вздохнула, когда он убрал мои волосы с лица, обращаясь со мной так, будто я сделана из стекла.

Он задирает моё платье, затем стягивает его через голову, оставляя на мне только нижнее белье.

Я задыхаюсь, когда он немедленно целует меня, его руки гладят мою кожу, заставляя меня задрожать и стонать. Как возможно, что он уже так хорошо знает моё тело? Точно знает, как заставить меня дрожать от удовольствия, настолько охватывающего, что кажется, что я вот-вот сгорю?

Я вплетаю пальцы в его волосы, прижимая его к себе, когда его губы отрываются от моих. Я хочу протестовать против потери его горячего, голодного рта, но он уже движется вниз, хлестнув языком по одному из моих сосков. Он осторожно проводит по нему зубами, затем успокаивает лёгкое жжение, засасывая его в рот.

Всё моё тело горит. Мои стоны, должно быть, подстёгивает его, потому что он переключает своё внимание на другую грудь, покусывая и посасывая, пока я не прошу большего.

— Скажи мне, что ты никогда не оставишь меня, — приказывает он, продвигаясь дальше по моему телу, пока не смотрит на моё влажное тепло.

Я краснею, но он поднимает голову, пока наши глаза не встречаются, выражение его лица требует единственного ответа, который я когда-либо дам.

— Я никогда не оставлю тебя.

Его глаза вспыхивают удовлетворением, а затем он лижет меня прямо там, где он мне нужен. Его руки скользят под мою задницу, легко поднимая меня, пока я не оказываюсь именно там, где он хочет.

Он водит языком по моему клитору, набрасываясь на меня, пока я не оказываюсь на грани оргазма.

— Корзин, — выдыхаю я, и это, кажется, воодушевляет его еще больше, потому что он снова и снова проводит языком по самой чувствительной части меня.

Я дрожу и корчусь в его руках, жар охватывает моё тело, и я стону от удовольствия. Он издаёт собственное низкое рычание, возвращаясь вверх по моему телу, когда я моргаю, глядя на него. Мои ноги автоматически обвиваются вокруг него, когда он нависает напротив меня.

Он прижимается ко мне, а затем толкается вперёд, заставляя мои глаза закатиться. Он тут же отступает и снова толкается, пока не оказывается настолько глубоко внутри меня, что кажется, что мы будем соединены вместе навечно.

Я царапаю его грудь, поворачивая бёдра к нему, и он толкается глубже, ударяя мой клитор и заставляя меня сильнее прижаться к нему. Через несколько мгновений я снова дрожу, и требуется всего несколько толчков, прежде чем удовольствие ворвалось в моё тело, заставляя меня улететь за край.

Глаза Корзина впились в мои, когда я кончаю, и он толкается снова и снова, прежде чем последовать за мной с тихим рычанием. Я задыхаюсь, когда он тянет меня на руки и перекатывает, пока я не оказываюсь в своей любимой позе у него на груди.

Я никогда не могла себе представить, что моя жизнь пройдёт именно так. Похищение, крушение, война. Выбор любви вместо мести, жизнь с браксианцем, от которого моё сердце колотится сильнее каждый раз, когда я его вижу.

Возможно, это не та жизнь, о которой я мечтала, но я не могу представить себе ничего другого. Не могу себе представить, чтобы я встретила хоть одну женщину, которая точно понимает, что значит быть похищенной из твоей жизни только для того, чтобы влюбиться в кого-то, настолько отличающегося от всего, что ты когда-либо знала.

Корзин гладит рукой мои волосы, а я провожу ногтями по чешуе его плеч, чувствуя, как он дрожит рядом со мной.

Эта любовь не мягкая и не лёгкая. Она глубока и всеобъемлюща. Она уникальна, только наша.

И я никогда не приму её как должное.

Конец