Подарок для ведьмы. Портал в шкафу

Пролог

Мартиша Риш

Подарок для ведьмы. Портал в шкафу

— Это надо быть такой непрактичной! Ты меня слышишь? — громкие шаги командора раздались в коридоре.

Я едва успела прикрыть спиной потайное отделение ящика с украшениями, вздрогнула. Муж не должен ничего узнать.

— Да, дорогой. Ты прав, — ответила я автоматически.

Главное, чтобы в голос не прорвалась нотка шального веселья. Свобода! Она почти у меня в руках. По губам так и скользит улыбка. Еще какие-то сутки и муж узнает о главном сюрпризе, который я ему приготовила.

— Наконец-то ты научилась со мной соглашаться. Любая другая сделала бы это гораздо раньше! — шаги стихли в столовой.

Фух! Снова можно дышать. Не заметил. Изумруд скрылся в кармане юбки.

— Безусловно. Мне с тобой повезло, ты так много вложил в мое воспитание, — Голос все-таки дрогнул. Понял он что-то или нет?

Удачная сумка для моего дела. Я замотала острые ножницы в домотканое вышитое полотенце. Черный коршун скосил на меня острый взгляд. Грозная птица, в детстве я его опасалась, даже пальчиком не хотела провести по вышитым перьям. Помню, как бабушка надо мной смеялась. Искренне, задорно. Рядом с ножницами на дно сумки легли черные тяжёлые серьги, чеканный браслет — подарок от мамы.

Жаль, она мне не поверила тогда, полгода назад, а значит, не поверит и сейчас. Впрочем, и ладно. Я — позор всего рода, это я помню. В прабабушку пошла, говорят, она была знатной колдуньей. Полотенечко с коршуном досталось мне от нее. А еще колечко, которое я обычно ношу на пальце — почти прозрачное, темно-зеленое. Хоть его не придётся прятать на дно сумки.

В руке у меня сама собой мелькнула фотография девицы с обложки. Дочь банкира, она сумасшедше красива, юна, хорошо образованна, богата и по совместительству любовница моего мужа. Как же мне ее жаль! Вот искренне. Это же надо было и ей умудриться так вляпаться? Душу разъедает почти неуместное сочувствие. Кто бы еще стал жалеть любовницу мужа? А ведь я далеко не святая, скорее уж и вправду ведьма. На обложке золотые локоны обрамляют кукольное личико. Совсем скоро она останется без них, без своего дивного шелка волос. Право, жаль. Или не жаль?

Несколько бритв разных размеров, десяток расчесок, масла, дорогие духи. Что ещё я хочу тайком вынести из своего дома — считай, украсть? Книги? Больше одного тома в сумочку не поместится. А мне ведь еще предстоит выносить вещи Кирилла.

— Где рубашка? — грозный окрик мужа донесся из комнаты.

Я вздохнула, усилием воли опустила глаза вниз в знак вечной покорности. Хорошо хоть сын этого жеста не видит.

— В шкафу, дорогой. Я все погладила.

На дно сумочки поверх своих вещей я уложила пышный шарф. Теперь ничего лишнего не видно. Обвела комнату взглядом, он скользнул по лепнине, задержался на полочке над камином. Столько всего! Любимые мелочи, безделушки, латунная собачка, подсвечник. Неужели все это придётся бросить? В революцию квартиру и то отстояла прабабушка. Пусть не всю, несколько особенных комнат. А я вот так все теперь бросаю.

Муж ворвался в комнату, бывшую гостевую залу, на губах промелькнуло то самое зверское выражение, которое кроме меня не видел никто. Для других Андрей — выдающийся хирург, талантливый доктор, примерный семьянин, добытчик. Даже сын не знает всего. И только я люто ненавижу и боюсь своего палача. Все началось год назад. Или я раньше просто не замечала многих вещей? Все возможно, легко прощать, когда любишь. Вот только делать этого никогда не стоит, наверное.

Теплая рука мужа прикоснулась к лицу пугающе нежно, ласково заправила прядку за ухо. Мне потребовались усилия, чтобы не отшатнуться. Мягкие губы мужа коснулись щеки, для этого ему пришлось нагнуться. Кто бы увидел нас со стороны сейчас, решил бы, что перед ним влюбленная пара супругов. Вот только на самом деле все вывернуто наизнанку. Главное теперь — не дрожать, не трястись… от той ярости, что подступает к горлу. И все же я вздрогнула, еще сильней потупила взгляд, только бы он ничего не заметил. Маска запуганной дурочки дается мне нелегко. Победа будет за мной, отступать некуда, у меня сын.

— Испугалась, дурочка? — бархатный низкий голос, вызывающий доверие.

Муж приник лбом к моему лбу. И недавнее прошлое уже мне самой теперь кажется ложью. Он же такой чуткий, такой заботливый, так мягкий. Мой любимый супруг, тот, кого я сама выбирала, в которого была влюблена. И все наши ночи, разве их можно забыть? Ту самую дикую страсть. Может, ошиблась? Может, мне показалась эта ярость, застывшая в его глазах, пылающая в глубине черного сердца хирурга. Только чуть-чуть пульсирует сумка в руке, словно в ней бьётся и рвется на волю вышитый прабабушкой коршун.

— Прости, — шепчу я.

— Я не увидел твоей машины во дворе.

— Крутились какие-то мальчишки, я переставила ее в другой двор, — говорю почти правду.

Машина и вправду в соседнем дворе, стоит под окнами банка, прямо под камерой. Просто на всякий случай после того, как у меня вчера случайно открутилось колесо прямо на трассе. Благо, скорость не была большой, я испугаться-то не успела.

— Не выдумывай. Ты слишком мнительная. Лучше покажи, где рубашка.

Мы вместе идем к шкафу. Я открываю дверцы под грозным взглядом супруга. Рубашки на вешалке нет. А я вешала ее сюда еще вчера вечером. Чистую, до противного идеально отглаженную. Но как, где? Ведь вешала же! Разве что на телефон не фотографировала. Было и такое в моей жизни, когда казалось, что я все забываю, путаю.

— Где рубашка? Агата, ты меня слышишь?

— Ее тут нет?

Муж замахнулся, его кулак прошел в каком-то сантиметре от моего лица, грохнул о шкаф. Лучше бы по мне! Только страшно, ведь искалечит, он сильный. Но хотя было бы с чем обратиться в полицию. А так — нет побоев, значит, я наговариваю. Не с чем идти, никто моим словам не поверит. Даже мама и та не хочет лезть в наши дела, ведь у меня замечательный муж! Просто сокровище. И зарабатывает, и все вечера проводит дома вместе со мной. Дома! В моей квартире, на Петроградке, в самом сердце хмурого Петербурга. И никакими силами его отсюда не выгонишь. Потому он, наверное, и женился на мне. А как красиво все начиналось. Иногородний студент медицинского вуза, амбициозный, красивый, высоченный. Право жаль, что маньяк, это здорово его

Как долго я готовила побег из лап смерти. Только бы теперь нигде не ошибиться. Посмотрим, кто станет смеяться последним. Жаль, что закон совершенно не на моей стороне.

— Ты смеешься? Это, по-твоему, смешно? Агата! Посмотри на меня! Живо, я сказал.

— Рубашка, — намеренно тихо произношу я, — Я же вешала. Она тут была. Я точно помню.

— Или ты издеваешься, или ты сумасшедшая. Слышишь, ты, дрянь?

— Да, ты прав.

Все-таки схватил за локоть, поволок в ванную, вывернул на пол корзину с бельем. Рубашка вся в грязных пятнах от краски нашлась на самом ее дне. Я расхохоталась. Молодец! Играет словно по нотам. Сейчас даже мама моя поверила бы Андрею, а не мне. Да кто угодно, если уж полгода назад я сама себе перестала верить. Сахар куплю, а его нет. Или кефир найду в плите. Много чего было такого.

Еще полгода назад я и вправду думала, что рехнулась. К сожалению или к счастью оказалось, что это не так. Психиатр, которого я посетила, с ходу отверг эту мысль. Камеры в доме, расставленные по разным углам, четко определили, кто из нас двоих — сумасшедший маньяк или… просто грабитель. Ведь случись что, квартира после меня достанется в равных долях мужу, сыну и маме. Неприятная мысль.

Муж кричит, распинается, демонстративно вынимает из шкафа другую, мятую рубашку. И так и уходит в ней на работу, чтобы все видели, какая неряха у него жена. Если бы так. Нет у Андрея жены… Мы развелись, вот только кто-то об этом так и не догадался. Я улыбаюсь себе самой при этой сладкой мысли.

Трижды мужу приходили уведомления о разводе по почте, трижды он не являлся в суд. Не зря я проверяла почтовый ящик каждые утро. Нас развели легко и непринуждённо. Фух! Хоть здесь повезло. А квартира? Квартиру мне бабушка подарила до брака, после развода ее не нужно делить.

— Удачи тебе на работе, любимый! — кричу я в пролет кованой лестницы.

Хоть бы он споткнулся там, что ли! И уезжать бы никуда не пришлось. А сейчас нельзя терять время. Машина под окнами, открытый багажник, вещи сына занимают не так много места. Да одежду и обувь можно вовсе не брать. Из прежнего летнего гардероба Кирилл уже вырос, подростки вообще быстро растут. А новый я ему куплю там, на новом месте.

Я нервно оглядываюсь, прощаюсь с родным двором. Здесь прошло все мое детство. Здесь под сизым небом величественного Санкт-Петербурга выросли я, мои мама и бабушка. Прабабушка, та и вовсе была кем-то вроде фрейлины. До дворца отсюда так близко, всего пару кварталов проехать на карете или пройти.

Представляю, как сейчас изумится мой сын, когда узнает, что вместо урока истории он поедет на теплое море. А сюда мы тоже непременно вернемся. Только нужно придумать, как избавиться от Андрея.

— Фьюить и нет меня! — сказала неизвестно кому я и села в машину. Телефон пиликнул, пришло сообщение от мужа.

— Ты ненормальная! Я поговорил с коллегой, привезу тебе витамины.

Я расхохоталась. Да, в своей косметике я уже что только не находила. Например, в тональном креме стеклянную крошку, почти пыль. Действительно, и откуда только взялась аллергия? Хорошо, подруга в лаборатории работает. А ведь ей самой Андрей когда-то тоже нравился, но ее что называется "отвело". Парень выбрал меня, может, за зеленые колдовские глаза, но мне кажется, что всё-таки из-за квартиры в центре, которая ему теперь-то уж точно никогда не достанется. Ни по наследству, никак!

Я села в машину, завела двигатель. Да, с сыном мне предстоит трудный, непростой разговор. Придётся все валить на любовницу. Некрасиво получится, если Кирюха узнает всю правду.

Родовое кольцо на руке как будто немного нагрелось. Наверное, солнечный луч так упал, что оно превратилось в линзу. А может? Да нет же, глупость. Просто когда-то давно бабушка говорила, что и во мне проснется колдовской дар. Родовое кольцо почувствует это первым, станет горячим. А какой силы дар будет — неизвестно. Глупости. Но колечко всегда должно носить самая младшая женщина рода, чтобы не упустить своего. Вдобавок, бабушка нагадала мне особняк у моря. Что ж, домик я и вправду купила у моря. Хотя сделку заключала удаленно и сдается мне, что он больше напоминает хижину, чем шале. Но уж на что денег хватило, а их, как водится, было немного. Бабушку, что ли набрать, чтоб предсказание уточнила? Ей карты не лгут, а ведьмой в семье почему-то считаюсь я, а вовсе не она.

Только бы Кирюха не отказался со мной уехать! А впрочем, о чем это я? Мой сын возможность уехать на море никогда не упустит. Волны, ракушки, домик в селе, сельская школа, свобода и ветер! Я потянулась к зеркалу заднего вида, чтобы его поправить. Что это? На миг рука так и застыла в воздухе. В зеркале отразился брюнет с лукавой улыбкой, застывшей в уголках глаз. Он мня как будто тоже заметил, кивнул, вмиг посерьезнел и развернулся к полыхающему костру. Откуда в нашем дворе костер?! Я обернулась. Ни костра, ни мужчины. Да и из зеркала исчез сказочный принц. Или бомж. Так и не понять сразу. Его дорожный плащ был изрядно потрепан и вполне мог оказаться пледом бродяги. Но меч и эта придурь в глазах — определенно признаки аристократа. Жаль, что мужчина только привиделся мне.

Глава 1

Агата

С географией у меня все было отлично. В том смысле, что отлично от хорошего. Учитель в школе даже подозревал во мне потомственную аристократку. Это исключительно потому, что я ориентировалась по карте примерно так же, как баронессы прошлых эпох — то есть никак. Знамо, извозчик довезет! Жаль, на меня тех извозчиков не хватило. Вот и выживай как хочешь, дорогая Агата, одна в чужом городе, на чужбине.

И как только меня сюда занесло? В погоне за солнцем, как же ещё! Очень хотелось вечного лета, ну а мелкие неприятности меня никогда не пугали на фоне неприятностей гораздо более крупных масштабов. Можно сказать, судьбоносных в рамках моей судьбы. На их фоне и три тысячи километров преодолеть — сущая мелочь. Да и искусство телепортации я давно освоила. Села в поезд — уснула, проснулась уже в совершенно ином месте. Очень удобный навык. Еще бы сын не будил, было бы вообще хорошо! Не люблю просыпаться с зеркальцем, поднесенным к губам, а уж увидеть свое отражение сразу

А виноват кто? Правильно, мой драгоценный бывший супруг, отец моего сына-подростка. Он нашему мальчику наговорил обо мне кучу гадостей и приправил небылицами сверху. Если бывшему верить, то я сама себе начинаю немного завидовать. Оказывается, у меня была невероятно бурная жизнь, масса приключений и сотня-другая любовников. Порой становится даже жаль, что все это не так.

Да и от единственного брака ничего не осталось, кроме пепла сожалений. Хотя? У меня есть сын. Вот только ради этого точно не стоило замуж выходить, дети рождаются не от печати в паспорте. Можно было бы, я бы давно улизнула и не имела в жизни столько проблем от мужчины. Просто жила бы одна с ребенком в своем родном городе.

Я притормозила и еще раз сверилась с адресом. Администратор, как всегда, пожалела бумаги, начеркала что-то невнятное ручкой на крохотном обрывке. Мне кажется, ей отдельную премию должны платить за эту экономию ради экологии! Вот попробуй, разбери, туда я приехала или не туда? Не пустырь, не промзона, дома стоят — уже хорошо, уже не как в прошлый раз. А то попробуй, найди еще того клиента, когда совсем не ориентируешься в городе!

В связи со срочным переездом профессию мне тоже пришлось сменить. Если раньше я вольготно сидела в кресле, сверяла отчеты, наслаждалась своим положением, то теперь бегаю по адресам к клиентам. Девочка по вызову! Точней — собачий парикмахер из элитного салона. Я вполне способна договориться с любым псом. После угроз бывшего мне никакие собачьи зубы не страшны. Все сделаю, лишь бы остаться здесь, в этом чудесном городе, в относительной безопасности и рядом со своим сыном. Подумаешь, подстричь коготки сторожевой овчарке с задатками убийцы? Мелочи. Любящая мать и не на такое пойдет, чтобы выжить.

Сзади нервно погудели, да что всем так неймётся! Ясно же, что движение на узкой улочке условно средневекового городка одностороннее! И я очень хочу припарковаться поближе к нужному адресу. Мне ещё полный чемодан элитных расчесок и элитных спреев тащить к не менее элитному клиенту! Зубастому клиенту, между прочим. А на улице плюс сорок… в тени. Нет, я-то солнце люблю, мало того, каждую прогулку расцениваю как крохотный отпуск. Вот только телефон мой солнце не очень хорош переносит, после прменада по солнцепёку он периодически вырубается. Да уж, как бы не вырубился окончательно, новый купить будет непросто.

На бумаге кривоватым почерком было выведено: "Зелёная 6/2" и еще одна закорючка. На букву этот неопознанный символ из тайного алфавита нашего администратора не похож. Цифра? Все может быть. Ну не двойная же дробь в адресе? У нормальных людей точно нет, но у нашего администратора все может быть. Ладно, выйду, узнаю, есть ли по этому адресу клиент на стрижку.

Я придирчиво осмотрела особнячок, выглядывающий из густых зарослей только крышей. Вот и попробуй, догадайся, здесь живёт суперэлитный пес дизайнерской породы, а попросту дворняга или нет? Адрес точно: Зелёная 6/2 без закорючки. Но в старом городе адреса идут в немыслимом порядке, нужный мне дом с закорючкой в адресе вполне может оказаться за пару кварталов отсюда.

Вдруг среди зелени сада раздался басовитый лай. Я обрадовалась ему как родному! Ну да, не болонка! По голосу помесь носорога с догом. Какие мелочи, право слово. Но мне хотя бы заплатят, а повезёт, так еще и чаевые дадут. Как раз сыну на сладкое хватит. Подросток, а ест как здоровый мужик, только еще и носом воротит. Рагу из кролика на его взгляд — целое «фу»! А где я ему достану привычную синеватую куру? И чтоб не домашнюю? Домашнюю мой мальчик есть отказался.

Я смело запарковала машину под нужной табличкой, выволокла чемодан с косметикой и приборами, элегантным полупинком направила его к кованой калитке. Из тени кустов высунулась мохнатая морда. Н-да, потрепала тебя, пес, жизнь… потрепала. Тут не дизайнерская порода, тут самый обычный помоечный пес. Половина шерсти на теле отсутствует, точнее, растет немного неровно и преимущественно клоками, пуха на лапах нет, зато на спине шерсть торчит во все стороны, как у швабры. Рост? Ну чуть ниже, чем у пони. Зато какой боевой задор читается на морде! Сразу отдает неслабыми чаевыми.

Что там было в заявке? Привести в вид, достойный дома. Я с некоторым сомнением посмотрела на балкон с кружевными балясинами и декоративными горшками. Н-да, это будет непросто, но что не сделаешь за деньги. Если вот тут немного постричь, там подровнять, здесь выщипать, потому что иначе все равно не получится ровно… Да и собаке будет легче в такую жару совсем без шерсти, чем так.

Когти, понятное дело, тоже нужно подстричь, чтоб не мешали, да и паркет не страдал. В таком-то особняке наверняка паркетом застелены комнаты. Ну и покрасить, конечно. Да! Но только когти. В цвет… стен. А что, и вид у пса сразу же стает благородный и мне лишний доход. Опять же, мой лак собаке не навредит. Пожалуй, еще цветным мелком можно чуть шерстку на челке подкрасить. Для животного это безопасно, а для кошелька начинающего грумера полезно. Или не красить? Нет, ну все же, как он мне напоминает дворняг из наших дворов. Прямо оживший привет с родины.

— Ну что, вот и встретились, дорогой! — улыбнулась я бесценному клиенту.

Пес утробно зарычал. Из кустов выглянула еще одна голова. Это я перегрелась, или пес совсем и безнадёжно, так сказать, модный? Что там в заявке было написано — дизайнерская порода? Нет, мы так не договаривались! За вторую голову клиенту точно придётся доплатить. Иначе у меня будет стресс. Две головы — две собаки. Я считаю клиентов исключительно по головам, по-другому просто не умею. С алгеброй у меня внезапно возникли проблемы! Каждая голова — это отдельная личность. А здесь у клиентов и вовсе групповуха наметилась. В том плане, что двух клиентов за один раз мне обслуживать еще не приходилось. Так что можно и тройную цену накинуть. Опять же балкон! Он просто кричит о благополучии хозяина дома, а мне сыну еще кроссовки новые купить нужно. Может быть, даже модные.

— Ты мой пупсик! Солнышко наше!

Я улыбнулась улыбкой аллигатора, готовящегося к броску, ну или просто рекламной улыбкой опытного менеджера. Тронула калитку, и тут из кустов показалась третья морда. Потрепанная, кудлатая, носик курносый.

— Какая прелесть! — с чувством произнесла я.

Кажется, с калитки

— Какая у тебя славная морда!

— Ррр?

— Все три! Просто прелесть! А хвостик только один? Понимаешь, собак ещё принято считать по хвостам. Нет, ну мало ли, у нас с твоим хозяином возникнут разночтения. Пес, ты куда? Я совсем не это имела в виду!

Пес нырнул в будку, хорошо, что попа не влезла. Хвост, к сожалению, у него и вправду только один. Ну, значит, не будем изменять родной зоотехнии в способах подсчета поголовья. Одна голова — один клиент. Три головы — три клиента и доплата за экстрим. Набор кусачих зубов-то тоже тройной. Кстати, о зубках? А если их почистить? Это входит в понятие привести в порядок всю собачку? Скорее да, чем нет. И тариф тоже будет тройной. Вот это я удачно попала!

— Песик, вылезай, песик, тетя хорошая! У тебя будет улыбка, как у меня! Даже шире! Вылезай, говорю!

Я постучала костяшками пальцев по будке. Не люблю прибегать к насилию. Лохматый клиент должен на все согласиться сам.

— Кукусик! Вылезай! Кутя? Или ты — не Кутя? Вылезай, зайка! Все три зайки. Кто ты там в заявке? — я раскрутила записку в пальцах, — Да ты же у нас целый Марципан! Какая красивая кличка, тебе она очень идет. Не знаешь, кто догадался назвать таким именем выходца из преисподней? Вот была такая легенда… Вылезай, я тебе подробнее расскажу. Ну, как хочешь!

Я потянулась рукой к основанию хвоста, а ногой уперлась в подобие будки. На пещеру этот последний писк моды больше похож, по ходу предсмертный писк… Нет, обычно с клиентами я так стараюсь не поступать. Но когда других вариантов не остается, можно и пренебречь некоторыми правилами. Опять же, не наживы ради! Точней, не только ради нее. Псу однозначно тяжело ходить в жару в такой "шубе". Ему нужно раздеться, тогда и жить будет легче. Я просто помогу и заработаю себе на жизнь.

— Песик, ку-ку! Марципанчик мой сладенький, вылезай! Ты, исчадие ада, я ведь хвост тебе оторву.

Позади меня раздалось деликатное покашливание. Надеюсь, это не хозяин собаки. Сейчас еще рассердится, накляузничает, обвинит в жестоком обращении. Можно подумать, я кого-то обидела. Наоборот, уговариваю, как могу, втираюсь в доверие не хуже вокзальных мошенников. Ну а то, что за хвост схватила, так ведь не схватила даже еще. Ну и не колоть же собаке успокоительное? Это дорого и для здоровья опасно. Нет, мы договоримся и так. Он мне шерсть, я ему комплименты и удобство — все честно.

Я медленно обернулась. Фу! Не хозяин, скорей всего просто дворецкий или кто там бывает в прислуге у богачей? Главное, точно не хозяин. Что-то мне подсказывает, что владельцы таких особняков в старом городе ливреи не носят.

— Я сейчас быстренько шерсть обстригу, коготки запилю, вам же лучше будет. Ну в смысле уборки меньше, дыр в газоне от когтей тоже. Угу?

Рука как-то сама сильней потянула за хвост. Ну, пока в жестоком обращении с клиентами обвинить не успели, нужно суметь доказать, что у нас все хорошо. Вот уже и задние лапы наружу показались и увесистый зад весь в висюльках колтунов. Ох! Здесь ещё и смола, и сера, и, кажется, даже сажа. Бедолага, представляю, как ему тяжело все это на себе носить.

— Ух.

Дворецкий издал этот странный звук и бодро поскакал по ступенькам особняка в дом. Странный он. Бледный весь, даже зеленоватый, нескладный какой-то, прыгает, как кузнечик. Разве что коленки назад не сгибаются. Нет, ну, может, немного и сгибаются. Болеет, наверное, артрит у него, что ли? Бедолага. Еще и работает в таком состоянии.

Я вытащила пса из будки, накинула на центральную морду ошейник с поводком и прикрутила второй конец поводка к стволу дерева. Красота! В Питере я, помнится, мечтала о том, что стану работать под сенью апельсинов. Вот и домечталась, можно сказать.

А что, так-то, у меня все хорошо. Солнышко светит, неважно с какой интенсивностью. Светит же? И снег не идет. Птички чирикают, песик прелестный стоит, пускай с тремя головами, это почти не заметно, если сильно не приглядываться и издалека. И, самое главное, есть шанс, что бывший меня и сына здесь не достанет. А значит, можно дышать полной грудью и не сильно оглядываться по сторонам. Ну да, вместо хорошей квартиры у меня теперь не дом, а сплошное дизайнерское «эко жилье» на окраине города в полной, так сказать, экологии. Модное — сил нет! Одни натуральные материалы, никакой синтетики. Я так всем друзьям из прежней жизни и пишу. Главное, не уточнять некоторых нюансов, да и к чему заострять внимание на мелочах?

Комфорт, конечно, относительный. Мыться можно в саду между сараями, за шторкой, Птицы поют, ветер над головой качает ветки деревьев, спелые сливы скатываются по крыше. Хорошо, если по голове не попадают, когда голова вся в мыльной пене. Очень внезапные ощущения, так и до заикания недалеко. Моешься себе, а тут внезапно тебя касается что-то теплое и довольно упругое. Опять же, вода. Вода — это просто прекрасно, когда она есть. Дают ее, правда, всего на пару часов, да и то не каждый день. Климат-то жаркий. Поэтому воду приходится запасать и греть в канистрах на солнце. Здесь важно не переборщить. Водой уличной температуры и ошпариться можно. Пятьдесят с лишним градусов — это уже горячо.

Зато готовить здесь хорошо! Можно просто выставить сковороду на камень и яичница готова. Сказка! С огородом у меня не сложилось ровно по той же причине. Я пыталась посадить пару кустов картошки на чёрный день. Вот только запеклась она прямо в земле. Нет, ну что, в целом это тоже удобно. Собирать можно уже готовый к поеданию урожай. А фруктов много растет, это да. Только сын теперь стесняется гулять со мною по городу, потому что каждый сквер — это еда. Просто бесплатное кафе под открытым небом. очень экологичное такое кафе. Вишня, яблоки, груши — любые спелые фрукты, которые можно сорвать прямо с дерева. И никто слова не скажет, только коситься будут вопросительно, когда увидят северянку на выпасе.

Да и дом у меня здесь хороший. Дыр в крыше почти не видно, это

Но это из новой истории. Скифские бусы, которые я нашла за каменной печью, пугают чуточку больше. Да и лезвие каменного топора, воткнутое под балкой. То ли этим топором строили дом, то ли здесь кого-то убили? Попробуй, догадайся. Кто вообще знает, когда был построен мой дом? Друзьям я честно говорю, что он буквально дышит историей! Угу. В особенности во время ветра, когда скрипит, сопит и чердачной пылью чихает! Опять же, ночью дойти до туалета здесь — целое приключение. Он стоит в глубине сада, в кромешной, шепчущей темноте, притом между стволами мелькают черные тени. Это бегают дикие хомячки. Я надеюсь, что сыну все еще не удалось ни одного из этих прелестных созданий одомашнить. Этот и дьявола уговорит сделать все так, как ему нужно. Хомяк просто не заметит, как из дикого зверя превратится в милое существо, которое крутит колесо в клетке. Думаю, сынок еще и продавать может начать этих хомячков. Мой точно может.

Кстати, о хомячках! Я так сильно задумалась, что напрочь забыла о дизайнерской собаке, руки тем временем работали сами. У меня так не редко бывает. Ну что ж, в целом неплохо. Я посмотрела на творение своих рук. Спинка выбрита до короткого бобрика. Ни колтунов не осталось, ни клочковатой шерсти. Лапки пострижены в форме аккуратных колонн. Красота! Если не смотреть на зубастые морды.

Позади меня раздался тягостный вздох. Я обернулась, не люблю я, когда ко мне подкрадываются вот так сзади. Дворецкий стоит, вытянувшись в струну, да ещё и с подносом в руке. Из вытянутого вверх бокала поднимается сиреневый туман, смотрится дико. Тут же горкой сложено печенье, отдаленно напоминающее косточки.

— Быть может…

— Благодарю, я не ем во время работы. И так полный рот шерсти.

— Но все же…

Глава 2

Миртенбаум

Все в кабинете говорило о роскоши, о том богатстве, что переходит из столетия в столетие. Изящный переплет оконной рамы отсекал мир от обитателей замка. Черная фигура Мессира застыла громадой. Хозяин замка внимательно рассматривал что-то по ту сторону окна.

Солнце, гроза или дождь — здесь, внутри цитадели, всегда тепло и уютно. Казалось, что никакие беды мира не способны войти в каменную твердыню. Камин потрескивал поленьями из карагача. Огневка показала мордочку над горящим поленом, сыто вытянула язык, прошлась им по углям и вновь притихла в ярком огне.

Я прикинул, долетит ли косточка от сливы до хвоста огневки, если бросить ее прицельно. Глупая мальчишеская шалость, никак не достойная гостя Мессира — барона, и как там еще? Длинная вереница моих титулов, регалий, званий. Н-да. За последние несколько лет мой парадный мундир значительно потяжелел. Еще немного и можно будет здорово сэкономить на ткани, ее все равно будет не видно из-под медалей и орденов. Огневка спрятала хвост под полыхающий уголь, ясно, косточка не долетит. А если бросить ее в лапу? Тогда огневка может и разозлиться. Выскочит из камина, пробежится по залу, и Мессир, чего доброго, останется без паркета, вряд ли он здесь хорошо зачарован, дыры, прожженные когтями огневки, точно останутся. Нет, ну если хорошо прицелиться, то вишневая косточка может пролететь прямо над головой огневки. Тогда фейерверк искорок обеспечен.

Я потянулся рукой к хрустальной вазе, на пальцах сверкнули драгоценные перстни, камни откликаются на обилие магии. Здесь, в цитадели, магии было всегда невероятно много. Я полюбовался отблесками силы в своих амулетах. В рубине та пышно расцвела розой, даже мелкие лепестки показались в глубине камня, затем роза поиграла сиянием и внезапно растворилась, камень омертвел вновь, разве что гранями блестит ярче обычного. Странно. Может, амулет потерял силу? Все камни в моих перстнях зачарованы и стали амулетами, ниточки от них тянутся к моей душе. Давно я их не проверял. Вот и сапфир перестал гореть так ярко.

Должно быть, я где-то пропустил удар магии, какое-нибудь смертельное проклятие осело в перстнях, пожалуй, пора менять амулеты. Видимо надо почистить их в роднике. Лучше, конечно, почистить, если только это поможет. Неужели в цитадели стало не хватать магии? Нет, конечно, я всего лишь слишком небрежен. Только вернулся из Альдора, был при их дворе, там-то и получил порчу в награду, а может, что и посильней пытались на меня набросить.

Да, конечно, все так. Нужно было проверить как следует, да только я даже не успел отдохнуть, как был приглашен сюда, в цитадель. Мессиру не принято отказывать. Сам бы не явился гостем, того гляди, волоком бы меня сюда привели в качестве пленного. Его Черный орден способен войти в любой дом, и мой особняк точно не стал бы исключением. Тем более, что ров я так и не достроил. Пожалуй, стоит укрепить стену, украсить шипами.

Я вновь отвлекся на угощение. Черная вишня заблестела на тоненькой веточке, она кажется пленницей этой роскоши, неуместной, слишком настоящей и свежей. Я не стал медлить, сунул ягоду в рот, косточка покатилась по языку.

Знал бы Мессир, какие мысли бродят в моей голове, пока он размышляет о судьбах мира. Нет, в походах, во время визитов, при дворе я предельно сосредоточен. Преданный подданный своего короля, образованный, храбрый, не одну победу принес короне, но редкие часы отдыха я предпочитаю тратить с удовольствием. Благо и одернуть меня пока некому. Вильд Логер все еще не женат! До сих пор мне счастливо удается избежать брака. Ни к чему торопиться с таким серьезным делом — каждый раз отвечаю я королю. Магичек в стране не так много, вдруг загублю жену своим боевым напором? Тогда на меня весь ее род ополчится, все маги! И корона может остаться без опытного стратега в моем скромном лице.

Нет, я не готов так рисковать… собой. В смысле — страной! Конечно, страной. А попросту, я слишком дорожу своей свободой и никак не готов выслушивать поток бесконечных претензий от дорогой жёнушки. Дамам высшего света сколько денег ни дай — им все равно будет мало. А у меня ров не докопан, личным стражам давно пора поменять мечи, опять же поместье. Я так давно мечтал поднять

Вишневая косточка улетела точно в лоб огневки. Я аж улыбнулся от такой удачи. Ящерка замерла, вздохнула, пошевелила лапой. Что я натворил! Она же сейчас рванет сюда, прямо по ковру, по наборному паркету! Чем расплачиваться я стану? А гнев Мессира? Только не хватало навлечь его на себя из-за дурацкой детской шалости! Как я объяснюсь, что делать стану?

Ящерка выдернула хвост, изогнула его, медленно подняла над длинной спиной. Сейчас рванет, пустится убегать! Может, успею решеткой загородить? Должна же быть у камина решетка! Я дернулся, встал. Первым начать беседу с Мессиром — дерзость, непозволенная никому! Даже король не начнет разговор первым!

— Ваша огнёвка, что-то нездорово выглядит, как мне кажется.

Я сделал несколько шагов к камину. Только бы успеть! Огневка прыгнула вперёд, чудом я успел поймать ее в ладонь. Пальцы горят огнем, кожа почти дымится! Или это салфетка была в руке? Бросок! Огневка улетела обратно, в жерло камина, затихла между поленьями. Я встряхнул рукой, остатки салфетки посыпались вниз, на богатый ковер, кажется, они стали золой, но ни глядеть на собственную руку, ни даже дуть на пальцы я не рискнул. Теперь бы лучше заставить себя посмотреть на Мессира. Кажется, я только что оставил свой род без титула. Идиот!

— Браво. Вы всегда были отличным ловцом, Вильд Логер, — по слогам веско произнес Мессир.

Как будто теперь ему надоело думать о судьбах мира, когда судьба собственного ковра зависла на волоске. Н-да, хорошая была здесь вышивка. Ну ничего, пепел вполне можно стряхнуть.

— Благодарю, — стушевался я.

— Так ловко выманить зверя из его логова… — я покраснел от смущения. Видел он все! И то, как я целился вишневой косточкой, тоже!

— Просите мне дерзость, господин.

— Так быстро схватить, удержать в руке. Это не каждому дано. Вашу руку осмотрит мой лекарь, заживит ожоги.

— Не стоит беспокоиться, господин. Ожоги быстро затянутся сами.

— В долгий путь нужно отправляться здоровым. Не мне вам об этом говорить, верно?

— Полагаю. Но я рассчитывал остаться в столице хоть на неделю?

— Расчеты подводят. Только богам ведомы судьбы людей. Богам и… ведьмам. Вы отправитесь на Восток. Туда, где еще остались настоящие лесные ведьмы. Привезете одну из них в цитадель.

— Боюсь, это невозможно.

— Кого, как не Зверолова, отправлять на охоту за ведьмой? Вас ведь так называют в вашем отряде? Зверолов? Вам подходит. С какой невиданной ловкостью вы выманили из камина и поймали мою огневку! Я уже было начал скучать, думал, что у вас ничего не получится. Или вы попросту не решитесь.

— Я и не…

— Вот и с ведьмой поступите так же. Выманите из леса, поймаете и привезете сюда, ко мне в цитадель. А с королем я все улажу сам. Ему незачем знать, куда вы уехали и как надолго. Но без лесной ведьмы не возвращайтесь. На Востоке их много.

— И все они опасны, я помню, Мессир.

— Зловредны, хитры, способны обманывать, льстить, творить особое колдовство. Выбирайте ту, что в колдовстве посильней.

— Как я это узнаю?

— Самую строптивую. Не ошибетесь. Сильная ведьма никогда не даст сломить свою судьбу. Именно поэтому увезти ее в столицу будет очень непросто. Но я верю, герцог де Логер справится со всем.

— Барон Логер.

— Поверьте, мне виднее, герцог вы или простолюдин. Титул гораздо проще потерять, чем приобрести. У вас есть определённый шанс сделать и то, и другое. Используйте страсть в качестве приманки. Ведьму нельзя приманить ни золотом, ни украшениями, ни властью.

— Я учту.

— Приятных вам сборов в дорогу. И не забудьте навестить моего лекаря. Не стоит рассказывать ему о том, какую шалость вы сотворили в личном кабинете Мессира, — сухая ладонь опустилась на мою руку.

— Да, конечно.

Магическая сфера слабо засияла в подставке. А до этого она горела или же нет? Ну ведь не может быть так, чтобы здесь, в замке Мессира, в его обители, экономили магию. Я перевел вопросительный взгляд на главу Канцелярии.

— Вас это не должно волновать, — жёстко ответил он.

Похоже, источник магии действительно начал иссякать, но почему? И чем это грозит Канцелярии?

— Да, разумеется.

— Хорошей дороги, Зверолов. Езжайте один, ваши стражи вам не понадобятся. Искренне надеюсь, что вам удастся поймать ту самую лесную ведьму, что наделена избыточной силой.

— Благодарю вас, Мессир.

— Благо мы берём сами. Вам надлежит лишь выполнять указ. Дарить благо глупо.

Я покинул покои Мессира, все ещё сжимая обожженную руку в кармане. До Восточных земель путь не близкий. Дня три верхом, если мне повезет. Ночевать придётся на постоялых дворах, которые, как бусины небрежной кокотки, раскиданы вдоль дороги. Н-да, чувствую, это будет не самая моя большая печаль. Что вообще известно о крае ведьм? Леса, да болота! Ни сколько-нибудь больших городов, ни сел, одни только деревни да пара форпостов.

И народ там живёт особый, непростой, темный, очень уж себе на уме. Короне они подчиняются только условно, ну хоть не идут войной на столицу и на том спасибо! Храмов не строят, якобы камней для этого нет, максимум, что можно найти — так это алтарь, устроенный всем богам сразу. Такой довольно большой валун, воткнутый при дороге, опору и надежду для заплутавшего путника.

Власти Канцелярии в Восточных землях удивительно мало, магов там не родилось уже много веков, все больше ведьмы да изредка колдуны. А какие слухи среди народа только не ходят о ведьмах Восточных земель! Попробуй-ка привези хотя бы одну такую сюда, к нам, в столицу. Силой ее не возьмёшь, магией? Да она сама зачарует любого! А то и проклянет. Подкупить? Можно рискнуть. Соблазнить украшениями? В любом случае попробовать стоит. Зайду-ка я в лавку, куплю серьги да бусы из ярких камушков, ну и чтоб не слишком уж дорогие. Можно еще ниточку жемчуга взять.

Да, Мессир прав, я размышляю о подарках точно так, как о приманке. Впрочем, это имеет смысл в любом деле. Человека важно соблазнить, приманить, а уж эльфа… Впрочем, не будем об эльфах. Лучше думать о ведьмах. Чем одну из них можно так приманить, чтобы она согласилась доехать со мной до Мессира? Знать бы еще, зачем я сюда повезу сильную ведьму. Канцелярия всегда с брезгливой опаской относилась к природному колдовству. Здесь магия чистая, дар происходит от сонма богов. Там же считается, что магический дар перетекает по роду из

Глава 3

Агата

Оказывается, мой сын еще не самый большой деби… Оригинал! Перед воротами остановилась машина. Вся целиком черная, приземистая, спортивная, крыши нет, а по низу алые всполохи. Кажется, что она долго горела и сейчас как раз дотлевает. Привычное место оленя или колеса с тремя спицами на капоте занял факел. Это хотя бы красиво, только не совсем ясно, почему он дымится. Пес тихонечко заскулил сразу всеми тремя головами и вильнул хвостом от счастья.

Неужели это домой вернулся его хозяин? Что ж, собака под стать машине. Я быстро отщипнула вишню с куста и сунула в рот. Вкусные они здесь, отдают ванилью и шоколадным муссом. Сорт какой-то особый, что ли? Или потому, что ворованные? Уворованное всегда вкуснее! Это правило любой дворовый кот знает, что уж говорить обо мне. Нет, ну тут от одной вишни точно не убудет, вон сколько их валяется под кустом. Я подняла шёрстку на средней голове собаки вверх, накрутила на расчёску и пару раз прыснула лосьоном. Пес вяло оскалился.

— Голливудская улыбка тебе идет, только мне ее демонстрировать не нужно! — шикнула я.

Нет, ну так-то пес уже совершенно готов. Можно бы за него и расплатиться. Вон, даже коготочки покрасила в цвета радуги — ярко, необычно, красиво, ну и я как раз все остатки лака извела.

Из машины выбрался наружу мужчина очень высокого роста. Полы черного пальто развевает ветер. Пальто — и это в нашу жару! Туфли очень напоминают козьи копыта, приподнятые на небольшом каблуке. Мода — она такая, дама своеобразная. Очевидно, когда шились это пальто и туфли, она испустила последний свой писк!

Лицо у мужчины красное, кожа почти как у индейца. Или это цвет пальто так ее оттняет? Да нет, похоже, она на самом деле такая. А главное, наушники на голове смотрятся натурально, как два рога, уложенных аккуратными кольцами. Ну у сына я еще и не такие наряды видала. Хотела бы сказать, что в мое время все ходили, как пай девочки и пай мальчики, но не буду, так откровенно лгать тоже не хорошо. Да и в какое моё время? Во все времена молодёжь любила выпендриваться, иначе бы мир вообще никогда не менялся.

Да и что я к хозяину пса привязалась? Молодец же он, такого вот нескладного барбоса взял, приютил. Нормальные бы люди никогда трехглавого пса не держали, так бы он и пропал. А этот вот, жив, здоров, ухожен. Хороший человек его хозяин, сразу видно, и ничего, что выглядит как демон из преисподней. Подумаешь! Если мужчина умеет заботиться о ком-то, он точно хороший человек. Я прошлась по спине пса щеткой. Нет, ну хорош! Ладно, проплешины местами все-таки видно, но только, если очень присматриваться. А здесь, в кустах, тень. И вообще, я сделала все, что могла. Просто кто-то извозился в смоле и сере. Где только нашел?

Из дома выбежал дворецкий, странно выгибая колени назад, он добежал до калитки, поклонился, выпрямился во весь рост. Ничего себе, какие в этом доме приняты манеры! Надеюсь, от меня реверанса этот тип не попросит? Еще одна сочная ягода исчезла в моем животе. Я чуть растрепала куст, вроде бы ничего не видно. Так, а там что растет? За отогнувшейся вбок веткой я увидела крупные ягоды спелой жёлтой малины! Да какие сочные! Были. Аромат ягод растекся по рту, ударил мне в нос. Главное, рвать их губами, потому что руки у меня все в грязи и шерсти. С вишней было попроще. А все же в жизни нужно успеть насладиться моментом.

— Хочешь? — шепнула я псу.

Если что, будет на кого свалить мелкую кражу. Самая левая голова охотно слизнула с моей руки несколько ягод и сладко сощурилась. Две другие башки соблазнить не удалось. Интересно, хозяин собаке сразу три миски ставит, или они едят по очереди из одной? О! Обо мне, кажется, говорят. Вон, как энергично дворецкий тычет пальцем в кусты. А хозяин пса схватился за сердце. Нет, ну я правда старалась. И вообще, меня даже не покусали. Да мы с псом даже ни разу не подрались! Всего-то я один раз за хвост его вытащила и раз пять ударила мягкой щеткой для волос по морде, когда мы зубки чистили. Просто потому, что это обидно, когда тебя собираются укусить! И пытаться отъесть мне пальцы тоже было не нужно. Так! Идут сюда! Я сунула последнюю расчесочку в чемодан, натянула на лицо почти такую же улыбку, как у пса, когда он на меня скалился.

— Чербур! — выкрикнул хозяин дома и возник прямо перед моим носом.

Я не смогла понять, как так вышло, что он настолько быстро ко мне подошел? Словно из вишневой косточки вырос. Пес махнул хвостом и высунул разом три своих языка. Суровый мужчина ему улыбнулся и вопросительно посмотрел на меня, даже бровь приподнял. Так, а где похвалы? Одобрение? Деньги как мерило восторга?

— Ведьма! Что ты сотворила?! И, главное, как? Одного не пойму — зачем?

— Модель не нравится? Поверьте, вашему песику так много легче. Жарко же, а он в меховом свитере, точней даже в пальто из войлока. Представляете, как ему было жарко? Ну какой дурак станет носить пальто в такую жару.

Эм-м, язык мой — враг мой. На хозяине пса тоже не майка, и даже не ее родственница, а помесь средневекового сюртука и пальто.

— Смотрите, как мы с ним подружились! Очень воспитанный! Такой добрый!

— Это Чербур! Он не может быть добрым!

— Ну что вы! Смотрите!

Я демонстративно почесала среднюю голову за ухом, пес попытался отмахнуться от меня зубами. Ну-ну, я что, просто так браслеты из бусин на запястьях ношу? Каждая бусинка пропитана горькой настойкой полыни и пижмы. Кусай — не хочу. Что ж ты так сморщился, невкусно? Потому что кусаться было не нужно! Пакость, а не собака!

— Пупсик, не волнуйся, все хорошо. Ваш пес расстроен тем, что вы его прическу не оценили.

— Пупсик?! — вскипел владелец собаки.

Рога на его голове распрямились и заострились кверху. Интересно, сколько может стоить этот гаджет? Уверена, недели не пройдет, как мой дорогой сын будет пытаться раздобыть точно такие же. Любая новомодная дрянь с гарантией оказывается в моем доме. Чего бы это ни стоило сыну и мне. Чувствую, мое доморощенное исчадие ада опять придумает способ разбогатеть. Бедные дикие хомячки! Вы скоро одомашнитесь, я

— Тогда Зайчик, если так вам больше нравится! Хороший же пес, если не присматриваться к эм-м некоторым особенностям. Характеры у всех голов разные. Левая голова так вишни любит. Вы молодец, что взяли его себе.

— Почему он до сих пор не сожрал тебя, ведьма?! Отпусти Черба! Сними с него свои чары! Немедленно.

— Вы про заколочку? Ну как хотите, но левой голове чёлка мешает, очень лезет в глаза. Могу состричь, но ему не пойдёт.

— Я про чары, которые ты на пса навела!

— Платить будете?

Мне окончательно надоел разговор. Похвалил бы он мою работу, собаку погладил. Так нет же! Глазами сверкает, в руке что-то странное вертит. Кругляшок с иероглифами. Или он мне угрожает? Ну-ну. Меня так просто не испугаешь.

— Сколько?

— А сами как думаете?

Торг — наше все, если гнуть цену в нужную сторону, и вообще, я уже разозлилась, у меня даже глаза засверкали, и щеки залило краской! Сегодня это последний клиент, после него сразу домой. Мне бы там еще успеть дырку в крыше замазать, а то в дождь опять натечет.

— Три головы, значит, три собаки. Так?

— Допустим, — клиент немного попятился.

— Доплата за риск. Ваш пес на меня скалился и рычал, пока мы с ним не нашли общий язык!

— Вы его что, понимаете?! — клиент отступил еще на один шаг, внимательно осмотрел пса, — А г…? а… де смола?

Пес вильнул хвостом, мол, смола — все. Хозяин обошел его по дуге, почесал себя за рогом. Нужно будет сыну сказать, что гаджет неудачный. Может, откажется от покупки? Нет, вряд ли. Мальчик у меня очень упертый, уж если что задумал, непременно воплотит в жизнь.

— Что? Понимаю, конечно. Как и за любую другую собаку, вы за эту мне должны! Итого три клиента, три риска. Ну а дальше смотрите сами. От чаевых я тоже не откажусь.

— Смола где? Колтуны! Имя им было — вечность!

Глаза вытаращены, налились красным. Кто-то, похоже, не спал. И как только он за рулём не заснул! Нельзя быть таким безответственным, хорошо, что доехал до дома, не то, что могло бы случиться — страшно подумать. Как минимум я осталась бы без оплаты, а пес без хозяина.

— Ну что же вы. Могли и раньше постричь.

— Это Чербур! Это имя вам что-то да говорит?

— Боюсь, что нет.

— Простолюдинка! Что ты вообще понимаешь? Смертные боятся одного вида Черба! Погибают от его лая! Простолюдинка!

Хозяин пса фыркнул и продолжил водить хоровод вокруг зверя, а тот вроде, не елка. Нет, на чучело пес, безусловно, немного похож. Но сейчас не Масленица. Да и я постаралась привести зверя в приличный вид.

— Как и большинство. Правда, прадед говорил, что бабушка уродилась уж очень похожей на барина. Подозревал жену в измене. Но мне кажется, он так шутил.

Мужчина сверкнул глазами.

— Ведьма из простолюдинов! Немыслимо! К тому же бастард!

Еще один круг. Я молчу. Молчу я! Язык лучше вообще прикусить. А то можно так и без денег остаться.

— Уыах? Вхай! Ыыы!

Как его скрючило. Неужели ревматизм одолел? Или это уже судороги? Ну кто же дёргается всем телом. Нервничать ему определенно меньше надо, Ну да, постригла не по породе. А как я еще могла постричь беспородного пса? И вообще, если издалека смотреть, то он теперь похож на шнауцера.

— Что?

— Когти? Де? Когти? Те, что несут смерть!

— Вон там, в мусорный пакет смела вместе с шерстью, смолой и мусором.

— Бездарь, чем ты исхитрилась сотворить это чудо? — и зачем только он меня сверлит таким взглядом?

— Когтерезом! Стальным. Заботиться о собачке нужно. Вы что, ему когти не стригли полгода? Пес мучился, ходить не мог. Когда ему подрезали коготки?

— Лет триста назад. Горгулья их откусила в бою за Торстаг. Я понял, — кивнул своим мыслям хозяин, вдруг хмыкнул, — Самоуверенная ведьма, чарованные артефакты, чудовищная глупость. Ты хотя бы понимаешь, что наделала?

— Постригла собачку. Смотрите, какой пес симпатичный. Он бы погиб в своей шубе. Такая жара. Теперь он и бегать станет быстрее, когти-то не мешают. Расплатитесь, и я поеду. У меня наверняка вода перегрелась на солнце. Как я помоюсь? Хотите, чтобы я сварилась? На солнце пятьдесят градусов!

— Бегать будет быстрее? Шерсть не мешает. Смолы нет. Как такое получилось?! И он даже не проклят. Да и ведьма почему-то жива, обычно люди от одного взгляда Черба дохнут, ну или в ужасе убегают. Я и сам его побаиваюсь иногда.

Хозяин собаки задумчиво почесал себя за рогом, тот свернулся обратно в кольцо. Любопытный такой гаджет на самом деле, может, и вправду стоит его Кириллу купить? Ну, если не слишком дорогой. Опять же, трубку будет брать сразу, когда такая штука на голове звонит, сложно пропустить вызов. Сколько же она стоит? Тысяч пятнадцать? Больше? Нужно спросить. Нет, Даниле рога точно будут к лицу, он ведёт себя точь-в-точь как юный козел — лезет везде, бодается, сует в рот, что ни попадя. Козликов, например, очень привлекают окурки. У своего я их пока, благо, не находила. Еще бумага, бумагу и мой сынок любит… В виде сосисок и всяческой колбасы. Подозреваю, кроме целлюлозы и специй там в составе нет ничего.

— Сколько?

— Пятнадцать тысяч. А? Простите, я задумалась о другом

— Чтоб вам всем! — грозно рыкнул хозяин.

— И вам того же! От всей души. Платить будем? То, что вам назвали в салоне, умножаем на три. И плюсуем еще за риск.

Хозяин перевел задумчивый взгляд на собаку, прицокнул языком, тяжко вздохнул.

— Нет, за чудеса всегда нужно платить. В особенности, если чудо — это выходка безумной ведьмы!

— С логикой у меня все хорошо. А за ведьму отдельное спасибо.

— Золотых при себе не держу. Могу перевести на карту по прейскуранту или расплатиться деньгами, принятыми в этом клятом городе.

— Лучше наличными. Город, кстати, вполне симпатичный.

— Я о том же. Особый дух, сколько раз и как настойчиво его проклинали. Древнейший рынок рабов, цитадель порока, крепость.

— Обычный приморский город. У них у всех схожая судьба.

— Не скажите, — хозяин пса сунул руку в карман и вытащил оттуда стопку купюр. Затем еще одну и еще.

— Вы что?

— А вы не знали, что курс золотых изменился? Межмировая валюта — не самое стабильное вложение!

— Но здесь слишком много.

— Ты сама выставила условия сделки. Я согласился.

— Но…

— Знаешь, что?! Не думай меня оморочить! Не выйдет! Прокляну, мало не будет.

Стопка купюр перекочевала мне в руки.

— Это из банка дураков?

— В этих банках, конечно, служат вовсе

Я вытащила одну купюру, просветила на солнце. Настоящая. И за что мне такое чудо? Нет, я слышала, что супербогатые клиенты могут дать огромные чаевые. Но чтобы так? Мне? Вот просто так. Да я же в крыше дома все дыры залатаю. Совсем все. У меня будет не заплаточный ремонт из подручных средств, а новая черепица. И свет к туалету подведу. Нет! У меня появится туалет прямо в доме. И можно будет не красться в дальний уголок сада с фонариком в руке, подозревая каждый куст в пособничестве ночным монстрам. Еще и сыну на подарок хватит! Я смогу побаловать своего мальчика! Наконец-то. Я улыбнулась так широко, как только смогла. Хозяин пса нервно дернул глазом.

— Ты не умертвие… Не думай, что я поверю в то, что ты меня станешь кусать!

— Сколько стоят ваши рога? Где брали? Не жмут?

— Что?!!!

— Рога.

— Не продаю! Как ты вообще могла такое подумать?! Погоди, ты их что, видишь? Это же невозможно.

— А они прозрачными быть должны? Впрочем, не важно. Спасибо за чаевые. Я пойду, пожалуй, — нет, ну а вдруг он передумает и заберет чаевые? — Чербур, я буду скучать. Мы с тобой славно подружились. Буду ждать встречи.

— Клянусь, она случится не скоро.

— Ну почему же? С Чербуром мы подружились. Он меня полюбил! Вот, смотрите, — я потрепала среднюю голову пса, привычно увернулась от зубов, летящих в мое запястье.

— Он хотел меня поцеловать. Это точно.

— Бесы сума сойдут, если в их обитель проберется такое создание. Нет, жить ты станешь долго! Я лично за тебя попрошу. Этот город проклят, не удивительно, что сюда притянуло тебя. Это в наказание за грехи прошлого! Вот пусть наслаждаются.

— Хорошего вам дня!

Я спрятала деньги в сумочку и выскочила с участка за ворота. Злиться на каждого хама — нервов не хватит. Таких людей нужно любить всем сердцем, им и так непросто живётся. Например, желать им всего хорошего, а именно — встреча с понимающим психиатром!

В кармане жалко прожужжал телефон, я вздрогнула и тут же открыла сообщение. Только бы это не бывший мне звонил! Глупость. Здесь он нас ни за что не найдет. Проехать столько километров, оборвать все контакты, сменить номер телефона, да вообще поменять всю свою жизнь. И все равно в голове упрямым дятлом стучит противная мысль — что, если он опять добрался до нас? Что же там, в сообщении?

"Агата! Пуховая мексиканская собачка вас заждалась! Куда вы пропали?! Зеленая 6/2/3. Не ошибитесь, это наш постоянный клиент!"

Так, а я где? Это трехголовое нечто вообще не тянет на мексиканскую собачку. Он и на мексиканского тушкана-то не тянет! Я что, не того клиента постригла? То есть вот это нечто вообще был не клиент? Я просто вломилась в чужой дом, вытряхнула из будки чужую собаку, насильно постригла. Зачем?! Думаю, этот же вопрос возник и у хозяина пса. Я развернулась к калитке. Как же мне не хочется возвращать эти деньги. Я уже столько запланировала. Крыша, туалет в доме, кроссовочки сыну, детского сорок четвертого размера. Кто виноват, что у меня такой крупный сын? В ботву мальчик пошел. Гаджет крутой еще хотела купить. Может, ну его? Не возвращать деньги? Нет, так и влипнуть можно. Я же сегодня буквально встала на стезю порока и преступления — вымогательством занялась. Я позвонила в дверной звонок у калитки. Хозяин пса нервно дёрнулся и подошел ко мне.

— Простите, ваш Чербур не мальтийская болонка. Я только сейчас узнала.

— Что?!

— Вы не вызывали парикмахера, я адресом ошиблась. Заберите деньги обратно. Простите меня, я не нарочно.

— Если это не нарочно, то что же бывает, когда ты делаешь что-то нарочно? Сделка заключена. Я рассчитался. Все.

— Это неправильно.

— Нет, этому городу и так досталось. Проклят, не проклят, но нельзя же так? Ведьма его в пепел обратит. Дом опять же бросать жалко. Шесть этажей, как-никак. Три сверху, три под землю ушли, в древний город.

— Простите.

— Вот, держи. Выпей за мое здоровье, колдунья.

— А?

— Рога не продам. Ступай.

— Спасибо вам. Честное слово.

Глава 4

Вильд Логер

Уже привычная суета перед выходом в поход. Разве что стражей я в этот раз с собой не беру, а значит, все ещё проще. Плащ, сапоги, туго набитые седельные сумки. Сквозь промасленную кожу горделиво выступает герб рода — волчья морда и буквы над ней. Я полюбовался алыми камушками, которыми волк взирает на этот мир, кажется, надменно. Зубы его застыли в оскале. Волк словно говорит — свое никому не отдам, но и чужого не надо.

— Господин, какой меч подавать?

Парнишка выкатился из оружейной, волосы встрепаны, в глазах пляшут искорки нетерпения, в руках огарок свечи, точильный камень. С каким бы счастьем он проводил меня в этот поход, посмотрел хоть одним глазком на дальние земли, а то и вступил бы в короткую битву. Я ведь и сам был таким! Так же стремился поскорее оседлать настоящего боевого коня, чтоб все глядели на меня, завидовали, мечтал о кровавых битвах и подвигах, как наяву представлял их себе. День за днем, как иные разучивают литеры заклинаний, так я готовился к битвам и балам, куда же без них? Слава бессмысленна, если нет при дворе связей. И лишь перед ужином ко мне наведывались учителя. Вот уж кого я искренне ненавидел, когда при свете свечи слипались глаза от усталости.

— Неси короткий, с ним мне будет удобней.

— Вам видней, господин.

— Выбери тот, у которого в рукоять вделаны камни, да обмотай поверх полосой кожи, поплотней! Так, чтобы не съехала.

— Зачем, господин?

— Чтоб руке было мягко, да воровской глаз не различил драгоценные камни. Запомни, я выступаю один.

— Так, может, стоит взять меч попроще? — беззастенчиво спросил меня слуга.

Привык уже ко мне, не боится, знает, что все расскажу. Сколько же ему лет? Лет тринадцать, наверное. А ведь у меня уже мог бы быть сын его лет или постарше. Все же тридцать с небольшим зим мне довелось пережить. Значимый возраст великих свершений подкрался ко мне совершенно внезапно, точно пронырливый лис, и совсем незаметно.

Да, у меня

— В дурной день драгоценными камнями можно будет расплатиться в таверне. В дороге все может случиться. Край ведьм так же непредсказуем, как и те женщины, что его населяют. Лучше иметь при себе запас драгоценностей.

— Сию минуту я все сделаю, господин. Прилажу полосу кожи как надо.

— Размочи ее в теплой воде, натяни как следует, когда станешь обматывать рукоять, а потом напитай маслом. Тогда и держатся станет отлично и не растрескается.

Мальчишка кивнул и исчез в оружейной. Я продолжил набивать седельные сумки самым необходимым. Лучше сделать это самому, чем в пути обнаружить ошибку слуг. Вяленое мясо, сухари, соль, мешочки с целебными травами, амулеты для очищения воды. Что еще? Может, стоит добавить флакончик масла? Им и седло можно смазать после дождя и в еду добавить для вкуса.

На самое дно седельной сумки я уложил в ряд дешевые украшения. На каждом выгравировано дамское имя, все в вензелях. На одном и вовсе признание в любви. Ну, что уж нашлось готового у ювелира, то я и купил. Надеюсь, все ведьмы из Восточных лесов не умеют читать! По крайней мере, сборщики податей, которых туда засылали, все как один говорили об этом. Якобы те колдуньи не то, что не образованны, а даже не способны сосчитать, сколько у них на дворе птицы. Всё путаются, а как дело доходит до денег, так и вовсе теряются.

Стрясти с них хоть десяток медяков невозможно, только телят приходится пересчитывать по два раза. Уж проще взять сразу столько, сколько дают. Нет, читать там точно никто не умеет. По крайней мере, приказы нашего короля еще ни разу не были прочитаны и поняты. Всё местные женщины делают навыворот и исключительно в свою пользу. Простолюдинки необразованные, что с них взять, попробуй им хоть что-нибудь объясни!

Дернулось пламя оплывшей свечи, горячий воск потек струей на пол, выложенный здесь кирпичами. Медовая лужа воска подернулась пленкой, медленно застыла поверх извечной пыли амуничника. Я вгляделся в символ непрошенного гадания. Какую судьбу решили предначертать мне боги, о чем волнуются домовые духи, о чем хотят меня предупредить?

Фигурка мужчины растеклась, из сердца торчит стрела. Ее так отчетливо видно! А рядом еще один символ — ведьма бежит прочь со всех ног. Неужели меня кто-то хочет убить? И ведьма ли это или фигура в сутане Канцелярии? Попробуй, догадайся. Может, не случайно Мессир решил отправить меня в такой путь одного, без охраны? Может, там, в Восточных землях, меня ждет западня?

Я вынул из кармана медовую карамельку и положил в стену меж камней, домовика есть за что поблагодарить. Предупредил, значит, беду отвел. Бедолага, давно же он мечтает о доброй хозяйке для нашего дома. Так и не домечтается никогда. Я приложил руку к стене, выплеснул капельку своего теплого дара, пусть порадуется ему домовой дух, пожалуй, в благодарность одной карамельки будет мало. Все же он пытается сохранить мне жизнь. И завтра я точно поеду кружной дорогой, как только конь шагнет под кроны леса, сверну на неприметную тропку с основного пути. Есть там такая.

— Ван! Промасли мой легкий доспех, я пододену его под рубашку. Так меня ни одна стрела не возьмёт.

— Будет исполнено.

— И пару поясных клинков тоже не забудь.

Я провел по подбородку рукой. Знать бы еще, зачем Мессиру вообще понадобилась сильная колдунья из Восточных земель. Лесные ведьмы бывают ослепительно красивы, да только Мессир дал обет безбрачия в незапамятном году. Жертва источнику магии? Все может быть, но человеческие жертвы давно запрещены. Если кто узнает о такой задумке, грянет невероятный скандал. Но можно ли считать человеческой жертвой колдунью? Да и кто узнает, какие тайны скрывает цитадель величайшего мага? Нет, Мессир не стал бы так рисковать, хотя все возможно в поднебесном мире. И глава Канцелярии точно знает, что делает. Зачем только он выбрал для роли охотника на ведьму именно меня? Уж точно не из-за знатности рода. Может, потому, что я не женат, вошел в силу, да и красив, как считают придворные дамы. Как только мне теперь заполучить ведьму? Очаровать? Влюбить в себя? Или приманить тайной? Женщины любят тайны едва ли не больше драгоценных камней.

* * *

Агата

Я зажмурила глаза и покрепче сжала руль. Впрочем, так бывает всегда, когда я подъезжаю к своему дому, с тех пор, как у меня родился мой сын. Надо же как-нибудь подготовиться к встрече? Хорошо еще, что наш новый дом стоит чуть в низинке, от забора его совершенно не видно. Есть время, чтобы собраться с мыслями. Фух.

Открываем правый глаз, не торопимся, совсем ни к чему зарабатывать нервный срыв вот так сразу. Ой! Вот уже хорошая новость, ворота на месте! Их даже не взорвала местная преступная группировка под названием «Дети». Повезло, я считаю. Нет! Крупно повезло, определённо. И качели тоже на месте! Ну, та доска, которая их заменяет. Никто не сорвался вместе с веткой дерева. Фууух! Так дело пойдет, можно и второй глаз открывать.

Я разжала руки, сунула в сумочку подарок клиента. Знать бы хоть, что он мне подарил. Так и не успела посмотреть этикетку, сначала стригла болонку, потом торопилась домой. Кстати о болонке, белый клок шерсти так и свисает с моего лба вместо чёлки, а главное, как красиво выглядит. Я ещё думала, почему на меня во все глаза смотрели в магазине. Ну, видимо, такого оригинального шиньона здесь ещё никто не носил. Или решили, что я поседела благодаря сыну. Ой, я что, и второй глаз открыла? Смелость — наше все. Пора выбираться наружу, хоть посмотрю, на месте ли дом.

Я натянула на лицо улыбку понимающей, доброй и спокойной мамы, мне психолог ее посоветовал. Как бы эту улыбку гвоздиком приколотить? Ну, чтобы она

Фух! Главное, нарисовать не улыбку начинающего маньяка, у которого дёргаются сразу два глаза, а ту самую, заботливую улыбку, которую психолог всем мамам мальчишек советует. Психолог говорит, такая улыбка помогает. Ну-ну. У соседа теперь тоже дёргается глаз, когда он меня видит. Даже не знаю, это из-за улыбки или из-за налысо ощипанного петуха?

Улыбаемся! Тут главное, что? Опыт? Неет! Чтоб глаз не дергался слишком заметно, ни к чему смущать сына. В зеркале отразилась идеальная домохозяйка, ну мне так кажется, можно же себе немного польстить. Я искренне не понимаю, как некоторым женщинам хватает сил держать в порядке дом, усмирять ораву детей и еще заботиться о муже. Или у них просто дети — сплошь подарочный вариант, а может, они колдовать умеют или что-то крупно не договаривают?

Я подкралась к калитке, встала на цыпочки. Фух! Дом на месте стоит. И сарай, сарай тоже на месте. Впрочем, чему я удивляюсь? Сегодня сын собирался на море, здесь недалеко, он вполне мог начудить там. Само собой, совершенно случайно. Ну или утонуть. Сердце учащённо забилось.

Я принюхалась. Паленым, кажется, пахнет. И перьями. Так! Выходит, до моря эта оторва так и не добралась? Здесь же автобус ходит! Мог бы перенести свои опыты туда. Ладонью я прижала сумочку к себе поплотней, это привычка так поступать в случае любой опасности. Резкий спуск вниз, перила крыльца, сын сидит на скамеечке, ест что-то. Надеюсь, это что-то он не добыл на охоте? Я вздохнула и невольно выпалила.

— Как хомячки?

— Мам? Ты так рано? Какие хомячки, ты о чем?

— Да нет, просто. А что ты такое ешь? Пахнет довольно странно.

— Я?

Сын сделал самое невинное выражение лица, лоза винограда над ним шелохнулась, добавив некую библейскую праведность к облику. Не повелась!

— Ты, солнышко.

— Я себе сосисок пожарил на сковородке. Так есть захотелось.

— Странно, я вроде бы не покупала.

И тут в саду вспыхнул костер. Яркий, еще и с небольшим взрывом и фейерверком из искр.

— Ой! — сын, сразу отбросив тарелку, рванул в глубину зелени.

— Именно — ой!

На самом деле очень многое хотелось высказать. Нет, но я же не зря отдала кучу денег психологу? Не-е-ет, я теперь какая-то там особая мать. Может быть, даже разумная? Ну или осознанная. Все одно, не знаю, что именно это значит! Рука потянулась к граблям. Просто сама по себе. Нет, ну надо же чем-то тушить пожар? Я совсем не хочу ударить сына… Тем более граблями. Но руки! Руки так и тянутся предотвратить что-то большее.

Я вздохнула, прошла по тропинке. Горящая зелень, подплавленная футболка, угли разметало во все стороны.

— Ты молодец.

— Я? — вздрогнуло опаленными бровями прелестное создание, — Почему?

— Костер развел подальше от дома.

— Сгущенка взорвалась. Я ее варил. Но зато я тебе сделал сюрприз! Представляешь? Дома — шашлык! Настоящий. Я с Османом поменялся. Он мне баранину дал, а я ему рваную футболку. Это теперь модно. Но сгущёнку всё-таки жаль.

— Главное, хомячки живы.

Миролюбиво добавила я, вспомнив о нездоровом интересе собственного ребенка к блюдам из Азии. Нет, ну мало ли что? Каждая мать абсолютно уверена в том, что дети с аппетитом готовы есть только самую редкую дрянь. Творог с вареньем? Фи! Куда лучше все тоже самое, но с резиновыми добавками, консервантами и еще чем-то неясным.

— Хомячки? Да, живы. Их нора дальше. А что ты принесла?

— Деньги, — я даже улыбнулась невольно, — Завтра же поедем покупать тебе кроссовки и что там еще?

— Приставку!

Сын кивнул, во все стороны от него полетела зола. Я вспомнила свое детство. Нет, ну можно же варить сгущёнку как-то неспешно? У меня лично она взрывалась всего два раза.

— Даже не надейся. Но воду в дом проведем.

— Ты постригла болонку арабского принца?

— Бери выше, самого Цербера! — ляпнула я и внезапно задумалась. Что если этот странный пес и вправду был частью древней легенды? Да нет, глупость. Пес, как пёс, хоть и трёхглавый. Все бывает.

— Это хорошо. Это удачно. Иди, кушай, мам. Ты же устала. Я сейчас затушу угли и…

— Это точно не порох? В моем детстве сгущёнка немного иначе взрывалась. Брызги были везде.

— Что ты! Порох давно закончился!

Шутит? Не шутит? Что за Осман к нам приходил с куском баранины? Я прокралась в дом. На кухне никаких разрушений. На блюде разложены куски ароматного мяса, еще тёплого, судя по всему. Здесь же чашка и закопчённый на огне чайник сияет своей чернотой. Первые дни, как сбежали из Питера от Андрея, готовить приходилось на костре. Это уже потом я купила плитку. Не сразу, слишком много навалилось всего, вот чайник и пострадал. Зато как было здорово готовить ужин под чужим звездным небом прямо на алых углях, когда чувствуешь, что ты в безопасности, враг остался далеко позади. И тебя только Боги способны осудить за все, что ты сотворила. Или, напротив, не сотворила.

— Спасибо! — крикнула я в южную зелень и пошла к себе в комнату.

Крохотный очаг притаился в уголке, на земляном полу расстелен пестрый ковёр, с балки свисает масляный светильник, кажется, он сам врос в этот дом. Здесь еще рядом розетка и люстра. Кровать — ватный тюфяк, брошенный на деревянное основание. Сыну я уже успела купить кровать получше, на себе же пришлось сэкономить.

Сумочку я бросила на комод, следом за ней слетела рабочая одежда. Здравствуй, простое домашнее платье, прочь надоедливый телефон. Вот и туфельки без каблука, совсем простые. Сейчас я поем, а потом сладко-сладко усну, оставив все приключения дня позади. Мне послышались мужские шаги, спина тут же напряглась, я вздрогнула всем телом. Успокойся, нет здесь никого! Некого больше боятся. Не найдет он тебя и сына здесь! Просто не посмеет найти!

Волосы заплела в косу, затянула ее снизу резинкой. Теперь можно устроиться в кресле, поужинать и почитать. Я заслужила немного личного счастья. Интересно, а что подарил мне тот самый клиент? Нет, к таким подаркам я отношусь скептически, спиртное точно никогда не возьму из чужих рук, мало ли. Но любопытно же!

Я сунула пальцы в сумочку, достала плоский флакон. Точно, спиртное!

Я дернула за пробку, на пальцах остался воск, пробка словно нехотя повернулась. И кто только догадался переливать символ Севера в такой крошечный флакон? Аромат лесного чуда пощекотал мой нос, сделала небольшой глоточек, всего один. Комната поплыла, пол резко ушёл из-под ног. Мелькнула отчаянная мысль — куда? У меня сын! Он совсем один! Очнулась я в скрипучей телеге!

Тьма, цокот копыт, запах чуть подпревшего сена и лошадиного пота, негромкие голоса. Я распахнула глаза. Над головой — синь неба. к которой тянутся кроны дубов. Это значит, что я умерла? Это все райские условия, на которые для меня расщедрились? Даже обидно! Нет, ну честно! Куда претензию написать? По ногам хлестко прошелся лошадиный хвост. Что за кляча впряжена в эту телегу? Похоже, люди преувеличивают, когда описывают неземные блага. Это даже не лодка и не Стикс! Или он успел обмелеть со времен Древней Греции, ну пока я добиралась? Теперь на лошади перевозят? Вот же гады! Колесо попало на кочку, удар по спине пришёлся чувствительный.

— Чтоб вам всем! Всё починить!

— Госпожа ведьма, вы наконец-то очнулись?

— Поворачивай обратно! Я никому не скажу, что она обмелела. У меня дома сын один! Живо!

— Сколько вашему мальчику? — участливо спросил кто-то другой, я тем временем попыталась попросту сесть.

— Тринадцать.

— Этим годом женить…

Глава 5

Вильд Логер

Дорога прочная, едва проминается конским копытом, на ней нет привычной колеи от телег. Можно подумать, что здесь путешествуют только верхом. Но и ран от конских копыт не видно на лесном тракте. Так что же, здесь только пеший люд ходит? Никто и верхом не ездит? Впрочем, что мы знаем в столице о крае Востока? Почти ничего, кроме того, что в состав Королевства он вошел добровольно, да так и держится немного в стороне, особняком. Край ведьм, сколько же о нем легенд сложено!

Над дорогой нависла еловая ветка, с нее свисают седые волосы. Кто догадался развесить их над дорогой? Может статься, это место казни? Неплохо бы разобраться! Я тронул бока жеребца, тот подошел ближе к подозрительной ветке, даже не зафырчал. Сердце в груди ухнуло, забилось с удвоенной силой, рука сама собой оперлась об эфес меча. Удар копыта о землю, пряди все так же качаются, будто они приросли к этому дереву. Как неохота рассматривать их вблизи! Вон и на вершине дерева качаются пряди. И на ветке прямо над моей головой. Брр! Может, здесь ведьма пролетала на метле, да так неудачно, что растрепала на ветвях свою косу? Говорят же, будто ведьмы умеют летать на метлах. Врут, конечно. А впрочем, сейчас я и в это готов поверить.

Еще шаг. Как противно скрипят ветки старой ели! И зачем я только согласился ехать сюда, в ведьмин край? Еще перестук копыт. Это — что, мох?! Мой хохот точно гром поразил небо! Фух! А сколько слухов ходит об этих "волосах" при дворе! И ведь люди и вправду пугаются. Вот же глупцы! Из первой же таверны, которая встретится мне на пути, напишу письмо королю. Да приложу немного мха* в отдельном конверте. Я протянул руку, обломил заросшую мхом ветку и сунул за пазуху. Ну и наделает она шуму при дворе! Аж руки чешутся обрубить ветку елки, да поставить ее в гостевой зале своего особняка. Устроить прием, пригласить дам. Представляю, как они станут визжать! Нет, такую елку лучше подвесить к потолку, притушить свечи, а потом просить всех посмотреть на потолок. Гости ничего не заподозрят, глаза поднимут, а там ЭТО висит — скелет засушенной елки, да еще весь в ведьминых волосах! Вот визгу будет. Я с некоторым сожалением тронул бока коня, как же не хочется бросать эту елку здесь, у дороги. Мог бы открыть портал, забрал бы ее домой. Жаль, источник иссяк, магии даже на такое давно не хватает.

Лес шумит, живет голосами птиц, солнце крадётся сквозь ветви деревьев, падает лужами золота на дорогу. Впереди мне почудились голоса. Странно, вроде бы здесь не должно быть поселения? Я приободрил коня, дорога сделала странную петлю, словно обходя что-то по дуге. Между еловых стволов мне померещился громадный алтарь или же это просто валун? Бывают же громадные дикие камни! Как раз из таких и вытачивают свои алтари черные маги. Вдруг стало совершенно светло, густые кроны отступили в разные стороны, передо мной возник перекресток дорог — особое, сокровенное место. Здесь схлестываются пути, крутятся энергии, живут бесы! Перекресток — то самое место, на котором и колдун не осмелится задержаться надолго.

Я проморгался. Прямо на перекрестке вросла в землю таверна. Круглое здание, стены срублены из толстенных бревен, крыша закрыта серебристыми щепками вместо черепицы, в окна вставлены решетки. Вон и голубятня за воротами есть. Выходит, смогу отправить срочное письмо этой скоростной службой доставки.

Я спешился, поправил меч, чуть приосанился. Так, а что здесь насчет коновязи? Как-то непривычно оставлять коня вот так — посередине перекрёстка, хоть вроде и у таверны. Будто я подарок бесам оставляю! Я перекинул было повод через балку, задумался на мгновение. Нет! Со своим конем я так точно не поступлю. Я отошел в сторону, привязал жеребца к стволу тонкой осины у кромки леса. Так все же понадежней, захочет — сможет похрустеть немного травой. Странная она здесь, невысокая, но уж какая есть. Да и я собираюсь уйти ненадолго.

Я еще раз окинул взглядом кусты, конь тем временем сорвал пучок сочной зелени, захрустел аппетитными стеблями, сразу же в воздухе потянуло умиротворяющим запахом сенокоса, на душе потеплело. Жеребец закусил траву молодым еловым побегом. Как же странно быть лошадью, когда всюду, куда ни взгляни, аппетитные блюда, да ещё получше, чем в доброй таверне! И на ветвях растут, и даже стелются под

А хорошо здесь, в лесу. Пожалуй, совсем не удивительно, что ведьмы выбрали именно эти земли своим домом. Вот и под ногами не грязь тротуара, а мягкая трава да серый мох, в котором ноги тонут словно в роскошном ковре. Попробовал бы у нас в городе кто кинуть вот так ковер перед таверной — вмиг бы на нем уснули бродяги! И никакие бы заклятия его не спасли от этой участи.

Низкая изгородь, вместо ступеней из тесаных камней — гладкие валуны, которые просто подобрали по размеру и форме, дверь из полукруглых тонких стволов, круглая ручка. Уверен, здесь никогда в глаза не видели настоящего барона, почти герцога, доверенное лицо Мессира. Высоко я взлетел, а совсем скоро взлечу еще выше.

Я толкнул невысокую дверь и тотчас очутился посреди огромного зала. Странно, снаружи таверна казалась гораздо меньше. Зачаровали ее, что ли? Но ведь запрещено помещать даже часть общественных заведений в карманы подпространства! Приказом короля запрещено, иначе как собирать подати?

Каменный пол, мерцание светильников под потолком, все столы заняты, на дубовом бочонке творит свое волшебство юная менестрель. В ее хрупких руках плачет и ликует скрипка. Девушка вертится в изумительном танце, ее рыжий наряд то взлетает, то падает вниз, обнажая узкие полоски тела и кажется, что девушка танцует прямо в огне. Я обвел столы шальным взглядом, мест как будто бы нет. Ну что ж, значит, придется назвать титул, ни к чему скромничать. Да погромче! Уверен, мне сразу найдется столик, и люди бросится мне угождать, чтобы я чувствовал себя здесь не хуже, чем в столице, у себя дома.

— Я — барон, — голос прокатился над головами, — Доверенное лицо Мессира!

Рука на эфесе, подбородок приподнят вверх. Ну, и? Никто даже не шелохнулся.

— Хоть представился и на том спасибо, — меланхолично отозвался трактирщик, — Чужаки как правило и на это не способны.

— Мне нужен лучший стол, еда и возможность отправить птицу! Я, как барон…

— Перед лицом богини все равны! — буркнул кто-то в углу.

— Я заплачу сполна!

Ну хоть золотые-то способны подействовать на этих людей? Похоже, им нет и до этого дела. Все смотрят на танцовщицу, выгибают шеи и головы под самыми невероятными углами. Не все скамьи удалось развернуть лицами к менестрелю. Гулко отбивают каблучки ритм танца по поверхности дубовой бочки, скрипка поет все тоньше. Да я бы и сам хотел посмотреть до конца этот танец!

— Садись с угла и не мешай! — дернул меня кто-то за рукав.

Я опустился на край деревянной скамьи, соседу для этого пришлось потесниться, а мне самому прижать меч к ноге. Передо мной крохотный угол стола, сюда и добрая кружка сбитня вряд ли поместится. Танец менестреля так и вовсе почти не различим. Слышен только ритм, да видно, как взлетают поверх хорошенькой головки ленты огненной юбки. И все? Может, эти люди не знают, что такое титул барона? Все равны перед богиней! Но я-то не все!

— Чего есть желаете, барон? — у стола возник подавальщик.

— Кружку сбитня с фейскими огоньками, блюдце морошки, — говорят, эту редкую ягоду здесь любому можно найти, в столице ее подают только на стол короля, — Ну и запеченного на вертеле мяса.

— Увы, ничего этого нет. Запишу свиную голяшку в углях. Так уж и быть.

— Что?!

— И не благодарите. Черпак компота тоже разыщу, так уж и быть.

____________

*Ведьмины волосы — вполне реальное растение северных лесов. Выглядит будто бы кто-то бежал по лесу, оставляя пряди на ветках. Ну или летел на метле)

Глава 6

Агата

Нет, то что померла — это, не спорю, обидно. Но в целом — не очень, когда кругом такая красота. Первозданный лес, а впереди и вовсе маячит благоустроенная изба. Или не изба? Мой домик на побережье выглядит гораздо хуже, это определено стоит признать. И ведь купила его я за немалые деньги. А тут все, похоже, бесплатно. Неужели я вечность проведу вот в этом особнячке — назову эту недоизбу скромно так. Сердце сжалось от ужаса и тоски по сыну. Как там мой мальчик?! Ревёт, наверное. Он же ещё такой маленький у меня, всего-то четырнадцатый год. Выглядит как молодой парень, а под толстым панцирем из насмешек и грубости скрывается хрупкий нежный ребёнок, который ничем иным просто не может оградиться от мира. И мамы у него теперь нет. Кирилл! Я чуть не завыла, Чтоб слезы не брызнули на лицо, ткнула пальцем в направлении дома.

— Мое? Мне?

— Вам, госпожа. Каждой ведьме уготован…

— Свой котёл, — продолжила я.

— И котел, наверное, тоже. Поищите на кухне, верней всего там. Если нет, ну значит… — возница в великой задумчивости почесал голову под белыми кудрями.

Может, он — ангел? Просто такой вот потертый немного, замызганный. Ну а что я хотела? Как на картинке? Мечтай, Агата, дальше. Из-за забора вывесилась наружу сухая веточка с одним-единственным яблочком. Мне вдруг стало обидно.

— А виноград где? Кущи там? Мне обещали! Я в той жизни даже мужа бывшего не убила! А было за что! Он меня отравить пытался.

— Сочувствую, — кивнул головой второй парень, — Искренне. Это ж каким дураком надо быть, чтоб жену-ведьму попытаться извести ядом?!

Я не стала отвечать. Перевела взгляд обратно на свои владения. Дом как дом. Крепкий такой, немного словно вросший под своим весом в землю. Низ сложен из круглых камней, а второй этаж деревянный, собран из толстенных бревен. Крыша плоская, окно красивое — в мелких филенках. Как с картинки сошел, в том смысле, что из учебника истории, но выглядит ладно, цветок при входе воткнут, пышная роза. И как такой дом называется? Мозг выдал неуклюжее:

— Склеп. Жуть!

— Склеп? Звучит красиво. Только непонятно.

— Жуть! — повторила я.

Кажется, мой язык окончательно потерял связь с мозгом и слова стал выдавать в режиме резкого торможения и экономии в режиме "студент на экзамене". Нет, надолго я здесь не задержусь. Мне домой надо. Пусть как хотят меня возвращают! Думать надо было перед тем, как сюда забирать женщину.

— Госпожа ведьма, что же вы? — поглядывая на меня, заискивающим тоном начал мой провожатый, — Вам здесь будет удобно. Простоит Склеп хоть целую вечность.

— Гроб где?

— Давайте, обойдёмся без этого, — попятился парень.

— Стикс пересох, гроб стащили, телега скрипучая. Савана нет! Белых тапочек тоже. Грабят, — подвела итог я.

— А, так это ваша книга была? — возница сунул руку

— Хоть будет что почитать! — я вырвала из заскорузлых пальцев книгу.

Куда я попала? Нет, ну так-то понятно. Куда можно еще попасть после того, как выпьешь яд? В ад! Или в рай! Сына сиротой оставила, идиотка! Польстилась на морошку! С ним-то что теперь будет? Нееет! Мне срочно нужно домой! Пусть как хотят, так и возвращают откуда забрали. А завтра я этому собачьему хозяину выскажу все. Может, даже сегодня. Заставлю допить остатки яда. Там еще много оставалось. А что, если Кирилл его найдёт? Что тогда?! Мне срочно нужно поторопиться!

— Котел не подан! Кущ нет! Золотых ворот тоже не намечается. Вы бы хоть определились сначала, куда мня везёте, а уж потом забирали. Так вовсе не годится. Возвращайте обратно!

— Госпожа, — парень ловко взлетел на телегу, возница крутанул в руке хлыст, — Все непременно наладится. Вас здесь так долго ждали…

— Меня-то почему? Что я такого сделала? Вот что?! Легион истребила. Да, истребила. Но это было в компьютерной игре.

— Легион? — возница дернулся всем телом, — Котел мы вам завтра привезем. И не только котёл. Ворота тоже. Вы только не гневайтесь.

— Цербера постригла? Так ему было жарко! Он даже не возражал.

— Младшего или старшего? — покосился на меня второй парень.

— Да какая разница, — толкнул его возница локтем, — Ведьма в гневе — быть беде. Примета верная. Хозяйка, мы за котлом! — парень шустро подобрал вожжи.

— Верните меня обратно. У меня сын! Он один пропадёт. Или его отцу отдадут.

Сердце ухнуло ещё раз. Я представила, что Андрей вошел в мой уютный дом, отшвырнул вещи, схватил за запястье Кирилла, хмыкнул так противно, как только он один умеет. И все теперь достанется ему. И сын, и мой крохотный домик у моря, и мои книги. А его любовница станет перебирать мои серебряные украшения. Сядет перед зеркалом и начнет их все примерять, а потом будет жадно рыться в шкатулках. И даже медный таз для варенья, который я только недавно купила, и тот украдёт.

— Нет-нет-нет! — взвыла я.

— Да вам все равно придётся остаться!

— Идите вы лесом! Мне к сыну надо!

Лошадь поднялась на дыбы, чуть не перевернула телегу, бросилась куда-то вглубь леса. Ей-то чего пугаться? У ее мужа любовницы нет! Не вернет меня никто обратно, так здесь и останусь.

А деньги? Деньги, которые я заработала сегодня за стрижку? Их тоже не будет. Сердце заложило крутой вираж внутри меня и остановилось где-то ближе к желудку. Деньги может найти мой сын и даже мне не представить, на что способен подросток с крупной суммой в руках, у которого из жизни исчез последний оплот благоразумия — собственная мать.

Внезапно все, что так долго копилось, хлынуло наружу. Страх, отчаяние, гнев. Резко поднялся ветер, небо закрыли тучи. Весь мир зазвенел, будто вокруг меня натянули тысячи струн. Неет. Грозы я бояться больше не буду. Чего ее боятся? Если я уже умерла! Вон за котлом для меня люди поехали напрямки — лесом.

— Хозяин Чербера! Только попадись мне! Я тебя дождусь! Иди сюда!

Молния ударила в землю. Я даже зажмуриться не успела. Яркая вспышка почти ослепила. Грохот страшный, земля подпрыгнула под ногами. Трава вокруг меня почернела. И прямо переде мой стоит рогатый идиот, в руке кружка с кофе зажата. Вокруг бедер обмотано полотенце. Фигура такая ладная, торс весь обтянут мышцами. Красивый мужчина, если не присматриваться к особенностям, высокий. Белоснежные копыта провалились в пепелище.

— Так вы черная ведьма? Признаться, не ожидал, — попятился он, испуганно оглядываясь по сторонам. Кофе выплеснулся из чашки, вверх взлетело облачко пепла.

— Тыыы! Отравил меня?!

— Я? Совсем нет! А как я здесь очутился, вы случайно не знаете? — заозирался снова убогий. Рога у него, похоже, настоящие, вон как крепко приделаны к голове и блестят ещё… Нагло! Ненавижу.

— Мне домой надо! К сыну!

— Не поверите, но мне тоже нужно как-то вернуться домой. Только не к сыну. К собачке. Но Чербер мне как сын. Проблема лишь в том, что все мои зелья остались в кабинете. Вы как-то не совсем разумно меня похитили. Нужно было с зельем, а вы выбрали кофе. Неосмотрительно. Отправьте обратно, и я сразу вернусь с нужным средством.

— А по мор-р-рде?

— Не стоит! — мужчина приподнял руку, отчего полотенце попыталось сползти вниз с точёных бедер, — Предлагаю объединить усилия. Я подскажу, как зачаровать дверь, а вы ее зачаруете. Откроется хоть куда. Хоть прямиком в вашу спальню.

— Какая дверь? Вы хотите, чтоб у меня по дому привидения шастали?! Мне живой вернуться домой надо. Я померла! Представляете, как испугается Кирилл, когда я вернусь домой! В таком виде?

— Вы совершенно живы, — у мужчины дёрнулась бровь, — К сожалению. Просто очутились в другом мире. Знал бы, что все так выйдет — убил бы.

— Придушу! Изведу!

— Чербер сиротинушкой останется!

— Как и мой сын!

— С такой матерью еще неизвестно, чему больше обрадуется мальчик — если вы вернётесь или останетесь здесь!

На небе вновь сгустились тучи и спряталось солнце. Молния ударила под ноги мужчины. Жаль, что он успел отпрыгнуть чуть в сторону. Только полотенце занялось, да ноги обсыпало пеплом.

— Ой! — пятерней мужчина прихлопнул пламя, — Вам совершенно не выгодно меня убивать! Я ритуал знаю! Нам обоим нужна дверь, чтобы попасть на берег моря. То есть домой! От вашего темперамента у меня растрескаются копыта! Нельзя все время купать их в золе.

— К-копыта? Какой ритуал?

— Давайте не здесь. Я знаю хороший ритуал, но нам потребуется уединиться. Смотрите, какой замечательный дом вам выделили. Каменный наполовину. Не хотите в него заглянуть?

— Дом с привидениями? — насторожилась я. Вот не люблю, когда меня пытаются куда-нибудь заманить. Ничем хорошим дело еще не заканчивалось ни разу.

— При виде вас они разбегутся.

* * *

Вильд Логер

Рёбрышки подали невкусные, сухие. Такими только собаку кормить, да и то жалко зверя, подавится ещё, но уж никак не барона. Взвар в кружке больше напоминает компот. И как другие терпят такое издевательство над наукой о кулинарии? И над собственными желудками, если уж говорить прямо? Вот только на некоторых тарелках я заметил достойные куски жаркого. Если здесь нельзя раздобыть хорошую провизию за деньги, то как им удалось разжиться вкусной едой? И мужчины эти выглядят… холеными что ли? Только многие из них сидят спиною к танцовщице и ни разу не обернутся. А над

В таверну вошёл невысокий мужчина, совсем невзрачный на вид, тощий, усталый. Сам хозяин тотчас бросился ему навстречу, усадил на свободное место. Вон, даже стул пододвинул. В таверне — и стул. Откуда он здесь вообще взялся? Мигом перед гостем возникла тарелка, полная аппетитного мяса, от него пар идет. На белоснежную салфетку с ломтей капает сок и, кажется, даже до этого нет никому дела. Гость взглянул на танцовщицу, сморщился и потянулся за кубком. Видно, что ягод для его сбитня не пожалели. Что там? Морошка? Ему — и морошка, а мне — ничего?!

— Это кто? — толкнул я соседа по скамье.

— Так известно, муж ведьмы. Еще месяца не прошло, как красавица Эльма взяла его в дом. По великой любви. После долгих ухаживаний — целый вечер они беседовали перед тем, как уйти из таверны, белочек даже ходили кормить. Так романтично!

— Такого тощего и неказистого? Красавица, говоришь? — я прикинул, мои шансы увезти ведьму отсюда в цитадель Магистра невероятно подскочили, уж если на этого мужичка кто-то польстился.

— Я же говорю, месяца не прошло со свадьбы! Каким он по-твоему должен быть, любящий муж? До свадьбы-то это кузнец был. Знаешь, какой? Пузо как горн от печи. Ух и силища!

— Ведьма его, что — не кормит? Голодом морит? Поэтому здесь дают побольше еды? Из жалости?

Мой собеседник хлопнул глазами, а потом над столом покатился хохот.

— Мало ты знаешь о ведьмах. Погоди, уляжется страсть, и Йохэл откормится.

Снаружи грохнуло. Да так, что гул прошёл по земле, и подпрыгнули стены, крыша подлетела вверх, опустилась обратно на свое место. Грохнула вся незамысловатая утварь, подлетел котелок, что висел над огнем. Показалось, что сами камни должны раскатиться из стен.

Мужчины переглянулись, танцовщица взлетела с бочки, мне показалось, что за ее спиной раскрылись два золотых крылышка. И только странный гость остался невероятно спокоен.

— Чья? В какой столько силищи?!! — вытаращил глаза хозяин таверны.

— Не было здесь отродясь таких ведьм, — огладил бороду мужчина постарше, — Сидим дальше. Не наша это. Да и грохнуло далеко.

С улицы послышалось ржание, я бросил взгляд в оконце и обомлел. Мой конь испугался грома. Вот он дернул головой, лопнула веревка, и жеребец выскочил на дорогу. Я подлетел, рванул к двери.

— Твоя жена, что ли, злится? Помочь чем? — дорогу мне заступил завсегдатай, — Смотри, убьет, так расстроится потом. Всем достанется. Урожая точно можно не ждать. Так что?

— Какая жена? У меня конь удрал!

Глава 7

Агата

— Только после вас. Так уж повелось, что хозяйка должна войти в дом первой, — соблазняющая улыбка изогнула губы хозяина пса, а как он сверкнул глазами. Как же я его ненавижу за все!

— Да и бес с вами!

— Может, обойдемся без бесов? — насторожился рогатый и начал беспокойно оглядывать траву под ногами.

— Надейтесь.

Калитка у дома сделана как будто из дерева, она вся в завитушках, а по центру прибит аккуратный полумесяц из жести. В спину мне сопит окопыченный красавчик. Если бы не рога и копыта, я бы залюбовалась… И о чем я только думаю? Нет, такому мужчине в принципе доверять нельзя. И даже не потому, что он красив и богат, а хотя бы потому, что он уже меня отравил. Надеюсь, не смертельно. Как бы я хотела сейчас очнуться, вырваться из загробной жизни.

В небе вдруг мелькнула метла. Она летит над нашими головами в сторону леса. Ее прутья топорщатся, торчат в разные стороны. Просто одна метла, сама по себе. только на изогнутой ручке болтается корзина, полная грибов. А где хозяйка этого транспорта? Может, где-то по близости случилось… как бы так помягче сказать, ДТП? Например, столкновение с деревом. Помощь, наверное, нужна.

— Не смотрите так. Чужую метлу грабить — последнее дело, а для меня и вовсе плохая примета, — озадаченно произнес орогаченный.

Так, не хочу я о метлах думать. Как бы только отсюда выбраться! В идеале живой. Может, сын сейчас вызвал скорую, и меня уже начали реанимировать? Как же, мечтай. Пока скорая доедет до моего дома, я три раза успею помереть окончательно. И то, если делать это буду неспешно и вдумчиво. Здесь поможет только чудо!

Калитка под моей рукой покачнулась на петлях и негромко заскрипела. От неё к дому ведет дорожка, выложенная камнями. Красиво все здесь, в загробном царстве. В моем животе басом заурчал голодный дракон. Правильно, я же поесть так и не успела. Сначала был трёхглавый монстр на стрижку, потом болонка… Стоп! Я что, голодна? То есть я действительно живая? Вряд ли я настолько увлеклась диетой, что стала голодным призраком!

— Ай! — пальцем я зацепилась за шипик калитки. Сколько же их здесь? Только что не было ни одного, а сейчас она вся ощетинилась словно ежик! Дикий такой ежик, суровый! На пальце у меня выступила капелька крови. Из калитки наружу вылез длинный язык, слизнул эту кровь, я и руку-то не успела отдёрнуть, — и тут же исчез. Впрочем и шипы растворились.

И снова передо мной красивая, аккуратная калитка, словно выписанная из каталога роскошных вещей. Вон и узор на резьбе проявился — ряды знаков и цифр, да тут вырезано целое стихотворение. Только трогать эту калитку мне что-то больше не хочется. Да и в текст вчитываться, наверное, не стоит. Где я нахожусь? Может, в пузырьке был не яд? Может, я просто крепко уснула? Но пальцу-то больно! Во сне не бывает боли. С другой стороны, я определенно жива.

— Это что было? — я обернулась к хозяину бесова пса

— Ах, это? — копытный улыбнулся, — Дом решил познакомиться с вами поближе, чтобы понять, стоит вас пускать в себя или не стоит.

— Распробовать на вкус? Перед тем, как сожрать?

— Поздравляю, вы проверку прошли. А я еще думал, почему такой дом пустует. Роскошный и совсем бесхозный. Видимо, предыдущие ведьмы ему не пришлись по вкусу. Не в этом смысле! — мужчина выставил перед собой ладони.

— Ядом не добили, решили действовать другим методом? Далась вам та песья шерсть! Обрастет ваш Чербер. Можно подумать, я ему хвост обстригла! А ведь могла!

— Да ни одна живая женщина не может коснуться Черба! — взвился мужчина и переступнл ногами. Нет, копыта, определённо ему не идут, — Даже просто коснуться! Он вселяет смертельный ужас в живое! Я один могу держать его при себе и не умирать от ужаса!

— Вы льстите ему и себе.

— Я не знаю, как вы это сделали.

— Руками, — с некоторой гордостью произнесла я, — За деньги я и не такого монстра готова постричь. И поверьте, болонка Клавдии Ивановны способна вселить в меня больший ужас. Им с хозяйкой характер один на двоих достался — прескверный.

— Сколько стоит та собака и та женщина? Я хочу их купить.

Не потянете.

Я поставила ногу на мощеную дорожку, рогатый схватил меня за руку, не дал сделать даже шаг вперед.

— Стой здесь, ведьма!

И тут земля под ногами стала дрожать. Совсем как крышка кастрюли, когда суп вот-вот должен сбежать. Сам особняк пошел дымкой. Я вжалась спиной в столб калитки. Не готова я вот так провалиться неизвестно куда. Дом вздрогнул еще раз. На землю с него посыпалась черепица, несколько кусков почти долетели до меня и вдруг растаяли в воздухе. Буквально в миллиметрах от моего носа.

— Спасибо.

— Погибнешь — мне без твоей помощи не вернуться домой.

Мгновение, и все, что летело в разные стороны, растворилось. Впереди — аккуратный особняк. Каменные стены словно отмылись, с крыши исчез серый мох, с торца дома вдруг выросла башня, второй этаж вывесил наружу ящики с цветами. Ой, откуда-то в стенах возникли окна, и на каждом шторки висят, такие симпатичные, в мелкий горошек. Газон сам собой оброс клумбами. Входная дверь покрылась медным узором, на ней же проклюнулось окно полукругом. Все блестит, а окошко само по себе зарастает медной решёткой.

— Красота, — протянула я.

— Этот дом теперь твой, ведьма. Можешь благодарить. Кстати, а как ты назовешь свою новую обитель? В этом мире принято давать имена домам. Думаю, сюда должно быть включено и мое славное имя. Посуди сама, без мужчины в доме…

В эту секунду дом будто выплюнул из себя табличку. Та засияла золотыми буквами прямо над входной дверью. "Склеп" — прочитала я с легким усилием воли. Ну что, могло было быть и хуже. Я действительно сама так назвала этот дом, когда подъехала сюда на телеге.

— Можно и так, — кивнул рогами мужчина, — Такую, как ты, вокруг пальца не обведешь. И когда ты успела дать имя своему дому?

— Успела. И обмануть меня не получится. Имей это в виду, — сама не заметила, как перешла на "ты". Ну и ладно. Я направилась к дому, позади опять раздалось сопение.

— Это мы еще посмотрим, — с видимым знанием дела буркнул мужчина.

— Что?! — обернулась я перед дверью.

— Всю жизнь мечтал жениться на ведьме. Это так необычно, жизнь сразу перестанет казаться пресной. Я абсолютно уверен, что это бесценно. После трехсот лет жизни особенно начинаешь ценить остроту чувств. Жизнь с ведьмой должно быть напоминает рыбу фугу. Это такой деликатес. Когда кладешь кусочек в рот, особенно ощущаешь вкус… жизни. Немеет язык, немеет горло. Яд немного парализует все нервные окончания. Только немного, если тебе повезет. Мне пока что везло.

— Решил испытать удачу еще раз? Более радикально? Жениться на ведьме, чтоб уж наверняка?

Мужчина нервно кашлянул. Я хотела добавить еще какую-нибудь гадость, но дверь в дом открылась сама по себе. Темный холл слегка сияет благородными отливами дерева. Оно здесь повсюду — пол выложен паркетной доской, в нее каким-то чудом вплетены медные вензеля, они золотятся сами по себе. Стены до середины тоже забраны деревом. Выше — орнамент из весенних цветов. Он смотрится живым на выбеленных стенах. Красота! Вот только через порог перешагнуть немножечко страшно. Вдруг да…?

Сразу же за порогом возник из ниоткуда и распушился белый ковёр. На стене напротив двери соткалась картина — "Добро пожаловать домой, дорогая хозяйка. Тысяча лет ожидания оправдалась!" Я все медлю, никак не решаюсь шагнуть. Привыкла, что собой нельзя рисковать, у меня же есть сын, о нем думать нужно.

— Вы, кажется, куда-то спешили?

— Что?

— Не знаю, как ваш сын, и насколько вы его любите, но мой Цербер вот-вот рискует остаться без ужина! Я между прочим переживаю.

Легкий толчок в спину и я перемахнула через порог. Тут же со всех стен к потолку как будто сорвалась тысяча бабочек. Весь дом залило светом. Стало видно широкую лестницу, ведущую на второй этаж, коридор, уходящий куда-то направо, проём кухни. Вон там — плита, большущий стол, котел чугунный притаился, вон дверь, ведущая в сад. За ней можно увидеть беленький заборчик и улицу.

— Нам туда! — мужчина ухватил меня за локоть и поволок в сторону кухни.

— Почему?

— Смотрите, дверца кладовки. Я уверен, она вам совсем не нужна. Там и откроем портал прямиком в вашу спальню.

— Портал?

— Да не упирайся же ты, ведьма! Делай, как я говорю. Вам нужно к сыну, я опаздываю к Чербу. Он вот-вот оголодает, а городок у нас там небольшой. Представляете, во что это может вылиться?

— Нет, — честно ответила я.

— Вот и я не представляю. Кладовка на кухне — абсолютно бесполезная вещь, я в этом уверен. Сделаем портал прямо здесь, вместо нее. Кстати, меня зовут Талит.

В холле мелькнула светлая тень — будто какой-то неведомый зверёк пробежал через комнату. И тут же со двора раздался грохот. Кажется, кто-то забарабанил в калитку. Надеюсь, она ощетинится шипами?

— Думаю, придется открыть, — Талит перешел на шепот.

— Обойдутся, мне к сыну нужно, — таким же шепотом ответила я.

— Нам с вами здесь еще жить и жить!

— То есть выбраться не получится?!

Со двора послышались крики. Кажется, меня прокляли.

Глава 8

Вильд Логер

Жеребец перемахнул через высоченную изгородь и скрылся из виду. Я на миг восхитился — вот умеет он прыгать, не зря покупал лучшего жеребёнка того года, не зря пестовал словно родное дитя. Не жалел ни зерна, ни мягкого сена. Так прыгнуть! Поистине бесценный конь. Был.

Вот же гад! Где его теперь искать? Ну не бежать же мне следом? В жизни не догоню, да и никто не догонит. На таком жеребце только уходить от погони. В памяти всплыло седло тисненой кожи, латунные стремена, изогнутые под определенным углом, чтоб ноге было удобно в долгом походе, меховушка, в которую был вложен магический кристалл, чтоб не мерзнуть зимой. Шелковый плащ и дорожную сумку конь тоже унес вместе с собой, считай, что украл. Из всей собственности при мне остался только поясной клинок. Был бы я разбойником, мог бы при его помощи сколотить себе целое состояние. Но, боюсь, Мессир такой моей выходки просто не переживет. И что тогда?

— Красиво прыгнул ваш конек-то, — один из селян прицокнул за моей спиной.

Я медленно обернулся и нос к носу столкнулся с крупным деревенским мужиком, а вот там вдалеке идут ещё двое.

— Это во благо.

— Что?! Вы считаете, боги дали духам в требу? То-то я вижу, на каждом перекрестке алтарь местным духам! И заметьте, в столице так уже никто не поступает! Да что там в столице! Во всем нашем Королевстве запрещено приносить требы непонятно кому. Оттого и магия иссякает, что вы все творите ересь!

Горячая кровь ударила мне в голову, и я мигом забыл об опасности, которая может исходить от всех этих людей.

— Алтари, так это женские шуточки. Не бери в голову, сразу видно — не местный. Я "грю", нам на пользу, что твой конь убег.

— Там алтарь? — я ткнул пальцем в сторону удаляющегося зада коня. Хорош, гад! С такого расстояния и то видно его откормленный филей!

— Да кой алтарь, к бесам? Там же ж выпаса́. Твой жеребец кобылок наших почуял, сам отдохнет и породу улучшит. Не больно он у тебя дикий? Не кусается? Статью-то хорош. А ежели жеребята характером в отца пойдуть? С тебя-то и спросят, что покалечил людей. От оно как. Зря ты его без спросу отпустил портить кобылок наших, ох зря. Ведьмы завтра в круг соберутся, да мигом осудят, коли жеребец твой дурной характер имеет! От оно как!

Мне вспомнилась последняя битва. Мой дорогой во всех смыслах жеребец и вправду никого не кусал, так, сдернул пару всадников из сёдел зубами, да потоптал копытами еще нескольких. А под конец так разъярился, что собственного конюха не узнал, хорошо тот отскочить в строну успел от корыта. Ну так на то это и боевой конь!

— Что вы, мой конь никого не кусает, — дружелюбно сообщил я.

И ведь не соврал. Дурной привычки кусать пустое место жеребец и вправду не имеет. Он все больше по людям целится.

— Присягать на правду станешь на дорожном алтаре, а под ним бес живёт. Чуть что — за руку ухватит и заволочет к себе в гости. Сам требой, того гляди, станешь.

Я задумался лишь на миг. Пока этот гад прохлаждается в обществе прекрасных гривастых кобылок, я в опасности. Нужно поскорее добраться до него и вскочить в седло, благо лошадей, равных по скорости моему жеребцу здесь не найдётся.

— А далеко ли до табуна? Хочу посмотреть на кобыл.

— Близко! На метле полчаса лету. Кружком, да пешком — часика три ходу.

— А по прямой?

— Ежели через болото, так за час дойдешь. Ну, коли не утопнешь. Так мы тогда королю весточку с вороной передадим, как обычно.

— Что значит, как обычно?

Я точно знал, что никаких посыльных птиц к королю во двор не прилетало. Правда… Правда вороны усеяли собой всю площадь, и нет от них никакого спасения! Магия на этих птиц как будто не действует. Так что — то не вороны, а срочная почта из Восточных земель? И почему раньше никто не догадался об этом?

— Каждую неделю отправляем новости королю-то, он, правда, не отвечает. Эт да. Но мы шлем. И подати тоже.

— Нет там никаких почтовых птиц! Простых ворон тьма.

— Так то почтовые.

— А почему они тогда не даются в руки? Не летят сразу в руки стражникам?

— Так вредные очень. Это же ведьмины птицы. Что ж они, каждому в руки даваться будут? Ты сначала догони птицу, потом уговори письмо отдать, ну или выменяй на что. Чтоб почтовая ворона и сразу письмо в руки отдавала? Она тебе что, королевский голубь? Придумаешь, тоже.

— Почему так? А не как у нормальных людей?

— Иначе не интересно. Так и живем. С интересом. Да. Так что, наших писем даже никто не читает?

— И податей не собирает? — заинтересовались в толпе.

— Может, я ошибся. Со мной это теперь частенько бывает. Так где, говорите, болото? Куда махнуть напрямки?

Я сам изумился, как быстро ко мне прилип деревенский говор: "Напрямки", "частенько", удто я тут жить собрался. К чему бы это?

— От туды ступай, — махнул мужик неопределённо в сторону леса.

Представляю, как бы сейчас изумился Мессир, узнай он, что я собираюсь торить тропу через болото во славу его канцелярии. Да, пожалуй, на такой подвиг я не был бы способен даже ради самого короля. Но попасть в немилость Мессиру все-таки страшно.

Лес качнул вершинами, изогнулся, на дорогу вылетела метла с корзиной на кривом черенке. А в той корзине грибы, каких я раньше толком и не видел — белые, почти прозрачные, будто отлитые из хрусталя. Сразу видно, что ядовитые. А вокруг них все завалено крупными чёрными камнями — настоящие трюфели! Не иначе, хозяйка корзины решила извести, какого-нибудь гурмана! А гурманы обычно — это знать. Не видал я еще крестьянина, который бы с жадностью поглощал трюфели. Все же вкус у этих грибов весьма специфичный, здорово отдает прогорклым орехом, да и аромат очень сильный. Притом удивително, что ведьма решилась сделать это в открытую. Метла встопорщила прутья и подлетела к мужчине, который угрожал мне алтарем.

— Да что ж такое! Кто есть эту дрянь станет? Вот пусть сама и ест!

Метла дернула черенком и вся выгнулась, точно она змея. Я отпрянул. Это еще что за колдовство? Откуда вообще у ведьм столько магии в те времена, когда источник почти иссяк!? Мужик закричал, да так громко. И есть отчего. Он же приговорен неизвестной ведьмой. Та и яд ему послала и, вон, метлой своей угрожает.

— Илирия! — позвал он очевидно свою ведьму по имени.

Эхом ему ответил лес:

— Полезно и дорого! Сам король это ел. Прежний король.

— Я не голубых кровей. Давай, хоть рыбы нажарю. Куда мне эти трюфеля девать? Я же не принц! А хрустальные грибочки? Их и в кастрюле-то не видно. Попробуй, пойми, воду ты хлебаешь или что. Илирия, еда должна пахнуть. Форель — прекрасная рыба и дорогая. Хочешь, я ее

— Опять решил уйти на рыбалку? К кикиморам на болото? Иди, не держу!

Мужик вздохнул, потрепал прутья метелки, точно любимого зверя, снял с черенка корзину, взвесил в руке.

— Бесы бы побрали эти камни-грибы, еще и воняют. Не повезло нам с хозяйкой, да? Пойдем, хоть прутья маслом намажу, чтоб на ветру, значится, не ломались. А уж потом грибочков изжарю. Послали же боги жену!

— Не гневи небо, — одёрнул его кто-то из мужчин, — Неделю пропадал на прошлой рыбалке.

Я вздрогнул и поспешил уйти на болото. Да, здесь не то, что о законах, принятых в королевстве не знают, здесь и обычаи-то наши никому не ясны. Муж целую неделю провёл один, рыбачил, чтоб обеспечить семью. А его хотят отравить трюфелями и чем-то еще. Тьфу! Трюфели хоть съедобны. Не то, что хрустальные поганки. Надо было хоть один гриб прибрать, чтобы подарить королю. Яды при дворе всегда ценятся. А такой и в супе-то никто не обнаружит. Королю эта идея понравится безусловно. Во дворце издревле было много вредителей: мухи, мыши, любовники жены… И как же я рад тому, что до сих пор не женат! И уж тем более боги уберегли меня от брака с ведьмой Восточных земель.

* * *

Агата

На пороге стоит мужчина в дорогом плаще. Смоляные брови сходятся к переносице, волосы откинуты назад. Были бы на Земле, я решила бы, что он музыкант. Тонкая талия, довольно узкие плечи. Ворот рубашки застегнут прямо под подбородком. Меч! У него на поясе висит меч. Меня что, уже грабить пришли? Вот так сразу, без всяких предупреждений? Даже ночи дожидаться не стали? Во второй его руке, очевидно, зажат кляп — кудлатую мочалку мужчина держит на ладони.

— Добрый день, что вы хотели?

Внутренне я вся подобралась. За спиной фыркнул Талит. Может, хоть при нем меня грабить не станут? Бараньи рога выглядят впечатляюще. Да и вообще.

— Вы заняли особняк госпожи Файори? И он вас пропустил?

— Дом пустовал, мы только что вошли.

— Особняк пустовал тысячу лет, со времен моей молодости.

Я пристально вгляделась в лицо красавца. Шутит он или что?

— А так и не скажешь.

— Дом был крепко зачарован, конечно, он хорошо сохранился. Да и успел распробовать свою новую делари на вкус.

— Что?

— Силу вашего колдовства. Гроза вышла великолепная. Редко кому удавалось излить свой гнев в такой силе и чистоте. Предыдущая делари не могла этого делать, ей было жаль своих жертв. Хоть чуть-чуть, но это портило вкус абсолютного черного колдовства. Талит позади меня кашлянул.

— То есть меня вам было совсем не жалко? Чудесная у меня будет жена! Я добьюсь многого. Так и до преисподней докатиться недолго.

— Что вы хотите этим сказать? Я испортила прогноз погоды и теперь с меня снимут штраф?

— Не понимаю? Это вам, делари.

Мужчина протянул мне мочалку. Среди кудрявых колечек сверкнули две бусинки.

— Благодарю, но не стоит.

— Черная гора помнит о договоре, не сомневайтесь. Это не откуп. Лишь скромный подарок, в котором отразилось исключительно мое восхищение. Вам будет приятно на рассвете взять ее, провести по коже.

— Мне он не нужен.

— Неужели, в вашем доме нет мышей? — черная бровь взлетела вверх, мужчина с невероятной аккуратностью опустил мочалку на землю. Из нее тот час показались два встопорщенных уха и четыре крохотные лапы.

— Ловите! — крикнула я по привычке. Нехорошо, когда клиент сбегает со стрижки.

Глава 9

Агата

Копытному в ловкости не откажешь. Секундное промедление, точный бросок… и два пальца прокушены сразу. А как громко он взвыл! Вот уж не думала, что мочалки так больно кусаются. Талит занес для пинка копыто, ударил непонятного зверя, но промахнулся. Точнее, зверёк извернулся и успел прыгнуть, вцепившись в колено копытного. Никогда не видела, чтобы мочалки так классно цеплялись зубами. Орогаченный взвыл.

— А-а-а-а-а!

— Поймал, как сумел? Только не дрыгай ногой! Сильнее вцепится!

— Тебе меня жалко, ведьма? — застыл Талит с поднятой вверх ногой.

— Ничуть. Просто зверь может испортить зубки.

Я протянула руку и осторожно ухватила мочалку за шерсть. Та оказалась удивительно мягкой, нежной на ощупь, чисто беличий пух. По крайней мере я себе его так представляю. Еще и кудряшки эти, невозможно приятное ощущение. По руке разлилось тепло, зверёк медленно разжал зубы. Я подставила вторую руку, плавно опустила на нее зверя, он уцепился всеми четырьмя лапками за мои пальцы, в пуху сверкнул влажный нос. Мочалка им повела из стороны в сторону и прильнула к руке мягким тепленьким животиком.

— Это мальчик или девочка?

— Кого боги послали, делари, — деликатно объявил незнакомец из Черной горы.

Знать бы, что это за место, и почему он так странно ко мне обращается. Подарки просто так опять же брать как-то не хочется. Мало мне было яда. Но и выпустить зверя из рук выше моих сил.

— Спасибо. А как этот зверь называется? Он такой симпатичный, — мочалка поскребла мою руку лапкой и тщательно обнюхала единственное кольцо на руке.

— Обыкновенная карга, — надменно выплюнул незнакомец.

— Что?! — взмутилась я. Вокруг нас защелкало в воздухе, как бывает только перед сильной, сухой грозой. Незнакомец передёрнул плечами.

— Серебристых здесь не нашлось, делари, — с достоинством произнес он, — Вы появились слишком внезапно. Такая карга — величайшая редкость! Но, клянусь, в следующий свой визит я принесу вам серебристую каргу. С прямой шерсткой, совершенно такой, как у горностая.

Мысленно я хлопнула себя по лбу. Кто бы мог подумать, что карга — это название вида зверька? По мне так он больше напоминает сопящего ежика с пушистенькой шёрсткой.

— Нет, спасибо. Не надо.

— Надеюсь, я не слишком испортил ваше впечатление о себе. В любом случае откуп будет… достойным, — веско произнес он.

Талит потянулся к мочалке. Зверек издал тихий вздох, каким бабушки сопровождают неотвратимое наказание за глупости внуков. В кучке мягкого пуха внезапно обнаружились острые зубы. Щелчок и рогатый уже отдёргивает перфорированную руку.

— Я только погладить хотел! — взвыл он. Рога распрямились и вытянулись в разные стороны. Незнакомец с горы едва покачал головой.

— Звери ведьм не терпят фамильярностей. Для начала вам стоило испросить разрешения. Тем более таких ведьм!

— А чем кормить вашего, то есть уже моего зверя? Жалко будет, если он уйдёт на радугу.

— На радугу? — чернобровый красавец поднял голову к небу, задумался, — На радугу карга не уйдет точно. Она же не дух. Или он? Что касается остального — просто выпустите зверя в доме, он сам найдёт себе пропитание.

— Прямо как мой сын, — улыбнулась я и тотчас вспомнила

Как там мой мальчик? Нужно скорей отпереть дверь в мой мир. И что я сделаю с Талитом, если он меня обманул, если я появлюсь на Земле в качестве привидения, — даже не хочу представлять! В воздухе снова застрекотало и немного запахло грозой.

— Молнией в каргу лучше не кидать, делари. Простите, я, кажется, забыл назвать свое имя. Меня зовут — Утренний Рассвет Вилэль.

Я на секунду опешила. Нет, всяких странных коллег я встречала на своей прежней работе, а уж теперь и подавно. Но Рассветов среди них всё-таки не было. Тем более утренних. Интересно, а что бывает еще какой-то рассвет? Ну, скажем, вечерний? И при чем здесь эль? Или это намек на известный напиток? И как его всё-таки называть?

— Очень приятно. Меня зовут Агата.

Борови незнакомца дрогнули в удивлении, глаза округлились, прядка волос соскользнула на лоб, обнажив острое ухо. Так что, передо мной стоит настоящий эльф?! А на ладони у меня тогда — сокровище эльфийского леса? Какой-нибудь абсолютно волшебный зверь? Карга тут же перекочевала за пазуху. Нет, я и так бы ее любила, кормила и берегла. Но теперь мне вдруг показалось, что ее, как и любую другую ценность, могут просто стащить. Зверь из эльфийского леса! Это как звучит! И не важно, что внешне этот зверь похож на мочалку. Карга сладко ткнулась в живот, засопела. Хорошо хоть платье у меня домашнее, с воротом.

— Что-то не так?

— Ваше имя горит огнем редчайшего камня. Это говорит о многом для нас. Позвольте, я отправлюсь обратно. Принесу благую весть в сердце Чёрной горы?

— Разумеется. Только скажите, а вы в самом деле эльф? Настоящий?

— Без всяких сомнений. В моем роду изменять не принято.

Я еще раз взглянула на уши. Потрясающие, заостренные такие сверху. И главное — настоящие. Передо мной действительно стоит легендарный эльф, тысячелетнее чудо. Утренний Рассвет прижал руку к груди, поклонился и поспешно стал чертить символы в воздухе. Как же мне не хочется уходить. Но Кирилл! Мой ребенок наверняка меня уже сто раз потерял. И вообще, мне до безумия страшно за Кирилла, как если бы он уже остался сиротой.

Я распахнула дверь в дом. Кажется, теперь здесь на стенах появились картины, каких не было раньше. Из холла в глубину дома уходит коридор, его вроде бы тоже здесь не было. Какую дверь выбрать для колдовства? С какой у меня должно все получиться? Только бы получилось!

Я сделала всего несколько шагов вперёд. Положила руку на синее полотно двери, толкнула как следует. Оно вдруг пошло трещинами, на миг мне послышался шум прибоя. В уши вторгся голос Талита.

— Думай о доме, ведьма! О сыне! О том, куда ты действительно хочешь попасть!

— Домой хочу вернуться.

Я толкнула дверь. Вокруг — полумрак, лепнина на потолке. Хрустальная люстра тускло светится в центре огромного зала, не все ее свечи горят. Пол застелен роскошным ковром, в камине сложены одиа на другой старинные книги. Чудится, я слышу их запах, запах старой кожи, пыльных страниц. Рядом, прямо перед камином, на полу лежит потушенная свеча. Словно она сама себя готова противопоставить сжигающему все и вся свету. Я закусила кулак, слишком хорошо знаю я эту комнату. Это мой дом. Мои книги кто-то сложил в камин. Мой томик любимого автора лежит сверху. Сколько раз я его прочитала? Всего один, все некогда было. А теперь он исчезнет.

Тихо скрипнуло кресло, оказывается, в нем кто-то сидит. Легкое движение, показался профиль красавца брюнета. Еще миг и я почувствую на себе взгляд его карих глаз, увижу абсолютно правильные черты лица, широченные плечи, коротко подстриженные волосы. Он повернётся. На идеальных губах вновь засияет улыбка. Он и вправду обрадуется мне. Зверь вернулся в свою западню. Хуже! В клетку! И я цепенею от ужаса. Не могу, не хочу сюда возвращаться! В свою роскошную комнату петербургской квартиры. Нееет. Так не будет. За окном зазвенел в повороте трамвай, этот звук вырвал меня из оцепенения. Андрей повернулся, заметил меня.

— Только не говори, что ты все это время сидела в кладовке? Агаточка, душа моя, — Он привстал.

— Чтоб тебе!

Люстра зазвенела всеми подвесками. Я поспешно захлопнула дверь. Поискала засов на деревянном полотне. Нет его! Сейчас сюда ворвется Андрей! Опять. Что в этот раз от него ждать? Ничего хорошего — это ясно. И никто меня не спасет. Никто. Вот просто никто. И в полицию обращаться нет смысла. Это я уже проходила.

— Закройся, да закройся же ты! — вою я и жду удар в дверь.

— Этот портал вы закрыли, — ; спокойно произнес Талит, — Я только не совсем улавливаю зачем. Все же так хорошо вышло? Хотите совет?

— Хочу.

— Это был не вопрос. Когда проклинаете — действуйте конкретней. Не стоит оставлять выбор богам. Кто знает, что они вручат вашему этому…

— Это мой муж. Почти бывший. Дверь точно не откроется?

— Дайте сюда.

Я с большим трудом разжала пальцы, выпустила из руки ручку двери. Талит резко открыл ее. Нет там никакого Андрея, нет моей комнаты. Зато есть просторная ванная комната.

— Чудесная кладовка. Пробуем опять сделать из нее что-то еще?

Глава 10

Ивалэль

Черная гора

Черная тень отлепилась от свода, почти свалилась мне на голову, я ощутил ее пух на своем лице. Противный, обиженный писк пробрался в ухо. Брр! Сразу видно, что это самочка, сама виновата и сама же на меня напищала! Красотка уцепилась блестящими коготками за мех моего плаща, встряхнулась. Секунда и летучая мышка расправила крылья, горделиво, будто это не она только что свалилась, выпорхнула на свободу в темноту прозрачной эльфийской ночи.

Красивая, резкая и стремительная она отправилась на охоту за придремавшим в саду мотыльком, а, может, и за кем-то ещё достаточно нерасторопным. Крохотная фигурка замельтешила крыльями. Чем быстрее, тем дальше от дома. Не позже, чем к утру, она будет точно так же стремиться обратно сюда — искать укромное место на своде.

— Пусть звезды осветят ее путь! — кивнул летучей мыши молодой воин, что стоял у проема.

— Говорят, увидеть летучую мышь при полной луне — к счастью, — заметил я и подошел ближе.

Внизу, куда ни взгляни, сверкание огоньков, сияние крон огромного леса, мерцание серебристой луны на озерной воде. Кажется, видно все ночное великолепие мира — то, что скрыто от людей и от большинства рас — торжественное, бесшумное. Здесь каждый резкий звук, каждый шорох значит так много, гораздо больше, чем в дневной жизни. Слышится мягкая

Нас с детства учили различать то, что говорит лес — многоголосую правду. Внезапный крик птицы может сказать о многом, но еще больше говорит тишина, когда разом стихают все голоса, все звуки леса. Значит, случилось что-то совсем необычное, лес затаился, притих. Быть может, сюда, под кроны эльфийского леса, ступила чужая нога. А значит, вот-вот раздадутся удары копыт, звон стали, мелодичное позвякивание колец кольчуги наших врагов. Многие приходили сюда, чтобы разграбить, добыть редкий цветок или золотую монету, но мало кто возвращался обратно. И уж, тем более, мало кому удавалось хоть что-то с собой унести.

Поодаль раздался крик совы. Я прислушался. Сегодня лес живёт своей привычной жизнью. Вон и русалки зажгли над озером огоньки — все спокойно у них. Можно не мечтать о ярости сражения, о славе, подвигах и победах. Все они далеко и сбудутся для меня не скоро. Жаль, я соскучился по терпкому вкусу битвы. Тренировочные поединки — совсем не то. Сердце тоскливо заныло под тончайшим доспехом. Теплый ветерок забрался под мою одежду, приласкал торс шаловливой, нежной рукой. На небе — тысяча огней, да и луна сегодня серебряная, особая, такая несомненно должна обещать перемены.

Я сделал шаг к краю проема, под ногами зашуршали мелкие камни, некоторые из них оторвались, заскользили по склону горы вниз, набирая скорость лишь затем, чтобы где-то остановиться, повинуясь чудной воле богов. И я бы хотел к ним присоединиться, точно так же оторваться от родного мне меств поисках лучшей судьбы, подвигов и побед.

Черная гора — оплот доблести, чести, достоинства и морали. Мальчиков с самого детства учат обращаться с мечом, владеть луком, сражаться. Только темные эльфы выходят на бой с длинными, распущенными волосами. Это потому как не боятся, что их успеет ухватить за волосы чужая злая рука. И меч поет во время боя, сияет, жадно пьет напиток победы, эльфийские длинные волосы лишь изредка догоняют его, ложатся поверх отточенной стали, опадают вниз в качестве требы богам.

Я безотчетно провёл ладонью по шёлковым прядям своих волос, все уже давно отросли. Последняя битва почти позабыта. И так хочется вновь испытать наслаждение победой, бешеную скачу, упоение смертельным танцем. Боги! Как давно это было!

Я отошел обратно в глубину зала пещеры. По узору каменных плит пробежал фейерверк синих искорок, словно кто бросил горсть сапфиров. Тень домового мелькнула в углу. Странно сегодня ведёт себя магия горы. Источник то сильнее разгорается, то, наоборот, утихает. Надеюсь, совсем он не погаснет? Вон и карга пронеслась под потолком, роняя вниз помпоны из шерсти. Опять где-то наворовала. Надо бы проверить собственные походные плащи. Мало ли, в каком из них обнаружится дыра размером с пасть волшебного зверька, или чьи-то когти оставили прорехи на дорожной лошадиной попоне? Нет, битва еще не скоро случится. Врагов у Черной горы больше нет, поизвелись все давно. Да и кто рискнет напасть на каменную твердыню, чьи стены надежно укрывают целый город?

Я с некоторой тоской посмотрел вдаль. Где-то там, у горизонта, сияет редкими огоньками башня Мессира — жалкое подобие нашей Черной горы. Ее стены, конечно, тоже возведены из камня, но сложены они руками людей. Тонкие, как скорлупка, и метра в ширину не будет. Разве в таком сооружении может быть тепло и надежно? Вот она — твердь людей, ни на что не годная, вытянутая вверх скорлупка!

Говорят, источник их магии угасает. Что ж, эльфам и это на пользу. Нужно лишь набраться терпения, выждать, как следует, и можно будет расширить эльфийский лес. Без источника маги станут бессильны точно малые дети. Таких захватить будет просто.

То ли дело — ведьмы Восточных земель, их леса как раз отделяют нас от столицы людей. С ведьмами не то что справиться, с ними и договориться-то невозможно. Порочные, дерзкие, болтают своими языками без умолку, кроме того лезут в разговоры мужчин, смеют приказывать, торговаться.

До сих пор помню, как я рискнул заглянуть на ярмарку в их город! Еле ноги унёс, а потом ещё два дня ходил с горящими, как уголь, щеками. Всучить мне котел для выварки трав вместо приличной кастрюли! Я им что — колдун? А как одна из ведьм прошлась по моему платью? Назвала скромником и недотрогой! Нет, о том позоре не хочу вспоминать, нервы будут целей. Впрочем, котел оказался действительно намного удобней, и отвар в нем остывает гораздо медленней. И все одно, ведьмы были не правы! А жабьи коготочки, которые мне положили в подарок к котлу? Я разве сам бы их купить не смог, что — слишком убогий?

Выразительный шелест плаща раздался со стороны изумрудного лаза — так назван коридор, что соединяет дозорный зал с залами старейшин. Я заранее склонил голову, не люблю, когда кто-то из эльфов Совета вновь заглядывает в мои глаза. Все же в них виден оттенок жёлтого пламени. До сих пор по горе ещё ходят слухи, будто в моем роду что-то не так. У темного эльфа и глаза должны быть темными, редко — зелеными, еще реже лилового оттенка. Мои же собственные зрачки будто разделены желтоватым огоньком, можно подумать. в роду случилась измена, и во мне течет королевская, людская кровь. Точно такие же глаза у их короля, признак родовитости, особого, королевского дара.

Эльф Совета ворвался в дозорную комнату. Черный дорожный плащ откинут назад, развевается с каждым шагом.

— Ильвалэль!

— Повинуюсь вашей воле, старейшина, — учтиво ответил я.

— Вот и хорошо. Я в этом никогда не сомневался. Этой ночью я имел разговор с твоим отцом. Он точно так же, как и я, уверен в том, что если и есть в Черной горе достойный эльф, то это ты, Илвалэль. Тот, кто не ведает страха, готов вынести любые испытания, покорен Совету и всегда будет рад обнажить… впрочем, сейчас не о том.

Мои губы беззвучно повторяли слова старой клятвы за старейшиной. Этой клятвой венчали себя эльфийские воины перед тем, как отправлялись завоевывать новые земли.

— Я готов ко всему во имя Черной горы, — ответил я твердо.

— В наш мир спустилась делари. Она еще не замужем.

— Прикажете убить человеческую ведьму?

— Если бы делари была просто ведьмой, то я бы, может, и приказал. Утром тебе следует предстать перед Советом. Чистым, в новом белье. Одежду бери самую свою лучшую.

— Вы полагаете, я должен

— Я полагаю, что ты должен задавать намного меньше вопросов. Помни — утром тебя ждет Совет… Обсудим делари. Ты примешь участие, воин полусвета.

Старейшина ушел. Я едва сдерживаю восторженный крик, что рвется наружу из глубины моего сердца. Совет! Меня туда пригласили. Должно быть, хотят обсудить подробности дальнего похода. Да ещё куда, в восточные земли. Неужели, я выступлю туда тайно, один? Делари — давно позабытое слово, не имя, прокатилось на языке. Особая ведьма, та, что открывает пути. Кажется, и источник магии от нее может как-то зависеть. Наверное, в Совете решили, что ведьма именно этой разновидности силы нужна Черной горе. Она способна открыть новый источник, непременно откроет портал в другой мир, а может, и в несколько.

В щеки ударила краска — какую же глупость я сказал, когда предположил, что должен буду эту ведьму убить! Конечно же мне велят её пленить и привезти сюда. Как пленить? Чем? Ведь известно, что дэлари наделены особенной силой. Может быть, мне дадут зелье, чтобы опоить ее и привезти в гору без сознания? Или? Не знаю. Но точно уверен, Совет во всем будет прав. Одного не представляю — как я повезу настолько порочное создание через все наши земли? Близость ведьмы — позор для темного эльфа. Нельзя с такими оставаться наедине.

Под сапогом хрустнула черная крошка обсидиана. Колдовской камень, в наших пещерах его рассыпано много. Один только этот камень и способен впитать в себя порчу людей, да сглаз особенной силы.

Глава 11

Агата

Карга свернулась в клубочек под окном на скамье. Красивая вещь, с резной спинкой, сиденье закинуто мягким ковром с вытканным узором. Сквозь кухонное окно видна другая сторона дома, оказывается, телега меня привезла на задний двор. С парадной стороны в дом упирается тихая улица. Там зелень, сады, крыши чьих-то домов выглядывают из густого плена листвы. Все они покрыты красно-серой черепицей, что напоминает мне спилы деревьев. И в доме витает густой запах хвойной смолы, аромат чистого леса. Клетчатые шторы качаются в такт дуновению ветра, словно танцуют.

Талит хлопочет у плиты, он снял с полки медный чайник, тщательно его ополоснул. Мускулистое тело движется ловко, перетекает, даже его рога теперь уже не кажутся мне такими странными. Напротив, чем-то они даже красивы, как резная чаша или кубок. Ну ведь делают же посуду из резного рога, значит, есть в ней особая красота? Впрочем, резная посуда не торчит из головы, ее место все больше на столе. Как теперь отделаться от мысли о двух рогатых кубках, торчащих из чужой головы? И, главное, кубков красивых, такие бы отпилить да все же поставить на стол. Только боюсь, Талит этого не оценит.

Подпаленное полотенечко на красавце так и вовсе выглядит довольно соблазнительно. Одна черная бахрома, покачивающаяся в такт движениям, чего стоит. Если бы не копыта, Талита однозначно можно было бы назвать красавцем.

— Ведьма, не сопи так. Тебе сейчас нужно успокоиться, если хочешь вернуться домой. Иначе опять откроешь портал не туда. Или во все места сразу!

— Я стараюсь. И уже почти успокоилась.

— Черб меня ждет. Если его вовремя не покормить, он уничтожит весь южный город. Нападет на людей! — ловкое движение к полке, в руке рогатого переливается золотом чеканная джезва.

— Его прибьет котомкой первая же старушка.

— Не выводи меня из себя! Черб вселяет ужас своим видом в…

— Ладно-ладно. Ты прав! Я переборщила. Тебе и вправду нужно как можно скорее вернуться обратно, чтобы беды не случилось.

— Ведьма и извинилась?! Что с тобой не так?

— Котомкой старушка Черба, может, и не убьёт, то ли дело клюкой. Жаль пса, он такой милый.

Талит выразительно промолчал, щелкнул пальцами, на них загорелся крохотный огонек. Мужчина стряхнул его на горелку, тут же поднёс руку к губам, подул. На плите разгорелся крошечный костерок, вон из него даже торчат две головешки. Откуда он их успел отломать?

— Ты уверен, что плита работает именно так? — спросила я не с небольшим, а с огромным сомнением.

После встречи с Андреем меня до сих пор трясет прости всю. С одной стороны, хочется бывшего мужа придушить, ударить чем-то по голове, вывести этот кошмар из моей жизни. С другой — хочется опять бежать без оглядки и совсем не важно куда, только бы он нас с сыном никогда не нашел, только бы это все наконец-то закончилось. Ведь если найдёт, все опять повторится. Я вспомнила кошмар своей еще недавней жизни, вздохнула. Рогатый мгновенно обернулся, кажется, мой вздох он принял исключительно на свой счет.

— Это магическая плита. Костер не совсем настоящий. Поленьев нет.

— Кругом сплошной обман. Костер и тот не настоящий. Нельзя верить мужчинам. Мне так ещё мама говорила.

— Маму нужно слушаться, у мамы опыт. В смысле, я хотел сказать, не всегда!

— Разумеется.

Талит потянулся к полке и громко выругался на непонятном мне языке. Но в том, что это была именно брань я нисколько не сомневаюсь.

— Это ты мне?

— Это я о посуде. Какой сумасшедший рискнет высказаться так о ведьме? В ее присутствии. А ты что, понимаешь древний язык?

Передо мной возникла перевернутая шляпка поганки. Тонкая ножка прилепилась к краю, изогнулась и вывернулась наружу.

— Решил отравить? Мне кажется, тебе это не выгодно, Чербер ждёт хозяина на ужин.

— Не хозяина на ужин, сплюнь, а ждет ужин, который принесет хозяин, ты перепутала. Это фарфор. Просто выполнен с особенной точностью. Хороший был мастер. В шкафу полный сервиз. Уверен, он предназначен для гостей, чтобы много не выпили и не съели. Там нет клейма гильдии?

Я перевернула скромную чашку. И вправду фарфор. А то, что я изначально приняла за тонкую ножку поганки оказалось изящной ручкой. Вещь выполнена с изумительной точностью. Даже хвоинка сосны нарисована с самого краю и выглядит точь-в-точь как настоящая. Снизу, на обратной стороне чашки, ничего не нашлось. Просто гладкое дно и ничего больше.

— Клейма нет.

— Жаль, я бы себе купил точно такой сервиз. Само собой для приема гостей. Авторская работа, редкость, не стыдно подать даже и губернатору. И такая экономия на угощениях! Люблю современную моду! Ее точно придумали на моей Родине.

— Хм.

В мою чашку тонкой струйкой полилось содержимое джезвы. Запахло корицей, кардамоном, медом и ягодами. Талит разбавил содержимое моей чашки водой из чайника.

— Пей смело, ведьма. Дом не даст отравить хозяйку. И я не желаю отравить…

Я пригубила содержимое чашки, по языку прокатилось волшебное сплетение вкуса дикого меда, лесных цветов,

Талит вздохнул и выпалил быстро, — свою невесту.

Вот при этих словах я и подавилась.

— Что?!

— А чем я плох? Богат! Славен! Достоин! С моим Чербом ты и то ухитрилась поладить. Расход на меня небольшой. Станешь купаться в золоте и драгоценностях. Будешь словно в оправе из самоцветов, гордость моя. Сына твоего воспитаю, как своего собственного, в тех же традициях.

— На обуви, опять же, одна сплошная экономия.

— Вот тут ты ошиблась. На Земле сложно пошить обувь для моих м-мм ног. Приходится обращаться к мастеру. Это долго, сложно, словом, одна морока. Опять же, каблук. Почему-то у вас не принято мужчинам носить обувь на каблуках. Почему так? — с Талита попыталось сползти полотенце, но он ловко его подхватил, — А мне с копытом без каблука никак, к нему привыкаешь.

— Ходи босиком.

— Ты способна навести такой морок, чтобы копыт не было видно, невеста моя? Знаешь, рога тоже немного мешают. Меня чуть не выгнали из мэрии за неподходящий дресс код.

— Я замуж не собираюсь. Один раз сходила, мне не понравилось.

— За этого-то?

Я предпочла промолчать. Отпила еще один глоток из поганки. Необычно. Не чай, а что-то особенное, лесное, полное немыслимого вкуса, который не спешит до конца раскрыться на языке и как будто перецветает, меня свой аромат.

Талит нервно меряет ногами кухню, его подпаленное полотенце то и дело сползает. Мужчина успевает поправить его, подтягивает узел на талии, да только это не помогает. Наконец он встал перед резным буфетом, странно выгнулся, словно в припадке, откинул голову назад и почесал спину рогом.

— Хочу такие! — промелькнуло у меня в голове.

— Удобная штука.

— А? Это — да. Главное, не забыться. Один раз так чуть не почесал спину на важных переговорах. Кто же знал, что кругом такие нервные люди, лекаря хотели призвать. И это вместо того, чтобы заключать важный контракт. Так что, зачаруешь? Морок наведёшь?

— Я не умею.

Я пожала плечами и отпила еще один глоток из поганки. Спокойствие теплым шаром опустилось в желудок и там разгорелось искрами счастья.

— Ведьма, которая не умеет колдовать, что ж, это действительно проблема.

Талит перебрал по столешнице буфета пальцами. Внезапно от его рук повалил сизый дымок. Это что, задымился мой хорошенький буфет, тот, который я даже еще толком не рассмотрела?

— Я поищу книгу заклинаний. Уверен, в мире теней такая найдётся. И даже, наверное, не одна.

— Буфет!

С моих пальцев слетело некое подобие разноцветного шара. Оно прокрутилось и влетело в Талита. Орогаченный охнул. Сфера затянула его в себя целиком. Теперь мужчина стоит в светящемся мыльном пузыре и так же нервно перебирает пальцами, только уже по воздуху.

— За что? — выкрикнул он.

— Буфет чуть не загорелся.

— А просто сказать ты не могла? Впрочем, о чем я! Ты — ведьма, это все объясняет!

Талит продрал рогом пузырь, тот разлетелся солнечными зайчиками по всей моей кухне.

— Что именно это объясняет?

— Все! Открывай портал куда нужно, если ты успокоилась. Потому что иначе я начинаю нервничать. А когда я нервничаю, это плохо заканчивается!

— Для кого? — я невольно изогнула бровь.

— Для других! Но в нашем случае, боюсь, это плохо закончится для меня лично, — поспешно добавил копытный и вновь почесал мускулистую спину рогом. Вот как это так интересно у него получается.

— Эта дверь подойдет?

Я с легким сожалением отставила чашку, будто на прощание посмотрела в окно. Улица, волшебный городок, загадочное солнце, сияющее между покатыми крышами. Как было бы здорово туда заглянуть хоть на час, быть может, встретить кого-то волшебного. Да только нельзя, меня на Земле ждет сын. Мой маленький, беззащитный ребенок.

Я подошла к двери кладовки, зажатой между двух резных шкафчиков. Привиделось озеро, ясный закат, почудился запах хвои и волшебства. На двери кладовки небольшая круглая ручка из латуни. Взяться за нее страшно, вдруг да я опять столкнусь с бывшим мужем, Андреем? И сердце вновь пропускает удар, все спокойствие словно сдул летний ветер, душу парализует ярость и страх. Сделаю с бывшим все, что хочу — отправлюсь прямиком за решётку. Оставлю все как есть — стану вечно жить в страхе и никакая полиция мне не поможет, потому что ничего не докажешь. Врач, отличная биография, хорошая репутация в его кругах. Разве он мог? Никто мне не поверит. Впрочем, уже не поверил, это я проходила. Даже мама моя и та сначала не верила, сказала, что я все выдумываю, а муж у меня хороший, очень сильно любит меня. Если бы так!

— Расслабься, успокойся и подумай, наконец, о том, куда хочешь попасть, ведьма! Как колдунья ты не очень, это я уже понял. Но постарайся же, меня между прочим, Черб ждет. Только думай не абстрактно о доме, а о чем-то конкретном! О двери, например, которая находится по ту сторону ручки. Ну? Или ты и это не можешь?! Так и будешь стоять сурком, которого выгнали из норы?!

— Сгинь! — рявкнула я зло и ухватилась за ручку двери. Пальцы холодом обожгла латунь

— А вот этого не надо.

— Моя комната, дверка одежного шкафа, — произношу я словно древнее заклинание и тяну дверь на себя.

В нос сразу саданул запах пластика, гари, машинного масла. Под окном раздались голоса стайки… подростков.

— Мама спит. Тише! Не буди лихо, пока оно тихо, — кажется, что я дома не была целую вечность. Оказалось, всего пару часов. Дети все так же шалят. Только чем это пахнет?

— Авось, не рванет.

— Порох и не рванет? — с сомнением говорит сын.

— С чего ты вообще взял, что это порох? Да и шнур длинный. Ты его хорошо скрутил? Откуда веревка?

— Из маминого комода потерялась сама. Совершенно случайно.

— Значит, точно взлетит.

Я остолбенела на миг.

— Весело у вас здесь. Чувствую, что и с пасынком-то мне повезло. Отправлю его к своим., чтоб никто не расслаблялся.

Я рванула во двор спасать всех и каждого по отдельности. Следом за мной побежал мужчина в одном полотенце, с копытами на ногах и рогами на голове.

Глава 12

Агата

Мой дом в осаде. Грубые голоса, громкий удар в ворота, словно набатный колокол ухнул, в ответ ему такой же точно удар моего сердца о ребра. Запах дыма и краски. Я почувствовала себя ведьмой, в том смысле, что мне уже мерещатся колья в руках селян. А в дыме я чувствую запах ладана, привкус костра святой инквизиции. Что, если кто-то узнал, что я ведьма? Да

Только бы сюда, ко мне в дом, не вошли. Глупая мысль, но все же сегодня я не готова видеть соседей. Я вообще сегодня, можно сказать, почти померла. По крайней мере на вопрос от калитки: «Есть кто живой?» я имею полное право не откликаться. И пускай кто-нибудь докажет обратное.

Внезапно я услышала приглушённый вскрик ребенка. Низкий, ломающийся бас. Кирилл! Мой малыш.

— Ах ты, паразит! — воскикнул кто-т

Забрало внутри меня упало, все опасения мигом исчезли. Как ветром их сдуло. Кажется, теперь я разом поняла всех героических мам этого мира. Да и не только этого.

— Убью!

Собственную дверь я вынесла плечом. Дубовая, она ударила по стене медной ручкой. Взгляд налево и вверх. Во дворе и вправду стоят соседи. Некоторых из них я даже знаю, кем-то болтала на рынке.

— Постарайся никого не убить… прямо сейчас, дорогая. Лучше потом, этой ночью, к примеру. Если ты сильно захочешь, я привезу любого из них к тебе на свидание. Только не сейчас, не здесь, не при мне.

— Пошел к бесу! — рыкнула я и вылетела из дома.

За секунду добежала до ворот. Соседи сразу притихли.

— Я же говорил, маму лучше не будить, когда она спит. Не к добру, — выдал мой милый мальчик и внезапно вытаращил глаза, глядя куда-то за мою спин

— Что стряслось?

Я встала между ребенком и толпою людей. Тишина. Странно. Вроде бы только что все голосили. Вон только хозяин магазинчика все еще раздувает ноздри.

— Ваш сын! Знаете, что!

— Мой, даже не спорю.

— Он чуть дом вам не сжег!

— Что?! — я перевела взгляд на Кирилла.

— Клевета и навет. Я делал уроки.

Сын талантливо изобразил из себя ангелочка и переместился к забору. Если не знать, как он лжёт, можно поверить в то, что это — идеальный ребенок, на которого наговаривают. Местами даже отличник.

— Какие уроки?! — взвыл хозяин местного магазина, посмотрел на меня, закашлялся, повёл бычьей шеей. Судя по всему, после трудного дня выгляжу я страшно. В том, смысле, что не добра.

— Я хотел спросить, какие уроки делал этот замечательный мальчик возле моего магазина? — мужчина резко сбавил свой тон и переместил саперную лопатку за свою спину.

Так, кажется, убивать нас сегодня всё-таки передумали.

— Сейчас же каникулы, родной! И почему он продолжил делать их у вас во дворе, да еще и с таким упорством, что соседи сбежались к вам с вилами и лопатами? Думали, что-то случилось.

— Какие уроки ты делал? — Я спросила это относительно миролюбиво. Все-таки не каждый день в моем дворе собирается вся улица сразу.

— Химию, мама, — без запинки ответил сынок и для верности хлопнул глазами, — Нам много задали на лето. Я и видео для учителя снял.

— Много задали, говоришь?

Я постаралась не выдать голосом всего того, что я думаю о химии в контексте своего любимого мальчика. А то мне почему-то сразу представляется атомный взрыв. Комнатный такой, можно сказать, учебный.

— Опыты, мама. Я смешал йод и что-то такое, какие-то капельки из аптеки, — мне стало дурно. Знаю я, что это за капли, — Не беспокойся, ради знаний ничего не жалко. Я потратил все свои карманные деньги. Поэкспериментировал, так сказать. Дыма что-то многовато получилось.

— Химичка, значит.

Соседка провела по рукоятке своей древней тяпки рукой. Мне кажется, этот инструмент в их доме — семейная реликвия и не меньше, а вовсе не средство борьбы с сорняками. Уж больно хорошо отточена сталь, да и рукоятка выглядит полированной.

— Пойду-ка я сорняки помогу в огороде прополоть. Если что лишнее выполю, так это я ж не со зла. Помочь просто хотела. Что ж с меня взять, с необразованной женщины?

— Мы, пожалуй, тоже пойдем, — откликнулись дородные соседки, — Проверить нужно, что нашим детям в школе позадавали. Каникулы-то длинные, мало ли, что? Чтоб не дай бог! То есть, лучше не как у вас чтобы!

Впервые я видела такое единогласие в рядах местных кумушек. Они вечно о чем-то спорят. А тут одна уже рванула по дороге за сыном. Остальные тоже двинулись к выходу. Пожалуй, я не буду уточнять, что мой сын мог и соврать.

— Покажи дневник! Постой, я тебе говорю.

— К-какой дневник? Ты чего, мам?

— Что задано, говорю?

— Сейчас же каникулы!

— В том-то и дело!

Рядом со мной закашлялся хозяин магазина.

— Хороший мальчик ваш сын. Вы почаще к нам заходите, а к учительнице я и сам загляну. Узнаю, что там задано. Пока еще кто-нибудь…

Договорить он не успел. Жахнуло так, что дрогнули стекла. Я резко обернулась. Что ж, слава женщины, как минимум, оригинальной, мне обеспечена. А с учетом местных нравов недалеко и до славы гулящей! Нет, скорее до дамы лёгкого поведения с очень изощренной фантазией. Все же у Талита рога на голове. Аж целых два длинных рога. Тут многое можно додумать. Экая карьера за одну минуту у меня получилась.

Из облака сизого дыма неспешно вышагнул мужчина. Полотенце на его талии стало черным, под цвет старых галош на ногах. Повезло, что я их еще не успела выкинуть. А то щеголял бы этот сейчас здесь своими копытами. Нет, слава гулящей женщины мне больше нравится, чем слава ведьмы.

— Какой чудесный у меня будущий пасынок. Отдам ему бе… Эм… своих работников на перевоспитание. Нет! Не стоит так даже с ними. Лучше отправлю к врагам на недельку. Это, пожалуй, надёжнее, чем киллера нанимать. И никто ничего не докажет. Сами передохнут от…

— Талит поймал на себе мой разгневанный взгляд, — От счастья, дорогая невеста. А кто все эти люди? Ты пригласила гостей? Хочешь, я позвоню, чтобы нам к столу подали твой любимый сироп из морошки? У меня его много.

— Не стоит. Все уже уходят.

Я развернулась обратно к соседям. Дамы застыли. Хозяин магазина вновь посуровел.

— У вас есть жених? Я не знал!

— Пока ничего не решено.

Грохнуло ещё раз. Я со вздохом выглянула на улицу. Хорошая погода сегодня и край здесь на плоды щедрый. На разные плоды. У одних сливы с деревьев падают, у других вишни. А вот перед магазином на земле кучно лежат люди.

— Я петли хотел смазать, — весьма убедительно сообщил сын, — чтоб не скрипели. Из лучших побуждений. Учительница химии сказала, что металл смазывать нужно, чтобы не образовался оксид.

— Она случайно не сказала тебе, чем их нужно

Я так понимаю, там подорвался глава местной администрации. Машина вроде его. Жаль, самого главу не видно. Слишком плотно его закрывают от мира туши охранников. Сразу понятно, люди ко всему готовы по профессии. Только не к тому, что здесь, в тихом селе, появится мой ребенок.

— Нужно срочно проверить дневники!

Соседки заголосили и бросились в разные стороны словно бурный, пенящийся поток. Я поскорее закрыла ворота. Странно, замок, вроде це

— Как они вошли?

— Я открыл ворота, мам, чтобы их не выбили. Дядя Тагир обещал принести таран.

— Я же говорила, чужим ворота открывать нельзя!

Талит хохотнул.

— То есть это — единственное, за что ты сердишься на сына? Я, пожалуй, пешком пойду домой. Так надёжнее, чем ждать машину эм… здесь.

Я улыбнулась в ответ.

— В таком виде?

— Нет ничего проще, набрось на меня морок. Я как раз хотел тебя попросить об этой любезности.

— Как?! Только не при Кирилле

— Сынок, ступай домой. Я завтра привезу тебе подарок.

Кирилл кивнул и бегом побежал к дому.

— У меня как раз сломался телефон, папочка.

Я перевела взгляд обратно на рогатого. Тот ехидно ухмыльнулся.

— Галоши не жмут?

— Дорогая делари, будем полезны друг другу. Я помогу тебе с колдовством. Ты мне тоже поможешь… потом. Дверку там какую откроешь.

Я с легким ужасом поняла, что Кирилл уже в доме. А там открыт портал неизвестно куда. Еще и бутылочка с остатками морошкового сиропа валяется где-нибудь на полу, там, куда я ее уронила перед тем как "помереть".

— Демон!

— Не угадала. Бери выше.

— Да что же это такое!

— Я уникален…

Ответ я не дослушала, побежала домой.

— Стой, ты куда, неугомонная ведьма? А как же я?!

— Как хочешь. Там портал открыт.

— Ну, погуляет ребенок по мирам, ничего с ним не случится. Конечно, жалко. Но всех не пожалеешь.

Глава 13

Вильд Логер

На этом болоте я себя чувствую как при дворе. Всюду скрыта опасность, припорошенная соблазном. Одни только зелёные лужайки изо мха чего стоят, этим мягким ковром прикрыты глубокие оконца болота. По мху словно приманка рассыпаны ягоды, но только ступи — провалишься в трясину, и я не хочу рисковать. Впрочем, может быть, зря. Где-то же под этим мхом должны быть крепкие кочки. Все же ягоды здесь собирают и даже подают их на стол королю.

Я вгляделся в лужайку. Янтарно-желтые, крупные, сочные, отдающие багрянцем — золотая морошка, которую не купить ни за какие сокровища мира. Ее можно только добыть. Изредка эту ягоду в качестве подношений передают королю, и я сам видел, как он улыбался, смакуя самую вкусную ягоду ведьминого леса.

В воздухе переплетаются ароматы дорогих специй, играют оттенками, то одна нота усиливается, то другая. И все они необычно яркие, пугающие, настойчивые, даже трава болиголова и та чудится мне здесь благовонием. Манящие запахи леса, как много их здесь, все они вторгаются в мое сознание, бередят его. Чудятся оттенки корицы, гвоздики, розы. Этих цветов здесь нет и в помине, но их ароматы ловко подменило собой благоухание диких трав и даже раскрыло шире, доведя до немыслимого совершенства.

— Да благословят боги строителей этих мостков!

Все доски здесь ровные, гладкие, того удивительного тона и вида, которые приобретает дерево на ветру — благородной, надежной стали. Кажется, что они парят над болотом, а из-под них во все стороны торчат цветы. Дивное зрелище! Но все же белокрыльник выглядит странно, он будто предсказывает беду. Белый, атласный воротничок лепестка обрамляет зеленоватый побег, напоминающий голову, торчащую из болота. Брр!

Я прибавил шагу. Что дворец, что болото — не самое подходящее место для того, кто планирует долго и счастливо прожить свою жизнь. Шорох платья догнал меня с левой стороны. Я и хотел бы не оборачиваться, но все же привык встречаться лицом к лицу с тем, что может меня погубить. Из-за высокого пня показался край женского платья и тут же исчез. Затрепетала листочками осинка чуть дальше, впереди будто прогнулись доски мостков под чужим весом. Нечисть! Здесь рядом со мной бродит, морочит, может, хочет утопить или что еще похуже. Хоть бы углядеть, кто это. Болотник? Упыриха? Наверняка кто-нибудь особенно мерзкий из этих. Хоть бы упырем не оказался какой-нибудь утопленный эльф! Не представляю, как эта раса может выглядеть в посмертии. У них и так смуглая кожа, а уж после болотной воды? Быр-быр-быр! Да хранят меня наши боги. И не наши пусть тоже хранят. Лишним всяко не будет.

Я сунул руку за пазуху, нащупал вернейшее средство — крупные кристаллики соли в кожаном мешке, набрал щепотку, вытянул вперед руку и громким голосом, как будто я действительно ничего не боюсь, даже с лёгкой издевкой спросил.

— Угостить?

Воздух внезапно сгустился. Доски мостков впереди меня прогнулись. И сильно. Что это за нечисть такая, которая и соли-то не боится?! Алый всплеск, мельтешение ткани. На миг мне почудился блеск плаща, какой носят лишь стражники королевства. Из воздуха передо мной соткалась девица дивной красоты. Тонкая талия, волосы перехвачены лентой, алое платье тканью и вправду очень напоминает те, что носят стражники. Некстати мне вспомнилось, что один такой страж как раз пропал в Восточных землях тем летом. Вернулся он спустя месяц, ужасно тощий, немного помятый и никак не мог вспомнить, где же он был. Я нервно икнул. Остатки смелости потонули где-то в болоте, а может, и в этих белесых глазах.

— Подарочки принес? Это хорошо, — нечисть смело потянулась за солью. Я ссыпал все, что у меня было, ей на ладонь. Ни шипения, ни визгов, она и не думает раствориться

— Что ж за нечисть такая в этом ведьмачьем лесу?!

— Кикимора болотная обыкновенная. Кикиморус вульгарис, если верить вашим книгам. Почему вульгарная так и не поняла. А этот гад мне даже книжку не подарил. Мог бы и принести! Не люблю, когда мне мои же подарки приходится вырывать у людей силой. Вот, плащик, например, ну никак не хотел отдавать. Зачем, спрашивается, тогда принес такую шикарную вещь на мое болотце?

— Стеснялся, наверное. Это был страж?

— Не знаю, кем он был, а стал отцом моей пятерни. Чудесные дети! Кикиморятки мои.

Девица повела тонким носом, из-под верхней губы вылезли остренькие клычки. Мне стало дурно. Опасная красота — как она есть.

— А ты, стало быть, из благородных, раз сам подарочки отдаёшь? И не стесняешься, вроде. И дети от тебя красивые народятся. Мне бы еще пару дочек.

Кикимора меня взглядом чуть ли не взвесила.

— От такого папы-аристократа и дочери драгоценные народятся. Совсем как камушки на твоих перстнях глазёнки будут сверкать, верно?

— Аристократ. Дурная кровь.

Я повторил расхожее убеждение бунтующей черни, только голос свой не узнал. Язык, кажется, намертво присох к горлу.

— В детстве много болел, еле выходили. У нас вся семья такая. В мужья меня так никто и не взял. Кашляю часто.

Я вытащил из-за пазухи тонкий браслет, что приберег в подарок ведьме, которую я соблазню и привезу Мессиру. Если переживу сегодняшний день!

— Может, ягодки и свежий воздух тебе помогут? Останешься на полгода. Страж, правда, через месяц сбежал, не выдержал моей страсти. Но это все случайно произошло. Я по нехватке разума его на день на цепь пристегнуть позабыла.

— Нет! — выкрикнул я, — Ягодки мне не помогут. Вот, держи браслетик. От чистого сердца! Чтоб жилось тебе счастливо! И муж чтоб был хороший.

— Муж? Муж это хорошо. Только нужно, чтобы было из чего выбрать.

Красотка перекинула волосы на одно плечо, с них градом полилась вода. Странно, платье-то на ней сухое. Как так? Из волос выскочила рыбешка и плюхнулась поверх мха, но тут же под ней оказалось одно из тех страшных болотных окон, про которые я читал. Темная вода унесла серебряное создание. Как жутко-то а? И вроде бы умом понимаю, что это всего лишь вода, и рыбке там хорошо. Но я ведь не рыба! А вода — вот она, рядом.

— Плыви, дорогая. Видишь, какая я добрая? Рыбочке помогла. Браслетик, говоришь? Красивые камни. И ты такой щедрый, — браслетик на прощание сверкнул камнями и исчез в руке у кикиморы, — Чем бы тебя отблагодарить? Какой подарок дать?

— Ничего не нужно. Это я все от чистого сердца! С самыми лучшими пожеланиями. Чтоб тебе! Как говорится. В смысле счастья в личной жизни. Чтоб соседнее королевство пошло на нас войной через твоё болото. Все одно не дойдут.

— Это да. Ну тогда и тебе хорошую женушку пожелаю, чтоб тебя вылечить сумела. Ведьма, значится. Чтоб сынок у нее уже был взрослый, раз ты сам это ммм не годен, — невиданное оскорбление я проглотил молча, — Чтоб она тобой дорожила. Ну, по крайней мере, не мучила, если что — убила бы сразу. Н-да. Пусть так и будет.

— Какая жена?!

Я внезапно словно проснулся. Еще не хватало жениться! И на ком? На ведьме! Чтоб она что? Все знала обо мне, так?! Чтоб околдовать в любую секунду сумела? Нет уж! А если все это и вправду сбудется?

— Вижу, ты рад. Не благодари.

— Какая жена?!

— Ну раз уж ты здоровьем не вышел, но хотя бы аристократ, то жена должна быть из простых. Из аристократок-то на тебя никто не позарится. Умная. А то ты туповат малость. Все переспрашиваешь, на болото пошел. Да, жена твоя должна быть умна, но наособицу. Иначе зачем ты ей нужен? Отравит ещё, это я, жалея тебя. Браслетик уж больно хороший. Тощая, конечно. Дородная женщина себе и так мужа найдет. Эх…

— Тощая?

— Не невинная, уж прости, но ребёночек-то у нее откуда-то появиться должен. Без сына тебе тоже никак. Все говорят, отцу нужен сын.

— Я не помышлял о детях.

— Мышляй. Это полезно. Люби свою ведьму! Иначе ее полюбит кто-нибудь другой.

И вновь закружилось алое пламя обрывками платья, кикимора растворилась в воздухе. Мостки вновь стали ровными. Я вздохнул и припустил бегом. Бежать от врагов с поля брани — позор. Бежать от красивой женщины почти даже не стыдно. Главное, в болото не соскользнуть. А если сбудется проклятие кикиморы? Если я и вправду вернусь из Восточных лесов с женой ведьмой?! Тогда я ее отдам сразу в руки Мессира! И пускай делает с ней все, что угодно! Хоть в жертву приносит во имя источника магии. Но женат я не буду. Никогда, ни за что!

Я ворвался в сосновый лес, взбежал вверх по тропинке. Как славно ощутить крепкую почву под ногами! Фух! Тропа пересечена серебристо-серыми корнями деревьев, они цепляют меня за сапоги, будто хотят задержать. И везде мне чудится колдовство, в каждой пяди этой земли, в каждом дереве. Немыслимое колдовство, идущее не от источника, а кажется, от самой земли по немыслимой прихоти местных богов. И все сильнее в груди разжигается страх перед неотвратимостью. Кажется, я так и останусь навечно в краю ведьм и забытых богов, для чьих алтарей не нашлось места в столице.

Я бежал сквозь лес что было сил, пока не вырвался на пригорок. Впереди сквозь кружевную занавеску молодых сосенок я увидел своего жеребца. Стоит на лужайке, положив голову на спину золотогривой низкорослой кобыле. Вдали, почти на самом краю горизонта возвышается Черная гора, нависает над зеленью мира. Вечный наш враг, оплот и убежище темных эльфов. Я сам лично жду не дождусь, когда они нападут на нашу столицу. Для того, чтобы с честью обнажить свой меч и наконец стереть с лица нашего мира Чёрную гору. Мир шаток, скоро мое время придёт.

В воздухе мелькнула яркая юбка. Там что, такой ветер, что сдул с веревки чье-то белье? Или…? Небо пронзила шальная метелка, это ее всадница одета в такой яркий наряд. Девица заложила крутой вираж, спрыгнула на землю возле моего дерева и нахально ткнула его длинным пальцем.

— Руками не трогать! — выкрикнул я и зажмурился. Сейчас он оттяпает этой попугаихе руку по самый локоть.

— Это еще почему?

Я приоткрыл один глаз. Кажется, возможность удивляться я тоже потерял на том болоте.

— Это мой жеребец.

— Что хочу, будет моим. Это закон всех женщин.

— Что? — я смутно представил, что мне придется второй раз покупать своего коня.

Глава 14

Агата

Дверь опять заклинило. Дёрнула, ничего не выходит. Да что же это такое! Не дом, а шкатулка с сюрпризом! Я так всем своим друзьям о нем и говорю без всякого преувеличения. Ребята радуются, наивные! Не понимают. Куда ни сунься, везде сюрприз. То дверь не откроется, то с крыши кусок черепицы спланирует, а уж печь! О печи лучше даже не рассказывать. Одним словом — чугунная работа голландского мастера, украденная с неизвестного корабля и встроенная в обычный деревенский дом. Кажется, она до сих пор против такого поворота судьбы, оттого и чудит, как умеет.

Я дернула за ручку двери изо всех своих сил, еще и ногу подняла, чтоб упереться, как следует в дверной косяк. Кованая ручка осталась в руке.

— Проклятие! — выпалила я.

— Соглашусь. Такая коленка и вправду проклятие всех мужчин, которым суждено на нее посмотреть. Сниться же будет!

— В кошмарах? — переспросила я.

Талита очень хочется убить. И от тела избавиться будет несложно, наверное, все же в доме портал… Пожалуй, единственное, что меня останавливает, это наличие у орогаченного чудесного пса. Почему хорошим собакам всегда достаются такие дурные владельцы? Наверное, чтобы желающих убить подобных личностей было меньше.

Из-за двери послышались детские шаги сына, громкие такие. Хоть бы мой комнатный лось пол в этом доме не провалил! Но, главное, сынок ещё здесь, в доме, портал не нашёл. Крошечка моя! Редкостный паразит!

— Еще в каких кошмарах! Чистый соблазн, а тронуть нельзя, раз уж хозяйка коленки настоящая ведьма. Знаешь, это довольно обидно. Даже мучительно, я бы сказал.

Я убрала с косяка ногу, одернула юбку. Нет, трехглавого пса мне все-таки жаль. Может, стоит его «укотовить» после смерти владельца? Кирюха давно о собаке мечтал. Интересно, трехглавый пес ест как один или за троих сразу? Под моим взглядом Талит нервно сглотнул.

— Знаешь, дорогая, травить меня еще рано, а проклинать уже поздно. Да и вообще, какой смысл травить жениха до свадьбы? Ты же умная женщина! Дождись нашей свадьбы, хотя бы наследство получишь. Заключим брачный контракт. Я уже все решил, — самодовольно улыбнулся наглец.

— Я вот думаю, Чербу подстилку какого цвета купить. Под цвет его глаз или немаркую?

— Что ты хочешь этим сказать, дорогая?

— Да так. Жалко пса оставлять сиротой после смерти владельца. Придётся взять несчастного в мои хорошие руки.

— А они точно хорошие? Что?!

Дверь распахнулась настежь. Мой драгоценный сынок возник на пороге с бутылочкой эликсира в руках. Только теперь на этикетке вместо ягод морошки красовалась эмблема модного лимонада — кости и молния.

— Мама, ты это пьешь?

— Отдай сюда, золотце, — Талит ловко выдернул из пальцев подростка заветную бутылку, — Я завтра тебе ящик нормального лимонада куплю.

— Это что, мой будущий отчим? — глаза сына подозрительно сощурились.

— Нет! — выкрикнула я одновременно с копытным.

— Я мечтаю об этом, дорогой мой будущий пасынок.

— Ммм, — неопределенно повел головой сын, — За лимонад не продаюсь.

— А за что-то большее? — очаровательно улыбнулся копытный. С его талии вновь стало сползать полотенце, от которого вдобавок отвалился небольшой опаленный кусок и соскользнул прямо по бедру в кресло. Нет, от Талита срочно нужно избавиться. В том смысле, что хотя бы проводить до дома, пока он больше ничего моему мальчику не наговорил! Или попросту выпроводить из моего дома.

— Так! Кирюш, а у тебя же были какие-то старые шорты? С дыркой такие. Ты не мог бы их отдать Талиту?

— Не мог бы, — бесстрастно ответил сын и смерил орогаченного недобрым взглядом.

Не представляю, как я с сыном потом объяснюсь. Что придумать? Откуда в моей спальне взялся полуголый тип, да еще и с рогами на голове? Впрочем, копыта, торчащие из калош тоже выглядят немного странно. Нет, я не представляю, что скажу сыну! То есть совсем! Мне всего моего богатого родительского опыта не хватит, чтобы сейчас достаточно правдоподобно соврать! Одно дело, когда актера выдаешь за сказочное существо. И совсем другое, когда нужно полуголого мужчину, вышедшего из шкафа, выдать за что-нибудь адекватное.

— Понимаешь, я сегодня стригла собачку. Пес ммм немного необычный. А это его владелец. Фен загорелся. И вот так получилось.

Я выдала набор разрозненных фраз. Это мой фирменный рецепт лжи. Когда не знаешь, что придумать, нужно оставить простор для чужой фантазии. Пусть люди сами додумают то, что милее их сердцу.

— Шорты все равно не отдам, — нахмурился сын еще больше, — И штаны тоже. Есть майка. Ее не жалко. Почти. Могу продать в рассрочку с процентами.

— Чудесный юноша. Майка, так майка. Кстати, какая марка мотоциклов тебе больше нравится? Я могу купить тебе в подарок самый лучший.

— Решил избавиться от ребёнка? — взвилась я, — Только мотоцикла мне не хватает! Нет и еще раз нет!

— Ну почему сразу избавиться? Просто хочу побаловать пасынка напосле… То есть от души. Будущего пасынка. М-да.

Талит элегантно провел рукой за рогом и вдруг яростно зачесался.

— Только не говори, что у тебя блохи! — само собой вырвалось у меня.

— Блохи? Это такие маленькие и прыгучие? Так вот как они называются. Нет, конечно. Блохов у меня точно нет. Буквально ни одной. Даю слово чести, которой у меня, кстати, нет точно так же, как и блохов.

Я вздохнула. Нет, еще немного и я точно не выдержу.

— Кирюш, мне нужно уехать ненадолго. Подвезти Талита до его дома. Поехали вместе? Заодно зайдем в магазин, купим чего-нибудь к ужину. Можно заказать пиццу. Еще я хочу заглянуть в строительный. Да, мне очень нужно в строительный. Фанерку куплю, чтобы дырку в шкафу прикрыть. Мыши прогрызли, наверное. Сейчас, только измерю стенку шкафа. Секунду, — я схватила рулетку.

Каким чудом она оказалась на месте, не знаю. Сын вечно куда-нибудь что-нибудь уносит и потом на место не возвращает. Вообще довольно удобно, когда есть сын. Все подобные промахи можно списать на него. Вслед мне донеслось задумчивое от Талита.

— Одна большая и тощая… Но не мышь. И не прогрызла, если уж точно, а пробила дыру сквозь пространство.

— Мне больше питбайки по вкусу, — тихонько произнёс сын.

Пока я хожу, эти двое точно до чего-нибудь договорятся! Я едва ли не бегом ворвалась в свою комнату. Шкаф как шкаф. Если подумать, то портал и не видно. Вещи мои довольно плотно висят. Вот только шальной ветерок прогуливается по вешалкам, врывается в комнату будоражащим ароматом. Так хочется заглянуть снова в тот мир, пройтись по улочкам городка. Нет, не сейчас! Сейчас точно нельзя, пока в доме сын и это копытное чудо. Я с сожалением закрыла дверцы шкафа, прислонилась к ним спиной.

Может, ночью, когда мой мальчик уснет? Ну хоть ненадолго, но нырнуть в волшебную реальность? А на дверцы попросту навесить замок, тогда не нужно и фанерку подбирать по размеру задней стенки. Интересно, как быстро Кирюша вскроет замок отмычкой? Пожалуй, мальчику не стоит прививать криминальные наклонности.

Я открыла шкаф снова, раздвинула вешалки, кое-как протиснулась к порталу вплотную. Там — другой мир, лучик солнца крадётся по полу, отражаясь в медных ручках мебели. Резной шкаф всматривается в жерло камина, горгулья, кажется, вот-вот сорвется с лепного карниза и

Другой лучик солнца разбился о картину, висящую на стене. Кто на ней нарисован остается только догадываться. За разлитой лужицей солнца почти ничего не видно. Разве что силуэт женщины, да вроде бы башня. Картина дёрнулась. Нет, не рама, само изображение из нарисованного стало живым, солнечный луч отступил.

Женщина, да там совершенно точно нарисована женщина. Она махнула рукой в сторону костра и наигранно закрыла глаза ладонями. Конь встал на дыбы, исчез вместе со всадницей. Картина опустела. Только костер все горит. Кажется, вокруг него собрались женщины в самых несусветных нарядах. А чуть в стороне стоит и мужчина. Кто он? Почему так напуган?

— Мам, ну ты скоро?

— Да, сынок. Только не заходи! Я переодеваюсь!

Рулетка нехотя выпустила кончик облупленной ленты. Быстро же все на юге ржавеет. «Скрип-скрап» — запищала неудобная штука в моей руке. Ширина, высота. Записать бы где-то или я и так запомню?

— Дорогая, бери жалюзи. Поверь, они будут удобней фанеры! — радостно объявил Талит.

— У меня не так много денег.

— Я же тебе заплатил сегодня за услуги.

— К-хм, — я вспомнила огромную стопку купюр, которую мне сегодня вручил хозяин Черба за стрижку. А ведь точно, я стала богатой! Пусть ненадолго, но все же.

— В каком это смысле? За какие услуги? Мааам! — взвинтился Кирилл.ю

Что обо мне сейчас подумал мой сын? Нет, только не это! Я же приличная женщина, повода никогда не давала!

— В том смысле, что я совершенно не думал, что красивые женщины обходятся настолько дорого. К-хм. Ничего, мои алмазные копи приносят не такой уж плохой доход. Как-нибудь справлюсь. Наверное. Банк еще есть. М-да. Фирма по продаже недвижимости. В конце концов, я вхож в мэрию! А фамильные изумруды? Ну не разорит меня одна ведьма, надеюсь.

— Так что вы там говорили о мотоцикле, мой дорогой отец?

Я попыталась выбраться из шкафа, и на меня разом рухнули все вешалки вместе со штангой, на которой они висели. Я взвыла.

— С мотоциклом повременим. Слышишь, мама против. Не знаешь, она часто так воет? Чербер пожалуй, может испугаться. Да, определённо, мой пес к такому не готов.

Вот что я точно никогда не пойму, так это краснодеревщиков прошлой эпохи! Зачем делать в женском шкафу дубовую штангу? Чтобы что? Отбиваться ею от грабителей? А шпон? Почему тогда уж нельзя было сделать весь шкаф из одной породы дерева сразу? Зачем оклеивать берёзу тонкими обоями из дуба? Кажется, в те времена лесов хватало и дубов тоже.

Я не стала ничего поднимать. Просто прикрыла дверцы шкафа поплотней. Соседи сегодня вряд ли заглянут в гости, да и дом я закрою на замок.

Глава 15

Ильвалэль

Ворот рубашки натянулся на горле до предела, хрустит накрахмаленная, добротная ткань. И сменить рубашку нет никакой возможности, ее прислал мне в подарок Совет. Таким подарком нужно гордиться. Жаль, старейшины ошиблись с размером.

Фибула плаща покалывает мой подбородок, неудобная, слишком тяжелая. Да и бриллиант светится ярко, не выглядит ли она аляповатой и неуместной? Но старейшины велели надеть все самое лучшее, вот и пришлось стянуть плащ этой фибулой — баснословно дорогой и довольно безвкусной.

Сапоги мягкой кожи свободно сидят на ноге. Их этим утром, прислал мне отец. Неожиданный и желанный подарок, символ долгой дороги, новых земель, завоеваний, бесценных трофеев. Добротная кожа облегает щиколотку, доходит до колена, где заканчивается замысловатым узором из чеканного серебра. Красиво, даже роскошно, вот только я не привык одеваться так. Да и какой поход совершают в подобной одежде? В ней скорее предстают при выборе нового короля. Искренне не понимаю, почему в таком виде я должен буду предстать перед старейшинами.

Я шире распрямил спину, вздохнул, незаметные пуговки на вороте немного впиваются в шею. Нужно было надеть другую рубашку, свободней, эту оставить храниться в шкафу на правах бесценной реликвии. Не рассчитал, что так увеличились мышцы от бесконечных тренировок с мечом, но теперь уже поздно что-то менять. Может, поднять чуточку выше подбородок, тогда будет легче. Я одёрнул рукав, показалось, что запястье до неприличия оголилось. Нельзя ничем выдать свое волнение при Совете. Наоборот, я должен иметь уверенный, смелый вид, чтобы мне поручили исполнить волю Черной Горы. Неужели я попаду в ведьмины земли? Неужели именно мне предстоит выкрасть оттуда настоящую делари? Как и чем пленить эту великую ведьму?

Черный свод навис так низко над коридором, он поглощает шаги, кажется, впитывает в себя все звуки. Еще один поворот и я окажусь в просторном зале, который ведёт в изумрудные покои Совета. Впервые в жизни я увижу ту часть горы своими глазами. Не каждому темному эльфу уготована столь великая честь — попасть на Совет, почти стать его частью. Тем удивительнее то, что за меня заступился отец. Раньше мне казалось, будто он меня немного стеснялся. Может, из-за необычного цвета моих глаз — все же за спиной отца из-за желтых всполохов в их часто судачили об измене. Но ведь моя мать не могла? Конечно же, не могла… поступить так. Тем более с кем? С человеческим королем. Нет, о таком смешно даже думать. Впрочем, кто разберет суть женской чести. Нет, все-таки моя мать никак не могла. Я просто случайно такой получился. Но отцу все равно пришлось трудно из-за этого. Из-за такой мелочи, как желтоватые глаза собственного ребенка. Хорошо хоть у сестры глаза темные, что сама ночь.

А может, отец стыдился меня из-за того, что я мало участвовал в войнах. Так их и было всего несколько за мою жизнь. И из каждой я возвращался с победой, привозил трофеи отцу и дивные украшения матери. Никогда ничего не боялся, меч свой оркской кровью досыта напоил. Да и не только оркской, славные были битвы. Отвага и честь вели меня в каждом бою. Один раз я даже смог заслонить собой короля. Великая честь — отдать жизнь за него — меня обошла, но все же, я устоял, когда другие ушли. Смог устоять, боги всегда оставались милостивы ко мне.

Не важно. Теперь это все осталось в далёком прошлом. Мой отец гордится мной. Ведь это же счастье! Он ручался за то, что я смогу сладить с самой делари. Верит

Я с трудом перевел взгляд на стены. Серый мрамор расцветает переливами, то здесь, то там по нему проносятся золотые фигуры животных и птиц. Всё, и даже сам воздух горы напитан особенной магией. Было бы у меня хоть чуть-чуть больше времени, если бы я не торопился, так и остался бы стоять и разглядывать без конца узоры каменного свода, всматривался бы в пол. Под моими сапогами, в глубине прозрачного камня, мелькнула серебряная рыбка. Что это было? Неужели живая? Но ведь хрусталь застыл! А может, это — иллюзия, отражение чужой магии? Рыбка махнула серебряным хвостиком, раскрыла широкие плавники и вдруг стала напоминать птицу, парящую над цветком-кристаллом драгоценного изумруда.

Сколько лет я мечтал попасть сюда, в этот зал, войти в покои Совета, отдать себя в полную его власть. Отдать целиком — свои надежды, мечты, тело и волю. Казалось, это случится ещё так не скоро. Впереди мне мерещилась сотня побед до возможности оказаться здесь, в этом месте. И как сладок и упоителен миг, как хочется запомнить его навсегда! Я здесь! Я признан Черной Горой как достойный сын рода. Не чужак, не отпрыск измены, не порочный ребенок. Нет! Один из знатнейших эльфов. Это удивительно приятно.

Только неясно, куда идти дальше. Я так боюсь опоздать, ошибиться, не найти нужную дверь. Да и нет здесь дверей, нет ни единого стража, у которого можно было бы спросить путь.

Вдруг мне почудился рокот горы, ее истинный голос. Одна из стен зала вспыхнула ярче, распахнулись каменные двери. Совет! Внутри меня все сжалось от восторга, переплетенного со страхом. Даже перед боем я не испытывал подобных чувств. Там все было яснее и проще.

Здесь темный зал, хмурые лица, кристаллы светятся на столе синей, устойчивой магией. Их свет так мягок, уверен, он совсем не дрожит. Высокочтимые, мудрейшие эльфы сидят в ивовых креслах — символе жизни. Я сразу же вспомнил эльфийскую мудрость, которая высечена при входе в мужские покои стражей: «нужно быть гибким, как ива, таким же живучим, иметь крепкий корень — связь с прошлым, чтить устои своего рода и всех темных эльфов».

— Ильвалэль, пройди к нам, — поманил меня рукой старейшина.

Все, отступать больше некуда, медлить нельзя. Я шагнул за каменные двери, почти вплотную подошел к столу Совета.

— Принимаешь ли ты волю Черной Горы выше, чем свою собственную?

Тихий сумрачный голос, он не похож на голос живого существа. Кажется, со мной разговаривает сама гора. Я не смею шелохнуться, не могу пошевелиться. Передо мной самый главный старейшина, тот, кто давно не покидал и, наверное, уже никогда не покинет покои Совета. Сероватые глаза светятся синим, тьма давно схлынула с них. Ему исполнилась не одна тысяча лет. В горе давно судачат о том, жив глава Совета или же нет, и кому после него достанется главное ивовое плетеное кресло.

— Принимаю, — прошелестел я, словно дерево кроной листвы, но даже этот шепот, отразившись в стенах зала, стал громким. Горло сковал спазм, захотелось закашляться, выйти. Нельзя.

— Принимаешь. Что ж, хорошо. Знаешь ли ты, кто такая делари?

— Знаю.

— И кто же она, по-твоему? — глаза старейшины светятся, он словно пронзает меня взглядом насквозь.

— Величайшая ведьма, ее силы может хватить, чтобы подпитать источник магии. Так же делари способна…

Советник прервал мою речь жестом руки.

— Она — женщина. Это самое главное. Женщина, которая рождена и воспитана в другом мире.

— Я понимаю. Делари, разумеется, создание женского пола.

— Да, в ней течет особая кровь, полная силы. Ее достаточно, чтобы обновить источник магии. Об этом тоже следует помнить. Делари ни в коем случае не должна достаться нашим врагам. Эта ведьма способна пробудить источник магии королевства. И оно вновь обретет силу.

— Я должен убить…

— Тише. Она должна, — советник странно ухмыльнулся, по его тонким губам скользнула тень улыбки, — Она должна быть благодарна Черной горе. Очень благодарна. Потому, как силой делари ни к чему не принудишь, и подкупить ее невозможно. Приказать? Вынудить? Проще уж тогда самим обрушить Черную гору, нежели навлечь на себя гнев великой ведьмы.

— Я должен буду принести ей дары?

Советник опустил глаза, перебрал в пальцах четки. Бусины щелкают, величайший из эльфов молчит. Кажется, что четки и есть сама суть его жизни, а главное дело — передвигать по верёвочке крупные черные жемчужины. Другой старейшина наложил ладони на кристалл магии. Его руки пронзило свечение, синий шар свернулся из лепестков, поднялся в воздух и по мановению пальцев завис над столом. Строгие лица старейшин с неким любопытством обращены на сферу полыхающей магии, что вот-вот должна осыпаться лепестками

— Узрей и пойми. Черной горе нечего предложить той, которая наделена всеми благами своего мира.

В дымке света на поверхности шара возникло изображение. Белый экипаж на мягких колесах, обтянутых кожей, гладкий совсем. Должно быть, это к деревянному основанию подогнали вплотную чешуйки из рога, а потом отбелили. Внутри я вижу ведьму. Рыжая, гордая, смотрит впереди себя на дорогу, правит экипажем, в который и лошади то не впряжены! Какой-то чиновник не уступил ведьме дорогу, почти прыгнул под ее экипаж. Точно это чиновник. А может, и советник их короля, если судить по богатой вышивке на шелке рубашки.

— Будь ты проклят! Чтоб тебе! Самоубиться решил? — ведьма выкрикнула это просто так ясным днем посреди улицы.

И ведь ничего не боится. Ни гнева чиновника, ни гнева своего короля. Злая, гордая, опасная. Вот и глава совета нервно сглотнул. А какая у этой женщины карета. Видение померкло, пришло на его место другое. Огромный зал дворца, всюду окна и двери, самые разные. Быть может, это королевский гарем? Обычно наложницы выбирают, в какой цвет покрасить дверь в свою комнату. К горлу подступило омерзение. И здесь делари. Она без смущения снимает со стены золотые ставни.

— Это последние, — аристократ в белой рубашке и ярком жилете пытается отобрать у делари ее добычу.

— Мне подходит размер. Идеальные жалюзи для моего шкафа. Надеюсь, скидочку сделаете?

Яркая улыбка,

Точно без спиртного? — уточняет она состав элитного зелья.

— Сок маракуйи, драконов фрукт, апельсин.

— Если вы ошиблись, приду и откушу голову вам и вашему менеджеру, — кровожадно улыбается делар

Она подносит дымящееся зелье к губам, делает глоток. Подавальщик стоит навытяжку, боится, что его изведут, если ведьме почудится запах спиртного. И вновь гаснет видение. Особняк, приткнувшийся к склону горы, буйный свет в окнах. Сколько же внутри должно гореть свечей! Я могу разглядеть стол, он накрыт к ужину. И какие только на нем не стоят кушанья. Половину я даже не могу угадать. Разве что лепестки желтых роз, что сложены горкой, узнал сразу.

— Чипсы будешь, Кирюш? Сока попьешь? Есть еще сливочный суп с макаронами, как ты любишь.

На запястье делари застегнут бессовестно дорогой браслет чистейшего золота. Сфера брызгает искрами и тут же тает.

— Ты убедился, что Черной горе нечего предложить этой ведьме? Она берет все, что пожелает. А когда деньги заканчиваются, охотится на чиновников. Смотри, как ловко она сбила повозкой одного из них. Не иначе, чтоб обокрасть. Все, что было в его карманах, наверняка ссыпалось в ее повозку.

— Нечего.

— Потому мы решили подарить ей то, чего нет и никогда не будет в ее мире.

— Что же это?

— Тебя, наш доблестный друг.

Глава 16

Вильд Логер

Костры. Всюду костры. И дым, что живет свою лучшую жизнь. То взвивается вверх, то стелется по земле, принимает форму различных цветов и растений… но неизменно попадает мне в ноздри, ведьм же, наоборот, огибает, ластится трепетным зверем к их босым ногам. Небо усыпано звездами точно богатая дама на главном королевском балу. Все сияет, сверкает, мерцает и нависло оно так низко, что порой кажется, будто до звезд можно дотянуться рукой. А еще в небесной канцелярии кто-то разлил молоко, оно растеклось широкой белой дорогой прямо по небу. Никогда раньше я не видел ничего подобного. И только луна спряталась за облако, должно быть, уснула под покровом этого одеяла. Лишь хвост и макушка торчат. А может, луна стыдится того, что должно произойти на поляне.

Мне бы радоваться, ведьмочек здесь собралось столько! На любой вкус. Рыжие, златовласые, блондинки, почти седые, даже брюнетки. Темноокие и голубоглазые. Каких только нет! Да и фигурки на любой вкус. Как-то так оказалось, что ведьмы Восточного леса хороши все. И выбрать можно любую, доставить к Мессиру, уладить свои дела, наконец. Но радоваться не выходит — слишком уж много собралось ведьм, целый ковен. Прилетели даже из соседних сел и деревень. Мало ли, какую плату они решат назначить мне в качестве наказания за… Как бы так назвать бурную страсть моего жеребца. Казус! Высококровный скот за час уговорил трех кобылок. Мне бы им гордится, говорят, каков жеребец, таков и хозяин. Галантный кавалер, красавец, да и вообще мужская солидарность и здесь должна быть.

Да вот только паршивец выбрал себе в невесты тех лошадок, что принадлежат ведьмам ковена. Как нарочно вынюхивал их, гад распутный! Ни совести, ни стыда! Не единорог вроде, чтоб так реагировать на блики магии, которыми ковен напитал своих лошадей.

Вот же мерзавец мой жеребец! И нет бы выбрать попроще! Как же! А ведьмы меж тем наказывать точно умеют. Переходят от костра к костру, шепчутся. Так дело пойдет, я никогда пожалуй, не увижу не только нового титула, но даже Мессира. Вот и ветер поднялся, разыгрался с чьим-то платком точно шаловливый котенок. Не к добру, совсем не к добру, быть мужчиной, когда вокруг собралось столько красивых женщин, наделенных неясными силами. Не знаешь, что делать, то ли остаться и полюбоваться ими подольше, то ли убраться отсюда подальше. Жаль, выбора-то у меня и нет!

Проклятие! Что у них в головах? О чем этот ласковый шёпот, к чему те любопытные взгляды, которые ведьмы все чаще бросают на меня? А эти костяные браслеты, перекинутые через черенки метел? На одном из них я заметил круглые бусины турмалина. Ох, не к добру! Впрочем, вороны, усевшиеся на ветви со стороны леса, тоже спокойствия не добавляют. Да и светящиеся глаза котов, которые выходят из кустов на поляну. Одни мурлычут, другие шипят, а третьи с усердием намывают свои толстые мордочки точно готовятся к ужину. Надеюсь, этим ужином стану не я.

Пакостишь? — мелькнула рядом со мной разноцветная юбка. Я и не заметил, как ко мне вплотную подкралась ведьма.

— Что? Простите, я не совсем понял.

— Взгляни на свои ноги. Как ты посмел пачкать грязными сапогами чистое место? Дым слизал всю тьму с песка, а ты до сих пор остался в сапогах. Или ты скрываешь под ними копыта? А рога тогда где?

— Какие рога? — отропел я. А вот голоса кругом нас почти стихли, нет больше веселых выкриков, смеха и стало действительно страшно. Кто-то щедро сыпанул соль в один из костров. Столб зеленоватого дыма рванул прямиком к небу.

— Соль-то попортилась, что ли? — зачем-то уточнил я.

— Спилил?

— Кого спилил?

— Рога свои поганые!

Круг стал заметно у́же. Мало того, костры разбрелись по песчаному берегу озера. Теперь я стою прямо в центре огненного кольца. И у каждой ведьмы здесь сложен свой костерок. Коты, так те и вовсе устроились на толстом стволе упавшей сосны. Словно их пригласили в первый ряд небольшого театра. Или на место камерной казни.

— Сапоги можно и снять. Просто голенище туговато, вот я и не сообразил.

— Помочь тебе, путник? — живо откликнулась черноволосая ведьма. Кольца ее волос спускаются ровно до пояса, к которому приторочен узкий кинжал. Ого! А здесь такие у всех. И уж явно эти женщины взяли клинки не для готовки супов. Хотя как повезёт. То есть я хотел сказать, как мне повезет! Не хотелось бы стать супом. Во-первых, это обидно, во-вторых, нельзя нарушить порядок нашего королевства, погубить его. А если меня сейчас приготовят на костре ведьмы, то Мессир точно лопнет от смеха. Впрочем, и все мои

— Я сам, благодарю за поддержку.

— А ну, посмотри-ка странник. Говорят, каков конь таков и хозяин. Как бы ты не оказался порочным исчадием преисподней. Нам такой сосед никак здесь не нужен.

— Да у меня и рогов-то нет.

— Не пачкай чистого места ни сапогами, ни своими копытами! Мы должны знать, кто ты есть! — рыжая тряхнула посохом.

Намек понят. Не сварят, так сделают отбивную. Я перевел взгляд с одной ведьмы на другую. Недобрые они что-то, лукавые, хитрые, слишком красивые. И ведь вправду у всех женщин здесь до неприличия короткие юбки, видны голые щиколотки! А ступни босые. Я сел на песок, попытался стянуть сапог. Сидит туго, попробуй, обойдись без слуги. Так и не стянешь, потому что сапоги, созданные для верховой езды, особые — они что вторая кожа, так плотно сидят. Их и не снять.

— Утомил.

— Надоел.

— Жди его!

Голоса ведьм сплелись в один голос. Недовольный, серьезный.

— Суп ещё не варила. Котел на плите напрасно стоит. Муж придёт, опять расстроится. Помогу себе, а значит, ему.

Взмах руки, острый взгляд. Фшух! Сапоги не просто слетели с ног, их закинуло на ветви сосны. Жаль, добрые были сапоги, дорогие. — Благодарю за помощь, — я улыбнулся.

— Поторопись. Что это у тебя за шёлковые перчатки на ногах?

— Да в них точно копыта!

— Дамы, это носки. Такой предмет гардероба. Просто с пальцами, чтобы было удобнее.

— Ну-ну. Чулки у какой-то несчастной с веревки стащил. И рассказывает всякие басни. Ведьмы сомкнули круг, цветастые, яркие и просто черные юбки едва-едва меня не касаются. Следом с меня слетела вся одежда, Только и успел, что панталоны ухватить. На берегу тут же стало тихо. Только кот вдалеке замурчал. Точно съедят! Не изжарят, так сварят!

От этого лютого страха даже стыдиться толком не получается. Я словно к песку прирос и крепко держусь за поясок панталон, самых дурацких панталон из всех, какие у меня были! Угораздило же их надеть в путь. Низ в кружевах, на заду цветок вшит. Тетушка расстаралась, заказала у портных целую дюжину из эльфийских шелков. И они оказались на удивление очень удобными. Вот и надел. Дурак. Щеки все-таки залило краской. Наконец совсем юная ведьма ткнула в меня пальцем с разукрашенным ноготком.

— А хвост? Нужно посмотреть, нет ли у чужестранца хвоста.

Кажется, мои уши и то покраснели. Тринадцать прекрасных женщин, перед которыми я совсем беззащитен! Полный ковен! Тринадцать отборных мерзавок, то есть, потенциальных трофеев. И я стою, как дурак, и даже не могу толком воспользоваться магией, потому что засмеют. Таких сил, как у этих ведьм, у меня нет. А теми, что есть, пользоваться опасно. Ну сотку я боевой пульсар и что дальше? Мне же за шиворот его и отправят. Это если ведьмы смогут договориться между собой. Хотя нет, за шиворот не отправят, потому что рубашку стащили вместе с камзолом.

— Хорош, — выдохнула зеленоглазая ведьма ковена, — Спина широкая, руки сильные, сразу видна порода. Такой сможет многое.

— Все одно — мерзавец и подлец, — рыжеволосая крутанула на пальце кольцо. Ох и взгляд у нее! А как по мне им прошлась? Точно я выпотрошенная рыбеха на рынке и никуда уже точно не денусь, — Нам теперь троих жеребяток растить. Ладный конь, но к работе неприспособлен. Как и хозяин, — я побурел, — Вреднючие жеребята в этого боевого ловеласа пойдут, ясно же дело. Ни запрячь потом, ни поле проборонить. Только продавать, а продавать своих лошадей, знамо, жалко.

— Всегда жалко, — седая дама перекинула с плеча на плечо тонкую косу. Странно, но волосы заплетены только у нее одной здесь, — Крепкий мужчина. Хорошо кормлен, в меру упитан, да толку-то с него мало.

— Мужья у нас у всех уже есть.

У некоторых и не по одному, — зеленоглазая кивнула на брюнетку, в ответ та язвительно фыркнула.

— Второй между прочим не муж. Мне его орки подарили в обмен на зелья. Да что тебе говорить! Все равно не веришь.

— Так уж и подарили! — взвилась зеленоглазая, — Откуда к бесу у них взялся этот как его… барон или герцог?

— Герцог Льё.

— Так он жив?! — выпалил я, — Бла же осада. Орки тогда..

— Жив, конечно, — ничуть не смутилась брюнетка и даже плечиком повела, — Что я зверь, что ли? Травки собирает, за котлом следит. А уж как он режет полынь! Одно заглядение. Я так рада, что орки мне его уступили по дешевке.

Так продали или подарили? — раздался взволнованный голос в толпе.

— Отдала за него целых две банки зелья. Ничего не жалко ради мужа. Раньше он так уставал, пока все нарежет, пока котлы вымоет. А с этим пленным они даже сдружились.

— Вы хоть понимаете, что держите у себя аристократа, доверенное лицо короля? Его год искали!

— Никто его и не держит, — зеленоглазая сдула с лица кудряшку, — Все орочьи артефакты я сняла. Хотел бы, давно бы сбежал. Да только герцог ваш что-то сбегать не пытается, наоборот, даже. А уж как он любит хлеб из печи! А нашу родниковую воду! Говорит, нигде и никогда такой не пил.

— Держите на воде и хлебе доблестного воина, вам это припомнит король.

Ведьма округлила глаза, а потом зло расхохоталась.

— Я ему передам. Вместе к роднику станете ходить. Может, и сманишь обратно.

Юная ведьмочка перебрала пальчиrами край кружев на юбке, одёрнула тонкую блузку.

— А с этим что делать будем? Кому его отдадим?

— Все используем, — стройная блондинка откинула голову, взглянула в небо, — У каждой желание сокровенное найдется. У меня вот крыша поехала. В том смысле, что черепица пыталась соскочить вниз. Мечтаю, чтобы ее кто обратно приладил. Ведьма порылась в кармане, выудила оттуда горсть муки, размахнулась и бросила в свой костерок, пламя вспыхнуло, огненный шар вылетел из костра и взорвался, — Да будут милостивы боги к моим мечтам!

— Зимы последние годы стоят теплые. Хорошо колдуется на погоду, — седовласая взглянула в небо, кончик ее косы немного расплелся, притом пряди сами собой разошлись в разные стороны, словно две гладких живых змеи, — Дождя бы еще, вся морковка пожухла.

— Вот этого не надо. То есть, чтобы не как в прошлый раз.

Остальные ведьмы в испуге чуть отступили, а по небу пронеслась громадная птица

— Только не это. Опять всех смоет, как в том году.

— Вместе с огородами!

— Я не к этому говорю. Зимы теплые, но за печами следить

Я опустил голову и принялся считать работы, которые мне назначали — черепица, дымоходы, дрова принести, заборчик поправить. Много. И я к такой работе не привык. Жеребца своего и вовсе теперь ненавижу за его придурь. А если он еще куда убежит оставлять след в генеалогическом древе местных кобыл? Мне что, все села здесь тогда перестроить?! И дороги вымостить плитами из камней?

Нельзя роптать. Зато я увижусь с герцогом Льё. Кто мог помыслить, что он жив? Ведь крепость его сдана, знамя сброшено с башни, рухнула цитадель. Лишь весь гарнизон уцелел каким-то чудом. Неужели Льё устроил это специально? Но почему он так поступил? Не понимаю. Или дело в том, что оскудел источник магии? Льё в том гарнизоне был единственный маг.

— Пусть за детьми моими приглядит. Хочу в лес уйти, костер там пожечь.

— Угробит. В том смысле, что доведет до могилы, — вздохнула какая-то ведьмочка.

— Так ему мой муж поможет. И один, и второй. Может, и любовник заглянет. Вчетвером с тремя крошками-ведьмочками уж точно справятся.

Мне конец. Мессир, похоже, заранее спланировал мое убийство. Или, вернее сказать, похищение? Какие дети? Какие печи? Какой огород? Я — маг, воин, аристократ, жизнь не готовила меня к таким подвигам, которые эти женщины считают обычной жизнью. Уж лучше я прикончу дракона!

— Есть здесь дракон?

— Улетел после того, как Накины дети третий раз за неделю к его хвосту кастрюлю с едой прикрутили.

— Вообще-то это был рыцарь, и он полез сам!

— В третий раз, может, это и был рыцарь. Но в первые два чудную зверушку довели твои дети! Страху-то натерпелся, бедняга. Красивый был зверь, жалко, что улетел.

Глава 17

Ильвалэль

Стены узкой темницы разом на меня навалились, показалось, здесь нечем дышать, хоть я отлично знаю, что это не так. Я стою, прижавшись спиной к скале, чудится, что в любую секунду сюда кто-то войдет или же окликнет по имени. Кто-то из тех, кто свободен. Жаль, что меня самого от свободы, если подумать, отделяет жалкая, тощая дверь мореного дуба и больше ничего. Или нет, не дверь меня держит здесь. Да, не она вовсе, а все устои эльфийского мира, все наши традиции, почитание главы рода, старейшин, уважение, наконец.

Я от всего этого отрекся, сказав свое жалкое "нет" Совету Чёрной горы. Назад пути не существует. Я променял на честь свои свободу и волю. Или не на честь? А тогда на что же еще? Что я надеялся там сохранить, стоя перед всеми старейшинами сразу? Отказав им? Опровергнув приказ? Не знаю. Но судьбы моей больше нет. Она оборвалась в тот момент, когда я впервые перешел по изумрудному лазу. Кто меня выбрал? Почему, я?!

Страшная мысль вонзилсь в сознание. Как же отец? Он уже знает или еще нет? Как я теперь смогу поднять взгляд на отца, ведь я не оправдал его надежд, не выполнил его воли. Следующая мысль взорвалась, точно на голову мне опрокинули глыбу чёрного камня. Отец меня обрек на все, что случилось. Он решил так избавиться от меня. Позор для семьи, жалкое напоминание о неидеальной чистоте рода, не тот у меня оттенок глаз. Быть может, я и вправду бастард, ведь от родных детей не отрекаются их отцы. Или отец мой не знал ни о чем? Может, я зря навлекаю на себя гнев великих богов? Может и отца моего старейшины обманули, сказали, что его сыну назначено великое поручение, но не сказали какое? Мог отец мой не знать ничего о том, что меня решили подарить делари? Мог, наверняка мог. Или нет? Хочется солгать себе, стать слабым от этого обмана, поверить в то, что я все еще любимый сын, которым гордятся. Не выходит. Обманывать себя — хуже участи нет.

Стыд поднимается комком к горлу, туманит рассудок. Все друзья, все, с кем я воевал, с кем мы были в походах, вместе обнажали стальные клинки, прикрывали спины друг друга — все они уже знают, что я посажен в темницу, опозорен, навсегда лишен чести, у меня отняли меч, и больше я никогда не получу его в руки. Все закончилось, сыграна последняя битва, никакого завтра для меня не настанет. Да я шага за порог темницы сам не сделаю никогда! Лишь бы только не увидеть скорби по себе и брезгливости на лицах друзей, на лицах родных. Хотя и это в прошлом. У того, кто предал Чёрную, не остаётся ни друзей, ни родных. Только опозоренный ими род, только пустота.

Теперь ясно, почему дверь темницы такая тонкая, слабая, что ее кажется можно выбить плечом. Дубовые доски легко ломаются, если ты рожден дроу. Просто здесь, в эльфийской темнице держит пленников стыд. И я останусь здесь сколько угодно, до самой смерти своей, если не окажусь изгнан навечно из Черной горы, из места, служить которому я был когда-то рожден. Не эльф больше, не благородный потомок славного рода, не воин, танцевавший со смертью в боях. Просто изгнанник и нет участи хуже, чем лишиться всего. Матери, отца, всех друзей и родных. Никого из их я больше никогда не увижу.

Одно слово, всего одно слово имело такую цену — «Нет!» И мой мир рухнул. Я остался один навсегда. Словно фарфоровая кукла, у которой есть красивое тело, но нет ни души, ни тем более воли что-то изменить.

Я и стою ровно на том самом месте, где оставил меня старейшина, не шелохнусь. Потому что нет смысла в движении. Вот она моя конечная цель, она достигнута, дальше лучше не будет. Ильвалель погиб, его славного имени больше не существует, как и его самого. И наплевать теперь на бесстыдно расстегнутый ворот рубашки, на то, что оторвалась и исчезла перламутровая пуговка с дорого подарка, что обнажено мое горло и вид я имею такой же, какой имеет пьяный солдат в людской таверне Странно теперь, что я вообще надевал эту рубашку, мечтал о славе, о подвигах, о чём-то еще несбыточном и красивом. Странно, что я жив до сих пор, не умер от стыда прямо там, в изумрудных покоях Совета.

Повезло, что меня провели тайным ходом. Повезло, что никто не встретился на пути. Должно быть, старейшине тоже было за меня стыдно, за то, что я есть — предатель, отступник, пока

За дверью дрогнуло пламя свечи, мне почудились шаги. Неужели сюда, на нижние этажи спустилась стража? А может, принесли воду? Мне захотелось испариться, исчезнуть, чтоб меня больше просто не существовало. Разум вдруг уцепился за хрупкую мысль. Может, стоило согласиться? Дать принести себя в дар делари? А попросту человеческой ведьме! Ничем она не отличается от других кроме как чистотой своего хрустального дара. А во всем остальном — точно такая же. Не удивлюсь, если в доме ее живет несколько мужчин сразу, быть может, целый гарем. И в ее руках я стану очередной игрушкой, познаю ту меру грязи, в которую может окунуть женщину великая страсть.

Я представил, как меня трогает ведьма своим мерзким пальцем, как роется в моих волосах, наслаждается ими, быть может, даже прикладывает к своей голове мои локоны. А потом состригает их из вредности или, наоборот, ради пользы, например, для какого-то зелья. Говорят, ведьмы нередко так поступают со своими пленниками. Мне стало дурно, тошнота подступила к горлу. Покоряться ведьминой воле, выполнять самые мерзкие ее просьбы, точнее приказы. Терпеть ее прикосновения, ощущать рядом чужое грязное тело. Говорят, люди моются только несколько раз за всю свою жизнь. С утра и до поздней ночи служить ее дому, трудиться во благо делари. Стирать белье, мыть посуду, прибираться в кухне, омывать котлы после того, что в них варилось, к примеру, от ядов.

Быть может, мне даже пришлось бы собирать прекрасных лесных жаб для ее зелий, лично разделывать тушки. Какая гадость! Видел я по случаю гримуар одной делари из тех, что заглядывали в наш мир раньше, так до сих пор не знаю, как бы его «развидеть». Куриные сердечки там предлагалось сушить на печи. Брр! И толочь в ступке что-то очень похожее на чьи-то глаза. Должно быть, рыбьи! Хорошо, что я не прочитал текст. Одной картинки сполна хватило. Помню только название этих глаз — кориандр. А ещё целая глава была посвящена тому, как правильно вспарывать брюхо жертвам. Острый нож должен впиться в чешую. Следом был изображён хвост, очень напоминающий мне русалочий. Увесистый такой, розоватый. Несчастную звали Кета. Так и было написано в той жуткой книге. Я бы и мог подумать о рыбе, если бы хуже разбирался в жизни. Но я-то знаю, что рыб с подобными плавниками в мире не существует. Выходит, все же русалка.

А муравейник? Его кто собрался готовить в печи? И зачем? Я уже молчу о бабе, которую выдерживают в роме. Вот уж действительно жуткий рецепт! Стоит представить бочку полную рома, несчастную, которую туда посадили и, наверное, заколотили. Хорошо ещё, я не видел картинки! Какой только маг сумел так точно перенести жизнь в ту книгу! И мне придется во всем помогать делари. По телу прошла дрожь. Одно — дело навсегда опустить свой меч, но служить злу в самом мерзком и абсолютном его воплощении? Нет, я не смог бы это вытерпеть. Лучше погибнуть здесь, в Черной горе. Или стать вечным изгнанником.

Дверь шелохнулась, пламя свечи вплыло в комнату. Не сразу я смог различить отца — он осунулся, побледнел. Прекрасные черты лица искривила гримаса ярости. Я не могу его приветствовать — нечем. Сын должен заявить о своей покорности, когда сталкивается с родителем. Я уже пошел против воли отца при совете, значит, и теперь мне остаётся только молчать.

— Позор всего рода! — прошипел он. Я склонил голову, — Я с самого твоего рождения знал, что добра ждать не стоит. Мне некем гордится. Ты — хуже, чем ничто. Если бы у меня вовсе не было сына, это и то было бы не так стыдно. Есть семьи богатые исключительно дочерьми. Это меньший позор, чем воспитать недостойного.

— Я сожалею.

— Сожалею я! О том, что дал тебе жизнь. Горько сожалею. Ты — первый в роду, кто осмелился отказать Совету старейшин. Первый за три тысячи лет! — выплюнул мне в лицо отец. Никогда я еще не видел его таким.

— Я не мог согласиться.

— Почему? Потому что этим годом назначена твоя помолвка? Ты мечтал об эльфийке? Так теперь и она тебе не достанется. Ты будешь принадлежать делари.

— Я не вспоминал о помолвке, ведь дата еще не назначена. И я отказал Совету, я не стану принадлежать и служить делари. Лучше погибну здесь.

— Почему такой выбор?

— Я готов воевать, биться, не жалеть себя и своей жизни. Выйду хоть с драконом на бой один на один. Но собирать сокровища леса — зверей и птиц для зелий, разделывать их? Разорять гнезда? Нет и еще раз нет. Не будет такого. Я не смогу просто так служить ведьме. Это омерзительно

— Ты думаешь, делари берет тебя для этого? Для ловли жаб? Нет, делари берет тебя для другого. Ты красивый, великолепно сложенный эльф, ничего, что в глазах твоих застыло жёлтое пламя, быть может, ведьме это даже понравится.

— Так для чего же?

— Для исполнения любой ее прихоти. Абсолютно любой. Станешь умней — подаришь делари дочь. Это возвысит тебя и наш род. И главное, делари куда охотнее поможет нам, а вовсе не королевству и Мессиру. Если ты станешь отцом ее дочери, сможешь помочь Черной горе расширить земли. И для этого даже не придется оголять меч.

— Вы хотите, чтобы я стал мужем ведьмы? Это постыдно. Она человеческая женщина и вызовет у меня исключительно омерзение.

— О таком я не смею даже мечтать. Ты станешь рабом в доме делари. Роскошным подарком. И сделаешь все, чтобы возвысить свою семью. Ведьмы порочны, ждать не понадобится долго. И ты будешь делать все, что тебе говорят, а кроме того угождать, ласкать, и всячески заботиться о хорошем настроении хозяйки.

— Я не смогу… Коснуться ведьмы, выдержать прикосновения ее рук. Нет, так не будет отец. И Совет не даст мне второго шанса.

— Будешь и сможешь. Делари должна нам помочь. Источник магии в королевстве не должен быть исчерпан.

— Нет. Использовать женщину в своих интересах стыдно. Я не смогу.

— Тебе придется.

Глава 18

Агата

Чипсы я для приличия переложила в вазу. Золотятся, чем-то отдаленно еду напоминают. Ну должно же хоть что-то на столе напоминать ужин в приличном доме. А не так, как обычно у нас, когда все шиворот навыворот из-за моего любимого сына. Думаю, пригласи нас на прием к королю, Кирилл только нос брезгливо сморщит при виде тех блюд. Интересно, мой один такой идио… оригинал. Или у других подростков такие же точно

Накормить парня горячим полезным вторым? Смешно. Но я же приличная мать, заботливая, я честно пыталась. Нет, проще уж мне научиться играть на арфе, чем кормить сына здоровой едой. Ладно, в будние дни есть ещё шансы. Но в качестве праздничных блюд подходит только отборная дрянь. И не в том смысле, что ее у кого-нибудь отбирали. Наоборот, есть это не захотят дворовые псы, еще побегать придется, чтоб скормить эту гадость какой-нибудь несчастной собаке, та при этом будет плеваться. Потому что у них ум между ушей есть и инстинкт самосохранения тоже присутствует, а у моего сына, похоже, не очень. Так что да, ребенка я сегодня кормлю, как добрый хозяин побоится накормить собаку или свина. Одним словом, у нас сегодня праздничный ужин.

Сухарик выкатился из креманки. Нужно было взять миску побольше, да только я не заметила, когда сын успел купить столько сухарей. Может, он в тюрьму собрался? Так вроде никого не убил. Вон, даже глава жив. А то, что немножечко на асфальте повалялся, так это видимо зарядка такая была… Или я чего-то не знаю? Узнать бы, что там с химичкой? Вдруг она подорвалась первая или с инфарктом слегла? Надо бы завтра обойти ее дом по широкой дуге, если я ненароком в магазин соберусь.

А если сын собрался в поход? Это он мог. Все же что-то сухарей подозрительно много для одного вечера. Или не одного? Сынок у меня запасливый. Нарезка колбас, сыр нескольких сортов и ни одного горячего блюда. Зато молоко всех видов и подвидов выстроилось в шеренгу. Такое ощущение, что здесь полный сбор дальней родни молока организовался. Судя по ярким этикеткам, очень дальней, может быть, даже и не родни вовсе. Прямо сразу за лимонадами в разноцветных банках. Судя по составу этими лимонадами можно смело изводить тараканов. Зря говорят, что те — самые живучие существа. Подростки, похоже, намного живучей. Таракан бы точно лапки откинул, если бы ел все то, что стоит на столе.

То ли дело мы! В возрасте моего сына мы дружно жевали гудрон, трескали недозрелые яблоки, пили ледяную некипячёную воду из колонки на жаре. И взрослые на нас почему-то странно косились, некоторые даже ругались. А кисленькие палочки? Муравьиная кислота! Натуральная, добытая прямиком из муравейника. Главное было тыкать палочкой, пока муравьи в ботинки заползти не успели. Это я еще не вспомнила о чудесных грушах с привкусом победы, приключений и песка. Их можно было добыть только в саду соседа, если перемахнуть перед этим через двухметровый забор. Полезное детство, полное приключений. И почему-то теперь булка с котлетой и маринованным огурцом считается чуть ли не ядом. В то время, как тот же гамбургер — это пища богов, если верить подросткам.

Похоже, ещё немного и я начну втихую подворовывать в ближайшей забегаловке бумажную упаковку для блюд, чтобы вложить туда домашние котлеты, булочки и картофель запечённый в духовке. Должен же ребенок питаться полезной едой? Хоть иногда, чтоб мне кошмары не снились. Я мечтательно улыбнулась, сын под моим взглядом передёрнул плечами и почти подавился.

— Мам, а по какому поводу у нас праздник? Я так и не понял. Хотя не важно. Спасибо, что ругаться не стала за то, что я натворил.

Я улыбнулась еще шире. Если подумать, то в тяге к приключениям, внезапным опытам и открытиям я сегодня сильно обошла своего сына. Влезла в чужой дом, постригла трехглавого пса, стрясла невиданную сумму денег за стрижку, выпила какую-то гадость, подумала, что умерла, перенеслась неизвестно куда и, наконец, сделала дыру в доме прямиком в другой мир. Да уж, сына я точно обогнала в качестве проделок, да и в количестве тоже, но пусть лучше Кирюша пока об этом не знает. Сейчас он уснёт, а я пойду прилаживать в шкафу жалюзи. Может, и в особняк удастся заглянуть. Проведаю свою пушистенькую каргу, взгляну на живую картину.

— Просто так. Чипсы будешь, Кирюш? Сока попьешь? Есть еще сливочный суп с макаронами, как ты любишь, — я постаралась перевести разговор в безопасное русло.

Суп с макаронами тоже не самое полезное блюдо. Но в нем хотя бы есть сыр и сливки, а это полезно. И тут мне почудилось, что в саду мелькнула тень, будто кто-то с любопытством стоит у окна и рассматривает меня. Я напряглась, только бы это был не Андрей! Медленно обернулась. Точно, там мужчина стоит за окном, да еще какой. Высоченный, плащ лежит на широких плечах, а спереди сияет камнями невиданная пряжка. Секунда и наваждение исчезло. Нет никого. Наверное, это просто экран телефона дал такой блик, а я перепугалась. Или призрак прежнего хозяина дома заглянул на огонёк. Места здесь древние, поселение основано черт знает когда. Да и фундамент моего дома сложен из древних камней. Что-то достраивали, что-то меняли, порой и стены гибли в огне. А вот фундамент, кажется, стоит с той поры, когда по этим землям еще бродили викинги с топорами. Я и бусины древние находила у себя на участке.

— Буду. Слушай, а Талит — хороший парень. Мне он сразу понравился. Когда ты сделаешь его моим отчимом?

— Я рада, — улыбка немного помялась, до меня не сразу дошел смысл сказанного сыном, — Что?!!!

— Ладно-ладно. Я молчу. И вообще у меня телефон новый. Это просто твой клиент разгуливал по дому в одном полотенце. Кстати, тебе не говорили, что гостей не обязательно жарить, когда они приходят в гости? Некоторым это точно не нравится. Пойду-ка я к себе в комнату учить уроки, пожалуй. Внезапнпроснулась просто невероятная жажда знаний, мам.

— Только не химию! — крикнула я вслед сыну, — И не физику! Я запрещаю! И не географию, — некстати вспомнились сухари. Тем более, что рюкзак у сына большой и удобный, с таким много куда можно уйти. В своего сына я верю! Он еще и не на такое способен… Главное, что хорошего от него не добиться.

— Да, мама. Есть еще история. Последнее время я ею увлекся. Даже записался в библиотеку.

— Куда? Только не говори, что ты решил мать убить. Я еще пригожусь, я полезная. Я даже почти готова согласиться завести собаку.

— Почему?

— Почему что? Почему собаку разрешу завести? Потому что еще хочу пожить. Можно?

— Почему убить? — сын по-взрослому окинул меня внимательным взглядом, похоже, действительно прикидывает, не собралась ли я на тот свет. Нет, одного раза в сутки и то

— Потому что мне остается только догадываться, зачем ты записался в библиотеку! Или почему. Говори честно, ты кого-нибудь ограбил?

— Что ты, мама! Во мне просто проснулась необыкновенная тяга к знаниям. Я наконец-то повзрослел. И поумнел. Стал рассудительным. Все как ты хотела. Мы с Ильясом еще и в краеведческий музей сходим. Это бесплатно, а сколько важных знания можно почерпнуть именно там.

— Ильяс — это кто?

— Наш сосед. Его папа чинит машины, — обезоруживающе улыбнулся ребенок.

— Все равно не поверю.

Я подавилась сухариком, который сам совершенно случайно попал ко мне в рот. Вредная гадость, но какая же вкусная! Вообще, если подумать, стол в моем доме накрыт согласно заветам предков. В духе зажиточного крестьянина. Или не зажиточного, с учетом качества современных продуктов? Картошка, черный хлеб, солонина, молоко. Чем не крестьянский простой ужин? Вот только чипсы напоминают мне лепестки диковинной розы.

За окном громыхнуло, крупные капли дождя сорвались с крыши. Порывом ветра наклонило зеленую ветку к окну. Почудилось, будто кто-то чужой прошелся по черепице. Наверное, это с дерева упало несколько крупных слив, обычно они так грохочут. Сын отложил в сторону телефон, недоверчиво тронул пальцем спелые ягоды. Интересно, а в том мире за шкафом тоже сейчас идёт дождь?

— Шашлык вкусный был, зря ты не стала есть его, мама. Я так старался.

— А я не стала?

— Ну ты же его оставила, и он закончился. Завтра ещё сделаю, — сын задумчиво прошелся рукой по горлу, пожалуй, я не хочу на ночь глядя, думать о том, как и где он собирается раздобыть мясо. А то спать не буду.

— Утром поговорим.

— Ага. Ну, я спать. Завтра еще за магнитной катушкой идти.

— Куда идти?

— Физику решил повторить. Спокойной ночи, мам.

Последнее прозвучало как форменное издевательство на фоне интереса к магнитам и библиотеке. Сон как рукой сняло. И ясно, что мой драгоценный ребёночек сейчас ничего не расскажет. Да и можно ли ругать сына за интерес к знаниям? Наверное, нет. Даже если очень хочется. Вообще, подросток — это такой интересный зверь, которого и из дому выпустить страшно и на цепь не посадишь. А главное, он все время учится чему-то не тому неизвестно где. В моем детстве хотя бы не было в таком доступе сомнительных источников знаний, иначе бы выжили не все. Точней, мало кто. Я бы, например, точно не выжила. И так до сих пор странно, как я пережила своё детство, даром, что была приличной девочкой из хорошей семьи.

— Сладких тебе снов, дорогой. Спи подольше. Не думай ни о чем!

— С последним сложнее. Все великие открытия приходят во сне…

Сын скрылся в комнате, с силой захлопнул за собой дверь. Я бы на его месте так не рисковала. Впрочем? Кажется, когда-то на месте его комнаты был не то амбар, не то апартаменты для козочки. С потолка до сих пор свисают разномастные крючья, в углу притаился окованный железом сундук с гордой надписью на боку — "Николаевская железная дорога". Этностиль! Дом вообще странный, он разрастался от середины. Совсем как улитка. Каждый хозяин достраивал что-то свое. Первой была комната с печью, комната сына располагалась на отдалении. Потом их объединили под одну крышу, достроили еще пару комнат. Центральная комната подглядывает за гостиной через окно. Благо я повесила шторы. К тому времени, как дом стал моим, он разросся до вполне приличных размеров. Вот только у меня теперь руки чешутся пристроить небольшую террасу с видом на сад. Или на озеро, если с другой стороны. Но что-то пристроить определённо хочется, тем более деньги появились. Может, это заразно — желание достраивать сельский дом? Вон и соседи все время что-то приколачивают.

Я сладко потянулась, отодвинула от края стола банку цветочного меда. Хорошо здесь. И так славно, что за окном идет дождь. Никто не придёт к нам, не заглянет на порог, впервые я чувствую себя так спокойно. И вновь по черепице загрохотали крупные спелые сливы. Сколько ж их там? Целое дерево. И никто не бросается собирать, потому что слив здесь так много, что их невозможно ни съесть, ни заготовить. И даже поделиться таким счастьем попросту не с кем — у соседей точно так же ломятся ветви в садах от чрезмерного плодородия нашего терпко-сладкого юга.

Через минуту донеслось сопение, мой мальчик наконец-то уснул. И когда же у него ум появится? Нет, ум у него есть, но только никакого приложения к реальной жизни он, похоже, не имеет. Я прислушалась еще раз. На всякий случай проверила.

— Кирюш, сколько денег тебе оставить на завтра?

Шагов не послышалось. Точно, сын спит. Я прокралась в свою комнату, поплотней прикрыла за собой дверь, крючок накинула, чтоб уж наверняка. Опустила вниз тумблер древнего выключателя, из-под дверей шкафа в комнату полился свет. Коврик на полу стал внезапно голубоватым. Страшно дышать, кажется, сделаю резкий вдох и спугну, а может, громкий шаг станет лишним.

Я застыла, спустя целую вечность все же смогла сделать шаг, торопливо ухватилась за ручки шкафа, осторожно потянула их на себя. Показалось, будто в доме кто-то ходит, брякнула чайная ложка на кухне. Быть этого не может, дождь стеной, никому мы не нужны в южных краях. Шкаф распахнулся, голубоватый свет луны залил ковер и мои ноги, уцепился за юбку. Все кажется ненастоящим, не может так быть. Резким движением я раздвинула вешалки, они брякнули о перекладину, наплевать. Только бы сын не проснулся! А впереди особняк, укутанный светом луны. Здесь, на полу, тоже откуда-то взялся ковер, и непонятная дрожь волною прошлась по всему дому.

— Доброго возвращения, делари Агата, — проскрипел дом половицами и мне почудился уют в его голосе. На полу чуть ярче разгорелось сияние, будто луна проникла в особняк, минуя шторки на окнах. Мгновение и передо мной стоят пушистые мягкие туфельки на крохотном каблучке. Такие красивые, словно башмачки принцессы. Я, не задумываясь, сунула в них ноги. Неожиданно тепло, неожиданно мягко. И вот я уже стою по ту сторону мира, дом словно меня заманил роскошной приманкой, а ведь я только собиралась на него посмотреть сквозь двери. Впрочем, кому я лгу? Войти тоже хотелось, да еще как. Картина на стене изменилась. Теперь на меня смотрит мужчина. Несколько шагов. Рама полыхает багровым, будто по краям от узора разбросали алые угли, да и сам узор от пламени стал угольно-черным.

С портрета на меня смотрит разгневанный молодой… эльф? Острые уши тянутся вверх по бокам диадемы. Воротник строгой рубашки застегнут под самым

— Нет.

Картинка закрутилась, стала черной. Я наконец вздохнула. Что это было — не понимаю. Внезапно краски собрались в совершенно другое изображение.

Просторный амбар, всюду сено, кажется, даже сквозь раму пробирается упоительный запах скошенной травы. В уголке хозяйской рукой сложены пузатые мешки, все они туго затянуты разноцветными веревками. На скамейке бок о бок друг к другу пристроились крынка молка и краюха хлеба, видна даже хрусткая корочка. И в глиняной плошке тоже что-то лежит, прикрытое холщевой салфеткой. Под потолком хлопнули крылья, я заметила филина, сидящего на толстой балке. Птица изогнула шею и вытаращила глаза, глядя вниз. Я тоже посмотрела вниз, даже сделала пару шагов к волшебной картине. Внезапно на полу, прямо из сена высунулась рука! Я отскочила назад. Это что, мне показывают пробуждение вурдалака? Следом за рукой наружу показалась взлохмаченная голова. Лица просто не видно. Пьянчуга? Вор? Кто ещё может так спать в амбаре? И почему рубашка этого человека отделана кружевами?

— Ненавижу всех, кто блудит! Ну зачем заводить трех любовниц, когда можно было ограничиться только одной любимой? Вот же скотина любвеобильная! Чтоб его завтра пахать отправили! В телегу запрягли вместо клячи! Хотя нет, в телегу не надо! Это я пошутил. Расколотит, придётся платить или чинить. Мне еще когда про него говорили — редкий жеребец! Редкостная скотина он!

Мужчина выбрался из сена и лег на другой бок.

— Старушке помочь с дымоходом, вдове с огородом, как бы чего не перепутать. Всем надо помочь, а я один. Хоть бы за завтрашний день управиться.

Картинка вновь померкла. Теперь видна только башня, да небольшой городок. В некоторых окнах горят свечи, шторки ласкает легкий ветерок. Красота. Я еще минутку постояла. И что за мужчину мне сейчас показали? Наверное, таких тоже не бывает в природе. Блуд осуждает, заботится о том, чтобы телега не оказалась разбита, помочь хочет всем. Женат, видимо. Жаль, мне не повстречался такой, была бы я счастлива жить за такой широкой и надежной спиной. А то, что он крестьянин — так это не страшно. Главное, человек хороший, нет, даже золотой. Жаль, лица я его не увидела. В любом случае он лучше, чем тот надменный эльф в красивом плаще.

Я сделала шаг назад. Под туфелькой что-то прокатилось, я нагнулась и с огромным удивлением подняла с пола пуговицу. Ту самую, перламутровую, которая отлетела от эльфийской рубашки.

— Мааам! Ты почему не сказала, что принесла в дом дворняжку? Она в банке с мёдом застряла. Смешная такая. Или это кто? На мочалку похожа, — донеслось со стороны шкафа, — Я сейчас принесу. Только она какая-то неживая. Или живая? Местами сопит.

Глава 19

Агата

Я влетела кухню и замерла, правда, попутно зацепившись рукой о вазу. Кто-то рожден ползать, а кто-то летать. Чувствую, у этой вазы явно другое предназначение, чем тихо-мирно стоять в уголке. Роняю я ее по три раза на дню. В первый раз испугалась, что разобью, во второй тоже. Теперь уже интересно, из какого материала она сделана, что никак не треснет. С виду вроде бы дерево, в руку возьмешь — тяжелая. И переставлять ее из угла в угол дома — абсолютно бесполезно. Я роняю ее везде. Может, над вазой витает какое проклятие вечного полёта? Или в ней поселилась душа чайки?

Хороший у меня всё-таки сын, если думать глобально и не зацикливаться на мелочах. Вон, зверька спас, значит сострадать и заботиться он умеет. Ну а то, что на скатерть натекла лужа вкуснейшего меда, так это не так уж и страшно. Вышивку, конечно, жаль. Но зверька жалко больше.

— Мам, а это точно не крыса? — Кирюша повыше поднял заляпанного зверька. Помнится, кто-то еще недавно мечтал о собаке. Так может? Нет, ну если карга не издохнет от передозировки счастья, конечно. Или от наглости в смеси с шустростью.

— Нет! Это точно не крыса. Это такая собака. Очень редкой породы. Дизайнерский экземпляр. Помесь мочал… Чихуахуа, померанского шпица и йоркшира.

— То есть дворняга?

— Дизайнерская порода. Теперь это так называют. Чем оригинальнее внешность, тем дороже. Эта — очень оригинальная, да, — я все же с некоторым сомнением посмотрела на черненький нос, выдающийся из горы склеенной медом шерсти. И как только занесло каргу в наш мир? А главное, зачем? Она же на мышей должна вроде охотится? Или я что-то не так поняла, или темный эльф мне все не так объяснил. Дурой себя чувствовать не хочется, поэтому виноват явно эльф. Знать бы ещё, к какому виду относится карга, ну хоть примерно. Зверёк высунул неправдоподобно длинный язык и изящно пригладил шерстку над своим глазом.

— Это не собака, мам, — прошептал сын.

— Собака, собака! Еще какая собака! Гораздо лучше овчарки, я тебя уверяю. Она ещё вырастет, вот посмотришь. А нет, тоже хорошо.

— Мам, у собак таких языков не бывает. Я точно тебе говорю. Может, ты не знаешь?

— Собака! Просто дизайнерской породы. Голова от одной породы досталась, язык от другой, именно поэтому он не помещается в пасть.

— Думаешь? А на спине у нее что за холмики?

— Какие холмики? — я присмотрелась к спине мочалки, Лопатки и вправду торчат несколько странно, — Ах, эти? Это жирок. И вообще, собаку нужно срочно отмыть. Возьми мой шампунь и действуй. Только воду очень горячую не делай.

— Твой шампунь? Ее же нужно мыть собачьим. Ты сама говорила, что…

— Мой шампунь как раз собачий. Шелк, блеск, мягкая шерсть, полностью натуральные экстракты всех возможных трав. Я его в салоне забрала из остатков.

— Ага. Я сейчас. А что ты сразу

— В смысле — нет? Она же вроде дышит.

— Ты ее купила, мам? Навсегда? — столько надежды в глазах у ребёнка. Плохо, что я его обманула. Но карга действительно напоминает мне пса. Отдаленно напоминает. Ладно, она похожа на неудачный рисунок собаки. Художник при этом явно сам вживую собаку не видел ни разу.

— Нет, мне её подарил один ммм клиент.

— И что с ней не так? — тотчас насторожился практичный ребенок. Ясно же, что хорошую вещь никто никому не подарит. А уж собаку! Здесь и говорит не о чем. По крайней мере, Кирилл считает именно так. Переубедить его я не смогла, сколько ни уговаривала. Каждый меряет по себе, наверное, дело в этом.

— Отмоешь, вот и узнаем. Хорошая собака, точно тебе говорю.

— А как ее зовут?

— Карга, — не подумав, ляпнула я.

— Кое-кто обидится, — заметил сын.

За окном вдруг грохнуло. Наша "собачка" тут же вывернулась, вцепилась в футболку сына всеми четырьмя лапками и стала подозрительно напоминать обезьянку. Лампочка на потолке застрекотала о горестях своей жизни и внезапно потухла. Видимо, проводку и вправду придется менять. Ну и хорошо, главное, что сын не заметил, кто ему достался на самом деле. Собака не собака, полюбит, а там и заводить никого лишнего не придётся.

— Мааам!

— Сейчас.

Я щёлкнула выключателем в соседней комнате. Бесполезно, свет не горит, нужно совершать подвиг — проверять счетчик, а он здесь висит отчего-то на улице. Наверное, чтобы добавить в курортную жизнь остроты и приключений. Что не сделаешь ради сына. Я вышла в прихожую, накинула куртку на плечи, сунула ноги в калоши и мигом превратилась в деревенскую. Увидел бы меня сейчас кто-нибудь из прошлой жизни. Вот так, какая я сейчас есть — стоящую на пороге своего дома в старой одежде, с растрепанными волосами, когда вокруг бушует непогода, шалит ветер и, кажется, буря решила смыть с него все его грехи разом, не мелочась.

Несколько шагов вперед под широким карнизом крыши. Определённо, эта черепица меня когда-нибудь пришибет. Теперь обогнуть водосточную трубу, перешагнув через бурный поток, в который превратилась наша тропинка. Нет, таких гроз, как здесь, не бывает. Хорошо еще что-то видно под ногами, если очень присматриваться. Еще один поворот стены, калоши полны воды до самого верха. Вот и счетчик. Он здесь странный, висит отчего-то на улице и сейчас на нем даже лампочка не моргает. Да и у других соседей в окнах свет не горит.

Молния с грохотом вошла в соседний холм, я подпрыгнула. Как бы этот подвиг со счетчиком не стал последним в мое жизни! Когда же я наконец поумнею и повзрослею? Никогда? Или шансы еще сохраняются?

Фшух и мир осветился потусторонним свечением. Неужели там, в том диковинном мире, грозу смогла призвать я? Может, Талит ошибся? Но с другой стороны, как-то же я его призвала? Я что и вправду ведьма? Просто не верится. И все же не хочется испытывать удачу опять, торчать на улице в грозу. Все так же, на ощупь я пробралась обратно — в тепло и уют. В доме потянуло запахом свечей, оплавленного воска и меда. С куртки льется вода, в галошах можно и утопиться.

— Мам, ты зря ходила. У соседей тоже нет света.

— Подвиг пропал напрасно, я поняла, — крикнула я в ответ.

Мокрые вещи я скинула с себя на пол и уложила почти приличной кучкой. Куда еще их девать сейчас, когда снаружи хлещет ливень. Сын зажег свечи, наполняет кастрюльку водой. Когда уже я проведу нормальный водопровод в этот дом? Наверное, скоро. Спасибо Чербу, его хозяин мне хорошо заплатил. И мне даже не стыдно за то, что я его так обобрала! Тоже мне, придумал, отправить меня в другой мир! Чтоб у него его бесценные рога отвалились! Сегодня мне особенно хочется понежиться в ванной. Жаль, ее нет. Завтра же улажу и это, найму каких-нибудь строителей, они сами все проведут. Я сладко зевнула. Сын сходил в кладовку, принес на кухню небольшой таз. Хозяйственный он. И как я счастлива, что подарила ему собаку. Ну, пусть не собаку, зверька, да это и не важно.

— Она точно вырастет?

— Непременно! — горячо заверила я. Пусть сначала полюбит, а там уже будет все равно — вырастет эта маленькая карга или нет.

Кирилл набрал кувшин холодной воды, добавил тёплой с плиты и тихонечко наполнил небольшой тазик. Он осторожно отцепил от себя коготки зверька, та снова вцепилась в сына, словно белогвардеец в последний пароход, плывущий в Стамбул.

— Это точно собака?

— А ты сам не видишь? — ушла я от ответа. Мочалка все меньше напоминает пса даже мне самой.

Бульк! Медовая шерсть потонула в тазике, снаружи торчит только встопорщенный хохол на макушке, да вытаращенные глаза. Вода в тазу мгновенно стала бурой и к моему ужасу покрылась шерстью.

— Она лысеет прямо как ты!

— Я не лысею! У меня волосы сыплются после твоих проделок! Может, я вообще гнездо вью!

Коричневатые завитки шерсти укрыли всю поверхность таза. Может, это из-за мёда? Шерсть слиплась и… Да нет же! Кого мне вообще подсунули эльфы? И почему на лопатках так набухли бугорки? Словно под ними скручены два крыла?

Сын сменил воду, намазал зверушку шампунем для приличных болонок, мир приобрел запах работы — запах собачьей косметики лучших фирм. Карга молчит, таращит бусинки глаз, беззвучно проклинает нас за заботу. Еще мгновение, шампунь смыть из ковша, в потом еще раз и еще. Шерсти на зверьке с каждым разом становится меньше, хвост на конце так и вовсе облез. Карга чихнула, запахло серой.

— Мам, а твоя зубная паста тоже из списаний — элитная и предназначена для собак? Карге бы зубки почистить.

— Нет, зубную пасту не трогай. Она обычная из магазинчика за углом.

— Жаль. Но ничего не поделать, тогда я хотя бы возьму твое полотенце. Все мам, мы вытираться и спать. Завтра я здесь все уберу, обещаю.

— Угу.

На лапке зверька сверкнула серебристая пара когтей. Надеюсь, в рацион карги не входят люди? И ушей у нее совсем нет, просто гладкое тело как у ящерки или змеи. Гладкий череп обтянутый бархатной шерстью, кудряшки все потерялись в воде. Кого же нам подсунули темные эльфы? Точней, кого они подсунули мне.

— Кирюш, ты поосторожней там.

— Не беспокойся, я уже все придумал. Я на ночь Каргу в свой шерстяной

В медном подсвечнике все так же тает свеча, сын ушёл в свою комнату, слышно, как он возится, перекладывает вещи, а из-под двери вырывается свет телефона. Вовремя Талит ему новый купил, да еще и с фонариком. Нет, мне опять же не стыдно. Орогаченный чуть не лишил моего сына матери, вот теперь пусть платит деньгами за свои грехи. Страшно представить, что могло бы быть, не окажись я делари. Металась бы по тому своему дому, пока здесь моего сыночка шпыняли бы все соседи. Хотя последнее было бы даже полезно. Я прибрала таз, на ощупь вытерла воду с пола. Теперь можно что? Идти спать? Или опять пробраться в тот мир?

Я подкралась к двери сыновьей спальни — сопит, разговаривает во сне. Тихонечко тронула дверь, та заскрипела. Карга спит в носке, наружу только голова торчит. Кого же она мне напоминает? Может, дракона? Карликового такого. Я фыркнула и ушла в свою комнату. Дом дышит в такт грозе, переговариваются половицы, скрипит что-то не чердаке, будто там ходит домовой и неспешно проводит ревизию своих сундуков, а может, перепрятывает клад. Теперь я уже ничему не удивлюсь. Свечу я задула, дымок поднялся к потолку тонкой струйкой. Хорошо, когда на душе так спокойно. И дождь кругом, никто к нам не придет. Надеюсь, карга сына не покусает? Жалко будет малышку, если отравится. Сын у меня наверняка ядовитый, вредный он уж точно.

Я тихонечко распахнула двери шкафа. По ту сторону уже начало светать, шторы колышутся на окнах и кто-то, кажется, стучит в мою дверь. Да, точно стучит! И нужно скорее идти, пока ее не выломали и не открыли. Жаль, что по эту сторону мира дождя сейчас нет! — Хозяйка! Есть кто живой? Некроманта вам в помощь! Открывайте!

Глава 20

Вильд Логер

Пыточная покажется обителью богов по сравнению с тем, что мне уготовили ведьмы. Проявили сочувствие и гостеприимство — с их слов. Как по мне, так крепко поиздевались. С потолка свесилась вниз летучая мышь, их здесь много. Другая, без крылышек, сидит на скамейке и точит зубками ломоть деревенского хлеба. Еще хвостик так кокетливо свесила вниз, закрутила спиралькой. Точно знает, что ей ничего не грозит, и я ее не обижу. Мало ли, какие фамильяры бывают у ведьм? Может, и эта мышка чья-то. А фамильяра трогать определенно не стоит, если я не хочу убирать еще и чей-нибудь хлев.

Местные женщины голову оторвут любому, кто прикоснется к тому, что ведьма посчитала своим по одной ей известным причинам. И хорошо, если только голову оторвут, а не сделают с тобой что похуже. Я вот, например, не готов превратиться в серую жабу. Нет, умом-то я понимаю, что такое невероятное колдовство мало кому доступно, да и магии на него потратить придётся много. Ни один мой враг не решился бы на такое. Но это там, в столице, где живут нормальные маги! Здесь же, в ведьмином лесу, все пропитано колдовством! Стоит быть готовым ко всему, это я уже понял. И ждать тоже можно чего угодно. Теперь-то я понимаю, почему в эти леса так неохотно едут люди из нашей столицы. Случись что — жалобу на ведьм королю придется проквакать на жабьем наречии! Если будет, кому квакать. В этом я тоже уже сомневаюсь.

Титулы, богатство, чины — ничто здесь не имеет значения. Закон для всех ведьм един — их справедливость. А если уж совсем точно, каждая делает, что захочется ей. Еще хорошо, что в Восточных землях живёт довольно много простого народа, тех, кто колдовать не умеет и дара не получил. С ними хоть как-то можно общаться. Один вот такой крестьянин мне мешочек льна подарил. Я, правда, не понял зачем, но, судя по вздоху, он мне точно понадобится.

Я вынул очередную соломинку из штанов. Колется, будто это не сено, а чешуя лжедраконов! И не амбар вовсе, а место массовой линьки этих редких существ. Грех жаловаться! У меня по крайней мере теперь снова есть штаны. По меркам сегодняшнего дня, это уже можно назвать подарком небес. Сколько времени я потратил вчера на то, чтобы собрать урожай с дерева — и прыгал, и лез вверх по стволу. А все почему? Потому что ведьмы забросили все детали моего дорожного платья на ближайшую сосну. И штаны, и рубашку, и дорожный плащ. Все! Попросту все. Поэтому я подпрыгивал возле дерева и молчал, хотя сказать мне хотелось многое. Высказать свое мнение о подозрительности колдовок! Хвост они у меня искали. Кто я им? Бес? Так их в нашем мире видели в последний раз лет двести назад. Поговаривают, правда, что один демон попал-таки к Мессиру в услужение. Но мне кажется, лгут. Хотя все может быть. Следы самых темных преступлений всегда надо искать в обители самого светлого мага. Там, где свет стал палящим и чистым настолько, что сжёг добродетель и стер в пыль милосердие.

Нет, быть может, я бы и купил себе что-нибудь новое из одежды. Но до ближайшего хоть сколько-нибудь сносного городка, где есть лавки, портные и вообще можно купить хоть какие-то вещи, два дня пути. Туда-обратно — четыре дня. И никто меня не выпустит из этого поселения, пока я не отработаю наказание за выходку своего собственного жеребца. Вот и выходит, что кто-то один развлёкся, гуляет на лугу, щиплет досыта зелёную травку. А кто-то другой работает и спит на колючей соломе!

Я поднялся, добрым словом вспомнил своих слуг и принялся счищать пыль со своего платья. И как с этим справлялся мой паж? Бесценный парень. Вернусь, если вернусь, конечно, прибавлю ему золотых. Мелкая трава влипла в бархат, ни ветки нет, чтоб ее счистить, ни куска липкого мыла. Может, магию применить? Так жаль расставаться с теми искрами силы, что у меня есть. Источник почти иссох, не скоро удастся пополнить резерв.

Мышь откусила кусочек от хлеба, сморщилась и стала похожа на моего не случившегося тестя. Мордочка — точно такая, да и пузико тоже, а главное, взгляд! Ты ему подарок от чистого сердца между прочим оторванный, а он тебе краткую лекцию о том, насколько ты ошибся в выборе. Часа на три, не больше. Повезло, что я не женился на его дочери Магде. А ведь редкой красоты была девица, да ещё и магичка, а уж как она умела чудесно петь. Как затянет

Я присел на колоду, попытался втиснуть ногу в узкий сапог. Непростая задача, если нет подходящего приспособления. К бесу все! Мне и резерва уже не жалко. Не сегодня, так завтра пришибет доской или топором, покуда буду работать в ведьминых домах! Искра магии, сапог раззявил гладкую пасть, причмокнул голенищем — ненавижу этот момент исполнения заклятия — и сапог с завидной жадностью набросился на мою ногу. Будто он — змея, а я махонький кролик. Глоток, еще один, как же он сжал щиколотку! Откуда взялось столько силы? Я ведь и магии почти не потратил. Сапог причмокнул еще, облизнулся штрипочкой сверху и заглотил мою ногу всю до конца, после чего попытался наползти на колено. Швы на подошве трещат, но, кажется, сапог и это не остановит. Внезапно магия испарилась, сапог расслабился и даже чуть сполз. Фух! Второй сапог я натянул сам, руками, побился немного, чуть не рухнул с колоды, но натянул. Лучше уж так, чем рисковать собственным телом.

Может, стоит смахнут пыль с одежды при помощи магии? Посмотреть, как сработает это заклятие? Не может же быть такого, чтобы в ведьминых лесах и моя магия извратила свою форму? Я осторожно встал, бросил на солому сюртук. Искру магии было страшно отщипывать от своего дара. Ещё паруминут назад это действо казалось мне настолько привычным, а сейчас я отчего-то медлю. Напрасно, наверное? Легкий щелчок ногтей, искорка вспыхнула на пальце, знакомые слова подзабытого заклинания. Искорка сорвалась с руки и устремилась к цели. Вот она опустилась на воротник… Мой сюртук резко встряхнулся, словно собака, которая вылезла из воды, и с бешенным лаем поскакал по хлеву. Отряхнется, подпрыгнет, пробежит чуть вперед, хлопая всеми карманами словно крыльями. Это что за чертовщина? Сюртук взмахнул рукавами, подлетел к потолку, завертелся, пуговица отлетела мне в лоб. Я просто не успел увернуться! Внезапно сюртук рухнул обратно вниз. Ткань чиста, но изрядно измята. Одной пуговицы теперь точно нет, ворот немного надорван. Что это? Почему? Почему сюртук вообще улетел? Не иначе, как он взбесился. Не могло такого произойти от одной крохотной искры дара.

— Так-то ты умеешь колдовать, Вильд? То же мне, маг!

В амбар вошла ведьма в фиолетовом платье, волосы стекают по плечам завитыми прядями, а глаза сияют, и на розовых губах блестит презрительная полуулыбка. Красива, что юная дьяволица! Я вмиг вспыхнул, разозлился на девицу и себя самого. Нашел на кого засмотреться!

— Я окончил академию магии! Не просто закончил, а получил свиток почёта из рук самого архимага!

— Дорого заплатил?

— Что? Да я был лучшим на курсе.

— Полагаю, о худших не стоит и вспоминать. Зачем говорить плохо о сокурсниках, верно?

— В каком смысле?

— Если уж лучший ученик чуть не погиб от собственного сюртука, что говорить об остальных?

— Знаете, что?

Из угла высунулась ласка — некрупный белый зверёк. В одной лапе у нее зажата моя пуговица. Кажется, я буду ходить голодранцем пока не доберусь до ближайшего города. До этого был еще хоть какой-то шанс добыть пуговицу.

— Что такое, хозяин? Мешает тебе гость?

Зверёк раскрыл пасть, кашлянул. Это овинник? Опасный домовой дух, которого с таким трудом изводят в столице? Да там на каждом складе зерна в порог ввинчивают куски серебра и по углам вешают пучки полыни, а то еще и амулет заказывают у мага. Потому как нет опаснее духа. Чуть что не по нему будет — зерно пропадёт, а хозяина и вовсе могут найти поседевшим. Здесь же дух чувствует себя господином. Велики боги! Да я же с ним ночевал под одной крышей!

— Ходит, мусорит, сквозняк устраивает, а у меня ведь зерно! Осьмнадцать мешков токма пшеницы! Балует, одежонку свою порвал, хлебом накормил мышь! Мышь накормил! Это видано такое? В моем амбаре! Изведу! Последним мешком льна клянусь. Чтоб мне никогда из него киселя не досталось. И, кстати, у него при себе льняное-то семечко есть. Полный кошель. Еще неизвестно, где взял, у кого уволок, в смысле. И золотишко тоже имеется, правда, не много. Но я-то слышал, как оно ночью в кошеле евонном перезванивалось.

Ведьма качнула головой, ухмыльнулась.

— Следующую ночь спать станешь на печи в доме.

— Благодарю от всей души, — брякнул я.

— Да я о себе забочусь. Хозяин амбара у меня нервный. Как разозлится, так все шнуры и веревки переплетет. К ночи готовится станет. Потом пиши письмо королю, куда подевался его лучший маг. Нет уж, пожалуй, я отправлю тебя гночевать к Соломее. У нее в доме все одно ничего ценного нет. Будешь пуговицы запускать, так хоть никакого добра не попортишь. Ну моего по крайней мере точно.

Ведьма прогарцевала к зверьку, выразительно протянула ладонь. Пуговица мигом оказалась в ее ладошке. Я бы никогда в жизни так близко к овиннику не подошел. Как прыгнет, как вцепится зубами в щеку, так еще и проклятие нашлет. Ходи потом в пене! Одно хорошо, что недолго. Тут или повезёт и целитель проклятие снимет или… Словом, не повезёт.

— Держи пуговицу. Иди, пропалывай огород. Как все сделаешь, так позову к обеду или к ужину. Магию, смотри, не используй. Мои грядки ее не любят, да и ты неумеха.

— Мне доверяет сам Мессир.

— Неужели? — ведьма приложила ладошку ко рту.

— Именно так!

— Какая досада! Мессир так ошибся? Доверяет тебе свои дела? А, может, и тайны королевства? Тебе, неумехе, который и

— Убил бы!!!

— Что?

— Я любил бы вас вечность, красавица.

Глава 21

Агата

Я вышла на кухню. Заправила непокорные волосы. Заколка внезапно не вынесла всех тягот жизни и треснула под рукой, рыжие пряди опали на плечи. Видок еще тот! Подол платья подмочен грозой, ноги босые, теперь вот еще и прическа. Да уж, сейчас я точно похожа на ведьму, которая только вернулась с ночного шабаша. По-моему, мной можно пугать непослушных детей. А главное, глаза слипаются, день был безумно долгим и никак не хочет заканчиваться. В этом мире он и вовсе внезапно превратился в утро нового дня. А поспать я так и не успела.

Я потерла глаза и на всякий случай приготовилась к чуду. Кто бы ни был тот визитёр, что сейчас ломится в парадную дверь моего дома, а я все равно в сказочном мире. Выглянула за филенчатый переплет оконца. Странно. Дверь ходуном ходит, а за ней никого не видно. Но открыть, наверное, стоит? Я тронула медную ручку, ощутила вязь узора под пальцами, чуть надавила вниз и толкнула дверцу вперед. Никого. Только просторная улица, горшки с цветущими цинниями у чьих-то ворот, вдали рыжая кошка играет с бумажкой, носится за ней по тротуару. Уютный тихий городок. А вдалеке виднеется какая-то лавка.

— Некромант здесь пока бесполезен, как я погляжу. Знахарка бы подошла, из тех, что умеют вытащить мозги из головы, промыть со льдом и засунуть обратно, — голос есть, а человека не видно. Будто ветер приносит слова.

— Психолог, что ли? — уточнила я. Может, и вправду с головой у меня что-то не так? Или я уже сплю? Пожалуй, просыпаться будет обидно. Не хотелось бы мне остаться без этого дома.

— Чихолог? На кого еще вы собрались начхать, госпожа ведьма?

— Нет, ну так же не бывает, чтоб голос был, а человека не было? — я перешагнула через порог. Надо же, какой мягонький у меня коврик за дверью. И тут под моей ногой кто-то завыл, а точней звук раздался на уровне колена. Я вздрогнула всем своим невыспавшимся телом.

— Фооост!!!

— Что? — наконец-то я посмотрела вниз.

Вот не стоило этого делать. Лохматый карлик стоит прямо у моей ноги. На его хвост я как раз и наступила. Или это не карлик, а зверь? Да что это вообще за чудище? Лицо не похоже на лицо. Скорее уж на собачью мордочку, какие встречаются у пекинесов и прочих декоративных собачек. Из-под челки сверкают глаза навыкат, крупные такие. Постричь бы его — мелькнула в голове профессиональная неуместная мысль, чтоб хоть челочка не мешала. И меховые ноги тоже, вон какая длинная шерсть у существа на коленях. Штанов, кстати, нет, только густой черный мех. Почти такой же, как на черном терьере или на пуделе. Зато сюртук аккуратный — побрить бы и под сюртуком тоже, чтоб не жарко ему было, лето все-таки. На моих губах заиграла красками улыбка профессионала… Маньяка.

Ногу я убрала. Непонятное создание выдернуло лапами длинный лохматый хвост, в нем блеснули бусины, и зазвякало несколько бубенцов. Существо перекинуло его через плечо, поправило двумя руками коротенький сюртучок, прикрыв круглое пузико.

— Вы кто?

— Писарь!

— В каком это смысле? — опешила я.

— В прямом! Вношу поправки в Книгу Судеб. Служу главному ковену! Да пребудет с ведьмами сила.

— А, простите, я подумала не то. Работаю грумером, собачек стригу, вот и пришло на ум. Простите, пожалуйста.

— Ничего. За мысли извиняться не стоит, наверное, — устремился на меня подозрительный взгляд из-под меховых бровок, — Так вы, стало быть, собачий цирюльник? А имя как?

— Агата Бравинская.

— Кто догадался назвать девицу именем камня? Ладно, так и запишем.

Писарь хлопнул в ладоши и растопырил руки. В них упала толстенная, уже раскрытая книга. Кожаный переплёт, тонкие, желтоватые страницы, вязь прописных букв.

— Эй, а чернила? Гони чернила! — карлик потряс кулачком.

Баночка чернил и перо зависли перед ним в воздухе. Мохнатое нечто высунуло язык, сжало перо в кулаке и принялось выводить буквы, только когти засверкали на лапе. Укоротить бы их когтерезом, а то ему же неудобно.

— Агата, стало быть, Бравинская. Живет по адресу Закругленный переулок, пять, — мужчина принюхался, — Дом имеет портальный ход. Странно, на карте не обозначен… Двуходка, стало быть. Хорошо, если не воровская квартира. Профессия — цирюльник для собак. Гадость какая, конечно. Что еще? Дар какой у тебя?

— Ведьма.

— Да я понимаю, что ведьма. Дар назови.

— Я не знаю, — то, как меня называли эльф и Талит, напрочь выпало из моей головы.

— Значит, в ратушу пойдём, там узнаешь. Фамильяр в доме есть?

— Кто, простите?

— Зверь какой есть особый? — Нет. То есть да. Карга — это считается?

— Ох! Настоящая карга? — просиял карлик, на его шерсти растопырились золотые снежинки, — Конечно, считается. А метел в доме сколько? Одна, две?

— Не знаю…

— Что значит, не знаю? Метелки есть надобность посчитать. Раз уж переехала из села в настоящий крупный город, так знай, здесь неучтённых метел нет. Чтоб ни тебя не обворовали, ни ты никого не обнесла при помощи метлы.

— Значит, нет у меня метлы.

— Как купишь, занеси в ратушу. Там все прутья и сосчитаем. А лавка — она вот, рукой подать, в конце площади, через Горбатый мост да сквозь переулок Старого Зельевара. Над входом медная табличка висит и две пустые цепочки. Это у мастера Овннена игрушечная метёлка сбежала. Теперь по всему городу шалит, никак изловить не можем. Похоже, ее какая-то шальная ведьма зачаровала. Не из нашенских, конечно. Запомни, Школярская шесть. Мастера Овннен зовут.

— Постараюсь запомнить.

— Дубовую бери, прутья крепче, — деловитым тоном наказал писарь и вновь макнул перо в чернильницу. Как странно он его держит — навыворот и в кулаке, а сам пишет при этом так ровно, даже финтифлюшки выводит над буквами.

— Хорошо.

— Живёшь-то ты, конечно, одна?

— Одна, — я спохватилась, — Но, может, приглашу сюда сына.

— Мужа давно извела?

— К сожалению, не извела.

Вздох вырвался искренний. Вот уж кому, а Андрею я ничего хорошего не желаю. Чтоб ему сдо… То есть, чтоб он навек исчез из моей жизни и жизни нашего сына. Чтобы больше не терпеть угроз.

— То есть он жив, конечно.

— А живёшь почему тогда одна? Нет, без мужа никак нельзя. Я не говорю, заводить двоих. Но один-то муж нужен. Иначе неприлично выходит. Кто-то должен о тебе заботиться. Вон, на ярмарку сходи, выбери кого. Там есть женихи. Со всех сел съезжаются, присмотри кто покрепче, да с

— У меня друг есть, он обо мне заботится.

— Женщины и мужчины не дружат, уж поверь. Это слишком опасное извращение основного инстинкта. Запишу его как любовника. Имя, раса?

— Талит, кажется, он — демон, — я пожала плечами.

— Кончай шутить, а то я еще поверю и придётся тогда вызывать стражу!

— Зачем стражу? — лохматое существо подняло на меня глаза, те заблестели.

— Демоны под запретом, не знала? Что крылатые, что бескрылые. Все одно под запретом. Найдут — придется его извести, а ты штраф заплатишь. Огроменный!

— Шутить нельзя? Не демон он, человек, просто вид имеет суровый.

— Значит, ищи мужа, чтоб не пропасть совсем одной.

Создние с чувством захлопнуло книгу. Перо, чернильница, да и сама книга растворились в воздухе, их словно стерло порывом ветра.

— Простите, а вы кто?

— Писарь! Что, не заметно?

— Я не в том смысле. Как бы так поделикатней задать вопрос. Ммм. К какой расе волшебных существ вы всё-таки принадлежите?

— Совсем обалдела. Кота не узнать, это ж надо?!

— А почему такой большой?

— У хозяйки моей спроси, она глава столичного ковена ведьм.

— Хорошо, спрошу как-нибудь при случае. Наверное, вы такой большой, потому что ученый?

— Лучше не стоит, — кот растопырил пушистую лапку, сверкнув лысой ладошкой, — Ее это немного нервирует. Я такой большой и говорящий, потому что много себе позволял безрассудств в юности. И да, я очень любил книги своей ведьмы, — приосанился кот, — Правда, использовал их немного другим образом. Если был в корне не согласен с автором трактатов, разумеется. К-хм. Однажды описал, как уж смог, гравюру в трактате. И еще оставил к-хм некий сюрприз меж страниц. Чтобы точно обозначить свое отношение к изображению Чербера. Это надо! Трехглавая псина в приличной книге сидит! А если хозяйка надумает такую приобресть? Там на полях и объявления о продаже магических животных пропечатывались. Должен же я был как-то упредить это печальное событие в нашем доме? Не должен, в просто обязан!

— Разумеется, — поддакнула я.

— Цензура, гонения метлой по всему дому, чернющее колдовство, ужасная вспышка! Теперь вот проклят. В том смысле, что обязан ходить на работу. Вместо того, чтоб спать перед камином самым законным образом. И это я, кот! Да еще какой кот! Личный фамильяр главы ковена. Это тоже, знаете ли, карьера. И не важно, что меня нашли в бачке с отходами. Просто аист, который меня нес, был слишком упитанным и немного не долетел до богатого особняка, выронил. А в душе я очень породистый.

— Тяжелая судьба.

— Судьбы не выбирают. Вас ждут в ратуше, не забывайте. И обзаведитесь метлой, только выбирать ее нужно особенно тщательно. Мужа себе заведите. Такого, чтоб хоть какая польза с него была. Один-два тренировочных брака и вы будете готовы к браку настоящему. Это точно так, как с мышами. Абсолютно не важно, какую мышь ты изловишь самой первой. Лучшая все равно еще впереди, — Кот вытаращил глаза, дернул хвостом, нахохлился.

— Слышите? Этот запах! Чудовищно! Псам на смех! На обед опять куриный пирог готовят. Отвратительно. Где, спрашивается, мое рагу из тунца? Ну, хоть жалкий лосось? Я же говорил, что один день в неделю должен быть рыбным. Или ждите беды! Простите, я сильно опаздываю. В ратуше обеденный перерыв вот-вот начнется. Часа через два. Впрочем, можете и не прощать, ваша беда. Злитесь подольше, отдавайте мне свою силу.

Кот развернулся и широким шагом припустил по улице. Точно ведь, кот. Вон, какой у него хвост, мех топорщится дыбом, да и округлые бедра, покрытые шерстью, не дают в том усомниться. А ещё мягкий типично кошачий животик, который явно покачивается в такт каждому шагу, даже со спины видно по колебаниям сюртука.

Неужели, я точно такая же ведьма, как и все остальные ведьмы вокруг? Выходит, я и колдовать так же могу? Даже не верится. Я постояла на пороге немного, будто хотела почувствовать атмосферу этого города перед тем, как ступить на его полированный тротуар. Жаль, денег у меня нет, а то непременно купила бы себе метёлку или еще что подходящее, покуда сын мой спит. Может, выменять? На что? Если только на золото, которого у меня тоже нет. Да и в ходу ли здесь золото? Я с некоторым сожалением вернулась в дом, поплотнее прикрыла дверь и накинула крючок на петельку из меди. Не удивлюсь, если такая грабителя не удержит. Замок бы сюда прикрутить. А для этого его еще нужно где-то купить или найти.

— Обувь бы подходящую отыскать и платье. Как я в таком виде куда-то пойду? — протянула я с сожалением, — На что метлу покупать буду? А метла мне точно нужна.

Со стены с хрустом сорвалась декоративная тарелка — синий рисунок, почти Гжель, сельская пастораль, кажется, на ней наша улица изображена. Как жаль! Разобьется ведь! Тарелка взмыла вверх и плюхнулась на стол. За ней, на медном крючочке висит мешочек из замши.

— Чем мог, — вздохнул сквозняком дом.

Я несмело прошла через кухню к мешочку, сняла его со стены, внутри звякнуло и зашуршало. Тут же я растянула тесемку, сунула внутрь руку. Монеты похолодили пальцы, я вытащила одну. Просто кругляшок золота — ни картинки, ни цифры. Блестит, гладкий весь, я немного в нем отражаюсь. Вторая монетка оказалась почти такой же, только серебряной. И кажется, там таких внутри много. А еще какой-то мелкий камушек и записка. Я достала ее, развернула. Убористый почерк, странные буквы, которые сами собой связываются в понятный мне текст. Не то рецепт, но тогда при чем тут ароматное масло из роз? Не то заклинание, если судить по припискам сбоку. Взять, положить, отметить особо. Нет, это не рецепт и не заклинание. Всего-то список чьих-то покупок, вложенный в простой кошелек. Кажется, мне это богатство досталось вместе с домом.

— Пойдёт?

На полу возникли ботинки. Коричневая кожа, шнуровка поднимается от носка, чтобы обнять потом щиколотку. Каблучок показался мне верхом женского целомудрия — аккуратный, рассудительный и в то же время довольно изящный. И размер ботиночек, кажется, мой. Откуда они, интересно? Из старого шкафа? Платье опустилось на стул. Вот оно точно особое — зелёный бархат, широкое декольте, нижняя юбка и кожаный поясок в цвет ботиночек. Красота! А вышивка какая вдоль ворота!

Я закусила губу. Ничего же не случится, если я прямо сейчас прогуляюсь по

Глава 22

Вильд Логер

Чувствую, зря меня ведьма отправила на свою грядку. Хоть бы справочник какой в руки дала, что ли. Вот как я должен понять, сорняк это или нечто полезное? И как выдёргивать чёртовы сорняки. Не огород, а бранное поле! Кажется, против меня выстроилось целое войско непонятных растений от дома ведьмы и до самого горизонта. Где-то вдалеке печально качает ветвями плакучая ива. Думаю, ее там посадили не случайно. Обычно эти деревья высаживают в местах скорби. Хотел бы я знать, как закончил тот, кто пропалывал огород в прошлый раз! Уверен, он или сбежал, или где-то здесь и прикопан. Вряд ли несчастный добрался до ивы…

Невдалеке раздался звон ударов меча о камень, размеренный и легко узнаваемый звон. Следом глухие удары, сопение. Уж не палач ли за мной наблюдает из-за соседних зарослей терна, что разросся меж наделом ведьмы и какой-то соседки. Выходит, палач наблюдает, а вдобавок и тренируется?

— Да чтоб вам! Живучие какие попались! Я вам всем! — грозный окрик вынудил меня поискать клинок на поясе. Нет его, ведьмы отняли и уволокли куда-то. Я с тоской зажал в кулаке калечную вилку. Хозяйка дала мне ее перед тем, как отправить на огород. При этом непонятно зачем, но весь вид женщины говорил, что я и сам должен это понять. Я не понял, а объяснить мне никто не удосужился. А что я должен есть вилкой, у которой из четырёх зубцов осталось всего два и те острые, длинные да кривые?! Может, здесь принято есть улиток? Я читал, совсем нищие люди их жарят в костре, а то и вовсе едят сырыми. Но не я же! Уж лучше я останусь голодным, чем стану есть всякую гадость!

И вновь слышится ужасающий звон. Странно, что криков жертв не слышно. Сопение, сильный удар и проклятия.

— Стоило зазевается, он уже ползет. Куда ты пополз, гад?

Я притих, сжал сильнее калечную вилку. Не выдержал и всё-таки присел посреди густых зарослей, так меня хотя бы не будет видно. Ни к чему вводить палача в лишний соблазн. Да и кому приятно совершить ошибку в своей работе. Трусом казаться тоже не хочется. Потому я принялся выдирать все, что напоминало мне сорняки: какие-то чахлые растения, жухлые хвостики, фиолетовую листву. Те кусты, что крупней и сочнее я оставлял. Уверен, они и есть то, за чем ухаживает хозяйка. Мало кому нужны серые, круглые листья, поеденные гусеницами местами и вовсе до кружев. Наверное, так? Только бы не ошибиться. Иначе, я чувствую, ведьмы меня обратят в камень! Или в жабу. И сил у них на это хватит! В Восточных землях особая сила, это я уже понял. И закона здесь нет, ведьмы живут, как хотят. Вот и эшафот они устроили посреди огородов, ближе к лесу. А не как принято у цивилизованных приличных людей — на центральной площади города.

— Голова оторвалась, а дальше? Я тебя спрашиваю! — окрикнул меня палач.

— Понятия не имею, господин, — сдержанно ответил я и потянул из гряды что-то странное. Сверху — пожухшие цветы, снизу — россыпь грязных жемчужин, налипших к корням.

— Вообще-то госпожа! В смысле, дама.

Кусты шелохнулись у самой границы прямо рядом со мной. Из них показалась голова. На голове дамы соломенная шляпка, на которой поблёскивает брошь. Я нервно икнул. Следом за головой вылезла сухая рука, держащая меч. Весьма странный, надо сказать. Теперь стало ясно, почему жертву не удавалось добить с одного удара. Кто же крепит лезвие меча поперек древка? Да еще и короткое такое. Может, это специально? Чтоб помучить?

— Это штошшшш? — зашипел палач в женском обличье, выдохнул и целиком протиснулся сквозь кусты терна.

Платье на даме даже не затрещало. Впрочем, оно и было шито из какой-то особой ткани, сейчас за пятнами и не поймёшь.

— Именно так, госпожа.

— Да, запустила эта ведьма свой огород. А ты, стало быть, вилкой полешь?

— Эм?

Я не смог сопоставить в своей голове вилку и сорняки. Наверное, эти предметы что-то да связывает. Может, предполагается, что сорные травы я должен есть? Вот так, прямо с поля? Так я вроде бы не козел. Хотя? Утром ведьма утверждала иное. Бросила мне вслед, будто разорения от меня ровно столько же, что и от козла, забредшего в дом. Да, чувствую, соблазнить ее не удастся. А жаль! Я бы с таким удовольствием приволок эту ведьмочку на огонек к Мессиру! В смысле, на костерок, чтоб уж наверняка вознести бесценную дань богам. Бесценную в том смысле, что такое чудовище никто не купит. Может, ее сосватать моим врагам? Нееет. Это слишком жестоко. Врагов я убью на дуэли, лучше так, чем вечная пытка под названием семейная жизнь с красивой, умной и вредной колдуньей!

— Полешь вилкой, говорю?

— Ммм? Я не козел. Траву есть не буду.

Дама прошлась по огороду. Похоже, с головой у нее все же что-то сильно не так. Быть может, там и детали какие-то повытряхнулись. Такие, особенно нужные. Иначе как обьяснить то, что она своей поперечной секирой разит полезные овощи? Хлоп! И высокого цветка как не бывало. Только его сок, будто слезинки, попали на мою руку.

— Не погубишь, так переползет к нам. Тяпочкой здесь пройтись надо. Тяпкой сподручней. Хлобысь! И нет ничего!

Сталь впилась в землю с невиданной жадностью, забрав с собой еще пару крупных цветов. Невиданная жестокость.

— Жалящая трава. Откуда в наш мир забрела никто толком не знает. Поговаривают, с Земли. Опасная трава, если сок капнет на руку, будет страшный ожог. А может, и маги что начудили. И эта трава, наоборот, от нас расползлась по окрестным мирам? Все может быть.

Палач неспешно приближалась ко мне. Только бы не стукнула она своей секирой по моей голове. Вон, как присматривается. Бежать! Стыдно. Я аристократ, я сражался.

— Вилкой ты и за неделю не выполешь. Тряпочкой нужно. Н-да. Я бы помогла, пока соседка в отлете. Впрочем, она в отлете всегда.

— Помогли бы?

— А что не помочь? Десяток серебрушек вперед и трава — не трава.

— Я уж лучше колдовством. — Ну, смотри сам. Только капусту ты зря выполол, да и базилик тоже. А уж полынь сортовую! И мяту. Так пройдёшься по огороду, вечером тебя ведьма превратит в кого-нибудь. Или нет? Ты как считаешь? Колдовство у нее, поговаривают, липучее. Такое запросто не стряхнешь. Бедный ты, несчастный. Ну ничего, убогих женщины любят. Глядишь, и козла какая-нибудь полюбит. Хорошо еще, вороньего глаза не поел.

— Чего? Я птиц диких не…

— Вон там, видишь? Черные блестящие ягодки в листьях лежат? Крупные такие! Ядовитые — жуть! Хорошо, что ты на них не позарился. Вороний глаз называются.

Десяток серебрух не такая уж и большая плата, я полез за кошелем. Повезло, хотя бы его ведьмы вернули. Висел среди прочих моих вещей на той же сосне.

— Повезло мне встретить вас на своём пути, госпожа. Определённо повезло.

Я отсыпал монеты нв алчущую руку. Дама в ту же секунду спрятала их среди многочисленных складок и карманов своего передника. Все, теперь, кажется, можно и отдохнуть. После бессонной ночи на сене отдых мне просто необходим. Надеюсь, эта дама выживет.

— Ты куда это собрался? Я полоть обещалась, а сорняки кто таскать станет? Ведьма?

— А? Что?

С полена я аж подлетел. Некстати вспомнилось проклятие болотной кикиморы. Нет уж, если меня угораздит жениться на ведьме, я в тот же час отдам ее в руки Мессира. Хоть бы он выжил после такого подарочка!

— Сорняки собирай и таскай их к лесу! Работа не сложная. Там и ямка уготована.

— Под могилу?

— Под сорняки.

Тяпка врезается в огородную землю с удивительным блеском, ее сноровке позавидует любое оружие и на душе становится отчего-то жутко. Чистейший восторг от ладной работы мешается во мне с потусторонним ужасом. Впервые я могу видеть вблизи, как работают женщины. Блеск стали, удар, проклятие или победоносный крик, черная земля, пустынная и прекрасная, редкие побеги хилых слабых растений. Они так напоминают мне выхоленный и чахлый молодняк аристократических семей, высокородных. Тот точно так же нуждается в уединении и особенных условиях, как и эти побеги сортовых растений. И даже кружевной лист капусты, обсыпанный бабочками, смотрится здесь необыкновео. Хоть что-то посреди угольной черноты.

Я начал собирать павших, крепких, еще только недавно полных жизни, в корзину. Странно, что тех, кто крепче, мало кто ценит. Впрочем, и плодами эти сильные, но сорные травы не собирались ни с кем делиться. Росли для себя. Солнце выкатилось в зенит, сверкая золотым боками, мысли стали все больше путаться в моей голове. Чем дальше, тем больше мне казалось, что я выношу с бранного поля павших воинов. Смешно. Всего-навсего сорняки. Но каждый шаг отдаётся усталостью, ноги налились свинцом, руки потеряли холеность, покрылись мозолями. И только тяпка сияет в лучах безумного солнца. Дама теперь и вовсе кажется мне нежитью. Разве кто-то может трудиться так и не уставать, да еще и на жаре? А ведь ей будто бы весело.

Я направился к дому, когда увидел ее — ведьму. Лукавый взгляд, недобрая улыбка на губах, россыпь волос. Все зло этого мира собралось в ней, в этой ужасающей женщине.

— Погодка славная, ие подвела. Я смотрю, управился? Молодец какой! Всего за три часа. Пить хочешь? Я ягодок собрала заветных с нашего болота. Дай, думаю, слабосильного угощу. — Хочу, — прошелестел я сухими губами.

Странно, но дама с тяпкой исчезла. Может, она и вовсе мне привиделась? После тех часов пытки возможно и не такое.

— Ну, тогда айда в дом. Только умойся. Работа у нас у всех, как ты видишь лёгкая. Здесь и девчонка подросток бы управилась. — Я вам не верю.

Перед тем, как уйти с бескрайнего поля, я обернулся. Пестрая юбка дамы торчала среди ветвей ивы в самом конце всего этого кошмара и боли. Кажется, женщина улыбалась и махала рукой. Может, я проклят? Может, особая кровь не даёт мне осилить ту работу, с которой справляется женщина? Или здесь место такое? Ведьма подвела меня к полной бочке воды.

— Умывайся, ключевая, только недавно наполнена из родника.

— Магией?

— А то чем же ещё. Сейчас попьешь, перекусишь, а на обед будет суп из грибов. Особенных! За ними и летала. Так-то у меня мужа нет. Вот, хоть о тебе позабочусь от всей души.

— У вас в роду, случаем, оборотышей нет? Мышей, в смысле? — я зачерпнул в ладонь ледяную воду из бочки. Пальцы как будто свело судорогой.

— Нет, а что?

— Душа у вас, кажется, мышиная! Очень уж щедрая.

Красивое дно у бочки, яркое такое, вот только я не готов был увидеть его вблизи! Рывок! Плечи мои намертво застряли в бочке. Вода пытается хлынуть в нос. К тому же от ледяного холода перехватило дыхание. Тук! Грохнуло сердце в висках. Кто-то дернул за ногу, а может, укусил. Еще секунда и я задохнусь. Тьма накатила. Следующие слова, которые я услышал, были лишены всякого смысла.

— Впервые вижу, чтобы белье сушили так. Думаешь, не придётся гладить? Мне кажется, все равно придётся.

— Отстань! Я его чуть не утопиииииила, — всхлипнул кто-то голосом ведьмы, — Случайно! Позаботиться хотела. А он!

— Не оценил. Ничего, может мою заботу оценит. Отдавай красавца.

От ужаса я распахнул глаза, и стали они громадными словно колёса кареты.

— Ожил!

Ведьма принялась меня душить в объятиях, не иначе, чтобы завершить начатое. Простите меня великодушно, Мессир. Но вам придется пожертвовать Восточным землям еще одного блистательного аристократа. Я не справлюсь с тем, чтобы привезти ведьму в столицу. Жить мне осталось пару секунд.

— Тащи в дом! Сейчас его лечить будем. Я знаю хорошее средство.

— Ты уверена, Соломея? Мой котик после твоих зелий заметно полысел.

— Аристократ — не кот. Может, и оживёт. В любом случае, мы ничего уже не теряем.

— Великие боги! — просипел я.

— Пошло дел! Хороший знак. Молится он нашим богам уже начал. Видать, сошла на бедолагу благодать Восточных земель. Да хранят его здоровье духи.

— Лишь бы не умереть ради него, — булькнул я и вновь погрузился во тьму

Глава 23

Кирилл

Мама чудит. Впрочем, как обычно, ничего нового. Осталось понять, повезло мне с ней или всё-таки нет. У остальных друзей мамы как мамы.

Только моя мать все время где-то носится. Еда в нашем доме появляется только в виде сырых продуктов, кое-как упихнутых в холодильник. Он регулярно мне тетрис после этого напоминает. Все рассовано точно так же как в игре и утрамбовано вдобавок. Это потому, что у нас холодильник напоминает размерами почтовый ящик. То ли дело раньше, в квартире. Там и холодильник другой был, и мама готовила часто. Теперь все иначе. И друзей своих старых я вижу только если на видео. С одной стороны, обидно, с другой жить на берегу моря тоже неплохо. Но по Питеру я все же скучаю. Один наш квартал чего стоил. Он по размерам как здесь какой-нибудь город. И магазины любые, и доставка пиццы. Словом. там был рай. Да и с отцом я мог видеться.

И чего они развелись? Каждый по-своему говорит. Мама, что отец ее унижал, жить не давал, вещи наши выбрасывал. Отец, наоборот, считает, что это мама виновата. Точней, что она все придумала, и ей просто не сиделось на месте. И вообще, что мама рехнулась, и ее нужно лечить. Но я же сам видел синяки у нее на запястьях? Выходит, отец ее бил, пока я был в школе? Папа сказал, что мама сама ударилась, лишь бы его оговорить, выставить чудовищем. Зачем бы ей это? Может, мама и вправду того, в смысле истеричка? Может, она специально устроила весь этот скандал с разводом, чтобы стрясти с отца деньги за наше с ней возвращение обратно домой? Или ей просто захотелось бурной жизни? Не знаю, кто из родителей правду говорит, но по друзьям я скучаю, да и по родной школе тоже. Одно радует, папа звонит часто, узнает, как я тут, деньги на счет кидает. И много. От мамы таких денег не допросишься. На той неделе отец скинул денег мне на поездку в другой город. Все по-взрослому, прокатился с ветерком на такси. Классно было! И мама ничего не узнала. Зато папе фотографии скинул, он меня сам попросил.

Вот только не знаю, стоит ли ему говорить наш здешний адрес или нет? Он все выспрашивает, я дал ему адрес своего друга. Так туда из органов опеки нагрянули, потом милиция была, еще кто-то. Осману я, конечно, ничего говорить не стал. Да и когда было? А уж как как рыдала в голос его мама, когда полицейский стал кричать на всю улицу, что она бьет своего сына! Османа чуть в приют не забрали, а родителей его хотели лишить родительских прав. Отца его так и вовсе любовником его мамы назвали почему-то. Преступником, наркоманом, вором и кем-то еще, я забыл. Хорошо, у них все документы на руках были. Осману повезло. Думаю, это случайность. Конечно, случайность. Папа бы такого сделать не смог. Смешно думать об этом.

Нет, отец меня точно любит. Я же хороший! Просто с мамой у них что-то не то случилось. Вон, недавно он мне на мотоцикл денег сбросил. Мама мотоциклы не одобряет, ругается, стоит о них только заговорить, но здесь все мальчишки гоняют. Так чем я хуже? Сейчас еще чуточку подкоплю и со старшими пацанами на мотоцикле крутом да прямо в горы, чтоб по извилистой дороге, на полной скорости и только ветер в ушах! Отец в молодости и сам так гонял. Ничего с ним не случилось, выжил. Это у нас в крови. Так что мама зря упирается, это у нее все от женского страха. Дурость, короче. Но я ей ничего не скажу. Самым младшим здесь буду из тех, у кого есть собственный мотоцикл. Мама спит крепко, ночью удрать в горы по серпантину ничего не стоит. И никто меня не поймает! Никто не найдет! Никакая полиция! Мама глупости говорит, кричит, что меня за такие шалости в приют заберут. Я от всех удеру. Мама просто ничего в этой жизни не понимает. Глупая, пугливая и нищая. Отец прав.

Может, папа приедет, если ему адрес точный назвать? Я так скучаю. И с мамой они, наверное, помирятся. А если и не помирятся, папа меня к себе на остаток каникул заберет. Я шевельнулся, зевнул, под рукой что-то зашевелилось. Скорпион? Каракатица? Кошка соседская? Кто бы знал, как высоко я подлетел над кроватью! Еще немного и о потолок бы треснулся точно. В этой части дома он немного со скосом, неровный. Над кроватью так и вовсе навис. Зато лампочку было удобно вешать. Ночник точнее, из елочной гирлянды который. Работает на батарейках даже в грозу.

Под локтем зашевелилось сильнее. Я вдруг вспомнил, что мама вчера приволокла в дом собаку! Самую настоящую. Не овчарку, конечно, простую дворняжку, мелкую к тому же, но все же! Соообаака!

Я приподнялся на локте. Из носка высунулась любопытная мордочка, носик пошевелился. Вокруг него шерсти нет, все лысое такое, противное. Хоть бы это оказалась не крыса. Хоть к учительнице биологии иди, уточняй! Правда, она с химичкой общается, после вчерашних опытов во дворе лучше все-таки не ходить. Выждать немного.

Наружу показалась серебристая лапка. Серебристая и вся в чешуе, сверкает в лучах солнца. Может, это вовсе не крыса? А ящерица? Мама наивная, ее обмануть ничего не стоит. Не собака это, точно. Вон и когти какие! На вид так и вовсе серебряные. Гладкая мордочка вылезла целиком. Теперь она вся в точно такой же чешуе, как и лапа. Только вокруг носа ничего нет и веко тоже просто облезлое. Я понял, маму обманули. Скорее всего, на ящерицу приклеили собачью шерсть. Нужно маме сунуть под нос это чудо да выпустить на волю. А может, это настоящая игуана? Тогда я себе ее оставлю. А маму буду просить о собаке.

Карга пошевелила головой, вытянула вторую лапу, уцепилась и ею за мою простыню. На ткани сразу появились три длинных дыры. Это из чего у нее когти сделаны, что такие острые? Мой зверек потянулся, наружу высунулась длинная шея, вдоль хребта вытянулись вверх острые шипы. Точно игуана! Только странная немного. Наверное, потому что породистая. Нет, такую ящерицу я никому не отдам. Маме скажу, что ужасно расстроился и вообще она меня обманула, поэтому со щенком овчарки можно и поторопиться. Да хоть и не

Ловкое движение шеи, кивок, раскрытая настежь серая пасть. У нее и внутри переливы почти такие же, как на чешуе. Карга обернула вокруг моего пальца длинный язык. Есть, наверное, хочет. Следом из носка потянулось серебристое тело, и внезапно раскрылись крылья. Огромные! Размером больше самого зверька, словно в комнату попала огромная бабочка. Я дышать перестал. Кто это? Что за зверь? Откуда у него эти крылья? Даст ли мне мама оставить себе этого зверя? А что, если его захочет забрать прежний хозяин? Не отдам. Точка!

Еще шевеление. Носок шаг за шагом расстается со своею добычей. Две задние лапы, похожие на куриные окорочка, только в мелкой серебристой чешуе и с лапами, как у кошки. Наконец, безумно длинный хвост, заостренный на конце. Рядом со мной на постели стоит крохотный дракон. Зверёк чуть помедлил, плюхнулся на попу, снял с моего пальца свой язык, поднял "окорочок " вверх и принялся его нализывать раздвоенным языком. То и дело Карга пофыркивает, сплёвывает клочки своей прежней шерсти, приглаживает языком каждую чешуйку. Мать узнает, точно дракона у меня отберет. С неё станется. Еще прежнего владельца станет искать. Нет уж! Ей я точно ничего не скажу. Карликовый дракон! Мой собственный, живой. Карга растопырила крыло, вытащила вбок все кожистые перепонки и принялась методично нализывать их. Шорк-шорк. А язык такой узкий, мягкий, хоть и раздвоенный. Может, потому и раздвоенный, что она им по острым шипам рыщет? Так дело пойдёт, он еще и растроенным станет или даже расчетверенным.

— Эй, — я тихонько ткнул пальцем в мягкое желтоватое пузо. Карга скосила на меня чёрненькие глаза.

— Кушать будешь? Чем вас, драконов, кормят? Мясом?

— Фыр!

Зверёк встал на лапы, прошелся по кровати, спрыгнул на тумбу. Узенький язычок пролез в прорезь копилки. Хорошо, что я туда мелочь ссыпаю, хоть купюры не измочалит. Затем раздался хруст. Она что, питается деньгами? Карга сплюнула, растопырила крылья и запрыгнула на письменный стол. Я рот открыл. Крылья вроде большие, а Карга машет ими в воздухе не как птица, скорее, как стрекоза. Трепещет на месте. Может, она летать не училась? Пока я думал, зверёк высунул язык. Да какой там зверёк! Дракон! Хоть бы она выросла только! Под кроватью буду прятать. Нет, не поместится. Тогда? Придумаю что-нибудь! Ловкое движение языка и куска заветренной колбасы на моем бутерброде как не бывало. А ведь я его только вчера оставил себе на завтрак!

— В нашем тетрисе мясо где-то было. Я холодильник имею в виду.

Карга хлопнула веком. Глаза у нее — бусинки, маленькие такие. Ухватила в лапу хлеб от бутерброда, сунула целиком в пасть, жевнула, проглотила. Почему-то сморщила всю свою драконову морду и переместилась на стул. Куда она лезет! Там же канистра с бензином! Пока я бежал, дракон успел облизнуть крышку.

— Ты чего творишь?

Карга вытаращила глаза, отвернула морду и плюнула в стену огнём. Обои мгновенно обуглились. Прям точечно так. Ничего, картину повешу! Пятую по счету. Мама уверена, что я увлекся живописью. Ну-ну! Так же, как и историей края, то есть исключительно в практических целях. Я сбил язычки пламени, быстро засунул канистру с бензином в шкаф. Если повезёт, мама ее не скоро найдёт. У нее до меня дела нет, якобы из-за бесконечной работы. Можно подумать, она и вправду там устаёт. Тискай собак, мыль их шампунем, да ножницами пощелкай. Вот и вся работа. Она даже напевает, когда стрижёт собак и улыбается без конца. Целый день с утра и до самого вечера, а то и до ночи. Вон и меня к себе в зоосалон брала пару раз, я сам это видел. И не жалуется никогда. Значит, не устает.

То ли дело Серегин отец. Вот тот работает, устает, пашет, можно сказать. Еще бы, целый день сидеть за рулем трактора. Устанешь тут! У него и рабочий день потому короткий, что работа сложная. И платят хорошо, вроде. По крайней мере, у них дома стоит большой холодильник и проводка нормальная, а не то, что у нас! Чуть что лишнее включи, сразу свет отрубает. Карга прошлась по комнате, скребанула пол лапой, из-под половицы выкатилась монетка. Зверёк тот час слизнул ее языком и тщательно прожевал.

— Не зря я карты из библиотеки взял. Металлоискатель можно было и не собирать. Зря я магнит добывал. Здесь скифы проходили когда-то. По пути они золото потеряли. Много! Очень рассеянные люди были. Дракончик высунул язык из пасти, облизнулся и уставился на меня.

— Сначала стейк съешь, чтоб мама не волновалась… за меня. Тебе это… расти надо. А потом я возьму мопед у Серёги и поедем в горы. По пути сделаем пару фоток для папы. Чтоб он побыстрее деньги на нормальный мотоцикл прислал, скоростной. Каргаааа! Какая ты чудесная овчарка. Хорошо, что мама ничего не понимает ни в этой жизни, ни в драконах. Только поводок тебе нужно из чего-то придумать, чтобы ты все золото не слопала.

Глава 24

Агата

Я шагнула за порог дома, все внутри у меня сжимается от восторга. Сказочно! Невероятно! Здесь еще только раннее утро, мир совсем-совсем чист, солнце пляшет по черепичным крышам, отражается лучиками в росе. Соседские дома ухоженные, аккуратные будто хвастаются друг перед другом узором ставень, красотой крыш и фасадов. У одного на стене мозаикой выложен затейливый петушок, у другого на крыше вертится медный флюгер. Третий и вовсе напоминает собой розовую карамель или просто игрушку — сверкает, лоснится, сыплет бликами солнца из окон. На крыше у него и вовсе устроился белый грифон. Я смотрю и гадаю — эти сказочные, забавные создания существуют на самом деле или это статуя?

Зверь тесно прижался щекой к печной трубе, обнял ее, а сам распластался по крыше, хвост свой белый-белый свесил вниз по фасаду рядом с водосточной трубой. Каждая шерстинка видна так четко, будто она действительно выросла, а не выточена из камня. Разве могут существовать грифоны? Просто мастер, который его создал, был очень талантливым. А все равно здорово иметь такого грифона в соседях, пусть и ненастоящего. И крылья у него совершенно волшебные — сложены вдоль хребта так, что напоминают скорей свернутые паруса, и под тонким мехом будто бы видны все прожилки.

Легкий ветерок прошелся по крыше, приподнял торчком всю великолепную белую шерсть. Я открыла рот, наверное, хотела что-то сказать, но забыла,

Грифон пошевелил меховым ухом, бархатное веко вдруг пошло складками и распахнулось. Показался розовый глаз, карамельный, как и все окна этого дома. Хвост зверя раздраженно прошелся по стене снизу вверх, свернулся кольцом. На лапах обозначились желтоватые когти, зверь покачнулся, вцепился ими в крышу. Крыло метнулось вверх, а затем раскинулось по фасаду. Грифон сладко зевнул, обнажив пики клыков, повернул голову на другую сторону дома и засопел. Крыло так и осталось висеть, скрывая под собой круглое оконце мансарды. Тут же из дома донеслись приглушенные голоса, тонущие в пухе крыла.

— Гевальт! Посмотри, что опять сотворил твой мерзостный Бетс! Ты это видишь?

— Я ничего не вижу и почему он мой?

— Твой потому что ты предложил завести грифона! Кто решил сэкономить? Кто не хотел тратить лишние деньги на карету и лошадь?

— Можно подумать, у нас когда-то были лишние деньги?

— А не видишь ты ничего только потому, что твой грифон опять закрыл крылом весь свет на мансарде. Иди, сделай что-нибудь!

— Я уже сделал Бетсу замечание! Что еще!?

— Он не адепт академии магии. Мало того, он не твой ученик! Уверяю тебя, одного замечания мало. Иди, потычь в эту наглую морду, хоть бы вон и кочергой.

— Наглую? Это ты его раскормила. И Бетсик весьма приличное существо. Кочергой! Придумаешь тоже. Он может обидеться и что тогда? Прикажешь мне пешком ходить на работу? А, я понял, ты сама пересядешь на метлу! Боюсь, она не долетит до места шабаша, поломается по пути. А ты отправишься к целителю лечить свои синяки, шишки и растяжения.

— Это не шабаш! Я попрошу не оскорблять! Это собрание ковена ведьм. Погоди, что ты сказал о метле? Поломается? Кажется, я знаю, кто будет успокаивать мне нервы своим кваканьем.

— Чтоооо?! Кваканьем? Так ты теперь называешь серенады под твоими окнами?

— Не так. Но тебя я сегодня точно превращу в жабу. Вот и заквакаешь.

— Силенок не хватит.

— Вот и проверим! Хватит мне сил или нет! Превратить в жабу академического колдуна я и с закрытыми глазами смогу.

— А как же защитные чары? Не сможешь ты мне причинить вреда. Ты мне жена! Мы в браке! Нас ковен женил! Помнишь то новолуние на лысой горе?

— Вот и узнаем, вот и проверим! Зла я тебе не хочу, дорогой муж, а действую исключительно из добрых побуждений.

Где-то громко хлопнули ставни, открылось окно соседнего дома. Я зачем-то ускорила шаг, будто испугалась, что меня сейчас поймают за подслушиванием чужих разговоров. Точней, милой семейной ссоры. Нога внезапно провалилась во что-то мягкое, я остановилась, ошарашенно посмотрела вниз. Вся дорога покрылась короткой травой, нет тротуара, только изумрудный зеленый газон стелется от дома до дома и поднимается вверх по улице. Я несмело огляделась, почти за каждым домом здесь сады, манящие россыпью цветов. А чуть дальше — деревья, хорошо видны макушки сосен, золото путается в их кронах. Кажется, городок этот словно расцвел среди бескрайнего леса.

— Уступите дорогу, госпожа. Что же вы так! Задавлю ведь. Вы что, нездешняя?

Я резко обернулась. Прямо за мной на дороге стоит экипаж. Златогривая лошадь впряжена в небольшую карету. Бархатный нос ее ходит из стороны в сторону, принюхивается к моему платью. Или это не карета? Как называется экипаж с открытым верхом всего на два места? Мозг услужливо подкинул это позабытое словечко из старой книги — фаэтон. Кажется, я сто лет не видела лошадь так близко. Большую, тёплую, с лоснящейся шкурой.

Но главное — даже не сам экипаж, а мужчина, который правит лошадкой. Аккуратная борода его завита кольцами, поверх вязаной кофты наброшен синий плащ, голову и вовсе украсил цилиндр. А из кармана кофты торчит цепочка золотых часиков, даже видна кругленькая пимпочка, словно они хотят сбежать, а цепочка — это единственное, что их удерживает на месте.

— Что же вы на меня смотрите так влюбленно, будто желаете обокрасть? Часы из того еще «золота», это обычная латунь, просто начищенная специальным средством. Могу за недорого рецептик отдать. Часы мои с золотом только рядом лежали. И то, если золотом можно назвать любимую внучку. Хотя с каждым годом я имею все больше причин в этом сомневаться. Чудесный подросток. Врагу бы моему такую в невесты, он мигом бы поседел и помер от разрыва сердца. Жаль, у меня нет стоящего врага! Чувствую, придется завести или вырастить из кредитора, чтоб и деньги в дом, и внучку замуж отдать. А там и до вдовства недалеко. Денек-два, я вас уверяю. Так что вы на меня так смотрите?

— Я не местная. Хотела спросить, как добраться до ратуши.

— Да я вижу, что не местная. Кто бы из местных ведьм осмелился так себя не любить и добираться пешком вместо того, чтоб лететь на метле. Неужто поломалася? Мой сын вполне сможет сделать вам новый черенок или подправить до пяти прутьев хвоста. Недорого возьмёт, я вас уверяю. И сделает качественно. А добраться просто, забирайтесь ко мне в экипаж, — мужчина любезно указал на соседнее с собою сиденье.

Я обогнула по дуге лошадь, приблизилась к экипажу. То, что казалось чуть ли не волшебной повозкой, вблизи — просто деревянная лавка с резным сиденьицем, прикрученная над осью высоких деревянных колес и… все. Разве что еще подставка под ноги есть.

— Заберешься сама? — мужчина протянул мне сухую руку, я ухватилась за нее. Страшно! А ну как я сейчас упаду под колесо? Как же раньше-то в таких экипажах ездили? Как возница сам забрался сюда?

— Ты на колесо ногу ставь, так сподручней будет. Стой! Куда! Подол юбки подбери, а то зацепишься ведь. Вот, молодец! Даром, что совсем дикая. Никогда в экипаже не ездила? Откуда сама?

— Издалека, — я устроилась на лавке и на всякий случай ухватилась рукой за сиденье.

— Ногу на ступеньку поставь. Затянет в колесо ботиночек, так потом только маг по косточкам соберет. И то, скорее уж, некромант.

— Ага, — ноги я устроила на деревянной опоре.

Ненадёжная штука, гладкая совсем, а высоченное колесо — вот оно, совсем рядом, и даже чуть возвышается над сиденьем. Промежутки между спицами колеса такие, что туда не то, что нога соскочить может, а легко помещусь я вся целиком. И зачем только я в детстве мечтала кататься в карете как Золушка? Мечтам, как известно, свойственно сбываться в самый неподходящий момент самым неподобающим образом. Вот и сиди теперь как воробей на ветке. Жаль, крылья не выдали!

— Вижу, что издалека. Город-то как называется? Али село? Деревня?

— Солхат, — произнесла я название кафе рядом с домом.

— Не знаю такого. Не боись, мигом домчимся. На работу спешишь устроиться? Дело хорошее. Только в ратушу, боюсь, тебя не возьмут. Ты каким наделена даром?

— Грозу могу призывать.

— Грозу! Скажешь тоже. Если б дождь. Дождь — дело полезное. Сама-то замужем?

— Извела, — повторила я слова Писаря довольно мечтательно.

Если б я только могла избавиться от Андрея! Думать бы не стала! Все, что угодно, лишь бы он только нас не преследовал больше, не угрожал и вообще не мешал жить мне и сыну. Ведь вроде бы мы уехали, но чего стоит ждать от бывшего мужа, я не знаю.

— Извела? Всяко бывает. А знаешь, я могу тебя пристроить к… одному вдовцу. У него земли видимо-невидимо. Овёс растит дря королевских конюшен. Станешь ему дождь вызывать, когда надо, а когда не надо — тучи гонять. Глядишь, что и получится, — мужчина поправил цилиндр, весело хмыкнул, — Да не держись так! Лошадка у меня смирная, быстро не побежит! Меня Цербстом зовут. А ты?

— Очень приятно, Агата.

— Кто ж надоумил твою мать назвать дочку именем камня? Нехорошо.

Возница что-то шепнул лошадке, отпустил поводья, и та сорвалась с места. Я приготовилась к тому, что скамья отлупит меня по той самой азартной части тела, которую вечно тянет на приключения. Карета взлетела. Я подняла глаза и оторопела. У лошади выправились полупрозрачные крылья, белые-белые! Мы, действительно, летим над дорогой. Не высоко, чуть выше мостовой, но летим, огибая редких прохожих. Колеса крутятся в воздухе как сумасшедшие.

По бокам мелькают дома, разноцветным бельем машут балкончики, чуть не сорвалась с веревки синяя юбка, кажется, она захотела полететь следом за нами. Кое-где на стенах рядом с балконами посажены на цепь метлы. Кривоватые черенки, ленточки, завязанные у прутьев. Сами прутья у некоторых аккуратно прилизаны, у других встопорщены в разные стороны, очно их хозяйка врезалась в опору какой-нибудь ЛЭП. Впрочем? Электричество сюда точно еще не провели, ни проводов, ни мерцающих вывесок — ничего этого нет и в помине. Городок таков, каким он и появился на этот свет.

Мимо уха пролетела толстая ворона, хлопнула клювом, каркнула. Повозка свернула в узкий проулок. Здесь сумрачно, внизу небо отражается в начищенной до блеска мостовой. Наконец проулок уткнулся в просторную площадь, что показалась между домами. По центру площади раскинулось круглое здание, напоминающее собой не то мираж, не то просто цирковой шатер. Крыша подперта резными колоннами, с одной стороны здание густо оплел хмель. Лошадь припустила вперёд, возница ругается, тянет за поводья.

— Стой ты, куда, окаянная! Куда прешь, скотина безрогая! Одно тебе имя — Пегас! Крылья боги дали а о мозгах не подумали. Все хорошее на крылья ушло!

Лошадь лихо дёрнула головой, налетела на декоротивное деревце в кадке, хватанула его зубами. Хрусть — и половины кроны вместе с цветочками нет. Мой спутник кое-как развернул в сторону норовистое животное, начал спешно что-то шептать. Лошадка присмирела, опустилась на землю. Прозрачные крылья сложились на спину и тут же рассыпались искрами по шерсти, растворились, исчезли. Я охнула от изумления, от близости вот такого настоящего волшебства. Если б Кирюха это увидел! Привести бы его сюда. Только бы он не рассказал ничего о втором дне нашего шкафа в своей школе, да просто своим друзьям. Так может, не приводить его? Но это все равно, что ограбить ребенка. Нет, со временем ему точно нужно этот мир показать. Но только не завтра. Пока еще рано, наверное. Подросток, он же всем обо всем разболтает, пригласит друзей. И что я скажу их родителям? Простите, лети задерживаются, они на экскурсии, рассматривают единорога?

— Нет, ну лошадь ведь тоже можно понять. Для нее ж это как пирожные, которые бесплатно висят, грех не перекусить так-то. Да и утро такое раннее, надеюсь, никто не увидел. По дереву вот вообще ничего не скажешь. Будто подстригли его… с одного боку и все. Так мы и достричь можем, чтоб аккуратно. Я слышал, деревья везде стригут, чтоб, значит, красиво было. Так что мы это, не попортили, а на благо города нашего постарались. Вот!

— Я подтвержу.

— Вот и наша ратуша. Сейчас еще чуть денёк разойдется, и ты увидишь, сколько в городе народа живет! Не протолкнуться ведь будет и так до самого позднего вечера.

— Здорово. Сколько я вам должна?

— А, нисколько, — махнул мужчина рукой, — Я в ваш почтовый котел записку с именем и адресом вдовца того брошу. Вы уж к нему обязательно загляните. И вот еще что, метлу себе непременно купите. А то все ножки сотрете, пока по городу станете ходить. Хоть какую, но купите. Пусть бы даже и с ивовым черенком. Я ведь понял уже, что метлы у вас нет. Да и откуда ей было взяться у лесной-то ведьмочки?

— А лавка метел далеко?

— Скобяная-то лавочка? Близёхонько. Вон за тот поворот зайдете и выбирайте, что душа пожелает!

— Спасибо, я загляну.

Я спрыгнула из фаэтона на площадь, ноги, оказывается. занемели, а пальцы и вовсе не желают сгибаться. Несколько шагов, требовательный поворот лошадиной морды, я потрепала красотку по шее. Она теплая, даже горячая, гладкая, а эти переливы на ней — круглые, завитками. Мне кажется, у лошадей таких и не бывает.

А пальцы мои все одно не гнутся. Крепко же я держалась за то сидение! Лошадь уничижительно фыркнула, кажется, она надеялась на более вескую благодарность, чем просто поглаживание. На яблоко там, ну или морковку. Еще несколько неуверенных шагов, послышался смех возницы вслед.

— Стооой! Вон туда тебе надо, — он указал на узкую дверь в шатре.

Так просто ее и не заметишь. А рядом, чуть сбоку от двери раскинулось широченное зеркало. Так странно, что дар мой скоро определят! И что тогда? Я стану настоящей ведьмой, смогу выбрать метлу, куплю ее и буду летать, где хочу?

С нетерпением я дёрнула за ручку двери. Та осталась в руке. Как так? Я спешно выпустила ручку из пальцев, та притянулась к двери на прежнее место. Может, я рано пришла? Может, это намек на то, что нормальные люди об эту пору спят? На двери прорезалась морда чудовища. Будто кто-то встал с той стороны и продавился лицом через тонкий слой пленки. Вот только дверь-то дубовая с виду!

— Веееедьма? — грозно спросила морда.

— Я — да, и знаю об этом. А вы?

— Привратник. Как приврал ведьме, так и заперла мой дух в дверь!

— Навсегда?

— Тьху! Сплюнь. Навсегда! Скажешь тоже. На неделю. На сколько уехал…

— В руках или в карасях? — нервно икнула я.

Как представлю, сколько времени, сил и терпения нужно потратить, чтоб перебрать такую гору добычи! А как густо она пахнет болотом…

— В опале, я чую. Слишком большой камень достал. А может, сверкает не так? Или не опал вовсе. Я что знаю, что мне подсунули гномы?

— Ясно. А как мне попасть в ратушу?

— Ведьмы сквозь зеркало проходят. Вон туда.

— А с дверью что?

— Ручка встает на место только с воскресенья по четверг, чтоб простой люд в другие дни приходить и не думал. Сначала все готовятся к пятничному шабашу, потом обсуждают. Все же столичное шабашное колдовство меняет судьбы во всех Восточных землях.

— Угу. Ну, я пошла. Привет супруге.

— Зачем ей еще один? Она и так у меня с приветом на всю голову. Рыба ей моя не нужна! Утки лишние. На неделю из дому уже уехать нельзя. Испугалась она, переживала. Переживаешь, сходи к пифии. Она видите ли не могла, боялась, что я у зазнобы. Что я, дурак что ли, по зазнобам бегать, когда у меня жена ведьма ковена! Тут уж ничто не спасет. Я лучше на медведя схожу.

Я подошла к зеркалу. По ту сторону отразилась не я. Зелёное платье, кожаные ботильончики, рыжие волосы спутались и смотрятся теперь очень ярко. Взгляд безумный, счастливый и беззаботный как у ребенка. Наверное, такой вид и должна иметь дикая лесная колдунья, которую попутным ветром занесло в самую столицу Волшебного царства.

Смело шагнула сквозь зеркала и провалилась в темную комнату. Мягкий шелест портьер, окна от потолка до пола, который будто завис над воздухом, под ним виден лес, крыши домов, какие-то села. Кажется, что я парю над миром, даже шаг вперед сделать страшно. Сбоку открылась низкая дверца, из нее, чуть согнувшись, шагнул рыжий пес. Точно пес! Небольшие глаза, почти такой же сюртук, как и на Писаре, которого я видела утром. Он облизнул роскошные усы розовым языком, словно пригладил.

— Доброго утра, госпожа ведьма. Что принесло вас в столь недобрый час?

— Недобрый?

— Сейчас еще раннее утро. Приличные ведьмы спят в эту пору, если только у них не возникло неотсроченных дел. Так что у вас произошло?

— Ничего срочного. Просто…

— В первый раз? Прилетели издалека? Ступайте смелее, это всего лишь карта Восточного леса, то, что у вас под ногами, просто она немного ммм живая.

— Я бы хотела узнать, каков мой дар.

— Лесная ведьма? Не узнавали? Это мы сейчас, это мы мигом. Подойдите сюда, прошу, госпожа. Не опасайтесь пола. Он не обвалится.

Пес махнул лапой в ту сторону, где укоренился небольшой стол. Он весь завален свитками, фолиантами и почти обычными книгами. Зверь приподнял один журнал, из него выпал и слетел на пол рыжий конверт.

— Корреспонденция, с прошлой пятницы не разбирали, все не до этого. Мессир последние недели немного не в себе, приходится следить. Попробуй, открой в его кабинет зеркало мира? Вот и у ковена толком не выходит. Где же жезл?

— Пятницы?

— Быть может, и так. О! Вот и дело. Сейчас мы ваш дар мигом определим. И силу, и направленность. Повезёт — отправитесь учиться, нет — так служить в пекарню. Зато сразу! Станете ворожить торты, мясные пироги. Как раз там нужна ведьмочка. Никак не можем найти. Держите.

Длинная шерсть пса приятно пощекотала руку, когда я забирала из его лапы жезл.

— Ну-с а теперь, подумайте о чем-то плохом. Вспомните своего врага, к примеру. Уверен, даже лесной ведьме есть, кого ненавидеть. Ну, хотя бы чуточку. Итак-с. Представляйте сильней! Вот он, ваш враг, с минуты на минуту войдёт сюда и…

Жезл резанул холодом по руке. Я на миг поверила, что сюда, в мой сказочный мир, войдет бывший муж. И снова все испортит, оговорит меня, опозорит, отберет сына. Все разом рухнет!

— Андрей! — крикнула я шепотом.

Голос сел от ярости и почти животного страха за сына. Украдет, увезет, никогда не отдаст он мне обратно ребенка! Жезл потеплел, стал горячим, камень на нем вдруг пошел огоньками, застрял и потек вниз по руке точно растаявшее мороженое.

— Бесова госпожа! — выкрикнул рыжий пес. Одна из стен комнаты пошла рябью. За ней точно стоит Андрей, я почти вижу его силуэт. Он зачем-то накручивает синие банты на мотоцикл. И я с ужасом понимаю, что это подарок для Кирюхи. Огромный мотоцикл, серпантин, горы…

— Убью! — крикнула я.

В комнату влетела женщина, и в ту же секунду в стену грохнула молния. Вспышка, кажется, мир померк, закружился. Последнее, что я вижу — искажённое гневом лицо Андрея.

Глава 25

Кирилл

День не задался с самого утра, если так можно сказать. Какой садист придумал, будто вставать нужно с рассветом? И ведь нашлись те, кто подхватил эту мысль, приумножил и сделал мейнстримом на века. Этому бы садисту да ракушки на берегу моря продавать! Уверен, он бы и там сделал стоящий бизнес.

Встать в пять утра! Это даже стыдно! Приличные люди в это время еще только ложатся спать. Я читал, я даже учителя истории просветил — показал заметку о быте аристократов. Специально в сети искал. Учитель меня все равно высмеял, повел носом, сказал, что духом аристократов от меня вовсе даже не несет. Скорей уж я отпрыск простой крестьянской семьи, в лучшем случае, мещанской, если судить по моим знаниям. Добавил, что будь я аристократом, уже бы говорил на пяти языках, танцевал мазурку и знал Библию от корки до корки, всю историю, и что-то еще. Что ж, выторговать свободное посещение школы пока не получилось. Но это вопрос времени.

Одно радует, встал я так рано из-за дракона. Настоящего, хоть и мелкого, ну да ничего, я его ещё откормлю по маминым рецептам. Вырастет, станет огромным, будем летать над морем. Или над горами? Можно и там, и там. Главное, чтоб его никто не заметил и не отобрал. Мама, например. Мама может учудить и не такое. Жабью икру в том году выбросила в пруд, а ведь я старался, выращивал головастиков на продажу своим одноклассникам. Попробуй еще, добудь ту жабью икру. Знала бы мама, что из-за

Хорошо, что сегодня мне так лихо удалось выскользнуть из дома и без всяких ее нотаций: "Ты поел? Ты хорошо спал? А шапочку надел? Сегодня так жарко, береги голову от солнечного удара". Сама так шапку летом не носит, а я — ходи как дурак, в светлой кепочке. Ее бы воля, так еще в песочнице заставила меня бы сидеть. Да уж, отец прав, с головой у мамы точно что-то не то. Какие-то ценные шурупчики повыпадали. Или у всех женщин так? Вон, я слышал, как соседа его мама вчера провожала на работу точно теми же фразами. Мужику пятьдесят, у него и внуки растут уже. Хотел бы я знать, мам вообще можно выдрессировать, чтобы они дурацкие вопросы не задавали? И советами не делились в насильственной форме? Например: «Не лови змей!» Смешно даже. Змеи, оказывается, ядовитые. А то я не знал! Нет, пока мы жили в Питере, я, может, и не совсем понимал, какие бывают змеи. А бывают они всего двух видов — мелкие и покрупнее. За покрупнее денег дают значительно больше. За мелкую только на лимонад и чипсы хватит. А вот за крупную можно и на такси заработать. И всего-то нужно змейку аккуратно поймать в банку и продать любопытному отдыхающему. Благо, на пляже отдыхающие каждый день новые. Здесь целый бизнес. Осман ловит змею, я продаю прямо в банке как редчайший сувенир. Дохлый, само собой. Затем змея начинает подозрительно шевелиться. Приходит дядя Гриша через полчасика и забирает змею у повизгивающих покупателей обратно, чтоб выпустить на природу как редкого краснокнижного зверя. Ему отдыхающие платят отдельно за возможность посмотреть на того смелого человека, который не побоится открыть банку с опасным и злым квартирантом. Пару раз дядь Гришу, конечно, кусали. Нет, не опасно. Не отдыхающие же, мало ли какую они переносят заразу, а наши местные экологически чистые змеи. Говорят, это даже полезно. Я, конечно, точно не знаю, но дядя Гриша неубиваемый попался. Ему точно на пользу наш бизнес пошел.

И вообще, я очень хороший, если подумать. Маме есть чем гордиться, хорошо она об этом пока не знает. Соседского подростка — Османа — обеспечил досугом и работой, прививаю любовь к труду. Его родители могут и спасибо сказать, если узнают, не дай бог конечно. Кто б еще так змей ловил, как он. Дедушке старенькому помогаю деньги заработать, приношу яркие впечатления в его тихую жизнь. Он уже и бегать научился, а раньше-то, до меня, просто тихо сидел на солнце и все. Один раз он вообще хорошо бежал, ему бы золотую медаль точно на соревнованиях дали. Это мы какую-то особенно крупную змею тогда выловили, действительно редкую и очень ядовитую. Дядя Гриша не рассмотрел, пока не открыл банку. А потом как побежит! Прям спортсмен. Так что я собою горжусь.

А отдыхающие? Им-то как со мной повезло. Такие впечатления на всю жизнь. А то бы лежали себе, загорали потихоньку на солнце и совсем нечего было бы вспомнить. То ли дело сейчас! В особенности те, которым повезло увидеть, как ловко дядя Гриша лазает по деревьям. Мы тогда в банку поймали сороконожку и паучка. Красивая композиция была. Кто ж знал, что это скорпион и черная вдова? Я вот, например, не знал. Змей в тот день не попалось. Но ведь нельзя останавливать бизнес, да и помогать одинокому старичку нужно каждый день. Неет, никак нельзя не оправдать чужих ожиданий. Это мне еще классный руководитель в первой моей школе объяснила перед тем, как меня оттуда выгнали, то есть перевели в школу для исключительно одарённых детей, а она сама поседела. Хорошая была женщина, та моя классная. Так любила меня. На переменах старалась руку мою из своей не выпускать. Я даже скучаю по ней немного. Один раз зашел, так она от счастья плакать начала и чуточку заикаться.

Но мама! Змей не лови, шапочку надевай, питайся полезной едой. Можно подумать, я какой-нибудь идиот, сам всего этого не понимаю. И мясо я люблю, когда это шашлык из ресторана. Ем его через день. Ну или чаще, если заработать удается. Главное, чтоб мама о моем заработке ничего не узнала. И родители Османа тоже. Зачем травмировать нежную и хрупкую психику хороших людей? А мама у Османа хорошая. Вчера пироги пекла, меня угощала. Нужно будет ей тоже что-нибудь ценное подарить. Хорошо, что моя мама встаёт обычно все-таки позже пяти утра, где-нибудь часиков в восемь. Удачно я сегодня выскользнул из дома.

Дракончик сладко зевнул, повозил мордочкой у меня под футболкой и еще крепче обнял лапами за шею. Пальчики у Карги тонкие, коготки остренькие, даже больно немного от них. Но ничего, я потерплю. Тонкие крылья змей расправил на моем животе. Приятно так! Нежится, греет, сопит. И чешуя у него мягкая, как у ящерки. Рукой проводишь в одну сторону — мягкая, в другую — царапается немного.

Я провел пальцем по библиотечной карте, брать с собой или не брать? Вроде, места на обычной карте в своем телефоне отметил. Золото скифов станет моим. С драконом-то как повезло. Золото он чует, на металлоискателе сэкономлю. И изобретать опять же ничего не придётся. До гор рукой подать. Скифы где-то там селились, в долине. На карте все места я как следует рассмотрел. Если повезёт, тогда мне и на мотоцикл хватит, и на билет до Гватемалы. Маме скажу, что к другу поехал, и исчезну на неделю. Только нужно придумать, кому на эту неделю пристроить дракона. А может, с собой его взять? Иди одному съездить погулять недельку? Приклею шерсть на место, таможенникам скажу, что это мой пес очень редкий и очень дизайнерский. Хотел бы я знать, кто подарил маме эту собаку.

Я вышел во двор, тихонечко притворил дверь в дом. Пусть мама спит и видит сладкие сны. Странная она у меня, конечно, но все же хорошая, да и я ее люблю очень сильно. Была бы у меня мама, как у всех, точно было бы скучно жить. А так, не соскучишься. Кто еще мог увезти сына посреди учебного года к морю? Просто запрыгнуть в машину, взять и уехать, никому слова не говоря. Только моя мама. Или перепутать собаку с драконом? Да, с мамочкой

Я поправил лямку рюкзака, пролез сквозь забор и выбрался, наконец, на улицу. Село спит, туманное солнце медленно раскаляется над вершинами гор, словно сковорода над горелкой. Вот и пар валит во все стороны. Хорошо! Дракончик сопит на груди и впереди такие истории, о которых не все и мечтают. А я беру и исполняю. Жизнь — это подарок. Как огромное мороженое с орешками. Есть такое нужно с удовольствием, полной ложкой, целиком, наслаждаясь всеми вкусами. И сладостью, и горечью и кислинкой. Иначе невкусно и не интересно. Плохо тем, кто этого не понимает.

Я спустился по улице вниз. Абрикос уже поспевает, а вот виноград еще не успел. И все это богатство никто не собирает, оно валится из-за чужих заборов сочными гроздьями. В Питере бы кто такое увидел! Да, в такие секунды я по дому что-то совсем не скучаю. Из-за забора выглянула соседка из тех, кому все обо всех интересно. Теперь нужно не дать ей спросить первой, тогда шансов улизнуть больше. И прятать глаза нельзя. Наоборот, нужно переть первым.

— Доброе утро. А вы уже встали? Как здоровье?

— Доброе утро, дорогой. Все хорошо. Как твоя мама?

— Приболела немного. Простыла. Это все оттого, что она шапку не носит и ест, что попало.

— Сочувствую.

— Кашу я ей сварил. Молоко погрел. Вот теперь иду в горы. Учитель истории советовал посмотреть на пещеру. Еще травок полезных хочу набрать. Для мамы.

— Ты большой молодец. Не перегреешься?

— Что вы, конечно же нет. Жарко, но что поделать. Учиться надо, мама так говорит. И травки полезные ей очень нужны. Я потому и встал так рано, что идти далеко. Думал еще, может, Осман мне мопед даст. А он пока не проснулся. То есть велосипед, конечно. Велосипед. Если подумать, даже не соврал. У Османа и вправду мотор приделан к велосипеду. Говорят, это очень опасная штука, но мне что-то не верится.

— А ты уже и с мотоциклом в ладах?

— Нет, что вы. Мама мне не разрешает пока садится на настоящий мотоцикл. Папа да, он разрешал, — я тягостно вздохнул, — Даже записал меня в спортивную школу. Так было здорово. Пока мы не уехали, да. Все друзья там остались.

Врать — так от всей души, чтоб поверили. И делать тоскливый вид. Вот как сейчас. Носом еще можно хлюпнуть. Но тут, главное, не перестараться. И просить ничего нельзя. Тогда люди сами все предложат и будут настаивать, чтобы взял. Это еще кто-то умный сказал. Я вскинул взгляд в небо, чтобы высушить несуществующие слезинки.

— Пойду я, а то по жаре будет сложно.

— Погоди. Тут дело такое, у меня в сарае был мопед. Хороший, справный. Еще от мужа остался. Надо — бери. Бензин там же.

— А маме вы не скажете?

— Да что я, изверг, что ли?

— Спасибо! — искренне улыбнулся я. Собственно, что и требовалось доказать. Попроси у соседки мопед, в жизни не даст, упрется еще и матери пожалуется. А так, она сама предложила, сама рада этому и молчать будет. А если мама что-то узнает, мне будет на кого вину свалить.

— Слушай, а кто у тебя под рубашкой там возится?

— Дракон, — лгать тоже лишний раз нельзя. Великая ложь требует правды во всех остальных мелочах.

— А уж не кошка ли?

— Да нет же, правда, дракон. Пластиковый, я его пофотографировать хочу в горах, чтоб как настоящий. Вон, видите, хвост торчит?

— Хороший ты парень, сразу видно. Маме помогаешь, учишься без устали. А по такой жаре, как днём будет, ходить пешком далеко нельзя, вмиг солнечный удар хватит. Твоя мама просто не местная, приехали вы издалека, вот она и не знает. Ох, чудачка! Так ведь и загубит паренька! Всегда так, дурным матерям хорошие сыновья попадаются. Ступай за мопедом. Знаешь, как заводить?

— Ну, конечно.

Глава 26

Вильд Логер

И деревянный стол может стать алтарём, если за дело взялись настоящие деревенские ведьмы. Не знаю, как я здесь очутился, как эти женщины занесли меня в дом. Хотя нет, что-то я всё-таки помню. Помню, например, как на мою бедную голову обрушился сокрушительный удар. На миг мне даже показалось, будто его нанесла секира дворфа в бою, даже почудился запах промасленной ее доброй стали и запах старого пепелища. Кажется, я тогда и очнулся. Увидел склоненные над собой милые женские лица в обрамлении кудряшек.

— Что это было? — взгляд сам собой начал шарить по потолку, искать того самого дворфа, — Секира?!

— Дверь. Всего-навсего дверь. Мы чуть-чуть не попали в проем.

Тут-то я и понял, что женщины меня несут в дом. Сразу три кудрявых красотки: рыжая, светловолосая и брюнетка. Формы из платьев выглядывают такие, что дух захватывает. Мне бы стоило обрадоваться, но что-то не получилось. Кто знает, чего от этих ведьм ждать? Один раз уже чуть не сожгли, во второй чуть не утопили в ржавой бочке. Я, конечно, смелый и доблестный воин, столько сражался за свою жизнь, ни разу не бежал с поля боя, всегда шел храбро вперед. Но любая отвага имеет предел, у моей он, кажется, наступил внезапно. Сегодня. Вот прямо сейчас, когда я заметил чугунную сковороду, витающую в воздухе над печью и кованый серп, воткнутый в стену. Не сожгут, так сожрут! С этих станется. Вон, как все они улыбаются! Точно, что-то затеяли. Дрожь сотрясла все моё тело. Стыдно, но страх — самая меньшая плата за гостеприимство этих красавиц. Лучше бы меня Мессир на границу к оркам отправил! И страшно так не было бы, да и погибнуть там не так уж и стыдно.

— Олли, он замерз совсем. Смотри, как дрожит! Тащи одеяло, а лучше меховую шкуру! — воскликнула блондинка.

Мы миновали еще одну дверь. Меня несут на руках женщины! Точней, не на руках, а на куске какой-то подозрительно знакомой ткани. Уж не мой ли это плащ был? Узнаю шитье золотой нитью, только вот бархат значительно полысел, как, если б я провёл в этом плаще пару доблестных битв и штуки четыре похода.

— Это от страха, в доме тепло, — мурлыкнул кто-то, кто нес мои плечи. Выходит, ведьм здесь не три, а больше? Я вздрогнул еще раз.

— Зачем одеяло? Разотрем его мазью, согреется, бедолага. И как его только угораздило свалиться в бочку?

Нежнейший голос, ангельский. Если не знать, что им наделена ведьма, можно даже поверить в то, что мне желают добра.

— Меня утопить хотели…

— Мужчины всегда находят себе неприятности. С вами так сложно!

— Я плечами

— Никто не хотел тебя обидеть, — девушки насупились, приподняли плащ. Так, сейчас меня, кажется, куда-то сбросят! Хоть бы не в печь! Где она здесь? Пролезу я в нее или нет? Успеть бы застрять, хоть упереться руками!

— Нечего было женщину оскорблять. Ну, вспылила немного, так с кем не бывает? Хотела макнуть в воду лицом, чтоб ты остыл малость. А ты взял, да и поскользнулся. Теперь еще всех обвиняешь. Стыдно!

Это у рыжей такой ангельский голос. Нужно запомнить, мало ли что. Ей бы преступников допрашивать — те бы сами все рассказали. Корона много бы сэкономила и на зельях правды, и на палаче. А как она все перевирает в свою пользу! Нет, с таким талантом только в послы! Так, глядишь, и без войны королевство расширим. Гномы точно сбегут из горы, чтобы только получить невиданный шанс — уступить все свои богатства вот этой зеленоглазой ведьме добровольно и сохранить свою честь во всех смыслах.

— Хотели бы утопить — уже бы утопили, — черноволосая накрутила локоны на остренький коготок. Я нервно сглотнул.

— Не хотела я его топить! Честно! — выходит, это хозяйка огорода сейчас держит мою голову в своих руках?!!! — И работу дала самую простую — сорняки подергать. Не так уж много их и было.

— Видали мы твой огород.

— У нас у самих точно такие же. После того, как кто-то новое зелье для роста всего посоветовал! Из бабкиной книги! Я помню!

— А кое-кто даже сварил! — фыркнула блондинка.

Дамы вокруг меня опасно засверкали глазами, воздух сгустился, почудился запах грозы. Будто она уже здесь, в комнате, нависла надо мной и вот-вот прогремит гром, а молнии с ослепительным блеском посыплются в стены. Только бы серп не сорвался с притолоки! Вон как заблестел.

— Кладём!

Плащ вместе со мной взлетел и бахнул о стол. Никогда не думал, что во мне так много костей, и они с таким грохотом ударят о дерево. Будто я с лошади упал на всем скаку.

— Тебе не больно? — участливо спросила брюнетка.

— Нет, госпожа, совсем нет, — соврал я голубым бездонным глазам.

— А здесь? — ткнула она мне коготком в глубокую ссадину. Та осталась после моего вчерашнего восхождения на сосну за вещами, я все же напоролся на сук.

— Вполне терпимо…

— А так? — ткнула она посильнее.

— Вааа! — не сдержался я.

Рана, похоже, воспалилась. Видимо меня всё-таки собрались пытать!

— Несите плесневелую мазь. Не заживёт иначе, — велела блондинка и кокетливо улыбнулась.

Быть бы ей палачом! Полгорода на казнь бы просилось. И ведь не сказать, что так хороша. Но «манкость», манеры, эта «искренняя» улыбка, сочувствие в голосе. Если бы еще так остро не прыгали искры в глазах от боли после ее прикосновения, быть может, я бы лучше рассмотрел соблазнительные ямочки на ее пухлых щечках.

— Не стоит тратить на меня пропавшее зелье!

Я попытался сесть. Мягкие женские руки нажали на мои плечи и крепко удержали на месте.

— Мазь изначально была плесневелой, такая хорошо помогает от воспаления. Ты же не хочешь, чтоб пришла Лихорадка? Ее дух сложно выгнать из тела.

— Клянусь, вы ошибаетесь. Пропавшее зелье до добра не доводит! — Я постарался освободиться.

— Не брыкайся! Где путы?

— Те, что от мешков с мукой остались, подойдут?

— Какие путы?!

Я попытался вырваться. Кто-то выдернул из-под меня остатки плаща, тот порвался на две половины. Да и бес с ним, самому бы мне теперь уцелеть!

— Любые! Он же сам себя сейчас искалечит!

— Вы жалеете, что я отниму у вас эту возможность?

Сколько же рук у пятерых ведьм? Должно быть десять, а кажется, на меня налетела сотня-другая гарпий, и они все царапаются. Но от гарпий хотя бы можно отбиться мечом! Здесь же толком даже брыкаться не выходит. Ну не могу я ударить женщину! Уже и зажмурился, а все равно не могу! Я же знаю, в кого попаду пяткой, не приведи боги, но дайте мне остаться живым!

С крючка сорвались цветастые тесемки. Обманчиво розовые, вдобавок с шитьем. Две из них, сплетясь между собой, набросились на мою ногу. Полоса ткани впилась в щиколотку, секунды хватило, чтобы к двум первым тесемкам присоединилась третья. И вот моя нога уже привязана к ножке стола, что находится под углом. Следом притянуло и вторую ногу.

— Клянусь богами, Мессир, я сопротивлялся!

— Никто тебе не поможет!

— Вылечим на совесть.

— Встретишься ты еще с Мессиром.

— Где?! На небесах?

Дамы фыркнули. Я сам не понял, как оказался связан и распят, розовые бантики озорно свисают с запястий. Да вдобавок я еще почти без одежды! Когда они успели стащить с меня все, кроме панталон?! Да и те закатали. Только бы меня никто из друзей никогда не увидел в таком обличье. Не приведи боги, ведьмы создадут сейчас мой фантом и отправят в столицу. Нет, нельзя этого допустить. Я никак не могу позволить, чтоб кто-нибудь в столице незапланированно умер из-за меня от смеха. Это же будет настоящее убийство. Если я выживу здесь, то меня осудит на казнь король. Я разразился проклятиями. Терять все одно уже нечего, кроме разве что панталон!

— Бесы вам в помощь! Чтоб вам всем вести распутную жизнь! И вашим матерям тоже! Чтоб каждой по демону в дом! Чтоб ночью спать не давал инкуб! Чтоб ваши дома люди стороной обходили!

— Смотрите, он уже нам благодарен.

— Вот что значит аристократ.

— Столько всего хорошего нажелал.

Я не поняла, свекровь в гости точно можно не ждать?

— Когда появится демон?

— Давайте лечить. Так, чтоб уж как следует.

Дамы срывают флакончики, что болтались на их поясках. Густо потянуло запахом мазей и особых притирок. Стало трудно дышать. Клянусь, я различил запах плесени, исходящий из круглой стеклянной бутылочки. Тошнота подступила к горлу не то от запаха, не то от бессилия. А потом на меня опустились нежные руки сразу всех пятерых. Ведьмы тянут заклинания, читают их нараспев вроде молитвы. Каждая свое, но все они сливаются в один зов. И слов я не могу разобрать, только все сильней начинает ныть мое бедное тело. Путы крепкие, из них так просто не освободиться. Да и непросто не получится. На груди и на животе зажигаются огоньками странные символы. Рыжая поднесла к моим губам кубок. Изнутри он полыхает огнем. Отказываюсь пить, отворачиваю голову. Бесполезно. Ведьма просто сжала мой нос в своих пальцах.

— Хоть глоток. Это полезно. Клюквенный сок кого угодно поставит на ноги. Заговорённый!

Рот открыт, я

— Теперь мед с луком. Он кашель изгонит, если ты простыл в той бочке или нахлебался.

— Клянусь, это было случайно! — выкрикнула та ведьма, что полила огород зельем для роста всего.

— Кто бы спорил, — еще одна ведьма обошла стол по кругу, — Ноги нужно намазать согревающей мазью, чтобы не разболелся

— И натянуть на них шерстяные носки.

Спустя пару минут живительное тепло разлилось по ногам. На миг мне стало даже приятно. Удивительная мазь и вправду дарит тепло… Точнее, уже огонь! Жжение! Как же мне жарко!

— Мы тебя вылечим от всего.

Блондинка появилась внезапно. Тянется своими коготочками к моей шее. Удушить хочет? Нет, вряд ли. Слишком уж это просто.

— Убить, что ли, решили?

— Почему? — надулись пухлые губки.

Ведьма напомнила мне обиженного ребёнка. Так, а что это у нее за тряпка в руках? И чем это так пахнет? Точнее, воняет? И веревочка. Точно, она приготовила шнур, собирается меня додушить.

— Вылечить от всего невозможно! — выкрикнул я, — Что ты держишь в руках? Покайся! Покайся богам в том, что собралась меня удавить.

— Смешной. Никогда не видел соленую голову?

— Чью голову?

На миг я даже застыл. Опять накатила дурнота. Вот и голова уже кружится. Должно быть, это из-за той кислоты, которую мне влили в рот. Или от меда, что тоже впихнули в рот. Должно быть, он был отравлен. Да нет, отраву я бы учуял. Впрочем, из-за тертого лука, который в него добавили, я и вкуса мёда-то не разобрал.

— Голова соленой рыбки. Ее вешают на шею при сильной простуде. Соль заберет твоё воспаление себе.

— Я не простужен.

— Это пока. Студёной воды ты же нахлебался? Нахлебался. А как тебя трясло? Потому что застыл. Нужно лечиться.

Горящие ноги, кислота, влитая в желудок, рыбья голова у горла. Вон, еще парящий горшок несут. Что в нем — не угадаешь.

— Сейчас прикроем твою голову шкурой и будешь паром дышать. Не бойся, мы так и детей лечим. Потому они и не болеют почти.

— Я бы на их месте боялся чихнуть лишний раз.

— Нас и самих так лечили, — улыбнулась рыжая.

— Теперь понятно, откуда в вас эта невероятная жестокость. Она впиталась с молоком матерей!

— Ты еще не видел, как лечат в столице! Вот, где жестокость, — черноокая опять сверкнула глазами и выразительно посмотрела на серп, торчащий в стене.

— Я много раз посещал целителя в столице. Клянусь, он лечит не так.

— Ты не видел, как лечат в нашей столице, в столице всех Восточных земель! Что нам дела до вашей столицы! В столице Восточных земель тебя бы давно истыкали швейными иглами. Человек лежит раздетый, а из его хребта иглы торчат. И весь он как еж. Говорят, хорошо помогает.

— В нашей столице вообще никто почти не болеет, — улыбнулась брюнетка и схватилась за серп. Сердце мигом зашлось от предчувствия беды. Сознание попыталось покинуть меня

— Я за вереском пошла, — объявила ведьма, — Нужно будет подложить ему немного под голову.

— Голову мою отправьте королю.

Дверь в дом хлопнула, ведьма все же ушла. Густой пар, которым нужно дышать, поднесли к моей голове. Шкурой ее накрыли, словно венчальным шатром. Вдох, странное благоденствие, сон, что наваливается на меня, как теплый кот. На душе становится тихо, улетучиваются сомнения. И кажется, будто душа норовит покинуть тело, подняться на небеса, настолько ей хорошо.

Очнулся я на рассвете у теплого печного бока, запеленатый, словно младенец, в пушистое теплое одеяло. Прямо перед глазами возник домовой дух. Крохотный старичок, гладкая борода украшает почти человеческое лицо. Рубашка плотно сидит на небольшом теле. Не знаешь, кто это, так примешь да куклу. Уж я-то знаю, насколько такой дух может быть опасен.

— Зачем пришел?

— Душить тя буду. Правда, лень. Давеча пирогов объелси. Тебе, кстати, тоже осталось. Хозяйка вчера напекла. Ох и вкусные пироги.

— Зачем душить тогда? Сиди, отдыхай.

— Можно и не душить, согласен. Ты просто спроси, к добру или к худу, а я отвечу.

— Это зачем еще?

— Весть тебе принес. Я, правда, сам не пойму хорошую или худую.

— Я уж тем более не знаю.

Домой дух перебрал колосок в руке.

— Женитьба — дело хорошее. Оно плоды даёт. Деточек. А с другой стороны, женитьба на ведьме — дело такое, непростое. Если ж еще и ведьма сильная…

— И то верно. Опасное дело.

— Не заметишь, как женатым окажешься. Вот и думай, к добру или нет.

— И дети появятся?

— Один уж точно. Сразу, то есть готовый. Кикиморка приходила. Крепко она тебя заворожила. Ох, крепко. Но я могу ворожбу и снять. Поживешь свободным. А хочешь, так и из дома могём вывести, пока все спят.

— И коня вернете?

Вернем. На кой он нам нужен?

— И вещи?

— И вещи тоже.

— Хочу!!!

Глава 27

Ильвалэль

Дом, родина моя, оплот счастья и мира, стал для меня тем, что для дикого зверя клетка. Та родина, отдать за которую жизнь, еще недавно я посчитал бы честью! Да что жизнь, за Чёрную гору и душу отдать мне было не жаль. С какой гордостью я шел на Совет, лелеял надежды, считал себя избранным, лучшим, готов был сражаться, интриговать, выступить в поход на вражеский стан совершенно один, без подмоги. Пусть только прикажет мне это Совет! Я саму делари готов был заманить к нам сюда. Идиот!

И вновь мой кулак ударяет о стену, словно хочет наказать и нутро горы, той, что меня и других породила, и всех темных эльфов сразу. Да только Черной горе нет дела до меня. Я для нее лишь песчинка, ничтожество. И звук от удара тонет в каменном своде пещеры, вязнет в пустых коридорах, угасает. Точно так угаснет здесь и моя жизнь. Никогда больше мне не покрыть себя славой настоящего боя, не узнать пьянящую радость сражения, когда равных тебе просто нет. Ибо ты не боишься смерти, знаешь, что сражаешься за правое дело — за свободу и счастье твоей Черной горы. Да и зачем бояться смерти, придет она ко всем, но лишь только раз.

Не оценили дроу моих усилий, не признал меня достойным род. Я словно выбракованный щенок, что родился у пары достойных охотничьих псов. Не тот окрас, не то пятнышко на грудине, не того цвета глаза. Вот только у собак таких щенков топят. Мне же дали пожить, дали

Чудится, будто где-то в бою я не был достаточно смелым, мало принес трофеев, а то и вовсе дошел до того, что предал наши устои. Не было такого! Ни единого разу не было! Ничем и никогда я себя не заклеймил! Всегда возвращался с победой, всегда верхом на коне, даже раненный! И всегда вез обратно богатые трофеи. И так много, чтоб их хватило на всех. Треть добычи доставалась старейшинам, треть семье, почти треть уходила на нужды слабых. Лишь немного я оставлял себе.

Так где я ошибся? Где допустил роковой промах? Выходит, нигде? Просто так я оказался выброшен из рода, из Черной горы? Отречен от своей великой родины только лишь из-за цвета глаз. Из-за мнимой измены, которой, может, и вовсе не было. Какая разница, что у людских королей точно такой же цвет глаз? Я же не человек! Нет во мне ничего людского. Просто дроу, точно такой же, как и все дроу моего рода — крепкий, смелый, сильный, здоровый, доблестный. Никогда я не отступал, никогда и ничего не боялся. Так разве стоит меня теперь клеймить таким позором? Отдавать, словно игрушку, ведьме. Дарить.

Ярость застит глаза. И вновь я обрушиваю свой гнев на Чёрную гору. Раз за разом бью по стене кулаком. Жду, когда же гора содрогнется от моего удара. Бесполезно. Никому до меня дела нет. Ни Чёрной горе, ни тем более эльфам. Я лишь неугодный байстрюк, хоть и рождён в честном браке. Первенец знатнейшей семьи, воин, чье имя увито боевой славой. Что толку? Лучше б меня утопили при самом рождении, отдали бы людям, вынесли в лес подальше от Черной горы! Все лучше, чем знать, что я предан, не нужен собственной семье, близким, друзьям. Ничего у меня не осталось. Ничего, никого и помощи ждать бесполезно. Ни один дроу не пойдёт против воли совета. Побоится разделить с отверженным его жалкую судьбу. Мою судьбу. Она стала жалкой.

Я прислонился спиной к стене. Если раньше мне казалось, будто нутро горы теплое, ласковое, то теперь я ощущаю лишь холод, что идёт от грубого и жёсткого камня. И хочется выть, просить богов о пощаде, молить о другой судьбе. От гречи, от того, что плачет моя душа в полете за справедливостью, я кусаю губы, терзаю свое никчемное тело. Мне оно больше не принадлежит. Да что тело! Магию мою тоже скоро запрут под оковы артефакта. Молить богов бесполезно, когда все уже решено. Судьбу нужно принять с величайшим смирением, она и есть подарок богов. Сладкий, горький, безвкусный, а все одно — подарок. Жаловаться нельзя. Я бы принял, я бы смирился, если бы знал, что выбор пал на меня случайно, что я не предан, а, напротив, любим своею семьей. И почему мне так больно и горько? Будто остроклювые хищные птицы терзают мою невесомую душу, ранят, разрывают когтями. И сил терпеть эту боль, кажется, нет. Украдкой я собираюсь молиться о смерти, да только нет в этом смысла. Смерть ни любви, ни предательства не отменит. Даже ей это ни разу не удалось. Так и станут метаться клочья моей души по подземельям горы, не находя ни любви, ни покоя.

Я сполз по стене на пол, спрятал лицо в ладонях. Так хотя бы не видно моих глаз, их желтого, порочного цвета. Может, все-таки согласиться? Уступит воле совета? В мыслях я возвращаюсь к делари. Величайшая ведьма, какая она? Та, что умеет строить порталы сквозь пелену, из мира в мир, колдовать, та, что может подарить силу источнику магии. Должно быть, ведьма ужасна. Ведь если боги наградили сполна чем-то одним, то наверняка отняли другое. Человечка. Мерзкая, злобная, грязная. А каков ее дом? Должно быть, он утопает в грязи, по полу бегают мыши, плетут свои сети пауки, ползают червяки, зарываясь в сыры, снуют в мешках с мукою. И в котлах она варит все то, что сумеет поймать: певчих птиц, даже щупальца морских гадов. Ведьмы ужасны, такова их суть — грязная, порочная, немыслимая. Иначе, зачем бы женщине принимать в подарок мужчину? Порядочная и так себе мужа найдет, к красотке без устали станут свататься. Делари же грязна и душою, и телом в равной мере, а мера та велика.

И мне суждено в этом жить, жить с ведьмой, помнить о своем славном прошлом и точно знать, что Чёрной горы для меня больше не существует. Весь мой народ, род мой, отец, все они отреклись от меня. Лучше уж здесь остаться, в этой темнице. Не нужна мне другая судьба, когда уже ничего не исправить.

Дверь открылась так плавно, что ее петли даже не успели исполнить своей песни, не проскрипели, молчат. Право жаль, я бы послушал. Все лучше, чем слушать отца или внимать приказам совета. Головы я не поднял, не осмелился показать глаз. Пусть считают меня кем хотят. Я — дроу и множество раз за свою жизнь смог доказать это.

— Утром тебя начнут готовить в дорогу. Принесут одежду, нанесут масло на кожу. Мы пригласили особых слуг. Не смей противиться.

— Я остаюсь здесь.

— На то нет твоей воли. Судьбы всех в Черной горе решает Совет.

— Никто не смеет отнять у темного эльфа его свободы и воли. Моя воля — разделить жизнь с темницей. Она мне жена.

— Эльф? Вольный эльф имеет право избрать свой путь. А ты — нет.

— Я — Ильвалэль. Потомок древнейшего рода

— Илтваэлэль? Нет. Ты ошибся. Ильвалэля больше не существует, — странным, торжественным тоном объявил старейшина.

— Что? — я все же поднял глаза.

— Ильвалэль погиб. Сами духи горы забрали его себе.

— А кто тогда я? — Неужели у меня отняли все. Даже имя?

Ярость стучит в висках. Нет, не смирюсь я. Ошибся! Биться стану до последнего вздоха. Пусть лучше убьют, чем преподнесут в дар делари! Какой бы она сама ни была, я не стану подарком!

— Ты? Ничтожество, что не оценило заботы. Пустой сосуд, лишенный воли, а стало быть, и свободы. Ведь если нет собственной воли, то свобода причинит лишь вред. Иными словами ты — жалкая кукла. И магический дар твой запрут с часу на час.

— Запрут, значит?

— Если дроу не желает покориться Совету, он опасен. Так скажи, зачем ему его дар? Магия становится опасной, когда опускается не

— Магия нужна, чтоб защитить честь!

Я ударил. Прямо во тьму. В силуэт старейшины. Он вздрогнул, откинулся назад и медленно, будто не находя сил, чтобы смириться, осел, точней, сполз по стене. Горячая кровь грохочет в ушах. Что делать дальше? Остаться здесь? Или бежать? Бежать. Меня предали все. Черной горы для меня больше не существует. Я попросту не принадлежу ей. Коридор, почти пустая лестница, еще два пролёта и будет балкон. Оттуда удастся спустится, если… если я дотянусь до ветки сосны, что угнездилась на склоне. И я дотянусь! Пока дар мой при мне, я способен на многое. Гора первой предала меня и изгнала, так что жалеть не о чем, я полностью свободен от прежних устоев, от всех!

По коридорам пронеслось эхо трубы. Ищут! Ищут меня! Все выйдут сейчас на охоту. Значит, только вперёд! Уходить, не прощаясь, через болота. Туда за мной не пойдут. И лучше погибнуть там, нежели попасть в ласковые руки делари!

* * *

Агата

Я открыла глаза. Наконец-то! Свет слепит, всюду цветы, журчит вода, вытекая на пол из небольшого фонтана. Андрей! Неужели я у него? Похоже на то. В офисе был такой же, как этот, фонтан.

— Чтоб тебе! Убью, убегу, сына своего украду, но жить с тобой больше не буду!

— А что так?

Глава 28

Агата

Я проморгалась, открыла глаза еще раз. Кругом свет, колышутся ветки деревьев, прихотливо журчит фонтан. Это место совсем не похоже, вовсе даже не напоминает офис Андрея. Кажется, можно расслабиться. Все остальное не так страшно по сравнению с перспективой оказаться в лапах у бывшего мужа. Маньяк! Натуральный! Лучше уж умереть, чем вновь увидеть его, хотя бы даже просто увидеть. А уж ощутить омерзение от его прикосновений — брр! Я и вовсе молчу.

Самое страшное заключается в том, что Андрей приобрел надо мной полную власть. Если захочет, то легко вынудит меня покориться ему. Я это сделаю. как бы мне ни было противно и мерзко. Лучше уж умереть, чем испытать прикосновение его грязных рук к своей коже. Да только Андрей — отец моего сына. Настоящий отец. И по бумагам и на самом деле. Ни разу я мужу не изменила. Сначала и мыслей таких не было, а потом, когда все катилось в Тартарары, так и вовсе было не до других мужчин.

Кирюха точно рожден от Андрея, с этим нужно смириться, я была с мужем честна. Дура! И теперь Андрей имеет точно такие же права на ребенка, как и я. Хоть он его не носил под сердцем, не кормил грудью, не баюкал на своих руках долгими, бессонными ночами, когда реальность смешивается со сном и главной мечтой, неисполнимо волшебной, становится опустить голову не подушку хоть на пару часов. Хоть просто откинуть её на подушку. Говорят, так — отсутствием сна пытали людей. Выходит, муж пытал меня, так что ли? Ведь он знал, что Кирюха спать не дает.

Тогда я взяла все на себя, это казалось нормальным и правильным. Уходила с малышом спать на кухню, чтобы только не побеспокоить Андрея, качала сынишку на руках и баюкала. Ведь так правильно, один родитель работает, чтобы обеспечить семью, другой возится с малышом… Нет! Зачем я все это делала? Он — отец, он имеет те же права, что и я, а значит. ничем не хуже меня. Жили мы с сыном тогда на скупые подачки. Все Андрюшеньке было дорого! Все для сына приходилось выпрашивать. А уж для себя! Не о чем даже и говорить. Пакет молока казался мне роскошью. Будто за окнами война, а может, и революция.

Никто из родни мужа не мог с малышом посидеть. Даже пятнадцать минут личного времени мне казались роскошью в то время. Качать, баюкать, лечить — все легло на меня. И ладно бы муж обеспечивал. Нет! Почему-то я должна была взять всю заботу о малыше на себя и при том экономить на самом необходимом. Даже на одежде для нашего сына. А права у нас с Андреем теперь почему-то оказываются равными. Всей душой ненавижу его. В младенчестве сына я бы многое отдала просто за то, чтоб досыта есть, за плошку супа, за кусок хорошего мяса, за мисочку творога. Смешно! Можно подумать, я о себе так заботилась. Все уходило через меня ребёнку, все лучшее шло в молоко, только никто этого не заметил. И вышла я из декрета усталой, замученной тётей, даром, что уходила красивой девицей. И это потому. что муж не хотел меня содержать, хоть и обещал, а декретных денег ни на что не хватило. Даже во имя благоденствия своего сына Андрей не желал тратить ни время на нас, ни свои деньги. Помню те горькие слезы, когда я нашла в его кармане чек из ресторана. Я плакала по брусничному кексу, он казался мне роскошью. Теперь это даже смешно.

В такие дни понимаешь, почему на Востоке родят много детей. Там муж обеспечивает жену и детей, считает, что главная задача женщины, вся суть этого мира — хранить себя и детей, будущее его рода. Остальное — дело мужа. Как он бьется с жизнью, какие трофеи приносит домой, то и будет у него за спиной, только это он после себя и оставит. А у нас не так, права поровну, а чуть что — ты виновата в том, что не смогла обеспечить ребенка и сохранить себя прежней. Мне еще повезло, я себя смогла привести в форму. Бегала, тренировалась, потому что автобусы редко ходят, а машины у меня нет. Вот и похудела до состояния борзой, которая всю жизнь гоняется за зайцем, жаль, ловит только раз в месяц и этот счастливый день называется у нее зарплата.

Как же я ненавижу бывшего мужа, как сильно я его боюсь. Кажется, одна встреча и он отберет у меня ребёнка, а саму меня признает недостойной носить звание матери. Уж сколько раз он пытался меня унизить, какую только околесицу не наплёл общим друзьям и родным, чего только не наговорил. Об этом я позже узнала, когда мне сочувствовать начали. Даже пару смертельных диагнозов он придумал, поделился этими фантазиями с моими подругами. И все от меня отвернулись кроме одной. Не на кого было опереться, не на кого надеяться. Как только и удалось уехать, не знаю. Все прошлое осталось там, в городе моего детства.

— Молочка? Меда? — несколько ведьм замерло надо мной. У одной в руке тяпка, у другой дымится в пальцах пучок трав, и держит она его почему-то прямо надо мной. Третья баюкает на подносе крынку с молоком, из нее идет пар, запах меда густо смешался с запахом парного молочка и сливочек.

— Если можно…

Одна из женщин поправила подушку под моими плечами, помогла устроиться поудобней. Как давно обо мне никто так не заботился.

— Держи, дорогая.

Губ тихонько коснулась крынка, она пахнет глиной и мелом. Молоко вкусное, сливочное с запахом теплого летнего поля, кажется, в нем остро бьется любовью сама жизнь, наполняя тебя. Так сладко и вкусно. Я выпила все до дна и только после этого откинулась на подушку. Стыдно! Стыдно быть слабой, лежать, когда другие заботятся. А сил встать нет, совсем нет. Я оглянулась. Кругом — звенящий многоголосьем птиц ласковый сад. Персики усыпали все дерево, словно мелкие солнца. Тут же манит плодами сочная вишня, склоняет ветви ирга. Трава белоуса или чего-то похожего напоминает скорее ковёр, чем лужайку.

— Вашего мужа мы увели в гостевые комнаты, — застенчиво улыбаясь сказала полная женщина, — Я — глава ковена, Магдалета.

— Очень приятно. Агата. Какого мужа, а? — с перепуга я начала заикаться, дама чуть побледнела, — Нет у меня никакого мужа!

— Пока есть. Вы его не совсем прокляли. Должно быть, пожалели. Простите.

— Где он? — я буквально взлетела с того диванчика на который меня уложили.

Если Андрей здесь, ясно, что он пришел за сыном и за мной. А значит, впереди новые унижения! И попытка отнять ребенка у меня навсегда. Знаем, уже проходили. Куда Андрей только не пытался писать! И в опеку, и в прокуратуру. Может быть, ребенка бы у меня и отняли, да только вся беда бывшего мужа заключается в том, что я — почти идеальная мать. Не к чему придраться! Лучше бы Андрей алименты платил с таким же упорством, с каким пакостит мне. И кто знает, на что он ещё способен? Яд-то он мне в чай подсыпал, когда мы вместе еще жили. Каким чудом я сдала тот чай на анализы в лабораторию у подруги — это отдельный вопрос. И нашли в том чае много чего. И тяжелые металлы, и другие вещества.

Жаль, заявление на бывшего мужа мне все равно не написать, я пыталась, консультировалась, да толку? Пока за руку Андрея никто не поймал, ничего не доказать. Вот и вышло, что я могу только бежать вместе с сыном на другой край страны, словно свора охотничьих псов гонится за мной, чтоб растерзать. А бегу я меж тем от любимого некогда мужа, от отца своего сына, который должен был, напротив, нас защищать и хранить от всех бед этого мира. Да только ничего не сложилось. Так бывает, я знаю. Небеса, об одном молю, дайте мне укрыть сына. И верьте, за него я готова презреть и закон, и устои. Лишь бы сын мой остался здоров и жив.

— Ваш муж жив, — взмахнула рукой глава ковена, — Его отвели в мужские покои. Не стоит о нем переживать.

— Он не выберется оттуда?

— Вы думаете, может попытаться сбежать? — в глазах полной женщины мелькнул огонек страха. Она сделала незаметный жест рукой. и одна из девушек тотчас бросилась к двери.

— Не сбежит. Там все устроено хорошо. Как вы себя чувствуете, делари?

— Лучше, — я откинула с лица волосы, попыталась сесть повыше. Голова еще покруживается немного, да и тошнота никуда не ушла, но все же я оживаю.

— Это чудесная новость.

Дама подвинула мне стеклянную кружку. Внутри янтарный напиток, лепестки роз вертятся в странном танце, завиваются в спираль, поднимаются к самой поверхности чаши, чтоб снова упасть на дно.

— Где Андрей? Это я его призвала ммм сюда?

Дама пододвинула кресло поближе к моему ложу, вокруг неё суетятся другие женщины, сверкают перстнями, поправляют пряди волос.

— Вы позволите? — дама указала взглядом на кресло и неуверенно улыбнулась.

— Да, конечно, — очень странно, что здесь распоряжаюсь я, а не она.

— Благодарю.

Дама поправила складки на своей юбке, похоже, она нервничает. и сильно.

— Дело в том… в общем. простите. Я не знаю, как так получилось. Мы благодарны! Это прекрасно! — дама перешла на восторженный тон, будто она находится на трибуне.

— Что вы имеете в виду?

— Вы снесли стену ратуши, — нахмурилась глава ковена и тут же расплылась в лживой улыбке,

— Это прекрасно! Вы нам открыли столько возможностей! Столько перспектив.

— Один вид на помойку чего стоит, — поперхнулась рыжеволосая с подносом в руках. На нем — тысяча крохотных пирожных, большинству из которых я даже не знаю названия. Вот, например, из одного голова рыбы торчит в букете кремовых розочек. Странные здесь царят вкусы.

— Прекрасный вид. Если штору немного опустить, помойки даже и не видно, почти, — спохватилась глава ковена и выразительно скосилась на рыжую с подносом.

— А мне очень понравились их писчие перья. Такие обгрызенные, а все одно как-то пишут. Интересно, сколько им лет? Весь пух облез, а пишут прекрасно, — хлопнула глазами брюнетка и подоткнула подушку под моей головой.

Во второй ее руке я заметила целую пригоршню разномастных шариковых ручек от дорогих до самых дешевых. Птицы меж тем все так и щебечут в кронах леса между нами и небом. Воздух такой, что хочется сделать свободный вдох. Первый! После стольких лет пытки под названием «брак» за успешным мужчиной. Очень успешным во всем, что касается доведения до судорог нормальных людей. Неужели Андрей здесь? Неужели он пойман и заперт? И тогда я ничего больше могу не бояться там, на Земле? И Кирюхе ничего не грозит? Вот же чудо.

— Андрей точно здесь?

— Безусловно, дорогая. Его устроили в лучших комнатах. Напоен, накормлен, одет, отношение — как и подобает к мужу делари.

Глава ковена качнула кудряшками, над ее губой выступили капельки пота, — Как только вы надумаете, сможете его забрать в дом. Правда, нужно будет только уладить пару вопросов.

— Все дело в том, что он… эм, — поперхнулась рыжая.

— Был слишком близок с девицей, — опустила глаза глава ковена, — Всяко бывает. Быть может, нам показалось. Никто из нас не знает, какие обычаи существуют в том мире, откуда он родом. Быть может..

— Вот как? — нахмурилась я.

Андрея захотелось убить. Но ведь нельзя показаться слишком жестокой? Да и кто знает, какие здесь

Глава ковена нахмурилась сильнее. Птицы как будто стали петь о другом. Рваная мелодия, резкая. А потом вовсе лес замер.

— Он же от нас не сбежит? Вы не думайте, условия великолепные. Ему готовит лучший повар. Как можно не позаботиться о муже делари? Комната тоже ему выделена самая лучшая.

— Я не замужем и к этому человеку никакого отношения не имею. Пусть хоть… Хоть отдохнёт, — услышать хотелось совсем другое.

— Между вами связь. это видно, — ведьмы переглянулись, я заметила настороженность на их лицах, — Но вам видней, делари. Об этом Андрее позаботятся, не сомневайтесь. Тем более, раз он вам не муж. Так что здесь и говорить не о чем. Жив, кормлен, остальное — мелочи. Давайте поговорим о чем-то другом. Как скоро вы собираетесь навестить короля? Великий лес? Иные земли? Раз уж пожаловали в наш мир?

— Я не собираюсь наносить визитов. По крайней мере пока.

Самой бы освоиться в этом мире. Хоть как-то! Понять, как он устроен, можно ли сюда взять сына. Да и вообще.

— Вот как? — и вновь дамы переглянулись. А ведьм здесь больше, чем показалось мне в самом начале. Их тени путаются меж стволов, мелькают, живут своей жизнью, бродят возле хозяек. в то время. как сами женщины заняли места на скамейках и стульях, которые поставлены невпопад. Одна около роз, другая у ствола пихты, третья и вовсе возле пруда. Совсем небольшого, напоминающего скорей лужу

— Грянет скандал. Нельзя не посетить двор кроля. Восточные земли теперь принадлежат короне, — глава ковена неуклюже всплеснула руками, — Или?

— Делари желает сохранить инкогнито, — зашептала тень главы ковена. Кажется, кроме меня ее никто и не слышит, — Она хочет присмотреться к нашему миру как обычная ведьма, пока не сделает несколько своих выводов. Не стоит представлять ее ко двору. Тем более, что Магистр… После того, что мы видели в зеркале. нам надлежит думать в первую очередь о благополучии нашего края, впрочем, как и всегда. Тень, просто тень, шепчет в ухо своей хозяйке важные мысли, покуда та сидит, потупив глаза.

— Я не хочу ко двору, мне необходимо освоиться, — повторяю я советы тени главы ковена, своей внезапной сообщницы.

— Все правильно, — восклицает глава, — Незачем нам тут король, вам нужно освоиться, передохнуть. Портал на Землю открыли и ладно. Можно и отдохнуть.

— Именно так. Я… Устала от этого брака, — осторожно говорю я, стараясь не выдать всех своих чувств.

Жизнь за жизнь, так писал еще Хаммурапи в самом первом своде законов, что опоясали Землю. Жаль, больше этот закон не применим. Мы — цивилизованные люди! Так говорят. Не знаю, кто придумал весь этот бред. Право матери священно, и если ее ребенку угрожает смертельная опасность, мать должна ее устранить. Любой ценой, даже ценой своей жизни. Вот и с Андреем так. Я до сих пор еще помню, как он подманил нашего сына, чтобы тот перевалился через перила балкона. Якобы бывшему мужу нужно было что-то поднять. Седьмой этаж, скользкая плитка, жалкое заграждение. Да и потом тоже.

— Закон позволяет вам держать одного мужа, дорогая, — заулыбалась глава ковена, — В общем. Но для вас мы сделаем исключение, раз уж первый ваш муж совсем не оправдал. так скажем, надежд. Желаете, так и вовсе расторгнем этот брак? Сегодня же ночью при восходящей луне. И тогда этот Андрей…

— Желаю. Что для этого нужно? — я встрепенулась.

— И о вашем даре, о его особенностях, мы ничего не сообщим королю. Мало ли, может, мы ошиблись, — рыжеволосая замялась, накручивая золотистую прядь волос на палец.

— Что для этого нужно?

— Да собственно ничего, — глава ковена полезла в ящик стола, откуда достала целую стопку желтоватой бумаги, — Мы составим отчёт королю. Впрочем, никто, кажется, не читает отчетов из Восточных земель. Почтовые птицы улетают, да только ни одна еще не вернулась домой. Мы — лишь провинция, их у короля так много. Напишем, мол, не сразу заметили одаренную. но все же заметили. Вы не замужем. Что еще можно сказать? Я не вижу смысла упоминать о том, что был открыт портал на Землю. Тогда придется рассказать и том, что нам встретилась делари. Нет смысла ссориться столичному ковену с вами.

— Уж проще поссориться с самим королем, — не то в шутку, не то взаправду прибавила рыжая.

— Андрей будет дожидаться прощения в мужских комнатах, — чуточку сморщилась глава. Мне пришлось кивнуть. Хотелось воскликнуть, что Андрея гораздо правильнее засунуть в темницу! Чтоб он оттуда никогда не вышел и не смог навредить Кирюхе и мне. А лучше убить. Но ведь нельзя, наверное, показаться слишком жестокой?

— Я искренне рада.

— Тогда все просто прекрасно. Спасибо за раскрытый портал. Это было зрелищно. Столичный ковен не имеет никаких претензий к вам, дорогая. А что касается сельских? Они ничего не знают о вас. Ковенов много, столичный только один. Еще раз спасибо за портал.

— Не за что. Мне нужно к сыну, так я могу идти? Пока он спит и не заметил моей отлучки.

— Разумеется, — всплеснули руками сразу все ведьмы, — Сын это так важно! Но лучше, конечно, дочь. Наслаждайтесь нашим миром, будем дружить. Вы уже выбрали себе метлу? В это время озеро Йорк так красиво, только пешего пути туда почти нет.

— Еще не выбрала, — неохотно созналась я.

— Почему же? Вам определённо нужна метла.

— Я загляну вечером в лавку. Как только разменяю земные деньги на золото.

— Золото — это прекрасно. но лучше бы серебро.

— Почему?

— Золото — грязный металл. На нем столько порчи наведенной, — рыжая сморщилась, — Не каждая ведьма согласится даже просто взять его в руки. Грязь. Обменивайте на серебро.

— Благодарю. Так я пойду?

— Позвольте, я раскрою портал прямо к вашему дому, — опять фальшиво разулыбалась глава.

— Конечно.

Женщина изобразила рукой несуразную арку, прошептала заклинание, половину из которого я не услышала, да только другие дамы успели поправить ее раз десять. Искорки вспыхнули, воздух рассеялся. и я увидела дверь в свой дом. Красивая! Аж дух захватывает. вот только бордовый от гнева Талит немного портит вид. Да и спиленные рога в его руках впечатляют. Неужели это я так постаралась?!

— Дееемон! — завопила ведьма рядом со мной.

— Что вы, всего лишь безрогий козел. Просто так зачарован, — кто бы знал, каких сил мне стоило произнести спокойно эту фразу. Нет, без Талита я не готова остаться. Да. В конце- концов, у него есть собака! Кто позаботится о милом Чербе, если его хозяин сгинет?

Ты!!! — завопил Талит, — Преисподней клянусь, такого чудовища я ещё не видел. Женюсь!

— Сразу видно, козел, — буркнул кто-то из дам по ту сторону портала.

Глава 29

Вильд Логер

Я попытался встать и ощутил всю роскошь звёздного неба. В глазах вспыхнули искры, затем потемнело. Чудится, что душа моя отделилась от тела, вознеслась в небеса и там столкнулась со звездами. Вот они-то и пляшут в глазах, взрываются, а на языке почему-то опять ощущается привкус овса. Накормили меня им, что ли? Перепутали с моим жеребцом, точней, перепутали, кому что принести? С ведьм станется. Фууух. Не деревенский дом, а филиал преисподней. Великие боги, дайте мне сил, чтоб до двери дойти! О своих богах я даже не вспоминаю, чую, они далеко, в выси небес, их суровые взгляды вряд ли смогут пробиться сквозь темные еловые кроны, иначе они бы давно извели ведьм за все их грехи! Испепелили бы и дело с концом.

Клянусь, я принял волю Мессира, как свою собственную. Изловлю ведьму, заманю в столицу и сам лично возведу ее на алтарь! Так же точно, как меня возводили на деревенский стол, чтобы пытать. Спина до сих пор объята огнем от притираний, не знаю, каким чудом не расплавилась моя кожа. И кажется, будто всю ночь меня били ногами. Так все саднит и болит. Зачем только? Что я плохого сделал ведовкам? Огород прополол, жеребец мой высококровный оставит здесь жеребят в память о нашем визите. Да еще каких! Конь у меня роскошный — боевой, умный, быстрый. Будь мы в столице, мне бы отвесили полную меру серебра за возможность получить жеребеночка от моего коня, а то даже и две меры.

Я вздохнул, повел плечом. Под рубахой надулись мышцы, вновь прошлась по ним боль. Бежать! Бежать, покуда есть силы! Пока есть возможность. И пусть Лихая меня унесет, я готов теперь вверить свои жизнь и судьбу даже этой богине, лишь бы только уехать подальше отсюда и увести своего жеребца, верного своего друга, пусть он невольно и предал меня в час своей страсти. В бою он служил мне верой и правдой, вывозил на себе, топтал копытами врагов, рвал их зубами. Сражался чуть не на равных. А нынешняя слабость? Так слабость бывает у всех. Изредка и доблестный воин может чуть оступиться, попасть под очарование женских глаз. На то мы и мужчины, чтоб избавляться от этого чувства, до добра ни страсть. ни любовь довести воина не могут. Ведь именно они делают его слабым. Великое чувство! Какой дурак мог так обозначить вселенскую слабость, глупую прихоть, а то и порок, который лепит из сильных мужчин слабаков, а то и предателей? Что только не продавали люди в обмен на это странное чувство. Благо меня оно обошло стороной в отличие от страсти, но та мимолетна. Подобно туману спустилась с закатом, а уж на рассвете от нее и следа нет, развеялась с первыми лучами солнца, уступив место и время славным делам.

Нет, молитвы родным богам моей родины здесь не помогут! Так, может, мне помогут здешние боги, те, чьи серые алтари жирно напитаны воздаяниями? Пожалуй, так. И пока я в Восточном краю, молиться я им точно буду. И сам подожгу плошку масла, когда доберусь до ближайшего стола богов, серого камня, что приведет к дороге узкой, но верной тропой. Ладно, может не плошку, где я ее раздобуду? Но кусок вяленой оленины точно подожгу, пускай трапезничают в своей вечной обители дымом. не жалко. Выбраться бы только на улицу, на свободу, дойти до коня, подняться в седло. Кажется, последние слова я произнес тихим шепотом.

— Ничего-ничего, — откликнулся домовой дух и продолжил возиться с потемневшей сталью кованого замка.

Тот крепко заперт на женскую шпильку и вдобавок перетянут пучком серебристой травы от происков нечисти. Домовой дух то и дело обжигается об этот пучок, дует себе на ладошки, поминает хозяйку, на чем свет стоит, а сам продолжает распутывать ее чары на двери.

Под лоскутным одеялом раскинулась женщина, ее пышные волосы свесились вниз, немного подрагивают в такт дыханию. Пышнотелая красавица видит наведенные сны, это домовик ее оморочил. Кожа белая-белая, что сметана, такую никогда не увидишь даже в столичном дворце. А глаза пугающе синие, будто впитали в себя само небо. благо, сейчас они прикрыты ресницами. Черные брови напоминают два крыла птицы, когда та летит — гладкие, правильно и четко очерченные. Красива ведьма до одури. такую бы сделать женой, так все бы разом меня зауважали. Красивая, манкая, да еще и колдунья — первый приз, настоящая гордость мужчины. Только вот я не создан для брака и что-то внезапно очень уж полюбил жизнь. Правда, пока без ответных симпатий. Да меня эти ведьмы чуть было не извели! До смерти чуть было не запытали! Алтарь в доме устроили, чтобы уж точно принести богатую дань богам. Ни стыда, ни совести, ни сострадания у этих колдуний точно нет. И даже не предвидится. Интересно, сколько бы дней, нет, часов, я бы протянул, если бы у меня хватило бесстрашия жениться на этой ведьме? Или на любой другой. Все одно, прожил бы я недолго и помер бы молодым и красивым. Зато как бы прожил! Я мечтательно вздохнул и тотчас подскочил к потолку от ужаса. А всего-то с ведьмы сползло ее одеяло, только кружева вспорхнули. словно два белых крыла. Домовик презрительно фыркнул.

— Не гляди, заворо́жит.

А ведь и вправду есть на что заглядеться. Ночная сорочка так скромна, что наводит на самые смелые мысли. Виден краешек панталон, взявший в полон изумительную лодыжку. Изумрудная ткань так искусно вышита шелком, а уж о том, насколько неприличным кажется распахнутый ворот сорочки, и говорить нечего. Хотя, бальные платья придворных магичек, вроде как открывают гораздо более широкий простор для фантазий, но почему-то совсем не вызывают такого восторга, какой испытываю я сейчас.

Я было шагнул вперед, чтоб разглядеть соблазн лучше, удостовериться, так сказать, что в нем ничего особого нет. Да домовик опять сбил с меня всю спесь одним единственным словом.

— Помрешь.

— Отравит?

— Еще месяц здесь и даже в дверь не пролезешь. А уж в окно и подавно не вытолкаю.

— Это почему так?

— Да уж больно вы, мужчины, охочи до ведьмовской стряпни! На ком штаны трещат?

— Так это ж потому, что ведьмы мне их заворожили, уменьшили.

— А мне думается, потому, что ты два

— Почему бесполезный? Я богат!

— А шо толку! Ни коня подковать, ни огород прополоть, ни починить колесо от телеги. Неработь одним словом.

— Кто? — тихим шепотом спросил я и тут же испугался, что могу обрушить весь хрупкий сон ведьмы.

— Бесполезный ты, вот ты кто! Потому я тебя и гоню из своего дома. Точней, потому и помогаю сбежать. М-да, как-то так. Вот уж не думал, что стану помогать столичному магу. Развелось вас тут, все ходят и ходят. Одному дань выдай, другой за травами сунется, третий наговоры пришел собирать. И все какие-то странные мужчины попадаются, ни одного толкового нет, чтоб хоть крылечко мог срубить топором. Только колдуют, да сами не знают чего пожелать. А ведьмы и рады! Один неумеха прохлаждается, они айда его кормить. Другой серебро пришел собирать, ведьмы и рады, давай ему помогать. Третий кобыл своим монстром испортил, так его на ноги ставят, кости вправляют, к баннику понесли на ночь глядя. Бедный, тот аж ошалел! Путника сунули, чтоб прогреть кости! Еще и обихаживают, хворь изгоняют. Промёрз он, видите ли, покуда в бочке тонул.

— Хворь изгоняют — это как?

— Три веника извели, пока стегали тебя по спине. Ну, чтоб хворь испугалась и сбегла. Я сам не видел, но банник мне бы врать не стал.

Теперь становится понятно, почему так ломит спину. Видать, ведьмы в доме не натешились, решили наказать меня в бане. Спину стало ломить с удвоенной силой. Меня, королевского мага, выпорола толпа деревенских баб! Не побоюсь этого слова. Сразу же захотелось извести всех ведьм вместе с их лесом!

— Никаких метел не хватит вас, неумех, изгонять за околицу. Нет бы, кого нормального привели в дом. Впрочем, нормальные сюда и не захаживают. Одни только полу… Аристократы и маги, одним словом. Сил никаких нет.

— Выходит, я третий? Аристократ?

— Третий, как есть третий. Об первого я метлу поломал, ох и серчала хозяйка! Аж солью просыпала дом. Думала, это ей поможет. А как я украшения ейные попрятал, так мигом в себя пришла, перестала глупости творить.

— А что ему, то есть первому аристократу, здесь понадобилось?

— Так знамо что. Жена! Все хотел ее отвезти на показ какому-то Мессиру. Мож, отец это евонный?

— Так и сказал про Мессира? Или зельем каким опоили?

— Сам каялся, сам! Всю душу излил. Покуда я его по дому метлой-то гонял. Про Мессира сам сказал, когда его метлой случайно по затылку огрело. Я-то не хотел этого. Думал в глаз дать, а оно, вишь, как вышло, попал по затылку. М-да. Я пожалел, конечно, что так. Аж раскаяние в брюхе застряло. Уж больше так людей по дому не гоняю, ты поверь мне. Метлу жалко, да и окно он чуть было не высадил, гад. Он-то меня еще и не видел. Тоже мне, маг — нечисть не видит. Ты хотя бы видишь. Не колдун, конечно, но хоть что-то.

— Вот, значит, как. И что с ним случилось?

Выходит, я не первый аристократ, которого сюда занесло. Третий по счету. И тогда, возникает вопрос — кто были первые два? Кому кроме меня мог доверить и доверил это дело Мессир? А самое главное, куда они задевались! И не повторю ли я их судьбу ненароком? Ведьма причмокнула во сне, всхлипнула и надула губы. Съела она моих предшественников, что ли? Женщинам верить нельзя, как известно. И уж тем более нельзя верить ведьмам! На душе стало совсем не хорошо. Домовик обернулся, покосился на меня лукавым взглядом.

— Ясно, куда подевался. Побежал через поле, а там и до мавочек недалеко.

— Утопили его? Или что?

Я знал, что мавками крестьяне называют русалок. Те топят мужчин. Выходит, мой предшественник погиб совершенно бесславно. И меня об этом Мессир не предупредил. Настолько верит в мои силы, что посчитал лишним предупредить об опасности? Или по какой другой причине не стал сообщать. Думал, я испугаюсь и не рискну ехать в Восточные земли? Напрасно.

— Знамо что, — домовик причмокнул губами, в глазах его вдруг вспыхнул и погас желтоватый свет, а уши покрылись мехом, — Топить! Скажешь тоже. Где луговым мавкам воду найти, да и зачем? Мавочкиным мужем он стал.

— Значит, всё-таки утопили. Мне ли не знать, кого называют мавкиными мужьями.

— Хэх! — покачал головой домовой дух и вновь принялся за борьбу с замком. Ведьма во сне завыла. Этот звук наполнил меня ужасом, пробрался по костям дрожью. Дом престал казаться уютным, и даже свеча, что стояла в лоне печи, вдруг погасла. Я нервно сглотнул.

— Простыла, теперь вот храпит. И зачем босиком по траве ходила? Не хозяйка, чистое наказание. Медку, что ли, принесть? — Так что случилось со вторым аристократом?

— Со вторым? Его я душил. Ну сколько можно терпеть. Ест как мужчина, а трудится как младенец. Никакой пользы от него нет, одни только убытки!

— Додушил до смерти?

— Я? Да за кого ты меня принимаешь! Что я. хозяйку свою не ценю, что ли? Проблемы же будут.

— Придется отвечать перед королем.

— Не угадал. Король до нашей глуши не доедет. А вот аристократ попался тяжёлый, еще и доспех вдобавок, а меч! Что уж тут говорит о мече. Не, весил он много. Попробуй такого вытащить из дома, да прикопать в лесочке. Хозяйка бы мигом спину себе повредила. Сбежал и так твой аристократишка. Только меч да кошель нам в благодарность оставил. В том смысле, что я их припрятать успел, а он не нашел. Все честно. Оплатил и хлопоты, и пироги, и котлеты, и каши. А остальное — за гостеприимство.

— А теперь он где?

— Где гуляет. Вроде на том же лугу, что и первый. Мавку себе выбирает по вкусу. Или выбрал уже.

Дверь распахнулась в прохладу сумерек. Совсем скоро зажжется рассвет. Язычки солнца уже облизывают цветы да травы. Еще немного и солнце полакомится кустами, зальет здесь все. И пахнет так чудесно, свободой и ощущением грядущего счастья. Свежо так, только печной дым навевает тоску о родном доме, о столице и всем остальном, что было так неуместно и оказалось теперь так дорого. Очаг, спокойствие, мягкая и теплая перина. Когда все это есть и в избытке, душа требует похода, свершений. Зато потом мечтаешь, как о высшем благе, о безмятежном покое родного поместья.

— А жеребец мой где?

— Да в хлеву. Ну, ты беги, парень, покуда ведьмы тебя не хватились. А то боком может выйти вся моя помощь. Да не езжай напрямки

Глава 30

Кирилл

Когда едешь по горной дороге, восхищаться видом нет смысла. Я проверял. Сначала чуть не съехал с обрыва, потом немного обтёрся плечом о скалу. Почти без царапин и футболка цела. Повезёт, мама и этого не заметит, а если рукав натянуть чуть пониже — точно не заметит. И зачем я только в повороте притормозил? Это потому, что своего мопеда нет, вот и не знаю, как ездить. Был бы здесь папа, я бы уже давно разъезжал на мотоцикле и все умел.

Южный ветер бросил в лицо горстку мелких камней, те противно заскользили по коже, хорошо хоть я глаза прикрыл. Шлем бы купить или очки. Наверное, нужно. Откуда-то снизу, скорей всего от села, поднялся дым, сытно запахло жареным мясом, углями, печеной картошкой. Мне бы туда, напроситься к кому-нибудь в гости. А может, это туристы поднялись в гору? Это плохо на самом-то деле. Они могут, пока жарят шашлык, случайно поджечь траву. Лес кругом сухой, ни капельки влаги. Трава под ногами похожа на желтоватое сено, спичку брось — сгорит все. Вот так и с этими шашлыками, если их жарят туристы. Могут и шапку леса на горе спалить по своей глупости. И будет наша гора лысой. Никогда эти туристы никого не слушают, считают, что самые умные.

Пожарные приедут, на меня подумают, подростки почему-то всем кажутся подозрительными личностями, а там и штраф выпишут за спаленный дотла лес. Матери позвонят и тогда мне влетит за езду на мопеде без спроса. Н-да. Нет, лесной пожар нам здесь точно не нужен. Я выкатился за поворот. Красота такая, что дух захватывает от счастья. Даже мопед остановил, захотелось осмотреться. Лес, домишки внизу как из детских кубиков сложены. Чувствуешь себя царем мира. Над головой только одни облака и нет больше ничего. Я вдохнул воздух полной грудью. Под футболкой шевельнулся дракон, высунул мордочку, завертел ею из стороны в сторону. Шипастый хвост, словно в противовес, прошелся по моему животу. Тоже царапины будут, и тоже матери придется их объяснять. Как же она мне надоела со всеми своими вопросами не по делу! Я уже взрослый, вырос, хватит меня опекать! Сам как-нибудь разберусь со своей жизнью.

Или дым идёт от села? Вроде бы ветер дует оттуда. Да только утром в селе обычно никто костры не жжёт, если уж и начинают готовить, то ближе к обеду. Может, у Мансура затеяли плов? К нему вроде отец должен приехать на выходные с вахты. Вот его мама и старается, готовит всегда к приезду что повкуснее.

Сердце противно сжалось от обиды и зависти. Почему у нас не так? Я прямо вижу их двор, оплетенный лозами винограда, зеленые грозди свисают вниз с решетки навеса. А еще — хлопочущую около уличной плиты спокойную, весёлую маму Мансура, она и песенку наверняка напевает. Потом, ближе к вечеру, у ворот заглохнет мотор и, как всегда, чуть согнувшись под виноградными гроздями, во двор войдёт его папа. И все сразу обрадуются. С Мансуром он здоровается за руку, как со взрослым, да и со мной тоже. А потом его родители идут в дом, чтобы там нежно обняться, пока никто не видит. Хотя, если приглядеться сквозь щелочку в уличной двери, то их видно немного, и только бабушка торопится накрыть на стол. Сразу появляются тарелки, мискивсе веселятся и меня оттуда никто не гонит. Сидеть бы так с моими мамой и папой на улице под крышей из виноградной лозы, да только папы здесь нет, а матери вечно некогда. Она почти и не готовит мне больше, вот я и стараюсь перекусить у друзей или сходить в кафе на деньги от папы. Ну не есть же мне сваренный два дня назад суп. Он и не вкусный, да и вообще, что за меню для воспитанников детского сада?

Я вздохнул, из-под ноги выкатился камень, заскакал вниз по склону, далеко он летит. Самому бы так не скатиться, тогда костей точно никто не соберет. Мама опять будет ругаться. Ну, ничего, я поеду быстро, тогда будет больше шансов проскочить все эти дурацкие повороты горной дороги, нет, скорей уж тропы. Вдвоем здесь не разойтись даже с другим мотоциклистом и свернуть некуда. Совсем некуда. Слева скала щерится, как собака зубами, острыми выступами, справа — кроны деревьев торчат далеко-далеко внизу. Пока доедешь до них, если на пузе, от пуза точно ничего не останется. Отсюда они кажутся совсем небольшими. Интересно, а как здесь разъезжаться с машиной? И отворотов-то у дороги нет. А в темноте или в дождь?

Наверное, здесь в грозу очень классно. Нужно будет с парнями съездить, пощекотать себе нервы. Представляю, какой бурный поток воды хлещет по дороге, наверное, это он и ложбину по центрупромыл, прямо в гравии. Круто, наверное, поставить в эту колею колесо и гнать вниз на полной скорости, уворачиваясь от скалы и удерживая руль, чтоб не съехать с обрыва. Класс!

Дракон завозился сильней, перед глазами всплыла старинная карта из краевой библиотеки. Совсем чуть-чуть осталось проехать, а там и старый раскоп. Классная карта, туристическая, совсем старинная. Попробуй, найди на ней что-то, сопоставь с реальностью. Ни тебе электронных меток, ни обозначения тебя самого на карте нет, я уж молчу, что маршрут по ней можно проложить только самому и только карандашом. "Поверните направо через пятьсот метров" — никто не скажет. Настоящее приключение, почти такое же, как разжечь костер. Но с костром всё-таки как-то проще.

Я взглянул вниз ещё раз. С ума сойти, а ведь у меня есть собственный дракон, до сих пор до конца не верится. Настоящий, живой, вон какие царапины свои хвостом на моем животе оставляет, а глазки карие, шоколадные. И ветер. Кругом поднимается ветер, будто зовет вперёд, толкает в спину. И нет здесь никого, кто способен мне помешать, указать, наставить на пресный правильный путь! Только вперед, только своей дорогой! Никто не остановит. Сесть и гнать на мопеде, чтоб дух захватывало, чтоб камни из-под колеса сыпались, скатывались вниз, в долину с самой вершины горы. Весь мир там, внизу, я здесь один, совсем один, и мне нисколько не страшно. Еще и карга так сладко сопит.

И еду я не куда-нибудь, а за сокровищами на настоящем мопеде. Я огладил ржавую раму славного мопеда, прямо по проступающим пятнам доисторической, стертой краски. Когда-то он был, кажется, красным, а может,

Я толкнулся ногой, мопед взревел, на секунду он катнулся вниз, взбивая под собой в крошку мелкие камни, даже страшно стало, что съедем в пропасть. А потом как рванул вверх по крутой дороге, и как усидеть — непонятно, кажется, мы взлетаем по вертикали. Страшно так, что захватывает дыхание, в грудь вонзается когтями малыш, встопорщил во все стороны чешую, трепещет крыльями, пытается высвободиться из-под воротника футболки. Еще миг, и я его не удержу. И рукой не прихватить, слишком опасно, руль так и виляет, и скорость не сбросить, скатимся же! Газ вывернул до упора, мопед вгрызается в гору, вдруг как рванул, я еле удержался, даже ногу сжёг о глушитель. Отворот, поляна сбоку вместо отвесной горы.

Дракон выбрался, оттолкнулся от моего плеча и рванул, путаясь в поводке и собственных крыльях. Не удержать, мельтешит клубком у руля. Хоть бы он не переломался вконец! Тормоз, газ, не помогает, ничто не помогает, здесь на поляне камней нет, только трава, мопед ужасно скользит. Дракон уже и лететь не может, падает под колесо. Выкрутил руль, положил мопед на бок, как в крутом фильме. Повезло, смог. Только колено прижало к земле. Дракон плюхнулся мне на грудь. Колесо мопеда вращается в воздухе. Больно ужасно. Но я справился, смог, значит, я сильный, настоящий мужчина. Фууух! Вспомнить бы. как дышать.

Кое-как заглушил мотор, соскрёб себя с земли, даже смог вытащить ногу. Хорошо, что мопед — не мотоцикл, из-под него я бы так просто не выбрался, факт. Мотоцикл тяжелый. Пожалуй, даже повезло, что папа мне его еще не купил. А дракошка сидит, трясется, всеми ногами-руками в мою футболку вцепился, глаза выкатил и таращится. Нос из стороны в сторону ходит.

— Слушаться потому что надо, — буркнул я, — Чуть не переломался весь из-за своей придури. Неужели не понимаешь, что это опасно — лезть, куда не пускают?

Я осторожно расправил его крылья, выпутал поводок. Обвился им дракон знатно, потому и лететь толком не мог. В следующий раз в дорогу коротенький ремешок прицеплю. Да и шлейка какая-то неудобная попалась, нужно будет что-то другое придумать. В сети совсем неподходящую инструкцию выложили — как из веревки сделать шлейку для кошки. Или все дело в том, что дракон — не кошка?

Я стянул последнюю петлю веревки с длинного хвоста. Забавно, здесь у него совсем еще мягкая чешуя, вон, даже погнулась. Надеюсь, это не навсегда? Нужно будет посмотреть в сети. Ага, как же, посмотришь! Там почему-то инструкций к драконам нет. Я спустил своё сокровище с рук на землю.

— И чтоб без выкрутасов, ладно? Не балуйся.

Карга глянула на меня карим глазом, внутри вспыхнул лихой огонек, она хитро улыбнулась, язычок очертил губы. Как меня любит этот зверек, кажется, хочет поцеловать.

— Карга, — прошептал я, умилился, потянулся к чешуйчатой мордочке. Пока никто не видит, можно и поцеловать.

На секунду Карга вроде как задумалась, а потом — бац и спрыгнула с рук. Вместе с поводком унеслась в кусты. Я рванул за ней или за ним? Какого пола-то мой дракон? Хоть бы не удрал! Сколько в этих кустах палок и веток, вот прогалина, старое кострище. Дракончик остановился у валуна, скребанул землю лапой. Неужели она что-то нашла? Я забыл о том, что ноет колено, бросился поднимать валун, перекатить бы его, что ли. Карга сунула под него лапу.

— Да уберись ты, прищемлю же. Чего ты так торопишься!

Что-то блеснуло и скрылось за щекой дракончика. Кто же знал, что добычу мы будем делить не по-честному? Вообще-то я собирался ее делить!

Нагнулся, извернулся, сунул руку туда же, встретился рукой с шершавым язычком Карги, отпихнул его, кое-как зажал находку в кулак, вытянул монету. Длиннючий язык все еще скребет мои пальцы, надеется проникнут в кулак. Я встал, Карга взлетела, сопит так смешно, жуёт первую находку. Я тихонько разжал кулак, просто щёлочку сделал. И что там? Никакие скифы здесь не проходили. То есть, может, и проходили, но точно не здесь. Из кулака на меня грозно смотрел Император России. Карга поняла, что я ей ничего не отдам и снова сунулась под камень. Только бы не привалило ее! Отпихнул, выдернул валун из земли, успел отжать еще две монеты, пока Карга хрустела цепочкой от золотых часов. Интересно, а где сами часы? Неужели уже сожрала? Там же стекло, порежется ведь изнутри. Или часов не было? Может, цепочка от чего-то другого? Но на ней болтается, точней, болтался небольшой карабин. Хоп и все исчезло, дракон растопырил крылышки и благостно вспорхнул на мое плечо. Вроде мелкая, а столько весит ее тушка, будто и впрямь золотая.

Я сунул пальцы в тёплую землю, покопался, смог выудить еще один крохотный слиток. Фух! Мы богаты! Я и дракон. С чувством я опустился на землю. А сколько здесь валунов! И под каждым может быть что-то зарыто. Жаль, Карга наелась и спит. Ну ничего, камни я могу осмотреть и сам. Правда, все тело саднит, колено после мопеда ноет и лопату взять стоило. Ну да и ладно.

— Иди-ка ты спать вон… Хоть к мопеду.

Я копал и копал, переворачивал валуны, выскреб из-под одного пару серебряных колечек и странную трубку. Солнце выползает в зенит, пот течет градом, воздух наполнился ароматом раскаленной сковороды, на которой жарили цветы, специи и немного меня. Земля всюду: под ногтями, в ушах, на зубах, скрипит так противно, но карман греют золотые монеты и слиток чистейшего золота.

С некоторым трудом я встал, разогнулся. Спина как чужая, ее просто не чувствуешь. Потер кулаком между лопаток. Странный жест, мама после работы так всегда делает. Вроде стало полегче. Птицы где-то чирикают, дымком сильней тянет, муторное солнце висит, как лампочка в школе, прямо над головой. Может, домой пора? Или ещё покопать? Карга что-то притихла, добытчица. Интересно, а чем это так пахнет противно?

Я повернул голову к мопеду. Под ним растеклась лужица бензина. Дракон стоит

— На!

Я протянул зверушке самого Императора Российской Империи. Карга вздрогнула крыльями, медленно развернулась.

— Иди сюда, ругаться не буду, — сказал я голосом мамы Мансура, она так младших детей зовет. Что странно, карга поверила и взлетела.

— Кррр! — пропела она мне что-то свое на ухо и облепила всего горячей, как угли, тушкой.

— Ешь медленно, а то подавишься. Пора топать домой

Хрустит, грызет монету, тычется мордочкой мне в шею. Будто совсем не она бензобак у мопеда погрызла! И ругать не будешь, вроде как жалко. Я подхватил мопед с земли, кое-как устроился на сидении. Нет, это хорошо, что педали есть у этого бывшего велосипеда. Плохо, что они не крутятся. А пешком мне идти отсюда прилично. Да еще и Каргу тащить на себе. Я вздохнул. Мама, если не уехала на работу, точно меня хватится. И ничего ей не объяснишь. Может, ногой толкаться, ехать-то нам вниз, под склон. Надеюсь, тормоза эти чудесные зубки не перекусили? Трос тоненький и уж как-то совсем странно торчит. Может, и до колеса не доходит?

Я толкнулся ногой посильней и вырулил на дорогу. Хоть бы не убиться, а то мама опять станет ругаться. И в речке не утонуть, иначе точно из дома не выпустит. А отстираться от грязи всё-таки придется. Карга плотней меня облепила, жаркий ветер бросил в лицо целую горсть песка с камнями. Щедрый он! Золото продам, шлем куплю. И новый бак для мопеда! Или мотоцикл?

Глава 31

Агата

Чашка звенит в руках демона, черенок ложки и вовсе раскален докрасна. Рядом, на тощей клеенке разместились два рога. Один, самый любимый, чуть изогнут налево, и по нему струится алая нить. Второй со вмятинкой — это правый, и демону он, кажется, был не так дорог. Мне все еще стыдно, если честно. Не так, чтоб уж сильно, но все же. Лишила мужика любимых рогов.

— Из них кубки можно сделать, — я пошла на попятный.

Надо же как-то утешить того, кто распахнул мне дом на два мира. Хотя, если подумать, мы квиты. Он меня чуть в другом мире не запер, сына моего мог сиротой оставить, а я всего-навсего оторвала ему рога. Тоже мне потеря! И все равно стыдно, хоть я и не специально это сделала. Кто же знал, что простое пожелание может привести к вот такому? Правда, сказано было от души.

— Кубки? — капелька чая выплеснулась на скатерть, — из моих рогов — кубки? Как из козла? Ты хоть знаешь, какие я ими пробивал стены? Сколько лет растил и полировал? А какие масла шли на притирки?

— Даже не представляю, расскажешь? — я миролюбиво улыбнулась. У Талита заметно дёрнулся глаз.

— Вообще-то, я надеялся, что ты сможешь вернуть их обратно. Нет, для начала я немного надеялся на клей, — по щекам мужчины пошли алые пятна — печати стыда, — Но супер клей мне ммм… не помог. Отваливаются. Врач в поликлинике сказал, что он не готов к такому. Отослал к чихологу. Тот велел начихать, мол, проблемы не существует, но готов был со мной поговорить о трудном детстве. Я, правда, так и не понял, у кого оно было трудным. Но на всякий случай поговорил. Рога, правда, не приросли.

— Сходи к ветеринару. Он точно поможет.

Талит наконец-то оторвался от созерцания своей чашки, раздул ноздри, покачал головой, словно рассерженный бык.

— Женимся, сошлю в преисподнюю.

— Кажется, я там уже была в первом браке. И совсем не хотелось бы повторений. Один раз совершить ошибку может любой, дважды — только дурак.

— Ммм. Уверен, ты ещё передумаешь. Я знатен, богат, ты станешь счастливой. Изредка будешь навещать моих бесов. Уверен, они запомнят эти визиты надолго, — Талит хохотнул, — Останутся и без рогов, и без хвостов, а вдруг и позеленеют. Их еще можно и постричь! Точно, всех их срочно необходимо постричь! И когти! Когти обязательно нужно подрезать! Я все оплачу. Клянусь, никаких денег на это не жалко, невеста моя, — очаровательно улыбнулся Талит.

Я вспыхнула, выскочила из-за стола, занесла для пощечины руку. Сама от себя такого не ожидала! На пальцах разгорелось синее пламя.

— А по морррррде? — прошипела с душой. Надоел! Какой брак? Мне от бывшего мужа и то никак не избавиться. Даже в другом мире нашел! Или же я о нем совершенно некстати вспомнила.

— Прошу, только не трогай копыта, — потупился демон, — Ты права во всем и всегда. О помолвке поговорим потом. Только скажи, какое ты хочешь кольцо, чтоб я успел подготовиться, как следует.

— Никакое! Я не собираюсь ещё раз выходить замуж! Ни за тебя, ни за кого-то еще! Я вообще спать хочу!

— Тише.

— Что? — синеватые язычки пламени начали срываться с руки. Кажется, я еще и горю. Только бы платье не прихватилось от этого огня!

— Я говорю: «Тише». Ты ребенка разбудишь. Пасынок у меня! Загляденье. Хоть и без рогов, но истинный демон. Мне так нравится мой будущий сын. Уверен, ему тоже понравлюсь и я, и возможность посещать лучшую частную школу. Знаешь, где зелёный газон, небольшая конюшня, свой стадион, дети в гольф играют вместо физкультуры. И языки преподают только носители языка. А главное, круглый год очень тепло, и чтоб освоить горнолыжный спорт, деткам приходится летать в Швейцарию. Но ты не переживай раньше времени, дорогая, у школы свой самолет, все очень удобно.

— Умеешь соблазнять.

— Это мое призвание. Уверен, Кирилл много добьется с такими-то задатками. В мать пошел — изворотливый, жестокий и хитрый.

— Сейчас обижусь.

— Напрасно. Это те лучшие свойства, которые я непременно хотел бы видеть у своей жены. В моей части преисподней наступит абсолютный порядок. О тебе сложат легенды.

— У бесов очень жёсткая шерстка? Просто у меня ноженки затупились.

— Примерно как у моего песика. Хотя нет, все же немного пожестче. Как тонкая проволока, кудрявенькие такие. Как думаешь, в какой цвет их лучше покрасить?

— В голубой.

— Я рад, что ты приняла мысль о браке.

— Я готова начать раздумывать о помолвке сразу после того, как ты установишь жалюзи в моем шкафу. Не хочу, чтоб сын увидел лаз в тот мир.

— Что, прямо крутить гвозди, прямо отвёрткой?

— Не гвозди. Саморезы. Они входят в комплект.

Талит вздохнул, провел рукой по поверхности стола.

— Знаю я эти кудрявые гвозди. Может, и рога

— Я бы на твоем месте обратилась к ветеринару в зоопарк! Тебе теперь никогда нельзя рисковать собой, раз уж речь идет о будущем моего сына.

— То есть, ты согласна на брак?

— Я еще не решила. Думаю, нет, но школу ты оплатить можешь. Так уж и быть.

Демон вздохнул и направился в сторону двери моей спальни. Я же начала неспешно готовить семейный завтрак, потому как спешно не получилось. Глаза слипаются, движения становятся медленными, думать так и вовсе почти не получается. Может, сделать лепешку по семейному рецепту из серии "денег нет и не предвидится?". Сын так их любит. Кажется, он даже не догадывается, в какие периоды лютого безденежья я начинаю их печь. А демон? Его я спрашивать точно не буду. Позавтракает вместе с нами — хорошо, нет — еще лучше. Замуж я точно больше не собираюсь. Тем более за Талита. Но школа! Элитная, где из моего ребенка непременно сделают успешного гения, это ли не соблазн для матери?

Самолет, курорты от школы, да еще горнолыжные. Языки с носителями. Чудо! Может, Талит и так это все оплатит? Должен же и демон творить хорошие дела, скажем, для баланса во Вселенной. А я его за это лепешками кормить буду. Или дешевле и проще взять шантажом? Уж больно он опасается за свои драгоценные копыта. Нет, ну не откручивать же их, в самом деле? Мне Талита жалко, все же он немножечко зверь, да и мне очень полезен. Но пригрозить-то можно?

Я вытащила с полки пакет с мукой, насыпала в миску немного, плеснула воду, кинула щепотку соды. Все, тесто готово, осталось только перемешать, да растянуть на пальцах перед тем, как опустить на сковороду.

Масло шипит на раскаленной сковороде. Я едва смогла уложить тесто сверху. Натерла немного сыра, посыпала зеленью из сада, накрыла крышкой. Пять минут — и лепешка с сыром готова. Вкусно, полезно и чуть ли не бесплатно. В Кирюхином детстве с чем я только эти лепёшки не пекла, когда Андрей переставал давать деньги на еду и на сына. И пустые, и с сахаром, и с ягодным джемом, а уж если сыра оставался ломтик, получалось настоящее королевское блюдо.

Талит вернулся, постоял у плиты, задумчиво посмотрел на кулинарное чудо. Попытался почесать спину несуществующим рогом, вздохнул, покосился на стол.

— Жизнь становится такой интересной, если твоя невеста — настоящая ведьма. Я даже почти перестал скорбеть о своих рогах, — демон принюхался, улыбнулся.

— Вот как?

— О каких рогах может идти речь, когда впереди такой неожиданный опыт.

— Это лепёшка. Но она и вправду очень вкусная. Всю не отдам.

— Хотел бы я знать, какой именно яд ты туда положила. По запаху он напоминает синильную кислоту. Но я не уверен.

— Поскольку мы не женаты, смысла травить тебя нет. Ешь смело.

— Ты надеешься меня полюбить? — демон потянулся за тарелкой.

Я не жадная, но готовить Кирюше ещё одну лепешку откровенно не хочется. У меня на сегодня планы есть.

— Я надеюсь на скромное наследство. И вдова — это так красиво звучит. Опять же, весьма прилично.

— Пожалуй, я пойду, проверю, как прикрутил жалюзи. Мало ли что. Вдруг тебе не понравятся кудрявые гвозди, зря их купили. Нужно было пригласить дриадов. Они бы быстро привели в полный порядок твой дом, да и сад тоже.

* * *

Агата

Я зарылась лицом в рукав платья и, наконец, позволила себе сделать вдох. Андрей! Он нашел меня и теперь заперт в ратуше ведьм. Неужели всё? Неужели всё кончилось, и я больше могу не бояться бывшего мужа? Ведь на Земле его больше нет! Пропал без вести, и я не причастна к этому. Никто ничего не докажет! В магию, в порталы здесь не особо принято верить. По щеке скатилась слеза. Наверное, от счастья. Будто с моих плеч упала тяжёлая плита из бетона, и я вновь могу дышать, не бояться за сына. Никто его у меня не украдёт! Никто больше не напишет на меня никаких заявлений, к родителям моим никто не заявится среди ночи искать нас с Кирюхой. Все закончилось! Даже не верится. Просто не верится. И как только я смогла раскрыть на Землю портал? Не знаю. Интересно, он все же закрылся потом или нет? Наверное, нет. Должно быть, остался открытым, как и здесь, в моем доме. И что тогда? Больше через него никто в Ведьмин лес случаем не заявится?

Я представила себе кабинет бывшего, роскошное кресло из буйволиной кожи, несколько стеллажей, длинный стол. И самого Андрея. Он, словно живой, прошёлся перед моим внутренним взором холеный и наглый. Презрительно сморщился, выглянул в окно, отхлебнул глоток кофе.

— Ты отдашь мне все, что я захочу. Сына, квартиру… Себя. На коленях приползёшь, умолять станешь, чтоб взял.

Так он шептал в телефонную трубку. Ждет, как паук в паутине, когда же я снова влипну в нее. Кирюшке говорит про меня гадости. Сын не рассказывает, но я-то видела, знаю. Да и Кирилл спрашивать меня стал о таких вещах, о каких сам бы и не подумал. Точно. Андрей оплетает и его своей липкой паутиной из гадостей.

Как же я ненавижу Андрея! Всей душой, всем сердцем своим. Из-за него я осталась без всех общих друзей, даже родная мать никак не хочет мне поверить. А вещи? Сколько моих мелочей он выбросил. А когда я хваталась любимой штучки, искала ее по всей квартире, начинала выспрашивать, муж неизменно советовал быть аккуратней, хранить все на своих местах. Обвинял в том, что я рассеянная, сама все теряю. Вот только заколки свои я случайно заметила в нашем дворе, в помойке, все сразу. А потом туда же отправились мои летние платья. Всего несколько штук, дело было зимой. Яркий принт, вышитый попугай — посреди заснеженного двора. Было так обидно и за себя, и за дорогое платье, и за эту яркую птицу. И зачем он со мной так? За что? Ведь не к чему было придраться. Сына родила, вела дом, работала, словно проклятая. Если бы я только знала, что все так обернется, сбежала бы раньше.

Но думать мне теперь надо не о том, что было, а о том, что будет дальше. Нужно вернуться в ратушу, узнать, куда заперли Андрея, сделать все, чтобы он не сбежал оттуда. Хоть на цепь посадить. Что угодно. И портал запечатать. Андрея точно будут искать. А значит, явятся в офис и увидят отсутствие стены. Не представляю, что будет с

Если там будет жить Андрей, я в тот мир никогда не смогу пригласить сына, а я бы хотела. Пускай не сейчас, а когда он чуточку повзрослеет, но обязательно. Тогда что мне делать? Как избавиться от бывшего мужа? Я жить хочу, я хочу не бояться больше, не оглядываться по сторонам, не убегать. Просто жить. Встречать сына из школы, готовить ему, печь пироги раз в неделю, гулять. И не ждать, что кто-то в любой момент может схватить меня за волосы, втащить в машину, сделать вообще все, что угодно. А сын? Как же я за него устала переживать, думать, вернется ли он из школы спокойно. Андрей угрожал, что сдаст меня в клинику для зависимых, тогда сына отберет суд, и его отправят в детдом. Я бы и не поверила в это, если б не камера в кухне. Он, действительно, подсыпал мне что-то в еду, пока мы ещё жили вместе. Что это было, я даже не знаю. Да только уверена, совсем не витамины. А ведь я поначалу даже не знала ничего, разве что спала очень крепко, а днём у меня все время была мутная голова. И я точно никогда не стала бы ничего добровольно употреблять.

Да, я слишком хорошо помню тот ад. На людях — отличный парень, заботливый муж, добытчик, лучший отец. А дома? Дома ты боишься выпить глоток кофе, потому как не знаешь, что подсыпано в банку. И это не считая того, что он меня без конца унижал, оговаривал. И никто мне не верил!

Угрозы от Андрея пошли потом, когда я уехала, и он не смог до меня дотянуться. Хотела бы я знать, муж тогда, изначально, устроил все из-за квартиры? Хотел ее отнять у меня? Или ему просто нравится меня изводить? И как же красиво он ухаживал за мной, какие устраивал свидания, дарил подарки. Скажи мне кто-нибудь тогда, чем дело закончится, я бы никогда не поверила. Ласковый, добрый, заботливый, нежный, да только жаль, что маньяк.

Бедный мой сын, он-то сколько всего натерпелся. Нет счастья в том доме, где мать ребенка не уважают, не заботятся о ней, не пытаются помочь, а лишь используют, да вытирают об нее ноги. Нет, и не может быть.

Похоже, бывшего мужа остается только убить. Хорошая шутка в устах большинства женщин. Или единственный выход для загнанной в угол матери? Полиция мне не поможет, нет доказательств, потому как я не умерла, не дала себя отравить, слишком быстро сбежала. Был бы мой труп, было бы куда проще что-либо доказать. Только боюсь, этот вариант меня не совсем устроит.

Я заглянула в свою спальню, демон усиленно демонстрирует свою полезность. Шурупчик затягивает острым коготком. Жалюзи расправляет. Получилось красиво, но не сказать, чтоб надежно. Чувствую, Кирюха полезет проверять сразу, как только увидит. Может, оберег какой повесить от сына, чтоб точно не сунул сюда свой нос? Например — школьный учебник истории. Или литературы.

— Нравится? Я старался, как мог.

— Думаю, нам срочно нужно заглянуть в ратушу, чтобы кое-что уладить. Кстати, ты не знаешь, если там, ну, в краю ведьм кого-то убить, это будет нехорошо?

— В каком это смысле?

Демон вскочил на ноги, треснулся головой о верхнюю полку шкафа, осел вниз и испуганно посмотрел на меня. Перекатился на ту сторону портала. Я шагнула за ним. Хорошо здесь! И картина висит на прежнем месте, только теперь почему-то ничего не показывает, кроме густых кустов и оранжевой кошки. Или рысенка?

— В смысле мужчину. Я могу его просто так взять и убить?

— Абсолютно исключено.

— Жаль. Впрочем, я так и подумала. Тогда может у тебя есть еще бутылочка зелья?

— Какого зелья?

— Я бы хотела Андрея услать куда подальше. В край ведьм я случайно его притянула. А вот если бы в какой-нибудь другой мир? И без возможности выбраться. Например, в преисподнюю.

— Не меня, то есть? Убить, в смысле? Тогда можно и убить. Только я не понимаю, зачем на твоего бывшего мужа тратить мои зелья. Зачем его вообще куда-нибудь усылать? Оставь его ведьмам, сам рехнется со временем. Надо только чуть подождать. И грех на душу лишний раз брать не придётся. Пусть себе живёт неделю-другую, а потом, глядишь. и крылья расправит.

— Что?

— Это если его превратят в почтовую птицу. Если, конечно, доживет.

— Думаешь?

— Безусловно. Отличная идея. Главное, что это не я так влип.

— Угу. Но в ратушу заглянуть стоит. Только сына разбужу, выгоню из дому и сразу отправлюсь.

— Зачем?

— Чтобы не сбежал.

— Ведьмы своего не упустят. А уж за твоим и вовсе следить станут в оба глаза, бесценная делари. Такую, как ты, не найдёшь и не купишь. Такая может только случиться один раз за всю жизнь.

— Главное, чтобы Кирилл пока не узнал про портал.

* * *

Кирилл

Если посмотреть издалека и попытаться разглядеть мутное отражение в стекле витрины сельского магазина, я — милейший мальчик, в смысле молодой человек. Футболка почти чистая, а то, что порвана, так с кем не бывает? Штаны пришлось немного укоротить, их цепью зажевало. Ничего, рваный край — это теперь модно. В особенности на шортах. След от рифленого ботинка на груди — это вообще принт. Таких футболок продают сколько угодно. Маме скажу, что эта футболка новая, якобы мы с Османом поменялись. Я ему свою белую, а он мне вот эту — пережившую апокалипсис локальных масштабов.

Мопед тоже как новенький. Ну, почти. Дыру в бензобаке, можно сказать, и не видно. Соседка точно не сразу заметит. А к завтрашнему дню я бак заменю. Куплю новый и прикручу на старое место. Я не дурак, если другие люди умеют ремонтировать мопеды, то и у меня должно получиться.

Так-с, что дальше? Руки. Ну да, черные. И под ногтями тоже. Не отмылись до конца. Ладно, главное, что? Что я не потянул в речке, пока отмывался. Ботинки с берега свалились, ну я же их выловил? Выловил. То, что хлюпают — это бывает. Маме так и скажу, что их мыл. Главное, не уточнять, где именно.

Пока самая моя основная проблема — дракон. Маме о волшебстве лучше ничего не рассказывать. Пусть себе и дальше спит крепким сном, незачем ей трепать нервы. Отец

Волосы я и вовсе уложил на пробор пока мокрые, пусть подсохнут. Выгляжу теперь, как ботаник. Еще и с игрушкой-драконом в руках. Хорошо, хоть карга спит крепким сном. Еще бы, столько золота сожрать! И запить бензином.

Я вкатил мопед во двор соседки, осторожно примостил его в сарае, так, чтоб надгрызенного бензобака было не видно. Вроде хорошо встал? И даже паук с потолка на меня не упал.

— Это ты, Кирюшенька? — ненавижу, когда меня так называют, но промолчу, — Как все прошло? Съездил за травами для мамки своей сумасшедшей? Отпустить ребенка в горы в такую жару! Одного! Без воды и еды.

— Все замечательно. Простите, я очень тороплюсь заварить мамочке чай. Ей нужно восстанавливать силы, — соседка стоит в проеме двери. Захочешь — из сарая не выйдешь, нужно ее чем-то отвлечь. Может, колечко серебряное подарить? Все равно собирался, — А вот это вот вам. В горах нашел. Носите на здоровье. Камушек, как ваши глаза — васильковый.

— Ах! — соседка, чисто сорока, схватила кольцо и поднесла к глазам, — И не жалко?

— Вы такая добрая, для вас мне совсем ничего не жалко

— Тут какое-то клеймо, вроде… Кирюш, а травы-то где?

— Травы? Какие травы? — Для мамы.

— А, да у меня в кармане. Там немного.

— Совсем перегрелся на солнце, — покачала женщина головой.

Я выскользнул на улицу и чуть не бегом рванул по дороге. Вот и соседский двор, а вот и наш забор. Прыжок, несколько шагов по траве, заветное окошко. С какой скоростью я перелетел через подоконник — чистый паркур! Дракона уложить в кровать так, чтоб только морда торчала. Самый кончик носа. Тело в носок. Крылья мешают! Растопырила, тоже мне. Бессовестная. Кое-как упихнул. Фух, теперь не заметно. Знать бы еще, откуда маме достался дракон? И нет ли там еще чего интересного? Горгулий, например, я бы их на рынке продал. А что? Птичий рынок и в нашем городе существует.

Теперь бы попить. Хоть глоток холодного чая. Интересно, мама еще спит? Или уже встала? Хоть бы спала. Я тихонько выскользнул в соседнюю комнату. Дом устроен как улитка, не знаю, какой мутный гений его построил. Одна комната, потом вторая и так по кругу. Мамина спальня чуть на отлете. Тихонечко, на цыпочках, я пробрался к двери. Теперь нужно приподнять ее вверх за ручку, чтоб не скрипнула. Так! А теперь на себя.

Сквозь узкую щель показалась спина того самого маминого гостя. Только теперь он без смешной шапки на голове. Сидит, что-то в ее шкафу крутит. Стоп! А это что такое? Дверь? Просто проем? И я о ней еще ничего не знал? Мамин знакомый выкатился сквозь шкаф на другую сторону, и мама ничуть этому не удивилась. Предательница! Шагнула следом за ним. Теперь меня и этих двоих разделяет что-то вроде мутного стекла. А над ним куцые жалюзи висят. Мать что, думала, я совсем глупый и ничего не замечу? Ну, мама! Нет, скандалить я сейчас точно не стану. Позавтракаю, подожду, пока ты из дома уедешь, а потом уж проберусь куда захочу.

Я прошел на кухню. На нашей клеенке лежат два бараньих рога. Красивая компенсация аморального поступка мамы и этого, как его, Талита, получится. Продам антиквару! Есть у меня и такой знакомый на рынке. Хотя нет, это уже будет грабеж. Пока просто приберу в шкаф. А там видно будет.

— Месть — это такое блюдо, которое подают холодным, мамочка. Дракона мне подарила, а сказочный мир не показала? Ну-ну. Собачку вручила! Ненавижу, когда ты меня держишь за маленького ребенка или идиота! Где в этом доме еда? Опять ничего готового нет. Те остывшие котлеты, которые я скормил карге утром, не считаются. Тринадцатилетнему ребенку ещё принято готовить завтрак, кто не знал. Как есть-то хочется! Хоть бы и котлеты, которых нет.

Глава 32

Ильвалэль

Лес укроет, убаюкает в чаще, словно родная мать в своей утробе, только здесь я могу мечтать о спасении. Надеяться на великое чудо. И кровь стучит в горле, ноет сердце, я сомневаюсь в себе, в том, какое принял решение. Ведь я предал Черную гору, не исполнил приказ, напал на старейшину, сбежал. Укутался ночью, как поступает каждый предатель! Каждый вор! Так неужели я один из них? Из тех, кто преступил через честь, наплевал на свой род и устои? Ведь я тоже украл. Украл у горы! Ограбил свой дом, семью, добровольно расстался с честью, с тем местом, где меня так долго растили, где пеклись о моей судьбе столько лет. Научили сражаться, держать конский повод в руках, вонзать меч в податливое сердце войны, чтоб та угасала. И все позади, вот моя благодарность — сбежать. Сделать это подло, постыдно, посреди ночи, никому не глядя в глаза, не простившись.

Я остановился. Упёрся лбом в ствол дерева. Всюду мерещатся шаги, кажется, воин уже ступает неслышно за моею спиной. Такой же эльф, как и я, тот же дроу, только мне он теперь враг. Ведь друзей у меня не осталось, а родных уж тем более. Все как один отреклись от меня. Ильвалеля больше не существует, погиб. Осталась лишь пустая, лишенная достоинства оболочка. Так сказал старейшина, и сейчас я с ним почти согласен. Только больно расставаться с самим собой, со своей волей, чувствами, честью. Не так я хотел завершить свой путь. Но, Ильвалеля больше нет, уж прежнего его точно не существует. Наследник величайшего рода, дроу, что ни разу не замарал свою честь и вправду погиб. Нет его больше. И вновь я чую шаги за спиной, а может, мне просто мерещится?

В ушах так и стучит набатным колоколом стыдное слово «вор». Я вор. Я украл. Нет, не украл, ограбил, что еще хуже. Ведь старейшина, который пытался меня удержать или ранен, или убит. И мне отчего-то хочется надеяться на второе. Глупость, просто невероятная глупость и подлость — напасть на ценнейшего члена нашей горы, когда мы вот-вот должны смести все Королевство с лица нашего мира, отрезать мечом все их благодатные земли, чтоб наконец-то присоединить к своим. Война будет долгой, и это неоспоримо. Черной

Я же ограбил чёрную гору, увел в лес себя самого, спрятал под покровом ветвей. Так спасся я или ошибся? Вокруг лес, он качает опахалами ветвей, возносит молитвы древним богам. А я даже этого не могу, потому что не готов каяться. будто я не чувствую никакой вины за собой. Не готов я стать жалкой куклой, не хочу быть подарком для ведьмы, не могу этого допустить. И сам себе кажусь жалким, не удается даже себя убедить в собственной правоте. Всю жизнь в мгновения сомнений я выбирал Черную гору, даже когда от этого выбора зависела моя жизнь. Мне казалось проще, честней, правильней, лучше отдать все во славу родины моей, уступить в дань благодати под чёрными сводами камня. Так поступил бы любой дроу, в котором ещё теплится огонек чести.

Но Ильвалеля больше нет, есть я, лишенный всего. Не дроу больше, но пока и не раб. Так может, я нынешний ничего и не должен горе? Она мне не родина, не обитель, семьи моей для меня больше нет. Я — чужак, отщепенец, судьбы всех дроу должны волновать меня не больше, чем орочьи. Пусть живут так, как знают. Я выброшен, а значит, свободен. Или нет? Или я не расплатился с горой? Может, мало было пролито моей крови в боях, может, плохо я защищал интересы горы? Глупость. Не в чем попрекнуть Ильвалеля. А уж меня и подавно. И я вновь побежал, подъятый стыдом, горечью великих потерь, несправедливостью.

Отец! Во всем, что случилось, я виню его. Уверен, это он выбрал меня в жертву. Точней в подарок для делари. Его воля и его решение сломить мне судьбу, избавить себя от сожалений, от кляксы на чести. И я не виновен в том, что напоминаю всем полукровку. Ведь то, что я — т чистокровный дроу было доказано и не раз. Бежать. Чем дальше, тем лучше. Чтоб не нашли, не увидели подлеца. Не хочу разговоров, не хочу убеждений. Я таков как есть. Да, я украл у горы себя, да я виновен. Но оставаться и покорно ждать того часа, когда меня отдадут в руки ведьмы, я точно не буду. Быть может, потом отправлю горе немножко серебряных монет в плату за украденного раба. Ведь именно этим словом обозначил мой статус старейшина. Ветви хлещут по лицу, кажется, рассечена бровь, капля не то росы, не то моей собственной крови норовит скатиться в глаз. И нет времени на то, чтобы поправить волосы, провести рукой по лицу.

Я бегу все дальше от дома, сминаю ветви и мох, не страшусь диких зверей. Я не их добыча, за мной ведётся другая охота — гораздо страшней. Я предпочел бы скорей отдать жизнь, чем стать игрушкой омерзительной ведьмы. И вновь я чую взгляды на себе, вновь страх сжимает свои объятия, а ноги все несут и несут вперёд, туда, где нет и не будет надо мной власти Черной горы. Лес скоро закончится, впереди уже видны огоньки ближней к нашим землям деревни. Вон там, впереди, видны резные ставни, мелькают качели в садах, взвмывают вверх разноцветные юбки. Не смотреть, не приглядываться, не видеть. Не так далеко осталось бежать до окраины леса. Я выдержу, скроюсь, подамся в наемники или испытаю другую судьбу. Пусть власти Черной горы надо мной больше нет, но я все еще воин. И на моем поясе скоро вновь засияет меч, украшенный чужим гербом. Немало светлых эльфов становится наемниками, быть может, и я смогу воевать за деньги, а не за совесть. Рывок вперёд, к границы тьмы и света, вперёд, к моей новой стране. Всего-то осталось пробежать несколько метров.

На мои плечи упали веревки, поначалу я даже ничего и не понял. Ноги путаются в них, я пытаюсь оттолкнуть преграду руками, а сеть сплетается прямо на мне. Тугая, шелковистая, прочная. Каждая верёвка, словно змея, скользит по одежде, запеленыавает, все они свиваются в узлы на моей груди.

— За ноги тащить будем? — голос Виэля, немного надтреснут, его сложно спутать с другим. Я стою на ногах, ветер пахнет хвоей, свободой, тем широким простором, что окружает людские дома. Свобода ускользнула от меня словно дикий зверек, скрылась в траве, не поймать ее больше. Я опозорен, пленен и недвижим. Кукла в чужих руках. Ильвалель уже мертв.

— Впереди меня посалим на седло, словно юную невесту. Старейшины велели не попортить шкуру.

Кругом друзья, те, с кем мы вместе сражались. Да только теперь я чужой для них. Предатель и никто больше, не дроу даже. И в их причудливых голосах мне слышится веселье и смех, какие бывают у воинов в секунды триумфа. Я стою, гордо выпрямив спину. Все прошлое кажется мне обманом и наваждением. Смог бы я предать точно так кого-то из них? Нет. А если бы старейшины меня убедили? Если бы я был точно уверен, что остановил предателя? Да.

Меня хватают, волокут к лошади, перекидывают через седло. Должно быть, больший позор испытать сложно, чем вот так ехать к родной Чёрной горе. Да еще перекинутым через седло, словно трофей или похищенная девица. Бывало не раз, что наши воины в качестве трофеев забирали себе светлых эльфиек. И тогда точно так же провозили их в наши земли, как меня теперь везут.

* * *

Агата

Как бы научился пролезать сквозь шкаф элегантней, ну хотя бы не ронять все вещи разом. Я вернулась обратно в свой скромный дом. Низкий потолок, беленые стены, расписанные простым узором под Гжель — я сама перерисовывала с книжки. Наивная, вся в оборочках,

шторка на окне. Здесь все так уютно и просто. Даже кованый штырь, выпирающий из стены, не портит общего вида. Двери в шкаф я постаралась плотнее прикрыть. Талит пока подождет в том моем особняке.

Интересно, Кирюша ещё спит? Или уже проснулся? Наверное, будет не слишком хорошо, если он заметит у меня в спальне чужого мужчину. Как-то это уж слишком для ранимой и нежной психики подростка. Поймет все не так. Впрочем — мысленно одернула я себя — будет гораздо хуже, если он догадается об истинном предназначении моего шкафа. Я подперла дверцу пуфиком и прислушалась. Если сын спит, проведу демона. Если нет? Может, демона в окно по-тихому выгнать? Тут вроде невысоко. Окно, правда, узкое, но уж как-нибудь да протиснется, если что — подпихну. Главное, чтоб не застрял. Рама старая, может и поломать ее. Очень жаль, что за окном

Как бы не так! Дверца шкафа резко открылась, Талит буквально вывалился на ковёр.

— Ну что, еще спит? — громогласно спросил он.

— Я же сказала, подожди там! Тише!

Я бросилась снова подпирать шкаф. Только бы Кирюха раньше времени ни о чем не догадался! И не разнюхал. Точно, нужно сюда стопку учебников принести, тогда сын обойдёт по большой дуге "проклятое" место.

— Ты, случайно, не помнишь, где мои рога, дорогая невеста?

— Понятия не имею. Кажется, ты их оставил на кухне. Да, я точно помню, как они поцарапали мою скатерть.

— Не скатерть и была! — воскликнул Талит и выскочил из спальни.

В голове мелькнула мысль, вытащенная не иначе, как из бабушкиного сундука — что подумают люди! Ладно я, мне-то нет дела до мнения соседок. Но сын! Ему разом все выскажут насчет недостойного поведения матери. Привела в дом мужчину. Тьфу! И не объяснишь, что я просто обсуждала с этим мужчиной рога и перспективу грохнуть моего бывшего мужа. Последнее точно лучше не говорить.

Я вздохнула, вышла из спальни в кухню. Деваться некуда, нужно придумать какое-нибудь объяснение для сына. Лучше бы не выходила, честное слово. Мой милый сын выглядит так, словно его били всю ночь напролёт и, может быть, даже рвали зубами. Талит и тот поперхнулся.

— Это сделал не я, — демон жалко улыбнулся и отступил в угол кухни, зачем-то подняв руки над головой.

— Кирилл, солнышко, а что происходит?

— Я… немного подрался.

— С кем? Дети живы? Их родители не придут к нам ругаться? — я обошла сына по кругу. Нда. Парассадин на плече, колено разбито, синяк выше щиколотки, — Почему вы вообще подрались?

— Мам, все хорошо. Честно. Я всех победил. Кстати, я тебе ромашки принес. Чтоб ты голову вымыла. Говорят, это полезно при линьке.

Ответить я ничего не успела.

— Я все улажу, дорогая, не переживай. Если что, вывезем в лес то… что осмелилось сопротивляться воле моего пасынка. Мало ли, на детей напали дикие кабаны? Да все, что угодно могло случиться. Кстати, дорогая, а где мои рога? И золотом что-то пахнет. Неужели, никто не чует?

Кирилл вытаращил глаза. Напугал Талит моего мальчика. Как бы теперь все перевести в шутку? И поскорее всех выгнать из дома куда подальше. Спать хочется просто ужасно. Мне ещё в ратушу заглянуть нужно, каким-то чудом закрыть портал в офис Андрея. Добром дело не кончится. Бывший пропал, его наверняка станут искать, нагрянут в офис, а попадут в руки к ведьмам. Нехорошо может получиться, совсем уж нехорошо, если честно. Знала бы я еще, как портал закрыть! Талит только открывать их меня научил. Может, он знает, и как закрыть портал?

— Демон… То есть Талит, так шутит. Не обращай внимания. Сынок, а ты не хочешь съездить в пиццерию? У меня и деньги есть. Даже на такси. Хочешь? Только переоденься, пожалуйста.

— Хорошо, мама. Как скажешь. Ты как всегда права. Спасибо тебе за заботу.

От такого ответа своего сына я опешила, глаз дернулся, а в горле стало внезапно першить. Илн это не мой сын? Подкинули другого, как в сериалах? Да нет, точно мой. Своего сына я и издалека всегда узнаю. Если ребёнок, на которого только минуту назад надели новые вещи, выглядит как юный беспризорник — значит, точно мой. В особенности, если вещи были белыми.

Бедный мой мальчик, кажется, его пора вести к психологу. Чтоб мой сын общался со так и еще старался себя держать тихо и мило? С ним точно что-то не то. Может, заболел? Или что?

— Кирюш, все хорошо?

— Да, мама. Конечно. Ты собирайся на работу, не беспокойся, а я тебе помогу, если что. Талит, ваши рога в ящике. Я их вымыл, протер и убрал, чтобы не потерялись.

— Кирюш?

— Спасибо за собаку, мама. Твоё доверие так много для меня значит. Я счастлив. Сейчас переоденусь и схожу в пиццерию. Здесь не так далеко. Всего четыре километра. Зачем же тратить деньги напрасно?

— На улице жарко. Ты чего?

Я заскочила в комнату, вынесла сыну деньги. Не слишком много, но на пиццу и такси ему точно хватит. Кирилл буквально за секунду переоделся, накинул на плечо сумку с каргой. Наружу только нос и торчит.

— Асфальт очень горячий. Я боюсь, как бы моя собака лапки не обожгла.

Заботливый какой, не стал дома оставлять одного зверя. Носит с собой. Может, это собака так на него повлияла? Знала бы, давно бы приволокла в дом хоть щенка, хоть дворнягу с ближайшей помойки.

— Ага, — ошалело кивнула я.

— Ты сегодня до вечера? Не переживай, мам. Дома все будет хорошо. Я приберусь у себя и сяду делать летнее задание по литературе. Там много нужно читать.

— Ага, — кивнула я вновь. Других слов в голове просто не осталось.

— Я тебя очень люблю. И отношусь с большим уважением к твоему выбору. Совет да любовь, счастья, здоровья и всяческих успехов, дорогой мой будущий отчим. Жду вас с мамой к ужину. Приготовлю плов. Это вкусно. Меня уже научил Осман.

Дверь за сыном закрылась, а я так и осталась стоять с открытым ртом посреди дома.

— Ты слишком строга с сыном. Нельзя так, — покачал головой Талит, — Ребенок должен уметь проявлять инициативу.

— Ага.

Глава 33

Агата

Я прикрепила к пояску кошель с монетами, предварительно тщательно их сосчитав. Пять золотых, десять серебрух разного вида и, похоже, достоинства. Еще тринадцать медяков. Вот и все богатство. А метлу страсть как хочется купить. Хоть какую, хоть самую дешевую и облезлую, как дворовая кошка. Мне даже мерещится, как я буду летать. Одна, на самой настоящей метле сквозь весь этот город, цепляя крыши домов оборками своей юбки. Я зажмурилась от предвкушения счастья. Куплю, как угодно извернусь, но непременно куплю свою собственную метлу с полированной немного кривой ручкой. Мне кажется, она будет коричневого цвета. Хотя, какая разница, главное — у меня будет собственная, волшебная метла.

В кармане платья я нащупала серебряные серьги. Надеюсь, если что, то в плату возьмут и их. Еще есть крохотное колечко, но его определенно мне жалко терять. Надеюсь, его я не упущу. Впрочем, все это небольшая плата за метлу. Талит суетится перед зеркалом, разглядывает свою обновку для выхода в люди по эту сторону шкафа. Плащ больше всего своим видом напоминает половую тряпку, которую отправили в музей после долгих лет службы. Странно,

— И в чем я пойду? В этом?

,Талит расправляет на себе тот костюм, которым с ним любезно поделился мой особняк. Думаю, моя предшественница не слишком любила своего дорогого супруга, если этот наряд достался нам в наследство именно от него. Или, наоборот, слишком любила, оттого и не хотела его ревновать к каждой женщине. В принципе, в этом наряде любого мужчину-модель можно выпускать из дома одного, без всяких потерь для нервных клеток его супруги. Нет, ну а что? Женщинам следует в первую очередь заботиться о своих нервах, ведь на них держится будущее всего мира. Любого гения родила и почти наверняка воспитала именно его мать. А у счастливых и спокойных женщин все же чаще появляются на свет гении. Так что разумная забота о себе — это забота обо всемм мире сразу. Я каждый раз так себя уговариваю, когда хочу купить что-то именно мне, а не сыну.

С другой стороны наряд Талита не так уж и плох, а главное — очень практичен. Хватит на долгие годы и он нисколечко не изменится, если только не рассыплется в прах.

— Тебе идет.

— Я кто, по-твоему? Менестрель, отставший от заезжего балагана, который долго шел по торговому тракту? Здесь ограбили, тут подрали собаки, там немного ткани ушло на то, чтобы сделать свечу. Ну а под конец жизни я просто утоп в болоте. Прямо в этом плаще. Пролежал пару лет и вот стал, наконец, умертвием по прихоти некроманта-недоучки. Иначе я этот наряд оправдать не смогу, тем более в ратуше. И ведь что странно, эльфийская ткань всегда стоит дорого. Но почему над моим плащом так изрядно поиздевались? Тебе определенно будет за меня стыдно перед другими ведьмами.

— Это ещё почему?

— Я же твой жених, а, значит, ты меня выбрала. Всегда выбор делает женщина, от мужчины почти никогда ничего не зависит. Выходит, у тебя плохой вкус, дорогая. Может, твой дом ещё что-нибудь поищет? — люстра вздрогнула всеми висюльками прямо над головой демона, — Ну там костюмчик попроще? Сама подумай, зачем мне выцветший эльфийский плащ? Лучше бы найти сюртук, штаны непременно из бархата, шелковую рубашку, — Люстра скрипнула, выразительно покачнулась на цепи, дёрнулся крюк в потолке.

— Я еще не определилась с выбором жениха.

— Впрочем, ладно, — миролюбиво протянул Талит и сделал шаг в сторону от люстры, — Знаешь, меня ничем не испортить. Я хорош сам по себе и плащ ты мне подари… — опять заскрипел крюк люстры в потолке, — Одолжила, я понял, замечательный. Аутентичный такой, вещь с памятью. Вон, какая дыра на подоле. Определенно, этому плащу есть, что вспомнить, начиная со времён первого нашествия гоблинов. Это было лет двести назад. Веселые были времена.

— Не переживай так о своей одежде. Это все не важно. Главное — каков ты сам, а не что на тебе надето.

— Думаешь, переживать не о чем?

— Ведьмам я сказала, что ты — козел. А какая разница, во что нарядили скотину безрогую? Сам-то подумай.

— Знаешь, что? — взревел демон.

— Что?

— Так меня никто не унижал! Вот что! И раз ты все еще жива, и я тебя не убил, а это многое значит, то…

Я не стала дослушивать, вышла за дверь. Пожалуй, у меня теперь появилась отличное новое хобби — злить моего почти жениха.

Городок тих и светел. Люди спокойно идут по улицам, нет суеты. Или это не люди? Ну, допустим не все из тех, кто ступает мне сегодня навстречу, относится к расе людей. Я вглядываюсь в лица, пытаюсь распознать расу, что не всегда получается. Вот там, впереди, вроде бы идет эльф. Светлая кожа, узкие, вытянутые вверх уши, белая рубашка перехвачена на груди шнуровкой. Замшевые штаны держаться на парне за счет таких же точно подтяжек. И замша эта рыжего цвета, очень красиво смотрится, да и парень вовсю улыбается, а уж ботинки у него — смешно смотреть. Больше всего они напоминают мне домашние тапки, только шитые из грубой кожи. Сверху на них золотые заклепки. чем-то они напоминают бронзовых крупных, ярких жуков. Из их крыльев в Средневековье нередко делали паетки на платья.

Парень крутанул в руке колесо. Откуда оно у него взялось — непонятно. Как, впрочем, и зачем к колесу приделана круглая ручка.

— Эльф? Неужели?

— Полукровка. Мать, скорее всего, была светлой эльфийкой, а кем был отец угадать уже сложно. Может, и человек, но вполне вероятно, что демон, явившийся к ней под личиной любимого мужа.

— И ты так умеешь?

— Ну что ты, как можно! Разве я способен совершить подобное — занять место супруга на брачном ложе? Это невероятная подлость, — возмутился Талит, — Я ещё только учусь.

М-да, хороший у меня провожатый. Можно сказать, самый лучший для того дела, которое я собралась провернуть. Вопрос только в том, как заставить его действовать исключительно на мою пользу. Я прикрыла глаз, окинула демона внимательным взглядом. Тот заметно напрягся, даже закашлялся.

Ошибки прошлого оставим в прошлом. Я не раскаялся, но все же готов к настоящему браку. Когда открываются такие перспективы, сомнительные, я имею в виду, можно поступиться многим. Кто-то кладет на алтарь брака в качестве добровольной жертвы свободу, кто-то счастье, иные богатства. Я готов расстаться с самым дорогим — с умением лгать. Нет, не со всем, конечно, иначе, какой из меня останется демон, но немного готов отсыпать. Тебе, дорогая моя будущая супруга, я лгать не намерен, слишком это опасно — обманывать жену-ведьму.

— Говори тише. Демонов здесь не любят. И я еще ничего не решила.

— Где же их любят? Красоту, ум, ловкость в ведении дел может оценить только тот, кто и сам наделён этими качествами. Например, умная женщина с деловой хваткой.

— Скажи, а ты мог бы накинуть личину моего бывшего мужа?

— У тебя очень интересная фантазия, — Талит сверкнул глазами, — Личину мог бы, если ты настолько не хочешь ничего менять. Но темперамент у меня останется огненный, как у любого выходца из преисподней. Проверим?

— Конечно, дорогой.

Я улыбнулась лукаво и даже провела кончиком языка по верхней губе. Демон опять кашлянул. Боюсь, Талит даже не догадывается, чего именно я хочу. Подписать парочку договоров, пройтись по офису Андрея под руку с "ним". Уничтожить любовницу. Нет! Зачем портить жизнь себе. Просто я напомню ей ее место. И заберу все свои украшения, которые задержались в цепких руках секретарши. Или не мелочиться? Много ли

— Ты меня пугаешь, — криво улыбнулся демон.

— Я и себя пугаю немного. Самую малость.

Мы свернули на узкую улочку, Талит тихо ступает чуть впереди, крадется, он уже был в этом мире и в этом городе. Демон то и дело нервно оглядывается на меня. Я же чувствую себя ведьмой, той, которая, наконец, почуяла свою силу, ощутила ее вес в руках, пропустила. словно тяжелую ленту шелка сквозь пальцы, раскрутила, а теперь крепко сжимает ее в кулаке. И никто мне не указ. В этой игре просто нет правил. Точнее, право только одно — мое право, право матери уберечь своего сына от опасности, от ошибок.

Мостовая светится под моими ногами, с каждым шагом мои каблуки выбивают из не искры. Кажется, весь этот мир принадлежит сейчас мне — разгневанной, взбешённый ведьме. И нет в сердце горечи, нет сожаления о пропавшей любви, о той юной девушке, которая дала себя влюбить в мерзавца, которая совсем себя не ценила, не заботилась о себе, а только отдавала все, что имела. Есть только злость. Зачем я дала себя растоптать? Зачем во всем уступала мужу, зачем помогала, заботилась? Ведь он никогда и ни в чем не шел мне навстречу, только смеялся над моими желаниями, называя меня глупышкой. Нельзя давать себе ходить и лелеять обиды на жизнь, на судьбу, на собственные ошибки. Теперь я все наверстаю. И местью сумею насладиться сполна.

Широкая стеклянная витрина выплыла из тени проулка. Там, за стеклом, тысячи метел. Одна симпатичней другой. Все они топорщат прутья, немного покачиваются на кронштейнах. И если присмотреться, то видно, что на ручке одной метлы захлестнулась петля из льняного грубого ремешка, а точно такая вторая пропущена через ее оперение, помогая удержать строптивую метелку на месте. Мётлы нервничают, дрожат, порываются улететь. Смотреть на них и приятно, и жалко. Кажется, что метла готова на все, лишь бы обрести достойную хозяйку. И как страшно ошибиться и выбрать не ту. Добротные черенки, гладкие, полированные, нет ни одного прямого, все хоть немного изогнуты. Видны срезы сучков, они теперь чем-то напоминают глаза. И чудится, будто каждая метёлка на тебя смотрит, оценивает, чуть ли не взвешивает украдкой. И не ты выбираешь сейчас, метла выбирает тебя.

Дверца лавки отворилась, продавец на миг замер в дверях, поймал мой восторженный взгляд и, ни слова не говоря, пропустил меня в лавку. Талит остался снаружи, надеюсь, он не сбежит. Не хотелось бы мне отказаться от настолько изысканной мести.

Просторный зал, пахнет здесь роскошью, не подделкой для приманки клиента в бутик, а настоящей, той, что копила силу в веках, росла, переходя из поколения в поколение рода и, наконец, расцвела в полной мере. Дубовые лавки, изящные ковры, столик с кофейными приборами. Чайник еще побулькивает, кипит, держа лапки на круглом подносе из черного камня. Фарфоровый сервиз прозрачен и чист, выставлен напоказ на полочке над столом. И, кажется, он имеет какую-то особую силу, которая точно вынудит клиента заплатить за то лучшее, что ему предложит лавка

Рядом с высокой подставкой-козлами поставлена скамья, обшитая мягкой замшей. Для черенка метлы на подставке выпилена особая выемка. Мне кажется, что когда-то я была в этой лавке, уж больно все мне знакомо. Может, во сне?

Метлы здесь всюду. Самые разные: пышные, поскромней, просто изящные, играющие позолотой на черенках, а некоторые разноцветными прутьями.

— Выбирайте, — шепчет торговец, и я пропадаю во всем великолепии его товара.

Как можно выбрать ту единственную метлу, которая подойдёт именно тебе, только тебе. Ведь нельзя, никак нельзя ошибиться и оставить пропадать здесь свою метелку, ту, что назначили тебе боги. Я петляю меж стеллажей точно заполошный заяц, кружу, делаю петли, провожу рукой по черенкам, треплю прутья-перья. Все не то! Моей метлы здесь нет, или я попросту не могу ее обнаружить. Хочется всё забыть. Чудесный поход в волшебную лавку, близкая «сбыча мечт» превращается в пытку. Моя магия откликается, вновь сыплет искрами, пол подо мной вновь светится, метлы испуганно поджимают прутья, скукоживаются.

— Делари, мне кадется, эта ждет вас.

Я оборачиваюсь на голос, чтоб отказаться, разве мог лавочник найти то, чего не смогла я сама найти для себя? И губы расходятся в широкой улыбке. Гладкая, абсолютно черная рукоять, длинные, почти такие же черные прутья, крупный камень — черный обсидиан — помогает удержать прутья на месте, сквозь него пропущен ремешок, который их связывает. И прутья эти волшебны, они не топорщатся, а просто лежат пышным гладким хвостом.

Я провела пальцем по изогнутому черенку, прошлась по выступу впереди, он немного напоминает формой конскую голову. Должно быть, на заготовке был в этом месте сучок или ветка, и ее не догадались спилить к моему великому счастью. Красиво. И глубокий черный цвет метлы поражает, в древесине, в самом ее нутре будто мельтешат разноцветные всполохи. Притом сама метла прикована на две толстые цепи. Ей. бедняжке, не и не деться никуда, и не взлететь.

— С характером, — продавец перехватил мой вопросительный взгляд, — Желаете испробовать?

— Желаю купить. Это моя метла. Она создана для меня.

Метла шевельнула прутьями, я только сейчас заметила, что они перехвачены лентой. Поспешила сдернуть ее, развязать глупый бант. Прутья тут же откликнулись, изогнулись волной. Тонкие, острые на концах, черные, в коричневатых прожилках.

— Ива…

— Все, как в старину. Ивовый прут собран на закате на берегу озера, точней, срезан острым серпом. Других таких у меня нет. Да что там — таких нет, даже подобных нет.

Мастер вроде бы захотел огладить своё творение, протянул руку, но отступил. Прутья на своевольной метле встали дыбом, ощерились. Но стоило только мне повести по ним рукой, как вновь они превратились в гладкий, собранный, пышный хвост.

— Вываливались в меду, замачивались в дубовом соке. От изначальной охапки осталась, дай боги, половина. Рукоять вырезана вручную из дуба, отмеченного гневом богов.

— Чем?

— В тот дуб молния попала. До сих пор, видите, светится, если присмотреться. Но вы-то заметили, вижу. Особая сила! Так и будет она гулять в метле.

— Не рассыплется?

— Что вы! Конечно же, нет. Я крепкую часть дерева брал, ту, на которую указали мне духи. И платья не испачкает. просто дерево опалено, но огонь еще пылает внутри. Знаете, и у людей бывают такие души. Смотришь снаружи — чистейшая тьма, а приглядишься, так внутри сияет огонь. Мне кажется,

— Наверное.

— Можно совет, делари? Никогда не затушите тот огонь, что еще горит. Будет стократ тяжелей, когда тьма и его поглотит.

— Наверное. Сколько она стоит, моя красавица?

— Пусть это будет мой подарок вам. Подарить метлу ведьме может любой. Подарить делари свободу и небо — особая честь.

— Почему вы решили, что я — делари? В ратуше рассказали?

— Нет, — мужчина покачал головой и жестом указал на зеркало напротив входа. Я и не заметила его сначала, — Поглядитесь, пока я пакую вашу метелку, узнаете многое о себе. Таких зеркал больше никто не делает. Это передается из поколения в поколение в нашей семье. Мастер, что делал подобные, давно умер. А больше никто не умеет добыть серебро из крови дракона, чтобы получить подобную амальгаму. Да и драконов так мало осталось, что уж тут говорить.

— Может, не паковать? — мне жаль отойти хоть на шаг от своей темной красавицы.

— Может. Но снять-то с цепей мне ее нужно? Поди, и замок подзаест, пятьдесят лет ждет здесь свою делари, свою ведьму. Так как ему не заесть?

Я подошла к зеркалу. С той стороны на меня взглянула красотка. Нет, черты лица нисколько не изменились, из ниоткуда не взялся праздничный макияж. Просто гордый поворот головы, прямая осанка, особый разворот плеч, искрящийся уверенностью взгляд. На плечи накинута черная гладкая шуба, мех блестит, доходит до пят. Или это чёрные крыльяй? Нет, все же накидка, из-под которой украдкой наружу пробивается свет.

— Делари — та, что кутает свет жизни во тьме своей сокрушительной силы. Совершенно особая ведьма. Вам открыты все дороги и почти все пути. Ваш подарок.

Мастер учтиво протянул мне метлу на своих вытянутых руках. На прутья натянут шелковый мешочек, черенок скрылся под тонким чехлом.

— Распакуете дома, первая встреча, первая проба летных качеств — не для чужих глаз. Тем более, когда встречаются такая женщина и такая метла. Не давайте в руки чужим, чтобы не случилось беды. А особенно домочадцам и мужу.

— Мужа у меня нет. Сын? Вряд ли он добровольно возьмет в руки метлу.

— Напрасно. Замуж вам нужно. Очень нужно. Проще будет жить. Не беспокойтесь, я никому не скажу, что повстречал истинную делари в своей лавке. Надеюсь, вы задержитесь в нашем мире.

Я вышла наружу. Талит сидит перед входом на скучной, слишком «порядочной» лавке. Такую разве что в центральном сквере провинциального городка ставить. Никакой изюминки, не то, что у моей метлы, у которой и прутья-то все немного кривые. А черенок больше напоминает лошадиную голову, чем простую палку. Я фыркнула.

— Чувствую, покупка удалась, — заключил Талит, — Идем обратно? Или заглянем в ратушу?

— В ратушу. Я хочу увидеть Андрея.

— У меня, действительно, есть соперник? Какая досада. Полагаю, ты не расстроишься, если он уже мертв?

— Пусть сначала бизнес на меня перепишет. Мне ещё сына растить.

— Меркантильная моя невеста. Кхм. Знаешь, я думаю нам всем нужно сесть и все обсудить.

Глава 34

Вильд Логер

Конь ступает осторожно и тихо. Дорогу нам высветила луна. Серебристая тропка теперь — самый надёжный путь среди сосен. Кругом бродят духи, мне чудится их шепот, несколько раз мелькнул среди веток мрачный филин, неслышно заложил круг и камнем упал на добычу. Шаги коня тихие, мох едва хрустит под блюдечками копыт. Я прислушиваюсь, нет ли за нами погони, смотрю во все глаза — ищу краешек юбки меж могучих теней. Те неприкаянно бродят по лесу, как будто и не привязаны ни к чему, живут свою жизнь, ложатся темными полосами на тропку, путаются, исчезают. Выехать бы, спастись. Но куда?

Обратно в нашу столицу мне пути нет. Мессир меня уничтожит, если я не исполню приказ. Глава канцелярии способен на многое, я это знаю. Он беспощаден к своим врагам и врагам короля. Среди тех и других сплошь родовитые, достойные люди, высший свет, знать. Казалось бы, занять место в столь высоком обществе даже почетно. Но что-то я не хочу обрести место на небесах. Нет, просьбу, точней, приказ Мессира я исполнить обязан, если хочу пожить. А значит. мне придется найти ту самую ведьму, которую удастся уговорить поехать со мной в саму столицу. И женщину эту мне теперь вовсе не жаль, после того, что со мной сотворили ведьмы, так уж точно. Пускай Мессир решает ее судьбу, это он — воплошенная рука богов в нашем мире, ему и вершить суд над девушкой. Какой бы она ни оказалась безгрешной, а решит ее судьбу все равно Мессир. Безгрешная ведьма! Я чуть не захохотал над собственной шуткой. Нет, таких ведьм не бывает. Ведьмы или греховны, или вовсе пропащие, иных не бывает, уж я теперь точно знаю об этом. В каждой есть своя чертовщинка.

Совсем низко над тропкой нагнулась ветка сосны, пушистая, мягкая, она словно решилась меня погладить. И пахнет от нее так сладко — смолой, да хвоей. По лесной подстилке рассыпался белый жемчуг диких цветов. Их склоненные головки действительно напоминают жемчужины, если смотреть из седла. Не знал бы, что это цветы, бросился бы собирать.

Впереди плеск воды, вспыхнули ярко девичьи голоса русалок. И каждая из них поет о своем, о потаенном счастье, о хрупких мечтах, что сплетены с лесным туманом. Он стелется по хвое, кутает мир в вуаль юной невесты. От лесного озера девушкам не уйти. Как появились здесь, так и здесьостанутся. Многие верят, будто мавки были когда-то людьми. Невероятная глупость, они точно такие же духи леса, что и все остальные.

Мягкая, почти и неслышная поступь большой кошки растворилась за деревом. Кто оставил кошку в лесу? Неужели не было жалко этого хранителя уюта целого дома? Или это вовсе не домашняя кошка, а кто-то другой? Не знаю, верю только в одно — уж в этом лесу может встретиться вообще кто угодно. Конь ступает сторожко, то прядает ушами, то ставит их вертикально, прислушивается к чему-то, что скрыто теперь пологом леса. Ничего, ведьму я непременно найду. Схвачу ее, обману, придумаю что-нибудь еще, но довезу до нашей столицы, до Мессира. Грех мне бояться неуспеха. Невиданный грех, опасный. Нельзя мне, аристократу, в которого верит король, вдруг начать сомневаться в своих собственных силах. Это все равно, что поднять бунт, затеять недоброе против нашей страны.

Хрустнула ветка, раскрылось пространство, выпустили лесные тени на свободу человека. Конь остановился, раздул ноздри, громко начал фырчать. Не нравятся такие сюрпризы ни мне, ни ему. Или же

— Доброй ночи, добрый человек. Помоги, имей уважение к возрасту, — и голос звучи теотчетливо — не то женский, не то все же мужской.

— Доброй ночи, чем я могу быть полезен?

— Да вот, хворост нужно перенести с одной стороны дороги на другую и сложить аккуратно. Да что ж это я о себе. Ты поди-ка устал? И пить, наверное, хочешь? Грушевый ммм компот с пузырьками ты любишь? Дай, угощу.

— Спасибо не стоит.

— Да как же не стоит? Помогать мне готов, а угощать не стоит? Хороший ты человек. Жену тебе хорошую, и чтоб ведьмой была! — от плаща отделилась струйка сизой, необычной магии, потянулась ко мне.

— Дите чтоб было шустрое, да разумное, чтобы ты не скучал.

Чужая магия плотней окутывает запястье, ложится на меня оберегом.

— Спасибо, но право не стоит

— Стоит-стоит, я хочу посмотреть, как все сложится, для начала просто со стороны. Рисковать лучше тем, кого и не жалко. Не готов я повторить судьбу Андрюши. На-ка, возьми бутылек. Потом, если что, можно и избавиться от конкурента.

— Вы о чем? Кто такой конкурент?

— Да так. Пей, наслаждайся.

Ко мне потянулась рука, блеснул в свете луны пузырек. На скромной бумажке — целая открытка. Откуда в этом лесу может взяться мой любимый напиток? Впрочем, в ведьмином лесу все возможно. Я только и успел, что коснуться бутыли. Конь встал на дыбы! Крутанул мордой, вырывал поводья. Такого я не ожидал. Мы скачем вперёд, не разбирая дороги, снося с пути всю странную благодать ночного леса, сметая туман. Копыта стучат, конь рвется вперёд, нечем не его остановить! Просто нечем. Сам он остановился на берегу реки. Благо, не прыгнул с обрыва. Спешиться бы теперь, взглянуть, что осталось от повода. Не успел.

— Кто мне растоптал клумбу? А? Я зачем рассаду здесь посадила? Чтоб ты забыл о хамстве! Чтоб тебя жена наконец воспитала, раз мать не смогла!

Вспышка серебряной магии меня ослепила. Я не смог додумать мысль о том, какой должна быть женщина, способная противоречить Вильд Логеру! Уж точно не та невеста, которую мне сватал король. Безумие скачки, ветви, хлещущие по щекам, берег реки, наконец-то дорога. Кажется, там впереди мелькают огни главного города ведьм, их так называемой столицы. Быть может, там мне помогут. Лекаря бы найти! Что за проклятие меня осенило? Мысли путаются, даже имени своего я никак не могу снова вспомнить. Я пошатнулся в седле, сам не понял отчего. Конь зафырчал. Я скатился вниз, под копыта. Беспамятство, темнота ночи, мальчишеский голос, прорезающий тьму, совсем еще юный. Я хочу призвать на помощь кого-то, но кого? А еще извиниться за то, что не смог оправдать доверия. Перед кем извиняться? Перед… женой? Что-то я помню о жене. О чьей жене?

— На берегу реки всегда что-нибудь можно найти полезное. Географ не соврал. Да, Каргуся? Например, лошадь и труп воина. Поздравь себя, скоро ты станешь драконом почетного рыцаря. Только доспех отмоем и сразу.

Я хотел возразить, но не смог. Снова беспамятство и настойчивые руки, что шарят по моей одежде. А потом грубые голоса.

— Оборванец! Убийца!

— Кто? Где? Папка! Это мой папка! Опять подгулял в таверне. Помогите дотащить до дома. Мать-то вся извелась. Он с вахты ехал, да вот упал. Может, на папу моего разбойники, того-сь, напали по вашему недосмотру?

У меня, что, есть сын?! И жена? Ничего не помню. Неужели и вправду я такой мерзавец, что упал спать на берегу реки?!

Глава 35

Агата

Три столичные ведьмы собрались в одной из оранжерей. Серебристые тени украшают собой выложенный разномастным камнем пол. Черный, как летняя ночь, шерл соседствует с небесно-прозрачным ангелитом, расползается многоцветными молниями гематит. А сквозь тонкие щелки в камнях с завидным упорством пробивается мелкая травка. Вдоль стен, словно непокорные судьбе стражи, гнездятся растения. Их так много: золотые лимоны, густая зелень темьяна, янтарные плоды неизвестного вида свешиваются вниз из синей листвы. Мелкий бисер цветков ландыша рассыпался под хрустальным куполом, которым прикрыт его небольшой надел. Зато ядовитая белладонна растет вольно, как и подобает красавице. Неперстки ее цветов опасно переливаются перламутром. Отчего-то хочется тронуть их, примерить на палец. Крупные ягоды вороньего глаза торчат из вазона, похожего на креманку. Деликатесное пирожное, если не знать, что именно оно обещает своей изысканной красотой. И даже волчье лыко выглядит здесь особенным гостем. Невзрачное, простое, несущее смерть в каждой ягодке, в каждой капельке сока, оно роняет благословенную тень на столик у кресла.

Сами же ведьмы сортируют корешки на широком столе. Здесь же, как заведенный, толчёт порошки пестик в глубокой ступке. Слышится стук и шуршание колких, сухих лепестков, густо пахнет травами, пряностями, чем-то особым. Чистота, порядок, ряды прозрачных баночек и пузырьков.

Кажется, нас не ждали. Пестик внезапно смолк, выпрыгнул из ступы, едва не опрокинув ее содержимое на стол. Рыжая ведьма едва успела перехватить непокорные артефакты, чуточку прокляла их, отчего пестик вдруг поменял цвет. Из мраморно-белого он внезапно стал розовым, ступа и вовсе налилась алым. И только теперь ведьма заметила меня и Талита.

— Госпожа Агата! Мы так рады вас видеть.

— Добро пожаловать, нужны какие-то корешки? Листья? Может быть, семена на развод?

При этих словах по столу врассыпную брызнули кругляшки репейника. Их колючки превратились в подобие крохотных ног, как у гусеницы. Они сталкиваются, слипаются, тащат друг друга в разные стороны, разделяются и слепляются вновь. На миг у меня возникло странное ощущение, что по столу перекатывается пушистый ковер. Вот он двинулся к краю, почти сорвался. Ведьма в ситцевом платье пошевелила рукой, перебрала пальцами, кругляшки репейники поднялись вверх, и один за другим нырнули в горло высокой бутыли. Там они вновь продолжили свою борьбу. А ведьмы все смотрят, глаз с меня ни одна не сводит, я же просто не знаю, с чего именно начать разговор.

— Простите, я бы хотела иметь возможность уничтожить Андрея или

— Оставьте нас с мужем наедине, я так давно мечтала об этой встрече! Приготовьте черные мешки на всякий случай или

— Я смертельно соскучилась по Андрею. Позвольте мне

Нет, яд — это слишком просто. Никакого удовольствия. Отчего-то хочется высказать бывшему мужу всё. Зачем только, не знаю. Этому чудовищу все равно ничего не удастся обьяснить. Он и сам прекрасно все понимает. Но только раскаяния у него как не было, так и нет. Но я отомщу, даже знаю, как именно. На губах заиграла нехорошая улыбка. Ведьмы переглянулись и поднялись из-за стола. Глава столичного ковена сделала неуверенное движение в мою сторону.

— Не так уж и много там было той мелованной бумаги, вы должны согласиться. Да и эльфийский пергамент всегда ценился дорого. И совсем не случайно. Тонкий, гладкий…

— Я бы даже сказала мягкий и шелковистый! — подхватила вторая ведьма, — Его хоть тысячу раз можно свернуть в трубочку, а как хорошо с него оттирается сургуч! Один свиток можно использовать множество раз, если вывести чернила при помощи магии. Но некоторые и соком золотого цитрина справляются. У нас как раз есть, — глава ковена незаметно дёрнула ведьму за складку юбки. Десяток вещиц задрожал на цепочках, пристегнутых к поясу. Ножнички, моток бечёвки, крохотный окуляр.

— И потом, мы поменяли один к одному. Я имею в виду — мелованную бумагу на эльфийский пергамент, облезлые перья на гусиные, шторы из щепочек на бархатные портьеры.

— Что вы поменяли?

Я попыталась думать. Вышло не очень. Бумагу поменяли — это я еще поняла, но все остальное? Талит издал странный звук и спрятал лицо в рукаве своего потертого плаща. Судя по звукам он плачет и хохочет одновременно.

— Не стоит так огорчаться.

Глава ковена закусила губу, взметнула взгляд на своих подруг. Один в один — школьница, которую завуч застукал за нанесением яркой помады.

— Ваш второй муж очень бережлив, делари. Я понимаю, стоило спросить перед тем, как меняться. Но бархат! Он так дорого стоит. Да и мы немного не удержались. И кресло забрали всего одно. Так хотелось узнать, как оно катается на этих колесиках. Это так необычно. И конечно же, мы перенесли туда другое. Еще удобнее! Вы ничего не потеряли. Ну а шторы из щепок? Вернём, если нужно. Как только мастер скопирует механизм.

— Шторы из щепок? — переспросила я. Талит всхлипнул.

— Жа-жа-жы! — проглоченный смешок встал поперек горла демона, он закрыл лицо ладонями,

— Жалюзи. Ведьмы обчистили офис Андрея через портал. Может, не весь, но кабинет точно весь. Вынесли все, что смогли. Подозреваю, там даже веника не осталось.

— Веник остался, — кивнула глава ковена, — Потому что мы его на нашли. Мена должна быть честной. В том случае, когда дело касается сильных ведьм — точно. Пузыри для зелий — да, поменяли. Я, правда, не знаю, кому и зачем пришло в голову делать на пробках резьбу снаружи. Да и пробки никак не откручиваются. Опять же, хрусталь слишком тонок. Если хотите, можем вернуть. Но, право слово, они пылились забытыми в одном из ящиков.

Ведьма выложила на стол несколько лампочек накаливания. Да уж, если захотеть, их действительно можно принять за кругленькие флаконы для зелий, братьев тех, что сейчас выставлены на столе.

— Оставьте себе, мне нисколько не жаль, — я сдержалась.

— Благодарю, — смиренно кивнула глава ковена. Лампочки тут же исчезли в карманах ее юбки,

— А что насчет всего остального? Книги с кольцами внутри — это очень практично. Да и иметь кармашки для пергамента — тоже практично. Пишешь гримуар, собираешь потихоньку заклинания, в любой момент можно добавить к ним засушенные растения. Или мышиный хвостик. Даже череп поместится. Небольшой. Вы не станете забирать эти книги? Взамен могу отдать ммм… Допустим… Все приказы короля за последний год. Так сказать, сборник. Нам присылают, вы не думайте, это не содрано со столбов.

— Не стоит. Файлы и папки для них можете оставить себе в качестве подарка. Но я бы хотела увидеть своего бывшего мужа.

— Думаете он уже околел? — встрепенулась рыжая и внимательно посмотрела на главу ковена. Та поперхнулась.

— Кормлен, поен, гулян. С чего ты ему помирать? Или?

— Мы что, зря переводили еду? Это — умертвие? — всполошились все ведьмы. Одна почти незаметно, брезгливо отерла руки о передник. Как я ее понимаю. От Андрея исходит и вправду ощущение грязи и омерзения. А ведь раньше я его любила, с наслаждением трогала, теперь же нет сил даже коснуться.

— Вроде бы нет, что вы. Ничего особенного. Всего-навсего доморощенный маньяк… Мне так кажется.

— Тогда почему бывший? — сощурилась глава ковена, — Бывших мужей у ведьм не бывает.

— Мы развелись! — сорвалось у меня глубинное.

Не муж. Чужой человек. Даже и не человек. Просто чудовище, исковеркавшее мою жизнь. Чудовище, которому нравится ощущение власти, которое жаждет добраться до моего ребенка, лишь затем, чтобы исковеркать жизнь и ему. Сделать игрушкой в своих руках. Почему? Чтоб отомстить мне. Вот только не ясно, за что. За то, что ушла? Не стала терпеть? Не захотела оставаться куклой в его игре, в его холеных руках?

— По людским законам? — озадачилась рыжая ведьма, — Так это ничего не меняет. Нет власти над ведьмами у законов простых людей. Раз судьбы уже переплелись, то ваша брачная связь не ослабнет. Здесь проще уж уничтожит, чем эту связь распустить. Нет, клан ведьм эту возможность, конечно же, осуждает. Я имею в виду — уничтожить мужа, а не расплести брачную связь. С тех пор, как мы вошли в состав королевства, закон — он и есть закон. Равен для всех. Точней, все мы равны перед законом. Да. В общем, если что-то случится, мы не заметим. Всякое бывает. С лестницы изменщик может упасть. Отравится, вон, хоть бы и волчьим лыком. Чудесное растение, ягодки япие. Можно пригласить вашего супруга в оранжерею, накрыть, допустим, здесь стол. Будет очень красиво. А уж какая ягодка случайно попадётся ему в суфле, так мы этого не знаем. Ландышей в этом году не так много, но на небольшой букет в спальню хватит. Ваш муж просто уснёт крепким сном навсегда. К следующему утру вы станете вдовой. Да, что мне вам объяснять. Жизнь — есть жизнь. Это чудесный подарок родителей и богов. Мы не в силах его отнять по закону. Но помочь смерти прийти мы в силах.

— Уснет?

Ярость ударила в щеки алыми пятнами, ослепила, сорвала жалкую маску цивилизованного человека. Оказывается, эта маска была

А что получилось? Вещи, друзья, квартира, любимый родной город — у меня отнято все. Один человек перечеркнул все мое прошлое. Пытается отобрать последнее, что осталось, безумно ценное, безмерно любимое — сына. Самую мою суть. За что он меня так ненавидит? Борщ пересолила? Не так постель застелила? Я была хорошей женой. Нет! Андрей меня не ненавидит. Здесь другое. Он просто играет. Ему нравится сам процесс — уничтожение меня.

— Ну, да. Уснет и все. Только не проснётся. Ландыши очень опасны. Один букет, оставленный в небольшой комнате, может принести смерть.

— Я хочу, чтоб он испытал все то, что дал мне! Чтоб страдал, мучился, бился, чтоб ощутил себя зверем, которого изловили и заперли. Чтобы бился и не мог ощутить свободу! Магия взвилась к потолку оранжереи. Латунный переплет почернел, хрустальные стекла, вставленные в него, затянуло тьмой, снаружи заклокотала гроза. Удары молнии жахнули по земле. Почудилось, что само небо взорвалось моим гневом. Ненавижу Андрея!

— Где он?

— Ваш козел? Вон там, отошел к горшку с ноготками, спрятался от вас за пальмой. Такой забавный. Не волнуйтесь, ноготки, они даже полезные. Пусть поест. От души! И вещи мы все вернём. Больше меняться без спроса не будем. Даже шторки из щепочек, — я кожей почувствовала, как ведьма дрожит от ужаса.

— Оставьте себе. И жалюзи тоже. Где Андрей? Я хочу развлечений! Желаю мести. Хочу его мучить. Долго.

— Я сейчас провожу. Это мужские комнаты. Тут совсем рядом. Пыточной у нас, к сожалению. нет. Но вы можете открыть портал к себе домой. В родных стенах оно лучше, да? И криков никто не услышит.

— Талит! Хватит сотрясать кадку с пальмой.

— Я — хороший, ты помнишь? И очень любимый. Ценный. Просто, козел. Не всё сразу понимаю. Меня только жалеть можно, верно? Меее! — демон попытался шутить. Вон, даже цветок ноготка в губах зажал.

— Очень хороший. Чуть меня сына не лишил. Точней, чуть его сиротинкой не сделал.

— Я бы твоего сына непременно отдал тебе. Сразу бы отправил! Просто немного задержался. Пропах серой, вот хотел принять душ, чтоб не оскорбить нюх этого чудесного мальчика, чуть рога мои не стащил, поросенок. Это я в хорошем смысле. Шечки у Кирюшеньки такие же розовые, совсем как у поросёночка. И золота бы еще ему дал. И припасов!Мыпросто друг друга не поняли, Агатушка. Такой хороший мальчик. Просто сокровище. Умный, воспитанный, почти не заикается при такой-то матери.

Талит зачем-то втянул в рот цветок, проглотил и закашлялся. Роль козла ему даётся непросто. Вон, даже побагровел.

Узкий коридор, просторная гостиная, пианино, еще какие-то инструменты задумчиво замерли в аранжировке из горящих свечных огоньков. Арфа тихонько играет мелодию. Невидимая рука пощипывает ее длинные струны, красавица откликается ласковым стоном, кокетничает со своим музыкантом. Скрипка боится, ее почти нежно гладит смычок. И снова музыканта не видно. Только мелодия, только испуганное звучание струн. Дамский силуэт, исполненный в дереве. Кажется, скрипка и вправду опасается, что сегодня ее перепилит смычок. Чуть мерцают свечи от сквозняка, качается на окне бархатная портьера.

— Вон та комната в углу, — указывает на дверь в стене ведьма.

Я на миг застываю. Там он, главный ужас всей моей жизни. Первая любовь, острая, живая, затмевающая разум, бьющая в самое сердце. Что изменилось, когда? Почему все так страшно закончилось? Может, и вправду здесь есть моя вина? Нет, будь я виновата, Андрей бы попросту развелся со мной.

Холл чудится безумно просторным, путь до его комнаты — ужасно длинным. Талит тихонько поднимает медный засов, он весь в завитках, кажется, в медь вплетены защитные руны. Демон стучит по деревянному полотну двери, и, наконец, тянет за ручку. Почти пустая комната, удобная кровать, небольшой стол, кресло. Андрей стоит у стены. Несчастный, он часто моргает. Плечи опустились, взгляд немного растерян. На меня он смотрит с искренним сожалением. Вероятно потому, что так и не смог извести.

— Андрюшенька, я так мечтала о встрече с тобой! — ручка метлы в моей руке отчего-то нагрелась.

Муж качнул головой, откинул длинную чёлку со лба. Внешне весь праведный, ухоженный, очень красивый. Он напоминает ангела, который не способен сотворить зло, хотя внутри живёт чудовище, что страшнее демона.

— Я рад, что мы увиделись. Я тоже очень ждал этой встречи. Скучал по тебе, переживал о сыне. Не знаю, зачем ты все это устроила с моим похищением. Мы могли просто сесть и все обсудить.

— Что обсудить? Что именно?

Я понимаю, что со стороны выгляжу взбалмошной, странной, опасной, неуравновешенной, злой. Да и пусть!

— Твое поведение, дорогая. Я так понял это место — какой-то приют для женщин? Хорошее место. Уверен, тебе помогут специалисты.

— С чем помогут? Выселить тебя из моей квартиры? Или вернуть те старинные украшения, которые ты своей любовнице подарил. Золото, бериллы, алмазы.

— Какой любовнице, котик? О чем ты. Какие украшения? Не было у тебя никаких украшений. Я состоятельный человек и никогда бы никому не стал дарить потертое барахло. Уж прости.

— Прабабушкин браслет.

— Ах это? Наверное, ты его потеряла. Посмотри получше в квартире. Да и не золотой он был. Зачем бы мне понадобился твой браслетик? Стразы, приклеенные к медному ободку, ты шутишь? Сама посуди. Сядь и подумай. Наверняка ты его потеряла. И нет у меня никакой любовницы. Это — плод твоей фантазии. Все своё свободное время я тратил на поиски тебя и сына. Очень переживал за Кирюху. Он, наверное, подрос? Совсем взрослый стал, правда? Ничего, раз ты нашлась, мы со всем справимся. Ни к чему было устраивать этот театр. Я привык действовать в правовом поле и думаю, никому не нужны

Андрей благостно улыбнулся. Глаза злые, пустые, черные, а голос в противовес заботливый и медовый. Он сделал шаг мне на встречу. Ярость смешалась с застарелым страхом, нет, даже с ужасом. Магия сорвалась с рук, ударила без разбора. Вещи в комнате завертелись. Бывшего откинуло к противоположной стене.

— Чтоб тебе, Андрюшенька! Всего и побольше! Досыта, так сказать.

Глава ковена испуганно вскрикнула.

— Я же просила! Мы же договорились. Упал с лестницы! Утонул! Отравился! Ну не магией же его убивать в нашей ратуше! Ни один бывший муж не стоит такого риска.

Женщина бросилась к Андрею, проверила пульс, заглянула в вытаращенные глаза. Развернулась ко мне, загородила бывшего своей спиной.

— Вот что! Добить его здесь я вам не дам, иначе у меня будут проблемы. Да что там у меня, у всего ковена! Закон один, и он равен для всех! Чтоб ему с таким равенством. Или мне придется сообщить королю о том, что вы делари. И вы сами отправитесь к королю. Будете строить порталы сквозь миры, рожать дочерей каждый год. Таких же делари, как и вы сама. Словом, служить на благо короны денно и нощно.

— Не хочу.

— Тогда об этом мире вам придется просто забыть! Я не готова взять на себя такую ответственность. Или?

— Что вы предлагаете?

— Вашего супруга отправят сейчас в лазарет. Неконтролируемая вспышка магии, иными словами — случайность. Его станут лечить. А вы тем временем найдете себе второго супруга. Только не нужно меня спрашивать, где. Где хотите! И об этом втором супруге вы станете заботиться изо всех сил. Чтоб весь город знал о том, как вы дружно живёте. Или у вас уже есть второй муж кроме этого?

— Нету.

— Простите, я не знала. Вы же недавно приехали. Что ж, значит, найдите его. И поскорей! Такая вспышка магии! Это увидел весь город. Представьте себе, во что превратится столица, если каждая ведьма решит, что ей можно все? Что ей можно вот так запросто убить заботливого супруга!

— Андрей, он! Он — чудовище.

— В минуты гнева и я так думаю о своем муже. Столько раз хотела убить. По-настоящему. Хорошо, что я знала, чем это может закончиться для меня. Гнев прошёл, мы живем счастливо. Я безумно рада, что не убила Эворда сковородой за испорченную скатерть. А ведь могла! В гневе-то точно. И что потом? Реветь всю оставшуюся жизнь? Некроманта вызывать? Ну уж нет. Так что, милочка, вы отдохните, приходите за мужем через пару дней. А пока найдите себе второго. Ну хоть для виду. Чтоб все поверили в чистоту ваших мыслей, и мне бы ничего не пришлось сообщать королю. Стараюсь, как могу, для вашего блага.

— Благодарю.

Я вышла в холл. В комнату Андрея бегут слуги в серых костюмах. Что ж, раз не удалось бывшего мужа убить, значит, нужно хоть попытаться ограбить. Я присела на краешек дивана. Он приткнулся у стены. Все так же играет скрипка, вторит ей золотом арфа. Как будто все хорошо. Талит появился через пару минут. Почему-то он вышел из противоположного коридора. Веселый, улыбается, пощелкивает каблуками.

— Мы идем в офис, я правильно понял? — Талит сел рядом, подхватил меня под руку.

— Не знаю.

— Зато я знаю. Тебе срочно нужно домой. Отдохнуть, почитать любимую книгу, выспаться, наконец. Потом оседлаешь метелку, прокатишься по окрестностям, и жить сразу станет легче. А в офис мы наведаемся завтра. Кабинет изнутри заперт, никто с Земли туда не войдёт. Завтра выходной день. Можно не торопиться. Андрея пока никто не станет искать. — Хорошо. Тогда торопиться не будем.

Глава 36

Кирилл

Парни, которых я встретил у магазина, все интересовались, что за кота я несу. Ну не мог же я им сознаться в том, что стал владельцем дракона? Не мог. Никак не мог. Ребята болтливы. Ещё родителям разболтают, а те сообщат, куда не нужно, и Каргу у меня, конечно же, отберут. Ну уж нет! Не на того напали!

Вот и пришлось придумать, будто бы я несу лишайного, очень больного "чихоткой" кота к ветеринару. Благо дракон расфырчался и зачихал. Повезло, что Карга ещё сумку не сжег и не оплавил. Мой дракон, собственный, самый замечательный. Зато пацаны не стали просить показать им кота, наоборот, обошли нас по широкой дуге. Мама права, умение договариваться гораздо лучше решает спор. Драки не для меня, я давно так решил. Лучше и гораздо надёжнее уничтожать врагов при помощи разума.

И, конечно, мы не пошли ни в какую пиццерию. Зачем время терять и идти куда-нибудь по жаре? Я уже и так пережарился, пока ездил добывать золото в горы. Такси ждать слишком долго, да и пицца не стоит того, когда впереди уже высветился чудесный поход в мир, где живут драконы! Интересно, а кто там еще живёт, кроме драконов? Может, какие диковинные улитки или золотые рыбки, которых можно продать? Хорошо бы — единороги. Белоснежные, крылатые, пушистые кони. Я бы на таком покатался.

Заглянул в ближайший к дому крошечный магазин, чтоб накупить там провизии для долгой дороги. Мало ли, куда нас сегодня с Каргой занесет. Золото у меня есть. Всего пара монет, но, может, и этого хватит на первое время в новом мире? Низкие потолки, аромат восточных фруктов и специй, из угла тянет запахом обычных овощей. Коробки конфет теснят флаконы духов. Здесь так мало места, да и выбирать долго никто не дает. Зато столько всего! Для похода провиант точно найдется. Карга пошевелилась в сумке, копнула ее лапой. Тяжелая, уже оттянула мне все плечо. Я выбрал колбасу, хлеб, еще всяких мелочей. Так странно, злесь на продукты принято показывать пальцем, если хочешь их купить. Самому ничего нельзя взять, нет корзин и тележек. Не то магазин, не то просто ларек.

Да и кот,

Продавец сурово покачал головой, когда стал паковать продукты в пакет.

— Никогда еще не видел, чтобы мальчик так стремился учиться. Это ты молодец! Хороший сын. Хорошая у тебя мама. Но дом, пожалуйста, больше не взрывай. И мой магазин тоже. Зачем так поступил, не пойму? Зачем взрывчатку в дверь мне засунул? Ай-ай-ай, как не стыдно позорить такую семью. Это я еще денег не попросил за испорченные нервы. Петля на двери вся обуглилась. А она, знаешь, как дорого стоит? А бедные люди, которые легли в грязь? Решили, что их убивают! Что если бы тебя заставили их костюмы стирать? Или платить за химчистку? Повезло, что твою мать здесь все уважают, да? Никто ничего не стал говорить такой достойной женщине.

— Я хотел вам подарок сделать. Сигнализацию, чтоб вас не обокрали. Думал, потом предупрежу. Вы такой хороший человек. Очень хороший.

— Заботливый какой мальчик. О моих конкурентах бы так кто позаботился! Глядишь, остался бы только мой магазин на всю округу.

— Что? — Я же говорю, очень хороший мальчик. Только уж пусть меня лучше обворуют, чем я подорвусь около собственной двери, да?

— Да.

— И игрушка у тебя хорошая. Дорогая, наверное?

Карга отжала молнию и высунула носик из сумки наружу, я поскорей застегнул молнию обратно. Как только продавец вообще разглядел дракона?

— И денег тебе мама каждый день дает много на сладости. Порядочная женщина, зарабатывает хорошо, сына какого вырастила.

Мужчина засунул в пакет с моими покупками банку мармелада, следом за ней прошуршали в коробке спички, первая вещь для похода.

— Угу.

— Вот и я говорю, что пора тебя к труду приучать. Был бы я твоим отцом, ты бы уже жил не так. Совсем не так. Намного лучше.

— А как?

— Ты давно бы стоял за прилавком.

— Ик? — подходящих слов в моем организме попросту не нашлось. И ведь лавочник говорит это все с широкой улыбкой, но вроде не шутит.

— Торговал бы после школы каждый день, чтоб времени на шалости не оставалось. И грузовики разгружал. Каждый день товар привозят. Глядишь, скопил бы на свой ларек. И какой ларек! В центре города. Там бы всё-всё продавалось. Ты бы разбогател, да? Здорово, да?

— Очень, — совершенно неискренне кивнул я.

Перспектива стоять за прилавком в селе меня впечатлила не сильнее, чем рыбу, которой щедро предложили пожить на берегу.

— Со школой вообще пора прощаться. Девять классов закончишь, поработаешь пару лет, потом армия, ну а дальше собственный ларек. В нем и спать можно, чтоб товар никто не украл ночью. Женишься, деток заведёшь. Все они тебя любить станут. Сорока лет не будет, внуки пойдут. Хорошо, да?

— А институт?

Мне почудилось, все, что сказал лавочник, внезапно стало реальностью. Нет! И еще раз нет! Никаких жестяных ларечков-коробок! И никаких рынков! И вообще, я этого ничего не хочу!

— Какой институт? Отбрось эту глупость. Самому учиться не надоело? Работать пойдешь.

— Это вас мама подговорила, да?

Я отметил, как последний мешок сухарей опустился в пакет. Все по-взрослому. В поход непременно нужно захватить сухари. Думаю, ароматные сухарики тоже подойдут. Все пять пачек. Еще солонину вроде берут полярники. Я, конечно, не полярник, но бекон оплатил. И воду взять нужно. Это я сегодня особенно остро понял в горах на жаре.

— Почему сразу мама? Это я сам так решил.

Лавочник поскреб щетину толстыми пальцами и воздел один из них к потолку, я с некоторым удивлением посмотрел на прикрепленную там немного жужжащую мушиную ленту. В этом бумажном аэропорту мест явно нет.

— Вы-то почему?

— Женщинам нужно помогать, это дело мужчин, верно? В особенности одиноким, достойным, у которых есть большая квартира, хорошая работа, машина дорогая, сын подросток. Надо помогать. Надо. Нельзя уступать их кому попало. То есть нельзя отступать от своих правил. Вот я и решил жениться на твоей маме. Хорошо заживем. Машину ее продадим. Еще один магазин рядом откроем. Ты за прилавок встанешь, а то и покупателям продукты по домам разносить будешь. Что дадут на чай — все твое, я не жадный, копи, себе в карман складывай. Остальную прибыль я поделю по-честному, уж как у нас повелось. Большая часть мне, я же бизнес вести буду. Немного на еду, мамке твоей на платья, ну и тебе иногда что-нибудь. Еще шашлычную можно открыть. Это если ваш дом продать. Хорошо заживём. Тебя человеком сделаю. Ну так что, жди меня завтра. Раз уж я к такой-то матери твоей посватался, а ты согласился.

— Благодарю, но не стоит. Право, я эпатирован вашей заботой и душевным теплом.

Я случайно перешел на язык, которым не принято говорить в нормальном обществе. Такой годится только для учителей и прочих опасных личностей. Нормальные люди от такой лексики замирают и немного седеют.

— Оно, ваше душевное тепло, меня чуть совсем не задушило. Коллапс случился. Эка невидаль! У меня экзистенциальный кризис. Я загляну позже.

У продавца стали глаза по пять копеек. Один в один, как мои. Отец родной! Тоже мне, нашелся отец. Дом наш продать, машину тоже, меня запрячь покупки таскать, а деньги все ему, моему новому папе! Позаботился он, ага! Стоп. А если моя мама согласится? Они же с этим лавочником вроде общались! Мама ему даже улыбалась несколько раз. Ой! Я выскочил из магазина и бросился к дому. Талит, оказывается, хороший мужик. Нет, не так. Очень хороший. Просто замечательный. Только у дома я кое-как остановился, рывком отрыл дверь. Тишина? Вот это мне сегодня свезло. А мамина машина у ворот стояла? Да какая разница! Главное в жизни что? Успеть проскочить. Жаль, школьные учителя этого не понимают. Жизненный опыт не тот, вот и учат нас не тому.

Я влетел в свою комнату, пересыпал содержимое пакета в рюкзак. Так будет удобнее. Если что, и Каргу туда упихаю. Пока же я просто выпустил зверя из сумки. Голосов вроде нет? Да и шагов Талита и мамы не слышно. Фух! Нет, Талит хороший. Карга расправила крылья, задумчиво почесалась

Все страхи и сомнения остались позади, в магазине. Лучше уж затеряться в чужом мире, чем обрести такого отчима. С драконом я везде проживу. Опять же, монеты старинные. Найду, что на них можно купить. Я ринулся в шкаф, чуть задел головой мамино платье, проскочил сквозь облачко ее запаха. Корица и ваниль — любимые духи мамы. Вот и пленка густого воздуха. Уф! Надеюсь, мне и в этот раз повезет. Прыгнул вперед и тут же поднялся на ноги.

Дом огроменный! Всюду окна, столько света льется на пол. Потолки высоченные, до них точно не дотянуться. На стенах висят упитанные, покрытые жиром масляные лампы. Красивые такие! А взрываются они как легко. Я проверял рядом со школой, когда нашел такую одну. Подбежал к окну. Мир за ним огромен. Тут целый городок есть, оказывается. И столько людей, все куда-то идут, машин нет совсем. Какая это эпоха? Есть ли тут волшебство? На меня, наверняка все таращиться станут. Я-то появился здесь в обычной одежде. Рубашка, штаны, кеды. Ничего такого, но сразу все заметят, что-то со мной не то. Еще и маме доложат. Я пригладил чешую Карги, закусил губу. Может, лучше задним двором пройти? Наверняка же у участка есть какой-нибудь задний двор? Главное, поскорей выйти из этого дома. Кто знает, сколько в нем квартир, и что здесь живут за люди. Еще примут меня за вора, скажут, что влез и посадят в темницу. Или куда здесь бросают воров? В Англии в древности ворам вообще руки рубили. Или не в Англии? В любом случае, такой вариант мне не подходит.

Я пробежал через гостиную. Странно, пол дрожит под ногами, слышатся шорохи и голоса. Тень промелькнула от угла до угла. Дверь, за ней еще одна комната, кажется, это кладовка. Вон сколько здесь стоит окованных цепями сундуков. Окошко небольшое, еще и зарешечено. Нет, здесь я из дому точно не выйду. Коридор, паркетный пол под ногами жутко скользит. Карга во сне все больнее вцепляется в мое тело своими остренькими когтями. Открытая дверь, оконце, забранное переплётом, штора едва качается. А позади слышен шёпот.

— Не ходи туда.

— Да-да, конечно.

Шпингалет взлетел вверх, ох и тяжёлый он здесь. Я распахнул раму, в комнату ворвался запах волшебства. Впереди виден лес, тянет запахом реки и сад просто огромный. С яблонь свисают вниз крупные янтарные ягоды. Может, это и не яблони вовсе? Позади слышны громкие голоса, я различил мамин, и во мне вспыхнули разом два чувства. Одно тащит меня назад, велит обнять маму, покаяться в шалости, показать ей каргу. Второе советует бежать вперед без оглядки, через сад, искать свою настоящую судьбу, дышать полной грудью, наслаждаться приключениями.

Я перелез через подоконник, неловко спрыгнул в траву. Карга отцепилась от меня и сразу же поднялась в небо. Как это красиво — серебристый дракон, парящий в такой бескрайней синеве! Надеюсь, она совсем не улетит и вернётся? Интересно, коршун может поймать мою Каргу? И куда теперь держать путь? Может, к реке? Историк говорил, что все самые интересные исторический события происходили на берегах рек. Вот и проверим. Только бы моему главному тюремщику, маме, на глаза не попасться.

— Талит, ставь корзину. Я хочу позавтракать и лечь где-нибудь спать. Где-нибудь здесь. В этом доме. Пусть Кирюха думает, что я на работу уехала. Не хочу ему ничего говорить заранее.

— Как пожелаешь, к вечеру я ненадолго отлучусь.

Конец первой книги.