По ту сторону леса. Часть 1

Пролог

По ту сторону леса

Ольга Морозова

Ветхая тряпица прикрывала обезображенное ожогами лицо. Погибший лежал на спине, раскинув в стороны руки. Рядом с ним была жена. Она пострадала меньше — во сне укрывалась с головой. Зато руки и левое плечо ее были испещрены язвами от лопнувших ожогов. Оба супруга перед смертью так и не проснулись, будто и не почувствовав боли.

— Туман и сюда добрался, — вздохнул стоявший у стола мужчина.

Он был одет в черный форменный костюм и широкий плащ, нижнюю часть его лица скрывала плотная маска, и лишь видимая тонкая вязь рун на висках и широком лбу выдавала в нем Ловчего.

— Не трогай здесь ничего, — предупредил он подошедшего ближе деревенского мужика.

— Как же это… — едва слышно прошептал тот, облизывая пересохшие губы. — Что же это делается-то в нашем княжестве? Куда Великий Князь смотрит? Совсем Иная кровь распоясалась, — распалялся он.

— Умолкни, — цыкнул на него Ловчий. — Не тревожь ушедших.

— Но как же… — мужик развел руками и случайно задел кончиками пальцев стоящий на столе кувшин.

Сосуд покачнулся и упал, с глухим стуком разбился о дощатый пол. Мужик испуганно замер, переводя взгляд с осколков на умерших, а после втянул носом воздух и заорал. На его глазах кончики пальцев, которыми он ненароком коснулся посудины, начали покрываться пузырями ожогов. Ловчий выругался и вывел скулящего от боли мужика наружу.

Возле дома столпились люди. Они сгрудились у добротного забора — видно, хозяин за домом следил, — и со страхом смотрели на вход, не решаясь войти во двор. Когда Ловчий вывел мужика наружу, толпа слаженно отступила назад.

— Разошлись все, — крикнул Ловчий, подводя его к калитке.

Рукой, затянутой в перчатку, он приподнял задвижку.

— Лекаря сюда!

Кто-то из мальчишек убежал за лекарем, другие остались стоять. Ловчий неодобрительно на них посмотрел и повел несчастного в ту сторону, куда побежал мальчишка. Остановился на мгновение, обернулся, обвел немигающим взглядом толпу и, чеканя слова, процедил:

— К дому не приближаться. К забору не прикасаться. Под ногами не мешаться.

Сказав это, он продолжил идти, уже ощутимо поддерживая теряющего сознание мужика.

— Постойте! — крикнул кто-то, догоняя Ловчего. — Это Туман, да? Он убил Маришку и мужа ее? А детки их? Что с ними?

Ловчий остановился, будто в стену врезался.

— У пары были дети? — спросил он. — Отведите его к лекарю да поскорее, — передал мужика односельчанам и быстро пошел обратно. Как мог не заметить?

Туман, что приходил от Черного леса, доставлял все больше проблем. Когда он появился в первый раз, никто не придал этому явлению значения. Ну туман и туман, что в этом такого? Лишь со временем люди стали замечать, что с ним что-то не так. Слишком плотный, густой, словно кисель, он окутывал землю, на которой после этого больше ничего не могло расти. Незадачливые путники, попавшие в него, жаловались на головные и желудочные боли, некоторые отказывались от пищи, реже и вовсе сходили с ума. Киран видел одного такого: несчастный не мог спать и есть, постоянно кричал, что видит на стенах злобные лица. В лечебнице Ордена пытались помочь ему, но истощенный организм не выдержал очередного срыва — мужчина умер через две недели после встречи с Туманом.

Позднее Туман будто набрался сил. Он простирался все дальше, оседая на траве и деревьях, отравляя все вокруг. В последнее время и вовсе подходил вплотную к поселениям, чего раньше никогда не было. В местах, где были слишком слабые обереги, Туман пробирался внутрь и начинал искать себе жертву. Участились случаи гибели людей. То тут, то там до Ловчих доходили слухи о полностью вымершей деревне, где в живых после нашествия Тумана не оставалось никого. Киран знал, что туда уже были отправлены отряды Ловчих, но пока новостей не поступало. Он лишь надеялся, что ничего не произошло. В Ордене говорили: Туман — дело рук Иной крови. Киран был согласен — без них здесь не обошлось, больно странным было это явление.

Возле калитки снова стояли люди. Двое мужчин о чем-то тихо переговаривались, то и дело поглядывая на дом. Ловчий нахмурился, подходя ближе.

— Вам лучше уйти, — сказал он.

— Кто имущество брата защитит от воров? — напряженно спросил молодой парень с рябым лицом.

— Туман защитит, — усмехнулся под маской Киран.

— Это из-за него Брог едва жив?

— Из-за него.

— Но что… что произошло?

— Это вам пусть он сам расскажет. Если сможет, — Ловчий хмыкнул и оттеснил их от калитки.

Он подошел к крыльцу, когда услышал оклик от забора:

— Эй! Что значит «если сможет»?

Ловчий остановился, обернулся вполоборота.

— Туман убивает, — ответил он коротко и негромко, но его, кажется, все же услышали.

Молодые люди отшатнулись от забора, с ужасом смотря на дом. Киран хмыкнул и открыл дверь. На мгновение ему показалось, что ладонь в перчатке обожгло. Но ощущение вскоре пропало, и он прошел в сени.

Вероятность того, что дети могли остаться в живых, была нулевой, но Ловчему хотелось верить, что Туман, убив родителей, до них не добрался. Он обошел дом вдоль и поперек, нашел маленькую комнатку, где жили дети, но их самих нигде не было. Постель разобрана, а вещи лежали на сундуке, казалось, будто они просто встали и ушли.

— Иная кровь забрала их.

Тихий женский голос застал Кирана врасплох. Он медленно обернулся, не желая подавать вида, что не заметил ее появления.

Женщина была низенькой, с округлым лицом и волосами, убранными под плат. Кирану в глаза бросились крупные рубиновые бусы с серебряной привеской-амулетом.

— Знахарка я, — пояснила женщина, поправляя передник.

Она посмотрела на ларь, возле которого лежали незамеченные Ловчим обереги:

— Увели их. Вряд ли живы уже, — и вздохнула устало. — Ты не смотри так, — попросила знахарка, — спрятаны обереги были, если не знать, где смотреть, и не увидишь вовсе.

— А ты, стало быть, знала, где они лежат? — усмехнулся Киран.

— Знала, — грустно кивнула она. — Это не первый раз, когда детей у нас уводит Иная кровь. И каждый раз обереги кладут возле ларя, в темный угол. Где меньше заметно.

— Почему

— Думали, сами убегают. Дети же они какие — если подумают, что родителям не нужны, что не любят их, так и сбежать готовы. — Знахарка вышла из комнаты и прошла к двери на задний двор. Киран пошел за ней. — Мы их искали. Долго-долго искали, по лесам да по деревням соседним ходили. Пока Прошка, дурачок наш деревенский, не начал говорить, что детей высокий мужчина уводит в страшный лес.

Ловчий проследил, как знахарка толкнула ногой дверь, чтобы выйти на улицу, и последовал за ней. Он встал рядом и посмотрел на нее. Она подставила лицо под теплые солнечные лучи и вздохнула.

— Мы осмотрели места возле Черного леса и нашли следы детских ног на земле. А с того дня, как мы там были, туман в деревню заходить стал.

Знахарка замолчала, думая о чем-то своем. Ловчий не стал ей мешать и вернулся в дом.

То, что она рассказала, сулило большие неприятности. Новость очень тревожная. Зачем Иной крови уводить детей? Кирану было непонятно, зачем они это делают, но почти сразу он вспомнил историю от одного из Старейшин. Тот рассказывал, что в былые времена в рядах Иной крови был лидер — небывалой силы Лорд, который собирал вокруг себя более слабых и взращивал армию, способную уничтожить людей. Говорили, что сила его — результат одного страшного ритуала во славу Первых богов Иной крови. Киран не знал подробностей, но будто бы в жертву Лорд Иной крови приносил детей.

— Вы не сможете найти их? Хотя бы судьбу их узнать? — тихо спросила знахарка, вырывая Ловчего из нерадостных мыслей.

— Я сделаю все возможное, — вздохнул он, покачав головой, — но времени прошло слишком много. Они могли уйти вглубь леса, а туда даже Ловчим дороги нет.

Знахарка приглушенно всхлипнула и отвернулась, пряча лицо.

— Мне нужно возвращаться, — сдавленно сказала она, — Боргу совсем плохо. Ожог пополз от пальцев выше. Боюсь, придется что-то с рукой сделать.

— Сохраните ему жизнь, — сказал Ловчий и подошел к калитке.

— Я сделаю все возможное, — кивнула знахарка, повторив его слова.

Она прошла в открытую Кираном створку и ушла, а он остался стоять, смотря на высокие деревья Черного леса, который, как оказалось, был очень близко к деревне. На мгновение ему показалось, что из-за деревьев на него кто-то смотрит. Но ощущение тут же пропало, и Ловчий покачал головой: он здесь явно не справится один, нужно вызвать подмогу.

Глава 1

— Ух ты!

— Такие искорки красивые!

— А можно мне тоже попробовать?

Девушки столпились вокруг княжны, с восхищением глядя на ворожбу. Белояра держала руки над заготовкой оберега — серебряной бляшкой с замысловатыми узорами — и мысленно вырисовывала на ней тонкую вязь рун. Работа была кропотливой, сложной, и эта суета рядом то и дело отвлекала княжну, сбивала с мысли. Тонкие пальцы подрагивали, упуская нить, и ворожба рассыпалась сиреневыми искрами.

Девушкам искры нравились. Они восхищенно ахали каждый раз, когда видели их, и просили показать еще. Белояра злилась, но старалась сохранять благоразумие, чтобы не выгнать княжиц прочь. Но когда терпение ее иссякло, она опустила руки, показывая девушкам, что закончила.

— Он теперь будет защищать, да? — спросила одна из княжиц, наивно хлопая ресницами.

Белояра снисходительно посмотрела на нее и мягко улыбнулась.

— В нем еще нужно сделать несколько штрихов, и тогда да, он будет защищать, — ответила она.

— А вы научите меня? — спросила другая.

— И меня!

— И меня!

— И меня тоже научите, княжна!

Звонкие голоса окружили Белояру, рождая в висках пульсирующую боль. Она едва заметно поморщилась, что не укрылось от взгляда нянюшки, которая сидела в углу и всего минуту назад что-то вязала.

— Тише вы, сороки, — шикнула та на княжиц. — Пойдите лучше в сад, погуляйте. Княжне после ворожбы отдых надобен.

Девушки посмотрели на Белояру, и она согласно кивнула, разрешая. Княжицы дружно поклонились и вышли из покоев княжны.

Княжна устало опустилась на ларь и прикрыла глаза.

— Совсем ты себя вымотала, девочка, — ласково сказала нянюшка.

Она отложила работу и подошла к Белояре, мягко положила теплые пахнущие медом и корицей пальцы ей на виски. Белояра вымученно улыбнулась и покачала головой.

— Зря княже пташек своих в терем привел. Необученные они, дел натворят, — проворчала нянюшка, отходя от княжны.

Та устало потерла глаза, чувствуя себя немного лучше, протянула руку и взяла незаконченный оберег.

— Им нельзя оставаться за его пределами, ты же знаешь, — улыбнулась она.

Пальцами Белояра поглаживала потеплевший металл и вспоминала. Княжицами раньше называли малых княжон, младших дочерей Великого Князя, однако последние несколько поколений в княжеской семье по какой-то причине стало рождаться все меньше детей. У Белояры, например, была только младшая сестра, Беляна, которая жила в соседнем княжестве, в местах, где Иной крови почти нет. Теперь княжицами называли всех, в ком есть хоть сколь-нибудь княжеской крови. Княжеский знак — раскрывший крылья ворон — на теле княжицы появлялся в возрасте двенадцати-тринадцати лет. По яркости этого родимого пятна судили о силе девочки. Белояра знала, что у отца ворон полностью черный, но не имела ни малейшего понятия, было ли так у всех мужчин, или это потому, что ее отец являлся Великим Князем и главой рода. По какой-то причине мальчики почти не рождались или умирали до того, как на теле появлялся знак. У самой Белояры родимое пятно было насыщенного бордового оттенка, что выдавало в ней сильную ворожею.

Когда знак начал темнеть, князь приказал найти для дочери наставницу. Только сделать это оказалось не так просто: ворожей почти не осталось. Они исчезли незаметно, и как-то разом выяснилось, что ни в одном из малых княжеств, прилегающих к Черному лесу, их больше нет. Поговаривали, что ворожеи уходили в этот самый лес и больше не возвращались, но что происходило доподлинно, не знал никто.

Людям князя повезло. На третий месяц поисков в одной из опустевших деревень они встретили старуху, которая оказалась ворожеей. Старая Аглая ходила с трудом, да и видела плохо, но смогла сохранить поразительную ясность ума. А родимое пятно на ключице — в виде черной ласточки — выдавало в ней представительницу другого древнего княжеского рода, который по силе был равен самому Великому Князю.

Её-то и представили князю и дочери его как нянюшку и наставницу. И удивительное дело:

В покои княжеские та входила с опаской. Пусть и имеет силу Великий Князь, да всей природы ее не понимает. Кто знает, что эти змеи ему нашептать успели? Как бы не вышло так, что уехать ей придется. Но так не хотелось — успела она маленькую княжну полюбить, как дочь родную.

— Проходи, ворожея, — мрачно сказал князь и отложил бумаги в сторону.

Он смотрел на Аглаю сурово, буквально силой давил, но и старая ворожея была не так проста. Встала она пред очи княжеские да взгляд ответный вперила. Смотрели они друг на друга, не мигая, и никто не хотел уступать. Но все же первой взгляд опустила Аглая, признавая за князем право: не ей, представительнице вымирающего рода, с Великим Князем силой меряться. Тот удовлетворенно кивнул и откинулся на спинку кресла.

— Люди говорят, что силу ты у моей дочери крадешь, — сказал он и внимательно посмотрел на ворожею.

— Врут. — Она качнула головой. От ее движения отросшие за несколько месяцев седые кудри упали на лицо. Старая ворожея мрачно улыбнулась. — Врут они, княже, и ты это знаешь, — сказала она тихо, вкрадчиво. — Иначе не позвал бы меня на разговор и вопрос по-другому решил. По-княжески.

— Следи за словами, — предупредил князь.

— А на правду не обижаются, — хмыкнула старая ворожея. — Не по твоему ли приказу весь мой род изничтожен был?

— Твой род представлял опасность, — князь ощутимо скрипнул зубами. Он выпрямился, положил сжатые в кулак руки на стол. — Это была необходимость.

— Для кого? Могучий ворон боится маленьких ласточек?

— Вас было слишком много!

— А теперь слишком мало. И сейчас, князь, твоей дочери нужна наставница, а найти ты ее не можешь. Как же так?

Старая ворожея криво ухмыльнулась и отошла к окну. Они некоторое время молчали, думая каждый о своем.

— Беда грядет, княже, — тихим хриплым голосом произнесла Аглая. И от тона ее по спине князя пробежала дрожь. — Ворожеи ушли, а Иная кровь подбирается все ближе.

— И что ты предлагаешь?

— Надобно нам силы объединить с детьми Рудо.

— Не бывать этому! — воскликнул князь и кулаком по столу ударил. — Если эти порождения Иной крови вступят на мои земли, то будут уничтожены.

Старая ворожея резко обернулась, вскинула брови удивленно и спросила:

— А хватит ли сил у княжества твоего, чтобы бороться и с Лордами, и с детьми Рудо? Ты, князь, не серчай, а подумай лучше хорошенько. И маленьких ворожей под крыло свое возьми, пока не ушли они вслед за музыкой флейты.

— Ты… ты хочешь сказать, что все ворожеи ушли в Черный лес? — выдохнул князь.

Она молча кивнула и обняла себя за плечи. Перед глазами встала картина: ее младшая дочь подхватывает на руки внучку и уходит на зов. Как хватает ее Аглая, пытается удержать. Как дочь вырывается из объятий матери, кричит, почти бежит к проклятому лесу, а оттуда, из тени деревьев, на них выжидающе смотрит Лорд. И взгляд его, пронизывающий, яростный, до сих пор вызывает в Аглае чувство безотчетного страха.

Не поднимая головы, старая ворожея хриплым голосом сказала:

— Все, в ком силы не так много, слышат их песню и не могут сопротивляться. Они идут за Лордами, бросают все, чем жили. Забывают родных, самих себя. И нет для них больше ничего вокруг, кроме этих выродков Иной крови. — Она тихо всхлипнула. — Я не смогла спасти ни свою дочь, ни внучку, лишь меня не проняло. Слышала мелодию, думала, на площадь ярмарка приехала, а как вышла из дома…

Аглая умолкла, покачав головой. Князь смотрел на нее и думал о своей дочери. Сможет ли она противостоять Зову?

— Твоя дочь сильна, князь, — тихо произнесла старая ворожея, поняв, о чем он думает. — А с возрастом еще сильнее станет. Я научу. А всех тех, в ком течет кровь княжеская, спрячь. Подальше от Черного леса, подальше от Иной крови. Иначе быть беде.

Глава 2

Белояра открыла небольшой ларь, где держала заготовки для оберегов. В нем в резных шкатулках хранилось все, что могло понадобиться для их изготовления.

Здесь лежали разноцветные перья и певчих птиц с далекого юга, и местных пташек, чьи трели будили поутру. Перья хищных птиц Белояра не хранила, хотя иногда и на такие обереги находился спрос. Как правило, от Ловчих, которые предпочитали, чтобы амулет не только защищал, но и отражал нападение порождений Иной крови.

Были в ларце и маленькие речные жемчужинки. Их княжна использовала при изготовлении оберегов для молодых княжиц. А вот редкие драгоценные камни, которые приносил ей сам отец, Белоярой использовались только в оберегах для почтенных матрон. Как объясняла княжне старая Аглая, чем сложнее материал, тем легче организму взрослого человека усваивать потоки силы вокруг себя.

Жемчуг и перья — легкие и воздушные, они нужны только для поддержания защитных нитей на обереге. А вот полудрагоценные, драгоценные камни и металлы помогают удерживать и подпитывать их, не давая силам рассыпаться. Чем старше человек, тем больше сила его направлена внутрь себя, а значит и оберег держать не сможет тот, что был заточен под молодого. В молодых-то сила бурлит потоком, ее сдерживать надо да в нужное русло направлять.

Белояра покачала головой, вспоминая неугомонных княжиц. Все-то им за развлечение, все за праздник. Порой княжне хотелось, чтобы и ее жизнь была такой, без бед да проблем. Но потом она вспоминала о той ответственности, что лежит на ее плечах: за род, за княжество, за защиту людей от порождений Иной крови, и сразу лишние мысли исчезали как по волшебству.

— Смурная ты сегодня. — Белояра обернулась, услышав голос подошедшей Аглаи. — Никак, князь работы подкинул?

— Нет, — улыбнулась она, аккуратно закрывая ларь со своими сокровищами. — Просто задумалась.

— О княжицах думаешь? — понятливо кивнула старая ворожея. — Ты не переживай за них. Придет время, и вырастут девочки.

— Опасно им здесь находиться, — тихо сказала княжна и отошла к окну, —

— Ты ведь не хуже меня понимаешь, почему князь не может этого сделать.

— Твоя правда, нянюшка. Но неспокойно мне на душе. Происходит будто что-то вокруг, крутится, вертится. Кажется, что тучи сгущаются и беда от леса проклятого идет.

— Ну, полно тебе, детка, полно. Не нужно себя накручивать. — Аглая подошла к Белояре и успокаивающе погладила ее по плечу. — Уверена, князь сделает все, чтобы защитить вас.

Княжна покачала головой и отошла от нянюшки. Ей не нравились такие разговоры. В них она чувствовала себя будто маленьким ребенком, которому взрослые безостановочно лгут, чтобы успокоить. Ребенком Белояра давно себя не считала. Более того, чутье ворожеи с каждым днем говорило о том, что она права. Что беспокойство ее вовсе не беспричинное. А недавно совсем она слышала от прислуги, что обереги, сделанные ею, перестают помогать.

— Вы что-то скрываете от меня, — обронила Белояра, и от звука ее безэмоционального голоса Аглая вздрогнула всем телом.

— С чего ты это взяла, дорогая?

— Я чувствую это, — ответила княжна, посмотрев в глаза своей нянюшке. — И если отец не расскажет мне, то я выясню это сама.

— Белояра, — прошептала Аглая, желая что-то сказать, но дверь в покои княжны открылась, явив взору женщин стражника.

— Княжна Белояра, Великий Князь зовет вас к себе.

— Спасибо, Кнут, — улыбнулась княжна, — можешь идти.

Стражник по-военному прицокнул каблуками сапог и вышел за дверь. Белояра вздохнула и с грустной улыбкой посмотрела на нянюшку.

— Вот ведь оно как складывается, — тихо сказала она и ушла к отцу.

***

Отец ждал ее в кабинете и нервно мерил шагами комнату.

— Отец? Ты звал меня? — спросила Белояра, коротко постучавшись.

Князь остановился, замер, выныривая из своих мыслей, и посмотрел на неё.

— Присаживайся, — предложил он, кивнув на кресло напротив стола, — разговор у нас будет.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Белояра, опускаясь в кресло.

Отчего-то она занервничала, что не укрылось от князя. Тонкими дрожащими пальцами княжна разгладила складки на платье и подняла глаза на отца. Заметив его взгляд, криво улыбнулась.

— Так зачем ты позвал меня? Я хотела доделать оберег, и…

— Вот как раз об оберегах речь и пойдет.

Сердце Белояры пропустило удар. Она догадывалась об этом. Хотела и страшилась узнать одновременно.

— Скажи мне, дочь, не отдавала ли ты кому-нибудь из младших ворожей одно из заданий, что я тебе поручал?

Княжна с удивлением посмотрела на отца.

— Ты же знаешь, что я никогда никому не передаю то, что ты поручаешь мне. Все делаю сама. Для тренировки младшим ворожеям идут только обычные бытовые обереги.

— И ты их проверяешь? Все до единого?

— Конечно. Иначе как я могу? На них моя метка стоит, мне за них и отвечать.

— В том-то и дело, Белояра. В том-то и дело.

Князь надолго замолчал, о чем-то думая, а княжна принялась судорожно перебирать в памяти последние свои работы — которые делала сама и которые отдавала младшим. Все было четко, от начального этапа и до конца. Она приняла чертежи, подобрала материал, собрала заготовку и напитала рунной вязью. Одним из последних был оберег из темного дерева и серебра, с тонкой вязью рун по металлу и полудрагоценным камнем светло-зеленого оттенка в центре.

Младшим ворожеям Белояра отдала крупный заказ от заезжего купца: он не поскупился, попросил сделать пяток защитно-отражающих и десяток защитных оберегов. Княжна предпочитала сама выполнять подобную работу, но в тот момент была занята другим, тем, с зеленым камнем. Но сделанные младшими ворожеями обереги она проверила на верность рун и соотношение элементов, после чего упаковала в шкатулку и отправила купцу. И если имела место подмена ее и младших ворожей работы, то искать виновных надо за пределами княжеского терема. Тот же, что делала Белояра сама, она отдала лично в руки отцу.

— Отец, — тихо позвала его Белояра, — расскажи мне, что случилось. Я вижу, что-то тяготит тебя.

Князь тяжело вздохнул, посмотрел внимательно на дочь.

— Сегодня прибыл гонец со срочным посланием от князя Агрона. По его просьбе я поручил тебе сделать оберег для его дочери. Две ночи назад Линн ушла на Зов.

— А мой оберег? — выдохнула Белояра. — Она его сняла? И поэтому зов Лорда пробился сквозь защиту?

— Нет, Белояра, — покачал головой князь, — ее оберег нашли расколотым на две половины. Сила Лорда уничтожила его.

— Но как же… — княжна ахнула, прижимая руки к груди. — Ох, о чем это я? Жива ли дочь князя Агрона? Успели ли ее вернуть?

— Успеть-то успели, — вздохнул князь и взгляд отвел, — да только не в себе она. В лес до сих пор рвется. И Агрон за взятую под опеку княжицу переживает. Пишет, что дружны они с его Линн. Что эта девчонка куда больше знает о порождениях Иной крови, чем говорит.

— Но откуда ей о них известно может быть? Ведь даже ты всего не знаешь!

— Скрывает она что-то… Отправлю-ка я людей своих к Агрону на подмогу. Заодно и Кайю эту пусть проверят.

Белояра встрепенулась, услышав знакомое имя.

— Кайю? О ней мои младшие только и говорят.

— И что говорят, дочь? — князь вопросительно приподнял брови, удивившись осведомленности княжны.

— Хорошее говорят. Мол, обереги зачаровывать может и сущности, что Иная кровь вызывает, видит. В пансионе, где жила до того, как ее взял на попечение князь Агрон, всегда княжиц других об опасности предупреждала. Еще и спрашивали меня, отчего ты на службу ее не берешь?

Князь еще больше удивился. Он и не слышал никогда об этой девушке, лишь помнит имя в документе о переводе, что подписывал несколько лет назад.

— Как мои люди ее проверят, привезут к тебе. Поговоришь с ней и мне расскажешь. А там решим.

— Решим что, отец?

— Оставлять ее здесь, при княжеском тереме, если она действительно так способна, как говорят твои младшие ворожеи, либо отправить на юг, подальше от Черного леса.

— Хорошо, отец, — кивнула Белояра. — У меня просьба к тебе есть.

— Говори.

— Может ли князь Агрон прислать сюда тот оберег, что дочери его принадлежал? Хочу я посмотреть, что с ним стало. Глядишь, и понять смогу, в

— Сделаем, дочь, пришлет тебе Агрон твой оберег. А теперь ступай, меня дела ждут.

Княжна коротко кивнула и поднялась из кресла. Разговор был окончен, но она все еще хотела узнать, что произошло с дочкой того князя. Белояра приостановилась у двери, бросив взгляд на отца, но тот уже углубился в бумаги и на дочь внимания не обращал. Она вздохнула и вышла из кабинета.

Глава 3

Дорога тянулась и тянулась, грозя не закончиться до самой темноты. Каждый раз Кирану казалось, что уже вот-вот город покажется на горизонте, но его все не было. Перспектива остаться снаружи, не под защитой городской стены, в ночь, когда Черный лес так близко, Ловчего абсолютно не радовала. Он знал с десяток защитных рун, мог начертить обережный круг и укрыться в нем, однако зов Лордов настигал и там. Ловчие не слышали их колдовской музыки и тихих песен, что ввинчивались в сознание, заставляя идти за собой, а Киран слышал и никак не мог от этого избавиться.

Он не прошел инициацию и Ловчим в полном смысле не являлся. «Меченный» — так говорили за его спиной, думая, что он не слышит. Но Киран знал, что они правы. Ловчими становятся с детства, он же пришел гораздо позже и не при самых простых обстоятельствах.

Обучение давалось ему с трудом: если теорию Киран запоминал быстро, то на практике… И друг, и отец его — один из Старейшин, говорили, что все дело в силе, слишком уж она у него неподходящая для Ловчих. Слишком теплая, слишком живая. Ему бы созидать, а не тварей инокровных рубить. Но ничего не поделаешь, и руны Ловчих, что Старейшина Эрик вопреки правилам нанес на лицо Кирана, немного защищали его от зова Лордов и давали хоть какую-то возможность применять знания Ловчих. Он был благодарен Эрику за это. Сам же Старейшина так отблагодарил его за спасение жизни своего сына.

Киран не единожды вспоминал Лесъяра, с которым их развела жизнь: после памятной ночи в Остроге Ловчих, где они с отцом втайне провели над Кираном ритуал, они больше не виделись. Киран пытался связаться с другом, но тщетно — тот будто исчез, и ему оставалось лишь надеяться, что Лесъяр жив.

За размышлениями Киран не заметил, как впереди показался город. Издали крошечный, будто игрушечный, он пестрел разноцветной черепицей крыш. Чем ближе Ловчий подъезжал к нему, тем больше вокруг становилось людей. Они спешили укрыться под защитой стен до наступления темноты, до которой оставалась пара часов. По сообщению из Острога к Прилесью Туман подошел особенно близко, и Кирану поручили проверить работу защитных оберегов и при необходимости обновить на них руны. Когда он был уже в пути, ему пришло новое послание: в Прилесье пробралась тварь Иной крови, и до прибытия других Ловчих Кирану надлежало найти место, где она прячется в дневное время, и ни в коем случае не рисковать, вступая в схватку.

Город был совсем близко, и Киран со вздохом натянул кожаные перчатки и поднял маску, скрыв за ней нижнюю часть лица. Шум Прилесья после относительной тишины дороги — не считая скрипучей почтовой кареты, в которой он ехал, — давил и грозил зарождающейся мигренью.

— Эй там! За проезд в город платить надобно, — услышал Киран у дверей кареты.

Дверца открылась, явив недовольного стражника. Он разглядел того, кто сидел внутри, и заметно побледнел. Ловчий хмыкнул, но промолчал.

— Простите, господин. Проезжайте, господин.

Стражник попятился, махнул рукой другим, давая знак чтобы пропустили. Киран въехал в город.

Ловчих в народе побаивались. Виданное ли дело, чтобы человек с порождениями Иной крови бороться умел? Да и взгляд их жуткий будто в душу смотрел да наизнанку выворачивал, а руны на лице и вовсе выглядели как-то противоестественно. Киран покачал головой: всякое суеверие он не одобрял.

Ловчий вышел из почтовой кареты еще у ворот — людей на улицах было так много, что двигаться можно было только пешком. Город показался ему совсем небольшим, не чета столице или городку рядом с Острогом, зато собрались здесь будто бы все жители окрестных деревень! И не мудрено: Черный лес с его туманом совсем близко.

Киран с трудом смог найти свободную комнату в таверне — маленькую каморку под самым чердаком: не помогли ни знак Ловчего, ни руны на лице, ни сурово сведенные к переносице брови. Трактирщик смог только передать дрожащей рукой ключи от последней не занятой никем комнаты, не взяв с него плату, да промямлить, дескать, извините, мест больше нет. Сами понимаете — Туман. Киран понимал, но спать в комфорте ему нравилось больше, поэтому решил он по городку пройтись: вдруг повезет, найдет комнату у какой-нибудь вдовушки да там и переночует, а после, с утреца, отправится на поиски волколака.

Но планам этим не суждено было сбыться — волколак встретился ему гораздо раньше намеченного срока. Едва Киран перешел по узкому мостику на другой берег реки, как кожу под оберегом обожгло: рядом была Иная кровь. Он успел лишь обернуться, как тот накинулся на него, опрокидывая на спину. Волколак хрипел от ярости, в горящих злобой глазах отражался свет заходящего солнца, с острых зубов капала пена. Порождение Иной крови прижало Кирана к брусчатке, но нападать не спешило, будто ждало команды. Кто был в этом городе, кто смог пробить брешь в защите и подчинить своей воле волколака? Чьего приказа могла ждать тварь вместо того, чтобы сразу вцепиться в горло? Только Лорд — в его силах.

Ловчий это прекрасно понимал и ждать новых гостей не хотел. Он выхватил кинжал и воткнул твари в бок. Волколак завизжал, затряс оглушенно головой, теряя связь с Лордом. Киран воспользовался этим, спихнул его с себя, вскакивая на ноги, и развел руки в стороны, формируя серебристый кокон. Сердце привычно обожгло холодом — сила Ловчих выворачивала его дар. Потом это обязательно обернется для Кирана сутками сна, но пока… Пока он должен схватить волколака, раз уж не удалось застать тварь врасплох. И плевать, что приказано было не рисковать: сбежит ведь, скроется, затаится — ищи потом неделями!

Киран на выдохе отпустил кокон, резко сведя руки. Светящаяся сеть полетела в оглушенного волколака. Но тварь, вновь оказавшаяся во власти Лорда, вдруг дернулась вбок, избегая ловушки, и с рычанием прыгнула на Ловчего. Киран зло выругался, отскакивая в сторону. Левое плечо обожгло острой болью, рука повисла плетью. Волколак с визгом врезался в стену, и неловко,

Киран впечатался в стену и с тихим стоном сполз вниз. Волколак ушел, а его волнами накрывал откат. Сила бурлила, требуя выхода. Кончики пальцев холодил дар Ловчего, в груди жгло, а сердце колотилось где-то в горле. Киран тяжело сглотнул, напрягая мышцы. Он оперся здоровой рукой о стену дома, медленно поднялся на ноги, а когда поднял взгляд, успел заметить, как в окне напротив мелькнуло испуганное лицо невольного свидетеля схватки. Киран хмыкнул и посмотрел в сторону, откуда предположительно появился волколак. Из-под опоры моста торчали ноги.

Он сделал несколько шагов по направлению к ним: нужно было проверить жив ли еще их владелец. И если ему не повезло — добить, иначе станет волколаком к следующему полнолунию. А ежели умер, так оберег на шею надеть, чтобы Лорд поднять не смог.

Дойти до тела Киран не успел. Чуткий слух Ловчего уловил едва слышную мелодию где-то рядом. Сердце пропустило удар, и ноги помимо воли понесли Кирана прочь от моста. Он шел, чувствуя боль в боку и левой руке — лишь бы не сломал ничего, — и не мог остановиться. Будто тянуло его что-то на ниточке к себе. Еще услышав музыку, Ловчий понял, что попал. И что играют для него. Лорд, чью тварь он спугнул, решил приманить жертву. Или дело вовсе не в нем?

Киран поднялся на крепостную стену и замер возле бойницы. Как Ловчий он довольно неплохо видел в темноте, однако и света, что лился вниз с жаровен на стенах, было достаточно, чтобы разглядеть стелющийся внизу туман. Он накатывал на стены, словно волны, на минуту отступал к лесу и снова подходил, будто касаясь белесыми щупальцами каменной кладки. Это было похоже на осаду, где враг искал слабое место, брешь в защите. И, судя по прячущемуся в городе волколаку, она существовала, и Кирану предстояло ее найти.

Однако сейчас проблема зализывающей раны где-то в городе твари волновала меньше всего. Ему было необходимо сбросить с себя зов Лорда, и у него это почти получилось. Тонко тренькнула невидимая нить, что связывала Кирана и порождение Иной крови. Он успел напоследок почувствовать отголосок чужой досады и ярости, подняв глаза, посмотрел на Черный лес, заметил у его края высокую фигуру и вздрогнул, поняв, что это Лорд.

Тот был выше Ловчего на две головы — и это при его-то росте, — имел слишком большую голову, выпуклые, как у рыбы, глаза и широкий безгубый рот. Носа у него не было. Лорд скалился в улыбке, и острые, как иглы, зубы его слегка поблескивали в отсветах огня жаровен. Он протянул вперед свою непропорционально длинную руку и пальцем показал на ворота. Киран моргнул и медленно повернул голову.

К ним шел стражник. По неловкой походке Ловчий понял, что тот попал под власть Зова и вот-вот откроет их створки, чтобы впустить Лорда в город.

— Стой! — закричал Киран и побежал вниз по лестнице, но оступился. Нога пропустила ступеньку, и он едва не упал, в последний момент прижавшись поврежденным плечом к каменной кладке башни. Взвыл от боли и бросил взгляд на ворота.

Его оклик ненадолго привел стражника в чувство. Он замешкался, оглядывался растеряно по сторонам, явно не понимая, как оказался здесь, а после Киран вновь услышал мелодию, и стражник, дернув головой, вновь пошел вперед.

— Остановись! — вновь закричал Ловчий, тщетно пытаясь перебить Зов. Стражник будто не слышал.

Где-то рядом хлопнули ставни, громыхнула дверь, по брусчатке застучали быстрые шаги. Из таверны выбежали двое здоровых мужиков. Они быстро оценили ситуацию, повалили отчаянно сопротивляющегося и кричащего стражника, скрутили руки за спиной. На шум из ближайших домов выбежали люди.

Ловчий на мгновение представил, что будет, если вся эта толпа попадет под власть колдовского зова Лорда, и содрогнулся. Но, к его счастью, мелодия под людским гомоном затихла, и Лорд если не ушел, то на время затаился. Кирану оставалось надеяться, что этой ночью тот уже не вернется, и что Туман также отступил от стен города.

Чувствуя изнеможение, он медленно сполз по стене на землю, привалился спиной к холодному камню, прикрыл на мгновение глаза и встрепенулся, почувствовав вдруг, как кожу под рубашкой обожгло проснувшимся оберегом. Стихшее было чутье Ловчего буквально закричало о приближающейся опасности. Киран нахмурился, пытаясь найти глазами его источник. Чуть в стороне от мельтешащей стражи стояли двое: те, что первыми пришли и удержали стражника. Они настороженно оглядывались по сторонам, избегая слишком яркого света, и когда один из них бросил быстрый взгляд в сторону Кирана, кивком указав на него другу, Ловчий похолодел. Нечеловеческим отблеском сверкнули глаза того в свете факелов в руках стражи. Кто-то еще из Иной крови сумел пробраться в город.

Киран смог лишь поднять вверх здоровую руку и из последних сил выпустить в воздух сноп синеватых искр, подавая знак тревоги. После этого силы его окончательно покинули, и он погрузился в темноту.

Глава 4

В небе над лесом кружило воронье. С хриплым карканьем птицы то поднимались выше, то снижались, почти паря над самыми верхушками елей.

— Деда, что это там? — спросил мальчик, показав пальцем на грай.

Их телега со скрипом катилась по широкому тракту, старая каурая лошадь едва переставляла ноги. На соломе лежал нехитрый скарб: пара мешков да бочка меда, которые деду Агапу было жаль бросать в оставленной деревне.

— Не смотри туда, внучок, не смотри, — беспокойно ответил старик, бережно отворачивая внука за плечи. Даст Рудо, сберегутся они от беды.

— Но там птицы!..

Мальчик то и дело пытался оглянуться, но дед, не сказав больше ни слова, не давал ему сделать это. Потом, устав бороться с вертлявым внуком, просто обнял его, прижав к своему боку.

— Ты помнишь Маришку, лисенок? — с легкой улыбкой спросил он, отвлекая его внимание. — Она очень ждет твоего приезда.

— Правда? — ахнул мальчик, распахнув от удивления светло-карие глаза. — А у них есть цыплята? А утята? –Внук едва не подпрыгивал от нетерпения, вмиг позабыв о воронах. Наморщил лоб и задумчиво, по-взрослому, потер

— За рекой, лисенок, за рекой, — кивнул старик.

Он хотел было что-то добавить, но умолк, с беспокойством вглядываясь вдаль. Подслеповатые от старости глаза видели плохо, и Агап смог различить всадников только тогда, когда те поднялись на горку, приблизившись к ним.

— Деда, это воины князя? — с интересом спросил мальчик, и старик вздрогнул.

— Да, лисенок. Из его дружины это. Видишь, черный медведь на багровом фоне? Княжеские цвета.

Старый вояка узнал всадника, что скакал впереди всех, подгоняя уставшего, покрытого пылью коня, с которого хлопьями падала пена. Что-то случилось, раз Бояр, старший княжеский сын, так его загнал. И хорошо, чтобы не грай вороний над лесом был тому причиной.

* * *

Сумерки медленно опускались на деревню. Время будто застыло: печной дым не поднимался из труб, в окнах не мерцали огоньки лучин, а собаки молчали, будто не чужаки вошли через ворота. Было неестественно тихо.

У домов то тут, то там лежали оставленные в спешке вещи. Под сапогами мужчин похрустывали осколки разбитого кувшина, в котором, судя по всему, несли воду из колодца рядом.

— Ты чувствуешь кого-нибудь здесь? — Бояр подошел к другу, который остановился как раз у колодца и напряженно смотрел куда-то в черноту. — Рих? Все в порядке?

Тот медленно повернулся к Бояру, и княжич невольно вздрогнул. Он знал его с самого детства, видел многое, но к этому взгляду Видящего привыкнуть никак не мог. Рих смотрел на друга абсолютно черными, лишенными белков и радужки глазами. Тьма в них будто была живой — дымкой расходилась от узких миндалевидных глаз к вискам, путалась в волосах, собранных в низкий хвост. Из-за частого использования силы Видящего и самой тьмы некоторые пряди давно поседели, и Рих прятал их, как мог.

— Мы опоздали, — обронил Видящий, окинув взглядом дома. — Здесь нет живых.

Бояр и двое из свиты князя невольно подобрались. Княжич вдруг явственно ощутил на себе чей-то взгляд. Он резко обернулся. В конце улицы, прямо напротив колодца, стоял сарай. Двустворчатые двери его были открыты нараспашку, рядом располагался стог сена, из которого торчали вилы. В мертвенном свете луны Бояр различил какое-то мельтешение внутри.

— Нет живых? — переспросил Маркос.

Княжич бросил на него косой взгляд. Некоторые приближенные отца с большим сомнением относились к Видящим, считая их обычными колдунами, но это было в корне неверно. Он знал, что их возможности намного больше.

— Бояр, — окликнул его Рих, — они идут сюда.

Княжич напрягся, чувствуя, как сердце застучало быстрее в предвкушении боя. На грани слышимости будто тренькнула струна, обрываясь, и воины услышали протяжный вой. Маркос вынул из ножен кинжал, бросил его перед собой, пригнулся, касаясь земли кончиками длинных пальцев, и вот уже на месте человека стоит зверь. Темно-серый со светлыми подпалинами на боках волк оскалился и зарычал. Рядом с ним встал второй, поменьше и посветлее. Марин. Бояр бросил быстрый взгляд на Риха, который отошел в сторону, прячась за колодцем. Сущность Видящего была иной, и в зверя обращаться он не мог.

Рих поднял руку, растопырил пальцы, показывая количество врагов. Бояр быстро кивнул и перевел взгляд на приближающихся существ. Возможно, когда-то они были людьми. Тела их были бледными, истощенными. Существа быстро по-звериному передвигались на ногах и руках и издавали неприятный скрежет.

Бояр вытащил свой кинжал, воткнул в землю и кувыркнулся через него, обращаясь в большого медведя. Зверь взревел, взмахнул лапой, откидывая в сторону приблизившуюся тварь. Повернув голову, он увидел, как темно-серый волк сцепился со вторым существом. Острые зубы Маркоса впились ему куда-то в ключицу, и оно зашипело от боли, заскрежетало, издав короткий визг. Бояр подумал, что это похоже на команду, и оказался прав: три твари, что сразу не стали нападать, тут же начали окружать его. Он попятился назад, стараясь не упускать их из виду.

— Осторожнее! — закричал Рих.

Бояр успел отскочить в сторону за мгновение до того, как на него обрушился удар со спины. Опоздай он хоть на секунду, и новая тварь переломила бы ему хребет. Существо, что до этого пряталось за одним из домов, было размером не меньше Бояра. Тело, отдаленно напоминающее человеческое, имело непропорционально широкие плечи, на которых сидела небольшая голова. Мощными длинными руками, на которых поблескивали черные крепкие когти, существо опиралось о землю. Сквозь бледную тонкую кожу этой твари были видны синие вены и узловатые мышцы, грудь защищала костяная пластина. Ее покрывали мелкие знаки, смысл которых ускользал от Бояра. Тварь оскалилось, показав полный рот острых, словно иглы, зубов. Княжич почувствовал, как в душе липкой волной поднимается ужас. Что за мерзость создали Лорды?

Быстрым смазанным движением большая тварь мгновенно приблизилось к Бояру. Он дернулся в сторону, уходя от удара, и почувствовал, как на спину запрыгнула одна из мелких тварей. Она вцепилась ему в загривок, и Бояр взвыл. Закрутил головой, пытаясь сбросить. И пропустил новый удар. Болью обожгло бок и правую лапу. Перед глазами поднялась красная пелена.

Бояр перекатился влево, подминая под себя не успевшую спрыгнуть мелкую тварь, пригвоздил шипящую и скрежещущую гадость к земле, а потом с размаху опустил на оскаленную морду тяжелую лапу. Влажно лопнул череп. Существо обмякло, перестав цепляться за него.

Бояр поднял голову, заметив краем глаза, как большая тварь поддевает когтем тело Марина — серого волка, что лежал у колодца. Маркос, увидев это, издал протяжный вой и бросился на неё. Она небрежным движением руки откинула темно-серого волка. Тот отлетел к стене дома, с грохотом ударился о сруб и затих. Большая тварь подняла Марина повыше и открыла пасть. Бояр взревел, отбрасывая лапой подбежавшее сбоку существо, и бросился в атаку.

— Бояр, сзади!

Услышав крик Риха, княжич ушел немного вбок. Большая тварь отвлеклась на мгновение и не заметила, как в нее летит черный сгусток пламени, внутри которого поблескивают молнии. Шар с гулом врезался ей в грудь. Она взвизгнула и отшатнулась, выронив свою жертву.

В следующее мгновение Бояр нанес удар большой твари в голову. Она покачнулась, но удержалась на ногах, ошалело мотая головой. Бояр замахнулся для нового удара, но тут за спиной раздался крик: одна из выживших мелких тварей нашла укрытие Риха. Видящий, создав теневой шар, без сил опустился на землю возле колодца и едва успел поднять руку, защищая горло, когда та напала на него.

Секундное замешательство едва

Большая тварь вцепилась в его загривок — загривок медведя — когтями, пытаясь оторвать его от себя. Бояр дернул головой, вырывая кусок плоти из тела врага, и она вновь завизжала, запрокинув голову. Он резко поднялся на задние лапы, скидывая с себя её руки, и полоснул когтями по открытому горлу. Визг резко оборвался, сменившись бульканьем. Большая тварь взмахнула руками, пытаясь достать Бояра, но тот отшатнулся, уходя от удара. Она сделала несколько шагов, раненая нога, из которой фонтаном била черная вонючая кровь, подкосилась, и мерзость повалилась на землю. Бояр отвернулся от неё, бросился на помощь Риху.

Видящий смог достать кинжал и воткнуть мелкой твари в бок, но это только еще больше разозлило ее. Бояр подскочил к ним, мощным ударом лапы отбросил тварь от друга. Та отлетела, в воздухе перевернулась и приземлилась на все четыре конечности. Злобно оскалилась и прыгнула на Бояра. Он рыкнул, махнул лапой, но пропустил удар, и мелкая тварь вцепилась в его плечо. Бояр повернул голову, впиваясь зубами в её тело. Она взвизгнуло от боли. Он сбросил с себя мелкую тварь, лапой тяжелой пригвоздил к земле и сомкнул зубы на её горле.

— Бояр…

Что-то в голосе Видящего насторожило его, и он медленно поднял голову, ощущая горечь черной крови во рту. Там, где всего минуту назад лежала большая тварь, захлебывающаяся кровью, было пусто. Лишь влажная почерневшая земля, вспаханная схваткой. Существо исчезло.

Бояр медленно подошел к большой луже крови и огляделся по сторонам. Следы вели к лесу.

— Это может быть ловушкой, — сказал подошедший к Бояру Рих. — Ночь — время Лордов, лучше дождаться утра. И тебе не помешало бы раны перевязать.

Бояр рыкнул, качнул головой, не соглашаясь.

— Бояр, не дури. Это опасно! Оно потеряло столько крови и все равно ушло на своих двоих. Как такое вообще возможно?

Бояр принюхался и чихнул, ощущая, как в носу свербит от мерзкого запаха крови тварей.

— Где Маркос и Марин?

Рих огляделся по сторонам и сдавленно охнул, заметив бездыханное тело светлого волка. Видящий подбежал к нему и упал рядом с ним на колени. Дрожащими руками пытался нащупать пульс, но безрезультатно. Марин был мертв.

— Что они сделали с ним? — выдохнул Рих и закрутил головой, пытаясь найти кинжал погибшего оборотня. — Почему он не обратился обратно в человека после смерти?

— Он не участвовал в схватке с первыми тварями, — хриплый голос подошедшего Бояра раздался за спиной Видящего.

Княжич вернул себе человеческий вид и держал в руке простой кинжал Марина — светлая сталь и костяная, искусно вырезанная ручка. Видящий с благодарностью принял зачарованную вещь и бережно положил ее на грудь погибшего.

— Мне очень интересно узнать причину, — тихо заметил княжич, буравя тяжелым взглядом спину друга.

Бояр чувствовал, что Видящий не хочет отвечать, но давить не собирался. Не сейчас, когда княжич чувствовал себя на грани: ноги едва держат от усталости, а тело ноет от ран. Спина оборотня была липкой от подсыхающей крови, длинная глубокая царапина на плече еще кровоточила. Если сейчас из леса выйдет Лорд с еще одной зверюшкой, им несдобровать.

— А Маркос?

Видящий поднялся на ноги, избегая взгляда Бояра. Княжич нахмурился и ответил:

— Возле дома. Существо его хорошо приложило.

Все чувства и эмоции Бояра будто притупились — так всегда бывает после обращения, но его это пугало. В подобные моменты княжич ощущал себя живым только наполовину. Видящий это знал и лишь покачал головой на кажущуюся бесчувственность друга. Потом осознание гибели соратника, который был с ним рядом на протяжении многих лет, его ударит с большей силой, чем могло быть сейчас, но такова природа оборотней.

Маркос лежал у избы, потеряв облик волка, и Рих уже предполагал худшее. Бояр опустился рядом с Маркосом и приложил пальцы к слабо бьющейся жилке на шее.

— Он жив.

— Хвала Рудо, — выдохнул Рих. — Нужно занести его в дом.

Видящий закрутил головой, осматривая улицу. Взгляд его постоянно цеплялся за колодец и темные пятна на земле.

— В этот?

Голос Бояра звучал до того безжизненно и безразлично, что Видящему стало не по себе.

— Можно и в этот, — быстро ответил он, — не думаю, что он чем-то хуже остальных.

Прежде, чем Рих успел ему помешать, Бояр подхватил Маркоса на руки и внес в открытую дверь.

— Ты же ранен!.. — Видящий схватился за голову и вбежал следом.

Бояр осторожно опустил бессознательное тело оборотня на кровать и почувствовал, как силы покидают его. Он сел на дощатый пол, прислонился затылком к изголовью, прикрыл на мгновение глаза. И провалился в темноту.

Глава 5

Крупные капли дождя гулко барабанили по крыше, били в окно. Непогода, начавшаяся еще ночью, грозила не закончиться до самого вечера.

— Дождь смыл все следы. Как удачно для Лордов.

Бояр медленно повернул голову, посмотрев на Риха. Виски тут же пронзила боль, и он скривился.

— Я все думаю о природе их силы. И не могу понять, — продолжал говорить Видящий, не замечая гримасы друга. — Они считают себя потомками Первых богов, единственных из Истинных, и это подтверждается их способностями. Но ведь в прошлом они не доставляли стольких проблем. Что изменилось?

— Возможно… — охрипшим голосом заговорил Бояр. Он тяжело сглотнул вставший в горле ком, облизал пересохшие губы. — Возможно, им кто-то помогает.

— Кто-то из богов сошел с небес? — мрачно хохотнул Видящий, теребя в руках крохотный, прозрачный обычно и мутный сейчас камушек погоды. — Или откуда у них там боги вылезают…

Бояр хмыкнул. Ему этого знать не хотелось. Он медленно обернулся, посмотрев на спящего Маркоса. Сердце сдавило от боли — они потеряли Марина. Оборотень был другом отца и много лет защищал самого Бояра. Он был для него еще одним членом семьи, и новость о его гибели может изменить многое.

Тело Марина Рих занес в избу и оставил в сенях. Того нужно было похоронить согласно традициям, но облик его так и остался волчьим. Это очень беспокоило Бояра. Рих рассказал ему

Бояру не давала покоя мысль, что Лорды могли научиться красть души. Это в корне все меняло, и значит, им нужны обереги, которые могли делать только люди.

С людьми у оборотней была давняя вражда. Будучи существами суеверными и слабыми, люди считали, что всё, что не похоже на человека, является порождением Иной крови. И оборотень, с его сущностью зверя, вставал в один ряд с Лордами.

Это крайне оскорбляло, и Бояр не раз сталкивался с этим лично, когда присутствовал на переговорах с отцом-князем. Каждый уважающий себя людской посол сперва надевал на голову обережный венец, с помощью которого все скрытое становилось явным, и только потом приступал к переговорам с оборотнями. А ещё по требованию людей в каждой делегации присутствовало не больше трех оборотней. Официально это объяснялось соображениями безопасности, дескать, и три оборотня могут наворотить дел, но по факту в этом сквозил безотчетный страх ко всему необъяснимому.

В прошлом люди и вовсе не слишком церемонились с перевертышами. Ловили их, мучили, чтобы затем убить. Они выгнали оборотней с их исконных земель, загнав за проклятый Черный лес, в котором обитали Лорды и другие порождения Иной крови. Многие из тех, кто отважился на переход, погибли в пути, не справившись с ужасами, что таил в себе лес. Лишь со временем оборотни смогли найти тропу, относительно безопасную, которой и пользовались по сей день, отправляясь небольшими группами хорошо обученных воинов. Торговые караваны же и вовсе не рисковали соваться туда, предпочитая долгий, но безопасный путь в обход Черного леса.

Бояр знал, где находится эта тропа, прозванная в народе Одинокой. На самом деле она была не одна, на всем протяжении леса были еще две-три такие, менее популярные у оборотней из-за большей протяженности. По ним перемещались личности не совсем законные, кому и терять в общем-то было нечего. У этих троп всегда дежурила охрана: оборотни не желали привечать у себя людских преступников. Всех, кто так или иначе смог пересечь лес, ловили и отвозили к князю. Он, а иногда и сам Бояр, допрашивал их и потом выносил вердикт: оставить на своей территории, дав убежище, или отправить обратно.

Иногда из леса приходили ворожеи. В последние годы это происходило все реже: Великий Князь людской изменил свое отношение к этим женщинам, прекратив гонения на младшие княжеские роды. Бояр был совсем мал, когда ворожеи бежали сквозь лес, боясь за свою жизнь и жизни своих детей. Тогда оборотни спрятали их у себя, а на требования людского князя выдать местоположение отвечали жестким отказом.

В благодарность за защиту ворожеи сделали для оборотней обереги, облегчающие оборот — те самые кинжалы, одним из которых пользовался сам Бояр. Потеря такого означала утрату защиты во время оборота — кости перевертышей в этот момент становились тонкими, как у младенца, — и делала уязвимыми перед возможным нападением. Раньше оборотни всегда обращались под защитой стен или в окружении верных соратников, с помощью ворожей стало возможно делать это буквально на ходу. Один минус: кинжал оставался в земле, скрытый силой, и оборотню нужно было вернуться за ним или нести его в зубах.

Существовал у оборотней и еще один минус: если слишком долго находиться в облике зверя, сущность его могла взять вверх над человеческой половиной, и обратного пути зачастую было уже не найти. Бояр боялся этого и отчасти завидовал Видящему, для которого такой угрозы не существовало. Но почти сразу же княжич вспоминал о том, как тяжело приходится другу.

— Все-таки этот дождь очень удачно пошел почти сразу после боя, — задумчиво пробормотал Рих, привлекая внимание Бояра. — Мы когда в деревню вошли, на небе ни облачка не было… Впору подумать, что Лорды и погоду себе подчинить сумели. — Он хохотнул, но осекся, поймав мрачный взгляд Бояра. — Что?

— Беду не накликай, — проскрежетал очнувшийся Маркос, который услышал последние слова Видящего.

— О! Ты очнулся! — воскликнул Рих, и оборотни поморщились от его громкого голоса. — С возвращением в мир живых, — уже тише добавил Видящий, смутившись.

— Воды, — прохрипел Маркос, облизывая пересохшие губы.

— Её-то здесь как раз много, — пробормотал Видящий, зачерпнув ковшиком воду из деревянного ведерка.

Бояр покачал головой. Когда Рих нервничал, то начинал слишком много болтать, и иногда это раздражало. Особенно когда так болела голова и не зажившие до конца раны от когтей тварей. Отчего-то хваленая способность оборотней к быстрому исцелению сейчас почти не работала. Возможно, дело было в необычных когтях существ. Могли ли они содержать какой-то яд? Бояр хмыкнул. Нет, яд бы он наверняка почувствовал. Вот кровь у тварей на редкость мерзкая: горечь от нее до сих пор ощущалась во рту, а нюх так до конца и не восстановился после вони. Пострадал и слух — от оглушающего визга большой твари. Во время боя, признаться, княжич даже решил, что перепонки не выдержат, но вроде все обошлось.

— Где Марин? — спросил Маркос, когда Рих отодвинул от него пустой ковшик. Видящий отвел глаза. — Бояр? Что с ним?

Княжич отвернулся, не в силах вынести взгляд Маркоса.

— Он погиб, — выдавил он сквозь силу.

— Лорд забрал его душу, — едва слышно добавил Рих.

— Что?! — воскликнул Маркос и рывком сел. — Как?!

— Тише ты, — рыкнул на него Видящий. Он толкнул оборотня в грудь, вынуждая лечь. — Не хватало еще, чтобы швы разошлись. Откуда вы оба такие беспокойные на мою голову взялись?

— Рих, на вопрос ответь, — напряженно произнес Маркос, буравя нервничающего Видящего взглядом. — Как такое возможно?

Рих вскочил, уронив посудину, и заметался по небольшому помещению избы.

— Я не знаю! Не знаю, слышите? — Он остановился у двери в сени, взлохматил волосы. — Нигде не было упоминания о ловцах душ среди Лордов. Мастер рассказывал, что такие иногда встречались у кочевых племен на западе, у Тернового моря. Но это слишком далеко отсюда!

— И какие шансы, что Лорды могли получить знания кочевников? — голос Бояра был предельно серьезен. Он пытался вспомнить все, что знал об Иной крови, и по всему выходило, что никто

Рих устало опустился на колченогую табуретку у печи. Он мрачно смотрел в пол, не торопясь отвечать. В тяжелом молчании они провели несколько томительных минут. Каждый из них с легкостью мог представить последствия того, что произойдет, если не остановить Лордов.

— Я пойду проверю, что там с погодой, — вздохнул Бояр, поднимаясь со скамьи. Маркос и Рих проводили его взглядом.

Княжич прикрыл за собой дверь во внутреннюю часть избы и замер возле тела Марина. Волк лежал на соломе, поджав длинные лапы. Рядом с ним Видящий оставил обережный кинжал. У оборотней было не принято чужим касаться тела умершего, но для Бояра погибший был частью семьи, равно как и сам княжич для Марина был как сын, и он со вздохом взял кинжал, чувствуя дрожь в руках. В воздухе Бояр начертил знаки, отпуская душу погибшего в чертоги Рудо. Княжич хотел верить, что похищенная душа Марина несмотря ни на что найдет туда путь. После этого он положил кинжал на место и вышел наружу.

Дождь почти закончился, лишь мелкая морось падала на темные волосы Бояра. Он запрокинул лицо, полной грудью вдохнул запах дождя. Однажды это все закончится, и проклятые Лорды уберутся вновь в ту нору, откуда вылезли. Только нужно во всем разобраться. Собраться с силами. Возможно, объединиться с людьми…

Смерть Марина на его совести. Не послушал отца, не стал собирать отряд. Решил, что малыми силами будет лучше и безопаснее, меньше внимания привлекут у простого народа, меньше паники поднимут, а все оказалось гораздо серьезнее, сложнее.

Никто так до конца и не осознавал, какую опасность теперь представляют Лорды, и при княжеском дворе не раз отмахивались от предупреждений Видящих и от вестей с границы. Этому было объяснение. Многие годы Иная кровь опасалась приближаться к землям оборотней, довольствуясь лишь набегами на людей. Бояр не понимал, в какой момент все изменилось и что послужило тому причиной. Могли ли Лорды накопить силу? Что движет ими теперь, ведь раньше все их усилия были направлены исключительно на людей, которые считали себя потомками Первых богов?

Бояр усмехнулся. Людей он тоже не любил. Их заносчивость и лживость сбивали с толку и раздражали. Большинство из них ничего из себя не представляло, но они кичились своим родством с Первым богом, или Триединым, будто других богов рядом с ним не было. Люди пытались написать свою историю, вычеркнув из нее другие разумные расы, и платили за это. Обособленностью, бессилием перед порождениями Иной крови и враждой с ближайшими соседями.

Оборотни сознательно не помогали людям бороться с Лордами, хотя до изгнания со своих земель не единожды помощь предлагали. Гордые люди же и вовсе ни о чем не просили, считая, что справятся сами. Ворожей было много — несколько родов, они зачаровывали не только обереги, защищавшие от Иной крови, но и оружие, и броню. Все закончилось, когда один из князей решил объединить земли в одно Великое княжество. Многие в этой войне погибли, включая самый многочисленный род — Ласточки. И на великокняжеский престол взошел Ворон. Поговаривали — слух этот дошел и до оборотней, — что одна из ворожей прокляла первого Великого Князя, и после этого в роду Воронов перестали рождаться сыновья с даром, либо рождались, но умирали до проявления знака и обретения силы.

Бояр слабо верил в проклятия, однако некое зерно правды в этом точно имелось: нынешнему Великому Князю не везло с наследниками. Первая жена смогла подарить ему двух дочерей и сына, который не прожил и года — кикимора выкрала ребенка из колыбели, заменив младенца на свое дитя. Молодая мать поздно заметила подмену: лишь приложив ребенка к груди и ощутив, как острые зубы существа впиваются в плоть, она закричала. Когда на крики в комнату вбежала служанка, все уже было кончено — тварь выпила жизненную силу княгини и ушла через открытое настежь окно. Новая же жена и вовсе померла родами.

Все эти истории княжич услышал в людском караване от одного словоохотливого торговца, решившегося пройти по Одинокой тропе. Тот очень боялся нападения Лордов, но истово верил, что шум отпугнет их тварей, оттого говорил много и громко, время от времени стуча поварешкой по крышке котла. От этого звона оборотни в охранном отряде болезненно морщились. Но лучше такое, чем паникующие люди, норовящие от любого шороха спрыгнуть с повозки и бежать прятаться в ближайших кустах.

Дверь за спиной оборотня тихо скрипнула, привлекая внимание. На крыльцо вышел Видящий. Он крутил в руках посветлевший камень погоды и молчал.

— Как Маркос? — спросил Бояр, которого вдруг эта тишина стала тяготить.

— Идти сможет, — задумчиво ответил Рих. Он смотрел на деревенский колодец и вспоминал события минувшей ночи. Не верилось, что это случилось несколько часов назад: из-за прошедшего ливня ничего не напоминало о схватке с неизвестным до этого дня существом. — Нужно похоронить Марина и возвращаться в столицу.

Бояр покачал головой, не соглашаясь. Княжич считал, что им нужно понять, куда делась раненная тварь. С такой кровопотерей она не могла уйти далеко даже по воле Лорда, создавшего ее. Кто знает, может, на ближайшей опушке им удастся найти тушу издохшего существа.

— Идти сейчас в лес — плохая идея, — нахмурился Рих, поняв, о чем думает друг. — Вы оба ранены. От меня толка никакого, я еще ночью выложился. Мы не можем быть уверены, что тварь или сам Лорд не поджидают нас там.

— Но и оставить все так, будто ничего не случилось, мы тоже не можем, — заметил Бояр. И тут же подумал: «Конечно они не смогут. Не после того, как погиб Марин». — Я могу пойти один, — хмыкнул он, — а вы вернетесь в столицу и доложите обо всем отцу.

— Совсем сбрендил?

Бояр пожал плечами и отвернулся. Ему надоело сидеть на одном месте, казалось, что они теряют время. Что разгадка, какая бы она ни была, с каждым часом отдаляется от них. Вот-вот, и вовсе исчезнет. И придется им вновь впотьмах, как слепым кутятам, рыскать в поисках правды.

— Тогда нам нужно торопиться, — сказал он, бросив быстрый взгляд на тучи, за которыми скрывалось солнце. Время почти подходило к полудню. Совсем скоро день пойдет на убыль, и опустится ночь. Снова пережидать ее в этой деревне у Бояра не было никакого желания,

Глава 6

Марина похоронили возле невысокой разлапистой ели. Корни дерева будто разошлись в стороны, позволяя оборотням выкопать могилу. Они молча простились с сородичем, и каждый из них думал о своем. Мысли Риха были полны вопросов: как это случилось, по какой причине и как не позволить этому повториться? Голову Маркоса занимала одна единственная мысль: как доложить обо всем князю, ведь Марин был его близким другом? Бояр же думал о мести. Он хотел найти эту тварь, что похитила душу оборотня, и того Лорда, который ее создал. Найти и убить. И делать это он будет долго, мучительно, чтобы проклятая Иная кровь сполна могла прочувствовать всю боль, которую испытывал Марин перед смертью.

— Нам нужно возвращаться, — глухо произнес Маркос, отходя от могилы. — Больше ничего здесь делать. И князю доложить о случившемся надо.

— Рано, — обрубил Бояр. Он подобрался и хищным взглядом посмотрел на лес. — Мы за другим сюда приехали. По другой причине.

— Мы вернемся сюда позже, княжич. С отрядом.

— Нет, — покачал головой Бояр, — когда мы вернемся сюда снова, будет уже поздно. И так потеряли много времени.

— Но…

— Нет времени, Маркос. Послание из деревни пришло три дня назад. Два дня назад жители ушли, на их место пришли твари. Что-то есть в этом лесу, и оно может исчезнуть в любой момент. Мы должны пойти туда. Впрочем, — он ухмыльнулся, бросив косой взгляд на Маркоса, — вы с Рихом можете вернуться.

Бояра бесила эта ситуация — несогласие Маркоса с его решением. Они пришли сюда по приказу его отца, и как теперь могут уехать, не выполнив поручения? Не выяснив причины произошедшего? Что же тогда, получается, Марин зря погиб?

— И чтобы князь нам голову оторвал за то, что бросили тебя одного здесь? — вскинулся Рих. Он сердито сжал кулаки. — Ты извини, конечно, Бояр, но я согласен с Маркосом, и в таком составе нам делать в лесу нечего. Это может быть слишком опасно.

Бояр скрипнул зубами от злости. На лице заходили желваки.

— Мы теряем время, — процедил он. Княжич не хотел больше разговоров. Он развернулся к лесу и пошел вперед, чувствуя спиной их взгляды.

Лес встретил Бояра неестественной тишиной. Молчали птицы, не слышно было шелеста листвы. Время вокруг замерло, застыло, словно в янтаре. Сердце княжича тревожно забилось — появилось ощущение, что за ним наблюдают. Он подобрался, настороженно огляделся по сторонам. Где-то там, за широкими стволами высоких елей кто-то был.

Бояр услышал за своей спиной быстрые легкие шаги, обернулся рывком, но сзади никого не было. Из самой чащи раздался звонкий детский смех. Княжич дрогнул и сделал шаг назад. Подумалось, что идти в одиночку в этот лес и правда было плохой идеей. Бояр не считал себя трусом, но и излишней, граничащей с глупостью отвагой все же, как он думал, не страдал.

Княжич медленно пятился прочь из леса, напряженно всматриваясь в темную чащу. Ветви деревьев столь плотно переплелись между собой, что почти не пропускали дневной свет, и из-за этого ему всюду виделись тени. Чутье завопило, предупреждая об опасности. Что-то просвистело рядом, и Бояр дернулся влево. В дерево воткнулась стрела. Он прижался спиной к стволу и принялся напряженно вслушиваться в тишину, но слышал только свое дыхание.

Сначала Бояр увидел стрелу, лежащую в тетиве лука, потом — тонкие руки, которые до локтя были покрыты знаками. Синяя краска кое-где поистерлась, но в очертаниях букв угадывался смысл: похожие руны княжич уже видел у шаманов из западных степей.

Лучник заметил оборотня слишком поздно и лишь сдавленно вскрикнул, когда рука Бояра сомкнулась на его горле.

— Попался, — прошипел княжич, прижимая лучника к дереву, возле которого тот стоял.

Пальцы того впились в руку Бояра, пытаясь разжать ладонь, княжич же рассматривал свою добычу. Серебристые волосы, жесткие на вид, оказались заплетены у висков в косички, чтобы затем быть собранными в низкий хвост на затылке. Белесые глаза, настолько светлые, что почти не видно радужки, сейчас покрасневшей от лопнувших сосудов, Бояр последний раз видел, когда служил на границе несколько лет назад. Откуда в их краях кочевник с западных степей?

— Великий Рудо! Да ты же убьешь его, Бояр!

Крик Риха застал его врасплох. Он вздрогнул всем телом, сжав пальцы сильнее, и кочевник захрипел, задергался, лицо его посинело, глаза закатились.

— Твою мать! — прошипел появившийся рядом Маркос, оттаскивая княжича от беловолосого.

Тот упал на колени, надсадно кашляя и хрипя. Бояр дернулся, скидывая с себя руки Маркоса, и посмотрел на него сверху вниз.

— Это кочевник, — выплюнул он, — шаман. Может быть даже ловец душ.

Рих сдавленно охнул, моргнул, переключая зрение. Из глаз Видящего полилась тьма. Он вгляделся в потоки силы, окружающие кочевника, и с облегчением выдохнул.

— Это не он, — сказал, протирая слезящиеся глаза. Щеки Риха прочертили чернильные линии тьмы.

— Не он? — ядовито переспросил Бояр, качнувшись вперед. — А не он — что? Марина убил или Лордов обучил? Эй, ты, — он поддел носком сапога сидящего беловолосого, который все никак не мог отдышаться, — это ты Иную кровь науке своей обучил, да?

Кочевник сжал руками землю. Плечи напряглись. Выбившиеся из хвоста волосы упали на лицо, пряча его выражение от оборотней.

— Это не я, — проскрипел он, с трудом проталкивая слова через поврежденное горло.

— Не ты? — с видимым удивлением спросил Бояр. — А скажи нам тогда, как ты оказался здесь? И почему в меня стрелял?

Рих и Маркос вскинулись, совсем по-другому посмотрев на кочевника. Маркос заметил лежащий неподалеку лук. Он подошел к оружию, наклонился, чтобы взять, но был остановлен Бояром.

— Не трогай, — предупредил княжич, не спуская взгляда с беловолосого. — Лук кочевника может взять только хозяин и тот, кому он позволит это сделать. Ведь так?

— Так, — выплюнул кочевник, садясь на пятки. Он запрокинул голову, посмотрел на Бояра. Спутанные белые пряди налипли на влажный лоб. — И что ты сделаешь со мной теперь, сын князя?

Бояр молча разглядывал его, вдруг поняв, что они уже встречались.

Это произошло года четыре назад, когда Бояр только-только прибыл на границу с западными кочевниками. На заставе ему сказали, что это племя зовет себя Бану, и предупредили, что они очень опасны и ни в коем случае

Первым делом Бояру бросились в глаза рисунки на их коже. Сделанные синей краской, они резко контрастировали со светлой кожей, выделяясь и приковывая взгляд. Долго на них смотреть было нельзя. Княжич слышал, будто люди сходили с ума, едва вглядевшись в эти знаки, а оборотни начинали ощущать разлад с сущностью зверя, что также было сродни безумию. Разведчики говорили, что знаки изображали краской перед каждым выходом за пределы лагеря. Оборотни пытались убрать с тел Бану рисунки. Поливали водой, терли жесткой мочалкой знак на руке одного из них, пока не покраснела кожа. Те смотрели на них с издевкой и молчали, не желали открывать свои тайны.

Этот воин попался Бояру случайно и по глупости. Возле самой заставы находилась роща, в которой росли деревья Арлу-Ши. Их плоды считались целебными, и сами оборотни не раз собирали небольшие грозди в сезон дождей — время, когда их созревало больше всего. Готовили из них снадобья и мази, запасали впрок. Если Арлу-Ши высушить, то в холодный сезон можно было добавить в травяной отвар, придающий силы, или в лепешки, что позволяли несколько часов не испытывать чувство голода. Рощу заприметили не только оборотни: время от времени к деревьям приходили Бану, что вынудило их выставить дозорных по ее периметру. Однако и это не остановило кочевников. Они пробирались небольшими группами по ночам, срывали несколько гроздей и неслышно уходили, а наутро, когда кто-то из оборотней приходил за плодами Арлу-Ши, обнаруживалось, что ветки некоторых деревьев пусты.

Сбор Арлу-Ши осложнялся и тем, что дерево не выживало в неволе. Много раз жители деревень у Западной заставы пытались вырастить его из косточек, но тщетно. Привередливое, оно гибло на корню, будто сама мысль о том, чтобы находиться вдали от родных земель угнетало росток. Не вышло и оградить рощу от Бану: едва по периметру ее появился забор, как деревья Арлу-Ши начали терять листья и засыхать. Тогда ограду немедленно убрали, ограничившись дозором.

Разведчики рассказывали, что беловолосые используют плоды не для лечения, из них они изготавливали свою необычную краску, которой рисовали знаки на телах. Однако полный рецепт так никому и не удалось узнать. Бояр слышал, как старики говорили, что для придания таких свойств краске Бану добавляют в растертую ягоду Арлу-Ши кровь оборотней, лишенных души, но все это было слишком похоже на сказку. Княжич не верил, что кочевники настолько кровожадный народ, и отчасти был прав.

В тот день Бояра отправили в дозор к роще. Он забрался на дерево, соседнее с Арлу-Ши, устроился на площадке, скрывшись в густой листве, и зорко осматривал степь, стараясь не упустить ни малейшего движения высокой травы. В голове его не укладывалось одно: как при такой необычной внешности и преобладании белого цвета Бану были совершенно незаметны в траве. По идее, их должно было быть видно издалека, но поди ж ты — пока нос к носу не столкнешься, ни за что не заметишь. Княжич предполагал, что все дело в знаках, но точно никто сказать не мог.

Обычно Бану появлялись, когда начинало темнеть, поэтому что сподвигло молодого воина прийти раньше, Бояр не знал. Он услышал тихий шелест, который шел от Арлу-Ши, и резко повернул голову, встретившись взглядом с кочевником. Белесые глаза того распахнулись от удивления, блеснули испугом. Он прижал к груди сорванную гроздь и принялся быстро спускаться. Княжич вскочил и сбросил вниз толстый канат, привязанный к ветке.

На земле они оказались одновременно. Бану бросился бежать, но скрыться в траве не успел. Бояр догнал его, повалил на землю. Они сцепились и несколько минут боролись: княжич пытался прижать Бану к влажной после дождя земле, а быстрый и ловкий, как уж, кочевник изворачивался и не давал взять себя в захват. Наконец Бояру это надоело.

Еще отцом — при княжеском тереме — ему было строго настрого запрещено выдавать свое происхождение, и о том, что он — княжеский сын, знали единицы. И в тот момент Бояру бы тоже не следовало силу свою показывать, но ему больно хотелось поймать неуловимого Бану и привести на заставу. Он призвал сущность зверя и, услышав рев медведя, навалился всем весом на беловолосого. В отражении его расширившихся глаз княжич увидел свое лицо: светло-карие глаза горели желтоватым отблеском звериной сущности, черты и без того угловатого лица утяжелились, а коротко остриженные волосы будто бы стали длиннее.

Зверь посмотрел на Бану глазами Бояра, и тот сдавленно вскрикнул. Поднял руки перед собой, показывая, что сдается, и тяжело сглотнул. Бояр поднялся и достал из-за пояса веревку. Ловкими движениями он связал кочевнику руки, мысленно отметив, что Бану глаз не спускает с его удлинившихся когтей: отпустить звериную сущность до того, как надежно свяжет пленника, Бояр не рискнул, хоть и стоило ему это сил.

Когда руки кочевника оказались связаны, а на шее замкнулся тонкий ошейник с вязью рун, Бояр с облегчением отпустил медведя, чувствуя, как усталость начинает давить на плечи. Он посмотрел на Бану, тоскливый взгляд которого был прикован к лежащей рядом и слегка помятой грозди ягод Арлу-Ши.

— Отпусти меня, — хрипло с сильным акцентом произнес тот, не поворачивая головы.

Бояр поднял удивленно брови, не ожидая, что кочевник вдруг заговорит. Он нахмурился, присел напротив него на корточки. Что заставило его прервать извечное молчание Бану?

— Мне нужно обратно, — сказал кочевник, посмотрев на Бояра. — Нужны эти ягоды. Сестре.

Княжич молчал. Он раздумывал, насколько правдивы слова Бану. Как Бояр уже успел понять, просто так кочевники при чужаках, которыми считали оборотней, и рта не откроют, но может ли это быть уловкой, чтобы отвлечь внимание? До открытой войны их народы никогда не доходили, предпочитая обходиться мелкими стычками на границе, только вот мало ли что могло измениться в рядах самих Бану? Где гарантия того, что он сейчас не отпустит разведчика, который приведет за собой войско?

— Ее укусила багран-змея, — в отчаянии добавил Бану, видя сомнения оборотня. —

Бояр вспомнил змею — грозу западных степей. Багран-змея была небольшой змейкой, длиной не больше локтя, и имела мелкие багровые чешуйки, за которые ее и прозвали так. Голову с острой мордой венчал шипастый гребень. Несмотря на размер, змея была очень ядовита. Обычный человек умирал в течение двух часов в ужасных муках, оборотень — в течение шести-восьми, сходя с ума от боли и воя звериной сущности внутри. Считалось, что противоядия от укуса багран-змеи не существует. Выходит, что это было не так.

— Я тебя отпущу, — задумчиво произнес Бояр, и Бану вскинул голову, — но мы заключим с тобой сделку. Свобода и ягоды для твоей сестры в обмен на знание. Идет?

Бану прищурился, будто искал какой-то подвох. Бояр пожал плечами.

— Либо я просто отведу тебя на заставу, а с воеводой сам договаривайся. Так понимаю, говорить ты вполне сносно можешь, как-нибудь справишься. — Тут княжич не сдержался и ухмыльнулся. — Только вот не ручаюсь, что он не затребует что-то другое.

Кочевник нахмурился, опустил голову, прикусив губу. Когда он вновь посмотрел на Бояра, собираясь сказать что-то, тот вдруг прижал палец к губам, призывая Бану к молчанию, и прислушался. К укрытию княжича медленно приближался отряд. Они о чем-то переговаривались вполголоса, и именно это привлекло его внимание. Он подхватил под руки пленника и затащил в кусты. Туда же положил сорванную беловолосым гроздь Арлу-Ши. Бросив последний взгляд на беловолосого, Бояр одними губами прошептал:

— Ни звука! — и забрался на дерево, где быстро смотал канат, после чего сел на доски и уставился в степь.

Уже слыша, как по веткам, пыхтя, поднимаются двое, он вдруг хлопнул себя по лбу: забыл стереть следы драки на земле! Можно же было хотя бы травы накидать да следы ног Бану скрыть. Но что уж теперь.

— Привет дозорным! — воскликнул один из двойки — оборотни, что были поставлены парой для обхода по границе рощи.

Голос его прозвучал до того громко для привыкшего к тишине Бояра, что он невольно вздрогнул. Второй из двойки заметил это и дал напарнику звучную затрещину.

— Тише ты! — зашипел он на него. Первый обиженно посмотрел на второго, потирая затылок.

— Мы с обходом. Велено узнать, все ли в порядке. Нарушители были?

Бояр усмехнулся, вспомнив о пленнике внизу, в ближайших кустах. Он искренне надеялся, что эти двое не заметили ни следов у деревьев, ни кочевника в тени листвы.

— Все тихо. Нарушителей нет, — отчитался Бояр, мысленно решив, что даже если Бану откажется от сотрудничества, он всегда сможет отвести его на заставу сам, вечером, когда прибудет его смена. И воеводе скажет, что кочевника поймал уже после обхода. А пока нужно показать тому, что настроен на сотрудничество.

— Хорошо у тебя здесь, Бояр, — тем временем вздыхал первый из двойки, — тихо так, спокойно. Умиротворенно как-то. Лежишь себе, в степь глядишь…

— Дурак ты, Рут, — хмыкнул второй. — Это граница. Кочевники не дремлют, в любую минуту нагрянуть могут.

— Так хоть раз нагрянули бы. Нет, все в степях отсиживаются, а сюда плоды Арлу-Ши воровать ходят. Разве это дело?

Второй из двойки покачал головой и тяжело вздохнул. Он бросил извиняющийся взгляд на откровенно веселящегося Бояра и потащил первого вниз.

— Пошли, нужно успеть до заката все посты обойти. Бывай, Бояр. Спокойной охоты, — попрощался он.

Княжич дождался, пока их голоса стихнут, и быстро спустился вниз.

Бану сидел, прислонившись спиной к Арлу-Ши и прикрыв глаза. Когда Бояр раздвинул ветви кустарника, то увидел, как тот тоненькой зазубренной палочкой пытается перерезать веревки, спутывающие руки.

— И как успехи? — ехидно спросил он, встретившись с ним взглядом.

Кочевник поджал тонкие губы и прекратил свои попытки.

— Что решил? — спросил его Бояр. — Со мной договоришься или на заставу пойдем?

— Ты сказал другим, что никого не было. Почему?

Княжич хмыкнул. Он наклонился к кочевнику, хватая его за локоть и поднимая на ноги. Зазубренную палочку Бояр у него забрал, поднес к глазам, чтобы рассмотреть. Она оказалась похожа на тонкую кость с тонкими же и острыми зубцами, на обеих концах которой был нарисован синий знак, а ровно посередине шла тонкая линия.

— Кость пустынного тигра, — неожиданно сказал Бану.

Бояр удивленно поднял на него глаза, мысленно отметив, что вещица очень нравится кочевнику. Пустынный тигр был крупным хищником с мощными лапами и длинными, выступающими из пасти клыками. В их краях они появлялись редко, в основном это был молодняк, который искал свободную территорию, чтобы создать свой прайд. Но вот южнее, где степь переходила в пустыню Амиран, тигры встречались достаточно часто. Бояр слышал, что змеиные жрицы Шиссахэс ездят на них верхом и что пустынные тигры держатся ближе к их поселениям. Встретиться с кем-то из них было опасно даже для оборотня.

— Что ты хочешь узнать, Арис-Ка? В обмен на мою свободу, — спросил Бану, вырвав Бояра из мыслей.

Княжич удивленно моргнул и посмотрел на кочевника. Арисами Бану называли чужаков, а приставка «Ка» на их языке означала не иначе как «правитель», а это значит, что кочевник понял, кем является Бояр. И это было очень-очень плохо. Бану криво улыбнулся, будто понял, о чем он думает, и напряженно посмотрел на заходящее солнце. Бояр проследил за его взглядом и нахмурился.

— Сколько времени прошло? — спросил он кочевника, без слов поняв причину его беспокойства.

— Часа три уже, — выдохнул Бану. Он тяжело сглотнул, в глазах блеснул страх.

Бояр покачал головой и тихо заметил:

— Люди не выдерживают больше двух часов.

— Бану не люди! — с неожиданной злостью ответил кочевник, топнув ногой. — Мы крепче! — и потом тише добавил: — Но сестре все равно нужна помощь как можно быстрее.

Бояр кивнул, достал из ножен на поясе кинжал и внимательно посмотрел на Бану, чей взгляд, напротив, задержался на обережных рунах на лезвии кинжала.

— Я отпускаю тебя, а взамен ты рассказываешь мне про противоядие от укуса багран-змеи, — сказал Бояр.

Он разрезал веревку на запястьях Бану, но ошейник пока снимать не стал, ожидая ответа.

— Идет, — выдохнул кочевник, растирая затекшие руки. — Что вы с косточками ягод делаете?

— Выкидываем, — пожал плечами оборотень. — Они же ядовитые.

Кочевник скривился и коснулся тонкими пальцами ошейника.

— Непригодны к пище, но как лекарство — можно. Растолочь косточки,

Бояр и сам чувствовал, как время, отпущенное сестре этого кочевника, стремительно уходит. Он коснулся трех рун в нужном порядке на ошейнике, и кольцо с тихим звоном разомкнулось. Бану нетерпеливо дернул его, сорвав с шеи, и впихнул в руки Бояра, чтобы затем подхватить с земли гроздь ягод Арлу-Ши и броситься бежать. Когда трава сомкнулась за спиной кочевника, княжич удивленно посмотрел на забытую им зубчатую палочку, которую так и держал в руках. Как вернуть вещицу, княжич не представлял. Больше он того Бану не встречал. До этого дня.

Глава 7

Этот лес пугал безмолвием. Еще не проклятый, но уже непролазно-дремучий, будто Лорды успели пустить свои длинные узловатые пальцы в его землю, отравляя и сводя с ума, а может и вовсе убивая все живое, что обитало в нем.

— Не нравится мне здесь, — озвучил общую мысль Рих. — Будто смотрит кто-то из чащи.

Бояр покачал головой, не спуская взгляда с сидящего на земле кочевника.

— Что ты здесь делаешь? — повторил он свой вопрос.

— Погулять вышел, — огрызнулся Бану.

Бояр хмыкнул, криво усмехнулся и участливо спросил:

— Как сестра поживает?

Беловолосый вздрогнул, опустил голову, скрывая выражение своего лица.

— Жива, — ответил глухо, — но я опоздал. Яд выжег ее изнутри.

— Как это — выжег? — озадаченно спросил Рих.

Так уж получилось, что Бояр рассказал другу о встрече с представителем этого скрытного народа. Больше о ней никто не знал, даже стоявший рядом Маркос.

— Сестра спит. Уже четвертый год.

— Это все очень печально, — заговорил молчавший Маркос, — но никак не объясняет твоего появления здесь, кочевник, и причину, по которой ты напал на одного из нас. Значит ли это, что Бану объявили войну оборотням?

— Нет! — воскликнул беловолосый, вскидывая голову. — Я…

— Предлагаю выяснить это чуть позже, — хрипло произнес Видящий. А следом за этим оборотни услышали со стороны деревни громкий рев.

Кочевник побледнел, глаза его округлились от ужаса. Бояр переглянулся с Рихом и Маркосом, наклонился к Бану, хватая его за предплечье и поднимая на ноги.

— Уходим! — скомандовал он, и оборотни с кочевником побежали по краю леса прочь от деревни.

Бежали они недолго, стараясь не углубляться в темную чащу леса, но и не выходя на опушку. У глубокого оврага им пришлось остановиться. Рих оперся руками о бедра, пытаясь отдышаться. Маркос встал рядом с кочевником, не спуская с него глаз, а Бояр напряженно смотрел в овраг. Там на дне что-то копошилось.

— Придется обойти, — вполголоса сказал он, бросив быстрый взгляд через плечо. Где-то вдалеке громко трещали ветки.

— Вглубь леса идти нельзя, — выдохнул Рих. Глаза Видящего почернели, он посмотрел в овраг и содрогнулся. — Туда тоже лучше не лезть.

— Значит, в обход, — решил Бояр и направился вглубь леса. — Будьте начеку, — предупредил он всех, хотя в этом не было необходимости.

Они шли и шли, а края оврага все не было видно. Лес вокруг потемнел, узловатые ветви деревьев спускались к самой земле, а стволы, изогнутые под странными углами, скрученные и вывернутые, мешали идти.

— Черный лес близко, — прошептал Рих, догоняя Бояра.

Княжич шел тихо, опуская ногу с носка на пятку. Маркос и кочевник тоже не издавали ни звука, и только Видящий, не привыкший к таким вылазкам, создавал слишком много шума. Бояр остановился, тихо вздохнул, посмотрел на друга.

— Черный лес на той стороне оврага, — едва слышно прошептал он. — Это — граница. Отец говорил мне о ней когда-то, но я совсем забыл.

— Но деревья…

— Лорды становятся слишком сильны, раз смогли пересечь границу, — покачал головой Бояр. — И до края оврага, если верить той карте, которую показывал когда-то отец, еще не скоро…

— Чуждые идут за нами, — подал голос кочевник, и Бояр обернулся к нему.

Бану сжимал в руке свой лук так, что побелели костяшки, и вглядывался в чащу, оставшуюся позади.

— Нужно перейти на ту сторону, — сказал Бояр, чувствуя, как от принятого решения сердце в груди застучало быстрее, разгоняя по жилам кровь.

— Там опасно, — заметил Маркос.

— Здесь не лучше. Рих, держись рядом со мной. Маркос, на тебе наш беловолосый друг. Что бы ни увидели внизу, не расходимся и держимся рядом. Все всё поняли? Идем.

Они медленно спустились вниз, чувствуя, как их окружает завеса силы. Она ощущалась легкими покалываниями по оголенным участкам тела и плотным, сжатым воздухом, сквозь который было сложно идти. Бояр схватил Риха за предплечье, когда тот, сдавленно вскрикнув, дернулся в сторону, пытаясь избежать встречи со сгустком силы, летящим прямо на него. Видящий ошарашено посмотрел на Бояра, но княжич молча покачал головой. Внимание стражей привлекать было нельзя.

Большой, гудящий от переполнявшей его энергии шар подлетел к оборотням, выпустил молнии-жгутики, осматривая, ощупывая нежданных гостей, и тут же отлетел прочь, пропуская. Лишь у кочевника он замер на секунду дольше, будто задумавшись, достоин ли Бану пройти сквозь завесу. Беловолосый остановился, зажмурил глаза, сжался весь и выдохнул облегченно, когда страж отлетел к Бояру.

Шар завис над правым плечом княжича, и тот прислушался к тому, что он говорит. А послушать было что: Бану оказался не так прост, и разговор с ним пойдет куда серьезнее, когда они из передряги этой выберутся. Еще Страж границы поведал Бояру о том, что рядом с деревней, у самого леса, случилась беда. К месту тому им идти надо, чтоб самим увидеть и до правителя земель донести. Княжич кивнул, благодаря Стража, и светящийся шар вернулся на дно оврага, а оборотни с Бану поднялись наверх.

Здесь заканчивались земли оборотней и начиналась вотчина Иной крови. Черный лес восхищал величием деревьев: огромные вековые исполины вздымались в небо, макушками царапая вечно пасмурное небо. Кроны елей тихо шелестели от ветра, покачиваясь в бесконечном танце. Тонкая извилистая тропинка вела меж могучих стволов куда-то вдаль, но идти по ней не следовало.

Черный лес пугал своей чернотой. Над ним никогда не светило солнце, лишь мрак еще больше густел под переплетающимися ветвями с наступлением ночи. В лесу, считавшемся проклятым, отравленным Мертвыми богами и самой Иной кровью, не

— Вы ведь знаете в какую сторону нам надо идти? — едва слышно выдохнул кочевник, глаза которого от ужаса были похожи на две плошки, а и без того бледное лицо превратилось в бескровную маску.

Его шепот будто всколыхнул все вокруг, и лес наполнился звуками, шорохами, тихим шелестом. За могучими деревьями послышались быстрые шаги, шепот и смех. Мужчины сомкнулись кругом, встали спина к спине. Бану вложил стрелу в тетиву. Вдруг поднявшийся сильный ветер унес с собой все звуки, оставив лишь давящую тишину, нарушаемую тяжелым дыханием. Бояр поднес палец ко рту, приказывая всем молчать, и первым двинулся в сторону, указанную Стражем.

Тропинка стелилась под ноги, будто сам лес хотел, чтобы оборотни дошли до нужного места. Деревья редели, становились все ниже, тоньше. Стволы их изгибались в причудливые формы, а ветви росли столь низко, что Бояру приходилось пригибаться, чтобы не врезаться в них. Тишина и безмолвие, что окружали, давили на всех, но больше всего, казалось, на Бану. Он шел следом за Бояром, оглядываясь по сторонам и боясь даже случайно сойти с узкой тропы. Рих был позади него и наблюдал, как кочевник идет след в след за княжичем. Не выдержав, Видящий усмехнулся: что бы ни привело его на их земли, Бану явно успел не раз об этом пожалеть. Маркос замыкал их колонну и держал наготове вынутый из ножен короткий меч.

Бояр не заметил этого сразу, но в какой-то момент Маркос отстал от них и сошел с тропы. Что он увидел за деревьями, за кем погнался, не знал никто, но услышав полный боли и ужаса крик, они замерли, обернулись и поняли, что его уже нет рядом. Бояр дернулся было ему на помощь, но был остановлен кочевником.

— Ему уже не поможешь, — выдохнул Рих, глаза которого почернели от силы Видящего.

— Мы не можем оставить его здесь! — в отчаянии воскликнул княжич. — Не после того, как потеряли Марина!

— Черноглазый прав, — хрипло сказал Бану, продолжая удерживать Бояра. — И нам лучше бы продолжить идти.

Бояр перестал вырываться, стоял и смотрел туда, откуда уже не было слышно криков — лишь жалобный, полный отчаяния и страха скулеж. Деревья надежно скрыли то, что произошло в их тени. Он винил в случившемся себя. Все это произошло по его вине. Из-за его самонадеянности погибли Марин и Маркос. Один лишился души, второй навсегда остался в проклятом лесу Лордов, и Рудо знает, что с ним стало там, за плотно переплетшимися ветвями изломанных черной силой деревьев. Его, Бояра, вина — ему и отвечать за все. Перед князем-отцом, перед богом Рудо в его Чертогах.

— Мы почти пришли, — выдохнул Рих, продолжая смотреть на мир глазами тьмы.

— Пришли куда? — так же тихо спросил Бояр. Он знал, что в Черном лесу нельзя говорить, но молчать было выше его сил, хотелось хоть как-то заглушить звенящий в ушах крик Маркоса.

— Не знаю, — покачал головой Рих, забыв, что друг его не видит, — но впереди что-то черное.

— Лес? — съязвил молчавший до этого Бану.

— Хуже.

От хриплого голоса Видящего у мужчин мурашки побежали по спине. С каждым шагом они чувствовали, как вокруг сгущается воздух. Не так, как было на границе с Черным лесом, здесь явственно ощущалось давление и присутствие темной, злой силы. Бояр видел ее, будто это была огромная вечно голодная тварь, покрытая склизкой тьмой, отравляющей сознание. Ее тело тугими кольцами окружало незваных гостей, подталкивая вперед и заманивая в самое сердце открывшегося круга, свободного от деревьев.

На поляне стоял большой черный камень. Он возвышался над обугленной землей, на которой были видны какие-то знаки.

Бояр замер, протянул руку в сторону спутников, останавливая их. Сердце колотилось где-то в горле. Он уже видел это однажды. Тогда камень алтаря остыл, холодом веяло от него, но сейчас княжич даже с такого расстояния ощущал исходящий от него жар, а это значит… Жертва еще жива!

— Бояр, стой! — крикнул Рих, но Бояр уже ступил за защитный круг алтаря.

Вмиг поднялся сильный ветер. Старые деревья заскрипели, пригибаясь к земле, а сама черная земля поднялась в воздух, скрывая от Видящего и Бану фигуру Бояра. Вокруг алтарного камня образовался купол. Это была ловушка.

Бояр чувствовал, как стучит в висках, как тяжело переставлять ноги в ставшем вязким воздухе. А еще — кровь. Тяжелый, отдающий железом запах ввинчивался в сознание, заставляя человеческий разум содрогнуться от ужаса, а звериную сущность — зарычать от восторга. Чувства раздирали, мышцы под кожей будто ходуном ходили. Княжич застыл на грани оборота: челюсть удлинилась, ногти почернели и заострились. Бояру стало тесно в своем слабом человеческом теле, захотелось сбросить эти оковы, взреветь медведем и уйти в глухую чащу, где не будет ни проблем, ни чувства вины, ни лишних мыслей и хлопот.

Титаническим усилием он сбросил с себя наваждение и затряс ошалело головой, только сейчас заметив, что вокруг него от земли до неба появилась завеса. Бояр посмотрел назад, где остались друг и беловолосый, но не видел их, как не слышал ни звука ветра, ни криков, только свое шумное дыхание да стук крови в висках. Бояр посмотрел назад, где остались друг и беловолосый, но не видел их, как не слышал ни звука ветра, ни криков, только свое шумное дыхание да стук крови в висках. На негнущихся ногах княжич подошел к алтарю, влажному от подсыхающей крови. С неровного края сорвалась багровая капля и упала у его ног. Он буквально услышал этот звук, что набатом отдался в ушах, но все не решался перевести взгляд, чтобы посмотреть на жертву, которую, как Бояр надеялся, еще можно было спасти.

Наконец он все же медленно поднял голову, увидев сначала босые маленькие ступни, привязанные обычной пеньковой веревкой к металлическим кольцам, будто вплавленным в сам камень. Взгляд его заскользил выше, отметив и ободранные худые коленки, и длинные, сделанные явно ножом глубокие раны на бедрах, из которых все еще сочилась кровь, впалый живот с ранами поменьше, раскинутые в стороны окровавленные руки, также привязанные веревками к кольцам. Недвижимый

Бояр с шумом втянул носом воздух, вдруг осознав, что почти не дышал. Кровь снова забурлила в жилах от запаха с оттенком металла, звериная сущность взревела, требуя передать ей контроль над телом. Он почувствовал, как задрожали руки, сжал ладони в кулаки, пытаясь унять эту дрожь, и посмотрел на мальчика, просто не представляя, как вытащить его отсюда. В этом мог бы помочь Рих, но он остался за ритуальным кругом, и что-то подсказывало, что пересечь черту друг не сможет. Бояр обернулся, чтобы посмотреть на беснующийся снаружи ветер, и понадеялся, что с Рихом ничего не случилось — еще и его гибель он себе точно никогда не простит.

Княжич сделал шаг вперед и почти коснулся удерживающих жертву веревок, как вдруг его внимание привлекло движение сбоку. Он повернул голову и вскрикнул: прямо на него из-за расступившейся завесы неслась тварь, подобная тем, с которыми им пришлось столкнуться в деревне. Она бежала вперед, раззявив длинную, полную острых зубов пасть, и издавала уже знакомый неприятный скрежет. На шее твари болталась короткая цепь, продетая в широкий металлический ошейник. Бояр взмахнул рукой, мысленно радуясь, что пограничный облик никуда не делся и пальцы по-прежнему венчают острые когти. С тонким визгом тварь отлетела в сторону и скрылась за завесой, откуда он услышал приглушенные крики.

Бояр вновь потянулся к веревкам, что удерживали ноги мальчика, но едва пальцы его коснулись металла, как он почувствовал боль. Она ощущалась так, будто кто-то вогнал раскаленный прут в спину, где-то там, на уровне лопаток. Бояр закричал и отшатнулся от алтаря. Взгляд его зацепился за лицо жертвы.

Глаза мальчика наливались тьмой. Не той, живой, как у Видящего, что давала другу возможность видеть больше других. Глазами жертвы на Бояра смотрела голодная тьма этого места, которую он почувствовал еще на подходе к поляне. Сердце княжича пропустило удар, когда мальчик с нечеловеческой силой выдернул кольцо из камня, освобождаясь от оков.

Существо, что некогда было ребенком, медленно поднималось на алтаре. Оно протягивало руки в сторону Бояра, будто желая обнять его, тонкие губы растянулись в улыбке, блеснули острые зубы. Из груди существа послышался гулкий булькающий смех, и княжич попятился назад, подходя вплотную к завесе.

Бледная рука прошла сквозь ритуальный круг, ухватила его за плечо и вытащила его наружу. Бояр от неожиданности не удержался на ногах, повалившись на шипящего от боли в обожженной руке кочевника.

— Вставайте! Ну же! — закричал Рих, едва успевая отбивать коротким мечом удары твари.

Он то и дело оглядывался то на медленно опадающую завесу, то на друга с кочевником, пока в конце концов не пропустил удар. Когда длинные когти наотмашь ударили Видящего, а меч, выбитый из рук, отлетел к деревьям, Бояр наконец смог подняться на ноги. Его шатало, а звериная сущность бесновалась внутри, требуя вернуться под сень алтаря. В ярости он махнул рукой с острыми когтями, отбивая новую атаку твари, и подскочил к другу. Тот с тихим стоном осел на землю, зажимая рваную рану на груди.

— Твою мать, Рих, какого черта, — бормотал Бояр, доставая из ножен заговоренный кинжал.

Быстрым движением княжич порезал ладонь. Кровь его смешалась с кровью из раны Видящего. Это позволило регенерации Риха, которая была слабее, чем у обычного оборотня, заработать быстрее.

— Нужно уходить отсюда, — хрипло сказал подошедший кочевник.

Бояр поднял голову и посмотрел на него. На щеке беловолосого застыли черные капли крови твари, правую руку он прижимал к себе. От взгляда княжича не укрылась ни бьющая его дрожь, ни обожженная по локоть рука с медленно чернеющими пальцами.

Со стороны алтаря послышался знакомый скрежет. Бояр обернулся рывком, заметив, что завеса почти упала, а с другого конца поляны приближаются твари.

— Рих, идти сможешь? — выдохнул он, вдруг понимая, что шансов выбраться отсюда у них почти нет.

— И даже бежать, — пробормотал Видящий.

Не без помощи Бояра он поднялся на ноги, хлопнул в ладоши, развел руки. Перед лицом Риха появился черный, мерцающий изнутри молниями шар. Когда он резко свел руки, сгусток силы Видящего полетел в существ. Рих сдавленно охнул, чувствуя, как тело наливается болью: слишком часто он призывал свой дар за последние дни.

Кочевник же рядом издал какой-то звук, похожий на боевой клич — гортанный полукрик-полувой — и воткнул в землю костяной кинжал. По земле прошла волна, вздымая корни. Они вырвались из дерна, тугими плетьми обвили существо, что по-прежнему стояло на алтаре и черными провалами глаз смотрело прямо на них.

— Уходим! — закричал Бояр и, повинуясь чутью, побежал. Рих и Бану последовали за ним, оставляя за собой поляну с алтарем, а затем и Черный лес.

Глава 8

В саду цвели розы. Их нежные лепестки источали сладковатый аромат, и теплый августовский ветер доносил его до самых окон княжны. Больше других Белояра любила желтые чайные розы. Яркие солнечные бутоны напоминали ей о матери, которая выходила эти нежные, непривычные к холоду южные цветы. Она ухаживала за ними по мере сил и возможностей, но с каждым днем времени на сад оставалось все меньше: вот и батюшка ее о помолвке заговорил, дескать, пора, Белояра, и пару тебе подыскать. Да только все непросто с этим у ворожей было.

Князь не понимал до конца их силы и ограничений, что та накладывала, и Белояра не знала, как ему объяснить то, что ей когда-то сказала Аглая. Просить же нянюшку донести до отца эту информацию княжна не решалась. Она не раз замечала, как смотрят они друг на друга: отец сурово и презрительно, нянюшка же будто подбиралась, готовая к удару. И обращались друг к другу только в случае крайней необходимости, предпочитая передавать послания через слуг.

Много слухов слышала на этот счет Белояра, да только ни один из них правдивым не был. Чернавки шептались, что парой были князь и старая ворожея, но жениться на няньке не по статусу, и та обиду затаила. Вот и ненавидят они друг друга. Белояра знала правду, и дело вовсе было не в чувствах, что когда-то могли связывать отца и Аглаю, она и вовсе сомневалась, что таковые смогли бы возникнуть, учитывая все обстоятельства.

По приказу князя Ростислава много лет назад, еще до рождения самой Белояры, начались гонения на другие рода ворожей. Род Великого Князя принадлежал могучему ворону, о чем

Некоторым удалось спастись. Они ушли через подземный ход и долго скрывались в деревнях, страшась показывать свою метку, что теперь жгла огнем. Ласточки надеялись, что на этом их беды закончатся, но и этого не произошло. Одна за другой ворожеи уходили в пограничный Черный лес, чтобы больше уже не вернуться. То же произошло с дочерью Аглаи, ушедшей на Зов одного из Лордов. С собой она забрала и малолетнюю внучку Аглаи.

Старая ворожея не любила об этом вспоминать, и Белояра, уважая ее память, не задавала вопросов. Тем более, что через несколько лет некоторые ворожеи вернулись. Они вышли из леса друг за другом, неся за собой котомки со скудным скарбом и держа за руку детей. Ворожеи расселились по окрестным деревням, заняв покинутые когда-то дома, и никому не рассказывали о том, где были все это время, что видели и по какой причине ушли — был ли то Зов или что-то иное. Они хранили молчание, но Белояра знала, что женщины, боясь, что их постигнет участь Ласточек, бежали на ту сторону леса, за которой находились земли оборотней. Знала и о том, что многие остались там, решив не возвращаться. Дочь Аглаи так и не вернулась, и никто не мог сказать, была ли та у оборотней или ее забрал к себе Лорд.

С того дня, когда ворожеи вдруг вернулись в Великое Княжество, Аглая будто бы начала сдавать. Потемнела лицом, волосы, до того убранные в аккуратную прическу, все чаще пребывали в беспорядке, спина согнулась, а голос стал хриплым, скрипучим. Белояра, которой тогда минуло семнадцать весен, не на шутку забеспокоилась. Она создала оберег, что поддерживал бы силы старой ворожеи, заменившей ей мать, но и он вскоре перестал помогать.

Тихие шаги за спиной привлекли внимание княжны, вырвав из мыслей. Она напряглась, стоя у окна, выходящего в сад. Тонкие пальцы начертили на деревянной раме обережный знак. Фигуру княжны окутал защитный кокон.

— Что же ты, Белоярушка, — заохала подошедшая ближе Аглая, — неужто меня не заметила?

— Не заметила, нянюшка, — вздохнула княжна, стирая слабо мерцающий знак, — задумалась.

— Тяжелы твои думы, княжна. И мои не легче.

Старая ворожея устало опустилась на стоящий рядом сундук. Она подняла голову, посмотрев на свою воспитанницу, ставшую так похожей на ее дочь. Аглая лишь надеялась, что дочь Великого Князя не повторит судьбу той и не уйдет на Зов.

— Что-то случилось? — спросила княжна, отходя к столу.

Она бездумно взяла в ладонь мелкие бусинки из шкатулки и пересыпала их в другую руку. Подняла глаза, посмотрев на молчавшую нянюшку. Та сидела, откинув голову на сруб терема и прикрыв глаза. Грудь ее мерно поднималась и опускалась, и казалось, будто старая ворожея задремала.

— Плохи наши дела, Белоярушка, — прохрипела вдруг она, и княжна вздрогнула от неожиданности.

Бусины выпали из ладони, разноцветным дождем посыпались на пол. Княжна ахнула, бросилась было поднимать их, но была остановлена Аглаей.

— Пусть чернавки соберут, — сказала та, тяжело поднимаясь на ноги. Она подошла к Белояре, положила руку ей на предплечье и чуть сжала. — Я князю говорила много лет назад, но он не слушает никого, кроме себя, — в голосе Аглаи сквозила плохо скрываемая неприязнь, и Белояра удивленно приподняла брови. Как бы не любила она нянюшку, а об отце в таком тоне говорить не позволит. — Не серчай на меня, Белоярушка, — сказала Аглая, отходя от княжны. Старая ворожея подошла к окну и замерла, глядя на сад. — Беда над нами нависла, над княжеством…

— И Иная кровь тому причина? — перебила ее Белояра, опускаясь на стул. Она посмотрела на свои руки, покрутила на пальце тонкое серебряное колечко с вязью обережных рун — подарок матери. — Я слышала об этом не раз.

— И никто значения этому не придает. Думают, что я шутки шучу, как выжившая из ума ведьма, — Аглая хрипло рассмеялась, и смех ее был похож на карканье так нелюбимых Ласточкой ворон.

— От меня скрывают все, что могут, — тихо произнесла княжна. — Берегут, стерегут. Будто не ворожея я вовсе, а княжица без дара. — Она покачала головой, перевела взгляд на картину слева от окна, на которой была запечатлена ее мать. — А мне помочь хочется, сделать что-то. Не могу сидеть больше в золотой клетке…

Княжна замолчала, думая о том, что рассказал давеча отец — что обереги ее силу теряют, от Иной крови помогать перестают. Если бы она только смогла посмотреть, понять, в чем причина! Она бы смогла разобраться, найти решение и, возможно, исправить. Надо только выйти за пределы терема…

— Скажи мне, Аглая, — вспомнила вдруг Белояра то, о чем думала не так давно, — почему ты согласилась обучать дочь врага?

Она посмотрела на нянюшку, на то, как та кривит губы, не желая говорить. Глаза Белояры полыхнули гневом.

— Ты тоже пытаешься от меня что-то скрыть, да? Все то время, пока ты здесь, ты что-то скрываешь ото всех, включая моего отца! Ты думаешь, что это не заметно для других, но ты ошибаешься!

Княжна вскочила, заметалась по своим покоям, словно раненный зверь. Под подошвами сапожек жалко хрустели стеклянные бусины. Устав, Белояра замерла у стола, оперлась на него руками, подалась вперед, вперила немигающий взгляд в Аглаю. Та поежилась, вдруг ощутив силу княжны, которая окружила Белояру, словно грозовое облако.

— Расскажи мне, — раздельно, чеканя слова произнесла княжна. — Все, что знаешь, расскажи. Без утайки. Иначе дар твой не приму.

Старая ворожея ахнула, не веря, что Белояра способна на такое. Посмотрела пристально на нее, но не выдержав, взгляд отвела.

— Я многого не знаю, — выдавила нянюшка и дрожащей рукой провела по спутанным волосам.

— Не увиливай, Аглая. Я жду.

Та молчала. Так долго, что Белояра уже отчаялась услышать ответ. Когда же она заговорила, княжна невольно вздрогнула: в хриплом голосе старой ворожеи сквозила какая-то обреченность, понимание неотвратимости. И показалось Белояре, будто беда, о которой говорила Аглая, сейчас возвышается над ней, грозя раздавить.

— Дела давнишние то, княжна.

Белояра не торопила нянюшку, боясь, что та передумает рассказывать. Чувствовала, что важно это. Она присела на краешек стола, перевела взгляд на свои ладони.

— Виновных искали, — заговорила вновь Аглая. — Из разбойников, из врагов родов княжеских. А когда погибшие вдруг вставать стали из могил своих, ведомые волей Иной крови, так и поняли, кто в гибели их повинен был.

Старая ворожея умолкла, отвернувшись к окну, и Белояра, не услышав главного для себя ответа, не выдержала:

— Это не объясняет ни твоих слов о бедах, ни причины, по которой ты дочь врага обучать взялась.

— А разве не поймешь ты, Белояра? — всплеснула руками нянюшка, посмотрев на княжну. — Король их жив. Ворожей заманивали к себе они по его указке. Туман на земли людские от Черного леса идет — тоже. Подбирается он все ближе к столице. Нам бы силы объединить с детьми Рудо, с оборотнями, а княже и слышать не хочет.

— Какое отношение оборотни к людям имеют? По разные стороны мы, почти что враги. И кровь Иная им не страшна.

— Так, да не так, Белояра. Говорили мне ворожеи, что с земель их вернулись, что не все так просто у них с Лордами. Что неспокойно стало на границе с Черным лесом. Тебя же обучать я согласилась, потому как сильна ты была даже в детстве. И как бы ни не любила я отца твоего, как ни ненавидела, а ему с Лордами бороться, как правителю земель этих. Его бы убедить, что не сможем иначе, без оборотней, а там…

Аглая зашлась в тяжелом кашле. Белояра вскочила, налила в глиняную кружку воды да нянюшке своей протянула. Та голову подняла, дрожащей рукой принимая ее. Княжна успела заметить кровь на губах Аглаи прежде, чем та поднесла кружку ко рту. Белояра ахнула, шевельнула рукой, щелкнула крупными бусинами на браслетах, призывая силу. Очертила ладонью круг над головой старой ворожеи, одну за другой нарисовала две руны. Третью не успела: вмешалась Аглая, взмахом руки порвав плетение.

— Не трать силу напрасно, — отчеканила она, тяжело поднимаясь на ноги. — Мне недолго осталось, Белояра. Всему, чему могла, тебя научила. Как могла — помогла. Пора и к семье уходить…

— Что ты говоришь такое… — прошептала Белояра, с ужасом смотря на ту, что заменила ей мать.

— Правду, Белояра. Ты же просила, — Аглая криво усмехнулась и обошла княжну. — Плохо мне. Пойду прилягу.

Когда дверь за ней закрылась, Белояра опустилась на сундук, спрятала лицо в ладонях, судорожно вздохнула, пытаясь сдержать рыдания. Неотвратимость беды, что давила на нее уже несколько недель, питаемая силой ворожеи, заставляла чувствовать себя зверем, загнанным в угол, и княжна совершенно не знала, что ей со всем этим делать.

Глава 9

Неожиданно громкий стук в дверь напугал задумавшуюся Белояру. Она сидела у окна и смотрела в сад, вновь вспоминая матушку. Княжна плохо ее помнила: только нежные теплые руки, что часто гладили по голове, да мягкий голос, рассказывающий сказки. Беляна, сестра Белояры, и вовсе мать не помнила.

О случившемся с матушкой Белояра узнала не сразу. Правду долго скрывали, но слухи, что ходили между слугами, когда мачеха, новая жена князя, не смогла родить сына, многое объяснили княжне. И о том, что братика ее украла кикимора, и о том, что матушка умерла по вине той же кикиморы. Именно тогда Белояра решила, что будет создавать обереги для защиты людей от порождений Иной крови. До последнего времени это удавалось на отлично, но теперь, когда прошел слух, что обереги Великой Княжны больше не работают должным образом и не защищают от опасности, Белояра совершенно не знала, что ей делать. Она хотела разобраться в происходящем, хотела понять, что делает не так и как это исправить. Но без хотя бы одного испорченного оберега это попросту невозможно.

Услышав стук в дверь, княжна позволила служке войти. В руках у него была небольшая резная шкатулка, от которой веяло ее ворожбой.

— Поставь на стол, — велела она служке и поднялась со скамьи.

— Княжна, Великий Князь вам послание оставил, — сказал он, доставая из внутреннего кармана запечатанное сургучом письмо.

— Спасибо. Можешь идти.

Служка поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Белояра подошла к столу, взяла в руки письмо и сломала печать. Быстро пробежалась глазами по строкам. «Дочь моя, в этой шкатулке амулет Линн, дочери Агрона. Ты просила доставить его тебе. Изучи как можно скорее. Вечером прибудет сам Агрон с семьей, с ним будет Кайя, о которой мы недавно говорили. Прошу тебя, дочь, присмотреть за ней и за Линн. Они обе видели Лорда».

Белояра повертела в руке лист бумаги, надеясь увидеть еще какое-то пояснение, но ничего не нашла. Вздохнула, опустилась устало на стул. Она отложила письмо в сторону и коснулась руками шкатулки, не спеша открывать. От вещицы, сокрытой внутри, фонило чужой силой — темной, холодной, словно лед. Белояра почти физически ощущала ее покалыванием на кончиках пальцев. Подумав, она встала, подошла к ларю и достала из него перчатки. Тонкие, сплетенные из нитей серебра и зачарованные ею самой, они отлично защищали руки княжны от чуждой силы. С которой, впрочем, она сталкивалась нечасто.

Надев их, Белояра подняла крышку и вскрикнула. Оберег был расколот ровно по центру на две равные половинки, будто кто-то разрезал его ножом. Как такое вообще возможно? Княжна протянула руку, чтобы взять одну из половинок, но замерла, заподозрив неладное. Она посмотрела на изделие взглядом ворожеи и заметила тонкие голубоватые нити, которые оплетали весь оберег. От них веяло силой Лордов — одного или сразу двух, Белояра сходу не смогла разобрать. И это очень походило на ловушку. Для нее, дочери Великого Князя. Будто знали, просчитали заранее, что оберег попадет после Линн к ней. И княжна, решившая, что сможет во всем разобраться, едва не совершила страшную ошибку.

Белояра

Белояра просидела над расколотым оберегом, пытаясь разгадать эту головоломку, несколько часов, пока не почувствовала, как от нехватки дневного света начинают болеть уставшие глаза. Она потянулась, разминая затекшие мышцы. На свой страх и риск решила попробовать сдвинуть нити силы Лордов в сторону — и у нее это получилось! Тонкими спицами из серебра княжна медленно, миллиметр за миллиметром, сдвигала их к краям, чтобы рассмотреть место раскола. Смахнув выступившие капельки пота со лба, Белояра устало откинулась на спинку стула. Со всей ясностью она сейчас понимала, что невозможно было расколоть оберег так, с расстояния, и колдовство над княжной Линн сотворили в ее родном доме — под сенью обережных рун, которые в избытке наносились на стены, окна и двери в местах, расположенных близко к Черному лесу.

Княжна повернула голову, посмотрев на большую карту их княжества, висевшую на стене. Черный лес огромной змеей раскинулся на границе с оборотнями. Земли князя Агрона находились совсем рядом с каким-то лесом, но, как знала сама Белояра, он там был вполне обычный, лишь краешком своим цеплялся за проклятые земли Лордов. Неужели они начали расширять территории?

Белояра покачала головой и встала. Сдавлено охнула, цепляясь за стол — от долгого неподвижного сидения ноги затекли. Ощущая покалывание в ослабших вдруг ступнях, она медленно закрыла костяной ларец с расколотым оберегом. Ей было о чем поведать отцу.

Но до князя Белояра дойти не успела. Едва она подошла к двери, как в ту вежливо постучали.

— Войдите, — сказала княжна, не сдержав усталый вздох.

В покои вошли три чернавки, поклонились ей, и та, что была за старшую, сказала:

— Княже велел передать, что скоро прибудет князь Агрон с семьей и что надобно вам их встретить.

Белояра моргнула, вспомнив о содержимом записки. Отец предупреждал, но она совсем забыла о скорых гостях, занявшись оберегом.

— Сам княже делами государственными занимается, не может друга старого встретить, — добавила чернавка и, заметив, как Белояра удивленно вскинула брови, зачастила: — Он сам так сказал, княжна.

Белояра хмыкнула, когда остальные чернавки быстро-быстро закивали. Слишком быстро, чтобы это не выглядело подозрительно.

— Смотри у меня, Малиша, — тихо предупредила старшую Белояра. — Я дважды предупреждать не стану. Место Великой Княгини не для тебя.

Чернавка Малиша поклонилась, пытаясь скрыть злой блеск в глазах, который все же заметила княжна.

— Я поняла вас, княжна. Еще в прошлый раз. Нет нужды повторять.

— Поживем-увидим. Ты, останься, — Белояра кивнула на самую младшую из трех. Молодая девушка сжала перед собой руки, — остальные свободны.

— Но княжна… Княже велел передать, что гости прибудут с минуты на минуту.

— Я разберусь без тебя, Малиша. Или ты вздумала командовать мной?

— Вовсе нет!

— Тогда поди вон. И подружку свою забери. Чтоб рядом с князем вас обеих не видела, иначе прокляну.

— Но как же…

— Вон!

Белояра не сдержалась, хлестнула силой по упрямой чернавке, возомнившей себя почти княгиней, да подругу ее той силой задело На тонкой коже женщин полыхнула вязь рун. Они разом вскрикнули, схватившись за лицо. Малиша посмотрела на княжну темными от злости глазами, на дне которых плескался страх, но смолчала, лишь отвесила поклон и вышла вон. Белояра пожалела о своей несдержанности — не принято у ворожей силу на обычных людей применять, да и баба дурная злобу затаит. Но поделом: не желала она видеть Малишу подле отца, на дух ее не переносила. То и дело снимала с отца чужую ворожбу, явственно отдающую приворотом. Выгнать бы ее из терема, да все тот же отец не позволял. Не верил князь словам дочери, что та в княгини метит и через нее переступить пытается, думал, что Белояра не хочет видеть никого рядом с ним в память о матери. И княжна злилась, понимая, что напрямую, через него, действовать не получится, но и до методов Малиши опускаться она не хотела.

— Помоги мне переодеться, — сказала Белояра оставшейся чернавке, когда дверь за Малишей и ее подругой закрылась.

Она прошла в спальню, чувствуя, как девушка смотрит ей в спину. В дверях княжна приостановилась, бросила взгляд через плечо — чернавка стояла на месте, не решаясь сделать шаг.

— В чем дело, дорогуша? Я не приношу в жертву чернавок, чтобы силу свою возвысить. — Заметив, как вздрогнула девчонка, Белояра не сдержалась и добавила: — По крайней мере в отчем доме.

Та дернулась, как от удара, и спешно поклонилась.

— Я вовсе ни о чем таком не думала, — зачастила она, боясь поднять голову и посмотреть на княжну.

Белояра расхохоталась.

— Хватит дрожать, глупая. Время идет. Княже недоволен будет, если опоздаем к дорогим гостям. Пошевеливайся.

Она зашла в спальню и опустилась на сундук у изножья кровати. Чернавка тенью промелькнула следом, вошла в маленькую комнатушку, служившую Белояре гардеробной, и вынесла оттуда темно-зеленый, расшитый золотыми узорами сарафан.

— Годится, — кивнула княжна, придирчиво осмотрев принесенную вещь.

Чернавка споро помогла ей переодеться и, закончив с прической, сделала шаг назад. Белояра поднялась, поправила браслеты с бусинами, спрятав их под рукавом, и обернулась к замершей чернавке, которая во все глаза смотрела на нее.

— Что-то не так? — она склонила голову к плечу, вопросительно подняла бровь.

Чернавка вздрогнула, опустила взгляд, пробормотала виновато:

— Простите, княжна. Все так.

— Тогда можешь идти. Благодарю за помощь.

Белояра махнула рукой, отпуская девушку, подошла к окну — с этой стороны был виден краешек конюшни — и разглядела карету с гербом князя Агрона: летящий над елью ворон. Гости прибыли, пора спускаться. Она оглядела себя и вздохнула, понимая, что дальше оттягивать не получится: как бы не хотела отдохнуть после сложной ворожбы, а придется повременить и гостей встретить.

Спустившись по широкой лестнице вниз, Белояра поняла, что успела вовремя: князь Агрон с женой и двумя молодыми девицами только-только вошли в терем. Заметив появление Великой Княжны, они коротко ей поклонились. Затем князь, с которым Белояра уже была знакома, сделал шаг вперед и обратился к ней:

— Надеюсь, Великий Князь и все ваши домочадцы пребывают в здравии. Позвольте представить вам

Женщины по очереди снова поклонились княжне. Белояра, внимательно смотревшая на них, вздрогнула, заметив за спиной княгини длинную высокую тень, и едва заметно прищурилась, слегка склонив голову к плечу.

Жена Агрона имела нетипичную для их земель внешность. Роста она была невысокого, а черные как смоль волосы оказались убраны в прическу и прикрыты тонким шелковым платком. Кукольное лицо не выражало ни единой эмоции, на оливковой коже — на левой щеке и над губой справа — Белояра заметила две бархатные мушки. Княжна посмотрела в темно-карие подведенные косметикой глаза и с удивлением заметила в них страх. Ириль под ее взглядом зябко повела плечами, и тень, возвышавшаяся над ней, пошла рябью. Белояра тихо хмыкнула и перевела взгляд на дочь Агрона.

Линн была заметно выше княгини. Светлокожая и светловолосая, с тонкими чертами лица и большими голубыми глазами, она взглядом невинного ребенка смотрела на окружающий ее мир. Белояра нахмурилась, заметив над младшей княжной серые нити паутины. Они оплетали Линн с ног до головы и были незаметны ни самой княжице, ни другим людям. На мгновение Белояре показалось, что одна из нитей идет к княгине, но тут Линн вздрогнула, увидев кого-то за спиной княжны, и видение пропало.

Белояра оглянулась, заметив отца. Великий Князь Ростислав спускался по широкой лестнице к гостям, а заметив дочь, невольно улыбнулся.

— Вижу, ты уже их встретила, — сказал он, миновав последнюю ступеньку. — Добро пожаловать в мой дом, — обратился он к гостям. — Белояра покажет вам ваши покои, а наутро мы соберемся за завтраком и переговорим. За сим прошу меня извинить, дела, — князь коротко кивнул гостям и дочери, а затем вышел из терема.

Белояра с плохо скрываемым беспокойством проводила его взглядом и повернулась к князю Агрону и его семье.

— Идемте.

Она провела их на второй этаж и остановилась у спаренных покоев, соединенных одной дверью.

— Князь Агрон, княгиня Ириль. Ужин подадут через час. А пока располагайтесь.

Белояра бросила взгляд на Агрона прежде, чем повернуться к княжицам, и вздрогнула, заметив на его лбу призрачный знак двух скрещенных мечей. Мысленно сделав себе заметку о том, что нужно передать ему боевой оберег, княжна повела девушек дальше по коридору.

— Ваши покои находятся в другом крыле, совсем рядом. Так вы сможете разговаривать, когда захотите, — она мягко улыбнулась княжицам, которые были всего на несколько лет ее младше.

Из-за статуса Великой Княжны Белояре порой казалось, что она гораздо старше своего возраста, но взглянув на серьезную и задумчивую Кайю, которая шла немного позади нее и совсем близко к Линн, поняла, что и с этими княжицами не все так просто. Не выглядят они такими же легкими и беззаботными, как княжицы в тереме, и Белояра непременно расспросит одну из них, а может, и обеих. Если, конечно, явно одурманенная Линн сможет хоть что-то рассказать.

Княжна довела их до дверей, на которые несколько дней назад сама нанесла защитные руны.

— Располагайтесь, — с улыбкой сказала она. — Ужин подадут примерно через час в ваши покои. А завтра после завтрака я хотела бы с вами обеими поговорить.

Княжицы кивнули, и Белояра снова улыбнулась кончиками губ.

Линн первая ушла в комнату, прикрыв за собой дверь. Когда Кайя протянула руку, касаясь дверной ручки, Белояра схватила её за предплечье и пристально посмотрела в глаза.

— Ты ворожея, — она не спрашивала — утверждала, а заметив, как Кайя испуганно вздрогнула, усмехнулась. — Необученная, а силу использовала. Знаешь, что за это бывает?

Кайя замотала головой, и Белояра, чувствуя, как поднимается в ней злость, чуть сильнее сжала пальцы, от чего княжица тихо вскрикнула. Княжна наклонилась к ней и тихо, вкрадчиво сказала:

— Когда необученная княжица решает использовать силу, она совершенно не умеет ни контролировать ее, ни прикрывать свечение, идущее от каждой ворожеи. Это привлекает Лордов. Они идут за маленькими ворожеями долго-долго, пока те не войдут в пору, а потом забирают к себе сначала все, что им дорого, а затем и их самих.

Белояра слегка приукрасила, сказав Кайе про дорогих людей, но сделала это сознательно — только так можно было заставить непослушных княжиц перестать использовать силу без наставниц.

— А ещё я вижу на тебе метку Иной крови. Откуда она у тебя?

Белояра слегка прищурилась, склонила голову к плечу, ожидая ответа.

— Это долгая история, — дрожащим голосом ответила Кайя. Она зябко повела плечами и смущённо посмотрела на Белояру. — Если княжна позволит, я бы хотела рассказать об этом завтра.

— Некоторые ответы лучше было бы услышать сегодня, — пробормотала Белояра, отпуская руку княжицы. Отчего-то на душе княжны было неспокойно. — Лорд, которого вы с Линн видели, он касался вас?

Заметив, как Кайя невольно вздрогнула всем телом, Белояра пожалела, что задала этот вопрос. Наверняка воспоминания о произошедшем были ещё слишком свежи в памяти княжицы, а на дворе все-таки стояла ночь.

— Там, в лесу, — сдавленным голосом начала говорить Кайя, — Лорд не успел коснуться ни меня, ни Линн, но кто-то увёл её на закате. Никто не знает, что с ней было до того, как Старая Энни нашла Линн.

— Старая Энни? Она сейчас в имении князя Агрона находится?

— Нет. Она уехала незадолго до случившегося в лесу и больше не возвращалась.

Белояра задумчиво кивнула. Зная силу ворожей, было неудивительно, что, угасая, они уходили от людей. А глядя на Кайю княжна поняла, что старая ворожея успела как-то передать той свою силу, иначе она не смогла бы так просто одолеть Лорда.

— Хорошо, — вздохнула Белояра. Усталость навалилась на нее каменной плитой. — Думаю тебе нужно отдохнуть. Завтра к вам придут чернавки, помогут собраться к завтраку.

— Спасибо, княжна. — Кайя поклонилась ей и ушла в выделенные покои.

Когда за княжицей закрылась дверь, Белояра вздрогнула. Гнетущее чувство надвигающейся беды давило на плечи. Она потерла виски, пытаясь собраться с мыслями, огляделась по сторонам, посмотрела на окружающее пространство взглядом ворожеи и заметила вдруг на стене возле двери Линн какое-то слабо мерцающее пятно. Подошла ближе, почти утыкаясь носом в стену, и резко отпрянула, почувствовав за спиной силу Лорда.

Белояра обернулась рывком, едва не запутавшись в юбках, и столкнулась взглядом с длинной темной тенью, висящей под потолком.

— В моем доме я хозяйка, — кошкой зашипела княжна, подобравшись. Кончики пальцев закололо от силы, готовой

Услышав тихий, отдающийся эхом в ушах смех, Белояра похолодела.

— На этой земле я хозяин, — различила она вкрадчивый шепот Лорда, — а ты, маленькая ворожея, скоро пополнишь собой мою коллекцию. Красавица…

Тень шевельнулась, протянула к ней длинные руки. С пальцев Белояры сорвался светящийся сгусток силы и ударил Лорду в грудь. Сдавленно охнув, он отшатнулся и снова рассмеялся.

— Сильна, сильна. Но отныне путь сюда открыт. Рано или поздно я доберусь и до тебя, и до маленьких ворожей, что ты так рьяно защищаешь… Белояра.

Тень Лорда медленно исчезала, пока тот говорил, а назвав её имя, он растаял, будто не было вовсе. Княжна почувствовала, как дрожат ноги. Она накрыла светящееся пятно своей силой, надеясь, что сможет хотя бы ненадолго отвести беду — до завтрашнего утра, после вытащила из волос заколку, острым концом нацарапала три руны: сначала на двери у Линн, потом — у Кайи, и с тяжёлым сердцем ушла в свои покои, отчаянно надеясь, что все обойдется.

Глава 10

Белояру разбудили голоса. Она открыла глаза, не понимая, что происходит. Под окном ее спальни кто-то спорил.

— Стражу позвать надо, доложить.

— В своём уме? Какую стражу? Князю докладывать надо, чтоб шума лишнего не поднять.

— Но ведь…

— На лицо её посмотри, на глаза. А вдруг Иная кровь…

— Тише ты, ещё накликаешь. Стражник вон идёт, позову сейчас.

— К князю иди, дурачье. Я тут постою, покараулю. Чтоб не ходил никто.

— К князю-то боязно…

— Иди давай, не съест же он тебя. О таком докладывать ему надо.

Голоса затихли. Белояра вздохнула, поднимаясь с постели, подошла к окну. Внизу был сад, где цвели любимые желтые розы. У розовых кустов стоял служка и напряженно оглядывался по сторонам. Белояра отметила и нервозность его, и страх. Он мял в руках шапку и притоптывал ногой — ожидание давалось ему нелегко.

Зачем они решили вызвать отца? Что случилось в саду? Белояра нахмурилась, отошла от окна, обошла кровать и дёрнула за шнур, вызывая чернавку, чтобы помогла одеться. Потом села на ларь в изножье кровати, тонкими пальцами задумчиво расчесывала свои длинные рыжие волосы. Подумала и взяла из шкатулки гребень. Резная вещица из кости была подарком отца, и Белояра её безумно любила, даже вырезала одну маленькую незаметную руну ближе к зубчикам — от потери и кражи.

Белояра успела расчесать волосы, но чернавка так и не пришла. Княжна поднялась, прошлась по спальне, решая, что делать. Забывать такое пренебрежение определенно не стоит, но вдруг что-то случилось? Она подошла к окну и осторожно выглянула в сад. Тот слуга стоял у дерева, отойдя от цветов, а рядом с ним был человек в форме дознавателя. Белояра напряженно посмотрела на розы, возле которых крутился ещё один дознаватель. Плотно сплетенные высокие ветви деревьев полностью закрывали обзор, и она не могла рассмотреть, что там происходит. Ей нужно в сад!

Белояра еще раз дернула за шнурок, злясь на нерасторопную челядь, и собиралась было уже сама одеваться — было у нее несколько нарядов попроще, которые смогла бы сама надеть, — как в покои постучали.

Чернавка пришла другая, не та, которая помогала вчера, и Белояра удивилась.

— Где Милава?

Чернавка, темноволосая девица с мрачным взглядом, опустила глаза. Натруженные руки мяли ткань передника, и Белояра нахмурилась, заподозрив неладное.

— На вопрос ответь. Милава куда запропастилась? Почему никто не пришел сразу? Совсем расслабились под руководством Малиши? — распалялась княжна.

Но чернавка упрямо молчала, глядя в пол. Белояра зашипела и на два шага приблизилась к девушке. Взяла ту за подбородок, поднимая голову и заставляя посмотреть ей в глаза.

— Что происходит? Живо отвечай, — тихо и оттого более страшно спросила Белояра.

Губы чернавки задрожали, в глазах появились слезы.

— Нам князь велел никому ничего не говорить, — быстро ответила она дрожащим голосом, — особенно вам, княжна.

Белояра отпустила ее, отошла, уловив за спиной облегченный вздох, и заходила по комнате. Ситуация становилась все непонятнее, и тем сильнее хотелось во всем разобраться. А еще не давала покоя мысль, что все это может быть связано с вчерашним появлением Лорда у комнат Линн и Кайи.

— Помоги мне одеться, — велела Белояра замершей у входа в спальню чернавке.

Уже полностью одетая, она дождалась, пока чернавка заплетет ей косу. Когда та собралась обернуть ее вокруг головы, княжна сделала жест рукой, прося оставить как есть. Поднявшись со стула возле столика с зеркалом, Белояра прошла к ларю у кровати и вытащила оттуда тонкий шелковый платок голубого, в тон платью, цвета. Чернавка взяла с комода у стены ларец с украшениями и подошла к Белояре. Княжна достала из него венчик из тонкого серебра и закрыла ларец. Чернавка отнесла тот на место и вернулась к княжне, чтобы помочь.

Поправив перед зеркалом шелк, Белояра вышла из своих покоев и пошла к отцу. Княжне не терпелось спросить его о том, что происходит в тереме и почему ей об этом знать запрещено.

В коридорах было на удивление пусто. Обычно в это время слуги сновали туда-сюда по поручениям князя или старших служек, но сейчас отчего-то никто на пути княжны не встретился.

Белояра дошла до кабинета князя, но войти не успела, замерла с поднятой рукой, услышав разговор на повышенных тонах. Голос отца она узнала сразу, а вот второго мужчины — нет. Белояра не любила подслушивать, считая это ниже себя, и хотела было уйти, чтобы вернуться позже, но услышав фразу, остановилась и невольно прислушалась.

— Нельзя скрывать такое! Ловчих вызвать нужно, пусть осмотрят сад вдоль и поперек. Толку от дознавателей этих? Не своей смертью девка померла, не своей.

— Никаких Ловчих здесь не будет до вердикта дознавателей, — отрезал Великий Князь. Белояра различила удаляющиеся шаги — видно, отец отошел к окну. Голос стал тише, и ей пришлось наклониться к самой двери. — Если они подтвердят, что естественных причин для смерти чернавки нет, Ловчие прибудут сюда для официальной проверки. Но не раньше того. Ты, Агрон, слишком много берешь на себя.

Услышав имя гостя, Белояра удивленно подняла брови, а тот тем временем заговорил.

— Я понимаю твое нежелание предавать дело огласке, Ростислав, но скрывать такое в корне неверно, и я считаю…

— Считать ты можешь что угодно, но на своей земле и не в ущерб всему

— Я посчитал, что это займет слишком много времени. Мы могли потерять Линн.

— И в итоге княжну нашла старая ворожея, которая, вот незадача, куда-то пропала сразу же после помощи твоей племяннице Кайе. Не расскажешь мне, в чем там дело было?

— Княже…

— Жива хоть?

— Жива.

— Хорошо. Что касается произошедшего здесь… У тебя есть основания полагать, что кто-то из находящихся в моем доме может помогать Лордам?

— Мне не хотелось бы быть голословным, но…

Белояра напряженно вслушивалась в разговор, понимая, что это может дать объяснение вчерашнему появлению Лорда, но конец фразы расслышать не смогла. Услышав приближающиеся шаги в коридоре, она отпрянула от двери и отошла на несколько шагов, пытаясь сделать вид, что только пришла.

Из-за поворота показалась Кайя, озадаченно оглядывающаяся по сторонам. Заметив стоящую Белояру, она облегченно улыбнулась и пошла к ней. Княжна бросила быстрый взгляд на дверь в кабинет отца, с сожалением понимая, что не сможет дослушать до конца, и двинулась навстречу княжице.

— Доброе утро, княжна, — поприветствовала ее Кайя, сверкая улыбкой. Белояра невольно улыбнулась в ответ и кивнула. — Я заблудилась немного, искала выход во двор. В пансионе говорили, что у вас лучший сад во всем княжестве. Я хотела посмотреть на розы и…

При упоминании сада Белояра помрачнела. Нахмурившись, она подхватила княжицу под локоть и повела за собой.

— Разговор есть, — объяснила она свои действия ничего не понимающей Кайе.

Белояра завела княжицу в свои покои и закрыла дверь. Она кивком указала Кайе на скамью у окна, сама прошла по комнате, остановилась у ларца на столе, в котором по-прежнему лежал расколотый оберег Линн. Что-то во всей этой ситуации казалось неправильным, какая-то мысль крутилась в голове, но Белояре никак не удавалось поймать ее.

— Расскажи мне вот что, — заговорила она, поворачиваясь к Кайе. Княжна облокотилась бедром о стол и стала внимательно следить за лицом княжицы, — как давно ты знаешь о своей силе?

Кайя побледнела, будто вспомнила что-то, о чем вспоминать не хотела, и Белояра внутренне подобралась.

— Это давно было, еще до пансиона, — тихо заговорила княжица, и княжна, предчувствуя долгий разговор, выдвинула стул и села напротив нее. — После гибели родителей и пропажи брата я жила у тетушки, сестры отца. Как я позже узнала, ее муж был Ловчим и погиб при исполнении. Но за время их супружеской жизни Рогар устроил в заброшенной части особняка зверинец. Собрал там разношерстных тварей Иной крови, закрыл их на замок, запечатав и поставив в охрану другое существо. Дознаватели тогда говорили, кто это был, но я не расслышала. То ли ромпер, то ли вомпер. Что-то такое. — Кайя замолчала, покачав головой. Пальцы ее судорожно сжали ткань платья. Она бросила быстрый взгляд на Белояру, но почти сразу опустила глаза. — Я забралась в это крыло. Думала, спрячусь от слуг на пару часов, очень уж надоедливые они были. А уж этот магистр… Мне он тогда казался сущим кошмаром. Пока я не зашла за эту проклятую дверь.

Я до сих пор не понимаю, как так получилось, что все оковы на дверях разом пали и все существа, что за жизнь свою собрал дядя Рогар, вырвались на свободу. Боюсь представить, что было бы со мной, если бы не этот страж, с которого дядя стребовал клятву на крови. Он вывел меня наружу, наказав не приближаться больше к дверям. Но я была неразумным ребенком и решила вернуть оставленный им камзол. Стоило мне прикоснуться к зачарованной двери, как на ней появились узоры, будто морозом нарисованные. Я испугалась, но значения не придала. А зря.

Когда створка двери открылась, из коридора вышло несколько существ. Они по сей день приходят ко мне в кошмарах. Но не это самое страшное… Одно из существ вырвалось наружу, скрылось в коридоре жилого крыла. Я никому об этом тогда не сказала, побоялась, что наругают. Оно спряталось в доме.

Магистр так кричал на меня, говорил, что я маленькая и глупая, а в это время существо убила мою нянюшку. А потом, когда тетушка Агнесс провожала меня до моей спальни, существо… оно… — Кайя замолчала и судорожно вздохнула, пытаясь сдержать рыдания, и Белояра протянула ей белый платок. — Существо убило тетушку прямо на моих глазах. После ее гибели меня определили в пансион для княжиц. Тогда же я узнала, что являюсь ворожеей со слабым даром.

Кайя замолчала, вытирая выступившие на глазах слезы. Белояра вздохнула, смотря на нее.

— Скорее всего сила в тебе проснулась гораздо раньше, — мягко заметила она, вставая и подходя к графину. Налив воды в округлый стакан, вернулась к княжице и потянула ей. — Возьми. Сила молодых ворожей не имеет направленности. Она стихийна сама по себе и иногда может разрушить чужие чары.

— Выходит, что это я? По моей вине все случилось?

— Вовсе нет, — попыталась успокоить расстроенную княжицу Белояра. — В первую очередь виноват покойный Рогар. Я слышала что-то о нем и о его коллекции. Как Ловчий, он должен был понимать, чем может грозить такое соседство. И уж точно ты не виновата в своих силах. Однако, — она сделала многозначительную паузу и, дождавшись, пока Кайя посмотрит на нее, продолжила, — тебе не следовало использовать их в пансионе. Ты привлекала внимание Лордов к этому месту.

— Но как?

— На тебе метка Лорда. Очень яркая, будто только-только получила. Покажи мне ее, — потребовала Белояра.

Кайя подняла юбки до колена, показав шрам на голени в форме отпечатка ладони.

— Мне казалось, что она почти исчезла, — пробормотала княжица, с неменьшим, чем Белояра, удивлением рассматривая яркую метку. — Откуда она взялась? Мы ведь одолели Лорда там, в лесу. Я видела, как он прахом рассыпался от мелодии флейты…

Белояра подняла брови.

— Серьезно? Одолели? — Она заливисто расхохоталась. — Это ведь было слишком просто, согласись? Прийти в лес, обмануть Лорда, сыграть ему песенку, и все — враг повержен? Если верить хроникам и докладам от Ловчих, которые отец мне показывал, тебе повстречался очень слабый и, видать, не самый умный Лорд, раз угодил в такую простую ловушку. Считай, повезло. И если бы метка его была, исчезла бы сразу после его смерти. Но этого не произошло. Даже наоборот, будто сильнее стала.

Княжна задумалась, провела рукой над ногой

— Как странно, — пробормотала она, — твоя метка отдает схожей силой, что и от расколотого оберега Линн. Не один в один, но очень близко… — обернулась, посмотрев на Кайю. — Расскажи мне, что же все-таки произошло тогда в лесу? От начала и до конца. Это все слишком странно.

Кайя опустила юбки и открыла рот, собираясь рассказать все, но не успела. Дверь в покои Белояры с грохотом открылись, явив стражника. Княжна вскрикнула от неожиданности, повернулась, с вежливым недоумением посмотрев на него и с удивлением заметила в руке его топор. Лицо стражника искривилось от ненависти, в глубинах глаз таилось безумие.

— Это ты! Ты во всем виновата! — закричал он, надвигаясь на неё. — Ты не можешь нас защитить!

Белояра охнула, отшатываясь назад. Вскочившую Кайю она отпихнула в сторону, уводя с пути взбесившегося стражника. Он подскочил к княжне, схватил за плечо, рывком разворачивая к себе спиной, и когда в дверях показался служка, прибежавший на шум, приставил лезвие топора к горлу Белояры и процедил:

— Зови князя. Разговор к нему есть.

Глава 11

Когда за Агроном закрылась дверь, князь Ростислав тяжело вздохнул и устало потёр лицо. В последние дни поспать удавалось всего несколько часов, и от этого он чувствовал себя отвратительно. Заглянув утром в зеркало, невольно отметил залегшие под глазами круги: такими темпами его и дочь родная не узнает.

К слову о дочери. Не по нраву Белояре гости пришлись, ох, не по нраву. Князь не видел её лица, когда она вышла их встречать, но заметил, как дочь подобралась в момент, когда Агрон представлял свою семью. Вот только как понять, на кого именно была такая реакция?

Интуиция Белояры порой поражала князя. Ее мать тоже была ворожеей, но из другого рода: будучи Совой, Агата часто предсказывала будущее. Белояра хоть и была лицом копия Агаты, но мастью уродилась в отца. Полноценные предсказания, как у матери и младшей Беляны, ей не удавались, но предчувствовать беду она могла и часто его, Ростислава, о ней предупреждала. Князь, к своему стыду, прислушивался к ее советам редко, больше предпочитая рассчитывать на себя и на свое собственное чутье. В этот раз оно его подвело.

Труп чернавки нашли ранним утром в саду. Двое слуг, один из которых позвал князя, что-то делали там в это время, но на вопросы князя начинали заикаться и отводить глаза. Ростислав тогда сделал себе мысленную пометку выяснить, чем они занимались.

Сбивало с толку то, что видимых причин для смерти дознаватели не нашли. Только глаза у этой Милавы были жуткие: посиневшие белки глаз с вздувшимися красными сосудами да лицо, перекошенное от ужаса. Князь предполагал, что у несчастной девушки просто сердце не выдержало, но это сможет подтвердить только вскрытие.

Ещё он отметил, что чернавка при жизни была очень похожа на дочь Агрона. Это беспокоило, но не так, как тот факт, что труп уложили аккурат под окнами Белояры. И за одно это князь был готов найти и растерзать убийцу своими собственными руками.

Агрон настаивал на Ловчих, но не понимал, к чему может привести огласка. Люди мнительны, особенно здесь, вдали от Леса, и любой намек на то, что Иная кровь скрывается где-то рядом, поднимет невообразимую панику. Этого нельзя было допустить. Однако на помощь Ловчих Ростислав всё-таки позвал. Одного из Старейшин, которому князь верил, как самому себе.

Ростислав вздохнул, поднимаясь из-за стола. С его силой ему была прямая дорожка в ряды Ловчих, однако жизнь распорядилась иначе…

Отец Ростислава, князь Мирас, задался целью объединить разрозненные княжества в одно, сплотить вместе древние роды против внешнего врага. Вот только это оказалось не так просто. Те не желали терять власть и свободу, не хотели становиться вассалами, жалким клочком земли под чьей-то пятой.

Мирас развязал войну и очень скоро смог объединить вокруг себя ближайшие к Вороньим землям княжества. Цель он выбрал благую: кочевники с запада и вольные люди на востоке у моря, Иная кровь и Лорды с юга, горный народ с севера. Кочевые племена и жители прибрежных восточных земель претендовали на плодородные земли княжеств, горцы хотели забрать себе перевал Эрано. Лорды же считали, что людям не место в этом мире.

Князь Мирас хотел объединить силы против Лордов с другими разумными расами, но природная заносчивость народов, наделенных большей силой, чем люди, не позволила ему это сделать. В то время оборотни, дети Рудо, жили на землях рядом с Черным лесом, вотчиной Иной крови, и никаких проблем тот им не доставлял. Лишь изредка были стычки с Иными тварями, да и только. Оборотни считали, что им нечего бояться. Люди же гибли от Лордов и их порождений целыми селениями, и Мирасу это надоело. Он собрал армию и изгнал перевертышей с земель людей, загнав их за Черный лес.

Сам князь в том бою погиб. Говорили, что это сделал сам Беорн, князь оборотней, и что хранит он голову врага своего как трофей. Ростислав в это слабо верил, но оборотней с той поры крепко невзлюбил и даже слышать о них ничего не хотел.

После гибели отца ему пришлось занять княжеский престол. Тогда же он по молодости и глупости допустил страшную ошибку, о которой жалел до сих пор. Неверно истолковав угрозу, послушавшись советника, который и сам метил в князи, он пошел войной на Ласточек, которые спрятались в своем родовом замке на востоке. В то время, как отряд Соколов и Ястребов умирал от рук Лордов на юге, его армия осаждала замок-на-скале. Когда все было закончено, а от многочисленного некогда рода остались в живых всего четверо детей да две ворожеи, до Ростислава дошли вести о засаде, куда угодили последние из ястребиных. Их род и так изрядно потрепало войной, начатой еще Мирасом, а теперь едва ли наберется с десяток носителей крови Ястребов.

По молодости Ростислав часто задавался вопросом: откуда взялось это разделение на роды, кланы, откуда появились странные знаки в виде птиц, и почему они так отличаются друг от друга. Соколы, Ястребы, Вороны и прекративший свое существование род Орлов — все были воинами. В их семьях рождались в основном мужчины, защитники. У тех, кто носил метки певчих птиц — женщины. У Мираса было трое сыновей: Видослав, Ярослав и Ростислав. Старшие братья погибли еще до появления на свет Ростислава, он их совсем не знал. Так или иначе, но

Сейчас же князя больше всего беспокоило то, что Черный лес начал разрастаться. С каждым годом границы того приближались все ближе к поселениям. И еще этот туман. Никто не знал, откуда он берется, но все как один — и из свиты Ростислава, и Ловчие — были уверены, что это дело рук Лордов. Пугало больше всего то, что непонятно было, как его остановить.

Звук тренькнувшей струны, предупреждавший о гостях со стороны тайного хода, привлек внимание князя. Ростислав поднялся из кресла, чтобы встретить друга.

Резная панель из черного дерева отъехала в сторону, и в кабинет вошел высокий мужчина в черном плаще. Следом за ним вошел второй, ростом пониже и поуже в плечах. Они сняли капюшоны, и взгляд князя скользнул по рунным татуировкам на лицах, не скрытых сейчас за масками.

— Ну, привет, Ростислав, — улыбнулся первый мужчина, один из Старейшин Ловчих. — Позволь представить тебе моего сына, Лесъяра.

Ловчие прошли дальше в кабинет. Старейшина умостился в кресло напротив рабочего стола князя, сын встал рядом с ним по правую сторону. Ростислав внимательно посмотрел на Лесъяра. Лицом тот явно удался в мать: тонкие черты, бледная кожа, на которой отчетливо выделялись черные линии рун, светлые до прозрачности глаза. И только цветом волос он пошёл в отца. Огненно-рыжие прядки молодой Ловчий собрал в сложную прическу, на манер кочевников Бану: на висках два ряда тонких косичек, на затылке — низкий хвост. По прошлым встречам с воинами Бану Ростислав сделал вывод, что это почти боевой вид — не хватало лишь нескольких деталей.

— Рад, что вы прибыли, — отозвался Ростислав, переводя взгляд на Эрика. — Надеюсь, хвоста за вами не было? В княжестве нынче неспокойно.

— Обижаешь, — улыбнулся Старейшина, кивком указывая сыну на кресло возле окна. Тот кивнул в ответ и отошёл в сторону. — Про хвост ты верно заметил, да сбросили мы его ещё в городе, до терема не доходя. Любопытный малый оказался. И не так прост, как выглядит.

— Какого рода?

— Да пес знает. Так сразу и не определить. Явно смесок чей-то. А уж злобы сколько, на троих хватит. Лесъяр его придушил маленько да спать отправил. Ты вели потом кому-нибудь в переулок между Кузнечной и Мастеровой улицей сходить, языка подобрать. Глядишь, интересное что поведает.

— Спасибо за наводку, Эрик. Заберут, — князь кивнул, побарабанил задумчиво пальцами по столу.

— Что у тебя приключилось, княже? Не просто так же позвал. Уж мы-то с Лесъяром подсобим, чем можем, — Старейшина ухмыльнулся, весело сверкнул глазами.

Ростислав на это только вздохнул.

— Беда у нас, Эрик. Труп чернавки нашли у окон Белояры сегодня утром. Видимых причин для смерти нет. Глаза синюшные, на лице такой ужас застыл, что самого страх берет. Дознаватели, да и я сам, считаем, что тут без помощи Лордов не обошлось.

— А давно померла-то? — с видимой ленцой спросил Старейшина, но глаза серьезными стали, подобрался весь, как про Лордов услышал.

— На рассвете.

— Взглянуть надобно. И как можно скорее.

— В бывшем погребе дознаватели вскрытие проводят, настоящую причину смерти установить хотят.

— Если это дело рук Лордов, ничего они там не найдут. Сила Иной крови действует так, что в теле человеческом все наизнанку выворачивается.

— Думаю, в любом случае это будет заметно, — хмыкнул князь.

— Несомненно. Такое, знаешь ли, сложно не заметить, — хохотнул Эрик и бросил быстрый взгляд на Лесъяра. — Мы к тебе не только по просьбе твоей приехали, — тихо заметил он, кивком подавая сигнал сыну.

Молодой человек поднялся, снял с шеи оберег с крупным синим камнем, встал ровно в центр комнаты. Язык, на котором тот произнес слова заклятья, был похож на карканье ворона и рык зверя: забытое наречие народа, населявшего эти земли задолго до людей. Камень мигнул ярким отблеском силы Ловчего и погас, впитав её без остатка. Лесъяр положил оберег на место, где стоял до этого, и отошел к отцу. После бросил внимательный взгляд на князя, и Ростислав невольно повёл плечами — силен был сын друга, не слабее его самого. Взгляд Эрика тоже не всякий выдержать мог.

— Пришла нам весьма занимательная новость с границы с Чёрным лесом, Ростислав, — заговорил старший Ловчий, привлекая к себе внимание князя. — Говорят, будто в городке приграничном, Прилесье называется, смогли схватить Лорда в человеческом обличье. — Ростислав удивлённо поднял брови. — А Лорд тот требует тебя, княже, на разговор.

— Не слишком ли много возомнил он о себе? При каких обстоятельствах его вообще смогли схватить?

— А вот это самое интересное. Как сообщил местный градоначальник, тревожный сигнал подал Ловчий. Только вот его самого спросить никак не удаётся — парень выложился в схватке с волколаком настолько, что несколько дней лежал пластом, а как очнулся, так и двух слов связать не смог.

Лесъяр невольно хмыкнул, явно понимая о ком речь. Ростислав посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Эрика.

— Там ещё и волколак?

— И туман.

— Полный набор, — не сдержал мрачного смешка князь.

— Так вот, княже. Я считаю, что тебе следует туда поехать и посмотреть все лично.

Ответить Ростислав не успел. Дверь в кабинет открылась, явив взору князя и Ловчих перепуганного слугу.

— Княже, прости за вторжение, — зачастил он, кося взглядом в сторону Ловчих, — но с княжной беда случилась!

— С Белоярой? Что?!

Князь рывком встал, опрокидывая кресло. То с грохотом ударилось о стену и упало на пол. И без того напуганный служка вжал голову в плечи, руки его потянулись к лицу.

— Спокойно! — отчеканил Старейшина, успевший быстро накинуть капюшон и поднять маску, когда дверь открылась. Он встал с кресла, повернулся к служке и успокаивающим тоном проговорил. — Расскажи, в чем там дело? Чётко, по делу, без эмоций.

— Х-хорошо, — выдохнул служка, бросив испуганный взгляд на взбешенного князя. — К княжне Белояре стражник ворвался, требует вас, княже, на разговор, — последнюю фразу он выдал на одном дыхании и поспешно ретировался, разумно рассудив, что может навлечь на себя участь гонца, принесшего плохую весть.

— Пошли, Ростислав, — сказал Эрик, подойдя ближе

Князь выдохнул, плечи его немного расслабились.

— Пошли, — хрипло произнёс он, готовый разорвать голыми руками того, кто посмел обидеть его дочь.

Глава 12

У покоев княжны толпились люди. Они со страхом и недоумением смотрели внутрь, не зная, что им делать. Все ждали князя.

Он появился из-за угла коридора, чеканя шаг подошел к двери. Слуги расступились, пропуская князя. Быстрый взгляд его отметил, что среди собравшихся совсем нет стражи.

— Ты, — положил Ростислав руку на плечо одному из слуг, — сбегай-ка в казарму, проверь, в чем там дело.

Служка торопливо кивнул и убежал, а князь повернулся к стражнику, держащему у шеи Белояры топор. Руки непроизвольно сжались в кулаки, знак ворона обожгло огнём. Вокруг князя закружила сила: невидимая, но хорошо осязаемая сейчас, и люди, стоявшие совсем рядом, отступили.

— Что ты устроил здесь, Кнут? — спросил стражника князь, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, насколько это вообще было возможно. — Отпусти княжну, и давай поговорим.

Стражник стоял возле окна, крепко держа Белояру под грудью. Голова его была опущена, отросшие светлые волосы падали на лицо, скрывая его выражение. Услышав голос князя, он медленно посмотрел на него. Ростислав нахмурился, столкнувшись с безумным взглядом. Широко распахнутые глаза с точкой зрачка смотрели прямо в душу, и князю стало не по себе.

— Это вы во всем виноваты, — прохрипел стражник, разомкнув высохшие губы. — Из-за вас моя невеста умерла.

— Невеста? — удивился князь.

— Милава! — прорычал Кнут. — Чернавка княжны. Она умерла сегодня утром, а вы, княже, Ловчих вызвать не хотите! В то время как по терему разгуливает Лорд!

Люди за спиной князя ахнули, зароптали. Ростислав бросил быстрый взгляд за плечо и снова посмотрел на стражника.

— С чего ты вообще взял, что это Иная кровь, Кнут? Терем надёжно защищён от них.

Стражник горько усмехнулся, крепче прижимая к себе княжну.

— А с того, князь, что на невесте моей был оберег, который княжна наша сделала, и я нашел его расколотые половинки! — Кнут достал из кармана испорченный оберег и бросил его под ноги князю. — Как же терем защищён, если не работают обереги?! Как полагаться на их защиту, если её нет? Мне его княжна сделала специально для невесты моей, а теперь выходит, что это была простая безделушка, красивая, но бесполезная?

Последние слова он почти прокричал. Его сотрясала крупная дрожь, лезвие топора плясало в опасной близости от горла Белояры.

— А Лорд, княже, — вкрадчиво произнёс стражник, — знаешь, где он? У гостей твоих дорогих прячется. Привёл ты его сюда сам, и теперь мы все в опасности!

Князь чувствовал, как за спиной его зреет недовольство людское. Не по себе стало, а оружия никакого он с собой не взял.

— Зови Ловчих, князь! Пусть они придут и осмотрят твою вотчину! И тогда посмотрим, кто был прав!

— Княжну отпустишь, тогда и позову.

— Э, нет, княже, — ухмыльнулся Кнут, — не тебе здесь условия ставить. Пока не прибудут сюда, с места не сдвинусь.

В правой руке князя появился чёрный меч — соткался из силы, что окружила Ростислава. Лезвие источало лёгкую дымку, по кромке пробегали багровые языки огня.

— А вот это совсем ни к чему, княже. Подумай о дочери, — стражник коснулся острым топором нежной кожи княжны. Кровь тонкой струйкой потекла вниз.

— Довольно разговоров, — прогремело из-за спины князя, и в комнату вошёл Старейшина Ловчих.

Он скинул капюшон, показывая стражнику черную вязь рун не только на лице, но и на выбритой налысо голове.

— Ты хотел видеть Ловчих? Они здесь. Отпускай княжну.

— Не так быстро, — издевательски произнёс Кнут, качая головой. — Сначала выясните, по какой причине невеста моя умерла.

— Не так быстро, — в тон ему ответил Эрик, щелкая пальцами. Над плечом Ловчего завис синий огонёк. — Дознание, знаешь ли, времени требует.

— У меня его навалом. Хоть до ночи здесь могу сидеть, благо, компания приятная. Правда ведь, княжна?

Белояра смотрела на Ловчего, сжимая в руках бусину браслета. Ей нужна была только команда, но Старейшина почему-то не спешил.

— А скажи мне вот какую вещь, мой дорогой друг, — мягко начал говорить Ловчий, создав ещё один огонек. — Что ты собираешься делать после того, как найдёшь виновного в смерти невесты?

— Я его убью, — прорычал тот, чуть подавшись вперёд.

— Ну, ну, полно тебе, — успокаивающе говорил Ловчий, продолжая создавать огоньки, — кто знает, вдруг противник окажется тебе не по зубам?

— Хватит колдовать! — закричал стражник, когда один из огоньков двинулся к нему.

— Но как же?.. — притворно удивился Ловчий, подняв рыжеватые брови. — Ты же сам просил установить причину смерти твоей Милавы? Как же я это сделаю без своих маленьких помощников? Отойди-ка от окна, дай им дорогу.

Стражник нахмурился, чувствуя здесь какой-то подвох, но сдвинулся на шаг вправо, потянув за собой Белояру. Синие огоньки стройным рядом пролетели к нему, исчезая в саду.

В этот самый момент, пока стражник напряженно смотрел на огоньки, из коридора выступил Лесъяр. Ловчий коротко взмахнул рукой, с кончиков его пальцев сорвалась светящаяся сеть и полетела к Кнуту. Белояра, заметив это, сжала бусину в ладони, и сеть не коснулась княжны, опутав только стражника, который успел дернуться, оставив на её шее еще одну царапину. Белояра зашипела от боли.

— Сейчас я освобожу тебя, моя дорогая. — Старейшина Ловчих подошёл к ним, отодвинул от княжны сначала руку с топором, потом вторую руку, чтобы Белояра смогла выбраться из плена. — Вот так, отлично. А ты гляди-ка как глупо попался, — расстроенно поцокал языком он, смотря в глаза стражнику, который не мог пошевелиться.

Белояра отошла от мужчин, подошла к упавшей на пол Кайе. Присела возле неё на колени, проверяя пульс. Княжица ударилась об угол стола и потеряла сознание, но была хотя бы жива. Княжна даже представить боялась, что было бы с ней, попадись та на глаза Кнуту. У неё до сих пор в голове не укладывалось, как такое могло произойти. Но больше этого её беспокоило и пугало другое:

— Лесъяр, помоги девушке подняться, — услышала Белояра голос Эрика за спиной и медленно поднялась на ноги. К Кайе подошёл второй Ловчий, и княжна с любопытством на него посмотрела. Светло-серые глаза мужчины скользнули по лицу Белояры, и она невольно отметила их необычный цвет. Никогда до этого княжна не видела настолько светлого оттенка. Ловчий поднял Кайю на руки, будто та была пушинкой, и отнес на широкую скамью возле стены. Белояра спохватилась, взяла оставленный плащ и подошла ближе.

— Вот, можно подложить ей под голову.

Ловчий взглянул на княжну, забрал сложенный плащ и положил под голову Кайе.

— Спасибо, — сказал он, и Белояра отметила некую певучесть его голоса.

— Думаю так ей будет гораздо удобнее, — улыбнулась княжна.

Ловчий выпрямился, посмотрев на Белояру.

— У тебя кровь, — заметил он, и княжна охнула, совсем забыв о том, что стражник её поцарапал.

Ловчий усмехнулся — это было заметно даже под скрывавшей нижнюю часть лица маской — и достал из внутреннего кармана жилета тонкий белый платок, подал Белояре и отошёл к Старейшине.

Княжна проводила его взглядом и торопливо вытерла подсыхающую кровь. Покачала головой, досадуя, что не подумала об этом сразу, и ушла в спальню. Там она смочила платок в тазу для умывания и у круглого зеркала смыла некрасивые потеки. С сомнением Белояра посмотрела на платье, на котором отчетливо были видны пятна крови, но переодеваться не стала. Поспешила в общую комнату, служившую ей в том числе мастерской, и замерла, наткнувшись на внимательный взгляд Старейшины Ловчих.

— Вот и ты, Белоярушка. Мы тебя уже потеряли, — сказал он и широко улыбнулся. Княжна заметила, что дверь в её покои закрыли, пряча происходящее внутри от любопытных слуг. — Есть у меня несколько вопросов к тебе. Подойди сюда.

Белояра нахмурилась, не понимая, что хочет от нее узнать друг отца. Она подошла к нему и с удивлением проследила за тем, как Эрик ловко достал из ларца расколотый оберег Линн, при этом умудрившись не коснуться голубоватых линий силы Лорда.

— Я хочу, Белояра, — начал говорить он и, дождавшись пока княжна посмотрит на него, продолжил, — чтобы ты внимательно посмотрела на этот оберег, а потом сравнила нити силы на нем и вот на этом, — Старейшина вынул из-за спины другой оберег, с таким же сколом ровно по центру.

Белояра моргнула, переключаясь на другое видение. Но смотрела она не на тот, первый оберег, над которым и так несколько часов просидела накануне, а на второй, принадлежавший Милаве. Покачала головой, отказываясь в это верить, и отошла от Эрика.

Из небольшого шкафа со стеклянными дверцами Белояра достала толстую бумажную папку, из которой во все стороны торчали листы пергамента. Она донесла её до стола, чудом не растеряв те, и принялась искать. Нужная бумага нашлась не сразу: в ворохе рисунков и чертежей лежал небольшой обрывок пергамента. На нем Белояра по памяти восстановила узор, увиденный на расколотом обереге Линн. Княжна бросила быстрый взгляд на оберег Милавы, который все еще держал в руке Старейшина Ловчих, и глянула на рисунок.

— Они одинаковы, — ошарашенно произнесла она, посмотрев сначала на отца, потом на Старейшину Ловчих. — Отличаются только детали — закрепление на материале, именах, но в целом — полностью идентичны.

— А сила на них? Одному и тому же Лорду принадлежит?

Белояра отложила рисунок и подошла к оберегам. Провела над ними рукой, едва не касаясь тонких мерцающих нитей, и медленно кивнула.

— Одна и та же. Только… — Она замолчала и неуверенно посмотрела на Ловчего.

— Только что?

— Если бы это было возможно, я бы сказала, что сила принадлежит… женской особи? — Княжна поморщилась от формулировки, но как иначе назвать, сходу не придумала. — Но ведь все знают, что женщин у Лордов нет, и…

— Мы не знаем наверняка, — покачал головой Эрик и отошёл в сторону, убирая в ларец оба оберега. — Нельзя быть на сто процентов уверенным, что чего-то нет, если никогда не видел. Все Лорды, с которыми мы встречались, определённо были мужского пола. Но в Чёрном лесу… Кто знает? Это бы многое объяснило. — Старейшина посмотрел на князя и медленно кивнул. — Хорошо. С этим разберемся позднее. Белояра, — он повернулся к княжне и кивком указал на замершего в оцепенении стражника, — посмотри на него и скажи, нет ли ничего странного в нем?

— Отчего же нет? — пожала плечами Белояра. — Он явно одурманен. И паутинка на нем похожа на ту, что опутывает Линн, дочь князя Агрона.

— Как у вас здесь все интересно, — восхитился Старейшина, довольно потирая руки. — Ростислав, если ты не возражаешь, я подзадержусь у тебя. Больно занятная история вырисовывается.

— Буду благодарен, если ты во всем этом разберешься, — вздохнул князь, поднимая упавший стул и садясь на него верхом. — Скажи мне, дочь моя, — обратился он к Белояре, — не замечала ли ты ещё каких-нибудь странностей в нашем тереме?

Белояра вздохнула и не сдержала дрожи, вспомнив о встрече с тенью Лорда у покоев княжиц. Она обняла себя за плечи, опустив глаза, но внезапно накатившая паника не отступала.

— Очень интересно, — прокомментировал Старейшина Ловчих, отходя к окну. Он уселся на подоконник и выглянул наружу. — А ведь если бы наша княжна выглянула из оконца ранним утром, то первым делом обнаружила нашу мертвую девицу. Как все удачно было рассчитано…

Князь, не обращая внимания на слова друга, встал и подошёл к дочери. Обнял Белояру за плечи, прижал к себе. Княжна судорожно вздохнула, приходя в себя, и мягко отстранилась.

— Я видела тень Лорда у покоев княжиц, — сказала она и, заметив вопросительный взгляд отца, добавила: — Дочери и воспитанницы Агрона.

— Все пути ведут к Агрону, — задумчиво пробормотал Эрик, побарабанив пальцами по оконной раме. — Думаю, нужно поговорить и с ним самим, и с его семьёй. Сдаётся мне, разговор будет более чем интересный. Может, есть ещё что-нибудь, о чем нам следует знать, Белояра?

Княжна задумалась и медленно покачала головой.

— Нет. Думаю, больше ничего такого не произошло.

— Замечательно, — кивнул Старейшина. — Лесъяр, как там та милая девушка, возле которой ты так долго сидишь?

Белояра перевела взгляд с Эрика на второго Ловчего, с удивлением

— Скоро очнется.

Голос его звучал тихо и немного напевно, Белояра различила в речи Лесъяра едва слышный акцент.

— Я забыла кое о чем, — сказала Белояра, не отводя взгляда от Кайи. — На этой княжице метка Лорда, и по силе она очень похожа на ту, что разбила мои обереги.

Старший Ловчий спрыгнул с подоконника и подошел к Кайе. Провел рукой над ней, нахмурился.

— И правда.

— Давайте по порядку, — сказал князь, подходя ближе. — Я вызову Агрона и его семью на допрос. По одному. Кайю расспросим обо всем позже. С княжиц этих глаз не спускать. Если у их покоев был Лорд, значит он может прийти снова, как стемнеет.

— Надеюсь, допрос будет не у меня, — съязвила Белояра, не выдержав. Она отошла в сторону, сложив руки на груди. — И я бы посоветовала глаз не спускать с княгини Ириль.

— С ней тоже что-то не так? — заинтересовался Эрик. — Белоярушка, свет ты наш, не могла бы ты сразу обо всем рассказывать, тем более, когда вопрос я задал более чем конкретный?

Княжна вздохнула, провела рукой по лицу.

— Простите. Я устала, — извинилась она. — Я не могу быть уверенной наверняка, но когда князь Агрон представлял мне свою семью, над княгиней Ириль была какая-то чёрная тень. И, — Белояра замолчала, прикусив губу, — когда у покоев княжиц появился Лорд, мне показалось, что это была та же тень, что была с княгиней.

— Очень интересно, — повторил Старейшина и посмотрел на Лесъяра. — Присмотри, чтобы княгиня Ириль не покидала своих покоев. Княже, распорядись, чтобы у окон их дежурила охрана. И мне будет нужна темная закрытая комната для задушевной беседы с князем Агроном.

— Найдём, — кивнул Ростислав. — Белояра, ты можешь пока отдохнуть.

Князь пошёл к выходу, и Белояра, заметив это, попыталась его остановить.

— Отец? Могу я присутствовать на этом допросе? Может быть я смогу что-то заметить. Как ворожея. — Видя сомнение на лице князя, Белояра взмолилась: — Ну пожалуйста. Это ведь тоже касается меня!

— Пусть послушает, Ростислав, — вступился за неё Эрик, — ворожеи видят и чувствуют больше нашего.

— Хорошо, — сдался князь, понимая, что тот прав, — но будешь под защитой Лесъяра.

Белояра радостно улыбнулась и закивала. Княжна чувствовала, что ей обязательно нужно присутствовать при этом разговоре.

— А теперь, с вашего позволения, — заговорил снова Эрик, — я заберу вот этого товарища и посмотрю, что там нашли мои огоньки. До скорой встречи.

Ловчие ушли, ведя на тонком мерцающем поводке пойманного стражника. Князь поглядел внимательно на дочь и глазами указал на Кайю, которая только-только начала приходить в себя.

— Присмотри за ней, — сказал он, — потом переодевайся и иди в мой кабинет.

Белояра вспыхнула, вспомнив об испорченном платье, и быстро кивнула.

— Хорошо, отец.

Когда за князем закрылась дверь, Белояра подошла к Кайе.

— Княжна? Что случилось?

— Ты упала, — тихо сказала Белояра, осторожно помогая ей подняться.

— А тот стражник? Он вам ничего не сделал?

— Нет. Не успел. Пришел отец, потом Ловчие, и…

Белояра не успела договорить, заметив панический ужас, мелькнувший в глазах Кайи при упоминании Ловчих.

— Л-ловчие? Они здесь? — Княжна проследила, как Кайя дрожащими руками пытается поправить растрепанную прическу, и вздохнула.

— Они не причинят тебе никакого вреда. Только поговорят, — попыталась успокоить её Белояра, но замолчала, заметив, что Кайя занервничала ещё сильнее. — Они хотят спросить про метку и то, что случилось в лесу. Ну согласись, лучше им из первых уст услышать, чем рассказанное по нескольку раз.

Кайя замотала головой, явно не желая даже слышать о Ловчих. Белояра вздохнула.

— Я буду рядом, — мягко сказала она, беря руку княжицы в свою. — Со мной они не посмеют ничего тебе сделать. А сейчас ты пойдешь в свои покои, успокоишься и приведешь себя в порядок. Договорились?

Кайя судорожно вздохнула и кивнула.

— Вот и хорошо, — улыбнулась княжна, чувствуя, как от усталости у неё уже начинают подрагивать руки. Слишком много всего случилось за последние дни.

Закрыв дверь за Кайей, Белояра прислонилась спиной к створке и прикрыла глаза. Может быть вместе с Ловчими она сможет понять, что же все-таки происходит.

Глава 13

Когда они выбрались из леса, уже почти стемнело. Серое небо окрасилось багрянцем у горизонта, и Бояр в личине огромного медведя бежал к нему, пока были силы. На спине его, вцепившись в медвежью шкуру, едва держались Рих и кочевник. Пальцы Видящего свело судорогой, и когда Бояр, устав от непрерывного бега, начал крениться на бок, едва успел перевалиться на другой его бок.

К вечеру ощутимо похолодало. На траве вдоль тропы начала собираться изморозь. Из носа медведя валил пар, бока его тяжело вздымались и опускались. Бану, успевший соскочить со спины обессилевшего оборотня, помог Риху разжать пальцы и отошёл в сторону, с беспокойством оглядываясь назад. Над лесом, откуда они с таким трудом сбежали, сверкали зарницы. Собиралась гроза.

— Бояр, — позвал друга Рих, опустившись у самой морды медведя, — тебе нужно вернуться, слышишь? Бояр!

Кочевник посмотрел на оборотней, пытаясь решить для себя: уйти сейчас или остаться и попытаться помочь? О нравах перевертышей он знал достаточно, чтобы понять: если об истинной причине его появления здесь узнает кто-то из местных, его как минимум поднимут на вилы. При условии, что раньше не схватят люди князя. Сомневался беловолосый и в том, что обещанная помощь, ради которой он преодолел такое расстояние, ему будет оказана. С тем учётом, что из леса кочевник бежал вместе с оборотнями. Ситуация выходила патовая. И куда не глянь — одни проблемы.

С другой стороны, этому оборотню, медведю, он был обязан жизнью — своей и своей сестры. Пусть к ней он и опоздал тогда, из-за чего малышка уснула крепким сном, но она хотя бы осталась жива. Чего не скажешь о её подруге, к которой помощь не успела. И лишь Боги ведают о том, что стало бы с ним, не вытащи его Бояр из этого леса.

Приняв для себя решение, беловолосый подошёл к так и не принявшему человеческий облик Бояру. Он схватил медведя за

— Если звериная сущность возьмёт верх, им обоим конец, — прошептал Видящий, и Бану ткнул его локтем под ребра, чтобы не мешал.

Невольно кочевник задел заживающую под действием крови Бояра рану, и Рих зашипел, отползая в сторону. То, что произошло дальше, слилось в одну смазанную картину.

От тычка рана на боку Видящего открылась. Медведь, почувствовав запах свежей крови, вырвался из хватки беловолосого и бросился на Риха. Видящий откатился в сторону, уходя от мощного удара, и заметил, как Бану сзади схватил медведя за лапу и пытается оттащить его назад. Это выглядело бы довольно смешно со стороны, и Рих наверняка над этим посмеялся, но не в тот момент, когда зубы оборотня щелкают в опасной близости от лица. Кочевник же, не переставая рычать, с какой-то нечеловеческой силой оттаскивал медведя от Видящего; а когда до зверя наконец дошло, что добыча удаляется, он обиженно взревел и кинулся уже на беловолосого. Тот успел выставить перед собой свой лук, и зубы медведя вцепились в него.

Дальнейшее и вовсе не вписывалось в понимание Риха. Кочевник принялся обходить зверя по кругу, удерживая лук, и что-то напевал — с полурыком, с полувоем, с полувскриком. От этих нечеловеческих звуков у Видящего мурашки бежали по спине. Он отошёл в сторону, чтобы не мешать, и быстро огляделся. Когда Бояр придет в себя — а о том, что этого может и не произойти, думать вовсе не хотелось, — им нужно будет какое-то укрытие, чтобы переночевать. Возвращаться в ту деревню явно не стоило.

За спиной Риха взревел медведь, яростно и отчаянно. Наступила тишина. Видящий медленно обернулся. На примятой, пожелтевшей от недавней жары траве лежал Бояр. У головы его сидел кочевник, прижимая к себе обожженную руку. Княжич принял облик человека, минуя зачарованный кинжал, и его одежда исчезла при обороте. Видящий вздохнул: сумки свои они оставили в лесу.

Гром загрохотал над лесом. На Риха упали первые капли дождя.

— Нужно идти, — хрипло сказал он, подходя ближе. Теперь найти укрытие им требовалось как можно быстрее.

Бояр смотрел на небо и, кажется, не совсем понимал, где находится. Княжич не отреагировал, когда рядом присел Видящий, не шевельнулся, когда тот закинул его руку себе на плечо и начал медленно поднимать.

— Я его вытащил, — произнёс беловолосый, вставая с другой стороны, — но в себя он придёт нескоро.

— Плохо. Надеюсь, из леса погони не будет. Скоро стемнеет.

Они шли медленно: Бояр едва переставлял ноги. Гром гремел где-то позади, но дождя пока не было. Ветер поднялся, взметая травинки и пригибая к земле редкие деревья. Наконец впереди показались какие-то строения.

— Ты видишь это? — спросил кочевник, уже не уверенный в том, что видит. От усталости все расплывалось перед глазами и от падения удерживало только понимание, что тогда они все останутся здесь.

— Вижу, — прохрипел Рих, — но нужно подойти ближе. Отсюда не смогу увидеть, есть ли там кто-нибудь.

Шаг за шагом они приближались к домам. Уже стемнело, и дорогу им освещали только вспышки молний. В их неверном свете потемневшие от времени срубы, покосившиеся и вросшие в землю одной стороной, казались зловещими. И Рих даже без своей силы мог сказать, что в деревне нет живых.

— Ты только живых существ чувствуешь? — выдохнул беловолосый. Он споткнулся о выступающий корень засохшей берёзы, но на ногах удержался. — Или тех тварей из леса тоже заметить можешь?

— Думаешь, они там?

— Я бы не удивился.

Рих остановился. Вздрогнул всем телом — гром загрохотал прямо над их головой. Сила Видящего сейчас давалась ему с трудом. Риху показалось, будто тьма, которую он призвал на помощь, забрала у него что-то, и вспомнились некстати слова наставника: каждый Видящий платит годами жизни за силу свою.

Рих качнул головой, отгоняя мысли, и вгляделся в ближайший дом. Внутри он видел какое-то движение, мелкое и рваное, и решил, что туда им идти точно не следует. Видящий перевёл взгляд на другой дом. Первое, на что наткнулся — обережный знак над порогом. Тот ярко сверкал во тьме, что сейчас окружала Риха, и он подумал, что раз оберег сохранился — это хорошо, это их шанс. Но проверить все же решил.

Едва Видящий сосредоточился, вглядываясь во что-то внутри этого дома — было в нем нечто, что не поддавалось его пониманию, — как с неба стеной хлынул дождь.

— Туда, — крикнул Рих, показывая рукой на нужный дом.

— Уверен? — Кочевник тоже почувствовал что-то необычное в этом доме, о чем и поспешил сказать. — В нем кто-то есть.

— Выбора нет. Я успел проверить только эти два.

— А в первом?..

— Крысы? Или другие твари, черт их знает.

Они замерли под проливным дождём. Вода била по плечам и голове, холод пронизывал до костей. Бояр сдавленно застонал и обмяк, повиснув всем весом на их плечах.

— Твою ж мать, — сдавленно выдохнул Видящий, ноги которого подогнулись от тяжести. С трудом он смог устоять и не упасть.

Не сговариваясь, они потащили Бояра ко второму дому, на котором ярко сверкал обережный знак, сделанный из металла.

Внутри было сыро и пахло чем-то неправильным. Приторно-сладкий запах проникал в ноздри, раздражая и без того уставших мужчин.

— Что-то не то, — едва слышно прошептал Рих и во вспышке молнии увидел, как беловолосый согласно кивнул.

Они опустили Бояра на дощатый пол, прикрыли за собой дверь — не плотно, чтобы видеть происходящее снаружи.

— Я пойду проверю, что там внутри, — едва слышно прошептал Рих, стряхнув капающую с волос воду. — Бояру нужно найти сухую одежду.

— Один?

— Предлагаешь оставить его одного здесь?

Беловолосый качнул головой, тяжело, по стенке, поднимаясь на ноги. Длинные пряди выбились из прически, облепили лицо, и во вспышках молний его светлые глаза будто сверкали.

— Я пойду, — выдохнул он, сжимая здоровую руку в кулак, — а ты оставайся с ним. Если что-то заметишь — кричи.

— Ладно, — кивнул Рих, но сообразил, что кочевник все равно его не видит. — Я посмотрю что-нибудь здесь. Обычно в сенях люди вещи хранят.

— Будь осторожен.

От хриплого голоса Бану

Вспыхнула молния. Тварь нюхала воздух тупым носом, явно чувствуя оборотней, но внутрь не входила. Рих тяжело сглотнул. Неужели оберег до сих пор работал?

Бояр глухо застонал, и тварь дернула головой, ударяясь мордой о дубовую дверь. Оскалившись, она глухо заворчало. Снова сверкнула молния. Пальцы — так похожие на человеческие — острыми когтями впились в дерево и задымились от сработавшей защиты оберега. Тварь , отшатываясь от двери. Створка с глухим стуком закрылась. Риха окружила темнота.

Кочевник ушёл незаметно, не увидев твари у входа, но услышал вой за домом. Он замер, вдруг ощутив буравящий затылок взгляд, и медленно обернулся. С верхней балки сруба на него смотрели горящие алым глаза какого-то существа.

Бану прищурился, напрягая зрение. Его народ в тёмное время суток видел лучше людей, однако от кромешной темноты, лишённой всякого освещения, это не спасло. Он согнул ноги в коленях, ожидая нападения, сжал в левой руке тонкий кинжал, но существо вдруг шевельнулось, сбрасывая солому с чердака. Пыль вперемешку с травой посыпались на беловолосого, попадая в глаза. Он зашипел от боли, пытаясь вытащить сор и при этом не терять из вида — хотя бы на слух определить, где оно. Всё, что слышал кочевник — это скрежет твари снаружи да тихую ругань Риха, пытавшегося оттащить Бояра вглубь сеней, подальше от длинных тощих рук, слепо шарящих из-за двери.

Когда Бану смог открыть глаза, ему едва удалось сдержать отборную ругань на родном языке: существо неслышно спустилось вниз и сейчас стояло вплотную к нему. Беловолосого накрыло оцепенение. Он не мог шевельнуть ни ногой, чтобы отойти, ни рукой, чтобы нанести удар. Кажется, даже дышать ему удавалось через раз.

— Эй, ты чего там застыл? — окликнул его Рих, по какой-то непонятной причине не замечающий существа. — Нашёл что-нибудь?

Бану качнул головой, не сразу сообразив, что тот его не видит. И, с трудом переборов себя, сквозь сжатые губы смог процедить:

— Нет.

Видящий всполошился, дернулся, поднимаясь. Его бледное лицо осветил мертвенный свет вызванного силой огонька. И Бану, разглядев, кто застыл перед ним, полузадушено захрипел от ужаса.

***

Белояра замерла у окна, вглядываясь в знакомый с детства сад. Подумать только, этим утром в нем убили человека, и ворожея теперь никак не могла отделаться от ощущения, будто нежные цветы, изогнутые стволы диких яблонь и плакучую иву у старого пруда накрыла тень беды. Она же виделась княжне в коридорах родного терема, её же Белояра находила во взгляде слуг, беспокойных, неуверенных, с вопросом смотрящих и на неё, и на отца её. Что будет с тем стражником? Казнят ли его? Ведь вины его нет в случившемся, при условии, что в деле замешан Лорд.

Белояра настояла, чтобы Ловчие допросили не только семью князя Агрона, но и родственников жертвы, ведь никто так и не смог понять, зачем Милава вышла ночью в сад. Среди слуг чернавка прослыла барышней скромной и тихой, про таких порой говорят, что и в омуте черти водятся. Да только не про неё это было. Девушка и правда не успела толком ни обжиться, ни обрасти связями в маленьком мире Великокняжеского терема. Старшей чернавке Малише она приходилась племянницей и всюду ходила за ней хвостом. До того странно было, что погибла Милава в тот же день, как Белояра подле себя её оставила. Неспроста.

К кабинету князя Белояра пришла первой. Замерла возле двери, положив ладонь на резное дерево, зашептала быстро-быстро, заговаривая от злого умысла да чужих ушей. Не успела она закончить, как пришёл князь.

— Ты чего тут? — удивился Ростислав, не заметив, что дочь ворожит.

Белояра не отреагировала на его слова. Уперлась лбом в ладонь, пропуская сквозь руку силу, и медленно выпрямилась. Посмотрела немного затуманенным взглядом на отца, не отойдя до конца от ворожбы, и вновь заметила на нем розоватую паутину приворота. Опять Малиша за своё взялась!

Княжна поняла, что начинает злиться, и отвела взгляд, отошла от двери, давая князю пройти.

— Все в порядке? — спросил тот, открывая кабинет. В голосе отчетливо слышалось беспокойство.

Белояра с трудом сдержала рвущиеся наружу слова о том, что Малише здесь не место. Отец все равно не услышит, как не услышал всего того, что она говорила до этого.

— Все в порядке, — эхом повторила княжна, проходя следом за отцом в кабинет.

Подумав, Белояра опустилась в кресло, стоявшее у дальней стены, рядом с камином. Поймав на себе ещё один вопросительный взгляд князя, она достала из кармашка тонкие серебристые нити и принялась плести ажурную сеточку для волос. Не давала княжне покоя мысль о том, как можно защитить себя от дурмана Лордов, вот и решила проверить одну гипотезу, всё равно Ловчие явно не спешили явиться в кабинет князя.

Увлекшись работой, Белояра не сразу заметила, что отец подошел к ней. Почувствовав легкое дуновение ветра рядом с собой, княжна подняла голову и дернулась, столкнувшись взглядом с ним. Она ойкнула, поднеся свободную руку к груди, в которой бешено заколотилось сердце.

— Что же ты так подкрадываешься, — выдохнула Белояра через силу, чувствуя, как покалывает от пережитого испуга руки.

Сила ворожеи, неподвластная хозяйке, сформировалась серебристым облачком над левым плечом, ощерилась шипами-иголками, готовая защищать.

— Как интересно, — задумчиво пробормотал князь, бросив быстрый взгляд на него. — Что это будет?

Белояра махнула рукой, развеяла облачко силы и подняла правую руку, где на тонких пальцах висела незаконченная работа. Ее удивил вопрос: отец обычно не сильно интересовался новыми артефактами, предпочитая старый проверенный способ защиты в виде оберегов. Однако сейчас явно требовалось что-то другое, раз Лорды научились обходить её ворожбу.

Ответить на вопрос Белояра не успела. Дверь открылась, впуская сначала младшего Ловчего, а следом за ним — Старейшину, который вёл за предплечье старшую чернавку Малишу.

— Не хотела говорить со мной, — ответил он на молчаливый вопрос князя. — Слуги сказали, что она состоит в родстве с покойной. Так ведь, Белояра?

Княжна подавила недовольство, спрятала незаконченную сеточку и, нарочито не замечая неприязненного взгляда Малиши, кивнула.

— Милава племянницей её была, всюду ходила за ней, как хвост.

— Это ты во всем виновата, — прошипела старшая чернавка, вырывая локоть из хватки Ловчего. — Из-за тебя Милава в сад убежала, где её и убили.

Она надвигалась на Белояру, а княжна вдруг ощутила

— Ты что несёшь, девка? Может, ещё скажешь, что это Белояра её и убила?

— Как знать, как знать, — многозначительно произнесла Малиша и повернула голову, подставляя яркому солнечному свету лицо, на котором явственно проступил ожог от силы ворожеи.

Белояра вскинула голову и вздрогнула, столкнувшись со злым взглядом князя.

— Как это понимать? — спросил он.

Белояра молчала, переводя взгляд с него на довольную Малишу. Заметила, как Старейшина качает головой, а Лесъяр отводит глаза, и разозлилась. Почему именно сейчас? На людях? Почему не тогда, когда она пыталась донести все отцу сама, без лишних ушей?

— Малиша вывела меня из себя, — стараясь следить, чтобы не дрожал голос, ответила Белояра.

— Но это не повод, чтобы использовать свою силу на людях, Белояра, — строго заметил князь. — Я думал, что ты это уже давно осознала.

Видя, как он разочарованно кривит губы и отворачивается, Белояра поняла, что вот-вот расплачется. В душе черной волной поднималась злость на проклятую чернавку, испортившую их с отцом отношения. Княжна сжала руки в кулаки, не позволяя силе ворожеи вырваться и навредить Малише.

— Раз уж ты слушаешь её, то послушай и меня, — дрожащим от ярости голосом прошипела Белояра. Воздух вокруг неё пошёл волной, сметая с князя наведенный приворот. — Когда ты идешь к ней, она видит себя на Великокняжеском престоле. Когда уходишь — видит, что вокруг неё одни слуги. Я для нее — соперница. Ступень, через которую надо перешагнуть. Препятствие, которое нужно подвинуть. Чтобы освободить место для её собственного сына, — Белояра замолчала, переводя дух. Она бросила быстрый взгляд на Малишу, с удовлетворением замечая на ее лице страх. — Однажды она уже солгала, сказав, что я, княжна, против нее всех слуг настроила. Потом решила на место мне моё указать, заявившись в покои с охапкой тряпья и сказав, что шелка — это неоправданные траты, и нужно бы быть скромнее. Она кинула их на пол, княже. Шелка, что ты мне подарил на совершеннолетие три года назад. — Белояра снова умолкла, сделав многозначительную паузу. — Малиша вешает на тебя приворот, я его снимаю. Так длится уже полгода. Твоя правда, что не следует силу свою на людях использовать, но она вывела меня из себя… Скажи мне, отец, это ты ей добро дал на все это? Место подле себя обещал? — Княжна посмотрела на него, чувствуя, как по щеке бежит слеза.

Князь отвел взгляд, и Белояра медленно закрыла глаза. Вся злость испарилась, исчезла, словно облако пара. На княжну навалилась усталость.

В кабинете воцарилась тяжелая тишина. Белояра откинулась в кресле, достала незаконченную сеточку и принялась не глядя её плести. Она смотрела перед собой, не желая никого видеть. Молчание отца выбило княжну из колеи.

— Ну дела, — не выдержав тягостной тишины, протянул Старейшина Ловчих. — Ты хорошо подумал, Ростислав? Мезальянса не поймут. Тем более с такой склочной дамой…

Молчавшая Малиша вскинулась, собираясь ответить ему что-то нелицеприятное, но запнулась, закашлялась, наткнувшись на его предупреждающий взгляд.

— Я не собираюсь это с тобой обсуждать, Эрик, — припечатал князь, отходя к столу.

— А зря. Взгляд со стороны, как знаешь, всегда бывает полезен…

— Довольно, — перебил его Ростислав и перевёл взгляд на Малишу. — Рассказывай, что знаешь. Предупреждаю: ложь от тебя не потерплю. Попробуешь ещё раз провернуть свой фокус с приворотом, поедешь с Ловчими в Чертог.

Малиша побледнела и быстро кивнула. О Чертоге ходили легенды, и не всегда они были с положительным финалом. В народе говорили, что попавший туда обычный человек обратно уже не возвращается. Что Ловчие проводят там эксперименты над людьми, пытаясь найти причину, по которой Лорды используют их тела в качестве основного материала для своих существ. По своей воле в Чертог Ловчих никто не шёл.

— Я… Я не знаю, что Милава делала в саду в такое время, — подрагивающим от волнения голосом сказала Малиша. Она неуверенно посмотрела на князя и добавила. — Когда я ушла от вас, мой князь, Милавы в общей комнате уже не было. Я подумала, что она легла спать, потому что всегда ложилась раньше остальных, и не стала ее беспокоить. Девочка очень уставала с непривычки и…

— А что насчёт её жениха? — перебил женщину Старейшина Ловчих. — Слышала о нем что-нибудь от нее?

— Нет, — покачала головой Малиша. — Милава скрытная очень была. Лишнего слова не вытянешь. И одна единственная дочь у сестры моей уродилась, — сдавленно добавила она, опуская голову.

— Понятно, — протянул Эрик, расхаживая взад-вперёд по кабинету. Он то и дело поглядывал на молчавшую Белояру и наконец тихо к ней обратился. — А ты что скажешь?

Княжна, до того просто прислушивающаяся к разговору, подняла голову. Взгляд ее наткнулся на Малишу, и ворожея вздохнула, отводя глаза.

— Она врет. Вы это сами слышите.

— Я хочу твое мнение услышать, как ворожеи. Есть на ней дурман того Лорда?

— Нет. Разум Малиши чист. И врет сознательно, прикрывая кого-то.

— Неправда! — закричала старшая чернавка, топнув ногой. — Я сказала то, что знаю!

— Не всё, — припечатала Белояра, посмотрев ей в глаза.

— Мы теряем время, князь, — вздохнул Старейшина с напускной усталостью. — Отдай её нам на время. Уверяю тебя, истина лежит на поверхности, и мы очень быстро её отыщем.

— Нет! — закричала Малиша, подбегая к князю. Она бухнулась перед ними на колени и взмолилась: — Пожалуйста, мой князь, не отдавай меня им. Я все, все тебе расскажу, только позволь мне остаться рядом!..

Белояра скривилась от вида этой сцены и отвернулась. Лесъяр понимающе усмехнулся, заметив это, и медленно встал из кресла напротив, которое занял сразу же, как зашёл в кабинет. Ловчий подошёл к Малише со спины и ловко, не обращая внимание на вопросительный взгляд князя, надел ей на голову ажурную сеточку из серебристых нитей, уже сплетенную Белоярой. Старшая чернавка рвано вздохнула и замерла, выпучив глаза и не в силах издать ни звука. Князь непонимающе перевёл взгляд с Лесъяра на Эрика, требуя объяснений.

— Хорошая работа, Белояра, — похвалил княжну Старейшина Ловчих. Он подошел к Малише, потеснив сына, и поднял её на ноги, чтобы затем усадить в кресло напротив князя. — Вот теперь, княже, ты

— Что вы с ней сделали? — спросил Ростислав, в голосе которого отчётливо сквозило беспокойство.

— Обереги разными бывают, — пожал плечами Эрик.

Князь посмотрел на Белояру, но та опустила голову и опять что-то плела, снова приняв безучастный вид. Ростислав вздохнул и перевёл взгляд на Малишу.

— Кому ты помогаешь? — спросил он прямо.

Та зажмурилась, явно пытаясь бороться с ворожбой Белояры. Сквозь сомкнутые веки по щекам побежали слезы. Из носа закапала кровь.

— Кому? — продолжал спрашивать князь, пытаясь не обращать внимание на её состояние. — Отвечай!

— Ириль.

Выдохнув имя, Малиша вдруг повалилась на бок, теряя сознание. Кровь забрызгала кожаную обивку кресла и рукав платья старшей чернавки.

— Лесъяр, — закричал Эрик, подбегая к Малише и сдергивая с её волос сеточку, — быстро найди княгиню! Она не должна была далеко уйти!

Хлопнула дверь за молодым Ловчим. Князь вышел из-за стола и подошёл к Малише, чтобы взять её на руки и отнести к лекарю, но был остановлен Эриком.

— Княже, иди-ка ты лучше Агрона найди. Сдается мне, ему помощь не помешает. А за дамочкой этой я сам пригляжу и к лекарю отнесу.

Ростислав с сомнением посмотрел на лицо Малиши, перевёл взгляд на по-прежнему молчащую Белояру и медленно кивнул.

— Ты прав, Эрик. Присмотри за ними обеими.

Дверь закрылась за князем, и Старейшина вздохнул.

— Как же у вас здесь все-таки интересно. И чего я от престола отдалился?

— Всё-то тебе, дядюшка, потеха, — вздохнула Белояра и подошла к бессознательной Малише. Она положила руки той на виски и прикрыла глаза. — Крепко ей досталось. Не думала я, что так сильно корни пустит.

Княжна отошла в сторону, замерла у отцовского стола, побарабанив пальцами по гладкой поверхности. Взгляд её наткнулся на оставленное князем письмо: «…прошу Вас как можно скорее прибыть в Прилесье для допроса Лорда, который…»

Дочитать она не успела: заметивший пристальный интерес Белояры к письму, Ловчий выхватил его у неё из-под носа и шутливо погрозил ей пальцем:

— Нехорошо без спроса читать княжеские письма.

Княжна насмешливо фыркнула и отошла к окну. Она спросит об этом у отца сама. Если он, конечно же, пожелает с ней разговаривать, в чем Белояра теперь сильно сомневалась.

Она выглянула наружу, распахнув окно, подставила лицо свежему августовскому ветерку и нахмурилась, услышав голоса.

— Я больше не могу так, отец! Забери меня отсюда! — Женский голос был незнаком Белояре, в отличие от мужского.

— Нет, дочь моя. Ты не выполнила свою миссию до конца. Закончи всё и возвращайся!

От второго голоса Белояра задрожала. Это был он, Лорд. Совсем рядом. И туда направлялся её отец.

Глава 14

Белояра не помнила, как выбежала из кабинета. Как птицей пролетела по коридору да по широкой деревянной лестнице. Как выскочила в сад, придерживая рукой развевающийся сзади тонкий голубой шелк платка. Лишь остановившись напротив большого куста алой розы, носившей название Королевской, она замерла, восстанавливая дыхание. Голоса все еще были отчётливо слышны: женщина тихо плакала, умоляя забрать её домой, мужчина же молчал, изредка говоря что-то про миссию. В интонации Лорда Белояра уловила раздражение и что-то еще, чего сразу не удалось определить. Ожидание? Предвкушение? Казалось, он специально тянет время.

Княжна успела раньше отца и Ловчего. Никого из них рядом не было, когда она осторожно выглянула из-за густых ветвей розы.

У дальней стены рядом со столетним дубом высилась черная тень. Около трех метров в высоту, она возвышалась над хрупкой фигурой женщины, сидящей на коленях возле какого-то непонятного предмета. Издалека Белояра не могла его толком рассмотреть. По форме он напоминал шкатулку: прямоугольный, с острыми выделяющимися краями, чёрный, словно уголь. Женщина спрятала лицо в ладонях, бормоча что-то об усталости и неприятии людей, и Лорд, до того поразительно спокойный, вдруг зло зашипел:

— Уйми истерику, Ириль. Не будь такой же, как твоя мать.

— Ты обещал, что я смогу её увидеть! — воскликнула женщина, вскинув голову.

— Ты не выполнила свою часть уговора. Займись этим, — припечатал он, и тёмная фигура подернулась дымкой.

— Нет! Не уходи! Они придут за мой! — закричала в страхе она, вскакивая на ноги.

— Ты знаешь, что делать, — прошелестел голос Лорда, и тень его окончательно исчезла.

Женщина, запутавшись в длинных юбках, повалилась на спину, заозиралась испуганно по сторонам. Не заметив Белояру, она задрала подол, поднимаясь на ноги, и юркнула в розовые кусты.

Белояра выждала пару минут и вышла из-за розы, подошла к предмету, из которого появился Лорд, и охнула, поднеся ладонь ко рту, заметив глубокую трещину, расколовшую предмет на две половины.

Княжна оглянулась, заслышав приближающиеся голоса.

— Где она? — спросил Белояру князь, подходя ближе.

Вместе с Ростиславом пришел и Лесъяр.

— Из этого предмета появился Лорд, — сказала княжна, смотря в глаза Лесъяру. — Я не знаю, что это такое, но, надеюсь, Ловчие в своем Чертоге смогут в этом разобраться.

Молодой Ловчий кивнул, ловкими движениями пальцев сплетая из нитей силы сверкающую сеть и накидывая её на чёрный камень.

— Белояра, — позвал княжну Ростислав. Она перевела взгляд на отца, — где Ириль?

— Туда ушла, — ответила княжна, рукой указав направление, — но там её уже нет.

— Нужно догнать Ириль! — прошипел сквозь зубы князь, шагнув к кустам, но замер, почувствовав, как Белояра цепко ухватила его за предплечье.

— Не ходи туда, — медленно произнесла она, и князь непонимающе обернулся.

Темно-серые глаза княжны будто заволокло белесым туманом. Она смотрела перед собой — куда-то сквозь отца. Губы ее шевелились, но Белояра не издавала ни звука. Князь повел плечами, чувствуя, как по спине пробежал морозец. Последний раз он видел такое у своей жены-предсказательницы и искренне считал, что старшая дочь в полной мере эту силу не унаследовала.

— Ириль не уйдет далеко, — сказала она, и князь услышал истошный, полный отчаяния женский крик.

Ростислав дернулся, чтобы пойти на шум, но Белояра снова удержала отца. Раздался громкий хлопок, дрогнула под ногами земля. В ужасе закричали люди. В голосах их Ростислав отчетливо услышал Эрика.

***

Когда-то это была женщина: свисающие до живота бледные груди, едва прикрытые спутанными прядями черных волос, не оставляли в этом сомнений. Кожа на лице существа сморщилась, собралась уродливыми складками по щекам и возле подбородка. Длинный мясистый нос на

— Миргирис, — выдохнул беловолосый, и существо медленно кивнуло, не сводя с него красных глаз. — Позволь нам укрыться на эту ночь в твоих владениях. Взамен, — он медленно поднял руку, в которой держал кинжал, — я отдам тебе его.

Существо подняло длинную руку. Тонкими пальцами с острыми когтями оно подхватило кинжал. Одновременно с этим открылась дверь, отделяющая сени от внутреннего помещения избы, и Бану с Видящим ощутили исходящий оттуда печной жар.

Не сговариваясь, мужчины вернулись ко входу, подхватили Бояра и внесли его в теплое нутро избы. Они осторожно уложили его на скамью возле печи и сами уселись на полу рядом.

Рих повернул голову, посмотрев на беловолосого. Он абсолютно ничего не понимал и очень хотел бы услышать хоть какое-то объяснение происходящему, но сил, чтобы задать вопрос, уже не осталось.

Кочевник приоткрыл глаза, искоса глянул на Видящего и покачал головой. Разговаривать ему не хотелось. Обожженная в лесу рука почти не болела. Бану уже мысленно расстался и с парочкой пальцев, что почернели еще там, и с ладонью в целом — она тоже надежд не внушала. Теперь же, в слабом свете стоявшей на столе зажженной лучины, он с удивлением разглядывал розоватую кожицу на внешней стороне ладони. Неужели Хозяйка места и здесь решила помочь? Что же тогда она потребует взамен, если самое ценное из того, что у него с собой было, он уже отдал?

Хлопнула дверь, и в избу вошла молодая дородная женщина. Она широко улыбнулась смотревшему во все глаза Риху и весело подмигнула поднявшему голову беловолосому. Тот нахмурился, не понимая, что затеяла миргирис.

Женщина подошла к большому ларю в углу, достала несколько свертков и все с той же улыбкой поднесла те к мужчинам, положив у их ног. Потом подошла к печи, взяв стоявший у стены ухват, вытащила исходящий ароматным паром свежесваренной каши горшок. Рих почувствовал, как от голода свело живот. Когда женщина принесла им тарелки, он неуверенно посмотрел на беловолосого. Кочевник склонил голову к плечу, смотря в глаза Хозяйке, но злого умысла не углядел и кивнул Риху, давая понять, что опасности нет.

Женщина отошла от них, вернувшись к печке. Загремела склянками на полке, выискивая что-то. Видящий, воспользовавшись моментом, присмотрелся к ней и вздрогнул, поняв, что это всего лишь морок: за ним было существо, с которым договаривался беловолосый. Будто почувствовав, женщина обернулась, погрозила пальцем Риху, и сила Видящего покинула его, заснув где-то внутри.

— Не зли её, — выдохнул кочевник, заметивший этот жест.

Рих опустил глаза, с нарастающим чувством страха понимая, что в ближайшее время силу свою он призвать не сможет.

— Вы ешьте, ешьте, — сказала женщина, продолжая что-то выискивать — теперь уже в низком резном буфете у окна. Голос у нее был неприятный: гулкий, низкий, хрипловатый. Он отдавал странным эхом из ее груди, и от этого у Видящего и кочевника по телу пробегали мурашки.

Наконец она нашла то, что искала. Из жаркого нутра печи женщина достала узкий длинный кувшин, взяв голой ладонью горячий сосуд. Рих ожидал, что она вскрикнет от боли, но женщина даже не поморщилась, наливая кипящее масло в широкую глиняную плошку. Несколько капель упали на белую кожу руки, с шипением оставляя на ней след. Морок, что существо накинуло на себя, пошел рябью.

— Из чего она? — едва слышно одними губами спросил Рих беловолосого, кивая на миску каши в руках.

— Из крупы, — ответила за него женщина, бросив на Видящего насмешливый взгляд. — Специально для гостей берегла.

— И часто у тебя здесь гости? — подал голос кочевник.

Женщина неопределенно пожала плечами, высыпая в масло измельченные сушеные травы из ступки.

— Не так часто, как мне бы хотелось, — сказала она. — Но в последнее время много кто мимо идет. Совсем скоро все селения рядом с проклятым лесом опустеют.

Замолчав, она подошла к скамье, на которой лежал Бояр, размешивая в плошке варево. Посмотрела на мужчин, сидящих рядом, прицокнула языком.

— Подвиньтесь, мешаете.

Они молча поднялись на ноги, отошли к столу. Рих не спускал взгляда с бессознательного друга, над которым склонилась женщина. Она вглядывалась в лицо Бояра несколько минут и, удовлетворенно хмыкнув, выпрямилась. Смочила в травяном масле тряпицу, положила оборотню на грудь, накрыла его теплым шерстяным одеялом, потом подошла к мрачно жующим кашу мужчинам, с удовлетворением отмечая опустевшие тарелки.

— Что же ты, тени видящий, силу свою оставляешь? — насмешливо спросила она, заметив, что Рих отодвинул от себя тарелку с остатками каши.

— Мочи больше нет есть, — покачал головой Видящий и широко улыбнулся, пряча от ведьмы истинные эмоции: не по себе стало, когда выловил кусок мяса на кости, по форме напоминающий… фалангу пальца?

— Хорошо, — довольно кивнула женщина и, забрав тарелки, отошла от стола.

Рих повернулся к кочевнику и, прижав кулак ко рту, пытался сдержать тошноту. Беловолосый сделал страшные глаза и покачал головой. Кивнул на Бояра, который в этот момент сдавленно застонал. Видящий поджал губы, чувствуя, как внутренности сжались в неприятный комок.

И бежать бы ему к замеченному у умывальника ведру, если бы не громкий грохот, сотрясший стену избы. Рих дернулся, мигом забыл и о странной хозяйке дома, и о подозрительной ее стряпне. Осознал вдруг, что опасность, которой они, казалось бы, смогли избежать, спрятавшись в сокрытом обережным знаком доме, никуда не делась. Она ждет их там, снаружи.

Новый удар пришелся в стену за их спиной, и Рих с кочевником вскочили на ноги. Оба чувствовали себя на удивление полными сил, будто не они третьи сутки только и делали, что с тварями Лордов боролись. Беловолосый повернулся, желая предупредить Хозяйку места о таящейся снаружи опасности, но не успел: та уже скрылась за дверью.

На улице снова раздался грохот. Следом за ним мужчины услышали низкий утробный вой и громкий клекот, которого до этого еще не слышали ни разу. Неужели новую тварь по их души послали Лорды?

Знакомый высокий визг и неприятный скрежет мелкой твари, напавшей на оборотней еще в деревне, а после — преследовавшей в лесу, неприятно ударил по ушам, и Рих сдавленно охнул, прижимая руки к вискам. Еще один громкий клекот — и визг резко

Бану побледнел, отчего лицо его стало похоже на погребальную маску. Рих посмотрел на него и невольно поежился.

— Кто это вообще был? — хрипло спросил он, пытаясь заглушить пугающие звуки.

— Кто-то кого-то жрет, — пожал плечами беловолосый, неотрывно смотря на стену перед собой. Он не мог видеть, что происходит снаружи, и воображение подсовывало образы один страшнее другого.

— Да я не о том, — дернул головой Рих. — Женщина эта. Ведьма. Кто она? Ты назвал ее Миргирис. Или существо то, из сеней, не она была? Я ведь видел, что морок на ней был. Вы… знакомы?

Беловолосый медленно повернул голову к Риху, моргнул, отгоняя видения. И покачал головой.

— Это Хозяйка места, миргирис. Дух этих земель. Считается, что при жизни они были ворожеями, но не смогли уйти за Грань после смерти, пожелав остаться и хранить родные места от горестей и невзгод. Странно, что ты, оборотень и Видящий, не знаешь об этом.

— Это людские байки, — пожал плечами Рих. — У нас и ворожей-то до недавних пор не было. Все за лесом остались.

— Эта здесь уже давно. Удивительно, что силы не лишилась, оставшись одна. Хозяек живые кормят — благодарностью за помощь. И я думал…

Кочевник не успел договорить — пришел в себя Бояр. Он сдавленно застонал, открывая глаза, огляделся по сторонам, пытаясь понять, где находится, и наткнулся взглядом на Риха с Бану. Выражение их лиц ему явно не понравилось.

— Что происходит? — просипел он.

Снаружи снова раздался приближающийся вой. В стену с грохотом ударилось что-то. С потолка посыпалась солома, с печи упали глиняные горшки. Они услышали звуки схватки: рычание и вой перемежались с клекотом и громким шипением. Что-то падало, вставало, с хлюпаньем перепрыгивало с влажной после ливня земли на покрытую дранкой крышу избы. От этого сверху сыпалась пыль, солома, щепки. Дом ходил ходуном, и мужчины всерьез подумали, что кровля не выдержит, и быть им погребенными прямо здесь, в забытой богами деревушке. Но обошлось. Была ли это милость богов или обережный знак и здесь помог, осталось для оборотней и кочевника загадкой, однако каждый мысленно произнес благодарственную молитву своему богу.

Короткий визг резко смолк, и наступила тишина. На этот раз ничего больше не происходило, и Рих не выдержал. Он попытался призвать силу, чтобы с ее помощью посмотреть, что происходит снаружи, и с сожалением понял, что от этой идеи пока придется воздержаться: сила Видящего так и не вернулась к нему после запрета ведьмы. Бояр, заметив беспокойство на лице друга, подобрался, сел на скамье, ощущая прилив сил.

— Давайте сходим посмотрим, — предложил он, и Рих дернулся.

Обернулся рывком к княжичу и возмущенно произнес:

— Ты в своем уме вообще? Только что пластом лежал, ни на что не реагировал, а теперь наружу собрался? Может, еще и драться решил с лесными тварями Лордов?

— А почему нет? — насмешливо спросил Бояр и повел плечами. Левая рука неприятно ныла, но в целом все было нормально. Княжич давно не чувствовал себя таким отдохнувшим.

— Нам безопаснее оставаться в доме до рассвета, — подал голос беловолосый, заметив, как сжал руки в кулаки Рих.

Бояр повернул голову, пристально посмотрел на кочевника. От его взгляда тому стало не по себе.

— В таком случае у нас есть время на разговор, — сказал княжич.

— Тебе б поесть сначала, — спохватился Рих, отгоняя тут же вставшую перед глазами картину с остатками каши.

Видящий подошел к печи, заглянул внутрь и нашел там три сосуда и два горшка. Ближайший горшок он вытащил с помощью прихвата, не без опаски заглянул внутрь. Обнаружил там все ту же кашу и облегченно вздохнул. Что, впрочем, никак не помешало ему с подозрением пошуровать в ней ложкой на предмет подозрительных кусочков мяса. Ничего не найдя, Рих положил её в снятую с полки тарелку и передал ту Бояру.

Княжич ел быстро, жадно, почти не жуя подостывшие куски слегка слипшейся каши, и поглядывал при этом на кочевника. Беловолосый повел плечами, отходя к окну. Он отодвинул в сторону занавеску, отмечая, что рассвет вот-вот наступит: горизонт, отлично видимый отсюда, посветлел у самой земли.

— Итак, белобрысый, — заговорил Бояр, ставя тарелку на скамью рядом с собой, — рассказывай, как ты оказался в землях оборотней.

— Какое дело тебе до того? — огрызнулся Бану, не поворачиваясь.

— Ты находишься на земле князя, моего отца. Ваш народ придерживается нейтралитета, что, впрочем, не мешает периодически нападать на наш патруль.

— Они заходят на наши территории, — прошипел с неожиданной злостью кочевник, рывком оборачиваясь к оборотням. Рих, не ожидавший такого, отшатнулся от него, едва не налетев на стол. — Перевертышам нет места на землях Бану.

— Вот как? — Бояр насмешливо вскинул брови. — Ты в сутках пути до столицы. Считается, по-твоему, что ты слишком далеко зашел на территорию оборотней или нет? И если ваши отряды нападают на наших, которые, как ты утверждаешь, являются нарушителями границы, то что насчет тебя? Думаю, нам с Рихом стоит прямо сейчас скрутить тебя и отвезти в столицу. Как считаешь?

Беловолосый сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки. Заиграли желваки на лице.

— Ладно, — выплюнул он. — Твоя правда, Арис-Ка. Я расскажу. — Кочевник подошел к столу, не обращая никакого внимания на посторонившегося Риха, и сел на скамью. — Как ты наверняка помнишь, — беловолосый криво ухмыльнулся, — мою сестру укусила багран-змея. Я не успел принести ей ягоды Арлу-Ши, чтобы сделать противоядие. Сестренка чудом осталась жива, но заснула глубоким сном. Все эти годы я искал способ вернуть ее, но тщетно. В одном из людских городов на западе мне встретился странный человек. Он сказал, что знает способ, что может помочь моей сестре пробудиться ото сна. Помню, что удивился тогда. Ведь я разговаривал только с одним аптекарем на краю города. Оказалось, что человек находился в тот момент в лавке, но я его не заметил. Внешность у него такая была… совершенно не цепляющая взгляд. И только при общении с ним я отметил его слишком длинные пальцы на руках, затянутые в черные кожаные перчатки, да довольно высокий для человека

В обмен на свою помощь я должен принести ему кое-что из леса оборотней, потому что ему, обычному человеку, туда хода нет. Мы заключили сделку, подписали договор, и я отправился сюда. На месте же оказалось, что все совсем не так. Я понял, что угодил в какую-то передрягу, но было уже поздно. Человека того найти мне не удалось…

— Постой, — перебил его Рих, — не было ли у него еще какой-нибудь особенности, приметы, по которой можно было бы продолжить поиски?

Беловолосый задумался, потер рукой подбородок.

— Пожалуй, было кое-что еще, — сказал он. — Прозрачно-голубые очень яркие глаза. Он их прятал под челкой. Я заметил-то только когда он голову поднял. Никогда таких не видел у людей.

Рих побледнел, переглянулся с Бояром и сказал:

— Тогда это вполне мог быть один из Лордов. Как мы знаем, именно так они и выглядят, когда принимают облик людей. Очень высокие, с длинными руками, тонкими, как паучьи лапы, пальцами, «лошадиным» лицом и яркими голубыми глазами.

— Я чувствовал, что с ним что-то не так, — покачал головой кочевник, — но не придал этому значения. Надеялся, что он действительно сможет помочь. Но по факту… Меня заманили в ловушку. Я понял это далеко не сразу и, наверное, только благодаря тому, что встретил вас: когда убегал от существ, когда стал свидетелем гибели вашего друга, когда увидел тот алтарь с ребенком на нем… Это чудовищно. И никак не укладывается в мое понимание мира. — Беловолосый вздохнул, потер устало лицо. — Мне повезло, что я наткнулся на вас.

Бояр хмыкнул. Рих бросил на него быстрый взгляд и со смешком произнес:

— Раз уж мы столько пережили за эти пару дней, может, назовешь уже свое имя?

Бану ухмыльнулся, кивнул головой.

— И правда. Мое имя Ярисгунн.

— Пустынный тигр? — не скрывая своего удивления перевел Бояр. Беловолосый молча кивнул.

Их разговор прервало появление женщины. Она зашла неслышно, прикрыв за собой дверь, но мужчины остро почувствовали ее присутствие и замолчали, посмотрев на нее. Руки ее по локоть были в черной крови существ, которая, при этом, ужасно воняла: Рих, не сдержавшись, громко чихнул.

Взгляд миргирис был направлен исключительно на кочевника — Бояра и Риха она будто не замечала. Ведьма подошла к нему на расстояние вытянутой руки, и Ярисгунн понял, что она собирается что-то просить в обмен на свою помощь. Женщина посмотрела ему в глаза, и в отражении ее зрачков он увидел свою сестру. Понял, что она задумала, и тихо спросил:

— Она станет такой же, как ты сейчас?

Ведьма качнула головой и ответила:

— Нет. К твоей сестре перейдет моя сила с частью души. Люди давно ушли отсюда, мне незачем больше здесь оставаться. Я устала, хочу уйти, но не исчезнуть в тенях Грани.

Ярисгунн прекрасно понимал, что отказаться он не сможет, но душа беловолосого протестовала против превращения его младшей сестры в ведьму.

— Я не причиню никому вреда, — мягко сказала миргирис, кладя руку ему на предплечье. И кочевник с тяжелым сердцем согласился.

— Хорошо.

Женщина сняла с шеи льняную нитку с большой красной бусиной, внутри которой будто что-то пульсировало, и отдала ее Бану. Ярисгунн взял ее в руки и удивился тому, какая она теплая. Он надел нить себе на шею и спрятал под одежду. Миргирис, улыбнувшись на прощание, растворилась в воздухе.

***

Солнце уже поднялось над горизонтом, когда оборотни с кочевником, изрядно порывшись в оставленных ведьмой сундуках, отправились в путь. Они шли к Большому тракту. Рих насвистывал незамысловатую мелодию, чувствуя, как серебряный обережный знак, снятый с дома, греет кожу груди под простой крестьянской рубахой, найденной там же, в избе. Бояр никак не мог отделаться от мысли, что Ярисгунн сказал не все, но зацепиться ему было не за что, и поэтому он молчал. Беловолосый же искренне надеялся, что в этот раз с помощью бусины с частью души миргирис его сестренка наконец-то сможет пробудиться ото сна.

Когда мужчины дошли до Большого тракта, солнце стояло в зените. Палящие лучи заставили всех троих пожалеть о том, что они не озаботились поиском фляжки у ведьмы в доме или хотя бы бурдюка в одной из заброшенных изб.

— Думаю, нужно переждать это пекло, иначе зажаримся, — пропыхтел Рих, утирая взмокший лоб. К нему понемногу возвращалась сила, и теперь тени в ближайших кустах казались Видящему темнее, чем обычно.

— Время потеряем, — дернул головой Бояр, упрямо шагая вперед, хотя и его не покидала мысль, что надо бы сделать привал.

— Здесь где-то рядом река должна быть, — тихо заметил остановившийся Ярисгунн. Он прикрыл глаза, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, и наконец замер, смотря куда-то на восток.

— Э, не, это почти в обратную сторону, — заметил Рих и вдруг закричал. — Смотрите! Там, кажется, едет кто-то!

— И правда, — удивился Бояр. — Если не ошибаюсь, там Малинники. Деревенька была.

— Может кто в столицу на торг собрался?

— Да рано для торга-то, — нахмурился Бояр. — Как бы беды с той стороны не случилось.

— Везде-то тебе беда видится, Бояр, — проворчал Рих и тяжело вздохнул. Видящему тоже было не по себе — телега слишком быстро приближалась, возница явно гнал.

Пыль поднялась столбом, когда та, со старой, уставшей уже каурой лошадкой, остановилась рядом с ними. Бояр помахал рукой, отгоняя пыль, и внимательно посмотрел на старика, держащего вожжи.

— Куда путь держишь, отец? — спросил он, поднося руку козырьком к глазам, чтобы рассмотреть его лицо.

— Да вот, сынок, в столицу торопимся. Беда случилась, надобно князю как можно скорее доложить.

— А что случилось-то?

— Твари из леса еще одну деревню сгубили. Детей увели, живых убили, скотина сама сдохла, — голос старика дрогнул. — Я едва Лисенка своего увезти сумел, чуть не сгинули там.

Из телеги показалась рыжая вихрастая макушка мальчика.

— Привет! — щербато улыбнулся он. Рих улыбнулся в ответ, махнув ему рукой.

— Подвезешь нас до столицы? — спросил старика Бояр.

— А что ж не подвезти, коль в одну сторону? Садитесь!

Бояр и Рих запрыгнули в телегу, а кочевник остался стоять. Оборотни с вопросом посмотрели на него.

— Я не пойду с вами в столицу, — покачал головой Ярисгунн. — Мне нужно вернуться домой, к сестре. Теперь у меня есть надежда, что я смогу хоть как-то

— Хорошо, — кивнул Бояр, — тогда бывай, Ярис. Даст Рудо, еще свидимся.

— Прощайте, — эхом ему ответил беловолосый и улыбнулся краешком губ. Он сомневался, что они когда-нибудь еще встретятся.

— А мне вот интересно, — вдруг со смешком произнес Рих, не обращая внимание на нетерпеливо притоптывающего ногой старика, — вот вы, народ твой, зовете себя бану. То есть, мужчина — бану, а женщина?

Ярисгунн хмыкнул и, не удержавшись, засмеялся.

— Женщина — банука.

— А мы-то думали, — весело протянул Рих, переглянувшись с Бояром. — Удачи тебе, Ярисгунн. И сестре привет передавай.

Кочевник махнул им рукой на прощание и отвернулся. Когда они отъехали, он, не выдержав, все-таки посмотрел им вслед. Всей правды оборотням Ярис не рассказал. Тот договор с человеком, который, возможно, и правда был Лордом, он, словно в бреду, подписал кровью. А значит, свою часть сделки ему придется выполнить. Ярисгунн должен был достать Медвежий клык. По легенде, рассказанной тем человеком, когда-то клык принадлежал богу оборотней, могучему Рудо, и хранился он на землях, некогда принадлежавших оборотням. Теперь там жили люди.

Ярисгунн пытался пересечь Черный лес, чтобы попасть туда, но не смог. Нужно было искать Тропу. Теперь кочевник был отчего-то уверен, что сможет найти нужную дорогу. Он неосознанно прикоснулся рукой к скрытой под одеждой ведьминой бусине. Совсем скоро сможет увидеть сестру. Осталось только достать клык.

Глава 15

Языки огня погребального костра лизали пасмурное, нахмурившееся тяжелыми тучами небо. В Янтарном граде на высоком холме напротив княжеского терема хоронили погибших при взрыве.

Белояра стояла подле отца, ощущая себя до крайности странно. Она не помнила ни костра, возведенного для матери, ни другого — для второй жены отца. Воспоминания подернулись дымкой, скрылись за туманным маревом, оставив лишь смутные очертания.

Свою мачеху, княгиню Елень, Белояра не очень любила. Хорошо княжна помнила ее заносчивость и пренебрежение, которое ребенок чувствует лучше всего. Елень была тонкокостной, хрупкой, словно фарфоровая статуэтка. И очень красивой. Эту свою красоту молодая княгиня тщательно поддерживала и берегла, оттого и беременность её, такая желанная для князя, мечтавшего о наследнике, для Елень стала почти ударом. Из рассказов Аглаи Белояра знала, что второй жене отца долго не удавалось понести. Все списывали на ее внешнюю хрупкость, но теперь княжна вполне допускала, что все было не так: Елень не хотела детей.

В этот раз княжна ощущала жар, исходящий от огня, что почти обжигал нежную кожу лица, и боль потери в груди, потому что в случившемся чувствовала и свою вину.

Эрик Риндольф, один из старейшин Ловчих, был старшим братом Елень. Он едва не погиб, защищая людей от волшбы княгини Ириль. Ту загнали в угол воины князя и умерли в один миг, сметенные мощной волной силы, схожей с той, что была у Лордов.

Тела погибших на погребальном костре были укрыты тряпицами. Княжна слышала, что от людей мало что осталось, но сама сразу прийти к месту взрыва не смогла — её туда попросту не пустили. Уже позднее Белояра тайком пробралась в сад, и увиденное повергло её в ужас. Деревья были вырваны с корнем, частокол крепостной стены вокруг терема прогнулся, наклонился в сторону города, лишь чудом устояв. Белояра из разговоров знала, что воины, которые в тот момент стояли караулом на боевом ходе, упали с высоты трех метров прямо в ров, сметенные взрывной волной. Терем тоже зацепило, но в меньшей степени: пострадал флигель у западного крыла, где находились гостевые покои, выбило стекла на крытой галерее у самой крыши, где находились портреты Великокняжеского рода, да послетала только-только проложенная черепица. Щит, что создал своей силой Ловчего Эрик, смог защитить лишь людей и воинов, стоявших рядом. Он отбил атаку Ириль, и от соприкосновения их сил и произошел тот взрыв, оставивший после себя черную воронку и несколько десятков погибших.

В числе тех, ради кого возвели погребальные костры, были и Милава с Малишей. Последняя так и не очнулась. Белояре было жаль ее: погнавшись за властью у княжеского престола, она пошла на сделку с Ириль, оказавшейся пособницей Лорда. И умерла, едва связь с покровительницей прервалась.

Саму княгиню Ириль схватили, но как знала Белояра, допросить ту не удалось: едва поняв, что ее вот-вот поймают, женщина произнесла что-то, сорвав с шеи подвеску. В считанные минуты кожа Ириль покрылась голубоватой ледяной чешуей, а сама княгиня погрузилась в сон. Ее сковали цепями, закрыли в подвале старой тюрьмы, находившейся под городом, и выставили охрану, которая должна была сообщить о малейшем изменении в состоянии пособницы Лорда. Камеру закрывал Лесъяр, запечатав дверь с помощью рун. Таким образом никому из людей открыть ее не удастся, а одурманить Ловчих никому из Лордов не под силу.

Князя Агрона, мужа Ириль, нашли в его покоях — живого, но тяжело раненного отравленным кинжалом. Белояре удалось подобрать противоядие и на время отсрочить смерть, но гарантий она дать не могла: яд проник слишком далеко.

К Белояре, стоявшей рядом с князем, подошел Лесъяр. Встал справа от нее и некоторое время молчал. Княжна повернула голову, посмотрев на него. Отметила усталое изможденное лицо: под глазами залегли глубокие тени, щеки впали. За эти два дня он почти не спал, расследуя случившееся. Белояра тяжело вздохнула.

— Прости меня, — сказала она едва слышно, — во всем произошедшем есть и моя вина. Возможно… — Княжна запнулась, подняв глаза на внимательно слушавшего ее Лесъяра. — Возможно, если бы я не передала тебе ту злосчастную сеточку из серебряных нитей, которую ты накинул на Малишу, с твоим отцом не случилось бы беды.

Лесъяр перевел взгляд на погребальный огонь и долго молчал.

— Мой отец знал свою судьбу, — голос его охрип и был едва слышен в треске огня, — и совсем не боялся смерти. Я жалею лишь о том, что меня не было рядом с ним. Быть может, я бы сумел ему помочь, предотвратить, помешать Ириль. Но я пришел слишком поздно… — выдохнул Лесъяр и замолчал.

Князь, отчасти слышавший разговор молодых людей, повернулся к ним.

— Эрик был моим другом, — тихо сказал он, смотря Лесъяру в глаза. — Он и правда не боялся смерти, всегда знал, на что шел. Если бы не Эрик и его сила, которой он накрыл людей, оставив себе лишь малую часть, жертв было бы гораздо больше. Я надеюсь, что ему еще можно помочь.

Великий Князь повернулся к огню.

Князь покачал головой, повернулся к Белояре и Лесъяру и сказал:

— Пойдемте со мной, разговор есть.

***

В кабинет князя они вошли в полном молчании. Белояра, бросив быстрый взгляд на стол, заметила запечатанное сургучной печатью письмо, посмотрела на отца, гадая о том, почему он решил поговорить не только с Лесъяром, но и с ней. Может ли это быть та просьба градоначальника из Прилесья, где неизвестный пойманный Лорд просит встречи с самим Великим Князем? Что, если это ловушка?

— Лесъяр, скажи мне, — заговорил князь, опускаясь в кресло и жестом указывая Белояре и Ловчему на места напротив, — что ты знаешь о Лорде, который был пойман в Прилесье?

Княжна повернулась, посмотрев сначала на Ловчего, потом на отца. Она нахмурила лоб, пытаясь придумать причину, чтобы поехать с князем, ведь не просто так он вопрос задает.

— Толком ничего, — покачал головой Лесъяр. — Не больше того, что градоначальник сообщил вам, княже. Уверен, письма абсолютно идентичны.

— Оно есть у тебя с собой?

— Нет, княже. Насколько я знаю, его получил другой Старейшина. Мой отец только присутствовал.

— И он, стало быть, рассказал все тебе.

— Так и есть. Отец не стал скрывать и решил, что необходимо сообщить и вам.

— Значит, можно предположить, что Ловчие уже послали своих людей в Прилесье, — задумчиво сказал князь.

Он побарабанил пальцами по столу и перевел взгляд на Белояру, которая напряженно следила за их разговором.

— А ты, дочь моя, что скажешь? Может это быть тот же Лорд, что устроил здесь переполох? Помню, ты говорила, что в тереме видела лишь его тень.

Белояра задумалась, прикусив губу, затем медленно покачала головой.

— Нет, исключено. Лорду, что был здесь, не было нужды искать встречи с тобой в Прилесье. Если только…

— Если только это не ловушка, — закончил за нее князь и кивнул. — Все верно. Но в любом случае о конечной цели этой твари надо узнать. Лесъяр, — он перевел взгляд на Ловчего, — Эрик говорил, что в городе есть другой Ловчий, который временно находится в лазарете. Письмо от градоначальника я получил только что, до Острога оно дошло за два дня. Итого почти неделя. Мог тот Ловчий к этому времени прийти в себя? Ты ведь знаешь, кого туда отправили?

Лесъяр покачал головой.

— Наверняка не знаю, но так выложиться после одной схватки с волколаком мог только один человек. И если я прав, то этого времени ему могло не хватить. Кирану нельзя использовать силу Ловчего слишком часто.

Князь Ростислав хмыкнул и скривился, будто кислой ягоды съел.

— Измельчали нынче Ловчие. После боя с волколаком неделю в лечебнице бока отлеживают.

— Ловчим родиться надо, княже, — ухмыльнулся Лесъяр, — а Киран Рилос никогда им не был.

— Так как же он в ваших рядах оказался? — удивился князь.

— Это долгая история, — расплывчато ответил Лесъяр. — Не думаю, что сейчас есть на нее время.

— Твоя правда, — вздохнул устало Ростислав. — В таком случае…

— Постойте, — невежливо перебила отца Белояра, за что получила осуждающий взгляд. Княжна покраснела. — Прости, отец. Я хотела сказать, — быстро заговорила она, вскинув голову, — что у Кайи родная фамилия тоже Рилос. Она говорила, что ее брат пропал после гибели родителей. Этот Киран случайно не может им быть?

Князь вздохнул, покачав головой.

— Такое поведение недопустимо для княжны, Белояра. Тебе следовало молчать, пока до тебя не дойдет черед.

— Но отец…

— Молчать, Белояра, — строго повторил Ростислав.

Княжна вспыхнула, чувствуя себя до ужаса противно: при посторонних отчитали, как девчонку! И ведь сама виновата…

— Скажи, Лесъяр, — обратился князь к Ловчему, сделав вид, что не заметил, как отвернулась Белояра, — могут они быть близкими родственниками?

— Могут и есть, — кивнул Лесъяр. — Насколько мне известно, Киран даже пытался с нею связаться, но потом узнал, что она нас, Ловчих, до визга боится, и не стал. Даже письмо, которое написать успел, благополучно сжег.

— Ну и зря, — буркнула Белояра, сердито сверкнув глазами. — Кайя бы не думала, что она сирота и никому больше в этом мире не нужна.

— Когда она тебе все это сказать успела? — спросил князь, покачав головой.

— Было время, — уклончиво ответила Белояра.

— Понятно, — протянул Ростислав и кивнул в ответ на свои мысли. — Собирайся, Лесъяр. На рассвете отправляемся в это Прилесье, побеседуем с Лордом, коль он так хочет.

— Отец! — ахнула Белояра и вдруг спохватилась. — Постойте. А ведь из-за того, что княгиня Ириль смогла протащить сюда тень Лорда, терем больше не может быть безопасным местом для княжиц. Их необходимо срочно увезти отсюда.

— Здесь ты права, — сказал князь и опустился обратно в кресло, из которого уже успел встать. — В таком случае на тебе — сбор и подготовка княжиц к переезду к Беляне. И самой тебе следует их сопровождать.

— Но отец… — Белояра замолчала, нерешительно посмотрев на князя, — я бы хотела отправиться с вами.

— И речи быть не может, Белояра. Это слишком опасно.

— Но ведь я могу помочь! Один раз я уже смогла предупредить тебя об опасности, остановить. И тень Лорда я прогнала! И… и… это все напрямую меня касается! Он, этот Лорд, сделал все, чтобы очернить мое имя в глазах народа. Теперь везде только и говорят, что обереги, которые зачаровываю я, никому не могут помочь. Что я как ворожея абсолютно бесполезна! — По щекам княжны побежали слезы. — Но ведь это не так… Позволь мне помочь, прошу.

Князь долго молча смотрел на Белояру. В голове его роилось множество мыслей — одна хуже другой. Ростислав, потеряв жену, новорожденного сына, вторую жену и нерожденного ребенка, до ужаса боялся за своих дочерей. По этой причине самая младшая и так похожая на мать Беляна находилась как можно дальше от княжеского престола с его грызней и интригами, от Лордов и

Но с другой стороны… Что ждало ее здесь? Есть ли гарантии, что Лорд не придет снова, теперь уже в своем воплощении, а не бесплотной тенью? Или что на обоз с княжицами, где будет и Белояра, по пути не нападут? И что он, князь, будет делать, если окажется, что любимую дочь постигла та же участь, что и других ворожей, ушедших за Лордом в проклятый лес? Аглая ведь предупреждала об этом…

— Хорошо, — выдохнул Ростислав, сдаваясь, — ты отправишься с нами. Но при одном условии. Нет, даже двух!

Белояра радостно закивала.

— Во-первых, ты сейчас же займешься подготовкой к переезду княжиц. У тебя времени — до рассвета. Не успеешь — уедем без тебя. Во-вторых, если все-таки уложишься в срок, от меня ни на шаг не отходишь. Все поняла?

— Да, отец, — улыбнулась княжна, поднимаясь на ноги. — Тогда я пойду, готовить девочек в путь. До встречи на рассвете. Отец, Лесъяр, — кивнула она им на прощание и вышла из кабинета.

***

Повозка медленно въехала в ворота города Медвежий Лог. Территории, на которых он стоял, принадлежали оборотням, чья звериная сущность была медведем. Нынешний князь основал город и перевел своих людей через Черный лес. Рядом с медведями расположились земли волков, а ближе всего к Лесу находились лисы. Они приняли на себя первый удар, и глава их рода велел жителям окрестных деревень сниматься с места и уходить вглубь страны. Послушались далеко не все, по крайней мере сразу, но позже, осознав, чем именно грозит соседство с враз усилившимися Лордами, деревенские бросили нажитое за все эти годы и бежали.

Старик Агап некогда служил в дружине князя: бок о бок они отстаивали свои земли от людей, решивших вдруг, что оборотням не место рядом с ними. Он же однажды спас князю Беорну жизнь, закрыв собой от удара. Из-за этого ранения старому лису пришлось покинуть княжеский двор: едва не лишившись стоп, Агап хромал на обе ноги и был больше не способен защищать своего князя. Но, отпуская его со службы, князь Беорн поставил условие: он будет его глазами и ушами на границе с Лесом. Только вот опасался старый князь вовсе не Лордов, а людей. Именно их он считал главными врагами всех оборотней.

Лордов до недавних пор вообще не воспринимали всерьез: их силы никак не могли навредить потомкам Рудо. Но в какой-то момент все изменилось. В соседних с лесом поселениях стали пропадать дети. Не часто, не везде, и считалось, что они просто потерялись в чащобе или болотах, которые находились совсем рядом с Черным лесом. Иногда тела находили. Иногда находили живых, с безучастным ко всему взглядом, неулыбчивых, будто лишенных эмоций. Они часто смотрели туда, откуда их привели — на высокие столетние деревья да темную чащу. Вскоре таких детей стали называть потерявшимися. Агап больше всего боялся, что его внук, маленький Алис, станет таким.

Добравшись до города и распрощавшись с Бояром и Рихом, Агап оставил внучка у Марты, дальней родственницы, осевшей в свое время в Медвежьем Логе с мужем и детьми, и отправился к князю. Старик дошел до дверей кабинета и неожиданно столкнулся с проблемой: его отказывались пропускать внутрь. Дескать, занят князь, не до него.

— А ты, молодчик, скажи, что прибыл Агап с донесением, — ухмыльнулся старый вояка, — и поглядим.

Молодой воин неуверенно посмотрел на него, но аккуратно постучавшись, заглянул в кабинет и передал князю его слова. Беорн, услышав имя старого друга, потребовал немедленно пропустить Агапа. Старик вошел внутрь, оглядел внимательным взглядом из-под кустистых бровей собравшихся советников и хмыкнул. Почти все в сборе.

— Здрав будь, Агап, — приветливо сказал Беорн, тяжело поднимаясь из кресла.

Война с людьми оставила и на нем свой след. Лицо князя перечеркивал рваный шрам, оставленный серпом. И прихрамывал Беорн на левую ногу, которая была сломана в двух местах и срослась неправильно, оттого была короче, чем правая. Он подошел к старому другу, заключая в крепкие объятия.

— Какие-то новости с границы?

— Плохие вести я несу тебе, — покачал головой Агап, когда князь вернулся в свое кресло. — Но хотел бы, чтобы при разговоре присутствовал весь Совет.

— Здесь тебя немного опередил мой старший сын, — хмыкнул Беорн. — Бояр попросил меня срочно созвать Совет. Говорит, дело не терпит отлагательств.

— И он прав, — кивнул Агап.

Дверь в кабинет князя открылась. Внутрь вошли Бояр и последний советник. Княжич успел слегка привести себя в порядок с дороги: смыл грязь и черную кровь существ и переоделся. С еще влажных волос стекали мелкие капли воды и падали на зеленую, вышитую у самого ворота обережными знаками рубашку, оставляя мокрый след.

Князь Беорн покачал головой, поднимаясь на ноги. Он прошел к широкой стене, в которой едва заметно выделялась дверь, скрытая под деревянную панель, вставил ключ в замочную скважину и повернул несколько раз в одну и в другую сторону. Замок тихо щелкнул, панель отъехала в сторону, открывая проход в Зал Советов. В это помещение вход и выход существовал только один — через кабинет князя. И открыть дверь мог только сам Беорн: шифр замка больше никто не знал. Случись осада, здесь находились источник воды и запасы провизии на несколько недель — в таких же потайных комнатах. Стены Зала были отдельно выложены из камней, как и внутренняя дверь. Окна же вовсе отсутствовали.

Беорн прошел внутрь и занял свое место во главе стола, что был сделан в форме капли. На стенах и потолках зажглись зачарованные светильники. Советники также уселись в кресла, Бояр замер у стола напротив отца, игнорируя подставленный стул. Когда-то он сам отказался от места в Совете, здраво рассудив, что все эти заседания занимают слишком много времени. И Малый Совет, который время от времени собирал отец с отдельно взятыми советниками, приносит куда больше пользы.

— Итак, сын мой, по

— Марин и Маркос погибли от рук Лордов и существ, созданных ими, — не стал ходить вокруг Бояр.

Слаженный вздох прокатился по Залу, подхваченный эхом. Княжич не опускал глаза, смотря на отца. Он ждал от него какой-то реакции, но ее не последовало. Знал? Или не подает виду?

Бояр принялся рассказывать, как они вчетвером прибыли в оставленную лисами деревню. О схватке с неизвестными до того дня тварями, и о той, большой, что со смертельной раной ушла в лес. О лишенном души Марине, который после гибели так и остался в облике зверя. О погоне и Маркосе, которого утащили вглубь леса мороком, а после убили. И про черный алтарь, на котором в жертву принесли ребенка. Умолчал Бояр только о встреченном ими кочевнике из племени Бану да ведьме миргирис. Безэмоциональное лицо отца, сведенные челюсти с ходящими желваками и сжатые в кулаки руки ясно давали понять, что эту новость надо будет преподнести позже.

— Я считаю, — подвел итог Бояр, — что нам необходимо объединить свои силы с людьми в борьбе против Лордов и их порождений. И немедленно отправить к людскому князю своих посланников с предложением о союзе.

Он замолчал, обвел взглядом всех собравшихся. Агап, сидевший рядом с князем, согласно кивнул — одним им точно не справиться.

— Беорн, если позволишь сказать… — начал говорить Агап, но был прерван яростным криком князя.

— Никогда! Никогда потомки Рудо не встанут в одном строю с этими выродками, — прорычал Беорн, ударив кулаком по столу. — Пусть людской князь, названный сын этого их птичьего бога, сам со своей стороны разбирается с Лордами и всеми теми, кого они считают Иной кровью. Наш народ уже однажды доверился им, и в итоге мы были изгнаны со своих исконных земель. Да погибших в той войне до сих пор оплакивают в каждом доме! Мы, оборотни, достаточно сильны и справимся с Лордами и их зверюшками без помощи людских колдунов! — Князь замолчал, переводя дух. Советники согласно закивали: каждый оборотень стоил пятерых людей. — А тебе, сын мой, — продолжил говорить Беорн, смотря на княжича исподлобья, — пора бы уже, наконец, вырасти и перестать вспоминать матушкины сказки о доброте людского народа.

Бояр втянул носом воздух, чувствуя, как темнеет от ярости в глазах. Никто из них не видел того, чему они с Рихом стали свидетелями. Отец и вовсе погряз в своей ненависти к людям и не замечает надвигающейся опасности, от которой у княжича волосы дыбом вставали.

Он наклонился, опираясь кулаками о стол, немигающим взглядом посмотрел в глаза отцу и низким, вкрадчивым, гудящим от гнева голосом произнес:

— Когда Лорды с армией созданных тварей постучатся в ворота твоего тереме в Медвежьем Логе, твоя дружина будет разбита, а сам город падет. И тогда ты и вспомнишь о моих словах.

Сказав это, Бояр развернулся на пятках и молча вышел из Зала Советов. Если отец не хочет даже слышать о том, чтобы отправить посланников к людскому князю с предложением объединить силы, то значит он сделает это сам, лично. Как старший сын и наследник князя Беорна, правителя народа оборотней.

Глава 16

По широкому тракту в сторону восточных земель Великого Княжества ехал небольшой обоз с охраной: две крытые повозки, десять верховых. Последние дни августа были удивительно теплыми, и все откровенно клевали носом. В первой повозке находились княжицы, во второй — их нехитрый скарб, собранный на скорую руку. Остальное привезут позже, а пока…

Ни сам князь, ни Ловчий, ни даже Белояра не могли быть уверенными, что при княжеском дворе больше нет соглядатаев Иной крови, а потому следовало отослать княжиц как можно скорее и как можно дальше от Лордов и Черного леса. Сборы под руководством Белояры прошли быстро. Пять княжиц, живших в тереме Великого Князя и иногда помогавших княжне в мастерской, лишних вопросов задавать не стали, и Белояра этому очень удивилась — девицы всегда казались излишне легкомысленными и глуповатыми.

Больше всего проблем возникло с Линн, которая наотрез отказывалась покидать отца. Князь Агрон так и не пришел в себя, пребывая в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Аглая, сопровождавшая княжиц на пути к младшей княжне Беляне, осмотрела Агрона и с сожалением отметила, что тот выживет, только если сам того захочет, и что они с Белоярой сделали для него все, что смогли. Линн цеплялась за отца и плакала, умоляя не отсылать ее так далеко, но Белояра была непреклонна. Она сказала ей, освободившейся наконец от паутины силы Ириль, что сейчас находиться в княжеском тереме опасно, особенно в отсутствие князя Ростислава, о скором отъезде которого очень быстро узнали все, и смогла убедить, что как только князю Агрону станет лучше, его перевезут поближе к ней. Теперь измученная Линн дремала в повозке.

Кайя, которая тоже была в обозе, не стала ничего спрашивать. Ей явно хотелось скорее оказаться как можно дальше от места, где абсолютно неожиданно для всех появился Лорд. А еще Кайе очень не нравился Ловчий Лесъяр, которого она все время видела рядом с собой. Он смотрел на нее слишком внимательно и будто хотел что-то сказать, но едва заметив его фигуру, Кайя разворачивалась и уходила, ссылаясь на дела.

Она еще в начале пути села возле старой ворожеи. Ей, лишенной наставницы в пансионе, очень не хватало информации о силе, об инициации, которую Кайя прошла, сама о том не зная. Она надеялась, что там, куда они едут, сможет научиться контролировать силу, а еще — ворожить. Кайя не была уверена, что хотела бы делать обереги, как княжна Беляора. Для этого нужны были усидчивость и терпение, которых у нее отродясь не водилось несмотря на то, что жизнь в пансионе научила Кайю подавлять свои порывы и быть более спокойной и деятельной. Но когда речь заходила о силе ворожеи все будто вставало с ног на голову…

— Аглая, — тихо позвала она, стараясь не разбудить задремавших девушек, — расскажи, как давно ты обучаешь Белояру?

— С тринадцати лет, — отозвалась Аглая. Приоткрыв глаза, она внимательно посмотрела на Кайю, — но ее обучение фактически закончилось. Моя дочь… — начала говорить она, но замолчала, помрачнев. — Аринита в ее возрасте считалась взрослой ворожеей и могла претендовать на место на собрании.

— Что случилось с ней? — осторожно спросила Кайя, уже

— Аринита пошла на зов Лорда с дочкой на руках. Я не смогла их остановить. И обратно они уже не вернулись, — убито произнесла старая ворожея, закрыв лицо ладонями. — Это был последний раз, когда я видела их живыми.

— Прости, — прошептала Кайя, жалея, что подняла эту тему.

— Именно поэтому вас нужно отвезти как можно дальше от леса, — сказала Аглая, быстро вытирая выступившие на глазах слезы. — Жаль, что Белояре, как старшей дочери Великого Князя и наследнице престола, следует находиться подле отца в такое страшное время. Но будь иначе, она бы все равно не усидела в стороне от происходящего.

Кайя задумалась. По какой причине князь и Белояра уезжают на границу? Что произошло там, совсем рядом с Черным лесом, раз это требует внимания самого Великого Князя?

— Скажи мне, Аглая, — снова позвала старую ворожею Кайя, — ты не знаешь, что случилось в том пограничном городе, куда князь с княжной отправились?

Аглая молча посмотрела на нее, прищурив глаза, и медленно покачала головой.

— Извини, Кайя, но я не могу тебе этого сказать, — ответила она и столкнулась с пристальным взглядом одной из княжиц — ровесницы Белояры.

Та открыла рот, чтобы сказать что-то, но ее прервало громкое лошадиное ржание. Обоз резко остановился. Людей внутри повозки мотнуло, кто-то испуганно вскрикнул.

— Неужели это разбойники?

— Но ведь князь их всех давно извел…

Была вероятность, что на обоз нападут, и по этой причине на запад и север выслали повозки с девушками, внешне похожими на княжиц. Настоящих же перед отъездом Белояра проинструктировала, заставив надеть мужские одежды, чтобы в случае нападения убегать было сподручнее. И бежать она от них потребовала со всех ног к реке, петляя как заяц. Княжицы понимали серьезность ситуации, никто не спорил, не задавал лишних вопросов, но сейчас они были в панике, поэтому только загомонили, прижимая к груди мешочки с личными вещами. Мимо проскакали стражники, проверяя повозки. Один из них остановился, заглянув внутрь. Быстро оглядев всех, он посмотрел на Аглаю.

— Сохраняйте спокойствие. Скоро двинемся дальше.

— Что случилось-то? — спросила старая ворожея, пальцами рисуя перед собой обережные знаки, которые в итоге должны были сложиться в прочную сеть. Ею Аглая собиралась накрыть всю повозку.

— Лошадь на вашей повозке встала и отказывается идти. Кучер говорит — мошкара заела. Мы на всякий случай проверить все решили.

— То есть никаких разбойников нет? — выдохнула младшая из княжиц и робко улыбнулась.

— Никак нет. Ни разбойников, ни кого-то другого. Тракт пуст до самого горизонта, — улыбнулся стражник в ответ.

— Нам бы до моста дойти до наступления темноты, — пробормотала Аглая, опуская глаза.

Воин князя не успел ничего ей ответить, с глухим свистом в грудь его вонзилась стрела. Он непонимающе опустил взгляд, посмотрел на черно-синее оперение. Рядом сдавленно охнула Аглая, тонко взвизгнула одна из княжиц. Воин посмотрел на них, открыл рот, чтобы что-то сказать. Другая стрела попала ему в глаз, и, мгновение спустя, еще одна — в открытое горло. Воин булькнул, изо рта его хлынула кровь, и он медленно сполз на землю. Через несколько секунд раздался громкий девичий визг.

Кайя с бешено колотящимся сердцем зажимала себе рот рукой, чтобы не закричать. Кровь била ей в виски набатом, прутья повозки над ней будто качались, и она едва не потеряла сознание от ужаса. Аглая, не обращая внимания на кричащих княжиц, быстро чертила в воздухе обережные знаки, но плетение закончить не успела. Повозку накрыла тень, а после кто-то небрежным движением сорвал с нее белую парусину. Визг прекратился. Над женщинами навис Лорд.

Он был очень высоким: два с половиной или три метра — Аглая не смогла сходу определить. Черты лица его имели почти человеческий вид, и старая ворожея со страхом подумала, что Лорды, похоже, научились принимать пограничный облик, как некоторые оборотни. Выдавал его только слишком большой рост, широкий, как у лягушки, безгубый рот с острыми зубами-иглами, почти полностью отсутствующий нос и ярко-синие нечеловеческие глаза.

Лорд присел на корточки, наклонился к ним и улыбнулся.

— Ну, здравствуйте, девушки, — ласково поздоровался он, и от его хриплого голоса княжиц затрясло от ужаса.

Аглая выступила вперед, заслоняя собой подопечных, бросила ему в лицо серую мерцающую пыль. Порошок попал Лорду в глаза. Он зашипел от боли, закрыв лицо широкой ладонью, потерял равновесие, не ожидав атаки от горстки перепуганных женщин, упал на зад.

— Бегите к реке и переходите на другой берег! — закричала Аглая княжицам. — Там он до вас не доберется!

Девушки вылезли из повозки сбоку и бросились в указанном старой ворожеей направлении. Каждая из них мысленно благодарила княжну Белояру за предусмотрительность: в юбках они бы далеко не убежали.

Аглая, проследив за ними, достала из сумки цепь, на кончике которой было несколько металлических шариков. Она коснулась их, напитывая оружие Ловчих своей силой, и спрыгнула с повозки. Замахнувшись, ворожея ударила Лорда, и он завыл от боли, когда искрящиеся синим пламенем шарики коснулись его кожи, раня, словно шипованный металл, и застревая в живой плоти. А потом взревел от ярости, дернул рукой, вырывая из ладоней Аглаи цепь, и слепо оттолкнул её. Старая ворожея отлетела, как тряпичная кукла, ударилась спиной о борт телеги, упала и затихла. Лорд поднялся на ноги, частично теряя человеческий облик: кожа потемнела, будто он много месяцев находился на солнце, черты лица заострились, нижняя челюсть выдвинулась вперед.

Заметив, что добыча убегает, Лорд бросился за княжицами. В несколько широких прыжков он почти настиг их. Некоторые девушки уже перебрались на другую сторону, но Кайя стояла на берегу, помогая Линн спуститься к воде. Она услышала, как к ним бежит Лорд, испуганно обернулась, отшатнулась от протянутой руки с острыми черными когтями, и покачнулась на краю обрыва, чувствуя, как из-под ног уходит земля. Другой рукой Лорд подхватил ее, не давая упасть, прижал спиной к себе и радостно оскалился:

— Попалась!

Кайя замолотила ногами по его телу, но тщетно, он будто и не почувствовал ничего. Развернулся к лесу и побежал. Она кричала, по лицу бежали слезы. Они ведь почти смогли уехать! Как же так вышло, что Лорды прознали о них?

На пути Лорда встала Аглая. Ворожея поднялась, тяжело опираясь на колесо повозки, с яростью посмотрела на него, призывая на помощь всю силу, что была у нее. Над ней зависла черная, словно чернильная

— Отпусти её, — воскликнула Аглая, смотря ему в глаза. — Возьми меня вместо нее. Она не ворожея!

— О, — издевательски ухмыльнулся Лорд, — я бы с радостью, но для замыслов моего короля ты не годишься. Слишком стара, твой ресурс исчерпан.

Аглая нахмурилась, не понимая, о каком ресурсе он говорит. Это ведь не может быть… Ворожея ахнула, прикрыв ладонью рот.

Лорд наблюдал за ее лицом и громко расхохотался, заметив, как оно изменилось. Он ласково погладил Кайю по голове. Та пискнула, затрепыхалась в его руках, почувствовав прикосновение.

— Король решил проблему вырождения нашего народа, — ухмыляясь пояснил он, — и ворожеи сослужили ему хорошую службу, рождая все новых и новых Лордов. И как все-таки жаль, что ваш ресурс не бесконечен…

Кайя замерла, осознавая какая участь ее ждет, и закричала громко и отчаянно, с новыми силами пытаясь вырваться из мёртвой хватки Лорда. От нее волнами стала расходиться неподвластная ей сила, обжигая его. Лорд вскрикнул от неожиданности, грубо встряхнул Кайю и положил ладонь ей на голову, воздействуя на нее уже своей силой. Кайя дернулась, громко всхлипнув, и потеряла сознание.

— Ворожеи не сосуды, — зашипела Аглая, надвигаясь на Лорда. Черная ласточка над ней захлопала крыльями, издав яростный крик. Лорд тяжело сглотнул и сделал шаг назад, — и ты не посмеешь сейчас забрать эту девочку, как когда-то забрали мою дочь и внучку. Иначе все, кто близок с тобой по крови, Лорд, окажутся прокляты до конца дней своих.

Лорд хмыкнул, с прищуром посмотрев на Аглаю, и вдруг расхохотался.

— Неужели ты хочешь проклясть свою дочь и маленькую внучку? — вкрадчиво задал он вопрос.

— Что ты имеешь в виду? — выдохнула старая ворожея.

— Твою дочь, кажется, Аринитой зовут? Она стала одной из первых, чей ресурс был использован в восстановлении моего народа. Я — один из них.

Аглая побледнела, руки ее опустились. Ласточка над головой будто поблекла, теряя силы.

— Довольно разговоров, — посерьезнев, сказал Лорд и выкинул руку вперед.

Аглая захрипела, из уголка её рта струйкой потекла кровь. Ворожея опустила глаза, увидев руку Лорда, торчащую из своей груди. Подняв непонимающий взгляд, она услышала:

— Пусть ты и стара, чтобы послужить нашему королю как женщина, но еще можешь пригодиться, как ворожея. Правда, не вся.

Лорд дернул рукой, вырывая сердце Аглаи. Она как подкошенная упала на землю. Последнее, что старая ворожея увидела перед тем, как свет вокруг окончательно померк, это как высокая фигура Лорда с Кайей на руках исчезает за высокими деревьями леса.

Глава 17

Одинокая тропа встретила их тишиной. Не было слышно ни птиц, ни шелеста листвы на деревьях. Время здесь будто застыло.

Вдоль деревьев, петляя, шла дорога. Никто не знал, кто и когда ее сделал: серо-зелёные булыжники были подогнаны друг к другу столь плотно, словно строитель много лет подряд искал подходящие камни, прежде чем начать. Впрочем, кто знает — может именно так все и происходило.

Бояр мрачно вышагивал вперед, смотря прямо перед собой. Он до сих пор не мог поверить, что отец отказался его слушать. После того совета, немного остыв, княжич попытался еще раз поговорить с ним, но князь Беорн, не дав сыну договорить, закричал, что выродков людских он и знать не хочет, а после показал на шкаф со стеклянной дверцей.

— Видишь этот череп, сынок? Он принадлежал их князю Мирасу, по вине которого столько оборотней погибло. Я оставил его у себя, чтобы никогда не забывать о подлости и вероломстве людей. Советую и тебе оставить в стороне все сомнения. Не друзья они нам. Враги.

Бояр покачал головой.

— Лорды нам тоже отнюдь не друзья. Скажи мне, отец, для чего они похищают наших детей? Что в маленьких оборотнях, еще не открывших в себе сущность зверя, такого? Ты знаешь, что в лесу я видел алтарь, на котором в жертву принесли десятилетнего мальчика? Не в этот раз, раньше. Я его безжизненные глаза до сих пор во снах вижу. А Марин? Неужели тебе не хочется отомстить Лордам за смерть друга?

Бояр замолчал, тяжело дыша после этой тирады, и смотрел на отца. Беорн упрямо сжал челюсть.

— Я сам лично отомщу Лордам за смерти Марина и Маркоса. И никакие люди мне здесь не нужны! — вскричал он. — Поди прочь, сын. Я занят.

Бояр вздохнул, покачав головой.

— Как правитель, ты совершаешь большую ошибку, — тихо проговорил он и вышел из отцовского кабинета.

Вслед ему полетела чернильница, с грохотом ударяясь о закрывающуюся дверь.

— Щенок! — услышал княжич яростный крик отца и грустно покачал головой. Тем самым он окончательно уверился в правильности принятого решения.

К людям Бояр хотел пойти один: так проще было передвигаться, да и внимание одинокий путник привлечет куда меньше, чем вооруженный отряд. Но планам оборотня не суждено было сложиться — вместе с ним увязался Рих.

— Ты ведь непременно влипнешь в какую-нибудь передрягу, — выдвинул свой аргумент Видящий, с заплечным мешком за спиной шагая рядом с другом, — а уж в компании из них и выбираться веселее.

Бояр хмыкнул, покачал головой, но спорить не стал. Что и говорить, обществу друга оборотень был рад.

Сперва они ехали верхом. Ночевали в лесу недалеко от тракта, очертив обережный круг вокруг костра и лежанок. К полудню третьего дня оборотни приблизились к опустевшей деревне, что краем своим почти примыкала к Черному лесу, но в само поселение заходить не стали, помня о том, что в любом доме может скрываться одна из мелких тварей. Отпустив лошадей, Бояр и Рих вступили на Одинокую тропу.

Княжич не раз переходил через нее на другую сторону леса, чего нельзя было сказать о Рихе. В памяти Видящего все еще ярки были воспоминания о недавних событиях, и безмолвие окружающего леса добавляли изрядной доли нервозности и без того нервничающему Риху. Не нравилась ему идея идти вот так, неподготовленными, к людям. Как они смогут до князя дойти? Разве станет он их слушать? С чего вообще Бояр взял, что его не закуют в кандалы и не запрут в темнице, едва услышав о том, кем он является?

Бояр косился на вздрагивающего от каждого шороха друга и тихо посмеивался про себя. Он ведь не тащил его с собой силком, да и лес стоял на удивление

Дорога сделала крюк, и что-то вокруг неуловимо изменилось. С окружающего оборотней пространства будто спала пелена: оборотни услышали, как шумят деревья, как поют птицы. Звуки навалились на них так неожиданно, что они дрогнули. Рих заозирался по сторонам в поисках укрытия. И не зря. Он схватил Бояра за плечо, утягивая за собой с тропы, чтобы спрятаться в тени торчащих из земли огромных корней древней могучей сосны.

Мир вокруг вновь дрогнул, часть леса перед оборотнями подернулась дымкой и растаяла. Одинокую тропу пересекала широкая дорога, по которой медленно двигался обоз. Возница, сидевший на козлах первой повозки, некогда был человеком, а теперь напоминал скелет, обтянутый тонкой пергаментной кожей. Узловатыми пальцами он держал вожжи и смотрел прямо перед собой, словно не видел ничего, кроме петляющей впереди дороги.

Бояр и Рих напряженно следили за тем, как повозки проезжают мимо. Бояр заметил Лорда, который шёл с противоположной от них стороны дороги, зорко наблюдая за ней — явно был приставлен к обозу в качестве охраны. Но их не заметил: гостей-оборотней никто не ждал.

В одной из повозок везли женщин. Их худые изможденные лица, темные круги под глазами, безразличный взгляд пугали оборотней. От них и на расстоянии ощущались отчаяние и безысходность.

Среди десятка женщин Бояр увидел знакомый профиль и дернулся от неожиданности, едва не выдав их с Рихом укрытие. С Лирой княжич до последнего отъезда по поручению отца имел весьма тесное знакомство и надеялся встретиться с нею перед отъездом к людям. Но когда он пришел домой к оборотнице, которая подобно Риху не имела звериной сущности, брат Лиры сообщил Бояру, что та сбежала с каким-то ухажером несколько недель тому назад, и больше ее никто не видел.

Лира была рождена от союза оборотня и человеческой женщины и потому в зверя обратиться так и не смогла. Старый шаман в деревне, из которой она родом, сказал, что у девочки слишком слабая кровь и что в былые годы таких относили в лес. Лира выжила лишь потому, что ее отец в тот же момент забрал дочь и уехал с нею в Медвежий Лог. Там она спустя пять лет познакомилась с княжичем.

Лишенная сущности зверя, Лира тем не менее имела острый слух и могла довольно неплохо видеть ночью, а еще Бояр когда-то давно забавы ради научил ее языку жестов. Она была прилежной ученицей, и это оказалось очень кстати. Княжич едва слышно прошептал ее имя, пытаясь привлечь внимание.

Лира дернулась в повозке, поворачиваясь на звук, и глаза ее округлились, когда различила за деревом Бояра. Она медленно подняла тонкие руки, закованные в тускло мерцающие кандалы, и сделала несколько знаков. Большим пальцем показала за спину, потом растопырила пальцы обеих рук и после этого изобразила ими движение ног. Лира хотела сделать что-то еще, но в этот момент к ней приблизился Лорд, услышавший тихий звон цепей, и ей пришлось показательно почесать макушку.

Лорд замер, жестом приказав вознице остановить повозку. Оборотни прижались спиной к стволу дерева и задержали дыхание. Услышав приближающиеся шаги, они поняли, что, кажется, попались. Лорд стоял прямо над ними, но смотрел куда-то вперед, на тропу, будто не замечая их. Издав странный скрипучий звук, он развернулся и ушел к остановившемуся обозу, где сделал короткий знак рукой, и повозки снова двинулись в путь.

Мгновение спустя морок вновь опустился на тропу. Наступила тишина. И ничего не говорило о том, что совсем недавно здесь был кто-то еще, кроме Бояра и Риха.

Не до конца веря в свою удачу, друзья некоторое время просидели в укрытии, переводя дыхание. Бояр вышел первым, встряхиваясь, словно пес, вышедший из воды. Следом за ним поднялся Рих.

— Нужно вернуться на тропу, — прошептал Видящий, в зловещей тишине проклятого леса боясь издать лишний звук.

Они продолжили путь, стараясь не терять бдительности и внимательно смотреть по сторонам.

В лесу постепенно становилось темно — солнце клонилось к горизонту. Тогда Бояр пожалел, что они не дождались ночи, чтобы выйти на тропу на рассвете. Теперь придется идти по темноте, а ночью Черный лес опасен.

Бояр и Рих пошли быстрее, едва не переходя на бег. Дорога петляла, исчезая за деревьями, и все конца ей не было. Княжич остановился, хлопнув себя по лбу от досады.

— И как я сразу не догадался? — выдохнул он.

Рих замер рядом, непонимающе смотря на друга. Тот скинул со спины заплечный мешок, протянул его Риху, отстегнул пояс с кинжалом, пустые ножны также отдал ему, а сам с размахом воткнул в землю рядом с тропой зачарованный клинок. Затем прыгнул через него, кувыркнулся в воздухе, и через мгновение на тропе возле Видящего уже сидел большой бурый медведь. Зверь поднялся на четыре лапы, встряхнулся. Рих вытащил из земли кинжал, убрал в ножны и закинул их вместе с поясом в мешок, а после этого быстро забрался на спину медведю.

Когда деревья стали редеть, и сквозь них все ярче проникали лучи закатного солнца, Рих заметил какое-то движение сбоку. Он чудом успел пригнуться, распластаться по широкой спине медведя, ощущая, как над телом прошла волна воздуха. Видящий повернул голову, заметив, как существо, отдаленно напоминающее волка, исчезает за деревьями. Он покачал головой, сетуя, что не подумал об этом раньше, и создал вокруг них с Бояром черный защитный шар, сделав его прозрачным изнутри. Щит успешно отбил несколько атак неизвестных тварей, бросившихся на них у края леса, но от последней, самой мощной, он не устоял, лопнув, как мыльный пузырь.

Рих повернул голову и увидел, как к ним бегут гигантские пауки. Из пасти одного из них вылетела зеленая жидкость и с шипением упала рядом с бегущим медведем. Бояр успел заметить приближающуюся опасность и дернуться в сторону. С ревом он бросился вперед, стремясь как можно скорее оказаться за чертой проклятого леса. Пауки неслись за ними по обе стороны от тропы, шурша хитиновыми лапами по опавшей листве и щелкая жвалами.

Наконец оборотни выскочили из леса, подгоняемые громким воем. Рих обернулся, заметив, что за тот пауки не пошли. Видимо, своим оборотом Бояр потревожил стражей Лордов, а значит, выдали себя.

— Бояр, они отстали! — выдохнул он, наклоняясь к самому уху зверя.

Медведь медленно остановился, тяжело дыша, лапы его задрожали и подогнулись. Бояр опустился на живот, давая Риху возможность слезть, и дождался, пока тот воткнет в землю зачарованный кинжал. После этого

— Это он? Тот город, что когда-то принадлежал оборотням? — спросил Рих, показывая куда-то в сторону от едва видимой в густой траве дороги.

— А? — переспросил Бояр, ошалело мотая головой. Он поднял взгляд, посмотрев туда, куда указывал друг, и медленно кивнул. — Да, это Прилесье. Так его теперь люди зовут. Милый городок, от наших много чего в нем осталось.

— Это как? — удивился Рих.

— В архитектуре. Дома, здание центральное, где градоначальник сейчас живет. Стены те же остались. И подземные ходы тоже. Через них и пройдем. Дух переведем и будем искать способ, как с Великим Князем поговорить.

— И как ты собираешься это сделать? До столицы-то еще несколько дней пути.

— Нужно как-то его заманить туда, — задумчиво пробормотал Бояр, поднимаясь на ноги. — Но давай сначала дойдем до города и найдем, где можно отдохнуть, а завтра уже будем думать, как да чего.

— Ты прав, — зевнул Рих, вдруг ощутив чудовищную усталость.

Они пошли вперед. Бояр крутил головой, пытаясь найти нужное место. Где-то здесь должен быть подземный ход, через который можно попасть в город, минуя ворота и стражу. Наконец он его нашел: в небольшом холме за густыми кустами был лаз. Оборотни спустились по узкой каменной лестнице, без проблем прошли по длинному темному тоннелю и вылезли через люк в квартале бедняков.

— Вот мы и внутри, — выдохнул Бояр, ощущая странную радость в душе. — На земле предков…

Глава 18

Лира не выходила у Бояра из головы. Ее лицо, озарившееся неуверенной улыбкой, когда она увидела их с Рихом, было таким же измученным, как и у других пленниц. Куда их везут? Для чего Лордам понадобились человеческие женщины и несколько оборотниц? Рих по пути в город рассказал Бояру, кого еще увидел в той повозке. И это сообщение, что передала им Лира. Что именно она имела ввиду? До места, куда их везут, десять дней пути пешими? Или речь была о том, что весь путь длится столько времени? Или что ее саму похитили больше недели назад и теперь везут неизвестно куда? Бояр не понимал. Рих больше склонялся к первому варианту, но тогда откуда об этом знала сама Лира? Вряд ли Лорды стали бы что-то объяснять и рассказывать пленницам.

В том, что их нужно спасать, никаких сомнений не было, но как это сделать, если использование силы в Черном лесу привлекло внимание Стражей? Тенистые волки и гигантские пауки никем иным, кроме них, быть не могли. Лорд не видел их, значит это была не погоня. Если и оборачиваться в зверя, то делать это нужно до захода в лес, но десять дней в облике медведя… Бояр сомневался, что сможет потом вернуться. Тогда он сумел лишь благодаря помощи Яриса — кочевник использовал способности шамана, чтобы на время усыпить зверя. Но сейчас его с ними нет, и как быть, Бояр не знал.

Другой проблемой для княжича стал вопрос, как связаться с Великим Князем. Официальное письмо он послать не может, поскольку находится на людских землях инкогнито, без разрешения местных властей, а это грозит большим скандалом: оборотней и так не любят, посольство есть разве что в столице и городке рядом с Острогом Ловчих. Значит, нужно нанести визит князю тайно. И здесь у Бояра возникал еще один вопрос. До столицы людей три дня верхом: что случится с Лирой и остальными женщинами за это время? Будут ли они еще живы к тому моменту, как Бояру удастся — если удастся — договориться с князем Ростиславом о взаимопомощи? С другой стороны, столько же времени потребуется гонцу, чтобы доставить послание, а потом вернуться обратно с ответом — если князь пожелает ответить.

От этих бесконечных «если» у Бояра разболелась голова. Пробравшись в город, они с Рихом сняли комнату с двумя кроватями на чердаке в первой же таверне, заплатив пять медных грошей — непомерная цена за место в клоповнике, — и завалились спать. Проснулись лишь ближе к полудню и, быстро перекусив, вышли на улицу: Бояр решил, что сперва следует осмотреться. А еще — найти гонца, который сможет быстро доставить послание для князя.

В той части города, где проживали в основном бедняки — за небольшой речушкой, прорезавшей насквозь Прилесье, — отчетливо разило волколаком. Бояр замедлился, осматриваясь по сторонам. Рих запросто смог бы найти его логово, но княжич не стал его об этом просить: черные глаза друга точно кто-нибудь заметит и поднимет ненужный сейчас шум.

— Понятно, почему люди побогаче предпочитают селиться за рекой, — хмыкнул он, поднимаясь на мост. Возле него след волколака ощущался сильнее, чем где бы то ни было еще.

— Он здесь был, — выдохнул Рих, — но сейчас его тут уже нет. Если и делать ловушку, то в этом месте.

— Это не наша забота, — покачал головой Бояр. — У местного градоначальника наверняка должен на службе быть Ловчий. Вот он и пусть отлавливает. — Княжич понизил голос, чтобы не услышали стоящие на другой стороне моста стражники: — Нам же нужно как-то связаться с князем. И желательно, чтобы здесь, в Прилесье. Но как выманить его — ума не приложу.

— А если этот волколак — тот самый способ?

— Не смеши меня, Рих, — скривился Бояр. — Что ты ему скажешь? Великий Князь, я убил волколака в твою честь, изволь теперь меня выслушать?

Рих вздохнул, качая головой.

— Не утрируй. Возможно, если оборотень сразится с волколаком…

— …на глазах у всего города, то их обоих изрешетят лучники с крыш домов, — закончил за него Бояр и вздохнул. — Это плохая идея, Рих.

— Как скажешь, друг, — поднял руки Видящий, показывая, что сдается. — Думай сам тогда. Я только предложил.

— Здесь нужно что-то громкое. Что-то, что заставит князя приехать сразу же, без раздумий. Но что? — Бояр задумчиво потер подбородок и встретился взглядом со стражником. Похоже тот слышал какую-то часть их разговора. Вот черт.

***

Они проходили по городу до самой темноты и все, что смогли найти — это торговый обоз, который шел до столицы. Там двух мужчин, умеющих обращаться с оружием, были готовы нанять в качестве охраны, но Бояр в последний момент засомневался и попросил время, чтобы подумать. Он все же надеялся, что

Договорившись на следующий день встретиться у северных ворот, оборотни вернулись на Бедняцкую сторону, снова перейдя по мосту, от которого разило волколаком. Переночевать они решили в другом месте, выбрав более-менее приличную таверну у южных ворот, за которыми была дорога в Черный лес. Когда-то давно этим путем пользовались оборотни, чтобы добраться до капища бога Рудо.

Бояр и Рих сидели на первом этаже таверны и ждали заказанную еду. Видящий сидел возле окна, затянутого бычьим пузырем, и бездумно таращился на стол. Ему не нравилось это место, да и сам город вызывал какие-то нехорошие ассоциации с давно умершим зверем. Услышав какой-то странный звук, он вскинул голову, расширенными от удивления глазами посмотрел на Бояра.

— Ты слышишь это? — выдохнул он. — Как Зов.

Бояр нахмурился, наклонил голову к плечу и тоже прислушался. Едва слышная мелодия флейты шла с улицы. А еще чуткий слух оборотня различил сквозь гвалт таверны какие-то крики. Княжич побледнел, посмотрев на Риха.

Не сговариваясь, они вскочили. Не замечая оклика удивленной подавальщицы, оборотни выбежали наружу и увидели, как стражник нетвердой походкой идет прямиком к воротам.

— Остановись! — закричал мужчина, стоявший возле лестницы, ведущей на крепостную стену.

В неярком свете факелов Рих различил на его лице какие-то знаки и понял, что это был Ловчий. Он тяжело опирался на каменную кладку стены, держась за плечо. Видящий повернулся к Бояру, чтобы предупредить его, но тот уже бежал к стражнику.

Княжич повалил того, одурманенного музыкой Лорда, на брусчатку, прижал к земле, задергавшегося и закричавшего так отчаянно, будто Бояр резал его наживую. Захлопали ставни, двери. Послышались быстрые шаги. К ним спешили люди.

Бояра отпихнули в сторону, кто-то принес веревку, которой связали руки бьющемуся стражнику. Кто-то принес ведро колодезной воды и вылил прямо на него. Стражник охнул и перестал кричать. Бояр, быстро глянув на него, подошел к Риху, который напряженно смотрел на осевшего на брусчатку Ловчего.

— А ведь это мысль, — выдохнул княжич и повернул голову на свет, зная, что в этот момент его глаза сверкнули звериным отблеском.

Ловчий вскинул здоровую руку, выпуская в небо сноп голубоватых искр — сигнал тревоги.

— Ты что творишь? — зашипел на друга Рих, но Бояр оттолкнул его в сторону.

— Прячься! У меня есть план. Но ты ни в коем случае не должен попасться страже, чтобы, если что, смог вытащить меня отсюда, — быстро заговорил Бояр, видя, как в их сторону направляются люди. — Уходи, живо!

Рих повернул голову, посмотрев на потерявшего сознание Ловчего, и бросился бежать.

— Ловите второго! Не дайте ему уйти! — услышал он за своей спиной и свернул в ближайший переулок.

Видящий долго петлял по узким улочкам, пока, наконец, не затаился за бочками с маслом возле небольшого причала. Голоса были едва слышны, и Рих смог перевести дух. Он искренне надеялся, что Бояр знает, что делает, иначе им придется совсем худо: Лордов в человеческом облике в плену у людей ждала только смерть.

Глава 19

Белый потолок казался смутно знакомым. В сущности, они мало отличаются — лечебницы везде одинаковы. Кому, как не Кирану об этом знать? С того самого момента, как стал Ловчим, он их столько повидал, что и не счесть. Радости, правда, от этого Ловчий определенно не испытывал. В самом-то деле: что приятного?

Очнувшись в очередной раз в до боли знакомом — и в прямом, и в переносном смысле — месте, Киран сдавленно застонал, прикрывая глаза. Почему все происходит именно так? Из него не вышло нормального сына, преемника отца. И Ловчий такой себе. Киран ненавидел себя за слабость. За невозможность быть полноценно кем-то. Он понимал, что в сущности в этом нет его вины, но осознавать это тем не менее было неприятно.

Когда еще были живы родители, а Кайя только-только появилась на свет, Киран связался не с той компанией и едва не опозорил свой род. Отец тогда осерчал на сына, едва наследства не лишил, и отослал Кирана на службу на западной границе Великого Княжества.

На заставе Ла-Брант он прослужил почти пять лет. Первые годы были очень сложными для сына пусть и мелкого, но все же князя: привыкший к комфорту и удобствам, Киран то и дело попадал в немилость к начальнику заставы. Но после нескольких довольно унизительных для гордости молодого княжича наказаний, Киран, казалось бы, смирился с решением отца и взялся за ум. На самом же деле он решил усыпить бдительность начальника заставы, сделав вид, что успокоился, и тайно готовил побег.

Ему бы мозгами пораскинуть, подумать хорошенько, информацию сопоставить. Но где там. Горячая молодая кровь гнала Кирана вперед, не оставляя времени на размышления. Он даже не задумывался о том, что все опасности, о которых предупреждал их начальник заставы, имеют под собой основание.

Среди новобранцев ходили слухи, что западная застава, граничащая с Черным лесом, уже никому не нужна. Что они, аристократы, тратят деньги свои и время на содержание ненужных крепостей вместо того, чтобы заниматься действительно важными вещами — развивать государство, образование, медицину. Бывалые воины, слышавшие их болтовню, лишь презрительно кривились и за ворота новобранцев не пускали.

За два года службы на заставе Ла-Брант можно было по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз Киран вышел в составе дозора, и ни разу им на пути не попалось ничего, что могло бы вызвать подозрение. Только предельно серьезные лица воинов невольно сбивали с молодого княжича напускную ленцу и никому не нужную браваду. В том, что опасность действительно существует, Киран убедился лично, лишь когда решился бежать.

Поначалу все шло хорошо. Он даже диву давался, как легко получилось это провернуть. Киран смог незаметно от товарищей припрятать под койкой сверток с одеялом и сменной одеждой, а накануне побега пробрался на кухню. Там он взял оставшуюся после ужина половинку хлеба, кусок сыра и палку сырокопченой колбасы. Последняя едва не выдала его, когда приятель Кирана почувствовал аромат пряностей и потребовал поделиться с ним едой. Киран пытался отшутиться, говорил, что тому показалось, но Морон ничего не хотел слушать. Скрепя сердце, Киран достал из сумки под кроватью колбасу и хлеб. Морон, довольно потирая руки, вытащил из-за шкафа припрятанную фляжку и протянул ее Кирану.

— Матушкина наливка, — широко улыбнулся молодой человек возрастом всего на год младше Кирана.

Киран смотрел на него

— А ты собрался куда? С собой не возьмешь?

Киран насупился, подумав, что один человек привлечет меньше внимания, чем два. Конечно, в глубине души он понимал, что побег — дело непростое, и ему все же не помешает какая-никакая компания, но тревожное чувство, поселившееся в нем несколько часов назад, не давало покоя. Кирану все казалось, что за ним непрестанно кто-то наблюдает, и если бы не Морон, обративший вдруг внимание на злосчастную колбасу, кто знает, может, он и вовсе отказался бы от затеи с побегом. По крайней мере на время.

— Я хочу уйти отсюда, — медленно проговорил Киран и задумчиво побарабанил пальцами по столу, за которым они с Мороном сидели. — Не вижу смысла оставаться здесь дальше. Какой в этом толк? Отец говорил, что это всего на пару лет, но вот прошло два года, три месяца как третий год идет с моего появления тут, а от семьи ни слова о том, что мне позволяется вернуться. Уж не в ссылку ли меня отправили подальше с глаз своих? Хочу домой вернуться, проверить. С отцом поговорить. Сколько можно это терпеть уже?

Киран замолчал, смотря перед собой. Мысленно он находился далеко, перебирая в памяти мгновения: недовольный взгляд отца, узнавшего о его выходке с дочерью друга; расстроенное лицо матушки и то, как укоризненно она качает головой; и маленькая сестренка, которая сейчас, должно быть, уже совсем выросла. Киран перевел взгляд на Морона и продолжил говорить:

— Здесь же ничего не происходит. Я совершенно не понимаю, что мы все делаем здесь. Зачем застава, зачем гарнизон, зачем новобранцев набирают. К чему-то готовятся? Так ведь нет ничего с этой стороны. Степняки на наши земли не заходят, змеиные жрицы далеко. Кругом лишь поля да лес этот. Твари? Так нет их давно, лет двадцать уже. Было бы неспокойно — уже б в курсе все были, включая ближайших князей. А ты слышал хоть раз, чтоб кто-то из братьев Лирушей что-то о тварях Иной крови говорил? — Морон покачал головой в ответ, и Киран согласно кивнул. — Вот и я о том же. Тоже не слышал. Зато что начальник гарнизона, что воины его глаз не спускают с горизонта, с леса. Высматривают там что-то, дозорных отправляют. А я отчеты видел. Там и слов-то всего ничего: «все тихо», «все спокойно». Ежели спокойно, тогда зачем все это?

— Ты прав, — кивнул Морон, когда Киран замолчал, и сжал кулаки, посмотрев на него. — Возьми меня с собой, Кир. Меня дома невеста ждет. Скучаю по ней — сил нет. А по договору с отцом мне еще полтора года здесь торчать. Любушка моя со мной просилась, да ей не позволили. Не могу я больше вдали от нее…

Киран молчал, смотря на Морона. В голове он прокручивал план побега.

Сначала нужно выйти из казармы, которая охранялась караулом. С главного входа не пройти, с черного тоже, но Киран нашел на первом этаже нежилое помещение, которое использовалось как склад. Там он пару дней назад открутил ножом крючок, который плотно удерживал створки окон, а еще — смазал маслом их старые петли. Теперь можно без проблем открыть окна и выбраться наружу. Но и там могла поджидать засада: караул на заставе соблюдался четко, и иногда периметр обходил сам начальник заставы. Киран искренне не понимал этого фанатизма, особенно в ночное время. Видимо, старому вояке было нечем больше заняться. Но расписание Киран запомнил, и смена караульных не станет для его плана особой проблемой.

Выбравшись из казармы, нужно пробраться к неприметной калитке возле сада. Она зачарована защитными рунами, и в нее нельзя войти снаружи. Только выйти. При этом срабатывает сигналка, поставленная лично начальником заставы. Киран был свидетелем одного неудачного побега, когда новобранец, которого только-только привезли родственники, нашел эту дверцу, попытался выйти через нее и угодил в расставленную ловушку. Зависнув в воздухе, словно муха в паутине, незадачливый беглец смешно выпучил глаза и тоненько закричал. В унисон с ним раздался неприятный режущий слух писк от неприметного с виду оберега, покачивавшегося на вбитом в каменную кладку гвозде. Вокруг новобранца столпились люди. Бывалые воины хохотали и шутили над ним, другие новобранцы стояли за их спинами и тоже посмеивались. На шум прибежал начальник заставы. Он вытащил из силовой ловушки пунцового от злости и стыда парнишку и увел за собой. О чем они говорили несколько часов подряд, Киран не знал, но после этого тот стал на себя не похож: с тяжелым взглядом, как у старожилов заставы, он вглядывался в темные деревья Черного леса и отказывался отвечать на вопросы.

Киран предположил, что начальник заставы применил к новобранцу какое-то внушение. Однако он сам не раз подвергался воспитательным беседам, но ничего такого не чувствовал. Возможно, сыграла роль капля княжеской крови и вороний знак на плече, который у того парня был значительно бледнее. Но ловушку у единственного неохраняемого выхода из крепости он запомнил.

О собственной силе Киран никому не говорил. Знак принадлежности к роду Великого Князя и вовсе поначалу пытался скрывать, но после от этого пришлось отказаться: попробуй спрятать приметную метку на плече, когда на дворе лето и зной, а начальник заставы заставляет бежать пять кругов вокруг крепости. Не барышня же он, в конце концов.

Мастью Киран пошел в отца: и внешне, и по силе отчасти был похож все на того же ворона. Высокий, темноволосый и темноглазый, с острыми чертами лица. Матушка часто говорила Кирану, что он — вылитый отец в молодости. Только вот воина из него вышло, и в их роду, который славился боевыми заслугами, Киран стал первым, кого при рождении бог войны не коснулся. Направленность силы он получил от матери, бывшей из рода певчих птиц: запястье женщины украшала небольшая пташка, чем-то отдаленно напоминающая соловья. Можно было бы подумать, что Киран получил неплохой слух и голос, как у матушки, однако и тут не повезло. На оба уха ему явно наступил медведь, да еще потоптался изрядно, а пение напоминало карканье ворона. Киран искренне считал, что его голосом можно пытать.

Отец Кирана быстро понял, что из мальчишки не выйдет преемника его дара и подыскал ему наставника из гильдии мастеров. За короткий срок в их доме побывало множество людей с разными специализациями, даже редкие в их землях лекари с необычным рисунком

Когда от отца Киран услышал, что дочь Великого Князя Белояра тоже является артефактором и создает защитные обереги, стал мечтать о том, чтобы однажды попасть к ней на аудиенцию. И хотя ему больше удавались атакующие плетения, в защите он тоже кое-что понимал. Глядя на попавшего в ловушку у калитки новобранца, Киран понял, что оберег там стоит определенно на защиту. Когда тонкая паутинка оплела того, он жадно следил за действием рун, слабо мерцающих в наступающих сумерках, и заметил одну интересную деталь: сигнальная нить, издающая столь неприятный звук, была добавлена позднее и имела некрасивые грубые края, за которые можно зацепиться. Киран понял, что у него получится обезвредить ловушку и выйти за пределы крепости без лишнего шума.

Снаружи его ждала долгая дорога в кромешной темноте. Время побега Киран выбрал удачно: в новолуние меньше шансов, что его заметят со стен крепости. Двигаться он планировал в тени деревьев — у опушки Черного леса, и к утру добраться до ближайшей деревушки.

Посвящать в свои планы Киран никого не хотел, искренне считая, что избалованные княжеские сынки, которые только говорили о побеге, все ему испортят. Он же уже изучил всю крепость вдоль и поперек и неожиданно для себя пришел к выводу, что они все здесь скорее узники под охраной, чем воины-защитники. Эта мысль лишь добавила Кирану уверенности в решении покинуть заставу и вернуться домой и в итоге заставила действовать. И если бы не так не к месту появившийся Морон, он бы, возможно, уже подходил к заветной калитке.

— Так что, Кир? Возьмешь меня с собой? — нетерпеливо спросил приятель, заглядывая ему в глаза.

Киран посмотрел на него, взвешивая все за и против, и, наконец, уверенно кивнул.

— Идем. Только прямо сейчас, времени ждать у меня нет. Скоро будет смена караула, для нас это единственный шанс выйти из казармы незамеченными.

Морон быстро кивнул, вскочил со стула и кинулся к сундуку, в котором хранил свои вещи.

— Только не говори, что собираться вздумал, — сказал Киран, медленно поднимаясь из-за стола. Он уже чувствовал раздражение и досаду за свою слабину. С другой стороны, откажи он Морону, была ли гарантия, что тот, обиженный, не донесет начальнику заставы сразу же, стоило Кирану выйти из комнаты?

— Я подарок для любушки своей возьму, и все, — тем временем ответил Морон, не глядя вышвыривая все из своего сундука.

Киран закатил глаза, нагнулся, чтобы достать из-под кровати сумку с вещами, и сдавленно охнул, заметив блеснувшие алым глаза.

— Проклятые боги! — зашипел он, отшатываясь назад.

Мимо с негодующим писком пробежала крыса.

— Плохой знак, — покачал головой Морон, увидевший это. Киран лишь вздохнул в ответ.

К калитке они подобрались без особых проблем. Киран, поначалу считавший, что берет с собой обузу, был приятно удивлен: Морон умел ходить тихо и обладал хорошим слухом. Именно благодаря ему им удалось избежать столкновения со стражником, вышедшим на улицу справить нужду.

— Как мы за стены выйдем? — прошептал Морон, озираясь по сторонам. — Здесь ведь сигналка стоит.

— Не проблема, — качнул головой Киран, — я знаю, как ее убрать.

— Правда? — вытаращился на него Морон.

В слабом свете от жаровни на стене Киран видел его лицо, которое выражало недоверие. Отчего-то это покоробило. Неужто приятель подумал, что он решился на побег спонтанно, без подготовки?

Нахмурившись, Киран склонился над замеченным ранее оберегом. Голубоватые нити силы оплетали темный металл серебра, а поверх них, переплетаясь столь плотно, что казались единым целым, шли светло-сиреневые. Как он успел понять, это был цвет силы начальника заставы. Киран протянул руки над плетением, развел в стороны большие и указательные пальцы, складывая их неровным ромбом, и легонько подул на нити, вкладывая свою собственную силу. Она вышла из его тела серебристым облачком с зелеными искрами — их видел только сам Киран — и мягко опустилась вниз, накрыв пеленой сиренево-голубые нити. Киран удовлетворенно кивнул: на несколько минут хватит.

— Можно идти, — сказал он, поворачиваясь к приятелю и украдкой вытирая выступивший на висках пот.

Морон недоверчиво покачал головой, и тогда Киран сам рывком открыл калитку и вышел наружу. Морон успел проскочить следом за ним до того, как дверца закрылась.

Едва оказавшись за пределами крепости, Киран смог наконец вздохнуть полной грудью. Ему казалось, что за стенами он не ощущал себя в полной мере собой, но здесь же, на свободе, для него теперь открыты все пути. Его радости, впрочем, совсем не разделял Морон. Приятель, напротив, отчего-то сжался, испуганно озираясь по сторонам.

— Ты чего? — удивился Киран, посмотрев на него.

— Давай вернемся, — выдохнул Морон, отступая к стене, — здесь что-то не так.

— Да брось, мы только смогли наконец сбежать. Ты же сам того хотел.

Киран нахмурился, не понимая, что случилось.

— Ты слышишь?

— Что? Вокруг ничего нет.

— О том и речь, Кир. Мы рядом с лесом, но ни звука не слышно. Это ненормально, — голос Морона подрагивал от страха, и Киран невольно сделал шаг назад.

Одновременно с этим раздался оглушающий вой сигнальной трубы. Молодые люди слышали его лишь однажды, и старшие сказали, что это была учебная тревога. Но то, что происходило сейчас, было далеко от учебы.

Из леса хлынули белесые твари, которых Киран никогда в своей жизни не видел. Они бросились на крепость, не замечая пока людей, притаившихся у самой калитки. Оба — и Киран, и Морон — боялись издать хоть звук, молясь богам, чтобы так и оставалось, но одна тварь вдруг притормозила, повернула лобастую башку и втянула носом воздух. Издав неприятный скрежещущий звук, она кинулась на них. Морон заорал, заколотил руками по калитке, прося впустить их внутрь, а Киран сжал в руках прихваченный из крепости меч. За эти два года он научился весьма сносно с ним обращаться — лучше, чем под руководством наставника в родовом имении — и успел нанести несколько рун на лезвие, несмотря на запрет.

Когда тварь подскочила, пытаясь прыгнуть

— Там внизу люди! Открыть ворота! — услышал Киран со стен.

Морон стоял за его спиной, вжимаясь в дверь, но помочь ничем не мог: уходя, он взял только мешочек с подарком для любимой, который теперь крепко стискивал в руках.

Киран не заметил, когда это случилось. Белесые тела тварей слились в один бесконечный поток, он отбивал удары лап, увенчанных острыми когтями, уворачивался от тупых морд, пытавшихся укусить, и, видимо, в какой-то момент отошел от Морона. Услышав короткий, полный ужаса и боли крик, Киран дернулся назад, едва не угодив в пасть одной твари, и увидел, как тело приятеля медленно оседает по стене. На месте лица Морона осталось кровавое месиво, в распоротом животе влажно поблескивали кишки. Перед глазами Кирана все помутнело. Его повело в сторону, он едва не упал на горящую от попавшей стрелы тварь. Кто-то подхватил Кирана и закинул его руку себе на плечо, помогая устоять на ногах.

Путь до крепости он помнил смутно, будто сквозь туман, как и последующие несколько недель. Перед глазами застыло мертвое тело Морона — тот приходил к нему во снах. Киран не мог спать и на исходе второй недели напоминал лишь тень себя.

— Нет, приятель, так дело не пойдет, — сказал однажды начальник заставы, поймав Кирана на выходе из кухни, где тот ел — через силу и всегда вдали от других.

Киран остановился, непонимающе посмотрев на него. Он не хотел разговаривать, не хотел никого видеть. Для этого было достаточно уйти в узкий переулок между казармой и стеной, где его никто не сможет найти, но начальник заставы преградил путь, выставив вперед руку для верности.

— Сначала поговорим, — сказал он, и Киран закатил глаза.

Они прошли в кабинет начальника заставы, располагавшийся на втором этаже офицерского гарнизона. Киран смотрел себе под ноги и машинально опустился в кресло, куда садился каждый раз, когда оказывался здесь.

— Я не буду спрашивать, что произошло в ту ночь, — начал говорить начальник заставы, и Киран внутренне сжался: перед глазами снова промелькнуло истерзанное тело приятеля, — но вот коришь ты себя в случившемся совершенно напрасно.

Киран вскинул голову, с неожиданной даже для него самого злостью посмотрев на него.

— Это ведь я повел его за собой! Я не смог защитить, когда напали твари! Из-за меня его сожрали, словно скот!

— Это был его выбор, — покачал головой начальник заставы и скривил лицо, вскинув руку, когда Киран попытался его перебить. — Погоди, дослушай. Это был выбор Морона. Пойти с тобой, не взять с собой оружие. Разве ты звал его? Запрещал брать с собой что-то для защиты? — Он замолчал на несколько мгновений, смотря в глаза Кирану. Тот медленно покачал головой, и начальник заставы тихо хмыкнул. — Он сам все решил. Что можно сбежать так, с пустыми руками, взяв с собой лишь коробочку с кольцом для девки своей. Что снаружи нет никакой опасности. — Он снова поднял руку, останавливая Кирана. — Я знаю, о чем у вас говорят. Что нет ничего в лесу, что застава не нужна, что мы все здесь проедаем казну. Что ж, теперь ты убедился, что это не так.

— Как часто случаются прорывы? — спросил Киран, нахмурив лоб. Из головы никак не шла какая-то мысль, но ухватить ее у него не получалось.

— За последний год это уже третий случай.

— И учебная тревога вовсе не была учебной?

— Нет, — покачал головой начальник заставы и хохотнул, — эта, и правда, была учебная. А вот когда ваш дружок затеял побег, попавшись в ловушку у калитки, прорыв действительно произошел.

— Но тревоги не было…

— Конечно не было. Тварей было мало, и их просто перестреляли со стены. Ваш корпус даже ничего не заметил.

— Но разве… — Киран замолчал на мгновение, прикусив большой палец от напряжения, — разве не нужно показывать новобранцам, что происходит за стенами? Чтобы не было повторения?

Начальник заставы долго молчал, смотря на него, и от его взгляда Кирану стало не по себе. После тот со вздохом поднялся из-за стола и подошел к окну. Заложив за спину руки, он некоторое время молча смотрел наружу, где во внутреннем дворе как раз проходила тренировка новобранцев из корпуса Кирана.

— Когда-то давно прорывы происходили настолько часто, что показывать что-либо было излишним, — заговорил начальник заставы, и Киран, успевший погрузиться в свои нерадостные мысли, вздрогнул от неожиданности. — Потом — все реже. Мы связали это с приходом к власти Великого Князя и объединением им земель княжества под одним знаменем. Но теперь… С других застав на границе с Черным лесом все чаще приходят послания об увеличившихся прорывах, и это не может не вызывать беспокойства. Что-то зреет у них там, в землях Лордов. Что-то, что может угрожать нам всем…

Начальник заставы замолчал и повернулся к Кирану. Свет за окном падал на него, скрывая в тени выражение лица.

— А совсем недавно мы заметили связь между использованием силы и происходящими прорывами, — голос его сделался ниже, интонация — вкрадчивей. — На калитке не просто так появилась сигналка. Первый в этом году прорыв привел к гибели целой группы новобранцев.

Киран неверяще распахнул глаза, вытаращившись на него. В его голове просто не укладывалось то, что он только что услышал.

— Значит… Значит Лекс, Ритуш и Милёх не вернулись домой по просьбе родителей, как нам сказали тогда, а погибли?

— Именно так.

— Но почему… почему нельзя просто закрыть эту проклятую калитку, чтобы никто не мог ею воспользоваться? Это же просто-напросто ловушка для таких простаков, как мы!

Начальник заставы криво ухмыльнулся. Шрам на его лице искривил улыбку, сделав ее зловещей.

— Поставив свое плетение на оберег, я думал, что достаточно защитил ее от любых желающих покинуть заставу раньше времени. Но никто не знал, что в наших рядах есть умельцы, способные снять защиту высшего уровня. Закрывать же калитку я не имею права — из крепости должны быть пути отступления.

— Но ведь должен быть способ обезопасить других! — воскликнул Киран. Он вскочил на ноги, заметался по кабинету под насмешливым взглядом начальника заставы. — Нужно предупредить остальных, провести учения, показать, что опасность

Начальник заставы хмыкнул в кулак, сдерживая смех, и покачал головой.

— На заставе достаточно опытных воинов, чтобы защищать границу от тварей, — сказал он, возвращаясь к столу. — Ваша же задача — сидеть тихо и не создавать нам проблем.

— Но нас…

— Вас что? Большую половину из новобранцев отправили на границу представители знатных родов на перевоспитание. И ты из их числа.

Киран опустил голову, соглашаясь с его словами.

— Могу я как-то помочь? — спросил он тихо, когда пауза затянулась. — Я довольно неплохой артефактор. Могу попробовать усилить оружие ваших воинов. Я тренировался на своем мече и достиг неплохих успехов и думаю, что…

— Знаешь ли ты, что Великий Князь запретил любое воздействие силы на оружие и средства защиты для людей, не принимавших присягу в Остроге Ловчих? — вкрадчиво спросил начальник заставы, и Киран сдавленно сглотнул.

Об этом указе он знал, но думал, что после такого прорыва его помощь может пригодиться. А теперь что же, его накажут за то, что он зачаровал свой меч?

— Но толковый артефактор нам и правда не помешает. Если освоишь это дело, могу походатайствовать за тебя в Остроге. Ловчим ты вряд ли станешь, учитывая направленность силы, но определенно будешь полезен и своему роду, и всему княжеству.

Киран обрадованно кивнул, уже предвкушая, как займется любимым делом.

— Но это не освобождает тебя от тренировок, — со смешком добавил начальник заставы, и Киран понуро опустил голову. — А теперь можешь идти. Ближе к вечеру тебя позовет наш оружейник, покажешь ему, что умеешь.

***

После того разговора с начальником заставы Кирану будто бы стало немного легче. Кошмары не прекратились полностью, Морон по-прежнему приходил во снах, его укоряющий взгляд продолжал преследовать, но теперь у Кирана было занятие, с помощью которого он мог хоть немного отвлечься. Едва его пальцы касались тонкого пера с серебряным наконечником, которым Киран рисовал на оружии воинов руны, мир вокруг будто переставал существовать. Сам того не замечая, он стал сторониться других новобранцев. Мысли его занимали теперь совсем иные вещи: как улучшить формулу, какие руны добавить, как переплести вязь и нити силы, чтобы добиться наилучшей защиты для воинов заставы. И бывалые воины нет-нет да и смотрели на него с одобрением и толикой уважения.

Так, в работе и совершенствовании оружия и брони, прошло несколько лет. Не сразу, но Кирана стали выпускать за стену. Неожиданно для всех он вдруг обнаружил, что черная кровь существ способна усилить защитные плетения, и собирал ее в высокие сосуды, зачарованные специальным образом. В них кровь тварей хранилась значительно дольше.

Больше всего в своих изысканиях Кирану было интересно какими свойствами обладает кровь самих Лордов. Из рассказов защитников крепости он знал, что она имеет голубоватый оттенок с металлическим отливом. Но Лорды ревностно следили, чтобы ни капли их крови не попало к врагам, и на это, по мнению Кирана, имелся целый ряд причин.

Одна, и самая важная из них — это возможность отследить местоположение Лорда. В условиях закрытости Черного леса, его непроходимости и видимой опасности это было вполне обосновано. Никто до сих пор доподлинно не знал, есть ли у Лордов города, как и какая-то общая, централизованная власть. Все нападения, виденные Кираном, казались стихийными, неорганизованными, хаотичными. Твари выскакивали из леса, почуяв активированную силовую ловушку, и не показывались рядом с заставой, даже если подойти близко к опушке. Никто не понимал откуда берутся и куда уходят выжившие твари.

Лордов у их заставы никто не видел, в отличие от заставы западнее. Там за последние несколько лет были замечены трое. Высотой два метра, с неизменной жуткой улыбкой на безгубом широком рту, белоснежным волосами и яркими нечеловеческими голубыми глазами, резко выделяющимися на неожиданно смуглой коже, Лорды внушали безотчетный ужас одним своим видом. Не заметить их даже с дальнего расстояния казалось просто невозможным.

Атаки, которыми руководили Лорды, были более опасными и приводили к большим потерям. По просьбе начальника заставы Киран зачаровал несколько кольчуг и мечей, которые потом отправили в другую крепость. В какой-то момент у него закралось подозрение, что повозку могут перехватить, но судя по пришедшему письму, его опасения не подтвердились.

Однако беспокоился Киран не зря. Каким-то образом Лорды прознали о том, что в их крепости есть артефактор, и когда один из них показался на границе леса, Киран стоял на стене. Лорд вышел из-за деревьев, и он ощутил на себе его взгляд. Первым порывом было спрятаться за башенку над бойницей, но Киран заставил себя стоять, расправив плечи. Лишь спустя время он понял, что таким образом бросил Лорду вызов.

***

Ловчий Лесъяр приехал на заставу Ла-Брант на пятый год службы Кирана. В его обязанности входила проверка оборонительной способности крепости. Кирану крепко врезалось в память, как Ловчий — странный высокий человек с испещренными рунами лицом и руками — подолгу стоял на крепостной стене, вглядываясь в лес. Что он видел там, что искал, оставалось загадкой для всех. На третий день своего присутствия молчаливый Ловчий объявил, что проверку закончил и завтра отбудет в Острог.

Но уехать Лесъяр не успел — начался новый прорыв. Он был мощнее всех предыдущих, и за спинами тварей стоял уже знакомый Кирану Лорд. Только в этот раз целью последнего был не он, а Ловчий. И это, к сожалению, поняли слишком поздно.

Когда Лорд оказался близко к Лесъяру, вокруг не было никого, кроме Кирана, но с такого расстояния тот не смог бы ничего сделать, и на это, как оказалось, рассчитывал Лорд. Заманив Ловчего в ловушку, он схватил его за горло, подняв над землей. Лесъяр затрепыхался в его хватке, силясь сделать вдох, вцепился ладонью в руку Лорда и призвал силу. Но Лорд будто не замечал, как его кожу разъедает серебристая вязь, что шла от пальцев Ловчего.

Киран видел все это, но смог лишь кинуть в Лорда зачарованный кинжал. Лорд отбросил его, словно назойливую муху, и тогда Киран впервые использовал свою силу не для защиты чего-либо. Он вывернул наизнанку свой дар и, задыхаясь от боли, создал огненный шар. Зеленоватый сгусток пламени влетел в грудь Лорду, не причинив никакого вреда Лесъяру. Лорд пошатнулся, от неожиданности разжав ладонь, Ловчий упал на колени, жадно хватая ртом воздух.

Лорд медленно повернулся к Кирану.

— Ты еще ответишь за это, — прошипел он, делая шаг вперед, поднял руку,

Из последних сил Киран создал вокруг себя защитный кокон, который лопнул, словно мыльный пузырь, когда его коснулся Лорд.

— Он тебе не поможет, — вкрадчиво сказал он, наклоняясь над ним.

Киран смотрел в его нечеловеческие глаза и видел в них свою смерть. Лорд протянул руку, касаясь его плеча, кожу под зачарованной кольчугой и слоем одежды обожгло острой болью, и Киран сдавленно застонал. Другой рукой Лорд достал из-за спины что-то, отдаленно напоминающее поводок.

— Артефактор нам не помешает, — усмехнулся он и почти застегнул на шее Кирана металлический ошейник, когда в его плоть вонзились слабо мерцающие синим колючие шарики.

Лорд взвыл от боли, отшатываясь от Кирана, и рывком обернулся, заметив, как к нему идет Лесъяр, раскручивая в руке тонкую серебряную сеть.

— Мы не закончили, — предупредил Кирана Лорд и в несколько длинных шагов преодолел расстояние, отделявшее его от леса, чтобы затем скрыться за деревьями.

Лесъяр подошел к едва стоящему на ногах Кирану, проводив взглядом бросившихся бежать вслед за Лордом тварей.

— Ты мне жизнь спас, — выдохнул он, и Киран кисло улыбнулся.

— Сам едва не сдох.

— Повод отпраздновать?

— Давай в другой раз, — прошептал Киран, проваливаясь в беспамятство.

Тогда он впервые очнулся в лечебнице, ощущая пугающую пустоту там, где некогда была сила.

Глава 20

Новость о трагической гибели родителей застала Кирана врасплох. Когда гонец передал ему злосчастное письмо, оставалось служить всего два месяца. Добившись некоторых успехов как артефактор и заслужив уважение начальника заставы и воинов крепости, он смог договориться с отцом о продолжении службы в Остроге Ловчих, и перед тем, как отправиться туда, собирался заехать в родное имение, чтобы повидаться с близкими. Но планам было не суждено свершиться.

Прочитав неровные, бегающие строчки, в которых узнал почерк дворецкого, Киран выронил письмо. Желтоватый лист бумаги выскользнул из ослабевших пальцев и упал в лужу. Киран медленно прикрыл глаза. Сердце его сдавило от боли, руки сжались в кулаки. Дворецкий Трент написал мало, без подробностей, но отчего-то Киран был уверен, что это была не простая смерть, только вот объяснить свои ощущения не мог.

— Что случилось?

Лесъяр, с которым он неожиданно сдружился после той стычки с Лордом, вырвал его из оцепенения. Киран вздрогнул, поднимая на Ловчего глаза.

— Родители погибли, — охрипшим голосом ответил он. — Мне нужно срочно вернуться домой…

Лесъяр выругался, потянул за собой друга.

— Идем, нужно предупредить начальника заставы, — сказал он, поднимаясь по лестнице.

Киран молчал. Перед глазами пролетали воспоминания. Он ведь так много хотел им сказать, так много спросить. Больше всего на свете Киран желал доказать отцу, что он достоин рода. Что несмотря на то, что так и не стал воином, как дед, бывший близком другом князя Мираса, им можно гордиться, потому что его сила оказалась полезной, как и он сам.

Задумавшись, Киран не заметил последней ступеньки на темной лестнице и едва не влетел лбом в дверь кабинета начальника заставы. К счастью, его вовремя перехватил Лесъяр.

— Осторожнее. Так и самому убиться не долго, — покачал тот головой. От этого движения с легким звоном ударились серебряные бусины в его заплетенных на манер племени Бану рыжих волосах.

Киран замер у двери, обдумывая, что сказать начальнику заставы, и, наверное, застрял бы здесь надолго, если б не друг, который решительно постучал.

— Войдите.

Начальник заставы, казалось, уже знал о случившемся. Когда Киран начал сбивчиво объяснять причину скорого отъезда, лишь коротко кивнул, поднимаясь из кресла.

— Отправляйся сегодня же, — сказал он, подходя к Кирану. Начальник заставы столько лет наблюдал за тем, как тот растет, превращаясь из бестолкового аристократа-разгильдяя в ответственного, знающего цену своим словам и поступкам молодого человека, что теперь чувствовал за него определенную ответственность. Наверное, сложись жизнь иначе, именно так мог бы выглядеть его собственный сын. — Как доберешься — пришли весточку, — коротко добавил он и посмотрел на Лесъяра, замершего у двери. — Поедешь вместе с ним. Его талант слишком ценен для нас, чтобы Лорды могли навредить ему в пути. — Ловчий коротко кивнул. Начальник заставы снова повернулся к Кирану и положил руки ему на плечи, заглядывая в глаза. — А ты, Кир, за сестрой своей приглядывай. Она у тебя, должно быть, красавица.

Киран вымученно улыбнулся: Кайю он видел разве что пару месяцев, прежде чем уехать на границу.

— Ну все, идите. В добрый путь. И берегите себя. Оба.

Сказав напутствие, начальник заставы резко отпустил Кирана, отходя к окну. Киран проводил его взглядом и повернулся к Лесъяру. Тот кивнул на дверь и посторонился, пропуская друга. Впереди их ждало несколько дней пути.

***

Беда никогда не приходит одна. И кому, как не Кирану, об этом знать?

Не успела крепость скрыться из виду, как из Черного леса, вдоль которого они ехали, выскочила тварь. Она была меньше, чем обычно, но более поджарой, с крепкими ногами и заостренной мордой. И если твари возле заставы отдалённо напоминали людей, искореженных извращенной силой Лордов, то в этой было что-то от волка. От одного вида ее, застывшей на другом берегу небольшой речушки и с алчущим взором смотрящей за ними, у Кирана волосы на голове зашевелились.

— Отец называет их разведчиками, — тихо сказал Лесъяр, и Киран вздрогнул от неожиданности. — Они всегда появляются первыми, а за ними мелкие твари с тупыми мордами. Изредка приходят Лорды.

— Она не нападает, — заметил Киран, кивнув на тварь, которая неспешной трусцой бежала за ними по руслу реки.

— Иная кровь не любит бегущую воду, — пожал плечами Ловчий, натягивая на голову капюшон.

Мелкая морось зарядила сразу же, стоило им выйти за ворота, и грозила не закончиться до самого вечера. Плотные серые облака нависли низко-низко, царапая брюхо вершинами елей у Черного леса.

— Это значит, что и Лорды не смогут перейти на эту сторону? — спросил Киран, с беспокойством вглядываясь в темную чащу.

— Некоторые считают, что это зависит от силы Лорда. Слабый не пройдет. Более сильный испытает сложности и, возможно, нанесет себе какой-то вред, но не смертельный. Те же, кого люди зовут королями снегов, запросто преодолеют реку вроде Лазари, что у столицы.

Киран тяжело сглотнул.

— Но она же… Она же огромная. Он вплавь ее?..

Лесъяр усмехнулся, качая головой.

— Нет, конечно. Какую бы силу

— А тот, что пришел тогда под заставу?

— Он средний. И по силе, и по росту. У них он, как я понимаю, напрямую от силы зависит.

— Интересно, — протянул Киран и на некоторое время замолчал.

Тварь, что все это время шла за ними, вдруг остановилась, оглянулась на лес и издала полурык-полувой. Друзья вздрогнули, придержали поводья, оглядываясь назад. На мгновение Кирану показалось, что за деревьями он видит высокую фигуру Лорда, но наваждение быстро пропало.

Лесъяр покачал головой и подстегнул лошадь.

— Скажи, а как насчет князей? — спросил вдруг Киран, продолжая с подозрением поглядывать на лес. Теперь ему казалось, что за ними кто-то наблюдает.

— Поясни?

— В народе говорят, что у князей, особенно таких, как князь Мирас или Ростислав с его дочерью Белоярой, есть капля Иной крови. И от этого они так сильны, медленнее стареют и часто обладают большими талантами, чем обычные люди.

Лесъяр хмыкнул, искоса поглядывая на друга.

— Ты подумай сам, Кир, разве может быть такая, как, к примеру, у нас с тобой, сила у обычного человека?

— Вряд ли. Это прерогатива княжеских родов.

— Ну вот, ты сам ответил на свой вопрос.

— Не понимаю, — нахмурил брови Киран.

— А что непонятного-то? Или ты легенды о сотворении мира никогда не слышал? Мне казалось, в детстве только это и читали всем. Как обязательную к изучению литературу.

— Ну, слышал.

— Так подумай. Когда-то в нашем мире были Боги. Перворoжденные. От них пошли все известные сейчас расы. Птичий бог — бог людей, покровитель княжеского рода. Прародительница Лирола — богиня плодородия, женщин и любви. Бог Рудо — покровитель и защитник оборотней. И боги-близнецы Солoррн и Иллоррн — те, кого почитают Лорды. По легенде каждый, кто имеет хоть какую-то силу, несет в себе частичку божественной — или Иной — крови.

— Прародительница Лирола же покровительствует обычным людям. Значит, в них нет ничего от Иных, и сама богиня была обычным человеком?

— Все может быть, — пожал плечами Лесъяр и развел руки в стороны. — Я о таком не знаю, Кир, спроси лучше у проповедника. Как раз скоро до ближайшей деревни доедем. Там и на ночлег остановимся.

— Нам бы как можно дальше проехать, — не согласился Киран.

— Нет. Мы слишком близко к Черному лесу. Двигаться ночью опасно. Лучше переждать.

— Но…

— Кир, — перебил его Лесъяр, посмотрев другу в глаза, — я тебе как Ловчий говорю. Они могут напасть. Лорды здесь середнячки, речушку-поганку на раз-два перепрыгнут.

Киран тяжело вздохнул.

— Твоя правда. А этот, смотри, так и не отстает, — сказал он, кивнув на разведчика, который подстроился под лошадиную трусцу и все так же смотрел на людей.

— И не отстанет, — кивнул Лесъяр. — Его к нам приставили. Проследит куда пошли, и только потом уйдёт.

— И не опасно будет в деревне оставаться? С таким-то соседством, — невольно усомнился Киран.

— Всяко безопаснее, чем в чистом поле, — хмыкнул Лесъяр, подстегивая лошадь. — Давай ускоримся, — крикнул он, — время не ждет!

А ночью, когда они нашли, где переночевать, и уже собирались ложиться, в деревушку пришел Туман.

То, что в окружающем мире что-то изменилось, Киран понял сразу. Он поднял голову, посмотрев на Лесъяра, и наткнулся на такой же настороженный взгляд. Ловчий поднес палец к губам, призывая к тишине, и на цыпочках прокрался к двери в сени. В старой избе-четырехстенке не было других комнат, и в главном помещении большую часть занимала печь. Вдова, пустившая их на ночлег, кажется, была даже рада уйти к сестре. В глазах её Киран заметил тень страха, но тогда не придал этому значения. А стоило.

Вслед за Лесъяром он вышел из избы в сени, подошел к другу, замершему у открытой двери. Снаружи стоял плотный туман, который нет-нет да и проникал внутрь дома. Но странным было другое. Чем дольше Киран смотрел на него, тем больше ему казалось, что туман волнами накатывает на избу.

— С ним что-то не так, — выдохнул он, вглядываясь в плотные клубы тумана, за которыми видно было какое-то движение.

— Верно, — кивнул Лесъяр. — Приглядись-ка к нему получше.

Киран нахмурился, опустил голову, внимательно посмотрев на туман, который будто пытался проникнуть внутрь дома. Не сразу, но он смог различить едва заметное мерцание, словно внутри того была волшебная пыльца.

— Это не обычный туман, — выдохнул Киран и втянул носом воздух. Запах, на который он прежде не обращал внимания, показался очень знакомым. — Ты чувствуешь это?

— Да. Так пахнет кровь тварей Лордов. Предполагаю, что туман — дело рук последних.

— И что делать будем?

— Ждать, — пожал плечами Лесъяр. — Судя по всему, в дом он проникнуть не может — защита у вдовушки сильная оказалась. А утром будем разбираться, что здесь происходит. По реакции женщины, которая обрадовалась, что ей не придется ночевать здесь, это происходит уже не в первый раз.

— Не уверен, что смогу заснуть, зная, что где-то снаружи бродят Лорды, — пробурчал Киран, отворачиваясь и возвращаясь в основное помещение избы.

— Я тебя умоляю, — ехидно протянул Лесъяр, закрыв входную, а потом и смежную с сенями дверь, — ты столько лет спал спокойно рядом с Черным лесом, в котором бродят Лорды, а теперь не сможешь? Самому не смешно?

Киран промолчал. Его не отпускало плохое предчувствие. Он явственно ощущал угрозу, что таилась снаружи, и, подумав немного, вытащил небольшой нож с костяной рукоятью.

— Что ты собираешься сделать? — спросил Лесъяр, подходя ближе.

— Поставить дополнительную защиту на окна и дверь, — Киран ткнул ножом в сторону окна, за которым клубился все тот же туман. — Та, что есть в доме, не выглядит достаточно надежной.

— Она хотя бы есть, — не согласился Лесъяр, и когда Киран собрался начертить первую руну, схватил его за руку, останавливая. — Погоди. Это может быть опасно. Вспомни, что вы мне говорили с начальником заставы. Если тварей действительно привлекает сила…

— Хорошо, — кивнул Киран, убирая в ножны нож, — но посмотри в окно. Что ты видишь там?

— Туман?

—

В тот момент, когда Лесъяр осторожно отодвинул занавеску, чтобы посмотреть во двор, в окне появилась оскаленная морда твари. Ловчий отпрянул, прижавшись спиной к стене. Напротив него, с другой стороны, замер Киран. Тварь явно не видела их, но, кажется, чувствовала. Она водила тупой мордой вдоль рамы, тыкалась носом в стык между окном и срубом избы и издавала неприятный скрежет, слышимый даже в доме. Киран переглянулся с Лесъяром. Ловчий подал знак, и Киран крепче сжал рукоять ножа.

Вкрадчивый голос, прозвучавший, казалось, прямо в доме, заставил их подскочить на месте.

— Ты там чувствуешь кого-то? Кто-то в доме прячется?

Тварь заурчала в ответ, и Киран, с колотящимся от страха сердцем вглядывавшийся в плотный туман, различил высокую фигуру, подошедшую к окну. Тонкий палец с заостренным когтем медленно постучал по стеклу, заставив вздрогнуть.

— Кто-кто в теремочке живет? — пропел Лорд, и он различил в его голосе издевку. — Неужто это наш маленький мастер над рунами спрятался? Выходи, мы тебя не тронем. И друга своего захвати. — Киран встретился взглядом с Лесъяром. — Больно интересная у него масть… В мать пошел? Как падки люди на дикарок…

Лесъяр поджал губы, на щеках заиграли желваки.

— Ты не серчай, — вкрадчивый голос ввинчивался в сознание, и у обоих возникло ощущение, что Лорд и правда каким-то образом их видит. — Не со зла говорю… — Он рассмеялся, хрипло и коротко, напоминая своим смехом карканье ворона.

Лесъяр медленно положил ладонь под окно. От пальцев его пошло едва заметное голубое свечение. Тонкой паутинкой оно расползалось во все стороны, медленно покрывая окно и бревна рядом с ним. Снаружи тонко взвизгнула от боли тварь, обжигаясь от силы Ловчего. Зашипел и Лорд, получив свою порцию серебряных искр.

— Так, значит? Хорошо…

Киран осуждающе покачал головой, глядя на Лесъяра: сам же говорил, что нельзя использовать силу. Он медленно отошел, сел на лавку у печи, прислонившись спиной к теплому боку той, и запрокинул голову, прикрывая глаза. Киран отчетливо ощущал присутствие Иной крови рядом с домом, будто твари и Лорды окружили его со всех сторон. От понимания опасности, которая нависла над ними, у него подрагивали руки. Он осознавал, что им двоим нечего противопоставить ни Лорду, ни его питомцам.

Киран открыл глаза, посмотрев на Лесъяра. Ловчий по-прежнему стоял у окна, напряженно прислушиваясь к чему-то. Одновременно с тем, как друг дернулся к нему, плечо Кирана обожгло острой болью. Он взвыл, прижимая ладонь к горящему месту, и в этот момент услышал Зов. Это не было похоже ни на что, что Киран слышал прежде. Тихая музыка флейты лишала воли, сводила с ума. Не понимая, что делает, он встал со скамьи и медленно пошел вперед, словно во сне положил руку на дверь в сени, открывая. Непонятным образом внутрь тех уже просочился туман. Но не успел Киран ступить через порог, как был перехвачен Лесъяром.

— Кир, — позвал тот его, разворачивая к себе лицом. Ловчий встряхнул друга за плечи и с облегчением выдохнул, поймав более осмысленный взгляд. — Ты почему не сказал, что на тебе метка Лордов?

— К-какая метка? — выдохнул Киран, проводя рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть с него липкие клочья паутины. Голос Лесъяра лишь слегка заглушал музыку флейты, но даже это позволяло мыслить свободнее.

— На тебе метка. Ты ведь слышишь Зов? Когда это произошло? В тот день?

Киран нахмурился, пытаясь собраться с мыслями. Помотал ошалело головой.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — вынужден был признать он. Лесъяр вздохнул, а Киран поморщился и сжал руками виски. — Как же громко играет музыка, — простонал он.

— Вспомни, Кир, — быстро заговорил Ловчий, пытаясь отвлечь друга, — Лорд прикасался к тебе в том бою? У заставы? Когда ты отвлек его на себя?

Киран нахмурился и медленно кивнул.

— Да… Кажется, да.

Лесъяр выругался. Он быстро снял с шеи цепочку и надел на Кирана.

— Это немного приглушит Зов, а там, надеюсь, протянем до рассвета, — пробормотал Ловчий, усаживая оглушенного Кирана на скамью.

До утра оба не сомкнули глаз. Лесъяр сторожил Кирана, а тот боялся заснуть и тем самым потерять контроль над телом.

Когда музыка вдруг прекратилась, Киран не сразу осознал, что все закончилось. Он помотал головой, на мгновение решив, что оглох, но, когда совсем рядом громко чихнул Лесъяр, напугав при этом так, что Киран едва со скамьи не свалился, он понял, что со слухом все в порядке.

— Кажется, он ушел, — выдохнул Киран, посмотрев на Ловчего.

— Правда? — спросил тот, безуспешно пытаясь подавить зевок. — Если так, тогда пойдем посмотрим, что там в деревне. Сдается мне, не очень хорошо у нас дела обстоят.

Снаружи и правда никого не было, лишь на влажной после дождя земле остались следы лап да босых ступней. Четкая дорожка вела за ограду дома, а оттуда — в ближайший лесок. Киран нахмурился, смотря туда.

— Он ведь далеко от Черного леса, — сказал он, повернувшись к Лесъяру. — А между ними — река. Как он…

— Поди-ка сюда, Кир.

Что-то в голосе Ловчего заставило Кирана отвлечься от леса и подойти ближе. Рядом с домом, возле двери в хлев, лежало тело. Человек в нем угадывался лишь по очертаниям, в остальном же лицо умершего было покрыто страшными ожогами, а одежда прикипела к телу, потемнев до черноты.

— Пожара ведь не было, — нахмурился Киран, оглядываясь по сторонам. Дома в деревне не выглядели пострадавшими от огня. — Как давно это здесь лежит?

Лесъяр долго молчал, осматривая окружающее пространство.

— Ничего здесь не касайся, — неожиданно предупредил он.

Киран молча кивнул, наблюдая за другом — на заставе не часто приходилось видеть Ловчего за работой. Он до конца не знал, по какой причине Лесъяр остался там несмотря на то, что накануне собирался уезжать. Сам же Ловчий ничего не говорил.

Лесъяр присел на корточки возле тела, провел над ним рукой с зажатым в ладони медальоном.

— Это случилось сегодня, — сказал он, поднимая глаза на Кирана. — Сегодня ночью. И это был не огонь…

— Но… — Киран нахмурился, мотнул головой. — Погоди, сегодня ночью были только туман и Лорд. Ты думаешь, это он?..

— Я думаю, — задумчиво сказал Лесъяр, поворачиваясь к телу, — здесь дело в том тумане. Ты видел

— Надо проверить остальные дома, — сдавленно пробормотал Киран. — Неизвестно, какая защита была там.

— Ты прав, — ответил Лесъяр, поднимаясь.

Улицы деревни были пусты. Не было слышно ни голосов, ни даже лая собак — они видели стоящие во дворах будки. Возле большого дома — вероятно здесь жил староста со своей семьей — Киран заметил светлое пятно на земле.

— Что это? — спросил он, чувствуя, как холодеет на душе.

Они подошли ближе. В очертаниях улавливалось тело собаки — истощенная туша с рядом торчащих ребер, будто высушенная изнутри, длинные тонкие лапы, лобастая голова. Волкодав?

— Хороший был пес, — вздохнул Киран, покачав головой. Он посмотрел на Лесъяра и едва слышно спросил: — Есть шанс, что кто-то выжил?

Ловчий оглянулся на дом. Окна зияли темнотой распахнутых ставен. Внимательный взгляд его приметил осколки стекла на земле и остатки рамы, будто выломанной нечеловеческой силой. Киран проследил за взглядом Лесъяра и сдавленно охнул.

В гробовом молчании они вошли в открытую дверь дома. Первое, что бросилось им в глаза, были лежанки, во множестве устроенные прямо на полу. Создавалось ощущение, будто люди знали о надвигающейся опасности и собирались пережить ее вместе. Киран прошел дальше, заметив на одной из постелей оставленный кем-то расколотый оберег. Он протянул было руку, чтобы взять его, но был остановлен Лесъяром.

— Ничего не трогай, — вновь предупредил он. — Мы не знаем, как долго частицы тумана держатся на поверхности.

Достав из вещевой сумки черные кожаные перчатки с вязью защитных рун, Лесъяр надел их, присел на корточки и, осторожно подняв оберег, резко зашипел от боли, чувствуя, как жжет пальцы.

— Проклятье! — воскликнул он, сдирая перчатку. На руке прямо на глазах вздулись пузыри ожогов.

Лесъяр прищурился, рывком поднимаясь.

— Не отходи от меня дальше, чем на метр, — скомандовал он, прижимая к груди пострадавшую руку, неловким движением вытащил из-за пояса маленький мешочек, протянул его Кирану. — Помоги мне. Я не смогу одной рукой открыть.

Тот развязал завязки, вложил мешочек в протянутую ладонь и с интересом проследил, как Ловчий подкинул его в воздухе, рассыпая серый порошок вокруг них. Невольно Киран сделал вдох и закашлялся, когда содержимое мешочка попало в нос и рот. Тут же защипало, и он невольно взвыл.

— Боги, Кир, — вздохнул Лесъяр, издав смешок, — сейчас пройдет.

— Что это вообще такое? — прохрипел Киран.

— Нейтрализатор. Нужно осмотреть комнаты.

Лесъяр первым двинулся вперед. Киран пошел за ним, и в первой же комнате их ждал сюрприз: возле окна, прислонившись спиной к стене сидел человек. Ядовитый туман не коснулся его. Друзья заметили, что в щель между полом и дверью кто-то затолкал ткань.

Услышав звук открывающейся двери, человек медленно поднял голову. Киран, не сдержавшись, крепко выругался, обратив внимание на его лицо, покрытое кровью из глубоких царапин под глазами и на щеках и с искривленным от боли ртом. Несчастный смотрел на них и будто не видел. Вдруг он что-то захрипел, и Кирану пришлось подойти ближе, чтобы разобрать хоть слово. В этот момент человек вскинул руки, хватая его за одежду, и притянул к себе.

— Он пришел за тобой, — выдохнул он, обдавая гнилостным запахом изо рта, — а забрал всю деревню. Никто не поможет тебе. Никто не спасет. Ты и вся твоя семья будете мертвы…

Человек дернулся, скривился от боли, из уголка рта струйкой побежала кровь, на губах выступила пена. Он затрепыхался, ослабшие руки выпустили Кирана, и тот отшатнулся от него, чувствуя, как в душе поднимается липкий ужас.

Через несколько мгновений несчастный испустил дух, и Лесъяр, подошедший ближе к телу, повел над ним рукой, наморщив лоб. Киран смотрел на его действия будто сквозь пелену. В голове набатом билось: ему нельзя домой!

— Похоже, здесь было колдовство отложенного действия, — пробормотал Ловчий и посмотрел на друга. — Он знал, что мы придем сюда, и оставил послание.

— Мне нельзя возвращаться домой, — озвучил Киран свои мысли. Его ощутимо трясло, и Лесъяр, заметив это, подтолкнул друга к выходу.

— Пошли отсюда, — сквозь зубы прошипел он.

На улице Лесъяр развернул Кирана так, чтобы тот не видел ни тела собаки, ни разбитых окон дома, и протянул ему фляжку.

— Выпей, — скомандовал Ловчий, и Киран, послушно сделав глоток, тяжело закашлялся от неожиданности.

— Что за пойло? — прохрипел он, пытаясь отдышаться.

— Особый рецепт, — хмыкнул Лесъяр и не удержался от ехидства, — настойка на мухоморах.

Киран снова закашлялся, ударил пару раз себя по груди.

— Забористая штука.

Лесъяр криво улыбнулся.

— Ну, как, в себя пришел? Поехали отсюда, нужно успеть до следующей заставы доехать и местных предупредить.

— Мне нельзя домой, — повторил Киран, шагая за Лесъяром к домику вдовы.

— Точно, — ответил Ловчий, не оборачиваясь.

Он подошел к сараю, в котором от дождя укрыли лошадей. С силой ударил по двери мыском сапога и удовлетворенно кивнул, услышав испуганное ржание — видимо защита стояла не только на доме.

— Но кто тогда присмотрит за Кайей? Сестра там совсем одна…

— Не беспокойся, — отмахнулся Лесъяр, вытащив из сапога длинный нож. Им он подцепил уголок двери, пытаясь открыть так, чтобы не коснуться рукой, — у меня есть кое кто на примете. Присмотрят за твоей сестренкой.

— У нас ведь и родственников толком не осталось, — пробормотал Киран, будто не замечая, что говорит друг. — Если только тетушка, старшая сестра отца. У нее ведь муж Ловчий был!

— Правда? — переспросил Лесъяр, посмотрев на Кирана. — Тогда вопрос решен. Напишешь ей, как до Чертога доберемся.

— До Чертога?

— К Ловчим поедешь. На тебе метка лордовская, попробуем как-то снять. Или еще что-нибудь сделаем, чтобы воздействия на тебя меньше было.

— Ты же понимаешь, что я не смогу стать Ловчим? — тихо спросил Киран и отошел в сторону, пропуская Лесъяра, который вывел их лошадей из сарая.

— Отец что-нибудь придумает, — покачал головой Лесъяр. — Он Старейшина, имеет доступ к закрытому сектору библиотеки. Может,

— Ты прав, — выдохнул Киран и вскочил в седло. Им предстояла долгая и опасная дорога до главной крепости Ловчих.

Глава 21

Порой Киран жалел о том, что стал Ловчим. Обретя их силу, он в значительной степени усилил свой дар артефактора, однако с того ритуала, тайно проведенного Старейшиной Эриком в обход всех мыслимых правил и запретов, Киран его почти не использовал. Все эти годы он исподволь следил за жизнью сестры и не раз хотел передать ей весточку, но узнав однажды, что Кайя до ужаса боится Ловчих после произошедшего в доме тетушки, оставил эти попытки. Решил, что лучше уж пусть сестра считает его пропавшим — или вовсе умершим, — чем боится или испытывает к нему отвращение.

Дверь в палату открылась, вырывая Кирана из воспоминаний. Повернув голову, Киран увидел мужчину в сопровождении лекарки. Незнакомец был одет в костюм канареечного цвета, сшитого по моде западных княжеств. Ростом оказался невысок, с округлым, покрасневшим от августовской жары лицом и глазами навыкат. Он придирчиво осмотрел его с головы до ног, скрытых под светлым покрывалом.

— И как он? — требовательно спросил мужчина, будто не замечая мрачного взгляда Кирана.

— Жизни пациента ничего не угрожает, — пропела лекарка, сложив руки на животе.

— Прекрасно, — коротко кивнул мужчина. — Готовьте к выписке. — Он перевел взгляд на Кирана и добавил: — Жду внизу.

Киран нахмурился, но кивнул, решив не задавать лишних вопросов. О том, кто это был и зачем приходил, он узнает уже очень скоро. Незнакомец ушел, а Ловчий перевел взгляд на лекарку.

— Я сейчас принесу ваши вещи, — с натянутой улыбкой, больше похожей на оскал, произнесла она и собралась было покинуть лечебную палату, но Киран остановил ее, задав вопрос:

— Кто это был?

Лекарка остановилась и обернулась, удивленно приподняв брови.

— Градоначальник наш, господин Витторе Люрин. Вы разве не знаете его?

Киран неопределенно пожал плечами; лекарка хмыкнула и вышла за дверь.

Переодевшись в свою одежду, Киран натянул на нижнюю часть лица маску, на голову накинул капюшон и только после этого вышел из здания лечебницы. Ни маска, ни капюшон не были обязательными атрибутами Ловчих, они привлекали не меньше внимания, чем руны на лице, но Кирану так было привычнее.

Снаружи стояла карета с гербовой лилией на дверце. Он уже видел этот герб однажды — при въезде в город. Тогда, заметив на шпиле надвратной башни развевающийся бело-зеленый флаг, Киран удивился, что городской голова решил поставить себя выше Великого князя: государственным флагом считался черно-алый герб с вышитым в центре вороном, держащим княжеские регалии. В местечковых городах вроде Прилесья герб местной знати должен располагаться под великокняжеским. Здесь же того и вовсе не было.

Градоначальник ждал в карете, нетерпеливо постукивая пальцами по оконцу. Заметив вышедшего Кирана, он кивнул ему и открыл дверцу.

— Очень рад, господин Ловчий, что вы наконец пришли в себя и пребываете в здравии, — церемонно ответил Витторе Люрин, когда карета тронулась. — Также я хочу выразить вам свою благодарность за поимку этого отродья, досаждавшего нам не один месяц. — Градоначальник широко улыбнулся, чем напомнил Кирану жабу. — Я велел выделить вам покои в своем доме, но лекари наотрез отказались перевозить вас туда до полного выздоровления. Тем не менее я приказал, чтобы были соблюдены все условия для комфортного пребывания в лечебнице, и…

Киран, который всегда любил конкретику и не выносил расшаркиваний, резким движением скинул с головы капюшон. Градоначальник сбился с мысли, и он удовлетворенно хмыкнул.

— Перейдем к делу, господин Люрин.

Род Кирана стоял на несколько ступеней выше, чем градоначальника: титул Витторе Люрину был подарен Великим князем Ростиславом за верную службу во время Войны Певчих птиц, — и Киран заметил, как тот посмотрел на кольцо с печатью его рода.

Градоначальник поджал губы, не осмелившись, впрочем, как-то иначе показать свое недовольство тем, что его прервали.

— Да, господин Ловчий, — закивал он. — Я хотел бы пригласить вас на более обстоятельный разговор касаемо поимки проклятущего Лорда. Видите ли, инокровная тварь наотрез отказывается разговаривать с кем-то, кроме самого Великого князя. А как, наверное, понимаете, я не могу беспокоить столь занятого человека подобными пустяками и хотел бы, чтобы с ним сперва побеседовали вы.

Киран с трудом подавил тяжелый вздох, заметив каким злорадством блеснули глаза Люрина, и сделал вид, что задумался. Витторе, увидев это, замахал руками.

— Нет-нет, я не прошу вас сделать это прямо сейчас, тем более, что мне хотелось бы обсудить некоторые обстоятельства дела в более непринужденной обстановке. И именно поэтому я приглашаю вас в свой скромный особняк.

Градоначальник растянул губы в улыбке, и Киран криво ухмыльнулся.

— Что-то не заметил, чтобы вы меня приглашали, господин Люрин. Приглашение подразумевает какое-то согласие, мне же было велено спуститься вниз и сесть в карету. Честно говоря, это больше похоже на похищение. Вопрос только, с какой целью?

Он вскинул брови, в полумраке кареты наблюдая за реакцией градоначальника. Люрин отчего-то занервничал, потянул за малиновый шейный платок, ослабляя узел.

— Ну что вы, право слово, — пробормотал он. — Разве ж я могу? Ловчего, да еще при исполнении…

К счастью для него, карета остановилась, и кучер открыл дверцу, сообщив, что они прибыли. Киран, к неудовольствию градоначальника, выскочил первым и потом не без ехидства наблюдал, как грузный городской голова неуклюже выбирается из кареты.

— Что ж, господин Ловчий, — прохрипел Люрин, оправляя сюртук, — прошу за мной.

Дом, где жили градоначальник и его семья, некогда принадлежал оборотням, и было видно, что предыдущие владельцы всеми силами старались поддерживать его самобытность. В нем удивительным образом сочетались монументальность стен, построенных, наверно, еще в те времена, когда сами боги ходили бок о бок с иными расами, и воздушность шпилей башен, стремящихся к самому небу. Над парадным входом Киран с удивлением заметил герб оборотней, стилизованный под простую гравюру — медведь, стоящий на задних лапах, в окружении волков, лис и рысей. Последние, как знал Ловчий, были почти полностью истреблены во время войны с оборотнями.

Внутри дом казался больше, чем снаружи. На второй этаж из центра холла вела широкая лестница, но кабинет градоначальника располагался в правом крыле первого этажа. Сделав приглашающий жест рукой, Люрин повел Кирана за собой.

—

Киран уселся в предложенное кресло и с интересом оглядывался по сторонам. Отвечать не спешил. Еще в коридоре он заметил необычную особенность дома: вдоль потолка и по полу шла выгравированная вязь рун. Кое где она была подыстерта от времени — видно, что-то стояло на том месте, — но в целом могла поддерживать защитную функцию, которую когда-то создали жившие здесь оборотни. К своему удивлению подобного узора в кабинете градоначальника Киран не нашел, хотя было заметно, что Витторе Люрин проводит здесь достаточно времени. А еще в помещении отчетливо ощущался необычный запах, от которого у Кирана волосы на затылке шевелились, а чутье Ловчего буквально кричало — где-то рядом Лорды. Сначала он не понял, в чем дело, и только когда увидел неприметный с виду стеллаж, на котором стояли какие-то склянки, в его душу закрались нехорошие подозрения.

— Конечно, я помогу вам, — медленно ответил Киран, переводя взгляд на градоначальника и замечая, что тот за ним наблюдает. — Только не понимаю, о каких средствах вы говорите.

— Насколько мне известно, — с неприятной ухмылкой заговорил Люрин, присаживаясь за стол и показывая Кирану на стоящие напротив кресла, — у Ловчих есть специальные средства для работы с Лордами…

— У меня их нет, — пожал плечами Киран. — Сделайте запрос в Чертог. Меня сюда отправили для осмотра защитных рун на крепости, а у вас здесь волколак бродит и Лорды за стенами. Почему раньше не доложили?

— Но ведь мы на границе, а рядом Черный лес, — развел руками градоначальник. — Здесь всегда что-то происходит. Мы уже привыкли.

— И на соседство с порождениями Иной крови уже внимания не обращаете? — язвительно уточнил Киран.

— Именно. Стража города обучена в достаточной степени, чтобы давать отпор мелким тварям, проникающим за стены, всем выданы обереги.

Киран хмыкнул, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— То-то волколак кого-то доедал под мостом, а стражник почти открыл ворота Туману и Лорду, который скрывался в нем. Хорошо обучены, ничего не скажешь, — едко заметил он.

Градоначальник поджал губы, но ответить ничего не успел — в дверь кабинета громко и резко постучали. Не дожидаясь ответа хозяина, внутрь вошел мужчина в ливрее слуги.

— Господин Люрин, — быстро заговорил он, вежливо кивнув Кирану, — дозорные сообщили, что к городу приближаются всадники. Со штандартами Великого Князя.

Киран не без интереса наблюдал за реакцией градоначальника. От услышанной новости тот резко побледнел, на лбу выступила испарина.

— Спасибо, можешь идти, — кивнул Люрин слуге и посмотрел на Кирана. — Прошу меня извинить, господин Ловчий. Видно, весть о пойманном Лорде дошла и без меня. Вынужден вас покинуть.

Градоначальник выбрался из своего кресла и замер у двери, ожидая, пока Киран выйдет. Ловчий бросил последний взгляд на замеченный ранее стеллаж и покинул кабинет. Свои подозрения он также собирался обсудить с Великим князем и другим Ловчим, который наверняка прибудет вместе с ним.

Глава 22

Отряд во главе с Великим Князем Ростиславом въехал в Прилесье после полудня. Градоначальник встречал гостей у северных ворот города, источая радость и почтение.

Белояру коробило от одного его вида. Было в этом человеке что-то неприятное, скользкое, словно змея. Улыбка его сквозила ложью, слова — лестью, а дерганные движения и вовсе раздражали. Что-то он скрывал, княжна это чувствовала, судя по лицам людей отца — не только она.

— Мой князь, к вашему прибытию уже все готово, — залебезил градоначальник, широко улыбаясь и кланяясь, как болванчик. — Изволите отобедать и отдохнуть? Или, может, в баньку?

Белояра закатила глаза, а князь Ростислав разозлился.

— Какая банька? — прошипел он, посмотрев сверху вниз на Люрина. Конь под ним, словно чувствуя настроение хозяина, переступил с ноги на ногу и фыркнул. Градоначальник опасливо отступил в сторону. — Где Лорда держишь? Показывай немедленно. И Ловчего того кликни, что сигнал тревоги подал.

— Хорошо-хорошо, княже, дела так дела. А отдохнуть и после можно, — быстро заговорил Люрин и кивнул. Он щелкнул пальцами, подзывая стражника, что-то быстро прошептал на ухо и махнул рукой. — Лорд у нас в городской тюрьме содержится, в самой низкорасположенной камере. Закован в кандалы с примесью звездного металла, который силу их блокирует, — отчитался градоначальник и повернулся, давая знак своим людям, чтобы расчистили улицы для князя.

Людей грубо затолкали в дома, чтобы не путались под ногами. Князь глядел на это неодобрительно, поджимал губы недовольно, но молчал. Время и правда было дороже. Белояра хмурилась, качая головой. Удивительно, что Люрина еще не сместили — с таким-то отношением к горожанам.

Взгляд княжны зацепился за незнакомца, который стоял в тени переулка и смотрел прямо на нее. Она встретилась с ним взглядом, и тот приветственно кивнул ей в ответ. Белояра моргнула, не понимая, что происходит, а мужчина, на висках которого белели седые пряди, заметил, что к нему идет стражник, и, подмигнув ей, скрылся в подворотне. Княжна покачала головой. Странный город, странные люди. Неудивительно, что у них тут волколаки с Лордами по улицам бродят.

Услышав тихий переливчатый звон, Белояра удивленно посмотрела на маленькую шкатулку, которую держала в руках. Она достала ее из седельных сумок при въезде в город и убрать не успела, отвлекшись на градоначальника. Открыв резную крышку, княжна увидела внутри сложенный вчетверо лист бумаги. Он был запечатан сургучной печатью, а в углу мелким убористым почерком было написано: «Во внимание Великому Князю Ростиславу и его дочери». Белояра нахмурилась, доставая из зачарованной шкатулки письмо, сломала печать, разворачивая лист, и вчиталась в размашисто написанные слова. Побледнев, она обогнала Лесъяра, ехавшего позади князя, подъехала к отцу и протянула ему письмо в ответ на вопросительный взгляд.

Князь Ростислав быстро пробежал глазами по содержимому и обратился к градоначальнику:

— Долго нам еще кругами ходить? Красоты Прилесья я видел не раз и в экскурсиях не нуждаюсь.

Витторе Люрин задрожал. Он опустил глаза, пряча их выражение. Князь поджал губы. Белояра тоже это заметила. Что-то с этим человеком не то. Непременно нужно

— Почти приехали, княже, — пробормотал Люрин, сминая в руках кружевной платок с именными вензелями. — Вон за тем поворотом тюрьма наша.

Здание тюрьмы встретило их тишиной. Слишком странной для места скопления людей не самой чистой репутации. Белояра шла мимо камер и видела лишь испуганные лица. Чем пригрозил им градоначальник, что они сидят так тихо?

В комнате для допросов еще никого не было, и князь занял место ближе к стене. Для Белояры принесли кресло и по ее просьбе поставили в самый темный угол. Рядом с ней встал Лесъяр, выполняя данное князю обещание защищать ворожею. Подле него встал другой Ловчий, благодаря которому и был пойман Лорд.

— Ну, привет, Киран, — прошептал Лесъяр.

— Привет, — кивнул тот, бросив быстрый взгляд на Белояру. — Градоначальнику не верьте. Я совершил ошибку, он этим как-то воспользовался. Будьте осторожны.

— Ты в чем-то его подозреваешь? — уточнил Лесъяр, подобравшись. Он вперил недобрый взгляд в Люрина, который, казалось, ощутил его затылком — повел плечами, взъерошил волосы на голове. Но к стоящим сзади Ловчим повернуться не успел, как и Киран не успел что-либо ответить другу — в допросную привели пленника.

***

Бояр давно потерял счет часам и дням, проведенным в темнице. Время слилось для него в сплошное полотно в серых тонах, наполненное собственными мыслями, возней крыс в темных углах да криками других заключенных. Приказом начальника стражи его посадили в самую дальнюю ото всех камеру, а руки сковали кандалами с примесью звездного металла. Люди отчего-то верили, что этот сплав не позволяет Лордам принять свой истинный облик, запирая их в теле человека. Однако дело обстояло далеко не так. И отчасти даже хорошо, что за Лорда приняли его, оборотня, потому что окажись на месте Бояра самый настоящий Лорд, людям, живущим в городе, пришлось бы худо.

Мало кто знал, что первые Лорды появились из звездного камня, упавшего многие тысячелетия назад в дремучий и непролазный лес. Жившие в ту пору поблизости люди решили, что это боги сошли с небес, и попытались отыскать их там. Но всех ждал неприятный сюрприз. На выжженной поляне, в глубокой воронке, по краям которой все еще полыхали языки огня, лежал огромный камень. От черной его поверхности, изрезанной алыми полосами, пульсирующими, словно огромное сердце, исходило неяркое свечение и вздымался в небо сизый дым. Стоило людям приблизиться к нему, как раздался нечеловеческий рев, который сотряс землю вокруг. С громким неприятным хрустом от камня откололся кусок, открывая багровое с черными прожилками нутро. Люди не сразу поняли, что нужно бежать, а когда осознали, стало слишком поздно. Из звездного камня вышли те, кого позднее назовут богами-близнецами, Солoррн и Иллоррн.

Из легенд о сотворении мира Бояр знал, что новые Лорды рождаются из других таких же камней, которых оказалось несколько — в тот день случился метеоритный дождь. Только другие камни были слабее, и последние десятилетия сила их истощилась настолько, что Лорды почти перестали представлять опасность для людей. Но в какой-то момент все изменилось.

Звездный металл, который добавляют в сплав наручников и кандалов, не дает людям и другим расам Иной крови воспользоваться даром, да. Но усиливает Лордов. И будь на месте Бояра один из них, он бы не просто разнес к чертям собачьим эту темницу, но и весь город разом. Бояру же оставалось радоваться, что он не человек и полностью проклятый сплав его зверя не связывает, иначе давно бы княжич здесь окочурился — и от холода в первую очередь.

Скованные руки, как известно, не способствуют сопротивлению, и когда градоначальник приказал пытать Бояра, тот смог лишь потребовать вызвать Великого Князя. Дескать, говорить станет только с ним, и точка. Сделал он это при свидетелях, намеренно. Только так Бояр мог быть уверен, что весть до людского князя все же дойдет. О том, что градоначальник Люрин не станет докладывать о произошедшем в пограничном городке, он отчего-то догадался сразу, а то, что случилось позднее, в допросной комнате, лишь уверило его в правильности сделанного.

Тогда по приказу градоначальника Бояра сразу из пыточной доставили в допросную. На ногах он стоять не мог, с табурета падал, и пришлось Люрину расщедриться на новый стул. Только после этого княжич, опираясь на спинку и положив скованные руки на стол, смог слегка приоткрыть опухшие от побоев глаза.

— Ну, говори, кто ты есть на самом деле? — прошипел Люрин, нависая над Бояром.

Княжич криво ухмыльнулся, почувствовав боль даже от этого незначительного движения.

— Только с Ростиславом говорить буду, — прохрипел он, и градоначальник скривился.

Он сидел, нервно барабаня пальцами по столу, и смотрел куда-то за спину Бояру. Губы его шевелились, будто мужчина что-то беззвучно говорил, но как не пытался оборотень различить слова, ничего не выходило.

— Ладно, все с тобой ясно, — прошипел Люрин, подскакивая со стула так, что тот с грохотом отлетел к стене.

Бояр дернулся от неожиданности, бок прострелило резкой болью, и княжич зашипел сквозь зубы. Кажется, последний удар палача пришелся куда надо, дай Рудо — обойдется без перелома. Даже с ускоренной регенерацией оборотней заживет не сразу.

— Уведите его!

В допросную зашел стражник, рывком поднял Бояра за предплечье. Уже выходя из помещения, оборотень обернулся, посмотрев на градоначальника. Люрин замер у противоположной стены, с той стороны, где сидел Бояр, и о чем-то едва слышно разговаривал с нависшей над ним чернильной тенью ростом до самого потолка. В сумрачном свете допросной Бояр ясно различил яркие нечеловечески-голубые глаза. Такие бывают только у Лордов.

***

В допросную ввели закованного в кандалы мужчину. Свет от лампы, принесенного Ловчими, упал на него, и Белояра невольно ахнула. Лицо его покрывали следы побоев: под глазом синяк, на щеке ссадина, нижняя губа разбита. Рубашка на нем, некогда имевшая травянисто-зеленый оттенок с вышитыми по вороту и рукавам рунами, сейчас превратилась в клочья с бурыми потеками крови.

Мужчина окинул серьезным взглядом собравшихся и, заметив среди них градоначальника, будто бы внутренне подобрался. Он тяжело опустился на стул и вперил немигающий взгляд в Витторе Люрина, усевшегося рядом с князем. Тот долго не выдержал, опустив голову, и пленник посмотрел сначала на князя, потом — на Белояру, и коротко кивнул, улыбнувшись краешком губ. Княжна отчего-то смутилась и опустила взгляд.

— Заканчиваем играть в гляделки, — сказал Ростислав, устало потирая переносицу. Он за свою жизнь повидал немало оборотней, а потому с уверенностью мог

— Я хотел бы побеседовать с тобой, князь, с глазу на глаз, — сказал Бояр, посмотрев на градоначальника. И коротко добавил: — Без свидетелей.

— Исключено.

Оборотень вздохнул, качая головой.

— В таком случае… Мое имя Бояр, сыр Беорна. Я пришел на ваши земли с той стороны леса, чтобы предложить от имени всех оборотней объединить силы в борьбе против Лордов.

Князь молча смотрел на Бояра, не спеша отвечать. Белояра вскинула брови, удивленно смотря на оборотня. Он пришел сюда один? Без отряда? Это было слишком… самонадеянно? На что он рассчитывал?

— Откуда мне знать, что ты не лжешь? — спросил князь, посмотрев почему-то на градоначальника, который под его взглядом расправил плечи.

Бояр хмыкнул, подался вперед, посмотрев князю в глаза. Вспыхнула желтым радужка, зрачок вытянулся. На грани слышимости люди, имеющие силу, услышали рев звериной сущности оборотня. Ростислав кивнул, давая понять, что ответ принят.

— Расскажи, что знаешь, — попросил он Бояра. — Почему решил, что нам стоит объединить свои силы, забыв о многолетней вражде.

Княжич с сомнением посмотрел на Люрина и покачал головой.

— Пусть этот уйдет. Он чужак. И подлостью за версту несет.

— Слушай ты, пес, — прошипел господин Люрин, угрожающе поднимаясь над Бояром.

Оборотень насмешливо посмотрел на градоначальника.

— Я ведь не вечно буду в кандалах, — как бы невзначай заметил он, — а мир, знаешь ли, тесен. И человек бывает смертен. Иногда внезапно…

— Достаточно, — прервал его князь. — Лесъяр, сними с него кандалы. А ты, Витторе, оставь нас. Дальнейший разговор пройдет без твоего присутствия.

— Но княже… — выдохнул градоначальник.

— Витторе, — повторил Ростислав, посмотрев на него, — выйди вон.

Когда Люрин вышел из допросной, а Лесъяр снял с Бояра кандалы, князь внимательно посмотрел на оборотня.

— Теперь рассказывай.

Бояр коротко кивнул. Он постарался вспомнить все, что видел и слышал, не упуская ни малейшей детали, включая странности в поведении градоначальника и подозрения в связи с Лордами. Не забыл он и о том, что они видели с Рихом на Одинокой тропе.

— Выходит, в городе бродит еще один оборотень? — хмыкнул князь, когда Бояр закончил рассказ.

— Рих Видящий, — покачал головой княжич и, видя непонимание на лице Ростислава, отмахнулся, коротко пояснив: — Кто-то вроде ваших колдунов и ворожей.

— Не знал, что у вас такие есть, — пробормотал Ростислав, крепко задумавшись.

Белояра вскинула голову, вспомнив о письме.

— Отец, позволь сказать, — окликнула она князя, вставая из кресла и подходя ближе к мужчинам. — Бояр сказал про обоз Лордов в Черном лесу, — Белояра встретилась взглядом с оборотнем. — Там могла быть Кайя.

— Кайя? — хрипло переспросил Киран, дернувшись, как от удара.

Лесъяр остановил его, схватив за плечо, предупреждающе покачал головой.

— Когда вы видели тот обоз? — переспросил Бояра князь.

Княжич задумался, подсчитывая дни. Потом вздохнул, сдаваясь.

— Какой сегодня день? — спросил он и издал короткий смешок, заметив недоумение на лице Белояры. Зачем-то пояснил: — Время в темнице идет совсем не так, как на воле.

— Двадцать седьмое число месяца серпеня1, — ответила Белояра, опередив отца. Бояр благодарно кивнул и задумался.

— Меньше недели назад. Дней пять прошло, может, шесть.

— Тогда вряд ли она была там, — покачал головой Ростислав.

— Мы должны проверить! — выдохнула Белояра, качая головой. — Нельзя оставлять ее там. Не после того, что написал тот чудом выживший охранник.

— Иголку в стоге сена не найти, — пробормотал князь, крепко задумавшись. — Разве что место осмотреть да по следам. Но прошло слишком много времени, не отыщем.

— Одна из пленниц пыталась нам что-то сказать, — добавил Бояр, посмотрев сначала на князя, потом на Белояру. Он был полностью согласен с княжной, но понимал и опасения князя. — Быть может, если пройти по той дороге…

— Это опасно. Я не вижу с тобой отряда оборотней, Бояр, сын Беорна. Вы пришли вдвоем. А значит, на ту тропу должны будут вступить мои люди и, возможно, погибнуть там. Не это я предполагал, когда услышал твое предложение силы объединить.

Бояр тяжело вздохнул, опуская глаза: Ростислав был прав.

— В таком случае мы с Рихом должны вернуться и привести отряд оборотней.

— Кайя может погибнуть за это время, — сдавленно проговорил Киран, сбросив руку Лесъяра с плеча. — Нельзя затягивать. Если есть возможность найти поселение Лордов, нужно ею воспользоваться! Никто из них не будет ждать нападения на своей территории. У Ловчих есть примерная карта Черного леса, и мы могли бы…

— Думаю, здесь все же не место для таких разговоров, — прервал его князь, поднимаясь. — Нам стоит продолжить его в другом месте. И завтра. Княжна устала после долгой дороги.

Белояра нахмурилась, несогласно качнув головой. Да, она ужасно устала — долгая дорога верхом с непривычки далась ей с большим трудом, — однако была всецело на стороне Кирана. За Кайей нужно было отправиться как можно скорее, ведь от этого зависела жизнь княжицы. Белояра непонятным образом чувствовала ответственность за эту сироту так, словно та была ее сестрой. Но спорить с отцом все же не решилась.

Они вышли из городской тюрьмы. Бояр замер у дверей, вскинув голову и подставляя солнечным лучам лицо. Белояра посмотрела на него, удивляясь, как все-таки оборотни похожи на людей. Если не знать о том, кем он является, и не подумаешь, что в зверя обращаться может. Бояр, будто почувствовав ее взгляд, открыл глаза и посмотрел на княжну. Широко, как-то по-мальчишески улыбнулся ей, и Белояра опустила взгляд, ощущая, как загорелись румянцем щеки. Она не должна была так открыто его разглядывать, да еще на глазах у всех, только ничего поделать с собой не могла: оборотень буквально приковывал к себе ее взгляд.

Отвернувшись от него, Белояра заметила в толпе приближающихся к ним людей того самого незнакомца, увиденного по дороге к городской тюрьме. Он спрятал белые пряди среди темных волос, но его острое лицо и живые глаза она запомнила хорошо.

— Ну наконец-то, — облегченно выдохнул он, подходя к Бояру и крепко обнимая.

Тот в ответ похлопал его по плечу.

— Было что-то необычное, пока я сидел в темнице? — спросил его Бояр, а потом опомнился, повернулся к князю и Белояре, представляя Видящего. — Это Рих. Он пришел со мной.

— Тьмой из глаз, — охотно пояснил Рих, не испытывая никакого волнения перед князем, — но сейчас показать не могу. Не время еще.

— Не время? — удивился князь.

— Отец? — тихо позвала Ростислава княжна.

Что-то в голосе девушки заставило мужчин напрячься. Они посмотрели на Белояру и вздрогнули, увидев, как побелели ее глаза. В ней снова проснулась сила ее матери.

— Что-то идет сюда, — выдохнула она, показав рукой в сторону южных ворот. — Что-то большое, — княжна скривилась, по-птичьи склонила голову к плечу. — Что-то плотное. Вязкое. Страшное.

Белояра вздрогнула всем телом, всхлипнула жалобно и начала заваливаться в сторону. Бояр дернулся к ней, подхватил, не давая упасть. Осторожно поднял на руки. Князь неодобрительно посмотрел на него.

— Я отнесу ее куда скажете, — качнул головой Бояр, — а вы, князь, прикажите лучше обороной города заняться. Сдается мне, помощи от градоначальника в этом вопросе можно не ждать. И лучше бы его самого поскорее найти…

— Поприказывай мне еще, — хмыкнул Ростислав. — Лесъяр, идешь со мной. Киран, ты присмотришь за княжной. Здесь есть один неплохой постоялый двор, мой человек должен был снять его для нас. «У двора» называется. Возле площади.

— Знаю, где это, — кивнул Киран и пошел вперед, показывая дорогу Бояру и Риху. Люди из свиты князя двинулись за ними.

Ростислав неодобрительно посмотрел оборотню вслед. По-хорошему надо было поручить своим людям присмотреть за дочерью, а не доверять ее незнакомцу, да еще и оборотню. Не говоря уже о том, что совсем недавно все, включая его самого, считали Бояра Лордом. Но кто знает: если действительно готовится нападение на Прилесье, оборотень — и тем более такой, как этот — сможет защитить Белояру куда лучше обычного человека. Киран, насколько князь успел понять, как Ловчий слабоват, да и выглядит не совсем здоровым — бледный, осунувшийся. Лесъяр же нужен ему самому, чтобы организовать оборону. Ростислав очень хотел верить, что оборотни не причинят вреда если не дочери Великого Князя людского, то хотя бы ворожее — к ним у них всегда было особое отношение.

Мрачно кивнув в ответ на свои мысли, князь пошел к каменной стене города, чтобы по боевому ходу дойти до южных ворот, минуя густонаселенные улицы. Впереди их ждало несколько напряженных часов в ожидании нападения.

Глава 23

Туман хлынул на стены Прилесья едва солнце зашло за горизонт. Сизой дымкой он повис над землей, недвижимый до поры. Воины, стоявшие на стенах, зажгли жаровни. Они видели, что в этот раз Туман не совсем обычный: никогда до этого в нем не сверкали искры, словно грозовые молнии в тучах. А когда на краю Черного леса показалась высокая фигура, нервы одного из лучников не выдержали. Он натянул тетиву и быстро выстрелил в Лорда. Тот молниеносным движением поймал стрелу в нескольких сантиметрах от своего лица и громко расхохотался. Князь, стоявший в галерее над воротами, понял, что, похоже, дело их совсем плохо.

Лорд махнул рукой, и из чащи медленно выступил целый отряд из других Лордов, пониже. В руках у них были белые луки. Лесъяр узнал в них оружие кочевников Бану, кровь которых текла у него в жилах, и зашипел от ярости. Не могли так просто сородичи с ними расстаться!

Лорды-лучники натянули тетиву и выстрелили. Лесъяр вскинул руки, призывая силу, и над защитниками города всколыхнулся голубоватый полог. Слаженным движением Лорды взяли другие стрелы — с круглыми наконечниками, — щелкнули по ним пальцами, от чего те покрылись инеем, и выстрелили. Щит Лесъяра устоял, вот только сам Ловчий побледнел, покачнулся, но выпрямился под обеспокоенным взглядом Ростислава. Бой только начался, а противник уже почти вымотал их.

***

Рих стоял у окна в комнате, на которую им указал владелец, и смотрел на голубоватые всполохи в темнеющем небе. Над городом будто сверкала зарница. Люди заперлись по домам, боясь даже нос высунуть.

— Что там происходит? — слабо спросила Белояра, поднимаясь с кровати, на которую ее уложил Бояр.

— Лорды напали, — не поворачиваясь ответил Рих.

Княжна побледнела, закусила губу, подошла к окну, вставая рядом с Видящим.

— Вы можете как-нибудь помочь с ними справиться? — спросила она оборотней, посмотрев на сидевшего у стола Бояра.

На другом стуле замерла чернавка, невидящим взглядом смотрящая перед собой. Губы девушки беззвучно шевелились: она молилась.

— Против лучников и тумана — вряд ли, — покачал головой княжич и тяжело вздохнул. — Последний крайне ядовит для всего живого. Оборотни — не исключение.

Белояра опустила глаза, сжав кулаки.

— Но мы должны что-то сделать! — сдавленно сказала она. — У нас ведь есть сила. Мы не можем просто сидеть здесь и смотреть на все это со стороны!

— Твой отец сказал следить за твоей безопасностью, княжна, — хмыкнул Бояр, задумчиво вертя в руках обережный кинжал. Меньше всего оборотню хотелось сидеть здесь, зная, что где-то рядом идет бой. Но и оставить маленькую ворожею одну он тоже не мог.

— Откуда он у тебя? — неожиданно спросила Белояра, не спуская взгляда с оружия в руках оборотня. Княжна увидела на рукояти обережные знаки — похожие она наносила на мечи отца.

— Это? — переспросил Бояр, поднимая кинжал на уровень глаз. — Подарок матери. Она была ворожеей из рода Орлов. Отец называл ее девой-воительницей, — с грустной улыбкой добавил он.

— Нужно как-то отвлечь их внимание от города, — пробормотал стоящий у двери Киран.

Он неотрывно смотрел в окно, не замечая ничего вокруг. Душа Ловчего рвалась к сестре, и идея, вспыхнувшая разом в голове, показалась донельзя хорошей и правильной.

— Если мы нападем на какое-нибудь их поселение в лесу, им придется прервать атаку, чтобы защитить его.

— Предлагаешь сделать так, чтобы они отвлеклись на нас? — переспросил Бояр, уже понимая, что задумал Ловчий.

— Именно. Я видел план этого города. Здесь есть подземные тоннели. Знаю, что где-то там наверняка прячется волколак, но речь не о нем сейчас. Думаю, какой-то из них ведет прямо к самому лесу.

— И даже подводит почти к Одинокой тропе, — кивнул Бояр, вставая.

— Возьмите меня с собой, — взмолилась Белояра, выступая вперед. — Я могу помочь.

— Что может сделать домашняя пташка в полном опасностей лесу? — не без сарказма

Княжна вспыхнула и сердито тряхнула головой.

— Я могу быть полезной.

— Лордам зачем-то нужны женщины, — кивнул Бояр и, не удержавшись, поддразнил Белояру. — Пригодишься в качестве приманки.

Белояра медленно выдохнула, сжала руки в кулаки, сдерживая себя: ей очень хотелось ударить этого оборотня, да посильнее.

— Бояр прав, — подал голос Рих, поворачиваясь к княжне. Видящий не сдержался и весело хмыкнул, заметив, как смотрят друг на друга Белояра с Бояром — едва ли не искры летят. — Князь не просто так велел Кирану присмотреть за тобой.

— Но если мой отец попросил об этом Кирана, — процедила Белояра, — то что вы оба забыли здесь? Там, на стене, может понадобиться помощь! Мой отец, Лесъяр, другие люди рискуют своими жизнями, чтобы не дать Лордам прорваться дальше, а вы здесь меня сторожите?!

— От меня мало толку на стене, — покачал головой Бояр, — а Лорды вполне могли узнать о ходах под городом. Если этот градоначальник и вправду оказался предателем…

— Мы не можем знать этого наверняка! — воскликнула Белояра. Она отошла от оборотня и принялась ходить из стороны в сторону. — Но это может иметь смысл. Сейчас все силы стянуты к южным воротам, и если кто-то из Лордов сможет пробраться в город, они ударят в тыл, и тогда…

Белояра замерла, с ужасом посмотрела на Бояра. Оборотень кивнул, повернулся к Риху.

— Мы проверим известные нам входы и выходы из городских подземелий и потом вернемся обратно.

Белояра сняла с шеи серебряную цепочку, на которой болталась синяя бусина. Она подошла к Бояру и, встав на носочки, надела её ему на шею.

— Он защитит тебя от воздействия их силы, — тихо сказала княжна, посмотрев Бояру в глаза.

— А мне что дашь, княжна? — со смешком спросил Рих, и Белояра резко отпрянула от княжича.

Она посмотрела на Видящего, который с трудом сдерживал улыбку, и сняла с руки белую нить, на которой висела нежно-голубая бусина.

— Вот, возьми, — Белояра протянула нить Риху и с полуулыбкой покачала головой, когда он попросил помочь завязать. — Это накопитель, — добавила она, делая шаг назад. — В нем не так много силы осталось, но в критической ситуации может помочь. — Княжна замолчала и едва слышно прошептала, отворачиваясь от оборотней: — Надеюсь, этого не произойдет.

Перед тем, как выйти из комнаты, Бояр замер возле Кирана, который так и смотрел в окно.

— Присмотри за княжной, — предупредил он, положив руку на плечо Ловчему. — И если что-то случится, посылай светляка. Как тогда, когда меня за Лорда принял. Понял?

Киран перевел взгляд на Бояра и медленно кивнул.

— Хорошо. Мы скоро вернемся, — сказал оборотень, повернувшись к Белояре.

***

Их не было довольно долго, и Белояра за это время уже успела себя извести. Она ходила кругами, то садясь на кровать, то вставая и принимаясь снова мерить шагами комнату. Звуки взрывов и крики, которые доносились от южных ворот, яркие зарницы на небе и нечеловеческий вой сводили с ума. Чернавка, так и сидевшая на стуле, обняла себя за плечи, закрыв глаза, и принялась качаться из стороны в сторону.

Киран отошел от двери и встал у окна. Он не обращал никакого внимания ни на обезумевшую от страха женщину, ни на Белояру. Все, о чем мог думать — это сестра, которая оказалась в плену у Лордов.

— Мы спасем ее, — тихо сказала Белояра. Она больше не могла слышать отдаленный шум боя и молитвы чернавки.

Киран сперва никак не отреагировал на ее слова, а потом рывком обернулся.

— Каким образом? — обреченно спросил он. — Мы даже близко не представляем, где она может быть. Как найти ее в этом их Черном лесу? На одной только карте Ловчих по меньше мере десяток городов обозначен, а есть они там, нет их — никто не знает, понимаешь? Не было экспедиций туда, лишь догадки да домыслы. Все ориентируются на всплески силы, но что на самом деле в том месте…

Киран замолчал, покачал головой. Потом со вздохом опустился на кровать, спрятал лицо в руках и сдавленно проговорил:

— Она ведь даже не знает, что я жив. Думает, что со мной что-то случилось. Мы не поговорили. Это все моя вина… Я решил, что если она так боится Ловчих, то лучше ей вовсе обо мне не знать. А теперь… Если она погибнет там от рук проклятой Иной крови, что делать мне?

Он поднял голову, посмотрев на Белояру. Княжна вздохнула, подошла к нему, присаживаясь рядом, и успокаивающе погладила его по плечу.

— Кайя знает, что ты жив, — сказала она и мягко улыбнулась, — и была уверена, что однажды вы обязательно встретитесь.

— Но не теперь, — с отчаянием прошептал Киран, отворачиваясь от Белояры, чтобы она не заметила, как на его глазах выступили слезы.

Ничего ответить княжна не успела, потому что дверь в комнату резко открылась, и внутрь ввалились Бояр и Рих. Оба были перемазаны в грязи и чьей-то крови. За спинами оборотней кто-то маячил.

— Что случилось? — ахнула Белояра, вскакивая на ноги. Она подошла к Бояру, которого поддерживал Рих.

— Мы нарвались на засаду, — прохрипел княжич, тяжело опускаясь на подставленный Кираном стул. — Мелкие Лорды проникли в город тем же способом, что и мы с Рихом. Ярис, — Бояр кивнул на молодого мужчину, который замер в дверях, — дрался с ними. Мы услышали шум боя и кинулись на помощь. А еще одна группа поджидала нас у ближайшего переулка.

— То есть в город проникли две группы Лордов? — уточнил Киран, сжимая руки в кулаки.

— Возможно, и больше, — покачал головой Бояр, прикасаясь рукой к пострадавшему боку. Белояра дернулась к нему, чтобы посмотреть, в чем там дело, но Бояр остановил ее. — Там просто царапина, не переживай.

Белояра фыркнула, не сдержавшись — все-то у мужчин одни царапины.

— То-то я вижу. Дай посмотрю, — настаивала она. — Если Лорды уже вошли в город, нужны все силы, чтобы их остановить.

— Внутри больше никого нет, — подал голос Ярисгунн.

Кочевник медленно зашел в комнату, бросив быстрый взгляд на Бояра. Оборотень явно не ожидал увидеть его снова, и Бану чувствовал, что им предстоит долгий разговор, а потому хотел как можно

— Откуда такая уверенность? — хмыкнул Рих, бросив недоверчивый взгляд на кочевника.

— Остальные ходы еще прошлый градоначальник приказал замуровать, — сказал Ярисгунн и тут же объяснил: — Я был здесь пару лет назад, когда искал способ вернуть сестру. Слышал об этом от кого-то в таверне.

— Допустим, что ты говоришь правду, — кивнул Бояр, выразительно посмотрев на беловолосого. Белояра заставила его убрать руку и теперь осматривала рваную рану на боку. — Но что мешало нынешнему градоначальнику разобрать завалы и открыть проход?

— Их невозможно разобрать, — покачал головой Бану. И нехотя пояснил: — Я сунулся в несколько, там все замуровано так, что захочешь — не откроешь.

— Ясно, — кивнул Бояр, принимая его ответ. — В таком случае будем надеяться, что отрядов действительно было всего два.

***

— Они отступают? — выдохнул Лесъяр, утирая капающую из носа кровь.

Лорды-лучники и правда отошли в лес. Даже туман будто уменьшился, низко стелясь по земле.

— Что-то не так, — покачал головой князь.

И оказался прав. Из леса хлынул поток тварей, которые со скрежетом и воем кинулись на стены. Туман взвился в воздух, волнами нахлынул на крепость, с шипением разъедая древние камни. Ростислав махнул рукой, приказывая лучникам стрелять.

Первый залп уничтожил большинство тварей, и люди было обрадовались, но зря. Новый их поток оказался вдвое больше предыдущего. И снова люди отбили атаку. Третья волна стала иной — мелкие твари перемешались с существами крупнее и мощнее. Лапы последних были будто закованы в броню, которой они принялись крушить стену. И тогда князь приказал сбросить камни. Атаку отбили.

Лорд, стоявший у леса, поднял руку, подзывая существ, чтобы вскоре вновь отдать приказ нападать.

— Нам нужно продержаться до рассвета, — выдохнул князь. — Когда солнце поднимется над горизонтом, они уйдут.

***

Белояра уже заканчивала с перевязкой, когда Рих резко повернулся к ним. В неровном свете свечи его глаза, наполненные тьмой Видящего, казались зловещими.

— Нам нужно отвлечь Лордов, — прохрипел он и показал рукой на окно. — Иначе они долго не продержатся.

— Хорошо, — кивнул Бояр. Он посмотрел на Белояру и мягко взял ее руки в свои. — Побудь здесь, княжна. — И видя, что она хочет что-то сказать, покачал головой: — Не спорь, пожалуйста. Здесь безопасно. И Киран по-прежнему останется с тобой. — Бояр бросил предупреждающий взгляд на Ловчего, но тот замотал головой в ответ.

— Здесь достаточно людей князя, которые смогут присмотреть за княжной, — быстро ответил Киран, — а я пойду с вами. Моя сила может пригодится.

— Ты только из лечебницы вышел, какая сила? — Бояр не смог сдержать насмешки. Княжича начала раздражать эта ситуация. — Вы спорами своими тратите время.

— Я пойду с вами, — упрямо повторил Киран, а Белояра высвободила руки из хватки Бояра и поднялась.

— Я тоже могу помочь, — сказала она. — Я ведь ворожея. И сила моя не меньше, чем у отца.

Рих шлепнул себя рукой по лбу.

— Люди, какие же вы назойливые, — вздохнул Видящий.

Стоящий у стены кочевник мрачно хмыкнул.

— Я ведь сбегу из-под охраны, если вы уйдете и оставите меня здесь, — предупредила Белояра, сжав руки в кулаки.

Бояр тяжело и обреченно вздохнул. Меньше всего ему хотелось отвлекаться на княжну в месте, полном опасностей, но они и вправду лишь теряли сейчас драгоценное время.

— Будь по вашему, — сказал он и обвел всех собравшихся взглядом. — Идете за мной и никуда не сворачиваете.

— Да, капитан, — хмыкнул Рих, отдав другу честь.

Ярисгунн покачал головой, едва слышно прошептав:

— Шут.

Глава 24

Оборотни, Киран, Ярисгунн и Белояра пробирались по городу к южным воротам. Им нужно было незаметно пересечь речку Белинку и добраться до входа в тоннель. Для того, чтобы не попасться людям князя, они вылезли через окно и по карнизу перебрались на задний двор. Там пятерка, пригнувшись, побежала до ближайшего переулка, а после, уже не скрываясь, они мчались по улочкам, надеясь лишь, что не встретят на пути решившего поохотиться волколака.

В тоннель вела неприметная дверь в узком проулке возле самой городской стены. Бояр открыл замок, отодвинул створку, закрывающую проход, и подвинулся, пропуская вперед Риха, Кирана и Белояру. Когда Ярисгунн дернулся, чтобы пройти следом, Бояр поймал его за предплечье.

— Когда все закончится, нам предстоит долгий разговор, — предупредил он.

— Как скажешь, — со вздохом ответил беловолосый.

Бояр внимательно посмотрел на Ярисгунна, чувствуя, что тот что-то скрывает.

— Бояр, идем, времени нет на разговоры, — прошептал Рих снизу, и Бояру пришлось отпустить руку кочевника, позволяя спрыгнуть в подземный ход.

***

До выхода они дошли быстро: Киран создал светящийся шарик силы. Уже стоя возле Одинокой тропы, оборотни и люди оглянулись назад, посмотрев на осажденный город. Туман окружил его со всех сторон, закрыв все известные пути отступления, и Бояр подумал, что нужно было хотя бы жителей вывести куда-нибудь подальше от леса. Если их затея не увенчается успехом, всех людей в Прилесье ждет смерть.

— Они снова отходят от стен, — едва слышно сказала Белояра. Где-то там сейчас был ее отец. — Сколько волн они еще выдержат?

В лес они зашли в полном молчании. Бояр принял облик медведя, отдав перед этим ножны зачарованного кинжала Белояре. Она непонимающе посмотрела на них, и Рих, вынув из земли клинок, отдал его ей:

— Храни, раз он тебе доверил.

Белояра кивнула, застегнула пояс с ножнами на талии, ощущая непривычную тяжесть на боку.

— Идем, — кивнул он на тропу, освещая дорогу прихваченным по пути факелом. — Здесь недалеко.

До огромной сосны, за корнями которой оборотни прятались, они дошли без приключений. Рих замер у края тропы, взывая к силе Видящего. Глаза его почернели, виски прожгло острой болью, от которой он поморщился, ошалело мотая головой. Что происходит? А после, услышав приближающийся звон, отпрыгнул в сторону. И вовремя: в то место, где он мгновение назад стоял, воткнулось метровое лезвие из черного металла.

— Я догадывался, что здесь будет какая-то ловушка, — просипел Рих, переводя дыхание. — Не используйте силу без крайней необходимости. Лес очень непредсказуемо на нее отзывается.

Белояра серьезно кивнула. Киран переглянулся с Ярисгунном: теперь оба поняли, почему Видящий запретил им создавать светлячка, чтобы освещать дорогу, велев воспользоваться обычным

Рих поднял с земли палку и ткнул ее в воздух перед собой. Палка исчезла наполовину. Видящий хмыкнул и сделал шаг вперед, полностью исчезнув за пеленой. Ярисгунн, не раздумывая, пошел за ним, а следом — Киран. Белояра неуверенно посмотрела на Бояра. Медведь мордой толкнул её, принуждая идти, и сам шагнул следом за княжной, замыкая их небольшую колонну.

Эта дорога от Одинокой тропы отличалась лишь отсутствием камней, и ничего не выдавало в ней того, что движутся здесь нелепые существа, созданные проклятыми богами.

Белояра оглядывалась по сторонам, чувствуя на себе недобрые взгляды. Она видела, что так же неуютно чувствуют себя ее спутники, но создать вокруг них защитный полог побоялась. Княжна шла вперед, чувствуя рядом с собой дыхание большого медведя. Отчего-то это придавало ей уверенности в том, что у них все получится.

Они шли, казалось, целую вечность, прежде чем впереди показались какие-то огни. Рих оглянулся на спутников, поднеся палец ко рту, и затушил факел землей. Отбросив его в сторону, он продолжил идти, крадучись подбираясь все ближе к огням. Рядом с ним так же тихо шел кочевник. Киран остался стоять рядом с Белоярой и Бояром.

Вскоре мужчины вернулись. Едва шевеля губами Рих сообщил, что это небольшое поселение из трех домиков. Внутри как минимум одного есть женщины — Видящему удалось заглянуть в окно. Охраны почти нет, только два мелких Лорда дремлют возле костра.

Бояр ткнулся лбом в протянутую ладонь Видящего, мысленно говоря, что один из Лордов его, а второго может взять Ярисгунн. Рих озвучил слова Бояра, и кочевник согласно кивнул, доставая из сапога узкий стилет.

Белояра пошла за Рихом и Кираном к дому, который заприметил Видящий, и когда Бояр с Ярисгунном почти бесшумно убили Лордов, рывком открыли дверь. Взревел рог, разбудив женщин и обитателей двух других домов. Люди и оборотни услышали другой рог — с той стороны, где находилось Прилесье, — а из домов выскочили еще два Лорда.

Бояр бросился на одного, уворачиваясь от удара длинной руки с острыми когтями. Ярисгунну удар пришелся в бок: он дернулся в сторону, но не успел. Зашипев от острой боли, кочевник полоснул стилетом по телу Лорда, но лезвие отскочило со скрипом, будто беловолосый провел им по стеклу. Он удивленно посмотрел на довольно ухмыльнувшегося Лорда и чуть снова не пропустил удар. На выручку пришел Киран, отталкивая Ярисгунна в сторону и ударяя Лорда цепью с острыми шипами. Это оружие было сделано из серебра, а потому смогло причинить Лорду ощутимый вред. Он взвыл, отшатываясь от Ловчего, с недоумением смотря на окровавленную грудь, и, взревев, кинулся на Кирана, взмахнув рукой, пытаясь достать до его горла. Сбоку подлетел Ярисгунн, взяв в руки обычную палку на манер дубины. Со всей силы он треснул Лорду по голове, услышав звучный хруст ломающихся позвонков.

Когда мужчины обернулись, то увидели, как Рих и Белояра выводят из дома несколько изможденных женщин. Одна из них явно была беременна. Кайи среди них не было. Равно как и Лиры.

— Может быть они в другом доме? — быстро предположила Белояра и дернулась к нему, но ее остановил Рих, поймав за руку.

В дом прилетело нечто большое, разметав его в щепки. Полыхнуло жаром и запахом горящей плоти.

— Нет! — закричал Киран. Его перехватил Ярисгунн, не давая побежать туда.

Они неверяще смотрели на горящее здание. Рядом едва слышно заплакала спасенная женщина.

— Вы действительно думали, что я позволю вам забрать то, что принадлежит мне? — вкрадчивый гулкий голос раздался словно гром среди ясного неба.

Они обернулись разом, рывком, заметив вдруг у входа в небольшое поселение высокую фигуру Лорда. Для человека, облик которого принял, он был слишком высок. В полумраке Белояра не смогла рассмотреть его лица, но яркие синие глаза будто светились изнутри.

— Ты принес мне то, что обещал? — спросил Лорд, повернувшись к Ярисгунну, который по-прежнему поддерживал Кирана.

— В договоре ничего не было о том, что я должен что-то принести, — напряженно ответил кочевник, быстро посмотрев на оборотней. — Только найти.

— Но ты нашел. И принес. Я чувствую, — сказал Лорд, делая шаг вперед. — Отдай мне его, — он протянул руку, ухмыляясь. — Или отказываешься выполнить договор?

— Что ты должен был для него найти, Ярис? — спросил Рих, не спуская взгляда с Лорда, вокруг которого вихрями вилась сила. Это, без сомнений, был тот самый Лорд, что привел за собой армию тварей к южным воротам Прилесья. Слишком силен, им его не одолеть. Разве что…

Кочевник молчал, сжав зубы. По щекам его ходили желваки. Он сжал кулаки, жалея, что силу призвать сейчас не может. Хотя, почему нет?

— Он должен был найти Медвежий клык, — ответил за беловолосого Лорд, с видимым удовольствием наблюдая за реакцией оборотней. — И принести его мне, пусть сам и не сознается в этом. А я взамен пообещал вернуть его сестренку. Это ведь честный договор, не так ли?

— Давай! — крикнул Рих, взмахнув рукой.

В Лорда полетел черный сгусток огня. Тот дернулся, чтобы отойти, но корни деревьев, покорные воле Ярисгунна, оплели его ноги, не позволяя сделать шаг. Лорд закрылся руками и закричал, когда огонь начал пожирать его плоть. Спустя мгновение на поляне метался огненный факел — до тех пор, пока, наконец, не повалился на землю.

Люди выдохнули. Белояра осела на землю, чувствуя, как дрожат ноги. Она протянула руку, касаясь ладонью плачущей женщины. Сила ворожеи заструилась по пальцам, успокаивая ее.

— Ты обманул нас, — выдохнул Рих, поворачиваясь к Ярисгунну. — А мы тебе доверяли…

Бояр угрожающе зарычал, наклонив низко голову.

Что-либо сделать они не успели. Лорд, которого все уже сочли погибшим, вдруг поднялся. Вскинул руку, крикнув рваные слова, и с шеи кочевника сорвалась цепочка, на которой висел Медвежий клык. Ярисгунн дернулся, пытаясь ухватить его, но поздно — артефакт оборотней уже был в обожженных руках Лорда. Другой рукой Лорд притянул к себе беременную женщину.

— Мы с вами еще не прощаемся, — прошипел он, смотря на Белояру, и исчез в вихре теней.

Из-за деревьев, будто ожидая приказа, хлынули твари, окружая оборотней и людей. Бояр заслонил собой княжну, защищая от одного из существ. Мощными ударами лап он отбрасывал тех от себя, но меньше их не становилось. Киран отбивался цепью до тех пор, пока она не застряла в теле одной из тварей. Вытащить он ее не успел — сверху

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Вокруг наступила звенящая тишина, прерываемая только их тяжелым дыханием. Рих ошалело огляделся по сторонам, не сразу заметив, что за деревьями начало светлеть.

— Кажется, занимается рассвет, — прохрипел Ярисгунн, зажимая окровавленный бок.

— Где Киран? — испуганно воскликнула Белояра, оглядывая горы трупов.

Рих, сдавленно ругаясь, подошел к куче, из-под которой виднелась бледная рука. Кочевник подошел к нему, помогая вытащить Ловчего.

— Он еще жив, — облегченно выдохнул Рих, проверив пульс. — Белояра, ты не можешь?..

— Могу, — быстро кивнула та, не дав ему договорить.

Она опустилась на колени рядом с Кираном и поднесла руки к его груди. Призвав на помощь силу, княжна сплела паутину из обережных знаков, накрывая ею раненого Ловчего.

— Бояр, тебе нужно вернуться, — услышала Белояра за спиной тихий голос Риха. Следом за ним послышалось угрожающее рычание. — Бояр, не дури. Все закончилось, они ушли.

Медведь подошел к девушке. Белояра подняла голову и испуганно вздрогнула: на нее смотрели абсолютно звериные глаза, в которых не было ничего человеческого. Отняв руки от Кирана, княжна медленно протянула их к оборотню.

— Бояр, — позвала она его, — ты слышишь меня? Вернись, пожалуйста. Мы победили. — Белояра задумалась, вдруг вспомнив, как оборотень защищал ее от тварей. — Меня больше не нужно защищать, они все мертвы. Смотри, — она сделала широкий жест рукой, показывая на трупы, и облегченно улыбнулась, услышав насмешливое фырканье.

Глаза медведя приняли привычный свело-карий оттенок. Белояра сняла с пояса кинжал Бояра и протянула его Риху, не зная, что делать дальше. Тот с размахом воткнул его в землю. Оборотень внимательно посмотрел в глаза Белояре и подошел к Риху, поднимаясь на задние лапы и прыгая через кинжал. Мгновение спустя рядом с Видящим уже стоял пошатывающийся от усталости Бояр.

— Что ж, — произнес он, стирая пахнущую гнилью кровь тварей с лица, — думаю, пора возвращаться. От города мы их явно отвлекли, и рассвет близок. Пора проверить, как там дела в Прилесье.

Рих согласно кивнул. Он помог подняться спасенной женщине, укрывшейся под крыльцом дома во время атаки тварей, и, поддерживая ее, медленно пошел к просвету между деревьями.

Бояр приблизился к Белояре. Она подняла голову, посмотрев на него, заправила за ухо прядь, выпавшую из заплетенных в косу волос.

— Спасибо, княжна, — тихо произнес Бояр, стерев с ее щеки каплю черной крови. И криво ухмыльнулся, шутя: — Ты и правда пригодилась.

Белояра фыркнула, убирая его руку, и улыбнулась в ответ:

— А ты как думал?

— Идемте, голубки. Потом поворкуете, — хмыкнул Ярисгунн, поддерживая едва живого Кирана.

— С тобой отдельный разговор будет, — угрожающе произнес Бояр, посмотрев на беловолосого. — И за то, что обманул, и за то, что наш артефакт Лорду отдал. Неизвестно, чем это все кончится теперь.

Княжич подошел с другой стороны от Кирана, перекинул его руку через свое плечо. Так они, поддерживая друг друга, вышли из леса. Взгляду их предстала земля, почерневшая от пролитой крови, и крепостная стена города, будто кислотой изъеденная.

Ворота Прилесья открылись. Навстречу им вышел князь и опирающийся о копье Лесъяр.

— Белояра, — выдохнул Ростислав, крепко обнимая дочь и утыкаясь лицом в ее волосы, — ты жива.

— Ну вы и шум устроили, — усмехнулся Лесъяр, оглядывая потрепанную компанию. — Мы как увидели, что они рванули в лес, все думали, в чем причина. А потом к князю прибежал испуганный секретарь и сказал, что вы сбежали. Я сразу понял, какая дурная мысль в ваши головы пришла. Надеялся только, что все живы.

Рих хмыкнул, вскинув голову. На веревке с галереи ворот висел градоначальник Люрин — определенно мертвый.

— А с этим что случилось? — спросил Ярисгунн.

— Он сообщил Лордам, что князь прибыл, — скривился Лесъяр, посмотрев на труп. — И отчего-то очень понравился тварям. Скакали возле него, что те собаки.

— Белояра, — тихо, но не менее страшно произнес князь, взяв дочь за плечи, — чтобы такого больше не повторялось. Никогда, слышишь?! — он несильно встряхнул ее.

— Прости, отец, — покаянно склонила голову княжна. — Я поступила не очень разумно. Но мы смогли отвлечь их от города, а значит, все было не зря.

— Ты могла погибнуть!

— Все обошлось, — уверенно ответила Белояра и кивнула на едва стоящих мужчин. — Давайте все же зайдем в город и хоть немного передохнем? Едва на ногах держимся.

Князь молча кивнул. Он отвернулся и зашел в ворота города. Белояра хотела было пойти за ним следом, но Рих поймал ее за руку, останавливая.

— Как думаешь, в том доме могли быть другие женщины? — напряженно спросил он, встретившись взглядом с Бояром.

Княжна задумалась и медленно покачала головой.

— Женщины для них ценны, а значит, нет причины убивать их просто так. Возможно, позднее мы могли бы отправиться туда снова, чтобы все проверить. В любом случае Кайя и та девушка Лира где-то еще. Вероятно, ваше предположение касательно десяти дней пути было верным, и мы попросту не могли до них добраться сейчас. Думаю, нам повезло, что мы вообще на это поселение наткнулись.

— Пожалуй, что так, — кивнул Рих. — Ладно, пойдемте и правда уже внутрь. Сил нет как хочется смыть эту вонючую жижу с себя и наконец поесть.

Они зашли в город. Ворота за ними плотно закрылись на тяжелый дубовый засов. Оборотням и людям в самом деле нужно было отдохнуть.

***

После битвы прошло несколько дней. По Прилесью разносился звон большого колокола: все эти дни не прекращаясь шли похороны.

В бою погибло не так много людей, как казалось сначала. Больше всего пострадало от воздействия Тумана, каким-то образом успевшего за мгновения до восхода солнца проникнуть за городские стены. Его ядовитые частицы оседали на земле, брусчатке, стенах домов, и

Великий Князь Ростислав мерил шагами библиотеку, временно служившую ему кабинетом. В помещение, где располагался кабинет Витторе Люрина, Лесъяр запретил заходить, пояснив, что место требует более тщательного осмотра. Киран рассказал ему о странном стеллаже, на котором стояли какие-то склянки с неизвестным содержимым, и Ловчий решил дождаться приезда Старейшин.

— Отец, прости меня, я поступила неразумно, ослушавшись твоего приказа, — сказала Белояра, сидевшая в кресле. Она не без опаски наблюдала за отцом. Лучше бы он сразу же, там, возле южных ворот, высказал ей все, что думает. Да, это было бы на людях, при всех, но Белояра вполне пережила бы. Здесь же она себя чувствовала так, словно над ней завис пудовый молот, который вот-вот обрушится.

— Белояра, — тихо заговорил князь, и княжна невольно сжалась, — я тебе много раз говорил, что ты не имеешь права подвергать свою жизнь опасности. — С каждым словом Ростислав все сильнее распалялся, невольно повышая голос. — Ты моя дочь! Наследница! Надежда всего княжества, в конце концов! И что я вижу? Белоярушка бросает все и несется на помощь, невзирая на явную опасность, на Лордов, на тварей, которые в любой момент могли тебя, никак не подготовленную к какому-то ни было бою, убить! Что ты творишь, дочь?!

Слова отца били, словно плеть. И что самое печальное, Белояра понимала, что он прав. Но и она, как сильнейшая ворожея княжества, была в своем праве.

— Я не буду всю жизнь сидеть в золотой клетке, отец, — дрожащим от гнева голосом ответила Белояра. — Я — ворожея. Мне нужна свобода, и ты знаешь это. Без нее я задохнусь! Я не простой человек, меня нельзя запереть в покоях, велев никуда не выходить! Моими действиями зачастую руководит сила, и ты прекрасно знаешь, что я не имею права отказаться, или лишусь дара навсегда!

— Может, это было бы к лучшему, — прошипел Ростислав, глядя в глаза дочери.

Белояра дернулась, словно он ее ударил, и, не сказав больше ни слова отцу, вскочила и выбежала из библиотеки, громко хлопнув дверью.

Она бежала вперед, ничего не замечая от застилающих взор слез, и неожиданно столкнулась с Бояром. Оборотень схватил ее за плечи, не давая упасть — от неожиданности княжна отпрянула назад, зацепившись ногой об уголок ковра.

— Что случилось? — спросил он, вглядываясь в ее лицо.

Белояра вырвалась из его объятий, сердито вытирая слезы.

— Ничего такого, — буркнула она, не желая впутывать его в семейные дела.

— Отец выволочку устроил? — догадался Бояр и мягко улыбнулся, когда Белояра недовольно на него посмотрела. — Ты не сердись на него, — сказал он, беря ее за руку и уводя за собой в сад. Там Бояр усадил княжну на скамью и снова заговорил, не выпуская ее ладони. — Ты напоминаешь мне мою мать, — грустно улыбнулся он. — Такая же маленькая воительница с добрым сердцем, которая хочет помочь всем. Но твой отец все же прав, — серьезно добавил княжич, посмотрев Белояре в глаза, — тебе не следовало подвергать себя такой опасности.

Она вздохнула, вытирая слезы, которые так и бежали по щекам, и отвернулась от Бояра, не желая, чтобы тот видел ее покрасневшее лицо. Но оборотень мягко развернул ее к себе, взяв за подбородок. Белояра завороженно смотрела в его глаза, ощущая себя до странного спокойно.

Услышав чьи-то быстрые шаги, они разом вздрогнули, отпрянули друг от друга, будто обжегшись. В поле зрения появился Рих.

— Вот вы где! — воскликнул он, делая вид, что не замечает, как Белояра отворачивается в сторону, неловко заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — Князь срочно зовет всех к себе!

— Что-то случилось? — выдохнула Белояра, поднимаясь на ноги. На Бояра она старалась не смотреть.

Оборотень же встал рядом с ней, посмотрел на Риха. Видящий хмыкнул.

— Пришло письмо от твоей сестры. Оставшиеся княжицы добрались до места назначения.

***

Когда Белояра, Бояр и Рих вошли в библиотеку, внутри уже собрались Киран, Лесъяр и Ярисгунн. Князь сидел за большим рабочим столом, который принесли сюда слуги. В руках он держал письмо от Беляны.

— Раз уж все в сборе, то я начну, — сказал Ростислав, обведя взглядом собравшихся. — Все княжицы, ехавшие в том обозе, благополучно добрались до Беляны. Кроме Кайи. Ее похитил Лорд на глазах у кучера, спрятавшегося под повозкой.

— Ее нужно спасти, — перебил князя бледный Киран, подскакивая в кресле.

Лесъяр с нажимом усадил его обратно, надавив на плечо, и не сдержал ехидства:

— Ты уже отвоевался. Сиди и молча слушай.

Князь посмотрел на Кирана, укоризненно качая головой. Потом перевел взгляд на дочь. Белояра отвернулась, не желая смотреть на него.

— Белояра, как там женщина, которую вы спасли?

Княжна тяжело вздохнула, собираясь было ответить, но ее опередил Рих.

— С женщиной все в порядке. Срок хоть и мал, но ребенка она не потеряла.

Князь вздрогнул, посмотрел неверяще на Видящего.

— Она беременна? Ты уверен?

— Да.

Ростислав сжал руки в кулаки, смяв письмо. У него в голове не укладывалось все, что произошло в последние несколько недель.

— Кучер пишет, что Лорд говорил Аглае, что они используют ворожей как сосуды для рождения новых Лордов. Я не поверил в это, думал, что ему со страху послышалось. Но что если…

Киран снова дернулся, пытаясь встать.

— Мы должны вытащить Кайю оттуда! — выдохнул он, и князь, не сдержавшись, рявкнул:

— Заткнись и сядь! Белояра, — обратился он к дочери, — Лорд вырвал Аглае сердце и забрал с собой. Для чего оно ему понадобилось?

Белояра вскрикнула, зажимая рот рукой, на глазах княжны выступили слезы. Она медленно покачала головой.

— Я не знаю. Если только… — она вскинула голову, посмотрев на отца. — Есть легенда о возвращении в мир богов. И там упоминалось сердце сильнейшей ворожеи из рода. Аглая была последней из Ласточек. Возможно, для этого…

— А зачем им нужен был Медвежий клык? — подал голос Ярисгунн, невольно перебив Белояру.

Бояр дернулся, как от удара, сжал кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не дать белобрысому в морду.

— Ты, черт тебя дери, совершил большую ошибку, — прошипел он. — И за такое…

Договорить Бояру

— Получив Медвежий клык, Лорды смогут управлять любым, даже самым сильным оборотнем, словно марионеткой. А еще, по легенде, призвать в мир Рудо.

Присутствующие замолчали, крепко задумавшись. А когда тишина стала слишком тягостной, Белояра вдруг вспомнила про Ириль.

— А почему княгиня Ириль назвала Лорда отцом? У них же не было женских особей.

— Да, точно, — кивнул Лесъяр и на мгновение задумался. — По нашим предположениям, все Лорды рождались из упавшей божественной звезды, и до недавнего времен каждый новый Лорд был слабее предыдущего. Они вырождались. Но что случилось потом, почему они так усилились, никто не знает. И самая большая странность здесь в том, что Ириль уснула и обросла странным материалом, похожим на голубоватый хрусталь, и теперь абсолютно никто не может до нее добраться — он чрезвычайно крепкий, сродни алмазу.

— Погрузилась в сон и обросла хрусталем? — переспросил Ярисгунн. — Я слышал, что пустынные жрицы так от опасности скрываются… Но при чем здесь человеческая женщина?..

Они снова замолчали. Каждый думал о своем, пока вдруг Рих не дернулся, глухо вскрикнув. Его глаза почернели от переполняющей Видящего силы, вокруг заклубилась тьма. Он повернулся к Бояру и тихим, пугающим голосом произнес:

— Нам нужно вернуться, Бояр. Медвежий Лог осадили Лорды.

Конец первой части