Пленница лорда Дракона. Мама поневоле

Глава 1

Пленница лорда Дракона. Мама поневоле

Екатерина Борисова

Зябко передёргиваю плечами и кутаюсь в ветхую казённую шаль, что выдали мне в лечебнице.

Свежий утренний ветер пробирается под длинную ночную сорочку и холодит моё израненное тело и бедные косточки.

С того самого дня, как я проснулась в лечебнице Всемогущей Софии-Драконицы, я не могу согреться. Ни кофты, ни одеяла, ни горячий отвар не могут заставить меня перестать дрожать.

Точно так же, как ни один лекарь не смог вернуть мне память или стереть с моего тела ужасные шрамы.

Снова поёживаюсь и растираю плечи ладонями. Под тонкой грубоватой тканью сорочки я чувствую толстые рубцы.

Стоит закрыть глаза, как я вижу ОГОНЬ. ВЕЗДЕ ОГОНЬ. И СТРАШНЫЕ ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА С ПЛАМЕННЫМИ ВСПОЛОХАМИ.

Я даже толком не знаю, воспоминание ли это или плод моего воспалённого сознания.

Морщусь не от боли, скорее от досады. Сколько я уже здесь? Месяц? Два? Может, больше.

Врачи не говорят мне точно, когда меня привезли и откуда я взялась. В себя я пришла чуть больше месяца назад и с тех пор пытаюсь хоть что-то вспомнить. Что-то кроме ОГНЯ.

Как говорит лекарь Энтони, я иду на поправку. Мне уже разрешили выходить во двор и сад.

Вот как раз сейчас я сижу на облезлой деревянной скамье в больничном неухоженном саду и смотрю, как на крыльце появляется главный целитель лечебницы Всемогущей Софии-Драконицы господин Араксис Прайм.

Сухой мужчина без возраста, с хищными чертами лица, пенсне на орлином носу и недовольно поджатыми губами.

Осторожно отодвигаюсь на дальний край скамейки и стараюсь спрятаться за разросшимся кусом шиповника — не хочу, чтобы господин Прайм меня заметил.

Мы беседовали всего два раза и оба были неприятными.

В первый раз я увидела его в тот день, когда очнулась. Он довольно сухо сказал мне, что понятия не имеет о том, кто я и что со мной делать.

Второй раз он пришёл в мою палату через неделю и привёл с собой констеблей, которые должны были меня опросить.

Разговор с констеблями вышел ещё менее приятным, чем с господином Араксисом Праймом.

С тех пор я не то чтобы избегаю его, но когда могу не попадаться ему на пути — всегда сворачиваю.

Мне так спокойнее.

Его появление почему-то ассоциируется у меня с неприятными известиями.

Я осторожно выглядываю из-за куста, чтобы проверить, ушёл ли главный целитель.

Утро не становится теплее, несмотря на яркое солнышко, и я уже хочу вернуться в палату и укутаться в куцее больничнее покрывало. А также попросить сестру Агнес принести мне отвар.

Но господин Прайм всё также стоит на крыльце, более того, как будто пытается кого-то высмотреть в саду.

Старший лекарь окликает дворника и что-то спрашивает у него, а тот кивает на сад, да ещё и указывает прямо на мою скамейку.

Беда! Ну точно ищут меня.

Никак господин Араксис Прайм собрался меня выписывать. Я слышала от лекаря Энтони, что они не могут держать меня вечно. Когда-нибудь мне придётся уйти. Но вот куда мне идти? Без памяти? Без денег и одежды? Без единой зацепки о том, кем я могла быть и где работать?

На тропинке раздаются тяжёлые торопливые шаги. Одни чуть легче и быстрее, кожаные туфли лекаря Прайма ступают мягко по влажной траве, а вот другие... другие шаги мне кажутся тяжёлыми, уверенными. Металлические пряжки мужских сапог громко звенят при каждом шаге. Кто бы это мог быть?

Работники лечебницы не носят сапог. А уж пряжки! Великая роскошь!

— Прошу, сюда! — голос лекаря Прайма звучит на полтона ниже и почтительнее, чем обычно. Он выступает вперёд, раздвигая пушистые кусты бузины и колючие ветки шиповника. — Как я и думал! Она здесь! Прошу, наша подопечная!

Стоит мне поднять взгляд на лекаря, как следом за ним из-за кустов выступает мужчина.

О-го-го! Да это не мужчина, а целая гора! Настоящий великан!

Густая грива тёмных волос блестит на солнце и ниспадает на плечи, чёрный камзол сшит без изысков и ненужных украшений, но ткань дорогая, да и сам пошив. Рука мастера чувствуется за версту. Этот камзол не из магазинчика готовых вещей, такое шьют только на заказ. К тому же размер...

Лекаря Прайма можно два раза обмотать этим камзолом, а меня, наверное, все пять или восемь.

Мужчина замирает передо мной. Изучает, разглядывает.

Я не решаюсь поднять взгляд выше его груди. А он, наоборот не стесняется меня изучать.

Я чувствую, как скользит по мне его изучающий взгляд.

— Вы сказали, она ничего не помнит? — гремит надо мной мощный раскатистый голос, от которого по телу пробегает странная дрожь.

Я только крепче сжимаю кулачки, чтобы не выдать своего волнения.

А оно почему-то нарастает. Сердце колотится в груди как бешеное, дыхание сбивается, а пульс лупит по вискам.

Я даже не слышу, что отвечает лекарь Прайм.

— Отметки? На ней были какие-то следы? — продолжает допрос мужчина.

А я всё также молча изучаю его одежду. Кожаные чёрные брюки обтягивают его длинные мощные ноги и исчезают за голенищем тех самых сапог для верховой езды с пряжками.

Несмотря на почти идеальный вид незнакомца, его сапоги прилично запылились, а значит, он проделал приличное расстояние, чтобы оказаться здесь и спросить о... моих отметинах?

Зачем они ему сдались?

— Ну же! — нетерпеливо тормошит меня господин Араксис Прайм, стягивая с моих плеч шаль. — Покожи господину отметины.

— Все? — вспыхиваю я от страха и ужаса. Моё тело всё покрыто рубцами. От самой груди, вниз по животу и на бёдрах. Огонь безжалостно лизал моё тело. Руки пострадали меньше всего, но все равно ужасно болят.

— Предплечья! — рычит мужчина и нетерпеливо протягивает ко мне ладонь.

Я отшатываюсь, но лекарь Прайм удерживает меня на месте, и сам задирает рукав ночной сорочки.

В ярких лучах утреннего солнца на бледной коже красным уродливым росчерком красуется рубец. Пять неровных пятен сливаются в одно, обхватывая руку. Как будто огромный монстр схватил меня своей обжигающей рукой...

— Это она! — рычит незнакомец. — Я забираю её.

Только в этот момент я решаюсь посмотреть в его лицо и тут же жалею.

Потому что всё, что я вижу это ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА С ПЛАМЕННЫМИ ВСПОЛОХАМИ.

Глава 2

Перед моим взором всё плывёт.

Сквозь пелену слёз я вижу только ЖАДНЫЙ, ЯРОСТНЫЙ ОГОНЬ, ЧТО УНИЧТОЖАЕТ ВСЕ НА СВОЁМ ПУТИ, И ГЛАЗА. ОГРОМНЫЕ, ПУГАЮЩИЕ В СВОЕЙ ЖЕСТОКОСТИ ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА С ВЕРТИКАЛЬНЫМ РОСЧЕРКОМ ЗРАЧКА.

— Я никуда не поеду с этим господином, — с трудом выдавливаю из себя.

Но меня, кажется, никто не слушает.

Господин Араксис Прайм поправляет на крючковатом носу пенсне и уточняет.

— Вы уверены, лорд Рейден, что наша подопечная именно та девушка, что вы ищете? То, что вы описали в вашем письме, несколько отличается от...

— Я уверен! — отрезает незнакомец. — Готовьте документы на выписку. Я её забираю!

— Лорд Рейден... — неожиданно глаза главного целителя вспыхивают странным интересом.

— В чём дело? — взгляд незнакомца меняется. Из тяжёлого, но спокойного он моментально превращается в бушующее огненное море, расплавленное золото плещется вместо радужки, а зрачок... он вспыхивает, словно маленькое солнце, и вытягивается.

Мамочка! Как страшно!

Через секунду на целителя смотрят огромные разъярённые глаза настоящего дракона.

— Утолите моё любопытство. Кто эта девушка? Вы писали, что она ваша родственница. Но эта девушка не только не дракон! В ней нет ни капли магии! Совсем. Она пуста до самого донышка. Как ОНА может быть ВАШЕЙ родственницей, милорд? — голос главного целителя опускается до почтительного шёпота.

— Я никогда не говорил, что она моя родственница. Я писал, что девушка моя подопечная. Страшная трагедия унесла жизни моего лесничего и его жены. Эта девушка была их племянницей. По закону я обязан присматривать за ней, как и за любым крестьянином на своей земле.

Что-то мне подсказывает, что редкий помещик так ревностно относится к своим обязанностям. А уж лорд!

Я медленно перевожу дыхание. Сама не знаю, чего так боюсь. Но ехать с этим господином я точно не могу!

Всё моё тело не просто дрожит в его присутствии. Меня словно наизнанку выворачивает. Ноют суставы и мышцы, рубцы горят огнём, а сердце... оно бьётся пойманной в клетку птичкой, ударяется о рёбра, как о прутья своей тюрьмы и скорее разобьётся насмерть, чем позволит себя увезти.

Я зажмуриваюсь, закрываю ладонями уши, чтобы не видеть и не слышать того, что происходит вокруг.

Но от этого только страшнее.

Размытые видения встают передо мной. Словно сквозь туман я вижу бревенчатые стены и свои руки. Я что-то делаю, но что? Не знаю. Рядом стоят два силуэта. Мужской и женский. От этого осознания на душе становится легко. Наверное, я их знала.

Но в ту же секунду на меня словно холодным осенним ветром пахнуло. Из глубины видения раздался дикий, нечеловеческий рёв и грохот. А потом...

— Я не поеду... не поеду... вы не заставите... — повторяю я, заливаясь слезами.

Горячие ручьи текут по щекам. Собираются на подбородке и срываются каплями вниз. Солёные капли быстро впитываются в сероватую ткань казённой сорочки, оставляя мокрые пятна...

Обхватываю себя за плечи и раскачиваюсь из стороны в сторону, пока не слышу пронзительный плач.

— Что? — я поднимаю лицо и только сейчас замечаю в руке у незнакомца огромную корзину с ребёнком.

Отчего-то моё сердце болезненно сжимается при взгляде на НЕЁ.

Крошечная девочка. Малютка. Она смотрит на мир удивительно красивыми карими глазами, недовольно морщит носик от ярких солнечных лучей и безуспешно пытается засунуть в ротик завязку от чепца.

Поэтому и кричит. Пронзительно и недовольно. Даже не кричит, а скорее пищит, как маленький щенок.

Незнакомец недовольно морщится, бросая короткий взгляд на корзину.

И этот взгляд... царапает меня. Заставляет подняться волну негодования внутри.

Как он может ТАК смотреть на крошку? Она же не виновата, что ОН не понимает, что ей нужно!

В его взгляде нет тепла и заботы. Лишь холодное отчуждение с нотками раздражения.

Сама не знаю зачем, я подхожу к ним ближе.

Наклоняюсь над корзиной и говорю:

— Привет.

Крошка затихает. Переводит на меня удивительно ясный взгляд и, кажется, улыбается. А у меня в груди словно что-то хрустит и ломается. Я чувствую острую боль, мне не хватает воздуха, в горле застревает крик. Но через секунду всё проходит. И вместо холодной пустоты внутри я вдруг ощущаю мягкое пульсирующее тепло. И чем больше я смотрю на кроху, тем ярче и приятнее оно становится.

— Можно? — я не смотрю на лорда. Но отчётливо ощущаю на себе его изучающий взгляд. Его и целителя Прайма.

Я не получаю ответа, но всё равно протягиваю руки и вынимаю малышку из корзины.

Лёгкий весенний ветерок подхватывает и раздувает рюши на её длинной белоснежной рубашки.

Малышка морщится и собирается заплакать.

— Ну, ну, ну, тише, — я стягиваю с плеч шаль и закутываю в неё крошку. — Она замёрзла!

Внутри растёт возмущение и страх за девочку. Как мог этот мужчина так легко одеть малышку для прогулки и даже не захватить одеялка?

— Она дракон! — получаю резкий ответ. — Драконы не мёрзнут на ветру!

— Она малышка, и ей нужно тепло и забота! — вырывается у меня быстрее, чем я успеваю прикусить язык.

— Чудесно! — рявкает дракон. — Вот ты ей это и обеспечишь! Идём! У меня нет времени на уговоры! Я и так прилично времени потратил на твои поиски, Кларисса!

Отстранив от себя главного целителя, незнакомец подхватывает меня за локоть, и я вскрикиваю от острой боли.

Чужое прикосновение вызывают жар на коже и боль. Жгучую, испепеляющую боль в том самом месте, где меня словно схватил другой великан и обжёг навеки!

Да что это со мной? Неужели это всё как-то связано?

Глава 3

— Отпустите меня, пожалуйста, — шепчу сквозь слёзы и с удивлением понимаю, что впервые за последнее время я не дрожу от холода. Наоборот, сейчас моё тело горит от чужого прикосновения. Кожа плавится от жара. Кажется, что у меня появятся новые ожоги,

Мужчина опаляет меня странным нечитаемым взглядом, но руку всё-таки убирает.

Замирает и ждёт, когда я переведу дыхание.

Мне больно и страшно, иррациональная паника накатывает волнами, заполняя сознание, не давая вдохнуть полной грудью.

Я теряюсь настолько, что уже не замечаю, как прижимаю к груди малышку. Крошечный комочек тепла и нежности с карими глазами. Малышка замирает в моих руках и, кажется, даже умудряется задремать, сонно причмокивая пухлыми губками.

Я осторожно глажу её по голове и успокаиваюсь. Пропускаю тёмные волосики между пальцев, вдыхаю её молочный запах и чувствую, как тревога понемногу отпускает.

— Садись, — рычит незнакомец, распахивая передо мной дверцу чёрной полированной кареты.

Я даже не заметила, когда мы успели выйти из сада, как подошли к роскошной карете с незнакомым мне гербом на дверце, где и когда «потерялся» главный целитель.

— Я не могу... — отступаю на шаг, но замираю под раздражённым взглядом опасных жёлтых глаз.

И снова то же наваждение: ПОЛЫХАЮЩИЙ ВОКРУГ МЕНЯ ОГОНЬ И ЭТИ ГЛАЗА.

Всё это неспроста! Он точно что-то знает. Иначе, почему я вижу его глаза каждый день во сне?

— Садись, — его голос опускается до опасного шёпота, и я подчиняюсь.

Стоит мне устроиться на мягком диване, крепче прижав к себе малышку, как карета вздрагивает и срывается с места.

— Но я не...

— Ты едешь со мной, Кларисса, это не обсуждается, — рычит незнакомец, откидываясь на диване напротив и пронзая меня странным, пронизывающим меня до глубины души взглядом.

Я передёргиваю плечами и первой отвожу взгляд.

— Если вы говорите, что мои родные погибли, то я...

— Сирота, — заканчивает он за меня.

— Но зачем...

— Зачем ты мне нужна? — в его голосе сквозит пренебрежение.

Моё горло сжимает спазм, поэтому в ответ я только киваю.

— Если лекарь Прайм сказал мне правду, — незнакомец делает паузу, но я молчу. А он продолжает. — И ты действительно ничего не помнишь, то это существенно осложняет мою задачу. Постараюсь объяснить кратко. Я лорд Ардор Рейден, первый наместник императора в Южных Пределах. На мне, как на лорде лежит забота обо всех крестьянах, помещиках и городских служащих. Все они живут на моих землях, платят мне налог и надеются на моё покровительство. Твой дядя был моим лесником. Я уважал его труд и никогда не обижал ни работой, ни зарплатой.

— Зачем вы мне это говорите? — я снова улавливаю в его словах какое-то пренебрежение ко мне или даже брезгливость.

— Я это говорю затем, чтобы ты поняла, что после их смерти забота о тебе ложится на мои плечи. И я выполняю свой долг лорда Южных Пределов.

— Вы так заботитесь о каждом крестьянском оборванце? — отчего-то вырывается у меня.

При этом я не могу удержаться и всё-таки поднимаю взгляд на лорда Рейдена.

— Не о каждом, — его темно-янтарные глаза вспыхивают, зрачок едва заметно вытягивается, выдавая раздражение хозяина. — Но о тебе должен позаботиться. Тебя необходимо было вернуть в мои земли.

— Почему? — сердце в груди отчаянно бьётся о рёбра. По рукам пробегает странная дрожь, заканчивающаяся на кончиках пальцев онемением.

— Почему? — лорд Рейден словно впервые сам задумывается над этим вопросом. Он поджимает чувственные губы, хмурится и растирает переносицу. — Потому что ты, Кларисса была... няней для моей наследницы. С тех пор как произошла трагедия, Ария не ест и не спит толком. Только на твоих руках, наконец, замолчала. Я не могу доверить её никому другому, кроме тебя. Я предлагаю тебе вернуться к своим обязанностям в моём замке. За щедрую плату, естественно.

Есть в его словах что-то, что меня настораживает. Но я пока никак не могу понять что.

— Когда я пропала?

— Три месяца назад.

— Что произошло? — решаюсь задать тот вопрос, что больше всего меня интересует.

— Не знаю, — как-то слишком быстро отвечает лорд Рейден. — Ваш дом сгорел, родные погибли в пожаре, а ты исчезла. Вот всё. Что моим людям удалось узнать.

— Но как я выжила? Кто вынес меня из огня? Почему я оказалась в лечебнице Всемогущей Софии-Драконицы?

— На эти вопросы у меня нет ответов. Да и какая разница, — в голосе дракона сквозит раздражение.

Да наверное, никакой. Хотя мне кажется, что это что-нибудь да значит.

Перевожу взгляд с лорда на малышку.

— Сколько месяцев вашей дочери, милорд?

— Понятия не имею, — отрезает раздражённо лорд Рейден. — И Ария не моя дочь!

Глава 4

Я с удивлением смотрю на лорда Рейдена, затем перевожу взгляд на малышку.

Не его дочь.

Но фамильное сходство поразительно!

Те же блестящие, чёрные волосы, тот же пронзительный карий взгляд. Пускай во взгляде лорда время от времени плещется расплавленное золото драконьего взгляда, у малышки такого нет. Но всё же...

— Не ваша дочь? — я удивлённо приподнимаю брови. — Ещё одна сиротка?

— Совершенно верно, Кларисса! Ещё одна сирота на мою голову, — рычит он.

По красивому смуглому лицу пробегает тень. Этот разговор лорду совершенно не нравится.

— Но почему бы вам, милорд, не определить девочку в приют или...

— Или нам просто не закрыть этот разговор! Ария — моя наследница по крови и по силе! Её ждёт блестящее будущее, но сейчас она должна воспитываться в моём фамильном замке. Точка! Для этого ты и нужна.

Я прикусываю язык, чтобы не продолжить спорить. Наверное, не стоит этого делать.

Потому что этот разговор и так раздражает милорда.

Он смотрит с презрением на меня и со снисхождением на малышку на моих руках, морщится и отворачивается к окну.

— Стоять! — кричит он кучеру.

Карета начинает замедлять ход, а лорд распахивает дверцу прямо на ходу и пронзительно свистит.

На этот свист тут же отзывается прекрасный жеребец гнедой масти. Его тёмно-коричневая шерсть отливает на солнце целым спектром цветов от огненно-рыжего до практически чёрного, блестит и лоснится. Лорд Ардор Рейден ждёт, когда жеребец поравняется с каретой и подстроится под её неторопливый ход.

А после сгребает поводья в кулак и одним единым слитным

У меня вырывается удивлённый и восхищённый вздох.

Это действительно великолепно и очень впечатляюще. Рослый, сильный мужчина, не обращает внимания на препятствия, просто решает пересесть на коня и делает это. Уверенно, точно и при этом словно играючи.

Ногой лорд захлопывает за собой дверцу и, поравнявшись с окошком кареты, произносит.

— Отдыхайте, Кларисса, нас ждёт длинная дорога. Первая остановка неблизко. Вам и Арии понадобятся силы.

При этом его глаза в очередной раз сверкают пугающим меня жёлтым огнём.

ОГОНЬ!

Я откидываюсь на диванные подушки, зажмуриваюсь и стараюсь унять сбившееся дыхание.

Малышка возится во сне, и я осторожно перекладываю её назад в корзину, плотнее замотав своей старенькой шалью.

От ощущения загнонности в угол неприятно сосёт под ложечкой. Я совершенно не помню лорда Рейдена, не помню родных и того, что произошло. И эту кроху, что отзывается таким теплом в груди, я тоже не помню. Но почему-то мне кажется, что возвращаться в родовой замок лорда мне совершенно не стоит.

Правда. Сделать я ничего не могу.

Придвигаю корзину с Арией ближе к себе на сиденье, устраиваюсь около неё полулёжа и неожиданно для себя проваливаюсь в глубокий тревожный сон.

Яркое солнце ослепляет. Вокруг меня необычное оживление. Громкие незнакомые звуки и частое мельтешение.

Моргаю, прогоняя пелену, и вижу...

О боги! Что это?

Вокруг совершенно незнакомый мир! Высокие, словно горы причудливые, но от этого не менее уродливые здания из стекла и металла. Люди в странных одеждах: почти раздетые женщины и мужчины в каких-то тряпках. Не вижу ни одного сюртука или сапог. У кого-то и вовсе пальцы наружу в их «дырявой» обуви.

Нигде не видно лошадей, но воздух от этого не стал свежее, наоборот. Он наполнен тошнотворной смесью гари и чего-то навязчивого, приторного до одури.

Я закрываю лицо руками. От страха и...

Мои ладони...

Они не такие, как были ещё минуту назад. Кожа смуглее, без шрамов и мозолей, длинные ногти выкрашены в кричащий красный цвет, на пальцах сверкают кольца.

Что это?

Паника накатывает на меня.

Я оглядываюсь и замечаю СВОЁ отражение в одном из стёкол.

Высокая, красивая брюнетка в вызывающе открытом платье. Обнажённые плечи, тонкая ткань обтягивает полную грудь, беременный живот некрасиво обтянут. Да что же это такое, я бы никогда такое не надела...

И тут я осекаюсь.

Стоит мне заглянуть в свои же глаза, как я всё вспоминаю.

Я — это я! Я именно та самая рослая брюнетка Лариса Инина. И это не чуждый мне мир, это мой мир! Мой город, родные автомобили и дома. И это платье совершенно не вызывающее, обычный летний сарафан, довольно длинный.

Я помню тот день, я так торопилась сдать важный проект перед декретом, что забыла ноут дома и мне пришлось возвращаться.

Тёплый, солнечный день, надежды на будущее и мечты, только через несколько минут всё это станет былью, а я окажусь совершенно в другом мире, в теле израненной Клариссы...

Глава 5

Мой мир: смартфоны, высокоскоростной интернет, мощные автомобили, доставка еды и отличные перспективы.

Если мой проект одобрят и возьмут в работу, то я получу повышение. И даже несмотря на рождение ребёнка, я готова выйти назад на работу, а мой муж уйдёт в декрет.

Сейчас такое часто встречается, если женщина занимает более высокую должность.

Мы с Петей работаем в одной компании, только я уже руковожу проектным отделом, а он всё ещё офисный планктон, как он сам себя в шутку называет. И сидит он пока в филиале. Но скоро всё изменится.

Сегодня у меня сдача проекта перед советом директоров. Я практически не волнуюсь, потому что готовила этот проект больше полугода. Лично перепроверила все расчёты и схемы.

А ещё наш генеральный директор всегда делает выбор в пользу семейных пар. Так что я жду не только своего повышения, но и перевода Петра ближе ко мне в головной офис.

Перевожу дыхание и прикладываю ладонь к высоко вздымающейся груди.

Ну как я могла забыть ноут?

Конечно, в офисе будет презентация. Но мне жизненно необходимы мои личные наброски. А их почему-то я не догадалась скинуть на почту или хотя бы на флешку и бросить в сумку.

Поэтому я возвращаюсь домой в самый час пик.

Солнце в зените, жара невыносимая. Как же хочется оказаться в свежем кондиционированном мире своей квартирки.

Вот и наш ЖК, закрытая территория, большие детские площадки и даже небольшой парк.

Мне остаётся только перейти пешеходный переход, как я замечаю что-то странное.

На парковке у дома останавливается до боли знакомый автомобиль — наш новенький китаец. Ошибки быть не может. Совпадает и цвет, и марка, и наше парковочное место.

Но разве Петя не должен быть в офисе?

А может, он узнал, что я побежала домой и...

Придерживая длинный подол своего сарафана, я перехожу пешеходный переход и уже собираюсь позвать мужа, вышедшего из машины. Как останавливаюсь.

Петя обходит машину и распахивает пассажирскую дверцу. Поправляя стильные солнцезащитные очки, из нашей машины выходит крашеная блондинка. Она недовольно поджимает губы, оглядывая наш дом, и что-то говорит Петру. А мой муж... он весь светится. Укладывает ладошку блондинки себе на сгиб локтя, поглаживает её пальчики и что-то любовно воркует.

Сердце сжимается от боли. А по нёбу разливается горький привкус предательства.

Петя мне изменяет...

Я журюсь на солнце и пытаюсь рассмотреть блондинку. Есть в её подтянутой фигуре и жестах что-то знакомое.

Может, это ошибка? Это не мой муж? И они не вместе? Но реальность страшнее.

Они уже собираются зайти в подъезд, как, словно почувствовав мой полный боли взгляд, Петя оборачивается.

Мы встречаемся взглядами.

И хуже его мерзкого поступка только то, что я не вижу в его глазах испуга, вины или сожаления. Только досаду, не более.

— Что такое? — блондинка опускает очки, и я узнаю её. Это племянница нашего генерального — Альбина. Она числится в нашей фирме на должности экономиста. Но по факту толку от неё

— Что ты здесь делаешь? — Петя задвигает себе за спину любовницу.

А я... я не нахожу что ему ответить.

Мне кажется, это

Но вместо этого я просто разворачиваюсь.

— Лариса! Куда ты пошла? — шаги мужа раздаются за моей спиной. — Я задал тебе вопрос.

Я горько усмехаюсь и ускоряю шаг. Мой родной и заботливый Петя оказался придурком, который за мой счёт решил выделиться перед Альбиной. Нет, я ему не позволю. И устраивать никаких грязных сцен не буду. Просто вернусь в офис, отстою свой проект, получу повышение и подам на развод.

А ещё сегодня же выставлю Петю из моей квартиры. Какое счастье, что я успела её купить перед нашей свадьбой!

— Лариса! — Пётр всё-таки успевает перехватить меня за руку у самого пешеходного перехода.

— Пусти, — шиплю сквозь зубы.

— Не отпускай её! — взвизгивает за его спиной раскрасневшаяся Альбина. — Сегодня я подала проект на согласование дяди, если она ему расскажет о нас, это полностью похоронит нас! Дядя нам этого не простит!

— Лариса, успокойся, идём, — муж тянет меня на себя, — нам нужно поговорить.

— Мне некогда! У меня защита моего проекта и моё повышение.

— Это значит, что ты не расскажешь? — щурится Пётр.

— Не расскажу? — вспыхиваю. — Да я всем расскажу, что в семейной компании всё прогнило насквозь. Родственница генерального директора уводит мужа из семьи!

— Петя! — охает Альбина. — Дядя нас выгонит! Он этого мне не простит...

Мой муж бледнеет и крепче сжимает мою руку.

Но я не собираюсь больше ни о чём с ними разговаривать. Они же о чём-то думали. Когда начали встречаться за моей спиной.

Вот пусть и расхлёбывают.

Я дёргаюсь изо всех сил. Выскальзываю из захвата Петра и, теряя равновесие, лечу назад.

— Лариса! — лицо Петра перекашивает ужасом.

По пухлым губам Альбины скользит тень злорадной усмешки.

Я перебираю ногами, пытаюсь сохранить равновесие, но оступаюсь о бордюрный камень. И всё-таки лечу спиной на проезжую часть. Слышу визг тормозов, сердце сжимается от страха и ожидания неизбежного.

И оно наступает.

Чувствую тупой удар и разливающуюся после него боль.

Мой мир с его смартфонами, интернетом и смертоносными машинами меркнет для меня и моего нерожденного ребёнка навсегда.

Наверное, это конец, — пульсирует в моей голове.

Но вместо серого небытия я вижу перед собой размытые силуэты. Мужской и женский. А следом слышу жуткий грохот и животный рык.

А сквозь топот ног, испуганные голоса и треск горящих досок я слышу писк. Слабый хриплый плач ребёнка.

Страх возвращается ко мне. Малыш в опасности. Именно этот страх дёргает меня из небытия и вселяет в израненное поломанное тело Клариссы. К сожалению, её душа уже далеко отсюда. Но я-то здесь.

— Не смей! — кричу я огромной крылатой тени, что отбрасывает от себя в сторону поломанными куклами два силуэта. Мужской и женский. — Не смей! Не трогай ЕЁ!

Огромная тень, взмахивает крыльями и оборачивается ко мне.

Последнее, что я помню это смертоносный поток огня из раскрытой пасти и пылающие яростью и безумием огромные жёлтые глаза!

Глава 6

Я в ужасе просыпаюсь.

Больничная сорочка насквозь пропиталась холодным липким потом и прилипла к спине.

Грудь тяжело вздымается от сбившегося дыхания, словно я только что пробежала стометровку. Перед глазами всё плывёт.

Я зябко передёргиваю плечами и стараюсь понять, где же я.

Полумрак крохотного помещения, ржание коней и монотонная тряска.

Карета!

Точно, меня из лечебницы забрал лорд Рейден.

Я сажусь на диванчик, подобрав под себя босые ноги, и пытаюсь осознать происходящее.

Как могла я, Лариса Инина, оказаться здесь! И где вообще это здесь?

Сквозь серые облака забыться в памяти всплывают разрозненные куски чужих воспоминаний.

Магия, драконы, лорды и крестьяне, конные экипажи, предательство и боль!

Предательство и боль отдаются в моих собственных воспоминаниях. Петя! Как ты мог? Я ведь тебя любила!

Я, наверное, хотела бы расплакаться, как в первый день, когда очнулась в лечебнице. Хотела бы оплакать свою горькую судьбу. Но слёз нет.

И это странно.

Я прекрасно помню день своей смер... хм, своего переноса сюда. Я помню, как мне было плохо от предательства мужа. Но сейчас я вспоминаю это, как будто прошло уже много-много лет. В груди ворочается разочарование и тупая, ноющая боль. И всё. Сердце не разрывается на части, из горла не вырывается стон, а слёзы не набегают на глаза.

Ну было и было.

Примерно так я ощущаю себя.

Рядом со мной в огромной корзине начинает ворочаться ребёнок. Малышка ещё до конца не проснулась, но уже начала причмокивать губами, прося соску.

Я оглядываюсь в полумраке, стараясь найти хоть какую-нибудь еду. Но в карете ничего нет.

С каждой минутой малышка начинает копошиться всё сильнее и хныкать всё недовольнее.

— Лорд Рейден! Лорд Рейден! — я отодвигаю занавеску и кричу в темноту.

А когда неожиданно рядом появляется голова лошади, вскрикиваю от неожиданности.

— Нам нужен привал! Нужно покормить вашу наследницу.

— Так в чём проблема? — звучит немного раздражённо. — кормите!

— Чем? — вспыхиваю я. — Я не нашла в карете бутылочки со смесью или молоком...

Мне кажется. Что в насыщенно-желтых, поблескивающих в сумраках драконьих глазах лорда мелькает удивление. Но он слишком быстро его гасит и приказывает громовым голосом.

— Ночуем в Перпе! Поворачивай!

— Но господин, — один из сопровождающих решается перечить. — До границы ваших владений осталось рукой подать...

— Ночуем в Перпе, — чеканит каждый слог лорд. Его люди подчиняются.

Пока карета сворачивает на просёлочную дорогу с широкого тракта и трясётся по ухабам, я осторожно вынимаю малышку Арию из корзины, проверяю её пелёнки и отмечаю, что их нужно заменить. Но свежих в карете нет.

Да что это за опекун такой, что тащит ребёнка в дальнюю дорогу и не запасает провизию и смену белья?

В груди неожиданно вспыхивает такое раздражение на лорда.

Малышка словно чувствует моё настроение, ворочается у меня на груди и недовольно сопит.

— Ну, тише, тише, — я перехватываю её, укладываю её тёмную головушку на сгиб своего локтя и медленно укачиваю. — Тише, малышка! Кто у нас такая красивая девочка? А? Кто моя красавица?

Чем больше

Такая крохотная, а уже совершенно одна в целом мире.

— У меня тоже могла быть дочка, — с сожалением шепчу я, вспоминая о своём мире. Я бы выставила предателя-мужа, и сама воспитала её. — Но судьба распорядилась иначе.

Горькое чёрное сожаление расползается внутри. Но стоит малышке Арии схватить мой палец и попытаться засунуть его себе в рот, как фонтан нежности снова бьёт у меня в груди.

— Что вы делаете? — дверца распахивается и на передо мной застывает массивная фигура лорда.

— Укачиваю малышку.

— Зачем? — лорд щурится.

А я не знаю, смеяться мне его вопросу или действительно отвечать.

Но пауза затягивается, и я предпочитаю ответить.

— Ария голодна. А ещё она промокла. Ей нужно поменять пелёнки, которых тоже нет. Ребёнок устал и напуган шумом. Лучшее, что я могла сделать в этом случае, попробовать её успокоить.

— Взяв на руки? — тёмные брови лорда удивлённо приподнимаются.

— Да! — я начинаю закипать. — Взяв на руки и покачав. Тепло моего тела, ритмичные покачивания и голос немного успокоили её...

— Это вряд ли! — отрезает лорд. — Идёмте, комнаты готовы. Не стоит давать местным повод для сплетен!

Лорд протягивает мне ладонь. Я бы хотела отказаться, но боюсь уронить ребёнка.

Но стоит мне вложить свою ладонь в его руку, как по телу пробегает болезненный огонь. Каждый мой шрам и рубец отдаётся болью. Она выжигает, выворачивает меня наизнанку.

— Ааа, — выгибаюсь я, — пустите...

— Кларисса, что за спектакль? — рычит лорд Рейден.

— не подходите. Прошу! Ещё одной такой вспышки боли я не вынесу... — шепчу сквозь слёзы и с ужасом смотрю на протянутую ко мне ладонь.

Глава 7

Лорд Ардор Рейден сжимает челюсти так сильно, что я слышу скрежет его зубов.

Недовольство мной ярко вспыхивает в его взгляде.

Но руку он всё-таки убирает.

— Следуйте за мной, — рычит он и резко разворачивает, отсекая от меня свои эмоции.

А я отчётливо чувствую его неудовольствие и раздражение. Но не понимаю почему? А ещё не понимаю, почему прикосновение этого человека... дракона причиняет мне такую боль?

Как он связан с моими рубцами?

— Идёте? — через несколько шагов лорд останавливается и оборачивается, обливая меня очередной порцией своего неудовольствия.

— Иду, — я подбираю длинный подол больничной сорочки и спускаюсь по откидным ступеням кареты.

Осторожно прижимаю к себе крошку Арию.

Малышка недовольно ворчит, но я лишь крепче прижимаю её к себе и шепчу.

— Не бойся, милая, я не уроню тебя. Никогда.

Во взгляде лорда Рейдена вспыхивает что-то новое, непонятное: удивление переплетается со злостью, заставляя меня сжаться.

— У вас есть что-нибудь переодеться? — цедит лорд.

— Господин Рейден, — я поднимаю подбородок выше и щурюсь, — вы лично забрали меня из больничного сада, даже не позволив простится с лекарем, что помогал мне восстановиться. Думаю, из рассказа Араксиса Прайма вы должны были понять, что меня нашли обгоревшей в чистом поле недалеко от лечебницы Всемогущей Софии-Драконицы. Но я всё-таки отвечу вам. Нет! У меня не во что переодеться!

Лорд недовольно поджимает губы, но кивает в знак того, что принял мой ответ.

— Ваша с Арией комната на втором этаже, в конце коридора. Идите! Я распоряжусь принести вам всё необходимое прямо в номер.

Явзглядом слежу за его жестом, указывающим на серое здание постоялого двора. Вглядываюсь в грязные темные окна на верху и, мне кажется. Вижу темный силуэт в одном из них.

Ничего странного. Какой-то путник решил выглянуть в окно.

Но почему у меня от этой темной размытой фигуры мурашки пробегают по спине?

— Кларисс! — рычит лорд Рейден, привлекая мое внимание к себе

— Ахда, спасибо, — я склоняю голову и уже собираюсь обойти его, как вспоминаю о важной вещи. — Лорд Рейден, неплохо было бы найти для Арии кормилицу. Здесь и в поместье.

— Кормилицу? — в карих драконьих глазах вспыхивает непонимание.

Я оглядываюсь, словно ищу поддержки от слуг и конвоя. Но естественно никто из них не может мне помочь.

— Вашей наследнице нужно молоко.

— Не проблема, — пожимает плечами Рейден.

— Но нельзя кормить новорождённую цельным молоком, — это я прекрасно помню из своего мира. Организм крохи не приспособлен кушать коровье молоко. Оно слишком жирное для грудничка. Идеально подошла бы смесь. Но где же её взять в этом мире? Помня из курса истории, что почти всегда аристократы находили для своих детей кормилиц, мне кажется, это идеальным выходом.

— И чем же нужно её кормить? — хмурится лорд.

— А чем вы кормили её в своём замке?

— Понятия не имею! Этим занимались слуги. А ещё раньше вы!

— Я... я думаю, что нам необходима кормилица.

— И где же мне взять эту вашу кормилицу?

— Отправить управляющего в ближайшую деревню и найти самую розовощёкую молодую мамочку в округе. Она и будет выкармливать вашу наследницу.

— Исключено! — лицо дракона темнеет. А глаза мечут молнии. — Крестьянка не приблизится к моей наследнице!

— Я же приблизилась, — возражаю ему. На что получаю ещё один странный злой взгляд.

— Драконам не нужны кормилицы! Девочка и без неё...

— Девочка устала, мокрая и голодная, а вы не подумали о том, что такой крохе будет трудно проделать долгий путь. В корзине! В мокрых пелёнках и голодной!

Дракон сжимает челюсти. Снова.

— Если вам плевать на ребёнка, то я вообще не понимаю, зачем вы нашли меня и возвращаете в свой замок. Просто сдайте кроху в приют. Уверена, там она получит больше заботы, чем в вашем замке.

— Да что вы знаете? — рычит дракон, за секунду преодолевая расстояние между нами.

Его огромная ладонь уже тянется схватить меня за руку, но останавливается в каком-то миллиметре от рукава сорочки.

Рубцыотзываются застаревшей болью.

Всё это он произносит таким пугающим рычащим тоном, что у меня по спине пробегают мурашки.

А глаза цвета янтаря вспыхивают так ярко и пугающе, что я прикусываю язык и киваю.

А перед тем, как подняться на крыльцо, еще раз смотрю на пустые окна. Зловещей фигуры больше нет.

Может быть, мне показалось?

Глава 8

Меня с Арией на руках проводят в довольно большую комнату на втором этаже.

Добротная кровать, небольшой столик с миской и кувшином с чистой водой, за загородкой лохань и ведро, спасибо, что не придётся по нужде спускаться во двор!

Люди лорда заносят корзину Арии, а слуги вносят стопку чистых пелёнок и рожок с молоком.

Я выспрашиваю у горничной, что это за молоко и откуда. Оказывается, лорд потребовал предоставить кормилицу своей наследнице. Но в ближайшей деревне подходит только жена кузнеца, а она наотрез отказалась ехать. Потому что у неё девять детей и за всеми нужно следить. Но она великодушно сцедилась для малышки Арии.

Я быстро переодеваю девочку и даю ей рожок. Измученная долгим путешествием малышка прикрывает глазки-бусинки и жадно сосёт, но в процессе вырубается. Так бывает у малышей. Устала и уснула.

Я осторожно щиплю её за щёчки, и она снова принимается есть.

Такая сладкая! Кроха!

Румяная, розовощёкая, с огромными карими глазами она вырастет настоящей красоткой. Она безумно милая уже сейчас. Стоит мне посмотреть на малышку, как сердце щемит в груди, а по телу разливает тепло.

Прошу у горничной принести утром новую порцию пелёнок и то, во что можно будет кроху переодеть.

Она ещё совсем маленькая, вряд ли ей больше полугода.

И на ночь я могу её просто запеленать, так она, наверное, будет спать спокойнее. А вот в дорогу нужно дать ей простор.

Стоит мне накормить малышку, как она крепко засыпает и даже сопит. Я укладываю её в корзину и ставлю на свою кровать.

А сама, наскоро перекусив, забираюсь в лохань и обливаюсь еле тёплой водой.

Брр.

Холодно!

Но так даже лучше. Прохладная вода быстрее разгоняет усталость.

Я насухо растираюсь полотенцем, выбираюсь из лохани, наклоняюсь, чтобы вытереть ноги, и замираю.

Я чувствую на себе чужой взгляд. Дикий, злой, прожигающий до косточек.

Он жадно скользит по моему телу, больно бьёт между лопаток, спускается ниже. Оглаживает обнажённую талию и бёдра.

Я застываю лишь на секунду, стараясь справится с паническим ужасом.

Резко поднимаюсь, закутываюсь в огромное полотенце и оборачиваюсь.

Никого.

Более того, за моей спиной даже нет двери, только сплошная стена, которая отделяет мою комнату от соседней.

Я пристально разглядываю каждый её сантиметр, но не замечаю ничего необычного. Страх медленно отступает.

Я быстро вытираюсь и снова натягиваю свою больничную сорочку. К сожалению, для меня служанки ничего не принесли, а спать обнажённой я не собираюсь.

В коридоре раздаются приглушённые голоса, снизу из таверны доносится привычный гул — люди отдыхают, выпивают, закусывают и поют.

Я наскоро перекусываю остывшем мясом и какими-то овощами. Честно говоря, я даже вкуса не чувствую, просто набиваю живот. А когда заканчиваю, расправляю кровать, ставлю к стене корзину с Арией и сама ложусь с краю.

— Спи спокойно, моя малышка, — вырывается у меня, когда я засыпаю, обняв корзину.

А снится мне один и тот же кошмар. С тех самых пор, как меня израненную и изломанную нашли в поле, недалеко от лечебницы.

«Бревенчатые стены. Два силуэта в огне. Женщина отлетает в сторону и падает на пол поломанной куклой. Прямо к моим ногам. Я вижу... я всё ещё вижу её застывший навсегда взгляд.

В горле перехватывает дыхание.

Языки пламени яростно лижут деревянный сруб, подбираются к моим ногам. Где-то совсем близко рычит какой-то дикий зверь и щурит свои огромные жёлтые глаза с тонким вертикальным зрачком.

А следом хнычет ребёнок».

Ария?

Я подскакиваю на кровати.

Комната погружена в тревожный полумрак. Свеча давно догорела. Света магических светильников не хватает, чтобы разогнать сумрак по углам.

Я вижу лишь очертания предметов, да тяжёлую дубовую дверь, что предусмотрительно заперла и подпёрла. Я знаю, что у лорда есть охрана, и она должна быть где-то рядом. но так мне спокойнее.

Я собираюсь перевести дыхание.

Но замечаю, как ручка двери бесшумно опускается вниз.

Страх снова подступает к горлу.

Незнакомец с той стороны двери надавливает сильнее, но дверь не поддаётся. Тогда я слышу шорох и сдавленый хрип.

— Кто там? Что вам нужно? — решаюсь я задать вопрос. Возможно, кто-то перепутал двери.

Но ответом мне служит тишина. Хуже того, ручка на двери словно сходит с ума. Трясётся и дёргается как сумасшедшая.

— Что вам нужно? Убирайтесь! Я позову охрану!

Сама вскакиваю с кровати и дрожащими руками пытаюсь зажечь новую свечу.

Тот, кто стоит с другой стороны двери, оставляет ручку в покое. По крайней мере, на несколько минут. Чтобы с новой силой дёрнуть её на себя.

Под треск сворачиваемой защёлки, дверь отворяется и в комнату шагает ОН...

Глава 9

В небольшую комнатку врывается лорд Ардор Рейден, полы его длинного тёмного халата развиваются так, словно ему в лицо бьёт ветер.

Длинные тёмные волосы растрёпаны, словно он уже лежал в постели и не собирался выходить из своей комнаты.

Стоит мне узнать его, как я опускаюсь на кровать, выдыхаю с облегчением и прижимаю к себе корзинку с Арией.

Всё это мне показалось. Просто плод больного воображения!

— Зачем вы меня пугаете, милорд? — выдыхаю я.

— Я? — его тёмные брови взлетают вверх. — Я услышал ваш крик, Кларисса, и решил проверить, как ваши дела.

Я напрягаюсь и тут же поднимаюсь на локтях, задвигая корзину себе за спину.

— Вы хотите сказать, милорд, что это были не вы? — в груди тревожно сжимается сердце.

— Не я «что»?

— Не вы рассматривали меня, пока я переодевалась? Не вы дёргали дверь в мою комнату? Не вы упорно молчали, пока я вас окликала? — с замиранием сердца жду его ответа.

— Нет! — гремит, как приговор. — Повторяю, я услышал ваш крик, собираясь отходить ко сну. И решил проверить свою наследницу. И

— Я... не знаю.

— Что значит, вы не знаете? У ваших дверей должны дежурить двое моих людей. Где они?

— Я не знаю, — повторяю то же самое, а сама вздрагиваю.

— Хм, — мрачнеет лорд Рейден.

Он проводит раскрытой ладонью над дверным замком, касается ручки и резко разворачивается.

— Что там? — я вытягиваю шею, но подняться с кровати не решаюсь.

— Странно, — шепчет Рейден. — Очень странно.

— Что там? — повторяю громче.

— Ничего!

— Что?

— Я ничего не чувствую. Лишь отголоски вашей ауры и моя сила. Больше ничего. Странно, но даже ауры служанок я не чувствую.

— Но так ведь не может быть? — спрашиваю я с сомнением.

— не должно. Но может. Если у служанок слабый энергетический оттиск, то я могу их не учуять.

— Но тот, кто ломился к нам! У него была грандиозная сила!

— Не знаю, — Рейден передёргивает плечами. — Я ничего не чувствую. А значит, что или никого здесь не было, или он был слишком слаб, или...

Лорд замолкает, раздумывая, стоит ли продолжать.

— Или? — я настаиваю на том. Чтобы он продолжил.

— Или тот, кто к вам пытался пробраться, имеет родственную мне магию. В таком случае я мог бы не почувствовать его. Но это невозможно!

Я киваю, принимая его объяснения.

— Но охрана? — вспоминаю о двух крепких парнях, что дежурили у двери. — Они не могли сами уйти...

— Я выясню, куда они делись, — не переживайте. Ложитесь спать, я займусь вашей охраной лично.

При последней фразе ярко-жёлтые драконьи глаза вспыхивают пугающим блеском, а зрачок в очередной раз вытягивается в узкую полоску.

Генерал Рейден покидает мою комнату так же стремительно, как в ней и появился.

Разница только в том, что теперь у меня нет защиты. Рейден снёс крохотную задвижку, которая давала мне слабую иллюзию защищённости.

— Выезжаем на рассвете! В пять сорок, — командным голосом говорит лорд.

Я киваю, принимая правила. Пять сорок, значит, пять сорок.

Я вообще не уверена, хочу ли остаться здесь ночевать.

Он разворачивается на каблуках домашних туфель.

— Простите, милорд! — я резко сажусь на кровати. Сердце от страха ухает в груди.

Рейден замирает на месте, смиряя меня недовольным взглядом.

— Да? — сухо спрашивает он.

— Вы вернёте охрану? Мне было бы спокойнее знать, что за нами кто-то приглядывает.

— Естественно! — цедит генерал. — Охрана будет через две четверни часа. Ручаюсь. А пока лягте поспите! Вечер и ночь предстоят тяжёлые. Вам надо отдохнуть!

Я принимаю его слова. И действительно, оставшуюся часть ночи никто нас больше не беспокоил. Но ощущение чужого злого взгляда не отпускало ни на минутку.

Поэтому я почти всю ночь не сомкнула глаз!

Глава 10

Раннее солнце ещё не успело заглянуть в моё окно, как в комнату вошла служанка и принесла кувшин с чистой водой для умывания, стопку пелёнок для крошки Арии и платье для меня.

За это я была особенно ей благодарна.

Добротное, совершенно новое платье из тонкой серой шерсти. К моему удивлению, его даже умудрились подогнать по моей фигуре.

Как только я умылась и оделась, в комнату вернулась служанка со стаканом парного молока и большим куском тёплого ягодного пирога.

Ммм, кажется, я ничего вкуснее в своей жизни не ела. Ни в этой, ни в прошлой!

Воспоминания о доме неприятно скребутся в памяти.

Но при этом кажутся такими нереальными и далёкими. Словно всё это было сном. А реальность у меня только одна. Именно эта.

Оставив недоеденный кусок пирога на глиняной тарелке, я подхожу к небольшому потемневшему зеркалу на стене.

И что я вижу?

Милое круглое личико с большими печальными глазами. Его можно было бы назвать красивым, если бы плотно сжатые губы и не рубцы, что виднеются из-под воротника платья.

Рубцы! Уродливые шрамы покрывают большую часть моего тела. Почти вся грудь, спина и руки покрыты ими. Кроме того, что они вводят в уныние, они ещё временами жутко болят и тянут.

От этого мои глаза почти всегда блестят из-за подступающих слёз, а рот не может улыбаться. Кажется, шрамы на шее тянут уголки губ вниз.

Пока разглядываю себя, малышка Ария просыпается и возится в корзинке.

— Доброе утро, крошка, — всё-таки улыбаюсь я, значит, не разучилась.

В груди поднимается такая волна тепла и нежности, что смывает все тревоги бессонной ночи. В конце концов, лорд Рейден сказал, что не почувствовал никого чужого. И он сдержал слово — уже через несколько минут охрана вернулась на место.

Протягиваю ладонь, чтобы погладить малышку по головке, а она проворно ловит мой палец и пытается засунуть его в рот.

Вот ведь шустрая!

От её прикосновения меня словно током бьёт. От пальца к позвоночнику, а от него по всему телу разносятся разряды. А потом меня уже всю без остатка наполняет неизбывной нежностью и любовью к маленькой девочке, что лежит передо мной.

Внутри всё трепещет, поёт и искрит яркими вспышками и воздушными пузырьками.

Это потому, что я сама ждала ребёнка, — напоминаю себе. — Гормоны и всё такое...

Откуда взяться гормонам в этом теле, я не понимаю. Да и думать об этом не хочу.

— Мисс Кларисса, — зовёт меня служанка.

— Да?

— Милорд просил напомнить, что выезд через четверть часа.

— Спасибо, — киваю я. — Скажите, а для малышки не передали молока?

— Передали, — кивает служанка и подаёт мне небольшую корзинку с рожком и небольшой крынкой с остатками молока «кормилицы», в дорогу.

Я искренне благодарю служанку, быстро кормлю и переодеваю Арию и уже собираюсь спуститься, хватаюсь за ручку двери и замираю.

Из-за двери раздаются глухие голоса моей стражи. Меня останавливает их разговор.

— Слышал, Эймс и Лео пропали.

— Угу, — подтверждает второй.

— Как думаешь, сбежали?

— Сдурел? Ты бы сбежал с такой работы?

— Я бы ни за что! Но говорят...

— Болтают! Про Эймса не скажу, я его не знал. Но вот за Лео ручаюсь. У него больная мать, а лорд платит хорошо. Своих не

— Так что же с ними случилось? Пропали посередь ночи, вещи на месте, нет только тел...

— Побойся драконьего бога! И не болтай пустого. Поди перебрали за ужином и завалились спать в пустой комнате или под крышей. Попомни моё слово, через пару дней они нас нагонят и упадут лорду Рейдену в ноги.

— Не верю...

— Не веришь — не верь. А не болтай!

От этого разговора у меня мурашки идут по телу.

Охранники не просто ушли, а пропали. И никто не знает, где они.

Я оглядываюсь и снова рассматриваю стену. Ту самую, из-за которой я чувствовала взгляд.

Простая деревянная стена. С сучками и занозами, местами с трещинами.

Ничего необычного.

Я и вчера рассматривала её.

Не знаю, с чем это связано, но сегодня у меня нет ощущения чужого угрожающего взгляда.

Может, это утро развеяло мои ночные кошмары, а может, что-то ещё.

— Мисс Клариса, на выход! — стучит один из охранников по двери.

Я вздрагиваю и выбегаю в коридор, прижав к себе корзину с девочкой.

В сопровождении охраны спускаюсь по скрипучей лестнице вниз, встречные ранние гости шарахаются в сторону от вида вооружённых людей лорда Рейдена.

Сам лорд уже ждёт меня в седле.

Я забираюсь в карету, ставлю рядом с собой корзину с Арией и вспоминаю про молочко.

— Лорд Рейден! — подскакиваю к окошку кареты, пока мы не успели тронуться в путь.

— Что случилось? — лорд недовольно хмурится, поглядывая в сторону восхода. Кажется, мы уже задерживаемся с выездом из города.

— Я забыла в комнате молочко для Арии в дорогу и...

— И? — тёмная бровь лорда приподнимается.

— И свою старую ночнушку. Оставила свёрнутой на кровати.

— Берц! Поднимись в комнату мисс Кларисы и забери то, что она сказала.

Охранник, что придерживал дверцу кареты, молча кивает и исчезает за дверью постоялого двора.

Проходит несколько минут, но его всё нет.

Лорд нетерпеливо постукивает кнутом по голенищу своего сапога.

Наконец, охранник выходит, спускает по ступеням и протягивает мне крохотную корзинку с молоком.

— А ночнушка? — рычит лорд Рейден.

— Пропала, — рапортует его человек.

— Что значит пропала? — в глазах лорда Рейдена разгорается живой огонь.

— Я осмотрел всю комнату, её нигде нет. Поймал служанку, она клянётся, что не заходила и ещё не убирала комнату мисс Кларисы.

— Бред, — фыркает лорд Рейден и пришпоривает коня. — Выступаем!

Красивый конь гнедой масти уносит лорда далеко вперёд, во главу колонны. Охранники распределяются с двух сторон от кареты и зорко глядят по сторонам.

А я зачем-то поднимаю взгляд на окна постоялого двора.

Но стоит мне увидеть тёмную фигуру в провале окна, что сжимает что-то светлое, грязно-серое, похожее на ткань моей ночнушки, подносит к лицу, чтобы обнюхать, как меня накрывает паническим ужасом.

Опять фигура. Опять этот взгляд. Ненависть, злость и что-то ещё. Более опасное, неосязаемое, но пугающее до дрожи.

Я оборачиваюсь к ближайшему охраннику, пытаюсь ему знаками указать на фигуру в окне. Но стоит мне снова поднять глаза, как я вижу только мутное стекло, от которого отражаются первые лучи восходящего солнца. И больше ничего.

Глава 11

Хотела бы я сказать, что чем дальше мы отъезжаем от постоялого двора в Перпе, тем спокойнее мне становится. Но нет.

Волнение, что сковывает мою грудь и не даёт спокойно вздохнуть, лишь усиливается.

За каждым кустом, за каждым деревом в густом лесу или гнилым пнём мне мерещатся чёрные тени, а следом вспыхивающие жёлтым огнём прожигающие меня глаза.

Зашторенные окна в карете не помогают.

Доходит до того, что я буквально мечусь в тесном пространстве. Скребу ногтями зудящие рубцы.

Особенно сильно ноет странный шрам, похожий на ладонь неведомого существа. Он не ноет, он горит. Мне даже кажется, что он становится ярко-красным, словно я получила его только что.

Бред!

Но я не могу успокоиться.

Я не могу закрыть глаза, потому что меня тут же накрывает паникой. Мне кажется. Что пока я не смотрю на малышку Арию, её могут украсть, вырвать из моих рук, утащить...

Напряжение достигает своего пика. Сердце сбивается с ритма, а по лбу стекают крупные капли лихорадочного пота.

Я ставлю корзинку со спящей Арией на колени и крепко обнимаю её.

Мне кажется, что вокруг не только кареты, но и всей нашей процессии сгущается воздух. Свежий ветер перестаёт дуть, заставляя нас задыхаться запахом конского пота и дурманящим ароматом трав.

Внутри меня всё сжимается от неожиданно накатывающего страха.

Бежать! — бьётся в моём мозгу отчаянная мысль.

Схватив корзинку, я бросаюсь к дверце кареты, но прежде чем я успеваю её открыть, рядом оказывается лорд Рейден.

Его лицо, как всегда сурово. Но есть что-то новое, пугающее в его неожиданной складке между сведённых бровей и крепко сжатых губах.

— Оставайтесь в карете! — приказывает он, доставая из ножен длинный меч.

На моих глазах длинное, блестящее лезвие покрывает пламя, вырвавшееся из ладони лорда Рейдена.

Я отшатываюсь, грудь сдавливает новым приливом панического страха от вида живого ярко-красного огня.

ОГОНЬ!

— В чём дело? — я с трудом могу выдавить из себя эту фразу, как загипнотизированная смотрю на полыхающий меч.

— У нас гости! Бронт, Камиль, отвечаете за Клариссу и мою наследницу головой!

Карета останавливается, кони беспокойно перебирают ногами и закусывают поводья. Возница спрыгивает на землю. И пытается усмирить животных.

Но они явно чем-то обеспокоены не меньше меня.

От группы солдат лорда Рейдена отделяются двое самых мощных бойцов, достают из широких ножен длинные мечи и встают с двух сторон от кареты, обращая свои смуглые широкие лица к полю.

Только сейчас я замечаю, что мы давно выехали из леса и ехали по сухому полю. Весна ещё не успела озеленить его. Вокруг торчат голые сухие стебли прошлогодней травы, и лишь изредка сквозь чёрную землю пробиваются крохотные зелёные ростки.

В корзинке беспокойно копошится крошка Ария. Словно ей передаётся моя тревога и ощущение надвигающейся опасности.

— Какие гости? Где? — до боли и ряби в глазах я всматриваюсь в сухую траву перед собой. Но ничего не могу разглядеть.

— Оставайтесь в карете, Кларисса, — командует лорд Рейден и опускает меч.

Стоит кончику пылающего меча коснуться сухой листвы, как она занимается пламенем.

— Нет! — мои руки дрожат, а сердце останавливается. — Нет! Только не огонь!

Я

Сильный иррациональный страх охватывает меня.

Все шрамы на моём измученном теле моментально вспыхивают острой болью. Впиваюсь пальцами в дверцу кареты и кричу.

— Назад, мисс Кларисса, — грубовато, но с сочувствием произносит один из воинов. — Огонь вас не тронет. Лорд Рейден своё дело знает.

И вправду. Огонь очерчивает карету по кругу, замыкается на чёрной земле, поднимается всё выше, в самому небу, но не подступает к нам ни на шаг. Огненная завеса практически полностью отсекает нас от того, что происходит на поле.

Ария всё громче и беспокойнее зовёт меня.

Я вынимаю крошку из корзинки и прижимаю к своему телу.

— Всё будет хорошо, малыша! — шепчу ей и целую её в макушку. — Это просто предосторожность. Ведь так? С нами всё будет хорошо, я не дам тебя в обиду!

Краем взгляда я улавливаю смазанное движение за линией огня. Мои охранники подбираются, перехватывая меч двумя руками, шире расставляют ноги и словно ждут нападения оттуда, из-за огня.

А следом раздаётся протяжный, совершенно нечеловеческий вой! От его хриплых надрывных ноток в венах стынет кровь.

Мамочки! Что же это?

А следом за воём раздаётся не то скулёж, не то лай, не то хриплый хохот и гул множества бегущих на нас ног!

Глава 12

Ожидание неизвестности убивает.

С каждой секундой напряжение только растёт.

Не знаю, что видят мои охранники там, за стеной огня, но это что-то им явно не нравится.

Они подбираются, едва уловимо распределяют вес тела на широко раздвинутые ноги, словно готовы в любую минуту отразить невидимую опасность.

— Что там? — облизываю пересохшие губы. — Что происходит? Скажите!

Но мои охранники не отвечают и не двигаются.

Они ждут.

Кучер торопливо стягивает с плеч камзол и торопится закрыть взволнованным животным глаза, но не успевает.

Прямо перед четвёркой лошадей огонь взвивается до небес, хрустит и потрескивает, словно в него подбросили сухих поленьев.

Лошади в страхе отшатываются, натыкаясь друг на друга и сдвигая карету с места.

— Стоять! — рычит кучер.

Но лошади отходят ещё на шаг, я вздрагиваю. Одной рукой прижимаю к своей груди крошку Арию, а другой хватаюсь за дверцу кареты, чтобы не упасть.

Карета откатывается ещё и задевает огненный контур, нарушая его.

И сквозь эту брешь, которая появляется всего на долю секунды, внутрь защищённого круга запрыгивают две твари.

Их лысые кожистые тела лоснятся в отблесках красного огня, мёртвые глаза горят неутомимым голодом.

Твари опираются на все четыре лапы, но есть в их телах какая-то несуразность, противоестественность. Что-то не даётся мне покоя в редких клоках волос на затылке, в их вывернутых в другую сторону суставах, в грязных лохмотьях, что свисают по бокам.

Две зубастые морды синхронно скалятся и с рыком бросаются к карете.

Я с визгом отшатываюсь от окна.

Мои охранники без промедления встают на пути у тварей. Заносят мечи и рубят этих животных.

В том, что это животные, хищники, у меня нет ни тени сомнения.

Но какая-то смутная догадка всё-таки бьётся на задворках сознания. Только мне некогда думать об этом.

Мечи скрещиваются с острыми когтями, за стенками кареты идёт нешуточная борьба.

Лошади волнуются, и их волнение только усиливает мой собственный страх.

Я мечусь по ограниченному пространству кареты. Бежать некуда, остаётся только молиться и надеяться, что лорд и его люди отобьют атаку.

Я выворачиваю корзину с провизией, шарю руками по дивану, по обшивке в тщетных поисках любого оружия.

Хоть чего-то, что может помочь мне отбить атаку тварей, в случае необходимости!

Но ничего подходящего нет!

Снаружи раздаётся яростный рёв одной из тварей, утробный рык другой и сдавленный крик одного из мужчин.

Продолжая прижимать Арию к груди, я бросаюсь к окну и понимаю. Что зря это сделала.

Одна из тварей добралась до кучера, вспорола ему спину острыми когтями и прямо сейчас собирается полакомиться его внутренностями.

Моё сознание мутится, пальцы сжимаются в судороге, а крик отчаянья и страха рвёт грудь.

Это привлекает вторую тварь, которая до этого словно играла с моими охранниками, заигрывала с их клинками.

Монстр опускает лобастую голову, прикрывает свои пустые, горящие только ненавистью и голодом глаза и шумно втягивает воздух вывернутыми наружу ноздрями.

Её пасть медленно оскаливается, губы подрагивают от напряжения, а длинный язык роняет на сырую землю жёлтую слюну.

Тварь почувствовала нас с малышкой. И ей понравился наш запах.

Тварь больше не обращает внимания на пытающихся её остановить охранников, прыгает в сторону, оказываясь прямо перед перепуганными лошадьми.

Ударом лапы она вспарывает брюхо ближайшей лошади, а остальные в панике бросаются на стену огня.

— Мисс Кларисса! Держитесь! — кричит один из охранников, втыкая до самого основания свой длинный меч в заднюю лапу твари и тут же получает сильный удар когтистой лапой с разворота.

Это последнее, что я вижу перед тем, как карета дёргается с места.

Трое оставшихся в упряжке лошадей срываются с места, утаскивая за собой карету и мёртвую тушу четвёртой лошади.

Стена огня, крики раненных, вой тварей и страх подгоняют лошадей похлеще кнута кучера.

Неуправляемая тройка несётся не разбирая дороги.

Карету швыряет из стороны в сторону.

Я до боли в пальцах хватаюсь за всё, что придётся. Ария недовольно морщит носик от резкой тряски и собирается плакать.

— Нет, малышка, не надо, — шепчу немеющими губами. — Только не плачь, иначе нас услышат...

Но я волнуюсь зря.

Нас уже заметили.

Подпрыгивающая на каждой кочке карета неожиданно вздрагивает и прогибается от тяжести того, кто неожиданно запрыгнул на крышу.

Лошади несутся, не ощущая нового попутчика.

А вот я даже сквозь гул ветра и тряску слышу, как длинные когти впиваются в полированное дерево и рвут его.

Через несколько секунд крыша разлетается в щепки, а в образовавшуюся дыру заглядывает отвратительная морда очередной твари.

Только эта тварь в отличие от тех двух, что убили кучера и дрались с моими охранниками, крупнее, а её злобные красные глазки горят не только голодом, но и яростным удовлетворением.

Тварь просовывает морду в дыру, но полностью забраться в карету не может. Тварь слишком огромна.

Медленно без резких движений я пододвигаюсь к дверце и пытаюсь нащупать ручку. Живой этой твари я не дамся. Лучше умереть, вывалившись из кареты на ходу, чем быть сожратыми заживо.

Тварь

— Попались!

Мне кажется, я схожу с ума! Эта тварь не может говорить!

Я же вижу, как обнажаются её огромные жёлтые клыки, как подрагивают губы, как щетинится нос.

Но всё же я могу расслышать в угрожающем рычании этой твари:

— Мастер будет доволен!

Глава 13

Ещё чуть и я дотянусь до дверцы, упираюсь ногами в пол, в диванчик и отталкиваюсь.

Неожиданно нащупываю рядом с собой столовый серебряный нож. Он, наверное, выпал из корзины с провизией, а я и не заметила.

Сжимаю его в ладони, пока тварь пытается пробить крышу и забраться внутрь.

Но у неё ничего не получается.

От нетерпения и раздражения монстр рычит и брызжет слюной во все стороны.

А потом страшная оскаленная морда просто исчезает. Карета в очередной раз вздрагивает и качается из стороны в сторону на разбитых рессорах.

Тварь спрыгнула.

Но расслабляться рано. Потому что она не могла просто сдаться. Нет!

И очень скоро я понимаю, что тварь просто решила остановить мою упряжку, чтобы вытащить нас с девочкой из кареты и пообедать.

Стоит мне услышать жалобное ржание перепуганных лошадей и довольный сытый рык монстра, а карете замедлится, как я распахиваю дверцу, смотрю на мелькающие передо мной клочки убогой зелени и прошлогоднюю высокую жёсткую сухую траву.

Другого шанса не будет.

Сердце грохочет в груди, как огромный медный колокол. Его гулкий звон отдаётся в висках.

Перед глазами плывёт тревожная пелена, а страх сжимает внутренности когтистой лапой.

Но другого выхода я не вижу.

Одной рукой продолжаю сжимать серебряный нож, другой прижимаю нервничающую кроху к груди.

— Всё будет хорошо, малышка! Я обещаю! Я тебя не брошу! Ни в жизни, ни в смерти! — шепчу нежно, целую её в ароматную макушку, зажмуриваюсь и прыгаю.

Наверное, сама судьба оберегает нас с Арией. Стоит мне приземлиться на сухую жёсткую землю, как ноги сами собой подгибаются, я сворачиваюсь клубочком, группируюсь, закрываю двумя руками крошку и качусь по земле, в то время как обезумевшие лошади несут карету дальше.

Я медленно поднимаюсь, сначала наподобие четверенек, потом на ноги. В моём бедном теле болит каждая косточка и каждая мышца. Содранные локти саднят, ушибленный бок отдаётся тупой болью при каждом вдохе. Пробую сделать шаг. Пускай через боль и резь в глазах, но у меня получается.

Переступаю ногами всё увереннее и быстрее.

Шаг, ещё, ещё.

В стороне я вижу чахлую растительность, какие-то кусты, за ними, на пригорке возвышается лес.

Может, я успею доковылять туда?

Ускорю шаг, не давая себе возможности отдышаться, подумать об остальных и о боли.

Сначала спастись, спрятаться, сбежать. Потом думать!

Вот только я не успеваю добежать до чахлых деревьев, как позади раздаётся протяжный вой раззадоренного охотой хищника.

Где-то в стороне ему отвечает с десяток сородичей, отчего моё сердце сжимается от страха. А дыхание перехватывает.

Я бросаюсь в самый бурелом сухого кустарника, когда слышу за спиной тяжёлое дыхание.

Падаю на колени и ползу. Острые колючки намертво вгрызаются в моё платье, но я рву его без сожаления.

Пытаюсь проползти под корнями, между самых толстых веток, пока тварь воет от бессилья и пытается подступиться к кустам.

Вот только я оказываюсь в западне. Кусты заканчиваются, а до леса ещё пара десятков метров. Мне не добежать. Никогда.

Тварь позади уже рвёт лапами и зубами сухие ветки, вырывает целые кусты из земли и отбрасывает их в сторону, обсыпая меня комьями земли.

Я подползаю к последнему кусту, разгребаю небольшую ямку у его корней и туда укладываю малышку. Мои ладони и предплечья разодраны колючками, но, возможно, малышку эта тварь не сможет достать. Иначе...

— Ты... — рычит монстр у самых моих ног.

Просовывает сквозь длинные тернистые ветви лапу и хватает меня за щиколотку.

— Пусти! — кичу и бью другой ногой что есть мочи.

Но тварь не сдаётся. Острые когти впиваются в тонкую дублёную кожу сапога, вспарывая её насквозь, и впиваются в мою кожу.

Я вскрикиваю, когда монстра тащит меня на себя. Безуспешно пытаюсь схватиться за тонкие шипастые ветки кустарника. А когда у самой моей груди лязгает клыкастая морда, я по самую рукоятку вонзаю в горящий яростью глаз серебряный нож.

Тварь выпускает меня из когтей, протяжно и злобно воет, пытается достать нож, а я отползаю назад, медленно выдыхая.

Но кажется, рано. Потому что кто-то уже успевает перехватить меня за плечо и сжать до боли...

Глава 14

Кто-то успевает перехватить меня за плечо, сжать и отбросить в сторону.

— Закрой глаза, — командует мне лорд Ардор Рейден.

Я же переваливаюсь набок и стараюсь прикрыть своим телом крошку Арию, а сама во все глаза смотрю на происходящее.

Лорд Рейден возвышается всего в шаге от меня, рукав его дорогого камзола разодран и измазан в чём-то тёмном. Волосы растрепались, и несколько прядей выбились из низкого хвоста. Одной рукой он сжимает рукоятку длинного меча, лезвие которого сплошь покрыто запёкшейся кровью, а другую лорд выставляет вперёд.

С его ладони срывается небольшой светящийся шар, он стремительно растёт и наливается силой. Тонкие стенки оказываются вытканы из настоящего живого огня, всполохи переливаются всеми оттенками красного и оранжевого.

С мерзким шипением и шкварчанием шар врезается в зловонную плоть монстра.

Чахлые заросли кустарника оглашает болезненный вой твари. Свивающая клоками шерсть и какие-то тряпки моментально вспыхивают на практически лысом теле, а следом начинает гореть и плоть.

Тварь бросается в сторону, но натыкается на здоровенный куст. Обезумев от боли и животной паники, монстр пытается прорваться сквозь колючки, но только все больше запутывается в сухих ветвях и корнях.

А тем временем огонь охватывает уже и уродливую морду с вытянутой челюстью, и кривые мощные лапы.

Следом за тварью вспыхивает и куст, превращаясь в горящую тюрьму для монстра. Причём посмертно.

Лорд Рейден взмахивает мечом, лезвие вновь вспыхивает пламенем.

Единым слитным движением лорд Рейден загоняет меч по самую рукоятку в корчащуюся в агонии тварь!

Монстр издаёт последний не то вой, не то рык и обмякает.

Огонь, вдоволь нализавшись горелой плоти, гаснет словно по чьей-то воле.

Хотя глядя на хищный оскал лорда Рейдена, я совершенно не удивлюсь, если он может не только бросаться огнём, но и полностью управлять им.

Под моим боком начинает ворочаться Ария и недовольно хныкать.

— Всё хорошо, девочка моя, — я достаю её из укрытия и крепко-крепко

Облегчение и ликование оттого, что малышка не пострадала, заполняют меня.

Вообще, рядом с крохой я испытываю очень странные чувства: нежность, умиротворение, восторг и... любовь. Наверное, такие чувства должна испытывать мать к своему дитя. Но Ария не моя, а я не Кларисса...

Пытаюсь подняться, но вскрикиваю от боли.

— Не вставайте! — лорд стремительно оказывается рядом, удерживает меня за плечо, не позволяя подняться.

Нависает сверху и быстро осматривает меня.

— Вы ранены?

— Нога, — морщусь от распирающей боли в лодыжке. — Тварь порвала сапог.

Лицо Рейдена моментально превращается в каменную маску. Глаза сверкают раздражением и беспокойством, но лорд быстро прячет от меня свои эмоции.

Пока я тихо стону и морщусь от боли, Рейден опускает передо мной на корточки, сам расшнуровывает высокий женский сапог и стягивает его с моей ноги.

Я пытаюсь привстать, чтобы посмотреть. Но лорд не позволяет.

Рывком он стягивает шерстяной чулок и ругается сквозь зубы.

— Что там? — не унимаюсь я.

— Ничего страшного, — произносит лорд тоном, который никак не вяжется со словами.

Наоборот, черты лица Рейдена заостряются, взгляд становится предельно серьёзным, а между тёмных бровей снова залегает глубокая складка.

— Держите, — лорд протягивает мне обломок сухой ветки.

— Что мне с этим делать?

— Закусить, — командует он, а сам двумя руками обхватывает мою лодыжку и прикрывает глаза. — Будет больно. Очень. Но без этого вы или умрёте, или станете одной из этих тварей!

Я не успеваю ничего ответить, как его руки вспыхивают.

— А-а-а-а! — кричу я, прижимая к себе испуганную кроху.

Сознание мутится от боли. Помню только, что откидываюсь на сухую землю и всё-таки вставляю сухую ветку в рот и крепко сжимаю её зубами.

Рейден же продолжает жечь меня своим огнём. Медленно, но верно он опаляет кожу, добирается до мышц и сухожилий, запаивает вены и артерии, не давая отравленной крови нестись по телу.

Боль настолько сильная, что я забываю кто я и где.

Сознание находится на самой грани, но при этом никак не опрокинется в спасительную тьму.

В какой-то момент, когда терпеть уже нет сил, я просто перестаю дышать. Замираю, поглаживая головушку Арии. Вспоминаю о прошлой жизни, о той боли, что получила от измены Пети, о своём последнем дне.

К моему удивлению, боль гаснет. Словно кто-то прикручивает фитиль на керосиновой лампе, и пламя, шипя и моргая, становится всё меньше и меньше, пока не гаснет полностью.

Но я же чувствую прикосновения лорда. Чувствую, как его пальцы крепко сжимают мою ногу, поднимаются чуть выше и опускаются обратно. Чувствую, как его сила пульсирует, заставляя огонь выжигать яд из моей плоти.

Чувствую, как по коже в ответ ползут взволнованные мурашки, чувствую, горячее дыхание лорда на своём бедре...

Глава 15

— Кларисса, — обжигающе горячие пальцы лорда Рейдена проходятся по моей голени, но больше не причиняют боли. Наоборот, по телу ползут взволнованные мурашки и мягкое тепло.

Да что же это?

— Как вы? — лорд рассматривает моё лицо, сводит брови.

— Нормально, кажется, — я, прижав к себе крошку, пытаюсь встать.

— Нет! Не двигайтесь! Держите Арию, — приказывает мне лорд, а сам подхватывает нас двоих на руки и, перешагнув через труп мерзкой твари, несёт меня к месту вынужденной стоянки нашего отряда.

Его сильные руки держат меня крепко и осторожно, прижимают к мощной, тяжело вздымающейся груди.

Даже с такой ношей, как я и крошка, он шагает легко, а перепрыгивая через канавы, только крепче прижимает нас к себе.

— Не смотрите по сторонам, — приказывает он. Но лучше бы этого не говорил.

Я тут же пытаюсь рассмотреть то, что остаётся за нами.

На выжженном поле то тут, то там грудами обгорелого мяса валяются напавшие на нас твари. Смарт от их гниющих тел повисает в воздухе.

Перекошенные морды, вывернутые челюсти и высунутые длинные языки, жёлтая ядовитая слюна повсюду. На ком-то сохранились редкие волосы, на других какие-то тряпки, отдалённо напоминающие ветхую одежду.

Рейган доносит нас до телеги и осторожно опускает на её дощатое дно.

— Вашей кареты больше нет, остаток пути придётся проделать в телеге, — словно извиняется лорд Рейден, прожигая меня изучающим взглядом.

Я же пожимаю равнодушно плечами. После нападения тварей путешествие в телеге рядом с вооружёнными людьми не кажется мне чем-то плохим.

Рассматриваю уставшие, хмурые лица людей Рейдена.

Испачканные в копоти и крови, они первым делом начищают до блеска оружие и только после этого думаю о себе.

— Кто это? — я с ужасом смотрю на тварь, что раскинулась прямо у телеги. Её пустые глаза уставились в небо и погасли навек.

— Дролоки, — рядом с телегой сплёвывает на землю мой недавний телохранитель. — Мерзкие твари! Животные, которыми движет только голод. Низшие существа, сбиваются в стаи и нападают на путников.

Я тщетно ищу в своей памяти хоть какое-то упоминание о дролоках. Но в привычной мне мифологии таких не существует.

— Животные? То есть они не разумные? — я хмурюсь.

— По большей части, — морщится мой телохранитель и засовывает в ножны свой меч.

— Но я слышала, как дролок, что преследовал карету говорил! — вырывается у меня.

Лорд Рейден и его люди переглядываются.

— Вам послышалось, мадам, — снисходительно говорит телохранитель, а мне почему-то становится обидно.

— Я слышала его так же хорошо, как вас. Он что-то говорил про хозяина и что тот будет доволен! Как эти твари могут говорить?

— Не всё дролоки тупые животные. Есть высшие дролоки — хитрые и изворотливые твари. Способные управлять целой стаей, — лорд Рейден проверяет свой меч. — Эту стаю явно кто-то вёл прямо на нас.

— Высшие, низшие, — в моём голосе проскальзывают панические нотки. Ни разу с того дня, как я очнулась в этом мире, я не срывалась в истерику. Но сейчас я близка к ней как никогда. — Кто-нибудь объяснит мне, откуда они вообще взялись!

— Кларисса, — хмурится Рейден.

— Мой лорд! — нас прерывает один из его людей. Его лицо, как и лица многих, покрыто копотью и брызгами крови. Но ещё на нём появилось выражение беспокойства, я бы даже сказала смятения. — Вы должны на это посмотреть!

Рейден вытирает свой меч и вставляет обратно в ножны, бросает на меня предостерегающий взгляд и разворачивается.

Не знаю, что меня

Пройдя не больше десятка шагов, лорд останавливается, откидывает носком сапога один из трупов и хмурится.

— А второй?

— Эймс лежит дальше, но это точно они.

Я подхожу ближе и с трудом сдерживаю крик.

На земле, уставившись прямо на меня остекленевшими глазами, лежал один из охранников, что охранял мою комнату на постоялом дворе.

Его лицо стало землистого оттенка, волосы слиплись от крови, нос и челюсть вытянулись вперёд, а зубы превратились в острые клыки, пальцы на руках удлинились и обзавелись тёмными когтями, одежда повисла клочьями, но в этом получеловеке — полузвере ещё можно было узнать молодого мужчину с хитрым взглядом и мальчешской ухмылкой.

— Нет, нет, нет! — я отступаю. Нога попадает в ямку, и я, не удержав равновесия, лечу назад.

Вскрикиваю, прижав крошку к себе, и зажмуриваюсь от ужаса.

Но лорд и здесь оказывается быстрее меня. Не знаю, как ему удаётся поймать меня в полёте. Но его крепкие руки в очередной раз сжимают моё израненное тело и прижимают к себе.

— Кларисса, вам не стоило покидать телегу! — рычит лорд. И от его рыка у меня холодный пот выступает вдоль позвоночника.

— Что здесь происходит? — в моём голосе звенят слёзы. — Почему пропавшие на постоялом дворе охранники здесь! В таком виде! Вы же сказали, что дролоки — животные! Тогда что это?

Глава 16

Лорд Рейден прожигает меня внимательным взглядом. Словно оценивает, стоит говорить мне правду или нет.

Но к своему удивлению я мужественно встречаю его взгляд и не отвожу глаз.

Я хочу знать правду. Что здесь, чёрт возьми, происходит!

— Все дролоки когда-то были людьми. Эймс и Лео тому подтверждение, — лорд кивает на труп своего бывшего охранника, пропавшего всего несколько часов назад.

— Но как? — всхлипываю я. Дёргаюсь в его руках, а израненная нога отдаётся тупой болью. — Хотите сказать, что я превращусь в такую тварь?!

Ужас ледяным потоком струится по венам. Я прижимаю к себе крошку Арию, но тут же в ужасе смотрю на посапывающую малышку.

Ей больше не место рядом со мной! Я могу быть для неё опасна! А если я заражу и её? Или сожру?

— Нет, не превратитесь, — лорд прижимает меня крепче, не давая дёргаться, и несёт обратно к телеге.

Его люди оттаскиваюет трупы с дороги и бросают в одну кучу.

Несколько раненных воинов располагаются прямо на земле, разводят небольшой костёр, опускают в языки пламени лезвия кинжалов и прижигают порезы раскалённым докрасна металлом.

— Что они делают? — вырывается у меня вздох.

— Выжигают яд дролоков из своей крови.

— Значит, все они могут уже через несколько часов обратиться? — паника подкатывает к самому горлу.

— Нет, не смогут, — он сводит тёмные брови, опускает меня на дно телеги и собирается отстраниться.

— Да объясните же уже, что здесь происходит! — я хватаю его за разодранный рукав. — Хватит говорить загадками.

Лорд недовольно поджимает губы, потом размышляет несколько секунд и, наконец, кивает.

— Хорошо. Раз вы ничего не помните. Низшие дролоки — животные, всё без исключения, могут только рычать и рвать добычу на части. Они не говорят и не думаю, действуют по инстинкту или по велению вожака. Но когда-то они все были людьми.

— Как Эймс и Лео, — едва слышно повторяю я.

— Моя ошибка, — хмурится лорд, — взять в отряд людей да ещё и выставить их двоих на посту одновременно.

— В смысле?

— Посмотрите на моих людей! — он кивает на поле, где его войны всё ещё собирают разорванные и обгоревшие трупы дролоков. В стороне, затянутые чёрной тканью лежат всего два или три трупа людей лорда. И ещё несколько легко раненных. — Драконы сильнее, ловчее и опаснее любого дролока. Дролоки могут взять нас только количеством. Разорвать, но не отравить. Яд даже самого сильного дролока не превратит дракона в себе подобного.

— Но вы сказали, что высшие дролоки опасны!

— Высшие дролоки — это низшая ступень эволюции драконов, — говорит лорд и замолкает. На секунду в его глазах мелькает печаль и капля сожаления. Но быстро гаснет. — Если дракон рождается слабым, его человеческая натура не в силах совладать с животным началом, то при первом обороте, он теряет себя и превращается не в ящера дракона, а в дролока! Происхождение роли не играет. Только внутренняя сила или слабость!

— То есть, тот дролок, что охотился за нами с Арией...

— Был высшим дролоком, рождённым от дракона. И он был вожаком этой стаи, а также её хозяином, скорее всего. Именно его яд обратил всех этих людей и позволил ему повелевать ими!

— Укус низшего дролока не страшен?

— Страшен, — усмехается невесело дракон. — Он убьёт вас, но не обратит. Если вы об этом.

— Блин, — я тру гудящую от новой информации голову. — Значит, низшие дролоки просто животные. Убить могут, обратить — нет.

— Всё верно.

Это объясняет наличие на их лысых телах обрывков тканей и грязных тряпок. Когда-то эти люди были одеты в одежды и жили свои жизни.

— А высшие дролоки могут говорить, думать, кусать людей и обращать в себе подобных?

Короткий кивок.

Совсем как вампиры.

— Обращать людей, но не драконов? — снова уточняю я.

— Драконья кровь слишком сильна. Она сразу же выжигает яд дролоков, не давая ей шанса.

— А как же слабые драконы, о которых вы говорили. Они не могут обратиться?

— Если они перенесли первый оборот, то не могут. Значит, драконья кровь в любом случае оказалась сильнее человеческой и является естественным антидотом от обращения.

— А дети? — я смотрю на крошку Арию. — Дети драконов, до оборота?

— До оборота ребёнка оберегает дракон — отец, его магия и его кровь все ещё сильны в ребёнке. Они угаснут только ближе к обороту. А там всё будет зависеть от силы духа ребёнка. Сможет он подчинить животную сущность себе, сможет договориться с ней или раствориться в инстинктах.

— Хотите сказать, что почти каждый дракон может стать дролоком при первом обороте? — я в ужасе смотрю на лорда. Какой жестокий мир!

— В теории да.

— И ничего нельзя сделать? Ни зелья, ни амулеты, ни маги не могут

Лорд не отвечает. Просто коротко кивает и отходит к своим людям.

— Если ребёнок при обороте превратится в дролока, шанс вернуть его есть, — мне на плечи ложится потрёпанное, но чистое и тёплое одеяло.

Перед телегой замирает один из двоих моих телохранителей, тех, что защищал карету.

— Да? — я с удивлением рассматриваю его мощную фигуру и отеческий блеск в глазах, когда он смотрит на меня или Арию.

— Если рядом с ребенком в этот момент окажется его отец или мать с сильной драконьей кровью, они могут вытянуть своё дитя с оборота. Ребёнок сохранит разум и человеческое тело. Но навсегда утратит зверя и способность оборачиваться драконом. Родитель своей кровью разорвёт связь своего ребёнка с драконьей сущностью.

— Но почему лорд Рейден мне этого не сказал?

— лорд Рейден предпочитает не говорить на эту тему по личным причинам.

— Он в детстве сам становился дролоком? — вырывается у меня вздох удивления. Тогда много встаёт на свои места.

Глава 17

— Не лорд, — мой охранник понижает голос и оглядывается, словно не хочет, чтобы нас услышали. — Его младший брат.

— Брат, — эхом повторяю я.

— Киллиан при первом обороте не смог взять верх над зверем и потерял себя, превратившись в дролока.

— Но его родители вернули мальчика, да?

— Его родителям было плевать на Киллиана, — охранник хмурится и ругается сквозь зубы. — Старый лорд до последнего не желал принимать младшего сына, а его мать жаждала только денег и положения в обществе.

— Но как такое может быть?

— Киллиан был рождён вне брака — бастард старого лорда от женщины, стоя́щей на несколько ступеней ниже его по происхождению, — раздаётся рядом со мной злой голос лорда Рейдена.

Ни я, ни охранник не слышали, как он вернулся.

Я вздрагиваю, прижав малышку к своей груди. А старый охранник виновато отводит взгляд.

— Мой брат был не нужен никому, — цедит лорд сквозь зубы. — Не знаю, зачем отец привёз его в родовое поместье и бросил на слуг. Тогда и произошёл оборот. Слабый человек, никакой дракон. Конечно, он превратился в дролока и несколько дней скитался по замку, обратив часть слуг в себе подобных.

Я зажимаю ладонью рот, чтобы не закричать.

— Но кто-то же его спас?

— Я вытащил его с оборота, — взгляд Рейдена темнеет и заволакивается пеленой давно забытых воспоминаний. — Но лучше бы убил! Потому что Киллиан никогда не стал прежним. Он, как был ребёнком шлюхи, так им и остался: глупый, завистливый, вспыльчивый и жадный. Не человек и не дракон. Не лорд и не простой смертный.

— Я не думаю, что вашему брату понравилось бы то, что вы говорите о нём.

— Мой брат сошёл с ума и сбросился со скалы, не в силах осознавать свою ущербность. А перед этим убил нескольких слуг и крестьян из нашей деревни. Так что это я ещё мягко выразился! А теперь, довольно пустых разговоров! Выступаем!

Лорд отдаёт короткие команды своим войнам, а сам подходит к огромной куче тел дролоков и сжигает её дотла. Просто выставляет вперёд ладони и отпускает огонь.

От неожиданности и накатившей волной паники я вжимаюсь в бортик повозки и даже не смею дышать.

Мне кажется, что через секунду огонь перестанет подчиняться хозяину и перекинется на сухую траву, на воинов, на повозку и меня.

Моё тело каменеет, Ария недовольно начинает возиться у меня на руках, но я ничего не могу с собой сделать.

Я даже вдоха сделать не могу, как не могу оторвать расширенных от ужаса глаз от огня.

Огонь!

Живой и перетекающий алыми, жёлтыми и оранжевыми всполохами. Жадный и безжалостный, пожирающий свою добычу, но всё равно остающийся голодным.

Огонь!

— Клариса! Кларисса, дыши! Твою драконью мать! — рычит рядом кто-то.

Но я не в силах оторвать взгляд от огня. Он меня гипнотизирует, вводит в ступор и сжигает даже на расстоянии. Всё тело горит, каждый шрам и рубец на теле словно отзывается на этот огонь и вновь начинает жечь.

— Клариса! — щеку обжигает острой болью.

Я делаю резкий шумный вдох и словно выныриваю из-под толщи воды.

В мой мир возвращаются запахи гари и звуки растревоженного лагеря.

Воины вскакивают в сёдла своих коней, строятся. Те же, кто лишился лошадей в схватке с дролоками, забираются на повозки, ко мне в телегу, или строятся вокруг неё, образуя личный отряд охраны.

Я перевожу взгляд на того, кто влепил мне пощёчину — на лорда Рейдена.

В его тёмных глазах я вижу что-то похожее на участие и жалость.

От этого взгляда мои внутренности словно кипятком ошпаривает. Я не нуждаюсь в жалости!

— Мы едем? — спрашиваю, собрав все силы в кулак и отстраняясь от лорда, который ко всему прочему ещё и держит меня в руках.

Рейден выгибает бровь, но ничего не говорит. Спрыгивает с повозки и делает знак своим людям выступать.

— Держитесь, мисс Клариса, — выбираясь вслед за лордом из телеги, подбадривает меня охранник.

Он упирается мощными руками в борт и спрыгивает на землю.

На долю секунды рукава его свободной рубашки приподнимаются, обнажая на смуглой коже белёсые рубцы.

У меня снова моментально перехватывает дыхание.

На одной руке шрамы словно из огромных келоидных бусин складываются округлыми ожерельями. Кто-то кусал и рвал эту руку множество раз.

На другой же руке...

Сердце снова срывается с ритма. А у меня на руке вновь вспыхивает огнём странный шрам в виде пяти сливающихся обожжённых отметин.

Два таких же шрама, стягивающих смуглую кожу, красуются на руке у старого охранника.

И только теперь я понимаю, на что это похоже — это похоже на человеческую ладонь и отметины от пальцев!

Глава 18

Вот только расспросить охранника я ни о чём не успеваю. Он занимает своё место в строю и исчезает в надвигающихся сумраках.

— Нам надо до полного наступления темноты добраться до границы моих владений! Это ясно? — гремит над строем громкий уверенный голос лорда Рейдена.

И строй отзывается на его слова зычным «так точно»!

Даже несколько раненых человек, расположившихся в соседней повозке, подбираются, расправляют плечи, напрягают спины и бодро кричат «ура».

Как странно. Все

Никто не ропщет, никто не просит отдыха или отсрочки. Все возвращаются в сёдла и следуют за своим лордом.

Я же осторожно проверяю кроху Арию. Малышка спит беспокойным сном в мокрых пелёнках.

Скидываю с плеч уютное одеяло, расстилаю его на дне повозки, укладываю поверх него чистые пелёнки и опускаю туда малышку.

Стараясь не разбудить кроху, переодеваю её и закутываю вместе с сухими пелёнками в одеяло. Раз ночёвка в тёплом доме нам пока не грозит, малышку сто́ит закутать потеплее.

Нахожу на дне корзины рожок с молоком, но вот беда — момолоко кормилицы холодное. Не думаю, что малышка станет его пить. Что же делать?

Позвать лорда Рейдена и попросить сделать остановку?

Оглядываюсь и с неприятным удивлением вижу, что вокруг опустилась настоящая ночь.

Большой отряд лорда Рейдена движется колонной, где у каждого дракона над раскрытой ладонью горит и переливается неровным светом магическая сфера.

При этом у каждого дракона она разная. У лорда Рейдена, что скачет недалеко от моей повозки, над рукой горит и переливается настоящее живое пламя. Алые всполохи облизывают смуглую ладонь лорда, не причиняя ему вреда.

У кого-то сфера подобна настоящему солнцу — сочная, жёлтая, дарящая не только свет, но и тепло.

У других тусклая зелёная или бледно-голубая.

Не знаю точно, отчего зависит цвет. Но могу предположить, что от магии дракона.

Над нашей повозкой и повозкой с ранеными людьми теплятся крохотные магически светлячки — безопасные искорки, похожие на больших жуков.

Наблюдая за этими магическими искорками, на душе становится спокойнее, но ровно до того момента, как я не перевожу взгляд на вырастающий по обе стороны дороги лес.

Чёрные и опасные заросли наполнены шорохами и тенями.

Стоит мне всмотреться, как я снова замечаю горящие красные угли чьих-то яростных глаз.

Я с трудом давлю рвущийся из горла крик. Но стоит мне моргнуть, как эти «глаза» превращаются в отблеск полной луны на мокрых камнях у дороги, или магические всполохи от чьей-нибудь сферы.

Более или менее вытянув ноги на дне повозки среди дремавших охранников, прижимаю к себе тёплый и пушистый комочек с Арией и стараюсь уснуть.

Но шорохи ночного леса, топот и забивающий ноздри запах пота уставших коней, пробирающий до костей ночной холод не желают меня отпускать.

Я мечусь из стороны в сторону, путаюсь в длинном подоле своего единственного платья, всхлипываю и прижимаю малышку крепче к себе, пока мне на плечи не опускается тёплый, пахнущий дорогим парфюмом и теплом очага плащ.

Руки, что опускали его, на несколько секунд задерживаются на моих плечах, сжимаю не сильно, но крепко, скользят по рукам вниз.

— Моя вина, — раздаётся надо мной хриплый голос лорда, — из головы совершенно вылетело, что вы больше не в карете и потеряли шаль.

Перед глазами вспыхивает яркая огненная сфера, заставляя меня отпрянуть.

— Простите, — Рейден гасит её и как-то странно рассматривает нас с Арией. — Почему девочка у вас на руках? Вы что же всю дорогу держите её?

— Её корзина осталась в карете. Вместе с моей шалью, — просто пожимаю плечами. — Не укладывать же крошку на дно телеги?

А лорд ругается сквозь зубы и сверкает своими необыкновенными глазами с вертикальным росчерком зрачка.

— Я обещаю это исправить. Идёмте.

— Куда? — я с удивлением оглядываюсь и замечаю, что отряд успел спешиться. Воины разгружают повозки, разжигают костры вокруг какого-то тёмного полуразвалившегося строения.

— Мы добрались до границы моих владений, — отзывается лорд и подаёт мне руку. — Заночуем в этом... доме.

Улавливаю странное напряжение в его словах, когда он говорит о «доме». но не придаю этому значения.

Вместо своей руки передаю Рейдену крошку Арию, а сама пытаюсь подняться, но тут же со стоном валюсь назад.

Укушенная дролоком голень отзывается острой пульсирующей болью, от которой темнеет в глазах.

— Что с вами, Клариса? Клариса?

— Сейчас всё пройдёт, — хватаю раскрытым ртом воздух, но не успеваю ничего понять, как лорд подхватывает меня на руки.

Его объятия странным образом действуют на меня.

Крепкие, я бы сказала, жёсткие руки осторожно подхватывают меня и прижимают к широкой горячей груди, растирают мою затёкшую спину, согревают и успокаивают.

— Ария! Где она? — я запоздало понимаю, что малышки с нами нет.

— Орон позаботиться о ней, — кивает лорд в сторону моего недавнего охранника.

Огромный длинноволосый дракон с посеребрёнными сединой висками и руками, увитыми странными шрамами, осторожно несёт на руках малышку Арию и следует за нами.

Молчаливой тенью к нам присоединяется второй мой охранник, чем-то едва уловимо напоминающий самого Орона. Широкоплечий и высокий, только явно моложе. Они вдвоём защищали карету от высшего дролока и выстояли.

Лорд Рейден, словно не обращая внимания на охрану, несёт меня дальше, уверенно перешагивает в темноте через перепаханное кем-то поле, через какие-то доски и камни и заносит меня в «дом».

Некогда добротный просторный сруб с каменной печью в центре представляет собой ужасающее зрелище.

Чёрные подпалины на печи, облизанное жадным огнём дерево лишь чудом уцелело в одном углу, сохранив часть стены и крыши.

Круго́м же разбросаны обугленные вещи и пепел.

В стороне на земляном полу валяется практически не тронутая огнём оконная рама.

Я прикрываю глаза и вздрагиваю. Чужие болезненные воспоминания затапливают меня.

Тихий, уютный вечер в кругу семьи.

На столе дымится чугунок с мясной похлёбкой, рядом расположилась моя семья — уже немолодой, но всё ещё крепкий мужчина и его круглолицая жена.

Я заканчиваю возносить молитву древним богам, поднимаю взгляд и ловлю в окне напротив яростный взгляд.

СТРАШНЫЕ ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА С ПЛАМЕННЫМИ ВСПОЛОХАМИ и подрагивающими зрачками. Не круглыми, но и не вытянутыми настолько, чтобы их можно было бы назвать драконьими!

— Нет! — кричу я и бросаюсь в угол комнаты, сбивая стул. Я хочу защитить кого-то...

В ту же секунду окно вылетает из стены и падает рядом со мной, обдавая меня брызгами разбитых стёкол.

Седоволосый мужчина поднимается из-за стола, он пытается защитить меня, закрыть от ярости ворвавшегося в дом МОНСТРА. Но силы не равны.

ОГОНЬ. ВЕЗДЕ ОГОНЬ. Он жадно набрасывается на мужчину. А следом сражает бросающуюся на помощь круглолицую женщину.

Я помню тот ужас, что отразился на её лице, когда она падала замертво на пол.

Я помню СТРАШНЫЕ ЖЁЛТЫЕ ГЛАЗА и лютую ненависть в

— Настал твой черёд, — шипит чей-то надтреснутый голос.

— Это тот самый дом! — я бьюсь в руках лорда Рейдена. — Я не хочу! Я не пойду! Пустите!

Глава 19

— Кларисса! Успокойся! Всё будет хорошо!

— Нет, нет, нет! Этот тот самый дом из моих кошмаров. Я не останусь тут, — меня трясёт от страха и пережитого настоящей Клариссой ужаса.

— Успокойся, — лорд Рейден сжимает меня в объятиях, прижимает к себе так близко, что я не могу вздохнуть. — Тебя никто не обидит! Я обещаю!

— Я не хочу, не хочу, — слёзы двумя ручьями стекают по лицу. — Он вернётся.

Малышка Ария недовольно кряхтит на руках у громилы Орона.

— Кто вернётся, Кларисса? — не сильно, но ощутимо лорд встряхивает меня.

— Монстр с жёлтыми глазами! — выкрикиваю ему и пытаюсь вырваться.

Но лорд держит очень крепко. Сжимает в объятиях, прижимает к своей мощной груди.

— Я обещаю тебе, он больше никогда не вернётся, — его голос наполнен такой силой, что я просто не могу сопротивляться. — Нам всем нужно отдохнуть. Другое подходящее для этого место подвернётся ещё не скоро. Я, Орон и Мальк не отойдём от тебя ни на шаг. Всё будет хорошо, ты мне веришь?

Что-то в его голосе, в его пылающих уверенностью глазах не даёт мне усомниться.

Я медленно киваю, и только после этого лорд ослабляет свои объятия, но не отпускает меня полностью.

И правильно делает, потому что как только я чувствую чуть больше свободы, мои колени подгибаются.

Я обязательно бы упала на грязный закопчённый пол, если бы не руки лорда.

— Идём, — Рейден придерживает меня за руку и ведёт куда-то.

— Куда? — я озираюсь по сторонам и не понимаю, где здесьможно ночевать. От крепкого деревянного дома мало что осталось. То, что не уничтожило пламя, растащили местные жители, или звери, или бог знает кто.

Лорд и его люди проходят через пепелище, распахивают чудом уцелевшую дверь и заводят меня в небольшой сарай или амбар, примыкающий к дому.

Каким-то чудом это строение не пострадало от огня. Здесь довольно просторно и уютно. На полу лежит густой слой не соломы, а настоящего душистого сена.

Тем, кто вырос в деревне, не нужно объяснять разницу. Сено, скошенное из луговых трав, мягкое, ароматное и нежное. Солома же — жёсткая труха.

— Спать будешь здесь, — лорд отводит меня в угол сеновала к большой охапке сена. Берёт из рук Малька солдатское одеяло и расстилает для меня. — Располагайся, скоро будет ужин.

С его помощью я забираюсь на импровизированную кровать.

Орон передаёт мне крошку Арию.

— Там, — указываю на практически пустую корзинку. — Молоко. Вы можете его подогреть для малышки?

Я сама не знаю, кого именно прошу. Все трое мужчин стоят передо мной. Но реагирует именно лорд Рейден. Достаёт рожок, щелчком пальцев доводит молочко до нужной температуры и передаёт мне.

Проснувшаяся и порядком изголодавшаяся крошка с аппетитом начинает сосать молочко.

Я вытягиваю затёкшие ноги и вздрагиваю от боли. Мне не удаётся подавить стон.

Лорд Рейден даёт знак Орону и Мальку и те моментально исчезают, а сам лорд устраивается перед моей импровизированной постелью и тянется к моему ботинку.

— Не надо, — вспыхиваю я. Отчего-то мне становится неловко и стыдно, что лорд сам решил осмотреть мою ногу.

Но Ардор Рейден хмурится, перехватывает мою ногу и стягивает сапог.

Осторожно убирает повязку, что сам и наложил, внимательно рассматривает обожжённую кожу и хмурится.

— Яд не попал в кровь. Дролоком вы не станете, Кларисса. Но ожог оказался сильнее, чем я рассчитывал. Началось воспаление. Не понимаю. Почему ваш организм не успел регенерировать быстрее...

— Возможно, потому, что я человек, — говорю и осекаюсь.

Откуда я знаю, кто я такая. Я — это всего лишь я— Лариса Инина. Кларисса могла быть кем угодно: драконом, ехидной, ведьмой, демоницей, да бог знает кем! Я же совсем ничего о ней не знаю. Из воспоминаний только этот дом и монстр с жёлтыми глазами.

Сто́ит подумать о чудовище, что сотворило всё это, как я вздрагиваю. В груди разливается безотчётный страх на грани ужаса. Дыхание сбивается, что не укрывается от внимания лорда.

В его взгляде вспыхивают опасные жёлтые искры, так похожие на...

Я прячу лицо в складках плаща и обращаю всё своё внимание на Арию.

Поэтому в какой-то момент вообще перестаю ощущать на себе осторожные и лёгкие прикосновения лорда, который обрабатывает мои раны и бинтует лодыжку.

После того как я переодела малышку и укутала её в одеяло Орона, укладываюсь рядом с ней всего на парочку минут, но тут же проваливаюсь в липкий тревожный сон.

Из всего, что мне снилось, помню лишь приглушённые голоса где-то рядом.

— Милорд, её отметины, это ведь он сделал?

— Не сейчас.

На пару секунд голоса смолкают, но первый снова начинает разговор.

— Думаете, дролоки напали на нас по своей воле? Или, как сказал высший, у них есть хозяин?

— Не знаю, Орон, но возможно всё. На постоялый двор даже высший дролок пробраться бы не смог — там стоят артефакты защиты. Я сам их проверял. Значит, охранников Клариссы кто-то выманил. Вопрос в том, кто.

— Вы же не думаете...

— Нет! — голос Рейдена наливается силой. — Не может быть. Я убил его!

— Вы видели труп?

Ответа на этот вопрос я уже не слышу.

Глава 20

Утро наступает с рассветом. Стоит первым лучам солнца вырваться из-за горизонта, как импровизированный лагерь приходит в движение.

За стенами сеновала раздаются приглушённые голоса, ржание коней и потрескивание костров.

Следом за терпким, пугающим до дрожи запахом гари ползёт запах раннего завтрака. Страх потихоньку отступает.

Я приподнимаюсь на своём ложе и обмираю от ужаса. Арии нет.

Я вскакиваю, припадая на одну ногу, боясь, что подмяла ребёнка под себя. Но её нигде нет. Ни на сеновале, ни под одеялом, ни на земляном полу.

Грудь сдавливает от тревоги.

— Малышка, — зову её, словно она может мне ответить.

— Мисс Кларисса, — позади раздаются осторожные шаги.

Я резко оборачиваюсь, отчего мои растрепавшиеся волосы бью по лицу.

— Где она? Где моя девочка?!

— Не переживайте, — щурится Орон, — лорд забрал её, когда она проснулась.

— Забрал? — внутри всё

— Малышка захотела есть и точно разбудила бы вас. Лорд решил прогуляться с ней.

Я поправляю сползающий с плеч плащ и с удивлением понимаю, что это плащ лорда Рейдена. Кто-то в очередной раз закутал меня в него.

И от осознания этого на душе сразу становится тепло.

О чём это я?

Лариса, выброси из головы глупые мысли!

Не сто́ит думать о лорде. Не сто́ит привязываться к нему и малышке.

Меня просто взяли на роль няньки, но в последнее время со мной слишком много хлопот. Как бы лорд не решил меня заменить. А мне и идти-то некуда. И Ария...

Почему-то моя душа тянется к малышке, страдает, стоит крохе оказаться не рядом со мной.

Я коротко киваю своему охраннику и выхожу с сеновала. Орон следует за мной.

Лагерь уже давно пришёл в движение. И если на первый взгляд лагерь напоминает разворошённый муравейник, то сто́ит присмотреться, как понимаешь, что это не так. У каждого воина есть своя задача. По периметру стоят дозорные, несколько человек осматривают раненных и меняют им повязки, другие седлают коней или варят нехитрый завтрак на всех.

Я быстро прохожу мимо телег, заглядываю в каждую, ожидая увидеть там Арию в какой-нибудь корзине, но малышки нигде нет.

Я пробегаюсь взглядом практически по каждой фигуре в лагере, пока не замечаю на пригорке в первых лучах восходящего солнца лорда Рейдена с крохой на руках.

Замечаю и останавливаюсь. Слишком странной и необыкновенно гармоничной мне кажется эта картина.

Могучий, затянутый во всё чёрное лорд бережно держит на руках крохотный свёрток с новорождённым младенцем, прижимает к себе и смотрит на розовое личико, на смешно вздёрнутый носик, на пухлые, причмокивающие во сне губы.

Кажется, лорд даже что-то говорит Арии. Говорит совсем тихо, наклонившись к малышке и прижав её к своей груди. И эта поза, этот миг кажутся мне вдруг такими необычными.

За всё время, что мы провели в дороге, лорд ни разу не пожелал взять малышку на руки. И в лечебницу Всемогущей Софии-Драконицы лорд привёз Арию в корзине, поставил около меня на лавку и больше не подошёл. Так почему сейчас он сам забрал кроху у меня из-под бока, почему пошёл с ней гулять и явно получал от этой прогулки удовольствие?

На эти вопросы у меня не было ответов. По крайней мере, пока.

Но в груди в очередной раз вспыхнул крохотный яркий огонёк робкой надежды.

Я даже сама толком не могу отдать себе отчёт, на что я надеюсь?

Что малышка получит от своего холодного и властного родственника свою долю любви или тепла или, что я могу получить своё тепло?

Просто каждый раз, когда лорд смотрит на меня так внимательно, пристально, словно ждёт от меня чего-то, я начинаю медленно отогреваться.

После предательства мужа, после смерти и обретения новой не очень счастливой жизни, мне вдруг хочется почувствовать себя по-настоящему живой. Нужной! Любимой?

По коже пробегают мурашки от этих глупых мыслей, а перед глазами всё плывёт...

— Мисс Кларисса, — под локоть меня подхватывает Орон.

Если бы он этого не сделал, я бы, наверное, упала.

— Спасибо, — я собираюсь сказать Орону, что со мной всё в порядке, но неожиданно над лагерем раздаются крики дозорных, а на востоке уже виднеются клубы приближающихся всадников.

— Идёмте, мисс Кларисса, нам нужно собираться в дорогу, — взгляд Орона становится мрачным, нечитаемым. И смотрит он в сторону приближающихся клубов пыли.

— Что там? — в груди щемит от неожиданно накатившей тревоги.

— Это? — челюсти воина сжимаются так крепко, что я слышу их скрежет. — Это проблема лорда Рейдена. Вам не о чем беспокоиться, вас это не коснётся.

Вот только по голосу и по лицу своего охранника я понимаю, что он сам не верит своим словам. Значит, я или Ария можем оказаться в опасности...

Глава 21

Уже через несколько минут сквозь густую дорожную пыль можно разглядеть отряд всадников.

Чем быстрее они приближаются, тем в большее движение приходит лагерь.

Войны спешно собирают спальники и инвентарь, пристёгивают к сёдлам свои походные рюкзаки.

Я поддаюсь всеобщему смятению и торопливо поправляю единственное платье, накидываю на плечи плащ лорда Рейдена и приглаживаю растрёпанные волосы.

Орон суёт мне в руки плошку с горячей кашей, отвечаю ему благодарным кивком. Быстро закидываю в себя завтрак и собираюсь идти к лорду Рейдену, чтобы забрать у него крошку Арию.

Но и здесь Орон опережает меня. Могучий воин встаёт у меня на пути.

— Не сто́ит идти туда, — он едва кивает на пригорок, на котором стоит лорд.

Я удивлённо моргаю.

— Это приказ лорда Рейдена?

— Нет, — щурится мой охранник, — просто мой дружеский совет.

— Я уверена, что лорд не менял пелёнки Арии и не кормил её. С минуты на минуту малышка заплачет и успокоить её будет непросто.

Орон ничего не говорит, но и не отходит с моего пути. Тогда я сама обхожу его и, приподняв юбку, почти бегу к тому месту, где застыл лорд.

С каждой секундой внутри меня растёт напряжение и страх. В лице лорда я не вижу угрозы ребёнку. Но опасность становится всё ближе. Я чувствую это, и от этого паникую сильнее.

На самом краю лагеря срываюсь на бег. По тонкой, едва заметной в густой траве тропинке взбегаю на холм как раз в тот момент, когда с другой стороны на него поднимается отряд всадников.

— Ардор! — вперёд вырывается элегантная всадница. Тёмно-синяя амазонка выгодно подчёркивает изгибы её фигуры. Крохотная шляпка с вуалью скрывает от меня черты её лица.

Увидев её, услышав женский голос, я замираю в ступоре.

Неприятное, обжигающее чувство острым клинком проходится по сердцу. Кровь застывает в жилах, а я сильнее сжимаю кулаки, чтобы не сорваться обратно.

Зачем бежала? Чтобы что?

Наверное, чтобы увидеть встречу лорда и его... женщины.

Сердце почему-то болезненно сжимается в груди. Какая я глупая. Приняла доброту за внимание и поверила сама не знаю во что.

А теперь не знаю, имею ли я право быть здесь? Стоит ли мне подойти к лорду и забрать наследницу или лучше тихо постоять в сторонке?

Вот только я замираю как раз на пути у всадницы. Не знаю, по какой причине, её лошадь продолжает нестись на меня.

При этом женщина даже не пытается её остановить.

Когда моего лица касается горячее конское дыхание, я вскрикиваю и

Вот только ни через секунду, ни через две я не чувствую удара.

Ощущаю лишь смазанное движение рядом, конский ржач и сквозь запах лошадиного пота улавливаю до дрожи знакомый терпкий аромат мужского тела.

Уже несколько раз я ощущала его, когда лорд Рейден нёс меня, прижимая к груди.

— Ардор! — в женском голосе появляются возмущённые нотки.

Я открываю глаза и вижу, что между мной и разгорячённым быстрым бегом конём стоит лорд Рейден, всё также прижимая к себе малышку Арию.

Свободной рукой он перехватывает и наматывает на руку поводья.

— Что ты здесь делаешь, Джил?

Не слышу радости в голосе лорда. Видимо, аристократка рассчитывала на другой приём. Потому что она нервно бьёт хлыстом по голенищу своего сапога, откидывает вуаль с лица и пронзает меня ненавидящим взглядом.

Серые глаза полны стали и презрения, тонкий нос высоко задирается вверх, а розовые губки кривятся.

Я погорячилась, назвав про себя её женщиной. Красотке в седле едва ли больше двадцати. Точёная фигура, изящные манеры, дорогой наряд — говорят о том, что она как минимум ровня лорду.

— О, Ардор! — девушка, не дождавшись, что лорд ей поможет спуститься, делает знак одному из слуг и спускается с его помощь.

Неторопливо она поправляет амазонку. Улыбается лорду соблазнительно, стреляет глазками. И только после этого бросается к нему.

— Я так за тебя переживала! — она виснет на той руке, которой лорд всё ещё удерживает её лошадь. — Тебя долго не было. Ты должен был вернуться ещё вчера. Ах, я глаз не могла сомкнуть, я...

Разбуженная её щебетанием, недовольно кряхтит Ария. Малышка щурится спросонья, смешно раздувает ноздри и громко чихает.

— А-а-а-а-а! — взвизгивает эта Джил и отскакивает в сторону. — Что это, Ардор?!

Черты её миленького лица мгновенно ожесточаются. В серых глазах появляется ещё больше стали. Губы брезгливо морщатся.

— Ты притащил этого выродка обратно? Зачем? Ох, Ардор, мы же обо всём поговорили!

— Следи за языком, Джил, — голос лорда Рейдена негромкий, но пропитан такой силой, что у меня по коже ползут мурашки. — Ария — моя наследница. Она будущая леди Рейден!

— Ардор, — недовольно дует губки Джил. — Мне кажется, мы договорились. Незаконнорождённому ребёнку не место в одном замке со мной. Подумай, что скажет папа, когда узнает!

— Хочешь сообщить ему об этом прямо сейчас? — лорд вопросительно приподнимает бровь, а с лица леди Джил моментально исчезают все краски. А на кончиках её пальцев начинают поблёскивать опасные магические искорки.

Глава 22

— Я непременно расскажу обо всём отцу! — разъярённой кошкой шипит девушка. — У нас был уговор, и ты его нарушил...

— Джиллиан, не здесь и не сейчас, — голос лорда Рейдена наливается сталью.

Взгляд её серый глаз становится недобрым. Она гордо вскидывает подбородок и шипит.

— А я считаю, что сейчас самое время. Мой отец поставил тебе условие...

— А я сказал, что мне на его условия плевать, — Рейден перехватывает крошку Арию и пытается её укачать. При этом смотрит на малышку со странной смесью нежности и жалости. Словно действительно раздумывает, не стоит ли её отдать?

Недовольная разгорающимся скандалом крошка морщит носик, поджимает губки и начинает громко плакать.

— Заткни её, — взвизгивает леди. — Я не могу нормально думать, когда она кричит. Бесовское отродье! Да заткнись ты!

Я не успеваю ничего понять, всё происходит слишком быстро.

Стоит Арии расплакаться, как милое личико леди Джил искажает гримаса ярости, подобрав длинный подол тёмно-синей амазонки, она бросается к Рейдену и заносит руку для удара.

Крик ужаса застывает у меня на губах.

Я бросаюсь вперёд, но, конечно, я не успею. Между нами пара десятков шагов!

Эта мерзавка решила ударить неразумного младенца!

Вот только Рейден ей не позволяет. Он перехватывает руку своей женщины или кем там приходится ему Джил и крепко сжимает.

— Ай! Ардор! Пусти, ты делаешь мне больно! — её глаза расширяются. В беспокойной серости неожиданно вспыхивает удивление, а за ним и страх. — Что ты делаешь?

— Никогда, — Ардор Рейден понижает голос, — слышишь, никогда не поднимай на неё руку. Ария — моя наследница, девочка под моей защитой!

— Она незаконнорождённая дочь...

— Она моя! НАСЛЕДНИЦА!

— Я обо всём доложу папе, — обиженно поджимает дрожащие губки Джил, но её взгляд...

О, таким можно убить.

Она не так напугана и растеряна, как хочет казаться. Скорее она затаилась и пытается вызвать в Рейдене чувство вины.

— Я тебя не держу. Больше... — с этими слова Ардор не просто выпускает её руку, а отшвыривает от себя, как ядовитую змею.

Леди Джиллиан недовольно поджимает губы, обводит ненавидящим яростным взглядом своих слуг и целый военный лагерь у подножья утёса.

— Домой! Живо, — командует она, разворачивается резко и только тут замечает меня.

В её серых холодных глазах эмоции слишком быстро сменяют друг друга: узнавание, неверие, шок и дикая, неконтролируемая ярость.

— Что эта потаскуха делает здесь? — шипит она, пронзая меня пылающим взглядом.

Меня так сильно опаляет её злость и ненависть, что я даже отступаю на шаг. Никогда в своей жизни, ни в прошлой, ни в этой я не испытывала ничего подобного.

Леди Джиллиан смотрит на меня одновременно как мерзкое насекомое, что выползло из-под гнилой коряги прямо ей под ноги, но при этом она ненавидит меня так люто, словно я уже успела покусать её.

И это клеймо «потаскуха», она имеет в виду именно это?

Я беспомощно оглядываюсь на собравшихся вокруг нас слуг этой Джил. Все они разглядывают меня с тем же брезгливо раздражённым выражением, что и их леди.

— Тебя это не касается, Джиллиан!

— Вот как? Ты не только решил вернуть в свои владения выблядка, в жилах которой течёт про́клятая кровь, но и грязную потаскуху, которая уже однажды украла эту мелкую вонючку прямо из-под твоего носа, скрывала её и чуть не убила! И говоришь, что это не моё дело? Ошибаешься, Ардор, моё! Как только я стану леди Рейден...

— Не станешь, Джил, — лорд Рейден подходит к нам вплотную. Передаёт мне на руки капризничающую кроху и резко дёргает девушку за плечо.

— Повтори, что ты сказал? — в серых глазах моментально собираются злые слёзы.

— Ты не станешь

Он оттесняет разъярённую девушку дальше от меня и кивает её слугам, чтоб подали коня.

— Будь осторожна на обратной дороге, Джил, в наших краях завелись дролоки.

— И ты так легко меня отпускаешь? — она бросает ему вызов и ждёт, что он ответит.

Но лорд Рейден удивляет всех.

— Ты куда опаснее дролоков, Джил. Прощай.

Глава 23

Если бы взгляд леди Джиллиан мог убивать, то Ардор Рейден, я, крошка Ария, да и вообще весь лагерь уже вспыхнули бы адским заревом. Столько неприкрытой ярости, ненависти и обжигающего безумия было в тёмных глазах юной красотки.

Я инстинктивно отступаю на шаг и прижимаю ладонь к ноющей груди.

Откуда в столь юном создании столько спеси, надменности и зла?

Сжав пухлые губы в тонкую полоску, Джиллиан ловко запрыгивает в седло и ото всей души прикладывает коня хлыстом по лоснящимся бокам.

Конь взвивается на дыбы, в очередной раз едва не зацепив меня. А следом за своей хозяйкой в сёдла вскакивает и свита леди.

Стоит жёлтой пыли осесть на дороге после их отъезда, как крошка Ария, наконец, подаёт свой голос.

Малышка морщит носик, надувает пухлые губки и кричит. Кричит так громко и самозабвенно, что я забываю обо всё, что собиралась спросить у лорда.

Забираю крохотный комочек из рук Рейдена и, подхватив юбку, спускаюсь с холма, прохожу через лагерь и скрываюсь на сеновале.

Здесь под защитой деревянных стен, вдыхая ароматный тёплый воздух с нотками луговых трав, укладываю крошку на солдатское одеяло и быстро меняю пелёнки.

— Вот так, моя хорошая, — воркую над ней. — Сейчас я всё сделаю, сейчас мама...

Осекаюсь, стоит только этому слову слететь с моих уст.

«Мама». Я не собиралась. Оно вырвалось само. Такое естественное, простое, тёплое и родное. И вместе с ним причиняющее мне острую боль.

На глаза тут же набегают слёзы. Пытаюсь их смаргнуть, прогнать ненужную сентиментальность и воспоминания о своей личной трагедии.

Мамой я так и не стала. А всё благодаря своему не в меру любвеобильному муженьку.

Каждую ночь в этом мире, стоит мне только прикрыть глаза, как я вспоминаю тот роковой день и свою жуткую смерть.

Дрожащая ладонь сама тянется к плоскому животу, сжимает грубую шерсть платья.

— Будь ты проклят, Пётр, — цежу сквозь зубы, стараясь унять разрывающую меня изнутри боль.

Малышка словно чувствует мой настрой. На секунду замирает, открывает припухшие и покрасневшие от слёз глазки, обводит меня удивительно ясным взглядом и снова морщится.

— А-уа-уа! — заливисто кричит она.

— Сейчас, сейчас, милая, — я быстро закутываю её в свежие пелёнки. Не знаю откуда, но ещё утром Орон принёс целую стопку. Сверху оборачиваю тёплое солдатское одеяло и только собираюсь идти искать лорда, как дверь в сарай с тихим скрипом открывается. А на пороге появляется сам лорд.

— Держи, — он протягивает мне небольшой свёрток.

В нём находят три больших рожка с молочком.

— Мальк привёз из ближайшей деревни, — отвечает лорд на мой вопросительный взгляд.

— Но вы сказали, что до ближайшей деревни путь неблизкий, и поэтому мы ночевали здесь.

— Для вас с Арией это было почти непреодолимое расстояние ночью в телеге. Для тренированного Малька всего лишь привычный марш-бросок. К тому же налегке.

Я не спорю. Да и зачем.

Я здесь со всех сторон чужая.

Иномирная душа в поломанном теле. Не помню совершенно ничего из жизни Клариссы, кроме ночи нападения и пожара.

К тому же для лорда я прислуга, няня его наследницы. Сколько мне придётся пробыть на этой должности? Год? Два? Потом девочка подрастёт. Ей понадобятся учителя. А что я могу ей дать?

Я не знаю ни местной истории, ни права. Ни даже читать и считать по местному не могу.

Когда-нибудь, возможно, очень скоро я перестану быть нужна, и тогда меня уволят, выставят за дверь.

От осознания этого внутри растекается леденящий душу холод. Пускай это ещё не случилось, но я уже чувствую, как будто от меня отрывают часть души. Грязными когтистыми руками лезут в моё сердце, рвут его на части и забирают огромный кусок.

— Малышка... — всхлипываю я и прижимаю кроху к груди, целую Арию в тёплую ароматную макушку.

Я даже представить не могу, что когда-нибудь останусь одна. Без этой малышки...

Перед глазами всё плывёт, колени подгибаются, но лорд ловит меня на лету и усаживает на тюк сена.

— Кларисса, с вами всё хорошо? — Рейден наклоняется, касается моей руки, а я вскрикиваю.

Его прикосновение даже через грубую шерстяную ткань моего платья обжигают и причиняют боль. Кожа моментально вспыхивает, отдаётся нестерпимым зудом и жаром, словно ко мне поднесли открытый огонь.

— Не надо! — кричу, обезумев от страданий. — Прошу...

Рейден отдёргивает руку, а я стекаю на колени с тюка сена и рывком поднимаю рукав.

На коже разливается яркая краснота вокруг уродливого шрама. А сам шрам...переливается и пульсирует, причиняя едва переносимую боль!

Последнее, что я замечаю перед тем, как потерять сознание это то, как вспыхнули жёлтые огни во взгляде Ардора Рейна и как в тонкую жёсткую линию сжались его губы.

Глава 24

Прихожу в себя от тряски и духоты.

С трудом разлепляю веки и вижу над собой покачивающийся в такт движениям телеги наспех сооружённый тент.

Грубая мешковина натянута на несколько шестов.

От жары губы слиплись и потрескались. В голове гудит.

Приподнимаюсь на локте и пытаюсь осмотреться.

Как долго я была в отключке? И где Ария?

Малышка! Паника заполняет меня! Где моя малышка?

Я подползаю к краю телеги, приподнимаю полог и только собираюсь закричать, что телегу остановили, как вижу лорда Рейдена с крошкой на руках.

Он скачет уверенно, спокойно, ослабив поводья и прижав к груди крохотный свёрток с ребёнком. И что самое странное, Ария мирно дремлет на его груди. Её не беспокоит ни яркое солнце, что должно бить в глаза, ни тряска, ни неудобство.

Она мирно спит и причмокивает пухлыми губками.

Я забываю обо всём, пока из своего укрытия наблюдаю за Ардором и его наследницей.

Мощный статный мужчина уверенно держится в седле. Вытянутый, как струна, собранный и посвятивший всё своё внимание крошке Арии.

Он осторожно покачивает её и крепче прижимает к

Я не слышу, что лорд шепчет ребёнку, зато вижу, как шевелятся его губы. Я вижу, каким взглядом он рассматривает маленькую девочку.

И это тоже странно. Потому что я помню, что в лечебнице Всемогущей Софии-Драконицы лорд ни разу не прикоснулся к ребёнку и даже не посмотрел на неё. Просто передал мне корзину и тут же отвернулся.

Так что же поменялось за это время?

Смотрю на лорда и не могу понять. Мне кажется, в нём что-то неуловимо изменилось. Разгладилась суровая складка между бровей или упрямая линия губ чуть чаще стала добродушно изгибаться?

Чем больше я наблюдаю, тем явственнее понимаю, что за таким мужчиной будешь, как за каменной стеной. Могучий, влиятельный, сильный, бесстрашный. На всё имеет собственное мнение и власть, чтобы это мнение отстаивать.

В груди неприятно колет. Вот только что он нашёл в такой девушке, как Джиллиан? Холодная расчётливая надменная барышня. Она ему не пара...

Сердце замирает, а потом медленно начинает биться вновь. Медленно и болезненно.

Нет, Лариса! Забудь! Это не твоё дело! Теперь ты служанка. Никто! Ардор не для тебя!

Пф, — встряхиваю головой. — Я об этом совсем не думала! Он вообще не в моём вкусе. И его прикосновения причиняют мне боль...

Касаюсь предплечья, прямо через шерстяной рукав нащупываю уродливый шрам и обвожу его пальцем.

— Не для меня, — повторяю вслух.

— Приехали! Спешится! Разобрать повозки! — гремит со всех сторон.

Я успеваю отпрянуть от борта телеги, когда Орон откидывает полог и смеряет меня внимательным хитрым взглядом.

— Очнулась? — щурится он.

— А? — моргаю удивлённо, прикрываясь ладонью от палящего солнца. — Да...

— Приехали! Разгружаемся, — он подаёт мне руку и помогает сойти.

Двор огромного замка заполнен конными воинами и подводами. Отряд во главе с лордом Ардором Рейденом вернулся домой.

Из старинного замка, сложенного из грубых серых камней, высыпает прислуга.

Конюхи подхватывают коней под уздцы, слуги торопливо переносят в замок бочки и тюки. Уставшие войны, подхватив оружие, скрываются в казармах.

Я стряхиваю с платья несуществующие крошки, стараюсь разгладить складки и подойти к спешившемуся лорду. Мне нужно забрать малышку.

— Погоди, — Орон ловит меня за руку. Заставляет остановиться и кивает в сторону крыльца.

На серых гранитных ступенях стоит высокий, худощавый господин.

Можно, наверное. Было подумать, что это управляющий, если бы он не встречал Ардора как равный.

Приветственный кивок и больше ничего. Мужчина просто застыл и ждёт, когда Рейден подойдёт к нему сам.

Внимательно рассматриваю его фигуру. Уже немолодой, но ещё довольно крепкий, в дорогом дорожном костюме, с перстнями на руках. Его лицо больше похоже на застывшую маску. Холодное, с хищными чертами надменности.

А рядом с ним замирает Джиллиан! Кто бы сомневался.

Девушка успела сменить тёмно-синюю амазонку на лёгкое муслиновое платье с розовыми цветами. Этот наряд, безусловно, ей идёт, придаёт воздушности её образу. На руку играют и рассыпанные по плечам взбитые локоны.

— Граф Байер, чем обязан? — Ардор поднимается по ступеням и останавливается рядом с гостем.

Мужчина внимательно осматривает лорда Рейдена, на пару секунд дольше, чем нужно задерживает внимание на младенце, переводит взгляд на суетящихся во дворе людей.

Я инстинктивно отхожу в густую тень под навесом. За моей спиной понимающе хмыкает Орон.

— Мой лорд, — улыбается граф Байер, вот только в его улыбке нет ни капли тепла, — я думаю, нам с вами сто́ит поговорить.

— Не уверен, — лорд Рейден дёргает плечом. — Я думаю, Джиллиан вам всё рассказала...

— Ардор, — мужчина подаётся вперёд и хлопает лорда по плечу, — я приношу вам свои самые искренние извинения за несдержанность своей дочери. Джил юна, остра на язык и привыкла, что мир крутится вокруг её персоны....

При этом мужчина бросает на Джиллиан такой яростный взгляд, что девушка бледнеет. Она ещё ниже опускает глаза и прячет взгляд за пышными подрагивающими ресницами.

— Джил не стоило совершать того безрассудного путешествия вам навстречу...

— Не стоило, — кивает Ардор Рейден.

Его собеседник мрачнеет, хмурится, но продолжает.

— И, конечно, ей не стоило говорить всего того, что она сказала.

— Определённо, — соглашается Рейден и ждёт, что ещё ему скажет собеседник.

Граф Байер поджимает губы и что-то обдумывает. А вот Джиллиан — сама невинность. Сложила тонкие как веточки ручки, боится поднять взгляд, дрожит, как осинка на ветру.

Тьфу, как неприятно! Надеюсь, лорд не поведётся на всё это...

— Я предлагаю не рубить сгоряча, — наконец, решается граф Байер. — Остыть, отдохнуть с дороги, поужинать. С вашего позволения, я распорядился по поводу основных блюд и закусок. Приказал виночерпию достать вино из подвала...

По губам лорда Рейдена скользит едва заметная усмешка. Но он быстро прячет её в вороте плаща.

— Отлично! За ужином и поговорим, а сейчас, с вашего позволения... — лорд собирается обойти своих гостей. Но вперёд выступает Джиллиан.

— Милорд, — с придыханием произносит она.

Куда только делся демонический огонёк в её глазах и вся её надменность?

— Прошу, позвольте мне само́й отнести вашу наследницу в её комнату? Я осознала свою вину и готова понести заслуженное наказание. Только позвольте мне узнать эту малышку поближе. Я действительно хочу сделать вас счастливым, а если это не возможно без счастья вашей наследницы, то я готова пересмотреть своё отношение к ней...

Она протягивает холеные руки, которые тяжелее хлыста никогда ничего не держали, и тянется к моей малютке.

У меня же внутри острой болью взрывается нехорошее предчувствие.

Огнём оно растекается по венам. Набатом бьёт в висках.

Я вся дрожу от кажущейся неминуемой беды. Между мной и малышкой арией сгущается воздух, наполняется крохотными разрядами неминуемой грозы.

— Нет, — шепчу испуганно. Смело шагаю к крыльцу, протягиваю руку и уже собираюсь закричать, чтобы не дать этой девушки прикоснуться к моей малышке, как чья-то крепкая рука зажимает мне рот. Другой рукой меня перехватывают под грудью и тащат в густую тень под навесом, не давая даже вздохнуть...

Глава 25

— Просто смотри! Не поднимай шум, — шипит мне на ухо Орон. — Ты будешь молчать?

Я неуверенно киваю.

— Тогда я уберу руку?

Киваю уверенно.

— Вот так, — телохранитель не даёт мне отстраниться, но руку от лица убирает. — Лорд Рейден сам разберётся с графом Байером и его дочкой.

— Там Ария... — всхлипываю я.

Но Орон прикладывает палец

— Вам не сто́ит утруждать себя подобным, — без тени сомнения произносит Рейден и вручает Арию одной из служанок. — Ваши ручки созданы для музицирования, для рисования, а не для того, чтобы таскать детей и менять им пелёнки.

— Я бы хотела научиться этому, — Джиллиан отвечает с придыханием, поднимая на Ардора кроткий взгляд, и протягивает ему ладонь. — Когда у нас с вами, мой лорд, родятся дети, я бы хотела сама заботиться о них...

Ей едва удаётся спрятать фальшь своих слов за милой улыбкой.

Вот же гадина!

— Вы хотели сказать, Джил, — Ардор довольно сухо пожимает протянутую ладонь и совершенно бестактно отпускает, даже не приложившись к ней губами, — ЕСЛИ у нас с вами будут дети...

Граф Байер недовольно поджимает и без того тонкие губы, а вот Джиллиан стремительно бледнеет, оглядывается на отца, словно ища поддержки.

— Не будем торопиться, — снова заводит старый граф свою песню.

— Не будем, — кивает Рейден. — А теперь прошу меня извинить, я устал с дороги. Мне нужно отдохнуть и привести себя в порядок перед ужином.

— О, Ардор! — радостно всплёскивает руками девушка, — я привезла вам показать свои работы....

Она уводит за собой Рейдена в замок, следом, опираясь на тяжёлую трость, уходит и граф.

— Как бы ты ни относилась к ребёнку, помни о своём месте. Это тебе мой совет. Привязаться легко, расставаться будет очень трудно! — Орон отпускает меня и идёт разгружать телегу.

А я замираю под навесом и пытаюсь унять сбившееся дыхание.

Я и без Орона знаю, что не сто́ит привязываться к крохе Арие, к Ардору и ко всем, кто живёт в этом замке.

Но кажется, я уже...

— Госпожа Кларисса?

Я оборачиваюсь. Передо мной в почтительном поклоне склоняется юная горничная.

— Да?

— Лорд Рейден просил сопроводить вас в вашу комнату и помочь привести себя в порядок перед ужином.

— Ужином?

— Да, госпожа. Вам велено присутствовать на ужине господ, — она ещё раз кланяется.

— Хорошо, идёмте, — я не показываю своего удивления. Но мне совершенно непонятно, зачем Ардор пригласил меня на этот ужин. Мне там совершенно не место. Я прислуга, такая же, как горничная или кухарка. Тогда зачем? Чтобы позлить Джил? Обидеть графа Байера? Указать мне моё место?

Но ответов у меня на этот вопрос пока нет.

Служанка по лестнице для слуг доводит меня до второго господского этажа.

— Вот здесь, — кивает она на северное крыло, — комнаты для гостей. А здесь...

Она пропускает меня вперёд.

— Здесь господское крыло.

— Господское, но разве я...

— Лорд распорядился подготовить вам комнату рядом с детской. Ту самую, что вы выбрали в прошлый раз...

— Что? — я замираю на месте.

Лицо горничной стремительно бледнеет, взгляд испуганных голубых глаз бегает из стороны в сторону, стараясь избегать моего лица.

— Что вы сказали? Повторите! — требую я.

— Вам выделили комнату рядом с детской, — послушно повторяет служанка то, что я слышала и так.

— Дальше!

— Которую для вас выбрал лорд Рейден...

— Вы сказали другое! Повторите! — я перехватываю её за плечи и встряхиваю.

— Нет, простите... вам показалось... — её глаза полны слёз и ужаса.

Она шепчет что-то ещё, дрожит в моих руках и мне приходится её выпустить.

— Извини, — произношу рассеянно и растираю лоб рукой. — Наверное, показалось. Просто после ужасной трагедии я потеряла память. Любое упоминание о моём прошлом...

— Я вас понимаю, госпожа, — блеет горничная, выскальзывает из моих рук и торопливо ведёт меня по коридору дальше. — Прошу, вот ваша комната...

Она распахивает тяжёлую дубовую дверь в залитую солнечным светом комнату.

Вопреки моим ожиданиям здесь прекрасно всё: нежные светлые стены, обитые тончайшей тканью, кровать и балдахин над ней, небольшой резной шкаф в углу, ширма. Обитая той же тканью, что и стены, туалетный столик с какими-то склянками и огромная медная ванная посередине.

— Прошу...

Меня не надо уговаривать дважды. Я так устала от путешествия, наглоталась дорожной пыли, извозилась в грязи, когда убегала от дролока. На постоялом дворе и на сеновале я всего лишь могла оттереться мокрым полотенцем. Да и в лечебнице Всемогущей Софии-Драконицы банный день был раз в неделю. Все остальные дни — крохотный тазик и кувшин с холодной водой.

Поэтому я с особым удовольствием погрузилась в горячую молочно-белую воду. Жестом отпустила служанку. Которая собиралась помочь мне вымыться.

Но я из другого мира. Мы с детства умеем купаться и вытираться сами. Сами моем голову и промываем длинные волосы.

А вот показывать своё израненное тело, я пока не готова никому.

Пусть лучше займётся моим потрёпанным платьем или подготовит что-то ещё, чем пялится на мои грубые рубцы, что стягивают кожу и вызывают болезненный спазм в груди.

Откидываю голову на бортик. Прикрываю глаза и сама не замечаю, как отключаюсь.

Переживания последних дней и трудная дорога дали о себе знать.

Просыпаюсь резко, словно кто-то щёлкнул рубильником в моём сознании.

Небо, раскинувшееся передо мной через огромное панорамное окно, уже успело окраситься во все оттенки розового от заката.

Вода в ванной порядком остыла.

Но сейчас беспокоит меня не это.

Острая, как лезвие ножа тревога вспарывает сознание.

Я чувствую чужое присутствие рядом со мной. И это не горничная.

Рядом притаился настоящий опасный хищник. От его тяжёлого дыхания на моей шее волоски встают дыбом, сердце трепыхается в груди, а я пытаюсь придумать, как мне спастись от этой встречи...

Глава 26

— Кто здесь? — мой голос дрожит, а пальцы до боли сжимаю медные края ванной.

— Кларисса, прошу меня простить, — в полумраке раздаётся хриплый голос лорда Рейдена, — вы долго не спускались.

Я вздрагиваю, резко сажусь в остывшей ванной, длинные волосы рассыпаются по моим плечам, падают в воду.

Кожей чувствую его тёмный напряжённый взгляд, что скользит по моим плечам.

— Я не хотел вас пугать, — позади раздаются тяжёлые шаги. — Служанка сказала, что вы не отвечали. Я решил проверить лично...

Он замирает прямо за моей спиной. Озябшей кожей чувствую жар его тела.

Вскрикиваю, когда мне на плечи ложатся его руки.

Такие обжигающе горячие, сжимающие до боли и трепета внутри. Через

— Вы замёрзли! — рычит Ардор. — Немедленно вылезайте! Не хватало вам заболеть!

Он выпускает меня из рук и разворачивается так резко, что порывы холодного воздуха заставляют меня в очередной раз вздрогнуть.

— Живо я сказал! — приказывает Рейден.

— Выйдите, — обхватываю себя за плечи, а у само́й уже действительно зуб на зуб не попадает. — Я сейчас...

— Кларисса, поднимайтесь! — он распахивает передо мной огромный отрез ткани, который служит полотенцем и всем видом показывает, что не собирается уходить.

Я медлю всего секунду. Конечно, мне не хочется, чтобы он видел... видел моё израненное изуродованное тело. Грубые красные рубцы пересекают грудь и плечи, спускаются на бёдра.

Мне и само́й страшно на них смотреть. Сестры в лечебнице Святой Софьи-Драконицы до последнего не могли без содрогания на меня смотреть. А они видели в своей жизни немало!

А здесь мужчина, который...

Я злюсь сама на себя за то, что уснула и не ответила ничего служанке, на глупую горничную, что зачем-то позвала хозяина, и на него! Зачем он явился?

Решительно поднимаюсь, перешагиваю через бортик и делаю шаг к нему.

Жду, что он набросит мне на плечи отрез ткани, развернётся и выйдет, но нет.

Взгляд лорда Рейдена скользит по моему телу.

Стремительно темнеющий взгляд оглаживает изуродованную кожу над ключицами, спускается по рукам ниже, вспыхивает яростью, стоит ему заметить красный пылающий рубец на предплечье и стягивающие мою кожу рубцы на животе и боку.

Пространство между нами мгновенно взрывается от скопившегося напряжения. Воздух искрит, покалывая на коже.

Я судорожно сглатываю.

— Мне холодно, — напоминаю о себе.

Ардор Рейден вздрагивает, словно я его ударила. Напряжение осыпается колючими осколками к моим ногам. Я выдыхаю с облегчением, но рано.

Лорд набрасывает на меня отрез, и сам вытирает меня, растирает плечи, торопливо, но без суеты вытирает руки, переходит на спину и...

— Я сама, — вспыхиваю тут же и отхожу на шаг, кутаюсь в длинное «полотенце». а сама уже страдаю без его рук.

— Кларисса, — его голос становится глуше и тише, но не утрачивает силу.

— Идите, лорд Рейден, в столовой вас ждут гости. Я спущусь позже...

— Я никуда без вас не пойду, — отвечает он твёрдо. — к тому же мне нужно осмотреть вашу ногу. Я должен быть уверен, что яд дролока был выжжен их вашей крови! Ложитесь на кровать!

Глава 27

— Лорд, — я снова вспыхиваю. Совсем как школьница на первом свидании. — С моей ногой всё в порядке.

Я немного вру. Совсем чуть-чуть. Нога ещё болит и тянет, при ходьбе я хромаю.

Но совершенно не хочу признаваться в этом лорду.

Мне почему-то неприятно присутствие его невесты и будущего тестя. Вот пусть идёт и занимается с ними.

— Я сам решу в порядке или нет, — его голос звучит хрипло и властно. — Ложитесь, я приказываю вам!

По коже ползут колючие мурашки, сердце подскакивает в груди. Меня обдаёт волной смущения и жара, а также злостью на него и на себя.

Я высоко вскидываю подбородок. Вкладываю в свой взгляд всё своё упрямство, но противостоять его стремительно темнеющему взгляду не могу.

Слишком много силы, власти и уверенности в том, что прав он, а не я.

Мне приходится подчиниться.

Подхожу к кровати, сажусь и протягиваю ногу.

— Ложитесь! — рычит Ардор Рейден.

Я поджимаю губы и снова пытаюсь противостоять его взгляду. Но снова сдаюсь.

Потому что стоит мне взглянуть в его тёмные, глубокие глаза с острым вертикальным зрачком, как я теряюсь.

Никогда прежде я не видела таких глаз!

Гулко сглатываю и ложусь на кровать. Поправляю мокрую ткань на своём теле, стараюсь закутаться в неё.

Ардор подходит ближе, садиться на самый край, подносит раскрытую ладонь ближе.

Мне приходится приложить все силы, чтобы не вскочить и не закричать.

Его прикосновение... оно странное.

Горячее, приятное, волнующее меня, оглаживает воспалённую лодыжку. Его пальцы осторожно скользят по коже, вызывая россыпь мурашек и искр. Но чем больше он изучает следы, оставленные дролоком, и свежий ожог, тем горячее становятся его прикосновения.

Волна трепета и возбуждения во мне сменяется панической атакой.

Теперь моё тело бьётся в судорогах, а сердце с трудом бьётся в груди. Я не могу вздохнуть, мне плохо.

Страх и жар накатывают волной.

Рубцы на моём теле взрываются болью. Но хуже всего то, что странный шрам от чьей-то огненной руки снова вспыхивает и жжёт мою кожу.

— Прошу вас, нет! — мечусь на подушках. — Не надо! Больше не надо...

Рывком достаю горящую руку из-под ткани.

Страшный рубец, оставленный чьей-то ладонью, горит и пузырится словно его выжгли только что!

— Кларисса! — лорд Ардор бросается ко мне на помощь, протягивает руки. Собираясь перехватить меня.

Но я с ужасом думаю о новой порции боли!

— Не надо! Прошу! Не трогайте!

Он хмурится, замирает неуверенно, сжимает кулаки до побелевших костяшек.

— Я вызову лекаря, — наконец, кивает он.

— Не стоит, лорд, — с трудом перевожу дыхание. — Как только вы уйдёте, всё пройдёт...

Облизываю пересохшие губы и чувствую, как ярость накрывает Рейдена. Его челюсти сжимаются до хруста.

— Я понял вас, — он поднимается с кровати. Пронзает меня внимательным взглядом и разворачивается. — Я буду ждать вас в столовой!

— Лорд Рейден, я устала с дороги, могу я попросить принести мне что-нибудь в комнату?

— Боюсь, это невозможно, — в его почти чёрных глазах вспыхивает яркая искра стальной воли. — Жду вас в столовой, мисс Кларисса.

Он кивает и выходит за дверь.

А я откидываюсь на подушке и сжимаю кулаки.

— Твою мать! — рычу сквозь зубы. — Да что он ко мне привязался? Пусть ужинает со своей невестой!

Я медленно выдыхаю и прислушиваюсь к себе.

Красный рубец на предплечье медленно «засыпает», боль и жжение уходят, оставляя после себя неприятно чувство горечи и разочарования.

Растираю ноющую грудину, поднимаюсь и подхожу к окну.

Мне не хватает воздуха. Поэтому тянусь к ручке,

Ничего не понимаю! Зачем?

Присматриваюсь внимательно и нахожу на стене следы ещё недавно стоя́щих здесь решёток. А на полу следы металлической стружки — решётку совсем недавно спилили и даже прибраться в комнате как следует не успели.

Но кому могло пригодиться ставить решётки в господском крыле? Кого держали в этой комнате?

Так некстати, всплывают слова горничной: «Мы подготовили для вас ту самую комнату, что вы выбрали в прошлый раз...»

Могла я не ослышаться?

А если так, то это была комната настоящей Клариссы и её держали взаперти! Против её воли!

Глава 28

Всё происходящее кажется мне странным.

Очень и очень странным. Вот только сколько ни роюсь в памяти Клариссы, ничего не могу оттуда выудить. Воспоминания обрывочны и скудные. То всплывает кусочек колыбельной, которую Клариссе пела мать в детстве. То вид её любимого луга, за домом, то первое свидание с кем-то, чьи прикосновения обжигали...

С помощью горничной я торопливо надеваю новое платье. Тёмно-бордовая парча облегает моё тело. Высокий ворот и длинные рукава скрывают рубцы на моём теле. Вот только несмотря на строгий крой и простой силуэт, это платье кажется слишком роскошным для простой няни.

Но спрашивать по этому поводу совета у горничной я не спешу.

Спускаюсь в столовую и замираю у самого входа.

Стою за тяжёлой портьерой в большую столовую, вжавшись спиной в холодный камень стены.

Сама не знаю, что заставляет меня остановиться и прислушаться.

Дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы видеть длинный дубовый стол, залитый светом сотен магических светлячков, и слышать каждое слово.

Во главе стола сидит лорд Ардор Рейден.

На противоположном конце стола, в дальнем краю, восседает граф Байер. Сейчас я могу рассмотреть его лучше, чем во дворе.

Высокий мужчина в годах, с седыми висками и тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей. От него веет властью и недовольством, но он сдерживается.

Посередине стола, ровно между ними, сидит Джиллиан. Куда же без неё! И без того слабый аппетит пропадает окончательно.

Сглатываю и снова заглядываю в зал.

Сейчас Джил не похожа на ту разъярённую фурию, что кричала на холме и пыталась ударить Арию.

О нет, сейчас она сидит притихшая, бледная, нервно теребят край салфетки. Она не поднимает глаз от тарелки — только изредка бросает короткие, полные надежды взгляды на отца или Рейдена. Хорошая актриса, нечего сказать.

— Итак, лорд Рейден, — голос графа Байера звучит низко, с хрипотцой. — Союз, который мы обсуждали почти год, расторгнут в одностороннем порядке, без объяснения причин. Признаться, я в некотором затруднении...

— К чему эти игры, граф Байер? — Ардор говорит спокойно, но я слышу сталь в его голосе. — Вам должны быть известны причины. А если нет, то я их озвучу...

Джиллиан вздрагивает. Её пальцы замирают на салфетке. Я вижу, как она бледнеет. Только на этот раз бледность естественная.

— Я посвятила отца в детали! — внезапно почти выкрикивает она, вскидывая голову. — Я рассказала ему всё!

— Джиллиан, — граф поднимает ладонь, и девушка замолкает на полуслове. — Ты уже довольно сказала. Хватит.

Она послушно опускает голову в то время как её отец откидывается на спинку стула. Барабанит пальцами по столу. Смотрит на Ардора долгим, оценивающим взглядом.

— Моя дочь, при всех её недостатках — хорошая партия. Род Байеров древний, с чистой кровью и связями при дворе. Вы это знаете. Мы обсуждали условия: огромное приданое, выход к морю и шахты лунного камня. Всё это — не пустые слова. Это ресурсы, которые вам, лорд Рейден, нужны. Вы наместник императора, власть в нашем крае. Но власти нужна поддержка иначе...

Он словно случайно сталкивает на каменный пол вилку. Она летит вниз, падает на пол и отскакивает с громким звоном.

— Вы правы, — соглашается Ардор. — Мне нужна поддержка, но не такой ценой.

— И чем же вам не подходит цена? — граф вскидывает седые брови. — Позвольте полюбопытствовать, что не так с моей дочерью? Может, она некрасива? Изуродована какой-то трагедией? Или дурно воспитана? Невежественна и глупа? Наряжается в обноски и строит из себя невесть что?

Моё лицо вспыхивает от стыда и злости! Это что же, граф сейчас говорит обо мне?

— Дело не Джиллиан...

А вот мне кажется, что именно в ней, но Рейден щадит чувства старого графа.

— Дело в моей наследнице. Я только недавно узнал о ней. Теперь Ария занимает большое место в моей жизни...

— Наследница? — граф подаётся вперёд, опираясь локтями на стол. — Или та потаскуха, что её родила?

Я зажимаю рот ладонью. Сердце ухает в груди. Впервые я слышу что-то о матери крошки Арии.

— Граф, — голос Ардора опускается до опасного шёпота. В нём появляются те самые вибрирующие нотки, от которых у меня мурашки бегут по спине. — Следите за языком. Эта женщина — мать моей наследницы.

Граф Байер не отводит взгляда. Он смотрит на Ардора в упор, без тени страха.

— Наследницы, — повторяет он. — Я слышал много интересного об этой женщине и о вашем... кхм... брате. Это правда, что он украл её у родных, держал взаперти, как животное в вашем фамильном замке, пока вы развлекались в столице?

В столовой повисает напряжённая тишина. Такая пронзительная, что я слышу только собственное прерывистое дыхание.

— М? — граф подхватывает серебряный ножик и крутит его между пальцами. — А когда наигрался — пытался убить, спалив к демонам её дом вместе с родными? Из-за этой потаскухи, которая даже не была официально замужем за Киллианом, вы решили разорвать помолвку с моей дочерью? Что скажет император, когда об этом узнаёт...

Дальше я не слушаю. Шум крови в ушах становится нестерпимым. Виски отдаются пульсирующей болью, а старые шрамы просто взрываются обжигающей пульсацией.

Перед глазами всё плывёт. Всё, кроме ЯРОСТНЫХ ЖЁЛТЫХ ГЛАЗ И МЕРЗКОГО ШЁПОТА.

«ТЫ НЕ УЙДЁШЬ! НИКТО НЕ ПОЛУЧИТ ТЕБЯ! НИКОГДА! ТЫ БУДЕШЬ МОЯ ИЛИ НИЧЬЯ! АРДОР НЕ ПОЛУЧИТ ТЕБЯ, КЛАРИССА!»

Глава 29

Я просыпаюсь и резко сажусь в кровати.

— Госпожа Кларисса, вам нельзя! — подскакивает из глубокого кресла и бросается ко мне молоденькая служанка. Она пытается уложить меня обратно на подушки. Светлые пряди выбиваются из-под чепца. — Лекарь сказал, вам нужен полный покой!

— Вы упали, госпожа, — девушка оглядывается на дверь, словно боится, что нас могут подслушать. — Прямо в коридоре, у большой столовой, чуть-чуть не дошли. Лорд Рейден принёс вас сюда на руках, вызвал лекаря. Говорят, у вас нервное истощение. Вам надо лежать.

Обрывки вчерашнего дня и вечера мелькают перед глазами. Приезд в замок, Джиллиан с отцом, неприятный граф Байер и то, что он говорил...

Виски моментально простреливает острой болью.

Чем больше я пытаюсь вспомнить, тем сильнее становится боль. Словно кто-то хотел выжечь из моей головы все воспоминания.

Но кое-что я всё-таки помню. Помню, как старый граф сказал про брата Рейдена. Про то, что Киллиан запер мать Арии в подвале, пытал и...

Новая вспышка боли.

Мне нужно поговорить с Ардором! Я должна знать правду о себе, иначе сойду с ума.

Решительно откидываю одеяло и спускаю ноги на пол. Служанка ахает и пытается меня остановить, но я мягко отстраняю её.

— Со мной всё хорошо. Где лорд Рейден?

— Ой! — причитает она и сжимает ладошка свои пухлые щёки. — Лорд Рейден поругает меня! Он… он внизу, госпожа. Провожает гостей. Граф Байер и леди Джиллиан уезжают.

Я поправляю платье, кое-как приглаживаю волосы и выхожу из спальни. Ноги ещё слабые, но я держусь. Держусь за перила, за стены, за что угодно — лишь бы не упасть.

Служанке я категорически запретила идти за собой. Попросила её присмотреть за крошкой Арией, что мирно дремала в колыбельке рядом с моей кроватью.

Служанка от такой чести зарделась и доверительно сообщила мне, что как только девочка проснулась вчера вечером, так сразу и раскричалась, словно почувствовала, что что-то случилось.

И пока её не перенесли ко мне в комнату, она не успокоилась.

Моя крошка... осекаюсь!

Замок гудит голосами. Слуги снуют по коридорам с баулами и дорожными сумками. Я осторожно иду на звук.

Спускаюсь по лестнице, пересекаю холл и застываю у парадных дверей. Осторожно выглядываю в узкое окно, что располагается сбоку от двери.

Граф Байер, как вчера стоит на ступенях. Вот только сегодня его лицо пылает от едва сдерживаемой ярости. Рядом с ним стоит разеванная Джиллиан. Слёзы текут по её бледным щекам, размазывая белоснежную пудру.

Господи, какая прекрасная актриса! Разыграть такую трагедию по щелчку пальцев не каждому дано.

Лорд Рейден стоит напротив них. Прямой как струна. Руки сложены на груди. Лицо непроницаемо.

— Вы совершаете ошибку, лорд Рейден, — голос графа гремит на весь двор. — Я надеюсь, вы осознаёте последствия. Союз с моим домом — это не только брак. Это торговые пути, военная поддержка, покровительство при дворе. Вы отказываетесь от всего этого ради… — он не договаривает, но взгляд его, брошенный на дверь, встречается с моим.

Прежде чем он отведёт взгляд, успеваю прочесть в нём ненависть и презрение.

— Граф, не устраивайте сцен! — спокойно отвечает Ардор. — Моё решение окончательно.

— Папа! — всхлипывает Джиллиан. — Сделай что-нибудь! Он не может так со мной поступить! Я уже заказала свадебное платье в столице! Я стану посмешищем!

Граф Байер сжимает челюсти, пронзает яростным взглядом Ардора и шипит.

— Успокойся! Если до конца года не найдётся желающих взять тебя в жены — уедешь в монастырь! —он разворачивается и уходит. Медленно спускается по ступеням, забирается в карету и требует кучера поторопить дочь.

А Джиллиан, кажется, растеряна не на шутку. Но кучеру всё-таки удаётся её увести, посадить в карету отца и взобраться на козлы.

Затаив дыхание наблюдаю, как старый граф с дочкой уезжает и во дворе сразу становится так тихо. Кажется, что даже слуги выдыхают спокойно.

Затаившись, я жду лорда, но он не торопится возвращаться в дом.

Наоборот, порывисто спускается с лестницы, жестом подзывает конюха.

— Подай моего коня. Живо.

Конюх кивает и убегает. Ардор, не оглядываясь, спускается с массивной лестницы. Его плащ взметается за спиной.

Конюх подводит ему мощное животное. Ардор вскакивает в седло и пришпоривает коня. После этого уносится прочь.

Твою мать!

Я была так близко и всё равно не смогла остановить? Но мне просто необходима правда.

Я резко разворачиваюсь на каблуках и решительно шагаю в библиотеку Ардора. Кажется, есть кое-то, что мне может помочь!

Глава 30

Честно говоря, я даже не знаю, на что рассчитываю, но решительно шагаю по коридорам и переходам.

Даже не сразу понимаю, что иду в библиотеку, ни у кого не спросив дорогу, словно сама знаю, куда идти.

Встречающиеся слуги торопливо кланяются, рассматривают меня с любопытством, но никто не решается заговорить со мной.

Прохожу мимо портретной галереи — суровые лица предков Рейдена смотрят на меня со стен. И если первые портреты я пробегаю, то вот перед портретом старшего лорда Рейдена и двух его сыновей я задерживаюсь.

Портрет Ардора великолепен — крупными мазками намечен длинный парадный плащ, идеально проработан военный мундир и золотые эполеты, лицо прорисовано с фотографической точностью: тяжёлый взгляд, сведённые на переносице брови, сжатые в тонкую линию губы и живое непоколебимое пламя в глазах.

Художнику удалось передать главное — сложную природу хозяина портрета: человечность и сильную животную суть.

Рядом с ним в более простой раме и куда более скромного размера висит портрет его брата — КиКиллиана.

На полотне он стоит вполоборота. Художник поймал тот самый момент, когда с его лица ещё не сошла юношеская мягкость, но взгляд уже полон холодной, оценивающей жестокости. Тёмные волосы небрежно падают на высокий лоб, а тонкие губы изогнуты в жестокой или презрительно усмешке.

Чем дольше я рассматриваю портрет, тем страшнее мне становится. Такое чувство, что жёлтые глаза Киллиана вспыхивают и разгораются неудержимой яростью. Расслабленные кисти рук поднимаются, чтобы призвать дар и бросить в меня огненный шар.

Сердце подскакивает к самому горлу, стучит отчаянно и болезненно.

Я не могу сделать ни вдоха, ни выдоха. Меня просто парализует.

Этот взгляд!

Это жестокий изгиб губ, эти руки...

ЭТО ОН!

Киллиан пытался убить Клариссу!

Воспоминания того ужасного вечера накрывают меня с головой, словно ураганная волна. Не дают вырваться на поверхность, топят в своей боли и страхе.

— Нет! — я медленно стекаю на пол, хватаюсь за высокий ворот шерстяного платья. Оттягиваю его с такой силой, что жемчужные пуговицы осыпаются градом

Вдох. Выдох.

Медленно. Крохотными глоточками.

Глаза наполняются слезами.

— Тук-тук! Я нашёл тебя, дрянь! Ты не уйдёшь! Я сказал, что ты будешь моей и только моей! Ты...

Передо мной встаёт дядя, пытается спрятать меня с моей крошечной дочуркой за спину. Рядом с ним встаёт тётушка.

Но Киллиана уже не остановить.

Взмах руки и от дяди остаются только головешки, пас — и тётушку сметает невидимой силой, впечатывает в стену. Поломанной куклой она оседает на пол и утыкается остекленевшим взглядом в одну точку.

— Нет! Не смей! Не надо! — я прижимаю малышку к себе. Выставляю вперёд руку.

Но что я могу против НЕГО!

Меня обливает его презрением и злостью, пока он не замечает крохотный комочек у меня на руках.

— Что это? — его жёлтые глаза округляются. Безумствующее в них пламя на миг смиряется. Он смотрит заинтересовано, удивлённо.

Но стоит ему сделать ещё один шаг, стоит мне метнуться в сторону двери, крепче прижав к себе родной комочек, как Киллиан бросается мне наперерез.

Быстро и ловко отсекает мне пути отхода. За его спиной уже занимается стена огня, перекинувшаяся на бревенчатые стены с останков моего дяди.

— Не подходи к нам ты, чудовище! — кричу изо всех сил, понимая, что это конец.

Взгляд Киллиана стремительно темнеет, ноздри подрагивают от ярости, он с шумом втягивает воздух вокруг нас и тут же влетает с катушек...

— Кто это у тебя? — ревёт Киллиан. Одним рывком он сокращает разделяющее нас расстояние.

Он оказывается слишком близко, давит своим безумием и силой.

Живой, неконтролируемый огонь в его взгляде пугает до чёртиков. Этот мужчина способен на всё.

— Я задал вопрос! — рычит он. — Кто у тебя там?

— Это моя дочь! Не смей нас трогать! — вскидываю подбородок, а у самой слезы струятся по щекам. Огонь жадно лижет доски пола у моих ног.

— Моя дочь... — из его груди рвётся стон. — Моя... отдай... ты ей больше не нужна. Украла! Сбежала! Тварь!

Он хватает меня за руку, сжимает так сильно, что кости трещат. Рывком тянет на себя и снова жадно втягивает воздух вокруг нас с Арией.

Но стоит Киллиану почувствовать запах моей малышки, как безумие и огненный дар этого чудовища вырывается из-под контроля окончательно.

— Тварь! Как ты могла предать меня?! — визжит Киллиан, позволяя своим ладоням вспыхнуть. Кожу на моей руке тут же обжигает живым огнём, она пузырится, чернеет и лопается, распространяя ужасающий запах палёной плоти и волос...

Глава 31

Я выныриваю из воспоминаний словно из-под толщи воды.

Жадно хватаю ртом воздух и растираю шею, ноющую грудь.

Перед глазами всё ещё стоят жёлтые, пылающие безумием глаза, жестокая усмешка.

Запах горелой плоти всё ещё не отпускает меня.

Правое запястье и предплечье горят и ноют так, словно он всё ещё сжимает и жжёт их.

Я толкаю первую попавшуюся дубовую дверь и не сразу понимаю, что это не библиотека.

Это личный кабинет лорда Рейдена, куда мне совершенно точно не стоило заходить.

Но пути назад уже нет.

Стоит двери закрыться за моей спиной, как в коридоре раздаются торопливые шаги кого-то из прислуги.

Я делаю ещё один шаг вперёд, и воздух вокруг меня вздрагивает. Тёплая волна проходится по коже, на мгновение вспыхивает янтарным светом где-то на периферии зрения, и гаснет.

До меня даже не сразу доходит, что это охранное заклинание, и оно пропустило меня, признало, пропустило.

Я видела подобные в лечебнице, они не пускают чужаков. Но меня оно пропустило легко и без сопротивления, словно уже было настроено на меня.

Но это... странно.

Сердце колотится где-то в горле. По щекам стекают горячие слёзы.

Перед глазами всё ещё стоят обугленные останки дяди, искажённое лицо тётушки, и этот шёпот: «Ты не уйдёшь… никто не получит тебя… ты будешь моя или ничья».

Мне нужно успокоиться, отдышаться, прийти в себя.

Раз уж я уже здесь, то просто посижу и успокоюсь. Не буду ничего трогать, а потом уйду, и Ардор не узнает, что я тут была.

Я обвожу взглядом кабинет: массивный дубовый стол у окна, камин, книжные полки до потолка. На столе — бумаги. Много бумаг. И пухлый конверт, перевязанный серебристой лентой.

Обхожу стол, тянусь к плотным портьерам, чтобы впустить в комнату больше света и воздуха, как вдруг задеваю краем платья конверт.

Он падает. Лента развязывается, и на пол у моих ног ложатся листы исписанные идеальным, почти каллиграфическим почерком.

— Твою мать, Лариса! Ну почему ты такая неловкая? — бормочу себе под нос и опускаюсь на корточки.

Нужно срочно всё собрать и убираться отсюда.

Меня не должно здесь быть. Не стоило заходить, не стоило...

Торопливо собираю листы, смотрю, только чтобы они лежали в одну сторону и среди ровных строк замечаю имя «Кларисса». Ещё раз. И ещё.

Я вчитываюсь.

Отчёты королевской магической полиции о ходе расследования.

Я опускаюсь на пол, потому что ноги не держат. Прислоняюсь спиной к ножке стола и читаю.

«…показания свидетелей подтверждают, что в период с середины осени до начала зимы подозреваемый Киллиан Рейден удерживал в фамильном замке молодую женщину, Кларисса Вудворт, сироту. Девушка была похищена из дома, где проживала, и доставлена в родовое поместье Рейденов, где содержалась в запертых покоях без права переписки и выхода…»

Пальцы дрожат. Я переворачиваю страницу.

«…на допросе Киллиан Рейден утверждал, что Кларисса — его истинная пара, предназначенная ему самой магией, и всё происходило по обоюдному желанию. Однако ни один из приглашённых магов не подтвердил наличия истинной связи между подозреваемым и потерпевшей…»

Дальше — подробности, от которых у меня кровь стынет в жилах.

«…девушка подвергалась длительному физическому и моральному истощению. При этом согласно показаниям служанки, приставленной к потерпевшей, он ни разу не прикоснулся к ней с намерением обесчестить — его воспалённый рассудок требовал, чтобы невеста оставалась „чистой“ до ритуала…»

Я отрываюсь от бумаг. Меня тошнит оттого, что я читаю, и оттого, что я тело Клариссы начинает вспоминать.

Подсознание — странная вещь. Иногда она ограждает человека от чего-то, полностью блокируя воспоминания, но в нужный момент вываливает их на тебя как из ушата.

Так и меня воспоминания накрывают лавиной — образы, звуки, запахи.

Замок. Холодный серый камень стен. Запах сырости и плесени

Мои руки, судорожно сжимающие прутья оконной решётки.

Мой голос, охрипший от крика. И лицо Киллиана — его жёлтые глаза, его голос, его шёпот: «Ты будешь моей. Ты рождена для меня. Ты просто ещё не поняла. Но я разбужу нашу связь».

Я трясу головой, отгоняя виде́ния.

Хватаюсь за следующий лист. Но, видимо, при падении все листы перемешались, а поверенный, что их писал не удосужился пронумеровать документы.

«…Кларисса была удочерена в детстве. Родители девочки — бывший управляющий фамильного замка Рейденов и его жена, служившая экономкой. Оба погибли во время трагических событий в прошлом, когда младший сын лорда Рейдена, Киллиан не справился с пробуждающейся драконьей сущностью и превратился в дролока…»

О Господи! Вот оно.

Вот почему воспоминания Клариссы такие обрывочные.

Просто потому, что вся её жизнь — это череда страшных событий. Бедная молодая женщина только теряла.

Неудивительно, что её душа не стала бороться за жизнь и просто выбрала лучший мир.

Она просто столько страдала...

«…магическая экспертиза подтвердила, что во время обращения Киллиана Рейдена в дролока его драконья сущность зафиксировала запах и вкус крови выжившей девочки и её погибших родителей. Следствие полагает, что именно этот отпечаток, сохранившийся в его подсознании, породил многолетнюю одержимость. Киллиан Рейден искренне верил, что Кларисса — его истинная пара, в то время как на самом деле она была его жертвой, чудом избежавшей гибели…»

Глава 32

Меня трясёт.

Я обхватываю себя руками и раскачиваюсь вперёд-назад.

Киллиан Рейден.

Чудовище. Монстр.

Он убил родителей настоящей Клариссы.

А потом много лет искал выжившую девочку, чтобы закончить начатое.

Воспалённое сознание монстра спроецировало на несчастную жертву образ истинной.

Я читаю дальше. Там, где полицейский дознаватель описывает сам ритуала.

«…так называемый ритуал пробуждения — древний, запрещённый обряд, призванный искусственно создать или усилить магическую связь между двумя существами. Для его проведения требуется кровь обоих участников, а также добровольное согласие. Ритуал был проведён против воли Кларисы Вудворт и не был завершён…»

Строчки расплываются перед глазами. Я моргаю и читаю снова:

«…во время ритуала в поместье ворвался лорд Ардор Рейден, экстренно вернувшийся из столицы. Между братьями произошла схватка, в результате которой Киллиан был ранен и обезврежен. Кларисса Вудворт была вывезена в неизвестном направлении...»

Дальше мне приходится перебрать несколько листов, чтобы найти нужный, где коротко описано место пожарища вместо дома дядюшки.

«... в большой комнате обнаружены останки предположительно старшего лесничего лорда Рейдена, рядом тело его жёны со смертельными травмами. Следы огня и характер его распространения говорят о том, что огнём управлял маг. Предположительно Киллиан Рейден. Тело Клариссы Вудворт обнаружено не было...»

Перебираю листы с маниакальным упрямством. Ну же... где продолжение?

Вот оно!

«Дальнейшие поиски ничего не дали».

Как это?

Я же вот она! В теле Клариссы. И лорд Рейден знал, где меня искать...

Перечитываю несколько страниц протоколов. Описание безумства Киллиана. Допросы, свидетельские показания. И только на последних страницах нахожу то, что искала.

«Из лечебницы Всемогущей Софии-Драконицы поступили сведения об изуродованной и обожжённой молодой женщине.

Её нашли недалеко от стен лечебницы. При первичном осмотре была признана погибшей. Но прибывший на место маг смог почувствовать внутри искру жизни. По описанию и характеру травм женщина признана пропавшей Клариссой Вудворт и оставлена на лечение в лечебнице под присмотром сестёр и целителей...»

Дальше идёт приписка другим почерком, более размашистым. Возможно, рукой самого Ардора:

«Кларисса ничего не помнит. Лекари говорят, что это защитная реакция. Я не настаиваю на том, чтобы ей возвращали память. Возможно, забытье в её случае — это милосердие».

И тут меня накрывает окончательно.

Отбрасываю бумаги в сторону. Белоснежным ковром они ложатся у моих ног.

Закрываю лицо руками и всхлипываю. Моя малышка! Ребёнок, которого я потеряла в прошлой жизни и обрела в этой! Это моя награда за всё пережитое.

Крошка Ария — моя дочь. Всхлипываю от только что увиденной и прочувствованной боли, что не пережила настоящая Кларисса, от осознания всего произошедшего с ней ужаса и от осознания того, что у меня есть дочь!

Ария моя! Она не Киллиана и не Ардора, а моя! Наверное, поэтому она успокаивается у меня на руках, слушает, затаив дыхание мой голос, а у меня в груди от её близости разливается тепло и певчие птицы поют.

Я её мать. Не няня, не чужая женщина, которую наняли приглядывать за наследницей. Я её мама. И Ардор Рейден это знал!

Но кто её отец?

Я судорожно перебираю бумаги. Читаю, пропуская целые абзацы, выхватывая только главное.

«Ритуал пробуждения»… «Кровь обоих участников»…

«... без добровольного согласия ритуал незавершён», «лорд Ардор Рейден прервал ритуал»…

Но ни слова о том, что произошло после. Как Киллиана сбежал?

Как я оказалась у дяди с ребёнком на руках? Почему Ардор нашёл меня только сейчас? И почему Ария была у него, а я в лечебнице? И где Киллиан сейчас?

И главное, что меня волнует — чья кровь течёт в жилах моей дочери? Безумного Киллиана, который считал меня своей собственностью?

Или…

Додумать мысль не получается — виски взрываются острой болью, а след от раскалённых пальцев Киллиана на моём запястье снова горит огнём!

Господи, как больно!

Я зажмуриваюсь, хватаю раскалённый воздух урывками, мелкими глотками.

Я должна вспомнить всё, до конца. Чего бы мне это ни стоило!

— Кларисса! — раздаётся надо мной сердитый голос Ардора. — Что ты здесь делаешь?

Глава 33

— Это правда? — поднимаю на Ардора Рейдена глаза, полные слёз. — То, что здесь написано?

— Что именно? — он хмурится, переводя тяжёлый взгляд на рассыпанные круго́м листы бумаги.

— То, что Ария моя дочь! Скажите, лорд Рейден, Ария моя?

В его тёмных глазах вспыхивает яркое пламя. Такое жаркое и отчаянно, что способно опалить всё вокруг.

Но я не отступаю и не сдаюсь. Выше вздёргиваю подбородок и жду.

— Нет, — наконец, качает головой Рейден.

Взмахом руки с щепоткой магии он сметает все листы с пола и велит им вернуться в конверт.

Даже последний листок, что я сжимала в ладонях, вырвался и вернулся на место.

— Вы лжёте! — из меня рвутся рыдания.

Его слова не могут быть правдой! Я же чувствую, что Ария моя плоть и кровь. Пускай не я её родила, а настоящая Кларисса. Но это тело помнит всё.

Стоит мне только взять малышку на руки и прижать к себе, как в груди разливается

— Не лгя, — голос Ардора звучит устало.

— Но там написано... я видела... Кларисса Вудворт родила девочку. Сбежала к родным, где её застал ваш брат Киллиан... Я вспомнила ту ночь! Ярко-жёлтый злой взгляд, всполохи пламени и плачь Арии. Моей Арии... — слова рвутся из меня вместе с рыданиями.

Но взгляд Ардора не смягчается. Наоборот, его брови сходятся на переносице. Чувственные губы сжимаются.

— Это не твой ребёнок. А ты не Кларисса.

— Что? — я задыхаюсь от удивления.

— То, что ты слышала. Ты не Кларисса Вудворт. Да, ты похожа на неё, но ты не она. Ты разговариваешь иначе, ты двигаешься иначе, ты пахнешь по-другому... — едва договорив эту фразу, Ардор прикрывает глаза и жадно втягивает воздух вокруг меня.

Скалится и медленно выдыхает.

— Ты не она. Тогда кто ты?

— Я Кларисса Вудворт! — повторяю упрямо, а сама отползаю от Рейдена. Ещё немного и я смогу вскочить и выбежать из кабинета.

— Кларисса была испуганной серой мышкой. Она заикалась с детства и припадала на левую ногу, потому что Киллиан успел укусить её и вырвать клок мяса, когда обратился в дролока.

— Нет, —шепчу я.

— Да! Ты похожа на неё. Но ты не она! — он подходит ближе, рывком ставит меня на ноги, а после подцепляет прядь моих длинных тёмных волос и задумчиво перебирает её пальцами.

— Не знаю, с чего вы взяли... — стараюсь сохранить спокойствие. У Ардора нет доказательств. Только догадки.

Но ведь бывает такое, что сильное потрясение меняет людей. То же заикание — просто прошло!

Хромота? Излечили целители в лечебнице Всемогущей Софии-Драконицы. Они могут, я видела!

— Довольно лжи! — рявкает Рейден, и с потолочных балок сыпется старая пыльная паутина. — Кларисса была несчастной женщиной, неспособной бороться за себя. Ты— сильная личность, готовая броситься защищать Арию от лордов или демонов. Во взгляде настоящей Клариссы навсегда застыл ужас. Ничем невозможно было вытравить его оттуда. В твоих глазах горит яркий живой огонь.

— Это ни о чём не говорит! Я стала матерью! Я хочу жить и воспитывать свою дочь!

Но Ардор опять качает головой.

— Я знал Клариссу много лет, с того самого дня, как отбил её у Киллиана и вынес во двор её окровавленное тело. Малышка напридумывала себе всякого и потом долго ходила за мной по коридорам.

Я хмыкаю. Действительно непростая жизнь была у женщины.

— Но главное — запах. Раньше Кларисса пахла для меня как сотня других служанок. Немного дерзко, довольно ярко, с нотками доступности и силы воли или, наоборот, застенчивости и готовности на всё. Но теперь ты пахнешь иначе. От прежнего броского запаха не осталось и следа. Я долго думал, что могло послужить причиной тому, что теперь ты пахнешь для меня и моего дракона восхитительно? И я нашёл ответ.

— Да? — я подаюсь вперед.

— Все до асбурда просто, но при этом продуманно и гениально!

Глава 34

Мой пульс подскакивает до ста и разгоняется дальше.

В голове пульсирует единственная мысль. Он всё понял! Он знает, что я чужая душа в теле Клариссы.

Страх и облегчение сплетаются вместе. Я так устала притворяться.

Я так давно хочу рассказать ему, потому что...

Но Рейден продолжает, недобро усмехаясь.

— Ты не она, — он подаётся вперёд, нависает надо мной, — но кто-то очень постарался, чтобы ты стала на неё похожа.

Что? О чём он говорит?

— Только что я встретился с гонцом из лечебницы святой Софии Драконицы, — его голос звучит глухо, а во взгляде читается грусть.

Но я не понимаю, о чём он говорит.

— Как только я заподозрил, что ты не Кларисса, то направил в лечебницу гонца с окровавленным амулетом. Понимаешь?

Я только качаю головой.

— С кровью настоящей Клариссы. Той, что осталась со дня ритуала Киллиана.

Я всё равно ничего не понимаю.

— Лекари подтвердили мои догадки. Ты не Кларисса Вудворт. Ты самозванка. Скорее всего, настоящая Кларисса не пережила того пожара, в котором погибли её дядя и тётя.

Я закусываю губу.

— Скажи, «Кларисса», — выделяя интонацией не моё имя. — Сколько с тебя взяли денег целители и артефакторы, чтобы перекроить твоё лицо, подогнать фигуру и...

Он снова делает жадный вдох, при этом его глаза вспыхивают тем самым пугающим жёлтым огнём, что не знает пощады.

— ...изменить запах. Заклинание на крови? Артефакт? Тёмное зелье? Что это? — он неожиданно словно сходит с ума.

Хватает меня за плечи и встряхивает.

— Ай! Пустите! Лорд Ардор! Да что с вами не так?! — я пытаюсь вырваться, но он только крепче сжимает мои плечи.

— Что ты сделала? Зачем тебе надо было пахнуть для меня как истинная? — это странное слово «истинная» даётся ему нелегко. Он с силой проталкивает его через сжатые зубы. — Зачем нужно было сводить с ума моего дракона и тут же отталкивать от себя? А главное, кто тебя надоумил? Граф Байер? Киллиан? Кто, отвечай!

Он в очередной раз встряхивает меня как тряпичную куклу.

— Пустите! — паника накрывает меня, когда я чувствую, что на кончиках его пальцев вспыхивают опасные красные искры.

Я всё ещё слишком хорошо помню, во что такие искры могут разгореться и что могут сделать с простым человеческим телом, не владеющим магией.

— Кто подослал тебя ко мне? Кому это было выгодно? —жёлтый огонь в его глазах становится несокрушимой стеной пламени, через которую невозможно прорваться и докричаться до сознания лорда.

— Нет! — всхлипываю я.

Происходящее вырывается из-под контроля.

Огромная разъярённая фигура лорда Рейдена пугает до дрожи. Сердце срывается с ритма и бьётся глухо и часто у самого горла.

Раскалённый воздух отказывается проникать в лёгкие.

Моё тело колотит крупной дрожью, а слёзы градом катятся из глаз.

— Я не понимаю, о чём вы! Не надо... — я пытаюсь вырваться. И вскрикиваю, когда его вспыхнувшие от напряжения и злости ладони прожигают дыры на моём платье. — НЕТ!

Я не знаю, что Рейден видит в моей отшатнувшейся и сжавшейся от страха фигуре, в моих огромных, полных ужаса глазах, но моментально берёт себя в руки и гасит магический огонь.

Протягивает руку, чтобы прикоснуться.

Но я отшатываюсь, больно ударяюсь бедром о столешницу массивного стола и отпрыгиваю

Лишь бы больше не быть рядом.

— Кларисса? — произносит он тише и глуше. Его взгляд лихорадочно блуждает по моей фигуре, а в глазах горит... удивление? Сожаление?

— Не подходите! — я выставляю вперёд ладонь. — Никогда не подходите ко мне!

— Кларисса, — он делает шаг, но я отскакиваю снова.

Обхватываю руками плечи, собираю пальцами обгоревшие ошмётки ткани и пытаюсь прикрыть старые шрамы.

— Вы разговаривали с лекарем в лечебнице, с Араксисом Праймом. Он должен был рассказать вам об ожогах и потери памяти. Думаете, я могла пойти на такое осознанно? Думаете, я специально сделала ЭТО? — не знаю, что на меня находит, но я рву ворот простого домашнего платья.

Жемчужные пуговицы осыпались ещё в коридоре, теперь ничто не держит лиф, и он покорно сползает вниз, обнажая изуродованные красными шрамами плечи и грудь.

— Нравится? — выдыхаю жёстко. — Думаете, кто-то в здравом уме мог сделать это с собой? Даже ради великой цели?

Взгляд Ардора Рейдена становится тёмным, непроницаемым. Только густые брови сходятся на переносице, да поджатые губы выдают его напряжение.

Ни единого звука не срывается с его уст.

Он внимательно и молча рассматривает меня. Следит взглядом за переплетающимися грубыми рубцами, что стягивают здоровую кожу и приносят мне невыносимые страдания.

— А может, вот это я сотворила с собой сама? — закатываю рукав и показываю ему ожог в виде отпечатка ладони. Пять пальцев крепко обхватили моё предплечье и выжгли ужасное клеймо!

По лицу лорда Рейдена проходит судорога. Кажется, он не ожидал такого.

— А может, дело не во мне, а в вас? Может, это вас заколдовали, опоили, обвешали амулетами? И вам теперь всё вокруг кажется иным, а? — слёзы всё ещё скатываются по моим щекам.

— Я не хотел тебяпугать, — Рейден встряхивает головой, словно прогоняя остатки странного виде́ния. — Но мне необходимо во всём разобраться. Почему ты сталапахнуть по-другому? Да не просто иначе, а так, что мой дракон сходит с ума рядом с тобой. Куда делась настоящая Кларисса и кто ты?

Глава 35

— Я хочу уехать! — говорю негромко, но очень серьёзно. — С меня довольно. Арию я заберу с собой! — разворачиваюсь к двери.

Я приняла решение.

Не останусь здесь ни единой лишней секунды.

То, что сейчас произошло, напугало меня. Искры, обожжённые рукава... а что будет дальше? Может, он, как Киллиан, в один прекрасный день решит избавиться от меня?!

— Боюсь, Кларисса, это не возможно, — Рейден успевает перехватить меня за запястье и крепко сжать.

На этот раз никакого жара и боли, а самое прикосновение неожиданно растекается приятным теплом по венам.

Но этого недостаточно, чтобы снова доверять лорду.

Я уже видела, на что он способен.

Я дёргаюсь, но вырваться не могу.

— Почему нет? — мои брови приподнимаются. — Я пленница?

— Нет, — произносит он, но я не слышу в его голосе стальной уверенности. — Но у меня остались к тебе вопросы.

— Меня это не касается. Я забираю дочь и уезжаю. Вы не сможете меня остановить...

— Послушай меня... — он собирается назвать меня Клариссой, но осекается. Смотрит серьёзно, пронзительно, изучает каждую чёрточку лица. — Моя наследница останется в замке. Ей нужна охрана и защита.

Я задыхаюсь от возмущения и злости. А Рейден продолжает.

— А мне нужна правда. Когда будешь готова рассказать мне всё, я буду ждать, а сейчас... — он делает странный пас рукой.

Тонкие нити родовой охранной магии, что обвивают стены, на несколько секунд вспыхивают ярким светом и вибрируют.

А когда они затихают, дверь в кабинет Рейдена распахивается и на пороге появляются люди из его личной охраны. Несколько мужчин самого сурового вида.

— Увести! — приказывает им Рейден. — Ради безопасности Арии я запрещаю вам видеться. Я должен быть уверен, что ты не причинишь ей вреда.

Лорд делает знак, и охранники тащат меня на выход. А сам Ардор отворачивается к окну.

— Но... нет! — я дёргаюсь. — Вы не можете! Я не пленница! Не ваша собственность! Вы не можете запереть меня и разлучить с дочерью! Подождите!

Никто не слушает меня. Охранники осторожно, но крепко подхватывают меня под руки и ведут к выходу.

— Ардор, прошу... — слёзы катятся по щекам.

Но неожиданно я решаю, что хуже уже не будет.

— Я расскажу, кто я. Сейчас! Прошу!

Оорон, который тоже оказался сейчас с нами в комнате, распахивает передо мной дверь. Меня настойчиво подталкивают к проходу.

— Я всё расскажу... — слёзы катятся по щекам. Отчаянье пульсирует по венам.

Нет, только не малышка. Я не могу потерять Арию, как я потеряла своего ребёнка...

— Оставьте, — приказывает Ардор, и его люди тут же повинуются. Отпускают меня и застывают молчаливыми статуями за моей спиной.

— Продолжай.

— Я бы хотела рассказать всё только вам. Наедине... — с опаской смотрю на небольшой отряд охранников. Не уверена, что в этом мире попаданки частые гости.

Ардор щурится, поджимает губы и кивает.

— Продолжай, — произносит он, как только за охранниками захлопывается дверь.

— Вы должны пообещать, что после того, что я вам расскажу, не навредите мне или Арии. И не станете разлучать нас с ней.

— Ты не в том состоянии, чтобы ставить условия, Кларисса, — произносит Ардор устало.

— Вы хотите ответы, я хочу быть рядом с дочерью. И как наместник императора на своих землях вы прекрасно знаете, что я имею права на Арию. А запах... запах — это только ваши ощущения. Ни один суд их не примет... — я вся дрожу от страха и адреналина.

На самом деле я понятия не имею, как проходят суды в этом мире и что они принимаю в качестве доказательств, а что не принимают.

Видимо, это одна из моих ошибок, потому что Ардор усмехается.

— Ты забыла про амулет с кровью Клариссы и окровавленную одежду, в которой нашли тебя. Лекари подтвердили, что кровь и аура принадлежат двум разным людям. Если понадобиться, я проверю тебя и Арию на артефакте.

Прикусываю губу. Я уверена, что во мне течёт кровь Клариссы, но вот аура...

Какова вероятность того, что какой-то там амулет выдаст, что мы с Арией не родные?

И что я тогда стану делать?

От одной только мысли, что мне придётся расстаться с моей малышкой,

— Я жду, Кларисса... — произносит лорд Рейден.

— Лариса, — поправляю его решившись.

— Что?

— Меня зовут Лариса Инина. И я умерла, также как и Кларисса Вудворт!

Глава 36

— Повтори! — Ардор опирается ладонями о столешницу стола и впивается в меня тяжёлым взглядом.

— Мне двадцать восемь лет, я взрослая состоявшаяся женщина. Была замужем и ждала ребёнка. В свой последний день жизни я узнала, что муж изменяет мне. Ни он, ни его любовница не хотели раскрывать своей связи. А я была так глупа, что бросила обвинения им в лицо.

— Они убили тебя? — насыщенные, темно-жёлтые глаза Рейдена вспыхивают опасным пламенем.

— Нет, — качаю головой и сглатываю. — Моя смерть больше похожа на роковую случайность. Но если бы не те двое, её бы не случилось.

— Что было дальше? — щурится лорд.

— Дальше... дальше я очнулась в лечебнице Всемогущей Софии-Драконицы в бинтах и с разрывающей моё сознание болью в теле. Первые несколько дней я не помнила ничего. Ни себя настоящей, ни той, в чьём теле оказалась.

Ардор не перебивает меня, и я продолжаю.

— Потом я вспомнила свою семью, мужа, свою смерть. Проплакала несколько дней. Сначала я верила, что выжила в аварии и оказалась в больнице. Но когда увидела, чем и как меня лечат целители, то надежды рухнули.

— А чем тебя лечили целители? — хмурится Ардор.

— Магией. Подпитывали моё тело настоями и зельями.

— И?

Я вижу, что Ардор не понимает, в чём проблема.

— В моём мире нет магии. Нас лечат лекарствами, делают операции, раны зашивают нитками и иглами, как ваши портные шьют вещи...

— Варвары, — вырывается у лорда Рейдена.

Но я качаю головой.

— У нас есть лекарства, наркоз, телефоны...

— ?

— Это... что-то типа артефакта связи. Можно разговаривать с человеком из другой страны или континента.

— У нас тоже такие есть.

— Да, но у вас их создают артефакторы и накачивают под завязку своей силой.

— Да. А как иначе?

— А у нас телефон может сделать любой человек, получив необходимое образование и навыки. Это наука, а не магия.

Я вижу, что Рейден меня не понимает, но как ему объяснить доступно я не знаю.

— Почему ты не сказала, что не Кларисса, когда я приехал в лечебницу.

— Потому что я видела вас в первый раз. Я не была уверена, что вы мне поверите. Вы и сейчас не верите мне. К тому же в лечебнице мне не нравилось. А вы пришли и принесли Арию.

По моим губам скользит лёгкая улыбка.

— Я сразу почувствовала к малышке притяжение. Сначала я подумала, что это из-за того. Что я потеряла своего малыша. Но потом оказалось, что Ария дочь Клариссы...

— А Кларисса умерла? — губы Ардора сжимаются в тонкую линию.

— Вы были правы, — киваю я. — Она не пережила той ночи, когда Киллиан убил её родных. Только я не платила целителям. Чтобы стать на неё похожей. Моя «бездомная» душа по какой-то неведомой мне причине заняла бездыханное тело. С каждым новым днём в сознании всплывают все новые и новые воспоминания Клариссы, а мои собственные угасают.

— Значит, я был прав... — задумчиво произносит он. — Ты уверена, что попала в это тело после нападения Киллиана на моего лесничего?

— Уверена, — киваю. — Я очнулась уже в лечебнице. До этого я ещё была жива в своём мире.

— Странно... — Ардор барабанит пальцами по столешнице.

— Я не лгу! Прошу, поверьте! — в голосе звенят слёзы. — Я уверена, что лекари что-то перепутали. Кровь на амулете и на вранье не может отличаться — это тело Клариссы. Только душа моя...

— А кровь и не отличалась, — неожиданно выдаёт мне Ардор и вскидывает на меня пристальный взгляд своих вспыхнувших жёлтых глаз.

— Что? Но вы сказали...

— Я сказал, что мне нужно разобраться, почему изменился твой запах. Я написал в лечебницу и приложил амулет. Но гонец принёс неутешительные вести:— ты Кларисса Вудворт. Но мой дракон не согласен. Я слишком хорошо знал настоящую Клариссу. И ты не имеешь с ней ничего общего!

Что-то в его голосе заставляет напрячься.

— Как хорошо вы знали Клариссу? Я помню, что она была служанкой в вашем замке. Но всех ли служанок вы можете отличить по голосу и походке, мой лорд?

Я уже догадываюсь о том, что произошло тогда в этом замке. Но Рейден должен сказать это сам.

— Я слишком хорошо знал Клариссу, — черты лица лорда ожесточаются, а взгляд... он наполняется болью и сожалением. — Ария не просто моя наследница. Она— моя дочь...

Глава 37

— Нет, нет, нет! — я качаю головой, продолжая придерживать на себе обрывки платья. — Это невозможно! Её отцом должен был быть Киллиан! В воспоминаниях Клариссы он требует отдать ему дочь...

Мне почему-то физически больно оттого, что Ардор мог быть родным отцом Арии.

В груди огненным вихрем вспыхивает странное, разрушающее меня изнутри чувство. Чёрный пепел глупых надежд кружится внутри и оседает на дно души ревностью!

Странная, глупая и совершенно необоснованная.

Рейден никогда не был моим и не будет! Он лорд. А Кларисса была всего лишь служанкой!

Тогда к чему были все эти знаки внимания? Перевязки в пути? Прикосновения? Взгляды?

Воздух застревает в горле. Лёгкие горят от недостатка кислорода.

Я застываю на месте, не в силах даже стряхнуть с себя всё это. Просто смотрю на лорда Рейдена снизу вверх дикими, ошалелыми глазами.

Лорд Рейден медленно, почти бесшумно делает шаг навстречу.

Оказывается слишком близко.

Его ярко-жёлтые драконьи глаза, ещё мгновение назад горевшие пугающим меня пламенем, сейчас полны такой глубокой, неподъёмной боли и раскаяния, что у меня перехватывает дыхание.

— Я не горжусь тем, что произошло. Но иного выхода у меня не было, — произносит он, опуская свои ладони мне на плечи. — Когда до меня дошли слухи о том, что творит Киллиан, я был в походе.

Обернувшись драконом, я полетел в поместье. К сожалению, к этому моменту мой брат полностью обезумел, похитил Клариссу и запер её в подвале. Для древнего ритуала соединения душ было всё готово. Проблема

Если бы мой брат смог завершить ритуал, он бы убил девушку. К сожалению, я прибыл слишком поздно.

Кларисса умирала на моих руках.

Ей оставалось недолго.

Столичные лекари, за которыми я послал, не успевали. А местные только разводили руками. Никто и никогда из них не сталкивался ни с чем подобным.

Я поднимаю руку и смотрю на предплечье, где всё ещё зудит старый ожог. Пять пальцев Киллиана сожгли кожу и оставили глубокие рубцы. Животное!

— Ритуал должен был соединить две судьбы и два тела, — продолжает Ардор. — Жизненная энергия Киллиана должна была хлынуть в Клариссу, но вместо этого девушка оказалась на грани смерти с выжженными каналами. Просто так влить в неё силы было невозможно.

Его тяжёлые, горячие ладоней осторожно, почти невесомо ложатся мне на плечи.

Его пальцы задевают края разорванного ворота платья, там, где ткань прогорела от его недавней вспышки магии.

Он отгибает ворот и касается кончиком пальца обнажённой кожи, изуродованной багровыми шрамами, и его челюсти судорожно сжимаются.

— Из-за меня и моего брата малышка Кларисса лишилась семьи и чуть не погибла. И вот, спустя много лет история повторялась! А я снова не успел всех спасти. То же поместье, мой брат и та же девушка, умирающая на моих руках.

Он застывает. С минуту молчит. Словно размышляет, стоит ли продолжать.

И вот когда мне кажется, что он просто развернётся и уйдёт, он произносит.

— Я не мог позволить Клариссе умереть. Я был виноват перед ней.

— Поэтому вы с ней переспали? — я не хочу, но желчь сама рвётся из меня. Потому что у меня его рассказ никак не вяжется с тем, что Кларисса забеременела.

— У драконов есть возможность спасти человека, но об этом знают единицы, — его голос падает до хриплого рокота. — Когда близкий человек погибает у тебя на руках, единственный способ вернуть его с того света — влить в него чистую, первородную жизненную силу дракона, поделиться своей энергией и магией. Но для этого необходим тесный, максимально возможный физический контакт.

Смотрю на него широко раскрытыми глазами. Что?

— Я не мог просто влить в Клариссу свою магию. Мне пришлось использовать для этого родовое заклинание, которое намертво связывает двоих на тончайшем духовном уровне. То самое, которое собирался применить Киллиан.

— Что?

— Я не собирался жениться на Клариссе, но иного пути спасти её не видел.

На моих глазах выступают слёзы. Но сейчас я не могу точно сказать, мои ли это слёзы или слёзы настоящей Клариссы.

Ардор отступает на шаг, прячет руки за спиной, словно боится причинить мне ещё больше вреда.

А я не понимаю, что он сейчас сказал? Он привязал к себе Клариссу? Сделал её своей... женой?

Мои пальцы судорожно впиваются в ткань юбки. До меня начинает доходить. Картинка в голове складывается, и от неё бросает то в жар, то в холод.

— Это была отчаянная, дикая попытка спасения. Я вырывал её из лап смерти единственным доступным мне способом. Я вливал в неё свою жизнь, свою искру, свою магию вместе с поцелуями и ласками. Ритуал сработал. Кларисса выжила. Но я… я совершил роковую ошибку. Я не учёл, что драконья кровь и древний ритуал слишком сильны. После той ночи Кларисса забеременела.

Он тяжело вздыхает, и в этом звуке столько горечи, что она почти физически давит на плечи.

— Вы бросили её одну? — это не укладывается в моей глове. — Вы отослали её подальше и предпочли забыть? Преподнесли своему безумному братцу на блюдечке!

Я кричу от боли. Да как он мог?!

Кларисса, почему ты молчишь? Где твои воспоминания? Где твоё презрение и ненависть к этому дракону? Почему ты молчишь и ничего не подбрасываешь мне?

— Кларисса всегда была замкнутой, тихой, испуганной девушкой. Серой мышкой, которая с самого детства смотрела на меня снизу вверх, как на какое-то божество. После того, что произошло, она сама попросила отправить её на самую границу моих земель, к родным. Она хотела восстановиться в тишине и покое. Я даже обрадовался её решению, думал, что там она будет в абсолютной безопасности.

— Подальше от вас?

Ардор пронзает меня тяжёлым взглядом, его пальцы сжимаются в кулаки с такой силой, что хрустят суставы.

— Я уже говорил, что чувствовал свою вину перед ней. Но стать ей настоящим мужем я не мог. Быть наместником императора не только почётно, это трудная работа. Я должен постоянно быть на виду, посещать светские мероприятия. Она бы не вынесла давления света. Как первого наместника меня не смогли бы отлучить от двора даже за неравный брак. А вот Кларисса... её бы просто уничтожили на первом же приёме. Я уже говорил, что она заикалась и сильно хромала. Не умела ни читать, ни писать. Была милой, но ограниченной. Ни о какой любви не могло быть и речи. Но я бы не стал обманывать её, вёл себя по отношению к ней с уважением.

Смотрю на лорда Рейдена и неожиданно с поразительно ясностью понимаю, какого было ему, когда он связывал себя на всю жизнь со служанкой.

Никакой любви или привязанности. Даже влечения не было и не могло быть. Рейден испытывал к бедной девушке только чувство вины и желание исправить ошибку прошлого.

Но история повторилась, и на этот раз Ардору пришлось решить, выбрать своё спокойствие или жизнь девушки. И он выбрал единственное возможное. Даже если ради этого ему пришлось совершить старинный риал связывания душ. Читай «жениться на Клариссе» и зарегистрировать свой «брак» среди звёзд, предков и богов.

Не думаю, что ритуал соединения имеет хоть что-то общее с нашим пресловутым штампом в паспорте. Думаю, его не так просто расторгнуть.

— Но вы не приняли ребёнка... — хмурюсь я.

Я верю лорду Ардору, но факты упрямая штука.

— Я не знал о беременности, и никто не знал. Кларисса скрывала её ото всех, даже её опекун до самого последнего не догадывался. Не знаю, как ей удалось обмануть всех. Но это факт. Я получил короткую записку

Ардор мрачнеет.

— В тот день из императорской тюрьмы особого режима сбежал Киллиан.

Почему-то я был уверен, он убежит из страны, затаится, спрячется. Чтобы нанести удар тогда, когда я уже забуду о нём. Но я просчитался. Пока я объезжал заставы и пропускные приграничные пункты вместе с императорской полицией, Киллиан нашёл Клариссу.

Его тяга к ней была слишком сильной, чтобы он мог думать о чём-то другом. А увидев в её руках и почувствовав мою дочь, он обезумел полностью. Эти смерти навсегда останутся на моей совести.

Я не смог защитить их. Я не смог защитить тебя, Кларисса...

Глава 38

Я возвращаюсь в свои покои на ватных ногах. Разговор с лордом Рейденом выжал из меня все силы.

Судорожно сжимаю у ворота разорванную ткань платья. Голова идёт кругом, а мысли мечутся в голове.

Ария — дочь Ардора. А Кларисса его жена!

Захлопнув за собой тяжёлую дверь в свои покои, судорожно закатываю рукав. До боли и рези в глазах всматриваюсь в ужасающий шрам на предплечье. И в какой-то момент мне кажется, что под грубыми ярко-красными рубцами я вижу золотые тончайшие нити, что складываются в замысловатый узор.

— Мисс Кларисса, мы подготовили для вас... — в комнату заходит горничная. Но увидев на мне разорванное платье, осекается. — Мисс...

Она бледнеет и собирается выбежать из комнаты. Наверное, чтобы сообщить Ардору.

Но я успеваю схватить за руку.

— Всё хорошо, — произношу уверенно и спокойно, хотя внутри всё дрожит от напряжения. — Это я сама.

Она щурится, недоверчиво косится на драный ворот, но всё-таки кивает в знак того, что приняла моё объяснение.

— Скажи, — требую я. — Что ты знаешь об истинности драконов.

— Об истинности? — с благоговейным трепетом переспрашивает она. — Это высшее благословение для любого дракона. Истинная — это идеальная пара. Не просто женщина, а часть души.

Всё это она говорит без запинки, словно с детства заучила каждое слово.

— Истинная дракона должна быть драконом?

— Нет, любая женщина может ей стать.

— А как?

— Никто не знает. Это решают боги. Говорят, что только они связывают души. В легендах говорится, что достойным героям, после гибели их истинной пары, боги через много лет даровали новую истинную.

— Даже так?

— Это легенды, мисс, — служанка кланяется.

— Как проявляется истинность?

— Ну как же? — она округляет глаза так, словно я спросила у неё ужасную глупость. — Меткой истинности.

— Что?

Служанка порывисто подходит ко мне. Подхватывает мою руку и указательным пальцем проводит по рубцам.

— Вот здесь, прямо на предплечье под кожей вспыхивает золотом знак драконьего рода.

От её слов мне становится дурно.

Выдёргиваю руку и отступаю на шаг.

— Простите, мисс, — служанка склоняет голову. — Я не подумала, что вам может быть больно. Я не хотела...

— Идите, — киваю ей на дверь.

— Но мисс, вас ждут...

— Идите. Неважно, где меня ждут. Я устала и не спущусь.

Служанка от испуга зажимает рот ладонью, но из комнаты исчезает.

А я...

Подбираю длинную юбку и подхожу в смежную комнату к детской кроватке.

Моя малышка Ария спит безмятежным сном.

Кормилица уже накормила её, а горничные уложили малышку спать.

Наклоняюсь ниже и касаюсь кончиками пальцев её тёмных волосиков.

От лёгкого прикосновения по коже ползут колючие мурашки, а сердце в груди сжимается от тоски и неизбывной нежности.

Она моя.

Моя дочь! Неважно, что говорит Ардор.

Я чувствую, что Ария — часть меня.

Замираю, глядя на мирно спящую малышку. Раскинув крохотные ручки, Ария тихо сопит, уткнувшись носиком в мягкое одеяльце.

Через несколько минут я осторожно опускаюсь прямо на пол и всматриваюсь в каждую чёрточку её лица.

Пытаюсь просунуть через толстые прутья руку, чтобы коснуться её ладошки, и снова смотрю на свой шрам.

Ритуал. Киллиан. Ардор.

Истинность и навязчивая идея.

Бедная Кларисса, во что ты влезла?

Моя голова разрывается от боли.

Слишком много переживаний.

Слишком много информации.

Ардор. Кларисса. Киллиан. Ария.

Столько вопросов.

Истинность. Метка. Видела ли я её или мне это показалось? И чья это метка? Настоящей Клариссы? Или моя?

Я прикрываю глаза лишь на секунду, а проваливаюсь в липкий серый сон на несколько часов.

Но хуже всего, что этот сон не приносит мне ни сил, ни бодрости.

Я вздрагиваю от странного шороха.

Тело затекло в неудобной позе.

За окнами замка сгустились сумерки.

Малышка Ария словно чувствует сквозь сон мою тревогу, начинает хныкать и метаться в кроватке.

— Тише, любовь моя... — я убаюкиваю дочку, покачивая кроватку, ласково целую её в тёплую макушку и неожиданно чувствую ледяной сквозняк, что касается моей щеки и плеча.

Как странно...

Тихий, едва различимый звук за спиной заставляет меня резко развернуться.

Пульс моментально подскакивает до сотни. Я замираю на месте, не в силах пошевелиться или закричать.

Прямо на моих глазах тяжёлая дубовая панель старого платяного шкафа, соединённая с каменной кладкой стены, начинает медленно, со скрежетом сдвигаться в сторону. Из открывшегося чёрного провала тайного хода веет леденящей сыростью, гнилью и… едва уловимым, до боли знакомым запахом гари.

Сердце обрывается и падает куда-то вниз. Накативший ужас сковывает моё тело.

Из непроглядной тьмы потайного прохода бесшумно, словно призрак, выступает сгорбленная фигура в тёмном плаще. Глубокий капюшон скрывает мужское лицо, но я и так знаю, кто это...

Мой самый страшный сон!

Глава 39

— Моя... — произносит это чудовище.

Капюшон спадает с его головы.

На обезображенном шрамами лице вспыхивает злой испепеляющий взгляд.

Сумасшедший, светящийся лихорадочным ядовито-жёлтым огнём из-под нависших густых бровей.

В этом изуродованном, давно немытом мужчине почти невозможно узнать молодого красавчика, каким он был ещё недавно.

Кожа на лице некрасиво стянута страшными, бугристыми рубцами.

Одна рука неестественно прижата к туловищу. На спине вырос горб.

Но это он.

Киллиан.

Бастард лорда Рейдена-старшего.

Обезумевший

Прямо сейчас память бедной девушки берёт верх над телом.

Мне бы закричать, схватить дочь и бросится прочь.

Вряд ли этот урод сможет легко догнать меня.

Но я не могу!

Слёзы скатываются по щеке, когда я смотрю, как это чудовище приближается ко мне.

Но я не могу пошевелиться. Я не могу даже кричать.

Животный ужас охватывает меня и заставляет замереть словно добычу перед господствующим хищником.

Но он должен быть мёртв!

Он покончил с собой после того, что сотворил с Клариссой!

Я ведь читала отчёты! И Ардор сказал...

Чудовище делает шаг ко мне и ведёт по воздуху носом.

— Нашёл… — хрипит он, и этот звук похож на шуршание осенней листвы. Хриплое, сухое, безжизненное.

По его изуродованным растрескавшимся губам расплывается жуткая, торжествующая усмешка.

— Моя Кларисса. Моя…

По коже пробегают леденящие душу мурашки, а отвращение заставляет судорожно сглотнуть. И это выводит меня из ступора.

Я дёргаюсь, пытаясь сорваться с места, закричать, позвать на помощь, предупредить Ардора и слуг, но Киллиан неожиданно оказывается быстрее.

С пугающей для инвалида скоростью он перехватывает меня у кроватки дочери. В одно мгновение его тяжёлая, горячая ладонь намертво зажимает мне рот, перекрывая кислород. Другой рукой он сжимает моё горло.

Перед глазами всё плывёт, тело обмякает, а я медленно соскальзываю за грань.

— Моя малышка... — всхлипываю, стараясь запомнить каждую чёрточку лица моей дочери.

— Не переживай, мы за ней ещё вернёмся, — хрипит это чудовище.

Я чувствую, как он рывком взваливает меня на своё плечо, точно тряпичную куклу, и тащит вглубь душного, тёмного коридора. Панель за нашей спиной с глухим стуком встаёт на место.

По узкой крутой лестнице Киллиан несёт меня вниз. По бесконечным ступеням, всё глубже и глубже под землю, туда, куда не проникает ни один лучик света. Вокруг пахнет плесенью и многовековым забытьём.

Моё сознание балансирует на тонкой грани между явью и кошмарным сном.

Поначалу я пыталась запомнить каждый поворот и сосчитать все ступени. Но очень быстро картинка стала плясать перед глазами, а сознание отключилось.

Когда Киллиан, наконец, швыряет меня на холодный, грязный каменный пол, сознание возвращается ко мне болезненным, резким толчком. Оглядываюсь, в полумраке успеваю различить лишь каменный алтарь, покрытый тёмными пятнами, и тяжёлые литые цепи.

В ту же секунду моё сознание заполняет колоссальный, неуправляемый поток чужих воспоминаний.

Прошлое и настоящее сливаются воедино.

Перед глазами вспыхивают картинки того, как это же тело корчилось и кричало от боли, когда Киллиан пытался привязать его к себе.

Кларисса не была его истинной. Киллиан не был драконом. Древний ритуал должен был убить обоих.

— Нет! Нет! — из меня вырывается дикий, истошный крик. Я пытаюсь отползти назад, сдирая колени о шершавый камень. — Помогите! Ардор!

— Кричи, моя куколка, кричи, — хрипит Киллиан, скалясь полным мелких острых зубов ртом.

Жёлтый огонь в его глазах разгорается с новой, несокрушимой силой.

— В этот раз я подготовился, — он делает странные пасы руками и по стенам этого жуткого портала вспыхивают старинные письмена. — Больше нам никто не помешает. Слышишь, куколка? Никто не придёт, чтобы отнять тебя у меня!

Глава 40

Тусклое маслянистое пламя факелов коптит низкий каменный потолок подвала.

Густой и зловонный воздух клубится вокруг меня.

От него лёгкие горят огнём, а горло разрывается от першения и хрипа.

Железные кандалы больно впиваются в запястья.

Память Клариссы больше не прорывается короткими вспышками. Она затапливает мой разум огромной, неуправляемой ледяной волной.

Я вижу этот же подвал, вижу безумный, торжествующий взгляд Киллиана год назад, слышу собственный хриплый, захлёбывающийся крик.

— Почти всё, моя куколка, — шепчет это чудовище, не оборачиваясь ко мне. От его голоса волоски на теле встают дыбом. — В прошлый раз Ардор помешал нам. Хотел забрать, спрятать, присвоить. Но ты же не думала, что я сдамся...

— При чём тут Ардор? — всхлипываю я. — Ты чуть не убил меня и мою дочь, чудовище!

— Возможно, я вспылил, — нервно хохочет он. — Но ты была сама виновата. Зачем ты подпустила моего брата к себе?

Вспылил? Он серьёзно?

От этой вспышки погибли три человека. Одним богам известно, как малышка Ария смогла уцелеть.

— Ты монстр! Чудовище! Не приближайся ко мне!

Но Киллиан не обращает на мои крики никакого внимания.

Он полностью погружен в своё извращённое таинство.

В его руке тускло поблёскивает ритуальный кинжал. Старинные полустёртые руны на лезвии вспыхивают, наливаясь ядовитым, пульсирующим светом.

— О боги, только не снова… — всхлипывает внутри меня та, погибшая Кларисса.

Бедная, испуганная до смерти девушка, сломленная служанка, сирота.

Та, кто в своей короткой жизни не видел ничего хорошего, кроме мгновения единения с Ардором.

Вот только по её воспоминаниям я знаю, что Кларисса не строила иллюзий. Она знала, что не имеет прав на Рейдена, и готова была его отпустить, лишь бы он позволил ей воспитать дочь. Малышку Арию.

Но вмешался Киллиан!

Внутри меня вспыхивает раздражение и ярость.

Юную, заплаканную Клариссу нежно обнимает и задвигает себе за спину Лариса Инина, взрослая женщина, которая отказывается просто так сдаться на милость психопату.

Я дёргаю руками, сдирая кожу в кровь, но проклятое железо держит намертво.

Но я не собираюсь здесь умирать!

Горбатый урод лишь усмехается, глядя на мои попытки освободиться.

Он начинает монотонно читать заклинание на каком-то древнем, шипящем языке. С каждым его словом воздух в подвале становится холоднее и гуще.

Старый ожог на моём предплечье, тот самый жуткий след от его пальцев, внезапно вспыхивает такой адской болью, что у меня темнеет в глазах.

— Началось! — шипит этот урод.

А я прикусываю губу до крови, чтобы снова не закричать, не доставить этому монстру удовольствия.

Вдруг каменный пол под нашими ногами вздрагивает. Раз. Ещё раз.

Киллиан резко обрывает фразу и оборачивается к тяжёлой дубовой двери подземелья.

В его жёлтых, светящихся глазах лишь на секунду зрачки вытягиваются в тонкие вертикальные щели. Животное первородное начало пытается взять над ним верх. Проблема в том, что у Киллиана нет дракона. В нём сидит вечно голодное кровожадное чудовище — дролок.

В следующую секунду раздаётся оглушительный грохот. Железные петли не выдерживают, и массивная дверь отлетает в сторону,

В подвал, сметая всё на своём пути, врывается столб ослепительного драконьего огня.

Пламя, словно живое, огибает препятствия, выжигает едкую копоть, направляется ко мне и жадно лижет основание цепей.

Сквозь клубы дыма на пороге вырастает огромная, пугающая фигура.

— Ардор, — срывается вздох облегчения с моих губ.

Кожа на его скулах и шее покрылась тёмной чешуёй, пальцы удлинились, а ногти превратились в смертоносные когти.

От его глухого, утробного рыка каменные стены подвала пошли мелкими трещинами.

— Отпусти мою истинную, — рокочет Ардор.

Моё сердце делает бешеный кувырок и заходится в сумасшедшем ритме.

— Твою? Врешшшшь, — Киллиан бросается ко мне.

Прежде чем Ардор успевает сделать хотя бы шаг, монстр хватает меня за шею, приподнимает над каменным ложем и заносит кинжал над моей грудью.

Глава 41

— Назад! — визжит Киллиан, и в его голосе сквозит дикая, безумная ярость и отчаянье.

Он упирает остриё в кожу прямо над моим сердцем, вдавливает так сильно, что кончик кинжала вспарывает кожу, и по груди вниз стекает горячая капля крови.

— Никто не в силах помешать мне! Она моя! Всегда была и будет! Сегодня я завершу ритуал! Не подходи!

— Киллиан, не делай этого, — Ардор застывает на месте. Его мощная грудь тяжело, рвано вздымается.

По его лицу я вижу, как внутри него борются первобытный инстинкт дракона, требующий немедленно разорвать врага на куски, и леденящий, человеческий ужас за мою жизнь.

— Она моя! — шипит Киллиан. — Слишком сложно было её найти. В этот раз ты спрятал её хорошо. Монастырь, лечебница Всемогущей Софии-Драконицы. Ты знал, что делаешь! Но я нашёл. Обратил твоих людей. Жалкие идиоты. Поверили пустым обещаниям.

— Это был ты, — Ардор не спрашивает. Он уже и сам всё понимает.

Тёмная фигура, что я видела в окне таверны. Пропавшие охранники, которые потом оказались свеже обращёнными дролоками. И тот, кто смог пройти через охранную магию на крови.

Тот, кто должен был погибнуть. Но почему-то снова выжил.

Монстр. Чудовище. Киллиан!

— А ты не понял? — злорадно хохочет и подначивает брата Киллиан, крепче сжимая меня в руках. — Кто ещё мог собрать войско дролоков у тебя под носом? Кто мог беспрепятственно обращать твоих людей и крестьян в послушных марионеток? Глубоко внутри ты знал, но, как всегда, решил не вмешиваться. Ты такой же, как отец. Легче игнорировать проблему, чем пытаться её решить.

Ардор молча сжимает челюсти и кулаки.

Огромные чёрные когти вспарывают кожу на его ладонях.

— Ты должен был присматривать за мной, Ардор. Но ты не выполнил клятву, что дал отцу. Ты дважды подвёл его. Впервые раз, когда оставил меня одного в детстве. Бросил подыхать, когда животная сущность взяла надо мной верх!

Я жду, что Ардор что-то скажет. Но он только сильнее сжимает челюсти.

— Ты должен был защищать меня. Ты обещал отцу! — изо рта этого чудовища брызжет слюна. — А сам... ты снова предал меня! В это раз ты позволил службе императорских дознавателей схватить меня! Меня! Своего брата! Ты собирался участвовать в суде надо мной и вычеркнуть из семейного древа. Но я не позволю! Я такой же лорд Рейден, как и ты! Но теперь у меня появилась истинная! Настоящая! Моя! Что делает меня более могущественным драконом, чем ты, Ардор! Не ты, а я возглавлю род! Не ты, а я стану его продолжателем...

Я смотрю на Ардора сквозь пелену подступающих слёз. Моё дыхание сбивается.

В его полыхающих жёлтым огнём глазах я вижу невыносимую внутреннюю борьбу.

Киллиан точно знает, куда бить.

Ардор до сих пор винит себя в том, что произошло с братом много лет назад. Но разве он мог что-то изменить?

Орон сказал, что рядом с ребёнком в такие моменты должен быть отец или глава рода. Только он в случае чего сможет помочь.

Но лорда Рейдена-старшего рядом не оказалось.

Разве Ардор мог предположить, что Киллиану не хватит силы воли, чтобы обратиться?

Разве мог он предугадать, что его брат станет дролоком?

Да если бы не Ардор, Кларисса погибла бы ещё тогда! Как и Киллиан.

Именно брат вытянул его из-за грани.

Вот только никто не мог предположить, что Киллиан не просто вновь стал человеком, но и сохранил свою мерзкую дролокову сущность и возможность обращать людей в себе подобных!

— Это ты во всём виноват! — ревёт Киллиан, сильнее нажимая на кинжал. — Пора заканчивать ритуал!

Воздух вокруг нас начинает вибрировать, фиолетовые руны на лезвии кинжала вспыхивают ослепительным светом.

Старый ожог на руке взрывается такой невыносимой болью, что из моих глаз брызжут слёзы.

За секунду я понимаю, что это конец. Если кинжал вонзится в сердце, меня не станет.

Я больше не увижу малышку Арию, и рядом со мной не будет Ардора...

Я вижу, как он вскидывает руку, как на его ладони вспыхивает яростное магическое пламя. Вот только оно не срывается и не летит в Киллиана. Потому что, если Ардор отправит свой огненный шар в брата, он убьёт и меня.

Ардор просто не может этого сделать.

— Нет. Я не хочу! — дикая, первобытная злость просыпается во мне, заглушая страх.

Собрав все оставшиеся силы, я резко, со всей дури закидываю голову назад, с размаху припечатывая затылком прямо в изуродованное лицо Киллиана. Я слышу, как хрустит ломающийся нос.

Уродец завывает от неожиданности и боли, его хватка на секунду ослабевает, а лезвие кинжала соскальзывает, оставив кривой порез на моей груди.

Этого короткого мгновения Ардору оказывается более чем достаточно.

В его глазах больше нет сомнений. Сожаления, жалость к брату и чувство долга — всё сгорает это в один миг, превращаясь в пепел перед лицом смертельной опасности для его истинной.

Ардор срывается с места с такой сверхчеловеческой, безумной скоростью, что превращается в тёмное смазанное пятно.

Прежде чем Киллиан успевает снова перехватить меня или ударить кинжалом, Ардор уже оказывается рядом и вырывает меня из лап брата.

Уверенно и ловко он задвигает меня себе за спину, не выпуская ни на секунду, прижимает одной рукой к своему боку, а другой...

— не смотри, — шепчет мне.

Но я всё равно вижу, как его правая

Глава 42

Ритуальный кинжал с тихим звоном падает на камни. Жёлтые, безумные глаза Киллиана широко распахиваются, глазные яблоки бешено вращаются, словно не верят в то, что случилось.

— Ар…дор… — хрипит он, выплёвывая сгустками чёрную кровь.

Монстр медленно оседает на каменные плиты, изуродованными крючковатыми пальцами он шарит по полу, пытаясь дотянуться до чего-то.

— К..к.. лариса... — выдыхает он перед тем, как навсегда закрыть глаза.

Его скрюченное, горбатое тело растягивается на полу, неожиданно вздрагивает.

— Нет, — хриплю я.

Из-под тёмного плаща вместо хромой ноги вытягивается самая настоящая лапа с изогнутыми когтями.

Лицо с хрустом меняется, превращаясь в оскаленную морду дролока.

Вот только безжизненный взгляд так и остаётся мутным и пустым.

А спустя ещё несколько секунд под тёмным плащом не остаётся ничего, кроме горстки пепла.

Ардор тяжело опускается передо мной на колени, чёрные чешуйки на его скулах и руках медленно исчезают, возвращая ему человеческий облик. Его взгляд жадно и взволнованно блуждает по мне.

— Ты цела? Он не...

Его ладони скользят по моим плечам, сжимаю крепко, притягивают и прижимают к широкой, горячей груди.

Он не говорит больше ни слова. Зарывается лицом в мои волосы, судорожно вдыхая мой запах.

В этот самый миг моё правое предплечье пронзает резкая, но на этот раз удивительно очищающая вспышка боли. Она бьёт по напряжённым нервам, заставляет выгнуться и кричать так, как я, наверное, никогда не кричала.

Ардор сжимает меня в своих объятиях, шепчет что-то на ухо.

— Рука... — хриплю я, задирая рукав.

Прямо на наших глазах уродливый, багровый ожог — след от пяти пальцев Киллиана, который мучил меня долгие месяцы — начинает стремительно бледнеть.

Кожа на его месте разглаживается, а следом начинает проступать тонкий, изящный рисунок. Он разгорается ярким, чистым золотым светом, сплетаясь в замысловатый узор.

Ардор застывает, неотрывно глядя на мою руку, и в его глазах отражается такое глубокое потрясение, переходящее в благоговейный восторг, что у меня перехватывает дыхание.

— Метка, — рычит Ардор, прижимая меня к себе. — Моя метка!

Я прикрываю глаза и пытаюсь прислушаться к себе.

Что для меня изменилось с появлением этого рисунка.

Хм, как странно.

Я как будто не чувствую ничего нового.

Моя привязанность к Ардору не превратилась по мановению волшебной палочки в обожание, моя тихая спокойная любовь, что зародилась во время пути в замок, не стала бушующим океаном безумия. Моё сознание и рассудок на месте.

Хотя....

Что-то новое внутри всё-таки появилось.

Голос.

Ещё один, кроме моего собственного. Громкий и уверенный.

И он прямо сейчас рычит. «МОЯ! Никому не отдам! Никогда!»

А следом меня накрывает такой волной нежности, что на глазах выступают слёзы. За нежностью приходят обожание и запоздалый испуг потерять самое дорогое, что может быть в жизни — меня!

Но самое удивительное, что это не мои чувства и эмоции. А Ардора.

Метка, что связала нас, позволила мне заглянуть на дно его души, почувствовать то, что чувствует он.

— Всё хорошо, — всхлипываю я, обнимая его за шею. — Всё позади. Мы справились.

Стоит мне обнять Ардора, как он вздрагивает и отстраняется.

Теперь мы с удивлением наблюдаем, как на его руке расцветает золотой узор метки истинности, завиток к завитку, повторяющий узор у меня на предплечье.

— Ты приняла меня, — голос Ардора подрагивает от напряжения. Он ловит моё лицо ладонями и заставляет посмотреть ему в глаза.

В его взгляде так много потрясения, недоверия и робкой надежды, что у меня на глазах наворачиваются слёзы.

— Ты приняла моего дракона! — повторяет он.

— А как иначе я могла поступить? — я осторожно подушечками пальцев касаюсь его скулы, исследую его лицо, разглаживаю глубокую складку на лбу. — Как могла не принять твоего дракона, если полюбила тебя с первых дней нашего путешествия?

— Моя… — хрипло шепчет он, и в его взгляде вспыхивает яркий огонь, что не обжигает, но согревает. — Моя истинная пара. Навсегда.

Мой истинный наклоняется и нежно, но очень уверенно накрывает мои губы своими.

Он целует осторожно, изучает, пока не чувствует мой жаркий ответ.

И в этот миг всё меняется.

Из трепетного и скромного наш поцелуй превращается в безумный водоворот страстей. Мы жадно пробуем друг друга на вкус, открывает новые грани, вспыхиваем и сгораем. Чтобы в следующую секунду загореться вновь.

Два сердца, две души, две судьбы в этот миг сливаются воедино, чтобы пройти рука об руку предначертанную для них жизнь.

В какой-то момент дракон яростно рычит в нашем сознании, ослеплённый неожиданной догадкой.

Жуткий ритуал привязки крови, который Киллиан проводил над Клариссой, подействовал как блокатор.

Магическими рубцами на теле он заблокировал все магические каналы этого тела, не оставляя Клариссе возможности выжить.

А вот то, что Ардор готов был пожертвовать своим счастьем и будущим, своими наследниками не просто раскрыло каналы и напитало тело энергией, но и запустило странный процесс притяжения истинной.

Как ни печально это осознавать, но Кларисса не продержалась бы долго. Её душа была травмирована, а жажда жизни угасла давно. На этой земле её держал только малыш во чреве. Как только она родила Арию, она перестала бороться.

А слова, сказанные Ардором в ту ночь. Когда он сделал Клариссу своей, не рассеялись в пустоте. Нет, древняя магия не исчезает бесследно.

Тонкие нити судьбы прошили тысячи миров в поисках одной-единственной, той, что предназначена лорду Рейдену.

И как только Кларисса ушла, на её место древнее заклинание притянуло меня.

Всё было предрешено.

Просто мы этого не знали.

Именно это и понял дракон Ардора, сводя его с ума.

Зверь безошибочно учуял во мне свою единственную, истинную пару, но человеческий разум, не видя метки, заставлял его сомневаться, подозревать и искать подвох.

Смерть Киллиана расставила всё по своим местам.

Глава 43

— Пора уходить отсюда, — Ардор поднимается на ноги и тянет меня за собой.

Он бережно прижимает меня к себе, ведёт на выход, но в следующую секунду воздух посреди подвала начинает дрожать и сгущаться.

Над обугленным телом Киллиана поднимается полупрозрачное, сотканное из мягкого серебристого света марево.

Я замираю, вжимаясь в плечо Ардора, и крепче сжимаю его ладонь.

Из серебристого тумана медленно вырисовывается женский силуэт. Хрупкая, тонкая фигура, бледное лицо с мягкими, бесконечно уставшими чертами.

Кларисса. Настоящая Кларисса.

Её душа больше не выглядит испуганной или сломленной.

Напротив, её полупрозрачное лицо светится чистотой и покоем.

Душа, привязанная к себе дролоком, наконец-то обрела долгожданную свободу.

Она смотрит на Ардора с глубоким, преданным почтением, а затем переводит свой кроткий взгляд на меня.

В её взгляде нет ни капли осуждения или обиды, только безграничная благодарность за то, что я не сдалась.

За то, что дала отпор и защитила нашумаленькую дочку.

«Спасибо тебе», — слышу в своей голове её тихий голос. — «Ты освободила меня и дала надежду Арии. Теперь я могу уйти. Но перед этим… я хочу отблагодарить тебя. Смотри».

Она плавно взмахивает призрачной рукой. Прямо посреди сырого подвала воздух сгущается и превращается в зеркальную гладь.

Перед моими глазами разворачивается самое настоящее окно в мой прежний, земной мир.

Я словно на быстрой перемотке смотрю события последних недель.

Я вижу просторный, залитый светом кабинет в зеркальном небоскрёбе. За массивным столом сидит генеральный директор и держит в руках какие-то бумаги.

Стоит ему прочитатьто, что в них написано, как его лицо багровеет от ярости.

Оказывается, он всё узнал. И об обстоятельствах моей гибели, и об интрижке своей племянницы и моего мужа, и о том, как эти двое пытались сначала скрыть своё присутствие у моего дома, а потом стали топить друг друга, перекладывая вину.

— Пошли вон! Оба!

Читаю я по его губам, и внутри вспыхивает огонёк мрачного удовлетворения.

Генеральный росчерком пера увольняет обоих. Одним днём, с волчьим билетом и испорченной репутацией.

Я хорошо помню характер своего бывшего начальника. Для него семья не была пустым звуком. Не знаю, как он поступит с Альбиной, но то, что Пётр ещё долго не сможет устроиться в приличное место, я уверена.

Картинка в «зеркале» стремительно меняется. На дворе осень, моросит унылый, серый дождь.

Мой бывший сидит на кухне моейнекогда уютной квартиры, обхватив голову руками. Вокруг него ворохом лежат досудебные претензии, уведомления из банков и счёта.

Без работы, без связей, без поддержки семьи он оказывается один на один с суровой реальностью.

Огромный кредит за новенькую иномарку, которую он взял, чтобы пускать пыль в глаза, суд с моими родителями за наследство и колоссальные долги, которые он набрал, чтобы удовлетворять запросы своей капризной любовницы — всё это наваливается на него лавиной.

Я вижу, как он, униженный и разбитый, подписывает документы о банкротстве.

Банк отбирает всё: машину, мою квартиру, за которую он судился с моими родными, бытовую технику, и даже дачу, доставшуюся ему от бабушки.

Финальный кадр заставляет меня вздрогнуть. Но лишь на миг.

Глухая, полузаброшенная деревня за триста километров от мегаполиса. Покосившийся деревянный забор, старый дом с протекающей крышей. Бывший муж, некогда холеный, пахнущий дорогим парфюмом модник, сидит на крыльце в засаленной, старой куртке. Его лицо осунулось и покрылось серой щетиной, под глазами залегли тёмные тени, а в некогда хитрых глазах плещется абсолютная, тупая пустота.

В его руке зажата бутылка дешёвой водки. Он пьёт её прямо из горла, морщится и ругается сквозь зубы.

Я не вижу, но точно знаю, что скоро его настигнет мрачный конец. Такие, как он не живут долго и счастливо.

Таким он и останется в моей памяти — опустившимся предателем, сполна расплатившимся за мои страдания и за смерть нашего ребёнка.

— Справедливость восторжествовала, — тихо шепчу я, чувствуя, как последняя ниточка, связывавшая меня с земным миром, обрывается.

Призрак Клариссы улыбается мне в последний раз.

Её силуэт медленно растворяется в воздухе, оставляя после себя сотни крохотных, светящихся искорок.

Они оседают на старом каменной кладке подвала, выжигая в алтаря пятна моей крови, превращая металлические кандалы в пыль и унося с собой в вечность прах Киллиана.

Зеркало в мой мир затягивается, исчезая навсегда.

Прошлое умерло.

Меня ждёт новая жизнь!

Ардор притягивает меня к себе, целует в макушку. В его объятиях я чувствую себя особенной.

— Всё кончено, единственная моя, — тихо говорит он. — Пойдём. Наша дочь ждёт нас.

Эпилог

После смерти Киллиана жизнь в поместье медленно, но неотвратимо вошла в свою колею.

За несколько месяцев военные отряды под предводительством верного Орона и самого Ардора полностью зачистили отдалённые уголки провинции от одичавших стай дролоков. Угрозу искоренили, будем надеяться, навсегда.

Леди Беатрис, не выдержав оглушительного позора после расторжения помолвки с Ардором и ожидания отъезда в уединённый монастырь, тайно сбежала из поместья отца с молодым конюхом, прихватив с собой шкатулку с фамильными драгоценностями.

Граф Байер объявил награду за её поимку, но поиски ни к чему не привели. Тогда он отрёкся от дочери и заперся в своём старом замке.

Старый граф Байер не выдержал такого удара по своей гордости и репутации. В тот же день его разбил тяжёлый апоплексический удар. Некогда могущественный политик, привыкший строить козни и держать в своих руках ниточки чужих судеб, оказался парализованный, беспомощный и всеми забытый в пустеющем поместье.

Залы фамильного замка Рейденов уже много веков не видели подобного размаха и великолепия.

Белый мрамор стен обвили гирлянды из живых цветов.

Огромные хрустальные люстры отражали свет тысяч магических огней. Свадьба лорда Рейдена и его обретённой истиной стала главным событием не только для провинции, но и для всей Империи.

Уже многие годы драконы вынуждены искать себе пару по договорённости.

Люди шептались, что разгневанные боги наказали драконов, забрав истинность.

Но наш союз и наши золотые метки дали тысячам драконов надежду.

Император в качестве свадебного подарка прислал документы на титул для меня, признав леди Рейден и подтвердив все права нашей дочери и всех будущих детей на родовые земли.

Я стою перед огромным зеркалом в подвенечном платье из тяжёлого шёлка, расшитого тончайшим золотым кружевом.

На предплечье мягким светом пульсирует метка истинности.

От былых страшных ожогов и багровых шрамов Клариссы не осталось и следа — магия дракона окончательно исцелила моё тело, едва я ответила Ардору взаимностью перед священным алтарём.

— Устала? — муж подходит ко мне сзади, наклоняется и нежно целует в плечо.

Я откидываю голову, подставляя ему для поцелуев шею.

С утробным рыком муж покрывает мою

— Совсем нет, — шепчу едва слышно, притягивая его к себе.

— Это хорошо, — лукаво улыбается Рейден, неторопливо развязывая шнуровку на моём свадебном платье. — Потому что у меня огромные планы на эту ночь...

— Только на эту? — я выгибаю бровь.

Но Ардор уже накрывает мои губы страстным, голодным поцелуем, жадно пьёт мои стоны, стягивая платье с плеч.

— и на все оставшиеся ночи тоже... — рычит он, едва оторвавшись от моих губ.

ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ

— Мама! Папа! Догоняйте!— звонкий, счастливый детский смех колокольчиком разносится по нашему цветущему саду.

Это моя гордость — сад и крошка Ария.

Дочь бежит по изумрудной, покрытой утренней росой траве.

За эти годы она превратилась в настоящую маленькую красавицу — с сияющими глазами и задорными кудряшками.

Она оборачивалась и поддразнивает свою младшую сестрёнку.

— Ари, подожди меня! — смешно фырча от напряжения, за ней изо всех сил пытается поспеть наша трёхлетняя малышка Лилиан.

Господи, как они похожи с Арией.

Живой ярко-синий взгляд, вздёрнутый носик и ямочка на одной щеке.

Наши сокровища!

Чуть позади, не торопясь, по тенистой аллее идём мы с мужем.

Ардор бережно придерживал меня за талию, помогая перейти через мост над ручьём.

Его горячая ладонь перемещается на мой уже заметно округлившийся живот.

Кладу свою руку поверх его пальцев, чувствуя, как внутри меня толкается крохотный, но уже невероятно сильный дракончик.

Лекари и сам Ардора в один голос утверждают, что в этот раз у нас будет мальчик.

Сильный, чистокровный наследник-дракон, чья магия уже сейчас мягко отзывалась на ласку отца.

Ардор останавливается у беседки и заглядывает в мои глаза.

В его взгляде больше нет отголосков той мрачной, изнуряющей боли и чувства вины, что преследовали его в прошлом.

Сейчас я вижу только безграничное, абсолютное счастье, гордость за свою семью и спокойствие мужчины, который нашёл своё счастье.

— Спасибо тебе, Лариса, — шепчет он, заправляя выбившийся локон мне за ухо. Он порывисто наклоняется и жарко целует меня в губы.

Мы уже четыре года вместе, но я каждый раз таю от его поцелуев. Внутри меня снова и снова вспыхивает жаркий огонь возбуждения, обжигая вены желанием.

— Спасибо за то, что ты есть. За наш дом. За наших детей... — продолжает он.

Я прикрываю глаза, растворяясь в его тепле, прислушиваюсь к довольному урчанию его дракона и чувствую, как по щеке катится одинокая слеза.

Нет, не подумайте! Это слёзы счастья. Того самого чистого и светлого, очищающего и отправляющего душу в полёт счастья.

И я даже представить не могу, что бы было со мной, если бы я не оказалась в этом мире, не встретила Ардора и мою крошку Арию!

Нет, такого просто не могло быть!

Моя израненная душа, прошедшая через предательство, смерть и чужой ад, наконец-то обрела своё тихое семейное счастье, истинную любовь и настоящий дом.