Плененная волком

ГЛАВА 1

Отэм Рейн

Плененная волком

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно её удалить. Сохраняя данный текст, Вы несёте ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Отэм Рейн

Плененная волком

Серия: "Волки-перевертыши из Эмбер-Эбисс", книга 1

Над переводом работали:

Перевод:

Сверка:

Редактор:

Вычитка:Галина

Русификация обложки:Оксана

НАДЯ

Нет ничего лучше ощущения травы под копытами во время бега.

Весенний воздух был свежим и бодрящим в легких, когда мчалась все дальше и быстрее по лесной тропе. Солнечный свет проникал между листьями, пронизывая зрение, как яркие пятна тепла.

Гораздо лучше, чем свечение экрана компьютера!

Я не должна жаловаться, моя работа одна из лучших в мире. Мне платят за создание персонажей, их рисовку в их мирах и оживление их. Любая фантазия, любая личность, которую представляла, могла быть реализована.

Конечно, большинство игр, которые я разработала были небольшими мобильными приложениями, которые, вероятно, перестанут работать в течение их первого года, но я не делала это ради славы или успеха. Я любила создавать.

Моя жизнь не была похожа на жизнь тех персонажей, которых я создавала.

Я работала из дома, иногда даже из постели со своей любимой кошкой, и почти не выходила, за исключением ежедневной пробежки. О, и замечательного бонуса — сладкого потрясающего кофе и выпечки из «Пекарни Карлы», которые я покупала себе каждый раз, когда заканчивала огромный проект. Я бы жила в этой пекарне, если бы могла, но тогда мне нужно было бы больше пробежек, чтобы поддерживать форму!

Запах крови привлек мое внимание, и я замедлила скорость.

Волк?

На них не должны нападать, в Эмбер-Эбисс есть соглашение между перевертышами.

Черт, здесь заключен договор между всеми существами.

Пару сотен лет назад в этих лесах сожгли ведьму, и в гневе она прокляла город, который раньше был в этом лесу, и он сгорел дотла. Магические люди со всех концов захватили эту выжженную землю, сделав ее своей собственной, и восстановили почву. Эта молодая ведьма не заслуживала своей судьбы, но она дала нам всем свое личное место.

Люди уже не такие злые; у нас даже есть город-побратим, заполненный только ими за восточными холмами. Это не означало, что среди существ, которые жили здесь, не было распрей. Хищники-перевертыши охотились на таких перевертышей, как я. Люди не всегда были самым большим страхом.

Прошло много лет с момента последней атаки; идея пришла мне в голову так же быстро, как и появилась.

Не отрывая глаз, я проследила запах волка, когда шла по параллельной дороге.

Запах крови стал яснее, и я поняла, что оба запаха, крови и волка, были от одного человека.

Мужчина, волк-перевертыш, шел по дороге. Ну, я говорю, шел, хотя больше хромал. Его нога кровоточила, а на мотоцикле была пробита шина.

Я остановилась, колебание пробежало по моим венам.

Ему нужна помощь.

Что если это ловушка?

Что если... мое детство всплыло в памяти, и я боролась с воспоминанием. Мы были в паре миль от города, мой ежедневный пробег составлял три мили в каждую сторону. Если на обратном пути он будет выглядеть так, словно ему нужна помощь, я помогу. Я сказала себе это, чтобы попытаться успокоить мое сильно бьющееся сердце.

Он быстро поднял глаза, и я поняла, что он тоже учуял мой запах.

Его лицо было прекрасным.

Угловатый, мощный подбородок. Глаза, которые, казалось, меняли цвет на солнце. Его темные волосы до подбородка были зачесаны в сторону, но немного грязные из-за случившегося. Наши глаза встретились, и я почувствовала себя немного нервно. Побежав, я продолжала свой путь.

Я избегаю мужчин, когда могу.

Я не боюсь их, просто избегать их легче, чем позволить себе нервничать. Даже в продуктовых магазинах я выберу другую линию, если кассир — мужчина. Одна из причин, по которой я так люблю свою маленькую кофейню, в том, что она принадлежит и управляется женщинами.

Я не уверена, что это говорит обо мне.

Его лицо осталось в моей голове, когда я продолжила бег. Прыгая по бревнам, мчась по лугам, я бежала от сильной боли, которую ощущала. Я не могла избежать воспоминаний о его великолепных глазах. На повороте я поняла, что это безнадежно, я должна помочь ему.

Может, кто-то еще пришел за ним?

Может быть, он ушел, прежде чем я туда вернусь?

Я не могла бороться с чувством, что буду немного разочарована, если его не будет, когда вернусь.

Когда я была в двух милях от города, я снова почувствовала запах крови. Я чувствовала запах странно приятного одеколона, который он носил. Это было похоже на мед и кедр. Я не уверена, как еще описать это. Мужчина все еще шел, тяжело опираясь на свою здоровую ногу.

Быстро вернувшись в человеческий облик, в нескольких футах от леса, я стянула с себя свою маленькую сумку и натянула шорты, кроссовки и спортивный бюстгальтер. Я держала под рукой только это в случае чрезвычайных ситуаций. Эта казалась таковой.

— Эй! Ты в порядке? — спросила я, подходя.

Он повернулся, выглядя удивленным и настороженным.

— Я наткнулся на гравий, — признался он. — У тебя есть телефон? Мой сдох.

— Я не беру его на пробежку, извини.

Мужчина кивнул и продолжал идти.

— Слушай, я могу помочь тебе толкать, — предложила я.

Когда подошла ближе, его запах охватил меня еще больше. Это был хороший теплый запах, который практически казался домашним. Его темно-серая футболка прилипла к телу, когда он двигался, отслеживая очертания мышц, которые меня удивили. Мужчина был в отличной форме, кроме сломанной ноги. Его торс превратился почти в идеальное «v», словно он был куском мускулистой тортильи и чертовски привлекательным. Толстые плечи, узкая талия, мускулистые бедра.

Я старалась не слишком его пугать, было очевидно, что он нуждался в помощи, но, думаю, прошло так много времени с тех пор, как я была так близка с мужчиной, что немного потеряла самообладание.

— Это было бы здорово, — сказал он.

Мои глаза снова посмотрели на него, и на его лице появилась осознанная ухмылка. Совершенство! Конечно, он поймал меня на оценивании, это

— Откуда ты идешь и как долго шел?

— Я проехал около четырех миль, чтобы рассеять пепел моего отца, — он нахмурился. — В моих мыслях было слишком много всего, прежде чем я вернулся на главную дорогу, развернулся, и получил травму.

— Я сожалею о… — я сделала паузу, он много всего мне сказал. — Сожалею обо всем.

Он кивнул, оглядываясь на меня.

— Ты была оленем, которого я видел пять или десять минут назад? — Казалось, он уже знал ответ.

— Да, — кивнула я. — Извини, мне следовало остановиться, но…

— Нет, все в порядке. Спасибо.

— Не за что.

Его голос был глубоким, хриплым, и от этого мое лицо стало еще краснее. Я никогда не была так поражена мужчиной, каждая его часть была такой яркой и настоящей. Это было слишком.

Мы медленно пробирались в город, толкая байк и разговаривая о мелочах. Он был милым, почти очаровательным несмотря на то, что выглядел грубым. Когда мы подъехали к мастерской его друга, он казался более чем благодарным.

Я помогла ему сесть на стул, в то время как его друг пошел за машиной, чтобы отвезти его в больницу из-за поврежденной ноги. Мы закончили тем, что сидели близко друг к другу, его аромат был ошеломляющим, поскольку он охватил все мои чувства.

— Спасибо, ты не должна была останавливаться ради меня, — пробормотал он.

Он был близко, слишком близко, чтобы терпеть.

— Конечно, должна, — я слегка улыбнулась.

Он наклонился, закрывая эти меняющие глаза, и, прежде чем я поняла, что происходит, его губы были на моих. Это было мягко, почти сладко. Все мое тело чувствовало, что оно гудело от электричества, когда я поцеловала его в ответ, расслабившись от прикосновения его руки к моей руке.

Он наклонил голову, углубляя поцелуй, и мое сердце начало биться так быстро, что я почувствовала, что собираюсь взорваться.

Звук машины его друга, тянувшийся вокруг меня, вернул меня на землю, и я прервала поцелуй.

— Ой, извини, — быстро сказала я.

— Не за что извиняться, — усмехнулся он. — Меня зовут Андерс.

— Надя.

— Надеюсь еще увидимся.

Мне казалось, что я внезапно и полностью сгорала в огне, как пламя, которое начало этот город, как само солнце на небе. Все в нем было горячим, ошеломляющим, удушающим, и это было так хорошо.

ГЛАВА 2

Андерс

Надя преследовала меня.

Не физически, хотя я бы убил за это. Ведьмы-знахарки вернули мою ногу в рабочее состояние в кратчайшие сроки. Райан смог починить мой байк, и через двадцать четыре часа я снова смог ездить. Что помогало, потому что я охотился.

Следующая неделя была беспорядочной: я тратил каждое свое утро разъезжая вверх и вниз по этой полосе дороги.

Но не видел ее.

Я не смог увидеть ее ни в одном ресторане, ни в одном из местных магазинов, даже на улице. Не то чтобы я специально смотрел. Я не хотел преследовать ее, лишь хотел увидеть ее снова. Каждый дюйм меня хотел ее. Я чувствовал, что упустил свой шанс.

Этот поцелуй все еще был на моих устах и в мыслях.

Когда я увидел, как она подходит ко мне, ее спортивный бюстгальтер облепляет ее грудь, ее шорты раскрывают каждый дюйм этих длинных ног, я просто хотел, чтобы она была там. К черту мою больную ногу, забудьте про мотоцикл, не обращай внимания на горе. Я просто хотел получить ее, поцеловать и сделать своей. Я хотел почувствовать ее шелковистые волосы, тепло ее прикосновений, вкус ее рта. Ее бледная кожа со странными розовыми узорами на шее была такой соблазнительной для моих пальцев и языка. Мне нужно было наполнить ее нашими будущими щенками, объявить эту женщину матерью моих детей.

Ее длинный, очень светлый хвост подпрыгивал в воздухе, когда мы толкали мой мотоцикл.

Она помогла мне, хотя не должна была. Когда Надя в первый раз убежала в оленьем виде, я не осудил ее. Мне никто не нужен.

По крайней мере, я так думал.

Она заставила меня переосмыслить это.

Надя.

Она была в воздухе, где бы я ни был. Почти там. Практически ощутима. Я хотел бы побольше с ней пообщаться, проклинал тот факт, что не взял ее номер телефона или не узнал фамилию.

Мой телефон гудел в моем кармане, и я припарковал свой мотоцикл на обочине.

«Маркус бросает тебе вызов».

Мне пришлось прочитать сообщение дважды, чтобы понять его.

Мой отец был основателем мотоклуба «Резное пламя». И руководил им до самой смерти за неделю до того, как я встретил Надю. Я принял на себя так много обязанностей до его ухода, что, думаю, все, включая меня, предполагали, что я возглавлю его после него.

Вызов усложнил все.

Этот клуб мой по праву рождения.

Я был на каждом собрании с того дня, как родился двадцать восемь лет назад, так как моя мама ходила на встречи с моим отцом. Каждый бой, каждое изменение, каждая смерть и рождение, я был свидетелем всего этого. Я родился и вырос в этом клубе, и мне казалось, что он был частью моей жизни.

Маркус же переехал в Эмбер-Эбисс пару лет назад.

Он жил среди людей, пока, наконец, не понял, что ему нужно обрести свободу.

Я принимаю и понимаю это, но он никоим образом не был способен руководить.

Мужик кровожаден.

Мне не нужен такой руководитель в моем клубе.

Этот вызов означает, что мы должны либо поговорить об этом, пока кто-то не отступит, либо нам придется сражаться, пока один из нас не сдастся или не умрет.

Маркус был ослом, но не заслуживал смерти.

Положив телефон в карман, я вернулся в город.

Было бы проще, если бы его никто не поддерживал, но вся его чушь «жажды охоты» глубоко засела во многих перевертышах и существах в моем клубе. Все волки, львы, медведи, драконы и другие существа, которые испытывают голод в наших венах. Его гнев, его жадность к насилию говорили с частью из них, с которой мы боролись за последние сто лет.

Хотя борьба не всегда срабатывала. Была девушка, которая была изуродована двадцать лет назад.

Она была просто ребенком.

Люди больны, и с кем-то вроде Маркуса они увидели шанс воплотить в жизнь свои темные фантазии.

Я ни за что не позволю наследию моего отца погрузиться в это.

Грубый и теплый, поздний утренний воздух обволакивал мое лицо и руки, заставляя

Мой следующий пункт назначения.

Я знал, что это бессмысленно, но, когда я снова поехал в город, я позволил своим глазам скользить по витринам.

Что если я ее увижу, что, если попрошу у нее нечто большее, чем просто ее имя и короткий поцелуй? Я не думал, что смогу справиться с этим, мне казалось, что я искал ее так долго. Дольше той странной недели, дольше, чем знал ее.

Она казалась частью меня, которая пропала.

Город был переполнен, замедляя мою поездку и позволяя мне получше вглядываться. Ни в почтовом отделении, ни в прачечных. Ее не было ни в одном из двух книжных магазинов, ни в затхлой закусочной, где мой отец ел каждое утро. Тяга к чашке теплого кофе поразила меня, и я улыбнулся.

В этом городе было лучшее место, где можно было выпить кофе, мой папа был существом привычек.

Скользя по направлению к маленькой пекарне, в которой я бываю только раз в две недели, я узнал светло-русый хвост. Она была за стойкой, в джинсах и футболке, которая скрывала большую часть удивительной фигуры, которую я помнил. Немедленно остановив мотоцикл, я припарковал его у тротуара.

Как тесен мир, Надя разговаривала с подругой Райана, когда забирала свой заказ.

Я наконец-то нашел ее.

ГЛАВА 3

НАДЯ

Этот проект был сущим наказанием.

Простите меня, но, если бы я хотела рисовать один и тот же символ свиньи сотни раз, я бы занялась анимацией. Вместо этого эта компания наняла меня, чтобы перерисовать персонажа, делая почти тысячи поз и выражений, каждый раз с нуля, не замечая при этом мою предыдущую работу. Это было утомительно и выматывающе, и, если я когда-нибудьпосмотрюна другую свинью, расплачусь.

— Давненько не виделись, — поддразнила Карла, когда я подошла к стойке.

Она была моим покровителем.

Мой ангел-хранитель.

Женщина, которая давала мне кофе и делала самую невероятную выпечку в мире. Если бы я разработала персонаж, основанный на ней, у него было бы шесть крыльев, два ореола и самое красивое нежное личико на Земле. Вместо этого Карла была ведьмой с низким уровнем магии, которая лучше всех работала на кухне.

— Последний заказ измучил меня, — призналась я.

— Значит, тогда шоколадный день.

Карла понимающе кивнула. Я хохотнула и наблюдала, как она вытащила мне слоенное печенье. Мне даже не пришлось говорить ей мой заказ кофе, Карла помнила его наизусть и посыпала немного корицы сверху.

Мы немного пошутили, и было приятно чувствовать себя немного более нормальной.

Мне пришлось изменить свой график в последнее время. Когда на следующий день я попыталась вернуться к бегу по той беговой дорожке, я почувствовала запах того, что он только что проехал на своем мотоцикле. Я не хотела рисковать, что Андерс увидит меня, поэтому стала бегать на час раньше и по дороге, по которой обычно никогда не бегала. Там не так красиво, но, по крайней мере, таким образом мне не пришлось рисковать какими бы то ни было чувствами, которые он у меня вызывал.

Даже размышления о нем заставили меня почувствовать себя словно в духовке Карлы.

Когда я оплатила свой заказ, заняв больше времени, чем обычно, потому что считыватель чипов не хотел работать с моей картой, я почувствовала неприятные ощущения. Я услышала, как открылась дверь магазина, и почувствовала его запах.

Это был не отдаленный запах, он был чистым и свежим, и наполнял всю комнату сладким запахом рубленого дерева и меда. Запах кружился вокруг моей головы, захватывая все мое внимание. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не обернуться. Может, Андерс не поймет, что это я?

— Надя, так и думал, что это ты.

О, черт, он понял.

— Привет, — тихо сказала я.

Обернувшись, я попыталась вести себя так, будто еще не поняла, что он там.

— Вы двое знаете друг друга? — Карла звучала удивленно, когда вернула мне мою карточку.

Я взяла свой завтрак и покачала головой.

— Не совсем, мы встречались только один раз, — сказала я ей.

— Что ж, позавтракай со мной, тогда мы сможем познакомиться, — сказал он уверенно.

Его голос был таким глубоким и роскошным, что обрушился на меня и заставил взволноваться. Что я должна делать? Я едва слышала, как он произносил несколько предложений, и уже до смерти хотела снова поцеловать его. Я хотела сидеть у него на коленях, пока мы ели вместе, утащить его в мою квартиру и…

Такое мышление никуда меня не приведет.

Я знала, как это работает, я с детства не чувствовала себя в безопасности с мужчинами. Не то чтобы я была чрезвычайно общительной, но на моей шее были шрамы с первого и последнего раза, когда я доверилась незнакомцу.

С того первого и последнего раза я старалась не находится вблизи с волком, кроме Андерса.

Я слушала, как он что-то заказывал, немного шутя с Карлой.

Они знают друг друга?

Что-то собственническое расцвело глубоко в моей груди, и я не была уверена, откуда это взялось. Нет, нет, у нее давно есть парень. Он мой — нет, подожди, это тоже неправильно. Садясь, я ударилась коленом, чтобы высвободить часть беспокойной энергии.

Я жила так просто!

Так легко!

Потом появился Андерс, и я обнаружила, что хочу завладеть им, желаябытьего владельцем. Это было унизительно и ново, и я просто хотела скрыться в моем тихом доме. Я не могла быть грубой. Мне не нужно кафе, чтобы понять, что я ужасный человек.

Андерс повернулся, чтобы посмотреть на меня, и мое сердце стало биться быстрее.

Бой или полет?

Я вся парила.

Поднося кофе к губам, я сделала большой глоток, чтобы не вдыхать его запах. Черт, образы, которые он рисовал в моей голове. Мысли такие грязные, такие…

— О чем задумалась?

Ублюдок.

— Ни о чем, — соврала я. Он знает? — Как твоя нога?

Я могла, по крайней мере, быть вежливой.

— Все хорошо, спасибо, что помогла мне на прошлой неделе, — кивнул он.

Облегчение пронзило мое тело, как опрокинутый стакан, и я позволила ему впитаться до кончиков пальцев рук и ног. Нервное истощение исчезло. Он был исцелен, и это были такие хорошие новости.

Его

— Не стоит, любой бы помог, — я покачала головой.

— Я рад, что это была ты.

Опасные сирены начались снова в глубине моего сознания, и я отбила их.

— Почему ты не смотришь на меня?

Я не осознавала, что весь наш разговор я провела, уставившись на свой кофе. Подняв глаза к его глазам, я заметила, что в свете утренней кофейни они выглядели почти золотыми. Он выглядел серьезным, терпеливым, но разрывался из-за любого желания, которое я тоже чувствовала.

— Извини, это была странная неделя, — соврала я.

— Что случилось?

— Просто работа.

— Чем ты занимаешься?

Он интересовался, задавал слишком много вопросов, и я становилась все более взволнованной. Почему он настолько подавляющий? Этого слишком много, а также недостаточно близко.

Мой телефон запищал, и я взглянула на него.

Ничего важного, обновление одного из мобильных приложений, которое я разработала.

— Извини, это работа, я должна пойти внести некоторые изменения, — соврала я.

Я ненавидела ложь, но Андерс был настолько подавляющим.

— Надя.

О, как он произносит мое имя.

— Могу ли я получить твой номер телефона? Мы можем поговорить?

Я извинилась и пожала плечами.

— Извини, может в следующий раз, мне пора, — снова соврала я.

Я знала, что Андерс понял, что я просто пытаюсь уйти. Я чувствовала себя загнанной в угол, несмотря на все пространство между нами. Задыхалась. Например, если бы я осталась, я не была уверена, что произойдет. Что бы мы делали вместе.

Андерс позвал меня, когда я быстро уходила, бросив взгляд на его мотоцикл.

Он тоже был исправен. Хорошо.

До того, как мой кофе остыл, я вернулась домой, усаживаясь перед своим компьютером. Мой планшет для рисования был холодным из-за того, что я отсутствовала, и я скользила по нему стилусом, открывая программу для рисования. У меня не было никакой работы в течение нескольких дней, я была в затишье.

Я могла потратить время на то, чтобы нарисовать все, что захочу.

Где-то, в глубине моей души, у меня была давняя мечта стать художником комиксов со своими персонажами, но я знала, насколько тяжела и как много времени занимает эта область. Сейчас я просто набросала то, что пришло мне в голову. Мой завтрак сопровождался интересной ведьмой, которую я видела на утренней прогулке.

Мой стилус продолжал отклоняться, и только через несколько минут я почувствовала острую линию челюсти и растрепанные темные волосы, которые рисовала. Его глаза на наброске не были достаточно живыми или голодными. Я исправляла их пару раз.

Что он хочет от меня?

Я так же не уверена, чего хочу от него.

Все, что я знала, это то, что я горела, когда он был рядом, и я не могла признаться в этом даже самой себе.

ГЛАВА 4

Андерс

Надя хочет меня так же, как я ее.

Я поймал этот румянец на ее щеках, скрытная улыбка исчезла, как только она поняла, что я смотрю на нее. Так близко я мог разглядеть на лице веснушки, сосредоточенные на переносице и щеках. Так близко, что я почувствовал ее тягу ко мне.

Я не вообразил эту связь, Надя тоже это чувствовала.

Я хотел взять ее на этом столе в кофейне, хотел уехать с ней на мотоцикле, чтобы мы могли делать что угодно друг с другом в глубине леса.

Я не хотел ее пугать, поэтому позволил ей уйти.

В глубине души я знал, что Надя станет матерью моих щенков. Если бы мне пришлось преследовать ее в течение тысячи лет, я бы сделал это. Она принадлежит мне, и она начала это понимать.

Жажда к ней росла глубоко во мне, голодная, отчаянная.

Придется побороться.

Но я выиграю, мне просто нужно поработать над этим.

Карла поймала мой взгляд, направляясь за собственным кофе.

— Откуда ты знаешь мою маленькую Надю? — спросила она.

Она звучала защитно, и это заставило меня хотеть смеяться. Я должен защищать Надю, а не Карла.

— На прошлой неделе мой мотоцикл занесло после похорон, — признался я. — Я сглупил, слишком быстро поворачивая на гравии. Сильно опустился, разодрал правую ногу и локоть.

— Ох, сочувствую.

Карла съежилась.

Мой телефон загудел в кармане, я проигнорировал его.

— Я уже хромал пару миль, когда Надя нашла меня. Она помогала дотащить байк.

— Вау, это удивительно.

— Почему?

— Надя приходит сюда за кофе с тех пор, как я открылась пять лет назад, я не видела, чтобы она даже смотрела на мужчину, — объяснила она.

Я почувствовал отдаленное облегчение, что Надя, кажется, не проводила время с мужчиной, кроме меня. Я даже не подумал, что она может быть в отношениях, это помогло успокоить волнение, как только оно всплыло.

— Некоторое время назад Надя была повсюду в газетах, подверглась нападению беспризорного перевертыша. Один из тех ослов, которые считают, что могут быть сами себе стая.

Карла закатила глаза.

Моя кровь застыла.

Следы на ее шее.

Я должен был догадаться.

Я преследовал ее. Конечно, она была насторожена.

— Можешь ли ты рассказать мне что-нибудь еще о ней?

Это было жалко, но я бы отдал руку, ногу, свой мотоцикл — что угодно, — чтобы узнать о ней больше. Я хотел убить ублюдка, который ее изуродовал, когда она была ребенком, но я знал, что город уже позаботился о нем. Говорят, что некоторые ведьмы лишили его способности перекидываться — эта мысль вызывает у меня озноб. Моя волчья сторона такая же я, как и человеческая. Движение без того или другого было бы похоже на попытку выжить без позвоночника.

— Хорошо, — задумчиво сказала Карла. — Надя занимается искусством, зарабатывает на жизнь созданием видеоигр. Не уверена, какие игры, но она приходит сюда только тогда, когда заканчивает что-то весомое.

Я кивнул и вздохнул. Если Надя работала из дома, то было понятно, почему я ее нигде не видел.

Мой телефон снова загудел, на этот раз звонок, и я извинился, когда вытащил его, чтобы посмотреть на него.

Маркус.

Я попытался сохранить самообладание, когда ответил на звонок.

— Встретимся у фиолетового хребта.

Маркус повесил трубку, прежде чем я успел произнести слово.

Что он пытается провернуть?

— Я должен идти, — объяснил я.

Выпив остатки кофе, я встал из-за стола.

— Просто пообещай мне, что будешь с ней добр, — быстро сказала Карла. — Не заставляй ее чувствовать себя загнанной в угол.

— Я бы ничего не сделал, что навредит Наде, — заверил я ее.

Через несколько секунд я вернулся к своему мотоциклу, завел двигатель и направился в глубь леса.

На восточной стороне Эмбер-Эбисс леса были тоньше,

В детстве я использовал его для изучения. Это сводило моего отца с ума, пытаясь удержать меня от блужданий.

Лицо моего отца всплыло в моей памяти, когда я ехал все дальше и дальше к хребту. На закате, если вы посмотрите на запад, сможете увидеть высокий пурпурный хребет в тени солнца. Это бросало серьезный силуэт, который был похож на остроконечные зубы.

Заезжая все глубже и глубже в лес, прошло тридцать минут, прежде чем я увидел еще один мотоцикл.

Маркус прислонился к дереву рядом с ним.

Он был как минимум на двадцать лет старше меня, седой, но крепкий от силы. Медведь-перевертыш.

— Что ты хочешь? — спросил я, когда выключил байк и поставил его на подставку.

— Ты знаешь, что я, черт возьми, хочу, — прорычал он.

Я сжал челюсти, пытаясь сохранить спокойствие.

Я не мог рисковать несдержанностью.

Если бы Маркус убил меня здесь, что, я уверен, он мог сделать, он превратил бы «Резное пламя» в то, чего я не смог бы распознать; в тех переветышей, которые напали на Надю несколько лет назад.

Эта мысль заставила мою кровь закипеть.

— Я здесь не для того, чтобы сражаться с тобой, — нахмурился я. — Давай поговорим об этом, почему ты вообще хочешь возглавить «Резное пламя»?

— Потому что я единственный, кто может. Ты просто маленький сукин сын, который помешает этим великим людям полностью раскрыть свой потенциал, — плюнул он в меня.

Его руки были уверенно скрещены на груди, и казалось, что он сгибается от гнева.

Он так сильно хотел драться.

Хотел моей крови.

— Я больше часть клуба, чем кто-либо другой, — утверждал я. — Ты мог бы начать свой собственный или пойти найти другой. Почему этот?

— Потому что он единственный в этом раю, ты, блин, это знаешь. Мужчин на два не хватит, и я, черт возьми, не стану служить ни одному другому лидеру. Я хочу «Резное пламя» и я его получу.

— Они не будут слушать тебя, — я покачал головой.

— Чушь собачья. У меня уже есть несколько участников, которые хотят, чтобы я возглавить клуб, — засмеялся он.

Черт, я знаю, что Маркус прав.

Некоторые мужчины были недовольны тем, как мой отец управлял клубом, вероятно, ждали такого придурка, как Маркус, в течение многих лет. Мне казалось, что в воздухе летает молния, мы оба хотели разорвать шеи друг друга.

— Слушай, мы хищники, — попытался он объяснить. — Я чувствую запах кофе на тебе, я знаю, что ты не только живешь за счет мяса, но я также знаю, что этого недостаточно. Ты чего-то жаждешь.

— Ты ни черта обо мне не знаешь.

— Я знаю, что ты охотишься уже несколько дней, — возразил он.

— За парой, а не за мясом.

— Ты так уверен в этом?

Маркус плюнул на землю между нами.

— Гоняешься за этим маленьким оленем? У тебя будут щенки, хорошо, волки, но они будут слабыми, маленькими суками, если ты спаришься с этой оленихой.

Надя.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь о ней?

Мне потребовались все силы, чтобы не разорвать ему горло.

— Твой друг из автомастерской проболтался о ней не тем людям.

Маркус пожал плечами.

— Он пытался помочь тебе, уверен, но это только доказывает, какое ты слабое дерьмо. Ты не заслуживаешь этого клуба.

— Отвали.

— Сразись со мной или сойди с проклятого трона.

— Отвали, — повторил я.

С этими словами я сел на мотоцикл и позволил ему реветь. Маркус не двигался, чтобы подойти ко мне или напасть на меня, когда я уехал. Я почти хотел, чтобы он сделал это, чтобы у меня был повод стереть эту самодовольную улыбку с его лица.

Что б его.

ГЛАВА 5

Надя

Я снова поменяла беговую дорожку.

Новейший путь проходил в более густом лесу. Я все еще оставалась близко к главной дороге, желая убедиться, что не потеряюсь, но было больше обломков и мусора, которые приходилось перепрыгивать. Мои копыта были почти бесшумными, когда я бежала, чувствуя, как мои лапы сгибаются, тянутся и отталкиваются. Небо было пасмурным, воздух был густой с надвигающейся грозой.

Я продолжала бег.

Было приятно проветрить голову. Если бы не эта ежедневная утренняя пробежка, не уверена, что когда-нибудь выходила бы из дома.

Мир вокруг меня слишком страшный.

Моя мама работала в юридической компании в человеческом городе, когда я была ребенком. Папа оставил нас, ради свободы и возможности быть с другими оленями дальше на севере, когда мне было всего пару лет. Мама взяла все в свои руки и сделала все возможное, чтобы хорошо меня воспитать. Она оставила меня в этом городе, чтобы я росла вокруг таких людей, как я, но каждый час, каждый день ездила на машине, чтобы убедиться, что я не застряну в этом городе, если не захочу.

Она училась на юриста.

У меня был бесконечный поток нянь, начиная от детей ее друзей детства до соседей. Все помогали мне чувствовать себя комфортно в этом сообществе, и мне сказали, что я была уверенным и шумным ребенком из-за этого. Я любила улизнуть, чтобы исследовать, вызывать проблемы, веселиться.

Думаю, что просто я была нормальным ребенком, просто разница между мной сейчас и тогда была настолько очевидна, что всем приходилось находить этому объяснение…

Однажды ночью, через несколько месяцев после того, как мне исполнилось шесть лет, мама опаздывала домой. Моя няня была соседкой, и она сказала мне, что ей нужно пойти домой, чтобы приготовить ужин для своей семьи.

Я предложила поиграть у нее во дворе, пока она готовит.

Мы жили недалеко от западной окраины города, фиолетовый хребет отбрасывал тень на половину моего двора летом, полностью затеняя дом зимой. Я наслаждалась своей измененной формой перевертыша, просто исследуя ее собственность, когда мужчина вошел во двор.

Я не знала его.

Он сказал мне, что моя соседка позвонила ему, чтобы присмотреть за мной, что моя мама будет позже, и мне просто нужно остаться с ним. Я не верила ему. Опасность незнакомцев охватила все телевидение, и я знала это. Я бежала так быстро, как могла, я не уверена, почему я не побежала к

Больше я ничего не помню, лишь как проснулась в больнице.

Они поймали его, он был обвинен и получил несколько ужасных наказаний.

На моей шее остались следы шрамов, которые он мне нанес.

Он хотел меня съесть.

Перевертыш или нет.

Воспоминания были такими яркими, когда я бежала по лесу этим утром, что мне показалось, что я чувствую запах голодного перевертыша неподалеку. Я продолжила бежать, мои ноги сильно напрягались, достигая скорости, которой я не достигала годами.

Это было не просто воспоминание.

У меня за спиной зазвенели тяжелые движения, и я поняла, что на меня охотятся.

Мое сердце отчаянно билось, и страх, наводнивший мою систему, заставил меня почувствовать тошноту. Я не могла спрятаться и не могла остановиться. Они смогут меня выследить.

Единственная проблема заключалась в том, что я все еще была в нескольких милях от города и убегала от него.

Я должна перекинуться, если хочу хоть какой-нибудь шанс на выживание.

Выйдя на дорогу, я внимательно наблюдала за ней, прислушиваясь к машинам на случай, если кто-нибудь сможет меня спасти. Никто никогда не ездил сюда, поэтому я выбрала этот район для бега. Я думала, что буду в безопасности от флирта Андерса.

Теперь я хотела, чтобы он был тут со мной.

Обернувшись, я увидела койота и льва, преследующего меня, с чем-то большим позади.

Как, черт возьми, я смогу обойти их?

Тут не много вариантов.

Я не хочу умирать

Принимая решение, я бросилась через дорогу.

Мне просто пришлось развернуться, дать себе достаточно места, чтобы сбежать и вернуться в город.

Я не была достаточно быстра.

Когда мои копыта коснулись тротуара, потом снова травы, я почувствовал, как когти льва оцарапали мое бедро. Тявкнув от боли и ужаса, я упала в траву всего в двадцати футах от дороги. Лев прижал меня, и я в отчаянии перекинулась. Может быть, они не поняли, что я тоже перевертыш? Здесь было много настоящих оленей, может, они охотились на одного из них?

Нет.

Лев остался в своей измененной форме, рыча на меня, а я осталась на земле.

— Пожалуйста, не надо, — умоляла я. — Пожалуйста, отпустите меня, я никому не скажу об этом.

Я чувствовала, как у меня кровоточит бедро.

Нельзя сказать, насколько это было плохо, но уже болело.

— Пожалуйста, — снова попросила я.

Лев не двигался, чтобы напасть на меня, просто держал меня на спине.

Что-то большое снова двигалось в лесу, и мой разум вращался в ужасающих рассказах о вещах, живущих в этих лесах. Вместо какого-то огромного монстра это был большой медведь. Он выглядел сердитым, я чувствовала запах голода. Быстро перекинувшись к своей человеческой форме, мужчина приблизился к нам.

— Ее было достаточно легко поймать, — голос у него был умный и тонкий. — Какая еда из нее получится.

Я знала, что умру.

ГЛАВА 6

Андерс

Я не мог перестать выслеживать ее.

Думаю, я не легко усваиваю свои уроки.

Байк легко скользил по дороге, и я глубоко вдохнул утренний воздух. Где-то там был адреналин. Я учуял его. Кто-то охотился. Если кто-то из моего клуба гонялся за каким-то плохим перевертышем, я собирался надрать им задницы.

Поворачивая мотоцикл, я проследил за запахом и позволил ему вести меня.

Было что-то еще.

Помимо мускусного запаха группы охотников, было что-то знакомое.

Надя.

Руки сжались в кулаки, и я подтолкнул правую руку вперед, изгибаясь, чтобы увеличить скорость. Я бросился к запаху, к Наде. В воздухе была кровь.

Черт.

Каждый дюйм моего тела был полон гнева и ничего больше.

Я убью любого, кто прикоснулся к ней.

Растерзаю.

Остановившись на обочине дороги, я потратил две секунды, чтобы убедиться, что мой мотоцикл не упал, когда я остановился. Если что-то сломается, будет труднее уйти. Забежав в лес, я снял рубашку и штаны и молча перекинулся. Перемены пронзили меня, словно камень, ударившийся о воду, сделав меня больше и сильнее, придав физическую форму ярости, которую я чувствовал в груди.

Я мог слышать ее сердцебиение.

Это был лучший звук. Она была жива, но я все еще чувствовал запах ее крови.

Аромат заставил каждый атом моего тела взволноваться. Я был готов убить любого, кто вызвал это, готов убить любого сукиного сына, который посмел навредить моей паре. После этого я наткнулся на небольшую поляну в лесу. Трое мужчин, двое в звериной форме и Маркус были на поляне. Львом был Люк, он когда-то дружил с моим отцом. Он пригвоздил Надю и пускал слюни, словно был готов съесть ее.

Я пошел за ним первым.

Оторвав его от нее, я прижал его к земле и пошел прямо к его шее.

Мои зубы и язык чувствовали его пульс, я мог убить его так легко

— Я бы не стал этого делать.

Маркус.

— Убьешь его, я убиваю ее.

Я смотрел, как Маркус подошел к Наде.

Она была обнажена, ее идеальное тело было испорчено когтями на бедре.

Я хотел убить их всех за то, что посмели взглянуть на нее вот так, а тем более, черт возьми, ранить ее. Ее большие красивые темные глаза выглядели такими испуганными, что причиняли мне боль. Я не мог позволить, чтобы ей нанесли больше вреда.

— Поговори со мной, ты же так отчаянно хотел поговорить.

Сжав зубы, я хотел укусить.

Я хотел убить человека, перевертыша, который причинил боль моей паре.

Она уже видела достаточно боли.

Я никак не мог сделать это с Надей.

Отпустив его шею, толкнув его на землю, я отступил назад. Голый, человек, я был уязвим, в таком виде.

— Отдай мне клуб, и я оставлю ее в живых, — предложил он.

Я должен был ответить на вызов, там, на хребте.

— Ты уже причинил ей боль, — сказала я прямо.

— О, ты же знаешь Люка, он увлекается, — предложил он.

— Пошел ты. Она не имеет никакого отношения к этому.

— Ты прав.

Маркус наклонился и обхватил лицо Нади ладонью. Она дрожала. Я хотел откусить эту руку, я хотел исполосовать его, даже за то, что посмел посмотреть на нее.

Я начал что-то говорить, но, прежде чем смог, Надя повернула голову и прикусила руку.

— Что за хрень, чертова сука, — завопил он, пытаясь отдернуть руку.

Она не отпускала.

Размахивая другой рукой, Маркус попытался ударить ее, но храбрость Нади подняла мою решимость. Двигаясь быстро, сердито, я перекинулся вновь и одолел его. Я почувствовал его шею в зубах, и Надя быстро отпустила

По моим зубам потекла горячая кровь, и он заревел, упав, пытаясь остановить меня.

Двое других напали на меня, но как только они увидели, как сильно пострадал Маркус, они остановились. Они не могли бороться со мной, если бы захотели. Я опустил его вниз и затем направился к ним.

Они сбежали.

Я хотел преследовать их, убить их за то, что они сделали, но под рукой были более неотложные вещи.

Надя выглядела так, словно у нее сердечный приступ.

Возвращаясь к своей человеческой форме, я почувствовал себя гнилым. Маркус может и не умрет, но я нанес ему тот же ущерб, что и какой-то мужчина, когда Надя была ребенком. Я почти ожидал, что она убежит, возненавидит меня, но, когда я подошел к ней, она притянула меня к себе. Надя дрожала, как лист, ее мягкие изгибы прижимали наши обнаженные тела друг к другу, и, если бы не обстоятельства, я бы заявил на нее права прямо здесь.

Я бы, наконец, взял свою пару и сделал бы первых щенков.

Это не то, что ей нужно сейчас.

Мне нужно контролировать себя.

Ради нее.

Обняв Надю, я погладил ее по спине и попытался успокоить. Я убрал ее волосы с лица кончиками пальцев и стер слезы ладонью.

— Давай вернем тебя в город, — пробормотал я.

Маркус тяжело дышал и медленно начал возвращаться в человеческую форму. Мне не нужно было, чтобы она это видела.

— У тебя же есть с собой одежда?

— Да, — тихо сказала она. Ее голос дрожал.

Уводя ее от Маркуса, я пытался успокоиться. Ей нужно, чтобы я был спокоен. Схватив одежду, которую отбросил в сторону, я оделся, когда Надя натянула шорты и спортивный бюстгальтер. Я услышал ее шипение от боли и повернулся, чтобы проверить ее. Кровь на бедре уже пролилась на шорты, и она просто надела их.

Ее походка была немного неустойчивой, поэтому я помог ей идти.

— Извини, — тихо сказала она.

Это разозлило меня еще больше.

— Не за что извиняться. Это моя вина.

— Нет.

Надя покачала головой.

— Однако, спасибо.

Я помог ей сесть на мотоцикл, а затем сел перед ней, показывая, как обхватить меня руками за талию.

— Я помогла тебе с твоей ногой, теперь ты помогаешь мне, думаю, мы квиты. — Она звучала измученной, но у нее все еще были силы для шуток.

Я любил ее.

— Наверное, — вздохнул я с улыбкой.

Мы вместе поехали обратно в город. Мне было так хорошо, так комфортно, от ее рук на мне. Я тоже хотел обнять ее, чтобы Надя знала, что в безопасности, что я держу ее. Но не было времени.

К тому моменту, когда мы вышли из больницы, ее бедро было исцелено ведьмами, но изранено, потому что их магия не была так сильна, и когда я добрался до ее дома, было уже темно.

— Можно мне твой номер телефона? Мы должны поговорить когда-нибудь, — объяснил я.

— Нет, извини, я все еще поражена.

Надя покачала головой и не смотрела мне в глаза. Я хотел взять ее обратно в свои объятия, поцеловать, сказать ей, что мне так жаль, что ей пришлось пройти через все это. Она была моей парой, значила для меня столько же, сколько я для нее, и все же я даже не мог прикоснуться к ней.

Страх отпугнуть ее был подавляющим.

Я провел следующие пару дней, пытаясь найти ее снова.

Я не хотел ждать за дверью ее квартиры, я не хотел, чтобы она не чувствовала себя в безопасности дома. Тем не менее, никто в кафе не знал, что Надя делает, никто не видел ее. Она была в порядке, я знал это. Полиция нашла двух других после того, как я подал заявление. Маркус был мертв, и я не жалел об этом.

Он бы причинил ей больше вреда, если бы я не оказался там вовремя.

Я просто скучал по ней.

Я не мог не думать о ее мягком голосе, ее прекрасном теле.

Она добрая, умная, великолепная, и все же словно призрак, которого я никак не мог поймать.

Всегда вне досягаемости.

Я чувствовал, что умираю от голода по ней.

Ради будущих щенков мы обязаны быть вместе — если она когда-нибудь вернется на улицу.

ГЛАВА 7

Надя

Работать стало сложно.

Знаю, что это глупая жалоба, все, что я делаю, это рисую весь день — для некоторых это работа мечты.

Мои руки тоже перестали работать. Мне все не нравилось. Конечно, мои клиенты приняли бы то, что получалось, этого было достаточно для них, но я ненавидела все, что делала. Это не было достаточно хорошо дляменя— а это все, что имело значение.

Прошло пару недель с тех пор, как Андерс вытащил меня из леса.

Утренние пробежки больше не приносили удовольствия, я даже перестала ходить за продуктами. Я опубликовала объявление, и молодая женщина-фейри согласилась приносить мне продукты за хорошую оплату. Я была рада помощи, это дало мне больше времени, чтобы попытаться сосредоточиться на искусстве.

Просматривая компьютерные файлы, я пыталась найти что-нибудь для вдохновения.

Что-то появилось под названием «в кафе», и я щелкнула по нему.

Ой.

Файл был заполнен рисунками Андерса.

Должно быть, я нарисовала их сразу после нашей встречи там, он выглядел таким тихим, таким задумчивым на всех из них. Сунув ручку обратно в руку, я решила исправить это. Он не задумчивый, он нежный, терпеливый. Защитник.

Прежде чем я смогла исправить строгую линию его губ, мой телефон начал гудеть.

Имя и фотография Карлы показались как входящий звонок, и я улыбнулась про себя.

Думаю, прошло много времени с тех пор, как я появлялась в ее пекарне.

— Алло?

— О, слава богу, ты жива, — вздохнула она. — Послушай, я подумала, что должна сообщить тебе, завтра последний день, когда я продаю шоколадную выпечку.

— Что, почему?

— Ты единственная, кто ее покупает, поэтому я перестану их печь, — объяснила она.

— Они шоколадные, все любят шоколад, — возразила я.

— Очевидно, нет.

Я могла представить, как Карла пожимает плечами, когда говорит это.

— Если захочешь, завтра последний день, чтобы заполучить их.

— Хорошо, да, тогда я приду.

— Отлично.

Я услышала искреннюю улыбку в ее голосе.

Почему Карла так отчаянно нуждалась во мне?

Остальная часть ночи прошла мимо, и к утру я могла думать только о шоколадной выпечке. Может быть, если бы я ходила чаще, Карла могла

Схватив рубашку с длинными рукавами и джинсы, несмотря на начинающуюся летнюю погоду, я отправилась в путь.

После того, как я заперлась так надолго, мне казалось, что мир вне меня стал больше.

Больше людей переехали в город?

Все двигалось так быстро, хаотично, что мне стало интересно, как долго я пробыла в квартире. Я думала, что прошло всего две недели, но начинало казаться, что годы.

Кофейня появилась в поле зрения, и я с облегчением увидела, что за ее пределами не было мотоцикла. Не то чтобы я его ненавидела, я была безмерно благодарна Андерсу — я с трудом удерживалась от мыслей о нем, — но мне не нужен дополнительный стресс. Я знала его в течение недели или двух, прежде чем чуть не потеряла голову.

Я, наверное, просто раздражала его в любом случае.

— Ты пришла! — Карла приветствовала меня взволнованно.

Я кивнула, немного застенчиво улыбаясь, когда подошла к ее стойке.

— Не могу поверить, что никто больше не покупает их.

Карла скользнула по тарелке с самой вкусной выпечкой.

— О, они чрезвычайно популярны, их ест много людей, — рассмеялась Карла. — Мой другой гость должен быть здесь в ближайшее время...

Дверь распахнулась, и я почувствовал его запах.

— Ты собираешься прекратить продавать кофе?!

Андерс.

В тот момент, когда слова скользнули по его губам, я поняла, что затеяла Карла.

— Мне пора.

Я взяла печенье и кофе, и начала уходить.

— Нет, пожалуйста, останься, — тихо сказал он.

Андерс не двигался, чтобы остановить меня, но что-то в его голосе затронуло меня и задело за живое.

Глядя на него, этого великолепного мужчину, который спас мне жизнь, этого мужчину, которым мое тело и разум были одержимы с тех пор, как я увидела его в первый раз, как я могла сказать нет?

Пока Андерс заказывал, я сидела за тем же столом, что и в последний раз, когда была здесь с ним.

— Карла совершенно неудачно пошутила, — вздохнул он. — Я не знаю, что бы делал без ее кофе.

Я позволила себе рассмеяться и кивнула.

— Она сказала мне, что перестанет печь шоколадную выпечку, потому что никто другой их не покупает.

Я закатила глаза. Осмотревшись, я расхохоталась, когда Карла помахала нам.

— Как ты поживаешь?

Вопрос сорвался с его губ, как будто Андерс знал, что мне было нелегко.

— Я в порядке, ну, знаешь, как это бывает, — соврала я. — Было много работы, так что я ушла в нее с головой.

Андерс кивнул, не задавая вопросов.

— Моя нога в порядке, не болит или что-то еще, они проделали фантастическую работу.

— Они и меня хорошо подлатали, — согласился он с улыбкой. — Я так чертовски рад, что с тобой все в порядке. Когда ты снова исчезла, я забеспокоился… — он замолчал, и я поняла, куда движется его разум.

Протянувшись, я положила руку на его.

Его кожа была теплой на ощупь, бальзам на моих холодных пальцах.

— Я в порядке, спасибо за беспокойство, — заверила я его.

Повернув руку, он обнял мою.

— Мне жаль, что я тебя напугал. Извини, что наседал, просто ты превзошла все мои ожидания, — признался он. — В первый раз, когда я увидел тебя, я почувствовал, что умру, если ты исчезнешь из виду. — В его голосе слышался собственнический тон, но он выглядел почти смущенным.

Андерс чувствовал то же притяжение, что и я?

— Я чувствовала то же самое, — призналась я. Я чувствовала, как покраснело мое лицо. — Когда ты поцеловал меня в первый раз, я подумала, что воспламенюсь, я не знала, к чему ты клонишь, но я бы позволила тебе.

— Правда? — спросил он. Его голос был немного глубже с интересом.

— Это странно, я не знаю, я… — я потеряла суть своих слов, спотыкаясь о них в унижении.

Прежде чем я успела среагировать, прежде чем смогла подумать, Андерс наклонился и поцеловал меня.

Его губы были на вкус как кофе, с оттенком корицы. Он был теплым, немного грубым, и я позволила себе погрузиться в поцелуй. Это было хорошо, это было правильно. Я хотела окунуться в его объятия, пусть он посадит меня на этот стол несмотря на то, что вокруг нас было много других людей.

Я нуждалась в нем.

Когда мы расстались, я почувствовала головокружение.

Нужду.

Андерс провел пальцем по моим губам, снова мимолетно поцеловав меня.

— Я никогда больше не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, — сказал он тихо.

Слезы катились по моему лицу, я не уверена, почему — я не могла их остановить — и он с легкостью вытер их.

Я любила его.

Обняв его, потянув за шею и притянув к себе, я держалась за него, и он позволил моим слезам течь.

ГЛАВА 8

Надя

Он такой терпеливый, и, бог знает, я испытала его терпение.

Я не была рядом с мужчинами почти двадцать лет. Я избегала их, где могла, и Андерс, казалось, понимал это. Его компания вырвала меня из этой раковины. Я снова смогла купить продукты, когда он был рядом со мной. Хотя Андерс был ревнивым мужчиной, жадным, чтобы отвлекать мое внимание и отвлекать внимание других людей от меня, я чувствовала себя в безопасности.

Он идеален.

Я знаю, что ему нужно больше, чем просто наши поцелуи; обжимания до умопомрачения.

Он нуждался во мне, был таким же голодным и отчаянным для меня, как и я для него, и Андерс боролся с этим, чтобы помочь мне чувствовать себя в безопасности. Это было против его натуры — бороться с его потребностью оплодотворить меня, как мы оба хотели, вместо этого, он удостоверился, что у меня было время на излечение.

Мои собственные потребности, наконец, перевесили мою травму, и я была готова к нему.

Кулинария была навыком, который я приобрела после многих лет одиночества, поэтому приготовление еды для него не составило труда. Я нафаршировала несколько свиных отбивных, пожарила картошку и брюссельскую капусту, и испекла свежий хлеб. Это была легкая и полезная работа, и Андерс, казалось, был более чем рад все съесть.

Когда еда закончилась, он как-то догадался, что в меню что-то еще.

Целуясь по пути в мою спальню, я почувствовала, как все мое тело загорелось от возбуждения.

Я горела для него.

— Я не смогу остановиться, ты уверена? — прорычал он, стаскивая мою блузку.

Я смеялась, целуя его снова и снова.

— Ты мне нужен, — выдохнула я между поцелуями.

— Черт возьми, я хотел тебя

— Тогда возьми меня.

Прижимая меня спиной к кровати, его руки бродили по моему телу и исследовали каждый дюйм, который он еще не успел изучить. Андерс уже видел меня обнаженной, но я пыталась стереть из памяти тот случай в лесу.

— Ты так чертовски красива. — Его голос был грубым от возбуждения.

Пленяя поцелуем, дерзкий и жаждущий, он осыпал поцелуями мою шею, пока его руки снимали мою юбку и нижнее белье. Андерс целовал меня в шею, огибая мои шрамы, и мое сердце наполнилось любовью к нему. Вместо этого Андерс сосредоточил свои поцелуи на моей груди, оставляя глубокий засос под моей ключицей, когда его пальцы скользили по моему клитору.

— Андерс! — Я застонала.

Я чувствовала его улыбку в его поцелуях моей груди, когда он продолжал сползать вниз.

Его пальцы опустились ниже, один начал проталкиваться внутрь меня, и я удивленно ахнула. Медленно, дразня, опускаясь, он целовал мою грудь и живот, бедро, ляжку, пока его язык не заменил пальцы на моем клиторе. Схватив простыни под моей головой, я застонала громче, и мои бедра слегка коснулись его лица. Его губы и язык работали и обвивали мой клитор, дразня и доставляя мне так много удовольствия.

Андерс просунул в меня еще один палец, растягивая меня сильнее, и моя спина выгнулась.

Я кончила сильно, быстро, чувствуя, как его подбородок терся о мои дрожащие бедра.

Мир чувствовался так будто он полон электрического гудения, бесконечного удовольствия, которое поражало меня вибрирующими волнами, оставляя разбитой и беспомощной под его вниманием.

Он продолжал, это было слишком много и как-то недостаточно.

Мне нужно больше.

Я отчаянно нуждался в этом.

Снова поцеловав меня в бедро, Андерс вернулся к моим губам.

Мне было все равно, что я чувствую свой вкус на его языке, я хотела, чтобы ему было так же хорошо, как и мне.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

— Красавица, — пробормотал он, целуя в весок.

Я почувствовала, как Андерс убрал пальцы, мое тело снова заболело.

Не потребовалось долго ждать.

Вместо этого выровняв свой член, он прижался ко мне.

Это было медленно, растягивание, которого я не ожидала. Он был толстый, большой, он наполнял меня сильным жаром, когда входил все глубже и глубже. Мои бедра разошлись, и Андерс немного отодвинулся, прежде чем снова наполнил меня.

— О, Андерс, — простонала я.

Он поцеловал меня в губы, медленно покачиваясь во мне, пока мы не начали набирать ритм.

Аккуратно двигая дрожащими ногами, я обхватила ими его бедра и позволила ему проникнуть еще глубже. Это было ошеломляюще и чертовски хорошо, гораздо больше, чем я могла ожидать.

Я могла сказать, что Андерс все еще двигался слишком медленно.

Он не отступал.

— Ты не сломаешь меня, — пробормотала я ему в щеку. — Пожалуйста.

С этим разрешением он полностью поддался своим нуждам. Давя сильнее, быстрее, его руки крепко сжали мои бедра, я ахнула и застонала от перемены.

— Да, — прошипела я.

— Ты моя, — пробормотал он возле моей ключицы.

— Твоя, — согласилась я.

Это было так хорошо, каждый толчок ударял что-то электрическое внутри меня, пробуждая мой разум и тело к жизни.

— С тех пор, как я впервые увидел тебя, я нуждался в тебе, хотел тебя, знал, что я буду наполнять тебя своими щенками, — прорычал он.

Было так чертовски жарко видеть, как он расслабляется, слышать, как сильно он хочет меня.

— Я бы уничтожил любого мужчину, который коснулся тебя, если бы мог, — добавил он.

Я чувствовала, что наступает другой оргазм, но пыталась сдержать его.

Двигаясь, Андерс встал на колени и притянул мою задницу на свои бедра, которую я сжала, когда он качнулся в меня. Он протискивался еще глубже, чем раньше, двигаясь быстрее и растягивая меня, когда делал это.

— Каждый проклятый изгиб твоего тела создан для меня, — простонал он в возбуждении.

Я никогда не чувствовала себя так хорошо в своей жизни, это было ослепительно и идеально, как будто я была пластилином в его руках, и я хотела всего этого.

— Да, Андерс, да, — выдохнула я.

Мой оргазм забрал меня без предупреждения.

Мое тело сжималось вокруг его, напрягаясь и хватаясь, и вскоре он тоже кончил, наполняя меня своим семенем. Я застонала, заплаканная и счастливая, пораженная всем этим. Мое тело пульсировало от удовольствия, и я не могла отдышаться.

Андерс поцеловал меня, когда его оргазм ослабевал, укутывая меня словно в кокон, пока я не свернулась в его объятиях.

— Ты моя пара, — пробормотал он мне в губы.

— Ты — моя, — согласилась я.

Мы целовались, легко, несмотря на мои слезы, и эта кровать чувствовалась как самое безопасное место, где я когда-либо была.

Андерс уснул в моих объятиях, но я все еще не могла прийти в себя. Наклонившись к своему альбому для рисования, я схватила его и ручку, и начала рисовать. Его черты растекались чернилами так легко, что вы не могли бы сказать, что в последнее время у меня возникли проблемы с рисованием. Как будто его лицо должно было быть нарисовано, как будто его черты были только для меня.

Моя ручка повторяла изгиб его толстых плеч, острые углы его голеней, запутанных в простынях.

Мягкое затенение его небритого лица.

С каждой деталью я все больше и больше влюблялась в него.

Мир не казался предназначенным для меня. Я провела почти двадцать лет своей жизни, запираясь от него, как можно дальше, но Андерс помог мне почувствовать, что я могу быть частью его. Как-то внезапно появилось место для меня, хотя раньше не было.

Андерс переместился во сне, его рука покоилась на моем животе, и я наклонилась, чтобы поцеловать его.

Я должна ему весь мир.