Переиграть судьбу

Пролог

Переиграть судьбу

— Шевели ногами, — сильный толчок в спину едва не сбивает с ног. Каким-то чудом мне удаётся устоять и не полететь лицом в брусчатку. — Шевелись-шевелись, не хочу на обед опоздать. Сегодня у Варгуса будут ребрышки, а они долго в меню не задерживаются.

Конвоир за спиной смачно причмокнул от предвкушения.

От упоминания еды мой желудок свело от голода, а рот наполнился слюной, которую я с наслаждением сглотнула. Я бы сейчас и от ненавистной когда-то каши не отказалась. Да кто ж мне ее даст…

Кормили меня последний раз дня два, а может и три назад. Все остальное время давали только воду, и ту затхлую и вонючую. Сегодня даже ее не дали.

Меня пошатывало при каждом шаге, в босые ступни впивались мелкие камушки боль от которых я не замечала. По сравнению с тем что я уже испытала это так…пустяки. Цепи, свисающие с рук, позвякивали отдаваясь в ушах похоронным набатом, но я стараюсь держать спину прямо, а голову высоко словно не на казнь иду, а минимум на светский раут.

Солнце далеко не ласково касалось открытых участков кожи.

С момента моего заточения прошло наверно месяца три, не меньше.

Волокли меня тогда по едва избавившейся от снега земле, под неустанно накрапывающий дождь. Сейчас же солнце в зените и нещадно обжигает кожу, а в воздухе растекается лёгкий аромат цветов и трав. За стенами тюрьмы разбит небольшой цветник, чтобы радовать глаз тех, кто дожидается своей участи в холодных стенах камер.

Хотелось бы в последний раз и мне взглянуть на буйную красоту природы. Но, спасибо одному слишком рьяному менталисту, что чуть не поджарил мне мозги, пытаясь вытащить из моей памяти воспоминания того злосчастного дня. Его стараниями я почти лишилась зрения, теперь лишь мутная картинка перед глазами, разбавленная черными мушками.

Успеваю затормозить ещё до того, как это приказал сделать конвоир. Он видимо думал что я не увижу стоящего на пути мужчину в черной судейской мантии сжимающего в руке трость с набалдашником из белого оксара — камня что считается покровителем законников.

У меня самой было кольцо с таким камнем, да только это никак мне не помогло.

— Лирана Эсс Арди, — резкий голос заставил напрячь зрение и посмотреть на повернувшегося ко мне судью, — вы обвиняетесь в покушение на жизнь фресы Э’Корс и убийстве наследника династии Арди. Даю последний шанс признать себя виновной и очистить совесть перед казнью.

Холодный взгляд синих глаза впился в меня подобно стае озлобленных рыксов — мелких, песчаных грызунов с южных земель. Мне не раз приходилось чувствовать его на себе находясь на скамье подсудимых, но к ощущениям что он вызывал так и не привыкла. Сердце подпрыгнуло к самому горлу желая покинуть мое бренное тело раньше чем оно испустит дух. По спине вдоль позвоночника словно холодной плетью стеганули, заставив колени задрожать. Но я лишь сильней выпрямила спину вскинув подбородок не желая демонстрировать свое поражение.

Интересно она здесь? А он?

Наверняка.

Так и хочется повернуться в сторону мест для желающих насладиться казнью. Увидеть его в последний раз. Но меня останавливает возможность увидеть рядом с ним ее.

Сжимаю кулаки, цепи издают тревожный звон.

Если бы я хотела убить эту мелкую гадину Шанну, она бы точно не выжила. И никакая императрица, бросившаяся спасать ее, меня бы не остановила.Я хотела лишь показать ей, где ее место вызвав на поединок «достоинства». Он не запрещен в империи и входит в Кодекс дуэлей с регламентированными правилами, ни одно из которых я не нарушила.

Почти.

Я не обезопасила себя пригласив свидетелей.

Дура.

— Я не признаю себя виновной, — произношу громко насколько хватает сил. До меня доносится ропот раздраженных голосов.

Полюбоваться моим падением собралось видимо много народа.

Стервятники.

— Вам был дан шанс. Ну, что же… вы сделали свой выбор. — Нехорошее предчувствие разливается внутри от его слов и тона. Очень уж радостный он. — По распоряжению императора Диомара Эсс Фэнор Арди смертная казнь пройдет с использованием арки Жизни.

Бьющееся в самом горле сердце камнем падает вниз. Ноги подкашиваются. От падения спасает дернувший меня за руки конвоир. И как ни странно, но я ему сейчас благодарна. Собравшиеся стервятники только и ждут увидеть меня сломленной и ползующей на коленях.

Ирония. Не иначе, что арка, лишающая жизни, буквально развоплощающая душу без возможности ее перерожденя носит название — Жизнь. У ее создателя было то еще чувство юмора.

Но самое страшное не это… я не особо жажду перерождения. Люди более спокойно относятся к этому факту, в отличие от тех же василисков, драконов и прочих двуипостасных.

Развоплощение лишит меня связи с родом, не даст душе встретиться с почившими родственниками. Родители… я не увижу их даже после смерти.

Сил нет даже на слёзы. У меня и жидкости то в организме не хватит, чтобы проронить хоть одну слезинку.

Как же я ее не навижу.

Злость горечью растекается на языке.

Арка все ближе. Сквозь муть в глазах вижу ее плавные очертания, наполненные магией, светящиеся руны и ощущаю, как земля под ногами вибрирует от ее мощи.

Особо не церемонясь, меня толкают вперёд. Руки вздергивают вверх и цепями приковывают к арке. Магические импульсы кусают кожу. От боли до крови прикусываю губу. Моих криков они не дождутся.

Не знаю сколько уже длится эта пытка. Минуту, две…час. Ощущаю себя одним кровоточащим куском мяса.

Говорят перед смертью перед глазами проносится вся жизнь.

В моем случае только кровавая пелена и нарастающий гул магического потока из арки.

Едва шевеля искусанными губами пытаюсь напеть песенку, что в детстве пела мне мама.

Тихо, тихо диск луны крадется…Скоро, скоро ночь придет…Ярких снов щепоткусеребристый луч подарит дочери моей

Кашель не дает закончить, горло сводит от болевого спазма.

Белый свет бьет по глазам. Ну вот и все.

Мне не страшно. Если только самую малость.

Жмурюсь, внутренне готовясь к финальному витку боли.

Будет в снах тех много света,радости и смеха.

Принц там тоже будет и на крыльях ночи в башню прилетит….

Тихий, мелодичный голос продолжает напевать строчки из песни.

Мама…

Распахиваю глаза. Так ярко что хочется снова зажмурится и ослепнуть.

Я вижу.

Чётко.

Передо мной сотни арок, внутри которых мелькают картинки из моей жизни.Они калейдоскопом сменяют друг друга.Вот я

Сердце колет при виде тех, кого уже нет.

— Дядя, смотри там белоцвет, — оборачиваюсь на свой детский голос. — Идем, надо загадать желание.

Маленькая я на пухлых ножках в голубых сандалиях резво чешет к большому цветочному вазону на портальной площади. Ручонки тянутся к цветку на мясистом стебле, увенчанному белоснежной головкой из мелких лепестков.

— И что же ты загадаешь?

Дядя догоняет меня и опускается рядом на корточки.

— Братика. — Отвечаю и вижу как гаснет улыбка на губах мужчины. — Хочу чтобы тетя подарила мне братика.

Шепчу и касаюсь пальчиками бутона. Тот искрит и осыпается нам под ноги белоснежными искрами.

Обхватываю дядю за шею и смеюсь. Желание сбудется. Тогда я верю в это.

Ещё минута и мои родители, тетя которую я очень любила — погибнут. Едва войдя в кольцо портального перехода их разорвет от сбоя в Искре артефакта.

Нет.

Кидаюсь к арке. Хочу остановить их, предупредить понимая что все это тщетно. Это уже было и изменить ничего нельзя. Мне остается только наблюдать.

Первым линию перехода пересекает отец. Внутри кольца пульсирует магический поток. Следом, как только внутри вспыхивает зеленоватое свечение, мама с тетей делают шаг. И тут же яркий алый всполох пронзает пространство.

Стоп. А это что было?

Мое внимание привлекает мужчина, стоящий чуть поодаль от остальных. В момент активации портала он бросил на землю цветные бусины. Не достигнув земли, они растворились, и в тот же момент произошел разрыв портала.

Так это не случайность.

— Их убили. — Шепчу, оседая на пол.

Тело наполняется легкостью. Я еще дышу, но каждый вздох даётся с трудом.

Я не могу просто исчезнуть. Не могу. Я должна отомстить. За родных. За себя, в конце концов.

Мысли хаотично мечутся в голове.

Времени все меньше.

Тело почти не ощущается.

Воспоминание приходит неожиданно. Старая история, рассказанная мне дядей про одного из нашего предка. Тот заключил сделку с Хранительницей Рода.

Как же ее… Ифида… Или… Инфидра.

Губы едва шевелились, но мне хватило сил прокричать ее имя.

Последнее, что увидела — силуэт женщины в золотом платье и маске из черного орахнита.

Надеюсь, я успела.

Глава 1

Первыми я почувствовала запахи.

Яркий аромат хвои смешивался с морозной свежестью и нотами парселя.

Зимний цветок особо ярко раскрывал свой аромат с наступлением первых холодов.И вот этот холод отнюдь не нежно ласкал обнаженную кожу. Покусывал как изголодавшийся зверь дорвавшийся до свежей плоти.

Было страшно открывать глаза.

Последнее, что всплывает в памяти — это черная бездна глаз Хранительницы.Мне все же удалось ее призвать.Весь ее вид вызывал одновременно и трепет и страх. Высокая и изящная как хрустальная статуэтка, серебро волос окутывало ее подобно платью и лишь глаза не вязались с ее нежным образом.

Неожиданно быстро она согласилась исполнить мою просьбу. Без торга и уговоров которых как я думала мне не избежать. Единственное, что не оговорили — плату. И сейчас я боялась что это мое упущение может выйти мне боком.

Поэтому и не спешила открывать глаза.Но пришлось.

За спиной кто-то или что-то зашевелилось и спустя один мой вздох на бедро мне легла довольно тяжёлая и прохладная рука. Ее я уже увидела распахнув от неожиданности глаза.От вида замысловатой татуировки меня бросило в жар.

Узор начинался на внешней стороне ладони от большого пальца, обвивал запястье и заканчивался на изгибе локтя. Очень знакомая, как и мужчина на чьей руке она серебрилась маня прикоснуться к ней.

А может в этот раз повезет…Пальцы сами потянулись к узору.

Затаив дыхание коснулась прохладной кожи, очерчивая витиеватый рисунок провела пальцами до запястья и разочарованно выдохнула.

Ничего. Ни единой искорки не пробежало по рисунку, а сам он не изменил цвет. Надежда оказаться его иччари не появилась даже после получения второго шанса на жизнь.

Мое прикосновение видимо было не таким уж и невесомым. Не успеваю вскрикнуть, как взмываю в воздух и тут же оказываюсь под тяжестью мужского тела. И весьма недовольного.Тяжелый взгляд зеленых глаз с вытянутыми зрачками скользит по моему лицу, губы поджаты и воздух вокруг нас становится все прохладней. Истинная магия снежных василисков может до смерти заморозить. Маленькое облачко пара срывается с губ стоит мне расслабленно выдохнуть.

— Доброе утро, Даэль. — Мурлычу и скольжу ладонями по груди мужчины. Его сердце под моей ладонью бьется ровно.– Не могу согласиться Лира. Проснуться с тобой в одной постели не сулит ничего хорошего, а тем более доброго.

Его слова бьют не хуже пощечины. Кажется в тот раз они были другими, но не менее жесткими. И тогда я вспылила. Вышла из себя, чем еще больше настроила его против себя.

— А ночью тебе очень даже нравилась моя компания.

— Не обольщайся, не используй ты зелье «страсти» ничего бы этого не было.

К этим словам я была готова. И даже его удивило мое спокойствие.

Он смотрел уже с интересом ожидая моей реакции.

— Кажется ты забыл что оно работает только если оба испытывают хоть какие чувства.

— И это правда. Будь он равнодушен я бы от него и поцелуя не добилась, хоть весь пузырек дав ему выпить. А тут одна капля и мы едва до спальни успели добраться. — Так что не обманывайся Даэль, ты хочешь меня. Просто признай это.

Не могу удержаться чтобы не позлить его. Притягиваю к себе и целую. Не нежно, а яростно и жестко. В поцелуе нет сладости, а только горечь и боль. Его пальцы сжимают мои бедра до боли, точно останутся синяки. Но мне плевать. Температура в комнате падает на несколько градусов. Он точно зол.

Я начала поцелуй, а он его закончил.

Оттолкнул и резко поднялся с кровати.

— Выметайся, Лира. — Его зрачки пульсируют, то стягиваясь в тонкую ниточку, то расширяясь. Не так уж он и равнодушен. — Еще раз используешь зелье и твоя фамилия тебе не поможет. И про чувства это полная чушь.

Через минуту он скрывается за дверями ванной.

Выдыхаю и падаю на подушки. На губах все еще вкус его поцелуя. Улыбаюсь, а хочется смеяться во весь голос и кричать.

Я жива!Жива и и этот шанс я не упущу.

Убираться говоришь.

Даже не подумаю.

Первым делом

Обвожу взглядом спальню: на прикроватной тумбочке ночная сфера внутри которой закручивается снежный вихрь, по светло-зеленым стенам скользят первые лучи солнца, они же играют на гранях вазы стоящей у стены рядом с дверью в гостиную.

На спинке кресла белая рубашка Даэля, а галстук и трость валяются на ковре. Свои трусики и бюстье замечаю под вторым креслом.

Соскальзываю с холодной кровати, ежусь от проникающего в окно ветра и кутаюсь в простынь. Ступни утопают в белом ворсе ковра.

Добыв свое белье подхожу к дверям ванной.

Василиски большие любители водных процедур, у Даэля ванна утоплена в пол и размером с небольшой бассейн. Нередко они оборачиваются прямо во время мытья и обычная по размерам ванна просто не вместит их в себя.

Слышу плеск и хруст стекла.

Или льда.

Ну-ну! Чушь говоришь!

Из спальни перехожу в гостиную.

Беру с вазочки на столе засахаренный орех и кидаю в рот. Голод просто зверский.

Набираю несколько штук и отхожу к окну.

Заснеженный сад расстилается перед глазами. Ярким пятном на белом фоне выделяются оранжевые парсели на тонких, длинных стеблях.

В свое время тетя пыталась их вырастить своём саду, но все ее попытки шли прахом. Парсели весьма прихотливы к магии. Растут они только питаясь магией василисков, все остальное они отвергают как чужеродное и гибнут.

Орех за орехом отправляю в рот, но насыщение не приходит. То ли отголоски моего заточения дают знать, то ли жаркая ночь, что выжала все соки.

— О, прошу прощения, фресса. — В дверях комнаты замер дворецкий. — Я не знал что эрс не один.

Закрыв глаза он двинулся по привычному для себя маршруту к столу, куда сгрузил заставленный едой поднос.

От вида бекона и мясных шариков рот непроизвольно наполнился слюной.

— Ничего страшного, Маэр. — Повыше подтянула простынь, скрывая наготу. — Ты случайно не видел внизу моего платья?

В спальне его так и не нашлось, как и в гостиной. Если его не будет и внизу боюсь домой мне придется возвращаться в одном белье. Мой вопрос абсолютно не смутил мужчину.

— Боюсь что нет фресса. Но я спрошу у горничной, она уже сделала утреннюю уборку и возможно могла найти его.

— Буду очень признательна. — На лице дворецкого появилась добродушная улыбка.

Поклонившись он покинул комнату пожелав мне приятного аппетита и с обещанием что скоро пришлет ко мне горничную.

В отличие от своего хозяина Маэр тепло ко мне относился. Это от него в свое время я получала информацию о местах встречи Даэля с Шанной. С каким же удовольствием я закатывала им скандалы, доводя белокурую тихоню до истерики.

Сопротивляться ароматным запахом больше не было сил.От мясных шариков в кисло-сладкой подливе я почти испытала гастрономический экстаз, довел меня до точки уже омлет с моллюсками и мини помидорками. Розовые шарики лопались на языке наполняя рот сладким нектаром.

Единственное, что расстроило — чай. Василиски не терпели кофе и их любимым напитком был фруктовый или цветочный чай. Именно он и дымился в большом, белом чайнике в центре подноса.

Пока Даэль плескался я умяла почти половину от его завтрака.

Сытая и довольная откинулась на спинку дивана в ожидании горничной.

Мысли хаотично перемещались в голове.

Взгляд зацепился за часы на подставке в углу.

Стрелки отмеряли начало восьмого.

Мне надо вспомнить во сколько я покинула дом Даэля.

Это важно.

Мне необходимо избежать одной встречи, в дальнейшем она обернется против меня.

Обернулась к окну.

Одинокие снежинки сыпались с неба подобно сахарной пудре.

В прошлом я убегала из этого дома под разгулявшуюся метель.

Так, значит сейчас как раз подходящий момент.

Где же горничная?

Мои мысли оказались материальны.

После робкого стука и моего разрешения в комнату вошла рыжеволосая девушка в сером форменном платье и белом переднике. Кружевной воротничок придавал строгому платью немного легкости.

— Фресс Маэр просил отнести вам кофе. И платье. — Не знаю чему я была рада больше.

Пока девушка разливала напиток от которого кружилась голова, сменила простынь на платье.

И кажется в простыне я была более прикрыта.

И без того глубокое декольте стало еще глубже, сбоку до самой талии был распорот шов превратившись в довольно секусаальный разрез.

— Мы пытались как могли привести его в порядок, — попыталась оправдаться девушка, подав мне чашку кофе.

— Не каждое платье выдержит натиск объятого страстью василиска.От одних только воспоминаний о той ночи бросает в жар.

— Верно говорите, фресса. В страсти они даже драконам не уступают. — И тут же смутившись своих слов прикрыла рот ладонью.

— Да, не смущайся, все так. — Посмеиваясь отставляю пустую чашку. — Ты наверно новенькая?

Я раньше тебя не видела.Не сказать что я знала весь персонал дома в лицо, но такую рыжулю точно бы запомнила.

— Что вы, я уже второй год тут работаю. — Удивляет своим ответом горничная. — Может ещё кофе?

Отрицательно машу головой.

Мне уже пора бы уходить.

Снегопад за окном стал набирать силу.

Шубка нашлась внизу, каким-то чудом целая и невредимая. Услужливый Маэр вызвал виджас и тот уже ждал меня у ворот.

Домой мы добрались за несколько минут.

Не теряя времени на ожидание когда наш дворецкий откроет дверь, коснулась ладонью артефакта на двери и ввались в теплое нутро дома.Скинула шубку и сапожки на диванчик в прихожей и пошла в сторону кабинета дяди. Как никогда хотела его увидеть.

— Его там нет. — Чуть не подпрыгнула от прозвучавшего у меня над ухом баса.

— Наэшь, ты чего так пугаешь ⁈За спиной притаился наш дворецкий.

— Пугаете меня как раз вы. Что за вид фресса! На вас напали?

Ага, твой сородич и напал.

— Я как раз в порядке. Меня волнует, где дядя?

По утрам он всегда пропадал в кабинете. Читал свежую прессу, пил свой любимый квадос и раскуривал сигару.

— Фресс Арди уехал в порт. Будет только к обеду.– В порт ⁈ — Переспросила весьма удивленная его ответом.

— Да, в порт. — Подтвердил Наэшь.

Странно. Очень странно.

Дядя никогда не ездил в порт зимой. Всеми делами там заведовал его помощник.То новая горничная у Даэль, которая оказывается совсем не новая, то эта поездка дяди. Слишком много изменений.

— Тогда я к себе. Посплю немного.Наэшь слишком хорошо меня знал, чтобы промолчать.

— С вами точно все в порядке?

Заверив его что все хорошо поплелась наверх.

Ну, хоть комната моя

Нежные пастельные стены, картины с огненными пустошами, туалетный столик с косметикой и уже увядшими цветами в вазе. Разобранная с вечера кровать под невесомым балдахином.На нее и рухнула.

Правда не надолго.

— Ну и где тебя носит?

Нежный, мелодичный голос взбодрил куда лучше недавно выпитого кофе.

— Инфиндра ⁈ — Соскочила с кровати и обошла ее, встав с другой стороны. — Как…? Я думала вам нельзя появляться в мире живых.Сказать по правде ее приход меня напугал.

— Почему же нельзя, — парирует Хранительница широко улыбаясь. — Очень даже могу как видишь. К тому же как мне взимать плату со своих должников. Вы же сами ко мне не придете.

— Плату… Выходит ты пришла за ней?

От перспективы расплатиться с ней прямо сейчас меня бросило в холодный пот.

Некстати вспомнилась история моего незадачливого предка. За возможность победить в решающей битве за новые земли империи он заплатил своим рассудком.Плата оказалось непомерно высокой.Его тело Инфидра использовала как сосуд для очищения грешных душ. Продержался он меньше года. Прыжок с утеса лишил его жизни, но не избавил от исполнения обязательств. Его душа теперь проводник для умерших за Грань.

— Можешь выдохнуть девочка пока я пришла просто поговорить. — Пройдя к креслу грациозно опустилась на него. Расправила складки на юбке золотого платья искрящегося на свету.

— Думаю стоит тебе узнать небольшие нюансы твоего перерождения. Возможно некоторые ты уже заметила.

Такое попробуй не заметить.

Новая горничная, которая оказалась отнюдь не новенькой, посещение дядей порта, куда зимой он даже носа не казал.

Вот этот все ей и озвучила.

Добродушно улыбнувшись она пояснила тревожащие меня изменения. Все оказалось достаточно просто, возможно посещай я в свое время факультатив по прикладной магии материй сама бы нашла им объяснение.

Любая ветка времени имеет несколько вариантов развития событий, не совсем радикальных, но небольшие отличия в них могут быть. Вот я и попала в одну из таких веток. В ней к сожалению я также буду казнена если не смогу этого избежать, моих родителей убили выдав все за несчастный случай. Даэль обретет иччари в лице Шанны.

Слушая Инфидру смогла расслабиться.

Ее присутствие больше не вызывало у меня нервозности и страха.Если отбросить кем она являлась и по какой причине явилась можно подумать что встретились две подруги и мило беседуют.

Расхаживая по комнате теребила в руке цепочку от флакончика с зельем найденную на кровати.

— Так, ладно с этим все понятно. — Села за туалетный столик и обвязала цепочку вокруг флакончика с духами. — Почему всего на полгода назад? Слишком мало времени не находишь, чтобы найти убийц, разобраться в причинах и наконец избежать собственной смерти.

На мгновение по лицу Хранительницы скользнула тень обеспокоенности, но не надолго. Мой вопрос застал ее врасплох. И хоть ответила она довольно бесстрастным тоном, но долго собиралась с ответом.Ее взгляд блуждал по стенам спальни, намеренно долго задержался на картине с изображением извержения вулкана на фоне красной луны. Моя любимая картина. В ней столько мощи что мурашки бегут по коже стоит только представить что ты там. В самом центре извержения.

— Времени и правда мало. — Согласилась со мной она. — Но это единственный максимальный отрезок прошлого в который я могла вернуть тебя. Твоя линия жизни была разорвана еще до момента твоей смерти.

— Хочешь сказать кто-то сделал это специально? — Ее утвердительный ковок выбил из меня весь воздух. — Насколько понимаю сделать такое не просто. Пряхи единственные кто могут работать с Нитями Жизни.

— У вашего рода сильный противник. Не каждый сможет привлечь на свою сторону Пряху.

Я снова потянулась за цепочкой.Перебирая ее звенья могла немного успокоиться. Коснувшись ее зацепилась взглядом за флакон на котором она была. Темное стекло с белыми вкраплениями, узкое горлышко и пробка в форме цветка. У меня никогда такого не было. Вытянула пробку из горлышка и поднесла ее к носу.Слишком сладкий аромат, я любила более свежие, максимум древесные тона.

Откуда он тут?

— Что-то не так?

Инфидра бесшумно поднялась с кресла и замерла рядом со мной. Ее тонкие, длинные пальцы сомкнулись на флаконе и слегка встряхнули его.

— Духи не мои.В носу засвербело от сладкого аромата.

— На них след темной магии. На твоем месте я бы избавилась от них. Позволишь?

Не успела кивнуть, флакончик охватило серебряное пламя и его остатки осыпались нам под ноги белым пеплом.Отряхнув ладони Хранительница насторожено посмотрела в сторону двери.

— Я пока удаляюсь. Будь осторожна. И помни про эффект Маркэля. Если забыла, советую прочитать.

Махнув на прощание рукой она осыпалась золотой пылью.

Стоило ей исчезнуть в дверь постучали и громкий бас оповестил меня что дядя вернулся и ждёт меня внизу с гостями.

Пришлось идти переодеваться, а так хотелось поспать.

Глава 2

Гардеробная пряталась за высокими двустворчатыми дверями с позолоченными ручками в виде голов пустынных львов. Под огненной гривой у них скрывались костяные наросты, глаза переливались серебром, а конец длинного хвоста венчал смертоносный шип. Он то и служил ручкой.

Легкое нажатие и двери распахнулись, впуская меня внутрь.

Я та еще модница. Пришлось потратиться на артефакты для расширения пространства, иначе вся одежда просто бы не поместилась.

Модные салоны одежды я посещала чаще, чем в своё время занятия в академии. Любое новое веяние моды, воплощенное в платье, юбке или брюках, тут же появлялось в моем гардеробе. Единственное, что не прижилось — розовый цвет. Им повально стали увлекаться модные дома стоило нашей императрице заявить: розовый — ее любимый цвет. После этого любая жительница Ацхара считала необходимостью заиметь себе в гардероб хоть что-то розовое. Я же терпеть его не могла.

Отдельно от всех висело мое последнее приобретение.

Черные широкие брюки с высокой талией и крупными пуговицами, корсет с жесткими вставками и цепочками, а под него белая рубашка мужского кроя.

Так ни разу его и не надела. Собиралась пойти в нем на открытие новой ресторации, отпраздновать свой триумф над Шанной, а попала в холодную темницу.

Растерла руками лицо, помассировала шею. От напряжения мышцы стали твёрже камня.

В нише между полками с туфлями и сумочками зажато высокое зеркало.

Подхожу к нему. Немного медлю, прежде чем взглянуть в него.

Глубокий вдох и открываю глаза.

Жадно вглядываясь в отражение. Обхватываю раму руками.

Стройная, длинноногая, с приятными округлостями в нужных местах.

Тонкие черты лица, большие медово-карие глаза

По губам скользнула горькая улыбка.

Как же мало времени мне дано для реванша.

Из гардеробной направилась в ванную.

Настроила душ под приемлемую температуру, капнула на губку цветочного бальзама и встала под упругие струи воды. Пара минут блаженства вернули мне душевное равновесие и приятно расслабили.

Втирая в волосы ароматное масло для блеска и питания присела на пуфик перед туалетным столиком.

Когда волосы, наконец заблестели, взялась за лицо. Нанесла питательный крем, немного блеска на губы и черной пасты на ресницы.

Из головы никак не выходили слова Инфидры про Прях. Договориться с ними трудно, почти невозможно. Они неохотно откликаются на молитвы храмовников, подношениями их тоже не заманишь. Так что же такое им было обещано, раз одна из них решила помочь. Пойти против императорского, рода которому благоволит сама Богиня Ночи — самоубийство для любого смертного и бессмертного коими являются Пряхи.

Достучаться до них можно только в Храме Познания. Думаю, его посещение не стоит откладывать надолго. По крайней мере, просмотрю книгу с записями подношений, может, на что-то и наткнусь.

К дяде и его гостям спустилась где-то через час.

В платье из мягкой шерсти мятного цвета и замшевых сапожках на небольшом каблуке спустилась в гостиную на первом этаже. Горничные суетились сервируя стол в малой столовой для чаепития. Одна из них подсказала что дядя ждет меня в курительной комнате.

Первым войдя в комнату, увидела дядю. Едва удержалась от желания бросится ему на шею.

Дядя отложил недокуренную сигару и поднялся с кресла.

— Надеюсь, не сильно заставила себя ждать. — Мне навстречу встало двое незнакомых мужчин.

Оба высокие, рыжеволосые, похожие как братья близнецы, если бы не цвет глаз. У одного зеленые, как болотный мох, у другого синие с золотыми искорками.

Пахло табаком и выдержанной силрой. Алая жидкость была разлита по низким бокалам. Ее терпкий запах кружил голову.

— Ну, что вы фресса, — мягкий бархатный голос принадлежал зеленоглазому, — ради встречи с красивой женщиной стоит и потомиться в ожидании.

— Откуда вы знали, что я красива?

Склонила кокетливо голову и коснулась пальцами шеи.

— Ваш дядя описал вас лучше любого художника. Такую красоту и правда стоит запечатлеть на холсте. Если позволите мне такую дерзость, я бы хотел вас написать.

К дифирамбам подключился второй мужчина. Он первым коснулся моей руки в легком поцелуе.

— Дядя — лицо заинтересованное, мог и преувеличить. — Подхожу к нему и целую в щеку. Он привычно пахнет мятой, морозной свежестью и, конечно же табаком. — А над вашим предложением я подумаю.

И, думаю, соглашусь.

Гостей звали Ирсай и Мар. Оба представились, ещё раз запечатлев поцелуй на моей ладони.

Дядя, взяв меня под руку, предложил пройти всем в столовую.

Хорошо перекусив в доме Даэля я потягивала кофе и внимательно рассматривала гостей.

Оба отдали предпочтение чаю. Из закусок налегали на соленую рыбку с мягким сыром в слоеных тарталетках, тосты с яйцом умяли в количестве трех штук.

Для людей больно уж прожорливы. Скорей всего, из псовых оборотней. Клыки у одного мелькнули когда тот вгрызался в тост.

Разговор за столом вращался вокруг погоды, грозящей штормами, затрудняющими судоходство. За первые несколько дней зимы уже пять сильных штормов вынудили отложить отправку нескольких важных торговых судов. Нашей семье принадлежало несколько кораблей, верфь, где их строили, и доля в порту. Но это скорей побочный бизнес. Основной включал в себя мануфактуру артефактов, рудники по добыче орахнита — главного минерала для производства боевых артефактов.

Фоном слушая разговор мужчин, рылась в памяти, ища в ней информацию про эффект Маркэля.

Его фамилия точно не мелькала на страницах учебников по праву и законотворчеству. Историю на факультете законников читали на первом курсе, а он прошел у меня под знаком нескончаемых вечеринок и на парах я больше спала, чем впитывала знания. Не вылететь мне, конечно, помогла фамилия и щедрые пожертвования в фонд. Все изменилось после появления у нас на кафедре Даэля в качестве приходящего лектора по основам права.

Я влюбилась. Влюбилась до тех самых бабочек в животе и трепыхающегося сердца.

С того времени я дневала и ночевала в академии, библиотека стала мне родным домом. Стараясь привлечь его внимание вызывалась писать самые сложные работы, напрашивалась на практические занятия и бегала на все заседания суда где он выступал обвинителем.

Все тщетно. Ответного чувства я не добилась. Мне было сказано об этом напрямую.

Думаете меня это остановило?

Нет. Я же Эсс Арди, а мы так просто не сдаемся.

Вот и довела себя до казни.

— Вам, наверно, скучно слушать наши разговоры о делах, — вздрагиваю и выныриваю из неприятных воспоминаний, — такие торгаши, как мы с братом, порой забываем, что не всем интересна тема перевозок и биржевых котировок.

Синие глаза внимательно смотрят на меня, а я перебегаю взглядом с одного мужчины на другого.

Значит, братья! Выходит, я была права.

— Не столько не интересно, сколько не понятно. Я далека от торговли, вот по законодательству могла бы вас просветить. Не зря семь лет отучилась на законника пятого уровня.

Удалось удивить мужчин своим ответом.

— Лирана у нас Чтец. — Слова дяди заставляют мужчин взглянуть на меня с ярким интересом на лицах.

Такой интерес вызывает легкое раздражение.

— Боюсь разочаровать вас, но я читаю всего лишь неживую материю. Для чтения душ моего дара не хватает.

Братья переглядываются, словно ведут немой диалог.

С моим даром меня очень рьяно пытались заманить на следственный факультет. Но бегать по местам убийств явно не мой уровень. Вот произносить обвинительные речи в зале суда как раз по мне. Единственное я так увлеклась «охотой» на Даэля что так и не применила все свои знания на практике.

— Есть ли у нас шанс попросить вас о маленькой просьбе?

Смотрю на дядю. Он незаметно дает мне знак, трет указательным пальцем большой. Такой знак мы с ним придумали очень давно. На моих первых светских раутах этим жестом он давал мне знать, стоит ли соглашаться на танец с

Раз разрешает, значит, доверяет им.

— Я дам вам шанс озвучить вашу просьбу, если она меня заинтересует, возможно и соглашусь, — откидываюсь на спинку стула, не выпуская из рук чашку с кофе. — Но для начала ответьте на один мой вопрос. Не знаете ли вы про эффект Маркэля?

Один из братьев повторяет мою позу, откидывается на стуле и задумчиво трет переносицу.

Неожиданно вскакивает и бьет себя по затылку.

Ещё через несколько минут нас троих мчит виджас до первой императорской библиотеки.

Оказывается, книгу с таким названием он видел там несколько дней назад, когда искал рукописи с чертежами старинных кораблей, управляемых стихийной магией.

Глава 3

Библиотека находилась в трех кварталах от особняка. Доехать до нее можно примерно минут за сорок на скоростном виджасе за все двадцать.

Но погода внесла свои коррективы.

Сквозь непроглядную снежную пелену двигались со скоростью пустынной черепахи. От пронзительных сигналов нетерпеливых водителей наемных виджасов звенело в ушах. Стремясь быстрей довезти своих клиентов нарушали все правила, проскакивали на красный и подрезали зазевавшихся водителей.

Ирсай ловко управлялся с рычажками и артефактами, выжимая все возможности из двигателя для более быстрого движения. Его брат проигнорировал место рядом с водителем и предпочел составить мне компанию на заднем сиденье.

С его габаритами мы сидели, тесно прижавшись друг к другу. Исходящий от него тонкий аромат миндаля щекотал нос и будил необъяснимые желания. Толкал прижаться ближе, запустить пальцы в непослушную рыжую гриву и провести языком по бешено бьющейся венке на шее.

Сцепила пальцы рук и отвернулась к окну, прикусив нижнюю губу до боли. Для отрезвления.

Прохожие упрямо идут, борясь с ветром и слепящей снежной пургой. На магазинчиках вдоль набережной налипший снег создал причудливые узоры за счет ветра и влажности с моря.

От нашего дыхания окна запотевают. Снимаю перчатки и вырисовываю пальцем узоры, как делала в детстве.

Через пару минут замечаю, что в точности повторила татуировку Даэля. Одним резким движением стираю рисунок и скрещиваю руки на груди.

— Скоро приедем, — разбавляет тишину голос Мара. — Шпиль библиотеки видно на повороте.

И правда видно.

Наклоняюсь вперед и смотрю через плечо Ирсая. Впереди дорога расходится на две ветки. Одна выводит на Дворцовую площадь, а вторая — к библиотеке.

Повыше поднимаю воротник шубки, зарываюсь в него по самый нос, прячась от назойливого ветра.

Ступени кажутся бесконечными. Ноги в тонких колготках покалывает от холода. Каблуки сапожек скользят, грозя мне переломом при падении.

Мар распахивает передо мной дверь и пропускает в теплое, полное знаний царство книг.

Холл библиотеки отделан коричневым камнем. В мраморном полу отражается огромная кованая люстра. Вдоль стен — уютные диванчики с напольными сферами для освещения.

— Стоять! А пропуск? — Дорогу преграждает низенькая женщина в белой блузке и темной юбке в пол. На курносом носу пристроились очки треугольной формы. Маленькие глазки подозрительно прищурены, а губы сжаты в тонкую линию.

Братья синхронно достают из карманов брюк кругляши с россыпью белых камней, образующих аббревиатуру названия библиотеки.

Мы будем ждать тебя в третьем ряду исторического крыла.

Мужчины уходят, оставляя меня один на один с заведующей храма знаний.

Для временного пропуска приходится заполнить небольшую анкету. Трачу на это пару минут, нетерпеливо переминаясь на месте.

— Может, все же оформим постоянный? — Барабаня пальцами по столу, интересуется женщина.

Кошусь на стопку бумаг и отрицательно машу головой.

Женщина недовольно цокает языком и протягивает мне пропуск. В отличие от тех, что у братьев, мой квадратный, с тиснением герба библиотеки по центру.

К удивлению в читальных залах многолюдно.

За длинными столами, обложенные книгами, усердно корпят над конспектами адепты Лекарской академии, судя по форменным пиджакам в бело-зеленую полоску. За столами поменьше шуршат древними свитками люди постарше. Вдумчиво вчитываются в каждую строчку.

Блуждая меж рядов, уходящих длинными хвостами до самых стен, выискиваю взглядом нужный мне.

Мне везёт, что у мужчин приметная шевелюра. Замечаю их яркие головы и лечу на них, как мотылёк на свет.

— Если не секрет, с чего такой интерес к трудам Маркэля?

Взгляд синих глаз Мара буквально прожигает насквозь.

Скидываю шубку на ближайшее кресло. Поправляю выбившиеся из хвоста волосы.

— Решила расширить свой кругозор. — Уклончиво отвечаю, заметив, что мой ответ его не удовлетворил. Какой настырный и любопытный.

— Что ты пристал к девушке, Мар! Сам то зачитываешься книгами о портальных перемещениях, хотя сам ни разу не портальщик.

Зеленоглазый беззлобно поддел брата подтягивая к стеллажам невысокую лестницу.

— Тоже расширяете кругозор?

Странный выбор литературы для торговца. Тем более оборотни не сильны в стихийной магии, необходимой для построения порталов.

— Что-то вроде того. — Хмурится и зеркалит мою позу. Скрещивает руки на груди и опирается бедром на край стола. — Ты можешь быстрей, Ирсай, если мы здесь застрянем надолго по такому снегопаду только к ночи вернём фрессу домой.

— Ищу-ищу, — отзывается его брат, перебирая книги на одной из полок. — Похоже, ее переставили. Не могу найти… А, нет. Вот она!

К счастью, это не огромный талмуд. В черной коже, с двумя молниями на обложке, бьющими в центр круга. Книга по объёму была не больше бульварного романа.

Расстраивало отсутствие содержания и разбивка по главам.

Текст напоминал записанную лекцию со множеством странных терминов и большим количеством «воды».

Пролистывая страницы, ищу взглядом нужное мне про некий эффект.

В середину, в конец и снова в начало. Хаотично листала страницы, путаясь в словах и предложениях.

Люди стали потихоньку покидать читальный зал. Скоро кроме нас остался только худощавый старичок, который, скорей всего, просто задремал над очередным свитком, и молоденькая девушка, рьяно исписывающая уже третью тетрадь.

«…таким образом, эффект, описанный ранее, носит системный характер…»

Неужели нашла⁈

Листаю назад. Вчитываясь в каждое слово.

Наконец нахожу нужный абзац. От радости едва не издаю победный возглас.

Маркэль оказался магом — практиком. Изучая временные петли и точки искажения в них, ему удалось создать артефакт для перемещения на короткие отрезки времени. Возвращаться в прошлое он мог максимум на два — три дня. Главное, что он хотел изучить, как может повлиять изменение произошедшего уже события на будущее. Экспериментировать он решил на ссоре с женой, за которой в прошлом последовал отъезд его супруги в поместье родителей и развод.

В первый раз он решил избежать ее, просто не возвращаясь в тот день домой. Вернувшись же в настоящее, застал свою жену прикованной к постели.

У него ещё было время прыгнуть в тот день. И в тот раз он дал отставку своей любовнице, о связи с которой и узнала тогда жена. Столь кардинальное изменение ситуации — не спасло. Скандал устроила брошенная женщина, явившись к ним домой. Жену сразил сердечный приступ, а дети, узнав о похождениях отца, разорвали с ним отношения. Оставался последний шанс исправить ситуацию, не доводя ее до критического изменения. Маркэль пошел на риск. Пригласил жену и любовницу на разговор. Раз ссоры не избежать, надо направить ее в нужное русло. Слегка изменив события того дня. Вернувшись назад, застал почти идиллическую картину: жена и дети дома, немного злы на отца, но готовы простить. Любовница, получив щедрые отступные, покинула город, вполне довольная таким исходом.

Из своих временных прыжков он вывел вполне закономерный для себя вывод. Нельзя избегать критических событий прошлого, можно лишь поправлять их, незначительно меняя ситуацию влекущую за собой

Выходит, избежав сегодня нежелательной встречи, я кардинально изменила свое будущее. и не факт, что в лучшую сторону. От полученной информации в голове образовалась не просто каша, а месиво из мыслей и памяти прошлой жизни.

Я буквально загорелась желанием поговорить с Инфидрой. Причем прямо сейчас. Немедленно. Не просто так она упомянула про этого Маркэля.

Кто-то из нашего рода возвращался назад! И что-то сделал не так!

Нет. Не возможно. Трясу головой и захлопываю книгу.

Ирсай возвращает ее на место, ставит лестницу в специальную нишу и подхватывает свое пальто. Его брат что-то усердно переписывает в свой блокнот, ведя пальцем по строчкам изрядно пожелтевшего от времени свитка. Он не сразу реагирует на слова брата, что пора идти. Подслеповато щурится, потирая переносицу. Хочу сунуть свой нос в его записи, но меня отвлекает голос.

Сладкий, как медовый кисель. Хочется перебить ее кислотой лимонной воды.

Шанна.

Она здесь? Откуда?

Насколько я помню, она в столицу вернулась только к ночи Перерождения. До этого отсиживалась в загородном имении Э’Корс, прячась от сплетен, связанных с ее внезапным появлением.

Внебрачная дочь главы рода стала одной из тем для разговора во всех домах высшей знати. Такую реакцию вызвало не только его желание признать ее и принять в род, но и дать ей шанс пройти ритуал на признание наследницей родовой магии. До этого только его единственный законный сын имел на это право. Общество разделилось на два лагеря: одни одобряли его поступок, другие критиковали и не понимали.

Я была на стороне вторых.

Мне не хотелось, чтобы она заметила меня. Самой же хотелось рассмотреть ее непредвзято. Без застилающей глаза ревности. Спряталась за широкую спину Мара и аккуратно выглянула.

Она замерла у одного из стеллажей в компании девушки и парня.

Высокая. Немного ниже меня, но все равно выше среднего. А вот телосложение более хрупкое. Похожа на танцовщиц имперского балета. Медовые локоны опускались до самой талии, серые раскосые миндалевидные глаза и яркие пухлые губы выделялись на фоне бледной кожи.

Ну, да, ничего такая!

Если сравнивать нас, то я скорей похожа на ураган, а она на мягкий бриз с южных островов.

— Прячешься от кого-то? Отлипаю от Мара, принимая равнодушный вид.

— Нет. С чего бы! Может, пойдём, пока не застряли тут.

К счастью, Шанну ее подружка утягивает к дальним стеллажам.

На выходе сдаю свой временный пропуск. На улице стемнело, и холл освещает мягкий свет от кружащих под потолком сфер.

Ветер усилился. Дверь Виджаса медленно ползет вверх, едва справляясь с его натиском.

Тру озябшие пальцы, мечтая о теплом пледе и чашке кофе. Можно даже чая. Главное — горячего.

— Вы, кажется, хотели меня о чем-то попросить? — Решаю сразу рассчитаться с парнями. Определено же, что им нужен мой дар. — Я в вашем полном распоряжении.

Ирсай резко тормозит. Меня бросает вперёд, прямо на подголовник водительского сиденья. Шиплю от боли и тру пострадавший лоб. Мар выговаривает брату, поворачивает мою голову, осторожно касаясь пальцами кожи. Констатирует, что синяка мне не избежать.

Всю оставшуюся дорогу прижимаю ко лбу пропитаннвй мазью платок. По уверениям Мара боль он снимет на раз.

Гостиница одна из самых дорогих в столице.

Роскошь чувствуется в каждой детале.

В свете огненных сфер сверкает люстра из ерзасского стекла, кожаные диваны и столики из красного дерева стоят на вытканных в ручную коврах из Херсала.

В вазах источали свежий аромат белые азалии. В такое время года они стоят баснословных денег.

Девушка-администратор за стойкой передает братьям ключи и стопку писем. Мар заказывает ужин в номер на три персоны.

Номера у братьев смежные.

Мар ведёт меня за собой, запускает в номер, кивает на диван, куда я могу скинуть шубку и присесть. Сам же скрывается в спальне.

Камин в номере с настоящим живым огнём. Подтягиваю к нему пуфик и вытягиваю ноги. Как же хорошо!

Тепло меня разморило.

На прикосновение к своему плечу среагировала не сразу. Мару пришлось хорошо меня встряхнуть, вырывая из дремы.

В руках он держал резную шкатулку. От нее отчетливо веяло магией. Это и без дара Чтеца можно было ощутить.

Беру шкатулку и иду с ней к столу. Немного медлю перед открытием. Для использования дара надо успокоиться, а мои руки трясутся и дыхание перехватывает.

Странное предчувствие не даёт успокоиться.

Вдох. Закрываю глаза, тянусь к пульсирующей в районе груди Искре.

Выдох. Еще вдох и открываю глаза, одновременно приподнимая крышку.

Бусины. Те самые, цветные, нанизанные на прозрачную нить.

Хлопает входная дверь вырывая меня из оцепенения.

Глава 4

Бросить на пол. Растоптать. Главное — не брать в руки. Не прикасаться.

Касаюсь подрагивающими пальцами шеи. Дышать тяжело. Оттягиваю ворот платья и делаю глубокий вдох.

— Откуда они у вас? — Поворачиваю голову в сторону замершего у окна Мара. Он не отрывает взгляда от окна, кажется мыслями он совсем не здесь.

Яркие бусины нанизаны на тонкую нить. Еще не коснувшись их, ощущаю «мертвые» эмонации чужой магии. Очень сильные.

— Вы взяли их с мёртвого тела? Мне нужен ответ, Мар. Это очень важно.

Он так и не повернулся. Замечаю как напрягается его спина, пальцы сжимаются в кулаки.

— Я нашел ее слишком поздно. Ее искра уже потухла. Мастерская была разгромлена, все артефакты были уничтожены, кроме них. — Разворачивается и с ненавистью смотрит на бусины, отражающие в себе отблеск огня из камина. — Они были

— Символично.

Ещё меньше хочется считывать с них информацию. Нет более сильных остаточных эмоций, чем посмертные. Как бы не зацепили.

— Почему символично?

Очень кстати вспомнился магистр Лерош и его лекция по методологии преступлений.

— Оставить что-либо во рту — своего рода предупреждение, что надо меньше болтать. Раз эти камни у вас, а не пылятся в архиве вещдоков законников, вы их им не показывали. Назревает вопрос: почему? — Мар упрямо молчал. Сверлил меня тяжёлым взглядом, поджав губы. — Напрашивается только один вывод: убитая занималась незаконной деятельностью. Поэтому вам и нужна помощь Чтеца. Магистр мог бы мной гордиться. Его лекции не прошли даром, я оказалась права в своих предположениях. Убитая была девушкой Мара, работала на теневой синдикат и в последние дни перед смертью вела себя очень нервно. Пугалась каждого шороха, боялась покидать дом, а в день смерти вообще заперлась в своей мастерской. Но и там ее достали.

Бусины были холодными, почти ледяными.

Для лучшего контакта сжала их в ладонях. Закрыла глаза, полностью отдалась своему дару.

В калейдоскопе эмоций ярко сквозил страх. Скорей он был похож на животный ужас.

— Как ее убили?

Я не чувствовала отголосков боли. Никаких. Так просто не бывает.

— Зарезали. Тогда ничего не понимаю. Меня бы уже накрыло отголосками боли, а я ощущаю только страх.

Погружаюсь еще глубже, хочу зацепить эмонации второго человека. Очень слабые, почти не могу уловить ни одной.

Кидаю бусины на стол, встряхиваю руками, сбрасывая напряжение. Еще одна попытка.

Хочу прощупать их с помощью внутреннего зрения. Я почти не практиковала такой способ, знала только в теории. Отключаюсь от всего. Дышу глубоко и медленно, погружая себя в подобие транса. Голова светлеет, тело почти не ощущается. Я пёрышко. Легкое и невесомое. Еще один вдох. Наполняю лёгкие воздухом до самых краев и резко выдыхаю. Перед глазами яркий фейерверк эмонаций. Ловлю тонкую нить насыщенного красного цвета.

От кровожадного удовлетворения и садистского удовольствия меня чуть не выворачивает. Тот, кто ее убивал — самый настоящий Палач. Таких в синдикате боятся даже свои. Немудрёно, что она была в ужасе. Я бы сама собой покончила, зная, что ко мне пришлют такого монстра. Этот был с изюминкой, стало понятно, почему не осталось следов боли, он их просто впитал. Инсурмаги питаются мёртвой энергией, предсмертной агонией, а боль жертв — так просто сладкий десерт для них. Страшно представить, как долго он ее пытал. Смерть девушки точно не была лёгкой.

Считывание вытянуло из меня все силы. Ноги ослабли, и я начала заваливаться назад, если бы не успевший подхватить меня Мар, свалилась бы на пол.Он усадил меня на диванчик, сел рядом и принялся растирать мои озябшие пальцы. Я их правда совсем не чувствовала.

— Так всегда после использования дара? — Поинтересовался мужчина согревая мои пальцы своим горячим дыханием.

— П…п… почти всегда, — зубы стучали словно меня било в лихорадке. — Я последний раз его использовала в академии, на сдаче итоговой практики. Правда тогда обошлось без отката. Думаю я слишком сильно зацепилаа от эмонаций убийцы.

— Ты его почувствовала? Знаешь кто он?

Зашипела от боли и выдернула пальцы из захвата Мара. Он сжал их чуть ли не до хруста.

— Прости, Лирана. — Извинился Мар, вставая с дивана. — Ты просто не представляешь как долго я ищу его.

— Лучше бы тебе про него забыть и не пытаться его найти. Ее убил Палач, Мар! Даже я знаю, что таких людей стоит избегать.

Не знаю прислушается он к мои словам или нет.

Больше мы о нем не говорили.

Как только доставили ужин к нам присоединился Ирсай. Наверняка пришел на запах. Блюда под клошами аппетитно пахли, желудок тут же напомнил о себе совсем не деликатным урчанием. За поглощением рыбного гуляша, картофельных шариков в сырной корочке и овощей сдобренных ароматным маслом не переставала думать о связи теневого синдиката и гибели моих родных. Убитая точно не могла создать такие бусины двадцать лет назад, она была еще ребёнком, а про синдикат стоило бы узнать. Только не самой. Но я знаю того, кто сможет мне помочь.

Ужин прошел в полной тишине. Мар хмуро ковырялся в тарелке, видимо, переваривал мои слова. Но как бы тяжело ему не было, сделать он ничего не сможет. Порой и законники боятся соваться в районы находящиеся под контролем синдикатов, а отдельных его членов так вообще не трогают. Иначе начнется война. На лекциях нам рассказывали про противостояние бюро законников и теневых синдикатов, случившееся несколько десятков лет назад. Улицы городов тогда стали полем боя. Главы синдикатов, враждующие до этого, объединились и выступили единым фронтом. За одного своего человека, взятого законниками или убитого при задержании, они убирали трех служителей правопорядка. В опасности были и их семьи. Жен, детей или родителей брали в заложники, похищали, а порой и показательно убивали на глазах у законника.В ситуацию пришлось вмешаться императору. Не просто же так ему благоволит сама Ночь. История умалчивает, сам ли он убрал нескольких глав синдикатов или его люди, но, лишившись лидеров, те притихли. Оставшиеся же в живых не хотели присоединиться к менее удачливым коллегам и потихоньку прекратили противостояние. Негласное перемирие нарушать никто не хочет.

— Мар, скажи на кого работала твоя девушка? — Мы припарковались у моего дома, снегопад к счастью закончился, оставив после себя сугробы в человеческий рост и белые шапки снега на крышах.

— «Черный клык». — Подозрительно глянул на меня помогая подняться по лестнице. На его немой вопрос типа «„зачем тебе знать?“» во взгляде, отвечать не стала.

Распрощавшись с мужчиной скользнула в залитый лунным светом холл. Сферы мягко светились на лестнице. Торопливо поднялась на второй этаж, бесшумно открыла дверь спальни, параллельно активируя сферы под потолком. Мягкий свет озарил комнату. Скинула одежду и обувь, встала на цыпочки и потянулась. Размяла порядком затёкшую за время поездки шею. Из секретера достала блокнот и ручку, немного приглушила свет и расположилась на широком подоконнике.

Первым на белом листке появляется название синдиката и рядом с ним несколько вопросительных знаков. Следующим пунктом шли Пряхи и Храм Познания, вот туда я наведаюсь завтра с утра. Если мне не изменяет память подношения с просьбами принимаются только в Темный день, когда луна уходит на перерождение и небосклон освещает только мерцание звезд. Этот день уже был, значит и запись в книге есть.Кусаю кончик ручки, всматриваясь в ночное

Внутри бурлил целый котел эмоций. Спать совершено не хотелось после такого насыщенного дня. У меня появилась зацепка раскрутив которую надеюсь выйти для начала на исполнителя. Лучшим вариантом было бы конечно все рассказать дяде, но после прочтения про фиаски Маркэля решила пока отложить признание. Кто знает как это отразится на дальнейших событиях.

Ближе к утру набросала небольшой план своих действий. Вышло пять страниц, особо важные моменты жирно обвела синим цветом.

К завтраку я спускалась в приподнятом настроении, бодрая и готовая действовать.

Глава 5

— Дорогая моя, я не ждал тебя так рано, — произносит дядя с тенью улыбки на лице и поднимается, чтобы отодвинуть мне стул по левую руку от себя. — Я вчера лег поздно, а тебя так и не было. Надеюсь, ты приятно провела вечер или, может, ночь?

Он игриво мне подмигивает, отчего тихо смеюсь.

— Ночь я провела дома. А вечер и впрямь выдался очень насыщенным. — Передо мной ставят тарелку с пышным омлетом и чашечку кофе с капелькой сливок. — Кстати, дядя, а где ты познакомился с этими братьями? Вроде бы я не видела их раньше, и в разговорах ты не упоминал про них.

Отправила в рот воздушный кусочек омлета, глаза сами собой зажмурились от удовольствия. Раньше такого удовольствия от еды я не испытывала. Да и в таких количествах ее не поглощала. На завтрак едва и половину порции съедала, больше налегая на кофе. Скорей всего организм помнит дни моего заточения без крошки еды и восполняет потерянные калории.

— Я до этого работал с их отцом, — отвечает дядя, удивленно посматривая, как я расправляюсь с омлетом, — хороший был человек. Сыновья унаследовали его рудники и виноградники, теперь дела веду с ними. Ребята они не плохие. Ирсай, конечно еще молод и немного ветренен, а вот Мар серьёзно взялся за дело. Вникает во все потихоньку. Я вот думаю, может пригласить их в эти выходные на ужин? Более тесно пообщаетесь.

И смотрит на меня таким лукавым взглядом, что закрадывается подозрение: а не хочет ли он свести меня с этим своим «„серьёзным“» протеже.

Ему вообще моя зацикленность на Даэле давно не нравилась. Пару раз мы с ним ссорились на этой почве. Он любил повторять, что завоевывать женщину должен мужчина, а не наоборот. Я же считала иначе. За счастье следует бороться, используя любые методы.

— Так что, я могу позвать их на ужин⁈Кажется, дядя загорелся этой идеей и мое согласие — просто формальность.

— С одним условием, дядя Нат, — тянусь за тостом и маленькой вазочкой с джемом, — ты не будешь играть в сваху и пытаться свести меня с Маром.

— А мне кажется, тебе стоит к нему присмотреться, — не унимался дядя. — Ты ему, кажется, понравилась и…

— Дядя… — произнесла с нажимом не дав ему договорить.

— Ну, хорошо.

Согласился и поднял руки, сдаваясь.

В столовой было душно.

Обогревающие кристаллы в углах комнаты с белого сменили цвет на розовый, все больше разогревая воздух. Возможно, я и сама перестаралась, одеваясь для сегодняшней поездки. Теплые лосины, высокие сапоги из замши, длинный свитер ажурной вязки с высоким воротом подпоясала широким поясом-корсетом. К завтраку стоило надеть что полегче, но я не хотела потом терять время на переодевания и выехать сразу. Храм Познания находится на окраине столицы. Повезёт, если к вечеру до него доберусь, а заночевать придется в местной гостинице. К счастью, в это время года нет толп паломников, занимающих не только все номера постоялых дворов, а порой и комнаты у местных жителей по двойной цене.

Допивая кофе, раздумывала, стоит ли для начала заехать к специалисту по артефактам с нашей мануфактуры. Фресс Ниарон Ямрай был лучшим в своём деле. Его пытались переманить другие владельцы мануфактур, но он был верен нашей семье. Правда, сейчас все больше поговаривал о выходе на пенсию, но пока ждал, кому бы мог передать все свои наработки.

— Дядя, а Ниарон случайно ещё не уехал в своё поместье? — В кармане лосин припрятала одну из бусин, которую хотела отдать ему на экспертизу. Вчера незаметно удалось снять ее с нити, развязав довольно слабый узелок.

— Вроде нет. Он должен через два дня сдать на рассмотрение комиссии воздушный артефакт.

Ну, значит, заеду к нему. Благо его дом будет по пути и крюк делать не придется.

Выйдя из столовой, попросила Наэша подготовить мой виджас.

— Я попросил зарядить кристаллы. Погода нынче холодная и они быстро разряжаются, — Оповестил меня дворецкий, пока я упаковывалась в короткое пальто на меху, стоя в коридоре у задней двери особняка.

— Спасибо, Наэшь.

Помахала рукой и сбежала по расчищенным ступеням во двор.

От моего прикосновения дверь виджаса плавно поехала вверх, обтекаемые бока блестели на солнце, под днищем мерно гудели заряженные кристаллы. В салоне пахло кожей и немного хвоей. Запах Даэля пьянил не хуже ирийского вина. Немного опустила стекло, впуская внутрь свежий морозный воздух.

На дорогах было не так оживлённо, как вчера. Вдоль набережной проехала за какие-то пятнадцать минут, вывернула на проспект Трёх духов и немного прибавила скорость. Вдавила рычаг до упора, следя за показателями активности кристаллов на приборной панели. Если сгорит хоть один, придется тащиться на первой скорости. А таким темпом до Храма доеду только к ночи.

Особняки с красными черепичными крышами и белыми каменными стенами скрывались за изгородью из высоких деревьев. Детвора играла в снежки в небольшом сквере, молодёжь рассекала на коньках по ледяной поверхности озера.

Остановилась у парадного крыльца дома, газон перед ним был полностью расчищен от снега, и в пожухлой траве ковырялись серые птички в поисках червей.

— Фресс не принимает, он занят. — Дверь мне открыла дородная дама в синем шерстяном платье с белыми выбитыми манжетами. — Вам лучше прийти в другой день. И стоит заранее предупредить о визите.

Поучительно проговорила и попыталась закрыть дверь у меня перед носом.

— Думаю, меня он все же примет. — Нагло отодвинула экономку и распахнула дверь.

Как обычно фресс Ямрай прятался в свой лаборатории в подвале. В детстве дядя часто водил меня к нему домой, мне нравилось наблюдать за созданием артефактов. Этот процесс меня завораживал, какое-то время я даже хотела поступать на артефакторное дело, но силы моей

Я замерла у входа в лабораторию, за моей спиной гневно сопела экономика.Здесь ничего не изменилось. Обвела взглядом ярко освещённое помещение. Вдоль одной стены, от пола до потолка тянулись ряды полок с заготовками для артефактов. На одном столе разложены заготовки для черновых изделий, второй стол завален чертежами схем для новых артефактов.

— Девочка моя, — вытерев руки о серую тряпицу, ко мне подошёл седой сухощавый мужчина в рабочем комбинезоне со множеством карманов, — не ожидал тебя увидеть. Давно не заглядывала к старику.

Пожурил меня пожилой фресс сжимая в объятиях.

Чувствовала себя неудобно. Долго мялась, не зная, как обратиться с просьбой. Для приличия осведомилась о его здоровье.

— Вы уж извините, что я без предупреждения нагрянула, но мне очень нужна ваша помощь, — достала из кармана и протянула ему бусину. — Сможете разобраться в ее схеме? Для меня это очень важно.

— Хорошая работа. Делал настоящий мастер. Так свести схемы не каждый сможет, — восхитился мужчина рассматривая ее через магическое стекло окуляра. — Мне понадобится время. Дня два не больше.

— Я вас не тороплю. Мне важен результат.

На чай осталась из вежливости. Узнав куда я еду на выходе мне всучили небольшую корзинку с едой.

Ближе к полудню выехала из центра.

Пригород утопал в сугробах. Расчистку дорог только начали, и приходилось по несколько минут стоять в небольших пробках.

Где-то тут, за одним из поворотов, находится дом моей подруги Сиры. Притормозив у высоких кованых ворот, достала из сумки блокнот для быстрых сообщений. Писать можно было только внесенным в абонентский список адресатам. Конечно же при наличии у них такого же блокнота.

'' Сира, ты дома? Не хочешь съездить со мной за город?''

Черканула и стала ждать ответа, нетерпеливо постукивая ручкой по губам.

'' Уже бегу!''

Ответ появился быстро. Следом за ним створки ворот медленно поползли в стороны.

Глава 6

Сира вышагивала по вымощенной камнем дорожке. Ветер трепал собранные в высокий хвост волосы и распахнутые полы пальто. Щёлкнула рычагом, открывая дверь.

— Ну, привет, подруга! — вместе с Сирой в салон проник морозный воздух и тонкий аромат лилий. Ее любимые духи. — Ты чего собралась в такую погоду загород? Тебя туда и в хорошую то не заманить было.

Тёплые перчатки с окулярами закинула на заднее сиденье и пытливо уставилась на меня.

Смотрю на нее, а у самой глаза щиплет от слез.

Так хочется сжать ее в объятиях. Сказать спасибо за то, что не бросила меня тогда. Что верила мне и поддерживала единственная из всех.

Нас было четыре подруги. Гарпии, так за глаза называли нас в академии. Я, Сира и две кузины — Марша и Янита были самой большой головной болью для всех адептов: от наших острых язычков и шуток мало кто смог спастись. Больше я общалась с Янитой, ей первой рассказала о своих чувствах к Даэлю, а вот Сира моего сердечного порыва не оценила. Вместо поддержки от нее были лишь язвительные комментарии и шуточки. После окончания академии с Сирой мы виделись лишь на приёмах, да иногда пересекались на улицах столицы. И удивительно, что именно одна она навещала меня, пока я ждала своей участи в камере. Много раз спрашивала ее про дядю. С момента моего ареста я ни разу не видела его, а Сира всякий раз уходила от ответа, стоило мне вновь заикнуться о нем. Я так и не узнаю что с ним случилось.

— Хочу голову проветрить. Немного мысли в порядке привести. Думаю, посещение храма мне поможет.

— Что-то ты темнишь, подруга. — Она слишком хорошо меня знает и потому не верит в мои отговорки. — Ты и храм — две не совместимые вещи. Но пытать тебя не буду. Захочешь, сама расскажешь. Лучше скажи, как у тебя с Даэлем?

От неожиданности слишком сильно давлю на рычаг, и нас заносит. Вдавливаю педаль тормоза до упора, успеваю затормозить перед самым поворотом. Едва отдышавшись поворачиваюсь к Сире.

— Да никак у нас с ним. Он как ледяная глыба, которую не так просто растопить и я уже сомневаюсь, что мне эта глыба поддастся. — Как-то даже стало легче после своего признания. Больно только. В сердце словно кинжал проворачивают, стоит мне вспомнить, как он смотрел на эту Шанну. Нет. Ей я его не отдам. Кому угодно, только не ей. — Я, представь себе, даже до использования зелий опустилась.

— А может тебе заставить его ревновать.

Сира развернулась в мою сторону, скрестив руки на груди. На мой почти истерический смех лишь удивлённо приподняла бровь.

— Ревновать⁈ Меня⁈

— А почему бы нет⁈ Помнишь Вернона? — Я кивнула, понимая, куда ведёт подруга. — Он ведь меня терпеть не мог, а через месяц ходил за мной, как привязанный. Так почему бы тебе не попробовать? Ты ничего не теряешь, главное найти подходящий объект. Прям настоящего самца, а не кого-то из этих рафинированных аристократиков.

— Ну, не знаю, Сира, — протянула, косясь в сторону чересчур воодушевлённой подруги. — С Верноном, может, и вышло, а вот с Даэлем мало шансов. Он скорей упакует меня в подарочную коробку, повяжет бантик и отправит меня к сопернику магической доставкой.

— Я тебя не узнаю, Лира! Чтобы ты и не ухватилась за такую идею.

— Ты же раньше была против моего увлечения Даэлем. Считала это прихотью, а сейчас толкаешь меня на его завоевание. Не понимаю.

Сира смотрела почти не моргая. Ее синие глаза потемнели, напоминая предгрозовое небо.

— Я просто поняла что за любовь стоит бороться. Лучше испробовать, все шансы, чем потом жалеть о не сделанном.

В ее словах было много горечи. Она как-то поблекла, сказав это. Из яркой блондинки с вечно смеющимися глазами стала похожа на серую тень самой себя. Правда, быстро взяла себя в руки и широко улыбнулась.

Что же случилось пока мы не виделись?

Если спрошу, она не ответит. Так всегда было. Она не любила делиться своими переживаниями, всегда уходила от ответа, не давала лезть себе в душу.

К Храму вела извилистая дорога, с одной стороны которой чернел обрыв, с другой — стеной возвышался величественный лес. Чем ближе мы были, тем сильней портилась погода. Крупные хлопья снега сыпались с неба, замедляя движение. Успеть бы вообще к ночи

На душе было не спокойно. Никогда не была трусихой, а тут трясусь как пойманный на краже воришка. Если бы не Сира, давно бы уже повернула назад.

— Кажется, приехали.

Сквозь снежную пелену просматривались величественные стены Храма. Синий мрамор с золотыми прожилками, колонны, напоминающие стволы деревьев, и венчающая свод руна познания.

По преданию, ее начертила сама Богиня Хеса, покровительница Прях, а храм уже воздвигли после, когда жрец-отшельник случайно набрел на это место.

Два перевёрнутых треугольника, вписанных в круг и помещённые в квадрат, ярко сияли, освещая всем путь к храму. По периметру горел магический огонь в металлических жаровнях, образую вокруг себя островки зеленой травы.

На специальной стоянке под навесом оставила виджас, местный смотритель принял у меня ключи и пообещал проверить заряд кристаллов. За труды отсыпала ему пару шекров.

Внутри никаких лишних деталей. По центру огромная чаша для подношений, вырезанная из куска цельного аканита. Под потолком парят серебряные нити, переплетаясь между собой в немыслимые узоры. В стенах небольшие отверстия величиной с палец, куда прихожане прячут свои прошения. Если Пряха решила ответить на него, то бумага начинает темнеть и после превращается в пепел.

Несколько Жрецов крутились возле чаши, натирая ее до зеркального блеска.

К нам медленно семенил главный Жрец, судя по полностью выбритой голове. У остальных волосы в каком-то количестве еще присутствовали, у самых молодых опускались ниже плеч.

— Чем могу служить сиятельные фрессы?

Служитель соединил вместе ладони, касаясь ими своей груди. Серые глаза смотрели внимательно, но без тени любопытства.

— Могу я взглянуть на книгу подношений? — Моя просьба не заставила его удивиться. К книге был доступ у каждого посетителя Храма, отказать они не имели права.

Сделав знак следовать за ним засеменил в сторону ниши, огромное пространство которой занимали книги. На его худой фигуре широкие штаны и рубаха без рукавов колыхались как флаг под натиском сильного ветра.

— Какой месяц вас интересует? — Склоняет голову в ожидании ответа.

— Инир. Подношения в честь Темного дня.

Жрец водит пальцем по корешкам книг, от самых верхних спускаясь все ниже. Если сейчас он скажет, что книги нет…

— Вот, прошу. — Немного потертая книга опускается мне в руки.

Руки трясутся, пока я листаю страницу за страницей. Жрицы вносят записи разными чернилами что облегчает мне работу. Простые подношения в виде шекров вписаны синим цветом, на них не стоит обращать внимания, они не подразумевают под собой никах просьб, только выраженная благодарность. А вот на красных я заостряю внимание. Пряхи могут откликнуться только на стоящее подношение и деньги их не интересуют. Драгоценные камни, редкие минералы и артефакты — все не то. Тот, кто пожелал моей смерти должен был отдать нечто более ценное и редкое.

От напряжения глаза начинают слезиться. Просмотрела пока половину записей, от строчек рябит в глазах, и все больше тает моя надежда найти какую-то зацепку.

Камни друидов, красный огневис из потухшего жерла вулкана, слезы Хесы…

Вот оно! За такое подношение можно и обрезать нить жизни.

В своей жизни я только раз видела слёзы Хесы. Прозрачные камушки, каплевидной формы величиной с ноготь, вмещади в себе частичку силы самой Богини. Их нашли на нашем руднике лет пятнадцать назад. Стоили они баснословных денег, ведь изготовленные из них артефакты обладали бы невероятной силой и, главное, почти не иссякаемой. Но дядя их не продал, я хорошо помню, как он убрал их в сейф наложив отводящие глаз чары.

Сердце колится, кровь стучит в ушах. Сейчас я узнаю имя… Скольжу взглядом по строчкам забыва что надо дышать.

Не может быть?

Пальцы разжимаются. Книга летит на пол, на шум оборачивается несколько Жрецов. Трясущимися руками поднимаю ее и убираю на место.

— Лира, ты в порядке? — Рядом оказывается встревоженная Сира. — Ты бледней выпавшего снега. Что случилось?

Не могу прийти в себя. Не могу даже языком пошевелить.

Киваю в сторону выхода и тяну за собой подругу.

Холод приводит в чувства. Опускаюсь на ступени, и сжимаю голову руками.

Мое имя… Там было мое имя. Почему я не помню? Ведь должна помнить или нет⁈

Одни вопросы на которых у меня нет ответа.

— Сира, можешь мне помочь? — Хватаю ее за руку, притягивая ближе. — Мне надо найти записку с моим прошением. Она должна быть ещё здесь, прошу тебя. Для меня это очень важно.

Она медлит с ответом. Отодвигается и встает, отходя к колонне.

— Хорошо, — Соглашается, бросая взгляд внутрь Храма. — Только надо отвлечь Жрецов, пока я буду чертить руну поиска.

— Сделаю.

Я голой перед ними готова станцевать лишь бы найти эту проклятую записку.

Нам везет. Большая часть Жрецов разбрелась по кельям, двое сидели у чаши, подогнув под себя ноги, и возносили молитвы не обращая на нас внимания, отвлечь требовалось только одного. Направилась к стоящему у статуи Хесы молодому человеку. Она выглядела как живая, вылепивший ее мастер не пожалел времени и сил. Наклон головы, струящиеся до талии волосы, приоткрытые губы открывали ровную линию зубов, а широко распахнутые глаза смотрели цепким взглядом в самую душу. Лёгкое одеяние открывало стройные ноги и плоский живот. В глубоком вырезе проглядывали полушария груди.

— Она прекрасна. — В его голосе сквозило неподдельное восхищение.

— Ум и красота страшная сила. Может прочтете молитву в ее честь. Хотелось бы послушать.

Покосилась в сторону рисующей в воздухе руну Сиры. Встала чуть боком перекрывая обзор Жрецу.

Молодой Жрец прикрыл глаза, не стал опускаться на колени, а согнулся в поклоне перед статуей тихо зашептав слова восхваления.

Дочь Бога Огня и Богини Ветра на божественном пантеоне занимает почётное первое место среди детей истинных богов стихий. Ее не зря чтут наравне с Истинными, благодаря ей была пресечена война между богами, которая затронула и смертных. Приверженцы разных богов схлестнулись в смертельной схватке, отстаивая каждый свою веру. Ей хитростью удалось внести разлад в коалицию богов-заговорщиков и разрушить их изнутри. По одиночке с ними легко разобрались и заточили в царстве вечного Льда. Его, кстати, охраняют василиски.

Начерченная руна мерцала и медленно плыла от ниши к нише. Около нужной она дернулась, ярко вспыхнула и погасла.

Медленно отступила от полностью отдавшегося молитве мужчины, в несколько шагов преодолела расстояние и замерла перед нишей с моей запиской. Чтобы дотянуться, пришлось встать на цыпочки.

Почти истлевшая ткань — признак принятия

Вдох. Беру в руку записку, ощущая исходящее от нее тепло. Сердце замирает перед выдохом. Пульс стучит в ушах.

Выдох.

Буквы скачут перед глазами.

И всего три слова.

''Разделите мою жизнь ''

Глава 7

Я окончательно запуталась.

Никогда не считала себя тупой, скорей немного глупой. Но точно не тупой!

И на провалы в памяти никогда не жаловалась. Только никак не могу вспомнить ни про записку, ни про посещение Храма.

Или не помню потому что попала в другой отрезок времени?

Очень хочется поговорить с Инфидрой. Она точно что-то не договаривает. Знать бы что!

— А здесь неплохо, — подруга хлопает меня по плечу и подталкивает в спину. Мы с ней стоим в проходе в уютный обеденный зал в небольшой гостинице. — Спорим, что и еда у них отличная. Я бы сейчас не отказалась от тарелки жаркого и кружки эля.

Пахнет ароматно, что впору захлебнуться слюной. Мне же кусок в горло не лезет.

Несмотря на забитый народом зал, официантка довольно быстро подошла и приняла заказ. Через пару минут перед нами уже стояли исходящие паром горшочки с печеным мясом и овощами, корзинка с пышными булочками и кувшин эля. Сира разлила нам пенный, чуть горьковатый напиток по кружкам и подняла свою для тоста.

— Давай выпьем за встречу.

— За встречу. — Стукаюсь своей кружкой с ее и улыбаюсь. — И чтоб таких встреч было больше.

Смотрю на нее и погружаюсь в воспоминания.

Ее тихий голос успокаивал меня там в темнице, на ее плече я рыдала.

Делаю глоток эля. Горечь растекается по нёбу, царапает горло и ударяет голову.

Беру булочку, отщипываю маленькие кусочки и отправляю их рот. К мясу пока не притрагиваюсь, а вот Сира быстро орудует ложкой, опустошая горшочек.

За соседними столиками переговариваются люди, в большом камине потрескивают дрова, наполняя помещение приятным теплом. На каждом столе композиция из еловых веток и свечек. Здесь уютно и никак не вяжется с неказистым внешним видом гостиницы.

Добрались мы до неё с приключениями. Погруженная в свои мысли, за дорогой я практически не следила. А стоило бы. Виджас еле двигался по заметенной снегом дороге, плюс нулевая видимость, и нас предсказуемо выбросило в кювет. Артефакты безопасности вовремя активировались, создав вокруг нас непроницаемый купол, защитивший нас от травм.

Плестись, правда пришлось на своих двоих. Замерзшие, заметив впереди огни, рванули на них, то и дело падая в сугробы. Двухэтажное здание из серого камня, с покосившемся козырьком над входом и разбитыми ступенями не вызывало у меня желания укрыться под его крышей. Если бы не стучащая зубами от холода Сира, никогда бы не открыла противно скрипнувшую не смазанными петлями дверь.

Внутри оказалось не так страшно.

Чисто, тепло, цветы в горшочках стояли на каждой горизонтальной поверхности. В номерах теплые ковры на дощатом полу, кровать и даже туалетный столик имелся. И, конечно, же опять цветы.

— Лира, ты бы поела, — Сира оторвалась от поедания жаркого и заметила, как я кромсаю булку. Половина ее была на столе, другую я всё-таки съела. — Не знаю, что ты там узнала, но поверь, голодовка тебе не поможет. Чтобы мозг работал, желудок должен быть полон. Помнишь слова нашего повара из столовой.

— Философию нашей Коры трудно забыть. Мне бы сейчас хорошая встряска помогла бы.

Или вывернуть перед кем-то душу. Глянула на подругу, растерла пальцами виски, скоро голова будет раскалываться от мыслей.

Не хотелось своим рассказом ей навредить и себе тоже. Мне самой надо во всем разобраться.

— А как у тебя на работе? Я слышала, тебе новую должность дали. Поздравляю!

Она одна из нас после выпуска пошла работать. Подружки-кузины обучение в академии использовали как возможность найти подходящего мужа, на диплом они со скрипом наскребли нужные баллы. Я, узнав, что должность обвинителя смогу получить только после работы помощником или защитником, закинула диплом на полку и занялась покорением неприступной глыбы по имени Даэль. А вот Сира начала с самых низов. Прошла путь от младшего помощника следователя, по сути, просто сборщика улик, до руководителя группы ищеек.

— От этой должности больше головной боли, — Подруга поморщилась и почесала немного обмороженный кончик носа. — За писаниной провожу больше времени, чем на месте преступления. Ещё стажеров мне на шею повешали, а они, сама понимаешь, не подарок… Одни чересчур инициативные, лезут, куда не просят, думают, раз диплом получили они уже профи. Другие палец о палец не ударят. В общем, полный шварр.

И точно, шварр. Такой же, как и у меня сейчас.

Я слушала рассказ Сиры о приключениях ее стажеров и невольно улыбалась. Эль приятно кружил голову, тело расслабилось избавившись от напряжения. Так отвлеклась, что даже поела.

В номера поднимались поддерживая друг друга.

Рухнула на кроветь раскинув руки и ноги. Потолок то приближался, то отдалялся. Кажется второй кувшин Эля был лишним.

Несколько раз позвала Инфидру. Мало ли… Может появится.

Ответом мне был вой метели за окном и скрип половиц в соседнем номере.

Заснула с мыслью, что завтра начну менять свою жизнь. И для начала отряхну от пыли свой диплом.

Утро наступило слишком быстро. И довольно-таки неожиданно. Еле продрав глаза, уставилась в потолок, пытаясь понять, что заставило меня так рано проснуться. Голова гудела. Хотелось еще поспать. Судя по зарождающемуся рассвету, рань ещё несусветная. Снова смежила веки, подтянула одеяло и все… Уплыть в царство снов мне снова не дали. И теперь я поняла, почему проснулась.

В дверь кто-то настойчиво ломился. Судя по звукам ударов, в нее колотили и кулаками, и ногами.

— Иду, я, иду! — прокричала, выпутываясь из одеяла. — Хватит вышибать дверь.

Кто же там такой нетерпеливый? Сомневаюсь, что Сира. Она прекрасно, знает как я люблю поспать, да и сама после наших вчерашних возлияний, должно быть ещё, десятый сон досматривает.

Опустила ноги с кровати, растерла лицо ладонями и потянулась до хруста в суставах.

Чуть не налетела на пуфик, слишком резво рванув к двери. За ночь он сменил место расположения: от туалетного столика переместился в центр комнаты.

На нём скомканным комом лежала моя одежда, прикрытая махровым полотенцем в мелкий цветочек.

Кажется, это не первая моя побудка.

Начинаю припоминать мои ночные похождения. Моей персоне среди ночи захотелось принять ванну, на этаже купальня была общая, но мне повезло и желающих помыться глубокой ночью там

Щелкнула замком и распахнула дверь. Ожидавшей за ней как раз занес руку для очередного удара и едва не врезал мне по лицу.

— Ух, какой красавчик! — плотоядно улыбнулась и схватила парня за грудки, затаскивая в комнату. — Не ожидала в этой глуши встретить такой экземпляр.

Я решила пошалить. Снова, как в годы учёбы в академии. Конечно, я сразу поняла, что передо мной стоит стажёр из ищеек. Темно-синий форменный китель с выбитым справа гербом корпуса правопорядка, две скрещенные молнии и трехконечная звезда на лацкане, как отличительный знак стажеров.

Обошла вокруг парня, потерявшего дар речи от моей наглости. Пальчиками пробежала по плечам, провела по спине и спустилась ниже. Замерла на пояснице, ожидая реакции от парня. Тот затих и, кажется, перестал дышать.

— Ну так сколько ты берешь? — Сжала его ягодицы, и наконец, дождалась реакции.

Парень отскочил от меня, налетел на пуфик, едва удержался, чтобы не упасть. Карие глаза блеснули злостью и негодованием.

— Да что вы себе позволяете⁈

Шагнула к нему. Он от меня. Косясь на пуфик обогнул его и боком двинулся к выходу.

— Как что? — Заступила ему дорогу. Провела кончиком языка по губам, пальцы заскользили по шее и обвели грудь по кромке бюстье. — Оцениваю товар перед распаковкой. Ну же не стесняйся, малыш.

Взгляд парня заметался между мной и дверью. А, онт кремень. Ни разу не глянул на мою грудь едва прикрытую кружевом.

— Вы вообще понимаете, с кем говорите! Я, между прочим, при исполнении! — Вытянул из кармана смятый листок и чуть ли не ткнул мне им в лицо. — За то, что вы мне тут предлагаете, полагается штраф и не маленький.

С видом оскорблений невинности скрестил руки на груди и сурово (ему наверно, так думалось), глянул на меня.

С трудом сдерживала рвущийся наружу смех. Парень был такой забавный, -вспомнились слова Сиры о стажёрах. Этот точно из тех всезнаек. Тнло, правда у него такое, что слюньки текут. Широкие плечи, развитая грудная клетка, китель только подчёркивал его тонкую талию, а ягодицы у него как орех. Пробовала. Знаю.

— Боги, как ты заводишь! — снижаю голос до хрипотцы, — обожаю мужчин в форме. Жаль, что не в мантии обвинителей, от нее я просто сразу завожусь.

Немного перестаралась, парень вылетел из комнаты, как пробка из горлышка саарского.

Я хотела встряски, и я ее себе устроила. Давно пора было вспомнить себя прежнюю. А то разнюнилась, расклеилась и больше походила на тех «„зефирных“» страдалиц, ждущих своего спасителя, роняя крупные слезы на кружевной платочек.

Пора начинать действовать. Время не стоит на месте, в отличие от меня.

Сира забежала ко мне через несколько минут. С помятым лицом и всклокоченными волосами объявила, что мы выдвигаемся через пять минут. Увидев меня почти одетую, (осталось только натянуть сапожки) время сократила до одной минуты.

Ее стажер, которого, как выяснилось, хозяйка по ошибке отправила не в тот номер, ждал нас в чёрном виджасе с изображением молний на дверях.

Всю дорогу парень старательно игнорировал мою персону. Встречаясь с ним взглядом в зеркале заднего вида, прикусывала губу и томно вздыхала, чем вводила его в ступор и виджас заносило.

— Не ломай мне стажера, Лира! — Встала на защиту парня Сира. — Нам еще место преступления осматривать. Я только так и не поняла, Валим, что там за случай?

Стажёр довольно сбивчиво обрисовал ситуацию.

Ночью обнаружили тело владельца новостного вестника. Его нашли заколотым на пороге собственного кабинета. Сейф вскрыт, все бумаги раскиданы по кабинету, но, по словам супруги убитого, ничего ценного не пропало. И не понятно, то ли это кража, а убийство было спонтанным, так как хозяин дома внезапно вернулся домой с празднования юбилея издания, или все же планировалось убийство, которое разгромив кабинет, решили выдать за спонтанное.

Дома меня встретил Наэшь с сообщением, что дядя отбыл в наше загородное поместье.

— Что-то случилось? — Делами там заведовал новый управляющий. Старый пару месяцев назад ушел на покой, порекомендовав на место своего племянника.

— Насколько я понял, небольшие проблемы на виноградниках. Вроде опять нашествие прожоров началось, затронули ваш и соседний виноградник. Пару дней фресс Арди точно будет отсутствовать.

— Спасибо, Наэшь. — Поблагодарила дворецкого и попросила подать завтрак в кабинет дяди.

Пока его сервировали, быстро приняла душ, переоделась в домашнее платье и мягкие тапочки. Захватила свой блокнот для сообщений и сразу черканула Сире.

''Прости, что отвлекаю. Скажи, пожалуйста, к защитникам сейчас есть возможность устроиться?''

Медленно пережевывая, тост поглядывала на пустую строку ответа. В меня уже поместился омлет, чашка ароматного кофе, в этот раз без сливок. Хотелось взбодриться и прогнать алкогольную хмарь. Ответа все нет. Облизнулась на мясные рулетики с сыром, но включила силу воли и отодвинула тарелку подальше. Не хватало ещё обрасти лишними килограммами.

На листке блокнота стали проступать буквы.

«» Меня твои вопросы уже не пугают, но настораживают. Узнаю, если не шутишь. ''

'' Я серьёзно. Жду.''

Первый шаг сделан. Главное, чтобы место было у защитников. Нехваткой сотрудников их братия не страдала, хоть и были не самым популярным местом работы среди выпускников. Если не получится попасть к ним, остается следственный отдел. Туда с моим даром меня даже без прохождения у них преддипломной практики возьмут. Единственный минус — им в Архив доступ, в отличие от законников, открыт по запросу отдела. А мне надо изучить дело связанное с гибелью родных и, возможно, найти еще что-то похожее. Я уверена, что такие будут. Так что мне надо только к законникам.

Горничные унесли пустую посуду, по моей просьбе оставили вазу с фруктами и орешками. Обдирая кисть винограда, смотрела на кружащей за окном снегопад. Если так и дальше пойдет, столицу занесет по самые крыши домов. Сидела в кресле, подогнув под себя ноги, вдыхала аромат кожи и дядиных сигар. Взгляд то и дело возвращался к полотну с нашим геологическим древом. За ним прятался сейф, из которого я, скорей всего, и вытащила слезы Хесы. Код от него я знала. Дядя объединил в код даты смерти жены и брата

Слегка надавив на раму, заставила картину отъехать вбок. На дверце сейфа мигала сигнальная сеть. Кодовый замок поддался с первого раза. Дверь с щелчком открылась, обнажив темное нутро сейфа. Помимо документов, дядя хранил в нем пробные версии артефактов, драгоценности в оббитых бархатом футлярах и редкие минералы.

На пару секунд застыла. Руки тряслись, дыхание прерывалось. Я на сто процентов была уверена, что их там нет. Но какая-то надежда ещё жила во мне. Но она угасла, стоило открыть шкатулку. Бирюзовые, розовые, кроваво-красные и зеленые камни просыпались сквозь пальцы. Прозрачных каплевидных кристаллов среди них не было.

Cира

Глава 8

— Пропуск. — Охранник заступил дорогу перед входом в здание Палаты. Его мощная фигура возвышалась надо мной, подобно осколку скалы. Широкоплечий, мощный и хмуро взирающий своими чёрными глазами.

Стянула перчатки. На пальце сверкнул белый оксар, плавленный в желтый металл. Увидев кольцо, мужчина перестал сверкать глазами, но с дороги не отошел. Свеженький, только что полученный мной пропуск с моей фотографией и пометкой «защитник 2 ранга» достала из внутреннего кармана мантии и протянула охраннику.

Тот провел над ним своим браслетом, проверяя на подлинность. Сканирующая сеть мерцала. Охранник хмурился ещё больше. Я психовала. У Вернона через пол часа обед, а до него еще дойти надо.

Палата Закона представляла из себя комплекс из шести зданий, расположенных на одной территории. Между собой они соединялись стеклянными переходами. По центру возвышалась так называемая Башня Справедливости. Ее занимали главные обвинители и судьи. Там сидел Даэль.

Сеть наконец мигнула и замерцала зеленым.

— Все в порядке, — охранник вернул пропуск и деактивировал защиту на входе. — Можете проходить.

Кивнула ему, поправила мантию и прошла внутрь. Остатки защитного плетения невесомой паутиной коснулись лица.

Среди коричневых мантий защитников ярким пятном выделялись обвинители в небесно-голубых, с эмблемой лунного диска на груди. С завистью проводила взглядом двух прошедших рядом женщин-обвинителей. В руках несли объёмные папки и оживлённо переговаривались. По мне скользнули снисходительными взглядами, не удостоив даже кивком головы в знак приветствия.

В здание защитников решила пройти через улицу, не проходя через штабы ищеек и следователей.

На входе столкнулась с помощницей Вернона. Она торопилась на обед, но ее шеф, как она сообщила, еще не торопится уходить. Пришлось ускориться. Скинула на руку мантию и побежала по лестнице. Кабинет моего будущего начальника был на третьем этаже, перед его дверью немного отдышалась и глянула в небольшое зеркало на стене над диванчиком для посетителей. Заправила за уши выбившиеся из пучка волосы, поправила сбившейся ворот блузки и обновила помаду на губах.

Вроде все. Ни тени волнения на лице. Только щеки чуть раскраснелись после забега.

— Вернон, — толкнула дверь и вошла в кабинет. — Надеюсь, не сильно заставила себя ждать. Извини, задержалась на входе. Ваш охранник очень уж очень дотошно осуществляет проверку.

Худощавый, с каштановыми волосами и живыми синими глазами, мужчина стоял у окна. В руке сжимал часы на цепочке.

— Ты меня все больше удивляешь, Лирана. Сначала пришла просить место, теперь вот извиняешься, — щелкнул крышкой часов и спрятал их в карман жилета винного цвета. На спинке кресла висел такого же цвета камзол. — Знаешь, я ведь до этого момента думал, что все это шутка. Затянувшийся розыгрыш в духе вашей четверки.

— Пройти столько бюрократических коридоров, чтобы просто потом сказать, что это шутка. Даже для нас это было бы чересчур. — Засмеялась, бросая мантию и сумочку в одно из кресел, стоящих напротив стола. Сама опустилась в другое и хотела было закинуть ногу на ногу, но вовремя себя остановила. Демонстрировать разрез на юбке я планировала Даэлю, а не Вернону.

Мне повезло, что дядя эти дни отсутствовал и вернулся только вчера вечером. За ужином я и огорошила его новостью о своей работе. Он как раз открывал бутылку саарского, хотел отметить успешное окончание борьбы с прожором. И тут я… Пробка вылетела слишком быстро из горлышка и влетела в сферу. Та заискрила и осыпалась голубыми искорками на нас. Тишина стояла несколько минут. Дорогущее вино выливалось куда угодно, только не в фужер на тонкой ножке. Дядя легко поверил, что работать иду, чтобы быть поближе к Даэлю. Он, конечно, возмущался, просил меня одуматься и обратить внимание на других мужчин. Все чаще этим другим мужчиной он упоминал Мара. Но идею с работой все же одобрил.

Путь к ней был довольно тернист.

Оказалось, сдуть с диплома пыль — это только начало.

Вторым этапом надо было его заново подтвердить, проработай я хотя бы год после окончания академии, этого бы не потребовалось. А так пришлось пересдавать пару дисциплин, чем немало удивила магистров, появившихся на кафедре для повторной сдачи.

Дальше была медкомиссия, освидетельствование у психолога и беседа с советниками Палаты по профессиональной этике.

И вот я здесь. Злая, как стая рыксов, и накрученная донельзя.

— Раз уж мы выяснили, что это не шутка и не розыгрыш, я готова получить своё первое дело. Кто там жаждет моей помощи? Возьмусь за любого.

Вернон перебрал несколько папок у себя на столе, некоторые сразу убрал в сторону, а небольшую стопочку пододвинул ко мне.

— Можешь выбирать любое. Здесь почти все безпроигрышые. Мелкие бытовые разборки для начала подойдут.

Значит, мелочёвка. Не это мне нужно. С такими делами мне и в архив не попасть.

— А там что? — кивнула в сторону, куда он отложил наверняка что-то более сложное и нужное мне.

— Это ты ещё не потянешь. — Вот прям подстёгивает меня этим.

— А я настаиваю! — Поднимаюсь с кресла и подтягиваю к себе папки с делами.

— Игнорируешь мнение своего начальника.

Вернон откидывается в кресле и улыбается.

— Даже не планировала. Хочу что-то интересней, чем бытовые споры. — Быстро пробегаю взглядом по содержимому дел в парках. — Например, вот это.

Забираю папку под номером пять.

Обвиняемый в изнасиловании Рикс Дэвар, двадцати одного года. С фотографии на меня смотрел смазливый юноша, по которому и не скажешь, что он способен совершить нечто подобное. Но все прекрасное внешне может быть гнилым внутри.

Но что-то цепляет в его взгляде.

— Не советовал бы начинать с этого дела, если не хочешь сразу начать с проигрыша.

— А я попробую, — с энтузиазмом произношу, не смотря на скептический тон, Вернона.

— Знал же, что с тобой

— Спасибо, Вернон.

Чуть ли не вприпрыжку покидаю его кабинет прижимая к себе дело как нечто ценное.

По стеклянному коридору перехожу в Башню. На стенах висят портреты всех ее обитателей. Медленно перехожу от одного к другому, запоминая имена и внешность. Портрет Даэля висит по центру. Весь в чёрном, с тяжёлым взглядом и поджатыми губами. Один в один как момент когда оглашал мне приговор в той прошлой жизни. Передергиваю плечами, сбрасывая тяжелый груз воспоминаний.

Винтовая лестница ажурным узором распадается на ответвления открывая выход на нужный этаж. В приемной за громоздким столом восседает личный секретарь Даэль. Произношу слова приветствия и протягиваю свой пропуск. Темноволосая, черноглазая, с теплой улыбкой секретарь вписывает мое имя в книгу посетителей, номер дела и дату.

— Вот здесь распишитесь, — тонкий палец с ярким маникюром указывает на нужную строчку. — Не думала встретить кого-то из Эсс Арди у нас.

Смотрит с любопытством, вертит в руках очки-пловинки.

— Привыкайте, теперь будете часто меня видеть.

— Очень надеюсь. Чувствую, вы встряхнете наше болото.

Мои брови удивлённо ползут вверх. Неожиданное заявление.

Сжимаю пальцами ручку и уверено нажимаю. Вхожу без стука.

Сталкиваюсь взглядом с холодным прищуром зелёных глаз. Внутри рвется невидимая пружина, все это время не дающая мне дышать полной грудью.

— Лира, ты как прошла? — Вместо приветствия произнёс Даэль. Отложил в сторону бумаги, с которыми работал, и поднялся мне на встречу.

— И тебе доброго дня, Даэль. Не бойся, через охрану с боем я не прорывалась. Я теперь здесь работаю.

Показала ему пропуск и быстро спрятала обратно в сумочку. С него станется еще уничтожить его, новый мне потом неделю ждать.

— Неожиданно даже для тебя. Если решила развлечься, то ошиблась местом и лучше сразу сдай пропуск и забудь про свою блажь.

— Между прочим, я дипломированный специалист, если ты забыл. — Улыбаюсь, а внутри клокочет злость. Некстати вспомнилась наша с ним последняя встреча в допросной. Его тяжёлый взгляд и слова, бьющие наотмашь. Он назвал меня никчёмной девкой, позором древнего рода и бессердечной тварью, не знающей, что такое любовь. Вот только я знала. До последнего мое сердце не переставало любить его. Наверно, это какая-то извращенная форма любви, но она жила во мне тогда. — Хочешь или нет, но видеться нам с тобой придется часто. У меня уже и дело есть. Зарегистрируй.

Все еще сомневаясь в моих словах, потянулся за папкой. Пробежался взглядом по листку обвинения, усмехнулся и глянул на меня с затаённой угрозой.

— Решила защищать маньяка и отморозка.

— У всех есть право на защиту, Даэль. Его вина еще не доказана, суд будет решать, виноват он или нет. Или по твоему, он не достоин защиты?

Теперь я ещё больше хочу помочь этому парню. Нас учили, что не всегда жертва может быть таковой, у преступления может быть двойное дно и главное, разобраться не в том, что на поверхности, а обратить внимание на несущественные на первый взгляд детали.

В моем деле таким деталям как раз и не было уделено должного внимания. Никого не заинтересовало, каким образом императрица оказалась на месте дуэли. Я сама точно не знала, куда нас с Шанной выбросит созданный мной портал. И поблизости никого не было, когда я его активировала. Вторая странность заключается в том, что беременная женщина буквально подставилась под мой удар. Он шел по касательной и едва задел бы Шанну, успевшую выставить плохенький, но все же щит. А вот жену моего венценосного родственника буквально откинуло на несколько метров. Но в этом никто не разбирался. Я была назначена убийцей наследника и точка.

— Защиты достоин тот, кто ее заслуживает, — безапелляционно заявляет Даэль. — Дэвар виновен, и я с большим удовольствием отправлю его за решетку. Тебе стоило выбрать другое дело, если не начинать карьеру с фиаско.

— Поверь, Даэль, фиаско точно не будет. У меня так точно! — Моя уверенность вызывает у него усмешку. Расслабленно откидываюсь в кресле, закидываю ногу на ногу. Разрез на юбке расходится, обнажая ногу и кружево чулка. — Проиграть можешь и ты. Я бы даже поспорила с тобой, если не боишься.

— А давай!– Удивляет меня его ответ.

— Не шутишь? — Поддаюсь вперед. Азарт вскипает в крови.

Взгляд Даэля прикипает сначала к вырезу на блузке, корсет весьма провокационно приподнимает полушария груди, и мужчина буквально облизывает их взглядом. Достаточно налюбовавшись ими, опускается ниже и скользит по ноге, цепляется за кружево и замирает. Вижу, как дергается его кадык, а взгляд темнеет. Так и вижу, как в мыслях он уже разложил меня на этом столе. Становится жарко. Непроизвольно облизываю губы.

— Нисколько, — хрипотца в его голосе мурашками проносится по телу. — Только условия ставлю я. Выигрываю я, и ты исчезаешь с моего горизонта. Если ты…

— То с тебя желание. — Перебиваю его и выдаю свои условия. — Любое. Мое. Желание.

Говорю по словам и с придыханием. Не отпускаю его взгляд и медленно поднимаюсь. Пара шагов и стою рядом с ним. Пробегаю пальцами по камзолу, касаюсь шеи. Немного привстаю на цыпочки и последнее слово выдыхаю ему в губы.

Чувствую клубящийся вокруг нас холод. По скулам Даэля разбегаются серебристые чешуйки.

Резко разворачиваюсь, хватаю со стола папку и вылетаю за дверь.

Опасно дразнить змея. А василиска тем более.

Холодный воздух немного приводит в чувства. Ловлю снежинки губами, горящими, словно от поцелуя. Вливаюсь в людской поток. В глазах рябит от голубых, коричневых и зелёных мантий. В зелёных, цвета молодой зелени мантиях щеголяют судьи. Лишь сыщики со следователями носят форменные темно-синие камзолы.

Хочется поскорей попасть домой и покопаться в деле Дэвара. Если, он точно не виноват, я не дам его засадить за решетку.

Уже села в виджас, запустила артефакты и тут увидела знакомый рыжий затылок с тугими завитками волос.

Он явно кого-то ждал. Оглядывался и устраивался в лица проходящих людей. Решила понаблюдать за ним. Вышла из виджаса и спряталась за стволом усыпанного снега деревом.

Прошло не больше минуты. Рядом с ним остановился неприметный паренёк в сером пальто, кепке, надвинутой на самые глаза и шарфе, закрывающем пол лица.

Он сказал пару слов и сунул в

— Мар, — трогаю его за плечо. — Что ты здесь делаешь?

Мужчина вздрагивает и оборачивается. Спешно прячет конверт в карман пальто.

— Лира, какая приятная встреча! — Подхватывает меня под руку и уводит с тротуара. — Раз мы встречались, не согласишься со мной пообедать. Я знаю тут одно приличное место.

— Так всё-таки что ты тут делаешь?

Давлю на него, не давая увернуться от ответа.

— Мой ответ тебе не понравится.

— А ты попробуй, рискни.

Чей-то взгляд прожигает затылок. Невольно оглядываюсь. Взгляд притягивает шпиль Башни. Под снежной занавесью прячется мужчина в черном камзоле. Даэль. Ближе придвигаюсь к Мару, вспоминая слова Сиры о ревности. Затылок буквально пылает.

— У меня есть зацепки по делу моей невесты. В ее убийстве может быть замешан один из обвинителей.

— Это слишком серьезные обвинения, Мар. Теневой мир и законники держат нейтралитет, никто ещё не обвинял кого-то из защитников в связях с наемниками.

— Я доверяю своему источнику. К тому же именно этот обвинитель подавал о прошение о закрытии дела.

— И кто же этот перебежчик?

— Даэль Э’Торн — главный обвинитель.

Имя, названое Маром, выбивает почву из-под ног. Натурально поскальзываюсь, руки мужчины смыкаются на талии и не дают мне упасть. Прижатая к нему вплотную вижу выходящего из здания Даэля. Наши взгляды скрещиваются как два кинжала. Время замедляется. Снег, люди, голоса все замирает. Остаётся только его взгляд. Прожигающий и одновременно леденящий, словно горячая лава налетает на куски льда и с шипением застывает.

В это мгновение понимаю одну вещь — нас что-то связывает. И я не про чувства. Слишком остро ощущаю его присутствие и так было всегда, просто тогда я не придала этому значение.

Даэль Э’Торн

Глава 9

Приличное место о котором говорил Мар находилось рядом с живописным парком и стоянкой дирижаблей.

Неожиданно таверна оказалась очень уютной, такой домашней и полностью оправдывала свое название — «Тихое место». Никто не рвал глотку, а тихо и культурно разговаривали, даже пилоты дирижаблей. Высокие и мощные, с зычными голосами способными перекричать любой ураганный ветер спокойно переговаривались между собой заняв большую часть мест в зале.

Мы с Маром заняли столик в чайном зале. На белой скатерти с вышитым цветочным узором через пару минут появился пузатый чайник, пара чашек и вазочки с вареньем. Для моего спутника принесли кусок яблочного пирога обильно покрытого пышной шапкой из крема.

— Точно не будешь пирог? — Поинтересовался мужчина отламывая вилкой кусочек от своего пирога.

— Надо блюсти фигуру перед балом Звёздной ночи. Так что не соблазняй.

Пирог выглядел очень аппетитно, а в крем так и хотелось макнуть палец и с наслаждением облизать.

— Много теряешь. — Зажмурившись отправил кусочек в рот.

Я пододвинула к себе исходящую ароматным паром чашку с цветочным напитком и сделала небольшой глоток прежде, чем заняться изучением бумаг переданных Маром.

В конверте было всего два листка. Копии с оригинала были сделаны наспех и, судя по расплывающимся строчкам в темноте. Видимо человек, который их делал, не очень разбирается в работе копирующего артефакта. Плохо выставлены цветовые линии, фокус тоже размыт. Скорее всего, он не из ищеек, тех снятию копий учат с первого курса и проверяют на защите диплома не в последнюю очередь.

Ничего особенного, что указывало бы на попытку Даэля скрыть улики и принудительно закрыть дело, я не увидела. По крайней мере, в этих копиях так точно. Об этом и сказала Мару. Как и ожидала, мои слова его не убедили.

— Он ведь мог объявить в розыск по приметам, что дали свидетели.

— Мар, но это не вариант использовать их описания. Одна говорит, что видела высокого лысого мужчину в темном плаще и окулярах. А ее сосед утверждал, что мужчина был плотного телосложения, хромал и мог похвастаться длинными черными волосами. На основе таких показаний ни один следователь не сможет подать в розыск. Должно быть что-то общее хотя бы в их описании.

— Они же сказали что это был мужчина. — Словно упертый Мар не слышал меня. Или не хотел слышать. — Он ведь мог не закрывать дело. Насколько я знаю, срок еще не вышел по его исполнению, и были улики, которые почему-то не включили в дело.

— Например, какие? Одну из улик ты сам унес с места преступления.

— Были неустановленные отпечатки пальцев и звенья от использованного артефакта.

Соглашусь, что были. Они значились в детальном описании места преступления. И если из отпечатка пальца мало что можно было вытянуть, то вот в части от артефакта можно было покопаться. Есть эксперты, такие как Ниарон, например, которые из незначительного осколка могут вытянуть очень много полезного. Начиная от плетения и структуры самой начинки и заканчивая отпечатком силы мага, закольцевавшего артефакт для применения.

Почему его не отдали на экспертизу — вопрос. То, что это не было сделано, ясно из списка улик, лишенных значимости. В него включили, помимо прочего, нить черного цвета, шерсть животного, предположительно кошки убитой и найденные около тела речные камушки.

— Скоро у меня будут и другие доказательства вины этого обвинителя в необоснованности закрытия дела. — Уверено произносит Мар. Его непоколебимость может выйти ему боком. Я, конечно, уверена в невиновности Даэля, но червячок сомнения начал подтачивать мою уверенность.

— Одному тебе в этом не разобраться, Мар. А твой человек, насколько я могу судить по добытым им бумагам, тоже не очень подкован в добыче доказательств.

— И что ты предлагаешь?

Его вопрос сливается со звоном колольчика на входной двери. Он звенел с периодичностью, пока мы общались. Посетители сменяли друг друга во время стыковки дирижаблей с платформой. Пассажиры, пилоты и персонал, обслуживающий стоянку дирижаблей, были частыми посетителями этой таверны.

— Себя, — Брови Мара взлетают вверх, глаза загораются острым предвкушением. — В том смысле, что я теперь работаю защитником в Палате и имею доступ в Архив. И легко могу изучить дело твоей убитой невесты. Но у меня будет к тебе ответная просьба.

— Лира, а ты умеешь заинтриговать. Так что от меня требуется?

— Сыграть роль моего поклонника.

Мар обхватывает мою ладонь своей и проводит большим пальцем по запястью.

— Я могу и не играть. Поверь, это будет не сложно, — его проникновенный голос будоражит больше, чем поглаживание

Врать ему не хочется. Освобождаю свою ладонь из плена его пальцев, но не успеваю и рта открыть для ответа как наше уединение нарушают.

— Какие люди! — Восклицает приторным голоском с писклявыми нотками худосочная шатенка держа под руку своего брата. — Сама Эсс Арди почтила своим присутствием простую забегаловку, — на этих словах она брезгливо морщит носик, словно не сама минуту назад зашла в эту самую забегаловку. И судя, по торчащему из кармана сюртука ее брата брелка с ключами от верхних комнат, они здесь решили заночевать.

Встреча, которую, как я думала, избежала, все же произошла. Передо мной стояли брат и сестра Ниар, те самые, кто в прошлом застали меня выходящей из дома Даэля. Им тогда не составило труда вывести меня из себя. Всего-то упомянув про сплетню, которая на тот момент «гуляла» по всем гостинным столицы. Обсасывали сплетники пикантную ситуацию, произошедшую в салоне модной одежды на бульваре Сенсоар. По неясной причине там открылся портал, выплюнувший абсолютно голого Даэля. Выплюнул он его прямо в примерочную, где в этот момент находилась Шанна. А хозяйка салона застала их в довольно недвусмысленой ситуации. Напомнив мне об этом, Ниары получили именно ту реакцию, на которую и рассчитывали. Я впала в бешенство, клялась не только проредить шевелюру у Шанны, но и подправить той личико. Именно эти слова и были использованы против меня на суде. А брат и сестра ещё и приукрасили мои слова. Так я чуть ли не расчленить ее грозилась.

— Я может и почтила это место, а вот ваше присутствие его скорей обезобразит. Или вас теперь только в такие места и пускают?

У Кэла дёрнулась щека, в глазах появился убийственный огонек. Но я его не боялась. Бить он мог только словами, при этом избегая конфликтов с сильными соперниками. Со времен учёбы мы с ними враждовали. И что странно, инициатором конфликта была не я. Цепляться ко мне начали именно они, а я лишь отвечала. Приструнить их помог случай. Дежуря как-то раз в библиотеке, меня привлёк шорох за одним из стеллажей. Картина, которую я там застала, даже меня повергла в шок. Целовались они отнюдь не по родственному. Мне удалось заснять их на артефакт. Снимками я шантажировала их до самого окончания академии.

— Благодаря тебе, дрянь, нас никто знать не хочет, — прошипела шатенка, склоняясь над столом. — Отец лишил наследства, все родственники отвернулись, и в приличные дома нам вход закрыт. А ты, смотрю, времени зря не теряешь. Не смогла прибрать к рукам одного, перекинулась на другого.

Не буду каяться. Снимки и правда отослала их отцу сразу после получения диплома. Могла бы разослать по всем новостным листкам, но пожалела их родителя.

— И больше ничего не скажешь? — Прекратив оскорблять меня, девушка развернулась в сторону выхода, ведущего к лестнице на второй этаж.

— Свое мы еще скажем Лирана. Поверь, время придет!

Она ещё что-то хотела сказать, не дал брат. Что-то зашептал ей на ухо и потащил на выход.

И это все! Разговор изменился, добавив еще больше вопросов.

— Так понимаю, это не твои лучшие друзья. — Не без иронии произнёс Мар.

— Правильно понимаешь. Не будем о них. Вернемся к нашим делам. Так мы договорились?

Вместо ответа Мар поднёс к губам мои пальцы и поцеловал, не отрывая взгляда от моего лица.

Удалось избежать ответа на его вопрос. Но надолго ли?

Домой я попала к обеду.

Порядком набегавшись по кабинетам, собирая подписи на разрешении на встречу с обвиняемым, мечтала о горячей ванне и бокале вина.

Мечтам не суждено было сбыться.

У самой лестнице меня перехватил Наэшь:

— Фресс Ниарон присылал свою экономку с сообщением для вас. — Пришлось остановиться и выслушать дворецкого. — Он передал что разобрался с вашей просьбой и ждет вас в любое время.

Тяжело вздыхаю и смотрю на входную дверь. За ней снегопад сменился лютым холодом, всего за пару часов температура ушла в лютый минус.

— Наэшь, вызови мне наемный виджас, а я пока переоденусь.

Взбегаю по лестнице и тороплюсь быстрей переодеться. Меняю юбку на тёплые брюки, вместо сапожек обуваю удобные ботинки на меху.

Вниз спускаюсь как раз к моменту подачи виджаса с тремя белыми полосками на дверях. Водитель, молодой и юркий парень, открывает мне дверь, помогать сесть в салон и тянется за ремнем безопасности.

— Я за безопасность, — щелкает замком ремня и улыбается.

Не успеваю моргнуть он уже садится на водительское место, и мы трогаемся.

Дороги расчищены от снега, но двигаемся мы все равно медленно. В холод кристаллы передают меньше энергии, необходимой для движения.

Откидываюсь на сиденье, устраиваю голову на мягком подголовнике и прикрываю глаза. Устала я дико. Просто жуть. А ещё нервы мне порядком успели помотать, пока я выбивала нужные мне подписи. И это я ещё толком работать не начала. Завтра мне надо встретиться с подзащитным и заняться составлением плана защиты. Выстоять против Даэля будет тяжело. У него опыт, у меня пока одни амбиции.

Подъехав к месту назначения прошу водителя дождаться меня и доплачиваю за ожидание.

Меня встречает экономика, здоровается и ведёт в гостиную где меня ждет Ниарон.

Пожилой мужчина поднимается с кресла и прижимает ко рту носовой платок заходясь в кашле.

— Вы заболели? — Спрашиваю и жестом прошу мужчину сесть. Сама присаживаюсь на диван поближе к растопленному камину.

Он встречает меня в домашнем халате из зелёного велюра, клетчатых штанах и с шарфом на шее.

— Сам виноват, старый дурак, — хрипит мужчина, поправляя полы халата, — вчера на крыше устанавливал новый артефакт для измерения силы ветра, вот и продуло, а ночью свалился с лихорадкой.

— Вы еще и на крышу полезли! В вашем возрасте надо быть аккуратнее фресс Ниарон, хорошо хоть простудой обошлось, а если вы бы упали.

Не ожидала такой беспечности от мужчины.

— Слава Истинным, обошлось без падения. Но давай лучше перейдём к делу. Боюсь, долго говорить не смогу, горло подводит., — с каждым словом он хрипел все больше, порой было не разобрать слов. — Занимательную вещь ты принесла. Правда, я уже видел подобную.

Меня обдало холодом после его слов.

— Когда? — Выдохнула, подавшись вперёд.

— Лет сорок назад, — разочаровано выдыхаю после его ответа. — Принес мне ее стажер из следственного управления. Хотел

— И что удалось узнать по бусину? Имела она отношение?

— Имела. И еще какое…

Глава 10

Морозный воздух кусал щеки, ветер трепал волосы и раздувал полы распахнутого пальто. Но холода я не чувствовала.

Покинув дом, Ниарона попросила отвезти меня на набережную, где пол часа уже гуляю, анализируя полученную информацию. А подумать было о чем.

Бусины оказались сложным артефактом с зеркальным отражением плетения портального перехода. Активированные в его вблизи, они послужили катализатором для разрыва плетения и взрыва Искры. Взрыв, о котором рассказал Ниарон произошел сорок лет назад, а мои родные погибли спустя двадцать лет при схожих обстоятельствах.

Все это время я думала что целью была наша семья, но теперь начинаю в этом сомневаться.

Возможно, все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Погибшая невеста Мара работала на синдикат и, по уверениям Ниарона, была либо дочерью, либо внучкой человека, создавшего артефакт в первый раз.

У каждого свой особенный отпечаток магии. Он остаётся на любом предмете, на который оказывалось воздействие. Он как отпечаток пальцев. И отпечатки на бусинах схожи. Ниарон в своё время сделал пометки по изученному артефакту и мог с уверенностью сказать что их создатели — родственники.

Горизонт окрашивается алым. Один за другим зажигаются фонари. На набережной осталась только я и стоящий у припаркованного неподалеку виджаса водитель.

— Домой? — Спросил с откровенной надеждой в голосе.

— Пока нет. Знаешь салон «Флёр»?

Еще немного по эксплуатирую парня. Не зря же заплатила ему тройной тариф.

— Тот, что на улице Арона? — Уточняет и придерживает мне дверь, пока я, усаживаясь на сиденье.

Согласно киваю и прошу заехать туда. А потом сразу домой. Парень после моих слов веселеет, перестает хмуриться и, посвистывая, трогается с места.

«Флер» мой любимый салон духов. Его владелица — настоящая волшебница в их изготовлении. Она создаёт уникальные ароматы, которые могут действовать лучше любого зелья Страсти. Жаль не на всех. Один конкретный василиск очень устойчив к ароматам. Хоть искупайся в них, его не проймет.

Хочу подобрать себе спокойный аромат, не такой дерзкий, что выбирала ранее. Более подходящий для работы, так сказать.

Магазинчик разместился в двухэтажном здании из красного кирпича. Дверь и окна уже сияли праздничной иллюминацией. Звезды и снежинки причудливых форм украшали дверь.

Не успел стихнуть мелодичный перезвон колокольчиков, как меня уже приветствовала симпатичная девушка с довольно искренней, а не дежурной улыбкой на усыпанном веснушками личике. Она чем-то напоминала Шанну. Милая мордашка, такая приторно сладкая, с наивным взглядом. Но при этом она не казалась фальшивой.

— Здесь у нас новинки, — подводит меня к стеллажу с пузатыми флакончиками, — ирса только пару дней назад закончила над ними работать. В этот раз она экспериментировала с ароматами леса. Хотите понюхать?

Ловко откупорила флакончик, нанесла пару капель на плоскую палочку и протянула мне.

Чуть сладковатый запах весенних ягод смешивался с терпкими нотками смолы и раскрывался свежестью утренней росы. Я словно очутилась на рассвете на лесной опушке. Попросила попробовать аромат на коже и нанесла немного на запястье. Немного потрясла рукой, давая запаху впитаться и раскрыться от тепла кожи.

Поднесла руку к лицу и понюхала.

Точно надо!

Аромат чистого спокойствия и уверенности. И главное в нем нет раздражающих ноток.

— Беру его.

Девушка берет флакончик и отходит к кассе, чтобы упаковать и выписать чек.

Покупателей в это время не так уж и много. На диванчике сидит симпатичная женщина средних лет в бордовом костюме, на тёмных волосах шляпка-таблетка. За ее спиной со скучающим видом стоит молодая девушка. Она перебирает в руках палочки для ароматов и поглядывает на дверь. На столе в ряд выстроились флаконы-пробники, женщина поочерёдно нюхает каждый и что-то говорит сидящей рядом девушке — консультанту. Та делает пометки в блокноте. Судя по всему, подбирают запахи для создания индивидуального аромата.

Посматриваю в сторону кассы. Мой консультант как раз начала упаковывать духи в фирменную коробочку.

— Прошу прощения, — сзади раздаётся приятный голос. — разрешите пройти.

Оборачиваюсь и отхожу в сторону. Мимо проходит хозяйка салона с подносом, на котором стоят знакомые мне флаконы духов. Темное стекло и пробка в форме цветка. Не отрываясь, смотрю как она расставляет их на одной из полок.

— Хотите еще приобрести «Сладкий яд»? — Спрашивает подошедшая ко мне консультант и кивает в строну тех самых флаконов.

— Что простите?

Принимаю у нее из рук бумажный пакет с логотипом магазина — солнечный диск на фоне гор.

— Вы же купили несколько флаконов. — Огорошивает меня своими словами девушка. — Я тогда ещё подумала что берете в подарок. Для себя купить пять флаконов с одиноковым запахом ни одна женщина не захочет.

Пять флаконов! Я купила пять флаконов этой сладкой гадости и еще кому-то подарила. Да, нет! Такое я бы точно никому дарить не стала.

— Уверены что я их покупала? — Возможно она ошиблась. Я вот например такого не помню.

— Конечно, вы. Я точно помню. — Произносит без тени сомнения и кивает головой. — Тогда мой первый рабочий день был, а вы моя первая покупательница. Вы тогда мне ещё сказали что принесете мне удачу. И ведь принесли.

Она улыбается и гладит помолвочный браслет.

Интересно, а я случайно не напилась в тот раз. Надеюсь, что так. Иначе как объяснить мой выбор.

— А случайно не помните, когда это было?

Держусь за ручку двери. В который раз ее ответ повергает меня в шок.

Я думаю о нем по пути домой, почти не обращая внимания на разговорчивого водителя. Он, видимо, за весь день соскучился по общению и напоследок решил все вывалить на меня. Я лишь рассеяно кивала на его слова, иногда вставляла ничего не значащие фразы и улыбалась.

Дома, в тишине снова вспоминаю ее ответ.

По её словам покупку я совершила в день подношения в честь Темного дня.

Слишком много завязано на этом дне. И что самое страшное я ничего из этого не помню. Можно было бы подумать, что провал в памяти связан с работой менталиста, но как-то избирательно выходит, я забыла некоторые моменты из своего прошлого.

Странно. Очень странно.

Упираюсь лбом в холодное стекло окна. Дышу на него и черчу пальцем узоры. Мысли в голове скачут не давая

Беру себя в руки и тащусь в ванную.

* * *

Запыхавшись влетаю в здание тюрьмы.

Она поделена на сектора. Всего их четыре. Мне надо в третий где содержат обвиняемых до суда. После начала заседаний его переведут в первый, и попасть к нему будет уже проще. Сейчас мне приходится нестись в самый дальний сектор.

Расталкиваю не особо торопливых здешних служащих. Не утруждая себя извинениями бегу к своей цели. А именно к своему подзащитному. Если, конечно, не опоздаю и не потеряю его. У него будет право отказаться от моих услуг в случае опоздания.

Про этот пунктик в договоре с подзащитным я узнала от Вернона. Он же меня и разбудил прислав «„кричащий“» вестник. Эта мелкая гадость билась в окна, истошно вопя пока я не встала. А взглянув на часы, хотела вернуться обратно в мягкую постельку. Восемь часов утра слишком рано, но не позволительно много для работающей меня. Об этом я вспомнила через пару минут, и осознание этого сработало не хуже холодного душа.

Одевшись впопыхах в первое, что попалось под руку, вылетела из дома мимо ошалевшего Наэша и горничной, что шла сервировать завтрак для дяди. Стащила с подноса ломтик ветчины с сыром и жадно проглотила. Вчера, вернувшись домой, поесть не успела, и чай, выпитый с Маром, был последним, что побывало в моем желудке. Надеюсь, до голодного обморока не дойдёт.

— Хамка! — Слышу в след от женщины, которую довольно грубо оттолкнула на входе в комнату для досмотра, посоветовав той заняться спортом. С ее тучной фигурой и отдышкой только пробежками по утрам и заниматься.

На досмотре меня встречают два стража в чёрных мундирах с серебряными пуговицами и нашивками на лацканах. Похожие как два брата близнеца. Светловолосые, сероглазые и высокие. Очень высокие. Пришлось задирать голову, когда говорила с ними. Будь я на каблуках, было бы куда удобней, но под руку утром подвернулись сапоги на плоской подошве.

— Вашу сумочку, — попросил один из стражей и сделал приглашающей жест рукой в сторону стола, рядом с которым стоял стул. На него мне предложили присесть на время досмотра.

Досмотр продлился всего пару минут. Сама удивилась не меньше обшаривающего мою сумку стража тому, как мало в ней было. Всего-то блокнот, ручка и пачка влажных салфеток.

Пропуск выписывали даже дольше.

Время неумолимо таяло. На беседу мне выделили два часа. Но это если бы я пришла ровно в восемь, а сейчас уже начало десятого, и на все про все осталось меньше часа.

Путанными и длинными коридорами меня провели до комнаты свиданий. Холодное и маленькое помещение навеяло неприятные воспоминания. Долго не могла заставить себя войти туда.

— А вы не торопитесь. — Попенял мне мой подзащитный. Расслаблено развалившись на неудобном на вид стуле, он никак не походил на удрученного своим положением.

Серые глаза парня прошлись по мне оценивающим взглядом. Невольно распрямила спину и поправила явно растрепавшиеся после бега по коридорам и лестницам волосы.

— Времени у нас мало, так что давайте сразу приступим к делу, — выкладываю на стол блокнот и сажусь напротив парня, — мне бы хотелось услышать вашу версию событий.

Он меняет позу и кладёт руки на стол сцепив пальцы в замок. Взгляд становится тяжёлым, похожим на предгрозовое небо.

— А мне бы хотелось узнать, кто меня будет защищать.

Едва не скриплю зубами. Мое имя ему должны были сообщить, когда вели на встречу.

— Хорошо, я представлюсь, — Цежу сквозь зубы. — Лирана Эсс Арди. Защитник второго ранга.

— Да ладно! Та самая Эсс Арди, — Громко восклицает и бьет ладонями по столу. — Родственница императора будет защищать обыкновенного насильника. Это за какие грехи вам дали мое дело?

— Не дали, а сама выбрала. И раз мы выяснили, кто есть кто, может, уже приступим. — Раскрыла блокнот и щелкнула ручкой. — Мне надо знать все подробности того вечера.

Я взглянула на часы и мысленно выругалась. Времени осталось катастрофически мало.

— Честно сказать, я мало что помню. Мы тогда много выпили, парни еще принесли «„пыльцу“» и мы немного покурили. Вот после неё вообще все урывками. — Трет лицо и вздыхает. В деле про «„пыльцу“» не было ни слова. Делаю пометку узнать про нее у Вернона, ее следы должны были остаться по любому в доме. — Когда пришла эта Айна, я уже был не в адеквате.

— То есть ты допускаешь что мог ее принудить?

Он молчит. Долго. Если он будет считать себя виновным защищать его будет тяжело.

— Возможно… Не знаю. — Мотает головой и прикрывает глаза. — Она всегда на меня странно действовала. И в тот раз вполне мог не сдержаться.

— Странно — это как?– Мне хотелось ее трахнуть всякий раз как видел ее. — Он даже морщится от своих слов.

А я делаю пометку проверить на воздействие.

За десять минут удается узнать довольно много деталей. В доме их собралась небольшая компания. Помимо самого Рикса и трёх его близких друзей, присутствовали еще двое парней с их факультета. Впустил Айну, которая якобы получила записку с приглашением на девичник, кто-то из тех парней. Дальше, по словам Рикса, он помнит, как он ругался с девушкой в коридоре, потом провал и следующее, что отложилось в памяти — как друзья оттаскивают его от кричащей девушки в разорванном платье с кровоподтёками на лице.

Успела записать имена друзей подзащитного, с которыми намеревалась поговорить в первую очередь. Охранник увел Рикса и подписал мне пропуск для выхода.

На улице смогла наконец-то глотнуть свежего воздуха. Оглянувшись на серое здание тюрьмы за спиной, поёжилась в который раз и быстрым шагом пошла прочь.

Мороз по ощущениям усилился, или я просто еще ощущаю тюремный холод. Поплотней запахнула шубку и затянула пояс. Шапку все-таки стоило надеть. Уши скоро отвалятся. Согревая озябшие пальцы дыханием добежала до Архива и нырнула в теплое нутро здания. В гардеробной меня встретила приветливая женщина средних лет с добрыми глазами и лучиками морщин у них. Особо не сопротивляюсь когда она накидывает мне на плечи свою тёплую шаль, лишь сильней кутаюсь и зарываюсь в нее носом.

Потихоньку отогреваюсь.

Заведующая Архивом долго проверяет мои документы, сверяется со списком действующих законников и только потом выдаёт мне пропуск. Едва не подпрыгиваю от радости,

Весь архив каталогизирован и найти нужное дело довольно просто. Если знать, что искать, конечно. Перебирая карточки с делами, сообразила, что можно найти по имени обвинителя, закрывшего дело. Не думаю, что у Даэля много таких наберется. Нашла ячейку под его именем и быстро перебрала имеющиеся в ней карточки.

Закрытых дел, не дошедших до суда, оказалось больше, чем я думала.

Целых пятнадцать штук.

Возможно, для кого-то это и немного, но только не для Даэля.

Я хорошо помню, как на лекциях он говорил, что каждое дело, что попадает к нему в работу, он доводит до суда да бы свершилось правосудие. Еще с таким пафосом это говорил. А сам выходит не особо и стремился следовать своим словам.Выписываю номера дел, их размещение на стеллаже, и закрываю ячейку.

Стол буквально погребён под папками, глаза болят и слезятся от многочасового чтения.

Невесту Мара звали Вайолет. Она была дипломированным артефактором, но в гильдии не состояла. И понятно почему. Работая на синдикат, она должна была оставаться в тени. Думаю, и лицензии у нее не было. В деле было много странностей. Были учтены только показания двух свидетелей, хотя в соседнем здании располагалась пекарня, которая уже должна была открыться, и пекарь мог кого-то заметить. Но его никто не опросил, или возможно его показания изъяли. И показаний самого Мара не было, а ведь он появился на месте преступления раньше всех и успел забрать одну из главных улик. В деле нет и отчета Чтеца. Это повергает меня в недоумение. Как Даэль мог не назначить проведение им осмотра тела и самого места преступления. Моя уверенность в его непричастности начала таять.

Были еще дела, которые, по моему мнению были спешно закрыты без должного расследования.

Так, например, ограбление музея в провинции Данхаар, в ходе которого был убит охранник и похищены ценные реликвии эпохи Темных дней. Дело закрыли за неимением подозреваемых, которых, судя по всему, и не искали толком. Но больше всего меня заинтересовало убийство адепта академии прикладной магии. Его тело было обнаружено в комнате общежития только на вторые сутки. Все уехали на каникулы, и комендат не сразу заметил, что ключи от комнат сдали не все. Подозрительным было то, что он убит был в один день с невестой Мара. И способ был похож.

Сжала двумя пальцами переносицу и на минуту прикрыла глаза. Устала просто жуть. Мышцы затекли, шея болит и очень хочется есть.

Оглядываюсь по сторонам. В зале я одна, заведующая занята сортировкой нового каталога и не обращает на меня внимания. Вынимаю несколько нужных мне листков из дела Вайолет и адепта. Аккуратно скручиваю их в трубочку и прячу в сумку.

Стараясь не нервничать отмечаюсь на выходе из Архива к счастью досмотр сумок они не проводят и спокойно покидаю здание.

Ноги сами ведут меня к той самой таверне. В этот раз я не ограничиваюсь чаем, а заказываю комплексный обед и даже кружку эля за неимением у них вина.

Столик я выбрала у камина и теперь нежусь в его тепле оглядывая зал. Среди разношерстной публики замечаю знакомую форму ищеек, и кажется, Сиру. Приподнимаюсь, чтобы махнуть ей рукой и тут же падаю на место. Через столик разместились брат и сестра Ниар, но не одни. Делила с ними трапезу малышка Шанна.

Глава 11

Сдвигаю в сторону цветочную композицию на столе и сама чуть съезжаю на стуле вниз. Шанна сидит ко мне боком, а вот брат и сестра сели с одной стороны стола, лицом ко мне. Но все их внимание занято блондинкой, и по сторонам они не смотрят. Значит, и меня не заметят.

Жаль, ни слова не слышно. Но их выражения лиц с лихвой это окупают.

Разговор явно не дружеский. Сестра Кэла — Юна недовольно выговаривает Шанне, поджимает губы и хмурит лоб. Блондинку ее монолог особо не трогает. Сидит с прямой спиной, постукивает пальцами по столу и кажется отстранённой.

Я так увлеклась слежкой, что не заметила вернувшуюся с моим заказом официантку. Она шустро расставила тарелки, плеснула свежей воды в бокал и, дежурно спросив, не хочу ли я ещё чего-то, удалилась после моего отказа.

Механически орудуя ножом и вилкой, отправляла в рот кусочки нежнейшей рыбы не выпуская из виду соседний столик.

А там беседа набирала обороты.

Юна привстала со стула, упёрлась ладонями в стол нависнув над Шанной, буквально брызгала на нее злобой и слюной и, видимо не стеснялась в выражениях. Кэл морщился и прикрывал глаза, оттягивал пальцами ворот рубашки — его привычка еще со времен учёбы. Ситуация за столом его явно напрягала.

Потянулась за стаканом воды и жадно осушила его. Соус был переперченным более чем на мой вкус.

Вода не сильно помогла справиться с пожаром во рту. Ощущаю себя огнедышащим драконом. Так и хочется дыхнуть в строну одной блондинки.

Она, к слову сказать, роется в сумочке, игнорируя уже покрасневшую Юну. Кэл даже не пытается утихомирить сестру, полностью абстрагировавшись от происходящего за столом.

Из состояния апатии его выводит брошенный Шанной на стол кошель с монетами. Их звон, похоже, слышали все, кто был рядом. Кэл тянет к нему руку, но цепкие пальцы Юны опережают его, и кошель исчезает в ее сумочке. Но это не все, что передаёт им блондиночка.

Кладёт на стол нечто плоское и, накрыв ладонью, пододвигает в строну Юны. Та не спадает с лица, в отличие от брата. Хищно и с каким-то предвкушением скалится, рассматривая предмет. Мне становится интересно. Вытягиваю шею, чтобы хоть краем глаза разглядеть, что там.

Что могло напугать Кэла до ужаса в глазах?Нехорошее предчувствие оседат горечью на языке. В груди давит.

Увидеть, что передала Шанна, мне не удалось. Юна быстро прячет предмет в сумочке и поднимается из-за стола. Брат следует за ней. Он какой-то бледный и дерганный. Косится на сумочку сестры, старается держаться от той подальше.

Любопытство острыми когтями царапается внутри.

Увидеть хоть бы одним глазком что же там.

Парочка очень быстро покидает обеденный зал. Выходят, не оглядываясь. Юна прижимает к себе сумочку, как нечто ценное.

Перевожу взгляд на Шанну.

Блондинка смотрит в одну точку, тарабанит пальцами по столу. Встает так резко, что я едва успеваю отвернуться и склониться над тарелкой.

Только бы не заметила.

Как можно дольше не поднимаю головы. Шея порядком затекла, но я терплю.

— У вас все в порядке? — Рядом замирает официантка. На небольшом подносе

— Да, все хорошо. Можно мне счёт.

Смотрю в сторону соседнего столика. Шанны нет. Столик уже сервируют для других гостей.

— Конечно, — кивает девушка и ставит мне на стол креманку. — Вам еще комплимент от нашего шефа в качестве извинения за соус. У нас новенький повар и он немного напортачил сегодня со специями.

Я бы сказала, что совсем не немного. Во рту до сих пор пожар.

Благодарю, и пододвигаю к себе десерт.

Нежнейшее суфле тает на языке, словно снежинки. Сладость переходит в легкую кислинку лимона. На зубах хрустят карамельные шарики. Вкусно. Смакую каждую ложку растягивая удовольствие.

Отправляю в рот последнюю ложку, как раз в момент, когда возвращается официантка.

— Передайте мою благодарность шефу, –добавляю щедрые чаевые к счету. — Сюда стоит вернуться только ради десерта.

И, кажется, я еще не раз вернусь.

Выхожу в фоей и осматриваю пространство на предмет не очень приятных личностей для случайной встречи. Ни отпрысков семейства Ниао, ни конкурентки за сердце Даэля в поле зрения нет.

Иду к гардеробу. Услужливый дядечка с пышными усами и твидовой жилетке в мелкий рубчик быстро метнулся за моей шубкой. У зеркала немного замешкалась, поправляя выбившиеся из хвоста пряди. Нанесла немного блеска на губы, убрала излишки пальцем и нагнулась поправить колготки. Это меня и спасло от ещё одной нежеланной встречи.

Дверь распахнулась, впуская холодный воздух и мужчину в слишком знакомых туфлях из кожи песчаной змеи. Взгляд скользил по ногам облаченным в черные брюки, выше — по-темному пальто с воротником из стриженного меха и остановился на собранных в хвост платиновых волосах. В руках трость с набалдашником из оксара.

Он что здесь делает? Даэль размашистым шагом направился прямо к лестнице, ведущей на второй этаж с номерами. Он явно сюда не обедать пришел.

Недолго думая ломанулась за ним.

Успела подняться вовремя и заметить, в какой номер он вошёл.

Скрылся он за дверью в самом конце коридора. Крадучись, подобралась к ней и припала ухом к дверному полотну.

Слышны были шаги. Потом звон стекла и тишина. Звукоизоляция в номерах была хорошая.

До меня доносились лишь обрывки фраз, и то только тогда, когда кто-то из говоривших подходил к двери.

Собеседник Даэля отчитывался о слежке за кем-то. Посетовал, что объекту наблюдения удалось скрыться от него, и теперь они не знают, с кем он встречался. Потом опять тишина, нарушаемая лишь звуками шагов и ударами трости об пол.

Через время разговор продолжился. Даэль, не стесняясь в выражениях, распекал своего собеседника за промах со слежкой. Тот вяло пытался оправдаться. Еще упоминался бар «„Красный Бант“» в квартале Белых огней. Насколько я знаю, место довольно злачное, где собираются наёмники разных гильдий.

За дверью вновь тишина. Но какая-то зловещая что ли. Успела отскочить в последний момент и не попасть под ледяное заклятье расползающееся по двери. Кажется, меня заметили. Ледяной узор скользнул на стену, «укусив» меня за руку. Холод обжег кончики пальцев до покраснения кожи.

Тряхнула рукой и за озиралась в поисках места, где бы спрятаться. Но ни штор, ни на худой конец, раскидистого растения в большом горшке поблизости не было.

А шаги за дверью все приближались.

Рванула по коридору, надеясь, что успею добежать до лестницы.

Видимо, звезды мне благоволят. Из одного из номеров вышел мужчина. Один. Подскочила к нему. Прижалась, взяла его руку и закинула себе на талию. Потом подумала и опустила чуть ниже.

— Подыграйте мне. — Прошептала ему на ухо.

В это время открылась еще одна дверь. Взгляд Даэля впился мне в спину острыми иглами.

Надеюсь он меня не узнает. Буквально повисла на мужчине, подталкивая его вперёд.

Я едва не слетела кубарем с лестницы. Из таверны вылетела не оглядываясь. Боялась что Даэль последует за мной, но видимо он и правда меня не узнал.

Недалеко располагалась стоянка наемных виджасов. На небольшом пятачке топталось несколько водителей и дымили сигаретами переговариваясь друг с другом.

Остановилась у виджаса и похлопала ладонью по капоту. В мою сторону направился его водитель и через пару минут мы уже покидали улицу.

В салоне пахло кожей и табаком. Табаком даже слишком. Его запах царапал горло и забивал нос.

— Простите за запах, — извинился мужчина, заметив, как я тру нос, чтобы не расчихаться. — Был у меня с утра один пассажир, вез его от самого порта, так он за это время пять сигар скурил и ведь окно не разрешал открыть паразит. — В сердцах выругался водитель.

В сигарах я разбираюсь и уверенно могу сказать — курит тот пассажир самые дешёвые и вонючие. Запах от них просто так не выветрится.

— Вам надо купить алхарскую пыль. Она быстро избавляет от запахов. А от табака особенно. — Советую проверенный вариант. Моя дядя тоже любитель подымить. Правда более дорогие сигары и не такие вонючие. Но, тем не менее, горничные через день меняют саше с этой пылью в дядином кабинете.

Едем на проспект Академиков в бар «Полуночник» — место притяжения адептов с близлежащих академий. А их поблизости было целых три. Одна, в которой я училась, вторая обучала будущих лекарей, и третья готовила архитекторов порталов и тех, кто будет строить портальные переходы по их планам.

Можно было поговорить с друзьями Дэвара и в академии, но решила, что на нейтральной территории будет лучше. Из дела я знала их имена: Линдон и Алрон. Оба учились на факультете архитекторов, а вот Рикс — на постройщика.

По улицам расползался морозный туман. Еще недавно выпавший пушистый снег превращался в ледяную корку. Свисающие с крыш сосульки искрились в солнечных лучах. Прохожие с красными от мороза щеками прятали лица в высоких меховых воротниках.

В голове крутился подслушанный мной разговор, встреча, невольным свидетелем которой я стала, и главное, кого я видела и слышала. Очень и очень интересно и загадочно. Я словно вижу то, что в тот может жизни прошло мимо меня. И это давало надежду, что сейчас у меня получится переиграть судьбу.

В баре в этот час немноголюдно. Половина столиков свободны и у барной стойкой пусто. Бармен натирает стаканы, насвистывая под нос незатейливый мотивчик. Подхожу к нему и присаживаюсь на высокий стул без спинки.

— Доброго дня, фресса! — Тут же оживляется бармен. Отставляет стакан и обращает все внимание на меня. — Коктейль или горячее вино с пряностями? Можем предложить крепкий кофе или травяной чай

От обилия предложений теряюсь.

Останавливаюсь на кофе.

Пока он колдует над напитком осматриваюсь.

Жаль, в лицо друзей Рикса не знаю. Решаю ориентироваться на форму. Вижу в основном целителей в зеленых цветах их академии и пару адептов с нашей академии в бордовых и темно синих пиджаках. Ни одного адепта в черном или голубом.

Бармен ставит передо мной вазочку с орешками в шоколаде и небольшую чашечку (буквально на три глотка) кофе. Черный, как ночь и с ароматом южных пряностей.

К нему бы сейчас то лимонное суфле. Мммм…

— Можно вопрос? — Делаю глоток и закидываю в рот орешек. Бармен кивает и облокачивается на стойку. — Мне надо поговорить с друзьями Рикса, не знаете, они тут появятся сегодня?После моего вопроса он напрягается. Выпрямляется и складывает руки на груди.

— Зачем они вам? — Голос как и взгляд жёсткий.

— Расслабься, парень, я его защитник. И мне надо с ними поговорить как можно быстрее. — Он все ещё не верит и с подозрением относится к моим словам. — Сам подумай, будь я со стороны Айны, то пошла бы сразу в деканат и там мне бы приподнесли их на блюдечке. А я притащилась в бар, чтобы поговорить с ними без лишних свидетелей. Так будут они здесь или нет?

— Документы можно.

Улыбаюсь и лезу в сумочку. Без труда нахожу свой пропуск и протягиваю парню. Документ он изучает пристальней охранника из Палаты. Имя на карточке заставляет его удивлённо приподнять брови и взглянуть на меня.

— Эсс Арди? — С неким неверием произносит и возвращает мне пропуск.

— Она самая. — Отвечаю с ухмылкой. — Родовой перстень показать?

Со мной его нет, но призвать его из родовой сокровищницы я могу, как и любой из нашего семейства.

Он отрицательно машет головой и кивает в сторону одной из ниш, завешанных плотными шторами.

— Они там.

Благодарю парня. Допиваю кофе и, прихватив вазочку с орешками, иду в дальнюю часть бара.

За бордовой шторой с золотой бахромой прячется уютное пространство для уединённого общения. Полукруглый диванчик, обитый темным бархатом, со слегка потертой спинкой, овальный стол, по центру которого мерцала световая сфера, внутри которой — вихрь из снежинок.

Двое парней вальяжно развалились на диванчике. Початая бутылка вина охлаждается в ведёрке со льдом. Третьего нет.

— Ну привет, парни! — Не дожидаясь приглашения, опускаюсь на диван. Кидаю шубку на его спинку и сама откидываюсь на нее. — Есть разговор.

— А вы, собственно, кто?

Первым отмирает брюнет с зелеными глазами и ямочками на щеках. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, открывая покрытые татуировками руки. Пиджак небрежно брошен на диван рядом с кипой учебников, перевязанных бечевкой.

— Его защитник, — отвечаю коротко. Но их пронимает. Оба переглядываются, ведя немой разговор.

— И что вы от нас хотите? Если вы адвокат Рикса, вам лучше переговорить с ним. Он больше нашего сможет рассказать.

— В том то и дело, что он почти ничего не помнит. А то, что он смог рассказать, особо не поможет в его защите. Скорей даст шанс обвинению засадить его надолго. Вся надежда на вас. Мне надо как можно больше подробностей о том дне. Любые детали, которые кажутся вам не существенными, могут оказаться очень важными. Может, было что-то необычное? Или кто-то вел себя странно? Там ведь помимо вас было еще двое.

— Если вы про тех рыжиков с третьего курса, то они точно не при делах. Ты как думаешь, Линдон?

Теперь хоть стало понятно, кто из них кто.

— Они точно нет, — согласно кивает второй брюнет. У него яркие голубые глаза и смуглая кожа. Смотрится очень необычно. — Они с нами напросились, думая, что мы, как обычно, девочек позовем из дома «Вздохов». Вот и побежали открывать дверь, когда Айна в нее колотить начала.

— Ага, думали самых фигуристых себе отхватить.

Парни заржали откинувшись на спинку дивана.

— А про эту Айну что можете рассказать? — Прерываю смех парней. — Они ведь не ладили с Риксом, насколько я понимаю. Есть мысли, почему?

— Кто знает⁈ — Отвечает Алрон, а пожимают плечами оба. — Она ведь перевелась к нам в середине года. И, как я понял, она откуда-то с севера. И в столице до этого не была ни разу. Не знаю, чем он ее так зацепил, но нападать на него она первой нначала. Может внимание так хотела привлечь⁈ — Предположил брюнет.

Делаю пометку: узнать, откуда точно прибыла наша «„жертва“». Не нравится мне эта ее активность в отношении Рикса. Почему именно он? Парень он не богатый, стрясти с него или его семьи компенсацию нет возможности. Способ для вынужденной женитьбы тоже так себе. Что-то тут не чисто.

Парни дополняя рассказ друг друга пытаются восстановить события того дня. В принципе помнят они не больше самого Рикса.

Айна пришла, когда вечеринка была уже в самом разгаре. Она уверяла, что кто-то подкинул ей записку с приглашением прийти на девичник. Увидев же мужскую компанию во главе с Риксом, накинулась на них с обвинениями, мол, так они решили ее заманить. Но, что странно, не ушла, поняв, что никакого девичника нет, а решила продолжить выяснять отношения, чем, по словам парней, и довела Рикса. Он схватил ее за руку и утащил в кабинет.

Вторая странность заключалась во времени. Наша жертва кричать Спасите! Помогите! начала, когда уже все свершилось, а не в момент действа. Прибежав на крик, парни застали уже все постфактум: девицу в разодранном платье, стоящую у стола, и полуобнажённого Рикса с явными следами бурного секса.

— И ещё кхм… кое-что было странным, — с нескрываемым смущением произнёс Линдон, — крови было много. Ну понимаете, какой…

И, слегка покраснев, отвел взгляд. Алрон понятливо хмыкнул и кивнул, соглашаясь с ним. По словам парней, имеющих на своем счету не мало ночей с девственницами, столько крови они еще не видели.

Разговор вышел познавательным. По крайней мере, у меня к версии Айны возникло очень много вопросов. И кажется, мне надо посетить тот дом, где все произошло. Что-то мне подсказывает, мой дар очень там пригодится.

Надо бы взять разрешение у Вернона на дополнительный осмотр.

С досадой взглянула на часы на фасаде близлежащей академии. Уже полпятого, и добраться до Палаты Закона к шести я не успею. Придется ехать за разрешением прямо с утра. Лучше не затягивать с осмотром.

А вот зайти в академию и выяснить, откуда занесло сюда нашу пташку, могу прямо сейчас.

Снег под ногами приятно похрустывал, мороз щипал щеки и покалывал кончик носа. Прохожих становилось все меньше. Люди предпочитали прятаться за теплыми стенами магазинчиков и небольших кафешек. Празднично украшенные витрины так и манили наплевать на все дела и погрузиться в мир покупок. Пару раз ноги сворачивали к знакомым витринам, полностью игнорируя свою хозяйку. Только силой воли мне удалось удержаться от такого соблазна и дойти, наконец до нужной академии.

Привратники на входе мельком взглянув на мой пропуск радушно пропустили внутрь. Адептов в вечерний час было не так уж и много. Только на испытательном полигоне толпился народ и раздавались хлопки раскрывающихся портальных колец.

Коридоры академии были пусты.

Голоса слышались только из одной из аудиторий. Видимо, поздняя лекция или пред выпускная защита у старшекурсников. Немного потопталась у двери, решая, на какую кафедру за информацией по Айне стоит идти. Сложность в том, что они располагались в разных корпусах академии. И пока я буду бегать из одного в другой, рискую упустить работников секретариата. Они попросту уйдут домой.

— Вам помочь? — За спиной скрипнула дверь, и послышались лёгкие шаги.

Обернулась на голос. Миловидная девушка лет двадцати, с копной рыжих волос, в черном форменном пиджаке с эмблемой факультета архитекторов на лацкане, вопросительно смотрела на меня ярко зелеными глазами.

— Несомненно, помощь мне нужна. — Улыбаюсь такой удаче. — Может, вы сможете подсказать, на каком факультете учится Айна… — тут замолкаю, пытаясь вспомнить ее фамилию. Кажется, что-то с цветком связанно. — Айсатан! Айна Айсатан.

В памяти всплыл кроваво-красный пышный бутон на мясистом стебле. Красивый и хищный. Заглатывает мелкую живность, неосмотрительно решившую пощипать рядом с ним травку. Может, не зря она носит такую фамилия.

— Знаю ее, — без особой радости отвечает девушка. — Только вы опоздали. Она три дня назад документы забрала и больше в академии не появлялась.

Вот так новость. Странно, что парни об этом не сказали. Может, не знают?

— Спасибо за информацию. А можно вопрос? — Подхватила девушку под локоть и отконвоировала к ближайшему окну, подальше от шумной аудитории. — Я не могла не заметить, как вы отреагировали на её имя. Есть причины такой реакции?

Девушка кусает губы и отводит взгляд. Видимо, боится говорить. Приходится сказать ей, кто я и зачем интересуюсь.

Ее после моих словно прорывает.

— Не верю я в то, что она говорит. Какой бы Рикс не был, но он точно не подлец и не смог бы так поступить с девушкой. Она сама его подначивала на ссоры, а потом бежала жаловаться в деканат. Его ведь чуть не отчислили из-за этого. Хорошо декан за него заступился.

— Вы так его защищаете. — Девушка слегка покраснела и засмущалась.

— Не подумайте ничего такого. Я просто давно его знаю. Ещё с приюта. Не мог этого сделать.

Из случайного разговора с сокурсницей Рикса я узнала больше, чем надеялась.

Теперь надо все систематизировать в единую картину и переговорить с Верноном. Думается мне, Даэль не просто проиграет в нашем споре, он вчистую продует его.

Добиралась до дома уже в потемках.

Как назло, виджас заглох в двух кварталах от дома, и мне пришлось топать на своих двоих по трескучему морозу.

Не дожидаясь Наэша открыла дверь с помощью родовой магии. Сбросила шубку с сапогами в прихожей и поплелась в сторону растопленного камина.

— А вот и моя племянница. — Едва не подпрыгиваю от неожиданности. В продвинутом к огню кресле расположился дядя собственной персоной. — Ты с таким рвением станешь трудоголиком, Лира.

Смеется и наклоняется подкинуть еще пару поленьев. Языки пламени жадно набрасываются на подношение пыхтя и плюясь искрами.

— У меня есть стимул, дядя. А с ним очень легко работать.

— Даже не буду спрашивать, какой. У меня к тебе вопрос. Для чего тебе столько этих духов? Ты их коллекционировать решила?

В руках у него появляется знакомый флакончик, который Инфидра уничтожила на моих глазах пару дней назад.

Глава 12

Горячая ванна с пеной всегда расслабляла и успокаивала. Всегда, но не сейчас. С каждой минутой я все больше нервничала, прокручивая в голове разговор с дядей.

На его вопросы относительно расставленных мной в поместье флаконов духов не сразу нашлась, что ответить. Присела у камина, протянув руки к яркому пламени, и лихорадочно придумывала, что сказать. Не во всю ложь дядя сможет поверить. Из всех возможных вариантов самым правдоподобным оказался самый нелепый ответ.

— Решила проверить нашу прислугу. — Дядя удивленно приподнимает брови и замирает, переставая шерудить поленья кочергой в камине. — Помнишь, как у меня в том году пропало ожерелье? Ну вот я и решила, что стоит иногда проверять слуг.

— Ты про то ожерелье, что нашлось в саду за беседкой⁈ — Киваю и отвожу глаза. Прекрасно понимаю, что скажет сейчас дядя. — Так ведь ты сама его потеряла, застёжка сломалась, и оно соскользнуло.

— В любом случае проверить лишний раз не помешает.

Дядя скептически смотрит на меня, очевидно, не слишком веря моим словам. Но ничего лучше выдать я не могу.

За ужином тема с духами затухла сама собой.

Дядю больше интересует моя работа и дело, за которое я взялась. Я вижу гордость в его глазах, пока рассказываю о своих следующих шагах для защиты своего подопечного. Он всегда хотел, чтобы я развивала свой дар и не очень одобрял моё решение изучать Защиту и Обвинение; он видел меня на факультете Следствия. И его не смущало, что это не престижно и не подходит по статусу родственнице Императора. А меня вот смущало. Тогда. А сейчас я бы многое сделала по-другому.

Вода быстро остывала. Я выбралась из ванны, замоталась в махровое полотенце и босая пошлёпала в спальню. Присела на пуфик у туалетного столика и потянулась за баночкой с кремом. Но под руку попались те самые духи.

Да, что ж такое с ними! Почему именно их я решила купить и расставить в поместье как приманку, непонятно для чего и на кого.

Места, которые я выбрала, тоже вызывали вопросы.

У нас в поместье было две библиотеки: одна в южном крыле, и её фонд состоял в основном из научной и исторической литературы, древних свитков. Можно

В моей детской, куда я нос не совала, съехав из неё сразу после гибели родителей, был найден ещё один флакон. Следующий сюрприз нашёлся в оранжерее. Духи обнаружил садовник, решив подрезать засохшие кусты астерий. Было странно, что они вообще засохли зимой, в самый пик своего цветения. Чистая случайность, что их нашли. Причём все. Если бы дядя задумался над этим, моя версия его попросту бы рассмешила.

Знать бы, где пятый флакон? И почему на уничтоженном Инфидрой флаконе был след черной магии.

Растёрла лицо руками, хлопнула ладонями по коленям и выдохнула. Надо собраться!

Пока у меня только одни вопросы и ни одного ответа. Это плохо. Времени больше не становится, скорее, оно бежит, как рыкс за своей добычей. Уснуть я точно не смогу. В голове слишком много мыслей, но больше всего меня сейчас волнует как раз-таки не моя судьба. Мой подзащитный — вот кто тревожит меня больше всего. Смотрю на часы. Время, конечно, уже много, как-никак почти полночь, но всё же решаю написать Вернону. Хочу предупредить о своём решении посетить место преступления. Ответ долго не приходил. Либо спит, либо… Да, спит, конечно. Других вариантов нет.

Бросаю ещё один взгляд на блокнот и иду в гардеробную. Не хочу утром снова собираться в попыхах.

Размещаюсь на удобной кушетке, облокачиваюсь на мягкую подушку и обвожу глазами мечту любой модницы — вешалку с одеждой.

Надо что-то удобное и обязательно тёплое. О красоте тоже не стоит забывать, в любой момент могу встретиться с Даэлем, пусть видит, от чего отказывается.

Вспомнив о нём, ощутила, как в груди разливается приятное тепло. Но длится оно недолго. Его затягивает в ледяной кокон, стоит перед глазами вспыхнуть картинке из прошлого. Он и Шанна сливаются в целомудренном поцелуе, стоя на балконе Императорского дворца. Татуировка на руке Даэля мерцает и искрится, наполненная магией от встречи с иччари.

Ногти вписываются в ладони, отрезая и выкидывая в действительность. С этим разберёмся потом.

Встряхиваю головой, мокрые волосы неприятно липнут к спине и лицу. Пальцами черчу в воздухе схему для сушки волос. Легкий ветерок касается макушки, медленно опускаясь ниже.

Для завтрашнего дня выбираю зелёное платье из мягкой шерсти с узкой юбкой до колена и косым вырезом на груди. Рукава три четверти украшены чёрным кружевом. К платью идёт широкий пояс из кожи, в тон подбираю колготки и сапоги с высоким голенищем на плоской подошве.

Вроде миленько получается.

Ещё некоторое время занимаюсь ревизией гардероба. Готовлю комплекты для выступления в суде. При довольно невзрачном цвете мантий защитников, как ни странно, нам разрешён красный цвет в одежде для судебных заседаний. Мой любимый цвет. Цвет победы. На отдельную стойку развешиваю более подходящую для суда одежду. Оглядываю с удовлетворением свой выбор и возвращаюсь в спальню.

Проверяю блокнот для сообщений. Пусто.

Как бы ни манила меня постель, прилечь, опустить голову на подушку и закутаться в кокон тёплого одеяла, игнорирую её. Стоит поддаться этой слабости, и завтра повторится сегодняшнее утро. Я придумываю, как провести оставшиеся пять часов до рассвета — практика собственного дара мне не повредит.

* * *

— Ты издеваешься, Вернон! Какое еще разрешение? — Вскакиваю с кресла и упираюсь ладонями в стол, нависая над мужчиной. Бессонная ночь и литр выпитого кофе не способствуют хорошему настроению. А тут еще Вернон со своими инструкциями. — Мне всего лишь надо попасть в дом и собрать информацию.

К Палате я приехала за час до начала рабочего дня, своим ранним появлением не на шутку испугала помощницу Вернона. Фресса Азара поливала цветочки, растущие в горшках, выстроившихся в ряд на подоконнике, и тут громкий стук двери о стену. Маленькая лейка выпала из рук женщины, сама она вскрикнула и удивленно уставилась на меня. Извинившись, бросила пальто с сумкой на диванчик и вопросительно глянула на дверь кабинета Вернона. Его за ней еще не оказалось. Он опоздал почти на полчаса и сейчас тормозит мое дело. Заладил про какие-то инструкции.

— Пойми, Лира, не все делается так, как хочется тебе. Есть правила и регламент, которые мы тут все соблюдаем. — Не знаю, как насчет всех, но я не собираюсь из-за этого провалить свое первое дело. Еще раз ударила ладонями по столу и прошлась по комнате. — Дело закрыто, скоро слушания в суде, и для повторного осмотра дома требуется разрешение Обвинителя.

— Даэль мне его не даст. У нас с ним, знаешь ли, есть… недопонимания. — Вернон хмыкнул и дернул бровями. Интересно, что бы он сказал, зная про наш спор. — Я не могу проиграть это дело.

— А я тебе говорил, что оно заведомо проигрышное.

— Может, для тебя и так, но я знаю, что парень не виновен, и чтобы это доказать, мне надо осмотреть тот дом. И ты добудешь мне это разрешение.

Нарочито медленно приблизилась к стоящему напротив стола креслу. Опустилась в него, не спуская глаз с Вернона, откинулась на спинку, разместив руки на подлокотниках, и закинула ногу на ногу.

— Ты ведь дорожишь своим местом, не так ли⁈ — Добавляю в голос властные нотки. От меня не укрывается, как Вернон вздрагивает и сжимает челюсть. — Знаю, что дорожишь! Так вот, если не хочешь его потерять, ты сейчас пойдешь и добудешь мне это разрешение.

— Я твой начальник, — вскидывает на меня злой взгляд карих глаз. — Здесь ты просто моя подчиненная, и твои угрозы…

— Прежде всего, я племянница императора! — Не даю мужчине договорить и продолжаю давить на него взглядом.

Вижу, как он борется с собой. Пальцы сжимаются в кулаки, кадык дергается, а верхняя губа чуть приподнимается. Будь он двуликим, наверняка бы уже вцепился мне в шею.

Проходит мимо меня, и я ощущаю исходящую от него злость. Она горькой дымкой витает в воздухе.

— Какая же ты…

— Дрянь, сука, тварь… Кажется, ничего не забыла⁈ — Вспоминаю все эпитеты, которыми меня награждали в годы учёбы. За

— Стерва. — Бросает Вернон и хлопает дверью.

О, точно! Стерва. Моё любимое.

Прикрываю глаза и даю себе небольшую передышку. Сейчас бы завернуться в теплый плед, расслабиться и подремать пару часиков.

Мой отдых прерывает робкий стук в дверь. В кабинет с подносом входит фресса Азара, сгружает на стол кофейник, вазочку с печеньем и расписанную цветами чашку.

— Я подумала, что вы не откажетесь от чашечки кофе, — добродушно с улыбкой произносит женщина, наливая мне горячий напиток. — Шеф предупредил, что пошел к Главному Овинителю, так что у вас будет время подкрепиться.

— Спасибо. — Благодарю фрессу, делая глоток бодрящего напитка. Он едва не лезет назад. — Вы золото, а не помощница. Обзаведусь своей практикой и переманю вас к себе. Что скажете?

Щёки женщины покрывает лёгкий румянец. Серые глаза за линзами очков довольно блестят.

— Думаю, вы переоцениваете меня. Это всего лишь кофе.

— Кофе тоже надо принести в нужный момент. — И кстати, очень вкусный кофе. В нем чувствуются специи с легкой кислинкой. Мне нравится. — А над моим предложением вы подумайте.

Часовая стрелка отмеривала круг за кругом. В покрытом морозным узором окне виднелось серое небо, сквозь плотные облака не пробивалось ни единого лучика. Настроение было такое же серое, без намека на оттепель.

Не люблю ждать.

Шаги в приемной раздались спустя две с половиной чашки кофе и три… ладно, пять съеденных печенек. Вкусных шоколадных с орехами и карамельной крошкой.

— Ну что, дал наш холоднокровный свое величайшее разрешение на… — разворачиваюсь к двери и замолкаю, встретившись с холодными зелеными глазами.

В дверях замер Даэль собственной персоной. За его спиной с каменным выражением лица застыл Вернон, в руке он сжимал свернутый в трубочку лист бумаги. Похоже, разрешение нам дали.

— Ты не меняешься, Лира. Опустилась до угроз, чтобы только получить свое. — Кажется, кое-кто нажаловался. — Учти, в суде никто с тобой нянчиться не будет. А твоему подзащитному я сочувствую, хоть он этого и не заслуживает.

— Ещё посмотрим, кому придется посочувствовать. — Приближаюсь к нему, не отрывая глаз от его лица. Подмечаю отпечаток усталости в глазах. Подходя ближе, чувствую исходящий от него едва уловимый пряный аромат с нотками весенней свежести. Я знаю этот аромат. Шанна. Он провонял ее духами. — Готовься проиграть, Даэль.

Выхватываю из рук Вернона разрешение и иду на выход. Не забываю попрощаться с Азарой, подхватываю пальто и сумочку, быстрее стремясь покинуть помещение.

Я была на взводе.

Не надо было мне разглядывать Даэля в поисках других следов Шанны. Мне должно было хватить одного её запаха, а тут ещё выцепила на шее явный засос. Яркий, как след помады на воротничке.

Расталкиваю попадающихся мне на пути служащих. Мне плевать на их злые взгляды, летящие мне в спину.

Надо успокоиться, иначе дар не раскроется в полной мере.

Холодный воздух проникает в лёгкие, немного замораживая разгорающийся внутри вулкан. Запахиваю полы пальто и направляюсь к своему виджасу. Какой смертник припарковал свой рядом с ним, полностью перекрыв мне выезд?

Обхожу их по кругу, решая, как без последствий выехать из этой ситуации.

— Поедешь со мной. — Подпрыгиваю от неожиданности, слыша за спиной знакомый голос.

— И не мечтай.

Выраваю из его захвата свой локоть, в который он успел вцепиться, и отступаю. В другой момент я бы ухватилась за возможность ехать вместе с ним, даже сама бы напросилась на такую поездку, но не сейчас. Он пах ею. И этот запах меня отравлял.

Наш дуэт дорос до трио с присоединением Вернона.

Смертником оказался он.

Взяв пример с Даэля, схватил меня за локоть и потащил в сторону своего виджаса. Чёрного с тонированными стёклами и царапиной на пассажирской двери.

— Будешь с ним цапаться в спальне, а на работе будь любезна соблюдать приличия. — Выговаривает мне, словно какой-то озабоченной адептке, пускающей слюни на ректора. — Он согласился дать разрешение на осмотр только в его присутствии. Надеюсь, ты там действительно что-то найдёшь, иначе в суде он разделает тебя, как рыкс свою добычу.

В виджас меня буквально впихивают, накидывают ремень безопасности и громко хлопают дверью.

От него только искры не летят. Всю дорогу он то и дело прожигает меня взглядом. Не знаю, что он от меня ждёт.

Я молчу.

Никак не реагирую, лишь глубоко дышу, настраиваясь на использование дара.

Нужный дом вырастает перед нами через три квартала в хорошем районе с небольшим парком и искусственным озером, по ледяной поверхности которого катаются не боящиеся мороза молодые люди.

Дорожка к дому была расчищена, лишь на ступенях осталось немного снега. Проигнорировав предложенную Верноном руку, я самостоятельно поднялась по лестнице, благо сапоги на плоской подошве и нос мне разбить не грозит.

Даэль немного поколдовал над дверью, снимая с нее защитное плетение, и только когда невидимые нити вспыхнули, явив себя, повернул ключ в замочной скважине.

В лицо ударил теплый, чуть спертый воздух.

Кажется, помещение не проветривали с момента запечатывания, но это мне даже на руку — меньше народа оставили там свои эмоциональные отпечатки.

Из прихожей открывается вид на гостиную, мельком осматриваю небольшое пространство, чересчур забитое мебелью. Два дивана, стоящих друг напротив друга, между которыми еле втиснулся низкий столик на кованых ножках, по углам притаились кресла, обитые зеленым бархатом, и в довершение картины — оттоманка у окна.

Кто-то явно боится открытого пространства.

— Будешь ее осматривать? — рядом пристраивается Вернон, с неменьшим интересом осматриваясь вокруг.

— Нет. Мне надо в кабинет.

Ведь там все произошло. Тут мне мало что пригодится.

Даэль уже стоит у нужных мне дверей, предупредительно открыв ее для меня.

— Прошу.

Стараюсь пройти, чтобы не соприкоснуться с ним, и лишний раз не смотрю на него.

Я — само спокойствие.

Застываю посреди кабинета. Тут мебели поменьше, даже дышать как-то легче.

Парни сказали, что застали их у стола. Вернее, на столе.

Стол добротный, массивный, из дорогого илзарского дерева. Черное деревянное полотно с красными прожилками ценилось за свой внешний вид и крепкость. Из него строят корабли, которые могут выстоять в любой шторм.

Касаюсь теплой поверхности кончиками пальцев.

Ощутила отголоски боли. Но была странность. Теперь уже вся ладонь легла на стол. Погрузилась чуть глубже в вязкую патоку эманаций, не очень отчетливых, как хотелось бы. Все эмоции были смазаны, а при случившемся здесь меня должно

— Можно сопеть не так громко! — Дыхание вставшего у меня за спиной Даэля вывело из себя.

— Лучше признай, Лира, что ошиблась, и в суде обойдется без твоего публичного позора.

От его слов кровь буквально закипела. Развернулась и ткнула пальцем ему в грудь, заставляя отступить, а потом, не хуже любого представителя их расы, прошипела:

— Не дождешься.

В нашей перепалке нашелся один плюс. Я перестала «мучить» стол и смогла заметить засохшие бурые капли на полу. Они бросились мне в глаза, когда я оттолкнула от себя Даэля.

Не очень хотелось к ним прикасаться, с кровью всегда тяжело работать. Слишком много всего она может хранить в себе.

Не сразу верю своим ощущениям. Странно. Практически ничего не откликается, так быть не может. Облизываю палец и тру пятно на полу, потом растираю между пальцами то, что удалось оттереть от пола, и понимаю, почему парни удивились обилию девственной крови. Просто это не кровь человека, а животного. Я хоть и не развивала дар Чтеца, но практические занятия на первом курсе посещала исправно, и на них как раз нас первым делом учили отличать человеческую кровь от животной. Было много нюансов, но самый главный я запомнила — цвет. Их эмоции окрашены в черно-белые тона, в отличие от ярких людских.

Мысленно улыбаюсь, но торжествовать еще рано.

Продолжаю прощупывать стол, раз за разом натыкаясь на блеклые и ничего мне не дающие эманации. Не дает опустить руки только выражение превосходства на лице Даэля и снисходительное у Вернона. Так и хочется утереть им нос.

Со столом можно заканчивать. На нем либо ничего не было, либо его хорошо затерли. На глаза попадается диван. На вид не очень удобный: узкий с деревянной спинкой.

Присаживаюсь и провожу ладонями по бархатной обивке. Как я и думала, и тут пусто.

— Может, уже хватит, Лира, — вклинивается в мои мысли раздражённый голос Вернона. — И так понятно, что тут произошло. Лучше потрать время на разработку защиты, а не на поиск мифических следов его невиновности.

— А мне вот непонятно! — Со злостью обвожу взглядом кабинет. — И вас я тут не держу. Если понадобится, проведу тут хоть весь день.

Было бы хорошо, если бы они воспользовались моим советом и перестали бы надзирать за мной. Но куда там. Остались и глаз не спускают. Нервирует такое пристальное внимание.

Закрадываются сомнения, которые я быстро отгоняю, не давая им поглотить себя.

Где же оно? На столе у них точно ничего не было, на диване тоже. А больше мест и нет. Не на голом полу же он её… или. На спинку дивана накинута коричневая шкура неизвестного мне зверя. Она вполне могла лежать и на полу, а сюда её убрали, чтобы не привлекала внимание.

Значит, она мне и нужна.

— Со мной информацией поделиться не хочешь? — Интересуется Вернон по пути к машине. Обследовав шкуру, я поняла, что не ошиблась в своих выводах. Всё это подстава. Пока лишь непонятно, для чего.

— На заседании всё узнаешь. — Мой ответ его не порадовал.

— Раз не хочешь говорить, настаивать не буду. Но хоть совет от меня прими. — Поворачиваюсь к нему с благосклонностью и готовностью внимать. Он хмыкает в своей излюбленной манере, оценив выражение моего лица. — Если уверена, что девчонка его подставила, начни защиту с вызова свидетелей с её стороны.

— И что мне это даст?

Странный совет. Их показания, наоборот, будут направлены против моего подзащитного, играя в пользу Айны.

— Главное, задавай правильные вопросы, и они сами её потопят. Не ты, а они. Тебе лишь останется предъявить свои доказательства, и всё дело сделано.

А ведь точно. Я-то хотела, как полагается в защите, начать с его свидетелей, уличить её во лжи, но не факт, что данные Чтеца, добытые мной как его защитником, вообще примут к сведению, а Даэль без твёрдых доказательств легко меня «закопает». У него же опыт, ни одного проигранного дела. Такой новичок, как я, ему на один зубок: укусит и не заметит.

— Жаль будет парня, если невиновного «запечатают». Без магии он долго не проживёт в Ледяных шахтах.

— Вот оно! Вернон, ты ж моя лапочка. — Бросилась к нему на шею и зацеловала бы до посинения. Но в аварию не хотелось попасть, уж больно нервно он среагировал на мои нежности.

У меня из головы вылетело, что насильникам единственным запечатывают магию, к тому же отправляют в шахты, из которых редко кто возвращался. Мало того что лютый холод половину сразу превращал в неподвижные статуи, хладные монстры из недр скал добивали оставшихся. Без магии там и правда не выжить. А вот осуждённым за убийства везло больше, если можно так сказать. Они отбывали свой срок в цитадели Возмездия и так боялись в неё попасть, что пытались покончить собой перед отправкой туда.

То еще удовольствие остаться наедине со своими самыми тайными страхами, которые будут оживать и сводить с ума без перерыва.

А Риксу скоро исполнится двадцать один (в его деле видела дату рождения), как раз через три месяца. Возраст, когда активируют родовой камень для принятия наследником магии. Парень он приютский, родители неизвестны, но полагаю, это только для него.

Надо потянуть за эту ниточку, и, думаю, все встанет на свои места.

Глава 13

— Может все же я с тобой съезжу? — Вызвавшаяся меня провожать Сира тряслась рядом от пронизывающего ветра. У нее уже покраснел кончик носа, а зубы стучали как заведённые. — Тем более у меня выходные накопились, надо же их потратить.

— Вот на отдых и потратишь, а со своим делом я хочу сама разобраться. — Чмокнула подругу в щеку. — А сейчас иди домой, не хватало еще тебе заболеть, кто потом за меня на суде радоваться будет.

Кое-как мне удалось спровадить ее домой, не ровен час и правда заболеет. Погодка с каждым днём становится все суровее. У самой ноги в теплых подбитых мехом сапогах все больше коченеют, а посадку на дирижабль все откладывают. Можно конечно было переждать в зале ожидания вокзала, но там затеяли ремонт в самый разгар зимы и приходится морозиться в надежде не превратиться в сосульку.

Всмотрелась слезящимися глазами в табло с расписанием отправлений. Нужный мне город все также подсвечивался желтым — отправка откладывалась.

— Знает кто почему задерживают? —

— Говорят буря идет, ждут разрешения.

А, вот это плохо. Мне такие вот задержки сейчас очень некстати.

Вернону с трудом удалось добиться в Палате переноса слушаний на три дня. За это время мне надо посетить Алауз — город откуда родом наша «жертва» и вернуться назад желательно с доказательствами обличающими Айну.

Вспоминаю о ней и меня передергивает.

Хочется снова помыться.

Там в кабинете того дома я окунулась в такое, о чем даже и подумать не могла.

Меня накрыло отголосками почти животной похоти стоило коснуться той шкуры. Не было ни страха, ни боли что указывало бы на изнасилование. Одна лишь похоть и желание. А еще некое торжество. Словно дорвался до чего-то запретного типа холодного ягодного крема лишённого в наказание и не можешь насытиться. С каждой ложкой желание только усиливается. Вот что я почувствовала. И отнюдь не мужские эмоции. Тем запретным плодом был как раз Рикс. Но слишком много в этом было неправильного… грязного что ли. Не знаю как объяснить эмоции были слишком яркие и их полутона почти не читались.

Одно ясно: Айна отнюдь не невинная жертва какой хочет казаться.

Над головой заскрежетало. Земля под ногами дрогнула, а в лицо ударил сильный ветер с запахом дыма.

— Кажется опускается… — Головы столпившихся в ожидании посадки пассажиров как по команде поднялись вверх.

Огромная махина издала протяжный гудок медленно опускаясь на стыковочную платформу, из труб валил сизый дым с редкими красными искорками.

Замёрзшие и уставшие от ожидания люди тем менее дисциплинированно выстроились в очередь к подъёмнику. В кабину помещалось по десять человек и довольно быстро нас всех доставили на платформу, а там уже началась проверка багажа и билетов.

— Размещаемся согласно проданным билетам, местами не меняться! — Объявил суровым голосом пилот дирижабля и почему-то зыркнул при этом на меня.

И в мыслях не было. Менять первый класс с уединённой каютой на общий зал верхнего этажа с жесткими сиденьями решит только идиот.

Перехватив поудобней дорожную сумку двинулась прямиком к каютам на нижней палубе.

Медной картой открыла дверь в свое временное пристанище. Бросила сумку на одно из кресел, следом скинула сапоги и шубу. Потирая друг о друга озябшие ладони с покрасневшими пальцами осмотрелась вокруг. Сквозь большие круглые окна-иллюминаторы были видны шпили дворцовых башен с реющими над ними флагами, а на диванчике среди пестрых подушек притаился пушистый плед в который я тут же закуталась. Стоящие в вазах цветы источали ненавязчивый тонкий аромат.

Блаженство. Ещё бы чашку горячего кофе с чем-то сладким и жутко вредным для фигуры, но таким полезным для настроения.

Кажется где-то должна быть кнопка вызова стюарда?

Обычно ее устанавливают на деревянных панелях, либо на столиках или ручках дивана для более удобного вызова. Пробежалась взглядом по подходящим поверхностям пока не заметила на одной из панелей тонкую пластинку с несколькими символами сплетёнными между собой. Коснулась ее пальцем послав слабый магический импульс. Стюарт придет только после того как дирижабль отчалит от платформы, у меня есть минут десять, чтобы привести себя в порядок.

Еще одно преимущество отдельной каюты — личная уборная.

Душ в ней конечно не примешь, но освежиться теплой водой из-под крана тоже не плохо. Смыла макияж, влажными ладонями прошлась по волосам немного пригладив их и быстро переоделась. Сменила тёплые брюки со свитером на удобное платье, оставила только тёплые носки. На полу хоть и ковер, но ноги все равно мёрзнут.

Дирижабль мягко начал движение, медленно поднимаясь к облакам. От созерцания видов за окном отвлёк стук в дверь.

— Рады приветствовать вас на «„Буревестнике“». Время в пути до Алауза примерно одиннадцать часов. Надеемся ваше путешествие будет комфортным и приятным. — Все это мужчина проговорил с улыбкой, при чем искренней и открытой. Удержаться от ответной улыбки было невозможно.

— Спасибо, эрс. — Без труда определила что передо мной представитель двуипостасных и обратилась к нему соответственно. Судя по родовым татуировкам на выбритых висках передо мной оборотень из снежных кошек. — Не сомневаюсь что полет будет приятным, особенно если мне принесут бутылочку вина и легких закусок.

Если сначала мне хотелось чего-то горячего и сладкого для настроения, сейчас я бы предпочла лёгкий алкоголь. Он и расслабит и согреет.

Блондин с небесно-голубыми глазами извлёк из кармана жилета блокнот и щелкнул ручкой готовясь принять заказ.

— Могу посоветовать рыбные шарики, а к ним хорошо подойдёт бутылочка Орси. А на ужин у нас фирменная утиная ножка с овощами.

Орси неплохой выбор. Чуть сладковатое с богатым послевкусием фруктов.

Соглашаюсь на предложение стюарда, добавлю ещё чайничек чая на вечер и горячих камней для жаровни. По опыту знаю что к ночи станет прохладно и как бы хорошо не работали артефакты их тепла не хватит.

В ожидании заказа раскладываю необходимые мне вещи на столик. Первым извлекаю блокнот для связи и отписываюсь дяде с Сирой, что уже в пути, потом пару строк Вернону. Благодарю его за помощь, все же ему непросто пришлось получить отсрочку по заседанию. Не успеваю закрыть блокнот от него прилетает ответ.

«Сделай так чтоб я не пожалел об этом.»

Смотрю на строчки и постукиваю пальцами по столешнице. Все еще сомневается во мне. Неприятно конечно, но не смертельно. Главное я уверена. Особенно после того, как Сира по моей просьбе раздобыла для меня адрес девчонки. Обитала она с отцом в престижном квартале Алауза, одно соседство с местной верхушкой власти говорит о многом. Так что девочка не из простых. И я больше чем уверена засадить парня она решила не спонтанно. У нее все было продумано и она чётко следовала своему плану. Создала все условия для этого и все бы у нее получилось если бы не я. Пока не совсем ясна причина, есть у меня только догадки и подтвердятся они или нет скоро узнаю.

Пишу Вернону чтобы он заказывал столик в ресторане где будем отмечать мою победу и закрываю блокнот. Выкладываю на стол пенал, папку с делом и ещё одну с чистыми листами на которых будут составлять план защиты.

Ну и наконец извлекаю самое тяжёлое из моего багажа — Свод законов для практикующих защитников. Талмуд листов так на тысячу с громким стуком приземляется на столик. Нужные мне места заранее заложила закладками. Упасть лицом

Когда вернулся стюард с моим заказом я едва слюной не давилась. С утра успела закинуть в рот половину омлета и сделать глоток кофе, так что сейчас чуть не кинулась забирать поднос с едой, еле заставила усидеть себя на диванчике. Я вроде заказала пока вино и закуску, а стюард выставляет одну тарелку за другой. Тут и рыбные шарики в красном соусе, сырная нарезка с тонкими ломтиками вяленого мяса от одного вида которого желудок дал знать что уже ждет его в гости. В корзинке под салфеткой ароматная сдоба только что извлеченная из печи. И конечно бутылка вина в ведерке со льдом.

Не дожидаясь моего вопроса стюард сообщил что все остальное входит в стоимость билета. Пожелав мне приятного аппетита оставил меня наедине с ароматными блюдами.

С каждым часом дирижабль все дальше отдалялся от столицы. Под нами расстилались заснеженные поля, деревья под снежными шапками походили на произведения искусства и скованная льдом река чья поверхность мерцала в лучах заката.

Бутылка вина и закуски испарились достаточно быстро.

Удобно устроившись на диване обложилась бумагами. Советом Вернона я все же решилась воспользоваться, главное правильно воплотить его в жизнь. Надо как дирижер разыграть защиту как по нотам. Для начала не ошибиться с выбором первого свидетеля, его я хочу выбрать со стороны Айны, а вот друзей Рикса оставлю на конец выступления.

Каким-то чудом помощнице Даэля удалось скопировать список людей которых он будет вызывать в качестве свидетелей, его она мне и передала через Сиру с запиской в которой желала мне победы и просила о встречи после суда.

Честно сказать она меня заинтриговала.

Во-первых, своей помощью, этот список просто подарок небес, сомневаюсь что она это сделала ради призрачной возможности работать у меня, когда я обзаведусь своей практикой.

Ну, а во-вторых приписка в записке где она просит о встрече — «в Архиве вам не помогут».

Откуда она могла узнать что мне действительно ничего там не удалось найти? И что я вообще там что-то искала.

Я ведь и правда наведывалась в Архив незадолго до отъезда. В прошлый раз я искала там информацию по убийству невесты Мара и не было времени найти бумаги по несчастным случаям с порталами. И ничего не нашла. Вот просто н-и-ч-е-г-о.

В картотеке не нашлось ни одного упоминания ни про один трагический случай что было странно. Заведующая Архивом только пожимала плечами на мои вопросы не дав какого-либо вразумительного ответа. Единственно дала совет чтобы с этим вопросом я обратилась к Председателю Палаты или его помощнику. А помощником у нас оказался Даэль.

Так что я очень хочу побыстрей вернуться и встретиться с фрессой Линрас.

Список Даэля мне очень помогает определиться с выбором свидетелей. Он решает использовать против Рикса свидетельства парней-рыжиков с той злосчастной вечеринки. А вот его друзей он решил не вызывать.

К моменту когда стюард принес ужин я уже закончила со своим списком. На первом месте у меня стояла куратор Айны. Именно она как я узнала из дела, привела ее для подачи заявления об изнасиловании. Потом я добавила ее соседку по комнате и некую Ванду, девушку с которой Айна вроде как дружила. Так по крайней мере сказал Кайтон, ещё один друг Рикса которго я официально вызвала в Палату. Он смог вспомнить еще одну интересную деталь того вечера. Никто из парней не приносил с собой «пыльцу», она чудесным образом нашлась в баре куда парни полезли за спиртным. Они иногда ей баловались, но в тот день никто бы не стал ее покупать, стипендию им задержали и просто не было лишних денег.

Вот не просто так она там появилась.

В список также включила девушку, которую встретила в академии и последнего свидетеля пока оставила под вопросом. Он определится после моей поездки и от ее результата многое будет зависеть.

Пока стюард расставляет закрытые клошами тарелки на стол навожу порядок в своих бумагах. Оставляю себе пару чистых листов для набросков своей речи и Свод законов, который все таки надо немного полистать.

От блюд идет умопомрачительный аромат. А стоило снять с них клоши едва не давлюсь слюной. Пожелав мне приятной ночи и ужина мужчина оставляет меня наедине с едой. От камней в жаровне исходит приятное тепло, думаю замерзнуть этой ночью мне не грозит.

Отбрасываю все мысли о суде, расслабляюсь и просто наслаждаюсь едой. Утиная ножка с хрустящей корочкой была гвоздем вечера. Мясо буквально таяло на языке, а от соуса во рту был просто взрыв вкуса.

На окна опустился защитный экран приглушая яркие закатные лучи солнца. Мягкий свет, тихое потрескивание огня в жаровне и вкусная еда просто романтический вечер. Жаль что без пары.

После ужина меня разморило, еще сказалось раннее выпитое вино и со сном я решила не затягивать. Постельное белье нашлось в отдельной нише: простынь, подушка и тонкое одеяло. Все пахло лавандой.

Устроилась на жестком диване, пару раз зевнула и прикрыла глаза. В сон провалилась моментально.

Я словно проваливалась в темную, вязкую жижу. Страх сковал мышцы и тисками обвил голову. Силилась открыть глаза, металась по дивану и только чудом не упала. Вырывает из плена сна довольно резко. В груди бухает сердце, кровь шумит в ушах и меня куда-то тянет. Сажусь на диване. Растираю пальцами виски, пытаясь прийти в себя. Ладонью тру грудь. Там до сих пор тянет, кажется некая невидимая нить натягивается все сильнее. Я почти слышу ее звон.

С иллюминаторов убрали защитные экраны и за ними расплескался небесный океан с мерцающими звездами. На их фоне ярким пятном выделялся утопающий в огнях дирижабль. На вскидку он раза в два был больше нашего. Иллюминаторы светились желтым светом, а под днищем искрили магические нити.

Именно к нему меня и тянуло.

Взгляд зацепился за один из темных иллюминаторов. Сердце забилось с удвоенной силой и отчего-то нестерпимо зажгло спину. Ойкнув от боли не удержала равновесие и свалилась на пол.

Невидимая нить резко оборвалась.

И что это было?

Глава 14

Задремать удалось с первыми лучами солнца. И то ненадолго. Из липкой дремы вырывает тихий стук в дверь.

Тело ноет от неудобной позы, голова ватная. С большим трудом заставляю себя встать и подойти к двери. А

— Доброго утра, фресса, — Белозубо улыбнувшись произносит стюард. Выжимаю из себя ответную улыбку и отхожу от двери.

Пока он сервирует завтрак, скрываюсь в уборной. Прохладная вода приводит в чувства, прогоняя сонную хмарь. Окончательно бодрит кофе. Крепкий, с горчинкой и щепоткой специй, как я люблю.

Легкий завтрак состоит из яичного рулета с зеленью, ломтиков соленой рыбы и тостов. Аппетита особо нет. Через силу проглатываю несколько кусочков. Обильно запиваю все кофе. Его я выпиваю весь.

Очертания города появляются на горизонте ближе к полудню, стоит нам преодолеть горные пики, увенчанные белоснежными снежными шапками.

Алауз — единственный город, сохранивший свое первоначальное название после присоединения к Империи. Оно ему как нельзя лучше подходит. Думаю поэтому мой дальний предок решил его сохранить. Алауз — значит яркий. И эта яркость проявлялась здесь во всем. В ярких красках природы, которую художники не устают переносить на свои полотна. В людях, чья внешность заставляет затаить дыхание от необычного цвета глаз и волос. С высоты город напоминал пестрое стеганое одеяло. Крыши домов покрывала цветная черепица, мостовые выложены зелеными и жёлтыми булыжниками. Снег немного прикрывал всю палитру, но яркие островки все равно пробивались сквозь белое полотно.

Объявление пилота дирижабля о скором прибытии заставило меня отвлечься от созерцания города и заняться вещами. Очень порадовалась, что обойтись, решила одной дорожной сумкой. Сборы у меня заняли минут пять, не больше. Осталось накинуть шубу и спрятать ноги в теплые сапоги.

Людской ручеёк из пассажиров медленно тянулся по палубе к стыковочной платформе. Я порядком вспрела поражаясь стоящей здесь теплой погоде. Остальные были также удивлены и сетовали, что кроме теплых вещей ничего с собой не захватили и придется потратиться в местных магазинах.

Погода и правда удивляла. Снег искрил на солнце, легкий ветерок приятно обдувал лицо, а мороз не кусался, как дикий зверь. А ведь Алауз — северный город, и зимы тут не в пример морознее, чем в столице.

Нервничая от медленного продвижения пассажиров, мерила шагами палубу дирижабля. Внутри сжималась пружина нетерпения. Все трудней приходилось себя сдерживать и не потребовать себе отдельного выхода как для родственницы императора.

Можно не говорить, насколько я была взвинчена спустившись на землю. Глазами поискала виджас, который должны были отправить за мной из гостиницы. Его я не увидела, в отличие от водителя, который пробивался сквозь толпу. Такого великана было трудно не заметить. С ярко рыжей шевелюрой и не менее яркой синевой глаз, он являл собой типичного алаузца.

Каким-то неведомым чутьём в этом потоке людей он подошел именно ко мне опознав как свою пассажирку.

— Фресса Эс’Сиан. — Склонил голову в приветственном поклоне.

В гостинице я забронировала номер под девичьей фамилией матери. Не хотелось привлекать внимания и создавать ажиотаж.

— Как вы узнали, что это я? — Не смогла удержаться от вопроса.

— Все очень просто, — улыбнулся, и я невольно залюбовалась появившимися ямочками на щеках, — вы единственная, кто не бросился к стоянке виджасов. К тому же вы явно кого-то высматривали, и я предположил, что меня. И как видите не ошибся.

— Похвальная наблюдательность.

Мужчина забрал у меня дорожную сумку и предложил пройти к виджасу.

Ко всему прочему, он оказался ещё и учтивым. Открыл передо мной дверь, помог забраться в салон и даже пристегнул меня ремнем безопасности.

В гостинице возникла заминка с моим номером. Предыдущий гость выехал намного позже положенного времени, и горничные не успели привести его в порядок в срок. Мне предложили подождать в ресторане, тем более уже сервировали к обеду. Пришлось согласиться. Видок после бессонной ночи у меня был тот еще. Не хотелось появляться перед отцом Айны в таком не презентабельном виде. А привести себя в порядок я могла только в номере.

Листая номер местной газеты, утоляла одновременно два голода: информационный и физический. Самой примечательной новостью Алауза было открытие новой оксаровой жилы в горах Иура. Немного внимания уделили стоящей в столице морозной погоде. По наблюдениям, такой погодной аномалии не наблюдалось несколько сотен лет. Как упоминал один эксперт, судя из летописей, нечто подобное с погодой происходило в момент пробуждения силы Стража хранителя Ледяной тюрьмы, где были запечатаны Боги-отступники.

Ковыряясь вилкой в салате, вчитываюсь в статью. Интуиция буквально вопит что в ней что-то важное. Еще раз пробегаю взглядом по строчкам. Слова мелькают перед глазами, но так и не складываются в стройную картинку. Задумчиво постукиваю пальцем по столу. Мысли в голове роятся подобно пчелиному рою. Разгоняет их знакомый и так неожиданно прозвучавший голос.

Он то что тут делает?

В зал ресторана входит Даэль собственной персоной. Его сопровождает, судя по одежде, жрец Храма Забытых. Его персона вызывает тихие шепотки сидящих в зале, многие отводят глаза и складывают пальцы в защитном жесте соединив большой и указательный пальцы в кольцо. Но ни того, ни другого не интересуют невольные зрители их беседы. Продолжая разговор, доходят до столика в темном углу зала. Даэль подзывает официанта небрежным жестом и они располагаются за столом. Мне везёт и василиск садится спиной. Идея спрятаться за газетой отпадает, но в их сторону стараюсь не смотреть. С него станется почувствовать, что за ним наблюдают, а мне не стоит попадаться ему на глаза.

Его близость заставляет кровь быстрей бежать по венам. Сердце то и дело сбивается с ритма. И снова то ночное чувство натянутой нити в груди. Подхватываю дрожащими пальцами запотевший бокал с чистой водой и кубиками льда. Делаю несколько глотков. Мое состояние меня напрягает. Не припомню в прошлом таких реакций моего организма.

Постепенно зал пустеет. Думаю, многих заставило закончить обед соседство со жрецом в серебристой рясе, вышитой тонкой черной нить. Меня же его присутствие не напрягало, а вызывало вопросы. Даэля трудно заподозрить в поклонении Забытым, ведь его раса заточила их в Ледяную тюрьму и надёжно охраняет по сей день. И в связи с этим у меня возникает вопрос, а с чем связана эта встреча. Да и потому, как они общаются складывается впечатление, что не в первый раз они встречаются.

Невольно покосилась в сторону их столика. Жрец внимательно слушал Даэля и утвердительно кивал, сложив пальцы домиком перед собой.

— Фресса, ваш номер готов. — Появившаяся рядом со мной администратор чуть не заставила меня подпрыгнуть на стуле.

Благодарю ее и поднимаюсь.

Я почти задыхаюсь.

Все кончается также резко, как и началось.

Вылетаю из зала, не замечаю, как преодолеваю лестницу и выдыхаю только оказавшись в своём номере.

От быстрого бега грудь тяжело вздымается и в голове шумит. Нахожу глазами зеркало. Овальное, от пола до потолка в деревянной раме с цветочным узором, отражает мое бледное лицо с лихорадочно блестевшими глазами. Внутри которых застыл страх.

От стука в дверь вздрагиваю, опасливо поглядывая на медленно поворачивающуюся ручку.

Белокурая голова просовывается в образовавшийся проём.

— Простите, фресса, — мелодичный голосок горничной выводит меня из ступора, — вы хотели отправить сообщение. Я могу это сделать.

Она входит в комнату, в руках держит небольшой блокнот в кожаном переплете. В кармашке белого передника несколько конвертов для отправки магических вестников.

— Мне бы хотелось, чтобы его доставили срочным вестником. — Не знаю, почему я забыла отправить отцу Айны сообщение о встрече еще до своего отъезда. Так торопилась, что это просто вылетело из головы. — За срочность, я конечно же, доплачу.

Девушка понимающе кивает и извлекает из кармашка конверт с золотым тиснением. Такая доставка будет стоить на пять шерков дороже.

Сообщение довольно короткое и лаконичное.

Горничная уходит отправить вестник, оставляя меня одну в роскошном номере.

Осматриваюсь, не скрывая восхищения. Номер не уступает комнатам в императорском дворце. Высокие потолки украшены лепниной, шелковые обои и белоснежные ковры, в ворсе которых ноги утопают по самую щиколотку. Прохожу в спальню и спотыкаюсь взглядом об огромную кровать. Она просто невероятных размеров под парящим балдахином, усыпанным россыпью прозрачных камней. Просто сказка.

Горничная успела не только развесить мою одежду в гардеробной, но и привести ее в порядок. С одной из полок беру полотенце, банный халат и толкаю дверь в ванную комнату.

Понежиться в ароматной пене успеваю не больше тридцати минут. В дверь осторожно стучат.

— Пришел ответ фресса. — На пороге стоит та же горничная, только теперь она пришла с ответом на моё сообщение.

Не знаю, откуда у меня была уверенность что он обязательно согласится на встречу, но она оправдалась. Он ждал меня через час у себя дома.

Прошу горничную привести в порядок ванную комнату, сама же иду в спальню. За туалетным столиком наношу по-быстрому легкий макияж, сушу волосы с помощью артефакта и прокручиваю в голове варианты начала для беседы. Не в лоб же мне ему говорить, что его родная дочь сымитировала свое собственное изнасилование и пытается посадить невиновного парня. Насчет причин у меня есть кое-какие мысли, которые либо подтвердятся, либо нет после нашей встречи с ее отцом.

С горничной я столкнулась в дверях: она возвращалась со свежими полотенцами. Я же торопилась на выход.

— Фресса, простите, но вы действительно хотите пойти так? — Девушка удивлённо округлила глаза, рассматривая меня с ног до головы.

— А что не так?

На мне юбка в складку, сапожки на высоком каблуке и белая блузка, сверху которой лёгкая накидка. после того, как я вспрела, пока ждала спуска с дирижабля, не было желания снова потеть в теплой одежде.

— Вот что! — Вместо ответа она обходит меня, кладет стопку полотенец на столик, и отодвинув шторы, распахивает настежь створки окна. В тепло комнаты тут же врывается холодный ветер и пропитанный морозной свежестью воздух. — Вы же замёрзнете стоит вам только нос на улицу высунуть. Внизу на полную мощность настроили все тепловые артефакты, и то пар изо рта вырывается.

Такие метаморфозы с погодой и всего за час. Это поразительно.

Я стояла довольно далеко от окна, но это не помешало мне обзавестись колкими мурашками. Они начали свой путь от шеи, спустились по позвоночнику и рассредоточились по всему телу.

После такого я, не теряя времени, решила утеплиться. Поверх блузки натянула теплую кофту, а сапожки из тонкой кожи сменила на утепленные. Шубу застегивала на ходу, спускаясь в фойе по широкой лестнице. Звук моих шагов тонул в ковровой дорожке.

Виджас ожидал меня у выхода.

Сделав всего пару шагов до него, успела в полной мере ощутить изменения температуры. Мороз щипал лицо и пробирался под полы шубы.

— Ну и погодка, да⁈ Такой резкий перепад даже для нашего серверного края удивителен, — посетовал водитель запуская виджас.

— Я уже привычна. У нас в столице погода не лучше.

— Странно, — недоумевает мужчина. — Мне казалось, у вас климат помягче нашего. Хотя сейчас много чего удивительного происходит.

Хлопает дверцей, переключает рычажки на панели, и мы трогаемся.

За окнами мелькают украшенные витрины магазинов, спешащие укрыться в тепле прохожие и уличные торговцы, которым, судя по их радостным лицам, никакой мороз нипочем.

— А что за удивительные события?

Его слова засели у меня в голове и уже три квартала не переставала о них думать.

— Заинтриговал вас? — Улыбается мне смотря в зеркало заднего вида.

— Есть немного.

Поддаюсь немного вперед, от шума кристаллов в салоне стоит небольшой гул, и приходится напрягать слух.

— Пару недель назад в Храме Забытых вспыхнули древние руны. Те, что погасли ещё до распрей на пантеоне Богов. Главный Жрец после этого три дня провел в трансе. Говорят. общался с Истинными, — понижает голос до шепота. — А в горах открылась Хрустальная пещера. и в дни полной луны оттуда доносится перезвон. Кто знает, к чему все это! Но, думаю, точно не к плохому.

В характере алаузцев всегда надеяться на хорошее. Наверно, поэтому войну между Богами он назвал простыми распрями, что звучит весьма комплиментарно в отношении тех событий.

— Хотелось бы верить.

Оставшуюся дорогу до особняка Дэмна Айсатана, отца Айны, любуюсь видами города. Волнение перед встречей ушло, как не бывало. В голове все разложено по полочкам. и нет сомнений, что у меня все получится.

Когда мы наконец-то тормозим у нужного особняка невольно замираю от восхищения.

За коваными забором искрит на солнце настоящий хрустальный замок. Стены особняка

Поднимаюсь по ступенькам и замираю перед дверью. Делаю глубокий вдох, как перед прыжком в воду, ощущая щекотное чувство полета. Касаюсь пальцами кругляша на двери, слышу тонкий перелив мелодии внутри особняка.

Пропускаю момент, когда дверное полотно бесшумно открывается, и вместо испещренного символами круглого артефакта передо мной оказывается немного хмурое лицо женщины средних лет.

— Простите, — извиняюсь за свою заминку на вопрос, который мне явно задали, а я пропустила мимо ушей. — Я к фрессу Айсатан, он меня ожидает.

Уточнив мое, имя женщина пропустила меня в дом. Проводила к гардеробной, где я сняла верхнюю одежду и глянув в зеркало, убедилась, что волосы не растрепались, а макияж не потек.

Ожидать хозяина дома меня оставили в светлой гостиной с камином. Он был раззожен и первое что сделала — подошла к нему и протянула руки к огню.

На столике меж двух диванчиков, оббитых нежно-голубой парчой стоял чайный сервиз на две персоны, вазочка с фруктами и этажерка с миниатюрными пирожными. На каминной полке стояли фарфоровые фигурки зверей, одну из которых кто-то лишил одной лапы, и бедный трехлапый лев заваливался на один бок.

— Рад видеть вас, фресса Эсс Арди. — Глубокий баритон мог растопить глыбу льда, что уж говорить обо мне.

Обернулась на голос.

Меня так поразила его внешность, что не сразу поняла, как он меня назвал. Сообщение было подписано девичьей фамилией матери.

Передо мной была копия Рикса, только через время. Светлые волосы хоть и тронула седина, но она лишь придала мужественности его образу, серые глаза с отпечатком прожитых лет притягивали к себе, а к ямочкам на щеках так и хотелось прикоснуться. Широкий разворот плеч не скрывал домашний камзол из тёмного бархата, а широкий пояс подчёркивал тонкую талию и длинные ноги. Мужчина явно не пренебрегал спортом и смог сохранить хорошую фигуру.

— Вы знаете, кто я? — Задала вопрос подходя ближе к мужчине. Так еще острее ощущался его магнетизм.

— Вас сложно не узнать.

— Узнать… Мы с вами встречались?

— На свадьбе вашего родственника десять лет назад. — Мероприятие я помню не очень хорошо, у меня тогда искра была нестабильна, и мучили страшные головные боли, приходилось заливать в себя литрами успокаивающие зелья, от которых клонило в сон и иногда мутило. У Айсатана, оказывается, очень хорошая память на лица. Мне ведь тогда было только пятнадцать лет. С того времени я немного изменилась. — Нас, правда, не представили тогда, но вас было трудно не запомнить, — жестом пригласил присесть на один из диванчиков. — Так с чем связан ваш визит?

Он с интересом глянул на меня, пока я собиралась с мыслями. Но ничего другого не придумала, как спросить прямо:

— У вас есть сын?

В комнате разом ощутимо стало прохладней, словно гостиную, где мы сидели, накрыло стылым одеялом.

По лицу мужчины пробежала легкая тень, а глаза потемнели и заполнились черной тоской.

— Возможно, мой вопрос некорректный и даже бестактный, но мне нужен ответ. — Он продолжал молчать, смотря в одну точку. В точку на стене, где висела картина с изображением степного пейзажа. — Мне важно это знать и не ради праздного любопытства.

Я редко, да почти никогда не сопереживала чужому горю, но сейчас… сейчас мне было искренне жаль сидящего напротив мужчину. Он с такой болью в глазах посмотрел на меня. Казалось, я собственноручно провернула нож у него в сердце.

Гнетущую атмосферу разрушил приход горничной.

— Прошу прошения, — робко произнесла девушка, замерев на пороге. Встревожено глянула на хозяина особняка, не решаясь войти в комнату, пока тот не кивнул.

Поднос в ее руках немного подрагивал, выдавая ее волнение. Разлив ароматный чай и расставив вазочки с вареньем, горничная пожелала нам приятного чаепития и поспешно удалилась.

— Не знаю, зачем вам это, но сына у меня нет. Вернее, больше нет? — Голос мужчины звучал глухо и безжизненно.

— Вы думаете, он умер?

— Я знаю это, — безапелляционно заявил, едва не пошатнув мою уверенность в собственных выводах. — Я был в отъезде, когда сначала скончалась моя жена, а потом и сын. Степная лихорадка унесла их за пару дней, мне не удалось с ними проститься. Я поздно вернулся. — Было понятно, что он до сих пор корит себя за это. Затолкал эти воспоминания на задворки памяти, а мой вопрос достал их на свет, заставляя снова испытать ту боль. — Одно радует, Амали так и не узнала, что сама стала причиной смерти сына.

— Как это?

Как бы ни было не приятно, но я продолжаю ковырять его рану. Что-то тут не чисто.

— Вы лично видели тело? Вас же не было здесь, когда все произошло.

Он вскидывает на меня взгляд и меня пронзает холодом. В нем почти нет жизни, только боль и злость.

— Хватит! Я не позволю ворошить память моих близких, им нужен покой.

Чашки на столе задребезжали от его голоса, а в холле что-то звякнуло, и раздался испуганный вскрик горничной. Той самой девушки, что принесла нам чай и вид у нее был уж больно испуганный и какой-то виноватый. И кажется мне, не из-за разбитой вазы. Она ведь явно подслушивала. Ваза стояла около лестницы, а сейчас ее осколки украшают пол всего в паре шагов от нас.

— Дэмн… Могу я к вам так обращаться? — Он кивает, и я тянусь к сумочке продолжая говорить: — Хочу, чтобы вы взглянули на одного молодого человека. Я веду его дело, выступаю защитником на суде против вашей дочери. Она обвиняет его в изнасиловании, но я уверена в его невиновности.

Краски сходят с его лица в одно мгновение. Его взгляд мечется между мной и карточкой с изображением Рикса.

— Вы защищаете подонка изнасиловавшего мою дочь, и еще пытаетесь меня убедить, что он мой сын!

Швыряет карточку в мою сторону. Он еле сдерживается, чтобы не вышвырнуть и меня. По его пальцам пробегают искорки магии. Прозрачные, с голубоватым свечением. Боевая искра. Выходит, и у Рикса такая же, только еще спящая и активной станет после его двадцатиоднолетия. Вот и причина в блокировке его магии.

Я молчу. Даю ему время выдохнуть и успокоиться.

Перестав испепелять меня взглядом, Айсатан отходит к камину, нажимает

За его действиями слежу не только я. Горничная, которая должна вовсю заниматься уборкой осколков замерла и неотрывно следя за своим хозяином. Она за ним, а я за ней. Слуги порой о своих хозяевах знают больше, чем они сами о себе. И тут вполне может быть такой случай.

На ее лице одна эмоция сменяет другую. Страх и тревога переходят в решительность.

У нее довольно примечательная внешность. Какая-то блеклая, словно у природы не хватило на нее красок. Прозрачные глаза, светлые волосы и белая, почти прозрачная кожа. Даже губы лишены цвета. Она не похожа на коренную жительницу Алауза. Чем-то она напоминает Айну. Та тоже светловолосая, с серыми глазами и бледной кожей. Единственный яркий акцент в ее внешности — брови. Красиво изогнутые дуги песочного цвета.

И тут меня осеняет догадка. Степная лихорадка в нашей империи не встречается от слова совсем, а вот в Камране, землях кочевников и степняков, она имеет место быть. Ее можно подхватить, вдохнув пыльцы гибельника. Растение весьма успешно прячется в высокой траве и, оставаясь незамеченным наносит свой смертельный удар.

Я один раз встречала истинного камранца (дядя как-то вел с одним из них торговлю) и с большой долей вероятности, горничная принадлежит их народности.

— Можно вас. — Подзываю к себе девушку. Она вздрагивает, но с решимостью во взгляде подходит. — Полагаю. вам есть, что нам рассказать. Ведь так⁈

Дэмн оборачивается к нам, в его руке браслет, который одевают новорождённым для слепка магии.

— Мина ничего не может знать, ее тогда еще даже не было здесь.

Она вздрагивает. Гулко сглатывает, не переставая теребить пальцами край передника.

— Я… Я знаю… Моя мать. — Сбивается, переводит дыхание. — Моя мать оставила дневник фресс. Она всю жизнь корила себя за малодушие, но ничего не могла сделать против вашей жены. Вашей второй жены. Она взяла с неё клятву и завязала на мою кровь. Стоило бы ей открыть рот и я бы умерла.

— Что она сделала?

Айсатан делает шаг в сторону девушки. Потом еще один и еще. Она не отступает. Смотрит прямо не боясь.

— Ваш сын не умер. Моя мать подменила тело, она не желала ему смерти и не могла убить ребенка, как ей приказали. А мальчика определила в приют в Гарсаре, туда как раз отправляли пожертвования из храма и нескольких беспризорников.

— А как Айна узнала о нем? — Опережаю своим вопросом Айсатана.

— Рассказывай все.

Берет ее за руку и тянет в сторону дивана.

Девушка еще больше бледнеет. Хотя куда уж больше. Цветом лица она почти может слиться со снежным покровом за стенами особняка.

— Молодая фресса случайно нашла дневник моей матери, я всегда прятала его в своей спальне, но когда прошлым летом в нашем крыле затеяли ремонт я перепрятала его в беседку в дальней части сада. — Кидает на меня быстрый взгляд и тяжело вздыхает. — Я и не думала, что туда кто-то сунется, а потом увидела его в спальне у фрессы. Думала она всем вам расскажет, но она молчала. Я только потом поняла почему…

Мать Айны была из Камрана, именно там она встретилась с женой Дэмна приехавшей писать этюды. Там ей не повезло наткнуться на гибельник и подхватить степную лихорадку себе на погибель и как вышло на счастье для старшей дочери степного хана — Марады, уцепившейся за шанс сбежать от ненавистного брака.

Степные земли не особо богаты плодородной почвой, но. тем не менее, от голода степняки не страдали. Все благодаря древней магии, текущей в крови местных женщин, ей поделилась с ними сама Верховная Богиня, которой они без устали возносили молитвы моля о спасении. И та сжалилась. Благодаря ее дару женщины стали своего рода хранительницами земли. Их магия питала и заставляла плодоносить ее и в засуху, и в дождливые сезоны, когда солнце почти все время пряталось за тяжёлыми тучами.

Но было одно «но».

Куда уж без него.

Магия передавалась только внутри рода. Выходя замуж за члена другой семьи девушка не могла полностью передать её своим детям. И через поколения мания и вовсе могла исчезнуть, а это значит неминуемый голод. Тогда-то старейшины и решились на кровные браки. Мараде предстояло вступить в такой, женихом был ее кузен, не слишком приятный человек, как упоминала в своем дневнике мать Мины. Она была личной горничной девушки и следовала за ней неотступно. И тут подвернулся шанс сбежать. Ей удалось убедить отца отпустить ее сопровождать заболевшую женщину. С собой она взяла сборы трав для лечения лихорадки, но все выбросила по дороге, а по прибытии в поместье заявила, что те не помогли, чем подписала матери Рикса приговор. Она сгорела за несколько дней, хоть местные лекари и пытались ее вылечить. Марада возвращаться домой не планировала, а чтобы отец не потребовал ее назад, ей надо было стать женой имперца и вдовец как нельзя больше подходил на эту роль. Особенно если он будет убит горем не только от потери жены, но и единственного сына. Ей удалось убедить всех, кто был в доме, что ребенок тайком проник в спальню матери и подхватил лихорадку. Мальчика держали взаперти под присмотром матери Мины. Ей же поручили избавиться от него, чего она не смогла сделать, так как сама готовилась стать матерью и просто не могла лишить жизни другого ребёнка.

Кроме этого, все остальное прошло по плану Марады, как надо. Убитый горем вдовец, что сидел сейчас напротив меня и сжимал в руках браслет своего сына нашел утешение в новой любви. А ее отец, узнав, что дочь более не доступна для него вернулся домой, но с обещанием вернуться за внучкой.

Его то он и сдержал спустя девятнадцать лет.

Айна же не готова была платить за чужие грехи и нашла не менее удачный выход из положения. Найти брата, соблазнить и заиметь от этой связи ребенка. Благо дедуля помог с травками, способствующим зачатию. Ее мать хоть и не вступила в брак с кровным родственником, каким-то чудом смогла передать дочери часть родовой магии, но чтобы эти крохи передались дальше, ребенок должен появиться от близкородственной связи. Вот тут и пригодился Рикс. А обвинив его в изнасиловании и отправив в тюрьму, Айна обезопасит себя от разоблачения. И избавится от еще одного наследника.

— Почему ты мне не рассказала? — За рассказ Мины он посерел лицом, взгляд стал

— А вы бы поверили⁈ — Резонно ответила девушка. — У меня не было доказательств, кроме моих слов. Даже дневник матери я не могла вам показать.

Девушка судорожно сжимала пальцами белый передник, губы дрожали, а на ресницах застыли прозрачные капли.

Она была на грани. Еще немного, и она сорвётся в истерику.

— Дэмн, стоит отпустить девушку. — Горничная тихо всхлипнула. — Мы итак много узнали. Показания Мины помогут вашему сыну. А вот дочери…

— После всего, что я узнал, у меня нет дочери.

С одной стороны понять его можно, но так легко отказаться от ребенка… Сейчас в нем говорят эмоции и боль, посмотрим, что он будет думать завтра.

Особняк я покинула на закате.

Дэмн любезно предлагал остаться и переночевать. Тем более погода за стенами дома окончательно испортилась. Завывала вьюга, мороз голодным зверем накидывался на припозднившихся прохожих гоня их в теплое нутро домов. Стоило мне высунуть нос за порог, желание принять предложение едва не заставило меня повернуть назад. Но у меня было одно дело которое я хотела сделать до отъезда. А именно — посетить местный Храм и посмотреть на руны. Явно Даэль ради этого сюда приехал, и не зря же встречался с Жрецом.

Глава 15

До Храма Забытых от особняка было меньше часа, но то без пробок и в обычную погоду. С метелью дорога растянулась на полтора, еще минут двадцать мы искали место куда без проблем можно было припарковаться.

Водителя, пока я общалась с Айсатаном, отпаивали на кухне горячим чаем с булками, и в отличие от меня его желудок сейчас не выводил голодные рулады. Он был вполне доволен, напевал что-то незатейливое себе под нос. Я же с тоской думала об ужине от которого отказалась; два глотка чая и кусочек надкушенного сэндвича были давно благополучно переварены.

Несколько раз хотела просить повернуть назад к гостинице, но брала себя в руки, не желая уступать усталости.

Вклиниваясь в поток виджасов проехали несколько кварталов, миновали мост и, наконец, найдя свободное место, припарковались.

Белокаменое строение округлой формы с прозрачной стеклянной крышей возвышалось среди заснеженных кустов. Колонны мерцали от магических всполохов, искрами, рассыпающимися под самой крышей. Храм выглядел монументально и величественно, так и не скажешь что он давно лишен силы Забытых богов.

Прошла не одна сотня лет с той войны, что развязали боги, втянув в нее людей. Им, как и простым смертным, хотелось власти, да и другие грехи были им не чужды. Зависть к Истинным, занимающим по праву Высший пантеон, толкнула на открытое противостояние, из которого они вышли проигравшими и на века стали Забытыми. Зачинщиком стал отнюдь не Хаос или Раздор, взращивающие в людях самые низменные грехи, а младший бог Аскел — покровитель знаний. К нему примкнули и другие «обиженные», в чью честь больше не проводят служб и ритуалов, чьи храмы стоят пустые, а порой и вовсе разрушеные до основания, а сами они томятся в Ледяной тюрьме. Исключения сделали лишь для вовремя одумавшизся или, как по мне, тех, просто поняли, что перевес не на их стороне, и попросту переметнулись.

Говорю же, ничего низменное им не чуждо.

Поднимаюсь по ступенькам храма, мороз уже ощущается не так остро. Привыкла. Слышится тихая мелодия. Двери приоткрыты и легко открываются от моего толчка рукой.

Храм богини Вайсы внутри освещен десятками парящих сфер, но свет исходит и от рун, нанесённых на колонны, поддерживающие прозрачный свод. В это время жрецов уже нет, лишь несколько посетителей наслаждаются музыкой, льющейся из фонтана по центру.

Тугие струи воды взмывают вверх и, рассыпаясь на прозрачные капли, падают вниз, разбиваясь о магические нити. Они то и рождают ту самую завораживающую мелодию.

Лица людей умиротворены, на губах блуждают улыбки, откликаясь на мелодичные переливы магии. В храме покровительницы музыки и не может быть по-другому.

На несколько минут позволяю музыки увлечь меня, застываю у одной из колонн и прикрываю глаза. Так хорошо и спокойно.

Из состояния покоя вырывает резко. Словно порыв ветра ударяет в лицо снежной крошкой.

Верчу головой ища причину. Но вокруг все те же люди и музыка. Но что-то неуловимо изменилось.

Передёргиваю плечами, несколько раз моргаю и отлипаю от колонны с которой почти срослась. Вроде на пару минут прикрыла глаза, а, бросив взгляд на часы на запястье, поняла что выпала из реальности почти на час.

Храмы не закрывают на ночь, тут спокойно можно переночевать если некуда идти. В дальней части для нужд бездомных стоят лавочки и фонтанчик с питьевой водой.

Я ночевать тут не собираюсь и пытаюсь найти те самые проснувшиеся руны.

Дклаб несколько шагов и сразу натыкаюсь на них. Они мягко мерцают лазурью у самых ног статуи Вайсы. Семь символов размером с ладонь будто парят над полом. Их значение трудно разобрать, мне понятен только один символ в центре, означающий опасность. Таким был отмечен вход в лабораторию в нашей академии в момент когда там проходила деактивация неисправного артефакта, и он четко отложился в моей памяти.

К счастью, у меня с собой есть блокнот и карандаш, быстро перерисовываю руны, в нашей библиотеке уйма книг, и в одной уж точно найдется информация как их расшифровать.

Срисовываю скрупулезно, до самой последней черточки и завитка. Каждую на отдельном листе и несколько раз сверяюсь с исходником.

Вроде все!

Проверив в последний раз, поднимаюсь с колен и разминаю затекшие ноги. Ощущение чужого взгляда на своём затылке заставляет повернуться.

Свет уже приглушен, но удается заметить мелькнувшие между колонн светлые волосы и золотую юбку.

Инфидра…

Она то что тут забыла?

Иду в сторону где мелькнул знакомый силуэт.

Ощутимо тянет холодом и морозным воздухом, но нет окон и дверей, откуда бы мог проникать сквозняк.

— Попалась подопечная. — Холод от коснувшихся моих плеч пальцев ощущаю даже через одежду. От неожиданности сердце дергается, а тело прошибает холодный пот.

— Совсем обалдела! — Гневно смотрю на широко улыбающуюся Хранительницу, пытаясь выровнять дыхание. — Будешь так пугать, и не с кого долг будет взыскивать.

Золотой, как поняла, ее любимый цвет, и облачилась она в него с ног до головы. Юбка, блузка с широкими рукавами, еще и украшена настоящими золотыми монетами с чеканным профилем моего дальнего и умершего предка. Узнала его по отличительной горбинке носа и скошенной линии лба. На руках множество тонких браслетов, а

А может мне от нее золотом откупиться, если она его так любит. Не плохая идея. Главное чтоб ей она пришлась по душе.

— Не дуйся, тебе не идет. — Щелкает меня по носу и смеется.

Продолжает улыбаться, отходя вглубь помещения, и манит за собой.

Оглядываюсь на музыкальный фонтан. Завороженных его мелодией людей стало меньше, но ряды покинувших пополнили попрошайки. Несколько женщин в потрепанных одеждах вознося молитвы, выпрашивали монетку другую на кров и пищу. Сюда они точно не пойдут пока не соберут свою дань.

Хранительница стоит, прислонившись к стене, руки скрещены на губах, все таже улыбка, вот только ее весёлость напускная. Поза отнюдь не расслабленная, да и в глазах застыла тревога.

— Как дела? Есть подвижки с Даэлем или ты решила его не добиваться? — Буднично интересуется, но в ее словах сквозит недосказанность.

Встаю напротив и отзеркаливаю ее позу.

— У меня пока другие интересы в приоритете. Спасибо конечно, что интересуешься. — Внимательно слежу за ее мимикой, пытаясь нащупать что-то важное. Не просто так она заявилась. — Раз мне дали второй шанс, решила использовать его более плодотворно, а не беготней за мужиком которому я и даром не нужна. Вот скоро спасу невиновного от тюрьмы, думаю мне зачтется потом.

— Не ожидала от тебя. — Не скрывает удивления Инфидра. — Не думала что ты прекратишь попытки завоевать Даэля. Ты так упорно его преследовала все время.

Попытки… Она ведь сказала во множественном числе. Кажется кто-то оговорился и сам этого не заметил.

— Тогда это когда? — Она явно теряется, бегающий взгляд и закушенная губа выдают ее с головой. — Ты ведь на счет неких влиятельных врагов сказала не правду. Я была в Храме Познания и знаю, кто обратился к Пряхам с просьбой.

Выдерживаю паузу, наблюдая за Инфидрой.

— И кто этот отчаянный?

Делаю несколько шагов вперёд. Не разрывая зрительного контакта, произношу:

— Я… — Зрачок Инфидры расширяется. Она не просто удивлена, она в шоке. — Я написала ту записку и пожертвовала слезы Хесы.

Ее лицо вытягивается, она открывает рот и тут же закрывает его, не зная, что сказать. Все звуки резко стихают, слышу лишь пульсацию крови в висках.

— Ты не должна была вспомнить… Никогда не вспоминала.

Бормочет себе под нос, качает головой и смотрит на меня со смесью неверия и страха.

Чего же ты боишься Инфидра?

— Я и не вспоминала. Ты сейчас проговорилась. — Припираю ее к стенке. — Так что там с попытками? Может хватит морочить мне голову и сказать уже все как есть.

Эта недосказанность делает меня слепым котёнком, который тыкается в стены в поисках выхода, но найти его не может.

— Сейчас это пятая твоя жизнь. — Ее ответ едва не сбивает с ног.

— Пятая… Выходит, все четыре закончились провалом и моим приговором. Хорошо хоть развоплотить меня не успели.

— Не совсем так, — произносит Хранительница, отводя глаза, — в этот раз ты опоздала, и арка сработала. Я едва успела перенести частички твоей души в хранилище вашего рода, поэтому частично в твоей памяти нет ничего из прошлого.

От такой правды хочется напиться. Вот просто до беспамятства и самым отвратным пойлом.

Ноги меня не держат, и я спозлаю на пол. То что он холодный меня сейчас мало волнует. Заболею — так заболею. Я вон уже оказывается даже умирала.

— Прости, Лира, что не сказала раньше, я надеялась, что в этот раз ты пойдёшь другим путем. И выходит, не зря надеялась. — Ее прикосновение обжигает холодом. Тонкие пальцы касаются моего подбородка. — Возможно, в этот раз всё пойдёт по-другому пути.

— Очень на это надеюсь, умирать я больше не хочу.

Из храма порталом перемещаемся в номер гостиницы.

Нам надо поговорить без лишних ушей и свидетелей.

Шубу и сапожки скидываю в гостиной, замечаю на столике вазу с фруктами и сладостями. Соблазняюсь конфеткой в яркой обертке, рисунок на которой обещает вкус вишни и не обманывает. На языке растекается легкая кислинка с терпким вкусом.

Инфидра стоит у камина, и от ее близости огонь беснуется, плюется искрами. Решаю не рисковать, подходить погреться в его тепле. Сажусь на диван и подгибаю под себя ноги.

Еще раз уточняю добрался ли водитель домой. Инфидра отправила ему мысле-образ с моим разрешением ехать домой и по моей просьбе отслеживала его путь. Ночь, непогода — не хотелось бы чтобы он попал в аварию.

— Дома он, — успокаивает меня, — уже мирно сопит в кровати.

Хранительница долго собиралась с мыслями. Возможно, она решала, как лучше преподать мне правду: с ноткой горечи или чуть подсластить.

Лучше бы подсластила, а то вышло весьма горько на мой вкус.

Бездарно я использовала первые четыре шанса. Моей навязчивой идеей стало желание покорить Даэля; я маниакально преследовала его, думая, что став его женой смогу изменить судьбу. Зря. Он ожидаемо игнорировал все мои попытки сблизиться с ним, чем больше подстегивал меня в желании добиться его.

Изменила свою тактику только на четвертом шансе.

По словам Инфидры, вела себя в тот раз я очень скрытно, почти ничего ей не говорила. Пропадала часами в библиотеке, роясь в старинных фолиантах, и напрочь забыла про Даэля. Зато заинтересовалась Шанной. И, видимо, так сильно, что в тот раз меня решили казнить через арку, а не через магический огонь.

— На флаконе с духами точно был след чёрной магии?

Мне все не дают покоя до ужаса странная покупка тех духов. Надо будет после суда наведаться в поместье, не зря же я привлекла киним внимание, грубо говоря, «разбросав» их по комнатам.

— Был, но слишком мал для серьёзного вреда. Скорей чтобы напугать…

— Или привлечь к ним внимание. — Эта догадка внезапно вспыхивает в мозгу. И ведь правда, так могло быть. Возможно, таким образом я оставила себе подсказку.

За окном властвует ночь, метель застелив все снежным покрывалом стихла, а мы все не могли закончить разговор. Выспрашивала у Хранительницы мельчайшие подробности о которых она знала, любая незначительная деталь могла вывести на более важную. И это принесло плоды. Она вспомнила, как застала меня в довольно необычном наряде, больше подходящем для танцовщицы из кабака. Куда и зачем я собралась, из меня она тогда не вытянула, но заметила на тумбочке помятую рекламную брошюрку, единственное слово, что смогла разглядеть было «грезы».

* * *

Мое же настроение не портит хмурое утро, вся в предвкушении сегодняшнего триумфа резво вскакиваю с кровати и, пристав на цыпочки тянусь руками вверх. Чувствую, как тело отходит от ночного сна, кровь разогревается и бежит по венам. Распахиваю окно, подставив лицо свежему ветру. Полной грудью вдыхаю морозный воздух и улыбаюсь.

В соседней комнате за стенкой спит фресс Айсатан, а Мину разместили чуть дальше по коридору в комнате моей бывшей няни. Старушка давно живет в окружении внуков и правнуков на юге империи, но порой приезжает в гости. Для нее комната всегда поддерживается в порядке, как для дорогой гостьи.

До начала заседания времени мне хватит с лихвой для неспешного завтрака и водных процедур.

Ночь без тревожных сновидений дала мне выспаться впервые за все время. И это сказалось на внешности. Темные тени под глазами исчезли, а сами они сияют, как и кожа на лице, которая налилась природными красками и свежестью.

До прихода горничной сама делаю себе ванну.

На полке рядком стоят баночки заполненные солью с разными запахами и свойствами. Одни дарят расслабление и покой, другие бодрость, а есть и возбуждающие кристаллики соли. Их я обхожу стороной. Взгляд падает на стоящую в самом конце. Нежно голубые кристаллы с берега Ильемского моря, родины Даэля. Я умыкнула их из его купальни и никогда не пользовалась, только вдыхала их солено-хвойный аромат. Стоит мне открыть крышечку и любимый запах касается носа. Образ василиска всплывает перед глазами: зелень глаз с холодным прищуром, прямой нос и острые скулы, губы, чьи прикосновения клеймом прожигает кожу. Его нет рядом, но так остро ощущаю его ауру, аж до мурашек вдоль позвоночника.

От воды поднимается пар, впору сварится при такой температуре, высыпаю почти половину банки и следом опускаюсь в воду. Горячо. Аромат кружит голову, впитывается в каждую пору и проникает в кровь. Становится жарко. Но не от воды. Кожа горит словно от прикосновений холодных пальцев, непроизвольно прогибаюсь в пояснице закусив губу. Низ живота сладко тянет, кровь бурлит, подобно лаве, в груди набатом молотит сердце. Что за рыксова соль? От цетных пятен перед глазами кружится голова, дыхание сбивается, а с губ срывается стон. И я вырываюсь из водного плена. На мокрой плитке поскальзываюсь, едва не улетаю лицом в мраморный борт ванны. Голая и мокрая сижу на полу и пытаюсь понять, что за ерунда сейчас со мной происходила. Меня словно оргазмом накрыло, тело до сих пор как ватное, даже ноги не слушаются. Пытаюсь подняться, опираясь руками о бортик ванны, ноги разъезжаются не желая держать меня. Даю себе несколько минут на отдых и снова пытаюсь встать

— О, фресса вы уже встали⁈ — Горничная с удивлением взирала на меня. Да, застать меня голой с утра пораньше ей ещё не приходилось. — Сейчас я помогу.

Торопливо бросилась к нише с полотенцами, выудила из белоснежной кипы первое, что попалось под руку, и бросилась ко мне. Прикрыть удалось пятую точку, и то хорошо.

— Вы не ушиблись? Почему не позвали, я бы вам ванну приготовила, — продолжая причитать, помогла дойти мне до пуфика. — Вы посидите, а я пока приберусь тут и завтрак вам принесу.

Лужа с пола исчезла быстро, как и вода из ванны, а вместе с ней испарился и дурманящий аромат. На моей коже остался лишь легкий отголосок хвойного запаха. Но и его я решила замаскировать сладким ароматом масла из камрановой косточки. Нанесла несколько вязких капель на ладони, растерла до появления аромата и втерла в кожу. Начала с рук, мазнула по груди стараясь особо не касаться полушарий ставших особо чувствительными после водных процедур, а живот и бедра решила вообще не трогать. Мало ли что…

Дом постепенно просыпался. Снизу слышались звуки шагов, нестройный хор голосов тонул в звоне посуды и треске заряжаемых артефактов. Через стенку пока было тихо. Поинтересовалась у сервировавшей мне завтрак девушки про наших гостей.

— Фресс Айсатан завтракает с вашим дядей, а девушка спустилась к нам на кухню, наша Ила ее сейчас до отвала накормит. Сами знаете, как она любит кормить новых гостей.

— Скорей уж закармливать их до состояния шарика. — Смеюсь и тянусь за чашечкой кофе. Ила в своем желании накормить порой просто неудержима.

Ем постоянно поглядывая на часы. Время бывает течет обманчиво медленно, а на деле просто утекает сквозь пальцы. Опаздывать, мчась в спешке к зданию суда, — последнее, что мне сегодня надо.

Одежду для заседания я приготовила заранее. Красная блуза из иверского шелка отличается насыщенным цветом и мягкой текстурой, к ней корсет из черного бархата, расшитый золотой нитью, и узкие брюки с пуговичной застежкой по бокам.

С макияжем я особо не усердствую. Спокойная ночь подарила свежесть и ровный тон коже, для живости образа добавила капельку румян на щеки и чуть розового блеска на губы. Волосы собрала в небрежный пучок на затылке скрепив его шпильками с навершиями из черных камней.

— Ну, как? — При полном параде замираю в дверях гардеробной. Через руку перекинута шуба, выбор остановила на коричневом мехе дикого песца.

Горничная проходится по мне оценивающим взглядом.

— Вы как всегда великолепны. — Звучит без тени лести. — Желаю вам победы сегодня. Вы делаете хорошее дело.

Похоже Мина проболталась на кухне, ее можно понять, слишком долго она все держала в себе, а выговориться перед незнакомыми людьми намного проще.

Спускаюсь по лестнице чувствую себя королевой не меньше. Ни капли волнения, только полная уверенность в своей победе.

Дядя выходит нас проводить. Мина теряется когда он жмёт ей руку, желая не терять храбрости, фресс Айсатан выглядит собранным, только глаза выдают его состояние. Покрасневшие после бессонной ночи, с затаённой в глубине болью.

— Как вы? — Трогаю его за руку. — Не буду говорить, что понимаю вас. Это было бы лицемерно. — Его губы дергаются в нервной улыбке. — Но есть плюс — вы обрели сына.

— И потерял дочь. Она ведь могла все мне рассказать. Я бы защитил ее от деда, а так… — растирает лицо ладонями, глухо выдыхая, — так она все разрушила, поступила как ее мать.

Тут ничего не скажешь. Никакие слова утешения не помогут.

Меня только интересует, как она вообще узнала где искать Рикса. Невольно кошусь на браслет, ккоторый Дэмн не выпускает из рук с

— Мина, скажи, Айна знала, где спрятан браслет брата?

Девушка отрывает взгляд от окна и поворачивается ко мне. Я вижу замешательство на ее лице.

— Так знала? — Повторяю еще раз свой вопрос.

Она кивает и с опаской смотрит в сторону своего хозяина. Тот занят разговором с моим дядей и наш разговор не слышит.

— Я видела пару раз, как Айна что-то искала у камина. — Шепчет, комкая пальцами ткань юбки. Костюм бордового цвета невероятно ей идет, придавая яркости ее внешности. — А как-то вечером я убиралась в ее комнате и заметила на столе карту нашей империи с каким-то пометками, а под столом валялись обгоревшие свечи и платок в красных пятнах.

Красные пятна видимо кровь, она нужна для ритуала поиска как и свечи. А искала она его по отпечатку ауры из браслета.

Вот и разгадка. Умная девица, такая много дел могла бы натворить, не попадись ей на пути я.

В виджас мы загружаемся стоит часам показать начало десятого. В салоне тихо, никто не стремится начать разговор. Только Мина иногда восхищенно ахает поражаясь очередному архитектурному шедевру нашей столицы.

Прилетели мы поздно ночью. Встречал нашу троицу мой дядя в компании Мара. Было неожиданно увидеть его на платформе, а вот он делал вид, что ничего необычного в его присутствии нет. Конкретно ничего не сказал, но его загадочный взгляд, что я периодически ловила интриговал. Его «Поговорим позже, есть новости», брошенное на прощанье, лишь подогрело мое любопытство.

Здание Верховного Суда своим видом вызывало трепет у любого, кто кидал взгляд на монументальное строение. Его воздвигли в честь Богини Ниас — покровительницы справедливости и закона. Отделанное голубоватым камнем с розоватыми прожилками, своим шпилем вспарывало облака словно стремясь пронзить само небо и проникнуть в чертоги Богов. Говорят, если Богиня не будет согласна с решением суда, она коснётся шпиля и обогрит его своей кровью в знак несогласия. Но это все выдумки. За все время случалось достаточно спорных судебных решений, а кровь так и не была пролита.

Ровно двадцать две ступени вели ко входу, который охраняли каменные пустынные львы. В пасти одного был свиток с первыми законами новой империи, их кстати, было двадцать два на тот момент. А другой сжимал в зубах императорский клиас с черным рубином на рукояти. Камень был настоящий, но никто не пытался рискнуть и похитить подарок самой Богини Ночи. Вот это была правда. Про подарок.

Холл пестрел от мантий. Обвинителей в голубых было в разы больше, чем моих собратьев по защите в коричневых. В одной из таких с красной нитью по краям был Вернон. Он стоял у комнаты ожидания для свидетелей скрестив руки на груди, и хмуро взирал на меня с высоты своего немалого роста.

— Как это понимать Лира? — Вернон шипел, как взбешенный василиск. — Заседание через полчаса, а у меня нет списка свидетелей чтобы предоставить судье. Забыла против кого ты выступаешь? Э’Торн размажет тебя за любую ошибку как букашку.

Оглядываюсь на стоящих позади мои главные «козыри». Нельзя вписывать их имена в состав свидетелей прямо сейчас. Со списком будет ознакамливаться Даэль для сверки пересекающихся свидетелей, а увидев имена отца Айны и горничной он может как главный обвинитель перевести их на сторону защиты раз они имеют прямое отношение к истцу.

В папке у меня список составленный еще в дирижабле. Там их имен нет.

— Вот, возьми. — Протягиваю ему листок, который тут же выдергивают из моих рук. — Прости что вовремя не отдала, сам понимаешь поздно вернулись, не ночью же мне его было тебе присылать.

Меня удостаивают красноречивого взгляда в котором читается все что обо мне думает.

Его мантия развивается, как крылья хищной птицы, когда он стремительным шагом удаляется по коридору. Стоит ему скрыться за поворотом, возвращаюсь к Дэмну и Мине. Они к нам не подошли, а Вернон хоть и заметил их, не стал спрашивать, кого я привела. И это к лучшему.

— Что-то случилось? — Сразу задал вопрос Дэмн стоило нам зайти в небольшую комнату, где из мебели только шесть стульев. На один из них бросила шубку и стала закутываться в мантию. Получалось плохо, завязки путались и не хотели собираться в узелок. На помощь пришла Мина.

— Ничего не поправимого. Не волнуйтесь. — Поспешила его успокоить, сама перебирала в голове варианты, как вызвать их, обойдя заявленный изначально список. — Сюда скоро приведут еще нескольких свидетелей, выступающих на стороне Рикса. Прошу не говорите им кто вы. Хорошо⁈

— Если так надо, то хорошо. — Согласился фресс Айсатан, а Мина просто кивнула соорудив красивый бантик из завязок на моей мантии.

Надеюсь у меня получится его развязать.

Времени у меня в обрез, а мне надо еще найти Сиру. Хочу попросить ее в определённый момент запросить у суда ввод дополнительных свидетелей. Она как руководитель группы ищеек имела на это право. Главное найти.

Помнится она говорила что сегодня у нее сдача дел для назначения слушаний.

Знать бы еще, где их тут сдают!

Как назло, на табличках только номера кабинетов, и приходилось тыкаться в каждый в поисках нужного.

Помощь пришла от долговязого парня в круглых очках и голубой мантии. Столкнулись с ним в дверях: он покидал кабинет, тогда как я ломилась наугад в очередную дверь. Как истинный фресс, воспитанный на книге по этикету позапрошлого века, он подхватил меня, под локоток и чинным шагом проводил до нужного кабинета. На прощанье раскланялся и коснулся губами кончиков моих пальцев. Единственное отхождение от тех забытых правил: коснулся он кожи, а не воздуха над ними.

Ну да ладно. Главное привёл куда надо.

Глава 16

В зал заседаний вхожу за несколько минут до самого судьи.

Вернон сверлит меня недовольным взглядом, посылаю ему самую приторную из улыбок и, без спешки прохожу на свое место. Мой подзащитный сидит в магических наручниках, пульсирующих на его запястьях голубоватым свечением. В его глазах нет и толики надежды, на меня он едва смотрит, фокусируясь взглядом на столешнице исписанной защитными рунами.

Откидываю полы мантии за спину, выкладываю на стол папку с делом, несколько чистых листов и ручку.

Даэль с Айной появляются из боковой двери из комнаты для ожидания. Она

В нашу сторону она даже головы не поворачивает, в отличие от василиска.

Я жду, когда снова натянется та невидимая нить.

Пальцами впиваясь в спинку стула, спина прямая, а внутри — как натянутая струна.

Вдох. Еще один. Встречаюсь с ним взглядом. Между нами не больше десятка шагов, и я вижу, как его зрачок стягивается в узкую полоску и разжимается. Я чувствую, но не нить.

От шеи до копчика пронзает острой болью. Резко. До вкуса крови на губах. До вспышек перед глазами. Со свистом втягиваю воздух, костяшки пальцев белеют, так сильно я сжимаю спинку стула.

Он первым разрывает зрительный контакт. Обходит свой стол и садится, Айна наклоняется к нему и что-то шепчет.

Выдыхаю, чувствуя как по виску скатывается холодная капелька пота.

Я слишком сосредоточилась на своих ощущениях и могла бы запросто пропустить момент появления судьи. Но секретарь суда громко ударяет посохом с навершием из оксара.

Худой и длинный, как жердь, мужчина с прилизанными волосами цвета меди обвел всех присутствующих пронзительным взглядом и громогласно объявил:

— Досточтимый судья Джобри входит в зал.

Его слова сигнал всем сесть и замолчать.

Судья был мне знаком.

Немного грузный, но довольно подвижный для своего возраста мужчина с лысиной, которая отнюдь его не портила, как-то увлек меня в танец на выпускном в академии. У него добродушное лицо с мелкой сеточек морщин, теплый взгляд карих глаз и открытая улыбка.

Еще удар посоха и заседание открыто.

Первым выходит Даэль и вызывает куратора Айны.

Женщина с пучком на голове в форменном пиджаке академии проходит вдоль пустых кресел, отведенных для прессы и простых зевак, которых на этом заседании нет. По просьбе защиты заседание закрытое. И не трудно догадаться почему. Будь здесь толпа журналистов, все газеты на следующий день пестрели бы душещипательными статьями о бедной адептке, над которой надругался воспитанник приюта с репутацией задиры и плохиша.

Стуча каблуками она проходит к креслу с высокой спинкой. Рядом с ней появляется секретарь с тем самым посохом. Женщина касается оксара и клянется в чистоте слов и помыслов.

Когда с клятвами покончено судья разрешает Даэлю начать беседу.

Я особо не вслушиваюсь, вожу ручкой по листку бумаги. Женщина поет дифирамбы Айне и клеймит Рикса. Будь это суд присяжных они бы распяли его прямо в зале суда.

— У меня больше нет вопросов. — Звучит голос Даэля как сигнал для меня. Пора бы и мне задать вопрос. — Предоставляю очередь своей оппонентки.

Отходит к своему месту с полной уверенностью на лице в своем выигрыше.

— Рано радуешься, — шепчу проходя мимо него. Он лишь хмыкает и откидывается на спинку стула.

— Вы говорите что адепт Рикс преследовал потерпевшую, так?

Задаю свой вопрос и подхожу к свидетелю.

— Да. — Звучит ее уверенный ответ, который она подтверждает кивком отчего очки и без того висящие на самом кончике ее носа падают. Благо они на цепочке и просто повисают на ней.

— Значит мой подзащитный, который учится на другом факультете и занимается в противоположном корпусе должен был хоть раз получить предупреждение о нарушении правил академии.

— Да, конечно, — куратор продолжает упорствовать в своих словах, — правила академии не просто так имеют такой запрет и за его исполнением строго следят. И каждый нарушитель вносится в журнал дежурным.

— Тогда как вы объясните что адепт Рикс ни разу не был замечен за этим нарушением в отличие от потерпевшей. — Протягиваю судье копию выписки из журнала, где именно Айну внесли в нарушители. И не один раз. — Прошу ответить вас как куратора, которому доводят подобные нарушения.

Она теряется. Касается то цепочки для очков, то судорожно сжимает пальцами ручки кресла.

— Я… Я была не в курсе подобных нарушений. — Почти шепчет. Не знаю врет или нет, но после такого на кафедре ей точно вынесут выговор.

— Вопросов больше нет.

Не хочется растягивать заседание, к тому же подходит время на которое мы с Сирой договорились провернуть наше небольшое дельце.

— Куда-то торопитесь? — С издевкой спрашивает Рикс, заметив, как я поглядываю на часы. — Могли бы сразу заявить что согласны с обвинением, и не разыгрывали бы тут спектакль с защитой. К тому же она у вас хромает на обе ноги. Такой короткий перекрестный допрос, наверное, первый в истории.

Хотела бы я ему сказать какой его ждет сюрприз. И совсем скоро.

Даэль заканчивает с соседкой Айны. Девушка явно неуютно себя чувствует, заикается и постоянно переспрашивает каждый вопрос. Когда она встает, чтобы уйти, раздаётся стук в дверь.

Я принимаю самый непринужденный вид, слушая, как Сира просит ввести новых свидетелей.

— Ваша честь, — обращается подруга к судье, — ввиду новых обстоятельств думаю суду будет не лишним выслушать новых лиц.

— С чьей стороны они будут свидетельствовать? — Задает вопрос судья.

— Со стороны защиты.

Получив согласие от стороны обвинения, судья разрешает дать показания новым лицам.

Увидев отца Айна цветом лица сливается с белым воротничком на платье. Подскакивает с места готовая к побегу, но Даэль его пресекает. Хватает ее за руку и усаживает на место, он не дурак и явно понял что неспроста его подзащитная пыталась дать деру.

— Прошу представьтесь. — Обращаюсь к Дэмну.

— Фресс Дэмн Айсатан.

— Кем вы приходитесь потерпевшей?

Я медленно подвожу к кульминации.

— Отец.

— А обвиняемому?

Рикс хмурится, разглядывая сидящего перед ним мужчину. Они очень похожи, особенно сейчас когда вижу их рядом это сходство бросается в глаза.

— Отец. — Глухо роняет Дэмн и протягивает мне браслет.

Получаю у судьи разрешение на использование в зале суда данного артефакта.

Рикс не сразу понимает, что я хочу сделать, приходится с силой разжимать его пальцы. Кладу браслет на его ладонь, и через пару секунд он вспыхивает золотыми искрами, как знак схожести слепка ауры. Родство подтверждено.

С грохотом падает стул. Айне удаётся вырваться и она выбегает из зала, в коридоре слышится топот, который сменяется женским визгом. Кажется стражи ее поймали.

Заседание продолжается через час. Длится оно и того меньше. Когда показания дает Мина, мне кажется я слышу как

На улицу мы выходим втроем: я с Сирой под ручку и Вернон.

— Ну, и погодка! — Вздыхает подруга, вздрагивая от порыва ветра. — Я уже обрадовалась что этот треклятый мороз закончился, а он явно передышку брал. Тебя пока не было тут такая благодать была: ни ветра, ни мороза, только солнце и снег.

— Наверно, такая же аномалия, как и в Алаузе. Я когда прилетела, там прям оттепель была, а через пару часов мороз ударил.

— А тут наоборот, ты улетела и потеплело, а вернулась и…

Она не договорила. Ее прервал взбежавший по ступеням Мар с огромным букетом бордовых лионзий.

В нашей империи это редкий цветок и очень дорогой. А в букете их не меньше трех десятков. Их выращивают только в одной оранжереи, принимая заказы на несколько месяцев вперед.

— Поздравляю, Лира. — Мар вручает мне букет и тут же притягивает к себе, чтобы прошептать: — Только не кусайся.

Особо не понимаю его просьбу. Почему я должна кусаться? Не понимаю до момента поцелуя. Его теплые губы еще хранят вкус кофе, чуть горьковатый и терпкий. Я вспоминаю про свою просьбу с вызовом ревности. И мое тело реагирует на того, чью ревность хочу вызвать.

Снова боль. В этот раз словно острые иглы вонзаются в позвоночник. Мой стон выпивают губы Мара, но боль не уходит. Она усиливается. Это ненормально. Так не было раньше. Я разрываю поцелуй и едва держусь на ногах. Перед глазами обеспокоенное лицо Мара, я вижу как его губы шевелятся, но шум в ушах не дает разобрать слова. Через секунду меня накрывает темнота.

Ледяной куб, подвешенный на магические цепях, также выкованных из чистого льда, посылал вибрации магии, рассыпая ее золотыми искрами. В сумраке пещеры руны, нанесенные на грани куба, переливались серебром.

От холода стучали зубы. Он вымораживал до костей, не давая нормально дышать.

Я никогда не видела это место ни на картинках, ни читала его описание в книгах, но сейчас четко понимала где я. Ледяная тюрьма, где томились поверженные Боги-отступники.

Под самим кубом было пять отметок с руническими символами: четыре по краям и один по центру. От него к кубу тянулась сотканная из магии нить.

Все было одновременно и знакомо и одновременно нет. Была ли я здесь раньше, точно сказать не могла, но у меня не такое богатое воображение, и создать такое место оно просто не могло.

Я наконец, решилась сделать шаг. Уже подняла ногу и тут же ощутила резкий запах. Пахло кислой морой, травой с северных болот, где только она и растёт, вытравливая своим запахом все живое. Из нее делают вытяжку и в малых дозах используют в медицинских целях. Она хорошо приводит в сознание, ее запах очень часто висел над полигоном в академии, где оттачивали навыки боя будущие стражи. И у меня на нее аллергия.

Расфокусированный взгляд уперся в потолок. В носу щипало, а горло, кажется, распухло. И немудрено. У меня перед носом кто-то держал кусочек ваты с зеленоватыми пятнами.

— Вот, я же говорила, что от моры любой очнется, — от приторно-сладкого голоса у меня свело зубы. Шанна. Ее то сюда как занесло?

Голова покоилась на жестком подлокотнике дивана. Я немного поерзала, желая принять более удобную позу. Сидящий на корточках перед диваном Мар пытливо вглядывался мне в лицо, не торопясь убирать от меня вонючий кусок ваты. Оттолкнула его руку и громко чихнула. Потом ещё и еще раз, пока от слез не защипало глаза.

— Вы что ей дали? — Влетевшая в кабинет Сира сдвинула Мара и, заняв его место, сунула мне в руки стакан с водой. — У нее аллергия на мору. Я ведь просила ничего ей не давать, пока не вернусь. — Ты как, Лира? Попей водички, я добавила пару капель расслабляющей настойки — должно стать легче.

— Нхге хоргошгхо, — вырвалась у меня невнятное из пекущего жаром горла. Залпом осушила стакан, надеясь хоть немного охладить горло.

— Вот видите! — возмущенно воскликнула Сира, — у нее уже голос пропал. В последний раз, когда она надышалась морой, семь часов не могла разговаривать. Ты вообще куда смотрел, Вернон? Просила же тебя за ней присмотреть.

— Лире будет полезно помолчать. — Вместо Вернона подал голос Даэль. — От аллергии еще никого не умирал, а от молчания тем более.

Он стоял прислонившись бедром к столу, руки скрещены на груди, а взглядом он буквально сканировал меня от макушки до пяток.

Его зрачки пульсировали, серебро чешуи у висков мерцало выдавая напряжение владельца.

Не разрывая с ним зрительного контакта прислушалась к себе. К своим ощущениям. Помимо боли в горле и зуда в носу других неприятных симптомов не было.

Что тогда было там на лестнице?

Глянула на Мара от поцелуя с которым меня чуть не парализовало. На его лице ничего кроме растерянности не было.

— Наверно будет лучше отвезти Лиру домой. — Я мысленно согласилась с предложением подруги. А в ответ кивнула и начала подниматься.

Меня немного вело. Голова от резкого перехода из лечащего состояния закружилась, я пошатнулось и уперлась рукой в бедро Мара. Он как раз присел рядом, чтобы помочь мне, и весьма «удачно» моя рука поехала дальше и остановилась в районе паха. В этот момент я случайно выцепила взгляд Даэля. Он смотрел на мою руку, не отрываясь. Зрачок больше не пульсировал, он стянулся в тонкую полоску, а белок глаз словно льдом затянуло. Да и в кабинете ощутимо упала температура.

Мысленно усмехнулась.

Значит ничего не чувствуешь говоришь? Как же!

Мар помог мне встать. Его руки словно невзначай коснулись то моей попы, то груди, когда застегивал мне пуговки на блузке. Пару из них расстегнули, когда пытались привести меня в чувства. Застегивая их, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Еще немного, и он превратит тут всех в ледяные статуи.

Вместо ответа я склонила голову ему на плечо и обмякла в его руках. Ему ничего не оставалось, как подхватить меня, прижав к себе.

— Лиру я сам отвезу домой, — И, повернувшись к Сире, добавил: — не волнуйтесь, я прослежу за ее состоянием. У меня большой опыт с приведением женщин… в чувства.

То, как двусмысленно это прозвучало, заставило Шанну охнуть, но кроме меня на нее никто не обратил внимания.

Пока

На выходе мы столкнулись с Риксом и фрессом Айсатан. Им пришлось задержаться, чтобы уладить вопрос с восстановлением Рикса в правах для возвращения законной фамилии и рода. Дэмн все порывался обнять меня, но в связи с проблематичностью (я все еще находилась в крепких руках двуипостасного, ограничился пожатием руки. От моего подзащитного мне досталась куда больше, чем просто рукопожатие. Он запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони, в месте где бьется пульс и прикосновение рождает россыпь мурашек по нежной коже.

— Вот наглец! — Пробурчал Мар унося меня от воссоединившихся отца и сына.

Как бы не закончился этот день начало у него было хорошее. Я смогла спасти парня, первый раз сделав что-то не для себя. Даже пари с Даэлем отошло на второй план и, кстати, я так и не придумала, какой потребовать выигрыш.

Мар доставил меня домой в относительной целости и сохранности.

По дороге мы угодили в небольшую аварию. В попытке объехать затор Мар выехал на встречку, едва не столкнувшись лоб в лоб с другим виджасом. Нас спасла быстрота его реакции и стальные нервы. Я бы в такой ситуации точно впала бы в панику и ушибами точно не отделалась. Максимум — перелом. И это в лучшем случае, про худший и думать не хочу.

К счастью, дядя не видел нашего эпичного возвращения. Я, отекшая, с красными глазами прихрамывая на правую ногу, цеплялась за Мара с расплывшемся от виска до уголка рта багровым синяком. Увидев нас, Наэшь едва не начал заикаться.

Выставлять в гостиничный номер Мара в его состоянии было бесчеловечно. Кое-как мыча и на «пальцах», объяснила Наэшу свою просьбу. Его разместили в спальне напротив моей. Через время его навестил лекарь. Возможно, он заходил и ко мне, но то ли успокоительное Сиры подействовало, то ли стресс от аварии сказался, меня вырубило, стоило только опуститься на кровать.

— Отлично выглядишь, — поддела Мара застав его утром за завтраком. Фингал из багрового темнел фиолетовым пятном, дисанируя с желтизной под глазом. — Надеюсь ты не рассказал дяде о наших вчерашних приключениях? Не хочу его волновать лишний раз.

За столом мы были вдвоём. Судя по стоящей на дядином месте чашке со следами кофе, он уже позавтракал.

— Не переживай. Лн был так погружен в свои мысли, что едва ли заметил мое присутствие.

Неужели опять проблемы в порту? Он всегода выпадает из реальности стоит случился какой-нибудь форс-мажору.

Справившись о моём самочувствии налил мне кофе и даже добавил нужное количество сливок и сахара. Надо же запомнил. Было приятно. Горло ещё побаливало, особенно дискомфорт ощущался при глотании. Решила ограничиться любимым напитком и муссом из ягод.

— А теперь рассказывай, что тебе удалось узнать. — Дождалась, пока он расправится с омлетом, тостом и мясным рулетом, и начала пытать. — Надеюсь, все живы, и мне не придется защищать тебя в суде.

Он рассмеялся и промокнул губы салфеткой.

— Пара шекров куда больше развязывает язык, чем кулаки, поверь мне, — произносит Мар. — Владелец пекарни оказался словоохотливым малым, много чего рассказал.

— Не томи уже. — От нетерпения готова была подпрыгивать на месте.

— Моя невеста, оказывается, любила посещать одно довольно злачное место в Ночном квартале. Как-то она обронила приглашение туда, а наш пекарь его прикарманил, но, к счастью для нас, так и не успел его посетить. — Из кармана камзола извлекает черный прямоугольник и протягивает мне. — Хочу наведаться туда на днях. Думал сходить сегодня, но с таким украшением, — морщится и касается своей щеки, — не хочу там светиться.

Я слушаю его краем уха, все мое внимание поглотила визитка ночного клуба или точнее кабака. На тёмном фоне алеют буквы названия «Жаркие грезы».

— Я пойду. — Говорю на выдохе.

— Исключено. — Категорично заявляет и тянется за карточкой. Я ловко уворачиваюсь, вскакиваю со стула и отхожу к дверям. — Лира, послушай это опасно, в таких местах тебе лучше не появляться.

Хочу сказать, что не опаснее, чем у Арки Жизни. Вот где действительно опасно.

— Мар, иду я и точка. И не переживай со мной ничего не случится.

Я выбегаю из столовой. Вихрем взлетаю по лестнице и запираюсь в своей комнате.

Это точно те самые «грезы» куда я ходила в том витке жизни. И в тот раз я вернулась оттуда целой и невредимой, так что Мар просто нагнетает, считая что мне там угрожает опасность.

Еще одна ниточка ведущая меня к разгадке оказалось связана с создателем артефакта убившего моих родных. Не верю я в такие совпадения. Без Прях тут не обошлось.

Глава 17

— Плохая идея. Очень плохая идея.

Мар за два часа произнес это уже не меньше сотни раз. После первого десятка у меня начал дергаться глаз, и стрелка, которую я пыталась нарисовать, уехала вверх. Пришлось смывать весь макияж и наносить заново.

— Ты повторяешься, как сломанный артефакт. Хватит уже, — Мар опрокинул в себя стопку настойки нашей кухарки и поморщился. Она довольно приятная, но очень сладкая. — Мы все решили еще вчера — иду я.

— Не мы, а ты, — поправляет меня и с грохотом опускает стопку на стеклянный столик. — Ты решила, Лира, а мне пришлось согласиться. Ты хоть понимаешь, что это за место? Там никто в благородство играть не будет, если тебя заподозрят. Ты ведь никогда не вращалась в тех кругах, не знаешь, как они разговаривают, как ведут себя.

— Во — первых, Мар, я женщина. Во — вторых красивая, а в этом наряде просто соблазнительная крошка. — Повела плечом и томно взглянула на него из-под опущенных ресниц. — Все будут пялиться в мое декольте, а не анализировать, что и как я говорю. А вот тебя там быстро раскроют. К тому же мы придумали неплохую легенду для меня, а ты уж точно не сойдешь за сестру Вайолет.

Мы с его покойной невестой были немного похожи. За родных сестер нас не примешь, но за кузин вполне сойдем по внешности. Обе кареглазые брюнетки, высокие, стройные и с типичными чертами коренных имперок. Острые скулы, прямой нос и миндалевидный разрез глаз. Сира, узнав об этом сходстве от Мара, предложила выдать меня за ее сестру. Приглашение, которое в свое время подобрал пекарь, было

У Сиры оказался хороший «говорун», один из тех, кто за плату работал на ищеек. О «Жарких грезах» он знал не понаслышке. В свое время работал там несколько месяцев помощником на кухне. Много успел услышать и посмотреть.

Попасть в этот клуб можно было только по приглашению от уже состоявших там гостей, так что случайных людей там не было. Место было закрытым для людей с улицы, там своего рода собиралась элита преступного мира. И был некий дресс-код, которого все придерживались.

Пришлось наведаться в несколько салонов с довольно откровенными нарядами. Там в основном одевались танцовщицы и певички из кабаре, а простые горожанки захаживали из любопытства. На парочку таких мы там с Сирой и натолкнулись, пока подбирали мне наряд. Две дамочки, красные как закатное небо, разглядывали прозрачные корсеты с ажурными рисунками и чуть не задымились, натолкнувшись на кружевное бюстье.

По взглядам Мара, которые он бросал на меня с выбором наряда я не прогадала.

Жгучие, как угли. Они кусали кожу и кружили голову.

Корсет с красными вставками из шелка приподнимал грудь и делал талию еще тоньше. Черное кружево при каждом вдохе ласкало нежную кожу словно губы любовника. Дополняли образ кокетки из Ночного квартала короткая юбочка, чулки и туфли на тонком, высоком каблуке. Макияж я делала, ориентируясь на фото известных танцовщиц, чьи лица часто мелькали в колонках светской хроники.

Черные стрелки и тени сделали взгляд более глубоким, алая помада придала пухлости губам и соблазнительности.

Волосы я собрала наверх, хоть Сира и предлагала оставить их распущенными. По ее мнению, так я бы меньше выделялась.

— Помоги застегнуть, — поворачиваюсь к Мару с колье из черных орхов в руках. Выбирала между ним и чокером, но блеск камней шел как нельзя лучше к моему образу. — Как я выгляжу?

Стоит его пальцам щелкнуть застежкой, разворачиваюсь. Его взгляд ныряет в мое декольте, проходится по холмикам вздымающейся груди и не торопится подниматься выше.

— Великолепно. — Голос звучит глухо, почти вибрируя. Его ноздри трепещут вдыхая мой запах. — Слишком роскошно для того места.

— А я думаю, в самый раз.

Провожу губами по его щеке, не боясь размазать помаду.

Внизу он помогает накинуть мне меховое манто, отправив перед этим Наэша в гараж проверить виджас. Ни он, ни дядя не должны видеть меня в таком виде, во избежании лишних вопросов. Дядю я итак почти не видела эти три дня пока мы готовились, он постоянно где-то пропадал и при чем уходил в одно и тоже время. Вот и сейчас девять вечера, а полчаса назад я слышала, как со двора выехал его виджас. Как и вчера, и позавчера. Наэшь на мои вопросы только пожимал плечами и отвечал, что в дела хозяев он не вмешивается. Правда, по его лицу было видно — он знает о делах дяди, но мне почему-то не говорит.

— Идем, Лира. Виджас готов. — Мар трогает меня за руку, и я возвращаюсь из своих мыслей.

— Идем.

Беру его под руку и позволяю вывести себя на встречу вечерним огням и неослабевающему морозу. Держусь крепко. Не привычно на столь высоких каблуках спускаться по запорошенной снегом лестнице.

В салоне виджаса тепло, пахнет новым освежителем с ароматом летнего луга. Мар отвезет меня до места и будет ждать неподалеку, так мы решили чтобы он был спокоен.

Я же ни капли не волновалась.

Похоже это стало моим обычным состоянием — не волноваться, когда ситуация просто кричит об этом.

В Ночном квартале я не была ни разу.

Улочки встречают яркими огнями ночных увеселительных заведений. Из некоторых так громко звучит музыка, что ее слышно даже на улице. Тут не темно и мрачно, как мне казалось. Ярко, светло и шумно. Люди ходят компаниями, болтают, смеются и не пытаются скорей спрятаться от мороза за стенами своих домов.

Широкие, укрытые слоем снега тротуары освещают магические фонари, торговые лавки пестрят гирляндами и сияют огнями. Здания, в основном в три этажа, облицованы необработанным камнем, и это словно показывает их характер. Твёрдый, несгибаемый, которому не нужен внешний лоск отполированных до блеска камней.

Я впитываю местный воздух, настроение улиц и людей, идущих навстречу нашему виджасу. Здесь пахнет жизнью. Настоящей неприкрытой мишурой правил и неписаных законов высшего общества.

Мар останавливается в конце улицы.

Хрустит пальцами, сжимает губы, сканируя взглядом алеющую на фасаде вывеску «Жаркие грезы».

Кроме нее, ни единой лампочки или цветной гирлянды не украшают фасад. Тут и фонарей меньше, а их свет более тусклый. Камерный.

Окна второго этажа светятся бледно-желтым, в то время как нижние расцветают цветом заката над морем.

— Уверена? — Не удержался от вопроса Мар стоит мне открыть дверь.

— Как никогда!

Целую два пальца и, отсалютовав ими, выхожу.

На входе встречают два охранника. Верзилы с бритыми головами и забитыми татуировками руками от кистей до самых плеч. Смесь из рун и охранных символов змеится по смуглой коже.

— Новенькая? — Спрашивает один из них, пригвоздив меня взглядом к полу. Дышать и то получается через раз. — Что-то я раньше тебя тут не видел.

Он смотрит без грамма похоти, скорей изучая и анализируя.

Второй в это время изучает мое приглашение. Рисует в воздухе руну сокрытия и ждет результата.

— Здесь моя сестра часто бывала. Говорят, мы с ней похожи. Вайолет. Помните такую? — Они переглядываются, по выражению их лиц ничего не понять. — Приглашение мне от нее досталось. Можно сказать по «наследству».

— Помним, — отвечает второй и возвращает мне карточку. Руна за секунду до этого, засветилась серебром и осыпалась мерцающей пылью, подтверждая подлинность объекта. — Вот только про сестру она ни разу не упоминала. Давно с ней виделись?

Своим вопросом, видимо, решил подловить меня. Ожидаемо.

— Пару дней назад могилку ее на кладбище навещала. Потом вот сюда решила зайти, вроде как память ее почтить и выпить за ее душу.

Вывела пальцами божественную спираль в районе груди в знак почтения к смерти. Бритоголовые повторили за мной, ударив после еще двумя пальцами себе по плечам. С таким ритуальным действом я еще не сталкивалась.

Больше не задавая вопросов меня пропустили внутрь.

Я думала меня оглушит какофония

Из музыкального кристалла лилась смесь из чистых звуков свирели, тихого боя барабанов и гортанного пения пустынных шаманов.

Вдоль одной из стен тянулась барная стойка. За ней шесть барменов виртуозно жонглировли бутылками разливая напитки окупировавшим бар посетителям.

Мест там почти не было. Да и столики не радовали свободными стульями. Тут вместо них использовались бочки, верх которых был обтянул кожей. С деревянных балок под потолком свисали тяжёлые кованые светильники с проецирующими сферами внутри. Они и создавали цвет того самого заката. Дорогое удовольствие.

Замечаю свободный столик в глубине зала. Тут же есть приватные кабинки, спрятанные в нишах за тяжёлыми портьерами.

Успеваю разместиться на стуле-бочке и сразу натыкаюсь взглядом на замершего рядом официанта. И едва не давлюсь воздухом. На атлетически сложенном парне только шорты и бабочка на шее. Моргаю, думая, что от освещения и вгоняющей в транс музыки мне, возможно, померещилось. Но нет. Видение полуголого красавца в воздухе не растворилось.

— Приятных грез, фресса. — Голос с хрипотцой ласкает слух, пробуждая трепет. — Можете ознакомиться с нашим меню. Как будете готовы, зовите.

Оставляет на столе меню и отходит к барной стойке.

Я то думала, буду выделяться своим нарядом, но я, похоже, слишком одета по местным меркам. Не только официанты щеголяют голыми торсом, но и гости. На некоторых женщинах настолько прозрачные платья, что места фантазиям просто нет. А от блеска драгоценностей можно ослепнуть. У одной на шее висит чистейший амрант, прозрачный, как утренняя роса и дорогой, как целый парк виджасов.

Рассматривая гостей клуба (кабаком это место язык не повернется назвать) надеялась, что и на меня кто-то из знакомых Вайолет обратит внимание. Думаю, охранники шепнут кому надо насчет новой гости.

Как такового плана у нас не было. Мы лишь надеялись, что здесь будут знакомый Вайолет, которые обязательно захотят поговорить с ее якобы сестрой. Для Мара мне надо добыть их имена, а там он уже сам соберет на них полное досье. Он полагал кто-то из них может пролить свет на причины убийства его невесты. Просто молчит.

У меня же была другая цель. Нет, помочь Мару я, конечно же, хочу. Но свои корыстные мотивы пойти сюда все же имею. Если в том витке жизни я уже была тут, то есть вероятность всколыхнуть глубины моей памяти. Не просто так я увидела ледяную пещеру, служившую тюрьмой отступникам. Я была там и скорей всего в предыдущем витке. Что-то помогло моей памяти выдать это воспоминание и думается мне та боль, что довела меня до обморока могла быть чем-то вроде ключа к этому.

В «грезах» же пока ничего подобного не ощущала.

На меня обращали внимание. Рассматривали, но без особого интереса, скорей как новое лицо, которое еще не примелькалось. Подходить никто не торопился.

Опустила взгляд в меню.

Официант несколько раз порывался подойти, но я отрицательно качала головой. Все же надо что-то выбрать, тем более есть и правда хочется.

Названия блюд могли вогнать в краску. Чего стоит только «Сладкий экстаз» или «Стон удовольствия» и это еще самые приемлемые из названий. И самое интересное было не понять что за блюдо за ними скрывается. Думаю нечто божественное. Я прикусила губу и сосредоточилась на выборе. Как же сложно, не хочется прогадать. Решила положиться на случай. Так я иногда делала в детстве не зная какое платье надеть. Закрывала глаза, очень сильно жмурилась до желтых точек и раскрыв глаза выбирала то, на что сразу падал взгляд. Вот и сейчас повторила тот детский способ.

Жмурюсь. Делаю вдох и должен быть выдох, но он застревает в горле. Чьи-то горячие подушечки пальцев касаются моей спины. Проводят по кромке корсета, касаются основания шеи и стекают на плечо. Меня окутывает запах табака, ветра степей и жара. Дыхание перехватывает. Раскрываю глаза и тону в черных омутах напротив.

Его глаза подведены сурьмой на манер пустынников, за расстегнутым пиджаком скрывается мощный торс с магическими татуировками, волосы зачесаны назад и собраны в хвост.

— Думаю начать стоит с соблазна ночи. — Бархат голоса откликнулся внутри сладким томлением.

— А-а… — только и смогла выдавить, находясь словно в трансе.

— Я про блюдо, — кивок головы в сторону меню, — я смотрю, вы все не могли определиться с выбором. Знакомство с местной кухней надо начинать с лучшего. За выбор ручаюсь.

Я не успела согласиться, он уже щелчком пальцев подозвал официанта. Не успела моргнуть наш заказ уже был принят. И вдобавок еще коктейли из бара.

— Даме «Холодную ночь», а мне как обычно. — Официант исчез также быстро как и появился. — Ну, а мы с тобой пока познакомимся незнакомка, хотя ты кого-то мне напоминаешь. Натэль, — произносит не спуская с меня горящего взгляда.

Не утруждая себя приличиями сразу перешел на «ты».

Интригует. Неужели кто-то из знакомых Вайолет. Надеюсь, что не тайный любовник. Не хочется расстраивать Мара, вскрывшаяся измена даже уже мертвой невесты, мне кажется, будет для него болезненной.

— Лира, — называю свое имя. Не вижу смысла придумывать, есть риск проколоться, тем более я не мастер в конспирации. — Вы всегда так знакомитесь с женщинами?

— Как так?

Изгибает бровь и наклоняется над столом, касается моей ладони и тянет к себе. Вдох и моих пальцев касается горячее дыхание. Выдох. И не менее горячие губы оставляют на них свой след.

— Вот так…– теряюсь в своих ощущениях, так меня еще не накрывало, — откровенно.

Он смеется. А, я наконец, могу прийти в себя. Относительно. Во мне сейчас одно желание — схватить его за руку и затащить наверх. Там, по рассказу «говоруна», комнаты для свиданий. И одну из них мне прямо сейчас очень хочется посетить. И это пугает.

— Твоя красота толкнула меня на этот шаг. Поверь, с другими я более сдержан, — его слова звучат без тени фальши. — Я тебя раньше здесь не видел. Первый раз тут? — Киваю и внутренне собираюсь. Он явно здесь частый гость, раз официант знает его вкусы. Вайолет, он точно должен знать. Теперь главное — не дать ему себя заподозрить. — Тогда буду твоим проводником сегодня в мире грез. Первый раз должен быть особенным. Ручаюсь, ты еще ни раз сюда вернешься.

От его проникновенного голоса у меня ноги подкосились. Не сиди я сейчас, легко бы свалилась к его ногам или в его

— Звучит многообещающе, — непроизвольно облизала губы и коснулась пальцами шеи. Под его взглядом начала ощущать себя голой, хоть я итак была одета по минимуму. — Сестра много говорила про это место, но умолчала, что здесь такие галантные мужчины. Возможно, вы виделись здесь. Вайолет ее звали.

Решаю рискнуть.

— Вот, значит, как, — тянет с ухмылкой, — сестра, значит. Неожиданно.

Немного теряюсь от его реакции. Не могу понять, поверил или нет. С заказом возвращался официант, на его подносе два бокала с цветными жидкостями. Передо мной ставит вытянутый бокал с двумя соломинками и красно-белым напитком с кубиками льда и листочками мяты сверху. Моему спутнику достается пузатый бокал с чем-то пузырящимся зелёного цвета. Он берет свой бокал в руку и кивком предлагает мне сделать тоже самое.

— Ну, выпьем за знакомство, Лира. И за обретение мной еще одной сестры.

Наши бокалы с глухим звуком бьются друг о друга, черный взгляд пронзает острой иглой до самого сердца. Такого поворота не ожидал никто.

Он поднес свой бокал к губам и взглядом заставил меня сделать тоже самое.

Не знаю как объяснить… но его взгляд меня буквально подчинил. Словно кукла под магией, обхватила трубочки губами и потянула коктейль. Ожидала чего угодно, но не мягкой сладости на языке, переходящей в ягодный взрыв с горьковатыми нотками.

— А теперь рассказывай, кто ты и зачем притворяешься сестрой Вайолет? И не лги, если хочешь вообще отсюда выйти.

Его обманчиво спокойный голос никак не вязался с бурей, бушующей в его глазах. В черных омутах только молнии не сверкали.

Брат, значит… Уж лучше бы любовник, того хоть уболтать можно было. Мар, похоже, о своей благоверной знает еще меньше, чем я о своем прошлом.

— В сказочку о том, что папочка нагулял тебя на стороне, я не поверю, так что можешь не стараться. — Он словно мысли мои читает. Такой вариант я и хотела выдать.

— И почему же?

— Видишь ли, проблематично делать детей, когда ты лежишь в могиле, — не без иронии произнес Натэль. — И кормит червей он уже тридцать лет, а тебе явно чуть больше двадцати. Так что я жду правду и терпение уже на исходе.

Касается пальцами печатки на мизинце. По столешнице расползается черная паутина. Стоит ей коснуться моего бокала, и жидкость в нем начинает шипеть и пениться.

Отдергиваю руки и прячу их под столом.

— Хорошо, обойдемся без членовредительства. Я здесь по просьбе Мара, жениха Вайолет. — Его брови удивленно приподнимаются. Он хотя бы не шокирован новостью о женихе. Видимо, был в курсе. — Он недоволен закрытием ее дела и попросил меня разобраться.

— Значит, ты у нас защитница, — произносит уверенно, без тени сомнения. — На ищейку ты не похожа, взгляд не тот. Я вот тоже недоволен, но к таким, как вы, не бегаю. Толку от вас не будет. Зря ты сюда сунулась, крошка. Тут убийц сестры не найдёшь. Идем.

Встает из-за стола и делает знак следовать за ним. В этот момент как раз одну из кабинок покидает сладкая парочка. Они резво рванули к лестнице, спеша продолжить свой вечер на втором этаже.

Отодвигает штору и дает мне пойти внутрь.

Полумрак. Немного света дают маленькие сферы, выполненные в виде звезд и свечи на столе. Почти все пространство занимает диван с широкими деревянными подлокотниками. На них остались забытыми два почти пустых бокала с кайдосом, а початая бутылка валялась на полу.

— Садись. Здесь нам никто не помешает поговорить.

Задернув штору, Натэль расположился на диване, брезгливо отодвинув ногой бутылку. Здесь не было слышно ни голосов, ни музыки из зала, абсолютная тишина. Перед тем, как сесть, провела рукой по шторе. Ощутила легкое покалывание и тонкий магический фон полога тишины. Тут спокойно, убить можно, криков никто не услышит.

Обогнув стол, опустилась на диван напротив мужчины.

— Твоя сестра ведь работала на «Черный коготь» не думаешь, что они могут быть причастны к ее смерти? Мар дал мне одну вещь, найденную на трупе, то, что я смогла «прочитать», указывает на них.

Тут я немного слукавила. Прямых указаний на синдикат я не увидела, кроме Палача. Но на кого он еще может работать? Так просто на него не выйдешь, надо знать, где искать и у кого.

— Будь это они, сестру бы и вовсе не нашли, а если бы тело и всплыло, то его бы никто не смог опознать. — Он говорит без тени эмоций, как ледяной истукан. — Поверь, я точно знаю. Так нарочито оставлять тело на ввиду не в их стиле.

— А как предупреждение остальным? Возможно, Вайолет пошла против них или решила уйти, а ее убили в наказание. — Замолкаю, оценивая его реакцию. Медлю с продолжением, а он буравит меня темным взглядом с нечитаемым выражением лица. — Визит Палача косвенно может указывать на синдикат. Я бы не спутала его ауру ни с чьей другой, он убил твою сестру и наслаждался ее агонией, как гурман изысканным блюдом.

Он подбирается после моих откровений, лицо искажает гримаса гнева и боли.

— Уверена? На счет Палача?

Сейчас уже без брезгливости поднимает с пола бутылку, протирает горлышко и опрокидывает в себя остатки кайдоса. Тонкая струйка багрового цвета стекает по подбородку, капли падают на обнаженную грудь, возбуждая во мне неуместные желания. Сжимаю пальцы, впиваясь ногтями в ладони до легкой боли. Она должна была меня отрезвить, но не срабатывает.

— Я Чтец и не сомневаюсь в том, что смогла увидеть, — цежу сквозь зубы, с трудом сдерживаясь. В своих мыслях я уже слизываю эти капли с его груди. Сосредотачиваюсь на его лице. — Услышав про Палача ты дернулся. Заподозрил кого-то?

— Скорее вспомнил. Нашего отца тоже убил Палач, не думаю, конечно, что один и тот же, но не удивлюсь, если честно. Он тогда словно почувствовал нечто подобное. Стал нервным, подозрительным, а любой звук вгонял его в панику.

— Он работал на синдикат?

— Нет, — мотает головой и делает еще глоток из бутылки. — Те, на кого он работал, пострашней синдиката будут. Но не спрашивай, кто. Сам бы хотел узнать. Я поэтому и не копаюсь в смерти сестры. Знаю, что ничего не найду. Никто не найдёт…

В повисшей тишине слышу лишь свое тяжелое дыхание. В голове должны быть сотни мыслей, но там лишь любовный дурман. Даже рядом с

— Кто ты? — Ловлю его взгляд и снова теряюсь в нем. Начинает раздражать.

Он смотрит снисходительно, с лёгкой ухмылкой. Но эта лёгкость длится не долго.

— Кажется, у нас гости. — На место соблазнителя приходит хищник. Черты лица заостряются, магия вокруг него становится осязаемой. Она шипит и колется. — Иди сюда. Разыграем небольшое представление.

Одно движение рукой — и я уже сижу на его коленях. Его пальцы сжимают мое бедро, а губы ласкают шею. Ему даже не надо просить меня притворяться, я плавлюсь от его дыхания и мурчу, словно дикая кошка.

Штора дергается. В просвете появляется высокая фигура в черном. Выхватываю краем глаза белоснежные волосы, рассыпанные по плечам, и татуировку на руке. Губы Натэля бесстыдно касаются вершинки моей груди, кожа горит от его поцелуев, а живот сводит сладкая судорога. Из горла вырывается сладостный стон удовольствия, голова запрокидывается, и мой затуманенный взгляд встречается с холодной зеленью вытянутого зрачка.

Даэль…

Глава 18

Мерный стук колес поезда, по идее, должен был меня убаюкать, сморить в сон, если бы не одно «но». Моя соседка по купе. Закутанная в черный вдовий наряд, с черной же лентой в волосах, вплетенной в тяжелую косу, перекинутую через плечо. Кончик этой косы девушка постоянно теребила, захлебываясь в рыданиях. Уже два часа она лила слезы, иногда прерываясь на прерывистые всхлипывания, переходящие в икоту.

Когда проводник вагона попросил разрешения разместить ее в моем купе, я с неохотой согласилась.

И, видимо, зря.

Хотелось до приезда в поместье побыть в тишине, собраться с мыслями и разложить все, что узнала, по полочкам. А сделать это лучше в тишине, которая никак бы не получилась компании. Обязательно последовали бы разговоры с попутчицей. И лучше бы она трещала без умолку, а то эта ее истерику меня порядком утомила.

— Не хотите перекусить? — спросила с надеждой на положительный ответ. За едой ее рыдания могли бы хоть на несколько минут прекратиться и дать мне передышку.

Она подняла на меня красные и опухшие от слез глаза. Несколько раз моргнула, словно пытаясь понять, кто я и где она вообще находиться.

— Поесть? — переспрашивает срывающимся голосом. — Я бы хотела… стейк… он так любил стейки. Знаете, мой Минэль очень любил стейки. И я научилась их готовить, а он… он уме-е-ер.

Рыдания пошли по новому кругу. Нестерпимо захотелось побиться головой об стену, а лучше приложить об нее эту девицу.

За что мне это?

Откидываюсь на мягкий подголовник и вздыхаю. Рукой нашариваю отметину на стене для вызова проводника. Пока жду, открываю окно. Замерзшая рама подаётся с большим трудом. В купе врывается свежий воздух с легким запахом дыма из труб паровоза. Белые клубы которого часто скрывали проплывающий пейзаж за окном.

К вечеру мы приедем на станцию. Там меня уже должен будет ждать управляющий из поместья. Если, конечно, ничто не задержит его в дороге. Иначе придется провести ночь на жёсткой лавке в зале ожидания.

Лбом прислоняюсь к холодному стеклу. Закрываю глаза и проваливаюсь в воспоминания.

Горячие пальцы на моих бёдрах. Сладость поцелуя на губах. Ласки, уносящие под облака, и тихие стоны, срывающиеся с губ.

И холод взгляда, от которого мою душу чуть не вытряхнуло из тела.

Более-менее в себя я пришла уже в виджасе, в который не помню как, и вернулась. В голове крутился один вопрос: был ли это Даэль? Беловолосые василиски в Империи не редкость, но мало кто из них будет смотреть на меня с ледяным презрением во взгляде. Я знала только одного. Видя мое состояние, Мар отложил вопросы на потом, довез меня до особняка и укатил с обещанием вернуться завтра для разговора.

А я сбежала.

Сорвалась в поместье, никому не сказав, кроме Наэша. Дядю снова унесли какие-то дела, я увидела только его удаляющуюся спину, пока спускалась по лестнице на завтрак.

В клубе мне так и не удалось пробудить хоть какие-то воспоминания. Надеюсь, визит в поместье будет более продуктивным.

Из мыслей выводит стоящая в купе тишина. А где рыдания? Неужели девица наконец выдохлась. Открываю глаза и отлипаю от окна. И правда замолкла. Пучит на меня серые глаза, рот приоткрыт, а пальцы комкают залитый слезами платок.

— Что? — Смотрит словно у меня рога выросли.

— Ничего. — Мотает головой. — Показалось наверно…

Тихо шепчет и опускает глаза. Пожимаю плечами. Мало ли что ей там привиделось.

От странно притихшей соседки отвлекает стук в дверь. Делаю заказ на двоих. Заказываю для нас стейки с печеными овощами и для себя еще бокал вина. Пока проводник записывает, решаю заказать еще на настойки для попутчицы. Если придется, залью ей в рот, лишь бы только она помогла той заснуть и перестать изводить меня своим нытьем. Понятно, тяжело. Возможно, не будет я циничной, прониклась бы ее горем и, возможно, даже всплакнула вместе с ней. Но такой вариант Лираны мне бы не понравился.

За окном — укутанные снежным покрывалом поля до самого горизонта. Закованные в ледяной панцирь речушки и деревья с уборами из снежных шапок и сосулек.

До вечера еще пара часов.

Мой блокнот для сообщений лежит на диванчике. Несколько раз порывалась написать Мару, но всякий раз останавливала себя. Снова беру его в руки и прикусываю кончик ручки. Бездумно перелистываю страницы. Пока сервируют заказанный на двоих обед, пишу пару строчек Сиры. Всего лишь предупреждаю, что уехала максимум на день, ну или на два. Тут как дело пойдёт с возвратом памяти.

Кромсая стейк, поглядываю на блокнот, а соседка на меня. Замечаю, как она изредка бросает на меня задумчивые взгляды и что-то бубнит себе под нос. Настойку она выпивает сама. Громко икает после нее, извиняется и вгрызается в хорошо прожаренный кусок мяса. С аппетитом у нее все в порядке. Видимо, слезы хорошо истощили ее.

«„Мар тебя искал, всех на уши поставил.“»

Проступает сообщение от подруги.

«Вернон твоему исчезновению тоже не обрадовался. У вас же сегодня совещание в Палате, готовься к головомойке. Он любит своим сотрудникам нервы крутить.»

Пропущенное совещание сейчас меньшее из зол. К тому же я о нем не знала. Он и словом не обмолвился, когда давал мне пару дней отгулов после

«Сама знаешь, я ему не по зубам.»

Вспомнилось, как он после нашего розыгрыша во время учебы вышел из себя. Хотел заставить нас признаться во всех наших пакостях. Дошёл даже до применения ментальной магии, не подозревая о возможностях Сиры «зеркалить.» В итоге сам признался в самом сокровенном. Он влюбился в Сиру. Сам того не желая, но он попал под ее чары. После того случая подруга изменилась, перестала участвовать в наших проделках и отдалилась. А я была плохой подругой, раз не узнала почему.

«Ты молодец, Лира. Спасла парня. Не ожидала от тебя. Ты изменилась.»'

Глоток вина, как и ее слова обжигают горло.

«Знаю.»'

«Расскажешь?»'

Наверно пора с кем-то поделиться. Она поймет. Знаю что поймет.

«Конечно.»

Стало легче. Еще не признание, но уже шаг чтобы сделать его.

Обед съеден. Пустые тарелки забирают, оставляют вместо них пузатый чайник, расписанный яркими цветами. Из носика идет ароматный пар с запахом трав и сухих ягод. Две чайные пары звенят блюдцами в такт колесам.

Моя соседка клюет носом. Спасибо настойке. Через несколько минут слышу её тихое сопение.

Тишина. В ней слышно, как текут мысли у меня в голове. Вяло, натужно, как сбитый с настроек артефакт.

Убаюканная тишиной, впадаю в дрему. На грани сна и яви мелькают прошедшие события. Напитанные магией руны на Арке Жизни ослепляют своим убийственным светом, ее вибрации чувствую даже сейчас, сидя в купе вагона. Даэль и Шанна, кружащиеся в танце на балу в честь Темной Луны. Тот бал стал началом моего конца. Последним всплывает воспоминание из Зала Памяти. Родители, заходящие в портал, дядя, прижимающий меня к себе с блестящими от слез глазами, и тетя… она прижимает руку к животу с таинственной улыбкой на губах.

Я не придала этому значения тогда, увидев в арке воспоминаний. Но сейчас… Сейчас я поняла. Их постоянные шепотки с моей мамой. Они замолкали, стоило кому-то из нас появиться в поле их зрения. Тетя перестала есть по утрам свой любимый рыбный паштет, а с кофе, без которого жить не могла, перешла на чай, от которого раньше ее воротило. Я знаю только одну причину такой странной смены вкусов — беременность. И значит, загаданное мной тогда желание имело шанс в скором времени исполниться.

Резкий гудок паровоза вернул меня в реальность.

За окном ревела вьюга и горели огня вокзала.

К поместью мы подъехали, когда на темном полотне неба словно пригоршней рассыпали мерцающие в свете луны звезды. В густой темноте мерцали не только они, но и щит, защищающий виноградные лозы от мороза. Он высасывал много магии и, соответственно, денег, но все эти затраты стоили того. Лозы не погибали от холода, не гнили от осенних дождей и туманов. Вино с наших виноградников отличалось ярким букетом, таящим в себе всю сладость лета.

Сам дом, облицованный бледно розовым камнем, стоял на возвышенности, а внизу простирались виноградники. Еще дальше вырастали фруктовые сады и пасека.

Из каминных труб к небу тянулся белесый дымок. В окнах гостиной горел тусклый свет. Стоило колесам виджаса зашуршать по гравию подъездной дорожки, заискрились светом сферы у входной двери.

Управляющий помог мне выбраться из промерзшего за время пути салона виджаса, совсем околеть мне не дал оставленный на заднем сиденье плед, который использовали летом для пикников. Он до сих пор пах скошенной травой и солнцем.

Из открытой двери обдало теплом и запахом молока с корицей. Так пахло только от одной женщины, нашей экономки фрессы Дижор. Она и замерла на пороге, всплеснув руками.

— Ну ка быстро в дом и к огню отогреваться, — Подхватила меня под руки и втащила внутрь. Сама бы я могла и свалиться на пороге. Ноги так промерзли, что отказывались нести свою хозяйку. — И ты давай, Олав, проходи. Куда ты вообще смотрел? Могли же замерзнуть по дороге. Говорила же, проверь кристаллы перед отъездом.

Распекая управляющего, наша экономика умудрилась дотащить меня до дивана, снять с плеч плед и укутать в другой. Нагретый теплом камина, он заключил меня в пушистый кокон, из которого не хотелось высовываться. В руки мне и Олаву вручили по кружке с горячим молоком и медовыми сотами.

— Да я на нашего водителя понадеялся, вот и не проверил, — К

качнул головой и сделал глоток из кружки. — Вы уж простите меня, фресса, что так вышло. Ведь и правда мог вас заморозить. Ваш дядя мне бы голову оторвал.

— Сомневаюсь, — голос сорвался до хрипа. — Замерзли бы вместе, и дяде пришлось бы ломиком орудовать.

Экономка усмехнулась, а управляющий дернул уголком рта и, продолжая причитать, присел к камину.

От ужина отказалась, сославшись на усталость, которой на самом деле не чувствовала. Дорога меня не утомила, а скорей взбодрила. Я просто понимала, что после сытного ужина, которым меня обязательно накормят, мне один путь — в постель.

А ночь я хотела провести с пользой.

Библиотека. Оранжерея. И еще моя детская. Вот те три места, ставшие почему-то такими важными в том витке моей жизни.

Что же они скрывают? И не менее важный вопрос: где спрятан еще один флакон? И спрятан ли вообще. Может, я его вообще подарила или разбила.

В гардеробной нахожу домашний халат с широким поясом, украшенный кистями. Снимаю дорожное платье, тёплые чулки и белье. Накидываю халат прямо на голое тело и, не теряя времени, выхожу в коридор.

Иду к лестнице. Звук шагов поглощают ковровые дорожки с золотыми узорами. В темноте ориентируюсь по памяти и не тороплюсь активировать сферы. Не хочу чтобы кто-то заметил мои ночные хождения по дому.

Огибаю столик на изогнутых ножках, чуть дальше — пузатую вазу с сухоцветами и, наконец, касаюсь перил лестницы.

С тихим скрипом дверь комнаты открывается.

Ни пыли, ни запаха затхлости забытого помещения. Пахнет чистотой, мятой и детством… Моим украденным детством.

Касаюсь расставленных по комнате сфер. Одну за другой. На потолке расцветают цветочные узоры, ими я любовалась перед сном, представляя себя лесной феей.

После гибели родителей жить в этой комнате я больше не могла.

Слишком много воспоминаний.

Они не давали мне забыть.

А я хотела забыть.

Мне было всего пять, а я ощущала себя взрослой и, покинув эту комнату, как бы начала новую главу своей жизни. В ней больше не было места игрушкам, детским играм и беззаботной жизни.

В детской время словно остановилось. Кукольный домик в углу, игрушки на кровати, в кресле и моя самая любимая на почетном

Несколько минут я просто стою и смотрю на место, где прошла маленькая часть моего детства. Непрошенные слезы набегают на глаза, сморгнуть их не получается.

Пара слезинок срывается с ресниц и обжигает щёки.

Треск защитного поля над виноградником приводит в чувства. Поплачу как-нибудь потом.

Итак, куда я могла тут что-то спрятать?

Оглядываю комнату уже другим взглядом. Более детально и пристально. Кровать, комод и платяной шкаф — неплохие места для тайника, если, конечно, предмет не слишком большой и объемный.

С трудом приподнимаю матрас, шарю рукой по деревянным лагам и единственное, что нахожу — занозу. Палец дергает от боли, но поиски я продолжаю. Но в комоде лишь бельё, а в шкафу детские платья и сухие травы, отгоняющие моль.

Везде пусто.

Неожиданно вспоминаю про свой детский тайник. Кидаюсь к окну. Мягкие подушки и забытые игрушки летят на пол. Здесь я случайно нашла тайник, возможно, сделанный кем-то из моих предков. Как-то играя на подоконнике, довольно сильно ударила по нему кулачком. Раздался тихий щелчок, и одна из панелей отъехала в сторону. Вот прям как сейчас. Хочу издать победный возглас, нащупав пальцами нечто округлое и липкое. Почему липкое? Вместо возгласа вырывается вздох разочарования. Леденец. Я нашла всего лишь припрятанного мной сахарного зайца.

Комната перевернута вверх дном. Вывороченные ящики комода, сброшенная на пол одежда. А кровать выглядит как место, где было нешуточное побоище.

Нет, так нельзя все оставлять. Слишком много вопросов может возникнуть сначала у горничных, потом у нашей экономки, а следом и у дяди. И тут глупой отмазкой про проверку я не отделаюсь.

С тяжелым вздохом поднимаюсь с пола, потуже затягиваю пояс на халате и, пока решимость меня не покинула, наклоняюсь над одним из ящиков и начинаю складывать в него вещи. Один, второй, третий. И, наконец, от комода перемещаюсь к шкафу. Игрушки тоже возвращаю на законные места. Кукольный домик в углу больше не напоминает жертву землетрясения. В последнюю очередь принимаюсь за кровать. Застилаю. Взбиваю подушки и одеяло. Поправляю балдахин. Пробегаю пальцами по струящейся ткани неосознанно повторяя жест мамы. Слишком больно тут находится.

Все на своих местах, нет и следа от моего погрома. Жаль пользы он мне не принес.

Пальцы уже сжимают ручку двери. Бросаю последний взгляд на свою детскую, где не была ни разу за двадцать лет. Чувствую себя обкраденной. Тот злополучный день лишил меня не только родителей, но и беззаботного детства. Детства с ними…

Чтобы мне не стоило, но я докопаюсь до правды и никакие василиски с их Шаннами меня в этот раз не остановят.

Слишком резко дергаю дверь. В глазах искрит, в голове звон. Эпичный удар получился. Приваливаюсь к стене, посмеиваясь от собственной неловкости.

Взгляд выхватывает что-то неправильное. Зацепила меня полка с книгами, где среди моих любимых сказок вдруг обнаружилась книга легенд народа Зимнего леса.

Ее любила читать мама, а вот я слушать не очень. И стоило мне провиниться наказывали меня чтением этой книги.

Кожаный переплет. Лиственный орнамент на обложке и золотое тиснение. Листы, исписанные вручную, а не набранные самопишущим артефактом. По словам мамы, одна из последних книг, написанная одним из перевертышей. Народ Зимнего леса — единственный, кто мог полностью понимать звериную сущность. Двуипостасные всего лишь обретают некоторые черты при обращении в виде когтей, частично шерсти и клыков. И, конечно же, увеличиваются пропорции тела, но без звериной формы. С василисками еще проще. Кожа покрывается чешуей, словно броней, а ноги заменяет хвост.

Перевертыши всегда жили обособленно, практически не покидали территорию своего леса и других туда не пускали. Но войны с Отступниками им не удалось избежать. Приняв сторону Истинных Богов, они дрались в первых рядах, жертвовали собой, спасая людей, и к концу противостояния едва не погибли все. Остатки народа вернулись в свои земли и больше не взаимодействовали с внешним миром.

Листая страницы, замечаю странные точки над словами. Мама точно не стала бы так портить книгу. Значит, это я. Так, пока не радуемся. Мало ли что это за точки.

Через несколько пролистанных страниц убеждаюсь — я нашла подсказку.

«…придет время…», «…ключ откроет тюрьму…», «…пережившая смерть вернется вновь…» и последние слова были жирно обведены «…пробудить печать…».

* * *

На часах три ночи. Сна ни в одном глазу. И, похоже, уснуть не получится.

Верчусь с бока на бок.

За окном ревет вьюга. Щит гудит и искрит, отражая порывы ветра. Если за ночь вьюга не уляжется, мое возвращение домой придется отложить.

Из головы не выходят подсказки из книги легенд. Чем больше о них думаю, тем сильней убеждаюсь: моя предыдущая смерть никак не связана с моей одержимостью Даэлем. Там нечто большее. Куда же я влезла?

Утыкаюсь лицом в подушку рыча от бессилия.

Нет, так больше не могу.

Откидываю одеяло. Спускаю ноги с кровати, влезаю в тапочки и тянусь за халатом.

Мне везёт, что вход в оранжерею есть не только с улицы. В нее можно попасть также из южного крыла. В тишине слышно мое дыхание да треск дров в камине. Огонь лениво облизывает поленья, изредка словно срыгивая огненными искрами.

Миную гостиную, длинный коридор с портретами предков и музыкальную комнату. За дверью из черного дерева прячется узкий коридор, ведущий к стеклянному переходу и входу в оранжерею.

Немного страшусь новых открытий. Моя самоуверенность может сыграть против меня. Не хочется повторно оказаться перед аркой поверженной, сломленной и без надежды. Липкий страх струится по коже. Воспоминания о смерти еще слишком яркие, слишком живые. Сдавливаю виски пальцами, пытаясь прогнать видения былого.

Это не повторится!

Не в этот раз.

Запах цветущих изарий навевал воспоминания о лете. Их резные лепестки покрывали капельки влаги. Толстые и мясистые стебли вились по стенам, закрывая их зеленым щитом от царящей за стеклом стужи.

От высокой влажности и испарений в оранжерее мои волосы распушились и неприятно липли к лицу. Половина цветов в ожидании солнечного тепла впали в спячку, другая цвела и пахла. Аккуратно ступая по дорожке из мраморной крошки, обошла все пространство. Спрятать нечто я могла, только закопав это в землю. А ее тут было много. Пришлось чуть ли не ползать, ища вскопанный участок земли. В этот раз мне повезло. Под «уснувшей» до лета риорой аккуратной горкой лежали облетевшие с бутонов лепестки. Сами такой кучкой сложиться они бы не смогли. Среди садового инвентаря нахожу небольшую лопатку

Пока вожусь под кустом, не могу избавиться от ощущения чужого взгляда на затылке. Несколько раз замираю, прекращаю копать и оглядываюсь. Напрягая зрение, всматриваюсь в чернеющую за стеклом ночь. Вижу только мерцание купола вдалеке и снежные вихри, бьющиеся об него.

Лопатка мягко входит во влажную землю. Стараюсь копать аккуратно, но через пару минут уже вовсю орудую садовым инвентарем, не желая медлить.

Комья земли летят в стороны.

Едва дышу, вытаскивая на свет тряпицу. Разворачиваю ее и падаю на колени. Не могу поверить своим глазам. Артефакт… Очень древний, судя по зеленоватому налету на металле, такому самое место в музее. Где он и был, пока его не украли. Я очень хорошо запомнила опись украденных предметов из закрытого Даэлем дела о краже. Ромбовидный артефакт собранный из металлических звеньев, внутри глаз из слюды активирующий магические потоки.

До спальни добралась на ватных ногах. Меня трясло. Я ожидала найти что угодно, но явно не украденную вещь. Это как-то слишком.

Меня тревожит один вопрос: откуда он у меня?

Украсть его из музея я не могла. Остается один вариант: я стащила его у настоящего грабителя.

Вот это поворот. Становится страшно интересно. И пока больше страшно.

Артефакт прячу сначала под матрас, но быстро передумываю. Горничные могут найти, когда будут перестилать кровать утром. Кладу его в дорожную сумку, на самое дно и сверху закидываю вещами.

Бурлящие словно зелье в котле мысли не дают забыться сном. Закутываюсь в одеяло и сажусь в кресло. Серебряный диск луны заглядывает в окно и ярко светит несмотря на непогоду. Можно заметить черные прожилки на ночном светиле, через пару дней они заполняют его словно кружевной узор и наступит ночь Перерождения. В честь нее дадут бал, где Даэль и обретет свою иччари. И ведь я сама невольно ускорила в тот раз знаменательное событие. Воспоминания вызвали озноб, а пальцы сами сжались в кулак.

Хрустальный зал императорского дворца весь утопает в цветах и ярком свете сфер. Фрессы по традиции в черном, а их спутники в белом с серебром одеждах. Я весь вечер выслеживала Даэля ожидая начала лунного танца, чтобы пригласить его не ожидая отказа. И тут она… Шанна. В белой пене кружев и органзы. Идет к нему. Она ближе, чем я. Официант удачно подошёл заменить бокал одной из гостей. Одно мое неловкое движение и его поднос падает. Он пятится и сбивает с ног Шанну. Должен был сбить, но та хватается за руку василиска и его татуировка вспыхивает серебром.

Открываю глаза выбираясь из воспоминаний. Сердце колотится у самого горла и горечь на языке. Слишком ярко все вспомнилось.

— В этот раз вам не удастся от меня сбежать. — Подпрыгиваю от неожиданности, услышав голос экономки. — От ужина вы вчера отвертелись, а вот завтрак я вам пропустить не дам.

У двери меня поджидает фресса Дижор. Свежая и бодрая, как воздух за окном. В отличии от меня, бледной, с тенями под глазами от бессонной ночи и паршивым настроением.

— И нечего так пугаться. — Я все еще стою, прижимая ладонь к груди, где нервно колотится сердце, — от плотного завтрака еще никому плохо не было. А вам поесть не помешает, девочка моя. Исхудали так, что вон пояс на юбке переставили.

И как только заметила?

Пояс и правда пришлось застегнуть на две дырочки дальше обычного. С одной стороны, можно порадоваться, что не вперед на две, но с другой — повод забеспокоиться. Я вроде не голодаю, а вес теряю, словно месяц на хлебе и воде.

— От ваших фирменных булочек я бы не отказалась. — Секрет их приготовления она не выдала даже владельцу известного ресторана, как-то бывшему у нас в гостях. Он умял тогда их не меньше дюжины, не переставая восхищаться их нежностью и вкусом.

— Идемте же! Пока все не остыло.

Спустившись на первый этаж, меня повели не к главной столовой, где обычно нам накрывали с дядей, а в противоположную сторону. Через голубую гостиную вышли к резным дверям с цветочным орнаментом. Толкнув их, замерла на пару секунд. Вид просто завораживающий.

За панорамными окнами искрилось снежное полотно, с ветвей деревьев свисали сосульки, мерцающие на солнце, и бескрайнее голубое небо, на котором желтым пятном горело солнце. Ни следа от вчерашней непогоды.

— Погодка сегодня на редкость солнечная. — В этом я была согласна с Дижор. Так и тянет прогуляться. — Садитесь, пока все не остыло.

Круглый стол на троих, максимум на четверых, заставлен блюдами, что место хватило только для одной тарелки. Льняная салфетка в серебряном кольце, приборы по краям и хрустальные бокалы, в чьих гранях играли солнечные блики.

По центру в плетеной корзиночке пухли от важности румяные булочки в сахарной корочке в окружении вазочек с вареньем, медом и моим любимым виноградным джемом. Мысленно облизнулась. Так и чувствую его вкус на языке. Виноград для джема собирают в конце лета, когда он уже впитал весь его аромат и тепло. Божественный вкус.

— А вы не шутили про плотный запах.

Под стеклянными корешами томились в ожидании своего часа тушёные овощи, несколько видов подливок к ним. Золотистые блинчики в медовой глазури, тонкие полоски вяленого мяса и сырные шарики. И это не считая трех видов блюд из яиц.

Страшно представить каким был бы ужин.

— Вы начинайте пока не остыло. А я принесу вам кофе с двойной пенкой. Сливок захватить? — Спрашивает уже стоя в дверях.

— Двойной пенки будет достаточно.

Вроде бы есть особо не хотела, но аромат еды щекотал нос и нервировал желудок.

И я сорвалась.

Кусочек от одного блюда, кусочек от другого и вот на моей тарелке не видно даже краев. Вазочку с джемом пододвинула ближе и макала в него кусочки булочки.

Кофе был восхитительный. Крепкий, с легкой горчинкой и привкусом лесных орехов.

Попивая его маленькими глоточками встала у окна любуясь спокойствием и красотой за окном.

Честно сказать делать ничего не хочется. Клонит в сон и кофе не помогает.

Давлю зевок вместе с последним глотком кофе.

Благодарю экономку за вкусный завтрак и все же направляюсь в библиотеку. Как бы меня не манили присесть, а лучше прилечь диваны и кресла в гостиной решительно миную их на пути в царство книг.

Вот и она. Библиотека — хранилище знаний многих поколений рода.

Одетые в деревянные панели из

Стеллажи с книгами уходят до самого потолка. Папирусы и свитки, что, кажется, могут рассыпаться от любого неосторожного прикосновения, спрятаны под стеклом и под охранными чарами. На корешках надписи не только на имперском, есть и древние письмена, которые мне с трудом удается прочитать. В большинстве своем здесь трактаты о магии с нудным описанием процесса ее применения и аккумулирования внутри своего ядра.

С тоской оглядываю ряды и книг и понимаю: я в тупике.

Тут не то что сотни, тут тысячи книг, а значит и мест, где можно быть очередная подсказка для меня. О чем я вообще думала, пряча ее здесь? Падаю в кресло, удачно оказавшееся позади меня. Еще более удачно рядом оказался столик с графином и пузатыми стаканами для мальсары. Стеклянная пробка с лёгким дзынь покинула горлышко графина, и в стакан полилась карамельного цвета мальсара. Пить с утра пораньше не лучший вариант, но на полный желудок вполне допустимо.

За первым стаканом легко пошел второй, а третий я решила растянуть. Смаковала каждый глоток, перекатывая на языке тягучую жидкость с привкусом жимолости и дикой вишни.

И как ни странно, мозг активно включился в работу.

Мы имеем наводку из легенд о чьем-то возможном побеге с помощью некоего ключа. И, как понимаю, некто, пережившая смерть, должна пробудить какую-то печать. Предположим, что пережившая — это я. Выходит, я должна пробудить некую печать. Значит, займемся поиском книг про печати. Благо, тут все каталогизировано и долго искать не придется.

Про печати нашлось порядка десятка книг. Не повезло в одном. Все они на верхних полках двух стеллажей. От алкоголя немного кружится голова. Скидываю туфли, так хоть ощущаю себя более устойчиво и пол не уходит из-под ног.

Подкатываю к нужному стеллажу высокую лестницу на колесиках и, крепко вцепившись в перила, ставлю ногу на ступеньку. Главное не смотреть вниз. Главное — не смотреть… Почти зажмурившись, делаю шаг за шагом. Высоту чувствую по теплому воздуху, идущему от сфер. Кажется, я уже на половине лестнице. Не останавливаюсь, тяну себя еще выше. К счастью, томики нужных мне книг не слишком объемные. Прижимаю их к груди одной рукой и спускаюсь вниз. Второй стеллаж я преодолеваю гораздо быстрей, но книги там более увесистые, и выпуклый орнамент на обложках содержит внутри каменную крошку, которая довольно неприятно колет кожу рук.

Устраиваюсь за столом для чтения. Настольные лампы дают много света, не приходится напрягать зрение, вглядываясь в зачастую потускневшие от времени буквы. Первые несколько книг просто пролистываю в попытке найти похожие знаки-отметины, как в книге легенд. И нахожу парочку пометок. Отнюдь не радуясь находкам. Их явно делали мои почившие предки, судя потерявшим цвет чернилам. На простое перелистывание я потратила почти полтора часа. Если так дела и дальше пойдут, я тут застряну до глубокой ночи.

Делю стопку книг на две части: в одну сторону — трактаты о практическом применении, в другую — теорию.

Чтение увлекает.

Настолько погружаюсь в него, что автоматически соглашаюсь на предложение заглянувшей ко мне фрессы Дижор перекусить. Не проходит и минуты в библиотеку входят горничные с подносами, словно все это время ждали под дверью, с блюдами на изготовку. Книги пытаются отодвинуть в сторону, но я чуть ли грудью не бросаюсь на их защиту.

— Чтение за едой не способствует здоровому пищеварению, — наставительно произносит экономка и почти вырывает у меня из рук очередной трактат. — Сначала пища для тела, а потом для ума. Не стоит их смешивать.

— Вы и правда кошмар в юбке. — Вспомнились слова Наэша, которые он любил произносить в пылу их ссор. А они случались всякий раз, стоило им оказаться в одном помещении.

— Может, и кошмар, зато заботливый, — Парирует мне экономка и собирает со стола оставшиеся книги. — Чем быстрее закончите с обедом, тем быстрее вернусь к своим делам.

В этом она права.

Беру ложку и зачерпываю прозрачный рыбный бульон…

К чтению возвращаюсь с приятной сытостью и новыми силами.

За окном медленно наступает вечер. Стопка прочитанных книг высится с одной стороны стола, и она немного меньше той, к которой я еще не притрагивалась. Пальцами давлю на виски, чувствуя болезненную пульсацию от усталости. Несколько минут даю себе отдохнуть. Поднимаюсь и прохожу по комнате, разминая затекшие ноги.

Голова пухла от прочитанного намного больше, чем за все время учебы. С таким усердием я кажется впервые штудирую нудные тексты.

Надеюсь и в последний!

Под сгустившиеся за окном сумерки меня накрывает отчаяние.

Ничего! Я абсолютно ничего не нашла и самое обидное, похоже, я зря потратила время.

Дикое желание разнести все в щепки заполняет меня до краев.

И я почти срываюсь… Магия бурлит в венах, колется на пальцах ледяными иголками. Магия… Какая же я дура. Выбегаю из библиотеки, перелетая через ступеньки, несусь наверх. Дверь спальни бьётся об стену. Горничная растапливающая камин, подпрыгивает от неожиданности и роняет кочергу на пол.

— Фресса, что… — едва не заикается от моего фееричного появления. — Вам помочь?

— Сама справлюсь. — Хватаю дорожную сумку, дергаю молнию, едва не вырывая ее с «мясом».

Вытряхиваю на кровать все содержимое. Полотенце, щетка, банные принадлежности — все не то. Я же брала его. Ныряю в сумку и проверяю каждый кармашек. Нащупав в одном из них стеклянный флакончик, выдыхаю.

Горничная продолжает стоять с кочергой на изготовку и хлопать глазами. Кажется, я знаю, о чем будут сегодня говорить на кухне за вечерним чаем. Плевать!

Стою посреди библиотеки. В руке сжимаю флакон с духами, каким-то чудом решила взять его с собой. Используя магию Чтеца вполне возможно смогу понять где искать.

Настраиваюсь на внутреннюю искру, позволяю магии спокойно течь внутри и погружаюсь в отголоски эманаций.

Темно. Тихо и пусто. Не могу уловить отпечатки своих эмоций. Почти сдаюсь. Голова болит и кружится от перенапряжения. Еще немного и обморок мне обеспечен.

Делаю глубокий вдох. Воздух обжигает легкие.

Ловлю настолько яркую эмоцию от которой подкашиваются ноги. Падаю на колени, но продолжаю держать эманацию. Руки дрожат, пот струится по виску.

Иду к стеллажу в самой дальней части библиотеки. Меня тянет к третьей полке. Пыль щекочет нос.

Глава 19

— Почему именно здесь? — Спрашивает Сира стоит моему виджасу остановиться у одноэтажного строения с покосившейся вывеской.

Осторожно поднимаемся по покрытой льдом лестнице. Всего три ступени, а душа чуть в пятки не ушла. Перил то нет.

— Ребрышек захотелось. — Смеюсь, видя удивленное лицо подруги. — Тут, говорят, они самые вкусные. Одним словом, язык проглотишь.

Решая, где встретиться с Сирой, в памяти всплыл разговор охранников. Одному так не терпелось попасть к Варгасу на рёбрышки, что он готов был гнать меня пинками на казнь.

Зал был полон. Пахло жареным мясом, пряностями и кислым вином. Громко играла музыка. Трое музыкантов в углу зала терзали инструменты, извлекая из них поистине пугающие звуки. Видимо, чтобы перекричать ее, посетители чуть ли не глотки драли, пытаясь докричаться друг до друга.

— Колоритное местечко. — Оглядываясь в поисках свободного места, наткнулась только на два свободных столика. — Может, у окна присядем?

Второе место было рядом с беснующимся трио решивших оглушить весь зал.

Нашу нерешительность заметила одна из подавальщиц. Ее сильные руки легли нам на плечи, и в два шага мы уже стояли у столика.

— У нас лучше не зевать, столики вмиг разбирают. — Немного грубоватая на вид девушка имела тонкий голос и приятную улыбку. Кончик карандаша она то и дело подносила ко рту и прикусывала. — Как определитесь с заказом, зовите.

На стол легла замусоленная картонка с приклеенным на нее листком с меню.

— А мы уже определись. — От запаха мяса уже слюнки текут. — Нам самую большую порцию рёбрышек, пожалуйста.

Без капли удивления подавальщица приняла мой заказ. От вина, которое тут явно не самого лучшего качества, категорически отказалась, а вот на графин морса, посоветовавшись с Сирой, согласилась.

— Всё-таки ты и правда изменилась. Ты и ребрышки просто не совместимы. Не поверю, пока не увижу, как ты их ешь.

— Не представляешь, насколько я изменилась, — Грустно улыбаюсь, перехватывая вопросительный взгляд подруги. — Даже не знаю, с чего начать. Поверишь или нет тому, что расскажу. Но мне и правда надо выговориться, иначе меня просто разорвет.

— Лира, если я кому и могу верить без сомнения, то это тебе. — Ее слова значат так много и почти до слез.

Я давно настроилась на этот разговор, осталось только собраться и не тянуть.

Ненадолго момент оттягивается возвращением подавальщицы с нашим заказом. На большом блюде дымятся и исходят соком томленые ребрышки с аппетитной коричневой корочкой.

Один их запах вводит мой желудок в гастрономический оргазм.

— Выглядит аппетитно. — Сира примеривается к кусочкам выбирая какой взять. — По твоему лицу вижу беседа будет не легкая. Серьезные разговоры на пустой желудок я тяжело переношу, так что давай налетай пока я все не умяла.

Первый раз вижу как Сира ест без ножа и вилки, смачно причмокивает и облизывает пальцы измазанные мясным соком. Следуя ее примеру беру кусочек и вгрызаюсь в сочную мякоть. Мясо тает на языке. Хочется мурчать от удовольствия. Не зря конвоир так торопился сюда боясь что не успеет отведать местный деликатес.

В зале становится все шумней. Хотя казалось бы куда еще больше. И дело не в музыкантах. То ли они на обед ушли, то ли просто их время закончилось, но больше никто не терзал музыкальные инструменты. Шумит четверка гостей завалившихся в заведение принеся с собой запах гари и мороза. Скорей всего служащие пожарной части, по крайней мере нашивки у них на рукавах курток говорили об этом — языки пламени в черном круге.

— Я подумала вам не помешает бутылочка хорошего вина. — Наша подавальщица вернулась с пыльной бутылкой из темного стекла. — Хозяин держит это вино для своих гостей, вкус у него получше нашего кисляка.

Кажется кто-то напрашивается на хорошие чаевые.

— Давай за нас, — поднимаю стакан с вином. — Пусть в этот раз судьба будет на нашей стороне.

— Хороший тост.

Чокаемся, но звон стекла тонет в стоящем гвалте голосов.

А вино и правда ничего так. Уж в букете я разбираюсь. Кислинка хоть и присутствует, но вполне допустимая и хорошо гармонирует с дубовыми нотками.

— Кажется я лопну, — подруга откинулась на спинку стула и икнула. — Ребрышки просто огонь. Таких вкусных еще не ела. Теперь я готова к разговору.

Для храбрости глотнула еще вина.

— Начну с того, что я умерла и это моя пятая попытка все исправить.

Глаза у Сиры расширяются. С лица слетает расслабленное выражение уступая место сосредоточено-настороженно.

— Похоже я погорячилась говоря что готова к разговору.

— Сира, я понимаю что мои слова похожи на бред. Любой другой сразу сдал бы меня в надежные руки металлистов, но ты хорошо меня знаешь. Таким шутить я бы не стала.

Даю немного подруги прийти в себя. Проанализировать мои слова и понять, верит она или нет. На меня она не смотрит. Буравит взглядом стол, вид за окном и пару раз обегает взглядом зал. Наконец начинает барабанить пальцами по столу — это знак что она приняла решение.

— Не ошибусь, если скажу, что помогла тебе Хранительница вашего рода. Инфидра, кажется…

Наша у меня удивленно распахиваются.

— Ты знаешь о ней? Откуда?

Подруга весело хмыкает и тянется за бутылкой.

— Ты как-то по пьяни проболталась. Рассказала про историю с твоим предком. Правда, тогда ее помощь для него плохо обернулось, но ты хвалилась, что с тобой так не прошло бы. Мол, если решишь ее просить, то все будет на твоих условиях.

Вот же… Это сколько ж я выпила, раз меня на такие откровения потянуло?

— К счастью, она моих слов не слышала, а то вряд ли бы откликнулась на зов. А так я здесь и надеюсь в этот раз все не закончится моей казнью.

Сира чуть не окатила меня вином после моих слов. Она как раз сделала глоток и от удивления не смогла удержать его в себе. Больше к вину она не прикасалась. По крайней мере, до конца моего рассказа. А он был подробным и длинным.

Пришлось, чтобы не сидеть впустую, заказать еще еды.

Я

— Выходит, ты почти не помнишь последнюю жизнь?

— Не почти, а все стерлось из памяти. Не оставь я себе подсказки, было бы куда сложней. Правда, и они пока особо ничего не раскрыли.

— Меня больше волнует тот артефакт из музея, — Сира хмурится и кусает губы. — Если ты украла его у тех, кто в свою очередь стащил его из музея, есть опасность, что они захотят его вернуть. А ты не знаешь, кого стоить опасаться.

— Я тоже об этом думала. — Замолкаю и кошусь в сторону соседнего столика. Болтовня за ним как-то резко прекратилась. Двое неприметных на вид, мужчин делают вид что увлечены похлёбкой, но на деле их ложки только стучат по краям тарелки. Не нравится мне это. — У меня два варианта: либо они не знают, кто украл, либо я замешана в краже изначально.

Мой второй вариант звучит, конечно, бредом. Ну, а вдруг. Сира тоже считает его неправдоподобным. Она решает сама покопаться в том деле, пришлось ей признаться в своем воровстве. Обещаю принести запись из дела ей на работу, а она уже вернёт её на место.

— Завтра я наведаюсь к своему знакомому, покажу артефакт. Может, он найдет в нем что-то интересное. — Говорю ей про Ниарона уже у выхода из трактира. — Еще бы узнать про последнюю подсказку. Где-то ещё должен быть еще один флакон.

— Или у кого-то, — делает предположение Сира и выше поднимает воротник пальто, защищаясь от порывов ветра. — Ты ведь могла его и подарить, в твоем духе делать такие презенты.

Тут она и была права. Я любила дарить духи. У меня получалось подобрать аромат, подходящий как нельзя лучше человеку. Моя тетя владела нечто похожим — она безошибочно угадывала любимые цветы.

Мы медленно двигаемся по заснеженным тротуарам. С погодой до сих пор творится непонятное. То мороз с ветром, то снегопад, переходящий в буран. Сейчас вот снег сыпет уже несколько часов. Дворники просто не успевают очищать улицы, идти приходится по следам предыдущих прохожих.

— Не забудь заглянуть к Азале, — напоминает мне и целует в щеку. — Похоже у нее что-то важное, раз она лично выловила меня у нас в отделе.

— Сегодня же зайду к ней. — Найти бы еще время.

— Только не на работу, она дома сидит на больничном.

Предупреждает меня напоследок и машет рукой, скрываясь за поворотом. От моего предложения подвезти ее она отказалась. По ее словам, она быстрей дойдет пешком, заодно будет время подумать.

Я же первым делаю решаю заехать к Вернону. Не особо горю распрощаться с работой, мне, как не странно понравилось. Начинать с победы всегда хорошо, есть азарт и запал на следующие дела. И не плохо бы стряти с кое-кого честно выигранное желание. Время, правда придумать пока не было. Пусть помучается, ему полезно будет.

Небольшая заминка с пропуском на входе едва не стоила мне встречи с Верноном. Я перехватила его в дверях.

— А ты не торопилась на работу, Лира. — Недовольство сквозило в каждом слове. — Первая победа так вскружила тебе голову, что решила устроить себе свободное посещение. Только это так не работает.

Он сцепил пальцы в замок и уперся локтями в стол.

— Меня не было всего пару дней. К тому же ты сам разрешил мне отдохнуть. Разве нет?

После моего обморока он разрешил мне отдохнуть, единственное сроки моих отгулов он не оговорил.

— Я давал отлежаться тебе один день, а не пропадать на четыре дня.

— Если скажу прости будет достаточно?

По его лицу точно не достаточно.

— Зря я думал, что ты изменилась. — Его слова бьют по самолюбию подобно железным прутьям по оголенной коже. — Ты все та же избалованная, наглая девчонка, которая ценит только себя и свой комфорт. Тебе плевать что твое отсутствие бьет по мне и твоим коллегам. У них в отличие от тебя нет влиятельных родственников готовых решить все их проблемы.

— Можешь думать что угодно, но я не прохлаждалась это время. У меня тоже есть проблемы и решаю их я сама.

— А предупредить меня ты не подумала?

Резонный вопрос.

— Прости, не подумала, — извинения даются легко. Ссорится с Верноном последнее что мне нужно. — Мне надо было срочно уехать и я просто сорвалась особо не думая как мое отсутствие скажется на работе. На всех.

Мои извинения лишают его дара речи. Он только рот не открыл от удивления.

— Извинилась и без угроз. Неожиданно. — Кажется он оттаивает. — На первый раз обойдемся без взыскания. Но, Лира, прошу предупреждай меня о своих отлучках. Сейчас много дел, а людей в отделе не хватает.

— Я все поняла, Вернон и готова приступить.

— Похвальное рвение. — Улыбается и больше не смотрит как голодный рыкс на добычу. — Будешь выбирать или положишься на мой выбор?

На его столе просто гора из папок. Одни пухлые и объемные, другие не толще меню дорогого ресторана.

Встаю и обхожу стол. Провожу рукой по спинке кресла и присаживаюсь на подлокотник.

— А почему ты не пригласишь ее на ужин? — Вопрос вырывается сам собой. И не просто так.

Я коснулась кресла и неосознанно считала эмоции Вернона. Там было много всего. Но красной нитью шла его тоска по Сире. Он до сих пор её любит.

Он не успел ответить его прервал громкий хлопок за окном. В окно ударило магической волной как от взорвавшегося артефакта. Я не удержалась и рухнула на колени Вернона. Неловко, но не критично, если бы в кабинет не вошел Даэль. Без стука и как всегда с холодной отстраненностью на лице.

— Не помешал⁈ — От его голоса не просто веяло холодом, он замораживал.

Он не оставил без внимания ни руку Вернона на моем бедре, ни мою обвившую мужскую шею. Еще казавшаяся мне довольно приличной длины юбка задралась до самой линии кружевных чулок, и к этой самой линии взгляд Даэля просто приморозился. По ощущениям туда словно ледяные иголки впивались.

Даэль продолжал стоять в дверях.

Я не торопилась слезать с коленей Вернона.

Нашу безмолвную идиллию разрушил очередной хлопок за окном.

— Ты ничуть не помешал, — первой отмираю я. — Мы с

— Кажется такое не обсуждают сидя на коленях у начальника.

Можно подумать он ревнует. Но нет. В нем больше говорит злость, заметная в его взгляде и голосе.

— Так продуктивней, — Слышу сдавленный смешок Вернона и, наконец, встаю. Медленно. Нарочито небрежно одергиваю юбку, прикрывая кружево чулка. — Вернон даже смог убедить меня взять не одно дело, а целых три. Рекомендую попробовать такой способ общения со своими подчиненными. Глядишь, и проигрывать в суде не придется.

Упоминание его поражения заставляет Даэля опасно сузить глаза, а его пальцы чуть ли не до хруста сжимаются на ручке двери.

А мне не капельки не страшно.

— Не надорвешься, — цедит сквозь зубы, — Вернон ты так уверен в своей протеже, не боишься получить выговор за ее провал? А ты, — переводит взгляд на меня. — Думаешь, если повезло выиграть первое дело, то и с остальными так пойдёт.

Вот значит как! Повезло… Вот как он думает.

Я чуть не задымилась от обиды и злости.

Он до сих воспринимает меня как недалекую и ограниченную. Так, кажется, он выразился обо мне в бытность моей учёбы в академии.

— Думай, как хочешь, Даэль. Что мне повезло, или случай помог. Но это я выиграла дело! Это я обыграла тебя в суде! А ты повелся на хорошенькую мордашку с невинными глазами и мог отправить на каторгу невиновного.

Закончив свою тираду, схватила, особо не разбираясь несколько папок со стола Вернона и, задев Даэля плечом, вылетела из кабинета. Дверью хлопать не стала. Но очень хотелось.

Вылетев на улицу, зябко поежилась от кольнувшего кожу холода. Пальто то я забыла надеть. Оглянулась на здание за спиной. Потом глянула на стоящий метрах в трех виджас. Решила не портить свой фееричный побег возвращением и прижав папки, к груди потопала в сторону парковки.

Папки закинула на заднее сиденье, но тут же решила держать их на виду, и пришлось тянуться за ними перегнувшись через спинку сиденья. Не будут у меня на глазах — благополучно забуду про них. Для приличия даже решила открыть одну и пробежаться по ее содержанию. С моим «везеньем» там может быть что угодно. Дело оказалось довольно тонким и, к счастью, без насилия и кровопролития. Бытовая ссора двух семей, закончившаяся порчей имущества одной из сторон. Причем глава семейства, который и требовал компенсации за полуразрушенный дом, лично и крушил этот дом с помощью тела своего друга. Сейчас уже, полагаю, бывшего. По показаниям свидетелей, он швырял некого фресса Арвира по комнате, словно тот был мячом. Только каменным. Ответчик владел магией земли и мог обрастать каменной броней, отсюда и разрушения.

Кхм… И после этого он еще хочет стрясти с него компенсацию. Впору наоборот. Тут, надеюсь, обойдется без подводных камней, и обычная бытовуха таковой и останется.

Активирую кристаллы, дожидаюсь размеренного гула и трогаюсь с места.

Из центра до квартала, где живет помощница Даэля, ведет узкая дорога вдоль береговой линии. Гладь моря, покрытая тонкой коркой льда, играет на солнце. Виджасов в это время на дороге немного, и путь преодолеваю без пробок и довольно быстро.

Жилой квартал состоит из одноэтажных домиков с черепичными крышами, фасады облицованы рыжеватым камнем с белыми прожилками, и у каждого домика стоят вазоны. В это время года с шапками из снега вместо пышных цветочных бутонов. Вымощенная булыжником дорога очищена от снега почти до блеска, и только ступив на нее понимаю, что никакой это не блеск, а наледь. Ноги скользят. Приходится двигаться мелкими шажочками на слегка согнутых в коленях ногах. Добравшись до двери, испытываю дикое облегчение. Я не упала и не расквасила себе нос, только немного окоченела.

Жму на звуковой артефакт на двери в виде птичьей головы. Внутри дома разливается мелодичная трель.

Обхватываю себя руками в тщетной попытке спастись от холода.

Нажимаю еще раз. Шагов за дверью неслышно. Может, спит? Сира же сказала, что Азала на больничном, вполне вероятно, она сейчас лежит в теплой кровати под пушистым одеялом, а я тут превращаю себя в сосульку.

— Фресса Эсс Арди! — Испугано произносит закутанная в шаль женщина с красными глазами и опухшим носом. — Как вы… Истинные Боги, вы почему раздеты. Быстрей заходите.

Она отступает от двери и дает мне пройти.

Долгожданное тепло окутывает тело. И меня начинает трясти.

— Идемте. Вам надо согреться. — Мы проходим небольшой коридорчик и оказываемся на кухне. Хотя по количеству цветов ее можно спутать с оранжерей. — Я заварю вам травяной чай. Знаю, что любите кофе, но он сейчас принесет меньше пользы.

— Да хоть просто воды, лишь бы горячей. — Кажется, изнутри я покрылась корочкой льда сквозь который не может пробиться теплый воздух. — Любите цветы?

— Обожаю! — Азала отвечает, продолжая возиться с чайником. Сыпет заварку, добавляет из мешочка сухие зеленые листочки, пахнущие медом, и палочку корицы. — Люблю с ними возиться. Жалко места почти нет, а так бы хотелось устроить зимний сад на заднем дворике.

Цветов было очень много.

В небольших горшках на подоконнике радовали глаз розовые бутоны в окружение мясистых листьев, на стене в кашпо расцветали бледно желтые астромы, похожие на звёзды, а в напольных вазах красовались сухоцветы.

И все они пахли. Сладко, тонко и по летнему.

На круглый стол легли две кремовые салфетки с выбитыми цветами по краям, что не удивительно, и чайная пара из белого фарфора, конечно же, с цветочным узором.

— Я, наверно, не вовремя, но Сира сказала вы хотели со мной увидеться.

Азала кивает, подносит исходящую паром чашку к губам и делает глоток. Мне хочется последовать ее примеру, но пальцы не слушаются. Растираю их друга о друга в попытке вернуть чувствительность.

— Я знаю, что вы хотите попасть закрытую часть Архива. — Неожиданно. У меня после ее слов внутри аж огнем полыхнуло.

— Откуда?

Вмиг вернувшими чувствительность пальцами сжимаю чашку и делаю большой глоток. Горячо. Но как же хорошо!

— У меня подруга работает в Архиве и проговорилась о вашей неудачной попытке попасть туда. Я знаю, где эрс хранит ключ доступа, — с жадностью ловлю каждое ее слово. Не верится, что есть шанс попасть в закрытую секцию.

Оказывается ей случайно удалось узнать где Даэль прячет ключ. В его кабинете висит картина с зимним пейзажем. Над заснеженными верхушками гор разгорается рассвет пробуждая природу. Ключ под маскировочными чарами и спрятан на холсте.

Я не

Что ж будем исправлять эту оплошность.

Попасть к нему в кабинет намного проще, чем домой, если бы ключ был спрятан там.

— Странно, вы ведь почти меня не знаете, а так стремитесь помочь. Почему?

Она жмет плечами. Обводит пальцами узоры на салфетке и трет мочку уха.

— Сложно объяснить. Когда увидела вас, показалось, что мы с вами давно знакомы. — Звучит в свете моей жизни вполне допустимо. Может мы и общались тогда, а сейчас каким-то образом отголоски той жизни дают знать о себе. — Понимаю, звучит как бред. Но по другому сказать не могу.

— В моей жизни вообще много странного, так что я вас понимаю. И спасибо за информацию. Мне очень надо туда попасть, думала долго придется искать способ и терять драгоценное время.

— Если не секрет, что вы хотите там найти?

Не знаю почему, но женщина легко расположила к себе. Настолько, что хотелось с ней поделиться.

— Хочу узнать про катастрофу, случившуюся двадцать лет назад, когда взорвался портал. Мои родители и тетя погибли при сбое портала. Мы с дядей чудом остались живы, но боль от потери до сих пор не затянулась.

Сглатываю комок в горле и глушу горечь воспоминаний сладким чаем. Медовый аромат успокаивает, отгоняя тяжелые мысли.

— Я тоже там была. — Тихо произносит женщина. — Родители везли меня на побережье, хотели показать море напоследок. Моя искра начала затухать, лекари отвели мне пару месяцев до ее полного выгорания. Я уже смирилась, наслаждалась последними днями. Тот взрыв унес жизни многих, а мне наоборот подарил еще один шанс.

— Как это?

С затухающей искрой не живут так долго. Но один артефакт, ни одно заклятье или ритуал не смогут вновь наполнить ее силой.

— Мы стояли наверно пятыми или шестыми в очереди, точно не помню и волна от разрыва портала ударила в меня отбросив на пару метров. Ударила прямо в грудь, — она коснулась солнечного сплетения, места где бьется искра любого магически одаренного человека, — боль была невыносимой, такой яркой и потом я почувствовала тепло. Как в момент, когда искра пробуждается. — Она замолкает, сжимает губы и снова трет мочку уха. — Только чувство вины до сих пор не прошло.

— Вины за что? Не вы же виноваты в разрыве портала, вы не отбирали ничью жизнь.

— Да, это понятно, — кивает с грустной улыбкой на губах, — родители говорят что я не благодарна судьбе, раз мучаюсь от вины. Не хочу их расстраивать и поэтому не завожу разговоры о том случае. Зато я разом как-то повзрослела и вкусы изменились, можно сказать перескочила через переходный период с буйством гормонов и мотанием родительских нервов.

— Этому они наверно очень обрадовались.

Мне тот период перескочил не удалось. Горячее было времечко. Дядя тогда и обзавелся первыми седыми волосами в шевелюре.

— Несказанно. — Смеётся Азала и прикладывает палец к губам. — Вот только мое увлечение цветами немного подпортило их радость. У отца началась аллергия и я его чуть не разорила заставив построить оранжерею.

Это стеклянное великолепие она показывает мне в альбоме с проекциями изображений. Круглое сооружение с крышей в форме цветка окружено зеленой изгородью и кованым забором. Цветов внутри еще нет и лучи солнца насквозь пронзают стеклянные стены высвечивая нанесенный на них узор. Я долго всматриваюсь в него. Есть что-то знакомое в его ажурном плетении. Отвлекает громкий чих Азалы.

Глава 20

Дома меня ждал накрытый на одного ужин.

Дядя снова отсутствовал. Я уже соскучилась по запаху его сигар, которыми всегда пахло по вечерам.

Вернулась от Азалы позже, чем планировала. Думала, пробуду у нее час, но точно не задержусь до вечерних сумерек. Как-то незаметно пролетело время. Мы разговаривали, пили чай и смеялись. С ней было легко, хоть мы и не были знакомы, но иногда меня накрывало ощущение, что я хорошо ее знаю.

— Наэшь, а где дядя?

Обхожу стол и присаживаюсь на стул, закидываю ногу на ногу, а руки складываю на груди.

— Не изволю знать, фресса. — Чинно отвечает не моргнув и глазом. — Ваша дядя не отчитывается передо мной куда уходит.

А вот тут он лукавит.

Дядя если кому и говорит, куда направляется, то это я или Наэшь. И по большей части именно дворецкого он чаще всего информирует о месте своего нахождения.

— Наэшь… — произношу с нажимом, — не заставляй меня, прибегать к крайним мерам.

Сферы в столовой мигнули от всплеска моей магии. У дара Чтеца была обратная крайне неприятная сторона, я могла воскресить самые жуткие и болезненные воспоминания.

К его чести мою угрозу он воспринял с хладнокровием и даже не вздрогнул.

— Боюсь, я не могу нарушить приказ вашего дяди. Он просил не говорить вам.

На один короткий миг столовая погружается в темноту. Мои пальцы опутывают магические нити бьющиеся в такт с моим сердцем.

Поддаюсь корпусом вперед, удерживая взгляд Наэша. Я ещё не отпустила свой дар, но уже была готова сделать это. Наэшь молчал. Просто продолжал стоять и не делал попытки даже сбежать из столовой.

— Ладно, иди Наэшь.

Откинулась на спинку, заметив как тень удивления скользнула по лицу мужчины.

В другое время я бы довела свою угрозу до конца.

— Подавать ужин? — невозмутимо спросил дворецкий словно мы тут вели светскую беседу.

— Только кофе. Я на сегодня более чем сыта. — Он кивнул и направился к двери. — Дяди ничего не угрожает?

— Тут можете быть спокойны, фресса. Ваш дядя там в безопасности, магия рода его защитит.

Значит магия рода. Есть два места где она действует: наше поместье и родовой склеп на кладбище.

В поместье его точно нет. Остается только склеп. Только что он там забыл? До дня поминовения усопших еще целый месяц, лишь за неделю до его начала принято посещать места упокоения, вознося молитвы и совершая ритуалы в память об ушедших.

Может тоска накатила?

Скоро годовщина тех событий. Дядя не любит наведываться на кладбище, только по таким вот праздникам и то с большой неохотой. Говорил, что хранить о ней память проще не видя холодный камень под которым она погребена.

И я его понимаю.

Сама не люблю кладбища. Кому-то они дарят покой,

К кофе подали сушеные фруктовые дольки и шоколадные орешки.

От Азалы я ушла сытой до безобразия. Никогда не любила пироги, предпочитала тарты, но у Азалы умяла почти весь пирог. Нежное тесто таяло во рту словно сахарная пастилка, а мясная начинка взрывалась феерией вкуса на языке. Она божественно готовила. Только моя тетя могла так готовить, хоть и редко, но она баловала нас своей фирменной выпечкой.

С чашкой кофе и орешками переместилась в кабинет дяди. Захватила свой блокнот для сообщений, надо будет черкануть пару строк Вернону, узнать как прошел его разговор с Даэлем.

На дядином столе стояла недопитая чашка кофе и потушенная сигара в пепельнице.

Один ящик стола был приоткрыт.

Я долго на него косилась пока пила кофе.

В ящике лежал альбом с фотографиями того лета. Я не брала его в руки ни разу за это время. И сейчас пальцы подрагивали, когда прикоснулась к его обложке.

Глаза щипало от слез.

Родители улыбались кружась в танце на лужайке перед домом. Живые фотографии, новинка того времени, смогли сохранить этот момент во всей его красе. Я словно слышала их смех, голоса и ощущала порыв ветра взметнувший мамины волосы.

Фотографий было много. Я листала и листала страницы погружаясь в воспоминания того лета.

На одном снимке была тетя.

Она сидела на траве с книгой на коленях и была так увлечена чтением, что не заметила как ее снимают. На ее губах блуждала мечтательная улыбка, а пальцы касались шеи и мочки уха. Очень знакомо. И тут тётя поднимает голову и смотрит прямо в «глаз» артефакта.

Пальцы дрожат. Альбом выпадает из рук и шелестя страницами падает на пол.

Ее взгляд…то как она склонила голову. Я все это видела совсем недавно.

Может ли такое быть? Азала… она ведь сказала, что умирала и вдруг произошло чудо и искра разгорелась с новой силой. И еще смена ее поведения и вкусов.

Надо проверить. И кажется я знаю как.

Идея сформировалась в голове моментально.

Права или нет, но я просто должна проверить свою догадку.

Быстро беру себя в руки, гася бурлящий внутри эмоциональный шквал, и возвращаю альбом на место. А потом иду к двери.

Наэшь словно чувствовал, что он мне необходим. И стоило мне выйти из кабинета, он уже был рядом.

Дала ему задание подготовить гостевой завтрак на эти выходные. И главное, чтобы дядя никуда не сбежал. За ним должен был проследить Наэшь лично.

— На сколько персон? — Уточняет, следуя за мной, и раскрывает блокнот.

— На трех… хотя, — мелькает мысль, а не позвать ли Мара. Нам бы не помешало с ним поговорить. И неплохо бы сделать это в спокойной обстановке, а не таскаясь по кабакам, — лучше на четырех. И еще попроси приготовить фруктовую икру и паштет из дичи.

Брови дворецкого удивленно взлетели вверх, почти коснувшись линии роста волос.

— Вы уверены на счёт дополнительных блюд?

Его вопрос был понятен.

У меня и дяди аллергия на специи которые обязательно используются в приготовлении паштета, по этой причине его и не подают у нас дома. Больше не подают… Специфическую по вкусу фруктовую икру делают из мирзы — довольно кислой и вяжущей ягоды. Помимо прочего, от нее потом еще и дикая изжога. А вот тетя все это любила.

Только при ней эту икру и паштет подавали на стол при любом приеме пищи.

Если моя догадка верна, Азала будет не прочь полакомиться ими.

По поводу столовой, где будет накрыт завтрак, даже не спорю с Наэшем на его предложение насчёт цветочной столовой. Она светлая и уютная и вполне оправдывает свое название, буквально утопая в цветах. На шелковых обоях нежные лесные фларии в обрамлении густой листвы. В многочисленных горшках — комнатные растения с разных мест империи и не только. Буйство красок и тонкий, порой почти не ощутимый ароматов цветов делали столовую островком лета в любую погоду. Здесь никогда не принимали гостей. До этого раза.

Доходим с дворецким до дверей моей комнаты, обсуждая меню завтрака. Для Мара решили подать мясные рулетики с кровью и фаршированные яйца, я сама была бы не прочь их попробовать, в своё время я от них нос воротила, но, думаю, стоят наверстать упущенное.

— И Наэшь еще одна деталь, — держусь за ручку двери и, оборачиваясь к мужчине. — Надень, пожалуйста, свою жилетку в красный горох. Для меня это очень важно. Прошу.

Он кивнул. По глазам было видно, как он заинтригован и возможно, завалил бы меня вопросами, но сдержался.

Пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по своим комнатам.

В спальне мягко горел свет, навевая желание поскорей раздеться и прыгнуть под одеяло. Но я это желание быстро развеяла кинув на столик папки с делами, которые еще надо просмотреть.

Первым делом организовала себе ванну с лесными травами для расслабления и в целом для отдыха. Нежась в теплой воде, вдыхала терпкий запах лета и думала…

Думала о дяде. Как он отреагирует, если в Азале и правда окажется часть искры его погибшей жены. Он все это время хранил ей верность, не желая рассматривать других женщин на место своей жены. А их было не мало. Стоило закончиться трауру, порог нашего дома стали оббивать желающие занять место погибшей претендентки. С некоторыми дядя завязывал непродолжительные романы, честно предупреждая, что до посещения Храма эти отношения его не доведут. Кто-то соглашался в надежде переубедить его в период отношений, другие, гордо вскинув голову уходили сразу.

Нырнула с головой под воду отключая мозг от тревожных мыслей.

Закутавшись в полотенце, прошла в спальню, оставляя на плитке мокрые следы ног.

Как бы кровать не манила бросить все и отдаться в ее пуховые объятия, желание не нарваться на очередной выговор от Вернона пересилило.

Моя сумка, папки с делами и блокнот, валялись на диванчике в художественном беспорядке. Первым делом заглянула в блокнот опасаясь найти там несколько страниц сообщений от разгневанного начальника. К счастью, страницы были пусты.

Вторым делом доставшимся мне в случайном порядке, оказалось довольно интересным. Бывший супруг обвинял свою уже бывшую жену в отравлении своей любовницы. Моя подзащитная, судя по материалам дела, алиби не имела, зато обладала мощным мотивом — местью. Кроме этого мотива были еще отпечатки ее ауры в комнате жертвы. Флакон с ядом также был из ее лавки, где она торговала зельями собственного приготовления. И был свидетель, видевший ее

Придется повозиться с этим делом. По крайней мере, скучно не будет.

Широко зевнув, потянулась до хруста в позвонках и растерла лицо ладонями.

Ужасно хотелось спать.

Ванна с травами сделала свое дело и чересчур расслабила.

Потянувшись за последним делом, задела блокнот, и тот полетел на пол, раскрывшись бабочкой. Аккурат на странице, где был записан Вернон.

Буквы проступали прямо у меня на глазах складываясь в слова, а они в предложения.

«Лира, ты уже ознакомилась с делами?»

Нашарила закатившийся под стол карандаш и нацарапала ответ.

«Как раз изучаю. На первый взгляд ничего сложного.»

Ответ от него пришел не сразу.

Я успела сходить за баночкой с кремом. Втереть в кожу фруктово-ягодное увлажняющее средство и теперь благоухала как десерт из элитного ресторана. Будь рядом пчелы я бы стала их главным блюдом.

«Даты заседаний ты судя по всему не посмотрела.»

Какой всё-таки он зануда.

Ну вот что может быть не так с датами?

Все еще пахнущими кремом пальцами подцепила последнюю из папок до которой еще не дошли руки. На обороте стояло двадцатое число этого месяца. Это через два дня. Вполне приемлемый срок чтобы подготовиться.

Уже потянулась за блокнотом и краем глаза выхватила дату на деле с убитой любовницей. Там тоже было двадцатое. У меня дернулся глаз, а следом и рука. Первое прочитанное мной дело открывала ожидая большой подставы. И она случилась.

«Перенести никак не получится? Я же не разорвусь сразу на три дела.»

«В следующий раз смотреть будешь что хватаешь. Смогу только по времени перенести. Завтра жду с планом защиты.»

От такой помощи завыть захотелось.

Три дела в один день и опытный то защитник не потянет, что уж обо мне говорить.

Еще и план писать. У меня вся ночь на него уйдет.

* * *

Ночь пролетает в одно мгновение. Утро проносится магической вспышкой в которую умещается выпитая чашка кофе с двумя ложками сливок и съеденный на бегу бутерброд с соленой рыбой.

К Палате подлетаю на всех порах с взмокшими от напряжения ладонями и явно бешеными глазами. Не зря же люди с моей дороги просто испарялись, стоило мне появиться в поле их зрения.

Я уже одной ногой была на проходной. Почти коснулась пальцами ручки двери, но лишь хватанула воздух около нее.

Меня перехватили за талию, развернули и прижали к стене. Нос забивает запах табака и бескрайних степей.

— А ты не частый гость на работе. Я тебя третий день выловить не могу. — Горячий шёпот касается кожи. Дыхание перехватывает от откровенного взгляда, проникающего под самую кожу. — Мы в тот раз не договорили с тобой, моя «не сестра». Есть кое-что, о чем тебе стоит знать.

Его слова интригуют не меньше, чем его личность. Я так и не поняла, кто он. А он не торопится раскрывать свои тайны.

— Я думала тебе нечего мне рассказать, Натэль. Или ты передумал?

Он улыбается уголком губ, склоняясь все ближе. Сувствую на своих губах его дыхание с ароматом мяты и утреннего кофе.

— Скорей понял, что могу тебе доверять. — Незнакомый человек решил, что я достойна его доверия, и это льстит. — А он что здесь делает?

Натэль напрягается. Его руки чуть сильнее сжимают мои, заставив меня болезненно ойкнуть.

Я поворачиваю голову и вижу того, кто так заинтересовал Натэля.

И почему-то я не удивлена.

Даэль шел к главному входу сжимая в руке папку из змеиной кожи с родовым гербом. Волосы, всегда собранные в хвост, сейчас трепал ветер, как и полы длинного пальто, подбитого мехом. Он шел, не глядя по сторонам, до момента, как почувствовал, что за ним наблюдают. Взгляд зелёных глаз пригвоздил нас с Натэлем к стене, словно пойманных в паутину великих прядильщиц судеб.

Еще минуту назад дыхание мужчины было горячим и опаляло мою кожу, а сейчас напоминало холодное дыхание ветра, прямиком с горных вершин.

— Знаешь его? — Задает он вопрос стоит Даэлю войти в здание Палаты.

Мужские пальцы все ещё сжимают мои запястья, подобно наручниками, и, казалось, вытягивали из меня всю волю. Ведь пошевелиться и дать отпор Натэлю я не могла.

— Он Главный Обвинитель.

В черных глазах Натэля на пару секунду проступают серебряные прожилки. Взмах ресниц, и они растворяются в привычной черноте. А я замираю и гулко сглатываю от осознания, кто всё-таки передо мной.

Проявленный жрец Богини Ночи.

Таких, как он, наперечет в наше время. Проявленным можно стать, пройдя все семь ступеней испытаний в Храме Посвящения затерянного в бескрайних песках пустынного города. Говорят, на последней ступени предстоит сразиться с самой Богиней, и лишь единицы успешно проходило ее. Правда, что за испытание им предстоит, нигде не упраиналось.

Стало понятно, почему он вызывает желание выпрыгнуть из одежды, стоит ему коснуться меня. Любая бы выпрыгнула, не имея возможности сопротивляться божественной силе обаяния и соблазна, дарованной таким жрецам.

— Между вами что-то есть? Ты в лице поменялась когда его увидела. У тебя даже запах из изменился.

— Все сложно. В двух словах не расскажешь. — Он отходит от меня, освобождая мои руки из захвата горячих пальцев. Дышать становится легче, но вот желание никуда не делось. — Вы с ним знакомы?

Мне показалось он знал его, но не ожидал увидеть его здесь. У дверей Палаты Закона.

— Пару раз встречал его у сестры. Пытался выяснить что у нее за дела с ним, но та отмалчивалась. Не подумал бы искать его здесь.

— Может они были любовниками?

От собственного предположения едва зубами не заскрипела от ревности. А вот Натэль рассмеялся. У него чуть слезы из глаз не брызнули, так это его рассмешило.

— Скорей я бы застал их за разработкой плана переворота, чем за постельными утехами. Всякий раз, как заставал их вместе, такое впечатление создавалось. У меня, по крайней мере, — Если знать, что создавала его сестра, вероятность такого развития событий весьма большая. Только я в нее

Он полез в карман пальто ненадолго выдерживая паузу в ожидании ответа.

— Я бы не сунулась в тот клуб, если б это было не так.

И этот весомый аргумент его убедил.

Сидя в ожидании Вернона перед его кабинетом, изучала содержимое переданного мне конверта. Всучив мне его, Натэль испарился так же незаметно как и появился.

В пухлом конверте были чертежи артефакта с разными вариантами плетения звеньев и в которых я, конечно, ничего не поняла, кроме одного — он явно боевого предназначения. Слишком много сложных звеньев в нем было задействовано. На другом помятом, с поблекшими от времени чернилами листке был схематически изображён портальный переход с досконально расписанной структурой его работы.

И фотографии. Много фотографий людей в черных балахонах, позирующих на фоне развалин Храма одного из Забытых Богов. Позировали они почему-то по одному.

Не знаю, чем все это может нам помочь.

Часы на стене звякнули молоточками, привлекая внимание. Ровно семь часов, а Вернона в поле зрения не наблюдается.

Просматривая фотографии, краем глаза поглядывала то на дверь, то на часы, стрелка на которых медленно подползла к половине часа.

Раздавшиеся за дверьми тяжёлые шаги заставили меня вскочить с довольно удобного кресла. Для приемных такое было роскошью. Обычно дожидаться приема приходится сидя на жёстких и неудобных диванчиках или стульях.

Вскочила я резко, и фотографии полетели на пол. Веером разлетелись по бордовому покрытию пола. Спешно кинулась собирать, пока Вернон с кем-то беседовал за дверью.

Сгребала их, особо не глядя на снимки, пока что-то знакомое не мелькнуло перед глазами.

У меня пальцы похолодели, стоило взять фотографию в руки.

Моя мама.

В черном балахоне на фоне тех же развалин. Еще до замужества. Здесь она молодая, совсем юная с короткой стрижкой и шрамом на щеке, который она свела перед свадьбой.

И она же была со всеми на общем снимке. Молодые люди сидели, а девушки стояли за их спинами, держа над их головами тот самый артефакт, что был закопан у нас в оранжерее и сейчас был спрятан у меня в шкафу.

Увидев маму я похолодела, а рассмотрев стоящую по центру женщину просто окаменела. Там стояла копия Шанны.

Вернон выглядел уставшим. Темные круги под глазами, всклокоченные волосы и серая кожа говорили о бессонной ночи. Вообще, такой видок должен был быть у меня. Это я до рассвета составляла план защиты по каждому делу. По несколько раз переделывала черновики, пока не добилась более-менее приемлемого варианта.

Увидев меня, он моргнул, прикрыл глаза и снова открыл, выглядя при этом весьма удивленным. Словно не ожидал меня здесь увидеть.

— Доброе утро, — поприветствовала его, широко улыбаясь. — Вижу, у тебя ночка тоже не задалась. Чем занимался?

Моя улыбка и более цветущий вид заставили его скрежетнуть зубами и с кислой миной на лице захлопнуть дверь приёмной.

— Думал, какого рыкса я согласился взять тебя на работу. — Раскрывает уже двери кабинета и кивком головы приглашает меня войти. — С твоим появлением спокойная жизнь в нашем отделе закончилась. Главные Обвинители таскаются чуть ли не каждый день, на собраниях интересуются, как справляется с работой новый ценный сотрудник.

— О, я уже «ценный сотрудник»! Не думала услышать о себе такое.

Иронию в моих словах не понял только бы тупой. А Вернон таким точно не был.

— Ты только не зазнавайся, Лира падать больно будет. — Я лишь пожала плечами и расположилась в кресле. Кинула на стол папку с документами, к которой тут же потянулся Вернон. — Посмотрим, что ты тут насочиняла.

Растерев ладонью лицо, он погрузился в чтение. Изредка хмурился, но чаще всего одобрительно кивал головой с неприкрытым удивлением на лице.

Самым легким оказалось третье дело о краже. Вина подозреваемого была полностью доказана, да и сам он не особо отпирался, хоть и тянул с признанием. За кражу со взломом ему грозило три года в трудовой тюрьме, что не очень то и много. Но моей задачей как защитника было добиться хотя бы шести месяцев. И такая возможность была. У моего подзащитного это был первый привод, имелись хорошие характеристики с места работы и от квартирной хозяйки, у которой он снимал комнату не один год. Сумма украденного едва дотягивала до стоимости обеда в бюджетном ресторане. Был еще заявлен моральный ущерб, на основании которого и накинули срок. Хозяйка дома якобы получила нервный срыв при виде выбитого окна и перевернутой мебели. В дело же не было приложено заключение лекаря, а без него слова потерпевший подтвердить нечем. Меня мучил вопрос: зачем вообще было красть эту вазу? Чтобы просто расколотить ее в мелкую крошку. Надеюсь, мое любопытство будет при встрече с подзащитным.

— Не идеально, но пойдет, — подвел итог после изучения моих рукописей, а мне едва удалось сдержать стон разочарования. Как не идеально то? Я чуть пальцы не стрела исписывая листок за листком. — По времени я договорился, слушания немного передвинули, и одно дело смогли перенести на следующий день.

— Спасибо тебе, — поблагодарила его и потянулась за своими бумагами. — Уже известно кто будет от обвинителей по этим делам?

— Не волнуйся, в этот раз Даэля не будет. Они выставили двух практикантов, но на слушание по убийству будет личный стажёр от твоего василиска.

— Вот прямо личный?

Это ещё что за новости? Не припомню никаких личных стажеров у него в прошлом.

— Ты ее знаешь. Это она дала тебе надышаться моры, когда ты свалилась в обморок.

От Вернона я ушла злая как стая рыксов оставшаяся без добычи.

По коридорам и лестницам летела подобно смерчу.

Шанна. Вот как она умудряется постоянно попадаться у меня на пути. Прямо рок какой-то.

Влетев в приемную, первая, кто попался мне на глаза, была, конечно же, она. Прижав к груди кипу папок, она выходила из кабинета Даэля. Увидев меня, растерялась и, как мне показалось, даже испугалась. Ее взгляд метнулся от меня к приоткрытой двери и снова вернулся ко мне.

— Боюсь фресс Э’Торн сейчас отсутствует и не сможет вас принять.

Сейчас она смотрела на меня с превосходством и вызовом. Чем немало меня заинтриговала.

— У меня есть время его подождать. — Проходя мимо нее задела к плечом заставляя ее отступить

Поджав губы девчонка вылетела из приемной. По ее лицу было видно как я ее разозлила, но по какой-то причине она не решилась мне ответить.

Заглянув внутрь кабинета Даэля я там конечно же не застала.

На столе стояла чашка с дымящимся чаем. Пахло мятой и горечью степных трав. Странно что она оставила чай когда хозяин кабинета отсутствует.

Нагнулась над чашкой вдыхая ароматный пар.

— Не оставляешь попыток подлить мне очередное зелье.

Даэль застыл в дверях кабинета опасно сузив глаза. Его взгляд впивался острыми иглами под самую кожу.

Глава 21

— Ты слишком подозрителен, Даэль,– касаюсь пальцами боков чашки. Кончики пальцев обжигает горячий фарфор, а нос щекочет аромат чая. — При твоей работе это не удивительно, все же приходится иметь дело с самым разным контингентом.

Даэль выгибает бровь и скрещивает руки на груди. В уголке губ прячется ухмылка.

— С тобой стоит держать ухо востро, Лира. Ты похлеще любого моего обвиняемого, а они все далеко не ангелы. Так что ты тут делаешь?

Ответ на этот вопрос ещё не созрел в моей голове. Я так неслась сюда, что причину своего прихода просто не успела придумать. А ведь мне надо выпроводить его из кабинета хотя бы на пару минут.

— Разрешишь⁈ — Поднимаю чашку и, прикрыв глаза, вдыхаю ароматный пар. Мне надо потянуть время. Придумать причину своего незапланированного прихода. — Так соблазнительно пахнет, не могу удержаться.

Касаюсь губами чашки и делаю глоток. Из под опущенных век наблюдаю за реакцией Даэля. Он ведь думает, тут очередная порция зелья и сейчас не без удивления наблюдает, как я делаю глоток за глотком. Будь его здесь хоть капля, я бы и глотка не сделала. И он это знает.

Чай сладкий, насыщенный и немного горчит. Совсем чуть-чуть. Горечь ощущается на кончике языка. Смакую каждый глоток, прогоняя в голове варианты ответа на вопрос василиска.

— Мне повторить вопрос?

Видимо, потеряв терпение, Даэль приблизился к столу и оперся ладонями о столешницу.

— Не стоит. Я не глухая. — Зеркалю его позу. Его взгляд скользит по моему лицу, шее и, минуя декольте опускается на мои руки. Пальцы начинает пощипывать, словно на морозе. — Я пришла за пакетом документов на открытие собственной приемной. Ты ведь можешь мне его предоставить.

— Неожиданная просьба, — в его глазах зажигается интерес. — Я составлю запрос, и завтра можешь прийти за ними.

А вот это в корне меня не устраивает.

— Прости, Даэль, но оно мне нужно сейчас. Хочу подать заявку на регистрацию до выходных. Считай это моим капризом.

Поддаюсь к нему и поправляю шейный платок, невольно касаясь пальцами его шеи. На висках проступают серебристые чешуйки, а зрачок стягивается в узкую полоску. Воздух между нами сгущается. Я почти ощущаю губы Даэля на своих. Еще немного и…

— Жди здесь.

Дверь кабинета громко хлопает. Он сбежал.

Жду несколько минут и бросаюсь к картине.

Азала не соврала. Ключ оказывается в моей руке. От нетерпения воспользоваться им начинаю дрожать. Скорей бы Даэль вернулся. Секретариат находится тремя этажами ниже, пары минут ему хватит чтобы получить нужные мне документы и вернуться назад.

Постукивая пальцами по столу, бросаю взгляд на часы. За стрелкой часов слежу так пристально, что глаза начинают болеть.

Наконец в коридоре раздаются шаги.

Стараюсь держать себя в руках и не броситься вырывать у Даэля документы, которые мне сейчас абсолютно не нужны.

Он же не торопливо обходит стол, садится в кресло и только потом протягивает мне бумаги.

— Надеюсь, это твой последний каприз. — В его голосе звучит предупреждение.

— С меня еще желание, не забывай. — Забираю документы и бросаю взгляд на пустую чашку. — Передай своей протеже что чай немного горчил, пусть будет аккуратней с травами.

Стоя в дверях оборачиваюсь и посылаю воздушный поцелуй. Замечаю мелькнувший в глазах василиска интерес. Мое поведение кажется его все больше интригует. И не сдерживая улыбки закрываю дверь.

К Архиву добираюсь ближе к обеду. Возле него как всегда пусто и паркуюсь без проблем у самой лестницы.

За стойкой, не скрывая зевоты, скучает одна дежурная сотрудница, в то время как остальные, видимо, приятно проводят время за обедом.

При виде меня она оживает и здоровается довольно бодро, с широкой улыбкой. Бегло взглянув на мой пропуск, интересуется целью визита.

— Отдел двести два, приостановленные дела. — Тут с ответом у меня не возникает заминки.

Этот отдел находится рядом с закрытой секцией. Ключ от нее жжет карман, а ладони холодеют от страха увидеть влетающего или, лучше сказать, вползающего в Архив василиска, обнаружившего пропажу. Трясу головой, прогоняя вставшую перед глазами картину.

— Распишитесь за допуск.

Ставлю росчерк в нужной строчке, рука немного дрожит и подпись выходит слегка корявой.

Зал меня встречает тишиной и запахом хвои. Несколько еловых веточек стоят в небольших стеклянных вазах на столах.

Из шести столов два завалены чуть ли не лопающимися от обилия листов папками и за всем этим нагромождением кто-то громко сопит.

Стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания и на цыпочках крадусь к своей цели. Вижу только светлую макушку и карандаш за ухом.Отдел с приостановленными делами находится в самом конце зала. Тут два стола и почему-то один стул. В картотеку не лезу, а просто с одной полки выгребаю все дела и раскладываю на столе. Создаю видимость работы. К тому же за такой горой меня не будет видно со входа.

Проход в хранилище скрыт за высокими стеллажами, а сама дверь без каких-либо опознавательных знаков. На ней даже номера нет и ручки.

Искать куда пристроить ключ приходиться на ощупь.

Пальцами нащупываю едва ощутимую шероховатость. На обратной стороне ключа тоже ощущается нечто подобное. Затаив дыхание прикладываю ключ и жду.

Щелчок, который как мне кажется в стоящей тишине прозвучал подобно раскату грома и дверь медленно отъезжает в сторону.

Необъяснимый страх пронзает тело.

Не знаю чего страшусь больше: поймавшего меня с поличным Даэля, который легко после этого может меня лишить места или правды, которая может сейчас открыться.

Световые сферы мягко загораются стоит мне ступить в помещение.

В углу стоит стол и кресло. Рядом стойка для одежды. На ней кто-то забыл цветастый шарф с вышитой анаграммой «ВД».

Ряды стеллажей тянутся параллельно друг другу, уходя ввысь к самому потолку. От количества

Их тысячи. Засекреченных и возможно забытых.

Ориентируюсь на таблички с указанием дат.

Очень скоро на столе уже выситься небольшая горка из дел. Они пухлые, с большим количеством исписанных листков довольно мелким и убористым почерком.

Кажется, я тут надолго.

Большую часть занимают допросы всех причастных не только к обслуживанию порталов, но и тех, кто выдавал разрешения на его открытие после очередных проверок. В них нет ничего подозрительного, и все водится к одному: портал работал штатно, никаких отклонений в его работе не было. Но при этом он взорвался, убив несколько десятков людей. А именно двадцать одного человека.

Никто из опрошенных не упоминал о мужчине и брошенных им бусинах. Возможно, находящиеся в шоке после случившегося, те, кому повезло выжить, и правда его не видели. Или попросту трагедия вытравила его образ из их памяти.

Дойдя до папки с экспертизой и схемой места происшествия, перестала дышать пробежав глазами по первым строчкам.

Бусины не только привели к разрыву портала, они создали барьер, ставший смертельной ловушкой для всех, кто в него попал.

Шансов выжить не было ни у кого, кроме шести человек за его пределами.

На схеме были отмечены мы с дядей, семья Азалы и мужчина продающий билеты на переход.

Я ошиблась.

Получается, моя семья не была единственной целью. Они случайные жертвы, как и все остальные.

В конце была сноска на дело с номером пятнадцать и двадцать.

Ниарон же говорил о похожем случае, произошедшем за двадцать лет до гибели моей семьи.

Оно скрывалось под номером двадцать и пряталось на самой верхней полке. К счастью, здесь имелась выдвижная лестница. Она поскрипывала при каждом моем шаге и слегка раскачивалась, доводя меня до нервного тика.

Расчихавшись от пыли, скопившейся на верху, чуть не слетела с лестницы. Даэль наверняка бы обрадовался, обнаружив на утро мое бездыханне тело.

Мой риск оказался не напрасным.

У меня холодок побежал по спине после прочитанного в деле.

В такое просто не верилось.

Двадцать одна жертва в ту же дату и даже время совпадало. Было лишь одно отличие — взорвалось две портала. В то время кристаллы для подобных портальных переходов имели малую мощность, расширять их научились спустя пять лет.

За третьим делом лезть так высоко не пришлось. Оно нашлось на нижнем ярусе и совершенно без следов пыли. Похоже, им кто-то интересовался и, возможно, недавно. От него шел едва уловимый запах табака.

Датировалось оно тысяча десятым годом. Из уроков истории помню, что в этот год несколько Храмов Забытых были разрушены. Кто это сделал и почему тогда не выяснили, да и, скорей всего, особо и не стремились найти выноватых.

От времени чернила поблекли, кое-где совсем выцвели. Зато снимок очень хорошо сохранился.

Он был намертво приклеен к внутренней стороне папки.

На земле полукругом лежали девушки и юноши в белых одеяних. Пересчитав их, ужаснулась. Двадцать одно тело. Совсем молодые. Их лица не выражали ни боли, ни испуга. Безмятежность и покой навсегда застыли на них.

Вглядываясь в каждое лицо все отчетливее понимала — я уже видела их.

В кармане пальто нащупала стопку фотографий и бросила их на стол. Та, что мне требовалась, каким-то чудом легла рядом со снимком из дела.

Это были они.

На снимке переданном мне Натэлем не было даты, но могу поспорить на что угодно разница между ними всего несколько часов.

Все это складывалось в невероятную картину.

— Жертвоприношения. — Шепчу онемевшими губами.

Меня бьет крупная дрожь. Даже перед Аркой Жизни мне не было так страшно.

Вывод, до которого я дошла, был вполне логически обоснованным.

Количеством жертв и совпадающие даты наводили на эту мысль. Способ убийства отличился только при первом жертвоприношении. Согласно отчету, в первом случае жертвы были отравлены ядом маркуты. Его особенность в медленном и безболезненном действии. Жертва попросту засыпала.

Дела я вернула на место. Постаралась не оставить следов своего пребывания, использовав несколько очищающих чар для удаления своего запаха.

Перед тем как выйти, прильнула ухом к двери и прислушалась.

Глухо звучали голоса и скрип ножек стульев по плитке.

Осторожно выглянула в зал и осмотрелась.

Такого ажиотажа я увидеть не ожидала, но оно и к лучшему.

Человек пятнадцать адептов с первых курсов, судя по нашивкам на пиджаках толпилось около столов, громко переговаривались и шелестели бумагами.

Выскользнула в зал. Разнесла стопку своих дел по местам, подхватила сумочку и бочком пробралась на выход.

Расписалась в журнале и покинула Архив.

Я сидела в виджасе, пока снег полностью не запорошил окно. Надо было ехать и как-то умудриться вернуть ключ на место, но не было ни единой мысли, как это сделать, не вызвав подозрений у Даэля.

Домой тоже не хотелось.

Было только одно место куда меня сейчас тянуло.

Активирую кристаллы и вклиниваюсь в поток виджасов. Конец рабочего дня «радовал» пробками, звуками клаксонов и нервными водителями. Миновав центральную дорогу, выезжаю на объездную ведущую загород. Здесь более свободно, правда, снег валит стеной, лишая видимости. Приходится снизить скорость, едва тащусь и к кладбищу подъезжаю уже в сумерках.

Кованные ворота отъезжают в стороны. Ночной сторож метет дорожки, не обращая внимания на мое появление. Родовые склепы покрыты защитными рунами, мягко светящимися в темноте. Иду вдоль них, пытаясь не вздрагивать от каждого шороха, и уговариваю себя, что это ветер играет сухими ветками деревьев.

В склеп спускаюсь с чувством вины. Я не была здесь сколько… лет десять наверно.

Сферы, реагируя на движение, вспыхивают вслед за моими шагами, рассыпая искорки света в темноте, наполненной запахом тлена.

— Дядя!

— Лира⁈ А ты как здесь?

Мы говорим одновременно. Дядя в теплой шубе и меховой шапке вышел из темноты едва не напугав меня до икоты.

— Наэшь проговорился? — Спрашивает дядя не скрывая досады.

— Твое местоположение он не выдавал. Даже не испугался обратной стороны моего дара. Я здесь по собственной инициативе.

В глаза бросаются цветы. Очень много цветов. Почти все уже засохли устлав пол облетевшими лепестками.

— Это ты принес?

— Их дарителя я как раз и поджидаю. — Огорошивает меня дядя. — Хочу узнать кто создал тут цветочную лавку.

— Так кто угодно мог. — Не совсем понимаю этого заскока дяди. Может кто из друзей приходил, бывшие коллеги например или слуги.

У тети было очень много знакомых. Ни один праздник не обходился без ее подруг. И после ее гибели они довольно часто навещали нас, пытаясь помочь нам пережить

— Кто угодно не мог. Я поставил защиту и войти внутрь может только наш родственник. — Касается увядшего цветка и сжимает его в пальцах.

— Когда принесли последний букет? — Спрашиваю осматривая цветочную композицию. Кажется я начинаю догадываться о личности дарителя и услышав ответ понимаю что не ошиблась.

Неделю назад был последний букет, и Азала как раз столько же лежит дома с простудой. На нее я подумала, заметив в каждом букете цветок сухоцвета. Точно такой же, как я видела у нее дома: оранжевые игольчатые лепестки окружали фиолетовую сердцевину. Очень редкое сочетание цветов.

— Придешь на воскресный завтрак и все узнаешь, — В глазах дяди вспыхивает жадный интерес. — А сейчас у меня к тебе вопрос. Я знаю, что мама была сиротой, и ее воспитала тетя Каэри. А ты не в курсе, она еще жива?

Я о ней от мамы никогда не слышала, она вообще не говорила о своем прошлом. Как-то заигралась в кабинете отца и случайно подслушала разговор родителей. Мама все причитала, что надо помочь тете Каэри, которая ее вырастила и сейчас еле сводит концы с концами. Папе эта идея не очень понравилась. Он говорил о каких-то обстоятельствах про которые маме не стоит забывать и не пытаться искать встреч с ее тетей. И на похоронах ее не было, хотя тот разговор был за неделю до их гибели.

— Сиротой то она была. Вот только тетя Каэри была не ее родственницей, а хозяйкой приюта, где воспитывалась твоя мать. Его распустили, когда нескольких воспитанников задержали за разрушение древних святилищ и Храмов Забытых. — А вот это уже интересно. Правда все больше запутывается и как распутать этот клубок пока не понимаю. — А жива или нет честно не знаю, Лира.

— Это случайно не она? — Достаю снимок и показываю на женщину в центре, копию Шанны.

Он хлопает по карманам в поисках окуляров. Бубнит о своей забывчивости и рассеянности. Прищуривается, разглядывая снимок.

— Вроде она. — Говорит не совсем уверенно. — Я ее видел мельком на свадьбе твоих родителей, лично нас не познакомили. Твоя мама, как мне показалось, особо не была рада ее присутствию. Лучше покажи этот снимок экономке Ниарона, она работала в том приюте до его закрытия.

* * *

— Наэшь, все готово?

Перехватила дворецкого на выходе из винного погреба. В руках он держал бутылку легкого тонса, отлично подходящего для завтрака. Особенно к паштету, запах которого я уловила, проходя мимо кухни.

— Все сделано в лучшем виде. Все ваши пожелания выполнены. — Ответ дворецкого меня радует, как и погода за окном.

Еще полчаса назад там завывала метель, ветер клонил ветви деревьев к самой земле и трепал кусты, лишая их последних листьев, не облетевших осенью.

А сейчас…

Безмятежное голубое небо без единого облачка. Солнце, слепящее глаза до слез, вызвало капель, растопив свисающие с козырька крыши сосульки.

Все просто замечательно.

Хочется кружится по холлу, как ребёнок в преддверии праздника.

— А, дядя…

Отлипаю взглядом от окна и смотрю на дверь его кабинета.

— Не беспокойтесь, хозяин дома. — Успокаивает меня и коротко улыбается. — Я отнес ему кофе и свежую прессу. Они надолго его займут, как раз до прихода гостей.

— Ты золото Наэшь! — Поддаюсь порыву и целую его в щеку. — Я пойду переоденусь, а ты держи оборону, если что.

После двух суматошный дней хотелось выспаться. Поваляться до полудня, а еще лучше до обеда в кровати, но пришлось встать еще до первых лучей солнца.

Нет, лично завтрак я не готовила. У меня и в мыслях не было перехватить бразды правления кухней у нашей кухарки.

Я готовила столовую.

Несколько заклинаний по углам для приятной обстановки. На стол накинула плетение располагающее к задушевной беседе, и на финалочку в бокалы дяди и Азалы капнула расслабляющего зелья. Совсем чуть-чуть, переборщить с ним — значит довести человека до глубокого сна.

В спальне первым делом проверила свой блокнот для сообщений.

От Мара пришло подтверждение. Вчера он писал, что отъехал по делам, и успеет ли он вернуться, было под большим вопросом. Падаю спиной на кровать раскинув руки. Взгляд блуждает по потолку, пока в голове роятся мысли, словно потревоженные пчелы.

Ключ Даэля все еще у меня. Вернуть его на место за эти дни у меня не получилось. Мешало то его отсутствие на рабочем месте и запертая дверь, то вездесущая Шанна, прописавшаяся в отсутствии Азалы за ее столом. С василиском я столкнулась один раз в коридоре суда, и его взгляд мне не понравился. Слишком пристальный. Тяжёлый. Так он смотрит на подсудимых, зачитывая их преступления. И я сбежала, боясь, что карман, где все еще лежал ключ, задымится под его взглядом.

Надо что-то придумать, но вот что…

Попасть к нему в кабинет ночью с той системой охраны, что там установлена — просто самоубийство. Меня либо расплавит, либо сожжет на месте при любом нарушении защитных нитей, которыми кабинет Даэля опутан, как паутиной.

Со стоном переворачиваюсь и утыкаюсь лицом в подушку.

Раздавшийся внизу перелив дверного звонка вызывает у меня ещё один стон.

Подскакиваю и лечу переодеваться.

Кремовая блузка с пышным воротником, плиссированная юбка до колена первое что попадается на глаза. Не самый лучший вариант, но времени копаться в гардеробе нет.

Последнюю пуговичку застегиваю сбегая по лестнице.

Наэшь уже открыл дверь и впустил нашу гостью.

— Азала! — Она смущенно осматривается и мнется на пороге не решаясь подойти. — Рада тебя видеть. Не стесняйся, проходи. — Приходится буквально тащить ее за руку. — Как твое самочувствие?

— Спасибо, уже пришла в норму. Надеюсь конечно на это.

Улыбка ей очень идет и еще больше делает похожей на тетю хоть внешне они полные противоположности.

Рыжеволосая, с синими, как озера, глазами и веснушками, тетя напоминала лето: яркое и солнечное. Азала же походила на зимний день с ее белоснежными волосами и серыми, как ненастное небо, глазами. Одна миниатюрная, едва достающая дяде до плеча и другая — высокая, с аппетитными формами, которыми тетя не могла похвастаться.

— Хочу познакомить тебя с хранителем нашего дома. — Наступает один из главных моментов. — Наэшь — поистине сердце и душа этого дома.

— Рад, познакомиться фресса. — Учтиво склоняет голову к плечу и жмет протянутую Азалой руку.

Я

Азала морщит нос и делает глубокие вдохи. От ее чиха глаза у Наэша округляются в удивлении. Она чихает не останавливаясь.

— Простите. — Прикрывает нос ладонью. — Не понимаю что со мной.

А вот я, кажется, знаю.

У тети была такая же реакция на неё. Сначала все решили, что у неё аллергия на цветы. В тот день для ее оранжереи привезли несколько новых сортов, но через пару дней ситуация повторилась. И каждый раз когда Наэшь надевал ее.

Я думала маловероятно встретить еще одного человека с похожей реакцией, но я рада что ошиблась.

Азалу отправила в гостиную дожидаться горничную с мятной водой. Очень надеюсь, она ей поможет.

Пока могу сказать, что довольна как все идет.

Из гостиной еще доносились чихи, но уже такие частые.

— Как такое возможно, фресса⁈ — по лицу дворецкого сквозило не просто удивление, а изумление вперемешку с надеждой. — Я не могу поверить, что есть еще один человек, у которого моя жилетка вызывает такую реакцию. — Он на минутку задумался, бросил взгляд в гостиную и снова повернулся ко мне. — Теперь я начинаю понимать… Икра, паштет и вот это. — Оттягивает пальцами жилетку. — Вы думаете, она — перерождение фрессы Итэль?

— Для перерожденной она по возрасту не подходит.

— Значит, обмен искрами. — Без тени сомнения произнес Наэшь.

Теперь я была удивлена.

— Откуда такое предположение?

— У вас прекрасная библиотека, в которой я люблю коротать вечера и восполнять пробелы в знаниях. И, кажется, я тоже могу внести лепту в вашу проверку.

Сказав это он повесил пальто Азалы в шкаф и рванул по коридору. Дворецкий, который всегда двигался чинно с присущей ему неторопливостью сейчас буквально летел по нему.

Отвлёк меня звонок в дверь.

Это наверняка Мар.

Он ворвался в дом, принеся свежесть морозного утра, запах паровозного дыма и гари с вокзала.

— Спасибо за приглашение. — Его губы касаются моей щеки.

— Ты, смотрю, решил порисовать. Погода вдохновила?

Помимо тубуса у него в руках пенал с угольными карандашами и складной мольберт.

— Я выбрал более вдохновляющую натуру. Ты ведь обещала мне попозировать. Помнишь?

Помню ли я? Нет, конечно. У меня голова другим занята, но Мару я этого говорить не стала.

Меня от ответа спас дядя, покинувший кабинет и, пыхтя сигарой, направился к нам.

После приветствий и обмена любезностями я отправила их в столовую, сама же пошла за Азалой.

Мятная вода помогла. Она больше не чихала и не тёрла нос.

При виде нас мужчины встали. Я наблюдала за дядей. Мне была важна его реакция, ведь их с тетей брак был заключен по древнему ритуалу с использованием крови и соединения аур.

Он должен был почувствовать ее частицу в Азале.

Должен, но, видимо, не почувствовал.

— Дядя, Мар, знакомьтесь, моя хорошая знакомая Азала. — Подтолкнула застывшую в дверях девушку.

От мужчин последовали приветственные кивки и пожелания доброго утра.

По этикету гости сидят по правую руку от хозяина дома. Но я решила отступить от правил.

— Мар, нет. — Остановила его когда он отодвинул свободный стул рядом с собой. — Азала недавно переболела и лучше ей не сидеть на сквозняке. Пусть сядет напротив дяди.

Азала конечно сопротивлялась. Пришлось вести ее за руку и чуть ли не силой усаживать на стул.

За столом главной темой стала погода. Мар, ездивший на север империи, рассказал о замерзшем озере Раца, которое никогда не сковывалось льдом. Многие боялись таких странностей погоды и посещали действующие Храмы, моля богов о милости. Я сама читала в газете о трех затоптанных толпой в ходе одной такой службы. Кажется, с ужесточением морозов люди начинают терять голову. А до весны еще два месяца.

— Любите паштет? — Не выдержал дядя и задал, наконец, вопрос, заметив, как Азала уплетает тосты с паштетом и вареньем. При чем варенье она намазывала сверху паштета. Особый вид гастрономического извращения.

— Люблю — не то слово, — смущенно улыбается девушка и открыто смотрит на дядю, — я его обожаю. Знаете, раньше меня мама и кусочка не могла заставить съесть, а потом оторвать не могла.

— У вас вышло, как у моей племянницы с ее любовью к кофе. Она и глотка сделать не могла, чтобы ее не стошнило, а как поступила в академию, начала пить его литрами. — Где, кстати, вы с ней познакомились?

— В Палате. — После ее ответа удостоилась вопросительного взгляда от дяди. — Ваша племянница прирожденный защитник, никому из новичков ещё не удавалось перевести жертву в обвиняемые. И два последних дела она выиграла.

— Поздравляю, Лира. — Вслед за Маром бокалы подняли и остальные.

— Моя племянница все больше меня удивляет, — дядя говорит с гордостью в голосе. — Она буквально повернула свою жизнь на сто восемьдесят градусов, чему я очень рад. И даже скромно молчит о своих подвигах в суде.

— Было бы чем хвастаться.

Жму плечами и делаю глоток кофе. Некстати вспоминаю слова дяди о тошноте. Горло перехватывает спазм, и кофе едва не оказывается на белоснежной скатерти.

В этот раз в суде мне действительно просто повезло. В деле с кражей вазы как такого суда даже не было. Потерпевшая просто забрала заявление, толком ничего не объяснив.

Со вторым делом тоже все разрешилось быстро. Присутствующие на той вечеринке закончившейся дракой дали показания полностью оправдавшие моего подзащитного. Как я и предполагала с дракой двух друзей было не все так просто. Менее удачливый позавидовал другому, получившему недавно повышение и наследство от почившего родственника. Спровоцировал драку с порчей имущества надеясь вытрясти с друга компенсацию, а тот отказался. Вот он и подал иск в суд, где разгромного проиграл. Так что хвастать мне нечем.

Мы уже заканчивали завтрак, а Наэшь все не появлялся.

Мар увлекает дядю в разговор о верфе. В обсуждение новых моделей кораблей включается и Азала. Оказывается, она неплохо знает тему, и ей удается удивить мужчин своими познаниями. Они активно обсуждают новые модели кораблей с кристаллической сетью для более быстрого хода.

От кофе меня правда начинает тошнить. Пятая чашка уже не лезет.

В коридоре что-то гремит. Слышатся торопливые шаги. Наэшь появляется неожиданно с подносом, накрытым клошем. Тот дребезжит, а из-под него

— Наэшь, мне кажется еда у тебя на подносе не совсем готова.

Со смехом дядя откидывается на спинку стула. Я кошусь на поднос, силясь понять, что притащил наш дворецкий. Пока идей никаких.

— Это подарок для нашей гостьи.

— Ты, уверен…

Договорить не успеваю. Меня оглушает визг Азалы и звон упавшего подноса. По столу мечется сине-желтое «пятно» с длинным шипастым хвостом, оно шипит и брызгает слюной. Не сразу соображаю, что это. Издав пронзительный писк, существо несется к Азале. Та в ужасе отшатывается становясь бледнее снега за окном. С грохотом падает стул. Дядя подскакивает, рисуя в воздухе магический аркан. Но накинуть его не успевает. «Пятно» кидается на шею моей гостьи, довольно урча и попискивая. Шипы с хвоста исчезают, уступая место розовой шерсти.

— Лира, в кабинет! — дядя тяжелой поступью покидает столовую. — Быстро.

— Наэшь, ты не золото… ты бриллиант! — Подмигиваю ему и хлопаю по плечу.

Надо же додуматься притащить магического питомца тети. Он создан из ее магии и мог отреагировать только на ее искру. Не будь ее в Азале, она бы стала его завтраком.

Глава 22

— Объяснишь, что за спектакль сейчас был в столовой. — Голос дяди громыхнул, словно удар кулака об стену. — Ты еще и Наэша втянула в свои игры. Зачем? Лира, зачем ты притащила сюда эту женщину и позволила ей разбередить мои раны.

Он метался, словно раненый зверь. В его голосе было столько боли, которая не могла меня не коснуться.

Возможно, я и правда перегнула. Не подумала, какую боль может причинить эта встреча. Но по другому я не могла.

— Во-первых, никого я не втягивала. А во-вторых в столовой был не спектакль, а доказательство того, что желания рано или поздно сбываются.

Дядя отошел к бару, звякнул пробкой от графина и плеснул в бокал тонса. Я бы тоже не отказалась выпить. Правда, чего-то покрепче. Жаль дядя крепких напитков не держал.

— Выслушай меня, — дала ему время опустошить стакан. Он всегда смаковал напитки, а тут залпом осушил бокал. — Ты ведь помнишь тот злосчастный день… Мы с тобой гуляли, любовались цветами, и мне повезло найти белоцвет. Помнишь?

Мне не надо знать его ответ. Уверена, он не мог забыть ни минуты того дня.

— И ты загадала желание, которому не суждено было сбыться.

Голос дяди звучал глухо, почти безжизненно. Его действительно подкосило знакомство с Азалой.

— А я думаю, суждено. Цветок рассыпался искрами, приняв мое желание, и поэтому искра тети слилась с угасающей искрой Азалы, дав и ей, и себе второй шанс на жизнь.

— Слилась… Ты сейчас о чем, Лира?

После моих слов он будто очнулся. В его глазах загорелся интерес и, главное, желание выслушать. Очень надеюсь, что он сможет не только понять, но и принять то, в чем я уверена как никогда.

До меня самой не сразу дошло, почему именно искра тети, а не чья-то другая, выбила себе второй шанс на жизнь. Все дело в моем желании. В тот момент, загадывая его, мысленно сформировала в голове образ тети с младенцем на руках. Именно ее, а не просто абстрактную женщину. А искра — ее часть, даже без телесной оболочки. И следовательно, шанс, чтобы мое желание было исполнено.

— Она могла тебя одурачить. Узнать, какой была Итэль, она легко могла от ее подруг. Да и слуги тоже болтливы. — После моего рассказа он пребывал в возбужденном состоянии, но все же отказывался верить.

— Могла бы, не спорю. Но зачем ей это? — Дядя молчал. Ответа у него не было. — Ей это ничего не дает. Пытаться обмануть нашу семью, не опасаясь последствий, может только полный идиот или бессмертный. И не забывай, фамильяр признал ее.

Потратив еще пару минут, несколько десятков нервных клеток смогла, наконец, убедить дядю пойти и просто поговорить с ней. Местом для разговора он без моей подсказки выбрал оранжерею.

А я пошла искать Мара.

Убирающиеся в столовой горничные отправили меня искать его в музыкальную комнату. Из-за двери доносились звуки арфы.

— Красиво. — С моим появлением Мар прервался. Мелодия обрывается на самой высокой ноте.

— Настоящая красота сейчас стоит передо мной.

— Льстец! — От интонаций в его голосе могла растаять ледяная скульптура в нашем саду. — Если ты хочешь меня нарисовать, то место ты выбрал не самое удачное.

Музыкальная комната хоть и была большой, но здесь было мало света. Для хорошей акустики пришлось пожертвовать размером окон. Они были узкими и с витражами, которые и без того затемняли комнату.

— Для портрета в стиле инью самое подходящее.

От удивления я на пару минут потеряла дар речи.

Меня рисовали, и не раз. Но вот в стиле инью никому еще в голову не приходило меня изобразить.

Где-то пять лет назад был выставлен первый портрет, нарисованный в этом стиле. Лицо натурщицы было скрыто маской, а вот все остальное можно было рассмотреть вполне подробно. Картина произвела такой фурор, что выставку не закрывали пару месяцев.

— Так что? — Мар успел уже расчехлить свой мольберт. — Приступим⁈

Похоже в моем согласии он не сомневался.

— А, почему бы и нет!

От той выставки я была под впечатлением. Порывалась несколько раз заказать и для себя такой, но меня останавливал один момент. И именно его сейчас держал в руке Мар.

— Без этого никак? — Делаю шаг назад, отклоняясь от пузырька в его руке. Ярко красная тягучая жидкость приятно пахла.

— Не бойся, — сокращает между нами расстояние, — она не даст сильного возбуждающего эффекта, лезть на меня и умолять о сексе ты точно не будешь.

Он капает пару капель мне на губы и размазывает их пальцем. Легкое покалывание сменяется жаром. Он прокатывается от пальцев ног до самых ушей.

Мар подхватывает меня на руки и несет к диванчику. Губы стараюсь не облизывать.

На блузке расстегивает несколько пуговиц, оголяя грудь в кружевном бюстье. Одну мою ногу сгибает в колене и стягивает с нее чулок. Юбку каким-то чудесным образом он снял с меня раньше и художественно разложил на спинке дивана.

По телу разливается приятная истома. При каждом взгляде на Мара грудь наливается тяжестью в ожидании прикосновений, а низ живота сладко тянет.

А вот мужчину, кажется, совсем не волновало, что рядом полуголая,

Он вообще напоминал каменную безэмоциональную глыбу рассматривающую меня в данный только как натурщицу. Холодно и отстранено придавал мне нужную позу. Отходил на несколько шагов назад пробегался по мне взглядом художника, хмурился и начинал заново искать новую позу. И так несколько раз.

— Лира, голову вправо, прогнись в спине и не шевелись. — Очередная просьба-приказ сказанная требовательным голосом.

— А ты изверг, Мар.

Поза у меня была весьма провокационная. Одна рука за головой, другая покоится между бёдер. Прогнувшись в спине по его просьбе, сразу ощутила волну желания, прокатившуюся от макушки до кончиков пальцев.

Пальцы Мара порхали над холстом. Исписанные угольные карандаши валялись на полу у его ног за ненадобностью.

Возбудитель действовал медленно, но действенно. Он был необходим для написания в стиле инью, ведь тут главное не только тело, запечатленное на холсте, а яркие эмоции, вызванные желанием. У меня от каждого вздоха туман страсти застилал глаза и опутывал мозг. Кружево ласкало соски не хуже губ искусного любовника, а холодный воздух из окна скользил по разгоряченной коже, подобно сильным пальцам.

Уже пару минут мне хотелось завалить Мара на пол и банально надругаться над ним. Да и не только его, а любого мужчину, попавшегося мне на глаза.

— Долго еще? — За окном уже вовсю властвовал день, радуя солнцем и отсутствием осадков.

На мой вопрос мужчина ответить не соизволил, зато бросил весьма красноречивый взгляд: мол, лежала и лежи дальше.

Прервали нас внезапно.

Дверь с резким хлопком ударилась о стену, едва не слетев с петель.

На пороге застыл василиск с убийственным выражением на лице и стянутыми в узкую полоску зрачками.

Мне конец. Эта мысль промелькнула у меня в голове, прежде чем я полной грудью вдохнула запах хвойной свежести. Стон сорвался с моих губ, а по телу прокатилась волна страсти.

— Оставь нас! — Бросает в приказном тоне в сторону Мара, а сам буравит меня тяжелым взглядом. Делает шаг в комнату, и та сразу сжимается до размеров музыкальной шкатулки.

Я же замираю под его взглядом, не в силах пошевелиться. Забывшись, облизываю губы.

Ох, зря!

Острая волна желания накрывает с головой. Приходится закусить губу, скрывая стон.

— Вы здесь такой же гость как и я. Попросить меня на выход может только Лира, — Мар нарочито медленно вытирает измазанные карандашами пальцы. — А мы с ней ещё не закончили…

— Вы…С…Ней…Закончили…

Каким-то образом василиск умудряется прошипеть каждую букву.

От его голоса волоски на теле встают дыбом. А вот Мар лишь выгнул бровь и даже не шелохнулся. В комнате стало на пару градусов холоднее. Ощутимо запахло лесом и прелой травой. Но не долго. Запах оборотня смело морозной свежестью.

— Мар, все в порядке. — Еле привожу себя в горизонтальное положение. — Как видишь, Даэлю не терпится со мной поговорить. Не будем его задерживать. Попроси пока сварить нам кофе.

— Уверена, — накидывает на мои плечи свой пиджак и заправляет мне за ухо прядь волос. Склоняется и касается губами моего виска. — Если что — кричи.

Он уходит, выдержав битву взглядов с Даэлем.

Наедине с василиском мне становится не по себе. Кровь горячит возбудитель, подталкивая меня к необдуманным шагам.

— У тебя привычка приходить не во время. — Мой голос едва меня не подводит, срываясь вниз. Сглатываю вязкую слюну. — Что такого важного привело тебя ко мне?

Шаг. Второй. И вот он уже нависает надо мной ледяной монументальной глыбой.

— Где ключ Лира? — Вот тот вопрос которого я боялась.

Каким-то чудом мне удаётся удержать лицо, скрывая панику поднявшуюся внутри.

Конечно он заметил его пропажу, не удивлюсь что ещё в тот же день. Зачем только тянул и дал мне возможность им воспользоваться?

— Какой ключ? — В моём голосе ни тени беспокойства и страха.

— Ты прекрасно знаешь какой. Не строй из себя дурочку Лира. — Дергает меня за предплечья и вот мы лицом к лицу. Его запах заполняет мои лёгкие, кровь стучит в висках, а кончики пальцев начинает покалывать. — Верни его сейчас же.

— Как я могу вернуть, то чего у меня нет. Лучше спроси у своей помощницы, она у тебя в кабинете чаще меня бывает.

И тут понимаю, что прокололась.

— Ты влезла куда не следует, и твоя фамилия тебе не поможет выкрутиться в этот раз. Завтра же напишешь заявление об уходе и надеюсь больше тебя не увидеть в Палате.

— И не подумаю! — вырываюсь из его рук. — Сначала докажи, что я что-то там у тебя украла, а потом обвиняй.

— Ты не представляешь, куда лезешь, Лира. Или… — Он замолкает, бросает взгляд на мольберт. — Ключ понадобился твоему любовничку. Не зря он оттирался возле Палаты все это время, подкупил одного из служащих и пытался влезть в Архив. Самому не получилось, вот и решил действовать через тебя.

Размашистым шагом подходит к мольберту. Разворачивает тот так, что ножки скрипят по паркету. И смотрит. Долго. Пристально.

Зря Мар мне не рассказал о его неудачных попытках попасть в Архив, похоже не так уж он мне доверяет. А Даэлю будет сложно сейчас запудрить мозги.

— Нравится? — Решаю отвлечь его. Вернее разозлить и заставить уйти. А разозлить его может лишь моя навязчивость. — Знаешь о ком я думала когда он писал меня… О, тебе.

Выдыхаю ему в губы, привстав на цыпочки. Хватаюсь пальцами за лацканы его сюртука и притягиваю ближе к себе. Вот сейчас он взбесится и оттолкнет меня. Со свистом втягивает воздух. Его кадык дергается, а следом и его рука. Пальцы сжимаются на моей шее, а губы сминают мои, выбивая из лёгких весь воздух. Жар разливается по телу и концентрируется внизу живота. Мои стоны пьёт, как целебный эликсир: жадно и до конца. Его рык в ответ на мой укус отзывается вибрацией у меня в груди. Глухой стон и он разрывает поцелуй. Жадно и тяжело дыша смотрим друг на друга. В ушах нарастает гул. А от его взгляда ноги подгибаются, кажется пол под ногами вибрирует и качается.

Или не кажется.

— Ты чувствуешь? — Меня тряхнуло и весьма ощутимо.

Окна за спиной зазвенели, инструменты застонали на все голоса, а арфа издала протяжное дзынь

Даэль вглядывается в окно. Оно выходит на северную часть города, очень хорошо виден шпиль Торговой палаты и сияющий серебром купол Храма Истинных.

Стекло идет трещинами. Гул переходит в протяжный свист. Внутри все холодеет от страха, он липкими щупальцами проникает в кровь.

— Даэль…– Шепчу пересохшими губами хватаясь за его руку. — Даэль, только не уходи мне страшно.

Он не отталкивает. Сжимает мои пальцы и притягивает к себе. Резко. Утыкаюсь в его грудь, рукой он фиксирует мою голову и не дает повернуться.

— Закрой и не открывай глаза, — приказывает, прижимая к себе. — Поняла меня Лира?

Я киваю, так как это единственное, что могу сейчас сделать.

Дом ощутимо трясет. Даже сквозь закрытые глаза проникает яркий слепящий свет. Свист сменяется оглушающей тишиной. Она пугает еще больше. Так тихо просто так не бывает. И я оказываюсь права.

К сожалению.

Дикий рев разрывает тишину. Объятия василиска становятся еще крепче. Он буквально вжимает меня в себя до болезненных ощущений. Нас сносит магической волной. Весь удар Даэль принимает на себя, успев развернуть меня и прикрыв собой. Все стихает. Пол усеян осколками стекла и сорванными с деревьев ветками. На негнущихся ногах подхожу к оконному проему, ежась от пронизывающего ветра. В глаза бросается согнутый шпиль и чернеющий копотью купол Храма. Из него в небо бьет столб света, извергающийся молнии и магические искры.

Меня настойчиво тянет туда. Знакомая боль медленно ползет по спине, жалит нервы и стягивает мышцы. Перед глазами вспыхивают радужные точки. До крови прикусываю губу и падаю коленями, прямо на осколки. Обеспокоенный голос Даэля слышу, уплывая в темноту и цепкие объятия боли.

Туман в голове рассеивается медленно. В ушах еще стоит звон, сквозь который доносятся встревоженные голоса.

Глаза открываются с трудом. Прикладываю к ним ладонь, прикрываясь от слепящего света, и с громким стоном приподнимаюсь.

— Лира, девочка моя, тебе лучше полежать, — с беспокойством во взгляде и голосе дядя склоняется надо мной. — Скоро придет лекарь и осмотрит тебя.

Лекарь — последний, кого бы сейчас я хотела видеть. Кто мне был действительно нужен отсутствовал в комнате.

— Где Даэль? — Ноги не держат. Приходиться опереться на Мара и с ним под ручку доковылять до окна.

Столб света больше не бьет в небо зато стеной валит снег. Черный снег.

Мне надо туда. К Храму.

Осталось только проскочить через дядю и Азалу, перегородившими дорогу к двери. Спелись уже, значит.

— Лира, я согласна с твоим дядей, тебе надо дождаться лекаря. Ты два часа была без сознания. — Говорю же, спелись. — Ещё и осколки стекла могут быть в ранах.

Коленями и правда стоило бы заняться. Порезы хоть и не глубокие, но кровоточили, а при любом движении раны неприятно дергали.

— Я займусь ими. Обязательно займусь, но потом. Сейчас мне надо быть там. — Машу рукой в сторону окна, и дядя, отвлекаясь на мой жест, теряет бдительность. Этим я и пользуюсь.

На боль от ран стараюсь не отвлекаться, хоть она и не дает о себе забыть. Особенно, когда сбегаю по лестнице.

Из шкафа в прихожей забираю шубу Азалы. Комплекция у нас разная, но бежать наверх за своей у меня нет ни времени, ни сил. Шуба мала в бёдрах и застегнуть ее до конца не получается. Плевать. Не на прогулку собираюсь.

На улице почти ничего не видно из-за снежной пелены. От соседнего дома отъезжает наёмный виджас. Едет медленно, и я выбегаю ему на перерез.

— Совсем с ума сошла! — Кричит мужчина, выскочив из салона.

Когда я запрыгиваю в его виджас и хлопаю дверью перед его носом, он вообще впадает в ступор.

— Это за моральный ущерб. — Снимаю с пальца кольцо и кидаю мужчине. Ловит он его без заминки.

Я гоню виджас, насколько мне позволяет видимость. До Храма всего два квартала, и в хорошую погоду добраться до него можно минут за тридцать.

Сейчас же у меня уходит целый час.

Подступы к Храму ожидаемо защищены барьером. Прозрачный щит соткан из магии высшего порядка его просто так не обойдешь. Оглядываюсь по сторонам в поисках Стражей. Они тут точно должны быть, барьер ведь кто-то из них ставил.

Пока на глаза попадаются только столпившиеся у барьера зеваки.

Воздух пахнет гарью, озоном и смертью.

С той стороны замечаю мужчину в форменном кителе черного цвета с эмблемой Корпуса Стражей на рукаве. Привлечь его внимание маханием рук и криком не удастся. Есть более действенный способ.

Отхожу за угол здания. Прикусываю ребро ладони до крови. Голова немного кружится, собственный вкус крови во рту отдает горечью. Проваливаюсь спиной к зданию и даю себе пару минут передышки.

Кровью рисую на ладони круг, одновременно вливая в него магию. Печать рода проявляется медленно. Линии сливаются в знакомый мне с детства узор трилистника, обвитого лозой с шипами.

Подхожу вплотную к барьеру и вытягиваю руку. Один из Стражей замечает меня, делает несколько шагов в мою сторону и бледнеет, распознав знак рода на моей руке.

— Простите, фресса Эсс Арди, у меня приказ не пропускать никого постороннего, — от него так и веет решимостью выполнить приказ.

— Я не прошу нарушать приказ, — говорю вкрадчиво, чуть повышая голос. — Как проявленный Чтец, я имею право пройти на место преступления. Ведь другого Чтеца здесь нет. Не так ли?

Даэль не успел бы за это время найти Чтеца, вызвать его и тем более доставить того на место.

— Кроме вас нет. — Его ответ вызывает у меня довольную улыбку. — Отойдите на шаг, я открою проход.

Из кармана он извлек связку артефактов, перебрал их и найдя нужный активировал его замкнув магический контур. Им как ключом открыл небольшой проход в барьере. Протиснуться в него можно было только боком.

Повсюду сновали стражи и ищейки. Раздавались хлопки поисковых заклинаний, сменяющиеся вспышками фото-артефактов и руганью экспертов на топчущихся по возможным уликам стажеров.

Ступени Храма кое-где были разворочены почти до основания, покрыты копотью и серыми разводами от растаявшего снега.

Внутри было не лучше.

Мраморный пол был испещрен глубокими трещинами словно морщинами. Повсюду валялись осколки разбитых статуй, огарки свечей с алтаря и куски купола.

Некогда прекрасное место для восхваления Богов превращено почти в руины.

Под ногами хрустели осколки скульптур, ступать приходилось осторожно тем более выбежала я из дома в домашних туфлях.

— Ай! Твою ж…! — Один осколок

Самое интересное Даэль во всем этом гомоне голосов каким-то образом услышал именно мой.

— Лира. — Его голос прозвучал угрожающе и немного пугающе. — Ты как сюда попала?

— Ножками. — Для наглядности вытянула упомянутую конечность и повертела ступней.

— Не ёрничай. Тебе здесь нельзя находиться.

— Знаешь, Даэль, мы сейчас можем с тобой долго препираться на тему можно или нельзя мне здесь находиться. Но я уже здесь и уйду, только когда сама решу.

Пока он отходил от моей речи обогнула его и прошла вперёд.

И сразу чуть не решила повернуть назад.

Трупы я видела только на картинках в учебниках, и то пару раз. А здесь… Они лежали полукругом около расколотого надвое алтаря, скрюченные, в неестественных позах, с обугленными конечностями.

Тошнота подступила к горлу от увиденного. Боюсь теперь эта картина будет часто приходить мне в кошмарах.

Не обращая внимания на рвотные позывы, прошлась вдоль трупов. Старалась смотреть только на их ноги, от выражения их лиц меня бросало в дрожь. Тут не было той безмятежности на лицах, как у убитых с первого жертвоприношения, здесь застыл весь ужас и агония жертв перед смертью.

Их не хватало.

— Где еще один? — Не мог же он сгореть до кучки пепла лежащей сейчас на алтаре.

— Кого не хватает?

Даэль пытался изобразить удивление от моего вопроса, но у него плохо получилось.

— Трупа. — Вплотную подошла к нему и понизила голос. Слишком много рядом лишних ушей. — Я знаю про жертвоприношения, видела дела из секретной комнаты. Хотел моего признания в краже твоего ключа, так вот оно. И не ври мне, что это простое убийство

— А ты хорошо покопалась в бумагах. — Вижу искреннее удивление у него на лице.

— Старалась. Так где тело?

— Сам хотел бы это знать.

За его спиной была стена с фреской, одна деталь которой была мне знакома.

В Храме я была не частым гостем, посещала всего пару раз, ещё будучи ребёнком сопровождая дядю. Он после трагедии сюда зачистил. Ходил по несколько раз в неделю, ища здесь успокоения своему горю.

От скуки, пока дядя предавался молитвам, бродила по помещению, изучая фрески и любуясь статуями. И очень хорошо запомнила все изображения. И чего никогда на них не было, так это двух перекрещенных молний, скованых треугольником.

Его нарисовали недавно.

Вернее, нацарапали чем-то острым судя по шершавым краям рисунка.

Я видела этот символ в своей прошлой жизни.

Первый раз в тот самый трагичный момент, когда я вместо Шанны напала на императрицу. Символ был вытатуирован у нее на шее, и раньше я его у нее не видела. А это значит, она его прятала.

Вопрос: зачем?

Второй раз увидела похожую татуировку уже в тюрьме. На том же месте у того самого менталиста, так усердно ковырявшегося в моих мозгах, что лишил меня зрения. Думается мне, не случайно он так усердствовал.

Да и к чему.

Меня уже признали виновной, смысла в его действиях на тот момент не было никакого. Что он хотел увидеть в моих воспоминаниях? Что?Из омута воспоминаний меня возвращает звук сирены, доносящийся с улицы. Через несколько минут помещение заполняют некроманты в черных плащах с холщовыми мешками для трупов в руках.

— Увидела что-то интересное?

От близости Даэля по коже прошел лёгкий озноб.

— Просто фреска понравилась. — Говорить ему про символ пока не стала. Еще не уверена, стоит ли ему доверять. — Я вот что тут подумала, — разворачиваюсь к нему, плотней запахивая полы шубы. Замерзла дико. — Храм же построен сразу после основания империи, и значит, тут должен быть зал для ритуалов. Нам стоит поискать его, скорей всего, там и найдется потерянный труп.

Про ритуальный зал вспомнила совершено случайно.

Сложно поверить, но на уроках истории я, в отличие от многих, не засыпала под нудное бормотание лектора, а внимала его речам и усердно конспектировала.

И, как оказывается, не зря.

— Ты продолжаешь меня поражать. Вот только вход в него знают Жрецы, а те сейчас спят под действием дурмана. У них неделя очищения, если не забыла.

Я то забыла, а вот наш любитель жертвоприношений, видимо нет. Он или они выбрали просто идеальное время для своего «чёрного» дела. Храм пуст, свидетелей никаких, делай что хочешь: хоть оргии устраивай, хоть убивай — все равно никто ничего не услышит, благодаря пологу тишины, накинутому самими Жрецами перед погружением в очищающий сон.

Перед Ночью Перерождения все Храмы закрываются, а их служители принимают вытяжку из лаундана и впадают в сон, из которого выходят перед самым праздником. Дозу рассчитывают очень точно и индивидуально, опираясь на индивидуальные особенности организма и магический резерв.

И Жрецы еще долго не проснутся. И вход нам придется искать самим. Ну, или, по крайней мере, попытаться.

Некроманты унесли тела, и в воздухе больше не витал удушающий запах смерти. Ему на смену пришел горьковатый аромат пыльника и болотной ягоды. Их высушивали и перетирали в пыль, которой потом посыпали тела для остановки тления.

Выполняя приказ Даэля, Ищейки начали простукивать стены в поисках прохода. Они двигались друг за другом по цепочке, не пропуская ни одного сантиметра стены.

— Нашёл! — Воскликнул молодой человек в покрытом пылью мундре. Он вдавил рукой один из каменных блоков, и часть стены отъехала в сторону, открыв проход. — Там, кажется, лестница, нужны световые сферы, чтобы осветить проход.

Лестница уводила глубокий вниз. Вдоль стен тянулись перила, без которых ступать по довольно узким ступеням было бы опасно. Любой неосторожный шаг мог окончиться падением.

Я шла сразу за Даэлем, замыкая процессию из пяти смельчаков. С каждым шагом холод все больше усиливался. Зубы стучали без остановки, про пальцы на ногах вообще не говорю. Кажется, я их отморозила.

— Вот и наша потеряшка нашлась. — Сферы вспыхнули ярче, осветив просторный зал. По центру в круге из свечей лежало бездыханное тело. — Парни, ничего здесь не трогайте! — Василиск прикрикнул на двух Ищеек, решивших подобраться поближе к трупу. — Позовите некроманта, его присутствие не помешает.

— Я ее знаю. — Мой слегка дрогнул. Сделала ещё один шаг и остановилась, задев носком туфли одну из свечей.

На полу лежала Юна.

В небесно-голубом платье из тонкого кружева с золотой нитью по подолу. Одна рука покоилась на животе, а другая вытянута вдоль тела.

На

Нагнувшись над ней, осторожно убрала волосы, упавшие на шею, за которыми скрывалась знакомая мне татуировка. Спорю, у ее брата есть такая же. И, скорей всего, у Шанны.

— У нее в руке что-то есть, — обернулась к Даэлю говорившему с пришедшим некромантом. — Под ладонью на животе. Посмотрите.– И правда есть, — мужчина слегка задел меня плечом склоняясь над телом. Двумя пальцами обхватил запястье Юны и убрал руку с живота.

У меня на лице сейчас, скорей всего, был написан тот же ужас, что был на лице Кэла, когда Шанна в таверне передала им некий предмет.

В свете сфер переливался серебром Ловец Душ — один из самых мощных и опасных артефактов. Его создание каралось смертной казнью.

Кто же тот смельчак или, лучше сказать, смертник, решившийся пойти на такое?

Я попятилась назад, желая быть как можно дальше от артефакта, и врезалась в стоящего у меня за спиной Даэля. Подумала на него, вдохнув знакомый запах, присущий только ему.

И ошиблась.

Вскинув голову, увидела василиска по другую сторону круга из свечей.

Холодные щупальца сомкнулись у меня на талии дернув назад.

— Даэль… — Крик ужаса сорвался с моих губ.

Он бросился ко мне перепрыгнув через тело, некромант отшатнулся в сторону и, не удержавшись на ногах, рухнул на пол, сбивая свечи. Мои пальцы мазнули по его руке и ухватили лишь воздух. В зеленых глазах отразился неподдельный страх, а губы беззвучно прошептали мое имя.

Резкий рывок и тишина с темнотой поглотили меня.

Глава 23

Час. Два. Или вообще сутки.

Я не знала, сколько точно времени прошло с момента моего похищения. Может вообще пять минут.

Понять, где нахожусь, при всем желании я так и не смогла.

Ресницы замерзли и попросту не отлипали друг от друга. Руки и ноги давно заледенели. Я даже пальцем пошевелить не могла.

Да, собственно, особо и не пыталась. Берегла силы. А их с каждым вдохом становилось все меньше.

Не знаю, кто меня похитил и для чего, но показываться они не торопились. За все время я не слышала ни чьих шагов и даже голосов.

Эта тишина пугала.

Сомневаюсь, что меня похитили из-за того артефакта, который сейчас спрятан у меня в гардеробной в ворохе нижнего белья. Никто не знал, что я появлюсь в храме в этот момент, я сама об этом даже не знала.

Значит, дело в другом.

Более странно, что мой похититель пах как Даэль. Запах у василиска, как у любого двуипоставного индивидуален, его нельзя подделать или скопировать. Собственная магия того, кто попытается использовать скопированный аромат, изменит его до неузнаваемости.

А в то, что Даэль раздвоился как-то слабо верится.

Вспомнив о Даэле ощутила, как лёгкий холодок пробежался по позвоночнику и рассеялся в районе затылка горячими мурашками.

Холод вокруг я перестала ощущать уже давно, я буквально сроднилась с ним.

Сердце с каждым вдохом билось все медленнее, но упорно продолжало гонять кровь по венам. Мне совершенно не хотелось спать, как должно было быть в такой ситуации. В голове слишком много мыслей они не давали мне отключиться.

Все чаще мысли возвращались к Юне.

Я очень хорошо изучила её за время учёбы. Она не из тех, кто принесёт себя в жертву, какой бы великой ни была цель. Я уверена, она не знала, что умрёт.Её попросту использовали в тёмную сыграв на ее тщеславии.

Еще бы!

В академии она особо не могла похвастаться ни оценками, ни знаниями, но при этом считала себя умнее остальных. Постоянно строчила жалобы на магистров якобы занижающих ей оценки.

А тут её оценили, доверив Ловец Душ. Только сильный маг с яркой искрой мог активировать его полный потенциал. Она сильной не была. Но зал, где мы её нашли, был напитан магией причём божественной. По началу при ритуалах сами Боги снисходили до Жрецов, делясь с ними своими знаниями, оставляя при этом частички своей силы на стенах Храма. Что и сделало этот зал идеальным для использования запретного артефакта. Он как воронка засасывает души, не давая им уйти за Грань. После некромант спокойно переносит их в сосуд, где из них извлекают остатки искр, которые потом помещают в накопитель, где они ждут своего часа. Их можно использовать как для увеличения своего резерва, так и для создания артефакта убойного по своей силе.

Сомневаюсь, что идёт работа по свержению императора, слишком долгая подготовка. Тут явно готовится что-то более масштабное.

Время тянется как медовая тянучка подтаявшая на летнем солнце. Редкие удары сердца звучат набатом в глухой тишине.

И похоже, у меня начались галлюцинации.

По-другому не объяснить ощущение шершавого языка лизнувшего мою щеку. И шипение, раздавшиеся над ухом, от которого если бы могла забилась бы в какой-нибудь угол.

Ощущение чужого присутствия заставило сердце работать с удвоенной силой. Оно билось так сильно, что становилось больно.

По телу прокатилась волна тёплого воздуха и на контрасте с холодом внутри меня заставила меня выгнуться от боли. Хриплый стон сорвался с губ.

И снова послышалось шипение.

В этот раз в нем слышалась угроза и и предостережение.

А следом раздался голос. Голос в котором я не ожидала услышать беспокойство и нежность обращённые ко мне.

— Лира, потерпи немного. — На меня легло что-то тяжёлое и горячее. Дышать стало еще тяжелее. Я жадно хватала ртом воздух, который больше не был ледяным. — Скоро все закончится, я тебе обещаю. Будет немного больно.

Меня словно насадили на раскалённые иглы, провернули несколько раз и разделили пополам. Боль была невыносимой. Если в его понимании это немного, то что тогда совсем больно?

Плеск воды я скорее почувствовала, чем услышала. Она ласково приняла меня в свои объятия, успокаивая бьющееся в конвульсиях тело. Я наконец смогла разлепить ресницы и первое, что увидела лучи света, пронзающие толщу воды. Вторым я увидела хвост, покрытый серебритыми чешуйками. Он обвивал мои ноги, а его кончик медленно полз по бедру разгоняя своим прикосновением заледеневшую кровь.

Развернувшись натолкнулась на обеспокоенный взгляд зелёных глаз.

Даэль. Это был он.

Мы находились внутри воздушного пузыря медленно опускающегося на самое дно водоёма.

Я хотела спросить, как он меня нашёл, но слова застряли у меня в горле.

За его спиной плавал

Я взвизгнула и рванулась в сторону. Пробила воздушный пузырь и сразу же наглоталась солёной воды. Бессмысленно била руками и ногами по воде все только глубже, погружаясь на дно.

С одной стороны ко мне бросился Даэль, а с другой-та белоснежная зверюга.

Василиск успел первым. Его хвост обвил меня за талию и потащил наверх. Лёгкие горели от недостатка кислорода и перед глазами уже танцевали кровавые пятна. Я почти потеряла сознание, только упав на горячий песок решила задержаться.

А где снег? Где зима и холод?

Может, я умерла и это все буйство моей фантазии?

Я моргнула, но ни гладь озера, ни песок подо мной никуда не исчезли.

А ко мне шёл Даэль окутанный магической дымкой, под которой его хвост медленно превращался в ноги.

— Что это за зверюга там была?

Меня до сих пор потряхивало от одного её вида.

Дымка вокруг Даэля рассеялась, он остановился около меня заслонив через чур яркое солнце бьющее прямо в глаза.

С мокрых волос по груди стекали капельки воды, очерчивая каждую мышцу. Терялись они за поясом широких штанов, сидящих на бёдрах.

— Это Харн, мой дуал. — Ответил на мой вопрос с легкой улыбкой на губах.

— Дуа… Кто?

Василиски одна из самых закрытых рас. Они мало распространяются об особенностях своей магии. Известно лишь, что по большей части они стихийники, но есть и те, кто владеет, первозданой — сырой магией. Про каких-то дуалов я слышала вообще в первый раз.

— Он мой магический близнец. — Теперь стало понятно почему он пах так же. Только близнец какой-то уж больно страшненький. Такой ночью приснится подушкой, не отмашешься.

— Выходит это он меня утащил!

Я подскочила на ноги, но сделала это слишком резко и чуть не упала. Голова закружилась, небо с землей едва не поменялись местами у меня перед глазами. Нырнуть лицом в песок мне не дал василиск. Обхватил меня руками за талию и прижал к себе. От него пахло хвоей, солнцем и солью.

— Осторожней, Лира, ты ещё слаба.

— За это надо сказать спасибо твоему дуалу. Кстати, куда он меня вообще утащил и для чего?

Медленно добрели до одной из пальм в тени, которой спрятались от палящего солнца. Тут только пальмы и росли. Больше никакой растительности не было: ни травинки, ни захудалого кустика.

Из всей одежды на мне осталось только нижнее белье и один чулок. И что удивительно, на чулке не было ни одной дырочки в отличии от трусиков. Их словно моль поела.

— Тут есть и моя вина. — Сконфуженно произнес василиск. — Я не осознанно тебя пометил, прокусив губу при поцелуе. Харн среагировал на мою метку в твоей крови и решил что ты представляешь опасность.

— Прости, что ты сделал⁈ — Не замечала за собой возможности шипеть. Но сейчас я именно прошипела. Встала на ноги опираясь на ствол пальмы. В этой ситуации смотреть на василиска снизу вверх мне не нравилось.

— Пометил. — Повторил Даэль. А я сначала открыла рот, а потом закрыла. На языке вертелась только нецензурная брань. — Дуалы своего рода, наши щиты, призванные устранять опасность. Почуяв метку они материализуются рядом с её носителем и уничтожают его.

— Выходит, мне повезло, что твой дуал оказался любителем, посмаковать агонию своей жертвы. И попросту решил меня заморозить, а не сожрать на месте.

После моих слов Даэль нахмурился и бросил взгляд себе за плечо. Раздув ноздри над водной гладью, качалась белоснежная голова. Его Хран был явно недоволен, что добыча в моем лице от него ускользнула.

Мне повезло ещё и в том, что Даэль достаточно быстро нашёл место, куда меня спрятал его дуал. И моё замёрзшее тельце не пополнило ряды ледяных статуй — бывших врагов василиска.

— А эту метку можно как-то убрать?

Метнулась взглядом к белесой голове. Хран словно дразнясь склонил голову и высунул раздвоенный язык.

Жуть!

Передёрнула плечами и уперлась взглядом в голый торс Даэля.

Заворожено наблюдала за капелькой пота скользящей по его груди. Так и хотелось слизнуть ее языком. Прикусить рельефные мышцы оставляя отпечатки своих зубов словно клеймя. Зацеловать две полоски шрамов на животе и спуститься ниже… От живо представленной картинки бросило в жар. Внизу живота сладко заныло от предвкушения.

— Метку я уже уубрал, — ладонь Даэля легла на ствол с одной стороны от моей головы. — А теперь скажи мне, только честно, какие у тебя дела с этим оборотнем.

Хотелось в его голосе услышать немного ревности. Но в напряжённом голосе слышу лишь ожидание моего ответа.

— Наши дела с ним проходят сугубо в горизонтальной плоскости. — Ну, не могла удержаться и решила его поддразнить. По мне полоснули ледяной зеленью глаз.

— Я сейчас спрашиваю серьёзно, Лира.

— Ну так и я серьёзно. — Сложила руки под грудью.

— Значит, продолжаешь настаивать, что вы любовники?

Он склонился ещё ниже. Его горячее дыхание шевелило волоски у меня на виске, а ладонь легла мне на живот, посылая чувственные мурашки по всей коже.

Ответить мне не дали его губы, смявшие мои в диком поцелуе. Я плавилась под его пальцами, горела от каждого соприкосновения наших губ. Запускаю пальцы в его волосы, притягивая его к себе ещё ближе. Вжимает меня в пальму и закидывает мою ногу себе на талию, давая в полной мере оценить его желание.

Внезапно лишаюсь опоры за спиной, и мы падаем.

Падаем не на песок, а на что-то твёрдое и пыльное.

В лучах солнцами танцевали пылинки, взметнувшиеся с пола после нашего падения.

— Не ушиблась? — Участливо спросил Даэль помогая мне подняться.

— Вроде нет, — мотнула головой и огляделась. — А где это мы?

На первый взгляд нас занесло на чей-то чердак. Вдоль стен выстроились диваны с потёртой обивкой, пара кресел без ножек, заваленных на бок, и картины, выстроенные ровным рядком под окном. И все это было запорошено толстым слоем пыли.

— Кажется, мы на моем чердаке. —

Он ответил после того, как подошёл к окну и протёр мутное стекло. Сдернул с одного из кресел некогда белое полотно ткани, а сейчас посеревшее от времени и пыли. Встряхнул его и закутал меня в него, как в кокон. — Не будем будоражить мою прислугу твоим внешним видом. Лишние слухи нам обоим

Он явно издевался.

Я вскинула голову и напоролась на его смешливый взгляд. Тряхнула волосами, вздёрнула голову еще выше и, фыркнув рванула ручку двери.

В коридоре нос к носу сталкиваемся с горничной.

Рыжеволосая методично натирает серебрянные безделушки, стоящие на столике, умостившимся аккурат между двумя дверями: гостевой спальней, куда меня вел Даэль, и, собственно, его покоями.

Увидев нас глаза девушки округлились, а губы беззвучно размыкались.

— Сения, попроси Маэра организовать нам перекус и найди какую-нибудь одежду для моей гости.

— Конечно, эрс. — Ее глаза с любопытством оглядели меня с ног до головы.

Стоило топоту ее ножек стихнуть внизу лестницы василиск распахнул дверь спальни.

— Жду тебя через полчаса внизу. Твоего дядю я предупрежу, что ты в безопасности и скоро будешь дома.

Я привалилась спиной к закрывшейся двери и устало прикрыла глаза.

Внутри все еще дрожало и полыхало после его поцелуя. Губы покалывало, а тело неудовлетворено ныло, лишеное долгожданной разрядки.

Со стоном отлипла от двери, выпуталась из тряпки и белья, отшвырнула все ногой к стене и направилась в ванную.

Стоя под струями воды, меняла их напор и температуру. Сначала горячую под сильным напором, потом холодную для бодрости. Вывернула вентиль с холодной водой до упора, но никакой бодрости не почувствовала. Я вообще не ощущала холода от воды, в то время как горячей обожглась до красных пятен на коже.

Покрутила вентили в разные стороны. Пару раз даже пустила по трубе магический разряд, но ситуацию это не изменило.

Из ванной вылетела, не смыв полностью, пену, и она дрожащими хлопьями оседала на пол. Не боясь, что меня могут увидеть, распахнула двери балкона, выходящего в сад, и шагнула на заледеневшую плитку.

Судорожно сжимаю пальцы в кулак, закрываю глаза и перестаю дышать от шока.

Я. Не чувствую. Холод.

От слова совсем.

Касаюсь пальцами кованных перил, покрытых тонким налетом льда. И ничего. Только металл. Только гладкость льда.

Что этот рыксов Хран сделал со мной?

К приходу горничной пена на полу превратилась в небольшие лужицы, а температу в комнате упала на пару градусов.

Если ее что-то и удивило виду она не падала.

Сгрузила на кровать ворох платьев по ее словам, принадлежащих матери Даэля. Все изумрудных оттенков разной степени насыщенности. И насколько я знаю, это родовой цвет.

Девушка помогла мне справится с волосами. Скрутила из непослушных прядей несколько жгутиков по бокам, спрятав их кончики в небрежный пучок на макушке.

Косметики конечно в доме холостяка не нашлось.

Горничная немного боязливо предложила воспользоваться ее помадой, а я не стала отказываться. К моему ответу она не была готова и пару секунд растеряно хлопала глазами.

Дрожащей рукой извлекла из кармана фартука продолговатый тюбик и протянула мне. Нежно– розовый — не мой любимый цвет, но лучше он, чем ничего. Подушечкой пальца наношу несколько точек на губы и скулы, растушевываю, и лицо перестает напоминать посмертную маску. Но на губах цвета не хватает. Вбиваю в них еще немного помады и довожу почти цвета зацелованных губ.

Тяжелый шелк платья приятно ложится на кожу. Расклёшенная юбка невесомо касается коленей, а вырез на груди открывает ключицы, придавая мне хрупкий вид стекляной статуэтки. По талии змеится серебряный узор похожий на морозный орнамент.

Даэль ждал меня в столовой.

Солнечный свет заливал комнату, играл на хрустальных гранях бокала в руке василиска.

Оторвав взгляд от окна, он медленно развернулся ко мне. Хруст стекла. Пронёсшийся по коже холодок, и на пол посыпались осколки бокала с алыми каплями.

— Ли… Лирана. — Он смотрит так словно видит меня впервые. А его низкий голос снова вызывает томление внизу живота. Знала бы, что его так, проберет от зелёного цвета, давно бы сменила весь гардероб.

В его взгляде я вижу восхищение, смешанное с удивлением.

Его взгляд замирает на моих ногах. Босых ногах.

Платье то мне удалось подобрать, а вот с обувью возникли проблемы. У мамы Даэля была миниатюрная ножка, в отличие от моей.

— Тебе надо руку перевязать. — Беру со стола тканевую салфетку, встряхивая ее, и сворачиваю вдвое. — Не хватало мне еще обвинений в твоей смерти от потери крови.

Я беру его руку в свою и переворачиваю ладонь. Из порезов сочится кровь, смешиваясь со стеклянной и ледяной крошкой. Лед более прозрачный и его не трогаю, а стекло поддеваю ногтем и вытаскиваю из ран. Даэль даже не дёргается.

— Вот и все! — Завязываю еще один узелок и отступаю на шаг.

— Спасибо, — благодарит Даэль и проводит пальцами по моей щеке. От его ласки внутри разливается тепло. — Почему босиком? Ты можешь простудиться. Два дня в ледяной пещере и без того ослабили твой организм.

Он снова бросает взгляд на мои ноги. А я пытаюсь переварить его слова.

Два дня.

Я провела там дня!

Не верится. Без еды и воды. В жутком холоде. Я бы столько не протянула.

— Ты уверен, что два дня?

Он хмурится. Глубокая складка прочерчивает лоб.

— Сомневаешься в моих словах. — Складывает руки на груди, привалившись к стене. — Я и сам уже не наделялся найти тебя живой, пока не настроился на дуала и не считал его эмоции. Он был недоволен сопротивлением своей жертвы. — Тут я хмыкнула. Какая досада, что не доставила ему удовольствия заморозить меня. — У тебя большая жажда жизни Лира по другому не объяснить как ты так долго продержалась. Тебе очень повезло…

Он еще что-то говорил, но я перестала его слушать, погрузившись в свои мысли.

Почему его дуал так долго ждал моей смерти? Не верится в его проснувшееся человеколюбие, да и лизал он меня не с целью мной поживиться. Скорей пытался привести в чувства.

— О, рыкс меня задери! — Со стоном запускаю руки в волосы, пара шпилек из пучка со звоном падает на пол. — Два дня… Я же пропустила судебное заседание. Вернон мне голову оторвёт! А потом уволит.

Руки безвольно падают на стол.

— Серьёзно⁈ — Посмеиваясь, Даэль садится за стол напротив меня. — Ты чуть не умерла, а думаешь сейчас только о работе. Все же ты не перестаёшь меня удивлять, — под его внимательным и пристальным взглядом нервно дергаюсь. Хватаю с тарелки печеньку и сую в рот. Но не потому, что хочу есть. Я, как ни странно, не голодна, мне просто надо чем-то занять рот, дабы не

Его слова меня успокоили. Я с некоторых пор чувствую ответственность за тех, кого собираюсь защищать.

Пару минут молча перемешиваю ложечкой кофе. Он пахнет специями, как я люблю. Еды на столе много, и пахнет она восхитительно, но нет желания попробовать хоть кусочек. Даэль же уплетает за двоих. Пышный омлет с овощами уминает не успеваю я и глазом моргнуть, с хрустом исчезают тосты с джемом и паштетом. К десерту он присматривался с видом охотника за желанной добычей. Я с интересом наблюдала за ним, рассматривала, не таясь. Он выглядел уставшим, об этом говорили тени под глазами и сероватый цвет кожи. А чешуйки у висков поблекли и перестали мерцать на солнце.

— Есть что-нибудь по жертвоприношению? — Делаю глоток обжигающе горячего кофе. В горько-пряном вкусе ощущаю нотки лесного ореха и миндаля.

— Как понимаешь я был занят твоими поисками. Мне передали отчет по месту преступления, но я его еще не смотрел.

— Понятно. — Постучала ложечкой по губам. — А в целом есть хоть что-то по этим делам. За столько времени должны же были что-то выяснить.

Василиск растирает лицо ладонью, тяжело вздыхает и смотрит на меня. Долго. Внимательно.

— Зачем тебе это? Почему так заинтересовалась, что рискнула проникнуть в «закрытую» секцию.

— А сам не догадываешься? — Ложечка звенит, ударяясь о блюдце. — Мои родители погибли, мой дядя стал вдовцом, а нам даже не сказали правду. Все скрыли, списав на несчастный случай. Достаточные основания, не находишь⁈

Едва держу себя в руках. А так хочется стукнуть по столу, швырнуть в стену чашку или, на худой конец, ложку и закричать.

Видимо, что-то подобное прочитал у меня на лице. Его взгляд изменился, перестал быть подозрительным.

— Ну хорошо, я расскажу.

Знают они не больше того, что я уже прочитала в тех бумагах. Единственное, что там не упоминалось, так это культ Праведных. Только они отнюдь не ратовали за соблюдение законов Истинных. Их больше интересовали Забытые, чьим изгнанием и заточением некоторых из них они были не довольны. Последователи культа хорошо скрывались, и на их след очень трудно было выйти. Цели их тоже были не ясны. Но готовили они явно что-то глобальное. Так думал Даэль и его помощник по этому делу с которым он тогда встречался в таверне. Все кто что-то мог знать о них умирали, в их число и входила Вайолет — невеста Мара. Она решила сотрудничать, сама вышла на Даэля и поплатилась жизнью.

— Несколько лет назад удалось узнать, что один приют как-то связан с ними. И туда внедрили нашего человека, — при слове приют сердце в груди сделало кульбит. Провела вспотевшими ладонями по холодному шёлку платья.

— И что с ним стало?

Перед глазами стояла фотография с моей мамой и другими приютскими воспитанниками. Те, с кого все началось.

— Она исчезла. Возможно ее убили или она сбежала, мы точно так и не смогли узнать.

— А как ее звали?

Даэль ненадолго замолкает и отрицательно машет головой.

— Нет. Не помню. — Разочарованно вздыхаю. — Я тогда не занимался этим делом. Видел только её фотографию. Не запоминающаяся внешность, если не считать родимого пятна под глазом. Рыжего пятна.

Я подскочила опрокинув стул.

Женщину с похожим пятном я знаю очень хорошо. И дядя говорил, что она работала в приюте, в котором воспитывалась мама.

Если нам повезет… А нам должно повезти. Экономка Ниарона очень может быть тем исчезнувшем внедренным агентом.

Глава 24

Сидя в салоне виджаса, я не переставала удивляться преображениям случившимися с погодой.

Огромные сугробы превратились в небольшие озера, а с крыш бодро капала капель. Прохожие больше не кутались шубы и не прятали лица в воротники. Без спешки прогуливались по вскрывшимся от льда тротуарам и подставляли лицо солнцу.

Стоило мне только заикнуться, что я, возможно, знаю, где скрывается их пропавший агент, меня тут же выдернули со стула и потащили на выход. Пискнуть не успела, как уже сидела в виджасе, прикованная ремнём безопасности.

Глаза Даэля не просто метали молнии, они пробивали меня ледяными стрелами, когда он поворачивался и смотрел потемневшим взглядом.

Словно в чем-то обвинял.

Я ещё хотела рассказать о Шанне, но предпочла промолчать. Пока у меня только голословные обвинения без прямых доказательств. Я видела, что она что-то передавала Юне, и это что-то до ужаса напугало Кэла. Но не более. Доказать, что это был Ловец Душ, я не могу.

Допустим… Только допустим, что Даэль мне поверит, и вызовет ее на допрос. Что это даст? Да ничего особенного. Она в лёгкую сможет отговориться, от обвинений. А если она действительно связана с культом, в чем я не сомневаюсь, те после этого затаятся ещё больше.

Сейчас только одна надежда на фрессу Дансу, кажется, так зовут экономику Ниарона.

Не зря же она спряталась под крылом у самого известного артефактора и буквально у всех под носом.

От нетерпения постукивала пальцами по колену. Ехать быстрее, не давали лужи, разлившиеся на дороге. Кристаллы под днищем виджаса от соприкосновения с водой давали мало энергии, замедляя ход.

— Накинь пиджак, наверняка замерзла. — Даэль наконец заметил в каком виде выволок меня из дома. Перегнулся и передал мне пиджак, лежащий на заднем сидении.

Накинула тот на плечи и сразу окунулась в его запах. Он пах Даэлем и немного гарью.

— Как думаешь почему она сбежала?

У меня на этот счёт была одна мысль — она испугалась. Испугалась того, во что позволила себя втянуть. Она ведь даже не была ни сотрудником стражи, ни ищеек. Приехала из небольшого приморского городка, на вокзале у нее украли сумку с вещами и документами. Это и вынудило ее обратиться в одно из отделений стражи, где ей сделали весьма заманчивое предложение, за выполнение которого пообещали кругленькую сумму. Посылать своего человека они побоялись. Слишком велик был риск разоблачения. Потерявшая все сбережения и документы девушка конечно же согласилась.

— Давай обойдемся без догадок. — Пожав плечами, уходит от ответа. — Скоро все узнаем, если ты, конечно, окажешься права.

Окажусь. Еще как окажусь.

К дому Ниарона не давало подъехать разлившееся от растаявшего снега озеро.

— Придется идти пешком. — Констатировал Даэль после неудачной попытки подпитать затухшие кристаллы. Оба посмотрели на мои босые ноги.

В итоге нести ему

От его близости ясность в голове утонула в розовом тумане. Хотелось вдыхать его запах, позволить пальцам запутаться в его волосах и коснуться своими губами его.

Но я сдержалась. Всему свое время.

— Фресс Ниарон уехал в поместье. Вы с ним буквально в пару минут разминулись. — На пороге дома замерла экономка. Она без тени любопытства оглядела нас, всем своим видом выражая желание по быстрее от нас избавиться.

— Нам бы с вами поговорить, фресса, — сдвинув ее плечом, проходит внутрь, не спуская меня с рук. — Если, конечно, не хотите беседовать в менее приятном месте. В камере, например.

Краска сходит с ее и без того бледного лица.

Она нервным жестом касается тонкого браслета из меди, заметив мой взгляд отдергивает руку и прячет его под белоснежной манжетой.

Без сомнения это артефакт отвода глаз. То-то я всегда, посещая этот дом, редко обращала на нее внимания, словно она часть интерьера. Бросается в глаза лишь родимое пятно, но его, как и любой дефект трудно скрыть с помощью одного артефакта.

— Со мной⁈ — Удивлённо округляет глаза.

Даэль опускает меня на пол не отрывая взгляда от экономки. Но все же пропускает момент и он не успевает среагировать на резкий бросок женщины к этажерке с цветочным горшком. Комья земли смешанные с зелёными листочками и розовыми цветочками смешались с белоснежными волосами рухнувшего на пол Даэля.

— Стой на месте! — Шаркает на меня в приказном тоне. — В тебе я уверена, а вот в нем нет.

Склоняется над неподвижным василиском и разрывает ворот рубашки. Под мой испуганный вскрик заносит над ним вынутую из волос шпильку. Острием царапает кожу и ждёт появления капель крови. Стоит им появиться, она выдыхает и оседает на пол.

А до меня доходит причина ее побега.

Культисты проникли в ряды стражи.

— Простите, — извинилась женщина перед Даэлем, когда тот пришел в себя, — Но, я должна была убедиться, что вы не один из них.

Голова василиска покоилась у меня на бедре, а я сама сидела на полу, привалившись спиной к пуфу. Его экономка притащила из гостиной. Куда дотащить самого Даэля мы не смогли. Пытались, но сил не хватило его поднять, а тащить волоком главного обвинителя экономка отказалась.

— Могли просто попросить. Не пришлось бы уничтожать цветок. — Розовые бутончики фиалий, не выдержав варварского обращения, скукожилось и зачахли. От них остался только запах — медово-карамельный. — Раз вы убедились, может, тогда расскажите, почему сбежали.

Сегодня у меня выдался день персональной медсестры. И без ложной скромности довольно не плохо получается. Второй раз очищаю и перевязываю рану, сейчас хотя бы есть бинты и мазь для дезинфекции. Их мне принесла экономка в объёмном чемоданчике с набором для небольшой операции.

— Я не знала, кому могу доверять, ведь один из ваших оказался связан с культом. Мне было страшно, и единственное, что пришло на ум — это сбежать.

Вот и подтвердилось мое предположение о причинах ее побега.

— А ваш куратор… Почему не обратились к нему? Вы же как-то поддерживали связь, не могли же вас оставить без защиты.

Женщина обхватывает себя руками. Взгляд бегает, ища за чтобы зацепится. Видно что ей не комфортно погружаться в воспоминания тех дней, от которых она пряталась столько времени.

Медный ободок браслета она сняла, и ее внешность перестала быть бесцветной и не запоминающийся.

На вид она была чуть старше моей мамы, будь та жива. В каштановых волосах проскальзывали рыжие пряди, кроме примечательного родимого пятна были еще две родинки в уголке губ и россыпь веснушек на носу. В глубине синих глаз плескался страх и, как не странно, облегчение.

— Я оставила записку в условленном месте и прождала два дня, но ответа не получила. Мне казалось, все в приюте знают, кто я и зачем здесь. Лишний раз боялась покинуть хозяйственное крыло, дождалась ночи и сбежала.

— Если бы они знали, вряд ли бы дали вам уйти.

Она вскидывает на меня взгляд, отвлекаясь от созерцания стены.

— Возможно. — Сцепляет пальцы в замок. — Понимаете, я правда хотела помочь. Первое время мне и страшно то не было, воспринимала все как игру. Но чем дольше я, там находилась, тем больше понимала, насколько их планы и они сами безжалостны…

Приют использовали как прикрытие, а его воспитанники были расходным материалом, тем более их ряды пополнялись новыми людьми довольно быстро. С теми, кто отказывался выполнять приказы, быстро расправлялись и, чтобы не возникло вопросов, заявляли, что воспитанник сбежал. Плюс вешали на него якобы хищение пожертвований.

Брали под свое крыло не всех подряд. Отбирали только слабосильных, без активного дара с малым уровнем искры.

Моя мама не вписывалась в их критерии. У нее был уровень выше среднего плюс раскрытый целительский дар. Но ее не только взяли в приют, но и, по словам экономки Ниарона, часто брали с собой в поездки, из которых не все возвращались. Из обрывков разговоров она поняла: исчезнувших приносили в жертву, а для сокрытия ритуала Храмы, где они проводились, разрушали.

После, ссылаясь именно на этот факт, хозяйка приюта объявила о закрытии заведения, ведь именно его воспитанники были к ним причастны. Всего за одну ночь дом, где находили прибежище сироты, опустел, а сами его обитатели растворились на просторах империи.

— Я так устала бояться, — вздыхает женщина, — почти никогда не могла расслабиться. Фресс Ниарон помог спрятаться, но страх что они найдут меня остался.

— А как мама узнала вас?

Пятно пятном, но артефакт должен был размыть черты и не дать рассмотреть внешность человека.

— Случайно вышло, — хмыкает женщина, — я в тот день мучилась от головной боли и решила отлежаться. Браслет сняла и оставила в комнате, а сама пошла на кухню заварить себе травок, а там ваша мама с хозяином чай пьет. Она пришла за артефактом, который заказал ваш отец, вот так и столкнулись. Правда она сделала вид что не узнала меня, ну и я ей подыграла.

Интересно. Зачем тогда она рассказала о ней семье? Вопрос на который мы уже не получим ответа.

— Меня интересует, кого вы узнали из стражей? — Даэль опирается руками в пол и приподнимается. — Я гарантирую вам защиту, если понадобится, спрячу в родовом Гнезде. — У нас обеих округляются глаза, а брови подпрыгивают к самой кромке волос. Не всем-то членам

После ее ответа глаза округляются уже у Даэля.

Мне имя Ленгара Морро не говорило ничего, пока женщина по просьбе василиска не описала его внешность. Он хотел убедиться, не ошиблась ли она.

Немного сутулый мужчина с белой проседью в черных волосах и чуть шаркающий при ходьбе был частым гостем у нас дома после гибели родителей. И его очень интересовало, что из того дня запомнила именно я.

* * *

— Ты с ума сошла! — От восклицания Сиры стекла едва не дребезжат в оконных рамах. Две девушки, сотрудницы салона готового платья, вздрагивают, как болванчики на городских часах, и распахивают и без того круглые глаза. — Что ты думаешь там найти? Здание давно заброшено, а пару лет назад, кажется, там был пожар, и никаких следов найти не получится.

Я всего-то решила поделиться с подругой желанием наведаться в приют, а нарвалась на яростное сопротивление с ее стороны. Еще по дороге в салон обмолвилась об этом, думая, что она подержит меня. Но, судя по ее реакции, она костьми ляжет, но не пустит меня туда.

— Там в любом случае можно что-то почувствовать. — Огонь, конечно, мог уничтожить следы, в этом она права, но он также мог и запечатать эманации, особенно очень сильные из них. А таких будет много, не сомневаюсь. — Если так боишься за меня, буду не против твоей компании.

После моей пропажи они с дядей словно сговорились не выпускать меня из виду. Тот даже по дому ходил за мной хвостиком, доводя меня до нервного тика, по утрам он раньше горничной врывался в мою спальню с подносом еды, на котором было на целый полк стражей, и бдительно следил, чтобы я съела все до последнего кусочка.

За пределами дома эстафету перехватывала Сира. Я за порог, а подруга уже поджидает меня за рулем своего виджаса.

Мне было проще позвать ее с собой, все равно ведь уйти от нее не получится.

— Конечно, я с тобой пойду. — На ее лице расцветает довольная улыбка. — Раз с этим разобрались, давай уже выберем тебе платье. Я думаю, вот это тебе очень подойдёт. Оно просто восхитительное.

На плечиках висело белоснежное платье из тончайшего кружева, атласа и россыпью мелких речных жемчужин.

— Оно же белое, — провожу пальцами по кружевной ленте на спине, вблизи она напоминает узор, созданный дыханием ледяных духов, — для бала оно не подойдёт. Но ты права, оно и правда прекрасно.

На бал в честь Ночи Перерождения мужчины по традиции приходят в белом, олицетворяя свет, прогоняющий тьму, в лице Богини Ночи, и женщины надевают черное в ее честь.

— Не всегда надо следовать правилам, — заявляет подруга и делает знак девушкам подготовить примерочную. — Вспомни, сколько мы их нарушили, пока учились в академии. Уж племяннице императора простят небольшое отступление от традиций.

— А почему бы и нет!

Платье уже ждет меня в примерочной.

Атлас холодит кожу, его вес почти не чувствуется, словно оно и правда соткано из морозного дыхания. Поднимаю волосы руками и кручусь перед зеркалом. По открытой спине пробегает волна мурашек. Платье немного свободно в талии, но меня тут же заверяют, что до бала его успеют подогнать по моей фигуре.

Из салона выдвигаемся домой.

В последнее время я быстро устаю, к обеду хочется забраться в кровать и забыться сном. Моя кипучая энергия словно замёрзла. Возможно этот, Хран ее и заморозил, являясь мне во снах каждую ночь. Первый раз аж подскочила во сне и свалилась с кровати. Сейчас уже его морда не приводит меня в ужас, мне хочется узнать, что же он от меня хочет. А он действительно что-то хочет. Я вижу это в его глазах, слышу в недовольном шипении, и даже кончик его хвоста пытается позвать за собой.

Дома сразу веду Сиру в библиотеку, одной мне не разобраться с рунами, которые я зарисовала в Храме Вайсы. О них я забыла, пока случайно не смахнула со стола папку со своим первым делом, и листок с моими каракулями, покружившись по комнате, спикировал на подоконник. В последний момент успела его схватить, не дав ветру его отправить в полёт.

По пути нам встретился Наэшь. Куда же без него. В отсутствии дяди следить за мной начинал он. Но сейчас он как раз вовремя. Прошу его принести в библиотеку легкие закуски, фрукты и, конечно, же кофе. Я бы выпила сама целый кофейник, ттолько бы немного взбодриться и не клевать носом за книгами. А их пересмотреть придётся много.

— Ваш дядя просил передать, что сегодня не будет ночевать дома, но если он вам понадобится…

— Не понадобится, — перебиваю дворецкого широко улыбаясь. — Не будем его беспокоить и дадим хорошо провести ночь. Надеюсь он не выспится.

Наэшь понимающе улыбается, а Сира удивлённо хлопает глазами. Ей я ещё не рассказала про Азалу, представляю ее удивление, просто предвкушаю его.

Расторопные горничные в считанные минуты накрывают в библиотеке небольшой то ли обед, то ли ужин. От запаха еды желудок предательски урчит, а рот наполняется слюной.

— С чего начнем? — Сира забрасывает в рот миниатюрную канапе и довольно жмурится.

Разглаживаю лист с рунами и кладу его на стол.

— Давай поищем в свитках, — пожелтевший пергамент хранится под стеклом и охранными заклинаниями. — Руны древние, вполне возможно, хоть часть из них будут в них описаны.

Брать свитки приходится надев перчатки и с предельной осторожностью. Кажется они могут рассыпаться от любого перемещения.

Аккуратно разворачиваю первый пергамент, один глазом смотрю на свои зарисовки, другим — на руны запечатлённые на свитке.

Было бы большим везением наткнуться на нужные, но первые два свитка ничего похожего не содержали.

У Сиры тоже успехов не было.

Каждую неудачу она запивала кофе и закусывала сэндвичем. Через полчаса мы набили желудки, но в остальном не продвинулись.

— Лира, подойди-ка, — повернулась на голос подруги, широко зевая. — Вот посмотри, вроде они похожи.

Она, в отличие от меня, прошерстила уже все свитки и добралась до фолиантов, над одним из которых она как раз склонилась и водила пальцем по рисунку руны.

Два треугольника, слитых у основания, прорезаны двумя линиями по середине и увенчаны по их концам зубчатыми коронами. Полное совпадение с моей зарисовкой из Храма.

— Один в один. Вот ты глазастая, Сира, я бы точно

— У меня зрение натренированно после чтения отчетов наших некромантов, а они еще те любители мельчить в документах.

Описание к руне было весьма подробным, но в то же время и непонятным. Главным выделялось слияние двух материй. Каких именно, пока мы только догадывались, не зная значения остальных рун. Кроме той, что была посередине и обозначала опасность.

Дальше процесс поиска пошел быстрее.

Следующие две руны повезло найти мне в последнем свитке. Итого уже четыре, и общий их смысл стал вырисовываться яснее. И в купе того, что я знала про жертвоприношения, культ и запрещенный артефакт, картина получалась не радужной.

К ужину мы наконец-то разобрались с рунами. Очень долго соображали, как трактовать их, опираясь на описания, выданные не совсем понятными, а порой расплывчатыми словами. Одной мне было бы сложнее с этим разобраться.

В итоге у нас получилась фраза-предупреждение: слияние душ двух миров грозит разорвать цепи и высвободить порождение Хаоса из заточения.

Толкование, возможно, было неточным, скорей всего, мы могли что-то неверно понять, но и в таком виде оно было довольно пугающе.

Хаос был одним из забытых, но не столь кровавым, как некоторые из заточенных в Ледяной тюрьме Богов. В его честь никогда не проводили жертвоприношения и кровавые ритуалы с черной магией. И какое его порождение должно вырваться на свободу, было не совсем ясно.

Насчет душ мы с Сирой сошлись во мнении, что речь может идти про ушедших в Забвение и ставших хранителями рода, как наша Инфидра, и тех, кто побывал за Гранью и смог вернуться. И под вторую подхожу я и немного Азала.

— Я вот что подумала, — голос подруги прозвучал неожиданно и вырвал меня из вороха мыслей. Вскинула голову, не донеся вилку с розовым кусочком утиной грудки до рта. — Количество жертв, возможно, связано с Огненным Кольцом. Оно же включает в себя как раз двадцать один вулкан, и, кстати, каждые двадцать лет они просыпаются, засыпая всё красным пеплом, а потом снова затихают. Мне только это на ум приходит. А ты как думаешь?

Хороший вопрос.

С вулканами я бы даже всё это не связала. Просто потому что даже не вспомнила о них. А Сира может быть права.

— Вполне возможно. Понять бы еще, чего они хотят добиться всем этим.

— Главное не это. — Сира крутит нож в руке, откинувшись на спинку стула. — Какой их следующий шаг, вот что надо понять и попытаться помешать. И мне кажется ты ключ к этому.

— Я⁈ — Сделанный глоток вина застрял в горле.

— Не я же проживаю пятую жизнь.

— Да, но не забывай, я ничего не помню и вряд ли та память вернётся. А от подсказок мало толку, одни вопросы, ответы на которые не торопятся приходить.

— А дневник твоего отца, там ничего нет? — Отрицательно мотаю головой. — Дневник оказался просто дневником. В нем ничего нет. Может пятая подсказка прольет свет. Если я ее конечно найду.

Честно сказать, я весь дом перевернула в ее поисках, точнее, в поисках флакона. Но тщетно.

— В нем должен быть смысл, не просто так ты указала на него. Дашь мне, гляну свежим взглядом вдруг повезёт и пойму что-то.

— Без проблем.

От вина и вкусной еды меня вконец разморило. Глаза слипались, а мысли вяло крутились в голове. Мне казалось, я слышу недовольное шипение у себя над ухом и следом ощущение шершавого языка на коже. Вздрагиваю и выныриваю в реальность. Сира стоит у окна и чертит узоры по запотевшему от ее дыхания стеклу. Слежу за движением ее пальца погружаясь в некое подобие транса.

Мои воспоминания собраны из обрывков разных перерождений. В них есть много общего, но из последней только дуэль с Шанной и моя казнь. Всё остальное стерто. Это странно. Раньше не задумывалась об этом, упускала из виду, но вдруг это не случайно. И эти подсказки…Как будто я знала, что забуду, до чего смогла докопаться, и подготовилась к этому.

— Разделить… — Стул падает, а я начинаю метаться по столовой. Мне одновременно и холодно, и жарко. Сердце лихорадочно бьется о ребра. — Я попросила Прях разделить свою жизнь, вот в чем ключ. Разделить, Сира, понимаешь⁈

Подбегаю к ней и трясу схватив за предплечья.

— Не очень.

Снова слышу шипение. И в этот раз одобрительное.

Один человек и две жизни в параллельных реальностях. В одной всё уже произошло, а в другой только предстоит случиться неизбежному.

Глава 25

Многие ошибочно полагают, что Пряхи плетут лишь линию жизни. Но это не совсем так. А ткут они еще и полотно реальности, которых может быть десятки, сотни тысяч.

В одной ты пинаешь камушек, тот, отлетая, влетает в лобовое стекло виджиса и приводит к аварии. Другая реальность рисует уже другую ситуацию. Ты невольно толкаешь прохожего, тот пинает всё тот же злополучный камушек, и снова авария. Но в этот раз ты уже не ее виновник. Вывод такой: то, что должно произойти, произойдет, но в событии поменяется степень твоего участия.

А я всякий раз умирала. Наводит на неутешительные мысли. Неужели мне никак не избежать собственной смерти?

Ну уж нет! Этот шанс я использую по полной и никакой Арки Жизни в этот раз не будет.

— Не хочется провалить эту возможность, как другие. Жаль, память вернуть не выйдет, так было больше шансов на успех. — Внутри все холодеет, не спасает даже глоток вина.

— И не провалишь, — подруга отлипает от окна, за которым сумерки медленно опускались на землю, — я не позволю. Вместе мы справимся. Тем более по оставленным подсказкам ясно, что тебе удалось выйти на след этого культа. Мне кажется, ответ кроется в последней подсказке.

— Еще бы понять, где она может быть?

— Или у кого? — Видя мой вопросительный взгляд продолжила: — А почему бы и нет, возможно, есть человек, который тебе помогал тогда, и вполне вероятно, духи могут быть у него.

Нас ненадолго прерывают пришедшие убрать со стола горничные. Унеся остатки ужина, а их было немного, мы почти подчистую подъели все блюда, их заменили на кофе для меня и чай для Сиры с засахаренными орешками вместо полноценного десерта.

— Предлагаешь мне теперь всех обнюхивать?

От масштаба сего действа мне стало не по

Предположение неплохое, но задача трудновыполнимая и весьма специфическая.

— Не всех, — произносит Сира, отпивая глоток чая. — Думаю, ты могла отдать его кому-то из твоего окружения. Меня правда сразу можем вычеркнуть. И, думаю, Азалу тоже. До этого момента вы с ней не были знакомы.

Что ж тут она права.

В том периоде жизни я не работала в Палате Закона и, соответственно, не встречалась с ней до этого момента. И не устройся я туда, у дяди бы не появился шанс на счастье.

— Может ответ кроется в самом объекте, — слова подруги интригуют, — ты не задумывалась почему выбрала именно духи, а не что-то более подходящее для метки.

— Они привлекают внимание. — Отвечаю не задумываясь.

— Согласно, что привлекают. Но все же их выбор должен быть обусловлен не только этим. За ними может стоять нечто большее. Например их создатель.

Салон «Флер» мой любимый, но его хозяйку я знаю на уровне владелицы и покупателя, не более.

И мы с ней недавно виделись. И при встрече она не подала мне ни единого знака.

— Знаешь, Сира, я твоему чутью доверяю еще со времён академии. Твою версию стоит проверить.

Почему бы и нет?

Могу еще раз сходить в салон, чтобы просто убедиться, права Сира или нет.

Прикончив вазочку с орешками под чай и кофе, поднялись ко мне.

Дневник отца я держала в столе, особо не пряча. В нём не было ничего, наводящего на культ, отец просто записывал свои мысли, важные для него события, и, конечно же, много было слов о маме. Он буквально не мог ею надышаться. Его любовь, если честно, походила на приворот. Раньше бы я такой мысли не допустила, но узнав, что мама была связана с культом, вполне могу в это поверить. И это страшно.

Страшно, если она выполняла задание, играла роль любящей жены и матери.

— Красивая обложка. — Пальцы Сиры оглаживают кожаный переплёт дневника с растительным тиснением на обложке. — Я возьму домой?

— Бери конечно.

Сира уходит в полночь. На мое предложение остаться сначала соглашается, но, прочитав сообщение, пришедшее на блокнот для связи, резко меняет решение. Быстро собирается и почти выбегает в сгустившуюся за стенами ночь. Не стоит идти к гадалке с вопросом, на который я и так знаю ответ. Похоже Вернон решил последовать моему совету. Только он мог вызвать у подруги ту самую загадочную улыбку и блеск в глазах.

Утро я встречаю, стоя босой на балконе в одной сорочке, наполняя легкие прохладным и чистым воздухом. В голове после бессонной ночи сразу прояснилось. Сонная хмарь улетучилась с первым глотком утренней прохлады.

Не спалось мне отнюдь не от выпитого кофе.

Всему виной было надоедливое шипение дуала, чей образ отпечатался у меня на внутренней стороне век. Стоит закрыть глаза, и вижу его. От его назойливого внимания к моей персоне всё больше становится не по себе.

Медленно гаснущие звезды отчитывают последние минуты перед рассветом.

Привстаю на носочки, высоко поднимаю руки и тянусь к первым лучам солнца, расцветающим на небосводе. От них заряжаюсь энергией. Она мне понадобится. Как и удача сегодня.

Кидаю в сумку артефакт выкопанный в оранжерее и стопку фотографий.

Дом еще спит, когда спускаюсь в холл.

Шаги кажутся слишком громкими, стук каблуков по паркету эхом разносится по дому.

К салону я подъезжаю порядком взвинченная.

На входной двери висит табличка «Закрыто» как и следовало ожидать в семь утра.

Обхожу здание и замираю у крыльца, перила украшают цветные ленты и гирлянды. На окнах задёрнуты шторы сквозь которые виден свет. Значит, ирса не спит.

Касаюсь дверного молоточка. Пальцы холодит металл и вплетенная в него магия. Дверь открывается до моего удара молоточком.

Запах сандала и свечей сопровождают появившуюся на пороге женщину.

— Я всё думала, когда же ты придёшь. — Низкий, тягучий голос заставляет вздрогнуть от неожиданности. — Проходи, Лирана, пора уже начинать действовать, если ты, конечно, не передумала?

Я все еще стояла с поднятой рукой находясь в полном недоумении от услышанного.

Действовать?

Как-то чересчур активно я прожила свою предыдущую жизнь. Не удивительно что в тот раз я все скрывала от Инфидры, зная куда меня понесло та бы точно попыталась меня остановить.

— Проходи, чего мы на пороге топчемся. Ты какая-то странная. — В чёрных зрачках женщины вспыхивают и гаснут рыжие искорки. Она внимательно проходится по мне тревожным взглядом.

Делаю шаг и оказываюсь в темной прихожей. Тусклый свет дают почти догоревшие свечи в серебряных канделябрах по бокам от двери. Скидываю пальто на стоящий тут пуфик и следую за женщиной.

В гостиной не сказать что светлее, но хоть зрение не приходится напрягать. В камине жарко горит огонь, сбоку на решетке высится горка поленьев пахнущих смолой и хвоей.

На кресле рядом с камином лежит пёстрая шаль и окуляры в тонкой оправе. На полу книга раскрытая ровно по середине.

Здесь явно сидела хозяйка дома и наслаждалась чтением перед камином пока не пришла я.

Я опускаюсь в то, что напротив.

— Что-то ведь произошло? — Еще один вопрос от нее.

Если я отвечу что умерла и воскресла удивит это ее или нет.

— Самое мало что случилось это потеря памяти. Боюсь я сейчас не имею понятия о наших с вами планах.

Удивлённой она не выглядит. Немного раздосадованой, но не более.

— Ну что же, — она потирает ладони друг о друга, — на этот случай у меня есть письмо. Свой почерк ты ведь не забыла.

Это не вопрос, а утверждение.

Она отходит к громоздкому комоду, приютившемуся под окном. Выдвигает сначала верхний ящик, долго в нем роется, бурча себе под нос о забывчивости и хламе, который пора бы выбросить. С грохотом задвигает его и опускается на корточки, выдвигая нижний.

— Кажется, нашла, — подносит конверт к лицу и нюхает. — Да, точно он.

От конверта пахнет розовой водой и лесным орехом. Странное сочетание. Первый запах терпеть не могу, а вот второй очень даже нравится.

Пальцы холодеют. Одним резким движением разрываю конверт сбоку, на колени падает белоснежный лист.

Лист сложен вчетверо.

Разворачиваю без единого вдоха.

Свой почерк я узнаю сразу. Буквы под наклоном с легким нажимом и ровные строчки словно по линейки.

'' Раз читаешь письмо, у меня ничего не получилось, но риск с разделением того стоил. Я не могу многого написать, нельзя кардинально нарушать ход реальности, всё

Нда. Не густо. Одна вода и ничего дельного.

— А где мы с вами познакомились? — Складываю письмо и убираю в конверт не без разочарования. Хочется восполнить пробелы в памяти.

Ирса подбрасывает в камин еще пару бревен, хотя в комнате и без того душно.

— В «Жарких грёзах», — отвечает и садится в кресло. — Ты там искала информацию о Вайолет, а я о своем брате. Его убили, а дело прекратили. Вот я и решила сама найти его убийцу. А в этом месте он бывал постоянно.

Мне на ум приходит только дело об убийстве адепта.

— Твоего брата случайно убили не в академии перед каникулами?

— Да и, как мы выяснили, с той самой Вайолет они были неплохо знакомы. — От этой новости у меня челюсть довольно некультурно отвисла. Вот это поворот. — Их связывала работа на одного человека, а в клубе они встречались с ним, получая очередное задание. Последнее и стало причиной их смерти.

— Ловец Душ?

— Он самый.

— А мы случайно не узнали ничего про их работодателя?

Хотелось уже не томиться в неведении. Но и здесь ждало разочарование.

Было бы слишком просто получить такой подарок без особых усилий.

Странно, что в этой реальности с моим повторным появлением все события пошли по новому кругу, но с изменениями. В ней появились новые действующие лица такие как, например, Натэль и Азала.

Значит ли это, что сейчас все слишком кардинально изменилось?

От ирсы я ухожу с полным сумбуром в голове.

Не замечая прохожу несколько кварталов. В реальность возвращаюсь налетев на женщину с коляской и кричащим в ней младенцем.

— Смотреть надо, — недовольно произносит женщина в ответ на мои извинения.

Проводив ее взглядом, оглядываясь по сторонам.

Ноги привели меня прямо к дому Даэля.

Решаю в этот раз не спорить с мирозданием и иду к знакомому крыльцу.

Не успеваю сделать и шага по ступеням, как окно взрывается брызгами стекла, а следом летит крик:

— Хватит врать, Даэль. Она погибла по твоей вине, и ты за это ответишь!

Входную дверь прямо на моих глазах сминает и всасывает внутрь.

Меня едва не сбивает с ног магической волной. До боли сжимаю пальцами перила ожидая когда она стихнет.

В доме настоящий хаос.

Раскуроченая мебель, со стен свисают куски обоев, а шторы превратились в горстку пепла усыпавшей серой массой подоконник и паркет.

— Хватит! — Горло дерёт от крика. — Прекратите немедленно.

Меня конечно же не слышат.

Ни Мар, ни Даэль в мою сторону даже не глянули слишком были заняты друг другом.

У них в руках клинки из магической энергии каждый удар которых друг о друга сопровождается вспышками магии и молниями.

— Лира, уходи от сюда. — Наконец-то меня заметили. Еще бы ведь для этого Даэлю пришлось налететь на меня. — Сейчас не самое подходящее время для визитов.

— Я уж вижу! — Одна из молний бьёт в стену, у которой я стояла рядом с моей головой.

— Очень хорошо, что ты пришла, сейчас узнаешь кое-что о своем Даэле, — победоносно произнес Мар, отбивая очередной удар. Свою схватку они так и не прекратили. — Я нашел письма… Их переписку с Вайолет. Он толкнул ее на смерть, вынудил сделать что-то, чего она боялась.

— Ее никто не принуждал, Мар. Да, она боялась, но не меньше меня хотела уничтожить Праведных.

— Лжёшь. — Клинки схлестнулись высекая магические искры. — Ты угрожал ей.

Мар был взбешен. Он просто фонтанировал ярость и гнев. Теснил василиска в угол, не давая тому давать отпор в полную силу.

В комнате от концентрации магии сгустился воздух и начала болеть голова.

— Ну, все, — раздраженый рык Даэля прокатился по комнате, — с меня хватит.

Тело василиска подернулось серебристой дымкой, и температура сразу упала на несколько градусов. Уцелевшие до этого окна задребезжали, выплевывая осколки стекол.

От выброса его силы меня бросило на пол, а Мара впечатало в стену.

Магия василиска была обжигающе холодной, как лед, и в то же время несла свежесть. Избыток свежего воздуха вскружил голову.

Пол качался. Потолок качался. Всё вертелось перед глазами. Руки скользили по полу и разъезжались, стоило мне сделать попытку подняться.Треск магии в воздухе мешал понять, что говорит Даэль. А он навис надо мной и, не скрывая раздражения, что-то пытался донести до меня.

В итоге, подхватив меня подмышки, поднял с пола и, встряхнув, для чего — непонятно, поставил на ноги.

— Долго он пробудет в отключке? — Привалившись к стене, наблюдала за транспортировкой Мара в кабинет. Василиск с ним не церемонился. Волочил, взяв за руки, хорошо хоть углы огибал, а не впечатывал его в них.

— Пару часов проваляется, — ответ Даэля звучит уже из кабинета, — но, может, и сутки. Я немного переборщил, давно не практиковал с родовой магией. Ты сама как?

До кабинета дохожу по стеночке. Сумка болтается на сгибе локтя и при каждом шаге больно бьет по бедру.

К моему приходу Мар уже с комфортом устроен на диване, накрыт пледом, и компресс со льдом лежит на налитой синюшным цветом скуле.

— Даже не знаю, — падаю в кресло, надеясь не промазать мимо него и снова не приземлиться на пол, сегодня с меня достаточно падений, — голова вроде только кружится и пить хочется.

В горле пересохло, язык почти прилип к небу.

Василиск подходит к барной нише в стене и наливает в бокал буквально на два пальца крепкой силры.

Она терпкая, с ярко выраженным ягодным вкусом и дубовыми нотками в послевкусии.

— Выпей. — Подносит мне бокал. — А потом поговорим. Ты ведь не просто так решила навестить меня с самого утра.

После услышанного мне уже не так уж и хочется с ним откровенничать. Мар очень убедительно его обвинял и без причин он бы это не стал делать.

Письма… Вот бы взглянуть на них.

— Ты правда ее принудил помогать тебе?

Вопрос сорвался с губ раньше, чем мозг среагировал и не остановил меня.

— Я только подтолкнул ее, а причин у нее было не меньше, чтобы самой прийти к

— Да, возможно, причины были, но ты мог обеспечить ей защиту, раз она была ценным игроком в твоём плане. — После моих слов он меняется в лице. На висках проступает перламутровая чешуя, а зрачок пульсирует такой линией.

— Давишь на больное, Лира, — его голос упавший ледяной крошкой пробирает до мурашек, непроизвольно вжимаюсь в спинку кресла, сжимая бокал побелевшими пальцами, — думаешь, меня это не мучает? Она доверяла мне, возможно, даже больше, чем я сам, а я подвёл ее. В тот вечер всё пошло наперекосяк, словно кто-то пытался задержать меня, и у него получилось. Я опоздал.

Раз члены культа смогли проникнуть в ряды Стражей, немудрено, что они могли узнать о сотрудничестве Даэля и Вайолет. И оставленные во рту бусины как намек на слишком длинный язык — прямое тому доказательство.

— Мара твои объяснения не устроят.

— Я уже понял, — опускается в кресло на против меня. — Но принять их ему придется.

Несколько минут мы молчим.

Он прожигает меня взглядом, барабаня пальцами по подоконнику кресла, а я мелкими глотками цежу силру.

— Утолила жажду?

На дне бокала пара капель.

— Почти. — Делаю последний глоток, оттягивая момент. Я еще не решила, что ему сказать о причине своего прихода.

Бокал со звоном встречается со стеклянной поверхностью стола, стоящего между нами.

Ныряю рукой в сумку.

Там артефакт и фотографии.

Я думала показать и то, и другое, но сейчас меняю решение.

— Знаешь, что это? — Кладу на стол артефакт. В дневном свете слюда начинает переливаться серебром впитывая витающую в воздухе магию.

— Откуда он у тебя?

Я думала, он сразу обвинит меня в краже и не будет этого вопроса. В любом случае ответа я не придумала на оба.

— Если скажу не знаю, поверишь?

Холодок ползёт по спине. Он словно препарирует своим взглядом.

— Раньше бы сказал, что нет, но тебе удалось меня заинтриговать, Лира. Ты точно его не крала из музея, в этом я уверен. Но мне надо знать где ты его откопала.

Он так точно попал, с этим откопала, даже страшно стало.

— Он был зарыт у нас в оранжерее. Но я правда понятия не имею, как он туда попал.

— Знаешь, я рад, что ты решилась показать его мне. — Одобрение в его голосе звучит сладкой музыкой. Даэль касается пальцами артефакта, но не берет его в руки. — Мои люди искали его безуспешно несколько лет после похищения из музея. Если бы он попал к культистам им бы стало известно местоположение тюрьмы Забытах. У тебя в оранжерее был зарыт компас настроенный на нее.

И тут же в воспоминаниях всплывает мой сон, в котором я видела ту самую тюрьму.

А может и не сон.

— Вайолет очень хотела его увидеть. Помогала его искать с помощью поисковиков, но они все сгорали, натыкаясь на препятствия. Она не понимала, что за магия уничтожает их, а я теперь знаю. Он был под защитой вашего рода.

— Если он так важен, почему хранился в музее на глазах у всех?

— Хочешь что-то спрятать — держи это на виду. — Истина, которая в этот раз дала слой. — К тому же мало кто знает об истинном предназначении артефакта. Точнее, только хранители тюрьмы и знают.

— И те, кто его украли, видимо тоже.

Он хмыкает и проводит над компасом рукой. Легкое мерцание длится пару секунд, растворяя артефакт в воздухе. Магия перемещает его в другое место.

— А теперь еще и ты. — Звучит из его уст как приговор. — Больше ничего не хочешь мне сказать?

Его выразительный взгляд проходится по моей сумке. Я продолжаю ее прижимать к себе, боясь передумать и показать ему фотографии. Но что-то останавливает меня.

— Это все. Хотя… Почему ты закрыл дело об убийстве адепта? В нем ведь также замешан культ.

— Правильно мыслишь насчет культа. Я специально не давал хода всем делам, где фигурировали праведные. Начни я бурную деятельность по этим делам, только вынудил бы их затаиться и уйти в тень. А так они продолжат считать себя в безопасности, давая мне шанс поймать их.

Даэль много знает о культе и почему-то решил поделиться со мной информацией. Возможно, силра подтолкнула его на откровение. Он налил бокал себе и наполнил мой, добавив еще пару кубиков льда

Брат Моррани был весьма одаренным артефактором, этим он и заинтересовал культистов. Вайолет, можно сказать, досталась им по наследству после того, как те убили ее отца, а его они нашли на «черном рынке», где бедные, но одарённые адепты сбывают созданые ими артефакты без лицензии.

Им обоим поручили собрать артефакт, но по частям. Не будь они знакомы, не поняли бы, что создают Ловец Душ. Встречи, как и сказала ирса Моррани, происходили в «грёзах», но с каждым по очереди, и лишь по чистой случайности Вайолет познакомилась с Доналом, так звали убитого адпета. И эта встречала предрешила их судьбу.

Он продолжает рассказывать историю своего знакомства с Вайолет, а я не таясь разглядывать его.

Смотрю без обожания и болезненной влюблённости. Честным, не замутненным взглядом обычной женщины, увидевшей его словно первый раз.

Бесспорно, от него можно потерять голову. А уж влюбиться без памяти и захотеть его себе в безраздельное пользование — очень легко для любой девушки с бушующими гормонами. Мои, наверное, при нашей первой встрече с ним так пальнули мне по мозгам, что владеть им стало моей навязчивой идеей. Но я действительно была влюблена. Любила, как умела на тот момент, эгоистично и навязчиво.

В зелени его глаз до сих пор хотелось раствориться без остатка, а в сильных руках найти защиту. Только защиту в них нашла другая, меня же они толкнули в темноту.

— Лира, ты слушаешь меня? — перед лицом щелкнули длинные пальцы с голубоватыми ногтями.

— Да… Да, конечно, — тряхнула головой выбираясь из тумана памяти, — внимательно слушаю. Продолжай.

На мое милостивое разрешение говорить дальше Даэль отреагировал тихим хмыком.

В основном он говорил обтекаемо, без полной конкретики, и, как я понимаю, выдавал мне лишь малую часть всего, что знал. Обидно? Да. Но ожидаемо.

Вайолет и Донал не сразу поняли,

— А по поводу количества жертв есть мысли? Сира, например, связала их с числом вулканов Огненной цепи.

— Интересная мысль, — одобрительно кивает Даэль, но отчего-то я понимаю, что ошибочная. — Удивлен, что ты не приписала ее мысли себе.

— Никогда не имела такой привычки. — Обида сквозит в голосе. С чего он вообще так думает?

— Ладно. Не обижайся. — Примирительно говорит Даэль поднимая руки. — Твоя подруга умеет выстраивать логические цепочки, не зря работает ищейкой. Я раньше думал так же. Но это слишком очевидно — связать их с местом, где приносились жертвы. Тут заложен другой смысл.

— И какой ты не скажешь.

Я даже произношу это не с вопросительными нотками. Я знаю его ответ заранее. Почувствовала.

— Ты и правда стала умнее. — От его одобрения не становится лучше. — Тогда и поймешь почему.

— Не доверяешь мне. Из-за моей матери ведь так⁈

В моей сумке лежат неопровержимые доказательства ее участия в первом жертвоприношении. Снимки, на которых она в компании будущих жертв и главы приюта. Женщины, очень похожей на Шанну. Именно из-за нее я передумывала показывать их ему. Заметив сходство, он, возможно, сделает те же выводы, что и я.

А я думаю… Вернее, я уверена, они родственницы и очень близкие. Из этого следует, не просто так Шанна находится рядом с ним. И история с иччари тоже подозрительна. Культистам для чего-то нужен Даэль, раз они подсунут ему поддельную иччари в лице Шанны. То, что она поддельная, уверена как никогда. Меня всегда смущал этот момент. И дело не в том, что я сама хотела ей быть. Кидаю взгляд на его татуировку. Благодаря закатанным по локоть рукавам рубашки видна ее большая часть. И она тусклая. Без единой капли цвета и магических искр. В свое время я изучала вдоль и поперек трактат о привязки, исходя из которого, если рядом с василиском появляется его иччари, даже всего на миг, его татуировка начинает оживать, медленно набирая силу. И в пиковый момент единения цикл замыкается. Шанна рядом с ним постоянно, что тогда, что сейчас, но татуировка тусклая. Она не может обрести цвет в один миг как, случилось тогда на балу. И скорей всего случится и в этот раз.

Слишком много я уже изменила, пустив события по другому пути. Сейчас хочу притормозить, чтобы они двигались без кардинальных изменений. Я буду вести себя как сторонний, но очень зоркий наблюдатель и они допустят ошибку, а я замечу.

— Она была членом культа, Лира. А они не выпускают из виду ни своих сторонников, ни врагов. — Спасибо хоть меня не включил в их ряды. — Ты можешь и не догадываться что кто-то из твоего близкого окружения один из них. Они смогли пустить свои щупальца в департамент Стражи и кто знает куда еще.

Например в императорскую пастель. Не даёт мне покоя появление моей венценосной родственницы во время нашей с Шанной дуэли. С чего бы беременная наследником бросилась защищать обычную девчонку? Если только эта девчонка почему-то важней собственно ребёнка.

— Все я понимаю Даэль. Пожалуй я пойду, — моя покладистость и отсутствие истерики похоже ввели василиска в ступор. Он смотрел на меня не моргая. — Когда Мар очнется сообщи мне, хочу с ним поговорить.

Ушла не прощаясь и отказавшись от предложения Даэля подвезти меня до дома.

Мне надо было побыть наедине со своими мыслями. Разложить их на правильные полочки под верными выводами.

Дома я сразу почувствовала запах длинных сигар. Из его кабинета доносилась тихая музыка. Очень хотелось увидеть его и обнять, но пока меня ждала другая встреча.

Дверь своей комнаты я не только закрыла на ключ, но и подпёрла креслом.

Сумку швырнула на кровать, ботинки и пальто потелели на пол.

Поочерёдно выдвигаю ящички трюмо в поисках чего-то острого. Подходящей оказывается только пилочка для ногтей.

Верчу ее перед глазами.

Инфидра просто так не явится. Надо ее выманить.

Надавливаю кончиком на подушечку пальца. Алая капля появляется сразу.

Зажмуриваюсь. Прикусываю губу и вонзаю пилочку в ладонь. Еле сдерживая крик, проворачиваю ее, ощущая во рту металлический привкус.

Занавески на окнах взметаются вверх, подобно крыльям, и трепещут в воздухе. Лица касается прохладный ветерок

— Могла бы просто позвать. — Раздается голос с легкой ленцой у меня за спиной.

Оборачиваюсь натыкаясь взглядом на Хранительницу.

Сейчас поговорим.

Глава 26

Шипя от боли, выдернула пилочку из ладони.

Алые капли крови украсили собой белоснежный ворс ковра у кровати. При виде них Инфидра поморщилась и закатила глаза.

— Может, ты хоть рану перевяжешь, — старательно отводя от меня глаза, попросила Хранительница. — Я не очень люблю все эти кровавые ритуалы и призывы. В следующий раз захочешь поговорить — просто позови.

Ага, как же! Дозовешься тебя.

Но перевязать рану и правда стоит.

Голова немного кружилась, пока я шла в ванную, сказывалось еще воздействие магии василиска, от которого немного штормило.

Нагнувшись над раковиной, сначала обмыла прохладной водой лицо, а потом уже смыла кровь с ладони.

Бинтов у меня конечно не было пришлось перевязать рану носовым платочком.

Инфидру я застала сидящей на моей кровати, расслабленно откинувшейся на руки.

— Давай поговорим наконец-то начистоту. Ты с самого начала мне не договариваешь, утаиваешь какие-то важные детали, — каждое слово попадало точно в цель. У неё только глаз не дергался, а вот напряжение исходившее от нее можно было пощупать.

— С чего ты вообще это взяла? — неестественно обиженно произносит Хранительница. — Не забывай, что жива ты благодаря мне. Если бы не моя добрая воля…

— А такая уж она добрая? — Не даю ей договорить.

Эта мысль пришла мне вот буквально только что.

Уж о чём я бы не думала на пороге смерти, но явно не о ее помощи.

В тот раз она спасла меня по личным мотивам. Уверена в этом. Как и в том, что так щедро давать мне шансы на повторы жизни она бы без выгоды для себя не стала.

— Ну знаешь, Лирана, таких слов я точно не заслужила. Пожалуй, я пойду, раз ты решила кидаться обвинениями, забывая всё, что я сделала для тебя.

— Нет. Ты останешься. — Она попыталась слезть с кровати, но я толкнула ее в грудь не дав встать. — Мы с тобой поговорим, Инфидра, и мне плевать, понравится тебе этот разговор или нет.

— Допрос ты имеешь ввиду. На разговор это мало похоже.

Хранительница, хоть и хотела казаться спокойной и безразличной, все же нервничала. Ее тонкие пальцы, унизанные кольцами, судорожно вцепились в тонкое покрывало, оставив на нем следы от острых ногтей.

— Называй как хочешь. — Пожимаю плечами, отходя к окну. За ним вовсю властвует день. Солнечный, ясный и без намека на очередную бурю. Даже не верится. — Ты ведь зачем-то скрыла, сколько раз возвращала меня без видимых на то причин. Потом, словно не зная, что это я, обратилась к Пряхам, обвинила в этом неких сильных врагов. Но ты не могла не знать, кто именно к ним обращался и что просил. — Припоминаю ей ту ложь, на которой мне удалось ее подловить. — И моя смерть… Я уверена в последней казни, но были ли остальные — не помню, и по какой причине. Что скажешь?

Я не отводила взгляда от лица Хранительницы, подмечая каждую эмоцию, отражающуюся на нем. А скрывать их она умела. Тень лёгкой досады мимолётно скользнуло и все тоже отстранено холодное выражение застыло на ее лице.

— Правда хочешь это знать?

— Просто горю желанием. — Протянула с сарказмом ей в ответ.

Ее любимая привычка медлить с ответом начинала бесить. Такими темпами к вечеру только закончим.

— Казнь и правда была только в этот раз, — наконец звучит ее голос, разбивая тишину, — и, думаю, не совсем случайно была выбрана именно Арка Жизни. От тебя хотели избавиться раз и навсегда.

— В этом замешаны Праведные?

По ее глазам понимаю, она поняла, о ком речь.

— Возможно. — Весьма уклончиво, но другого я и не жду от нее. — По крайней мере один из них на ней присутствовал.Все остальные твои смерти были банальны, и, зная, скольким ты успела испортить жизнь, предсказуемы. Первый раз тебя отравили, потом было смертельное падение с лестницы, еще одно падение, но уже с крыши.

И правда банально. Для Праведных так вообще не серьезно.

— Но вот что странно, — она хмурится и перебирает пальцами, отчего его кольца начинают тихо звенеть, — тебя убивали в одну и ту же дату, на пятый день после Лунного Оборота, и казнили тоже. Может конечно совпадение.

— Сама-то веришь в это⁈ — Она закатывает глаза и хмыкает. — Одно хорошо, времени у меня ещё много, чтобы докопаться до правды. А теперь скажи, почему спасала меня?

— Выполняла клятву, которую дала в день твоего рождения. Скажи спасибо своему отцу, когда пойдёшь в следующий раз навещать усопших это он меня вызвал и вынудил ее дать.

— Папа⁈

От удивления меня бросает в холодный пот. Отец и вынудил в моей голове просто не укладывались эти два слова рядом. В моей памяти отец был мягким, тихим и спокойным человеком и по рассказам дяди еще и не конфликтным. А тут вынудил…

И кого? Инфидру, которую в нашем роду, мягко говоря, побаивались и недолюбливали.

— Да-да! Именно он! И не надо делать такое лицо, Лира, твой отец тобой очень дорожил, раз посмел мне угрожать разрывом привязки к роду. А без нее я долго не протяну.

Неужели он что-то знал? Но откуда? Это мало похоже на просто желание отца защитить ребёнка.

Мои мысли прервал блокнот для сообщений лежащий на тумбочке. По его обложке расползлись чернильные полосы оповещающие о новом сообщении.

…Срочно приходи.Ты должна это увидеть…

Сообщение было от Сиры, и, видимо, ей удалось разобраться с дневником отца.

— Похоже наш разговор переносится. — Заглядывая мне через плечо усмехнулась Инфидра. — В следующий раз обходись без кровавых призывов.

Исчезла она с лёгким дуновением ветра, оставив после себя горьковатый запах недосказанности.

С ее уходом я остаюсь наедине со своими мыслями и страхами.

Страхом перед правдой, несущей ещё больше вопросов, чем ответов. И страхом узнать о своих близких довольно неприглядные вещи.

За дверью слышится шорох и тихие голоса горничных. Похоже, они занялись генеральной уборкой перед праздником и скоро доберутся до моей спальни.

Перевожу взгляд на пятна крови на ковре. Они больше не алели, как закатное солнце, сменив цвет на грязно-бурый.

Сбрасываю оцепенение и иду в ванную. Там смачиваю полотенце в тёплой воде, капаю немного мыла и вспениваю. Тру пятна, пока они не становятся едва заметными, почти блеклыми.

К приходу горничных, замерших при виде меня на пороге с ведрами и тряпками, я уже успела переодеться, а ковер подсохнуть.

С собой я захватила фотографии, боясь оставлять их дома, да и стоит уже показать их Сире.

— Опять убегаешь. — Голос дяди тормозит меня у самой двери. — Наэшь сказал, ты ушла с рассветом, вернулась к полудню, и вот опять уносишься из дома. У тебя ничего не случилось?

Смотрит с беспокойством и тревогой.

— Всё в порядке, дядя. Правда. — Подхожу и целую его в щеку. От него пахнет сигарами и цветочными нотками. — Но мне надо бежать, поговорим за ужином, хорошо? Ты сегодня останешься домаа?

— За ужином так за ужином, — улыбается с лёгким вздохом. — Иди уже раз спишишь.

Обнимаю его и выбегаю за порог.

Там не по-зимнему солнечно. Снег еще не превратился в лужи, а был грязно-серой кашей, устилающей тротуары и дорогу. Звонко капали сосульки, сверкая в лучах солнца.

С лиц людей гуляющих по тротуарам не

Город во всю готовили к грядущему празднику: растягивали гирлянды и стяги, создавали композиции из еловых шишек и ветвей, украшая ими фонари с пустующими зимой вазонами.

В доме у Сиры тоже вовсю кипела работа.

Открывший мне дверь дворецкий держал в руке пипидастр, который старательно пытался спрятать за спиной.

Видимо стеснялся его розового цвета.

Ковры, портьеры и шторы были свалены по центру холла большой горкой. От витающей в воздухе пыли и запаха полироли с мастикой меня пробило на чих.

— Ну наконец ты пришла! — Сина сбегает по лестнице и хватает меня за руку. Не дав мне раздеться тянет меня за собой. Заводит в кабинет и щелкает замком. — Дневник твоего отца и правда оказался с сюрпризом. Пришлось поломать голову, но у меня получилось. Тебе лучше сесть.

От ее предупреждения становится не по себе. Что еще я узнаю о своём отце, помимо того, что уже узнала?

— Видишь эти символы. — Она указывает на спирали и волнообразные линии по углам обложки. — Это оказались записывюшие элементы очень хитро замаскированные под обычные рисунки. Главное было понять последовательность их активации.

— Не томи уже, — я гипнотизировала дневник и Сину заодно.

Без слов она задёрнула шторы, которые не успели снять горничные, погрузив кабинет в темноту.

Над дневником расползается серебряная дымка. Она идет рябью и то расцветает яркими красками изображения, то тухнет.

От напряжения стискиваю челюсти почти до боли.

В появившихся очертаниях узнаю нашу гостиную в поместье. Круглый столик у окна украшает ваза с белоснежными бутонами на длинных стеблях в обрамлении узорчатых листьев. Рядом стоит до боли знакомая фигура — мама, а рядом еще один персонаж. Та, что запечатлена на фотографии в окружении своих воспитанников.

— Почему ты не пришла на наш вечер? — спрашивает копия Шанны. На что мама вздрагивает и кладёт руку на округлый живот. — Сейчас как никогда важно присутствие каждого нашего члена.

— Муж следит за каждым моим шагом. Я не могла уйти. — Оправдывается мама, и в ее голосе я слышу злость.

— Так сделай так, чтобы он перестал тебя контролировать. Не мне тебя учить как. Только не слишком усердствуй, — ее рука касается маминого живота, и мне кажется, я чувствую холод, идущий от ее руки. — Этот ребёнок слишком важен и должен родиться в положенный срок.

— Об этом не волнуйтесь, я слежу как она развивается. Пока все идет как надо. Сила хорошо приживётся.

— Вот и славно. — На губах женщины расцветает зловещая улыбка. — Мы долго шли к этому, твой плод пока единственный, кто не отторг его силу. Придёт время и ее смерть поможет нам возродить истинного…

На этом изображение обрывается, и понять, кто этот истинный, уже нельзя.

Артефакт уже закончил воспроизводить запись, Сира успела раздвинуть шторы и распахнуть окна, впустив в душно- натопленную комнату свежего и бодрящего воздуха. А я продолжала сидеть, не сводя глаз с дневника.

Я думала, меня больше ничем не удивить, но ошибалась. Моей маме удалось это сделать одним разговором, который больше не оставил у меня никаких иллюзий на ее счет. До этого я ещё могла оправдать ее служение культу возрастом, ей всё же было тогда не больше шестнадцати и ее могли вынудить или просто задурить голову. Но она продолжила с ними сотрудничать и дальше, уже осознано и полностью разделяя их ценности. Она даже готова была пожертвовать собственником ребёнком.

— Вот тебе не помешает, — Сира встала рядом, протягивая мне бокал с мутной жидкостью. — Хорошо прочищает мозги, на себе проверяла.

— Что это? — Брать из ее рук бокал я не торопилась. Смущал цвет жидкости и запах…он просто сбивал с ног. Пахло болотом, чем-то скисшим и затхлым.

— Пей-пей. Не отравишься, гарантирую.

Хуже и правда не будет.

Выпиваю одним глотком. Алкоголь огненной волной прокатывается по горлу, вышибая слёзы из глаз и хриплое дыхание из легких.

Голова и правда просветлела.

— Еще? — Спрашивает подруга забирая у меня бокал.

— Боюсь, еще один бокал этого пойла отправит меня в постельку до следующего утра.

— Ну как знаешь, а я, пожалуй, выпью. — Из пузатого графина из темного стекла она вынимает пробку из дерева и наполняет бокал почти наполовину. У меня глаза от такого количества, наверно, размером с монету становятся. Она выпивает не поморщившись. Шумно выдыхает. — И что теперь будем делать?

— Сложный вопрос. — Отвечаю правдиво. — Пока взгляни вот на это. — Лезу в сумку за фотографиями. — Надо было сразу тебе их показать. Моя мама участвовала в первом жертвоприношении, возможно, играла в нем не последнюю роль. Тяжело принять этот факт.

Я отхожу к окну и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу.

Сира шуршит фотографиями. Иногда хмыкает, но по большей части молчит и никак не комментирует.

— Лира, подойди-ка сюда. — Оборачиваюсь на ее голос. Отлипаю от окна и подхожу к ней. Она разглядывает снимок, где все в полном составе, и по центру стоит Каэри. Именно на нее указывает пальцем Сира. — Посмотри на нее внимательно.

— Я давно заметила ее сходство с Шанной. Вполне возможно, они родственницы и довольно близкие.

— Тут не просто сходство. Значит не видишь? — Вздыхает она и барабанит пальцами по столу. — Смотри на ее запястье. Только внимательно смотри.

И я смотрю. Запястье как запястье. Тонкое со множеством браслетов, некоторые из переплетённых цветных нитей и бусин. И шрам похожий на след от когтей.

— Где-то я видела похожий… — Память отказывается подбрасывать нужное воспоминание, как бы я ее ни напрягала.

Сира закатывает глаза и цокает языком. Чувствую себя как на экзамене, к которому не подготовилась.

С памятью, я смотрю, у тебя беда, — она открывает ящик стола и начинает рыться в лежащих там бумагах. — Сейчас подожди… Кажется нашла. — Кладёт на стол газетный листок годичной давности. Тогда они все пестрели снимками внезапно объявившейся дочери главы рода Э’Корс Шанны. — Смотри. Внимательно смотри.

И я смотрю. Не верю своим глазам, но обманывать они меня не могут.

Будь снимок другим, шрама было бы не заметно. Но его сделали в тот момент, когда она подняла руку в приветственном жесте, рукав немного сполз и оголил запястье. И шрам. Один в один, как у Каэри.

Не может быть одинакового шрама на одном и

Кровь бурлит в венах и бьет в виски. Грудь давит. А глаза щипит от подступающих слёз. За двадцать пять лет у меня не было ни одной истерики.

Под удивленным взглядом Сиры беру графин с полки и бокал. Стеклянное горлышко ударяется о его край, выплескиваясь мутной жидкостью до самых краев. Пью медленно, жадно делая каждый глоток. Горло горит, а в желудке с утра не видевшим и крошки настоящий пожар.

С громким звоном пустой бокал ударяется о столешницу. Упираюсь в нее ладонями, хватая ртом воздух под бешеный стук пульса в висках.

Боль течёт по венам раскалённой лавой. Она душит, держа за горло своей когтистой лапой.

И у этой боли лицо моей матери.

Той, чью смерть я оплакивала больше всех. Чьей улыбки мне не хватало, а прикосновение ее рук мне еще долго снилось.

А ее любовь была ложью. Все было ложью.

Внутри что-то ломается. Рвется наружу грозя выломать грудную клетку. И я сдаюсь.

Но не истерики с наматыванием соплей на дрожащие пальцы. Нет.

Боль вырывается из меня криком. Полным такой ярости, что дрожат стекла в окнах, звенят бокалы в баре, а из холла слышится топот ног и испуганные возгласы.

Дверь с грохотом ударяется о стену. На пороге замирает дворецкий, держа перед собой как меч пипидастр, а за его спиной толпятся горничные с лицами, полными ужаса.

— Фресса… — он оглядывает Сиру, потом переводит взгляд на меня, — фрессы у вас все в порядке? Мы слышали крик.

— Все хорошо, Матран, — успокаивающе говорит Сира и горничные синхронно выдыхают, — нет причин для беспокойства. Просто нервы перед балом не выдерживают. А крик хороший способ сбросить напряжение.

После ее слов дворецкий и горничные косятся на меня с опаской. Видимо, думают, что я могу учудить, если у меня совсем сдадут нервы.

Подруга после их ухода подводит меня к окну подышать свежим воздухом. Он немного отрезвляет.

— Ты должна рассказать всё Даэлю. — Говорит она, поглаживая меня по спине. — Он должен знать, кто рядом с ним.

— Нет! — Отвечаю резко и ловлю ее непонимающий взгляд. И, предвосхищая ее вопрос, продолжаю: — Всё должно идти своим чередом, так как наметили они. Пусть думают что им все удаётся и никто не знает о их планах так проще будет подобраться к ним. Я и так внесла слишком много изменений. В том отрезке времени я не застала четвертого жертвоприношения, а в этот раз была в первых рядах.

— Уверена?

— Как никогда. В этот раз всё должно окончательно закончиться. Тем более в этот раз ты со мной. А вместе мы сила.

Сейчас я знаю намного больше, чем тогда. Больше причастных лиц к моей смерти и к культу в том числе стали известны. Жаль, я не знаю их дальнейших шагов, кроме одного — привязки Даэля с помощью метки иччари. Но что-то подсказывает мне, он для них очень важен.

Дома меня встречают запахи запечённой утки и еловых веток. За время моего отсутствия дом украсили к ночи Перерождения. Камин переливался цветными сферами, на его полке стояли стеклянные шары, внутри которых кружила метель, а еловые ветки стояли в большой вазе по центру холла и сверкали искусственным снегом.

— Ваш дядя ждет вас в столовой. — Наэшь помог мне снять верхнюю одежду и убрал ту в шкаф, утопленный в стене.

Благодарю его за помощь, стараясь не дышать в его сторону. Меня саму от паров алкоголя немного качает при каждом шаге. Так и хочется зажевать парочку еловых иголок для свежести дыхания, но делать этого на глазах даорецкого не решаюсь.

Стол празднично накрыт. По цетру композиция из свечей, стеклянных бус и шаров. Тканевые салфетки вышиты снежинками, а по скатерти проходит серебряная нить.

Дядя встречал меня с двумя бокалами игристого и довольной улыбкой.

— Хочу выпить за тебя, моя любимая племянница, — он поднимает фужер, в гранях которого играют блики света. — Ты самое дорогое мое сокровище в этой жизни, Лира. Без тебя и твоей поддержки я бы не продержался все это время. И спасибо за возможность снова стать счастливым. Спасибо, что познакомила меня с Азалой.

За такое нельзя не выпить. Лёгкая кислинка и ломающиеся на языке пузырики кружат голову. Кажется, сегодня моя норма по алкоголю перевалила опасную черту.

— Я очень рада за вас. Только прошу не обижай Азалу сравнениями с тетей. Хоть в ней и есть ее частичка, но она все же другая и заслуживает, чтобы видели ее, и никого другого.

— Дурочка ты моя, — смеётся дядя. — Я вижу только ее, а не призрака из прошлого. Она мне интересна сама по себе и я не собираюсь ее обижать.

— Я рада. Рада за вас обоих.

У меня от души отлегло. Стало легче.

От запаха еды желудок яростно напомнил о себе, полоснув острой болью.

Утка таяла во рту, хрустящая корочка была чуть солоноватой и хрустела на зубах. Я наслаждалась каждым кусочком, макая их в ягодный соус. Повар сегодня превзошел сам себя.

Утолив голод, я решила все же задать один вопрос, который очень меня волновал, а именно, как познакомились мои родители.

— Даже не знаю, что тебе ответить, — я напряглась в ожидании ответа. — Твоя мама говорила, что он спас ее от грабителей, а вот твой отец про тот день ничего не помнил. Якобы из-за удара по голове, но я не особо в это верил и не верю до сих пор.

— Почему?

— Я тайно просил менталиста проверить его, и тот обнаружил момент нападения, но оно было похоже на встроенную в память в картинку.

— Его ему попросту внушили, так получается. И, думаю, не только это.

В его глазах вижу ответ, созвучный с моими мыслями. Никакой любви не было, был лишь морок, в котором жил мой отец, считая себя счастливым мужем.

Дядя щадил меня. Мои чувства и память о матери.

Но мне надо было знать правду, какой бы она ни была.

— Если я скажу тебе, что женщина, родившая меня, входила в культ праведных и хотела принести меня в жертву, ты удивишься?

Его щека дёрнулась, а глаза потемнели в один миг.

Он не просто был удивлён. Он был в шоке. Жаль, у нас нет

— Как же так… Как…– Со стоном уронил лицо в ладони. — Я знал, что их знакомство было не случайным, понимал, что не просто так у твоего отца появились чувства в один миг, хотя раньше за ним такого не наблюдалось. Он был тем еще сердцеедом, девушек менял чуть ли не каждую неделю. А тут с первого взгляда влюбился почти до умопомрачения. Был как околдованный.

— Скорей всего, так и было. — Мама, конечно, была красивой и вполне могла очаровать любого, но чтобы за короткий срок вскружить голову и довести до алтаря… Тут без ментального воздействия точно не обошлось.

Дядя еще долго ругал себя и корил за несовершенные действия. Но, с другой стороны, будь он более настойчив в желании добиться правды, вполне мог раньше времени оказаться в семейном склепе.

Обидно за отца. За его не слишком долгую жизнь прожитую в обмане. Представляю, как больно ему было узнать о другой стороне любимой жены и матери его ребенка. Ребёнка, которого она без раздумий готова была лишить жизни. То, что он не сдал ее стражам, наводит на мысль, что ему опять подтёрли память. Одно хорошо, он успел принудить Хранительницу помочь мне.

Сейчас был вполне подходящий момент рассказать всё дяде. Наконец поделиться с ним, и я решилась.

Ножки стула скрипели по паркету, пока я двигала его ближе к дяде. Опустила голову ему на плечо, вдохнув запах сигарет и парфюма с древесными нотками.

Так мы и сидели. А я говорила. Меня словно прорвало. С каждым словом боль, которая терзала меня, уходила. Растворялась. Дышать становилось легче.

— Бедная моя девочка. — Вздохнув, дядя обнял меня, крепко прижав к себе. — Как ты всё это держала в себе? Почему не рассказала сразу?

— Не хотела волновать раньше времени. — И конечно же, снова услышала о себе, что я дуреха. — Обижаешься на меня?

— Я беспокоюсь, Лира. Хочется запереть тебя в поместье и не выпускать, пока кто-нибудь другой не уничтожит этот культ. Но ты ведь добровольно не засядешь в четырех стенах, а силой запирать я тебя не собираюсь.

— Это мало что изменит, просто заставит их немного понервничать, и не более. Они готовились к пробуждению своего божества почти пятьдесят лет и любыми путями будут этого добиваться. Их надо просто остановить раз и навсегда.

В этом дядя был со мной согласен.

Утро меня разбудил шум за окном. Потянувшись на прохладных простынях, откинула одеяло, дав свежему воздуху из окна коснуться кожи. Уснула я с открытым окном и, к моему удивлению, не замёрзла, а ведь ночи были довольно прохладными. Это сейчас солнце, высоко поднявшись над горизонтом, одаривало комнату теплыми лучами.

С босыми ногами и в легком пеньюаре вышла на балкон.

В саду творился настоящий хаос. Несколько рабочих во главе с нашим садовником пытались размотать гирлянды. Цветные лампочки на леске перемигивались, словно насмехаясь над безуспешными попытками их распутать. Каждую провальную попытку сопровождали изощрённые ругательства.

Взбодрившись прохладным воздухом вернулась в комнату. Сегодня предстоит насыщенный день, ни минуты из которого не должно пройти зря.

Первым делом заехать в салон и выбрать другое платье. В белом у нас будет блистать Шанна, и как бы мне ни нравилось выбранное для бала платье, лучше будет в традиционно черном.

К салону я подъехала к его открытию, но самой хозяйки ещё не было, и, по словам двух ее помощниц, прибудет она только после обеда. Ждать у меня времени нет. Отменить заказ они не могут без одобрения хозяйки, но для меня возврат денег не принципиален, и мы сходимся на заказе нового платья, а предыдущее пока останется у них. Все имеющиеся готовые платья уже зарезервированы, есть пара почти готовых, собственно из них мне и предлагают выбрать.

Все они лаконичного кроя: плотный лиф на косточках, многослойная юбка из органзы и широкий пояс украшеный вышивкой. Пропускаю ткань сквозь пальцы, обходя каждое платье, висящее на манике.

— Какое сможете подготовить к завтрашнему утру? — Поворачиваясь к стоящим у меня за спиной девушкам.

Они переглядываются. Та, что с блокнотом, подходит ко мне, оглядывает платья, сверяется с записями.

— Вот это сможем подготовить даже к вечеру, — указывает на средний манекен. Платье не совсем в моем стиле. Классическое. Чересчур строгое. И мрачноватое.

— Хорошо. — Выбора все равно нет. Два других хоть и выглядят почти готовыми, но это лишь на вид. — Сможете доставить сразу домой?

— Да, конечно, — кивает девушка и делает пометки у себя в блокноте.

Оставляю задаток и прощаюсь. Я пробыла тут меньше двадцати минут, а на выход еле пробилась сквозь толпу девиц, приехавших на примерку заказанных платьев.

Следующей точкой в моем заезде значился дом Сиры. Оттуда я планировала вместе с ней поехать в бывшее здание приюта.

— Как ушла? — Я стояла на крыльце перед распахнутой настежь дверью. Дворецкий в этот раз встретил меня без пипидастра, но тоже не с пустыми руками. Держал охапку еловых ветвей, пока оставшиеся в дом заносили в дом доставщики.

— Ее срочно вызвали на работу, — удобней перехватив ветви, ответил мужчина. — Она знала, что вы зайдете, и просила передать, чтобы без нее вы не ходили туда, куда собирались.

— Понятно… — Протянула расстроено. — Спасибо.

Если ее вызвали в выходной день нь, да еще и срочно, она вряд ли освободится к обеду. Точно раньше вечера не вернется.

Нет. Ждать я не буду.

На улицах стояла предпраздничная суета.

Люди в поисках подарков перебегали из магазинчиков со сладостями в сувенирные лавки, на витринах которых красовались хрустальные и керамические фигурки лунналов — покровителей луны. Их по традиции дарили в ночь перерождения как символ удачи на следующий год.

У одного из уличных торговцев праздничной выпечкой притормозила. Молодая девчушка в шапке с помпоном и цветастом пальто, предлагала булочки, политые шоколадом, с начинкой из цитрусового крема. Взяла у нее целый пакет. Они так аппетитно и соблазняюще пахли что удержаться было невозможно.

Когда я остановилась у заброшенного здания, пакет опустел больше чем наполовину.

Вид у бывшего прибта был удручающий. Обшарпанные стены, покосившиеся крыльцо ступать на которое было страшно, но другого входа не было. Кирпичная кладка кое-где осыпалась. Стоило дернуть за ручки двери, и пара кирпичей над ней опасно зашатались.

Внутри было не лучше. Пыль, паутина и спёртый воздух.

Доски пола скрипели под

Я касалась каждой поверхности, подолгу настраиваясь на свой дар. Но всякий раз натыкалась на пустоту.

Может Сира праваа и прошло слишком много времени.

Но сдаваться я не любила и не могла.

В комнатах где жили воспитаники приюта было аскетично. Кровать у окна, причем в каждой комнате именно так они стояли, и шкаф в углу. Ни стола, ни стула в комнатах не было. И снова ни одной эманации.

На втором этаже осталась только одна комната, куда я еще не заглядывала. Вернее, я в нее как раз-таки заглянула, но зайти не решилась.

Она была в самом конце коридора, и от нее тянуло холодом, а волоски на руках встали дыбом, стоило коснуться ручки на двери.

— Соберсь Лира, — мой голос прокатился по пустому коридору гулким эхом.

Пальцы слегка дрожали поворачивая ручку.

В комнате было три окна, но стекла были закрашены черной краской и практически не пропускали свет с улицы. Попыталась пустить искру в сферу под потолком, но, видимо, артефакт в ней почти перегорел, и света она дала немного. Но его хватило, чтобы рассмотреть висящие на стене кандалы со следами крови на краску бурые пятна были мало похожи. На полу таких пятен была еще больше. В этой комнате стоял тяжёлый запах боли и страха.

Кончики пальцев покалывало. В груди в самом центре искры начало печь.

— Да что такое! — Прижала ладонь к месту боли. Коснувшись груди, едва устояла на ногах.

Надо уходить, но ноги не слушались. Я рухнула на колени и зашипела от боли. Что-то не давало мне уйти. Или кто-то. Тот, кто был здесь замучен до смерти и чьи эмоции буквально въелись в каждую доску.

Ладонь опустилась на пол. Глаза закрыты, а дыхание размеренное и глубокое. Тянусь к пульсирующей в груди искре.

Удар сердца и боль.

Яркая и острая выворачивающая все внутренности наружу. Я завыла, срывая горло. Перед глазами плыли желтые пятна, а комната расплывалась. И тут появились они… голоса. А я больше не лежала на полу, а стояла, сжимая в руке изогнутый клинок с костяной ручкой. С лезвия капали алые капли крови.

Глава 27

Я заворожённо смотрела на алые капли стекающие с лезвия и расцветающие кляксами на полу. А ее запах тяжёлый и сладковатый забивал нос.

Сбоку раздались аплодисменты. Голова медленно поворачивается в сторону звука.

В кресле, обтянутом бархатом бордового цвета, с резной спинкой и на изогнутых ножках, сидела Каэри, словно на троне. За ее спиной стояла никто иная, как моя мать, взирающая на всё с полным хладнокровием.

Под моим… нет не так… Под взглядом той, в чье тело я попала, Каэри вздрогнула, пряча за улыбкой мелькнувший в глазах страх. Она боялась ее.

— Очень надеюсь, что больше не будет никаких проколов, Каэри. Мне не нужны сейчас неприятности. Скоро важное событие, которое ничто не должно сорвать. Тебе ясно⁈

Голос говорившей был холоден как трескучий мороз и столь же колюч. Но было вмнем что-то знакомое.

Меня саму пробрало до мурашек от звучащей в нем угрозы.

— Конечно. — Неестественно бодро воскликнула Каэри. — Для остальных это послужит хорошим уроком.

Для кого остальных стало понятно по сдавленным всхлипам раздавшимся из угла. Там жались друг к дружке белые, как полотно, воспитанники приюта.

— Очень на это надеюсь. От тела избавитесь как всегда.

Она перевела взгляд на висящее на цепях тело, не испытав при этом ничего, а меня, запертую внутри ее воспоминаний, затошнило от вида лежащей на полу отрезанной головы и следов пыток на теле.

Жаль, в комнате не было ни одной отражающей поверхности, и я не могла увидеть ее лицо. Такой шанс может не повториться. Она делает шаг к телу и поддевает носком туфли голову, лежащую в луже крови. Глаза… Они были открыты. Это был шанс.

Нагнись… Нагнись… Ну же, давай!

Она медленно, словно слыша меня, стала склоняться. Изображение перед глазами стало расплываться, мое время, выходило.

Давай же!

Перед глазами все расплывется.

Нет. Еще немного.

Я должна увидеть…

Его глаза были очень близко. Я видела лопнувшие капилляры, золотые крапинки на сетчатке и застывший в их глубине страх.

Рывком меня дергает назад. Пытаюсь хоть как-то зацепиться за воспоминания, остаться в этом моменте.

Успеваю заметить белую прядь волос и поднятый в улыбке уголок губ. И все.

Меня выбрасывает назад. В тёмную комнату, в которой теперь я не одна.

Даэль хватает меня и вздергивает на ноги.

— Совсем с ума сошла! — Трясет меня, как тряпичную куклу, зло сверкая глазами. — Ты хоть понимаешь, как опасно погружаться в эмоции, пропитанные смертью? Из них не выбраться без проводника.

От его тряски меня начало мутить. Перед глазами плыли тёмные мушки, в голове шумело, и кровь стучала в висках.

— Да хватит уже! — С трудом оттолкнула его и, согнувшись, прижала руки к животу. Сделала несколько глубоких глотков воздуха, глуша тошноту. — Я не специально в них провалилась, не надо меня совсем уж идиоткой считать. Все же обошлось и как всегда не без твоей помощи. Что следил за мной?

Он прищурился откидывая меня цепким взглядом.

— Как знал, что не повредит выставить тут нарушку, — не удерживаюсь и хмыкаю после его слов. — Просил же не соваться сюда одной. Да и нет тут ничего, мои люди всё тут прочесали и, кроме пыли с пауками, ничего не нашли.

— А я вот нашла. И кажется…

Договорить мне дает раздавшийся треск и скрежет. Здание качнулось и мы вместе с ним. Нас откинуло к стене с висящими на ней цепями, от которых до сих пор фонило смертью и болью.

— Нам пора убираться пока дом не рухнул.

Голос Даэля едва пробивается сквозь нарастающий гул. Кажется, дом стонет от боли, которая пропитала здесь каждую половицу и намертво въелась в стены.

— Уходим. — Его пальцы смыкаются на моем запястье. Они теплые, почти горячие, в то время как мои руки ппоходи на ледышки. И на этом контрасте меня прошибает колючими мурашками. — Быстрей, Лира. Дом сейчас рухнет.

Мы выскочили в коридор под звон цепей и глухой перестук кандалов. Похоже было на погребальный звон.

Пол под ногами ходил ходуном, штукатурка осыпалась с потолка и стен, запыливая пространство и мешая обзору. Я пару раз споткнулась едва не влетев лицом в пол. Спасибо Даэлю за реакцию, он успевал подхватить меня

Лестница, к которой мы рвались, прямо перед нами с громким треском падает вниз, отплёвываясь щепками и пылью.

— Быстро назад. — Василиск тянет меня за собой. — Будем прыгать, по-другому не выбраться.

Кажется, у меня глаз начал дергаться после слова прыгать. Даэль уже приволок меня к окну и одним мощным ударом ноги выбил раму.

Второй этаж. Внизу толстый слой снега, и, возможно, мы не расшибемся насмерть, а слегка переломаемся.

Даэль прыгает первым. Но приземляется не на ноги, а хвост, взметнув снежную крошку. Вокруг него еще клубится серебристая дымка после оборота и смутно вижу очертания его фигуры в сумерках.

Он торопит меня прыгнуть, обещая, что поймает, и я решаюсь. За спиной уже рушатся перекрытия. Сажусь на подоконник и перекидываю ноги. Отталкиваюсь руками и лечу вниз. Не успеваю испугаться, Даэль ловит меня, крепко прижимая к груди, и раскрывает портальное окно, в которое мы проваливаемся.

Портал схлопывается за нашими спинами, оставляя нас в кабинете Даэля. И в нем мы не одни. Шанна стоит у стола с разворошенными папками, а в кресле, что более странно, сидит экономка Ниарона.

Воздух в кабинете сгущается, становится плотным и почти осязаемым. Даже дышать становится тяжело.

Пытаюсь слезть с рук Даэля, но все мои попытки он игнорирует, продолжая прижимать к себе еще сильней.

— Что вы здесь делаете… При чем обе? Я кажется отпустил тебя на сегодня, — Даэль поворачивается к Шанне, а мой взгляд прилипает к ее запястью. Белесый шрам похож на след от когтей дикого зверя.

— П…П…простите меня, ирс, — она начинает бледнеть и заикаться, — просто фресса… Она очень настаивала на встрече. Вот я и решила связаться с вами и предупредить, что вас ждут.

Как доказательство показывает блокнот для сообщений, который лежит на столе. Вот только ручки ни у нее, ни рядом не наблюдается. Чем она писать-то собралась? Пальцем?

— Девочка не виновата, — вступается за нее экономка, — мне и правда надо с вами переговорить, и сами понимаете лучше, чтоб меня никто тут не видел. Это важно.

Она понижает голос на полтона и косится на дверь.

Странно всё как-то. У меня, конечно, нет повода не доверять словам женщины, но что-то меня настораживает. То она сидит в особняке и носа оттуда не кажет, то кидается горшками на незнакомых мужчин, а тут ее вдруг понесло в Палату поговорить.

— А что с вами случилось? — Шанна прячет блокнот в карман и обходит стол. — Вы все в пыли, и у фрессы кровь. На вас напали?

Она с жадным интересом скользит по нам взглядом. Губы сжаты в тонкую линию, а глаза подозрительно прищурены и даже кажется она начинает принюхиваться.

— Так ничего особенного, — небрежно бросаю опережая ответ Даэля. — В подвале Архива не очень прочные полки, как оказалось, парочка свалилась мне на голову. Спасибо Даэлю не дал мне погибнуть под их грузом.

Демонстративно целую василиска в краешек губ, наблюдая за реакцией Шанны. Я конечно не ожидала увидеть ревность в ее глазах, но уж точно не рассчитывала на неприкрытую злость. Она была почти на грани ярости.

Интересно!

Меня наконец сгружают на диван, одаривая вопросительным взглядом. Одними губами отвечаю Даэлю, что всё объясню потом. Он кивает и переключает своё внимание на Шанну. Выговаривает ей за то, что пустила в кабинет постороннего, хоть и по его настоятельной просьбе. Она, конечно, извиняется, клянется, что такое не повторится, но по ее лицу вижу, как ей наплевать на слова Даэля.

— А теперь вы, — не успела за Шанной захлопнуться дверь, он обратился к экономке. — Что вы хотели мне сообщить?

У женщины от такого быстрого перехода от свидетельницы к ответчице дернулся глаз, она открыла рот и тут же закрыла, плотно сжав губы. Выглядела она растерянной.

— Ну так что? — Продолжил наседать на неё. — Вы же сказали что это важно. Выходит не настолько раз забыли.

— Нет-нет, это действительно важно. Простите, я просто немного растерялась. Сами понимаете, давно не выбиралась из дома, вот и не могу собраться с мыслями. — Она тягостно вздохнула. Как мне показалось просто оттягивая время.

С мыслями она собиралась долго. Попросила воды и долго цедила ее, с каждым глотком вздыхая всё тяжелей.

Даэль стоял у стола, опираясь на него бедром. Руки сложены на груди, а его взглядом можно было глыбы льда морозить.

Когда наконец вода закончилась и пустой стакан стоял на столе, женщина заговорила. Казалось, она не может собрать всё в кучу, скачет с одного на другое, толком не заканчивая мысль. Словно не знает о чем говорить.

Может она и правда волнуется, а я подозреваю ее абсолютно беспочвенно.

Правда, как по мне, ничего важного она не сказала.

Ну вспомнила она про посещение приюта одним из советников императора, который в то время был его правой рукой, но ведь не тайно он это делал. Приезжал днем у всех на виду, говорил с воспитанниками и самой хозяйкой приюта, не прячась по темным углам, а собирал всех в гостиной, где их и видела женщина. Она подавала им чай с печеньками и его любимым ягодным пирогом, как он ей признался, по ее словам, съев тот до последней крошки.

— И это всё? — задаёт вопрос Даэль, после того как она замолчала, комкая в руках сумку.

— Да, я подумала, вам будет важно узнать об этом госте. Он бывал нечасто, но после его посещений хозяйка всегда куда-то уходила и пропадала на несколько дней.

— Возможно это и важно. Спасибо что рассказали.

Она уходит удовлетворённой. Даэль предлагает отвезти ее домой, но та отказывается. Хочет прогуляться и полюбоваться украшенным к празднику городом.

— Что скажешь? — Интересуется у меня Даэль, стоит нам остаться наедине. — Она ведь могла рассказать про него еще тогда, такую персону не забудешь.

Я пожимаю плечами и встаю с дивана.

Порезанная о раму ладонь еще кровоточит, и пока я не истекла кровью, надо бы ее перебинтовать.

— Странный визит, если честно. — Роюсь в своей сумочке, чудом не забытой в разрушенном здании. Нахожу платочек, он хоть и не первой свежести, как ни странно, но что есть. Перевязываю ладонь, и он тут же окрашивается красным. — И рассказ странный. Сомневаюсь, что советник мог входить в культ, я его хоть и не знала лично в силу понятных причин, меня

— Да, тут ты права. Он не мог дать две клятвы. Даже если бы первая была культу, вторая его просто бы убила.

— Вот именно. — Киваю и сажусь в кресло. Меня немного утомил этот день. Голова кружится то ли от голода, то ли от глубокого погружения в чьи-то воспоминания. — Меня больше интересует тот страж, Морро кажется. Тебе удалось что-то узнать?

— Пока нет. — Василиск устало потирает лоб ладонью. Потом бросает взгляд на мою ладонь. — Тебе надо к целителям. Не хватало еще заражение получить. И не лезь больше никуда, пожалуйста.

— Спасибо за беспокойство Даэль, но я взрослая девочка и сама разберусь.

— Вижу как ты разбираешься, — усмехается крешком губ. — Ты хоть понимаешь как это опасно, Лира. Твое сознание могло полностью затянуть в воспоминания и ты бы уже не вернулась.

— Я уже говорила, что это получилось не специально, но зато продуктивно. Теперь точно знаю, что не Каэри глава культа.

Подробно рассказываю об увиденном. До сих пор обидно, что не удалось увидеть лица женщины. Перед глазами только рука, сжимающая кинжал.

— Ты уверена, что видела все не из призмы воспоминаний своей матери?

— Конечно! — Его вопрос меня удивляет. — А почему ты спрашиваешь?

— Чтецы, как ты, видят либо отголоски эмоций, либо частично воспоминания, погружаясь в призму памяти, но только если связан с ним родственными связями. Понимаешь, о чем я?

— Не совсем, если честно.

— Вы родственники, Лира. Ты и та женщина вы явно родные по крови.

Меня словно погребли под тем рухнувшим приютом.

В голове шумело. Я не слышала, что мне говорил Даэль, только видела, как шевелятся его губы, но его голос поглощал вакуум, поселившийся у меня в голове.

Родственницы… Я родственница маньячки, грезящей о пробуждении некого зла и повинной в гибели десятков, а возможно, и сотни людей.

Если я и правда главный винтик в их плане, то что даст моя смерть?

Вопросы только множатся. Они как снежный ком нарастают всё больше и больше, и страшно представить, какие будут последствия, когда этот ком наконец растает, обнажая правду.

Домой меня отвозит василиск, по дороге заехав к целителям. Обходится без наложения швов на рану, целитель накладывает заживляющую мазь и тугую повязку. От бурой мази с запахом тины ранку начинает щипать. Это пощипывние и не дает мне провалиться в небытие.

Обеспокоенный моим внешним видом Наэшь кудахчет надо мной, как наседка над яйцом. Под его бдительным оком горничные провожают меня в комнату и, следуя его ценным указаниям, готовят для меня травяную ванну.

Сил сопротивляться у меня нет.

Уже отмокшая в теплой воде и закутанная в махровый халат, сижу на кровати, потягивая теплое вино со специями. По словам Наэша, это действенное средство для успокоения нервов. Вряд ли только один бокал мне поможет. Тут и бутылка не справится.

Но в одном он оказался прав: спала я как младенец.

Проснувшись, первым делом увидела свое платье, доставленное ещё вчера вечером из салона. Оно висело на манекене, ослепляя блеском камней, поглощающих солнечный свет.

Надо бы его примерить.

Меня останавливает пришедшее сообщение. Блокнот лежит на тумбочке раскрытым на странице с именем адресата Даэль.

«Нашли тело фрессы Магур. Экономки Ниарона.»

После полученного сообщения не знала, куда себя деть. Было стыдно, что я подозревала женщину, а теперь она мертва.

Села на кровать, не выпуская блокнот из рук. Ручка в руках дрожала. Но недолго.

Вопросы посыпались один за одним.

«Это точно она?»

«Как это произошло?»

«Где?»

«Свидетели есть?»

«Даэль, мне надо знать!»

Последнее сообщение отправила, так и не получила ответы на предыдущие.

Умом я понимала, что он не знает, да и времени прошло мало, и навряд ли, что-то уже удалось установить. Мои вопросы были похожи на истеричный взбрык меня прежней.

«Все потом.»

Пришло пока я была в ванной. Холодная вода немного привела меня в чувства и убрала не нужные сейчас эмоции.

К завтраку я спустилась позже обычного, дядя уже допивал кофе, а прочитанная им газета, как обычно, лежала с краю стола, свернутая в трубочку.

— Что пишут?

Интересуюсь замечая взволнованый вид дяди, опускаясь на стул и разворачивая салфетку. На столе сегодня праздничный завтрак от одного вида которого начинают течь слюнки. По центру сочный окорок с травами и хрустящей медовой корочкой, рулетики из рыбы и дичи, яичный пирог и ягодный пудинг, от которых сантиметров на талии может прибавиться от одного их вида.

— Перед праздником кто-то, видимо, решил развлечься и проникнуть в один из Храмов Забытых, тех, что закрыт для посещений, и провели там шуточную службу в их честь.

— Почему шуточную? — Накалываю не вилку кусочек окорока и отправляю в рот. Божественно. Мясо тает на языке.

— Так на месте нашли карнавальные маски, балахоны монахов и слелы от костра на которых сушя по всему жарили мясо изображая жертвоприношение.

— И это тебя взволновало? Скорей всего, подростки развлекались или адепты боевой академии, они на такое вполне способны.

Уж точно культ к этому никакого отношения не имеет. Они бы следов после себя не оставили, всё бы подчистили.

— Нет, не это. — Он со стуком ставит чашку на блюдце, даже ложка звякает. — Стражи решили устроить обыск в храме и наткнулись на труп. Вернее несколько женских трупов и все были беременны на момент гибели.

Аппетит сразу пропадает. Запиваю кофе появившуюся во рту горечь.

В статье больше никаких подробностей не было. Кроме одного: все жертвы, а они были убиты, умерли в одно время, двадцать четыре года назад. Именно тогда, когда мама мной забеременела.

Надо бы наведаться в тот храм.

Стук дверного молоточка застал меня у лестницы. Опередив Наэша распахиваю дверь.

— Сира! Ты как здесь? — Отступаю, давая ей пройти. — Ты же вроде должна быть с Верноном за городом в его домике у озера. Романтика, тишина и вы.

Она вздыхает и фыркает.

— Надеюсь что так и будет. Меня Даэль прислал, думаю, понимаешь, по какому делу. — Она остаётся стоять в коридоре, давая понять, что задерживаться не собирается. — В общем, пока всё выглядит как несчастный случай. Она каталась на обзорном колесе, сидела в кабине одна и выпала из нее когда

— А это точно она? — Червячок сомнения снова начал подтачивать изнутри.

— Сама понимаешь падение с такой высоты превратило ее лицо в месиво, но Даэль опознал ее по одежде и браслету. Почему сомневаешься?

Она смотрит с профессиональным интересом.

— Не знаю, — отвечаю, пожимая плечами. — Как-то все странно. Может, я, конечно, нагнетаю, забудь, Лира. Сегодня праздник, а у тебя свидание. Давай потом об этом поговорим. Сейчас главное, чтобы на балу всё прошло как в тот раз. И кстати о свидании… У меня для тебя есть подарок.

— Взлетаю по лестнице и бегу в свою комнату. Вчера вместе с платьем должны были доставить еще один пакет из салона. Когда мы там были вместе с Сирой она разглядывала один комплект нижнего белья, но купить его не решилась. Думаю, она постеснялась, оно было довольно откровенным. А я стеснительностью не страдаю.

— Надеюсь ночь у вас будет жаркой. — Вручаю ей пакет и подмигиваю.

Она, конечно, начинает протестовать и пытается вернуть мне подарок, но я все ее попытки пресекаю. В итоге она сдаётся.

После ее ухода начинаю готовиться к балу.

Внутри у меня лед. Я спокойна как никогда.

В спектакле, задуманном культистами, сегодня я отыграю свою роль как по нотам.

В спальне я наконец рассматриваю платье во всей его красе.

На вид оно кажется тяжёлым, но это впечатление обманчиво. Юбки колышутся от малейшего дуновения ветерка из распахнутых настежь балконных дверей. Рассыпанные, словно звезды, драгоценные камни сверкают в лучах солнца. Легко представляю, как красиво они будут сиять в бальном зале под светом сотни свечей. По традиции в Ночь Перерождения зажигали только свечи, отлитые из воска, собранного у высокогорных пчел. Согласно преданию, они могут долетать до небесных чертогов и собирать нектар божественных цветов. Как по мне, так это просто красивая легенда, но кто знает…

Горничная, появившаяся через время, интересуется, не помочь ли мне с примеркой платья. Вчера я была не в том состоянии, чтобы это сделать, и приходится делать это сейчас. К тому же еще есть время, чтобы вызвать кого-то из салона, если с размером будут проблемы.

Но проблем не возникло.

Платье село как влитое. Плотный корсаж слегка сдавил рёбра, делая талию еще более узкой и соблазнительно приподняв грудь, юбка невесомо спадала вниз до самых щиколоток, окутывая ноги шелковой волной.

— Восхитительно! — Горничная отошла на шаг рассматривая меня как манекен в витрине салона. — Фресса вы затмите всех на балу.

— Кроме императрицы, конечно, — и еще одной особы, чье появление точно произведёт фурор.

Даэль больше не прислал ни одного сообщения, и, возможно, такой игнор заставил бы меня нервничать, не пришли ко мне Сиру с объяснениями. Версия с несчастным случаем выглядела бы правдоподобной, не будь жертва бывшей служащей приюта с тёмным прошлым. А культисты, знают как замести следы и без шума избавиться от нежелательных свидетелей.

Горничная уходит, подготовив мне ванну с маслами, в которую я тут же погружаюсь, выбрасывая из головы все мысли.

Из ванны выхожу уже с холодной и ясной головой.

Главное повторить все до мельчайших деталей.

Побывав на одном бале пять раз, легко восстановить каждый свой шаг.

Зал утопал в свете свечей, чьи отблески играли в хрустальных гранях бокалов, подвесках на еловых ветвях и украшениях фресс. Музыка наполняла каждый уголок зала, похожая на мелодичный перезвон колокольчиков. Шум голосов и смех нанизывался на игравшую мелодию, как бусины на праздничную гирлянду.

Мне улыбались, чаще всего улыбки были искренними и дружелюбными. Перебрасываясь незначительными фразами с гостями, двигалась к своей цели официанту с игристым в высоких бокалах с каймой в виде снежинок по краю.

Пока все идет как должно быть.

Даэль стоит у одной из еловых композиций в окружении своих коллег, Шанны с псевдосемьёй ещё не было, они должны подойти как раз во время появления императорской четы.

Я пряталась за одной из колонн потягивая охлажденное игристое. Пару раз Даэль находил меня взглядом, но попытки подойти не делал.

Волнение меня покинуло ещё дома, сейчас только азарт играл в крови пьяня не хуже любого игристого.

Восторженный шепот прокатился по залу, на пару мгновений заглушив музыку. Пожаловала императорская чета, а значит, мне надо подготовиться.

Залпом опустошаю бокал и ищу взглядом официанта. Нужный мне парень застыл статуей между двух колонн, как раз там, где и был в тот раз.

Пробираясь к цели, пришлось уклоняться от знакомых, рьяно жаждущих со мной поговорить. Тогда я не была столь популярна, меня скорей игнорировали, чем искали разговора. Понятно, что ажиотаж был вызван моими успехами на профессиональной почве и такой интерес конечно был приятен, но и мешал.

Наконец, подобравшись ближе к объекту, замерла в ожидании момента.

Появление Шанны вызвало куда более жадный интерес, чем моих венценосных родственников ранее. Никто, правда, не злорадствовал, сравнивая ее со мной, и причем не в мою пользу.

Даэль приблизился к ним и было видно как довольно блеснули глаза девушки. Знала бы она, что всё, что последует дальше, целиком моя заслуга.

И этот момент настал.

Официант делает шаг, покидая свое место. Я с пустым бокалом иду ему на встречу. Взмах руки, чтобы привлечь его внимание, и подножка, которую я делаю, незаметно оказавшись рядом.

Уходя я слышу звон разбившихся бокалов и вскрик Шанны. Как ахают гости, став невольными свидетелями появления иччари, воскрешаю в памяти, оставшись по ту сторону закрывшихся дверей.

Я иду по длинным коридорам дворца, чувствуя себя пьяной. Интереьр знакомый с детства плывёт перед глазами. Меня то ли знобит, то ли лихорадит. Ноги перестают слушаться и я оседаю на пол.

Гул в голове нарастает. Знакомый коридор с портретами предков на стенах сменяется видом пещеры, засыпанной снегом. Один бокал не мог довести меня до галлюцинации.

Жмурюсь.

Открываю глаза и снова вижу коридор дворца, но словно через мутное стекло

Еще раз пркрываю глаза и снова пещера.

Я как наяву ощущаю холод камня под собой. И боль.

Она голодным зверем вгрызается в плоть, но с губ срывается только тихий всхлип.

Меня пронзает сотней игл. Острых, холодных и смертоносных.

Я теряюсь в приступе боли. Она не отпускает, пока, насытившись, не отступает, подобно набежавшей волне оставив после себя подарок.

Мои руки… От кончиков пальцев до локтей они опутаны серебристой паутинкой, под которой пульсируют руны.

Глава 28

Я забилась в дальний угол

светилась как праздничная гирлянда, только не цветными огнями, а серебристым светом.

Так светится луна в ночь Перерождения.

Из дворца я сбежала, не дождавшись салюта, неслась сломя голову по коридорам, к счастью для меня, безлюдным, и только на улице столкнулась с охраной. Мое появление их впечатлило. Настолько, что, не зная, как реагировать на светящуюся меня, они просто замерли с распахнутыми глазами и отмерли только с первыми залпами салюта, когда я уже садилась в виджас.

К утру светиться стала меньше, а руны начали медленно тускнеть.

Конечно же мое самоличное заточение заметили. Первым тревогу забил Наэшь. Забил и забарабанил в мою дверь, едва не разнеся ее в щепки. Порчу имущества предотвратил появившийся вовремя дядя.

Версия, которую я выдала, едва убедила меня саму, но первое, что пришло мне в голову, это аллергическая сыпь. Слабая отговорка, в которую все же поверили. Допекать меня вопросами и ломиться в дверь перестали.

Два дня я провела наедине с собой и вопросами. Вернее одним вопросом. ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

Руны, стоило их коснуться, кусались холодом.

А если опускала руки под воду, те сразу покрывались корочкой льда. Тонкой и прозрачной.

Меня это не пугало, больше интриговало.

Но на этом странности не кончались. Руны усиливали магическое воздействие, что выяснилось опытным путем. Световая сфера, которую я решила приглушить, коснувшись рукой, ярко вспыхнула, зашипела рассерженной кошкой и лопнула, разлетевшись на мелкие осколки.

После этого я надолго впала в ступор. Даже хотела позвать Инфидру, раз она благосклонно согласилась являться по первому моему зову, но передумала, вспомнив о сфере. Мало ли как моя новая особенность скажется на Хранительнице, вдруг ее расщипит, как меня Арка Жизни.

На второй день мне пришло сообщение от Даэля. Честно, не хотелось его читать. Перед глазами сразу вставала сияющая Шанна с довольной улыбкой победительницы. В этот раз я этот момент и пропустила, но предыдущих мне хватило с лихвой.

После первого пришло второе. Потом ещё одно и ещё. Стало интересно. Не на мои же поздравления он напрашивался, засыпая меня сообщениями.

И точно не напрашивался.

Он интересовался, почему я исчезла с бала, не поговорив с ним. Просил встретиться, чтобы обсудить историю с экономкой, там вскрылись кое-какие детали, исключающие самоубийство. Вот это уже было интересно и подтверждало мои догадки. В последнем сообщении читалось беспокойство. Он грозился взять штурмом дом, если я ему не отвечу.

Пришлось отвечать.

«Со мной все в порядке, просто приболела. И кстати прими мои поздравления.»

Написать последнее мне далось с трудом. Да, я понимала, что это всё обман и фикция, но легче от этого не было. Даэль же сейчас уверен, что нашел свою иччари, он счастлив, я полагаю, и всё, что могло бы опорочить Шанну, будет воспринимать в штыки.

Но ответ Даэля поставил меня в тупик.

«С чем ты меня поздравляешь?»

Неужели он не рад? Странно. Уже хотела ответить, но меня прервал стук в дверь.

— Лира, к тебе тут гости. — Дядя поскребся в дверь. — Она очень рвётся с тобой увидеться.

Блокнот я отложила и поднялась с кресла, натягивая рукава кофты до самых кончиков пальцев.

— А кто там?

Это точно не Сира. Они с Верноном еще не вернулись из своей романтической поездки.

— Я — это Лира. Моррани. — Ирсу узнала сразу по голосу. Ей не надо было даже представляться.

Повернула ключ и пустила ее в комнату. Ее появление наполнило спальню ароматом цветов и летнего солнца.

Она быстро пробежалась взглядом по комнате и остановилась на мне. Рассматривала меня как ингредиент для своего нового аромата.

Не успела я моргнуть, а она уже стоит рядом и дёргает руками моей кофты, обнажая руку до локтя.

На ее губах расцвела довольная улыбка.

— Получилось. — Выдыхает она, осторожно касаясь пальцем руны на моей коже. — Невероятно. Всё же получилось.

— Ты о чем? Ты что-то знаешь о них?

Она продолжала улыбаться и шептать, что это невероятно. Я начала побаиваться за ее рассудок. Мало ли что. Вдруг руны так на неё повлияли.

— Ты ведь не помнишь. Прости, я забыла. — Она наконец приходит в себя. — Сейчас… Сейчас я все тебе расскажу. Ты надеялась что они появятся, если ты умрешь, но никак всегда, а почти растворившись в небытие.

— Выходит я сама спровоцировала свою казнь через Арку. Но почему именно так… Так радикально?

Она берет меня за руки и усаживает в кресло. Сама опускается на корточки напротив меня.

— Ты же видела дневник своего отца и запись сспрятанную в нем. Знаешь, что в тебя подселили чужую магию, использую как инкубатор. Именно она глушила твой истинный дар. Тот, что должен был раскрыться в тебе в момент рождения. Когда тебя воскрешали раз за разом, та сущность в тебе никуда не исчезла, и только твое развоплощение могло ее убить. Теперь понимаешь⁈ Ты жива и твоя сила наконец пробудилась, а то что культисты когда-то подселили в тебя мертво.

— И ты знаешь что это означает? — Я кивнула на мерцающие руны на твоих руках. Они снова стали светиться немного покалвая кожу. Красиво конечно. Но и страшно.

— Знаю. — Она лезет в карман пальто. Извлекает платок и разворачивается его. Тонкий серебряный браслет исписан незнакомыми символами. На первый взгляд незнакомыми, но стоит вглядеться в них, и я вспоминаю, где видела подобные. Во сне, в своих воспоминаниях.

— Я что, Страж⁈

— Не просто Страж, а Ледяной Страж. — Произносит чуть ли не с благоговением, от которого мне становится не по себе. — Один из тех, что охраняет забытых в их тюрьме изо льда и камня. Ты догадывалась, что проявится именно этот дар, и поэтому пошла на риск. И он оправдался. Теперь у нас все получится. Мы их уничтожим.

Она смотрела на меня с затаённой надеждой, протягивая браслет. От него шло мягкое тепло, коснувшись ощутила легкую вибрацию. Символы, нанесённые на его поверхность, напоминали увиденные мной во сне, в котором я увидела воспоминание о Ледяной тюрьме.

— Откуда он у тебя? Или лучше спросить, откуда я его взяла?

Ирса улыбается и кладёт браслет мне на ладонь.

Он тяжёлый, а на вид кажется невесомым.

— Как я поняла, ты взяла его из Зала Предков, там ты и узнала о своём даре. Только не спрашивай, как. Ты не рассказала, а я допытываться не стала.

— Надень и узнаем.

Страшновато. Самую малость.

Браслет легко скользнул на запястье, обхватил его кольцом и чуть сдавил. Руны вдруг ярко вспыхнули, разогнав волну мурашек по коже, и так же быстро погасли. Почти исчезли. Их очертания можно было заметить, только хорошо присмотревшись. При беглом взгляде их нельзя было рассмотреть.

Не мешало бы наведаться в Зал Предков. Может, там есть еще какая-то подсказка, да и узнать, что навело меня на мысль с даром, тоже хочется.

Но это потом. Сейчас важней узнать истинную цель ее визита. Будь дело во мне, она примчалась бы ещё вчера, чтобы проверить обретение мной дара. К тому же она взволнована и не только моим новым статусом.

Ее ответ заставил меня моментально собраться. Поход в логово врага сразу вытеснил все ненужные мысли. Ирса собралась осуществить наш план по проникновению на одну из месс Праведных. Она как раз должна состояться сегодня, и нам нельзя ее пропустить, если хотим узнать главных действующих лиц культа.

— Встретимся ровно в полночь у центральной площади. Оттуда недалеко до дома Шанны, а она и приведёт нас на место их собрания.

— Ты так уверена, что она пойдёт на него? Сомневаюсь, что Даэль ее куда-либо сейчас вообще отпустит.

— А при чем тут он? — Она хмурит лоб и в полном недоумении смотрит на меня. — Подожди, так ты не знаешь? — В ее глазах появляется довольная хитринка. Широко улыбаясь, поднимается и гладит меня по руке. — Почитай газеты, Лира. И не забудь, я жду тебя в полночь.

Она уходит, оставив мой вопрос без ответа.

Стук захлопнувшейся двери заставляет меня отмереть.

Она сказала прочесть газету. Я специально в них не заглядывала, не желая наткнуться на определённые новости, от которых меня бы настигла депрессия и злость. И газеты, принесённые вместе с завтраком, благополучно забрасывались под кровать. Там им было самое место. По крайней мере этим точно.

Горничные хорошо убирались, и от пыли я не чихала, пока ползала под кроватью. Подцепила пальцами свёрнутую в трубочку газету и полезла назад.

— Так и что тут? — Шуршала страницами пробегаясь по тексту. Странно, что главную новость с бала не поместили на первую страницу. Ее вообще не поместили.

Я пролистала всю газету и ничего. Глянула на дату, которая все объяснила. Она была сегодняшней.

Пришлось лезть за другой.

И не зря.

Новость и правда была на первой полосе.

Вот только касалась она не Даэля и Шанны, а императорской четы и скорого пополнения в их семействе.

Оказалось, все те восторженные вздохи под звон разбившихся бокалов были связаны не с Василиском, а с императрицей. Официант хоть и толкнул Шанну, вот только она не упала в объятия василиска, а налетела на мою венценосную родственницу. Та не удержалась на ногах и упала, порезав руку об осколки, ее кровь попала на руны на полу, и те засияли золотым светом. И ознаменовали появление наследника.

Радоваться или нет, что всё пошло по-другому в этот раз, ещё не поняла. Но довольная улыбка всё же расцвела на губах.

Я перечитала статью несколько раз и не понимала, почему в этот раз все пошло не так.

Может, не надо было покидать бальный зал? Я перечитала статью несколько раз и не понимала, почему в этот раз все пошло не так.

Может, не надо было покидать бальный зал? Может, мне стоило там остаться, и тогда всё бы пошло, как и задумывали культисты?

Столько «может», которые всё повернули в другое русло.

Прислонившись лбом к холодному стеклу, взглянула на закатывающийся за горизонт диск солнца. Он был багряно-красным, знаменующим скорый приход весны. В этот раз ранней, и, судя по быстро исчезающему снежному покрову, еще и скоротечной.

В саду уже черных прогалин земли было больше, чем белого наста снега, а деревья, освободившись из ледяного плена, уже могли похвастаться набухшими почками на ветвях.

Даже природа в этот раз ведёт себя по другому.

Все идет не так.

До встречи с Моррани я извелась, изучая комнату вдоль и поперёк. Несколько раз сорвалась на горничных, желающих накормить меня сначала обедом, а потом и ужином. Я не то что есть, смотреть на еду не могла. От нервов меня начало подташнивать даже от сглатывания слюны.

Стоило часам пробить одиннадцать, я выскользнула из комнаты.

Вся в чёрном, я сливалась с тенями спящего дома, пробираясь к выходу на ощупь. Решила выйти через заднюю дверь, выходящую во внутренний дворик, из него можно выйти на узкую удочку, выводящую на торговую площадь, а от неё до места встречи всего пара минут быстрым шагом.

Ночью еще было немного морозно, и я не пожалела, что надела подбитое мехом пальто. Оно хоть и было тяжелым, что немного замедляло меня, но зато было тепло и мои зубы не отбивали дробь.

— Наконец-то, Лира. Я уже боялась, что не придешь. — Ирса стояла у фонтана, обхватив себя руками, и переступала с ноги на ногу в тщетных попытках согреться. В отличие от меня, на ней было тонкое пальто, едва прикрывающее попу. — У Шанны свет в окнах погас, значит, скоро выйдет.

— А если она поедет на виджасе, что будем делать? Вдруг они встречаются за городом, нам тогда ее никак не догнать.

— Не думаю, — с уверенностью произносит ирса, — за городом нет закрытых храмов.

Следующий вопрос я уже не успела задать. Моррани потянула меня вниз прятаться за высоким бортом чаши фонтана. Тишину разрезал тихий скрип открывшихся ворот особняка, следом бодрый стук каблуков по брусчатке, и всё стихло.

Прижав палец к губам, Ирса потянула меня в обход каменной чаши. Фигурка Шанны удалялась быстро, и нам пришлось нагонять ее, чтобы не потерять из вида.

Она петляла по улочкам, заворачивала в проулки и темные переходы, где дорогу освещал только свет луны. Всё дальше удаляясь от центра, а значит, и от храмов, подходящих, по моему мнению, для их целей.

Ирса уже едва дышала, ее свистящее дыхание с каждым шагом становилось все громче. Она то и дело хваталась за правый бок, едва не заваливаясь мне под ноги.

И, возможно, бы и завалилась, если бы Шанна не остановилась.

И это был не храм и даже не здание.

Это был памятник, возведенный в честь окончания войны Богов.

— Памятник⁈ Серьёзно⁈

— Подожди минутку, — Шанна обошла памятник, хорошо освещённый светом от фонарей, и все ее движения были хорошо видны, — запоминай, что она делает, каждое ее действие иначе мы не попадём внутрь.

Кивок головы Моррани я скорей почувствовала, чем увидела.Мы прятались за углом здания, куда не попадало ни кусочка света от фонарей. Полная темнота, в которой нас не было видно.

Шанна нажимала поочередно на отдельные детали памятника, я старалась следить за каждым ее движением, но и по сторонам поглядывала. Не хватало только так глупо попасться.

Они выбрали самое неожиданное место для своих встреч. Мы-то думали, это будет один из храмов, что для них было более подходящим местом, но памятник… Но если подумать, именно тут никто бы и не подумал искать их логово. Вообще, в честь окончания войны в основном возводились храмы, реже монументы и вот такие вот памятники. Их чаще всего ставили на деньги меценатов. Не удивлюсь, что именно на этот пожертвовал кто-то из Праведных. По-другому не объяснить, как под памятником мог оказаться тайный вход.

А то, что это именно он, мы узнали через минуту.

Раздался скрежет металла, и постамент медленно отъехал в сторону.

— Идем быстрей. — Шанна скрылась в проходе, и памятник встал на место.

Прошу ирсу следить за обстановкой, а сама повторяю все действия нашей блондиночки. Для концентрации закрываю глаза и кладу ладони на холодный камень. Одно нажатие сбоку, два снизу и одно по центру. Каждое нажатие сопровождается щелчком.

Осталось сделать последнее нажатие и все.

Куда же она его сделала?

От этого момента меня отвлекла ирса, которой вдруг захотелось чихнуть. Пришлось зажимать ей нос своим шарфом.

На гладком камне ни одного намека, ни следа от ее пальцев.

Жать беспорядочно не решаюсь, вдруг это собьет все сделанное мной ранее или, что хуже, подаст какой-то сигнал тем, кто уже внутри.

Кажется, она опускала руку, когда памятник отъезжал.

Чуть выше находится латунная табличка с датами начала и окончания войны, и, кажется, она немного криво установлена. Или… Провожу пальцами под тем углом, что чуть поднят выше, и нащупываю небольшой выступ.

Стоит проходу открыться, не теряя времени, ступаем на лестницу.

Ступени крутые и настолько узкие, что спускаться приходится боком взвешивая каждый шаг.

Я бросила считать количество ступеней на отметке шестьдесят, а вот ирса решила продолжить, Ее бормотание длилось до самого конца нашего спуска.

— … сто двадцать одна. — Выдохнула ирса, сгибаясь.

Нам повезло, и нас никто не заметил. Пятачок у лестницы не освещался, в отличие от остального пространства. Его освещали факелы с настоящим магическим огнем.

Ряды уходили вниз, опоясывая сцену полукольцом. По всему периметру расставлены старинные канделябры с золотыми завитушками, а вот свечей в них не было.

Культистов было немного, от силы человек тридцать, и они в любой момент могли нас заметить.

Пора найти место, куда спрятаться, если такое тут вообще найдётся.

Несколько раз повернулась вокруг своей оси выискивая какой-нибудь закуток.

И он нашёлся.

Под лестницей скрывалась небольшая ниша, закрытая тяжёлой бархатной шторой.

Вот только отдернув штору, наткнулись на ряды полок с аккуратно разложенными на них мантиями.

— Скорей надевай, — Моррани сунула мне в руки мантию и сама начала быстро заворачиваться в другую, — кажется тут еще гости пожаловели.

Я успела накинуть капюшон как раз перед тем, как мы услышали шаги на лестнице.

Мы сначала сели у стены на дальнем ряду, но потом пересели ближе к краю. Так если что, будет хоть возможность убежать.

Все как и мы скрывали лица под капюшонами и почти не говорили. Они рассаживались по местам, один из культистов остановился рядом с нами и кивком головы попросил подвинуться. Его просьбу мы оставили без ответа, тем более на соседнем ряду было совершенно свободно.

Факелы на стенах стали медленно гаснуть, погружая все в полумрак, и только сцена осталась освещённой. Свет лился откуда-то сверху, но самого источника там не было.

Готовится эффектное появление. И я не ошиблась.

Столп белого света ударил в центр сцены, на миг ослепив всех присутствующих и нас в том числе.

— Друзья мои, наконец это свершится! Час нашего триумфа уже близок! — Простерев руки вверх, на сцене появилась женская фигура в белой мантии с золотой каймой. На нас же были бордовые и порядком потрёпанные. — Мы с вами находимся в самом конце нашего долгого, очень долгого пути. Наша цель уже совсем близко, и кто не верил в нас, уже пожалели. Не могли не пожалеть, сидя в ледяных казематах и наблюдая, как мой план обретает жизнь. План, который они отвергли. Посчитали недостойным слушать какую-то человечку.

— И поплатились за это. — Голос Шанны наполнен торжеством как и она сама. В мантии золотого цвета с гордо поднятой головой она прошествовала к сцене походкой если не властительницы мира, то его королевы уж точно. — Их время прошло, они канули в забвение, а мы возвеличимся.

Пафоса в ее словах было больше, чем смысла.

Меня больше волновала личность, скрывающаяся под капюшоном в белой мантии. Она так и не открыла лицо.

— Скоро мы освободим его, нам осталась лишь последняя и главная жертва. — Тут я думаю, речь обо мне. — И чтобы отпраздновать грядущее событие и обеспечить ему успех проведем небольшой ритуал.

После этих слов оживлённый гул прошел по рядам.

В пустых канделябрах появились чёрные свечи, фитили загорелись фиолетовым огнем и по залу разлился приторно-сладкий запах.

— Кажется нам пора уходить. — Заполошилась Моррани и закашлялась. — Я знаю этот запах, ничем хорошим это не закончится.

Факелы едва-едва освещали помещение и это было нам на руку. Под раздающиеся хрипы и стоны нам удалось незаметно проскользнуть к лестнице.

Похоже возвеличиться придется не всем, а лишь избранным. Такой поворот оказался неожиданным, а сама вылазка не принесла никаких результатов. Кроме одного… Культа как такого больше нет, его уничтожила та, кто и породил. А раз так выходит, она уверена, что справится без них. Весьма самонадеянно, на мой взгляд, я становиться последней жертвой никак не собираюсь.

Не успев отойти подальше от памятника, ощутили вибрацию. Земля под ногами содрогнулась, свет фонарей мигнул, погрузив нас в плотную черноту ночи, в которой каждый шорох наводил ужас. Но длилось это буквально

— Пора убираться отсюда, — первой пришла в себя Моррани и, схватив меня за руку, потащила с площади. — Я, конечно, всего ожидала, но такого даже представить не могла. Она их уничтожила! Всех! Как думаешь, почему?

Бежать и одновременно искать логику в действиях, бредящей мировым господством тетки, было тяжело. Мысли скакали, как голодное стадо рыксов в поисках падали. В голове все крутились слова из ее племенной речи, особенно та часть, где она вещала о своем триумфе над заточенными богами.

— Меня больше волнует другое, — останавливаюсь, чтобы перевести дыхание и осмотреться. Мы так неслись, что не мешало бы понять, куда нас занесло. — Сколько ей вообще лет⁈ Она хоть и фанатичка, но вряд ли впала в маразм и начала бредить.

— До бреда ей еще далеко, хотя с мозгами у нее не все в порядке. А ее долголетие я вполне могу объяснить божественной кровью.

— В смысле? — Теперь мне кажется бредит сама Моррани.

Хорошо, в темноте не видно, какое у меня сейчас выражение лица.

— И не смотри на меня так, — усмехается ирса, — я не говорю что она равна богам, она просто пила их кровь. Вот и весь секрет ее долголетия.

— Как-то слабо верится, что они раздавали свою кровь вместо воды направо налево всем желающим.

— Как она ее получила, может сказать только она сама Но она точно у нее есть, только зелье на ее основе даровало бы ей долголетие.

— Допустим что так. — Не гадать же на кофейной гуще, в самом деле.

Я оглянулась вокруг и даже в темноте узнала очертания здания торговой биржи: массивные колонны, барельефы на фасаде и самое заметное — остроконечный шпиль на крыше.

Мы столько пробежали, что легко могли бы выиграть ежегодный весенний забег.

Темнота ночи полностью поглотила город. Даже фонари покорились ей, и их свет тускло мигал, не давая разглядеть ничего в радиусе нескольких шагов.

На луну тоже можно не рассчитывать. Она спряталась за облаками, затянувшими небо плотным одеялом.

— Пошли прогуляемся до одного места. Тут недалеко.

Моррани издаёт нервный смешок и отлипает от фонарного столба, на который всё это время опиралась.

— Прогуляемся⁈ Ты серьёзно⁈ — Она фыркает и нервно дергает руками. — Тебе приключений не хватило, еще захотелось. Пошли лучше домой, вдруг эта психопатка где-то поблизости.

Я слышу страх в ее голосе. И ее можно понять.

Увидеть, как на твоих глазах хладнокровно убивают десятки людей, и самой едва избежать такой участи — явно не обыденное происшествие.

— Хочу наведаться в Зал Предков, тут как раз недалеко. Идём. — Теперь настает моя очередь брать ее за руку и вести за собой. — Не хочу откладывать до завтра. Надо узнать, что такое во мне проснулось.

Про «недалеко» я немного преувеличила.

Ноги гудели после трех пройденных кварталов, а легкие горели, как после бега с препятствиями. Морозный воздух немного остужал разгоряченное лицо, я бы сейчас обрадовалась даже лёгкому ветерку.

Сам Зал Предков представлял собой портретную галерею и находился в отдельном здании на территории дворца. Чтобы добраться до него, пришлось обходить его по кругу, прячась в тени деревьев от недремлющей охраны. Очищенная от снега гравийная крошка хрустела под ногами, делая всё возможное, чтобы нас выдать.

— Долго еще? — Раз в шестой интересуется ирса.

Согнувшись и скрываясь за раскидистым кустом, пережидали, когда очередной охранник пройдёт мимо.

Цель была перед глазами.

Вместо ответа указала рукой в сторону двух вековых сосен, за которыми скрывалось здание из чёрного мрамора.

Открыть дверь мог только член семьи.

Механизм реагировал на кровь, хватило одной капли и дверь бесшумно распахнулись.

Внутри тут же зажглись световые сферы, плавно поднявшиеся с пола под потолок.

— Вот это да! — Присвистнула Моррани разглядывая портреты. — У вас тут прям настоящее семейное древо. А ты где?

— Вот как рожу первенца так сразу и займу здесь место.

Такая традиция в нашей семье. Правда, касается она только женщин, для мужчин же всё куда проще. Они сами выбирали, когда их портрет появится на стене.

Я переходила от портрета к портрету, вглядывалась в лица женщин, искала что-то, за что можно было зацепиться.

Мужские портреты я игнорировала.

Браслет… Надо искать у кого на руке такой же.

Родни у меня много. Тут были все, в ком текла кровь Эсс Арди.

Блондинки, брюнетки, высокие, низкие, стройные и пышечки с очаровательными ямочками на щеках и рыжеволосые с россыпью веснушек и буйными кудрями волос.

И ни на одной не было браслета.

— Лира, я, кажется, нашла. — Моррани махала мне рукой стоя у дальней стены и запрокинув голову. — Высоко висит, видимо, значимая фигура в вашей семье.

И еще какая!

Патриция Эсс Арди, родная сестра первого императора, получившего благословение Богини Ночи. Она наравне с братом участвовала в битвах, генералы за храбрость и бесстрашие прозвали ее Неукротимой.

Она единственной из женщин была изображена не в платье, а в военной форме. Чёрный парадный мундир с серебряной нитью, в прядях коротко стриженых волос играют блики солнечного света. Одна рука в кармане брюк, а другая прижата к груди в области сердца с сжатыми в кулак пальцами. И браслет на запястье.

Но сейчас я смотрела не на него. Меня заинтересовал вид, на фоне которого ее запечатлели. Ущелье в горах и ледяные глыбы хаотично разбросанные за ее спиной. И цепи… Цепи с теми же символами с браслета.

Глава 29

Треск поленьев в камине, жар огня и терпкое вино в бокале — вот мои спутники в последние два часа. Два часа, которые я провела, пялясь в окно, цедя вино мелкими глотками.

На столике ждала своего часа книга нашего рода.

Я открывала ее первый и единственный раз в пятнадцать лет. Хотела понять, на кого из Эсс Арди я больше всего похожа.

Оказалось, что на мою прапрабабку, причем я ее точная копия. Начиная от цвета волос, фигуры и кончая разрезом глаз. Вот только характеры у нас были разные. В родовой книге была полная информация о каждом, вплоть до мельчайших подробностей, таких как предпочтения в еде, интересы, хобби, любимые книги и даже любовные увлечения.

Так вот, моя прапрабабка была тем еще нежным цветочком с тонкой и трепетной душой, что в корне не совпадало со мной.

Я вскользь прошлась по ее биографии, меня больше

Информация о ней занимала куда больше страниц, но того, что меня интересовало, там не было.

Ни слова, ни намека на наш общий дар.

А я ведь пыталась несколько раз за эту неделю понять, как им пользоваться.

Снимала браслет, позволяя рунам расцвести холодными узорами на моей коже. Прислушивалась к ним в надежде почувствовать что-то типа отклика, пробовала пропускать через них свою магию, используя простейшие заклинания, и получила только легкое обморожение пальцев вкупе с истощением искры. После него два дня провалялась пластом, каждое движение мне давалось с большим трудом и болью.

На мое счастье, дядя отбыл по моему настоянию в поместье вместе с Азалой и не стал свидетелем моих неудачных экспериментов.

Руны и сейчас приятно холодили кожу, пока я вертела в руках браслет, ища в нем хоть какие-то подсказки.

Одну я все же нашла. Он был не из серебра, как я полагала.

Ночью я оставила его на тумбочке, и стоило луне во всем ее великолепии после перерождения взойти сияющим диском на черном холсте неба, браслет в ее свете завибрировал, словно переполненный магией артефакт, и засиял, ослепляя до рези в глазах.

Серебро так себя бы не вело. Оно хуже всех взаимодействует с магией, по этой причине в создании артефактов его и не использовали.

Утром я проштудировала дядину книгу по артефакторике и нашла… Нашла упоминание о редком металле, из которого были выкованы божественные клинки, один из которых был найден людьми и переплавлен. Попасть он мог только в руки императорской семьи, значит, и браслет отлили из него. Этим и объяснялась его реакция на лунный свет. Клинки ковали из ее пыли.

Отложила родовую книгу и поднялась, разминая затёкшие ноги.

Взяла пару поленьев и подкинула в камин к тем, что уже превратились в чёрные головешки. Огонь с жадностью поглощал новую порцию дров, рассыпая искры на решётку и наполняя пространство треском.

Сразу стало как-то уютнее. И теплее.

К холоду как таковому я уже привыкла и даже никак не реагировала на него, но вот руны… Они источали немного другой холод. Он пробирал до самых костей, проникал в каждую клеточку и каплю крови и касался самой души в попытке заковать ее в ледяные оковы.

В коридоре послышалксь тяжёлая поступь Наэша. Он возвращался из винного погреба, куда я послала его подобрать бутылку вина для ужина. Особенного ужина, на котором я планировала наконец всё рассказать Даэлю.

Сира и Моррани, словно сговорившись, убедили меня с ним поговорить. Думаю, и правда время пришло.

Слишком непредсказуемо могут развиваться события, а моя память довольна разрознена, чтобы полагаться на нее. Я даже не знаю, было ли уже нечто подобное, что произошло неделю назад в тайном месте под памятником. Трупы, кстати, так и не обнаружили, что не удивительно. Однако удивительно, что не было зафиксировано ни одного сообщения о пропаже людей, а ведь в ту ночь на месте там находилось довольно много людей.

Как будто они были невидимками, чьё исчезновение никто не заметил. Ни друзей, ни семьи, ни знакомых, никого, кто бы стал их искать. Возможно, так и было, кто знает.

Родовую книгу вернула на место, ничего интересного для меня в ней нет. Да и глупо было надеяться. Мне бы больше помог дневник Патриции, вот где было бы хоть что-то о нашем общем даре. Осталось дело за малым — найти его.

Неожиданно раздался стук дверного молоточка.

Гостей я не ждала, а для Даэля слишком рано. Из коридора доносились голоса, потом быстрые шаги, и дверь без стука распахнулась. Я едва успеланнадетьь браслет на руку, как в кабинет вошел Даэль.

— Надеюсь, не помешал, — оглядывает кабинет, словно не вовремя вернувшийся муж в поисках любовника жены.

Он принес с собой аромат хвои и свежести. На меховом воротнике пальто таяли снежинки, превращаясь в прозрачные капли. Сегодня снова пошел снег. Он начался с самого утра и не прекратился до сих пор.

— Я ждала тебя к ужину, но если тебе не терпится, можем поговорить и сейчас. — Ответила вполне непринуждённо, стараясь незаметно натянуть рукав на запястье. Руны еще не полностью «потухли». — Хочешь чего-нибудь выпить?

Не дожидаясь ответа, подошла к бару.

Я знала, что он предпочитает тоньяс на меду, а у дяди как раз была бутылочка.

— Выпьем вечером, Лира, а сейчас я хочу, чтобы ты пошла со мной домой к Ниарону. Хочу разобраться кое в чем.

— В чем разобраться? — с громким «чпок» пробка покидает горлышко бутылки, и в нос ударяет медовая сладость. — Ниарона сейчас нет в городе, я думаю, он и о смерти своей экономки не знает.

— Вот с ее смертью как раз и придется разобраться. Я уже не так уверен, что это именно ее труп у нас в морге.

Бутылка выскальзывает из рук и с громким стуком падает на пол.

— Осторожней. — Даэль в два шага оказывается рядом со мной и аккуратно отодвигает строну. Я же нахожусь в каком-то ступоре после его слов. — Не поранься. Я сам уберу.

Стягивает перчатки, открывая все еще наполненную чернотой татуировку на руке, и кидает их в кресло, следом сбрасывает пальто и приседает над разбитой вдребезги бутылкой.

Проводит над осколками рукой. С пальцев срываются серебристые нити магии, касаясь стекла и пролитого алкоголя, они превращают их в ледяную крошку.

Взмах руки, и крошево летит в камин. Огонь в камине ярко вспыхивает, обдав жаром, и наполняет комнату ароматом меда.

Жаль бутылку. Хороший был тоньяс.

— Почему ты сомневаешься? — Вскидываю на него взгляд. — Ты ведь опознал ее.

— Я опознал ее только по одежде и родимому пятну. Вернее его части. Само лицо разбито до неузнаваемости. А слепков ее ауры для точной идентификации у нас нет. Возможно, найдём что-то в ее комнате, что поможет подтвердить личность трупа, но я сомневаюсь.

— Что найдём?

Он приблизился, внимательно вглядываясь в мое лицо. От его пристального взгляда стало не по себе. Слишком подозрительно он смотрел.

— Что я прав, и экономка Ниарона обвела нас вокруг пальца. — От его близости становится жарко. Или это от камина. Огонь там просто разбушевался, подпитанный алкоголем. — Иди переоденься, я подожду.

Я не сразу поняла, почему он отправил меня переодеться. Только взглянув на себя в зеркало, оказавшись в спальне, поняла причину — у меня кофта просвечивала. Похоже, Даэль заморозил не только пролитый на пол алкоголь, но

Переоделась в теплый свитер и легкую куртку, уже спускаясь по лестнице, поняла, что домашние замшевые туфли — не самый лучший вариант для выхода на улицу.

Но именно в них я и выскочила на улицу. Даэль уже ждал меня у своего виджас,а нетерпеливо постукивая перчатками по ладони.

— Может, хоть сейчас скажешь, с чем ты меня поздравляла? Я, если честно, так и не понял тогда твое сообщение.

— Давай оставим этот разговор до вечера. — Одним словом тут не обойдешься. Мой ответ потянет еще кучу вопросов, отвечать на которые еще не время и не место.

— Начинаю ждать нашего ужина с нетерпением. — В его голосе послышалась ирония.

— Поверь, ты его не забудешь.

Он хмыкает с каким-то недоверием и возвращает все внимание к дороге.

Дороги свободны, и светофоры как по заказу переходят на зелёный, стоит нам к ним подъехать.

Тишина в салоне начинает давить, она становится осязаемой, и хочется хоть чем-то ее нарушить. Но я упорно молчу, хотя в голове и крутится ни один десяток вопросов.

Если Даэль окажется прав и фресса Магур не мертва, а просто имитировала свою гибель, к ней возникает очень много вопросов. Меня до сих пор смущает тот случай в кабинете Даэля и ее наспех придуманная история в оправдание своего визита. И как мне тогда показалось, она довольно непринуждённо чувствовала себя в обществе Шанны. Чего только стоили их переглядки, когда они искали ответ на вопрос василиска о их нахождении в его кабинете.

Там, где Шанна, подозрениям всегда есть место.

На крыльце дома Ниарона все еще стояли горшки с

еловыми ветвями, а гирлянды украшали входную дверь и окна.

Странно, почему их ещё не убрали?

Пока я разглядывала праздничную атрибутику, Даэль уже постучал в дверь, и было слышно, как внутри дома зазвенели колокольчики.

— Надеюсь, прислуга не разбежалась в отсутствии хозяина и экономки.

На мою реплику от Даэля последовало не присущее ему фырканье.

За дверью раздались шаги. В двери повернулся ключ, и та распахнулась. В проеме показалось напуганное лицо старшей горничной.

— О, фресса Эсс Арди. — На ее бледном лице появилась робкая улыбка. Она шире распахнула дверь, пропуская нас в дом. — Прошу, проходите. Вы представить себе не можете, как я рада вас видеть. Фресса Магур исчезла, а вчера нас вообще пытались ограбить.

— Ограбить? Вы заявили о происшествии? — Даэль напирает на горничную заставляя ту нервничать еще больше.

— Да… Нет… То есть мы сообщили, конечно. — Она запиналась на каждом слове и бледнела на глазах. — Мы сообщили хозяину, но ответа от него ещё не было.

— Выходит, заявление не подали. — Она отрицательно мотнула головой вцепившись в передник дрожащими пальцами. — Фресса Магур перед своим уходом сообщила, куда собирается?

Пока Даэль «пытал» девушку, я бегло осматривала дом. В отсутствии экономки прислуга не распоясалась и не забывала убираться. Паркет натерт до блеска, на поверхностях ни пылинки, да и тяжелые портьеры на окнах пахнут свежестьюью.

— Сказала, что поедет к родственникам, и мы все удивились этому.

— Почему это вас удивило? — Включилась в разговор со своим вопросом. — На праздники многие уезжают к родственникам, в этом нет ничего необычного.

— Она никогда о них не упоминала, ни слова, ни полслова за всё время про них не сказала. А тут резко сорвалась, даже вещи не взяла с собой. Ушла с одной сумкой, хотя сказала, что на пару дней уезжает.

И правда удивительно.

Так же, как и приход к Даэлю с ее надуманной отговоркой.

Девушка наконец перестала мять свой фартук, которому требовалась повторная глажка.

— Нам надо осмотреть ее комнату. Проводите?

Она кивнула Даэлю и попросила следовать за ней.

Пока шли, она рассказала о ночном происшествии, которое всех больше встревожило, чем напугало.

Кто-то взломал заднюю дверь и проник на кухню, ничего не взяли, но основательно там все перерыли. В прачечной тоже царил хаос, некоторые бытовые артефакты вывели из строя, другие просто сломали.

Прямо диверсия какая-то.

Горничная довела нас до комнаты сбежавшей экономки. В то, что она умерла, я теперь тоже не очень верила. Дверь поддалась без проблем, даже на ключ не была закрыта.

Уютная комната, хоть и небольшая.

Кресло у окна, рядом небольшой круглый столик с раскрытым томиком стихов и кувшином воды. За ширмой пряталась кровать, накрытая лоскутным одеялом. У противоположной стены платяной шкаф. К нему я и направилась. Ничто так не говорит о человеке, как его одежда.

— Ух ты! — вырвалось у меня непроизвольно при виде забитого дорогой одеждой шкафа. Тоже, к слову, не дешевого. На внутренней стороне дверцы был оттиск герба торгового дома, у которого этот шкаф и заказали.

Я перебирала вешалки с одеждой, поражаясь дорогим тканям, из которых были пошиты платья и костюмы. Для экономки слишком дорогие вещи. Но не только это меня поразило, фасоны были довольно вычурными и экстравагантными.

— Даэль, может, следует осмотреть и ее рабочий кабинет. — Сказав, кивнула на горничную взглядом, дав ему понять увести ее отсюда. Хотелось бы без свидетелей осмотреть комнату, применив свой дар. Вдруг что почувствую.

Когда они ушли, быстро огляделась. В комнате было много личных вещей, но не все могли хранить эманации. А проверять каждую не буду времени.

Книга…

Ее она могла чаще всего держать в руках, а стихи заставляют эмоции всегда особенно сильно проявляться.

Мне хватило одного прикосновения и глубокого вдоха, чтобы окунуться в них. Они накрыли меня с головой, липко оседая на коже. Сначала злость и тревога выделялись особенно ярко и остро, но следом пришло облегчение, хоть и не такое яркое по накалу. В ее эманациях царил полный сумбур и раздрай. То спокойствие и счастье, то раздражение с нотками ярости. А с виду показалась такой тихой и вполне уравновешенной. Если не считать момента с горшком, пущенным в Даэля как снаряд. И наконец я добралась до финального аккорда — эйфории. Она захлестнула до самых кончиков пальцев, заставив мое сердце заходится в исступленном восторге.

В себя я пришла от глухого звука упавшей на пол книги.

Через секунду на пороге комнаты появился довольный василиск с ручкой в руках.

— Теперь мы сможем точно установить она

— И как в этом поможет ручка?

— Тут ее кровь. Небольшая засохшая капля, но этого хватит, чтобы провести сравнительный анализ.

* * *

Даэль опаздывал.

Не так критично, чтобы начать волноваться, пока на какие-то двадцать минут, но даже они заставляли нервничать.

Я успела обойти несколько раз столовую по кругу, потом из угла в угол и наконец остановилась у стола.

Он был сервирован идеально, и невозможно было ни к чему придраться. А так хотелось выпустить пар. Но приборы были натёрты до блеска, на бокалах ни единого пятнышка, а льняные салфетки в серебряном кольце лежат ровно по центру тарелок. А в декантере ждало своего часа коллекционное вино из запасов моего дяди.

Единственное, о чем Наэшь меня не послушал, стояло в центре стола.

Я сразу ему сказала, что это отнюдь не романтический ужин и ни свечи для интимной атмосферы, ни цветы в вазах, чей аромат бы настраивал отнюдь не на серьезный разговор, мне не нужны. Ужин был деловым, и обстановка должна быть соответствующая.

И сейчас я смотрю на небольшой бунт нашего дворецкого. В плоской стеклянной вазе в подкрашенной голубым пигментом воде плавали светящиеся лепестки, а на дне лежали музыкальные камушки. Только в воде они могли издавать мелодичный звук, напоминающий плеск волн.

За окном темнело. По небу уже рассыпались первые звёзды, похожие на драгоценные камни. Они и мерцали похоже. Залюбовавшись ими, не сразу заметила, что больше в столовой я не одна.

— Прости за опоздание, ждал результаты экспертизы.

Обернулась на его голос, невольно вздохнув от неожиданности.

Василиск выглядел великолепно. Нет, он не был при полном параде, всего лишь черная водолазка, поверх которой жилетка, украшенная цепочками, и темные брюки. Белоснежные волосы собраны в высокий хвост. Вроде ничего особенного, но именно этот образ делал его живым, что ли, приземленным.

У меня даже во рту пересохло, и пришлось прочистить горло перед тем, как заговорить:

— И что показали результаты?

— Мои подозрения подтвердились, — отвечает Даэль, делая несколько шагов в мою сторону. — Труп точно не принадлежит фрессе Магур, и теперь это доказано.

— И где же она? Для чего тогда этот спектакль?

— Тут я бы хотел послушать твои версии. Мне интересно, что ты думаешь после сканирования ее комнаты. Наверняка там что-то было.

Я ненадолго задумалась. Пока витала в своих мыслях, Даэль отодвинул для меня стул, дождался, пока я сяду, и потянулся за декантером.

— Отличный выбор. — Похвалил выбор вина, сделав небольшой глоток.

Я последовала его примеру и пригубила немного. Вино успело отдохнуть и полностью раскрыть свой букет. Чувствовалась приятная терпкость, легкий земельный аромат и небольшая сладость. Идеально от первого до последнего гло тка.

— Так что, Лира? — Подталкивает меня к ответу василиск.

Мои ответ оттягивает приход слуг. Перед нами ставят стейк с овощами и перечным соусом. От одного запаха живот скручивает голодным спазмом. У меня с самого утра во рту ни крошки не было.

— На спонтанное бегство это не похоже. Тут всё продумано, начиная с ложной информации для слуг, чтобы не хватились сразу, и кончая женщиной с похожим родимым пятном и телосложением. Она бежала не от культистов, а скорей от нас. Хотела исчезнуть из нашего поля зрения.

— Пока наши мысли совпадают. — Кивает головой и отправляет кусочек стейка в рот. — Дальше.

Я с жадностью смотрю, как он переживает мясо, глотая голодную слюну.

— Она довольна не стабильна в эмоциональном плане. Все ее эмоции всегда на пике. — Вспоминаю свои ощущения во время «чтения» ее томика стихов. — Но ничего необычного, к сожалению, я не почувствовала.

— А мне удалось кое-что о ней узнать. Горничная оказалась очень словоохотливой и страдающей частой бессонницей. — Пока он говорил набросилась на стейк. Едва не раскромсав его вместе с тарелкой, отрезала себе сочный кусочек и блаженно закатила глаза, отправив его в рот. — Наша экономка часто бегала куда-то по ночам и возвращалась только под утро.

— Ну, возможно, она к любовнику бегала.

На мое предположение он отреагировал ироничным хмыком.

— От любовника не возвращаются на взводе, не бьют посуду на кухне и уж точно не изрыгают проклятия.

— Это смотря от кого любовника вернешься.

Не сдерживаясь, посмеиваюсь. Даэль тоже усмехается, но прячет улыбку за бокалом вина.

— Горничная оказалась весьма наблюдательной. — Произношу и откидываюсь на спинку стула. — Давай пока отложим этот разговор, я хотела поговорить о другом. И я хочу, чтобы ты сначала выслушал и не перебивал. Это важно.

Он внимательно смотрел на меня. Не мигая. Зрачок пульсировал, выдавая его напряжение.

— Раз важно, я обещаю не перебивать.

Он отзеркалил мою позу, за одним исключением: сцепил пальцы в замок.

Я начала с самого начала, с казни. Описала ее во всех подробностях, вплоть до момента входа в арку и причин, приведших к такому финалу. Рассказывая, я не смотрела на Даэля и не видела его реакции, но мне этого и не требовалось. Температура в комнате резко упала. Я не покрылась мурашками только благодаря платью из тонкой шерсти с длинными рукавами.

Потом перешла к комнате с арками воспоминаний.

Именно эта комната и навела меня на одну мысль. Но об этом потом.

Сейчас я продолжила свой рассказ.

Сомкнула пальцы на ножке бокала и крутила его, наблюдая, как вино стекает по его стенкам. Так и мои слова текли, сплетаясь в узор.

Говорила без пауз, не прерываясь. Казалось, событий слишком много, но они уложились всего в какие-то двадцать минут. Я заметила время, начав говорить.

— Так вот с чем ты меня поздравляла. — Только закончила момент про памятный бал, и Даэль перебил меня единственный раз. — Дерзко с их стороны подсовывать мне лже-иччари.

— Они пойдут на всё. Даэль, вернее, она. Я теперь уверена, что культ был всего лишь прикрытием для ее основательницы. Ей нужны были преданные слуги для выполнения ее плана, а стоило подвести его к концу, и от них она без сожаления избавилась.

— Я так понимаю, есть основания для такой уверенности?

— Есть. — Я поёжилась, взглянув в его сторону. Та часть стола покрылась инеем, а на бокале расцвёл морозный узор. — Доказательства найдёшь под памятником в честь окончания войны богов.

— Под памятником? — Склоняет голову к плечу.

— Позже объясню

Отпиваю вино, смачивая горло.

Осталось раскрыть мою последнюю тайну — руны. Я уже сняла браслет и очень скоро они засияют.

— Даэль, помнишь про наш спор?

— Решила потребовать желание. — В его глазах промелькнул явный интерес.

Хотела отложить это на потом, но татуировки почему-то решили сегодня поиграть в прятки и до сих пор никак себя не явили.

Комната с арками и навела меня на желание, о котором я решила попросить Даэля. Главное, чтобы он согласился.

— Я хочу погрузиться в лимб. Мне нужен твоя яд. Укуси меня, Даэль.

В один миг на комнату рухнула липкая тишина и холод пробирающий до костей.

Ножки стула со скрипом проехались по полу, и он чудом не отлетел к стене, когда Даэль резко встал.

— Ты, понимаешь о чем просишь? — Он стоял упираясь кулаками в стол. На его костяшках проступили серебряные чешуйки. — Думаю, ты не совсем понимаешь всех рисков своей просьбы.

— Ошибаешься, Даэль. Я все обдумала достаточно хорошо, иначе бы не стала тебя просить об этом. — Последовала его примеру и встала. Обошла стол и остановилась рядом с ним, остро ощутив исходящий от него холод и что-то еще. На это стали отзываться руны на моей руке — их стало покалывать. Но светится они так и не начали. — Я же всё тебе рассказала, всё, что осталось в моей памяти, и нашла в подсказках. Но это всего лишь крохи.

— И ты думаешь, погружение в лимб тебе поможет?

Я неуверенно качнула головой.

Да надежда у меня была. Она еле теплилась, но потушить ее мог только василиск своим отказом.

За время своего рассказа я не испытывала никаких эмоций. Просто сухой пересказ, четко, лаконично, без каких-либо пауз и прерываний.

А сейчас, видя сопротивление Даэля, меня охватывал страх. Страх, что он откажет и убьёт мою надежду все исправить в этот раз.

Во рту разлилась неприятная горечь.

— Очень на это надеюсь. — Отвечаю с горячей уверенностью в голосе. — Слишком быстро развиваются события, и нам нельзя дать им закончиться так, как решила одна повернутая на всемирном господстве женщина.

— То есть ты хочешь пойти на риск, чтобы спасти всех, сама не зная отчего. А почему не сделать все проще? — Я поднимаю бровь и склоняю голову к плечу. — Если Шанна — ее помощница то проще схватить ее и отдать в надёжные руки наших менталистов. Полчаса в их обществе, и мы будем знать все.

— Такие, как Шанна, легко не сдаются. Стоит ей только понять, что за ней пришла стража, она сделает что угодно, но живой им не дастся. — По выражению лица Даэля было понятно, он со мной согласен. И скорей всего предложил этот вариант, чтобы сбить меня с моей цели — заставить его меня укусить. — Мы должны знать их следующий шаг, ты же это понимаешь.

— Насколько я понял именно ты финальный штрих в их плане.

— Только не говори сейчас, что меня надо просто спрятать. Это ничего не изменит, они найдут шанс добраться до меня при любой охране.

У них получалось довести меня до казни каждый раз, и только благодаря Инфидре время для меня поворачивалось назад. Что-то мне подсказывает, этот шанс для меня будет последним.

Он продолжает на меня смотреть, анализируя мои слова. Видно, как он борется с желанием отказать мне в моей просьбе и в то же время согласиться.

Комнату больше не промораживает, и дышать становится легче. Магия василиска схлынула подобно океанской волне, оставив после себя морозную свежесть и красивые узоры на бокалах. А вот вода в чаше с лепестками замёрзла, и стекло пошло трещинами, готовое лопнуть от любого перепада температуры

Я понимаю насколько Даэлю трудно принять решение.

Мне оно далось куда легче. А навела меня на него как раз комната с арками воспоминаний. В них отражались все моменты моей жизни… всех прожитых жизней. Они словно бусы, нанизанные на единую нить, разорвать которую не смогла даже моя смерть.

Чтобы вновь увидеть, мне и надо попасть в лимб.

Погружение в лимб практиковали когда-то шаманы василисков, веря, что знание прошлых жизней поможет избежать ошибок в будущем.

Специально эту тему я не изучала. Лишь пробежалась по верхам, когда искала информацию про иччари.

Погружение проходило через укус, и действительно есть риск застрять в лимбе.

Но мне это не грозит.

И не потому, что я самоуверенная и считаю себя сильней тех, кто заблудился, совсем нет. Я слабее любого василиска, и в этом моя сила. Лимб не затянет слишком глубоко.

— Хорошо, убедила, — нехотя произносит Даэль. — Но сделаем это не сейчас. Чуть позже.

— Нет. — Ударяю кулаком по столу. — Ни через день, ни два или неделю! Ты сделаешь это сейчас!

Каждое мое слово сопровождаю ударом по столу. Приборы звенят, а бокалы подпрыгивают на столе и все ближе подбираются к его краю.

Даэль хватает меня за запястье и дергает на себя. Впечатываюсь в его грудь, на миг лишаясь воздуха. Его выбивает из моих лёгких, а новую порцию я не могу вдохнуть, замерев под его взглядом.

— Раз ты так настаиваешь, — его губы почти касаются моих. Становится слишком жарко. — Тогда готовься, Лира. Будет больно.

— Это всего лишь укус. — Выдыхаю ему в губы. — Уж как-нибудь перенесу.

— Он будет при обороте Лира. В моей истинной форме.

Ого, кажется я упустила главное. Гулко сглатываю под его полностью ставшим змеиным взглядом.

Глава 30

Я потерялась в его взгляде, как завороженная смотрела на вытянувшийся в тонкую линию зрачок, затягивающий своей чёрнотой.

Потерялась настолько, что губы василиска, смявшие мои поцелуем, показались мне миражом. Иллюзией.

Но поцелуй был реален.

В нем не было никаких эмоций. Одна лишь животная сила порабощения. Он присваивал, клеймил им, как родовой печатью.

Его руки не давали пошевелиться, а губы сделать — вдох, чтобы наполнить легкие кислородом, которые уже горели от его нехватки.

Его тело трансформировалось. Я чувствовала, как хвост сворачивается кольцом вокруг моих ног, его кончик скользил по спине, вызывая у меня трепет и страх одновременно.

Поцелуй становится глубже. То ли от него, то ли от нехватки кислорода кружится голова. В ушах стучит кровь.

И тут возникает боль. Острая, яркая, словно вспышка, она застилает глаза красными пятнами.

На крик не хватает сил, он застревает в горле, и то перехватывает спазмом. Но эта боль меркнет перед другой. Яд. Он плеснул в кровь, и кислотой потек по венам. Меня выгнуло дугой от боли, пальцами судорожно вцепилась в руки Даэля, пытаясь вырваться из его объятий. Но проще сдвинуть глыбу льда, чем василиска в его истиной форме.

Боль пронзала каждую клеточку, не давая расслабиться. К такому я была не готова. Я уже молилась о спасительном обмороке, которой никак не наступал.

Вместо темноты пришел свет. Ослепительно белый до рези в глазах. Он захватил в свой плен утягивая за собой.

Лимб предстал передо мной бескрайними зелеными лугами под небесно-голубым небом, по которому безмятежно плыли пушистые облака.

И чего Даэль так пугал?

Потеряться здесь не так уж и страшно.

Я ощущала себя пушинкой, парящей в воздухе. И перемещалась без каких-либо усилий. Только я стояла в одной части луга, и вот уже в другой. Отсюда мне стало видно озеро, к которому меня потянуло невидимой нитью.

В водной глади отражались облака и я.

Присев на корточки, коснулась воды. Кончики пальцев кольнуло холодом, вынуждая меня их отдернуть, отдернуть, но у меня ничего не вышло. Их что-то удерживало. Я попробовала еще раз. И еще. Но смогла вызвать лишь рябь на воде, она дошла до самого центра озера и остановилась. Озеро больше не выглядело спокойным. Оно менялось на глазах. По воде поплыл туман, чем ближе он приближался, тем страшней мне становилось. В тумане стали проступать очертания, сначала размытые и непонятные, но довольно быстро они сформировались в отголоски былых событий и моих жизней.

Их было много. Очень много.

Увитая цветами арка в лучах заходящего солнца, ветер треплет белые полотнища и мою фату. Кажется я выходу замуж. Мои босые ноги ступают по красным лепесткам, алый шелк платья струится до самой земли, а у арки меня ждет мужчина, от одного вида которого у меня щемит в груди. Я люблю его так сильно, что даже больно. И это совершенно точно не Даэль. Голубоглазый мужчина смотрит с любовью произнося клятвы. Он наклоняется для поцелуя, и воспоминание растворяется, сменяется другим. Не таким радостным. Меня волокли в тюрьму за кражу. Стук судейского молотка и из зала суда я перемещаюсь в бальный зал. На мне тяжёлая корона, усыпанная драгоценными камнями, и не менее тяжелое платье, двигаться в котором я могу с большим трудом, но тем не менее кружусь в танце. А мой партнёр взирает на меня с подобострастием и немного со страхом. Выражение лица у меня и правда жуткое. Садистское я бы даже сказала. И понимаю почему. На моих пальцах длинные металлические когти, они вонзаются мужчине в спину при каждом его неверном движении. А их он допустил много, судя по следам крови на них.

И снова смена воспоминаний. Они мелькают калейдоскопом заставляя меня теряться в них. Я начинаю забывать что ищу, что хотела увидеть.

Я смотрю на бегающих по берегу детей, наслаждаюсь шумом волн и солнцем. Здесь так хорошо. Так не хочется уходить. Светловолосый мальчик с криком мама несется ко мне, падает в мои объятия и смеется. Мой сын. Я на своём месте, я должна быть здесь. Что еще я ищу, если не это?

Воспоминание растворяется, медленно тает, отправляясь в небытие, и утягивает меня за собой. Но мне не страшно. Тут спокойно. Или нет? Я чувствую страх. Но он не мой. Ребенок в моих объятиях напрягается, глаза распахиваются от страха, и он кричит до хрипоты.

Берег океана сменяется полем битвы, я вдыхаю не соленый воздух, а запах крови и дыма от пожарищ. В моих руках меч и цепи, они с глухим звоном бьются друг о друга. Я двигаюсь медленно, каждый шаг дается с трудом. Звон мечей и крики не дают сосредоточиться.

— Лизрель, ты должна успеть. — Ко мне подбегает мужчина и хватает за руку, в которой я сжимаю меч. Его глаза наполнены страхом и надеждой.

— Он может вырваться, и тогда его никто не остановит. Ты наш последний шанс.

— Знаю. — Голос звучит грубо и зло. — По мне, так лучше убить, проблем было бы меньше.

— Божество нельзя убить. — Доносится мне в спину и я дергаю уголком.

Пленник стоит на коленях спиной ко мне. Воины, закованные в броню, удерживают его с помощью магических пут, которые почти не выдерживают его напора. Они быстро истончаются и вот-вот лопнут, освобождая самое сильное оружие богов, их главное творение. Кончики пепельных волосы мужчины касаются земли и та сразу становится серой и безжизненной, все вокруг него теряет жизненную энергию. Мужчины, сковавшие его, ещё пару часов назад были молодыми и сильными, а сейчас это иссохшие старики, едва держащиеся на ногах. На мертвенно-бледной кожи спины пленника горят алые руны, а на запястьях браслеты очень похожие на тот, что я нашла в Зале Предков. Со свистом магические путы рвутся, земля содрогается от громогласного крика пепельно волосого. Красные глаза впиваются в меня голодным взглядом.

— А вот и моя королева. — Раздвоенный язык скользит между губ мужчины.

Он одним слитым движением оказывается рядом, обдавая меня приторно-сладким сладким запахом.

С моих губ срываются слова на древнем языке и глаза мужчины в неверии распахиваются. Пользуясь его замешательством накидываю одну из цепей ему на шею. Раздаётся нечеловеческий вой от которого кровь стынет в жилах. Сотни молний озаряют небо, а раскаты грома эхом отдаются в воздухе.

Передо мной на коленях стоит поверженный Тлен.

Один из самых страшных детей Истинных Богов.

Тот, кого снова хотят впустить в наш мир.

И снова пещера. Та, что мерещилась мне во время Ночи Перерождения при проявлении рун на балу. Только сейчас я стою перед ледяным кубом, висящим на цепях. А руны под ним наполнились красным цветом, словно их залили кровью, и цепи больше не кажутся такими крепкими.

— Скоро встретимся моя королева. — Куб становится прозрачным и алый взгляд полный голода скользит по мне. — Осталось немного.

* * *

Я открыла глаза, выныривая из Лимба, словно из оков удушливого сна.

Взгляд уперся в потолок. Знакомый, но не мой. Не в моей спальне.

Приподнявшись на локтях, оглядела комнату и окончательно убедилась, что нахожусь в спальне Даэля. Его сейчас здесь не было, но следы его присутствия наблюдались. На спинку кресла небрежно брошена рубашка с зелеными пятнами

Спускаю ноги с кровати. Голова кружится, ощущаю себя словно после тяжелой болезни — разбитой и слабой. Упираюсь локтями в колени, зажимаю виски ладонями и опускаю голову. Хочу, чтобы комната перестала кружиться перед глазами. И через пару минут могу встать на ноги, не покачнувшись. Естественные потребности организма вынуждают навестить туалетную комнату. Там же умыла лицо прохладной водой, ужаснувшись своему отражению в зеркале. Серая кожа, потухший взгляд и волосы, обрамляющие лицо безжизненной паклей. Меня как с того света вернули. При этом хорошенько там пожевалали.

Пока я приводила себя в порядок, не переставала прокручивать в голове всё увиденное. Где-то я была счастлива, где-то не очень, любила и теряла близких и дорогих людей. Эмоции, которые я там испытала, были настолько сильными, что до сих пор, когда я вспоминаю об этом, меня охватывает дрожь. О красноглазом стараюсь не вспоминать. Меня пугают его слова, сказанные в Лимбе и повторенные уже в моем сне. Стоит прикрыть глаза, и слышу звук рвущихся цепей, хруст льда и его голос. Низкий, скрипучий и в то же время льющийся сладкой патокой. Трясу головой, ухватившись руками за края раковины.

Мне хватает пары минут прийти в себя и я возвращаюсь в спальню.

Медленно переставляя ноги, дохожу до кровати, собираюсь снова нырнуть под теплое одеяло, но замечаю уголок рамы, выглядывающий из-за тумбочки.

Любопытство берёт вверх, и мысли о кровати испаряются.

Выдвигаю картину и с каждым сантиметром, который открывается, моя челюсть отвисает всё ниже.

Это мой портрет.

Тот самый, что писал Мар в день последнего жертвоприношения и про которую я совершенно забыла.

Выходит ее забрал Даэль.

Только для чего ему он? Решил любоваться им на сон грядущий? Маловероятно. Да и ко сну он, если он и располагает, то только к эротическому.

Голова покоилась на подлокотнике дивана, одна рука лежала на животе, сминая ткань блузки, а пальцы другой касались губ, приоткрытых от наслаждения. Я была одета, но мой образ был гораздо более вызывающим и соблазнительным, чем без одежды. В глазах, скрытых под полуопущенными веками, плескалась чистая страсть.

Меня качнуло. Видимо слишком много движений для ослабленного организма. Но встретиться с полом моей пятой точке не дал резкий рывок под нее же. Меня прижали к твердой груди, и я почувствовала запах озона, смешанный с прохладой утреннего воздуха.

Я не услышала ни звука открывающейся двери, ни его шагов, и его появление стало таким же неожиданным, как и моё пробуждение. Но, не скрою, более приятным.

— Очнулась. — Облегчение, прозвучавшее в его голосе, наполнило меня теплом до самых кончиков пальцев. — Как ты себя чувствуешь?

Он действительно переживал за меня. Это читалось в его внимательном взгляде, который он не сводил с меня.

— Нормально. — Отвечаю, едва справляясь с голосом. — Почему я здесь? Я, конечно, не против оказаться в твоей спальне, но выбрала бы другой момент для такого визита.

Даэль лишь иронично усмехнулся и сгрузил меня на кровать. Он провёл рукой по волосам, но вместо того, чтобы пригладить их, лишь растрепал ещё больше. Внимательно посмотрев на него, я увидела отросшую щетину, тёмные круги под глазами и усталый взгляд.

— Сюда было проще водить шаманов для твоего осмотра. Правда, толку от них было никакого. Только дымили травами и советовали молиться. Их бы удивило, что ты пришла в себя, пробыв в Лимбо целую неделю.

— Сколько⁈ — Вырвалось у меня.

— Неделю. — Повторяет Даэль. И я откидываюсь на подушки с глухим стоном. — Я же предупреждал, Лира, на какой риск ты идёшь. Надеюсь, теперь ты понимаешь, как это было опасно.

— Но это того стоило, Даэль. — Срок неделя меня конечно напугал, но не сильно. Я же выбралась и довольно много узнала. — Мне так много надо тебе рассказать.

Меня распирало скорей выложить ему всё. Но василиск сбил мой настрой всего одной фразой:

— Сначала тебе надо поесть.

Дверь за ним закрылась до того, как я успела возразить. Еда — последнее, что меня сейчас волновало. Мы и так потеряли целую неделю, пока я блуждала в Лимбе в поисках ответов, мне казалось, промедление сейчас дает шанс, пока без известной основательницы культа, опередить нас.

Даэль вернулся не один, а с горничной. В руках у неё был кувшин с ягодным морсом и корзинка с выпечкой. А Даэль, можно сказать, тащил поднос, на котором была расставлена еда. Много еды.

— Ешь. Потом поговорим. — Бескомпромиссно произнес Даэль, водружая поднос мне на колени.

— Даэль, это чересчур много, — у меня глаза на лоб полезли от обилия и разнообразия блюд. И все такое вкусное на вид, что аппетит сразу проснулся.

Я брала кусочки мяса руками и обмакивала их в густой соус. Оно было настолько нежным, что буквально таяло во рту. Запечённые овощи, рулетики из рыбы и тарталетки — всё это исчезало у меня во рту быстрей, чем я успевала подумать, а не хватит ли мне.

— … теперфь понифваешь что не напрафно рисковала, — говорю с набитым ртом и смачно облизываю пальцы. — Если они освободят Тлен, а именно это их цель, я не сомневаюсь, нам не миновать кровопролития.

Я почти всё рассказала, пока набивала желудок, и сейчас чувствовала себя полностью удовлетворённой.

Нас точно ожидает война, стоит Тлену покинуть свою тюрьму.

Так было и в тот раз.

Покосилась на браслет, снова сковавший мое запястье тонким обручем. Теперь я понимаю, что это парный браслет, и второй такой до сих пор украшает руку Тлена, соединяя нас невидимой нитью. В той жизни мне удалось его пленить с помощью древнего ритуала связи душ. Добровольно отданные, они вплетались в цепи, которые и пленили дитя Богов, а замком, сковавшим его, стала я. Его парная душа. Его королева.

— А ты не преувеличиваешь, Лира⁈ — Конечно же, Даэль всерьез мои слова не воспринял. — Если ты его парная душа, то каким образом твоя смерть его освободит? Скорей наоборот, она его ослабит.

— Не думаю, что культисты знали, что моя душа его парная, но теперь понятно, почему то, что они подселили в меня, прижилось. — Я села, подогнув под себя ноги, и перекатывала в ладонях красное яблоко. Оно так манило меня, что я не удержалась и цапнула его с подноса. — Но меня сейчас волнует еще один момент

— Боюсь спросить какой?

Василиск стоял у окна, пристально вглядываясь вдаль. Его поза казалась обманчиво расслабленной, словно он просто наслаждался видом, но в ее плавных линиях таилось едва уловимое, но ощутимое напряжение.

— Бояться не надо, надо помочь разобраться. — Я с хрустом откусываю яблоко, и кисло-сладкий сок наполняет мои рот приятной свежестью. — В каждой жизни я была собой… ну, то есть и внешность и пол были как сейчас. И каждый раз я была из рода Эсс Арди и эта странность не дает мне покоя. Так ведь не может быть Даэль?

— Ты права не может. Наши души перерождаются в разных воплощениях, вплоть до животных, следуя воле богов и предопределению. — Эту прописную истину знает любой, поэтому меня и озадачил этот момент. — Но я, кажется, знаю, кто сможет нам прояснить этот вопрос.

— Надеюсь, не эти твои шаманы-любители обкуривательных смесей?

Я снова откусила яблоко и зажмурилась от удовольствия, которое сопровождалось приятной кислинкой, слегка сводящей зубы.

— У меня на примете есть один подходящий кандидат, — ответил после небольшой паузы. Василиск, отвернувшись от окна, задумчиво потёр подбородок. — Если ты в порядке, то собирайся, вечером выезжаем.

— Куда выезжаем? — Крикнула в спину стремительно покидающему спальню василиску.

— В мои родовые земли.

У меня глаза стали, наверно, по размеру как две монеты.

Обалдеть! Родовые земли, куда василиски редко кого допускают.

Но он не может пригласить меня просто так, как гостью. Мне нужно иметь определённый статус.

Я рухнула на спину и накрылась с головой одеялом.

В другой раз я бы пищала от восторга, но сейчас…

Сейчас мне было больно.

Под одеялом было темно, тепло и уютно.

Захотелось спать.

Сопротивляться сонной хмари совершенно не хотелось, и я не стала, полностью отдавшись в ее объятия.

Долго или нет спала, но главное — без сновидений. И никакой Тлен в них не вторгался и не сверкал красными глазами.

— Просыпайтесь, фресса. — Меня аккуратно трясли за плечо. — Вам скоро уезжать, ирс просил вас разбудить.

Выпуталась из одеяла и нехотя разлепила веки.

— Уезжаем… Куда…?

Спросонья я плохо соображала и не сразу поняла, о какой поездке идёт речь.

Горничная переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда я приду в себя.

— Я вам одежду принесла, — кивнула в изножье кровати, где лежала аккуратная стопка одежды. — Вы пока одевайтесь, а я принесу вам ужин, чтобы вы могли подкрепиться перед дорогой.

— Нет, ужин не надо, — спускаю ноги с кровати и встаю. Сейчас я чувствую себя чуть лучше, не такой разбитой. Ноги меня держат и не подкашиваются при каждом шаге. — Я приму ванну, она мне сейчас нужнее, а после сегодняшнего обеда есть я ещё долго не захочу.

Девушка понятливо улыбается и кивает.

Ванна с ароматной солью всегда помогает мне взбодриться. И в этот раз она меня не подвела: сон как рукой сняло.

Когда Даэль появился, я уже была полностью одета и ждала его с корзинкой еды, которую собрала для нас горничная.

— Пойдем, Лира, нам надо поторопиться дирижабль улетает через час. — Накидывает мне на плечи плащ подбитый мехом. — Завтра утром уле будем на месте.

— Я думала, ты перенесёшь нас порталом.

Мы начали спускаться по лестнице, и тут ноги начали меня подводить, на них словно кандалы надели, и каждый шаг давался с большим трудом. Тело словно сопротивлялось и не хотело никуда двигаться.

— У меня не хватит сил на открытие портала, — его слова повергают в недоумение. — Я тебе не рассказал про Шанну. Мы ведь пытались ее взять, но ты оказалась права, живой она сдаваться не хотела. Еще и свою подставную семью использовала в качестве живого щита.

— Зачем вы вообще туда сунулись? И ты… Ты-то почему там оказался? — Я дернула его за руку, вынуждая остановиться. — Даэль, вы же могли спугнуть нашу главную культистку. А если она сейчас затаится?

Я не ожидала от Даэля такого опрометчивого поступка.

— Приказ поступил от самого императора, сама понимаешь, проигнорировать его мы не могли.

— Про приказ понятно, но ты-то туда зачем поехал? — Он хлопнул дверью Виджаса прямо перед моим носом, игнорируя мой вопрос. Игнорировал вплоть до момента, как мы отъехали.

— Если ты не забыла, я веду это дело, — тут он явно съязвил. — Шанна оказалась сильным противником. Двоих Стражей отправила в магическую кому, меня слегка зацепило откатом, но не критично. Пару дней, и искра восстановится.

— А что с Шанной? — Ответ был написан на лице василиска большими буквами — МЕРТВА. — Можешь не отвечать.

Я отвернулась к окну. Из корзинки пахло мясными пирогами и сладкой сдобой. Хотя я не испытывала сильного желания есть, аромат булочек был настолько притягательным, что одна из них словно сама собой оказалась у меня в руке. Пока я уминала булку, за окнами проносились погруженные в сумерки улицы, витрины магазинов в яркой иллюминации, от которой начинало рябить в глазах. А вот ближе к станции дирижаблей улицы были освещены не так празднично, прям отдых для глаз.

— Нам к пятой платформе, — уточнил Даэль, заметив, как я оглядываюсь по сторонам. К каждой из семи платформ были небольшие очереди, но к пятой платформе тянулся лишь тоненький ручеёк из людей — не более пяти человек. — Я взял нам одну каюту на двоих. Думаю, возражать ты не будешь?

Я лишь фыркнула и, тряхнув волосами, обошла его, прямиком направившись в конец очереди.

Люди негромко обсуждали, не поступало ли сообщений о задержке вылета.

Впереди стоящая семейная пара пыталась успокоить детей, расшалившихся детей, нарезающих круги вокруг одной из лавочек. Их смех заглушал недовольное бурчание пожилого мужчины тяжело опирающегося на трость.

И ведь никто из них даже не догадывается, какая опасность нависла над всеми нами.

Вырвется Тлен и беззаботной жизни придет конец. Больше не будет детского смеха, на смену ему придёт плач и страх. Тлен не только убивает природу, делая земли бесплодными, а воду ядовитой, он сеет распни и среди людей. Отец может пойти на сына, а сын — на отца. Даже мать, которая очень любит своего ребёнка, может без колебаний лишить его жизни.

Так уже было.

Но так давно, что даже на исторических уроках это не упоминается даже вскользь. Тот период времени предпочли стереть из памяти, забыть.

— Лира,

Я действительно чувствовала себя неважно. Мне хотелось поскорее вернуться в каюту и прилечь на любую горизонтальную поверхность. Пол бы тоже подошёл.

— Спасибо за беспокойство, — в словах Даэля и правда читалось искренне беспокойство. Оно сбивало с толку до сбивчивого дыхания и скачков пульса. — Напомни, в следующий раз слушаться тебя, кажется, Лимб высосал из меня все соки. Никогда раньше не занималась копкой ям, но сейчас чувствую себя так, будто уже вырыла несколько.

Он вместо ответа сжал мою ладонь, и от этого касания у меня закололо кончики пальцев. И не только на руках.

Каюта оказалась довольно просторной: две кровати, между ними тумбочка и мягкий ковер, у иллюминатора диванчик рядом с которым низкий столик из светлого дерева.

Корзинку с едой поставила на столик рядом с вазой с букетом из сухоцветов.

— А здесь мило. — Я наконец иисполнила свое желание растянуться на чем-то горизонтальном. Этим чем-то оказался диван. — Я, наверно, проваляюсь в кровати весь полет. А кстати, сколько нам лететь?

— Двое суток, если в горах не будет снегопада. В это время года там часто снежные бури. Надеюсь нам повезет и удастся прорваться до ее начала.

— А если нам не повезёт? — Перспектива быть погребенной под толщей снега отнюдь не радовала.

— Переждём непогоду на специальной площадке. И с нами точно не случится ничего такого, о чем ты там подумала.

— А о чем я подумала? — Приподнялась на локтях, с интересом взирая на Даэля.

По губам василиска скользнула улыбка.

— У тебя на лице всё было написано. Думаю, что-то типа нас завалит снегом, и мы замёрзнем насмерть. Ну что, угадал?

— Тебе бы менталистом подрабатывать, — обронила не без иронии и снова рухнула на диван. — Будем надеяться на удачу, она нам сейчас очень бы не помешала.

Я продолжила валяться на диване, наблюдая, как Даэль застилает кровати. Глаза слипались, но я пока держалась. Боюсь, если закрою глаза, просплю до конца полета.

— Лира, я схожу на мостик, ты пока поспи. Потом закажу нам ужин. Будут пожелания?

Я мотнула головой и все-таки закрыла глаза.

Глава 31

— Повтори ещё раз, — Даэль в очередной раз вернулся в каюту и снова с той же просьбой.

Пару часов назад я рассказала ему про пещеру с кубом и запертым в нем Тленом. Достаточно подробно все описала и не один раз. И вот снова.

— Ты издеваешься⁈ — Откинулась на спинку дивана и побилась об нее затылком. За иллюминатором бушевала снежная буря. И у нас в каюте скоро тоже обстановка испортится — у меня истерика начнётся. — Даэль, это уже пятый раз. Тебе там на палубе ветер что ли всю информацию из головы выдувает?

— Я перебрал в голове почти все камеры с заключёнными, но отсека с кубом в Ледяной тюрьме нет.

— Может, просто ты его не видел? — Его взгляд красноречиво намекает о его мнении относительно моих слов. Типа дурость я сморозила.

— Мои предки возводили эту тюрьму, я знаю каждый тайный проход в ней, все отсеки и заключенных там бессмертных и подобных им, но никогда не видел похожего куба и уж тем более Тлена, заточенного в нем. Так что, я думаю, ты ошибаешься, и он явно находится в другом месте.

— И где тогда он может быть?

Мой вопрос повисает в воздухе, прерванный гулом и скрежетом. Дирижабль стонет, словно раненый зверь, опасно накреняется на один бок, и в иллюминаторе бьют ветви деревьев, над которыми мы пролетаем.

— Сиди в каюте Лира. Пойду узнаю, что случилось. — Он стремительно вылетает за дверь, и раздаётся противный писк, предупреждающий о резонансе в магических потоках. Мой первый виджас издавал похожий писк перед тем, как разлететься на мелкие детали.

Сидеть в каюте я уж точно не буду.

Подхватываю плащ с кровати и вылетаю в коридор. Тут уже многолюдно и пахнет паникой. Кто-то мечется по узкому коридору с чемоданом наперевес, другие, вцепившись в перила, возносят молитвы, прося о спасении, а третьи с меланхоличной отрешенностью наблюдают, как паникуют другие. Я лично причислила бы себя к третьим, терпеть не могу наводящих суету и панику.

Миновав коридор спустилась на нижнюю палубу и направилась к отсеку пилотов. От писка голова уже трещала, как перезрелый фрукт, а попытки заткнуть уши пальцами мало помогали. Даэль стоял спиной и довольно громко спорил с мужчиной в темно-серой форме пилота и красным от злости лицом.

— У вас нет времени, кристаллы в резонансе и скоро магическая связь лопнет, а от нас и кучки пепла не останется.

— Предлагаете мне посадить дирижабль не пойми где, — чуть не брызжа слюной отвечает мужчина багровея еще больше. — Я управляю дирижаблем уже двадцать лет, и сейчас ситуация не критична настолько, чтобы пугать людей посадкой посреди снежной бури. Через пару километров будет аварийная база, мы вполне до неё дотянем.

— Значит готовы рискнуть жизнями пассажиров⁈ — Голос Даэля хрустнул льдом.

— Как раз наоборот, это вы предлагаете мне рискнуть их безопасностью и посадить…

Его речь прервал сорвавшийся на громкий треск писк резонанса. Дирижабль дернуло у сторону и нас вместе с ним. Меня едва не выбросило через перила, и только быстрая реакция василиска, каким-то чудом заметившего меня в последний момент, не дала мне закончить жизнь расплющенной лепешкой.

— Я же просил оставаться в каюте, — недовольно рычит Даэль затаскивая меня в отсек управления. — Можно хоть раз меня послушать и не делать наперекор. — Я благоразумно молчала, потирая ушибленные рёбра. — А вы, — переводит свое внимание на пилота, — немедленно садите дирижабль, если не хотите оказаться за решёткой.

— Да кто вы такой, чтобы мне угрожать! — Кипятится, как перегревшийся чайник, и багровеет не только лицом, но и его глаза наливаются кровью.

Даэль вместо ответа сует ему под нос печатку с гербом Палаты, при виде которой с лица пилота сходят все краски разом.

Через несколько минут, миновав лес, мы приземляемся на ровную площадку у подножия гор. К этому времени буря стихает, и нас радуют пушистые хлопья снега и выглянувшее из-за туч солнце.

Пилот и его команда суетятся у накопителей, пытаясь настроить кристаллы на нужный резонанс. Они переругиваются,

Обслуживающий персонал тем временем устроил импровизированный пикник для пассажиров. Развели несколько костров, у которых можно было согреться, и разносили еду и горячие напитки для желающих подкрепиться. У многих от стресса и впрямь разыгрался аппетит. Наконец-то те, кто раньше много говорил, занялись чем-то более приятным — едой, а не пугали всех тем, что мы все погибнем.

Взяла себе горячее вино, приправленное специями, и отошла подальше от толпы. Мелкими глотками тянула вино, оглядывая окрестности. Горы, увенчанные белоснежными шапками снега, устремлялись ввысь, пронзая облака своими пиками. Один только взгляд на вершину горы вызывал головокружение. Позади нас простирался лес, наполняя лёгкие свежим хвойным ароматом при каждом вдохе. А впереди, словно зеркало, блестела на солнце водная гладь озера.

Мозг ещё не успел осознать решение, а ноги уже сами несли меня к нему. Я почти перешла на бег, удалившись на приличное расстояние, и только перестав слышать голоса других пассажиров, остановилась в нескольких шагах от озера.

От воды подымался пар, а само оно словно звало меня. Давно и долго. И вот я пришла. Такие ощущения были при взгляде на его спокойные воды.

Я узнала озеро.

— Ты сегодня решила игнорировать все мои просьбы, — голос Даэля раздался у меня за спиной. — Скоро настроят накопители, не уходи далеко Лира. Будь в поле моего зрения.

— Без меня ты все равно не дашь дирижаблю улететь. Ведь так⁈ — Оборачиваюсь и провожу пальцами по его щеке. От прикосновения под его кожей поступают серебристые чешуйки, они мерцают и быстро гаснут, лишившись тепла от моих пальцев. — Ты знаешь, что это за озеро?

Быстро меняю тему и отхожу от него. Пальцы еще помнят прикосновение к его коже, и я сжимаю их в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Мне нужна сейчас холодная голова без любовной чепухи иначе этот шанс станет моим последним. И не только для меня. Для всех. От ярости заточенного на боги знает сколько лет Тлена не спасется никто.

— Здесь нейтральные земли, над которыми не властны кланы, и всё вокруг принадлежит только природе. Если раньше у него и было название, то надо поискать в древних свитках, но я не уверен, что и там оно найдется.

— Почему?

Делаю последний шаг и опускаюсь на корточки у самой кромки воды. Пальцы зависают над водой, но коснуться ее я не решаюсь. Мой взгляд цепляется за булыжник в паре метров от меня и сердце сбивается с ритма.

— Нейтралитет земли обрели несколько веков назад, боюсь свитки не сохранились за столько лет.

Я продолжаю смотреть на камень с черными прожилками, напоминающими рану от удара, и серебряной пылью внутри, на очертания озера, которые теперь не просто кажутся мне знакомыми, а я действительно его уже видела.

— Это Лимб. — От собственных слов меня пробирает озноб. — Я прошла в Лимб через него.

— Даэль это точно оно! — Меня начинает потряхивать от нахлынувших эмоций. Руки дрожат, сердце выламывает грудную клетку и бросает в пот.

— Скорей всего ты ошибаешься. — Невозмутимо произносит василиск. — Ты могла его видеть и раньше, а потом подсознание подкинуло его тебе во время погружения в Лимб.

— Да не видела я его никогда! Сегодня в первый раз.

Подхожу к самой кромке воды.

— Ты могла забыть, Лира. Сама же говорила, что не помнишь многое из прожитых жизней. — Его доводы были вполне допустимы, и я бы их приняла, но чутье подсказывало, что это не так. — В любом случае, пока не поговорим с шаманом, так и будем гадать, видела или нет.

— Скорей бы уже с ним поговорить. Вопросов у меня много, хотелось бы хоть на часть получить ответы.

— И ты их получишь, не сомневайся.

Он говорил так уверенно, что хотелось поверить. А вот веры мне как раз и не хватало сейчас. Но была надежда, без нее у меня бы не было сил продолжать.

Обхватила себя руками, продолжая смотреть на спокойную гладь озера. Его вид умиротворял.

Краем глаза наблюдала за Даэлем.

Он стоял спиной ко мне, сцепив руки за спиной. Напряжённая поза. Водит головой из стороны в сторону, разминая шею.

— Почему не спрашиваешь меня о рунах на руке? Ты ведь их видел.

— Видел. — Отвечает глухо, без каких-либо эмоций в голосе.

Он так и не повернулся.

— Тогда почему ничего не спрашиваешь? Только давай без банального ответа «ждал, когда сама расскажешь».

— Хорошо. Давай без банальностей. — Галька скрипит под ногами василиска. Он подходит неспешно, не отрывая взгляда от моего лица. — Руны проявились, как только ты провалилась в Лимб. И да они принадлежат Ледяному Стражу, но не все. Часть из них мне не знакома.

У меня холодок проносится по коже.

Были бы они ему знакомы, он бы не тащил меня в свои родовые земли. Слишком опасно в открывшихся обстоятельствах.

— Выходит, в какой-то степени мы теперь с тобой коллеги. — Я невесело усмехаюсь и опускаю пальцы в воду. Вода так и манит коснуться ее. Буквально зовет.

Холод простреливает ледяной иглой от кончиков пальцев и растекается по телу, сбивая дыхание.

Вода не просто ледяная. Она обжигающе холодная.

Болезненный стон срывается с губ. Вскакиваю на ноги, прижимая ноющие пальцы ко рту, согревая их тёплым дыханием.

— Что случилось? — василиск перехватывает мою ладонь. Кожа на пальцах покраснела и болезненно пульсировала.

— Вода… Она… С ней что-то не так! — Голос срывался на каждом слове. Под конец меня начало трясти. Кажется, я заледеневаю изнутри. — Даэль, не трогай…

Пытаюсь его остановить, но он уже присел у кромки воды и опустил в нее руку. Вода дрогнула. Пошла рябью, как от брошенного в нее камня, а через пару моих вздохов и вовсе начала затягиваться тонкой паутинкой льда.

— Ты права, озеро и правда странное, — Даэль медленно вытягивал руку из воды и за ней тянулись тонкие магические линии. — Тут защита не хуже чем в имперском банке, да еще и поддерживается не артефактами, а чистой магией. Кто-то очень сильный наложил защиту.

— Знать бы еще, для чего.

Озеро больше не кажется таким уж безмятежным. Хочется отойти от него как можно дальше. Что я и делаю. Замираю у ближайшего валуна и обессилено опускаюсь на холодный камень. Меня словно в

— Эй! Возвращайтесь. Скоро вылетаем.

Зычный голос одного из помощников капитана громыхнул, как раскат грома.

До дирижабля меня доставили на руках. Я не то что не сопротивлялась этому, а была только за. Жаль, теплой ванны мне никто не предоставит, но и пуховое одеяло, в которое меня закутал Даэль, было тоже довольно не плохо.

К вечеру мы уже достигли одного из приграничных городов, во время недолгой остановки в местном порту с дирижабля сошли несколько наших соседей. Они довольно громко препирались, столкнувшись в коридоре ожидая спуска трапа.

Наша очередь подошла ровно в полночь.

К тому времени я успела согреться и выспаться лет на десять вперёд. По крайней мере, у меня было такое ощущение. Такой отдохнувшей я себя ещё никогда не чувствовала.

Был только один вопрос, так и не решеный до сих пор — мой статус.

— Лира, подожди, — василиск остановил меня в дверях и забрал у меня плащ, в который я как раз хотела заврнуться. — Ты конечно предпочла бы статус невесты, а ещё лучше жены, но без родового браслета я не смогу тебя так представить. Поэтому побудешь моей сестрой. Согласна?

Что⁈ Это еще как⁈

Я была в ступоре и не поняла, как кивнула, а василиску, похоже, любое мое согласие подходило. Он цапнул мой палец, потом свой и соединил их, смешивая нашу кровь. На укушенных пальцах вспыхнули две былые точки медленно расползающиеся в красивый зимний узор.

Я конечно хотела братика и загадывала его, но уж точно не думала обзавестись им вот так.

В салоне виджаса я неотрывно смотрела на палец.

Узор на нем менялся прямо на глазах. Тонкие линии, напоминающие ветви древнего

дерева, переплетались, образуя круг. В центре круга пульсировала маленькая точка, похожая на

миниатюрное сердце: она то разгоралась рубиновым светом, то тускнела, отбрасывая на кожу мерцающие блики. Линии узора время от времени меняли

оттенок — от глубокого серебристого до почти чёрного, — словно реагируя на мои эмоции.

Эмоции бурили во мне, подобно бушующему

океану.

Брат⁈

Да это и в страшном сне мне бы не приснилось!

Даэля я рассматривала лишь в статусе любовника

или мужа, но никак не брата.

— Расслабься, Лира, эта связь временная, — хмыкнув произнес Даэль. — У тебя такое лицо, словно ты готова выпрыгнуть из виджаса и сигануть с ближайшей скалы.

Допустим, не сигануть и не со скалы, но из виджаса мне точно хотелось выйти. Было как-то некомфортно в тесном салоне с магической перегородкой, отделяющей нас от водителя. Она мерцала от каждого движения воздуха, переливаясь зеленовато — серым цветом, и была настолько непроницаемой, что мы могли тут хоть поубивать друг друга — водитель бы ничего не услышал. Только трупы бы обнаружил, достигнув точки назначения.

— Если она временная, не сочтут ее обманом старейшины твоего клана?

— Не сочтут. — Прозвучало без сомнения из его уст. — Я поставил тебе энтул, а он допустим для прохода в родовые земли. В любом случае ты находишься под моей защитой, никто не посмеет причинить тебе вреда.

А вот об этом я думала в последнюю очередь. Никто больше не хочет причинить мне вреда — как неуловимая и пока неизвестная культистка.

Из-за того что прибыли мы ночью, мне не удалось хорошенько рассмотреть город. В свете уличных сфер видны были лишь очертания двухэтажных домов из белоснежного мрамора с остроконечными крышками и флигелями, деревья, служащие живыми изгородями, и резные заборчики со светящимися на них родовыми рунами.

Мы несколько раз останавливались по просьбе Даэля, причин остановок он не называл. Только пропадал на пару минут в темных проулках возле зданий, возвращался с нечитаемым выражением лица, так что мне оставалось лишь гадать: узнал он что-то обнадеживающее или стоит ожидать худшего?

Оставив город позади, мы выехали на более широкую дорогу, ведущую к клановым землям. По обе стороны дороги возвышались монументальные ели, на ветвях которых мягким светом мерцали сферы-сосульки, издавая мелодичный перезвон. От такой красоты я на некоторое время отвлеклась от своих нерадостных мыслей.

На горизонте уже показалось величественное белокаменное здание со шпилями.

В который раз у меня захватило дух от представшей красоты.

Замок василиска высился над снежными равнинами — величественный, но удивительно лёгкий на вид. Белоснежные стены, покрытые изящной резьбой в виде морозных узоров, сливались с окружающим пейзажем. Тонкие шпили, увенчанные кристаллами, ловили первые лучи солнца и вспыхивали радужными бликами. Витые мосты соединяли башни, а с зубцов стен свисали тяжёлые полотнища с вышитым золотом гербом рода. Казалось, это не крепость, а ледяная скульптура, созданная самой природой — прекрасная и внушающая трепет.

— Впечатляет, неправда ли⁈ — Дёрнулась от голоса василиска прозвучавшего слишком близко. Его дыхание коснулось шеи, породив легкий трепет в груди.

— Не то слово! — Вырвалось у меня с придыханием. — Его красота завораживает.

Я обернулась, столкнувшись взглядом с Даэлем.

Первый раз за все время в его глазах я увидела желание — чистое и неприкрытое. От этого взгляда горячая волна прокатилась по телу и сконцентрировалась внизу живота.

Казалось, ещё секунда — и он придвинется еще ближе, сократит расстояние между нами. От этой мысли сердце забилось чаще.

— Приехали.

В этот момент я готова была придушить водителя, а его транспортное средство превратить в груду бесполезного железа. От расправы меня удержал василиск:

— У нас ещё будет время продолжить. Запомни на чем мы остановились.

После этих его слов из виджаса я просто выпала.

До самого замка оставалось метров пять, но виджас туда уже не мог проехать — мешал барьер. Просто увидеть его было нельзя, он невесомой вуалью защищал территорию на которой стоял замок и раскинувшиеся позади него поселения рода.

Рисунок на пальце засиял ярче, стоило мне сделать шаг за вуаль. Сияние было неярким, под кожей словно заструилась живая магия

По коже тут же пронёсся ледяной холодок, от

затылка до кончиков пальцев. Палец дёрнуло — не сильно, но ощутимо, — а в месте, где пульсировала точка узора, появилось

колющее покалывание.

Я невольно задержала дыхание: узор реагировал.

Оставалось понять сработает или меня сейчас развеет защитным пленением?

В ожидании вердикта зажмурилась, почти перестав дышать.

В груди что-то сжалось, скрутилось в тугой узел, а в висках застучало.

Холод сменился уютным теплом, похожим на ласковое прикосновение летнего солнышка. Прошла! Можно выдыхать. Я посмотрела на потускневший рисунок и спрятала руку в карман плаща.

Нам повезло —

Внутри было тихо. Каждый наш шаг звучал в сонной тишине, отдаваясь эхом в глубине замка.

Высокие сводчатые потолки поддерживали

массивные колонны из серовато-белого мрамора с тонкими

изумрудными прожилками — будто вены, впитавшие магию рода.

В дальнем конце зала возвышался

монументальный камин из цельного куска

чёрного базальта.

Стены, облицованные панелями из тёмного дуба с

тонкой инкрустацией, хранили галерею портретов

предков. Лица на полотнах казались живыми — их взгляды будто, следили за каждым, кто переступал порог.

Свет проникал через высокие узкие окна с

витражными вставками в виде чешуек, окрашивая

пространство в мягкие оттенки изумруда и

серебра.

Широкая лестница из серого мрамора с

дымчатыми прожилками плавно поднималась к

галерее второго этажа.

— Ты пока отдохни, позже я зайду за тобой и пойдём на встречу. — Он довел меня до комнаты на втором этаже. Открыл дверь пропуская меня внутрь. — И главное, не бойся, Лира, что бы ты ни услышала от шамана.

— Я и не боюсь.

И тут я не кривила душой, а сказала чистую правду.

Дверь с легким щелчком захлопнулась, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Звук шагов утонул в высоком ворсе ковра. За окном занимался рассвет.

Алые и оранжевые полосы прорезали небо, разгоняя остатки ночи.

Кровать под балдахином поражала своим размерами, но я лишь мазнула по ней взглядом, не испытав желания прилечь, меня влекла дверь в смежную комнату. Там скрывалась ванная. Я хотела только освежиться: умыться и почистить зубы, но мраморная чаша и ряд баночек с разноцветными солями изменили мое желание.

Пока чаша наполнялась водой скинула с себя всю одежду. Погрузившись в горячую воду не сдержала стон удовольствия. Откинулась на край ванны, закрыла глаза и

глубоко вдохнула аромат хвои от растворённой в воде соли.

Неземное блаженство.

Правда долго полежать мне не дали. Вода только-только начала остывать и раздался стук в дверь.

Крикнула что я сейчас выйду и вылезла из ванны украсив пол пенными шапками. Закуталась в полотенце, по размеру больше напоминающее плед. Его концы стелись по полу, пока я шлепала до двери.

За дверью оказалась служанка со смешливым взглядом карих глаз на веснушчатом миловидном личике.

— Светлого утра, фресса. — Широкая улыбка расцвела на ее губах. — Ирс просил передавать вам одежду. Он ждет вас внизу, просил поторопиться.

— Спасибо. — Поблагодарила подтягивая спустившиеся ниже приличного полотенце. — Передайте я скоро.

В свертке оказались светлые леггинсы, туника из тонкой шерсти молочного цвета и меховая жилетка. Через пару минут я сбегала по лестнице, набегу собирая волосы в хвост.

— Шаман ждет нас, идем.

Сжал мою ладонь в своей и повел меня не на выход, а к лестнице, ведущей вниз. Как только мы ступили на первую ступень, под

ногами вспыхнули светящиеся руны, освещая путь

мягким голубым светом.

— Ну, здравствуй перерожденнная. Пришло время пробудить печать.

Пробудить печать… Где-то я уже это слышала, вернее, читала. Да, точно! В моих записях-подсказках в книге легенд, которую так любила читать мне мама.

Я замерла на последней ступени, рассматривая подвал, который больше походил на сказочную пещеру.

Стены выложены не грубым камнем, а

сияющим хрусталем: прозрачные грани ловят

невидимый свет и рассыпают по сводам

радужные блики.

По поверхности стен ползёт узор инея:

тончайшие кристаллические кружева

расцветают на холодном камне, повторяя

изгибы прожилок. Иней не просто украшает — он словно оживает, подчёркивая тайные лини, проложенные веками.

Пол выложен крупными мраморными плитами, на которых выгравированы руны и древние символы защиты.

В центре зала плиты образовывали круг, и

именно здесь знаки сплетались в сложный

узор: руны очерчивали границы, а глифы

заполняли сердцевину, складываясь в изображение,

напоминающее глаз.

Если долго смотреть на него, казалось, что

зрачок медленно сужается — и пол, древний и равнодушный, наблюдает за каждым, кто осмелится ступить на его поверхность.

В центре стоял василиск. Хотя правильнее было бы сказать, что он возвышался над нами, покачиваясь на хвосте.

— Вижу про печать ты не помнишь. — Его прозорливости можно позавидовать. Определил мое замешательство только по одному взгляду на меня. — Жаль. Но ничего страшного, я помогу.

Тихий шорох чешуи по мрамору, и мужчина уже стоит рядом.

Янтарные глаза с прищуром вглядываются в мое лицо.

Зрачок пульсирует, меняя цвет с чёрного на почти прозрачный белый.

Даэль упоминал про возраст шамана, забыв, правда, добавить, что выглядит тот куда моложе своих преклонных лет. Намного моложе.

На лице ни единой морщинки, а в волосах нет и намека на седину.

И лишь глаза выдавали истинный возраст — глубокие, цвета потемневшего янтаря, они

словно хранили в себе отблески тысячелетних закатов.

— Поможете вспомнить? — Он отводит взгляд, и я снова могу нормально дышать. — Боюсь с этим возникнут проблемы. Моя память не просто спит, она растворилась в забвении после прохода через Арку. Погружение в Лимб слегка приоткрыло завесу, но не более.

Всё это время Даэль наблюдал за нами, стоя в стороне. Я посмотрела на него и, встретив его одобряющий взгляд, почувствовала некоторое облегчение.

— Погрузиться в Лимб может только сильный духом, я над что не ошибся на твой счет. Ты достойная продолжательница своего рода, Лира.

— Вы так говорите словно знаете меня, — тихо произнесла вглядываясь в его лицо.

— Я знаю не тебя… а ту, кем ты станешь. И ту, кем была. — Ещё более загадочный ответ.

— Объясни, шаман, что ты имеешь в виду?

— Даэль перестал отмалчиваться и подал голос. — Ты обещал мне дать ответы, но говоришь одними загадками, путая нас еще больше.

— У нас не так много времени, но я расскажу…

С каждым его словом меня будто разрывало

на части — не болью, а

чем-то гораздо более странным: узнаванием.

Словно где-то

глубоко внутри щёлкали невидимые замки, и

в открывшиеся проёмы хлынула чужая память, но при этом до

ужаса своя.

Моя душа, перерождаясь из раза в раз, несла отпечаток моего прежнего облика не просто так.

Это была

печать — и оковы, и знак избранности.

Я не просто заточила его — я привязала свою душу к его цепи.

С каждым перерождением я несла в себе ключ и замок одновременно. Мои черты были знаком: вот она, та, что

может освободить или заточить снова.

— Поэтому во мне и прижилась его частица, так ведь⁈ — Я опустилась

— Да, такое развитие событий обернулось бы катастрофой для нашего мира. И мне пришлось вмешаться.

— Вмешаться⁈ — Я вздрогнула, осознав всю глубину его слов. — Вы знали…Конечно, знали. — Глаз в центре круга символизировал знак Видящего. Могла бы сразу догадаться, откуда шаман так много знает. — Как вы могли допустить столько смертей? Вы же могли остановить их.

— Не мог, Лира. Нельзя кардинально вмешиваться в ход времени, иначе можно повредить всю структуру мироздания.

Однако можно добавить новое ообстоятельство и пустить историю по другому пути. Я это и сделал. Направил на твой путь Даэля.

— Меня⁈ — Брови Даэля удивлённо взлетели вверх.

— Тебя. — Подтверждает шаман. — В твоем приглашении на чтение курса лекций значилась другая академия, а я направил тебя в ту, где училась Лира. Сделал вашу встречу возможной, которая изначально не была предопределена.

От такого откровения мороз по коже.

Если бы мы не встретились, всё могло бы пойти по другому пути. Меня бы уже принесли в жертву, и Тлен свободно гулял бы, сея смерть и разрушение.

— А печать? Что она значит?

— Она пробудит твою силу, Лира. И тогда ты вспомнишь все.

Глава 32

От шамана мы ушли, можно сказать, без особого удовлетворения.

Он больше запутал своими ответами, причем не дал ни одного конкретного, так, одни намёки и отговорки.

Вот и пришлось топать в самую метель к этим хорсовым пещерам искать какую-то печать, которая якобы сможет мне помочь вспомнить, как в прошлой жизни я заточила Тлена. В Лимбе я только увидела сам момент с его пленением, а вот куда и как его заточили покрыто тайной. Пока.

Компанию нам с Даэлем составили еще три Стража. Они сдержанно поздоровались со мной, выразили надежду, что за время нашего короткого путешествия я не создам им никаких проблем, и, получив утвердительный ответ, утратили ко мне интерес.

Я, конечно, не ждала, что ко мне проявят особый интерес, но всё же такой откровенный игнор меня немного расстроил.

Веселенькая у нас получится прогулка.

Для нее я как думала довольно тепло оделась, но через три часа пути поняла как сильно ошиблась.

Я ступала по хрустящему снегу, и каждый шаг отзывался глухой болью в уставших ногах. Вокруг — только белая бесконечность, снежная пустыня, что тянется до самого края неба. Ветер воет, как голодный зверь, швыряя в лицо ледяные иглы. Кутаюсь в тёплый плащ плотнее, но холод пробирается под одежду, будто живые пальцы, ищущие слабые места.

Даэль, за которым я следую, время от времени оборачивается, чтобы проверить, как я. Встретив его вопросительный взгляд, я выдавливаю из себя улыбку и, стиснув зубы, продолжаю идти.

Цель впереди — тёмная громада гор, чьи острые пики вонзаются в свинцовое небо. Там, внутри одной из них, спрятана Ледяная тюрьма — место, где томятся мсамые опасные преступники в числе которых и Забытые.

— Осторожно! — кричит кто-то сзади.

Я едва успеваю отпрыгнуть. Там, где только что была моя нога, из снега взмывают ледяные копья — магическая ловушка, замаскированная под безобидную насыпь. Они застывают на мгновение, сверкающие и смертоносные, а потом осыпаются осколками.

Я замираю, выравнивая дыхание. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.

— Лира, хорсы тебя дери, я же просил идти след в след! — Даэль с раздражением накидывается на меня. — Ты понимаешь, что могла сейчас погибнуть и остальных потащить за собой.

Вот насчёт остальных я не очень поняла. Каким образом они бы пострадали.

— Не ори на меня! — Ряваю не хуже его. — Я устала и просто оступилась.

Я раздражённо запахиваю полы плаща, но руки так трясутся, что у меня не получается сделать это быстро.

— Прости. — Извиняется василиск, видимо оценив мой бледный и напуганный вид. — Если ты устала, можем сделать небольшой привал.

Он смотрит мне за спину на своих товарищей, замыкающих наше шествие. Представляю их лица в этот момент. Конечно, никакой привал сейчас не нужен, он только затормозит нас, и к цели мы доберёмся едва ли еще засветло.

— Нет, никакого привала, — твёрдо отвечаю я, ощущая спиной три пары глаз, которые буквально сверлят мне затылок. — Идем дальше.

Теперь я буду наступать точно в его след. Даэль делает шаг, и я повторяю за ним. Он не оборачивается, не контролирует, но каким-то образом я ощущаю, как он следит за мной и за каждым моим движением.

На горизонте вставала гряда, будто выкованная из

цельного куска льда. Зубчатые пики пронзали свинцовое

небо, каждый уступ был скован прозрачным, почти

призрачным льдом, который не таял ни под каким

солнцем. Но это был не просто лёд — в его толще мерцали руны, сплетённые из холодного

голубого света. Магия текла по жилам гор, как невидимая река, и, приближаясь, мы чувствовали, как воздух густеет от древней силы.

Сейчас мне стало не по себе. Нет, я не испугалась, скорее засомневалась в своих силах. Вдруг я не смогу почувствовать печать. Шаман сказал, что она позовет меня, и мне останется только идти на ее зов, но сделал оговорку, что позовет, если посчитает меня достаточно сильной и способной выдержать ту память, что она хранит для меня.

Нет, нельзя сомневаться. Отдергиваю себя и прогоняю тревожные мысли. Потираю запястье и снимаю браслет. Руны с ходоком проступают на коже и начинают пульсировать в такт моим шагам.

Мы углубляемся в ущелье. Стены здесь — отвесные скалы, покрытые инеем, который переливается, будто соткан из звёздной пыли. Я чувствую, как руны на моей руке начинают нагреваться — они отзывается на близость печати и я облегчено выдыхаю.

Наконец-то мы оказались внутри. Перед нами раскинулась сеть коридоров, словно ручьи, ведущие в самое сердце горы.

Стены переливаются изнутри тусклым светом — это пульсируют охранные руны, выгравированные мастерами задолго до Забытых. Каждая камера была отдельным ледяным саркофагом: заключённый внутри видел лишь мерцающие грани, слышал лишь вой метели где-то далеко наверху и чувствовал, как холод проникает в самое сердце, замораживая не только тело, но и волю.

— И что дальше? — Подает голос угрюмый.

В меня упираются взгляды всей нашей группы.

— Сейчас путь сможет указать только Лира. — Даэль обводит взглядом пещеру, где мы стоим, словно надеясь, что прямо сейчас появится какой-то знак. — Я был здесь не один раз, но не представляю, что искать.

— Может разделимся? — Предлагает рыжеволосый, которого я окрестила просто Рыжик.

— Не вижу в этом смысла. Если печать среагирует на меня, то бессмысленно разделяться.

Даэль одобрительно кивает и просит своих коллег активировать для нас проход.

Угрюмый чертит в воздухе руны, которые на мгновение вспыхивают и рассыпаются, как ледяные кристаллы. Пространство идет рябью, и в следующую минуту раздаётся треск. Оглушительный, пугающий, похожий на срыв льда на реке. Чувствую, как Даэль кладёт мне руку на плечо, и этот жест не даёт упасть мне в панику. Он тихо говорит, что всё идёт по плану, и что это всего лишь активируются коридоры, чтобы мы могли свободно пройти по ним.

Внутри Ледяной тюрьмы воздух не просто холодный — он вязкий, пропитанный древней магией, от которой зудят кончики пальцев.

— Осторожно, — шепчет Рыжик, и его дыхание превращается в облачко пара, которое тут же рассеивается в этом неживом холоде. — Смотрите под ноги.

Под сапогами хрустит не снег, а что-то более хрупкое и зловещее — осколки чар, застывшие в форме кристаллов.

Ныряем из одного коридора в другой, каждый раз в надежде, что один из них даст некий знак, что мы на верном пути. Руны на руке молчат. Не пылают жаром, как при входе, и не обдают холодом, как раньше. Просто спят. В попытке их пробудить, впиваясь в них ногтями до крови, пробивая кожу. Тихо.

Мворачиваем в очередной коридор, и я замираю. Впереди — ряд камер, каждая из которых заключена в прозрачный, но непробиваемый кокон из синего льда. Внутри видны силуэты.

Первый — гигантский, с рогами, пробивающими потолок камеры. Его тело обмотано цепями, которые светятся красным, будто раскалённые угли. На табличке перед камерой выжжены символы, от которых у меня сводит зубы — это имя одного из Забытых Богов. Теперь он спит здесь вечным сном, но даже во сне его аура давит на грудь, словно каменная плита.

— Не смотри ему в глаза, — резко бросает Даэль хватая меня за плечо. Я отвожу взгляд в последний момент: в глубине камеры что-то шевельнулось, и два красных огонька вспыхнули на долю секунды.

Мы идём дальше. Следующая камера — крошечная, почти детская. Внутри — фигура в длинном плаще, склонившаяся над чем-то. Когда мы проходим мимо, она резко вскидывает голову, и я вижу пустоту там, где должно быть лицо. Его камера покрыта чёрными трещинами — его магия разъедает даже эту тюрьму.

Следующий зал поражает меня больше тюремный камер. Он огромен, как храм, и весь покрыт ледяными скульптурами — застывшие фигуры в разных позах, будто люди, превратившиеся в лёд на бегу.

— Кто это? — Выдыхаю вопрос с облачком пара.

— Пособники Забытых они пытались устроить побег и нарвались здесь на ледяную ловушку. Этот лед не рискует ни одно заклинание.

— А знаешь что самое страшное? — Наконец заговорил третий Страж, одетый в чёрное, в отличие от своих собратьев. Я прозвала его Красавчиком за утончённые черты лица, ярко-жёлтые глаза и пухлые губы, которые, без сомнения, пленяли не одну женскую душу. — Там внутри они до сих пор живы и всё чувствуют, но сделать ничего не могут — ни выбраться, ни умереть.

Гулко сглотнула, ежась от его слов. Да уж, вот это наказание, наверное, самое страшное.

— Идемте отсюда. — Я почти выбежала из зала и оказалась в кромешной темноте. На мгновение я испугалась, но потом мысленно обругала себя за забывчивость. Забыла активировать сферу, когда так поспешно покидала зал.

Я потянула за цепочку на плаще, и на голове мягко засветился обруч с миниатюрными сферами. Они мягко рассеяли темноту вокруг. Услышав шаги за спиной двинулась вперёд.

Наши поиски стали напоминать бесцельную прогулку, конца которой не видно. Я порядком вымоталась. Рука ныла от ранок, оставленных моими ногтями. Мои сопровождающие пока еще не вырадали недовольства, но их взгляды становились все тяжелей. К тому же сама тюрьма словно была недовольна нашим вторжением и то стонала как раненый зверь, то насылала на нас своих хранителей сотканых из магии и льда. Они словно бесплотные духи проносились мимо нас, оставляя после себя ощущение холода и страха.

В очередном зале я оказалась раньше остальных. Тут было влажно и пахло дождем и грозой. Снова проделки хранителей подумалось мне. Я огляделась, натыкаясь взглядом на покрытые инеем стены, от которых веяло чем-то знакомым. Понять бы еще чем. И тут это случилось. Руны ожили.

По руке прокатился словно огненный вихрь, и руны вспыхнули, прожигая рукав, и тот серым пеплом осел мне под ноги.

Сердце забилось чаще.

Пол под ногами пришел в движение. В последний момент я отскочила избежав фееричного падения в открывшейся проход. Проход вёл вниз, в темноту, где что-то мерцало вдали. Я шла, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому вздоху пещеры, которая будто дышала вместе со мной.

Внутри было холоднее. Дыхание вырывалось белыми облачками, а свет оот сферы едва разгонял тьму. Я сделала несколько шагов — и замерла. На пьедестале, в сплетении каменных корней, лежал он. Кристалл. Печать.

Он сиял изнутри мягким, пульсирующим светом, словно живое сердце. Руны на его гранях вспыхивали одна за другой, складываясь в древний узор, знакомый до боли. На моей руке был такой же. Я протянула руку, но отдёрнула её: от кристалла исходила сила, густая и тяжёлая, от которой звенело в ушах и темнело в глазах.

Я всё-таки решилась и коснулась гладкой прохладной поверхности. И меня накрыло воспоминание.

Шаман дал конкретный, не расплывчатый ответ только на один вопрос: почему именно сейчас? Именно мне так «повезло» подойти для пробуждения Тлена. Ответ оказался на удивление простым: я не просто копия себя из прошлого, а её магическая версия, полностью сохранившая все особенности. От пробудившейся сейчас магии до истинной связи, которая явственно проявилась в рунах. Поэтому и его искра так легко прижилась во мне, но

По моим пальцам пробегают холодные магические разряды, погружая меня в пучину воспоминаний. Эта паутина охватывает меня, словно тёмный омут, в глубине которого пульсирует яркий огонёк.

В воздухе витает аромат озона и влажной земли. Разряды молний, словно кинжалы, пронзают почву, вызывая под ногами мелкую дрожь. Порыв ветра безжалостно треплет подол платья, низ которого уже превратился в лохмотья.

Сердце бьётся неровно — то замирает, то срывается в бешеный

ритм. Я чувствовала его. Тлена.

Его тёмную, необузданную силу, что

пульсировала где-то

впереди, манила и отталкивала

одновременно.

Он —маг смерти и разрушений,

виновник этого кошмара… и в то же

время — моя истинная пара.

Пейзаж вокруг лишь усиливал мое

смятение. Ни птиц, ни ветра — только мёртвая равнина, растянувшаяся до горизонта. Казалось, сама природа

отступила перед его мощью. Но я не

отступлю.

В Лимбе всё было иначе. Там я больше чувствовала себя сторонним наблюдателем, испытывающим эмоции. Но сейчас… Сейчас я была внутри, и все чувства, мысли и эмоции были моими собственными. Я не просто вспоминала — я переживала всё заново

И это пугало.

Под ногами хрустели остатки когда-то живых растений — теперь лишь хрупкие тени самих себя. Воздух был пропитан пеплом и горечью, словно сам мир выдохнул последний вздох и застыл в вечной тишине.

Я сжала кулаки, чувствуя, как под кожей пробуждается магия — ответ на его зов. Пальцы покалывало от энергии, готовой вырваться наружу.

Я замерла, не в силах сделать ни шага.

Он шёл ко мне — воплощение гибели, сама суть увядания мира.

Ввсокий и мощный, с пепельными волосами,

отливающими тусклым серебром в

угасающем свете, Тлен ступал по мёртвой

земле с нечеловеческой грацией. Каждый

его шаг оставлял за собой едва заметный

след — не просто отпечаток сапога, а тонкую

линию гниения: потрескавшаяся почва,

рассыпающиеся в пыль стебли, воздух,

пропитанный запахом тлена и остывшего

пепла. Ореол увядания струился за ним, как плащ из теней, пожирая последние крохи

жизни вокруг. Обнажённый торс отливал мертвенной

бледностью, подчёркивая резкие линии плечи рук, на которых проступали вены, будто

тёмные реки магии. Чёрные штаны облегали бёдра, контрастируя с его кожей, а красные глаза горели, как угли в кромешной тьме, — не просто взгляд, а сама суть разрушения.

Я чувствовала, как магия внутри меня

отзывается в ответ — рвётся навстречу его тьме, бунтует, требует соединиться. Сердце колотилось

где-то в горле, дыхание сбивалось.

— Ты пришла, — его голос звучал низко, с едва уловимой хрипотцой, будто сам мир шептал эти слова.

— А ты не ждал, — ответила я, и в груди вспыхнуло

что-то горячее, почти болезненное.

Он сделал шаг вперёд. Ещё один — и наши тела почти соприкоснулись. Его дыхание, холодное, но обжигающее, как зимний ветер над пропастью, коснулось моего лица. Пальцы Тлена осторожно приподняли мой подбородок, и в этом прикосновении была смесь угрозы, обещания и вызова.

А затем он меня поцеловал.

Поцелуй был подобен сражению. Его губы, жёсткие и требовательные, прильнули к моим, не оставляя шансов на отступление. Я ответила с такой же страстью, вцепившись пальцами в его плащ и притянув ближе, несмотря ни на что.

Магия, словно вихрь, закружилась между нами — моя светлая, пульсирующая, как живое сердце, и его тёмная, глубокая, как бездна. Они сталкивались, переплетались, создавая вихрь, от которого трепетали тени вокруг. И мёртвая земля, казалось, на мгновение ожила, будто бы испустила последний вздох перед своей кончиной.

Перед глазами сверкнула яркая вспышка молнии, и мир словно покачнулся, погружая меня в другой момент моей памяти.

Над головой высятся закопчённые своды пещеры, горячий воздух с трудом наполняет лёгкие, а грохот молотов звучит, словно набат, предвещая грядущую битву.

Сама пещера наполнялась жаром, раскалённые угли в кузне пылали багровым пламенем, отбрасывая дрожащие отблески на каменные стены. Воздух дрожал от напряжения: маги, сосредоточенные и бледные, работали над созданием цепей, которые вскоре должны были сковать Тлена.

Я видела, как они вкладывают частицу себя в металл: каждый удар молота сопровождался вспышкой магии, а каждый завиток узора словно впитывал каплю их души. Они жертвовали собой ради спасения мира, и в этом было что-то возвышенное, почти священное.

Я стояла в стороне, крепко сжав кулаки, и ногти впивались в ладони. Внутри меня бушевала буря эмоций. Моя истинная связь с Тленом кричала и рвалась наружу, не желая мириться с тем, что происходило вокруг. Сердце билось неровно, а в груди разливалась тяжесть, словно кто-то сжимал её железной рукой.

Как они могут? Как я могу позволить им делать это? Но разум твердил мне, что иначе мир рухнет.

Жар от кузни обжигал мою кожу, но я не отступала. Где-то вдалеке, у алтаря, жрицы пели, и их голос лился, словно ручей: мелодичный, тихий, но удивительно сильный. Эта песнь была живительной, она проникала в самую глубину моей души и дарила надежду. Не слепую, а твёрдую, как сталь тех самых цепей, — надежду, рождённую из жертвы и веры.

Глубоко вздохнула, вбирая в себя воздух, пропитанный магией, пеплом и надеждой. Взгляд метнулся к кузне: маги работали, их лица светились решимостью. Песнь жриц зазвучала чуть громче, а в кузне сверкнула последняя искра — первая цепь была готова.

Через некоторое время у моих ног, отливая тусклым стальным блеском, лежали четыре цепи — не просто металл, а сгустки древней

силы. В каждой — двадцать одно звено, и в каждом звене застыл отголосок жизни, отданной добровольно. Двадцать одна душа, двадцать одна искра, вплавленная в холодную сталь. Именно столько потребовалось, чтобы сковать узы, способные удержать творение бога.

Металл дышал древней магией, мерцал едва заметными всполохами — то искрились вплавленные в сталь души.

Создавая своего ребёнка, Хаос вложил в него ровно двадцать одну искру, наделив каждую не только божественной силой, но и частицей своего божественного света. Он создавал смертоносное оружие, полагая, что сможет контролировать его, словно марионетку. Однако его планы рухнули, и его же творение едва не обернулось против него самого разрушая его владения. Вот тогда он и отправил его к людям низвергнув с божественного пантеона. Нам на погибель и в назидании, что гневить

Жрицы в тишине пели прощальную песнь, стоя над телами магов, отдавших свои жизни. Последний из них всё ещё был жив, он сидел, прислонившись к раскалённой печи. В его глазах застыла надежда. Надежда, что ни его смерть, ни каждого из магов не будет напрасной. И она не будет.

Закрываю глаза, давая им мысленно клятву.

Жар сменяется зимней свежестью.

Я ступаю в Ледяные чертоги — и дыхание на миг замирает. Воздух здесь густой, пронизанным магией: он искрится, словно сотканный из мельчайших льдинок. Стены, своды, колонны — всё из прозрачного голубоватого льда, усыпанного узорами инея. Они переливались в призрачном свете, будто тысячи звёзд упали с небес и вросли в эту вечную мерзлоту.

Тишину нарушал лишь тихий звон — это иней осыпался с ледяных кружев, то где-то далеко капала замёрзшая капля, превращаясь в кристалл на лету. Я шла вперёд, чувствуя, как холод пробирает до костей, но не смея дрогнуть. Цель была слишком важна.

Из тени ледяной арки, словно сотканный из самого морозапояаился беловолосый мужчина с кожей, отливающей перламутровым блеском, на висках — тонкая золотистая чешуя, будто напоминание о его истинной природе. Василиск. Его белоснежные одежды струились за спиной, как метель, а глаза — глубокие, зеленые, как драгоценные камни не отрывно смотрели на меня.

Он остановился в нескольких шагах. В его взгляде светилась любовь и надежда, хрупкая, как эти ледяные узоры.

Он смотрел так, будто я — единственное, что имеет значение в этом мире.

Мы молчали. Я знала, что он собирается сказать, а он — что я отвечу. И нам обоим это было не нужно.

Он протянул руку, и над ладонью возник мерцающий ледяной шар. Внутри него, словно вмороженная в вечность, покоилась реликвия — серебряный ключ с гравировкой древних рун.

— Возьми, — наконец сказал он. — И возвращайся.

Я осторожно взяла артефакт. Металл оказался неожиданно тёплым, вопреки всему, что я знала о Ледяных чертогах.

Подняла глаза — он всё ещё смотрел на меня, и в глубине егоглаз я увидела то, что не решалась принять: бесконечную любовь и надежду, что когда-нибудь всё изменится.

Но сейчас я должна была идти.

— Спасибо, — прошептала я и развернулась, чувствуя, как ледяной ветер подхватывает полы плаща.

А он остался стоять там, среди узоров инеяи морозной стужи, провожая меня взглядом, который я, возможно, никогда не забуду.

В лицо ударил сильный порыв ледяного ветра, чуть не сбив меня с ног. Снежная пелена закрыла обзор, и я сделал шаг вперёд, но вдруг почувствовал, что проваливаюсь в пустоту.

— Лира, — надо мной склонился Даэль. Я вернулась в подвал с кристаллом. Меня немного знобило. — Тебе надо было дождаться нас. Как ты? Надо выбираться отсюда, тебя всю трясет.

— Нет, нам нужно найти ещё кое-что. — Я встала, опираясь на его руку. Ноги затекли, и при каждом шаге я чувствовала лёгкое покалывание в ступнях.

— Что найти?

— Ключ, который дал мне твой предок, и, кажется, я знаю, где он.

Тот василиск из Ледяных чертогов был точной копией Даэля. Какая ирония. Тогда он любил меня, но его чувства мне были не нужны, а сейчас мои не нужны его потомку.

Я всё ещё видела перед собой лицо василиска, того самого, с любящим, но ппечальным взглядом. А на губах горький поцелуй Тлена, вкус которого казалось въелся в мою плоть.

Пальцами потянулась к виску, Даэля коснувшись серебра чешуи, проступившей на коже. Очертила скулу, спускаясь к подбородку, и чешуйки потянулись вслед за моими пальцами.

— Лира, сейчас не время… — Хриплый шепот василиска, чей взгляд прикован к моим губам.

Прервала Даэля, приложив палец к его губам. И мы оба замерли. С моих пальцев срывались серебристые и золотые искры. Лучше не думать о том, что это могло означать, сейчас мне нужно забыть вкус другого поцелуя.

Я с жадностью прильнула к его губам, вкладывая в этот поцелуй всю боль и страх, накопившиеся во мне. Я словно пыталась стереть из памяти вкус пепла, оставшийся от прошлого поцелуя.

Магия вокруг нас затрепетала, ощутив силу наших эмоций. Воздух словно сгустился, наполнившись искрами древних чар, которые витали где-то на грани нашего восприятия. Каждая клеточка моего тела пылала, а горечь прошлого растворялась под натиском этой необузданной страсти.

Он не отстранился. Его руки словно стальные кольца сомкнулись вокруг моей талии, прижимая меня к себе. Он перехватил инициативу, не дав мне шанса на сопротивление. Теперь он направлял наши действия, разжигая в нас пламя желания.

— Другого случая найти не могли, — пробасил недовольный голос, кажется, Угрюмого. — Мы вас, между прочим, обыскались, а вы тут, оказывается, неплохо время проводите.

Я чуть не зарычала от разочарования. Кровь ещё бурлила в жилах, и что-то внутри недовольно оскалилось.

Через минуту в потайную комнату ввалились остальные стражи. Они были порядком измотаны и, судя по мерцающей на шее чешуе и пульсирующим зрачкам, очень злы.

Но не так, как я.

— Так, смотрю, печать ты нашла. — Красавчик обошел помост, но благоразумно не стал трогать кристалл. — Ну и как прогулка по лабиринтам памяти? Надеюсь, она была продуктивной.

— Еще какой! — С неохотой отлипаю от Даэля. Слишком пристально остальные следят за нашими объятиями.

Вкратце обрисовываю свои видения. Не углубляясь в детали, которые им лучше не знать, особенно про мою связь с Тленом. Еще запишут в предательницы, с них останется. Они, судя по их недоверчивым взглядам, до сих пор мне не доверяют.

После того, что я увидела, мне стало ясно, почему проводились жертвоприношения и почему выбиралось определённое количество жертв. Они ссобирали души способные разрушить цепи удерживающие Тлена. Двадцать одна жертва против двадцати одной души, которые маги добровольно отдали. Чтобы открыть сам куб, им нужно разрушить руны. А для этого необходим ключ.

— Выходит, теперь нам надо искать этот ключ? Просто замкнутый круг какой-то: сначала ищи одно, потом другое

Угрюмый недовольно саданул кулаком по постаменту с кристаллом, и тот недовольно загудел. По его поверхности поползли черные разломы, стены загудели — протяжно, с надрывом звеня на высокой ноте.

Мы застыли в ожидании, не в силах пошевелиться. Никто из нас не бросился к выходу, стремясь покинуть помещение.

Даэль прижал меня к себе, отступая к стене. Его сердце билось так часто,

— Замрите все. — Его шепот был едва различим, но все услышали и поняли предупреждение.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Гул стих, стены перестали дрожать, и магия кристалла больше не давила, как каменная плита, буквально пригвождая к полу.

Первыми поднялись с колен стражи, опасливо озираясь в ожидании новых сюрпризов.

— Даэль пора бы уходить отсюда, — предложение исходило от рыжеволосого.

— Вы идите вперед, мы за вами.

Рыжик понимающе усмехнулся, окинул нас долгим взглядом и кивнул.

Мои ноги всё ещё дрожали и не хотели подчиняться мне, и мне приходилось буквально заставлять их двигаться.

— Я могу тебя понести.

Откровенно говоря я бы с удовольствием залезла к нему на руки, но такая близость сейчас была ни к чему.

— Нет, — ответила я слишком резко, и Даэль удивленно приподнял бровь. — Я пойду сама. Не хочу, чтобы твои друзья считали меня неженкой.

До остальных мы добрались не так быстро как хотелось. За пределами пещеры уже сгущались сумерки.

Небо, ещё недавно отливавшее холодным голубым, постепенно окрашивалось в глубокие фиолетовые и лиловые тона, переходящие у горизонта в едва уловимый алый отблеск ушедшего солнца.

Среди безмолвного величия время от времени вспыхивали магические всполохи. Они поднималисьот земли, извиваясь, как живые ленты, — то голубые, то изумрудные, то фиолетовые с серебряной каймой. Они не освещали пространство, а лишь подчёркивали его глубину, рисуя в воздухе причудливые узоры, которые тут же растворялись, уступая место новым.

Эта белоснежная безмолвная красота завораживала. Хотелось застыть в этом моменте, наслаждаясь им стараясь уловить каждую его частичку.

Но надо было возвращаться. Если мы не успеем, то никто больше не сможет увидеть эту красоту, как это уже могло произойти раньше.

Дома нас встретили растопленным камином, сытным ужином и горячим вином с пряными специями. Порядком подкрепившись и согревшись, мы расслабились у камина, потягивая вино и разрабатывая план дальнейших действий.

Стражи сосредоточились на своей главной задаче — патрулировании границ и выявлении подозрительных лиц. Наша задача усложнялась тем, что мы не знали, кто является главой культа. Хотя она и уничтожила всех своих последователей, но могла легко нанять новых.

Нам с Даэлем предстояло выполнить более сложную миссию: вернуть ключ и не позволить порождению Хаоса вырваться на свободу.

— Ты сказала, что знаешь, где он? — Отставив пусто бокал уточнил Даэль.

— Знаю. — Падая, в безду выброшенная из воспоминаний, ухватила последний отголосок видения прошлого. Разрозненные куски сложились в чёткую картину грота, речушки у скалистого берега и вековых дубов, цепляющихся корнями за скальную породу. — Моя прапрабабка оставила мне подсказку.

Я вспомнила картину, на которой она стояла на фоне пещеры, а за её спиной лежали цепи, словно давая мне некий намёк. Тогда я не поняла его, а сейчас отчетливо понимала ее подсказку.

— Допустим, ключ вы найдете, — хрустнул пальцами Угрюмый, присаживаясь в кресло напротив меня. — А как быть с Тленом? Его тюрьму ведь тоже надо найти, и тут мы можем не успеть. Я так понимаю, в этом преимущество у той стороны, раз она так активно взялась за его пробуждение. Или ты и тут подсказку получила от кого-то из своих предков?

— О, конечно, у меня целая библиотека фамильных советов «Как найти древнее зло за двадцать четыре часа», — я фыркнула и откинулась на спинку кресла. — Но если серьёзно я поняла где он заточен. И ты тоже знаешь. — Я взглянула на Даэля вставшего у камина.

— Я⁈

Взгляды остальных скрестились на нём. Тяжелые, напряжённые и одновременно удивлённые.

— Ты не просто знаешь, — я поднялась и шагнула к нему, понизив голос. — Ты был там. Мы были совсем недавно.

— Озеро! — Догадка осенила его быстрей, чем я успела моргнуть.

— Озеро. — Эхом повторила я. — Ты сам сказал, что оно под сильной защитой. И не просто так я видела его в Лимбе. Оно и было моим главным воспоминанием.

Глава 33

Я прижимала ладонь к шершавой стене пещеры, будто надеялась нащупать тайный выступ, но под пальцами была лишь сырая, ледяная порода.

Капли срывались с острых клыков сталактитов и разбивались о камни с тихим, почти насмешливым звоном. Воздух пах плесенью и древней магией — такой густой, что её можно было резать ножом.

Рядом Даэль — его плечи были напряжены, а в голосе сквозила усталость, смешанная с раздражением:

— Здесь ничего нет. Мы теряем время.

Я резко обернулась, сверкнув глазами:

— Нет, он точно здесь! — Я не сдаюсь. Ещё дома, у него, я потратила много сил и слов, чтобы убедить их в своей правоте. И вот мы здесь. Ключ, который я надеялась найти так же легко, как и Печать, затаился, словно добыча в пасти хищника.

Василиск провёл рукой по волосам, и в полумраке блеснули тонкие ледяные искры — его магия реагировала на это место весьма необычно.

— Лира, ты так сосредоточилась на той картине, а что, если это просто картина? И в ней нет никакой подсказки? — Он прикоснулся к холодному камню, посылая по нему поисковую сеть. Белые линии растворились в темноте перехода, не найдя ничего. Опять. — Как она вообще могла знать, о том ключе ты не подумала? Тлена заточили задолго до ее рождения. Или ты что-то не договариваешь⁈

Он так быстро обернулся, что я не успела отступить, и мы оказались очень близко друг к другу.

— Не понимаю о чем ты? — Сердце сбилось с ритма. — Я рассказала все, что видела.

Про нашу истинную связь с Тленом я буду молчать до конца.

Я вспомнила, как шаман смотрел на меня после нашего возвращения. В его взгляде было отчётливое предупреждение, и я без слов поняла, о чём мне лучше не говорить.

В пещере время тянулось медленно. Даже капли со сталактитов, казалось, застывали в воздухе, прежде чем сорваться вниз.

— А если мы ищем не там, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

Магические жилы, тонкие, как паутина, мерцали в трещинах камня, сплетаясь в узоры, которые то появлялись, то исчезали.

Внезапно что-то щёлкнуло в моей голове. Перед глазами всплыли детали картины: не сама пещера была главным элементом, а то, что находилось за её пределами.

Прабабка стояла не внутри, а у входа, и у ее ног серебрилась горная речушка, будто нарисованная жидким

Тюрьма Тлена находится на дне озера, и почему бы ключу от неё также не быть спрятанным под водой? Логично. Полагаю да.

Вот почему на картине изображены цепи — это намёк на место его заточения.

— Кажется, я поняла! — воскликнула я, схватив Даэля за рукав. — Мы ищем внутри, но ключ может находиться снаружи. Там, где течёт речка…

Он нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотри на жилы, — я указала на мерцающие линии, которые тянулись от стены к выходу из пещеры. — Они не заканчиваются здесь. Они уходят наружу.И на картине… прабабка стояла у воды.

Мы бросились к выходу, едва не спотыкаясь о скользкие камни. Холодный ветер ударил в лицо, как только мы вышли наружу. В тот же миг река вспыхнула призрачным светом, и на руках Даэля засияли руны, словно откликаясь на магию воды.

Вода мерцала, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового, и руны вторили ей в этом танце.

— Вот сейчас ты точно ничего не хочешь мне сказать, — голос василиска звенел сталью. — Лира⁈

Мое имя он буквально прорычал. Хотя должен был прошипеть.

Опять он слишком близко. В глубине его зелёных глаз сверкают серебряные искры, зрачок сужается в тонкую полоску, гипнотически пульсируя.

— Твой предок создал этот ключ и отдал его мне, — слова сами собой срываются с губ. — Думаю, именно поэтому шаман направил тебя ко мне. Без твоей помощи я бы не смогла его отыскать.

— Но это ведь не всё? — смотрит с прищуром, склонив голову к плечу.

— Думаю детали тебе не понравятся.

— А ты скажи, а я решу сам.

У меня возникло такое чувство, что он издевается.

— Ну хорошо. — Я сложила руки на груди и вскинула взгляд. — Твой предок был по уши в меня влюблён, готов был жизнь отдать за меня. Такая правда тебя устроит?

— Вполне, — выдохнул он мне в губы. Его палец дразняще скользнул по ним, вызывая волну томления, и я не смогла сдержать стон. От одного. От одного его взгляда я плавилась, как воск на солнце. — Я предполагал нечто подобное, когда шаман намекнул, что мой предок хотел бы видеть на тебе не сестринские узы.

Вот же… Но я не успела больше ни о чем подумать.

Поцелуй был подобен буре — яркий, обжигающий и беспощадный. В нём была вся его ледяная магия, вывернутая наизнанку: не холод, а пламя, обжигающее до дрожи. Я чувствовала, как по венам бежит не кровь, а чистый огонь. Мир сузился до касания его губ, до того, как его дыхание смешивается с моим.

Его магия пульсировала в этом поцелуе, и я чувствовала её. Она скользила по моей коже, как тонкие нити холода, которые тут же вспыхивали жаром. Казалось, даже воздух вокруг искрился, словно сама природа затаила дыхание в ожидании.

Палец с татуировкой дёрнулся, и кожу словно пронзили раскалённые иглы.

С губ сорвался болезненный стон.

— Потерпи. — Даэль перехватил мои пальцы и зажал между своими ладонями. Легкий холодок прокатился по коже притупляя боль. — Хотел по-другому ее снять, но такую связь не обманешь, если чувства выходят из-под контроля.

Его холод нежно окутывал кожу, и она больше не горела, лишь слегка пощипывало.

Я смотрела на реку, избегая его взгляда. В лучах солнца ее воды отливали серебром, за исключением одного места. В том месте, где русло реки изгибалось, огибая отколовшийся валун, вода словно бы поглощала свет.

— Идем. — Потянула Даэля за руку. Он подчинился без лишних слов.

Стоило его руке коснуться поверхности воды, та забурлила, темнее, как ночное небо, а вместо звезд на ней замерцали руны.

Они вспыхнули внезапно — не ярко, не ослепительно,а словно пробудились изнутри, из самой толщи воды. Тонкие линии проступили на камнях под поверхностью, зазмеились по дну, соединяясь в узор, который жил и двигался, как что-то живое.

Вода вокруг них вскипела, забурлила, поднялась воронкой, и из этого водоворота медленно, неохотно, будто не желая покидать своё укрытие, поднялся ключ.

Василиск сделал ещё шаг вперёд, и вода у его ног мгновенно покрылась тонкой коркой льда — его магия встретилась с древней силой ключа. Тот дрогнул, словно вздохнул, и опустился прямо в подставленную ладонь.

Руны погасли, а затем загорелись ровны, спокойным светом — ключ признал кровь своего создателя.

Над головой раздался раскат грома. Небо, ещё недавно чистое и безмятежное, затянуло серыми тучами. Свет померк, сменившись тьмой.

— Надо уходить, — его голос потонул в раскатах грома. Сотни молний разорвали небо, на мгновение осветив тьму.

Земля задрожала, воздух вибрировал и сгущался. Где-то рядом открылся портал.

Даэля оторвало от меня и потащило по земле. Вода в реке забурлила, зашумела, как сломанный артефакт, и внезапно замерла, будто остановившись.

А потом пространство дрогнуло.

Оно пошло рябью, как поверхность пруда, в который бросили тяжёлый камень, — и в самом центре этой дрожи начала раскрываться арка портала.

Молнии ударили почти одновременно — не с неба, а прямо из портала, рассекая воздух ослепительными зигзагами. Они били в землю, в скалы, в воду, и каждый разряд отзывался во мне гулким эхом.

— Нам и правда пора уходить. — Знакомый голос пригвоздил меня к земле. Домоправительница Ниарона, та что не погибластояла передо мной. Правое немного другая.

Пятно на щеке исчезло, лицо стало более гладким, а волосы потемнели и ниспадали блестящим полотном до самой талии. И она удивительно кого-то напоминала. Настолько, что мне стало не по себе.

— Что уловила сходство⁈ — Женщина приблизилась и молнии двинулись за ней. На ее губах змеилась торжествующая улыбка. — Да, мы и правда похожи, что неудивительно. Ведь твоя мать была моей дочерью, а ты моя внучка.

Мир вокруг меня качнулся. О, нет в обморок я не упала. А хотелось бы. Пространство рядом со мной вспорола молния и затянула меня в портал.

Выйдя из портала, я оказалась в полной темноте. Колени болели от соприкосновения с каменным полом, а в ушах всё ещё звенело после перехода.

Здесь был кто-то ещё. Я чувствовала чужое дыхание и мягкие шаги, разглядеть присутствующего мешала темнота. Но длилась она недолго.

Раздался скрип, перешедший в резкий скрежет, и в глаза ударил яркий солнечный свет.

— Так будет лучше, — повернула голову на звук голоса. Моя новоявленная бабка стояла у окна, закрепляя раскрытые ставни на крюки, торчащие из стены. —

— Я и не настаиваю. — От яркого света глаза слезились, мешая сфокусироваться на женщине. Ее силуэт расплывался перед глазами. — Вы отлично водили всех за нос столько лет, не побоялись даже сунуться к Стражам и якобы шпионить за культом.

— О, это был мой самый лучший ход. — Не скрывая своего восторга пропела женщина. — Я очень рада, что ты оценила его. В отличие от своей матери, ты гораздо умнее. Я всегда верила, что ты унаследовала мой ум, и, как оказалось, не ошиблась.

От ее похвалы я скривилась.

Взгляд немного прояснился и я смогла рассмотреть комнату. Зная тягу фрессы к дорогим вещам не удивилась обстановке кабинета. Стены, обшитые панелями из ценных пород дерева, создавали атмосферу благородства и монументальности. Дубовый стол, покрытый красным сукном, выглядел солидно и внушительно. Одну из стен занимали полки, уставленные свитками и книгами, настолько древними, что, судя по тусклому свечению, исходящему от их ветхих обложек, их сохранность обеспечивал магический кокон.

— Ты наверно хочешь пить, — женщина подошла к столу и заякгула пробкой в графине. — После перехода всегда мучает жажда. Сядь и попей.

Она сделала шаг ко мне, держа в руке стакан. Мое тело, словно по команде, отступило на пару шагов назад. Ноги наткнулись на кресло, которое стояло позади, колени сами согнулись, и я безвольно опустилась в него под ее удовлетворенным взглядом.

— Вот и умничка. Пей.

И вновь предательское тело послушно выполнило приказ.

Мои пальцы крепко сжали стакан, рука уверенно поднесла стакан к губам, и рот приоткрылся, чтобы сделать глоток. Я понимала, что не хочу пить, но не могла остановиться. Вода с трудом проталкивалась в горло, стекала по подбородку и каплями падала на пол.

Пустой стакан с гулким стуком ударился о подлокотник.

— Как вы это делаете? — К счастью, говорить я ещё могла сама без приказа.

— Ты про контроль? — Хитро улыбнулась женщина. — Кровь, моя девочка. У нас с тобой одна кровь, и мне не составило труда создать привязку. Она уже давно на тебе, а сейчас пришло время ей воспользоваться.

Услышав ее ответ, ощутила, как волосы на затылке встают дыбом.

Про привязки на крови я знала лишь одно — их не разорвать, пока один из связанных не умрет. И не подчиниться приказам я не смогу. Уже не могу. И главное, я совершенно не чувствую связи, и значит, даже попытаться сопротивляться у меня нет шансов. Внутри всё сжимается от бессилия.

— И что теперь? Заставите меня освободить Тлена. — Горло сводит спазмом. — Только у меня для вас одна новость: его искра слилась с моей, и отделить ее у вас не получится.

Хотелось хоть немного подпортить ее триумф. Убрать эту довольную улыбку с ее лица, заставить ее понервничать.

— Я в курсе. И ты права, отделить ее я не смогу. Но он сможет. Вы же с ним истинные. Одно дыхание на двоих, одно биение сердца… И прочая романтическая чушь, которая сейчас сыграет мне на руку. Меня больше ничего не остановит, Лира. Ничто и никто!

Она произнесла это, наклонившись ко мне. Её руки лежали на подлокотниках, и от её близости меня вдавило в спинку кресла.

— Не сомневаюсь, раз уж вы пожертвовали своей дочерью. У меня только один вопрос: это того стоило? Принести в жертву свою плоть и кровь…

Она слегка наклонила голову, словно прислушиваясь не к моим словам, а к чему-то далёкому, что звучало только для неё.

— Стоило… — Она усмехнулась, в ее глазах зажёгся алчный блеск. — Власть всегда стоит жертв. Любых жертв. Думаешь, я не любила твою мать? О, нет любила. Как и ее отца когда-то. А он не задумываясь вышвырнул меня из своей жизни, высмеяв перед Забытыми моё предложение разбудить Тлена. Назвал меня сумасшедшей, а мою идею бредом. И где он сейчас? А они? — Она истерично рассмеялась, запрокинув голову. Её смех вызвал у меня волнение, словно натянутая тетива. — Я докажу им, что это был не бред.

— Кому им⁈ Они этого не увидят, сидя в ледяных саркофагах. Доказывать некому.

Она отшатнулась от меня, а потом ударила себя кулаком в грудь и рявкнула, как хорс перед броском:

— Мне! Это надо мне! — Еще немного, и она брызгать слюной начнет, как сумасшедшая в момент припадка. — И они увидят. Там, сидя в своей ледяной скорлупе, они содрогнутся от моей власти. И поймут, что я была права.

В её взгляде уже не было ничего человеческого — только торжество, холодное и беспощадное, как лезвие клинка.

Похоже, травма, нанесённая ей моим дедом, хорошо так повредила ей психику. Родственнички у меня как на подбор, теперь понимаю, в кого я такая зацикленная, только в моем случае обошлось без фанатизма, правда, для этого мне несколько раз пришлось умереть. Так что ещё малой кровью отделалась.

— Ты ведь по картине догадалась, где искать ключ?

Она так быстро перепрыгнула на другую тему. Лицо вновь стало безмятежным, а из глаз исчез фанатический блеск.

— Откуда вы знаете про нее? В Зал Памяти доступ имеют только ЭссАрди.

— Тут мне повезло. Ваше семейство в честь юбилея рода открыло двери для всех желающих. Вот тогда-то я и поняла, почему все мои попытки с искрой терпели неудачу. Я узнала браслеты на твоей прабабке и поняла, из какого рода была его истинная. Мне нужна была кровь ЭссАрди. Вот тогда-то у меня и созрел план, в котором дочери я отвела главную роль.

Она говорила, словно выплескивая наружу всё, что накопилось в ней за долгие годы. Ходила по кабинету и говорила, и говорила. Не замолкая, чтобы передохнуть.

Моя мать тоже пила кровь богов, но в малых дозах и взрослела медленнее. Поэтому в моих воспоминаниях из приюта я видела ее подростком. А та женщина, казнившая парня, сейчас была передо мной. Вот кто был моей родственницей, в чьё видение я попала. Даэль оказался прав.

Записанный случайно разговор отцом и предрешил его судьбу. Изначально она не планировала его убивать, как и мою мать, но, поняв, что он узнал больше, чем нужно, решила от него избавиться. А ритуал с жертвоприношением был отличным прикрытием. Никто не заподозрил, что главной целью был ЭссАрди.

Она упивалась каждым словом, каждой своей победой, начиная

Но больше всего она, как ни странно, гордилась мной.

Ее впечатлил мой договор с Пряхами, о котором она, к моему удивлению, знала, как и о том, что я прибегала к помощи Хранительницы и смогла докопаться до истории с жертвоприношениями. Она знала обо всем, что происходило, и не мешала. Её логика во многом напоминала логику шамана. Единственное отличие — он опасался, что его вмешательство может привести к непредсказуемым последствиям, а она не препятствовала моему стремлению привести её к разгадке.

И на этом этапе выигрывала пока она.

— Хватит на сегодня разговоров. Завтра у нас тяжёлый день. — Я не заметила как за окном уже опустилась ночь. От сидения в одной позе всё затекло, но пошевелиться я не могла. — Отдыхай, Лира.

Снова она отдаёт приказ, и моё тело вновь повинуется. Веки словно засыпает песком, и сознание медленно угасает.

Тьма обволакивала меня, словно густой бархат, тяжёлый и липкий, не дающий сделать ни вдоха. Приказ звучал в голове, как отдалённый, но неумолимый набат.

Я сопротивлялась. Пыталась, по крайней мере, отсрочить свое падение в сонную бездну.

Услышала, как оконные створки распахнулись с глухим стуком, впечатываясь в стену.

И вдруг почувствовала запах… Запах моря. Он врезался в сознание, солёный, резкий, будто шторм ворвался прямо в комнату. И шум волн — не тихий шёпот, а глухой, ритмичный рокот, от которого вибрировали стены.

Если мы сейчас у моря, то выходит на южном побережье, а это очень далеко как от столицы, так и от места, где мы нашли ключ.

Но главное, каким образом ей удалось настроить портал на такое расстояние?

Я не видела у нее в руках никакого артефакта, способного создать такой переход, а если только подумать, что она создала его черпая силу из искры, то страшно представить, насколько она сильна.

Сон захватывал в свои тиски все сильнее.

Я чувствовала как мое тело слабеет, безвольно распластавшись в удобном кресле.

Шепот раздавшийся неожиданно сначала показался мне галлюцинацией. Игрой воображения. Но вслед за шепотом пришел холод. Он лизнул кожу длинным и шершавым языком.

Хран⁈ Быть не может!

В сознании вспыхнула его тревога — острая, колючая, как ледяные иглы. Он пробивался сквозь пелену морока, рвал её когтями и зубами, и от этого в висках пульсировала боль.

— Где ты? — его голос ворвался внутрь с яростью и отчаянием.

Я пыталась собрать мысли в кучу, выдавить хоть что-то, что поможет ему найти меня.

Дать какую-то зацепку.

— Пахнет морем… — прошептала я, вкладывая в эти слова всю силу, какая ещё оставалась. Губы едва шевелись. По губе стекала горячая струйка крови. — Шум волн… будто они бьются о скалы… не о песок… о камень.

Сон тянул меня вниз, в чёрную бездну, где не было ни мыслей, ни чувств, ни имени. Я чувствовала, как пальцы слабеют, как веки тяжелеют, как приказ снова начинает звучать громче, перекрывая всё остальное.

Но я стиснула зубы и в последний раз бросила в темноту:

— Найди меня, Хран. Я здесь… я на маяке…

Не знаю как, но в последний момент я вспомнила про это место. Мама возила меня сюда лишь однажды, и то мы только смотрели на маяк с расстояния. Она не решалась подойти к нему. Мы потоптались неподалёку, но она так и не собралась с духом войти.

Думаю, это был ее дом. Их дом.

В лицо ударило ледяной крошкой, и сон всё же взял надо мной вверх.

Мне пришли не сны, а видения — отголоски прошлого, которые звучали в звенящей темноте, наполняя её чарующим великолепием.

Все мои прожитые жизни, сплетённые в калейдоскопе времен, пронеслись передо мной. Пугающие, дарующие спокойствие и надежду, пробуждали во мне бурю эмоций.

Даже увидела свою первую встречу с Хранительницей. Я отнюдь не была напугана в тот момент, скорей зла и разочарована как собой, так и тем, что она допустила мою смерть. И я не просила, взывая к ней о помощи, а буквально требовала вернуть меня на новый виток времени. В моих мыслях в тот момент билось только одно желание — Даэль. Я жаждала им обладать, покорить его, заставить полюбить себя. Он и правда был моей навязчивой идеей. В какой-то мере мне это и помогло.

Утро обрушилось внезапно. Меня выкинуло из видений в суровую действительность, как выброшенную штормом рыбу на морской берег.

Сразу же перед глазами обнаружилась моя бабка. Выспавшаяся, с довольной улыбкой на лице и чашкой кофе в руке. Его аромат щекотал нос одним только запахом, прогоняя сонное наваждение.

— Как спалось? — Поинтересовалась моя родственница без тени заботы на лице.

Сделав глоток бодрящего напитка из чашки, она поставила её на стол и, опершись на него бедром, сложила руки на груди.

На поясе тихо позвякивали ловцы душ — ровно четыре, по числу проведённых ритуалов. Каждый из них хранил в себе отголоски чужой боли, шёпот клятв, обрывки чужих судеб… и напоминал о неотвратимости судьбы.

Кожаные браслеты на шее и запястьях плотно облегали кожу, защитные руны на них едва заметно мерцали тусклым, почти угасшим светом.

Она чуть шевельнула ногой, и в высоких голенищах сапог мелькнули рукояти стилетов: чёрные камни в навершиях казались кусочками застывшей ночи.

Подготовилась она не хуже любого боевика, идущего в бой.

— Бывало и лучше. — Я попыталась пошевелиться, но, как и ожидалось, не смогла даже пальцем пошевелить. Тело настолько онемело, что если бы я могла контролировать его, то упала бы на пол безвольной куклой. — Не ожидала, что вы привезёте меня к себе домой. Я ведь права, это ваш дом?

— Догадливая девочка. — Довольная улыбка скользнула по ее губам. — Это место несколько веков как мой дом, я срослась с ним и душой и телом. Он буквально стал артефактом дающим мне силы. А знаешь, что самое интересное в этом месте, моя девочка? — Мой ответ ей совершенно не требовался. — Здесь сходятся магические потоки, образуя аномальное кольцо завихрений порталов, отсюда можно попасть в любое место, невзирая на расстояния и магические барьеры. И попасть сюда можно, только зная координаты аномали. Как понимаешь, знаю их только я. Так что можешь не надеяться, что твой василиск найдет тебя.

Василиск, может быть, и нет. А вот Хран… Хран сможет преодолеть пространство, несмотря на аномалию, он

— Думаю, просить тебя быть хорошей девочкой и не мешать мне ничего не даст. Так что побудешь пока под моим контролем еще немного. — Взмах ее руки, и меня подкидывает с кресла. Как кукла на шарнирах, переставляю ноги и иду к двери. — Тлен нас уже заждался и больше всего тебя не так ли моя девочка.

— Может хватит меня так называть! — Каким-то чудом мне удалось повернуть голову и ггромко рыкнуть на неё. — Я не ваша девочка. Никогда ей не была и не буду. То, что у нас одна кровь, всего лишь досадное недоразумение и не более. Вы вообще с самого начала использовали меня как сосуд и жертвенную кровь для ваших планов о покорении мира. Так что не надо этого сю-сю, звучит фальшиво.

Ее лицо на миг окаменело. Каким-то образом мои слова ее задели, и сквозь холодную маску проступили чувства.

— Жаль, что ты так думаешь. — Обронила она дрогнувшим голосом. — Хоть ты и не поверишь но я тебя люблю, ты моё главное чудо.

— Конечно, я же удачный сосуд, который вы сделали собственными руками. — Съязвила, смотря ей прямо в глаза.

В глубине маяка раздался тихий переливчатый звон — словно натянулась невидимая струна, готовая вот-вот сорваться в пронзительный крик.

— В первую очередь ты моя внучка Лирана. Моя плоть и кровь. И твоя истинная связь с Тленом даёт нам обеим шанс на величие. Тебе стоит только захотеть и встать со мной на одну сторону. Подумай, пока у тебя есть время.

Я лучше подумаю, как скинуть с себя связь подчинения, которой с каждой минутой всё тяжелей сопротивляться.

Выйдя из помещения, я убедилась, что была права. Это действительно оказался маяк — тот самый, до которого мы так и не дошли с мамой.

Ветер ударил в лицо солёной ладонью, срывая остатки сонной хмари с мыслей. Под ногами сочная зелёная трава, осыпанная росой, словно драгоценными камнями.

Внизу, у подножия утёса, цепь из лунных камней уходила в воду, тускло мерцая даже при дневном свете. Волны с глухим рокотом бились о камни, будто пытаясь что-то выговорить — и в этом рокоте чудился отголосок того самого переливчатого звона из маяка.

Не сразу поняла, что это Хран так даёт о себе знать.

Только ощутила уже знакомый колючий холодок на затылке — будто по коже провели льдинкой, острой и тонкой, как лезвие. Он не кричал, не рвался в сознание, не пытался сломать чары своей силой. Он просто… был. Тонкой, упрямой нитью, прошившей сквозь пространство услышав мой зов.

Дышать сразу стало легче. Чтобы сдержать улыбку, я закусила внутреннюю сторону щеки и опустила голову, скрывая лицо за разметнувшимися волосами.

Холодок скользнул ниже, по позвоночнику, и вдруг рассыпался тысячью крошечных иголочек — и в этот миг связь сковывашая меня рванула раздирая меня на куски.

Магур обернулась на мой хрип. Ее глаза изумлённо расширились, а лицо исказилось в жуткой гримасе злобы.

Руны на ее браслетах вспыхнули, воздух дрогнул от выброса магии, и в мою сторону полетел ослепляющий сгусток смертоносной силы. Но целилась она не в меня, а в материализовавшегося за моей спиной Храна.

Огромный змей обвил меня хвостом настолько бережно, что ни одна его заточенная чешуйка не царапнула мою кожу. Резкий рывок, и мы летим с утеса прямо в объятия беснующихся внизу волн.

Над нами сомкнулись холодные темные воды, утягивая нас на самое дно.

Давление стискивало грудь, будто сама пучина хотела выдавить из лёгких последний воздух. В этой бездонной ловушке, мир сузился до биения сердца, до судорожного желания вдохнуть, до упрямого отказа сдаваться.

Вокруг клубилась тьма — густая, маслянистая, в которой тонули даже отблески магии.

Хран выплевывал морозные струйки магии, которые тут же поглощала пучина.

Было страшно. Перед глазами начали свой танец черные мушки, давление давило на уши лишая мне еще и слуха. Каждый вздох казался для меня последним. Но, как ни странно, я еще была в сознании.

И вдруг яркий свет прорезал толщу воды. Всполохи магии набирали силу, создавая завихрение портала. Он раскрылся перед нами серебристой спиралью, в которую Хран и нырнул, утаскивая меня с собой.

Мы перескакивали из одного портала в другой. Из одной водной стихии в другую. Реки, озера, моря — всё слилось перед глазами в один сплошной поток.

Каждый переход бил по нервам, как ледяной хлыст: воздух исчезал, уступая место воде, а вода тут же срывалась в водоворот, чтобы швырнуть нас в новое место. В ушах стоял гул — то ли от скорости, то ли от самой магии, что трещала по швам, не выдерживая такого ритма.

Перед глазами мелькали обрывки пейзажей: пенистый край бурной реки, гладь горного озера, чёрная пасть моря, где даже звёзды тонули, не успев отразиться.

Пару раз я проваливаюсь в небытие, сознание просто не выдерживало таких скачков в пространстве. А еще меня тошнило. К счастью, в желудке ничего не было, кроме воды, которой я успела наглотаться, и позывами все и ограничивалось.

— Ещё один! — прошептал голос у меня в голове. Я кивнула, давая понять что услышала.

Очередной портал распахнулся — не сияющей аркой, а рваной трещиной в самой вводе, из которой бил яркий свет. Хран рванул в нее, собирая все силы, которые, судя по всему, были у него на исходе.

Мегя выплюнуло из портала скомканный комок бумаги.

Я рухнула на острые камни у самой кромки озера, и воздух с хрипом ворвался в лёгкие. Камни впивались в ладони, но я даже не почувствовала боли — только эту пьянящую, почти невозможную сладость обычного дыхания. Упала на спину и, раскинув руки, уставилась в небесную синеву, жадно глотая воздух.

Как же вкусен он был!

Хран завис в воздух и его чешуя мерцала в дневном свете — то вспыхивая холодным серебром, то уходя в глубокий сине-фиолетовый, словно в ней прятались отголоски всех тех вод, сквозь которые мы прошли. Он выглядел измученным и подавленным.

— Хран иди отдохни. Твоя помощь нам ещё понадобится. — В поле моего зрения появились ноги в высоких ботиках с металлическими набойками на носах.

— Даэль… — Голос сорвался и забулькал. Я перевернулась на бок, отхаркивая жидкость, рванущую из горла. — Я думала, вы не сможете меня найти. Она хорошо подготовилась. Ты был прав, Магур не умерла тогда, она

Когда Магур появилась у пещеры в тот раз, в портал она утащила не только меня, но и ключ.

— С ней я просчитался, — с недовольством произнёс василиск, — купился как сопливый практикант на рассказ. И упустил время.

— Не только ты купился. — Опираясь на руки, встала на колени и немного отдышалась. Горло еще дрожало от выплеснувшейся из него воды. На языке застыл вкус соли и тины. — Ее рассказ звучал уж очень убедительно, да и причин ей не верить не было. Сейчас лучше подготовится к ее появлению, рефлексировать будем потом. Где кстати остальные?

У озера мы были вдвоем. Правда, природа за короткий срок вокруг сильно изменилась. Исчез снежный покров, ели скинули с себя белоснежное одеяние и щеголяли по-весеннему яркой зеленью.

А гладь озера, ещё недавно живая и подвижная, теперь была скована льдом — плотным, зеркальным, обманчиво спокойным. В нём застыли отблески неба, и казалось, что под этой ледяной коркой прячется целая вселенная, замершая в ожидании.

Ветер скользнул над озером, тронул ледяную поверхность, и по ней пробежала едва заметная трещина — тонкая, как паутинка, но от неё по спине пополз холодок. Мокрая одежда и без того противно липнущая к телу сковывала каждое движение, будто пыталась удержать меня на месте.

Довольно резво вскочила на ноги, не отрывая опасливого взгляда от трещины. Мне померещились ввспыхнувшие в ее глубине красные отблески.Зажмурилась до рези в глазах и, приоткрыв один глаз, глянула на озеро. На ледяной глади играли солнечные блики, и только. Выдохнула и повернулась к василиску.

— Так где остальные? — Повторила свой вопрос.

Даэль отвел взгляд от озера, с которого тот всё это время не сводил глаз.

— Я отправил их к Ледяной тюрьме для усиления защиты. Здесь, — он кивнул на озеро, — мы справимся вдвоем. А если Тлен вырвется, то рванёт он первым делом к тюрьме.

— Почему туда? — Странная логика вырваться из одной тюрьмы, чтобы тут же рвануть в другую, а не в безопасное место, где можно восстановить силы.

— Как выяснилось, не со всеми на Пантеоне у него были натянутые отношения, кое с кем он состоял в дружеских отношениях. Так что, если он освободится, ему понадобится сильный союзник, а не просто человеческая душа, хоть и с божественной кровью в жилах.

— И целью его будет один из Забытых. Не ошибусь, если скажу, что шаман раскрыл такую возможность.

— Ты права. — Подтверждает мои слова василиск.

— Страшно представить, о каких еще подводных камнях в этом деле он молчит. Встряхнуть бы его хорошенько.

Даэль коварно улыбнулся:

— Не только тебе этого хочется. — Он скинул плащ оставшись в одной рубашке и штанах из тонкой кожи. Рукава закатал по локоть и встряхнул руками. Тонкие голубоватые нити магии повисли в воздухе. — Если есть силы, Лира, то помогай, будем плести кокон для погружения.

Я сжала зубы, прогоняя дрожь, и кивнула, хотя пальцы всё ещё плохо слушались. Если бы сил у меня не было, я бы все равно пыталась бы ему помочь. Просто второй барахтаться под водой, не имея возможности полноценно дышать, меня бы убило.

— Тогда смотри и повторяй, — сказал он, опуская ладони так, что нити потянулись от его пальцев, словно тонкие ледяные струны. — Считай удары сердца. На каждый третий — добавляй свою линию. Закупоривай каждый стык чтобы воздух не мог просочиться.

— Раз… два… три, — прошептала, и на третьем ударе сердца потянула собственную линию магии. Та вышла неровной, дрожащей, будто боялась соприкоснуться с его силой. Линия послушно легла поверх его, сплетаясь в узор, похожий на морозный рисунок на стекле.

Над нами медленно сгущалась полупрозрачная оболочка, мерцая голубоватыми прожилками.

Не делая последнего закрепляющего паса Даэль перебрасывает свои нити мне в руки, а сам идет к озеру. Опускается на корточки и простирает ладони над ледяной коркой. Слышится треск. По льду бегут тонкие, как паутина, трещины, расходясь кругами от невидимого центра. Голубоватое сияние вспыхивает под коркой, проступая сквозь мутную толщу.

Треск нарастал, лёд вздыхал, стонал, раскалывался — и вдруг с оглушительным хрустом разошёлся широкой полосой, обнажив тёмную, ледяную пасть провала.

Он резко отдёрнул ладони и вскинул голову. Я поняла его без слов и данулась в его сторону. Кокон плыл за мной, мелодично позвякивая нитями.

Даэль ппотянул свои нити, уже шагая вперёд, прямо в тёмную гладь, и кокон послушно потянулся за ним, обволакивая нас обоих дрожащим светом.

— Держись, Лира, — бросил он через плечо. — Сейчас будет глубоко.

И мы ушли под воду — в тишину, в холод, в то место, где либо все кончится нашей победой, либо станет местом нашей гибели.

Глава 34

Вода наконец накрыла нас — не волной, а тяжёлым, плотным покрывалом, которое давило со всех сторон. Сфера дрогнула, и по её поверхности побежали трещины, тут же затягиваясь под нашими руками. В темноте за пределами купола мелькнули силуэты — длинные, гибкие, с глазами, горящими тусклым зелёным огнём. Они кружили вокруг, как акулы, проверяя прочность нашей защиты.

Сфера продолжала опускаться, плавно, неумолимо, сквозь слои холодной воды, мимо каменных выступов, покрытых светящимися водорослями, мимо ржавых цепей, уходящих в черноту, мимо теней, которые шевелились в глубине, не решаясь приблизиться к нашей сфере.

Было жутковато.

А ведь когда-то я была занята только выбором нарядов, планами по соблазнению Даэля и мечтами о том, как заставить его хоть раз потерять самообладание.

Теперь же вместо шёлков и кружев — сырая и пахнущая тиной и рыбой одежда, вместо томных взглядов — сосредоточенность, от которой сводит виски, а вместо кокетливых намёков — руны, которые нужно удержать собственной силой, пока они не рассыпались, как старый пергамент.

А в глубине, под толщей воды, мерцал ледяной куб — тюрьма. Он не был прозрачным, как стекло; он был мутным, словно скованным изнутри тенями, и сквозь его грани пробивались тусклые всполохи — не свет, а отголоски древней силы, которая держалась на тех самых рунах, почти стёртых временем.

Оставалось совсем немного до нее.

Сфера остановилась внезапно. Она словно налетела на невидимое препятствие и отскочила от него, как мячик от стенки.

На миг стало темно — не просто отсутствие света, а густая, липкая тьма, будто сама вода вокруг нас на секунду перестала быть

Я вцепилась в воздух перед собой, пытаясь удержать равновесие, и краем глаза увидела, как Даэль резко подался вперёд, упёрся ладонями в мерцающую грань.

— Что это было⁈ — выкрикнула я, хотя голос прозвучал глухо, будто сквозь вату.

Он не сразу ответил. Сначала провёл пальцами по сфере, словно на ощупь искал трещину, потом резко выдохнул и только тогда повернулся ко мне.

— Барьер, — коротко бросил он.

— И что, мы не сможем его обойти?

Он еще раз «прощупал» сферу, пуская по ней нити своей магии. Голубые искры, срываясь с его пальцев, впитывались в сферу и растворялись в ней, оставляя после себя легкую дымку.

Неожиданно сфера дёрнулась, будто её толкнули снаружи, и по воде вокруг прокатилась тяжёлая, ленивая волна.

— Попробуй ты. — Он обернулся и убрал руки от сферы.

— Я⁈ — Мотнула головой не совсем понимая, что мне надо делать.

Он протянул руку и притянул к себе. Встал у меня за спиной, а мои ладони приложил к сфере.

— Барьер могла создать только та, кто заточил Тлена. А ты ее перерождение. Он откликнется на твою магию. — Его горячие пальцы сомкнулись на моих запястьях подобно кандалам. — Просто выпусти свою магию Лира. Раскройся.

Я не знала как. Не чувствовала ничего. Но понимала, что промедление играет против нас.

Прикрыла глаза, погружаясь внутрь себя. Я словно билась в закрытые двери, к которым у меня не было ключей. А время уходило. Я злилась. На себя в первую очередь. Но, видимо, злость мне и помогла.

Одна из дверей поддалась, разлетевшись в щепки под моим напором. И всполохи зеленого огня зажглись перед глазами.

Внезапно раздался громкий звук, напоминающий звон разбитых бокалов.

Сферу вращало, кидало из стороны в сторону. С хлопком нас выкинуло из воды. Земля и небо несколько раз перевернулись, а мир на миг будто треснул по швам — всё смешалось в белёсом вихре, где нельзя было отличить верх от низа. Нас раскидало в разные стороны, и я рухнула на холодную землю, прокатившись по жёсткой траве, пока не врезалась плечом в камень.

Воздух вышибло из груди. Я лежала, глотая ртом воздух, и пыталась унять бешеное сердцебиение. Перед глазами плясали тёмные пятна, но сквозь них пробивался странный, неживой свет. Туман полз по земле, стелился низкими клубами, будто живое существо, и цеплялся за ботинки, тянулся ко мне холодными пальцами.

Приподнялась на локтях, оглядываясь.

Я сразу узнала место, где мы оказались, это был Лимб.

Чуть в стороне, над озером висел куб. Не просто куб, а ледяная тюрьма, скованная цепями оплетёнными тусклыми рунами. Трещины по нему шли, как вены, и в этих трещинах мерцало что-то багровое, будто заточенный внутри него бился в стены, сдираю руки до крови.

— Лира! — раздался хриплый голос где-то слева.

Я повернула голову. Даэль поднимался с земли, его взгляд метнулся к кубу, потом ко мне.

— Ты цела? — спросил он, не дожидаясь ответа, и шагнул ближе, вытягивая руку, чтобы помочь мне встать.

Я оперлась на его ладонь, поднимаясь на ноги.

— Цела, — выдохнула я, сжимая зубы, чтобы не показать, как дрожат пальцы. — Но эти цепи… Они словно крошатся.

Туман, стелившийся всё это время по земле, вдруг взвился вверх, закружился в вихрь, и из него выступили тёмные силуэты — не люди, не звери, а что-то между, с глазами, горящими тусклым огнём. Они тянули к нам длинные, изогнутые пальцы, и воздух вокруг стал густым, тяжёлым, словно пропитанным страхом. Куб дрогнул, и от этого движения земля под ногами отозвалась глухим стоном.

— Это что еще такое? — меня перетряхнуло, а голос стал похожим на писк испуганного животного.

Мой голос потонул в диком реве, идущем из тумана.

Туман вдруг сгустился, и красные глаза вспыхнули ярче, будто кто-то раздул угли. Тени зашевелились, их очертания стали плотнее, из мглы проступили когтистые лапы и длинные, изогнутые когти, похожие на клинки.

Даэль ждал. Не знаю, чего именно, но он не спешил нападать, будто позволяя теням сделать первый шаг.

— Мы кого-то ждем? — Вопрос прозвучал не без иронии.

У меня волосы на затылке шевелились при каждом красном всполохе внутри тумана

— Если это охрана куба и мы нападём первыми, не думаю, что сможем выстоять против них, а если это подопечные Магур, то, возможно, они всего лишь приманка, чтобы заставить нас попусту растратить силы.

Я закусила губу, пытаясь унять дрожь, и покосилась на цепи. Теперь они напоминали старые, истлевшие нити: на них бежали трещины, металл крошился и осыпался вниз тусклой пылью, которая тут же растворялась в тумане, не долетая до земли.

Похоже цепи скоро лопнут и без помощи ловцов душ. Жертвы ведь уже принесены, и они реагируют на ритуал быстрее, чем хотелось бы.

Я пыталась найти руны, те, которые видела во сне под кубом, но здесь была только гладь озера, а не запорошенная снегом ледяная пещера. То ли сон был обманом, то ли… Это ведь Лимб. Здесь всё наоборот, скорей всего, поэтому тут и спрятали куб с Тленом.

Вскинула голову, вглядываясь в дрожащие грани куба. Они мерцали тусклым, болезненным светом, будто изнутри их подтачивала тьма. И вдруг меня пронзила догадка — острая, как ледяной осколок.

Руны не под кубом. Они на нём.

— Они на гранях. — Прошептала себе под нос, сама не веря, что поняла это раньше Даэля. — Руны на самом кубе!

От моего радостного крика туман дернулся, огни внутри него вспыхнули ярче, словно готовясь к атаке.

— Это не упрощает нам задачу. — Даэль, как и я, устремил взгляд на куб. Он сразу поверил мне, не посчитав мои слова бредом. — Без ключа мы не сможем ничего сделать. Будем ждать твою бабку, надеюсь она будет скоро.

— Даэль, ты должен знать, на мне подчиняющая связь, она в любой момент может использовать ее против меня. Если она заставит меня ей помочь… я не смогу противиться.

Его плечи напряглись на короткое мгновение, черты лица заострились, выдавая охватившее его напряжение.

— Связь можно разорвать.

— Можно… ценой жизни одного. — Добавила я, и эти слова прозвучали как приговор, тяжёлый и неизбежный

Он глухо выругался, и в этом звуке смешались ярость и отчаяние. Потом резко шагнул ко мне, не обращая

— Даже не думай предлагать мне убить тебя. Мы заберём этот хорсов ключ и ты запрешь Тлена еще на пару сотню лет. Поняла⁈

Он так сильно встряхнул меня что зубы лязгнули друг о друга.

— Как скажешь. — Он прижался лбом к моему, тяжело дыша.

Ожидание выматывало. Туман становился гуще, за ним уже едва различались очертания местности будто Лимб нарочно стирал любые намёки на реальность, оставляя нас наедине с неизвестностью.

В этот раз Магур пришла не порталом. Ее и не выплюнуло озеро как ранее нас. Она появилась из тумана. Словно была его частью — будто мгла сгустилась, обрела очертания, и из этой густой, маслянистой тьмы шагнула она, спокойная, почти ленивая, будто не шла освобождать погибель для всего живого, а выходила на утреннюю прогулку.

Даэль задвинул меня себе за спину. По его пальцам пробежали ледяные искры, и температура вокруг упала еще на пару градусов.

— О, как мило, — протянула Магур, и её голос звучал так, будто она говорила сквозь толщу воды — глухо, искажённо, но до жути отчётливо. — Простите что нарушая вашу идиллию, но мне пора завершить дело всей моей жизни.

— Мы тебя ждали. — Холодно обронил Даэль. — Если остановишься сейчас, Магур, гарантирую, что казни ты избежишь.

Она чуть наклонила голову, и в этом движении было что-то хищное.

— Какое заманчивое предложение, — промурлыкала и тряхнула рассыпавшимися по плечам волосами. — Но мне бы хотелось поговорить с той, в чьей крови живёт моя метка. С той, кто по одному моему слову встанет на мою сторону. Разве не так, Лира?

Внутри меня всё похолодело. Не от страха — от ясной, ледяной уверенности: она права. Связь, которой я так боялась, висела во мне, как натянутая струна, и Магур стояла у самого её конца. Одно движение — и она дёрнет.

— Мы всё уже друг другу сказали, — ее взгляд был прикован ко мне — тяжёлый, липкий, как смола. — Я не встану на твою сторону. Если ты действительно любила мою мать и меня, то ты становишься. Власть не стоит таких жертв. Не стоит и твоей загубленной жизни.

— Раз ты этого хочешь, — как-то слишком быстро она согласилась. Отстегнуоа от пояса ловцы душ и наклонилась кладя их на землю. — Но у меня будет просьба… Убей его.

В тот же миг связь внутри меня дёрнулась — не как струна, а как живая тварь, впившаяся когтями в рёбра. Боль была короткой, но острой, как удар ножом, и на долю секунды мир перед глазами потемнел. Пальцы обхватили холодную рукоять кинжала. Магур незаметно вытащила его из голенища сапога и кинула в мою сторону.

В этот момент всё вокруг замерло. Даже туман будто остановился, зависнув в воздухе.

Я была готова к этому. Ожидала, что будет именно такой приказ. Однако услышать его всё равно оказалось неожиданно.

Рукоять клинка до боли врезалась в ладонь. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать.

Подняла глаза на Даэля никак не пытающегося мне помешать. Он просто стоял и ждал. Он не мог пошевелиться. Маруг и здесь подготовилась. Тонкие, почти невидимые нити опутывали василиска. Даэль медленно, с усилием, будто каждое движение давалось ему ценой невыносимой боли, чуть наклонил голову. Я проследила за его взглядом — рядом с носком его ботинка сверкал ледяной осколок.

— Бей сюда. — Прочитала по его губам.

И одновременно раздался возглас Маруг:

— Сделай уже это!

И я подчинилась. Не ней. Даэлю.

Не раздумывая, я метнулась вперёд — прямо к этому осколку. Кинжал в моей руке описал короткую, резкую дугу, и лезвие ударилось о лёд.

Звон прокатился по поляне, пронзительный и чистый, как крик птицы в морозное утро.

Осколок треснул, рассыпаясь на сотни мелких граней, и в воздухе взвился снежный вихрь — он кружился всё быстрее, будто сам воздух сходил с ума, а потом вдруг застыл на миг.

И в этом вихре проступили очертания огромного змея — Храна. Его чешуя мерцала, как иней на чёрном стекле, а глаза горели двумя зелёными огоньками.

Маруг побледнела так резко, будто превратилась в тень. Её рука, тянущаяся к лловцам душ, замерла в воздухе, а потом медленно опустилась.

— Как… Как ты смогла призвать дуала? — В ее голосе первый раз я услышала страх.

Хран чуть склонил голову, и от этого движения снежный вихрь вокруг него сгустился, закрутился тугой спиралью, а потом снова расступился, открывая его силуэт во всей пугающей величественности.

Он медленно повернул голову в ее сторону. Его хвост ударил по земле, и от удара она покрылась тонкой коркой льда, и эта корка поползла дальше, тонкими прожилками подбираясь к Маруг, беря ту в кольцо.

— Мы с ним своего рода друзья, — на мои слова дуал фыркнул выпуская морозное облачко из ноздрей. — Я же просила тебя сдаться, ты сама выбрала свой путь.

Магия Храна взяла Маруг в ледяной кокон, будто в хрустальный саркофаг, где каждая грань отражала её застывшее лицо, её распахнутые глаза, в которых ещё не успел угаснуть отблеск понимания. Лёд нарастал стремительно, слой за слоем, глуша звуки, отрезая её от нас, и даже воздух вокруг этого кокона стал густым, тягучим, словно время там текло иначе.

Но Маруг не сдалась. В тот самый миг, когда последняя грань сомкнулась у её ног, она метнулась к земле — резко, точно, без колебаний. Пальцы сомкнулись на ловцах душ, и она переломила один из них пополам.

Треск раздался оглушительный, будто раскололся не металл, а сама ткань мира. Он прокатился по поляне, заставив даже туман вздрогнуть и расступиться на долю секунды. И тут же отозвался скрежет — тяжёлый, металлический и одна из цепей державшая ледяной куб лопнула.

Ледяная оболочка куба пошла трещинами —

тонкими, как паутина, но они множились с каждой секундой, расползаясь по всей поверхности.

— Он сейчас рухнет. — Путы сковывающие меня приказом Маруг, растаяли как дым. Передернула плечами, окончательно освобождаясь от чужой воли. — Надо что-то делать Даэль.

Ледяной куб содрогался, будто внутри него билось нечто огромное и яростное.

Даэль шагнул ближе к озеру, прищурившись, изучая куб.

— Ключ, — бросил он поворачиваясь к Храну. И тот бесшумно скользнул к кокону. Он не стал его разбивать, а просто дунул, создавая небольшое отверстие, через которое медленно

Я подхожу к нему под цепким взглядом Храна и протягиваю руку. Пальцы мелко подрагивают, руны на ключе начинают мягко сиять, и чем ближе к ключу мои пальцы, тем сильнее они разгораются.

— Даэль… Что-то не то. — Пространство вокруг нас начинает дрожать. Гул нарастает, от него вибрирует не только земля, но и все внутренности.

И вдруг все резко стихает.

Не хлопок, не взрыв — просто тишина, которая обрушивается на уши, как удар. А потом мир рассыпается на осколки, и нас засасывает в воронку.

Кости отозвались глухим ударом, когда я рухнула на землю, и пепел, сухой и едкий, взметнулся облачком.

Рядом со мной тяжело дышал Даэль. Он перекатился на спину, на мгновение зажмурился, будто пытаясь стряхнуть остатки перехода, а потом резко сел и обвёл взглядом эту выжженную пустошь.

Мы оба напряглись услышав за спиной звон цепей и полный ярости рык.

Оборачиваться не хотелось, но тело решило за меня.

За нами медленно нарастал ледяной куб, слой за слоем, и каждый новый пласт вспыхивал рунами, которые не просто горели, а пульсировали, как вены, наполненные магией.

И внутри бился Тлен.

Небо над головой затянуто тяжёлыми низкими облаками. Серыми как и все вокруг. Земля похожая на пыль, настолько она была безжизненной, а

там, где когда-то тянулись к солнцу травы, цеплялись за жизнь тонкие стебли, шелестели листья — теперь лежал ровный слой пепла. Он покрывал пустырь, как печать окончательного приговора: здесь больше ничего не вырастет.

Я стояла, вцепившись пальцами в собственные ладони до белеющих костяшек, и скользила взглядом по пустоши, отчаянно выискивая ту, что должна была заточить Тлена в тюрьму из которой он не должен выбраться.

— Где она? — Оборачиваюсь к вставшему рядом со мной василиску. — Она ведь должна быть здесь. Куб почти закончен, осталось запечатать его рунами.

Руны на руке дёрнуло резким, колючим холодом — будто по венам пустили ледяную воду. Те, что отвечали за истинную связь с Тленом, вспыхнули под кожей тусклым голубоватым светом и принялись пульсировать в рваном, сбивчивом ритме, отзываясь на его ярость и боль, словно каждое его движение внутри куба отдавалось во мне ударом.

— Она там, — голос Даэля прозвучал глухо, перекрывая даже треск нарастающего льда. Он резко развернул меня вбок и указал рукой в сторону огромного валуна — тёмного, массивного, будто обломок самой горы, забытый посреди этой мёртвой пустоши.

Из-за его неровной грани выглядывала тонкая, почти призрачная фигура лежащая на земле. Я столько раз видела ее в воспоминаниях и смотрела ее глазами, что без трудам поняла кто это.

Я бросилась к ней, спотыкаясь и падая, поднимая облачка пыли, забивающиеся в нос и рот. В голове хаотично скакали мысли. Этого ведь не должно быть? Почему нас вообще забросило сюда и каким образом?

Но главная и пугающая мысль скользнула, когда я подбежала к лежащей на земле фигуре. Абсолютно и бесповоротно мертвой. Если Тлен освободится сейчас, то мир изменится окончательно и необратимо.

Мы были с ней как зеркальные отражения друг друга. Я смотрела в спокойное и умиротворение лицо своей копии, чувствуя, как в груди собирается комок. Её застывшие глаза были устремлены в серое небо, и в этом взгляде не было ни мольбы, ни упрёка — лишь бесконечное, ледяное спокойствие и смирение.

Из её пальцев, тонких и посиневших, по земле расходились тонкие, мерцающие прожилки — магические жилы. Они пульсировали тусклым голубым светом, сплетались в сложный узор и тянулись к кубу, питая его, укрепляя, делая нерушимым.

Внутри куба метался Тлен. Его рык, низкий и надрывный, как у смертельно раненного зверя, пробивался сквозь ледяную толщу, дробил воздух и впивался в виски раскалёнными иглами. Он бился о стены, оставляя на прозрачном льду тёмные разводы, но холод только крепчал, сковывая его всё сильнее.

Он не должен выбраться.

Руны на моей руке снова дёрнуло холодом — резким, пронзительным, словно Тлен внутри куба понял, что я здесь.

— Моя! — Покатился его рык по граням куба. — Моя королева! Истинная.

Меня передёрнуло от его обращения. Даэль взглянул на меня не просто с вопросом, я видела в его глазах осуждение.

— Истинная⁈ — Он не сказал, прошипел, двинувшись ко мне. — Ты знала, что вы связаны, и молчала.

— А что бы это изменило? — Немного отступила в сторону, обходя пульсирующие жилы. — Если уж на то пошло, то первая его истинная она. А мне она досталась по наследству, и, заметь, зная об этом, я не колеблюсь между его спасением и освобождением, как, впрочем, и она. Так что не надо предъявлять мне претензии.

— Это не претензии. Ты должна была сказать, раз мы действуем вместе.

— Она и сказала. — Низкий, чуть хрипловатый голос внезапно раздался рядом с нами. В воздухе медленно таял след от раскрывшегося портала, из которого появился предок Даэля. Золотистая чешуя на висках заметно поблекла, а зелёные глаза больше не напоминали своей яркостью драгоценные камни. — Мне. Ты тоже должен был помнить, но забыл. Вы оба забыли. — Его взгляд остановился на мне. Его рука метнулась в попытке коснуться меня, но он остановил ее движение. — Ты должна закончить ее путь, как и было предначертано. Я не смог, моих сил не хватило, но вас двое, и вы справитесь.

— Но ведь она заточила Тлена. Он сейчас в нашем времени находится в кубе и благополучно там бы и просидел, если бы не одна фанатичка, решившая с его помощью подмять под себя весь мир.

Мужчина не торопился отвечать. Скорей даже проигнорировал мой вопрос и направился к лежащему на земле телу. Опустился перед ней на колени, бережно коснулся ее волос и накрыл ее глаза ладонью. Морозный узор тонкой кружевной маской украсил ее лицо, когда он отнял от него руку.

— Она умерла раньше, чем завершила ритуал. Их истинная связь окрепла, соединив их души одной нитью, и обернулась против нее, высосав все силы из ее искры.

— Лира тоже с ним связана, — Голос Даэля не звучал с укором, сейчас в нем чувствовалась защита. — Предлагаешь и ей тоже рискнуть собственной жизнью.

Где-то внутри куба снова раздался рык Тлена — низкий, надрывный, полный боли и ярости. Лёд отозвался глухим гулом, и по одной из граней пробежала трещина, тонкая, как волос, но зловещая в своей точности. Медлит больше нельзя.

— Я

Мне сразу стало легче. Решение принято и пути назад нет. Если так предначертано, то так тому и быть.

— Лира, я не собираюсь рисковать твоей жизнью. Мы найдём другой выход.

Дааэль посмотрел на меня долго, пристально, будто хотел взглядом сказать то, что не может произнести словами.

— А рисковать миром ты, значит, намерен⁈

— Лира… — Он сделал ко мне быстрый рывок в один

шаг, сократив расстояние между нами.

Его прервал не дав продложить василиск с золотой чешуёй.

— Она не умрёт, связь хоть и есть, но слабая. У нас мало времени, я расскажу, что вы должны делать…

Когда он замолчал, бережно поднял ее тело на руки и подошёл ко мне.

Я протянув руку коснулась её ледяной, неподвижной ладони. Холод пронзил меня насквозь, смешался с жаром рун, и на мгновение мир замер — будто сама вечность затаила дыхание, ожидая, что произойдёт дальше.

Даэль встал рядом, приобняв меня за плечи:

— Готова⁈

Я приводила взглядом удаляющуюся в мареве портала спину другого василиска и кивнула.

— Давай уже закончим с этим!

Мы соединили ключи один из этого времени и второй из будущего и в тот миг, когда они соприкоснулись, воздух вокруг дрогнул.

Руны на моей руке вспыхнули ослепительно ярким светом — не ледяным, как прежде, а живым, почти обжигающим, и эта вспышка на миг разогнала серую мглу, позволив увидеть то, что пряталось за ней: тонкие нити связи, тянущиеся от меня к кубу, от куба к Даэлю, от него — сквозь время — ко мне снова. Это была не просто цепь событий. Это был круг, который наконец-то мог замкнуться.

И те самые слова древнего языка сами сорвались с моих губ…

Слова лились из меня с лёгкостью и быстротой горного ручья. По вискам катились капельки пота, от циркулирующей по венам магии подкашивались колени. Руны на кубе пылали так ярко, что от них рябило в глазах, а воздух вокруг дрожал, как над раскалённым камнем. Они тянули из меня силу, жадно, без стеснения, будто давно ждали этой жертвы. И я отдавала её — всю, до последней искры, не оставляя себе даже крупицы на то, чтобы устоять на ногах.

С последним словом я рухнула на землю, поднимая столп пыли.

Связь, что тянулась от куба ко мне, оборвалась с тихим, едва уловимым треском, похожим на хруст тонкой ледяной корки под ногой. И куб стал единым целым без входа и выхода.

— Лира, осталось еще немного. — Даэль опустился рядом и убрал налипшие на моё лицо пряди волос. — Надо замкнуть руны, без тебя я не справлюсь.

— Я знаю… Сейчас… Дай пару минут.

Мне не хватало ни голоса, ни сил чтобы продолжать. Я хотела просто упасть на землю и лежать. Чувства внутри меня сплелись в такой клубок что я не понимаю где лично мои, а где Линары. Так звали меня в этом времени. Имена почти похожи. Она боролась с чувствами, навязанными истинной связью, но проиграла. Не в чистую, но большая часть ее души сопротивлялась тому, что она хотела сделать со своим истинным. Поэтому связь и обернулась против нее, высосав ее искру. Она не смогла завершить начатое, оставив Тлену лазейку на освобождение. И теперь нам предстоит ее закрыть.

— Идём, — выдохнула я, упираясь рукой колено и встаю, скидываю ботинки и рубашку. Остаюсь только в штанах и бюстье. Руны на руке наливаются чёрным начиная пульсировать в такт ударам сердца. По коже расходились тонкие линии, похожие на трещины в замёрзшем стекле, только они не ранили — они светились теплым голубоватым светом.

— Он сказал, что ключ запрет руны, надо только понять как. — Даэль тоже разделся по пояс, и на его коже проступили похожие линии, только светились они серебряным светом. — Ты обойди куб с этой стороны, — он махнул влево, — а я начну отсюда.

Мы начали двигаться одновременно, ведя ладонями по холодным стенкам куба. Внутри куба билась чужая сила — тёмная, сильная и манящая. Тлен не оставлял попыток достучаться теперь уже до меня. Связь, которая еще была между нами, больно жалила кожу через руны.

— Что-нибудь нашел?

Я закончила обходить свою часть куба — медленно, внимательно, проводя пальцами по каждой грани, вглядываясь в малейшие неровности, в едва заметные стыки. Но ничего.

— Похоже надо смотреть наверху, — Даэль возник передо мной так бесшумно, что я чуть не вздрогнула. Он запрокинул голову и глянул вверх. — Тут метра три не меньше, я смогу тебя подкинуть, тебе останется только удержаться.

Я тоже задрала голову. Вроде не высоко. Но сейчас, после того как магия выжала из меня все силы, три метра выглядели как пропасть. Под ложечкой неприятно засосало, и я на секунду прикрыла глаза, чтобы прогнать эту слабость.

— Ладно — выдохнула я, расправляя плечи и затолкав чувство страха глубоко, как могла. — Давай. Я готова!

Даэль кивнул, не тратя время на лишние слова. Он присел, сложив ладони вместе, и посмотрел на меня со спокойной уверенностью, которая ппридала сил и мне

— На счёт три. Раз… два…

Я поставила ногу в его сцепленные руки, сжала кулаки, собираясь с силами, и на «три» он резко выпрямился, подбрасывая меня вверх.

Пальцы вцепились в край верхней грани куба — грубый, неровный, но надёжный. Я подтянулась и перевалилась наверх, распластавшись на узкой грани, чтобы не соскользнуть обратно.

Меня немного мутило, но я заставила себя подняться сначала на колени, а потом уже и встала во весь рост.

Сверху куб выглядел иначе: линии рун складывались в новый узор, пересекались, сплетались, и где-то в центре, почти незаметно темнела маленькая выемка — точно под размер ключа, который теперь стал частью печати.

— Я нашла! — крикнула вниз, и голос утонул в раскате грома.

Небо раскололось, и вслед за раскатом хлынул дождь. Порыв ветра безжалостно ударил в меня словно пытаясь сбить вниз. Он снова и снова атаковал, трепя как безвольную куклу.

— Лира, держись. — Голос Даэля был едва слышен за грохотом небес. Природа будто протестовала против наших действий. На помощь это мало походило.

Я упала на колени и поползла. Струи дождя больно хлестали по обнажённой коже, ветер теперь швырял в меня мелкие и острые градинки, а грохот грома не давал

Пальцами коснулись гладкого углубления — и руны на моей коже вспыхнули, на этот раз не чёрным, а холодным белым светом, будто отзываясь на близость связи оставленной Линарой.

Я прижала ключ к выемке куба, и металл застонал, словно живой. Руны вспыхнули ярче, сливаясь в единый узор, и ключ начал растворяться, перетекая в линии, становясь частью печати.

Руны вспыхивали, искрили и шипели под струями дождя.

Гром ударил так, что земля дрогнула.

Вода стекала по моим рукам, смешиваясь с магией, и я чувствовала, как печать становится крепче.

Ещё миг. Ещё немного. Ещё чуть-чуть потерпеть.

Я выдохнула, и руны вспыхнули в последний раз, а потом погасли, став частью куба — тёмными, спокойными, навек застывшими. Тлен внутри затих, прижатый к дну, запертый, бессильный. И наша связь оборвалась — не с треском, а с тихим, едва слышным вздохом, словно кто-то ее отпустил.

Куб стал гладким. Ни швов, ни трещин, ни намёка на то, что внутри бьётся нечто тёмное. Он больше не был артефактом — он стал могилой.

Я опустила руку, и дождь смыл с пальцев остатки светящихся нитей. Где-то вдали пророкотал гром, но теперь он звучал не как угроза, а как эхо, которое постепенно тает в воздухе.

И напоследок стихия оставила за собой последнее слово.

Полотно неба разорвали сотни молний. Стало так светло, что на мгновение показалось — я ослепла.

Сделала шаг, но нога не нашла опоры.

Меня бросило вниз, как пушинку и мир перевернулся: небо и земля поменялись местами, а молнии теперь казались не вспышками в вышине, а острыми лезвиями, летящими прямо в грудь.

Очередная вспышка ослепила до белых пятен перед глазами.

Зажмурилась, приготовившись к боли.

Но ее не последовало.

Под спиной я ощутила мягкость, а на бедро мне легла тяжёлая и прохладная рука.

Глаза распахнулись, и первое, что увидела — потолок. Знакомый такой потолок с орнаментом из морозных узоров. Потом запахло парселем. Поворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на вазу, а в ней на тонких стеблях оранжевым пылают эти зимние цветы.

Нет… Нет… Не может быть. Только не сначала.

Также я очнулась после своего последнего перерождения.

Но я ведь не могла умереть там? Или…

На бедро ложится тяжёлая и горячая в этот раз рука. Опасливо кошусь на неё, боясь сделать лишний вздох. Узор татуировки чернеет на светлой коже.

— Доброе утро, Лира. — Голос Даэля с той самой хрипотцой, от которой бегут мурашки.

Глава 35

Нет… Нет… Я не хочу начинать все сначала.

Аккуратно двигаюсь к краю кровати, собираюсь трусливо сбежать и подумать где-нибудь в тишине. Неужели я опять умерла? По мне так это уже перебор. И где эта Инфидра пропадает, опять умыла руки, отправив меня на новый виток.

Не хочется в это верить, но картина перед глазами точь-в-точь повторяет момент моего предыдущего пробуждения.

Одна нога уже свесилась с кровати, за спиной пока никто не шелохнулся, и я со спокойным вздохом коснулась пальцами ноги мягкого ворса ковра. И тут же меня дернули назад, подмяли под горячее тело и нависли надо мной на вытянутых руках, сверкая зеленью глаз.

— Куда это ты собралась Лира?

Зелёные глаза смотрели на меня не то с упрёком, не то с весёлой угрозой — в них плясали отблески рассветного света, пробивавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы.

— Я… я просто хотела встать, — пролепетала я, пытаясь собраться с мыслями, но голос вышел до смешного тихим. — Ты это… В общем я пойду, спасибо за ночь.

Я несла какую-то чушь под насмешливым взглядом василиска.

— А что было ночью? — Он склонил голову, уголок губ дрогнул в полуулыбке.

И я перестала вообще что-либо понимать.

— Ты… ты прекрасно знаешь, что было, — буркнула я, чувствуя, как начинаю закипать. — Не делай вид, будто ничего не помнишь.

Он тихо хмыкнул, оперся на локоть и склонился чуть ближе — так, что я уловила запах морозной свежести и горькой полыни.

— Помню каждую секунду, — спокойно произнёс он, и насмешка в голосе сменилась чем-то тёплым, почти бархатным. — Как ты не поддалась вашей связи с Тленом, как выстояла против приказа своей бабки, как преодолевая страх и боль замкнула руны на кубе. Ты достойная наследница своего рода Лира.

Я открыла рот услышав все это.

— То есть… Выходит у нас получилось? Я не умерла в очередной раз и это не повторный виток моей жизни?

— Нет, Лира. — Его лицо оказалось слишком близко, дыхание ласково коснулось кожи, а взгляд замер на моих губах. — Ты жива. Мы оба живы, а куб навечно спрятан в Лимбе, и больше никто до него не сможет добраться.

У меня слёзы подступили глазам, хотелось рыдать от счастья и облегчения и одновременно кружиться по комнате с радостным криком.

Но Даэль выбрал другой способ отпраздновать нашу победу.

Его губы нашли мои — и мир схлопнулся до этой точки, до этого дыхания, что стало нашим общим. В поцелуе была не просто страсть — в нём звенела надежда, обещание, слова, которые мы ещё не произнесли вслух. Он целовал так, будто хотел стереть из нашей памяти все прошедшие события.

Я выгнулась навстречу, ловя губами каждый его выдох, и вдруг почувствовала, как по коже пробежала тонкая искрящаяся дрожь — не от холода, а от магии, которая искрила меду нами. По его татуировке пробегали золотые и красные искры, на моей же коже, где недавно были руны системной связи, стали проступать очертания новых, очень похожих на рисунок на руке василиска.

Его пальцы скользнули по моей спине, и от этого прикосновения всё внутри плавилось, становилось жидким, текучим, как расплавленное золото в жаре печи.

Губы коснулись ключиц, спускаясь все ниже и ниже, от его ласк внутри всё растекалось тёплой волной, но тут же сжималось от напряжения — как натянутая струна, готовая запеть от одного прикосновения. Пальцы мяли холодный шёлк простыни, меня выгибало до хруста, а стоны срывались с губ все чаще и становились более громкими.

Когда я ощутила его внутри, меня словно бросило в самую пучину океана — тяжёлая, густая волна подхватила и понесла, не давая ни шанса удержаться за что-то привычное.

Его движения были медленными, выверенными, будто он хотел запомнить каждый миг, каждую дрожь, пробегавшую по моей коже. От этой неторопливой, сводящей с ума размеренности голос срывался на хрип, и я цеплялась пальцами за прохладные

Тело словно разлеталось на сотни осколков — и тут же собиралось заново, но уже другим: более живым, более настоящим, звенящим от каждого прикосновения. Внутри всё сжималось и тут же распускалось, как цветок под первыми лучами солнца, а потом снова натягивалось, как струна, готовая запеть от одного касания.

Он склонился ко мне, и я почувствовала на своей щеке его дыхание — тёплое, чуть неровное. В воздухе витал запах озона, свежий и острый, будто где-то совсем рядом только что сверкнула молния, и этот запах смешивался с теплом наших тел, создавая свой, отдельный, ни на что не похожий аромат мгновения.

Он прижался лбом к моему, переплетая наши пальцы, а его зрачки вытянувшиеся в тонкую линию пульсировали гипнотизирую меня. Перед глазами мелькали золотые искры, и волна за волной меня накрывало наслаждение.

Время будто замедлилось, растянулось в тягучую, бархатную тишину, где не было ни прошлого, ни будущего — только его дыхание, смешивающееся с моим.

В следующий раз я открыла глаза уже при свете дня, рывком подскочив на кровати.

Телом ещё помнило утреннее пробуждение, губы припухли от поцелуев, а низ живота сладко тянуло от былого наслаждения.

Значит, мне не приснилось!

Упала на подушки, раскинув руки, ощущая приятную истому в теле. На губах расцветала довольная улыбка.

И тут я вспомнила еще кое-что.

Подскочила, всматриваясь в новые линии на руке, они еще не набрали цвет и белесо проступали на коже. А в них и правда угадывалось сходство с татуировкой Даэля. Те же изломанные дуги, те же острые углы, будто кто-то скопировал древний узор, но ещё не успел наполнить его силой. Я водила пальцем по этим штрихам, и от прикосновения по коже бежали мурашки, холодные, как иней на стекле в предрассветный час.

Из хаоса мыслей меня вырвал голос василиска, раздавшийся из прилегающей к спальне гостиной.

— Лира, вставай. Обед уже накрыт и ждёт только тебя.

Мой взгляд заметался по комнате в поисках одежды, которых в пределах досягаемости не наблюдалось. На выбор был перекинутый через спинку кресла халат Даэля и простынь, в которую, собственно говоря, я и закуталась. В халате, конечно, было бы комфортней, но, судя по тому, как горела моя кожа от утренней побудки, в нем я спекусь, как блин на сковородке.

— Тебе надо поесть и набраться сил, — заботливо произносит Даэль подхватывая меня под руку и провожая к столу. А тот буквально ломиться от обилия еды. — Твоя дяля уже в курсе всего и рвется с тобой увидеться, но я пока отложил вашу встречу, пока ты не отдохнёшь как следует.

У меня открывается и закрывается рот. Я не знаю как реагировать на поведение василиска и его заботу.

Чтобы занять руки и рот тянусь за чашкой кофе и делаю несколько глотков. Одновременно обжигающих нутро и прочищающих мысли.

Он накладывает мне тарелку всего по чуть-чуть, раскладывает салфетку у меня на коленях и пристально смотрит, не давая мне спокойно сглотнуть застрявшее в горле кофе. Кашляю, прикрывая рот ладонью, и наконец выдавливаю:

— Что? — Наконец-то проталкиваю кофе в горло. — Почему так смотришь?

— Просто сейчас я вижу тебя по-настоящему, а не через призму своего предвзятого мнения и твоих прошлых поступков.

— И как? — Опускаю взгляд в тарелку и цепляю на вилку кусочек соленой рыбки.

— Знаешь, а мне нравится. Ты ведь не носишь масок, не притворяешься кем-то другим, делая понравиться, ты такая, как есть, и в этом твоя сила и красота.

— Ух ты! Надо было умереть, чтобы услышать такое. Но я бы повторила всё ради этих слов.

Он чуть вздрагивает — будто эти слова, сказанные с такой простой, горьковатой иронией, ударяют куда-то глубже, чем он ожидал. И тут же в его взгляде мелькает что-то острое, почти болезненное: понимание, что он и правда слишком долго не говорил самого главного.

— Не надо про «умереть». Я не хочу, чтобы ради моих слов тебе приходилось проходить через такое. Мы просто познакомимся с тобой заново, раз получили второй шанс. Согласна?

— Если пригласишь меня на свидание к Варгусу, то я согласна. У него подают лучшие рёбрышки в столице.

— Ну раз лучшие рёбрышки… — Улыбается василиск, окидывая меня тёплым взглядом. — То, конечно, пойдём.

Я активно жую, утоляя проснувшийся голод. Всё настолько вкусное, что рот не закрывается ни на минуту, никак не в себя под смешливым взглядом Даэля, подкладывающим мне все новые и новые порции.

— А что с моей бабкой? — Довольно откидываюсь на спинку дивана, ощущая приятную сытость.

— Ждёт суда, как и императрица. Она тоже оказалась ее протеже и запасным вариантом, если с тобой ничего не выйдет.

— Я почему-то не удивлена. В прошлом именно из-за нее я удостоилась казни через Арку Жизни. Только не могу понять, зачем им была нужна моя смерть, если они хотели извлечь из меня искру для освобождения Тлена?

— Им в любом случае нужна была твоя смерть, а извлечь искру во время казни было самым безопасным способом. Но они не успевали из-за вмешательства Инфидры. А твое возвращение и последующие шаги меняли и их планы.

— Выходит Магур именно в этом и просчиталась. Убей она меня просто в подворотне, то никакого возвращения и не было бы. Она бы освободила Тлена и власть была бы у нее в руках. А для чего ей был нужен ты?

Шанна ведь так активно вилась вокруг него, заморочилась с подделкой иччари не просто так, от внезапно нахлынувших чувств.

— Я должен был открыть им проход в Лимб к кубу. Они знали что он спрятан там, а я как Страж мог это сделать. Сопротивляться приказу иччари я бы не смог.

Простыня немного сползла, оголяя вершинки груди, и взгляд Даэля на минуту прилип к открывшемуся виду. Пришлось пощёлкать пальцами чтобы вернуть его внимание, а простынь я натянула до самого подбородка. Неудобно, конечно, но проходит разговор без сворачивания его в другую плоскость надо.

— Что будет с императрицей? Она же носит наследника, все на балу были свидетелями, что в нем течет кровь Эсс Арди.

— На казнь ее не отправят, — успокаивает меня василиск. Боюсь мой венценосный родственник такого бы не пережил, он действительно любит жену и брак их не был политическим. Он познакомился с ней еще будучи адептом

— Не слишком ли? По факту она не успела ничего сделать, можно просто сослать ее загородную резиденцию без права возвращения в столицу. Без Магур и Шанны она безопасна, они же были мозгом предприятия, а она просто пешка.

Но Даэль со мной не соглашается. История с возможным освобождением Тлена хоть и не вышла в народ, и о роли императрицы в ней известно лишь узкому кругу лиц, но есть вероятность, что Магур убила не всех своих приспешников. В том подвале, где она сжигала их на наших с Моррани глазах, были выжившие. Когда там появились люди Даэля, несколько из них подавали признаки жизни, правда, потом они бесследно исчезли из некромантской. Их, конечно, ищут, но маловероятно, что поиски будут успешными. И риск оставлять мать наследника на свободе слишком велик. К тому же кто знает, что Маруг успела подсадить и в ее плод.

— Ладно, в ваши политические дела я не лезу. — Сдаюсь под гнетом очевидных фактов. — Можно тогда увидеться с дядей, он места себе не находит, наверно. Да и я по нему соскучилась.

А еще очень хочу узнать, как у них обстоят дела с Азалой.

Эпилог

Я стояла в тени высоких сводов, вдыхая густой, пряный аромат цветов — казалось, будто сам воздух здесь был соткан из обещаний и надежд. Храм Единения дышал вечностью: бледно-розовый и голубой мрамор переливался в свете сфер, словно хранил в себе отголоски всех свадеб, что свершались здесь за минувшие века. Узорчатые рисунки на стенах шевелились, стоило кому-то пройти рядом, всполыхнув потоки воздуха, и они словно шептали свои благословения.

Дядя нервничал.

— Если ты не перестанешь дёргаться, начнет волноваться уже Азала, а ей сейчас, сам знаешь, любое волнение противопоказано.

Он перестал дёргать красные ленты, повязанные на запястьях, тяжело выдохнул и посмотрел в сторону невесты. Заметив его взгляд, та широко улыбнулась, и, кажется, ее улыбка немного успокоила дядю.

— Я все боюсь что это сон, — тихо пробормотал он, словно боясь спугнуть мгновение. — Что стоит мне расслабиться и отдаться счастью, как всё это рассыпется, как песчаная статуя.

Его сомнения были мне знакомы.

Сама я долго не могла свыкнуться с мыслью, что всё закончилось — моя помешанная на власти бабушка заточена в ледяных чертогах, как и Тлен, оставшийся на просторах Лимба томиться в своей тюрьме, а я смогла переиграть судьбу и разорвать порочный круг своих смертей.

— Поверь мне это не сон, — прижалась щекой к его плечу, сжав пальцами его ладонь. — Нам дали второй шанс, дядя, и не стоит бояться его принимать. Ты как никто его заслужил.

Дядя снова вздохнул, но теперь уже не от тревоги, а будто выпуская из себя весь накопившийся груз. Пальцы его на миг замерли, а потом он осторожно разгладил ткань ленты, словно этим движением пытался унять и дрожь, и сомнения разом.

— И ты тоже милая. — В его глазах на миг блеснули слезы. — Ты выгрызла этот шанс для нас двоих, я никогда не устану тебя благодарить. Ты вернула мне любовь и…

— Хватит, — мягко останавливаю его. — Все уже закончилось, не хочу даже об этом вспоминать. Сегодня твой… ваш с Азалой день и забудь обо всем.

Он кивнул, сжимая мою ладонь, и вновь устремил взгляд в центр зала.

Там словно воплощение рассвета, стояла невеста. Её платье цвета утренней зари струилось и колыхалось при каждом едва уловимом движении, будто само небо решило стать её нарядом. На ее запястьях жрица храма заканчивала повязывать такие же красные ленты, которые в скором времени свяжут с лентами, украшавшими занятья дяди. Для ритуала Единения Душ, во время которого они должны будут обойти пылающий древний очаг.

Его негасимое пламя не металось яростно, а горело ровно, спокойно, будто знало, что ему суждено гореть дольше, чем живут королевства. Оно было символом долгой жизни — не просто долгих лет, а жизни, наполненной смыслом, страстью, болью и радостью. И сейчас это пламя отражалось в глазах невесты и всех, кто пришёл разделить этот миг.

Гостей было немного. Только самые близкие друзья и родные, пожаловал и наш венценосный родственник. Выглядел он, несмотря на всё случившееся с ним, вернее, с его женой, довольно неплохо. Императрица… Пока еще она носила этот титул, должна скоро родить, только после этого с ней будет оформлен развод, и ее отправят в ссылку в одно из дальних имений нашей семьи. О нем случайно вспомнил дядя, а император посчитал подходящим местом для заточения своей будущей бывшей супруги. Ребенка, если верить лекарям, то будет девочка, решено было оставить во дворце и не отправлять вслед за матерью.

Всё вроде бы закончилось, надо выдохнуть и наслаждаться счастьем, как я и советовала дяде, но, как всегда, это «но». Инфидра. Она так и не явилась просить свою плату за помощь. Я одновременно и страшилась ее прихода, не зная, какое свое желание она захочет исполнить через меня, а с другой стороны, мне надоело постоянно находиться в состоянии ожидания, и хотелось поскорее со всем покончить. А она мариновала меня как жертвенное животное для ритуального костра.

Отвлекшись на мысли, чуть не пропустила момент своего участия в церемонии.

Жрица уже стояла у очага, сжимая в одной руке ленты дяди, в другой — Азалы, и буравила меня тяжёлым взглядом.

— Простите. — Прошептала одними губами, хватая мешочек с землей в одну руку и длинный подол платья в другую.

Для церемонии требовалась горсть земли, над которой будущие супруги произносили несколько дней подряд брачные клятвы.

Вытряхнула землю себе на ладонь и по сигналу от Жрицы кинула ее в огонь.

Земля ударилась о языки пламени с едва слышным шипением — и вдруг вспыхнула коротким, но ослепительным золотом. Пламя подхватило эту землю, впитало её, и негасимый огонь вдруг заиграл новыми оттенками — в нём мелькнули тёплые рыжие искры, будто сама жизнь обещала быть щедрой к этому союзу.

Увидев, что огонь принял их клятвы, Азала улыбнулась и незаметно коснулась рукой живота. О том, что она беременна, пока знала только я. Загаданное мной желание исполнилось, уже только из-за этого я

— Кажется, не опоздал? — Аромат морозной свежести и хвои окутал меня привычным коконом.

— Почти успел, — развернулась в кольце рук Даэля, обхвативших меня стальным капканом. Из этого капкана я бы не выбралась ни за что на свете. — К счастью для тебя, это не наше свидание, и портить букет невесты о твою грудь я не собираюсь.

Букетик из хризалисов, перехваченных атласной лентой. Азала сама лично собирала в оранжерее, подбирая каждый цветок для гармонии друг с другом. Было бы кощунством отхлестать им Даэля, а вот подаренными им букетами в качестве извинений за опоздания или вообще забытые свидания он от меня частенько получал.

— Скажи спасибо своему начальнику.

— Вернону⁈ В чем на этот раз вы не сошлись во мнениях?

За прошедшие месяцы я активно занималась своей карьерой в области защиты, бралась за сложные, порой обречённые на провал дела и ныряла в них с головой, стремясь либо обелить имя обвиняемого, либо убедиться в его виновности. В последнем случае я не отказывалась от дела, а доводила его до логического конца — осуждения и заточения преступника.

— Он хочет, чтобы ты возглавила новый отдел Доследовния. — Тут внутри все встрепенулось, торжество отошло на второй план. Вернон как-то обмолвился что грядут перемены в ведомомстве и меня они коснуться в первую очередь. Правда, дальше он свою мысль не развил, оставив меня томиться в неизвестности. — Он уверен, что тебе с твоим даром и напором хватит сил его потянуть.

— А ты сомневаешься? Считаешь, он ошибается, и я не потяну!

Меня нисколько бы не обидели его сомнения, я адекватно оцениваю свой опыт и опыт других, тех, кто более достоин, наверно, занять это место. Та же Сира например. Правда, сейчас она была больше поглощена самим Верноном, чем работой, их отношения развивались куда стремительнее наших с Даэлем. Пару дней назад они съехались, а на пальчике подруги сверкало кольцо, явно намекающее на серьезность намерений моего начальника.

— Сомневаюсь… Я… — Он весело хмыкнул, сжимая меня в объятиях. — Нет, я нисколько не сомневаюсь в тебе Лира. Просто не хочу, чтобы моя будущая жена пропадала на работе, что с твоим энтузиазмом непременно будет ежедневно.

— Мы же договорились, что не будем торопиться. Пока только свидания, на которые ты часто опаздываешь.

Шутливо ударила его по плечу и поцеловала. Поцелуй вышел легким, почти невесомым. В нем была не страсть, а ее обещание на будущее.

Я сама решила не торопить события. Мы узнавали друг друга постепенно, шаг за шагом, открывая новые грани наших характеров. У каждого из нас были свои острые углы, и мы учились сглаживать их — не спеша, осторожно, будто шли по тонкому льду, который с каждым днём становился всё крепче.

И с каждым днем убеждаюсь в своих чувствах, а Даэль начинает осознавать что меня можно полюбить не только за красивую мордашку, но и просто как человека. Я часто вижу, как он смотрит на меня, словно сравнивая созданную в голове картинку со мной настоящей и всякий раз он верит своим глазам, а не придуманному образу.

— Но свидания нас когда-нибудь приведут к логическому концу, ведь так? И это, — он потер пальцем мое запястье с пока ещё блеклым узором повторяющим его рисунок татуировки. — в скором времени даст всем понять, что ты моя.

Иччари. Вот о чем он говорил. Разорвав связь с Тленом, я активировала другую. Ту что могла когда-то соединить наших с Даэлем предков, но соединила нас. Она уже давала о себе знать. Она уже давала о себе знать: каждое прикосновение отзывалось не просто теплом, а чем-то родным, будто по венам текла не кровь, а сама память рода. Лёгкий разряд пробегал от кончиков пальцев к сердцу, и в этот миг я слышала шёпот, которого не мог слышать никто другой, — отголоски голосов, живших столетия назад.

Церемония завершилась под радостные аплодисменты и поздравительные возгласы гостей. Даэль подхватил меня под руку и повел к счастливой паре, пока к ним еще можно было пробиться. Он вручил подарок, при виде которого у дяди расширились глаза от неожиданности — в стеклянной коробочке окутанной чарами лежала лоза редкого сорта винограда. Того что все считали канувшей в лету ещё во время божественной войны, но на землях василисков сохранилось несколько виноградников. Я как-то обмолвилась Даэлю о страсти дяди к виноделию, и он решил, что это станет подходящим подарком.

С наступлением ночи торжество продолжилось и сместилось в сад, украшенный фонариками и факелами с живым огнём.

Я бродила по освещённым дорожкам, наслаждалась прохладой после душного зала и тишиной. Только звук моих шагов да щебет ночных птиц не делали тишину оглушающей. Но даже эти звуки разом стихли. Подол платья взметнул налетевший ветер, а по коже ударило волной холода.

— Пришла за долгом.

Мне не надо было оборачиваться — за моей спиной стояла Инфидра.

— Люблю умных людей. Я знала, что не ошиблась в выборе Лира.

Она встала передо мной, удивив своим внешним видом. Заплетённые в косу волосы были перекинуты через плечо, соблазнительное тело было заковано в жесткий корсет и кожаные брюки.

— В каком выборе? О чем…

Не ответив, она взмахнула рукой, вынуждая меня замолчать.

— Знаешь, как мне надоела роль Хранительницы. Наблюдать, как мои подопечные живут, совершают ошибки, принимают недальновидные решения и понижают величие рода своими действиями. Но скоро это закончится. С моей помощью род Эсс Арди воспрянет…

— Так мы вроде не загибаемся…

— Молчи и слушай. — Она гневно сузила глаза и вскинула руку. — Ты… Вернее, ваш с василиском сын даст мне новый статус. Вот это наденешь ему на палец после его первого крика, — она сняла один из перстней с крупным желтым камнем и вложила мне в ладонь, — и позовёшь меня.

— Нет… Я не буду вмешивать ребёнка. — Разжала пальцы, и кольцо упало на садовую дорожку, рассыпая желтые всполохи.

Инфидра недовольно цыкнула на меня и нагнулась за кольцом.

— Ты его и не вмешиваешь, Лира, а дашь ему шанс стать еще одним великим представителем рода. А мне его Советницей.

— И все⁈ Это твоё желание… стать советницей?

Не верилось, что всё так просто. Где-то обязательно должен был быть подвох.

— Да и все. Я ведь не крови твоего сына прошу, а просто место рядом с ним. Надо же

Она вздохнула так, будто вся тяжесть мира лежала у нее на плечах, а она, бедная и несчастная, взвалила на себя эту ношу ради спасения остальных.

— Так получается, ты помогла мне из-за этого. Но если это будет сын Даэля, то ты будешь каким образом ты возвеличишь род Эсс Арди? Тогда уж род Э’Торн.

— Какая разница, — она махнула рукой перекидывая косу за спину. — Главное возвеличу, к тому же в нем будет не только ваша кровь. Не забывай, твоя бабуля баловалась божественной кровью, в твоём ребёнке будет ее частичка, как, впрочем, и в тебе. Не зря же ты пережила Арку Жизни. Тут не только мое вмешательство помогло.

— И призвать тебя я, скорей всего, не сама додумалась. Не так ли?

Она усмехнулась, хитро улыбаясь.

— Я же говорю что люблю умных людей. — Склонила голову продолжая смотреть на меня хитро поблёскиваюзими глазами. — Не разочаруй меня. Я буду ждать, Лира. Не забудь… С первым криком.

Она исчезла. Звуки вернулись, заполняя тишину щебетом птиц и далёким звуком голосов с идущего своим чередом торжества. На моем пальце, рассыпая желтые брызги, светилось кольцо. Ещё недавно блёклые узоры на запястьях вспыхнули серебром — и теперь они пульсировали в такт моему сердцу и не только моему.

Где-то в груди, чуть левее, отзывался чужой ритм ровный, тяжёлый, будто биение огромного барабана, доносящееся сквозь толщу воды.

Я резко вскинула взгляд и натолкнулась на его. Даэль стоял у края дорожки и смотрел прямо на меня. Его глаза потемнели, стали почти чёрными, а на виске билась тонкая нить чешуи — в том же ритме, что и узоры на моих руках. Между нами протянулась невидимая нить, натянутая до предела: каждый удар моего сердца отдавался в его груди, каждый выдох отзывался в его лёгких.

Он сделал шаг ко мне, потом ещё один, будто преодолевая невидимую преграду. И когда его пальцы наконец коснулись моих, серебро на коже вспыхнуло ослепительным сиянием.

Я не знала, что будет дальше, кроме того, что у нас будет сын. И моя спасительница вознамерилась стать его Советницей чуть ли не с пелёнок. Интересно, какать он будет тоже по ее указке? Представив это, я улыбнулась.

Но я не хотела об этом думать. Не сейчас. Сейчас было только это мгновение — его рука в моей, пульсирующее серебро и мир, который вдруг стал одновременно слишком большим и слишком тесным, потому что в нём существовали только мы двое.

И кажется дальше нас ждёт еще много интересного, Инфидра не даст нам заскучать.

Конец