Печать безумных. Пророчество

Глава 1

Екатерина Гичко

Печать безумных. Пророчество

Ночь, которую не вспомнишь и не забудешь

— Тащите!

Охранники с недоумением посмотрели на обеспокоенного Саврия, который придерживал рвущегося встать хайнеса. Последний выглядел весьма неадекватно, и не было понятно, стоит ли воспринимать его слова всерьёз. Не лучше ли помочь довести повелителя до лекаря?

Принять решение помогла Лирка.

Страх, скрутившийся невообразимо тугой пружиной, наконец развернулся, подбрасывая девушку на ноги так резко, что мужчины вздрогнули и невольно сами потянули к ней руки.

— Не смей! — яростно прорычал Риш, почти вырываясь из рук Саврия.

Но могла ли его услышать Лирка, которая словно вернулась на одиннадцать лет назад и превратилась в ту девчонку, которая мучилась от стыда и страха? Пылающий бешенством взгляд только подстегнул её, и она, оскалившись, отбилась от протянутых рук и сиганула через перила на пролёт ниже.

— Олухи! Взять! — донеслось ей вслед, подгоняя не хуже драконьего рыка.

— Лирка, ты чего⁈ — Нарий, которого девушка едва не сбила, покачнулся, а сама Лирка, словно не узнав его, проскочила мимо и бросилась через холл по коридору направо.

Следовавшим за девушкой охранникам Нарий самоотверженно подставил подножки, но второй из мужчин успел с руганью извернуться, вцепиться в его щиколотку и утянуть вредителя за собой. И вовремя, иначе бы у Нария появились проблемы куда значительнее стёртой до крови скулы. Над их куча-малой ястребом пролетел хайнес, только полы чёрного мундира взметнулись крыльями! А следом, уже протоптавшись по спинам, пронёсся встревоженный Саврий.

— А ну не сметь! — прогремело по холлу, когда Риш увидел, что среди прибежавшей стражи есть идиоты с уже взведёнными арбалетами. — Хоть синяк, хоть царапину… Пошли все вон! — хайнес передумал использовать стражу для поимки одной не в меру шустрой птички. — Перекрыть все выходы! И чтобы сметь не смели приближаться к нам!!!

— Господин, — Саврий попытался перехватить Узээриша за локоть, но тот с негодованием отдёрнул руку и стремительно зашагал по коридору направо.

Его откровенно вело из стороны в сторону, перед глазами плавала муть, но даже дурнотное состояние не могло остановить Риша. Гремучая смесь из ликования, злости и облегчения разрывала его и давала силы для преследования.

— Я же всё равно тебя найду, — зловеще прошелестело по коридору, — птичка моя. Где ты, славная Кая? Хватит меня злить.

Царила гулкая тишина. Набежавшая стража боялась лишний раз пошевелиться. В таком состоянии многим из них видеть хайнеса Узээриша не доводилось ни разу. Но вот отца его старожилы знали в таком бешенстве и соваться откровенно опасались.

Самым смелым оказался взволнованный Саврий.

— Господин, что случилось? Мне отдать распоряжение, чтобы всех связанных с Лиркой задержали?

— Прочь! — совсем недружелюбно оскалился Риш. — Это моё личное дело! Не лезь!

Грубость не оказала на помощника видимого эффекта, но он отошёл и шёпотом приказал немедленно найти и привести господина Винеша. И хайрена Иерхарида тоже.

— Врать мне посмела… — едва слышно шептал под нос Риш, с шумом втягивая воздух. — Не видела вас той ночью, — передразнил и зарычал.

Саврия откровенно пугала смесь злости и радостного торжества на лице хайнеса. Тот, видимо, больно уж крепко приложился головой. Помощник бы даже подумал, что господин привязался к Лирке на пустом месте, если бы та не перепугалась и не слиняла, показывая тем самым, что чем-то провинилась.

Покачивающийся Риш замер около двери, ведущей в одно из подсобных кухонных помещений, и тщательно принюхался. Самодовольно улыбнулся, даже облизнулся в предвкушении и прижался к створке всем телом.

— Не откроешь сама — вынесу, — тихо-тихо и жутко-жутко пообещал он.

Замершая по другую сторону двери Лирка позволила себе задышать и в отчаянии осмотреть небольшое помещение с двумя крохотными, забранными решётками оконцами, которые располагались под самым потолком. Всё было заставлено шкафами с посудой, по стенам висели длинные ряды чугунных сковородок, а на полу высились столбы из стоящих друг в друге кастрюль.

Тёмные! Лирка досадливо цыкнула. И зачем она только побежала⁈ Дура! Лучше бы просто призналась и… ну, соврала что-нибудь про стыд. Первый ужас, что хайнес всё же вспомнил ту злополучную ночь, малость утих. Хотя там, на лестнице, глядя в полыхающие яростью жёлтые глаза, Лирка едва не умерла. Ей-боги, казалось, что сердце разорвётся от осознания, что онвспомнил!

— Птичка моя Кая, — полз из-за двери пугающий проникновенный шёпот.

Лирка стиснула зубы и зажмурилась. Жгучий стыд вновь затопил сознание. Он вспомнил, как они… Распахнув глаза, женщина с силой проморгалась. Ничего страшного. Подумаешь… Со сколькими он спал? Вон розовым конвертам числа нет! А у них было один-единственный раз и больше десяти лет назад. Совсем давно!

— А я ведь тебя подозревал…

Коварный шёпот сбил всё самовнушение, низвергнув Лирку в пучину стыдливых переживаний.

— Обманула меня…

Вот ещё и чувство вины подключилось!

Дверь дёрнулась, и Лирка едва не сползла на пол. Ноги неожиданно и подло ослабели.

— Сдайся по-хорошему, иначе… — хайнес ненадолго умолк, а затем со слегка безумной радостью продолжил: — Даже не знаю, что сделаю с тобой. Вообразить не могу!

Девушка постаралась задавить животный страх — хотя Шани больше недоумевала, чем боялась — и здраво подумать о… Боги! Она заперлась на складе с кастрюлями, а по другую сторону стоит сам хайнес и грозится ей чем-то неведомым ему самому! Больший абсурд вообразить сложно. Здравые мысли в таком состоянии отказывались приходить. Лирка по второму разу осмотрела оконца, но решётки даже на вид казались надёжными. Да и вряд ли кто-то оставил бы такую лазейку для незваных гостей.

«Эй, что творится?»

Вот только Ирреса и не хватало! Объятой переживаниями Лирке уже чудилось, как разъярённый подселенец выходит разобраться с осаждающим её убежище Сильнейшим и раскрывает тем ещё и себя. Из горла вырвался всхлип, и женщина почти со стыдом утёрла заслезившиеся глаза.

«Ты чего?»— испугался Иррес.

Именно этот момент выбрал хайнес, чтобы прошептать:

— Ну же, птичка моя, не заставляй меня выносить дверь. Я и так побит.

«Ты его избила, что ли⁈— поразился дух. —За что?»

— Это не я… — чуть слышно выдавила Лирка и умолкла, потому что злой хайнес больно уж хорошо слышал.

— Не ты⁈ — Риш был поражён её наглостью. — Я говорю, что вспомнил, а ты ещё смеешь отрицать⁈

«Чего он вспомнил?»— судя по напрягшемуся голосу Ирреса, тот и сам всё понял.

«Спокойно,— поспешил встрять господин Наэш. —Не делаем хуже. Лиркая, пришло время всё обсудить с хайнесом. Давай,

«Да я сейчас разнесу стену, и мы уйдём!»— распалился за секунду дух.

«Это худшее! Не ставь нас в ещё более сложное положение. Если ты разнесёшь дворец, не уверен, что Иерхарид за нас заступится. Этим двоим давно пора поговорить. Давай, Лиркая, это не так страшно, как ты думаешь».

«Да она стоять от ужаса не может!»

«Естественно, не может!— возмущённо отозвался бывший хайрен. —Она сейчас вспоминает, что с ней тогда было, какой стыд её мучил. И ты приложил к этому лапу!»

Запал у Ирреса мгновенно пропал, и он смущённо заворчал.

«Как он вспомнил-то? Этот перьевой мешок всё же подсказал?»

Разбитая переживаниями Лирка кое-как воскресила в памяти недавнюю сцену с её спасением от столкновения со стеной.

«Какого Тёмного ты вообще полезла к этой дуре⁈— распалился Иррес. —Без тебя охотников не было? Так иди теперь, объясняйся с его Сильнейшеством!»

«Хватит на неё орать! Она и так не соображает. Лиркая, ты сейчас открываешь дверь, пока он её действительно не вынес. И говоришь с ним. Честно говоришь! Страшно и стыдно будет только во время разговора, потом пройдёт. Это как рану зашить. Немного потерпеть, а потом будет лишь слегка ныть, пока не заживёт и не забудется».

А забудется ли?

«Если не придавать такого значения, которое придаёшь ты, то забудется»,— уверенно заявился господин Наэш, но Лирке отчего-то чудилось, что он с ней нечестен.

Дверь дрожала уже сильнее. Пока на предложения о помощи хайнес огрызался и запрещал подходить ближе, но Лирка подозревала, что скоро Сильнейший сдастся и прикажет страже выломать дверь.

«Мы сейчас с Ирресом уйдём…»

«Никуда я не пойду!»

«Хочешь, чтобы ещё больше проблем было? Пойдёшь! Так, мы сейчас уйдём, а ты открываешь дверь и говоришь с ним. Не казнит он тебя. Порычит, повозмущается, может, от двора отлучит и подальше от себя отошлёт, но этим и ограничится. Ничего страшного».

Слова господина Наэша придали Лирке немного уверенности. Когда внутри стало тихо, только Шани ворочалась, не понимая, с чего такая суматоха, девушка прижалась лбом к двери и глубоко вдохнула. Лёгкие наполнили запах слежавшейся пыли, лёгкая вонь прогоревшего жира и морозная свежесть аромата хайнеса. Лучше бы там жрало стояло, честное слово!

Дрожащими пальцами Лирка отодвинула натужно скрипнувший засов и едва успела отойти. Под сильным толчком дверь распахнулась, являя взору взлохмаченного, тяжело дышащего мужчину. Жёлтые глаза с прожигающим ликованием уставились на неё, поймав взгляд, и Риш стремительно, почти не качаясь, шагнул внутрь и захлопнул дверь перед носом Саврия. Побелевшая от страха Лирка спиной вперёд отступала от него, цепляясь за углы шкафов, пока не упёрлась спиной в стену, и там сжалась и зажмурилась. Риш навис над ней, предплечьями навалившись на стену над её головой, закрыл возможность для побега, но не прикасался. Только жадно осматривал и жарко дышал ароматом леса, который почему-то опять казался ему каким-то не таким. Глядел на бледные щёки, которые в недавнем воспоминании сова горели розовым румянцем, на белый рубец шрама, на искусанные, но всё равно сероватые губы и мокрые ресницы. Вид последних всколыхнул было жалость, но она тут же оказалась погребена под торжеством.

Одиннадцать лет он пытался узнать, что произошло в ту ночь. Одиннадцать лет ему не давалась эта загадка! Он, помнящий всё и всегда, в любом состоянии, не мог выцепить из памяти целую ночь! И вот наконец-то тайна, скрытая покровом забвения, перестала быть тайной. Словами не описать дикого торжества, распиравшего душу.

Как и досады, съедавшей всего его! Всё это время он был так близко к разгадке. Он ведь заподозрил Лирку ещё тогда, одиннадцать лет назад. Не стоило отступать, получив лапой по морде, надо было дожимать! Чувство разочарования было столь велико, что Риш не задумывался, что бы он в итоге «выжал». Он обманулся её силой, робостью и испуганными чёрными глазами. Но как раз испуганные чёрные глаза и должны были навести его на правильные мысли. Теперь-то ему понятно, чего она так его боится! Теперь ему многое ясно!

И всё же он догадался, что это она, догадался! Он прямо её в этом обвинил и не поверил, когда она не подтвердила его подозрений. Он знал, знал, и ликование разрывало его!

Последней в смеси одолевавших эмоций была злость. Риш смотрел на сжатые, подрагивающие плечи, мокрые ресницы и злился. Злился на девчонку, посмевшую в лицо ему соврать, сказать, что та ночь не имеет к ней отношения, хотя она знала, знала, как он терзается самыми страшными подозрениями! Но она всё равно соврала.

А ещё… Риш тихо зашипел и зажмурился, пытаясь изгнать из головы образ обнажённой Лирки, которой явно было хорошо оттого, что он находилсяв ней. Не сейчас, не нужно, нельзя об этом думать, он хочет узнать другое…

Что он хочет узнать?

Голова шла кругом от пульсирующей боли, сильно тошнило, и Риша не вырвало только потому, что его ободрял коктейль эмоций.

— Скажи… — хрипящий голос прервался. — Скажи, я… не заставил?

Сейчас самым важным казалось выяснить именно это. Да, он спрашивал отца. Но дар мог ошибаться, его ответ можно неправильно прочесть, отец мог просто пощадить его чувства, а тут…

Не разжимая глаз, Лирка мотнула головой из стороны в сторону. Риш облегчённо выдохнул и приблизился ещё немного, всё ещё не касаясь, хотя очень хотелось. Правда, он не понимал, чего хотелось больше: встряхнуть, прижать к себе, уткнуться носом в пышные кудри или потрогать манящий шрам. О более сладких желаниях Риш запрещал себе думать. Они вызваны волнующей картинкой из воспоминаний сова, поддаваться им нельзя, это он понимал даже в своём эмоционально разболтанном и ушибленном состоянии.

— А чего же ты молчала? — он не хотел, но рык всё равно прорвался.

Лирка рискнула разлепить мокрые ресницы и бросить на него быстрый-быстрый взгляд, чтобы тут же уставиться на его сапоги.

— Стыдно.

Риш с трудом расслышал. Но это короткое слово почему-то пробудило в нём такое возмущение, что он зашипел и вознамерился уже всё сказать за свои страдания, но именно в этот момент дверь вновь распахнулась, шарахнувшись о кастрюльный столб, и внутрь ворвался кряжистый Винеш, а за ним протиснулся обеспокоенный отец.

— Сильнейший, — прогудел лекарь.

— Риш! — воскликнул папа.

— Вы-то здесь чего забыли⁈ — разъярился Узээриш.

Успокоить хайнеса удалось не сразу, но авторитет отца и внушительное телосложение лекаря всё же оказали достаточное давление, чтобы Риш малость пришёл в себя и согласился добровольно пойти в лекарское крыло. Лирку он,

В лекарском кабинете Винеш первым делом дал Ришу успокоительного, а затем по требованию больного плеснул лекарства и Лирке. На обоих выпитое подействовало благотворно. Узээриш через несколько минут успокоился, перестал злиться и огрызаться и наконец позволил нормально осмотреть голову и спину. Лирка, с которой хайнес глаз не спускал из опасений, что она попытается слинять, тоже расслабилась. Сперва она нервно заламывала пальцы, а после перестала терзаться и замерла в углу, лицом к стене, как наказанный ребёнок.

— Риш, какая муха тебя укусила? — допытывался Иерхарид.

— Это началось сразу после того, как он о стену ударился, — заметил Саврий.

— Да тут ничего страшного, — проворчал Винеш. — Ушиб на полспины да ссадина на башке. Сотрясение небольшое. Пару-тройку дней полежит…

— Что? — всполошился Саврий.

— … и в норму придёт. А что такое? — лекарь развернулся и, воинственно уперев руки в бока, шагнул к помощнику. — За три дня страна без хайнеса развалится? Вот замена, — Винеш кивнул на Иера, — посидит заместо сына. Ты Риша и без того заездил, пусть хоть отоспится.

— Риш! — продолжал допытываться Иерхарид.

— Это моё дело, — сквозь зубы отозвался сын, продолжая пристально смотреть на спину женщины.

Хайрен растерянно заморгал. Всё, что он знал, — что сын обвинил магичку в каком-то обмане. Но Риш наотрез отказывался пояснять свои слова, значит, это не имеет отношения к государственным делам. Иер судорожно попытался сообразить, с чем может быть связано поведение сына, перебрал в голове последние события… Долго перебирать не пришлось. Он сразу остановился на одном определённом, и лицо его осветилось беспокойством. Если честно, задавать вопрос дару было страшно, но мысль мелькнула быстрее желания и дар отозвался.

Отозвался подтверждением, и Иер ошеломлённо посмотрел на сына. Тот ответил тяжёлым взглядом, молча призывая… нет, приказывая ничего не говорить.

— Это моё дело, — повторил Риш.

Лирка чутко прислушивалась к голосам за спиной, боясь, что хайнес начнёт при всех выспрашивать её о той ночи, но тот не обращался к ней и сам не отвечал на вопросы. За это она была ему в какой-то мере благодарна. Из-за успокоительного она могла уже более взвешенно осмыслить произошедшее и чувствовала лишь лёгкую досаду и отголосок былого стыда.

«Мы что, в темнице?»— озадаченно спросил Иррес.

Лирка сперва не поняла, о чём он, а потом сообразила, что стоит лицом к каменным стенам.

«Нет, в лекарском крыле. Мы ещё не поговорили».

«Но ты спокойнее,— оценил Иррес. —Ничего не бойся. Я буду заглядывать каждые пять минут, так что ты с ним особо в гляделки не играй, а то пошатнём монаршее здоровье ещё одной истиной. И не переживай, подумаешь… —дух осёкся. —Не вспоминай, что я тебе тогда наговорил. Сами же с Наэшем ворчите, что от меня ничего, кроме глупостей, не услышишь».

Уголки губ дрогнули в улыбке, и на душе полегчало.

— А теперь идите все отсюда!

Лирка вздрогнула, но даже подумать не успела, что приказ мог касаться и её.

— Ты остаёшься!

— Риш… — Иер с опасением посмотрел на сына, но тот возмутился.

— Что? Я её не сожру! Даже не укушу, хотя очень хочется. Идите отсюда. Если поймаю кого-то на подслушивании, вырву язык и переломаю руки.

Угрожал он, конечно, не отцу. Саврий недовольно нахмурился.

Все, кроме Риша и Лирки, вышли, и в замочной скважине заскрежетал ключ: Винеш не хотел потом искать больного по всему Жаанидыю.

— Так и будешь стоять в углу? — в голосе Риша даже язвительности не было, только усталость. — Присаживайся. И желательно поближе.

Лирка неохотно развернулась, осмотрелась и направилась к креслу, стоящему недалеко от кушетки, на которой расслабленно возлежал хайнес. Тот каждое её движение провожал пристальным взглядом, а когда она уселась, смерил глазами расстояние до ближайшего окна.

— Теперь я хочу услышать эту занимательную историю подробнее. Давай, птичка моя, поведай мне, почему же ты столько времени молчала?

— Я не ваша, — поморщилась Лирка и заслужила наигранно удивлённый взгляд Риша.

— О, мы всё-таки решили огрызаться? Не дразни во мне сова! Я теперь хотя бы понимаю, чего он так гнездиться с тобой хочет.

Сов внутри всполошился, горделиво взъерошил перья, напоминая, что это он, он нашёл их самочку. Риш похвалил его: «Молодец! Умница ты моя! Вот бы ты ещё мне эти воспоминания раньше показал и желательно полностью». Увы, но звери крайне не любили допускать кого-то в своё сознание. Слишком непривычно и пугающе. Зато они имели доступ в сознание разумной половины. Узээриш впервые подумал, что это не очень-то честно.

Наедине с хайнесом Лиркой невольно вновь овладело смущение. Всё же было проще, когда о близости между ними знала только она. Порой ей даже казалось, что и близости-то не было, так, воспаление воображения. Теперь списать на воображение никак не получалось. Сильнейший смотрел на неё уже иначе, и Лирка не могла сказать, что он бесконечно далеко от неё. Скорее наоборот, пугающе близко. Вроде лежал на кушетке на расстоянии в полторы сажени, но девушка чувствовала себя так, словно они до сих пор стояли на тесном кухонном складе и хайнес нависал над ней, почти вдавливая в стену.

Неужели это чувство теперь никогда не пройдёт?

— Я не хотела утаивать специально, — тихо призналась Лирка. — То, что произошло… — она сглотнула и отвела взгляд. — Это случайность. Вы были не в себе, я тоже. После случившегося я очень испугалась. Мне… Я была очень юна, мне было ужасно стыдно, что я поддалась. Как можно признаться? Может, при дворе девичья честь и неважна, но меня воспитывали с мыслью, что это всё, что я могу дать мужу. А я… — она опять запнулась.

— Отдала её мне, — без смущения продолжил Узээриш.

К его удивлению, девушка тоже не сильно-то смутилась. Просто досадливо поморщилась.

— Кроме того, вы были очень пьяны, я боялась, что вы можете решить, что я воспользовалась вашим слабым положением, чтобы… заиметь какие-то блага. Вы тогда были… очень расстроены.

— Не способен мыслить здраво, — правильно угадал Риш то, что она хотела сказать на самом деле.

Лирка осторожно кивнула.

— Я просто боялась. И, когда поняла, что вы ничего не помните, порадовалась и решила не напоминать. Думала, что вам выпивка память отшибла. Да и зачем напоминать? Это не такое выдающееся событие, чтобы о нём говорить. Забыли — и к счастью.

— Хорошо, терзания юной девы я понимаю, — Узээриш прищурился. — Но отчего

— А вы себя видели, когда говорили об этом? — огрызнулась Лирка. — Вы будто хотели прибить ту несчастную, которая имела наглость утаить от вас произошедшее! Вы меня просто напугали.

— Так это ещё и я виноват? Ты меня соблазнила…

— Я не соблазняла вас! — вскинулась Лирка. — Вы первый… — и осеклась, увидев улыбку Сильнейшего и сообразив, что попалась на уловку. — Соблазнителем выступали вы. Я же оказалась слишком слаба и поддалась вам. Видят боги, — с досадой прошипела женщина, — я не хотела, чтобы вы вспомнили об этой слабости, и мы бы просто продолжили быть друг для друга хайнесом и подданым.

— Больше всего я не могу терпеть, когда мне голову дурят!

— Я тоже много чего терпеть не могу, — успокоительное подействовало на Лирку странным образом, утихомирив и её страх перед хайнесом, — и тем не менее я нахожу в себе силы терпеть. Я не сотворила ничего плохого! Мне просто хотелось, чтобы об этом стыдном моменте прошлого никто не помнил. Я ничего от вас не требовала, не искала вашего внимания, не просила о благах, ни в чём вас не винила, только себя. Всё, что хотела, честно заслужила сама. Если бы не хоёторская печать, мы бы с вами никогда больше не встретились. Клянусь, я бы об этом позаботилась. Почему вы сейчас смотрите на меня так, словно именно я доставила вам проблемы? Я вообще не хотела, чтобы вы вспомнили ту ночь!

На некоторое время повисло тяжёлое молчание. Риш чувствовал себя несколько уязвлённым.

— Как ты сейчас нападаешь! А убегала так, будто чувствовала за собой вину.

— Видели бы своё лицо в тот момент, — с вызовом ответила Лирка. — Это был инстинктивный порыв. Я думала, вы мне прям там голову оторвёте.

Вновь повисло молчание, в этот раз раздражённое. И Лирка, и Риш не смотрели друг на друга. Уставились в стену и пытались утихомирить бушевавшие внутри чувства. Раздражение сменилось неловкостью, и Лирка уже начала корить себя за импульсивность, а Узээриш — немного сожалеть, что так надавил на девушку. Раскрывшаяся истина из ошеломляющего торжества и ужаса смялась до неуютной уязвлённости и сожаления за горячность.

— Тебе хоть понравилось? — наконец спросил хайнес.

— Что? — Лирка удивлённо на него посмотрела, не сообразив, что он мог поинтересоваться таким.

— Я позаботился о тебе? — Риш прямо посмотрел на неё, но вспыхнувшая девушка взгляда не выдержала и резко отвернулась.

— Вы… всё хорошо сделали, — едва смогла выдавить Лирка. Обивка под пальцами едва не разошлась. — Но давайте мы просто забудем о той ночи. Словно её не было. Что в ней такого? Мало ли у вас было других ночей.

Узээриш тяжело вздохнул и опёрся щекой на кулак.

— Кое-что особенное в ней есть, — жёлтые глаза тоскливо посмотрели на женщину, которая тут же заволновалась. — Видишь ли, если не считать нескольких довольно пикантных картинок, я ничего о ней не помню. И это дико раздражает.

— Но вы же вспомнили… — Лирка озадаченно на него посмотрела.

— После удара я попал в сознание своего зверя, и он поделился со мной некоторыми моментами, когда ты над нами склонилась. Такими очень интригующими моментами… в процессе, — Риш не удержался и облизнулся, чем вынудил женщину отвернуться. — И всё. И теперь я буду видеть тебя каждый день и знать, что между нами была одна-единственная ночь, из которой я не помню ни одного чувства. Ничего, кроме картинки. Даже эмоций, которые владели мной именно в тот момент, нет. Только знание, что между мной и тобой была ночь и, вероятно, она была неплоха, раз ты так краснеешь.

— Это нормально после Незабудки, — нашлась Лирка. Она и раньше отмечала прямоту хайнеса, но вот сейчас она была очень некстати.

— Только забыть это невозможно, — Риш скользнул взглядом по её телу. — Можно забыть самую сладкую ночь. Чувства со временем притупляются, эмоции забываются. Не начисто, конечно… Но невозможно забыть, что ты не помнишь, каково целовать вот это тело, доводить до стонов эту женщину и видеть, как она извивается в твоих руках.

— Хватит! — Лирка не выдержала и вскочила.

— Я просто пытаюсь донести мысль, — в глазах хайнеса действительно не было ничего, похожего на сладострастие. Скорее его взор был несколько холодноват и обращён внутрь, словно мужчина всматривался в себя. — Невозможно забыть разочарование от того, что тыне помнишь. Знаешь, что было, но не помнишь.

Что он хочет? Лирка заволновалась ещё сильнее.

— Вряд ли я смогу как-то это исправить…

— Не сможешь, — легко согласился с ней Риш.

Его согласие ободрило её, и магичка произнесла уже с вызовом:

— И рассказать не смогу! Я… не осилю.

— Ты не поняла. Я не помню своих эмоций и ощущений, и это не будет давать мне покоя. Я, — Риш проникновенно на неё посмотрел, — никогда не смогу забыть ночь, которую не помню. Не жди от меня этого. Пока ты будешь старательно забывать, я буду старательно вспоминать.

— Тогда зачем нам мучиться? Отошлите меня из дворца, — предложила Лирка.

— Птичка Кая, — по губам Узээриша расползлась чуть насмешливая улыбка, — ты кое-что забыла. Точнее, ты кое-что до сих пор не принимаешь всерьёз. Пока внутри меня есть кое-кто, кто считает, что тымоя птичка Кая, улететь я тебе не дам. Точнее, могу позволить улететь, но, вероятно, полечу следом.

Щёки опалило жаром от бесстыжего откровения. Лирка поторопилась напомнить, что Сильнейший говорит о птице, о взбалмошном, но милом сове, а не о себе, но… Но что-то в тяжёлом взгляде вызвало неясные сомнения, и усыплённый зельем испуг вновь зашевелился.

— Тем более с хоёторской печатью.

Упоминание о печати позволило Лирке свободно вздохнуть и скрыть нервную дрожь.

— Не напрягайся, я не из тех высокородных мужчин, которые пользуются своим положением, чтобы склонить женщин к взаимности, — не успела Лирка расслабиться, как хайнес ехидно добавил: — Предпочитаю соблазнять.

Негодующе зашипевшая магичка обожгла его таким взглядом, что Риш тихо рассмеялся и добавил:

— Не собираюсь я тревожить твоё честное вдовство. Но прошу отнестись ко мне с пониманием. Мой сов тянется к тебе, а сам я крайне заинтригован ночью, которую не помню.

— Я буду терпелива, — пообещала Лирка. Неужели раскрытие тайны обойдётся ей малой кровью? Боги услышали её молитвы?

— Моя сестра там⁈

И Лирка, и Риш вздрогнули, когда из-за двери донёсся возмущённый голос Нария. Причём он звучал холодно и возмущённо одновременно, что невольно заставляло отнестись к его присутствию серьёзно.

— Наедине с мужчиной? — Нарий одной лишь интонацией обвинил и укорил собеседников, что они

— Терпеть не могу старших братьев, — скривился Узээриш. — Иди. Прощаю тебя в очередной раз. Но посмеешь мне ещё раз соврать, и я тебя сожру.

— Как прикажете, — невпопад ответила Лирка, вскакивая и не веря своему счастью.

— Но чую, что мне ещё удастся тебя отведать, — Риш прищурился, но девушка не дрогнула и не поспешила каяться.

Ну ей же хуже.

— Дядя Винеш, выпусти птичку из клетки, — попросил мужчина, и в скважине заскрежетал ключ. — И только попробуй сбежать из города!

Лирка выпорхнула с такой поспешностью, что Узээришу пришлось задавливать чисто инстинктивное желание броситься следом и притащить её назад. Ничего-ничего, пусть бежит. Он её не насовсем отпускает…

Лекарь вошёл, оборачиваясь на выбежавшую девушку, и прикрыл за собой дверь.

— Чего ты тут устроил?

Риш отмахнулся от вопроса и заинтересованно вытянулся на кушетке в сторону Винеша.

— Дядя, а помнишь, когда ты лечением Риши занимался? Вопрос у меня по голове, точнее, по памяти. Помоги, — и расплылся в хитрой улыбке.

Глава 2

Роль женщины

Выскочив в коридор, Лирка сразу попала в руки Нария и столкнулась с обеспокоенным взглядом господина Иерхарида, который смотрел так, словно всё знал и понимал. Может, действительно понимал. Заподозрил, спросил дар, а тот подтвердил. Лирка резко отвернулась, пытаясь скрыть покрасневшие от стыда щёки. Мысль, что господин Иерхарид может знать, что она спала с его сыном, отозвалось настоящим мучением. Ей бы перед собственным отцом не было так стыдно, как перед отцом хайнеса. И, может быть, она бы себя корила, переживала, что хайрен о ней подумает, будет ли делиться узнанным с семьёй, но переживания и страхи иного рода тревожили её куда больше. Собственно, они и помогали ей преодолеть мучительный стыд, хотя и низвергали в пучины иных, более сложных переживаний.

Нарий ничего спрашивать не стал. Церемонно попрощался с господином Иерхаридом, косо посмотрел на Лирку, намекая, что ей стоит последовать его примеру, и, дождавшись сбивчивых слов прощаний, потянул её на выход. Разговор о произошедшем он не заводил вплоть до того, пока они не покинули дворец и не вышли на парадную лестницу. Остальные члены отряда — теперь уже и семьи — за исключением Мхяна ждали их за воротами и обеспокоенно переминались. Увидев вредителя и магичку, оживились, но те не торопились к ним присоединиться. Нарий нарочно замедлил шаг и, стараясь не шевелить губами, поинтересовался:

— Что произошло?

Поёжившись, Лирка неопределённо пожала плечами.

— Давняя история, — неохотно выдавила женщина. — Это личное. Просто… я когда-то сказала Сильнейшему неправду, а он вот сообразил, что я соврала.

Вредитель приподнял брови, всем видом показывая, как не удовлетворил его ответ.

— Насколько личное? Позволь заметить, хайнес выглядел не как хайнес, а как мужчина.

— Что ты хочешь этим сказать? — не поняла Лирка.

— Он смотрел на тебя как на женщину. Хорошо знакомую женщину.

— Не могу сказать, что мы хорошо знакомы, но мы давно знакомы, — уклонилась от ответа магичка.

Нарий всё же сжалился и решил не продолжать допрос.

— Мне просто хочется понять, какими неприятностями могут аукнуться ваши личные дела в будущем.

— Наши личные дела — дела прошлого. На будущее они не могут оказать влияние, — уверенно заявила Лирка.

Но внутри она не ощущала той же уверенности.

«Ты не поговорила с ним откровенно»,— сделал неутешительный вывод из её слов господин Наэш.

«Нет, ты как себе это представляешь?— возмутился Иррес. —Ей тогда придётся рассказать и о нас, иначе как она объяснит…»

Шани прервала его раздражённым рычанием. Ей надоели шум, суматоха и дурное настроение Лирки.

— Надеюсь, ты не утаиваешь что-то серьёзное, — протянул Нарий. — А если утаиваешь, то у тебя хватит рассудительности поделиться с нами до того, как станет поздно.

— Всё будет хорошо.

Всё будет хорошо…

Вот бы действительно знать, что всё точно будет хорошо.

— Ну? — нетерпеливо спросил Хабдир. — Чего там произошло?

— Да одни боги знают, — скривился Нарий. — Девчонка та… ну служанка… что-то действительно замышляла. Нервы у неё сдали, она и напала на хайнеса.

— Ишь ты! — изумился Ёрих.

— Не на хайнеса, — Лирка нахмурилась. До неё только сейчас дошла некоторая странность поведения девушки.

Рядом стоял сам Сильнейший, она могла бы метнуть зажигательные шарики в него, но избрала целью Лирку. Она даже не замялась, раздумывая, сразу выбрала цель, будто и мысли допустить не могла, чтобы навредить хайнесу. Странность произошедшего даже ненадолго вытеснила личные переживания, сменив их на недоумение. На краткий, очень краткий миг ей захотелось вернуться во дворец, чтобы разгадать загадку, но воспоминание о проникновенном взгляде господина Узээриша тут же охладило и одарило достаточной толикой равнодушия, чтобы повернуться к дворцу спиной.

— А на кого же? — удивлённо посмотрел на неё Нарий. — Сильнейший же пострадал.

— Пострадал хайнес? — Леший и Исешка одинаково взволнованно уставились на сверкающие в солнечных лучах окна.

— Девчонка запаниковала, видимо, решив, что я её раскрыла, и метнула шарики в меня, — Лирка досадливо поморщилась, — а Сильнейший… — она смутилась и замялась. — Прикрыл он меня, от того и пострадал.

— Он же на нас за то зуб точить не будет? — Сендар озабоченно нахмурился.

— Злиться на нас за то, что сам решил защитить женщину? — Нарий почти оскорбился. — Только если на женщину за то, что та полезла на рожон.

— Да, он на меня за это злится, — ухватилась за причину Лирка. Теперь будет проще объяснить неприязненное отношение хайнеса.

«Почему неприязненное?— удивился господин Наэш. —Судя по тому, что ты помнишь из разговора, отношение его будет весьма приязненным».

А это объяснить товарищам будет ещё сложнее. Хорошо, что они не будут часто видеть повелителя.

— Теперь вроде как и праздновать неудобно… — нерешительно протянул Ёрих.

— А чего неудобно-то? — Нарий сделал вид, что не понимает. — Хайнес жив, несильно пострадал, продемонстрировал подданым благородство и решительность, защитив женщину, тем укрепив блестящую репутацию хорошего правителя. Лирка показала, что не зря хлеб ест во дворце. Исешка проявил внимательность и бдительность. Нам есть что отпраздновать.

Воодушевление, которое было покинуло отряд, вновь взметнулось и зажгло радостью глаза.

— Шхаелый, — с придыханием и дурашливо нежной улыбкой протянул Вехна. — Звучит-то как.

— А чтоб ещё и с гордостью звучало, семью не позорим, — Нарий зыркнул сперва на Ёриха, потом на Исешку и Лешия, — имя не мараем.

— Лирка!

Женщина вздрогнула, мужчины заозирались и с недоумением — кто не знал — уставились на приближающегося Викана, который опять щеголял с длинными волосами, чем ввёл в ступор даже Лирку, хотя Майяри в письмах порой упоминала о божественном «благословении» «брата». Господин Онт так и вовсе головой тряхнул,

— Господа служивые, прошу одолжить мне вашу… эм-м-м… вашего товарища для обстоятельной беседы, — Викан замер в сажени от них и расплылся в широкой, настораживающе дружелюбной улыбке.

— Лирка? — Хабдир вопросительно приподнял густую рыжую бровь.

— Всё в порядке. Это господин Викан Вотый, он… брат моей подруги.

Лица товарищей стали ещё более настороженными. С одним братом подруги — господином Ёрделом — они уже были знакомы и от второго брата не ждали ничего посредственного.

— Я ненадолго, — сказала Лирка, отходя.

— Рад был бы познакомиться, но спешу, служба! — Викан подхватил женщину под локоток и поспешил отвести подальше, под сень деревьев, где когда-то магичку поджидал экипаж свекрови. — Лирка, ну ты мне очень нужна! Сколько уже за тобой бегаю!

На измученного ожиданием оборотень нисколько не подходил, а вот на истерзанного предвкушением чего-то радостного — определённо. И это напрягало. Лирка слишком хорошо помнила рассказы подруги. Красочные, обстоятельные и подробные на разного рода характеристики для главного героя.

— Давай, отправляй своих домой. Пойдёшь со мной.

— Куда? — Лирка возмущённо распахнула глаза.

Она даже забыла недавние треволнения.

«А может, сходить?— задумчиво протянул Иррес. —Развеешься, немного успокоишься. А если случится что-то, то и вовсе переживать перестанешь».

И начнёт переживать из-за чего-то иного.

Викан встал спиной, чтобы соглядатаи не могли прочитать его речь по губам, и тихо-тихо объяснился:

— Есть у меня в сыске одно заданьице деликатного свойства, и мне позарез нужен напарник-женщина, умеющая постоять за себя и владеющая кое-какими магическими навыками.

— А больше знакомых нет? — холодно отозвалась Лирка. Нет, никуда она не пойдёт.

— Майяри не в городе, Лилея тоже… но её бы Мадиш никуда не пустил, — Викан фыркнул. — А так на боевом отделении школы магии до сих пор учится очень мало девушек и далеко не все из них заканчивают обучение.

— А среди других отделений хатерай нет?

— Есть, но с ними сложнее договориться. Я бы и тебя не трогал, но никто из товарищей-сыскарей не хочет примерять на себя роль прекраснейшего из творений богов, а меня дед подвесит… — Викан кашлянул и подтянул штаны. — Дедушке это не понравится.

— Со мной договориться не проще.

— Тогда, может, мне обратиться напрямую к хайнесу и попросить его отрядить тебя мне в помощь? — наглый оборотень хитро прищурил глаза, на что-то намекая, но Лирка озадаченно на него посмотрела. — Заодно кое-что поведаю ему…

Женщина недоверчиво распахнула глаза. Он сейчас пытается её шантажировать⁈ Волна возмущения накатила и чуть не задушила её. Впрочем, Лирка быстро взяла себя в руки, припомнив письма Майяри, в которых та никогда не утверждала, что «брату» присуще благородство. Невольно торжество заставило её искривить губы.

— А он уже знает, — выплюнула она. — Вспомнил. Сегодня.

Викан аж с лица спал. Проступило такое разочарование, что Лирка и без подсказки Ирреса сообразила: ничего бы он хайнесу не сказал. Для чего-то другого знание приберегал. Даже хорошо, что теперь не сможет им воспользоваться. А вот она… По губам скользнула хищная улыбка.

— Интересно, что скажет хайнес, когда поймёт, что один из самых преданных его подданных посмел скрыть от него такое.

Вместо того, чтобы смутиться или раздосадоваться, оборотень восхищённо приподнял брови, отдавая дань её коварству.

— А что скажет Майяри, когда узнает?

Ухмылка сползла с лица Лирки, и в глазах Вотого разгорелось торжество.

«Хватай его за горло прямо сейчас!— советовал разозлённый Иррес. —Даже пикнуть не успеет, как переломим».

Но Лирка только хрустнула пальцами. Воображать не хотелось, что сотворит Майяри, но почему-то магичка была уверена, что подруга главным виновником выставит хайнеса, а Лирке и без того тяжело живётся.

— Да ладно тебе, — Викан от шантажа вновь перешёл к уговорам. — Оформим всё по протоколу, как помощь сыску. И, думаю, тебе самой будет очень интересно, — он подошёл ещё ближе, что стало казаться, будто он пытается притереться к ней и поцеловать. — Маг тут какой-то объявился среди теневых кругов. По виду моль блеклая, но ходит в сопровождении дюжих молодцов. Господин Идрай полагает, что молодцы — иноземцы. И вообще подозревает, что хоёторцы.

«С этого и следовало начинать»,— проворчал Иррес.

Лирка нахмурилась.

— Хайнесу докладывали?

— А что докладывать? Подозрения? Пока ничего точно не известно. Мы его даже за грязные дела прижать не можем. Не ловили, но подозреваем. Есть тут тройка странненьких дел…

— Нужно обязательно доложить хайнесу. Он крайне внимательно относится ко всему, что связано с Хоётором. Если мы сейчас их спугнём, он шкуры с нас снимет.

— С нас? — Викан лукаво улыбнулся.

Лирка только скривилась и молча направилась к товарищам.

— Мне нужно будет отойти, возвращайтесь без меня.

— Надолго? — тут же обеспокоился Хабдир, подозрительно посматривая на Викана.

— А как же праздник? — возмутился Ёрих.

— Что случилось? — тут же полюбопытствовал Викан.

Ёрих горделиво улыбнулся и расправил плечи.

— Имя нам дали. Мы теперь эти… имянные.

— С именем рода, — прошипел Нарий, для которого отлучка Лирки выглядела очень подозрительно.

— Серьёзно? — шутливое выражение исчезло с лица Викана, и он поражённо уставился на Лирку, которая качнула головой. — Вот это да! И кто вы теперь?

— Шхаелые, — Ёрих таял от гордости.

— Звучит-то как! — оценил Вотый. — Так в протокольном приказе и укажем: «Лирка Шхаелый по сыскной надобности была привлечена в помощь…»

Услышав строчку из будущего документа, женщина невольно ощутила, как теплеет в груди, и почувствовала бо́льшую готовность прийти на помощь сыску.

— Лиркаа, — смущённо поправила она. — Лиркаа Шхаелый.

— Дана рода Шхаелый, — строго, явно с намёком дополнил Нарий и косо посмотрел на Викана. — Очень надеюсь, что вы не собираетесь втравить главу нашего рода в неприятности.

— И в мыслях нет! — пылко заверил его Вотый.

Заверения Викана Вотого, конечно, оказались ложными. Вместо того, чтобы зайти в сыск и получить какие-то инструкции, тот притащил её к незнакомой даме, по пути истерзав вопросами про то, как хайнес вспомнил и как отреагировал. Судя по весьма вольному поведению женщины и легкомысленному облачению — она вышла к ним в немыслимой красоте ночной рубашке, которая едва-едва прикрывала полную грудь, — дама относилась не к самому приличному обществу. Жила она во вполне симпатичном многоэтажном доме и занимала пару прекрасно мебелированных комнат. Лирка слышала о женщинах, которые жили за счёт содержания состоятельных мужчин, оказывая им услуги не самого приличного толка, но ей впервые довелось лично встретиться с

Эта госпожа явно стоила очень дорого и цену свою прекрасно знала. Высокая, полногрудая, с покатыми бёдрами и длинными светло-русыми волосами, невообразимо женственная и ничуть этой женственности не стесняющаяся. Буквально выпячивала её. Лирка рядом с ней ещё сильнее почувствовала собственную неуклюжесть и мужиковатость.

— Позволь представить, — совсем по-светски завёл разговор Викан, — госпожа Жеѐта, очень хорошая знакомая моего брата Увашара.

— А когда-то была и твоей… — госпожа Жеета сладко улыбнулась.

— Увы, я уже не столь свободен. А это госпожа Лиркаа Шхаелый.

Услышав имя рода, Лирка поспешила взять себя в руки и отвесить женщине церемонный поклон. И только потом поняла, что приветствие было излишне мужским.

— Госпожа Лиркаа на эту ночь будет моим напарником, и мне очень нужна твоя помощь, чтобы она выглядела как самый привлекательный цветок этой улицы.

Лирка растерянно на него посмотрела. Кого он хочет из неё сделать?

— Только госпожа Лиркаа — дана уважаемого рода, честная вдова и мать прекрасного сына, так что сделай так, чтобы её мало кто мог узнать. Конечно же, труды будут хорошо вознаграждены.

— Не переживай, мой хороший, — госпожа Жеета уже не смотрела на Викана, занятая изучением Лиркиной фигуры, — мы с девочками смогли сотворить нежнейший цветок даже из тебя, а тут столь превосходный материал, — она без стеснения прижала ладони к груди магички, приподнимая и наслаждаясь тяжестью, затем огладила упругий живот и оценивающе похлопала по бёдрам, словно норовистую кобылу. Лирка не осмелилась ей перечить. Почему-то рядом с красивыми женщинами она чувствовала себя беспомощной. — Но вот это, — госпожа Жеета бесцеремонно схватила её за подбородок и заставила повернуть голову набок, чтобы лучше рассмотреть ветвистый шрам, — будет сложно скрыть.

— Может, замазать чем-то? — предложил Викан.

— Нет, слишком явный, — отвергла предложение женщина, — такой ничем не скроешь, если только ты не хочешь её в маске вывести. Но, — по пухлым губам скользнула хитрая улыбка, — можно сотворить из него нечто иное. Пусть все посчитают это маленькой экзотической прихотью красивой женщины.

Лирка ощутила, как её заполняет ужас. Ирресов ужас.

«Лирка, чего она хочет?»

— Глаза поменьше, лицо попроще, — наглец Викан лучился довольством, продолжая осматривать сидящую напротив женщину. — Совсем неплохо получилось, тебе очень идут платья. Давай, приходи в себя.

Лирка возмущённо на него уставилась.

«Его бы во всё это обрядить»,— на самом деле Иррес даже особо не злился.

После того, как на зов госпожи Жееты выпорхнули соседки, такие же красивые, наглые и смешливые, и закружили вокруг Лирки, раздевая её и вытряхивая из мундира, за который та отчаянно цеплялась, страшно уже не было. Ошеломление и страх перешли на новый уровень, и Лирка просто выпала в прострацию, а Ирреса малость утешили красивые полуголые женские тела, которые без стеснения об них отирались. Сборы заняли такое невероятное количество времени, что солнце почти скрылось за горизонтом, когда они садились в экипаж.

Зато теперь Лирка была такой, какой никогда не была. И даже вообразить не могла себя такой! Образ, увиденный в зеркале, всё ещё стоял перед глазами и вызывал одобрительную оторопь даже у Ирреса. Только господин Наэш казался ничуть не удивлённым и уверял, что ничего иного и не стоило ждать.

Когда её подвели к зеркалу, Лирка сперва отпрянула, вызвав смех у женщин, которые тут же начали подшучивать над скромной вдовой, не обласканной мужним вниманием. Потом осторожно подошла и ошеломлённо уставилась на себя. Ей подобрали платье сапфирового цвета, слишком роскошное и восхитительное на взгляд Лирки. Изначально Жеета остановила свой выбор на жемчужного цвета платье, которое не очень подходило для вылазки, но хорошо смотрелось с невинным личиком, а ещё имело интригующий вырез, в котором хорошо смотрелась обнаруженная между грудями татуировка в виде галки. Но здесь Лирка проявила твёрдость и тихо намекнула женщине, что, может, она и честная вдова, но ей тоже есть что скрывать. И тогда из недр гардероба было вытащено более подходящее по цвету и фасону платье. Верхняя его часть плотно облегала талию, закрывала всё вплоть до горла, опоясывая шею тонким воротничком-стойкой. Грудь приподняли повыше, жёстко утянув лифом рёбра, и теперь она волнующе поднималась под собранной складками тканью. А вот рукавов не было вовсе! Их отсутствие самым неприличным образом открывало руки, но больше всего Лирку смущали оголённые плечи. Подол платья широким шуршащим великолепием падал в пол, и Лирка откровенно не понимала, как в нём передвигаться, чтобы не наступать. Талию крепко перетягивал широкий кожаный ремень, отчего та казалась уже, чем была на самом деле. Или из-за широкой юбки… Магичка на какое-то время растеряла все связные мысли, пытаясь примириться с тем, что в зеркале действительно она и что платье ей… в самом деле идёт.

Когда женщины, коварно хихикая, принесли панталоны, чулки и туфли, Лирка воспротивилась и даже пригрозила выскочить в окно. Она настояла на том, чтобы оставить собственные портки, штаны и сапоги. А то придётся драться, а у неё там… о, боги!.. кружева! Нет, нет и нет! Ни в коем случае! Она даже нарычала на напирающих женщин, и те всё же решили, что стоит уступить.

Но ещё больше, чем платье, Лирку поразило собственное лицо. Её долго красили. Кожа с непривычки чесалась от пудры, а обильно обмазанный чем-то шрам зудел, и женщина едва удерживалась, чтобы не потереть его. Ресницы ощущались неприятно тяжёлыми от краски, а вот искусанным губам было хорошо. Их смазали чем-то жирным, и ранки наконец перестали ныть. Исчезло и желание постоянно их облизывать. Жеета долго решала, использовать ли парик, но потом решила, что если быть эксцентричной, то быть эксцентричной во всём. Как-то по-особому зачесали кудри и водрузили на них венок из шипастых роз тёмно-алого, почти чёрного цвета.

И из зеркала на Лирку смотрела совершенно незнакомая женщина, похожая на неё только испуганным взглядом. С белой кожей, на которой сочно алели яркие губы, чёрными бездонными омутами темнели глаза, а по правой половине лица, на месте шрама, ветвилась выведенная чёрной тушью шипастая ветвь, так хорошо сочетавшаяся с тяжёлым венком, в котором колючек было больше, чем цветов.

«Я завидую себе,— потрясённо выдохнул Иррес. —Как мне повезло находиться в этом теле!»

«Иррес»,— укоряюще протянул господин Наэш.

Даже Лирка понимала, что образ излишне смелый. Она не сможет с достоинством нести его, и осознание этого заставляло её ещё больше нервничать. Когда первое ошеломление схлынуло, она явно увидела все недостатки.

В тон платью подобрали длинные перчатки, чтобы скрыть грубую кожу ладоней, и нежнейшую шаль, а то вечера холодные. И вот сейчас Лирка сидела, завёрнутая в эту шаль, как в крылья, что нисколько не соответствовало роли раскрепощённой девицы.

— Представь, что ты пробираешься на территорию врага и тебе нужно во что бы то ни стало раздобыть сведения, — пытался помочь ей расслабиться Викан.

— Я служила в Диком Хоёторе! — огрызнулась Лирка. — И мне никогда не приходилось пробираться к врагам в таком! Да на заставе такой роскоши видеть никто не видел!

— Если не получается сыграть роль, сыграй невозмутимость, — предложил Викан. — Давай, раскрывайся. Никто не поверит, что такая красивая женщина так оделась, чтобы кутаться в покрывало.

Он настойчиво потянул за шаль, и Лирка неохотно уступила, позволив оголить одно плечо. Когда экипаж остановился напротив ярко освещённой таверны в не самой злачной части города, магичка с ещё большим сомнением осмотрела свой наряд. Ей заведение не казалось достойным такой роскоши.

— Вполне приличное место. Симпатичные горожанки даже приходят сюда днём съесть пару пирожных. А ночью это местечко превращается в заведение более раскрепощённое. Откровенной голытьбе выпить здесь не по карману, но стража из начальства порой заходит. Да и я тут был частым гостем, никто не удивится, что наконец-то опять пришёл с дамой.

Лирку немного зацепило «наконец-то» и «опять», но она слишком была погружена в собственные волнения и тревоги, чтобы допытываться до смысла чужих оговорок. Ей сейчас предстоит выступить в роли, в которой она никогда не выступала. Да что там про роль содержанки, которая сопровождает своего господина! Она роль женщины не помнит, как играть!

— Наш маг повадился сюда ходить. Видимо, любит хорошую жизнь, но в более дорогих заведениях либо не может появиться, либо боится. Бывает здесь почти каждый день.

— Какой у нас план?

— По обстоятельствам, — легкомысленно заявил Викан.

— Я не могу действовать вэтомпо обстоятельствам! — с нажимом прошипела Лирка.

— Хорошо бы за ним проследить, может, что-то подслушать… — оборотень откровенно юлил, но потом всё же сдался. — Я подумывал, чтобы ты привлекла его внимание, он падок до женщин. Но, похоже, для тебя это будет непосильная задача.

Лирка едва сдержала ругательство и совет позвать госпожу Жеету. Та бы точно привлекла внимание. Но она тут же себя укорила. Госпожа Жеета — женщина слабая и не сможет себя защитить, если вдруг дело осложнится.

— Хорошо, — выдохнула она, — тогда по обстоятельствам.

— Расслабься. И не забывай придерживать подол.

Викан первым покинул экипаж и подал руку Лирке. Та наконец смогла по достоинству оценить мужскую помощь в столь простом деле. Спустилась на мостовую она всё равно довольно неловко, смущённо поправила сползшую шаль, потом отдёрнула руку, оставив как есть, и вцепилась в протянутый локоть.

— Не опускай глаза, ты не послушница монастыря.

«Давай я»,— с энтузиазмом предложил свою помощь Иррес.

«Нет»,— резко воспротивился господин Наэш.

Лирка тоже посчитала, что помощь вспыльчивого духа в столь деликатном деле может оказаться не к месту.

Несмотря на довольно раннее время, в таверне уже было шумно. Стоило им войти, как навстречу заторопился невысокий кругленький оборотень, рыжий и усатый.

— Господин Викан, вас ли я вижу? Давненько вы к нам не захаживали. Полгода уж, — хозяин таверны окинул липким взглядом Лирку, но та выдержала его внимание вполне спокойно. На заставе и не то приходилось терпеть.

— Дела, Ѝриш, дела, — расплылся в улыбке Викан. — Место у окна не занято? О, вижу, свободно. Накрой нам плотный ужин и принеси бутылочку лучшего вина, не знаю уж, какое у вас сейчас здесь подают.

— Мы вкусам не изменяем, — гордо заявил хозяин. — Распоряжусь подать для вас закарийского. Госпоже тоже…

— Госпоже травяного отвара, — холодно перебила его Лирка. Липкое внимание оборотня дало силы играть роль, будто вернув во времена пребывания на заставе.

Хозяин хотел было пошутить что-то насчёт дерзости гостьи, но та, рассматривая помещение, повернулась к нему правой половиной лица, расписанной, словно это было дорогое полотно, и изумлённый оборотень забыл, что хотел сказать.

Их со всем почтением проводили к столу, и Викан помог Лирке присесть. Устроившись на стуле, та слегка расслабилась, хотя ей продолжало казаться, что все взгляды прикованы к ней. Впрочем, здесь она не ошибалась. Взоры посетителей устремились за вошедшими гостями. Если Викана довольно быстро узнали, кто-то даже кивнул ему в знак приветствия, то его спутница осталась загадкой.

Таверна действительно производила вполне приятное впечатление. Чистая, хорошо устроенная и обставленная мебелью, претендующей на некоторое изящество. Но всё же чувствовалось, что это место не для благородной публики. Бо́льшую часть посетителей составляли мужчины, добротно одетые, ведущие тихие степенные разговоры. Хотя количество выпивки на их столах заставляло усомниться, что степенность их продлится долго. Женщин присутствовало совсем немного, всего четыре, и ни одна не была одета столь шикарно, как Лирка. Хотя… Всё же их спутник не Викан Вотый, который мог позволить себе не только одеть женщину, но и осыпать её драгоценностями.

— Обычно он занимает место у стены, — Викан склонился к её шее, якобы чтобы прижаться поцелуем, и Лирка даже сообразила слегка запрокинуть голову, открывая доступ к коже. — Вместе с ним его охранники. Сможешь определить, хоёторцы ли они?

— Надо смотреть. В Хоёторе много народов, я не сталкивалась со всеми. Только с теми, что живут близко к границе.

— Ладно. Пока ждём нашего красавчика, поговорим о более приятных вещах. Например…

— Нет, — Лирка решительно отказывалась обсуждать хайнеса, его воспоминания и его реакцию.

— Он наверняка был взбешён.

Женщина поджала яркие губы, подтверждая предположение.

— Удивлён, что он вообще отпустил тебя.

— А что он должен был делать? — Лирка недовольно на него посмотрела, Викан восхитился тому, как ей идёт быть раздражённой. — Запереть меня? За что? За обман? Я не страну предала, а свою честь прикрывала. Конечно, он меня отпустил.

— Просто отпустил? — уточнил Викан. — Без условий?

— Попросил быть снисходительной к его вниманию и всё. Что ещё он мог сказать? Да, злился. Имел право… наверное. Что ещё он может мне сделать?

Лирка сама себя старательно убеждала, что ничего Сильнейший

— Он что-то задумал, — уверенно заявил Викан, и женщина испуганно на него посмотрела. — Сама погляди. Его птица к тебе неровно дышит…

— Откуда ты…

— Ну он бы ещё не в храме моего дяди, а на главной площади вздумал к тебе приставать, — хмыкнул оборотень. — Наш хайнес предпочитает жить со своей птицей в мире, а та вряд ли хотела тебя отпускать.

— Ты надумываешь.

— Кроме того, он после Незабудки.

Вот Тёмные! Всё знает!

— Значит, полностью он не вспомнил, так?

Лирка закусила губу от досады, но вспомнила о краске и поспешила разжать зубы.

— Дарен терпеть не может неведение, — торжественно прошептал Викан, вновь склоняясь к ней. — Если он чего-то не знает, то прикладывает все усилия, чтобы узнать. Он может оставить в покое чужую тайну, если она не касается его самого, его семьи и страны. Но… — оборотень умолк, представляя Лирке возможность самой додумать.

Им пришлось прервать разговор из-за подоспевшего подавальщика. Пока он расставлял тарелки и раскладывал приборы, в таверну вошли ещё гости. Лирка сидела спиной к залу, Викан нарочно посадил её так, чтобы меньше нервничала.

— А вот и наш красавчик.

Лирка не стала оборачиваться и дождалась, когда гости пройдут к столу у стены. Мага она не смогла рассмотреть сразу, закрывали широкие спины сопровождавших его мужчин. Одеты те были вполне по-салейски, только вот вышивка на спине имела совершенно неуместный смысл: такое нашивали совсем маленьким детям, так что неудивительно, что их сразу приняли за иноземцев. Высокие, очень крепкие. Один обернулся, окидывая зал подозрительным взором, и Лирка отметила скуластое лицо с раскосыми глазами, слишком уж тёмный цвет кожи и жирный блеск, через который проглядывали тёмные пятна, казавшиеся оспинами, но магичка заподозрила в них любимые шаманами татуировки.

Только шамана им не хватало.

Второй по внешности походил на первого, и в распахнувшемся вороте Лирка рассмотрела чёрные те же линии татуировок.

У неё всё ещё оставались сомнения, пока она не бросила взгляд на мага, который наконец уселся и с живым, жадным интересом осмотрелся, задерживаясь взглядом на каждой женщине.

«Ах, скляда плешивая!»— высказал за всех изумление Иррес.

Прямо на Лирку смотрел старый и не самый приятный знакомец, маг Дориний, который вообще-то должен быть на Харинской заставе. Справиться с изумлением ей удалось лишь огромным усилием воли, но вот отвести взгляд она не успела. Сальный, липкий и такой знакомый и мерзкий взор мага пал на неё, и блеклые голубые глаза сладострастно затуманились.

Он её не узнал.

Дориний продолжал смотреть на неё и наслаждаться увиденным. Ни проблеска узнавания, ни малейшего беспокойства. И Лирка ощутила собственное превосходство перед не узнавшим её магом. Смущение, робость и ощущение, что она не на своём месте, вмиг отступили, оставив её наедине с целью. Расслабив напряжённые руки, она позволила шали скользнуть на локти, открывая сальному взгляду вид на недосягаемую для него красоту, и растянула яркие губы в улыбке.

— Эй-эй, полегче, — тихо окликнул её Викан. — Ещё немного, и мне придётся ревновать, а я страшен в ревности.

Лирка обернулась к нему и, опёршись щекой на кулак, с безмятежной улыбкой протянула:

— Я знаю эту плешивую сволочь. И теперь уверена, что рядом с ним хоёторцы.

— Милый мой друг, — с преувеличенной любезностью пытался донести до собеседника свою мысль Юдриш, — Мариш, может, и в какой-то мере остепенился, но власть не потерял и выпускать её не собирается.

— Да я разве спорю, — немного испуганно затараторил его сотрапезник, потеряв всякий интерес и к еде, и к выпивке, — это ребята брешут…

— Ребята пусть брешут, а ты не повторяй. Мариш скор на расправу. Или ты думаешь, что Шѝнка в прошлом месяце исчез вместе со всей бандой, потому что действительно решил податься в другой город? Рыба наверняка уже всё мясо с костей объела. Пожирела…

Юдриш сделал вид, что не заметил, как передёрнуло юного товарища, с которым он выбрался, чтобы немного развеяться и выпить, и окинул цепким взглядом зал. С интересом задержался на Викане Вотом, а затем и обласкал одобрительно его спутницу. Та сидела к ним как раз лицом, но скрытого за резной перегородкой оборотня сама видеть не могла. Красивая девица. Только незнакомая. Или знакомая? Юдриш прищурился, пытаясь понять, где видел эти глаза, и узнавание пронзило его резко и неожиданно, как молния дерево.

— Хрибный, — изумлённо выдохнул он. — Это ж наша гостья!

— Да не может быть! — не соглашался Вирья̀р с товарищем.

— У меня глаз намётан на баб, — не унимался тот, продолжая осматривать спутницу Викана Вотого. — Лирка это! Ну ты сам смотри, много ли баб ты с таким взглядом видал?

Вирьяр засомневался. Но казалось невероятным встретить молчаливую и строгую магичку в таком месте, в такой компании, да ещё и в таком виде!

— Ребята обалдеют, когда мы расскажем! — горячо шептал товарищ. — Какая, оказывается, красотка вместе с нами защищает хайнеса! И как удивится господин Аризей!

Глава 3

Дана Лиркаа

— Хайнес не будет против, если мы задержим его, не имея доказательств причастности к каким-то преступлениям, — убеждала Викана Лирка.

— А если он ушёл со службы на заставе? — продолжал сомневаться в законности затеваемого оборотень.

«Это точно тот пресловутый Викан Вотый, которому законы и приличия не писаны?»— сомневался Иррес.

Лирка невольно, помня историю с Ёрихом и переменчивой химерой, тоже засомневалась.

— Брат с меня шкуру сдерёт, если я в его отсутствие что-то сотворю во вред репутации сыска, — мужчина почувствовал её недоверие и поспешил оправдаться, — а Майяри его поддержит. С двумя мне точно не справиться.

Тогда ладно. Из писем подруги Лирка знала, что харен Ранхаш слов на ветер не бросает. Если обещал спустить шкуру, то поможет только заступничество очень влиятельных персон: хайнеса, хайрена Иерхарида, консера Шереха, господина Шидая или Майяри. Нарушь они сейчас закон и обидь невинного, и ни одно из перечисленных лиц за них… за Викана не заступится.

Но отступить Лирка и не подумала.

— Даже если он ушёл со службы официально, он выглядит рядом со своими спутниками подозрительно. И ты сам говорил, что его в чём-то подозревают, просто доказательств причастности нет. В чём его подозревают?

— Это тайна следствия!

— Привлекать меня к следствию можно, а делиться, в чём подозревают преступника, нет? — холодно возмутилась Лирка.

«Кругом одна несправедливость»,— Иррес развлекался

Со стороны казалось, что красивая спутница чем-то недовольна, а легкомысленно улыбающийся сопровождающий пытается её успокоить и умилостивить. Лирка изредка бросала взгляды на Дориния и ловила ответные взоры мага, который, видимо, надеялся, что ссора пары обернётся для него неожиданно приятной компанией. И Лирка была готова ему эту компанию организовать.

— На самом деле, — Викан подался ближе и, взяв её ладони, поднёс их к губам, якобы целуя, а на самом деле прикрываясь от излишне любопытных, — мы сами не очень хорошо понимаем, в чём его обвинить. Наши засланцы среди теневых кругов обратили внимание, что эта троица зачастила в гости к главарям некоторых банд и даже вроде бы пытается выйти на Мариша.

Лирка удивлённо приподняла брови.

— Мы бы, может, не обратили на них пристального внимания, предоставив засланцам и дальше наблюдать за ними, но спутники у мага больно подозрительные, а сверху поступил приказ внимательно отслеживать всё, связанное с Диким Хоётором.

Сбоку раздался взрыв хохота: светловолосая барышня веселилась над шутками своего уже пьяного спутника.

— Собственно, они могли ничего противозаконного и не сделать. Если не считать общения с бандитами. Но…

— … если они лазутчики, — Лирка подхватила его мысль, — то наличие преступления необязательно для задержания.

Викан отрицательно мотнул головой.

— Если они лазутчики, то могут вывести на других соглядатаев.

— Нет, — не согласилась с ним женщина.

Пришлось прерваться, потому что вернулся подавальщик, но уже с блюдами. Дождавшись, когда он расставит еду и уйдёт, Викан в нетерпении опять подался к женщине.

— Почему «нет»?

— Потому что это хоёторцы, — Лирка была уверена в своей правоте. — Они редко отправляют соглядатаев в компании, превышающей двух мужчин. Только мужчин! Один раз слышала, как поймали сразу трёх, но даже хаварий Гед был удивлён, а он там служит со времён войны за Арван-Ё. Чаще всего они приходят по одному, иногда парами.

— Но нам сказали, что есть информация, будто в городе может быть несколько лазутчиков…

— Это не значит, что других не посылают, — перебила его магичка. — У хоёторских углядатаев есть тактика на одно и то же дело отправлять нескольких лазутчиков, но по одиночке, так, чтобы они сами не знали, что где-то рядом может быть товарищ. Это исключает вероятность выдачи соглядатаев, если одного из них поймают. Реже посылают парами. Чаще всего, чтобы что-то выкрасть и принести. Один несёт предмет, а второй следит за ним, чтобы не сбежал с краденным. Чтобы они между собой не договорились, в пару нередко недругов ставят.

Викан осторожно, из-под чёлки, взглянул на охрану мага и отметил, что те не очень-то стремятся общаться друг с другом, но откровенно враждебно не смотрят.

— Здесь другое, — Лирка посмотрела на спутников мага открыто. Глупой женщине многое простительно, пусть и не дозволено. — Подозреваю, что один из них шаман, а второй воин. Шаман по статусу выше, так что, думаю, он главный в паре.

— Шаман — это плохо?

— Смотря какой шаман. Вряд ли на вражескую территорию отпустят действительно талантливого мага… шамана, но и неумеху тоже не отправят. Подозреваю, что это младший шаман какого-то хоёторского народа, стремящийся выбиться на пост одного из главных шаманов. Я бы не хотела с ним связываться в одиночку, — честно призналась Лирка. — У хоёторцев нет школ магии, поэтому нельзя даже предположить, что он может знать. Последний шаман, с которым я имела удачу столкнуться в бою, владел хаганским наследием. Даже не знаю, есть ли в Салее маги, которые владеют этими приёмами.

— Тогда сейчас мы их не трогаем…

— Мы же и не планировали, — подозрительно прищурилась Лирка.

— По обстоятельствам, — мило улыбнулся Викан. — Теперь я точно уверен, что мы их не трогаем, передаём весточку нашим друзьям…

— … и хайнесу. Нет, — женщина вспомнила о травме Сильнейшего, — господину Аризею.

Викан скривился. Лирка была хорошо осведомлена о негласном противостоянии между городской стражей и сыскарями, между сыскарями и судебниками, между сыскарями и оборотнями-ищейками из дворца… Впрочем, всем противостояли не только сыскари, каждая из перечисленных структур стремилась показать своё превосходство над остальными. Из-за этого в расследованиях часто возникали препоны, что бесило Майяри, которую чаще всего отправляли на переговоры с «друзьями» из других ведомств: с хаги, способной разнести полстолицы, мало кто отваживался спорить. И Лирка начинала ощущать это противостояние на себе. Её прямо-таки возмущало, чтос нимине хотят делиться информацией, хотя именно на их плечах было всё, связанное с Хоётором.

Судя по прищуренному взгляду Викана, он уже не считал, что привлечь Лирку было хорошей идеей. Может, он думал, что она недостаточно прониклась службой во дворце, чтобы видеть товарищей в лице тамошних ищеек? Но так с сыскарями она вовсе дела не имела, и дружба с Майяри ни о чём не говорит.

На какой-то миг на Лирку накатило ощущение, что враг сидит не у стены в компании хоёторцев, а вот совсем рядом и смотрит на неё жёлтыми глазами. Нет-нет, разобраться с настоящими врагами важнее!

«Здраво»,— похвалил господин Наэш.

«Но больно с ним не откровенничай»,— Иррес принял соперничество ближе к сердцу.

— Эй, Лирка!

Женщина не сразу осознала, что её зовёт кто-то со стороны. Встретить знакомых в таком месте она совершенно не ожидала и сперва вопросительно взглянула на Викана, но увидела, что тот сам чуть удивлённо смотрит куда-то ей за спину. И она обернулась. Обернулась и поняла, какую глупость совершила.

На неё, радостно улыбаясь, смотрел весьма знакомый оборотень. У его спутника тоже была знакомая внешность, и до Лирки с небольшим запозданием дошло, что это её товарищи по службе — охранители тела хайнеса. Они тут что делают? Растерянность быстро сменилась досадой, а затем и испугом.

— Я же говорил, что это она! — радостно заявил охранник.

Лирка не удержалась и краем глаза посмотрела на Дориния.

Что ж, можно больше не осторожничать.

Маг, озадаченно хлопая глазами, всматривался в видимую ему часть лица, и на его физиономии всё ярче и ярче проступало узнавание, смешанное с изумлением, негодованием и злостью.

— Обстоятельства сменились, — донёсся до слуха приглушённый голос Викана.

Дориний что-то яростно зашипел напрягшимся охранникам, и те тут же упёрлись тяжёлыми взглядами в женщину. Привычного для хоёторцев пренебрежения в их глазах не было, видимо, успели присмотреться к салейским женщинам, которые не всегда стеснялись использовать дарованные им природой силы.

На краткий миг всё замерло, а затем хоёторцы и Лирка одновременно рванули друг к другу. Викан, не ожидавший, что магичка сразу же бросится в атаку, оторопело открыл рот и ринулся на подмогу с запозданием. Дориний же, трусливый гад, вскочил и с

Тот, видимо, хотел просто оттолкнуть боевую дамочку с пути, чтобы пробиться к выходу. Вот где во благо сказалось хоёторское суеверие, что окна — это врата в мир духов! А может, и схватить хотел, но Лирка уклонилась от могучей ручищи и, задрав подол, стопой пнула мужчину в голень, а затем, стиснув зубы, со всей силы двинула коленом в низ живота, чуть выше самого уязвимого мужского места. Хоёторец сдавленно охнул, согнулся, и Лирка ударила его лбом в нос. Сочно хрустнуло, сломался и венок, шипами впившись в лицо мужчины и в лоб магички, и нос оборотня. Коротко взвыв, противник отшатнулся, но тут же опять шагнул вперёд, уже занося кулак.

— В сторону, сумасшедшая! — рявкнул Викан, но Лирка рявкнула в ответ, пропуская удар над головой:

— Лови Дориния!

Бухнуло, сидящих за угловым столиком мужчин воздушным ударом вместе со стульями сбросило на пол, и маг, снося посуду, еду и напитки, рванул к окну по столешнице. Помянув Тёмного, Викан поспешил к нему, но почти грудь в грудь столкнул со вторым хоёторцем. Тот не паниковал и с презрением следил за магом. Оторопевшая тишина в таверне подсказала ему, что тщедушная парочка — их единственные противники, а они у него опасений не вызывали.

Первый всё же исхитрился и влепил кулак в челюсть Лирки с левой стороны, бросив женщину ударом прямо на стол. Та рухнула боком, снеся плечом бутылку дорогого закарийского вина и блюдо с жареной утятиной. Со звоном и дребезгом, перемежаемым горестными стонами хозяина, посыпалась посуда. Опомнившись, завизжали женщины. Рядом, за резкой перегородкой, обозначилось суетливое движение. Лирка резко села, снося на пол и бокалы. Голова слегка кружилась, и она едва не рухнула вслед за ними, потеряв равновесие. Внутреннюю сторону щеки защипало отвратительной саднящей болью.

— Маг!

Лирка дёрнулась на оклик Викана, который принял на себя её противника и отлично держался, несмотря на существенную разницу в комплекции. Второго, к удивлению женщины, взяли на себя её товарищи по службе. Хоёторский шаман с трудом удерживал оборону против двух закалённых на службе охранителей и терял спокойствие. Воспользовавшись шансом, женщина, путаясь в юбках, бросилась к магу, который никак не мог распахнуть забранное фигурной решёткой окно.

— Остановите, остановите её! — истерично приказывал Дориний, всё судорожнее и судорожнее дёргая раму.

— Что ж ты творишь, скляда! — орал на него хозяин, пытающийся пробраться мимо дерущихся к магу.

Навалившись на стол животом, Лирка схватила Дориния за щиколотку и потянула к себе. Воспротивившийся маг охнул и вцепился в ручку уже не для того, чтобы окно открыть, а чтобы удержаться за что-то. Рама угрожающе затрещала, хозяин по-звериному зарычал и, отважно оттолкнув в сторону сцепившихся Викана и хоёторца, подбежал и вцепился в руки мага, стараясь отодрать того от недавно поменянного окна.

— Пусти меня! — вопил Дориний.

— Держи! — рычала Лирка, под треск штанов подтягивая мага ближе.

Дверь распахнулась, впуская внутрь подвыпившую компанию из трёх оборотней.

— Это же Викан! — распахнул глаза один из них. — А ну бей тварину!

Познаний в южносалейском хватило, чтобы противник Вотого осознал, что вошедшие могут стать помощниками, и пихнул в их сторону оборотня, а сам развернулся и бросился на Лирку.

— Бей его!

Викан едва успел упасть на пол и перекатиться под ближайший стол. Женщина, ноги которой он невольно облапал, вновь завизжала, и оборотень поспешил извиниться перед её кавалером:

— Прошу прощения, — и шмыгнул за перегородку.

От мага Лирку оторвали вместе с куском штанины. Хоёторец, обхватив её руками, поднял над полом, но женщина затылком саданула ему в челюсть и метко пнула в колено. Ей удалось развернуться, но вырваться не вышло: крепкий оборотень слишком быстро пришёл в себя и прижал её к груди, явно вознамерившись сломать в объятиях.

— Пшёл прочь! — Дориний пнул хозяина таверны в грудь, отбрасывая его на пол, и наконец догадался использовать на окне взрывную печать самого простого уровня.

Глухо взревевшая Лирка засопротивлялась ещё отчаяннее, но слабый «бух», хруст и торжествующий вопль оповестили, что маг всё же пробил путь к свободе.

«Эта тварь уходит!»

Лирка и так была зла, а бешенство Ирреса окончательно вывело её из себя, и она зубами впилась в сгиб между плечом и шеей, вгрызаясь до крови и плоти. Хоёторец взревел и с той же силой, что до этого сжимал, начал её отпихивать, но женщина запустила зубы так глубоко, что оторвать бы её вышло только с мясом.

«Лиркая, хватит!»— перепугался господин Наэш.

Лирка опомнилась, и мужчина всё же отшвырнул её на пол, прямо к ногам пьяных недругов Викана, к которым тот не спешил выходить из-за перегородки. Зажав истекающую кровью рану, хоёторец плюнул на суеверия и выскочил на улицу вслед за магом. Шаман, бросив на него отчаянно-злой взгляд через плечо, швырнул противникам стол и тоже замарал себя позором, сбежав через развороченное окно.

— Вылезай, сучий выродок! — орал один из пьяниц, имея в виду Викана. — Думал, я тебе невесту свою забуду? Эта его, что ль? Ребята, хватайте шлюху! Повеселишься с нами вместо своего дружка!

К Лирке уже потянулись руки, но Вирьяр и Ташѐй слаженно выступили на её защиту, хотя им бы следовало позаботиться о беглецах.

— О, а проститутка-то с охранителями, — глумливо осклабился обиженный Виканом лысый оборотень.

— Перед тобой дана уважаемого рода, — холодно ответил ему Вирьяр. — Следи за словами.

— Раз спуталась с Викашей Вотый, значит, шлюха! — выплюнул лысый.

Резная перегородка резко отодвинулась в сторону, и между готовящимися вцепиться в глотки друг другу оборотнями встал господин Юдриш. Лирка сперва глазам своим не поверила. Но опомнилась довольно быстро и заглянула за перегородку, чтобы найти Викана, но увидела молоденького, смутно знакомого оборотня и распахнутое окно. Ликование охватило её. Молодец Викан!

— Вяс, чего ты тут буянишь? — добродушно улыбнулся господин Юдриш лысому, одновременно с тем галантно подавая руку вновь запутавшейся в юбках Лирке. — К дане Лиркаа зачем привязался?

— Я… — вмиг побелевший оборотень отшатнулся от женщины, словно та стала прокажённой. — Викан… поганец… Вывел из себя!

— А дана Лиркаа чем виновата? Госпожа, я думал, вы с семьёй празднуете столь замечательное событие, а вы опять на службе. Совсем себя не бережёте.

Лирка была очень благодарна господину Юдришу за своевременное вмешательство, но сейчас было не время рассыпаться в любезностях. Круто развернувшись, она заставила пьяниц отшатнуться ещё дальше, превратившись из очаровательной

— Ты, — она ткнула в Вирьяра, — за господином Аризеем. А ты в сыск, за подмогой.

— Вы без подмоги сюда сунулись⁈ — возмутился Ташей. — Ловить…

— А мы и не собирались ловить! — рявкнула взбешённая Лирка. — Живо!

И, подобрав юбки, быстро взбежала с поваленного стула на стол, а оттуда в выломанное окно.

— А я говорил тебе не окликать! — зло прошипел Вирьяр и бросился к двери.

Ташей поспешил за ним под настороженными взглядами всех присутствующих.

— Опять выбили! — страдал безутешный хозяин над выбитым окном. — Что ж вам, гады, двери-то не по нраву? У-у-у, свиньи…

— Хватит тебе рыдать, — оглянулся на него Юдриш. — Викан всё оплатит. Запиши на его счёт да в родительский дом направь. Там никто и не удивится.

— А простой? Простой⁈

— Ну и простой насчитай.

— Легко вам говорить! — не унимался хозяин. — В конце улицы новое заведение открылось. Пока я ущерб устранять буду, они всех к себе переманят. Это, это кто мне возместит⁈

Юдриш отвернулся от него и его горя и остановил взор на одном из посетителей.

— Вашка̀н, милый мой, — обратился он к знакомцу, — ты сбегай до логова, приведи пяток ребят дане на подмогу. А то как бы Мариш не осерчал, что не подсобили госпоже.

Мужчина, более ничего не спрашивая, оставил свою спутницу в одиночестве и заторопился к выходу.

В таверне наконец наступила тишина, нарушаемая лишь горестными стонами хозяина.

— А эта дана Лиркаа кто такая? — рискнул спросить оборотень, один из тех, кого отшвырнул магией на пол Дориний.

Они так и не поднялись, решив отсидеться у стены и не вмешиваться в чужие разборки.

— О, — проникновенно протянул Юдриш, — это очень уважаемая госпожа! Не так давно перебралась вместе со всем семейством в столицу, — помолчав, он с наигранной печалью выдохнул: — Хотя для всех нас было бы лучше, если бы семейство переехало без своей даны.

«Чуешь?»

Один запах Лирка чуяла очень ярко, он всё ещё оставался на её губах. Заткнув подол за пояс, женщина побежала вдоль домов и через пару саженей завернула в проулок. В нос ударила вонь отхожего места.

«Направо»,— велел господин Наэш.

«Запах не туда ведёт!»

«Ветер с запада дует, но там тупик. Мы не пройдём».

«С твоих времён всё давно перестроили, время только потеряем…»

Не вслушиваясь в их перебранку, Лирка повернула направо, потому что впереди действительно был тупик и она о нём знала.

— А-а-а…

В темноте она на кого-то наступила, отскочила и вернулась назад, подозревая, что это может быть Викан. И угадала. Он лежал на склизкой от влажности земле и пытался подняться на дрожащие руки.

— Что случилось? — Лирка поспешила ему помощь, наткнулась рукой на бедро и по влажной ткани и глухому стону сообразила, что оборотень ранен.

— Они туда побежали, — Викан указал направление и хлопнул её по пояснице. — Давай за ними, только осторожнее. Сильно не приближайся. Я отправил за ними своих ребят. И на Рыбьем тракте их ждут наши, мимо проскочить они смогут только по крышам.

Лирка кивнула и, оставив оборотня у стены, побежала дальше. Привычный для соглядатая лёгкий бег отдавал только чваканьем сырой земли. Петляющий переулок расширился до крохотного дворика между домами, которые лепились здесь так плотно друг к другу, что разветвиться улочка никак не могла — и так едва протискивалась. Весьма похолодевший ветер пощипывал голые руки и непривычно волнующе поигрывал с подобранной юбкой. Когда лёгкая, текущая ткань облегала ноги, у Лирки будто чувствительность возрастала и она ощущала себя… какой-то другой. Хотя очень старалась вообще не обращать внимания на изменения, не то время.

Разорвавший воздух грохот, словно телега опрокинулась на мостовую, заставил её поторопиться.

— Где маг⁈ — заорал кто-то.

Лирка выскочила из тесного вонючего закутка на широкий Рыбий тракт как раз в разгар боя. Хоёторцев и Дориния прижали к статуе Зога Хиземѐйского пятеро оборотней, но выступивший вперёд шаман уверенно отбивался от них, выписывая на мостовой едва ли не танцевальные па. Булыжники ходили под ногами, проваливались, выскакивали из гнёзд, будто из катапульты. Один светловолосый сыскарь неподвижно лежал недалеко от Лирки, а ещё один под прикрытием товарищей стягивал сапоги и явно готовился обернуться в расчёте, что у зверя череп крепче.

«О боги,— восхищённо выдохнул господин Наэш, —это техника танцующего воина! Сохранились только описания её внешнего проявления, но ни одного заклинания, ни одной печати… Ничего!»

«Твои восторги, как всегда, не к месту!»

«Лиркая, ты не справишься с ним. Пропусти меня».

Лирка беспрекословно посторонилась, позволяя господину Наэшу завладеть телом.

— В сторону! — приказал он сыскарям, и те, не сразу сообразив, кто эта женщина, раскатились по подпрыгивающей мостовой в разные стороны.

Резкий выпад левой рукой, будто стряхивая брызги, и камень под правой ногой хоёторца подпрыгнул, сбивая его с танца. Не давая ему опомниться, господин Наэш выставил простейший плотный щит, толкнув им шамана, и с досадой прицокнул.

«Да Лирка и сама так умеет…»

— Это обманка, — господин Наэш сложил руки на груди, больше не предпринимая попыток для атаки.

«Как…»— Лирка осеклась.

Шея второго хоёторца не была покусана, а Дориний щеголял в целых штанах.

— Как обманка? — всполошился один из сыскарей.

Господин Наэш прищурился. Хоёторцы и маг в это время стали вести себя весьма странно. Стоило всем остановиться, и они тоже замерли, только бестолково крутили головами.

— В Салее таких обманок нет, — продолжал оценивать «врага» бывший хайрен. — Кажется, они реагируют на наши движения и у них серьёзный запас магии.

Раздались сочные ругательства, но шевелиться оборотни не посмели, только нетерпеливо смотрели на магичку, ожидая, что она разберётся с небольшой проблемой.

«Соображай быстрее,— сварливо требовал Иррес, —а то говно это плешивое уйдёт».

— Не торопи, — поморщился господин Наэш, и сыскарь озадаченно посмотрел на магичку.

Пошептав в ладонь, бывший хайрен сдул крохотный огонёчек желтоватого цвета. Тот, покачиваясь в воздухе мошкой, доплыл до шамана и впился в его лицо. Через секунд десять искорка вынырнула и поплыла назад, чтобы приземлиться на вытянутую ладонь.

— Ложись! — рявкнул господин Наэш и первым рухнул наземь.

Рвануло так, что сыскарей волной сшибло к стенам домов на противоположную сторону улицы,

Некоторое время никто не шевелился. Витали пыль и дым. Набирали обороты женские причитания и испуганный детский плач.

Лирка с трудом столкнула с себя навалившегося сыскаря и, малость оглушённая, поднялась на ноги. Поправила сползший венок, даже не осознавая, что делает, и осмотрелась.

«Сразу видно, что ты теоретик,— злился Иррес, —быстро соображать вообще не умеешь!»

«Куда быстрее⁈»— господин Наэш тоже злился.

Пошатываясь, Лирка прошла вперёд, ближе к рухнувшей статуе, и остановилась с растерянным видом, словно пыталась осознать, что врагу удалось сбежать.

— Что у вас здесь? — из проулка вывалился хромающий Викан.

Магичка неторопливо повернулась к нему, и оборотень застыл, ощутив, как по венам медленно растекается жуть. В тусклом свете уличных фонарей казалось, что на перемазанном кровью лице чернеют вместо глаз тёмные провалы, а вместо рта — рваный росчерк.

— Пошли за моей семьёй, — велела, именно велела она Викану.

— Мы и сами…

— Живо! — Лирка зашипела, шагнула к нему, превратившись в принявшую облик смертного тьму. Голодную, злую, тело которой было обряжено не в платье, а чернильное полотно ночи.

Болтливый Мхян как-то сказал, что злая Лирка так страшна, что ей в таком состоянии нельзя перечить. Не лучше не перечить, а прям нельзя! И сглотнувший Викан, обычно бесстрашно идущий пробовать неизвестное, решил, что на сегодня он уже нашёл достаточно приключений.

— Ида̀р, — тихо позвал Вотый товарища, стараясь даже голосом не провоцировать ожившую тьму, — сходи в дом господина Ёрдела. Попроси, чтобы их гости всемотрядомприбыли сюда.

Идар, может, и воспротивился бы, но госпожа маг не только впечатляюще выглядела.

Она ещё и кровью пахла.

Тихо скулящий Дориний едва поспевал за хоёторцами, которые преодолевали крыши с такой ловкостью, будто в своём Лесу только по кронам деревьев и скакали. Как у бывшего соглядатая выдержка у мага была хорошая, но всё же так много прыгать он не привык.

Хоёторцы остановились, только когда от злополучной таверны их стало отделять кварталов десять. Расположившись на стыке крыш, прикрытые со всех сторон, они позволили себе и салейскому магу отдышаться.

— Сучья девка! — с ненавистью выстонал Дориний.

— Ты её не узнал! — с яростью набросился на него воин, с трудом выговаривая слова северосалейского языка.

— Да кто её, выряженную как шлюха, узнает⁈ — зашипел в ответ маг.

Воин, раздув ноздри, растерянно посмотрел на шамана, который казался относительно спокойным. Тот не стал переводить ответ мага. Произнесённое по-южносалейски слово «шлюха» он всё равно не понял.

— Обычно она выглядит иначе, — Дориний немного успокоился, но дрожь продолжала его колотить. — Ни разу в платье не довелось видеть.

Спохватившись, он перешёл на северосалейский, который его сопровождающие понимали лучше.

— Но это она, точно она!

Хоёторцы переглянулись.

— Она отмечена цветком, — прохрипел шаман по-хоёторски.

— Слишком стара для проклятого дитя, — покачал головой воин.

— Она не проклятое дитя, — шаман умолк, решая, стоит ли говорить больше. — Господа предупреждали, что пророчество уже могло начать своё осуществление. Эта женщина отмечена проклятием и в будущем может стать той, кто будет орудием в руках проклятого ребёнка.

Повисла тишина, нарушаемая лишь громким дыханием Дориния, который мало вслушивался в чужой разговор, тем более хоёторцы опять завели речь о своих глупых суевериях.

— Её надо убить, — решил воин, и шаман качнул головой.

— И всех, кто с ней связан. Если ребёнок отметил её, значит, в её руках есть сила.

Господин Аризей прибыл в таверну через полчаса после побега лазутчиков. Сыскари и городская стража уже наводнили район, прочёсывая его сажень за саженью. Ему указали, где искать главных зачинщиков, и он поспешил в сопровождении Вирьяра пройти на Рыбий тракт к статуе Зога.

— Господин Аризей, — им навстречу хромал кривящийся в улыбке Викан, — простите, что побеспокоили.

— Вам стоит извиняться, что вы не побеспокоили меня раньше, — холодно отозвался глава охраны хайнеса.

— Я не знал, что Сильнейший поручил вам следить за делами, касающимися Дикого Хоётора, а самого хайнеса беспокоить по пустяку, которому не нашлось подтверждения, не хотелось.

— Вы их упустили.

— Мы их ищем.

Некоторое время мужчины просто смотрели друг на друга, но Викана пронять было сложно, и господин Аризей решил поговорить со вторым участником неудавшейся слежки, который должен быть больше подвержен уколам совести.

— Где Лирка?

Почему-то Викан поёжился, бросил опасливый взгляд через плечо и тихо сказал:

— Вон.

И качнул подбородком в сторону статуи.

Точнее, в сторону оставшегося после неё постамента с поломанными палками ног. Но последние господин Аризей рассмотрел не сразу, зависнув на замершей на пьедестале женской фигуре.

Лирка стояла к ним спиной, всматриваясь куда-то вдаль. Ветер осторожно трогал её кудри и лепестки поникших роз, трепал пустые рукава наброшенного на плечи мужского кафтана и нежно гладил волной ниспадающую вниз юбку. В бледном сиянии ночных светил женщина казалась совсем тонкой и походила на изящный чернильный росчерк, лишь намеченный художником. Не хватало только поэтичных строк, говорящих о любви, красоте и загадочности изображённой.

А потом она повернула голову, и господин Аризей едва заставил себя устоять на месте. На бледном лице жутко чернели глаза и неровные очертания рта, а правую щеку прорезала трещина.

— Злая, как свора Тёмных духов, — едва слышно предупредил Викан.

Идея ткнуть Лирку в совесть перестала казаться хорошей.

Увидев господина Аризея, магичка сошла с постамента и зашагала к нему. Вирьяр не выдержал и всё же отступил в сторону. Так будет проще защитить начальника, если вдруг на него нападут, а Лирка была очень похожа на того, кто мог напасть.

— Это хоёторцы, — сразу заявила она. — А с ними Дориний Исхый, служивший боевым магом на Харинской заставе. Их нужно поймать как можно скорее! — дурное настроение прорвалось, и женщина почти оскалилась. — Дориний им мог понадобиться только по одной причине. Он мелкая сошка, ничего не знает, связей не имеет. Единственное, что он может, — опознать нас.

— Нас? — смешался господин Аризей. Его несколько выбила из равновесия Лирка, так непохожая на Лирку.

— Мою семью! Им нужна печать, а она у меня, — злая женщина произнесла последнее почти неслышно. — Они будут искать всех, кто дорог мне. Давить на мои привязанности. Если их не поймать, пострадает моя семья! — а вот это магичка прорычала, чем напугала мужичка, который до этого момента горестно стонал рядом с треснувшей вывеской «Птичьего вестника».

— Не стоит переживать, — Аризей посчитал, что немного официальный тон если и не подействует на

И, не выдержав, достал из отворота рукава платок и протянул Лирке. Та непонимающе на него уставилась.

Викан, деликатностью весьма дурно прикрывавший ехидство, пояснил:

— Ты слегка измазалась, когда ела.

Но его слова подействовали на Лирку отрезвляюще. Растерянно хлопнув глазами, она приняла платок и попыталась стереть уже высохшие разводы.

— Не переживай, — решил закрепить результат господин Аризей, — теперь мы знаем, как они выглядят.

— А я говорила, что нужно сразу доложить хайнесу, — Лирка раздражённо зыркнула на Викана. — Потащились… Так бы хоть предупредили, что мы там делаем, может быть, меня тогда и не окликнули.

Вирьяр не стал её разубеждать. У них с Ташеем был выходной, и, конечно, их не стали бы по такому поводу выискивать в городе, чтобы предупредить.

— Мило выглядишь, — отважился на комплимент господин Аризей.

«Мне тоже нравится,— подхватил Иррес. —Все потенциальные поклонники ведут себя на удивление прилично. Вот что значит умение подать себя так, чтобы никто не смел лезть с пошлыми шуточками».

— Где она⁈

Лирка резко обернулась на знакомый голос и увидела Нария, за которым из переулка выбегали и остальные члены отряда. Вредитель перевёл ищущий взгляд на магичку и в ужасе распахнул глаза.

— Что ты опять съела⁈

Рассвет только-только высветлил горизонт, когда Саврий прошёл в приёмную и занялся обычными утренними делами, из которых сегодня исключалась только подготовка кабинета хайнеса к работе. Но отсутствие Сильнейшего всё же не отменяло подготовку ежедневных отчётов для ознакомления, просто в этот раз господин просмотрит их, лёжа в кровати. Господин Винеш пообещал, что тот точно не сможет встать.

«А если встанет, то ляжет на неделю. И нет, вы меня не казните за покушение на здоровье Сильнейшего! Нельзя покуситься на то, чего нет».

Сложив отчёты на поднос, Саврий в сомнении посмотрел на вечерние газеты. Для утренних было ещё слишком рано… Хотя «Птичий вестник» уже лежал и сочно пах свежей краской. Заинтересованный Саврий развернул газету и тут же зацепился взглядом за громкий заголовок на первой странице.

— Да вы что…

И заинтригованно заскользил глазами по странице. С каждой прочитанной строкой брови помощника приподнимались всё выше, а улыбка становилась всё ехиднее. В конце он не удержался и коротко хохотнул, после чего решительно водрузил газету поверх отчётов.

Как хороший поданный, он просто обязан взбодрить господина во время болезни!

Глава 4

Невообразимая

Утро выдалось удивительно поздним, и Риш открыл глаза из-за бьющего в окна солнца. Обычно он не позволял задёргивать шторы, имея привычку перед сном, глядя на звёздное небо, перебирать в голове дневные события. Вставал всё равно довольно рано, блеклый утренний свет едва успевал заползти в окна. А тут лил валом и болезненно бил по глазам. Похоже, Винеш что-то такое добавил в питьё, чтобы спалось хайнесу крепко и долго.

На подушке рядом валялась уже сухая тряпка. Узээриш помнил, что нежная и жалостливая сестричка Иия сидела на его постели и прикладывала холодные компрессы на пострадавший затылок. На столике рядом осталась чашка с цветочным узором, из которой пила травяной отвар ехидная Лийриша, явившаяся скрасить его скучный вечер. Слегка пожелтевший плед из совиного пуха, которым укрыл его отец поверх одеяла, почти сполз на пол, и Риш, подтянув его ближе, со стоном зарылся в него носом. От мягчайшего покрывала пахло гнездом. Покоем. В памяти мелькнули сочувствующие личики двух маленьких братишек и совсем крохотной сестрички и недовольная физиономия Зиша, которому поручили вывести слишком громких детишек и развлечь их, пока отец и мать заняты.

«У них есть няни!»— звенел в голове недовольный голос брата и сердитое клокотание отца.

Позднее утро стало ещё и хорошим утром. По губам расползлась ленивая улыбка, и Риш, перевернувшись на другой бок, подгрёб к голому животу подушку и блаженно прижмурился. Но, увы, успел заметить поднос, водружённый на тумбочку. Сонное сознание сперва никак не отреагировало, только напомнило, что им категорически запрещено работать, если только Риш не хочет сойтись в схватке с дворцовым лекарем.

Но искрой мигнувшее слово «работать» превратилось в тлеющий огонёк. Вновь уснуть не получилось. Тело и сознание запустили пробуждение и готовились к насыщенному дню. Через четверть часа Риш со стоном перевернулся на другой бок. Вот же Саврий! Не мог прикрыть поднос платком?

Разум уже пытался сообразить, что их ждёт. Ничего кроме ежедневных отчётов быть не должно. Случись что-то серьёзное, ему бы обязательно доложили. Доложили бы?

Нахмурившись, Риш приподнял веки. Отец и дядя Аризей могли и не доложить, если бы, конечно, дело не касалось очередного мятежа. Посмотреть, что ли? Просто перебрать и убедиться, что ничего важного нет.

Так, он ранен! Узээриш вновь решительно закрыл глаза.

А если от него сейчас пытаются что-то скрыть?

Веки снова поднялись, и жёлтые глаза раздражённо уставились на солнечный свет. Утро теряло прелесть.

Больше всего Риш не переносил, когда от него пытались что-то утаить. Как повелитель страны он нёс ответственность за всё, что происходило на её территории и, в некоторых случаях, за её пределами, если дело касалось военных столкновений, отношений с соседями или действий граждан Салеи. А раз он несёт ответственность завсё,то и знать долженвсё.Отец, постоянно ощущавший вину за самозванца, который больше тридцати лет сидел на троне, никем не обличённый, и за оставленную после него разруху, порой закрывал глаза за чужие утайки. Прощал, если можно было простить. Ришу же было важно знать если не всё, то как можно больше. Собственно, поэтому ему так подходил Саврий. Тот с одинаковой серьёзностью собирал и отчёты, и сплетни. Тем более что в последних можно было почерпнуть немало важного.

Но ради здоровья господина и друга Саврий мог и промолчать. Только вот Узээриш не чувствовал себя здоровым, когда подозревал, что от него что-то скрывают.

Помянув Тёмных, он всё же сел на постели, растёр лицо ладонями и потянулся к подносу. Первое, что привлекло внимание, — газета, лежавшая на самом верху стопки. Утренние газеты шли перед отчётами только в случае, если в них было что-то важное. Или забавное. Что же могло произойти? Большинство газет выходили раз в неделю, какие-то утром, какие-то вечером. Насчитывалось их не больше двух десятков и ещё около дюжины образовательных журналов, но эти имели хождение в основном только в интеллигентных кругах или среди ученичества.

«Птичий вестник» — дешёвая газетёнка, освещавшая недельные события в столице. Купить её мог любой

Собственно, время правления Сумасшедшего хайнеса только укрепило свободомыслие газетных писарей. Пережив сложное время и не сдав позиций, они заслуженно возгордились ремеслом. Сложно стыдиться работы, в истории которой есть свои герои. А некоторые из этих газетных партизан до сих пор были при деле и славились злым и острым языком. Риш не раз становился героем их статей. Однажды он даже подал в суд за откровенно клеветническую писанину. Для тогда ещё хайрена это был единственный способ воздействия на обнаглевшего газетчика. Но, к чести его товарищей по ремеслу, нечистоплотного писаку уже через год выжили не только с работы, но и из города, чтобы репутацию столичных писарей больше не подрывал.

Но сейчас Риш не мог припомнить ничего интересного или забавного за прошедшую неделю. Заинтригованный, он поднял газету, повёрнутую заголовком вниз, и развернул.

Оборотнеедство на улицах города!

— О Тёмные… — улыбка сползла с губ Риша.

Газетные заголовки порой вводят в заблуждение, но Узээриш всё равно успел подумать о плохом. Только психа, бродящего по столице и пожирающего горожан, им не хватало! Нахмурившись, он вчитался в кривоватые строчки. Видимо, текст собирали второпях, даже ошибки нормально не выверили, а знаки препинания выбросили, чтобы слов больше уместилось.

Сегодня ночью жителей Рыбьего тракта разбудил жуткий грохот. Взрыв опрокинул статую Зога, повредил мостовую, выбил окна и нанёс урон нашей скромной типографии. Так как происшествие случилось рядом с нами, ваш покорный слуга стал очевидцем событий и может свидетельствовать о правдивости написанного.

Так, какой взрыв? Почему ему не доложили⁈

Нам посчастливилось узнать точную причину возникшего переполоха. Некая знатная семья переехавшая с севеар сводила счёты со своим врагами, которые вознамерились достать их и в столице. С прискорбием вынуждены сообщить, что мы опять вернулись во времена, когда от стычек между знатными семьями страдают простые люди и их имущество. Мало того! Госпоже этого семейства оказывали помощь сыскари!

Да ладно? Они что, Ранхаша и Майяри не боятся? Даже Викан бы не рискнул.

Сам Викан Вотый…

А нет, рискнул, сволочь…

…оказывал ей поддержку. Госпожа смела распоряжаться государственными служащими как своим слугами. Вопиющее разложение системы! Но ваш покорный слуга не уверен, что сам бы посмел воспротивиться. Увы мы не знаем, к какому роду относится эта прекрасная и ужасная женщина но одета она была так, как одеваются только в высших кругах знати. На её голове сверкала роскошная диадема из рубиновых роз, а лицо покрывал жуткий в ночи узор, один из тех что сейчас в моде при дворе.

Придворные дамы, конечно, красились, но рисунками вроде бы себя не украшали. Или Риш был так занят, что просмотрел зарождение нового модного веяния?

Прекрасная лицом госпожа была вопиюще ужасна в своей ярости. Как тёмный дух принявший оболочку смертного. А может так оно и есть?

Риш почувствовал лёгкий интерес. Имелась у него слабость перед разгневанными женщинами.

Переговорив с одним из сыскарей, ваш слуга выяснил, что госпожа успела настигнуть и убить одного из врагов и по традициям севера вырвала ему сердце и сожрала на глазах десятков свидетелей!

Риш наконец тихо рассмеялся. Теперь понятно, зачем Саврий положил газету на самый верх. Презабавная статейка, но типографии следует намекнуть, что стоит выпустить опровержение и поменьше клеветать на сыск. Иначе никто не будет препятствовать госпоже Майяри, если та вздумает нанести визит газетчикам. А она из них душу вынет!

И ваш слуга бы усомнился, но всё лицо госпожи покрывала кровь! А когда прибежали члены её семьи, суровые и страшные оборотни севера, она приказала перевернуть весь город, но достать ей тёплые сердца врагов.

Да с кем Викан связался? Он вроде остепенился и тоскливо ждёт, когда папина воспитанница подрастёт ещё хотя бы на пару лет. Неужто сорвался? Впрочем, Риш этого и ждал.

Мы настоятельно советуем горожанам быть осмотрительнее, особенно тем из вас, кто внешне схож с жителями севера. Иначе дана Лиркаа…

Узээриш замер, впившись в имя глазами. Пару раз скользнул по нему туда и обратно, вновь туда-обратно и перешёл выше, на описание госпожи благородного семейства. Ещё раз внимательно прочитал, но единственное, что связывало описанную госпожу с магичкой Лиркаа, — это знакомство с Виканом.

Дана Лиркаа, знакомая с Виканом? Но этого уже много.

Иначе дана Лиркаа съест и ваше сердце. И не думайте, что мы потешаемся над вами! Её гнев был столь ужасен, что успокоить её приехал господин Аризей Ийехаидый.

Серьёзно⁈ Риш опять перешёл на описание женщины, прочитал три раза, но не нашёл ничего похожего на Лирку. В статье словно описывалась совершенно другая дана Лиркаа, с которой он никогда не был знаком! Но Викан, дядя и дана Лиркаа… Слишком много совпадений.

Мы постараемся как можно скорее выяснить даной какого рода является госпожа Лиркаа. Ждите самые интересные вести в «Птичьем вестнике»!

Писарь Реза̀й Лѝший

Эта болотная пиявка до сих пор пишет⁈ Хотя Тёмные с Резаем!

Риш вскочил и бросился к дверям.

— Эй, кто там⁈ Господина Саврия ко мне! Живо!

Лирка с самого утра старалась носа из своего кабинета не совать. Ей удалось прошмыгнуть, не привлекая внимания часовых разбитым лицом, и теперь девушка больше всего опасалась визита помощника хайнеса. Проверенные письма она отнесла в приёмную сама, улучив момент, когда Саврий вышел. И теперь, глядя в маленькое зеркальце, одолженное у Викана, старалась привести себя в более-менее божеский вид.

Заскочить в дом господина Ёрдела, чтобы хотя бы поцеловать Ханёна, Лирка не успела. Они до раннего рассвета прочёсывали город, а сыскари вместе с Виканом, оборотни господина Аризея и виларий с остальным отрядом продолжали розыскные работы. Господину Аризею и Лирке пришлось вернуться во дворец. В мундир, всё это время катавшийся в экипаже Викана, она переоделась уже в комнатах для слуг, куда её проводил распорядитель дворца. Все

Она всё ещё по-детски надеялась, что хайнесу не донесут о её причастности к ночному переполоху. Вот бы господин Аризей её пожалел. Сильнейший и так на неё зол из-за того, что она врала ему.

Хотя заставлять Викана в одиночку нести ответ за сбежавших хоёторцев и Дориния тоже нечестно. Лирка несчастно вздохнула и уронила голову на руки.

«Ничего он тебе не сделает,— успокаивал её господин Наэш. —Наорёт если только. И от службы отстранит».

«Ты про отстранение который раз уже говоришь,— проворчал Иррес, —но сухляда эта ни разу даже не подумала вышвырнуть нас. Не ной!— уже Лирке. —Будет злиться, просто посмотри на него, как ночью на Викана и сыскарей зыркала. Сразу язык прикусит».

Ещё бы Лирка знала, как она смотрит. Когда на неё накатывала ярость, контроль ей отказывал. Эта не та реакция, которую она выдавала осознанно. Это то, что происходило вопреки её воле. Что-то яростное, злое, тёмное и немилосердное поднималось из глубин сознания. И, если честно, Лирка не стыдилась и не боялась тёмной стороны себя. Та всегда показывала свой лик исключительно в нужное время.

Но реакции хайнеса она опасалась. Полезла с Виканом ловить потенциальных лазутчиков, упустила их… У них же имя не отберут?

«Отобрать имя не так просто,— утешил её бывший хайрен. —Обычно отбирают за серьёзные преступления. Вроде измены. Слышал, когда-то консер Шерех лишил несколько семей имени за то, что их сыновья учинили насилие над женщиной. Но и это не все считают достаточным основанием для лишения имени».

Громкий стук заставил Лирку испуганно вздрогнуть и вскинуть голову. Она едва успела развернуться правой стороной лица, как дверь распахнулась и на пороге появился Саврий.

— Я иду к хайнесу. Новые письма есть? — помощник, осмотрев стол, и сам убедился, что ничего нового нет.

— Пока не приносили, — осторожно отозвалась Лирка.

— Хорошо, — и, уже выходя, добавил: — Готовься, Сильнейший скорее всего захочет тебя видеть.

Лирка не выдержала и, вскочив, крикнула вслед:

— Зачем? Что-то произошло?

Саврий ехидно посмотрел на неё и спросил:

— Газеты читаешь?

Женщина растерялась.

— А… нужно?

— Было бы полезно, — с этими словами помощник вышел, закрыв за собой дверь.

«Газеты?— с недоумением протянул Иррес. —О чём это он?»

«Лиркая, нам нужна свежая утренняя газета!»— напряжённый голос господина Наэша подстегнул Лирку, и она торопливо вышла из кабинета, ругаясь, закрыла дверь на ключ и припустила по коридору к лестнице, а по ней вниз, держа путь в комнаты для охраны.

Когда она ворвалась туда, четверо мужчин как раз заканчивали переодеваться, а ещё двое торопливо перекусывали.

— Р-ребята, — Лирка с трудом перевела дыхание, сбившееся больше от нервов, — а у вас случайно газет утренних нет?

«Они вообще читать умеют?»— усомнился Иррес.

Оборотни расплылись в одинаковых ехидных ухмылках, подтверждая, что да, читать умеют. А один, сидящий за столом, протянул женщине сложенную вчетверо газету. Лирка поторопилась её развернуть, зацепилась глазами за заголовок и непонимающе нахмурилась. На пару минут в комнате повисло выжидательное молчание, охранники с горячим интересом следили за тем, как лицо магички от растерянности менялось к возмущению, негодованию и смущению.

— Но это неправда! — вырвалось у неё. Она заискивающе посмотрела на скалящихся мужчин, вновь смутилась, опять рассердилась и закусила губу. — Благородная госпожа… диадема… Это всё неправда! И… и… — она яростно заскользила взглядом по статье, выискивая ложные заявления. — И ела я не сердце! Точнее, не ела, а… Тёмные!

— Саврий, какого Хрибного произошло⁈ — набросился на помощника Риш, едва тот вошёл.

В ожидании помощника он успел натянуть штаны и рубаху и велел подать на завтрак чего-нибудь успокаивающего. Разрешил даже заглянуть к господину Винешу за настойкой валерианы, а то Риш подозревал, что его просто разорвёт от нетерпения. Жутко хотелось выйти на поиски магички, но он ещё помнил, как вчера прижал её к стене и по итогу мало чего добился. Нет, второй раз он так необдуманно не поступит! Сейчас выплеснет эмоции на Саврия, а потом растерзает поганку! Медленно, но не упустит ни кусочка!

— Какого Тёмного произошло ночью⁈ — Узээриш отбросил на постель отчёт дяди, который лежал прямо под злополучной газетой.

— Очередное противостояние между сыскарями и дворцовыми ищейками, которое вылилось в побег выявленных лазутчиков, — Саврий спокойно уселся и разложил на столе стопку разномастных листов. — И госпожа Лиркаа, которая необдуманно позволила втравить себя в это противостояние.

— Ты мне вот это объясни? — Узээриш бросил перед Саврием измятую и истерзанную газету. — Про какую Лиркаа здесь пишут?

— Так про нашу же, — невозмутимо ответил помощник.

— Которая совершенно не похожа на нашу⁈ — возмутился хайнес.

— Но вы же не думаете, что она позволит себе подобное поведение в вашем присутствии? — несколько наигранно удивился Саврий.

— Хватит меня злить! — рыкнул на него Риш, с размаху опускаясь на стул. В затылок ударила боль, и он поморщился. — Рассказывай всё нормально, а то у дяди ничего толком не указано. Только что сыск привлёк к работе дворцового мага, благодаря содействию которого опознаны вражеские лазутчики, которым удалось уйти и которых продолжают искать. О Лирке и Викане сказано только в официальном распоряжении сыска, в котором их отряжают на слежку.

— Я ещё не видел господина Аризея…

— Но ты уже всё знаешь! — Узээриш зыркнул на друга. — Иначе бы не сидел и не бросался вот этими своими ничего не значащими фразочками, а возмущённо хлопал глазами. Как⁈ Мне никто не рассказал⁈

Саврий всё же улыбнулся.

— Мне Ташей из охраны рассказал. Они вчера вместе с Вирьяром проводили свой выходной в таверне «Пятнистая лилия».

Риш прищурился, вспоминая заведение.

— Чуть позже туда пришёл Викан в сопровождении Лирки. Они её не сразу узнали. Отыгрывала роль спутницы Викана и выглядела совершенно иначе, чем обычно.

— В рубиновой диадеме? — вскинул бровь Риш.

— Газетные байки, — отмахнулся Саврий. — Венок из цветов.

— Подожди… — Узээриша озарило, и он возмутился: — Она отыгрывалатот самый цветок?

— А с кем ещё Викан мог появиться вечером в таком месте? Только с куртизанкой.

Образ Лирки из газетной статьи, с таким трудом выстроенный, кое-как отлаженный и кое-где обросший нафантазированными деталями

— Они следили за недавно объявившимся в Жаанидые магом, который привлёк внимание сыскарей своими спутниками. Те больно уж на хоёторцев похожи. И Лирка опознала в маге господина Дориния, который служил на Харинской заставе. Они хотели просто проследить за ним и его сопровождающими, может быть, Лирке удалось бы привлечь его внимание и подобраться ещё ближе…

Брови Риша недоверчиво приподнялись. Лирка надеялась кого-то соблазнить?

— И ей это почти удалось…

Нет, он никогда не сможет представить Лирку-куртизанку! И неизвестность теперь съест его.

— … но тут Ташей и Вирьяр решили, что самое время её окликнуть, маг услышал знакомое имя и всё же опознал Лирку.

— Что ж Викан с ней сотворил?

— Не знаю, — досада на лице Саврия была искренней, он тоже мучился неизвестностью. — Завязалась драка, магу с хоёторцами удалось улизнуть. Лирка и Викан бросились в погоню, но те смогли обмануть и сыскарей, и охрану господина Викана и уйти, оставив обманку, которая взорвалась на Рыбьем тракте. Ташей говорит, что Лирка уверена, что эти трое хотят нанести вред её семье. Иначе зачем им маг, у которого ни связей, ни особых умений? Её-то опознать несложно, меченая. А вот родичей её… Она уверена, что через них будут пытаться воздействовать на неё. Вплоть до того, чтобы она сама привезла печать в Хоётор, чтобы уже там для неё нашли достойного хозяина. Для печати, — Риш раздражённо зыркнул на друга. — Такая злая была, что Ташей её узнать не мог. Мечется, рычит как зверь, того гляди порвёт кого.

Риш больше всего сожалел, что не видел злую Лирку. Даже обидно. Все вокруг видят магичку в гневе, шёпотом делятся впечатлениями, а ему достаются только испуганные взгляды либо невозмутимое выражение лица. И с этой женщиной он спал? Оборотни вокруг знают о ней больше, чем он, познавший с ней близость. И не помнящий эту близость!

Как же раздражает!

— Как она додумалась с Виканом связаться⁈ Майяри не предупреждала её?

— Похоже, госпожа Майяри, наоборот, просила Викана присмотреть за подругой.

— Одно из многих её странных решений, — сварливо выпалил Риш. — С газетной статьёй надо что-то делать.

— Уже, — Саврий улыбнулся. — Лично съездил, изъял все материалы по этому делу и возместил ущерб от взрыва. Починкой мостовой займётся гаварий, а стёкла и статуя на совести хозяина этой части города, деньги ему выделят.

— Резая Лишия так просто не заткнёшь, — поморщился Риш. — Он ещё при самозванце по подвалам хоронился, один раз едва ли не с плахи сбежал. У него противостояние с правящей семьёй уже в крови.

— Но в этот раз он пошёл против истины, — заметил Саврий. — Я настоятельно посоветовал ему написать опровержение, всё же в его писанине много неточного и приписанного от себя. В противном случае мы бросим весточку его товарищам по ремеслу и те вытурят его из города без оглядки на заслуги. Я тут кое-что принёс… — мужчина зарылся в бумагах.

— Лирка-то пришла?

— Проскользнула тихо, аки мышь. И заперлась в своей каморке. Мне кажется, она надеялась, что вам никто не доложит подробностей.

— Серьёзно? — Риша поразила чужая наивность.

— Ага. Она не знала про статью… Но сейчас наверняка уже прочитала. Вот! — Саврий наконец изъял лист и положил перед хайнесом.

Тот с недоумением посмотрел на рисунок. Очень легко, без особых деталей была набросана женская фигура в платье и с чем-то похожим на корону на голове. Несмотря на изящество линий, в наброске поглядывало что-то тёмное. Словно подул ветер и под его порывами клок тьмы сложился в очертания женщины.

— Это они готовили для следующей статьи, резчик даже уже начал вырезать доску для оттиска. Доску тоже изъяли. Нет, ну Резай в этот раз грань перешёл! Какая-то благородная госпожа, рубиновая диадема… И ела Лирка не сердца! Ташей утверждает, что это была шея и то исключительно по необходимости…

— Она была в платье? — перебил Саврия Риш. Он напряжённо, почти не моргая, смотрел на рисунок, всё же пытаясь вообразить Лирку… дану Лиркаа как коварную соблазнительницу и яростную главу рода, которая кого-то там укусила, но этот момент Риш прослушал. Откровенно говоря, он бы не удивился, узнав, что Лирка действительно укусила кого-то в самое сердце.

Ему она точно всю душу искусала, поганка пугливая!

— Пришли-ка её ко мне…

Глава 5

Неправильная птаха

Язвительные слова поддержки Ирреса до сих пор трескучим хохотом звенели в голове, но вот Лирке весело не было. Она продолжала мяться у двери покоев хайнеса под насмешливыми взглядами охранников. Видимо, они тоже газеты читают. Какой-то умник додумался подложить под двери её кабинета букет наломанных роз. Кто-то, не жалея рук, рвал их с куста, оставив следы своей крови.

Оправив одежду, Лирка глубоко вздохнула и тихонечко потянула дверь на себя. Хайнес не ждал её в гостиной, она почти на это не надеялась… Ладно, надеялась, что ей не придётся идти в спальню. Но Сильнейший ранен, причём по её вине. Ему наверняка так плохо…

«Ужасно страдает»,— насмешливо протянул Иррес.

«Почему ты не ушёл?»— возмутился господин Наэш.

«А сам-то!»

Шани раздражённо заревела. Уже сутки эти якобы разумные существа беспокоятся, тревожатся, им что-то не нравится, они злятся. Никакого от них толка! Мужчины умолкли, но Лирка продолжала чувствовать их присутствие.

«Ты только левой половиной лица к нему не поворачивайся»,— посоветовал господин Наэш.

Спрашивать причину Лирка не стала. Миновав гостиную, она осторожно постучалась, надеясь, что хайнес её не услышит, но из-за двери донёсся приглушённый стон и сдавленное «Войдите».

Сильнейший лежал на постели, обессиленно откинувшись на подушки. Выглядел он… Ну таким же неестественно белокожим. От прежнего оттенком не отличался. На лбу компресс, шнуровка на рубашке распущена, нижняя часть тела заботливо укрыта одеялом, только левая ступня торчит.

— Это ты, чудовище? — не открывая глаз, мученически простонал мужчина.

Лирка растерялась. Может, он ждал кого-то другого?

Приоткрыв левый глаз, Сильнейший протяжно выдохнул:

— Ты!

«Он ведь знает человеческую мудрость, что если кого-то долго называть идиотом, то идиота и получишь?»— злорадно протянул Иррес.

— Почему я не могу спокойно отлежаться без известия, что мой маг во что-то вляпался? — продолжал страдать Узээриш.

Лирка понуро склонила голову. Лучше бы он на неё рычал.

— Ты вообще осознаёшь, что нельзя так

Лирка вспыхнула.

— Я исполняла свой долг, господин, — осознав, что высказалась больно уж резко, женщина уже куда мягче добавила: — Но вам же сказали, что со мной всё в порядке? И… мы же понимаем причину вашего неравнодушия. Ваша вторая половина…

— … выклевала мне мозг, который и так ушиблен и ужасно болит, — страдальчески поморщился Узээриш. — Есть в этой стране хоть кто-то, кто заботится о моём здоровье и спокойствии? Хотите, чтобы я свихнулся? Или хочешь, чтобы меня вместе с птицей твоя подруга съела?

Да чего он постоянно Майяри приплетает⁈ Лирка сдержала раздражение, только прищурилась сердито. В глаза бросилась торчащая из-под одеяла стопа и шевелящиеся пальцы. Закралось подозрение, что Сильнейший изволит притворяться. Очень уж напомнило поведение сына, когда тот прикидывался ужасно простуженным, чтобы мама на службу не ушла. Магичка уставилась на мужчину уже с подозрением.

Если принять во внимание цвет его кожи, то выглядит он морозно свежим. Тряпка на лбу казалась сухой, а таза с водой рядом не наблюдалось. Да и ушиблен у него затылок, а не лоб. Издевается?

Вскипевшую ярость Лирка уняла в один миг. Боги с ним. Раз хочет отыграться на её совести, она старательно притворится виноватой. Это не так уж плохо. Главное, не упоминает…

— Мне всю ночь снилось, что я пытаюсь вспомнить, но никак не могу, только крутится в голове одна пикантная картинка по кругу. А тут просыпаюсь и узнаю, что женщина, которую мой сов считает своей, гуляла в компании другого мужчины, а потом самовольно подвергала себя опасности.

— Сожалею, что подвергала вас таким мучениям, — ровно отозвалась Лирка. — Но мне кажется, что вам стоит помочь вашей второй половине осознать, что в компании другого мужчины гуляла не ваша женщина.

Голос, лишённый привычных осторожности и опасений, слегка удивил Риша, и он одним глазом посмотрел на магичку. Та стояла к нему боком, он мог видеть только правую половину лица со шрамом, а она особой подвижностью и эмоциональностью не обладала. Под глазом лежала тень недосыпа, а кудри поникли. Домой, что ли, выгнать? У него-то всё равно постельный режим.

— Тем более после нашего с вами близкого знакомства я успела выйти замуж и родить ребёнка.

Ого, у неё ни один мускул в смущении не дрогнул!

— Мы можем с вами никогда больше об этом не вспоминать. В моей жизни та ночь не оставила никаких следов, кроме воспоминания, которое с каждым годом выцветает и забывается. У вас же она не сохранилась даже в памяти. Поверьте, в ней нет ничего такого, чтобы желать её вспомнить.

— Я почти оскорблён, — возмущённо вскинул брови Риш.

— Мы с вами поддались душевной слабости и просто нашли короткое утешение рядом друг с другом, — совершенно спокойно продолжила Лирка.

«Что ты творишь⁈»— вскипел господин Наэш.

— Если верить слухам, у вас подобных ночей было много. Не думаю, что она отличается от других.

— Зря я тебя вчера отпустил, — кисло протянул Риш.

Напускное спокойствие изменило Лирке, и она вздрогнула.

— Хотя нет, не зря. После своих ночных приключений ты стала ещё интереснее.

— Господин, — Лирка полностью к нему повернулась, — я понимаю, что вам скучно сидеть тут. Но мне не очень хочется вас развлекать…

Слова застряли в горле. Сильнейший больше не выглядел больным. Глядящий на неё одним глазам, он вдруг резко подобрался, сел и уставился на неё широко распахнутыми глазами.

Кажется, она позволила себе лишнее. Тёмные! Он же хайнес. Как она могла забыть о разнице положений между ними и позволить себе такое наглое поведение? Сглотнув, Лирка склонила голову и затравленно вздрогнула, когда хайнес рыкнул:

— Подними голову!

Сжавшись, Лирка повиновалась и едва не зажмурилась, столкнувшись со злым взглядом Сильнейшего. Резко откинув одеяло в сторону, мужчина встал и в пару шагов покрыл разделявшее их расстояние. Пальцами схватил её за подбородок и заставил повернуть голову вправо.

— Что это⁈

Лирка растерялась.

А Риша рвало от бешенства. Ядовитая, разъедающая жилы злость просачивалась в саму кожу, вызывая зуд по всему телу. Левая половина лица Лирки опухла и наливалась чернотой, которая не могла возникнуть от простой пощёчины. Её ударили. Очень сильно ударили. От таких ударов ломались челюсти и вылетали зубы. Как утешение, спасением от ярости мелькнуло воспоминание, не очень яркое, в основном сосредоточенное на Майяри, которая его в то время интересовала.

Состязания в школе магии. Физические бои. Ученица Лирка отличилась не только силой удара, но и крепкостью тела. Тогда ей ничего не сломали и не выбили. Но…

— Что это⁈ — повторил вопрос Риш. Ярость всё же накрыла его с головой.

Сов внутри бесновал. Самку ранили. На неё напали. Ей навредили. Нестерпимо захотелось запихнуть достойную представительницу тараканьей банды в безопасное место, предварительно связав.

— С-синяк, — Лирка привычно испугалась. Но сверкающие страхом чёрные глаза хайнеса не умилостивили.

— Кто это сделал?

Глядя в злые глаза хайнеса, врать Лирка не посмела.

— Подралась с лазутчиком. То есть вступила в бой…

— А больше желающих подраться не было⁈

От рычания Лирка совсем стушевалась.

— Было, — едва слышно прошептала она и поспешила зачем-то оправдаться: — Я сильно бью и…

— Знаю!

Но это знание ни разу не дало ему повода помыслить, что он тоже может её ударить. А кто-то посмел! Прикрыв глаза, Риш заставил себя глубоко вздохнуть и отрешиться от собственной ярости, и от ярости звериной половины. Напомнил себе, что Лирка военнослужащая. В подобных переделках бывала не раз, наверняка имела ранения и хуже. Она сама выбрала…

Она просто глупая девчонка, которая, имея на руках новорожденного сына, укатила в самый неспокойный регион страны и вступила в армию, хотя со своими знаниями и навыками могла найти хлебную службу и в любом другом городе Салеи. Птаха без мозгов и инстинкта самосохранения! Додумалась связаться с Виканом! Да она ещё не доросла до возраста, когда бы могла принимать самостоятельные решения! И он её главой семьи назначил⁈ Где был его рассудок? Семья Шхаелый лишится главы раньше, чем вырастет наследник!

— Опыта мирной жизни у тебя нет, да? — сарказм так и сочился.

Лирка растерялась ещё больше.

— С этого момента тебе запрещено оказывать помощь сыску и городской страже. И не смей больше влезать в драки, пока душу не перестанешь мне рвать!

— Я? Рвать? — изумилась Лирка.

— Серьёзно? — поразился её удивлению Риш. — Вся моя суть требует взять тебя под защиту, а ты заявляешься избитая! Я убью Викана! Убью Ташея и Вирьяра, которые, видимо, просто глазами хлопали! И отдам весь сыск на съедение твоей подруге!

И тут

И то, что этот оборотень хайнес, откровенно пугало.

— Это моя вина, — быстро выдохнула она. — Услышав про хоёторцев, просто не смогла отказаться, а когда они решили сбежать, не сумела остаться в стороне, хотя могла.

— Могла? — насмешливо вскинул брови хайнес, глядя на неё злыми глазами. — Я не настолько сильно ударился головой, милая, и прекрасно помню твоё личное дело и послужной список. И теперь он приводит меня в бешенство! Ты уволена из армии!

Лирка ощутила, что холодеет.

— Приказ об отставке составлю сегодня же! Будешь переведена на службу во дворец в статусе штатного мага.

— Нет! — оторопь отступила, сменившись злостью, и Лирка, отпихнув хайнеса, отошла назад на пару шагов. — На каком основании вы будете отправлять меня в отставку? На основании того, что я когда-то имела глупость с вами переспать, а теперь имею честь стать временным объектом ваших притязаний? Я хорошо несла службу, не порочила мундир. Не смейте меня так оскорблять!

Риш изумлённо уставился на женщину, чьи чёрные глаза сверкали злостью. Холодной, жестокой злостью. Непримиримой и неуступчивой. Искусанные побитые губы недовольно искривились, уголки поползли вниз.

— В ваших руках большая власть, господин, — продолжила Лирка, по-прежнему смотря на Риша исподлобья, — но не думайте, что можете унизить меня таким образом. Увольте меня из армии, и во дворце я не задержусь. Свободная от воинской службы, я могу поехать куда угодно. И не нужно напоминать мне про печать. С ней определённо проще сладить, чем с вами!

Бешенство улеглось, сгладившись лёгким приливом вины.

— Ладно, с увольнением я погорячился, — признал Узээриш, с интересом рассматривая злую женщину. Она ему определённо нравилась. Волнующее зрелище. — Но в драки больше не вступаешь.

— Не могу обещать, — раздражённая Лирка теряла способность уступать.

— Тогда я могу пообещать тебе кое-что.

Развернувшись, Узээриш пересёк комнату и распахнул одну из дверей. Посторонившись, он взмахом руки предложил Лирке заглянуть внутрь. Но та и со своего места прекрасно видела огромное гнездо.

— Не имею ни малейшего понятия, почему именно тебя мне так хочется усадить в своё гнездо, но, если ещё раз увижу в таком виде, ты его определенно примеришь.

И сладко-сладко улыбнулся. Злость с лица женщины как волной смыло, и она поёжилась.

— Как понимаешь, это очень ответственно и сложно предсказать, чем аукнется в дальнейшем. Мне ещё не приходилось пускать туда кого-то помимо членов семьи.

— Больше не буду являться к вам в таком виде, — осторожно пообещала Лирка.

— Я просил не являться?

Провести хайнеса не вышло.

— Ты меня прекрасно поняла. Можешь считать меня консерватором, но я не терплю, когда работающим на меня женщинам наносят увечья.

Как же ей хорошо жилось на Харинской заставе!

— А теперь лети отсюда и залечивай раны. Чтобы до завтра во дворце не видел, не слышал и не чуял! Поняла?

Лирка поспешила под тяжёлым проникновенным взглядом кивнуть. Это решение Сильнейшего она полностью поддерживала!

— А если до меня дойдёт, что дана Лиркаа опять ходит по городу и жрёт чужие сердца, руки, шеи или мозги, то дана Лиркаа на веки вечные будет отряжена заниматься военным архивом. Мне тебя даже из армии ради этого увольнять не придётся, — Риш ехидно улыбнулся. — Иди домой, съешь суп илинормальноемясо и ложись спать. Я узнаю, если ослушаешься.

Гримасу досады удержать удалось: Лирка думала присоединиться к поискам лазутчиков.

— Слушаюсь, — по-военному отозвалась магичка и поторопилась развернуться к двери.

На пороге она столкнулась с Саврием, который окинул её заинтересованным взглядом, будто надеялся увидеть что-то новое в её облике. Помощник вопросительно посмотрел на хайнеса, когда Лирка скрылась, но тот притворился, что не видит.

— Распорядись подать экипаж.

— А господин Винеш?

— Боги, Саврий, я сейчас так зол, что выйду победителем из нашей с ним схватки, — раздражённо отозвался Узээриш, направляясь к гардеробной.

Из дворца Лирка вылетела стрелой.

«Наэш, ты слышал, какова наглость⁈— возмущался Иррес. —Гнездом он её пугает! Он у меня его потом по прутикам по всему городу будет собирать. Ну чего ты молчишь?»

Духа раздражало напряжённое молчание бывшего хайрена, в которое тот погрузился, когда Лирка поделилась с ними воспоминаниями о разговоре с хайнесом. На самом деле Иррес тоже кое-что подозревал, о чём Лирка в силу своей неискушённости и отсутствия достойного мужского внимания не могла подумать, но признавать свои подозрения не хотел. И злился, понимая, что Наэш, скорее всего, думает о том же.

Лирка же просто чувствовала себя окончательно запутанной и расстроенной и даже начала склоняться к мысли, что можно было бы написать Майяри и попросить её содействия в переводе на службу в другое место, не такое близкое к взбалмошному, непонятному и порой пугающему хайнесу.

«Если мои подозрения верны, то ему будет очень сложно»,— наконец выдохнул господин Наэш.

Кому? Хайнесу? В чём? Лирка невольно напряглась.

Господин Наэш вздохнул так тяжело и проникновенно, как бывало, если в вопросе Лирки уже был ответ.

«Да я…»— вскинулся Иррес.

«Твоя помощь не потребуется,— утешил его бывший хайрен. —Его намерения поняты не будут, даже если он прямо об этом скажет».

«Это как-то уже оскорбительно!»— обиделся Иррес.

«Я говорю не о глупости. Иной взгляд на мир и общество».

Лирка уже хотела уточнить, о чём они, но заметила ошивающегося у ворот Мхяна. Парень выглядел обеспокоенным, и она поспешила к нему.

— Что-то случилось? Дориния и хоёторцев поймали?

— А? — Мхян растерянно на неё посмотрел. — Не знаю, может, и поймали. Я тут за другим.

— Что ещё?

— Ребята из суда к сыскарям обратились, тебя искали, — парень расстроенно взглянул на неё. — Консер рода Шиндый подал запрос в суд на признание Ханёна наследником рода Шиндый.

Глава 6

Лоотаю

— Здесь ничего не меняется. Безумие, как и прежде, владеет этими краями.

А-ара боялась дышать, чтобы не выдать себя. Она не собиралась нарочно подслушивать, хотя за эти дни редко упускала случай внять чужим беседам. Языки чужих народов не всегда были понятны, но кое-что общее угадывалось. Правда, от А-ара порой ускользал смысл разговоров, даже если слова были

Она спустилась к реке за водой и увидела на берегу белокосую Ло-тиа-х. Рядом со жрицей сидела незнакомая А-ара женщина, одетая иначе, чем скаана-са. Она больше походила обликом на женщин хуани-са или нота-са, выглядела куда старше жрицы и вид имела усталый.

— Здесь не так плохо, как ты думаешь, — отозвалась незнакомка.

Ло-тиа-х фыркнула. Даже А-ара, которая другой жизни не знала и не считала своё существование совсем уж постылым, не смогла поверить словам черноволосой женщины. Больно уж блекло прозвучал её голос, а усталое выражение лица никак не изменилось. То ли не хватало сил на проявление искренности, то ли не хватало самой искренности. А может, и того, и другого. Да и одета незнакомка была во всё чёрное, отчего её лицо казалось ещё более бледным и измождённым.

— Здесь ещё хуже, — жрица сплюнула, ничуть не беспокоясь, что оскорбит речных духов. — Он обманул тебя, Ло̀а.

— Он не обманывал меня, — названная Лоа прикрыла глаза. — Так сложилась жизнь. Это не зависело от нас обоих.

— Тебя обманул не только он. Ты сама себя обманываешь. Жизнь преподносит испытания всем, не только вам. О своих же испытаниях вы были предупреждены. Госпожа говорила, а что заявил он?

— Тиа, хватит об этом, — устало попросила женщина. — Мы с тобой так давно не виделись…

— Да, мы так давно не виделись, а когда встретились, я не смогла узнать тебя! — жрица запальчиво взвилась, приподнялась было, но опять плюхнулась наземь, сочно хрупнув листьями лошака. — От прежней задорной чернокосой и розовощёкой Лоа не осталось ничего. Ты только похожа на неё внешне. Что он с тобой сделал? Что они с тобой сделали?

Лоа промолчала. Со своего места А-ара видела, как слегка посерели её скулы. Или это тень от ветвей легла?

— Просто он тебе не нравится, никогда не нравился, — наконец разомкнула сухие губы она. — Ты не хочешь понять…

— Он нарушил слово! — Ло-тиа-х круто повернула голову, перевитые бусами тяжёлые косы стукнулись друг о друга, и этот лёгкий звук заставил Лоа вздрогнуть. — Он обещал тебе, обещал мне, уверил Госпожу, что ты всегда будешь егоединственной!Несмотря ни на что! Госпожа предупредила, что вас ждут трудности. Но что ответил он? Что ничто не заставит его изменить решение!

Любопытство так возросло, что А-ара скорее бы умерла, чем смогла сдвинуться с места, не узнав, о чём говорят женщины. Пока она только понимала, что госпожу Лоа кто-то обманул. Обманул мужчина. А-ара было сложно представить подобное. Ей мужчины никогда ничего не обещали.

— Мужчины юга Хоётора слабы и себялюбивы!

А-ара беззвучно ахнула, услышав оскорбление. Ло-тиа-х не остановилась. Наоборот, глядя на понурившуюся Лоа, она распалилась ещё больше.

— Но ты была так ослепленалоота̀ю, что ничего не понимала и не видела.

— Я и сейчас ослеплена.

— Не ври мне, — жрица сползла со взгорка и села напротив Лоа на корточки, заглядывая снизу в её лицо. — Вспомни себя до замужества? Яркая, дерзкая, смелая. Самая ловкая охотница. Воин, одержавший сотни побед! Ты его… — опять прозвучало непонятное для А-аралоотаю, — а он нет. Да простит меня твоё сердце, если мои слова его ранят, но Доха̀ приманили твои красота и сила. Как и любой мужчина, он не мог устоять перед красивейшей из женщин, — Ло-тиа-х с нежностью коснулась ладонью впалой щеки. — Но он себялюбив. Владение столь гордой и сильной женщиной тешило его самолюбие. Он был горд тем, что завоевал тебя…

— Он меня не завоёвывал! — Лоа вдруг вскинула голову, и глаза её яростно сверкнули. На миг она стала совсем другой женщиной.

— Да, он не завоевывал, ты еголоотаю. Но он считает иначе. Вспомни, как он был горд, когда представлял тебя.

— Наши мужчины тоже гордятся своими жёнами, — Лоа не была готова отступать, но убеждённости не было ни в её голосе, ни в выражении лица.

— Их гордость иная, — не согласилась Ло-тиа-х. — Они гордятся нами, а Доха гордился собой. Тем, что он смог стать мужем свободолюбивой женщины скаана-са. Почему ты больше не ходишь на охоту? Где твоё оружие?

Лоа не ответила. Только ещё ниже склонила голову.

— Он убеждал всех нас, противников вашего союза, что сделает всё, чтобы твоя жизнь не изменилась и ты не печалилась рядом с ним, — продолжала напоминать о болезненном Ло-тиа-х. — Он обещал, что ты займёшь место, какое не занимает ни одна женщина среди нота-са.

Так она из нота-са? А-ара растерялась. Госпожа Лоа одевалась совсем иначе, нежели их враги.

— Утверждал, что для него ты будешь выше и значимее всего…

— Перестань, — неожиданно взмолилась Лоа и, всхлипнув, закрыла лицо ладонями.

Жрица подалась к ней, обняла и жарко зашептала:

— Моя драгоценная подруга и любимейшая из сестёр, зачем тебе терпеть? Ты не нота-са. Тебе не нужно оглядываться на их традиции и правила. Ты женщина скаана-са. Мы не терпим и не подчиняемся, если данные нам обещания нарушают.

— Я… О,самотѐрех,Тиа! — не отнимая ладоней от лица, выдохнула Лоа. — Вся прежняя жизнь кажется красивым и далёким сном. Не понимаю…

— Я понимаю, — убеждённо заверила жрица. — Ты осталась одна среди чужого народа. Не сразу, но ты начала поддаваться их требованиям. Когда ты отложила оружие?

— После рождения первой дочери, — Лоа откинула голову назад, щёки мокро блестели. — Доха говорил, что ей придётся тяжело, если её мать продолжит отнимать у мужчин славу. Он ведь не врал, Тиа. Мне было тяжело, и я понимала, что ей тоже будет тяжело. Я оставила оружие на время. Думала, что вернусь. Но…

— Прошло много времени, — вместо неё продолжила жрица, когда пауза затянулась. — Ты ждала, что у нота-са что-то изменится, что Доха исполнит обещание.

Лоа как-то неопределённо мотнула головой.

— Я родила четырёх дочерей, Тиа. Четыре девочки и ни одного сына.

— Госпожа говорила ему, что с тобой у него не будет продолжения рода. Он знал! — глаза жрицы неприязненно сощурились. — И заверял, что ничто не может иметь значения, если ты останешься с ним.

— Я сама согласилась. Ему нужен наследник, ему нужен сын, который станет шаманом после него. Но дать его может другая женщина, не я. Другая жена…

— И твоё согласие его как-то оправдывает⁈ — лицо жрицы исказило бешенство. На глазах изумлённой А-ара белые косы приподнялись, но под тяжестью бус вновь рухнули на плечи. — Он дал обещание! Он не мог даже спрашивать твоего согласия. Он вообще не мог заговаривать с тобой о второй жене! Какой смысл клясться, если от клятв так легко освободиться?

— Тиа, не рви мне сердце, прошу. Я сделала свой выбор. Я

— Но почему его несёшь только ты? Он тоже выбирал, но устроил так, что ему одному хорошо. Скажи, он смотрит на тебя? Ты нынешняя привлекаешь его или стала скучна?

Лоа не ответила. Подавшись ещё ближе, жрица свистящим шёпотом спросила:

— Зачем ты терпишь? Ты сделала выбор, и ты несёшь ответ за то, как будешь с ним жить. Мириться или менять свою жизнь.Вернись.

Женщина вздрогнула и испуганно уставилась на Ло-тиа-х. А-ара пока не понимала, что имеет в виду жрица, но смутное подозрение зашевелилось в душе. Хотя нет, не может такого быть. Это дико!

— Госпожа не осудит и не рассердится, — продолжила горячо шептать Ло-тиа-х. — Мы не нота-са. Мы не осудим, мы поймём, мы примем. Ты наша. Он нарушил свои обещания, и тебе не нужно продолжать оставаться рядом с ним.

А-ара в шоке распахнула глаза. Неужели жрица уговаривает госпожу Лоа оставить мужа? Но как так можно? Как можно оставить господина, в руки которого вверена твоя жизнь и который обязан заботиться о тебе? Как будет жить после этого госпожа Лоа? Это ведь хуже, чем любой известный А-ара позор. Преданность — величайшая женская добродетель. Благодетельная жена сохраняет верность супругу, несмотря ни на что.

— Забирай дочерей, — тело Лоа прошила крупная дрожь, и она судорожно задышала. — Забирай их и своё оружие и возвращайся. Если тебе уже неважна твоя судьба, то подумай, что ждёт твоих девочек. У них, в отличие от тебя, выбора никогда не будет. Доха не ответил на твоюлоотаю, и ты можешь забрать своё сердце назад. Ему не нужны твоё сердце, твои дочери, он не ценит твои навыки и умения. Ему не нужно ничего из того, что ты даёшь. И сам он не дал тебе нилоотаю, ни преданности, ни верности своим словам. Ваш союз пуст, ибо рождает только разочарование.

Всё существо А-ары с возмущением отвергало слова жрицы. Её убеждения звучали ужасающе, дико и неприятно. Но в то же время рассудок оценивал сказанное и не находил ничего противоречивого.

Ужасающие и дикие утверждения звучали правильно, и А-ара, хоть и отвергала, понимала их.

Но уйти от мужа и забрать его детей…

Своих детей.

Да, это ведь и её дети. А-ара, всё ещё сомневаясь, пожевала губами.

Но даже если опорочить себя предательством и оставить мужа, украсть детей, куда идти? Думая о детях, А-ара думала о И-тона и То-нии, которые ходили в тягости. Если у них родятся не сыновья, могла бы она уйти с этими детьми? Но госпожу Лоа готовы принять, а кто примет её?

— Госпожа зовёт тебя назад, — проникновенно произнесла Ло-тиа-х. — Нет твоей судьбы среди нота-са. Подумай над этим, Лоа. Мы поможем тебе уехать. Но решение нужно принять, пока мы здесь.

Лоа прерывисто вздохнула.

— Я не могу… не хочу об этом говорить. Прости, Тиа, прости… Мне нужно…

— Тебе нужно подумать, — мягко подсказала жрица, поглаживая её по руке.

А-ара поняла, что женщины сейчас уйдут, а тропка пролегала как раз рядом с кустами, где она залегла, и поторопилась отползти к брошенным кувшинам. Приподнялась она над травой, когда небо застила широкая крона краснолипника, а рядом, отделяя её от реки, появилась полоса пугливых кустов. Около них женщина поднялась, тщательно оправилась и, вновь подхватив кувшины, пошла к реке другой дорожкой, чтобы не пересечься с женщинами.

Но, увидев мужа и незнакомого мужчину, А-ара поспешила опять шагнуть за кусты. Чудом не зацепила ветки, иначе бы те её сразу выдали.

Незнакомца она видела не первый раз. Он приехал вчера с группой нота-са, которые подвезли провизию. Высшие жрецы приказали, чтобы близ живущие народы снабжали гостей едой и питьём. Нота-са оставили еду и уехали, а вот этот шаман остался. Хо-ёта-си относился к нему как-то неопределенно. Вроде бы и признавал в нём достойного по силе врага, но в то же время насмешничал и презрительно скалился. Причину А-ара не поняла, да и не имела интереса выяснять. А тут заподозрила, что неизвестный шаман мог быть мужем госпожи Лоа.

Высокий, статный, по сложению Хо-ёта-си не уступает, в росте даже немного превосходит. А-ара назвала бы его красивым, но мужчин не называют красивыми. Это только про женщин. Но определённо хорош собой. Лицо суровое, крепко слепленное. Челюстная кость, наверное, крепче, чем бедренная кость А-ары. Глаза светлые-светлые, и волосы тоже светлые. Посватайся за неё такой в пору, когда она при отце жила, и А-ара умерла бы от счастья. А сейчас придирчиво осматривает, пытается найти что-то, что на характер бы указало.

Казалось, шаманы улыбались друг другу доброжелательно. Но даже наивная А-ара не обманулась. Всё ж враги.

— Слухи дошли, что салея-са стали пускать в бой женщин-шаманов, — незнакомец прищурил светлые глаза, а А-ара опасливо поёжилась.

Слышала она, что муж в усмешку ввязался в показательную схватку у тверди салея-са, а те выставили женщину и той повезло одержать победу.

— Не шаманы то, а так, — Хо-ёта-си сплюнул.

— Но ты оступился. Неужели сила изменила тебе?

— Сила непостоянна. Лучше один раз оступиться, чем шагать по дороге слабости всегда, — Хо-ёта-си осклабился. — Слышал, мужская сила твоя возросла? Вторую жену наконец-то взял.

Улыбка не исчезла с лица незнакомого шамана, но глаза ощутимо похолодели. А-ара уверилась, что это тот самый Доха. Помыслить только, такой взрослый мужчина и всего две жены! А-ара невольно посочувствовала ему, представив, сколько насмешек тому пришлось пережить. В её родном поселении часто шептались, что её собственный отец до падения Арван-Ё жил с одной женой. Она погибла, и уже после её смерти папа взял себе трёх жён, младшая из которых стала её матерью.

— Искал под стать первой, — отозвался незнакомец. — Не брать же каждую, на какую глаз упадёт.

— Вы, нота-са, переборчивые, — Хо-ёта-си и не пытался скрыть ехидство. — Самые сильные ваши шаманы обделены мужскими желаниями. Риан-си и вовсе один в своём шат… доме.

— Количество жён явно не добавляет тебе сил.

А-ара вздрогнула, обернулась и застыла в ужасе.

Ли-риан-си стоял в сажени от неё рядом с теми же пугливыми кустами и, конечно, её видел.

— Сойдёмся в показательной схватке? — тонкие губы приподнялись в улыбке. Ли-риан-си будто и не насмешничал. — Тут и жена твоя. Может, её присутствие сил тебе прибавит.

Желваки на лице Хо-ёта-си напряглись, но на миг он замер, решая, на что отреагировать, а затем шагнул в сторону.

— Что ты тут делаешь? — прорычал он, увидев жену.

Та застыла в испуге.

— Подслушиваешь? —

А-ара едва не осела на землю в ужасе. Как оправдаться, что сказать, чтобы поверили?

И её озарило.

— Тут, — начала она едва слышно, — огнеежка. Я видела, она в кусты шмыгнула.

Шаманы недоверчиво переглянулись, Ли-риан-си и вовсе иронично вскинул брови. Но А-ара продолжала стоять неподвижно, как если бы боялась привлечь внимание мелкой, но злой твари, способной на сажень окатить огнём. Локоть левой руки всё же дрогнул под тяжестью кувшина и зацепил ветвь пугливого куста. Тот вздрогнул, и листики начали стремительно складываться, схлопываться и оплетаться вокруг ветвей. Воздух наполнился шелестом, и меньше чем через минуту А-ара стояла рядом с почти голыми кустами.

В центре которых шевелился огненно-рыжий комок.

Пискнув уже в непритворном испуге, девушка бросила кувшины и кинулась к мужу. Огнеежка, уловив движение, рявкнула и искрой метнулась следом, но в последний миг между ней и девушкой мелькнула тьма Ли-риан-си и зверёк, не успев издать больше ни звука, бесследно сгинул в её клубах.

Тяжело дышащая А-ара опомнилась только за широкой спиной мужа. Висела гнетущая тишина. Перепуганная девушка видела, как шевелятся мускулы на спине Хо-ёта-си, и ей захотелось оказаться как можно дальше от этого места.

Её защитил другой мужчина. Враг. И теперь её супругу полагается принести благодарность. В какое ужасное положение она поставила мужа!

— Иди в шатёр, — бросил через плечо Хо-ёта-си.

— Но вода… — А-аре мучительно не хотелось оставлять его наедине с унижением.

— Живо, — сквозь зубы процедил шаман.

— Благодарить не стоит, — холодно отозвался Ли-риан-си, а А-ара съёжилась, словно это её оскорбили. — Я не желал этого. Девочке повезло, чтоонане любит огонь.

Он протянул руку и нежно погладил ластящуюся к нему тьму.

С сомнением посмотрев на брошенные кувшины, А-ара не рискнула подойти к ним и всё же зашагала прочь, постоянно оглядываясь на мужчин.

Она успела пройти не больше трёх саженей, когда вдруг поняла, что мужчины в становище как-то взволновались. Это было не настороженное волнение, а восторженный ропот, и А-ара сперва испугалась, что внимание направлено на неё, но, осмотревшись, с облегчением убедилась, что нет.

А потом увидела молоденькую девушку, пугливо прижимавшую к груди кувшин и идущую в сторону реки. А-ара так и застыла на месте с приоткрытым от изумления ртом. Восторженный вздох вырвался сам собой. Никогда ещё ей не доводилось видеть таких красивых женщин. Тонкая и изящная, как каменная фигурка, истончённая рукой искусного камнереза. Лицо белое как самый свежий снег! Розовые губы, огромные серебристые глаза и золотистые волосы, перевитые в две толстые косы, опускавшиеся до середины бедра.

Девушка была едва ли старше А-ары, и чужое внимание её очень пугало. Особенно в чужом становище. Но она, склонив голову, упорно шла к реке. А-ара невольно оглянула на цель её пути и заметила сперва довольное выражение Хо-ёта-си, который внимательно осматривал незнакомку, а затем злорадное выражение незнакомого шамана нота-са, с которым тот наблюдал за её мужем.

— Моя вторая жена, — наконец с гордостью протянул шаман.

— Что ты здесь делаешь?

Строгий оклик помешал А-аре увидеть реакцию мужа. Она узнала голос госпожи Лоа и поспешила обернуться. Та холодно смотрела на перепуганную девушку. Увидев её, незнакомка вздохнула с видимым облегчением и торопливо зашагала к ней.

— Моя госпожа, я пошла за водой…

— Я вела тебе сидеть в шатре, — холодно напомнила госпожа Лоа.

Её суровость девушку не оттолкнула.

— Простите меня, госпожа. Я хотела быть полезной. Это моя обязан… — она попыталась забрать у Лоа уже наполненный кувшин, но та не отдала.

— Твои обязанности определяю я.

— Это она? — жрица, сложив руки на груди, нагло осматривала перепуганную девчонку.

Та совсем стушевалась. Она даже не заметила, что муж тоже на неё смотрит. Не выдержав внимания, она шагнула за спину госпожи Лоа и что-то тихо, прерывисто зашептала, пугливо прикасаясь тонкими пальцами к напряжённому локтю женщины. Та окинула мрачным взглядом мужчин.

— Вы чужакам разрешаете смотреть на своих жён так же, как сейчас сами смотрите на чужую жену?

Не сказать, что те смутились. Скривились, что-то заворчали о невоспитанности чужих баб, кто-то хмыкнул. Но внимание к красавице ослабло.

А госпожа Лоа посмотрела на свою давнюю подругу. И была в её взгляде какая-то странная боль, объяснения которой А-ара не нашла. Но отчего-то подумала: даже если она оставит мужа и уйдёт с детьми, И-тона и То-нии останутся. Что будет с ними?

Видимо, Ло-тиа-х что-то поняла. Стиснув губы, она отвернулась и зашагала в сторону лагеря скаана-са. А госпожа Лоа в сопровождении девчонки направилась в противоположную сторону.

Интересно, что означаетлоотаю?

А-ара смотрела вслед двум жёнам, пока те не скрылись. А затем развернулась и пошла опять к реке. За оставленными кувшинами и водой.

Глава 7

Семья мужа

— Из наших пока только Нарий знает, — тараторил запыхавшийся Мхян.

Лирка шла так стремительно и широко, что парень едва за ней поспевал. Приходилось идти в припрыжку, чтобы сестра не убежала без него.

— Ну, когда я уходил, только Нарий знал. Мы с судейскими столкнулись, а они нам: «Лирка — это не ваша девка?». А Нарий им: «Не девка, но наша…» Да куда ты так бежишь? Заседание только завтра.

Взбешённая женщина почти не слушала его. Она же предупреждала эту суку Ахишу, что ни перед чем не остановится, если она посмеет думать присвоить Ханёна. Её Ханёна! Её горячо любимого сына! Мальчика, которого она с таким трудом выносила и родила! И что теперь? Ей предлагают отдать его женщине, которая не смогла позаботиться о родном сыне и позволила тому умереть, хотя могла спасти? Отдать Ханёна этой бездушной семейке⁈

«Идём ночью,— на полном серьёзе говорил Иррес. —Охрана у них прошлый раз была плёвая. Вдвоём мы пролезем, даже если они дом обсадят хриппутами».

Лирка была согласна с ним во всём, кроме одного. Она хотела идти сейчас.

«Хватит пороть горячку!— попытался осадить их господин Наэш. —Если нас кто-то заметит, то проблемы будут у всей семьи, а Шиндые получат дополнительный козырь для суда, выставив Лирку неблагонадёжной, склонной к нарушению законов. Да и не смогут они забрать Ханёна. Репутация пострадает, но…»

Лирка резко остановилась, и Мхян врезался в её спину.

Плевать она хотела на репутацию!

«Тогда напираем на то, что Ханён не потомок семьи Шиндый».

Предложение господина Наэша более-менее успокоило Лирку, напомнило, что с притязаниями Шиндыев не всё так просто. Но ненависть продолжала клокотать, а перед глазами стояло надменное лицо консери Ахиши.

— Консер Ребуш хочет предъявить, будто ты чуть ли не украла

«Это мы украли⁈— взвился Иррес. —А где эта погань была, когда его собственный сынок подыхал⁈»

Встретиться с консером Ребушем Лирке не довелось. У того не было времени принять даже главного жреца Ваирака, господина Руахаша. О приходе Лирки ему даже докладывать не стали. У слуг был строгий наказ гнать её в шею.

Иррес задыхался в столь ядовитой злости, что перешёл на неизвестный даже господину Наэшу древний язык, который звучал так, будто дух не ругался, а проклинал. Хотя, может, и проклинал.

— Где Нарий? — резко спросила она.

Мхян как-то опасливо поёжился и отступил.

— Ты только сильно не ругайся, — попросил он. — Но он увидел какую-то карету, велел найти тебя, а сам за экипажем поскакал.

— Какую карету? — закралось нехорошее предчувствие.

Высокородный Нарий прекрасно разбирался в генеалогии.

— Там на дверке герб такой, — Мхян нарисовал пальцами прямоугольник с хвостиком внизу, — птица с мечом в лапах.

Помянув Тёмных, Лирка развернулась было в сторону дворца, но они уже успели уйти достаточно далеко.

«Он один туда потащился?— изумился Иррес. —Не езжай! Вы сейчас вдвоём сварите кашу. Не посмеют ему ничего сделать. Бока только намнут».

Господин Наэш молчал, и его молчание отдавало сомнением.

Увидев «Дремучий Жаанидый», Лирка ринулась к таверне.

— О, госпожа маг! — обрадовался ей Тишкан. — Отобедать пришли?

— Лошадь есть? — опустив приветствия, спросила женщина.

Хозяин таверны слегка смешался, но быстро смекнул по раздражённо-возбуждённому виду Лирки, что та куда-то очень торопится.

— Одна найдётся.

Лирка не торгуясь положила на прилавок кошель с деньгами.

— Да многовато… — на глаз прикинул Тишкан.

— Залог. До вечера верну, — отрывисто ответила женщина. — И ещё бумага и графит… чернила… что-нибудь для письма.

Через четверть часа с заднего двора таверны, дробно стуча копытами, вылетела пегая коняшка, в седле которой, прижавшись к шее, сидела Лирка. Следом за ними выскочил Мхян, размахивая зажатой в ладони бумагой.

— Сестра, стой! Ну почему мне нельзя с тобой⁈

Добежав до середины улицы, парень сердито сплюнул и, развернувшись, потопал во дворец.

Первым делом Лирка решила проверить городской дом, предполагая, что в преддверии судебного процесса Шиндые перебрались из пригорода, где они проводили большую часть времени. По крайней мере одиннадцать лет назад они предпочитали жить там, вдали от чужих глаз. Одолженная лошадка больше привыкла ходить в упряжке, чем под седлом, и на понукания женщины реагировала без охотки.

За квартал до дома Шиндыев она увидела привязанную к ограде лошадь с вензелями сыска на седле.

«Он уже там. Порой хуже Ёриха…»

Иррес переживал не безосновательно. Хоть он и плевался в сторону охраны Шиндыев, те своё дело знали. Лирка после неудачного разговора с консери Ахишей пыталась пробраться внутрь, и, если бы не господин Руахаш, который был там с той же целью, ей пришлось бы очень туго. К слову, господин Руахаш смог добраться до консери, но та даже под страхом смерти не согласилась отдать лекарство. Жаль, жрец её тогда всё же не убил.

Но опытный вредитель — это не ученица школы магии.

Увидев ворота, Лирка сразу поняла, что в доме что-то происходит. Часовых не было. Сами ворота крепко заперты, но это женщину не остановило. Скатившись с седла, она одним рывком отворила дверцу сбоку, поломав запор. Женский крик подстегнул её, и Лирка опрометью бросилась к парадному входу изысканного белокаменного дома. Влетела в распахнутые настежь двери и едва не вбежала в спины охраны. Те сгрудись вдоль стен холла, напряжённо наблюдая за раскинувшейся картиной. А она была приятна глазу.

У подножия лестницы прямо на полу сидела испуганная и заплаканная госпожа Ахиша, а в центре холла лежал консер Ребуш, на животе которого сидел взбешённый Нарий. Морду консеру вредитель набить успел и теперь держал у его горла длинный, смертоносно изящный клинок. Он-то и сдерживал охрану от опрометчивых движений.

— Ты ни разу его жизнью не поинтересовался, а теперь заявляешь, что у тебя украли внука⁈ Да тебе плевать было, как живёт жена твоего сына… на сына плевать было!

— Тебе-то какое, к Тёмным, дело⁈ — бесстрашно шипел консер, смыкая широкие ладони на запястьях вредителя. Но несмотря на видимое физическое превосходство консера, сбросить Нария не удавалось. Злость придавала тому сил, и он рычал, напирая и налегая, явно стремясь действительно всадить кинжал в горло Ребушу. — Семейства Шолый дела семьи Шиндый никак не касаются!

— А я не Шолый!

— Хватит, — почти беззвучно от ужаса просила консери, — прекратите… Да сделайте что-нибудь!

Охрана опять двинулась, но консер взревел:

— Стоять!

Зарычав, мужчины крепче вцепились друг в друга.

«Разними!— потребовал господин Наэш. —Обвинения в убийстве нам только не хватало. Пусти меня».

Не дожидаясь ответа, бывший хайрен подвинул Лирку, занимая её место, и легко взмахнул рукой. Охрана перед ними с криками разлетелась в разные стороны, а Нария и консера Ребуша взметнувшийся порыв ветра едва расшвырял, с трудом и треском оторвав их друг от друга.

— Хватит! — рявкнул бывший хайрен, привлекая внимание.

Нарий, вскинув горящий взгляд на Лирку, досадливо поджал губы и со свистящим «вших» не глядя вложил клинок в ножны.

Господин Наэш вновь уступил место Лирке, и та взбешённо раздула ноздри.

— Нарий, ты соображаешь, что творишь⁈

Консер Ребуш сел, тяжело дыша, и непонимающе на неё уставился, а магичка ответила злющим взглядом. Консер был мужчиной ростом чуть выше среднего, но весьма мощным, сложения довольно грубоватого. Всем внешним видом он больше напоминал земледельца, чем выходца из военного рода. Широкий, слегка сутуловатый, будто нарочно по-звериному к земле пригибался. Лицо грубое, с ассиметричными чертами. Разгульный образ жизни отложился на облике мешками под глазами, провисшими носогубными складками, одутловатостью и помутневшими то ли серыми, то ли голубыми глазами. Господин Ребуш успел перейти середину жизни, но и для своего возраста он выглядел чересчур старо. Загоревшую до коричневого оттенка кожу складками сминали морщины, а сухие, странно-блеклые волосы торчали паклей. Сейчас тонкие, брезгливо провисшие губы покрывала кровь, а морщинистая скула краснела ссадиной.

В полном молчании мужчины встали. Господин Ребуш поправил одежду, которая не самым выгодным образом сидела на его кряжистой фигуре. Помочь жене он не поспешил. Встал напротив Лирки и вперился в неё тяжёлым взглядом. Охрана, взяв на изготовку оружие, ожидала приказаний.

— Так это безродная Лирка? — наконец выдохнул консер.

На фоне юной и прекрасной супруги господин Ребуш смотрелся как корявый пень рядом с нежной лилией.

— Теперь ясно, — он насмешливо взглянул на Нария. — Полюбовничек?

— Следите за словами, — Нарий брезгливо скривился.

Усмешка консера стала только шире. Не видя

— Так ты вдова Весхалия…

— Тебя это стало интересовать?

Насмешка слетела с лица мужчины, и он уставился на Лирку с тяжёлой мрачностью. Настрой девушки он прочувствовал правильно. Проведя большую часть жизни среди грубоватых вояк, консер спокойнее относился к проявлению неуважения. Тем более от женщины.

— А сынок-то в женщинах толк знал, — он одобрительно осмотрел Лирку, задержавшись взглядом на бёдрах. Ни шрам, ни синяки на лице его не смутили. Скорее придали некую пикантность. Утончённая и нежная красота жены казалась ему слишком скучной, а вот злая и яркая Лирка привлекала взор сластолюбца. — Поговорим, невестушка?

Ненависть приобрела отчётливый привкус горечи. Как Весхалий мог жить рядом с такими родителями? Как он смог сохранить, как вообще смог приобрести ту доброту и нежность, которой владел сам? Откуда в нём это, если ни в матери, ни в отце нет и следа этих благодетелей?

— Нарий, мы уходим, — Лирка перевела взгляд на разъярённого вредителя, и тот дёрнул плечами. Он явно хотел завершить начатое.

— Я к тебе обратился, девочка, — консер сморщился в усмешке и всё же подал жене руку, помогая подняться на ноги.

— Обратишься завтра, в суде, — сухо бросила Лирка.

«Позволь, я выйду!— бесился Иррес. —Убьём здесь всех. Нарий будет молчать…»

«А соседи и все, кто видел, что сюда прискакала Лирка, нет»,— осадил его господи Наэш.

— Мы можем решить всё сейчас более приятным для тебя образом. К чему давать другим повод чесать языки?

Лирка вперила в консера чёрный взгляд. Иррес и не подумал прятаться и смотрел вместе с ней в глаза оборотня. И тот увидел в её взоре что-то непонятное, но жуткое и безгранично злое. Насмешка сменилась настороженностью.

— К чему мне заботиться о слухах? — медленно протянула Лирка, склоняя голову. — Я же предупреждала, — она перевела взгляд на консери Ахишу, — что не остановлюсь ни перед чем, если семья Шиндый посмеет тронуть моего сына. Ты забыла?

Госпожа Ахиша гордо вскинула подбородок и отчаянно сжала пальцы на перилах.

— Это не больше, чем слова, — выплюнула она.

— Тогда, — Лирка улыбнулась ей, — я больше не буду говорить.

Побледнев, консери затравленно посмотрела на спину супруга.

— Милая бойкая птичка, — с противной сладостью протянул тот, — сейчас мы можем хоть о чём-то договориться, раз ты пришла. Но завтра ты уже ничего требовать не сможешь. Что можешь предложить ты и что может предложить семья Шиндый? Осознаёшь?

— Конечно, — уверенно отозвалась Лирка. — Что могут предложить родители, которые спокойно ждали, когда их сын умрёт?

Госпожа Ахиша дёрнулась, но на консера злые слова никак не повлияли.

— И кто тебе, безродной, поверит?

Уголки губ Лирки поползли вверх, медленно раздвигаясь в усмешке.

— У консера Ребуша Шиндый столько врагов и тех, кто презирает его, что мои слова никогда не забудут и будут искать подтверждение им. Я предупреждала, — она вновь посмотрела на консери, — что ни перед чем не остановлюсь. Если будет нужно, разрушу семью Шиндый.

Консер взглянул на охрану и дёрнул бровью. Не успели те сделать и шага, как Лирка выдохнула заклинание и топнула. В последний миг Иррес подбросил каплю своих сил, и нога опустилась на пол с трескучим грохотом. Узорчатая плитка взбугрилась, а затем разошлась, раскрывая щели. Охране пришлось отскочить, сам консер посторонился, чтобы не угодить в трещину, а охнувший Нарий провалился в неё пяткой.

— Нарий, — опять позвала Лирка, и в этот раз вредитель мешкать не стал. Пересёк холл и встал рядом с ней. Она молча кивнула за спину, и они отступили к порогу.

— Ты всё равно проиграешь! Отступись! — консери отцепилась от перил и сделала шаг вперёд. — Если ты действительно желаешь ему добра…

— Да! — Лирка резко развернулась, и её голос эхом отлетел от стен. — Я желаю своему сыну добра. Поэтому никогда не отдам его тем, кто убил собственного сына. Или в твоём понимании желать ребёнку добра — это отдать его в руки убийцам? Я предупреждала тебя, Ахиша, что если кто-то из вас посмеет надеяться, что мой ребёнок займёт место Весхалия, то я добьюсь любой высоты и залью всё кровью.

— И сколько у тебя на это уйдёт времени? — скривилась в злой усмешке Ахиша.

Лирка рассмеялась.

— А я уже начала. И знаешь, даже рада, что завтра мы встретимся в суде. Катитесь в бездну, господа. Кошмарного дня и ночи!

С этим словами Лирка вышла и громыхнула дверью.

— Зачем ты за ним поехал⁈ — злилась Лирка.

— А надо просто ждать, пока он у нас Ханёна отберёт⁈ — огрызнулся Нарий.

Они шли по улице, ведя под уздцы лошадей, и старательно не смотрели друг на друга. Злые, они считали, что другой поступил неправильно.

— Убил бы я его, и тогда бы Шиндыям стало не до нашего Ханёна. Вот твари! И ты хороша! — вредитель зыркнул на Лирку. — Почему ты не сказала, кем был твой муж? Как теперь нам разгребаться? Он консер! У него влияние и деньги! А у нас имя только вчера появилось!

— А у тебя мозги исчезли! — рявкнула в ответ магичка. — Да, после смерти консера всем бы верховодить начал его кузен, а тому невыгоден невесть откуда объявившийся внук. Конечно, он не станет требовать, чтобы его сделали наследником рода Шиндый. У него свои сыновья есть. Но убрать его вполне может попытаться.

«А может, мы сами уберём? На всякий случай».

По лицу Нария скользнуло задумчивое выражение. Лирка заподозрила, мысль Ирреса настигла и его. Впрочем, ей она на какой-то миг тоже показалась соблазнительной.

— А тебя за убийство консера сошлют лет на сто, если вообще не казнят. Или в бега бросишься?

— Ты предлагаешь просто отдать им Ханёна⁈

— Я предлагаю сперва со мной это обсудить! С чего ты взял, что они так просто смогут забрать Ханёна? При всём их влиянии, есть кое-что, что сильно препятствует.

Повисло молчание. Нарий напряжённо смотрел на Лирку, выжидая, когда она продолжит, но та мстительно молчала. С одной стороны, она была ужасно зла на Нария. Если бы она не успела, то их бы сейчас ждали большие проблемы. С другой стороны… Он едва не исполнил её мечту.

— Они лишили Весхалия имени, когда тот решил стать жрецом. А когда мы поженились, Весхалий официально вошёл в мою семью. То есть наш сын является потомком моей семьи, не его.

— Не думаю, что прописанное в документах для них важно, — разочарованно протянул Нарий.

— Только они никогда не признают, что изгнали сына из семьи, поэтому я могу напирать на то, что вышла

Нарий заинтересованно на неё посмотрел.

— В этом случае судья должен будет потребовать подтверждения родства на крови. А здесь, — Лирка смялась и закусила губу. — Здесь карты лягут не так, как того желают Шиндые.

— Вот как? — Нарий неожиданно хитро прищурился и заинтригованно приподнял брови. Будто кое о чём догадался. — Так ты точно это знаешь?

Меньше всего хотелось признаваться, но Лирка всё же кивнула.

— Ха! А я подозревал, что Ребуш вообще не может иметь детей и Весхалий либо выдуман, либо не его сын.

Лирка ошеломлённо моргнула, не ожидая, что её слова поймут так.

— О его похождениях знает вся столица. И о его визитах к лекарям тоже. По городу давно ходят слухи, что у консера Ребуша проблемы с мужской силой, — вредитель хмыкнул. — Он отслеживает всех женщин, с которыми делил постель, в надежде, что кто-то понёс. А тут ещё сын, которого никто никогда не видел, но о котором слишком уж хорошо говорят. Про живых так обычно не сплетничают.

Поправлять друга Лирка не стала.

— А ещё он, похоже, не знает последние новости про тебя, — раздражение сменилось уверенным ликованием.

— Ты про газетные статьи? — скривилась женщина.

— Нет, — Нарий удивлённо на неё посмотрел. — Я про имя. А что там с газетами?

— Зловещая дана Лиркаа выходит на охоту на улицы города! — громогласно возвестил мальчишка, разносчик газет, выскочивший из проулка и побежавший вдоль оград предлагать свеженькую газету часовым на воротах богатых домов.

— Лирка? — вредитель напрягся, и магичка тяжело вздохнула.

Как же ей хочется назад, на Харинскую заставу.

— Господин Аризей, — мужчину нагнал один из подчинённых. — Вас искал какой-то парнишка, представился Мхяном Шхаелым. Сказал, что вот Лирка просила передать.

Аризей принял сложенный вчетверо лист бумаги и с тайным предчувствием неприятностей развернул его.

'Господин Аризей, прошу освободить меня завтра от службы. Мне надлежит быть в суде по случаю тяжбы с семьёй моего мужа.

Лиркаа Шхаелый'

— А больше он ничего не говорил? — Аризей вскинул глаза на подчинённого.

Тот с готовностью кивнул и добавил:

— Сказал, что Шиндые ребёнка хотят у неё забрать. И переживает, что Лирка сейчас вместе со старшим братом ругаться с ними поехала.

— Ругаться? — удивился Аризей.

— Ну сперва он сказал «убив», а потом поправился, — осклабился подчинённый.

— Отправь ребят, пусть узнают, что там произошло, — распорядился глава охраны.

А сам развернулся и пошёл к Ришу, из лап которого недавно едва смог вырваться.

Глава 8

Суд

Поиски Дориния и хоёторцев потеряли приоритет. С Мхяном Нарий и Лирка столкнулись на пути к дому господина Ёрдела и отправили парня отыскать остальных членов семейства.

— Они подкупили судью, — злился Нарий, — иначе бы не смогли так быстро назначить собрание. И тебя особо-то не искали. Что тебя искать-то? Любое официальное обращение к военным структурам, и те сказали бы, что ты на службе во дворце, там тебя и искать. Если бы не язык Викана, который вытянул информацию из знакомых судейских, мы бы и не знали о заседании, и Ханёна постановлением отсудили бы в пользу семьи Шиндый.

Иррес внутри бесился хуже, чем Нарий снаружи. Сама Лирка молча сжимала и разжимала кулаки, представляя, что Ханёна действительно могли завтра отсудить уже потому, что она не явилась на заседание. С судебными тяжбами раньше дел ей не приходилось иметь, но Нарий весьма подробно пояснил, что ожидало бы их, точнее, что их бы уже не ждало, пропусти они процесс.

— Хотя нет, не подкупили, — вредитель поморщился. — Знаю я этого Бото̀ха!

Мрачная Лирка вопросительно на него посмотрела. Они как раз шли по улице и особо не торопились. Господину Ёрделу и, упаси боги, госпоже Лоэзии о своих проблемах они решили не говорить. Точнее, решила Лирка. Нарий как раз рвался горестно пожаловаться госпоже Лоэзии на несправедливость, может, господин Мариш и господин Ёрдел сделали бы что-то, чтобы охраняемая от любого беспокойства пташка была счастлива. Но Лирка высказалась категорично против. Опасалась быть обязанной господину Маришу, особенно в свете того, что они увели у него казну. Тем более она почти не сомневалась, что сможет повернуть ход процесса в свою сторону.

— Судья Ботох О̀тый — весьма консервативно настроенный оборотень. Из тех, кто считает, что ребёнок должен воспитываться в семье, которая может его обеспечить, а не матерью, которая едва-едва сводит концы с концами.

— Я хорошо зарабатываю, — воспротивилась Лирка.

— В его глазах, сколько бы ты ни зарабатывала, твоё одиночество будет самым вопиющим фактом, говорящим, что ты не можешь дать сыну достойное воспитание и средства к существованию. Только что-то одно.

Лирка поджала губы. В чём-то судья был прав. Всё же служба занимала много времени.

«У консери-то времени побольше твоего, но на воспитание ребёнка она его не тратила,— ядовито заметил Иррес. —Так и скажешь в суде. На нянек переложила. Нянек и у нас много. И каждая — образец мужского поведения! Отца в качестве примера не нужно с такими няньками».

«В суде она этого не скажет, потому что знать не должна, как консери своего сына воспитывала,— напомнил господин Наэш. —Мы вышли замуж за другого Весхалия».

«Не мы, а она!»— возмутился дух.

— В глазах судьи консер Ребуш будет выглядеть более достойным опекуном. У него есть власть, деньги и влияние. Всё то, чего нет у нас, — Нарий раздражённо отёр лоб. — Ты уверена, что Ханёна не получится признать? — не дожидаясь ответа, вредитель продолжил: — Проверка на крови распространена для подобных процессов. Неужели консери не опасается раскрытия? Или надеется, что это ляжет пятном на твою репутацию? А это ляжет, если мы не докажем, что ты вышла замуж за другого Весхалия.

Лирка поджала губы.

— А что, если консер всё знает? — сделал неожиданное предположение Нарий. — Понимает, что сам не может иметь детей, но не хочет отдать кровью заработанный титул брату, который палец о палец не ударил.

Женщина всё же немного напряглась. Надеялась она не на то, что Весхалий окажется не сыном своего отца, но рассуждения Нария вселили в неё тревогу.

— Зная это, он может попытаться подменить свою кровь на кровь жены.

«Да хоть на кровь самого Весхалия»,— глумливо заржал Иррес.

— А если он пойдёт дальше и раздобудет твоей крови, чтобы подменить ею свою? — фантазия Нария воистину внушала тревогу. Лирка начинала понимать, почему именно он ждал от очередных похождений Ёриха бо̀льших проблем, чем остальные. Больше мог вообразить.

Дома уже стало не до тревожных домыслов. Не зная, в чём именно обвинят Лирку, они могли только

Но зато у неё есть приказ о зачислении в школу, выписка из храмовой книги главного жаанидыйского храма бога Ваирака о браке с безродным Весхалием, подтверждение о его смерти из того же храма, приказ о зачислении на воинскую службу при Харинской заставе, проездные документы и именной лист, который теперь, после получения родового имени, требовалось сменить.

— О, указ о даровании родового имени нам очень пригодится! — Нарий потёр руки. — Он ещё и лично хайнесом подписан и печатью его отмечен. Эх, как знал, что надо было всё же столковаться с хаварием и списать копию с наших личных дел о заслугах. А вообще, неплохо, что они так быстро заседание назначили. Не успеют докопаться до не самого законного прошлого Ёриха, Лешия и Исешки, — про Хабдира он и упоминать не стал.

Ханёну пришлось рассказать, что завтра им предстоит встретить с родителями отца. Тот выслушал сбивчивые объяснения Нария — Лирка из себя слова могла только цедить и просто гладила сына по голове — с удивлением, но ничуть не испугался. Даже обрадовался. Такое приключение! Пришлось взять с него клятву, что он ничего не скажет госпоже Лоэзии.

Мхян и остальные вернулись час спустя. Злые, встревоженные, они сразу набросились с расспросами на Нария с Лиркой, а затем — в лучших традициях их отряда, теперь уже семьи — предложили устранить проблему на корню. Ну, чтоб точно шанса размножиться не было. Лирке пришлось призвать всех к порядку, и Ирреса в том числе, который очень уж хорошо воспринял предложение дружного в порывах семейства.

— Молчала-то чего⁈ — набросился на магичку Хабдир. — Знал я, что не за простого замуж выскочила, но чтобы так! — он возмущённо захлопал глазами. — Ребуш та ещё свинья! Какого Хрибного ты с его сынком связалась? Тут у этих консеров потомков пруд пруди, а ты выбрала единственного наследника.

«Это ещё не самая большая проблема…»— протянул господин Наэш, и Лирка похолодела.

Потом торопливо совещались, что бы сделать, чтобы Ханён точно с ними остался. Хабдир шёпотом предложил на это дело казну пустить. Подкупить судью или кого там нужно. А хайнес… Ну с хайнесом как-нибудь дело решат!

Злая оттого, что её не слушают, Лирка рыком заставила всех заткнуться и заявила, что на суде будут напирать, будто она вышла замуж за другого Весхалия. Доказать родство Ханёна с семьёй Шиндый они точно не смогут.

— Не знаешь ты этих высокородных, — цыкнул Хабдир, — тебя же ославят. Выставят так, будто ты мужу изменила и на стороне нагуляла.

— Да пусть уж так, — огрызнулся уже Нарий. — Чем нас только не попрекали! Пережить можно.

Все согласились, что верно. Главное, чтобы Ханёна не тронули. Не им о репутации печалиться. Не было и нет.

Когда злость немного схлынула, все спохватились, что в суде-то надо показаться в самом приличном виде, а у Лирки рожа разбита. Пришлось всё же обратиться к хозяйке дома и попросить пригласить лекаря. Мол, у Лирки завтра ответственное мероприятие, а она так выглядит. Лекарь кое-как заклятиями снял отёк и малость подлатал остальных членов отряда, чтобы те меньше походили на разбойников. Сердобольная Лоэзия одолжила Лирке пудру, чтобы хотя бы смягчить цвет синяка.

Ночью спал только ни о чём не переживающий Ханён. Ранним утром его нарядили в самую лучшую одежду, и всё семейство, тщательно умытое, отглаженное и причёсанное, направилось в суд. И уже на площади у статуи Идной столкнулись с Виканом.

Судя по несвежему и крайне растрёпанному виду, поспать оборотню случая ещё не выпало. Увидев их, Викан обрадованно распахнул глаза и заорал:

— Как хорошо, что вы уже пришли! Они заседание на час раньше перенесли.

Собственно, до заседания оставалось ещё полчаса. Шхаелые пришли сильно заранее, надеясь выяснить подробности обвинений и построить хоть какую-то защиту. Викан протащил их внутрь, попутно рассказывая, что консер Ребуш затребовал более раннего времени, так как вынужден куда-то уехать. Уважаемому господину пошли навстречу.

— Теперь я вообще ничего хорошего не жду, — мрачно заявил Ёрих. — Всегда говорил, что законники считают себя выше других и выше закона. Судят за нарушение порядка, а сами правил и порядков не чтут.

Парочка служащих недовольно на него покосилась, но связываться с компанией раздражённых военных не стала.

Викан проводил их в зал заседания, просторное, залитое рассветным солнцем помещение. С одной стороны располагался длинный судейский стол, а с другой — ряды скамеек, разделённых проходом. Перед первым рядом тянулись столы, сбоку, ближе к дверям, стояла клетка, видимо, для опасных преступников. Заседание должно было быть закрытым, без допуска праздной публики. Так как в разбирательстве участвовало высокопоставленное лицо, то присяжных созывать тоже не стали. Тех обычно выбирали из уважаемых нетитулованных горожан, а они с предубеждением относились ко власть имущим. Созвать же в качестве присяжных высокородных жителей — дело почти невозможное.

И тем не менее, несмотря на закрытый статус процесса, на скамейках с правой стороны уже сидели оборотни. Довольно тучный низкорослый мужчина в компании высокомерной женщины и парочки тощих парней. Когда Шхаелые зашли в зал, вялость на миг покинула тучного оборотня, и он, осмотрев вошедших, задержал цепкий взгляд на заинтересованно осматривающемся Ханёне.

«Неужто пресловутый кузен?»— предположил Иррес.

На лице оборотня мелькнула досада, и Лирка согласилась с предположением духа.

На левой стороне, к удивлению Шхаелых, тоже кто-то сидел. Пара оборотней, завёрнутых в плащи, тихо переговаривались на задних рядах. Лирка было присмотрелась к ним, но её отвлёк Викан. Он покинул их у самых дверей, а теперь вернулся, волоча за собой тщедушного оборотня испуганного и затравленного вида.

— Это адвокат, положенный вам от суда, раз без своего пришли.

Тот вмиг съёжился под суровыми и неодобрительными взглядами. Судя по его ошеломлению, он вообще не ожидал встретиться со своими подзащитными. Хабдир и Нарий переглянулись, молча подхватили адвоката

— Ты и Ханён садитесь здесь, — Викан подтолкнул Лирку к первому ряду. — Рядом с тобой сядет адвокатишка, а с Ханёном…

— Нарий, — перебила его женщина.

У того язык подвешен куда лучше, и он определённо разбирается во всех этих судейских вопросах. Она тоже молчать не собиралась, господин Наэш был готов помогать, но его познания в законах устарели на несколько веков.

Когда Нарий и Хабдир вернулись с посеревшим адвокатом, все расселись. Для вилария оставили место позади Лирки, а позади Ханёна сел Вехна, чтобы произвести на судью впечатление своей внушительностью и основательностью на фоне мальчика.

— Это господин Ноа̀д, — Нарий представил адвоката Лирке, — он будет представлять наши интересы в суде. Но так как нам не удалось встретиться раньше, то он постарается как можно чаще предоставлять слово нам. Я прав, господин Ноад?

— Д-да, — с запинкой отозвался тот и вымученно улыбнулся магичке. Той даже на мгновение стало жаль этого затюканного невзрачного оборотня. — Я правильно понимаю, что мирно решить этот вопрос с уважаемым консером вы не хотите?

Жалость улетучилась.

— Претензии консера не имеют оснований, — холодно отозвалась женщина.

Господин Ноад стал ещё несчастнее.

Викан и Нарий отошли и активно зашушукались. Присоединяться к ним Лирка не стала. Ожидание измучило её, и она просто хотела, чтобы процесс поскорее начался. Ханён, чувствуя, что мама расстроена, прижался к её боку и жалостливо гладил её по колену. Вот её только и утешало, что сын ничуть не испуган. Приобняв его, она ласково поцеловала светлую макушку и вздохнула лёгкий запах. Шани тоже переживала, но переживала яростно и была готова убивать за своего медвежонка.

Незадолго до начала процесса в зал прошёл высокий черноволосый мужчина строгой наружности. Увидев Шхаелых, он замер в недоумении, но потом опомнился и прошёл к прокурорскому месту.

— Господин Азѝш, — прошептал Лирке на ухо Нарий, опустившийся на скамью рядом с Ханёном, — прокурор. Ещё один консерватор.

«Он до сих пор прокурор⁈— изумился господин Наэш. —Он был прокурором ещё при моей жизни и метил в судьи».

Видимо, мечты господина Азиша не находили воплощения, разочарование в жизни очень явно проступало в брезгливом выражении лица.

Главные зачинщики явились минута в минуту. В коридоре сперва послышался шум, почтительное «Проходите сюда», затем распахнулись двери, и внутрь, прихрамывая, вошёл консер Ребуш, следом за ним высокий и лощёный светловолосый оборотень, и последней в сопровождении молоденькой девицы вошла консери Ахиша. Их торжественное шествие смялось сразу после порога, когда они увидели на скамейках Лирку в сопровождении девяти оборотней, одетых в чёрные мундиры. Господин Ребуш и, видимо, его адвокат владели собой хорошо, они лишь одинаково приподняли брови и скользнули взглядами к Ханёну, который ответил любопытным взором. Лирка едва удержалась, чтоб не прикрыть сына от жадных глаз консера, который особенно долго осматривал волосы мальчика. Их цвет — единственное, что роднило того с Весхалием. Консери Ахиша владела собой хуже. Она оторопело уставилась на Лирку и с непониманием осмотрела остальных присутствующих. Удивительно, но её гнев вызвал только кузен мужа.

Обмениваться приветствиями никто не стал. Только адвокат вежливо, но холодно поклонился, а затем ещё раз замер, увидев наконец Викана Вотого, которого за широкими спинами Шхаелых не сразу можно было заметить. Тот радостно улыбнулся и кивнул головой с куда большей теплотой.

Стоило вошедшим расположиться, как двери опять распахнулись и вошёл судья. Невысокого роста полноватый оборотень с залысиной. Он тоже задержал взгляд на Шхаелых дольше необходимого.

«Не ждали, твари?»— злорадно пел Иррес.

Пройдя за трибуну, судья окинул всех присутствующих тяжёлым взглядом и глухо, буднично возвестил:

— Встать, суд идёт.

«Спектакль начинается»,— с предвкушением протянул Иррес.

Все встали, дождались, когда судья устроится, и вновь опустились на свои места. Господин Ботох вперил суровый взгляд в бумаги и начал процесс.

— Сегодня мы собрались по прошению консера Ребуша Шиндыя. Он подал иск против девицы Лирки — родового имени не имеет, — которая скрыла его внука, рождённого от Весхалия Шиндыя. Предоставляется слово просителю.

Поднялся щеголеватый господин.

— Я Донѐс Осц, представитель консера Ребуша на данном заседании, — адвокат светски улыбнулся и продолжил: — Около одиннадцати лет назад до своей трагичной гибели Весхалий Шиндый имел связь с девицей Лиркой. Вскоре после этого семью Шиндый постигла ужасная трагедия. Единственный наследник героически погиб, не оставив после себя потомства. Узнав о своей беременности, девица Лирка поспешила покинуть Жаанидый, ничего не сообщив о своём положении уважаемому консеру. Спустя одиннадцать лет она возвращается и консер узнаёт, что всё это время у него был внук, который рос в ужасающих условиях.

Лирка стиснула зубы.

«Зато в каких условиях рос Весхалий…»— ядовито тянул Иррес.

— Девица Лирка отказалась прийти с консером к мирному соглашению…

Нарий дёрнулся, но всё же усидел на месте, решив дождаться завершения речи.

— … но разве возможно такое, чтобы потомок благородной семьи рос как сорняк в поле? — адвокат допустил в голос толику возмущения. — У девицы Лирки нет ни семьи, ни супруга, которые могли бы поддержать её. Сама она служит в армии и ведёт рискованный образ жизни. У неё нет ни положения, ни дохода, ни возможности достойно воспитать сына. Консер обращается к суду, чтобы тот признал в нём законного опекуна ребёнка. В отличие от матери, он может дать ему всё. И то положение, которое он заслуживает по праву рождения. Девица Лирка поступает, можно сказать, аморально, лишая своего сына положенных ему по праву благ.

— Да она похитила ребёнка! — не выдержала степенности господина Донеса консери. — Зная о её положении, мой сын наверняка бы признал ребёнка и ввёл его в семью.

— Мы просим консери воздержаться от голословных обвинений, — холодно отозвался Нарий.

Адвокат Ноад тут же подскочил и, запинаясь, представился:

— Ноад Мыйм, представитель девицы Лирки. Она… они сами готовы представлять себя.

Судья сурово посмотрел сперва на Нария, потом на «девицу Лирку» и всё же выдал:

— Протест принят. Консери, прошу воздержаться от эмоций.

Та фыркнула и с ненавистью посмотрела на Лирку. А Лирка в ответ взглянула так проникновенно, что оборотница сглотнула и поспешила перевести взор на прокурора, который со скучающим видом ожидал своей очереди.

— Собственно, у меня всё, — тонко улыбнулся господин Донес.

— Стороне ответчика есть что сказать? — судья тяжело посмотрел на Лирку.

Та молча поднялась, расправила обтянутые мундиром плечи и веско бросила:

— Все обвинения ложны.

Консери, вновь не сдержав эмоции, возмущённо выдохнула. А вот её муж отреагировал куда спокойнее, почти дружелюбно улыбнулся Лирке. Как же он был уверен в исходе

— Говоря, что все обвинения ложны, что вы имеете в виду? — сухо спросил её прокурор.

С места поднялся Нарий.

— Прошу у суда позволения говорить здесь наравне с ответчицей.

— Господин Нарий, — ответил ему адвокат Шиндыев, — уже ваше присутствие на закрытом заседании — нарушение. Я прошу удалить Нария Шолыя из зала.

— Протестую. Я не Нарий Шолый и как брат обвиняемой имею право находиться здесь. Так же, как и все присутствующие здесь мужчины, — он обвёл рукой мрачных Шхаелых.

— Объяснитесь, — коротко велел судья.

— Три дня назад нашему отряду указом хайнеса Узээриша Ийехаидыя было даровано родовое имя. Теперь все мы связаны семейными узами. Позвольте показать вам указ.

Нарий прошёл к судье, вынимая из-за отворота камзола свёрнутую бумагу. Лирка не без удовольствия наблюдала, как смешался щеголеватый адвокат Шиндыев, малость удивился консер Ребуш, но больше всего её порадовал испуганный взгляд консери, который та вскинула на неё.

Лирка обещала, что даст сыну положение в обществе, и она начинает выполнять свои обещания.

А ещё она обещала, что утопит семью Шиндый в крови, если у неё заберут Ханёна. Не в интересах ли самой консери проиграть суд?

Ахиша вновь торопливо отвела взгляд на прокурора, к которому подошёл Нарий. Тот придирчиво изучил документ, и на его скучающем лице появилось какое-то подобие живости. Нечасто приходилось встречаться с семьями, которым имя даровал сам хайнес.

К адвокату Шиндыев Нарий тоже подошёл. Нужно же убедить противника, что документы настоящие. А то, не дай боги, они вступили в сговор с судьёй и прокурором! Растерянность господина Донеса усилилась, но он взял себя в руки, даже поблагодарил Нария за учтивость.

— Дана? — чуть насмешливо уточнил прокурор.

— Воля Сильнейшего, — спокойно отозвалась Лирка, и прокурор сразу стал серьёзнее.

— Так значит, дана Лиркаа Шхаелый… Так что вы имели в виду, говоря, что все обвинения ложны?

— Консер Ребуш нанёс мне оскорбление, заявив, что я девицей родила сына, — Лирка говорила холодно, размеренно, по-военному чётко. — Мой сын рождён в законном браке, я же вдова.

— Вот у нас выписка из храма, где проводился брачный обряд, — Нарий опять пошёл демонстрировать документы.

— Моего мужа действительно звали Весхалий. Но он не имеет к роду Шиндый отношения. Семья лишила его имени, когда он решил стать жрецом Ваирака. К сожалению, он был очень слаб здоровьем и умер через три недели после свадьбы.

— Вот подтверждение о смерти из того же храма, — улыбка Нария становилась всё более благодушной, — и выписку о рождении Ханёна посмотрите сразу.

— Не имея средств к существованию, я поехала сперва на север в родную деревню, но по дороге изменила решение и подалась к границе.

— Харинская застава? — судья поднял глаза от документа. — Не слишком ли опрометчивое решение для молодой беременной особы?

— Жителям этих земель полагаются многие льготы. Они могут получить в надел кусок земли и не платить налоги ещё в течение пятидесяти лет. Быть землевладельцем или нахлебницей в доме родни — выбор вполне очевидный. Но я была самонадеянна и не сразу поняла, что не справлюсь одна с участком. Потому пошла на военную службу через полгода после рождения сына. В течение последующих лет собрался нынешний состав нашей семьи. У моего сына есть всё необходимое. Военная служба хорошо оплачивается, на заставе я могла позволить себе купить дом. В Жаанидые мы пока не успели заиметь своё жильё и делим кров с друзьями. Ханён не может пожаловаться на отсутствие мужского примера, у нашей семьи девять… восемь взрослых мужчин.

Мхян сперва не понял, а потом сообразил и оскорблённо выпучил глаза. Благо ещё промолчал.

— Мы вполне добропорядочная и обеспеченная всем необходимым семья, — закончила Лирка.

— Всё это звучит очень хорошо, — вкрадчиво начал господин Донес, — но законы таковы, что им недостаточно звучания слов.

В этот момент из-за спин отряда вынырнул странно возбуждённый Викан. Он передал какие-то бумаги непонимающе щурящемуся Нарию и поторопился скрыться от злого взгляда судьи, который, видимо, хорошо его знал. Нарий просветлел и расплылся в самой приятной улыбке.

— Вы совершенно правы. Вот тут у нас копии выписок из личных дел членов отря… семьи с указанием окладов и заслуг. Хм-м-м… даже в трёх экземплярах.

Лирка удивлённо посмотрела на Викана. Но тот щерился в насмешливой улыбке и пребывал в откровенно приподнятом настроении по непонятной причине.

— Если же говорить о муже даны Лиркаа, — продолжал Нарий, — то есть свидетели, которые присутствовали на их свадьбе, были знакомы с самим господином Весхалием… всё же, будучи жрецом, он проживал при храме и имел знакомства с другим жрецами. И да, есть свидетели, видевшие его перед самой смертью и присутствовавшие на похоронном обряде. Увы, господин Руахаш Вотый не успел к началу заседания. К сожалению, никто не предупредил об изменении времени. Но он уже оповещён и должен скоро прибыть, чтобы засвидетельствовать слова даны Лиркаа.

— Как представитель дяди, могу подтвердить правдивость сказанного, — широко улыбнулся Викан.

— Вы не можете здесь находиться, — сухо заметил судья.

— О, господин, прошу вас, сделайте мне поблажку, как возможному будущему родственнику госпожи Лиркаа.

Раздался глухой звук и стон откуда-то с задних рядов, будто кто-то коленом по спинке впередистоящей скамьи двинул. Лирка же возмущённо вскинулась и раздражённо посмотрела на мужчину, сеющего безосновательные сплетни. На стороне консера послышались шепотки, кузен же тихо, но издевательски рассмеялся.

— Мы правильно понимаем, что обвиняемая настаивает, что способна сама дать ребёнку всё, что необходимо? — уточнил прокурор.

Нарий удивлённо на него посмотрел.

— Нет, — голос Лирки прозвучал жёстко. — Я настаиваю на том, что была замужем за другим Весхалием.

— Это смешно! — консери вскочила на ноги.

— Вы готовы признать, что безродный больной Весхалий, за которого я вышла замуж и который вошёл вмоюсемью, ваш сын? — Лирка резко повернула голову и посмотрела прямо в расширенные глаза Ахиши. — Или вы настаиваете на том, что ваш сын отважно воевал, погиб, был гордостью семьи и никогда не был женат? Если второе, то вашего сына я не знаю.

— Она бессовестно лжёт! — заявила консери, глядя на судью. — Пользуется благосклонностью Руахаша Вотого, зная, что он подтвердит любую чушь, которую она скажет.

— Госпожа, прошу вас, меньше эмоций, — укоряюще протянул Нарий. — Напомню слова господина Донеса. Все обвинения должны иметь подтверждения.

— Такую наглость даже вообразить сложно, — Ахиша упала на скамью и, раскрыв веер, шумно обмахнулась. — Вы только посмотрите на них. Как они выглядят? Словно бандиты!

— Госпожа, мы военные. И наша задача с врагами управляться, а не веером обмахиваться, — заметил вредитель.

Консери с щелчком захлопнула веер, но ничего не сказала. Судья опередил.

— Если вы продолжите не относящиеся

— Но это относится… — возмутилась Ахиша.

— Помолчи, — консер тяжело на неё посмотрел, и женщина тут же захлопнула рот. — Прошу прощения, моя жена очень переживает. Для неё стало большим шоком известие, что её внук всё это время мог в чём-то нуждаться.

— И она так хочет взять его под своё крыло, что ещё ни разу к нему не обратилась? — усомнился Нарий.

— Протестую! — вскинулся господин Досен.

— Протест принят, — судья сурово посмотрел на Нария.

— Но я тоже считаю, что… дана Лиркаа лукавит, — консер добродушно посмотрел на магичку, но столкнулся с голодной чернотой глаз.

В них не было ярости. Только холодная определённость, обещание чего-то конкретного, что консер Ребуш пока не мог расшифровать.

— Я предлагаю провести ритуал проверки родства по крови, — сухо обронила дана Лиркаа.

В зале повисла тишина. Лирка уловила в глазах Ахиши отблеск страха.

— Моего супруга уже нет в живых, но если консер Ребуш его отец, то вполне подойдёт его кровь для установления родства с моим сыном, — продолжила магичка. — Думаю, это положит конец нашим спорам.

Она опять поймал взгляд консера. В отличие от других, он не выглядел озадаченным. Более того, он глядел с лёгкой насмешкой, будто понимая, о чём думает Лирка и что она замыслила.

«Что-то он меня настораживает,— признался Иррес. —А если мы сейчас пошли по его плану?»

«Проверка крови покажет, что отец Ханёна — другой Весхалий. В любом случае. Только если они действительно кровь Лирки не подсунут,— господин Наэш только сильнее напряг. —Знаете, мне кажется, что в словах Нария о том, что консер Ребуш может не быть отцом своего ребёнка, что-то есть. Представьте, что он знает об этом. И сейчас думает, что Лирка тоже знает и хочет этим воспользоваться, а он провернёт ситуацию в свою пользу. Можно же подменить на кровь жены…»

«Но это бесполезно!»

«Но он этого не знает».

— Мы согласны, — великодушно принял предложение консер. — При суде же есть маг, способный провести проверку?

— Конечно, — холодно отозвался прокурор.

— Куда мы теперь-то идём? — недовольно ворчал Саврий, едва поспевая за длинноногим хайнесом, который торопливо шёл вдоль стены. Длинный плащ только мешал и путался в ногах, добавляя раздражения.

— Боги, Саврий, милый мой, — противно-нежно пропел Риш, заворачивая за угол, — ты же прекрасно знаешь, какой свиньёй может быть Ребуш. Воевал он хорошо, долго и отважно, но вот в мирной жизни заслуг у него нет. Я по одной его морде вижу, что задумал что-то, и вот мне интересно что. Ага…

Он выставил руку назад, вынуждая Саврия остановиться, и в одиночку подобрался к распахнутому окну. В кабинет судейского мага как раз зашёл консер Ребуш. Маг, молодой черноволосый оборотень, монотонно известил, что вот этим ножичком нужно надрезать запястье и накапать вот в эту чашку вот до этого уровня. Сказал что-то ещё, но на дереве громогласно каркнула ворона, и Риш прослушал. Консер заверил, что всё понял, и душераздирающе закашлял.

— Ох, чем у вас тут воняет!

— Да… — маг досадливо цокнул. — Госпожа Лиркаа изволила уничтожить остатки своей крови огнём.

— Ну и запах!

Ворона затрещала листьями, потом вдруг шлёпнулась вниз, испугав даже Риша, и, ошеломлённая, метнулась с места в воздух и стрелой влетела в кабинет.

— Ах ты!.. Кыш-кыш отсюда! — замахал руками маг. — Чего тебе, дуре, здесь нужно⁈

В руках консера что-то стеклянно блеснуло. Узээриш прищурился. Стеклянный бутылёк, наполненный тёмной жидкостью, не сразу можно было рассмотреть на фоне чёрной ткани рукава. Господин Ребуш проворно опрокинул содержимое сосуда в чашу, спрятал бутылёк в карман и, когда маг повернулся с пойманной вороной, уже заматывал порезанное запястье. Риш предвкушающе улыбнулся.

Проводив консера вымученной улыбкой, маг с руганью выбросил птицу в окно, но та, грозно каркая, вернулась и опять начала носиться по кабинету. Её вновь поймали, поднесли к окну и хотели уже выбросить и тут же захлопнуть створку, но маг почему-то остановился, хохотнул и тихо сказал вороне:

— А пошли-ка мы сходим кое к кому в гости.

Услышав хлопок двери, Риш украдкой заглянул в окно и убедился, что мага нет. Вот это разгильдяйство! Сегодня к суду у него набралось много претензий.

Он уже хотел уйти, когда озорная мысль посетила голову. С сомнением посмотрел в сторону кабинета. Всё же он увидел то, что хотел, и сейчас мог свидетельствовать о подлоге, но…

Озорное «но» перевесило, и он ловко взобрался на подоконник.

На время сбора крови объявили перерыв. Пока собравшиеся разминали ноги и с негодованием обсуждали процесс, Лирка вместе с Ханёном побывала у мага в отдельном кабинете. Скучающий молодой оборотень сперва проверил родство между ней и Ханёном, чтобы убедиться, что ребёнка не подменили, а потом набрал крови мальчика для ритуала, который показательно проведут в зале суда.

Когда в кабинет прошёл консер Ребуш, Лирка не стала требовать, чтобы кровь набрали в её присутствии. Только самолично под негодующим взглядом мага, который потерпеть такое самоуправство на своей территории не мог, уничтожила остатки собственной крови. Консер вернулся в зал минут через семь, показательно бинтуя запястье. Шепотки в зале усиливались, противоборствующие стороны всё более явно обменивались негодующими взглядами и, казалось, готовились сцепиться языками, если судья и прокурор не явятся в зал в ближайшие минуты. Ёрих уже откровенно нехорошо косился на консери, которая сквозь зубы обсуждала со своей компаньонкой общество, в котором вынуждена находиться.

«Мы страдаем не меньше. Наэш, может, ну их, эти пляски с законом? Давай я выйду и поговорю».

Иррес подшучивал, больше успокаивая Лирку. Мол, ничего страшного, при самом неблагоприятном развитии событий у нас ещё есть я и я со всеми «договорюсь».

Когда двери в очередной раз открылись, вошли закутанные в плащи мужчины, просидевшие всё заседание на задних рядах. И вот тут Лирка их узнала.

— Что вы тут делаете⁈ — возмущённо зашипела она на самого высокого, заступая ему путь и едва ли не вжимаясь ему в грудь.

Ханён тоже узнал хайнеса, и мордашка его самым милейшим образом ревниво исказилась.

— Я документы принёс! — с наигранным возмущением отозвался Риш. — Прилетел на помощь при первом зове…

— Я не звала!

— Даже звать не пришлось! А я прилетел и помог. Где благодарность? — хайнес обиженно на неё уставился.

Но Лирка перевела взгляд на Саврия и поблагодарила:

— Спасибо.

— Мне приказали, — скривился тот.

— А приказал я, — продолжал нарываться на благодарность Сильнейший.

— О! — охнул Ёрих, узнав повелителя, и хотел было поклониться, но получил тычок от вилария.

— Ты что⁈ — сквозь зубы процедил тот. —

— Она вас всё-таки увидела? — из-за спины хайнеса показался запыхавшийся Викан. — Ну этот процесс…

— Судья!

Все пришли в движение и в суматохе затесали хайнеса, Саврия и Викана на скамейку прямо за спиной Лирки.

— Встать, суд идёт.

«А я даже рад, что он здесь. Хочу посмотреть, как вытянется мордашка нашей горячо любимой консери, когда она поймёт, кто прилетел на помощь её нелюбимой невестке»,— Иррес веселился.

А вот Лирка была зла. Её прямо-таки колотило. Ревнивый Ханён жался к её боку и негодующе шипел на хайнеса, который, нарочно его дразня, дышал женщине в затылок, не рискуя распрямиться в полный рост.

Наконец все расселись и в зал вместе с прокурором вошёл маг, несущий поднос с тремя чашками. Появление хайнеса так сильно выбило Лирку из колеи, что она не могла заставить себя сосредоточиться на происходящем.

Раз больше не болеет, сидел бы и делал дела! Какого Тёмного он теперь своим дыханием ей волосы шевелит⁈

— Волнуешься? — тихо спросил Викан, пользуясь тем, что маг рассказывал, как будет проводиться ритуал. — Ой, да ты вся трясёшься!

Сидящий рядом Нарий обеспокоенно взглянул на неё. Он-то видел, в какой она ярости.

— Не переживай, всё будет хорошо, — тихо-тихо пообещал Сильнейший.

Всё и так было неплохо! Лирка с трудом удерживалась, чтобы не повернуться и не зарычать на мужчину. А он ещё склонился к самому её плечу, почти губами касаясь шеи.

— Не трясись, ничего у них не выйдет, — Риш склонился к уху Лирки и жарко прошептал: — Я подменил кровь консера на свою.

Глава 9

Наследие

Звонкая пустота воцарилась в голове. Сердце ухнуло в желудок, желудок, словно не выдержав тяжести, провалился глубже, и свело живот. Казалось бы, при столь поразительной пустоте в голове слух должен бы обостриться, но Лирка совсем перестала слышать голос судейского мага.

«Что он сделал?»— Иррес звучал пугающе спокойно.

«Подожди… Что? Серьёзно? Да не может быть!— господин Наэш нервно усмехнулся. —Вот так⁈»

В уши влился мерзкий воображаемый звук, будто кто-то пытался играть на ржавых струнах. С противным скрежетом смычок издевательски медленно полз сперва в одну сторону, а затем, сменив тональность, в другую.

— Так что не о чём переживать.

От тихого шёпота хайнеса между рёбрами свернулась острая боль. Стянуло-сомкнуло горло, но Лирка даже не попыталась вдохнуть, позволяя слепому ужасу сплестись с удушьем. Не моргая, она смотрела, как маг добавляет кровь в пустую чашу сперва из одной посудины, потом из второй. Ужас перед коварством случая скрутил её безволием.

— Серьёзно? — донёсся до слуха взволнованный шёпот Викана. — Как успели?

«Останови его!»— Иррес с диким рёвом рванул наружу, и, если бы не господин Наэш, ему бы удалось вырваться.

Лирка только покачнулась, смотря как рисуют в воздухе печать. Действительно, нужно что-то сделать…

«Прекрати!— рычал на Ирреса господин Наэш. —Это стало бы известно рано или поздно. Лучше бы при других обстоятельствах, но раз Лирка не хочет сама говорить, то пусть говорит судьба!»

«Заткнись! Что ты расселась, как размокшая тряпка⁈ Давай, действуй! Да пусти ты меня!»

Но господин Наэш, в обычное время малоспособный противостоять духу, держался и не думал уступать. Уши продолжал наполнять ржавый скрипичный скрежет, тянущий всё более высокую и надрывную ноту, которая, казалось, оборвётся вместе со струнами и жизнью Лирки.

— А я кровь Ханёна на свою поменял, — горячечно прошептал Викан.

Струны разорвались в хлам, Иррес и господин Наэш резко умокли, а Лирка едва не рухнула в обморок, когда провалившееся сердце судорожно забилось-затрепыхалось в животе. Кровь бросилась в голову, и пустота наполнилась пульсирующим током и ватной глухостью, которая, впрочем, слышать не мешала.

— Когда⁈ — изумился Сильнейший.

От чаши вверх потянулся дымок, и Лирка спиной ощутила возникшее позади напряжение.

— Родство не установлено, — с напускным безразличием выдал маг.

Зал вспыхнул шепотками, как сложенные для костра полешки огнём. Ёрих ликующе хохотнул, глухо зарокотал Хабдир, взволнованно зашевелились остальные члены отряда. Ханён вскинул голову, чтобы с самым довольным видом посмотреть на мать, а Нарий безуспешно делал вид, что иного результата и не ожидал. С правой стороны послышались сдержанные смешки, Лирка различила потрясённый вскрик консери, но сил повернуть голову и посмотреть не нашла. Всё тело ощущалось странно деревянным.

— Я на секундочку испугался, — шёпотом признался Викан.

— Ты настолько плохого мнения о своей матери? — возмутился Риш.

— Моя мать сирота, а вы вполне могли бы быть мне дедом!

— Да умолкните вы наконец! — Лирка со страшным рыком резко повернулась к мужчинам, даже не думая слегка понизить голос. — Если вы сейчас не заткнётесь, из зала вас выброшу я!

Внутри клокотала смесь из ярости, облегчения и желания хорошенько намять бока двум болтунам. Викан, уже сталкивавшийся с разъярённой Лиркой, торопливо вжался в спинку скамьи и показательно закусил нижнюю губу. А вот хайнес уставился на неё широко распахнутыми жёлтыми глазами и смотрела так поражённо, что женщина вновь рыкнула и оскалилась, намекая, что ему лучше помолчать. Ещё слово, и она действительно вытащит его из зала как нашкодившего медвежонка.

«Ха-ха-ха! —пришёл в себя Иррес. —Поцелуй потом мальчишку. Прямо с языком! Заслужил. И этого тоже поцелуй,— пребывающий в хорошем настроении дух был милостив и щедр, —чтоб не заподозрил чего».

В обескураженном молчании господина Наэша явственно чувствовалось разочарование.

— Простите, — мрачно извинилась она перед судьёй, развернувшись.

— Как она хороша в ярости, — тихо протянул хайнес за её спиной.

В этот раз обернулся Ханён. Он сердито зашипел и показательно обхватил маму за плечи обеими руками, обозначая свою территорию.

— Так и хочется разозлить сильнее…

— Кхм… Господин, лучше как-нибудь потом, — попросил Хабдир.

— Когда нас рядом не будет, — беззастенчиво внёс дополнение Мхян.

Судья дал минуту присутствующим, чтобы принять такой поворот и выплеснуть эмоции. Возможно, он и сам был несколько обескуражен, но внешне никак этого не показал. Прокурор же едва скрывал насмешку, пялясь в стену.

— Дана Лиркаа, как вы можете объяснить результаты? — сухо спросил судья.

Женщину всё ещё трясло от пережитого напряжения, и вопрос судьи она восприняла с раздражением.

— Я уже объяснила, что вышла замуж за другого Весхалия. Безродного, слабого здоровьем, но самого доброго и понимающего. Весхалий Шиндый не был моим мужем.

Она наконец посмотрела в сторону консера и консери. Последняя глядела на неё с яростью, презрением и почему-то отчаянием. Господин Ребуш же хмурился, поджимал и без того сухие губы и смотрел строго перед собой. А вот его кузен глаз с сутулой спины брата не отводил

— В таком случае сын даны Лиркаа не может быть признан потомком семьи Шиндый, — с видимым сожалением протянул судья.

— Йуху-у-у! — ликующе протянул Мхян и тут же получил оплеуху от господина Онта и укоряющие взгляды от остальных.

— Суд берёт перерыв для вынесения окончательного решения.

Судья поднялся и под разгоравшимися всё сильнее пересудами вышел из зала.

— Брат, как же так получается? — издевательски вопросил толстый оборотень, обращаясь к консеру. — Неужели спутали нашего Весхалия с каким-то чужим?

Тот не ответил, продолжая смотреть прямо перед собой.

Воспользовавшись тем, что судьи нет, Лирка развернулась и с яростью посмотрела на хайнеса и Викана.

— Эй-эй, не надо так сердиться, — примиряюще протянул Вотый.

Сильнейший же с явным предвкушением продолжал пялиться жёлтыми глазищами и, словно провоцируя Лирку на что-то, толкал щёку изнутри языком. Саврий, ни на кого не обращая внимания, сосредоточенно что-то записывал, а неграмотный Ёрих пялился на его писанину с таким интересом, будто понимал её.

— А, собственно, в чём мы виноваты? — не отводя взгляда, Риш приподнял левый уголок губ в усмешке и коварно прищурился. Дразнил.

И Лирка прекрасно осознавала, что её поддразнивают, но не вестись не могла. Раздражённо приподняла уголки губ, вновь оскаливаясь. Очень не хватало поддержки Ирреса, но тот не рисковал высовываться, пока она играет с хайнесом в гляделки.

Риш же ликовал. В злости Лирка была восхитительно привлекательной, по-настоящему опасной и не дерзкой, нет. Дерзость — это своего рода заигрывание, порой даже флирт. Сейчас же женщина была самоуверенно властной. Глядя в злющие чёрные глаза, можно было уверенно заявить, что хайнеса перед собой она не видит. Не видит она и разницы в социальном положении между ними.

Она не видит ничего, кроме него самого. И как же это будоражило.

Сов внутри присмирел и взирал на полюбившуюся ему птичку с благоговейной покорностью. Злость самочки его ничуть не расстраивала, ведь внимание женщины было полностью направлено на них. А причина не особо его волновала.

Ощущение довольства растеклось расслабляющей волной по телу, и Риш вытянул длинные ноги, касаясь стопами щиколоток Лирки, чем разозлил ещё больше. Казалось, ещё самую малость, и у неё кудри зашевелятся в негодовании и она всё-таки бросится в его объятия. Точнее, на него бросится.

— Мы помешали консеру сотворить несправедливость, — пропел он. — Между прочим, — подтянув ноги, Риш резко склонился вперёд, сокращая расстояние между своим лицом и лицом Лирки до неприличного, — он вместо своей крови налил чужую. И я счёл своим долгом прийти на помощь, чтобы у тебя не забрали твоего наглого птенца.

И насмешливо посмотрел на насупленного Ханёна.

Откровение про подлог консера слегка сбило злость, и Лирка раздражённо и уже растерянно заморгала.

— А я увидел, как маг из кабинета выходит с вороном в руках, — присоединился к их тихой беседе Викан. — И птичка прям знакомая… На Тирѐхской площади есть лавочка гадалки…

— Ты про Силѐнию? — сморщил лоб хайнес.

Всё-то он знает!

— Ага. Так она, когда беды пророчит, для запугивания кашляет, и на её кашель ворон является. Мол, предвестник беды. Ну чтобы на заговоры для приманивания удачи не скупились. И я, глядя на птичку, заподозрил неладное. Решил воспользоваться тем, что кабинет пустой.

— Так это ты был? Я думал маг вернулся, — Риш раздражённо потёр колено, ушибленное, когда он рыбкой в окно выпрыгнул.

Взгляд Лирки зацепился за обмотанное носовым платком запястье, и живот вновь нехорошо скрутило. Она порывисто отвернулась и, сложив руки на коленях, приготовилась ждать окончательного вердикта суда. Нарий рядом смотрел на неё как-то странно, словно в чём-то подозревал. А затюканный адвокат вообще не шевелился, даже текущий по лбу пот не вытирал и стеклянно глядел прямо перед собой.

Хайнес и Викан продолжали между собой переговариваться, но Лирка не вслушивалась. Только улавливала снисходительно-раздражённую интонацию Сильнейшего и задорную, насмешливую Викана.

В голове набат стучал, ревели трубы и драконы с рычанием исторгали пламя.

«Всё?— Иррес осторожно высунулся. —Чего ты с ним связываешься? Лишнее внимание только привлекаешь».

Как она сожалеет о возвращении в Жаанидый. Лирка чувствовала себя истощённой, выжатой, как после самой тяжёлой и долгой вылазки. Побывав на краю пропасти, она всё ещё ощущала, что стоит рядом с ней и всматривается в её глубину.

Которая в ответ глядела жёлтыми, зло прищуренными глазами хайнеса.

Нелепая случайность, и всё могло стать настоящей катастрофой. Притязания Шиндыев уже казались не страшными и даже смехотворными. Собственно, что они могли сделать? Несмотря на их высокое положение, влияние и богатство, Лирка не считала их всемогущими. Успев в прошлом пообщаться с консери Ахишей, зная их мерзкое отношение к единственному сыну, она не могла, даже пожелав, относиться к ним как к оборотням другого круга. Из-за их низости Лирка не воспринимала консера и консери выходцами из высшего общества, которое для неё проживало будто бы в другом мире. На этот мир она могла только смотреть и иногда прикасаться к стеклу, разделявшему их.

Но к Шиндыям она могла прикоснуться. А если можно потрогать, то можно взять и выбросить.

Хайнес же относился к совершенно иному миру. Миру высокородных. Он возглавлял этот мир. И хотя она видела его сейчас почти каждый день, а в прошлом между ними произошла стыдная близость, для Лирки он всё равно был фигурой недосягаемой, могущественной, на которую она никак не могла повлиять. Нет, он не обитал в каком-то лучшем мире в сравнении с её собственным. Он парил где-то высоко в небе, а она бродила в дремучих лесах. Если хайнес мог спуститься и поохотиться в лесу, то Лирка на небо могла лишь смотреть. И, собственно, любование её полностью устраивало, в мир хайнеса ей никогда не попасть, но она и не стремилась.

Судья вернулся. В этот раз тишина установилась сразу. Шхаелые с нетерпением ожидали окончательного вердикта, который должен был подтвердить, что они освобождены от одной из проблем.

— Согласно заключению ритуала о родстве, Ханён Шхаелый не имеет кровной связи с семьёй Шиндый и быть признанным через суд их наследником не может.

Дальше пошло сухое упоминание претензий и причин, по которым они не могут быть удовлетворены, перечисление участников процесса, а в заключение упоминание даты завершения процесса. Лирка уже не вслушивалась. Радость тёплой водой омыла измученные и истрёпанные нервы.

— Суд завершён, — холодно известил судья и поднялся первым.

Вместе с ним поднялся и хайнес. Сбросив капюшон, Сильнейший широко улыбнулся господину Ботоху, прокурору и консеру Ребушу. Все трое повелителя знали в лицо и оторопело на него уставились.

— Поздравляю всех с завершением процесса.

Нарий, не сдерживаясь, широко улыбнулся и знаком поторопил родственников, чтобы не засиживались и не мешали предстоящей, наверняка увлекательной беседе.

Проходя мимо затюканного адвокатишки, Ёрих хлопнул того по плечу и добродушно ухмыльнулся.

— Поздравляю с выигранным делом!

Высыпавшись из здания суда на площадь, Шхаелые сбились в кучу, возбуждённо обсуждая сам процесс и дёргая Викана по поводу сбежавших Дориния и хоёторцев. Одна проблема решена, самое время позаботиться о другой. Лирка стояла немного в стороне, присматривая лишь за Ханёном, чтобы он был в окружении мужчин. Тревога пока не хотела затихать, и она видела опасность для сына повсюду.

Движение сбоку она заметила краем глаза. Разозлённая консери Ахиша, оставив компаньонку у экипажа, направлялась к ней. Лирка неспешно повернулась и пошла навстречу, не желая, чтобы их разговор слышали другие.

— Шлюха! — как пощёчину бросила Ахиша. — Прикрылась Весхалием, чтобы нагулянный плод в законном браке родить?

Лирка и бровью не повела на наглые обвинения. Собственно, их нельзя было назвать ложными. Но говорить об этом Ахише, тешить её, Лирка не собиралась. Между ней и Весхалием не было обмана, и она всегда будет благодарна ему за ту помощь, которую он ей дал. Не имея ничего, он всё же помог ей. Более великодушного оборотня Лирке встречать не доводилось, и она не собиралась позволять трепать его имя его никчёмной матери.

— А может, это потому, что консер не отец Весхалия? — спокойно спросила Лирка.

На мгновение Ахиша замерла, потом криво усмехнулась и рассмеялась.

— Не думай, что слова Весхалия дают тебе какую-то власть надо мной.

«Серьёзно?— изумился Иррес. —И Весхалий знал?»

Лирка продолжала спокойно смотреть на нервное и злое лицо консери, хотя её слова вызвали внутри бурю.

— Это был не мой выбор. И проверка по крови в любом случае должна была показать родство между моим мужем и твоим сыном, — Ахиша прищурилась, и Лирка смешалась, не понимая, что та могла иметь в виду.

Господин Наэш сообразил быстрее всех.

«Консер мог не быть отцом Весхалия, но они могли быть родственниками. В этом случае ритуал должен был выявить родство между консером и Ханёном. Ну… если бы оно было».

«А от кого?— недоумевал Иррес. —От того жирного? Да эта цаца его к себе и на пару шагов не подпустит».

— Тогда зачем он подменил свою кровь чужой? — ровно поинтересовалась Лирка.

Ей удалось вызвать испуг на лице консери.

— Конечно же, её заменили.

— Вы пошли на подлог⁈ — разъярилась Ахиша и сделала шаг к Лирке, но та шагнула навстречу и прошипела ей в лицо:

— Консер сделал подлог, и тому нашёлся высокопоставленный свидетель, с которым у него сейчас наверняка проходит очень неприятный разговор.

Ахиша сглотнула, побелела и отшатнулась.

«Зря ты так сказала,— не одобрил Иррес. —У неё теперь останется надежда, что Ханён сын Весхалия».

И пусть. Он и есть сын Весхалия, хоть и не по крови. Развернувшись, Лирка сделала шаг прочь, но остановилась, когда в спину долетел страстный, полный мольбы шёпот:

— Ты должна меня понять! В конце концов ты тоже женщина, ты должна понимать, как это мерзко — ради рождения наследника крови идти… идти к пьяной свинье, чтобы получить желаемое.

Лирка повернулась так резко, что Ахиша испуганно отшатнулась. Её откровение шокировало магичку.

— Не думай, что я делюсь сокровенным, — консери криво улыбнулась. — Весхалий же сказал тебе, кто его… — она не договорила, но с ненавистью посмотрела в сторону.

Проследив за её взглядом, Лирка увидела кузена консера, который кое-как заваливался в экипаж.

— Но Весхалий не знает, как это было, через что я прошла ради него. Мой муж не способен… — она опять не договорила. — И он всегда это знал. Он потребовал… ему нужен кровный наследник. А тот, — консери брезгливо сморщилась, — всегда пьян. Он и не понял, что произошло. Только мне пришлось терпеть.

Лирку будто в дерьмо окунули. Весхалий ей никогда не рассказывал об этом, и она не могла его судить.

— Если… если наследника не будет, мне опять придётся на это пойти, — женщина вцепилась тонкими пальчиками в дорогую ткань платья, глаза наполнились злыми и горькими слезами.

И, возможно, Лирке стало бы её жаль, если бы консери не поступила так жестоко со своим сыном, который оказался единственной настоящей жертвой в этой мерзкой трагедии.

— У тебя есть выбор, — сухо бросила она. — Ты можешь оставить мужа и вынырнуть из этого болота.

— Нет, ты всё-таки не совсем женщина и меня не понимаешь, — горько усмехнулась Ахиша.

— Как раз женщина во мне не может понять тебя. Ради чего ты это делаешь?

— О, как я могла забыть? — сквозь горечь прорезалась насмешка. — Ты же другого круга, ты не понимаешь, что такое ответственность перед величием семьи, перед преемственностью…

— А ради чего это величие и преемственность, если семьи как таковой нет? — перебила её Лирка. — У вас не семья, консери, — уважительное обращение прозвучало издевательски, — а только имя от семьи. Хотите стараться ради имени, набора букв? Старайтесь. Но моего сына не втравливайте.

И пошла прочь.

— Ты глупая девчонка! — закричала ей вслед Ахиша. — Ты даже не хочешь понять, чего лишаешь…

— Я тебя предупредила, — тяжело бросила Лирка. — Тронешь моего сына, и у тебя не останется даже имени от семьи.

— Эй, дана Лиркаа, чего вы там застряли? — весело позвал её Викан.

Какой-то смутно знакомый мужичок, с угрюмым видом проходящий мимо, вздрогнул и с изумлением уставился на Лирку. Та посмотрела в ответ, но так и не вспомнила, где видела его.

— В сторону!

К ней вдруг бросился совершенно незнакомый оборотень. Лирка отшатнулась от него, а затем рявкнул чуткий на слух Иррес:

«Левее!»

Лирка бросилась влево, оборотень в этот же момент скакнул к ней, выбрасывая вперёд руки, словно толкнуть её хотел, и его тело дёрнулось, словив блестящую вспышку арбалетного болта.

Жизнь тут же закрутилась и забурлила.

— Это охрана! — завопил Викан бросившимся к упавшему оборотню Исешке и Сендару. Те как раз вытаскивали ножи и явно хотели прикончить принятого за врага мужчину.

«Крыша!»— подсказал Иррес осматривающейся Лирке.

Та уловила блеск арбалетной дуги и скакнула в сторону сразу, как щелкнула спущенная тетива, но столкнулась с застывшей в оцепенении консери. Плечо пронзила острая боль, и Лирка вместе с женщиной рухнула на мостовую.

— Мама! — отчаянно завопил Ханён, которого прятали за своими спинами Вехна, Онт и Мхян.

Подскочившие Нарий и Ёрих подхватили застонавшую Лирку под локти

Обижаться Вехна не стал, свой уровень он прекрасно понимал.

Уходить под взглядом несчастного, расстроенного и напуганного хайнеса было так тяжело, что Лирка чувствовала себя бессердечной. Но в грудь плакал сын, плечо нещадно пульсировало острой болью, от которой левая рука налилась свинцом и с трудом двигалась, так что ей точно требовалась помощь лекаря.

«Иди, с ним есть кому нянькаться»,— подогнал её Иррес.

— А Леший-то где? — нахмурился виларий.

Риш провожал уходящую Лирку пристальным взглядом, и сов едва ли не разрывал его изнутри желанием броситься к раненой, истекающей кровью птичке, на груди которой горестно плакал птенец. Держался буквально из последних сил, уговаривая себя просто не шевелиться. В конце концов он не юнец, чтобы поддаваться эмоциям. По крайней мере не на улицах города, когда на него в упор смотрит писарь Резай — владелец «Птичьего вестника».

На чёрном мундире кровь была не так уж заметна, просто потемневшая ткань влажно блестела и торчало короткое древко, утопленное в плоть. Сама же Лирка смотрела на него так, будто её больше волновала его реакция, чем боль. Но когда лекарь выдрал — иного слова воспалённое сознание подбирать не захотело — болт и Риш увидел заляпанный кровью наконечник, услышал болезненный стон и успел поймать Лиркину гримасу, ему вдруг стало страшно. Страшно от собственных эмоций.

От ужасающего, размером с бездну ощущения бессилия и беспомощности.

От слепой, затмевающий всё разумное ярости.

От поглощающего желания сделать хоть что-то, чтобы большеникогдане видеть крови этой женщины.

Нет! Страшным усилием воли Риш заставил себя стоять на месте и просто смотреть, как Лирку уводят. Врос ногами в камень, вдавил себя, прижал все дикие желания.

Он не может утащить её в гнездо. Хоть он и обещал ей это в запале, грозил, но он не может принять такое серьёзное решение и притащить женщину, в отношении которой не планирует дальнейшей родственной связи. Нет!

Рассерженный сов недоумённо ворохнулся. Он вообще-то и не предлагал!

И Риш замер, уже озадаченный.

— Господин, — Саврий подошёл и осторожно, прекрасно видя, в каком состоянии хайнес, спросил: — Как вы?

Риш вновь на него посмотрел, но в этот раз поворот головы был более естественным. Открыл рот, но невольно опять зарычал. Пришлось прокашляться, эмоции всё ещё душили его. Саврий не торопил, понимая, что сейчас не время шутить. Тем более на глазах зевак.

— Что здесь произошло? — выделяя каждое слово, сквозь зубы спросил Риш. Резко вскинул голову, осмотрел всех и остановил взгляд на Нарие.

Ёрих тут же отступил от друга. Нет, не бросал. Но со стороны проще следить, чтобы на драгоценного родича никто не напал.

— Мы пока не знаем, — мрачно ответил Нарий.

Он, не стесняясь, смотрел на хайнеса с подозрением.

— Девять мужиков одну женщину защитить не могут! — фыркнул Риш. — Где Викан⁈ Где обещанные от Вотых охранники, а? Вместо того, чтобы прятать её от меня, лучше бы прятали от врагов, идиоты! Ну? Где они? Мне долго ждать?

Из числа редких зевак выступили трое мужчин, и Риш, подёрнув рукава, направился к ним. Дойти, впрочем, не успел. Из-за угла здания суда вышли двое оборотней из числа личных охранников хайнеса.

— Ну? — нетерпеливо подогнал их Узээриш.

— Мёртв, разбился. Стрела попала под рёбра с правой стороны, выжил бы, если бы не упал. Признаков, что он был не один, не нашли. Но мы его опознали.

Готовый взорваться Риш с интересом вскинул брови.

Понизив голос, охранник прошептал:

— Это подчинённый консера Ребуша.

— Что? — Риш вскинул взгляд на консера как раз в тот момент, когда к нему подбежал незнакомый оборотень и что-то торопливо прошептал на ухо.

Подобравшись, консер резко посмотрел на хайнеса и, столкнувшись с ним взглядом, побледнел и отрицательно замотал головой.

— Консер Ребуш продолжает утверждать, что невиновен, — докладывал Саврий.

Он сидел в кабинете хайнеса напротив господина и с беспокойством посматривал на него. Вернулись они пару часов назад, привезя с собой консера, консери и замешкавшегося кузена первого. Сам Риш допрашивать Ребуша не смог, побоялся придушить в процессе. И отправил дядю Аризея в компании помощника.

— Консери клянётся, что не понимает, о чём речь, и выглядит искренне растерянной и испуганной. Собственно, если бы я не знал, на что способен консер, то заподозрил бы в искренности и его, с такой горячностью он убеждал, что не имеет никакого отношения к покушению на дану Лиркаа, хотя не отрицает, что погибший его подчинённый.

— Вот как? — хайнес, казалось, не особо вслушивался, полностью погружённый в своё занятие.

Он плёл гнёздышко. Небольшое, в две ладони, сложенные горстью. Брал прутики из помятого ведра, которое поставил прямо между ног, и искусно выплетал стенки, не оставляя ни единого зазора. Он как раз закончил и поднял гнёздышко на свет. Увидев щель, он тут же вытащил прутик и принялся заделывать её с таким видом, будто делал самое важное дело в своей жизни.

Саврий знал, что господин так успокаивается, если происходит что-то с членами семьи. Но подобного рода ритуал ему необходим только в случае, если родственник был далеко и он не мог должным образом позаботиться о нём.

— Мы опросили и его кузена, господина Ца̀вия, но тот в полном недоумении. Он не так близок с братом и плохо знает его дела, но может подтвердить, что тот довольно часто общался с погибшим в последнее время. Но он общался не только с ним.

— И больше свидетелей нет, — Риш не спрашивал.

Убедившись в идеальности гнезда, он отставил его в сторону, к пяти уже имеющимся гнёздышкам.

Саврий откровенно беспокоился.

— Больше нет. Подстрелил его сыскарь Ба̀трий О̀ший. Он как раз готовился к намечающейся на завтра облаве и приводил в порядок оружие. Привлёк его крик Викана Вотого. А так как он сидел на четвёртом этаже, крыша суда была у него как на ладони. Убитого он, кстати, тоже знал. Они одновременно начинали службу в городской страже, но близкого знакомства не имели и их пути довольно быстро разошлись.

— Путаное дельце, — Риш мял в руках прутики, выбирая подходящие для очередного гнезда.

А затем резко отбросил их в ведро и со стоном потёр переносицу.

— Что с ней? — наконец спросил он.

— Рану осмотрел и обработал лекарь, — бодро отрапортовал Саврий, только и ждавший этого вопроса. — Повреждены мышцы, но это восстановимо. Господин Аризей распорядился, чтобы в ближайшую неделю она не смела показываться на службе. По словам ребят, свежа и энергична. Пыталась даже одной рукой уснувшего сына нести, но отобрали.

Риш так и представил.

Хотя нет, есть кому. Ребёнка всё же забрали.

Сов тоскливо заквохтал, и Риш опять потянулся к ведру, чтобы занять внимание птицы. Боги, он с ума сойдёт!

— В сыск как раз явился припоздавший господин Руахаш…

Внимание резко натянулось, сов внутри подобрался.

— … на которого напали.

— Что? — Риш нахмурился.

— С ним всё в порядке, — поспешил уточнить Саврий.

Узээриш с некоторым стыдом прислушался к разочарованию птицы. Вот пернатый паразит!

— Но нападавшего он, увы, убил. Собственно, тот не нападал. Следил. Господин Руахаш почувствовал слежку раньше, чем его охрана, и заподозрил, что это может быть связано с его дочерью, поэтому пошёл искать соглядатая. Кто-то из теневого мира, наёмник, причём неплохой. Стоит поговорить с господином Маришем, может, кто-то из его оборотней.

Риш задумчиво уставился на начатое донышко. В обмен на хриппуту Мариш также дал обещание, что прикажет своим оборотням не трогать Лирку, даже если за неё заплатят как за хайнеса.

Про Руахаша уговора не было. Но подобный уговор наверняка был с Вотыми, с которыми Мариш имеет более тесные связи, из-за чего вынужден терпеть их визиты.

— Хочу в гости, — капризно протянул Риш, отбрасывая начатое плетение в ведро. — К Вотым.

— Там как раз Лирка, — воодушевился Саврий. Может, господина отпустит после встречи. — Господин Руахаш забрал её с собой, чтобы господин Шидай её полечил.

— Тогда не поеду, — плетёнка была изъята из ведра, и Узээриш с отвращением в неё всмотрелся.

— Может…

— Не может, — голос хайнеса потяжелел. — Нет никакой возможности прижать консера?

Саврий принял перемену темы.

— Пока нет. Мы не можем обвинить его в злом умысле, хотя у него определённо есть мотив. Он же утверждает, что все обвинения — бред.

— Ну если подумать, то действительно бред, — неожиданно выступил в защиту консера Риш. — Ребуш свинья, конечно. И привык он действовать прямо. Его даже в военной хитрости особо не обвинишь, он брал смелостью и напором. Но он не идиот. Допустим, он думает, что после успешного процесса неплохо было бы избавиться от матери ребёнка, чтобы избежать проблем в будущем с ней. Ребуш мог вынашивать такие планы. Но он скорее бы подстроил что-то, что не указывало бы на него так явно. Нанял бы наёмника, чтобы тот прикончил Лирку во время очередного задания, — Риш поёжился. — Она военная, смерть на службе не то, что удивит или вызовет подозрения. А тут он отправляет своего подчинённого, чтобы тот убил Лирку сразу после процесса на площади Суда! К чему такая публичность? Он бы ещё в грудь себя ударил: «Да, это я!»

— Тогда кто-то специально пытался его подставить, — продолжил рассуждения Саврий. — Кому это выгодно?

— Допросите ещё раз кузена, — распорядился Риш. — Признание Ханёна наследником рода Шиндый ему не на руку. Он мог устроить покушение на Лирку, чтобы подставить брата, а затем в его отсутствие разобраться и с ребёнком. А ещё допросите этого проворного сыскаря… м-м-м… Батрия. Больно уж гладко всё сошлось. Все стрелки указывают на консера, а главный свидетель, общавшийся с заказчиком, мёртв.

— Хорошо. Опросим их и окружение господина Цавия. Может… — Саврий нерешительно посмотрел на гнёздышки.

— Что? — Риш раздражённо зыркнул в ответ. — Или я плету их, или я лечу к ней. Тем более теперь я знаю, где она!

Надо всё-таки к господину Винешу за успокаивающей настойкой сходить. Иначе скоро весь стол заполонят маленькие корзинки, вид которых по непонятной причине приводил Саврия в суеверный ужас.

Хотя почему по непонятной? Обычно после этого почти ритуального занятия господин выбрасывал какой-нибудь фееричный фортель!

Лирка проснулась посреди ночи, решив, что кто-то скребётся в окно. Приподнявшись на локте здоровой руки, она присмотрелась и поняла, что это всего лишь ветка дерева. Ветер усилился, и, наверное, к утру разразится гроза, тучи как раз на закате приближались к городу. Опустившись вновь на подушки, женщина прикрыла глаза, погладила спящего рядом Ханёна и попыталась уснуть, отгоняя мысли об одной птичке, прилёта которой она одновременно боялась и ожидала.

Вечером она уплыла в мир сна, едва коснувшись подушки. Возможно, её расслабило какое-то из снадобий господина Шидая, которого ради неё вызвали к господину Шереху. Было жутко неудобно, но лекарь добродушно посмеивался и даже накапал какой-то сладкой дряни — Лирка попробовала — Ханёну, после чего тот опять уснул и вот спал до сих пор.

Иррес и господин Наэш, видимо, тоже «отдыхали»: внутри было тихо. Лирка иногда просыпалась от их перешёптываний, но дневные события утомили и их. Только Шани сонно ворохнулась и затихла.

Сон не шёл.

Тишина плотным облаком окутывала дом Вотых. Она не тяготила и ощущалась очень уютной, даже безопасной. Это когда нет нервной суеты, идущей от переживаний за те или иные жизненные обстоятельства. Лирка поймала себя на мысли, что хотела бы такой же дом. Дом, полный покоя, уверенности, стабильности и тепла. У неё никогда не было такого дома.

В отцовском доме всегда царило тепло, но тревога их не покидала. Сам отец не мог устроить быт так, чтобы он ощущался уютным. Лирка же слишком рано потеряла мать и ей не у кого было научиться вести хозяйство так, чтобы домой хотелось возвращаться даже тогда, когда там никого нет.

Почему-то ей казалось, что никто в их новоявленной семье не знал того дома, о котором она сейчас мечтала. Даже Нарий. Точнее, тем более Нарий, судя по его высказываниям о прежней семье. Хотя дедушка Онт и Вехна, бывшие когда-то женатыми, может, и поймут.

Странное расслабление, вызванное скорее всего зельями, позволяло Лирке спокойно вспомнить день. Не напрягаясь и не переживая. Она его уже пережила. Но она всё равно вернулась к самому волнующему моменту с лёгким внутренним страхом.

Я подменил кровь консера на свою.

Та единственная ночь с хайнесом не должна была иметь последствий. Господин Наэш не мог поверить, что наследник престола был столь неблагоразумен, что не пил противозачаточное зелье. Тем более при его весьма вольном образе жизни в отношении женщин. Быть того просто не могло!

Лирка сама долго не могла поверить, что беременна. Все признаки сходились. Психованный Иррес с ужасом чувствовал присутствие ещё одной жизни в их теперь общем теле. Но хайнес был единственным мужчиной, и нельзя было подумать, чтобы он был так безрассуден. Её положение подтвердил школьный лекарь, к

Какой страх, стыд и унижение испытала она тогда! Вступила в связь с мужчиной, забеременела до брака и не имела даже возможности вступить в брак. Она уже воображала всеобщее порицание, боялась, что друзья отвернутся от неё, но больше всего она боялась хайнеса.

Возникали мысли избавиться от ребёнка. Господин Наэш отговаривал её как мог, господин Руахаш тоже его поддерживал, но от попытки заставил отказаться Господин Ваирак. Как-то он пришёл в тело господина Руахаша и заявил, что ничего не получится и благодарить стоит зловредного духа, из-за которого всё и произошло. Тогда его слова прозвучали непонятно и весьма загадочно.

Господин Наэш заикнулся было, что стоит рассказать хайнесу, но сам быстро понял, что это очень плохая идея. Молодой хайнес сильно переживал из-за едва живого отца, полумёртвой мачехи и почти осиротевших брата и сестры. Он был зол и подозревал предателей везде. Почти каждый день выходили объявления, что выявлен и арестован очередной мятежник. Что ждало бы Лирку? Смогла бы она доказать, что не имела намерения специально вступить в связь с хайнесом, особенно после того, как забеременела от него, хотя это не должно было быть возможным? Как бы она объяснилась? И в каком облике предстала бы перед хайнесом? В облике сходящей с ума от внутренних голосов девушки? Она тогда реально сходила с ума! А если бы докопались до сидящих внутри Ирреса и господина Наэша, последний из которых обвинялся во всех грехах, то её бы просто заперли где-нибудь и Иррес бы точно свёл её с ума, опять оказавшись в заточении.

Лирка не могла надеяться, что ей поверят и сохранят свободу. Она на жизнь-то не надеялась и чувствовала себя виноватой за соблазнение хайнеса, когда тот был в уязвимом состоянии. Она богам молилась, когда наутро хайнес не вспомнил прошедшую ночь! По крайней мере она на это надеялась. Кто за неё мог заступиться? Майяри? Так Майяри сама только-только какое-то положение обретала.

Навалившиеся проблемы едва её не сломили. Помог Весхалий.

Впервые они встретились в парке при храме. Весхалий, закутанный в шерстяной плед, несмотря на довольно тёплую погоду, сидел под деревом и с блаженной улыбкой следил за облаками. Его спокойствие тогда разозлило Лирку. Угнетённая своим состоянием, она уже не могла мыслить ясно и правильно, и улыбающийся Весхалий вызвал у неё жуткую зависть к его спокойствию. Тот заметил её состояние и обеспокоился, начал расспрашивать, а Лирка и так была на грани. Вопросы прорвали плотину, и она прямо там разрыдалась. Тогда она ему ничего не ответила. Просто плакала, пока силы не закончились. А потом поняла, что подобравшийся к ней жрец едва сидеть может без опоры, а под пледом скрывалось жутко худое тело. И почувствовала вину за свою прежнюю зависть.

Они виделись почти каждый день. Постепенно Лирка рассказала ему свои проблемы. Сперва о ребёнке, не вдаваясь в подробности. Потом о душевных проблемах. Про подселенца ей не хотелось говорить. К её удивлению, Весхалий предложил ей выйти за него замуж. Он не мог дать ей ничего, кроме защиты для её ребёнка, чтобы никто не смел называть его бастардом, но и этого уже было много.

И Лирке стало стыдно.

Весхалий — глубоко больной оборотень, который порой ходить не мог без чужой помощи. Он не имел ничего, как и она сама, но он был готов решить её проблемы, а она, сильная, здоровая и почти маг, чувствовала себя бессильной.

Она отказала. Посчитала бесчестным пользоваться добротой этого прекрасного мужчины. Весхалий на самом деле был очень красив, хоть что-то хорошее взял от матери, но было бы лучше, родись он с лицом и здоровьем отца. Беловолосый, утончённый, он напоминал Лирке почти прозрачного духа. Не могли быть смертные такими хорошими, каким был Весхалий.

Она как могла убедила Весхалия, что отказывает ему не потому, что он болен. Она просто не могла повесить на него ношу в виде ребёнка от очень знатного оборотня. Но Весхалий заметил, что брак с ним тоже нельзя назвать хорошим и он может принести ей много плохого. Он не захотел сам рассказывать о семье и попросил господина Руахаша поведать эту историю.

После Лирка долго не могла успокоиться. История Весхалия растравила всё в её душе, она металась, не находила себе места и уже не видела свои проблемы такими уж неразрешимыми. Даже Ирреса стала меньше бояться, хотя он приводил её в ужас!

Она вышла замуж за Весхалия. Он защитил её своим именем, а она взяла на себя заботу о нём. И, откровенно говоря, была счастлива эти несколько недель замужества. Господин Руахаш сказал ей, что лекарство для Весхалия пытаются сделать, и Лирка уже воображала их дальнейшую жизнь. Она не очень верила — и тогда, и сейчас — в любовь, но не сомневалась, что сможет полюбить Весхалия. Разве можно его не любить? Благодарность к нему переполняла Лирку. Её не смущали болезненность и слабосилие супруга. Сама-то она вон какая сильная! Её здоровья хватит на двоих. Даже Иррес не мог разрушить её радостные ожидания.

А потом Весхалию стало хуже. И господин Руахаш, и Лирка ходили к его матери, пытались выпросить лекарство, надеялись, что лекари успеют создать подходящее зелье. Но консери не отдала зелье даже под страхом смерти, а новое лекарство так и не создали.

Весхалий, подаривший Лирке веру в то, что она справится, умер.

Её это сильно подкосило. Прежние страхи вернулись. И она решила уехать из города. Господин Руахаш не стал её отговаривать, хотя направление ему не понравилось, но он надеялся, что Лирка не поедет так далеко и осядет где-то по пути к границе. Но та была упорна. Точнее, Иррес был упорен.

И вот в дороге они наконец докопались до причин беременности.

Всё из-за Ирреса, а точнее, из-за его сил!

Он признал это неохотно, собственно, показывая этим, что готов идти к примирению с Лиркой. Иррес оказался одним из тех духов, которых создали боги. И создали его как образец будущего народа, бессмертный образец. Он стал предтечей детей мира, которые могли брать силы у мира и считались одним из самых могущественных народов, пока их не прокляли в период Древних войн и они не стали туманниками. Никакие болезни не были им страшны, их нельзя было отравить, сложно убить. И они не страдали бесплодием. В чревах их женщин прорастало даже самое безжизненное семя, а

И Иррес был их бессмертным, куда более могущественным воплощением.

Когда он оказался в Лирке, то жизненные силы, поддерживавшие его всё это время, перешли в тело девушки, из-за чего подселенец и начал умирать. Иррес ещё пару месяцев не мог взять силы под контроль, и Лирка сперва никак этого не ощущала, но через неделю начала светиться в темноте, что доставило ей проблем. На время она стала самой плодовитой женщиной в Салее. Сейчас, когда силы под контролем Ирреса, такое вряд ли возможно, но проверять она бы точно не рискнула.

Открыв глаза, Лирка посмотрела на макушку сына и мягко прижала его к себе. Дёрнуло раненое плечо, но несильно. Иррес всё же дал ей пару капель сил, не желая мучиться от боли.

Рождения Ханёна она не хотела. Беременность далась очень сложно, если бы не силы Ирреса, вряд ли бы она закончилась благополучно. Физическое истощение зверя после появления подселенца, душевные проблемы, склоки с Ирресом, долгая дорога, переживания, отсутствие поддержки… Рождение Ханёна реально стало чудом. И Лирка полюбила его так, как никогда и никого любить не будет. Она была уверена, что сильнее любить просто невозможно.

Могла ли она сейчас признаться хайнесу, что Ханён — его сын? Господин Наэш прав, сейчас другие условия. Возможно, более благоприятные. А если её мальчика заберут у неё? Он хайнес, а кто она? Она имя лишь недавно получила. Захочет ли Сильнейший, чтобы его сын рос рядом с матерью? Вряд ли. Наверняка заберёт во дворец, а ей-то там места не найдётся.

Нет, она не готова рисковать и потерять Ханёна.

Лирка склонилась и поцеловала сына. Своего сына.

Успокоенная, она закрыла глаза и подумала, что надо бы обновить табличку мужа. Пусть мёртвого нельзя ввести в род, но никто не помешает ей добавить к его имени «Шхаелый».

Глава 11

Недостойные доверия

Господин Цавий признал свою вину после показаний сыскаря, подстрелившего убийцу на крыше суда. Сыскарь сперва никоим образом не выдавал своей причастности к путанному делу. Но выяснилось, что когда-то давно в городской страже одновременно с ним начинал и господин Цавий. Тот, глядя на военные успехи брата, решил пойти его дорогой, но в итоге скоро покинул службу и занялся торговлей, в которой весьма преуспел. Но связи среди стражи сохранил, с Батрием они даже приятельствовали. С убитым оборотнем господин Цавий столь близких отношений не имел, но именно он пристроил оборотня на службу к брату.

В последние два года Батрия преследовали неудачи одна за другой. Отягощённый долгами, он принял предложение господина Цавия, тем более что нужно было пристрелить преступника в момент нарушения закона. На то, что сам Цавий — заказчик убийства, глаза пришлось закрыть.

Признавался Батрий неохотно, но, когда на месте дознавателя сидит сам хайнес, поневоле нервничаешь и начинаешь подозревать, что вляпался ты в дело куда более серьёзное, чем шептал ушлый Цавий. Сильнейший ещё и надавил на слабое место почти любого жаанидыйского сыскаря: обещал, что если он не будет искренним, то беседу с ним проведёт уже сама Майяри, которая… ха-ха-ха… своеобразно милосердна. Всё же покушались на её дорогую подругу.

Имея на руках признание сыскаря, Узээриш уже побеседовал с бледным от такой чести господином Цавием, и тому пришлось признаться, чтобы хоть сколько-нибудь смягчить свою участь.

Ранним утром Риш вызвал к себе консера Ребуша. Тот, всё это время находившийся во дворце как задержанный по подозрению в покушении на жизнь Лиркаа Шхаелый, пришёл тотчас же. О результатах расследования ему уже сообщили, поэтому держал он себя спокойно, с достоинством и даже смиренной покорностью, словно говоря, что он ничуть не оскорблён постыдным задержанием и всё понимает. Принимать его в кабинете Риш не стал, отдав распоряжение подготовить одну из малых гостиных, где и ожидал консера, будто просителем был он, хайнес. Такая честь Ребуша больше насторожила, чем смутила. Насторожил его и внешний вид хайнеса, раздражённый, невыспавшийся, помятый. Он со вчерашнего дня и не переодевался. Даже не причёсывался, хотя Риша прошлым вечером крутилась вокруг него с расчёской, но из-за живота и низкого роста не смогла ни подступиться, ни дотянуться.

Присаживаясь, консер подозрительно взглянул на маленькую корзиночку, которая стояла рядом с чашкой хайнеса и на которую тот пялился с таким видом, словно в ней крылась какая-то тайна. Господин Саврий тоже посматривал на плетёнку, но с видом усталым и почти обречённым.

— Вам уже рассказали о результатах расследования? — хайнес с мрачной усталостью приподнял брови.

— Да, — кивнул консер. — Господин Аризей приходил после полуночи. Но он передал, что у вас есть ко мне вопросы.

— Да, у меня есть один очень большой и важный вопрос, — тон подсказал, что беседа вряд ли понравится консеру.

— Мне жаль, что мой брат так грязно повёл себя, — Ребуш счёл нужным начать с покаяния.

— О, будем откровенны, — Риш поморщился, — грязно вёл себя не только он. Вы же не забыли наш разговор в суде?

Ребуш растянул губы в кроткой улыбке и склонил голову.

— Я был в отчаянии. Мой внук…

— Ханён Шхаелый не ваш внук, — холодно осадил его Риш. — Вы подтолкнули судью и прокурора к нарушению протокола ведения досудебного расследования и ведения самого процесса. Кроме того, вы пытались подменить свою кровь на кровь кого-то другого.

— Мой господин, уверяю вас, что это кровь семьи Шиндый. В последние годы моё здоровье сильно пошатнулось, и моя кровь больна. Я лишь опасался, что из-за моих болезней кровь перетерпела такие изменения, что я не буду сыном и своего отца.

— Или же вы прекрасно знали, что ваш сын не ваш сын.

— Это сплетни… — начал было консер, но Риш его перебил:

— Ваша супруга призналась, что под давлением… обстоятельств имела близость с господином Цавием, чтобы родить ребёнка, так как вы не способны иметь детей.

Повисла тишина. Хайнес взял корзиночку в руки и заглянул в неё. Почему-то нахмурился.

— Собственно, это внутренние дела рода Шиндый, и я бы не завёл о них разговора, если бы ваше семейство не начало втягивать в свои разборки посторонних и нарушать из-за этого законы.

Смиренное выражение покинуло лицо Ребуша, и он недовольно искривил и без того тоскливый изгиб губ.

— Нам с супругой пришлось пойти на крайние меры, чтобы заиметь наследника, — наконец выдавил он. В его глазах искрами мерцала злость, он явно бесился на болтливость жены. — Передавать титул Цавию или его сыновьям было бы неразумно. Никто из них не годится для такой ответственности.

— Но и сын вас не устроил.

— Если вы о нелепых обвинениях… даны Лиркаа, — консер скривился, — то в них нет ни слова правды.

— Я имел беседу с господином Руахашем о жреце Весхалии, который стал мужем даны Лиркаа. И он предоставил мне любопытную бумагу, которая осталась у него после смерти юноши.

Саврий приподнялся и протянул Ребушу желтоватый лист с кривыми строчками, в которых тот узнал свой почерк. И внутренне похолодел. Вспомнил, в какой злости набрасывал текст, когда узнал о своеволии Весхалия, который мог опозорить их всех. Вспомнил, как искал и не мог найти печать рода, а найдя, шлёпнул её аж два раза, подтверждая ею и своей подписью изгнание из рода потомка по имени Весхалий. Он отдал его жене, велев съездить и показать сыну, что его ждёт. Но он никак не ожидал, что эта дура отдаст бумагу мальчишке!

— Теперь я понимаю, почему вы притязали на сына даны Лиркаа, — хайнес сам вытянул из плотно сжатых пальцев лист и вернул его Саврию. — Не буду говорить о морали, консер, но замечу, что вы лгали в суде, отрицая, что муж госпожи Лиркаа и есть ваш сын. Более того, вы пытались навести на неё бесчестье, заявив, что ребёнка она нагуляла вне законного брака.

— Но давайте опустим мораль, — поморщился Ребуш. — Не думаю, что именно госпожа Лиркаа имеет отношение к нашей беседе.

— Отчего же? — наигранно удивился Риш.

— Мы все время от времени лжём, Сильнейший, — продолжил консер, отбросив и смирение, и кроткость. — Ваш отец дал мне титул не за праведность.

— Но и не за бесчестность. Вам дан титул за ваши военные заслуги, — напомнил хайнес. — И вряд ли мой отец вместе с титулом давал вам право пренебрежительно относиться к законам. Вы правы, все мы врём. Но если попадаемся, то вынуждены отвечать за своё враньё. Дана Лиркаа же вполне может требовать от вас ответа, и её голос будет услышан.

— Дана Лиркаа не так давно была просто безродной, Сильнейший. Не будем приписывать её голосу ту силу, которой он не обладает, — консер позволил себе слегка улыбнуться, и Саврий с холодным изумлением приподнял брови.

Когда хайнес в таком настроении, даже он предпочитает не шутить с ним и не относится к его словам с пренебрежением. А ему, Саврию, позволено больше, чем многим.

— Дана Лиркаа находится под покровительством семьи Вотых и является подругой госпожи Майяри Вотый. Думаете, они будут молчать? — Риш с наигранной заинтересованностью приподнял брови. — Кроме того, у неё безупречная военная репутация, а вот ваша с недавнего времени изрядно подмочена. Пусть род Шхаелых пока не обрёл влияния, но уже то, что они заслужили имя, склонит на их сторону симпатии, а покровительство консера Шереха делает фигуру даны ещё более весомой. Помимо этого, она вдова жреца Ваирака — наиболее почитаемого среди всех богов Салеи, что даст ей поддержку со стороны жречества. За время обучения в школе магии она заимела весьма полезные знакомства, а в друзьях у неё не самые простые оборотни. Но самое важное! — Узээриш сделал паузу, наслаждаясь раздражённым и озадаченным выражением лица консера. — Одиннадцать лет назад во время мятежа она оказалась в плену вместе с моим отцом и вынесла моего брата Зиша из Подземного города невредимым! — Риш прищурился. — И мы, правящая семья, до сих пор этот долг ей не оплатили. Как понимаете, голос госпожи Лиркаа имеет очень большой вес.

Консер облизнул пересохшие губы и забегал глазами.

— Порой полезно читать не только военные сводки и изучать поле боя, но и знать, какое прошлое стоит за плечами безымянного воина, — Риш позволил себе сарказм. — Он может оказаться тем, кто переломит ход сражения не в вашу пользу.

— Я поступил… необдуманно, — с трудом признал Ребуш. — Думаю, нам стоит с госпожой Лиркаа встретиться и обсудить наше положение в более спокойной и мирной обстановке.

— Разве? — Узээриш уставился на него с искренним непониманием.

— Её сын всё ещё сын моего… Весхалия. В нём кровь Шиндыев. Вы же сами сказали, что подменили кровь на свою, чтобы не позволить совершиться несправедливости. Признаю, я вместо своей крови решил оставить кровь брата, чтобы быть уверенным, что ритуал признает в мальчике потомка рода Шиндый. Я лишь подстраховался, но моя вина не отменяет того, что в жилах Ханёна кровь моей семьи.

— Боюсь, здесь сделать уже ничего невозможно, — покачал головой Риш. — Суд признал, что Ханён Шхаелый не может быть вашим наследником. Но даже если бы родство подтвердилось, есть бумага, подтверждающая, что Весхалий вошёл в семью жены. Дети, рождённые в таких браках, наследуют матери. В род отца они могут перейти только по мировому соглашению с матерью или если у детей не останется иных опекунов. Возможно это ещё в случае, если родители плохо заботятся о своём ребёнке, но подобных обвинений в сторону даны Лиркаа никто не потерпит. Мировое соглашение между вами вряд ли возможно. А потерять опекуна в семье, где есть десять старших родственников, мальчику вряд ли грозит. Но если такое случится, то о нём наверняка позаботятся друзья и покровители даны. Правящая семья готова при необходимости взять на себя подобные обязательства.

— И всё же я попытаюсь договориться с даной Лиркаа, — упрямо заявил консер. — Мой долг перед семьёй обязывает меня…

— А вот теперь перейдём к вопросу, по которому я вас и позвал, — перебил его Риш.

И Ребуш растерялся.

— Вынужден констатировать, что с обязанностями консера вы справляетесь ужасно. Мало того, вы не в состоянии поддержать порядок в собственной семье, которая не так уж велика. Мой отец дал вам титул за великолепные военные заслуги, но я вынужден признать, что он выбрал дар, который вам не по плечу.

— Сильнейший… — Ребуш побелел и слегка приподнялся.

— Титул не принёс пользы роду Шиндый. Он только усилил разобщённость внутри вашей семьи и стал причиной преступлений. Как хайнес я не имею права лишать вас титула только на основании совершённых вами преступлений — иначе пришлось бы всех лишить титулов — и вашей неспособности призвать собственную семью к порядку. Поэтому я выдвину на ближайшем собрании консеров предложение освободить вас от этого бремени. И уже консеры, не преследуя никакие личные цели — в отличие от меня, заинтересованного в защите даны Лиркаа, — обсудят, насколько хорошо вы справляетесь с возложенными на вас обязанностями.

Ребуш осел с каменным лицом.

— Что касается вашего брата… — Узээриш скорбно поджал губы. — Видимо, вам стоит

Дориний раздражённо пошевелился на колкой соломе и плотнее смежил веки. Солнце било в прореху в крыше, а загнездившаяся в трубе птичка рвала горло, запоздало приветствуя рассвет.

Тёмные, он уснул буквально полчаса назад! Чего этому комку перьев не спится? Маг пообещал себе чуть позже залезть на крышу и выбросить гнездо вместе с требовательно пищащими птенцами, которые орали с рассвета до заката, как раз в то время, когда облюбовавшие заброшенный чердак беглецы отдыхали.

Выходили они только ночью. Дориний предлагал и вовсе не выходить, переждать, когда суматоха стихнет, но дурной шаман и слышать ничего не хотел. Ему, видишь ли, Лирку подавай! Маг зло поджал губы и подтянул колени к животу, сворачиваясь. В памяти невольно появился образ нарядно одетой, похорошевшей Лирки. В паху потяжелело. А он всегда говорил, что есть в ней что-то шлюховатое. Ещё правильную из себя корчила! Баба как баба.

Уверив себя, что всегда был прав в отношении истинного облика Лирки, Дориний позволил себе уплыть в сладкие грёзы. Вот интересно, зашла бы она дальше, не узнай он её? Разум вякнул, что нет, но маг отмахнулся и позволил себе вообразить, будто Лирка падает спиной на кровать и призывно протягивает к нему руки.

Правда, отчего-то вообразились и погано ухмыляющиеся Ёрих с Нарием и явственно запахло говном. Фу, пошли вон, подлецы! Дориний свернулся ещё сильнее, будто пытаясь защитить телом крошечный воображаемый мирок.

— Ты говорил с Господами?

Маг навострил уши. Расположившиеся на другой половине хоёторцы не так часто переговаривались в его присутствии, но из-за невозможности выйти им приходилось порой перебрасываться фразами рядом с ним. Говорили они по-хоёторски, но он-то понимал. И кое-что интересное вчера услышал…

— Да, — он узнал тяжёлый голос шамана. — Господа велят поторопиться и принести им печать.

— Теперь это будет проще.

Прошлым днём хоёторский воин выходил в город как углядатай, и ему так повезло, что он стал свидетелем того, как Лирку ранили. Жаль, что вообще не убили, но тогда бы их задача осложнилась: печать могла попасть в чужие руки. Дориний, конечно, слышал про жреческие печати, но особо ими не интересовался. Цацки и цацки.

— Она сейчас в доме какого-то важного оборотня, — продолжал воин. — Охрана там хорошая…

— Мы пройдём, — уверенно заявил шаман. — Господа не зря отправили именно нас. Значит, у нас есть силы для исполнения их воли.

Повисла тишина. Дориний надеялся, что скажут ещё хоть что-нибудь, чтобы укрепить его в предположениях, и боги услышали его мольбы.

— Но почему печать могут взять только шаманы? — вопрос прозвучал очень осторожно. — Нет, я не думаю…

— Думаешь, — беззлобно фыркнул шаман. — Мы владеем силами, которые угодны для избранников Господ. Ты можешь взять её, но умрёшь на месте. Поэтому, если хочешь жить, не смей трогать её. Господа избрали меня её владельцем, и мне нести её назад.

— Я не думал трогать то, что Господа определили священным, — с достоинством отозвался воин. — Но разве обладателю печати не даются силы?

— Даются, даются огромные силы!

Дориний замер в предвкушении.

— Силы неиссякаемые! Но если не умеешь ими пользоваться, то они тебя пожрут.

Вот как… Шаманы те же маги, значит, силы у них те же самые, что и у него, Дориния.

— Но если умеешь, то никто уже не сможет отнять у тебя полученное могущество.

Перед глазами мага замелькали заманчивые картины будущего. И он даже не обратил внимание на заполошные крики птицы, оставившей пение ради изгнания какого-то кота.

Сидящие у стены хоёторцы отвели взгляды от напряжённой спины мага и насмешливо улыбнулись друг другу.

В «Дремучий Жаанидый» Риш вошёл, прицельно осматриваясь, выискивая одно знакомое лицо, которое и нашёл в окружении ещё парочки знакомых.

— О, дарен! Саврий! — Викан, выглядевший ничуть не лучше хайнеса, только заросший сильнее как волосами, так и щетиной, радостно им улыбнулся.

Сидевшие рядом с ним Ёрих и Нарий напряглись.

— Видеть твою рожу не хочу, — закатил глаза Риш, усаживаясь на стул за тем же столом, — но надо.

Тишкан подтащил ещё один стул для Саврия раньше, чем тот успел озаботиться сам.

— Погано вы, Вотые, охрану несёте, — неприязненно бросил Узээриш. — Я вам одного из двух магов доверил, а вы и за тем не уследили. Как мне теперь без мага жить?

— Как и раньше, — не смутился наглец. — Ребята на консери отвлеклись и господина Цавия. Тот больно подозрительно себя вёл. В карету сел, а уезжать не уезжал, будто чего-то ждал.

Ну и дождался. Риш хмыкнул, со злым удовольствием вспоминая, как подписывал приказ о ссылке на каторгу в Рирейские горы на пятьдесят лет. Увы, более по закону не полагалось.

— Зато теперь дед и дядюшка Руахаш так за ней смотрят… — Викан лукаво взглянул на хайнеса и отметил, как тот переменился в лице при упоминании жреца, а Саврий скривился, стоило господину бросить взгляд на блюдо с перьями зелёного лука.

— Божественная помощь явно не помешает. Уверен, Лирка проклята, — мрачно заявил Риш. — Как можно притянуть столько неприятностей за несколько дней? Ладно, часть связанных с тобой можно не учитывать. Тут ещё вопрос, кто из вас двоих их приманил.

— Я⁈ — с наигранным изумлением распахнул глаза Викан.

— Что с хоёторцами? Вы их ещё не поймали?

Весёлое выражение уступило место непривычной серьёзности, и Викан пошкрябал щёку.

— Пока нет. Где-то залегли и носа не кажут. Но мы ищем. Вахѐш говорил с господином Маришем, но тот от своих никаких вестей об обращениях иноземцев не получал.

— Всё равно долго ныкаться у них не выйдет, — уверенно заявил Ёрих, рискнув вступить в разговор с Сильнейшим. — Хоёторцы больше привыкли по Лесу хорониться, а город всё же другое. Дориний же, — вредитель хмыкнул, — и на заставе толком укрыться не мог.

Нарий постарался незаметно пихнуть его коленом, но наткнулся щиколоткой на вытянутую ногу хайнеса. Тот насмешливо приподнял брови.

— В ваших личных делах чего-то нет?

Оба вредителя малость смутились. Ёрих прикусил язык. Зато Нарий взял себя в руки и взглянул на хайнеса с мрачным подозрением. Тот взгляда не отвёл.

— Господин, что вам нужно от Лирки? — тихий вопрос застал врасплох даже Викана, который в этот момент хлебнул отвара и им же захлебнулся и закашлял.

— Что мне нужно от моего мага? — вернул вопрос Риш.

— Вы на неё не как на мага смотрите, — не стал ходить вокруг да около Нарий.

Ёрих пихнул его, но друг не отвёл упрямого взгляда от хайнеса.

— Смотрю, — не стал отрицать Риш. — Ты вообще в курсе, кто её подруга?

Но Нарий

— Господин, прошу вас, подумайте о чести нашей бедной сестры. Одно ваше внимание, ваш взгляд станет почвой для слухов. Ей будет сложно защититься.

Ёрих тревожно смотрел то на друга, то на прищурившегося хайнеса.

А Узээриш чувствовал, как внутри занимается злость. Почему каждый считает нужным сказать ему, что Лирка не для него? Что всё, что он может ей дать, — это испорченная репутация?

— Тебе больше не стоит об этом беспокоиться.

Нарий широко распахнул глаза и, кажется, услышал то, что Риш тщательно замаскировал. «Больше». Или иначе — «поздно».

— Простите, Сильнейший, — Ёрих постарался плечом оттеснить Нария. — Мы просто привыкли за Лиркой присматривать. Она ж ба… одна женщина среди нас, вот мы и бережём как можем. А то на заставе такие охотники были!.. Уж и в привычку вошло на отирающихся… ошивающихся… хм-м-м… находящих рядом с ней мужиков косо смотреть без огляда на статус.

Риш заставил себя улыбнуться.

— А замуж как её отдавать будете? — пошутил он.

Ёрих шутки не услышал и ответил горячо и искренне:

— Так мы знаем, где смотреть! Ей небоевой мужичок нужен, лекарь или жрец. Но склоняемся к тому, что надо присмотреться к боевому лекарю или жрецу Ваирака. Только… — Ёрих смущённо кашлянул, — чтоб здоровее прежнего был.

— Да неважно, лекарь или жрец, — Нарий поморщился и отвёл недовольный взгляд от хайнеса. — Главное, чтобы спокойный, добрый и обходительный.

— Скукота какая! — не оценил Риш.

— А ей очень нравится! — расплылся Ёрих. — Я вот баб побойчее люблю, а Лирке чтоб мужик был спокойный и лишний раз умирать никуда не лез. Ей нужен такой, чтобы ремесло и хлебное, и неопасное для жизни.

Узээриш невольно отметил, что он подходит только под «хлебное».

— А ещё она крупных не любит, — продолжал болтать Ёрих, пытаясь уйти подальше от опасной темы, затронутой другом. — Таскать, говорит, тяжело.

— Таскать? — изумился Риш. — Ей-то зачем таскать? Это ж он её должен!

— Дак пойми её! — развёл руками Ёрих.

У Саврия язык чесался напомнить, что его, хайнеса, Лирке тащить было весьма неудобно. Но помня о состоянии господина, он благоразумно молчал.

А Риш приходил во всё более плохое настроение. Сов внутри уже не трепыхался. Обиженно и расстроенно молчал. Неужто той ночью он был так плох, что она не хочет смотреть на похожих на него статью и характером мужчин?

Пришёл мальчишка-подавальщик расставить блюда и принять заказ у хайнеса и его помощника. Раздражённый Риш полностью положился на вкус Саврия.

Кажется, он начинал понимать, почему Лирка молчала о той ночи.

Рассудительная сверх меры, она просто не видела ни одной причины, чтобы раскрыть пикантную тайну. А вот возможные проблемы прекрасно предвидела. И это сильно отличалось от того будущего, которое она себе навоображала. А судя по её вкусу на мужчин, представляла она спокойную семейную жизнь рядом с малопримечательным мужчиной, прекрасным семьянином и преданным мужем.

Сов всё же ворохнулся, напоминая, что они очень семейные, и Риш едва ли не по лбу себя хлопнул.

Почему он об этом думает?

Влюбился?

Риш старательно припомнил свои чувства, рассмотрел их с разных сторон, примерил ещё раз, но нет. Черноглазая Лирка вызывала у него большой интерес, он безусловно тепло относился к женщине, его зверь был ею очарован, Риш даже уважал её, хотя порой ему хотелось её сожрать за очередную утайку. Да, его тянуло заботиться о Лирке. Но что-то большее…

Нет. Он знал о ней совсем мало. Её то суровое, то испуганное молчание надевало на неё флёр загадочности. Загадочность манила, но Риш не влюблялся в неведомое.

— … а ещё у нас Лешия со вчерашнего дня нет.

Узээриш выплыл из размышлений и с интересом уставился на грустно вздохнувшего Ёриха. Тот правильно истолковал его взгляд и добавил:

— Вчера во время стрельбы по Лирке пропал. Уж не знаем, что и случилось. Лирке пока не говорили, она и так томится едва ли не взаперти, а тут как пить дать вырвется и удержу никакого не найдём.

Нарий тоже обеспокоенно хмурился. Бывало такое, что кто-то из отряда пропадал на сутки-двое, обычно загуливал. Но не во время или после боя. Тут уж чёткое правило, что сперва всем собраться, убедиться, что целы, а потом гуляй где хочешь. На площади Леший точно был рядом. Ещё смотрел на консери, которая позвала Лирку, подозрительным взглядом. Точно что-то случилось.

Дверь в таверну приоткрылась, когда подавальщик принёс кушанья для хайнеса и Саврия, и внутрь заглянула встрёпанная голова Мхяна. Увидев Нария и Ёриха, он сперва недоверчиво распахнул глаза, а затем облегчённо выдохнул.

— Я вас по всему городу ищу! — обвиняюще выкрикнул он. — Ноги сбил, уже плюнуть на вас хотел!

— Чего ты хотел? — строго переспросил Нарий. — Язык-то сейчас подрежу, чтобы не дерзил!

Но Мхян не испугался. Гонца с хорошими вестями не казнят. Протиснувшись внутрь, он, пахнущий потом и пылью, торопливо подошёл и шарахнулся при виде хайнеса. Смутился и сбивчиво прошептал Нарию:

— Леший вернулся. Он лежбище хоёторцев нашёл. И сыскари вместе с нашими уже туда идут.

— Ого, — Риш вмиг повеселел. — Я с вами!

Саврий встревоженно вскинулся, ощутив приближение проблемы.

Глава 12

Облава

Согласовывать действия с малознакомыми сыскарями было не очень удобно, да и обстановка — лес домов вместо настоящего Леса — не слишком привычна. Но внутри уже просыпалась память, полузабытые навыки, и Хабдир окидывал выщербленные стены оценивающим взглядом. В прошлом доводилось под началом Мариша города брать, защитные стены разносить и чуть ли не железные ворота в щепу кромсать. А тут всего-то домишка в четыре этажа, свечой торчащий к небу, малость покосившийся от времени и с давно не латаной крышей. Серая штукатурка облупилась, пятнами обнажив красную кирпичную кладку, деревянные рамы окон местами зияли пустотой, а местами были заколочены досками. Судя по истрёпанным занавескам, на первом этаже кто-то жил, но сейчас за мутными слюдяными окнами движения не угадывалось.

Парило. От редких камней — остатков мостовой — тянуло тяжёлым полуденным жаром. Стоящие вокруг дома такие же пристанища для бедноты немного пугали тишиной и безжизненностью. На памяти Хабдира трущобные районы, наоборот, гудели от тоскливо-безнадёжной жизни, а тут…

— Чего здесь так тихо? — полюбопытствовал он у сыскаря, припрятавшегося в тени дома вместе с ним. — Мор какой? Облава? На снос?

— А? — сыскарь взглянул на него с вялым удивлением. — Так взрослые, скорее всего, в работном доме, а ребятишек в школу согнали. Распоряжением хайнеса здесь пару лет назад поставили одну, и стража туда силком ребятню запихивает. По мне,

Хабдир не ответил, но согласиться не смог. Нужда, конечно, ставила какой-никакой заработок выше всякой там учёбы, но образованный мальчишка пристроиться в жизни мог лучше. То же умение считать вон как ценилось! Даже больше, чем умение писать.

— Но там их хотя бы кормят, — добавил сыскарь. — Щас вроде и сгонять особо не приходится. Жрать-то всем хочется.

Хабдир поймал обеспокоенный взгляд Онта, который, видать, тревожился по тому же поводу, и спокойно прикрыл глаза, подавая знак, что всё в порядке. Смотрящий и лекарь стояли в самом дальнем закутке двора, в щели между двумя склонившимися друг к другу домами, и дородный Вехна едва ли не намертво закупорил щель собой. В бой они вступать не должны, но если хоёторцы с Доринием прорвутся к этой крысиной лазейке, то пролезть уже не смогут: над головой Вехны стены домов сходились ещё плотнее и там не протиснулся бы даже Мхян.

На коньке крыши дома, который стоял слева от предполагаемого места схрона лазутчиков, на корточках сидели Леший и рыжий молоденький сыскарь щуплого, птичьего телосложения. На кровле дома справа расположились Исешка и уже знакомый Хабдиру черноволосый и бородатый оборотень довольно грузного телосложения, Мѝтих. Они с ним всю прошлую ночь улицы вокруг площади Суда прочёсывали. Он, как и рыжий напарник Лешия, занимал должность мага в сыске. С хоёторскими шаманами, правда, дел никогда не имели, но и шаманы вряд ли знакомы с выучкой столичных магов. На заставе-то больше недоучки.

Сендара Хабдир не видел. Тот вместе с лучниками и арбалетчиками где-то схоронился, взяв под наблюдение не только двор, но и окрестности.

Виларий бдительно встрепенулся, когда слуха коснулся едва слышный шелест шагов. На другом конце проулка показалась фигура, в которой он узнал Ёриха. Вредитель вышел из полосы солнечного света, зачернявшего его фигуру, в тень, и Хабдир рассмотрел оживление и беспокойство на его лице.

— Нарий где?

— Позади дома залёг с Сильнейшим.

— С кем? — не понял виларий.

Сыскарь встрепенулся и удивлённо приоткрыл рот.

— С Сильнейшим, — раздражённо повторил Ёрих. — Мхян нас нашёл, когда у нас с ним беседа была.

Хабдир растерянно заморгал. Что ж хайнес обсуждать с ними мог?

— И тот решил, что тоже пойдёт хоёторцев ловить.

— В духе хайнеса, — раздражённо протянул сыскарь. — Наверняка теперь вокруг его оборотни шастают. Всю славу себе загребут…

Хабдир даже не сразу понял, чего тот так возмущён.

— Так и слава-то не ваша, — языкастый Ёрих осклабился. — Лежбище не вы нашли, а мы.

Виларий нутром ощутил, как начинает зарождаться новое соперничество, и сурово посмотрел на обоих оборотней. Мол, мы ловим лазутчиков и меряемся?

Леший и Исешка одновременно с кошачьей грацией перебрались на конёк подозрительного дома, и первый кивнул на прореху. Исешка сидел ближе, потому изогнулся и заглянул внутрь. Отставил один палец и презрительно скривился. На Дориния, что ль, намёк?

Рыжий перебрался к ним и сел рядом с Лешим, как воробушек на бельевую верёвку. Чернобородый погрозил ему кулаком. Или подбодрил, мол, крепись. Хотя вряд ли…

— Ой, зря мы их вдвоём отпустили… — виларий с сомнением покачал головой, глядя на братьев.

— Так не вдвоём же, — не понял сыскарь.

Леший кивнул брату и ногами вперёд сиганул в прореху, разом расширив её до приличных размеров.

— Оторвы, — с укором прицокнул Ёрих.

Недолго думая, Исешка прыгнул за братом, оставив на крыше ошеломлённо моргающего рыжего. Раздался дикий истеричный вопль, в котором Ёрих не без удовольствия опознал Дориния, чердачное окно с треском и пылью вылетело во двор, а стены дома словно бы сотряслись. Засевшие внизу на лестнице сыскари рванули на подмогу, рыжий маг наконец опомнился и сунулся было в дыру, но на него заорал чернобородый. Кое-как перебравшись на крышу, тот сам заглянул внутрь и шевельнул губами, выплёвывая неслышное, но вполне опознаваемое ругательство. Раздался грохот, дом в этот раз в самом деле сотрясся. Рыжий маг не удержался и свалился с конька на другую сторону кровли, невидимую Хабдиру. Чернобородый же метнулся к прорехе, а потом от прорехи вслед за упавшим юнцом.

— Уходят!

Хабдир сплюнул, сообразив, что враги проломили хлипкую стену дома и спрыгнули. Это ли высота для тренированного хоёторца?

— На другую сторону, — скомандовал он и первым припустил в указанном направлении.

До слуха донеслось цоканье железных наконечников о камни, кто-то глухо застонал.

Ёрих первым протиснулся между домами и выскочил на узкую улицу. Где хоёторцы, он сообразил не сразу. Дорога была перекрыта с обоих концов, дома вдоль неё стояли плотной линией, щели между стенами хорошо простреливались. Из дома напротив донеслись копошение, шум и грозное рычание. Наружу, с треском выломав деревянную раму, спиной вперёд вылетел оборотень. В пролом тут же свистнула стрела с характерным ярким оперением, такие Сендар использовал. Следующим наружу вылетел хоёторец. Рухнув со второго этажа набок, он глухо застонал, невольно сжав пальцами пострадавшее плечо, но успел перекатиться, чтобы не стать подушечкой для игл. Арбалетный болт, звонко цокнув, отлетел в сторону, а пара стрел с сочным «вжих» вошли в грунт. Из нутра дома послышался грохот, словно пьянчуги в кабаке решили передвинуть стол, сверх меры загруженный пустыми бутылками. Тут же раздался стеклянный звон, жалкое скуление Дориния — Ёриху на миг показалось, что он опять с этим трусом на совместной вылазке — и сильно запахло горелым.

Пока Ёрих решал, куда ему метнуться, подоспел не столь быстрый виларий и сшибся с хоёторцем грудь в грудь. К ним уже бежали сыскари, участвовавшие в облаве, стрелки сверху орали, чтобы не закрывали вид и вообще убирались подальше, они и так его положат.

— Я вам положу! — из проулка безбоязненно высунул белобрысую голову сам хайнес, которого, впрочем, удерживали с одной стороны помощник, а с другой встревоженный и раздражённый Нарий. — Вместо него потом будете рассказывать мне о планах врага!

— Шёл бы ты, смазливый… — и не знавший хайнеса в лицо стрелок красочно описал дорогу и все её отвилки.

Хайнес ничуть не растерялся и сам рассказал, что ждёт удальца, который пристрелит языка.

Хоёторского воина уже заломали и вязали, когда в проломе появился шаман с Доринием на плече. Маг был подстрелен, и по левой ягодице расплывалось пятно крови. Ёрих отчего-то решил, что так подсобить мог Сендар.

— Ложись! — заорал вредитель, успев увидеть, как шаман сбрасывает вниз какую-то деревяшку.

Та, против ожидания, не взорвалась, а страшно зачадила, и через пару мгновений вся улица была затянута чёрным дымом. Упавший наземь Ёрих тут же почуял, как сотряслась легонько земля, принимая спрыгнувшего

— Сволочи…

Заорали сильнее.

— Тесни его, тесни!

— На западе! У стены! Эй, вы там!

Подул лёгкий ветер. Под его порывами чёрная пелена собралась, сморщилась как занавеска в западной половине улицы. Ёрих наконец добрался до пытающегося уползти мага и схватил его за ногу.

— Ну что, дерьмозаплывец, обнимемся? — сквозь зубы выдохнул вредитель.

— А-а-а! — завопил маг, когда Ёрих потянул его за левую ногу. — Помогите, помогите мне!

Но хоёторцам, видать, самим помощь требовалась. Явственно запахло не только горелым, но и свежестью, какая бывает после дождя или после использования защитной магии. Грохот, топот и крики усилились.

— Куда, дубина, лезешь⁈ — орал чернобородый. — Он тебя сейчас как табак по закрутке…

— Викан, пшл прочь со своей ногой!

— Господин…

— Он верёвки рвёт!

— Вы чё, не заклятые взяли⁈

— Попутали…

— Ремнями его!

— Цепи, цепи у меня…

— Иди сюда, — почти ласково позвал Ёрих, подтягивая трепыхающегося Дориния. — Я тебя в этот раз даже в канаву не спущу.

— Ёрих, голубчик, — зачастил маг, сообразивший, что дело совсем дрянь, — ну чего тебе от моей поимки будет? Ну оступился! Вспомни, как долго мы вместе служили, одну лямку тянули…

— Паскудно нам с тобой служилось, — покорно припомнил Ёрих.

— Обиду держишь? Так сам говорил, нет у меня большого ума, — Дориний отчаянно цеплялся пальцами за камни. — От глупости да злости. А злой почему? Да потому, что всем всё, а нам ничего. А тут решил и себе… хоть что-то… Разве ж ты не поймёшь? Самому не хотелось получить немного больше?

Ещё как хотелось! По молодости Ёрих как-то пытался пойти простейшим путём, обирая чужие карманы, да многого то не дало. Только пятно на прошлом да гаденький привкус на языке. А тут, гляди, и честным путём вышло выбиться из безымянности.

— Дерьмом ты был, дерьмом и остался.

Навалившись на мага сверху, Ёрих принялся вытягивать у того из шлёвок ремень, чтобы стянуть им руки.

Тут как раз ветер окончательно согнал чёрную муть в закуток между домами, а Викан сапогом раздавил чадящую деревяшку. И без того плохонькую мостовую усеивали дымящиеся вмятины, чуть в стороне горой лежал связанный хоёторский воин, а по центру, словно волк в окружении псов, застыл на коленях опутанный цепями шаман. Чернобородый маг покачивался рядом с закрытыми глазами и что-то монотонно бормотал под нос. Хоёторец силился разогнуть светящиеся голубым колени, но те будто приросли к земле, и шаману только и оставалось, что скрипеть зубами.

Рыжего мага Ёрих заприметил не сразу. Тот лежал в тени под стеной дома и не шевелился. Вредитель видел только его ноги, остальное тело закрывала парочка суетящихся оборотней.

— Я, мать вашу, хайрени, что ли⁈ А ну пустили! — вырвав локти из рук Нария и Саврия, раздражённый хайнес ступил из проулка на улицу и сразу посмотрел на шамана, определив в нём главного. — Ба, — удивлённо выдохнул Сильнейший. — Уважаемый Зашисѝ?

Хоёторец стиснул зубы сильнее, реагируя на неправильное, слитное произношение своего имени. И словно в отместку, издевательски протянул:

— Ий-узээри-ш. Да пойдёт твоя дорога… водой.

На миг он смешался, подбирая на южносалейском подходящую замену «хляби земной».

— Вот кого не ждал встретить! — Риш улыбнулся. — Приезжали бы уж с официальным посольством. — И перешёл на хоёторский: — Я обещал тебе, что если ещё раз ступишь на салейскую землю, то домой вернётся только твоя голова. Что же тебя вынудило забраться так глубоко в мои земли, За-ши-си? Печать? Думал, ты давно уже стал жрецом…

Желваки хоёторца напряглись, будто старый враг, с которым он виделся последний раз на поле боя, зацепил что-то болезненное. Расковырял память о прошлом.

Риш не стал продолжать. Хоть у него и не было причин жалеть врага, который перебил множество его подчинённых. Он и сам был для хоёторца таким же врагом, только ещё убившим его брата-жреца. Собственно, шаман уже тогда мог стать жрецом, если бы забрал печать умершего, а не бросился мстить, из-за чего его опередил кое-кто другой.

— Этого в тюрьму для магов, — распорядился Риш, кивая на шамана. — Обыскивать только в перчатках, ничего голыми руками не трогать. Все найденные вещи сдать господину Аризею.

Кое-кто из сыскарей зароптал, но хайнес быстро нашёл их взглядом, и они умолкли.

— Напомню для любителей состязательных расследований. Все дела с Хоётором под моим личным присмотром, вы же идёте мне в помощь. Ясно? К господам Шхаелым это тоже относится, — почему-то Сильнейший посмотрел на Нария.

Хабдир тут же тяжело взглянул на вредителя, но тот только поморщился и пошёл помогать ставить на ноги Дориния. Маг ему не обрадовался.

Сыскари вновь пришли в движение. Загромыхали ожидавшие своего часа тюремные экипажи. Хоёторского воина подняли и кое-как — плечами не проходил — запихали внутрь, а к нему толкнули истерящего Дориния. С шаманом оказалось сложнее. Его едва подняли, причём маг продолжал шептать сдерживающие заклятия и, кажется, уже был на пределе сил. Рядом стоял его товарищ, видимо, готовившийся взяться за сдерживание вместо него.

Когда шамана всё же подняли на ноги, тот вдруг дёрнул головой к плечу, зубами отодрал одну из висюлек на одежде и выплюнул её вместе с коротким, но резким словом. Медная подвеска с заострённым кончиком рванула к Ришу как арбалетный болт, но вперёд успел выпрыгнуть и подставить руку Исешка. Страшный, разочарованный рык сотряс воздух, и Узээриш тут же бросился к Исешке, заставив его раскрыть ладонь.

Медная побрякушка вошла острым концом в кожаную поверхность перчатки, но стоило пальцам разжаться, и она сразу выпала из проделанной вмятинки.

— Кожи не коснулось? — требовательно спросил Риш.

— Нет вроде, — испуганно отозвался Исешка. Если только самым-самым кончиком, но он почему-то побоялся признаться. И покорно стряхнул висюльку в протянутый мешочек.

— Не трогать его голыми руками! — распорядился хайнес и, дождавшись, когда шамана запихнут в экипаж, к ужасу Саврия, залез следом.

— Господин! — всполошился помощник и поспешил за Сильнейшим.

— Во дают! — больше ошеломлённо, чем осуждающе покачал головой Ёрих.

Колеса вновь загромыхали, и экипажи начали неторопливо покидать место облавы. Сыскари медленно подтягивались к Викану, который что-то тихо говорил. Шхаелые тоже собрались, но рядом с виларием. Тот обвёл взглядом недовольные лица и тяжело вздохнул.

Было бы, конечно, спокойнее, прикончи они хоёторцев вместе с Доринием, но

— Дядька Хабдир! — между домами протиснулся Мхян, которому категорически запретили участвовать в облаве. — Там дядька Вехна застрял. Нам с дедом сил не хватает выпихнуть, больно крепко засел!

— Тьфу-ты-ж-вас-неладная! — скороговоркой выругался Хабдир под хохот Ёриха.

Глава 13

Божественное откровение

Утро взбодрило очередным газетным опусом. Лирка ещё не завела привычку читать новостные еженедельники, но за завтраком улыбающийся консер сам протянул ей сложенный вдвое лист. Она неловко приняла его одной рукой, забыв выпустить вилку, и хотела попросить Ханёна помочь, но глаза зацепились за кричащий заголовок.

Вдова рода Шиндый

Пережёванная яичница пошла не в то горло. Выронив вилку, Лирка встряхнула газетный лист, расправляя, и сразу скользнула глазами вниз на имя писаря.

Резай Лиший.

Магичка стиснула зубы с такой силой, что желваки закаменели.

— Уже знаешь Резаюшку? — господин Шерех приметил, куда она посмотрела, и насмешливо улыбнулся.

— Пока только по газетам, — неохотно призналась Лирка.

Но, возможно, не сдержится и пойдёт знакомиться лично.

«Что он написал?»— обеспокоенно спросил господин Наэш.

«А мне его прошлая сказочка понравилась,— благодушно заметил Иррес. —Глядишь, Лирку бояться будут».

Женщина нетерпеливо заскользила глазами по тексту и ещё сильнее сжала зубы, явственно ими заскрежетав. Сидящий напротив господин Руахаш обеспокоенно на неё посмотрел, но тут же отвлёкся на капризничавшую Миану, которой чем-то не угодила каша. Стоящая рядом служанка едва удерживалась, чтобы не броситься жрецу на помощь, но за всё время пребывания в доме деда Руахаш в уходе за ребёнком принимал только помощь госпожи Жадалы.

Тайна загадочной даны Лиркаа раскрыта! Вчера днём на площади Суда ваш слуга стал очевидцем нападения на упомянутую госпожу. Неизвестный выстрелил в неё из арбалета, но тут же поплатился за это жизнью. Дана в сопровождении своей семьи как раз только вышла из суда, где в тот ранний час проходило заседание касательно претензий консера Ребуша Шиндыя к невестке, жене его погибшего сына Весхалия.

К несчастью, это всё, что удалось выяснить о закрытом процессе. Увы, господин Ноад прикрылся судебной тайной и отказался говорить общественности полную правду.

Вот стервец! Лирка невольно оскалилась. Болтливого адвоката жалко не было. Но то, как писарь его подставил — а вряд ли господина Ноада погладят по голове за разговорчивость, — она оценила.

Но теперь можно с полной определённостью сказать, что ночные баталии связаны с разборками между родом Шиндый и родом даны Лиркаа, имени которого мы пока не знаем. Консера задержали там же на площади по подозрению в покушении. И задержал сам хайнес Узээриш! Есть подозрение, что он присутствовал на процессе. Возможно, дана — его новая фаворитка…

Лирка помрачнела и потеряла предложение.

«Вот скляда!»— Иррес изменил мнение о писаке.

…но содействие Вотых наводит на мысли, что дану Лиркаа со столь влиятельными оборотнями связывает отнюдь не банальные романтические отношения.

А на мундир он не обратил внимания⁈ Лирку потряхивало от злости.

— Мама? — Ханён вопросительно на неё посмотрел и потянул на себя угол газеты.

Лирка сперва воспротивилась, но потом позволила сыну заглянуть. Всё равно найдёт где прочесть, уж своего упрямого нахалёнка она знала.

Но одно совершенно очевидно. Конфликт у загадочной даны Лиркаа произошёл с одним из самых видных семейств Жаанидыя…

«Как загнул…»— хмыкнул Иррес.

…с родом Шиндый. А сын этого почтенного семейства приходился дане мужем.

Я буду со всей ответственностью держать вас в курсе всех вестей касательно вражды даны Лиркаа и Шиндыев.

И имя «ответственного» писаря.

Ханён беззвучно шевелил губами, дочитывая, и восторженно выдохнул.

— Ух, какие мы крутые! А кто такая фаворитка?

Господин Руахаш удивлённо посмотрел на Лирку. Та скривилась.

— Это, мальчик мой, — ласково пропел консер, — женщина, которая очень нравится хайнесу.

Восторг на лице мальчишки померк, и он скривился.

— Он точно не мамин фаворитк, — заявил Ханён.

Госпожа Жадала позволила себе смешок.

— И не мой! — веско добавил мальчик.

Теперь фыркнул и консер. Серьёзность продолжал сохранять только господин Руахаш. Ну, насколько вообще возможно быть серьёзным с размазанной по груди кашей.

Убедить Ханёна поиграть с гостившими в доме старого консера ребятишками оказалось нелегко, но те сами заманили его увлекательной игрой в прятки и догонялки в лесистой части парка. Кто-то из детей пустил слух, что из ангара опять сбежал молодой дракончик, и игра сразу стала в разы привлекательнее. Ханён с трудом, но оставил маму на попечение господина Руахаша, а Лирка наконец получила возможность поговорить с жрецом без лишних ушей.

Лопочущая что-то по-своему Миана стала куда тяжелее. Всё её маленькое тельце было упругим и крепким, ребёнок рос сильным и очень активным. На коленях Лирки она сидела с большей охотой, чем раньше, не капризничая из-за отсутствия отцовских рук. Прежние русые волосики уже выпадали, сменяясь чёрным волосом, а глаза всё больше наливались зеленью. Несмотря на внешнее несходство, что-то в облике ребёнка и господина Руахаша всё равно было похожим. Возможно, малышка уже начинала перенимать его мимику.

— Нечего на нас так зыркать, — Лирка неприязненно посмотрела на малость встревоженного Руахаша, который явно переживал, как она управится с ребёнком одной рукой. — Мы её несколько дней не видели, а ты каждый день нянькаешься, — и тут же извинилась: — Простите, это Иррес.

— Да мы уже поняли, — жрец расплылся в непривычной для господина Руахаша ухмылке и прищурил посиневшие глаза.

Девушка тут же ощутила оторопь, осознав присутствие столь высокой особы.

«Нашла тоже высокого»,— недовольно протянул Иррес.

— Вчера не стал тебя спрашивать, но между тобой и хайнесом что-то произошло? — жрец проникновенно на неё посмотрел.

Миана радостно взвизгнула и дёрнула ткань на груди Лирки на себя. Хоть грудью её не кормили, тягу к ней малышка имела.

— Он вспомнил кое-что из той ночи, — призналась женщина, — и понял, что я ему врала. У нас был не очень приятный разговор, но только этим и закончилось.

— Уверена? — напрягся Руахаш.

Он был в курсе весьма сложной ситуации Лирки. Не будь она тогда в раздрае, вряд ли бы поделилась, но господин Руахаш встретился ей в самое тяжёлое время, когда она уже не выдерживала накала эмоций. Она даже не задумывалась, правильно ли раскрывать произошедшее перед совершенно незнакомым мужчиной. К счастью, господин Руахаш полностью встал на её сторону и помог, хотя мог бы раскрыть её положение молодому хайнесу. К большой удаче для Лирки, мужчины семейства Вотых хоть и относились к бастардам очень трепетно, не менее трепетно они относились и к судьбе матери ребёнка. А в то время

— Да, — женщина кивнула. — Но в суде по воле случая едва не пошло всё прахом. Он подменил кровь консера своей, когда решил, что господин Ребуш пытается обмануть суд. Но Викан решил так же и заменил кровь Ханёна на свою.

Господин Руахаш расхохотался. Лирка опасливо посмотрела на него, сообразив, что веселится вовсе не жрец.

— И богам вмешиваться не надо, — продолжал веселиться мужчина, — вы и сами жизнь усложните.

— Каков пастух, такова и паства, — язвительно отозвался Иррес устами Лирки. — Вот помню…

— Я тоже много чего помню, — улыбающийся жрец весело прищурил синие глаза, и, к удивлению Лирки, дух сконфуженно умолк.

«А вот теперь интересно мне», — азартно протянул господин Наэш.

— Может, тебе стоит уйти со службы? — предложил господин Руахаш. — Господин, дайте нам спокойно поговорить.

Его же лицо на миг досадливо скривилось, но глаза пожелтели.

— Из-за печати я всё равно останусь под наблюдением. И нам сейчас нужен заработок, мы же молодая семья… — всё же в голосе Лирки слышалось сомнение. Раньше служба её держала возможностью заработать имя.

— Быть под наблюдением и постоянно рядом — это разный риск, — заметил жрец. — Предлагаю всё же уйти со службы. Как раз и повод подходящий, — он кивнул на её простреленное плечо. — Ты молодая мать и глава семьи. Тебе нельзя рисковать собой. С твоими навыками найти другую работу в городе несложно. При той самой школе, помощником кого-нибудь из преподавателей.

— Зверь хайнеса заинтересован во мне, — неохотно призналась Лирка. — Боюсь, с уходом со службы могут возникнуть проблемы… Вдруг он летать начнёт ко мне…

Но господин Руахаш отрицательно покачал головой.

— Сильнейший темпераментен, бесспорно. Но он не позволит себе летать за женщиной и портить ей жизнь слухами без её на то согласия. Уход со службы — лучшее решение. Подумай, ты каждый день ходишь по краю и тайны сыпятся из тебя одна за другой. Иррес как-нибудь сорвётся…

— У меня выдержка покрепче твоей! — Иррес обиженно искривил Лиркины губы.

— … господин Наэш решит наконец поведать тайну, — жрец неплохо знал всю троицу, заключённую в одно тело, — ты оговоришься или случай поможет.

Лирка аккуратно пригладила встрёпанный хохолок Мианы и всё же призналась:

— Позавчера хайнес хотел отстранить меня от службы в армии, но меня обидело его решение, и я в запальчивости заявила, что приму это как оскорбление и больше ничто не удержит меня в столице. Как теперь будет выглядеть моё же заявление, что я хочу бросить службу?

— У тебя прекрасный повод передумать, — продолжал настаивать господин Руахаш. — Скажешь, что подумала и поняла, что решение хайнеса вполне разумно. Добавишь, что семья настаивает на уходе со службы после последнего ранения…

— Которое я получила, будучи не на службе? — Лирка приподняла брови.

— Ой, Руахаш, — глаза жреца опять посинели и подозрительно прищурились, — кажется, девочка не очень-то хочет уходить от вашего Сильнейшего. Смотри, как юлит.

— Неправда! — вскинулась Лирка. — Просто… — она тяжело вздохнула. — Я не знаю, как будет правильнее. После тяжбы с семьёй Шиндый как-то острее осознаёшь, что ещё не набрал достаточный вес для борьбы с таким могущественным противником и здесь больше имеет значение та поддержка, которую у меня есть сейчас. Да и… — она запнулась. — Хайнес действительно пытался помочь мне. Мне стыдно быть неблагодарной, я и так… поступила плохо по отношению к нему.

— Думаешь, Шиндые не успокоятся? — засомневался Руахаш.

Лирка пожала плечами.

— Сомневаюсь, что консер оставит попытки, тем более теперь, когда он всё же думает, что Ханён может быть сыном Весхалия. И не верю, что его действительно удастся обвинить в покушении на меня.

— С Ребушем мы справимся, — заверил её жрец, — так что подумай хорошенько и уходи со службы. Если Сильнейший будет препятствовать, можно попросить деда немного помочь.

Его глаза вновь посинели, и сидящий в нём Ваирак коварно пропел:

— Думаете, ему всё ещё не стоит знать? — цвет глаз опять переменился, и уже Руахаш спокойно объяснил: — Это государственная измена, Господин. Ханён всё равно не сова, ему не быть наследником. Лучше оставить эту историю такой, какой она сложилась. Лирка сильно пострадает, если раскроется. Даже если Сильнейший проявит милосердие и не будет наказывать её за молчание, сомневаюсь, что ей найдётся место рядом с сыном, которого хайнес захочет воспитывать сам.

Воздух дрогнул, и глаза Лирки потрясённо распахнулись, когда рядом с креслом, в котором сидел господин Руахаш, из пустоты вышел высокий — полторы сажени, не меньше! — мужчина с длинной пшеничного цвета косой. На лицо мужественный, вполне симпатичный, но что-то в чертах проглядывало чуждое. И глаза синие-синие, даже, казалось, немного светящиеся. Но в целом обликом, если не считать рост и мелких светлых чешуек, которыми была покрыта вся шея, явившийся не так сильно отличался от смертных.

«Это он просто форму подходящую принял,— неохотно пояснил Иррес, —иначе бы весь дом разнёс и часть двора попортил. И то, смотри, как неудачно! Расу, облик которой он принял, истребили ещё во времена Древних войн».

Лирка же невольно прижала Миану крепче и замерла, глядя на мужчину почти не моргая. Миана радостно взвизгнула и потянула ручки к явившемуся, и тот склонился к ней, сюсюкая:

— Кто тут самая прелестная женщина на свете?

— Господин, — Руахаш недовольно уставился на мужчину, — я просил не прикасаться к моей дочери.

— Она сама меня касается, — Ваирак позволил малышке хлопнуть себя ладошками по щекам, и от его кожи в воздух взметнулись искорки, приведшие ребёнка в дикий восторг. — Не понимаю, в чём ваша проблема, — заявил он, распрямляясь. — Почему бы вашему хайнесу не жениться на девушке, которую он обесчестил и которой дал ребёнка?

— Разница в положениях, — коротко объяснил Руахаш, но, видя, что Господин всё равно не понимает, добавил: — Почему бы богу не жениться на женщине, которую он соблазнил?

Господин хмыкнул.

— Боги и смертные действительно живут в разных мирах, — заметил он, — а у вас хотя бы мир один. И то не всем мешает. Иррес, помнишь Исхедиа̀ра?

Из горла Лирки вырвалось страшное рычание, и её затопила дикая ярость, лютая ненависть и злоба. Ваирак коварно прищурился и хмыкнул.

— Это ж тогда твоя идея была запихнуть его в смертное тело?

— Он проклял их! — страшно заскрежетал зубами Иррес.

Испуганная Миана захныкала, и дух опомнился. Но Руахаш уже выдернул ребёнка из рук Лирки и прижал к своей груди, успокаивая и укачивая.

— А ты проклял нас всех, — не подумал сочувствовать Ваирак, хотя в той войне они с Ирресом были на одной стороне. — Он вкусил смертной жизни, и знаешь, как расплодился? Должен знать.

— Помню, — куда сдержаннее выдохнул Иррес.

— Даже он, головёшка бесчувственная, разобрался, а вы, — он насмешливо посмотрел на Лирку — именно на неё, та сразу это поняла, не на Ирреса, — не можете. Соблазни хайнеса, влюби в себя, выйди за него замуж.

Говорил бог какие-то совершенно дикие вещи, представить которые в реальности Лиркиного воображения не хватало. Но хватило воображения Шани. В голове появилась картинка огромной берлоги и деловито устраивавшегося по её центру сова.

«Ба, Лирка!— изумлённо выдохнул господин Наэш. —Наша Шани прониклась симпатией к хайнесу!»

— Не к хайнесу, а к птице! — сварливо уточнил Иррес.

— Чего? — даже приятно, что всё ведающий бог не в курсе их внутренних разговоров. — Какие птицы? Иррес, ты же вроде таскался за смертными женщинами.

— Никакие, — неохотно выдал дух. — И чего это я вас проклял? Проклятия не по моей части.

— Если бы ты не полез мстить Исхедиару, он бы не был сейчас такой проблемой, — впрочем, Ваирак не выглядел раздосадованным, как если бы действительно говорил о проблеме. — С ним и раньше связываться опасались, а теперь и вовсе трусят. Он ещё и Ссадашѝлия начал подговаривать на размножение.

Иррес раздражённо зарычал:

— И этот⁈

— Оставь злобу, она вас с ума и свела.

— Ты понятия не имеешь, что именно свело нас с ума!

«Иррес, хватит!— осадил его господин Наэш. —Он бог, а у тебя нет прежних сил. Если он разозлится, ты нас даже защитить не сможешь».

— Жажда мести, — не отступал Ваирак. — Жажда крови. Жажда битвы. И это тогда, когда война уже прошла.

Лирка ошарашенно захлопала глазами, осознав, что тело теперь в её власти, а Иррес просто спрятался где-то в подсознании, уходя от разговора.

«Расстроился»,— господин Наэш с сочувствием вздохнул.

— Сбежал? — Ваирак раздосадовано всмотрелся в глаза Лирки. — Не излечился он ещё. Даже хорошо, что сейчас он в такой форме. Иначе бы я был вынужден избавиться от него. Всё же Безумным в эту часть смертного мира являться запрещено.

— Иррес не безумный, — попыталась заступиться за друга Лирка.

— Оно ещё теплится в нём, — бог отошёл. — Но мне не нравится, что Безумные так нагло начали соваться сюда. Пусть и не сами, что их и спасает, но так раздражает… Руахаш, — по губам Господина зазмеилась льстивая улыбка, — не хочешь съездить в Хоётор? Ты смертный, тебе можно. А то ведь смотри, они так и будут лезть к твоей дочери, пока сам гнездо не зачистишь.

— Это очень опасно! — вскинулась Лирка.

Ей казалось, что Господин Ваирак заботится о господине Руахаше. Зачем он подговаривает того на столь рискованное дело?

— О, только не ему, — загадочно изрёк бог, и жрец нахмурился так, что досадой подтвердил слова Господина. — Одна царапина, соглашение нарушено, и у меня будет…

— Господин, — Руахаш мягко его оборвал, — вас никогда не интересовал Хоётор.

— Не интересовал, — согласился тот. — Но они тронули то, что находится под моей защитой. Я не прощаю неуважения. Ведь я не трогал их, пока они играли в свои игрушки.

«Надо потрясти Ирреса, когда он вернётся,— решил бывший хайрен. —Похоже, он нам не всё рассказал. Или не посчитал важным».

— Ладно, отправлять тебя действительно плохая идея, — всё же согласился бог. — Кто-то должен быть главным здесь, рассказыватьдействительномою волю и учить новых жрецов. О-о-о… — синие глаза распахнулись, будто Господин что-то вспомнил, и Ваирак уставился на Лирку. — А ты не хочешь отправить своего младшего брата учиться на жреца?

— Какого брата? — оторопела та.

Бог растянул губы в улыбке, зрачки вытянулись в змеиные щёлки, и он мягко выдохнул:

— Мхяна.

Глава 14

Непростая простота

После полудня Лирка решила, что нужно вернуться домой к господину Ёрделу. Всё же все вещи были там, да и для новоявленных родичей дом главного мага был негласным пунктом сбора, пусть они и не все там жили. Хотя… Прояви Сильнейший сейчас интерес к спору, и ему не составит труда найти место жительства Лирки. Те же сыскари прекрасно знали, где её искать.

Господин Шерех распорядился подать экипаж и отправил их с Ханёном под охраной до дома мага. Плечо после лечения господина Шидая и сил Ирреса почти не ныло, хотя рука пока плохо двигалась. Лекарь подивился Лиркиными «способностям» к восстановлению и велел не беспокоить руку ещё парочку дней. Да и вообще не перетруждаться.

— Надеюсь, ты ответственнее своих друзей, — высказал надежду господин Шидай.

«Ещё как!— поддакнул Иррес. —Правда, Наэш? Мы же ответственные?»

Господин Наэш красноречиво промолчал. Четверть часа назад он пытался утащить «ответственного» Ирреса в подсознание, чтобы опытный и весьма зрелый лекарь не заметил их присутствие. Но дух, превращавшийся порой в излишне щепетильную дуэнью, не захотел оставлять Лирку наедине с рассыпающимся в изысканных комплиментах оборотнем.

Из экипажа они вышли у ворот. Внутрь часовые карету пропускать отказались, тихо предупредив, что домоправитель вновь не в духе. Лирка забеспокоилась: вдруггосподина Мариша разозлило, что в дом постоянно наведываются то сыскари, то Вотые, то её родичи. И потому поддалась уговорам сына и позволила увлечь себя на задний двор посмотреть на хриппуту.

Первое, что бросилось Лирке в глаза, — деревянное строение. Только начатое, оно всем корпусом тянулось в сторону соседнего участка. Насколько знала женщина, господин Ёрдел купил лежащую справа территорию, но документы ещё оформлялись, прежние хозяева съезжали… Небыстро всё это. Впрочем, кое-какие работы проволочка не мешала начать. С их стороны уже начали разбирать каменный забор, но тонкая каменная препона пока стояла. Выглядело, если честно, жутковато. Будто кто-то выел часть ограды, оставив тоненькую корочку.

Хриппута никуда не делась. Лучше выглядеть она не стала, времени-то прошло не так много, и господин Ёрдел по-прежнему держал её под куполом, отсекавшим любые звуки. Зверь реагировал диким испугом на любой шорох и начинал слепо биться о невидимые стены. Вокруг его временного лежбища слуги уже натоптали тропинки, обходя его с разных сторон. Под куполом появилось огромное корыто с водой, жидковатая охапка сена и несколько палок, предназначение которых Лирке осталось неясным, но она понадеялась, что среди слуг нет глупцов, которые бы метали их в зверя.

Господин Ёрдел стоял здесь же и наблюдал за дремлющей брюхом к солнцу хриппутой.

— Дядя Ёрдел, — проныра Ханён тут же бросился к хаги и бесстрашно потянул его за рукав, — она всё так же спит?

Тот медленно повернул голову, смерил мальчика взглядом и наконец кивнул. Ханён с досадой выдохнул.

— Скукота…

Насколько знала Лирка, настрадавшемуся зверю сейчас ничего кроме

«Чувствуешь?»— спросил её господин Наэш.

Лирка напряглась. Она определённо ощущала, что вокруг колеблется не только воздух. Рядом с куполом иначе и не могло быть. Столько сил… Нет, она не завидовала. Одного взгляда на господина Ёрдела достаточно, чтобы зависть сдохла в зародыше.

«Он что-то делает».

Лирка проследила за взглядом хаги. Смотрел тот на зверя, на его самую заднюю пару лап. Одна из них слегка подрагивала, да и хриппута спала не так уж спокойно. Нервно сопела и болезненно ёжилась.

— А что ты делаешь? — спросил любопытный Ханён.

— Трогаю, — после некоторой паузы ответил Ёрдел. — Приучаю. Показываю.

— Что показываешь? — не унимался мальчик.

— Что это не больно, — выдал длинную фразу тёмный.

«После такого-то для неё любое прикосновение болезненно»,— недовольно проворчал Иррес.

«Возможно, он знает, что делает», — задумчиво протянул господин Наэш.

Лирка украдкой посмотрела на господина Ёрдела и припомнила, что о нём писала Майяри.

Он определённо знал, что делал.

Увидев её, точнее её руку на перевязи, господин Мариш возмущённо распахнул глаза, будто негодуя, как она посмела явиться сюда в таком виде. Но Лирка почти тут же поняла его.

— Боги! — госпожа Лоэзия всплеснула руками и в ужасе приоткрыла рот. — Что с вами? Быстрее позовите лекаря! Живо! — голос её обрёл силу.

И магичка встревожилась, забеспокоившись, что волнение повредит беременной девушке.

— Госпожа, всё хорошо! Я просто очень неудачно ударилась!

Домоправитель шевельнул ноздрями, принюхиваясь, и неодобрительно прищурился.

— Меня уже осмотрели.

— Правда? — серые глаза широко распахнулись. — Вы меня не обманываете?

— Ханён подтвердит, — Лирка с улыбкой посмотрела на сына, но взгляд так и обещал нахалёнку кару, если тот вздумает распускать язык. — Увы, на военной службе рану можно получить, не выходя на поле боя. Неудачная тренировка.

Она была убеждена, что никто не посмел рассказать нежной госпоже Лоэзии, что на самом деле с ней приключилось.

— Зато меня отпустили восстанавливаться на неделю.

— О, как замечательно! — хозяйка дома думать забыла о тревогах и радостно хлопнула в ладоши. — Мы сможем столько всего обсудить.

Лирка представить не могла, о чём говорить со столь утончённой девушкой, но улыбнулась и качнула головой. Да, их ждёт прекрасное времяпрепровождение. Вдали от дворца, от хайнеса и всех связанным с ним тревог. А беседа… Господин Наэш наверняка знает, как поддержать светский разговор.

— Вас надо накормить! — тут же нашла новый повод для беспокойства Лоэзия, и взгляд господина Мариша потяжелел.

Наконец бросилась в глаза излишняя бледность девушки, и Лирка подумала, что причиной отвратительного настроения домоправителя вполне могло быть плохое самочувствие хозяйки дома. Сама Лирка на этом сроке едва не рассталась с желудком. И как же тяжело было жить в мире, в котором столько отвратительных запахов.

— Мы пообедали у господина Шереха. Собственно, у него мы и гостили. Если вы не против, я хотела бы просто посидеть в прохладной гостиной и выпить чего-нибудь освежающего.

Госпожа Лоэзия просияла, а господин Мариш самую малость смягчился.

«Ягодного чего-нибудь,— капризно требовал Иррес, —чтоб кисленькое. Помнишь, мы только кислое и могли есть».

Вот кто действительно переживал за состояние госпожи Лоэзии! Переживший то, что ему переживать не полагалось, дух крайне болезненно воспринимал беременных женщин. Он не понимал, как они могли добровольно соглашаться терпеть такие муки, да ещё не по одному разу! И относился к ним весьма двояко, вроде бы и с глубоким уважением, но ещё и с жалостью, как к блаженным.

— Располагайтесь пока в Лиловой гостиной, — велел господин Мариш, — а я распоряжусь насчёт напитков.

— Мама, можно я на кухню пойду? — Ханён предчувствовал скучную для него беседу и возжелал смыться.

Лирка сперва вопросительно посмотрела на господина Мариша, потом кивнула, и мальчик тут же убежал. Домоправитель степенно последовал за ним, а женщины направились в гостиную.

Лиловая гостиная выходила окнами на несолнечную сторону, и здесь царила относительная прохлада. В распахнутое окно врывался тихий шелест листвы и порой залетали пчёлы, в изобилии вившиеся над росшими рядом кустами шиповника. Один раз запорхнула бабочка. Помаячив белым суетливым клочком, она всё же нашла дорогу назад и успокоено сложила крылышки на розовой чашечке цветка.

Госпожа Лоэзия сперва расспросила о травме, поохала над скупым рассказом Лирки, в котором та постаралась не упоминать никого из знакомых. Потом с жадностью расспросила о церемонии обретения имени, расстроилась, что обстановка была не такой уж торжественной, но Лирка постаралась уверить её, что она просто не умеет хорошо и живо рассказывать. А так всё было очень торжественно и радостно.

Пришёл господин Мариш и сам расставил на столе холодный морс, вазу с фруктами, чайник с мятным травяным отваром, чашки и какие-то лепёшки, на вид здорово смахивающие на котлеты из свежего творога. Видимо, домоправитель не хуже Ирреса разбирался в предпочтениях беременных дам, мучимых тошнотой. Закончив с сервировкой, раздражённый домоправитель вновь удалился. Какое-то дело ожидало его присутствия.

— Так приятно посидеть в чьей-то компании, — Лоэзия беспечно улыбалась. — Мне редко удаётся выйти из дома, а у нас гости бывают пока не так часто.

Глядя на её светлую улыбку, Лирка ощутила жалость. Для неё госпожа Лоэзия была как птичка в клетке, которую охранял злой серый волк.

«И не такой злой каменный страж,— съехидничал Иррес. —Я бы на её месте всех порвал».

«Не думаю, что вы понимаете, что у неё за место», —мягко осадил господин Наэш и Ирреса, и утонувшую в жалости Лирку.

— Вам нельзя выходить? — рискнула уточнить магичка.

— Что вы! — удивилась Лоэзия. — Можно. Но Мариш и Ёрдел очень нервничают, если не могут меня сопровождать. Особенно сейчас, — она нежно погладила свой пока ещё малозаметный живот.

— И вам… не тяжело так жить? — на всякий случай магичка покосилась на дверь, проверяя, не стоит ли там господин Мариш.

Девушка не ответила ей сразу. Посмотрела своими невообразимо светлыми, лучистыми глазами и тепло улыбнулась.

— Вы думаете, я живу в клетке? — вопрос прозвучал слегка игриво, будто хозяйка дома уже знала ответ.

Лирка смутилась, и своим смущением вызвала тихий смех Лоэзии.

— Поверьте, сейчас я живу так свободно, как бы не смогла жить никогда, — тихо заверила её Лоэзия.

А Лирка подумала, что, возможно, она не так наивна, как ей подумалось при знакомстве.

— Я родилась в очень богатой и знатной семье, — начала Лоэзия. — В одной из тех семей, где богатство и знатность значат больше, чем сама семья. И я уже родилась птенчиком в клетке. Моя судьба была предопределена с самого рождения. Даже, наверное,

Повисла тишина. Лирка, чувствуя неловкость, смотрела на светлый профиль Лоэзии, которая следила с лёгкой улыбкой за тяжело жужжащим шмелем, пытающимся опуститься в раскачивающуюся чашечку цветка.

«Так живут очень многие девушки в знатных семьях,— сказал господин Наэш. —Помнишь, я говорил, что в некоторых семьях знатность и богатство для семьи, а в некоторых — семья для богатства и знатности? В последнем случае сыновья и дочери — всего лишь инструмент для сохранения или увеличения влияния рода. Дочери чаще всего удачным браком укрепляют положение, принося замужеством связи. Конечно же, они не могут делать ничего, что бросило хотя бы малейшую тень на их репутацию. Консери Ахиша из такой семьи. Вспомни, что важно для неё, ради чего она боролась. Это всё, что есть в её клеточном мире».

Наверное, впервые Лирка порадовалась, что родилась в совсем простой семье. Да, у них есть свои ограничения, но всё же свободы больше.

— А благодаря Маришу я узнала, что помимо моей клетки есть ещё целый мир, — Лоэзия повернулась и улыбнулась. — С ним и Ёрделом я стала свободнее, чем могла когда-либо стать. Они ничего от меня не требуют. Вообще ничего, — уголки губ слегка печально опустились. Видимо, девушке хотелось, чтобы те хоть что-то попросили. — Если кто-то из них рядом, я могу пойти куда угодно. Они не посчитают моё желание посидеть на крыше недостойным молодой госпожи, — Лоэзия торопливо посмотрела на Лирку, будто опасаясь осуждения от неё, — не скажут, что мне нельзя пойти в городской парк, потому что это не место для светской публики. С ними я могу пройти по торговым рядам, а не только по изысканным магазинчикам на паре улиц. И я могу общаться с кем угодно. Я не хочу обидеть вас, госпожа Лирка, но при моей жизни в родительском доме вряд ли бы я когда-нибудь смогла познакомиться с вами. Вам кажется, что здесь я тоскую по обществу? Нет, — она вновь улыбнулась, — здесь, в этом доме, я впервые могу надеяться, что меня будут часто навещать те, кого интересно видеть в гостях. И я пока не могу скрыть эту радость, — девушка смутилась. — В высшем обществе визиты строго регламентированы, круг общения очень узок, и не все члены этого круга приятные оборотни. Может, сейчас для меня и закрыты двери многих знатных семейств, но почему-то меня это не огорчает, — Лоэзия прикрыла глаза и блаженно вдохнула тонкий цветочный аромат. — В моей жизни сейчас столько свободы, сколько никогда не было. У меня свой дом, в котором я могу делать всё, что хочу. Я могу пойти, куда хочу. Да, не одна, но, признаюсь, одна я и боюсь. Всё-таки я очень слабая.

— Простите, наверное, я задела вас своим любопытством, — Лирка действительно чувствовала себя виноватой. Даже посмела жалеть госпожу Лоэзию, которая на самом деле в жалости совсем не нуждалась.

— Нисколько, — Лоэзия заливисто рассмеялась. — Майяри интересовало то же самое, только она была куда прямее. Но она вольная птица, ей нужен простор, поэтому ей сложно понять меня, птичку домашнюю, привыкшую жить в ухоженном саду. Я имею сейчас больше, чем могла бы иметь по праву рождения.

Всё же в жизни богатых свои условности.

«Смертные вообще любят усложнять жизнь,— презрительно фыркнул Иррес. —А зачем? Из страха потерять уже полученное. Вы думаете, что если соблюдать определённые условия, то никогда и ничего не потеряете. Ха!»

Сейчас госпожа Лоэзия казалась Лирке куда мудрее её самой. Ведь эта птичка прекрасно осознавала предел собственных сил, свои возможности и с благодарностью принимала то, что жизнь ей дала. А та дала ей больше, чем она могла пожелать.

Закралось сомнение, что госпожа Лоэзия наивна и в отношении Мариша. Если бы все вокруг неё не пытались с таким рвением скрыть тёмные дела домоправителя, может, Лирке и не было бы так любопытно. Но теперь же она сгорала от совершенно неприличного интереса. Впрочем, спросить она не рискнула.

— Вы хотите узнать что-то ещё? — Лоэзия лукаво прищурилась.

Лирка смешалась.

— По лицу вижу, — хозяйка дома светло улыбнулась и призналась: — На самом деле, я подозреваю, что вас интересует. Мариш, да?

Всё-таки знает! Лирка пристально уставилась на девушку, борясь с желанием спросить.

— Вы знаете, кто он, да? — в улыбке Лоэзии появилась лёгкая грусть.

Не желая произносить вслух, магичка просто кивнула.

— И я знаю, — призналась девушка. — Нет, я знаю не так много, но я неглупая. Если в детстве я обманывала себя и убеждала, что Мариш попал на плаху не потому, что был плохим, а потому что его осудили плохие оборотни, то дальше я себя обманывать уже не могла. Осуждаю ли я его? Нет.

Лирка не знала, что ожидает услышать, но, откровенно говоря, она не предполагала, что нежная госпожа Лоэзия сможет закрыть глаза на те преступления, что сотворил господин Мариш. Ей казалось, что столь впечатлительную девушку поступки Мариша должны глубоко ранить.

— Оправдываю ли? Нет, — Лоэзия спокойно посмотрела на растерявшуюся гостью. — Я прекрасно понимаю, что Мариш принёс много горя, хотя и не знаю его истинных размеров. И не пытаюсь узнать. Но он долгое время был единственным, кто действительно меня любил. Только его волновала не моя судьба, а мои желания. Только он заботился обо мне потому, что хотел заботиться обо мне. И я люблю его.

От простого и искреннего признания тоскливо сжалось сердце.

— Собственно, если бы не он, вряд ли бы я поняла, что такое любовь. Мои родители, — тень печали скользнула по прекрасному лицу, — очень холодны. Ко мне тепло относилась нянечка, но она не пробыла со мной долго. И я полюбила Мариша, потому что он любил меня. Он совершил много ужасного, но я не могу судить его. Да и имею ли право? Те, кому он принёс боль, имеют, а я нет. И я навсегда останусь на его стороне.

Кажется,

Но всё же виларий сошёл с тёмного пути, а господин Мариш продолжал идти по нему.

— А то, что он… до сих пор… — Лирка закусила губу.

Лоэзия подняла на неё светлые, чистые глаза.

— Возможно, будь я вашей сестрой, меня бы это смущало, — призналась она, — но я родилась и росла в высшем обществе, — смешок из этих нежных уст магичка никак не ожидала услышать. — Я ещё в детстве смирилась, что жизнь не может быть одинаково справедлива для всех. Мой отец, его знакомые иногда творили такое… — она закусила губу. — И никто не считал их преступниками. Ни они сами, ни общество. Они словно выше самих законов. Но они же презрительно морщились, когда речь заходила о ворах, убийцах… Марише. Они презирают преступления, но, когда сами преступают закон, греха за собой не видят. И это куда неприятнее. Я смирилась с этим лицемерием, я выросла среди него. Мариш хотя бы честно предстаёт перед обществом в истинном своём облике.

Вспомнились господа Шиндые. Лирка не так часто имела дела с представителями знати. Её знакомства ограничивались друзьями, в законопослушности — по большей части — которых она была уверена. Ещё хайрен Иерхарид — оборотень в высшей степени благородный.

«Ты просто мало его знаешь»,— цинично хмыкнул Иррес.

«Харид действительно хороший»,— вступился за племянника господин Наэш.

Господин Шерех тоже неплохой.

«Его ты действительно неважно знаешь»,— поспешил развеять её представления бывший хайрен.

В любом случае, на фоне её немногочисленных знатных знакомых семейство Шиндый смотрелось как пятно слизи. Но, выходит, они не так уж выделяются среди высшего света?

«Всё же подобное поведение не одобряется,— заметил господин Наэш. —Некоторые оборотни… и не оборотни тоже… могут оправдывать свои плохие поступки, не видеть в них ничего дурного, но открыто обсуждать в обществе не посмеют. Столкнутся с осуждением. Пусть это осуждение со стороны кое-кого и будет лицемерием. Плохие оборотни есть везде, Лиркая. В твоей деревне тоже далеко не все были хорошими, верно?»

«Вы, смертные, любите осложнять себе жизнь!»— в который раз повторил Иррес.

«Бессмертные, смотрю, страдают тем же,— иронично заметил господин Наэш. —Что там Господин Ваирак говорил? Ты, видимо, не всё нам рассказал».

«Чего я не рассказал?— изумился Иррес. —Наэш, я тебе даже про баб рассказывал, а это высшая степень доверия с моей стороны».

И Лирка даже знала почему. У безумного духа не всегда хватало смелости. Признаваться в таком было стыдно.

— Мне кажется, я немного понимаю вас, — выдохнула Лирка, сообразив, что с этими внутренними разговорами молчание затянулось.

— Мариш на самом деле хороший, — Лоэзия беспечно улыбнулась. — Он недолюбливает Ёрдела, но главным образом потому, что тот когда-то меня похищал. Но он никогда не причинит ему вреда, потому что я люблю Ёрдела. Мариш даже следит, чтобы он вовремя принимал лекарства, хотя всегда страшно при этом ругается, когда думает, что меня нет рядом. И Ёрдел тоже очень хороший, хотя он сам не всегда понимает, где хорошее, а где плохое.

Лирка нахмурилась. Если убрать то могущество, что окружало домоправителя и главного мага, то оставались двое ужасно покалеченных жизнью мужчин. Переломанные другими, они и сами продолжали путь к саморазрушению.

И тут она заподозрила, что они нуждаются в слабости нежной Лоэзии больше, чем она в их силе. Она ужасно хрупкая, но она готова любить их в той поломанности, в которой они существуют, не требуя, чтобы они становились менее ужасными.

Но именно в благодарность за такую любовь хочется быть немного лучше, «красивее».

— Да стойте же! — раздался за дверью почти сердитый голос Юдриша. — Я же говорю, Мариша здесь нет. На заднем дворе он.

— Так пусть придёт! — отозвался злой голос… хайнеса.

«Ох ты ж…»— успел выдохнуть Иррес прежде, чем дверь распахнулась и внутрь вошёл взбешённый как дракон в линьку Сильнейший.

Увидев Лоэзию, тот досадливо свёл брови. Явно не хотел пугать беременную женщину. Но вот когда его взгляд остановился на Лирке, брови изумлённо поползли вверх и бешенство сменило удивление.

— Дядя Юдриш, смотрите, какую ящерицу я поймал! — донёсся из холла радостный голос Ханёна.

Лирка ощутила, как покрывается холодным потом спина.

Во взгляде хайнеса появилась растерянность.

— О, господин, — первой опомнилась госпожа Лоэзия. Она солнечно улыбнулась Сильнейшему. — Присоединяйтесь к нам. Госпожа Лирка только приехала, мы ещё даже не успели толком обменяться приветствиями.

Хайнес моргнул и уставился на хозяйку дома с подозрением.

«Просрал святоша спор»,— осклабился Иррес.

Хлопнула дверь, и вновь раздался голос.

— Эй, дядька Юдриш, а Лирка дома?

Подозрение переросло в уверенность, и Риш возмущённо уставился на Лирку.

— Серьёзно? — выдохнул он. — Здесь?

В дверном проёме появился лучащийся улыбкой Викан. Увидев спину хайнеса, он резко спал с лица, сдал назад и, развернувшись, заторопился прочь.

— Самое безопасное место? — возмущение набирало обороты. — Под боком у Мариша? Куда пошёл⁈ — рявкнул Риш через плечо Викану. — А ну вернулся, щенок! — и уже глядя на Лоэзию, с обидой изрёк: — Госпожа, от вас я такой подлости не ожидал.

Та виновато улыбнулась.

Глава 15

Порванный мешок с тайнами

— Сильнейший! — Викан обернулся с ослепительной улыбкой, словно несказанно рад видеть хайнеса. — Вы тут? А я прослышал, что Лирка поехала в гости…

— Не пудри мне уши! — рявкнул Риш, грозно скрещивая руки на груди. — Это в гостях-то она «дома»⁈

— А что такого? — парень с наигранной наивностью уставился на него. — Ёрдел брат Майяри, а Майяри почти сестра Лирке. А дом брата — твой дом!

Иррес внутри бессовестно ржал. Несмотря на неловкость ситуации, Лирка сама едва сдерживала улыбку.

— Дядя Мариш, смотрите! — не найдя дядю Юдриша, Ханён пошёл хвастаться добычей первому, кто попадётся. И попался ему возвращающийся домоправитель. — В саду поймал. Красивая?

— Отпусти бедное животное, — устало потребовал Мариш. — Отбросит из-за тебя хвост и будет потом мучительно отращивать новый.

— А я умный, я не держу её за хвост. Видите? Под брюшком.

— И где ж ты такого ума набрался? — насмешливо спросил оборотень. — На границе с Хоётором ящерицы точно не водятся.

Похоже, его вопрос смутил мальчика. На несколько секунд голоса смолкли. Затем Ханён неохотно ответил:

— Я только одну схватил за хвост. Но я не знал!

— Перепугался небось, когда хвост в руке остался? — развеселился домоправитель.

— Ещё чего! — возмущённо фыркнул мальчик, невольно реакцией подтверждая предположение.

Оба — и домоправитель, и

— Чем обязаны визиту?

— Она всё это время жила здесь? — Риш возмущённо кивнул на Лирку.

— Вы из-за этого приехали? — ещё больше удивился Мариш.

— Нет, — тут Узээриш всё же сдержался и прорычал тоном ниже. — Приехал я… Но это наедине! Хотя… — мучительно застонав, мужчина потёр лоб. — Теперь я понимаю, теперь я всё понимаю…

— Ханён, — домоправитель длинными пальцами коснулся головы мальчика, — иди поймай ещё пару ящериц.

— Ну уж нет, — неуступчиво отозвался тот, неприязненно смотря на хайнеса. — Я за мамой присмотрю.

— И как давно они здесь живут? — наконец спросил Риш, вперяя взор в Викана. — Если ты мне скажешь, что с той самой ночи спора…

Викан с самым невинным видом уставился на него и захлопал глазами.

— Какие же вы… — взгляд Риша вновь уткнулся в Лоэзию, и слово «твари» мужчина проглотил. — Так нагло смели пудрить мне уши. Рада познакомиться с вами, — передразнил он, глядя на Лирку.

Досада, что его в ночь облавы на дом Рышныев так обманули, с лихвой перекрывала радость от выигранного, пусть и случайно, спора.

— Ты ведь туда полезла не потому, что следила за кем-то? — с внезапным подозрением уставился он на Лирку.

Та не сразу сообразила, что он имеет в виду их столкновение в кабинете хозяина дома Рышныев. Но, сообразив, виновато закусила разбитую губу.

— Не кусай её, — сквозь зубы процедил Узээриш. — Сидели с таким невинными лицами. «О, кто эта госпожа?»

Лоэзия со смущённой улыбкой затеребила платок.

— «Мы её не знаем», — убийственный взгляд достался Юдришу.

Тот тут же вскинулся.

— Ну как мы могли пойти против господина Руахаша? Он же бога наперсник, а мы все как один верующие.

— Да вы в храме когда последний раз были⁈ — изумился и возмутился хайнес.

— Мы, может быть, не самые рьяные, но самые преданные, — с достоинством отозвался Юдриш.

— Какие же вы… — хайнес в очередной раз проглотил характеризующее собравшихся слово и обвёл всех немного ошеломлённым и очень злым взглядом. — Хотя чего ещё можно от вас ожидать? Одни… — он запнулся и подозрительно посмотрел на Лоэзию, — врали первостепенные. Вторая, — ох, Лирке реально лучше уйти со службы, — достойна своих друзей. На что я надеялся, когда брал тебя на должность мага? Но вы, госпожа Лоэзия! — Риш уставился на девушку, будто та была последним оплотом нравственности в этом доме. — От вас я такого не ожидал. Вы всегда были для меня примером искренности и невинности.

Девушка лукаво стрельнула на него глазами.

— Это всё ваше воспитание! — бросил Риш обвинение в сторону домоправителя.

Желваки того закаменели, а Юдриш ехидненько заулыбался и подмигнул Лоэзии. Сразу заворочались подозрения, что виновато тут воспитание вовсе не господина Мариша.

«И чего бесится?— впрочем, недоумения в голосе Ирреса не было. —Выиграл же! Чего ещё надо?»

«Так мог раньше,— господин Наэш чему-то радовался. Или его сама ситуация повеселила. —Наверняка корит себя, говорит, что вот если бы присмотрелся, то давно бы понял… Обидно».

— Передашь дядюшке, что спор он проиграл! — рявкнул Риш Викану. — И подробно опиши, как именно проиграл!

«Господину Руахашу тоже будет досадно и обидно»,— с непонятным Лирке удовольствием протянул бывший хайрен.

— А сейчас живо за мной. К тебе у меня тоже есть вопросы. Господин Мариш, где у вас кабинет?

— Сильнейший, — Юдриш аж всем телом за ним льстиво подался, — а спорили-то на что?

Тот обернулся и, нахмуренный и растерянный, задумался. Видимо, событий было столько и все срочные, важные и берущие за душу и сердце, что приходилось пробиваться к памяти через заслон эмоций. Или просто требовалось время, чтобы осознать смысл вопроса.

— На Стя̀бинки.

Юдриш хохотнул, Лоэзия растерянно приоткрыла рот, даже господин Мариш слегка поживел лицом, хотя вроде как-то особенно мышцы его не двинулись.

Подхватив Викана за локоть, хайнес поволок его за собой, ведомый, в свою очередь, степенно вышагивающим впереди домоправителем.

— Что такое Стябинки? — Лирка с недоумением осмотрела лица.

«Это земли»,— ответил господин Наэш.

Ошеломление появилось на лице магички раньше, чем объяснение прозвучало вслух. Но к ней на колени забрался Ханён, который в обычное время считал такое поведение недопустимым, но сейчас, видимо, занимал территорию, чтобы кое-кто вить гнёзда поблизости не смел, и тем отвлёк её.

— Стябинки? — Юдриш приподнял брови. — Да это землишка верстах в ста пятидесяти к востоку от Жаанидыя. Так уж вышло, что половиной владеет правящая семья, а половиной Вотые. И местные жители постоянно промеж собой выясняют, чей господин лучше. А тут их всех под длань хайнеса, — оборотень хехекнул, представив, как будут разочарованы жители. — Не, у них без крови, но всё равно, какое развлечение из жизни уйдёт по вине господ.

— Да как они могли поспорить на земли? — Лирку разрывало возмущение. — По такому пустяковому поводу!

— Да там и земли-то не особо богатые, — Юдриш будто защищал азартных мужчин. — И необширные. У Вотых и Ийехаидыев больше горделивый интерес, кто Стябинками будет владеть, чем наживной. Продавать никто не хочет свою часть, войной не пойдёшь, а тут такой повод миром землями завладеть.

Лирка чувствовала себя ужасно. Из-за неё, из-за спора на неё Вотые лишились земель! Немыслимо! И что, что не особо богатые? Это земля! Земля!

— Да как можно… — беспомощно бормотала она.

— Да в таком случае даже нужно! — убеждал её Юдриш. — Это нынешние главы семей с иронией, а следующие могут всерьёз сцепиться из спорного клочка. Попомните историю!

— Но не спором же… — Лирка с отчаяннием на него посмотрела.

— Так награда должна быть достойной, чтобы спор интерес имел! — Юдриш взглянул на неё как на дурочку.

— По пустяковому спору и награда должна быть пустяковой! — магичка уже злилась.

— И какой интерес тогда спорить? — рассердился уже оборотень.

— Урон благополучию семьи наносить легкомыслием⁈

— Так выигравший, наоборот, пополнил бы благополучие семьи! Или в других делах не так? Кто-то уступает, кто-то получает.

«Ладно тебе, нашла, из-за чего злиться,— попытался успокоить её Иррес. —Серьёзно, какой смысл спорить, если наградой дрянь какая будет? Никакого интереса! Нет у тебя азарта в крови».

Госпожа Лоэзия молчала, но на её личике тоже было написано сомнение.

— Мариш говорил, что азарт — это мужская черта, — осторожно заметила она и, подумав, добавила: — У Ёрдела её нет.

— Господин Ёрдел благоразумный! — вскинулась Лирка. — А эти…

Поспорить на землю!

«Ты всё несколько усложняешь»,— в этот раз её поразил рассудительный господин Наэш.

Вот от него

Молчание внутри отдавало осуждением.

— Ничего вы не понимаете, — махнул на них Юдриш.

— Боги, — Лирка застонала, сообразив, благодаря кому тайна её пребывания была раскрыта. — Викану голову оторвут.

— Самое большее, что с ним сделают, — лезвием топора налысо побреют. И то, через пару часов опять обрастёт, — с искренней досадой протянул Юдриш.

Видать, достал стервец.

— Так, а теперь объясните мне, почему хоёторцев по всему Жаанидыю вместе с сыскарями искали и ваши оборотни, господин Мариш, — Узээриш проигнорировал кресло для гостей и встал у стены, почти полностью закрытой картой Салеи.

Кабинет очень подходил своему хозяину. Тяжеловесная мебель тёмных оттенков и полумрак создавали тут же мрачность, что носил на своём лице домоправитель. Он и сейчас взглянул на хайнеса с раздражением, как на мальчишку, который и требовать не мог у него каких-то там объяснений. Но вместе с раздражением на его лице проступило недоумение.

Единственный, кто чувствовал себя вполне свободно, — Викан. Он присел, закинул ногу на ногу и с любопытством посмотрел сперва на хайнеса, потом на Мариша, а когда домоправитель уставился на него — как на сыскаря, который бы мог пояснить ему, Теневому Хайнесу, что его оборотни делали на поисках хоёторцев, — перевёл взор на собственные ногти. Узээриш, знавший Викана довольно неплохо — всё же имел несчастье терпеть того в подчинении несколько лет, — прищурился и проникновенно посмотрел на Вотого.

— А что вы на меня так смотрите? — удивился парень. — Это не я их звал. Дядька Юдриш решил, что раз они зуб имеют на Лирку — а она гостья в этом доме, — то господин Мариш будет крайне недоволен, если оставить их покусательства безнаказанными.

— Покусательствовала там только Лирка, — зло выдохнул Риш. — Ты башкой своей думаешь, обормот? По столице опять будут гулять слухи, что защитники порядка в одной связке с преступниками действуют. Мне кого потом отряжать разбираться с этим? Тебя? У нас давриданское посольство на пороге, не сегодня завтра в город въедут.

— Значит, Юдриш… — медленно протянул домоправитель.

Тяжесть его голоса заставила Риша напрячься.

— Надеюсь, дядька Юдриш после вашего разговора на своём месте останется? — нахально уточнил он. — Мне с другими вашими подручными общаться не хочется. А к нему я привык.

Мариш недовольно раздул ноздри и нехорошо посмотрел на хайнеса, одним взглядом говоря, чтобы щенок в его дела мокрый нос не совал. Узээриш ничуть не смешался. Может, Мариш и считался Теневым Хайнесом, он, Риш, был хайнесом самым настоящим, чьё положение от шаткого настроения теневых кругов не зависело. Хотя и Маришево положение было столь устойчиво, что и его так просто не сбросишь.

Нельзя сказать, что власть, сосредоточенная в руках Мариша, не волновала Узээриша. Тот мог контролировать мир, который контроля не признавал. В особенности контроля законного, который представлял из себя настоящий хайнес. Мариш в погоне за своими собственными идеями смог подчинить то, что по своей сути подчинения не признавало. По крайней мере подчинения такого — единого для всех на их сумрачной стороне мира. Иметь под боком столь могущественного оборотня, который ещё и не признаёт твоего авторитета, очень опасно. Малейшая искра разобщённости между ними, и страну — какую-то её часть — начнёт рвать гражданская война.

Но и отрицать пользу Мариша не стоило. Всё же он контролировал то, что сам хайнес контролировать мог лишь отчасти.

— Я распоряжусь, чтобы мои оборотни не попадались на глаза, — это самая большая уступка, на которую мог пойти Мариш.

Всё же война с хайнесом и ему была не нужна. Ну сейчас точно!

Юдриш прав. Он не мог просто так снести покушение на гостью своего дома. Ни по своему характеру, ни по разумению: главари влиятельных банд могли посчитать это слабостью или даже трусостью. Маришу было в общем-то плевать на их мнение, но он не собирался позволять им даже думать, что они могут попробовать выбить его с места Теневого Хайнеса и ударить, например, по самому нежному и уязвимому месту.

По Лоэзии.

Нет, Мариш, как самый настоящий вожак волчьей стаи, ревниво оберегал территории, чтобы остальные боялись соваться в его логово.

— Этого достаточно, — оценил Риш. — Буду весьма благодарен, если вы сообщите мне о чём-нибудь интересном.

Мариш поморщился и ничего не ответил. Молодой хайнес его порой раздражал. Если хайнес Иерхарид предпочитал делать вид, что страшного разбойника Мариша больше нет, и следил тайком, то его сынок — напористый и нахальный щенок — глаза не закрывал и не стеснялся иметь дела с Теневым Хайнесом, хотя тот не желал вообще общаться с правящей семьёй. Наверное, хайнес Узээриш больше всех обрадовался, когда его главный маг скоропалительно женился на Лоэзии и тем дал ему повод почаще видеть Мариша.

И почему жизнь так часто сталкивает его с юными самоуверенными глупцами?

— Послов трогать не будут, — тяжело обронил домоправитель. — Идиотов, которые посмеют сунуться, выдавать тоже не буду. Сам разберусь.

Последние два слова прозвучали с такой красноречивой интонацией, что закон сразу представился как наиболее милосердный вариант наказания для злоумышленников.

— О, я и не смел просить, — польщённо улыбнулся Риш, с готовностью разыгрывая роль смиренного просителя. Чем раздразнил домоправителя ещё сильнее.

— А по поводу слухов можете не переживать, — расплылся в ухмылке Викан и тоном ниже, весьма загадочно протянул: — Газеты больше заинтересованы загадочной даной Лиркаа.

Губы Мариша искривила насмешливая полуулыбка. Почтенный домоправитель любил почитывать газетки. А ещё у него имелся помощник и друг — большой любитель слухов и сплетен Юдриш.

— Опять что-то накатали? — Риш напрягся. Ознакомиться со свежей прессой он не успел.

— Резай пронюхал, что она невестка рода Шиндый, и присочинил, что между семьёй даны и Шиндыями кровная вражда. Пока ничего такого, но я бы на месте консера Ребуша бросил Резаю наживку с намёком, что Весхалий умер не просто так, а, возможно, от руки своей восхитительно кровожадной жены. О любви даны Лиркаа к сырому мясу по столице уже такие слухи ходят… Ещё немного, и начнут детей ею пугать.

— Вот же буквожор, — рассердился Риш. — Совсем распоясался.

Господин Мариш вперил задумчивый взгляд в карту, остановившись на точке с надписью «Дрея». Риш невольно проследил за его взором, скривился, припомнив позорный момент истории, когда банда Мариша захватила город и довольно долго его удерживала, и категорично заявил:

— Нет, красного петуха мы ему пускать не будем и вообще ничего плохого делать не станем.

— Так, может, и пусть? — вкрадчиво протянул Мариш. — Имя у неё есть, а защиты никакой, только поддержка покровителей, которые сегодня есть, а завтра их нет. А тут молва сама даст ей силу, могущество и защиту. Сплетни порой оберегают не хуже стен.

— Ну нет! — и всё же в голосе Риша слышалась неуверенность.

Мариш в общем-то прав. Молва может защитить не хуже самых крепких стен.

Но он всё ещё не мог представить Лирку в роли грозной и жестокой даны Лиркаа, какой её изобразил Резай Лиший. Стоило немного напрячься, и старательно вырисовываемый образ сменялся испуганными чёрными глазищами и искусанными губами.

— На неё один раз посмотришь и сразу поймёшь, что врут.

— Ну это в какой момент смотреть, — хохотнул Викан. — Как будто и не наша Лирка вовсе, — парень продолжил разглагольствовать, не заметив, как напрягся хайнес. — Обычно такая тихая, рассудительная, осторожная и даже нерешительная. А как прижмёт, так непонятно откуда берётся. И угрожать может, и требовать, и делать без оглядки на последствия.

— И шантажировать, — дополнил скривившийся Мариш, вызвав удивлённые взгляды с обеих сторон.

— А никто за ней никаких странностей не замечал? — осторожно спросил Узээриш. — Может, говорит сама с собой, во сне ходит или… — он помедлил, — ведёт себя как совершенно другой оборотень.

— Вроде нет, — беспечно пожал плечами Викан. — Ну кроме всплесков гнева. Но её родичи говорят, что за ней это всегда было. Как вспыхнет, так контроль тю-тю…

Он замолк, глядя на домоправителя. Губы того кривились в мрачной усмешке, в холодных светлых глазах плясало тёмное пламя.

— Говорит, — хрипловато подтвердил он и немного тише выдохнул: — А у себя в спальне… ночами… особенно часто говорит. И, — он многозначительно приподнял брови, — разными голосами.

Повисла тишина.

— Я останусь на ночь, — решительно заявил хайнес. — Инкогнито.

— И я! — вскинулся Викан.

— А у тебя выбор, — Риш резко к нему повернулся и улыбнулся пугающе широко. — Или ты идёшь на все четыре стороны, или направление выберу я. И только попробуй тайком что-то ей напеть про моё присутствие! Обещаю, после этого ни один волос на твоей голове не вырастет.

Глава 16

Очень пикантная тайна

Как ни странно, но хайнес покинул дом господина Мари… Ёрдела, даже не заглянув к ним. Лирке казалось, что он не утерпит и завернёт в очередной раз высказать ей своё разочарование и обиду, но тот ушёл так же стремительно, как и пришёл.

Тут уже женщина почувствовала укол разочарования. Пусть и не очень сильно, но она ждала, что он опять подойдёт к ней, склонится, растянет губы в злой улыбке… Точнее, не ждала, а, конечно же, готовилась морально к его возвращению, крепилась и набиралась сил… Да, никак иначе!

«А с чего бы ему к тебе спешить?— язвительный голос Ирреса словно озвучивал её собственные мысли. —Неужели ты его ждёшь? А чего ему к тебе бежать? Спор он выиграл, всё, что нужно, вспомнил…»

«Прекрати!— раздражённо оборвал его господин Наэш и уже для Лирки куда мягче и спокойнее добавил: —У него просто много дел. Он сюда прибежал как ужаленный».

«Чего ты его оправдываешь⁈»— возмутился Иррес.

«А зачем ты прививаешь Лиркае неуверенность в себе?»— возмутился в ответ бывший хайрен.

Шани — островок спокойствия и невозмутимости — лениво рыкнула и заставила Лирку обратить внимание на жмущегося к ним медвежонка. Через пару секунд Ханён с возмущённым криком скатился с маминых колен, прикрывая ладонями прилизанные волосы.

— Как мило! — захихикала госпожа Лоэзия.

— Чего ты меня как маленького? — насупился Ханён, не спеша подниматься с пола и отнимать руки от головы, будто ожидая, что мать на него набросится.

Та моргнула, оттеснила в сторону медведицу и, прищурившись в ехидной улыбке, показала сыну язык.

Интересно, если лизнуть хайнеса, он будет так же возмущаться?

Шальная мысль мелькнула и ускакала в неизведанные дали с залихватским «Йехо!», оставив в голове Лирки нахальное эхо и обомлевшего от неожиданности Ирреса. Господин Наэш насмешливо фыркнул и слегка потеснил Лирку, чтобы обратиться к недовольному Ханёну.

— Знаешь, в чём отличие взрослого мужчины от маленького? Взрослый возмущаться не будет и потянется за добавкой.

Ханён открыл было рот, потом узнал в выражении лица деда и насупился. Лоэзия, даже не заподозрившая, что сейчас говорил кто-то другой, опять захихикала и подтвердила:

— Истинно так. Ёрдел никогда не отстраняется, когда я прихорашиваю ему «пёрышки». Только жмурится и головой под крыло лезет. Такой милый!

Лирке пришлось собрать всю невозмутимость, чтобы не смутиться после слов господина Наэша и не вызвать подозрения своим неоднозначным поведением. За одиннадцать лет она привыкла к Ирресу, его грубоватости, плоским и не очень шуткам, резким высказываниям, возмущению и многим другим эмоциям, которые дух не считал нужным скрывать. Но господин Наэш обычно вёл себя очень деликатно и старался не доставлять ей проблем и хлопот, так что его высказывания порой заставали врасплох.

— А каким был ваш муж? — Лоэзия спросила, и тут же на её лице мелькнула тень испуга.

— Я уже плохо помню, — призналась Лирка.

Хозяйка дома расстроилась так, что это стало заметно. Ещё секунда, и она бы начала извиняться за свою бестактность. Магичка пошла на опережение и мягко улыбнулась.

— Наш брак продлился не так долго, мы не успели узнать друг друга хорошо. Поэтому Весхалий запомнился мне как мужчина без недостатков, самый лучший и самый замечательный.

— Простите, — всё же повинилась Лоэзия. — Я так ослеплена собственным счастьем, что порой мне кажется, что счастливы все вокруг.

— Мы счастливы, — уверенно ответил сидящий на полу Ханён.

В чёрных глазах Лирки ласково затлело тепло, когда она посмотрела на лохматую голову сына.

Да, они счастливы. Несмотря на то, что живётся ей тревожно, несмотря на все страхи, несмотря на все сложности жизни, несмотря на то что в её теле живёт не только она, Лирка ощущала это счастье. Оно не было постоянным, да и не могло быть. Как-то господин Наэш сказал, что жизнь щедро отсыпает всем горести и радости. И ты никуда не скроешься от печали, она настигнет тебя так же, как и всех. Но и радости в жизни уготованы всем, кто достаточно смел, чтобы принять их без страха, что в будущем они обернутся болью и страданием.

Странно, но отчего-то с большей готовностью принимают горе, чем радость. Бросаются в пучину страданий с головой, будто не боясь утонуть в них с концами, но страшатся принять радость, опасаясь, что она

Страшась потерь, смертные отказываются от счастья, чтобы потом его не потерять.

Так дурно и глупо, но многие именно так живут.

Лирка не могла сказать, что она умнее или смелее, но она определённо счастлива. У неё есть семья, самая настоящая. У неё есть друзья, самые лучшие. У неё есть сын, самый сладкий медвежонок на свете. И у неё есть Иррес и господин Наэш, которые защищают и оберегают её, как старшие родственники.

Дух, готовивший гневную отповедь для бывшего хайрена, смягчился, малость растрогался от мыслей Лирки и решил, что Тёмные с ним, с Наэшем.

— Да, мы счастливы, — подтвердила слова сына Лирка.

Но стремительный уход хайнеса всё равно по неясной причине раздражал и разочаровывал.

«Слышать ничего не хочу про эту хребень!» — растроганность мигом покинула Ирреса.

Ханён весь день вёл себя очень странно. Почему-то ревнивый мальчишка решил, что хайнес непременно вернётся, и высматривал его крылатый силуэт в небе во всех окнах. А ближе к вечеру засел у мамы в спальне, убеждённый, что неприятеля стоит ждать там. Утомлённый бдением, он в конце концов уснул, и вернувшийся Нарий перетащил его к дедушке Онту, мол, чтобы он не мешал спать раненой матери. Лирка было возразила, что сын ей ничуть не мешает, но Нарий непреклонно стоял на своём. И вообще заявил, что мальчишке давно пора учиться спать одному. Спорить с ним женщина не стала. Ханён ночью может и сам к ней перебраться, как обычно делал.

Вернувшиеся мужчины были молчаливыми и подозрительно возбуждёнными. Явно что-то случилось, но Лирке они ничего не рассказывали. И та, несмотря на все терзания Ирреса, допытываться не стала. К вечеру немного разнылась рана, накатила усталость, и меньше всего Лирке хотелось разбираться с новыми проблемами. Пусть подождут до утра, а там она прижмёт Мхяна и мальчишка ей всё выложит.

К ночи уже в постели её стали одолевать разнообразные мысли. О потерянных Вотыми территориях; о легкомыслии жреца — вот от кого не ожидала; о легкомыслии хайнеса, впрочем, оно не особо удивляло; о Викане — виновнике множества неприятностей, везёт же ему… Разрозненные обрывочки мыслей, картинок, складывавшихся в пёстрый калейдоскоп и, как это часто бывало, выводящих на совершенно другие размышления, о которых вначале и вовсе не думалось. В сон не тянуло, хотя Лирка выпила подготовленное господином Шидаем лекарство, а веющая в окно прохлада манила на ночную прогулку. Будь она в Тишках, деревушке близ Харинской заставы, вышла бы из домика и присела на плетень полюбоваться ночным небом. Арванское городище в темноте казалось горой, поросшей мягкими шапками леса. Звёзды загадочно мигали над его будто срезанной вершиной, а иногда посматривали и сквозь арки верхнего яруса. Волчий месяц обычно зависал над древним городом в половинном своём виде и поливал бледным светом стены с правой стороны. В такие моменты Арван-Ё становился очень притягательным, в крови начинала шевелиться тяга к приключениям, в обычное время Лирку редко беспокоящая, и хотелось взмыть над плетнем и, отчаянно загребая воздух крыльями, полететь к городищу.

Чаще всего лететь тянуло именно господина Наэша, единственного крылатого среди них. Ну, когда-то крылатого. Но ощущение воображаемого полёта было столь упоительным, что Лирка и сама порой представляла, как летит и с усилием загребает крыльями ставший плотным воздух. Бывший хайрен иногда делился воспоминаниями, показывал, каково это — летать. В такие мгновения Лирке казалось, все выстроенные вокруг её жизни границы исчезали, оставались далеко-далеко внизу, а грудь начинало рвать ликующее ощущение свободы.

Господин Наэш часто описывал своего зверя — химеру. Его мать происходила из рода Ю̀жвый, и он унаследовал её зверя. Загадочную, малопонятную химеру, чей облик не известен до тех пор, пока ты не увидишь её своими глазами. Если все волки похожи на волков, если все лисы или медведи похожи на лис и медведей, то химеры рода Южвый никогда не похожи друг на друга. Всегда разные, всегда необычные, всегда странные. Мастер Илиш — яркое тому подтверждение.

Господин Наэш рассказывал о звере с большой теплотой. Его химера не устрашала видом, как двухголовая хтонь мастера Илиша. И отличалась вполне приятным нравом. Как-то бывший хайрен занял тело Лирки и нарисовал её, химеру. Своими очертаниями — округлая голова и сужающееся книзу каплей туловище — она очень походила на сову. Господин Наэш объяснил, что такое нередко для химер их вида. Они копируют общие очертания зверей родителей или братьев-сестёр. Но на этом сходство кончалось. Раскосые глаза внешними уголками тянулись вверх, клюв был прям и широк, а большие крылья — кожистыми и перепончатыми, покрытыми с внутренней стороны бархатистой шкуркой, а с внешней — плотными кожаными наростами, похожими на потрескавшуюся землю. Саму грудь и спину покрывали такие же плотные наросты, а брюхо было нежным и бархатистым, что очень контрастировало с мощными когтистыми лапами, покрытыми грубой кожей. Господин Наэш жаловался, что наибольшие проблемы ему доставляло не нежное, уязвимое брюхо, а длинный хвост, состоящий из жёстких костяных перьев. Сломав одно из них, приходилось накладывать лубок, иначе новое перо отрастало очень долго и неприятно.

Под покрытым изнутри бархатистой шкуркой крылом наверняка было очень тепло. Лирка любила представлять, что сидит под ним.

Но под покрытым перьями крылом тоже было очень и очень тепло.

«Ты опять?»— Лирка так и увидела неприязненно встопорщенные усы Ирреса.

«Отстань от неё,— сурово попросил его господин Наэш. —Мысли сами к ней приходят. Значит, душа требует обдумать, осмыслить. Не мешай».

«А я не хочу участвовать в думах о твоём венценосном родиче!»

«Ну так не лезь в чужие мысли!»

«А как в них не лезть, если я в них живу⁈»

«Выйдем»,— голос господина Наэша звенел тем напряжением, с которым мужчины обычно звали друг друга за угол, чтобы поговорить «по-мужски».

И подселенец спрыгнул на пол. Лирка невольно посмотрела на окно, хотя хорошо помнила, что задёргивала шторы. И да, дверь тоже закрыла. Иррес сунул нос за занавеску, повёл ноздрями в сторону открытого окна и удовлетворённо облизнулся.

— О-о-о, у меня все лапы затекли! — зверь припал грудью к полу и с удовольствием потянулся, вскидывая хвост едва ли не к потолку. — Гулять хочу, — страдающе протянул он.

Надо съездить за город. Увы, но в парке господина Ёрдела Лирка выгуливать его не рисковала. А может, выйти в какой-то из городских парков? Ночами там прохожих мало, в основном патрули и подвыпившие молодцы. Если чего и увидят, воображение нарисует чудо, и по городу просто пойдёт

И Шани бы хотела погулять. Медведица Лирки отличалась степенной ленью, но и ей порой хотелось размять лапы, поиграть с медвежонком и покусать Ирреса за лапы. В последнем Лирка тоже любила участвовать.

Чужое присутствие она ощутила резко и неожиданно. В какой-то момент осознала, что подселенец вышел, но она продолжала чувствовать себя так, будто он находится внутри.

«Кто здесь?»— вопрос прозвучал требовательно, но ответа не получил.

Впрочем, ощущение присутствия тоже не исчезло. Лирка с сомнением взглянула на тянущегося Ирреса и решила пока ничего не говорить. Может, нежданный гость всё же как-то проявит себя словом или действием, а Иррес может спугнуть.

Шани недовольно заворчала, тоже чувствовав постороннего.

— Святоша всё же прав, — Иррес прижался к стене и с блаженным рычанием начал чесать хребет. — Хр-р-р… Надо тебе уходить с этой службы.

— Печать, — одним словом напомнила Лирка, а сама прислушалась.

На упоминание печати визитёр никак не отреагировал. Но женщина смогла оценить, казалось бы, своё собственное желание следить за Ирресом. Так вот кто на самом деле интересен гостю… Могущественный дух Ирресашау. Да, она могла понять внимание неизвестного к столь великому герою древности, чьи силы безграничны, а умения безупречны. Какая радость, что он выбрал именно её для свершения своего великого плана, какая невиданная честь уготована ей…

Лирка спокойно и, можно сказать, хладнокровно продолжала восхвалять Ирреса так, как никогда не восхваляла. Описывать его силы, могущество, намекать на великие планы, ради которых он занял её тело… Вводила гостя в заблуждение как могла, не позволяя проскользнуть ни одной мысли, которая бы указала на реальное положение Ирреса.

Подселенец, начавший яростно чесаться задней лапой, прервался и задумчиво уставился в потолок.

— А если её… срезать? — судя по деликатному тону, говорил господин Наэш. — С небольшой частью кожи.

— Серьёзно⁈ — зверь встрепенулся, будто не веря своим ушам. — Ты предлагаешь почикать Лирку ножичком?

— Ну какой ещё вариант? — виновато замялся бывший хайрен.

— Не выйдет, — решительно отбросил идею Иррес. — Печать сразу на новое место начнёт переползать, за руки цепляться… Не, не пойдёт.

Лирка заинтересовалась. Печать часто наползала на очень неудобные места, например, как сейчас, на внутреннюю поверхность левого бедра. Иногда её удавалось переместить. Взять в ладонь и прилепить хотя бы на живот. Но порой печать никак не хотела покидать насиженное место. Может, угроза срезания спугнёт её и заставит перебраться? А то, право, жутко некомфортно, когда она залезает на грудь или, да простят боги, рвётся в портки прямо на промежность. В такие моменты Лирке приходилось накрепко привязывать верёвочку артефакта к ремню, чтобы совсем уж низко не сполз, или, как сейчас, к ноге чуть ниже колена. Были у печати и нелюбимые места. Вот Лирке было бы очень удобно носить её на пояснице, но побрякушка не желала там сидеть.

— А какой ещё вариант? — господин Наэш ответственно почесался, но всё же не угодил.

— Ну куда ты лапой тычешь⁈ Вот здесь… о-о-о… Разве не чуешь, как чешется?

— Не очень…

— Какой вариант? Смерть Лирки мы не рассматриваем. Можно рассмотреть смерть хозяина печати, но не думаю, что мы сможем свидеться в ближайшее время.

Спрашивать, можно ли убить духа, никто не стал. Ответ и так знали.

Иррес прошёлся по комнате, тщательно принюхиваясь ко всем щелям, пыли под кроватью и засовывая башку в дверь гардеробной. Вот откуда у него такая любовь к вынюхиванию? Вроде бы звериные инстинкты он должен был унаследовать от зверя господина Наэша, а тот был птицеобразной химерой.

Занавеска колыхнулась, привлекая внимание Лирки, и та, ожидая, что это порыв ветра, беспечно медленно повернула голову… и увидела руку, отводящую в сторону штору. Иррес, будто ощутив её панику, вскинул башку и сделал то, чтобы было быстрее всего: толкнул дверь гардеробной башкой, сиганул в её темноту и изнутри неплотно прикрыл створку. Лирка же мгновенно скатилась с кровати, бесшумно приземлилась босыми ногами на пол и, выпустив когти, бросилась к окну. Увы, в пылу она забыла о собственном ранении, а противник оказался очень ловок, и воцарившаяся тишина напрягла его, заставив ждать удара. Правую руку Лирки перехватили в запястье, грудью толкнули в левое плечо, отозвавшееся всполохом боли, и, схватив за талию, чуть ли не пронесли к кровати, на которую и повалили, прижав сверху тяжёлым телом. Зарычав, женщина зубами попыталась вцепиться в шею напавшего, но замерла в пяди от лица мужчины, узнав… хайнеса.

— Ну? — торжествующе прошипел он. — Будешь отрицать, что в твоей голове кто-то есть?

Обомлевшая женщина несколько мгновений просто пялилась на него круглыми глазами, даже не сообразив, что у неё что-то спросили. В чувство её привело появившееся ощущение пустоты внутри: непрошенный гость смылся.

— Вы о чём? — наконец выдохнула она. — Что здесь делаете? Да слезьте с меня⁈

Но тот и не подумал слушаться, только сильнее сдавил коленями её бёдра и стиснул правое запястье. До раненого плеча он не дотронулся, но торжествующий злой взгляд говорил, что надеяться на милосердие не стоит. Лирка забарахталась под ним, но крепкие бёдра без труда удерживали её ноги, а верхнюю часть тела сковывала лежащая на перевязи рука.

— Я всё слышал, — выдохнул ей в лицо Риш. — С кем ты говорила? Я слышал не менее двух голосов.

— Да у меня просто гость был! — яростно выдохнула Лирка.

— И где же он? — хайнес, издеваясь, осмотрелся. — Так быстро ушёл? Посреди разговора?

— Почуял чужое присутствие и вышел, чтобы моей чести урон не нести!

— А ты вот легко себе урон несёшь?

— А чего мне вас стесняться? — оскалилась женщина. — Я свободна, вниманием мужским не обделена!

Сильнейший схватил её свободной рукой за подбородок и заставил посмотреть в свои глаза.

— Ну же, кто он? Хоёторский Господин? Не ври мне. Я знаю, что ночами ты с кем-то говоришь!

Тёмные! В этом доме у всех больно острый слух!

— А я не могу говорить с кем-то из родичей? — Лирка качнула бёдрами, но хайнес сидел крепко и очень тяжело.

Впервые за очень долгое время Лирка почувствовала себя маленькой, слабой и беспомощной.

— Да чтобы ваш принципиальный Нарий хоть кого-то пустил к тебе ночью? Я знаю такой сорт старших братьев. Они ухажёров из арбалета готовы отстреливать!

Лирка краем глаза заметила, что в щель между косяком и дверью гардеробной смотрит светящийся голубым Иррес. И судя по его морде, он готовился выпрыгнуть и порвать «хребень обнаглевшую»! На фантазии у неё было не больше секунды, но и этого хватило, чтобы ужаснуться, преисполниться сил и всё

— Да что вы о нас знаете⁈ — шипела Лирка.

Почему-то они ругались шёпотом, словно оба опасались, что на звуки борьбы соберётся весь дом.

— Кто вам сказал, что я говорю сама с собой? Он вам нагло соврал! Ко мне приходят братья, и мы иногда общаемся по ночам.

— Но сегодня-то здесь были не они! — торжествующе рычал Риш. — Ты мне соврала, когда говорила, что голоса тебя не беспокоят!

— Что вы себе там придумали⁈ — возмутилась Лирка. — Влезли в мою спальню ночью, набросились… Если я сейчас закричу, вам даже не оправдаться. Будете сказочку свою про голоса тянуть? Да тут все знают, что у меня ночами кого только не бывает!

— Это у тебя-то? — насмешливо протянул Узээриш и грудью попытался спихнуть-стряхнуть Лирку с себя. Прижатая рука неотвратимо выкручивалась из-под Лиркиного колена, хрустя суставами. — У честной девочки, которая ночевать в одной комнате с мужчиной стесняется?

— Я стесняюсь только вас! — магичка оскалилась.

И тут она ощутила, что стянутая кожа чуть ниже колена освободилась и печать радостно рванула вверх. Ахнув, она дёрнула зажатой в ладони хайнеса рукой и мигом скатилась с мужчины, сжимая бёдра и пытаясь остановить продвижение печати.

— Ты что… Боги, рука! — Риш зашипел от досады.

— Пустите! Печать…

— Что? — не понял хайнес.

— Печать лезет… — Лирка наконец выдернула руку из захвата и, упав на спину, запустила ладонь за пояс, закрывая от артефакта вожделенное место.

— Что такое? — перепугался Риш.

— Вы мне печать развязали! — злая Лирка пяткой ударила его в бедро. — Она мне теперь лезет… куда не надо!

— В смысле развязал? Куда лезет? — окончательно запутался Риш.

Затем он увидел шевельнувшийся на фоне белых портков чёрный шнурок и запустил руку в штанину, азартно хватаясь за верёвочку.

— Ах ты, тварь! Иди сюда! — он потянул артефакт на себя, не обращая внимания на колючие удары голубоватых искр. — Сейчас её вытяну!

— С этого места её только с кожей сдерёшь! — злилась Лирка.

И в этот животрепещущий момент борьбы с извращёнными устремлениями печати раздался громкий стук в дверь и бодрый голос Ёриха:

— Лирк, ты спишь? Можно к тебе? Поболтаем под ягодную наливочку. Она слабенькая и сладенькая, самое то для тебя!

Риш и Лирка замерли, уставившись друг на друга.

— Какая наливка? — послышался раздражённый голос Нария. — Ничего крепче отвара! — и уже, видимо, для сестры: — Господин Мариш тут десяток пирожных отжалел.

Хайнес беззвучно прошептал что-то очень похожее на «Ах, сука!». Или Лирке просто захотелось это услышать.

— Ты одета?

Ручка двери поползла вниз, и дверь, которую Лирка вроде бы закрывала, распахнулась, открывая вредителям очаровательнейшую картину: сестру, запустившую ладонь в собственные портки, и нависшего над ней хайнеса, засунувшего руку едва ли не по локоть в штанину её исподнего. И оба запыхавшиеся, распалённые, совершенно точно застигнутые в момент страстной борьбы.

— Ого-го-го! — Ёрих выпучил глаза и, прижав бутылки к груди, хохотнул.

— Чего там? — раздался где-то позади голос Исешки.

— Да тут такое… — расплывшийся в улыбке рыжий вредитель поиграл бровями. — Только посмотри… Хотя нет! Не смотри, — и опять хохотнул, уже от вида совершенно ошалевшего лица Лирки.

А вот Нарий его веселья не разделил. Он застыл, глядя на хайнеса и Лирку широко распахнутыми глазами. Потом немного ожил, осмотрел всю композицию целиком, и его лицо начало медленно искажаться от ярости.

— Что. Это. Такое? — рвано выдохнул он.

Пальцы его правой руки судорожно сжались, будто выискивая что-то в воздухе.

Наверное, арбалет.

Глава 17

О чужой судьбе и свободе

В сгустившейся тьме хоёторского Леса Дом Духов казался безжизненным. Ещё более безжизненным, чем бездушный камень, вокруг которого могли бы завиваться бурлящие потоки воды, шевелиться шелковистые листочки травы, сухо потрескивать ветвями кусты и оплетаться древесные корни. Он стоял как похоронный столб на свежей могиле — зияющей мёртвой ране, не успевшей затянуться покровом жизни — зеленью. Лес подступал к Дому плотно, но рядом с его стенами всё смолкало и замирало. В движении оставалась только тень, переходящая с одного места на другое в течение дня и не останавливающаяся в черноте ночи.

Вот и сейчас она, клубясь, прокралась над землёй, протиснулась в щель неплотно прикрытых тяжёлых дверей и слилась с внутренней темнотой, столь плотной, что, будь у тени глаза, она бы точно заплутала и сгинула в недрах Дома. Но дорогу ей указывало другое.

Ощущение жизни.

Она безбоязненно тянулась ввысь, мягко касалась настенных скульптур, хранящих в себе прошлое, и ввинчивалась во всё более плотную, почти ощутимую материально черноту. Путь наверх казался бесконечным, но, словно миновав тончайшую грань, тень тревожно сбилась к её поверхности, стараясь не встрять в пятно света. Он звездой мерцал в пустоте, озаряя три фигуры. Никаких предметов, стен, потолка или пола. Хотя и чудилось, что присутствующие стоят, взмётывающаяся чёрной дымкой поверхность под стопами материальной не казалась.

Присутствующие были чрезмерно высоки. Один сидел на «полу» и с детской озабоченностью высыпал из чёрной дымки, превращавшейся в его невероятно длинных и гибких пальцах в серый песок, курганы, замки, дороги и фигурки животных. Всё его тело закрывала материя светлого оттенка, не различимого в желтоватом свете мерцающей звезды. Пока он сидел, ткань собиралась складками вокруг него, как гора песка, из которой торчали длинные руки и голова на изящной шее. Умиротворённое лицо сражало странной, отталкивающей и пугающей красотой, видя которую даже глупец услышал бы «Не обманывайся мной». Но лёгкая полуулыбка и радостный, детский блеск в глазах вновь обманывали. Под полуприкрытыми веками плескалось тускло-голубое море, в котором плавали три зрачка. Само лицо походило на искусно сделанную, но совершенно неподвижную маску с застывшими в изогнутом положении губами. Стекающие в чёрную дымку волосы казались крутыми склонами вздымающейся ввысь горы, матово ровными, словно готовыми от малейшего шевеления посыпаться и поплыть вниз неустойчивой песчаной породой.

Стоящая за его спиной фигура была самой тонкой и изящной и своими очертаниями, проступающими под слегка плывущей по воздуху одеждой, напоминала женские. Длинные белые волосы клубились за спиной молочным туманом, а вот лицо было сложно запомнить. Оно менялось едва ли не каждое мгновение, и его очертания постоянно плыли и дрожали, будто его обладатель носил несколько слоёв полупрозрачных масок. Неизменными оставались

Третья фигура была самой высокой и самой беспокойной, металась из стороны в сторону. Длиннющая и широченная одежда закрывала руки и ноги — или что было вместо них — полностью, рукава хвостами мели чёрную дымку, а теряющиеся где-то в ней же концы белых волос раздражённо шевелились. Если лицо сидящего было пугающе прекрасным, то лицо мечущегося имело какую-то притягательную уродливость, как искривлённые стволы древних деревьев в дремучем лесу. Все его черты плыли в безобразной несимметричности: правая половина лица была спокойна и умиротворена и в резких линиях виделось даже что-то благородное; а вот левая искажалась от бешенства, шла складками от морщин ярости, уголок губ тянулся вверх, истончая и без того прозрачные губы и демонстрируя чёрные зубы и пару внушительных клыков, светлого же оттенка глаз — вполне обычный на вид — был широко распахнут и выдавал безумие своего обладателя.

— Уходи, уходи, уходи! — истерично шипела левая половина, левый же рукав дёргано мотался из стороны в сторону, будто хотел вымести улыбающуюся многочисленными масками женщину прочь. — Не хочу видеть… ты… Она! Ты она! Ненавижу… ненавижу… — безумная половина лица сморщилась ещё больше, искривилась и из левого глаза потекли слёзы обиды и злости.

— Ох… — тихий жалостливый вздох теплом покатился к истерящему, но тот дёрнулся и развернулся больше правой половиной лица, которая слегка досадливо нахмурила бровь.

— Не нужно, — он прикрылся от чужой жалости правым рукавом, — сам успокоюсь. Не прикасайся ко мне, я с трудом выношу твоё присутствие. Зачем ты здесь? Я не дозволял приходитьсюдакаждый раз, когда тебе вздумается. Это… — левая половина истерично зашипела: — ..моё!

— Я не покушаюсь на твою территорию, — голос у многоликой определённо был женским.

— Врешь! — негодующе выплюнул леволицый, будто одержимый двумя сознаниями. — Ты как она…

— Если не будешь оскорблять меня сравнениями сней, — в голосе женщины зазвучало презрение, — я не трону твою территорию. Помни, кто из нас сильнее.

Левая половина лица мучительно закусила задрожавшую губу, и мужчина промолчал, признавая обидное превосходство.

— Я пришла к тебе потому, что среди нас всех ты один из немногих, кто хотя бы наполовину в разуме, — женщина коснулась щеки, и её лицо обрело чёткие очертания. Весьма милое, слегка округлое лицо смертной женщины, которую выдавали только каменные глаза. — Ко мне приходил Расххерида̀н.

— Опять плакал из-за своего заточения? — мерзко порадовалась левая половина лица. На правой мелькнуло разочарование, словно его расстроило собственное поведение.

— Он видел Ирресашау.

— Что? — правая половина удивлённо округлила глаз, а левая — испуганно распахнула. — Жхерра̀ не соврал? Он действительного видел Ирресашау?

— Похоже, он в самом деле мог его видеть, потому что Расххеридан видел его глазами смертного… смертной.

— Как он смог? — правая половина встревоженно закусила губу. — Он заточен, он не может приходить в Хоётор. Никто из нас не стал бы передавать смертным сделанные им вещи. Или… — правый глаз подозрительно прищурился на женщину.

— Не в моих интересах помогать ему, — фыркнула та. — У его жреца и шаманов могли остаться сделанные им вещи, и они, как преданные слуги, могут продолжать распространять их, чтобы помочь своему Господину выбраться.

— Его жрица давно на перерождении[1]! — взвизгнула левая половина.

— Но род Арван существует, — напомнила женщина. — Мы оставили их, помнишь? Такие могут послужить и нам. Силы шаманов рода Арван близки к возможностям древних.

— Надо было уничтожить их ещё тогда! — злилась левая половина.

— Мы не можем разбрасываться силами, мы и так потеряли Арван-Ё, — холодно напомнила женщина. — Нужно использовать их как жрецов, но вы все как один трусите!

Правая половина уязвлённо поджала губы.

— Мы вернём Арван-Ё, — уверено заявил мужчина.

— И Расххеридана тоже, — женщина улыбнулась, и её лицо поменялось, став более вытянутым, скуластым, хищным, но по-прежнему красивым. — Ворота в Авран-Ё в момент потери города принадлежали ему. Освободим город, освободим и его. Это неизбежно, так что не стоит портить с ним отношения. Пусть он сейчас и не может прийти в мир смертных, но слабее он не стал.

И правая, и левая половины сморщились в одинаковом раздражении.

— Если мы найдём и уничтожим его печать…

— Если, — ласково выделила женщина. — Но мы не знаем, где она. А теперь есть проблема ещё больше. Ирресашау, о котором не было ни одной вести несколько веков.

— Где он? Ворота в Арван-Ё были и его воротами, он был там Господином. Неужели он нашёл способ обойти запрет и пройти в Хоётор через чужие ворота?

— Ирресашау в Салее.

Тихий ответ потонул в молчаливом изумлении. Только третий член компании продолжал строить песчаные фигуры, словно не слышал и не видел никого.

— Похоже, он больше не нуждается в воротах, — женщина улыбнулась, наслаждаясь ошеломлением собеседника, и её губы прямо в улыбке стали полнее и сочнее. — Расххеридан не смог связано описать, каким он видел Ирресашау. Его разум… всё такой же. Он мог только сказать, что чувствовал печать Жхерра на смертной и печать самого Ирресашау… в нём самом.

— Как в нём? — правая половина сморщилась в непонимании.

— Внутри. Не смотри так. Я понимаю не больше тебя. Попытаюсь поговорить с Расххериданом ещё раз, когда он немного успокоится. Может, его разум станет яснее и ответы тоже. Если Ирресашау вернётся, то все наши труды могут стать… перестать существовать. Он самый безумный из нас, один из самых сильных, самых неподконтрольных… Ему нельзя возвращаться, он уничтожит всё, что мы взрастили, он… — женщина потянулась к правой половине лица мужчины, — … уничтожит тебя… твою часть.

— Он не сможет, — уверенно заявил мужчина, но тут же был перебит левой половиной собственного лица: — Ты просто боишься, что Ирресашау отберёт тут власть, что ты смогла взять.

— Мы с ним никогда не боролись за власть, — напомнила многоликая.

— Но ты всегда хотела то, чем владел он.

— Я хотела сохранить то, что он портил! — рявкнула женщина, и на миг из глубины масок выглянула фарфорово-белая личина. Но она тут же скрылась, не позволив рассмотреть себя полнее. В движениях многоликой появилась дёрганность, она словно с трудом держала себя в руках. В сменяющих одна другую масках отразилось безумие. Но она справилась, переборола себя и успокоилась.

— Я не порченный! — разозлилась левая половина, вновь потекли слёзы.

Женщина с жадным нетерпением двинулась к нему и почти взмолилась:

— Дай мне утешить тебя! Тебе полегчает, позволь же…

— Нет, — правый рукав решительно упёрся в её грудь. — Мне не помогут утешения, не трогай меня. — И заистерила левая половина: — Вот именно, не трогай!

Он решительно взмахнул длинным рукавом, и его хвост смёл песчаные постройки. Оба — и многоликая, и разбитый надвое — испуганно замерли, смотря на сидящего рядом с ними мужчину. Тот застыл. Искрящиеся детским восторгом глаза ошеломлённо округлились, улыбка сползла, губы обиженно изогнулись. Он коснулся длинными пальцами рассыпавшихся фигурок… и по его щекам потёк-посыпал песок. Он сидел и молча оплакивал гибель своего творения, а виновник с облегчением отступил, осознав, что его так и не увидели.

— Его-то ты зачем притащила? — напустилась на многоликую левая половина.

— Он сам пришёл, — та смотрела на плачущего с сострадательной жалостью и нервно шевелила пальцами, явно борясь с желаниемутешить. — Он жене слышит и не видит. Как я могла убедить его не ходить?

— Жалкое зрелище, — впрочем, испуг разбитого надвое мало соответствовал его презрительно-жалостливому утверждению. — Он так силён и мог бы стать Главным.

— Самые сильные — самые безумные. И они стоят во главе нас, — многоликая усмехнулась. — Мы всё ещё надеемся, что спасение будет в силе…

— В силе победа! — разъярилась левая половина. — А победа… победа… — мужчина застыл, и его левая половина впервые расслабилась в умиротворении. — Победа — это победа над всем.

— Тогда почему Главный безумнее тебя?

— Ты врёшь!

Нестрашный вроде бы вопрос, но он привёл разбитого в настоящее беснование. Вновь заметавшись, он торопливо затараторил:

— Он просто притворяется… Да! Притворяется, чтобы не отличаться от нас! Я же притворяюсь? Притворяюсь! И он, он тоже! Ты просто боишься, что я встану у тебя на пути к победе. А я встану, встану!

Разбитый решительно топнул ногой, опустив её в песчаные руины. И тут же отпрянул, на манер курицы поджимая левую ногу. Плачущий уставился на мощный отпечаток трехпалой птичьей лапы и слегка приподнял голову, исподлобья уставившись на разрушителя. Все три зрачка схлопнулись в один, и разбитый испуганно выпучил глаза, поняв, что еговидят.

А затем зрачки расплескались, наполнив глаза сплошной чернотой.

Дом Духов сотряс дикий разъярённый крик, перебудивший не только становище хуани-са, но и почти весь гостевой лагерь. Где-то в вышине послышался страшный хруст, и вниз рухнул обломок камня — часть крыши. Он едва не придавил выбежавшего из своего шатра сына жреца, и тот истошным воплем оповестил, что Господин гневается. Становище наполнилось испуганными криками и топотом. Разбуженный жрец смело припустил к Дому Духов.

Между его ног незамеченной выскользнула тень. Нырнув в кусты, она, скрытая ночью, стремительно потекла в ту часть лагеря, где расположились нота-са, и прошмыгнула в шатёр Ли-риан-си.

Тот встретил её встревоженным взглядом. Проснувшись от вопля, он сразу заметил, что тени нет рядом, и серьёзно взволновался.

— Куда ты опять улетала, неразумная? — раздражённо прошипел он, протягивая руки и принимая тьму в объятия. — Говорил же, никогда не оставляй меня одного.

Тьма ласково прильнула и обволокла его, словно обнимая в ответ.

Лоа, как и все в лагере, проснулась от дикого визга и по привычке, которую вряд ли когда-то изживёт, начала шарить рядом в поисках оружия. Но в её запястье вцепились дрожащие пальчики перепуганной девчонки, напросившейся спать рядом. Вторая жена её мужа, едва не плача, жалась к ней и цеплялась за неё изо всех своих сил. Откровенно говоря, очень слабых сил.

— Спи, — Лоа устало потёрла лицо свободной рукой. — Чей-то Господин сердится.

— Он покарает нас? — девчонку откровенно трясло.

— Если не ляжешь спать, тебя покараю я, — пригрозила Лоа.

Это помогло. Не сказать, что девчонка испугалась, но спокойствие старшей жены слегка успокоило и её. Опять умостившись на шкурах, она, даже не спрашивая разрешения, плотнее притиснулась к Лоа, отчего та раздражённо сжала зубы.

Но ничего не сказала. Даже руку не отняла.

Некоторое время Лоа прислушивалась, пытаясь понять, стоит ли искать укрытие. Слышала, как поднялся Доха. Потом донёсся его голос: он спрашивал других мужчин, что произошло. Крик не повторился, и лагерь постепенно начал затихать. Доха вернулся, заглянул к ним — женщины притворились спящими — и вернулся к себе за перегородку.

Девчонка продолжала дрожать, и Лоа неохотно натянула шкуру повыше, чтобы той было не так холодно. И невольно задержала взор на нежном профиле. Противоречивые чувства вновь овладели ею и прогнали остатки сна.

— И чего напросилась, раз спать в таких условиях не привыкла? — заворчала Лоа.

— Простите, — шмыгнула носом девчонка.

Как взрослую женщину её воспринимать не получалось. У Лоа старшая дочь её возраста. Надо было всё-таки отказать и не брать её. Лоа досадовала на своё мягкосердечие.

Может, хотя бы отдохнула от рвущих душу мыслей.

Вспомнился разговор со старой подругой, и Лоа горько сжала губы. Тиа даже не представляет, как на самом деле в её жизни всё сложно. Она думает, раз Доха обещал, то должен во что бы то ни стало исполнить обещанное.

А кто за это заплатит?

Выбирая Доху мужем, она наивно надеялась, что они оба достаточно сильны и умны, чтобы преодолеть все препятствия. Тиа неправа, говоря, что она сдалась, опустила руки и подстроилась под требования нота-са. Она ничего не знает! И как ей рассказать? Как объяснить, что её мужу действительно нужен наследник, чтобы передать силу? Прерывание линии сильного рода вызовет гнев Господина. Это не их Милостивая Госпожа.

Как объяснить, что Доха действительно собирался держать обещание? Как объяснить, что это и стало самой большой проблемой? Как сказать, что Тиа всё же кое в чём права и она, Лоа, в самом деле не может сделать главного?

Не может защитить своих дочерей.

В отличие от самой Лоа, у её девочек не было возможности выбрать свою судьбу. Когда остро встало требование наследника, Доха обратил взор на старшую дочь, которой едва исполнилось семнадцать. О, Господа! Сама Лоа выбрала мужа, перешагнув за пятьдесят, её ребёнок ещё так юн, а муж уже ищет для неё супруга, готового войти в их род, чтобы обеспечить наследником через её нежную Иясу. Тогда она впервые попросила мужа покинуть земли нота-са и уехать к скаана-са. Госпожа приняла бы и их дочерей, и его сила не пропала бы. Но Доха не хотел покидать родные места и не понимал — но как можно не понять? — её метаний. Когда-нибудь все их дочери уйдут за спины мужей. Как долго она хочет оттягивать этот момент? Или она думает, что он ненавидит своих девочек и подберёт Иясе плохого мужа?

А Лоа видела, как живут местные женщины. Ставшие женами в очень юном возрасте, они быстро состарились. Они не могли сами выбрать свою судьбу, тут Тиа права.

Но нет. Рождённые среди нота-са, они должны были следовать их традициям.

В злости и отчаянии Лоа заявила, что скорее потерпит вторую жену. Это малость охладило пыл Дохи, и он ненадолго отступил. Но Господин требовал. Позволить лишить свою дочь судьбы она не могла.

Страшная, лютая ревность раздирала Лоа, когда Доха всё же начал поиски второй жены. Порой она просыпалась посреди ночи и пялилась в стену, представляя, как пойдёт в Дом Духов и убьёт Господина. Попытается убить, но погибнет. Тогда Доха пусть берёт хоть пять жён.

Но её дочери. Кто защитит их судьбу, если собственный отец не видит в этом нужды?

Первая встреча с девочкой её едва не убила. Лоа не ожидала, что та будет столь хороша. Она не ожидала, что Доха будет смотреть на неё с таким удовольствием. Она многого не ожидала.

И-но̀та.

Красавица из отдалённого поселения в землях нота-са, которую отец берёг для видного и знатного жениха. Ничего, кроме удушающей ревности, Лоа не могла испытывать, когда смотрела на девушку, обомлевшую от восторга перед будущим мужем. Тогда она ещё могла воспринимать её девушкой. Сватовство стало для Лоа мукой, традиционное одобрение старшей женой младшей едва не сломало её. Она думала, что общение с матерью И-нота станет ещё одной мукой.

Так и стало. Но ждала она не эту муку.

Рано постаревшая женщина склонила перед ней голову и, как требовали традиции, попросила помочь и наставить её дочь в супружеской жизни. А потом, сорвавшись, с блестящими от слёз глазами полузадушено понадеялась, что судьба её дочери будет милостивой.

Судьба.

И Лоа увидела перед собой такую же мать, как она сама, которая хочет, чтобы её дочери не было плохо в этом мире.

Она спасла судьбу собственной дочери, взяв судьбу дочери этой измученной тяжелой жизнью женщины.

Громадное непонимание, что же ей теперь делать, заставило замолчать даже ревность. Впрочем, оно было с ней до следующего утра, пока не свершился брачный обряд и Доха не забрал юную жену на ложе. Как Лоа смогла это пережить… Задыхаясь от отчаяния, разрываемая ревностью и ненавистью, она довела себя до беспамятства и очнулась, когда дочери плакали над ней, боясь, что с ней случилось что-то страшное.

Случилось. Её душа и сердце истекали кровью.

Боль не позволяла ей почувствовать и капли симпатии ко второй жене. Только воспоминание о заплаканном лице матери девчонки заставляло Лоа хотя бы немного заботиться и наставлять её. И-нота первое время, очарованная, как и все молоденькие девушки, внешностью Дохи, смотрела на мужа со слепым обожанием. Но тот, видимо, чувствуя себя неправым перед ней, Лоа, относился к молодой жене без сердечности, с показной отстранённостью. Дочери, видя в И-нота причину горя матери, относились к ней ещё хуже, пока сама Лоа их не приструнила.

И девочка стала тянуться к тому, кто хотя бы немного о ней заботился. Кому было не всё равно. К самой Лоа.

В какой-то момент Лоа перестала видеть в ней женщину и даже девушку. Та превратилась в девочку, которая отчаянно ждала от кого-то тепла и пыталась получить его от самой неподходящей женщины.

Тиа на самом деле не понимает, что именно испытывает Лоа. Не сможет понять всю глубину её чувств. Ревность, жалость… и вина.

И ревности в ней всё меньше и меньше, как илоотаю. Всё чаще и чаще её мучит ядовитая мысль: а что сделал Доха, чтобы защитить свободу их Иясы? Она согласилась отдать его, свою любовь, другой женщине, обменяла свободу своей дочери на свободу дочери другой женщины, которая тоже любит своего ребёнка. Возможно, разрушила чью-то судьбу!

А что сделал он⁈

Лоа могла забрать дочерей и уехать в земли скаана-са. Ей с самого начала нужно было так поступить.

Но…

Она посмотрела на задремавшую у неё под боком И-нота.

Теперь-то ей что делать?

[1] На перерождении — мертва.

Глава 18

Внутренний мир женщины

Риш и Лирка сидели бок о бок на постели, зажав ладони между коленями, и походили на двух встрёпанных воробьёв. Узээриш ещё выглядел более-менее царственно в чёрной одежде тени, а вот Лирка, одетая лишь в помятую рубаху и портки, казалась перепуганным птенцом, из-за чего досадующему хайнесу хотелось прикрыть её собой и принять всё братское негодование на свою грудь.

— Я требую, чтобы вы внятно объяснили, что забыли в спальне нашей сестры в столь позднее время, — цедил сквозь зубы Нарий.

Злой вредитель стоял прямо перед ними и, сложив руки на груди, раздражённо отбивал такт ногой. Ёрих и Исешка, старательно пряча улыбки под наигранной хмуростью, стояли у стены. Первый продолжал нежно обниматься с бутылками, а второй держал поднос со злополучными пирожными, на которые хайнес смотрел почти с ненавистью. Дверь мужчины плотно закрыли, чтобы не выносить позор на обозрение всего дома.

— Это наше дело, — попыталась отбиться Лирка.

Риш едва удержался от насмешливого фырканья. Сразу видно, что её ни разу не ловили в такой ситуации.

— А вы помолчите, дана Лиркаа, — Нарий так на неё зыркнул, что женщина пристыженно втянула голову в плечи. — Кажется, — он вновь повернулся к хайнесу и прищурился, — между нами только днём был один деликатный разговор…

— Который не имеет никакого отношения к тому, что произошло, — Риш прищурился в ответ. — Я мог бы прийти со стражей и просто арестовать вашу сестру по подозрению в связи с Хоётором, но решил лично убедиться в её вине.

Мужчины ощутимо взволновались. Ёрих и Исешка даже не попытались скрыть тревогу, а Нарий вроде бы сперва изменился в лице, но быстро взял себя в руки и негодующе фыркнул.

— Это вы сейчас так подозрения отводите от себя? Большей нелепицы не слышал!

Ёрих испуганно посмотрел на спину товарища. Сказать самому хайнесу, что тот несёт бред… Боги! Где их рассудительный Нарий?

Риш бы возмутился, может быть, даже оскорбился, но он так часто бывал в подобных ситуациях, что накатывало смирение и ощущалась вина, хотя именно сейчас он был в комнате Лирки исключительно по делу, без какого-либо романтического умысла.

— Ты про нелепицу господину Маришу скажи! — Риш всё же рявкнул. Нарий не проникся, а Лирка вздрогнула. — Он-то уверен, что вашадана Лиркаа, — он прищурился на магичку, — разговаривает сама с собой. Как те,

— Эй-эй-эй, — испугался Ёрих. — Какое пристрастие? Да к ней наверняка кто-то из нас заходил. Мы у неё тут едва ли не ночуем!

— Нет у меня никаких голосов! — бесстрашно заявила Лирка, смотря на хайнеса сбоку. — Раз подозреваете, то давно бы арестовали. Или слежку устроили. Чего ночью-то врываться? Была бы здоровее, что-нибудь сломала бы вам. Мне же потом предъявили бы за покушение на залезшего в моё окно хайнеса.

— Не переоценивай себя, — Риш тоже посмотрел на неё сбоку. — Сломала бы она мне что-нибудь… До сих пор обходилось синяками, и теперь я внимательнее.

— Зачем вы сами лезете, если считаете, что я одержимая? — злилась на него магичка. — У вас целый отряд охраны во главе с господином Аризеем. А если бы я действительно была одержимой, и тот, кто внутри, решил бы причинить вам вред?

Тем более Иррес вполне мог. И хотел!

— Ты! Предположительно преступница! Будешь меня отчитывать⁈ — изумился хайнес.

— А смысл⁈ Вы всё равно никого не слушаете! Как будто нарочно выбираете самые опасные способы, — Лирка сокрушённо покачала головой.

— Ну ты… — Узээриш возмущённо на неё уставился.

Он тут специально лично полез её слушать, а потом и ловить, чтобы его обалдуи не причинили ей вреда больше нужного, а она недовольна⁈

— Хватит! — рыкнул на них Нарий.

Ёрих и Исешка уставились на его спину с благоговейным трепетом, Лирка и Риш на лицо — с раздражением.

— Какие голоса? Лирка? — вредитель требовательно уставился на девушку.

Та в нерешительности взглянула на хайнеса, не зная, можно ли говорить.

— О, от родни ты таишься так же, как от меня! Приятно знать, что я не одинок, — съехидничал тот. — Про хоёторские вещицы что-то слышали?

Мужчины нахмурились.

— Это, случаем, не господские поделки? — спросил Ёрих.

Нарий с удивлением на него обернулся.

— Чего? — рыжий на всякий случай посторонился. — Сам же помнишь, виларию отчитывались, когда разговор нотасайского жреца с шаманом подслушали. Там жрец отдавал шаману поделку, по его словам, господских рук творение… хотя наверняка сам выточил. Мол, Господин с ним потом говорить будет, наставлять и… всякое такое.

— Она, — уверенно заявил Сильнейший. — И вот она, — он ткнул в бок Лирки, — коснулась такой вещицы.

— Да и коснулась, Хрибный с… — Ёрих осёкся и прокашлялся. — Ну, враки всё это.

— Из-за этих вещиц куча народа уже с ума посходила, — Риш обвёл всех мрачным взглядом. — И первое время заметить «соседа» очень сложно. Он так… исподволь влезает в мысли, тихонько приучает к своему присутствию, подбрасывает всякие новые размышления и в конце концов овладевает разумом полностью, постепенно сводя с ума.

Мужчины — даже Нарий — уставились на Лирку с подозрением. Та растерянно посмотрела в ответ. Видя поддержку, Риш решил закрепить.

— Слышал, она тут при поимке хоёторцев странно себя вела… — Сильнейший красноречиво поднял брови. — Такая грозная была, расправой угрожала…

— А, — Ёрих облегчённо выдохнул. — Эт за ней и раньше водилось. Я вроде ничего странного не замечал…

Мужчина ещё раз осмотрел Лирку.

— Вообще ничего нового, — рьяно подтвердил Исешка, но его энтузиазм как раз вызывал подозрения. — А злится она так сильно редко. Раньше куда чаще было.

— Но несколько минут назад она определённо с кем-то говорила, — продолжил Риш.

— Так это… я заходил, — неожиданно признался Исешка. — Вместе с Лешием.

Лирка едва смогла удержать лицо.

— Ты врёшь! — не поверил хайнес и перевёл требовательный взгляд на Лирку.

Но та совершенно невозмутимо ответила:

— Я говорила, что была не одна. Вы слушать не захотели.

Хайнес рассмеялся тихим издевательским смехом, явно не желая верить.

— Так о чём вы говорили? — прищурился он на Исешку.

Тот наивно захлопал глазами.

— Ну… Леший сперва жаловался, что гулять хочет, зверем. Потом мы вроде про… кхм… — мужчина смущённо посмотрел на Сильнейшего. — Ну… немного Лиркину службу обсуждали и… так, про печать ещё говорили.

Словами не описать, какое разочарование проступило на вытянувшемся лице хайнеса. Разочарование и глубокая обида, словно его обманули. Лирка, может быть, даже позлорадствовала бы, но сама с трудом держала эмоции.

Исешка ведь не соврал. Угадать он не мог. Значит… Боги, он слышал!

От паники вспотели ладони. Как же Лирке в этот момент не хватало поддержки Ирреса и господина Наэша!

Исешка продолжал смотреть на хайнеса совершенно невинными глазами.

— А потом Лешию послышался шум в коридоре, и мы испугались, что это Нарий. Он у нас поборник нравственности, — воин недовольно посмотрел на вредителя, а тот в ответ так зыркнул, что сразу поверилось в то, что он «поборник нравственности».

Впрочем, хайнес же сам что-то такое про Нария говорил.

— Идиоты! — сквозь зубы процедил вредитель, глядя на Исешку. — Вы понимаете, как сейчас подставили Лирку? Да хоть ночуйте у неё, но чтоб такого больше не было! Боги… Да сколько ж вам времени нужно, чтоб ума набраться?

— Нарастёт ещё, — добродушно ухмыльнулся Ёрих, но Нарий полоснул его взглядом.

— У тебя же не наросло!

Рыжий обиженно насупился. Нарий же прикрыл глаза, пару раз глубоко вдохнул-выдохнул и извинился:

— Господин, прошу прощения. Мы ввели и вас, и господина Мариша в заблуждение. Это из-за давней привычки. Они, — он недовольно посмотрел на родичей, — привыкли к Лирке утайкой таскаться, чтобы потом по заставе о ней скабрёзные слухи не ходили. И до сих пор эту привычку не изжили. Но я прослежу! Лично прослежу, чтобы подобных ночных визитов больше не было!

— Сам тогда тоже не таскайся, — чуть слышно пробурчал Ёрих и нагло вскинул рыжие брови, когда Нарий, можно сказать, проткнул его взглядом.

— Леший-то где? — Нарий упёр взор в Исешку.

— Он в комнату проскочить успел, а я… ну припоздал и сделал вид, что к Ёриху собрался.

— Да нет, — не хотел верить Риш. — Голос другой был!

— А это у Лешия его павлинья натура лезет, вот он и красуется басом, — насмешливо оскалился Исешка, но под злым взглядом Нария склонил голову и нахмурился.

— Да не может быть…

— Хотите, ещё раз съездим в лечебницу, — почти сострадательно предложила Лирка. — Проверим меня. Или, может, ещё каким-то способом убедимся.

Узээриш откинул голову назад и застонал, окончательно смирившись с тем, что господин Мариш развлёкся за его счёт. Вот старая облезлая собака! Риш ни единого мига не сомневался, что этот хромающий на все лапы волк прекрасно знал, что на самом деле происходит в спальне Лирки. Боги, как

В отличие от своей разумной половины, сов внутри блаженствовал. Сидящей под боком пташки Каи ему вполне хватало для его скромного птичьего счастья.

— Никуда мы не поедем! — Риш и так чувствовал себя ужасно глупо.

— Рад, что мы разрешили это ужасное недоразумение, — поддержал его Нарий. — Обещаю, мы присмотрим за Лиркой и, если заметим что-то странное, сразу сообщим. Не в наших интересах скрывать такое и ждать момента, когда ей уже ничем нельзя будет помочь.

— При малейшем подозрении я заберу её под личный присмотр, — предупредил хайнес.

— Да это ж какие слухи про неё пойдут… — начал было Ёрих.

— Да уж помягче, чем если начнут чесать языками, что к ней ночами «братья» таскаются! — окрысился Риш. — К фавориткам хайнеса мягче относятся, ещё и жалеют. Мол, разве могли они, бедняжки, отказаться? Или мне её в темницу упекать, чтобы уж точно никаких сплетней не было?

Ёрих решил больше в разговор не лезть.

— Мы на всё согласны, — поспешил успокоить хайнеса Нарий. — И раз мы всё обсудили, может, — глаза вредителя хищно сузились, — вы объясните, что делала ваша рука в портках нашей сестры?

Вот же волчья хватка! Риш раздражённо на него посмотрел.

— Выступил на свою беду на защиту чести от одной извращённой вещицы, — он с ненавистью посмотрел на край портков и увидел торчащую веревочку. Та подействовала на него как шпоры на коня. — Вот гадость! Чего сидишь⁈ — напустился он на Лирку. Та непонимающе выпучила глаза. — Сейчас долезет до самого сокровенного места!

Не дожидаясь, когда женщина наконец сообразит, Риш сам ухватился за заискрившийся конец тесьмы и потянул на себя. Печать, видимо, не ожидала, что о ней вспомнят, и съехала на пару вершков вниз. Издав торжествующий возглас победителя, хайнес тут же принялся обвязывать верёвочку чуть ниже колена.

— Подожди, Лирк, — Ёрих заинтригованно подался вперёд, — она чё… прям туда лезет? — он поиграл бровями.

Лирка не ответила, но недовольно закатила глаза.

— Вот ты ж Хрибный! — хохотнул вредитель. — А у артефактов пол есть? Эта явно мужик!

Нарий растерянно смотрел, как хайнес, сосредоточенно хмуря брови, завязывает хитрый узел, а затем — скорее невольно, чем нарочно — гладит пальцем ссадину на коже Лирки. Та мигом смутилась, закусила губу и потянула штанины портков вниз. Риш сам малость оторопел, осознав, что сделал, и торопливо поднялся.

— Прошу прощения, — крайне неохотно извинился он перед женщиной. — Но теперь ты, надеюсь, хорошо понимаешь, что ждёт тебя, если ты посмеешь утаить одержимость. Сразу говори, если что-то почуешь.

— Хорошо, — едва слышно выдохнула женщина.

— Я выйду через дверь, — категорично заявил хайнес, будто ему помешать пытались. — Сомневаюсь, что для обитателейэтого домамой выход станет сюрпризом.

И решительно зашагал к двери. Стоило ему её распахнуть, как на него с утробным рёвом бросился медвежонок.

— Ханён! — всполошилась Лирка.

— О, какой ты пушистый, — невольно улыбнулся Риш, ногой, за которую уцепился детёныш, запихивая его в спальню. — Топай к мамочке, большой и грозный зверь. Уступаю территорию.

И захлопнул створку прямо перед носом воинственно настроенного Ханёна. Лирка поспешила к сыну и, обхватив его здоровой рукой, оттащила сопротивляющегося детёныша ближе к кровати. Ёрих поставил бутылки на тумбочку и крадучись двинулся к двери. Нарий же напустился на Исешку, яростно на него шипя:

— Ты точно не коснулся той штуки⁈

— Да я сам не понял, — торопливо зашептал воин, отступая и прикрываясь подносом с пирожными. — Если коснулось, только самым кончиком. Но, клянусь, я не понял!

— Если вдруг что-то странное произойдёт, обязательно говори, ясно? Слышал, что рассказывал Сильнейший? Не хватает ещё, чтобы ты тронулся тем, чего у тебя нет.

— В смысле? — не сообразил Исешка, и Нарий страдальчески застонал.

— Ушёл, — удовлетворённо прошептал Ёрих и тихонечко закрыл дверь на замок.

— А теперь ты! — Нарий развернулся к Лирке и ткнул в неё пальцем.

Дальнейший разговор шёл беззвучно, одними губами. Ёрих и Исешка, смекнув, начали вслух обсуждать извращённую печать и посмеиваться, чтобы воцарившаяся тишина никого не насторожила.

«Кто здесь был? — Нарий требовательно вскинул брови. — Не смей врать. Исешка сам к нам присоединился, поймав на лестнице».

Лирка досадливо поморщилась.

— Не морщись мне! — вредитель не выдержал и перешёл на шёпот.

— А чё ты на печать-то косишься? — ехидно вопросил Исешка у Ёриха, не отводя глаз от Нария с Лиркой. — Сам на днях едва в чужое исподнее не залез.

— Да когда такое было? — удивился рыжий вредитель.

Ханён, малость успокоившись, затопал в сторону гардеробной и, принюхавшись к щели между дверью и косяком, попытался протиснуться внутрь.

«Там кто-то есть?»

Видимо, Лирка слишком поспешно мотнула головой. Нарий решительно направился к гардеробной, Лирка бросилась ему наперерез, но её поймал за талию Ёрих, продолжавший беседовать с Исешкой.

— Ты про ту торговку, что ль? Да на кой она мне…

Дверь с тихим скрипом отворилась, и наружу высунулась серо-голубая лапа. Нарий замер, словно на стену налетев, столкнувшись с ехидным взглядом подселенца. Иррес приподнял серые губы, обнажая зубы в ухмылке, и, отвлёкшись, лизнул жмущегося к нему Ханёна.

— … у неё ж оскал… лошадиный, — Ёрих оторопело пялился на подселенца. — Я её боюсь… какое исподнее, ты что?

— Угу, — не стал спорить очумевший от увиденного Исешка.

Лирка наконец вырвалась и поспешила закрыть Ирреса собой, обеспокоенно смотря на товарищей. На подселенца она бросила разъярённый взгляд и требовательно вытянула здоровую руку в его сторону. Иррес недовольно скривился, но женщина одними губами велела: «Живо!» — и он, ткнувшись башкой в её ладонь, исчез. Нарий от неожиданности вздрогнул так, будто рядом что-то взорвалось. Ханён, лишившийся опоры в виде мощной лапы, с обиженным рёвом пошёл жаться к маме, которая выглядела откровенно испуганной под ошеломлёнными взглядами товарищей.

«Ты стащила какую-то тварь из Хоётора⁈» — наконец опомнился Нарий.

Лирка отрицательно мотнула головой и едва шевельнула губами:

«Я его в Жаанидые нашла. Одиннадцать лет назад».

— И взяла, — добавил за неё Ёрих. Правда, тут же для маскировки добавил: — Сама она меня взяла. Прям… за исподнее.

— Ого! — оценил Исешка. Он, кажется, даже не моргал, пока смотрел на Лирку.

Нарий прошёл к тумбочке, откупорил одну из бутылок и присосался к горлышку. Пил долго, как путник, измученной жаждой. Опустив на две трети опустошённую бутылку, схватил с подноса пирожное и целиком запихал в рот. И чем дольше он жевал, тем тяжелее и осознаннее становился взгляд, которым он буравил Лирку.

Их ждёт обстоятельный разговор о её богатом внутреннем мире.

Глава 19

Запах

Злой Риш направился прямо на кухню. Почему-то он был уверен, что найдёт там домоправителя. Предъявить тому, правда, нечего, но он хотя бы посмотрит в его наглые глаза.

Господин Мариш действительно оказался там. Поджаривал на чугунной сковороде яичницу в полном одиночестве. Если не считать тройки весьма суетливых розоватых светляков. Риш бы умилился их цвету, но он напоминал что-то ядовитое.

— Как сходили? — не оборачиваясь спросил Сумеречный Хайнес.

— Вам ещё нужно подтверждение? — Риш раздражённо фыркнул и плюхнулся на стул.

— Будет приятно услышать.

— Хотя бы попытались притвориться, — злиться сразу расхотелось. Накатила усталость. — Отвратительно, — всё же признался хайнес. — Меня приняли за Лиркиного любовника.

— А разве вы не привыкли быть в таком положении? — Мариш малость удивлённо посмотрел на него через плечо.

— Привык быть в этом положениизаслужено!А оказался в нём с вашей подачи!

— При чём тут я?

— Издеваетесь?

— Разве я советовал вам лезть ночью в спальню к молодой незамужней особе?

— Вдове, — невольно поправил Риш.

— При таком сроке замужества о браке можно не вспоминать, — хмыкнул Мариш, разворачиваясь вместе со сковородой, которую и водрузил почти напротив хайнеса на разделочную доску.

Тот притянул к себе ложку и, не мучаясь сложными вопросами, потянулся к яичнице. Если поставили напротив него, значит, для него. Мариш только прищурился и покладисто сходил за второй ложкой. Некоторое время тишина на кухне прерывалась только шкрябающими по дну сковороды столовыми приборами, собирающими самые вкусные прижарки. Отхватив последний желток — точнее, Риш его уступил, старость надо уважать, — Мариш отложил ложку и задумчиво уставился на один из носящихся туда-сюда светляков. Их мельтешение создавало раздражающую какофонию света, но Риш только следил за ними и ничего не говорил. Он наконец сообразил, почему их цвет кажется ему ядовитым. Точно такой же оттенок имели цветы олеандра, который хорошо и густо рос в южных провинциях Салеи.

— Она действительно говорит сама с собой, — наконец сказал Мариш. — Это замечал и я, и мои подчинённые. Но говорит не вслух. Просто… — он сделал паузу. — Ведёт себя так, словно рядом есть невидимый собеседник. Обернётся посмотреть, будто кто-то сказал обернуться. Ни с того, ни с сего. Просто взяла и обернулась. Ищет глазами что-то. А иногда замирает, а взгляд будто вовнутрь обращён. И да, мужские голоса в спальне молодой незамужней особы слышны довольно часто.

— Это поведение ничего не доказывает, — поморщился Риш. — Я слышал, как она с кем-то говорила, но ввалились… её братья и один заявил, что это он приходил. Или правда, или покрывают.

— Или ничего не знают. Знаешь, — Мариш спокойно посмотрел на хайнеса, ничуть волнуясь, используя столь вольное обращение к Сильнейшему, — я порой вижу в её глазах что-то непонятное. Это не зверь. Его… её я тоже вижу. Нет, у неё внутри есть что-то, что сильно от неё отличается. Сложно описать… Словно видишь то, чего у неё быть не может, что не является её частью. И в то же время то, с чем она прекрасно сжилась. Это не одержимость.

Риш приподнял бровь. Он не говорил, что подозревает Лирку в одержимости, но осведомлённость домоправителя не удивила его. Только вызвала новый прилив раздражения.

— Меня теперь больше интересует ваша осведомлённость, чем внутреннее содержимое Лирки.

— Твоя поездка в лечебницу не могла не привлечь внимания, — поморщился Мариш, — не составило труда понять, что же ты там искал. Но то, что я видел в её глазах, не имеет отношения к той хоёторской истории.

— Откуда такая уверенность? Не припомню, чтобы тебя когда-то интересовал Хоётор и связанные с ним истории…

— Я интересуюсь всем, что связано с Жаанидыем, — Мариш упёр тяжёлый взгляд в Узээриша, — одна история перекинулась и на него. Но её участники — безумные. А Лирка нет. И с ума сходить она не собирается. Впрочем, — в тоне домоправителя зазвучали скука и разочарование, — вред нести она тоже не собирается. И очень явно хочет отстраниться от центров кипения жизни.

Неясное подозрение закрутилось в голове. Риш напрягся, прикусил губу и решительно встал.

— Благодарю за перекус, но мне пора.

— Эй, я ведь мог отравить! — уже в спину бросил ему Мариш.

— Да-да, — донеслось в ответ издевательское.

Ришу пришлось подождать, пока отец отзовётся на стук и выйдет из спальни, на ходу завязывая халат. Встрепанный, малость помятый со сна Иерхарид встревоженно на него посмотрел. Откуда-то из спальни донеслось капризное хныканье беременной Лийриши, которая пыталась без мужа найти удобное положение для себя и своего живота.

— Что-то случилось? — сразу заподозрил неладное Иер.

— Пока нет, — Узээриш подозрительно прищурился и, сложив руки на груди, привалился плечом к стене. — Скажи, ты уверен, что той проклятой ночью… в мятеж, в Подземном городе… бежавшая химера духа не проникла, скажем, в Лирку?

Отец замер, уставившись в стену, будто обращаясь к себе с вопросом.

— Дар отрицает, — покачал он головой. — Почему тебя опять это интересует?

— Просто подумал… — Риш закусил нижнюю губу, помолчал пару секунд и продолжил: — Подумал, не мог ли ты мне соврать.

— Я? — отец не выглядел удивлённым, скорее озадаченным, что у сына возникли такие подозрения. Основания, конечно, были: он не всегда был искренен с Ришем.

Но ведь должно было что-то произойти, раз он решил поднять этот вопрос.

— Тебе лучше признаться, если это так, — с угрозой протянул Узээриш, но возымел противоположный эффект.

— Что это за тон? — возмутился Иер. — Ты забыл, что я твой отец? Напомнить?

Риш негодующе фыркнул, но опустил глаза.

— Что случилось? — требовательно спросил отец. — Почему ты опять вспомнил про ту химеру? Мы вроде с тобой обсуждали этот вопрос и пришли к мнению, что вряд ли стоит ждать угрозы от неё.

— Но сбрасывать со счетов не стоит.

Иерхарид тяжело вздохнул и махнул железной рукой на кресло. Риш неохотно присел и в очередной раз почувствовал, как же сильно устал.

Узээриш никогда не был доверчивым. Когда ты сын правителя Салеи, то с детства начинаешь сталкиваться с попытками воспользоваться всеми преимуществами, какие даёт дружба с наследником престола. Нередки были и случаи, когда через Риша хотели повлиять на самого Иера. События одиннадцатилетней давности только утвердили его во мнении, что полностью никому верить нельзя. И отцу в том числе. Отцу в особенности! Он мог промолчать во благо, только Риш подобную заботу благом не считал.

— Всё же не думаю, что хайрен Игренаэш тогда врал мне, — Иер опустился в кресло напротив. — Многое указывает, что он сказал правду. Да и в том виде…

— Вот именно его вид мне и не внушает доверия, — перебил отца Риш. — Он оказался в уязвимом

— Но мой дар…

— Ты сам не доверяешь своему дару, — напомнил Узээриш.

— За эти годы хайрен ни разу не проявил себя.

— Его сын не проявлял себя в течение нескольких веков. Ийехаидые могут ждать очень долго, семейная черта, — напомнил Риш.

— Которую ты не унаследовал, — вздохнул Иер.

— Эй, я проявляю её только тогда, когда ожидание действительно нужно! — возмутился сын.

— Так что всё же случилось? Почему ты вдруг вспомнил про химеру? — вернулся к уже заданному вопросу отец.

Риш открыл было рот, раздражённо взлохматил волосы и опять сжал губы.

— А, ладно! Ничего не произошло. Спокойной ночи, — сказал он, поднимаясь.

— Риш, — Иерхарид обеспокоенно приподнялся, но сын уже вышел.

— Иер, что там? — донёсся из спальни голосок Лийриши.

Тот молча прищурился.

Что же произошло?

Солнце слепило глаза, и Иррес внутри недовольно ворчал и жаловался, что ему слишком светло, тепло и мокро. В общем, был в плохом настроении и нудел как муха, с тем только отличием, что от мухи отмахнуться можно, а его изнутри не выковырять. Лирка терпела. За столько лет она научилась виртуозно игнорировать духа, но вот именно сейчас не получалось.

Потому что она тоже была в плохом настроении.

Разговор-признание дался весьма трудно. Нарий напирал, Ёрих и Исешка, пережив первый приступ изумления, тоже наседали и не давали расслабиться. Лирка прокручивала ночную беседу в голове уже раз десятый, старательно вспоминая, как и в какие моменты врала. Всё же не могла она сказать правду полностью. Раскрыть её — значит раскрыть и некоторые государственные тайны, которыми когда-то поделился по необходимости господин Иерхарид. Упоминать же об истинном происхождении Ирреса и господина Наэша и вовсе не стоило. Один — дух из Хоётора, бывший Господин Арван-Ё, второй — член правящей семьи. Если это раскроется, для друзей оправданием хотя бы послужит, что они не знали правду.

Она сказала лишь часть истины. Призналась, что одиннадцать лет назад в неё попал зверь, созданный заговорщиками. Этакая химера, состоящая из духа низшего порядка — причина плохого настроения Ирреса — и убитого мага, жившего когда-то в южных провинциях Салеи. Они сами жертвы заговорщиков, но вряд ли бы кто-то благосклонно посмотрел на их существование, и Лирка предпочла скрыться, чтобы не стать объектом наблюдений.

Нарий ругался так зло и страшно, что Ёрих и Исешка не смели перебивать, опасаясь, что перепадёт и им. Всё же перепало, когда вредитель наконец высказал своё удивление и перешёл к описанию изумления и разочарования, что они — товарищи Лирки — за столько лет ничего странного не заметили. Впрочем, Нарий и себя не пощадил.

Как ты умудрялась… Нет, я не понимаю, как тебе удавалось делать вид, что всё нормально⁈ — недоумевал вредитель.

— На заставе было несложно, — пожала плечами Лирка. — Я приехала туда уже… с ним. А так как меня никто не знал, то никто не мог и сказать, как я должна на самом деле себя вести.

— Эдар знал! — с внезапным озарением уставился на неё Нарий.

Лирка лишь закусила губу.

В итоге всю наливку выпил Нарий, да и половину пирожных съел он же. К концу он выглядел таким расстроенным и разбитым, что даже насмешник Ёрих пожалел его. Собственно, что они могли сделать? Да и надо ли было? Только постараться, чтобы ситуаций, подобных этой, когда к ней ночью залез хайнес, больше не было. А так… Она столько лет уже живёт с «соседом» и помощь ей не требовалась.

— Лучше бы мы в экипаже поехали, — проворчал Леший, которого отрядили сегодня присматривать за ней.

Да, Нарий и виларий решили, что за даной рода надо лучше смотреть. А то желающих повидаться с ней больно много. За ней продолжала следовать невидимая охрана Вотых, но случай на площади Суда показал, что и они не всесильны. От охраны освободили только Онта и Мхяна — слишком стар и слишком молод — и Исешку, за которым тоже присматривать нужно.

— Больно приметно, — поморщилась Лирка и сильнее надвинула капюшон на глаза.

Ночной визит хайнеса крепко встревожил её, и женщина решила прогуляться до храма Ваирака, пока сын выслеживает ящериц в саду. Близился полдень и, следовательно, полуденная служба, так что господин Руахаш должен был быть в храме.

«Зато быстро и не так жарко!— поддержал Лешия Иррес. —Да и что тебе святоша скажет? Опять какую-то закорючку нарисует, но теперь на лбу?»

Хотя бы успокоит. Может быть.

Лирка бы была более спокойна, знай, что хайнес полез к ней из-за каких-то личных подозрений. Он-то знает, что к ней в голову может кто-то явиться. Но что-то заметил господин Мариш. Похоже, она слишком привыкла к свободе на Харинской заставе, где на странности её поведения никто особого внимания не обращал.

Ближе к храму стали чаще попадаться жрецы в сером. Кто-то из них здоровался с Лиркой, узнавая её, кто-то проходил мимо, ограничиваясь лёгкими приветственными кивками, какими обменивались с прихожанами на пороге храма. Сама женщина кого-то узнавала, кого-то нет. Когда навстречу вышел высокий жрец с малозапоминающимся лицом, она привычно склонила голову и, не дождавшись ответа, слегка удивилась. Мужчина смотрел перед собой отсутствующим взглядом и шёл-брёл, едва переставляя ноги. Леший замедлился и подозрительно принюхался. Лирка последовала его примеру и остановилась.

Пахло кровью.

Взгляд метнулся к мостовой, и магичка увидела срывающуюся из-под плаща тёмную каплю.

— Брат мой… — она торопливо шагнула вперёд, но Леший перехватил её за локоть здоровой руки.

«Стоять!»— рыкнул Иррес.

Жрец пошатнулся, ноги его подломились, и он начал заваливаться на колени. Леший потеснил Лирку и сам поймал мужчину и осторожно опустился вместе с ним по мостовую. Глухо застонав, жрец попытался то ли выпрямиться, то ли принять менее болезненное положение и что-то прохрипел.

— Что с вами? — Лирка присела рядом на корточки.

— У него вся спина мокрая, — Леший показал собственную ладонь, покрытую кровью.

— Эй! — Лирка увидела в конце улицы фигуру в серой одежде. — Помогите! Здесь раненый жрец.

Фигура заторопилась и перешла на бег.

— Сейчас, сейчас… — магичка привычно зашарила рукой по поясу и досадливо скривилась, сообразив, что ничего, кроме кинжала и кошеля с собой не взяла. Помнила ещё, что мелькнула мысль взять мешочек с мелкими артефактами, но среди них не все разрешены законом и, останови её стража, пришлось бы доказывать, что ей по службе положено. А перебирать их… Поторопилась. — Ты взял что-то из зелий? — спросила она Лешия. — Кровоостанавливающее?

— Да. Придержишь его одной рукой, сможешь?

Лирка с готовностью приняла на грудь раненого… и почти тут инстинктивно отбросила его, ощутив, с какой стремительностью тот двинул руками. Выхваченный кинжал всё же полоснул отшатнувшуюся женщину по груди, распоров плащ, рубаху и слегка прихватив кожу. Леший набросился на раненого со спины, но тот ловко провернул оружие в ладони лезвием назад и всадил в бедро воина. Тот взвыл, но рук не разжал, за что тут же получил локтем в печень и всё же ослабил хватку. Противник ужом вывернулся из его рук. Неловко упавшая на задницу Лирка выхватила оружие, но на помощь прийти не успела, подоспел настоящий жрец. Выхватив меч из-под пол одеяния, он набросился на «раненого», давая Лешию возможность отползти.

— Беги к храму! — сквозь зубы процедил он, зажимая рану на бедре. — Живее! Он за тобой пришёл, за тобой и пойдёт.

«Давай!— подогнал Иррес. —О Лешии есть кому позаботиться. Живее-живее! Ты подвергаешь всех опасности. Жрец явно не выдюжит».

«Раненый», недавно едва стоящий, ловко наседал на жреца. Лирка только сейчас увидела, что последний был очень молод и, похоже, не имел большого опыта.

«Быстрее! Иначе вылезу я, низший злой дух!»

Зарычав от досады, Лирка всё же поднялась и пнула камешек в сторону сражающихся. Тот ударился о щёку «раненого», и на Лирку бросили быстрый холодный оценивающий взгляд. Жрец решил воспользоваться моментом и пошёл в атаку решительнее, но противник мгновенно повернул голову и слитно с этим движением выхватил второй кинжал и всадил его в плечо служителя. Меч зазвенел по мостовой.

«Наэш, где ты⁈»

Лирка зарычала и всё же отступила. Отступила спиной, продолжая смотреть на схватку и мучаясь от бессилия. Вблизи храма магия плохо поддавалась, она силилась ухватиться за мотающиеся концы сил, но никак не выходило.

«Иррес, мне нужна твоя сила!»

«Старший потом припомнит…»— проворчал Иррес, но Лирка ощутила более стабильный поток и щёлкнула пальцами.

Мостовая под ногами «раненого» взорвалась, и он отлетел от жреца сажени на две. Лирка же припустила прочь, стараясь убежать как можно дальше к моменту, когда нападавший поднимется на ноги. Чтобы у него не было сомнений куда идти: за ускользающей жертвой или добивать жреца. Времени ей много не дали. Упав, «раненый» взвился на ноги почти тут же. Отшатнулся прочь, когда Леший, подобрав меч, метнул в него оружие, потом коротко осмотрелся и не побежал, а полетел за Лиркой.

«Что тут?»— встревоженно спросил господин Наэш.

«Явился!— набросился на него Иррес. —Нас опять убивают! А ты дрыхнешь! Проснулся бы уже на перерождении!»

«Эй, вы куда бежите⁈»

«К храму! Куда ещё, идиотище⁈»

«Да мы не успеем! А рядом с храмом мы даже магичить нормально не можем! Сворачивай здесь!— Лирка послушно повернула в проулок. —Немного отбежим от храма, а дальше я пущу ему маленький камешек в гла…»

Бывший хайрен осёкся, а сама Лирка запнулась и едва не полетела наземь. В тени стены были усажены плечом к плечу двое мужчин. Запах крови сразу ударил в ноздри, и женщина с накатившей паникой поняла, что убитые ей слегка знакомы.

«Это что, охраннички?»— оторопел Иррес.

«Быстрее!— подогнал уже господин Наэш. —Если с ним не справилась пара опытных охранителей, то тебе и пытаться не стоит. Выбирай не думая!»

Лирка опомнилась и нырнула в первое ответвление, на которое упал глаз. Послышался топот.

«Мы ранены, он чует нашу кровь!»— Иррес был готов вылезти.

Лирка невольно накрыла ладонью зудящий порез чуть ниже ключиц и неловко — в ладони всё ещё был зажат кинжал — рванула завязки. Галочка печати между грудями была цела. Женщина решительно полоснула по ней лезвием, а затем начала избавляться от перевязи.

— Иррес, дай мне больше сил. Залечи так сильно, как только сможешь.

«Наэш с ним справится…»

— Он тут не один! Никто не позволит ему взять печать!

Мужчина в измазанном кровью жреческом одеянии выскочил в освещённый солнцем дворик, закрытый домами со всех сторон. Выскочил и замер, жадно осматриваясь и принюхиваясь. Девчонка определённо бежала в эту сторону. Запах крови шлейфом тянулся по воздуху, отпечатываясь сильнее, чем если бы она не была ранена.

Но стоило ему завернуть, и запах как отрезало. Такое бывает. Налетает ветер, разрывает нить запаха… Нужно только найти оторванный конец и продолжить преследование. Обычно это несложно, если след свежий.

Только чем дольше он внюхивался, тем больше беспокоился. Запах будто не оборвался, а исчез. Пахло другими оборотнями, древесной корой и листвой, прилетал аромат цветов и даже немного тянуло можжевеловыми ветками. Но девчонка исчезла.

Мужчина сплюнул. Видимо, имела при себе нужный артефакт. Что ж, во двор она точно завернула, а минутка, чтобы присмотреться к следам, у него есть.

На счастье Лешия и молодого жреца, почти сразу на улице показалась группа мужчин в серых одеждах. У ворот храма услышали шум и звон оружия и решили проверить, что творится на их спокойной улице. Трое, только услышав, что произошло, сразу бросились по следу нападавшего, самый молодой бегом припустил к храму, а ещё один остался помочь раненым.

— Да вы посыльного отправьте в дом господина Ёрдела! — уговаривал Леший.

— Братья со всем разберутся, — строго отвечал жрец.

— Господин Руахаш! — Леший встрепенулся и попробовал подняться с мостовой, когда увидел бегущего оборотня. — Велите, чтобы за нашими послали!

— Уже, — отрывисто бросил он. — Она не побежала к храму?

— Побежала! Но отчего-то свернула.

Господин Руахаш яростно принюхался, став в этот момент похожим на настоящего волка.

— Я не чую её запах.

Леший тоже принюхался и побелел.

— Поймали, — упавшим голосом известил он. — Она артефакты с собой не брала. Значит, кто-то свои навесил.

Глава 20

Особняк купца Чпона

Преследователя Лирка успела рассмотреть очень хорошо. По стене дома забралась до открытого окна на третьем этаже и, осторожно проникнув внутрь, замерла за занавеской. Судя по обстановке, здесь жила какая-то престарелая оборотница, страстно увлекавшаяся вязанием и вышивкой. Со всех сторон на Лирку смотрели морды зверей, выполненных в традиционной для срединной части Салеи манере, когда лошадь и собака мало отличались друг от друга. Совсем некстати вскинулось чувство превосходства, какое испытывают жители разных регионов страны перед остальными жителями, если считают, что в чём-то их превосходят.

В чисто убранной комнате был только кот пепельного окраса. Он негодующе зашипел и, спрыгнув с плетёного кресла, выскочил в коридор. Лирка прислушалась. Видимо, хозяйка ушла на рынок, а может, и поболтать к соседке. Успокоившись, что никого нет, женщина обратила

Роста выше среднего, жилистый, но сильный и, как показал бой, очень ловкий. Мало запоминающееся лицо, искривлённое досадой, стало немного более характерным. Лирка отметила острый, выдающийся вперёд подбородок, весьма тонкие губы, прямой нос с очень тонкой, почти острой переносицей и небольшие глаза, с такого расстояния кажущиеся пуговицами, глубоко вдавленными в не самую мягкую глину лица. Сероватые волосы едва касались концами плеч. Тонкие, неряшливо-блеклые, как шкура волка, пережившего суровую зиму и поистрепавшегося к первому таянию снега.

Похоже, мужчина потерял её запах. Он осматривался, яростно принюхивался, и раздражение всё сильнее кривило его тонкие и острые черты. Что-то в выражении его лица Лирку сильно настораживало. Перед ней был явно не уроженец Хоётора. Больно уж свободно в окружении высоких домов себя чувствовал. Но что-то неприятно знакомое…

«Психанутый он какой-то,— протянул Иррес. —Наэш, ты его не знаешь?»

«Думаю, я умер ещё до его рождения. Молодой… Лет на триста — триста пятьдесят Лирки старше».

Когда Иррес и господин Наэш начинали рассуждать о времени, то походили на очень-очень древних созданий, для которых все вокруг дети. Хотя древним из них был только Иррес, но он часто по своим поступкам казался даже младше Лирки.

Мужчина бросил принюхиваться и начал всматриваться в землю.

«Следы ищет, говнюк,— Лирка сейчас не была бы против, выскажись Иррес куда круче. —Убираться надо. Много времени ему не понадобится».

Лирка осторожно отошла от окна и выскользнула в коридор. Высунувшийся из спальни кот утробно на неё зарычал. Женщина уже прошла мимо в сторону кухни, но вернулась, подхватила яростно шипящее и царапающееся животное и запихнула его в шкаф. Затем метнулась к входной двери и подпёрла её под ручку спинкой стула. Чтоб хозяйка не вернулась в не самый подходящий момент. Замечание про «психанутость» не давало Лирке покоя. Она сталкивалась на заставе с оборотнями, которые получали извращённое удовольствие от расправы над противником. Самые удалые воины в атаке, с которыми в мирное время мало кто решался знакомство водить.

Окно на кухне тоже было распахнуто настежь. Лирка проворно спустилась вниз. Правда, в сажени от земли левая рука её подвела, и женщина соскользнула, сдирая когти о камень, но разросшийся хмель с сочным хрустом принял её и смягчил падение.

— Ся̀нка, — раздался со стороны потрясённый ох, — там кто-то из твоего окна вывалился!

Лирка, торопливо обрывая стебли, выбралась из хмеля и нырнула в щель между домами.

— Убёг! Видела его! Смазливый, кучерявый!

«Дуры слепые»,— обиделся на «его» Иррес. Грудь Лирки — единственное, чем он гордился в нынешнем облике. И заявлял, что каждый мужчина хотел бы быть поближе к такой роскоши.

Вылезла женщина не на улицу, двор или хотя бы проулок, а в крысиную радость — узкую полосу свободного пространства едва ли в полсажени шириной, растянувшуюся вдоль стен стоящих друг к другу торцами домов. Солнце сюда почти не заглядывало, поэтому земля, заваленная всякой вонючей дрянью, плохо просыхала. Боком протиснувшись до ближайшего угла, Лирка кое-как пролезла в очередную щель и оказалась рядом с дождевой бочкой какого-то питейного заведения — вывеска как раз крепилась к дождевой трубе.

Эту часть города Лирка знала не очень хорошо. Слишком удалённая от школы. Проводя же время в храме, она не очень-то шаталась по окрестностям. По другой стороне улицы тянулась низкая каменная оградка парка — просто отметка его границ. Здесь она уже не торопилась проноситься на глазах у всех. Дождалась, когда проедет экипаж, и пристроилась в хвост вывалившейся из дверей таверны пьяной компании. Мужчины, хохоча и что-то невнятно рассказывая, пошли дальше по улице, а Лирка, зябко обхватив себя руками и втянув голову в плечи, расхлябанно и расшатано перешла дорогу и на глазах у почтенной горожанки перевалилась через ограду парка, якобы её не заметив. Ругая бездельников, которые только и умеют пить день и ночь, горожанка брезгливо подобрала платье и обошла торчавшие над каменным краем ноги по широкой дуге. Лирка же перевернулась на живот, отползла до ближайших кустов и уже под их прикрытием припустила вглубь парка.

Преследователь появился под вывеской таверны через пару минут, пьяная компания даже скрыться не успела, горланила в конце улицы. Раздражённо отерев кровь с расцарапанного вдоль и поперёк лица, мужчина цепко осмотрелся и направился к парку.

— Господин, всё хорошо? — Саврий оторвал взгляд от своих записей и посмотрел на сидящего напротив хайнеса.

Экипаж подпрыгнул, попав колесом в выемку, и отвлёкшийся помощник едва не прочертил длинную графитовую полосу на всю страницу. Сильнейший на вопрос только поморщился.

Бодрый и энергичный Риш не так уж часто чувствовал себя действительно уставшим и вымотанным. Усталость обычно накатывала, когда перед ним стояла неразрешённая задача. Неразрешённая в течение долгого времени, и мысли о незаконченности выматывали. После разговора с отцом Узээриш долго не мог уснуть. Вертел образ Лирки в голове и так и эдак, пытаясь сообразить, как подступиться к её внутреннему миру. Самая большая проблема заключалась в том, что он не знал, какое поведение для магички нехарактерно, и просто не мог подловить её на странности или нетипичности поступков. Возможно, даже друзья не смогли бы. Всё же прошло одиннадцать лет, за такой срок кто угодно мог измениться до неузнаваемости.

Дар, увы, пока особо не помог. Прошлой ночью, когда Риш размышлял, стоит ли подслушивать на карнизе под окном или поискать более интересный способ, дар отозвался положительно. Мол, этот путь может привести его к цели. Но то ли он неправильно истолковал посыл дара — всё же ощущения, которые тот посылал, в мысли облекал уже сам Риш, — то ли условия изменились и путь стал неактуальным… Но ответ так и не был получен.

Может, действительно её арестовать?

Риш закусил задумчиво губу и тут же тяжело вздохнул. Его останавливало даже не то, что Лиркина подруга — весьма склочная и проблемная Майяри, и не покровительство Вотых. Всё же он сам довольно сильно ей симпатизировал. Ну и Риш привык заботиться о женщинах, с которыми имел близость, пусть близость именно с Лиркой он и не помнил. Быть слишком жёстким с ней он не мог и не хотел. Оставлять ситуацию неразрешённой — опасно и безответственно.

Поэтому сейчас они ехали в храм Ваирака. Официально — чтобы обсудить с господином Руахашем

Ветер растрепал занавески и принёс запах леса. Не совсем обычный для города, пусть и довольно сильно обсаженного деревьями. Пряная горечь полыни, аромат лесных цветов, такой слегка влажный, будто бутоны покрыты утренней росой, и дым словно от костра, разведённого на можжевеловых ветках. Отчего-то запах показался волнующе знакомым, и Риш приподнял занавеску.

Мимо проплыла вывеска питейного заведения, и мужчина подался к окошку на другую сторону. Вот там тянулся парк, в котором вполне могли быть и полынь, и цветы. А можжевеловые ветки мог пустить на растопку кто-нибудь из горожан, для аромата и уюта.

И всё же столь логичное объяснение Риша не устроило. Волнение продолжало нарастать и превращалось в тревогу по мере того, как экипаж ехал дальше.

— Стой! — Узээриш не выдержал и стукнул локтем в стенку экипажа.

— Тпр-р-р-ру-у-у-у…

Лошади всхрапнули и послушно замерли. Саврий непонимающе уставился на господина.

— Саврий, — Риш растянул губы в милейшей улыбке, — можно я сегодня прогуляю?

Лирка старательно забиралась вглубь парка, подальше от чужих глаз.

«Я знаю это место,— торопливо говорил господин Наэш. —Здесь раньше стоял особняк купца Чпона Яхо̀ныя. Известная личность, сам с ним знакомство имел. Он мотался по всему миру и привозил всякие штуки, для магии нужные. Сам магом был посредственным, сил не хватало. Но хорошо понимал, что другим нужно и на что те последние деньги готовы пустить. А потом Иргад, помнишь, рассказывал, что купил его особняк вместе с садом?»

Вопрос был обращён к Ирресу.

«Больно я вслушивался, что там эта скляда баяла»,— неприязненно отозвался дух.

«С подачи Иргада был организован орден Ка̀зу. Официально — новое религиозное течение, а на самом деле сборище магов, практиковавших запрещённое, в том числе и ритуалы с жертвоприношениями. Их истинную деятельность раскрыли лет за сто до момента, когда Иргад решил привести свой план в действие. Он тогда злился и ругался, что идиотам не хватило смекалки и терпения, чтобы быть осторожными и не слишком жадными в своих устремлениях. Когда местные прознали, чем они занимались, то устроили здесь погром, который едва не перерос в призыв бить всех магов. Но тут рядом выпивала компания учеников школы магии…»

Пробирающаяся через кусты Лирка припомнила питейное заведение. Хотя это ж лет сто назад было.

«…они кинули клич товарищам и вместе с ними пришли громить особняк. Иргад трясся от восторга, когда рассказывал, что здесь было. Они взорвали часть особняка, разрушили мост и вроде бы случайно обнаружили вход в какое-то подземное здание. А там залежи артефактов и всяких магических штучек! Все решили, что это запасы ордена Казу, но Иргад сам был в недоумении. Уверен, пройдоха Чпон припрятал кое-что. А зная его, подозреваю, что не всё удалось найти. Всё же в магии он смыслил весьма и весьма неплохо».

За кустами и деревьями оказался тот самый особняк, некогда очень внушительное здание, а теперь бело-жёлтые руины, оставшиеся без крыши и с разрушенными почти под самое основание стенами по восточной стороне. На противоположной, западной стороне стена, впрочем, была почти цела, но густо заросла вьюном, хмелем, а из окон — даже на четвёртом этаже — торчали кусты. Место крыши уже занимали древесные кроны. Дом так страшно одичал, что Лирка в первое мгновение отступила.

«А чего они его не снесли окончательно?— удивился Иррес. —Для бродяг оставили или как схрон для воров?»

«Сюда ни один вор или бродяга не сунется. После бесчинств, которые устраивал орден Казу, место считается проклятым. Думаю, всё важное и ценное отсюда вынесли, а землю или продали какому-нибудь храму, или просто отстаиваться оставили. В любом случае, по поверьям тёмный след выветрится только через двести лет, так что никто здесь строиться не будет. И растаскивать здание тоже. Зачем тянуть проклятие по камешку на весь город?»

«Тьфу, суеверные!»

После Хоётора Лирка не очень боялась проклятых мест, поэтому бесстрашно подбежала к зданию, забралась в окно, осторожно протиснувшись мимо кустов, и замерла, прислушиваясь и присматриваясь.

И пары минут не прошло, как по следу Лирки из кустов вышел преследователь. Он успел сбросить серое одеяние жреца, и теперь на нём были только чёрная свободная рубаха, штаны и мягкие сапоги. Плечи влажно блестели, видимо, от крови, но двигался мужчина легко и свободно, значит, ранен на самом деле не был. Осмотрев здание, оборотень косо улыбнулся и кончиком кинжала почесал исцарапанное лицо.

— Хочешь поиграть в прятки, милая? — хриплый голос прокатился с мурлыкающими переливами. — Обожаю эту игру! Но у нас нет времени.

Лирка убедилась, что тот не совсем нормальный. Не безумный и не сумасшедший, но может оказаться психопатом.

— Ну же, мышка моя, выходи, — ласково позвал оборотень.

Шани недоумённо ворохнулась. Это он им?

«Ближе подпускать нельзя,— напряжённо сказал господин Наэш. —Слишком резвый. Начинаем».

Лирка сосредоточилась, нащупала потоки магии и приготовилась внимать бывшему хайрену… Растерянно заморгала и опять попыталась нащупать магию. Та определённо была рядом, ластилась, но в руки не давалась.

«Дай-ка я»,— женщину потеснил обеспокоенный господин Наэш.

«Что у вас?»

«Тёмные знают что… Да почему⁈»

«Эй, он подходит!»— поторопил их Иррес, и Лирка осторожно отступила вглубь заросшей кустами комнаты.

«Тёмные! Похоже, здесь где-то спрятаны какие-то артефакты или наложены печати-заклятия, которые мешают магичить!»

«Вы не можете с ним разобраться⁈ От вас, магов, никогда никакого толка нет!— разъярился Иррес. —Только проблемы и пустая болтовня!»

«Это не наша вина!»

«Ты знал, что это проклятое место, и всё равно потащил нас сюда!»

«Это же суеверия!»— припомнил Ирресу его же слова бывший хайрен.

Лирка в очередной раз ощупала пояс, скривилась от досады и, не имея лучшего варианта, выскочила из комнаты через дверной проём в такой же заросший коридор. Послышался хруст: преследователь явно не опасался, что его найдут по следам.

«Лиркая, не смей вступать с ним в рукопашную!— строго велел господин Наэш. —Ты и со здоровой рукой с ним не сладишь. И старайся не подпускать его близко. Мы сейчас что-нибудь придумаем! Или найдём место, где магия стабильна».

«Я щас выйду и порву его!»

«Вариант дельный, но на крайний случай. Как Лирка объяснит его изорванный вид?»

«Да просто! О ней какие слухи по городу ходят? Скажет: „Нестерпимо жрать захотелось! Прям сил не было терпеть“. Приврёт, что обернулась Шани, а та…»

«У тебя и у

«А в Лесу у нас как-то этот номер прошёл».

«Мы тогда на хоёторскую тварь свалили. И, собственно, не соврали!»

«Сам ты тварь!»— обиделся Иррес.

«Хватит!»— зарычала на них Лирка.

Оба старше неё в несколько раз, а цапаются как мальчишки! Внутри повисло недолгое пристыженное молчание.

«Иррес, давай твоими силами по-сырому»,— предложил господин Наэш.

«Давай я его лучше зубами…»

«Иррес!»

Дух цыкнул, но Лирка ощутила, как по телу заструилась чужая сила. По жилам словно тёплый поток побежал. Ноющему левому плечу ощутимо полегчало, между грудей, где уже розовел свежий шрамик, благостно запекло. Подсказка со стороны господина Наэша не понадобилась. Положив руки на стену, Лирка резко выбросила силу в неё, и кладка под ладонями сотряслась. Ухнуло. Сверху посыпалась пыль, мелкие камешки, листва и где-то с хрустом и шумом бухнулись куда более весомые обломки. Внутри комнаты, где сейчас должен был находиться преследователь, упала одна из опорных стен с частью перекрытия. Лирка осторожно заглянула внутрь и досадливо скривилась.

Обломки примяли кусты, в воздухе летала каменная пыль и медленно опускались клочки паутины, а в проёме окна стоял, упёршись руками в откосы, малость обалдевший преследователь. Смотрел он не на женщину. Та проследила за его взглядом и беззвучно охнула.

Там, где ранее была стена, осталась железная рама, внутри которой стоял… м-м-м… скелет?

«Он всё-таки её привёз!»— поражённо выдохнул господин Наэш.

На скелет всё же открывшаяся штука походила лишь общими чертами. Потом уже стало ясно, что состояла она не из костей, а из глиняных пластин, кругляшей, трубок и ведра-черепа.

«Мерзость какая!— оценил Иррес. —А эти Казу не могли как-то эстетичнее, что ли…»

«Это не они!— перебил его бывший хайрен. —Чпон! Это он! Он как-то вернулся из Многоимённых земель, и среди магов пошёл слух, что привёз он какую-то магическую куклу от народа воды. Но Чпон клялся, что это клевета. Врал! Уверен, это она!»

Лирка устало посмотрела на преследователя. Вот как с такими рассуждениями в голове бояться убийцы? Как вообще чего-то бояться?

Скелетообразная кукла покачнулась в своей раме и, как показалось, начала падать внутрь комнаты, но в последний момент выбросила суставчатую ногу, опёрлась на неё и неуклюже шагнула на покрытый обломками пол.

«А я говорил, что лучше зубами!»— вскинулся Иррес.

Лирка на всякий случай отступила и пожала плечами, поймав взгляд озадаченного преследователя. Когда она использовала силу Ирреса по-сырому — просто выбрасывая её, не оформляя для конкретной цели, — помимо разрушительного был и, так сказать, созидательный эффект, когда из земли поднимались скелетики животных. Обычно небольшие, слишком много сил они никогда не выбрасывали. Но тут, видимо, сила пошла на «пробуждение» куклы.

«Наэш. Чего нам ждать?»— напряжённо спросил Иррес.

«Ну… по идее… я никогда с такими не работал, но обычно тот, кто дал силы, тот и командует».

Кукла развернулась мордой ведра к мужчине, но тот хладнокровно ударил её ногой в грудь, вминая стопу в жалко хрупнувшие глиняные полосы рёбер.

«Тьху ты!— сплюнул Иррес. —Ничего полезного от вас, магов, не добьёшься!»

Лирка развернулась, бросилась бежать по коридору, проскальзывая мимо кустов и деревьев, и уже не увидела, как мужчина метнулся за ней, но в щиколотку ему вцепилась суставчатыми пальцами кукла и ужасающе стремительно поползла по его ноге вверх, перебирая руками. Оборотень, зарычав, бросился на стену, разбивая и растирая глиняный скелет. Кукла ломалась легко, но отдельные её части липли к телу мужчины, пальцы не хотели разжиматься, пришлось их отламывать и отбрасывать. Но они со стремительностью змей проползали среди камней и кустов и вновь нападали на оборотня. Тот выскочил из комнаты, на ходу сбрасывая с себя глиняные черепки и стряхивая песчаные крошки, и припустил за Лиркой.

Времени у той, благодаря кукле, было достаточно, чтобы отбежать от дома саженей на сто пятьдесят. Путь перекрыл овраг глубиной саженей в десять и шириной — в семь, густо засаженный деревьями, видимо, чтобы остановить его размывание и разрастание. Справа в двух саженях из склона тянулся обломок каменного моста, почти его половина. На противоположной стороне торчал только жалкий локоть каменного полотна. Внизу среди зелени белыми зубьями проглядывали обломки.

От половины моста сохранились полотно, свод и четыре надсводные арки между ними — каждая меньше другой по мере приближения свода к полотну до места полного их соприкосновения. Лирка добежала до моста, осторожно на него взошла и, убедившись, что он не развалится прямо сейчас, ухватилась за парапет, чтобы спуститься вниз, к надсводным аркам. Она залезла во вторую от разлома и затаилась в глубине, среди пыли и нанесённой листвы.

— И где же ты, милая? — голос преследователя шёл со стороны.

Послышался шорох, видимо, мужчина сперва полез в овраг. Но передумал. Шорох шагов — камешки под подошвой мягких сапог шуршали — зашелестел сверху. Лирка упёрлась взглядом в свод арки, словно могла видеть сквозь камень. Мужчина прошёл над её головой и, видимо, остановился на краю.

— Ты же где-то здесь… Чую тебя, моя сладкая и горькая.

Лирка упёрлась ладонью в стенку.

«Эй, ты его вместе с нами свалишь!»— всполошился Иррес.

«Если по верху полотна пойдёт, то большая часть на воздух выйдет. Прикроешь щитом, если вниз полетим»,— велел господин Наэш.

Преследователь зашагал в сторону, и Лирка, почуяв знакомое тепло, выпустила его в камень. Опасаясь, что они действительно рухнут вместе с мостом, Иррес пожадничал. Но арку всё равно хорошо тряхнуло, по своду пошла трещина, и Лирка, выпростав наружу руку, уцепилась в ту половину арки, которая была ближе к опорам, вмурованным в склон. Посыпался камень, натужно крякнул подломившийся свод, и мост ещё раз содрогнулся. Послышалось яростное «Хрибный!», и в проёме арки мелькнула дёрнувшаяся нога. Похоже, мужчина успел зацепиться и повис. Не успела Лирка решить, что делать, как оборотень болезненно вскрикнул, и крик потянулся вниз, удаляясь.

«Упал?»— азартно поинтересовался Иррес.

Женщина осторожно высунула голову. Высота здесь была саженей семь. Недостаточная, чтобы убить оборотня, если тот удачно приземлится, но неудача — особенно, если вспомнить про обломки на дне оврага, — могла завершиться смертью.

«Вот сухляда…»

Фигура внизу шевелилась. Подняться мужчине сразу не удалось, левая нога подвела, но он встал на колени и задрал голову вверх, безошибочно находя Лирку. Та досадливо сморщилась.

— Слышал?

Женщина дёрнулась и поспешила спрятаться. Сердце забарабанило в груди.

— Где-то там.

— Господин, пусть охрана проверит.

«Да ладно?— неприятно изумился Иррес. —Серьёзно? Он?»

Лирка облизнула вмиг пересохшие губы и поглубже забилась в укрытие, чувствуя, что на неё накатывает страх, какой не смог вызвать убийца. Захотелось плакать от обиды и злости.

Тёмные, ну как он чует⁈

«Наверное, это судьба,— с наигранной сентиментальностью вздохнул господин Наэш. —Или у кого-то просто хорошая память и чуткий нос».

Глава 21

Бой на мосту

Затаившаяся Лирка услышала над головой довольно уверенные шаги. Подойдя к краю, хайнес присвистнул и спросил у, видимо, Саврия:

— Глаза меня не обманывают?

— Охрана! — гаркнул вместо ответа помощник. — Схватить его!

«Видать, знакомец,— протянул Иррес, —но впечатления оставил плохие».

— На кого-то он здесь охотился… — голос Сильнейшего звучал задумчиво. — Для жертвы будет лучше, если я ошибусь с предположениями, кто она.

Лирка почувствовала себя глубоко несчастной и обиженной судьбой и богами.

— Эй! — рявкнул хайнес так, что эхо прокатилось по оврагу. — Лирка, если это ты, выходи по доброй воле! Вытащу сам — злиться буду сильнее!

— Это не её запах, — заметил Саврий.

— О, что-то мне подсказывает, что её! Кто-то балуется запрещёнкой, а?

«Лучше вылезти,— посоветовал господин Наэш. —А то он действительно раздраконится, а так хоть выслушает. Собственно, у нас есть оправдание. Чего бояться?»

Но Лирка боялась. Как в детстве боялась показаться отцу с разодранным лицом, свято убеждённая, что папа её убьёт, хотя он ни разу руку на неё не поднял.

Над головой хрустнуло. Женщина испуганно встрепенулась. В следующий миг всё произошло быстро.

— Господин… — испуганно выдохнул Саврий, затем его вскрик, рык хайнеса, шлепок тела где-то за пределами моста, на «берегу», и ещё часть моста поползла вниз.

«Всё! Нас зашибёт!»— трагически возвестил Иррес, выставляя щит.

Узээриш, потративший время на выбрасывание драгоценного помощника на травку, сам перепрыгнуть с обваливающегося моста не успел. Часть полотна вместе с остатками первой арки рухнула прямо под его ногами. Извернувшись, он запустил когти в разваливающийся парапет и повис. Глаза неожиданно столкнулись с перепуганным чёрным взглядом Лирки, забившейся вглубь второй арки и сверкавшей оттуда глазищами как прятавшийся под комодом котёнок.

— Ты!.. — торжество затопило грудь.

Возликовать он не успел. Парапет обломился, и Риш рухнул вниз. Лирка заполошно метнулась из своего укрытия, успела перехватить его за запястье левой руки, сама при этом вцепилась в край арки, успев впихнуть ладонь в щель между ней и полотном моста. И вовремя! Трещина разрослась, и половина её укрытия ахнула вниз, едва не утащив её с собой, но магичка успела вжаться в стенку и её лишь обсыпало пылью и трухой.

Стоило только женщине ощутить повисший на ней вес, как болезненный стон вырвался против воли. Плечо больной руки, которой она удерживала Сильнейшего, запульсировало жаром и резко ослабло.

— Ты идиотка? — опомнился Риш и яростно сверкнул на неё жёлтыми глазами из-под прядей волос. — Простреленной рукой? Меня?

— Как поймала, так поймала, — едва разжимая губы, процедила Лирка.

Узээриш посмотрел вниз и велел:

— Отпускай. Не разобьюсь.

Женщина тоже посмотрела вниз и увидела преследователя, к которому с разных сторон подбирались охранители хайнеса. Подбирались с настораживающей осторожностью, которая сильно напрягла Лирку. Боги, да кто же это такой, раз к нему даже телохранители хайнеса с наскока соваться не спешат?

— Ну! — поторопил Риш, борясь с желанием вцепиться зубами в запястье Лирки.

— Ноги переломаете!

«Да и Хрибный с ним!— рыкнул Иррес. —У нас щас рука оторвётся».

Лирка попробовала подтянуть мужчину вверх, но дрожащие мышцы подводили.

— Лезьте! — распорядилась она.

— Издеваешься? — обозлённо переспросил хайнес. — Ты сама едва держишься. Куда я полезу? Тебя стаскивать?

«В кои-то веки дело говорит! Послушай умного мужика»,— увещевал Иррес.

Лирка же в очередной раз убедилась, что все мужики идиоты. Даже высокопоставленные и крайне хитроумные. Она ещё раз посмотрела вниз, оценивая расстояние и высматривая местечко поудобнее. Глаз зацепился за волной колыхнувшуюся траву, будто змея проползла. Путь «змея» закончила у ног её преследователя, и тот, изумлённо вскрикнув, оторвал взор от окружавших его оборотней и уставился вниз. Сверху Лирка видела только его макушку, но уже через секунду мужчина заполошно закрутился на месте, притоптывая и дёргая ногами, словно кого-то сбрасывая, и, запнувшись, полетел спиной наземь.

Холодный пот изморозью проступил вдоль позвоночника.

По ногам оборотня, стремительно выбираясь из травы, заползала кукла. Сдавленно закричав, мужчина начал судорожно вырываться из её объятий. Хрупкие «кости» покорно ломались, но тут же вновь срастались. Добравшись до груди, кукла страстно прижалась к убийце, рёбра её разошлись и начали стягиваться вокруг мужчины. Глиняные ноги будто прилипли к дёргающимся ногам оборотня, части суставчатых рук полезли под кожу. В заключение кукла наделась своим черепом-ведром на голову убийцы, и тот ещё яростнее засучил ногами. Тело его выгнулось, и из-под края глиняного ведра засочилась тёмная кровь.

Пальцы Лирки сжались стальными прутьями. Захочешь разжать — придётся брать щипцы для железа. Они с хайнесом вместе смотрели на уже почти не дёргающееся тело, оплетённое куклой, заключённое, закованное в её глиняные рёбра. Охранители замерли, не решаясь подступить ближе. Один из них, скинув одежду и сапоги, обернулся птицей и пролетел над убийцей и куклой.

— Боги… — в ужасе прошептала Лирка, когда поняла, что одежда на убийце опадает, а рёбра куклы сжимаются сильнее на иссыхающем теле.

— Это что? — спросил Риш, не отрывая поражённого взгляда от ужасной картины.

— Н-не знаю. Правда не знаю! — искренне выдохнула женщина, когда Сильнейший подозрительно на неё посмотрел. — Она в стене дома была.

Вниз Риш больше не просился.

— Может… она всё? — нерешительно предположила женщина.

Но в этот момент кукла зашевелилась, отделяясь от иссушённого тела. Теперь она выглядела куда массивнее, чем прежде. И сил, и скорости у неё явно прибавилось. Она рванула за одним из охранителей, и тот припустил прочь, взбираясь по склону оврага и спинывая вниз камни.

«Рама!— закричал господин Наэш. —Железная рама! Это может быть местом её хранения!»

— В доме осталась железная рама! — заорала Лирка. — Сюда её! Она может остановить куклу!

Парочка охранников, которые в этот момент прощупывали мост, чтобы прийти на помощь хайнесу, нерешительно посмотрели на господина, и тот кивнул. После этого они бегом направились к особняку, сопровождаемые более точными напутствиями от Лирки, где искать предмет.

— Как ты только всё это время выживала, если в тихом и благополучном городе умудрилась за несколько дней столько дряни откопать⁈ — рычал на Лирку Риш.

Он всё же начал взбираться наверх по её ноющей руке.

— Да на заставе спокойнее, чем в

— О, Тёмные… — протянул Узээриш, глядя как кукла залезает по склону. — Как ты её нашла? И где? Тут всё перерыто!

— Говорю же, в стене дома, — Лирка, пыхтя, опять попыталась втащить его.

— Да сам я залезу, хватит жилы рвать!

— Она, похоже, на мою магию отреагировала.

— Ты ещё магичить умудрилась? — поразился хайнес. — Здесь везде заглушки, чтобы ваш брат не ходил и не щупал землю в поисках очередного схрона с магическими побряку…

Его голос перекрыл грохот. Зелёная полость с зубами обломков внизу вдруг просела и ахнула куда-то вглубь, взмётывая вверх тучи пыли.

— … шками… — обалдело протянул Сильнейший.

Камень под правой ладонью Лирки зашатался.

— Лезьте живее! — поторопила она.

Падать в неизвестность теперь точно никак нельзя.

Склон тоже немного ополз, но куклу, увы, не зацепило. Она продолжала стремительно взбираться наверх, ловко уклоняясь и отпрыгивая от бросаемых в неё камней. До края оставалась какая-то сажень, когда кукла неожиданно подпрыгнула высоко вверх и в сторону, протянув жуткие лапища к Узээришу. Обратившийся птицей охранник самоотверженно грудью бросился на неё, сбивая с пути, но глиняный скелет извернулся в воздухе и умудрился зацепиться за обломанный край моста. Рывок, и он красивым кувырком, которому обзавидовался бы любой гимнаст, закинул себя на мост и со звериной грацией, которой он не обладал в момент пробуждения, приземлился на клацнувшие коленными чашечками ноги. Охранители поспешили на мост, но тот опасно хрустнул и качнулся под ними. Ещё один оборотень перекинулся в крупную чёрную птицу, которую Лирка не сумела опознать, и поспешил на помощь своему пернатому товарищу. Вдвоём они начали теснить куклу к краю, пытаясь её сбросить. Ещё пара охранителей достали верёвку и спешно завязывали её на манер лассо. Наконец со стороны особняка показалась мужчины, тащившие железную раму.

— Цепляйся за меня, — велел Риш, добравшись до моста и ухватившись за наполовину разрушенную арку.

— Я…

— Не спорь! — мужчина зыркнул на неё злыми жёлтыми глазами. — Сколько ты со своей рукой здесь провисишь?

«Не спорь,— неожиданно поддержал его Иррес. —Его молодчики верёвкой подцепят только одного. Вот хорошо было бы, затяни они её у него на шее…»

— Стой! — крикнула Лирка кукле в надежде, что та послушается, но если той и можно было командовать, то точно не голосом.

Пришлось всё-таки обхватить хайнеса левой рукой — правую женщина пока боялась разжать, — может, объятия подскажут кукле, что хотя бы хайнеса трогать не стоит.

Кукла подпрыгнула вверх сажени на полторы, пропуская под собой решившую сбить её чёрную птицу, и с трескучим грохотом — как телега с горшками на ухабе — приземлилась на мост. Тот содрогнулся, и Саврий в ужасе охнул и невольно шагнул вперёд.

— Не пускать его сюда! — всполошился Риш. — Пшл вон!

Саврий опомнился и отшатнулся сам.

«Чего эти сухляды мешкают?— Иррес начал нервничать. Акробатические трюки куклы произвели на него впечатление. —Она сейчас или нас пожрёт, или мост обвалит… Хрибный знает куда».

Лирка посмотрела вниз. Пыль рассеялась, но яснее не стало. Внизу просто чернел провал, из которого торчали каменные устои.

Охранники наконец смастерили лассо и бросили его, но верёвочное кольцо только мазнуло хайнеса по спине, а Лирка не смогла онемевшими после сильного напряжения пальцами левой руки ухватить верёвку. Лассо упало на склон, и кукла, среагировав на движение, ястребом сиганула к нему, накрывая собой верёвку. Поняв, что никого там нет, она вновь мощным прыжком взвилась вверх и снесла со своего пути бросившегося наперерез ястреба-охранника, который поломанной ветошью рухнул в овраг. Мост в очередной раз содрогнулся, а Лирка с ужасом поняла, что кукла меняется.

Она стала больше, крепче, цвет с коричневого сменился на коричнево-красный, а ведро черепа стало больше похоже именно на череп.

Лирка поймала вновь брошенное лассо и хотела натянуть на плечи хайнеса, но тот держался обеими руками, так что никак не получалось.

— Чего делаешь? — напустился на неё Сильнейший. — На ноги себе натягивай. Говорил же, нормально за меня хватайся.

Лирка кое-как одной левой рукой натянула кольцо верёвки через ноги до пояса и опять обхватила хайнеса, но в этот раз обеими руками, повиснув на нём. К её тихой радости, мужчина даже не напрягся сильнее под её весом.

Падать вниз они, конечно же, не спешили. На склоне кукла их накроет в прыжке, пока же висят на мосту, добраться до них сложнее. Та как раз профессиональным чётким ударом с ноги вынесла чёрную птицу в Саврия. Тот с охом повалился, придерживая обмякшего оборотня. По глиняным рёбрам щёлкнул болт — белобрысый охранитель собрал небольшой ручной арбалетик, — но кукла и внимания не обратила на эту отчаянную попытку. Черноволосый верзила подошёл к самому мосту и старательно привлекал внимание куклы на себя, но ту интересовала только гроздь «магичка-хайнес». Видимо, этот «фрукт» казался ей самым сочным.

Терпение Ирреса таяло как первый снег.

«Бездарные у него охранители!»

«Они делают, что могут,— заступался господин Наэш. —Предлагаешь им обвалить мост или протащить Лиркаю вместе с хайнесом по склону как наживку?»

«Где их хвалёные маги?»

«Так заглушки же стоят, дубина ты!»

«Нас сейчас сожрут как ту маньячину…»

Соображала кукла туго, но всё же хорошие идеи до неё доходили. Она спрыгнула с парапета прямо на спину Узээриша, но висящая на мужчине Лирка мощным пинком в грудь отбросила настырный скелет на склон. Там на него тут же напали охранители, но глиняная чудь одним прыжком вырвалась из окружения и опять оказалась на мосту. Черноволосый верзила всё же рискнул и ступил на каменное полотно. Вот тут кукла обратила на него внимание и с молниеносной быстротой метнулась к нему, распахнув руки для «объятий». Мощный кулачище впечатался в глиняный череп, но скелет не отлетел, а будто врос в камень и в ответ так долбанул «лбом» глиняного ведра оборотня в лицо, что тот вылетел на траву за пределы моста. Кукла шагнула за ним, но перед мужчиной мгновенно выставили железную раму, и скелет, словно испугавшись, опять отступил на мост.

— Прыгаем на склон, — решил Риш. — Ползёшь сразу к Саврию, а я придержу это творение извращенца, пока раму…

— Нет! — ожидаемо возмутилась Лирка и обвила его не только руками, но и ногами.

«Ты идиотка⁈»

— Ты идиотка⁈

— Я его разбудила, он не должен тронуть меня!

— Ты мне только что заливала, что не знаешь, что это такое, а теперь уверена, что оно тебя не тронет⁈ Хватит мне уши пудрить!

«Я бы на твоём месте тоже не был бы так уверен,— поддержал хайнеса

«А-а-а-а!»— заорал Иррес и, оттеснив Лирку, вновь отпнул прыгнувшую на них куклу.

Та приземлилась на склон и мощным прыжком вернулась на мост, как гигантская саранча.

— Где здесь заглушки⁈ — яростно орал кто-то из охранителей. — Хотя бы одну убрать!

Лирка и Риш, задрав головы, молча пялились на пустой лик ведра куклы, которая присела на корточки и словно бы смотрела на них. Как кульминация всего представления раздался глухой треск, и половина арки, на которой они висели, ощутимо просела.

— Эта тварь верёвку оборвала!

И Риш, и Лирка резко посмотрели вниз и увидели, как ветер тянет обрывок верёвки в сторону зияющего пролома. Когда они снова посмотрели на куклу, им показалось, что по пустому лицу черепа расползлась зловещая улыбка. Иноземное творение больше не пыталось спрыгнуть на них. Кукла словно ждала, когда арка отломится, чтобы спрыгнуть вследи там, в неизвестности черноты провала, сполна насладиться ими.

«Сдыхать я не намерен!»— заявил Иррес, и в следующий миг похолодевшая от ужаса Лирка ощутила, что становитсяпустой.

А вот глаза Узээриша распахнулись так сильно, что едва не стали воистину совиными, и медленно начали наполняться изумлением, неверием, непониманием и… ужасом. Лирка заполошно посмотрела через плечо, и всё внутри упало.

Весь обзор закрывали лопатки подселенца, вылезшего из её спины на треть. Вцепившись когтями в камень, Иррес ощерился, прижал уши к башке и прыгнул, словно бы оттолкнувшись задними лапами прямо из нутра Лирки. Огромное тело взметнулось вверх, на мгновение накрыв Узээриша и магичку разлетающимся хвостом, и приземлилось на хрупнувший мост. Кукла оказалась рядом с правой передней лапой, но грозный и хищный подселенец ни капли не смутил бездушное создание. Взлетев в прыжке прям с корточек, глиняный скелет нацелился на морду, и рыкнувший Иррес гостеприимно распахнул пасть и сомкнул мощные зубища за сочно захрустевшей кукле. Брызнула кровь, и подселенец брезгливо сплюнул скелет. Тот вскочил, собираясь и срастаясь с ошеломительной скоростью, и бросился на зверя, но Иррес сшиб его левой передней лапой в полёте и вмял в натужно крякнувший мост. А затем развернулся и уже задней лапой отпнул приподнявшуюся куклу прочь с моста. Та точнёхонько влетела в железную раму и увязла в ограниченном ею пространстве как муха в киселе. Вязко дёрнувшись, кукла застыла с изогнутыми руками и ногами, зависнув над землёй.

Раздался свист, и воздух около подселенца высекся голубыми искрами отреагировавшего на нападение щита. Зверь тут же повернулся оскаленной мордой к стрелявшему и чётко прорычал:

— Ты, сыхун дурноползущий! Засунь свою гвоздеметалку себе в задницу, пока я её тебе, козлу, в голову не приделал. Вместо рогов. Скляда невмиручая!

Говорящая, а тем паче ругающаяся химера духа вызвала оторопь у всех.

Иррес опустил башку вниз и насмешливо осклабился, глядя на обалдевше пялящегося на него хайнеса. Лирка от избытка чувств тихо заскулила, чем привлекла внимание Сильнейшего, и ощутила ещё большую волну ужаса. А она даже сбежать сейчас от него не может.

— Слышь ты, хребень синаухая, — обратился Иррес к Ришу, — я тебя, выхухонь, терпеть не могу и даже жрать брезгую. Если в пасти дёрнешься и размажешь себя по языку сильнее нужного, я тебя, сухеду обдёрганную, прям в дыру ту сплюну. Понял?

Онемевшая Лирка только могла смотреть, как подселенец распахивает пасть с острейшими зубами и, извернувшись, тянется к ним. Голубая искра вспыхнула прямо напротив левого глаза Ирреса, и тот с яростным рыком взвился. Мост под его весом вновь захрустел.

— Иррес, стой! Иррес, пожалуйста… — умоляюще закричала Лирка. — Не нужно…

— Стоять! — рык Риша перекрыл её голос. — Никому не сметь стрелять.

— Ты скотина рогатая… — жутко рычал подселенец.

— Иррес, оставь их! Хватит! Возьми меня!

Лирка проворно перебралась под мышкой хайнеса с его груди на спину и обхватила его руками и ногами. Иррес предупреждающе зарычал, осматривая побелевших и напрягшихся охранителей, и вновь потянулся вниз. Аккуратно прихватив Лирку зубами, он потянул её вверх, вытягивая вместе с хайнесом, которого та продолжала удерживать. Ошеломлённый Риш не сразу смог разжать пальцы, подселенец пару раз недовольно мотнул башкой, сковыривая его как ракушку с камня, и, наконец оторвав, разогнулся, удерживая их в пасти. Мост он преодолел в один скачок. Каменное полотно опасно зашаталось, но всё же не рухнуло, оставшись стоять, истрёпанное и истерзанное.

Уже на траве Иррес пару раз мотнул башкой, пока Лирка не догадалась отпустить хайнеса, рухнувшего на траву, и осторожно разжал зубы, отпуская и ошалевшую женщину. Он тут же собрался вокруг неё. Погрёб мордой к груди и зажал между передней лапой и шеей так, что осталась видна только кучерявая голова, а сверху накрыл широким ухом. Напрягся, подобрал хвост и страшно ощерился на окруживших их охранителей.

Риш, не сводя с них взгляда, медленно поднялся. Кажется, он даже не моргал, рассматривая зверя, очень напоминавшего химеру духа, но отличавшегося от неё размером и некоторыми внешними особенностями. Мысли заполошно скакали, эмоций было столько, что ни одной прорваться пока не удалось. Они крутились, смешавшись, в вихре и пока только набирали силу.

— Что это? — Саврий с приоткрытым ртом смотрел на злющего подселенца, который скрутился едва ли не в клубок, подрагивающий от еле сдерживаемой ярости.

Иррес тут же отреагировал, даже скалиться перестал. Ухмыльнулся и с издёвкой протянул:

— Богатый внутренний мир.

Лирка застонала и спрятала лицо в мохнатой щеке подселенца.

Глава 22

Вруны

Одна из первых связных мыслей, которую Риш умудрился выделить: отец его всё-таки обманул. Занялось злое ликование. А он ведь знал, знал и подозревал!

Вторая мысль была похожей: Лирка нагло ему врала. И злое ликование усилилось.

Но злости было больше, чем ликования.

Лирка одним глазом следила, как меняется выражение лица хайнеса. Как страшное напряжение уступает место не менее страшной ярости. Она зажгла глаза Сильнейшего золотистым огнём, искривила подрагивающие губы и заставила стиснуть кулаки. Обоняния коснулся крепкий морозный запах, в обычное время весьма ненавязчивый, а тут женщину продрало от его свежести. Сама она умирала от ужаса и была готова то ли убить Ирреса, то ли поцеловать… И вообще ей сейчас самой хотелось спрятаться внутрь подселенца, чтобы хайнес не мог до неё добраться.

Что он теперь с ними сделает?

— Чего морщишься? — скалился Иррес. — Где моя благодарность за спасение твоей жалкой жизни?

— Иррес, — слабым голосом попыталась урезонить его Лирка.

— Иррес? — повторил Риш, вскидывая брови.

Вот третьей мыслью было недоумение. Из Зверинца пропали две химеры. Одна заскочила в Зиша, а

А тут какой-то Иррес. Отец рассказывал, что хайрен был не один в зверином теле, но второй как-то не оставил после себя ясного воспоминания. По словам отца, он только требовал порвать Дешия и более ничем себя не проявил.

— Мы можем… поговорить? — Лирка просила, чёрные глаза умоляюще блестели. — Я объясню…

— Я требовал объяснений ещё раньше! — взорвался Риш.

Он шагнул ближе, но зверь угрожающе зарычал:

— Ещё шажок, и твоему хвосту неоткуда будет расти!

— Хватит, — Лирка погладила подселенца по дрожащей от напряжения груди.

— Не надо меня успокаивать! — раздражённо встопорщил усы Иррес. — Ты этот мешок с перьями успокаивай. И ты мне там не шепчи на ухо! — зверь слегка повернул голову набок и будто заговорил с невидимым собеседником.

Видимо, господин Наэш тоже пытался призвать его к спокойствию. О присутствии бывшего хайрена говорил только голубой цвет в глазах Ирреса. Показывать себя перед столькими оборотнями бывший хайрен явно не хотел.

— Ты смела мне врать! Опять! — злился Риш.

— Да мы тебе ещё не раз соврём! — запальчиво пообещал Иррес.

— Хватит! — Лирка не выдержала и начала выбираться из мохнатых тисков тела зверя.

— Химера духа… — Риш лихорадочно взлохматил волосы. — Почти месяц под самым боком… Во дворце! — он яростно сверкнул глазами на Лирку. — Ты мне хоть сколько-нибудь, хоть когда-нибудь правду говоришь⁈

Женщина слабо кивнула.

— То-то ты смоталась к самой границе, подальше от ищеек! Мне не нужно было верить… — Риш осёкся и зажевал губу, чтобы не ляпнуть про отца.

Предатель! Как он мог скрыть от него⁈ Нет, как мог, Риш прекрасно понимал. Все мотивы отца были у него как на ладони. Но столько лет молчать, водить его за нос… А-а-а-а! Кажется, он знает, о чём отец мог говорить с Лиркой тогда. Ярость занялась сильнее. Темперамент у Риша и без того был огненным, а тут просто взорвался.

— Ты носила всё это время в себе угрозу для всей страны и предательски умалчивала! Поступила на государственную службу, имела доступ…

— Да к Хрибному нам нужны стыдные салейские секретики, — издевательски пропел Иррес. — Мы просто к воздуху свежему уехали из этого городского смрада. А то, что тебе не сказали… Ты, пустая птичья голова, посадил бы девчонку в клетку и эксперименты бы на нас ставил. Я этих экспериментов и в плену натерпелся, чтобы ещё и от тебя…

— Иррес! — Лирка тщетно пыталась навести хотя бы шаткий мир.

— Я бы не стал мучить невинную девчонку! — зарычал Риш.

— А то я вашу породу не знаю! — запальчиво заявил дух. — Вы ж из одной семей…

— Иррес! — тут Лирка рявкнула.

Ну не при всех же! Им ещё проблем за разглашение государственной тайны не хватало.

Боги, пусть за них господин Иерхарид заступится! Иначе быть Ханёну сиротой.

Узээриш не ответил, но так посмотрел на магичку… Его дикий взгляд словно вопрошал, как много она знает о некоторых семейных тайнах правящего рода. Та спрятала виноватый взгляд под кудрявой чёлкой, и Риш стиснул зубы, осознав, насколько осведомлённая девица всё это время была рядом с ним. Он её отсылал, чтобы она ненароком лишнего не узнала, а она наверняка и его кое в чём просветить может.

Риш осмотрелся, оценил количество лишних глаз и сжал зубы. Вулкан ярости извергался внутри, и приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы удержать ядовитую лаву в себе, а не выплеснуть потоком рычания, обвинений и разной степени злости стонов. Оставалось только стирать зубы и мять пальцы в кулаках.

Только идиот сов внутри метался как курица в запертом курятнике, переживая за сохранность своей птички. Да её «внутренний мир» сожрёт любого, кто на неё покусится! Ну или хотя бы отпугнёт бранью.

— Запихивай его внутрь и за мной! — сквозь зубы распорядился Узээриш.

— Никуда она с тобой, скляда выбеленная, не пойдёт! — Ирреса уже несло, как часто с ним бывало, когда он сильно злился.

— Ты, битох вшивный, — зашипел на него Риш, — она сейчас пойдёт со мной туда, куда я скажу. И не скалься на меня, дрань подзаборная! Задницу я тебе не откушу, побрезгую столько шерсти в рот брать, но мозг твой дрянной из черепа выклюю. Так что поднимайся и запихивайся внутрь!

— Ах ты сыхун… — с ноткой лёгкого уважения протянул Иррес.

— Сам ты шплян! — сочно припечатал Риш. Ругательств он знал не меньше, всё же сколько лет дареном был, с простыми вояками порой из одного котла кашу ел. — Юхрын мозольный…

— А ты… — подселенец даже выпрямился, чтобы шагнуть вперёд, но тут Лирка, нервы которой и без того были взвинчены до предела, не выдержала.

— Хватит! Иррес, живо назад! — и припечатала сверкнувшую голубым ладонь к морде зверя.

Тот успел возмущённо округлить глаза, а в следующий миг уже исчез. Лирка опомнилась и удивлённо уставилась на свою ладонь.

— Я заглушку нашёл, — монотонно возвестил один из охранителей, не отрывая от женщины обалдевшего взгляда и крутя в руке что-то похожее на жезл.

— О-он теперь около часа сам выйти не сможет, — Лирка опасливо посмотрела на хайнеса.

В то же мгновение её лицо исказилось, и она низко прошипела:

— Но не думай, что можешь запереть её где-то, курва коронованная! Сама перекинется, и я опять с тобой познакомлюсь. И жрать её не смей! Хоть раз укусишь, и я тебя всего облагорожу! И никаких гнёзд, извращуга…

Лирка усилием воли загнала Ирреса вглубь, взяла контроль над телом и виновато посмотрела на злого, возмущённого и крайне раздражённого хайнеса.

— У-у него очень высокие моральные принципы, — попыталась немного сгладить впечатление магичка.

— Я слышу, — издевательски отозвался Узээриш, — они из него прям лезут!

Лицо женщины опять исказилось, но прорваться Ирресу в этот раз не удалось.

— Лирка! — послышался облегчённый возглас.

Магичка встрепенулась, а Риш раздражённо повернул голову. Глаз его нервно дёрнулся, когда он увидел господина Руахаша и ещё трёх жрецов — лучших воинов храма.

— Сильнейший? — видеть хайнеса жрец был уже не столь рад, но встреча его и не расстроила. Скорее озадачила. — Где убийца?

— Сдох, — неприязненно отозвался Узээриш. — Хорошо Вотые её охраняют.

— Он убил охрану.

Риш скривился, но комментировать не стал. С этим наёмником далеко не каждый бы справился. Собственно, он и смерть свою нашёл не от руки смертного, а от… Мужчина неприязненно посмотрел на куклу.

Опомнившийся, но не пришедший до конца в себя Саврий уже отправил одного охранника найти упавшего на дно оврага ястреба, а чёрную птицу передал верзиле с разбитым лицом. Ещё одного охранителя послали обследовать открывшийся провал. На жрецов

— Ты как? — господин Руахаш обеспокоенно осмотрел понурившуюся Лирку, и та несчастно и виновато на него посмотрела.

— Цела. Почти, — сквозь зубы добавил Риш. — Она сейчас идёт со мной. Нам нужно кое-что обсудить.

— Обсудить? — жрец растерянно посмотрел на него, вопросительно на Лирку и зашарил вокруг глазами, словно выискивая ответ.

И застыл, упёршись взглядом в землю. Узээриш проследил за ним и увидел отпечаток большой лапы. Загорелось неясное подозрение…

— Господин, — жрец поднял на него глаза и виновато улыбнулся, — думаю, мне тоже стоит с вами поговорить.

— Ах вы… — Риш с трудом удержал в себе комментарий в духе Лиркиного богатого внутреннего мира. — Ненавижу вас всех!

Жрецы за спиной господина Руахаша непонимающе переглянулись.

— Живо за мной. Оба. Без сопровождения, — хайнес нетерпеливо махнул рукой куда-то в сторону особняка.

Лирка покорно шагнула в указанном направлении, поморщилась и придержала правой рукой левую за локоть.

Узээриш с руганью начал стаскивать с себя кафтан.

Местное управление правопорядка очень редко знавало такое оживление. Из-за расположения поблизости храма Ваирака громких происшествий в округе было не так уж много. Жрецы следили за порядком и оберегали местных жителей не только молитвами.

Но сегодня здесь царили шум и гам, который могла устроить только добропорядочная горожанка, коей большего развлечения в жизни нет.

— Разбойников этих моя соседка видела! — сухонькая оборотница размахивала морщинистой ладошкой перед широким лицом усталого стражника. — Один за другим в окно посигали, весь хмель потоптали…

Стражнику, разбалованному тихой работой, так и хотелось спросить, чего она от него-то хочет. Сходила бы к жрецам, но вовремя вспомнилось, что это жрецы здесь в помощь, а не они.

— Урон какой нанесли? Покрали что? — сурово сдвинул брови оборотень.

— Да было ли время смотреть⁈ — старушка с возмущением на него уставилась. — Я сразу сюда, чтоб их по горячим следам.

— Так чего я их гонять буду, коли они тока хмель и попортили?

— Через моё жильё прошли, олух ты малолетний! — бабулечку ничуть не смутил статус детинушки. — Вломились без спросу и разрешения!

Дверь отворилась, пропуская внутрь новых посетителей. Стражник раздражённо на них глянул и вернулся к бабке.

— Ну похулиганил кто-то, — не терял он надежды вернуться к спокойной службе.

— Они мне кота попортили! — разъярилась оборотница.

Упомянутый кот сидел на коленях бабки, перевязанный поперёк туловища цветастым платком. Вид имел независимый, к собственному ранению явно относился с презрительной снисходительностью героя, отразившего натиск полчищ врагов.

— Какой геройский кот.

Стражник вновь посмотрел на вошедших и подобрался, узнав зашедшего последним главного жреца Ваирака. А вот первым вошёл высоченный оборотень с такими неестественно белыми волосами и кожей, словно на него мешок с мукой опрокинули. Только глазюки золотом и сверкали. Но одет хорошо, сорочка тонкой ткани, чёрный камзол серебром вышит, только штаны замазюканы. Рядом с ним стоял чернокудрый паренёк, виновато понурившийся, весьма смазливый, осыпанный пылью, паутиной и сухой листвой. Блондин вольно приобнимал его одной рукой за плечи, притискивая к своему боку, словно оберегая и покровительствуя. Видать, его же кафтан был наброшен на парнишку. Дорогущая вещица чёрного бархата с серебряным шитьём плащом висела на плечах. Левый её рукав был приколот к правому плечу бриллиантовой брошью, и на нём лежала левая рука паренька. А уж следом за ними зашли светловолосый господин с холодным лицом и жрец.

— Вот! — старуха выпучила глаза и ткнула сухим перстом в парнишку. — Вот он, вот он первым в окно прыгнул! Я башку его кучерявую накрепко запомнила!

Парень приподнял подбородок, и стражник, вздрогнув, уставился сперва на ветвистый шрам, а затем с внезапным смущением заподозрил, что перед ним баба, ряженая мужиком.

— Так вы свидетельница? — белокожий с радостным энтузиазмом уставился на бабку. — Как удачно, госпожа, что вы уже здесь! — и повернувшись к стражнику, уже без малейшего дружелюбия велел: — Взять у госпожи все показания, тщательно записать и подготовить отчёт.

— А на каком осно… — стражник приподнялся и угрожающе сузил глаза.

— Хайнес Узээриш Ийехаидый, — быстро представился мужчина.

Стражник с грохотом сел на пол. Риш, будто не заметив этого, с обворожительной улыбкой воззрился на обомлевшую старуху.

— Всё-всё подробно расскажите, — попросил он и — уже строже для кое-как поднимающегося стражника: — Коту — лекаря по зверю. Он у нас герой. Самому Ирья̀ду Безликому глаза разодрал! Эта сволочь едва моего мага не угробила.

И заботливо отряхнул с кудрявых волос мага клок паутины. Лирка вскинула голову и жалобно на него посмотрела. Дружелюбное выражение лица хайнеса исказила мимолётная гримаса злости.

— А нам нужна какая-нибудь тихая комната, чтобы поговорить, — продолжил распоряжаться Риш.

— Допросная? — едва прошевелил губами серый от страха стражник.

— Можно… — протянул хайнес, со злорадным удовольствием наблюдая, как искажается уже лицо Лирки.

Впрочем, той удалось удержать мнение Ирреса внутри.

— Но желательно всё же что-то поуютнее.

— Кабинет… начальника есть, — оборотень забегал глазами. — Он сегодня на службе в городе.

— Похвально, — ехидно прищурился Риш, ничуть не поверив в трудолюбие местного главы управления. И тут же подозрительно скосился на сделавшего шаг вперёд Руахаша.

Явно не доверяя жрецу, он мягко перетянул Лирку на другую сторону, подальше от Вотого, и опять обхватил её за плечи. Женщину Риш не отпускал от себя с тех пор, как Руахаш, уходя с ними, о чём-то пошептался со своим подчинённым, после чего тот убежал. И после этого хайнес всю дорогу осматривался так, словно ожидал нападения банды в сером.

— Я провожу, — спохватился стражник.

— Я знаю дорогу, — остановил его господин Руахаш.

— Работайте, — поддержал жреца Риш и прихватил со стола кувшин с водой. — Я возьму, а то у моего мага в горле пересохло, да, милая? — и почти с любовью посмотрел на женщину.

Та ещё сильнее опустила голову, а оторопевший стражник скосил взгляд на её грудь, но мигом отвёл, поймав злющий взор хайнеса.

Риш и сам прекрасно нашёл дорогу к кабинету начальника. Все учреждения порядка строились примерно по одинаковым планам. Комната располагалась по солнечной стороне, была залита светом, но казалась пустоватой. Шкаф у стены, стол, кресло и пара стульев. Саврию пришлось выйти, чтобы найти для себя хотя бы табурет.

Лирку пришлось отпустить, хотя Риш подумал сперва посадить её рядом с собой, но не меньше, чем держать её как можно ближе, он хотел видеть её глаза. Поэтому сам он сел в кресло, а Лирка вместе с господином Руахашем заняли стулья под другую сторону стола. Риш тут же вытянул ноги и под прикрытием столешницы крест-накрест обхватил ими ноги магички в щиколотках. Та бросила на

Не возмутилась. Закусила губу и сильнее вцепилась пальцами больной руки в чёрный рукав кафтана. Иррес внутри негодовал. По дороге он пару раз прорывался и всё же высказывал хайнесу своё драгоценное мнение по поводу его «лап, лежащих не там, где положено». А по мнению духа положено было им торчать из задницы.

«Всех облапал!»

«Иррес, хватит! Только хуже делаешь»,— злился господин Наэш.

«О, мне надо было дождаться, когда мы рухнем Хрибный знает куда с этой твоей куклой на хребтине⁈»

На это никто ничего не ответил. Ситуация на самом деле не располагала множеством вариантов решения.

Вернулся со стулом Саврий, расположился немного позади всех и по привычке приготовился записывать, но, опомнившись, захлопнул бювар.

— Оправдывайтесь, — милостиво разрешил Узээриш.

Лирка нервно облизнула губы, удержалась от соблазна моляще посмотреть на господина Руахаша и открыла рот.

Но её опередили. Господин Наэш мягко потеснил её и, взглянув на Риша проникновенно-спокойно глубокими Лиркиными глазами, сказал:

— Это из-за меня.

Тот сперва непонимающе моргнул. Почувствовал, что говорит с ним не магичка, но и на малознакомого Ирреса похоже не было. То он ругается, а тут так сдержанно?

— Это господин Наэш, — поспешила представить уже Лирка. — Хайрен Игренаэш.

Внутри Риша завязался тугой узел. Вот он! Всё-таки здесь, с Лиркой.

На губах женщины появилась мягкая, не очень свойственная ей улыбка.

— Вряд ли я могу зваться хайреном. Я ведь уже давно мёртв.

Повисла тишина. Узээришу требовалось время, чтобы осмыслить и смириться с тем, что его не самые приятные подозрения подтвердились. Хайрен Игренаэш, которого долгое время считали главным злодеем, говорил с ним, и Риш испытывал весьма противоречивые эмоции, среди которых злость занимала далеко не главное место. Оторопь, вот что сковывало его сейчас. Ужасно странно говорить с оборотнем, который уже в начале беседы напоминает о собственной смерти.

Господин Руахаш пока в разговор не вмешивался, давая хайнесу возможность немного выплеснуть эмоции. Темперамент у Сильнейшего был мощный, но, выплеснув раздражение или ярость, он уже был менее склонен выходить на эмоции по одному и тому же поводу повторно.

— Но говорите как живой, — наконец пробормотал Узээриш.

— Это из-за сути нашего нынешнего… положения, — господин Наэш виновато улыбнулся Лиркиными губами. — Мы сейчас не можем выйти, чтобы вы могли рассмотреть нас. Это… последствия принудительного запирания… Иррес, не перебивай меня! Простите, наш друг имеет взрывной характер… Я тебя сейчас насильно запихаю в подсознание! — рассердился бывший хайрен. — Хватит меня злить!

У Риша слегка голова пошла кругом, и он, вспомнив о воде, прихлебнул прямо из кувшина. А потом поморщился, обнаружив на столе такой слой пыли, что на него посудину ставить было брезгливо.

— Ещё раз простите. Иррес хороший, просто он очень переживает… О, как я переживаю! — насмешливо пропел прорвавшийся дух. Впрочем, господин Наэш действительно разозлился и решил запихать друга туда, куда обещал. Уже Лирка виновато посмотрела на окончательно растерявшегося и запутавшегося Риша. — Господин Наэш сейчас вернётся.

Бывший хайрен действительно вернулся скоро. Лицо Лирки вновь приняло вежливое и смиренное выражение — тоже ей не свойственное.

— Некоторое время он не выйдет. Возвращаясь к нашему разговору. Лиркая вынуждена была уехать из-за меня. В то время я был на плохом счету. Я постарался объяснить всё Иеру… вашему отцу, но не уверен, что смог вызвать достаточное доверие. Доказательства предоставить мне не удалось.

Желваки заходили по лицу Риша. Он помолчал, а затем неохотно сказал:

— Отец пересказал мне вашу беседу. Чуть позже мы смогли найти ваш дневник. Но у меня нет к вам никакого доверия. Всё же вы скрылись, а это не говорит о чистоте ваших помыслов.

— Если бы я был один, то мог бы прийти, но со мной связан мой друг и, по страшному стечению обстоятельств, Лиркая. Я не мог не понимать, что вы не отпустите меня и постараетесь держать под присмотром. А мой друг и так провёл вместе со мной в заточении четыре века.

Срок заточения на краткий миг ошеломил Узээриша.

— Лиркая же и вовсе не имеет отношения к той трагедии, и было бы несправедливо заставлять её нести ответ вместе со мной. Увы, но мы теперь связаны и пока не нашли способ расстаться.

По лицу Риша мелькнула тень досады.

— Кроме того, — продолжил господин Наэш, — в то время наш друг Иррес был очень подавлен длительным заточением и вёл себя крайне безрассудно. Его могли посчитать безумным и опасным.

— А сейчас он само обаяние? — не удержался от сарказма Риш.

— Сейчас он в рассудке, — улыбнулся бывший хайрен, — и, несмотря на свой темперамент, довольно сдержан и благоразумен. Но в то время он… переживая из-за очередного заточения уже в теле Лиркаи, сводил её с ума. Так что наше трио выглядело крайне неблагонадёжно. Я могу уверить, что никого из нас не интересует власть и планы Иргада… Дешия. Вряд ли мои слова покажутся вам надёжными, но мы готовы доказать своим поведением, что не желаем зла правящей семье и… — лицо Лирки исказилось, и уже Иррес прорычал: — Срать мы хотели на вашу семейку! Если бы ты, дрань, не припахал Лирку к службе во дворце, мы б туда по доброй воле и не сунулись никогда. Ещё лапал её всю дорогу, извращуга! Теперь-то я тебе все лапы по локоть пооткусываю… Иррес!!!

Лирка застонала и прикрыла глаза.

— Ты делаешь хуже, — с укором протянул Руахаш.

— Пасть мне не затыкай, святоша! — оскалился на него Иррес.

Глаза жреца угрожающе посинели.

— Не забывайся, безумный, — с угрозой протянул некто устами Руахаша.

— Я уже не безумный!

— Боги… — поражённо протянул Риш, переводя взгляд с Лирки на Руахаша и наоборот.

Жрец посмотрел на него с растерянным и виноватым видом. Лирка наконец отвоевала контроль над телом и сидела теперь злая и встрёпанная.

— Мне сейчас больше любопытно, как ты с этим живёшь, — признался Риш.

— За одиннадцать лет привыкла, — пожала плечами магичка. — И мы все разумные, вполне можем договориться между собой. Больше проблем доставляло, что господин Наэш и Иррес оба мужчины.

Саврий заинтриговано подался вперёд. Узээриш же сперва заинтересованно приподнял брови, мол, вон оно как, а потом возмущённо распахнул глаза и всё же бухнул кувшин на стол. В глазах Лирки мелькнуло что-то лукавое и насмешливое, и Риш руку был готов дать на отсечение, что это тот самый Иррес.

В коридоре за дверью послышался шум голосов и топот. Не успел Узээриш возмутиться, как дверь распахнулась и в проёме показался запыхавшийся отец. Лирка уставилась на

— Риш, нужно всё обсудить! — выдохнул запыхавшийся хайрен. — Не нужно пороть горячку!

— О, — сын заинтриговано сложил руки на груди и закинул ногу на ногу. — Так тут не просто обман, а обман со сговором… Что? — он насмешливо посмотрел на растерявшуюся Лирку. — Как приятно, когда не только меня водят за нос. Что ж, присаживайся, папа. Только дверь плотнее закрой.

Глава 23

Приговор

Саврий уступил стул господину Иерхариду, а сам ушёл добывать новый, хотя по его лицу можно было предположить, что помощник бы с удовольствием постоял, лишь не пропустить ни секунды из намечавшегося разбирательства. Лирка растерянно смотрела то на жреца, то на хайрена, между которыми теперь сидела, не понимая, точнее, не желая допустить мысль, почему господин Руахаш послал именно за господином Иерхаридом.

«Святоша нас предал,— Иррес допустил сразу всё. —Сговорился с правящей семейкой».

«Думаю, у него не было выхода,— господин Наэш склонен был размышлять более трезво. —Иер наверняка проверил тех, с кем ты общалась перед отъездом. И его наверняка заинтересовал господин Руахаш, с которым ты никогда знакомства не имела, а тут сутками пропадала в храме. Ещё кто-то из храмовых мог проболтаться, что обращалась ты к главному жрецу с какими-то проблемами. Несложно догадаться, задать вопрос дару, а потом съездить и поговорить с самим господином Руахашем. Иер очень осторожен и осмотрителен, думаю, он смог убедить нашего друга, что не желает Лиркае зла, но хочет убедиться, что зла не желаем мы с тобой».

«Мне он не друг!»— единственное, что выделил Иррес из всего сказанного.

— Очень интересно, как давно начался коллективный обман хайнеса? — Риш насмешливо прищурился.

Отец выглядел откровенно виноватым, но мало пристыженным, больше взволнованным. Господин Руахаш смотрел раздражающе спокойно. Лирка переживала сразу за троих, но её злобный внутренний мир компенсировал все переживания в ноль, так что выходило, что в сумме «они» ничуть не раскаиваются.

— Прости, Риш, — начал отец, — я не хотел заставлять тебя волноваться.

— А я люблю волноваться. И я уже давным-давно не маленький, чтобы переживать о моих волнениях, — Узээриш обжёг отца взглядом.

Конечно, тот больше переживал за сохранность Лирки, перед которой чувствовал себя в долгу за спасение Зиша. Риш тоже чувствовал за собой этот долг, но отец, вероятно, ощущал его острее, всё же он был в то время в Зверинце, сам стал участником, очевидцем событий и едва не превратился в их жертву. И в Лирке он видел не только спасительницу сына, но и товарища по несчастью, друга по невзгодам.

Но как бы ни был зол Риш, он не мог сказать, что папа врёт, утверждая, что переживал и за него. Переживания пустые, Узээриш действительно давно уже не маленький мальчик, столь эмоциональный и темпераментный, что тело порой не выдерживало эмоционального накала и маленький Риш бухался в обмороки. Сейчас он скорее сожрёт кого-нибудь в ярости, и отец прекрасно это знал, хоть и продолжал оправдываться переживаниями за него.

Собственно, ему даже не нужен был ответ отца. Узээриш сам всё мог объяснить. И оттого злился ещё больше.

Конечно же, зная, что в Лирке сидит подселенец, он никуда бы её не отпустил. Нет, издеваться над невинной девчонкой, которая стала жертвой обстоятельств, он бы тоже не стал. Но держал бы под пристальным вниманием и контролем. Если то, что рассказывал этот господин Наэш, правда, то да, он мог определить девушку в лечебницу. То есть сделал бы всё, что сделал бы на его месте разумный и предусмотрительный оборотень. Безусловно, ему было бы очень жаль Лирку, но что поделать. Кругом полно несправедливости, и она, увы, стала жертвой злокозненного Дешия.

Отец тоже считал себя разумным и предусмотрительным оборотнем, но действовал мягче, считая, что сын слишком резок и категоричен. И считал так до сих пор, хотя собственное мягкосердечие и стремление давать шанс едва ли не всем не раз выходили ему же боком.

— Когда я в себя пришёл и узнал про… — Иер слегка сбился.

Сперва он узнал про Зиша. Узнал, что у его маленького сына появился после той злосчастной ночи второй зверь — маленькая, не доросшая химера духа. Риш долго молчал, не хотел беспокоить и тревожить тяжело идущего на поправку отца. Тот потом долго сидел с младшим, когда тот обернулся птенцом, и пристально следил за химерой, которая, как и положено детёнышу, любопытно обнюхивала все углы, игралась и висла на занавесках.

— … то доискался у дара, куда делась химера с господином Игренаэшем, — продолжил хайрен. — Лирка к этому времени уже была на заставе. Мне пришлось проверить тех, с кем она общалась сразу после мятежа, и я выяснил, что о её состоянии знают господин Руахаш и Майяри.

Лирка испуганно распахнула глаза. Что теперь будет с её подругой…

«Да ничего,— сварливо отозвался Иррес. —Судя по реакции местных, скорее предпочтут связаться с чумой, чем с ней».

— Ну кто бы сомневался⁈ — раздражённо фыркнул Узээриш. — То-то расследование Ранхаша особого результата не принесло.

И Лирка только в этот момент осознала, как сильно, оказывается, была защищена её тайна. Прикрыта со всех сторон. Она чувствовала себя одинокой и беспомощной наедине со своими проблемами, но на самом деле была не одна. О ней всё это время заботились, врали самому хайнесу, нарушали законы, чтобы сохранить её свободу.

— Собственно, через них я отслеживал её состояние, — господин Иерхарид благодарно посмотрел на жреца. — Они желали блага исключительно Лирке и у них не было ни единой причины, чтобы покрывать бесчинства подселенца, если бы тот вдруг решил начать осуществлять какие-то свои планы.

Дверь тихо отворилась, пропуская вернувшегося со стулом Саврия.

— И вы верили, что тамвнутринеё ничего такого не зреет? — неприятно удивился Риш.

— Поверь, — жрец посмотрел на него посиневшими глазами, — у меня есть возможность понять, что творится с её, — он усмехнулся, — внутренним миром. Мёртвому хайрену нет никакого смысла пытаться захватить власть, живым он уже не станет. Ему давно пора на перерождение, но душа его насильно привязана к плоти. У душ после смерти стремление к жизни проявляется только одним способом. Они тянутся к перерождению.

— А как же призраки? — Риш осознавал, что сейчас на него смотрит, вероятно, сам бог, но тушеваться не собирался.

— Они не стремятся к жизни, — тонко улыбнулся… жрец. — Они стремятся завершить свою прежнюю жизнь, которая никак не хочет их

Риш вопросительно приподнял брови.

— Самое интересное, — виновато улыбнулся отец. — Сам я ещё не имел чести общаться со вторым… м-м-м… другом Лирки…

— Сомнительная честь, — скривился жрец. Впрочем, глаза его почти тут же пожелтели, и Руахаш с раскаянием улыбнулся раздражённо зыркнувшей на него «Лирке».

— Ты же помнишь описание химер духа? То, как их создавали и как создавали самые первые экземпляры? Так вот, химера, что сейчас в Лирке, единственная оставшаяся от первых опытов.

— Тёмные… — поражённо выдохнул Риш.

— О да, я Тёмный, — нагло ухмыльнулась «Лирка».

— Ирресашау из высших духов, — продолжил более осведомлённый жрец. — Они с господином Наэшем провели в клетке почти четыре века. И это не добавило ему любви ни к Дешию, ни к его планам. Как вы понимаете, он самый лютый его противник. Но и союзника в нём видеть тоже не стоит.

— Слышал, хвы̀ба? — столь наглое ехидное выражение Лирке вообще не шло.

— Не криви женское лицо, — прошипел Риш.

— Так что, Риш, пожалуйста, прояви сдержанность, — попросил отец. — Лирка ни в чём не виновата. Господин Ирресашау не интересуется делами Салеи и нашей семьи. Господин Игренаэш, — лицо Иера дёрнулось, ему было сложно говорить о дяде, — мёртв, здесь только его душа, которая зависла в мире живых не по своей воле. Всё, чего хотят эти трое, — разъединиться и отправиться каждый своей дорогой.

Сердце Лирки тревожно ёкнуло, Шани забеспокоилась. Но Иррес мигом её отвлёк, потеснив.

— Я и так взаперти провёл столько времени!

— Тебе пошло на пользу, — насмешливо протянул вновь синеглазый жрец.

— Как же я тебя ненавижу! — тут же окрысился на него дух.

— Да брось! Я тебе нравлюсь, — нагло заявил Ваирак. — Это тебе правильный Руахаш не по нутру.

— Мне хочется закрыть глаза, чтобы воображение дорисовало собеседников до нужного числа, — со вздохом признался Риш. — Итого мы имеем преступный сговор.

Он обвёл все три… тела — по телам воспринимать их всё же проще — прищуренным взглядом. Испуганно на него взглянула только Лирка, отец и жрец не выглядели устрашёнными, и Риш с досадой понимал, что бояться им, собственно, нечего. Злость нашёптывала ему, что нужно наказать, показать, что обман хайнеса имеет свои последствия, но… Ни Вотого, являвшегося спутником бога, ни тем более отца приструнить не получится. Оставалась только Лирка, за которой из вины были только несчастная судьба и страх. Наказать же её внутренний мир вообще не представлялось возможным. Риш чувствовал себя обложенным со всех сторон и злился ещё больше. Он не мог просто так спустить обман с рук! Когда на твоих плечах огромная власть, подобное мягкосердечие воспринималось как слабость, которой тут же пытались воспользоваться и другие.

— Сокрытие от хайнеса информации государственной важности. Укрытие учас… свидетеля, знавшего о планах Дешия.

— Наэш, мы тебя укрываем, — оскалился Иррес Лиркиными губами.

— Побег с этим свидетелем. Развитие заговора за моей спиной, — тут суровый взгляд достался главным образом отцу и жрецу. — А также использование ментальной магии для сокрытия запаха.

Лирка вздрогнула под пристальным взглядом хайнеса.

«Вот же мелочный!»— возмутился Иррес.

— А я ещё думал, что же мне запах так знаком… — жёлтые глаза прищурились. — Повезло мне, что решил проверить. А тут злостная преступница, рецидивистка, не единожды нападавшая на хайнеса! Как военному магу тебе дозволено ради службы использовать ментальную магию, но это, — он кивнул на её разрезанные плащ и рубаху, под которыми скрывалась печать-галочка, — явно появилось там ещё до твоего поступления на службу и использовано исключительно в личных целях. Подобное сурово карается по закону, ибо ментальная магия строго запрещена и дозволено ею заниматься только узкому кругу лиц.

— Мне как раз позволено, — улыбнулся Руахаш и поймал непонимающий взгляд Сильнейшего. — Печать, меняющую запах, создал я. Из-за Ирреса, — лицо магички скривилось, — Лирка чувствовала постоянную тревогу и переживала о всяких пустяках. Особенно, — жрец многозначительно посмотрел на Риша, — после того, как по случайности оказала благосклонность одному оборотню. Осознав, что он вроде бы ничего не помнит, она захотела сделать всё, чтобы он и не вспомнил. Её это так терзало, что в страхе за её душевное благополучие я счёл возможным использовать свои полномочия.

Риш досадливо закусил губу.

— Боги, — поражённо выдохнул Иер, во все глаза смотря то на сына, то на Лирку, — я думал, что дар ошибся, но ты… Риш, как ты мог? Серьёзно? Она же совсем юная малы…

— Отец, — сквозь зубы процедил Узээриш, и хайрен осёкся и взволнованно посмотрел на бедную и неподвижную Лирку.

Та не знала, куда деть себя от стыда. Просто ужасно, что и господин Иер теперь знает, что она провела ночь с его сыном. Это так унизительно.

— Это та ночь, которую ты не помнишь? — всё же уточнил хайрен.

Риш скривился. Лирка посерела, и Иррес, не выдержав, пришёл на помощь.

— Зато мы за тебя, сволочь, всё помним, — прорычал дух и ехидно подмигнул.

— Нет! — Узээриш в ужасе распахнул глаза, сообразив, что этот мог… О, боги, нет! — Нет, нет, нет!!!

— Расслабься, — сжалился над ним Иррес. Всё же он тоже был мужчиной и кое-какую мужскую солидарность имел. — Нас с Наэшем там не было.

Столь громадного облегчения Узээриш давно не испытывал.

— Но она часто вспоминала… — тут же коварно прищурился дух.

Тут уже всплеснулась злость.

— Риш… — всполошился отец.

— Не думаю, что стоит обсуждать это здесь, — холодно осадил его сын и обжёг ледяным взглядом жреца. — Вам не нужно было упоминать об этом даже намёком, господин Руахаш. Никого из присутствующих не касается этот момент нашей с госпожой Лиркаа истории. Попрошу впредь даже не вспоминать.

И Лирка почувствовала, как горячая благодарность смущением наливает похолодевшие щёки.

И господин Руахаш, и господин Иерхарид выглядели одинаково пристыженными. Первый никак не предполагал, что хайрен мог подозревать о близкой связи хайнеса и Лирки, и не ожидал, что его намёк выльется в столь компрометирующее женщину обсуждение.

Пытаясь как-то сгладить неловкость, Иер поинтересовался:

— А что такого произошло, раз Лиркиным друзьям пришлось себя показать?

— Нападение Ирьяда Безликого произошло, — раздражённо отозвался Узээриш.

Глаза хайрена расширились, и он с беспокойством уставился на Лирку, будто ожидая увидеть страшные раны прямо на её лице. Брови его недовольно нахмурились, когда он хорошенько рассмотрел покоящуюся на рукаве руку женщины.

— До её личика он добраться так и не смог, а вот его подрал… м-м-м… похоже, кот. Возмездие, — искривил губы в ухмылке Риш. Видя непонимание на лице Лирки, он пояснил: —

— Какая ещё кукла? — не понял отец.

Узээриш вопросительно уставился на Лирку.

— Я правда не знаю, — пожала плечами женщина. — Стена дома обвалилась, а там она. Господин Наэш… — она запнулась, — рассказывал, что раньше особняк принадлежал господину Чпону. И как-то пошёл слух, что он привёз из Многоимённых земель куклу какую-то. Вроде поделку народа воды. Но сам господин Чпон всё отрицал.

— Чпон мог, — закивал господин Иерхарид. — Он всякую дрянь привозил. От одной такой он и умер.

«А отчего он сдох?»— заинтересовался Иррес.

«Я потом расскажу»,— пообещал господин Наэш.

— Народ воды? — задумчиво повторил Риш. — У сумеречников могут найтись какие-то записи, всё же это их старинные враги. Но с ней мы ещё разберёмся, а вот ты… — он вперил взгляд в Лирку.

Та вздрогнула.

— Риш, будь милостив к девочке, — попросил Иер.

— Я ей голову рубить не собираюсь, — не глядя на отца отозвался Узээриш. — Вообще ей делать ничего не собираюсь, хотя очень хочу. Сегодня же переезжаешь во дворец.

— Нет! — резко воспротивилась Лирка, привстав со своего места.

— Господин… — начал было Руахаш.

— Ах ты скляда… — искривил лицо женщины Иррес.

— Заткнулись все! — рявкнул Риш. — Она будет жить во дворце рядом со мной и под моим присмотром! И я не собираюсь выслушивать возмущения и возражения. И ты, образина, — он ткнул в Лирку, имея в виду Ирреса, — пасть тоже не раскрывай. Поверить в твою добропорядочность я точно не смогу. Скорее уж признаю, что хайрен Игренаэш действительно невиновен и всего лишь несчастная жертва. Никаких споров! Сына твоего, — уже Лирки, — перевезут сегодня же. И младшего брата, который Мхян, тоже, чтоб скучно не было.

— Господин, я не могу! — противилась запаниковавшая Лирка.

— А я много чего могу, — с угрозой напомнил ей Риш. — Переезжаешь! И никаких споров. Истрепали мне все нервы, — он почти с ненавистью осмотрел всех присутствующих и особый взгляд достался слишком уж довольному Саврию.

Через дверь донёсся яростный кошачий мяв.

Видимо, с лекарем геройский кот сражался даже с большим остервенением, чем с Ирьядом Безликим.

Хайнес со своей компанией покинул управление спустя полчаса. Ушёл, так же приобнимая магичку за плечи, и вроде казался довольным. В отличие от своих спутников. Женщина и вовсе то выглядела глубоко несчастной, то вмиг переменялась и с нескрываемой злобой смотрела на довольно щурящегося Сильнейшего. Ни живой ни мёртвый от волнения стражник проводил их облегчённым взглядом и уже с большим энтузиазмом продолжил заниматься настырной бабкой, которая вспоминала всё новые и новые подробности. Впрочем, после прихода лекаря по зверю и крайне занимательной битвы между ним и котом — демоническое отродье! — она, охая и ахая, засобиралась домой, чтобы дать покой «исстрадавшейся животинке». Стражник больше сочувствовал исцарапанному лекарю. Но тот особо обозлённым не выглядел.

— Я два дня назад копытом по тому самому месту получил, — лекарь многозначительно поиграл бровями. — Так что уверяю, коты ещё милейшие создания. Особенно такие мелкие.

Стражник сочувствующе вздохнул. Тяжела и трудна работа обычного оборотня. То ли дело хайнесом быть. Вот где наверняка благодать!

Только бабка со своим треклятым котом покинула управление, заявились трое оборотней. Один верзила с разбитым лицом командовал и указывал путь, а двое других тащили железную раму с какой-то непонятной фигурой. Стражник сперва сдуру принял за скелет, потом присмотрелся и сообразил, что поделка какая-то глиняная. Висит застывшая в какой-то прозрачной материи, как муха в янтаре.

— Хорошей службы, — не очень довольно поздоровался верзила, промокая разбитый лоб платком. Кровь там уже спеклась, но, видать, беспокоила боль. — На сохранение принесли на пару часов, — и, подумав, добавил: — Приказ хайнеса. Потом приедут и заберут. Куда можно поставить, чтоб не на виду?

Стражник в сомнении почесал бороду. В допросную молодцов с этакой махиной гонять было жалко. Она в подвале, лестница там крута и узка. Отправлять в кабинет начальника с этаким страхом — начальник потом по голове не погладит. Не в камеру же её запирать? Отвёл до холодной комнатёнки, куда обычно мальчишек-беспризорников запирали, когда ловили на воровстве. Начальник к этим тёмным душонкам больно жалостлив был.

Раму с диковиной штукой установили, один оборотень из тащивших её остался смотреть, а верзила в сопровождении товарища отправился до лекаря.

Стражник уж не чаял завершения долгого и трудного дня. Поскорее бы забрали странную эту штуку, а то воображение взыгралось и чудилось оборотню, что воздух как-то потяжелел, кровушкой засмердило, да и скелетина эта глиняная как есть скелетина! Надо ж ужас такой выдумали! Мужчина поёжился, припоминая красновато-коричневый оттенок глины. Будто вылепленный костяк ещё недавно покрывала плоть, вот её содрали, а след остался. Бр-р-р!

— Отхожее место у вас тут есть? — поинтересовался хайнесов охранитель.

— Да там, в закутке, — стражник махнул в нужную сторону.

— Отойду. Ты сам туда не заглядывай и никого не пускай, — мужчина пальцем ткнул на холодную. — Хрибный знает, на что эта штука способна. Она нам тут Ирьяда Безликого сожрала за один присест.

Стражник в ужасе распахнул рот, а охранитель, предупредив и запугав, торопливо зашагал в указанном направлении.

Страх, конечно, держит крепче любых цепей, но любопытство превращает эти цепи в лапшу. Нерешительно приподнявшись, оборотень вытянулся, посматривая на закрытую дверь холодной. Неужто правда Ирьяда Безликого сожрала? Может, и цвет этот — кровь его? Эх, и интерес гложет, и страх стреножит.

Всё же он поднялся, прошёл к комнате и, воровато обернувшись, приоткрыл дверь.

Скелетина висела в своей раме. Вокруг неё, жужжа, наворачивала круги жирная муха. Повинуясь усилившемуся любопытству — жадному и жаждущему — оборотень прошёл внутрь, помявшись, подобрался ближе и уставился на пустой лик черепа.

— О как! — изумлённо выдохнул стражник.

В чём же она висит тогда? Неужто в воздухе? Волшба какая держит?

Желая проверить, оборотень осторожно сунул палец в раму, и тот беспрепятственно прошёл внутрь. Никакой смолы или стекла, один только воздух.

Глиняный череп едва заметно дёрнулся, и в следующий миг лапа скелетины сцапала мужчину за запястье.

— А-а-а-а-а-а!

На дикий ор, судорожно подтягивая штаны, прибежал охранитель. Он заскочил в комнату, когда кукла уже почти подтянула упирающегося стражника к раме и вот-вот готовилась затащить его внутрь. Побежав, охранитель с рыком оттащил стражника, ударом ноги сломал глиняную руку в запястье и поспешил отскочить подальше, отволакивая за собой перепуганного до смерти оборотня. На их глазах отломанная кисть неохотно утянулась в раму, по воздуху проплыла до руки и присоединилась на место.

— Сказал же не лезть! — рявкнул на стражника охранитель, подтягивая и подвязывая вконец сползшие штаны. — Вроде страж, а руки суёшь куда не надо как мальчишка!

— К-кто ж её такую создал-то? — жалобно вопросил оборотень.

— Духи Тёмные! — в сердцах брякнул охранитель. — Чтоб таких идиотов как ты жрала до того, как размножитесь.

— Так у меня двое детишек, — растерянно отозвался стражник.

— Пшл вон отсюда! — окончательно вышел из себя хайнесов подчинённый.

Глава 24

Налаживание отношений

Лирке не позволили самой съездить за сыном. Хайнес отдал распоряжение доставить Ханёна и Мхяна во дворец со всеми вещами и усадил Лирку в экипаж рядом с собой, не разрешив даже отцу занять место с ней.

— Пусть господа заговорщики сидят по отдельности.

Возмущаться не хотелось. Лирку рвала паника.

«Чего ты переживаешь?— Иррес уже успокоился и даже нашёл плюс в том, что им не придётся мотаться по городу между службой и домом. От службы хайнес вроде бы не собирался их отстранять. —Ханёнок — твоя копия. От папаши он только цвет волос взял, а тут поди докажи, что от него, а не от какого-то другого блондина. Никто, кроме нас и святоши, правды не знает и не дознается. А если и дознаются,— голос духа задрожал от рычания, —мы всё равно никому его не отдадим».

«Лиркае лучше самой поговорить с хайнесом»,— устало высказал своё непопулярное мнение господин Наэш.

Расположили их в гостевом крыле, в самой дальней его части, немного отставленной, отгороженной от остального крыла. Со дня на день должно было прибыть давриданское посольство, и всё было готово к их приезду. Так что не пришлось даже ждать, когда приберут комнату. Саврий пробовал было отговорить хайнеса размещать с посольством столь сомнительное соседство, но «соседство» заверило, что ему давриданские ребята «к Хрибному не нужны».

Комната оказалась вполне себе скромная, если сравнивать с апартаментами, в которых Лирке довелось ночевать у Вотых и в доме главного мага хайнеса. Но если сравнивать с её же домиком на Харинской заставе, размещение можно было посчитать и роскошным. Весьма просторная спальня с небольшой гардеробной комнатушкой, больше похожей на просторный шкаф. Широкая кровать, столик у окна, пара стульев, ещё один шкаф и пустая этажерка. На полу зелёный ворсистый ковёр, гобелен с изображением леса над изголовьем, травянистые шторы на окнах и какое-то разлапистое дерево в большом горшке, украшающее собой угол. Вполне мило, уютно, есть где с комфортом расположиться матери с ребёнком.

Окна выходили на парк, и при желании через них же можно было выбраться на ближайшую клумбу, что особенно оценил Иррес, соскучившийся по прогулкам. Раскрывший себя подселенец почувствовал свободу, и увещевания, что им и дальше нужно соблюдать осторожность, мало на него действовали.

Мхян и Ханён прибыли пару часов спустя. У Лирки как раз был господин Винеш, когда обомлевшие от новостей мальчишки зашли в комнату, загруженные немногочисленными пожитками.

— Мама… — начал было Ханён, но заметил широкую спину лекаря и поджал губы.

Тот вполне благодушно на них посмотрел.

— Оба твои? — спросил он Лирку.

Та бездумно кивнула.

— Эй, я брат! — встрепенулся Мхян. — Лирк, а мы серьёзно тут жить будем? Прям во дворце? У тебя что утром случилось? Ты опять ранена? Знала бы ты, в каком бешенстве Нарий…

Парень разом вывалил почти всё, что его терзало.

— Он… — Мхян опасливо посмотрел на лекаря, вновь занявшегося наматыванием длинных бус из деревянных пластин на руку Лирки. — Сильно ругался и говорил, что не стоит тебе тут жить и… Просил хорошо за тобой смотреть.

Господин Винеш скептически его осмотрел.

— Да за вами самими пригляд нужен, — пробасил лекарь.

Мхян обиженно на него взглянул, но спорить не стал. Всё же хайнесов лекарь, да и вон большой какой. Отвесит затрещину, и голова до утра гудеть будет.

— А мне правда отдельно спать? — недоверчиво спросил парень у Лирки, но та непонимающе брови нахмурила. — Сказали, что мне комната соседняя отведена, но что-то больно жирно…

— Куда тебе, взрослому парню, в одной комнате с сестрой спать? — хмыкнул Винеш.

— Так с сестрой же… — смутился Мхян.

— Готово, — лекарь полюбовался на свою работу.

Всю левую руку Лирки, начиная от плеча, где крючки цеплялись за лямку лифа, до большого пальца, на котором крепилась петля, обвивала длинная полоса деревянных пластин, расписанных лечебными и фиксирующими печатями. Они снимали напряжение и боль с мышц, брали на себя нагрузку и способствовали скорейшему заживлению. Женщина осторожно начала засовывать руку назад в рукав спущенной с одного плеча рубашки.

— До службы я тебя не допускаю и до общения с Сильнейшим тоже, — лекарь сурово на неё воззрился. — С ним как общаться начнёшь, так и служить тоже. Нет уж! Застукаю рядом с ним, за ухи твои красивые выдеру. Вон, — господин Винеш кивнул на окно, — гуляй, цветы нюхай.

— А если не она, а хайнес к ней? — Ханён недовольно насупил бровки.

— Кличь меня, я его отгоню, — добродушно хохотнул лекарь, и мальчик расплылся в неуверенной улыбке.

«Да мы теперь и сами справимся»,— довольно хмыкнул Иррес.

До конца дня Лирка из комнаты не выходила. Мхян и Ханён бегали в парк, магичка лишь присматривала за ними из окна под тоскливое нытьё Ирреса, что он тоже хочет. Но женщина не хотела. Она хотела тишины и покоя, неподвижности, чтобы наконец встревоженные встопорщенные нервы распрямились и перестали напоминать натянутые струны.

Сын был в полном восторге от дворца. Соседство с хайнесом его не радовало, но дворец кое-как примирял

Их покормили обедом и ужином, вечером Лирка кое-как ополоснулась в тазу. А потом наконец легла спать вместе с сыном.

И со своими мрачными мыслями и переживаниями.

«Жрать хочу»,— тоскливо известил Иррес.

«Мы же хорошо поели»,— напомнил господин Наэш.

«Я ещё хочу».

Лирка тоже хотела. Обычно от переживаний ей кусок в горло не лез, а тут сосало под ложечкой, и это противное ощущение мог унять только ломоть хлеба с мясом. Только где в огромном дворце искать еду?

«Да уж в такой-то махине еды должно быть навалом,— хмыкнул Иррес. —Кладовые со снедью, винные погреба, теплички с заграничными ягодами и фруктами…»

Под ложечкой засосало сильнее.

«Наэш, неужто ты не знаешь, где здесь кухня?»— крепко усомнился дух.

«Ну… если не перенесли или не перестроили…»— с сомнением протянул бывший хайрен.

Лирка со вздохом села на постели и посмотрела на сына, который в зверином виде вольготно растянулся на второй половине кровати.

«Попросим Мхяна присмотреть»,— Иррес, когда ему было нужно, находил решение почти для любой ситуации.

Мхяна просить не пришлось. Подрёмывающий парень нашёлся прямо в коридоре. Сидел на полу, сложив ноги кренделем, и, прислонившись к стене, почти спал. Почуяв, что дверь открылась, он вздрогнул и уставился на Лирку мутным взглядом.

— Ты куда это… такая? — вяло поинтересовался он.

Женщина невольно сама себя осмотрела. Ничего «такого» не увидела. Просто оделась и набросила на плечи мундир. Не пойдёт же она через весь дворец в портках и рубашке?

— Ты здесь чего делаешь? — спросила она в ответ.

— Нарий того… — голова Мхяна склонилась в сон, — просил следить…

Лирка недовольно поджала губы. Ладно Мхян, ему про её подселенца никто и слова не сказал. Решили, что нечего малого подставлять. Если вскроется и хайнес осерчает, то хотя бы его соучастником и сокрывателем не объявят. Но Нарий-то знает, что за ней есть кому следить круглые сутки.

— Эй, — Лирка пихнула засыпающего парня коленом в плечо, — иди спать ко мне. За Ханёном заодно присмотришь.

— А ты? — Мхян предпринял очередную попытку продрать глаза.

«Тоже мне соглядатай»,— фыркнул Иррес.

— А я есть хочу, — честно ответила Лирка.

— Ну… ешь, — уставшего мальчишку объяснение полностью удовлетворило, и, кое-как встав, он, пошатываясь и позёвывая, зашёл внутрь.

Лирка на всякий случай проверила охранное заклинание, которое несколькими часами ранее наложила на дверь и окна, и пошла на поиски кухни, следуя не очень уверенным указаниям господина Наэша. Выйдя в более-менее знакомую часть дворца, Лирка уже сама сообразила, в какую сторону двигаться. Стража провожала её подозрительными взглядами, но не окликала и не останавливала.

Время действительно было позднее, так что даже слуг, которые ложились позже всех и вставали раньше всех, здесь уже не было. Раскалённая дневной готовкой кухня не успела остыть, и внутри было душновато.

«Хлеб ты вряд ли найдёшь,— сомневался господин Наэш. —Это всё же дворцовая кухня, припасы здесь запирают, чтобы кто-нибудь их не отравил. Но корзина с яйцами должна быть».

«Я бы им все сковороды ядом обмазал»,— поделился злодейскими мыслями Иррес.

«Мажь, —милостиво дозволил господин Наэш. —Они заговорённые. Там за перегородкой…»— бывший хайрен не закончил, ибо там за перегородкой послышался шум посуды и шагов, а затем выглянул… хайнес.

— Ба, — мало удивлённо протянул Сильнейший, окинув взглядом замершую от неожиданности Лирку, — кого я вижу.

«Теперь ясно, чего он днём не жрёт,— неприязненно протянул Иррес. —В ночь отъедается».

— Простите, — Лирка сделала шаг назад, дальше уже Иррес упёрся. — Я… поесть хотела.

— Вас не кормили? — неприятно удивился Риш.

— Кормили.

Повисла неловкая тишина. Женщина старательно избегала взгляда хайнеса, а тот просто пялился на неё, пока за его спиной шкворчала и брызгала маслом яичница с салом. Ключик от склада с провиантом у Сильнейшего явно имелся.

— Ну тогда составишь компанию мне, — решил Риш, возвращаясь к готовке.

Лирка растерялась.

— Садись, — донёсся из-за перегородки голос хайнеса. — Поболтаем с тобой и твоим внутренним миром.

Иррес с энтузиазмом заворочался. Ему было что сказать. Слова рвались из его нутра, но Лирка не без оснований опасалась, что дух может ляпнуть что-то лишнее. Не даром же господин Наэш, обычно призывавший друга к порядку, молчал.

Женщина сперва села, потом встала и обошла шкафчики в поисках посуды.

— Чего ты там роешься? — недовольно спросил Сильнейший.

— Тарелки ищу…

— Нам сковороды будет мало? Брось! Хотя возьми кружки. Они в шкафу слева от двери.

Хайнес в очередной раз попёр блистательный образ властителя Салеи, которому не то что готовить себе яичницу, знать где кухня не полагалось. А он даже кружки найти мог. Лирка в школе слышала как-то разговор между двумя ученицами лекарского отделения, так одна собственные чулки найти не могла, потому что вечером куда-то положила их, а утром не нашла на привычном месте у кровати, куда слуги наутро оставленную одежду складывали. А в школе личных слуг не было.

Лирка прихватила одной рукой две кружки побольше, потом нашла разделочную доску под сковороду, чтобы столешницу раскалённым чугуном не прижигать. Бестолково пошатавшись по кухне, нашла вилки и набрала в кувшин воды, когда хайнес наконец показался из-за перегородки с огромной сковородой и хлебом.

— Там ещё сало осталось, забери, — распорядился Риш, с величайшим почтением устанавливая шкворчашую яичницу посреди стола на доску.

Лирка торопливо выполнила поручение и неуверенно села напротив Сильнейшего. Мужчина будто никакого напряжения не ощущал. Нарезал хлеб и сало, вилкой разделил яичницу на две почти равные части. Еда интересовала его больше. Единственный раз, когда он показал, что не забыл о дневном происшествии, — когда подпихнул в её сторону хлеб с самым большим куском сала и ехидно дополнил:

— На вашу компанию надо побольше.

«Пусть не подлизывается»,— не проникся Иррес, но требовать отказаться от подношения не стал.

Несколько минут ели в полном молчании. Шкварочки оказались зажаристыми, сальцо солоноватым, хлеб, наоборот, пресноватым. Травяного отвара не хватало.

Закончив с едой, Риш откинулся на спинку стула и упёрся взглядом в Лирку. Та дожёвывала хлеб, не поднимая на него глаз. Судя по опущенной голове и ссутуленной спине, дерзкий дух не спешил брать бразды правления. Откровенное разочарование портило и без того не идеальное настроение. Он-то думал, что иногда проявлявшаяся дерзость — это личная черта женщины, а похоже, причиной этому был плохо

— Выпить хочу, — Риш с тяжёлым вздохом растёр лицо.

Лирка тут же вскинула голову и приподнялась.

— Тогда я…

— Со мной выпьешь, — мрачно посмотрел на неё хайнес. — Сиди здесь.

«Да ладно тебе, посиди»,— мгновенно принял сторону Сильнейшего Иррес.

— Я не могу пить с вами! — крикнула вслед уходящему оборотню Лирка. — Я…

— Что ты? — подстегнул её голос мужчины, когда пауза затянулась. — Про твой внутренний мир я уже знаю. Что-то ещё скрываешь?

— Я… Мы можем быть грубы, — промямлила женщина.

— Подозреваю, — хмыкнул хайнес, гремя ключами.

— Это очень обидно.

— Обиднее, чем мне сегодня уже было? — Риш вернулся с пыльной бутылкой тёмного стекла.

— Мне нельзя, — Лирка опасливо посмотрела на вино, — я… болею!

— О, вспомнила? — наигранно поразился оборотень, усаживаясь. — Что ж ты об этом забыла, когда утром в храм потащилась? Знала же, что за тобой охотятся. Не могла отсидеться, хотя бы пока рука не заживёт? — с каждым словом хайнес распалялся всё сильнее. — Или твой «внутренний мир» внушает тебе бесстрашие? На счету этого Ирьяда сто пятьдесят девять жертв, и это только те, о ком точно известно, что он руку приложил.

Лирка сглотнула.

«И чего он нам страх внушает?— скучающе вопросил Иррес. —Вино пусть разливает».

— Мы не будем пить! — резко осадила его Лирка и осеклась под насмешливым взглядом хайнеса.

Тот понял, слова обращены не к нему. Магичка будто обращалась к кому-то за плечом.

— Что? У внутреннего мира горло пересохло? — пробка вышла из горлышка с лёгким «чпок» и едва заметным дымком. Золотистое вино потекло в кружку, носа почти мгновенно коснулся насыщенный ягодный аромат.

«Лиркая, ну немного можно»,— вступился господин Наэш.

То ли надеялся, что в подпитии Иррес сболтнёт лишнее, то ли просто выпить хотел.

— Моему внутреннему миру пить нельзя, — Лирка недовольно принюхалась к питью. — Устойчивости у них никакой, а сама я тоже не могу ясность долго сохранять, когда у меня два пьяных голоса в голове. Ты наливай, наливай! — подначил прорвавшийся Иррес. — Ты смотри, Наэш, какая золотистая штука! Это не та мутная дрянь, что мы на заставе пили.

Лирка досадливо закусила губу. Риш же тихо рассмеялся.

— Не ворчи, женщина, — жёлтые глаза насмешливо прищурились, — дай мужикам расслабиться, а то держишь на привязи.

Лирка исподлобья посмотрела на него и потянула руку к кружке.

Сам виноват.

— Ну вот чего ты на нас обижаешься? — пьяный Иррес, оттеснив Лирку, пытался беседовать с ухмыляющимся Ришем по душам. — Мы тебе досаду пытались делать нарочно? Не-е-е-ет… А вот ты сделал!

Посмеивающийся Риш подлил духу вина, и тот тут же потянулся к нему, но Лирка усилием воли прижала руку к столу.

— Злая ты баба, Лирка, — тяжко вздохнул дух. — А ты, — он вновь посмотрел на Узээриша, — ты пойми, какую обиду нам причинил. Стыд и позор! Унижение! Боль и обиду! А сколько мы всего претерпели…

Женщина оттеснила разоткровенничавшегося духа и тихо застонала.

— Ну вот что ты мешаешь разговору? — насмешливо укорил её Риш.

На него вино пока особо не подействовало, только розовый румянец слабо окрасил белые скулы.

— Я ещё не понял, где обиду успел причинить.

Лирка зыркнула на него исподлобья и предупредила:

— Лучше не понимать.

— Что так?

— Вам не понравится.

— Почему? — продолжал не понимать Риш.

Женщина продолжала пристально и тяжело на него смотреть. А Иррес рвался изнутри. Чаще всего Лирке удавалось сдержать его, но сейчас пьяный дух пользовался поддержкой такого же пьяного господина Наэша.

— А ты ж, сухляда такая, невинность нашу… — дух осёкся, продолжая смотреть на Риша вмиг осоловевшими глазами, — Лиркину забрал. А мы всё помним! То есть Лирка помнит, а мы, — голос страдальчески задрожал, — тоже видим.

— Кошмар! — Риш проникся не столько искренним сочувствием, сколько досадой. — Вот даже вы помните, а мне ни одного самого крохотного воспоминания!

— Хватит! — попыталась всех разом успокоить Лирка.

Она уже сожалела, что прикоснулась к вину. Надеялась, что Иррес разойдётся и покроет хайнеса таким срамом, что тот больше никогда не предложит ей совместное распитие, но на духа неожиданно напало сентиментально-воспоминательное настроение и он начал высказывать обиды.

— Да я бы всё тебе отдал, лишь бы мне ничего не осталось! — Иррес всё же вцепился в кружку и, поборовшись с Лиркой, припал к краю, жадно хлебая сколько успеет, пока контроль вновь не отберут. — Да что ж такое! — женщина с яростью оставила посудину и больной рукой утёрла текущее по подбородку вино.

Риш нагло расхохотался. Пить с магичкой было забавно.

— Хватит вливать вино в моё тело! — зарычала она. — Да мы и так постоянно едим и пьём только то, что тебе хочется! — несправедливо возмутился Иррес. — Лиркая, это очень хорошее вино, — неожиданно вступил бывший хайрен, — дорогое, для утончённого ценителя. Кощунство его не пить.

— Боги, со стороны это ужасно смотрится, — признался хохочущий Риш. — Выпьем за это! — он опять разлил вино.

— Господин, — Лирка умоляюще на него посмотрела, — не надо их поить.

— Не учи меня находить общий язык, — наставительно заявил Риш. — Мне с твоим внутренним миром теперь бок о бок Тёмные знают сколько жить…

— Не знаю, — осоловевший Иррес мотнул головой.

— … и общаться нам как-то надо. А мужчинам проще, когда они вместе расслабились и увидели друг друга в неприглядном состоянии.

— Истина, — согласился господин Наэш.

Лирка простонала внутренне. Надо было позволить напиться им раньше, чтобы они сейчас не сорвались. Едва успокоившиеся нервы шипели змеями.

Ещё через четверть часа она уже сама плохо соображала и порой не понимала, где её мысли, а где рассуждения господина Наэша и Ирреса.

— Ты знать не знаешь, каково это — детей рожать! — бухал кулаком по столу Иррес.

— О боги, вот повезло же! — сочувствующий Риш подлил ещё вина. Сам он опьянел не очень сильно, но достаточно, чтобы к излияниям духа относиться не с насмешкой, а с пониманием и сочувствием. — Что ж не спрятался? Говоришь же, умеете.

— Тогда не умел! Думал, повторно свихнусь. А всё ты, скляда… Да он тут при чём? — Лирка бдила. — Господин, спать нам надо, — она устало потёрла глаза. — Нет, ты подожди! — Иррес прорвался вновь. — Я не всё сказал. С тебя, сухляда ты, начались мои самые страшные беды.

— Увидеть бы мне эти беды… О! — Риш распахнул глаза, кое-что вспомнив. — Иррес, друг мой…

— Не друг я тебе! — решительно отбрил дух.

— Раз тебе воспоминания… ну, те воспоминания не нужны, отдай их мне!

— Наэш, он сдурел, — хохотнул Иррес. — Как же я их отдам? Нет, такого способа!

— Есть, — убеждённо заявил Узээриш. — Дядька

— А, знаю эту печать, — блаженно улыбнулся господин Наэш.

Уставшая Лирка отсиживалась и следила, чтобы никто лишнего не сболтнул. Мозг от выпитого осоловело плыл и дико хотелось спать, но вместо этого она ковыряла в яичнице, которую заново пожарил Сильнейший, и выбирала самые прожаристые кусочки сала, которые и засовывала в рот каждый раз, когда оттуда могло выскочить что-то лишнее.

— Лирк, давай отдадим, а? — Иррес так страдал, что готов был рыдать. — Не могу я это помнить. А мы не забудем, — кривящееся в страдании лицо разгладилось блаженной улыбкой расслабленного бывшего хайрена. — Просто отдадим. Так если у нас не убудет, давайте поделимся, — пьяный Иррес не соображал, что ничего не выиграет от своей «щедрости». — Лирк, праведники велели делиться. Давай, он нуж… — Иррес облизнул губы и предпринял вторую попытку: — Он нуж-да-ю-щий-ся! О! Не дай пропасть оборотню.

Риш опять хохотал.

— Как ты можешь постоянно ходить с таким серьёзным лицом? — не понимал он.

— Видишь, уже хохочет как сумасшедший, — глаза наполнили слёзы Ирресовой жалости. — А я в этом разбираюсь. Отдадим, и он отстанет, — куда спокойнее поддержал его господин Наэш. — Обзаведётся своими воспоминаниями и от тебя требовать не будет. Давай прямо сюда.

Вилку воткнули в стол и под самый нос подтянули кружку с вином. Господин Наэш подрагивающим пальцем выписал на столешнице печать и поставил на неё кружку в тот момент, когда она вспыхнула.

— Вспоминай и туда выдыхай, — велел господин Наэш.

Лирка воспротивилась.

— Я не хочу!

Но Иррес стал её стыдить.

— Мужика не жалко? Меня тебе не жалко? Отдай ты эти Хрибные воспоминания! — Лирка в ярости потеснила его. — С ума сошли, что ли⁈ Ничем я делиться не буду! Да ты просто вспомни, — увещевал господин Наэш, — и отдай вино ему. Ты даже не поймёшь, что что-то отдала, а ему благо. Представь, как тяжело, когда ты ни-че-го не помнишь!

Количество выпитого и на Лирку оказало хорошее воздействие, и она уже сама не понимала, кто на самом деле жалеет несчастного хайнеса, хотя и подозревала, что это Иррес — самый жалостливый в их квартете. Но вино заставляло сомневаться.

— Они мне очень нужны, — подначивал хитрый хайнес.

— Я… не могу так при всех! — попыталась отбиться Лирка, и Иррес тут же: — Наэш, выйдем!

И вышел из Лирки наружу. Ришу отчего-то это показалось очень забавным, и он опять рассмеялся. Положив морду на плечо женщины, Иррес страдальчески запел:

— Ну отдай, чего тебе стоит?

— Ненавижу вас! — зашипев, Лирка запустила пальцы правой руки в волосы.

— Быстрее, — подогнал господин Наэш, — печать сейчас действовать перестанет. А мы не отстанем! — добавил Иррес.

— Сумасшествие какое-то, — покачал головой Риш.

— Боги с вами, идиоты, — сдалась Лирка и, глотнув вина из кружки хайнеса, крепко зажмурилась и задержала дыхание.

Через полминуты она выдохнула в свою кружку, и выдох осел в вино голубыми искрами. Женщина опять задержала дыхание и через полминуты вновь выдохнула. И так ровно шесть раз. После распахнула осоловелые глаза и подтолкнула кружку в сторону хайнеса.

— Это правильно, — прижался к её лицу мохнатой щекой Иррес. — Теперь это не наше, мы ничего помнить не будем.

— Будем, — не согласилась с ним Лирка.

— Будем, — подтвердил господин Наэш, и Иррес взбесился: — Что ж ты сразу не сказал⁈

— Говорил, — обиделась за бывшего хайрена магичка.

— Никакого тогда ему вина, — раздосадованный дух подпихнул кружку носом, намереваясь её опрокинуть, но Риш оказался быстрее.

Схватил и одним залпом выпил содержимое.

На кухне воцарилась тишина, приправленная пьяно-осоловевшим удивлением.

— Вот тварь, — вяло выругался Иррес.

Глава 25

Внутренняя хрупкость

Дыхание Памяти оказалось штукой весьма и весьма странной. Подвыпивший Риш не сразу понял, что с ним происходит. Он, конечно, ожидал чего-то, но не знал, чего именно. Но всё же полное и резкое погружение в иную действительность осознать сразу не смог. И оторопел, когда, распахнув веки, увидел внизу собственное лицо и собственный же сильно пьяный взгляд.

— Подруга Майяри…

Риш смотрел на себя с испугом. Грудь теснило отчаяние, он чувствовал ужасную усталость. Но в то же время медленно накатывало облегчение от осознания, чтовнутритихо.Дух перестал её терзать.

Только в этот момент он осознал, что сейчас на месте Лирки. И не существует его эмоций. Есть только её чувства и её мысли. Мысли ужасно напуганной и уставшей девушки. Девушки отчаявшейся, для которой жизнь теперь была навеки поломана и которая ни с кем не могла поделиться своей болью.

Он не сочувствовал. Сейчас, в позиции наблюдателя, просто не мог.

— Вы упали мне в руки.

Ноздри шевельнулись, Риш ощутил запах вина.Пьян. Ну и пусть пьян. Главное, внутри тихо. Ненадолго, но…

Плечи задрожали, горло стиснуло и грудь разорвали рыдания. Рыдания столь сильные, что удержать их никак нельзя было. Риш слышал собственный голос, ласковый и обеспокоенный, спрашивающий, что случилось, и обещающий кару всем обидчикам девушки. А потом извинялся, решив, что сам её напугал.

— Плохо тебе? — Риш чувствовал, как его собственные ладони оглаживают бока Лирки. — Дрожишь как птенчик, выпавший из гнезда.

— Плохо…

— Мне… — Риш смотрел, как он сам задыхается, сглатывает и с трудом продолжает, — … тоже плохо… очень…

И щемящая жалость стиснула сердце и отодвинула в сторону личное отчаяние. Узээриш глазами девушки видел себя, сидящего на полу перед комнатой, в которой умирал отец, слышал свои рыдания, и ощущал острое сочувствие Лирки, которая видела в тот момент перед собой не хайрена, не хайнеса, даже не мужчину, а сына, который теряет отца и мучительно переживает эту возможную утрату. Он почувствовал собственным сердцем застаревшую боль девушки, когда она вспоминала мать, чей образ был очень неясен, брата и отца — свои утраты. Она вспоминала, каково это, когда у тебя никого нет, когда ты всех потерял, и жалела его, желала, чтобы он всё же не понёс такую утрату. Она гладила его волосы, щёки, целовала как ребёнка, когда он сам плакал на её груди.

Не это ожидал увидеть Риш. Он думал, будет просто столкновение его пьяного и Лирки, искрой вспыхнувшая страсть и плотское удовольствие. Он надеялся увидеть это, опасаясь узнать, что всё же принудил.

Но увидеть себя слабым, разбитым и плачущим он не ожидал. Не ожидал ощутить искреннее чужое сочувствие. Лирка его жалела. Жалела и пыталась утешить, хотя сама была разбита.

И в этот момент Риш наконец смог почувствовать собственные эмоции. Одну. Досаду, что он не помнил, какие чувства одолевали его в ту ночь. Не помнит

Изменилось бы что-то, не забудь он эту встречу?

Странно было осознавать, что он, Риш, несёт девушку на руках, но сам находится на месте Лирки и помнит не её тяжесть, а свои горячие ладони, которыми он обхватил замёрзшие стопы девушки. Помнит всплески её страха, когда в голове раздавался злобный ядовитый голос пугающего её духа. Осознаёт причину, по которой та потянулась за его поцелуями, и опять досадует.

Но в конце он всё-таки смог ощутить ещё одну эмоцию, когда понял, что вот сейчас ему представится случай оказаться под самим собой.

Риш пытался вырваться из воспоминаний. Но те не отпустили. Единственное, он смог отстраниться от женских эмоций и перестать их воспринимать как свои. Это помогло, и он уже с волнующим любопытством отслеживал, как меняются эмоции Лирки, что она чувствует, как отзывается её тело на ласкиизнутри неё самой.

Очень возбуждающе знать, что ты на самом деле сделал с женщиной. Сделал хорошо, хотя мог бы и лучше, будь трезвее.

И всё же, когда воспоминания оборвались ещё до достижения пика им самим, Риш порадовался. Не очень уютно видеть себя третьим лишним, когда ты сам над «собой» нависаешь. С одной стороны, возбуждает осознание того, как хорошо Лирке с ним было. С другой стороны, Риш не хотел оказываться прям на её месте, ощущая всё так, будто это с ним происходило. Ужасно некомфортное положение, которое, как он надеялся, скоро забудется, оставив после только картинку воспоминаний, волнующих и будоражащих.

Но вынырнуть сразу в реальность не удалось.

Картинка резко сменилась. Сильная ноющая боль накрыла всё тело и огнём разлилась в животе.

«У-у-у-у-у-у…»— плакал и ныл кто-то в голове.

«Всё, всё закончилось! Успокаиваемся!»— с громадным облегчением вторил нытью второй голос.

— Смотри какой хорошенький, — полная оборотница подошла ближе с кульком в руках, из которого раздавались невнятные плачущие звуки.

Риш не успел посмотреть на ребёнка. Картинка вновь сменилась.

Он увидел перед собой высокую старуху с седыми косами и горбатым носом. Та следила цепким взглядом за кувыркающимся на полу медвежонком. Пронзительно посмотрев на него, она веско обронила:

— Химерёныш твой сынок. Папаша-то у него кем был?

Риш моргнул и увидел перед собой… Лирку. Она сидела, опёршись щекой на кулак правой руки, и уже дремала. Подселенец рядом шумно лакал вино из кружки.

— Выплыл, скляда? — Иррес, облизываясь, неприязненно уставился на Риша.

Некоторое время мужчина молча смотрел на склонённую голову Лирки, скользил глазами по ветвистому шраму и сглатывал набегающую слюну. Теперь он понимал, почему ему так хотелось покусать рубец. И понимал, что именно в ней нашёл сов. Тот ворошился внутри и издавал нежные звуки. Успокоенный и умиротворённый тем, что его разумная половина наконец докопалась до истины, он верил, что теперь всё будет хорошо и птичка Кая окажется в их гнезде. Окажется там и поймёт, что они на самом деле очень сильные и могут её, нежную слабую птаху, защитить и оберечь. Не нужно ей больше плакать. А духу они набьют морду за его прошлое дерьмовое поведение.

— Хватит, — Риш вытянул кружку из-под морды подселенца.

— Эй! — возмутился тот.

— Лезь назад, вам уже спать пора.

— Да мы только сели!

— А Лирка уже устала. Хватит! — Узээриш поднялся, слегка покачнулся, но всё же он был не настолько пьян, чтобы не удержаться на ногах.

— Ладно, Иррес, хватит, — господин Наэш всё же сохранил немного разума.

Что-то нечленораздельно проворчав, подселенец всё же ткнулся носом в щеку Лирки и исчез. Та осоловело хлопнула глазами и вновь смежила веки.

Риш подошёл ближе и сперва хотел её растрясти, но потом пожалел. Тяжко ей всё-таки приходится. Два мужика в голове, ранена, ещё и пить заставили… Ришу стало совестно, и он подумал, что и сам прекрасно её донесёт.

— Иди сюда, милая, — он, присев, осторожно перетянул женщину со стула к себе на колени, обхватил покрепче и встал.

Особой тяжести он не ощутил. Прижавшись носом к волосам Лирки, он с удовольствием понюхал их и наконец пошёл прочь с кухни.

В холле ему пытался помочь кто-то из стражников, чем глубоко оскорбил.

— Я что, по-твоему, совсем пьяный, что сам не донесу? — неприязненно скалясь, хайнес развернулся к незваному помощнику боком, прикрывая женщину собой.

— Простите, Сильнейший, — покаянно протянул мужчина, отступая к своему едва сдерживающему улыбку товарищу.

Риш добрался со своей спящей ношей до гостевого крыла без приключений. Даже Иррес не высовывался. Кое-как открыв дверь, мужчина осторожно зашёл в спальню и замер, с недоумением смотря на свернувшегося на кровати Мхяна.

— Этот кобель здесь что делает? — ревниво вопросил он невесть у кого.

Впрочем, Риш всё же смог вспомнить, что парень Лирке как брат, а посреди кровати спит медвежонок, рядом с которым точно никто никакого непотребства устраивать не будет. Он обошёл постель и аккуратно уложил Лирку, а затем склонился над Ханёном, с интересом осматривая его и пытаясь высмотреть хоть какие-то признаки химеры. Даже хвостик пощупал, тот у юных химер чаще всего страдал от неверного изменения. Но хвостик был самый обычный, медвежий.

Из Лирки высунулась светящаяся башка подселенца.

— Мне дурно, — страдающе возвестил Иррес, выбираясь полностью. — Нас укачало.

— Стыд и позор так пить, — насмешливо укорил Риш, смотря, как зверь на заплетающихся лапах шатается по комнате.

— Иди к Хрибному, тварина, — слабо послал его Иррес, упираясь лбом в стену.

Осев на пол, он так и уснул, прижимаясь башкой к тканевой обивке.

Узээриш уходить не торопился. Он смотрел на Лирку. Бледная женщина лежала на спине и тихо дышала. Больная рука на перевязи покоилась на груди. Сейчас она казалась особенно слабой и хрупкой. Риш и раньше не считал её такой же сильной, как мужчину, но всё же её облик и образ жизни вызывали у него определённые ассоциации. Таких женщин, как Лирка, в его окружении не было. Он знал хатерай, но она не была похожа ни на одну из известных ему воительниц — дерзких и очень уверенных в себе. Очень особенная, но тоже женщина. И сегодня, посмотрев её воспоминания, ощутив её чувства, он увидел слабую, уязвимую, израненную изнутри девушку.

Риш присел на корточки перед постелью, чтобы стащить с женщины сапоги. Он успел стянуть только один, когда из коридора донёсся встревоженный мужской голос.

— Госпожа, уже ночь, все спят!

— Что она здесь вообще делает⁈

Пьяный мозг Риша отметил, что женский голос знаком, но он его не сразу узнал.

Дверь резко распахнулась, и на пороге замерла женщина с тёмной гривой из множества косичек. В помятом платье, с явным следами недосыпа на лице и тяжело пахнувшая драконьим духом, она окинула спальню хищным взглядом и задержала его сперва на дрыхнувшем Ирресе, а затем на хайнесе, который замер в момент стягивания с Лирки второго сапога.

С запозданием, но Риш всё же узнал Майяри.

— Какого?.. — разъярённо выдохнула женщина, взбешённо распахивая глаза.

Драконья вонь усилилась, и казалось, что сейчас женщина с рычанием перекинется в ящера и бросится рвать Узээриша на куски. Но за её спиной всего лишь появился Ранхаш, от которого несло драконом едва ли не сильнее, чем от жены.

Глава 26

Трудная ночь

Риш едва вслух не выругался. Он бы больше обрадовался хриппуте, чем уважаемой Майяри Вотый, которая упёртостью и некоторой склочностью мало уступала ему. Если их интересы сталкивались, то они закусывались едва ли не насмерть, пытаясь каждый отжать то, что ему нужно.

— Вы… — женщина не договорила, потрясённо смотря на его руку, в которой он держал недостащенный сапог.

Лицо Майяри исказил ужас, затем гнев, и она с рыком, сделавшим бы честь любому оборотню, вскинула брови, и Риша отшвырнуло от Лирки вместе с сапогом и впечатало в стену.

— Вы… как вы могли… — задыхаясь, произнесла Майяри. — Она же ни в чём не виновата…

— О чём думает ваша дурная голова⁈ — разъярённо прошипел Узээриш, извиваясь под давлением сил хаги. — Ещё и посмели напасть на своего повелителя!

— Лирка, моя хорошая! — женщина, чуть не плача, обежала кровать и склонилась над подругой, ожидая увидеть её расчленённое тело. Всё же более десяти лет работы в сыске невольно заставляли её фантазию двигаться в сторону самых кровавых сюжетов. И совершенно целое тело её немного озадачило и заставило замереть.

В этот момент ворохнулся подселенец.

— Хрибный, как же мне худо… — сквозь сон простонал он, сползая башкой ещё ниже.

Всхрапнул и перевернулся на другой бок Мхян.

Только медвежонок проснулся и, недовольно ворча, приподнял башку.

Майяри ещё раз осмотрелась и попыталась выстроить в голове новую картину. Которая пока не складывалась. И не потому, что женщина была вымотана дорогой, а из-за незнакомых ей деталей и, как она подозревала, изменившихся обстоятельств.

— Харѐн, уймите вашу жену! — потребовал Узээриш у Ранхаша, который, сложив руки на груди и прислонившись плечом к косяку, спокойно следил за развитием событий.

— Майяри, — позвал тот супругу, и та, вздрогнув, оглянулась на хайнеса.

Сила перестала его давить и душить, и Риш с надсадным стоном сполз по стене. Майяри виновато и встревоженно посмотрела на него, на подселенца и на подругу. Медвежонку, активно завозившемуся на постели, досталось недоумение, как и Мхяну.

— Совсем ополоумела⁈ — перешёл на «ты» Узээриш, как нередко бывало, когда споры между ним и уважаемой госпожой Майяри переходили границы и они оба срывались. — Вашей банде вообще законы не писаны? Ничего, что я охраняемый вид? То одна бьёт, то вторая… Думаете, я на вас управу не найду?

— Она испугалась, господин, — спокойно ответил вместо жены Ранхаш. — Не сердитесь на неё слишком сильно. Мы только что с дороги и в последние трое суток самое большее часов пять спали. Очень торопились.

— Куда⁈ — раздражённо отряхиваясь, хайнес поднялся и, покачнувшись, опёрся на стену. — Ваш драгоценный сыск стоит на месте и ещё бы год прекрасно без вас стоял!

— Дедушка… — Майяри осеклась, поджала губы и непримиримо уставилась на злого хайнеса. — Дедушка написал, что вы вынудили Лирку поступить на службу во дворец. А она… — и, покосившись на дрыхнувшего подселенца: — Она не очень любит крутиться в высшем свете.

Злость на лице Риша причудливо смешалась с насмешкой.

— Зато кое-кто любит крутить мне уши и пудрить мозги! — сквозь зубы припечатал он. — Теперь я прекрасно понимаю, почему расследование побега одной из химер не дало никаких результатов.

— Да вы и сами тогда не особо горели желанием продолжать следствие, — огрызнулась Майяри.

Риш хищно прищурился, припомнив, что харен Ранхаш больно уж глубоко копал в сторону второй из химер духа — мелкого зверёныша.

— Да и он совершенно неопасен, — продолжала отбиваться женщина, подозрительно присматриваясь к дрыхнувшему подселенцу. — Мы всё держали под контролем. И нас вообще курировал хайрен Иерхарид, — Майяри беззастенчиво подставила отца Риша.

Тот даже восхищённо приподнял брови. Всё же Майяри была достойной противницей, которая не чуралась, как и он, использовать довольно беспринципные методы для достижения целей. Собственно, их обоих воспитывали, чтобы править. И если справедливость они ещё уважали, то законы не всегда.

Тонкие крылья ноздрей женщины шевельнулись, и она удивлённо вскинула брови, почуяв запах вина.

— Вы… пили?

— Налаживали общение, — фыркнул Риш.

Майяри склонилась над подругой, принюхиваясь, и едва не получила лапой по лицу от медвежонка.

— Хвыба… — страдающе протянул подселенец, привлекая внимание.

— Зачем вы его напоили? — возмутилась Майяри.

— Он сам нажрался! Я что, должен как нянечка следить за древним духом и своим бывшим старшим родственником? Вроде мужики уже немаленькие.

— Но Лирка… Что с её рукой? Чего она так похудела? Ты-то кто⁈ — женщина раздражённо уставилась на заревевшего медвежонка.

Тут Мхян наконец проснулся и, с трудом разлепив веки, уставился на склонившуюся над Лиркой Майяри. В темноте лицо той покрывала чернота, а длинные косы сонное воображение с лёгкостью приняло за змей. Парень испуганно распахнул глаза, но вместо того, чтобы скатиться с кровати, выхватил нож и замахнулся на Майяри. Ранхаш тут же оказался рядом и, одной рукой схватив Мхяна за запястье, а второй обхватив за горло, стащил барсука с постели.

— Отпусти мальчишку! — напустился на харена хайнес. — Мхян, протри глаза. Ты только что едва не прирезал лучшую подругу своей сестры.

— О боги, так это Мхян? — Майяри прикрыла рот ладонью. — Ранхаш, да отпусти ты его!

Харен выпустил парня, но нож из задеревеневших пальцев на всякий случай вывернул. Встрепанный Мхян судорожно осмотрелся и широко распахнул глаза, увидев тушу подселенца. Встряхнув головой, парень хорошенько ущипнул себя, потом ещё раз обвёл очумевшим взором всех присутствующих.

— Будешь знать, как в одной постели с сестрой спать, — подначил его Риш.

— Так она сама просила за Ханёном присмотреть! — защищался тот. — Это кто такие? — он поочередно осмотрел Майяри, Ранхаша и подселенца.

— Да вы что? — наигранно поразился Риш. — Неужели здесь есть кто-то, кто действительно не при делах?

Смышлёный Мхян сообразил, что

— Нет, ну эти господа мне немного знакомы, — бодро соврал он, кивая на Майяри и Ранхаша.

— Мимо, — насмешливо хмыкнул Риш.

Мхян ошарашенно посмотрел на подселенца, но тут ему не хватило сил соврать.

— Это точно не наше, Сильнейший, — убеждённо заявил он. — Такую махину я б не просмотрел. Куда его спрячешь?

— Лирка, меня сейчас стошнит, — подселенец кое-как воздвигся на лапы и замотался к кровати. — Пусти меня назад…

— Куда лезешь⁈ — Риш заступил ему путь. — Если тошнит, то пусть тошнит здесь.

А то будет потом Лирка над тазом горбиться!

Страдающий Иррес свернулся клубочком на полу. Ханён, жалея дядюшку, спрыгнул с постели и, кряхтя, попытался подлезть ему под лапу.

— Не лезь, Ханён, — вяло отбился Иррес, — тошно мне.

Лицо Мхяна вытянулось от обиды и разочарования. Заботу отряда он не оценил. Его разрывало от желания спросить про непонятного зверя, но в то же время он не хотел признаваться, что не в курсе такой пикантной тайны.

— Какого Тёмного вы притащились на ночь глядя во дворец вместо того, чтобы отдыхать с дороги? — напустился на незваных гостей Узээриш. — Госпожа Майяри, право, вы слишком деятельная особа. Сеете хаос везде, где оказываетесь. Надеюсь, Санариш стоит на прежнем месте?

— Кое-что там изменилось, — равнодушно признался Ранхаш.

— Что? — Риш никак не ожидал, что его насмешливые подозрения оправдаются. — Если вы что-то разрушили, то платить будет семья Вотых! — тут же заявил он. — Почему вы не следите за своей женой? — он возмущённо уставился на харена.

Тот окинул взглядом презрительно фыркнувшую супругу и счёл, что смотрит за ней прекрасно. Майяри была цела, здорова и нуждалась только в хорошем сне.

— Мы ловили преступников, — с достоинством ответила Майяри.

— Я вот тоже поймал, — развёл руками Риш. — Раскрыл целый заговор, уже десять лет зревший за моей спиной. Вот только сегодня выявил главных заговорщиков, в число которых вы двое входите!

— Потише, — умоляюще протянул Иррес.

— Чего ж ты его лакал, раз пить не умеешь! — окрысился на него хайнес.

— Умею, — простонал подселенец, — меня ты, скляда, укачал, пока тащил.

Мхян, как раз смотревший на зверя, с громадным уважением уставился на Сильнейшего. И впрямь силён! Такую громадину волок.

Лирка продолжала блаженно спать. Ришу даже чудилось, что на её лице играет блеклая улыбка, будто ей снилось что-то хорошее. Ну пусть наслаждается, пока может…

— Стойте, подождите меня! — из коридора донеслось какое-то подобие задушенного крика и стона. Кто-то пытался до кого-то дозваться и при этом не перебудить спящих. — Я хочу видеть это!

На пороге появился всклоченный Викан с горящими возбуждением глазами. Он взволнованно осмотрел всех, оценил уже не столь взрывную атмосферу и разочарованно протянул:

— Я всё пропустил? О нет, я так хотел посмотреть!

— Кто тебя пустил⁈ — взорвался Риш.

Викан ткнул пальцем в потолок, словно намекая на высшие силы.

— Почему ты мне не написал, что хайнес уже знает? — напустилась на брата Майяри.

— О чём? — тут же уточнил оборотень, чтобы случайно не раскрыть и свои карты, но, увидев громаду подселенца, надсадно ахнул и выпучил глаза. — Всеблагая Госпожа… Кто это?

— Я только сегодня узнал, — зыркнул на Майяри Риш. — И пока это держится в секрете от чересчур любопытных.

— Мы же его искали? — Викан не мог прийти в себя от удивления.

Узнав, что Лирку переселили во дворец хайнеса, он успел подумать, что это связано с последними покушениями на неё, и никак не предполагал, что причина столь интригующа.

— Сами уберётесь или мне впаять вам нападение на хайнеса? — негостеприимно спросил Риш.

— Признаюсь, я погорячилась, — Майяри смиренно склонила голову. — Мне очень жаль, прошу прощения. Но, похоже, вы уже сами убедились, что он, — опять полный сомнения взгляд на подселенца, вокруг которого крутился медвежонок, — совершенно безобиден. Не могу выразить, как сильно я благодарна вам за заботу о Лирке. Более мы не можем вынуждать вас заботиться о ней, так что мы сию же минуту её заберём.

И торопливо примерилась сперва поднять подругу сама, потом растерянно взглянула на мужа и наконец вспомнила, что она, могущественная хаги, может перенести по воздуху силами не только Лирку, но и её увесистый внутренний мир.

— Куда? — Риш сложил руки на груди. — Посмеешь утащить моего мага, и я тебя в розыск как вора опять объявлю. Положила на место!

Приподнятая было в воздух Лирка мягко плюхнулась назад, и Майяри с самым решительным видом развернулась к хайнесу.

— Вы решили удерживать мою подругу силой? — угрожающе протянула она. — Хотите воспользоваться своим положением?

— Хочу! И не надо указывать на насильственность действий, госпожа преступница. Вы мне тут заговор за спиной устроили! И всё обставили так, чтобы сухими из воды выйти. Но Лирку я не отдам! Она живёт здесь! — Узээриш решительно ткнул пальцем в пол. — Под моим присмотром! — и елейно: — Вы столько лет заботились о ней, госпожа Майяри, теперь моя очередь. Мы, между прочим, с ней почти друзья. Иррес, подтверди. Мы же с тобой уже сдружились?

— Ты мне не друг, — простонал страдающий подселенец.

— Я принесу похмельное зелье, — пообещал Риш.

— Но мы можем попытаться, — Иррес чуть ли не рыдал.

— Видите? А я тоже имею право заботиться о своих друзьях.

Викан с громадным удовольствием следил за представлением.

— Сильнейший… — змеёй зашипела Майяри, но осеклась. Стиснула зубы и немного подумала. Увы, усталость сковывала рассудок и она не могла выдать ни одного делового предложения, чтобы договориться миром. Нет, угрожать повелителю Салеи как-то совсем неправильно, но Лирка…

Раздался хруст, и взоры всех мгновенно притянулись к медвежонку. Ханён кое-как встал на дрожащие ноги и с яростью посмотрел на Майяри.

— Куда ты собралась красть мою маму?

Заинтригованное и немного опасливое выражение на лице той вытянулось в недоумение. До Майяри не сразу дошёл смысл слов. Она растерянно посмотрела на спящую подругу, на мальчишку и вопрошающе уставилась на Узээриша.

— Что? — не понял тот.

— А, всё-таки успел! — обрадовался Викан.

— Ты кто? — Майяри настороженно отступила от мальчика.

— Ханён, — тот, сложив руки на груди и расставив ноги, сурово на неё уставился, напрочь игнорируя собственную наготу. — Мамин сын.

Майяри растерянно посмотрела на Лирку, опять на хайнеса, до которого начало доходить.

— Ты не знаешь? — недоверчиво спросил Риш. Неуверенная улыбка появилась на его губах. — Серьёзно? Ты не знаешь, что у твоей горячо любимой подруги есть десятилетний сын?

Женщина ошарашенно округлила глаза. Даже невозмутимый Ранхаш нахмурился и растерянно моргнул. Зашевелив губами, Майяри вперила глаза в окно, словно что-то вспоминая, и начала сгибать пальцы, явно считая. Озарение исказило её лицо яростью.

— Да что ж ты орёшь, полоумная⁈ — страдал Иррес.

Ханён, впечатлённый яростью незнакомой тётки, уже со страхом прикрывал от неё мать, и Майяри металась из стороны в сторону, не рискуя приближаться к ребёнку, будто тот был прокажённым.

— Поверить не могу! — стонала она. — Почему ты не написал сразу⁈ — напустилась она на Викана.

— И испортить такое представление?

— Боги, сплошные идиоты вокруг!

— Ты пугаешь ребёнка, — наконец вступился Риш.

— Я даже не знаю, что теперь делать! — поделилась своим возмущением Майяри.

— Не мешать спать. Эй, там за дверью! — позвал хайнес.

Внутрь заглянул перепуганный лакей, который и проводил супругов сыскарей сюда.

— Проводи господ в крыло правящей семьи, — распорядился Сильнейший. — Подготовь покои, пусть переночуют там. Самые дальние покои выбери, чтоб до утра я их запаха не чуял!

— Г-господа, — позвал лакей.

— Никуда я не пойду! — заупрямилась Майяри.

Но муж посчитал, что сейчас хайнес прав, и, взвалив супругу на плечо, понёс её прочь.

— Ну Ранхаш! — Майяри обиженно стукнула его кулаками по спине.

— Хватит, — сухо и веско обронил харен. — Утром разберёмся.

— Да ничего твоей подруге не будет, — заявил Викан, отлипая от косяка и выходя вслед за братом в коридор. Уже оттуда донеслось: — Сов хайнеса над ней крыльями машет.

— Что⁈

Риш тяжело выдохнул и посмотрел на Лирку, которая продолжала спать и улыбаться.

— Ты тоже иди спать к себе, — велел он Мхяну. — Хотя погоди, — Риш посмотрел на страдающего подселенца. — Зайди к лекарю… у стражи спросишь, где он… и попроси похмельного зелья, — и, смерив зверя взглядом, добавил: — Ведёрко.

Парнишка помялся, но всё же вышел. А Риш, обойдя постель, со стоном рухнул на неё.

— Вы здесь спать собрались⁈ — возмутился Ханён.

Повернув голову, хайнес хитро на него посмотрел и сказал:

— Охранять буду. А то вернётся эта сумасшедшая тётка и украдёт твою маму.

Тут мальчику крыть было нечем. Поджав губы, он помялся, посопел и полез на кровать. Устроившись между матерью и хайнесом, он пихнул последнего, чтобы тот подвинулся, и Риш неохотно уступил ему ещё немного места.

Уже сквозь сон он слышал, как вернулся Мхян. Парень осторожно подступил к зверю, выставляя перед его мордой ведро с зельем.

— Чего тебе, тёмная душа?

— Я тут это… зелье принёс.

— О! — Иррес поднялся на дрожащие лапы. — Ты мне всегда больше всех в нашей семейке нравился.

И Риш вновь уплыл в сон.

Ханён ворочался дольше всех, негодуя на взрослых и жутко ревнуя маму к сопящему рядом хайнесу.

Только Лирка продолжала безмятежно спать, не подозревая, какой ужас ждёт её утром.

Глава 27

Новый жрец

В нынешнюю ночь решили сложить посмертный костёр для погибшего И-тро-ха. А-ара всё ещё не могла поверить, что жрец так и не вернулся из Дома Духов, став жертвой гнева Господина. По крайней мере так говорили, когда утром, решив больше не ждать его возвращения, туда отправился Хо-ёта-си и один из сыновей И-тро-ха. И немедленно по становищу расползлась жуткая весть.

Жрец найден мёртвым.

Видимых увечий не было. Его нашли в центре главной залы лежащим на животе. Уже остывшим и окоченевшим. Только тело его было куда более тяжёлым, чем при жизни, а изо рта сыпался песок. И-сон-ри рассказывал, что, когда они с Хо-ёта-си подняли отца, печать спала с его шеи и осталась лежать в храме. И пока никто не рвался за ней.

Такая судьба была неудивительна, жрецы часто гибли. Порой их наказывали и Господа за чрезмерную самоуверенность. Но господин И-тро-х всегда был очень осторожен и в словах, и в делах. Иногда его даже обвиняли в трусости. Но трусом он не был. Всё же он единственный, кто не побоялся броситься в Дом Духов, когда ночью оттуда начали раздаваться жуткие вопли. Видимо, он надеялся умилостивить Господина, чтобы тот не перекинул гнев свой на вверенный ему народ. Так утверждала его старшая жена.

Мужчины же иначе как глупцом его не называли. Но называли утайкой. А-аре отчего-то казалось, что злыми словами они скрывают собственную трусость. Ведь мало кто из них осмеливался и сейчас подойти к Дому Духов ближе, чем на четыре сажени.

— Не ко времени его смерть, — хмурился Хо-ёта-си.

Хуани-са оказались в сложном положении. Другого жреца у них не было. Потерпев поражение от нота-са и потеряв земли, они потеряли и благосклонность двух из трёх Господ, что простирали над ними свои длани в те времена. С ними остался только один Господин, а один Господин мог иметь только лишь одного жреца. И сейчас они, в окружении представителей других народов, оказались без своего покровителя, который не мог оказать им поддержку и дать защиту без сопровождающего его жреца.

Требовалось как можно скорее найти нового. Взоры всех тянулись к Хо-ёта-си, но тот хмурился и будто бы не замечал взглядов. Среди сыновей погибшего И-тро-ха достойных шаманов не было. Звать чужого шамана хуани-са ох как не хотели. И-тро-х мёртвым и сутки не пролежал, а становище к вечеру уже ходило ходуном. А-ара сама слышала, когда набирала воду в ручье, разговор двух стариков:

— Ёта не хочет быть жрецом хуани-са.

А-ара не хотела подслушивать. После последнего раза, когда её почти поймали, она решила больше не рисковать. Но тут не смогла удержаться. Больно уж удивительно было слышать, что муж её жреческого сана чурается. Женой ему она была чуть больше года, но прекрасно знала, что Хо-ёта-си стремился к власти.

— Он хочет многого, а наш Господин в сравнении с другими Господами слабее, — старик По-ён-ва̀ опасливо оглянулся на Дом Духов. — А став жрецом одного, до самой смерти будешь сопровождать только его. Нет, Ёта хочет больше власти.

— Может, запереть его в Доме Духов, и пусть сидит, пока печать не возьмёт? — предложил совсем сморщенный Ти-не-ва̀.

— А потом нас всех изведёт, как папаша изводил. Только тот сам печать взял, по своей воле. А потом жалел, глядя на других жрецов. Умный был, но без мудрости. Других Господ возвеличивали и вели к власти их подданные, а эти хотят, чтобы их возвеличивали Господа. И-тро-х понимал и выжидал…

— Что ждал-то? Смерти своей дождался!

— Он жрецом пробыл дольше, чем кто-либо! Жизнь жреца не длинна, а И-тро-х четыре века им был.

— Да вроде северные и северо-восточные не мрут так…

— Ты про них и не заговаривай! — А-ара услышала презрительное фырканье. — Истинно ли они с Господами или за фальшивками идут? То-то и оно, что не ясно!

— Но в Авран-Ё долго жрецы…жрицыжили.

А-ара вся обратилась в слух. Застукай её сейчас кто, она бы даже не испугалась. Взмолилась бы, чтобы позволили дослушать.

— Я помню одну из них, А-ара̀-х.

Душа огнём вспыхнула, и в глазах потемнело.

— На момент гибели ей было уже девять веков и восемь из них она была жрицей.

— Не поминай! Арван-Ё и сгинуло, потому что порядки предков не чтило. Случился бы крах, если бы жрецом был мужчина?

А-ара сжала губы, почувствовав непривычное несогласие. Во главе хуани-са стояли мужчины, но и они проиграли нота-са. Не неизвестным салея-са, а врагу, который много веков жил рядом с ними и говорил на одном с ними языке. Неправду говорят старики!

А может, ей просто хотелось, чтобы женщины рода Арван действительно были столь могучи, что могли становиться жрицами и идти рядом с Господами?

Перед глазами в который уже раз предстала жрица скаана-са. Гордая, сильная и пугающе-дерзкая. Столь опасная, что некоторые ёжились, стоило её косам, обвитым тяжёлыми бусами, слегка шевельнуться. А потом А-ара вспомнила и женщину салея-са, которой отдала свою дочь. Её и Господина, которого она сопровождала. А-ара ничуть не сомневалась, что видела именно Господина. Ведь должны же быть у салея-са свои Господа?

— Слышал, — и без того тихий голос зазвучал ещё тише, но А-ара была готова различить и шевеление мышки в норке: внутренняя лисичка навострила ушки, — печать Второго Господина Арван-Ё так и не нашли. Вчера опять о том разговоры были. Внук шатался по лагерю и рассказывал, что там только и пересудов о нём. Шепчутся, что Главный Господин вновь вспомнил его, мол, оттого и печать опять выискивают.

— А есть толк? — насторожился Ти-не-ва. — Арван-Ё утеряно, а вместе с ним и Двери для Второго Господина.

— Раз ищут, значит, есть какая-то лазейка. Нам ли всё знать? Мы-то не жрецы и не шаманы. Врачеватели и только… А ещё про Первого Господина говорят. Вроде объявился он…

— Ты что⁈ — послышался поражённый выдох.

— Только где объявился — неясно. Может просто болтают, раз речь об Арван-Ё зашла. Страх нагоняют.

— Он же века четыре назад пропал со своей жрицей?

— Да вроде около этого…

— Ох, как бы на последние годы наши не выпали страшные потрясения. Помереть бы спокойно…

Подслушанный разговор теперь не давал А-аре покоя. По возвращении старшая жена-мать сразу отправила её в помощь для сбора последней трапезы по умершему. Присутствовать должны были и приехавшие жрецы, раз уж рядом оказались, так что еды требовалось много. Сама старшая пошла помогать в шатёр жреца, запретив остальным жёнам за ней ходить.

— Нечего вам на смерть смотреть, — она строго всех оглядела и уже тише добавила: — Насмотритесь ещё.

Посмертный костёр сложили перед Домом Духов. Мужчины работали с самого полудня, возводя лёгкий сруб и покрывая его тонким настилом. К вечеру плачущие жёны И-тро-ха украсили его цветами костровика. Те ещё не распустились, но с их лепестков уже срывались горячие искры, и самый младший сынок умершего — непоседливый мальчишка, в силу возраста не понимавший, какое горе посетило семью, — затаптывал их, чтобы костёр не занялся раньше времени.

Когда небо окончательно почернело и расцветилось зелёно-голубыми полосами, тело жреца вынесли из шатра. Старший сын нёс на руках завёрнутого в белое полотно отца так же, как в день его рождения отец нёс его — показать ему первый рассвет. И вот нынешней ночью он сопровождал отца к последнему его огню, чтобы тот, освобождённый от плоти, мог уйти с рассветом в новую жизнь.

Жёны жреца рыдали. До А-ары доносились их тихие причитания, в которых особенно часто звучало «Как же жить без тебя?». Слова неожиданно болезненно царапнули душу.

А действительно, как они без мужа? Сыновья не дадут пропасть, но кому они теперь нужны? А если с Хо-ёта-си что-то случится, что будет с ними? О старших жёнах позаботятся сыновья, они уже мужчины. И тем, кто с малыми останется на руках, пропасть не дадут. А что станет с ней, с А-арой?

И ей стало страшно. Прячась за спиной старшей жены-матери, она по-детски надеялась, что всегда может полагаться на её защиту. Казалось, что вся семья строилась старшей женой и вокруг неё. Даже у господина мужа не было той власти, что держала в своих сухоньких ладонях она.

Но если смерть настигнет Хо-ёта-си, семья их перестанет существовать. А-ара задумалась и поняла, что никогда не слышала о семьях, которые состояли только из жён-вдов. Зато слышала, что молодых вдов часто отдают замуж повторно за любого, кто согласится их кормить. Живое воображение мигом нарисовало трагедию, и А-ара со страхом представила, что следующий муж может оказаться тем, кто бьёт своих жён, а старшая жена-мать отнесётся к ней плохо. Милостивые Господа, да она даже готова стать женой старшего сына Хо-ёта-си, хотя боится его до смерти! Но он сын И-тона, а его старшая жена довольно ласкова, хотя иногда и вспыльчива.

Тело жреца уложили на настил, и толпа тихо загудела. А-ара из-за спин других жён видела, как некоторые жрецы подходят к сложенному костру и что-то говорят.Прощаются.У них не были приняты прощания. Точнее, с умершим прощались жёны и дети, но в шатре, укрытые от чужих глаз. Они прощались с тем, кем он для них являлся. И всё. Нужно ли прощаться с тем, кто уходит на рассвете, чтобы стать новой жизнью в этом же мире? Можно ли считать это уходом? Видимо, другие народы — некоторые из них — считали, что можно.

К полуночи бутоны костровиков раскрылись, и искры начали вспыхивать в сухих комьях травы, которыми забили щели сруба. Первые язычки пламени лизнули влажное дерево, зашипели и поблекли. Но уже через мгновение вспыхнули ярче, заиграли, закрасовались, и пвскоре занялся весёлый трескучий костёр, освобождающий огонь которого обнял возложенное тело.

А-ара с замиранием смотрела в пламя. Ещё день назад И-тро-х был жрецом хуани-са, прошедшим долгую дорогу жизни. А с рассветом он опять родится. Слабым, ничего не знающим и ничего не понимающим. Утерять всё, чтобы опять начать обретать заново. Смысл жизни? А-ара неожиданно усомнилась. Неужели смысл жизни в обретении? Но если ты, умирая, всё теряешь, то теряется и смысл?

Одна из многих загадок, которые появились в последнее время и теперь

Огонь полностью прогорел спустя час. Плачущие жёны собрали в красную посмертную ткань пепел и кости и в сопровождении детей отправились к реке, чтобы проститься с умершим уже окончательно.

И-тона взяла на себя распоряжение последней трапезой, как вторая главная женщина в становище. А-ара вместе с другими жёнами раздавала подходившим завёрнутые в листья лошака лепёшки, пряные ягоды костровика и вяленое мясо. Краем глаза она видела, что подходили и жрецы — оказывали последнюю честь умершему врагу. К мёртвому врагу нужно относиться даже с большими почестями, чем к живому отцу. Отказаться от последней трапезы… Грех большой. Хотя А-ара слышала, что тот же Ли-риан-си никогда не прощался со своими врагами. Об этом любили пошептаться, когда шаман нота-са появлялся в становище. Мол, этот… тьфу ты!.. даже в очищенную от смертных грехов душу плюнет.

Стоило подумать о шамане, и он появился перед девушкой. Та даже замерла в ужасе, малодушно решив, что он мысли её услышал и пришёл ответ спросить за оскорбление.

Его появление вызвало волнение среди собравшихся. Оборотни привычно расступались перед ним, опасаясь стать жертвой его голодной тени. Но тьма спокойно лежала на его плечах плащом и изредка колыхалась. Ли-риан-си замер перед пепелищем, смерил его взглядом.

— И давно ты оказываешь почести врагам?

А-ара вздрогнула и перевела взгляд на мужа, щурящего глаза в насмешливой улыбке.

— Достойному врагу можно и оказать, — отозвался Ли-риан-си, не глядя на шамана хуани-са.

Которого явно достойным не считал.

Развернувшись, он подошёл к побелевшей от страха А-аре и протянул руку. Та сперва обомлела, потом, опомнившись, торопливо подала ему угощение и случайно коснулась холодных пальцев. Тьма на плечах шамана вмиг взвилась, и девушка, полузадушено ахнув от страха, отшатнулась. Но Ли-риан-си взмахом руки остановил свою тень и собрался уже уходить, когда случилосьэто.

Дом Духов ожил.

А-ара почувствовала, как озноб ползёт по её спине, и вдруг неожиданно сильно захотелось повернуть голову. Она не смогла противиться.

Она видела лёгкое зловещее сияние, исходившее от стен Дома. Светло-жёлтое, как от ядовитых вод. Дом едва слышно гудел, и от него шла волна плотного воздуха. Необъяснимый ужас овладел слабой душой А-ары. Ей чудилось, что она слышитзов.Кто-то могучий звал… Кого он звал?

С трудом оторвав взор от Дома Духов, девушка осмотрелась. По толпе шли шепотки, в основном все смотрели на Ли-риан-си и мрачного Хо-ёта-си. Кое-кто улыбался, некоторые хмурились. На Дом смотрели только жрецы и шаманы. Остальные словно бы не видели ничего странного. Взгляд упал на Ли-риан-си, и А-ара поняла, чтозовутего.

Ли-риан-си тоже смотрел на Дом Духов. Его мрачное лицо ничуть не изменилось, только тьма за плечами вновь взбесилась. Отвернувшись, он зашагал прочь. Потрясённые выдохи донеслись до слуха А-ары. А она ощутила громадноеразочарование. Не своё собственное. Разочарован был тот,кто звал.

Но зов не затих. А-ара с ужасом ощутила, как он обволакивает её саму. Он пока не тянул, примерялся, ощупывал её, сомневался. Но если бы её вдруг действительно позвали, она бы не смогла противиться. Она бы пошла, умирала бы от страха, но пошла.

Зов отпрянул. Некоторое время он просто тягуче дрожал, направленный, казалось, к небу, а затем плавно потёк в сторону. К Хо-ёта-си. Большего облегчения А-ара в жизни не испытывала. Она видела, как напрягаются мускулы мужа, как каменеет его лицо. На странности поведения шаманов и жрецов уже начали обращать внимание и остальные, шепотки стали боязливыми и ожидающими. Наконец Хо-ёта-си с большим трудом, словно преодолевая сопротивление, сделал шаг вперёд. Затем второй, третий и уже легче зашагал к Дому Духов.

— Ну вот Господин и выбрал нового жреца, — сказал кто-то.

А-ара поспешила отвернуться, чтобы не видеть, как напряжённая фигура мужа скрывается за дверями Дома. И взгляд невольно упал на спокойно уходящего Ли-риан-си.

Шаман нота-са разворошил листья лошака и скармливал ягоды костровика своей тьме.

Как только Хо-ёта-си скрылся в Доме, И-тона погнала всех жён назад в шатёр.

— Нам следует ждать нашего мужа дома, когда он вернётся, — строго сказала она. — Чтобы никто не смел выходить наружу до рассвета даже по нужде!

А-ара была только рада забиться в свой уголок за занавеской. Хоть какое-то укрытие от всевидящего ока Господина. Страх-то какой! А видели ли другие шаманы и жрецы, что Господинсмотрелна неё? Не рассердится ли муж? Хотя какая её вина?

Перепуганная и расстроенная, она достала свой сундучок, который забрала из отцовского дома. Перебирая вещички, знакомые ей с самого детства, А-ара быстрее приходила в себя. Вспоминала тихую радость и покой, которые были с ней, пока она жила под защитой отца. Так было и сейчас. Смотря на круглые деревянные пластины, покрытые корявыми рисунками, девушка вспоминала, с каким усердием наносила их. Маленькие кусочки из прежней жизни, по которой она ужасно тосковала, потому что нынешняя жизнь не была к ней ласкова. Тихо ворошила свитые комками бусы, разворачивала кусочки ткани с первыми своими вышивками. Трепетно проводила пальцами по скромным материнским подаркам и со слезами на глазах смотрела на отцовские рисунки.

Отец рисовал куда лучше, чем она. На деревянных плотных пластинах красовался величественный город, потерянный Арван-Ё. Красочные образы всегда вызывали в душе А-ары восторг. Она любила воображать, что Арван-Ё вернётся Хоётору, её семья опять станет сильной и она будет гулять по этому огромному каменному становищу и рассматривать каждую его стену! А-ара видела в своей жизни не так много поселений и с трудом могла представить по рассказам отца истинные размеры Арван-Ё.

— Что ты стучишь? — раздражённо спросила То-нии из-за занавески.

А-ара испуганно вздрогнула и поспешила спрятать свои богатства назад в сундук.

— Спите, — раздался строгий голос старшей жены. — Завтра будет трудный день.

Девушка поспешила спрятать сундучок в изголовье и улечься. Что-то хрустнуло под боком. Встрепенувшись, она приподнялась и с ужасом поняла, что одна из отцовых картинок завалилась на лежак и теперь лежала смятая и треснутая. Губы задрожали от обиды на себя. А-ара дрожащими пальцами взяла оказавшееся хрупким дерево и едва сдержала плач, когда картинка расползлась в разные стороны кусками. Может, получится соединить смолой? Девушка обхватила деревяшку ладонями, собирая расползающиеся детали, но те встопорщились, открывая прогнившее нутро. Точнее, в полумраке ей показалось, что внутри гниль. Но проморгав слёзы, А-ара поняла, что узор как-то мало походит на труху, больно замысловато. Присмотревшись, она уже нарочно стряхнула в подол разломанные куски дерева, и вместе с ними из нутра пластины выпала какая-то странная вещица, похожая на большой, с ладонь размером, восьмигранный кулон очень тонкой работы.

Осторожно обхватив его пальцами за узорчатые края, А-ара подняла его ближе к свету, чтобы рассмотреть.

— Да что ж ты там шуршишь? — раздался недовольный голос старшей жены совсем рядом.

А-ара поспешила плюхнуться на подушку и спрятать руку с вещицей под одеяло.

И-тона заглянула за занавеску, строго покачала головой и щелчком пальцев затушила светляк.

В ночном Арван-Ё царила благодатная тишина, нарушаемая лишь тихими шорохами охотящегося во тьме зверья и хрустально-звонким соловьиным пением. К неразумным тварям древний город был куда добрее, чем к остальным мыслящим смертным. На его территории они нашли пристанище, богатое укрытиями, водой, прохладными подземными помещениями и густой растительностью. Соловьиная семья облюбовала дерево на одном из верхних ярусов города прямо в самом его центре. Пение разливалось по заросшим улицам, проникало в самые тесные улочки, просачивалось в щели и будто убаюкивало грозный Арван-Ё.

Даже песчаный храм, часто содрогающийся от бьющегося в запертые двери Господина, молчал. Тишина царила внутри. По плите песчаника иногда шли волны, словно её кто-то ласково гладил с обратной стороны. Песни птиц — лучшее, что смогли сотворить в этом мире. Оно давало покой истерзанному разуму, позволяло отдохнуть и даже поспать. О сон, самая желанная вещь в этом мире! Тихий спокойный глубокий сон, не омрачённый кошмарами прошлого. Сон, в котором цветут сады и поют птицы…

Соловьиная песнь резко оборвалась, словно птахе кто-то помешал. Что-то неуловимо поменялось в самом городе. Проснулось и затаилось.

Будто где-то глубоко внутри ворохнулось закаменевшее сердце Арван-Ё.

Глава 28

Уговор

— Смотри. Видишь? — подселенец вытянул длинную морду в сторону раскинувшегося дерева.

Оно разломало корнями крепчайшие каменные плиты, врастая в сам город, становясь его частью, живой частью. Лирка слышала, как по ветвям бежал ток крови.

— Да не туда смотришь, — раздражённо сморщился Иррес. — Внизу, среди травы. Чуешь, как пахнет?

Лирка опустила глаза и наконец увидела прячущийся в траве цветок. Беленький, с острыми лепестками-лучиками. Принюхавшись, она вроде ощутила аромат морозной свежести. Только почуяла, и сразу повеяло холодным ветром. Лица коснулись редкие колкие снежинки.

— Вся погибель от него, — неприязненно прошипел подселенец. — Я тут едва из-за него не сдох, чуть душу Наэша богам не отдал. Никогда его не жри. И с ним не жри! Ох, трудна…

Дальнейшие слова духа заглушил порыв ветра, Арванское городище смялось и смазалось. Перед глазами заплавали обрывки картинок, неясных мыслей, которые сплетались в бред. Как только Лирка осознала нереальность видений, до сонного ещё разума начали прорываться звуки из настоящего мира. Сопение, похрапывание, тихое хлопанье занавесок на ветру. Неохотно, но женщина поняла, что просыпается. Двигаться и открывать глаза не хотелось. Она ощущала себя столь хорошо, что даже пошевелить пальцем казалось ей неудобным. Хотелось просто лежать в полудрёме и лениво просматривать мелькающие мысли — отголоски ускользнувшего сна. Как редко ей удаётся вот так полежать…

А где Иррес?

Лирка резко осознала, что причина её обычного утреннего беспокойства подозрительно молчит. Прислушавшись к себе, магичка осознала, что подселенца внутри нет. И так взбодрилась, что сонливость ускакала дикой лошадью в туманные дали. Распахнув глаза, она уже хотела вскочить, но мышцы напряглись и расслабились, когда она увидела дрыхнувшего на полу подселенца. Тот лежал кверху брюхом, раскинув лапы в разные стороны и прижав хвост к животу — самое ценное прикрывал, скотина! Ещё и похрапывал. Облегчение мигом расслабило Лирку, а бодрость переросла в раздражение на подселенца, который отчего-то решил дрыхнуть вне её тела. Он спал-то редко!

Кстати, а как они вчера добрались до покоев?

Женщина с тревогой уставилась на валявшееся ведро, потом заметила Мхяна. Мальчишка спал на полу под окном, прикрывшись занавеской. Лирка с некоторым трудом, забыв в очередной раз о больной руке, села и бросила взгляд на вторую половину постели, выискивая сына.

И застыла в ужасе.

Голенький Ханён безмятежно посапывал на широкой груди хайнеса, которая вздымалась легко и размеренно, словно и не чувствуя веса. Видимо, ночная прохлада вынудила мальчишку искать тепло, на больную мать он не полез и подкатился под бок пышущего жаром мужчины, а затем и вовсе во сне забрался на него. А Сильнейший подтянул покрывало со своей стороны и кое-как прикрыл голый зад мальчишки.

У Лирки сердце в горле застряло и забухало так сильно, что заглушило не только разумные мысли, вообще все мысли, и перепуганная до смерти женщина в оцепенении слушала гулко стучавшую пустоту в голове, разносившуюся от уха до уха.

Первый порыв — стащить Ханёна с тела хайнеса и прижать к себе — Лирка мужественно сдержала. Точнее, разум успел овладеть ею быстрее паники и нашептать, как же странно будет выглядеть её страх и поспешные действия. По-до-зри-тель-но… Не нужно давать Сильнейшему даже малейший повод подумать, что она что-то ещё скрывает. Лирка уже приготовилась услышать укоряющий голос господина Наэша, но с облегчением и досадой зыркнула на дрыхнувшего подселенца. Без пары голосов в голове она чувствовала себя немного несобранной и одинокой. При всех неудобствах сосуществования с двумя мужчинами, Лирка успела сильно к ним привыкнуть. Привыкнуть не только к их помощи и защите, но и к дурости Ирреса, и к нравоучениям господина Наэша. Так что сейчас в ней боролись страх, досада и глубокая растерянность, вызванная внутренним одиночеством.

Шани зашевелилась, напоминая, что Лирка не совсем одна, и той самую малость полегчало.

Почему вообще хайнес спит здесь? У него свои покои, это-то уж она знала наверняка. Провожал их и уснул, где упал? Сколько ж он выпил? Сколько они выпили⁈ Лирка никак не могла вспомнить ничего дальше момента, когда она дышала над вином. Тёмные, только бы она ничего лишнего не «надышала»! Что было дальше? Ирресу и господину Наэшу не нужно было много, чтобы напиться. Сама Лирка куда устойчивее к выпивке и развозит её только из-за этой парочки. Но хайнес-то точно должен был выпить очень-очень много, чтобы засыпать там, где упадёт. Точнее, чтобы падать и тут же засыпать.

Или она сама приволокла его сюда?

Лирка мучительно закусила губу. Сейчас она как никогда понимала Сильнейшего, который мучится из-за выпавшей из памяти ночи. Притащить пьяного хайнеса в свою постель она могла. Пожалела и принесла. Тёмные, она больше никогда не будет пить!

Убедить себя, что Сильнейшего она принесла сама, Лирке удалось довольно быстро. Ханён, наверное, злился, потому и перевоплотился. А Мхян, помня наставления Нария, остался бдеть. Интересно, он подселенца уже видел, или тот выполз наружу, когда парень уснул? А ведро откуда? В спальне его точно не

— Господин, — женщина осторожно тронула мужчину за плечо.

И хайнес, и Ханён поморщились одинаково недовольно, вызвав оцепенение у Лирки. Она с трудом сглотнула и сжала-разжала похолодевшие пальцы.

Лицом Ханён действительно был больше похож на неё. От своего настоящего отца он взял не так много. По крайней мере она считала так раньше. «Окрас», как выражался Иррес. Снежно-белые волосы, которые были присущи не только членам правящей семьи, ну и загар Ханёна не брал. Но о том догадаться было сложнее, потому что кожа мальчика имела лёгкий золотистый оттенок, а не противоестественную снежность, как у хайнеса. Только вот сейчас, когда они лежали так близко, их кровное родство бросалось Лирке в глаза.

Даже странно, что Ханён, ранее никогда не знавший настоящего отца, так походил на того мимикой, а иногда и характером. Как часто Лирка терялась, когда хайнес недовольно щурился на неё. В такие моменты он очень напоминал ей Ханёна, и в груди вскипало нежное чувство, и ей не хотелось злиться в ответ. Просто не могла, когда он был так похож на её сына. И вот сейчас ей пришлось выждать пару десятков секунд, чтобы освободиться от тяги ласково погладить мужчину по растрёпанным волосам, как Ханёна, когда тот не хотел вставать, а Лирке было жаль его будить. Даже мелькнула мысль: «Может, пусть спит?» Но женщина решительно тряхнула головой и уже ощутимее тронула Сильнейшего за плечо.

— Господин, просыпайтесь.

Тот опять недовольно поморщился и слепо отмахнулся от неё правой рукой, тут же прикрывая ею Ханёна и слегка изворачиваясь к Лирке спиной, заволакивая мальчика под себя. Шани внутри одобрительно заворчала и, потеснив Лирку, осмотрела «медведя». Не так часто можно было встретить самца, который бы заботился о чужом детёныше. По мнению Шани, которую в этот раз не перебивал Иррес, «медведь» был хорош. Крепкий и горячий. А то, что крылья вместо лап… Шани крылья любила. Тем более крылатые медведи строили неплохие берлоги и грели этими самыми крыльями медвежат. Шани медведя одобряла. А то, что взбалмошен и рычит порой, — так все самцы такие, и они сами могут порычать в ответ. Ещё и лапой наподдать.

Лирка вздрогнула и поспешила потеснить медведицу. Делом это оказалось непростым. Пока отвоевала место, успела разозлиться, поэтому пихнула хайнеса в спину весьма ощутимо.

— Да просыпайтесь вы!

— Чего? — сонно отозвался Риш.

В полудрёме ему чудилось, что это Риша пришла забирать заснувшего с ним птенца. Только через некоторое время он сообразил, что никто из братьев и сестёр так не пах, и, с трудом разлепив веки, уставился на светлую макушку и облупившийся кончик носа Ханёна. В голове тут же пронеслись воспоминания о прошлой ночи, и Риш уже несколько настороженно взглянул через плечо на Лирку.

Бледная магичка определённо была зла и встревожена. Она обеспокоенно подавалась вперёд-назад, явно едва сдерживаясь, чтобы не забрать у него своего драгоценного сына, и раздосадовано посматривала на дрыхнувшего подселенца.

— Почему вы спите здесь? — как ни странно, в голосе женщины был именно вопрос, не претензия. — Кто-то мог увидеть, что вы заходите сюда.

— Да наверняка увидели, — Узээриш вновь прикрыл глаза и откинулся на подушку. Челюсти хрустнули в чудовищном зевке. — А также видели, как братишка твой туда-сюда мотался к лекарю. И твоего любопытного сына, уверен, вся местная стража и все слуги уже знают.

Ханён в его руках недовольно заворочался.

— Это я вас принесла, да? — на лице Лирки проступила вина.

— Что? — сон мгновенно слетел, и Риш с возмущением на неё посмотрел. — С простреленной рукой? Куда б ты меня дотащила? До кухонного порога? Я тебя принёс! Ты уснула, я будить не захотел.

— Тогда чего вы не ушли? — Лирка растерялась. Воображение услужливо подсовывало картинки, как Сильнейший несёт её… м-м-м… на спине? Или всё же на руках?

— Твоему внутреннему миру стало худо, — Риш всё же поморщился, перевернулся на спину, а потом и на другой бок и сгрузил заелозившего Ханёна ближе к матери.

Лирка поспешила приподняться и вытащить из-под себя покрывало, чтобы прикрыть сына.

— Пить вообще не умеет, — мужчина с досадой растёр лицо и зыркнул на подселенца. — Надо было дать ему сдохнуть! — впрочем, искренней злости в его голосе не было. Так, лёгкое раздражение. — Ладно, я пойду.

И он на самом деле встал, встряхнулся, вмиг посвежев так, словно в холодной водичке ополоснулся, и зашагал к двери. Лирка смотрела ему вслед широко распахнутыми глазами, не смея верить, что тот с такой лёгкостью покидает её спальню.

— Ах да, — Риш опомнился уже на пороге и с косой улыбкой взглянул на напрягшуюся женщину. — Тут ночью твоя подруга явилась. Собственно, от неё я тебя и охранял. Ты всё проспала!

— Подруга? — тупо переспросила Лирка.

— Майяри, — медленно, с коварной ухмылочкой протянул Сильнейший. — Скажи, ты правда скрыла от неё своего сына?

Лирка глубоко вздохнула и в ужасе распахнула глаза ещё шире.

— Радует, что есть кто-то, кого ты боишься больше меня, — прижмурился от удовольствия Риш. — Готовься, нас с тобой ожидает упоительно прекрасный завтрак в её компании. Не забудь свой внутренний мир. Нас ждут, — тут довольство сменилось раздражением, — торги! Ей-боги, как же я ненавижу Вотых! Клянусь, — мужчина решительно наставил на Лирку палец, — если ты вздумаешь выйти за Руахаша Вотого, сам на тебе женюсь. И пусть Майяри хвост своего мужа сожрёт от досады!

И оставил магичку в оцепенении и ужасе переваривать новости.

А Шани довольно ворчала и лучилась одобрением.

Решительность самца пришлась ей по нутру.

— Лирка!

Майяри стиснула подругу в столь крепких объятиях, что та охнула. Обняв в ответ, Лирка отметила, что тощая подруга уже не столь тоща. Видимо, господин Шидай всё же смог сделать из неё, как говорил не раз упоминаемый самой Майяри мастер Лода̀р, более «приличную» женщину.

— Как ты изменилась! — Майяри с радостной жадностью всматривалась в лицо Лирки, потом охнула и отстранилась, испугавшись, что слишком зажала больную руку. — Похудела. Где твои бёдра?

Узээриш, присутствовавший при встрече и сидящий вместе с Ранхашем и Виканом за накрытым столом, невольно осмотрел упомянутое и сравнил с тем, что видел в воспоминаниях Лирки. Да, раньше было сочнее… Сов внутри расстроенно заквохтал. Самочка недоедала…

— Ты тоже… изменилась, — неловко протянула Лирка.

«А она не такая и раздражающая»,— Иррес оценил прижимавшуюся к ним грудь.

— Ещё бы не изменилась, — легко согласилась Майяри, — столько лет прошло.

— У

Но та и сама торопливо отошла, посматривая на мальчика с настороженностью. Майяри любила детей. Своих. С чужими же она до сих пор ладила не столь хорошо.

— А это?.. — подруга исподлобья посмотрела на Лирку, и та окончательно стушевалась.

Отвела взгляд, передёрнула плечами и тихо представила:

— Мой сын, Ханён. Ханён, это моя подруга, госпожа Майяри.

Услышав имя «тётки», мальчишка недоверчиво распахнул глаза, а затем на его лице появилось новое, восторженное выражение. Всё же про свою подругу много рассказывали и мама, и дядя Эдар.

— Да мы почти знакомы, — Майяри попыталась улыбнуться мальчишке. — Правда, начали мы не очень хорошо.

Ханён нахмурил брови как взрослый и, старательно подражая степенному тону дядьки Хабдира, произнёс:

— Уверен, это было недоразумение.

Губы женщины опять дрогнули в улыбке, но в этот раз вполне искренней, и она протянула мальчику руку для рукопожатия.

— Да, это было большое недоразумение, — согласилась Майяри, пожимая ладошку мальчика и вновь исподлобья смотря на Лирку. — А мы ведь уже с тобой встречались, — озадачила она Ханёна. — Только ты тогда едва родился, а я не знала, чей ты сын.

У Лирки холодный пот по спине катился. Она сама не могла объяснить себе, почему так боится реакции подруги. Майяри совершенно точно ничего ей не сделает, только если ругаться будет страшно и долго. Всё же она много раз уговаривала Лирку вернуться в Жаанидый, указывая на опасность жизни в приграничье. И она предлагала подруге сотни других вариантов, если она так боится жить в Жаанидые.

Но перед лицом хайнеса Майяри ничего высказывать не стала. И, судя по её взгляду на вытянувшееся от разочарования лицо Викана, разговор будет очень приватным, чтобы уж точно никому удовольствия не доставить.

— А это Мхян?

Сильно тушующийся парень испуганно на неё вытаращился.

— Да, это Мхян, — подтвердила Лирка.

— Здравствуйте, госпожа, — отозвался несчастный парень.

Пребывание в столь высоком обществе, может, меньше тяготило бы его, не знай Мхян, что предстоит трапеза, на которой он откровенно боялся облажаться. Он и так не успел прийти в себя после ночи и посматривал на Лирку с обидой, а на её подругу — с опаской.

— Хватит жрать их глазами, — скривился Узээриш, — садитесь за стол, поешьте нормальной пищи.

Ранхаш молча уставился на жену пронзительными жёлтыми глазами, и та поспешила занять место рядом с ним. Ханён заметался, не зная, куда сесть: между мамой и хайнесом или между мамой и Виканом. Оба оборотня ему сейчас не нравились. Но он вспомнил про Мхяна и подпихнул того к месту рядом с Вотым, а сам забрался на стул недалеко от Сильнейшего и с вызовом на него посмотрел. Тот насмешливо поиграл бровями.

— Я разочарован, — с досадой протянул Викан.

Майяри посмотрела на него с насмешливым превосходством, и сразу стало ясно, что именно этого она и добивалась. В этом хитром и коварном взгляде так явно проглянула прежняя Майяри, что у Лирки мгновенно отлегло от сердца и исчезли все страхи.

Риш тоже был разочарован, но по иной причине. Майяри явно хорошо выспалась, освежилась и привела себя в порядок, а припухшие губы намекали, что муж прекрасно о ней позаботился. Так что выглядела помощница главного сыскаря вопиюще спокойной, а такая Майяри была в разы опаснее. И как он мог когда-то за ней ухаживать⁈ Не знай он наверняка, мог бы подумать, что Майяри — прямой потомок Шереха Вотого, так дивно она вписывалась в волчье семейство!

И его подозрения подтвердились довольно быстро.

— Как там твой внутренний мир? — спросил Риш, когда все приступили к яичнице, каше и булкам. — Не вывернулся наизнанку?

«Твоими заботами, скляда!»

— Он благодарит за заботу, — не глядя на хайнеса ответила Лирка. — И ему уже лучше.

— Благодарит? Похоже, он сдох и выжил только господин Наэш, — хмыкнул мужчина. — Ешь кашу.

Магичка скривилась. Иррес чувствовал себя неплохо, господин Наэш пока ещё не являлся. Но присутствовало гадливое ощущение тяжести, которое могло перейти в тошноту.

— Мне и булок хватит.

Тем более варенье к ним кисленькое, бодрящее.

— Терпения на тебя не хватает, — наигранно возмутился Узээриш. — Госпожа Майяри потом будет ворчать на меня, что я виноват в твоей худобе.

— О! — та расцвела в светлой улыбке. — Отпустите их ко мне, и госпожа Пандар позаботится о том, чтобы я возмущалась уже по другому поводу.

— Как я могу так поступить с госпожой Пандар? — в тон ей отозвался Риш. — Нет уж, сам позвал вгости, сам и кормить буду.

Сов внутри взорвался горячей поддержкой. Наконец-то его якобы разумная половина дошла до хорошей мысли!

Майяри хищно прищурилась и перешла на деловой тон.

— Что вы хотите в обмен на Лирку, её сына и брата?

Ханён, смекнув, что тётя Майяри хочет забрать их у хайнеса, мигом проникся к ней большим расположением.

— А у меня всё есть, — отозвался Риш.

— И всё равно всегда что-то нужно, — соблазняюще протянула Майяри, теряя интерес даже к обожаемым яйцам, хотя Риш распорядился, что ей их положили как можно больше. — Возможности семьи Вотых весьма обширны.

— Правящая семья не менее могуча.

— И всё же есть…

— Майяри, — Узээриш отбросил игры в этикет и с прищуром уставился на женщину, — моё решение меняться не будет. Вашу интрижку я раскрыл, и тебе повезло, что буря прошла раньше, чем ты и твой муж вернулись.

Судя по лицу Майяри, она как раз сожалела, что пропустила самое интересное.

— Лирка и её внутренний мир теперь будут сидеть рядом со мной, пока я не буду уверен, что они совершенно безопасны.

— То есть нужна гарантия, что они не будут строить интриги? — мгновенно вычленила условие Майяри.

— От тебя я её не приму! — решительно заявил Риш.

— Сильнейший, — женщина старательно напустила на себя скорбный вид, — вы должны понимать, как важна семья, а Лирка мне как сестра. Разве могу я так просто отступить? Тем более, — она прищурилась, — вы машете над ней крыльями.

Узээриш тяжело посмотрел на Викана, и тот беззаботно улыбнулся.

— Она бы всё равно узнала.

— Просто-напросто неприлично оставлять её в вашем обществе, — продолжала напевать Майяри. — Что обо мне скажет общество? Что я бросила свою сестру на съе…

— Не утрируй, — поморщился хайнес. — Она сама кого угодно сожрёт. Ты лучше бы ей последние газеты дал почитать, — бросил он Викану, — где дана Лиркаа жрёт чужие сердца. О, неужели ты ещё не знаешь? — правильно истолковал он озадаченное выражение лица Майяри. — Хочешь расскажудействительноважные новости, а не всякую сентиментальную чушь? Думаю, Лирка не

— Серьёзно? — подруга шокировано уставилась на Лирку.

— И теперь она дана почтенного рода. А хочешь узнать об истинной трагедии? — злорадная улыбка расползлась по губам Узээриша. — Почему-то мне кажется, что ты до сих пор не знаешь, за кого твоя подруга замуж вышла.

Майяри встревоженно посмотрела на Лирку. Ей никогда не приходило в голову допытываться о личности мужа. То, что он был жрецом и умер, для неё было вполне достаточно. Майяри уважала чужие тайны, хотя спустя десять лет службы в сыске относилась к ним уже не столь трепетно.

— Она вышла замуж на наследника рода Шиндый.

Серебристые брови харена Ранхаша поползли вверх, и он уставился на Лирку цепким холодным взглядом.

— И не так давно у неё случилась тяжба с консером Ребушем, когда он пытался отсудить у неё Ханёна. Между прочим, я принял деятельное участие, чтобы помочь ей, — Риш никогда не считал скромность достоинством. — И что я получаю в благодарность? Кстати, её тогда же и подстрелили. Заметьте, господа, даже не у меня на службе, а по личному делу.

Майяри молчала, но по её взгляду было понятно, как много вопросов она теперь имеет к подруге.

— А прошлым днём она вместо того, чтобы отсиживаться под охраной, потопала в храм и вновь вляпалась в неприятность. Которая, к счастью, закончилась благополучно для неё и, к несчастью, для меня вылилась в очередное разочарование в своих подданных. И вот я решил лично взять на себя присмотр за этой беспокойной особой и её внутренним миром, и меня же обвиняют во всех грехах. Господа, — голос хайнеса зазвучал строже, — у вас хоть какое-то понятие о стыде и благодарности есть? Если есть, то не треплите мне нервы и спокойно наслаждайтесь завтраком! Держать я это несчастье в темнице не буду, морить её голодом мне не позволит «махание крыльями», — прорвалась язвительность. — А от вас и вашего супруга, госпожа Майяри, я жду отчёт о Санаришском расследовании.

— Не здесь, — спокойно ответил Ранхаш. — Поговорим в вашем кабинете.

Харена, казалось, ничуть не волновало происходящее. За ходом разговора он следил спокойно, эмоции проявил только при упоминании семьи Шиндый. Всё остальное время его больше интересовал Ханён, который беспокойно крутился и переводил взгляд с одного взрослого на другого.

— А ещё я хотел бы поговорить с внутренним миром госпожи Лиркаа.

Майяри было взбодрилась, но муж оправдывать её ожиданий не стал.

— Касательно расследования мятежа. Мы можем побеседовать и здесь, во дворце.

— Я буду присутствовать, — тут же сказал хайнес, живо заинтересовавшись темой.

— Не сегодня, — нахмурилась Майяри. — Мне нужно достать кое-какие документы из архива.

— Спросишь у Саврия, когда у меня там свободное время в ближайшие дни, — велел ей Риш.

Рабочая тема неожиданно свела на нет жар предыдущего разговора и настроила большую часть присутствующих на деловитый лад. Кроме Мхяна и Ханёна, которые мало что понимали, и никто не пытался изъясняться точнее, чтобы добавить ясности.

— А ещё у нас тут дел прибавилось, — нахмурился Риш. — Я даже пожалел, что отправил вас в Санариш. Арванский вопрос опять обострился, и в него по самое не могу вляпалась ваша доблестная подруга. За ней сейчас охота, погулять в город выйти нельзя. Поэтому допрашивать её можно только здесь. А! Ещё кое-что. Как раз по вашей части, госпожа Майяри. У нас тут странненькая кукла появилась, кое-кто утверждает, что это поделка людей воды. Это ж старинные враги хаги. Может, вам что-то известно?

Майяри в хмурой задумчивости потёрла подбородок.

— Надо посмотреть записи предков. Уверена, что-то такое есть, но, мне кажется, у нас это может называться иначе. Где сейчас эта кукла?

— Отправили в сыск.

— Отлично, — одобрительно улыбнулась Майяри.

Затем вновь посмотрела на Лирку, но уже несколько иначе. Так расчётливо, словно прикидывая что-то.

— Вынуждена признать, что под вашим крылом моей подруге некоторое время посидеть всё же будет полезно, — с наигранной и оттого настораживающей неохотой протянула женщина. — Но я не могу оставить её честь без присмотра, всё же репутация у вас, Сильнейший… весьма… сильная. Я пришлю от себя порядочную женщину, которая составит ей компанию.

Милая улыбка Риша не обманула.

— Вианишу? — мигом напрягся он.

— Что вы! — искренне возмутила Майяри. — Никогда!

Риш задумался, перебирая в памяти всех Вотых.

— Ну… если не Вианиша, то присылайте.

«Что-то мне кажется, что вляпалась наша крылатая особа»,— радостно предвкушал Иррес.

Глава 29

Посольство

— Одна! С ребёнком! В диких и опасных местах! — Майяри металась по комнате, как запертая в клетке волчица, и негодовала.

Лирка спокойно следила за ней, уже не чувствуя прежнего страха. Даже вину особо не ощущала. Только если перед Эдаром, которому определённо влетит не только от Майяри, но и от остальных друзей.

— Я всё понимаю, — продолжала злиться подруга. — Химера духа, хайнес, неприятности, с ними связанные… Даже понимаю, что ты могла опасаться семьи мужа. Но Лирка! У тебя же есть мы! Неужели бы мы не помогли и не нашли выход? В Салее столько прекрасных укромных городов куда более безопасных. И в которых тоже требуются маги! Мы бы нашли прекрасное и уютное место. Почему именно застава? Ты подвергала риску не только себя, но и сына.

Майяри на самом деле не понимала. Раньше она подозревала, что Лирке хотелось остроты в жизни, приключений, потому она и направилась в приграничье. Но когда на руках маленький ребёнок, ты уже больше думаешь о его безопасности. По крайней мере у Майяри было именно так. Она часто моталась по долгу службы по опасным местам, но никогда не брала с собой детей.

Ну и ещё её терзала досада на саму себя. Это ж получается, она видела младенчика Ханёна ещё тогда, в свой первый приезд на заставу, но позволила так легко обмануть себя. Даже как-то обидно.

— Ты не знала, что беременна, когда поехала туда?

— Знала, — не стала скрывать Лирка.

— Тогда я не понимаю… Хотя понимаю, — Майяри с тяжёлым вздохом закрыла глаза и потёрла переносицу.

Когда-то ей было сложно принимать помощь друзей. Не хотела обременять своими проблемами и подвергать опасности. С тех пор многое поменялось, и вот сейчас она оказалась на месте собственных товарищей, которых ужасно злило её «я сама», хотя сама она справлялась далеко не всегда.

Они вернулись в спальню, отведённую Лирке. Ханён и Мхян умчались в парк в сопровождении Викана, который вёл себя так, словно был одного с ними возраста. А харен и хайнес удалились в кабинет последнего, чтобы

— Эдар знает про химеру? — Майяри открыла глаза.

Лирка кивнула.

— От меня-то чего Ханёна скрывали⁈ — Майяри реально не понимала. — Я могу понять, почему не сказали Лирою, Род и Мадишу. Мы бы примчались всей компанией, и от них было бы сложно скрыть твой… внутренний мир, — женщина хмыкнула и решила, что ей нравится название, которым хайнес наградил химеру. — Но я же знала! Да, я бы, конечно, настаивала, чтобы ты переехала, но необязательно в Жаанидый. Повторюсь, прекрасных уединённых и безопасных городов в Салее довольно много. Работала бы магом, готовила зелья, артефакты… Можно было бы устроиться в местный сыск или стражу.

Лирка следила за вышагивающей подругой со смесью нежности и восторженной радости от долгожданной встречи и отмечала изменения. Былая настороженность диковатого зверька ушла из движений Майяри и её поведения. Зато появились уверенность и решительность. Она сильно похорошела, замужество пошло ей на пользу. И даже тёмные круги под глазами — следы недосыпов — совсем её не портили. Если раньше Майяри вела себя крайне осторожно и больше бегала от неприятностей, то сейчас она выглядела так, словно была готова сразиться со всем миром.

«Ну сочность в ней определённо появилась»,— довольно протянул Иррес, и Лирке пришлось опустить взгляд в пол, чтобы подруга не подумала о ней что-то не то.

— Ирреса тянуло в Арван-Ё, — призналась магичка.

«Опять я виноват!»

— Зачем? — Майяри удивлённо на неё посмотрела.

Лирка никогда не рассказывала в письмах об истинной сути Ирреса. Да и подруга особо не допытывалась, её больше интересовало, как тот себя ведёт, не мучает ли Лирку и не доставляет ли проблем.

— Он был когда-то духом Арван-Ё.

Повисло молчание. Против ожидания Майяри не вытаращила изумлённо глаза, только пару раз оторопело моргнула, потом нахмурилась и присела рядом с подругой на постель. Сложила руки на груди, задумчиво пожевала губами и спросила:

— Хайнес знает?

— Не-а.

— Плохо, — спокойно выдохнула Майяри. — Зная подозрительную и параноидальную натуру нашего Сильнейшего, можно ожидать, что он обвинит тебя в соглядатайстве в пользу Хоётора.

Лирка тяжело вздохнула.

— Надо придумать, как бы ему об этом рассказать так, чтобы он не сильно бесился, — подруга прищурилась, будто уже прикидывала варианты. — Но, с другой стороны, — по губам хаги расползлась довольная улыбка, — у нас теперь есть ценный источник информации по Хоётору и Арван-Ё, что очень пригодится в расследовании Арванского вопроса. Он же будет сотрудничать?

— Иррес иногда вредный, но хороший. Если заартачится, то я и господин Наэш можем помочь. Иррес многое нам рассказывал.

«Общайся с вами после этого! Где этот предатель? Бросил меня одного с похмелья подыхать!»

— Сильнейший будет в бешенстве, когда узнает, какой источник ценных сведений всё это время был рядом с ним, — Майяри рассмеялась. Гнев хайнеса её не пугал, она его скорее предвкушала. Лирка ей даже позавидовала. — По поводу проживания во дворце не переживай. Подозреваю, что тебе здесь некомфортно…

Лирка печально вздохнула.

— … но спорить с хайнесом сейчас… ну, лучше не стоит, — подруга виновато на неё посмотрела. — Я ночью, когда увидела его над тобой, вообразила, что он тебя прикончил и теперь расчленяет, чтобы труп спрятать.

— Чего? — Лирка вытаращила глаза.

— Издержки работы в сыске, — Майяри досадливо поморщилась. — Приложила его немного о стену.

— Майяри, — расстроенно и укоризненно протянула магичка.

— Так что он сейчас не уступит. Надо подождать, когда он подобреет, или когда ты сильно его разозлишь. Чтобы он от тебя избавиться захотел. Но чтобы не убить, а просто из дворца выпереть.

«Можем ночью попугать местных»,— предложил Иррес.

«Никого мы пугать не будем».

Лирка аж вздрогнула, услышав господина Наэша.

«Ба, кто вернулся… Предатель!»

«Можно просто попытаться влезть в библиотеку в закрытый фонд. Охраны там нет, но вход запечатан магически. Даже если и поменяли „замок“, мы можем сообразить, как проникнуть. Нас поймают при взломе, но ничего с нами сделать не смогут ввиду особого покровительства Вотых и выпрут на всякий случай».

Предложение господина Наэша звучало крайне подозрительно уже потому, что бывший хайрен обычно такое не предлагал. Ну и помогать Лирке выбираться из дворца… Это не то, чего он хочет.

«Мне кажется, он нас подставить пытается»,— заподозрил Иррес.

«Я просто знаю, что предложишь ты,— устало заметил господин Наэш. —И я не хочу участвовать в разрушении стен, которые когда-то были для меня родными».

— А что это за история с маханием крыльями? Викану я не очень верю, да и он больше бровями поигрывал, чем рассказывал, — Майяри скривилась.

— Да ничего такого, — как можно безразличнее ответила Лирка. — Сов хайнеса проникся ко мне расположением, но там история как с мастером Илишем. Ну, помнишь, когда он за Мадишем погнался, а я его в облике медведицы немного побила?

— Мужчины такие странные. Представить не могу, чтобы я била Ранхаша, а он бы меня за это любил.

Лирка закивала, соглашаясь, что да, мужчины очень странные. Лишь бы Майяри не продолжила расспросы.

— Рада, что ты вернулась, — подруга улыбнулась и немного неловко пожала ладонь Лирки. — Род… Лилея и Мадиш вроде скоро должны с практики приехать. Мастера Илиш и Дагрен их аж в Рирейские горы услали, так они всех тут достали. Виделась с Лироем в Санарише, он собирается перевестись в Жаанидый. Скучновато ему без нас.

— Эдар тоже вроде должен скоро вернуться.

— Да поскорее бы… — Майяри тут же недовольно прищурилась и предвкушающе оскалилась. — Я его… Да что там за шум⁈

В коридоре действительно было слишком шумно. Ещё когда они шли сюда, с ними едва ли не сталкивались снующие слуги. А сейчас к топоту и голосам прибавились стуки, громыхания и треск. Деятельная Майяри тут же поднялась и высунулась в коридор. Лирка поспешила за ней.

— Что тут у вас? — окликнула Майяри пробегавшего слугу.

Тот раздражённо на неё зыркнул, но тут же узнал и испуганно посерел.

— Давриданское посольство приехало… — промямлил он.

— Только сейчас? — удивилась женщина. — Должны же были уже приехать? Пойдём-ка.

Она подхватила Лирку под локоть и повлекла за собой.

Поспели они вовремя. В холл как раз вошла торжественная процессия, которую хайнес встречал лично в сопровождении верного помощника и нескольких крайне представительных придворных. Майяри поспешила спрятаться за гобеленом на лестничном пролёте и увлекла за собой Лирку, которая не понимала причин таких предосторожностей.

— Нечего мозолить глаза. Вот тут дырочки.

Женщины честно поделили отверстия — по одному на каждую — и начали рассматривать гостей. Голоса разносились по холлу и достигали и их ушей. Лирка видела как раз спину хайнеса, затянутую в роскошный золотисто-коричневый кафтан. Она

— Рад, принц, что вы благополучно добрались, — добродушно произнёс Узээриш. — Жаль, что возникли сложности в дороге.

Принц? Давриданский принц приехал?

«Где он?»— любопытство Ирреса попёрло из Лирки, и она едва не отпихнула Майяри, чтобы наконец рассмотреть гостя.

— Прошу прощения, принц Дѐрриан пока не может ответить, — заговорил высокий, крепко сложенный мужчина с короткими светлыми волосами. — Застудил горло, а потом сорвал голос.

Лирка наконец смогла рассмотреть принца. Тот стоял рядом с говорившим и был невероятно хорош собой.

«Ты опять⁈»— возмутился Иррес.

Не очень высокий, скорее изящный, чем крепкий, худощавый юноша с серебристо-пепельными локонами, стянутыми в растрёпанную косу. Брови вразлёт, как распахнутые крылья хищной птицы, взгляд недовольный, губы капризно изогнуты — юный красавчик явно пребывал не в настроении. Из-за его спины с весёлым любопытством посматривали на хайнеса две девичьи мордашки.

— Какая неудача, — впрочем, голос Сильнейшего звучал вполне радостно, да и говоривший от имени принца опечаленным не выглядел. — Что ж, пусть это будет самая большая неудача, которая подстерегает вас на салейской земле. Ваше высочество, советник Рейс, надеюсь вы достаточно голодны, чтобы составить мне компанию за обеденным столом.

Принц Дерриан взглянул на советника с мрачным недовольством, и тот поспешил ответить:

— С большим удовольствием. Надеюсь, присутствие компаньонок принца не будет лишним?

— Компаньонок? — удивился хайнес. — М-м-м… — повисло недолгое молчание. — В Давридании у принцев крови есть компаньонки? Не слышал раньше о такой традиции… Простите, если обидел.

— О, ничего страшного, — улыбнулся советник. — Эта особенность относится исключительно к окружению принца Дерриана.

— А-а-а, — понимающе протянул Узээриш. — Кажется, я понимаю…

Вид у принца стал ещё более мрачным.

— О, а это не тот, который принцессой притворялся? — задумчиво протянула Майяри.

Глава 30

Закрытый фонд

Подруга уехала довольно быстро. Ввиду занятости хайнеса освободился харен Ранхаш, и они с супругой поспешили отбыть домой, где их с нетерпением ждали дети, коих они видели лишь мельком ночью, когда только-только вернулись из Санариша. Майяри настоятельно попросила Лирку быть осмотрительнее — просьба больше относилась к Ирресу — и не особо перечить хайнесу. Может, тот остынет и позволит магичке переехать в более уютное место. Лирка не стала озвучивать свои сомнения, иначе пришлось бы раскрыть и причины. А рассказывать подруге про ту ночь было стыдно.

Лирке во дворце действительно было неуютно. Напряжение стало её вечным спутником вне стен спальни. В коридорах, залах, парке — везде можно было столкнуться с высокородными господами, с которыми она не знала, как себя вести. Отцовское воспитание вопило, что нужно низко поклониться и не поднимать голову. Иррес и господин Наэш были категорично против.

«Спина сломается перед всеми гнуться. Тут их как вшей! Нам что, постоянно в пол смотреть?»— возмущался Иррес.

«Ты гостья хайнеса,— господин Наэш говорил строго, чтобы у Лирки не возникло соблазна ослушаться. —Не слуга. В данный момент даже не охранитель. Да и охранители, позволь тебе напомнить, почестей не оказывают. Они следят за безопасностью господина и отвлекаться не могут. Кроме того, ты теперь дана рода. Пусть у вас и нет титула, но так подобострастно гнуть спину ты не можешь».

Лирка слушала, но не чувствовала уверенности. Мало того, она боялась не оправдать возложенной на неё ответственности. Она хотела быть хорошей даной для семьи, но плохо представляла, как сделать это. Вспоминала семью по крови, но их порядки вызывали у неё глубокое непринятие. Старое медвежье семейство, живущее в глуши и уважающее силу, здоровье и достаток. Их нельзя было обвинить в откровенных злодеяниях — только вот кузен и оступился, за что боги его и покарали Лиркиными же руками, — нельзя было сказать, что они отвратительные. Скорее, как Лирка понимала сейчас, посмотрев на жизнь вне Стожевых Ыек, они жили по очень старому укладу, когда от слабых и больных отказывались, чтобы у сильных и здоровых было больше возможностей выжить. Дремучая жестокость, обусловленная сложностью выживания в древности. Поездив по Салее, Лирка убедилась, что глухие деревушки будто замирают в прошлом. В то время, когда вся страна идёт вперёд, у них ничего не меняется.

И вот из такого неизменного мирка она вырвалась в самый центр кипучей энергии и преобразований. Оглушённая, не понимающая ни языка южной Салеи, ни самой сути происходивших в столице явлений, Лирка чувствовала себя оторванной от родного мира и совершенно чужой, лишней в мире новом. Но она приспособилась, научилась понимать, вросла в новую действительность. Это оказалось ужасно тяжело, но она справилась, и сейчас воспоминания об этом помогали Лирке успокоиться и примириться с тревогой. Собственно, сейчас ей определённо проще чем, когда она только приехала в Жаанидый. Она смогла измениться и приспособиться тогда, сможет и сейчас.

Но чувство неловкости гнуло её к земле.

Ханён не ощущал никаких преград. Лирка осознанно не воспитывала в нём того раболепного отношения к вышестоящим, которое воспитал в ней отец. Господин Наэш привил ему чувство собственного достоинства, Иррес — наглость. Самомнение мальчишке явно по наследству от отца передалось.

Мхян тоже чувствовал себя куда свободнее. Очень рано потеряв родителей и оставшись без поддержки взрослых, он не получил хоть какого-то воспитания и благородных опасался лишь потому, что их опасались все вокруг. А попав под опеку отряда, он и вовсе перестал кого-то бояться. Тем более высокородных на заставе было мало, а Нарий — самый близкий образец — оказался вполне приятным, хоть и строгим.

Так что мальчишки носились по парку, не обращая внимания на чужие взгляды, а Лирка зябко ёжилась. На неё и раньше посматривали. Женщина в военной форме уже привлекала внимание, а на службе хайнеса она и вовсе стала довольно интересным объектом для рассматривания. Сейчас же она в новом статусе гостьи и без мундира вызывала ещё больше любопытства. Подходить к ней, правда, пока не решались. Иррес глумливо хехекал и предполагал, что у Лирки видок больно зверский. Одевается как мужик, на лице шрам и синяки, смотрит так, словно прибить взглядом хочет, ещё и рука на перевязи: с таким внешним видом ранение явно получено не при падении с лестницы. Да и слухи из города довольно быстро просачивались во дворец. Уже вполне определённо предполагали, что дана Лиркаа из статей Резая Лишия и есть магичка Лирка.

Мхян днём убегал в город и, вернувшись, рассказал, что весь отряд очень занят по приказу хайнеса. Их разбросали в помощь городской страже и сыскарям. Нарий всё ещё ходил в плохом настроении, поэтому

Господин Винеш приходил вечером проведать Лиркину руку. Ощупал, помял и велел ещё немного походить с лечебными деревяшками.

— Но в целом неплохо, — впрочем, лекарь отчего-то хмурился. — Когда, говоришь, ранена была?

Лирка напомнила, и лекарь поджал губы.

«Если что, говори, что регенерация тебе по наследству от предков досталась стремительная как пожар»,— посоветовал Иррес.

Но лекарь допытываться не стал.

Шум в гостевом крыле утих только за полночь. Лирка вместе с Ханёном давно легла спать, но, в отличие от сына, никак не могла уснуть. В темноте утихшая было за день тревога разрослась, и женщина терзалась мрачными предчувствиями. В окно заглядывал волчий месяц, и его свет стелился дорожкой по полу. Лирка осторожно, чтобы не разбудить детёныша, выбралась из-под одеяла и подошла к открытому окну. По чёрному небу неслись тонкие облака, порой заволакивающие лики ночных светил. Набирающий силу ветер гнул к земле кусты и трепал ветви. В посвежевшем воздухе сильно пахло дождём, то и дело мелькали молнии и громыхал пока отдалённо гром.

Намечалась гроза.

Лирка встревоженно принюхалась к воздуху и немного успокоилась. Буйство природных стихий её всегда умиротворяло. Словно непогода забирала её самые пламенные эмоции и тревожилась вместо неё. Даже когда семь лет назад их деревушку у заставы накрыло наводнение, её саму накрыл покой. Когда у тебя почти ничего нет, то и терять нестрашно. Лирка вспомнила, как она, держа маленького Ханёна на руках, сидела на краю крепостной стены и смотрела на разлившуюся внизу зеленоватую из-за травы воду. Сияло солнце, и в бликующей воде среди стеблей травы сновали юркие рыбёшки, вызывавшие бурный восторг Ханёна. Радостные крики ребёнка тревожили тягостный покров тоски, накрывавший заставу. Потерпевшие бедствие оборотни постепенно, ворча и вздыхая, приходили в себя и начинали неуверенно улыбаться. В тот год потонувших не было, обошлись малой кровью. Поля в приграничье не засевали, нажитого у всех было не так уж много, если вообще было. Что уж там терять? Избу не смыло и ладно. К вечеру уже на стенах варили уху и ворчали уже больше от скуки.

Первые капли дождя ударили по листьям. Непогода тихо зашептала. В её шелесте Лирке чудился чужой голос, спокойно и размеренно выспрашивающий, в чём причина её тяжких дум. Мысли потекли спокойнее, размереннее.

«В хайнесе этом треклятом»,— меланхолично отозвался Иррес, поддавшийся настроению Лирки.

Боялась бы его Лирка так, как сейчас, если бы между ними не было той ночи?

Собственно, не так уж она и опасалась, что эта пикантная тайна раскроется. Больше стыдилась. Если бы их связывала только ночь, её не терзала бы нынешняя тревога. Теперь она не переживала и из-за подселенца. Хайнес отреагировал мягче, чем ожидалось, хотя вполне ещё мог изменить своё решение.

Ханён.

Она боялась не хайнеса.

Лирка боялась потерять Ханёна.

Сегодня, наблюдая, как Сильнейший встречает давриданских гостей, она как никогда ранее осознала, что хайнес — самый могущественный оборотень в Салее. Сражаясь с ним за сына, она обречена на поражение.

«Всё может быть не так страшно»,— попытался убедить её господин Наэш.

Лирка прищурилась. Для этой битвы у неё недостаточно сил.

«Может оказаться, что сражаться нет никакой необходимости»,— бывший хайрен тяжело вздохнул.

Значит, ей нужно, чтобы хайнес не подумал вступать в эту битву.

— Господин Наэш, что вы там говорили про закрытый фонд?

Воцарилась тишина. Дождь продолжал шелестеть всё быстрее и быстрее.

«Иррес, ты успел увидеть, о чём она подумала?»— немного обеспокоенно спросил бывший хайрен.

«Нет»,— озадаченно ответил дух.

Им нужно вылететь из дворца, и если визит в закрытый…

«Нет, ты подумала о чём-то другом!»— убеждённо заявил господин Наэш.

— Я не хочу здесь жить, — твёрдо произнесла Лирка. — Не покажете дорогу — сама найду.

И решительно отвернулась от окна. На глаза попался висящий на стене вычищенный и отглаженный мундир. К нему Лирка и направилась. Через пять минут на ней уже были начищенные до блеска сапоги, чёрные штаны, а сам мундир был небрежно наброшен на плечи. Закрывать окно женщина не стала, только начертила над рамой отпугивающую печать, а ещё бросила в стакан с водой жральную косточку и туда же плюнула. Над тумбочкой повисло жуткое зелёное полотнище жрала. Порывшись в амулетах, Лирка выбрала самые сильные для отвода глаз, нюха и слуха. А ещё, помедлив, вынула деревянный шар.

«Эй, Наэш, она словно попадаться не собирается»,— Иррес встревожился.

Когда на Лирку находила решимость, повернуть её с пути было крайне сложно. Если же она начинала скрывать от них истинные цели, то это было ещё и плохо, ибо означало, что задумала она такую дичь, что её даже Иррес не поддержит.

Но самое неприятное — с ней в таком состоянии очень сложно сладить.

Накрыв Ханёна одеялом, Лирка, по-военному уверенно чеканя шаг, вышла из спальни. Удвоенная в честь приезда гостей стража с удивлением воззрилась на неё. В глазах мужчин мелькнула опасливая подозрительность. На совершенно белом лице магички из-под чёрных кудрей с мрачной решимостью темнели пропасти чуть светящихся глаз. Лежащая на перевязи рука в этот момент выглядела не как временная слабость, а как признак бесстрашия. Полы мундира и рукава стелились следом, как чёрные, слегка пробитые серебром крылья. Женщина будто вышла в ночь, чтобы выполнить тайный и очень кровавый приказ хайнеса.

— Дерр, ну открой, — у двери давриданского принца, ничуть не стесняясь чужого внимания, стояли его компаньонки. — Мы тебе лекарство принесли.

Вывернувшая из-за угла тень заставила их испуганно вскинуть головы и уставиться на Лирку. Потрясённо ахнув, одна из девушек — та, что пониже и попышнее, — выронила поднос, а вторая чуть ли не в ужасе распахнула глаза.

— Де… — начала было она, но Лирка мазнула по ней взглядом и быстро прошла мимо. — Ох, не она! Совсем не она!

— У меня чуть сердце не остановилось, — призналась полненькая.

Дверь покоев принца резко распахнулась, и на пороге появился его высочество.

— Ой, тут такое! — полненькая возбуждённо округлила глаза.

«Какое сумасшествие ты задумала?— допытывался господин Наэш —Лиркая, мне не нравится твоё поведение…»

«Чего ты ей мозги полощешь?— проворчал Иррес. —Не видишь, что она удила закусила? Она сейчас никого, кроме себя, слушать не будет».

«Да разве я против? Просто пусть не рубит сгоряча».

«Рубит она как раз на холодную голову…»

— Где здесь библиотека? — Лирка обратилась за помощью к страже.

Дюжий оборотень с подозрением посмотрел на её мрачное лицо и уже с большей благожелательностью на неплотно стянутые тесёмки рубашки, между которыми можно было рассмотреть скромное кружево лифа.

— А что ж тебе там ночью потребовалось? — косо улыбнулся мужчина.

— Задание Сильнейшего, а мне как раз не спится.

Лирка слегка шевельнула больной рукой, приподнимая грудь. Всё же кое-какие женские приёмчики она знала.

— Так можно… — оборотень неуверенно посмотрел на товарища.

— Нет, — сухо отказала Лирка.

Мужчина сразу поскучнел.

— По главной лестнице до верха. Не идёт вам, бабам, наука на пользу…

Не дослушав, Лирка круто развернулась, зацепив рукавом оборотня.

Она ничуть не скрывалась. Часовые провожали её взглядами, но не останавливали: на запрещённую территорию она не заходила, а мундир напоминал, что женщина состоит на службе и сейчас вполне могла выполнять приказ хайнеса.

У дверей в библиотеку её всё же остановили. Охрану несли уже убелённые сединами оборотни, и Лирка подозревала, что они могут быть магами.

— Госпожа заблудилась? — предположил тот, что выглядел постарше.

— Нет, — отозвалась Лирка, осматривая массивные двери. — Нужны книги для выполнения задания.

— Ночью?

— Вы службу тоже ночью несёте. С наступлением сумерек в библиотеку запрещено заходить?

— Да нет, отчего же… — оборотень продолжал с сомнением на неё смотреть.

— Может, у закрытых фондов защита плохая? — приподняла левую бровь магичка.

— Вполне даже хороша, — немного обиделся второй часовой.

— Тогда я пройду, — Лирка решительно протиснулась мимо них к дверям.

— Отсек магии ищи по правую руку, — сказал вслед старший стражник.

«Перенесли»,— нервно заметил господин Наэш.

Оказавшись внутри, Лирка ненадолго замерла, поражённо уставившись на стеклянный потолок, сейчас покрытый дождевыми потёками. Но сквозь мутное стекло всё равно можно было рассмотреть прикрытые тучами светила и кое-какие звёзды. На одно мгновение ей показалось, что над головой раскинулось открытое небо, того гляди дождевые капли упадут на лицо, но вот из тьмы выплыли очертания потолочных балок. Опомнившись, Лирка осмотрелась. От двери прямо шёл проход, по обе стороны которого тускло сияли осветительные шары. Этого хватало, чтобы прочесть надписи табличек.

Зашагав по проходу, Лирка начала выискивать раздел магии. Он оказался чуть ли не в конце, но занимал внушительное пространство. Достав деревянный шар, магичка легонько стукнула им по стеллажу, и тот с тихим щелчком распался на две части. Внутри влажно блеснула темнота, которую Лирка опрокинула вниз. Не успев долететь до пола, темнота рассыпалась тусклыми песчинками, и перед магичкой появилась она сама.

«А я предупреждал, что эти ваши игры с лгущими кристаллами до добра не доведут!»— сварливо напомнил Иррес Наэшу.

Лирка пальцем выписала на лбу и щеках обманки печати. Те тускло мигнули, и лже-Лирка пошла изучать полки. А настоящая активировала амулеты для отвода и хищно осмотрелась, пытаясь сообразить, где может быть закрытый фонд.

«Иди назад»,— сдался господин Наэш.

«Думаешь, на прежнем месте?»

«Там такая защита, что на новом месте замучаешься заново всё возводить».

Бывший хайрен распорядился завернуть в раздел «Книги о любви», и там Лирка остановилась напротив деревянной панели, закрывавшей стену. Коснулась пальцами, пустила лёгкую искру и ощутила сопротивление защиты.

«Я помогу, но если ты скажешь, что задумала»,— выставил условие господин Наэш.

Лирка мрачно примерилась к стене.

«Наэш, она же сейчас её тупо ломать начнёт, ты понимаешь?— Иррес был очень хорошо знаком с этим состоянием Лирки. —Пусть ищет, что хочет. Как найдёт, мы всё поймём. Там же наверняка такие навороты хранятся, что без твоей помощи она не справится».

«Ты плохо представляешь её возможности»,— вздохнул бывший хайрен.

Но сдался. И следующие полчаса они с Лиркой прощупывали защиту, определяли, что там вообще стоит, и подбирали подходящую отмычку. Когда панель плавно поехала в сторону, Лирка торопливо проскользнула внутрь и, не дав панели открыться полностью, вручную вернула её назад.

Помещение закрытого фонда представляло собой коробку, со всех сторон окружённую стенами. И потолок здесь был самым обычным, не стеклянным, как в остальной библиотеке. Спёртый воздух пах пылью, бумагой, клеем и кожей. Осветительные шары сияли совсем слабо. Почти у входа магичка нашла пластину с перечислением всех разделов. Стеллажи тянулись в три ряда. Посмотрев на названия первых стеллажей, Лирка более-менее поняла логику размещения и двинулась к самому дальнему от неё ряду.

«Что ты ищешь?»— не унимался господин Наэш.

Участившийся стук сердца Лирки подсказал, что она нашла искомое.

«Ментальная магия».

Внутри воцарилась напряжённая выжидательная тишина.

Запалив светляк, Лирка пошла смотреть таблички на полках, и, когда она остановилась напротив полки с названием «Менталистика крови», господин Наэш яростно вскинулся:

«Нет! Не смей! Лиркая, мы обсуждали это!»

Иррес пугливо молчал.

Лирка же, упрямо следуя цели, перебирала книги, выискивая нужное.

«Тебя казнят!— ярился бывший хайрен. —Это непростительно! Совершенно непростительно!»

«Кровь родства». Лирка вцепилась в книгу и прошептала заклинание для перелистывания страниц. Так… «Создание родства»… «Изменение крови»… «Мужчина в женщину»… О! «Отвержение родства». Женщина с жадностью заскользила глазами по странице.

«Лиркая, прошу тебя…»

И Лирку словно ледяной водой окатило, когда она услышала искренние страдания и слёзы в голосе господина Наэша.

Когда-то на его собственном сыне было использовано это заклятие, что помешало узнать в нём родную кровь.

И она опомнилась. Словно вынырнула из глубины и задышала часто и глубоко. Руки задрожали.

— П-простите… — едва слышно прошептала она, прижимаясь лбом к полке.

Отдышавшись, Лирка сглотнула и ощутила, что её накрывает волна усталости.

«Давайте успокаивайтесь и будем выбираться отсюда»,— тихо, чтобы не спугнуть вернувшуюся рассудительность, сказал Иррес.

Лирка выпрямилась и потянулась, чтобы вернуть книгу на прежнее место.

Бух.

Женщина мигом отшатнулась к противоположному стеллажу и прижалась к нему спиной.

«Библиотекарь?»— предположил Иррес.

«Ночью в закрытом фонде никого не должно быть,— засомневался господин Наэш. —Если только хайнесу что-то срочно потребовалось. По его разрешению можно пройти».

«Разрешению? Серьёзно?»— дух начал приходить в себя и ехидничать.

Лирка осторожно зашарила позади себя по полкам, чтобы положить книгу и освободить единственную рабочую руку. Не нащупав зазора, она опустила книгу во внутренний широкий карман мундира и осторожно двинулась ближе к

В проходе никого не было.

Чтобы не оглашать тишину щелчком, магичка сжала светляк в ладони и, не разжимая кулака, бесшумно зашагала в сторону звука.

«Тише, ещё тише»,— шипел Иррес.

«Ты её только сбиваешь. Прекрати».

«Стойте. А зачем мы вообще туда идём?»— спохватился дух.

Лирка замерла.

В разделе «Ритуалы древних для Тёмных» кто-то был. Привыкшая к игре теней хоёторского Леса, женщина даже в тусклом сиянии осветительных шаров различила шевеление тьмы на полу. Уже после слуха коснулся тихий-тихий шорох, будто кто-то перелистывал страницы.

«А если там хайнес? Ну, обычно куда бы мы ни сунулись, эта скляда уже там».

«Хайнесу нет нужды прятаться»,— отмёл предположение бывший хайрен.

Лирка прошлась языком по нёбу и зубам, разминая гибкий кончик, чтобы не запнуться в самый неподходящий момент, и выглянула из-за стеллажа.

На полу на корточках кто-то сидел. Женщина ощупала глазами чёрную малопримечательную одежду, принюхалась и убедилась, что неизвестный подготовился не хуже неё, а значит, не может быть законным посетителем закрытого фонда. Сверху раздался странный щёлкающий звук, и сидящий вскинулся и резко оглянулся через плечо. В Лирку вперились ярко светящиеся зелёным глаза. Миг, и неизвестный взметнулся на ноги и бросился на женщину. Та торопливо прошептала простейшее заклинание щита, но противник взмахнул сверкнувшим голубым кинжалом, и Лирка резко дёрнула головой, уклоняясь от лезвия. Одновременно с этим всадила кулак под челюсть приблизившемуся незнакомцу и, прежде чем он отлетел в стеллаж, раскрыла ладонь и выбросила ему в лицо не затушенный светляк. Его короткое сияние успело озарить резкие, искажённые злостью черты, а в следующую секунду раздалось щёлканье и на Лирку с рычанием обрушилось сверху живое тело.

Неведомое и плохо различимое в полумраке создание с крыльями и гибким туловищем с четырьмя лапами вжало женщину в пол и с рычанием оскалилось ей в лицо. Но Лирка долбанула лбом ему в нос раньше, чем успела подумать о страхе, а затем что есть силы пнула стеллаж, обрушивая его. С треском и грохотом, достойным падения крепостной стены, он рухнул, утянув за собой соседний шкаф, а тот — стоящий рядом, и весь ряд начал складываться как опадающие кости. Несусветный шум спугнул тварь, и она взметнулась к потолку. Лирка тут же вскочила и по обрушившимся шкафам бросилась в сторону выхода. Щуплая фигурка незнакомца уже была там, у отъезжающей панели. Он выскользнул наружу, а следом за ним юркнула и крылатая тварь. Лирка едва успела проскользнуть мимо уже закрывающейся панели.

«Мы услышали странный шум и поспешили проверить, что там,— торопливо тараторил версию событий Иррес. —Вход в фонд был открыт, и там мы столкнулись… с этим».

— Что здесь происходит? — послышался строгий оклик стражи.

Беглец скользнул в отделение магии и там изумлённо притормозил, увидев магичку.

В следующий миг заглянувшие стражники увидели, как в проход спиной вперёд вылетает женщина, и выругались, заметив рукоять кинжала в её груди. Вверх взлетели рукава мундира… и тело женщины неожиданно расползлось чёрным дымом. Что-то рухнуло на пол, разбившись вдребезги.

— Незаконное проникновение! — рявкнула настоящая Лирка, выскакивая в проход, и нырнула в лабиринт стеллажей, преследуя тенью скользящего противника. — Шхала̀! — выдохнула, начертила пальцами печать и пустила по следу беглеца.

Печать тяжестью навалилась на плечи противника, но тот лишь встряхнулся, сбрасывая её. Преследуя его, Лирка перескочила через стол и в полёте смогла сшибить беглеца с ног. Они оба покатились по полу, приложились о стеллажи и вскочили на ноги. Женщина быстро начертила печать огня и воды, но те отчего-то не подействовали. Противник хмыкнул и в свою очередь вывел печать огня: пожар его не волновал. Но печать не подействовала.

«Чего?»— изумился Иррес.

«Раздел, посвящённый печатям, сдерживающим магию,— в голосе господина Наэша звучала непривычное злорадство. —Тут все книги в них».

Лирка повела плечами, разминаясь, и пошла на противника врукопашную. Сверху совершенно бесшумно спикировала крылатая тварь, и женщина едва успела уклониться от её острых как сабли когтей.

«Кошачий дракон!— бывший хайрен первым опознал зверюгу. —Лиркая, он ядовит».

— Знаю, — магичка отпрыгнула в сторону от шипящего после плевка твари пола.

Пользуясь прикрытием зверя, противник решил улизнуть по верхам книжных шкафов.

«Щас я её быстро схаваю, а ты лови этого дохлого»,— азартно велел Иррес.

Когда дракон спикировал вновь вниз, подселенец вышел из тела Лирки прямо на него. Незнакомец, увидев Ирреса, захрипел от неожиданности и ужаса. Но вот зверюгу явление неведомой светящейся твари ничуть не впечатлило. Кувырнувшись в воздухе, дракон просвистел у подселенца между ушами и бросился на Лирку, вновь повалив женщину на пол. Та двинула коленом в покрытое чешуёй брюхо и вцепилась здоровой рукой в крыло ящера.

— Лови сволочь… — прошипела она, адресуя послание Ирресу.

Тот ругнулся, но всё же решил последовать приказу. До следующего плевка дракон всё равно дозреет только через четверть часа, а вот любитель шастать по закрытым фондам уже почти добрался до застеклённого края стены и явно готовился пробиться наружу аки птенец из скорлупы. Настигнув беглеца в три скачка, подселенец зубами стащил его на пол и с хрустом прижал к полу где-то за стеллажами.

Кошачий дракон тварькой был мелкой, но сильной. Рычащая Лирка с трудом оттягивала его одной рукой от своей шеи, а тот яростно щёлкал зубами, пытаясь впиться в вожделенное горло. Ещё раз подбив дракона коленом в живот, женщина вынудила его немного подскочить и сместиться чуть вверх. Нос её уткнулся в воняющую ящерятиной чешую, и магичка, не позволив себе даже задуматься, впилась клыками в горло дракона. Под зубами хрустнули пластины, упруго лопнула плоть и в рот потекла горячая кровь. Ящер испуганно заверещал и забился, но пальцы Лирки сжались на его крыле стальными тисками. Краем уха она отметила усилившийся шум.

— Пасть ему вяжите! Живее!

Кто-то потянул дракона от Лирки.

— Да отпусти ты его, дура!

Женщина с трудом заставила себя разжать зубы и пальцы, даже приготовилась, что сейчас освобождённый дракон вцепится в неё, но ящера торопливо стащили с неё, а её саму подхватили под мышки и поставили на ноги. Увидев хайнеса, одетого в одни портки, Лирке захотелось вновь рухнуть. Желательно сквозь пол до самого Подземного города.

— Уносите его отсюда! — отрывисто приказал хайнес страже и, оставшись с Лиркой наедине в закутке между стеллажами, зверски зашипел, разъярённо сверкая светящимися глазами: — Ты совсем сдурел⁈ Башка у тебя только для того, чтобы уши твои лопоухие носить⁈ Это кошачий дракон, он ядовитый! У него железы на шее!!! А если бы ты прокусил одну

— Не прокусила бы, — Лирка зло сверкнула на него глазами. Азарт схватки блуждал по крови и быстро вытеснил страх. Облизнувшись, она дерзко рявкнула: — И не рычите на меня! Я, по-вашему, в Хоёторе с тварями пострашнее не встречалась? Да не жмите вы меня к своей груди! Она голая!

Женщина упёрлась ладонями в плечи Риша, и тот неохотно отпустил её, но тут же лихорадочно обшарил всё тело ладонями, убеждаясь, что она цела. Лирка с яростным шипением отшатнулась от него и сжала кулак.

— Пустоголовый… — начал было Риш, но его перебили.

— Хвыба, ты это про меня?

Разозлённый хайнес озадаченно посмотрел на стеллаж справа и увидел между томами светящийся ехидный глаз подселенца. Ярость мигом сменилась недоумением, и он вновь посмотрел на Лирку. Взбешённая женщина стояла у стены и из-под кудрявой чёлки смотрела на него пугающей бездной глаз. Губы в крови, которая уже успела натечь и на шею. Левая рука прижата к груди, а вот правая сжата в кулак и занесена для удара. Мол, только подойди и зубы я тебе выбью. Ну хотя бы попытаюсь!

— Эй, тут шваль одна валяется, — тихо прорычал Иррес. — Вроде вне сознания, но, может, и притворяется. Лирк, дай мне руку, пока меня никто не увидел.

Женщина ещё раз полоснула хайнеса взглядом и, сбросив с полки книги, просунула на другую сторону ладонь. В неё и ткнулся мордой Иррес, после чего сразу исчез.

— Эй, там! — позвал Риш. — Здесь есть нарушитель.

Прибежавшая стража мигом скрутила безвольное тело и потащила его прочь. Воцарилась суета. Осветительные шары вспыхнули ярче, и раздосадованная Лирка поспешила отвести взгляд от полуголого хайнеса.

— Что ты здесь делаешь? — Риш уже не сердился, только с лёгким раздражением осматривал магичку.

— Мне не спалось, и я пришла найти кое-что. Возникла идея, как можно было бы разделить нас, — Лирка тоже не могла скрыть раздражение. — А тут шум какой-то. Пошла проверить, а там в стене лаз и кто-то непонятный. Сразу на меня бросился…

— Да ты просто всё к себе притягиваешь!

— Это случайно!

— Конечно, случайно, — Узээриш нервно рассмеялся. — У нас тут в закрытый фонд каждую ночь пытаются пролезть, в любую приходи, обязательно с кем-нибудь встретишься!

— Это не моя вина! — злилась Лирка. — Я не виновата, что у вас дворец — проходной двор. Никакой безопасности!

Риш уязвлённо заморгал. Во дворце часто что-то происходит. При таком количестве обитателей сложно достичь полной безопасности. Но именно от Лирки слышать это было вдвойне неприятно.

— Я ничего сейчас рассказывать не буду! — Лирка пребывала в той самой злости, которую боялись её сослуживцы. — И вы меня сейчас задерживать и допрашивать не будете! Ясно? Не моя вина, что у вас даже в библиотеке спокойно посидеть ночью нельзя. Тёмные! У вас здесь как в неблагополучной части города! Ночью из своих покоев нос совать опасно.

«Лиркая…»— начал было господин Наэш.

— Не надо меня успокаивать! — Лирка отвела взгляд в сторону, будто смотрела на кого-то за своей спиной.

— Ты с ней не спорь, — посоветовал хайнесу Иррес, высунув голову из груди женщины, за что бы нещадно оттаскан за ухо. — Уй, Лирка! Больно, пусти! Меня сейчас увидят!

Узээриш изумлённо хлопнул глазами, рассматривая злую как линяющий дракон Лирку. Вроде бы ничего хорошего в её ярости нет, но приятно осознавать, что эта черта принадлежит не духу, а ей самой. Какая злая прелесть скрывается за вечно испуганной птичкой.

— Не задерживаю, — не стал он нарываться и даже посторонился.

Лирка вздёрнула подбородок и решительно вышла из закутка. И только тогда смогла перевести дыхание. Так, теперь надо сбросить где-нибудь книгу! Пусть думают, что тот с кошачьим драконом, убегая, выронил. Женщина сделала ещё шаг и похолодела, осознав, что не чувствует бедром припрятанную в поле мундира ношу. И обернулась.

Хайнес держал в руке книгу и внимательно вчитывался в её название. А затем резко повернул голову и прищурился в сторону Лирки.

— Ты, злая, кровожадная птица, — медленно протянул он, — а ну-ка иди сюда.

«Наэш, нам нужен план!»

«Мы отобрали её у злоумышленника!»

— Зачем? — Лирка старательно пыталась сохранить злость, но страх метлой вымел все эмоции и вольготно растёкся по телу. А притворялась она плохо.

Сильнейший молча продемонстрировал книгу.

— Отобрала у злоумышленника, — мужественно соврала женщина.

Хайнес прищурился ещё сильнее.

«Лучше бы я врал»,— тяжко вздохнул Иррес.

— Зачем тебе это? — в голосе Узээриша зазвенел холод, взгляд стал жёстким.

— Я это не брала, — продолжала отрицать Лирка.

Повисло тягостное молчание. Со стороны доносился шум, стража проверяла всю библиотеку. Хранители фондов горестно стонали над поваленными шкафами. Хайнес смотрел на Лирку с холодной задумчивостью. А затем на его лице мелькнуло какое-то странное выражение, будто он что-то заподозрил, поймал какую-то мысль. И растерянно заморгал, взглянув на Лирку почти с испугом.

— А ну-ка… — он в два шага преодолел разделявшее их расстояние и за локоть привлёк сопротивляющуюся женщину ближе, чтобы запихнуть её в угол.

— Вы что…

— Тише-тише, моя птичка, — с неожиданной нежностью прошептал Риш, склоняясь над ней. — Это чтобы никто не слышал. Ни слова не слышал… Не бойся, пташка, я не обижу. Скажи… — он запнулся, мучительно закуси губу и совсем тихо спросил: — Это оттого, что Ханён переменчивая химера?

И Лирка едва не осела на пол. Тупой ужас застучал в висках. Он заметил, что Ханён химера, он понял, что тот его сын…

— Ты можешь мне сказать, не бойся, — Риш с нежностью огладил тёплыми ладонями побелевшее от ужаса лицо. Он буквально тонул в этих расширившихся от страха глазах. — Я никогда никому не скажу. Ты… Боги, как бы я хотел, чтобы это оказалось неправдой! Это потому, что Ханён переменчивая химера… как Деший?

Лирка уже была готова разрыдаться и броситься ему в ноги, но…

«А Деший тут при чём?»— озадачился Иррес.

«О нет!»— горестно застонал господин Наэш, сообразивший быстрее всех, куда могли уйти мысли хайнеса.

— Там… в плену, он сделал с тобой что-то… предосудительное, — Риш, обхватив лицо Лирки ладонями, уставился прямо в её глаза, — постыдное?

До неё не сразу дошло. Но когда дошло… Ужас на лице начал сменяться глубочайшим изумлением, даже шоком.

— Нет? — хайнес неуверенно улыбнулся. — Ох, я так перепугался!

Он не просто перепугался. Он ужаснулся от мысли, что хрупкая Лирка могла пройти через такой ужас. Пусть и недолго, но его от одной только мысли, что такое могло случиться, начали живьём разъедать ярость, глубочайшее сожаление и вина. Как же прекрасно, что ничего из представленного в реальности не произо…

Лицо женщины исказила почти

— Ты, выхрябень! Совсем умом двинулся⁈ — разъярённо зашипел дух. — Да Ханён на него даже не похож! Лапы от меня свои убрал!

Узээриш поспешил поднять ладони вверх.

— Да если бы кто-то попытался, Лирка бы и без меня сыхуна переломала бы и в немогуна превратила! Сдохла бы, но не далась! Не родился ещё тот мужик, который принудить бы её мог! А со мной и вовсе нечего страшиться. Я, сыхлява ты студенистая, не побрезгую и всё под корень отожру! Ясно? Постыдное! С Лиркой! Да если хочешь знать, мы для Мхяна искали! Козёл ты дубовый! Я-а-а-а-а-а-а-а-а! Аж от брезгливости передёргивает! Фу-фу-фу-фу!

— Ну… прости… — Риш смущённо отступил.

— Так бы и сожрал! — выплюнул напоследок Иррес и, разъярённый, зашагал прочь из библиотеки.

Выскочив на лестницу, он вернулся назад и ещё от души хлопнул дверью.

«Прям взбесил, тварь!»

Глава 31

Клетка для духа

— Пусть Зиш растёт быстрее, я ему трон отдам, — ворчал Узээриш, минуя полутёмный коридор подземелья. — Быть хайнесом ужасно! Ни минуты покоя. Надо издать указ, запрещающий беспокоить хайнеса ночью под страхом смерти. Потомки скажут мне спасибо.

— Спал бы, никто тебя не тревожил, — спокойно отозвался дядя Аризей, следуя за ним. — И без тебя бы разобрались.

Риш возмущённо на него уставился. Как он мог спать, когда внутреннее чутьё — даже не дар сов — мгновенно нашептало ему, что в суматохе участвует и его птичка. Точнее, птичка не его… Сов возмущённо встрепенулся. Ладно, его птичка! И ей наверняка успели намять и без того помятые пёрышки. И разве он ошибся? Нисколько! Прилетает на шум, врывается в библиотеку — у этих тараканов во главе с Майяри какая-то особая тяга к этому месту, — а там Лирка наживую пожирает кошачьего дракона! И боги с ней, пусть бы ела! Но кусала прямо рядом с ядовитыми железами! У Риша от одного вида сердце с такой болью сжалось, будто его укусили. Маленькая злая кровожадная птаха! Кормят её, что ли, плохо? В памяти всплыли слова сослуживцев женщины, когда они с негодованием рассказывали, что она тянет в рот всякую дрянь. Эх, надо было сразу подумать! Риш досадливо скривился. Она же не только себя кормит, ей есть надо в тройном размере. Может, тогда будет нож использовать вместо зубов.

Остатки злости и растерянности ещё обрывками витали в голове, хотя Узээриш уже немного успокоился, привёл себя в порядок и ополоснулся в холодной воде. Но всё равно раз за разом возвращался к моменту, когда наконец смог прочитать название тайком вытащенной книги.

Кража из закрытого фонда его ничуть не удивила. Риш уже успел понять, что законопослушность в Лирке соседствует с пренебрежительным отношением к самым строгим запретам. Не зря она с Майяри сдружилась… А сейчас ещё осозна̀ет, насколько он слаб перед ней, и, не дай боги, обнаглеет. Стоило бы наказать, но… Узээриш почувствовал себя откровенно несчастным. Он и без того несёт на своих плечах тяжкую ношу хайнеса. Неужели он не может позволить себе маленькую радость и закрыть глаза на проделки одной птахи? Разумом понимал, что нельзя, нужно, чтобы понимала — наказание будет за любой проступок. Но почему он должен чувствовать себя несчастным, наказывая её? Как же бесит!

Ещё и до конца не отпускало охватившее его ранее в библиотеке подозрение. Нет, реакция Ирреса была столь красноречива, что Риш ничуть не усомнился в искренности духа. Но само подозрение… нет, уже не подозрение, а просто представление, что такое могло быть, отравляло ему настроение, вызывало тревогу и бередило сомнения.

До сегодняшней ночи Узээриш пребывал в полной уверенности, что был у Лирки первым. Украл девичью честь. И вот только сегодня осознал, что у него ни единого подтверждения, кроме собственной уверенности, на этот счёт. Воспоминания заёмные, сама Лирка говорила о ночи неохотно, и совершенно непонятно, где она говорит правду, где умалчивает и, может, даже привирает. Не каждая женщина захочет признаться, что кто-то надругался над её телом. Лишний раз вспоминать не захочет, да и общество прежде всего судит женщину — или не судит, но так сочувствует, будто болеет она проказой и вот-вот должна умереть. Даже не должна, обязана. Ложь бы была понятна и объяснима. Ещё и Ханён — переменчивая химера, как эта дрянь Деший. Сперва-то Риш списал зверя мальчика на наследство самой Лирки: кто знает, что там у этих северных в крови намешано? Те же Шиндые в родстве с химерами замечены не были. А тут такое простое, ясное, но жуткое предположение, и Риш осознал, что он вполне мог ошибаться в некоторых своих предположениях.

Хорошо, что подозрения не оправдались.

Но отпускать Узээриша они не спешили. Точнее, не спешила отпускать тревога, вызванная подозрениями. Что бы там ни говорил Иррес, но Лиркина несокрушимость исключительно внешняя. Риш видел её воспоминания, чувствовал её эмоции и знал: внутри она совсем хрустальная. Отбиться от насильника Лирка могла, но неприятные воспоминания не забылись бы и продолжили мучить её.

А ведь на приграничных заставах так много всякого дерьма служит…

Ришу остро захотелось допытаться у Лирки, как она жила эти годы. Но вряд ли упёртая магичка расскажет что-то связное. Можно ли как-то выманить подселенца и устроить небольшой приватный разговор? Всё же беседа должна заинтересовать Лиркиных «соседей», вряд ли они были в восторге, если к ней кто-то приставал. А вообще служба в окружении мужчин… Действительно, что ли, перевести её в военный архив? Так в отставку подаст. А может, и пусть подаёт?

Стража распахнула перед хайнесом и его дядей дверь камеры, и те, склонив головы, прошли внутрь.

— И почему здесь потолки такие низкие? — Риш раздражённо осмотрелся, отметив, что стула для его сиятельной особы нет. У дальней стены валялись только охапка соломы да подстилка…

Оценив чистоту каменного пола, хайнес со вздохом присел на корточки и устало воззрился на преступника, пойманного в закрытом фонде и теперь сидящего на подстилке.

— Неслабо тебя отделали, — без сочувствия оценил Сильнейший.

Вор мрачно на него посмотрел. Роста он оказался невысокого, но тело имел крепкое, хорошо сбитое. Длинные рыжие волосы были убраны в растрепавшийся куколь. Глубоко посаженные глаза светились в полумраке зелёным сильнее, чем обычно у оборотней, да и на оборотня он что-то не очень походил. Лицо скуластое, черты резковаты, а горбатый нос сидел слегка криво. Но тут неясно, от природы он такой или подселенец постарался. Под правым глазом наливался синяк, кожа покраснела крапинами, будто на неё искры

— Хайнес Узээриш, — просто представился Риш, разве только ладонь для рукопожатия не протянул.

Вор подозрительно на него посмотрел, но сам не представился.

— По-южносалейски понимаешь?

Преступник неловко завозился и всё же неохотно кивнул.

— Отлично! У меня несколько очень простых вопросов. Кто ты такой? Откуда? И что тебе было нужно в моей библиотеке?

Рыжий продолжал молчать.

— Риш, иди спать, — господин Аризей тяжело вздохнул. — Я сам его допрошу.

— Я ласковее, — Узээриш многозначительно приподнял брови. — Стоит ли из-за какой-то книги подвергать себя неприятному допросу? Тебе и так… лицо поправили.

Глаза вора забегали. Но испуганным он не выглядел. Скорее уж продумывал, что бы сказать и как вывернуться.

— Тебя поймали на месте преступления. Да ещё и в разделе ментальной магии, за использование которой полагается очень суровое наказание.

Нет, Лирку надо всё-таки наказать. Она-то, может, и не обнаглеет без наказания, а её внутренний мир может.

— Неп'авда, — наконец разомкнул губы рыжий.

Говорил он с ощутимым акцентом.

— Серьёзно? А что же ты там искал?

Вор молчал.

— Мой маг утверждает, что поймала тебя именно там.

— Она въёт, — спокойно и уверенно заявил рыжий.

Не салеец.

— Пусть сама скашет, щто искал, — проходимец осклабился. — Она… ей есть щто склывать.

Даже обидно признавать его правоту.

— Но не от своего господина, — всё же нагло соврал Риш. — Испугался милой четырёхлапой дряни, которая повозила тебя мордой по полу?

Вор растерянно заморгал, он явно понял не всё.

— Она мать духа, — наконец заявил он.

Риш не удержался и весело фыркнул. Подобрал же слово!

— Да, этого она уже одиннадцать лет вынашивает.

— Не смейся, — строго велел ему вор. — Я не желание говолить с тебе. Пусть она идёт. Ей скашет.

Лицо Риша мгновенно ожесточилось.

— Я с равный… она одинаковый мне.

— Дядя, похоже тебе придётся самому с ним говорить, — всё же признал Узээриш. Лирку пускать сюда он не хотел.

Кривая улыбка исказила лицо рыжего.

— Жён? — предположил он, и Узээриш замер от неожиданности предположения.

Лицо его не дрогнуло и не изменилось, поэтому рыжий решил, что угадал.

— На неё не злой. Терпеть — любить, — совсем уж загадочно продолжил преступник. — Появится как я.

— О чём ты? — нахмурился Риш.

— Держи с собой. Она клетка. Сломать, и фр-р-р, — пленник взмахнул целой рукой как крылом. — А она не чинить. Мать умирать, дух летать.

Неясная тревога окрепла, Риш почувствовал, что начинает злиться.

— Откуда ты? Страна!

— Нет страна, — ответил пленник. — Мы не страна.

Узээриш лихорадочно задумался. Из ближайших соседей народы, не объединённые в страну, жили на территории Многоимённых земель.

— Леахаша Вотого сюда, — распорядился он, поднимаясь. — Пока никого к нему не пускать и тщательно следить.

Уже на выходе его настиг вопрос.

— Моя зверь. Куда?

Риш через плечо взглянул на пленника и отметил беспокойство в его глазах.

— Сожрали твоего зверя, — мстительно заявил он. И, когда рыжий испуганно уставился на него, добавил: — А нечего было натравливать его на мою… жён. Она когда злая, такая голодная. В один миг голову откусила!

И вышел в коридор.

— А что там с его драконом? — всё же спросил Риш у дяди, когда дверь камеры закрыли.

— Уже очухался и загадил-заплевал всю клетку. Зачем тебе Леахаш?

— Он ездил в Многоимённые земли и кое-что понимает в местных языках. И поищи ещё кого-нибудь толкового со знанием языков. Может, дознаемся до чего-то стоящего. У меня даже дар яснее выражается, — раздражённо процедил Узээриш. — Клетка не чинить… Что он вообще имел в виду⁈

Тревога ширилась и крепла.

Глава 32

Свое решение

К утру господин муж так и не вышел из Дома Духов. Ничуть не встревоженные этим жрецы спокойно разошлись, мол, первая встреча с Господином никогда не проходит быстро. Простые же хоёторцы всю ночь не спали и солнце встретили взволнованным гомоном. Старшая жена-мать не разрешила покинуть другим жёнам шатёр и наружу вышла одна. Подглядывавшая в щёлочку А-ара отметила, с каким почтением перед И-тона расступаются жители становища, и вдруг осознала, что с положением мужа меняется и их, жён, положение. Раньше главными женщинами становища были жёны господина И-тро-ха, теперь же это место займут они. Почему-то А-ара не порадовалась, больше обеспокоилась. С тревогой она следила за старшей женой, которая дошла до Дома Духов, почтительно поклонилась массивным дверям и замерла с закрытыми глазами. Постояв так некоторое время, И-тона развернулась и зашагала назад, к шатру. У неё что-то спрашивали, но женщина решительным взмахом ладони пресекала все разговоры.

После её возвращения другим жёнам было разрешено покинуть шатёр и заняться своими делами. Будто ничего и не произошло.

Становище замерло в пугливом ожидании появления нового жреца. А-ара смотрела на лица соседей, но вместо предвкушения видела на них беспокойство. Невольно вновь вспомнился разговор двух престарелых лекарей, обсуждавших нежелание Хо-ёта-си становиться жрецом. Но кто может противиться желанию Господина? А-ара со страхом вспоминала прошедшую ночь и обезволивающий зов и пугливо ёжилась. Сама она к Дому Духов и на полшажочка не приближалась, за водой пошла кружным путём. Если бы не приказ старшей, она бы и вовсе носа из шатра не показала. И нет, боялась она не Господина. Тот отверг её, к отверженному не возвращаются.

Она боялась других жрецов и шаманов.

В их становище помимо господина мужа было ещё три шамана, но по силе они во многом уступали Хо-ёта. А-ара сознательно проглотила статусный слог имени мужа. Он уже не шаман, но и как жрец ещё не явился. Ночью девушка была так напугана, что и не пыталась выискать сородичей-шаманов глазами. Но ни один из них сегодня не посмотрел на неё как-то странно или по-новому. Окидывали мрачными, мало заинтересованными взорами и уплывали в хмурую задумчивость, теряя к ней всякое любопытство.

Зато чужие шаманы и жрецы порой смотрели на неё прямо и тяжело, будто оценивали. А-ара стремилась побыстрее пройти мимо, а обратно шла другим путём, чтобы вновь не столкнуться с любопытными.

В очередной раз собравшись за водой, А-ара подождала, когда большинство жителей становища и гостей разойдётся к полуденной трапезе, и пошла к реке. На крутом берегу она увидела высокую прямую фигуру жены шамана нота-са, госпожу Лоа. Совершенно бледная, она невидящим взором смотрела куда-то перед собой, и её лицо всё больше и больше каменело. А-ара решила не тревожить её и отошла набрать воды дальше по берегу.

А-ара уже погрузила кувшин в воду, когда заметила торчащий из-за кустов носок сапога. Услышав плеск, его обладатель зашевелился, и, к ужасу девушки, на неё уставился Ли-риан-си и его тьма. А-ара едва не упустила потяжелевший от воды сосуд.

— Маленькая жена Ёты? — тонкие губы шамана изогнулись в насмешке.

Девушка замерла под его тёмным взглядом испуганным зверьком. Опомнившись, она вытянула тяжёлый кувшин на берег и уже хотела уйти, когда шаман заговорил вновь.

— Ты из рода Арван, верно?

Пугливо посмотрев на него через плечо, А-ара кивнула.

— Женщины в вашей семье всегда владели огромной силой.

Как же ей хотелось побежать прочь, но в то же время ноги словно отнялись, а слух стал невероятно чутким. А-аре не удалось скрыть жадный интерес.

— Твой отец… дурак, — Ли-риан-си выплюнул последнее слово с нескрываемым презрением, — если думал, что спасёт тебя тем, что ничему не научит. Здесь живут одни трусы, которые так цепляются за свою силу, что страшатся позора как смерти. Думаешь, Арван-Ё пал бы, выступи они все на его защиту?

Повернувшись лицом к шаману, А-ара с нескрываемым непониманием посмотрела на него. Но тот будто и не хотел что-то пояснять, просто выговаривался, поддразнивал её интерес и тем мрачно веселился.

— Они ужасно боялись и завидовали силе и могуществу Арван-Ё и ждали, когда Салея сокрушит его, чтобы тогда вступить в бой и забрать поверженный город себе. Растащить по кусочкам, пользуясь отяготившимся безумством его Второго Господина. Но не выдюжили.

А-ара продолжала молчать, судорожно сжимая пальцами мокрый край кувшина. Ли-риан-си погладил-пощекотал тьму и опять взглянул на девушку.

— Тебя ждёт страшная судьба.

Вздрогнув, А-ара отшатнулась.

— Они не простят тебе силу. Поверь, женщинам здесь, — шаман, прикрыв глаза, прижался лбом к радостно прильнувшей тьме, — не позволят быть сильнее. Не примут. Загонят как животное и задерут.

Не выдержав, девушка всё же подхватила кувшин и, расплескав воду, чуть ли не бегом припустила от реки. Сердце колотилось так, что было готово проломить грудную клетку.

— Беги, беги… — прошептал Ли-риан-си, всматриваясь в воду.

А-ара замедлила шаг только у становища.

— Ты чего? — окликнул её один из мужчин, заметив, как напугана девушка.

— Там… Ли-риан-си… и тьма…

— А-а-а, — понятливо протянул тот и потерял интерес.

А девушка торопливо осмотрелась, лихорадочно выискивая на лицах присутствующих ту злобу, что нарисовал своими словами шаман нота-са.

Но жителей становища больше интересовало разыгравшееся у шатра прежнего жреца горе. Старшая жена-мать сидела на земле и заливалась горькими слезами, пока сыновья умершего мужа выносили добро и складывали в кучу, чтобы потом поделить. Растерянные жёны топились поодаль, и на лицах их был написан страх. Ещё сутки назад такие степенные и спокойные, а теперь потерявшие опору в жизни, они стояли на пороге своей разрушенной жизни и ожидали, когда другие решат их судьбу.

Старший сын умершего жреца поднял мать с земли и передал её в руки двум своим жёнам, которые потянули плачущую женщину прочь. Другие жёны смотрели ей вслед с отчаянием, кто-то начал плакать. А-ара резко отвернулась и зажмурилась, прогоняя непрошенные слёзы.

— Ты-то что ревёшь? — с улыбкой спросил у неё всё тот же мужчина. — Твой муж жив, жрецом заделался. Вот вернётся, ещё всех вас перещупает. Говорят, после общения с Господами на жён очень тянет…

А-ара похолодела.

Всё это время муж не смотрел на неё, предпочитая объятия других жён. Прислушался к старшей жене, которая просила дать А-аре время восстановиться после родов и тяжёлой болезни. Но теперь-то она здорова, и нет никаких причин избегать мужнего ложа. Только… Девушка судорожно сжала руку на груди, нащупывая пальцами вещицу, которую нашла прошлой ночью в одной из папиных картинок. Та прилипла к коже и никак не хотела отставать, и А-ара чувствовала, что грядёт нечто ужасное, если муж прознает. Вряд ли бы отец спрятал так хитро какую-то побрякушку. После гибели Арван-Ё к отцу часто наведывались, порой довольно грубо обыскивали их жилище. И А-ара всей душой подозревала, что случайно отыскала то, что пытались найти те грубые мужчины.

Запнувшись о камешек, девушка вскрикнула и опрокинула кувшин наземь. Тот чудом не раскололся, а стоящий рядом оборотень с руганью отскочил. На неё с раздражением посмотрели другие, но быстро вернули внимание разгоравшемуся у шатра жреца дележу.

Отряхнув вымоченный подол, А-ара подобрала кувшин и вновь пошла к реке, но завернула в другую сторону, чтобы уж точно не пересечься с Ли-риан-си. Пришлось пройти довольно далеко, но зато вышла она к месту, где вода прыгала и скакала по камням. Воровато осмотревшись, девушка по торчавшим над поверхностью булыжникам отошла подальше от берега, опустила мешавший кувшин в воду и, зажмурившись, бросилась на каменистое мелководье, вспененное бурлящей водой.

Лоа решительно шла по лагерю скаана-са, выискивая давнюю подругу. Перед глазами продолжала стоять сцена перед шатром погибшего жреца хуани-са, где перед входом с самым решительным видом стояла его старшая жена, не желавшая пускать внутрь его же сыновей. Боролась ли она за добро или за разрушавшуюся жизнь? Глядя на неё, Лоа вдруг очень ясно осознала, какой опасности подвергает собственных дочерей. Какой ужасной безответственностью веет от её нерешительности!

Ведь если муж погибнет, что станет с ними? Нота-са не позволят ей жить так, как она хочет. Ей не позволят и просто уехать, а в чужом — до сих пор чужом поселении — у неё нет поддержки и опоры, кроме мужа. Она не справится в одиночку против закостенелого в старых традициях мира. Собственная судьба Лоа мало волновала, но что сделают с её девочками? Отдадут в жёны тем, кто первыми успеют попросить их себе?

— Лоа?

Женщина резко обернулась на зов подруги и так посмотрела на неё, что той сразу всё стало ясно. Радостная и в то же время злая улыбка искривила губы Тиа.

— Пройдём в мой шатёр, Лоа-ри, — она протянула подруге руку.

До шатра А-ара едва добрела, волоча за собой полупустой кувшин. Увидев её, вытряхивающая коврики То-нии ахнула в ужасе.

— Госпожа мать! Идите сюда! Быстрее!

Вслед за И-тона наружу выскочили ещё две жены, подумавшие, что это Хо-ёта возвращается. Но увидев, мокрую, с ободранным лицом А-ару, которая едва шла и, болезненно кривясь, прижимала к груди правую руку, они испуганно загомонили и начали судорожно осматриваться.

— Чужак! Верно, что чужак! — решительно заявила И-роа̀, младшая сестра И-еха. Их обеих Хо-ёта взял в жёны в счёт уплаты старого долга.

— Разойдитесь, трещотки! — прикрикнула на них И-тона и поспешила к израненной девушке. — Кувшин бы лучше забрали! Что случилось? — строго спросила она, но вот прикосновение к рассаженной щеке было очень ласковым.

А-ара, совершенно не притворяясь, шмыгнула носом. Получилось больнее, чем она ожидала. Она-то хотела немного расшибиться, а течение проволокло её по мелководью и едва не утопило, пока оглушённая болью девушка приходила в себя.

— Я оскользнулась на Кипучей излучине… — А-ара расплакалась.

— Дура! — И-тона жалостливо приобняла её за плечи. — Зачем ты туда пошла? Ближе воды не было?

— Там… там… — девушка перешла на пугливый шёпот, — Ли-риан-си сидел… Я побоялась…

— Ох, беда с вами, дурными, — но голос старшей жены-матери звучал больше обеспокоенно, чем раздражённо. — То-нии, помоги ей переодеться в сухое, а ты, — она ткнула в И-роа, — сбегай за лекарем. Как бы кости вправлять не пришлось… Покоя с вами нет! Ещё и лицо обидела… Как бы красоту твою духи речные не забрали совсем!

Плачущая от боли и жалости к себе А-ара позволила завести себя в шатёр. Там в полумраке То-нии помогла ей избавиться от мокрой одежды, подшучивая над стеснительностью девушки, которая прикрывала от её взора грудь, насухо вытерла её, и к приходу старенького лекаря А-ара уже сидела в нательных рубахе и штанах.

— Эх, вроде молодые, а ноги вас не держат, — старик По-ён-ва со вздохом уселся, с трудом сгибая колени. — Подползай ближе, увечная.

Локоть пришлось вправлять. Глотающая слёзы А-ара больше не смущалась присутствием постороннего мужчины и лишь надеялась, что более ничего вправлять не придётся.

Не пришлось.

Лекарь ушёл, оставив наказ не давать девушке дня четыре тяжёлой работы. После его ухода ворчащая, но уже более спокойная И-тона тщательно обмазала повреждённое лицо остро пахнувшей лошаком мазью и осталась посидеть с А-арой до тех пор, пока та не уснёт. Выпившая отвар девушка сонно хлопала глазами, лежа на коленях старшей жены.

— Мама, — вдруг позвала она, — а что с нами станет, если господин муж умрёт?

И-тона не ответила сразу. Она привыкла, что её называют госпожой матерью, это обычное обращение к старшей жене, имеющей детей. Но вот так… совсем просто, «мамой», звали очень редко. Обычно, когда было очень плохо и молоденькие жёны, сами ещё по сути дети, желали оказаться в руках своих матерей и выпросить у них ласку. И-тона никогда не скупилась на нежность для расстроенных жён. Самой ей было куда тяжелее. Как у первой жены, у неё не было никакой поддержки. Хо-ёта-си взял её уже будучи довольно зрелым, почти подойдя к трёхсотлетию. Ей, совсем молоденькой девушке, было сложно услужить столь требовательному мужу, приходилось многому учиться самой, без чужой помощи. Порой горькие слёзы одолевали и её, но выплакаться было некому.

К А-аре она относилась с особой жалостью. В первые дни, когда она только появилась в их шатре, И-тона присматривалась к ней с настороженностью. Вдруг у той такой же дурной нрав, что и у То-нии? Но А-ара оказалась послушной, услужливой и очень расторопной. А ещё, на взгляд И-тоны, слишком юной. У неё могла быть дочь её возраста или даже старше. Особенно горько было осознавать, что дочь — и не одна — действительно могла быть.

И вот тоненькая, темнокосая и зеленоглазая А-ара действительно выглядела как доченька, жмущаяся к матери. И сердце И-тоны сладко и тревожно сжималось.

— Наш муж силён, — с трудом произнесла она, — нечего бояться его смерти. Он переживёт всех нас.

А-ара сонно вздохнула.

— Мне хотелось бы, чтобы вы жили дольше него… — засыпая, пробормотала она.

Ещё днём, только переговорив с подругой, Тиа тайно отправила двух мужчин в поселение нота-са, чтобы они под покровом ночи вывезли дочерей Лоа. Та нервничала, понимала, как перепугаются её девочки, когда к ним заявятся незнакомые мужчины. Но сама она не могла вот так отпроситься у мужа и в одиночку поехать назад. Доха либо не отпустил бы, либо поехал вместе с ней. Позволить жёнам ездить в одиночестве он не мог.

Сама она собиралась покинуть лагерь сегодня же ночью. Тиа обещала устроить так, что Доха будет думать, что её похитили. Сама же договорилась с дружественными оото-са, чтобы те выделили сопровождение для её подруги: сильная убыль среди скаана-са вызовет подозрение и охотой уже не отбрешешься.

Хорошо было бы оттянуть отъезд хотя бы на сутки, чтобы шаманы Тиа успели добраться до поселения нота-са, но именно сегодня была самая удобная ночь для «похищения». Ожидалось, что в темноте из Дома Духов выйдет новый жрец хуани-са и другие жрецы и шаманы хотели посмотреть, как он будет возвращаться от Господина. Доха в том числе. Лоа знала, что в глубине души муж лелеет надежду, что когда-нибудь сам станет жрецом, хотя их брак должен был закрыть ему все двери на вершину.

Именно сейчас мысли о муже не вызывали прежние острую тоску и боль. Чувства притупились, и Лоа будто бы стала прежней собой, Лоа-ри, которая готовилась к бою и видела перед собой только противника, только врага и собиралась хладнокровно вступить с ним в бой. В шатре Тиа она долго вертела в руках копьё, вспоминая, каково держать оружие в руках. Оказывается, тело ничего не забыло, ни одного движения. Только сила удара убавилась, но она всё вернёт. Отчаянная злая решимость, разжёгшись в груди, больше не потухала и лишь яростнее трепетала и требовала действия.

Ближе к полуночи Доха ушёл к Дому Духов в сопровождении И-нота. Лоа убедила его взять с собой молодую жену, чтобы она своими глазами увидела каплю могущества Господина, пусть и чужого. Девушка бросала на неё отчаянные взгляды, она явно опасалась идти туда, где столько незнакомых оборотней и множество алчущих мужских взглядов. Но Лоа была непреклонна.

Хотя чувство вины в отношении этой чужой дочери отравляло душу.

Как только муж и И-нота ушли, Лоа принялась наводить в шатре беспорядок. Разбросала вещи из сундука, сбрызнула шкуры кровью, проломила одну из деревянных опор, разорвала полог… Создала ощущение, что она отчаянно сопротивлялась. Доха никогда бы не поверил, чтоеёсмогли бы спокойно связать и унести. Нет, только не Лоа!

Услышав лёгкие шаги, женщина затаилась. Полог едва шевельнулся, и внутрь, к изумлению и досаде Лоа, скользнула И-нота. Девушка пугливо замерла, рассматривая погром, а затем нашла глазами старшую жену, и губы её плаксиво задрожали.

— Госпожа, — едва

— Что ты здесь делаешь⁈ — разъярённо прошипела Лоа, понимая, что план сломан из-за одной глупой девки, которая невесть чего испугалась и вернулась назад.

— Госпожа, — И-нота смотрела на неё наполненными слезами глазами. — Н-не уходите…

Лоа застыла. Девушка всхлипнула.

— Пожалуйста… Господин муж любит вас, — она утёрла рукавом слёзы. — Если вы уйдёте, что… что будет со мной? Он возненавидит меня, а я… я…

— Молчи! — зарычала Лоа, ощутив, как в груди вздымается волна ненависти, когда девчонка посмела упомянуть слово, которое и знать не должна.

Лоотаю.

Но И-нота не молчала. Она плакала и говорила:

— Я знаю… мне Ияса говорила… Господин не должен был брать меня женой, но разве я знала? Я… госпожа, — голос её задрожал, зазвучав совсем жалко, как у нарыдавшегося ребёнка. — Я слышала, как вы говорили…

— Подслушивала⁈ — Лоа была вне себя от ярости.

Всхлипнувшая девушка закивала, даже не думая отрицать.

— Я ничего не скажу господину… Но, госпожа, не оставляйте нас. Он возненавидит меня, — повторила она. — Если вас не будет, к-кому… кому я буду нужна?

Лоа потрясённо на неё посмотрела. Неужели девчонка думает, что Доха взял её в жёны, потому что она была нужна ей, Лоа⁈ В ярости, что побег срывается, она не сразу сообразила, что та имеет в виду совершенно другое.

Бросившись ей в ноги, И-нота, захлёбываясь слезами, страстно, горячо зашептала:

— Я сделаю всё, что угодно! Всё, что захотите! Только не оставляйте нас. Как нам жить, если вас не будет?

— Станешь первой женой! — Лоа попыталась её отпихнуть, но сила изменила, она лишь слабо тряхнула девчонку за плечи. — Слушай меня! — она склонилась и посмотрела в заплаканные глаза. — Без меня станет лучше… Не реви!.. станет лучше. Он будет только твоим.

В прекрасных глазах, наполненных страхом, блеснула насмешка. Было так странно видеть её на лице кроткой И-ноты, что Лоа замерла.

— Мужчины не принадлежат, — тихо выдохнула девушка. — Они принадлежат таким женщинам, как вы, а нам они не принадлежат. Его сердце и душа ваши.

— Он не принадлежит мне! — зарычала Лоа, и И-нота испуганно вжала голову в плечи.

— Но вы ему нужны, а я нет.

— Слушай меня! — попыталась вновь дозваться до разума девчонки Лоа. — Твоя красота… — и осеклась, столкнувшись с совсем опечаленным взглядом И-ноты.

— Красивые вещи можно ненавидеть, — девушка прижалась щекой к её коленям. — Не оставляйте меня, госпожа. Моя судьба исчезнет вместе с вами.

Раздался тихий стук, Лоа резко вскинула голову, а затем ударила девчонку ребром ладони по шее. Та закатила глаза и тяжело навалилась на её ноги. Полог приподнялся, и внутрь скользнули мужчины оото-са. Они с недоумением посмотрели на И-нота, но Лоа молча указала на собранный тюк. Много вещей она не брала. Так, несколько ценных безделушек, чтобы убедить Доху, что в шатре действительно побывали нечистые на руку.

Пока мужчины ещё от себя наносили завершающие штрихи в разгром, Лоа смотрела на лежащую у её ног девушку. Как та была прекрасна! Казалось, что её золотистые волосы сияют в темноте. Заплаканная она выглядела ещё очаровательнее, мало кто из мужчин смог бы устоять перед ней.

Но кое в чём эта глупая малышка была права.

Она никому не нужна. Её красотой можно наслаждаться и гордиться тем, что ты обладаешь ею. Но сама И-нота со своими страхами, переживаниями и желанием быть кому-то нужной, быть не одинокой… Кому она нужна? Доха уже холоден к ней и гордится лишь как удачным приобретением. Родители её не заберут, это не в традициях местных.

Кому она нужна?

Видимо, девчонка, глядя на её неравнодушие, решила, что нужна хотя бы ей, Лоа.

И Лоа было жаль её. Именно сейчас в ней угасли последние искры ненависти к этой девушке, ставшей женой её мужа, и зависти к её красоте. У И-ноты не было ничего, кроме красоты: ни поддержки, ни внутренней силы, ни понимания, что можно бороться. Она была воспитана покоряться и лишь надеялась, что судьба будет жалостлива к ней.

Но судьба обычно жестока.

Эта девочка не нужна никому. И ей тоже.

Лоа, не отрываясь, смотрела на прекрасную И-ноту, запоминала её свежее лицо и всё жёстче и жёстче сжимала губы.

— Всё, — коротко сказал ей один из мужчин.

Лоа тяжело посмотрела на него и велела:

— Заверни её в шкуру, заберём с собой.

— Уговор… — воспротивился было оборотень, но глаза женщины хищно прищурились.

— Не спорь, — коротко сказала она. Повеяло холодом. Уже чуть теплее она добавила: — Так даже лучше. Скорее поверят, что похитители прельстились прекрасной второй женой, а старшую забрали как увидевшую лишнее. Живее.

Мужчины недовольно переглянулись — они не готовились к тому, что придётся тащить через весь лагерь бессознательную женщину, — но один из них всё же взял шкуру и сноровисто завернул в него тонкое тело.

Наружу они выскользнули через разрез в задней части шатра.

Глава 33

Допрос потомка духа

Глядя на присланную Майяри компаньонку, Лирка не могла отделаться от мысли, что подруга несколько переборщила.

«К-какая она…»— протянул Иррес, заикаясь и задыхаясь то ли от возмущения, то ли от восторга.

«Виднейшая женщина»,— куда деликатнее высказал своё впечатление господин Наэш.

Стоящие рядом с Лиркой Ханён и Мхян тупо пялились на компаньонку, распахнув от изумления рты.

— Госпожа Пандар, — женщина с величавым спокойствием выпустила изо рта струю дыма.

— Лирка… кая, — магичка опомнилась и всё же представилась полным именем.

В глубочайшей тишине компаньонка смерила взглядом только вставшую с постели Лирку и с сожалением выдохнула:

— Тощевата.

Ну, рядом с госпожой Пандар и виларий лишь слегка плотный. Дама впечатляющего роста — не менее сажени, — она обладала столь же впечатляющим сложением. Широкие плечи, крутейшие бёдра и бастионом выступавшая вперёд грудь. Лирке не так часто доводилось чувствовать себя маленькой и хрупкой, а тут её окатило ощущение собственной уязвимости. Ещё и медведица внутри вдруг заволновалась и начала вести себя как медвежонок рядом с папой. Лирка вела себя так только с ним.

Одета госпожа Пандар была в чёрное закрытое платье, что придавало её и без того монументальной фигуре ещё больше солидности. Тёмные как вороново крыло волосы убраны в высокую причёску, губы накрашены ярко-алым, а в правой руке дымилась трубка с длинным мундштуком. За спиной женщины, в дверях комнаты напротив, суетились слуги, с натугой втаскивавшие саквояжи и чемоданы нового обитателя гостевого крыла.

— Из медвежьего рода, — удовлетворённо пророкотала госпожа Пандара. — Откуда будешь?

— С-севера, госпожа.

Ей-боги, Лирка чувствовала себя маленькой девочкой. Такой робости она не ощущала даже перед

— У-у-у, — госпожа Пандар пренебрежительно скривилась, — малахольная темнота. Нет, ну по глазам ты светлого ума девка, но тела тебе не хватает.

«Я б на ней женился»,— раскрыл свою симпатию Иррес.

«Без меня,— выставил господин Наэш условие, —я таких женщин безмерно уважаю и опасаюсь».

«Так и признай, что сил у тебя на такую красоту никогда не было»,— захыкал дух.

«Признаю»,— не стал спорить бывший хайрен.

— И чего на службу такую нервную пошла? На ней мяса не нагуляешь.

Симпатия Шани обретала всё большие размеры, и Лирка уже с трудом удерживалась от того, чтобы не прижаться лицом к мощной груди.

— Оба твои? — госпожа Пандар прищурилась на мальчишек. — Госпожа вроде про одного говорила…

— Я брат! — поспешил сообщить Мхян.

— А, — глубокомысленно протянула женщина. — Значит, оба. Ну иди сюда, я с тобой поздороваюсь.

Она ухватила Лирку пальцами за подбородок и, заставив её приподняться на носочки, крепко поцеловала в губы. Та ахнула, но не возмутилась, вовремя вспомнила, что так принято приветствовать знакомых на северо-востоке.

«А есть в Салее хорошие традиции. Ну чего ты? Будь вежливее, хамка! Поздоровайся в ответ!»— требовал Иррес.

Но госпожа Пандар уже склонилась к Ханёну, чмокнула растерявшегося мальчика в лоб, а затем, распрямившись, подступила к Мхяну. Вот парень не растерялся и, облизнувшись, потянул губёшки для поцелуя. И, получив его, расплылся в хитрой мальчишечьей улыбке. Помаду с губ он теперь смывать не будет, пока сама не слижется.

— Ну что же… — компаньонка осмотрелась, словно данетий, оценивающий вверенное ему войско и снаряжение, и деловито затянулась дымом. Помолчав, она выпустила тугую струю и вновь оглядела Лирку.

Та принимать гостей не собиралась и выглядела помятой и растрепанной. Она первым делом привела в порядок сына, а за себя и взяться не успела. И уже чувствовала себя неуютно под пронизывающим взглядом.

— Так, мужчины наружу, — госпожа Пандар взмахом трубки повелела мальчишкам выметаться из спальни.

Ханён было замешкался, но женщина насмешливо прогудела:

— А ты не мужчина? — и мальчик тут же вылетел в коридор, а госпожа Пандар перевела взгляд на Лирку. — Теперь займёмся тобой. А то слышала, к тебе порой венценосные особы залетают. Разве порядок встречать их в таком виде?

Что-то Лирка уже сомневалась в идее с компаньонкой.

Выбрались они из спальни только через час. Привыкшая по-военному быстро собираться Лирка выглядела немного ошалевшей, но в то же время усилия госпожи Пандар были налицо. Тщательно отутюженная форма, лаково блестящие сапоги, на лице ни следа ночной потасовки. Мундир щегольски наброшен на плечи, а под него поддет чёрный камзол. Левая рука лежит на бархатной перевязи, из-под манжеты свисает деревянная пластинка, которую госпожа Пандар посчитала самой привлекательной и подходящей в качестве ненавязчивого украшения. Волосы тщательно расчёсаны, с правой стороны кудри убраны назад, а с левой, наоборот, падали на лоб, и выглядело это вполне симпатично и в то же время строго. Лирка походила на молодого господина из семьи высокого происхождения, за спиной которого высился могучий охранник. Но и за мужчин их с госпожой Пандар никто бы не принял, так что представляли они из себя довольно непривычное и волнующее зрелище.

На прогулке настояла госпожа Пандар.

— Решила мариноваться в четырёх стенах? Нет уж. А то решат всякие сиятельства, что ты их боишься.

«Или предпочитаешь охотиться на них по ночам»,— Иррес с самого утра был в прекрасном настроении. И его ничуть не огорчало, что из-за его вранья насчёт Мхяна им придётся что-то выдумывать.

И недовольная — а оттого и более суровая — Лирка шла теперь по коридору гостевого крыла в сопровождении госпожи Пандар, которая притягивала все взгляды к себе и, следовательно, к своей спутнице. Шли они в парк, куда уже умчались Ханён и Мхян. И Лирка совершенно не ожидала, заворачивая за угол, встретить хайнеса.

Тот шёл в сопровождении Саврия и выглядел таким же недовольным, как и Лирка. Увидев женщин, он тут же замер на месте, во все глаза смотря на нагло улыбающуюся госпожу Пандар, и отступил назад.

— Твою ма… Майяри! — душевно прошипел Сильнейший.

Глядя на его реакцию, Лирка подумала, что Майяри не так уж и перегнула палку.

— Доброго утра, Сильнейший, — прогудела госпожа Пандар, выступая вперёд. — Саврий, милый, поздоровайся со мной за себя и за своего невежливого господина.

Помощник покорно подошёл ближе и даже приподнялся на носочки, чтобы госпоже было удобнее его целовать, что та и сделала. Два раза, крепко и очень-очень душевно.

— Мало того, что не здоровается, так ещё и шарахается, — госпожа Пандар насмешливо прищурилась на хайнеса, отпуская перемазанного помадой помощника.

— Я не шарахался, а отступил на предписанное приличиями расстояние, — мрачно отозвался Риш.

«Ты смотри, даже наш крылатый в теле уступает госпоже Пандар,— довольно рокотал Иррес. —Только в росте и сравнялся!»

«Наш?»— ехидно уточнил господин Наэш.

Сильнейший действительно рядом с госпожой Пандар выглядел несколько тонковато. Это ж какого мужчину нужно ей под стать? Лирка уже знала из рассказов самой компаньонки — «Такая молоденькая, а уже вдова? Я тоже вдова!» — что муж той умер лет пятьдесят назад. Почему-то упорно представлялся рядом с ней тощий хлыщ, которого горошиной перешибить можно.

«Не под смертного она сделана. Вот рядом со мной… Вы знаете, какого роста я был? На три головы выше этой госпожи!»— хвалился Иррес.

«Болтун»,— вздохнул господин Наэш.

«Эй, я правда был высоким!»— обиделся дух.

— Я так понимаю, вы и есть та самая компаньонка от Майяри? — Узээриш тяжело вздохнул.

— Не нравлюсь? — наигранно удивилась госпожа Пандар.

Почтенная домоправительница дома Ранхаша Вотого в общем-то Узээришу нравилась, относился он к ней уважительно. Но некоторые воспоминания об этой выдающейся женщине били по самолюбию. Риш не хотел бы так позорно шарахаться от неё, но это было сложно контролировать. При прошлой встрече на собрании хозяев города он не отшатнулся при виде женщины только потому, что его сзади подпёр Саврий. Вообще это чисто звериная реакция. Сов внутри взволнованно клокотал, и Узээриш невольно вспомнил ту самую, бьющую по самолюбию ночь, в которую он прилетел к Майяри с самыми что ни есть рабочими намерениями, касающимися её последнего отчёта.

Сов втиснулся в распахнутое по случаю летней жары окно и замер на подоконнике. Видимо, он ошибся комнатой, потому что помещение больше походило на гостиную, чем на спальню. Тихо тикали настенные часы, где-то в глубине дома встревоженно зашипела кошка. Он высмотрел тёмный зев дверного проёма, в

— Кто это тут посмел проникнуть в дом, когда хозяина нет?

Птица медленно повернула голову и увидела сидевшую в кресле домоправительницу. Компанию той составляли поднос с травяным отваром и пирожными, неизменная трубка и метла.

Сов деловито встряхнулся и хотел было спрыгнуть на пол, но пальцы домоправительницы сомкнулись на древке метлы.

— А ну кыш, охальник!

Не успел Риш возмущённо заклокотать на несправедливое обвинение, как метла взметнулась, и он, заполошно скакнув, попытался протиснуться в окно наружу, но не попал в раму, заторопился и тяжело взмыл к потолку, цепляя крыльями стены, мебель и люстру.

— Пшл отсюда! Вот жалобу подам во дворец, что правитель за своими родичами не следит. Честной женщине в собственном дому̀ отдохнуть невозможно! Кыш!

Закричав, птица бестолково метнулась, пытаясь развернуть своё немалое тело, уклонилась от удара и наконец вписалась в окно, но метла, брошенная на манер копья, просвистела между её лап и помелом бумкнула под пышный зад, подправив траекторию полёта. Сов хвостом приложился о верхнюю раму, едва не влетел в крону дерева вместе с метлой и, возмущённо ухая, взмыл в ночное небо.

На следующий день домоправительница принесла извинения, но Риш ничего не забыл. Такое не забывается!

— Очень нравитесь, — непринуждённо улыбнулся Узээриш и уже без улыбки уставился на Лирку, которая выглядела как-то непривычно.

Он поймал себя на мысли, что сейчас она совершенно не похожа на женщину простого происхождения. Скорее на девушку из военного рода, которая в сопровождении верной нянюшки приехала ко двору. Только в Салее не было родов, в которых бы на военную службу отправляли дочерей.

— Госпожа Лиркаа, вы мне нужны для допроса одного мужчины, с которым вы имели смелость познакомиться прошлой ночью.

Госпожа Пандар с суровым неодобрением посмотрела на Лирку.

Мужчина, с которым Лирка имела смелость познакомиться прошлой ночью, дожидался их в комнате на первом этаже под охраной десятка оборотней из личной охраны хайнеса. Лирка предположила, что среди них должны быть те самые маги, существование которых от Сильнейшего скрывалось его же дядей.

Госпожа Пандар была категорично против, чтобы молоденькая вдова оставалась наедине с таким количеством мужчин. И нет, она не желала присутствовать при допросе. «Не положено мне». Пришлось дозволить ей остаться в соседней комнате, и Лирка подозревала, что при любом сомнительном шуме грозная компаньонка тут же явится, чтобы вступиться за её честь. Лирку это и раздражало, и в то же время успокаивало, давало ощущение защиты.

— Госпожа, меня самого возмущает, что он потребовал встречи с госпожой Лиркаа, — хайнес выглядел искренне раздосадованным. — Моя бы воля, и он бы ни одной женщины до конца жизни не увидел. А тут… — он бросил странный взгляд на Лирку, — моего мага ему подавай. Но вы не волнуйтесь, с нами будет господин Леахаш.

— Вотый? — голос женщины опасно потяжелел. — Его к молодым вдовам и на арбалетный выстрел подпускать нельзя. Да и вас бы не стоило…

— Ну спасибо, уважаемая, — впрочем, обиженным Сильнейший не выглядел.

Госпожа Пандар уселась на диванчик и достала из необъятных недр юбки вязание. Лирке особенно запомнилось опасливое выражение лица Саврия, с которым тот смотрел на мелькавшие в пальцах компаньонки спицы. Кончики их хищно сверкали, ловя искры солнечного света, и Лирке стало нестерпимо любопытно, чем занималась уважаемая Пандар до того, как стала домоправительницей в доме Ранхаша Вотого. Накатывала уверенность, что не зря её так опасаются.

Рыжего вора посадили в гостиной, залитой весёлым солнечным светом. Обстановка для допроса вырисовывалась до абсурдности изысканная: сам преступник сидел в резном кресле, обитом зелёным бархатом, со связанными руками и ногами. Напротив него вполне непринуждённо расположился Леахаш Вотый, у окна замерли двое оборотней, ещё один стоял у камина и парочка у дверей. Раздалось клацанье, и на спинку кресла рыжего забрался кошачий дракон — ящер с крупную собаку размером и вполне драконоподобного вида.

— Отказывался говорить без своего питомца, — пояснил Риш.

Питомец угрожающе зарычал на вошедших. С шеи от железного ошейника вниз опускалась цепь, на выпуклостях ядовитых желёз на шее виднелись печати, так что плюнуть ящер не мог. Там же Лирка заметила и чёткие полукружья собственных зубов и мрачно посмотрела на дракона. Тот испуганно взвизгнул, увидев её, свалился с кресла и уже из-под него совсем по-кошачьи зашипел. Собственно, за издаваемые звуки его и прозвали кошачьим.

Рыжий с большим интересом уставился на Лирку. Всё же первая их встреча произошла во тьме и присмотреться друг к другу они не успели.

«Какой он расы?— господин Наэш испытывал затруднение. —Я никогда не встречал такой формы ушей. И… у него чешуя за воротом?»

«М-м-м,— что удивительно, Иррес тоже не мог ответить. —На вымерших не похож. Может, смесок? Там порой выскакивают такие экземпляры».

Глаза рыжего изумлённо распахнулись, когда он увидел шрам на лице Лирки, приметный и ничем не прикрытый. Взгляд хайнеса тут же стал жёстче.

— Особенный жён, — наконец выдохнул пленник.

— Что? — Лирка непонимающе нахмурилась.

— У них там так магов называют, — тихо пояснил Сильнейший. Саврий за его спиной растерянно заморгал.

Рыжий его шёпот понять не смог, а вот Леахаш слегка удивлённо приподнял брови, но тут же вернул прежнюю невозмутимость.

— Присаживайся, — Риш галантно придвинул пустое кресло ближе к Лирке и подальше от допрашиваемого.

Женщина осторожно опустилась и едва не подскочила вновь, поняв, что сам хайнес не сел, а замер за её креслом, как обычно замирал Саврий за его собственной спиной.

— Сиди, — жёлтые глаза сощурились, а в голосе зазвенел холод.

«Нет, есть в нём что-то знакомое…»— Иррес продолжал рассматривать рыжего.

— Мы… Они нужен? — пленник кивнул на охрану и ехидно улыбнулся.

— Они нужен. И знают, — веско добавил Узээриш. И уже Лирке: — Можно приступать к допросу.

Та сперва растерялась, не ожидав, что вопросы придётся задавать ей. Но потом решительно потянулась к поясу и досадливо поморщилась.

— Простите, я оружие не взяла, — тихо сказала женщина хайнесу. — Кто-то может одолжить мне нож?

— Зачем? — напрягся Риш.

— Для допроса.

Несколько секунд Узээриш тупо смотрел на совершенно невинное лицо Лирки, которая не понимала, что вызвало его озадаченность, а затем зло зашипел:

— Ты допрашивала ранее пленников⁈

Как он сразу не сообразил, что, служа соглядатаем, она вполне могла заниматься и этой неприглядной работой⁈

— По необходимости, — магичка растерянно вжалась в сиденье под возмущённым взглядом оборотня.

— Боги, за что вы меня так? — горестно застонав, хайнес спрятал лицо в ладонях.

— Хороший жён, — издевался пленник.

И Лирка резанула его холодным взглядом.

— Но все необходимые зелья у

Риш посмотрел на неё уже с раздражением.

— Тогда нож тебе зачем⁈

— Зубы разжать. Вряд ли он сам пить будет.

Ухмылка сползла с губ рыжего, потешаться над хайнесом ему резко перехотелось.

— Зачем ты их вообще таскаешь? — недовольно шипел Узээриш.

— Это стандартный набор для разведки, я стараюсь без него не выходить, особенно после последних событий.

— Для разведки в городе? — Риш издевательски вскинул левую бровь.

Лирка смутилась.

— Я ещё не привыкла к городу.

— Ладно, разговор поведу я, — хайнес устало облокотился на спинку кресла. — Данный господин, отказавшийся даже представиться, заявил, что готов рассказать всё тебе, о моя ясноокая жён!

Словами не описать, насколько птице внутри нравились произнесённые слова. Риш ощущал, как у него изнутри льётся обожание к самому себе.

— Так что пусть говорит, пока мы не прибегли к более неприятной форме допроса, — хайнес перевёл взгляд на Леахаша, и тот что-то сказал пленнику на незнакомом языке.

— Дощща̀р, имя, — представился рыжий. — Я такой, как ты. Как… — он замешкался, с трудом подбирая слово, — половина ты. Я… — он запнулся и всё же перешёл на родной язык.

Говорил он недолго. Потом кое-что повторил, когда с ним заговорил Леахаш, и они ещё коротко что-то обсудили. Видимо, Вотому было не всё понятно.

— Его зовут Дощщар, он из Многоимённых земель, из местечка под названием Ощщоѝс. Я слышал про этот Ощщоис, что-то вроде крохотного по нашим меркам княжества, но по местным — вполне могущественное объединение двух или трёх родов. В библиотеку залез по личному делу, его интересуют ритуалы по вызову духов. У них такие знания плохо сохранились.

— Где ты его встретила? — Риш посмотрел на макушку Лирки.

— В разделе ритуалов для Тёмных.

— Ты-то там что делала? Для своего внутреннего мира что-то искала?

Женщина не сразу поняла, что он от неё хочет. Прекрасно же знает, какую именно книгу она вынесла из закрытого фонда.

«Ему интересно, что ты делала в разделе ритуалов для Тёмных»,— господин Наэш вздохнул так, словно это было очевидно.

— Я… пошла на шум.

Что она там ещё могла делать?

«Ты, проникнув в закрытый фонд с преступными намерениями, пошла ловить другого оборотня, пришедшего с преступными намерениями,— пояснил бывший хайрен. —Не самое очевидное развитие событий, не находишь?»

— Мозгов у тебя нет, — раздражённо фыркнул хайнес.

— Мне надо было смотреть, как он ворует? — Лирка смутилась.

— Тебе туда лезть вообще не надо было, раз такая законопослушная. Тебе снисхождение только потому, что ты… жён, — Риш вновь посмотрел на рыжего. — Пусть рассказывает про клетку для духа и чем он так похож на Лирку.

Леахаш заговорил с пленником. На него из-под кресла зашипел дракон, но стоило Лирке кашлянуть, и шипение оборвалось. Рыжий посмотрел на неё и заговорил.

— Он говорит, что его родила такая женщина, как госпожа Лирка, — перевёл Леахаш, — и тем они очень похожи. Почти одинаковы, потому что оба являются вместилищем духа. Только он — постоянное вместилище, она мать.

Магичка вскинула голову и непонимающе посмотрела на хайнеса. Тот нехорошо прищурился на пленника.

«Я понял!— заорал Иррес. —Эта хвыба рыжая — потомок духа и смертной женщины!»

Лирка ахнула.

«А такое бывает?»— усомнился господин Наэш.

«О-о-о-о! Нечасто, но если у кого-то случилось, то случилось не один раз!»— почему-то в голосе Ирреса звучала неприкрытая враждебность.

Потянув хайнеса за рукав, Лирка вынудила его склониться и, без стеснения прижавшись губами к его уху, прошептала:

— Он потомок духа.

Риш резко повернул голову, мазнув щекой по сухим губам, и изумлённо уставился в чёрные глаза.

— Она, — рыжий кивнул на неё подбородком и ухмыльнулся, глядя на Риша, — родить такой, как я.

— Это с чего бы? — хайнес выпрямился и угрожающе сложил руки на груди.

«Да, с чего бы?»— вторил ему Иррес.

Заинтригованный Леахаш торопливо перевёл вопрос пленнику, и тот отвечал долго. Вотый несколько раз его прерывал, что-то уточнял и переспрашивал. Язык он знал не так уж хорошо, но лучше, чем рыжий салейский.

— Я так понял, — неуверенно начал Леахаш, — его мать носила в себе духа, который стал его отцом. После его рождения мать убили и дух обрёл свободу. Не смог понять всё, но вроде бы духа призвали и привязали против воли. Что-то то ли с традициями, то ли с властью… Очень путанно, много незнакомых слов…

— Он хочет сказать, что… — договорить Риш не успел.

Разъярённый Иррес высунулся из Лирки и взбешённо зашипел:

— Ах ты хвыба паскудная! Ты это сейчас на меня и Лирку? Да что бы я Лирку… — дух задохнулся от возмущения. — Я тебя сожру, даже если у меня потом кишки завернутся и…

— Иррес, нет! — Лирка успела перехватить его одной рукой за хвост.

Охрана напряглась, но с места не сдвинулась: хайнес специально отрядил сюда тех, кто уже имел «счастье» видеть внутренний мир магички. Леахаша предупредили, что могут быть кое-какие странности, но ничего конкретного не сказали, и странностей он ждал от пленника. Так что оборотень вскочил и попятился к окну, не сводя потрясённого взгляда со скалящегося духа.

— Пусть жрёт! — встал на сторону Ирреса Риш. Теперь-то ему были понятны ухмылочки пленника, который, оказывается, видел в нём будущего рогоносца.

— Я! С Лиркой! — продолжал психовать Иррес, замерев прямо перед окаменевшим рыжим. — Это у тебя папаша безмозглый, а я никогда и ни для одной женщины не стану причиной, по которой она будет страдать десять месяцев, а потом ещё мучиться в родовых муках, чтобы воспроизвести на свет недоумка, подобного тебе! Я!!! — дух был вне себя от возмущения. — Да я ей как отец! Но-но-но, — тон его ощутимо смягчился, ушла истеричность, даже морда наполовину разгладилась, — за отца здесь я. Ты только на брата тянешь. Младшего.

Иррес отвоевал контроль над телом у господина Наэша и, взвыв, круто развернулся, чтобы уйти от «идиотов и недоумков» в тело Лирки. В гостиной повисла звонкая тишина, которую прервал требовательный стук в дверь.

— У вас там всё хорошо? — подозрительно спросила госпожа Пандар.

Глава 34

Загадки Многоименных земель

После явления Ирреса вор стал куда словоохотливее. С горящими от нетерпения глазами он подробно объяснил Леахашу, что именно ему потребовалось в закрытом фонде и с какими помыслами он проникал во дворец. И как проникал.

— Это просто, — самодовольно заявил он. — Нора внизу, много нор! Оттуда.

Раздосадованный хайнес готов был прямо сейчас пойти и замуровать Подземный город.

Из слов пленника выходило, что маги княжества, в котором он родился и вырос, владели очень интересными знаниями, о которых

Одним из таких маленьких, по меркам Салеи, оплотов жизни было княжество Ощщоис. Население его составляла довольно разношёрстная публика, в основном оборотни разного происхождения. В последние годы они ощутимо потеряли в силе — утратили связь с побережьем и оборвалась хилая нить торговли. Хищные до обжитых земель соседи начали притеснять. Главы трёх родов приняли решение воспользоваться знаниями предков, сохранившихся с Древних войн, чтобы получить сильного защитника. Для этого они призвали, заманили в ловушку настоящего духа и привязали его к смертной женщине.

Вот здесь и Иррес, и господин Наэш проявили крайнюю заинтересованность рассказом. Иррес даже простил «хама и грубияна» за его возмутительные предположения.

Если верить старым записям, в прошлом подобное уже практиковали. Стремясь обрести бо̀льшую силу, древние заманивали духов и насильно привязывали их к смертным женщинам — о мужчинах упоминаний не было. Привязанные духи становились слабыми, как женщины, с которыми они оказывались связанными одним телом. Они могли выходить наружу, но далеко отходить способны не были. Свободу им давали после рождения ребёнка. В преданиях говорилось, что рождённый от духа обладает огромной силой, почти равной силе родителя. После появления дитя женщину убивали и тем высвобождали духа из «клетки».

«Глухое варварство!»— презрительно фыркнул Иррес.

Только вот в свитках древних многого не доставало. Исходные записи за давностью лет истлели, остались только переписанные и, увы, не полные версии, в которых ничего не говорилось о том, что делать с освобождённым и обозлённым духом и где же скрывается «огромная сила», которая должна быть у ребёнка. Ощщоис сильно пострадал после освобождения духа. Почему тот не уничтожил княжество полностью — загадка, которую Леахаш не смог понять и перевести. Впрочем, соседи, прознав о всплеске силы, не торопились идти на Ощщоис войной, опасаясь столкнуться с пробудившимся злом. Времени, пока длился их страх, хватило, чтобы ребёнок успел вырасти, но вот расхваленной в древних записях силой так и не обжился. И вот это «дитя», вызвавшее столько разочарования у своих земляков, решило податься в загадочную и могучую Салею, чтобы раздобыть знания, как призвать конкретного духа и выведать уже у него способ использования скрытой в его теле силы. А Дощщар был уверен, что силы у него имеются.

И вот убедившись, что «жён хайнес» носит в себе духа, как и его мать когда-то, он только уверился, что на правильном пути, и был готов к любому сотрудничеству, лишь бы с ним поделились знанием.

И готов к сотрудничеству был не он один.

Хайнес, Лирка, её богатый внутренний мир и Саврий, на присутствии которого очень настаивала госпожа Пандар, сидели в кабинете Сильнейшего и обсуждали прошедший допрос. Точнее, слушали страстно говорившего Ирреса.

— Деший точно там был! — уверенно заявлял дух. — Наэш, вспомни, он же упоминал Многоимённые земли? — на морде появилась печать глубокой задумчивости, почти тут же сменившаяся сумасшедшим энтузиазмом. — Он там точно был! Уверен, привязкой он у них разжился, а остальное додумал. Мозгами-то он, к несчастью, в тебя пошёл.

Даже Риш почувствовал себя неудобно перед хайреном Игренаэшем после столь беспардонного упоминания.

— А как вышло, что Деший смог призвать тебя, да ещё и заманить в ловушку? — поинтересовался хайнес.

Иррес оскалился, недовольно мотнул хвостом и уклончиво отозвался:

— Долгая и малолюбопытная история.

— Но нам очень интересно, — Риш ехидно прищурился, осознав, что дух не очень-то хочет вспоминать прошлое, явно стыдное и немного глупое.

— Могу рассказать я, хочешь? — господин Наэш явно обращался к Ирресу.

Но тот воспротивился.

— Какое это вообще имеет значение? Важнее каким способом он сделал привязку, а потом и сотворил с нами подобное!

— Деший поступил гениально просто… — морда исказилась, но господин Наэш в кои-то веки удержал за собой контроль. — В своём настоящем облике он был весьма хорош собой и, прибыв в Арван-Ё под видом странника из Многоимённых земель… возможно, он действительно приехал оттуда… сумел вскружить голову молодой жрице.

— Причём здесь Арван-Ё и жрицы? — нахмурился Узээриш.

Морда зверя вытянулась и приняла испуганное и виноватое выражение, быстро сменившееся наглым весельем.

— Не-е, — дух глумливо загоготал, — мозгами Деший всё же не в тебя пошёл. А ещё меня болтуном называют.

Лирка просто устало потёрла лоб и, нахмурив брови, уставилась в окно. Пусть сами разбираются. Если хайнес посадит её в темницу по подозрению в шпионаже в пользу Хоётора, она хотя бы отоспится в покое.

— Лирка, — Риш строго окликнул магичку, — вы опять от меня что-то скрыли?

— Никто ничего не скрывал, — ухмыльнулся Иррес, — ты сам не интересовался. Узнал, что я дух, и на этом всё. И никаких «А как ты жил всё это время?», «Чем занимался?», «Какие у тебя увлечения?», «Что ты любишь?»…

— Лирка, — в глазах хайнеса загорелось осознание, и он подобрался и выпрямился в кресле, — какое отношение твой внутренний мир имеет к Хоётору?

— Только его часть, — въедливо поправил Иррес. — И нет, ваше подозрительное Сильнейшество, шпионажем в пользу Хоётора мы не занимаемся. Они прохлопали Арван-Ё, так что шиш им, а не ценные сведения.

— Лирка! — Риш злился всё сильнее.

Не женщина, а бездна с тайнами! Только подумаешь, что уже всё, как открывается ещё что-то. Риш ценил загадочных женщин, но, по его мнению, загадкой должен быть характер, а не куча маленьких секретиков. Ох, о чём он⁈ Были бы они ещё маленькими!

— Иррес был Господином Арван-Ё, — неохотно ответила Лирка. — Одним из двух. Деший пленил его около четырёх веков назад, и с тех пор в Арван-Ё оставался только один Господин.

— О, — хайнес вдруг откинулся на спинку и заговорил необычайно мягко. — Так Господа — это духи, да?

Женщина опасливо кивнула.

— И один из этих Господ с тобой уже одиннадцать лет, верно?

Лирка растерянно посмотрела на Саврия, но

— Помнишь один наш разговор? — Сильнейший всё ещё вёл себя пугающе мягко. — Когда мы ночевали вместе и делились, как же всё-таки бесят тайны Хоётора, которые остаются тайнами, несмотря на все усилия. Помнишь же?

Такой несчастной Лирка себя давно не чувствовала. И она осознавала, что сейчас грядёт буря. Успела заметить искру бешенства в прищуренных глазах.

— Ты мне тогда доверительно сообщила, что тебе тоже покоя не дают эти тайны, — мягкость медленно сминалась, искажалась гримасой бешенства. — Уверяла меня, чтобольше ничего не знаешь.Ты же помнишь, что я обещал тебе за ложь?

Мысли лихорадочно засновали.

— Мы всё это время безуспешно бьёмся над загадками Хоётора, а ты, ходячая энциклопедия, притворялась незнайкой⁈ — рявкнул Риш, поднимаясь.

Лирка опасливо привстала.

— Я чуть ли головой не бьюсь, а она хлопает глазами и молчит⁈ — возмущался Узээриш. — Иди сюда!

— Посадишь её в темницу? — ехидно пророкотал Иррес.

— Да она сидеть не сможет! — Риш рванул к Лирке, а та — к Ирресу. — Я ей всю задницу искусаю! Я же обещал покусать? И я свои обещания держу!

— Госпожа Пандар выбьет вам зубы, — сухо предупредил Саврий, но, судя по взгляду, которым он наградил Лирку, ничего против намерений господин не имел.

— Иди сюда, безмозглая! — хайнес его не слышал, пытаясь обойти Ирреса и достать забившуюся в угол Лирку. — Уши мне пудрила… Крутила… Мы почти пятьдесят… Да несколько веков до этого пытались понять Хоётор, а она рот замкнула! Имей смелость отвечать за свои поступки!

Лирка не имела никакой смелости и лишь судорожно стискивала хвост подселенца.

— Нет, ты меня пусти! — направлять гнев на духа Риш не собирался. — Она ещё и с Виканом посмела в передряги влезать, осознавая, какой ценностью является!

Магичка оторопела. Ценностью? Она? Видимо, её непонимающий взгляд взбесил хайнеса ещё больше.

— Я тебе на лоб гриф «Государственная важность» поставлю! Ты хоть осознаёшь, что в Салее нет никого даже среди хоёторских соглядатаев, кто бы знал больше тебя⁈ — бесился Риш.

— И даже в Хоёторе, — подлил маслица в огонь Иррес.

— Столько разгадок, столько тайн… И всё это ходило у меня перед носом и смотрело вот этими птичьими глазами! — Лирка зажмурилась. — Нет, ты смотри! Смотри на меня, бессовестная! И как врала… «Господин, меня тоже манят и злят тайны Хоётора», — передразнил злой мужчина. — Ага! А как теперь меня манишь и злишь ты, сокровищница с тайнами Хоётора. Он ведь тебе всё рассказывал. Не мог не рассказывать, он же болтун!

— Я⁈ — оскорбился Иррес, слышавший подобные обвинения от Наэша тысячу раз.

— А на вид такая невинная, скромная, почтительная и робкая!

Риш на самом деле больше злился на себя. Ведь чувствовал, что неладно дело, что Лирка не договаривает, привирает, но всё равно позволил так нагло обвести себя вокруг пальца.

— Отныне нет тебе никакого доверия! — ткнул он пальцем в женщину, и та торопливо закивала. — Боги, за что же мне такое сокровище?

— Есть за что наградить, — Саврий получил злейший взгляд, но не дрогнул.

— Теперь-то я понимаю, почему вы с Майяри дружите! Только по её хитрому лицу сразу понятно, что честности ждать не стоит, но ты… — хайнес словно был разочарован в своих самых светлых ожиданиях.

— Если она мне хвост выдернет, я тебе голову откушу, — предупредил Иррес. — Простите, — виновато протянул господин Наэш.

— Хайрен, сейчас я могу совершенно искренне заявить, что рад с вами познакомиться. Хоть кто-то честный в вашем трио, — ядовито протянул Узээриш.

Плохо он их знает. Перепуганная Лирка на миг ощутила искру злорадства.

Иррес-то как раз самый честный среди них.

В кабинет главы сыска, который являлся и её кабинетом тоже, Майяри зашла с тяжёлым вздохом. Обеспокоенный взгляд тут же устремился к малиновому дивану, на котором спала Авана, и женщина подошла к столу, заваленному документами и привезёнными из дома книгами.

Она только что закончила осматривать глиняную куклу и была вынуждена признать, что никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Дома перерыла кучу книг, которые перевезла из общины из дедовского дома, но не нашла даже отголоска чего-то похожего. В подробнейших и довольно многочисленных описаниях войны с пришельцами из-за моря можно было найти много интересного и непонятного, но как Майяри ни присматривалась и не вчитывалась, в упомянутых артефактах нельзя было узнать глиняный скелет. Да и предки больше писали о самих людях воды, называя их порождением божественного безумия. Майяри их мнения, глядя на зарисовки, не разделяла. Внешне мало отличались от людей — поэтому, наверное, и прозвали людьми воды, — но летописцы государства Эрхейда̀рр говорили о них как о чём-то кошмарном. Видимо, их ужасал религиозный культ пришельцев, для которого они использовали кровавые жертвы, хотя в истории подобных народов немало — и кое-где они продолжают существовать — и с таким ужасом о них редко писали. С отвращением и презрением — да, но не с ужасом.

— Да где же? — раздражённо шептала Майяри.

В дверь тут же всунулась голова Каза̀ра.

— Что-то нужно? — тихо спросил хаггарес.

— Ага, — дёрнула уголком губ женщина, — но ты мне это не принесёшь.

Казар смерил взглядом накренившуюся стопку книг и посчитал лучшим решением ретироваться назад в приёмную и продолжить беседу с помощником харена.

Чем больше Майяри читала историю войны, тем больше осознавала, что между строк прячется некая табуированная тема. Причём раньше, когда она читала эти же книги, в глаза не бросалось. Подозрения возникли сейчас, когда она искала конкретные данные.

Что же такого ужасного в этих кровавых ритуалах? Предков, живущих в куда более жестокое время, не так легко было испугать. Может, столь подавляющее впечатление на них произвела собственная беспомощность в то время, когда они привыкли считать себя почти непобедимыми?

Ни в одной из книг не нашлось описания жертвоприношения, хотя, судя по возгласам ужаса, летописцам были прекрасно известны его подробности.

Оценив стопку задумчивым взглядом, Майяри присмотрелась к относительно свежему корешку с надписью «Записки Паго̀ра Воображателя». Или переписка более старого, обветшавшего труда, или что-то новое. Кое-как выудив том, женщина раскрыла его на первой странице и тут же удивлённо вскинула брови, обнаружив содержание, что в книгах предков встречалось откровенно редко. Пробежав глазами, она поняла, почему неизвестный Пагор — Воображатель. Названия частей — одна фантастичней другой.

«Древние хаги как потомки оборотней или их прародители».

«Тайна шашу̀рских кожных покровов: горели бы они в огне, если бы не сбрасывали каждую зиму

«Хоётор и мир духов: связывает ли их общая пуповина?»

«Самые гигантские драконы мира. Кто убил их: наагашехи, боги или сам мир?»

«Женщина в мужчине. Тайна рождения на Оххаѐских островах».

— Ого-го-го, — повеселевшая Майяри едва удержалась, что не перейти на страницу про упомянутые острова.

Удивительно, что дед держал книгу столь провокационного содержания в библиотеке. Уже одно это не позволяло Майяри просто отложить её в сторону.

«Табу в мире хаги. Люди воды».

Глаза впились в запись, а пальцы начали судорожно пролистывать ломкие листы, которые казались новыми только в сравнении с остальными книгами.

'Самая обсуждаемая тема в истории аксо̀ри[1]Эрхейдарр — это завоевание и разрушение заморскими пришельцами, которых сами хаги называют людьми воды из-за их способности управлять водной стихией, перед которой дети земли слабы.

В то же время и самая табуированная тема связана с людьми воды, а именно: с кровавыми жертвоприношениями, которые те устраивали в честь своих богов'.

Так и знала! Майяри едва успела сдержать торжествующий вопль и обеспокоенно посмотрела на спящую дочь. Вернувшись к тексту, она с жадностью вчиталась в продолжение.

«Можно часто встретить возгласы ужаса в отношении столь варварских религиозных обрядов, но описание самого жертвоприношения отыскать весьма сложно. В своих разысканиях я столкнулся с суеверием, бытовавшим среди летописцев-хаги, убеждённых, что злые боги людей воды проклинают безумием всякого, кто смел писать или говорить об этом. И если более поздние историки искренне верили этому, то их предшественники писали с нескрываемым ехидством, что 'проклинают не боги».

В записях Иёра Урхада̀рра, который был участником и очевидцем вторжения людей воды, с горечью написано, что запрет исходил от самой правящей семьи, которая опасалась, что народ падёт духом и не сможет продолжать бороться против завоевателя. В его «Истории падения», которая из-за своей откровенности и очевидного порицания действий военачальников и самой правящей семьи почти предана забвению, описывается первая, одна из самых страшных атак людей воды.

«…и хлынули от хищно оперённых кораблей лишённые жизни. Орды их накрыли побережье, и там, где они проходили, не оставалось жизни. Только кости…»

Многие летописцы ругают Иёра за излишнюю образность и метафоричность и строят разные версии относительно описанного. Кто-то утверждает, что люди воды были выдающимися некромантами и в бой шли мёртвые. Кто-то уверяет, что они использовали что-то вроде големов.

Если ознакомиться с «Историей падения», то можно увидеть, что образность изложения Иёру Урхадарру совершенно несвойственна, из чего можно предположить, что описание первого нападения стоит воспринимать совершенно прямо. От кораблей хлынули лишённые жизни, и они оставили после себя только кости'.

«Истории падения» Иёра Урхадарра в библиотеке деда не было. Майяри на всякий случай осмотрела стопку, надеясь, что она что-то просмотрела или не помнит, и с сожалением скривила губы.

'Современники Иёра упоминали в своих трудах кукол жажды, которых, по их словам, люди воды использовали в боях. Со страниц летописей големы исчезли очень быстро из опасений, что слухи о кровососущих, иссушающих живую плоть куклах внесут страх в души подданных. Распространение слухов не остановило, и это действительно внесло страх и смятение в ряды защитников. Известие, что помимо управления водой враг умеет создавать жуткие глиняные куклы, которые набрасываются на живых разумных существ и иссушают их плоть до костей, нанесло армии хаги урон даже больший, чем действия противника.

Сам Иёр не упоминает кукол жажды, что весьма странно при его довольно откровенной форме изложения. И про кровавые жертвоприношения говорит только в связи с запретом, исходящим от правящей семьи. Вероятно, «лишённые жизни» — это и есть куклы жажды, но уважаемый Иёр, в отличие от своих современников, не называл их жуткими творениями людей воды. Он называл их творениями богов. Более того, в его записях часто проскальзывала фраза «обретшие плоть», которую он ни разу не пояснил.

Встаёт вопрос: если куклы жажды высасывали плоть и кровь, куда она потом девалась?

В записях многих летописцев значится, что армия противника ширилась и росла, что могло говорить о прибывании новых кораблей с завоевателями. Но упоминаний о новых кораблях нет ни в трудах самих хаги, ни в истории их ближайших соседей. Причём и те, и те писали, что противника становилось только больше.

На момент написания этого труда люди воды уже покинули завоёванное ими побережье и отплыли за море. Территории бывшего государства хаги быстро растащили соседние народы, сами хаги к тому моменту оказались сильно разобщены и не представляли из себя существенной силы. Если кто-то из людей воды и остался в тех краях, автору сих записок не удалось их отыскать.

Но побывав в городе змеекрылых, Хватоѝто, я обнаружил в библиотеке хо̀на[2]Тоѝро труд, написанный юным безумцем, имя которого не сохранилось в истории народа. Я искал следы загадочных предков змеекрылых, но, как часто бывает при изысканиях, нашёл кое-что другое, что пролило каплю света на загадочных морских завоевателей.

Юный безумец описывал встречу с беловолосой женщиной, которая «появилась при сотворении мира, много раз лишалась жизни и возрождалась, но ни разу не умирала». Сотворённая из глины первородного мира, она обретала жизнь, отобрав её у многих других. Неспособная нести жизнь самая, бесплодная и способная лишь иссушать и забирать чужие жизни, утверждающая, что является таким же творением богов, как и остальные народы'.

Майяри напряглась, сообразив, куда клонит автор. Но поверить было очень сложно. И… если предки верили в то, о чём сейчас пытался написать Пагод Воображатель, их ужас перед завоевателями был объясним. У Майяри самой волоски на руках зашевелились и прошёл холодок вдоль спины.

«Вообразим, что на прибывших кораблях было лишь несколько живых, которые управляли судами, а трюмы доверху были забиты глиняными куклами, которые не нуждались ни в еде, ни в воде. Добравшись до берега, „орды лишённых жизни“ накинулись на население, пожирая их плоть и кровь и обрастая этой плотью. Что, если никаких кукол жажды не существовало? И на кораблях прибыли не люди воды, а люди жажды?»

Пронзительный крик, прошивший здание сыска от подвалов до самой крыши, заставил Майяри судорожно подскочить. Сердце мигом стиснуло дурное предчувствие, и женщина торопливо выписала в воздухе хаггаресскую печать, активируя наложенную на кабинет защиту, после чего выскочила в приёмную.

— Присмотри за Аваной, — бросила она помощнику мужа, господину Лѝшию, и вместе с Казаром стрелой полетела вниз.

Они скатились по лестнице, перепрыгивая и перелетая через ступени, и ринулись к дверям в подвальные помещения, куда уже торопливо стягивались другие сыскари.

— В сторону! Живо! — рявкнула Майяри, и мужчины неохотно её

Они с Казаром сразу вывернули в коридор, который тянулся вдоль помещений для хранения артефактов. Опасения Майяри оправдались, именно здесь было самое большое скопление народа. При их приближении охранники расступились, и женщина раздражённо зашипела, увидев на полу иссушённый до костей труп в мешком висящей одежде. Она нашла глазами одного из охранников, что дежурили у зала, в котором была закрыта кукла.

— Я говорил ему, чтобы не трогал, — залепетал вусмерть перепуганный оборотень. Он даже стоять не мог, товарищи поддерживали его под локти. — Но он молодой ещё, глупый и… любопытный.

— Почему не остановил⁈ — вызверилась Майяри.

Мужчина что-то заблеял, но помощница харена нетерпеливо перебила его:

— Что произошло? Быстро и чётко!

Взбодрившись, оборотень затараторил:

— Роя̀ш захотел вблизи её рассмотреть. Никогда ничего такого не видел, хотя рос при гончарной мастерской. Он-то и прикоснулся к ней, чтоб понять, какого материала изделие, а то он глины такого цвета отродясь не видел. А она как схватит его! — глаза оборотня расширились, а побледневшие губы затряслись. — Он дёру, а она у него на хребтине… Я её и руками, и ногами, и оружием… Крошится, но не пускает, а Рояш орёт и прям с лица спадает и сопротивляется всё меньше. И я как глянул, а он сохнет на глазах, а она, скелетина эта, наоборот, мясцом обрастает. Ей-боги, не вру! Дожрала Рояша и разгинается, на меня смотрит. А у неё прям на глазах поверх мяса кожа нарастает, из черепа волосина белая лезет… В правой глазнице глаз образовался и на меня как глянет! Тут я и понял, что Рояша-то ей не хватило и теперь моя очередь. Но спасибо товарищам, — голос охранника дрогнул, — спугнули. Она как увидала, сколько нас, и к стене. И… вона.

Он кивнул на стену, и Майяри в сопровождении Казара заторопилась в полумрак коридорного тупика. На полу валялись куски кирпичной кладки и сырая земля, а под потолком дышала холодом дыра.

— Живо в город! — Майяри резко отвернулась и заторопилась прочь. — Она сейчас будет искать следующую жертву!

И вряд ли они успеют её остановить.

Тёмные бы побрали этих любопытных! От любопытства не меньше бед, чем от злобы!

Справка от автора: Хочу кое-что рассказать про Пагода Воображателя. В юности он искал славы и в своих трудах обращался к темам громким, пустым и часто надуманным, за что и снискал прозвище. В более зрелом возрасте действительно занялся серьёзными изысканиями, хоть и сохранил любовь к претенциозным заголовкам. Но репутация, которую он обрёл в юности, не отпускала его, поэтому его труды часто подвергаются сомнениям и осмеянию.

[1]Аксо̀ри —к востоку от ныне несуществующей Арванской империи существовала своя классификация стран, которая сразу давала понять, о государстве какого размера и географического расположения идёт речь. Порой в названии даже говорилось о влиянии. После нарушения баланса сил использование данной классификации пришло в упадок. Главным образом потому, что любое новообразованное государство стремилось назвать себя более могущественным, чем было на самом деле, и страновые обозначения перестали соответствовать истинному положению. Аксори — это крупное государство, расположенное на берегу моря или имеющее выход к морю. В классификации среди стран схожего размера, расположенных у моря, аксори самые могущественные.

[2]Хон —владыка города.

Глава 35

Ошибки прошлого

Выплеснув гнев, хайнес успокоился и передумал кусать Лирку прямо сейчас. Но поклялся, что обещание исполнит! Женщина не стала уходить далеко от подселенца и уселась прямо на пол, прижавшись спиной к его боку и притиснув к животу хвост, чтобы насмешник Иррес не сбежал и не оставил её на растерзание хайнесу, к которому, похоже, начал проникаться расположением, хоть и не желал признавать этого.

— Сколько у меня вопросов… — зловеще протянул Риш, опускаясь в кресло.

Саврий за его спиной молча что-то набрасывал в записную книжку, и его сосредоточенный вид тревожил Лирку даже больше хищного прищура Сильнейшего.

— Иди и делись, раз проболтался, — глумливо заявил Иррес господину Наэшу, видимо, забыв, о чём тот вещал. Впрочем, через пару секунд он, судя по искривившейся роже, вспомнил, но поздно. Морда разгладилась, и башка виновато понурилась. — Мне так жаль.

— О, что вы, не стоит извиняться, — с насмешливым милосердием отмахнулся Риш. — Можете продолжать с того места, на котором я вас столь бесцеремонно перебил. Прошу прощения за это.

Господин Наэш тяжко вздохнул и, извернувшись, ласково ткнулся носом в кудрявые волосы Лирки, разворошив причёску.

— В общем, Деший в те времена был очень хорош собой. Да и он всегда был располагающим. Помутнение разума не лишило его этой способности. Он прибыл в Арван-Ё якобы из Многоимённых земель, но не могу сказать, правда это или он соврал… Он мог там быть, — бывший хайрен опять тяжко вздохнул. — Его всегда тянуло к запретному, а там можно найти утраченные тайны древних.

— Его так просто пустили в Арван-Ё? — нахмурился Узээриш.

— Арван-Ё в то время относился весьма приветливо к путникам, прибывшим из Многоимённых земель. Большинство самых сильных шаманов когда-то прибыли оттуда. Они были потомками могущественных родов Арванской империи. Собственно, когда они заняли главные посты в Хито-Ё, тот был переименован в Арван-Ё.

— Об этом мы слышали… — задумчиво протянул Риш.

— Поэтому к путникам из Многоимённых земель в Арван-Ё чаще всего относились благосклонно и… — голос господина Наэша сменился недовольным ворчанием Ирреса: — Ты не думай, что мы наивные и не знали, что среди них может быть дурной народец. Но сила наша была столь велика, что мы могли безбоязненно принимать их. Арван-Ё был самым могущественным городом Хоётора! Самым богатым, самым развитым, самым густонаселённым! Во всём Хоёторе не было и нет города, схожего с ним по могуществу! — торжествующее выражение на морде сменилось кроткостью, и господин Наэш с тихой вкрадчивостью добавил: — Только если ещё два-три города.

Иррес рассерженно зашипел и едва не выдрал хвост у Лирки из рук.

— На юге Арван-Ё действительно был самым сильным городом, — примирительно сказал бывший хайрен. — Есть ещё Рото-Ё в центре и пара городов на востоке и северо-востоке. Они большие, хорошо устроены, богаты и сильны. Потому в обычных для Хоётора набегах и войнах участия принимают мало. Но мы немного ушли от изначальной темы, вернёмся к этому позже, если вы пожелаете. В Дешие сразу почувствовали сильного мага, и этим он привлёк внимание других шаманов и жриц. Это очень необычно для Хоётора. Я… про жриц. Женщины-жрицы и шаманы чаще встречаются на северо-востоке и севере,

Лирка с интересом наблюдала за борьбой, ожидая, что дух, как обычно, победит, но господин Наэш всё же смог удержать контроль тела за собой.

— Боги, Иррес, ты как мальчишка! — раздосадовано выдохнул бывший хайрен. — Там нет ничего постыдного!

— Так что же случилось дальше? — Риш горел желанием узнать продолжение истории, которую Иррес так не хотел рассказывать.

— Деший предложил ему сделку. Видите ли, Господа Хоётора не могут бывать в мире смертных за пределами самого Хоётора. Но его границы с каждым веком сужались всё больше, территории терялись и переставали быть частью Хоётора. И каждый Господин мечтает вернуть утерянное. Онижаждут победы.

Риш нахмурился. Господин Наэш произнёс последнюю пару слов таким тоном, будто в ней заключён важный, определяющий многое смысл.

— Деший предложил Ирресу возможность выйти за пределы Хоётора.

— И ты так просто поверил ему? Убившему твою жрицу? — наиграно изумился Узээриш.

Взбесившийся Иррес, конечно же, вскочил, всё-таки вырвал хвост у Лирки и разъярённо зашипел:

— Думаешь, тогда для меня имела значение её жизнь⁈ Иррес, спокойнее, — бывший хайрен вновь потеснил его и строго посмотрел на хайнеса: — Не нужно его дразнить. В то время Иррес был безумцем, здраво мыслить он был способен не всегда. Деший предложил ему то, о чём он страстно мечтал: вырваться из клетки. И не просто предложил, он действительно смог осуществить задуманное. Он привязал Ирреса к его собственной печати.

— Разве Господа изначально не имеют привязки к печатям? — нахмурился Узээриш.

— Не так, как вы себе это представляете, — покачал башкой господин Наэш. — Для Господ Хоётора печать — это всего лишь ключ, который открывает для них дверь в Хоётор. У каждого свой личный ключ от определённой двери, и этот ключ должен хранить при себе смертный в мире смертных. Создатели печатей задумывали их только как ключи. Того значения, которое они имеют сейчас, они им не придавали. Задача печатей — просто пропускать Господ в Хоётор, без них они не имеют доступ в мир смертных.

— Тогда… — Риш только посмотрел на Лирку, но господин Наэш поспешил перебить его:

— Нет! Только в Хоётор. Ключи пускают только в Хоётор. Сами печати можно выносить за его границы, создатели не предусмотрели для них ограничений. Но Господа выходить за пределы Хоётора не могут. И вот Деший привязал Ирреса к печати. Сейчас я понимаю, что эта привязка очень схожа с привязкой, которую описал наш недавний рыжий знакомый. Деший смог протащить Ирреса через границу в печати. Но печать стала ограничением для самого Ирреса. Он попал в ловушку. И Деший потом сам был несказанно изумлён тем, духа какой силы он на самом деле поймал. Он был склонен скептически относиться к рассказам о Господах, которые ходили в Арван-Ё. А потом, когда они добрались до Жаанидыя… — бывший хайрен запнулся, — мы с Ирресом стали едины. А у Арван-Ё, — морда характерно сморщилась, выдавая духа, — остался только один Господин, который не смог удержать город. Идиоты! Ждали в стороне, когда город разгромят, чтобы потом отбить и прибрать себе, а в итоге потеряли совсем!

— Хочешь сказать, что первое, самое отчаянное сопротивление было оказано только силами Арван-Ё? — неприятно удивился Риш.

Когда набеги на северную границу участились и приняли форму откровенного военного нашествия, армия Салеи выступила навстречу противнику и тот, не ожидая, что сосед так быстро организует полноценный отпор, отошёл к городу. На подступах к Арван-Ё разгорелась ожесточённая битва, армия Салеи буквально каждый день продвигалась вперёд на какую-то сажень! Каждая взятая боем пядь земли была обильно полита кровью.

— А ты думаешь, другие бы стали своими шкурами жертвовать? — презрительно фыркнул Иррес и остервенело почесал задней лапой за ухом. Лирке пришлось посторониться, чтобы он её не зашиб. — Когда поняли, что земли уплывают, конечно же, перепугались, но поздно спохватились, засранцы! Так им и надо! И Расххеридану так и надо! Землички ему захотелось… Пусть теперь сидит и воет!

— А… — начал было Риш.

— Второй Господин, — скупо пояснила Лирка.

— Он и раньше постоянно на салейские земли облизывался, мол, когда-то это было наше, — Иррес не стал упоминать, что и сам так считал. — Но жрицы обычно удерживали в границах разумного. Нас удерживали. Умели болтать, нам обычно языкастые нравились. Эти и с безумными управлялись.

— Второй тоже был безумным? — удивился хайнес. — Да сколько вас там сумасшедших было?

— Все, — коротко ответил Иррес и осклабился. — Ты думаешь, чего нас там заперли?

— Боги… — поражённо выдохнул Риш. — Ты хочешь сказать, что Хоётор под властью сумасшедших?

— Под властью сумасшедших, наделённых огромными силами, — поправил Иррес. — И которые постоянно сражаются друг с другом в надежде стать победителями и…

Его прервал громкий стук в дверь.

— Господин, тут госпожа Майяри.

Помощница главы сыска даже не стала дожидаться, когда ей позволят пройти, сама пропихнулась между стражей, оставив позади Казара и пару собственных охранников. При всей наглости госпожи Майяри, такое попирание этикета свойственно ей не было, и напрягшийся Риш потянулся к ней в приёмную.

— Лирка у вас? — без приветствия обратилась к нему Майяри и даже взгляд с госпожи Пандар на него перевела не сразу.

Вид у неё был обеспокоенный и взвинченный, лицо бледное, косы растрёпаны так, словно она занималась не бумагами или изучением улик в подвалах сыска, а гонялась за преступниками по всему городу.

— Да, здесь… — напряжённо отозвался хайнес.

— Не надо на меня так смотреть, — госпожа Пандар неохотно оторвала взгляд от вязания. — Там дорогуша Саврий, а Сильнейший его целомудрие бережёт и с непотребствами лезть не будет.

Помощник изумлённо и почти оскорблённо приоткрыл рот, но ответить не успел. Майяри, беспардонно потеснив хайнеса вглубь кабинета, прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Уставившись на Лирку, она прямо заявила о цели

— Мне с твоим внутренним нахлебником поговорить нужно.

Подселенец, услышав шум, успел спрятаться.

— Что случилось? — требовательно спросил Риш. — Ты же сегодня собиралась заняться той глиняной куклой.

— Сбежала она, — не отрывая взгляда от подруги, сказала Майяри. — Сожрала одного из охранников, пробила стену и прокопала себе выход наружу. Перехватить не успели. Она сожрала ещё парочку горожан и, по словам очевидцев, оброслась плотью прямо на глазах, превратившись в «ужасно привлекательную голую бабу».

— Сбежала? — вычленил самое главное Риш. — У вас там кто работает⁈ — ожидаемо разозлился он.

— Уже не работает! — в тон ему отозвалась Майяри, но её злость была направлена именно на виновников. Ну и на саму себя. Всё же в отсутствие мужа и господина Идра̀я ответственность за происшествия в сыске несла она. — Говорю же, сожрала.

— И скольких ещё сожрёт? Её хотя бы ищут⁈ — больше всего Узээриш ненавидел беспорядок в городе.

— Я отправила на поиски всех, кого смогла. Но розыск затрудняется тем, что сейчас она похожа на живую женщину. Подозреваю, что теперь она не просто похожа на живое создание, но и способна мыслить. И, вероятно, голышом больше не расхаживает, — голос Майяри сочился язвительностью. — А это, увы, до недавнего времени было её отличительной чертой. В остальном свидетели не смогли сообщить о каких-то характерных особенностях внешности.

Зарычав, Риш растёр лицо ладонями.

— Обросла плотью… — пробормотал он. — Она серьёзно обросла плотью?

— Я сама не видела её после побега, — раздосадовано ответила Майяри и, вытащив из кармана какую-то томик, бросила её на стол. — Как раз нашла в дедовских книгах кое-что интересное, когда сообщили о побеге куклы. И теперь у меня есть вопросы к господину Ирресу, который, возможно, знает чуть больше.

«Иррес?»— напряжённо позвал господин Наэш.

«Я, кажется, понял…»— неуверенно протянул дух.

— Пагод Воображатель? — Риш заглянул в содержание и дёрнул уголками губ. — Названия работ как-то не внушают доверия.

— Тем не менее после того, как эта глиняная тварь обросла плотью, я склонна верить тому, что он написал про людей воды. Или людей жажды.

«Я понял, что это за кукла!»— в голосе Ирреса звенело столько изумления, что Лирка слегка испугалась.

— Он, кажется, понимает, о чём ты, — сказала она подруге.

— Вы опять от меня что-то скрыли? — нехорошо прищурился Риш.

Иррес потеснил Лирку и презрительно скривился в его сторону.

— Больно надо такое скрывать. Просто я никогда с ними вживую не сталкивался. Когда меня создали, они уже были легендой. Страшной сказочкой среди богов и духов. Да ты не напрягайся так, — ехидно осклабился дух, — мы не их боялись. С ними просто дрянейшая ситуация завязана… Ты садись, милая, — Иррес подмигнул Майяри.

— Без тебя решу, — недружелюбно отозвалась та. Она всё ещё не очень хорошо относилась к духу, который мучил и изводил её подругу почти год. Но всё же опустилась в кресло.

— Реально не думал, что когда-нибудь придётся с ними встретиться. Среди нас ходили слухи, что Родители всё же нашли способ и уничтожили их. А нет, похоже… — Иррес задумчиво почесал Лиркин подбородок. — Мы не называли их людьми воды или людьми жажды. Они вообще были созданы раньше людей и раньше других народов. Это первая раса, которая появилась в мире. В наших легендах их называют червями мира. Но-но-но! Не надо мне тут тошноты!

Лирка с трудом отогнала не самые приятные образы, навеянные названием и воспоминаниями о самой кукле.

— Это не артефакт? Не бездушная поделка? — Риш нахмурился.

— Без понятия, есть ли у них душа, — поморщился Иррес, — но они считаются первой расой. Родители, создавая мир и создавая богов, допустили огромную ошибку, из-за которой ни мир, ни сами боги не могли существовать без основателей, без своих создателей. А Родители не хотели сидеть на одном месте. Потому были созданы вы, народы. Каждый бог создал одну расу, и благодаря своему народу он мог жить дальше и без Родителей. И мир тоже может существовать, потому что у него есть вы. Забавно, да? — дух ухмыльнулся. — Мир не может существовать без вас, смертных, а вы его уничтожаете.

— Что дальше? — нетерпеливо перебила его Майяри. Философские рассуждения о взаимосвязи мира, богов и смертных сейчас её мало интересовали. Больше волновало, что по городу шатается неведомая тварь, пожирающая горожан.

— Жаада̀т первым закончил работу над своей расой и представил Родителям около полутысячи своих творений, слепленных из глины божественного мира. Вот именно тех, которых потом прозвали червями.

Повисла тишина. То, что глиняная кукла, пожирающая чужую плоть, не относится к неодушевлённым творениям безумного разума, а является расой, казалось диким.

— Зачем? — Узээриш опомнился первым. — Жаадат ненавидит мир? Подожди! Разве это не бог вампиров?

Иррес глумливо захехекал, и Ришу захотелось потребовать, чтобы он вылез из Лирки и не портил ей лицо гримасами.

— Никого он тогда не ненавидел. Ты представь, вот создали основатели богов. Могущественных и всесильных. Вложили в их головы знания. И вот ты, могущественный, всесильный и умный, стоишь посреди мира, и это первое, что ты видишь в своей жизни. У тебя есть всё, но в то же время ты ещё ничего не видел, ничего не понимаешь. Ты даже не знаешь, что такое жизнь, потому что толком её отведать не успел. Этакий ребёнок, который только появился на свет и уже всё умеет. Когда Родители повелели создать каждому народ, они также выставили ряд условий. Среди них было требование, чтобы существование каждого представителя расы было конечно. Никто из богов не понимал, что Родители имеют в виду смерть. Они даже не знали, что это такое! Смерть… Как её объяснить? Как её сделать? Для самих Родителей это было очевидным, тем, что в пояснении не нуждается. Для богов тоже вроде бы чем-то понятным, что не нужно уточнять. По итогу они сотворили столько ошибок… И Жаадат сделал самую большую. Лично я никогда его не винил. Наши создатели оказались плохими родителями, — Иррес скривился. — Они захотели собственный мир, своих детей, но не пожелали заниматься ими, когда тем действительно была нужна их поддержка.

В лице Лирки мелькнуло нечто яростно-обиженное.

— Мир тогда уже был создан, наполнен растениями и животными. Жаадат просто смотрел на взаимоотношения в этом мире, видел, что звери поедают зверей, и посчитал это правильным. Это же творение Родителей. Всех вот этих рассуждений о ценности смертной жизни тогда и в помине не было. Самой смертной жизни ещё не было! Для него то, что его народ будет поедать представителей других народов… ну… — Иррес умолк, мучительно подбирая подходящее сравнение. — Это как детишки в песок играют. Для

Присутствующие молчали. Майяри больше не торопила Ирреса, позволяя ему рассказывать так быстро, как он того хотел.

— Когда Родители увидели, что он создал, они ужаснулись. Они увидели, что Жаадат не понимает, что такое жизнь, что такое смерть… И не он один! Просто он успел закончить первым и его ошибка стала необратимой. Другие-то потом успели внести изменения. Его глиняные творения никогда не умирали. Они прекращали существование на какое-то время, когда утрачивали плоть. Но, пожрав достаточное число разумных и обретя живое тело, могли существовать, как всё живое в мире. Только стоит учесть, что примером живого для Жаадата тогда служили только сами боги, растения и звери. Родители увидели в его творении большую угрозу всему миру. Надо сказать, что при сотворении они заложили правило, по которому созданное мог уничтожить только творец. Ни один бог, ни они сами не могут полностью стереть чужое творение, разрушить так, будто созданного никогда не было. Они сделали это нарочно, чтобы ни они сами, ни кто-либо из богов в пылу гнева не мог избавиться от другого бога.

— То есть народ Жаадата мог уничтожить только Жаадат? — сообразил Узээриш.

— Верно. Только закончив его создание, Жаадат оказался привязан к нему. Его жизнь оказалась в зависимости от этих несовершенных творений. Уничтожь он их — и исчез бы сам. Родители не хотели терять одного из своих детей, поэтому разорвали связь между ним и его народом и дали ему право создать другую расу. Но первонарод уничтожить сами они не могли. Только сделали их бесплодными, чтобы те не могли размножаться, и закрыли глаза Жаадата на них, чтобы он никогда не смог найти их. Что там произошло с ними дальше, я не знаю. Мне казалось, что они канули в небытие и что их больше нет. Неужели бы Родители не нашли способ обойти выставленный ими же запрет? А Жаадат создал вампиров. Но в их создании уже есть злой умысел. Жаадат был страшно обозлён и обижен. У него отобрали первое дитя и лишили возможности позаботиться о нём. Поэтому в дела своего второго народа он вмешивается так глубоко, как не могут вмешиваться другие боги из-за запрета Родителей оказывать существенное влияние на мир смертных. И Родители не пытаются его приструнить. Всё же это их вина, это они не объяснили своим детям самого главного.

Иррес торжествующе, будто он лично был причастен к событиям сотворения, осмотрел подавленных присутствующих.

— Так что если эта куколка действительно первое творение Жаадата, то всё очень плохо. Уничтожить её нельзя, можно только испортить плоть, чтобы она опять перешла в скелетное состояние, но я не думаю, что нам это выгодно. Видите ли, став живой, она перестаёт есть других разумных. Ей это больше не нужно. Несколько десятков, а может, даже пару сотен лет она спокойно проживёт без поедания «себе подобных».

— То есть если она уже обросла плотью, она больше никого есть не будет? — оживилась Майяри.

— Ну, если рассказы не врут, — Иррес всё же не посмел давать твёрдые гарантии.

— Ха, — женщина забарабанила пальцами по подлокотнику. — Вероятно, в этой рамочке она провела долгое время, кроме того, привезли её из другой, довольно далёкой страны. Хм-м-м… Значит, её поведение должно будет сильно отличаться. И знание языка… Хотя… — Майяри с сомнением прицокнула. — Если она почти ровесница мира, то может знать много языков. Что ты имел в виду, говоря, что Жаадат не понимал саму суть жизни? Как это отразилось на его творении?

— Ты меня спрашиваешь, будто я раньше с ними нос к носу сталкивался, — рассердился Иррес. — Что говорили, то и пересказываю.

— Она должна вести себя странно! — уверенно заявила Майяри. — Мы ищем беловолосую женщину, которая ведёт себя странно! Так, стой! — судорожно перебирая в памяти всё сказанное Ирресом, женщина зацепилась за кое-что. — А почему черви мира?

— Ну ты представь, — дух пакостно осклабился. — Погибнут народы, вместе с ними погибнут боги, погибнет мир… А они смерти не знают. Останется прах мира и они, ковыряющиеся в нём.

Картина с огромными полями серого праха и шевелящихся в нём глиняных скелетов оказалась столь ярка, что Лирка всё же поёжилась и стукнула себя кулаком по животу, чтобы сжавшийся в спазме желудок немножечко расслабился.

— Имей после этого уважение к мудрости богов, — тяжело вздохнул Узээриш.

Глава 36

Паутина вокруг Лирки

Риш из окна кабинета смотрел на стоящих внизу женщин. Майяри что-то с сосредоточенным видом рассказывала, Лирка, нахмурившись, слушала её, а госпожа Пандар приветливым, но тяжеловатым взглядом отваживала любопытных придворных, которые приостанавливались, чтобы посмотреть на знаменитую Майяри Вотый и загадочную магичку Лирку, очень уж похожую на женщину из газет. Да и сама госпожа Пандар привлекала немало взглядов своей необыкновенной статью.

Когда Лирка задумчиво посмотрела в сторону ворот, Риш напрягся. Майяри отрицательно замотала головой, но подруга упрямо сдвинула брови и что-то сказала.

Она же не собирается уехать куда-то? Очень кстати вспомнилось, что глиняная кукла изначально жаждала сожрать именно Лирку. Вдруг у той всё ещё сохраняется аппетит и она бережёт место в желудке — или что у неё там — для одной очень аппетитной магички? Да и в городе помимо куклы полно желающих свести более близкое знакомство с Лиркой, начиная от поклонников и кончая вражескими лазутчиками и газетными писаками. И последние нравились Ришу куда больше первых.

Он поймал вороватый взгляд Лирки, который та бросила на окна его кабинета, и сурово прищурился. Женщина ощутимо занервничала, а Риш ткнул пальцем в сторону ворот и им же погрозил магичке. Та досадливо закусила губу, и мужчина не выдержал.

Распахнул раму и, высунувшись, проорал:

— Куда раненая собралась⁈

Майяри вздрогнула и вскинула голову.

— Чтоб носа за ворота не смела казать, иначе я на тебя господина Винеша натравлю!

Лирка исподлобья посмотрела на него своими безднами и промолчала. Риш же двумя пальцами указал сперва на свои глаза, а потом на женщину, мол, слежу за тобой.

— Вам мало государственных забот? — спокойно поинтересовался подошедший сзади Саврий.

— Как раз-таки много! И я не хочу, чтобы к ним прибавлялось ещё хоть что-то. А она определённо найдёт неприятности!

— Жалеете, что взяли её на службу? — в который уже раз спросил Саврий.

— Что ты! Теперь определённо нет. Это ж как мне повезло клад такой к рукам прибрать!

— Вы сейчас язвили или серьёзно? — помощник на самом

— Совершенно серьёзно, — усмехнулся Риш. — Клад и есть. И как с любым кладом, мороки от неё много.

«Клад» в это время понуро опустил голову, видимо, смиряясь с запретом. Или делая вид, что смиряется. Риш больше не доверял этому наивно-серьёзному и невинному личику. Тем более у неё внутри сидит дух, который в угоду любопытству башку в кувшин засунет. Благоразумия хайрена Игренаэша явно на всех не хватало.

— Я принёс отчёты о допросах, которые вы просили.

Саврий сгрузил на стол стопку обложенных сургучными печатями листов и протянул хайнесу отчёт, что лежал на самом верху. Риш принял его, бегло пролистал, вспоминая детали, и вновь посмотрел на Лирку.

Отчёт о допросе Леша До̀ный, служившего во дворце хайнеса лакеем и пойманного Лиркой. Его допросили сразу, как он пришёл в себя после отравления. Молодой оборотень противился, отказывался говорить и проявил большую выдержку. Впрочем, выдержка дала сбой, когда ему сообщили об аресте семьи Рышный, а затем и свели с некоторыми из арестованных. Тогда он сдался и признался, что десять лет до поступления во дворец служил семье Рышныев, но не в столице, а в их загородном имении. То, что он никогда до этого не бывал в Жаанидые, стало плюсом в глазах его хозяев. От него требовалось время от времени исполнять мелкие поручения. На благо страны, конечно же, ибо молодой хайнес не ведает, что творит, удерживая за Салеей проклятые земли, которые утянут их всех на самое дно мира. Пока времени прошло мало и влияние проклятья едва ощутимо, но совсем скоро на страну обрушатся беды.

Леш Доный родом был из маленькой деревушки, писать едва умел, счёт освоил с трудом. Рассказам про проклятье верил от всей души. Как и в то, что делает благо стране. В отличие от хайнеса.

Далее Риш просмотрел допрос хоёторца — «подарка» господина Мариша. Этот изначально был нагло-откровенен, свои цели и намерения не скрывал и ничего о других хоёторцах в Жаанидые попросту не знал. Искал он Лирку, а точнее, печать, которую та увезла с собой из Хоётора.

Пухлые пачки с допросами членов семьи Рышный и их слуг, мало что добавляющие к уже известной картине. Имя Лирки и здесь мелькало — и тоже из-за печати.

Более тщательно Риш просматривал отчёт о допросе служанки, который ранее изучил довольно бегло: жизнь его в это время оказалась полна куда более занимательными занятиями. Девушка изначально никому не служила, жила в захудалом городишке, откуда её Рышные и переманили. Снабдили поддельными рекомендациями и отправили устраиваться во дворец. Ничего важного ей не поручали, в курсе дел не держали, она даже не представляла, чего на самом деле добиваются Рышные. Чаще всего была на подхвате: пронести что-то мелкое во дворец, во время уборки переставить предметы, доложить куда-нибудь что-нибудь… Ничего действительно значимого. В день, когда Лирка поймала лакея с письмом, она разлила воду в коридоре, чем отвлекла внимание курьера, да и самого Риша. После поимки лакея за неимением другого варианта ей стали поручать более сложные задания. Одним из них было пронести зажигательные шарики в Малую Лунную башню и оставить их на чердаке под самой крышей. Для чего — это она не знала. И была уверена, что помимо неё во дворце есть и другие слуги, которые работают не на благо хайнеса. Лично ей сказки о благополучии страны были побоку. Она хотела тёплое и сытное место, и ей его дали, обязав время от времени выплачивать скромную плату.

Сложно даже представить, сколько во дворце может быть вот таких слуг, которые на самом деле особого зла не желают, просто в своё время захотели получить хлебное место, а теперь в благодарность выполняют мелкие и почти ничего не значащие для них поручения. Недостаточно умные, чтобы подозревать, что могут по незнанию творить что-то плохое, но всё же достаточно сообразительные, чтобы молчать из страха потерять полученное место. Та служанка отказывалась понимать и принимать, что действительно наносила правящей семье и стране вред, оказывая содействие заговорщикам. Что она такого сделала? Пару раз разлила воду, позаигрывала со стражей и перенесла во дворец не особо опасные вещи. С Лиркой же она просто запаниковала, помня, что из-за магички был арестован один из лакеев. А так плевать ей на все эти заговоры!

Риш вздохнул. Судьба правителей всех стран и народов — жить рядом с врунами, глупцами и ходить по острию ножа. Это ещё за безопасностью следит дядя Аризей, кому-то действительно опасному пролезть во дворец не так уж легко. Но вот такая мошкара просачивается через сетку защиты. Хороших и толковых магов ему явно не хватает. А у него есть только Ёрдел и Лирка, от которых проблем порой больше, чем реальной пользы.

Но их хотя бы боятся. О Лирке вон уже какие слухи ходят, а она служит во дворце всего ничего.

Узээриш опять посмотрел вниз, и сов внутри яростно вскинулся и негодующе заклокотал.

По тропинке к женщинам шёл Орлид!

— Что он тут… — Сильнейший задохнулся от возмущения.

— Кто? — Саврий заинтригованно выглянул из-за его плеча. — А! Его практика началась. Ещё вчера.

— И чего он тогда прохлаждается⁈

Орлид не шёл, а летел и с беззастенчивой улыбкой смотрел на одну лишь Лирку. Майяри встретила его не слишком радостным взглядом, но как-то особо противиться его приближению не спешила. Смотрела то на парня, то на подругу, словно оценивая необходимость своего вмешательства. Госпожа Пандар смерила фигуру оборотня оценивающим взором и неодобрительно поджала губы. Риш внутренне возликовал, и госпожа компаньонка стала нравиться ему в разы больше. Даже стыдный случай прошлого поблек и перешёл в категорию досадного недоразумения, о котором уважаемая домоправительница, возможно, искренне сожалеет.

А вот Лирка посмела смущённо опустить голову, и Узээриш успел отметить слегка порозовевшие скулы. И вознегодовал.

— Эй, две сажени! — гаркнул он напоминание из окна.

Орлид от неожиданности запнулся и закрутил головой. Скрыть досаду при виде хайнеса он не смог, но Ришу его выражение лица доставило удовольствие.

— Госпожа Пандар, прошу принять во внимание, что этому молодому оборотню и его семейству было запрещено приближаться к госпоже Лиркаа ближе чем на две сажени ещё одиннадцать лет назад.

Брови Майяри слегка удивлённо приподнялись, и она цепко посмотрела на хайнеса, но тот с наглым достоинством выдержал взгляд. Он вообще-то в своём праве. Его сов влюблён, так что Риш вполне может позволить себе небольшую ревность. И недоверие в отношении парня, который в прошлом проявил себя с очень некрасивой стороны.

— Вы помните? — изумилась Майяри.

Допрос мага Дориния и хоёторских шамана и воина содержал довольно обширный отчёт, который Риш писал отчасти сам, потому что в прошлом имел знакомство с шаманом и никто лучше него не мог зафиксировать это событие. Перепуганный Дориний выложил всё как на духу. Сперва с ним в деревушке у заставы свёл знакомство заезжий торговец, и тот, выяснив, что служба магу опостылела, а клад с золотыми монетами так и не попался, увещеваниями и лестью предложил работу. Денег обещал очень много и часть даже дал наперёд. Нужно было только проводить двух господ до Жаанидыя, а там опознать магичку Лирку и указать на неё пальчиком. Риш заподозрил, что маг не договаривает: у Лирки так много характерных особенностей, что по словесному описанию найти несложно. Но маг продолжал уверять, что хоёторским гостям требовалась только Лирка и цацка, которую та при себе хранила. Ну и ещё чтоб он на её сослуживцев указал, если уж с бабой выйдут сложности, чтобы через них выманить.

Сомнения Риша укрепились, когда он допрашивал шамана. На вопрос, зачем тем понадобился маг, тот лишь ухмыльнулся и не пожелал отвечать. В целом хоёторцы были довольно словоохотливы. Они много и спокойно говорили, но так же много и откровенно умалчивали, порой просто игнорируя вопросы. Один-единственный раз Ришу удалось пробить маску нагловатой радости на лице шамана. Он спросил про проклятое дитя, и глаза шамана удивлённо и тревожно расширились. Но хоёторец быстро взял себя в руки и сделал вид, что не понимает, какой ещё ребёнок нужен хайнесу.

Опять посмотрев в окно, Риш с досадой отметил, что госпожа Пандар не очень-то строго относится к его запрету и Орлид стоит преступно близко к Лирке. Шевеление чуть в стороне отвлекло его внимание, и хайнес бдительно присмотрелся. В пятидесяти саженях от женщин, пользуясь тем, что внимание стражи в основном привлечено этой прекрасной компанией, через заросшую плющом каменную ограду перебирались трое. Узээриш с весёлым удивлением узнал принца Давридании и его компаньонок. Парень что-то цедил сквозь плотно сжатые губы и по одной подсаживал девушек на стену. Те, морща личики в хихиканье, сноровисто забирались наверх прямо в юбках и уже оттуда протягивали вниз ладошки, чтобы помочь самому принцу. Тот с гордостью настоящего мужчины отверг женскую помощь и забрался сам. Только он хотел перевалиться через край, чтобы потом — как предполагал Риш — помочь спуститься своим соучастницам, как раздражённый взгляд юного принца упал на выделяющуюся компанию, и тот, поражённо распахнув глаза, покачнулся и кулем свалился вниз, куда-то по другую сторону ограды. Его компаньонки взволнованно зашебуршились, как птички на ветке, а Риш перевёл взгляд, надеясь, что мальчишку привлекла Майяри. Увы, Майяри уже шла к воротам в сопровождении Орлида, которому что-то нашёптывала на ухо. Вряд ли госпожа Пандар так сильно впечатлила юное сердце.

— Отправь посыльного к советнику Рейсу, — распорядился Узээриш. — Пусть ему скажут, что его высочество только что изволил сбежать.

И что они все в ней находят? Понятно, что в ней нашёл он! Но остальные-то? Мужчина раздражённо цокнул и, поймав направленный на него взгляд чёрных глаз, облизнулся. Женщина, сморщившись от досады, отвернулась.

— Мама!

К Лирке мчался радостный Ханён. Добежав до матери, мальчишка принялся что-то быстро и неразборчиво рассказывать.

— Эй, мелкий! — позвал Узээриш. — Ты где бегаешь? Твою мать здесь ухажёры осаживают, того гляди украдут у тебя.

— Как⁈ — неприятно изумился мальчик, шокировано распахивая чёрные глаза.

— А вот так! И заметь, это не я.

Показав возмущённой Лирке язык, Риш развернулся наткнулся на пронзительный взгляд Саврия.

— Господин, вы понимаете…

— Боги, да что не так? — сразу пошёл в атаку хайнес. — Я за ней не ухаживаю, в постель не лезу, пошлости не предлагаю. Но мой сов в неё влюблен. Могу я позволить себе хотя бы ревность⁈

— Ну если вам от этого легче…

— Даже не представляешь как!

«И сам не ам, и другому не дам⁈»— господин Наэш был возмущён поведением хайнеса. Злился сильнее самой Лирки, которая и не очень-то гневалась, больше досадовала.

«Блюдёт честь», — выступил в защиту ненавистного Сильнейшего Иррес.

— Что-то хайнес больно сильно перья топорщит… — госпожа Пандар подозрительно прищурилась в сторону всё ещё открытого окна.

Лирка внутренне похолодела и разозлилась на Сильнейшего уже по-настоящему. Так о них действительно могут пойти слухи, а она даже толком оправдаться не сможет, потому что… потому что… Ну было же.

— Порядочным вдовам препятствия ставит на пути к удачному замужеству, — компаньонка укоряюще покачала головой и решительно выдвинула вперёд грудь. — Ничего, и не таких перебарывали. Мы тебя ещё замуж выдадим. Не за этого, — госпожа Пандар пренебрежительно посмотрела на Орлида, который топтался у ворот рядом с Майяри и что-то выслушивал с не очень довольным лицом. — Телом хлипковат, да и родственники не очень. Помню я его. Товарищи госпожи за что-то крепко его невзлюбили…

Лирка старательно заинтересовалась цветущими розами.

— … а эти хоть и оторви головы, просто так не кидаются.

— Маме не надо замуж! — резко воспротивился Ханён.

Госпожа Пандар надменно посмотрела на него с высоты своего роста, но мальчик не смутился и не испугался.

— Надо, — решительно и веско, словно гвозди кувалдой заколачивая, сказала компаньонка. — Не умеешь делиться, жадина?

— Я не жадина, — обиженно насупился Ханёнок. — Я не хочу, чтобы маму обижали.

— Тю! — насмешливо выдохнула госпожа Пандар. — Так мужа выбирают, чтобы он не позволял обижать. Мы же ещё выберем такого, чтобы и сам не обижал. Зря ты от Руахаша нос воротишь, замечательнейший мужик. Сама бы за него замуж пошла, да, боюсь, во сне случайно придавлю.

Иррес, хотевший уже возмутиться, бесстыдно загоготал.

— Я и первого мужа как-то придавила, — меланхолично продолжала госпожа Пандар, вынимая из бездонного кармана трубку и кисет. — Не насмерть, но ребро треснуло…

Гогот оборвался.

Орлид наконец закончил беседовать с Майяри и едва ли не бегом припустил назад.

Лирка вновь почувствовала себя неуютно под его откровенно пристальным взглядом. Она предпочитала не замечать мужское внимание, тем более на заставе оно чаще всего было довольно неприятное, липкое и сальное. Но симпатию Орлида было сложно не заметить и так же сложно было назвать его взгляды пошлыми. Жадными — да. Но больше в них было нескрываемого восторга, и этот восторг приводил Лирку в невероятное смущение. Раз за разом она пыталась найти на лице молодого оборотня следы неискренности, но то ли он был совершенно откровенен, то ли Лирка не

Неужели она действительно может вызывать такие чувства?

Женщина торопливо вспоминала свой облик, который видела сегодня в зеркале. Не сказать, чтобы он сильно отличался от её повседневного вида, но господин Наэш одобрительно отозвался, что так значительно лучше. И сейчас Лирка пыталась высмотреть, что же такого мог увидеть Орлид.

Она привлекательная?

Что-то полузабытое женское, последний раз переживаемое ещё в родной деревне, мутно всколыхнулось, встревожило и царапнуло душу неясным волнением.

«За что мне это наказание?»— тоскливо вопросил Иррес, и Лирка опомнилась.

«Скорее уж за что Лиркае такое испытание»,— недовольно проворчал господин Наэш, раздражённый тем, что Иррес опять сбил Лирку с размышлений, которые вообще-то нормальны для женщины её возраста.

Ханён встретил Орлида недружелюбным взглядом, но тот тут же протянул ему ладонь для рукопожатия как взрослому, и мальчик смешался. Польщённый, он поспешил со всей важностью пожать протянутую руку.

— Охраняешь маму? — с улыбкой спросил Орлид и, когда мальчик, насупившись, уже хотел сказать что-то резкое, продолжил: — Правильно. Она сейчас ранена и не может должным образом себя защитить. Я тоже её немного покараулю.

Сперва сбитый с толку одобрением, Ханён всё же неуступчиво поджал губы.

— Я сам справлюсь.

— Мы всё равно с твоей мамой будем работать некоторое время вместе. Мне совсем несложно заодно присмотреть за ней.

Ханён оказался в безвыходном положении. В свои десять лет он прекрасно понимал, что не может просто потребовать, чтобы мама не работала с этим дядей. Пришлось смириться, но с достойным ответом он не нашёлся, только зыркнул чёрными глазами.

— Где Мхян? — отвлекла его Лирка.

— А? Мхян? Побежал проведать дядю Нария и дядю Ёриха, — неохотно отозвался мальчишка.

— С кем ты тогда играл? — нахмурилась мама, припоминая рассказ сына.

— А я познакомился тут кое с кем, — беспечно отозвался Ханён.

Похоже, с кем-то из детей придворных. Лирку одолели смешанные чувства, она запереживала, что кто-то обидит сына из-за происхождения. Сама она успела пройти через такое, пока училась в школе магии.

— С девочкой? — госпожа Пандар выпустила струю дыма и хитро посмотрела на мальчика.

— Чего? — не понял тот.

— С девочкой познакомился. Видела, — медведица прищурилась на кусты роз в саженях тридцати от них, — тут чью-то миленькую мордашку.

Лирка тоже присмотрелась, и в этот момент из-за веток и правда выглянула девочка лет шести, рыжая и отчаянно веснушчатая. Синие глазища испуганно уставились на Лирку, и малышка поспешила спрятаться.

— Где? — заозирался Ханён. — Вижу! — чёрные глазёнки ликующе засияли. — Я тебя вижу! Теперь я прячусь, а ты ищешь!

Недовольная девочка поднялась и неохотно вышла из-за кустов. Ближе подходить не стала, опасливо смотрела на Лирку и с ещё бо́льшим страхом — на внушительную госпожу Пандар. Поздороваться она тоже не рискнула, так и таращилась на них с опаской. Лирка её, в общем-то, понимала. Госпожа Пандар внушает трепет взрослым мужчинам, что уж про детей говорить, а сама Лирка со шрамом на пол-лица и рукой на перевязи вряд ли вызывала доверие.

— Мама… — Ханён нерешительно замялся, посматривая то на неё, то на Орлида.

— Иди, — коротко вела мать.

— Я пригляжу, — пообещала лукаво щурящаяся госпожа Пандар.

— Эй, Сильнейший! — неожиданно заорал во всё горло мальчишка.

Лирка только охнула испуганно, как в окно выглянул заинтересованный хайнес.

— Чего тебе, птенец?

— Смотри за мамой, ты обещал! — нахально заявил ему Ханён.

— Когда это? — изумлённо выгнул бровь Узээриш.

— Уже и не помнишь… — насмешливо искривил губёшки нахалёныш.

— Сильнейший… — начала было Лирка, но осеклась, поймав весёлый взгляд хайнеса.

— А-а-а, теперь вспомнил! Буду беречь, холить и лелеять с полным правом, раз меня попросил самый главный мужчина семьи.

Ханён приосанился, благополучно пропустив мимо ушей слова про «полное право».

— Всё, у меня дела, — важно заявил он и припустил по дорожке.

Риш проводил его смеющимся взглядом, но, увидев девочку, вмиг переменился в лице и, высунувшись из окна едва ли не наполовину, заорал:

— Мелкий, за мою сестру задницей отвечаешь! Лия, не смей лазить по деревьям, слышишь⁈

Девочка обернулась на бегу и показала брату розовый язычок.

— Ах ты… — зашипел тот змеёй. — Почему за ней никто не смотрит? Опять отец разрешил носиться, где вздумает⁈

Искреннее беспокойство за ребёнка тронуло Лирку. Она и так хорошо помнила, что хайнес очень трепетно относился к своим брату и сестре, но тогда они едва не стали сиротами и пережили страшное время. Было немного удивительно видеть Сильнейшего таким искренне озабоченным в роли строгого старшего брата. Она словно с другой стороны его увидела, и увиденное неожиданно понравилось.

— Не переживайте, господин.

Узээриш чуть удивлённо посмотрел на обратившуюся к нему Лирку. И невольно оторопел, увидев на её лице мягкую улыбку, которую ранее никогда не видел. Прищурившиеся тёмные глаза стали похожи на тёмные воды, в которых отражалось солнце.

— Вашей сестре не придётся лазить по деревьям.

— Правда? — заворожённый улыбкой и теплотой голоса Риш не особенно понимал, что женщина говорит.

— Да. Ханён прекрасно лазит по деревьям и заборам.

— Вот как?

Мягкое и тёплое спокойствие против привычной невозмутимости подействовало на Риша расслабляюще, возможно, оттого что он не ждал, что Лирка может быть и такой. Так расслабляюще, что смысл слов дошёл до него далеко не сразу.

— Что? — и вмиг напрягся, когда сообразил, что именно сказала женщина. — В смысле, прекрасно? Думаешь, он полезет?

Лирка услышала в голосе хайнеса напряжение, но причину поняла плохо. Сама она ничего такого в лазанье по деревьям не видела.

— Ты знаешь, как больно падать с веток⁈ — вскинулся Риш.

Женщина невольно потёрла зазудевший шрам. И застыла под пристальным, остро-застекленевшим взглядом. Ни слова более не сказав, хайнес отвернулся и исчез в глубине кабинета. Через несколько мгновений только раздался его недовольный голос:

— Где эти проклятые няньки⁈ Выгоню к Тёмным!

Лирка растерянно посмотрела на госпожу Пандар. Та выпустила длиннющую струю дыма и важно обронила:

— Совы. У них мужики тревожные как мамаши.

«Мы просто заботимся о птенцах,— господина Наэша немного задела формулировка. —Снежных сов мало, и наши спутницы-не совы не всегда могут понять важность гнезда и… Ещё очень многого. Птенцы куда более уязвимы, в отличие от других детёнышей, которые уже через несколько месяцев могут бегать. И уязвимы куда более долгое время. Это необходимость!»

Лирка заметила, что господин Орлид смотрит в сторону окон с досадой и раздражённо покусывает губы. И почувствовала ещё большую растерянность.

«Хочешь сказать, что мы недостаточно тревожные?»— возмутился Иррес.

Одни Тёмные поймут этого хайнеса! Магичка досадливо почесала зазудевший шрам. Куда ни ступи, ему всё не нравится, всё неправильно! Лирка почувствовала себя мухой, влипшей в

Не собирается же?

«Обещал искусать, значит искусаю!»

Лирка вздрогнула и испуганно уставилась на окно. Только вот испуг отозвался в теле томным волнением, а воображение подкинуло картинку, как хайнес стягивает с неё штаны, чтобы исполнить обещание касательно того, что она сидеть не сможет. Оторопело моргнув, она поспешила отогнать невесть с чего прилетевшее видение.

Но ведь он держит обещания? Тёмные, как-то тревожно…

«Эй, мы ещё тут»,— напомнил о своём присутствии Иррес.

«Не мешай,— осадил его господин Наэш. —Пусть она…»

Он неловко осёкся, а Лирка покраснела. И покраснела ещё больше, поймав на себе проникновенный взгляд госпожи Пандар. Та полувопросительно приподняла бровь и посмотрела на распахнутое окно хайнесова кабинета.

— Гулящий, бить замучаешься, — не оценила компаньонка, а Лирка задохнулась от смущения, сообразив, что её неправильно поняли. — Да и хвост жидковат… — тут женщина осеклась, потому что магичка одарила её холодным прищуром.

— Птицу не трогать, — прохладно обозначила границы Лирка. Смутившись, украдкой посмотрела на Орлида — не слышит ли — и добавила: — Он и так страдает за то, что не сам творит.

— Смотрю, Сильнейший половину дорожки протоптал, — понизив голос, прогудела госпожа Пандар.

Орлид всё ещё был занят мрачными мыслями и заглядыванием окон.

— Ничего подобного, — огрызнулась Лирка.

— Очень даже подобно, — компаньонка насмешливо изогнула яркие губы. — Уверена, что этот забавный комок перьев нравится и тебе, и твоей медведице. Мы ценим заботливых и усердных, а снежные как раз из таких.

— Вы с ума сошли? — шёпотом возмутилась магичка. — Он хайнес!

— Он мужик. Сильный, видный, решительный, самоуверенный и языкастый. Мы таких любим, пусть и не всегда доверяем, — зажав губами мундштук, госпожа Пандар глубоко затянулась. — Бабник, а про таких всегда подозреваешь, что баб не только любит, но и, видно, ублажать умеет.

Лирка едва смогла лицо удержать и с трудом сглотнула. Она-то точно знала, что умеет. Слова оборотницы вносили в её душу невиданную смуту.

Иррес застонал.

— Даже у меня, повидавшей и жизнь, и мужиков, что-то шевелится, — продолжала госпожа Пандар. — А ты молоденькая, кровь должна кипеть и брызгать от одного только взгляда. Ещё и мужниной ласки нормально отведать не смогла, только раздразнилась. Любовника-то нет, — женщина не спрашивала. — Он тебе нужнее компаньонки.

Лирка уже не пыталась даже что-то сказать, только ошеломлённо слушала.

— Замуж тебе надо, — уверенно подвела итог госпожа Пандар. — Хайнес такой себе вариант, но можно попробовать отловить. Будем?

— Нет!!! — осипшим голосом в ужасе отказалась Лирка.

— Нет? — компаньонка будто бы даже удивилась. — Хорошо подумай. Он выглядит так, словно готов пойматься. Видишь, какой раздражительный? Явно высматривает капкан, чтобы наступить, а ты никак не сообразишь его разложить.

Лирка просто пялилась на неё в немом изумлении. Она на хайнеса? Охотиться?

— Ты хоть первый раз замуж как вышла? — сжалилась над ней госпожа Пандар. — Мужа где отловила?

— Я не ловила… — голос Лирки жалко дрожал.

— А, так это он сподобился, — женщина нахмурилась и опять затянулась дымом. — Значит, ты у нас не охотница…

«Я почти оскорблён,— впрочем, вопреки словам Иррес едва удерживался от хохота и то лишь из боязни пропустить что-то из слов оборотницы. —Ты хоть отбейся. Как-нибудь… Хы-ы-ы-ы-ы…»

— Ну, один охотник есть, — госпожа Пандар не очень радостно посмотрела на Орлида, который в разговор женщин всё ещё не вмешивался, явно пользуясь их занятостью, чтобы обдумать какие-то свои мысли и составить план. Больно уж у него вид сосредоточенный был. — Скудноват выбор, ещё бы парочку…

— Я не дичь! — опомнилась Лирка.

— Не дичь, — согласилась госпожа Пандар. — Знающая себе цену женщина — это хищница, драгоценность, проклятье и дар. И чтобы её получить, нужно постараться. Или же довольствоваться дичью либо ждать, когда тебя самого отловят.

«Наэш, а ты из какой категории?»— заинтересовался ехидный Иррес.

Бывший хайрен вопрос проигнорировал.

Лирка пока чувствовала себя мухой, которая вляпалась в сплетённую не для неё паутину. Госпожа Пандар умудрилась привести её в крайнюю степень растерянности, смущения и ошеломления. Это ж помыслить… Она и хайнес… Глупость какая! Бред! Где он и где она⁈

— Ладно, найдём мы тебе ещё парочку охотников. Девка ты видная, пусть внешность и несколько своеобразная и непривычная для местных барышень. Но своеобразие привлекает даже больше, — госпожа Пандар явно знала, о чём говорит. Лирка невольно осмотрела её внушительную фигуру с головы до кончиков туфель, выглядывающих из-под подола. — Вредно такой молоденькой жить в покое от мужских ухаживаний.

«Есть в её словах нечто правильное»,— глубокомысленно протянул господин Наэш.

— Я не хочу, чтобы на меня охотились! — возмущённо зашипела Лирка.

— Охотник никогда не спрашивает дозволение на начало охоты, — с наигранным сочувствием ответила госпожа Пандар и, похлопав её тяжёлой ручищей по спине, посоветовала: — Держись, милая.

Глава 37

Башня в огне

Отчаявшись уснуть, Лирка всё же села на постели и раздражённо уставилась на волнующиеся занавески. Из открытого окна маняще пахло свежестью и покоем.

«А? Чего ты?»— сонно встрепенулся Иррес.

В кои-то веки дух и господин Наэш отдыхали, а вот Лирка не могла. Майяри здорово подставила её, прислав госпожу Пандар! Нет, Лирка не думала, что подруга нарочно… хотя всё же немного подозревала. Но нет-нет, Майяри не могла! Она лучше всех понимала, в каком Лирка положении. Какие ей ухажёры, когда у неё внутри живут два мужика?

А вот госпожа Пандар ничего не знала о препятствиях и в Лиркином нежелании заводить знакомства с мужчинами видела страх и неуверенность молоденькой девушки, которая боится показаться глупой в глазах поклонников.

Весь день до самого вечера уважаемая компаньонка прогуливалась по дворцу, изучая и сам дворец, и, в особенности, его обитателей. Причём особенно её интересовали мужчины. Свободные мужчины. Белая как мел Лирка следовала за ней исключительно из опасения, что госпожа Пандар сосватает ей какого-нибудь оборотня без её на то согласия. Оборотница без стеснения заводила знакомства и с придворными, которым было любопытно узнать больше о самой Лирке, и с обычными стражниками.

— Среди них попадаются довольно перспективные, — поделилась госпожа Пандар.

Чужие перспективы Лирку волновали мало. Ещё и Орлид подливал масла в огонь. Погуляв с ними немного, парень ушёл работать, но, встречая их в коридорах, каждый раз приветствовал с таким энтузиазмом и так смотрел на Лирку, что чувства его были очевидны для всех. И

Госпожа Пандар получала истинное наслаждение. Выражение удовлетворения не сходило с её лица, и, представляя подопечную, она неизменно загадочно понижала голос.

— Госпожа Лиркаа, дана рода Шхаелый.

И всё.

Новые знакомые прожигали медведицу заинтригованными взглядами, но та не добавляла более ни слова, а спрашивать было как-то… ну не очень удобно. Возможно, если бы госпожа Пандар была комплекцией поизящнее, а Лирка внешностью помягче, кто-то из простоватых стражников и спросил бы, как так вышло, что она, женщина, дана рода. Но нарываться на возмущённое «А что, женщины не могут быть главами семей⁈» в исполнении этой парочки не хотели и бравые вояки.

Вернувшегося ближе к полудню Мхяна госпожа Пандар отправила собирать слухи, и вечером гордый поручением парень рассказал всё, что смог узнать. А узнать молодой оборотень, до того служивший соглядатаем два года, смог немало. К своему смущению и хохоту Ирреса Лирка узнала, что о ней по дворцу ходят не самые… однозначные слухи. И если раньше она переживала, как бы из-за внимания сова хайнеса о ней не начали говорить как о его любовнице, то теперь думала, что не такой уж это и плохой слух.

Да, изначально начинали шептаться о чём-то подобном, мол, Сильнейший больно много внимания уделяет простой магичке. Но потом пришли подозрения, что женщина, описанная в скандальных газетных статьях — из тиражей, изъятых аж по распоряжению дворцовой канцелярии, — и есть магичка Лирка. Тут бы сплетням о любовной склонности хайнеса усилиться, но нет! Сильнейший никогда не скрывал свои вкусы, и среди его фавориток никогда не было столь боевитых барышень, способных горло врагу перегрызть. Он любил женщин понежнее и послабее, а столь трепетное отношение к магичке Лирке выказывал скорее уж из опасения, что она ему всех придворных пожрёт.

Иррес оборжался.

Ну и всем известно трепетное отношение Сильнейшего к женщинам вне зависимости от того, кто они: родственницы, фаворитки, просто гостьи во дворце, служанки… В конце концов, в пересудах придворные и слуги в кои-то веки вспомнили, что их господин очень хорошо воспитан и его трепетное отношение также может быть обусловлено его хорошими манерами. Он, вообще-то, и о помощнике своём заботится и в передрягах первым делом следит, чтобы тот был в безопасности. А к помощнику своему любовного интереса он иметь не может. Не может же?

Тут Мхян смялся и смущённо признался, что, похоже, своими расспросами спровоцировал новую волну пересудов. Какую именно, уточнять не стал, да никто и не спросил. Только госпожа Пандар ехидно изогнула губы и протянула:

— Как же эти сплетники сочинять любят…

Прошлой ночью кто-то увидел, как магичка выскочила из библиотеки, с ног до головы покрытая кровью. Лирка только скривилась: присочинить любили и в школе магии, и на заставе. И хотя и магам, и служащим на хоёторской границе, казалось бы, смысла нет никакого привирать, и без того случаи выпадали вопиющие фантастичные. Ладно хоть за ней дорожка из огня к потолку не вздымалась! Кто-то из помощников библиотечных хранителей ляпнул, что видел дракона с разорванным горлом, и тут же всплыли уже позабывшиеся россказни Викана Вотого, в которых тот баял, что Лирка на службе прославилась безжалостностью и как-то сожрала целого дракона. Тогда поболтали, посмеялись и забыли, а сейчас, когда появились свои свидетели подобного же случая, байка вспомнилась и мигом обросла кучей новых подробностей.

Сплетники делились, что сперва очень удивились, когда господин наконец-то спустя столько лет привёл во дворец нового мага. Гадали, что же сподвигло Сильнейшего на этот шаг, а тут, оказывается, всё просто. Хайнес искал кого-то под стать господину Ёрделу! Такого же дюже сильного и вредного.

Когда Лирка в сомнении сказала, что ей не показалось, что у господина Ёрдела плохой характер, Мхян заверил её, что имеется в виду не нрав, а польза. Только если от господина Ёрдела много вреда и много пользы в делах больших и совершенно никакого прока в мелких, то от Лирки хоть и есть вред, в делах не глобальных пользы значительно больше и, видать, не будет от неё житья мелким пакостникам, которым удавалось проникнуть во дворец. Вон, уже третьего поймала! А может, и ещё кого-то утайкой отловила и никто просто про то не знает. И Мхян начал перечислять, что вот тот пропал и тот, а сам украдкой на Лирку смотрит, не выдаст ли себя как. Сестра так на него зыркнула, что парень подавился слюной и свернул соглядатайскую деятельность в лоне семьи.

В конце Мхян с досадой добавил, что больше вот так просто разведывать слухи не выйдет. Его окликнул оборотень из личной охраны хайнеса, а когда парень не отозвался, то взял и позвал его по имени рода, Шхаелым. От него теперь как от прокажённого шарахаются.

Выходило, что Лирка превращалась в такую же страшилку, как господин Ёрдел.

— Что ж, всякую слабохарактерную шваль отпугнёт, — задумчиво протянула госпожа Пандар.

Лирка малодушно попыталась представить, что же такое нужно сотворить, чтобы и не слабохарактерных отпугнуло, но господин Наэш напомнил, что теперь ей следует беречь честь семьи, так что необдуманных поступков она себе позволить не могла.

Рвение госпожи Пандар её откровенно пугало. Лирка не впервые сталкивалась со сводничеством. На заставе и виларий, и местные кумушки советовали ей присмотреться то к тому, то к тому. Даже как-то жена хавария Геда попыталась познакомить её с заезжим жрецом. Но госпожа Пандарнепыталась. Она оценивала силы, ресурсы, возможности, особенности расположения и строила стратегический план военных действий. Какая уж тут охота… Женщина с хозяйственной обстоятельностью оценила весь гардероб Лирки и уже дала Мхяну задание на следующий день: чтобы он сбегал к остальным членам семейства и сообщил, что надобно раскошелиться на соответствующую дане рода одежду. Лирка потом тайком отловила Мхяна и пообещала уши выдрать, если он пойдёт к кому-то из семьи. На всякий случай также запретила сообщаться с ними любыми другими способами. Мхян смотрел на неё с таким видом, будто собственных ушей ему ничуть не было жаль.

Посмотрев на спящего рядом Ханёна, Лирка повыше натянула на него одеяло и опустила ноги с постели. Натянула штаны и сапоги одной рукой и неловко набросила на плечи мундир. Выходить через дверь и тревожить стражу не стала, тем более она хотела просто освежиться. Быстрее будет через окно вылезти. Ловко перебравшись через подоконник и спрыгнув на траву, Лирка глубоко вдохнула свежий воздух и слегка взбодрилась. Уходить далеко она не

Осмотревшись и убедившись, что стражи вроде не видать, женщина выбрала разросшиеся кусты шиповника и уселась к ним поближе, чтобы со стороны её особо не было заметно. Над ухом тут же раздражающе загудел комар. Расчерченный ветками лик волчьего месяца тяжело пересекла мохнатая ночная бабочка, где-то застрекотал сверчок и совершенно неожиданно раздалось совиное уханье, напугавшее Лирку до мурашек. Никак кто из правящей семьи летать вздумал?

«Бр-р-р… И чего тебе вздумалось из-под тёплого одеяла вылезать?»— недовольно проворчал Иррес.

Лирка досадливо поморщилась. Ирресу всё нипочём. Позлился, поругался, пар выпустил и вновь в хорошем настроении. Она так не умела.

«Да ладно тебе. Отвадим мы этих охотников,— дух зевнул. —Не первый раз».

Вряд ли эти «охотники» будут похожи на вояк с заставы.

«А зачем отваживать?— тихо спросил господин Наэш. —Может, встретится хороший и достойный мужчина».

Ну как бы… Лирка не удержала улыбку. Этот достойный мужчина вряд ли поладит с двумя другими достойными мужчинами, которых она носит внутри.

«Кто там?»— насторожился Иррес.

Лирка напряглась и подобралась как кошка, учуявшая мышь. Работа в хоёторском Лесу приучила реагировать на любой шорох, блеск или слишком густую тень. А тут довольно отчётливый хруст. На мощёной тропинке появился мужчина. В полумраке было сложно его рассмотреть. Не очень высокий, худощавый. Идёт спокойно, ни от кого не скрывается, вроде бы в ливрее лакея. Женщина слегка расслабилась. Оборотень её не заметил, свернул с тропинки и пошёл в сторону тёмного пальца башни, шпилем подпиравшей луну. Зрение вдруг усилилось, скрытые в темноте предметы обрели большую чёткость, и Лирка сообразила, что что-то заинтересовало Ирреса.

Путь к башне был вполне хорошо виден, кусты плотной стеной выступали только перед самой башней. Оборотень шёл по аллее прямо к этому барьеру.

«А чего это ему там надо?— подозрительно протянул Иррес. —Она ж закрыта на ремонт уже полгода».

«Откуда ты знаешь?»— удивилась Лирка.

«В отличие от вас, я внимательно слушаю Ханёна,— язвительно отозвался дух. —Их сегодня туда не пустили, а потом ещё и поймали, когда они пытались тайком пролезть».

Лирка ошеломлённо заморгала. Как она могла прослушать?

В конце тропинки перед самыми кустами мужчина замер. С такого расстояния было сложно что-то рассмотреть, но казалось, что он крутит головой, осматривается перед тем, как продолжить путь. Это уже выглядело настораживающе, и Лирка подтянула ноги и перекатилась с ягодиц на пятки, усаживаясь на корточки.

«Вы хотите идти?»— с усталой обречённостью спросил господин Наэш.

«Одним глазком глянем и назад,— пообещал Иррес. —Мы ж тут теперь живём. Надо же быть уверенными, что в безопасности живём. Да и слухи оправдывать нужно, верно?»

Ничего не отвечая, Лирка в полусогнутом положении добралась до кустов и уже под их прикрытием добежала до башни. Ей показалось, что как раз в этот момент дверь прикрылась, и она удивилась. Мужчина всё это время топтался на месте? Выжидал что-то?

«Дверь отпирал,— подсказал Иррес. —Наверняка её после покушения мелких заперли».

Ремонт, видимо, уже почти закончили. Башня хорошо просматривалась из окна спальни Лирки, и та успела днём обратить внимание на довольно блестящее и свежее покрытие конусообразной крыши. Да и дверь выглядела весьма добротно. Лирка потянула её на себя и тихонько скользнула внутрь.

Просторное помещение было залито сиянием ночных светил, проникавшем через окна сверху. Потолок темнел где-то высоко вверху, а к нему тянулась, завиваясь винтом, лестница. Лирка прислушалась. Откуда-то доносился едва уловимый шорох. Женщина сперва потрогала ступеньку рукой — проверяла на гулкость — и только после этого осторожно поставила ногу. Медленно, старательно держась в тени, она начала подъём. Лестница закручивалась, по ощущениям, до самой крыши. Других помещений или уровней в башне не было. Когда уже можно было коснуться потолка ладонью, Лирка грудью прижалась к ступеням и осторожно поднялась выше.

Сравнявшись с потолком, лестница заканчивалась и выходила в помещение размером с половину окружности башни. Здесь не было ничего, кроме стены, что делила ярус на две части, и двери в ней. Лирка застыла, обнаружив, что на полу у двери, прижавшись глазом к щели, сидит мужчина, и растерянно заморгала.

Это был не лакей, за которым она следила. Мало того, она знала этого мужчину.

Тихо подобравшись, Лирка аккуратно обхватила пальцами здоровой руки шею оборотня сзади и едва слышно прошипела:

— Что вы здесь делаете?

Орлид напрягся, затем медленно повернул голову и изумлённо уставился на неё.

— А вы? — едва слышно выдохнул он.

За дверью раздался тихий грохот, и они замерли.

— У меня задание, — одними губами прошептал оборотень и дёрнул плечом, пытаясь стряхнуть руку Лирки.

Явный скрип петель заставил его прижаться к щели. Выругавшись, мужчина распахнул дверь и прямо с корточек рванул внутрь. Лирка последовала за ним. В глаза сразу бросились распахнутое окно и перекинутый через подоконник конец верёвки.

— Сбежал! — Орлид выругался от досады и раздражённо взлохматил волосы.

Смущённая и слегка виноватая Лирка осмотрелась. Помещение ещё находилось в стадии ремонта и было сильно загромождено строительными материалами. Они высились вдоль стен, а по центру стоял высокий стол, с которого можно было добраться до балок и перекрытий крыши.

— Простите, — покаянно протянула женщина. — Я увидела, что сюда идёт тайком кто-то из слуг, и заинтересовалась, что ему нужно в месте, которое закрыто на ремонт.

— Не стоит извиняться, это я его спугнул, — благородно принял на себя всю вину Орлид. — Вы не рассмотрели, кто именно это был?

Лирка уныло покачала головой.

— Интересно, что ему здесь было нужно… — оборотень осмотрелся.

«В этом хламе можно спрятать кучу всего,— заметил Иррес. —Рыться нам тут до самого утра».

«Надо было идти спать»,— вздохнул господин Наэш.

Оба понимали, что теперь у Лирки совести не хватит оставить Орлида искать невесть что в одиночку.

— Я помогу, — подтвердила их опасения женщина.

— Вам не стоит… — но губы мужчины уже осветила неуверенная улыбка. — Вы слышали? — улыбка исчезла вмиг, сменившись настороженностью.

Тихое, но резкое шипение, с которым сгорал промасленный фитиль. Лирка торопливо осмотрела пол, но ничего такого не увидела, а затем резко и неожиданно помещение вспыхнуло! Женщина невольно отскочила в центр и только тогда поняла, что многоголосое шипение идёт от стен. Искры снопами падали с них, в щелях словно маленькие звёзды искрились.

— На пол! — рявкнула Лирка и хотела утянуть Орлида за собой, но тот сообразил быстрее и утянул её, накрывая своим телом.

Взрывные

«Он был всё это время здесь!»— завопил Иррес.

И пол под ними тряхнуло и подкинуло!

Лирку вместе с Орлидом так подбросило, что женщина с сочным стуком столкнулась затылком с челюстью мужчины, и тот глухо застонал. Но терять время не стал и вскочил, вздёргивая за собой Лирку. Из щелей пола уже высовывались язычки пламени и сероватые во тьме струи дыма; искры, плещущиеся из стыков кладки, распустились пугливыми цветами на строительных лесах и вовсю разбрасывали горячие семена на сложенные вдоль стены материалы. Орлид потащил Лирку к окну, схватился за верёвку и выругался: наружу был выпростан хвост в локоть длиной. Отбросив бесполезный огрызок, маг ринулся к двери, подёргал её и попытался высадить плечом. Новая добротная дверь и стальной засов были как раз рассчитаны на оборотней и легко не поддавались. Вдвоём они бы, наверное, её и вынесли, но огонь разбегался быстрее. А тут ещё мелкие трескучие взрывы добрались до порога и там неожиданно ахнули сильнее, заставив их отскочить прочь. Одна доска проломилась и затлела, зачадила. Дымом помещение наполнялось ещё быстрее, чем огнём, и был он особенно ядрён из-за пригоревших краски, лака и клея.

Орлид скинул сюртук, потом в отчаянии взлохматил волосы и опять пошёл на штурм двери. Лирка едва успела поймать его за локоть, а то ступил бы в огонь.

— Давай затушим! — крикнула она.

— Эту башню для хранения артефактов переделали! — Орлид саданул кулаком по штабелю досок. — Тут не выйдет магичить!

«О-о-о-о…— ничуть не расстроенно протянул Иррес. —Там у башенки какая высота?»

«Для хранения артефактов⁈ —встревоженный голос господина Наэша заставил Лирку замереть. —Лиркая! Тут сейчас всё вспыхнет!»

«Да и так горит!»— заметил Иррес.

«Сейчас вспыхнет! В хранилищах артефактов во дворце при повреждении помещения срабатывают печати огня. Это устроено на случай проник…»

— Живо на стол! — Лирка потянула Орлида к столу.

Тот не стал упираться и подсадил её, а затем забрался и сам. Только он разогнулся, как пол вспыхнул! Словно огненным ворсистым ковром покрылся. Температура живенько поднялась, а голодное пламя поползло вверх по ножкам стола.

— Туда! — Орлид потянулся к потолочным балкам.

Ухватившись за одну, он забрался наверх и ударом ноги высадил наружу деревянную крышку, закрывавшую выход на крышу. После подал руку Лирке, затянул её к себе и помог выбраться из накалившегося помещения на черепицу. От свежего воздуха на миг закружилась голова, и Лирка плотнее прижалась к кровле. Выбравшийся Орлид потянул её подальше от люка, из которого теперь валил чёрный дым.

«Так, я сейчас могу выйти и спустить тебя вместе с сыхуном, раз тебе его жалко, с этого котелка. Главное, чтобы Сильнейшество потом прикрыл нас…»

— Я сейчас обернусь, — Орлид начал торопливо стягивать сапоги, — и спущу тебя. Боюсь, нормально вынести не смогу — левое крыло подбил, — но спланирую. Ты, главное, не бойся и не дёргайся и, когда земля рядом будет, ноги не просто вытягивай, а перебирай ими, как при беге. Иначе может жёстко выйти и…

Крыша под задницами дрогнула, и из окон, как из драконьих пастей, выметнулись струи огня. Из люка взметнулся сноп искр, а черепица ощутимо погорячела. Орлид с шипением рванул ремень на штанах.

— Эй, вы что там делаете⁈ — донёсся со стороны нечёткий оклик.

Лирка закрутила головой и увидела дракона, наворачивающего круги вокруг башни. В темноте она различила только щуплую фигурку всадника и длинноволосого Викана, опасно стоявшего прямо на драконьей спине.

— Горим!!! — рявкнул Орлид. — Забери Лирку!!!

Дракон уже разворачивался. Лирка даже опомниться не успела, как Орлид подхватил её под мышки и оторвал от крыши. На миг он замер, смотря на её лицо лихорадочно горящими глазами и мучительно сжимая зубы, а затем не выдержал и крепко прижался губами к её губам. Коротко, но горячо, сильно и очень жадно. Надавил на её губы, слегка лизнул, когда они приоткрылись, а затем решительно оторвал от себя и бросил с башни.

«А-а-а-а-а! Хря-а-а-а-бень су-у-у-у-у-хлявая!— ор Ирреса благополучно вымел все мысли, в том числе изумление и ошеломление. —Мы сдохнем! Я летать не уме-е-е-ею-у-у-у!»

Лирка влетела в раскрытые объятия Викана. Мужчину отбросило назад, но он застрял в драконьем гребне, да и пристяжной ремень придержал. Мундир, доселе державшийся каким-то чудом, всё же слетел с плеч женщины.

— Ровнее держи, ровнее! — вопил Викан всаднику, очень больно обхватывая Лирку руками и ногами.

Женщина резко, до хруста повернула голову и в ужасе распахнула рот, увидев, что крыша объята огнём, а в языках пламени мелькает тёмный силуэт.

— Нет-нет-нет… — неверяще зашептала она.

Силуэт опал, и вместе с ним упало её болезненно сжавшееся сердце.

— Возвращаемся! Нам нужно вернуться!!! — закричала она.

— Ну уж нет! — воспротивился Викан.

— Орлид остался там! Он же…

С крыши камнем вниз рухнул тёмный ком, но в следующий миг он распахнул крылья и взмыл вверх, к волчьему месяцу. Лирка звонко застонала от облегчения и обмякла в руках Викана.

— Правь к какой-нибудь поляне! К освещённой поляне, дура!!! Меня не жалко, дракона пожалей!

— Нет! — вдруг воспротивилась магичка и подалась вперёд, всматриваясь во тьму. — На юго-запад! Туда!

Викан рассмотрел бегущего к дворцу и азартно завопил:

— Ниже давай! Сейчас мы его возьмём!!!

Лирка решительно сдёрнула перевязь, освобождая левую руку, и привстала, ухватившись за драконий гребень. Левое плечо неприятно потянуло, но женщина отмахнулась от ощущений.

«Ты же не собралась на него прыгать?— обеспокоился господин Наэш. —Ты расшибёшься! Там везде ветки, раздерёшь всё лицо!»

«Давай, ату его!!!»— ликовал Иррес.

Дракон резко взмыл вверх, избегая столкновения с деревом, и Лирка завалилась на Викана, впечатываясь лицом прямо ему в шею.

— Боком! Давай боком! — кричал Вотый.

Ящер накренился на левый бок, и Лирка едва вовсе с него не слетела. Увидев среди кустов тёмный силуэт, магичка азартно подалась вперёд и, выгадав момент, прыгнула.

Как и предсказывал господин Наэш, ветки больно хлестнули лицо, тело с треском проломилось сквозь крону красиво стриженного дерева, и Лирка коленями прилетела в спину беглеца, низвергая его на землю, и с хрустом на нём же проломилась через кусты, выезжая на освещённую полянку.

— Есть! — ликующе завопил Викан сверху, а ему вторил сердитый птичий клёкот. — Лирка, там кто-то… Ой-ё… Летим отсюда, живо!

Похолодев, Лирка вскинула голову и ощутила, как сердечко скатывается в желудок, а желудок съёживается и тяжело провисает вниз, вызывая крутящееся ощущение в животе.

Над

Молчаливый как изваяние, страшный как хриппута.

Лирка выехала на поверженном противнике прямо ему под ноги и теперь боязливо съёживалась под светящимся взглядом. Даже Иррес и господин Наэш выжидательно умолкли, впечатлённые столь скорой встречей. Женщина сглотнула, невольно прижала левую руку к груди, как кошка подбитую лапу, и облизнула губы. Во рту появился вкус крови. По спине роем рассыпались мурашки, когда Лирка наконец почувствовала жгучую боль ссадины на правой щеке. Глаза испуганно расширились. А вот хайнес, напротив, зловеще прищурился. Сжавшись ещё сильнее, магичка покаянно опустила голову и, уткнувшись лбом между лопаток бессознательного противника, тихонечко протянула:

— Простите…

— Они издеваются? — Риш раздражённо пролистывал отчёт от городского управления. — Саврий, подготовь указ, чтобы они писали коротко и по существу. «Строение, огибающее парк по его границам…» Чем им «парковая ограда» не угодила⁈ Ах, это парковая стена… — Узээриш вчитался. — И не поймёшь сразу из того, что они тут накрутили!

Невозмутимый помощник сделал пометку и продолжил вчитываться в письмо. Они с хайнесом заняли маленькую малопосещаемую гостиную, скрывшись от слуг и советников. Последние с приездом давриданских послов просто осаждали. Дальше приёмной не проходили, но Риша раздражали уже голоса, которые доносились до ушей.

Занятый ими круглый столик был слишком мал для занятия государственными делами, но они привычно потеснились, сложив часть бумаг в груду и разложив по отчёту на каждом колене. Над головами в медленном хороводе кружили сонно помигивающие светляки, и мужчины то и дело тянулись за перемещающимися пятнами света. Хайнес уже сбросил кафтан и камзол и распустил шейный платок, ещё немного — и сапоги стянет.

— Сильнейший, — в дверь постучал кто-то из охранников, — тут вас ищет господин Ханён.

— Кто? — не сообразил Риш.

— Возвращай мою маму! — донеслось возмущённое из-за двери, и до мужчины наконец дошло. — Это ты её опять утащил! Пустите меня! Мама! Мама, я сейчас к тебе приду!!!

Лицо Узээриша вытянулось от изумления, и он переглянулся с Саврием. Вдруг по окну пробежал всполох, и в комнате сразу стало ярче. Мужчины одновременно повернулись и уставились на башню, из окна которой в этот момент вырвалась струя пламени.

Нехорошее предчувствие завязалось узлом.

— Верни маму! — судя по звуку, дверь пнули.

Риш стиснул зубы и резко, опрокинув стул, поднялся. Когда он распахнул дверь, охранник придерживал Ханёна за ворот рубашки и пытался мягко призвать мальчишку к порядку.

— Если твоя мать там, где я подозреваю, я её сожру! — прорычал Узээриш и бегом припустил по коридору.

По лестнице он спустился всего на один этаж, на лестничной площадке бросился к распахнутому окну и выскользнул наружу. Пружинисто приземлившись, уставился на откровенно полыхающую башню и на фоне луны увидел тёмную фигурку, увенчанную кучерявой головой.

— Я ненавижу тебя! — в бессильной злости зарычал Риш и принялся стаскивать сапоги. — Сколько можно мне нервы мотать⁈ Глупая, безмозглая… бессердечная девчонка!

Он уже ухватился за рубашку, чтобы снять и её, но к тёмной кучерявой фигурке присоединилась ещё одна, от головы которой тянулась косица или просто хвост волос. Подхватив первую фигуру под мышки, вторая подняла её, а затем на глазах Риша поцеловала. Даже в темноте, даже с такого расстояния он ни за что бы не перепутал поцелуй ни с чем другим.

Его словно обухом по голове ударили. Все мысли и чувства исчезли. Перед глазами только стояла картинка, на которой две тёмные фигуры прижимаются друг к другу головами на фоне луны, в окружении дыма, стоя на жадно облизывающейся язычками пламени крыше.

Омерзительно романтичная картина.

Риш опомнился, осознав, что из его горла непрерывным потоком тянется клокочущее рычание, а когти на пальцах стали длиннее и острее. Пустоту внутри заполнила вязкая чёрная злоба.

На его птичку Каю напал другой мужчина. Осквернил её красные губы своим грязным поцелуем. В объятом чёрным пламенем мозге даже не возникли подозрения, что Лирка могла одобрить это посягательство.

На неё напали.

Его бедную птичку обидели, пока он рылся в бесполезных отчётах.

Её…

Вторая фигура оторвала от себя Лирку и сбросила женщину с крыши.

Мир полетел кувырком. Риш только почувствовал, как спёрло дыхание, сердце сбилось с ритма и перед глазами повисла чернота.

Он даже не успеет её поймать.

Завалившись вперёд, Узээриш опёрся на дерево и проморгался. Картинка вернулась вместе с ликующим рёвом дракона. Почти над самой головой пронёсся ящер, и мужчина, проследив за ним взглядом, увидел Викана, удерживавшего в своих руках кого-то. Вниз сорвался сюртук, и Риш, узнав в блеске серебристую облачную вышивку, поймал его.

Лиркин мундир!

Волна облегчения затопила его, сов заклекотал и затрепетал от счастья. Мерзкий противник был забыл. Главное, что птичка их жива. Да благословят боги Викана, решившего именно сегодня ночью пробраться во дворец! Пусть даруют ему долгую жизнь и неуязвимость!

До слуха наконец прорвались звуки.

— Нет! На юго-запад! Туда!

Дракон завернул в указанном направлении. Риш узнал голос Лирки и смог рассмотреть, как неугомонная магичка,обеимируками придерживаясь за гребень, подаётся вперёд, словно намереваясь сигануть вниз. Ор Викана подтвердил опасения.

— Ниже давай! Сейчас мы его возьмём!

Да чтоб он на пристяжном ремне повесился! Вместо того, чтобы остановить, он ещё и подначивает! Риш, как был босой, бросился через кусты на юго-запад, надеясь поспеть раньше, чем Лирка решится спрыгнуть.

Не успел.

Женщина коршуном слетела с дракона и скрылась из его глаз за кронами деревьев. Раздался ужасающий треск и хруст, и на поляну прямо к ногам Риша верхом на каком-то идиоте выехала дурная магичка.

— Есть! Лирка, там кто-то… Ой-ё… Летим отсюда, живо!

Лирка встревоженно вскинула голову и застыла, глядя на него своими чёрными, расширяющимися от ужаса птичьими глазами. Риш смотрел на неё, растрёпанную, поцарапанную, и ощущал, как внутри зреет, напитывается ядом и накаляется холодом бешенство.

Опять ранена. Опять в неприятностях. Опять рискует и не бережёт себя.

Совершенно неподконтрольная, неуправляемая. Женщина, которая боится его так, что порой теряет дар речи, но в то же время не настолько сильно, чтобы помнить о его приказах.

Слизнув с губ кровь, она, казалось, испугалась ещё больше. Чёрные глаза влажно засияли, выражение лица стало совсем несчастным, но это не только не разжалобило Риша, взбесило ещё больше.

Мнёт его сердце в пальцах как хочет, лупит по нервным струнам со всей дури, терзает его душу безрассудным поведением!

Опустив глаза, Лирка простёрлась ниц прямо на теле поверженного мужчины, как на коврике, и тихо протянула:

— Простите…

Простите?

Риш в молчании осматривал её узкую спину, растрепавшиеся завитки волос, деревянные пластинки, свисавшие из-под манжеты левого рукава, и тупо крутил

Не только его?

Мышцы окаменели, стоило вспомнить момент, когда Лирку швырнули с башни. Узээриш заново пережил отчаяние от осознания собственного бессилия, от невозможности что-то изменить. Вспомнил мимолётные мысли о травмах, которые она могла получить от падения с такой высоты…

Эта черноглазая пугливая птичка, которая только притворяется трусихой, нравится не только его сову. Риш поджал губы, прищурился и заскрежетал зубами, почти физически ощущая, как внутри со звоном лопается терпение.

Ему она тоже ужасно нравится.

Глава 38

Пепел

Нравится, как же нравится…

Нечто тёмное сладострастно шептало в уши Ришу, как же она хороша. Она, вот эта кудрявая истязательница, столь безжалостная к себе и к нему. Сов внутри волновался и подбрасывал одну картинку за другой: вот Лирку в лапах уносит более расторопный соперник, вот она падает с башни и её никто не ловит, вот её птенчик горько плачет, а сама Лирка лежит, завёрнутая в одеяло как в кокон. Представлять её раненой или, не дай боги, мёртвой ни Риш, ни сов не хотели и всячески смягчали видения.

— Господин! — подбежал запыхавшийся Саврий.

Увидев простёртую ниц Лирку, помощник сперва непонимающе нахмурился, потом попытался подойти ближе, чтобы рассмотреть, на чём она сидит. И Риш, резко повернув в его сторону голову, негодующе заклокотал. Саврий отскочил подальше раньше, чем сообразил зачем, и растерянно заморгал. Риш продолжил клокотать, прищуривая всё сильнее злые жёлтые глаза, и помощник наконец отошёл к самым кустам. Но его присутствие всё равно раздражало хайнеса. Тот нет-нет, но взглянет на него настороженно-злым птичьим взглядом и негодующе заклекочет.

Хватит ему и одного соперника.

Сейчас Риш не вспоминал, что Саврий счастливо женат и не собирается утаскивать его самочку в свою нору.

Какая она всё-таки бедовая! Привлекает к себе плохих мужчин и сама себя не бережёт. Её надо защищать. Спрятать в безопасное и сухое место, где она сможет спокойно зализать свои раны и отлежаться в стороне от докучливого внимания и… Риш тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

Первая разумная мысль была о гнезде. Пока разъярённый сов подбрасывал изображения пустого гнезда, которое давным-давно — по его птичьему мнению — ждёт черноглазую птичку, Риш старался удержать от соблазна взвалить идиотку на плечо и исполнить данное когда-то обещание. Вот же! Он ещё и обещал! Это только усиливало соблазн поддаться сову и утрамбовать безголовую в самое безопасное место.

Только вот в гнездо сажают будущих жён. Лирка ему нравилась… как же сильно нравилась! Но жениться… Нет, он не был уверен, что готов сделать такой шаг в сторону очень привлекательной, соблазнительно нежной, слабой и совершенно беспомощной, когда дело касалось собственной безопасности, птички Каи. При кажущейся простоте и наивности, она оставалась совсем непонятной. Если он сейчас не сдержится и посадит её в гнездо, а потом всё закончится, никак не продолжившись, слухи и сплетни испортят ей жизнь.

Но когти впивались в ладони до крови от нестерпимого желания стащить глупую с чужого тела… Так! Она ещё и на мужчине сидит!!!

— Слезь, — страшным, не своим голосом сквозь зубы процедил Риш.

Лирка опасливо приподняла голову и замерла, смотря на него как притаившаяся под кустом мышь на хищника.

— Живо сойди с тела, — монотонно, будто маскируясь под шелест листы, доходчивее объяснил Саврий требование господина.

Женщина торопливо слезла и встала коленями на землю. Мокрую и холодную.

Сов будто долбанул Риша изнутри клювом по мозгам. Сухое и тёплое место, им нужно сухое и тёплое место…

«Ругался бы хоть,— опасливо протянул Иррес. —Наэш, может с ним поговорить? Давай ты. Ты у нас деликатный. Чего он… та̀к злится? Пусть злится как обычно».

Лирка была полностью согласна с Ирресом. Лучше бы Сильнейший ругался, честное слово! От такого его взгляда дыхание спирало и внизу живота… Внизу живота теплело.

— Мама! — вздрогнув, женщина вскинула взгляд и увидела бегущего к ней сына.

Страх перед хайнесом мигом притупился, Лирка даже на секунду забыла о нём и строго нахмурилась.

— Почему босиком?

Ханён замер и воровато посмотрел по сторонам, почёсывая пятку о пятку.

— Ему можно, а мне нет? — нашёлся мальчишка, увидев, что и хайнес бос.

Но испуганно осёкся, когда Сильнейший медленно повернул голову и уставился на него прищуренным взглядом. Тут уж Ханён своим внутренним детским чутьём понял: с этим дядей лучше не спорить.

— Живо обулся, — медленно протянул Риш, и мальчишка спиной отступил ближе к кустам.

Но не ушёл. Дождался, когда хайнес отвернётся, и замер в нерешительности.

— Лирка-а-а-а! — проорал уже где-то в отдалении Викан. — Я сейчас кого-нибудь позову! Держи-и-и-ись!

«Ну вот чего он нагнетает?»— раздражительно фыркнул нервничающий Иррес.

— Пшл отсюда, идиот! — ругнулись за кустами, и уже идущий на снижение Орлид вновь взмыл в небо с негодующим клёкотом. — Потом прилетишь. Чего вообще на жаровню суёшься⁈

Хайнес проследил взглядом за Орлидом. Казалось, ещё чуть-чуть, и жители замка будут иметь удовольствие глядеть на захватывающее зрелище, где снежная сова с воплями носится за орлом и выдирает ему хвост. В лучшем случае хвост!

Перспектива обеспокоила Лирку, которая успела проникнуться нежным расположением к мужчине, который столь самоотверженно заботился о ней, хотя она и сама вроде как могла. С чисто девичьей растерянностью она мяла ткань штанов и пыталась сообразить, как же умилостивить хайнеса. Нет, если бы он ругался, было бы куда проще. Выпустил бы пар и успокоился. А тут вроде понимаешь, что надо что-то ковырнуть, чтобы его прорвало. Но что прорвёт, что вылезет наружу? Лирка почему-то сомневалась, что это будет просто ругань.

— Этого… — хайнес с трудом разлепил губы, с неприязнью следя за полётом Орлида.

Сама Лирка рассмотреть орла в такой тьме не могла, но ужасно встревожилась. Ещё и Иррес маслица в огонь подлил.

«Сейчас этому губастому кое-что подрежут…»

— Господин, — Лирка резко поднялась с колен, привлекая внимание хайнеса, — Орлид спас меня. Он… — женщина запнулась, не зная точно, за что именно Сильнейший злится на её спасителя. — Он ни в чём не виноват. Он вытащил меня из огня и нарочно перебросил к господину Викану. Распорядитесь… прошу вас, — голос магички жалко дрогнул, — пусть его не трогают. У него крыло… ранено.

Ноздри хайнеса яростно раздулись, и он стремительно шагнул к ней. Громадным усилием воли Лирка не

— Он… целовал тебя? — светящиеся глаза слегка расширились, и сам взгляд больше походил на птичий.

Лирка опешила. Она сама успела забыть про поцелуй, полёт с башни и столкновение с хайнесом оказались более яркими событиями. Да и что с того, что целовал? Он видел? Отсюда⁈

Огонь, полыхающий на крыше башни, плясал на лице хайнеса зловещими тенями. Лирке чудилось, что если она сейчас ответит неправильно, то случится что-то ну совсем ужасное.

«Снежные совы — страшные собственники,— пояснил господин Наэш. —Он сейчас в бешенстве, оттого что к тебе посмел прикоснуться другой мужчина. Лучше не врать. Если соврёшь, он решит, что ты боишься за Орлида, разозлится ещё сильнее и полетит избавляться от него».

«Эй, а нам что будет?»— обеспокоился Иррес.

«Лиркае ничего не будет».

Ободрённая объяснением, Лирка нервно облизнулась и осторожно призналась:

— Немножко…

«Не так!»— только и успел горестно вздохнуть господин Наэш.

Коротко рыкнув, хайнес стремительно подался вперёд и впился в её губы. Ахнув, Лирка упёрлась ладонями в его плечи, но Сильнейший воспользовался тем, что она приоткрыла губы, и скользнул внутрь языком, жадно и горячо оглаживая всё, до чего мог дотянуться. Вылизывая, стирая чужие следы и показывая, насколько хорош в сравнении с соперником. Томный, горячий огонь вспыхнул в груди, и Лирка не ахнула, а застонала и уже сама неловко прижалась к сминающим её губам, впиваясь пальцами в плечи.

Высоко в небе пронзительно вскрикнул Орлид. Ханён позади издал такой вопль, будто маму убили прямо на его глазах. Звонкий присвист оборвался не менее резким кашлем.

Боги, как приятно! За давностью лет Лирка и забыла, как же это хорошо — целоваться вот так жадно, когда ты ничего не можешь сделать, всё делают без тебя и для тебя. Она попыталась ответить, случайно прикусила чужую губу, но мужчина отозвался неожиданно одобрительным стоном, и Лирка, воспользовавшись его секундным замешательством, сама коснулась языком его языка.

«Ты что творишь⁈— в ужасе вопил Иррес. —Наэш, останови её!»

Бывший хайрен молчал.

«Спрятался, скотина! А ну отволакивайся от него, бесстыдница!»

Лирка ощутила, как пальцы против её воли упираются в плечи хайнеса и губы пытаются вывернуться. Но из крепких горячих ладоней так просто не ускользнёшь. Она всем своим существом тянулась к мужчине, и борьба между ней и Ирресом была едва ли не насмерть. С громким влажным звуком Иррес всё же заставил её оторваться от оборотня и прошипел прямо в лицо потянувшегося опять к их губам Риша:

— У тебя, скляда, совсем крыша поехала⁈

Жёлтые глаза полыхнули, и Узээриш процедил сквозь зубы:

— Отпусти её, дух! Я чую, она желает меня.

— Я с тобой слюнявиться не желаю! — вызверился Иррес.

— Что ж ты не сопротивлялся как сейчас, когда её этот мальчишка слюнявил, а⁈

— Пока он над краем крыши держит⁈ — возмутился дух. — Чтобы он нас о землю шваркнул⁈ Да сидите вы!

В помощь Лирке пришла Шани. Ей тоже очень понравилось облизываться.

— Ты! — подскочивший Ханён пнул Риша в голень и проворно отскочил, когда тот с шипением развернулся. — Не трогай маму! Тебе не отдам! Мама, бей его!

— А мама не хочет меня бить, — нахально заявил Риш.

Лицо мальчика исказила сложная смесь чувств, и, сжав кулаки, он закричал:

— Я сейчас Мхяна позову… Нет, госпожу Пандар! Мама, держись, я быстро!

И сиганул в кусты, только частый треск пошёл.

— Да что ж ты так расклеилась? — Иррес хотел отойти от хайнеса, но ноги Лирку совсем не держали.

Узээриш легко приподнял её и, прижав к груди, развернулся в сторону дворца.

— Принеси одеяло и лекарство для обработки ран на чердак Совиной башни, — велел он Саврию и торопливо зашагал к зданию.

Помощник на миг замер, соображая, и затем приказал охране в кустах:

— Уберите этого, — и, ткнув в простёртого лакея, поспешил исполнить приказ, надеясь, что успеет прийти до того, как господин обернётся и устроится в гостевом гнезде со своей добычей.

Если не успеет, то зайти уже не сможет.

«Куда он нас тащит? Лирка, учти, если вы опять захотите предаться разврату, я выйду и откушу ему всё. Клянусь! Не побрезгую!»

«Побрезгует,— уверенно протянул господин Наэш. —Но он её не для этого утащил».

«А для чего ещё?»

«Сколько помню, на чердаке Совиной башни стоит гнездо для членов правящей семьи, которые во дворце не живут, но по какой-то необходимости временно здесь гостят. Вот для их комфорта поставили гнездо».

Лирка всё ещё пребывала в томном беспамятстве. Вместе с Шани она обнюхивала крепкую мужскую шею и иногда, к ужасу Ирреса, её облизывала. Хайнес не противился, только пальцы крепче сжимал и голову в сторону отворачивал, давая больше пространства. Они долго куда-то поднимались, потом хлопнула дверь, и мужчина отстранил её от себя. Ловко перехватил, поднял на руки и начал куда-то опускать. Опомнившись, Лирка осмотрелась и поняла, что вокруг поднимаются плетёные стены. Глубина гнезда оказалась больше длины рук хайнеса, и на дно Лирка плюхнулась. В ягодицы впилось ребристое дно, и женщина, почти придя в себя, приподнялась и начала нервно изучать своё лежбище. Вспыхнули светляки, и их лучи хорошо обозначили щели, из которых выпал высохший в прах мох: гнездо не мешало обновить. В щель Лирка увидела обнажённую спину хайнеса, который в этот момент как раз отбрасывал рубашку. Отвернувшись, она прижала ладонь к зашедшемуся сердцу. Через несколько секунд послышался характерный хруст, и Лирка, если честно, облегчённо выдохнула. С птицей проще иметь дело.

— Господин… — голос Саврия заглушил разъярённый клёкот.

Дверь захлопнулась.

— Опоздал, — с досадой протянул помощник из коридора.

Вширхнули крылья, и гнездо дрогнуло, когда в него осторожно опустился сов. Лирка пугливо посторонилась, но птица тут же подалась к ней, дружелюбно клокоча и накрывая её крылом. Пахнуло теплом.

«Этот парень нравится мне больше»,— облегчённо выдохнул Иррес.

— О! — раздался возглас Саврия. — Ты-то и нужен! Держи.

Дверь приоткрылась, но встрепенувшийся сов почему-то отозвался радостным курлыком. В следующий миг в гнездо свалилось сложенное одеяло, а на него сверху, грязными пятками вперёд скатился Ханён.

— Мама! — мальчишка сиял от гордости. — Я привёл помощь!

— Что? — растерялась та.

Дверь вновь распахнулась, и послышались тяжёлые шаги. Сов начал клокотать и дрожать от негодования. Лирка прильнула к щели и увидела госпожу Пандар, облачённую в роскошный халат винного цвета и вооружённую метлой.

— Так, кто тут захапал чужое? — недовольно протянула она.

Сов вознегодовал, распушился, раскрылился и приготовился

— Госпожа Пандар, он ни в чём не виноват! — испугалась Лирка.

Птицу ей было жалко.

— Да ладно, я его нежно, — пообещала, но не обнадёжила компаньонка.

Сов взмахнул крыльями и тяжело вспорхнул на край гнезда. На своей территории от метлы он улетать не собирался.

— Так, хватит! — решительно рявкнула Лирка и встала.

Сов попытался упихнуть её в гнездо, но женщина проскочила под его крылом и ловко перелезла через край.

— Никто и никого бить не будет! — заявила она, выступая вперёд. — Зверь хайнеса немного перенервничал. Он не в ответе за поступки разумных, так что и бить его никак нельзя.

Ханён, настроившийся на занимательное зрелище, недовольно заныл.

— Так тебя сейчас из-под него никак не выцепишь, — спокойно заметила госпожа Пандар, опираясь на метлу.

— Значит, посижу, — Лирка жёстко прищурилась и добавила уже сову, навострившемуся на нападение: — Сидеть! Нельзя его бить, — она опять обратилась к компаньонке, — у него… крылья нежные.

Иррес насмешливо фыркнул.

— Я посижу с ним, пока он не успокоится. Нельзя ему появляться в таком несобранном виде перед поданными. И пока он такой, он мне ничего не сделает.

— Ну как я тебя одну с ним… — госпожа Пандар страшно зевнула.

— Идите спать, — Лирка устало вздохнула. — Побуду с ним до утра. И Ханёна заберите.

И сов, и сын возмущённо встрепенулись.

— Это не обсуждается, — женщина холодно прищурилась, и насупившийся мальчишка начал выбираться из гнезда.

Сов расстроенно заквохтал ему вслед.

— Это мой птенец, — непреклонно заявила ему Лирка.

— А это моя мама! — тут же отозвался Ханён, непримиримо глядя на сова. — И я тебе её не отдам. Мама, не бери его мужем!

— Это не тебе решать, сопля, — госпожа Пандар взлохматила ему волосы. — Пошли съедим сладенького, раз тут такие нервы.

Мальчишка тут же воспрял, но уходя не удержался и сказал:

— Дядя вам, если что, все крылья пооткусывает!

— О, он откусит! — повеселела компаньонка, решив, что мальчик говорит про Саврия.

Дверь за ними закрылась, и Лирка подождала, когда тяжёлые шаги госпожи Пандар стихнут на лестнице.

— Саврий, — позвала она.

— Да? — тут же отозвался тот.

— Пусть тут никто лишний не ошивается. Я кое-кого гулять выпущу.

— Выпускай, здесь все знающие.

— Иррес, выходи.

«Да с чего бы?»— заартачился дух.

— Хочешь сидеть со мной в гнезде и обниматься с хайнесом?

Башка подселенца высунулась из груди Лирки, и вскоре он весь оказался в не самом просторном помещении. Сов нехорошо на него прищурился, но Лирка уже лезла в гнездо, так что у него появились другие заботы.

Пока женщина расстилала по дну гнезда одеяло и устраивалась с лекарством в обнимку, он беспокойно топтался по краю. Потом уже пересел внутрь, удовлетворённо расслабился и распушился. Некоторое время он просто сидел, блаженно прижмурившись, а затем склонил башку и начал выдёргивать перья у себя из груди и запихивать их в щели.

— Ты чего? — всполошилась Лирка, подаваясь к нему.

— Всё в порядке, — отозвался господин Наэш. — Не трогай, его это успокаивает.

— Раздёргивать себя? — язвительно уточнил Иррес. — А мне нравится. Не трогай его, Лирка, пусть терзается.

Но та всё же подползла ближе и с тяжёлым вздохом прижалась прямо к пушистой, пышущей жаром груди. Сов довольно заклокотал и нежно поворошил клювом её кудри. Лирка устало прикрыла глаза.

Сходила подышать свежим воздухом.

Где-то там догорала башня, а вместе с ней в пепел обращались Лиркины нервы.

И как ей теперь общаться с хайнесом, когда он в себя придёт? После поцелуя-то.

Глава 39

Слабак?

Муж вернулся из Дома Духов почти в полночь. А-ара за своей занавеской старательно притворялась спящей и прислушивалась к сдержанному шуму. Старшая жена-мать встречала новоявленного жреца так, будто ничего не случилось и не изменилось. Поинтересовалась, голоден ли муж, и, не получив ответа, молча повела Хо-ёта-х на его половину. Ещё несколько минут спустя она позвала сестёр И-роа и И-еха к мужу. Видимо, не соврали про то, что жрец после общения с Господином дюже охоч до женской ласки. Напуганная молчанием мужа А-ара — вдруг он не в себе? — осторожно выбралась из шатра и присела в глубокой тени подальше от входа. А то вдруг двух жён будет мало и Хо-ёта-х пойдёт к другим. Лучше уж она тут, под кустом посидит.

Хотя снаружи тоже было страшно. Пошёл слух, что у шамана нота-са ночью жён украли. Сразу двух! А-ара ломала голову, кому могли понадобиться чужие жёны так сильно, что их даже своровали. Не сами же они сбежали? Бывали случаи, когда женщины покидали мужнин дом, но обычно до ближайшей реки, куда и бросались с камнем на шее. Иначе куда им ещё идти? То-нии, самая смелая и языкастая, невзирая на запрет старшей жены, сходила до ближайшего становища гостей, где имелись женщины, и выведала, что у того шамана всего было две жены и обеих-то и стащили. Причём старшая жена необычная, из скаана-са. Судя по беспорядку в шатре, с боем её взяли. А вот вторая — невообразимая красавица. Многие подозревали, что именно на неё и позарились. Впрочем, обворованный шаман отчего-то больше искал старшую жену, чем красавицу младшую. Шептались, что она особенна не только происхождением, но ничего конкретного сказать больше не могли.

А А-ара припомнила случаем подслушанный у реки разговор двух женщин. То-нии обмолвилась, что шаман сперва пошёл к жрице скаана-са с обвинением, что та украла у него жену, но у той среди оборотней недостачи не было. И она ещё позволила оборотню обыскать шатры. Впрочем, тот не рискнул. Почему-то на слово поверил и ушёл.

Могла ли та Лоа сама сбежать? А-ара с замиранием сердца, сама себе не веря, предполагала, что могла. Ведь Лоа есть куда идти. Она сама слышала, как жрица скаана-са предлагала ей вернуться. Но куда делась вторая жена? Неужели с собой забрала?

А-аре казалось это наиболее вероятным. Всё же Лоа — старшая жена-мать, она несёт ответ за всех жён мужа. Вот госпожа И-тона точно бы одна не ушла, дай ей Господа такой шанс и возникни у неё подобная мысль. Всех бы не взяла, но А-ара смела надеяться, что про неё госпожа-мать не забудет. И про То-нии тоже. Госпожа И-тона часто со вздохом говорила, что То-нии со своим злым языком пропадёт, если за ней не смотреть. Неужели она оставит её, неразумную? Вот вторую жену точно не возьмёт. Та метит на место старшей и даже как-то смелость и наглость имела обмолвиться, что недолог будет век И-тоны. На что То-нии

На тёмном полотне неба развернулись зелёные исполины. А-ара с трепетом смотрела на взлетающий на гребень исполинской волны дом. Отец говорил, что этокора̀ль. Или короба̀ль? Она уже точно не помнила. Считалось, что эти огромные рисунки ночами рисовали со скуки Господа, но папа всегда как-то странно кривил губы, когда слышал подобные россказни. Он никогда не высмеивал их, но А-аре всегда казалось, что втайне папа потешается.

«Что там за деревом?»

А-ара приподнялась, чтобы посмотреть на привлёкший внимание розовато-красный отсвет. Среди светящихся оранжево-жёлтым кустов он выделялся и манил. Девушка на коленях пробралась через заросли и с восторгом уставилась на распускающийся среди травы огромный, пламенем горящий цветок. Его бутон с неслышным, но хорошо воображаемым щелчком раскрылся, и длинные остроконечные лепестки расползлись в разные стороны, а в сердцевине густым кругом распушились желтоватые тычинки. Красота какая! Цветок А-аре понравился куда больше диковинного и оттого пугающегокораля, или коробаля.Она ничуть не сомневалась, что в настоящем цветка не существует: успела хорошо изучить местность вокруг становища.

Вдруг из-за кустов, изрядно напугав А-ару, вышла высокая черноволосая женщина. Девушка испуганно прижалась к земле, опасаясь, что незнакомка её увидит, но та прикоснулась к длинному лепестку иприподняла его.Оторопевшая А-ара сообразила, что женщина тоже ненастоящая, и жадно в неё всмотрелась. Незнакомка улыбалась. Нежно гладила бархатистую кожицу, а затем посмотрела куда-то себе за плечо и поманила кого-то. Из-за тех же кустов вышел мальчик. Худой, одетый как-то странно, не по-местному. Женщина ласково погладила его по чёрным волосам и слегка подтолкнула к цветку. Губы её беззвучно шевельнулись. Испуганно посмотрев на неё, мальчик отёр ладони об одежду и осторожно коснулся лепестка. И тут же отдёрнул руку, словно обжёгшись. Женщина беззвучно рассмеялась и приобняла насупившегося мальчика за плечи. Неожиданно они вздрогнули и насторожённо вскинулись, глядя прямо на А-ару безднами чёрных глаз. Та застыла в ужасе и не смела пошевелиться, пока цветок, женщина и мальчик не начали расплываться и исчезать. Дольше всего в воздухе висели чёрные глаза.

А-ара испуганно шмыгнула. Это очень плохое предзнаменование. Люди с такими глазами могли проклинать одним взором.

«Враньё!»— неожиданно уверенно прозвучало в голове.

Девушка даже обернулась, не стоит ли кто рядом.

Чего это она? Никакое это не враньё. Вон, Ли-риан-си…

«Трусы!— прозвучало пренебрежительное, и А-ара так перепугалась, что горло сдавило. —Думают, Родители их увидеть могут».

Это совершенно точно не могли быть её мысли! А-ара на карачках заторопилась ко входу шатра, но голос продолжал её преследовать.

«Есть другая легенда. Правдивая. Хочешь, расскажу?»— в голосе появилась какая-то безуминка.

А-ара замотала головой, но голос всё равно продолжил:

«Когда были созданы народы, основатели пришли посмотреть на них. Оценить труд своих детей. И тех, кого посмотрели, они отметили чёрными глазами, чтобы потом случайно не вернуться к ним. Нестрашно же? Всего лишь потомки тех, кто когда-то смотрел на основателей. Но они,— голос особенно выделил „они“, —верят, что Родители могут видеть их через эти чёрные глаза. Трусы!»

Хриплый смех покатился в голове, и А-ара, зажав уши, нырнула в тёплую глубину шатра. Внутри хохот оборвался, и девушка ещё некоторое время стояла на коленях, с ужасом ожидая, что невидимый собеседник к ней вернётся. Но тишина нарушалась только шумом со стороны мужниной половины, и девушка дрожащими пальцами отодвинула свою занавеску и забралась под одеяло, накрываясь с головой.

— Ёта.

Ёта вздрогнул, выныривая из полусна, и бросился к постели матери. Та смотрела в полотняный потолок потускневшими глазами, и у мальчика вновь затряслись губы от подкатывающих рыданий. Его красавица-мать потускнела и походила лишь на тень прежней себя. Всё ещё красивая, но как вытертый рисунок с изображением прекраснейшей из женщин: царственное великолепие сохранилось, но теряло цвета.

Мальчик осторожно коснулся белой длани матери. За сутки её нежные руки словно высохли, под натянувшейся кожей явственно виднелась каждая косточка. Потускневшие глаза переместились на него, остановились на уложенной в лубок руке, и уста мамы горько искривились.

— Мама… — у Ёты от отчаяния тряслись губы.

Он смотрел на одеяло, которое закрывало живот матери. Сам он так и не рискнул посмотреть, но слышал, как горестно стонала старшая жена-мать, когда его маму разоблачали перед знахарем.

— Всё нутро ей искорёжил, — ладони, которыми старшая закрыла лицо, била сильная дрожь. — Что ж ты, глупая… — голос её подвёл и оборвался. — Говорила, ещё нарожаешь, а сама…

Ёта судорожно сглотнул. А сама полезла под удар взбешённого отца, когда тот схватил дубину, чтобы отходить Ёту и Нани, которые в очередной раз подрались.

— Слабак! — презрительно выплюнула мать, глядя на его сломанную руку.

Ёта сжался от стыда.

— Твой отец всегда был слабаком, — неожиданно продолжила мама. — Он не способен справиться даже с собой! Не смей быть таким же слабым!

— Мама, — растерянно протянул мальчик.

Занавеска шевельнулась, и к ним заглянул бледный и перепуганный Нани.

— Мама, — крикнул он куда-то себе за спину, — мама Хиша проснулась!

Послышался торопливый топот, и занавеска отдёрнулась. Старшая жена-мать встревоженно всмотрелась в бледное лицо.

— Куда ж полезла? — жалостливо забормотала старшая. — Отлупил бы он их и успокоился. А так…

Обозлённый вмешательством отец сломал прекраснейшую из своих жён — гордый синеглазый цветок. Ёта с содроганием вспомнил, как мама упала на землю от первого удара, а потом вскинула голову и… посмотрела на отца. Гордо, как умела только она, презрительно, а затем…

— Ты слабак, Хо-ва-х!

Дальше Ёта плохо помнил. Он бросился к матери тотчас же, но уплыл в беспамятство после первого удара. Пришёл в себя уже в шатре от тихого плача Нани, который сидел рядом и размазывал слёзы по разбитому лицу. И были то слёзы не боли. Ёта сразу это понял.

— Всё гордость твоя, — старшая, возможно, и хотела говорить с укором, но голос её жалко подрагивал. — Через смелость смерть и найдёшь. Нельзя же так…

— Какой ляд в этой смелости? — мама отвернулась и уже тише, цедя сквозь зубы, произнесла: — Вмешаешься, а всё равно ничего изменить не можешь, потому что слабая! Слабая! Слабая!!! — голос её набирал силу, она уже в остервенении мяла пальцами одеяло.

— Тише-тише, — старшая погладила её по голове, — нельзя тебе…

— Утекает моя жизнь, нет у меня больше запретов.

Ёта, уже не сдерживаясь, сдавленно зарыдал.

— Избавленьем смерть мне станет! Ненавижу эту жизнь, в которой ничего нельзя изменить, даже если ты пытаешься. Сдохнешь, но не изменишь, потому что слабая! Я не хочу, не

— Что ж ты такое говоришь, глупая? Ты вон какая сильная. Вспомни, как Ёту рожала! Три дня мучилась, а потом ещё столько же на грани ходила. И вернулась! И здесь вернёшься.

— Не хочу я возвращаться, — глухо отозвалась мама. — Тогда хотела. Сейчас нет.

Повисла тишина, нарушаемая лишь всхлипами Ёты и Нани, который прятался за занавеской.

— Он… он жалеет, — совсем-совсем тихо произнесла старшая.

Губы матери презрительно дёрнулись.

— Он слаб и сражаться умеет только со слабаками, — повернув голову, она уставилась на Ёту. Глаза её жадно, горячо вспыхнули, но потом всё же вновь потускнели. — Матерью будешь звать только старшую, более никого не признавай.

Ёта заплакал ещё горше, понимая, что мама прощается.

— А с Нани больше не смей драться.

Не прекращая рыдать, мальчик затряс головой, показывая, что никогда больше.

— И не становись таким, как твой отец. Никогда! — синие глаза матери зажглись злым, гордым огнём. — Иначе я вернусь, чтобы стать твоим проклятьем. Ты же не слабак, Ёта? Ты не станешь таким же бесполезным, как твой отец?

Хо-ёта вздрогнул и открыл глаза.

Сквозь слегка растянувшийся шов полотняной стены струился солнечный свет. Ёта лежал совершенно голый на покрытой шкурами постели и чувствовал непривычную тяжесть в теле. Разум всё ещё плавал, словно в дурмане. Виски заломило нестерпимо сильно, когда Ёта попытался припомнить происходившее в Доме Духов, но основным воспоминанием были всепоглощающая тьма и проникновенный голос, порой сбивающийся на безумное шипение. Мужчина тряхнул головой. Хотелось забыться.

— И-тона, — позвал он.

Старшая жена явилась тотчас, будто сидела за занавеской.

— Пришли ко мне А-ару.

На лице И-тоны появилось замешательство.

— Расшиблась она вчера…

— Пришли! — сквозь зубы выплюнул муж.

Та замерла, но потом всё же позвала:

— А-ара, подойди, господин муж хочет посмотреть на тебя.

Повисла тишина. Потом послышался торопливый лёгкий топот, и перед Ётой предстала младшая из жён. И тот, глядя на её намазанное какой-то дрянью лицо, понял, что слишком уж она расшиблась, чтобы помочь ему забыться.

— Иди, — махнул он рукой.

А-ара торопливо поклонилась и уже хотела уйти, как Ёта что-то заметил. Не внешнее. Эточто-топришло изнутри.

— Постой-ка…

Девушка замерла под его прищуренным взглядом. Ёта вспоминал ту злополучную ночь похорон И-тро-ха, когда Господин позвал его. Вспомнил, что ощущал зов Господина как что-то материальное. И видел, что сперва тот обратил внимание на А-ару. Силу в своей маленькой жене Ёта чуял и раньше и надеялся, что та перейдёт к его сыновьям.

Но сейчас А-ара была какой-то другой. Сама её сила ощущалась иначе. Богаче, ярче…

Ёта потрясённо распахнул глаза.

— Ничего мне сказать не хочешь? — ещё сильнее прищурился он и подался вперёд.

— Мой господин? — А-ара посмотрела на него с испуганным непониманием.

— И-тона, выйди.

Старшая обеспокоенно посмотрела на них, но ослушаться не посмела.

— Ты изменилась, А-ара, — вкрадчиво протянул Ёта, поднимаясь и подходя ближе.

— Я? — жена откровенно перепугалась.

— Кровь Арван и ранее ярко говорила в тебе, но сейчас она поёт совершенно особенно… Что произошло, пока меня не было?

— Господин, я… — А-ара осеклась под проникновенным взглядом мужа.

— Может, ты… нашла что-то? — подсказал шаман.

Зрачки жены дрогнули и расширились.

— Нашла, — утвердительно протянул Ёта.

И А-ара не выдержала. В страхе бросившись мужу в ноги, она затараторила:

— Мой господин, это случайно! Я сломала, там внутри… — девушка захлёбывалась словами. — Не знаю что, но…

Ёта присел рядом на корточки и прошёлся взглядом по подрагивающей спине жены.

— Это «что-то» пристало к тебе и теперь не отлипает? — опять подсказал он.

А-ара рискнула вскинуть голову, но выше груди её взор не поднялся. Прикипел к восьмигранному кулону, который свисал с шеи мужа, но в то же время будто был приклеен к груди.

— Мой господин… — едва слышно прошептала она, не сводя с печати потрясённого взгляда, — … я не желала…

Впервые за сутки настроение Ёты поднялось. Он смотрел на перепуганную жену, а в голове медленно выстраивался план. Хороший, прекрасный план, который мог освободить его от положения, в котором он оказался.

— Ничего, — шаман ласково погладил вздрогнувшую жену по голове. — Мы не властны над выбором Господ и можем лишь покориться.

Дрожащие губы девушки изогнулись в слабой, неуверенной улыбке.

— Но из шатра ни ногой, пока пришлые не отбудут восвояси, поняла? Заметил я, заметят и другие. Ты же не выходила или уже успела прогуляться?

— Нет! Я только сегодня ночью… — А-ара оборвала горячечный шёпот и покосилась на занавеску.

— Молодец, — пророкотал Ёта. — Я распоряжусь, чтобы И-тона ничего тебе не поручала.

— Да благословят Господа вас за снисхождение к моей глупости! — А-ара вновь простёрлась ниц.

— Ну будет тебе, — добродушно усмехнулся муж и, заговорщически понизив голос, спросил: — Беседы с тобой никто невидимый не вёл?

— Нет, господин, — куда увереннее и спокойнее ответила жена.

— Ну иди к себе, иди.

И девчонка торопливо вымелась за занавеску.

Ёта прищурился ей вслед. Надо же. Вроде такая простота наивная, а врать ему посмела. «Нет, господин», — и никакого удивления от вопроса! Всё же хитра кровь рода Арван.

Глава 40

Симпатия

Башня горела до середины ночи, в небольшое окошко-бойницу, распахнутое мордой Ирреса, ощутимо веяло гарью, доносился рёв пожарных драконов и крики ругающихся оборотней. Лирка остро пожалела, что отослала Ханёна. Так бы она была уверена, что с сыном всё хорошо, а теперь приходилось надеяться на госпожу Пандар.

Около трёх часов ночи к ним заглянул вкусно пахнущий шашлыком господин Аризей. Он с любопытством глянул на показательно облизнувшегося Ирреса — но смутить тот оборотня не смог, — передал Лирке послание от госпожи Пандар, мол, всё хорошо, нахала твоего мелкого на пепелище не пускают. И вообще они прекрасно устроились. По словам господина Аризея, великолепная госпожа Пандар воспользовалась тем, что из-за пожара все проснулись, и организовала слуг на устройство чаепития с роскошным выбором пирожных. И Мхян, и Ханён были надёжно нейтрализованы.

Хотел господин Аризей ещё обмолвиться парой слов с хайнесом касательно пойманного лакея, но сов и так долго терпел посягательства на свою территорию и выгнал замечательного, понимающего, очень доброго и обходительного дядю громкими криками. Перечисленные качества совершенно затмили в птичьем сознании малозначительный факт того, что у дядюшки есть своя птичка.

Ещё раз к ним пытался прорваться хайрен Иерхарид. У Лирки уже сил не было чувствовать стыд, хотя, конечно, неловко, когда столь положительный и степенный мужчина, как хайрен, находит тебя в гнезде под своим сыном. Точнее, взглянуть на Лирку ему не удалось. Сов почуял, что пришла

Потом Лирка уснула. Пригрелась в тепле крыла, привались к мягкому боку и провалилась в сладкий, с пусканием слюней, сон. Проснулась она от отдалённого грозного треска, прилетевшего в окно. Стоящий там подселенец расслышал шевеление в гнезде, но обратился, видимо, не к магичке:

— Стену валят. Сколько денег впустую потрачено… Ты со строителей-то спроси. Чего это после пожара кладка рассыпается так, словно не скреплена ничем? Раствор на глине с соломой замешивали?

Сонная Лирка оторвала взгляд от щели, в которую рассматривала Ирреса, подняла голову и застыла. Глаза расширились, стоило ей увидеть серьёзных размеров пятно голой розовой кожи на груди сова. Полузадушенно ахнув, женщина подалась вверх и дрожащими пальцами коснулась пятна. Сов довольно прищурился.

— Ты что сотворил⁈ — напустилась на него женщина.

— А? — с недоумением отозвался Иррес. — А, ты ему! Раздёргал себя всё-таки. Наэш говорит, чтобы ты его не ругала, а хвалила. Смотри, как он гнездо заделал.

Лирка против воли осмотрела плетёные стенки. Щелей действительно стало меньше. Птица рядом взволнованно возилась, и женщина, сцепив зубы, решила всё же похвалить. А то расстроится птичья душа, что не угодил. Решит ещё, что она работой недовольна.

— Спасибо. Очень… м-м-м… хорошо получилось.

— Вот это правильно, — неожиданно одобрил Иррес. — Глядишь, сейчас от похвалы он себя всего до голости раздербанит. Вот зрелище-то будет!

Женщина поспешила прижаться к птичьей груди.

Второй раз она проснулась от тихого разговора. Вообще не помнила, как сон сморил. Вроде вот только сидела под жарким крылом, слушала тихое нежное совиное «око-ко-ко», а дальше провал. И вот просыпается у стенки гнезда, укрытая по подбородок одеялом.

— … меня чуть не стошнило! — голос Ирреса дрожал от негодования.

— Ну прости, — покаянно протянул хайнес. Только вот искренности особо не звучало. Секунды не прошло, как мужчина ехидно добавил: — Милый.

Подселенец едва не взвыл от злости.

— В следующий раз я тебе полрыла откушу!

— Но вообще спасибо, что вмешался, — неожиданно сказал Сильнейший. — А то у меня контроль к Тёмным полетел. Вообще куда вы, двое взрослых, умудрённых веками жизни мужчин, смотрели? Почему она у вас шатается по ночам, лезет в горящие башни, с которых её сбрасывают, предварительно урвав поцелуй⁈ Вы хотя бы присматривали за ней! У меня сердце едва сперва от ревности не разорвалось, а потом от страха!

Лирка заледенела. От ревности?

— И от злости потом едва сам не воспламенился! Паршивые из вас старшие товарищи! Я о её безопасности больше радею и переживаю, — хайнес распалялся.

— Чего ты на меня взъелся⁈ — огрызнулся Иррес.

— На тебя? Так я могу надеяться, что хотя бы господин Игренаэш на стороне разума?

— Ты знаешь, как сложно с ней сладить, когда она что-то вобьёт себе в голову? — Иррес, похоже, решил всё на Лирку перевалить. — Ты не смотри, что она такая тихая молчунья. Она молча с тобой согласится и пойдёт делать по-своему. Мы с ней одиннадцать лет живём! Она покладистая до тех пор, пока это её интересам соответствует. Вот захотела она отловить эту погань! Ну терпеть она не может, когда всякая шваль злодействует в доме, в котором семья её живёт. Да с ней даже наша соседка, склочная бабенция, связываться опасалась!

Потому что Иррес, забирая контроль тела себе, с таким упоением с ней ругался, что победа всегда оставалась за ними. Вот гадёныш! Лирка поджала губы. Младенец невинный! Ведь даже не пытался её остановить, а как теперь заворачивает!

— Чего ты мне уши крутишь? — насмешливо протянул хайнес. — Наверняка вперёд неё поскакал бы, будь такая возможность. Вот что бы на это сказал господин Игренаэш?

— Наэш попусту трепаться не любит, — огрызнулся Иррес. — Но он тебя ужасно осуждает! Ты б ещё посреди дворца на неё напал, чтоб точно каждый увидел.

— Ну виноват, — признал хайнес. — Но и ей не стоило говорить «немножко», — последнее он передразнил.

— А чего тебе не нравится? Надо было соврать?

— Надо было честно сказать: «Да». А это «немножко» звучит так, словно она боится за этого дятла и сознательно преуменьшает его проступок. А раз боится, значит, неравнодушна! Ты представляешь, как взъярился этот глупый комок перьев⁈ Я себя-то еле сдерживал, а тут он рвётся! Пытался когда-нибудь удержать поводок с огромным псом, который бесится и рвётся порвать пробегавшего мимо кобеля?

— Ну… — неопределённо протянул Иррес.

Вот здесь Лирка прекрасно понимала хайнеса. С её внутренней «собакой» Сильнейший сейчас как раз беседу вёл.

— У этого комка перьев, оказывается, когда ему нравится женщина, вообще мозги пропадают, — продолжал делиться хайнес. — Нет, он так-то у меня сообразительный, но тут голые инстинкты и рассудительность уровня голубя. Вот не надо мне возмущаться! — видимо, это относилось уже к сову. — Я же просил вас не лезть никуда, предупреждал, что у нас симпатия!

— Не у вас, а твоей курицы! — поправил Иррес.

— Теперь уже у нас, — оборотень тяжело вздохнул, и повисла тишина.

— Ну нет… — расстроенно протянул дух. — Я не хочу терпеть твои ухаживания!

— Меня тоже не радует, что в комплекте с понравившейся женщиной идут двое мужиков, — фыркнул Сильнейший. — Но с тобой я это обсуждать не буду. Лирка, огонь, душу мою пожравший, не спишь же?

Женщина сжалась от этого насмешливого голоса, но наскребла смелости и всё же открыла глаза. И тут же ошеломлённо распахнула их так широко, как смогли раскрыться.

Хайнес сидел напротив неё в гнезде совершенно голый, свернув ноги кренделем, и даже не пытался прикрыться. Руки расслабленно лежали на бёдрах, и взор Лирки невольно прикипел к тому, что было между. Вспыхнув, она резко подалась к мужчине. Тот удивлённо вскинул брови, на губах начала появляться неуверенная улыбка, но магичка стащила с себя одеяло и набросила его на ноги Сильнейшего.

— Ой, да что ты там не видела? — раздосадовано протянул Риш.

— Я уже всё забыла! — огрызнулась Лирка.

— Ну и память у тебя… Саврий!

— Да, господин? — отозвался из-за двери преданный помощник.

— Там в коридоре есть кто-то посторонний? Лиркиному внутреннему миру надо ненадолго выйти.

— Я не уйду! — воспротивился Иррес.

— Тут все свои, — сказал Саврий.

— Выйдешь, — почти с угрозой протянул Риш. — Мне надо поговорить с Лиркой, но при тебе я этого делать не собираюсь.

— Я всё равно узнаю…

— Но не от меня! — жёстко осадил Узээриш. —

Лирка сквозь оставшиеся щели видела, как мечется серо-голубая туша, но через полминуты — не иначе как под давлением господина Наэша — подселенец вышел и рыкнул на Саврия. Дверь захлопнулась, и хайнес тяжело уставился на неё жёлтыми глазами из-под спутанных прядей белых волос.

— Слышала? — не сводя с неё взгляда, мужчина склонил голову набок.

Лирка отползла от него, смотря исподлобья как дикий зверёк.

— Нравишься ты, — обескураживающе прямо сказал хайнес. — Ужасно сильно. И, возможно, так сильно ещё из-за того, что ты неприкосновенна.

Женщина замерла, обдумывая услышанное, но связных мыслей не было. Кровь стучала в ушах, и она пока слышала только этот заходящийся в истерике стук.

— Запретная, нежная, слабая и ранимая, — спокойно перечислил Риш. — Ещё и с тайнами. Хорошенькая.

Румянец обжёг щёки кипятком.

— Хочу, чтобы знала это и понимала. Я не собираюсь принуждать тебя к чему-то.

Лирка не сдержала облегчённого вздоха, потому что именно об этом и подумала.

— Я умею контролировать свою симпатию. Ну… в большинстве случаев, — хайнес досадливо поморщился. — Бояться меня не нужно.

— Но вы уже… — Лирка сглотнула, не решаясь напомнить о поцелуе.

— Если не будешь лезть в неприятности, я буду себя контролировать, — Риш прищурился. — Заключим договор? — он протянул ей руку. — Ты тихо и спокойно несёшь службу, не гоняешься за бандитами и не ходишь раненой, а я не обременяю тебя своей симпатией. Она ведь тебя пугает, да?

Женщина осторожно кивнула, и хайнес тут же раздражённо зашипел и прикрыл глаза ладонью.

— Знаешь, плотское влечение контролировать несложно, — признался он, отнимая руку от глаз, — но со своим внутренним зверем договориться не так легко. Откровенно говоря, впервые в такой ситуации. Ему, — он ткнул себя в грудь, — никогда и никто особо не нравился, и я не знаю, что теперь с ним делать и как это контролировать. Боги, да я в своей жизни ревновал только отца! — Риш глубоко вздохнул, подавляя всплеск раздражения.

— Я могу уехать! — быстро предложила Лирка.

— Меня тогда разорвёт, — не согласился Риш. — Переждём тихо-мирно его симпатию? Со своей-то я справлюсь. Должен же он когда-то успокоиться? Я не буду больше… я очень постараюсь больше не выказывать свои желания… если, конечно, ты не захочешь, — в жёлтых глазах мелькнула искра надежды, но Лирка решительно мотнула головой. — Ладно, как-нибудь переждём, — кисло решил мужчина. — Но ты подумай немного обо мне, пожалей мои нервы! У меня вся душа как искусанная ноет. Просто не лезь в неприятности! Пожалуйста! Ты не представляешь, как облегчишь мне жизнь.

— Мама! — дверь распахнулась, и внутрь влетел Ханён. — Ты уже всё? Отсидела?

— Я её ещё не сажал! — вместо Лирки отозвался Риш.

Поднявшись, он решительно выбрался из гнезда. Лирка поспешила зажмуриться, а Ханён разинул рот.

— Лирка, — внутрь влетел Иррес, — там госпожа Пандар! Ох, какая она сочная! Черешня, не иначе! Давай, прятаться мне надо!

Под недовольным взглядом Узээриша он запрыгнул в гнездо и исчез, скрывшись внутри Лирки. Ханён наконец отмер и завопил:

— Он здесь с голой жопой!

— Кто? — сурово отозвалась госпожа Пандар.

— Уважаемая, не нужно трогать метлу! — засуетился Саврий.

— Эй, я только-только обернулся! — возмущённо отозвался Риш. — Не могу же я прям в одежде из зверя оборачиваться⁈ Имейте хоть какое-то понимание!

Глава 41

Нерожденная

— Здесь, что ли? — Исешка замер посреди узкой улицы и, вскинув голову, уставился на обветшавший трёхэтажный дом.

Стены и крыша всё ещё имели добротный вид, а вот окна и двери оказались заколочены. Местные рассказали, что лет пять назад вымерли два семейства от какой-то болезни, а ещё одно от греха подальше вообще подалось прочь из столицы. С тех пор пустым и стоит. По бытовавшим в Жаанидые суевериям дому, в котором большинство жильцов скосила болезнь, положено лет десять стоять нежилым, тогда болезнь точно его покинет. А заселившись раньше, как есть на тот свет попадёшь!

Раньше и вовсе по полвека никто не смел под такой кров идти. Но столица росла, а крыша над головой нужна всем.

Исешка и Леший только хмыкали, слушая суеверные предупреждения. Мальчишками они обожали овеянные страшноватыми предрассудками места и куда только не лазили. Так что пустой дом с заколоченными окнами в ярком солнечном свете тягостного впечатления не производил.

— Если внутрь забралась, то должна быть какая-то дыра, — прищурившись, Леший осмотрел верхние этажи и медленно пошёл вокруг дома.

Исешка приблизился к стене и начал ворошить кусты.

— Есть, — тихо сказал он, и брат торопливо подошёл.

Куст прикрывал дыру. Видимо, по весне здесь сильно вода шла, подмыла кладку, а та и провалилась внутрь. Из чёрного зева заманчиво тянуло прохладой, но мужчины явно лезть туда не хотели.

— Через дверь зайдём, — решил Леший и уже двинулся к крыльцу, но более осторожный брат придержал его за локоть.

— Обожди. Сейчас остальные подтянутся и все вместе пойдём.

— Да что мы, — запальчиво вскинулся Леший, — с одной бабой не справимся?

— С той, которая живых оборотней до костей объедает? — нарочито задумчиво уточнил Исешка, и брат досадливо цыкнул, но остался на месте.

Побег глиняной куклы всполошил весь сыск и вынудил сыскарей обратиться за помощью и к городской страже, куда пока были определены братья. Действовать без поддержки запретили, всё же беглянка штучка жутковатая.

— Она что-то вроде жрала? — Леший выглядел заинтригованным.

— У меня-то чего спрашиваешь? Я там был? — помолчав, Исешка всё же сказал: — Говорили, что только кожу да кости оставляет. Выходит, как жрало, только красивее. Мне тут рассказали, — сверкнув глазами, Исешка склонился к уху брата и, понизив голос, с ухмылочкой продолжил, — что как мясом обросла, стала такой красивой девкой, ух! И голая по городу бегает.

— Да что ты⁈ — возбуждённо протянул Леший.

Двух служивых с хоёторского приграничья пронять было не так просто, странностей и жуткостей успели повидать вдоволь. А если странное и жуткое ещё и красивая женщина, то служба становилась приятна для глаз.

Услышав шаги, братья обернулись. По улочке к дому торопливо шли двое мужчин, судя по обвешанным мешочками поясам, маги.

— Там? — не здороваясь, спросил тот, что постарше, высокий жилистый брюнет с усталым, заросшим щетиной лицом.

— Если местные не приврали, — сразу оговорился Исешка.

— Идём? — второй маг, молодой и рыжий, нервно, но решительно уставился на дверь.

— Давайте мы уж первыми, а вы прикроете, — Исешка потеснил его. — Если она сразу нападёт, магичить вы особо-то и не успеете.

— Ну если не боитесь… — криво и устало улыбнулся брюнет.

— А чего красивых голых баб бояться? — игриво повёл бровями Леший. — Не соврали, красива

— Ты смотри, как бы тебя эта красота не сожрала, — брюнет веселья воина не разделил.

— Так нас какая только красота жрать не пыталась, — тихо рассмеялся Леший, — но что-то не прожевали. А иногда и мы их ели.

— Особенно Лирка, — буркнул Исешка.

— Лирка? — изумился рыжий, а затем возбуждённо затараторил: — Дана Лиркаа? Вы из рода Шхаелый? Дядька Унан, так у них дана тоже из этих… жрущих!

— Ну ты сравнил! — обиделся Леший. — Наша раз куснёт и сыта! До костей не объедает, отпускает дальше мясо наращивать.

— Хватит зубоскалить, — раздражённо осадил их Исешка и оторвал доски от двери.

Проржавевшие петли провернулись с треском и скрежетом. Пахнуло затхлым воздухом и пылью. Брюнет щёлкнул пальцами, и вперёд Исешки внутрь вплыли три бойких зелёных светляка. Исешка прошёл, посторонился, пропуская брата, и мужчины цепко осмотрелись.

В просторном помещении сразу же бросалась в глаза лестница, стоящая прямо напротив двери. За лестницей можно было различить две двери, а справа — тёмный рукав узкого коридора. Исешка пальцем подпихнул горячеватый светляк ниже, всматриваясь в следы на полу.

— Наверх, — коротко распорядился он и первым взошёл на лестницу.

Отпечатки босых ног вели мимо второго этажа на третий. Как и на первом, пространство было разгорожено стеной, и лестница вывела опять в просторное помещение с двумя дверьми и рукавом коридора, только здесь его освещало солнце.

Здесь отпечатки были путаными. Видимо, их обладатель никак не мог определиться с дверью и ходил от одной к другой, заглядывая в комнаты. Исешка и Леший замерли, вслушиваясь. Маги застыли на лестнице.

Ни одного подозрительного звука.

Леший ткнул в дверь слева, и Исешка качнул головой. Подобравшись, Леший осторожно толкнул створку, и та, жутко скрипя, медленно отворилась. Мужчины оторопело застыли.

Женщина сидела прямо на подоконнике, прижав колени к груди, и спокойно на них смотрела. Действительно голая, действительно красивая. С белой как мел кожей, длинными, такими же белыми волосами и таинственно серебрящимися в полумраке глазами. Она походила на статую с живыми глазами, и мужчины невольно почувствовали себя неуютно.

— Она здесь! — воскликнул высунувшийся рыжий.

— Куда?.. — дядька Унан чуть ли не за голову схватился.

Спугнули. Женщина выпрямилась стремительно и сильно, как пружина, мощным толчком подбросила себя вверх и без усилий, будто копьё соломенный наст, пробила собой крышу.

— Ах ты ж Хрибный! — охнул Леший, бросаясь в комнату.

Беглянка приземлилась на край пробитой дыры и слегка склонила голову, безучастно рассматривая их. Забежавший Исешка застыл и зачарованно раскрыл рот.

Ветер ласково перебирал шёлковое полотно белых волос, солнце озаряло идеальное, без единого изъяна лицо. Красота совершенная, гордая, сильная и крепкая. Такие не рождаются, их ваяют мастера из глины, дерева, камня и драгоценных металлов. И глаза, стеклянно-прозрачные, серебристо-серые с неровными, оплывшими по краям зрачками.

— Боги-заступники, благодать какая! — восторженно шептал рядом Леший, отдавший внимание не лицу, а всему тому, что ниже.

Качнувшись, женщина упала с крыши спиной вперёд. Опомнившись, Исешка тут же бросился к окну и, выбив его, высунулся наружу. Беглянка как раз распрямлялась, стоя на земле. Оборотень решительно выпростал наружу ноги и тоже спрыгнул. Леший только и успел выругаться перед тем, как последовать за братом.

Когда Исешка приземлился, женщины уже не было, но путь у неё был один, и мужчина сорвался в проулок. Беглянка неслась вперёд с силой и мощью молодой скаковой лошади.

— Стой! — закричал Исешка. — Мы ничего тебе не сделаем! Давай поговорим!

Даже не обернулась! Ещё и чуть не сбила какую-то беловолосую парочку, двух молодых оборотней.

— Твою… — вытаращил глаза вслед женщине глаза тот, что мельче.

Другой ошеломлённо присвистнул.

— Стой! — опять заорал Исешка.

— Милая, да постой ты! — поддержал его Леший.

Мелкий блондин изумлённо посмотрел на них, затем на его лице появилось какое-то понимание, и он оскалился в ярости.

— Мадиш, эти твари преследуют эту несчастную!

И бросился прямо навстречу Исешке. Маленький, но очень крепкий и злой кулак с хрустом встретился с челюстью оборотня — и хрустнула челюсть! — и тот, не сумев остановиться, сменил направление и врезался в стену.

— Проклятые насильники! Чтоб у вас яйца полопались! — паренёк напрыгнул на сползшего и ещё не пришедшего в себя Исешку. — Мадиш, бей второго! Бей эту тварь, рви ему глотку! — и вцепился в волосы воина.

— Стой! — рявкнул его спутник, увидев выскочивших магов. — Да стой ты! — и бросился стаскивать товарища с несчастного Исешки. — Это сыскари! Наши! Да Лилея, мать твою!!! Башку включи, полоумная!!!

И буквально оторвал от Исешки нежданного противника. Воин застонал и схватился за голову, из которой выдрали клок волос. Только теперь он понял, что мальчишка и не мальчишка вовсе, а ряженная в мужскую одежду девчонка с коротко стриженными волосами, торчащими радостными вихрами в разные стороны. Всё ещё оскаленная девушка посмотрела на бегущих магов и застыла в руках своего спутника. Злость медленно уступила место страху и… вине.

— Лилея, ну ты… — Мадиш прикрыл глаза и раздражённо выдохнул. — Вот кому мы помогли сбежать⁈

— Ты… — запыхавшийся, с искажённым от бешенства лицом дядька Унан выдал такую фразу, что рыжий напарник зачарованно уставился ему в рот. — И пусть вас ваша же подруга сожрёт! А-а-а-а!

— М-мне так жаль… — губы девчонки виновато дрогнули.

Когда разгневанная Майяри ворвалась в приёмную, Лилея уже стояла на коленях и при виде подруги бухнулась лицом в пол, покаянно распластываясь.

— Прости меня, — с искренним страданием протянула девчонка.

— Род! Ты!.. — Майяри задохнулась от ярости. Наружу рвались самые резкие слова, и она с огромным трудом сдерживала их натиск. — Я тебя прибью, идиотка! Когда у тебя уже мозги появятся! И ты! — она перевела взбешённый взгляд на Мадиша, который стоял, сложив руки и прислонившись спиной к стене.

Он раздражённо посмотрел на подругу.

— А о чём мы должны были подумать? — огрызнулся парень. — Бежит голая баба, а за ней с весёлым «Милая, подожди!» несутся двое не самой располагающей наружности.

Леший возмущённо округлил глаза, а Исешка лишь страдающе скривился. Щека его знатно распухла, и сыскной лекарь нашёл в нижней челюсти трещину. Удар у девчонки был поставлен как надо!

— Эй, мы вообще-то военные! — Леший с негодованием оправил чёрный мундир. — Можно было и по одежде понять.

— В столице никто из военных такое обмундирование не носит, — отбился Мадиш, но на оборотня осмотрел с искренним любопытством мужчины, интересующегося военной службой.

— Мне очень-очень жаль, — продолжала ныть в пол Лилея.

— Из-за них, — ярился успокоившийся было маг, — мы опять упустили эту тварь! Она была почти у нас в руках! А теперь поди жрёт кого-нибудь из горожан…

Мадиш расстроенно взлохматил волосы. Пока помощник харена искал

— Я тебе голову оторву! — злая Майяри подступила к девчонке, но Мадиш выступил вперёд, выставляя руку.

— Я уже надрал ей уши.

— Знаю я твоё «надрал»! — подруга решительно пошла на него. — Небось потягал слегка, а потом каждое поцеловал, чтобы не болело.

Открывший было рот Мадиш замер, стрельнул глазами на вскинувшуюся Лилею и закусил губу от досады. Леший насмешливо приподнял брови. Как свидетель, он прекрасно знал, что уши не целовали, и подозревал, на что мог досадовать парень.

— Нет-нет-нет, — затараторила Лилея, — он не целовал!

— Да я вижу уже, — не сводя взгляда с раздражённого Мадиша, злорадно протянула Майяри.

— Он мне их чуть совсем не вырвал, — девчонка приподняла волосы, демонстрируя всё ещё розовые уши. — И лучше бы, — она всхлипнула, — вырвал. Я всё исправлю, Майяри! Я сейчас же отправлюсь на её поиски и…

— Нет! — одновременно рявкнули Майяри, Мадиш и мастер Унан.

— Даже думать не смей встревать в это дело! — подруга с угрозой наставила на неё палец.

— Я нажалуюсь мастеру Дагрену и госпоже Ярвиделле, и они тебя вовсе закроют, — пообещал Мадиш. — Или к бабке отошлют!

— Пущу весточку мастеру Резверу, и он три шкуры с тебя спустит, — непримиримо враждебно прищурился мастер Унан.

Его рыжий помощник — как успели узнать присутствующие, ученик, — пугливо переводил взгляд между всеми участниками разговора и молчал. Сам помощник харена даже через порог приёмной переступать не стал, так и замер в коридоре, ожидая, когда буря утихнет.

Губы Лилеи нещадно задрожали. Если тому же Лешию ситуация уже казалась весьма забавной, то девчонка искренне переживала, корила себя и мечтала хоть как-то исправить свою оплошность.

— Но она теперь что… будет ходить и есть невинных? Майяри, — Лилея, дробно стуча коленками по полу, бросилась к невольно отшатнувшейся подруге и обхватила её ноги руками, — пусть она лучше меня сожрёт!

— Только посмей, — Майяри распахнула глаза и так жутко посмотрела на жалобное лицо подруги, что та поспешила сползти ниже. — Увижу рядом… Нет! Увижу хотя бы на улице — прокляну! Два месяца не сможешь от отца отходить дальше, чем на сажень!

— Майя… — побелевшая от ужаса Род икнула.

— Хотя нет, — Майяри не менее жутко улыбнулась. — Я же милосердная, да? К Мадишу прикую!

— Не-е-е-ет, — Лилея, тряся головой, отползла от неё, — ты не можешь так со мной…

— А мне нравится, — Мадиш хищно усмехнулся, показывая перепуганной подруге клыки.

— Ну, Майяри! Я так хочу исправить свою ошибку…

— Сиди у юбки госпожи Ярвиделлы и носа не кажи! — отрезала подруга. — Мучайся от осознания содеянного, будет тебе наказанием! Только вернулись, и уже проблемы от вас. Ты вообще знаешь, кому челюсть сломала?

Лилея устремила виноватый взгляд на Исешку.

— Это… брат же?.. брат Лирки!

— Так он же разве… не того? — изумилась Лилея.

— Балда! Названный. Приёмный. Однофамильный! — Майяри смотрела так, словно говорила очевидные вещи. — Эти двое, — она ткнула в Лешия и Исешку, — её братья. Они получили имя рода вместе с ней.

— Лирка вернулась? — наконец дошло до Мадиша. — Серьёзно? Где она? Где вы остановились? — он повернулся к братьям.

Те растерялись, за них ответила Майяри.

— Конкретно эти у Ёрдела живу…

— Под боком у Мариша⁈ — вознегодовал друг.

— А Лирка во дворце под боком хайнеса, — Майяри ехидно прищурилась.

Повисла недолгая тишина.

— Я что-то не понял, — медленно протянул Мадиш, — а чего это Лирка там? У уважаемого господина Мариша ещё одного местечка не нашлось?

Лешия даже позабавило, что господин Мариш моментально перестал вызывать возмущение. В сравнении-то с хайнесом.

— Два, — вот теперь Майяри лучилась от удовольствия.

— В смысле два? Эй, не томи! Она замуж, что ли, вышла?

— Нет. Она с сыном приехала.

— Постой, — Лилея нехорошо нахмурилась и начала подниматься на ноги. — Она не вышла замуж, но привезла сына? Какая су…

— Ты опять? — Майяри строго зыркнула на начавшую заводиться подругу. — Её сыну десять. Десять. Лет!

Лилея изумлённо распахнула рот и непонимающе уставилась на ехидно скалящуюся подругу.

— О! Тоже не знали? — с притворным удивлением протянула Майяри. — Вот и я так удивилась… Представляете, десятилетний нахал с весьма бойким нравом. Внешне копия Лирки!

— Так она сама… не приёмный? — с трудом выдавила Лилея.

— Она на заставу уже на сносях приехала, — подтвердил Леший.

На Мадиша было страшно смотреть. Лицо его как-то заострилось и стало совсем звериным, даже вообразился неистово мечущийся хвост.

— А знаете, за кого она тогда замуж вышла? — Майяри прям наслаждалась вытянутыми лицами друзей. — За наследника рода Шиндый.

Лилея поражённо ахнула, а Мадиш разъярённо зарычал.

— И пока нас с вами не было в городе, консер Шиндый пытался отсудить внука.

— Мамочки! — испуганно выдохнула девчонка.

— Спасибо Сильнейшему, — впрочем, на лице благодарность не отразилась, — отвёл беду. Ну и Викан подсобил.

— Как она могла скрыть! — вознегодовал Мадиш. — Мы же её друзья! Мы не последние оборотни в Салее и смогли бы защитить её от Шиндыев. Ну или грохнули бы консера на худой конец!

— Что ты такое говоришь⁈ — напустилась на него Лилея. — Да ещё и в сыске! Он бы просто пропал…

— Эдар! — лицо парня исказило злое озарение. — Этот скот знал и молчал! Лапы ему оторву! Где он⁈ Приехал?

— Пока нет, — с видимым сожалением протянула Майяри.

— У меня голова сейчас взорвётся… — Лилея запустила пальцы в волосы. — Наша Лирка замуж за наследника рода Шиндый, а потом сына… О боги!

— А вернувшись, она вместе со своим отрядом успела заработать имя рода, — продолжила Майяри, — и прославиться на всю столицу как женщина, пожирающая чужие сердца.

— Что⁈ — возмутился Мадиш. — Да наша Лирочка скромная девушка!

— В прямом смысле пожирающая, — поправила Майяри. — Ещё тёплое и прямо из груди.

— А-а-а-а, — слегка успокоено протянул парень, но опомнился и опять возмутился: — Наверняка что-то присочинили! Наша Лирка спокойная и дружелюбная.

— А наша немного другая, — хохотнул Леший.

Исешка согласно замычал.

— Во дворце-то она что делает? Неужели не нашлось места в твоём большом семействе? — Мадиш недовольно уставился на Майяри. — Сказала бы, и бы я договорился со своими знакомыми в городе или вон, к Лилькиному семейству отрядили.

— Да я бы рада, но распоряжение хайнеса, — мрачно отозвалась Майяри. — На Лирку уже несколько раз покушались. Мне точно не известно… пока не известно, но, видимо, из-за каких-то хоёторских дел. Сильнейший обозлился, что за ней никто усмотреть не может, и сам решил приглядывать.

Лилея присвистнула.

— Забрал её и двух мелких, — пожаловался Леший.

— Я к ней Пандар отправила, — по губам

— Ну ты жёсткая! — хохотнул Мадиш. — Приставь госпожу Пандар к Викану, и по городу быстро пойдёт слух, что он встал на путь целомудрия.

— Вот не надо на меня наговаривать!

Все разом обернулись. Рядом с помощником харена стоял ухмыляющийся Викан.

— Я прошлой ночью такое во дворце видел… — оборотень закатил глаза. — Ушам не поверите! И госпожа Пандар даже сделать ничего не смогла.

Майяри ощутимо напряглась.

— С Лиркой что-то случилось? — спросила она.

— О да! — закивал Вотый. — Она спалила дворцовую башню, свалилась с неё прямо на моего дракона, а затем спрыгнула вниз на какого-то несчастного! Дай боги, чтобы он был в чём-то виновен. А перед этим… перед…

— Постой! — бледный Мадиш пытался перевести дух, а Исешка и Леший в ужасе смотрели на говорившего.

— Да дальше интереснее, — Викан азартно полыхнул глазами. — Наш доблестный Орлид её прям на той башне поцеловал!

— Ах он скляда! — рыкнула Лилея.

— Башку его птичью откручу! — сквозь зубы пообещал Мадиш.

— А на земле, — Викан даже предвкушающе облизнулся, — её едва хайнес не съел.

Умолк ненадолго, наслаждаясь некоторым непониманием на лицах присутствующих, и продолжил:

— Так горячо целовал, что я аж испугался: никак пол-лица откусит!

Из горла Лилеи вырвал непонятный писк, Мадиш закаменел, Исешка и Леший побелели, а маги изумлённо вытаращились. Только Майяри зарычала так, словно сама была оборотнем, а не хаги.

— И потом куда-то утащил! Никак, — Викан заговорщически понизил голос, — в гнездо определять. Слышал, — ушлый оборотень многозначительно поиграл бровями, — он грозился.

— Лиль, а как ты смотришь на то, чтобы сперва зайти и проведать давнюю подругу, а уж потом домой? — Мадиш нехорошо прищурился.

— Отлично смотрю! — кровожадно отозвалась девчонка.

— Могу вас подбросить, — благодушно предложил Викан. — А нашей Майяри, — он с наигранным сочувствием взглянул на почти до крови кусающую губы женщину, — надо заниматься делами сыска. Ну ничего, потом наведаешься!

«Поверить не могу…»— поражённо протянул хриплый голос.

Мужчина пугливо жался к стене, прислушиваясь к говорившему и осторожно посматривая на замершую словно статуя посреди крохотного дворика женщину. Её нагота оборотня никак не привлекала. Слухи успели разойтись по Жаанидыю, и он не забывал, что эта красавица съела нескольких жителей. Поговаривали, что она из одной семьи с кровожадной даной Лиркаа. Жаль, нельзя никому сказать, что бред это! Правда куда страшнее, да только никак не объяснишь, откуда она известна.

«Подойдёшь к ней и подашь плащ,— распорядился голос, а у оборотня холодный пот росой выступил по спине. —Ведёшь себя сдержанно, говоришь прямо, лишних взглядов не позволяешь. Представители её народа ограничены в эмоциях. Сами как деревяшки и намерения других считывать не умеют».

«Но, господин…»— рискнул обратиться испуганный оборотень.

«Она очень сильна! И почти неуязвима, и бессмертна! Нам не хватает здесь сильных союзников. Если боишься, —голос зазвучал вкрадчивее,— уступи место мне, я сам поговорю с ней».

Мужчина сглотнул. Тело-то всё равно оставалось его, и умирать, если что, придётся ему. Но перечить он не посмел. Лучше уж уступить место, сам он точно не договорится.

«Иди».

И оборотень пошёл. Голос мог управлять только его языком, и подрагивающими ногами пришлось переступать самому. Но внутри разливалась чужая уверенность, которая порой чувствовалась как своя.

Женщина его заметила и уставилась серебристыми глазами пугающе пристально. Оборотень замер в двух саженях от неё и протянул свой потрёпанный плащ.

— Возьми, — заговорил вместо него Господин, — не стоит в таком виде ходить по городу.

Женщина продолжала неподвижно стоять и молчать. Оборотень занервничал. Помедлив, Господин вновь заговорил, но изо рта пошли слова незнакомого языка. Перепуганный мужчина понимал их только оттого, что осознавал их суть через Господина.

— Тебе известен этот язык?

Серебряные глаза дрогнули, веки слегка разошлись в стороны, распахиваясь. Возликовавший Господин продолжил:

— Возьми эту одежду. Твоё нагое тело привлекает внимание.

Женщина не шелохнулась. Но через пару секунд резко сделала два шага вперёд, напугав оборотня до боли между рёбрами, приняла плащ и неловко набросила его на свои мраморные плечи.

— Ты можешь говорить сама? — вновь спросил Господин.

Манера вот так неподвижно стоять точно противна самой природе! На оборотня накатывала жуть, когда замершая женщина начинала шевелиться. Будто в статую дух злой вселился. Доброму-то такое не нужно!

Вместо ответа беглянка разомкнула губы и тронула языком верхний ряд зубов, будто проверяя свою способность шевелить им.

— Кх… кхайнеш'и[1], — слово словно пробилось через каменную глотку.

Господин помолчал, будто о чём-то размышляя.

— Можешь пойти со мной… с нами. Этот мальчик — мой друг, он хороший и не станет вредить. Его религия не позволяет.

Что? Мужчина растерялся.

«Нужно убедить её, что мы не желаем ей зла. Такие, как она, плохо понимают, когда им врут. Только не вздумай что-то сотворить! Поступкам они верят больше, чем словам».

— Мы сейчас уйдём. Если хочешь, можешь пойти за нами.

«Разворачивайся и иди домой».

Вести её к себе домой⁈ Но ослушаться оборотень не осмелился и развернулся в сторону улочки, из которой вышел. Миновав её, он обернулся в тайной надежде, что женщина всё же не пошла, но высокая фигура в плаще следовала за ним.

«Замечательно!— ликовал Господин. —Такой союзник нам очень нужен».

«Но вы же говорили, чтобы я не связывался с женщинами, что они…»— начал было оборотень, но его резко перебили.

«Она только выглядит как женщина. Не обманывайся, мальчик».

[1]Хайнеш— «плохой» на языке хаги, которые некогда проживали в государстве Эрхейдарр (язык потомков несколько видоизменился). Постфикс '«и» формирует наречие, так что женщина сказала: «Плохо».

Глава 42

Виканова паутина

Миана капризничала. Сучила ножками на руках отца, совершенно не желала сидеть на чужих руках — даже бабушки Жадалы — и часто плакала.

Лекарь не нашёл проблем со здоровьем. Сама бабушка, имевшая внушительный опыт общения с детьми разных возрастов, только хмурилась. Но ответ имела.

— Дети часто чувствуют переживания матери и тревожатся вместе с ней. Ты у неё вместо матери, Руахаш. Плохо не ей, а тебе.

Спорить Руахаш не мог. В последние дни на территории храма всё чаще ловили подозрительных личностей, его помощника пытались украсть, а на охрану семейного гнезда Вотых было совершенно прошлой ночью нападение. Злоумышленников на территорию дома не пропустили. Сам дед не очень волновался: врагов у него оставалось много, к неспокойной жизни он привык. Но Руахаш подозревал, что целью участившихся нападений была его маленькая дочь, и беспокойство разрывало его на части.

Как у жреца у него были свои ежедневные обязанности, но брать

Да, Руахаш ужасно нервничал. Он уже подумывал уйти с поста главного жреца Жаанидыйского храма Ваирака и перебирал варианты не очень больших городков, куда бы мог тайно перебраться, чтобы их с дочерью наконец оставили в покое. Руахаш не мог быть спокоен, даже зная, что малышку охраняют лучшие оборотни. В любой защите всегда можно найти брешь, на самого опытного воина можно найти ещё более опытного. А в доме деда, пусть и прекрасно охраняемом, постоянно ошивается толпа народа, в которую может затесаться кто-то посторонний. Он не мог быть спокоен.

«Я тебя с поста жреца не опущу»,— объявился Господин.

— Быть вашим слугой — дело добровольное, — устало напомнил Руахаш, укачивая хнычущую Миану.

«Я к тебе до конца твоей жизни являться буду!— припугнул Ваирак. —Тебе не о чём переживать, я же с тобой».

— Вы не всегда со мной, — напомнил жрец. — Помочь справиться с истинной причиной покушений на Миану вы не можете. Вы связаны ограничениями и правилами.

«Правила можно нарушить…»

— Слишком высокая цена. Да вы и не можете пройти в Хоётор.

«Чтобы с ними встретиться, необязательно идти в Хоётор,— фыркнул Ваирак. —Можно пересечься и в мире бессмертных. А повод для ссоры найти несложно…»

— И вы бы уже нашли, если бы действительно хотели, — прозорливо заметил Руахаш. — Вы чего-то хотите от меня и сейчас стремитесь показать, на что способны пойти ради меня, чтобы потом добиться желаемого?

Голос внутри недовольно крякнул.

«Душный ты!»

Руахаш понял, что попал в точку. Поведение богов — а он был жрецом двух — порой напоминало поведение детей.

«У меня действительно есть предложение. И твоей драгоценной дочерью рисковать не придётся! Можешь её вообще хоть где спрятать, лично меня не волнует. Но хоёторские безумцы — крайне упрямые ребята, они зациклены на своих идеях и вряд ли перестанут её искать. Хочешь мира — разберись с ними!»

Жрец задумчиво пожевал губами. Он прекрасно понимал, к чему клонит бог, и без продолжения: знал условия, правила и ограничения в общении богов и хоёторских безумцев в мире смертных. И Руахаш был готов собой рискнуть, тем более в поддержке Господина он был уверен. Но ведь Господин преследует и свои цели, и, вероятно, ему, Руахашу, придётся остаться в Хоёторе. А растить Миану в столь опасном месте он бы не хотел.

— Дядя! — дверь распахнул радостный Викан.

Миана перестала кукситься и с интересом уставилась на оборотня. Дамский угодник Викан успел завоевать и её крохотное сердечко, из-за чего Руахаш порой ощущал позорные приливы ревности. Но сейчас она отвернулась и засопела в грудь отца.

— Кто-то не в настроении? — от улыбки племянника пахнуло солнечным теплом.

— Что с твоим видом? — жрец смерил взглядом надорванный воротник.

— Во дворце был, — беспечно отмахнулся парень. — Передали, кстати, нашему семейству приглашение на бал в честь приезда давриданского посольства. Я случайно примял посыльного, когда… м-м-м… заходил в ворота. Вот мне и сказали, чтоб сам отнёс. Заодно Мхяна прихватил, Лирка там что-то через него вам передала. Сейчас он только из лап мелких вырвется.

— Как Лирка? — заинтересовался Руахаш.

— Ужасно… — Викан плюхнулся в кресло и с аханьем подскочил, вытаскивая из-под задницы деревянную игрушку. — Ужасно интересно живёт. Опять кого-то поймала, несмотря на запрет работать. С Орлидом сдружилась, на нервах хайнеса потопталась… Чую, интерес он к ней имеет. Пока держится, но как бы не попытался склонить её благосклонность на свою сторону. Он-то мужчина опытный, знает, как интерес пробудить. Обезопасить бы нашу Лирку как-нибудь, — Викан вздохнул так тяжко, будто горестные думы о нелёгкой судьбе медведицы занимали все его мысли.

Жрец подозрительно на него посмотрел. Если Викан за кого-то переживает, то подмоги и совета со стороны обычно не ждёт, действует быстрее. А тут Руахаш чувствовал проявление хитрой Вотовской натуры, но не понимал, чего племянник хочет добиться: просто повеселиться, зацепить кого-то или что серьёзное провернуть решил. Он как обручился и стал воздерживаться от близкого общения с женщинами, так начал плести авантюры в невиданном количестве. Видимо, напряжение сбрасывал. И чего он в столь юном возрасте узами решил себя сковать? Не готов же к степенной жизни, да и невеста юна. Её ещё лет десять ждать, а зная мать Викана, можно и все двадцать. Дурная затея.

Но эти мысли Руахаш оставил при себе.

— Вас, дядя, ждать на балу или, как всегда, дела храмовые?

— Я подумаю, — против обыкновения ответил жрец. Он уже и вспомнить не мог, когда последний раз был на балах. Но, похоже, стоит наведаться во дворец.

В дверь постучали.

— Можно? — робко спросил Мхян.

— Входи, — разрешил Викан.

Мальчишка протиснулся внутрь. Перед главным жрецом он всё же немного робел. Даже больше, чем перед хайнесом, который свойским поведением мог расположить к себе.

— Вам тут сестра просила послание передать, — он вытащил из-за отворота мундира письмо. — Просила сегодня ответить и… это… — Мхян кашлянул и глянул на Викана.

— Какие все таинственные, — закатил глаза тот, но встал и вышел.

А мальчишка покаялся:

— Простите, соглядатайская привычка. Наши всегда говорят, что нельзя докладывать в присутствии посторонних.

Руахаш слегка улыбнулся. Расторопный парень сломал печать на письме — а то жрецу с ребёнком на руках неудобно, — развернул, передал и отошёл к двери. Жрец бегло пробежался по строчкам, нахмурился и прочитал ещё раз, внимательнее и вдумчивее. Поднял взор, чтобы кое-что уточнить у Мхяна, и оторопел от неожиданности.

Мальчишка смотрел на него синими-синими глазами, беззвучно шевелил губами, и на его лице всё сильнее и сильнее проступали страх и непонимание. Руахаш недовольно нахмурился.

— Господин, оставьте мальчика в покое, — сурово попросил он.

Глаза парня тут же сменили цвет, а в голове Руахаша зазвучал насмешливый голос:

«Не ревнуй, милый».

— Не бойся, — попытался успокоить жрец перепуганного Мхяна, — он просто любопытный.

— Это… это кто был? — белыми от страха губами спросил парень.

— Даже не представился? — неприятно удивился Руахаш.

— Представился, — голос Мхяна дал петуха, и продолжил он едва слышно: — Но это же не мог быть и вправду бог?

Руахаш тяжело вздохнул и протянул:

— Если говорить о тебе и обо мне, то голоса в нашей

«Если ты хотел меня уязвить, то не вышло!»

Руахаш же вернулся к письму.

«Господин Руахаш, прошу меня простить за то, что опять беспокою вас своими просьбами. Нет ли среди ваших прихожан достойного скромного оборотня, которому необходимо жениться? Фиктивно, разумеется. Не произошло ничего страшного, но, думаю, что в свете моего нынешнего положения будет удобнее казаться особой замужней».

— Подержи Миану.

Мхян с готовностью принял не очень обрадовавшуюся ему малышку.

— Сейчас я подготовлю ответ.

Господин Руахаш ушёл, а парень, вздрогнув, посмотрел сперва на свой мундир, по которому расползалось не слишком заметное на чёрном пятно, а потом на сердитую малышку.

Викан поймал Мхяна в парке на выходе из дома. Выскочил так неожиданно, что парень едва не хлестнул его мундиром, который нёс в руках, после того как пятно на нём застирали.

— Ну? — требовательно протянул Вотый.

— Вот, — парень нахмурился и протянул письмо жреца.

Он всё ещё не был уверен, что ввязываться в эту авантюру было правильным решением. Если сестра узнает, что он дал одно из её писем Викану, чтобы тот подделал послание для жреца, а потом сам же его и отнёс… Лучше сразу умереть! Но после произошедшего ночью Мхян был больше склонен верить в добрые намерения Вотого, который ещё ни разу их не подвёл, чем хайнесу или даже Лирке, которая и так известна в отряде умалчиванием своих проблем.

— Ага, — удовлетворённо протянул Викан, и Мхян с любопытством потянулся к нему. — Наш святой дядя пожертвует в кандидаты самого себя. Ни капли в нём не сомневался! Часика через полтора зайдёшь ещё раз, принесёшь новое письмо от сестры.

— Но… — воспротивился было Мхян.

— Нам нужно выманить дядю на бал! — сурово заявил Викан. — Лирка там будет, я успел выяснить, что хайнес уже дал соответствующее распоряжение. Её приглашают как представителя новой выдающейся семьи, которая умудрилась заработать себе имя и… Короче, нашёл причину! Так что нам нужен дядя там. А дальше всё пройдёт как по нотам! — оборотень подмигнул мальчишке. — И будет твоя сестра в счастье и безопасности.

Мхян в сомнении прищурился. Не накличет ли он беду?

Может, всё-таки Нарию и виларию пожаловаться?

— Давай живее за ворота, чтобы тебя тут не видели! — подтолкнул его Викан. — Тебе же ещё якобы к Лирке бежать.

Мхян неохотно тронулся с места, а Вотый с весёлым прищуром посмотрел ему вслед.

Пользоваться чужой полудетской наивностью стыдно ему не было.

— Ли-и-ир-ка-а-а!!!

Магичка только и успела обернуться на крик, как её тут же сбила радостная Лилея, и они обе распластались на ковре, благо Лирка не успела с него сойти. Звонкие поцелуи — в щёку и в левый глаз, когда Лирка попыталась увернуться, — отдались пульсирующим шумом в ушах. Ошарашенная женщина усиленно заморгала и, не сразу узнав подругу, дёрнулась, сбрасывая её. Не вышло, но тут подоспел на помощь воинственный Ханён.

— Пошёл прочь от мамы, собака!

Род пискнула, увернулась от пинка и сама скатилась, с изумлением таращась на сердитого пацанёнка.

— И правда как Лирка… — протянула она.

— Девчонок ты теперь тоже от неё гонять будешь? — насмешливо спросила у мальчика госпожа Пандар, выпуская струю дыма.

— Род? — наконец осознала Лирка и широко распахнула глаза.

— Ага, — подруга широко улыбнулась, и веснушки расползлись по скулам.

Ханён наконец рассмотрел грудь у «собаки» и рассерженно прикусил губу. И неловко, и признавать ошибку не хочется. Но мигом вновь вскинулся, увидев незнакомца, который уж точно был мужского пола. После ночных приключений мальчишка охранял маму как дракон кладку. Впрочем, энтузиазм его с каждым часом угасал, вымещаемый чисто детским желанием поиграть где-нибудь в парке. Танцевальный зал он нашёл невероятно скучным.

— Вы… приехали? — Лирка, всё ещё не веря глазам, переводила взор с солнечно улыбающейся Лилеи на прищурившегося в ухмылке Мадиша и обратно. Радостное волнение занялось в груди, женщина хотела встать, но вместо этого просто села на колени, продолжая смотреть на друзей с неуверенной улыбкой. — Мадиш… Род… Я так рада вас видеть…

«Морда этого длинного мне не нравится,— сразу определился в симпатиях Иррес. —А вот эта громкоголосая…»

«Иррес, не смотри на неё так,— осадил духа господин Наэш. —Это же подруга Лиркаи. Что о ней подумают?»

«Что она умеет ценить прекрасное!»

— Рада она, — Мадиш хмыкнул, приближаясь. — Так рада, что столько лет и носа не казала в городе, чтобы повидаться. Ещё и сына скрыла!

— Да ты и сам не рвался, — заступилась за подругу Род.

— Как это не рвался⁈ — возмутился парень. — Сколько раз собирался, и сколько раз палки в колеса ставил дорогой учитель, родственнички и ты, милая. «Если меня не пускают, то и ты не поедешь», — передразнил Мадиш.

Щёки девушки вспыхнули от досады.

— И я верил в Эдара! И, оказывается, зря!

Лирка продолжала глупо улыбаться, смотря на возмущённое лицо Мадиша. Тот смягчился и подал ей руку, помогая подняться. А потом крепко стиснул в объятиях.

— С возвращением, — тихо выдохнул он ей на ухо. — Ох, сколько же всего хочется тебе сказать… Особенно, — он отстранился и нехорошо прищурился, — за то, что своим друзьям не доверяешь. Могла бы и рассказать про свои сложные отношения с семьёй мужа. И про сына уж заодно, — парень заинтересованно посмотрел на недовольного Ханёна.

— Отойди, — вместо приветствия потребовал тот.

— Ух ты! Защитник! — восхитился Мадиш и отступил на пару шагов. — Уважаю. Конкретный мужик растёт!

Лесть смягчила детское сердце Ханёна, и он посмотрел на друга мамы с неохотным расположением. Мол, ладно, я готов тебя немного потерпеть.

— Не хотела втягивать вас, — призналась Лирка в ответ на претензии.

— Ты нас недооцениваешь, — заявил ей Мадиш. — Консер Шиндый, конечно, имеет вес и влияние, особенно в военных кругах, но и наши семьи не последние в Салее, а лично у нас ещё много влиятельных знакомых.

— Вы шороху и без родственников-друзей наведёте, — госпожа Пандар вытряхнула пепел на блюдечко.

— О, прекраснейшая и уважаемая! — Мадиш опомнился и устремился к оборотнице с явным намерением облобызать ручку. Но в последний момент опомнился и позволил облобызать свои губы. — Лилея, не будь грубиянкой, поздоровайся.

Девчонка неохотно подошла ближе, и госпожа Пандар, ехидно прищурясь, зацапала её в крепкие объятия. Лилея сжалась, нахмурилась и стала ужасно сильно похожа на кошечку, которая противится ласкам хозяйки. Того гляди лапой по лицу даст. Но воспитание победило, и на свободе девчонка оказалась с красными губами.

— Мы только сегодня приехали, — поделился Мадиш, осматриваясь и выискивая диван или кресло, чтобы вытянуть

Род виновато поникла.

Лирка смотрела на них и с жадностью выискивала следы изменений. Внешне сильнее всего изменилась Род. Выросла. Когда они виделись последний раз, она была совсем девчонкой, которая только-только вступала в пору полового созревания, а сейчас у неё и грудь выросла, и бёдра округлились. Несильно, но за мальчика принять уже сложнее. Да и из детского остался только взгляд. Мадиш же внешне переменился мало. Фигура стала крепче, юношеская тонкость постепенно покидала его, уступая место мужской крепкости. Но вот взгляд стал твёрже, цепче, былая лёгкость светилась лишь искрами. Сейчас он мало походил на того шалопая, у которого рассудительность и ответственность проявлялись только тогда, когда друзья влезали во что-то действительно опасное. Лирка до сих пор помнила, как он оттаскивал их с Род от тогда ещё хайрена Узээриша и извинялся перед наследником престола вместо них.

— Опять мы с Лилеей влипли, — поделился Мадиш, — помогли сбежать какой-то опасной дряни.

Лилея почему-то с благодарностью посмотрела на него.

— Это я виновата, — выдохнула она.

— Я сказал «мы», значит «мы», — парень недовольно на неё зыркнул. — За твоей задницей я смотрю, так что и ответственность за всё, что с ней произойдёт, тоже я несу.

— Прости, — Лилея трогательно прижалась к его боку. — Я в следующий раз не буду так делать.

— Ты в следующий раз хотя бы просто попытайся, — снизил ожидания до реальности Мадиш, и Лилея яростно закивала. — Или хотя бы предупреди меня, что уже что-то решила. Я не соображаю так быстро, как ты решения выносишь.

Девушка виновато завздыхала.

— Всё так плохо? — нахмурилась Лирка.

— Да ужас как, — не стал скрывать Мадиш. — Видим, бежит голая баба, за ней двое мужиков бандитской наружности. Лиля сразу: «Насильники!» И заступаться! А это какая-то там кукла, которая горожан жрёт и благодаря этому плотью обрастает.

Лирка приоткрыла рот, а Мадиш продолжил:

— А бандиты эти — служивые и твои братья. Леший и… — парень нахмурился, припоминая.

— Исешка, — подсказала магичка.

— Во! Он! И Лилея ему челюсть сломала!

— Мне очень жаль, — пристыженно протянула девушка. — Я предложила ему сломать мне в ответ, но он женщин не бьёт. Благородный, — она уважительно вздохнула. — Взял деньгами на лечение.

— М-да, — Лирка облизнула губы, — а куклу эту выпустила я… Ненарочно, конечно, но я разрушила стену, где она хранилась.

Повисло молчание, которое прервало весёлое фырканье Мадиша.

— Я понимаю, что ситуация вообще не смешная, но забавно, что мы все в этой истории отметились. Вот попомните моё слово, что и Эдар с Лироем отметятся, когда в город приедут. А тот, кто встретится с ней последним, наверняка поймает.

— Лирой тоже приедет? — удивилась Лирка.

— Ага. Майяри сказала, что сама попросила его перевестись в Жаанидыйскую стражу. У них там что-то по какому-то расследованию… Она никогда ничего толком не рассказывает про дела сыска, тайну хранит. Так что скоро мы все будем в сборе! — Мадиш хлопнул в ладоши.

— За что ж такая кара идёт на столицу? — глубокомысленно вопросила небеса госпожа Пандар.

— Эй, всё не так плохо! Не надо выставлять нас катастрофой, — возмущённо попросил Мадиш. — За последние пару лет мы почти ничего не творили!

— Улица Бобровые Лазни, дом Хани Ту… — начала компаньонка.

— Майяри требовалась помощь в расследовании! — перебил её Мадиш. — Это было для дела. А с заброшенным домом на Ухный и того проще! Время его пришло. Балки все прогнили. Повезло ещё, что мы Ёрдела нашли раньше, чем крыша обвалилась. Мы брата Майяри искали, — пояснил он для Лирки, — он порой теряется и долго дорогу домой ищет. А господин Мариш жутко бесится, если сам этим занимается. А когда он бесится, весь теневой мир волнуется, а вместе с ним и стража, и сыскари. Ёрдел совершенно прав: нервы у уважаемого домоправителя слабоваты.

«Вряд ли обвалившаяся крыша нанесла бы ему хоть какой-то вред,— усомнился Иррес. —Отмазывается».

— Ёрдел не так сказал, — вступилась горящая за справедливость Лилея. — Он сказал, что господин Мариш истери…

— Да помолчи ты хоть иногда! — Мадиш поспешил зажать ей рот. — Везде же уши!

— Я не боюсь его! — запальчиво заявила вырвавшаяся Лилея.

— А разговаривать с ним опять мне⁈

— Я и сама могу…

— Сама ты можешь на следующий день с мешком на голове в реке оказаться. Держи язык за зубами, иначе я тебя прокляну!

Лилея отшатнулась в искреннем ужасе. Проклинал Мадиш своеобразно. Крепко, надежно, но с совершенно непредсказуемым результатом, который потом ещё нужно умудриться снять.

— Мы вообще чего так стремительно примчались. Птичка нам одна напела, что у тебя тут ночью что-то произошло… — Мадиш прищурился.

— То есть вы не меня хотели увидеть? — с преувеличенно доброй улыбкой подначила Лирка, и парень растерянно и несколько виновато заморгал.

Лилея взглянула на него с укором. А ещё ей говорит, что она не думает…

— Нет, больше всего мы жаждали увидеть именно тебя! — горячо заявил парень. — Но рассказ Викана разогрел эту жажду до невероятных размеров.

«Вот трепло»,— фыркнул Иррес.

— Да ночью вроде ничего такого не произошло… — Лирка возвела глаза к потолку, будто действительно припоминала. Госпожа Пандар и Ханён с интересом на неё посмотрели. — Злоумышленника мелкого поймали, среди лакеев затесался.

— Викан там что-то про башню баял, — Мадиш сложил руки на груди, и Лиркой на миг овладело ощущение, что перед ней стоит отец, отчитывающий её за проделку. Против воли на сердце стало тепло и… немного странно.

— А, да, — довольно спокойно подтвердила магичка. — Башня сгорела. Он там для какой-то нужды несколько месяцев зажигательные шарики прятал. По несколько штук проносил через защиту. А тут понял, что раскрыли, решил зажечь парочку, чтобы отвлечь, а в итоге они друг за другом все вспыхнули.

— И ты была на крыше башни, — Мадиш продолжал выдавать информацию дозированно.

Он обычно так Лилею допрашивал. Выдавал всё, что ему известно, частями, и ждал объяснений. В какой-то момент девчонка путалась и выдавала себя.

— Сперва в комнате, но потом пришлось перебраться на крышу, — в отличие от той же Род, которая при допросе всегда ужасно нервничала, даже если не была виновата, Лирка выглядела возмутительно спокойной. Почти как Майяри! Только та ещё и нагло щурилась.

— В компании Орлида…

— Да, — легко признала магичка, — он проходит практику во дворце. В засаде мы вместе сидели.

— Потом он тебя целовал… — в чертах лица Мадиша появилось что-то

— Ты про Орлида? — лёгкое удивление против обыкновения далось Лирке невероятно просто. — Приврал Викан. Да и до этого ли? Под нами крыша горела. Или это после? Так после я с хайнесом ушла. Отчитываться.

Враньё далось очень легко. Наверное, оттого, что Лирка очень хорошо помнила рассказ о том, как Майяри припечатала самого хайнеса к стене. Зачем давать друзья повод волноваться с таким риском для жизни?

— И с башни ты не падала? — продолжал подозревать неладное Мадиш.

— Прыгала. На дракона Викана. Орлид сперва хотел сам меня спустить, но Викан очень вовремя рядом оказался. Ещё бы он так присочинять не любил…

Рассказ подруги выглядел очень правдоподобно и ладно и, главное, очень походил на будни дворцового мага. Та же Майяри со своим сыском в каких только передрягах не была. А Викан действительно порой тот ещё враль.

— Вот Тёмные ему язык от рождения вложили! — в сердцах выдохнул Мадиш и даже не обратил внимания, что поражённая госпожа Пандар затянулась уже пустой трубкой.

Ханён довольно щурился. Мама у него умела иногда так врать, что он сам порой верил, хотя и чуял, что врёт.

— Ни дня без сказок не может! Как ему ещё невеста верит⁈

— У Викана есть невеста? — удивилась Лирка.

— Ага, — с какой-то неопределённой интонацией отозвался Мадиш. — Он её сам лет одиннадцать или десять назад поймал на воровстве драконов. Она тогда совсем мелкой была, по-моему, младше нашей Лильки. Госпожа Иелана, мать Викана, отбила её себе для перевоспитания. Злющая заразина! Какое там перевоспитание? Милой девочки из этого хорька уже не выйдет. Но там отец Викана подход к ней нашёл. Он по торговой стезе, а она страсть как деньги любит!

— Пожил бы ты в такой нужде, тоже полюбил бы, — заступилась за неизвестную Лилея.

— Короче, осела она в семействе Вотых. А пару лет назад, видать, дозрела и глаз на Викана положила. Что там было, уж не знаю, Майяри тоже ничего сказать не может, но объявили о помолвке. Но мне кажется, чушь всё это. Какой из Викана жених?

— А я считаю, что у них всё серьёзно, — с той же неотвратимостью, с которой Лилея признавала в поступках окружающих зло, она признавала и искренние намерения. — Видел, где он носит подаренную ею брошь? У самого сердца…

— Когда же ты эту наивность перерастёшь?

Лилея обиженно поджала губы.

— А чего вы здесь застряли? — Мадиш с недоумением осмотрелся.

— А мы учителя по танцам ждём, — заявила госпожа Пандар.

— По танцам? Зачем? Допросить?

— Учиться, — веско обронила компаньонка.

По недовольному виду Лирки парень сообразил, что это правда.

— Зачем? Нынче придворным магам обязательно уметь танцевать?

— На бал мы приглашённые. В честь приезда давриданского посольства, — госпожа Пандар кивнула на карман Лирки, из которого торчал край приглашения.

— Правда? — Лилея подалась вперёд и даже протянула руку, но Лирка выхватила приглашение быстрее.

Только за плечом уже стоял Мадиш, который вчитывался в послание.

«Дана Лиркаа Шхаелый с сопровождающим приглашается во дворец хайнеса на бал в честь прибытия давриданского посольства».

Ниже дата мероприятия и размашистая приписка от самого хайнеса.

«Если явишься в мундире, буду танцевать с тобой весь вечер!»

— Ого, — выдохнул Мадиш.

— Что там? — госпоже Пандар Лирка приглашение не показала как раз из-за приписки. — Я вижу своё имя…

— Где? — магичка проследила за взглядом компаньонки и перевернула картонку.

«Уважаемая госпожа Пандар, надеюсь на ваш изумительный вкус в выборе наряда!»

— Ага… — глубокомысленно протянула компаньонка, и Лирка с досадой поняла, что та своим острым взглядом рассмотрела и приписку о мундире.

— Ой, да платье мы тебе такое… — начала было Лилея.

— А чего тебе там делать? — нахмурился Мадиш.

— Эй! — возмутилась Лилея. — Это же такая честь!

— Вот именно, — холодно отрезал парень. — На балу будут высокородные, представители самых знатных и влиятельных семей.

— А чем наша Лирка хуже?

— Ничем. Но ты представь, как эти змеи на неё смотреть будут?

Лилея растерянно заморгала.

— Хайнес пока не сообщил мне причину, — Лирка и сама чувствовала себя ужасно неловко. На бал ей не хотелось.

— Ну платье мы найдём… — начал размышлять Мадиш.

— Нет, — Лирка холодно на него посмотрела.

— Что «нет»? — не понял тот.

— Платье для приёма такого уровня стоит целое состояние. Я буду исходить из своих средств.

— Лирка, ты не понимаешь! — вскинулся парень. — Ты и так будешь под пристальным вниманием, а если ещё выглядеть будешь проще остальных, то тебя изведут насмешками или, того хуже, снисходительным отношением. Пусть хотя бы думают, что у тебя деньги есть. Там, где деньги, там и влияние! Для нас это не составит сложности. Ты наш друг, и мы просто хотим тебе помочь.

— Мадиш, если я окажусь в ситуации, когда мне действительно понадобятся деньги, ты будешь первым, к кому я обращусь, — спокойно пообещала Лирка. — Но не ради платья.

Мадиш выругался, но потом спохватился и виновато посмотрел на Ханёна.

— Ну ладно, — парень смирился. — Тогда давай хотя бы с угрозой разберёмся.

Если честно, угрозу хайнеса Лирка всерьёз не восприняла. Танцевать она не умела. Хочет испортить себе удовольствие от вечера? Кто она такая, чтобы мешать Сильнейшему?

— За эти четыре дня ты всё равно ничего не успеешь освоить, — заявил парень. — Предлагаю выбрать один танец и учиться танцевать только его.

— О, — госпожа Пандар понимающе улыбнулась, — кажется, я знаю, о чём ты…

Глава 43

Семейный совет

Если бы Лирка знала госпожу Пандар лучше, то согласилась бы принять помощь Мадиша. Так она хотя бы имела возможность проконтролировать потраченную сумму. А вот госпожа Пандар за столь короткое знакомство успела составить своё представление о подопечной. Она ещё у Майяри выспросила всё, что можно, а на месте ненавязчиво выудила информацию у Мхяна и Ханёна. И поняла, что вопросом о деньгах, которые можно потратить на неё, на Лирку, ни в коем случае не стоит обращаться к самой Лирке. Уже при осмотре скучного гардероба магички госпожа Пандар обнаружила только самое необходимое. Предназначение каждой вещи сразу бросалось в глаза, и чаще всего любую из них можно было носить и в повседневной жизни, и в работе. И ничего наряднее парадного мундира! А вот Ханён был куда богаче. Сразу видно, кого Лирка ставила в приоритет.

Поэтому вечером того же дня в особняк главного мага хайнеса наведался Мхян. Застал он только Нария, Ёриха и вилария — последние двое всё ещё почти не привлекались к службе из-за полученных ранений. Им-то взволнованный и чем-то расстроенный парень и передал письмо госпожи Пандар, в котором она настоятельно советовала задуматься о том,

Нарий был возмущён.

— Это, безусловно, честь! Но представлять дану нетитулованного рода перед высокородными… — он не договорил и расстроенно взлохматил волосы.

— Обчешут об нашу Лирку языки, — расстроился виларий Хабдир.

— Весь яд на неё сцедят! — предрёк Нарий, прекрасно знавший повадки высшего общества. Змей, которые ничего не боялись из-за своего богатства и положения, там хватало. — Мы только заслужили имя. В глазах высокородных не такое большое достижение, чтобы быть удостоенными такой чести. У нас пока нет ни славной истории, ни денег, ни влияния, ни связей. С нами там никто знаться не захочет! Ещё обзовут выскочками и затравят. В будущем влиятельные завистники могут сильно осложнить нам жизнь!

— Может, ей больной сказаться? — предложил Ёрих.

Нарий глубоко задумался.

— Э, нет! — Мхян испуганно вскинулся. — Если Лирка опять повредит себе что-то, хайнес совсем взбеленится.

— Зачем вредить? — рыжий посмотрел на парня как на дурачка. — Зельице какое выпить… Слабительное, к примеру. И кишки почистятся, и на бал этот идти не придётся. Польза сплошная!

Нарий ещё раз просмотрел письмо, будто выискивая подсказки, и вскинул брови.

— С сопровождающим! — ликующе воскликнул вредитель. — Лирке полагается прийти с сопровождающим! Это здорово облегчает положение, — мужчина ощутимо расслабился и даже заулыбался. — У Лирки-то с разговорами не очень, а я могу быть и змеёй.

— Плеваться ядом ты умеешь, — закивал Ёрих.

— Ну, тогда мы сможем отбиться, — Нарий, расслабившись, повёл плечами. — Может, даже какие-то связи удастся завести. Хотя, конечно, вряд ли… Но… Вотые наверняка там будут, а они благоволят Лирке. Воспользуемся-воспользуемся… — глаза вредителя лихорадочно заблестели, словно он уже продумывал стратегию поведения на предстоящем балу. — На подобные приёмы обычно приглашают ещё главных жрецов самых влиятельных храмов, а они должны благосклонно отнестись к тому, что Лирка — благодетельная вдова жреца.

— Ой ли? — усомнился Ёрих.

— Ты на что намекаешь? — нахмурился виларий.

— На то, что она добродетельно чужие глотки прокусывает и о том весь город судачит!

— Для вдовы жреца Ваирака то не порок! — отмахнулся Нарий и благостным тоном проповедника протянул: — Главное, чтобы покусанные не были невинными жертвами. Опять же, Лирке покровительствует главный жрец Ваирака, а Ваирак — наиболее почитаемый бог в Салее. Представители жречества должны отнестись к ней если не благосклонно, то хотя бы равнодушно. А их поддержка имеет вес в обществе, я вам скажу. Ах, вот если бы ещё можно было в открытую сказать о дружбе с госпожой Лоэзией… Но хвалиться связями с теневым миром не принято.

— Можно сказать, что Лирка прекрасно сработалась с господином Ёрделом, — неуверенно предложил Мхян. — А его разве не пригласят?

— Пригласить-то, может, и пригласили, — Нарий расстроенно скривился, — но сомневаюсь, что сам господин Ёрдел и дракон Мариш захотят отпускать в столь недружелюбную, по их мнению, обстановку беременную госпожу Лоэзию. А в одиночестве господин Ёрдел вряд ли соизволит явиться.

— И так неплохо выходит, — прогудел Ёрих. — Не знаю, чего ты тут разорялся, что сожрут…

— Без меня сожрут! — Нарий раздражённо посмотрел на друга и напарника. — Ты Лирку не знаешь? Ей проще обидчика в дерьме притопить, чем слово лишнее сказать. А там дело дракой не решишь. И лезть на рожон она не посмеет. Так что просто будет терпеть. А я-то им радостный полёт по другому пути проложу… Но вопрос теперь с платьем, а это очень дорогой вопрос…

— Сложимся жалованиями, — предложил Ёрих.

Виларий только губы поджал.

— Нам этого только на рукав хватит, — Нарий фыркнул. — На таком приёме будут блистать и сиять. Многие готовятся заранее, ещё только в надежде получить приглашение. Нет смысла и думать кого-то превзойти, нам бы не хуже других выглядеть. А дамское платье для бала во дворце хайнеса — это сущее разорение!

— Военным вроде разрешается появляться в парадном, нет? — виларий иногда бывал на приёмах, которые устраивали по случаю приезда высокого начальства на заставе. Понятно, что по размаху они не могли соперничать даже с самым захудалым столичным балом, но кое-какие правила соблюдались.

— Мужчины — да, а женщины… — Нарий в сомнении пожал плечами. — На военной службе не так много женщин. Я даже не могу припомнить случая из своего опыта, когда бы женщина-военная являлась на бал. Может, где-то и было… Нет, господа, если и я, и Лирка явимся под руку в парадных мундирах, мы будем выглядеть больше нелепо, чем впечатляюще. Будто ряженые! На нас и так будет направлено слишком много внимания, а Лирка не знает ни светского этикета, ни толком перемолвиться с кем-то не может, а тут ещё и мужского кроя костюм. Вряд ли местное общество посчитает явление в нём вообще приличным. Нам нужно хорошее платье. Нет! Не просто хорошее! Лирка должна выглядеть в нём так, чтобы к ней лишний раз не рисковали подойти для разговора.

— Как то, в котором она глотки грызла? — припомнил Ёрих.

— Там не платье, там настроение отпугивало, — Нарий задумчиво почесал нос. — Было бы неплохо, приди она и на бал в таком настроении… Но кто рискнёт довести её?

Повисло недолгое молчание.

— Думаю, стоит встретиться с госпожой Пандар и обсудить с ней наши взгляды и пожелания и выслушать её предложения, — решил Нарий. — Мне кажется, она весьма и весьма рассудительная женщина.

— Очень! — подтвердил Мхян.

— Но сперва найти деньги.

— Кхм-м-м… — Хабдир неловко откашлялся. — Я тут, — он бросил взгляд на дверь и заговорил одними губами, — кое-что вернул хайнесу, и нам выделена кое-какая награда за честное и бескорыстное служение. Я хотел на дом нам отложить, но раз такое дело…

— Лирке только не говорите, откуда деньги, — предупредил Ёрих. — Сколько там?

Виларий озвучил. Рыжий присвистнул, Мхян изумлённо распахнул рот, а Нарий довольно потёр руки.

— Это ж сколько там было… — попытался сообразить Ёрих, но Хабдир заткнул его суровым взглядом.

— На золотое и серебряное шитье не хватит, но нам того и не нужно! — решил Нарий. — Лирка вдова и военная, всё это накладывает вполне объяснимые ограничения, которые отношения к деньгам не имеют. Тем же можно оправдать отсутствие драгоценностей: по статусу не положено. Так что вложимся в хорошие ткани и прекрасный крой. Отличный вкус стоит немало денег и ценится выше драгоценных камней. А ещё Лирка не поймёт, сколько всё это стоит на самом деле.

— Полдома… — растерянно протянул Ёрих и получил сердитый взгляд от родичей: их такая трата тоже по больному резала, особенно, когда своей крыши над головой не было.

— Может, и тебе не стоит в мундире? — засомневался виларий.

— Посмотрим, — отмахнулся Нарий. — У меня от прежней жизни одежда осталась. Можно и из неё выбрать что-то достойное

— А Ханён? — забеспокоился Хабдир.

— Детям на таких приёмах быть не полагается, — утешил Нарий. — Но… — он прищурился. — Пролезть может.

— Там и хайнесовы братья-сёстры в золотом шитье не бегают, — поделился Мхян.

— Тогда обойдёмся нарядом для Лирки, — Нарий облегчённо перевёл дыхание, расслабленно повёл плечами и пришёл в куда более благожелательное настроение. Куда приятнее решать назревшую проблему, если есть средства для её решения. — Фух! Главное, чтобы никто особо к Лирке не лез. Я-то не смогу постоянно рядом с ней ошиваться.

— В одиночестве вряд ли будет, — Мхян опасливо посмотрел на родичей.

Те прекрасно знали этот взгляд и мигом насторожились. У вилария даже пальцы сжались-разжались так, словно он мял чьё-то ухо.

— Я… Мне кажется… — парень замялся и признался как на духу: — Викан чего-то измышляет! Я… Ну, он попросил меня помочь, а я… Ну, мне казалось, что можно помочь, а сейчас что-то сомневаюсь…

— Чего ты натворил? — строго спросил Нарий.

— Письмо одно Лиркино ему принёс, а он для господина Руахаша от её имени послание настрочил, мол, поклонники осаждают, можете подобрать мне мужа невсамделишного, — Мхян виновато замялся. Про посягательства самого хайнеса он боялся говорить. Может, Ханён приврал, а других свидетельств он не слышал. — Господин Руахаш предложил свою кандидатуру, и Викан сделал так, будто Лирка просит его о встрече на балу. Мол, её из дворца не выпускают. Викан мне сказал, что жрец на самом деле к Лирке очень и очень расположен, но считает себя слишком старым для неё. А я… Ну… он же неплохой, да?

— Дурак ты, — беззлобно окрестил его Нарий.

— На Лирку опять жрец глаз положил? — удивился виларий.

— Вотый? — усомнился Ёрих. — Да чего она ему дать может?

— Я бы вот тоже этим вопросом задался, — признался Нарий, — если бы он не был Вотым. Как ни странно это слышать, в выборе вторых половин они далеко не всегда преследуют какую-то выгоду. Но странным образом всегда оказываются в выгодном положении. Если господин Руахаш действительно положил глаз на нашу Лирку, то всё семейство будет помогать ему. Не зря говорят, что если Вотые на что-то положили глаз, то скоро наложат и лапы. Но если за ней будет ухаживать Руахаш Вотый… — вредитель злорадно улыбнулся. — Светским змеям придётся приберечь яд для другого случая. Но Викану Вотому чтоб больше не помогал! — он строго посмотрел на понурившегося Мхяна. И, смягчившись, добавил: — Без нашего ведома. А теперь дуй во дворец и немедленно передай наш ответ госпоже Пандар! Времени на подготовку осталось мало… Ох! — Нарий вдруг выпучил глаза в ужасе и хлопнул себя по лбу. — Танцы! Лирка же танцевать не умеет! Тёмные!

— Может, ногу повредить? Чуть-чуть? — повторно выступил с предложением «нездоровья» Ёрих.

— Будет отсиживаться, будут смеяться за спиной. Или даже в лицо! — Нарий в отчаянии едва ли не зарычал, представив воочию, как расходятся смешки. Всем будет вполне очевидно, почему дана Лиркаа не участвует в танцах, и вряд ли местные гадюки упустят такой шанс обнажить клыки.

— А вдовий статус не накладывает ограничений? — нахмурился виларий.

— В первые три года, — расстроенно протянул Нарий. — Можно, конечно, сказать, что Лирка до сих пор горюет по мужу и предпочитает держать траур, но, боюсь, нас раскусят и всё равно будут злорадно чесать языки. В высшем обществе легко стать объектом насмешек. Если бы она хотя бы один танец… Ну хотя бы со мной, со своим братом! Можно было бы сказать, что она выдерживает траур, а не скрывает своё неумение.

— Да чего тут такого? — недоумевал Ёрих.

— Неумение танцевать просто кричит о том, что Лирка не относится к высшему обществу, — объяснил Нарий. — И в это будут злорадно тыкать.

— Ну, — у Мхяна дрожали губы от старательно сдерживаемой улыбки, — один танец она станцевать сможет.

Глава 44

Дана Лиркаа. Маг Сильнейшего

Балы Лирка искренне ненавидела. Ранее ей не доводилось бывать ни на одном из них. При школе порой устраивались танцевальные вечера, но она ни разу их не посещала из-за стеснения и отсутствия нарядов. И тут сразу бал во дворце хайнеса! И так скоро. До неё долетали слухи о предстоящем торжестве — Саврий решал связанные с ним организационные вопросы, — но Лирка никогда не думала, что это событие будет иметь к ней хоть какое-то отношение. Приглашение — злосчастная картонка с парой строк — стала настоящим проклятьем, словно призыв явиться на собственную казнь. Лирка даже подумывала подвернуть ногу, ещё раз повредить не до конца восстановившуюся руку, съесть что-нибудь не то…

Но Саврий украдкой сообщил ей, что присутствие на балу верного хайнесу мага очень важно, потому что господина Ёрдела выманить из только что обжитого гнезда не удалось. А другого доверенного лица с магическими талантами у Сильнейшего нет. Лирка покусала губы от досады, припомнила о магах в личной охране хайнеса, о которых сам хайнес не знал, раздосадовалась ещё больше и покорилась судьбе.

Переживёт как-нибудь.

Собственно, злил её даже не сам бал, а воцарившаяся из-за него суматоха. Когда на следующий день после получения приглашения госпожа Пандар ранним утром — восток только-только посветлел — вывезла её из дворца в город к портному, Лирка не могла сдержать недоумения. Доблестный служитель иглы и нитки выглядел очень усталым, а его помощники едва находили в себе силы улыбаться: предстоящее торжество выпило силы и у них. Но всё же можно было сказать по их внешнему виду и по обстановке самой мастерской, что заведение не самое дешёвое.

— Распоряжение хайнеса, — госпожа Пандар невозмутимо вынула трубку изо рта и выдохнула густой дым. — Так как тебя туда зовут по работе, то экипировку оплачивает наниматель.

Лирка раздражённо фыркнула. Интересно, хоть кто-то останется в неведении относительно истинной причины её присутствия на балу? С такой-то «секретностью»! Она-то надеялась на непримечательное платье, которое не привлечёт к ней особое внимание гостей. Но разве можно надеяться, что госпожа Пандар, вооружённая наставлениями хайнеса, позволит ей остаться незаметной?

«Поверь, затмить кого-то у тебя вряд ли выйдет,— постарался утешить её господин Наэш. —К балам во дворце хайнеса начинают готовиться за несколько месяцев. Начинали бы и раньше, но мода на наряды проходит слишком быстро. За пару дней даже сиятельная госпожа Пандар не найдёт портного, у которого бы сохранились силы и вдохновение, чтобы сотворить что-то невероятное».

Иррес заворчал нечто невразумительное. Дух любил быть первым во всём. Состязаться в роскошности дамского наряда ему, с одной стороны, совсем не хотелось, но и оказаться среди неприметных неудачниц тоже.

Собственно, визит

Так что ни пошив наряда, ни разучивание танца не принесли особого беспокойства.

Беспокойство и раздражение приносили окружающие.

Лирка была готова убить того, кто донёс её семейству о предстоящем торжестве, но опасалась, что тогда её казнят за убийство самого хайнеса. Нарий развил бурную деятельность и заявил, что сопровождающим будет он, чем привёл сестру в замешательство и смущение. Она-то думала, что сопровождать её будет госпожа Пандар. Но та неожиданно поддержала Нария, сказав, что как компаньонка она будет дожидаться её в обществе других компаньонок. И даже сходила и изучила гостиную, в которой соберётся стайка сопроводительниц.

«Скорее уж серпентарий»,— вздохнул господин Наэш.

Лирка удивилась. Такую характеристику она была готова ожидать от Ирреса, а не от бывшего хайрена.

«Почти каждая из них мечтает отдать свою подопечную замуж самым достойным и выгодным образом,— пояснил господин Наэш. —Так что это будет встреча самых ярых соперниц».

Теперь госпожа Пандар в Лиркиных глазах была данетием, который с вершины холма изучал расположение вражеского войска и продумывал стратегию дальнейшего боя. Она ей что, жениха искать собралась? Здесь? Среди высокородных? Аппетитов компаньонки Лирка не разделяла. Но против не высказывалась, притворяясь, что ничего не замечает, а сама запоминала каждое распоряжение госпожи Пандар в надежде, что в будущем это поможет избежать расставленной ловушки. Ну и удружила ей Майяри!

В общем, Лирка не разделяла эмоции окружающих в отношении бала и сама ожидала его как необходимость, тяжёлую рабочую обязанность.

В день бала Лирку выдернули прямо с танцевальных занятий на примерку привезённого платья. Примерка — весьма громко сказано! Платье дошивали прямо на ней. Магичка была так обескуражена суетящимися вокруг неё портными, что совершенно потерялась в ощущениях. Даже Иррес не нашёлся с комментариями, закруженный и замороченный. Островком спокойствия была только непоколебимая госпожа Пандар, благодаря которой всю комнату заволок табачный дым.

Когда платье с Лирки стащили, в неё тут же вцепились горничные. Увидев груду нижнего белья, магичка воспротивилась:

— Я не могу это надеть! Если мне потребуется вмешаться как магу, будет не до приличий. Мне из-под подола кружевами щеголять?

— А что, приличнее штанами? — сурово свела брови компаньонка. — Чтобы говорили, что у рода Шхаелый нет денег на приличное бельё для даны?

Этот бой Лирка проиграла. Не смогла подобрать слова для отпора и сдалась на милость служанок, которые отчего-то смущённо посматривали на её крепкое тело и хорошо прорисованные мышцы живота. Ей было невдомёк, что подобные тела дворцовым служанкам доводилось видеть только в окна и украдкой, когда распалённые тренировками стражники рубахи сбрасывали. Ещё и Иррес, взбудораженный нежными женскими прикосновениями, бросал горячие взгляды, пусть и сдобренные знатной порцией Лиркиного раздражения.

Большего неудобства она не чувствовала, даже когда её Викан рядил для задания. Да и там ей всего-то нужно было сыграть чужую роль, а здесь представить себя как дану Лиркаа Шхаелый.

Ханён, который полностью разделял мамино нежелание идти в платье — что может быть шикарнее мундира? — вёл себя очень тихо с самого момента примерки недоделанного наряда. Он просто молча смотрел во все глаза на маму, а потом, когда её разоблачили, остался наблюдать, как платье дошивают на подставке. Выглядел он зачарованным, и госпожа Пандар посматривала на него с понимающей ухмылкой.

Ужас сколько времени требуется на подготовку к балу! Лирка бы ни за что не повторила этот опыт. Пока платье дошивали, горничные вместе с госпожой Пандар перебрали кучу белья, отобрав наконец то, что на их взгляд подходило Лирке больше всего. Лирка же больше всего хотела этими тряпками камин растопить. Она успела пообедать, выгнать любопытного Мхяна, что-то более-менее сдержанно ответить посыльному от Майяри и уже не столь сдержанно — но она старалась — посыльному от Мадиша. На её взгляд, друзья слишком уж переживали, она не в Хоёторский Лес собралась, хотя с удовольствием отправилась бы именно туда, а не на этот проклятый бал.

«Эй, там бывает весело!— попытался успокоить её Иррес. Дух терпеть не мог, когда кто-то кроме него долго пребывал в дурном настроении. —Наэш, подтверди».

Господин Наэш молчал. Ему балы редко приносили удовольствие. Будучи сыном хайнеса, он всегда ощущал себя дичью под восхищёнными взглядами молодых оборотниц.

Уже ближе к вечеру Лирку наконец облачили в наряд. Утомлённые портные осматривали её лихорадочными взглядами и, пока горничные причёсывали её и слегка красили, подправляли что-то то там, то сям, из-за чего у магички появилось стойкое ощущение, что в платье её зашивают.

И вот наступил момент, когда к ней наконец поднесли зеркало. До этого она могла оценить только цвет — тёмно-синий, столь глубокий, что ещё на пару оттенков темнее, и это был бы вдовий чёрный цвет. Левая бровь Лирки невольно дёрнулась.

— Измышлять особо времени не было, так что у Викана совет спросила, — оправдала её подозрения госпожа Пандар. — Зато как ты хотела. Всё закрыто!

Первая мысль — если на балу будет кто-то, кто видел её в образе куртизанки при попытке поймать хоёторцев, он обязательно её узнает. Декольте у платья не было. Узкий ворот проходил прямо над ключицами, а от него ткань собиралась аккуратными складками, которые кокетливо расходились при каждом вздохе на ложбинке между грудями, приоткрывая вид на татуировку-печать, которая не так давно ещё служила для изменения запаха. Лирка в ужасе уставилась на эту прорезь.

— Боги, да тут такая щёлка, что глаз-алмаз нужен, — небрежно отмахнулась госпожа Пандар. — Посмотришь, в чём придут другие, и успокоишься. Там все перси наружу будут.

Магичка сглотнула, проморгалась и продолжила осмотр. Как и в платье, что предложил Викан, рукавов здесь не было. Но имелась полупрозрачная накидка, густо затканная чёрными цветами. Она представляла из себя что-то вроде короткой

— Почему нельзя было просто пришить их к платью? — недоумевала Лирка.

— Милая, у мастера и так почти не оставалось времени. Благо, что эта милая вещичка уже была готова, иначе пошла бы без рукавов.

Объяснение госпожи Пандар почему-то не показалось магичке искренним.

Больше всего ей понравилась юбка. Плотная, длинная — сзади даже немного слишком длинная, — но без всяких странностей вроде вырезов, полупрозрачных тканей или деталей, которые можно сорвать одним рывком. Она расходилась в стороны пышной лилией, шуршала нижними юбками и будто перетекала, как вода. Лирка осторожно потрогала ткань и даже испугалась, потому что она и на ощупь походила на воду, которая сейчас утечёт сквозь пальцы.

«Хорошо, что не на голое тело…»— протянул господин Наэш.

«Что так?»— заинтересовался Иррес.

«Любопытные ощущения. Лично мне всегда казалось, что одежда с меня сейчас спадёт и я останусь перед толпой в одних портках».

— Что это? — спросила заворожённая Лирка.

— М-м-м? — госпожа Пандар непонимающе на неё посмотрела. — Ты про ткань? Саша̀х.

— Это… очень дорого?

Лирка чувствовала, что это невероятно дорого.

— Скажешь тоже… — хмыкнула компаньонка. — Я в таком в храм хожу. Моя бы воля, никогда бы девицу на выданье не отпустила на бал в таком.

«Наэш?»

Господин Наэш молчал, и это уже о многом говорило.

— Слышала, тут недавно в моду вошло рисование на лицах цветов. Не хочешь попробовать?

Опомнившись, Лирка мотнула головой. Нет уж, хватит! И без того хорошо. И да, действительно очень хорошо. Горничные замазали желтушные пятна, оставшиеся после синяков на её лице, слегка подкрасили губы и зачем-то затемнили и без того тёмные глаза. С причёской пришлось постараться, потому что бойкие короткие кудри не хотели укладываться. Госпожа Пандар предлагала использовать живые цветы, но Лирка избегала всех излишне женских, на её взгляд, деталей. Волосы закрепили мельчайшими шпильками, подняв их надо лбом и подобрав с шеи. А на голову возложили что-то вроде обруча. Его прислала Майяри, и Лирка не стала отказываться. Как маг она могла оценить ценность камней, которые использовали для украшения, и они тянули только на поделочные. Темно-синего оттенка, они мозаикой закрывали обруч и с внешней, и с внутренней стороны.

Лирка смотрела на себя в зеркало и видела взрослую женщину. Да, немного напуганную, растерянную, но…

Когда-то, ещё только поступив в школу магии, она представляла себе могущественных магинь, уверенных, с тяжёлыми взглядами, пугающе сильных и сейчас видела в отражении женщину, очень похожую на тех, кого она когда-то воображала. И на душе стало спокойнее.

Она выглядела именно как дана рода, как женщина, имеющая вес и статус в обществе, как маг, который уверен в своих силах, а не как испуганная девочка, несуразно смотрящаяся в великолепной одежде.

— Ты такая красивая, — восторженно выдохнул Ханён. — Лучше, чем даже в мундире.

Восторг сына ободрил Лирку больше, чем удовлетворённый взгляд госпожи Пандар. Присев рядом — нижние юбки заскрипели как сугроб, — она притянула сына к груди и поцеловала в щеку, оставив на коже мягкий отпечаток алой краски.

— Ты теперь всегда такая будешь? — с надеждой спросил мальчик.

— Нет, — Лирка покачала головой. — Только сегодня.

— Жаль, — опечалился сын. — Такая ты больше похожа на себя, чем прежняя.

Растроганная Лирка притиснула Ханёна сильнее.

— Ты сейчас вся изомнёшься. Хватит, тебя там уже Нарий ждёт, — поторопила её госпожа Пандар. — Вот, не забудь перчатки. Смотри, не снимай их. Это не принято.

Отпустив сына, Лирка неохотно выпрямилась и приняла перчатки. Те текли в руках, как и ткань платья, и женщина с некоторой неуверенностью натянула их. Посмотрела ещё раз на себя в зеркало, выпростала из-под рукава серебряный брачный браслет и, неуклюже подхватив юбки, двинулась на выход.

Нарий, ожидавший в коридоре, оторопело и совершенно беззвучно распахнул рот, уставившись на неё.

— Тём… Боги, Лиркаа, ты… — не в силах подобрать слова он просто развёл руками. — Я никогда тебя такой не видел. И если честно, даже представить не мог… — он потянулся к своим переплетённым волосам, но вовремя отдёрнул руку. — Ты можешь в этом идти?

Лирка облегчённо вздохнула. Восторг Нария тоже согрел душу, но как же хорошо, что он за этим прекрасным образом видит и её саму с её скромными возможностями.

— Пока не очень, — призналась она, цепляясь за подставленный локоть. — Мне кажется, я теперь вешу в два раза больше.

— Это ещё немного, — игриво заметил вредитель. — Какая у меня прекрасная сестра, мне все обзавидуются.

— Мой брат тоже хорош!

Нарий действительно прекрасно выглядел и в мундире, украшением которого служили три медали, кровью заслуженные в Хоёторе.

— Нам не нужно идти быстрее? — Лирка обернулась на госпожу Пандар.

— Пока все только собираются, — успокоил её Нарий. — Не торопись. Мы успеем дойти до того, как приедут самые влиятельные гости, и наше появление останется ими незамеченным. Возможно, даже обойдёмся без пересудов.

— Давай всё-таки поторопимся. Чем меньше народа заметит наше появление, тем лучше.

— Если ты навернёшься с лестницы, наступив на подол, то станешь предметом разговоров на весь вечер, — весело предрёк Нарий. — Не спеши.

Лирка уступила. Пока они добирались до зала, она немного освоилась с юбками и уже чувствовала себя более уверенно. Госпожа Пандар отстала от них перед дверями, но пообещала, что явится, если что-то произойдёт. Стоящий у дверей оборотень в богатой ливрее дождался, когда они представятся, и махнул рукой лакеям. Те тут же распахнули створки, пропуская распорядителя и следующих за ним Нария и Лирку.

— Дана Лиркаа Шхаелый и Нарий Шхаелый! — объявил он так громко, что магичка едва не впала в ступор.

Собравшихся в ярко освещённом и богато убранном зале действительно было ещё немного, но почти все взоры устремились на вновь прибывших. Нарий вскинул голову и распрямил грудь, а вот Лирка вдруг потупилась. Не смогла совладать с собой под перекрестьем стольких взглядов. Сердце забухало в груди, и ей захотелось уйти. Просто развернуться и уйти прочь от этой роскоши, от этого великолепия, от этого света.

— Всё хорошо, — одними губами прошептал Нарий. — Не смотри на них. Смотри на цветы.

«Хочешь, я пройду?»— предложил Иррес.

Лирке стало стыдно за трусость, и она вскинула голову, выискивая эти самые цветы. Зал был богато убран цветами, но её мечущийся взор упал на огромную вазу, возвышавшуюся на постаменте на сажень над полом. Она была полна невероятно прекрасных белых цветов, чьи длинные лепестки будто трепетали на невидимом ветру.

— Ступеньки, — предупредил Нарий.

— Отлично, — сказал тот и пошутил: — Мы не стали темой вечера, ты прекрасно справилась.

И Лирку отпустило.

Тут же в уши ворвался сдержанный гомон, звон бокалов и тихая музыка, которую она не заметила в самом начале. Отрывать взгляд от букета она пока не рисковала, решив сперва успокоиться чуть больше. Боги, в Арван-Ё второй раз идти было не так страшно!

— Нарий? — послышался чуть удивлённый мужской голос. — Не ожидал тебя здесь встретить.

Под пальцами Лирки мышцы Нария ощутимо затвердели, но на голосе это никак не отразилось.

— Представь себе, я тоже удивлён, — вполне добродушно отозвался он. — Не думал встретить здесь никого, кроме самого сарена.

Повисло молчание.

«Посмотри на него»,— поторопил любопытный Иррес.

Но Лирка опасалась, что тогда придётся участвовать в чужом разговоре.

— Что за прекрасная особа с тобой? — вполне любезно спросил незнакомец.

— О, позвольте вас представить. Дана, это Ера̀н Шолый. Вы наверняка слышали о семье Шолый.

Лирка удивлённо на него посмотрела. Нарий беспечно улыбался, будто это не он только что встретил бывшего родственника.

— Еран, это моя сестра, дана Лиркаа Шхаелый.

Пришлось повернуться. Лирка стояла к незнакомцу левой стороной и успела заметить заинтересованность, с которой тот осматривал её. Но лицо его мигом закаменело, стоило ей посмотреть ему в глаза.

Ах да. Шрам.

И Лирка повернула голову ещё больше, чтобы её мрачное украшение было видно лучше. Робость и неуверенность мигом её покинули. Она прекрасно осознавала, как отрезвляюще действовало на мужчин её изувеченное лицо. Особенно, если они сперва видели только вполне милую левую половину.

— Рада знакомству, — мрачно произнесла она.

— Прости, нас уже ждут, — Нарий ослепительно улыбнулся и мягко потянул Лирку в сторону спешащего им навстречу Викана.

— Так и знал, что вы придёте в числе первых, — Викан с щеголевато заплетённой набок косой ослепительно улыбнулся и поспешил прижаться поцелуем к длани Лирки. — Обворожительно выглядишь! Но твой первый выход в платье понравился мне куда больше, — и шаловливо подмигнул.

— А где твоя невеста, о которой я успел собрать столько слухов? — Нарий неторопливо осмотрелся.

— Пока за меня замуж не выйдет, на таких приёмах ей быть не полагается, — беспечно отмахнулся Вотый и тоже осмотрелся. — Никого интересного, помимо твоего кузена, ещё нет. Если только вы не хотите взглянуть на одну из бывших фавориток хайнеса и её нового мужа.

Нарий и Лирка невольно проследили за взглядом Викана и увидели статную женщину с высокой причёской из золотистых локонов.

«Недурна»,— оценил Иррес.

Действительно, женщина была весьма красива и улыбалась очень обворожительно. Рядом стоял довольно привлекательный оборотень, который взирал на супругу ласково и немного снисходительно. Отметив нежно-персиковый цвет платья женщины, Лирка наконец осмотрелась и почувствовала себя ещё более неловко, обнаружив, что столь тёмный цвет, в каком явилась она, присутствовал только в одежде мужчин. Дамы же походили на ярких бабочек и нежнейшие из цветов. И да, госпожа Пандар оказалась права, после взгляда на декольте присутствующих женщин, Лирка осознала, как скромен и незаметен вырез на её почти траурном платье.

— Знатный кусок она себе отхватила, — поделился мнением насчёт нового мужа неизвестной барышни Викан. — Меня умиляет его взгляд. Первый так же смотрел, а затем оказался в суде по бракоразводному процессу, после которого остался с половиной от прежнего состояния.

— Госпожа Ажа̀на всегда была умной особой, — сдержанно отозвался Нарий.

— Хайнес вовремя вырвался из её сетей, а то, если помните, поговаривали, что он влип крепко.

— Меня в то время уже не было в Жаанидые.

— Прекратите, — осадила их Лирка, у которой подобные разговоры за спиной оставляли неприятный осадок на душе.

Мужчины посмотрели на неё так, словно успели позабыть о её присутствии.

— Кто ещё собирается из Вотых быть сегодня? — перевёл тему Нарий.

— Не так много. Дед уже давно не посещает такие мероприятия, жалуется, что здоровье не позволяет, — Викан хмыкнул, видимо, не очень-то веря в дряхлость старого консера. — Дедушка Хеш всё ещё в Ба̀врине и нескоро вернётся. Должна быть Майяри, но Ранхаш в отъезде, а она терпеть не может ходить на балы без него. Её консервативная душенька не желает танцевать с кем-то, кроме мужа. Но ради подруги она, возможно, выберется из сыска. О, знакомая вещичка… — оборотень присмотрелся к обручу на голове Лирки. — Не Майярин ли подарок?

— Её, — магичка напряглась.

— Ты с ним поосторожнее. Его Ёрдел делал. Одни Тёмные знают, что он там наваял. Ну и Майяри.

— Тогда, может, снять? — Нарий нервно улыбнулся. — А то останешься без головы…

— Что ты! — наигранно возмутился Викан. — Её-то голова точно останется на месте, а вот головам окружающих может не повезти.

— А господин Руахаш будет? — полюбопытствовал Нарий.

Лицо Викана помрачнело.

— Он собирался, но в последний момент отчего-то передумал. Собственно, Вотых будет совсем мало, оборотней десять.

Лирка удивлённо распахнула глаза — десять⁈ — а вот Нарий только кивнул.

— Странно, что вы пропускаете такое знатное собрание.

— Вианѝша за всех постарается, — пообещал Викан.

Обещание прозвучало зловеще, и Лирка на всякий случай решила держаться подальше от упомянутой.

Через некоторое время к ним подошёл молодой оборотень — приятель Викана, — опять знакомство, обмен ничего не значащими комплиментами и новый виток разговора, в котором Лирка не принимала никакого участия. Она всё больше и больше ощущала неловкость и желание поскорее покинуть это место. Когда уместнее всего уйти? Можно ли будет скрыться сразу, как придёт хайнес, или ей нести службу до самого рассвета? Вспомнив, что это ещё и служебное задание, женщина несколько ободрилась и начала осматриваться, подмечая расположение определённых зон и ловя взгляды проходящих мимо лакеев. В двух из них магичка узнала оборотней из личной охраны хайнеса и почувствовала себя ещё увереннее, точнее даже она ощутила себя на своём месте, просто не в привычной роли. Её тут же одолела досада: не додумалась прихватить с собой ничего из рабочих амулетов. Под столь широкие нижние юбки можно было много чего спрятать.

— Мастер Илиш Южвый с учениками! — провозгласил распорядитель.

Лирка вскинула голову и обомлела, увидев не только уважаемого артефактчика, который выглядел крайне недовольным, но и Орлида с Мадишем, которые прямо-таки лучились радостью.

— Уважаю упорных! — невесть чему обрадовался Викан и, заметив непонимающий взгляд Лирки, пояснил: — Ну ты же не думаешь, что хайнес одобрил бы

— О чём это ты? — нахмурился Нарий.

— О глупостях, — мрачно отозвалась Лирка.

— Какой соперник? Почему соперник? — не унимался встревоженный вредитель.

— Дана Лиркаа, — Орлид бесцеремонно опередил учителя и, склонившись, с трепетом прижался губами к руке Лирки.

У той перед глазами тут же промелькнуло небо, расчерченное полосами дыма, всполохи огня, напряжённое лицо самого Орлида и его слегка светящиеся глаза.

«Самое время выбить ему зубы»,— злорадно протянул Иррес, и Лирка пришла в себя.

— Куда вперёд меня лезешь? — недовольно зашипел мастер, но, взглянув на Лирку, подобрел. — Прекрасно выглядите. Позвольте вашу руку, — закончив с церемониями, мастер раздражённо осмотрелся и прошипел: — Куда вы меня вытащили, Тёмные души?

Ученики — видимо, те самые Тёмные души — нагло ухмыльнулись.

— Надеюсь, у вас ещё осталась пара свободных танцев? — мастер Илиш вопросительно взглянул на Лирку. — Если нет, то я решительно не представляю, что делать на этом вечере.

Орлид и Мадиш обеспокоенно переглянулись. Похоже, между ними имелась какая-то договорённость, что Лирку мало радовало. Она и так ждала военных действий от госпожи Пандар, выверта от Викана и боялась, что хайнес может что-то учудить.

— Простите, мастер, но я совершенно не умею танцевать и буду вам благодарна, если вы позволите сохранить мне достоинство в глазах окружающих.

— Ни одного танца? — не поверил оборотень.

— Один могу, — честно призналась Лирка, — но вы не можете меня на него пригласить.

Мастер Илиш замер, возведя глаза к потолку, будто что-то вспоминая, и вдруг повеселел.

— Будет занятно… — протянул он. — Если что, я не против станцевать с вами и этот танец.

— Мастер, — Орлид чуть ли не сквозь зубы процедил.

— Тебе, цыплёнок, точно не светит, — фыркнул учитель.

Губы Мадиша едва уловимо дрогнули. Вообще-то, только Орлиду и светило. Он согласился принести себя в жертву, не воображая ничего лишнего о чувствах Лирки к нему.

— Как? Ты не будешь танцевать? — расстроился Викан.

Глядя на его разочарованно вытянувшееся лицо, Лирка на мгновение ощутила злорадство. Чего бы ни добивался ушлый волк, планы она ему немного испортила.

— Вот ты где, — раздался голос за спиной, и Лирка невольно вздрогнула.

Все обернулись к неслышно подобравшемуся Саврию и резко стали серьёзнее. Даже Викан напрягся.

— Нам с тобой нужно быть в другом месте. Господин Нарий, позвольте, — помощник хайнеса предложил Лирке локоть, и та не очень охотно переложила ладонь.

Женщина слышала, как за спиной всколыхнулся сдержанный гул голосов. Гости неспешно уступали им дорогу, не упуская возможности поприветствовать Саврия и с любопытством осмотреть его спутницу. Они прошли до довольно просторного возвышения, по центру которого стояло кресло. Лирка видела несколько подобных возвышений, спрятанных между колоннами в гуще опускающихся с потолка цветов, но кресел там было побольше.

— Нам нужно быть рядом с господином, — сказал Саврий, помогая ей взойти по ступеням. Даже галантно поправил длинный подол сзади. — Прекрасно выглядишь, — как будто между прочим сообщил оборотень.

— Благодарю, — неловко прошептала Лирка.

— Сделай выражение лица немного более невозмутимым, — женщина с удивлением увидела, как на губах обычно холодного помощника появляется лёгкая улыбка. — Холодность очень идёт образу могущественной и неприступной магички.

Лирка едва смогла сдержать смущённую улыбку. Значит, не она одна заметила…

Но Саврий быстро добавил смятения в её душу.

— Среди гостей сейчас ещё разойдутся слухи, что ты та самая дана Лиркаа, которая ест чужие сердца, и тогда образ безжалостной магини — наследницы сурового военного рода — будет довершён.

«Будешь местной страшилкой»,— развеселился Иррес.

«Лучше быть страшилкой, чем жертвой,— рассудительно заметил господин Наэш. —Слухи могут послужить Лиркае защитой. В этом обществе уважают и боятся только превосходства. Превосходства в богатстве, превосходства во влиянии, превосходства во власти. Превосходства в силе,— на последнем бывший хайрен сделал акцент. —Сила чаще всего вызывает страх, а не уважение. Но пусть лучше боятся тебя, чем будешь бояться ты».

Ожидание в компании Саврия оказалось более приятным, чем стояние посреди зала под прицелом десятка глаз. Пользуясь тем, что они как бы на службе, Саврий и Лирка встали поближе к пологу из цветов, почти скрывшись за ним, и сперва обсуждали малозначительные рабочие вопросы, а затем вполне комфортно молчали. Саврий иногда прерывал это молчание, рассказывая Лирке что-нибудь полезное про некоторых гостей. Зал постепенно всё больше и больше наполнялся народом, музыка зазвучала бодрее и громче, голос распорядителя гремел почти без пауз. Лирка несколько раз видела Нария, почти постоянно неподалёку крутились Орлид и Мадиш, но больше всего напрягал Викан, попавшийся на глаза в компании какого-то незнакомого высокого оборотня лет трёхсот-четырёхсот. Черноволосого, очень статного, выправкой напоминавшего Нария. Он цепко смотрел на Лирку, пока Викан что-то ему рассказывал с самым беспечным видом. И вот эта беспечность Лирку и напрягла, потому что именно так Викан и плёл свои никому не понятные интриги. Будто невзначай.

— Кто это? — поинтересовалась она у Саврия.

Тот не сводил глаз с черноволосого.

— Сарен Рина̀р Ча̀ый, — лаконично отозвался тот. Помолчал и всё же добавил: — Когда-то они были дружны с хайнесом Узээришем, но их дороги разошлись из-за их общей склонности.

— Что? — Лирка непонимающе нахмурилась.

— Им нравились одни и те же женщины, — неохотно пояснил Саврий. — В конце концов у обоих появились некоторые претензии друг к другу. Они решили их по-мужски и разошлись.

Как — по-мужски? В Лиркином представлении мужские разборки — это банальное мордобитие. Но не может же быть и у высокородных так же?

— Ты правильно подумала, — Саврий будто прочитал её сомнения. — Господин Узээриш набил ему мо… победил его.

Теперь женщине совсем не нравился прищуренный, довольно-таки уверенный взгляд сарена. Пока он смотрел на неё с недоумением и некоторым недоверием, и Лирке бы очень хотелось знать, что там говорит Викан.

Объявили появление хайрена Иерхарида с супругой и детьми. Зал всколыхнулся. Лирка сперва решила, что такой энтузиазм вызвала уже сильно беременная хайрени Лийриша, но потом поняла, что волнуются в основном мужчины, и осознала, что взгляды направлены на юную и обворожительно прекрасную хайрени Елалиѝю. Та шла под руку со своим мрачным красавцем-братом и ничуть не тяготилась всеобщим вниманием.

— Какие красивые… — долетело до Лирки.

Близнецы, брат и сестра, действительно были очень красивы. Казалось, от них исходит сияние, как от снежных духов.

«Снежные духи не сияют»,— сварливо поправил Иррес.

Хайрени Елалиия очаровала Лирку. Столь нежных и сиятельных девушек ей ни разу не доводилось видеть. Хотя хайрени скорее ещё ребёнок, милый и улыбчивый, не познавший тяжести и подлости мира. Длинные снежно-белые волосы очаровательными завитками опускались до самой талии и были перевиты

«Миленькая,— даже удивительно слышать от Ирреса столь скромную реакцию, —но слишком мелкая».

Хайрен Иерзѝш рядом со своей сестрой выглядел не столь эфемерно. Выше ростом, уже больше юноша, чем ребёнок, так же одетый в белое с серебром. Но мрачный вид и недружелюбный взор делали его более земным, правда, ничуть не умаляли его красоты.

Хайрен Иерхарид любезно всем улыбнулся и сопроводил семейство до кресел, где помог с удобством устроиться жене и дочери, а вот сына беспардонно выпихнул в зал, под тихие смешки молоденьких девиц. Хайрен Иерзиш осмотрелся обозлённым котом и с самым независимым видом опёрся плечом на колонну.

«Вот и жертва сегодняшнего вечера»,— сочувственно протянул господин Наэш.

— А не опасно ли вот так оставлять хайрена? — Лирка просто почувствовала сострадание к мальчишке. Ей казалось, что она понимает его чувства.

Саврий посмотрел на неё с хитрым пониманием.

— Сомневаюсь, что после того, что он учудил на прошлом балу, кто-то из дам осмелится к нему подойти, — успокоил он Лирку.

— Харен Ранхаш Вотый и старейшина Майяри Вотый!

Лирка едва не выскочила из укрытия.

По лестнице действительно спускалась подруга в компании мужа. Оба выглядели вымотанными, и Лирке стало их ужасно жаль. Майяри наверняка потащилась сюда только из-за неё. Словно оправдывая её мысли, подруга сразу начала бесцеремонно осматриваться, позволяя мужу вести себя прямо к семейству хайрена Иерхарида. Увидев Лирку, Майяри просияла и знаком показала, что сейчас они наведаются и к ним. Лирка отметила, что Майяри тоже не очень вписывается в цветочный хоровод дамских нарядов. Её платье вообще очень напоминало повседневное, только чуть более нарядное.

По залу прошлось волнение. Саврий, явно что-то уловив, выступил из укрытия и вытянул за собой Лирку. Сам он встал по левую сторону от пустого кресла, а женщина роскошной тенью замерла за его спиной.

— Хайнес Узээриш! — громогласно возвестил распорядитель, и все звуки в зале мгновенно смолкли.

С нового места Лирка лестницу не видела, но слышала, как шуршит толпа, расступаясь, а сквозь этот шорох и шелест долетает до слуха решительный цокот подбитых железом каблуков. Из-за плеча Саврия она увидела стремительно проходящего мимо хайнеса, который сперва направился к отцу, чтобы поприветствовать его, с улыбкой что-то сказать мачехе и поцеловать ручку довольной сестричке. Отдав дань уважения семье, он направился к своему месту, осматриваясь по сторонам, словно выискивая кого-то среди гостей. И делал это так беззастенчиво, что толпа заволновалась и гости начали переглядываться, пытаясь угадать, на кого хочет направить своё внимание Сильнейший. Взбежав по ступенькам со своей обыкновенной энергичностью, хайнес обратил взор на Саврия и начал было:

— А где…

И оборвал фразу уже на самом начале. Помощник сделал шаг в сторону, открывая Лирку взгляду, и невозмутимо произнёс:

— Ваш маг дана Лиркаа здесь, Сильнейший.

Рот хайнеса так и застыл в приоткрытом положении, глаза распахнулись в изумлении, а брови поползли вверх. Мужчина медленно осмотрел Лирку с головы до ног, с ног до головы, ненадолго замер на груди, где при очередном вздохе слегка разошёлся кокетливый разрез, перевёл дыхание и поражённо уставился на лицо женщины.

«Пусти, я сейчас кое-что скажу этой скляде!»— потребовал Иррес, возмущённый беспардонным осматриванием.

«Сиди!»— строго велел господин Наэш.

Лирка ощутимо напряглась под пристальным взглядом.

— Это… — выдохнул Сильнейший хриплым полушёпотом, глядя на неё жёлтыми глазами, — лучше, чем я мог представить.

Сердце дрогнуло, Лирке даже показалось, что оно ударило по лёгким. Дышать вдруг стало сложнее.

Хайнес вытянул руку, словно хотел взять её ладонь для церемонного поцелуя, но вместо этого провёл по воздуху вдоль её бока.

— Ужас, какая манящая и досягаемая, — почти неслышно прошептал он. — Даже прикоснуться без позволения страшно.

Его пальцы один за другим согнулись, сжимаясь в кулак и отстраняясь. Хайнес отвёл руку назад так, словно это стоило ему невероятного труда. В глазах зажглось что-то непонятно-ликующее.

— Теперь мне хочется узнать, какой ты будешь в более нежных и ярких цветах, — признался мужчина.

Возможно, это стало следствием чрезмерного напряжения, но с губ Лирки сорвалась полнейшая дерзость.

— Я вам не кукла, господин. Садитесь, вы привлекаете ко мне лишнее внимание.

Ноздри хайнеса дрогнули, с шумом втягивая воздух, зрачки расширились, и он резко повернулся к ней спиной, совершенно беспардонно отпихивая Саврия и вставая прямо перед ней.

— Знаешь, — Узээриш посмотрел на неё через плечо одним глазом, — властность тебе тоже ужасно к лицу, — и, дёрнув уголком губ в усмешке, дерзко заявил: — Сама садись. Теперь это твоё место.

Воздух застрял в горле Лирки, и она испуганно уставилась на Сильнейшего.

— Мой нежный и уязвимый внутри маг испугался? — ехидно прищурился тот. — Я пошутил, расслабься, — и повернулся к Саврию. — Распорядись, чтобы принесли ещё одно кресло. Я не буду сидеть, пока женщина рядом со мной стоит.

Глава 45

Неподражаемая

Риш был готов к тому, что образ Лирки его удивит. Всё же он сам ездил к Майяри, чтобы сообщить ей неприятные новости и попросить подсобить в деле преображения магички. Лиркой его мнение вряд ли будет учтено, она обладала поразительным умением словно бы невзначай забывать его просьбы и даже приказы и делать по-своему. У Майяри явно больше авторитета, ну или хотя бы возможности действовать хитростью: с его стороны Лирка точно будет ожидать чего-то такого.

Майяри долго ругалась. Дел в сыске было невпроворот, выглядела женщина дико уставшей, и сил держать эмоции внутри у неё не было. Пометавшись, она согласилась с его предложением. Лирке лучше быть всегда рядом, всегда на виду, особенно в такой суматошный день, когда во дворце открыты двери для гостей. И она согласилась приложить к этому руку. Поэтому Риш был уверен, что Лирка будет выглядеть бесподобно, так, чтобы притягивать взгляды, чтобы не быть незамеченной, и при этом ощутимо выделяться.

Быть неподражаемой!

Это главное условие, которое выдвинул сам Риш. Чтобы её нельзя было повторить.

И его выполнили столь великолепно, что, увидев Лирку, Узээриш не просто удивился. Ошеломление заставило его застыть, мышцы будто окаменели. Сердце тяжело ворохнулось в груди, как при испуге, остро дрогнуло и болезненно сжалось. Внутри обеспокоенно заворошился сов, он не понимал, куда делась их птичка. Они же шли посмотреть на неё. Но уже секунду спустя птиц её узнал и оторопело затих, осматривая птаху, отрастившую чёрные крылья.

Узээриш всегда считал Лирку красивой. Женскую красоту ценить он умел, и скрыть красоту или её

Сейчас же расходящийся по щеке шрам не был препятствием для осознания Лиркиной красоты даже для близоруких гордецов-эстетов.

Женщина, стоящая перед ним, была роскошна. Высокая, с великолепной фигурой столь волнительных очертаний, что Риш был искренне благодарен, что платье хотя бы закрытое. Он и так стоит и хлопает глазами, как юнец, ни разу не видевший хорошеньких женщин. А ведь Лирка не хорошенькая! Она…

Риш осознал, что не может подобрать на салейском подходящего его восторгу слова. Она лучше, чем просто красивая, роскошная, великолепная или, тьфу, шикарная. Все описания казались ему скучными, пресными, сухими и безжизненными.

Лирка походила на сгусток тёмного пламени. Ровного, горящего спокойно, без всплесков и снопов искр. Но за этим мерным горением крылась могучая притягательность, которая заставляла смотреть на женщину вновь и вновь и каждый раз всё пристальнее. И это же пламя делало её недосягаемой, ощутимо опасной. Казалось, подойди ближе — и сгинешь в чёрном огне равнодушия в тот же миг.

Риш позволил себе поддаться чарующему влиянию образа женщины, забыть, кто он сам и что здесь делает. Насладиться моментом искреннего и оглушающего восторга перед женщиной, детали образа которой навязчиво нашёптывали, что она неприкосновенна: закрытое платье, брачный браслет поверх манжеты, суровый прямой взгляд и сквозившая в этом взгляде уверенность в собственной силе. Красивая и сильная оборотница, властная и уверенная, не желающая кого-то соблазнять, но соблазняющая недосягаемостью.

Женщина, которую бы не мог позволить себе и он.

— Это… — выдохнул он наконец, но голос нещадно хрипел, — лучше, чем я мог представить.

Представить такое невозможно, можно лишь увидеть. И бесполезно кому-то описывать увиденное. Риш теперь понял, почему ему было так сложно представить Лирку, которая в платье бегала по ночному Жаанидыю за хоёторскими соглядатаями.

Потому что он не видел её своими глазами.

Риш протянул руку, чтобы взять ладонь Лирки для поцелуя, и очнулся.

Пальцы, окутанные тончайшим сашахом, дрожали.

Пташка, спрятанная за этим тёмным огнём, боялась. Или просто ужасно нервничала.

Риш заподозрил, что прикосновением может пошатнуть тщательно выстроенный образ, разбить фарфоровую маску легчайшим толчком. А разбивать он не хотел. И с трудом, преодолевая желание хотя бы мазнуть по перчатке пальцем, Узээриш отстранил руку, но не смог удержаться до конца и медленно провёл ладонью вдоль бока женщины, чтобы хотя бы воздух рядом с ней потрогать.

— Ужас, какая манящая и досягаемая, — признался он. — Даже прикоснуться без позволения страшно.

Губы Лирки слегка дрогнули, левое плечо едва заметно дёрнулось. Похоже, образ давался ей невероятным напряжением. Того гляди к концу вечера трястись будут уже не только руки. Захотелось немного разрядить обстановку.

— Теперь мне хочется узнать, какой ты будешь в более нежных и ярких цветах, — Риш не лукавил. Ей бы наверняка подошли не только траурные и близкие к ним цвета.

Хотя нынешний образ ему бесспорно нравился. К такой Лирке меньше будут подходить и больше опасаться. Ну… он на это надеялся.

Горло женщины над узким воротничком нервно дёрнулось, а в глазах вспыхнула искра отчаянной смелости, которая была свидетельством столь же отчаянного страха.

— Я вам не кукла, господин. Садитесь, вы привлекаете ко мне лишнее внимание.

Дерзко! Но нижняя губа ощутимо дрожит, словно выдержка женщины достигла предела. И Риш в очередной раз ощутил вину, которая ела его, когда он подписывал приглашение.

Это из-за него Лирке пришлось прийти на бал. Из-за него она играет роль, к которой не привыкла и из которой ей страшно выходить, чтобы не осрамиться как дане перед столькими лицами. Это он не смог найти лучше выхода, чем держать её в этот шумный вечер рядом с собой и на виду сотен глаз.

Резко отвернувшись, Риш отпихнул в сторону Саврия, который не был способен закрыть Лирку полностью. И только после этого, убедившись, что никто её не увидит, посмотрел на неё через плечо и дерзко, ей в тон, ответил:

— Знаешь, властность тебе тоже ужасно к лицу, — и, ехидно улыбнувшись, добавил: — Сама садись. Теперь это твоё место.

Чёрные глаза расширились в испуге, и женщина ошеломлённо приоткрыла рот. Маска просто слетела! Не разбилась, не пошла трещинами, а исчезла, словно её не было. Лирка, похоже, даже забыла о том, где находится, забыла о гостях, ради которых держалась с таким достоинством. Напряжение полностью сменилось ошеломлением, и Риш увидел Лирку настоящую: нежную, испуганную и уязвимую.

— Мой нежный и уязвимый внутри маг испугался? — лукаво прищурился он. — Я пошутил, расслабься.

Испуг сменился негодованием. Пташка сердито сверкнула чёрными глазами и в досаде прикусила совсем недавно дрожащую губу. И Ришу показалось, что она стала ещё привлекательнее. Боги, как устоять перед соблазном?

— Распорядись, чтобы принесли ещё одно кресло, — повернулся он к Саврию. — Я не буду сидеть, пока женщина рядом со мной стоит.

Помощник поманил одного из лакеев и передал ему поручение.

— Его высочество принц давриданский Дерриан Митреск! — звучно огласил распорядитель.

И на лестнице появились главные гости вечера, ради которых был устроен бал. Первыми шагали сам принц, чем-то раздражённый и весьма привлекательный в своём раздражении, и его советник, приветливо улыбающийся и весьма обходительный: ни одна дама без внимания не осталась. За ними под ручку шли компаньонки принца. Девушки с радостным оживлением осматривались и кокетливо улыбались, ехидно поглядывая при этом на напряжённую спину его высочества.

— Прикрой, — велел Саврию Риш, прежде чем с широкой улыбкой радушного хозяина выйти гостям навстречу. — Ваше высочество, советник, рад видеть вас. Принц, надеюсь, ваше настроение испортила не перспектива идти на бал?

— Нет, — мрачно отозвался принц Дерриан и стрельнул глазами себе за спину на шушукающихся компаньонок.

— Простите манеры его высочества, — поспешил извиниться советник Рем. — Он всё ещё не до конца выздоровел и неважно себя чувствует.

— Его высочество не сделал ничего предосудительного. Вы уже успели с кем-то познакомиться?

— Только с двумя десятками чиновников и советников, — господин Рем весело напомнил о недавнем совещании. — Увы, с милыми салейскими барышнями мы ещё очень мало знакомы.

— Это большое упущение, — согласился с ним хайнес.

— От женщин одни беды, — не поддержал их принц.

Это выглядело бы грубо, но Риш рассмотрел край

— Здесь столько красивых девушек, — советник проводил взглядом проскользнувшую мимо оборотницу, и Риш вздрогнул, опознав Вианишу Вотый.

— У меня уже две такие, — принц проследил за взглядом советника.

— Боюсь, эта даже ху… куда непосредственнее, — не удержался от предупреждения Риш. Лучше сказать гостям сразу, от кого стоит держаться подальше, чем потом разгребать проблемы.

Неожиданно раздражение на лице принца уступило место изумлению, и Узээриш мигом понял, на кого тот смотрит.

Кресло принесли, установили его за креслом хайнеса, и Лирка ненадолго показалась из-за спины Саврия.

— К-кто это? — его высочество нервно облизнул губы.

Личики его компаньонок расплылись в улыбках.

— Мой маг, дана Лиркаа, — сдержанно ответил Риш.

— А… да, — принц растерялся и смутился, сообразив, что слишком явно продемонстрировал интерес. — Она напомнила мне… близкого друга, которого я вижу теперь нечасто. Дана здесь как гость или…

— И как гость, и как маг. Вас представить?

Вот представлять мальчишку Лирке Риш совсем не хотел.

— Н-нет, — мотнул головой его высочество. — Мне кажется, дана не жаждет чужого общества.

— Вы правы. Дана Лиркаа вдова, которая всё ещё горюет по своему мужу, и светские развлечения ей немного не по нутру.

Принц ничего не ответил. Узээриш поспешил представить подошедшего консера семьи Ашхый и, перепоручив его высочество с компанией консеру, вернулся на своё место. От Лирки как раз возвращалась весьма довольная Майяри. Галантно раскланявшись и не обменявшись ни словом, они поспешили каждый в свою сторону. Поднявшись по ступеням, Риш ненадолго замер рядом со своим местом, глядя на Лирку.

Чувствовалось, что та уже куда расслабленнее. Помешкав, Риш всё же подошёл ближе и, облокотившись на спинку её кресла, с улыбкой спросил:

— Надеюсь, дана приберегла хотя бы один танец для своего несчастного господина?

Лирка взглянула на него снизу с досадой.

— Ну не сердись. Мне очень нужно было, чтобы мой могучий маг сидел за моей спиной и охранял меня. Знаешь, как тревожно на таких вечерах? Я вынужден постоянно смотреть на чужие лица, а за своей спиной следить не могу.

— Кому зубы заговариваешь, хвыба? — Иррес прищурился чёрными Лиркиными глазами. — Шиш тебе, а не танец!

— Я не тебя спрашивал, пробка от винной бутылки. Так что, мне выделят один-единственный танец? Клянусь, не отдавлю ноги.

— Господин, я не умею танцевать, — раздражённо ответила Лирка. — Можно я не буду ронять своё достоинство и достоинство своей семьи?

— Брось, один танец ты точно учила, — хитро прищурился Узээриш. — Ты уже обещала его кому-то?

Женщина помолчала, почему-то отвела глаза, но всё же ответила:

— Нет.

— Что это за танец?

Разговорить госпожу Пандар не вышло, а учитель танцев оказался крайне принципиальным стариком.

— Я не помню его название, оно сложное, — Лирка очевидно врала.

— Но ты собираешься его танцевать?

— Придётся, — мрачно изрекла магичка.

— Ага, значит, когда его объявят, ты встанешь, — задумчиво протянул хайнес. — Я ведь успею тебя перехватить, иди тебе придётся через меня. Неужели откажешь Сильнейшему на глазах у этой кучи сплетников?

— Откажу, — решительно выдохнула женщина.

Иного ответа Риш и не ждал.

— Тогда, может, мне просто гонять от тебя всех? — с хитрой улыбкой протянул он.

И Лирка не смогла себя контролировать. Вскинула голову и уставилась на него с такой надеждой, что Ришу захотелось погладить её по голове и пообещать, что никто через него не пройдёт. Остановил его вид Агатового обруча, который Тёмные знают как мог отреагировать на прикосновение.

— Сиди спокойно, пугливая птаха, — шутливо протянул Узээриш. — Страшный хайнес будет охранять покой своей суровой магички.

Чувствуя необычайную лёгкость, Риш отошёл и наконец сел на своё место. Некоторое время он наблюдал за принцем и его окружением, выискивал в толпе знакомые лица и неприятно поразился, увидев Орлида и Мадиша. В самом деле как тараканы! И как пролезли? Точно не Майяри. Она лично обещала ему не помогать этим пролазам. Заметив Илиша, Риш понимающе скривился. Вот кто почти не посещал такие мероприятия, а сегодня решил-таки явиться. Знал бы, не посылал бы ему приглашение. А ещё друг!

Не удержавшись, Риш положил руку на подлокотник, опёрся подбородком на кулак и украдкой посмотрел назад, на Лирку. В груди потеплело. Женщина выглядела куда спокойнее и больше походила на настоящую себя. И такая, немного растерянная, но с живыми блестящими глазами, она нравилась ему ещё больше.

Повторить такую Лирку не получится. Он сразу почует подмену.

Откинувшись на спинку, Риш уже без улыбки цепко посмотрел направо и налево. Отметил стоящих в укрытии цветов охранников, оглядел пространство между колоннами, где стояло его кресло, и немного успокоился.

Выцепить Лирку из-за его спины будет не так просто. Главное, чтобы она не исчезла, когда он отлучится по своим обязанностям.

После явления гостей, ставших причиной столь яркого события, шум в зале возрос многократно. Вокруг давриданцев царило оживление, с ними спешили завести знакомство, молодые оборотницы с явным интересом посматривали на всё ещё недовольного принца. Его откровенная юность с лихвой окупалась привлекательностью, но его высочество больше уделял внимания компаньонкам, а вот те с удовольствием знакомились со статными оборотнями. Кое-как отбившись от желающих познакомиться, принц и компания наконец добрались до кресел. И, судя по мрачному взгляду его высочества, выковырять его из кресла теперь могла только неведомая сила или что-то вроде пожара. Выражением лица он так походил на поганца Зиша, который за несколько часов до бала вытрепал Лийрише все нервы, что Узээришу нестерпимо захотелось отвесить юнцу подзатыльник. Для бодрости.

— Дарен! — лучащийся улыбкой Викан ничуть не боялся подходить к самому хайнесу и тревожить его покой пустяками. А Риш был уверен, что явился тот по пустому поводу: в очередной раз испытать его терпение на прочность. И почему ему этот подлец так нравится? Сослать бы его давно куда-нибудь в леса. — Вы украли главный бриллиант вечера! Как нехорошо.

«Бриллиант» за спиной Риша раздражённо сощурил чёрные глаза.

— Я берегу гостей, — в тон Викану ответил Узээриш. — Боюсь, их глаза непривычны к сиянию такого великолепия.

— А вы уже успели привыкнуть? — наигранно поразился Вотый.

— Я видел её в ещё большем сиянии, — нагло отозвался Узээриш, вспоминая Лирку в гнезде.

К его изумлению, Викан оторопело заморгал, словно ответ его чем-то поразил.

— Дарен, но это совершенно несправедливо! — впрочем, опомнился он быстро. — Вы лишаете местное общество — самую сильную его часть — удовольствия хотя бы посмотреть на великолепную дану Лиркаа. К вам немногие осмелятся подойти.

— Разверну и тех, кто осмелится, — благодушно отозвался Риш. — Я сегодня вместо сторожевого дракона, причём с

— Дарен, как не стыдно потакать пагубному желанию молодой женщины похоронить себя заживо? — укоряюще покачал головой Викан. — Как мудрейший правитель вы просто обязаны выпроводить её в мир живых, чтобы она наконец сменила потускневший браслет на браслет, согретый мужской рукой. Тем более тут столько желающих познакоми…

— Иди отсюда, щенок, пока я терпение не потерял, — Риш всё-таки не сдержался. — Чего тебе нужно? Вижу, авантюру какую-то плетёшь, но никак не могу понять, какую и зачем. Какое тебе дело до свободы даны Лиркаа? Свахой заделался?

— Вы даже не представляете, какое это увлекательное занятие, — не стал отнекиваться Викан. — Видишь двоих, вроде как вообще друг другу не подходят. Пропасть лежит между ними! Но какими взглядами они через эту пропасть обмениваются… Особенно он!

— Ты это кого сейчас имеешь в виду? — Узээриш напрягся и нашёл взглядом Орлида, который не сводил пламенного взора с краешка платья Лирки — единственного, что было доступно для обзора.

Викан проследил за взглядом хайнеса и разочарованно скривился.

— Не берите в голову, — кисло отозвался Вотый. — Он тот ещё тугодум и за собой ничего не видит и ничего не понимает.

— А ты решил открыть ему глаза? — прищурился Риш.

— Совершенно бесполезное дело! — раздражённо бросил оборотень. — Танцы начинаются, пойду попробую Вианишу перехватить, а то она загорелась познакомиться с давриданским послом. Надеется, что тот что-то знает про некоторых её знакомых… Да, дарен, хотел предупредить. Сарен Ринар как-то подозрительно заинтересовался нашей даной. Я попытался убедить его, что дана находится рядом с вами исключительно по протекции нашей семьи, но, похоже, до него успели дойти слухи, что выбор женщины-мага — ваш личный. И, видимо, он надумал что-то не то про ваши отношения. А вы лучше меня знаете, на что он способен. Дана, — Викан улыбнулся Лирке, — если к вам будет втираться в доверие означенный господин, не стесняйтесь в выражениях, когда будете его отваживать. Самолюбие сарена весьма уязвимо, и вряд ли после этого он снизойдёт до повторного общения с вами.

Музыка заиграла громче, и Викан убежал, поспешно проталкиваясь через образующиеся пары. Саврий несколько обеспокоенно посмотрел на мрачного хайнеса, который исподлобья выискивал в зале упомянутого сарена.

— Может, не стоило его приглашать?

— Я не мог позабыть о его заслугах и не пригласить только из-за личной неприязни, — отозвался Риш.

Лирка слышала разговор и немного обеспокоилась.

«Пусть только сунется,— радушно промурлыкал Иррес, —обласкаем так обласкаем».

«Даже не думай выставлять Лиркаю склочной девицей, которая не умеет держать язык за зубами!— строго осадил его господин Наэш. —Я сам с ним пообщаюсь».

Иррес хохотнул в предвкушении.

На середину зала вышел статный оборотень в ярко расшитой ливрее. Бухнув посохом в пол, он зычно огласил:

— Мезьѐза!

Риш взглянул на Лирку.

— Ты всё ещё не хочешь меня осчастливить?

Та поджала губы и отрицательно мотнула головой.

— Викан прав, я тебя слишком опекаю, — тоскливо вздохнул Узээриш и встал. — А вот мне танцевать придётся. Хозяин должен развлекать гостей.

«Страдалец»,— язвительно протянул Иррес.

«Это не всегда приятная обязанность»,— мягко заступился за хайнеса господин Наэш.

«Это для тебя обязанность,— ехидно отозвался дух, —а вот настоящие мужчины вполне рады прижимать к себе прекрасных дам».

После этих слов Лирка вскинула глаза и проследила за хайнесом. Неясное, но не очень приятное чувство поселилось в груди. Прежде, чем она смогла его осознать и понять, Сильнейший добрался до своей сестры и повёл ту в зал. Мигом стало легче дышать. Лирка всем нутром ощутила, что Ирресу есть что сказать, но дух всё же промолчал. То ли пощадил, то ли решил не просвещать её в её же чувствах.

Когда грянула бодрая и энергичная музыка, Лирка слегка вздрогнула от неожиданности: она-то ждала от бала во дворце чего-то более торжественного. Но мезьеза оказался танцем довольно задорным, с подскакиваниями и притопами. Вероятно, не зря бал начался именно с него. Царившая вокруг атмосфера вмиг наполнилась весельем, радостным оживлением, смех стал звучать чаще и звенел дольше. Лирка отметила, что танцевать вышли в основном очень молодые гости. Более зрелые с улыбками смотрели на танцующих. Из бесед с учителем танцев Лирка уже знала, что каждый танец имеет какое-то значение, поэтому, если это было возможно, партнёров выбирали довольно придирчиво.

«Если есть из кого выбирать»,— тут же обрисовал возможности Иррес.

«Мезьеза — танец юности,— пояснил господин Наэш. —Он символизирует энергичность и жизнелюбие, которые так свойственны молодости. Хайнесу в его возрасте уже можно не танцевать…»

«С его энергичностью ему нужно десять таких мезьез станцевать!»— не согласился Иррес.

Совершенно точно не её танец. Лирка не ощущала в себе ни пыла юности, ни энергичности, ни беспечного жизнелюбия.

Господин Наэш не сдержал тяжёлого вздоха.

Мезьеза уже подходила к концу, когда Лирка заметила, что упомянутый сарен Ринар ошивается подозрительно близко. Саврий, видимо, заметил его ещё раньше — ему-то кресло обзор не закрывает — и ненавязчиво перемещался между колоннами, на деле играя роль пса, разминающего лапы. Лирке стало неловко оттого, что сам помощник хайнеса вынужден заботиться о её комфорте.

Сильнейший вернулся радостный и ещё более энергичный.

«Меня аж зависть берёт,— признался Иррес. —Когда у нас уже лапы отваливаются, он готов ещё бегать. Наэш, может, он зельями какими балуется?»

Садиться хайнес не стал, вместо этого опять облокотился на спинку кресла Лирки.

— Давай я попробую угадать, и, если угадаю, ты со мной танцуешь? — азартно предложил Риш.

— Нет, — мрачно отказалась Лирка.

Мадиш уверил, что Сильнейший точно не сможет станцевать именно этот танец. Ни с кем не сможет. И объяснил почему.

— Времени на подготовку у тебя было мало, — хайнес будто и не слышал её отказа, — значит, это не должно быть что-то сложное. Хотя… Ты воин, а воины неплохо двигаются и весьма быстро запоминают движения. Это должно быть что-то не очень смелое, вряд ли наша Честная Вдова пойдёт танцевать мадерѝду, — но взглянул мужчина на Лирку с явной надеждой.

Та его не порадовала.

— Не буду.

— Жаль, — печально вздохнул Узээриш, осматривая зал.

Лирка в этот момент подняла глаза и невольно оторопела, отметив, что осматривается хайнес с довольно хищным выражением лица. Лирка сама огляделась, пытаясь понять, что могло вызватьтакоевнимание Сильнейшего. Внутри напряжённо задрожало ожидание неприятностей.

— Ридѐра[1]? — предположил Риш.

— Нет.

— Жаль, я бы тебя у брата точно увёл, — мужчина пакостно улыбнулся.

«Наэш, а ты

«Я умею танцевать только мужскую партию».

«Да какая разница? Лирк, договорись с Викашей, пусть пригласит тебя, он явно ищет приключения. Поможем другу. Он же нам друг?»

Лирка поморщилась. Викана Вотого другом она назвать не могла. Хотя предупреждение насчёт сарена оценила и даже немного устыдилась: она же изначально решила, что Викан едва ли не науськивает господина Ринара обратить внимание на неё.

«И, если мы станцуем два танца, у светских морд будет меньше поводов чесать языками».

«Если станцую я, повод у них появится»,— господин Наэш устало вздохнул.

«А теперь мне уже любопытно…»— Иррес заинтересованно вскинулся.

— Совещание закончилось?

Лирка вздрогнула и непонимающе посмотрела на хайнеса.

— По твоему лицу было видно, что ты занятаглубокими размышлениями, — мужчина ехидно улыбнулся. — Может, господин Наэш станцует за тебя?

«Эк его разобрало!»— проникся дух.

— Кажется, господин Наэш любит балы не больше вашего брата, — Лирка посмотрела на мрачного риса[2], который всё также опирался спиной на колонну и недовольно смотрел на гостей.

— Этот поганец заслужил трёпку! — Узээриш раздражённо взглянул на Зиша. — Я понимаю, что у него сейчас сложный возраст, но можно было бы немного с большей заботой отнестись к беременной матери. Уши бы выдернул, будь больше свободного времени!

Похоже, господину Зишу очень повезло, что старший брат не успел добраться до него до начала бала.

— Ему-то что нужно? — несмотря на тон, хайнес растянул губы в дружелюбной улыбке и отошёл от Лирки.

К ним направлялся сарен Ринар. Лирка тут же напряглась, выпрямилась и постаралась придать лицу как можно более бесстрастное выражение.

— Прекрасный вечер, Сильнейший, — сделал комплимент хозяину сарен. — Признаюсь, я не сразу оценил ваше приглашение, но сейчас рад, что всё же выбрался.

— Давно пора, а то ты скоро завянешь на своей службе и перестанешь быть интересным дамам, — легко пошутил хайнес.

— Слышал, у вас появился новый маг? — сарен беззастенчиво перешёл к цели визита, ничуть не боясь показать, что сам хайнес его мало интересует.

— Да, — Риш обернулся к Лирке. — Дана Лиркаа была рекомендована старейшиной Майяри Вотый, они вместе учились. Дана не так давно вернулась со службы с северного приграничья, и я решил определить её во дворец. Сейчас так сложно найти магов, которым хотелось бы доверять.

— Рад знакомству, — не сводя с Лирки глаз, сарен слегка поклонился ей.

«Сиди!»— одновременно зашипели Иррес и господин Наэш, и Лирка ограничилась кивком.

«По этикету тебе положено вставать только при приветствии консера и членов правящей семьи»,— строго пояснил господин Наэш.

— Дана, это сарен Ринар Чаый, мы когда-то служили вместе и даже дружили, — голос хайнес звучал вполне благожелательно. Но сам факт того, что они «дружили», а не «дружат», уже напрягал. — Сарен, это дана Лиркаа Шхаелый, придворный маг и военнослужащая. Сейчас она причислена к моей охране.

— Военнослужащая? — сарен ощутимо растерялся.

— Да, — Сильнейший гордо улыбнулся, словно рассказывал о достижениях собственного брата. — Военное дело даётся дане лучше всего. У неё настоящий талант! А сколько силы… — и то ли специально, то ли поддавшись воспоминаниям, потёр щёку.

— Весьма необычно, — сарен улыбнулся и склонился с явным намерением взять руку Лирки и поцеловать. — Очень рад знакомству.

«Не давай»,— неожиданно воспротивился господин Наэш.

И Лирка руку не протянула, хотя внутри всё заворачивалось от неловкости при виде протянутой ладони сарена.

— Я тоже рада нашей встрече, — только и сказала она.

Сарен выпрямился, не сводя с неё взгляда.

«А это точно по этикету было?»— усомнился Иррес.

Господин Наэш промолчал.

«Ты заставил Лирку нарушить твой обожаемый этикет⁈»— изумился дух.

«Он мне не нравится,— раздражённо отозвался бывший хайрен. —На нём слишком много защитных амулетов и оберегов. Словно он чего-то боится или излишне суеверный».

«Почему суеверный?»— не понял Иррес.

Услышав про амулеты, Лирка тут же осмотрела мужчину, и глаза её невольно задержались на обережной вышивке, открывшейся между разошедшимися полами камзола. Брови в исходном положении она удержала исключительно громадным усилием воли.

— Дана танцует? — сарен убрал руку за спину.

— Нет, — лаконично отозвалась Лирка и была ужасно благодарна, когда хайнес взял объяснения на себя.

— Дана вдова, и её не очень радуют светские развлечения.

— Неужели вы не порадуете нас даже одним танцем? — сарен прищурил голубые глаза в улыбке.

— Порадую, — холодно отозвалась Лирка. Поддержка хайнеса здорово помогала держать себя в руках. — Но точно прокляну того, кто попытается меня на него пригласить.

— Вы весьма строги, — рассмеялся сарен. — Сильнейший, как вы справляетесь с двумя столь строгими помощниками?

— Приходится идти на жертвы, — Узээриш тоже рассмеялся.

Они обменялись ещё парой малозначащих фраз, и сарен ушёл искать даму, которую пригласил на следующий танец.

— С проклятием ты попала в цель, — заметил Риш.

— Заметно, что он опасается проклятий, — Лирка проводила взглядом спину сарена. — У него обережная вышивка на ширинке.

— Серьёзно? — Узээриш изумлённо вскинул брови, а затем возмутился: — Зачем ты туда смотрела⁈

— Взгляд зацепился.

— За что, позволь спросить⁈

Объявили следующий танец. Возмущённо фыркнув, хайнес ушёл исполнять хозяйские обязанности. Странно, но Лирка ни на каплю не смутилась.

— Постарайся не связываться с сареном, — неожиданно предупредил Саврий. — В отношении женщин он куда более беспринципен, и ему есть за что опасаться проклятия. С хайнесом они не на пустом месте разругались.

«Но общались вполне мирно»,— заметил Иррес.

«Положение обязывает улыбаться, даже если вокруг змеи и сам ты змея»,— пояснил господин Наэш.

Лирка вряд ли привыкнет к подобному.

«Тебе и не нужно,— сказал бывший хайрен. —Улыбаются и имеют дело почти со всеми хайнес, его помощник и советники. А тебе как раз позволительно показывать, что ты видишь истинную суть и не подпустишь змею слишком близко. Больше осторожничать будут».

Возвращался хайнес почему-то в мрачном расположении духа. Вновь встав рядом с Лиркой, он некоторое время молчал, а затем всё же спросил:

— Это рѐта?

Женщина вздрогнула и тем выдала себя. Сильнейший зажмурился и выругался от досады.

— Можно было и сразу сообразить! Танец, на который я не просто не могу тебя пригласить, это танец, который я, как хайнес, вообще танцевать не могу! — Узээриш раздражённо выдохнул и посмотрел на напрягшуюся магичку. — Кто тебя на это подбил?

— Не говорите так, будто я сделала что-то плохое.

Брови Сильнейшего слегка приподнялись, и он задумчиво посмотрел в потолок. Вдруг губы его тронула лёгкая улыбка, и он поинтересовался:

— Ты же знаешь, что означает этот танец?

Лирка мгновенно ощутила подвох.

«Наэш?»— напряжённо

Тот не отозвался.

Лирке стало очень неуютно.

— Рета — танец, на который женщины приглашают приглянувшихся мужчин, — осторожно ответила она.

— Ну… формально всё верно, — хайнес весело усмехнулся. — Это всё?

— И хайнеса на него пригласить нельзя, — совсем тихо дополнила Лирка.

— А почему? — продолжал допытываться Риш.

— Потому что желающих пригласить самого хайнеса всегда очень много и часто это провоцировало скандалы между женщинами.

— Неправда, — Узээриш откровенно веселился. — Тебя подставили!

Лирка вскинулась и испуганно вытянулась на своём месте.

— Только не понимаю зачем, — продолжил мужчина. — Хайнеса можно пригласить на рету. Но! — он посмотрел на неё сверху. — Его может пригласить только невеста.

У Лирки во рту пересохло.

— И приглашают на танец не просто «приглянувшегося мужчину», — Сильнейший ехидно прищурился, — а того, кто очень-очень сильно нравится. Того, чей невестой хотелось бы стать. А чаще всего приглашают женихов.

Злость змеёй вскинулась в груди, и магичка, резко повернувшись в сторону зала, нашла взглядом Мадиша.

— О, — Риш проследил за её взором. — Ну если этот… То тут скорее кому-то хотели показать, что твоё сердце занято и стоит оставить тебя в покое. Кто бы это мог быть?

Лирка была готова вскочить и за шкирку вытащить Мадиша из зала, чтобы объясниться с глазу на глаз. И ведь Орлид, который согласился стать её партнёром, наверняка понимал, что танец не будет отражать истинного её отношения. Это… это жестоко по отношению к нему! Как Мадиш мог поставить её в такое положение⁈

Почувствовав взгляд, парень с недоумением осмотрелся, увидел подругу и настороженно замер. Злое лицо Лирки было очень уж красноречиво.

«Наэш, друг, как жаль, что у тебя нет жопы, за которую можно укусить!»— прошипел Иррес.

— Ваша свобода, дана, не даёт покоя вашему окружению, — насмешливо заметил хайнес, но тут улыбка сползла с его лица и он признался: — Как мужчину, которому вы нравитесь, меня это ужасно раздражает. Они не могли выбрать кандидатуру получше?

В другое бы время его признание ужасно смутило Лирку, но в злости робеть и смущаться она не была способна. Хищно облизнувшись, она проследила взглядом за метнувшимся Мадишем. Тот явно почуял, что дело запахло жареным.

— Похоже, мы так и не увидим ваш танец, — с наигранным сожалением протянул Узээриш.

— Нет, я станцую, — Лирка упрямо прищурилась.

«Лирк, ты не пори-то горячку,— Иррес говорил осторожно, чтобы не распалить магичку ещё больше. —Наэш, хватит отмалчиваться!»

— С кем? С этим? — Риш негодующе уставился на Орлида.

Женщина посмотрела на упомянутого, занятого разговором с мастером Илишем, а затем на самого артефактчика. Бдительно следящий за её взглядом хайнес закусил губу и прищурился.

— Учти, пойдут слухи, — сухо предупредил он. — Они не дети, чтобы к танцу с ними общество отнеслось несерьёзно.

— Вот как? — холодно отозвалась Лирка.

«Наэш, она сейчас дров наломает!»— запаниковал дух.

Но бывший хайрен не лез. И Лирка даже понимала почему!

В отличие от Мадиша, который действительно мог пытаться таким хитрым образом отвадить от неё кое-чьё внимание, господин Наэш мог проникнуться целью госпожи Пандар — разжечь охотничьи инстинкты одного конкретного оборотня.

— Рета! — объявил распорядитель. — Женщины приглашают.

Лирка решительно поднялась и, глядя прямо перед собой, с самым мрачным выражением лица прошла мимо хайнеса. Центр зала мгновенно расчистился, и смущённые девушки под многочисленными взглядами начали подходить к своим избранникам. Лирка задержалась на верхней ступеньке, оценивая расположение Мадиша и Орлида. Орлид тоже правильно истолковал её взгляд и, встревоженный, что-то спрашивал у Мадиша. Прищурившись, женщина наметила жертву и решительно спустилась в зал. В этот момент её ничего не смущало, ничего не мешало. Всё, что ей хотелось, — повозить Мадиша лицом по начищенным плитам пола.

Мимо неё проскользила фигурка в белом, и на Лирку игриво посмотрела хайрени Иелалиия. Она остановилась напротив Орлида и, стрельнув глазами куда-то себе за плечо, протянула ему руку. Тот в отчаянии посмотрел на Лирку: мужчина не мог оскорбить женщину отказом. Но магичка лишь мрачно улыбнулась, смотря на Мадиша, и тут друг окончательно понял, как влип. И начал торопливо пробираться к выходу из зала.

Напугав поганца, удовлетворённая Лирка продолжила идти. Поняв, что его не преследуют, Мадиш остановился и с ужасом уставился на сарена Ринара, к которому шла подруга. И начал пробиваться назад. По залу прокатил дружный вздох ошеломления, Лирка ощутила на себе десятки глаз, но не остановилась, только раззадорилась.

Ребёнок? Что ж…

Она вперила взор в хайрена Иерзиша, который всё ещё стоял у колонны, по другую сторону от сарена Ринара. Мальчишка поймал её взгляд, и на его лице проступило невероятное изумление, рот приоткрылся, а взор почему-то устремился куда-то за спину магички. Лирка ощутила веяние воздуха над своим плечом, когда свернула к хайрену, но и не подумала оборачиваться. Замерла напротив мальчишки и молча протянула ему ладонь. Тот почему-то опять посмотрел куда-то за её спину, сглотнул и протянул ладонь.

И женщина утянула его в свои объятия, закрывая чёрными крыльями рукавов. Как тьма, укрывшая и спрятавшая в себе луч света. Полилась тихая и нежная музыка, неспешная, как скользящая по поверхности озера волна. И фигуры танцующих закружили по залу словно зачарованные, смотря друг другу в глаза с трогательной нежностью.

Хайрен Иерзиш старательно глядел в сторону, упрямо избегая пронизывающего взора Лирки. Сделав оборот и развернувшись, женщина увидела хайнеса, стоящего на нижней ступеньке и виновато смотрящего на неё. Лирка вновь перевела взгляд на лицо юного хайрена, и тот едва успел отвести глаза. Но потом сердито скривился, и зло, с вызовом уставился в ответ. В пронзительно синих глазах мелькнуло что-то пугающе-агрессивное, чего Лирка не смогла понять.

Но понял Иррес.

«О, гляди-ка,— нахально протянул он, —вот в кого та мелочь запрыгнула».

Сердце сбилось, и женщина с большей жадностью всмотрелась в синие глаза.

«Вряд ли он сможет тебе ответить»,— с сочувствием протянул господин Наэш.

Ей достаточно было надеяться, что её брат ещё может быть рядом. Лирка не была уверена, что душу и тело Илика использовали для создания именно этой химеры. Она долго мучила Ирреса и господина Наэша вопросами, но те только могли ответить, что последним пополнением Зверинца был мелкий зверёныш.

Лирка подозревала, что это именно он. В школе ей приснился кошмар, который, как она считала, ознаменовал собой смерть Илика. И в это время в Зверинце появилась только одна химера.

Та, что сейчас зло щерилась в глазах юного хайрена.

«Не, ну это неуважение!— возмутился Иррес. —Давай-ка ближе».

Лирка склонилась ниже, почти соприкасаясь со лбом мальчишки, и тихо прошептала:

— Больше уважения к

И Иррес посмотрел её глазами. Веки мальчишки шокировано распахнулись, и он едва не споткнулся.

— Вы не один такой. И я сильнее, — Лирка слегка улыбнулась. — Ещё раз так оскалитесь, и я оттаскаюваш внутренний мирза шкирку.

Иерзиш в бездумном изумлении сжал её сильнее, и злость в его глазах исчезла.

Саврий и Узээриш с нечитаемым выражением лиц наблюдали за танцующими.

— Слухи теперь не остановить, — заметил помощник.

Хайнес виновато поморщился.

— Я что-нибудь придумаю, — неуверенно протянул он.

— Вы бежали за ней через весь зал, — монотонно напомнил весь ужас ситуации Саврий, — и почти схватили за плечо.

— Я решил, что она к Ринару идёт, — с тяжёлым сердцем признался Риш.

— И, судя по бледному лицу сарена, смотрели на него убийственно. Сомневаюсь, что здесь можно что-то придумать, — честно заявил Саврий. — Мне кажется, тут и так всё ясно, — и, посмотрев на Сильнейшего, добавил: — Всем.

[1]Ридера— танец отцов и дочерей. На самом деле могут участвовать в танце и другие близкие родственники. Другие пары пытаются их разбить, чтобы сторонний мужчина мог увести «дочь».

[2]Рис— обращение к члену правящей семьи.

Глава 46

Паук в паутине

Зиш и Лирка медленно кружились по залу среди других танцующих, но молчаливое пристальное внимание большинства гостей принадлежало только им. В первых рядах иногда боязливо смотрели на хайнеса, чьё лицо не выражало каких-либо определённых эмоций, облизывали губы в нетерпении, но обмениваться репликами с соседями опасались. Зато за их спинами как речные волны, набегавшие на песчаный берег, шелестели взволнованные шепотки. Вечер только начался, но его уже осветило яркое и весьма провокационное событие.

Сильнейший бежал за женщиной, которая решила пригласить на рету его брата. Бежал! Ну, может быть, не совсем бежал, а торопливо шёл, но каким убийственным взглядом смотрел…

Тут говорившие расходились во мнениях, часть была убеждена, что злой взгляд предназначался не рису, а кому-то другому. Например, стоящему рядом сарену Ринару. Доводом в пользу предположения служил скорый уход самого сарена, поспешившего скрыться из зала. Да и с чего бы хайнесу злиться на брата, который пока считается ребёнком и танец с ним не будет серьёзным прецедентом?

Сильнейший ведь даже протянул руку, чтобы схватить женщину, но вовремя опомнился и лишь зверски — может, не так зверски, как это теперь описывали, — скривился, что-то сказал одними губами и диковато округлил глаза, словно обещая юному хайрену расправу, если тот что-то не сделает.

И, судя по тому, что хайнес успокоился и отступил, принять приглашение на танец оказалось правильным решением.

А теперь Сильнейший стоял рядом со своим помощником и наблюдал за танцующими с безучастным видом, будто ничего не произошло. Ха-ха-ха! Но все всё прекрасно видели. Десятки глаз, если не сотни, стали свидетелями интригующего события.

Кто эта женщина? Маг хайнеса? Личный маг хайнеса? М-м-м… Кто она? Как её зовут? Чем она известна?

Возбуждённый шёпот накатывал всё сильнее, и волна нарастающих слухов замутнялась поднятым песком.

Наблюдая за медленно кружащимися по залу Зишем и Лиркой, Узээриш с досадой и виной осознавал: выкрутиться перед столькими гостями будет сложно. Да что уж тут! Слухи уже не остановить. За себя Риш ни мгновения не переживал, но вот жизнь магички этот недолгий променад по её следам в его исполнении мог подпортить.

Сов внутри радостно ворошился. Да, птичка танцевала не с ними, а с птенцом, но они показали свой интерес, жирно намекнули всем, куда направлен их острый взор, так что он был доволен.

Знать бы ещё, что на него нашло. Увидев, что Лирка держит путь в сторону Ринара, Риш забыл, кто он, где он, зачем он здесь, и в голове забилась одна-единственная мысль: только не этот с вышивкой на причинном месте! Девчонка просто не понимает, в какое дерьмо хочет наступить.

А ещё, глядя на текущий за Лиркой шлейф, ему казалось, что из души утекает уютная звёздная ночь, которую он хранил лишь для себя. И вот сейчас окно, в которое он любовался небом, захлопнется и с другой стороны послышится пьяный гогот Ринара. Да лучше он ему ещё два зуба выбьет!

Занятый мыслями, как объяснить произошедшее Лирке, Риш не сразу обратил внимание, что брат с магичкой оказались на противоположной стороне зала. А когда опомнился, Зиш, слегка ошеломлённый и чем-то обрадованный, возвращался уже один.

— Ты где её потерял? — раздражённо спросил Узээриш, выходя навстречу брату.

Тот рассеянно взглянул на него.

— Дана сказала, что ей нужно проветриться, и просила не провожать её.

Едва сдержав ругательства, Риш двинулся к приоткрытым в сторону парка дверям.

— Сильнейший, — его попыталась перехватить встревоженная Майяри, но, прекрасно понимая, о чём пойдёт разговор, Риш ловко обогнул её и виновато протянул:

— Госпожа Майяри, срочное дело! Не стоит отвлекаться от праздника, скоро будет обожаемая вами мадерида. Веселитесь.

И ловко ускользнул, хотя ему почудилось, что Майяри сейчас ему щиколотки мраморными плитами защемит.

Парк встретил его прохладным, сладко пахнущим цветами воздухом, яркими огнями фонарей, лентами, тянущимися вдоль дорожек, и тихой музыкой, которая доносилась с ближайшей лужайки. Гуляющие посмотрели на хайнеса мало заинтересованными взглядами. Под ночным небом прохаживали в основном пары, которым спутник был куда интереснее главы государства. Лирки нигде не было видно.

— Вот шустрая! — раздражённо прошипел Риш и направился к первой встречной парочке.

Дана Лиркаа была слишком приметна, чтобы её могли просмотреть даже столь занятые друг другом гости. Узнав, что описанная женщина направилась в сторону Лунной беседки, Риш поспешил туда. Видимо, женщина стремилась уйти подальше от шумной толпы. Весьма просторная и по случаю бала ярко освещённая беседка располагалась довольно далеко от дворцового корпуса. Пройти к ней можно было только по одной узкой и извилистой тропке, ныряющей в густые и высокие розовые кусты — очень красивые и весьма царапучие. Столь царапучие, что Риш удивился, когда со стороны, прямо из крепкого переплетения розовых ветвей, его позвал хриплый голос:

— Эй, хвыба!

Присмотревшись, Узээриш разглядел голубоватое свечение шерсти, несколько меркнувшее в ярком свете, исходившем от беседки.

— Ты что там… Как ты туда залез? — изумился мужчина.

— Вдоль стенки прокрался. Давай сюда.

Риш с сомнением посмотрел на беседку, в увитом розами окне которой виднелась голова и плечи Лирки.

— Охота тебе к ней, такой злой лезть? — скривился подселенец.

И Узээриш решил, что стоит сперва собрать сведения.

— Надо велеть слугам почистить здесь стену, — тихо протянул он, пробираясь к зверю.

Тот нашёл довольно скромное, но вместительное местечко прямо под колючими

— Чего ты тут спрятался?

— А чего мне там сидеть, что ли? — раздражённо отозвался Иррес. — Знаешь, как в ней, такой злой, неприятно сидеть? Словно в пасть к какому-то чудищу попал, и оно тебя жрёт!

— Иррес! — тон сменился на укоряющий, и Риш понял, что выглянул господин Наэш.

— Она сейчас своего дружка прибить хочет, — продолжал делиться дух. — А с ней такой дело вообще иметь бесполезно. Увещеваний не слушает, доводам не внимает… Остаётся только зубами за шкирку и тащить в сторону. Мож, сейчас остынет немного.

— Очень злая? — осторожно уточнил Риш и всё же пробрался от стены под ветви и кое-как уселся прямо на землю — полы-то уже всё равно обтёр, — сгибаясь к самым коленям.

— Невообразимо! — азартно отозвался Иррес. В его голосе появились интонации рыбака, описывающего размеры щуки, откусившей у него половину удилища. Глаза так и полыхнули. — Останься она — случился бы такой скандал! Досталось бы и Викаше вашему, и дружку её, и всем, кто заступиться бы за них посмел. Месяц бы после этого только о ней и говорили! Так что пусть остывает. Дольше сидит, меньше проблем.

Риш тяжко вздохнул. Как теперь рассказать, что говорить о Лирке всё равно будут и даже, вероятнее всего, больше месяца? Проклятая рета!

— Ладно ты, но неужели хайрен Игренаэш не знал, что это за танец? — раздражённо спросил мужчина.

— Всё эта сволота знала! — не постеснялся в выражениях Иррес. — Он просто у нас помешан… — запнулся, но быстро продолжил, — помешан на замужестве Лирки. Так и хочет выдать её замуж! А тут ещё подвернулся один экземпляр, совсем неподходящий, но наш Наэш считает, что очень подходящий. Да, Наэш?

Бывший хайрен не отозвался.

— Вот он и засунул язык в то, чего у него нет. Мол, пусть деточка танцует, ничего не подозревает, а экземплярец этот слюнями от ревности исходит.

А вместе с этим «экземплярцем» и он, Риш, попал. Причём, судя по всему, только он и попал. Хотя настроения тогда осматриваться у него не было, может, кто-то ещё и повёл себя странно… В любом случае Риш его затмил и сейчас ощущал по этому поводу смесь ликования — ну затмил же! — и досады.

Знать бы ещё, с кем Лирку так упорно пытаются свести? Не Орлид, там и стараться не нужно. Мальчишка побежит в храм впереди процессии. Хвост бы весь ему выдернул! Тогда какая скляда…

Риш осадил себя, сообразив, что в размышлениях уходит не в ту сторону.

— Говорить о ней всё равно будут, — мрачно признался он.

— Ещё б не говорили, — Иррес гордо расправил уши и тут же зашипел, напоровшись ими на шипы. — Наша Лирка прям цветок в ночи! Хоёторский, который светится. Почти костровик. А сейчас не почти, а точно костровик! Тронь — сожжёт к Тёмным!

— Говорить о ней будут по другому поводу, — Риш вздохнул.

— Из-за брата твоего? Так он ж ребёнок. Сам говорил, что танец с ребёнком серьёзно не воспримут.

— Не воспримут, — Риш оторвал и закусил кончик листика.

— А чего тогда? — в недоумении оскалился Иррес.

— Я думал, что она сарена Ринара решила пригласить, — издалека начал Узээриш.

— Я тоже так сперва решил, — развеселился дух. — Думал, хочет на нём вместо дружка своего отыграться.

— Что ты говоришь? — возмутился господин Наэш. — Лиркая никогда не отыгрывалась на невиновных.

— А я всегда виноватый! — мигом вскинулся дух.

— И я бросился за ней, чтобы остановить, — продолжил хайнес, не обращая внимания на их перепалку.

Повисла тишина. Подселенец уставился на него, приоткрыв пасть и изумлённо вытаращив глаза.

— Ты бежал за ней? — недоверчиво переспросил Иррес.

— Не то что бы бежал… — с досадой протянул Риш.

Разинув пасть, подселенец разразился хриплым хохотом. Лирка вздрогнула и заозиралась.

— Ха-ха-ха, Наэш, ты слышал? — веселился дух. — Он бежал за ней! Ха-ха-ха!

Риш раздражённо прищурился. Впрочем, эта реакция была лучше той, на которую он надеялся.

— Веди себя тише! — рявкнула Лирка, и Иррес перешёл на задушенное и крайне мерзкое хихиканье.

— И теперь мне нужно как-то сказать ей об этом, — Риш посмотрел на женщину.

В обрамлении ветвей её лицо смотрелось как картина к раме.

— А ты хочешь сказать? — дух тут же перестал веселиться и насторожился.

— Предлагаешь ждать, когда кто-то другой скажет? — раздражённо отозвался хайнес. И, вздохнув, спросил: — Она меня опять ударит?

— Ну ты вроде хайнес, не должна, — нерешительно протянул Иррес. — Но она сейчас зла, так что… — он многозначительно умолк.

Его молчанием воспользовался господин Наэш.

— А что вы думаете по поводу случившегося? — аккуратно спросил он Сильнейшего.

— Я её сильно подставил, — признался Узээриш.

Подселенец почему-то хохотнул. Но веселье оборвал очень быстро.

— Тихо. Кто-то идёт.

По ярко освещённой дорожке шёл сарен Ринар.

— Тёмные его сюда манят, что ли? — досадливо протянул Риш.

— Нужен он им, — презрительно фыркнул Иррес.

Увидев женский силуэт в окне беседки, сарен остановился, а затем свернул на извилистую тропку.

— Я ему всё-таки ещё пару зубов выбью, — прошипел Узээриш.

— Прям такая скотина? — напряжённо уточнил Иррес.

— Чего ты здесь сидишь? — Риш раздражённо зыркнул на него. — Возвращайся к Лирке и отбрей его, как ты умеешь. В выражениях можешь вообще не стесняться. Ринар ни за что не признается, что его, такого обаятельного, обложила бранью женщина. А я с другой стороны зайду и отпугну его. Давай.

И мужчина, приподнявшись, выбрался из-под ветвей и на корточках двинулся вдоль стены, как если бы совершал военный манёвр.

— Госпожа Лиркаа, — до слуха донёсся чуть удивлённый голос Ринара. — Странно видеть вас в одиночестве. Думал, хайнес не выпустит вас без своего сопровождения.

— Это я охраняю Сильнейшего, а не он меня, — холодно ответила Лирка.

— Как же, — с глухим сарказмом чуть слышно отозвался Риш.

— Особое отношение хайнеса к вам очевидно, — за прозвучавшую усмешку означенный хайнес готов был убить. Ну или хотя бы зашвырнуть в эти прекрасные, но ужасно шипастые розы. Надо распорядиться посадить их под окнами сестры. На будущее.

— Хайнес ко всем своим слугам относится особенно.

Приподнявшись, Риш увидел Лирку, всё так же сидящую, а напротив неё, выставив правую ногу вперёд — сразу вспомнилась вышитая ширинка, — стоял Ринар. Высокий, хорошего сложения, черноволосый и, что греха таить, внешне весьма привлекательный для женщин. Нащупав камень, Узээриш бросил его в сторону, и Ринар тут же повернулся на хруст. Над плечом Лирки из кустов высунулась башка Ирреса, но досмотреть Риш не смог, пришлось присесть: сарен мазнул взглядом вокруг перед тем, как вновь уставиться на Лирку.

— Прежде я не встречал женщины, подобной вам, рядом с хайнесом, — сказал он. — Сильнейший предпочитает женщин

Если Иррес сейчас не вступится, Риш сам встанет.

— Сарен, вы явно не понимаете слов, — холодно отозвалась магичка.

Молодец, успел-таки залезть!

— Если я сказала, что охраняю хайнеса, значит, я его охраняю. У меня нет желания выслушивать домыслы. Мне нет дела, каких женщин предпочитает хайнес, и меня это не должно волновать. Как и вас.

— Ах, и то, что он так явно бежал за вами? — насмешливо протянул Ринар.

— Ещё раз прошу вас оставить домыслы при себе, — каждое слово звенело как льдинка. Смутить Лирку не вышло: она всё ещё пребывала в неведении касательно его, Риша, поведения. — Я не дама из высшего света. Я не умею хорошо и складно выражать негодование. Если вам так хочется что-то узнать про хайнеса, ищите кого-нибудь другого. Если вы продолжите донимать меня, то через несколько минут здесь разразится скандал и ваше имя ещё несколько месяцев будут трепать в связи с тем, что придворный маг обложила вас самой низкой бранью.

— Разве я могу поверить, что столь прекрасная госпожа знает хотя бы одно ругательство, способное меня смутить? — с мягкой ироничностью спросил сарен.

Тут Ришу захотелось, чтобы Ринар всё же нарвался. Будет потом приятно посмотреть на его ошарашенное лицо. Уж Иррес-то завернёт!

— Я военная, сарен, — мрачно напомнила Лирка. — И десять лет провела на приграничной заставе среди всякой швали, которая прячется на военной службе от закона. И привыкла я к ругани и дракам, а не к светскому чесанию языками. Оставьте меня в покое. Иначе я проверю действенность вашей вышивки.

Вот даёт! По самому уязвимому.

Молчание было недолгим.

— Вижу, вы не в духе, — наконец сказал Ринар, и голос его звучал куда прохладнее. Риш отметил, что стоит ждать мести с его стороны. — Что ж, до встречи в более благоприятное время.

Риш дождался, когда перестанет хрустеть гравий под чужими сапогами, и поднялся в полный рост.

— Ну ты молодец! — похвалил он Ирреса. — А я думал, ты только площадной бранью и умеешь обкладывать.

Лирка с удивлением уставилась на него, а из кустов высунулась башка подселенца.

— Сам не ожидал, — довольно протянул тот, щурясь на растерянно заморгавшего Риша.

— Прости, этот комплимент был для твоего внутреннего мира, — поспешил оправдаться хайнес.

— Что вы тут делаете? — недовольно спросила магичка.

— Как что? — перепрыгнув через подоконник, Узээриш направился к ней. — Охраняю тебя от лишнего внимания.

— Вы его только привлекаете, — раздражённо отозвалась Лирка.

— Должность у меня такая. Будь я обычным оборотнем, никто бы на меня не посмотрел.

Женщина прищурилась, показывая, что ничуть не верит его словам.

— Ну не люблю я Ринара, — решил зайти с другой стороны Риш. — Вот и пошёл за ним. И не зря ведь пошёл! Пока ты отбивалась, я прикрывал тыл. Оцени, я ведь не стал вмешиваться сразу. Хотя бы моя сдержанность должна произвести впечатление?

Лирка продолжала мрачно на него смотреть.

— Не надо на меня так смотреть, я всё равно не исчезну. А вот если ты со мной всё-таки станцуешь, то могу оставить в покое на весь вечер.

— Я умею танцевать только рету, — женщина раздражённо пнула подол.

— Можно и рету, — улыбнулся Риш. — Кто нас здесь видит? Я очень хорошо танцую! Потанцевав со мной, ты мигом придёшь в хорошее расположение духа.

— Станцуй разик, — неожиданно поддержал его Иррес.

— Иррес, не будь так наивен, — зверь степенно вздохнул.

— С учителем ей танцевать нравилось, — не согласился дух.

— Я не хочу.

Злая Лирка совершенно не стеснялась и не боялась говорить о своих истинных желаниях. Ришу нравилась её откровенность, но ему не хотелось, чтобы она и дальше сердилась. Присев перед ней на корточки, он с улыбкой заглянул снизу в её лицо и с наигранной обидой прошептал:

— Ты поставишь меня в ужасно неловкое положение перед братом. Мелкий же теперь возгордится, что обскакал меня.

Слабая улыбка всё же появилась на губах женщины.

— У него будут основания. Он очень обаятельный малый, — заметила она.

— Ты делаешь мне больно! — пожаловался Риш.

— Мама, не танцуй с ним!

Лирка вскинула голову, хайнес обернулся, и они увидели в увитом цветами проёме беседки грязную мордашку Ханёна, а рядом с ним и Мхяна.

— Он тебя заманивает! — чёрные глазищи горели. — Сейчас ты с ним станцуешь, завтра погуляешь, а потом… потом замуж за него пойдёшь!!!

— О, ужас! — наигранно-трагично простонал Иррес.

Мхян опасливо смотрел на всех и то и дело вздрагивал и осматривался. А то увидит кто их колоритную компанию.

— Вы тут откуда взялись⁈ — возмутился Риш.

— Простите, — повинился Мхян. — Мы только одним глазком на бал хотели посмотреть.

— Ну так смотрели бы! Здесь-то вы что делаете?

— Маму стережём, — мрачно заявил Ханён.

— Дана, — Узээриш возмущённо посмотрел на Лирку, — у вас слишком много охранителей на этом вечере!

— У тебя сзади всё грязно, — злорадно заметил Ханён.

— А ты и спереди нечистый, — в тон ему ответил Риш.

Женщина не сдержалась и фыркнула от смеха.

Обратно они шли вчетвером. Мхян виновато смотрел на сестру, которая вообще-то просила присмотреть за Ханёном, и раздражённо — на насупившегося нахалёнка.

— Самое лучше место для подсматривания вон там, — хайнес, снявший с себя верхний перепачканный кафтан, махнул одеждой в сторону углового окна, спрятанного в кустах. — Оттуда почти весь зал просматривается. Я мальчишкой там постоянно отирался, пока мне четырнадцать не стукнуло. Потом мне уже позволили участвовать.

— Мхяну уже можно, — посчитал Ханён. — А мне когда можно будет?

— Когда мама разрешит.

— Мама никогда не разрешит, — опять насупился мальчишка.

— Я ей повелю, и она разрешит, — торжественно пообещал ему Риш. — А теперь марш отсюда, пока господин Нарий не вышел.

Упоминание Нария оказало магическое воздействие даже на упрямца Ханёна. Глазища испуганно распахнулись и тут же зашныряли по сторонам: не тянется ли откуда наказующая дядина рука.

В дверях, ведущих в парк, показался Викан. Оборотень куда-то так спешил, что столкнулся с лакеем и тот обрушил ему на грудь поднос с бокалами. Ругаясь, под звон стекла мужчина сбежал по ступеням.

— Ты куда? — Риша насторожил обеспокоенный вид обычно беспечного Викана.

— На дом деда напали, — раздражённо отозвался тот, торопливо стягивая с себя промокший камзол.

— Что-то серьёзное? — хайнес вмиг подобрался.

Лирка встревоженно замерла рядом.

— Вроде нет, — мрачно отозвался Викан. — Уже всё отбили, но… — он раздражённо встряхнул мокрую одежду, оттянул шейный платок и растрепал волосы. — Там мама!

Беспокойство Вотого сразу обрело глубину.

— А она всего этого так боится. Отец с мелкой в отъезде, Леахаш по делам сыска в пригород услан… И чего им всем так дядя Руахаш покоя не даёт⁈ — Викан раздражённо оскалился.

— Госпожу

— Что? — Викан посмотрел на свою грудь. — А, это подарок…

— Ух ты! — непосредственный Мхян подался ближе и разрушил коварный план хайнеса. — На хоёторский амулет похоже. Из этого… как его… из краснолипника.

Повисло тягостное молчание. Викан под пристальным взглядом хайнеса побледнел, в глазах его мелькнуло сперва непонимание, потом шоком расцвело осознание.

— Чей это подарок? — вкрадчиво спросил Риш.

Викан плотно сжал губы и неверяще мотнул головой. В его глазах непонимание смешалось с ужасом осознания, растерянностью и злостью.

А Лирка вспомнила слова Род.

«Видел, где он носит подаренную ею брошь? У самого сердца…»

— Невеста? — тихо выдохнула она.

Глава 47

Дар невесты

Викан по-разному представлял, как завершится бал, но в его фантазиях не было сцены, в которой он едет в дом деда в сопровождении мрачного хайнеса, встревоженной Лирки и десятка охранников. Причём ещё во дворце между охраной хайнеса и преданной охраной Викана едва не произошло столкновение, но парень вовремя опомнился и приказал не лезть.

Их появление не вызвало в доме старого консера недоумения. Там никто не спал, встревоженная охрана прочесывала каждую пядь земли, а слуги толпились в одной комнате: Фоший хотел убедиться, что нет лишних.

Нападающие повели себя весьма дерзко. Чтобы отвлечь внимание охраны, они бросили зажигательный снаряд через стену в парк. Последние несколько дней стояла страшная сушь, и огонь быстро расползся по траве, опавшей листве и перекинулся на кусты. Пожар вызвал переполох, наружу высыпались слуги, количество охраны сразу утроилось, но злоумышленники именно этого и добивались. Они смешались с толпой под видом слуг и охраны, но те друг друга слишком хорошо знали и чужаков выявили быстро. Отловили пятерых и ещё парочку поймали уже на подступах к дому. Взяли живыми, и старый консер лично спустился, чтобы допросить их и «познакомиться». Всё же немногие оборотни рискнут залезть в логово старого волка.

В очередной раз подтвердилась истина: большие деньги порой помогают обрести смелость. Наёмники. Специально приехали из Новашда̀ша, где власть Мариша ощущалась не так остро. Заплатили им за похищение юной дочери Вотых, малышки Мианы.

— Я столько даже Оирѝду за разрушенный Ранхашем дом не платил, — поделился впечатлённый дед.

— А вы ему всё-таки заплатили? — рассеянно удивился хайнес.

— Ну портить отношения с ним совсем не хотелось, всё же я собирался зазвать его с собой в гости к Майяриным родственникам.

Старый консер подивился, что сам Сильнейший оставил бал и приехал проведать их после неприятного, но всё же не самого громкого события. А потом помрачнел, когда хайнес объяснил, почему приехал на самом деле.

Им нужна была невеста Викана.

Сам Викан так и не признался, кто подарил ему брошь. Но госпожа Иелана подтвердила, что оригинальную вещичку нашла и подарила её сыну воспитанница их семьи — невестой она её называть отказалась. Услышав, что подарок мог оказаться весьма опасным амулетом, мама Викана сперва обомлела, а потом яростно заявила, что девочка бы точно не стала вредить её сыну. Послали гонца за господином Лиана̀ром, с которым уехала девчонка, а Викана заперли в уютной гостиной на первом этаже, окна которой были забраны решётками.

Викан не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал такую жуткую растерянность. Он пребывал в этой растерянности всю ночь, утро и вот к полудню начал наконец приходить в себя. Сидя на полу под окном, он смотрел на дверь и вспоминал, как гордая собой Рия̀дка протягивает ему завёрнутый в шёлковую ткань подарок. Ей очень нравилась найденная вещица, и девчонка страстно убеждала его, Викана, что дерево с разноцветной древесиной реально существует. Он посмеялся, но не стал говорить девчонке, что её опять надули.

— Пустите меня к нему! — раздался откуда-то из глубины дома яростный вопль.

Викан вздрогнул.

— Риядѐра, к нему нельзя! — строгий голос матери дрожал от негодования. — Дедушка!

— Ох, боги, с девочками воевать… — невнятный голос деда звучал глухо, неразборчиво.

Послышался шум борьбы. Викан досадливо поморщился. Поганка наверняка всех перекусала. Зубы сомкнутыми держать она не умеет.

— Риядера! — возмущённо вскрикнула мама.

Да какая она Риядера? Как была Риядкой, так и осталась! Викан тяжело вздохнул. Сердце сжали тиски тоски. За себя он не сильно переживал. Родители и дед не позволят осудить его без разбирательства, да и дарен не очень-то торопится засадить его в темницу. Викан даже подозревал, что Сильнейший, несмотря на постоянное ворчание, ему симпатизирует, а симпатию Викан ощущал очень хорошо.

Переживал Викан за… Ну теперь за очень многое приходится переживать. Подарок он получил ещё три месяца назад, и всё это время его активно привлекали к семейным делам и делам сыска. Если через эту вещицу действительно кто-то мог проникать в его разум, то он мог стать источником очень ценной информации для врага.

Он действительно мог не заметить, что помимо него в его голове есть кто-то посторонний?

Эти размышления были главной причиной растерянности. Как понять, что кто-то подсматривал за его мыслями? А если им управляли? Викан закусил губу и взлохматил сильно отросшие волосы. А если желание выманить дядю Руахаша на бал было не его? Или его, но противник решил этим воспользоваться и исподволь подначивал?

Дядя Руахаш признался, что Господин — аж дрожь по телу идёт! — увидел в мыслях Мхяна их планы и поделился с ним. Поведение племянника возмутило его, и он решил проучить Викана: поводить за нос и не явиться на бал. Теперь же он считал свой поступок счастливым провидением, хотя Миану защитили бы и без него. После нападения дядя пребывал в таком взвинченном состоянии, что нежная мама Викана отбросила собственные страхи и переживания и принялась утешать того, кто нервничал больше.

Тёмные! Разбирала такая досада, что хотелось рвать и метать. Его теперь отстранят от всех дел, пока не разберутся с хоёторцами, а это дело может занять несколько веков, если не всю жизнь Викана. Ещё неясно, как сильно он успел «напакостить» и насколько сильно «помочь» врагу! Нужно составить список всей важной информации, к которой он имел доступ, и отдать Ранхашу. А ещё передать расследования…

Тут опять взяла досада. Некоторые из них Викан уже

— Боги, какие глупости! — Викан раздражённо фыркнул, сообразив, что мыслями о делах старается отвлечься от самого страшного.

В его голове кто-то сидит и может им управлять.

Пока добирались до дома деда, он успел отойти от шока, но не смог примириться. Разум пытался найти доводы к тому, что с ним это не могло произойти. В конце концов, он — любимец богини! Должна же её благосклонность как-то его защищать? По крайней мере, даже жрецы, которые в их доме благодаря маме бывали часто, относились к нему с настороженной осмотрительностью. Но дядя Руахаш, выслушав его предположение, опроверг надежды.

Точнее, не он.

— Благословение бога лежит не на разуме, — жрец посмотрел на Викана посиневшими глазами, — и тот, кто в него приходит, просто не поймёт, что у тебя есть заступник. А эти, и увидев тебя, не поймут. Их глаза уже не различают истину.

На смену разрушенной надежде пришло смирение.

Ладно, его мысли кто-то может подсматривать, а иногда и подсказывать что-то. Викан дотошно разобрал свои поступки за последние три месяца — какие смог вспомнить, — но не нашёл ничего, что сейчас посчитал бы странным или нехарактерным для себя. Сомнения вызывали только события, связанные с балом, и то, потому что на Миану покушались в ночь, в которую Викан хотел выманить дядю из дома. Лирка ведь тоже по уши в хоёторской истории. Не мог ли он сделать нечто, что могло бы навредить ей?

Тщательно перебрав в памяти лица, с которыми беседовал не так давно, Викан отметил с десяток самых подозрительных. Но у него мысли не возникло познакомить их с Лиркой. В потенциальные ухажёры он отобрал самых приличных. Всё же дарен не дурак и должен уже знать, что у свиней навроде сарена Ринара шанса нет: Лирке нравятся хорошие мальчики.

Хотя на рете дарен повёл себя не самым благоразумным образом. Несмотря на плачевное положение, Викан не смог сдержать улыбку, но та быстро погасла.

— Эй, Викан, — в дверь постучал хайнес, — не спишь?

— Как тут спать, когда моя судьба под угрозой? — нашёл силы пошутить оборотень.

— Прибыл посыльный от господина Отрота.

Надежда вновь вспыхнула, и Викан подобрался.

— К сожалению, это действительноособаяхоёторская вещица.

За дверью повисла тишина.

Разочаровываться всегда неприятно, но Викан взял себя в руки.

— Вот это невезение…

— Вечером тебя перевезут в лечебницу при храме Волпадеса. Господин Отрот посмотрит, оказывал ли на твой разум влияние кто-то посторонний.

Надежда было ворохнулась, но Викан решительно её задавил.

Разочаровываться неприятно.

— Если проникал, то придётся отстранить тебя от дел и поместить под присмотр.

— Я как раз хотел отдохнуть, — хмыкнул Вотый.

За дверью послышался шумный вздох.

— Отойди на пару минут, — тихо попросил хайнес кого-то.

— Но Сильнейший… — воспротивился было охранник.

— Не буду я заходить! Отойди.

Послышались удаляющиеся шаги.

— Особо не расстраивайся, мы придумаем какой-нибудь выход.

Поддержка дарена остро полоснула душу. И приятно, и… да, страшно оттого, что требуется вмешательство самого хайнеса, чтобы вытащить его из дерьма.

— У господина Отрота есть кое-какие методы, а Лирка прекрасно справляется с чужим влиянием на протяжении почти одиннадцати лет. Ей есть что посоветовать.

— Дарен, чует моё сердце, вы переживаете за меня даже больше, чем я сам, — игриво протянул Викан. — Моё семейство не позволит мне утонуть в безумии. Если понадобится, они меня в жрецы снарядят или найдут того, кто мешает мне самостоятельно думать, и прикончат его.

— Второе ближе к истине, — усмехнулся хайнес. — Господин Шерех очень и очень расстроен.

— Ого! — оценил Викан.

— Напали на его дом, покушаются на его внука и его дочь, грозятся сделать безумным внука, который и без того рассудительностью не отличается… На хвост ему больно наступили.

— В Хоёторе, видимо, плохо понимают, что из себя представляют Вотые, — протянул Викан. — Но нам это на руку.

— Ты только поменьше о своём семействе думай, — посоветовал хайнес, — чтобы преимущество сохранилось.

— Буду думать исключительно о своей несчастной судьбе.

— Ты, кстати, за собой ничего странного не заметил? Пока сидишь здесь, подумай…

— Я уже подумал, но ничего противоречивого не вспомнил.

— Может, ты хотел выманить Лирку куда-нибудь? — вкрадчиво поинтересовался Сильнейший. — Ты вёл себя сегодня довольно странно…

— Я просто хотел открыть глаза одному слепому оборотню, — с досадой ответил Викан. — А ничего так не проясняет зрение, как хорошая конкуренция.

— И что, он прозрел?

Хоть Викан и находился в паршивейшей ситуации, цепкость внимания ему не изменила, ревнивые нотки в голосе дарена он заметил.

— Нет, он отличается поразительным тугоумием, — язвительно отозвался Вотый.

— Ну и зачем такой идиот ей нужен?

— Они прекрасно смотрятся вместе.

Повисло молчание. Викану даже стало любопытно посмотреть на выражение лица Сильнейшего.

— Да кто это? — не сдержал раздражения хайнес. — Все, кто крутятся рядом с ней, либо братья-друзья, либо слишком блеклые, либо слишком кичливые.

— Да? А мне кажется, что господин Мариш рядом с даной Лиркаа смотрелся бы потрясающе эффектно! Они бы чудесно дополнили друг друга.

— Ну, вижу, настроение зубоскалить у тебя есть, — хайнес понял, что Викан просто потешается. — Ладно, у меня дела. Не скучай. Кстати, — судя по звуку шагов, хайнес успел отойти, но вернулся, — ты уверен, что хочешь жениться на этой зубастой дикарке?

— Она и вас цапнула⁈ — Викан аж вперёд подался.

— Нет, рукав прокусить не смогла.

— Вот заразина! — рассердился Викан.

— Знаешь, мне кажется, госпожа Иелана права и этой юной непосредственности рановато задумываться о замужестве.

Не дождавшись ответа, хайнес ушёл. А Викан мысленно пожелал Сильнейшему повторить последние слова в присутствии Риядки. Тогда-то она уж точно и рукав ему прокусит, вонзив зубы до самой кости!

Солнечный свет, вливающийся в окно, неожиданно, но очень знакомо померк. Стена дрогнула, будто в неё кто-то врезался, раздалось шкрябанье, и Викан поспешил подняться на колени. Небольшой ездовой дракон распластался по стене, уцепившись когтями, расположенными на крыльях, за декоративные выступы. Узкая морда попыталась протиснуться между прутьями решётки, но не вышло, и ящер разочарованно зарычал.

— Ты пешком вообще ходить умеешь⁈ — раздражённо прошипел Викан.

Драконью башку оттеснили в сторону, и рядом с ней пристроилась девичья заплаканная мордашка.

— Викан, я правда не знала! — губы девчонки задрожали, и мужчину пробрал озноб.

Рияда плакала очень редко и каждый раз по какому-то страшному поводу. Так что он очень не любил, когда она ревела. Готов был сделать что угодно, лишь бы прекратила.

— А тебя что, кто-то обвиняет? — грозно нахмурился Викан. — Не кусай губы! Ты этими

Послушно выпустив губу, Рияда всхлипнула. Лисьи глаза припухли, по лицу рядом с веснушками расползлись красные пятна, аккуратный вздёрнутый нос выглядел весьма простуженно. Слёзы его невесту совершенно не красили. Хотелось обнять её и долго-долго гладить по торчащим в разные стороны светлым вихрам и болтать какую-нибудь успокаивающую чушь.

— Нет, — Рияда обиженно искривила губы. Видимо, чувство вины требовало, чтобы её ругали. — Я рассказала папе и маме всё! Я хорошо запомнила торговца. Даже зарисовала его!

Викан с трудом сдержал смешок. Очень в её духе. Он нисколько не сомневался, что Рияда воскресила этот случай в памяти с мельчайшими подробностями.

— Тогда успокаивайся, всё хорошо. Его найдут.

— Ага, как же! — девчонка презрительно скривилась. — Они его теперь сто лет искать будут и не сыщут!

Выросшая на самом дне общества и всё детство промышлявшая воровством, Рияда мало верила в силу закона. Да и сама до сих пор не особо его уважала. Добиться того, чтобы она перестала хотя бы очевидно его нарушать, удалось большими усилиями со стороны отца, который доходчиво объяснил ей, что такое репутация и какое значение она имеет для уважаемого оборотня, ведущего торговые дела. Значение, которое можно было посчитать в деньгах.

— Я сама его найду и сниму с него шкуру! — кровожадно пообещала Рияда.

— Вот только посмей! Он в шкуре ещё пригодится на нужды страны.

— Он меня обманул! Мой первый подарок… — губёшки опять расстроенно задрожали.

Почему-то Рияда считала, что должна осыпать своего избранника подарками. Откуда она уж взяла эту глупость… Переубедить её не удавалось. Она была совершенно уверенна, что должна стать богатой, чтобы иметь возможность содержать мужа. Из-за этих её убеждений над Виканом постоянно подтрунивал Леахаш, да и отец порой подшучивал, что надо ему обеспечить младшего сына достойным приданным.

Первый подарок для Рияды был самым важным. Лавка, которую она открыла при поддержке отца Викана, только-только начала приносить доход, и что-то дорогое девушка себе позволить не могла. Поэтому искала не ценное, а оригинальное. Брошь из дерева с разноцветными разводами вполне соответствовала её целям и возможностям.

И для Викана этот подарок тоже был дорог. Мелкая ведь так старалась, когда искала его. Обшарила весь город. Он лично два раза ловил её на чёрном рынке! Заразина…

— Ну вот, теперь подарки буду делать только я.

— Так нельзя, — Рияда упрямо прищурила лисьи глаза. — Я обещала, что ты никогда и ни в чём не будешь нуждаться…

— Хватит, — поспешил осадить её Викан. — Моё самолюбие сегодня и так пострадало. Тебя вообще как сюда пустили?

— Взятку дала! — на заплаканном лице появилось привычное наглое выражение.

— Охранникам деда? — развеселился Викан. — Скорее уж дед позволил им нажиться за твой счёт. Но я не про это. Почему тебе позволяют так свободно разгуливать? Ты же тоже прикасалась к амулету.

— Не прикасалась, — расстроенно протянула девушка, утыкаясь лбом в решётку. — Сперва думала, что прикасалась. Но меня сразу оттащили к этому… в лечебницу для двоедушников. Он что-то там посмотрел и сказал, что нет, у меня никто не бывал. А если побывает, то пожалеет.

Девчонка обиженно и зло прищурилась, а Викан разразился хохотом.

— Потом начала вспоминать и поняла, что действительно не трогала эту деревяшку. Как-то так получилось, что скляда та завернула её сразу в шёлк, а я и не разворачивала. Знала бы, всю бы обмацала! Пусть бы только явился… хоть кто-то явился! Я бы такое устроила! Он бы у меня до скончания веков в чужие головы лезть боялся! Викан, прости меня, — Рияда стремительно из боевого настроя опять перешла к слезам. — Тебя теперь из сыска выгонят, да? Я слышала. И запрут? Давай сбежим! Мы сейчас с Хошем решётку выдерем и умчим тебя подальше отсюда!

Дракон с готовностью рыкнул. Викан в который раз пожалел о щедрости отца, который решил поощрить усердность своей ученицы. Нет, всё-таки дарить дракона девчонке с преступными наклонностями безответственно!

— Думать не смей наносить урон дедовскому дому! Я никуда сбегать не собираюсь. И подбери сопли. Всё образуется.

— Да кто образует⁈

— Риядера!

Судя по всему, мама искала девчонку на улице. И дракон, и Рияда вздрогнули и воровато обернулись.

— Не заставляй мать нервничать. Иди, — велел Викан.

Лисьи глаза посмотрели на него самым несчастным образом, и мужчина всё же протянул руку между прутьями и погладил прижмурившуюся девчонку по мягким волосам. Та совсем поникла. Но уныние не длилось долго. Вскинув голову, она решительно поджала губы, шмыгнула носом и заявила:

— Я всё исправлю!

— Только… — начал было Викан, но Рияда свистнула, и дракон, оттолкнувшись от стены, круто развернулся и тяжело взмыл вверх, — … посмей. А-а-а-а! Эй, охрана! Донесите моему отцу, что его воспитанница полетела восстанавливать справедливость. Эй, поганка! — что есть мочи крикнул он вслед улетающей девушке. — Если тебя опять поймают в злачном месте, перемещаться ты будешь только пешком!

— Не поймают! — проорала в ответ та.

Обеспокоенный Викан раздражённо зарычал, подозревая, что реально не поймают.

Но это не означает, что она туда не сунется.

— Уф-ф-ф, — Риш с тяжёлым вздохом рухнул в кресло, сбрасывая маску холодной отстранённости, которую нёс на лице до самого кабинета. — Что у нас ещё осталось?

Поморщившись, он посмотрел в окно, где над деревьями догорал закат.

— Самое основное всё равно не успели, — с досадой отозвался Саврий, выглядящий против обыкновения даже замотаннее хайнеса. На документы он смотрел с отвращением, а в окно — с такой же тоской, что и господин.

Переговоры с давриданцами о совместных владениях в Рирейских горах шли туго. Они всегда туго шли, Риш и не был готов к тому, что они быстро придут к решению, которое устроит обе стороны. Всё же владения — лакомые алмазные рудники. И то, что они столько веков умудряются договариваться, а не рвать друг у друга шахты из рук насильным путём, всё же говорило о высоких дипломатических способностях обеих сторон.

Ещё бы обе стороны не стремились покрасоваться этими способностями со всех сторон, а быстрее переходили к делу. Риш был готов завершить обсуждение как можно скорее, но ни его советники, ни советник Рем не хотели торопиться и с удовольствием отдавали дань политическому красноречию. От их велеречивости уши заплетались. Самое паршивое, для переговоров отводилась добрая часть дня, что приостанавливало ход других дел. В частности, Риш бы с бо̀льшим интересом лично проверил, насколько эффективен пущенный слух о его отношениях с даной Лиркаа.

Ему пришла в голову блестящая идея оправдать свой порыв заботой о бывшем друге. Мол, он испугался, что крайне щепетильная магичка собралась за

— Что там про нас с Лиркой говорят? — Риш устало посмотрел на досадливо скривившегося Саврия, который торопливо вчитывался в донесения.

Помощника ужасно раздражало, что о всех сплетнях он из-за занятости вынужден узнавать из отчётов. Обычно-то он выспрашивал доносчика, задавал кучу вопросов, а тут приходится довольствоваться написанным.

— Говорят, что вы её к Вотым отослали из страха, что она услышит слухи и перебьёт сплетников.

— О, неплохо! — воодушевился Узээриш.

Он действительно отослал Лирку вместе с сыном, братом и госпожой Пандар к Вотым сразу после бала, два дня назад. Официально магичка сама выразила желание погостить у покровителя, чтобы спокойно восстановиться после ранения. Неофициально она отправилась туда в помощь Викану, чтобы оказать ему содействие в борьбе с незваным гостем, если тот явится. И это было половиной правды.

Вторая половина заключалась в том, что Риш хотел отослать её на время из дворца, чтобы оградить от слухов, которые разгорелись как пожар уже к утру после бала.

— Может, из осторожности остерегутся чесать языками в её присутствии, — понадеялся хайнес.

— Доброхоты найдутся, донесут, — не оценил его надежды Саврий. — Харен Ранхаш пишет, что им удалось напасть на след куклы. Её видели в северо-восточной части города. Харен подозревает, что её кто-то укрывает.

— Хм-м-м… — Риш припомнил жуткий глиняный скелет и попробовал вообразить, кто бы захотел приютить плотоядную женщину. Но комментировать не стал. Всё же когда-то купец Чпон не побоялся привезти этот страх в Жаанидый. Мало ли ещё смельчаков на свете?

— Как там Викан?

— Судя по донесениям, держится, — Саврий бегло просмотрел лист. — После того, как господин Отрот подтвердил, что в его сознании определённо кто-то бывал и, вероятно, оказывал влияние, он не захотел оставаться в храме Волпадеса при лечебнице. Просидел там один день и упросил деда перевезти его в храм Ваирака. Я не стал дёргать вас по этому вопросу и осмелился разрешить. Вы же не против? — помощник вопросительно взглянул на задумчивого хайнеса.

— Не против, — подтвердил тот. — Тоже территория бога. Какая разница какого?

И старому консеру будет спокойнее от осознания, что внук почти на «семейной» территории, рядом с одним из многочисленных дядюшек. С Вотыми портить отношения им сейчас не с руки. Да и они всегда были самыми преданными сторонниками правящей семьи. Не может же он повести себя столь неблагодарно и отказать в удовлетворении не самой сложной просьбы? Тем более старый консер явно очень расстроен поведением злоумышленников и на деликатные расшаркивания более не способен. Ришу ещё вчера донесли, что в семье Вотый пошло тревожное оживление. Он бы даже сказал, тревожное для страны оживление. Подозревал, что старый консер бросил клич по своим потомкам с призывом как можно скорее найти идиота, который решил потягаться с их семьёй в хитрости. Господин Шерех ничуть не сомневался, что целью был не только Викан, а вся семья, занимавшая в стране много важных постов и имеющая огромное влияние. Противник только не учёл жадность молодого волка, который бы никогда не позволил постороннему прикоснуться к подарку его невесты, что бы там не нашёптывали всякие голоса в голове. Зверь руки бы по локоть откусил всем желающим полапать его драгоценность. Викан даже маме пощупать не дал, потому что она главная противница его самого в качестве жениха для Риядеры. Риш бы на её месте тоже этот брак не благословил. Хоть в высшем свете и приняты довольно ранние для оборотней браки, здесь он не был сторонником традиций. Зелёные ещё! Одной бы подрасти, а второму нагуляться.

— Вотые начинают стягиваться в город, — продолжил читать донесения Саврий.

Ох! Риш страдальчески вздохнул. Нужно съездить к старому консеру на стаканчик чего-нибудь покрепче травяного отвара. Вотые терпеть не могли, когда кто-то совался в их логово с грязными намерениями и пытался вредить щенкам. Дружная сплочённость семейства уже многим выходила боком. Вотые мстили не только за родичей, но и за друзей и слуг. И эта их преданность тем, кто стоит рядом, только укрепляла их влияние.

— Часть из них, правда, ищет пропавшую Риядеру, — помощник ненадолго умолк, вникая в текст. — И заодно ищут торговца амулетами.

— А как наши поиски продвигаются?

— В полдень ещё было не очень… — Саврий порылся в бумажках, нашёл нужное и досадливо скривился. — К вечеру ничего не изменилось.

— Три месяца прошло, он мог давно уехать из города, — Риша результаты двухдневного расследования ничуть не удивили.

Даже располагая портретом преступника, найти его будет не так легко. Хотя девчонка очень старалась и выделила самые характерные черты! Изгваздала пять листов бумаги и предоставила им довольно карикатурное изображение, а в карикатурах изображаемый часто был более узнаваем, чем в реалистичном написании.

— Если завтра ничего не нароют, отдай распоряжение, чтобы внедрили нашего оборотня в теневые круги, — велел Риш.

— Господин Мариш? — вскинул брови Саврий.

— С ним наверняка уже Вотые поговорили. Главное, чтоб Ёрдела о помощи не просили! — Узээриш нарисовал обережный круг и разрубил его ладонью. — Он нам полгорода разнесёт или опять где-нибудь потеряется! Кстати, а ты уверен, что Викан на месте сидит? — Риш засомневался. — А то тут его невеста пропала…

— Сидит, — коротко ответил Саврий. И не успел Риш подумать о несерьёзном отношении Викана к невесте, добавил: — Викан-то не просто бабник и балагур, лапы у него, оказывается, длинные и цепкие, связей в теневых кругах и без Мариша хватает. Пути в злачные места девчонке он ещё два года назад перекрыл. Если её там поймают, то обвяжут бантиками и вместе с драконом презентуют жениху. Есть, конечно, вероятность нарваться на неприятности, из-за чего он психует, но пока сидит на месте. Слышал, — помощник понизил голос, — дракон у неё из ядовитых.

— Что? Ещё раз сунется на территорию дворца, гнать поганой метлой! У него мозгов вообще нет, дарить такое явно не умеющей контролировать себя девчонке?

— Это подарок господина Лианара. За хорошее поведение.

— Вотые сумасшедшие! — решительно заявил Риш. — Хотелось бы мне знать, что в их понимании «хорошее поведение»? Провести тихо, без приключений сутки? Где они таких беспокойных женщин выискивают?

— Вы на одну такую тоже положили глаз, — напомнил Саврий.

— Лирка хотя бы внешне спокойная и послушная! — оскорбился Риш и поймал странный взгляд помощника. — А ещё очень нежная. И ранимая.

— Я имел в виду госпожу Майяри.

Повисла тишина. Мужчины продолжали смотреть друг на друга, прищур помощника становился всё ехиднее, а на лице хайнеса всё ярче расцветала досада.

— Но госпожа Лиркаа не уступает своей подруге, — Саврий не смог удержаться от лёгкого подначивания. — Вспомнить хотя

— Она исполняла свой служебный долг, — мрачно заступился Риш.

— Но тогда вы так не считали…

— Боги, Саврий, ты меня плохо знаешь? — хайнес закатил глаза. — Ну вспылил. Главное, теперь-то я трезво смотрю на произошедшее.

— Вы уверены? — левая бровь помощника нервно дёрнулась.

— В том, что вспылил? — наивно распахнул глаза Узээриш.

— В том, что трезво.

Сильнейший досадливо цыкнул.

— Не начинай.

— Как прикажите, — покладисто отступил Саврий, но его пронизывающий взгляд говорил, что он ещё вернётся к теме при удобном случае. — По поводу Вотых ещё…

Его прервал раскатившийся по небу драконий рык, пока ещё отдалённый, но потревоживший слух обоих мужчин. Они бдительно вскинули головы и уставились в распахнутое окно. В ярких закатных слоях неба мелькнула довольно крупная точка.

— Так вот, Вотые…

В этот раз мужчины вскинулись на едва слышный крик. Чёрная точка приближалась, и истеричный вопль становился всё громче. Не сговариваясь, мужчины одновременно поднялись со своих мест и бросились к окну. Внизу засновала стража, заподозрившая, что дракон навострился во дворец. Сверху, со стен и крыш, послышались команды для арбалетчиков.

— Не стрелять! — рявкнул высунувшийся из окна Риш.

Внутреннее чутьё завопило, что нужно позволить дракону приблизиться.

Крик стал сильнее, и уже можно было различить отдельные вопли-призывы о помощи. Судя по надсадному хрипу, орал невидимый крикун довольно давно. Крылатая точка скрылась за кронами деревьев, но перепуганный ор показывал, что ящер приближается. На видимую полосу неба дракон взмыл почти над самыми дворцовыми воротами, и Риш с Саврием наконец различили, что зверь сжимает в лапах чьё-то тело, и, судя по всему, вопило именно оно.

Дракон резко спикировал вниз под громогласный вопль ужаса, выровнял полёт прямо над лужайкой и, выронив ношу, опять взмыл в небо. И стража, и Риш с Саврием смотрели то на несчастного, то на дракона, который опять пошёл на снижение, явно не зная, кому отдать предпочтение. Выроненный мужчина кое-как приподнялся на колени, но, трясущийся от пережитого ужаса, не смог продвинуться вперёд. Подскочившие стражники подхватили его под локти и поспешили оттащить подальше, под прикрытие дерева, но дракон наметился не на свою жертву. С торжествующим клёкотом приземлившись на траву, он неистово замахал крыльями, явно наслаждаясь суетой, которая возникла при его появлении. Как только он затих, по его боку на землю скользнула гибкая фигурка, и Риш едва удержался от присвиста, узнав поганку, прокусившую его кафтан, который его злопамятность мигом записала в любимые.

Довольно высокая молоденькая девушка в мужском костюме. Фигурка гибкая, крепкая, налитая сочной упругостью, груди выпирают под кожаной курткой как жёсткие яблочки, в движениях так и течёт звериная, диковатая сила. Вскинув подбородок, всадница прищурила рыжеватые, отливающие краснотой рыжие глаза и выплюнула:

— Вот торговец дрянью! — и ткнула пальчиком в сторону полумёртвого от страха оборотня. — Теперь, — её голос задрожал от гнева, — верните мне моего жениха!

— О-бал-деть… — изумлённо протянул Риш.

Более сдержанный Саврий только округлил глаза.

— Вы слышали? — повторила требование девушка. — Мне нужен мой жених!

— Да только тебе он и нужен! — крикнул в ответ хайнес. — Я не претендую, иди и бери.

Та растерянно захлопала глазами, теряя боевой настрой.

— Меня больше интересует вот это сокровище, — Риш с улыбкой посмотрел на несчастного, и стража перехватила руки того крепче. — Как ты его нашла?

Всадница сперва открыла рот, видимо, чтобы ответить, потом негодующе сжала губы, подумала и с трудом, явно не уверенная в том, что говорит, выдавила:

— Мы мало знакомы, чтобы быть на «ты».

— О воспитании надо было думать до того, как ты сблизила нас укусом, — посмеялся хайнес. — В сыскари не хочешь?

— Мало платят, — сдержанно ответила Рияда и, не прощаясь, отвернулась и зашагала к дракону. Заскочила в седло и раздражённо — темперамент так и рвался наружу — добавила: — А ещё там дохнут!

— Так Викан же сыскарь, — с усмешкой напомнил Узээриш.

Лисьи глаза хищно сузились, в них полыхнул огонь, и девушка, облизнув губы, мрачно бросила:

— А Викан не сдохнет.

И свистнула, поднимая дракона в небо.

— Вот даёт! — Риш проводил крылатый силуэт восхищённым взглядом. — Сколько ей там? Такая зелёная и уже такая бедовая! Викан решил пойти дальше своих родичей и вырастить неприятность самостоятельно?

— Влияние госпожи Иеланы всё-таки немного чувствуется, — Саврий не был согласен, что лавры воспитания стоит присуждать только Викану.

— От господина Лианара там куда больше. Ну вот разве это может сравниться с тихой и милой Лиркой, а? — Риш необдуманно ступил на опасную тропу.

— А разве госпожа Лиркаа обрела способность поедать чужие сердца не после первой и, к счастью, её единственной охоты в городе? — невинно уточнил Саврий, стирая улыбку с лица господина.

Глава 48

Ничтожное положение — важное значение

— Опять? — хоёторец яростно зарычал и шагнул вперёд, угрожающе нависая над Риха̀ном могучим телом.

Но щуплый оборотень и не подумал отступать. Сколько он таких вот силачей видел, которые только рычать могут. Толку от них никакого! Некоторых и на улицу не выпустишь, сразу внешностью необычной для этих мест в глаза бросаются. Бесполезные помощники!

— А что тебя удивляет? — салеец презрительно скривил губы. — Я предупреждал, что с Вотыми не просто сладить. Особенно силами наёмников. Самые смекалистые из них даже не подумают принять заказ.

— Салея-са просто трусливы! — скривился в отвращении шаман.

— Ты глух и слеп, — в свою очередь поморщился оборотень. — Не зная ничего про Вотых, ты отказываешься слышать очевидное и предпочитаешь верить тому, что надумал сам. Такой силы и влияния в вашем Хоёторе не имеет никто!

— Ты… — хоёторец шагнул вперёд, но тут лицо оборотня изменилось, глаза сузились и он ощерился:

—Хватит.

Повисла тишина. Шаман сжимал-разжимал кулаки, не отводя горящего взгляд от лица ненавистного соучастника, но более спорить не смел, безошибочно почувствовав присутствиеГосподина.

—Тебя прислали в помощь,— продолжил говорить «оборотень», —но помощи от тебя пока не было.

— Мой Господин не ты! — вскинулся хоёторец.

— Думаешь, твой Господин будет рад, что его посланник был так глуп, что на территории врага пытается сражаться так, как это принято в Хоёторе? Давно ты с ним общался?— «салеец» издевательски рассмеялся. —Зная его, уверен, неделями не является. Но,— в голос вкралось предвкушение, —явившись, взбесится неимоверно.

Смуглый шаман малость посерел, отступил и, запустив пальцы в волосы, что-то глухо и отчаянно забормотал по-своему. Глядя на его перекошенное лицо, Рихан осознал, что ему ещё повезло. Его Господин чаще всего милостив и невыносим лишь в приступы безумия.

— Нам нужно думать, что делать дальше, — оборотень сглотнул. — Неизвестно, когда проклятое дитя войдёт в силу. Но пробиться

«Они давно уже не отличаются терпением,— насмешливо фыркнул Господин. —Безумные не умеют ждать».

— Была надежда на Викана Вотого, но он раскрыт, — Рихан нервно сжал в ладони подвеску, свисающую с браслета, который оплетал его запястье. — Второй раз так удача нам вряд ли улыбнётся. Вотые слишком осторожные. Приобретают артефакты и украшения только у определённых мастеров, запрещают слугам брать амулеты на стороне… У них слишком много недоброжелателей, чтобы мы могли надеяться, что нам удастся найти брешь ещё раз.

«А та девочка? Его невеста. Мы можем попробовать воспользоваться ею ещё раз. Или дети. Дети наивны и доверчивы. А у Вотых есть дети».

В груди свернулась тяжесть от ощущения лёгкого омерзения только при мысли, что он, Рихан, своими руками даст ребёнку побрякушку, которая вселит в его голову безумного духа. Господин расфыркался от смеха над его жалостливостью. Самому ему ничуть не стыдно пользоваться чужой наивностью.

Уловив движение сбоку, Рихан бросил взгляд на сидящую за столом женщину. Озноб страха уже привычно прошёлся по коже, стоило ему посмотреть на невозмутимое, кукольно-безэмоциональное лицо «гостьи».

— Что с ним? — наконец спросила она на языке исчезнувшего государства хаги.

Серые глаза неотрывно смотрели на мечущегося хоёторца, и оборотень с досадой взглянул на него.

За прошедшие дни женщина стала говорить куда лучше, но болтливостью не отличалась. Сам Рихан с ней не общался: не знал языка. Хоёторский маг презрительно кривился и сторонился её, хотя Господин и сказал ему, что не стоит видеть в гостье женщину. Беседы с ней вёл только Господин, которому сама женщина была ужасно любопытна. Но та не всегда отвечала и большую часть дня неподвижно сидела у окна и, почти не моргая, смотрела на солнце. Или ночные светила. Спала она тоже мало. Ела. Пила. Но без охоты. Просто из осознания, что телу из плоти и крови нужна вода и еда. Оборотень дал ей кое-что из своей одежды, чтобы она не ходила голая, но обувь та продолжала игнорировать, предпочитая ходить босиком.

Хотя… Умела ли она вообщепредпочитать?

Рихан ощутил, как внутри загорается чужой интерес.

—Он ужасно расстроен,— почти запел Господин, переходя на язык хаги. —Ты знаешь, что такое печаль?

— Да, — ни один мускул не дрогнул на лице женщины.

— Но не чувствовала?

Молчание. Впрочем, оно Господина не расстроило.

— Он в ужасном положении. Его ребёнка украли и увезли сюда,— с губ сорвался горький вздох. —Его дочь — очень особенное дитя. И одни оборотни украли её, чтобы вырастить как своего ребёнка и потом использовать её ради свои целей. Тебя когда-нибудь использовали ради чужих целей?

— Да.

Рихан ошеломлённо распахнул глаза. Неужели есть такие бесстрашные существа?

— Мы пытаемся помочь ему, но те оборотни слишком сильны, а мы слабы,— голос Господина звучал печально и очень искренне. —Но мы обязаны что-то придумать. Неправильно, если ребёнка воспитывают чужие, когда у него есть любящие родители.

Женщина не ответила.

«Следи за ней,— велел Господин. —Существа, подобные ей, стремятся к правильности, хоть сами никогда не станут правильными».

Эти жуткие создания, пожирающие чужую плоть, стремятся к правильности⁈

«Они сильны, бессмертны и совершенно бесстрастны. Но не умеют отличать чужие намерения и не понимают, когда им врут,— Господин рассмеялся. —Наивны и податливы как глина».

У Рихана во рту пересохло от страха. Какой бы податливой и наивной ни была эта женщина, обманывать её он боялся.

«Жалостливый трус»,— почти по-доброму подначил его Господин.

Вот он ничего не боялся. И нет, ему не было стыдно пользоваться чужой наивностью. Нет! Не было!

Нет! Нет! И нет!

Ему не стыдно!

Он не трус!!!

НЕТ!!!

Ошалевший от неожиданности Рихан ещё некоторое время просто пялился в стену, пока не осознал, что Господин, которого обуял очередной приступ безумия, оставил его.

Риш зашипел, чирканув затылком по слишком низкому потолку, и пригнулся ещё ниже.

— Подозреваю, что предки у нас были низкорослыми, — с досадой пробормотал он, косясь на низкие своды подземелья.

Саврий, прекрасно помещавшийся в вертикальном пространстве коридора во весь рост, бросил на него нечитаемый взгляд.

— Он хоть немного пришёл в себя после полёта? — спросил Риш у впереди идущего дяди.

— Пока трясётся, но членораздельно говорить уже может.

— О, господин Дощщар! — Риш свернул к окошку одной из камер и приветливо улыбнулся рыжему пленнику. — Как ваше самочувствие?

— Плёх, — тоскливо отозвался библиотечный вор.

Он лежал на постели, свесив голову вниз, а поверх него, раскинув крылья, дрых дракон. Выглядела камера вполне уютно, ценного пленника не хотели заморить холодом и голодом. Так что шерстяных одеял было в избытке, а низенький столик был заверен исписанной бумагой и засыпан шелухой от семечек.

— Ну потерпи, дорогой, — ласковой протянул Узээриш. — За проникновение во дворец с преступными намерениями полагается наказание. Вот как решим, что с тобой, таким особенным, делать, так жизнь сразу станет веселее.

Дощщар страдальчески поморщился.

Пройдя ещё пару саженей, Риш, пригнувшись, вошёл в дверь, уже распахнутую дядей. На него вскинул испуганный взгляд бледный и потрёпанный оборотень самого простодушного вида. Невысокий, слегка полноватый мужчина с блекло-русыми волосами, светлыми глазами и круглым лицом. На самого хайнеса он уставился с благоговейным ужасом и даже не подумал подняться с подстилки, на которой сидел у стены. Риш сам присел на корточки и добродушно улыбнулся торговцу, ставшему щедрым даром со стороны Риядеры. Губы мужчины задрожали, и он испуганно уставился на господина Аризея, замершего в дверях за спиной хайнеса.

— Доброго вечерочка, господин Есѐный. Вы уж простите за неудобства, но вас так сложно найти и доставить, что приходится прибегать к крайним мерам.

— С-сильнейший, — руки торговца так затряслись, что забрякала цепь, которой он был прикован к стене, — боги свидетели, не мыслил я худого. Я всего лишь ремесленник… мастер-поделочник…

— Чего ж тебя, простого мастера-поделочника, сыскать так сложно? — удивлённо вскинул брови хайнес.

Круглые щёки задрожали, в глазах заплескались слёзы.

— Я… — оборотень задохнулся, сглотнул и судорожно вздохнул. — Испугался…

— Чего же? — подбодрил Узээриш.

— С-странное заметил, — Есеный сцепил руки на животе, чтобы скрыть противную трясучку. — Я же… Я не преступник, господин! Право слово, не вру! Дерево я то купил на последней Большой ярмарке, месяца три с половиной назад… Да, три месяца прошло и две недели! Гляжу, красота какая! Как не взять? Я и купил два куска с ладонь величиной, дорогущие оказались. И… честное слово, не знал ничего! Заподозрил

— У кого дерево покупал? — уже строже, без намёка на дружелюбие спросил Риш.

— Так заезжий, — почти в отчаянии прошептал Есеный. — Большая ж ярмарка, со всей Салеи ехали и из ближайших стран. Но по виду наш, салейский. Высокий такой, бородатый. Рыжий. Всякой диковиной торговал, вокруг него наши ремесленные так и толкались. Я эти проклятые полешки едва урвал, — не выдержав, оборотень всё же шмыгнул носом. — Он, наверное, сразу после ярмарки и уехал. Я его с тех пор в торговых рядах ни разу не видал.

Риш помрачнел. Картина вырисовывалась откровенно дурная. У него в городе торгуют хоёторскими вещицами, и сложно угадать, сколько среди горожан есть обладателей внутренних голосов. А если они есть в его ближайшем окружении?

— Запроси описи товаров всех приезжих купцов, которые прибыли на Большую ярмарку, — попросил Риш дядю. — Нужно найти цветное дерево и торговца, который его привёз. И обязательно проверить, нет ли ещё чего-то странного.

Откровенно говоря, хладнокровие удавалось удержать с трудом. Узээриш ощущал себя дареном, который неожиданно понял, что его тысяча попала в ловушку и зажата вражеской армией со всех сторон.

— Уже распорядился.

Риш кивнул и поднялся на ноги. А он пока займётся кое-чем другим. Съездит к источнику ценной хоёторской информации.

— Я вот понять не могу… — Узээриш уже почти вышел из камеры, когда наконец поймал раздражающую его мысль. — Есеный. Имечко редкое. Но почему мне кажется, что я его уже слышал и слышал не так давно?

— Н-не знаю… — узник посмотрел на него с искренней растерянностью.

Ещё немного побуравив его взглядом, хайнес всё же вышел в коридор, но отойдя на пару шагов, замер. В ушах зазвучал басовитый приглушённый голос Тишкана, хозяина «Дремучего Жаанидыя».

«Четыре дня назад обедали здесь Жиш и Есѐный… ну, с ремесленного участка. Есеный жаловался на сына. Из семьи тот утёк. В разлад ушёл. Как на службу к Ры̀шныям поступил, так интересоваться делами государственными стал».

— А ну стой! — резко обернувшись, Риш протиснулся мимо дяди и толкнул дверь в камеру. — Милый мой, а сына у тебя случаем нет?

Оборотень испуганно на него посмотрел.

— Есть, господин. Да только давненько его не видел. Работает он…

— Не у Рышныев ли? — прищурился хайнес.

Есеный изумлённо на него уставился.

— Имя? — потребовал Риш.

— Чьё…

— Сына!

— Рихан, господин.

Риш обернулся к дяде.

— Проверь по спискам, есть ли среди задержанных в доме Рышныев некто Рихан.

— Я и так скажу, — дядя нехорошо прищурился. — Нет.

— Госпожа Жадала, премного благодарен за гостеприимство и нижайше извиняюсь за поздний визит…

Расслабленная и безмятежная Лирка, укачивающая на коленях Миану, насторожилась и вскинула голову.

«О, это ж наш хвыба!»— оживился придремавший Иррес.

Господин Руахаш, уснувший прямо в кресле, дёрнул было головой, но всё же не проснулся. Дочь капризничала весь день, и он жутко устал. Развалившийся на ковре Ханён продолжал блаженно пускать слюни на ворс.

— Не нужно нас никак привечать! Незваные, да ещё и поздние гости недостойны тёплого приёма, — шутил хайнес, а это точно был он. Его бодрый голос Лирка бы ни с кем не спутала. — Тем более я совершенно не заслуживаю вашего расположения, ибо приехал не с визитом, а по делам. Госпожа Лиркаа уже спит? Мне очень срочно нужно с ней переговорить.

Миана недовольно заворочалась во сне, видимо, ощутив беспокойство Лирки. Какой всё-таки чуткий ребёнок. Ханён вот не просыпался, даже когда бабушка Ехи скандалила на всю деревню с соседкой. А то были такие баталии! Они едва ли не на вилах дрались!

Дверь распахнулась, и Лирка встревоженно уставилась на замерших на пороге гостиной госпожу Жадалу и хайнеса.

— О, какая семейная идиллия, — Сильнейший с улыбкой осмотрел их, но отчего-то особого благодушия в его голосе не прозвучало.

— А? — господин Руахаш сонно встрепенулся.

— Дана Лиркаа, можно вас? — церемонно обратился хайнес. — Есть несколько важных вопросов к вашему внутреннему миру.

Госпожа Жадала с недоумением посмотрела на мужчину, а Лирка, ничего не спрашивая, осторожно передала зашевелившуюся Миану жрецу и, переступив через спящего Ханёна, поспешила на выход.

— Я постараюсь не отнять много времени, — Лирка вздрогнула, когда её подхватили под локоть.

Но стоило хайнесу развернуться, как путь им заступила госпожа Пандар, облачённая в халат роскошного тёмно-синего цвета.

«Сияющая как сапфир»,— расплылся Иррес.

— И куда это вы решили потащить незамужнюю женщину? — строго вопросила компаньонка.

— С нами будет Саврий, — Риш подхватил помощника под локоть свободной рукой и потянул спутников в сторону лестницы. — Ему же вы доверяете, уважаемая? Да мы и недалеко, и ненадолго.

Лирка встревоженно взглянула на Саврия, но тот галантно раскланивался с госпожой Пандар.

— Прошу прощения за грубость, но поболтаете потом, — прервал потоки вежливости Узээриш. — Прошу, дана.

Он пропустил Лирку на лестницу первой и знаком показал, чтобы она двигалась наверх.

— Туда? — замялась женщина, когда поняла, что хайнес гонит их на чердак.

Всё же с этим местом у неё связаны довольно смущающие воспоминания.

— Самое уединённое место, — не разделил её стеснения Риш. — Или вы хотите, чтобы о вашем внутреннем мире узнал кто-то ещё?

«Уже любопытно, что ему надо»,— протянул дух.

Лирка неохотно поднялась по ступеням. С той ночи она ни разу не поднималась сюда и опасалась, что воспоминания затопят её. Но, переступив порог, она поняла, что не узнаёт место. Во мраке вырисовывались очертания груд хлама и старой мебели, которую стащили сюда. Из знакомого оказалось только окошко, врезанное в скошенный потолок. Зашедший следом Саврий щелком пальцев запалил тройку ярких светляков, и магичка, опомнившись, добавила парочку своих. Сильнейший задержался, чтобы убедиться, что у лестницы встали оборотни из его личной охраны. Только после этого он вошёл и с любопытством осмотрелся. Судя по его разочарованному лицу, он тоже не узнал комнату.

— Мне нужно поговорить с Ирресом. Пусть выйдет.

Лирка растерянно осмотрела груды хлама.

— Куда? Ему тут лапу поставить некуда.

— Саврий, помоги.

И хайнес вместе со своим помощником сдвинул часть хлама ближе к стенам. Лирка хотела помочь, но Сильнейший раздражённо посмотрел на неё, и женщина решила больше под руку не лезть. Тут и вдвоём едва можно развернуться.

Иррес вышел, не дожидаясь приглашения. Ступил на расчищенный пол и выгнул спину дугой. Иначе просто не помещался. Но неудобство ничуть его не смутило.

— Так чего тебе, хвыба? — азартно спросил он.

— Расскажи мне

Дух задумчиво почесал задней лапой морду.

— А я не знаю, — просто ответил он.

— Ты издеваешься⁈

— А я всё знать должен? — ворчливо вскинулся подселенец. — Когда я был Господином Арван-Ё, их ещё не существовало. Ну, я о них точно ничего не слышал. Да и не нужны они были никому! За пределами Хоётора у нас особых интересов не было, а новые территории мы предпочитали завоевывать.Побеждать,— последнее Иррес произнёс несколько странным тоном, и взгляд его на миг остановился и обратился вовнутрь. — Почти уверен, что они эту штуку придумали, когда Арван-Ё профукали. Ну или чуть раньше…

— Хоётор и раньше терял территории, — напомнил Риш.

— Но впервые столь большой и важный город. Кроме того, там ворота не какого-то слабого духа, — Иррес презрительно поморщился. — Мы были сильнейшими среди хоёторских Господ. И хоть мы никогда не участвовали в борьбе за место Главного, все всегда знали, что мы сильнее. Вещичку придумал либо Расххеридан — тоже Арванский Господин, — либо сука Идоа̀ра. Почти уверен, что это она подбила Херидана на войну с Салеей. Ей никогда покоя не давала наша сила. Хотя что там придумывать? — дух брезгливо встопорщил усы. — Только сообразить, как передать предмету частичку силы Господина. И чтобы она ещё помогла найти путь в разум смертного. Почти уверен, что это всё-таки Идоара сообразила. Херидан в свой-то разум путь найти не может…

— Мы предполагаем, что кто-то может распространять хоёторские вещицы среди горожан в Жаанидые, — Риш устало потёр переносицу. — Картинка вырисовывается отвратительная. Мы не знаем, кому можно доверять и как остановить распространение.

— Зря паникуешь, — ухмыльнулся Иррес. — Тут тебе даже Лирка скажет, что не так.

Магичка растерянно посмотрела на него, потом на мужчин, которые разом уставились на неё.

— Не заставляй Наэша краснеть, — издевался дух, и Лирка раздражённо на него посмотрела.

— Срок действия такой вещицы должен быть ограничен, — неохотно, сомневаясь в ответе, выдала женщина. Впрочем, уже через несколько секунд она была более уверена в словах. — Никакой след не может держаться на предмете постоянно. Правда, сложно рассчитать, как долго может сохраняться сила духа…

— Спросите у святоши, сколько держится сила бога на освящённых предметах, — предложил Иррес. — Будет примерно столько же или даже меньше.

— Ещё зависит от материала вещи, — уже с большим энтузиазмом продолжала рассуждать Лирка. — К примеру, ткань и дерево держат недолго. Они быстрее других материалов подвержены разрушительному влиянию времени, и как только происходят малейшие изменения в их структуре, они начинают терять силу. А чем мощнее заложенная в них… м-м-м… магия, энергия, тем быстрее происходит разрушение. Магия оказывает сильное давление. И нужно быть аккуратным в момент создания, чтобы не испортить…

— А Херидан сейчас новые точно создавать не может, — хмыкнул Иррес. — Для этого нужно, чтобы он сам вложил часть своей силы, а путь в мир смертных ему закрыт.

— А если сделать…тами передать через кого-то сюда? — предложил Риш.

— Сомнительно, что Херидан найдёт сторонников, — фыркнул подселенец. — Только если Идоара, которая непонятно чего добивается. Но сомневаюсь, что амулеты перенесли бы переход из мира бессмертных в мир смертных. Более вероятно, что Херидан создал их до потери Арван-Ё… Да, наверное, они всё-таки появились до потери города! И теперь его преданные сторонники распространяют те, что остались. Или другие Господа создают свои. Но явно лишь некоторые из них, если судить по числу соглядатаев, которых они отправляют. С амулетами-то было бы проще набирать сторонников здесь, а не посылать. Кроме того, это территория богов, и Господа не посмеют столь явно тревожить их. Они же трусы! Это в мире смертных боги ничего им не сделают, пока они не нарушат установленные правила. А в мире бессмертных вполне могут навалять.

— Даже парочка одержимых может сильно навредить, — заметил Саврий. — Особенно, если вдруг окажется рядом с теми, кто имеет власть и влияние.

— Не ссы, Сильнейший, — насмешливо прищурился Иррес. — Они сами ссут больше твоего.

Задумавшийся Риш на выпад внимания не обратил.

— Они боятся богов… — хайнес посмотрел в окно на усыпанное звёздами небо. — И не рискуют соваться на территорию, помеченную их присутствием… Саврий, а распорядись-ка распустить слухи о моей неожиданно проявившейся религиозности. Пусть из храмов привезутосвящённые амулеты. Это, конечно, тиранство, но будем насаждать почтение к богам принудительно. И да, пусти по городу несколько сплетен… м-м-м… надо подумать какие, чтобы у горожан появилось желание заиметь божественное благословение.

— Думаете, поможет? — засомневался Саврий. Он нечасто находил подтверждения тому, что богам интересна жизнь смертных.

— Большую часть точно отпугнёт, — поддержал хайнеса Иррес. — Не всех, есть наглецы…

— Меня больше напрягает, что в Салею провозят «заражённые» материалы, из которых потом делают амулеты, — перебил его Риш.

— То есть? — Лирка непонимающе на него посмотрела.

— Викану достался амулет, который изготовили здесь, — объяснил Риш. — Из купленной у заезжего торговца древесины.

— Не может быть! — решительно отверг Иррес.

— Господа Хоётора не могут проникать в мир смертных дальше границ Хоётора, — поддержала его Лирка. — Значит, древесину своими силами он мог наделить только в Хоёторе. Но при изменении структуры материала магия… или силы просто утекут. Их вместилище изменилось, разрушилось! Если это так, то амулет был бы безвредным.

— Тебе кто эту сказку напел? — заинтересовался дух.

Риш напрягся и зло прищурился. Саврий проникновенно посмотрел на него.

— А я говорил, что нам нужен ещё один маг, — напомнил помощник. — На замену болеющим и слишком занятым.

— Возвращаемся, — коротко бросил хайнес.

В забранный решёткой проём заглянул волчий месяц. Его холодноватый белый свет дорожкой упал на середину камеры, расползся до самой двери и заиграл на ней пятном. В сияющем луче замелькали мошки, зажужжали комары и блеснули золотисто-зелёные крылышки златоглазок. Последние походили на искорки зеленоватого стекла и надолго привлекли внимание узника.

«Сейчас!»

«Рано, мой Господин, ещё очень рано».

Ещё полчаса назад трясущийся от ужаса узник теперь со спокойной отрешённостью наблюдал за насекомыми. Выжидал. Ситуация незапланированная, да. Невероятно, что его смогли выследить так быстро, да ещё и глупая девочка, наивностью которой они так хорошо воспользовались. Узник поморщился от вопля в голове: на Господина часто накатывали приступы безумия после упоминания о том, что они воспользовались чьим-то доверием. Он никогда не спрашивал, но подозревал, что причиной сумасшествия могло стать чувство вины из-за обмана, предательства.

«Мы их не предавали».

Обычно после этих слов Господин обращал внимание на него, и его приступ смягчался. И в этот раз узник почувствовал жадное ожидание и спокойно продолжил:

«Они враги. Мы им ничего не обещали, не пытались войти в доверие. Мы просто выиграли

«Да-да! Выиграли!»

От упоминания победы Господин приходил в неистовое радостное возбуждение, и обычно через пару минут приступ безумия оставлял его разум. Нужно только подождать. И подумать над следующим шагом.

Жаль, но отсидка в тюрьме не входила в их планы. Он предпочитал пользоваться любой возможностью, даже если она сперва выглядела как препятствие, чтобы найти выгоду. Но в тюрьме хайнеса им нечего было искать. Напротив, благодаря их усилиям — где-то сказанная в присутствии нужных ушей фраза, а где-то донос сознательного горожанина — часть камер здесь заполнена. Это их победа! Они избавились от большей части сторонников Расххеридана, а то он до сих пор не уймётся и надеется вернуться в прежней силе. Ха! И пообрезали руки некоторым другим Господам.

«Нам есть что забрать из дворца!»— видимо, осознание побед пьянило Господина.

«Это не та битва, где мы можем победить нынешними силами,— охладил его пыл узник. —Я слаб и смертен, у нас мало помощников и совершенно иные цели. Нужно сосредоточиться на том, что мы уже почти получили. Да и какой толк нам с чужой печати? Был бы её Господин ещё силён… А так от него ничего не зависит. Нам нужно дитя и та сила, которая сокрушит нынешнее положение в Хоёторе».

Молчание. Отговаривание от сиюминутных порывов всегда злило Господина. Особенно после очередного приступа. Но напоминание об их истинных планах, об их целях, которые более достижимы и принесут больше блага, успокаивало. И котёл его эмоций на время затихал.

Из коридора донеслись тихие голоса стражников. Смена караула. Отлично, можно начинать, не опасаясь, что в самый неподходящий момент подоспеют свежие силы.

«Выждем ещё четверть часа, чтобы уставшие часовые успели уйти и, может, даже придремать»,— сказал узник Господину.

Камера ему досталась хорошая. Не такая, как у узника чуть дальше по коридору. Тот, видать, был магом. А вот у Есеныя при проверке не выявили даже капли магии. Сперва и не поверили. Сильных магов было не так уж много, но, чтобы совсем уж сил не было даже на светляка, встречалось ещё реже.

Как всё же хорошо, что существуют такие таланливые артефактчики навроде Майяри Вотый!

Выждав четверть часа, оборотень откусил пуговицу на левом рукаве. Его полная рука в тот же миг сменилась на железную рукавицу, похожую на те, что использовались в доспехах. Подтянув рукав до локтя, Есеный полностью оголил железную часть руки и, подцепив ногтем щель между пластинами, с тихим щелчком откинул крышку на предплечье, которая закрывала полость. Внутри тускло сверкнули камни артефактов.

Дощщар спросонок свалился с койки, когда стены сотряс взрыв. Перепуганный дракон взмыл к потолку и оттуда оплевал дверь, а затем зашёлся грозным клокотанием. Тряхнув головой, вор неуверенно поднялся на ноги и приблизился к двери. В маленькое окошечко он видел, как мимо пробегают стражники. Около его камеры они начинали притормаживать. Значит, бегут в какую-то из соседних камер. Да будет милостив Божественный Змей! Рыжий невольно погладил себя по груди, обращаясь с молитвой к Заступнику. В какое гнездо он по собственной дурости влез?

— Пшл прочь! — заметивший его любопытные глаза охранник кулаком долбанул по двери камеры, и Дощщар поспешил отскочить.

Перепуганный Кощщ опустился на койку и жалобно урчал. В клетке дракон чувствовал себя бесполезным и жалким. Видимо, ещё и осознавал, что плевки его не несут прежней угрозы и, следовательно, не могут защитить.

Послышался грохот, стены опять сотряслись, но несильно. Похоже, заклинило дверь в какую-то из камер и сейчас её вынесли. Но всё же этих усилий было достаточно, чтобы камни угрожающе шелохнулись и с потолка посыпался мелкий сор. Перепугавшийся Дощщар вскинул голову и заскользил взглядом по каменным перекрытиям, уродливо расписанным знаками, блокирующими магическую силу. В дверь что-то бухнулось, вновь посыпались камешки, а в коридоре заругались столкнувшиеся стражники. Но Дощщар даже не вздрогнул, продолжая зачарованно смотреть на потолок.

Камешки мелкой трухой высыпались из стыка между плитами, и теперь один из символов надвое разбивала щель. Не отрывая от неё взгляда, рыжий щёлкнул пальцами.

Сумрак камеры потеснил вспыхнувший светляк.

Глава 49

Третья сила

Во дворец Риш возвращался в сопровождении Саврия и Лирки. Последняя настояла на своём присутствии, она всё же маг и не такой уж больной. А помощник её поддержал. Пришлось внять гласу разума и задавить вопль более эмоциональной части, которая требовала оставить птичку в безопасном волчьем логове.

— В камеру за нами не заходишь, слушаешь из коридора, — строго наставлял Риш Лирку, широко шагая в сторону дворца, той его части, где располагались тюремные подземелья и всякие службы.

— Я член вашей личной охраны, — мрачно напомнила Лирка.

— Ты маг, которых у меня всего два! Более редкий зверь в моём окружении только Саврий.

Женщина прищурилась, но спорить не стала. Зайдёт и встанет за спиной Саврия, Сильнейший и не заметит её сразу. Пленник-то будет интереснее.

До входа осталось каких-то пять саженей, когда за спиной раздался грохот взрыва. Земля дрогнула, сверху послышался звон треснувших окон. Они вмиг оказались окружены охраной, а Лирку сцапал за талию и зажал под мышкой сам хайнес. Повалил дым, зло заорали мужчины.

— Сильнейший, отходим! — охрана начала теснить хайнеса подальше от места взрыва, но тот яростно вертелся и рычал:

— Где она⁈ Куда она опять пропала⁈ Сказал же, никуда не отходить! Лирка!!!

Магичка, закруженная и замотанная, больно впилась пальцами в бедро мужчины, и тот с яростью на неё уставился. Но злость мигом сошла с его лица, сменившись улыбкой.

— О, ты здесь! Какая молодец! А я думал, что по привычке Саврия схватил. Кстати, — на его лице вновь проступило беспокойство, — где Саврий?

— Я здесь, — не очень довольно отозвался помощник, отделённый от господина охраной.

— Поставьте меня! — сквозь зубы потребовала Лирка.

Риш с сомнением посмотрел на неё сверху, столкнулся со злыми чёрными глазами и всё же поставил наземь. А затем, не слушая охрану, двинулся вперёд, к месту взрыва, и тут же отлетел назад, на руки задвинутой за спину Лирки. Та едва устояла на ногах. Прямо перед хайнесом вспыхнул голубоватый щит, по которому, искрясь, расползалась дымка.

— Ты… — начал было Риш.

— Я, — прикрыла Лирка деяния тайного мага-охранника. — Уходит!

Сквозь искрящуюся голубизну и дым виднелась убегающая фигура. Отпихнув хайнеса вбок, Лирка рванула за щит, но Сильнейший успел перехватить её за шиворот. Их опередили охранники.

— Не смей идти в бой без моего разрешения! — шикнул Риш на магичку и бросился в погоню.

Бежал узник не очень быстро, но швырял

— Отрезайте его от парка! — рявкнул Узээриш, заподозривший, что у узника имелся толковый план.

Из кустов навстречу беглецу выскочили часовые. Тот резко забрал вправо и был вынужден обогнуть дворцовый корпус и выскочить на другую сторону. Здесь он на мгновение остановился и, развернувшись, сделал пас правой рукой.

«Жёсткий щит!»— рявкнул господин Наэш.

Лирка едва успела выбросить вперёд голубовато светящуюся преграду, в которую с одной стороны врезались стражники, а с другой — малая взрывная печать. Огонь хлынул по поверхности щита, пыхнул в разные стороны слабой ударной волной. Разрубив ребром ладони воздух, женщина убрала щит и пустила по земле волну-обманку. Беглец, ожидая удара по верху — так пошла рука магички, — опрокинулся на спину. И швырнул по сторонам целую горсть амулетов. Те вспыхнули, разорвались, ослепительно полыхнули светом и ужасно зачадили дымом. Прикрыв нос рукавом, Лирка поторопилась в гущу воцарившегося хаоса.

«К стене иди,— посоветовал Иррес. —Там стражи меньше, я бы туда двинулся».

«Он по стенам, как ты, не лазит»,— не согласился господин Наэш.

«Тебе-то откуда знать? Мы его первый раз в жизни видим!»

Лирка бросилась к стене и тут же с кем-то столкнулась. И поспешила вцепиться в неизвестного. Тот испуганно затрепыхался, утвердив женщину в подозрениях, что он злоумышленник, и в следующую секунду на неё с истеричным визгом бросился… дракон.

«Йя-я-я-я!— взревел от неожиданности Иррес. —Сожри эту тварь!»

Взвизгнув, ящер неожиданно с неё исчез, словно его отпнули, и Лирку подхватили под мышки.

— Ни на шаг от меня! — в ухо влился злой шёпот хайнеса.

Он протащил её сквозь дым на другую сторону. Из чадящего сгустка доносились крики и рыки, то тут, то там выныривали руки, ноги и головы. Проморгав выступившие слёзы, Лирка осмотрелась и изумлённо уставилась на испуганно таращившегося на них Дощщара. Уже мгновение спустя она заметила внизу стены дыру и покорёженную решётку.

— Ах ты… — Узээриш разъярённо уставился на беглеца, но не договорил: оскорблённый дракон с рыком спикировал на его голову, и мужчина едва успел пригнуться.

— Хватай его!

Дощщар испуганно вздрогнул, явно запаниковав. Видимо, планировал тихо смыться, воспользовавшись суетой, но та самая суета смутила и его.

Лирка решительно подхватила с травы выроненный кем-то меч и пошла на рыжего слева, а хайнес, разоружив выскочившего из дыма стражника, зашёл справа. Тот самый стражник не растерялся, выхватил кинжал и пошёл на беглеца в лоб. Рыжий быстро осмотрелся, понял, что никто, кроме этих троих, его ещё не засёк, и, злорадно ухмыльнувшись, быстро начертил в воздухе пальцами что-то непонятное.

«Наэш?»

«Я не знаю…»

Начерченное вспыхнуло тремя кругами размером с ладонь каждое и стремительно рвануло к атакующим. Лирка попыталась выставить щит, но круг беспрепятственно прошёл сквозь него и врезался в её грудь. В тот же миг второй круг нагнал увернувшегося хайнеса и впился ему в бок. Третий круг почти впечатался в лоб стражника, но в этот момент из чада вынырнул первый беглец, отпихнул оборотня с дороги, и светящийся символ влетел прямо ему в лицо.

И в ушах взорвалось что-то стеклянным звоном. Мир перевернулся, землю вырвало из-под ног и тело подбросило вверх. Воздух с силой и свистом влетел в уши, заглушив все звуки. Замотало из стороны в сторону. Продолжая цепляться одной рукой за оружие, Лирка попыталась за что-то ухватиться, но сквозь пальцы стремительно и мощно просачивался ветер.

«Наэш, чего это⁈»— завопил Иррес.

Ответить бывший хайрен не успел. Их с силой швырнуло о что-то твёрдое, и женщина покатилась. Почти сразу она попыталась вскочить, но голова закружилась, и Лирка едва не рухнула, с трудом удержавшись на карачках. В ушах всё ещё шумел стремительно пролетающий ветер, перед глазами вертелась чернота ночи с размазанными полосами света. Но постепенно мир приходил в норму и Лирка с изумлением осознала, что стоит на мостовой посреди улицы, вдоль которой тянутся благообразные ограды богатых домов. Район вроде бы был даже знакомый. Усевшись на пятки, женщина проглотила стоящий в горле ком и присмотрелась. Район действительно оказался знакомым. Через пару кварталов отсюда находился дом Майяри. Но это очень далеко от дворца! Как она здесь оказалась⁈

«Наэш?»— напряжённо позвал Иррес.

«Я никогда не сталкивался с таким,— потрясённо прошептал бывший хайрен. —Древние владели техниками магических перемещений, но для этого нужны были… специальные места!»

«Да какое это перемещение⁈— вспылил дух. —Он нас просто зашвырнул по воздуху!»

Послышались неуверенные шаги, и из проулка, придерживаясь за ограду, нетвёрдой походкой вышел хайнес.

— Господин! — у Лирки сразу и силы откуда-то появились, и тошнота прошла.

Она вскочила и поспешила к неважно выглядевшему мужчине. Того, похоже, укачало сильнее неё.

— Ты как? — Риш встревоженно осмотрел её. — Вот засранец! Вернёмся, и я лично дракона ему в задницу запихну! Думал всё, отцу придётся Зиша к трону готовить! Ты чего не прикрылась⁈

— Прикрылась, — в голосе женщины прозвучала досада. — Не помогло. Господин Наэш представления не имеет, что это было. Тут дом Майяри недалеко. Давайте к ней, а то ваша охрана во дворце осталась…

— Тихо! — оживившийся мужчина подался вперёд и затянул Лирку к себе.

Ночную тишину нарушил шум едва слышного бега. В конце улицы мелькнула фигура полноватого мужчины. Он свернул налево, а там, как помнил Риш, было несколько ответвлений на разные стороны.

— И эту тварь с нами… — заинтригованно протянул Риш. — Иррес, а ну-ка вылези.

— А если меня увидят? — тем не менее подселенец тут же ступил на мостовую.

— Тогда я тебя официально признаю как гражданина Салеи, — пообещал хайнес. — Нам нужно отловить его. А пока мы бегаем, дана Лиркаа сходит…

— Мы с Ирресом не можем отходить друг от друга дальше чем на десять саженей. Так что дана Лиркаа заходит с запада, вы с востока, а Иррес мчится между и пытается закрыть путь на север и юг, — Лирка первой двинулась в темноту проулка, не обращая внимание на сердитое шипение за спиной.

— Только не лезь на рожон!

Свернув, Лирка побежала на север, надеясь успеть перекрыть западную часть улиц и проулков до того, как их минует беглец. Но подозревала, что тот всё же пойдёт строго на север, там проще затеряться, чем посреди богатых усадеб, каждая из которых имеет свою охрану. Через минут пять она выбежала на более просторную улицу, тянувшуюся с запада на

Улица тянулась вдоль боковых оград, и света здесь было несколько меньше, чем там, где усадьбы щеголяли парадными воротами. По правую руку ограда сменилась тёмным строением, назначение которого в темноте угадать было сложно. Вытянутое вверх этажа на три, с острым шпилем, сбоку прилеплена узкая постройка, увенчанная крышей на уровне второго этажа основного здания.

Стук ударившегося о мостовую камешка заставил Лирку напрячься и быстро осмотреться. Под сапогом что-то хрупнуло, и женщина отскочила в сторону как кошка, но увидела лишь крошки чего-то безобидного.

Полноватый мужчина выскочил из темноты из-за угла длинного здания и резко затормозил, ликующе уставившись на Лирку бесцветными глазами.

— Ты! — выдохнул он.

И тут женщина почувствовала, что попала в ловко расставленную ловушку, в которую её выманили из уютного и безопасного волчьего логова. Шани внутри грозно зарычала, и Лирка стиснула зубы и поудобнее перехватила меч.

— Ты можешь сдаться по-хорошему, — неприятно осклабился беглец.

Сдаться? Остро не хватало Ирреса, который бы обмозговал ситуацию и выдал предположения, пока сама Лирка готовится к бою и просчитывает дальнейшие ходы. Зачем она ему живая? Хоёторцам нужна только печать. Или они не хотят сами везти её в Хоётор? А может, планируют использовать её, Лирку, чтобы добраться и до Мианы?

Засвербело ощущение какой-то неправильности.

— Нет? — оборотень склонил голову набок и приподнял зажатый в руке меч, такой же, как у неё. Видать, успел, подлец, разжиться за время свары.

И пошёл ей навстречу. Во дворце Лирка не заметила за оборотнем особой боевой сноровки, но тут в его полноватом теле появилась не замеченная ранее пластичность, шаг обрёл упругость. Всё это время он притворялся, скрывая свои истинные возможности, а сейчас даже как бы щеголял, играючи проворачивая рукоять меча в ладони. Лирка подпустила его ближе и резко проскочила на два шага вперёд, рубанув снизу в приоткрытый и выпирающий живот. Лезвия столкнулись, и противники вмиг разошлись, оценивающе посматривая друг на друга.

— Лучше чем казалось… — задумчиво протянул соперник.

В смысле? Лирка прищурилась. Она военная, чего он ожидал? Ощущение неправильности усилилось. К нему прибавилось подозрение, что за ними кто-то наблюдает. А если там, в голове этого оборотня, очередной Господин?

Взмахнув рукой, Лирка использовала уже опробованный трюк с волной, надеясь просто отвлечь внимание противника, но тот неожиданно вновь попался. Правда, в этот раз не упал. Отшатнулся назад на пару шагов, нелепо взмахнул руками, но устоял. Лирка бросилась на него тут же, пока он не ответил магической атакой, но тот ловко отбил выпад и тут же пошёл в наступление, вынуждая женщину отступить. Боевой опыт у него был явно больше, чем у неё. Изловчившись, Лирка отбила лезвие его меча в сторону, а сама рубанула по горлу, но мужчина успел присесть, причём почему-то ниже, чем требовалось. Она воспользовалась этим для атаки, но не выгадала ровным счётом ничего: пинок пришёлся в воздух, а сидящий на корточках мужчина ухватил её за щиколотку и сдернул на землю, вынуждая встать на одно колено. Отпустив её ногу, он ударом ладони выбил клинок из руки Лирки, но она успела перехватить его левой рукой и ударить навершием рукоятки противника в челюсть.

Ощущения от удара оказались странными. Словно она ударила по чему-то более крепкому, чем лицо. И голова противника вообще не дернулась, зато лицо отразило недоумение. Лирка поспешила на коленях отползти назад и вскочить на ноги. У неё появилось стойкое убеждение, что тело мужчины покрывает какой-то невидимый щит, который защищает его, но несколько ограничивает движения.

Клинки опять скрестились, Лирка пнула противника в голень, тот пихнул её к ограде, но она смогла вывернуться и уйти в сторону. Вновь перебросив меч в правую руку, женщина подняла левую, чтобы начертить печать, но противник стремительно обрушился на неё. Лирка просела под ударом, тихо крякнула, но смогла изловчиться и впечатать левый кулак в живот мужчины. На ощупь тот оказался куда жёстче, чем на взгляд. Сдавленный выдох сорвался с губ оборотня, а глаза ошеломлённо распахнулись, будто до него что-то дошло. Стремясь закрепить успех, Лирка отшвырнула его руку с мечом в сторону и боднула лбом в лицо, но подбородок мужчины вдруг оказался выше и она влетела в ему в руки. Чем тот воспользовался и наконец прижал к ограде.

— Не понял? — послышался со стороны изумлённый голос Ирреса.

Зашипевшая от усилий Лирка выронила меч и зло саданула противника по коленке, но попала по голени. Да что такое⁈ Со стороны послышался истерический смех, мужчина дёрнулся, оборачиваясь, и Лирка этим воспользовалась. Выхватила левой рукой кинжал из-за пояса и всадила чуть ниже ключицы с левой стороны, по самую рукоять. Захрипев, оборотень опять обернулся к ней и начал наваливаться. Лирка уже хотела отпихнуть его, когда всё же бросила взгляд в сторону, откуда слышался смех, и застыла, увидев на крыше двухэтажной пристройки силуэт невысокого полноватого мужчины.

Озноб продрал кожу, и Лирка застыла, ощущая, как на неё всё сильнее наваливается чужое тело.

— Хе-хе-хе, — веселье сидевшего на крыше было каким-то нездоровым, жутковатым.

Подняв ладони, он два раз хлопнул — хлопок отозвался металлическим звоном, — и Лирка в ужасе уставилась на нависшего над ней хайнеса. Тот смотрел на неё с не меньшим изумлением. И наваливался всё сильнее. Нужно было посмотреть ниже, но… Горло стянуло, лёгкие словно рёбрами сжало, а сердце замолотило как бешенное.

— Кто бы ещё до такого додумался, а, Ирресашау? — глумливый голос, полный злорадства, был обращён к Лирке, но та не могла отвести глаз от лица хайнеса.

Губы того начинали дрожать. И она наконец опустила взгляд на рукоять кинжала, которая торчала не под ключицей, а чуть ниже солнечного сплетения, под рёбрами.

Лирка видела раны куда более страшные. И сама наносила раны ещё ужаснее. Выдержка редко ей изменяла, хладнокровие на поле боя ценится куда выше милосердия. Но тут руки затряслись, а из горла вырвался не тихий вой, а пронзительный вопль ужаса, на который Лирка, казалось бы, не была способна.

— Что такое, друг мой? — тошнотворно-сладостно вопросил сидящий на крыше. — Опять? Своими руками? Страшно, мой дорогой? Ну ничего-ничего, пройдёт. Ты же знаешь.

Застывший внизу Иррес опомнился и одним скачком забрался на крышу. Судя по испуганному оху, его не заметили и не ждали.

— С кем это ты говоришь,друг?— ощерившийся

— Ты… — договорить оборотень не успел.

Иррес с рыком распахнул пасть и сомкнул зубы, вгрызаясь в шею и плечо мужчины с левой стороны. Мотнув башкой, подселенец сбросил тело вниз и, едва то приземлилось на мостовую, напрыгнул сверху и, придавив лапой, сжал голову зубами и оторвал её одним рывком.

— Тьфу! — брезгливо сплюнул он. — Надеюсь, он успел ощутить несколько незабываемых моментов.

Чуть не плачущая от ужаса Лирка помогла хайнесу по ограде спуститься вниз и торопливо сдирала с себя сюртук, чтобы постелить его на мостовую. Иррес подскочил и ткнулся мокрым носом в напряжённое лицо Риша.

— Эй, сыхун, держись! Если сдохнешь, она сама себе голову отрежет.

— Я думала, это беглец, — задыхаясь, выдавила Лирка. Зубы нещадно стучали. — Я… Боги, я не понимаю…

— А я тебя узнал, — вдруг прохрипел хайнес, и на его губах возникла слабая улыбка. — Как только кулаком ударила, сразу заподозрил…

Лирка непонимающе на него посмотрела.

— Живее укладывайте его, он сейчас кровью истечёт, — строго велел господин Наэш. — Лиркая, бери себя в руки. Порыдаешь потом.

Судя по тому, как стремительно расползалась кровь, Лирка пробила брюшную аорту.

— Я не хотела убивать вас… — руки так стремительно холодели, словно кровь утекала из неё. — Не хотела…

— Да вы оба едва друг друга не поубивали, — раздражённо ответил Иррес, мордой придерживая Риша, пока женщина укладывала его на сюртук. — И я бы вас грохнул, если бы так удивлён не был. Выскакиваю, а тут два одинаковых оборотня друг с другом дерутся. Вот тварина! Обыграл нас, скляда выхобенистая…

— Иррес, возвращаемся в Лирку, даёшь ей столько сил, сколько можешь. А ты сейчас вытащишь кинжал, закроешь рану и напоишь его своей кровью, ясно?

Лирка судорожно закивала. Паника отступила, как только она увидела перед собой ясную цель. Иррес исчез, скрывшись в ней, а женщина торопливо разодрала на хайнесе рубашку и начертила прямо на груди печать онемения.

«Больше силы давай, больше!»— требовал господин Наэш.

«Я и так всё сбросил!»

Иррес и правда постарался. Лирка теперь не просто сияла в темноте. Голубые всполохи языками вились вокруг неё.

«Давай!»

Лирка одним движением вытянула лезвие, и из раны хлынула кровь. Хайнес судорожно захватил ртом воздух, ошеломлённо распахнул глаза, а затем всё же выдохнул. И кровь пошла ртом.

«Стягиваем! Пусти. Я».

Лирка посторонилась, отдавая управление более опытному господину Наэшу. Пальцы быстро-быстро начертили на груди и животе мужчины четыре печати: кровоостанавливающую, замедляющую работу сердца, поддерживающую работу лёгких и усыпляющую.

«Теперь кровь».

Лирка резанула по венам на обеих руках тем же кинжалом, который вонзила в грудь хайнеса, и прижала левую руку к ране, а правую ко рту мужчины.

— Глотайте же, глотайте…

«Хватит ему»,— сказал Иррес.

— Ещё немного…

«Хватит! Поднимай его. Сейчас выйду и домчу нас до твоей подруги. У неё ж там шикарный лекарь».

Господин Шидай, да!

— Господин, всё будет хорошо! — лихорадочно зашептала Лирка. — Всё будет хорошо…

Грохот в дверь, казалось, перебудил полдома. Заспанный слуга, подтягивая штаны, торопливо семенил к парадной, шёпотом кляня беспокойную службу господ. Так барабанили, только когда случалось что-то срочное, ради чего господа немытыми и нечёсаными уезжали сей момент же. Ох, сейчас придётся ещё и лошадей закладывать…

Сиплый вскрик вырвался из горла оборотня, когда за распахнутой дверью обнаружилась залитая кровью женщина. На её спине горбом очерчивалось чьё-то тело.

— Господин Шидай, — едва слышно выдохнула ночная гостья.

Слуга облизнул пересохшие губы и хотел было уже позвать кого-нибудь на помощь, чтобы внести раненого, но в этот момент узнал хайнеса.

Пронзительный вопль прокатился по дому.

— Господин Шидай! Тут Сильнейший! Он ранен!!! Господин Шидай!

Оставив дверь распахнутой, оборотень бросился вглубь дома, а Лирка переступила через порог. В холл выскочила перепуганная служаночка. Увидев их, она ахнула в ужасе и, словно онемев от страха, замахала руками, указывая направление к ближайшей комнате на первом этаже. Когда на лестнице загромыхали шаги, Лирка уже аккуратно сгружала раненого на постель. Господин Шидай ворвался внутрь в одних портках и тут же склонился над хайнесом.

— Рана одна?

— Да, — коротко ответила женщина.

— Четыре печати… Что за?.. — лекарь с недоумением присмотрелся к голубой дымке, тянувшейся от раны, а затем взглянул на Лирку, которая вся была овеяна этим дымом.

— Ле-лечебное, — едва смогла выдавить Лирка.

— Майяри!!! — рявкнул на весь дом лекарь. — Ты мне нужна!!!

— Бегу!!!

Через минуту босая и простоволосая Майяри вбежала в спальню в одной сорочке, держа в руках потрёпанный саквояж.

— Воды горячей! И пошли все вон отсюда! — господин Шидай сам пихнул Лирку на выход.

На пороге она обернулась и вздрогнула, столкнувшись с лихорадочно горящими жёлтыми глазами. Хайнес не спал. С трудом разомкнув губы, он всё же прохрипел:

— Молчи, пока я не проснусь…

Кто-то оттолкнул её с дороги вглубь гостиной. Лирка уже ничего не видела. Слёзы пеленой застили глаза.

Она убила хайнеса.

Почему-то отозвавшаяся внутри боль не показалась ей слишком сильной. Она заслужила сильнее.

«Ничего ты его не убила. Вон он какой живой»,— не согласился с ней Иррес.

«Это не твоя вина. Вас обманули, обхитрили,— спокойно и ровно заговорил господин Наэш. —Противник был куда опытнее вас обоих. Ровесник Ирреса».

«И то ещё дерьмо! Ты главное сейчас действительно молчи. Уважь просьбу больного!»

Лирка почти не понимала, что ей говорят. Она смотрела на свои руки, на которых розовели полосы от уже заживших ран и влажно блестела не высохшая кровь. Пальцы дрожали всё сильнее. В груди надсадно ныло что-то надорванное. Она… она ведь совсем не боялась наказания за убийство хайнеса.

Губы её искривились, черты лица исказились, и женщина, съехав по стене вниз, тихо заплакала.

Она убила господина Узээриша, которого бы никогда не хотела убивать.

Боль остро расползлась по телу, и в этот раз её наказующая сила показалась Лирке более справедливой.

Прошло 4 месяца и 16 дней.

С момента приезда Лирки в Жаанидый прошло 1 месяц и 5 дней.

Идёт вторая половина третьего месяца лета.

Титулы и чины Салеи

Титулы

Ха̀йнес (женский титул хайнѐси) —титул правителя Салеи. Является наследуемым. Правители Салеи оборотни-совы.

Хайрѐн (хайрѐни)— титул детей хайнеса. Даётся только детям хайнеса. Остальные родственники до пятого колена почтительно величаются рисами — «потомками сильнейшего».

Консѐр (женский титул консѐри)— один из титулов Салеи. Почти то же самое, что и герцог. По функциональным особенностям можно поставить в один ряд с князем. Выше консера только хайнес. По сути консер — помощник

Сарѐн (женский титул сарѐна)— один из титулов Салеи. Почти то же самое, что граф, но со своими особенностями. Является господином какого-либо региона.

Арѐн (женский титул арѐна)— один из титулов Салеи. Так величается глава рода.

Воинские чины

Дарѐн— командир тысячи. Это воинская должность.

Хава̀рий— можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внешнего правопорядка. Это воинский чин. Его носят начальники крепостей, гарнизонов и застав.

Вила̀рий— тоже самое, что и десятник. Это воинская должность.

Чины внутреннего правопорядка

Гава̀рий— мэр, губернатор города.

Харѐн— невоинский чин. «Высокий начальник многих» — так именуется тот, кто имеет в своем ведомстве несколько различных учреждений и обладает весьма обширными полномочиями. Нередко этот чин даруется из уважения к заслугам бывшим военным, перешедшим на гражданскую службу с более высокого поста.

Пода̀тий— тот, кто временно стоит над данетием. Временный начальник, назначаемый, как правило, для решения каких-либо вопросов или проблем.

Данѐтий— с южносалейского это слово можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка. Например, данетий городской стражи, данетий дворцовой охраны или данетий городской тюрьмы.

Ба̀трий— то же, что и десятник. Употребляется только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка.

Другие обозначения

Хатера̀й — это слово из южносалейского языка. Так называют воинствующих женщин и женщин, которые живут как мужчины. Иногда употребляется с издевательски-оскорбительными намерениями. Например: «Тоже мне, хатерай выискалась!».

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Печать безумных. Пророчество