Падение вверх

Пролог

Мирная Татьяна

Верховная ведьма. Падение вверх

Который день Камингаван трясло. Проснулись давно спящие вулканы, и небо стало серым от пепла. Горы тревожно гудели, пугая камнепадами. Земля под ногами дрожала и стонала словно от боли. Услышав этот зловещий гул, в страхе замирали все, собравшиеся в Забытых землях. Среди деревьев бродили волки — Серые, Бурые, Рыжие, изредка Белые, но больше всех было Чёрных. Даже их альфа — Стах Карнеро — находился здесь и сейчас о чём-то спорил со своей парой. Рыжеволосая оборотница периодически делала пасы руками, недовольно хмуря брови. Неподалёку привычно тёрся Ян Грис — вожак Серых волков, наблюдая за происходящим. А дальше, там, где начинался спуск к лабиринту, стояли ведьмы. Они окружили дыру в земле, напряжённо вглядываясь во тьму. Рядом с ними замерли вампиры, готовые вмешаться по первому зову. И каждое утро все с тревогой смотрели на небо, ожидая появления Чёрного солнца. Обстановка накалялась. Близился час решающей битвы.

В какой-то момент стихли все разговоры и споры. Люди, оборотни, вампиры, драконы, отложив дела, смотрели на высокую женскую фигуру, направляющуюся к трещине в земле.

Дамаскинская шла к «Кругу тринадцати», не сомневаясь, что он примет её. Потому что не было ведьмы сильнее! И мало кто знал, какую цену заплатила Лилея за свою силу, не желая этого, не мечтая. Когда-то она грезила о тихом семейном счастье с любимым человеком, об уютном домике с кружевными шторками и красными маками вдоль забора. Чтобы во дворе бегали дети, протягивая руки для объятий, а в их голубых, как у отца, глазах отражалось небо…

Взгляд ведьмы на мгновение задержался на неподвижной фигуре у замшелого валуна. Глаза мертвеца уже поблекли и потеряли краски, равнодушно уставившись вверх. Лилея переступила труп и пошла дальше.

— Смотрите! Смотрите! — наконец послышались шепотки. — Это Дамаскинская! Верховная!

— Она уже не Верховная! — напомнил кто-то. — Баранганский ковен поменял её на Тефана Светличного.

С другой стороны послышалось насмешливое хмыканье.

— Верховных ведьм выбирают не люди, а сама Жива. И менять их может только она.

Глава 1

120 лет назад

Королевство Ханорум, город Зорна

Яблоневый сад расцвёл за один день. Ещё вчера неказистые, крючковатые ветки, покрытые молодыми листочками, неуклюже торчали из-за забора, а сегодня бело-розовые цветы густо усыпали деревья. И случайные прохожие непроизвольно замедляли шаг, восторженно ахая. На фоне голубого неба и яркого солнца цветущий сад смотрелся настолько красиво и жизнеутверждающе, что даже закостенелые ворчуны и пессимисты начинали улыбаться и обмениваться добрыми пожеланиями с хозяйкой.

— Чудесный сегодня денёк, дорогая Анелия! — худощавый старик приподнял шляпу.

Черноволосая женщина улыбнулась в ответ:

— Вы правы, господин Бородич! — и вежливо поинтересовалась. — Как поживает ваша жена?

Хотя прекрасно знала ответ: её серая кошка за утро уже оббежала околицу и сообщила хозяйке главные новости. Анелия ласково погладила своего фамильяра, греющегося на солнышке. А сосед тем временем отвесил очередной поклон:

— В добром здравии, благодарю, — и, заметив в глубине сада девочку, в свою очередь спросил. — Это ваша дочь?.. Какая большая! Сколько ей?

Взгляд ведьмы смягчился.

— Уже исполнилось десять. Лилея готовится к школе.

— Похвально-похвально!

И старый ведьмак, раскланявшись, направился дальше, за ним бесшумно побежал худой чёрный пёс и через секунду растворился в воздухе. Самое обычное дело для фамильяров!

Анелия Дамаскинская пошла к дому. Не в силах справится с искушением, она подняла голову, любуясь яблоневым цветом, и вдохнула нежный, едва ощутимый аромат. Природа набирала силу, готовилась к своему расцвету, и ведьмы это чувствовали. Тесно связанные с окружающим миром, они реагировали на малейшие изменения вокруг. И, как оживала природа весной и летом, точно так же веселели ведьмы с ведьмаками, а поздней осенью и зимой, наоборот, становились раздражительными и особенно вредными.

Услышав тихий скрип, Анелия открыла глаза и улыбнулась. В тени дерева на качелях сидела её дочь, увлечённая книгой. Кто бы сомневался! Пусть внешне юная Лилея была копией матери — такая же черноволосая и кареглазая, но характер унаследовала отцовский, не раз демонстрируя упрямство, выдержку и уже заметную тягу к науке. Лаурин Дамаскинский слыл умелым зельеваром. Он целыми днями пропадал в своей лаборатории, работая над новыми рецептами. Его единственная дочь могла часами наблюдать за отцом и по мере сил помогала. А ведьмак, довольно посмеиваясь, обещал:

— Вот окончишь школу — и пойдёшь ко мне помощником!

И нельзя было понять: шутить он или говорит серьёзно? Ведь девушки из богатых семей не работали, а колдовали больше для развлечения или сохранения молодости и красоты. Лилея же воспринимала слова отца до крайности серьёзно. И теперь домашние то и дело замечали её за чтением справочников или сборников зелий.

Девочка настолько была поглощена чтением, что не замечала ничего вокруг.

— Лили, что ты читаешь? — Анелия присела перед дочерью.

Та подняла глаза.

— «Пособие для практикующей ведьмы».

Мама тихо засмеялась.

— Девочка моя, а не рано ли? Такие книги читают после инициации, когда приходит сила.

Лилея нахмурилась и уверенно заявила:

— Но я же пройду её и стану настоящей ведьмой!

Анелия ласково погладила дочь по голове.

— Обязательно!

* * *

Ведьминская ворожба была особенная. Нераздельная с окружающим миром магия проходила через тело проводника и трансформировалась, повинуясь его заклинаниям. Сила природы буквально пропитывала каждую клеточку, концентрируясь на кончиках пальцев. У волшебников, к примеру, было иначе: они создавали магию сами, с помощью своего сознания. Поэтому обучение молодых ведьмаков и обучение колдунов разнилось. У ведьм оно начиналось после инициации, до той поры их дети мало чем отличались от обычных, и в начальной школе отпрыски разных рас учились вместе. Изредка за одной партой оказывались гномы, оборотни или гоблины. В детском возрасте их разница была не столь заметна и важна. Школьники мирно общались, на переменах играли в одни и те же игры, не разбираясь, кто бежит рядом. Разве что среди них нельзя было встретить магов: они тяжело уживались с ведьмами и оборотнями, которые своей кровью искажали заклинания. К тому же у юных волшебников ещё страдал самоконтроль, и их магия порой безотчётно вырывалась, грозя разрушить всё вокруг. В королевстве Ханорум колдуны облюбовали юг, где было Таэльское море с белыми пляжами. А здесь, на севере, издавна главенствовали ведьмы, удобно устроившись

Городок Зорна, в котором уже несколько лет жили Дамаскинские, славился своими садами. Его жители занимались выращиванием овощей и фруктов и с нетерпением ждали осени, рассчитывая на богатый урожай и выручку с его продажи. Но для Лилеи эта осень была особенной по другой причине: она вместе с остальными ребятами, которым исполнилось десять лет, пошла в школу. Новенькое форменное платье с белым воротничком ладно сидело на маленькой ведьме, две косы украшали шёлковые банты. Аккуратные туфли из тонкой кожи отбивали каждый шаг в школьном дворе. Теперь девочка по-новому взглянула и на площадку, и на полукруглые окна, и на старые деревья, ощущая особую связь с этим местом и свою причастность к происходящему. Ведь она пришла сюда не как гостья, а как ученица!

Первое время Лилея буквально в рот заглядывала каждому учителю и старалась изо всех сил, но через несколько месяцев эйфория прошла, и наступило разочарование. Уроки стали чем-то обыденным, если не рутинным, а преподаватели уже не относились к первоклашкам как к новичкам и, что называется, драли шкуру. И вот это раздражало ведьму больше всего: необходимость подчиняться, выполнять нудные, порой бессмысленные требования только потому, что так велел учитель. Учебный материал девочка схватывала быстро, и пока преподаватели бились с другими учениками, изнывала от скуки. Но дисциплина в школе была суровая, приходилось терпеть и подчиняться. Наверное, поэтому дорога домой становилась самым приятным событием за день.

Обычно Лилея шла вместе с Купавой Полянской, жившей на соседней улице. И если до поступления в школу юные ведьмы практически не общались, то за этот год стали неразлучны. Они отличались как небо и земля — темноволосая, кареглазая Лилея и белокурая Купава с голубыми глазами. Тем не менее девочки быстро подружились, удивительным образом дополняя друг друга. Подвижный характер Дамаскинской уравновешивался спокойствием Полянской. И многие шалости первой остались нереализованными после тихого:

— А что мы скажем родителям и госпоже Петринич? Они же всё равно узнают.

Лилея задумывалась и оседала. В то же время она частенько подталкивала Купаву к более смелым, решительным действиям, например, к участию в концертах или театральных постановках. Учила подругу отстаивать себя и не отходить в сторону, когда к ней цеплялись задиристые оборотни. Родители девочек заметили их положительное влияние друг на друга и всячески поддерживали эту дружбу.

Погожим весенним днём подруги возвращались из школы, о чём-то разговаривая. Вдруг Купава указала пальчиком вверх и воскликнула:

— Смотри, Лилея!

Та подняла голову, вглядываясь в голубое небо.

— Лебеди возвращаются. Как красиво! Правда?

— Ага! — согласилась Купава, щурясь от яркого солнца.

Девочки замерли посреди тротуара и словно зачарованные наблюдали за летящей парой лебедей.

— Вот и настоящая весна! Так мама говорит.

Лилея замолчала, не сводя глаз с птичьих силуэтов. Она часто гуляла около местного озера и наблюдала за прилетающими стаями. Были там и лебеди. Белоснежные, с царственным изгибом длинных шей, они казались девочке нереальными, сказочными! Среди копошащихся крякающих уток эти птицы выглядели небожителями, случайно попавшими в бренный мир.

Когда лебеди скрылись среди облаков, девочки заторопились домой. На перекрёстке они обнялись и попрощались. Купава повернула на свою улицу, а Лилея направилась к красивому двухэтажному особняку. Он стоял последним в ряду и был ближе всех к лесу, что весьма ценилось у ведьм и считалось показателем достатка. Лилея шла по тротуару, наслаждаясь теплом и запахом земли. Она буквально кожей чувствовала, как бежит сок по проснувшимся деревьям, как тянутся к небу тонкие травинки. Девочка настолько прочувствовала момент, что невольно раскинула руки, открывая себя окружающему миру и слушая, как сквозь тело проходит природная магия — сила, доступная лишь ведьмам. Это было волнительно и правильно!..

Откуда выбежали те собаки, так никто и не сказал. Просто с пустыря, где стоял недостроенный дом, выскочила свора, возглавляемая течной сукой. Собаки понеслись прямо на девочку, и та от неожиданности застыла, испуганно распахнув глаза. Сумка с учебниками выпала из ослабевших рук и громко стукнула о тротуар, привлекая внимание животных. Огромный пёс, заливисто лая, побежал прямо на Лилею, а она зажмурилась и захныкала от страха. Казалось, нападение собак было неизбежно, но в последний момент кто-то подхватил девочку и отскочил в сторону. Свора с громким лаем пробежала мимо. Лилея убрала ладошки с глаз и буквально утонула во взволнованном голубом взгляде.

— Сильно испугалась?

Она кивнула, цепляясь за плечи незнакомого юноши. Тот погладил её по волосам.

— Уже можешь не бояться. Собаки убежали.

Незнакомец опустил девочку на землю и нахмурился, заметив, как сильно она дрожит и едва стоит на ногах.

— Давай я отведу тебя домой, — предложил он, подхватывая сумку с земли.

Лилея настолько перепугалась, что не могла вымолвить ни слова, и всю дорогу молчала. Словно почувствовав беду, из дома вышла Анелия Дамаскинская.

— Лили? О великая Жива! Что случилось, девочка моя? — подхватив юбки, она побежала к дочери.

— Собаки… — выдавила та и сорвалась в громкие рыдания.

Ведьма перевела взволнованный взгляд на юношу. Тот, передав девочку, отступил на шаг.

— Ваша дочь столкнулась с собачьей свадьбой.

Женщина ахнула и оглядела Лилею. Та покачала головой, как бы говоря, что не пострадала, и указала на незнакомца.

— Он меня спас.

А тут, привлечённый громкими голосами, появился и хозяин дома. Узнав, в чём дело, Лаурин Дамаскинский побледнел. Убедившись, что с девочкой всё в порядке, он посмотрел на юношу.

— Не знаю, как и благодарить вас, молодой человек! Позвольте спросить, кому я обязан спасением своей дочери?

Незнакомый ведьмак быстро пригладил тёмные волосы и поправил пиджак.

— Моё имя Илья Колосов, я племянник госпожи Березиной. Она живёт через несколько домов от вас.

Родители девочки в знак признательности пригласили юношу на чай. Тот робел, но всё-таки согласился. До этого дня он мог только мечтать оказаться в роскошном особняке Дамаскинских. Хозяева были милы и приветливы, без конца благодарили Колосова за спасение любимого чада. Ведь собаки могли если не покусать, то серьёзно напугать девочку. Пока взрослые сидели в гостиной, Лилея украдкой выглядывала из коридора и любовалась своим спасителем. Илья, несмотря на ситуацию, держался с достоинством. Он похвалил дом и угощение, спокойно отвечал на вопросы хозяев. Лаурин Дамаскинский то и дело

На другой день после занятий мама и Лилея отправились к госпоже Березиной, прихватив с собой свежеиспечённый пирог. Дом, где жил Илья, был куда меньше и явно держался благодаря магии. Деревянные стены потемнели от времени, кое-где на крыше зеленел мох. Но Анелию куда больше заинтересовали клумбы. Судя по размерам и заботливо выложенному бордюру, хозяйка дома увлекалась цветоводством и проводила тут много времени. Дамаскинские поднялись к двери и постучали. Им открыла пожилая женщина в тёмном, строгом платье. Выбеленные временем волосы были уложены в традиционную для того времени высокую причёску. Хозяйка дома заметно смутилась, увидев на пороге одну из самых влиятельных ведьм города, но любезно пригласила пройти в маленькую гостиную, а узнав в чём дело, заулыбалась.

— Ох! А я уж надумала всякого! И ведь Илья ничего не сказал!

— Скромность украшает человека, — заметила Анелия Дамаскинская. — Где же наш герой? Мы приготовили пирог с орехами. Ваш племянник обмолвился, что любит такой десерт.

— Так нет его. Илья дополнительно занимается после уроков с учителем Белым.

Лилея, до этого дрожащая от страха и нетерпения, расстроилась. А тётка продолжила:

— …В прежней школе у них полгода не было учителя арифметики, подменял кто мог, пока прислали нового. Сами понимаете, какие там знания? А сейчас Илье приходиться навёрстывать тот материал.

Она вежливо предложила чай, и Дамаскинские согласились, потому что уйти сразу же после прихода было некрасиво. Ведьмы чаёвничали и вели непринуждённую беседу. Так Лилея узнала, что Илья недавно осиротел, и его забрала сестра матери. Забрала вынужденно, без особого желания и даже не скрывала этого.

— Сами видите, в каких условиях я живу. Куда мне мальчишку? — и женщина тяжело вздохнула. — Да другие родственники наотрез отказались его забирать, а я родная кровь как-никак…

Анелия понимающе кивнула. До инициации дети ведьм и ведьмаков в магическом плане были слабы и беспомощны. Они ощущали природную магию, но пользоваться ею не могли. Малышей защищала и оберегала семья. К тому же, наблюдая за родителями, дети получали колоссальный опыт для дальнейшей самостоятельной жизни. Обычно такая тесная родственная связь сохранялась до инициации, а потом потихоньку ослабевала. И однажды наступал момент, когда ведьма или ведьмак навсегда уходили из дома, общаясь с родителями только по необходимости.

В этот момент хлопнула дверь, и в бедную, обшарпанную гостиную вошёл Илья. Увидев гостей, он сильно смутился, щёки вспыхнули ярким румянцем. Голубой взгляд с какой-то тоскливой обречённостью скользнул по старым обоям и немодной мебели. Колосов вспомнил огромные покои в доме Дамаскинских, диван и кресла, обтянутые синей жаккардовой тканью, люстру со стеклянными подвесками. Там не было пыли, облупившейся краски и запаха сырости, а по коридорам тенями скользили вышколенные слуги. Вчера юноша в полной мере ощутил социальную пропасть между собой и Дамаскинскими. И пусть в богатом особняке его не обижали и не смотрели свысока, Илья всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. А сегодняшний визит Анелии и девочки усугубил это ощущение и вместо радости принёс уныние. Хотя сам Лаурин Дамаскинский вызывал восхищение у Ильи. Он считался одним из лучших зельеваров и не только превосходно варил зелья, но и создавал новые — качественные, эффективные, невероятные по силе и продолжительности действия. К Лаурину приходили из самого Галингана — столицы Ханорума. Но зельевар не спешил перебираться в большой душный город, где половину населения составляли маги. Ему нравилась Зорна, утопающая в садах. Дамаскинский продолжал работать в своей лаборатории, при которой открыл лавку, где успешно продавал зелья, и патентовал новые разработки. А в ближайшем будущем собирался расширяться и открывать лавки в других городах. Энергия Лаурина, его целеустремлённость покорили Колосова.

— Здравствуй, Илья! — тепло поздоровалась Анелия. — Мы зашли проведать тебя.

— Для меня честь видеть вас в нашем доме, — юноша глянул на тётку, но не подошёл к ней, так и стоял недалеко от входа, словно оказался здесь случайно.

К сожалению или к счастью, гости не стали задерживаться и, попив чаю с пирогом, начали прощаться. Лилея заметила, как мама задержалась и что-то протянула Березиной, но её больше интересовал Илья.

— Как ты, уже не боишься? — присев, юноша улыбнулся девочке.

— Теперь меня в школу водят родители, — выдохнула она дрожащим от волнения голосом. — Папе приходиться выходить раньше времени, чтобы успеть и в школу, и в лабораторию.

Колосов вдруг предложил:

— Если хочешь, я буду заходить за тобой и отводить в школу. Мне нетрудно.

Лилея радостно встрепенулась и тут же покраснела, надеясь, что в полумраке коридора этого никто не заметил.

— Да… Хочу.

— Тогда утром я буду ждать у вашей калитки.

С того дня Илья начал водить Лилею в школу, а заодно и её подружку. Жаль, домой идти вместе у них не получалось: у первоклашек занятия заканчивались раньше, и девочек забирал кто-то из взрослых. Чаще всего подружки оставались друг у друга в гостях, чтобы сделать уроки и вдоволь поболтать. Анелия часто смеялась:

— Вы полдня были в школе. Неужели не наговорились?

— Нет! — дружно отвечали девочки и возвращались к прерванному разговору.

Женщина только кивала головой и выходила из детской, прикрыв за собой дверь.

— …Ты знаешь, какой Илья умный! — захлёбывалась от восторга Лилея. — Он самый лучший в своём классе!

Купава смотрела на подружку, чувствуя трепет и лёгкую белую зависть от того, что та уже влюбилась и ходит в школу с мальчиком. То, что с другой стороны не было никаких романтических чувств (да и какие романтические чувства между десятилетним ребёнком и восемнадцатилетним юношей?), никого не волновало. Главное — сам факт: Илья приходил в гости, приносил скромные букеты или фрукты и до конца учебного года водил девочку в школу.

На самом деле у Колосова была другая причина ходить к Дамаскинским: он всерьёз увлекался травами и зельеварением и любил беседовать с хозяином дома. Лаурин тоже оценил смышлёного паренька, чувствовал его неподдельный интерес, а общие увлечения, как известно, сближают. Со временем Илья стал частым гостем в особняке. Особенно после того, как хозяин разрешил пользоваться богатой домашней библиотекой. А в разговоре с супругой Дамаскинский часто говорил:

— Колосов — перспективный ведьмак. Помяни моё слово, из него получится хороший зельевар.

И Лилея тихонечко ахала, продолжая тайком мечтать о своём кумире.

Глава 2

Так прошло несколько лет. Дружба Ильи и Лилеи была чистая и светлая, какая возможна только в детстве. Лилея в силу возраста и наивности довольствовалась обожанием и мечтами о «долго и счастливо», почерпнутыми из сказок. А Илье даже в голову не приходило обидеть дочь своего негласного покровителя. Юноша заботился о малышке, помогал с уроками, а по праздникам дарил скромные подарки. За это время жители Зорны привыкли видеть их вместе, если кому-то и приходила мысль о том, что дружба между пусть талантливым, но бедным ведьмаком и единственной дочерью богатого уважаемого человека неспроста, то он уже давно высказался и забыл об этом. Даже самые ярые скептики, наблюдая, как Колосов на пальцах объяснял девочке сложение дробей, смирялись и не торопились ехидничать, тем более в последний год учёбы, когда юноша усердно готовился к выпускным испытаниям.

Весной, незадолго до первого экзамена, Илью позвал Лаурин. Такие приглашения уже были в порядке вещей, и молодой ведьмак быстро согласился. За столом царила привычная уютная атмосфера. Чета Дамаскинских умело поддерживала беседу, да и Лилея радовалась. Однако после ужина Лаурин пригласил юношу в кабинет на приватную беседу, и девочка насторожилась.

— Мама?

Анелия обняла дочь.

— Всё хорошо, не волнуйся. Папа просто хочет поговорить откровенно, а в присутствии посторонних Илья может закрыться.

Лилея нахмурила чёрные брови.

— Какие у них могут быть секреты?

— Я думаю, нам скажут.

— А если нет, то мы выпытаем, да? — хитро прищурилась девочка.

Мама хихикнула:

— Давай подождём!

В большом кабинете было уютно и спокойно. Хозяин очень любил тишину и не выносил шум и суету. Это было одной из причин, почему он построил свой дом в небольшом городе. Мужчины привычно заняли два кресла. Будь здесь кто-то постарше, Дамаскинский достал бы бутылку коньяка, но предлагать алкоголь несовершеннолетнему он не стал. Лаурин внимательно посмотрел на молодого ведьмака: умён, выдержан, амбициозен, разве что чересчур манерен. Но в целом Колосов ему нравился, была в нём жи́ла. Возможно, поэтому зельевар и заинтересовался судьбой юноши.

— Какие у тебя планы, Илья? Что будешь делать после Зоранской школы?

— Учиться дальше.

— И куда планируешь поступать?

Колосов пожал плечами, едва заметно напрягаясь. Огонёк в голубых глазах потускнел.

— Куда пройду.

В библиотеке повисла тяжёлая тишина. В те времена обучение в высших школах, университетах и академиях было платное и не всем ведьмакам по карману. Только детки богачей могли позволить себе стать студентами, а потом кичиться своим высшим образованием. Королевский совет предлагал, конечно, стипендию для талантливой молодёжи из низов, но получить её было практически нереально. Такую помощь оказывали или ведьмакам с сильным даром, потенциальным претендентам на «Круг тринадцати», или явным гениям. А Колосов хоть и был старательным и амбициозным, но отнюдь не «поцелованным Живой».

Юноша сжал зубы. Он уже почти смирился с тем, что станет простым клерком. Ведь тётка не сможет оплатить его учёбу в университете, да и не будет этого делать. Илья знал: ведьма ждёт-не дождётся его совершеннолетия, чтобы выставить из дома, и не винил её. Родственница не обижала и не унижала племянника, в меру своих сил заботилась о нём, обеспечивала всем необходимым, но — увы! — не любила. Колосов был благодарен ей уже за то, что не бросила, дала временный дом и возможность учиться. А знакомство с Дамаскинскими вообще стала его удачей. Тайком Илья надеялся, что Лаурин возьмёт его к себе в лабораторию, и он сможет заниматься наукой дальше, став зельеваром-самоучкой. Мысль о том, что придётся сидеть в душной конторе и перебирать бумаги, глотая пыль, вызывала у ведьмака отвращение.

— Тётка предлагает мне выучиться на юриста, — юноша поморщился, показывая своё отношение к данному предложению.

— С твоими способностями променять лабораторию на суды и городской архив? Это то же самое, что живым в землю залезть! Чистое самоубийство! — возмутился Дамаскинский и, подумав, сказал: — Вот что… На следующей неделе подойдите ко мне с госпожой Березиной. Возможно, я смогу помочь тебе с учёбой.

Колосов рвано выдохнул и зажмурился, пряча накатившие слёзы.

— Спасибо! Спасибо вам!

Лаурин покачал головой.

— Рано благодаришь, Илья. Ты же не знаешь, что я попрошу взамен.

Юноша замолчал и в ожидании уставился на зельевара. Тот вздохнул:

— Я помогу тебе с обучением в университете, но эти деньги придётся отработать.

— Как?

— После учёбы ты вернёшься ко мне. Я собираюсь открывать новые магазины, и мне понадобится толковый помощник.

Колосов облегчённо выдохнул и мысленно возблагодарил богиню Живу — покровительницу всех ведьмаков и ведьм. За возможность получить высшее образование, а значит, и хорошую, высокооплачиваемую работу в будущем, ведьмак был готов на многое. И предложение Дамаскинского отработать долг в лаборатории воспринималось не как повинность, а, наоборот, как один большой плюс. Должность помощника такого известного зельевара — отличная рекомендация в будущем!

— Я согласен, Лаурин. Это моя мечта — работать с вами!

Через несколько дней в присутствии нотариуса был составлен договор, и Илья закружил Лилею в воздухе.

— Я буду учиться, Лили! Представляешь? Я буду учиться в Баранганском университете!

Не «смогу», а «буду»! Юноша не сомневался, что поступит. Это был его шанс вырваться из нищеты. И упускать такую возможность Колосов не собирался. Наоборот, он готов был вцепиться зубами и рваться вперёд, к стабильной устроенной жизни, к достатку и уважению окружающих. У ведьмака словно крылья за спиной выросли! Теперь он чётко видел свою цель, знал, куда ему надо стремиться и что делать!

А Лилея смеялась, радуясь вместе с ним.

* * *

Летом у Ильи произошла инициация — процесс весьма важный для каждого ведьмака. Это был переход на новую, более высокую ступень развития, когда магия не просто проходила через человека, а подчинялась ему, слушалась. Каждая маленькая ведьма или ведьмак ждали этого события, готовились к нему и… по сути, не могли подготовиться, потому что это было сродни рождению. Ты можешь понимать, что происходит, но контролировать, управлять этим процессом вряд ли получится. Инициация могла быть спонтанной под действием каких-то сильных эмоциональных событий, но чаще всего ведьмаки планировали это, когда психологически были готовы к обретению силы. Существовало несколько способов такой спланированной инициации. Первый — через сексуальное соитие, но данный метод считался ненадёжным, если и срабатывал, то только с нежными, чувствительными девственницами. Тема интимных отношений никогда не была запретной у ведьм. Пусть добрачные связи и не поощрялись, но о том, что происходит

Лилея осталась дома, как и другие горожане, кого не касалось данное действо. Никто не должен был вмешиваться в процесс инициации. Это строжайше запрещалось! И если раньше девочка не задумывалась о происходящем на озере, то сегодня волновалась так, как будто инициация была у неё. Она вдруг поняла, что никто никогда не рассказывал: а как собственно происходит это ритуальное купание? И почему на прощание Лаурин Дамаскинский сказал Колосову:

— Не сопротивляйся!

Девочка испуганными глазами уставилась на отца.

— Их там будут топить?

— С чего ты взяла? — насторожилась мама.

А Лаурин лишь усмехнулся:

— Милая, успокойся. Илье ничего не грозит. Старшая ведьма просто окунёт его в воду и прочитает заклинание.

— И всё?

— И всё.

Родители переглянулись. Не скажешь же ребёнку, что инициация возможна в критической ситуации, порой на границе жизни и смерти, когда желание выжить разбудит собственную силу.

Лилея выглянула в окно, но улица была пуста. Целый день она наблюдала за прохожими, надеясь увидеть ведьмака, и вечером, так и не дождавшись, пошла спать. Утром мама сообщила, что с Ильёй всё в порядке, однако навещать его пока нельзя.

Почти неделю Колосов не выходил из комнаты и с помощью тётки — своей кровной родственницы — учился контролировать силу. По вечерам, когда солнце пряталось за горизонтом, Лилея замечала над домом Березиной розоватое свечение.

— Это защитный контур, — пояснил отец, — чтобы не навредить соседям.

И вот наступил день, когда свечение не вспыхнуло.

— Значит, Илья уже контролирует себя, — успокоил Лаурин и оглянулся на жену: — Думаю, у нас скоро будут гости.

Но в тот день Колосов у них не появился. Оказалось, он вместе со Старшей ведьмой ушёл призывать фамильяра.

Всё это время девочка очень переживала, хотя старалась не показывать этого. И когда юноша наконец пришёл к Дамаскинским, всхлипнула от облегчения.

— Я так рада тебя видеть!

Она бросилась к Илье, жадно разглядывая его лицо и ища изменения. Но ведьмак был всё таким же, разве что немного похудел, да под глазами обозначились тёмные круги. После поздравлений и праздничного обеда он с Лилеей вышел в сад.

— Рассказывай! — попросила девочка. — Как это было?

Колосов пожал плечами.

— Очень волнительно.

— Страшно?

— Может быть, в самом начале. Потом, когда проснулась сила, я уже мало что соображал. Просто старался обуздать её, как лошадь, — хохотнул ведьмак и вдруг заговорщицки прошептал: — Хочешь, покажу фамильяра?

— Очень!

Илья выдохнул слово-призыв, и в воздухе появилось мохнатое тёмно-серое существо с большими ушами. На мордочке блестели бусины-глазки, кожистые крылья трепетали за спиной. Но страшнее всего были торчащие изо рта острые зубы.

— Кожан! — пискнула Лилея и отшатнулась, чуть не свалившись со скамейки.

— Чего ты? — усмехнулся юноша, ласково поглаживая фамильяра. — Это мой Леп. Не бойся!

Девочка уже опомнилась, одёрнула платье и теперь во все глаза разглядывала зверька серо-коричневого цвета. Но потрогать его она так и не решилась, хотя как всякая ведьма любила живность. Могла сюсюкаться с паучками и жучками, без страха беря их на ладошку, не брезговала прикоснуться к жабам или червям. А вот фамильяр Ильи вызывал у Лилеи опасение. Но ведьмак не замечал её неприязненного взгляда, он любовался своим новым помощником.

— Мы уже понимаем друг друга, — радуясь, рассказывал Колосов. — Леп меня слушается. Смотри!

Он поднял руку с прицепившимся зверьком.

— Леп, лети к моему окну и спрячься под крышу.

Летучая мышь пискнула и взмахнула крыльями. Лилея затаив дыхание наблюдала за полётом. Зверёк полетел точно туда, куда ему велели, безошибочно выбрав нужное окно, и исчез за карнизом.

— Ну как тебе? — спросил Илья у девочки.

Она пожала плечами и дипломатично заметила:

— Леп и правда тебя слушается.

Юноша взъерошил тёмные волосы.

— Я сам не ожидал, что так быстро получится. Обычно проходит несколько месяцев, пока налаживается связь между хозяином и духом-помощником, а тут!..

Маленькая ведьма невольно обернулась в сторону дома, куда улетел фамильяр.

— Но ведь летучие мыши сильны ночью?

— Не совсем так, — покачал головой Колосов и уточнил: — Это же не обычный кожан! Леп прекрасно видит и не боится солнечного света. Ночью он просто сильнее, чем днём. И вообще, мне кажется, летучих мышей зря боятся и недооценивают. Они летают, когда все спят. Всё чувствуют, всё слышат, проникают во все щели. Представляешь, какие секреты можно узнать с помощью такого помощника?

Лилея не прониклась восхищением юноши, но чтобы не расстраивать его, кивнула.

— Теперь ты уже взрослый! Настоящий ведьмак с фамильяром! По-моему, ты даже выше ростом стал.

Илья порозовел.

— Спасибо, конечно, но мне ещё учиться и учиться, — и, склонившись к девочке, шепнул. — Ты знаешь, Лили, после инициации я понял, что до этого жил в коконе, как гусеница. Видел мир сквозь мутную оболочку. Слышал звуки, но приглушённо. Понимаешь? А теперь я вырвался на свободу!

— И превратился в бабочку?

Колосов улыбнулся девочке.

— Почти, — и щёлкнул её по носу. — Однажды ты сама узнаешь.

В густаре Илья поступил в Баранганский университет: крепкие знания, протекция Дамаскинского и его деньги сослужили хорошую службу. Ведьмак отлично справился на вступительных испытаниях и о том, что он попадёт в список зачисленных, было понятно до официального объявления. Как бы там ни было, тётка гордилась успехами племянника и, расчувствовавшись, купила ему новую одежду и всё необходимое для учёбы. Так что Илья уходил в Баранган красивый, нарядный и полный самых радужных надежд.

Колосов легко влился в студенческую жизнь. Он привык учиться, не чурался физической работы и довольно быстро сходился с людьми. У ведьмака появились новые знакомые и друзья, с которыми он не только сидел на лекциях, но и гулял по городу, посещал театры и музеи. Об этом Илья рассказывал в своих письмах домой. Тётке он писал короткие, сухие послания,

Глава 3

Шли годы. Лилея из девочки превратилась в очаровательную девушку. Илья тоже возмужал, стал шире в плечах, а в движениях появилась уверенность и степенность. И чувства, связывающие молодых людей, тоже изменились. К дружеской привязанности добавились нежность и интерес другого рода. Теперь ведьмак брал Лилею за руку не потому, что она отставала, а потому, что хотелось коснуться, почувствовать тепло и гладкость нежной кожи. Он смотрел на приоткрытый рот девушки и чувствовал, как ускоряется сердце в груди, как сбивается дыхание. При встрече прикасался губами к тонким пальчикам, а мечтал поцеловать шею, прикусить маленькое розовое ушко. Теперь Илья рвался домой не только чтобы обсудить с Лаурином последние открытия в зельеварении — он хотел увидеться с Лилеей. А ведьма всегда ждала его и искренне радовалась каждой встрече.

Как и прежде они гуляли по городу. Девушка брала ведьмака под руку и шла рядом, чувствуя себя взрослой. На них смотрели, но большого интереса пара не вызывала. Все настолько привыкли видеть их вместе, что, скорее, удивились бы, увидев Лилею с новым кавалером, а Илью — с другой дамой. Уличные торговцы уже привычно предлагали Колосову букеты с ромашками или маками, которые любила девушка. Часто молодой мужчина приглашал Лилею в кафе, угощал мороженым, и ей оно казалось самым вкусным на свете! Но гулять за ручку им становилось мало, хотелось чего-то другого. Илья по правилам того времени поговорил с Дамаскинским и попросил разрешения ухаживать за его дочерью. Лаурин не стал возражать, видел, как молодые люди смотрят друг на друга, и уже давно понял, к чему всё идёт.

Когда девушке исполнилось восемнадцать, на торжестве они с Колосовым появились уже как пара. Илья подарил возлюбленной цветы и коробочку с названием известного ювелирного дома. Даже страшно было подумать, чего стоило ведьмаку купить такое украшение. Лилея пищала от восторга, любуясь подарком.

— Какая красота!

И Колосов перевёл дух: он боялся не угодить дочери Дамаскинского, с детства привыкшей к роскоши.

— Это Sigyr, — откашлявшись, пояснил он. — Не просто украшение, а оберег.

Девушка понимающе кивнула и протянула руку. Артефакты Sigyr считались надёжной защитой от вредоносных заклинаний и проклятий, активировал их хозяин, но сегодня Лилея доверила свою безопасность Илье. Он надел аккуратный перстенёк на тонкий палец и проговорил магическую формулу, а девушка затаила дыхание, втайне мечтая о другом кольце — помолвочном.

— Оно прелестное! Спасибо, Илья! — ведьма покрутила рукой, наблюдая за игрой света в красноватых гранях камня.

На этом празднике девушка была самой счастливой! Казалось, ещё мгновение — и она взлетит на призрачных крыльях! Рядом были родители, друзья и любимый жених… почти жених. Гости смеялись, поздравляли и провозглашали тосты в её честь. И на подарки не поскупились, к примеру, родители подарили красивую чубарую лошадку, и теперь ведьма могла кататься верхом.

Но не всё было так радужно, как казалось влюблённой девушке. Во время праздничного ужина некоторые гости поглядывали на Колосова снисходительно, гадая, по какой причине Дамаскинский его привечает. И допускали мысль, что у ведьмака хорошее будущее, а значит, надо иметь его на примете. Мало ли как повернётся жизнь! Они не насмешничали над бедным парнем, но и не подпускали близко. Стоит отметить, что Илья и не навязывался. Он прекрасно осознавал, что на данный момент не вписывается в собравшееся общество. Тем менее ведьмак наблюдал, подмечал и общался с молодёжью, которая ещё не была испорчена деньгами и вседозволенностью. К тому же многие знали Колосова ещё по школе.

Позже гости перешли в другой зал. Нанятые музыканты развлекали собравшихся песнями и виртуозной игрой на инструментах. Молодые люди устроили танцы, за которыми с удовольствием наблюдали их родители и знакомые. Свой первый танец Лилея оставила отцу. Лаурин бережно сжал тонкую ладонь дочери.

— Как ты выросла, девочка моя!

Она улыбнулась.

— Я так счастлива, папа!

— Молюсь нашей Живе, чтобы так было всегда. Твоё счастье — это и наше счастье!

Они кружились по залу, не обращая внимания на взгляды окружающих. Когда танец закончился, девушка шепнула:

— Люблю вас! И всегда буду любить! Помни это! Вы с мамой навеки останетесь моими родными!

Такие слова в устах ведьмы значили очень много. А Лилея была достаточно взрослая, чтобы отдавать отчёт в том, что говорит. Лаурин привлёк её к себе и поцеловал в лоб.

— И мы тебя любим, — он подтолкнул девушку к группке молодых людей. — А теперь беги. Тебя ждут… И спасибо за танец, дочь!

Её встретили весёлым смехом. Лилея буквально купалась в обожании окружающих. И самое главное — рядом был Илья. В какой-то момент он попросил кутур, несколько минут перебирал струны, настраивая его, а потом запел. Это была баллада о прекрасной девушке и бедном парне, полюбившем её. Мужчина не отрывал глаз от именинницы, как бы намекая, что песня посвящена ей. Его намёк поняли все. Лилея вспыхнула, но не променяла бы это мгновение ни на какое другое, ведь Илья, по сути, признался ей в любви! Её подруги смущённо хихикали, некоторые молодые ведьмаки вслед за Ильёй тоже пробовали играть.

Женщины постарше с интересом наблюдали за происходящим.

— Очаровательно! — выдохнула какая-то дама, обмахиваясь веером.

Анелия тихонько засмеялась:

— Ах, эта юность! Что может быть прекрасней?

Она вместе с другими гостями слушала Илью и наблюдала за дочерью. Видела, как он смотрел на Лилею, и как та очаровательно смущалась, но глаза при этом сияли ярче звёзд. Кому-то могло показаться странным решение Дамаскинских, допустившим такой неравный союз. Но у ведьмаков был совершенно иной уклад, чем у магов, помешанных на своих родословных. Ведьминский дар не передавался по наследству. Он просто был, и каждый ведьмак мог его развивать и усовершенствовать. Конечно, и среди ведьм появлялись уникальные, наделённые особой силой. Но на то они и уникальные, что их рождалось мало. Основная же масса ведьмаков была более-менее равная по способностям. А дальше всё зависело от характера. Если имелись хватка и напористость — значит, ведьмак пробивался на более высокие позиции. И в Колосове эта хватка была.

Через несколько дней после праздника, когда Илья вернулся

— Заходите к нам ещё! — и доложил в пакет несколько крохотных булочек с начинкой. — Примите в подарок… Испекли на пробу.

— Благодарю, господин Хребтович, — улыбнулась Анелия и щёлкнула пальцами.

В воздухе развеялась золотая дымка. Теперь каждый ведьмак, зашедший в магазин, будет знать, что Дамаскинские бывают здесь. А это отличная реклама!

Едва ведьмы вышли на улицу, как из другого магазинчика им уже кричала очередная знакомая, зазывая к себе. Анелия тихо смеялась, переходя дорогу. Разжившись булавками и шпильками, Дамаскинские направились дальше. Лилея спрятала в сумочку купленный сургуч, уже сочиняя письмо Илье, хотя он недавно уехал. Её мама понимающе усмехнулась.

— Скучаешь?

— Очень! — не стала скрывать девушка. — Илья — удивительный! Я ещё не встречала таких воспитанных и внимательных мужчин.

— Моя милая, ты влюблена и не готова видеть недостатки в избраннике, — заметила Анелия с грустной улыбкой.

— Потому что их нет! — с жаром воскликнула Лилея.

— Вот-вот! Об этом я и говорю, — ведьма вздохнула. — Милая, идеальных людей не бывает. Все мы с изъянами.

— И Илья?

— И Илья, и ты… — кивнула женщина. — Другое дело, что когда по-настоящему любишь, то готов мириться с недостатками.

Лилея надолго задумалась, потом сказала:

— Ничего на ум не приходит. Даже если бы я захотела прицепиться к Илье, то не знаю к чему!

Анелия Дамаскинская серьёзно посмотрела на девушку.

— Я не прошу тебя выискивать в Илье изъяны, но и идеализировать его не стоит, чтобы потом не разочаровываться. Решив связать свою судьбу с определённым мужчиной, ты должна ясно представлять, что он за человек, какие его достоинства и недостатка. Знаешь, в чём беда многих неудачных браков? — она перехватила внимательный взгляд дочери. — Девушки на многое закрывают глаза, надеясь, что после свадьбы будет по-другому... Не будет! Мужчины не меняются. И выходя замуж, ты должна чётко понимать, что если твой жених — скряга, то он и после свадьбы останется скрягой. Если он позволяет себе обижать тебя или не уделяет должного внимания, то всё так и останется.

— А ты… — Лилея посмотрела на мать. — Когда выходила замуж, знала об этом? Какие у папы недостатки?

Анелия мягко улыбнулась.

— Твой отец помешен на работе. Для него зельеварение всегда будет на первом месте. Поэтому сейчас я не злюсь, что все мои подруги гуляют с мужьями, а мы с тобой. И если Лаурин опоздает к ужину, то всего лишь велю Агапке отнести еду в лабораторию, но не буду скандалить. Потому что я знала, за кого шла замуж.

Лилея опять задумалась. Действительно в их семье всеми хозяйственными вопросами занималась мама: прислуга, налоги, ремонт дома, уход за садом — это всё лежало на плечах Анелии. Хотя у той же Купавы финансами в семье заведовал отец. Девушка внимательно посмотрела на мать:

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Я вижу, к чему у вас с Ильёй всё идёт. Но ты до сих пор витаешь с феями, не понимая, что наша жизнь не сказка.

Ведьмы настолько увлеклись разговором, что остановились посреди дорожки. Хорошо, что прохожих почти не было и им никто не мешал.

— …Если у вас всё так серьёзно, пожалуйста, посмотри на Илью трезвым взглядом. Какой он будет муж? Сможет ли позаботиться о семье, защитить её? Какой из него выйдет отец? Ведь ты выбираешь своё будущее и будущее своих детей. Тут важно слушать не только сердце, но и разум.

— Ты считаешь, Илья не подходит мне?

— Я этого не говорила, — возразила мама. — Я всего лишь хотела сказать, что ты ослеплена, но однажды зрение вернётся… Хотелось бы, чтобы поскорее.

Анелия отошла в сторону. Лилея, поглощённая мыслями, отстранённо наблюдала, как она протягивает несколько шеликов попрошайке. Безумная Раина была неотъемлемой частью Зорны. Никто не знал, сколько лет этой женщине, но Лилея с детства видела её на улицах города. Поговаривали, что Раина тронулась умом после смерти ребёнка, а муж, не выдержав, развёлся и ушёл к другой. Кто-то говорил, что она сама убила новорожденного и теперь вымаливает прощение, чтобы избежать кармического наказания. Но это была настолько давняя и избитая история, что уже не вызывала отклика в душе.

Дождавшись, когда мать вернётся, девушка сказала:

— Я понимаю твою тревогу. Но не припомню случаев, когда поступки или слова Ильи насторожили бы меня!

— Верю. Он хороший мальчик. Очень! — и уже тише, больше самой себе ведьма добавила. — Это и пугает меня.

А Лилея радостно улыбнулась. Анелия была права: её дочь влюбилась и не слышала или не хотела слышать плохого. Юная ведьма была абсолютно счастлива. Она любила и любили её. Родители не возражали против встреч с Ильёй. Лилея не сомневалась: как только ведьмак окончит университет и вернётся в Зорну, они поженятся. А пока… Пока она писала письма и ждала ответные. Но больше всего девушка мечтала о встречах, жалея, что студенты ограничены по перемещениям Иглой, а на карете ездить далеко и дорого. Каждый раз визиты Колосова превращались в праздник с интересными рассказами, шутками и смехом. Илье нравилось учиться, и он охотно рассказывал о событиях в университете, о своих друзьях и смешных случаях с ними.

Лаурин тоже был доволен успехами ведьмака и часто говорил жене:

— Талантливый чертяка! — он не скрывал восторга. — Первое место на курсе! Ты представляешь, Анелия! Ай да Колосов!

Женщина улыбалась, поглаживая свою дымчатую кошку, и искоса поглядывала на притихшую дочь. Видела её блестящие глаза и обменивалась с мужем выразительными взглядами.

Был ещё один человек, который знал о чувствах юной ведьмы. Её лучшая подруга! Девушки гуляли по городскому проспекту, и Купава затаив дыхание слушала рассказ Лилеи.

— Это так правильно — когда он рядом, когда обнимает меня. Я не чувствую, что делаю что-то постыдное. Ведь это мой человек!

— Ты так любишь Илью? — подруга заглянула в глаза.

— Больше всех на свете! — призналась девушка. — Я хочу прожить с ним

Купава верила подруге. Видела, как смотрят на Лилею другие молодые люди, но та словно не замечала их. Для неё существовал только Илья Колосов. И это восхищало романтичную натуру Полянской.

— Я так рада за вас! — девушка обняла Лилею.

Та тихонько засмеялась:

— Иногда я сама не верю своему счастью, Купава! Разве может так везти?.. Но я счастлива! Счастлива, что встретила Илью! Счастлива, что родители всё поняли и не стали возражать против моего выбора!

Полянская украдкой вздыхала, припоминая недоумение своих близких, когда те узнали о романе Ильи и Лилеи.

— Он же без роду без племени! — восклицала Тереса Полянская. — Ни шелика за душой!

— Зато башковитый малый! — хмыкал её муж Цимон. — Может, Лаурин и прав?.. За шанс породниться с такой семьёй и в перспективе стать во главе семейного дела Дамаскинских этот щенок будет в рот смотреть и пылинки сдувать с их дочери.

— Ведь Лилея — единственная наследница, — соглашалась жена.

Но Купаву такие прагматичные размышления не волновали. Куда больше её занимала любовь, ведь читать о ней в книгах — это одно, а наблюдать в жизни — совсем другое. В скором времени девушка познакомилась с молодым ведьмаком, и ей стало не до мезальянса Колосова и Дамаскинской.

А Лилея вообще об этом не думала. Её учили ценить людей за характер и поступки, а не за фамилию. Отец часто говорил:

— Надо давать людям шанс. Никогда не знаешь, где больше благородства и порядочности: в золотом дворце или в дырявой халупе. Люди совершают низкие поступки по разным причинам. Хуже всего, когда они это делают от безысходности. От того, что не было другого выхода.

— Выбор есть всегда, так говорит учитель Неизвицкий! — возразила Лилея.

— Да, есть. Но выбор между ворованным куском хлеба и голодной смертью честным человеком — это не выбор, на мой взгляд. Это издевательство!

— Ты такой благородный, папочка. Я горжусь тобой!

Мужчина улыбнулся, обнимая дочь.

— Каждый из нас ждёт чуда. Но чтобы получить чудо, надо уметь дарить его другим.

— Как ты Илье?

Дамаскинский задумался:

— Илья талантлив. Но каждому таланту в начале пути нужно помочь, задать нужное направление. Понимаешь?

— Понимаю, — кивала девушка, хотя в силу возраста не всегда могла постичь глубину отцовских слов.

Эти разговоры по вечерам она вспомнит много лет спустя. И не раз, принимая важные, порой судьбоносные решения, будет следовать отцовским наставлениям. А пока же девушка поцеловала ведьмака в щёку и убежала на встречу с подружкой, чтобы рассказать об очередном письме от любимого.

Илья часто писал Лилее. Она бережно хранила все письма, даже если там не было ничего романтичного.

* * *

На последнем курсе, ближе к Йоллю, Колосов навестил тётку и зашёл к Дамаскинским. После ужина они с Лаурином привычно уединились в кабинете.

— Я уже выбрал тему выпускной работы. Моим руководителем будет Якимчик.

Дамаскинский одобрительно кивнул:

— Очень хорошо! Он один из лучших зельеваров.

Колосов хмыкнул:

— Якимчик — главный зельевар Баранганского ковена, он специализируется на преобразующих зельях. Мне это тоже интересно.

Лаурин внимательно посмотрел на молодого мужчину:

— Ты хочешь работать в данном направлении?

— Да. У меня уже есть некоторые наработки.

И Колосов протянул ему исписанную тетрадь.

На следующий день ведьмаки снова встретились в кабинете. Дамаскинский вернул записи, но уже с многочисленными закладками.

— Задал ты мне работку! Я сутки не спал! — и он по-доброму усмехнулся. — Недурственно, Илья! Есть довольно смелые и перспективные мысли. Но обрати внимание на выделенные моменты.

Колосов просиял. Он готов был взяться за работу уже сейчас, однако Анелия позвала всех к столу. Во время ужина Лаурин воодушевлённо рассказывал об идеях Ильи и в конце воскликнул:

— Скорее бы лето! Я уже предвкушаю нашу совместную работу!

Лилея тоже ждала лета, но по другой причине. Она была уверена, что после возвращения в Зорну Илья сделает ей предложение.

Глава 4

Но в конце зимы случилось страшное…

Поздним вечером в дом ворвались люди в мундирах и увели Лаурина Дамаскинского. Лилея, спросонок путаясь в халате, выскочила из комнаты, но служанка остановила её, и они вдвоём со второго этажа наблюдали, как, размахивая руками, что-то говорил отец, а мама цеплялась за плечо арастира, пытаясь разобраться в происходящем. Когда полиция ушла, в доме повисла пугающая, леденящая кровь тишина. Анелия упала в кресло и закрыла лицо руками. Лилея спустилась вниз и присела перед ней на корточки. Ведьма успокаивающе погладила дочь по голове.

— Это какое-то недоразумение. Я уверена, папу завтра же отпустят.

Увы! Отец не вернулся. Взволнованной Анелии, явившейся в полицию, объявили, что её муж занимался запрещённой магией, а лавку и лабораторию закрыли до выяснения всех обстоятельств.

— Враньё! — так уверенно заявила ведьма, что арастир вжал голову в плечи, но быстро опомнился.

— Это решит суд.

Анелия Дамаскинская стояла перед ним худенькая, хрупкая, но уверенная в своей правоте.

— Моего мужа подставили завистники. Это клевета.

— Следствие выяснит, — откашлявшись, прохрипел мужчина.

И следствие началось. Близких и знакомых таскали на допросы, расспрашивали, путали, пытаясь поймать на лжи. Анелия с холодным достоинством слушала вопросы арастира и уверенно отвечала на каждый. А для юной Лилеи это оказалось испытанием. Она словно попала в кошмар и каждый день надеялась, что вот-вот проснётся, и всё будет по-прежнему. Илью тоже вызвали, он вернулся из полиции, подрагивая от волнения, о чём-то долго шептался с Анелией, успокаивал Лилею, а вечером отправился на учёбу в Баранган.

Запрещённая магия — эта магия на крови, на жертвах. Она считалась самым страшным преступлением, и ведьмаков, перешагнувших эту кровавую черту, ждало суровое наказание и общественное порицание. В городе на Дамаскинских теперь косились, если и здоровались, то украдкой, сквозь зубы. Все страховались и ждали окончания расследования. Всю весну их дом не покидали люди в форме. Лилея уже сбилась со счёта, сколько раз её допрашивали. То ласково, прося довериться и обещая помощь, то откровенно грубили, называя соучастницей, после чего девушка рыдала, крича,

— Вы были у отца в лаборатории?

— Да.

— Чью кровь он использовал?

— Ничью. В лаборатории не было крови. Только травы и минералы.

— Как же!.. — хмыкал мужчина в форме.

Лилея сжималась под чужими обвиняющими взглядами, толком не понимая, что от неё хотят, в чём обвиняют, и выдыхала, только когда рядом была мама. Анелия Дамаскинская с таким ледяным достоинством встречала арастиров, что те отводили глаза, теряя решительный настрой и желание надавить на ведьму. Но что может одна женщина против целой системы?

Расследование длилось всю весну, и в тревене состоялся суд. Анелия не верила в вину мужа, даже когда зачитывали приговор.

— …Лаурин Дамаскинский признан виновным в незаконной деятельности и применении запрещённой магии… И приговаривается к пожизненному заключению с конфискацией имущества, материального и интеллектуального. Своё заключение Лаурин Дамаскинский будет отбывать в шахтах Дамн Мохолонг.

В этот момент сердце Лилеи оборвалась. Дамн Мохолонг — это смертный приговор! Шахты на далёком севере буквально высасывали жизнь из своих пленников. Обычные люди сгорали за месяцы, а маги и ведьмаки, попавшие туда, вместо двухсот-трёхсот лет проживали от силы двадцать!

— Я не виноват! — закричал Дамаскинский. — На моих руках нет крови! Нет!

— Приговор вступает в силу в зале суда.

С этими словами судья захлопнул папку и удалился. Вокруг зашумели: пришедшие на заседание горожане обсуждали приговор и реакцию зельевара, Анелия что-то говорила адвокату, Лилея плакала, наблюдая, как конвоиры уводят бледного отца. Но постепенно звуки стихли и зал опустел. Дамаскинские последними вышли из здания. Спешить им было некуда, ведь дом забрали, счета в банке закрыли, а лавки вместе с зельями и разработками отца передали Баранганскому ковену.

Собрав вещи, ведьмы перебрались в съёмное жильё — маленькую однокомнатную квартиру на окраине города. Но Анелия верила, что справедливость восторжествует и, уходя из большого нового дома, ласково провела ладонью по калитке.

— Мы ещё вернёмся. Все вместе — я, Лаурин и наша девочка.

Судебные приставы вздрогнули от стука и недоуменно уставились на открывшуюся дверь, которую они только что опечатали. Чертыхаясь, мужчины вернулись обратно, злобно поглядывая на улыбающуюся ведьму.

Анелия не опускала руки. Она писала прошения на имя короля и Верховной ведьмы, искала новых адвокатов, тратя собственные сбережения. Женщина не обращала внимания на отвернувшихся знакомых и утешала Лилею, когда ту начали задирать в школе. Поддерживала подругу и Купава, которая, вопреки всем «добрым» советам, не бросила девушку. А больше никто не помог Дамаскинским. И не потому, что у них не было родственников. Они были, но в среде ведьмаков родственные отношения не ценились. Сравнительно крепкая связь наблюдалась между родителями и детьми и то до определённого момента. В мире ведьм куда больше дорожили коллегами, друзьями, соседями — теми, с кем виделись каждый день и проводили всё своё время. Знакомые Анелии, которые раньше всегда здоровались и охотно общались, сейчас… нет, не отвернулись, они затаились и выжидали. Не отворачивались, но и не помогали. Дамаскинские остались одни.

Лилея, выросшая под колпаком родительской любви, была слишком юная и ранимая, и такое отношение для неё стало ударом. Она скукоживалась, видя злое любопытство в глазах тех, кто буквально вчера заглядывал в рот, рассыпаясь в комплиментах. Девушка на всю жизнь запомнила, как после школы забежала в булочную и тот самый пекарь, который когда-то дарил им сдобу, теперь выставил её вон.

— Уходи! Не распугивай клиентов! Ко мне заходят уважаемые люди.

Остальные покупатели следили за происходящим с каким-то нездоровым интересом, даже не делая попыток защитить ведьму. Она сунула деньги в карман и вышла на улицу, глотая рвущиеся наружу слёзы.

Лилея практически не выходила из квартиры и поражалась матери, которая вопреки всему держалась. Анелия не перестала ухаживать за собой и выглядела идеально. Каждый день она укладывала волосы в аккуратную причёску, надевала чистое платье и наносила капельку духов на мочку уха и межключичную впадину. На столе была простая еда, но неизменно сервированная. Когда Лилея в сердцах отбросила вилку, не справившись с пересушенным куском мяса, и крикнула:

— Это всё из-за отца! Он виноват!

Анелия впервые в жизни отвесила ей оплеуху.

— Никогда! Никогда, слышишь? Не смей винить отца! Я с ним рядом сорок лет и он ни разу не сделал ничего запрещённого! Твой отец — талантливый учёный и удачный делец. Думаешь, ему не завидовали и не строили козни? Всегда! И каждый раз твой отец выходил победителем... Сейчас нам не повезло, но всё изменится. Я верю в это! Фамилия Дамаскинских будет обелена!

Лилия горела от стыда.

— Прости, мама.

Ведьма сурово посмотрела на неё.

— Не уподобляйся толпе. Она подобна собаке: на кого хозяин укажет — на того и тявкает.

Девушка не могла смотреть матери в глаза. А та протянула чистые приборы.

— Запомни, дочь! Нас ломают не люди. Мы ломаемся сами, когда опускаем руки. Помнишь Безумную Раину? Она пережила страшное горе — смерть ребёнка. Не знаю, что может быть хуже… Но вместо того, чтобы с мужем разделить эту утрату, она отстранилась ото всех и погрузилась в своё горе. Посмотри, что стало с этой ведьмой! Ничего, кроме жалости и брезгливости, она не вызывает, — Анелия встряхнула дочь за плечи, принуждая заглянуть в глаза. — Любое горе можно пережить. С любым врагом можно бороться. Нельзя только одного — опускать руки и плыть по течению жизни безвольной щепкой.

Лилея кивнула и, глотая слёзы, пилила неподатливый кусок, жевала, чуть не ломая себе зубы.

А Анелия, закончив завтрак, обед или ужин — без разницы! — собиралась и шла Иглой к начальнику шахт, пытаясь добиться встречи с мужем. Ей раз за разом отказывали. Женщина обратилась к Верховной ведьме, но та резко заявила, что даже гении не смеют касаться запрещённой магии, а вина Дамаскинского полностью доказана. И у ковена нет причин сомневаться в компетентности полиции. Тогда Анелия попросила пересмотра дела, ища опытных адвокатов. Оставшиеся знакомые намекали ей, что это бесперспективно и пора смириться, подумать о себе и дочери. Но ведьма была поглощена идеей спасения мужа.

Всё это время Лилея жила словно тень. Прислуги у них больше не было, и девушке пришлось самой заботиться о себе. Несколько раз легла спать голодной — и научилась

...

Девушка сидела у окна, разглядывая мокрое стекло. Густарь выдался холодным и дождливым. На плите остывал сваренный суп, и в этот раз он даже имел приятный вкус. Маме точно понравится. Лилея улыбнулась, выглядывая высокую фигуру Анелии Дамаскинской, но улица была пустая. Ведьма тяжело вздохнула и, укутавшись в шаль, пересела поближе к тёплой плите, а там, пригревшись, незаметно задремала.

Поздним вечером в дверь постучали. Девушка побежала открывать и обмерла, увидев на пороге полицейских. С некоторых пор она не выносила их вида. Стерев улыбку с губ, ведьма коротко кивнула и спросила:

— Что вам угодно?

Мужчина отвёл глаза:

— Мне очень жаль, госпожа, но Анелию Дамаскинскую… вашу маму убили.

Громкий вскрик вырвался из груди Лилеи. Она пошатнулась и вцепилась в полицейского, чтобы не упасть. Мужчина усадил девушку на стул и подал стакан с водой. Она отрицательно покачала головой.

— Как это произошло?

— Около ломбарда у госпожи Анелии забрали сумочку, а её саму толкнули... Она ударилась виском об острый выступ. Смерть была мгновенной.

Девушка спрятала лицо в ладонях и заплакала. Она знала, зачем мама ходила в ломбард: закладывать очередное украшение. Ведьма уже не раз это делала, ведь им нужны были деньги. Немудрено, что и другие догадывались, в том числе и преступники.

Полицейский откашлялся:

— Мы знаем, кто это сделал, есть свидетели. Убийцу уже ищут…

Эти фразы фоном крутились вокруг осиротевшей ведьмы. Она невидящим взглядом смотрела на арастира, всё ещё не веря в трагедию.

Мужчины потоптались немного и ушли, а Лилея осталась одна. Когда окончательно стемнело и в домах по соседству погасли огни, пришло понимание, что мама больше не придёт. Девушка легла на кровать, где они спали, обняла подушку с родным запахом и проплакала всю ночь, лишь на короткое время проваливаясь в тревожный сон. А утром пришла Купава с родителями и помощник Старшей ведьмы. Началась организация погребального обряда.

Глава 5

Несведущий человек без проводника вряд ли нашёл бы кладбище ведьм. С умершими они прощались по-другому: не хоронили в гробах как обычные люди и маги, не сжигали на краде как оборотни, не сооружали каменных гробниц как гномы — а читали последнюю молитву и опускали в землю тело и маленькое семечко, из которого вырастало дерево. Чем быстрее оно росло, тем лучше: это говорило о том, что душа отправилась на перерождение. Но если росток засыхал — беда, значит, душа ведьмы проклята. К счастью, на зоранском кладбище таких не было. Здесь тихо шелестели ветвями зелёные пакту-авы, рябины и липы, как бы говоря: жизнь продолжается! Хотя сегодня Лилея вряд ли оценила этот посыл. Она то и дело качала головой, отказываясь верить в случившееся. На кладбище практически никого не было, пришли только Купава со своей матерью и Старшая ведьма, чтобы прочитать последнюю молитву. Да ещё безумная Раина выглядывала из-за деревьев, боясь подойти ближе.

Когда тело Анелии было погребено, Лилея опустила семечко в рыхлую, влажную землю.

— Люблю тебя, мамочка! Пусть твой путь в Гранях будет быстрым, а следующая жизнь счастливее этой.

К её боку прижалась Купава, вздрагивая от рыданий. Так девушки и стояли, обнимая друг друга и деля горе на двоих. А Старшая ведьма с Тересой Полянской неспешно направились по едва заметной тропинке.

— Ужасная трагедия! — вздохнула ведьма Симона. — Что теперь делать с Лилеей? Оставлять одну её нельзя, да и подготовку к инициации никто не отменял. Все родственники по линии Дамаскинских отказались из-за Лаурина, а Анелия была не здешняя, когда-то поговаривали, что она пришла из Тесории. Я даже не представляю, где искать её родных и есть ли они!

— Лилея поживёт у нас. Девочки много лет дружат и стали как сёстры, — успокоила ведьму Тереса. — Ей надо доучиться в школе и пройти инициацию, а здесь всё-таки родные места. Мы с мужем решили, что для Лилеи так будет лучше.

Старшая ведьма одобрительно кивнула и, попрощавшись, ушла. А Полянская вернулась к девушкам и ласково посмотрела на Лилею.

— Пойдём к нам, милая. Вместе любое горе легче пережить, да и негоже незамужней девице оставаться одной.

Однако юная ведьма отрицательно покачала головой.

— От всего сердца благодарю вас за помощь и поддержку, госпожа Тереса, но я не одна. У меня есть жених — Илья Колосов.

— Жених? — удивилась Полянская, непроизвольно глянув на правую руку девушки. Там действительно поблёскивало золотое колечко.

Лилея кивнула:

— Да. Мы не успели официально объявить о помолвке, но устная договорённость с родителями уже была. Мы с Ильёй собирались пожениться следующим летом, после окончания школы, — и она твёрдо сказала. — Я пойду к нему, и мы вместе решим, как быть дальше.

Тереса нахмурилась, обдумывая услышанное.

— Ты уверена?

— Да.

— А почему твой жених не пришёл на похороны?

Девушка развела руками.

— Наверное, письмо не успело дойти.

Полянская некоторое время молчала, она чувствовала ответственность и готова была помочь, но в то же время не прыгала от радости, беря на себя заботу о Лилее Дамаскинской. В иной ситуации ведьма никогда не согласилась бы отпустить девушку, но жених — это почти что муж.

— Хорошо, делай, как решила, но я сама отведу тебя к нему. Нечего трястись по ухабам, а Иглой ты пользоваться пока не можешь, — и женщина хлопнула в ладоши. — Так, девочки, поступим следующим образом: сейчас мы проведём поминальный обед, потом ты, Лилея, отправишься за вещами, и я перенесу тебя в Баранган.

— Спасибо, — губы девушки дрогнули в едва заметной улыбке, ведь забота всегда приятна.

После обеда Купава вызвалась сходить с подругой в съёмную квартиру и помочь собрать вещи.

После того, как все вопросы были улажены, Лилея с саквояжем в руках вышла во двор, где уже ждала Тереса Полянская. Обняв на прощание подругу, ведьма шагнула в портал. Баранган встретил её дождём и сильным ветром. Девушка растерянно глянула на тёмные, неприветливые здания и вздохнула. Потрогала колечко на пальце, чтобы как-то прийти в себя, и улыбнулась, предвкушая встречу с любимым. Ничего! Она справится! Они с Ильёй справятся! В последнем письме ведьмак писал, что нашёл хорошую работу, значит, постепенно всё наладится.

Тереса тем временем выглядывала свободный экипаж, чтобы добраться до дома, где жил Колосов. Пока ехали, Лилея разглядывала город. Она уже бывала здесь, но тогда всё воспринималось иначе. Да и дождь, прогнавший горожан с улиц, повлиял на восприятие. Баранган казался каким-то тихим и угрюмым, словно утомлённый жизнью дед.

Экипаж остановился, и ведьмы вышли на улицу. Глядя на трёхэтажный дом, девушка отчего-то разволновалась. Она вошла в парадную и облегчённо выдохнула, окунувшись в теплый воздух, стряхнула капли с одежды и направилась к лестнице, настороженно прислушиваясь к звукам: в какой-то квартире играли на рояле. Лилея шла по коридору, выискивая нужную дверь, а найдя, позвонила и приготовилась. Через несколько секунд дверь открылась, и показался Илья, весёлый, румяный, с блестящими глазами.

— Лилея?! — неподдельно удивился он и даже тряхнул головой, словно боялся, что перед ним морок.

Девушка улыбнулась:

— Да, это я. Здравствуй, Илья!

— Ты что здесь делаешь?

Она вздохнула.

— Мама умерла.

Колосов нахмурился:

— Да, я знаю, получил твоё письмо. Мне жаль.

А выслушав короткий рассказ, расстроенно покачал головой:

— Это ужасно! Надеюсь, убийцу найдут и накажут.

Лилея держала саквояж, чувствуя, как устали руки. Но жених, видимо, ошеломлённый новостями, не замечал этого. В конце концов девушка не выдержала и поставила сумку на пол.

— У меня, кроме тебя, никого не осталось, поэтому я здесь.

— Э-э-э… — мужчина растерянно моргнул.

— Илюша, кто там?

Дверь открылась шире, и за спиной Колосова появилась незнакомая блондинка в красном платье, она по-хозяйски обняла его за плечи и посмотрела на Лилею.

— Девушка, вы к кому?

— Я к Илье.

— Илья, кто это? — блондинка нахмурилась. Она соображала быстрее замёрзшей наивной девочки из провинции. — И почему с вещами?

Колосов тут же засуетился и чмокнул её в щёку.

— Это?.. Это никто. Так… знакомая… В Зорне мы жили по соседству, в одну школу ходили, — выпалил он и угрожающе глянул на Лилею, открывшую было рот. — Она зашла передать привет от тётки и уже ходит.

Блондинка хмыкнула и угрожающе наставила на него палец:

— Смотри у меня! Одно слово моему папе — и ты…

— Милая, ты о чём? Я только тебя люблю! — Илья страстно поцеловал девушку.

Лилея ахнула:

— Но ты же…

— Да-да! Я проведу тебя, — ведьмак схватил её за руку и потащил вниз.

Он сдавленно выругался, заметив у лестницы Тересу Полянскую, ставшую свидетельницей этой сцены. Лилея едва поспевала за мужчиной, а сбегая по лестнице, чуть не полетела кубарем и больно прикусила язык.

Колосов вытолкал её за двери и всунул в руки саквояж.

— Уходи, Лилея! — проговорил он. — Я ничем не могу тебе помочь.

— Илья, что ты говоришь? Ты же мой жених! Ты же хотел жениться на мне!

— Замолчи! Какое «жениться»? С ума сошла? — прошипел он, испуганно оглядываясь. — Я женюсь на Меланье.

— А я?

Он, чертыхаясь, порылся в карманах и сунул смятые купюры в руки девушки.

— Возвращайся в Зорну и забудь всё!

— Как?

— Я встретил замечательную девушку и полюбил её. Она умная, образованная! Мы понимаем друг друга! — тараторил Колосов. — Ты была всего лишь юношеским увлечением, но оно прошло!

— Илья…

Он встряхнул девушку, не дав договорить.

— Надеюсь, мы поняли друг друга и ты не будешь портить мне жизнь, хотя бы в память о былой дружбе.

— Дружбе? — пискнула девушка. — Ты целовал меня! Кольцо подарил! Замуж звал!

— Я же говорю: это была детская влюблённость. Она прошла! — и мужчина угрожающе выдохнул. — А теперь уходи!

— Отойди от неё!

Это подоспела Полянская. Ведьмак недовольно зыркнул на женщину, а та смерила его презрительным взглядом:

— Какой же ты подлец!

— Это не ваше дело! — Илья коротко кивнул, собираясь уходить. — Честь имею!

— Ты-то?! — зло хохотнула ведьма. — Да у тебя её отродясь не было.

Но Колосов уже не слушал и почти бегом вернулся в квартиру, где его ждала новая любовь.

Тереса, что-то бормоча под нос, открыла портал и подтолкнула девушку.

— Пойдём домой!

Лилея, словно кукла, переставляла непослушные ноги, краем сознания отмечая знакомую улицу и здания. В какой-то момент саквояж всё-таки выпал из онемевших рук, и она заплакала, не замечая холода и дождя. Последняя ниточка, за которую держалась ведьма, оборвалась. У неё ничего не осталось! Девушка до сих пор пребывала в шоке от разговора с женихом. Она никогда не видела Илью таким… Таким злым, недовольным! Не могла поверить в его слова. Он же её любил! Они мечтали о доме, о детях!..

— Лилея, тебе плохо? — ведьма встряхнула девушку, встревоженно заглядывая в глаза. — Ты дрожишь вся!.. Так, пойдём со мной. Не хватало ещё заболеть!

Она покорно пошла за Полянской, раздавленная поступком любимого.

Купава, увидев их в гостиной, испуганно вскрикнула, прижав ладони к груди, но мать жестом велела молчать и тут же отправила служанку готовить горячую ванну. Живительное тепло заставило немного расслабиться, Лилея начала приходить в себя, даже помылась сама, отказавшись от помощи слуг. Без возражений выпила укрепляющее зелье и легла в постель. Вымотанная последними событиями и переживаниями, она буквально провалилась в сон.

Тереса, убедившись, что ведьма спит, спустилась в гостиную и рассказала близким о Колосове. Цимон Полянский покачал головой.

— Бедная девочка!

Купава снова плакала, жалея подругу.

— Что же делать?

Её родители переглянулись:

— Идти спать, а завтра на свежую голову решим.

Утром, когда Лилея спустилась вниз, ведьмак сказал:

—

Девушка сидела бледная, с потухшими глазами.

— Благодарю вас за помощь. Я возмещу траты. У меня есть счёт, но я не могу им пользоваться до совершеннолетия.

Цимон Полянский отмахнулся:

— Слушать не хочу! Что ты возмещать собралась? Комнат хватает, еды тоже… А деньги береги. Никто не знает, что ждёт нас в будущем.

И эта фраза так подходила к случившемуся с Дамаскинскими за последние полгода, что Лилея задрожала, а глаза наполнились слезами.

— Ну-ну, будет! — нахмурился ведьмак. — Ты молодая! Справишься! Всё ещё наладится.

* * *

Девушка тяжело переживала предательство любимого. Ещё слишком юная и правильная, не испорченная жизнью, она не понимала почему. Что заставило Илью так поступить? Чем она разочаровала любимого? Но однажды ей довелось подслушать разговор Полянских.

— …Мерзавец! — возмущался Цимон. — Пока Лаурин был при власти и деньгах, Колосов из их дома не вылезал, преданным псом у ног стелился, единственную дочку обхаживал, подарки дарил, песни пел. А теперь, когда Дамаскинский в тюрьме, и любовь прошла?

— Что поделать? — вздыхала Тереса. — Значит, и не было той любви. Только расчёт.

— Хорошо хоть, не попортил девочку.

— Цимон! — возмутилась ведьма.

Но мужчина лишь раздражённо махнул рукой и отвернулся. Лилея перехотела пить и вернулась к себе. Услышанное не выходило из головы. Неужели Илья был с ней только из-за родительских денег и связей?.. Нет! Она заметила бы фальшь! Чувства же не подделаешь!.. И в тот же миг в голове голосом Полянского прозвучало:

— А разлюбить и полюбить другую девушку за несколько дней можно? Ведь неспроста эта Меланья вспоминала своего папу! Значит, Колосов и в Барангане нашёл дурочку с богатыми родителями.

— Я не дурочка! — хотелось крикнуть Лилее.

— А кто ты? — издевался внутренний голос. — Ну Илья! Хитрец и пройдоха! Одни дурачки его бесплатно выучили в университете. Другие — помогли найти хорошую работу и построить карьеру.

Девушка скрипела зубами от досады. Она попыталась снять кольцо, подаренное предателем, но не получилось.

— Это не обычное украшение, а артефакт, — объяснила Тереса Полянская. — Его может снять только тот, кто надел…

Лилея напряглась.

— …Или оно само свалится, когда выполнит своё предназначение, — закончила мысль ведьма.

Сжав кулаки, девушка била подушку, вымещая свою злость. Она наконец прозрела, как и говорила мама, но до чего же больно это было!

Глава 6

Лилея часто украдкой плакала, не веря и не понимая, как могла так измениться её жизнь. Была стабильная, понятная — и в одночасье всё рухнуло! Родителей нет, дом, где она родилась, принадлежит другой семье. Денег осталось совсем чуть-чуть, и ей, словно бедной родственнице, приходится ютиться у чужих людей, рассчитывая на их доброту и милость.

Полянские как могли поддерживали бедняжку, но заменить родную семью не могли. Лилее стало легче, когда началась учёба: она старательно готовила уроки, штудируя дополнительную литературу и отвлекаясь от печальных раздумий. По вечерам читала книги, вспоминая богатую домашнюю библиотеку, которую отец собирал не один год. Нужна ли она новым владельцам? Но идти и спрашивать ведьма не решилась, боялась, что в родных стенах сорвётся. Ведь даже сейчас, когда над маминой могилой трепетал зелёный росточек, девушка порой позволяла себе слабину и мечтала, что всё как прежде: и дом, и папа, и мама, а она просто гостит у Купавы. Смотрела, как подруга обнимается с родителями, и сердце обливалось кровью, потому что её так никто обнимет! Некому!

На Самхейн Лилея ждала маму. Это был тот день, вернее ночь, когда души умерших могли вернуться домой к близким. Ведьма заранее приготовилась: договорилась с Купавой поменяться комнатами, чтобы окно выходило на запад, поставила на подоконник большую свечу, свет которой поможет душе Анелии найти дорогу к дочери. А на праздничный стол хозяева положили пустые приборы для них — ушедших в Грани. За ужином Полянские рассказывали о самых значимых событиях за год, вспоминали умерших, благодарили их за добрые дела и советы. Так положено на Самхейн... Лилея больше молчала, но в какой-то момент ушла наверх. Она зажгла свечу и, глядя на трепещущий огонёк, вспоминала маму, её тёплую улыбку, игривый прищур глаз. Там, в столовой, девушка не могла говорить, а здесь слова лились сами.

— Если бы ты сейчас была со мной, я бы обняла тебя крепко-крепко. Я только сейчас поняла, какое это счастье — иметь родителей. Пусть не жить с ними, но знать, что они есть и в любой момент ты можешь навестить их, — она на некоторое время замолчала, потом посмотрела на пламя: — Мне надо бы рассказать тебе о чём-то важном, однако… Хвалиться особо нечем, всё так и идёт наперекосяк… Но я обещаю тебе, что не опущу руки.

Ведьма смахнула с ресниц слёзы и вдруг вздрогнула, словно вынырнув из транса. В комнате всё было по-прежнему, только тихонько потрескивала свеча. Просидев ещё какое-то время, Лилея легла спать, и впервые за долгое время ей снилось что-то хорошее.

А утром девушку разбудила служанка.

— Госпожа, пора вставать! Уже все внизу. Хозяйка два раза спрашивала о вас.

Ведьма глянула на часы и ахнула.

— Проспала!

Быстро собравшись, она спустилась вниз и смущённо извинилась за опоздание. Добродушное подшучивание хозяина заставило покраснеть ещё больше. Лилея чувствовала себя неловко, тем более на праздники пришёл Фрол Полянский — старший брат Купавы. Он учился в Стародворской высшей школе недалеко от Барангана, дома бывал редко, и каждый его визит становился праздником для семьи.

— Расскажи, как тебе там? — Купава восхищённо смотрела на брата.

— Замечательно! Особенно, когда поменялся директор. Гордей Карицкий — просто зверь! За четыре года школу не узнать! По многим предметам у нас новые преподаватели, а на следующий год обещают, что боевую магию будет вести сам Вранеш. Отремонтировали общежитие, в этом году возьмутся за полигон! У директора много влиятельных друзей, так что, думаю, не врут. Карицкий — очень сильный ведьмак, ему даже прочили место Верховного.

— Почему же он не стал им? — иронично поинтересовался Цимон.

— Так сильных много, а место — одно. Все не поместятся, — невозмутимо ответил его сын.

Собравшиеся за столом начали смеяться. Постепенно Лилея успокоилась и

— Угощайся!

В итоге яблоко поделили на троих с Купавой.

* * *

За следующий год Лилея похорошела. Подростковая угловатость и худоба сменились женственностью и утончённостью. Фигура в нужных местах округлилась, а талия осталась тонкой, даже корсет можно было не носить. Тёмные глаза напоминали омуты — манящие, дразнящие, завлекающие. Длинные чёрные волосы шелковистыми локонами рассыпались по спине. Всё чаще девушка ловила заинтересованные мужские взгляды, но после предательства Колосова даже не заговаривала с молодыми ведьмаками.

На праздник Бельтайн она вместе с Полянскими пришла на городскую площадь, где высилось майское дерево. Пока другие девушки пели и танцевали, она стояла с взрослыми, отказавшись от веселья. Лилею узнавали, шептались за спиной, но нервничать её заставило другое. Прогуливаясь среди прилавков, она случайно услышала тихий разговор. Ведьма прошла бы мимо, если бы не услышала свою фамилию.

— …Доигрался Дамаскинский со своими зельями.

— Потому что делиться надо. Отдал бы патент на то превращающее зелье, глядишь, и уцелел бы. А так всё потерял! Сам в тюрьме загибается, жены скоро год, как нет в живых, и дочка неприкаянная осталась.

— Выскочка, что и говорить. А пыжился-то… Помнишь?

— Ага! А как в столицу сунулся, получил по сусалам!..

И незнакомцы, посмеиваясь, скрылись за углом.

Лилея медленно сделала вдох, переваривая услышанное. Честно говоря, в отличие от матери, она допускала мысль, что отец изучал запрещённую магию, не потому что хотел навредить кому-то, а из научного любопытства. И услышать сегодня такое было странно. Получается, Лаурина Дамаскинского обговорили и сфабриковали дело? И всё ради его патентов?

Лилея решила поговорить с Полянским. Цимон внимательно выслушал её, тяжело вздохнул, но удивлённым при этом не выглядел.

— Я мало что понимаю в финансовых аферах, Лили. Твой отец был гениальным зельеваром и очень жадным ведьмаком, уж извини. Поэтому может быть это и правда.

— Но он не делал ничего запрещённого!

— Вот тут я с тобой спорить не буду. Лаурин никогда не пошёл бы на смертоубийство.

— Мама тоже верила ему, поэтому и боролась.

— И чем это закончилось? — посуровел ведьмак.

Он навис над притихшей девушкой.

— Лили, твою мать уже не вернёшь. А отец… Если в этом деле замешаны столичные зельевары или — что ещё хуже! — ковен, ты справедливости не добьёшься, только себя погубишь. Ты понимаешь, сколько людей в этом замешано и какие чины они имеют?.. Зельеварение — очень прибыльная сфера, там крутятся огромные деньги, так просто на этот рынок не попадёшь. Твой отец должен был понимать, чем и кем рискует, и не надеяться только на свой дар. Иногда проще дать на лапу или поделиться. А он в этом деле был принципиальным и своё уступать не хотел, патентовал все новые рецепты зелий.

— Думаете, в них всё дело?

Полянский пожал плечами.

— Я знаю, что он работал над зельем, блокирующим оборотничью кровь. Понимаешь, о чём я?

Лилея осторожно кивнула:

— Кровь зверолюдей плохо влияет на магию: слабую обнуляет, а сильную бессистемно меняет. Поэтому колдовать рядом с оборотнями опасно.

— Именно! — Цимон вздохнул. — И если у твоего отца получилось зелье, побеждающее её… За такое могли убить, Лили.

Ведьма задумалась.

— Но прошёл год после суда, и я не слышала о подобном.

— Тогда, возможно, я ошибся, — Полянский посмотрел на оживившуюся девушку и одёрнул её: — А ты не лезь в это дело. Если здесь замешаны преступные гильдии и им станет известно о твоих подозрениях, тебя уберут.

— Может, это они маму убили? — подобралась ведьма. — Ведь она требовала пересмотра дела!

— Не знаю, Лили!.. Не знаю! — Цимон покачал головой. — Это всего лишь наши догадки, а как было на самом деле, одна Жива знает.

Несмотря на юный возраст, Лилея понимала, что бессильна. Никто не станет слушать дочь преступника. И пусть в душе некоторые зоранцы всё-таки признавали, что дело Дамаскинского сфабриковано, рисковать никто не будет. А она… Что она могла? Только благодаря Полянским ведьма вела подобие прежней жизни. Порой, когда на улице темнело, Лилея приходила на родную улицу и смотрела на свой дом, видела свет в окнах и так хотела войти туда, услышать ласковый мамин голос, смех отца. А потом действительность обрушивалась на голову и она уходила.

Всё это время Купава поддерживала подругу, чем удивляла многих знакомых. Маленькая, хрупкая, с копной кудряшек, она была похожа на одуванчик и не производила впечатления сильной личности. Оказалось, у Полянской чистое, благородное сердце, которое не позволило отвернуться от подруги, попавшей в беду.

В начале лета у Купавы произошла инициация. Незадолго до этого Лилея заметила, как поменялась подруга: смешливая и беззаботная, она вдруг стала молчаливая, подолгу сидела неподвижно, разглядывая свои руки. Тереса успокаивала:

— Купава отчётливее чувствует магию. Видишь? Тело уже само просит: отпусти!

Цимон связался со Старшей ведьмой, и та выбрала дату. Чтобы поддержать сестру, пришёл Фрол, тем более у него как раз начались каникулы.

— Только не терпи, когда сила попрёт! Сразу пропускай её через всё тело, а не только через руки. И не бойся: Старшая направит куда нужно.

Поучал он на прощание, а Купава только кивала головой. Лилее показалось, что подруга толком не осознаёт услышанное.

Девушки не было несколько суток. После инициации она вместе с матерью осталась дома, чтобы научиться контролировать силу. А Цимон, забрав сына и Лилею, на время перебрался в пансион. По вечерам ведьмаки приходили на родную улицу и взволнованно поглядывали на защитный купол над домом.

— Всё хорошо! — успокаивал Цимон детей и себя заодно. — Тереса — опытная ведьма, если что…

И он замолкал недоговорив. Лилея тоже волновалась, и когда наконец им позволили вернуться, едва вытерпела, чтобы не побежать первой. Она не узнала Купаву: подруга была бледная, с ошалевшими глазами, а руки сжаты в кулаки.

— Я в порядке, — улыбнулась девушка близким, — только спать всё время хочется.

— Это нормально. Твой организм восстанавливается, — сказал Фрол и протянул ей коричневый бумажный пакет. — Первая черешня. Поешь!

Купава прижалась к груди брата, там, где была

— Только изок начался, а уже столько желающих поступить к нам, — хвастался Фрол за обедом. — Директор Карицкий совершил невозможное!

— Вот что значит любить свою работу и собрать вокруг себя единомышленников, — философски заметил Цимон.

А девушки только хихикали, слушая рассказы ведьмака об испытаниях в конце шестого курса.

— …Когда теоретический зачёт был сдан, нас забросили в Каттенские леса продемонстрировать эти знания на практике. Вот где был ужас!

— Что, волков с медведями испугался?

— Вам смешно, а я однажды проснулся от рычания над ухом. Ну всё, думаю, с защитой намудрил, и зверьё в лагерь пробралось. Куда бежать? Кого звать?.. Оказалось, это у соседа в животе урчало! — признался Фрол под смех родных. — Но с тех пор защитный полог я проверяю по несколько раз. Наука на всю жизнь!.. — и похвастался. — А на последнем курсе будет одна сплошная практика. Карицкий выбил нам места в лучших ведомствах королевства. Но если мы его подведём, — ведьмак закатил глаза и чиркнул себя ладонью по шее.

Пока Полянский заливался соловьём, Лилея украдкой поглядывала на подругу, на тонкую, казалось, прозрачную кожу, обтянувшую кулачки, и в какой-то момент накрыла её ладонь своей. Купава благодарно улыбнулась за поддержку.

Сразу после возвращения домой Фрол вручил подарки близким. Он знал о том, что Лилея до сих пор живёт в их доме, поэтому позаботился о приятном сюрпризе и для неё. Девушка сдержанно поблагодарила за тонкий шёлковый шарф и вернулась в комнату, не заметив заинтересованного взгляда мужчины. Для неё он был старшим братом, как и для Купавы.

Однажды ведьма отправилась по делам в центр города и, уже выйдя за калитку, услышала, что её кто-то зовёт. Это был Фрол.

— Ты куда собралась?

— Мне нужно в магазин одежды.

Полянский понимающе кивнул.

— А мне — к отцу. Нам по дороге. Ты не против, если я составлю тебе компанию?

Они пошли вместе, ведя вежливую беседу. Поначалу ведьмак пытался разговорить девушку, но та отвечала расплывчато и неохотно, поэтому он переключился на нейтральные темы. Встречные прохожие с любопытством поглядывали на молодую пару. И Фрол, и Лилея были как раз в том возрасте, когда их встреча или прогулка могла значить больше, чем просто встреча и прогулка. И теперь любопытные горожане гадали: а неспроста ли эти двое идут вместе?

Фрол Полянский был ведьмаком средней силы. Учился не на зельевара и не на целителя, что высоко ценилось в их сообществе, а на обычного «погодника», но любящие родители гордились им, и Купава тоже. Лилея видела, с каким обожанием она смотрит на старшего брата, слушает его рассказы и любуется, когда он по утрам, разогнав облачка на небе, делает зарядку, откровенно красуясь перед соседями, точнее соседками. Старший Полянский тоже выполнял упражнения, но делал это в сорочке. Фрол же в какой-то момент стягивал свою через голову и нарочито небрежным жестом бросал на скамью. Он лениво прохаживался по травке, играя мускулами, прекрасно знал, что хорош собой и нравится девушкам, и активно этим пользовался.

Лилея была равнодушна к Фролу, как и к другим ведьмакам. Слишком болезненно она пережила предательство Колосова, и до сих пор страдала. Девушка много лет жила с мыслью, что Илья — её пара и они единое целое, и сейчас чувствовала себя птицей, у которой отобрали крылья. Её мучила мысль, что Илья притворялся и на самом деле не любил. Выросшая в счастливой семье, она не сталкивалась с людским лицемерием, а за последний год насладилась им сполна. Но удар Колосова оказался самым сильным. Никто не делает больнее, чем любимые! И страх ещё раз пережить подобное останавливал девушку.

Да и не до романтических свиданий ей было. Учёба в школе осталась позади, аттестат лежал в столе. А что дальше? Раньше Лилея думала, что выйдет замуж и будет заботиться о муже и семье, но теперь всё изменилось. Сидеть на шее Полянских ведьма не собиралась. Она и так была благодарна им за эту передышку. Теперь нужно самой заботиться о себе. Лилея всё чаще думала о работе в лавке зелий. Она хорошо разбиралась в них, много знала и быстро запомнила. К тому же ведьме передалось отцовское чутьё, и она часто подправляла рецепты, улучшая их. Лилея хотела обсудить это с отцом Купавы, к мнению которого прислушивалась, и ждала удобного случая. А пока читала книги, искала интересные рецепты и занималась цветами. Это страсть передалась ей от матери. Девушка могла часами возиться с капризными розами и шилоттами и не замечала, какими взглядами её провожал Фрол.

Молодой ведьмак был как раз в том возрасте, когда влюбляются чуть ли не каждый день, и каждый раз навсегда. Когда в первую очередь обращают внимание на красивую мордашку и декольте, а отказ воспринимается как вызов. И кровь вскипает и бьёт в виски, веля: «Покори! Соблазни! Заставь!» Фрол Полянский был симпатичным и обходительным мужчиной и не обделён женским вниманием. В каком-то смысле ему достаточно было улыбнуться, игриво взглянуть из-под длинных ресниц, и девушки таяли. Если это не срабатывало, то в ход шли медовые комплименты, прогулки со стихами и невинные подарки. В высшей школе за Полянским давно закрепилась слава сердцееда, но здесь — в Зорне — девушки об этом не знали и не опасались. Ведьмак не искал серьёзных отношений, он хотел отдохнуть, развлечься и решил найти для этого подходящую ведьму — раскованную и опытную. Однако это не мешало ему любоваться на девчонку Дамаскинских. Он успел рассмотреть белую алебастровую кожу и чёрные, словно вороново крыло, волосы. Жгучий контраст, от которого взгляд буквально прилипал к девушке, а красные губы так и манили поцеловать!.. Фрол понимал, что заводить шашни под крышей родительского дома нельзя: отец по головке не погладит, да и мать пристанет со своим нытьём. Поэтому он наблюдал и порой мечтал о том, как это могло бы быть. Только один раз рискнул: принарядился, нацепил самую обаятельную улыбку, даже букет нащипал.

— Сегодня чудесная погода. Не хочешь прогуляться? — позвал он Лилею.

— Извини, Фрол, но… но мне нездоровиться, — соврала ведьма и покраснела,

— Что ж, отдыхай! Не буду докучать.

Полянский вежливо улыбнулся в ответ, ничуть не расстроившись. Как он и предполагал, девочка, скорее всего, девственница и просто так к себе не подпустит, а каникулы слишком коротки, чтобы тратить их на уговоры. К тому же неожиданно вскинулась Купава. Узнав о приглашениях и подаренных цветах, она словно маленький пёсик, рыкнула на брата:

— Не трогай её, Фрол. Лилея мне как сестра!

Тот, не привыкший к такому, в первый момент опешил, потом засмеялся:

— А мне — нет!

— Лилея очень ранима. Не надо её обижать. Не играй с ней, прошу тебя, братец!

Услышав их громкие голоса, из окна выглянула мать. И Фрол шутливо щёлкнул сестру по носу:

— Не выдумывай! Больно нужна мне твоя подружка!

Он надел шляпу и ушёл.

А через несколько дней Купава увидела его в компании молодых ведьмаков и ведьм. Разбившись на пары, они гуляли по городской площади, и Фролу досталась Зося Ходкевич, внучка Старшей ведьмы Зоранского надела. В какой-то момент он купил у уличной торговки букетик цветов и подарил девушке. Та спрятала порозовевшее лицо в фиолетовых ирисах, а в её рыжих локонах запутались лучи солнца. Полянский завис от этого зрелища. С таким осоловелым видом он проходил несколько дней, а потом его всё чаще стали видеть с Зосей. Купава облегчённо перевела дух, решив, что любимый братец услышал её просьбу и одумался.

Глава 7

Изок выдался тёплым, обошлось без сильной жары и духоты. Да и с дождями повезло, поэтому вокруг всё утопало в зелени и цветах. Жители Зорны каждый день выходили на улицу и наслаждались красивыми видами. Это было не только приятным отдыхом: как проводники природной магии ведьмы с ведьмаками нуждались в подобных прогулках. Неудивительно, что в старину они жили в лесах или на их окраинах. Другие расы именно этим объясняли особенность ведьминских поселений, отсутствие в них слишком высоких и больших зданий. Если и строился многоэтажный дом, то обязательно с просторными балконами. А вообще ведьмаки предпочитали деревянные коттеджи, окружённые хоть небольшим, но своим садом, где можно было прикоснуться к шероховатому стволу, подхватить пальцем капельку росы с травинки, вдохнуть запах цветов и земли. Даже умирая, они давали жизнь новому растению! В нескольких километрах от Зорны зеленел тихий сад, где находили последнее пристанище ведьмы и ведьмаки. Местные жители там тоже гуляли, но с определённой целью: вспомнить ушедших родственников, пожелать им скорейшего перерождения.

А вот лесок за восточной околицей города был самый обычный, и летом в спасительной тени и прохладе густых крон часто собиралась молодёжь. Здесь ведьмы и ведьмаки не боялись громко разговаривать, шутить и смеяться. А ещё наблюдали друг за другом, приглядывались, и очень часто после таких встреч парни начинали ухаживать за понравившимися девушками. По вечерам то тут, то там можно было встретить милующиеся парочки. Нравы у ведьм были вольнее, чем у тех же магов, где до сих пор ценилась девственность и непорочность невесты. Однако ведьмы весьма трепетно относились к своему здоровью и знали, чем может аукнуться ранняя интимная жизнь. Поэтому до совершеннолетия редко кто познавал радость плотской любви, но вот ухаживания и свидания под луной были делом обычным.

Купава Полянская этим летом тоже переживала свою первую любовь. Ещё на прощальном балу в школе она познакомилась со старшим братом одного из выпускников, и сейчас ведьмак активно ухаживал за хорошенькой девушкой. Они часто встречались в гостях у общих знакомых, вместе гуляли по городскому парку, где всё цвело, а птицы захлёбывались звонкими песнями, и девичье сердце жаждало любви. Возможно, Яков Сапранков просто вовремя появился на пути Купавы. Он выгодно отличался на фоне других кавалеров: улыбчивый, спокойный, а ещё прекрасно образованный. Ведьмак учился в Баранганском университете на историческом факультете, прекрасно разбирался в искусстве и литературе. Идеальное сочетание для такой романтической натуры, как Купава! Слушая стихи в исполнении Якова и принимая букеты, она представляла себя героиней любовных романов, которые умудрилась прочитать тайком от матери. Это чувство приятно будоражило и кружило голову. Ведьма хранила все записки молодого человека, перевязав их шёлковой лентой. А крутясь у зеркала, впервые придирчиво разглядывала свою тонкую талию и высокую грудь. И расстраивалась, потому что у других знакомых девушек грудь была больше. Но подобные мысли вылетали из головы, стоило ей увидеть Якова с влюблённым взглядом. Ведьма тут же расплывалась счастливой улыбкой и радостно бросалась в объятия кавалера. Единственное, что омрачало её настроение, — это Лилея. Убегая на свидания, Купава чувствовала себя неловко перед подругой.

— Пойдём с нами, Лили! — часто приглашала она. — Яков позовёт своего друга…

— Нет, — сразу перебивала её Дамаскинская. — Спасибо, но я не хочу никуда идти.

Подруга растерянно дёргала свою пышную косу, как делала всегда в моменты сильного волнения, и растерянно смотрела на ведьму.

— Ты же не собираешься всю жизнь быть одна из-за Ильи?.. Этот негодяй живёт себе и в ус не дует, а ты до сих пор страдаешь!

Лилея невесело усмехнулась. Известие о свадьбе молодого перспективного зельевара Ильи Колосова и дочери банкира Гавердовского долетело и до Зорны. Дамаскинская с каким-то извращённым интересом очень долго разглядывала газетный магоснимок, с которого улыбалась пара новобрачных. Но теперь в улыбке Ильи она видела фальшь, его объятия казались не поддержкой, а способом удержать богатую жёнушку. И на ту самую блондинку Лилея смотрела с жалостью, понимая, что Колосов не любит её. Для него Меланья Гавердовская — билет в богатую сытую жизнь, о которой ведьмак всегда мечтал.

— Лили? — окликнула её Купава.

Девушка грустно улыбнулась и наконец ответила на вопрос подруги:

— Нет, не собираюсь. Но и менять одного жениха на другого, чтобы только не быть одной, не буду. Я верю, что однажды встречу своего мужчину. Мне кажется, я сразу узнаю его, почувствую родственную душу… — она отвернулась к окну. — Благодаря Илье, я уже поняла, что верить словам не всегда разумно, нужно нечто другое.

— Жаль, что когда мы влюблены, то слепнем и глохнем, — вздохнула Полянская.

— И не хотим слышать правду, — продолжила её мысль Лилея. — Ведь мама была права. Она предупреждала, что Илья слишком идеально себя ведёт, а так в жизни не бывает.

Подруги какое-то время молчали. Потом Купава улыбнулась.

— Я очень рада, что предательство Колосова не сломило тебя и ты веришь в лучшее.

Лилея посмотрела ей

— Не сломило! И ничто не сломит!.. Мне нельзя ломаться, ради мамы нельзя! Не хочу, чтобы про Дамаскинских говорили как про неудачников, — и улыбнулась подруге. — А теперь беги! Твой ведьмак уже заждался... Слышишь? Это лает Брех, значит, Яков уже оборвал клумбу госпожи Забудько.

Подружки прыснули со смеху, вспоминая лукавую улыбку парня, решившего, что букет, добытый лично, лучше купленного. Шкодливость тоже была характерной ведьминской чертой!

И Купава, счастливая и сияющая, убежала на свидание.

Если бы она знала, что родители встретят в городе друзей и допоздна задержаться в гостях, если бы заметила злого Фрола, выскочившего из кафе, возможно, всё было бы по-другому. Но Купава, очарованная Яковом, слушала песню в свою честь и даже не вспоминала о подруге, оставшейся дома. Ведь она была уверена: родительский дом — это самое безопасное место в мире!

* * *

Фрол Полянский был в бешенстве. Эта мелкая рыжуля просто-напросто использовала его! Глазками стреляла, эффектно наклонялась, позволяя заглянуть в декольте. И он как дурак скакал вокруг неё на цырлах, надеясь на благосклонность и приятное времяпрепровождение. А в итоге его пристыдили за вольности и, пустив слезу, позвали на помощь соседа. Тот набросился, словно пёс, рыча, что девушка занята, и толкнул так, что Фрол слетел с лестницы, а поднимаясь с колен, заметил довольную улыбку Зоси, прижимающуюся к защитнику. Она не смеялась над Полянским, а радовалась тому, что «пёс» был рядом. По всему выходило, что ведьмаком просто воспользовались, чтобы помириться с настоящим кавалером. Фрол в этот момент испытывал самые отвратительные ощущения! Унижение! Злость! Ярость! Его распирало от эмоций!.. Коварное бабское племя! Всё исподтишка! Строят из себя нежных ромашек, а на деле — ядовитое волчье лыко! Ведьмаку хотелось поквитаться, отомстить! Восстановить уязвлённое самолюбие!..

Лилея, ни о чём не подозревая, читала книгу в гостиной. Когда вернулся Фрол, она сидела возле окна, а лёгкий ветерок мягко шевелил нежные пряди, выбившиеся из причёски. Ведьмак, увидев девушку, словно с размаху налетел на невидимую стену. Лилея казалось такой нежной и беззащитной, что сбивалось дыхание. Обычно люди, повстречав кого-то слабого и беспомощного, хотят защитить его, но есть и те, кто воспринимает чужую уязвимость как право брать без спроса и не бояться наказания за это.

Полянский передумал подниматься на второй этаж и направился к девушке.

— Ты дома? Одна?

Она пожала плечами.

— Купава гуляет с Яковом. Мне думается, третий там будет лишний.

Фрол невесело хохотнул, вспоминая недавнюю ситуацию с Зосей:

— И ты тоже?

— Прости, не поняла.

— Ничего! Это так, к слову пришлось.

— Ты куда-то торопился, — напомнила Лилея, намекнув, что хочет остаться одна.

Но ведьмак не повёлся.

— Гонишь меня?.. Почему ты вечно прячешься? Разве я тебя чем-то обидел?

— Нет-нет, — Дамаскинская смутилась. — Поверь, даже в мыслях не было избегать тебя. Но я девушка, и наше общение может быть неверно истолковано.

— То есть?

— Люди могут подумать, что мы встречаемся!

— А если и так?

— Но это не так!

— А ты хотела бы?

— Нет.

Полянский замер и недобро прищурился. Это был очередной удар по его гордости. И от кого! Лилея заметила, как его глаза сверкнули, и торопливо вскочила со своего места:

— Фрол, не обижайся, но ты мне как брат, — она метнулась к лестнице. — Я лучше пойду к себе.

Ведьмак зло смотрел вслед. Душа его исходила от гнева и ярости.

Лилея нервничала, то и дело выглядывая в окно: не вернулись ли Полянские? В маленькой комнатке она чувствовала себя в западне. Девушка прислушивалась к звукам за дверью, но, похоже, Фрол остался в гостиной. Она слышала его голос. С кем он говорит? Со служанкой?.. Скорее всего. Ведьма перевела дух и замерла у окна.

Полянский пришёл к ней через полчаса. Постучав, он попросил разрешения войти, однако остался на пороге, словно понимал, что нервирует девушку.

— Лилея, извини! — на губах появилась виноватая улыбка. — Поссорился с друзьями, вот и не сдержался.

— Я понимаю, — она кивнула, настороженно глядя на мужчину.

Он протянул книгу.

— Ты забыла.

— Спасибо!

Фрол вздохнул, растерянно проведя пятернёй по волосам:

— Прости, что напугал! — и вдруг спросил. — Ты ужинала?

Ведьма моргнула и машинально качнула головой.

— Нет.

— Составишь мне компанию? — предложил Полянский и кивнул в сторону столовой. — Посидим вместе как обычно, выпьем по бокалу вина.

Лилея согласилась. Причин не доверять Фролу у неё не было. До сегодняшнего срыва (да это и срывом трудно было назвать!) он вёл себя вежливо и тактично. Может, действительно неудачный день?.. Но на душе всё равно было неспокойно. Ведьма решила, что быстро поужинает, выйдет во двор и там дождётся Купаву или её родителей.

Какое-то время в столовой было тихо, только слышался стук приборов. В дверях маячила служанка в ожидании приказаний, и Лилея немного расслабилась.

— Школа позади. Что планируешь делать дальше? — поинтересовался ведьмак, наполняя бокалы.

— Буду работать, — девушка проигнорировала вино.

— Где? Кем?

— В галантерейном магазине, продавцом, — Лилея не видела смысла скрывать то, что и так станет скоро известно. С Цимоном они уже обсудили данное решение, и ведьмак поддержал её.

Полянский хмыкнул, незаметным жестом отсылая служанку из столовой.

— Но там платят не так уж много.

— Мне хватит, — натянуто улыбнулась Дамаскинская. — Тем более хозяйка предлагает ещё и жильё.

— Значит, галантерейный магазинчик? — мужчина потёр лоб, недоверчиво поглядывая на собеседницу.

— У меня небольшой выбор, Фрол, — пожала плечами девушка. — Сам знаешь, многие не хотят связываться со мной из-за фамилии.

— Возможно, есть другие варианты, просто ты о них не догадываешься. Очень хорошие варианты! — загадочно протянул ведьмак. — Ты сможешь жить не в жалкой комнатке под чердаком, а в отдельной квартире, одеваться у лучших модисток, ходить по театрам и ресторанам.

— Что же это за работа такая? — заинтересовалась Лилея.

— Подруга состоятельного мужчины.

От неожиданности ведьма подавилась, начала кашлять и торопливо схватила бокал, делая несколько глотков. Она даже не почувствовала вкус вина!

— Ты предлагаешь мне стать чьей-то любовницей?

Фрол прищурился.

— Почему чьей-то?.. Моей.

Девушка выпрямилась. Всё-таки интуиция её не подвела.

— Нет!

— Хорошо подумай, Лилея. У тебя не то положение, чтобы капризничать. Нормальные деньги сама ты не заработаешь. Образования нет, семьи — тоже. А мне ты

И в этот момент в столовой раздался странный треск, как будто что-то лопнуло. Ведьмаки притихли, растерянно оглядываясь и ища причину шума. Первой нашла Лилея и ахнула, уставившись на кольцо, подаренное бывшим женихом. Камень в нём раскололся на две части, и одна вот-вот готова была вывалиться.

— Подделка! — хохотнул Полянский и склонился к девушке: — А я осыплю тебя золотом и драгоценностями.

Ведьма, помня про основное предназначение украшения, смерила мужчину ледяным взглядом.

— Что ты хотел мне сделать?

— Ничего.

— Это кольцо — артефакт Sigyr. Камень спас меня.

И Фрол перестал притворяться.

— Вот, оказывается, в чём дело!.. — он откинулся на спинку стула. — А я думаю, что такое? Бокал выпила — и никакого эффекта! Решил, зелье испортилось.

— Что за зелье? — девушка прищурилась.

— Расслабить тебя хотел, а то не подступиться.

Краска бросилась в лицо Лилеи.

— Негодяй!

Ведьмак тоже прищурился.

— Потише, галчонок! Крылышки не пуши, а то вылетишь отсюда, как кошка драная! Ты в этом доме никто! Приживалка! Сиди, помалкивай и угождай хозяину!

Оскорблённая девушка плеснула ему в лицо вином. Полянский медленно, тщательно вытерся и только тогда поднял взгляд. Лилея поняла, что разбудила чудовище, спустила зверя с поводка. Испуганно вскрикнув, она бросилась к выходу, но не успела. Ведьмак схватил её за руку, дёрнул на себя. Каким-то чудом выкрутившись, девушка отскочила и отвесила оплеуху. Глаза Полянского налились кровью.

— Ты ещё бить меня будешь?!

И ударил в ответ. Скулу словно обожгло огнём, но ведьма, не думая о боли, метнулась к двери.

—Iesalget! —полетело в спину.

Дамаскинская как подкошенная рухнула на пол, сквозь гул в ушах услышала скрип и медленные шаги. Ведьмак присел рядом, повернул её лицо к себе. Он прекрасно знал, что девушка слышит каждое слово.

— Сама, сучка, напросилась… Я ведь хотел по-хорошему…

Лилея попыталась оттолкнуть его, убежать, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело не слушалось абсолютно! И когда Фрол подхватил её на руки и понёс в свою комнату, только умоляюще смотрела на него.

«Остановись! Остановись! Не делай этого!»

Но на Полянского её взгляд не подействовал. Он уложил девушку на кровать, расправил растрепавшиеся волосы и прижался к холодным губам.

— Такая красивая, сладкая… И моя!

Она чувствовала каждое прикосновение. Внутри всё дрожало от страха, ужаса и беспомощности. Ведьма пыталась преодолеть действие заклинания, но не могла, а Фрол тем временем не спеша раздевал её. Маленькие пуговки на одежде не поддавались чужим пальцам, словно хотели защитить хозяйку, однако в конце концов сдались. Платье поползло вниз, обнажая тело. Тонкая сорочка цеплялась за плечи, но и она уступила. Лилея ловила взгляд ведьмака, надеясь остановить его хоть таким образом. Но Полянский не смотрел на неё, куда больше его интересовала аккуратная грудь. От поцелуев-укусов неискушённая девушка забилась в панике, но внешне лежала всё такой же неподвижной куклой. Сердце безудержно колотилось, а изо рта не вырвалось ни звука. Лилея сходила с ума в обездвиженном теле, она сопротивлялась заклинанию до последнего, от напряжения не выдерживали кровеносные сосуды и лопались. Ведьма задыхалась от ужаса, от невозможности помешать… Резкая, острая боль пронзила всё тело, и сознание погрузилось в спасительную темноту.

Фрол не видел ничего, только девушку под собой. Брал её жадно, ненасытно, наслаждался свежестью, даже не понимая, что сам же эту свежесть растоптал. Уничтожил!.. И вдруг громкий визг разорвал пропахший мускусом и железом воздух спальни. В дверях стояла Купава, белая как смерть. Она перевела взгляд с брата на кровать и рванула с шеи родительский амулет. Фрол не успел вмешаться, а через секунду хлопнула входная дверь.

— Купава! Доченька, мы здесь!

— Что случилось?.. — отец влетел в комнату и в шоке застыл: — Как ты посмел, щенок?! Что ты наделал?!

Фрол, скрипнув зубами, прикрылся какой-то тряпкой.

— Она сама хотела!

— Лили! Лили! — Купава трясла подругу, пытаясь привести в чувство. Она отчаянно глянула на вбежавшую мать: — Почему Лилея не шевелится?.. Папа, он убил её?

— Нет. Околдовал, — Тереса торопливо накрыла обнажённую девушку простынёй. — Цимон, неси зелье.

Пока отец бегал вниз, Фрол почистил себя и оделся. Дурман в голове развеялся, на скулах заходили желваки. Нет, ведьмак не жалел о содеянном. Только о том, что так глупо попался. Надо было запереть дом или хотя бы спальню...

— Кобель блудливый! — рыкнул отец.

Тереса влила в рот девушки зелье и следила за зрачками. Прошла минута-другая, и дом Полянских огласил крик — крик полный нечеловеческой боли и ужаса. Лилею скрутило от пережитого. Измученная душа, наконец, вырвалась из заточения. Девушка корчилась от боли, от унижения, цеплялась за окровавленную простыню и кричала. Кричала до срыва голоса! Купава, отшатнувшись к стене, сотрясалась в рыданиях. Цимон с размаху ударил сына, да так, что тот отлетел к стене. Из рассеченной губы потекла красная струйка. Фрол криво усмехнулся.

— Кровь за кровь!

Полянский вытолкал его за дверь.

— Змеёныш! Откуда в тебе столько подлости?!

Тереса заплакала и прижала Лилею к себе.

— Прости, девочка! Прости!

А девушка не могла найти себе места. Эти минуты, проведённые в оцепенении, когда она себе не принадлежала, размозжили её, раздавили, уничтожили! Теперь Лилея металась по комнате, не в силах остановиться. Полянская рыдала и пыталась удержать, чтобы она не покалечилась, ударяясь о стены и мебель. Цимон остался в коридоре не в силах смотреть на полуобнажённую ведьму — истерзанную, окровавленную.

Только глубокой ночью, обессилив, Лилея забилась в уголок и тихо стонала, не реагируя на слова и прикосновения Тересы. А та положила ладонь на её лоб и прислушалась.

— Ты вся горишь! — женщина напряжённо вглядывалась в лицо девушки и вдруг закричала: — Цимон, иди сюда!

А когда муж вскочил в комнату, огорошила:

— У Лилеи началась инициация!

На улице поднялся ветер, чёрные тучи затянули небо, где-то угрожающе пророкотал гром. Купава боялась выглянуть в окно, так страшно там было. Полянские целую ночь поили Лилею специальными зельями, пытались помочь, но к утру стало ясно, что не справятся. Тереса держала ведьму за руку, вздрагивая от пробегающих между ними магических разрядов.

— Слишком много силы, — шептала она мужу. — Нужна Старшая ведьма.

— О мать-Жива! Что мы ей скажем?! — Полянский до крови прикусил кулак.

А девочку со спутанными чёрными волосами вдруг подбросило вверх, золотистое свечение жадно облизало

…Лилею словно закрутило в вихре. Сквозь ресницы она видела чёрные фигуры вокруг. Знала, что это ушедшие ведьмы. Они корчились, заламывали руки, беззвучно рыдали, разделяя её боль и горе. И шептали… шептали… От их шёпота закладывало уши. Она не понимала ни слова, но чувствовала, как всё оседает в памяти, впитывается в сознание. Казалось, девушка ощущает их прикосновения, слышит, как чьи-то руки перебирают волосы, но была слишком вымотана, чтобы реагировать на это. А ушедшие ведьмы продолжали кружиться вокруг. Она не могла разглядеть их лиц, всё было каким-то смазанным, размытым, но сила, исходящая от фигур, буквально заключила её в кокон, не позволяя выбраться. В конце концов Лилея закрыла глаза и сдалась. Она едва различила своё новое имя, которое кровавыми буквами впечаталось в память.

Буря свирепствовала целые сутки. Молнии одна за другой разрезали небо над Зорной. Ураганный ветер ломал деревья, как щепки, а старые дубы выворачивал с корнем. Следующим вечером, когда тучи уползли за лес, жители выходили из своих домов, обмениваясь испуганными взглядами.

— Что это было?

— Не припомню такой грозы!

— Вот это буря!

И только старые, знающие ведьмы перешёптывались:

— Где-то появился очень сильный ведьмак или ведьма.

Глава 8

В доме Старшей ведьмы было тихо. Симона жила одна: дети разлетелись по своим семьям, а муж несколько лет назад ушёл в Грани. Конечно, к ней обращались за советом и помощью в проведении обрядов, но дальше переднего покоя посетители не заходили, а в других комнатах царила тишина. До прошлой ночи…

Лилея Дамаскинская, измученная насилием и последующей инициацией, была почти при смерти. Полянская не отходила от неё ни на шаг, держала за руку, постоянно проверяя пульс, и несколько раз испуганно вздрагивала, боясь, что девушка умерла. Только к следующему утру стало понятно, что опасность миновала. Потоки силы успокоились, ведьму больше не подбрасывало в воздух и не кружило, как бумажную куклу на верёвочке. А когда на востоке забрезжил рассвет, Лилея открыла глаза, красные от лопнувших сосудов. У неё сейчас всё тело было покрыто этой кровавой паутиной.

Тереса плача, целовала руки девушки.

— Лилея, я прошу тебя… Прости нас! Мы готовы искупить вину… Что хочешь! Деньги, квартира… Умоляю! Если в наделе узнают, что сделал Фрол, это будет позором для всей семьи... Ради Купавы… Пожалуйста! — она отчаянно зарыдала. — Я понимаю, как тебе больно и обидно, но мы не хотели этого… Мы желали добра! И я, и Цимон!.. Купава любит тебя как родную сестру! Если в Зорне узнают о случившемся, от неё отвернутся... Мы же приняли тебя в своём доме, помогали от всей души. Кто мог подумать, что так получится?! Вспомни, что случилось с тобой и твоей мамой после суда. Никто не посмотрел, что вашей вины нет, все отвернулись из-за Лаурина. То же ждёт и нас. А разве вы были виноваты?.. У Купавы началась лихорадка…

Полянская говорила долго, просила, молила, повторяясь и обещая что-то. Её голос вбивался в уши, раздражал, утомлял, и в конце концов девушка не выдержала:

— Я никому не скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Женщина обрадованно встрепенулась:

— Спасибо! Спасибо! Если бы ты…

— Уходите! — перебила её ведьма и отвернулась.

Тереса подавилась словами, но послушно кивнула и вышла.

— Я приду вечером.

Лилея не ответила. Когда дверь захлопнулась, она медленно закрыла глаза. Тело ещё плохо слушалось, сила вольно гуляла по крови и рвалась наружу. Но девушка сдерживалась, помня бурю, разыгравшуюся накануне, когда она не контролировала себя, видела сорванную крышу на одном из домов. Тогда Старшая ведьма быстро успокоила силовые потоки, но Лилея помнила, как женщина шаталась и долго сидела у стены, устало откинув голову. Девушка переживала за чужой разрушенный дом: знала каково это — лишиться пристанища. Но её заверили, что всё быстро починят за счёт ковена и претензий не будет.

О том, что случилось в доме Полянских, Лилея старалась не думать, потому что кровь тут же сворачивалась от ненависти, а по телу пробегала крупная дрожь, похожая на судороги... Стоило ей вспомнить тот вечер, и низ живота отозвался ноющей болью. Хотелось как в детстве погладить больное место, но ведьме было противно прикасаться к себе. Она мечтала залезть в ванну взять металлическую щётку и содрать с себя кожу, чтобы избавиться от прикосновений Фрола Полянского!

— Я принесла тебе чай на травах. Выпей, — рядом присела Симона с кружкой в руках. — Инициация почти закончилась. Теперь отдыхай, набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Старшая ведьма подождала, пока девушка выпьет отвар, заботливо поправила подушку. А Лилея прикрыла глаза и незаметно провалилась в сон, не догадываясь, что в травяном сборе была особая травка.

— Вот так, девочка, спи. Всё остальное потом, — шепнула хозяйка дома.

…Девушка проснулась только следующим утром и сразу встретила внимательный, мудрый взгляд.

— Ну как ты? Лучше?

— Да. Спасибо вам.

— А мне-то за что? — Симона покачала головой. — Сама, почитай, всё сделала. Я только направила.

Юная ведьма откашлялась, неуютно ворочаясь под тонким одеялом:

— Мне жарко.

— Это магия, — пояснила Старшая. — Придётся потерпеть, пока подстроишься к ней.

Следующие дни для Лилеи слились в один, когда она то горела в невидимом огне, то металась не находя себе места, то проваливалась в спасительный сон. Девушка боялась сделать лишнее движение, особенно руками, потому что безобидные жесты в прошлом сейчас разрушали всё вокруг. Стены комнаты были в трещинах, потолок почернел от копоти, а штора на окне превратилась в туман, и преобразовать её обратно никак не получилось. Симона поила ведьму специальными отварами и силой заставляла есть, ведь слабый организм мог не справиться с обрушившейся на него магией.

На седьмой день пришла Купава. Выглядела подруга словно поднятый труп: бледная, с запавшими глазами и спутанными волосами. Значит, Полянская не соврала про лихорадку дочери. В отличие от матери, которая лезла со своей заботой, надеясь замолить преступление сына, Купава неуверенно застыла в дверях.

— Можно войти? Если ты не хочешь меня видеть, я уйду.

— Заходи, — разрешила Лилея, напряжённо наблюдая за подругой.

Девушка на цыпочках подошла к кровати и нерешительно остановилась. Она трепетала, как огонёк на ветру. Казалось, одно резкое слово, один неприязненный взгляд — и

— Лили, я понимаю, что простить такое невозможно, но я всё равно прошу прощения за свою семью, за брата. Ты поверила мне, а я подвела.

Дамаскинская нахмурилась:

— Ты-то причём?

Белокурая девушка задрожала:

— Я оставила тебя одну.

— Ты и не должна была сидеть возле меня постоянно.

Лилея приподнялась на подушках, усаживаясь поудобнее. Подруга не помогала ей, и это было хорошо: так ведьма не чувствовала себя беспомощной. Единственное, на что решилась Купава, — это подать воды, наверное, заметила, как Лилея облизала пересохшие губы.

— Ты не можешь отвечать за других, — Дамаскинская отвела взгляд.

— Да, каждый сам принимает решение и выбирает, как ему поступить. Право выбора... Но почему некоторые поступают ТАК?

— Я не знаю.

Полянская медленно выдохнула.

— Я всё думаю и думаю об этом. И не нахожу ни одной разумной причины, которая могла подтолкнуть Фрола к такому. Ты не флиртовала с ним, не дразнила, не задевала. Да ты вообще его не замечала!.. Почему?!

Лилея пожала плечами:

— Потому что мог?

Купава закусила губу и несколько минут молчала, пытаясь успокоиться. Потом взяла подругу за руки:

— Я хочу, чтобы ты знала: твоей вины в случившемся нет. Ты самая лучшая! Умная, добрая, воспитанная! Тебе просто не повезло встретить… это чудовище в облике человека.

Лилея слушала её, и каждое слово подруги, словно тёплый лучик, согревало исковерканную душу.

— …Держись! Пожалуйста, держись! Я понимаю, что тебе сейчас очень плохо! Правда понимаю! Потому что чувствую то же самое! Мне обидно за тебя, за то, что с тобой сделали!.. И я считаю, что нельзя это так оставлять!

Ведьмапосмотрела на Купаву.

— О чём ты?

— Фрол должен ответить за свой поступок. Я готова рассказать, как всё было на самом деле.

Лилея нахмурилась ещё больше.

— Купава, но пострадаете и вы. Тут твоя мать права.

Подруга напряглась, а голубой взгляд заледенел.

— Что она тебе сказала?

— То, что я и так знаю, — Дамаскинская грустно улыбнулась. — Даже если Фрола накажут, мне будет хуже.

Несмотря на любовь и заботу родителей, которые ограждали её от суровой реальности, Лилея слышала о насилии над девушками. К сожалению, её случай был не единственным. Чаще всего страдали простолюдинки из бедных семей, которых затыкали деньгами и ссылали куда-нибудь подальше с глаз. Но иногда доходило до разбирательства в ковене. Тогда выслушивали и пострадавшую, и того, кто это сделал, а также свидетелей. И очень часто, благодаря адвокатам, мужчины из обвиняемых превращались в жертвы. Оказывалось, что девушки сами их соблазняли, чтобы заработать деньги или выгодно выйти замуж...

Купава прижала кулачки к груди.

— Ты не должна слушать мою маму. Не должна терпеть и молчать! Пойдём в полицию! В ковен! Я буду свидетелем.

— Это не поможет мне, — покачала головой Лилея. — После ареста отца я никто… Защитить меня некому, а сама я пока не в состоянии. Только наврежу и себе, и тебе.

— Хуже уже не будет! — Купава захлебнулась рыданиями. — Нельзя это так оставлять!

Ведьма подняла на неё чёрный взгляд.

— Нельзя. Но я уже пообещала твоей матери не выдвигать обвинение против Фрола.

Подруга замерла и рвано выдохнула.

— Как? Зачем? А она… Она же тоже женщина!

— Она ваша мать в первую очередь.

— Мне так стыдно, Лили!

— Не вини себя! — девушка отвернулась к окну. — Это меня и мою семью словно прокляли. Сначала папа, потом — мама… Лучше бы я умерла вместе с ней! — в сердцах вырвалось у неё.

— Нет! Нет!.. Нельзя! Не гневи Живу! — отчаянно крикнула Купава.

Она бросилась на колени перед подругой, дрожащими пальцами водила по белой коже, касаясь кровавой паутинки, и вдруг сказала:

— Клянусь, я не оставлю тебя! Никогда! Куда бы ты ни пошла, что бы ни решила, я буду рядом. И жизнью своей искуплю преступление, совершённое моим братом.

В этой клятве было столько искренности, и отчаяния, и раскаяния, что Лилея сама заплакала. Она обняла подругу и уткнулась ей в плечо. Девушки сидели так долго, пока солнце не коснулась горизонта, а потом лежали рядышком, накрывшись одним одеялом.

— …Старшая ведьма лечит меня, — шептала Лилея. — Даёт зелья и говорит о будущем, о том, что мне делать дальше.

— Она знает?

— Мне кажется, догадывается.

— Симона мудрая, — вздохнула Купава.

— Знаешь, что я поняла?.. С детства нас учат быть нежными и трепетными. Говорят, девушка должна быть слабой, чтобы мужчине хотелось защитить её. Наверное, кто-то из них и захочет. Но вот перед остальными мы остаёмся полностью беззащитными. Мы надеемся на их порядочность и благородство, а оно, оказывается, избирательное и применяется не ко всем.

Купава всхлипнула и крепче обняла свою подружку.

— Значит, будем защищаться сами!

Ближе к вечеру она вернулась домой.

— Ну? — мать бросилась навстречу. — Как там Лили?

— Плохо. Она просила тебя больше не приходить.

Полянская нахмурилась и вдруг взволнованно уточнила:

— Надеюсь, Лилея не изменила своего решения?

— Нет.

Купава обвела взглядом родных, явно увидев на их лицах облегчение. Фрол даже не скрывал довольной ухмылки, словно не сомневался, что так и будет. И девушка не выдержала, взъерошенным воробушком набросилась на него, колотя кулаками. А тот одной рукой отбросил её и усмехнулся:

— Ну!.. Ну!.. Давай ещё!

Между ними встала мать.

— Успокойтесь! Фрол! Купава! Вы же брат и сестра! Одна кровь!

— Какой он мне брат? — с ненавистью выплюнула дрожащая девушка. — Он червяк. Ненавижу его! Проклинаю…

Тереса закрыла ей рот ладонью, не дав вырваться роковым словам, всё-таки Купава была уже инициированной ведьмой.

— Не смей произносить это!

Девушка стряхнула её руку.

— Я не хочу… Не хочу больше знать его. Он мучитель, насильник, а вы покрываете, — она осуждающе глянула на родителей. — Готовы к тому, что он и других девушек будет насиловать?

— Что ты мелешь, дура? — Фрол тоже разозлился. — Притащила в дом эту приживалку и нянчилась!

— Она не приживалка!

— А кто? Кто она теперь? — ведьмак навис над ней. — Без своего богатенького папы — никто! Пойдёт к кому-нибудь гувернанткой или компаньонкой. А там так или иначе в чьей-нибудь постели окажется!

— Не окажется! — девушка обвела родных уверенным взглядом. — Я буду с ней рядом и сделаю всё, что

— Купава, не драматизируй! — пробормотала мама.

— Драматизирую? Я? — юная ведьма разочарованно усмехнулась. — Лилее и так не сладко пришлось, а мы её добили. Ты понимаешь это?.. И ты хочешь оставить всё, как есть? Заткнуть ей рот, шантажируя дружбой со мной, и дальше хвалиться перед всеми какие Полянские чистенькие и благородные? — она тряхнула головой. — Грязь! Грязь повсюду! Вы врёте всем! Себе врёте!

— Купава, марш в свою комнату! — рявкнул отец, отводя взгляд.

Девушка, всхлипнув, побежала по лестнице. С некоторых пор ей было невыносимо находиться в родном доме, стены давили на плечи. Куда бы Купава ни посмотрела, всюду видела кровавые разводы, как в тот день. Чувствительная и ранимая, она даже боялась представить, что чувствовала подруга, пока брат… Ведьма, прикусив губу, зажмурилась. От несправедливости хотелось вопить во весь голос! От разочарования, от разбитых иллюзий!..

А в доме Старшей ведьмы в это же время состоялся другой разговор. К Лилее зашла Симона. Прикрыв глаза, она провела руками над притихшей ведьмой и с облегчением выдохнула:

— Ну вот, я же говорила. Всё пришло в гармонию, — и одобрительно глянула на Дамаскинскую. — Ты умная девочка, сама всему учишься. Тебя только слегка направлять надо. Будет толк, помяни моё слово! Да и сила в тебе чувствуется немалая, — и вдруг нахмурилась. — Даже жалко отправлять такую в эти академии.

— Почему?

— Ведьмы всегда были одиночками, тянулись к уединению. Да, мы жили рядом с людьми. Рядом, но не вместе. И школ никаких не было, и академий ваших новомодных, — Старшая фыркнула. — А теперь вот, дожили… Ведьмы всё чаще в города едут, на других смотрят и с какой-то дури с них пример берут. «Высшее образование! Высшее образование!» — перекривила она. — Раньше ведь как было: каждая ведьма или ведьмак искали себе наставника по своим силам, по своему дару. А сейчас что выдумали? Учить всем скопом!.. Эх, седины мои! Раньше каждая ведьма — особенная! Со своим узнаваемым почерком! Глянешь, бывало, на пса с зелёным петушиным хвостом, и знаешь, чья эта работа. Только Лёлька Загорская так мужиков заколдовывала! — Старшая словно опомнилась и уже серьёзно посмотрела на юную ведьму. — Мы, когда с наставницами жили, себя познавали. Что нам по силам, что — нет, а что можно сделать в обход правил. И вот так, как ты, себя сами делали… А теперь вас будут штамповать как кукол: всех на одно лицо.

Лилея молчала, вычленяя в этих сетованиях полезные для себя крупицы.

— Мне нужно учиться дальше?

— Нужно, — согласно кивнула ведьма и добавила: — Наставница тебе нужна. И не простая, а которая, как и ты, через кровь силу свою получила.

Дамаскинская вздрогнула от её пристального взгляда и опустила глаза.

Все эти дни Симона практически не отходила от девушки, сначала боясь за её жизнь, потом — за собственное жилище, когда недавно инициированная ведьма не справлялась с магией. А совместные трапезы позволяли не просто провести время в компании, но и убедиться, что Лилея действительно поела.

Через две недели девушка сама села за стол. Низ живота уже не болел, мышцы не ныли, зажили все царапины и раны. А что творилось в душе, Дамаскинская старалась не показывать. Развлекать Симону разговорами ей тоже не пришлось, потому что нужно было контролировать руки.

— Сделай короткий пас, закольцуй силу, — подсказывала Старшая и утешала, когда стакан всё-таки упал и разбился: — Ты сейчас как дитя, делающее первые шаги, без падений не обойтись. Зато потом будешь ворожить не задумываясь.

И Лилея немного приободрилась.

После ужина Симона задержалась. Они пили травяной чай, пересев за маленький столик у окна. Только тогда Старшая спросила:

— Расскажешь, что случилось? Подобная инициация не начинается просто так. Да, ты всё равно стала бы сильной ведьмой, но не так рано и не так резко. Мы тебя почти потеряли, — призналась она шёпотом.

Дамаскинская осторожно глянула на женщину.

— Вы же видели следы на моём теле. Неужели не догадались?

— Предположим, догадалась. Но догадки всегда остаются догадками. Хотелось бы знать наверняка.

Девушка обхватила себя руками. Прошло всего полмесяца, и воспоминания были слишком живыми.

— Меня заколдовали… Фрол Полянский… И взял силой.

Три фразы, но в них было столько горя и боли! Лилея крепилась, но мебель рядом всё равно начала дрожать, а посуда опасно зазвенела. Старшая ведьма накрыла руку девушки, и наступила тишина.

— Извините, — прошептала Лилея, заметив расколовшуюся чашку.

Симона отмахнулась и заглянула в глаза ведьмы.

— Я верю тебе. Верю… Ты пойдёшь в ковен за правосудием?

Дамаскинская сглотнула:

— А это поможет мне повернуть время вспять и избежать той ночи? — и сама покачала головой. — Нет. Для всех я стану не только дочерью преступника, но и порченой девушкой, которая не сберегла свою честь. Вы ведь знаете наших людей.

Старшая отвела глаза.

— Справедливость должна быть.

Лилея посмотрела на неё.

— Она будет. Обязательно! Но не теперь... — и зло усмехнулась. — Фрол Полянский знал, что делал. Он понимал, что за меня некому заступиться. Сейчас я слаба во всех смыслах, а у него — положение в обществе, поддержка семьи и друзей. У Полянских хватит денег, чтобы нанять хорошего адвоката. Думаете, люди не вспомнят, что я год жила в их доме? Что гуляла с ним по городу? Вспомнят. И скажут, что сама дала повод. Если кто-то поверит мне и пожалеет, то сделает это молча. Увы! Сейчас я не могу отомстить… Могу только мечтать о мести.

Старшая прищурилась:

— Ты зря недооцениваешь силу ковена.

Ведьма покачала головой.

— Нет-нет! Дело не в недоверии ковену. В случае разбирательства я даже готова к косым взглядам окружающих. Но что бы вы ни решили насчёт Полянского, это будет слишком лёгкое наказание для него. Возможно, сейчас он чего-то такого и ждёт, зная, что я у вас. Не удивлюсь, если его родители уже нашли адвоката, который если не оправдает, то найдёт смягчающие обстоятельства. И что дальше? — девушка скептически глянула на хозяйку дома. — Ковен предпишет Полянскому выплатить мне моральную компенсацию — он выплатит, из кошелька родителей. Вы назначите ему исправительный срок и приставите наблюдателя, но этот ведьмак умеет быть милым и обходительным, вам ли этого не знать!

Симона вспомнила улыбчивого парня, провожающего её внучку домой, и

— …Он легко пускает пыль в глаза, и через минимальный срок добьётся снятия всех запретов. Что ещё? Дурная слава? Так через месяц Полянский улетит из Зорны, ещё через год окончит школу, а вернётся ли сюда — большой вопрос. И получается, что в результате пострадают его близкие, но больше всех — Купава. А ей зла я не хочу, — Лилея отвернулась к окну. — Её и так лихорадило несколько дней.

Старшая ведьма подозрительно прищурилась:

— Полянские просили тебя за сына?

Девушка кивнула:

— Просили. Припомнили всё добро, что сделали, — она хмыкнула. — И вот вроде действительно были добры, но только отчего так гадко на душе?

— Добрым можно быть по-разному, — женщина откинулась на спинку стула. — Бывает святая доброта, как у твоей Купавы. Вот она — истинно Светлая ведьма. Но чаще бывает по-другому. Когда доброта имеет очерёдность: сначала ты добр к себе, потом — к своим детям, потом — к друзьям, а там уж и ко всем остальным. Как Тереса Полянская. Она добра к тебе и по-женски жалеет, но если станет выбор между тобой и сыном…

— Выберет сына, — выдохнула Дамаскинская.

Старшая ведьма погладила её по руке.

— А ты выбрала молчание. Что ж, я понимаю твоё решение и принимаю его… Но буду надеяться на божественное правосудие. Там, — она указала пальцем вверх, — тоже всё видят.

Лилея зажмурилась:

— Если они всё видят, то как допустили это?

— Не ропщи. У каждого свой путь.

Ведьмы снова замолчали, погрузившись в невесёлые мысли. Наконец Старшая поднялась со стула, собираясь уходить.

— Ты достаточно окрепла, и завтра мы пойдём к Туманному яру. Тебе пора выбирать фамильяра.

Глава 9

Лилея слышала о Туманном яре с детства. Они с одноклассниками даже пробовали найти его, веря, что именно им это удастся. Но Туманный яр открывался только инициированным ведьмам Зорны. Место глухое, таинственное, полное особой магии. Сюда приходили, чтобы осознать себя новыми, состоявшимися ведьмами и получить помощника — фамильяра или по-другому фетча. Сегодня Лилея Дамаскинская смогла найти Туманный яр. Она стояла на знакомой тропинке, по которой сотни раз бегала в лес за ягодами и грибами, и смотрела на непонятно откуда взявшийся овраг. Насколько он глубокий, тоже нельзя было разобрать: густой туман поднимался до самого верха, мешая рассмотреть дно. Рядом поскрипывали старые ели и осины, монотонно звучал голос Симоны, читающей положенные по ритуалу слова. Лилея тихо откликалась в нужных местах и чувствовала, как сгущается вокруг неё воздух и нарастает напряжение. Когда Старшая резанула палец, девушка даже не поморщилась, только на мгновение сжалась и, увидев пунцовую каплю, выдохнула.

— Иди! — наконец велела ведьма, кивнув в сторону оврага.

Лилея растёрла кровь на пальцах и медленно, неуверенно побрела вниз, в туман. Парализующего страха она не испытывала, была лишь тревога перед неизвестностью. Туман мягко обнял девушку и словно потянул на себя. Резко прекратились все звуки: ни шелеста деревьев, ни пения птиц, только её шаги по влажной утренней траве. Шептать начали внезапно, неожиданно. Лилея вздрогнула, почувствовав, что рядом кто-то пробежал, глянула в сторону, но никого не увидела. Над головой послышался шелест крыльев, и чуть погодя — уханье совы и звериное рычание. Сердце забилось быстрее, однако ведьма, чуть замедлившись, выровняла дыхание и только потом сделала следующий шаг. Снова шум над головой, он отвлекал, нервировал. Девушка посмотрела вверх, но ничего кроме тумана не увидела. От очередного взмаха чьих-то крыльев за спиной взметнулись волосы, закрыв лицо. Дамаскинская по наитию повернулась в ту сторону и увидела вдалеке какую-то большую точку. Ей нестерпимо захотелось узнать что это. Ведьма ощущала такую сильную нужду, что всё остальное меркло на её фоне! Но сколько она ни вглядывалась, так и не смогла понять кто это. Или что… Лилея хотела побежать, только ноги словно приросли к земле. Тогда она вытянула руку и повернула ладонью вверх, а спустя несколько минут поняла, что сделала правильно: точка стала приближаться. От волнения перехватило дыхание. Через некоторое время девушка удивлённо уставилась на чёрное пёрышко, плавно опустившееся на ладонь. Коснулась мягких пушинок, чувствуя, как тепло побежало по телу. Уютное, обволакивающее, оно словно обнимало, согревало и защищало. И ведьма счастливо улыбнулась:

— Иди ко мне!

В тот же миг на её плечо опустился большой ворон, судя по розовой пасти, но чёрным глазам, ещё довольно молодой. Дамаскинская коснулась гладких перьев, вымазывая их своей кровью, и закончила привязку.

Туман начал развеиваться, и вскоре девушка оказалась на той самой знакомой до последней кочки тропинке. Симона стояла в трёх шагах и не сводила взгляда с фетча.

— Говорят, что ведьма выбирает себе фамильяра, но это не так. Он чувствует своего будущего хозяина с самого начала, с того момента, как ты войдёшь в пограничье с миром духов.

Лилея вспомнила все те звуки и шорохи, которые слышала в тумане. Значит, это были фетчи, которые не приняли её? А Симона продолжала:

— …Сова никогда не станет фамильяром двуличного ведьмака: слишком честная и не выносит обмана и воровства. А кот не пойдёт служить непоседливой ведьме: он медиум и нуждается в покое и тишине, — она впилась в лицо девушки острым взглядом. — Случайных фамильяров не бывает. И я не могу не думать о том, почему к тебе прилетел именно ворон?

Молодая ведьма даже не шелохнулась.

— Во́роны — хорошие разведчики, — сказала она и глянула на молчаливого фетча. — Он станет моими глазами и ушами.

— А ещё во́роны помогают с Тёмными силами, — тихо добавила Старшая.

Лилея помолчала немного.

— Вы боитесь, что из-за случившегося я стану Тёмной?

— Ты изначально была ею, — Симона заложила руки за спину. — Согласись, целительство никогда не прельщало тебя. Куда больше интересовали сами болезни.

— Но это не значит, что я буду заниматься наговорами!

— Тем не менее тебя тянет эта тема! И я не говорю, что это плохо, — женщина нахмурилась. — Мы ведьмы, это наша природа. Мы лучше других знаем и понимаем, что Добро и Зло неразлучны, а без Тьмы не бывает Света. И мы знаем, что порой болезни даются человеку как урок, предупреждение о совершаемой ошибке.

Дамаскинская криво усмехнулась:

— Не знаю, Старшая. Я столько раз видела, как подлые люди живут припеваючи, строя своё счастье на слезах других, а справедливости всё не

— Справедливость проявляется по-разному, — Симона перевела дыхание. — А если ты говоришь о себе… Я не лекарь и не философ, скажу по-простому: ты пострадала от того, кого даже не хочется называть мужчиной. Потому что настоящие мужчины так не поступают. Потому что изначально сила мужчине дана на добрые дела, на помощь слабым, на защиту своего дома и своей семьи. Жаль, что тебе не повезло столкнуться с тем, кто использует силу во зло. Но это не значит, что остальные такие же. И не вздумай ставить крест на своей жизни, считая себя порченой. Ты — нормальная, не хуже любой из нас и заслуживаешь счастья, как и все. Ты должна жить, радоваться, любить, рожать детей!.. Платить по делам своим должен он, а не ты.

Лилея помолчала немного.

— Мне сейчас тяжело думать об этом. И, признаться вам, я не хочу лишний раз вспоминать.

— Понимаю, но не одобряю. Если делать вид, что ничего не произошло, дыра в твоей душе меньше не станет, — Симона обняла девушку за плечи. — Тебе надо это пережить и принять. Переступить и идти дальше, но уже другой. Не хуже и не лучше, просто другой!

— Наверное, вы говорите правильные вещи, но пока раны в моей душе слишком свежие. И боль главенствует. И обида точит сердце, — призналась Лилея и не выдержала: — За что?! Почему я?! Если ему так хотелось женской ласки, ведь есть те, кто продаёт её!

— Потому что захотелось того, чего нельзя, — ответила женщина. — Запретное манит особенно сильно. Чужой дом, чужая работа, чужая жена всегда кажутся лучше, чем у тебя. Только сильные способны бороться с искушением. Слабые, как Полянский, быстро сдаются, прикрываясь своей властью и богатством. На самом деле это слабость. Слабость духа…

Молодая ведьма отчаянно глянула на Старшую.

— Но как мне смотреть в глаза другому? Что я ему скажу?

— Если он действительно будет любить тебя, то и оправдываться не придётся. Он примет тебя любой, — Симона ласково погладила девушку по волосам. — Золотая монета, упавшая в дорожную пыль, не перестаёт быть золотой.

Ведьмы замолчали. И молчали всю дорогу домой.Лилея отвлеклась и любовалась своим фамильяром, чувствуя тоненькую ниточку, протянувшуюся между ними. Когда деревья расступились и сквозь просветы показались очертания города, ворон исчез, но девушка постоянно ощущала его незримое присутствие.

Уже около дома Симона сказала:

— Ты скоро уйдёшь из Зорны.

— Уйду? Куда? — встрепенулась Дамаскинская.

— Лилея, ты станешь сильной ведьмой, войдёшь в «Круг тринадцати», в этом я уверена. Но для этого тебе надо учиться, — Старшая повернулась к ней, — иначе магия погубит тебя. «Хихикающая» ведьма с твоей силой — это большая беда!

Девушка нахмурилась. «Хихикающими» называли ведьм и ведьмаков, потерявших разум. На что способна сумасшедшая ведьма — да на всё! Чаще всего они творили зло, причиняли страдания, наводили порчу и при этом довольно посмеивались, хихикали, за что и получили своё название. Лилея непроизвольно замедлила шаг, прислушиваясь к словам женщины. К сожалению, дома Симону уже ждали другие страждущие, и разговор пришлось прервать. Но вечером ведьма зашла к Дамаскинской.

— Я принесла тебе книгу. Почитай. Она поможет наладить связь с фамильяром.

Какое-то время девушка листала пожелтевшие страницы, потом позвала:

— Фир!

Лёгкое колебание воздуха, и всё.

— Фир! — повторила ведьма громче и твёрже.

По комнате словно пронёсся ветерок, и через секунду ворон важно сидел на спинке стула. Лилея выдохнула.

— Ты меня понимаешь?

Глупый вопрос, но с чего-то надо было начинать. Фамильяр опустил голову, и ведьма посчитала это утвердительным ответом.

— Ты можешь говорить?

Ворон каркнул, как показалось девушке, насмешливо. Ну да, разговаривать со своей ведьмой фамильяр сразу не будет, его доверие надо заслужить. Пока же всё было слишком зыбко. Ясно, что Фир не уйдёт и будет охранять, но с остальными приказами и просьбами не станет усердствовать. Для этого надо было с ним подружиться.

Тем временем ворон подлетел к книге и, приоткрыв клюв, долго разглядывал иллюстрацию с кошкой, обвитой магическими путами. Лилея чертыхнулась: неудачный разворот попался!

— Да, бывают и такие силовые привязки. Хорошо, что их запретили. Всё-таки твоя служба должна быть добровольной.

Сказала ведьма, тем самым дав понять, что не хочет принуждать. Ворон промолчал, только перевернул клювом несколько страниц и отошёл в сторону, как бы приглашая к чтению.

— «Фамильяр — верный помощник… Ведьма бережёт своего фамильяра и проникается уважением к нему», — прочитала Дамаскинская и хитро глянула на птицу: — Уважение заслужить надо, и тебе… И мне, — добавила она громче, когда ворон возмущённо каркнул.

Тот ещё немного покрутился и растворился в воздухе. Но Лилея улыбнулась, потому что перед этим фетч слегка склонил голову и каркнул на прощание.

Почти всё свободное время Старшая ведьма, по-женски сочувствуя и жалея, учила девушку и тайком благодарила божественную покровительницу, что пощадила её внучку. Ведь Фрол Полянский просил разрешения ухаживать за Зосей. Хвала Живе! Уберегла богиня её рыжее солнышко!.. И Симона где-то из чувства долга, где-то в знак признательности усиленно занималась с Дамаскинской, порой показывая ей то, чего не найдёшь в обычных книгах. А Лилея цеплялась за эти занятия, потому что они помогали отвлечься, зацепиться за будущее.

— Наши заклинания мягкие, гибкие, — учила Старшая. — Мы пропускаем магию через себя, преобразуем по своей воле. Здесь важны не только слова, но и движения, положение рук.

Лилея в это время разочарованно качала головой, глядя на кресло. Пусть оно стало больше и мягче, но всё равно осталось креслом, а должен был получиться диван. Решая такие простые бытовые задачи, она училась колдовать.

В следующий раз ведьмы отправились в лес. Симона, несмотря на возраст, шустро двигалась между деревьями и колючими кустарниками. Но Лилея замечала лёгкие всполохи — значит, Старшая помогала себе магией. Она тоже попробовала. Получалось плохо и по привычке хотелось раздвигать заросли руками.

— Научишься справляться с маленькими веточками — справишься и с большим деревом, — Симона словно услышала её мысли.

Девушка понимающе кивнула и пошла медленнее, но зато успевала рассчитывать силу и направление, убирая препятствия с пути. Эти прогулки были не только тренировками. Лилея на них оживала, отвлекалась от мрачных мыслей и начинала думать о другом, у неё появлялись новые желания и цели. Однажды она задумалась и вслух спросила:

— Интересно, черника уже созрела?

И её ворон вспорхнул с

— Спасибо, дружок! — поблагодарила она.

Ворон взлетел и каркнул, словно звал за собой. Лилея, подхватив юбку, побежала следом. В какой-то момент она увлеклась и не заметила неглубокий ров. Понимая, что не успеет остановиться и обязательно свалится в него, ведьма вскинула руки:

—P’yat!

И кустарник, росший по краям, вдруг вытянулся и перекинулся мостом на другую сторону. Девушка по инерции перебежала и только тогда в полной мере осознала, что сотворила. Обернувшись, она смотрела на зелёный мост, спасший её от падения и показавший новые возможности. На губах появилась улыбка. Вернувшись домой, Лилея рассказала всё Симоне.

— Хорошо! — похвалила та. — Но это лес, он слышит нас. В городе живого меньше. Там тебе придётся изворачиваться, протаскивать магию сквозь кирпич и стекло.

Девушка понимающе кивнула, но внутри всё бурлило от волнения.

А ночью ей впервые за год приснилась мама. В той самой съёмной квартирке, где они жили, Анелия протягивала дочери шляпку.

— Собирайся! Тебе пора!

— Куда?

Мама не ответила на вопрос, лишь улыбнулась своей знакомой мягкой улыбкой:

— Ты — Лилея Дамаскинская! Ты справишься!

На следующий день пришла Купава. Лилея как раз вышла в сад, чтобы позаниматься со своим вороном, но, увидев девушку, велела Фиру исчезнуть.

— Доброе утро! — поздоровалась подруга. — Можно к тебе?

Она теперь всегда спрашивала, подспудно готовясь, что Лилея прогонит её.

— Конечно, Купава.

— Ты хорошо выглядишь, — похвалила Полянская.

Подруга действительно выглядела лучше, почти как до… Только взгляд стал другом, подозрительным, тяжёлым, закрытым.

— Прошёл уже месяц. Симона говорит, что я в порядке, насколько это возможно… Она позволила мне пожить здесь до густаря. А потом… — девушка заколебалась, но всё-таки сказала: — Я буду поступать в Стародворскую школу. Другого выбора у меня нет. Баранганский университет, как и другие, платный, а мне надо учиться управлять своей силой. В Старом Дворе бесплатное обучение и хорошие учителя.

К её безмерному счастью, Купава не ахала, не отговаривала, а просто кивнула.

— Это хорошая школа. И город, хоть маленький, но красивый. Рядом Каттенские леса и Баранганская гора. Но, говорят, в этой школе часто отчисляют, многие ученики не выдерживают нагрузку.

Лилея помолчала немного.

— Я должна справиться, Купава, — и шёпотом призналась. — Я никому не говорю, но, кажется, во мне силы намного больше, чем думает Старшая. Я боюсь признаться ей, во время наших занятий она и так с ужасом смотрит на меня и постоянно держит щит.

Сказала и с затаённым страхом ждала реакцию подруги, но та не подвела.

— Я не боюсь, — Полянская погладила девушку по чёрным спутанным волосам. — И я знаю, что ты справишься со своей силой. Ты же Дамаскинская.

Ведьма дёрнулась: Купава почти точь-в-точь повторила слова матери. Неужели это был не простой сон?! Неужели мама пыталась поддержать её оттуда?! Сердце кольнуло застарелой тоской. Остро полоснуло сожаление: будь мама рядом, она не допустила бы беды, отвела все невзгоды. А так… Птенец, рано выпавший из гнезда, легко становится добычей хищников.

* * *

В начале густаря Лилея ушла в Старый двор, о чём сообщила Старшая ведьма, когда Тереса в очередной раз пришла справиться о делах девушки. Вернувшись, она рассказала об этом мужу и детям, и дом Полянских словно ожил. Если до этого все существовали в постоянном напряжении и ожидании дурных вестей, то теперь облегчённо выдохнули. Цимон, укрывшись в тени, беседовал с соседом, хотя до этого всегда торопился в дом. Тереса оживлённо обсуждала меню с кухаркой. Только Купава целый день не выходила из комнаты, переживая разлуку с подругой, чувство вины не покидало её. Но девушка подбадривала себя тем, что Лилее будет лучше на новом месте, где ничто и никто не напомнит о случившемся.

Ближе к вечеру в дверь постучали.

— Купава, пойдём ужинать, — позвала мама. — Сегодня твоё любимое жаркое.

Желудок жалобно заурчал, напоминая о пропущенном обеде, и девушка, спустилась вниз. В уютной столовой вкусно пахло едой. Купава скользнула на своё место, но как только увидела вошедшего Фрола, перехотела есть, улыбка исчезла. После той показательной трёпки девушка не разговаривала с братом и откровенно избегала его. Фрол и сам редко покидал комнату, предпочитая ужинать там, а сегодня вышел ко всем.

За столом стало тихо. Несколько раз Цимон начинал беседу, но безуспешно. Ни Фрол, ни Купава не подхватывали тему, и всё сводилось к диалогу с Тересой.

— Сосед говорил, в этом году будет богатый урожай яблок.

— Я уже договорилась насчёт покупки «Эльфийской сладости».

— Хороший сорт! — одобрительно хмыкнул Цимон.

— Будем с Купавой печь пироги, — улыбнулась Тереса.

Красноречивый взгляд в сторону дочери, но та не отреагировала. Опустив голову, она ковырялась в тарелке, так и не подцепив ни кусочка. Еда не лезла в горло. Отец тяжело вздохнул и вернулся к своему ужину. Какое-то время слышался только стук приборов. И в этой напряжённой тишине невозможно дико прозвучало:

— Сынок, как тебе жаркое?

— Очень вкусно, мама! — откликнулся Фрол.

— Мы с кухаркой сегодня опробовали новый рецепт, — призналась ведьма и нервно хихикнула: — Я так переживала, чтобы получилось! С ума просто сходила!

Купава отбросила вилку и возмущённо уставилась на мать.

— С ума сходила из-за жаркого?! … Это всё, что тебя сейчас волнует? Новый рецепт?

Тереса нахмурилась:

— Купава, хватит! Сколько можно об одном и том же?.. — и, пожевав губы, сказала. — Мы сделаем всё, чтобы помочь несчастной девочке, но это не повод постоянно ссориться.

— И что же ты сделаешь?

Родители переглянулись, и девушка поняла, что этот вопрос уже обсуждался ими.

— Мы выделим определённую сумму денег и поможем Лилее устроиться в Старом дворе, — сказал Цимон.

Купава некоторое время молчала, ожидая продолжения, а потом едко засмеялась.

— Это так вы собираетесь помочь? А по-моему, просто заметаете следы, чтобы никто не узнал о преступлении вашего сынка!

— Как ты себя ведёшь? — разозлился отец. — Дрянная девчонка! Я не позволю так с нами разговаривать!.. Вон из-за стола!

Девушка, всхлипнув, выбежала из комнаты. Цимон оттолкнул тарелку и закрыл лицо руками. Жена умоляюще глянула на него.

— Пусть поплачет. Ей это нужно… Успокоится и вернётся! — она повернулась к сыну. — А

Тот вскинул руки.

— Да понял я!

— Что ты понял?

— Был не прав, — ведьмак покаянно склонил голову. — Не стоило трогать эту девку, — и тут же заявил. — Но, мам! Ты же сама прекрасно понимаешь: не я, так другой!

— Фрол, ты поступил плохо…

Тереса осеклась, увидев в прихожей дочь. Девушка сбежала по лестнице вниз, держа в руках небольшой саквояж, и сразу направилась к входной двери.

— Ты куда собралась? — опомнилась женщина.

— Я ухожу из дома.

— Купава!

— Я инициированная ведьма и могу это сделать, — быстрый взмах и чёткий пас рукой. — Право Воли!

Дверь с грохотом захлопнулась. Пока родители выбрались из-за стола, пока выбежали на улицу, девушка исчезла. Но им не пришлось искать её: Симона предупредила, что Купава в её доме. И Полянские если не успокоились, то притихли, не рискуя идти против Старшей ведьмы надела.

— Может, и к лучшему!.. Нас Купава не слышит, обижается, а её уважает, — успокаивал жену Цимон. — Симона убедит её вернуться.

Через несколько дней Старшая ведьма вызвала Полянских к себе. Она встретила их на пороге дома, но не предложила войти. Цимон и Тереса в недобром предчувствии переглянулись. Симона сцепила пальцы в замок и повернулась к ним.

— Купава разорвала семейный круг и отреклась от Полянских.

— Что?!! — вскричал Цимон.

А Тереса схватилась за сердце. Старшая даже глазом не повела.

— Мы долго разговаривали, все эти дни я пыталась переубедить вашу дочь, но, мне кажется, она уже давно приняла это решение, ещё до своего побега из дома, — женщина вздохнула. — Я исполнила волю Купавы.

Отец схватился за голову.

— Симона, как ты могла? Она же девочка ещё! Только школу закончила!

— Могла, — Старшая пригвоздила его к месту убийственным взглядом. — И ещё… Тайну инициации никто не отменял. Без разрешения Лилеи Дамаскинской я никому не могу рассказать, что случилось той ночью, и не могу покарать виновного. Но я больше не хочу видеть вашего Фрола рядом со своей внучкой. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Ведьмаки, раздавленные отречением дочери, машинально кивнули.

— Тогда не смею больше задерживать! — и Старшая ушла, хлопнув дверью.

Полянские словно неприкаянные бродили по собственному дому. Цимон заперся у себя в кабинете и пил. Тереса рыдала, ругая упрямую дочь и её непутёвую подружку. Досталось и Фролу, но так, между делом. А ведьмак впервые по-настоящему пожалел о случившемся. Всё-таки Зося Ходкевич не просто миленькая рыжуля, а внучка Старшей ведьмы, что подразумевает большие возможности и бездну связей по всему королевству. Жаль, что теперь она недосягаема!

Глава 10

Город Баранган был негласной столицей ведьм и ведьмаков. Сюда стремились многие из них, если не жить, то хотя бы провести какое-то время. И не потому, что места здесь были красивые, богатые лесами и историческими памятниками. В Барангане находился крупнейший Светлый источник, который дарил и укреплял жизнь, а ведьмы как служители Живы хранили его. Это вовсе не значило, что они были добрыми и великодушными и спасали всех без разбору. Ведьмаки могли быть жестокими и расчётливыми, но никогда не лишали жизни без причины. Как и не все некроманты являлись убийцами. Мир магии на самом деле был куда многограннее, чем казалось обычным людям.

Баранган быстро рос, захватывая прилегающие деревни и посёлки, и даже «проглотил» городок Старый двор, примостившийся рядом с широкой каменной дорогой. Их разделяла глубокая река, ставшая своеобразной границей между новым шумным Баранганом и тихим, спокойным местечком, сохранившим свой исторический колорит. По неизвестным причинам фабриканты и заводчики не лезли сюда со своими производствами, и городок, укутавшись в зелёную шаль парков и скверов, мирно жил по соседству со своим большим братом. Он стал любимым местом многих баранганцев, да и других жителей королевства, оказавшихся в этих краях.

Лилея уже бывала в Старом дворе. Несколько лет назад Лаурин Дамаскинский навещал давнего друга, жившего в Барангане, и взял с собой семью. Визит затянулся, гостей, естественно, развлекали: гуляли по городу, водили по памятным местам, а в один из дней папин знакомый отвёз их в Старый двор и показал ту самую школу, в которую сейчас собиралась поступать девушка.

Ведьма приехала вечером, заселилась в пансион и, поужинав, легла отдыхать. А утром отправилась подавать документы. Несмотря на раннее время по городским улочкам уже сновали местные жители, торопясь на работу, и на девушку в простом сером платье почти никто не обращал внимания. К тому же стародворцы привыкли к студентам, а сейчас как раз шла вступительная кампания. Нельзя сказать, что школа была рядом с пансионом, но до неё вполне можно было дойти пешком, что и сделала Лилея. Это помогло не просто вспомнить и лучше узнать город, но и успокоиться, собраться с мыслями. Когда она подошла к большим чёрным воротам, то уверенно толкнула калитку и ступила на каменную дорожку. Конечно, девушка не перестала волноваться вообще. Лёгкий мандраж был, и рука, сжимавшая сумку, побелела от напряжения, однако вместе с тем появилось приятное ожидание перемен к лучшему. Ведьма шла за другими поступающими, прислушиваясь к разговорам. Многие были с друзьями и родителями, которые пришли поддержать своих чад.

— …Ничего не бойся! И помни: за вами с самого начала наблюдают. А потом уже на основе наблюдений и испытаний принимают решение, — тихо говорил молодой ведьмак, по всей видимости, младшему брату.

— Правда наблюдают? — вмешалась в их разговор высокая девушка, идущая следом.

Братья замолчали, недовольно зыркнув на конкурентку, но потом старший всё-таки кивнул.

— Да.

И они ускорили шаг. Ведьма хмыкнула и подождала Лилею, идущую за ней.

— Тоже поступаешь?.. Хотя и так понятно, что да, — она тряхнула длинными каштановыми волосами. — Иначе что ты тут делаешь?

Дамаскинская хмыкнула.

— Мало ли… Может, работу ищу?

Девушка искоса глянула на неё:

— Не-а! У тебя глаза лихорадочно блестят, как у меня и как у них, — она показала на идущих впереди.

Лилея улыбнулась, похоже, незнакомка была не только чересчур общительной, но и наблюдательной. И в свою очередь заметила:

— Я не ожидала, что будет столько девушек.

— Теперь везде так, — согласилась ведьма, — не только в этой школе, что радует.

— Почему?

— Надоело зависеть от мужчин.

Дамаскинская искоса глянула на новую знакомую, чувствуя за последней фразой какую-то невесёлую историю.

— Мы пришли, — перебила её

Лилея тоже представилась, и они вошли в помещение, где сидел секретарь. Волнуясь, девушки заполнили заявления, к счастью, с первого раза и без ошибок.

— Испытание пройдёт через десять дней, когда закончится приём заявлений. На доске объявлений висит инструкция и список необходимого, — ведьмак забрал документы, кивнул на прощание и крикнул в сторону двери: — Следующий!

Потоптавшись у той самой доски и разобравшись, что нужно купить, ведьмы вышли на улицу и разошлись в разные стороны. Нила жила в съёмной квартире в центре города, а Лилея направилась в свой пансион на окраине. Изредка она ловила на себе любопытные взгляды и догадывалась, в чём дело. Все ведьмы любили яркую одежду. Обычно девушки выбирали более светлые цвета: розовый, сиреневый, голубой. Женщины постарше останавливались на богатых насыщенных оттенках синего, бардового, изумрудного. В Старом дворе, да и в любом другом городе, где жило много ведьм, в глазах просто рябило и радужно переливалось от разноцветных нарядов. И Дамаскинская в сером платье выглядела странно и непривычно, но когда внутри всё покрыто пеплом, прихорашиваться совсем не хочется.

В пансионе ведьма закрылась в номере и не выходила до вечера. Она изучала книги, подаренные Симоной, пробовала простенькие заклинания, но больше всего общалась со своим фамильяром. Приручение шло тяжело. Ворон выполнял команды по желанию и, сколько Лилея ни пыталась разговорить его, молчал. Сидел, закрыв глаза, и делал вид, что спит.

Утром девушка без аппетита позавтракала и вышла на улицу, собираясь пройтись по магазинам, как вдруг услышала:

— Лилея!

Обернувшись, она увидела Купаву. Подруга стояла у калитки и робко улыбалась ей. Ведьма огляделась по сторонам, выискивая чету Полянских, но никого не было.

— Что ты здесь делаешь?

— Я буду поступать с тобой, — огорошила Купава. — Пусть я не так сильна, как ты, но я была лучшей в классе по химии и ботанике. Думаю, моих знаний хватит, чтобы поступить с тобой на факультет зельеварения. Ты же туда собираешься?

Лилея машинально кивнула и посмотрела на девушку.

— Зачем? Ты же не собиралась учиться дальше!

— Наши планы могут меняться. И кто сказал, что в худшую сторону? — улыбнулась подруга.

Дамаскинская, прищурившись, разглядывала девушку, чувствуя какое-то несоответствие. За столько лет знакомства они действительно сроднились и хорошо знали друг друга, а сейчас в Купаве что-то изменилось. И она не могла понять что! Ведьма просканировала взглядом подругу с головы до ног и обратно.

— Не пойму!.. Что у тебя с защитой?

— Слабая? — понятливо хмыкнула девушка и пояснила: — У меня больше нет поддержки рода.

— Что? Вы так сильно поругались?

— Я ушла из дома, — с милой улыбкой ответила подруга. — Отреклась от брата и родителей.

Лилея вытаращилась на неё.

— Зачем? Они же твоя семья!

Купава покачала головой.

— Моя семья — ты, и остановимся на этом.

Дамаскинская вздохнула:

— Зря! Родители тебя любят, а то, что произошло… — она посмотрела на подругу. — Неужели ты думала, что они сдадут своего сына в полицию?

— Нет, не думала, — признала девушка. — Но наказать Фрола следовало. А не замять всё и старательно делать вид, что ничего не случилось. Ведь случилось! И страшное!

Лилея побледнела, неосознанно обхватывая себя руками. А Полянская нахмурилась.

— Если я сейчас промолчу, то чем буду отличаться от них?.. Такие компромиссы с совестью мне не по душе. И оставаться там, где задыхаюсь, я не хочу.

— Ты слишком правильная.

— И горжусь этим! — не стала спорить ведьма. — Я понимаю, что невозможно всю жизнь прожить по совести, всякое бывает. Но это не тот случай.

Какое-то время они молчали, наблюдая за неспешной жизнью городка. Мимо проходили люди, проезжали повозки, и никому не было дела до двух молоденьких ведьм, столкнувшихся с серьёзной жизненной трагедией. Пусть она по-разному зацепила их, но одинаково жестоко искалечила души.

— Значит, точно решила поступать? — с сомнением переспросила Дамаскинская.

— Да. Это не спонтанное решение, — заверила Купава. — Я долго думала, советовалась со Старшей ведьмой. Она поддержала меня и даже посоветовала вторую специальность.

— Какую?

— Фармацевтика.

Ведьма хмыкнула, представив Полянскую, разливающую лечебные зелья по пузырькам. Кстати, представила легко! Потом внимательно посмотрела на неё:

— А как же Яков?

Подруга опустила голову:

— Мы расстались… Глядя на него, я думаю не о нас, а о том, что случилось, когда я, как течная кошка, бежала к нему на свидание.

И вот тут Лилея разозлилась.

— Купава, мне не нужны такие жертвы. Ты понимаешь, что наказываешь тех, кто не виновен?

— А ты понимаешь, что глядя на Якова, я чувствую не радость, а вину? — в голубых глазах сверкнул лёд. — Снова и снова прокручиваю в голове тот вечер! Снова и снова гадаю, что надо было сделать по-другому!.. Эти терзания кому-нибудь нужны?

Дамаскинская вздохнула:

— Надеюсь, ты одумаешься, хотя бы насчёт Якова, — и через силу улыбнулась. — Что ж, давай я провожу тебя. А потом вместе пройдёмся по торговым лавкам.

Уже когда перед глазами замаячили чёрные ворота, Купава осторожно спросила:

— Ты не забыла, что в этой школе учится и Фрол?

Лилея покачала головой.

— Он на седьмом курсе, а выпускники практически не бывают здесь: у них практика по ведомствам. Помнишь, он сам хвастался?.. Семикурсники появятся в школе только в начале года и в конце триместра, — она глянула на подругу. — Я постараюсь не пересекаться с ним.

— А я помогу тебе.

Ведьмы подошли к зданию школы. Пока Купава писала заявление, Лилея стояла неподалёку, наблюдая за другими поступающими. Её внимание привлекла молодая пара: высокий крепкий ведьмак уже подал документы и теперь ждал свою девушку. Маленькая, с очаровательными щёчками ведьма волновалась и постоянно оглядывалась на спутника. А тот едва заметно кивал, показывая, что всё в порядке.

— Ваше имя? — тем временем спросил секретарь у Купавы.

— Цезерина Беспрозванная, — ответила та.

И Дамаскинская вздрогнула, во все глаза глядя на подругу и прислушиваясь к незнакомому имени. Только теперь она окончательно поняла, что та не шутила, и выход из рода Полянских действительно был. Ведьмак за столом, ни о чём не подозревая, спокойно записал данные и улыбнулся красивой девушке.

— Испытания пройдут в Каттенских лесах. Вся информация на справочной доске. Не опаздывайте, госпожа Беспрозванная! Иначе вас не допустят

— Я приду вовремя! — улыбнулась та в ответ.

Лилея молчала, пока они не вышли на улицу. Оказавшись на безлюдной дорожке, она спросила:

— Почему «Цезерина»?

Подруга пожала плечами.

— Я могу сказать, почему «Беспрозванная»… Без званий, без прозвищ. Без прошлого.

Дамаскинская посмотрела на неё.

— Имя «Цезерина» значит «режущая».

Белокурая девушка выгнула бровь.

— Я не знала этого.

— И всё-таки я прошу тебя: не спеши, не режь. Я в любом случаю верю тебе, ценю твою преданность и честность!

— Стоп, Лили! — оборвала её девушка. — Я уверена в своём решении. И ты в меня верь!

— Я чувствую свою ответственность…

Но Купава или теперь уже Цезерина опять перебила:

— Не надо. Я скажу тебе то, что говорила раньше: твоей вины в случившемся нет. Не ты заставила Фрола напасть и подлить зелье в вино, не ты сказала моим родителям молчать о его преступлении, не ты выгнала меня из дома. Эти решения принимал каждый из нас, осознанно, не по принуждению. Так что нечего отвечать за всех!.. А теперь пойдём в лавку, нам нужно купить… — она озадаченно сдвинула брови и уткнулась в список. — Что там написал этот блондинчик?

Ведьма с грустью смотрела на суетящуюся подругу. Конечно, её поддержка грела душу, и на данный момент Купава, то есть уже Цезерина осталась единственным близким человеком. Но в то же время Лилея чувствовала себя утопающим и не хотела тянуть под воду других. Случившееся в спальне Полянского стало точкой в прежней жизни девушки. Тогда, придавленная чужим телом, она впервые поняла, что такое беспомощность и бессилие. Это хуже смерти, потому что мёртвым ты хотя бы ничего не чувствуешь! А бессилие — это окончательное поражение, это ощущение никчемности, возведённое в абсолют! И она поклялась себе, что никогда больше не допустит подобного. А для этого нужно быть сильной, умной и с защищённой спиной. Инициация раскрыла дар ведьмы. Но, наверное, из-за того что всё случилось насильно, через кровь, как сказала Старшая, её магия была какой-то тяжёлой, давящей. Да и сама Дамаскинская незаметно для себя начала предпочитать тёмные цвета. За своё злодеяние Фрол Полянский ещё поплатиться! А пока… Пока надо перестать быть слабой и беззащитной!

Ведьмы потратили весь день на магазины: слабо ориентируясь в незнакомом месте, они долго блуждали по запутанным улочкам в поисках нужного адреса. И даже назавтра пришлось заглянуть в несколько лавок, чтобы забрать то, что продавцы в спешке дозаказывали из Барангана. Тем более Цезерина кое-что добавила к списку.

— Если испытания будут не в помещении, а на природе…

— Секретарь же сказал, в Каттенских лесах, — напомнила ей Лилея.

— Именно! Значит, нам нужна удобная обувь и одежда. В платье по лесу не побегаешь, — и девушка снова уткнулась в список. — А ещё меня настораживает пункт «укрепляющее зелье и др.»

— Почему?

— С чего бы оно нам понадобилось на вступительных экзаменах? — выгнула бровь ведьма. Подумала немного и сказала: — Пожалуй, зайдём ещё в лавку с зельями, купим это «др.»

И Лилея тихонечко засмеялась, наверное, впервые за это время.

Глава 11

То, что вступительные испытания будут проходить в лесу, никого не удивило, ведь ведьмы и ведьмаки там чувствовали себя куда комфортнее, чем в душных, закрытых аудиториях. И поступающие в Стародворскую школу в указанный день дружно явились на лесную опушку в километре от города. Лилея лишь скользнула взглядом по сбившимся в кучки девушкам и парням и уставилась на высокую густую стену деревьев, заслонивших горизонт. Каттенские леса сильно отличались от зоранских. Они были огромными и раскинулись на территории двух королевств — Ханорума и Ласанги. Какие-то места были хорошо изучены и испещрены тропинками, какие-то — наведывались только во время сбора ягод, орехов и грибов или в поисках особых трав. Но огромные территории оставались практически непроходимыми, где кроме диких зверей никто не бывал. И сейчас юные ведьмаки, только-только выпущенные из-под родительского крова, всерьёз обеспокоились, куда именно их отправят экзаменаторы. Разум твердил, что в хорошо изученные, неопасные места, ведь все понимали, что перед ними недавно инициированные, необученные дети. Но в то же время это экзамен — а значит, легко не будет. Ну и не стоило забывать о вредном характере ведьмаков, даже если они преподаватели!

Тот самый секретарь (а секретарь ли?) медленно прошёлся перед собравшимися.

— Стародворская высшая школа одна из древнейших в нашем королевстве. Её основали великие учёные и просветители Иво Демир и Мадей Кайя. Здесь учились самые известные ведьмы и ведьмаки Второй эпохи. Наша Верховная — Одара Хадди — тоже выпускница Стародворской высшей школы. Учиться здесь — большая честь для каждого…

Лилея не любила пафосные речи, но слушала, боясь упустить важную информацию. Несколько раз она искоса глянула в сторону, Купа… Цезерина (когда же она привыкнет к новому имени?), приоткрыв рот, внимала каждому слову. Отличница, что с неё взять! А ведьмак продолжал:

— Подходите вы школе или нет, решит Небесный родник. Вам нужно добраться до него и окунуть руки. Если вода окраситься в синий — значит, вы поступили на факультет предсказаний и прогнозирования. Если цвет станет белым — целительство, красный — превращения и иллюзии, чёрный — проклятия и наговоры, зелёный — факультет фамильяров. И, наконец, если вода станет коричневой, значит, вы поступили на факультет зельеварения.

Дамаскинская непроизвольно встрепенулась, надеясь, что попадёт именно туда. Остальные тоже оживились. Девушка видела, как переглядывается та самая парочка ведьмаков, они и здесь держались за руки. Неподалеку приосанилась Леонила, которая сегодня ограничилась вежливым кивком, но не стала подходить, заметив Цезерину и не желая быть лишней.

— Если вода осталась прозрачной, значит, вы не прошли испытание, — провожатый обвёл пристальным взглядом притихшую толпу. — И так ваша главная задача — добраться до Небесного родника, — закончил он свою речь и щёлкнул пальцами.

Лилея неприязненно поморщилась, почувствовав какую-то внутреннюю тревогу. Покой исчез, ей хотелось куда-то идти, что-то делать. Судя по хмурым физиономиям, остальным тоже было не по себе. Объяснил ситуацию тот самый ведьмак:

— Вас тянет родник. Вы будете идти к нему, какую бы тропинку ни выбрали. Не собьётесь! — на его губах мелькнула усмешка. — Но если почувствуете, что не вытянете или ваша жизнь окажется под угрозой — воспользуйтесь амулетом, — он раздал обычные кулоны на льняной верёвке. — Только помните: это автоматическое выбывание.

—

— Нет, — покачал головой секретарь. — Но с последним лучом солнца Небесный родник уйдёт под землю до следующего густаря.

— Значит, надо успеть до заката?

— Именно.

Молодёжь посерьёзнела, понимая, что не всё так просто. И когда ведьмак махнул рукой, показывая, что инструктаж окончен, все дружной толпой ломанулись в лес.

Цезерина придержала Лилею.

— Постой! Спешить не надо. Раз речь шла про закат и последний солнечный луч, значит, путь будет длинным. Сейчас рванёшь и быстро выдохнешься, потом будешь плестись, еле передвигая ноги, и требовать привалы, а это — лишняя трата времени.

И девушки спокойным шагом двинулись по лесной дорожке. Уже через минут десять Дамаскинская поняла, что подруга была права. Толпа незаметно рассосалась, ведьмаки и ведьмы рассыпались по тропинкам, которые появлялись перед ними как будто из воздуха. Да и скорость у всех была разная: кто-то рванул вперёд, кто-то целенаправленно отстал, рассчитывая, что до заката в любом случае успеет.

Лилея и Купава, пригнувшись, продирались сквозь кусты, а когда выбрались, оказались на довольно широкой тропе. Впереди они заметили несколько мужских спин, а оглянувшись, увидели ту самую парочку. Ведьмак уже привычно вёл свою девушку за руку. Лилея поправила рюкзак и пошла следом за Купа… Цезериной.

— Цезерина, Цезерина, Цези…

— Что ты там бормочешь?

— Привыкаю к твоему новому имени. Это, знаешь ли, не так просто после десяти лет знакомства.

Подруга только улыбнулась на это замечание.

Сначала ничего не происходило, словно ведьмы были на обычной прогулке. Шумел в кронах ветер, пели птицы, изредка над ухом гудели пролетающие жуки. В какой-то момент Лилея заметила неподалёку Леонилу. Та явно обрадовалась встрече, сошла со своей узенькой тропинки и присоединилась к ним. По дороге девушки разговорились.

— Мы всегда жили в лесу. Мои родители старой закалки, не приемлют современных порядков, а я у них поздний ребёнок. Ходить не умела, а уже ползала по барсучьим норам. Но тут такое ощущение неприятное, — посетовала ведьма.

За спиной раздался смешок. Ведьмы обернулись на того самого парня из парочки. Он сказал:

— Мы ведьмаки, для нас природа — необходимая среда обитания. Без неё мы погибнем, а здесь эта связь нарушена или ограничена, — и подозрительно глянул на тот самый кулон, что дал провожатый. — Мне почему-то кажется, что и колдовать у нас вряд ли получится.

— А ты умеешь?

— Немного, — признался парень. — Я — Милорад, а это — Марута, — представил он свою спутницу.

Ведьмы назвали свои имена. И они пошли дальше, ориентируясь на четвёрку парней впереди, а чуть позже к ним прибились ещё две незнакомые девушки. Вроде бы не вместе и в то же время шли одной большой группой.

После двух часов ходьбы ожидаемо заболели ноги, и ведьмаки, посовещавшись, решили сделать привал. Лилея оперлась на ствол дерева и прикрыла глаза. Рядом тихо переговаривались Цезерина и Леонила.

— Думаете, всё так просто? — вдруг спросил Эрмин, невысокий худощавый парень с цепким взглядом. — «Дойди до родника, окуни руки»… — скопировал он интонации секретаря. — Как-то не вяжется это с серьёзным испытанием.

Остальные промолчали, хотя подобные мысли мелькали у всех. Подкрепившись и отдохнув, ведьмаки продолжили путь. Эрмин с приятелями пошёл впереди, а Милорад с Марутой так и шли последними. Парень сразу обозначил:

— Я буду замыкающим, чтобы никто не отстал.

— И не позволяй нам снизить скорость, — добавила Цезерина.

В дороге говорили мало, только когда это было необходимо, берегли силы. Да и наколдованная нужда дойти до неведомого родника гнала вперёд. И вдруг один из парней махнул рукой в сторону и крикнул:

— Смотрите!

На траве, поджав колени, лежала девушка.Казалось, она спала, положив голову на согнутую руку. Лицо закрыли тёмные волосы. Конечно, у ведьмаков мелькнули нехорошие мысли и подозрения, но поза девушки была слишком расслабленная, а белое платье чистое и почти не помятое.

— Наверное, из наших, из поступающих, — предположил Милорад. — Тоже испытание проходит.

— Тогда почему она спит? — нахмурился Брий, один из приятелей Эрмина.

— Устала. Не все же, как мы, в группку сбились. Кто-то и один идёт к Роднику.

— Хм-м! — Леонила прищурилась. — Что-то мне она не нравится.

— А кто тебе вообще нравится? — буркнула ведьма рядом с ней.

— Мужчины! — с ходу ответила Гутовская.

Эрмин вскинул руку, призывая к тишине.

— А ведь Нила права. Посмотрите на её одежду! Вы видели сегодня хоть одну ведьму в платье? Да ещё в белом. И волосы распущенные!

Ведьмаки насторожились и, как оказалось, вовремя. Мгновение — и фигура резко выпрямилась, разворачиваясь в их сторону. Ведьмы испуганно пискнули, таращась на неестественно бледное лицо, болтающиеся руки и пустые глаза.

— Милосердная Жива, спаси нас! — прошептала Марута, прижимаясь к Милораду.

А странная незнакомка склонила голову набок, словно прислушивалась к словам, и вдруг одним плавным движением метнулась к кучке перепуганных людей. Раздались крики, вопли, от девичьего писка заложило уши. Кто-то сообразил и выставил магический щит, фигура замерла аккурат перед ним.

— Это ночница! — выдохнула Лилея.

— Она сожрёт нас! — закричала другая девушка.

— Кто? Привидение?.. Опомнись, дура! — выругался Брий.

— Сам дурак!

— Замолчите! — прикрикнула на них Дамаскинская, и спорщики тут же притихли. А она прислушалась к своим ощущениям. — Я ничего не чувствую! Ни живой энергии, ни мёртвой!

Остальные тоже задумались. И вдруг Леонила начала смеяться:

— Нас надурили! Это иллюзия! — она протянула руку. Пальцы легко прошли сквозь лицо ночницы. Гутовская повернулась к друзьям. — Ребята, это иллюзия!

В тот же миг наколдованный образ начал удаляться и вскоре исчез среди кустов. Эрмин тряхнул головой:

— А я говорил, что не может быть так просто.

Понадобилось какое-то время, чтобы парни и девушки пришли в себя. Отойдя от злополучной поляны, они устроили привал. Вспоминали недавнее событие, но уже весело, с шутками.

А перед дорогой Леонила предложила девушкам сходить в кустики.

— Ничего так ребятки подобрались, — она подмигнула остальным. — Видно, что мозгами Жива не обидела, да и на лицо хороши.

— А ты уже жениха приглядываешь? — фыркнула одна из ведьм.

— Я не для этого целый год уламывала родителей отпустить меня в школу, — отмахнулась Гутовская. — А вот для души и тела… очень даже неплохие варианты.

Цезерина недоверчиво

— Ты знаешь этих ведьмаков всего пару часов!

— И что? Я вполне успела оценить их физическую форму, — Леонила выгнула бровь и тут же хохотнула: — Ай, не полюблю, так подружусь! Чур, я выбираю первая!

Беспрозванная замахала руками:

— Даже не претендую!

Лилея не вмешивалась в этот спор. Её реакция на мужчин сейчас была, мягко говоря, неоднозначной. Ведьма с трудом выдерживала их присутствие. Разве что Милорада воспринимала спокойно, наверное, потому что он был в паре и не проявлял интереса к остальным девушкам.

— Ты для начала до Родника дойди! — фыркнула одна из ведьм, что прибились позже. Лилея не расслышала её имя, а переспрашивать не хотела.

— Дойду! — Гутовская одёрнула рубаху и походкой от бедра направилась к шушукающимся парням. — Что обсуждаете?

Эрмин указал на серую струйку дыма, убегающую в небо.

— Кто-то разжёг костёр.

А вскоре до них долетел вкусный запах.

— Похлёбку варят.

— Так время к полудню. Обедают люди.

— Я бы тоже поел.

— Позже, — отрезал один из парней. — Собрались идти — значит, идём.

Ведьмы и ведьмаки выстроились в уже привычном порядке и продолжили путь. Теперь все были настороже и внимательно зыркали по сторонам.

Лес стал гуще, всё чаще приходилось продираться сквозь густые заросли, уклоняясь от колючих, острых веток. А потом пошёл дождь, холодный и довольно сильный. Ведьмаки набросили капюшоны и молча двигались вперёд. Капли барабанили по спине, сырость пробиралась в рукава, мокрая трава цеплялась за обувь. Одна из девушек поскользнулась и скатилась по склону оврага вниз. Поднявшись на ноги, стала выбираться, но получалось плохо. Сапоги скользили, ухватиться руками было не за что. Ведьма то и дело падала, съезжая обратно.

— Подбрось себя магией! — посоветовал кто-то.

— Я не умею!

— Давай я! — вперёд вышел Милорад, что-то прошептал, делая пасы. Потом растерянно глянул на остальных. — Не получается.

— А я говорил, что просто не будет! — пробормотал себе под нос Эрмин.

Брий сбросил сумку с плеч и подошёл к краю оврага. Опёршись руками на колени, он какое-то время разглядывал склон, наконец выпрямился и повернулся к друзьям:

— Что стали? Ленар, Генусь, помогайте! Милорад и Эрмин, будете тянуть нас наверх.

Ведьмаки, взявшись за руки, растянулись в своеобразную лестницу. Брий, первый в этой цепочке, схватил руку девушки и крикнул остальным:

— Давай!

Лилея, наблюдая за слаженными действиями парней, подозревала, что подобное они уже делали. Плюс Милорад со своей богатырской силушкой. Ведьмаки выбрались из оврага грязные, мокрые, злые, усадили перепуганную девушку на пень и переглянулись. Стало понятно, что без привала не обойтись, к тому же всем хотелось нормально отдохнуть и поесть. Пока парни чистили одежду, девушки обступили упавшую ведьму.

— Как ты? Не ударилась?

Та покачала головой.

— Нормально всё! Правда!.. Испугалась только! Там на дне коряги торчат, наскочила бы — точно пропорола бы бок.

К счастью, дождь почти прекратился. Милорад и Брий разложили небольшой костёр, и девушки занялись обедом. Пока варилась каша, кое-кто даже умудрился вздремнуть. Марута первой достала из сумки еду, начала резать хлеб, солёное сальце, причём по количеству было понятно, что нарезает на всех. За ней к своим сумкам потянулись другие.

После обеда и отдыха, когда пришла пора двигаться дальше, Лилея достала баклагу, сделала несколько глотков и протянула остальным.

— Пейте. Там золотой корень.

Это растение знали все. Ведьмы с детства поили своих детей отварами с добавлением золотого корня, знали его полезные свойства и укрепляющий эффект на организм.

— Запасливая! — похвалил кто-то из парней.

— А это разрешено? — заволновалась Марута.

— Нас и наши сумки проверяли перед испытанием. Если не забрали, значит, можно, — успокоила Дамаскинская.

Цезерина, хорошо зная подругу, уточнила:

— Рецепт ты дорабатывала?

— Чуть-чуть.

Беспрозванная хмыкнула и, не сомневаясь, поднесла баклагу ко рту. За ней осмелились и другие. Прошло минут десять, и ведьмы, устроившиеся под деревом, встрепенулись.

— Ой, как хорошо! — воскликнула одна из них. — Ребята, я как будто заново родилась!

Вторая тоже засуетилась:

— Собирайтесь!.. Давайте быстрее!.. Время идёт!

Парни перевели настороженный взгляд на Лилею.

— Это что, твой настой?

Та молча кивнула. А через минут пять подействовало и на них.

— Ничего себе! — крякнул Милорад, поведя широченными плечами.

Дамаскинская не сдержала улыбку, наблюдая за оживившейся компанией и слушая похвалы. Было приятно! А по дороге ведьмаки увлеклись разговором о зельях.

— Как бы ни хотелось, но такими настоями нельзя злоупотреблять, — в итоге сказал Милорад. — Они заставляют наше тело работать в усиленном режиме, это не есть хорошо. Потом обязательно будет откат.

Лилея уважительно глянула на ведьмака, чувствуя в нём близкого по духу.

— Рецепт дашь? — к ней повернулся Ленар.

— Что значит «дашь»? — тут же вмешалась Леонила. — Продаст! И не рецепт, а готовый настой… Тебе сколько склянок? Если больше пяти, сделаем скидку.

Тот, бедный, опешил.

— Откуда ты такая расчётливая взялась?

— Я продуманная. А то мы вас до Родника дотащим, а вы потом свинтите в туман — и знать не знаем!

— ВЫ дотащите? — вытаращились парни.

Неизвестно, сколько бы они препирались, если бы не Лилея.

— Тихо! — велела она и огляделась. — Кровью потянуло. Свежей…

Девушки испуганно замерли, а парни нахмурились.

— Ты уверена?

— А вы не слышите?

— Нет.

Дамаскинская махнула рукой.

— Там.

Они осторожно подошли к кустарнику и сквозь густые ветки увидели стаю волков, рвущих убитого оленя. Ведьмаки были с подветренной стороны и, наверное, поэтому звери поздно их заметили. Услышав шум, один из хищников поднял морду и угрожающе зарычал. В тот же миг перестали есть остальные. Постояв минуту-другую, волки медленно пошли на людей.

Лилея вздрогнула, почувствовав руку Цезерины на своём запястье, а Милорад уже затолкал Маруту за спину. Две девушки, прибившиеся по дороге, завизжали и, побросав сумки, бросились прочь. Остальные ведьмаки сбились в кружок и вскинули руки, собираясь защищаться, но умели они очень мало.

— Кого-то учили боевым заклинаниям?

— Только ставить щит, — отозвался один из парней.

— А у меня инициация была всего две недели назад.

— И у меня.

— Понятно, все на Ламмас купались, — цыкнул Эрмин и глянул на приятеля рядом: — Брий, закроешь нас?

Тот пожал плечами:

— Да, но со щитом мы далеко не уйдём.

— Подождите, —

На его плече появилась сова. Фамильяр, догадалась Лилея! Ведьмак и птица едва слышно переговаривались, а ведьма, наблюдая за ними, завидовала: ворон Фир до сих пор дичился её. Волчье рычание заставило опомниться. Дамаскинская потёрла кончики пальцев и попыталась сформировать силовые сгустки, однако магия плохо слушалась и ничего толкового не получалось. Вдруг фамильяр Ленара сорвался с хозяйского плеча и опустился между людьми и приближающейся стаей. Он начал быстро расти и вскоре достиг человеческого роста, крылья, раскинутые в стороны, спрятали ведьмаков. Густое уханье, больше похожее на раскат грома, пронеслось над лесом, волки припали на лапы и отозвались жалобным подвыванием. Они крутились на месте, порыкивали, но не сделали ни шагу вперёд.

— Уходим! — шепнул Ленар.

Пятясь, ведьмы с ведьмаками покинули негостеприимную полянку. Волки напряжённо наблюдали за ними, однако не преследовали, и нервно дёргались от каждого взмаха крыльев фетча. Когда поляна осталась за деревьями, люди побежали, то и дело оглядываясь назад. В этот раз в конце группы был не только Милорад, но и Ленар. Бежали молча, чётко следуя друг за другом, чтобы не споткнуться и не зацепиться. Тропинка петляла между высокими деревьями, уводя их всё дальше от опасности. Девушки выдохлись раньше, и когда Цезерина, а за ней и Марута схватились за бок, Эрмин наконец остановился. Ведьмы упали в густую траву, пытаясь отдышаться. Лилея упёрлась руками в колени и через силу спросила:

— Они… не пойдут… за нами?

— Мне сообщат, — пообещал Ленар, имея в виду фамильяра.

Дамаскинская, отойдя в сторону, щёлкнула пальцами, вызывая своего ворона.

— Хоть раз послужи для дела! А? Пригляди за этими тварями, чтобы не напали сзади!

Фир раззявил клюв и издал звуки, похожие на смех, а потом просто исчез. Ведьма скрипнула зубами от досады.

— Не переживай! — отозвалась Марута, наблюдая за ней. — Меня моя кошка тоже не слушается и царапает до крови.

Напуганные ведьмаки постоянно оглядывались и прислушивались к каждому шороху, хотя пытались успокоиться и успокоить других.

— Волки не бросят добычу.

— К тому же сейчас они не голодные, чтобы нападать на такое большое количество людей.

А когда вернулся фамильяр Ленара и весело ухнул, все облегчённо перевели дух.

Дождь окончательно прекратился, тучи разошлись, в лесу пахло мхом, грибами и мокрой корой. Ведьмы и ведьмаки шли по тропинке, однако теперь от их утренней расслабленности и лёгкости не осталось и следа. Они настороженно поглядывали по сторонам, каждую секунду ожидая нападения, причём как живых существ, так и потусторонних. Нужда гнала испытуемых вперёд, их взгляды всё чаще замирали на темнеющем небе.

— Скоро закат, — выдохнула Цезерина.

— Успеем.

Они непроизвольно ускорили шаг, а где-то внутри появилось стойкое ощущение, что Небесный родник рядом. И когда казалось, что вот она — цель, к которой все так стремились, перед ведьмаками раскинулся глубокий овраг, на дне которого стояла вода.

— Не перейдём! — выплюнул Брий.

— А обходить долго! — хмуро добавил Генусь.

Остальные молчали, признавая их правоту. Одна Лилея улыбнулась и, запрокинув голову к небу, мысленно поблагодарила Старшую ведьму за науку. Подойдя к молоденьким деревьям, она вскинула руки и шепнула знакомое заклинание. Однако ничего не произошло, девушка запоздало вспомнила, что колдовать сегодня ни у кого не получалось, разве что щит у Брия вышел с первого раза. Но Дамаскинская не собиралась сдаваться. Она буквально притянула к себе окружающую магию и направила её на берёзки, растущие по краю оврага. Ведьма чувствовала, как её сила разрушает непонятные барьеры, сначала с трудом, а потом всё легче и легче, и наконец деревья начали выгибаться, образуя дугообразный мост.

— Ничего себе! — Леонила округлила глаза и восхищённо глянула на ведьму: — Девушка, я с вами дружу-дружу!

— Иди давай! — подтолкнула её Лилея. — Потом дружить будем.

Время, которого утром казалось так много, сейчас утекало с бешеной скоростью. Ведьмаки практически бежали, особенно когда солнце спряталось за деревьями. И вдруг за их спинами раздался болезненный крик. Лилея по инерции влетела в спину Цезерины и только благодаря ей устояла на ногах.

— Что случилось?

Обернувшись, они увидели Милорада, распластанного на земле.

— Марута провалилась в яму.

— Какую яму? Откуда она здесь?

— Охотничья?

— А я говорил…

— Эрмин, умолкни! — перебила его Лилея и присела: — Марута, ты как?

Яма была неглубокая, метра полтора, но ведьма лежала на дне и не поднималась.

— Плохо дело! — Ленар кивнул на её неестественно вывернутую ногу. — Скорее всего, перелом.

Милорад уже спрыгнул вниз и осторожно достал возлюбленную. Та посерела от боли, но терпела. Ведьмаки и ведьмы обменялись отчаянными взглядами: целительской магией не владел никто. Эрмин сокрушённо тряхнул головой.

— Не донесём, не успеем.

Милорад сжал кулаки и с сожалением посмотрел на приятелей.

— Бегите! Я останусь с Марутой.

Но тут, к общему удивлению, вмешалась сама ведьма:

— Иди с ними! Ты должен поступить в эту школу!

— Мы хотели вместе!

— Хотели, да не получилось, — горько сказала девушка. — Иди, милый!

— Что у вас за история? — наконец спросил Ленар.

Милорад нахмурился.

— Мы любим друг друга, а родители против.

— Почему? — спросил Эрмин и предположил: — Будущей тёще не понравился бедный жених?

— Наоборот! — Марута грустно улыбнулась. — Это Милорад из богатой семьи, а я у них служанкой работала.

— Отец пригрозил, что отправит меня к бабке в Кхитл-э-ленге, пока не поумнею. Вот мы и сбежали в Стародворскую школу, — в ответ на непонимающие взгляды ведьмак пояснил. — Здешние порядки чем-то похожи на Военную академию. Сюда просто так не попасть и просто так не отчислиться. Мы с Марутой учились бы вместе, а там и поженились бы, — он с тоской глянул на возлюбленную. — У нас почти получилось.

Все молчали, не зная, что делать и что посоветовать. Вернее, мысли были, да не хватило смелости сказать вслух. Решилась только Лилея Дамаскинская:

— Милорад, оставь Маруту здесь, а сам иди к Роднику.

— Что?

— Лучше провести год врознь, потом всю жизнь вместе, — она повернулась к притихшей парочке. — Если ты сейчас останешься здесь, то не поступишь. Я почти уверена, что как только вы вернётесь домой, или тебя силком отправят в другую страну, или Маруту уберут.

— Убьют? — вытаращился на неё ведьмак.

— Я не знаю

— Но…

— Лучше проиграть одну битву, зато выиграть войну.

Марута кусала губы, что не расплакаться.

— Иди!.. Иди, Милорад!

И, всхлипнув, рванула амулет с шеи.

Ведьмаки побежали дальше, настроение было паршивое. Они избегали смотреть друг другу в глаза, как будто чувствовали вину за случившееся. Лилея, украдкой обернувшись, увидела, что Милорад плачет.

А впереди уже сиял Небесный родник.

Глава 12

Преподаватели Стародворской школы стояли вокруг необычного круглого бассейна, в котором отображался лес и бегущие фигуры.

— Как впечатления?

— Великолепный набор! — ответила ведьма в строгом чёрном платье и указала на Эрмина: — Я забираю себе этого ворчливого мальчика.

— Испытуемые действительно неплохие. Но знания потусторонних сущностей отвратительные! Техника безопасности на нуле! Это сегодня додуматься пальцами тыкать в ночницу! Немыслимо! — буркнул ведьмак с холодным голубым взглядом и бескомпромиссно заявил: — Та стервозная девица с замашками гнома-торгаша — моя!

Никто из собравшихся даже не усмехнулся, ибо в словах мужчины не было любовного подтекста. Сейчас преподаватели выбирали себе учеников. Поступающие не знали, что в реальности Небесного родника не существует. Это был всего лишь необходимый антураж. На самом деле сам поход и был испытанием, где преподаватели оценивали потенциал и внутренние качества юных ведьмаков и ведьм. А уже потом, выбрав себе студентов, деканы факультетов окрашивали воду в нужные цвета.

— Юноша с совой — мой. Отличный контакт с животными, — откликнулся высокий мужчина с сединой на висках.

— Парней, что девчонку вытаскивали, забираю себе, — вновь заговорил ведьмак с холодным взглядом и тихо добавил: — Потом на боёвку их сманю.

— Тёмненькая девочка очень хорошо себя проявила, — ведьма в чёрном платье скрестила руки на груди. — Отличное самообладание и собранность, умение логически мыслить и принимать решения, плюс лидерские качества.

— А как она блоки на магию смела́! — усмехнулся высокий крепкий мужчина с тёмными волосами. — Однозначно сильная студентка.

— Не мечтай, Оксей, — женщина наставила на него палец. — Ты сам видел, как девочка отреагировала на кровь, а так просто её не почуять. Эта ведьма моя, — она перевела взгляд на Цезерину: — А вот её беленькая подружка — увы! — Светлая. Но потенциал тоже хороший.

— Хм-м, пожалуй, я возьму её, — заговорила молчавшая до этого ведьма. Её нежно-голубое платье резко контрастировало с тёмной одеждой остальных.

— Почему ты? Она вполне подойдёт и мне, — тут же встрепенулся декан факультета фамильяров.

— Обойдёшься! Ты и так себе в этом году сливки собрал, — беззлобно огрызнулась женщина.

— Тот здоровяк, что свою девчонку недоглядел?.. — начал было декан факультета превращений.

— Я заберу, — перебил его высокий и худой, как жердь, ведьмак.

— Да можно было и не спрашивать.

Директор школы с улыбкой наблюдал за коллегами, которые сегодня с пеной у рта отбирали себе студентов. Это была самая приятная часть в наборе первокурсников.

— Успели! — выдохнул Генусь, опираясь руками на колени.

Но отдышаться ему не дал Эрмин, подталкивая к Небесному Роднику. На первый взгляд это было крохотное лесное озерцо, спрятанное среди валунов, но приглядевшись, становилось ясно, что камни вокруг выложены человеком и площадка тоже расчищена специально. Зелёная трава была чуть притоптана, значит, кто-то уже побывал здесь. Ведьмаки и ведьмы замерли вокруг и настороженно переглянулись. Леонила кивнула на Эрмина.

— Давай! Опускай руки!

— А чего я?

— Ты мужчина!

— И что? — машинально огрызнулся ведьмак, но склонился над бассейном.

Все затаили дыхание. Стоило его пальцам коснуться воды, и она стала чёрной.

— Факультет проклятий и наговоров.

Эрмин выдохнул, но не удивился, как показалось Лилее. Следующим был Ленар и, когда вода окрасилась в зелёный цвет, друзья понимающе заулыбались: помнили, как ловко он управлялся со своим фамильяром. После Ленара к бассейну подошёл мрачный Милорад и окунул руки так, что замочил рукава. Вода стала коричневой.

— Зельеварение!

— Поздравляю! — шепнула Лилея и шагнула к Небесному роднику.

Она с трепетом опустила ладони и опешила, увидев, как вода стремительно чернеет.

— Факультет проклятий?

Дамаскинская была уверена, что попадёт вместе с Милорадом на зельеварение. У неё же были способности! Она с детства пропадала с отцом в лаборатории, и зелья у неё получались!.. Лилея ещё раз глянула в бассейн: может, показалось? Но нет, вода была чёрная, как смола.

— Скорей! — кричали за спиной. — Солнце заходит!

Ошарашенная ведьма попятилась в сторону. Цезерина испуганно глянула на подругу, но кто-то уже подтолкнул её к Роднику. Стоило девичьим пальцам коснуться воды, и она стала белой.

— Целительский факультет.

Лилея видела, что подруга расстроилась, и ободряюще сжала её ладонь.

— Ты не могла попасть на проклятия, Цези. Ты — Светлая.

Девушка слабо улыбнулась в ответ, положив голову ей на плечо.

— Мы всё равно будем вместе.

— Конечно, — успокоила Дамаскинская. — Уж что-что, но жить мы попросимся в одну комнату.

Она перехватила взгляд Эрмина, который не скрывал довольной улыбки. Да и Дамаскинская радовалась, что будет учиться с ним. За время испытания ведьмак показал себя серьёзным и выдержанным парнем. Подошла очередь Леонилы Гутовской. Увидев красный цвет, она выгнула бровь:

— Превращения и иллюзии?

— А что, тебе подходит! — хохотнули Генусь с Брием и направились к бассейну.

И в первом, и во втором случае вода тоже стала красной, что немало удивило парней. Они с одинаково вытаращенными глазами уставились друг на друга. Рядом смеялась Леонила. А, возможно, это выходило скопившееся за день нервное напряжение.

После распределения к ним подошёл тот самый секретарь, который утром отправлял на испытание, и открыл портал. Ребята оказались во дворе школы и с интересом поглядывали на других счастливчиков.

— А где те две пискли, что сиганули от волков? — тихо спросил Эрмин, оглядываясь по сторонам.

— Похоже, не поступили, — фыркнула Леонила.

— Тише! — шикнули на них.

Вперёд вышел высокий мужчина с усами и аккуратной бородкой. Длинные тёмно-русые волосы были связаны в хвост. Но взгляд — пронзительный, цепкий — проникал, казалось, в самую душу и видел сокровенное.

— Это директор! Гордей Карицкий! — раздались приглушённые шепотки.

— Приветствую вас в стенах Стародворской школы! В сегодняшнем испытании вы проявили себя лучшим образом, показав достаточно хорошие знания и физическую подготовку, силу духа и целеустремлённость, выносливость и сообразительность, взаимовыручку и готовность прийти на помощь в трудную минуту. Все эти качества потребуется вам, когда вы придёте учиться в нашу школу.

Повисла напряжённая пауза. Как бы и так всё было понятно, но… Карицкий широко улыбнулся:

— Поздравляю! Вы зачислены на первый курс!

Школьный двор огласили радостные вопли. Директор некоторое время снисходительно наблюдал за счастливыми первокурсниками, потом представил деканов и зачитал списки.

— Амая Вебер — декан факультета проклятий и наговоров.

Лилея вскинула голову, во все глаза разглядывая своего куратора. Это была высокая, довольно миловидная ведьма со светлыми волосами. Она держалась с достоинством королевы и поглядывала на своих проклятийников так, что у тех заранее подгибались колени и хотелось оправдаться даже за то, что не делали. А Карицкий продолжал:

— Казьмира Нистратова — декан целительского факультета.

Лилея обернулась на подругу. Та дождалась, когда назовут её имя, и направилась к худенькой черноволосой женщине, поверх платья которой был надет белый широкий передник — обязательная деталь формы студентов и преподавателей данного факультета.

После торжественной церемонии и короткой беседы с деканами первокурсники ещё какое-то время не расходились, обсуждая прошедший день, знакомились, а кое-кто даже собирался отметить поступление. В отличие от остальных, Лилея и Цезерина спокойно встретили новость о зачислении. Дамаскинская, уже примерно представляя уровень своей силы, не сомневалась, что так и будет. А Беспрозванная сейчас переживала состояния отката, когда определённое время чётко следуешь поставленной цели, а достигнув её, окунаешься в замкнутые до этого эмоции. Отказ от семьи и рода сейчас ударил девушку в полную силу. Нет, ведьма по-прежнему верила, что поступила правильно, но от этого не перестала грустить по дому и родителям. А брат… Та ужасная картина до сих пор стояла перед глазами: неподвижная, словно мёртвая, Лилея и Фрол, голый, с пахом, вымазанным кровью, с абсолютно дикими глазами. Для невинной девушки это был шок! Отвращение, омерзение, страх перечеркнули светлый образ брата в её голове. У Цезерины Фрол теперь ассоциировался с чем-то тёмным, развратным, преступным. А его уверенность в собственной безнаказанности, смех над Лилеей и молчание родителей окончательно доломали иллюзии о счастливой и морально здоровой семье Полянских. Это и стало основной причиной, подтолкнувшей девушку к отречению. Уйди Фрол сам, возможно, она осталась бы дома. А так…

— Девочки, мы поступили!

Незнакомая ведьма, тоже зачисленная на факультет проклятий, на эмоциях бросилась к Лилее обниматься. Та в первый момент вздрогнула, потом аккуратно высвободилась и выдавила ответную улыбку. С недавних пор она не переносила, когда к ней подходили со спины. В это время декан проклятийников передала одному из первокурсников стопку листочков и что-то сказала. Тот послушно кивнул, а когда ведьма ушла, повернулся к сбившейся группке студентов.

— Так, успокоились все! Потом отпразднуем! Держите списки. У нас три дня на то, чтобы приобрести всё необходимое для учёбы, — он раздал листочки. — Мы должны прибыть на территорию школы до полуночи девятнадцатого густаря. Потом ворота закроются. Кто не успеет, будет отчислен. Желающих на его место достаточно.

Все тут же засуетились, торопливо выхватывая списки. Лилея забрала свой и глянула по сторонам: примерно то же самое происходило с первокурсниками других факультетов. Её взгляд перехватила Цезерина и, попрощавшись со своими одногруппниками, подошла к подруге.

— Покажи, — она сравнила списки. — Практически всё одинаковое. Я слышала, ребята советовали купить тёплую одежду и запасную форму для практических занятий, лучше всего защищённую магически: в лаборатории всякое бывает. Но она стоит дороже.

— У меня есть деньги, — успокоила Дамаскинская и в ответ на вопросительный взгляд подруги пояснила: — В Зорне я заложила в ломбард мамино колье. Помнишь то, с бриллиантовой подвеской? После совершеннолетия я смогу пользоваться банковским счётом и выкуплю его.

— А не обманут?

— Симона — мой гарант.

— Тогда понятно, — приняла Цезерина её объяснения: она знала, как подруга дорожит материнскими украшениями. — А летом мы найдём работу. Можно пойти в лечебницу обычными медсёстрами… Справимся.

Дамаскинская скупо улыбнулась. Уже хлебнув реальной жизни, она понимала, что всё не так просто, но поддержка подруги, её вера в лучшее очень помогали не отчаиваться и двигаться дальше.

Вернувшись в пансион, девушки увидели чету Полянских, одних без Фрола.Лилея, коротко кивнув в знак приветствия, ушла наверх, не ответив на вопрос Тересы о самочувствии. Делать вид, что всё в порядке, она не собиралась, как и принимать их помощь, больше похожую на откуп. Цезерина сразу после приезда рассказала о том семейном ужине, и пусть Лилея не удивилась поведению Цимона и Тересы, но общаться с ними больше не хотела. К её удивлению, подруга пришла очень быстро, потратив на встречу с родителями от силы минут двадцать.

— Уже? — ведьма выгнула бровь.

Беспрозванная пожала плечами.

— О чём нам говорить? Они хотят, чтобы я вернулась, а я не собираюсь этого делать. Вот и весь разговор, — помолчав, она добавила. — Знаешь, я рада, что поступила именно сюда. Как говорил Милорад, Стародворская школа особенная. Из любой другой меня уже сегодня выгнали бы по просьбе родителей, здесь же всё решаешь ты сам, — ведьма посмотрела на подругу. — Во время распределения по факультетам я случайно услышала, что Старый двор называют школой бунтарей и выскочек. Наверное, зерно правды в этом есть.

Лилея понимающе кивнула и отвернулась.

— Для кого-то из нас учёба здесь — шанс вырваться из порочного круга.

Цезерина заглянула ей в глаза.

— Ты расстроилась, увидев моих родителей?

— Я была готова к этому и, пожалуй, удивилась бы, не попытайся они тебя вернуть, — Дамаскинская спокойно встретила её взгляд. — Как бы там ни было, родители тебя любят.

— И да, и нет. Для них я, скорее, атрибут благополучной семьи. Иначе они

— А что бы ты сделала на их месте?

Цезерина посмотрела на ведьму.

— Наказала бы Фрола. Связала бы обетом или клятвой. Урезала бы содержание, чтобы он думал, как кусок хлеба заработать, а не за девушками волочиться… Не знаю, Лили! Но не замалчивала бы случившееся, как будто ничего не было! Ведь это… — она развела руками. — Это как болезнь! Понимаешь? Проказа на душе! Какой из Фрола выйдет отец и муж? На что он ещё окажется способен?.. Все душегубцы начинали с малого: ударить бродячего пса, задавить птенцов, разорвать лягушку. А кто-то видел это, но промолчал, не отругал, не остановил. И вот уже вместо утопленного в ведре котёнка задушен человек!

Лилея содрогнулась от этого сравнения, а девушка продолжала:

— …Чувство безнаказанности становится усилителем для последующих решений. А мой брат… Я ещё поняла бы, пригласи он тебя на свидание или прогулку. Фрол мог очаровать, наобещать сладкую жизнь в Мейдикрасе (сказочная долина, место жительства фей — Прим. авт.), а потом соблазнить. Так бывает! Но насиловать, получать удовольствие от чужой боли!..

Дамаскинская побледнела, сжимая кулаки, и подруга бросилась к ней.

— Прости! Прости, что напомнила!

— Я и не забывала. Порой у меня появляется ощущение, что случившееся сидит в моей голове, словно страшное чудовище в клетке. Вроде оно заперто, но в то же время находится опасно рядом. И ты живёшь, помнишь о нём и ежечасно проверяешь замки. Потому что если чудовище вырвется — тебе конец!

Цезерина зажмурилась, слишком ярко представив картинку.

— Я знаю, ещё рано говорить об этом. Но пройдёт время, твоя боль успокоится. Ты встретишь хорошего человека, который полюбит тебя и поможет забыть ту ночь.

Лилея пожала плечами.

— Пока меня тошнит от мысли, что какой-нибудь мужчина коснётся моего тела, желая ласки, — она вцепилась в подоконник. — Во время испытания меня вымораживало, когда парни подходили слишком близко. Раздражал их запах, оценивающие взгляды, превосходство, которое скользило в каждом их слове, только потому, что они мужчины.

Беспрозванная слушала её, не перебивая, потом надолго задумалась. Лилея буквально кожей ощущала, как крутятся мысли в её голове, как она разбирает каждое услышанное слово, и неуютно передёрнула плечами. Это движение выдернуло Цезерину из раздумий.

— Ты держишь всё в себе: обиду, злость, боль. Привыкаешь жить с ними. Подчиняешь им свои надежды, планы и мечты, — она посмотрела подруге в глаза. — Но это неправильно — держать чудовище в клетке. По закону мага Тантирамана, все запертые замки однажды откроются, причём чем больше ты веришь в их надёжность, тем быстрее они поддаются.

— Что?

— Найди того, который поможет тебе приручить чудовище, а ещё лучше — уничтожить его.

Лилея нахмурилась:

— Цези, я иногда не успеваю за твоими ассоциациями.

Та вздохнула:

— Лили, пожалуйста, не обижайся, но, судя по всему, тебе нужна помощь целителей. Они помогут легче и быстрее пережить трагедию.

— Нет. Я не буду дурманить свой разум зельями. Справлюсь сама.

Глава 13

Оставшиеся дни до начала учёбы пролетели с бешеной скоростью. Списки, выданные деканами, только на первый взгляд оказались простыми и непритязательными. Но когда все поступившие в Стародворскую школу ринулись в магазины, товары с полок исчезли мгновенно, и девушки не успели купить некоторые вещи. Пришлось навестить соседний Баранган, и тут как нельзя кстати пригодились новые знакомые. Эрмин Гросс, с рождения живший в городе, согласился помочь подругам.

— А я говорил, что ведьминские котелки надо покупать в первую очередь, — бубнил он по дороге. — А вы за формой сразу побежали. И вот результат!

Но девушки, уже зная о ворчливости Эрмина, не сильно переживали из-за его слов. Цезерина восторженно разглядывала город, который в тёплый солнечный день выглядел красиво и завораживающе, а вот Лилея хмурилась. Она не любила Баранган: здесь разбился её детский мир, здесь она впервые столкнулась с предательством и, несмотря на прошедший год, помнила затягивающую пустоту внутри, когда от тебя отказывается тот, за которого ты пошёл бы на плаху.

— Бери больше тетрадей, — советовал Эрмин, открывая дверь в очередной магазин. — Говорят, Вебер заставляет перечерчивать проклятийные схемы десятки раз, добиваясь идеальной точности.

Дамаскинская искоса глянула на него, но кивнула. Ведьмак уже всё давно купил и теперь с ленцой наблюдал за происходящим. Он незаметно хмыкнул, заметив, что девушки берут самые дешёвые тетради с желтоватыми листами, однако вслух ничего не сказал. Его семья не считалась зажиточной, но и не бедствовала, родители с детства учили ценить труд и людей труда, поэтому снобизмом парень не страдал.

Ближе к обеду друзья зашли в кафе перекусить и там неожиданно встретились с Брием Кушингом. Тот как-то странно глянул на девушек и отозвал Эрмина в сторону.

— Чего это он? — заволновалась Беспрозванная.

А Дамаскинская приложила палец к губам, призывая к молчанию, и осторожно подкралась к тонкой стене, чтобы подслушать разговор.

— …Не повезло тебе, брат, попасть с этой ведьмой на один факультет.

— Почему?

— Ты знаешь, кто её отец?

Девушка за стенкой напряглась, но Эрмин удивил:

— Знаю. Милорад ещё на испытаниях сказал.

— И ты молчал?! — возмутился Брий.

— А что это меняет?

— Её отец запрещённую магию использовал!

— Но не Лилея, — спокойно ответил Гросс.

Послышался то ли свист, то ли шумный выдох, наверное, это Кушинг захлёбывался воздухом от негодования. В этот момент девушка с пугающей улыбкой вынырнула из-за перегородки.

— Боишься, Брий?

Тот смутился, но тут же вернул воинственный вид.

— Ещё чего!

— Зря… Бойся меня! — зловеще прошептала ведьма. — А то приворожу на крови и женю на себе, заставив взять фамилию Дамаскинских!

— Дура! — буркнул ведьмак, глянул на хохочущего Эрмина и убежал.

Лилея повернулась к одногруппнику.

— Знаешь, значит?

Парень скрестил руки на груди.

— Дети не отвечают за родителей, тем более слабая девчонка… Пойдём, там Цезерина волнуется.

По дороге к столику он тихо сказал:

— Милорад, кстати, защищал твоего отца. Говорил, что он талантливый зельевар. Это правда?

— Правда, — кивнула девушка и усмехнулась: — Это его и сгубило.

Эрмин Гросс нахмурился:

— Жизнь не такая сказка, как казалось в детстве. Да, Дамаскинская?

Лилея фыркнула:

— Поверь, я уже успела прочувствовать

— О тебе всё равно узнают. Брий — только начало, и довольно безобидное. Он не сноб, просто трусоват. Тиранить не станет, сделает вид, что вы не знакомы, — Гросс посмотрел на девушку в упор. — Но с другими будь осторожна, бес их знает, как они отреагируют… Я вот думаю, может и к лучшему, что ты не попала на зельеварение?

— Почему ты защищаешь меня?

— Я наблюдал за тобой на испытаниях. Ты не мямля и не капризка, — ведьмак начал загибать пальцы. — Умная, сообразительная, в меру самостоятельная, не строишь глазки парням, рассчитывая на их помощь. А нам семь лет учиться вместе... Нормальная причина?

Дамаскинская помимо воли усмехнулась.

— Думаю, мы поладим.

— Тогда хватай свою подружку, и пойдём за котелками, пока не разобрали.

Разговор с Эрмином, его непредвзятость, готовность дружить, несмотря на историю с её отцом, сгладили впечатления от встречи с Брием и более того вселили в Лилею робкую надежду, что она встретит нормальных людей, которые поймут её и оценят без оглядки на прошлое. А сейчас, слушая весёлую болтовню друзей, девушка и сама отвлеклась, заразилась их азартом и с удовольствием обсуждала достоинства оловянных и чугунных котелков. Даже вслед за Гроссом купила специальную сумку для больших листов бумаги, чтобы не дробить сложные схемы. В какой-то момент ведьма осознала, что с нетерпением ждёт первый день занятий.

Вечером, вернувшись в пансион, девушки перебирали покупки, любуясь и проверяя, не забыли ли чего, как вдруг в дверь постучали. Подруги озадаченно переглянулись. Гостей они не ждали, а учитывая обстоятельства, незваных посетителей тоже не жаловали.

— Кто там? — Дамаскинская выпрямилась.

— Можно войти? — в номер заглянул Яков Сапранков.

Он поздоровался с обеими девушками, но не сводил взволнованного взгляда с Цезерины, а та молчала, бессмысленно перекладывая вещи. Тогда мужчина умоляюще глянул на Лилею. Ведьма кивнула и, выходя, шепнула подруге:

— Вам надо поговорить! Я подожду внизу.

Дверь с тихим щелчком закрылась. Цезерина боялась поднять глаза на Якова, так и стояла, вцепившись в тёплый платок, купленный на холодную погоду. Ведьмак подошёл сам, взял её ладони и легонько сжал.

— Поговори со мной, Купава! Что я сделал? В чём провинился? Я не знал, куда ты исчезла. Все молчали. Только вчера случайно от твоего отца услышал, что ты здесь.

Девушка выдохнула:

— Он мне больше не отец. Я отреклась от Полянских.

Яков нахмурился, помолчал немного, потом сказал:

— Уверен, для этого была серьёзная причина.

— Была.

— А я? Что сделал я?

Цезерина сглотнула:

— Ничего.

— Тогда почему ты и от меня отреклась?

Глаза ведьмы наполнились слезами. Яков обнял её:

— Не гони меня, пожалуйста. Я же люблю тебя!

— Ты не понимаешь… Я теперь не касаюсь Полянских, у меня нет их связей, денег, и возвращаться назад я не собираюсь, — девушка посмотрела на посуровевшего мужчину. — Теперь я — Цезерина Беспрозванная. Ведьма без прошлого, без семьи, без… ничего! Не думаю, что тебя устроит такая невеста.

Сапранков хмыкнул и поправил выбившийся из её причёски белокурый локон.

— Цезерина… Тебе подходит это имя. И ты ошибаешься, думая, что меня волнует твоё приданое. Мне нужна только ты.

Ведьма всхлипнула:

— Ты мне тоже нужен. Но у меня… есть долг перед Лилеей.

— Сколько ты должна?

— Нет-нет, это не деньги… И меня никто не вынуждает, но я… Я должна позаботиться о ней, — наконец договорила Цезерина.

— Ты не можешь рассказывать об этом? — догадался ведьмак по её запинкам.

— Прости.

— Это очень важно?

— Это вопрос жизни.

Яков задумался.

— А твоё желание учиться здесь?

И девушка впервые за вечер улыбнулась ему.

— Я поступила на целительский факультет! Сама!

Мужчина покачал головой:

— Я не об этом. Ты действительно хочешь учиться или оказалась здесь только из-за Лилеи Дамаскинской?

Теперь задумалась Цезерина.

— Хочу. Мне понравилось в школе, понравился наш декан и то, что она рассказывала о занятиях, — девушка оживилась. — А сегодня мы заходили в лавку зелий, там работает наша бывшая выпускница. Она так тепло вспоминала о своей учёбе!.. Я, конечно, понимаю, что будет трудно, придётся много запоминать, зубрить рецепты, но меня это не пугает.

— Так учись. А я буду навещать тебя и помогать, если понадобиться.

— Но…

— Я люблю тебя, неженка моя, и готов ждать все семь лет. Кстати, этого времени мне как раз хватит, чтобы доучиться самому, найти хорошую работу и купить дом для нашей семьи.

Яков улыбнулся, когда девушка обняла его, доверчиво прижимаясь к груди. Волнение и тревога, снедавшие ведьмака, развеялись без следа. Конечно, вопросов меньше не стало, голова пухла от предположений, что случилось у Полянских в доме. Но Сапранков был воспитанным и тактичным человеком, который уважительно относился к чужим тайнам, а то, что история связана с Лилеей Дамаскинской, было понятно без слов. Сейчас его куда больше заботило благополучие и безопасность невесты. Он расспрашивал её о подготовке к учёбе, критично глянул на купленные вещи, в уме прикидывая, что лучше заменить на более качественные, и всё это время не выпускал свою ведьму из объятий.

…Лилея, как и говорила, сидела внизу, заказав себе чай. Она переживала за Цезерину, хотела ей счастья и приняла бы любое решение подруги. Поэтому когда увидела парочку, державшуюся за руки, радостно захлопала в ладоши.

Они вместе поужинали. Девушки рассказали об испытаниях и удивлённо переглянулись, когда поняли, что говорить могут далеко не всё. Наверное, неспроста секрет Небесного родника до сих пор оставался нераскрытым. А Сапранков поделился новостями Зорны, тактично обходя тему исчезновения Купавы и Лилеи. А, когда Беспрозванная побежала за жакетом, собираясь проводить любимого, Яков повернулся к её подруге:

— Я не знаю, что случилось. Купава мне не рассказывала...

— Цезерина, — поправила его Дамаскинская.

— Цезерина, — послушно повторил ведьмак, — не рассказывала. Но я хочу, чтобы ты знала, я люблю эту девушку и сделаю всё, чтобы ей было хорошо. Если она хочется учиться здесь, я буду ждать. Если она хочет заботиться о тебе, я буду помогать ей.

Ведьма внимательно посмотрела на мужчину.

— Спасибо, я ценю твоё предложение, но постараюсь справиться сама... Яков, я желаю вам счастья! Правда! И никогда не хотела вашей разлуки. Быть здесь — решение только Цези. Мне кажется, ей самой это нужно. Она на самом деле умная, талантливая ведьма. И

— Я уже горжусь ею, — Сапранков поднялся со стула.

Вечером Лилея сидела в своём номере, наблюдая за вороном, клюющим яблоко. Процесс привыкания медленно, но шёл. Чуть погодя в комнату вошла Цезерина и обняла подругу.

— Спасибо!

— Это твоя жизнь, Цези! Ты имеешь право любить и быть любимой.

— Мои отношения с Яковом никак не скажутся на нашей дружбе, — заверила ведьма.

— Об этом я тебе и говорила раньше, — Лилея погладила подругу по светлым волосам. — Не отказывайся от любящих тебя людей, они не так часто встречаются, как нам хотелось бы.

* * *

В отличие от обычной школы, в Старом дворе не было торжественной церемонии, посвящённой началу учёбы. Наверное, её заменяла та встреча в школьном дворике после вступительного испытания. И сейчас студенты дружными ручейками стекались к главному входу, а оттуда расходились по аудиториям.

Лилея быстро выцепила в толпе знакомые лица и, попрощавшись с Цезериной, направилась к своим проклятийникам. Все крутились вокруг того самого парня, который в прошлый раз раздавал списки. «Быть ему старостой», — подумала Дамаскинская.

— Привет! — сзади подбежал Эрмин. — Я не опоздал?

— Нет.

Приятели следом за остальными направились к указанной в расписании аудитории. Пока рассаживались за парты, «староста» стоял впереди.

— Со списками все разобрались?.. — и после нестройного «да-а-а» последовал новый вопрос. — Всё купили?.. Расписание запомнили?.. Если что, у меня есть. Сегодня будет четыре пары, — он прочитал названия. — После второй можно сходить в столовую. Кто не знает где, подойдёте ко мне, я покажу…

— Ваше имя, студент?

Ведьмак подпрыгнул, с испугом уставившись на декана факультета. Амая Вебер стояла в дверях и уже некоторое время наблюдала за происходящим.

— Ну же! Я жду!

— Клеман Виткевич, — заикаясь, произнёс парень.

— Поздравляю!

— С чем?

— С назначением на должность старосты, — пояснила ведьма и повернулась к остальным. — Есть возражения?

— Не-е-ет!

— Прекрасно! Какое у нас удивительное взаимопонимание с первого дня!

Лилея проглотила улыбку. Иронию декана она оценила. Пока Клеман шёл на своё место, преподавательница поднялась на трибуну.

— Есть ли ещё вопросы?

Робкая рука взметнулась вверх.

— Госпожа Вебер, у нас в расписании, наверное, ошибка.

— Точнее.

— У нас сегодня и завтра стоят лекции по предсказаниям, но мы же не погодники.

Ведьма хмыкнула.

— Не погодники, верно. А разве только они умеют предсказывать и прогнозировать?

Парень замялся. Тогда преподавательница ответила сама:

— Разделение на факультеты весьма условно. Если вы учитесь на проклятийников, это не значит, что вы не должны разбираться в зельях или превращениях. Должны и будете! Ваше зачисление на факультет проклятий значит одно: вы будете изучать этот предмет углубленно. И требовать с вас будут вдвойне, а то и втройне! Так понятно?

Ведьмак судорожно кивнул, уже жалея, что задал вопрос. Декан обвела взглядом притихших первокурсников.

— Итак, студенты, приветствую вас на факультете проклятий и наговоров. Вы выбрали интересную, но сложную стезю. Проклинать надо уметь, да так, чтобы никто не мог снять проклятие… кроме вас, — она улыбнулась, хотя глаза остались серьёзными, даже колючими. — Наших проклятий не зря боятся даже маги, потому что распутать ведьминские проклятийные сетки не под силу никому! Если, конечно, их не плёл шарлатан. А я шарлатанов не люблю…

В аудитории стояла мёртвая тишина. Студенты боялись шевельнуться. Лилея слушала декана и вспоминала, что она знает о проклятиях? Все ведьмы умели проклинать и наводить порчу, но по-разному. Как правило, имея деньги и найдя нужного специалиста, любые наговоры снимались и развеивались. Другое дело — когда их накладывали специально обученные проклятийники. Тогда не всегда получалось разглядеть саму наколдованную сетку, а тем более убрать её. Надо ли говорить, что самыми лучшими считались ведьмы, чьи проклятия невозможно было снять?..

Дамаскинская вздрогнула от движения рядом. Эрмин шикнул на неё:

— Записывай классификацию.

Девушка благодарно кивнула и схватилась за перо. Амалия Вебер говорила чётко, по делу и доходчиво. Лилея даже увлеклась её лекцией. Но самое интересное было в конце: за несколько минут до звонка ведьма обвела взглядом своих студентов.

— Учебники получите в библиотеке, — перед каждым появился список с необходимой литературой. — И, кстати, вы все прокляты.

— Что?!!

— …Мной, — невозмутимо добавила преподавательница. — И если на первом практическом занятии вы не снимите с себя эту милую безделицу, — в воздух взметнулось чёрная сетка, — мучиться вам «спотыкайкой» до самого Йолля. А там… будем скользить по льду и падать! — ведьма хихикнула.

Юмор декана студенты не оценили и обменялись напряжёнными взглядами. После звонка, когда проклятийники вышли в коридор, стало ещё грустнее, потому что они спотыкались на ровном месте и еле-еле добрались до нужной аудитории. Пока другие гуляли и отдыхали, студенты Амаи Вебер сидели злые и обиженные. В какой-то момент кто-то сорвался из-за ерунды.

— И зачем нам литература? Мало в начальной школе книжек читали?

— Замечательный вопрос, юноша! — на трибуну взлетел преподаватель с широкой улыбкой на лице. — Каждый первокурсник задаёт его!.. Может быть, кто-то знает ответ?

Предположения у студентов были, но все разумно молчали. Хватило Вебер со «спотыкайкой»! Преподаватель засмеялся:

— Цель изучения литературы в обычной школе и здесь существенно отличается. Дома вы читали книги, чтобы повысить свой интеллектуальный и культурный уровень. Чтобы познакомиться с творчеством писателей разных времён, узнать, чем жили наши предки, какие проблемы их волновали и — самое главное! — как реагировали люди на происходящее, как менялась их душа и мировоззрение. Бесспорно, мы тоже будем говорить об этом. Ведь теперь вы взрослее, мудрее и ту же проблему воспримите иначе! Но! — мужчина вскинул руку. — Есть ещё один важный момент! Мы — ведьмаки! Мы составляем заговоры и наговоры, мы выговариваем болезни, проклинаем и делаем это сло-ва-ми! Каждый заговор — это литературное произведение, а вы — его авторы! Да-да! Вы все в некотором смысле поэты! А поэзии надо учиться!

Эрмин тяжело вздохнул и поскрёб макушку:

— Забавный дядька!

— Но в чём-то он прав, — шепнула в ответ Лилея. — Ты встречал косноязычных ведьм?.. Вот я нет.

После второй лекции, по совету старосты, студенты отправились в столовую, не столько ради обеда, сколько желая узнать школу лучше. Так получилось, что Лилея

— А мы с Эрмином прокляты!

Когда первый шок прошёл, Ленар спросил:

— И что будете делать?

— Смотреть под ноги, — буркнул Гросс.

— Вы, главное, ходите медленно… — начал Милорад, но проклятийники так глянули, что он передумал давать советы.

По дороге на третью пару Лилея вдруг остановилась:

— Слушай, Эрмин, а ведь это неспроста.

— Что именно?

Девушка достала список.

— Нам назвали проклятие и дали учебник, где есть информация, как его снять. Думаешь случайно?

Ведьмак усмехнулся:

— Ты права! — и подмигнул. — На следующей перемене идём в библиотеку.

Они еле высидели занятие и сразу же помчались за книгами. Хотя мчаться не вышло, пришлось идти возле стены, чтобы успеть ухватиться и не упасть. Хорошо хоть в библиотеке не было очереди, и друзья быстро получили нужную литературу. На четвёртую пару они успели секунда в секунду и с интересом уставились на преподавателя. Боевую магию вёл Даний Вранеш. Лилея нахмурилась, пытаясь вспомнить, где слышала это имя, но так и не сообразила. А потом, когда ведьмак перешёл к практике, стало не до того.

— Мы должны опасаться не только оборотней, колдунов или вампиров. Наши собратья тоже бывают разные, и доверять незнакомому ведьмаку я не рекомендую.

Вранеш подозвал парня, который стоял неподалёку. Тот без задней мысли ухватился за протянутую руку. Мгновенная подсечка — и студент с громким оханьем растянулся на полу.

— Пока вы придёте в себя, вас обчистят, проклянут или даже убьют, — сказал преподаватель и повернулся к Лилее: — Подойдите!

Девушка выполнила требуемое, но уже была настороже. Руки сами взметнулись, наколдовывая щит. Вранеш довольно усмехнулся и… встал за спиной ведьмы. В ту же секунду Лилея буквально оцепенела, на её висках выступил пот. А когда мужчина положил руки на плечи, девушку начало трясти. Преподаватель заметил её состояние:

— Эй!.. Всё в порядке?

Она не могла говорить. Ведьмак нахмурился, разглядывая белое без кровинки лицо.

— Дамаскинская?.. Лилея?.. — он бросил встревоженный взгляд на окруживших их студентов. — Кто с ней знаком?.. Говорите с ней!

Эрмин тут же подбежал к девушке, оттеснив преподавателя в сторону.

— Лили, посмотри на меня! Лили, это я! Ну-ка… Дыши…

Ведьма через силу сделала вздох и моргнула. Приятель отвёл её на место и присел рядом. До конца лекции их никто не трогал, только периодически косились, не скрывая любопытства. А после звонка Вранеш ожидаемо попросил девушку задержаться:

— Дамаскинская, у вас какие-то проблемы?

— Нет… Я просто не переношу, когда кто-то подходит сзади.

— Я заметил. С одной стороны, хорошо, что вы никого не подпускаете: спина должна быть прикрыта всегда. Но с другой — на тренировках мы должны прорабатывать разные ситуации. И если вдруг случиться так, что сзади окажется враг, вы должны знать, что делать.

— Я поняла... Я постараюсь.

— Старайтесь, Дамаскинская, — Вранеш не сводил с девушки пристального взгляда, пока она не скрылась за дверью.

Глава 14

Так началась учебная жизнь молодой ведьмы. Лилея с детства легко подстраивалась под новые обстоятельства и условия. Вот и теперь она быстро втягивалась в учебный процесс и приноравливалась к школьным правилам. Их компания так и держалась вместе, даже Брий не откололся. По словам Эрмина, ведьмак успел поделиться секретом с остальными парнями, но те спокойно отреагировали на новость. Для них зельевар Дамаскинский был фигурой неизвестной, а вот Лилею они хорошо знали и помнили по вступительному экзамену, и эти впечатления оказались весомее, чем события почти двухлетней давности. Брий смирился, только иногда подозрительно поглядывал на ведьму. Однако вскоре выяснилось, что он с Генусем с подачи преподавателя Вранеша выбрал второй специальностью так называемую «боёвку» и почти всё свободное время проводил на тренировках, не нервируя девушку своей кислой физиономией. Чаще всего компания собиралась в столовой во время обеда, иногда к ним присоединялась новые знакомые, но костяк не менялся. Для Лилеи самой близкой подругой по-прежнему оставалась Цезерина.

В общежитии девушкам, узнав об их давней дружбе, предложили жить вместе в одной небольшой комнате, и они согласились. В остальные селили по четыре человека, а Лилея не хотела лишних ушей и глаз, да и Цезерина ещё привыкала к новому имени и к новой жизни. В первый вечер после заселения дверь в их комнату не закрывалась. Ведьмы и ведьмаки были довольно общительной расой и предпочитали знать, кто живёт рядом. Цезерина с Лилеей только успевали запоминать имена соседок по этажу. В итоге спать легли поздно и утром чуть не опоздали на первую лекцию.

Дамаскинская бежала на «Проклятия», не зная, как посмотрит в глаза своему декану. К счастью, преподавательницы в аудитории не оказалось. Она появилась, когда запыхавшаяся девушка упала на своё место рядом с Гроссом.

— Повезло! — хмыкнул тот.

Амая Вебер кивнула в знак приветствия и обвела медленным, пронизывающим взглядом своих студентов. Те опускали головы и словно скукоживались, не зная, чего ожидать от этой ведьмы. Наконец она назвала несколько имён, в том числе Эрмина и Лилею.

— Итак, вы справились с проклятием спотыкания. Как быстро сообразили?

— Вечером, — буркнул кто-то с задних рядов.

— После второй пары, — ответил Гросс за себя и за подругу.

— Высший балл, студенты, — Вебер улыбнулась им уголком губ. И уже без улыбки глянула на остальных: — Господа, вам сказали, какое именно проклятие наложено, и предложили литературу с его описанием. Очень жаль, что у вас не хватило ума создать контрпроклятие по образцу, — она помолчала немного. — Запомните! Вам не всегда будут давать готовые ответы. Вы должны научиться думать, а не терпеть боль, набивая синяки.

Во время обеда Эрмин и Лилея похвастались первыми отметками. Цезерина тоже получила высший балл, но сказала об этом так, между прочим. Лилея, заметив её безразличие, заволновалась и по дороге в общежитие спросила:

— Как тебе лекции по целительству?

Подруга пожала плечами:

— Пока рано что-то говорить, но лечебные заклинания у меня получаются сразу, — она помолчала немного, как будто собираясь с мыслями. — Мне легко лечить, если ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю,

Ведьмы переглянулись и хихикнули, а потом одновременно посуровели, заметив у общежития Фрола Полянского. Ведьмак тоже их увидел и бросился навстречу:

— Купава, подожди!

На Лилею он даже не взглянул.

— Купавы больше нет. Моё имя Цезерина Беспрозванная, — спокойно ответила ведьма. — Ты обознался.

Фрол устало поморщился.

— Может, хватит?

Она пожала плечами.

— Хватит, так хватит, — и, потянув Лилею, сделала шаг вперёд.

Ведьмак остановил её.

— Купава…

Девушка отскочила, предупреждающе выставив руку, и тем самым привлекла внимание проходящих мимо студентов.

— Цези, помощь нужна? — к ведьмам уже спешил Милорад.

Девушка отрицательно покачала головой, потом заметила бледное лицо Дамаскинской. Ту буквально ломало от присутствия Фрола.

— Иди, Лили, я догоню, — шепнула Цезерина подруге.

Когда Милорад и Лилея ушли, она повернулась к брату.

— Что тебе нужно?

— Купава… — он скрипнул зубами, — ладно… Цезерина, послушай, я ошибся! Виноват! Знаю!

— Да, знаешь. Только тебе всё равно. Ты, подобно урагану, прошёлся по жизни Лилеи, уничтожил её мечты и надежды, и даже не раскаиваешься!

— Я мужчина!

— И как это оправдывает тебя? — она посмотрела на брата, всё ещё силясь разглядеть в нём что-то человеческое. — Если тебе понравилась девушка, так ухаживай за ней, женись.

— На ком? На нищей дочке преступника? Я что, идиот? — вытаращился мужчина.

— Значит, в жёны Лилея не годится, только в любовницы?

— Ни один нормальный мужчина не женится на такой, как она. Дамаскинскую все терпели и терпят из жалости. Мне жаль, что так случилось с её семьёй, но это не моя вина, что она скатилась вниз.

— В каком смысле «скатилась»? — в первый момент растерялась Беспрозванная. — Да я не знаю девушкек умнее и порядочнее Лилеи!

— А кому это нужно, если у неё больше ничего нет?

Цезерина смотрела на Фрола и не видела сожаления в содеянном. Если он и переживал, то только из-за конфликта с сестрой и проблем дома. Ведьма сокрушённо качнула головой.

— Какое скудоумие! И как я не замечала в тебе этого раньше? Слепо гордилась старшим братом, а оказалось, что за красивым лицом ничего нет, — она махнула рукой. — Уходи, Фрол, я не поменяю своего решения.

Ведьмак зло прищурился:

— Какая-то чужая девка тебе дороже брата?

— Да.

И это спокойное тихое «да» ударило обухом. Наверное, только теперь Полянский понял, что поступок сестры не детская прихоть и не каприз. И она действительно ушла из дома!

— Пожалей родителей! Мать вся на нервах!

— А ты думал о её нервах, когда насиловал Лилею?

— Да что такого я сделал?! Подумаешь, принцесса выискалась! Дамаскинские уже никто! Всё забыли «талантливого зельевара»! И нечего больше трястись над его доченькой! Теперь пусть она за тобой бегает!

Ведьма уставилась на него. Воистину сегодня был день открытий!

— Ты считаешь, что я дружила с Лилеей из-за её знаменитого отца?.. Тогда ты ещё глупее, чем я думала.

— Купава…

— Тебе пора, Фрол, — перебила его сестра. — И, пожалуйста, не подходи ко мне больше.

Он скрипнул зубами, а девушка змейкой шмыгнула к двери в общежитие.

* * *

Какое-то время Фрол ещё пытался переубедить сестру. Но с виду нежная, хрупкая девушка внутри имела стальной стержень. К тому же с каждым прожитым днём она всё больше убеждалась, что поступила правильно. Совесть не терзала её, на душе были мир и покой, если не считать переживаний за подругу. Беспрозванная постепенно приноровилась к студенческой жизни и к своему новому статусу. Тем более неподалёку жил и учился Яков Сапранков, ставший её оплотом, и она не чувствовала себя абсолютно оторванной. После нескольких неприятных встреч с братом Цезерина пригрозила, что позовёт на помощь Милорада с ребятами. За драку в школе можно было вылететь или лишиться привилегий при распределении, а этого Фрол очень боялся. Он и так нервничал из-за приближающейся практики и уже жалел, что пообещал отцу помириться с сестрой и вернуть её домой.

За пару дней до отъезда Полянский решил действовать другим способом: он нашёл Лилею Дамаскинскую. Она шла после лекции по зельеварению и увлечённо перечитывала рецепт, поэтому проворонила его появление. При взгляде на девушку ничего не дрогнуло в сердце ведьмака. Его интерес был удовлетворён — трофей получен, галочкой отмечен. Фрол давно забыл бы Лилею, если бы сестра не раздула такой скандал.

Полянский схватил девушку за руку и затащил в пустую аудиторию. Холёный, уверенный в себе, он даже не счёл нужным поздороваться.

— Слушай ты! Сейчас пойдёшь к сестре и скажешь, что она тебе не нужна и ей нужно вернуться в Зорну, к семье. Поняла?

Лилею словно окунули в кислоту. На мгновение показалось, что она горит и шкура облазит по-живому, обнажая голые кости и мясо. Скрипя зубами от ненависти, ведьма выдохнула:

— Руку отпусти!

Фрол не догадывался, как действовал на неё. Для него в содеянном действительно не было ничего страшного. Ну, поупиралась дурная девка, но всё равно оказалась там, где положено — под ним. Была бы посговорчивее, получила бы удовольствие! Сама виновата!.. Он тряхнул Лилею:

— Ты меня услышала?

— Руку отпусти! — уже громче повторила ведьма, понимая, что теряет контроль, но всё ещё пыталась удержаться.

— Сделаешь, как я сказал, дрянь! — приказал Полянский. — Настропалила сестру! Обиженную из себя строишь... Сказала бы спасибо, что приютили. Год на горбу моих родителей сидела!.. Дура! Согласилась бы по доброй воле — и жила бы припеваючи.

— Я не продаюсь!

— Ага! Даром даёшь! — ухмыльнулся он.

— Ты бесчестный мерзавец! Скот!

— Рот закрыла! — ведьмак грубо толкнул её к стене.

От собственной физической слабости Лилею замутило. Воспоминания о том проклятом вечере обрушились на неё. Как ею воспользовались и выбросили, словно она не живой человек, а тряпка! Как она молила, как беззвучно кричала до красной пелены перед глазами, как гудела кровь в оцепеневшем теле!..

Из глубин сознания, бурля, выплеснулась вся копившаяся ярость. Чудовище вырвалось на свободу! Ведьма чувствовала, как клубится сила, руша все запреты. И не хотелось бороться с ней! Хотелось запустить её в Полянского! Из горла вырвалось злое шипение. По рукам, прижатым к стене, пробежали импульсы. Задрожали люстры под потолком, захлопали ставни на окнах. А злой Фрол словно не видел ничего. Ему надоело оправдываться и

— …Честь она вспомнила. Где твоя честь? На моём члене осталась. Так что нечем гордиться, — и глумливо хохотнул. — Хотя подружкам можешь похвастаться, кому свой «цветочек» подарила.

То, что для неё было свято, для него стало поводом посмеяться! Обида и ярость поглотили разум. Дамаскинская, словно хищная птица, направила пальцы на ведьмака и отпустила силу. Полянского отбросило назад. Он пролетел через весь зал, ударился о противоположную стену и безжизненным кулем рухнул на пол. А Лилею трясло, и трясло всё вокруг.

Гордей Карицкий работал с документами, коих в начале учебного года было в избытке, и вдруг почувствовал вибрацию, пробежавшую по зданию. Он настороженно глянул в окно и нахмурился. Солнечный тёплый денёк переменился: налетел сильный ветер, небо заволокли свинцовые тучи, на стёклах повисли первые капли дождя. От ураганного порыва где-то оглушительно хлопнули двери, зазвенели вылетевшие стёкла, а во дворе заверещали перепуганные студентки.

— Не может быть!

Отбросив перо, директор выскочил из кабинета. Он нутром чуял, где эпицентр этой бури, и бежал туда. В коридоре столкнулся с Данием Вранешем.

— Я сам! Будь со студентами.

Карицкий поднялся по лестнице и вскоре оказался в большой аудитории, к счастью, пустой, если не считать ту самую первокурсницу, которую он запомнил ещё на вступительном экзамене, но сейчас едва смог узнать её. Глаза девушки налились тьмой, чёрные волосы развевались за спиной. С рук непрерывным потоком тянулись силовые импульсы. И какие! Толстые, как канаты, они были почти осязаемы! Директор проследил за ними и увидел на другой стене распластанную мужскую фигуру, приглядевшись, узнал одного из выпускников. Фрол Полянский был пришпилен к стене магией, словно бабочка иголками, и дёргался, пытаясь освободиться. Лицо залила алая кровь.

— …Ты вздумал угрожать мне? — шипела взбешённая ведьма, двигаясь к обидчику. — Да ты на коленях должен ползать передо мной и вымаливать прощение, чтобы в следующей жизни не получить кармическую кару. А оказывается, я должна гордиться тем, что ты сделал?

Она зло засмеялась и стала колдовать. Слова в едва различимом шипении нельзя было разобрать, а вот чёрное кружево, плетущееся прямо в воздухе, оказалось вполне узнаваемо.

— Стоп!

Директор оборвал неизвестное, скорее всего только что созданное, проклятие. По усилиям, потребовавшимся, чтобы развеять его, Карицкий понял, что опоздай он — и от выпускника остался бы кровавый мешок с костями.

— Лилея, отпустите его, — ведьмак повернулся к студентке.

Хищная улыбка расползлась по губам девушки. Взмах — и Полянский с размаху ударился об пол, однозначно переломав себе ещё несколько костей. Гордей покачал головой, но промолчал. Вызвал целительницу и, пошептавшись с ней, отправил пострадавшего в лазарет, а девушку пригласил к себе в кабинет.

Этого времени хватило, чтобы Дамаскинская опомнилась. Ведьма сидела в кресле, чинно сложив руки на коленях, и если бы не растрёпанный вид, никто не сказал бы, что она чем-то расстроена. Но Карицкий, будучи очень сильным ведьмаком, чувствовал вихрящуюся рядом магию. Смотрел на первокурсницу и не скрывал довольную улыбку. Вот это данные! Вот это сила!..

Он протянул девушке стакан с водой и велел:

— Рассказывайте!

— Студент Полянский встретил меня в коридоре и затащил в аудиторию. Я защищалась…

— Нет, — оборвали её. — С самого начала рассказывайте. Сомневаюсь, что студент Полянский просто так подошёл к вам в коридоре… Вы давно знакомы?

Проницательности Гордея можно было позавидовать. Заметив подозрительный прищур девушки, мужчина мягко улыбнулся:

— Видите ли, я знаю всех своих студентов. Семь лет отвечаю за них и даже потом интересуюсь, как сложится их жизнь... Хотелось бы знать, что я недоглядел. Фрол Полянский, конечно, не уникум, но старательный, вежливый, хоть и несколько жеманный парень. Я не замечал за ним ничего, что могло вызвать такую ненависть. Чем вас обидел этот ведьмак?

Карицкий буквально кожей почувствовал, как между ним и Дамаскинской вырастает стена. Не то чтобы он удивился этому (кто с ходу выдаёт секреты, и скорее всего неприятные?), но увидеть в глазах девушки нечто, похожее на презрение и осуждение, тоже не ожидал. Ситуация накалялась на глазах. Мужчина посуровел:

— Лилея, если я захочу, то всё равно узнаю. Не от вас, так от Фрола.

Дамаскинская представила, что и как расскажет Полянский, и её передёрнуло.

— Простите, но есть вещи, которые лучше не знать.

— А вы уверены, что Фрол сохранит ваш секрет? — спросил мужчина. — В свою очередь я могу гарантировать, что за эти стены ваша тайна не выйдет.

Ведьма криво усмехнулась:

— Я хотела бы забыть эту тайну навсегда. Но чем дальше, тем больше посвящённых в неё.

— Расскажите свою версию, и для меня она станет ключевой.

Лилея понимала, что при желании директор всё узнает, даже особо не напрягаясь, поэтому рассказала сама — сухо, кратко, без подробностей, пряча чувства за безликой маской.

Гордей Карицкий с жалостью смотрел на неё: такая молодая, красивая, а уже сломанная! Но потом что-то мелькнуло в чёрных глазах, что-то живое, отчаянное! Ведьмак прижал кулак ко рту, вглядываясь в девушку напротив. А может, всё-таки попробовать?..

— Нехорошая история вырисовывается. Я разберусь, — пообещал он и кивнул в сторону: — Но с вашим самоконтролем надо что-то делать. Вы уже час заливаете Старый двор дождём.

Лилея посмотрела в окно на бушующую непогоду, прикрыла глаза и стала ворожить. И так ловко для начинающей у неё выходило! Уже спустя несколько минут дождь прекратился, ветер разогнал тучи, и на небе робко блеснуло солнце.

— Прошу прощения, господин Карицкий! Я обязательно обращу внимание на свой самоконтроль, — Лилея поднялась с кресла и направилась к выходу.

Юная ведьма не видела, с какой жадностью следил за ней директор. За каждым её движением! За каждым взмахом ресниц! Сколько восторга и предвкушения было в его глазах!

Беспрозванная крепко держала подругу и словно убаюкивала в своих объятиях.Она чувствовала, как напряжена Лилея, как подрагивают тонкие пальцы.

— Я не справилась, Цези, — шептала Дамаскинская. — Ты была права: клетка не выдержала.

— Как такое можно выдержать? — подруга нахмурилась. — Вместо поддержки или хотя бы извинений получить насмешку — да тут никто не выдержит!

— Я чуть не убила твоего брата, — призналась Лилея. — Если бы меня не остановил директор, боюсь, дело закончилось бы куда хуже.

Цезерина заглянула ей в глаза:

—

Дамаскинская покачала головой:

— Нет-нет! Убить Фрола — это… Думаю, это доломало бы меня окончательно. Понимаешь, одно дело — лишить жизни врага во время войны или защищаясь, но напасть просто так, из-за дурацких слов…

— В том-то и дело, что не просто так. Есть предел всему, даже нашему пониманию и терпению! — Беспрозванная на секунду зажмурилась. — Хоть бы Фрол скорее убрался отсюда! Ведь всё было так хорошо! Тебя захватила учёба, эти лекции по «Проклятиям»! Я же видела, как ты готовилась. И с ребятами общалась, уже смеялась, шутила… Но стоит появиться этому, и мы словно откатываемся назад!

Лилея положила голову подруге на плечо:

— Прошло полтора года после папиного ареста, а столько всего произошло! Не хватит пальцев на руке, чтобы пересчитать!.. Такое ощущение, что меня разобрали по косточкам и заново собрали. И как будто я — это уже не совсем я.

* * *

Прошло чуть больше недели. О случившемся в школе практически не говорили. Всех больше интересовал отъезд выпускников на практику. Да и никому не было дела до студента, напортачившего с погодными заклинаниями, а именно так объяснили внезапный дождь, ураганный ветер и травму Фрола Полянского.

— Этот придурок хотел, чтобы его заметили, — смеялся Милорад, — а в результате поедет в Кибанду, — заметив непонимающие лица девушек, он пояснил. — В этом приграничном городе почти половина жителей — оборотни. Вы помните, как их кровь действует на магию? Полянскому придётся попотеть, чтобы показать, какой он хороший погодник. Да и волки хорошенько погоняют, они это ох как любят!

Эрмин хмыкнул:

— Думаешь, его отправили туда в наказание?

— А то! Весь их выпуск дружно молился Живе, чтобы из Кибанды не прислали заявку.

Лилея и Цезерина украдкой переглянулись.

Ещё через несколько дней Гордей Карицкий вызвал ведьму в свой кабинет. Дамаскинская шла с замирающим сердцем, не зная, чего ждать от разговора с директором школы.

Ведьмак как обычно сидел за столом и что-то быстро писал. Увидев на пороге девушку, он кивнул на уже знакомое кресло.

— Дайте мне несколько минут, Лилея. За моё отсутствие накопились срочные дела, требующие немедленного рассмотрения.

Дамаскинская кивнула, вдруг вспомнив, что ни вчера, ни сегодня не видела директора. Обычно она постоянно встречала его в школьных коридорах. Высокая мужская фигура была заметна издалека, и самые отъявленные задиры и баловники старались заблаговременно затеряться в толпе и не привлекать внимания. Хотя Лилея ни разу не слышала, чтобы Карицкий повысил голос или оскорбил. Его без того все: и студенты, и преподаватели — слушали затаив дыхание.

Мужчина щёлкнул пальцами, и к гостье подкатился столик с чаем и сладостями.

— Угощайтесь!

Всё выглядело весьма аппетитно, но девушка не притронулась.

— Не доверяете? — догадался Карицкий, наверняка вспомнив о подлитом в вино зелье.

Ведьма покачала головой.

— Не хочу смешивать дела и отдых.

— Тоже правильно, — согласился мужчина.

Довольно скоро он передал папку секретарю, а сам присел напротив.

— Я был в вашем городе и говорил со Старшей ведьмой. Это ни в коем случае не недоверие к вам. После нашей беседы и беседы с Фролом, мне был нужен взгляд со стороны.

Лилея прищурилась: значит, и с Полянским говорили. Интересно, что наплёл этот мерзавец?.. Карицкий прижал кулак ко рту, разглядывая её.

— Скверная история… Даже не так! Скверные истории: и та, что случилась с вашими родителями, и та, что произошла с вами. Вы точно не намерены давать ход этому делу? Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными!

Ведьма помолчала немного.

— Если вы говорили с Симоной, то знаете, что я думаю по этому поводу. К тому же я дала слово Полянским, — она перевела взгляд на золотящиеся верхушки деревьев в окне. — Как бы там ни было, Цимон и Тереса не хотели мне зла, а то, что покрывают сына, так своего же, а я чужая… — девушка говорила путанно, сбиваясь. Карицкий догадывался, что такая же каша сейчас у неё в голове, где смешались обида, злость и, как ни странно, разум и логика. Ведьма посмотрела на него. — Я не знаю, что сделала бы на их месте… Но, наверное, тоже не выдала бы своего ребёнка полиции.

Мужчина вздохнул:

— Да уж… Вся наша правовая система разбивается о чувства и эмоции людей.

— Если на то пошло, то я отомстила Полянским, — вдруг заявила Дамаскинская. — Я забрала у них дочь. Из-за меня Цезерина ушла из дома.

— Неправда, — возразил ведьмак. — Это был только её выбор. Причём первый осознанный выбор инициированной ведьмы, поэтому вы и сомневаетесь в нём... Зря! Беспрозванная — классическая Светлая ведьма. Она не приемлет несправедливость, подлость и насилие. Это её особенность. Кстати, возьмите сей факт на заметку: если Цезерина будет избегать каких-то личностей, значит, интуитивно чует в них гниль, — он выразительно посмотрел на Лилею. — И сейчас эта ведьма на вашей стороне.

— Как же она не распознала брата? — тихо спросила Дамаскинская.

— А как часто они виделись, особенно в последние годы? Фрол приезжал только на каникулы. К тому же гниют постепенно, сразу и не заметишь, — директор посуровел. — Полянский — лицедей, он умело притворяется перед другими, добиваясь желаемого. Это не плохо — уметь привлекать людей на свою сторону, но не в вашем случае…

Карицкий говорил и наблюдал за девушкой, видел, как ей неуютно от этого разговора. Любое напоминание о насилии заставляло Дамаскинскую морщиться, несколько раз она пыталась сменить тему, но ведьмак не давал. Ему надо было разобраться, что происходит с девушкой. Пока увиденное не нравилось.

— Это вы направили Полянского в Кибанду? — спросила Лилея.

— Учитывая ранение, на выбор места практики он пришёл последним, так что… поехал на единственное оставшееся место.

Дамаскинская правильно поняла хитрую улыбку Гордея и больше ничего не спрашивала, понимая, что директор школы не признается, как подгадил своему студенту.

— Мстить можно по-разному, — он переплёл пальцы рук. — Но я против грубой мести… Возвращать долги надо красиво, чтобы обидчик страдал, давился слезами, а доказать ничего не мог.

— Что вы имеете в виду? — в чёрных глазах вспыхнул интерес.

Карицкий загадочно улыбнулся.

— Со временем поймёте, Лилея. Для начала вам нужно многому научиться. Способности у вас уникальные, однако в неумелых руках они, скорее, беда, чем благо, — и посмотрел

Дамаскинская притихла. О директоре Стародворской школы она слышала разное. Среди студентов ходило столько запутанных, взаимоисключающих историй, что верить им было нельзя. Но все сходились в одном: Карицкий — один из сильнейших ведьмаков в королевстве. Он редко брал учеников, а девушек — вообще никогда.

— И ещё… Как бы там ни было, шарахаться мужчин — не дело. Во-первых, вам придётся сталкиваться с нами довольно часто. Во-вторых, я хочу верить, что однажды вы встретите достойного человека и познаете истинную любовь. Лилея, я предлагаю вам помощь специалиста. Разумеется, это всё останется в тайне.

Дамаскинская вспомнила, что то же самое советовала Цезерина, и опустила голову.

— Не знаю… Я чувствую себя раздавленной, грязной.

— Грязь отмывается, Лилея, — Гордей наклонился к ней. — Не ставьте на себе крест. Вы уникальны! Я это вижу. Докажите всем, что Дамаскинские живы и по-прежнему сильны.

Ведьма с детства была честолюбива, и только печальные события последних лет заставили её превратиться в невидимку. Поэтому слова Карицкого упали на благодатную почву.

— Придёт время, и вы накажете своих обидчиков, — ведьмак хмыкнул. — Хотя Полянские наказали себя сами. Думаете, в Зорне не обратили внимания на ваш внезапный уход, на отречение Купавы?.. Люди всё замечают и умеют делать выводы. Шепотки — не единственная точка зрения.

— Возможно, Цезерина поторопилась…

Но директор перебил ведьму.

— Не гоните её, Лилея, а берегите. Одной будет трудно, а эта девочка предана вам, как собака.

— Я не хочу использовать Цезерину!

— И не надо! Друзья ПОМОГАЮТ друг другу, — поправил Гордей и добавил: — У Беспрозванной хороший потенциал, но она лишена лидерских качеств. Зато хорошо прикрывает спину и решает несущественные проблемы, тянущие время. Запомните, в вашей паре с Цезериной ведёте вы! — и спросил. — Так каким будет ваш ответ?

Дамаскинская помолчала немного.

— Что требуется от меня?

— Стараться! Любая учёба — это, прежде всего, труд. Что-то будет получаться с первого раза, а что-то — с десятого. Мне нужно, чтобы вы были готовы работать, пока не добьётесь нужного результата. Желание, Лилея, нужно ваше желание победить! Поставьте себе цель и добивайтесь её.

— Какую цель?

— Какую-нибудь, — он растерянно развёл руками. — Например, стать Верховной.

Лилея не сдержала смешок. Верховными ведьмами становились лучшие из лучших. Не только одарённые магической силой, но и отменные дипломаты, умеющие управлять толпой, делать так, чтобы их слушали и подчинялись. Карицкий сурово глянул на смеющуюся девушку.

— Идти к конкретной, даже недостижимой цели проще, чем блуждать по бездорожью.

Дамаскинская тотчас стёрла улыбку с губ.

— Я согласна.

Глава 15

После отъезда выпускного курса на практику Лилея, наконец, выдохнула и только тогда в полной мере осознала, как действует на неё Фрол Полянский. Как бы она ни старалась, прошлое отравляло её настоящее, и с этим нужно было что-то делать. Девушка согласилась обратиться за помощью, и Карицкий свёл её с нужной целительницей. Женщина была настолько тактичной и располагающей (возможно, их этому специально обучали), что постепенно Лилея открылась ей. Сеансы чаще всего проходили в небольшой комнате, ведьмы перебирали засушенные цветы, ягоды рябины, каштаны и разговаривали. Точнее, говорила в основном Лилея, умело направляемая целительницей. Одни и те же мысли проговаривались разными словами и укладывались в сознание, вытесняя груз неправильной вины и ущербности. К девушке постепенно возвращались былая лёгкость и умение радоваться жизни. Но кое-что изменилось навсегда. Лилея старалась никого не пускать себе за спину и всегда проверяла свою пищу, причём делала это мастерски и незаметно. А ещё она мечтала создать защитный амулет, выдерживающий несколько атак на хозяина. То кольцо с треснувшим камнем до сих пор валялось среди вещей, привезённых из Зорны. Дамаскинская не стала выбрасывать подарок бывшего жениха: глядя на него она всякий раз напоминала себе, что верить мужчинам нельзя. Для многих слова — это пустой звук, а обещания и клятвы, данные без свидетелей, вообще не берутся в расчёт. На первом месте у таких людей стоят более приземлённые вещи, а чувства…Чувства меняются в угоду хозяину. Илья Колосов забыл свои обещания, а вот его кольцо-артефакт служило до конца. Жаль, только заряда хватило на один раз!

— Почему в нашей школе не изучают артефакторику? — как-то спросила ведьма у Гордея Карицкого.

Мужчина пожал плечами.

— Потому что я считаю данное направление бесперспективным. Нам — ведьмакам — не под силу создать действительно сильный артефакт. Только колдуны могут формировать мощнейшие магические импульсы и вкладывать в них определённую программу, — он посмотрел на нахмурившуюся девушку. — Лилея, каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего. Маги — хорошие артефакторы, а мы — непревзойдённые зельевары. Это факт!

И ведьма притихла, осмысливая услышанное. Подобные разговоры случались часто. Девушка была любопытна, а Карицкий умел объяснять и никогда не отмахивался от вопросов, какими бы детскими или несвоевременными они ни казались. Вообще ведьмак ни разу не пожалел, что взял Дамаскинскую в ученицы. Она была очень старательная и обязательная. Часами корпела над проклятийными схемами, и с не меньшим упорством штудировала лекции по иллюзиям или работе с фамильярами. И вот тут следует сказать о самом большом разочаровании и неудаче Лилеи. У неё получалось всё, кроме общения с Фиром. Ворон упорно отказывался выполнять просьбы и приказы. И это при полной привязке! Ведьма не могла понять причину. Еверьян Мамин — декан факультета фамильяров — вместе с ней вызвал Фира, долго наблюдал за ним, потом сказал:

— Непростой характер у твоего духа-хранителя. Будь это обычный ворон, я решил бы, что он так протестует, но фамильярами становятся добровольно. Его никто не заставлял быть с тобой, — ведьмак помолчал немного. — Я поищу описание похожих случаев, а ты пока больше гуляй с Фиром.

И Лилея каждые выходные, пока Цезерина встречалась с Яковом, шла в Каттенский лес. Ворон крутился неподалёку, перелетая с ветки на ветку.

Многие однокурсники считали Дамаскинскую странной, но не трогали, особенно когда узнали, что сам Карицкий взял её в ученицы. Лилея привыкла к косым взглядам ещё в Зорне и не реагировала на них, к тому же шуточная цель, когда-то предложенная учителем, вдруг стала неплохим стимулом. Пока Цезерина штудировала справочники по целительству и зубрила рецепты зелий, Лилея корпела над книгами, выданными

— Вы — Тёмная ведьма. У вас идеально получаются проклятия, наговоры, порча! — объяснял Гордей. — Оттачивайте своё мастерство.

И начинал показывать. Закатав рукава белоснежной рубашки, он выплетал филигранные проклятийные сетки, которые настигали жертву и опутывали её подобно липкой паутине.

Конечно, занятия директора и первокурсницы вызывали повышенный интерес. В какой-то момент даже пошли слухи о любовной связи, но они быстро прекратились из-за своей нежизнеспособности. Не было между ведьмаками чувственного томления, якобы случайных касаний и жарких взглядов. И к весне уже никто не оглядывался на черноволосую девушку, спешащую к кабинету директора.

Лилея хорошо запомнила их первое занятие. Был вересень, после лекций Карицкий позвал её и открыл портал в Каттенский лес. Даже Дамаскинская, далеко не робкая девушка, неуютно поёжилась, оказавшись в мрачных дебрях. Гордей, заметив её поджатые губы, сказал:

— В этом месте никогда не ступала нога человека, и вряд ли ступит. Сюда просто-напросто невозможно дойти, именно поэтому оно идеально подходит нам. Здесь вы можете сделать всё.

— Что?

— Покажите себя! Отпустите! Не сдерживайте то, что рвётся наружу!

Дамаскинская обвела взглядом деревья вокруг. Ещё зелёные кроны с первыми золотыми листочками сплетались над головой, образуя плотный купол. Над ухом тонко пропел комар, а среди ветвей мелькнула шустрая белка. Девушка покачала головой:

— Нельзя. Старшая ведьма говорила, что нужно сдерживать свою силу.

Теперь уже ведьмак покачал головой.

— Сначала вы должна увидеть её, почувствовать. Как можно держать непонятно что? — и кивнул ей. — Давайте! Вы же сами хотите этого, Лилея! Выдохните из себя свою силу! Не бойтесь! Она никогда не причинит вам вреда. Она — это вы!

Только сейчас ведьма поняла, что все эти месяцы держит себя за горло, чтобы не сорваться. В каком-то смысле её сила была неотделима от её горя. Девушка будто бы превратилась в зачарованную вещь, в тот самый артефакт: тронь — и получишь в ответ! Она нервно дёрнула рукой и вздрогнула от приглушённого хлопка. Это развалился трухлявый пень неподалёку. Дамаскинская глянула на директора, заметила его лёгкую улыбку и почувствовала раздражение. Смешно ему!..

— Смелее, Лилея!

Она недовольно нахмурилась. Как будто это так просто!

Порывом ветра сорвало капюшон с головы.

Карицкий прохаживался неподалёку, переступая колючие ветки, грозящие порвать его дорогие брюки.

— Скажите всё, что сейчас думаете! — подсказывал он своей ученице.

Та ухмыльнулась:

— Лучше не стоит!

— Стоит, Лилея, стоит! Смелее! Как тогда, в школе!.. Помните, как текла по вашим рукам магия, как сплеталась, повинуясь вашей воле?

Она честно пыталась вернуть то ощущение, но перед глазами упрямо представал образ ухмыляющегося Полянского. Ведьма вспомнила его слова, взгляд, в котором не было ни капли сочувствия. Он смотрел на неё как на ненужную вещь!

Ветер за спиной крепчал.

…Так же смотрел и Илья, когда она пришла к нему в Баранган. Уже не невеста, а незваная гостья. Ах да! За дверью его ждала другая — любимая, красивая, богатая!.. У Колосова в глазах был страх, что узнают о его связи с Дамаскинской. Он стыдился Лилею! Сторонился, отгораживался, как от прокажённой!

Подол платья больно бил по ногам, но ведьма едва замечала это, выпуская яд из своей души.

За что?!! Какое право они имели так поступить с ней? Один растоптал тело, второй — душу! А ведь она живая!..

Рядом что-то рухнуло, окатив брызгами и мелким колючим мусором.

Лилея открыла глаза и ужаснулась. Вокруг, в радиусе километра, ничего не было — ни дерева, ни куста. Землю укрывали щепки, поломанные ветки, смятые листья и торчащие корни. Словно здесь прошёлся ураган, сметая всё на своём пути. Лишь вдалеке испуганно гудел лес и кричали птицы, кружась над верхушками деревьев. Ведьма судорожно сглотнула, оглядываясь на своего учителя. Карицкий укрылся щитом и, скрестив руки на груди, наблюдал за рассеивающимися тучами. Когда на небе засияло солнце, он перевёл задумчивый взгляд на бледную девушку. Не ругал, не кричал, спокойно переступил разбитый ствол и подошёл к Лилее:

— Начнём с самоконтроля.

* * *

Тревень, незадолго до окончания первого курса

— Представьте, что вышиваете узор. Направляйте силу, как иглу! Ваша задача — не задеть гнездо, иначе яйца выпадут и разобьются, — предупредил Карицкий и сделал пару шагов назад.

Лилея сосредоточенно хмурила брови, контролируя каждое движение. Магия ровным потоком послушно петляла среди ветвей, стараясь не задеть ни одного листочка. В какой-то момент Дамаскинская опустила руки и с гордостью посмотрела на подвижный защитный кокон, который прикрывал не дерево, а каждое живое существо на нём. Эта работа была более сложная, филигранная, под силу только опытным ведьмакам. А она первокурсница, и у неё получилось!.. Маленький желтогрудый улкин налетел на пластичную невидимую пелену и возмущённо чирикнул. Девушка тотчас истончила в этом месте покров и, когда птичка юркнула в родное гнездо, а спустя секунду с важным видом выглянула обратно, засмеялась. Лес в ответ зазвенел птичьими голосами, тёплый ветерок коснулся лица, словно приветствуя и радуясь её успехам.

— Молодец, Лилея! — похвалил директор. — Вы подчинили свою силу и научились виртуозно управлять ею.

— Но?.. — девушка внимательно посмотрела на ведьмака.

Тот хмыкнул:

— Уверены, что это «но» будет?

— Уверена, — вздохнула Дамаскинская.

За прошедший год она успела изучить не только свои возможности, но и учителя. Карицкий хмыкнул:

— Ваш характер. Боюсь, если вы сильно разозлитесь, выйдете из себя, то… вырвется и ваша сила.

— Гроза, буря, ураган?

— Именно.

Ведьма понятливо кивнула и пообещала:

— Я постараюсь быть милой и доброй.

Мужчина тихо засмеялся:

— Это вы-то?! Лилея, вы — совершенно очаровательный бесёнок, но никак не «милая и добрая»! И не пытайтесь такой стать! Это не ваше!

— А как же «вы должны становиться лучше»?!

— Но не ломать себя при этом, — возразил ведьмак. — Поверьте, величайшая удача в жизни — быть собой. Не притворяться, не играть, не носить маски!

— Боюсь, это неосуществимо. Мы все играем разные роли.

— Узко мыслите, Лилея, — упрекнул Гордей. — Я говорю сейчас не о социальных ролях. Понятно, что ваше общение с Эрмином Гроссом и Милорадом Вештицем отличается от нашего, но и с ними, и со мной вы честны, по-дружески заботливы и внимательны. И это не маска. Это то, что заложено в вас изначально. А

— Осуждаете?

— Никогда! Маски носят все, главное — с какой целью.

Они не спеша возвращались в школу, наслаждаясь красотой весеннего леса и относительно спокойным днём. Совсем скоро должна была начаться сессия, и тогда будет не до отдыха ни студентам, ни преподавателям.

— Какие планы на каникулы? — осторожно спросил Карицкий.

Девушка пожала плечами.

— Поживу здесь, в городе. Может, устроюсь на работу.

— То есть домой не поедете?

— Вряд ли теперь Зорну можно назвать моим домом, — ведьма посмотрела на мужчину. — Зачем мне ехать туда? К кому?.. Ходить по улицам, где когда-то гуляла с родителями, и горевать, что их больше нет? Смотреть на дом, где мы жили, и вспоминать, что я потеряла? — она отвернулась. — Нет, увольте! Память о родителях живёт в моём сердце. Я верю, что мама заслужила счастье в новой жизни.

— А отец?

Дамаскинская опустила голову.

— Мы с мамой не добились справедливости и пересмотра дела, когда были деньги и связи. Так что я могу сделать теперь? — она задумчиво посмотрела вдаль. — Может, я не права, но… Мне кажется, отцу станет легче, если он узнает, что я не пропала, не скатилась на дно, что учусь в хорошей школе.

Гордей помолчал немного:

— Вы уверены в его невиновности?

— Я уверена, что Лаурин Дамаскинский не использовал запрещённую магию умышленно. Если это и произошло, то случайно. Вы сами рассказывали, как порой одно слово меняет обычный наговор на неснимаемое проклятие. Мой отец — учёный! Понимаете? А это постоянная тяга к исследованиям, пробам, экспериментам!.. Я слышала…

Она замолчала, а Карицкий подобрался как охотничий пёс, взявший след.

— Что? Договаривайте!

— Обычные слухи! Тогда много чего говорили за спиной.

Лилея ускорила шаг, и ведьмак понял, что больше она не скажет ни слова. Недоверчивая! Он сделал себе заметку на будущее, а сам заговорил о другом, ради чего, собственно, и затеял этот разговор.

— Я предполагал, что летом вы останетесь здесь, и хотел предложить другой вариант. У меня есть знакомая. Тёмная ведьма, как и вы. Она пишет мемуары, и нуждается в помощнике. Платит очень хорошо, но дама своеобразная, предупреждаю сразу, — мужчина повернулся к своей ученице. — И ещё…Иляна — одна из старейших ведьм в мире, ей больше трёхсот лет. Я подумал, вам будет интересно пообщаться с ней, поэтому взял на себя смелость рекомендовать вашу кандидатуру.

Лилея согласилась сразу. В любом случае это было интереснее, чем сидеть все каникулы в Старом дворе, который и так поднадоел за прошедший год.

Только сейчас девушка осознала, что первый курс остался позади. Из-за постоянной занятости время летело незаметно. Дамаскинская едва успевала справляться с заданиями, в выходные приручала Фира, а редкие свободные вечера проводила с друзьями. Они по-прежнему каждый день собирались в столовой, делились новостями, а потом расходились по своим группам. Цезерина теперь часто пересекалась с Милорадом, всё-таки их специальности были близки, а Лилея сдружилась с Эрмином Гроссом, насколько можно было сдружиться с этим угрюмым ведьмаком. Несколько раз на праздники они всей компанией выбирались в городские трактиры, где весело проводили время. Хотя последний поход накануне Бельтайна Дамаскинская пропустила: Карицкий взял её с собой в королевскую библиотеку. Экскурсия в столицу затянулась, и девушка не успела на праздник.

После сессии, перед тем как разъехаться по домам, ребята решили отметить начало каникул. В трактире было шумно и многолюдно. Ведьма удивилась, не увидев за столом Леонилу: та любила веселье и не пропускала подобные сборища. Какое-то время Лилея думала, что подруга задерживается, но когда Генусь подозвал слугу, чтобы сделать заказ, поняла, что Гутовской не будет. Она собиралась расспросить парней, но не успела: к их столику подбежала Марута — та самая подружка Милорада, которая не прошла вступительные испытания.

— Ты как здесь оказалась? — ведьмак вытаращился на неё.

— Не выдержала, приехала к тебе! Ты же сам написал, когда у вас последний день, — щебетала его возлюбленная.

Мужчина моргнул, помогая ей сесть за стол. Марута посмотрела на ребят.

— Как хорошо, что вы все вместе! Я так рада вас видеть!

Первый шок прошёл, и ведьмаки вернулись к прерванному разговору, всё чаще звучали шутки и смех. Лилея пила разбавленное вино и слушала музыкантов. К ним подходили знакомые, что-то вспоминали, желали хорошего отдыха. А Марута не отлипала от Милорада, буквально висла на нём. В какой-то момент ведьмак вскочил, нервно одёргивая расстёгнутую рубашку.

— Это не ты! — он посмотрел на притихшую девушку. — Моя Мара никогда не позволила бы себе такого!

— Мил, я просто соскучилась!

Остальные замолчали, наблюдая за происходящим. И вдруг Брий хохотнул:

— Сними иллюзию, дура! Я понимаю, что ты одна из лучших на курсе, но не лучшая.

— Леонила? — догадался Милорад.

— Это ж насколько надо быть упёртой! — Генусь сквозь зубы выругался и щелчком пальцев сорвал иллюзию с одногруппницы.

Лилея посмотрела на красную от стыда ведьму:

— Нила, зачем? Ты понимаешь, что делаешь?

Та нервно дёрнулась, но ответить не успела.

— Ещё бы! — Цезерина с неожиданной ловкостью скрутила лже-Маруту и выхватила из её кармана пузырёк. — Она вторую неделю Милораду жить не даёт!

— Отдай! — Гутовская хотела выхватить зелье.

Однако Беспрозванная успела перебросить его Эрмину.

— «Счастье материнства», — прочитал тот и обалдело уставился на ведьму. — Ты собиралась забеременеть?

Под недоумевающими и возмущёнными взглядами Леонила вскочила и убежала. Её никто не стал задерживать, парни смеялись, но не весело, а зло.

— Старо как мир: женить на пузе. И ведь не открутился бы, — Брий наставил на Милорада палец.

Тот зажмурился:

— Ну всё! Хватит! Еду домой и веду Маруту к Старшей.

— Достаточно будет обручиться, — посоветовала Лилея. — Ты же хочешь, чтобы она поступила в школу? А замужних не допустят до испытания.

— Тьма! — выругался мужчина и грустно глянул на остальных: — Ребята вы извините, но с Гутовской я больше общаться не буду, поэтому…

— Поэтому мы тоже не будем, — перебил его Эрмин. — Ну её! С тобой и Ленаром не прокатило, сейчас ещё за меня возьмётся.

— Теперь каждую

— Вы бы лучше заклинание контрацепции вспомнили, — вздохнула Лилея.

Ведьмаки обменялись подозрительно-испуганными взглядами и быстренько проговорили заветную формулу. Опять переглянулись и начали хохотать. Постепенно напряжение прошло, вернулось весёлое настроение. Только Милорад сидел задумчивый, держа в руке медальон с портретом возлюбленной.

В какой-то момент Лилея поднялась на второй этаж, чтобы лучше видеть танцующих. За ней потянулись Цезерина и Эрмин.

— Когда это началось? — спросила у них девушка.

— На Бельтайн, — чётко ответил Гросс. — Мы отметили праздник, вернулись в общежитие, а утром она уже строила глазки Ленару.

— Откуда эта непонятная влюблённость?

— В том-то и дело, что «непонятная», — Беспрозванная вздохнула. — В один день Гутовскую словно подменили: начала бегать то за Ленаром, то за Милорадом.

— Генусю тоже перепало, — признался Эрмин. — Парни решили, что она поспорила с кем-то.

— Может, приворот?

— На всех сразу? — скептически фыркнул Эрмин. — Да и не похожа она не приворожённую.

Дамаскинская вздохнула, признавая его правоту.

— А с Нилой говорили?

— Да, только без толку, — ответила Цезерина. — Говорит: «Люблю, не могу!»

Гросс нахмурился.

— И ведь была нормальная ведьма — умная, смешная! Чего ей так резко замуж захотелось?

Лилея уставилась на него.

— А ведь ты прав: должна быть причина! Леонила даже не помышляла о браке, отпиралась руками и ногами. Цези, ты помнишь наш разговор на испытаниях летом?

Беспрозванная моргнула.

— Ага! Она ещё говорила, что родителей год уламывала.

— Тогда что или кто заставил её лезть Милораду в штаны?

— А вот это правильный вопрос! — Лилея посмотрела на Эрмина.

Но ответ они так и не получили. Вернувшись в общежитие, девушки узнали, что Леонила Гутовская уже уехала домой.

Глава 16

Следующим утром Лилея отправилась в Лунгаг, где жила старая ведьма. Этот город находился недалеко от Барангана, так что девушка не стала пользоваться порталом, а совместила приятное с полезным: поехала в дорожном экипаже и любовалась красивыми видами. В изоке было на что посмотреть. Деревья радовали буйной зеленью, некошеные луга напоминали малахитовое море, волнующееся под тёплым ветром, а над садами дружно летали бабочки и пчёлы. Ведьма наслаждалась каждым мгновением, чуть ли не купаясь в окружающей магии. Она уже в который раз запрокинула голову и потянулась, чувствуя, как похрустывают позвонки. Было по-настоящему хорошо и радостно. Прошлое больше не затапливало тьмой и не отравляло её душу. Даже увидев Полянского на торжественной церемонии выпуска, Лилея спокойно отвернулась, не чувствуя привычной мути. Это ни в коем случае не значило, что она его простила. Она простила СЕБЯ! Перестала чувствовать себя без вины виноватой! А вот Фрол… Дамаскинская сейчас напоминала затаившуюся и особенно незаметную рысь в засаде: она наблюдала за жертвой и выжидала подходящий момент, чтобы уничтожить её... О да! Это должно быть незабываемо!

— Приехали, госпожа! — окликнул ведьму извозчик. — Лунгаг.

Лилея вынырнула из приятных мыслей о мести и огляделась повнимательнее. Какой Лунгаг? Где? Она видела только лес.

— Сейчас поймёте! — человек словно услышал её мысли и усмехнулся в усы.

Он пришпорил своих лошадок, а ведьма приготовилась наблюдать. Сначала шёл самый обычный лес, таких она видела-перевидела за свою жизнь! Но потом среди деревьев стали мелькать широкие полянки с небольшими уютными домиками. Во дворах весело смеялись дети, лаяли собаки, перекрикивались петухи, а с другой стороны ограды дикая косуля как ни в чём не бывало обгрызала сочную траву. Такие подворья встречались всё чаще и чаще, и постепенно лес плавно перетёк в городок. Это было настолько удивительно, что Лилея ахнула. Деревья уступили место сельским избам, а потом на смену деревянным домам пришли каменные здания. И вот уже дорожный экипаж грохочет по мостовой, а по тротуарам прохаживаются мужчины и женщины в городской одежде. Чем дальше от леса, тем выше и современнее становился Лунгаг. Кирпичные дома выросли на четыре-пять этажей, конных экипажей стало больше, призывно звенели колокольчики на дверях многочисленных магазинов. Девушка уже представляла, что там, за каменными домами, но её повозка свернула с главного проспекта. Проехав ещё немного, извозчик остановил лошадей.

— Прибыли!

Дамаскинская заплатила, подхватила дорожную сумку и ступила на мостовую. Широкая улица с двух сторон была обсажена большими вязами, дома стояли на приличном расстоянии друг от друга. Похоже, тут ценили личное пространство! Девушка коснулась невысокой калитки и окинула взглядом старый каменный дом. Он был одноэтажный, с четырёхскатной черепичной крышей и, судя по большим окнам, с высокими потолками. Одну из стен заплёл плющ, а перед входной дверью пышно цвели кусты гортензии.

Битая каменная дорожка тихо поскрипывала под ногами. Лилея подошла к крыльцу, поставила сумку на ступеньку и снова восхищённо посмотрела на дом. Вблизи он казался ещё красивее и старше. Были заметны выщерблины на камнях, трещины в кладке и тонкий мох, притаившийся в тени.

— Сколько же лет этому дому?

— Почти четыреста. Его построил мой отец, — послышался скрипучий голос.

Девушка заозиралась и, чуть пройдя, заглянула за угол: в тихом, защищённом от ветра месте она увидела плетёное кресло и старушку в нём. Самая старая ведьма, вспомнились слова Гордея Карицкого. Дамаскинская поздоровалась и подошла ближе, разглядывая хозяйку дома. Сухонькая, седая, она куталась в платок даже летом, но взгляд был ясный, умный, и даже режущий.

— Зачем пришла?

— Моё имя Лилея Дамаскинская. Мне сказали, вам нужна помощница, — и гостья протянула письмо Карицкого.

Старушка развернула конверт.

— О!.. Он-таки выполнил мою просьбу! — и ведьма уже с большим интересом посмотрела на девушку. — Неплохо-неплохо… — ещё спустя минуту она велела. — Иди в дом и занимай свободную комнату, кроме крайней слева. Как устроишься, выходи в беседку. Будем пить чай и знакомиться.

С некоторой тревогой Лилея вошла в дом и не сдержала улыбку. Он был словно из сказки! Каменные стены напоминали замок. А ещё толстые деревянные балки под потолком, кованая люстра и большой камин. Девушка представила, как здорово здесь сидеть холодными зимними вечерами, слушать треск поленьев, кутаться в тёплое покрывало и пить горячий медовый взвар. Она с трепетом провела пальцами по спинке деревянного стула. Тут каждая вещь была с историей! Дамаскинская уже предвкушала интересные беседы и открытия! Подхватив сумку, она пошла дальше. Пропустила одну комнату, другую, словно чувствовала, что это место занято или не подойдёт ей. Прошла чуть дальше, свернула

— Я могу вас помочь? — любезно предложила девушка.

Хозяйка, несмотря на почтенный возраст, аккуратно сервировала стол, поставив защиту от насекомых и пыли. Пусть двигалась она не так шустро и ловко, как молодые, но делала всё красиво, со знанием дела. Заметив гостью, ведьма кивнула на стул:

— Присаживайся! Сегодня поухаживаю я, так как ты здесь впервые, но завтра это уже будет твоя обязанность.

— Я поняла.

Потом они пили чай с печеньем и говорили. Сначала Лилея рассказала о себе, затем пришёл черёд хозяйки:

— Моё имя Иляна Рошка.

Фамилия показалась смутно знакомой, но девушка решила уточнить этот момент позже, чтобы не сбивать ведьму с мысли.

— Я стара, девочка. Моё время почти вышло, ты и сама это видишь. Я превратилась в пырховку: тронь — и рассыплюсь в пыль! — она по-старушечьи захихикала. — Гордик убедил, что моя жизнь будет интересна потомкам, хотя что там интересного?.. Ну да ладно! Я пообещала этому паршивцу, а обещания надо выполнять. Тем более он всё равно не отстанет, упёртый как не знаю что!.. Вон, тебя прислал!

Дамаскинская тоже не сдержала смешка, особенно её повеселил «Гордик». Так их директора ещё никто не называл!

— Я буду рада помочь.

— Ну-ну, — ведьма нахмурилась и угрожающе наставила на неё клюку. — Но учти и ему передай: я не собираюсь тратить всё время на говорильню. Ещё мозоль на языке заработаю!

Лилея миролюбиво улыбнулась:

— Мы будем пить чай и беседовать. Согласны?

— Посмотрим, — уклончиво ответила старуха.

Как часто бывает с людьми в возрасте, после чаепития Иляна задремала. А Лилея в который раз глянула на последнее, не первой свежести печеньице и тихонько вернулась в дом. Интуиция подсказывала, что отвечать она будет не только за чаепития, но и вообще за все трапезы, поэтому ведьма решила проверить запасы продуктов. И оказалась права: полки в подвале и кладовой были полупустые, а то, что стояло, хотелось выбросить.

Взяв сумочку с кошельком, Лилея вышла на улицу и столкнулась с хозяйкой.

— Госпожа Иляна, я хочу прогуляться, познакомиться с городом.

— Иди.

— А ещё вы не подскажите, где здесь хорошие магазины. Я хотела бы купить… что-нибудь к чаю.

Старая ведьма цепко глянула на гостью, но ответила.

Девушка шла по улице, с интересом оглядываясь по сторонам, и в ответ ловила такие же любопытные взгляды. В магазинчиках она быстро познакомилась с продавцами. Оказалось, Иляну Рошку здесь побаивались и, узнав, что у неё появилась помощница, стали предлагать самые свежие и вкусные продукты, даже пообещали доставить их прямо к дому. Лилея благодарно улыбнулась, сунула посыльному монетку, а сама задержалась, чтобы купить бумагу и чернила: вдруг не хватит того, что она взяла с собой?

По дороге домой, уже поворачивая на свою улицу, девушка столкнулась с незнакомым ведьмаком. Мужчина так спешил, что сбил ведьму с ног.

— Осторожнее, любезный! — она возмущённо фыркнула и смерила наглеца ледяным взглядом.

— Опа! Ты кто такая? — во взгляде незнакомца появился интерес, но не праздный, а какой-то подозрительный. Плюс уродливый шрам на щеке.

Лилея мгновенно вскинула щиты и приготовилась к нападению, даже не замечая, как заклубилась вокруг неё магия. Зато заметил мужчина, вскинул руки и отступил:

— Тихо-тихо-тихо… Ты чего?

— Мы с вами незнакомы. Не смейте мне тыкать!

Он моргнул:

— Лады! Тогда давай познакомимся.

— Я не знакомлюсь на улице, — отрезала Лилея.

И быстрым шагом направилась к дому. К счастью, подозрительный ведьмак за ней не пошёл. Только захлопнув за собой калитку, девушка перевела дух. А в доме её ждала хозяйка и доставленные покупки.

— Ты решила меня разорить? — спросила старая ведьма.

Дамаскинская покачала головой:

— Нет. Я заплатила своими деньгами, — и, перехватив недовольный взгляд, добавила: — Раз я буду питаться с вами за одним столом, то справедливо, что какую-то часть трат возьму на себя.

Иляна хмыкнула:

— Справедливо!.. А ты чего такая бледная? Глаза блестят! Щёки горят!

Лилея, помявшись, призналась:

— Я только что столкнулась с неприятным молодым человеком.

— Где?

— На углу улицы. Он налетел на меня и вместо извинений начал тыкать и выспрашивать моё имя.

— А-а-а! — старушка закивала. — Это, наверное, наш сосед — Жюст Атталь. Вид у него не самый добрый, да и нутро тоже, — и в ответ на вопросительный взгляд шепнула: — Жюст не из числа законопослушных поданных. Говорят, он входит в одну из преступных гильдий.

Девушка вытаращилась:

— Почему этого Жюста не арестуют?

— За что? Никто его за руку не ловил. А наша улица считается одной из самых безопасных: здесь уже давно не случалось никаких преступлений. Связано ли это с Жюстом Атталем? Не знаю… Мне вообще до него нет дела.

И Иляна, развернувшись, побрела к себе.

Лилея пока мало представляла, как она будет работать с этой ведьмой.Старушка, похоже, меньше всего думала о собственных мемуарах, а стоило девушке заикнуться о работе, сердилась и фыркала. Поэтому ближе к вечеру, когда хозяйка позвала погулять, Дамаскинская согласилась, рассчитывая услышать хоть какие-то указания. Сад за домом был старый и неухоженный. Сквозь зелёную листву некрасиво торчали сухие ветки, которые не обрезали весной. Цветник захватили сорняки, да и кусты у ограды давно не стригли. Ведьма вскинула руки, сделала несколько пасов, и ярко-жёлтая форзиция приобрела идеально ровные линии. Потом девушка занялась клумбой…

— Кто посмел?! Зачем?! — вдруг закричала Иляна и застучала клюкой по земле.

Лилея непонимающе глянула на неё.

— Простите!.. Я думала, у вас не хватает сил, чтобы следить за садом.

Старушка надулась:

— Да я тебя ещё в бараний рог скручу!

И кусты вновь стали похожи на буйно помешанных с торчащими дыбом волосами. Дамаскинская хмуро оглядела территорию около дома:

— Тогда почему вы не наведёте здесь порядок?

— Потому что мне

Лилея пожала плечами и сказала:

— За цветник извиняться не буду. Бедные ирисы совсем захирели.

Иляна промолчала и не спеша двинулась по заросшей дорожке. Девушка пошла следом, поглядывая на неказистые, кривые деревья. В какой-то момент она не выдержала:

— А я посадила бы здесь сад… Яблони, вишни и абрикосы.

— Сходи и купи себе ягод, — посоветовали в ответ.

— Нет-нет!.. Я люблю не есть, а смотреть, как весной цветут эти деревья, — уточнила девушка.

Старая ведьма подумала немного и сказала:

— Здесь никогда не росли абрикосы. Зато пуща была — не каждый зверь пролезет! В молодости мы любили там собираться с друзьями. Потом пришли разные дельцы, понастроили домов и фабрик... — и она с ностальгией протянула. — А жаль! Когда-то нам здесь хорошо пилось и общалось.

Лилея не сдержала улыбку. Несмотря на колючий характер, Иляна Рошка ей нравилась. Ведьма была умна и имела отличное чувство юмора. Непросто так Гордей Карицкий ждал её мемуары! Но воспоминаний не получилось: старая ведьма скоро начала клевать носом, и Дамаскинская попрощалась до утра.

Чуть погодя Лилея прошлась по дому, наводя порядок. В школе у них преподавали «Бытовую магию», и теперь каждый первокурсник мог прибраться в комнате и избавиться от грязи и пыли. Девушка закрыла шкаф с посудой, проверила, заперт ли замок на входной двери, поправила цветы в вазе и со спокойной душой отправилась в свою комнату. Однако утром вместо благодарности услышала:

— Деятельная больно!

Лилея как раз накрывала стол.

— Даже не буду спорить!

После завтрака старая ведьма заявила:

— Слишком много мёда в каше и чай чересчур крепкий.

— Угу! — кивнула девушка и выразительно глянула на пустую тарелку. — Может, добавки?

Иляна для вида поколебалась и буркнула:

— Только чуть-чуть! Одну ложечку!

Лилея всё сделала и вернулась на место, украдкой наблюдая, с каким аппетитом старушка уминает овсяную кашу с мёдом и ягодами. Она даже не думала обижаться или спорить: перед отъездом Гордей Карицкий несколько раз предупреждал, что Иляна — ведьма с непростым характером.

Позже Дамаскинской показали библиотеку. Было видно, что хозяйка гордится ею и дорожит, запирая дверь на ключ. Хотя, пройдясь вдоль стеллажей, девушка не заметила старинных и поэтому дорогих изданий. Но спешить с выводами не стала, уже понимая, что Иляна не раз удивит её.

А вечером пошёл дождь, тёплый, спорый. Ведьмы остались в гостиной, сидели в креслах и через окно наблюдали за стекающими по стеклу каплями. Тоскливо не было, наоборот, ещё днём они сетовали, что растениям нужна вода. И вот, пожалуйста!

— Во время моей инициации тоже шёл дождь, — вдруг сказала Иляна, опираясь на клюку. — Настоящий ливень!

— Летние дожди тёплые.

— А кто сказал, что это было летом? — ведьма вздохнула и положила подбородок на сморщенные руки. — Осень. Листопад.

Дамаскинская посмотрела на неё.

— Значит, инициация была спонтанная?

Иляна неопределённо повела плечом, помолчала немного.

— Я тогда человека убила. Вот и накрыло…

И Лилея приготовилась слушать.

С этого вечера и началась, собственно, её работа. У девушки была хорошая память. И после того, как старушка уходила спать (а спать она укладывалась рано), Лилея записывала всё, что услышала. Опытным путём она поняла, что так лучше, чем садится с записной книжкой: тогда Иляна начинала обдумывать каждое слово, и вместо плавного повествования получалась сухая выжимка фактов, событий и имён. Буквально через три-четыре дня Лилея догадалась, почему Гордей отправил её сюда. Жизнь Иляны Рошки действительно стоила того, чтобы о ней узнали потомки. Ведьме было триста тридцать четыре года, это довольно приличный возраст для представителей их расы. Иляна пережила несколько войн, причём не просто пересидела где-то, а была активным участником. Она знала много известных людей и нелюдей, какой-то отрезок жизни провела в Междумирье у демонов. А ещё Иляна была ученицей Радоша Чёрного — самого известного проклятийника среди ведьмаков. За его книгами охотились, а магические схемы считались эталоном.

— …Ты думаешь задача проклятий убивать? Нет. Ни один проклятийник не разбрасывается своими заклинаниями, потому что они куда-нибудь да попадают. А за все деяния — вольные и невольные — однажды придётся держать ответ, — ведьма задумчиво постукивала клюкой по деревянному полу. — Часто проклятия становятся наказанием за совершённое зло. Но ещё чаще — это намёк, предупреждение, что ты близок к черте, после которой возврата не будет... Знаешь, в чём плюс проклятий? В отличие от обычных заклинаний их можно снять.

— А как же неснимаемые?

Старушка захихикала:

— Можно снять любое, если очень-очень этого захотеть!

И она начинала рассказывать очередную историю. Лилея украдкой делала пометки, особенно, когда речь заходила о проклятиях или зельях, а Иляна разбиралась и в них. В какой-то момент Дамаскинская поняла, что она не просто помогает старой ведьме, а учится у неё! Иляна Рошка стала той самой наставницей, о которой в своё время говорила Симона.

— Пойдём пройдёмся! — звала ведьма свою юную компаньонку. — Смотри, здесь растёт син. Мы привыкли лечить им больные суставы, но мало кто знает, если добавить корешок сина в приворотное зелье, то можно сделать его регулируемым.

— То есть?

— Ты сможешь контролировать приворот: когда, где и в кого — а не как обычно. То любовь к первому встречному, а ты переживай, чтоб первый встречный был тот, кто нужен. То приворот такой, что даже дурак догадается о наведённых чувствах. Ведьминская магия должна быть изящная, легкая, как мы! — ведьма выпрямилась, звонко хрустнув позвоночником, и тут же погрустнела: — Проклятый радикулит!

Лилея прыснула от смеха.

* * *

День летнего солнцестояния всегда считался самым весёлым праздником в Волшебном мире. Песни, танцы, вкусная еда и ви́на — жители Гебы пировали до утра… Но только не инициированные ведьмы. Для них самая короткая ночь в году была особенно напряжённой и ответственной. Тут уж не до смеха и веселья! Ведь именно в это время растения наполнялись необыкновенной силой, и именно сейчас, когда на небе ярко сияли звёзды и остророгие луны, нужно было собирать травы, которые могли пригодиться при ворожбе или лечении.

Ведьмы вышли из дома перед закатом. Иляна молча шла вперёд, не оглядываясь и

— Я покажу тебе место, где уже долгие годы собираю травы, — и велела. — Других не води туда: если каждый по пучку возьмёт, то что от него останется?

В пространственный портал Дамаскинская вошла спокойно, потому что доверяла наставнице. Несмотря на возраст, та сохранила ясность ума, да и силы хватало. Ведьмы оказались на краю леса, но сколько Лилея ни вглядывалась, так и не смогла узнать эту местность. Ни извилистая речка, ни дорога, отделяющая луг от засеянного поля, не были ей знакомы. Девушка вопросительно глянула на спутницу, но та шла, опустив голову, и только командовала:

— Зверобой бери… Ещё рута нужна порчу и сглаз снимать... И мандрагоры побольше, чтобы хватило тем, кто здоровья близким желает… Особенно мужчинам!

Дамаскинская украдкой усмехнулась: она знала, что корень мандрагоры улучшает потенцию, поэтому сильная половина, сталкиваясь с определёнными проблемами, начинала захаживать к ведьмам. Иляна постукивала клюкой по земле, словно по звуку определяла лучшие травы. Лилея наблюдала за ней и всё подмечала. Самое главное — она не боялась и не стеснялась спрашивать, если чего-то не знала или не понимала, и старая ведьма подробно рассказывала о знакомых, казалось бы, цветах и травах.

— Мандрагору легко узнать по большим листьям, но нам они не нужны. Нам нужен корень, — она постукала по земле рядом с растением, потом перешла к другому и снова постукала, и только на четвёртом довольно кивнула. — Здесь копай.

Лилея послушно вогнала лезвие в землю.

— Почему?

— Видишь, из земли торчит округлая, гладкая часть корня?

— Голова?

— Да, так мы её называем, — кивнула ведьма и пояснила: — Значит, растение взрослое и здоровое. Если «голова» ровная, прямая, как труба, или сморщенная, лучше не трогай.

Дамаскинская отряхнула землю с большого, похожего на человечка корня и положила его в корзину.

Была самая глухая пора ночи. Тишина, даже ветер замер. Иляна внимательно посмотрела на луны и наконец решительно шагнула вперёд, оказавшись в центре полянки. Постояв секунду-другую, она запела песню. Лилея не понимала ни слова, но чувствовала, как вокруг волнуется магия. А потом увидела, как изо мха и опавшей хвои вылезают грибы — маленькие, разноцветные и со светящимися шляпками.

— Аваны? — догадалась она.

— Верно, — Иляна протянула помощнице маленький ножик. — Срезай их. Лучше аван, собранных в литскую ночь, не бывает. А без аван…

— Не получится преобразующих или оборотных зелий, — закончила Дамаскинская.

Ведьмы ходили до рассвета, собирали травы, разговаривали, а перед возвращением Иляна сказала:

— Запомни это место. Сенецкий луг! Меня не станет, ходить сюда будешь. Травы собирать и Живу прославлять за её дары и милости!

Дамаскинская благодарно кивнула, по достоинству оценив этот жест. На Сенецком луге росли известные и не очень растения, причём сильные, здоровые. И, судя по тому, что ведьмам никто не мешал, место это было неизвестно никому.

Находившись за ночь, и Иляна, и её помощница спали непривычно долго. И не только они: сегодня во всём Лунгаге, как и в других ведьминских поселениях, было тихо и малолюдно. Только к вечеру соседи стали выходить на улицу и переговариваться. А Лилея смотрела на полные корзины и понимала, что за одну ночь о травах узнала больше, чем за целый год в школе.

Глава 17

О своих впечатлениях после Литы да и вообще о жизни в Лунгаге Лилея часто писала Цезерине и Гордею Карицкому: первой — по велению души, второму — по его просьбе. Ведьмака интересовало, как движется работа над мемуарами, как проводит каникулы его ученица. Теперь, без лекций и домашних заданий, у Дамаскинской хватало времени, и она с удовольствием рассказывала о событиях в маленьком провинциальном городе. В один из дней (шёл такой сильный дождь, что попрятались даже жабы) ведьма написала парням, соскучившись по их дружной компании. Читая ответные послания, она радовалась за Цезерину, проводящую каникулы с Яковом. Молодые люди жили у тётки, так что приличия были соблюдены. Один раз Лилее написал Эрмин, его письмо получилось короткое и сухое, больше похожее на записку, но для Гросса это было нормально. Он отдыхал с семьёй на море и обещал привезти сувениры. Ленар умудрился устроиться на подработку в королевский заказник, где водились редкие виды животных, и хвастался расцарапанной ящером рукой. В послании Милорада не было ничего особенного: гуляю, читаю, варю зелья — но по едва уловимым намёкам было понятно, что у них с Марутой всё хорошо.

Однако самый большой восторг у Дамаскинской вызывали письма Гордея Карицкого. Ведьмак не только волновался, как складывались отношения девушки с Иляной и другими лунгагцами. Он давал задания, советовал книги, которые имелись в домашней библиотеки Рошки, и настоятельно просил заботиться о хозяйке. Лилея очень хотела узнать, почему Карицкий так переживает за старую ведьму, но сколько ни выпытывала у наставницы, та не рассказала.

День за днём пробежал изок, за ним — страдник, начался густарь. И пусть деревья вокруг по-прежнему радовали зеленью, а в полях золотилась рожь, но в воздухе отчётливо запахло приближающейся осенью. Может, из-за прохладных ночей и утреннего тумана! Может, из-за поспевающих ароматных яблок и вспыхнувшей алым цветом калины! Взгляд Лилеи всё чаще замирал на дорожной сумке. Скоро возвращаться в школу!

Однажды после завтрака старая ведьма привычно задремала, а девушка вышла на улицу и устроилась в беседке, чтобы почитать письмо от Цезерины. У подруги был острый ум и неплохое чувство юмора, поэтому послания получались интересные, смешные, полные здорового оптимизма. Лилея то и дело прыскала от смеха, пока читала, как подруга с женихом ходила на рыбалку, разумеется, в компании тётушки...

— Утречка, соседка! Что читаешь?

Дамаскинская подпрыгнула от неожиданности, выронив письмо.

— Вы?

— Я! — на неё жёлтыми звериными глазами смотрел Жюст Атталь.

— Что вы здесь делаете?

— Живу, — он кивнул на соседний дом, спрятанный за кустами сирени.

Лилея не купилась на широкую улыбку и была уверена, что ведьмак просто-напросто насмехается. Она прищурилась.

— Хорошо живёте?

Тот задумался:

— Не жалуюсь.

— А если не сунуть нос куда не надо, так ещё лучше будет!

Мужчина захохотал, в этот раз искренне, и посмотрел на соседку с одобрением. Однако его смех неожиданно оборвался.

— О-о-о! Наследничек пожаловал.

Лилея заметила, как поменялся взгляд Атталя, и обернулась. У калитки остановился экипаж, а

— Это кто? — спросила она у Жюста.

— Внучатый племянник госпожи Иляны.

— Я о нём ничего не слышала.

— Не много потеряла... — хмыкнул ведьмак и вдруг велел: — Иди в дом и постарайся, чтобы твою старуху не забрали в сумасшедший дом.

— Что?! — возмутилась девушка. — Но она нормальная!

— Я знаю. И все здесь знают. Только внучок замучался ждать, когда бабка свалит в Грани и оставит ему наследство, вот и подсобляет как может. Видишь мужика с бородкой? Это Ротарь — он лекарь и работает в сумасшедшем доме… — Атталь заметил, как тёмный взгляд ведьмы вспыхнул пониманием. — Иди, Лилея! И сделай идиотами их, а не мою соседку.

Девушка даже не спросила, откуда он знает её имя. Сейчас голову занимали другие мысли.

— Добрый день, господа! — Лилея с очаровательной улыбкой вошла в гостиную.

Мужчины при её появлении встали.

— С кем имею честь говорить? Госпожа Иляна сегодня не ждала гостей, — Дамаскинская глянула на старушку.

Та пока молчала, но по поджатым губам было понятно, что гости в доме нежеланные.

— А вы, собственно, кто? — окрысился один из мужчин с узким, действительно каким-то крысиным лицом.

Дамаскинская сразу поняла: это и есть «наследничек».

— Фи! Где ваши манеры?

Она так искренне возмутилась, так пренебрежительно глянула, что ведьмак сразу потерял геройский вид. Девушка подошла к ухмыляющейся Иляне, и та представила гостей.

— Это Бартос Нагу, внук моей сестры, и Марчел Ротарь, его ДРУГ.

Старушка выделила последнее слово, на что Дамаскинская понимающе кивнула.

— А это моя помощница — Лилея.

— Помощница? — оживился Бартос. — Бабушка, ты не здорова?

— Что ты? Я прекрасно себя чувствую!

Дамаскинская улыбнулась, наблюдая за унылым лицом ведьмака, и пригласила всех к столу.

— Давайте пить чай!

Оставлять Иляну одну ведьма не собиралась, поэтому воспользовалась магией: щёлкнув пальцами, она расставила посуду и вскипятила воду. Изящным движением подхватила летящую банку с листовым чаем. Гости завороженно наблюдали за процессом, невольно проникаясь уважением к сильной ведьме. Дамаскинская разлила заваренный чай и протянула чашку Бартосу.

— Лучше будет сказать, что я секретарь госпожи Иляны, — она сделала паузу.

«Ну! Давай же! Ну!..» И «наследничек» не подвёл.

— Зачем бабушке секретарь?

Лилея улыбнулась:

— Это для вас Иляна Рошка — бабушка, а для остального ведьмаческого сообщества — это известная личность, гордость нашего народа! Вы представляете, сколько она видела за свою жизнь?! Сколько она может рассказать?! О нашей стране, о нашей истории! Да её жизнью уже сейчас интересуются, и некоторые факты вносят в учебники.

— Неужели? — растерялся «друг» из сумасшедшего дома.

— Меня же не просто так сюда послали: я записываю историю жизни Иляны Рошки. Это задание поручил мне Гордей Карицкий. И, насколько я знаю, данный вопрос лично курирует Верховная ведьма.

Дамаскинская врала не моргнув глазом, но страха не было! Пусть попробуют доказать, что она сочиняет! А если сунутся в школу или ковен, директор подтвердит её версию, в этом девушка почему-то не сомневалась.

— Как только выйдет монография, все будут знать, как живёт госпожа Иляна! С кем она общается, дружит! Я уже побеседовала с нашими чудесными соседями, они рассказали столько интересного! Так хвалили вашу бабушку, её великолепную память и острый ум! Вы можете гордиться! — ведьма мило улыбнулась побледневшему мужчине. — Когда выйдет первый тираж, я пришлю вам подарочный экземпляр.

Марчел Ротарь задёргался и промакнул платком пот со лба. «Ага! Хотели всё сделать хитро: позадавать ведьме каверзные вопросы с подтекстом, запутать, подставить, а потом обвинить в старческом слабоумии?.. Не выйдет!» Дамаскинская, не переставая, улыбалась гостям.

— …Приезжайте к нам через недельку. Господин Карицкий обещал навестить госпожу Иляну, он будет рад познакомиться с вами.

«Наследничек» окончательно сник.

Как бы там ни было, в письме Лилея рассказала директору о случившемся, и тот действительно наведался в Лунгаг. Он долго разговаривал с Иляной наедине, а потом, забрав ученицу, вернулся в Старый двор.

— Вы правильно сделали, что написали мне, — похвалил ведьмак.

Но девушка в его словах уловила кое-что другое.

— Значит, мои подозрения подтвердились? — она заметила кивок и задала другой вопрос: — Теперь, когда госпожа Иляна осталась одна, её не обидят?

— Нет.

Дамаскинская в определённой степени доверяла директору, но всё равно переживала. За лето она привязалась к старой ведьме и по-настоящему волновалась за неё. При расставании даже всплакнула, а сердце грело новое приглашение в Лунгаг. Пусть Иляна Рошка не озвучила его напрямую, но явно намекнула, что будет не против, если девушка навестит её ещё раз.

* * *

Второй курс начался суматошно. В общежитие Лилея вернулась вечером, Цезерина — ещё позже. Пока девушки поговорили, пока разложили вещи, наступила ночь. Утром возле школы они увиделись с остальными ребятами и тут же разбежались по аудиториям, успев обменяться куцыми приветствиями. Эрмин, загорелый, с отросшей шевелюрой, привычно сел рядом с Дамаскинской, согнав с «насиженного» места одногруппника. А когда ведьма открыла было рот, чтобы задать вопрос, тихо буркнул:

— Всё потом.

То ли злился на что-то, то ли вчера парни умудрились отметить приезд? Хотя первое было больше в характере Гросса.

И уже по привычке вся компания собрались в столовой во время обеда. Ведьмаки радовались встрече, обменивались самыми яркими впечатлениями и строили планы на ближайшие выходные. Дамаскинская улыбнулась, увидев Маруту рядом с Милорадом: возлюбленные снова были вместе. В этом году девушка прошла испытание, правда поступила не на зельеварение, а на предсказания. С ней пришла ещё одна ведьма.

— Виорелия Гурская, — представилась новенькая.

— Мы познакомились по дороге к Небесному роднику, — пояснила Марута и, склонившись к ведьмакам, шепнула: — Знаете, я никому не могла сказать о том, что было год назад. Только общие фразы: «Давайте пойдём вместе!» или «Может, она не настоящая?»

— Опять ночницей пугали? — фыркнул Генусь.

— Нет, в этот раз нас преследовало умертвие девочки.

— Фу! Ужас! — воскликнули ведьмаки за столом.

Как последователи Живы они не любили порождения Граней. Да и кто их любил? Марута развела руками:

— Я

— А остальные?

— Мы шли вдвоём. Больше никого не встретили.

— Странно, — не поверил Эрмин.

Виорелия поправила подругу:

— Было чувство, что неподалёку идут другие, но нас не тянуло к ним. Наоборот, каждый раз хотелось затаиться или убежать.

Лилея внимательно наблюдала за новенькой: слишком молчаливая, слишком сдержанная, хотя возможно, просто стесняется в новой компании. Ведьма глянула на Цезерину, чтобы считать её эмоции. Но подруга никак не реагировала на Виорелию и спокойно уминала обед.

Зато отозвался Ленар:

— В этом году первокурсников набрали мало, я вчера случайно услышал разговор преподавателей.

— Почему? Поступающих во дворе собралось много, — удивилась Марута. — Даже племянник Верховной был… Психовал как девчонка, когда его на старте обогнали!

— Он здесь?

— Вон! — Марута кивнула в сторону.

У противоположной от них стены за столом сидела большая компания. Ведьмаки как ведьмаки, школьная форма в этом плане уравнивала всех, но взгляды, которыми первочки обводили окружающих, были полны превосходства и собственной значимости.

— На факультет зелий попал, — уточнила Виорелия.

Все дружно посмотрели на богатыря Милорада, тот хмыкнул, явно не обрадовавшись такому пополнению среди зельеваров. Разговор прервался из-за припозднившихся Брия и Генуся.

— Нас декан задержал. Тренировки уже начинаются.

Никто в компании не удивился, зная режим «боевиков» по прошлому году.

— А где Леонила? — спросила Цезерина, когда ведьмаки заняли свои места.

— Гутовская отчислилась.

Лилея вздрогнула, и не только она.

— Как? Почему? — заволновались ребята.

— Вранеш ничего не объяснил, только сильно злился, — сказал Брий. — Всё-таки она была отличницей.

Милорад нахмурился:

— Отчислилась и отчислилась... Не маленькая.

— И не дура, — тихо добавила Лилея, до этого молча наблюдавшая за друзьями. — Что-то тут нечисто.

Но её тревогу никто не разделил. Парни помнили, что случилось весной, Милорад с Марутой и вовсе считали Гутовскую врагом.

— …Узнай у Карицкого, — подсказала позже Цезерина. — Он точно будет в курсе.

— А ты что думаешь об этом?

Беспрозванная медленно прошлась по комнате.

— Возможно, ты права и у Нилы были проблемы, но таким способом их никто не решает. Если ей нужна была помощь, она могла сказать об этом, а не делать из нас дураков.

С директором Лилея встретилась через две недели после начала занятий. У того было слишком много дел, как обычно в начале учебного года. Всё это время они только мельком виделись в коридорах и здоровались.

И вот наконец Дамаскинская получила приглашение явиться в кабинет директора. Ведьмаки устроились в удобных креслах и вели неспешную беседу. Карицкий заверил, что за Иляной и её внучатым племянником приглядывают доверенные люди, и удивился знакомству с Жюстом Атталем.

— Он не так прост, как кажется.

— Иляна говорила о гильдии.

— В том-то и дело, — вздохнул мужчина. — Атталь не рядовой член воровской гильдии.

— Откуда вы знаете?

— Считайте это моей интуицией, — улыбнулся Гордей и перевёл разговор на другую тему: — Вы успели дочитать «Мемуары Азариса Мученика»?

— К сожалению, нет. Это книга не для лёгкого чтения. С «Мемуарами» надо работать, — ответила девушка и положила на стол тетрадь.

— Согласен.

Какое-то время ведьмаки обсуждали труды известного проклятийника, хоть и мага, и вдруг Карицкий спросил:

— Вы нашли сейф?

Лилея нахмурилась. Тайник в библиотеке она нашла через несколько дней после приезда, осмотрела замок, определяя его вид, и этим интерес ограничился. На чужое Дамаскинская никогда не посягала.

— Зачем он вам? Судя по небогатому дому, вряд ли там спрятаны золото и драгоценности, — она заметила насмешливый взгляд и вскочила, ослеплённая догадкой: — Вы знаете, что там! Вот зачем вы отправили меня к Иляне Рошке!

— Сядьте! — велел ведьмак непривычно строгим голосом и, когда девушка упала обратно, продолжил: — Фантазии у вас не занимать, но сначала выслушайте! Да, меня интересует содержимое сейфа Рошки, но не так, как вы думаете, — он спокойно встретил недоверчивый взгляд Дамаскинской. — Записи Иляны мне без надобности, я не зельевар. Но, попав не в те руки, они могут принести очень много вреда.

— Зачем вы говорите мне это?

— Я рассчитываю, что эти записи попадут к вам.

Лилея молчала, ожидая объяснений. Гордей хмыкнул:

— Отправляя вас в Лунгаг, я знал, что вы с Иляной подружитесь. И это при том, что у обеих весьма непростые характеры. Две кошки — дерзкие, своенравные, сами себе на уме. Вы даже со своими фамильярами поладить не можете!.. А тут ужились!

Ведьма покраснела: с вороном Фиром она виделась несколько раз за лето. Не потому что не хотела, а просто не вспоминала о нём.

— Я вижу проблему в отношениях со своим фетчем и буду работать над ней…

— Стоп! — перебил девушку Карицкий. — А в чём вы видите проблему? Кто сказал, что с фетчем надо сюсюкаться и каждый день гулять?.. Это дух-помощник, а не домашний питомец! Если вас с фамильяром устраивают ваши отношения, не трогайте. Он появится тогда, когда будет нужен, — ведьмак усмехнулся в усы. — В этом ваш фетч, кстати, тоже похож на вас.

Дамаскинская внутренне выдохнула. Всё это время необщительность Фира тревожила её, потому что у остальных было иначе. Но если подумать, Карицкий прав: нигде не написано, что фетч всегда должен быть рядом. Каждая связка «ведьмак-фамильяр» особенная, уникальная! Ворон Фир отказывался выполнять тренировочные приказы, но когда ведьма действительно просила о нужном, делал!..

Тем временем директор позвал свою ученицу на полигон для тренировок:

— Пора узнать, чему вы научились за лето!

В общежитие Лилея вернулась поздно, усталая, но счастливая. Её возможности росли, магия была послушна, словно глина, подчиняясь малейшему желанию. Директор довольно улыбался и хвалил девушку. И от этого за спиной словно вырастали крылья. Хотелось показать ему ещё больше! Удивить, услышать восхищённое хмыканье, увидеть лукавые искорки в светлых глазах!..

Цезерина встретила подругу, заботливо напоила её чаем, предложила зелье для натруженных мышц и только потом спросила:

— Ну что? Узнала?

Лилее понадобилась минута, чтобы сообразить, о чём она.

— Ах да!.. Господин Карицкий сказал, что Леонила вышла замуж, поэтому отчислилась.

Беспрозванная нахмурилась:

— Вот так, в один момент? А помолвка? Подготовка к свадьбе? Приличные ведьмы так быстро замуж не выходят!

Дамаскинская пожала плечами:

— Я тоже многого не понимаю, и спросить не

Цезерина вообще помрачнела.

— Это же север! Холод! Там оборотни!

Зная, как кровь перевёртышей влияет на магию, многие ведьмаки избегали мест, где обитали волчьи стаи. А в северном королевстве детей Живы было совсем мало. Подруги переглянулись и насупились, не зная, что думать.

Имя Леонилы ещё несколько раз мелькало в разговорах с друзьями, но постепенно забылось. Виорелия Гурская удачно заменила опустевшее место за столом и в компании. Прошёл месяц-другой — и о весёлой, смешливой ведьме никто не вспоминал, переключившись на новые заботы.

Один из недостатков молодости заключается в том, что юноши и девушки легко находят себе друзей, но так же быстро забывают тех, кто по каким-либо причинам ушёл.

Глава 18

Когда закончилась сессия и пришло время зимних каникул, Лилея даже не сомневалась, где их проведёт. Лунгаг! Её тянуло в этот город так, словно она там родилась. Да и Иляна в последнем письме уже открыто написала, что ждёт ведьму. Девушка с упоением готовилась к поездке и смеялась, когда Цезерина сетовала:

— Я совсем совесть потеряла! Ты сильно обижаешься на меня?

— За что?

— Я опять бросаю тебя.

— Цези, почему «бросаешь»? Мы с тобой по-прежнему лучшие подруги, но это не значит, что у нас не может быть других привязанностей. У тебя есть Яков, а у меня — Иляна, — девушка обняла подругу. — Она как бабушка и ждёт меня, понимаешь? Я скучаю по ней.

Лунгаг встретил тихим снегопадом и пустынными улицами. Вдалеке слышался звон колокольчиков на конных упряжках, развозивших горожан, а здесь, на улице с вязами, только поскрипывал снег под ногами. Дамаскинская смотрела на дома с приветливо горящими окнами, на белые деревья в садах и чувствовала, как в сердце возвращается покой, который бывает только дома. Смахнув снежную шапочку со штакетины, она толкнула знакомую калитку.

Иляна Рошка за прошедшие пять месяцев не изменилась, разве что ещё больше опиралась на клюку. Несмотря на горящий камин, она куталась в тёплый платок и всё время пыталась накормить гостью. Лилея принимала эту заботу и пила слабо настоянный чай, закатывая глаза от удовольствия. Хотя радужное настроение подпортил рассказ о небольшом пожаре.

— Сажа в дымоходе загорелась. Хорошо, что сосед как раз домой возвращался, заметил и помог потушить, — утешила старушка.

Дамаскинская покивала, а на душе было неспокойно. С чего вдруг пожар? Ей не хотелось подозревать Бартоса Нагу в страшном, но подобные мысли проскальзывали. Потом ведьма, правда, отвлеклась, пока украшала дом и готовила праздничные блюда под неусыпным оком хозяйки.

— Йолльский венок обязательно плетётся своими руками. Сейчас стало модно заказывать их у мастериц, а потом хвастаться, чей лучше.

— Я видела, — Лилея кивнула. — Такие венки часто вешают на дверь.

— Неправильно это. Их надо хранить подальше от чужих глаз.

Девушка с улыбкой пожала плечами. Она любила Йолль. Это был весёлый и добрый праздник, когда можно было собраться всем вместе, вкусно и сытно поесть, обменяться подарками. Самое то в тёмный и холодный грудень! Вечером ведьмы ели копчёную баранину со свежим тёплым хлебом, а на десерт Иляна приготовила пончики. Лилея чуть пальцы не откусила, такими вкусными они были. Ведьмы вспоминали забавные случаи из своей жизни. Девушка рассказывала, как проходил Йолль у них дома, и увлёкшись, разоткровенничалась о своих родителях. Старушка внимательно слушала её, вставляя редкие замечания. А когда Дамаскинская спела несколько знакомых с детства песен, похлопала в ладоши, улыбаясь счастливой улыбкой. Для них это был свой тихий семейный праздник.

Тем заметнее стало шумное веселье у соседей. Вот там гуляли с размахом. В доме Атталя светились почти все окна, даже во дворе горели фонари. Громко играли музыканты, порой слышался женский визг. Ближе к полуночи пришёл ряженый Йолльский кот, и гости весело смеялись, хвастаясь новыми вещами и выдавая безобидные грешки друг друга. Лилея хмуро поглядывала на праздничный салют через окно, чувствуя не то злость, не то зависть. Иляна хитро усмехнулась и как бы невзначай заметила:

— Надо бы поздравить соседа.

Она кивнула на приготовленное угощение. Дамаскинская с сомнением глянула на печенье, представив, как будет выглядеть со старушечьей корзинкой на этом взрослом празднике жизни.

— Завтра зайду.

Допив вино, ведьмы разошлись по своим комнатам. Лилея порадовалась, что её окна выходят на противоположную от дома Атталя сторону и спокойно легла спать.

На следующий день ближе к обеду она обошла соседей Иляны Рошки, передав поздравления и подарки. Жюст в списке был последним, несмотря на то, что жил ближе всех.

Лилея, держа магический щит наготове, подошла к дому и осторожно постучала. Дверь открылась! То ли накануне плохо закрыли, то ли её ждали? Ха-ха!

— Добрый день!

Тишина. Дамаскинская прошлась по прихожей и заглянула дальше. По всей видимости, праздник удался! На столе в большой гостиной остались остатки еды, перевёрнутая посуда и пустое место в центре. Судя по следам от обуви, там танцевала какая-то барышня. Ведьма фыркнула и отвернулась.

— Эй, хозяин!

Снова тишина.

Лилея подождала немного, потом, пожав плечами, поставила корзинку и собралась уходить, но тут услышала шаги. Обернувшись, она увидела Жюста, спускающегося по лестнице.

— О, соседка! Когда приехала?

— Да уже два дня здесь.

— Да? — неподдельно удивился ведьмак. — А я тебя не видел.

— Немудрено! — Дамаскинская окинула взглядом пустые бутылки, сиротливо выглядывающие из-под стола.

Из-за угла выполз один из гостей Атталя и мученически уставился на хозяина.

— Что ж хреново-то так?.. Есть чем полечиться?

Его голос сипел и срывался, как у охрипшего петуха, впрочем, Жюст тоже не щебетал. Мужчины увлечённо искали «лекарство», а Лилея, скрестив руки на груди, наблюдала за процессом:

— Я так понимаю, из спиртного в этом доме остался только чай.

Атталь чертыхнулся, вспомнив о ведьме, а его знакомый встрепенулся:

— Ой, тут дамы! А я в таком непрезентабельном виде, — он дрожащими пальцами стал застёгивать пуговицы на вчерашней рубашке.

Лилея махнула рукой:

— Не суетитесь! Вам уже ничего не поможет, разве что бальзамировщик.

Жюст начал хохотать, но тут же застонал и схватился за больную голову.

— Тьма! Старею, видать! Раньше такого отходняка не было.

— А раньше вы тоже гоблинский гендлер с тролличьим самогоном мешали? — хмыкнула девушка и с наигранным восхищением поаплодировала: — Сильны!

Мужчины посмотрели на бутылки и переглянулись.

— Я ничего не помню, — шепнул незнакомый ведьмак.

— Лилеечка, будь хорошей девочкой... — он выразительно сглотнул.

— Тёмной ведьме быть хорошей девочкой? — фыркнула та. — Вы меня обижаете, сосед!

Сейчас Лилея откровенно вредничала, находя какое-то особое удовольствие в поддразнивании ведьмаков. Но спустя несколько минут, пока мужчины стонали, обхватив головы, она сложным заклинанием с портальным эффектом выдернула бутылку коньяка из запасов Иляны и протянула Атталю.

— Не болейте… И счастливого Йолля!

Друг присвистнул, а Жюст молча смотрел вслед молодой ведьме.

Сам по себе праздник длился тринадцать ночей, но самыми главными считались первые сутки — день зимнего солнцестояния и последние, которые называли Ночь Судьбы. Все обещания и клятвы, данные в это время, обязательно сбывались. Поэтому люди очень тщательно следили за своими словами. Накануне этой ночи к Рошкам зашёл Атталь с ответным визитом. После коротких поздравлений и вручений подарков мужчина, сославшись на дела, начал прощаться. Лилея вышла его проводить.

— С чего такая честь? — не выдержал Жюст. — Раньше ты со мной здороваться не хотела. А тут и в гости пришла, и на чай пригласила.

— Ну, допустим, на чай вас позвала госпожа Иляна, — открестилась Дамаскинская, однако заметив выразительный взгляд, выдохнула: — Я знаю о поджоге.

Атталь мгновенно посерьёзнел.

— Эй, детка, не гони! Какой поджог? Думаешь, это наследник подсуетился? А вот я не заметил никого подозрительного на нашей улице, — он шагнул по дорожке. — Дом у ведьмы старый, вряд ли она сама дымоход проверяла. Так что это действительно был несчастный случай, — ведьмак искоса глянул на притихшую девушку. — Или ты сейчас Бартоса будешь винить в каждом чихе?

Дамаскинская задумалась:

— Может, дело в том, что я жду какой-то пакости?

— А ты не жди плохого. Надейся на лучшее.

— И часто вам этот принцип помогал?

— Да, — кивнул Атталь, выходя за калитку.

Ведьма невесело усмехнулась:

— А вот когда я надеялась на лучшее, мне, фигурально выражаясь, переломали хребет. Еле оклемалась, — она посмотрела на мужчину. — Так что я лучше буду готовиться к войне и в каждом видеть шпиона.

— Кто?

Дамаскинская натянуто улыбнулась.

— Не лезь в чужие дела, сосед!.. Забор между домами не просто так ставят.

* * *

Начался новый год. Жизнь Лилеи привычно катилась дальше. Основным занятием по-прежнему оставалась учёба, однако всё больше места в сердце девушки занимала Иляна. Теперь Дамаскинская приходила к ней не только на каникулы или праздники, но и просто так. Тем больнее было видеть, как меняется ведьма, сдаваясь старости. Она словно усыхалась, становясь похожей на девочку-подростка, такая же тонкая и нескладная. Лилея не знала, как остановить этот процесс. Да и никто не знал! Рождённый на белый свет однажды умирал — это был один из основных законов мироздания. А старость всего лишь напоминала о близком конце. Дамаскинская зачастила в Лунгаг.

— Летом опять к своей Рошке поедешь? — шёпотом спросил Эрмин во время семинара.

Лилея кивнула, успевая прислушиваться к вопросам преподавателя и ответам одногруппников.

— Я не согласна с Хлоей, — она подняла руку. — Оперативные проклятия слабее ритуальных, но они проще в создании. Для ритуальных нужно много факторов: частичка врага или его имя, определённое положение лун и звёзд на небе, артефакты... Если мы говорим о скорости и необходимости быстро вывести врага из строя, то лично я выберу оперативные.

Амая Вебер хмыкнула:

— А тип?

— Физиологические, — сразу ответила Лилея. — Например, оглушить или ослепить.

— Можно применить что-нибудь истинно магическое, — отозвался кто-то из-за спины. — Запрет на пользование силой?

Студенты начали спорить, а Эрмин, пользуясь тем, что декан отвлеклась, спросил у подруги:

— А что с практикой?

— Пройду у местного проклятийника. Хилом Айяв — слышал о таком? Иляна обещала договориться.

Ведьмак кивнул.

— Слышал. Он в первом круге ковена.

— Гросс, Дамаскинская! Мы вам не мешаем? — прикрикнула на шепчущихся студентов Вебер и велела: — Распишите мне схему оперативного физиологического проклятия.

Все схватились за ручки, в аудитории слышался только скрип перьев и шелест бумаги. И в такой тишине невообразимо громко прозвучал грохот упавшего учебника. Студенты заозирались, ища виновника, а вот Вебер сразу посмотрела на долговязого ведьмака за последней партой.

— Хайек, что у вас упало?

Тот моргнул, покраснел, но боролся до последнего.

— Носовой платок.

Рядом послышались сдавленные смешки. Преподавательница качнула головой.

— Ой, чую, не сдадите вы сессию.

Хайек сдал. Не самый способный и талантливый, он имел какую-то нечеловеческую изворотливость и стойкость. Там, где другие давно признали бы поражение, этот ведьмак побеждал на одной силе воли. По дороге в Лунгаг Лилея улыбалась, вспоминая, как измученный одногруппник после последнего экзамена уснул прямо на подоконнике.

Второй год обучения пролетел до безобразия быстро.А может, всё дело было в привычке, и ведьма, закалённая и вымуштрованная первым курсом, просто неслась по накатанной, оттачивая мастерство и зубря заклинания. После всех потрясений в её жизни наступил относительный покой и стабильность. Хотя ещё весной на душе появилась какая-то горчинка, и Лилея никак не могла понять, чем она вызвана. Только глядя на Милорада, гуляющего с Марутой, или Цезерину, бегущую на встречу с Яковом, что-то царапало Дамаскинскую, волновало. Именно «что-то», ибо, сколько девушка ни билась, но так и не поняла что. В конце концов она списала всё на тоску по Иляне, не догадываясь, что причина кроется в другом.

Ведьма ехала в Лунгаг с самыми радужными мечтами и планами. Тем больнее ей было видеть сгорбленную, белую, как лунь, женщину. Иляна медленно ходила по дому, держась за стены, её руки дрожали. И как ни гнала Лилея от себя печальные мысли, всё равно понимала: конец ведьмы близок.

С приездом Дамаскинской дом ожил, словно весёлый ветерок пронёсся по комнатам, разгоняя скопившуюся за месяцы пыль и уныние. Девушка постоянно тормошила Иляну, выводила её на улицу, предлагала посидеть в беседке, развлекала разговорами. Старая ведьма на это лишь посмеивалась, словно не была одной ногой в Гранях. Лилея украдкой вздыхала, не видя эффекта от укрепляющего зелья. Разум понимал, что происходит, да только сердце не хотело верить, и девушка искала в старушке хоть какие-то изменения к лучшему.

Чем тише становилась Иляна, тем больше Дамаскинскую раздражал сосед, лениво валяющийся в гамаке. Пока она наводила порядок в саду, Жюст дремал в тенёчке. Вроде ничего такого, но ведьму цепляло. Правила воспитания, вбитые с детства, не позволяли

— Как поживаете, господин Атталь?

— Плохо, — ведьмак вздохнул так, что ветки дерева закачались.

— Ой, не переигрывайте! — усмехнулась девушка и не утерпела: — А что случилось?

— В том-то и дело, что ни-че-го! Жизнь моя проходит бесцельно и бестолково. Я один, позабыт всеми…

Дамаскинская призадумалась. Для Атталя такая меланхолия была не характерна. Скорее, дело в другом.

— Выпить не с кем?

Мужчина чуть не вывалился из гамака.

— Но-но-но! Я не алкоголик! — он укоризненно глянул на соседку. — Я ностальгирую по былому.

В открытом окошке показалась белоснежная голова Иляны Рошки.

— Не смеши меня, мальчик! Тебе годков-то сколько, чтобы ностальгировать?

— Эх, никто не понимает мою страждущую душу.

— От чего же ты страдаешь?

— От недостатка женского внимания, — хитрый взгляд замер на Лилее.

Та за два года настолько отвыкла от флирта и кокетства, что в первый момент растерялась. Хорошо, что на помощь пришла старушка.

— Или от его избытка? — едко уточнила она.

Жюст растёкся в самодовольной ухмылке.

— Всё не то! И не та!

Очередной взгляд метнулся на девушку.

— Ерундой он страдает, — покраснела Дамаскинская.

Интерес Атталя стал неприятным открытием для неё, всколыхнул зарастающее болото опасных воспоминаний. И это при том, что ведьмак вызывал вполне разумное опасение. Лилея вспомнила высокую фигуру, широкие плечи и особую харизму. Это не мальчик-одуванчик, как Милорад или тот же ворчун Эрмин. Жюст Атталь — взрослый мужчина, который точно знает, чего хочет, и может получить желаемое, приложив определённые усилия. Поэтому неудивительно, что в последующие дни Лилея постаралась избегать встреч с соседом, прикрываясь практикой.

Практика стала вторым разочарованием Дамаскинской этим летом. Возможно, она привыкла к хорошим учителям в школе и теперь ждала внимательного отношения и активной деятельности, а её посадили разбирать документы. Хилом Айяв в свободное время рассказывал, как он великолепно расплетает проклятийные сетки и развеивает злые наговоры. Наверное, ведьмак считал, что этого практикантке хватит с лихвой. Если он и брал девушку с собой, то оставлял её в сторонке как зрителя. Лилею ни разу не допустили к проклятым! А она надеялась, что у ведьмака, входящего в первый круг, сможет многому научиться.

Однажды Дамаскинская рискнула вмешаться в процесс без разрешения «наставника». Пока проклятийник пытался снять наговор, она просканировала больного мужчину, но не увидела характерного затемнения на глазах.

— Возможно, это проклятие на усиление боли? — предположила девушка.

За что удостоилась уничижительного взгляда и совета помалкивать. Ведьма скуксилась.

Уже больше двух часов Хилом отчитывал наговор, его голос срывался и сипел. А человеку на кровати становилось всё хуже и хуже, словно злая сила лютовала, почувствовав проклятийников. Хилом взмок, вены на висках набухли, но всё было напрасно. И когда больной уже выл подобно зверю, Лилея «подцепила» край магической сетки. Она победоносно глянула на ведьмака, тот побагровел, а потом…

— Смотрите! Я нашёл! — Хилом оттолкнул практикантку и начал снимать проклятие.

Почти час ушёл на деактивацию заклинания, и как только оно было развеяно, пострадавший мужчина облегчённо выдохнул. Его жена рассыпалась в благодарностях, Хилом с притворной скромностью отмахивался:

— Ну что вы! Это мой долг! Моя работа — снимать проклятия!

Он даже не обратил внимания, когда Лилея покинула дом.

Ведьма шла по городу, впервые не радуясь его тихой красоте. Её убивала необходимость завтра снова идти на практику. Теперь, когда Дамаскинская увидела истинное лицо знаменитого проклятийника, она не представляла, как добудет до конца.

Вдруг девушка увидела дерущихся мальчишек. Двое сорванцов метелили третьего, а тот, хоть и лежал на земле, отбивался руками и ногами. Она хотела вмешаться, но заметила на другом конце улицы Жюста Атталя. Тот, увидев драку, нахмурился и свистнул. Двое мальчишек тут же сиганули в переулок, а третий остался лежать и пытался отдышаться. Лилея прижалась к стене и стала наблюдать.

Жюст подошёл к мальчишке и помог подняться. Бедный ребёнок едва стоял на ногах!

— За что били?

Тот шмыгнул носом, вытирая кровь, зло зыркнул на мужчину, но ответил:

— Не хотел делиться… — и тут же стал оправдываться. — А что, они ничего не заработали. А я вот… — он показал кошельки.

Дамаскинская прищурилась: ребёнок, оказывается, воришка?! Но Атталя волновало другое.

— У кого срезал?

Мальчишка назвал несколько имён, и ойкнул от подзатыльника.

— Ай!.. За что?

— За Вучкову. Она вдова, двух детей тянет.

— Не будет раззявой!

Последовал второй подзатыльник и короткий приказ.

— Вернёшь.

— Но…

— Я сказал, вернёшь!

У Лилеи мурашки побежали от голоса ведьмака. На воришку тоже подействовало.

— Понял.

Мальчик убежал, а Жюст прикурил и посмотрел точно туда, где пряталась ведьма.

— Доброго вечера, соседка! Подслушиваешь?

— Я не специально.

Он подошёл к девушке.

— Откуда идёшь так поздно?

— С практики.

Атталь кивнул, принимая ответ.

— Пойдём провожу. Негоже красивой девушке ходить одной.

И он манерно подставил Дамаскинской локоть. По дороге домой, мужчина, дурачась, отвешивал комплименты, закатывал глаза. У него даже голос изменился, опять появились капризные интонации и придыхания. В какой-то момент Лилее это надоело.

— Смотрю на вас и не могу понять.

— Что именно?

— Не далее, как десять минут назад, разговаривая с тем мальчишкой, вы вели себя как разумный человек, а сейчас у меня ощущение, будто я иду с умственно отсталым.

Ведьмак начал смеяться. И спустя минуту заговорил уже совсем иначе.

— Иногда чтобы добиться своего, надо прикинуться дурачком.

— Зачем?

— Дурачков не боятся, их никто не берёт в расчёт, при них часто говорят лишнее и выдают секреты.

— А самому не противно?

— Противно, курнув дури, залезть на престарелую шлюху. Или перепив, проснуться в своей блевотине. А обставить «умника», — Жюст показал кавычки, — мнящего себя пупом земли, очень даже приятно.

Он перехватил недоверчивый взгляд ведьмы:

— Иногда шуткой и смехом можно добиться гораздо больше, чем одной только силой.

У калитки мужчина поцеловал девичью ладонь и, попрощавшись, направился к себе.

Глава 19

Страдник был самым жарким месяцем лета. Палящий зной и духота выматывала так, что большую часть дня люди прятались в домах, выходя на улицу только по вечерам. Но этот год выдался особенно жарким, и даже ночью горячий воздух плотно укутывал случайных прохожих, превращая их в сонных, неповоротливых мух. Лилея с Иляной спасались в каменных стенах своего

Был только один плюс в этом пекле: Хилом Айяв сказал не приходить на практику и пообещал написать характеристику, основываясь на отработанном ведьмой сроке. Девушка не переживала за отметку. Знала, что «неуда» не будет, а с остальным она разберётся в школе.

Сосед тоже исчез. Несколько недель в его доме не горел свет и не появлялись гости. Дамаскинская нет-нет да и поглядывала через окно на двор Атталя, надеясь увидеть хозяина. Острые впечатления после их последней встречи сгладились, девушка успокоилась и теперь с чистой совестью бездельничала. То читала книги, то валялась на кровати в своей комнате, не думая ни о чём серьёзном.

Наверное, поэтому ночной кошмар стал полной неожиданностью. Нет, это не значило, что Лилее раньше не снились плохие сны. Снились, но чтобы настолько реалистичные!

Она снова вернулась в тот день. Снова не могла пошевелиться… И чужое дыхание давило на барабанные перепонки, а запах мужского одеколона забивал ноздри. Девушка заскулила, не понимая, что спит.

« — О да! — ненавистный голос дрожал от удовольствия. — Моя девочка… Иди сюда!..»

И ведьма снова рвалась из собственного тела, отворачивалась, билась, чуть не выпрыгивая из шкуры!

— А-а-а!..

Она закрыла рот ладошкой, уткнулась в подушку и заплакала, жалея ту себя — доверчивую, открытую, честную.

Когда слёзы иссякли, девушка лежала, уставившись в потолок. Сна не было. Два года прошло. Она приняла случившееся, переступила, как учили целители. Только нельзя окончательно отпустить прошлое, пока по земле ходит эта тварь, радуется жизни, обманывая людей своей фальшивой милой мордашкой!.. Перед глазами мелькнул образ Фрола Полянского. Лилея зажмурилась и резко села. Надев домашнее платье, она вышла в сад.

Давно минула полночь, но Дамаскинская не боялась: в середине страдника, когда наступало Двулуние, на улице было довольно светло для ночи. Ведьма медленно шла по росной траве, думая о своём. Вынашивала планы мести, но для её кровожадных идей требовались надёжные помощники и деньги. Впутывать Цезерину Лилея не собиралась, а посвящать в тайну остальных друзей не хотела, да и не доверяла им настолько. Присев на скамейку, она запрокинула голову, разглядывая особенно красивое в это время небо.

— Не спится?

Девушка вздрогнула, различив в сумраке мужскую фигуру. Жюст Атталь стоял у высоких кустов на границе двух участков, в чёрных брюках и рубашке он почти сливался с ними. Выдав своё присутствие, ведьмак прикурил и направился к соседке.

— В такое время не спят только злодеи и люди с неспокойной душой. Я-то понятно кто, а ты чего? — он присел рядом.

Лилея не собиралась отвечать на этот вопрос и перевела тему.

— То есть вы в открытую признаёте себя злодеем?

Атталь хмыкнул:

— Значит, не скажешь.

Ведьма скрестила руки на груди.

— Что за глупая привычка требовать откровений от незнакомых людей?

— А как по-другому стать ближе? — мужчина выгнул бровь. — Только рассказать какой-нибудь секретик, желательно похабный.

— Опять дурачка из себя корчите?.. Не надо.

— Договорились, — кивнул сосед, — если ты перестанешь прыгать с «вы» на «ты».

— Как вам будет угодно!

— Вот вредина! — он засмеялся.

Лилея тоже улыбнулась. Ей бы вернуться в дом, но там была комната с кошмарами, страхами и жаждой мести.

— Зачем нам сближаться?

— А разве не понятно? Ты красивая девушка, и мне приятно твоё общество.

— Люди не понимают, что заводя близкие знакомства, приручают другого человека, приучают его к себе, — Дамаскинская посмотрела на мужчину. — Вам это надо?

Атталь затянулся и медленно выпустил несколько колечек дыма, по всей видимости, обдумывая, что ответить соседке.

— Заводя знакомство, никогда не знаешь, к чему оно приведёт. И опять же любые отношения, в том числе и серьёзные, начинаются с флирта, игры.

Лилея фыркнула:

— Знаете, я в детстве очень любила куклы. Родители часто покупали мне их. У меня был даже кукольный дом, где жила целая семья: он, она…

— И?

— Я наигралась. Больше не хочу.

Жюст засмеялся.

— Ты вроде отталкиваешь, а в итоге манишь ещё больше.

Он облокотился на деревянную спинку, подперев голову рукой, и тем самым стал ещё ближе к девушке, но она не почувствовала какого-то умысла в его действии. Мужчина просто курил, думая о своём. Стрекотали сверчки в кустах, где-то фыркали лошади, и сладко пахли ночные фиалки.

Атталь вздрогнул, когда девушка рядом тихо запела, а узнав слова и мотив, улыбнулся и стал подпевать. Мужской голос красиво дополнял женский, добавляя ему глубины и тёплой бархатистости. И слушала ночь историю о неразделённой любви и верном парне, ждущем свою любимую в тени вишнёвого сада.

Когда песня закончилась, Лилея благодарно коснулась руки ведьмака.

— Спасибо!

Он пару секунд смотрел на свою ладонь, потом опомнился и крикнул вслед:

— Пойдёшь завтра со мной на свидание?

— А вы пригласите как положено, — ведьма лукаво глянула на соседа. — Может, и пойду.

Господин Атталь и в самом деле на следующий день явился с цветами и, чинно попив чаю, пригласил девушку на прогулку.

Лилея шла с опаской. Она уже встречалась с парнями и представляла, как всё происходит. Когда разговариваешь на безобидные темы, а одновременно с этим идёт вторая, невидимая беседа взглядами, якобы случайными касаниями, намёками, комплиментами. Ведьма и хотела этого, и боялась. Вокруг было так много влюблённых пар, что невольно и она попала под действие романтических флюидов. А Жюст Атталь притягивал её женскую сущность и в то же время по-человечески располагал, несмотря на слухи о связи с преступным миром. Возможно, ведьме нравилась его истинно мужская надёжность, ответственность за свои слова и действия.

Их первая прогулка вышла короткой и необременительной. Ведьмаки прогулялись по городскому парку, посидели в открытом кафе с видом на реку. Мужчина не давил и не торопил. Будучи знакомыми не один день, Лилея понимала, что он сдерживается, бережёт её. Это было приятно, но не более. В целом общение с Атталем не всколыхнуло ничего в её душе.

Зато вторая встреча понравилась Дамаскинской намного больше. Как-то раз Жюст пригласил соседок к себе в гости. Был хороший тёплый день, жара начала спадать, и к тому же поднялся ветерок, гоняя по небу частые облака. Ведьмаки устроились под деревом, постелив на траву плотное покрывало, только старушку усадили в плетеное кресло, где она быстро задремала. На открытом воздухе разыгрался аппетит. Жюст и Лилея ели вареное мясо, творожный сыр со свежим хлебом и овощами

Сейчас же Лилея была той самой озорной ведьмочкой, которая зацепила его ещё прошлым летом. Ему понравился острый ум девушки, дозированное кокетство и прямота. У женщин с этим обычно беда. Их с младенчества учат флиртовать и кокетничать, а что это, как ни лицедейство?

Даже платье унылого галечного цвета не портило Дамаскинскую. Хотя он до сих пор не понимал её приверженность мрачным тонам. Ведьмы обожали всё яркое, а его соседка носила только чёрный и серый. Почему?

В Лилее была тайна, и судя по всему тяжёлая, неприятная. Она манила Атталя больше всего! Конечно, можно было отправить своего человека за информацией, но ему хотелось самому разгадать, подобрать ключик к черноволосой красавице. Пока она рассказывала об очередной каверзе безбашенных студентов, мужчина поймал себя на мысли, что не просто любуется ею, а действительно слушает. С этой ведьмой было интересно.

Его рука словно невзначай коснулась девичьей ладони. Пальчики дрогнули, но остались на месте. Рядом гудели жуки, шелестели листья над головой, а в воздухе повисла недосказанная фраза.

— У тебя красивые руки, — заметил Жюст, — и ногти розовые. Проклятийники обычно красят их в чёрный.

— Это заблуждение…

Лилея замерла, когда его губы коснулись запястья. По телу пробежала приятная дрожь. Прикрыв глаза, она наслаждалась ощущениями. Потом выдохнула, моргнула и увидела, что мужчина уже поднялся.

— К сожалению, я вынужден вас оставить. Вечером у меня назначена встреча с давними знакомыми. Они будут проездом в нашем городе. Но вы можете продолжить отдыхать здесь.

Ведьмак намеренно растревожил чувственность девушки и теперь следил за её реакцией. Следил и радовался. Лилея выглядела расстроенной его уходом, значит, хочет быть рядом, а знаки внимания приятны ей.

В следующий раз Атталь уже уверенно предложил свой локоть ведьме. Они отправились на побережье Таэльского моря, где спускали на воду новое судно. По заявкам строителей, это был самый большой корабль в Паглаоме. На причале собралась огромная толпа, и на пару ведьмаков никто не обращал внимания. Мужчина приобнял девушку, защищая от толчков со стороны.

— Это лайнер. Он повезёт пассажиров через всё море в Тесорию, — шепнул он на ухо.

— Такой огромный!

Дамаскинская восхищённо смотрела на корабль, а Жюст за спиной воспринимался спокойно, как и его руки на плечах. Может, она просто привыкла к нему за эти дни, или хотела привыкнуть, но с недавних пор ведьмак воспринимался как часть её близкого окружения.

Вечером они ужинали в компании друзей Атталя. Мужчина привёл девушку в обычную таверну, где собирались простые люди. Лилее это место напомнило их сборища с друзьями в Старом дворе, поэтому она не чувствовала себя не в своей тарелке. С удовольствием ела вкусную еду и смеялась над шутками ведьмаков. Только не пила вино, тут сразу был категорический отказ.

Когда один из собравшихся обмолвился, что сидел в тюрьме, Жюст впился взглядом в девушку, считывая её реакцию. Дамаскинская в этот момент смотрела на говорившего мужчину. Тот заметил её внимание и хмыкнул:

— Я шокировал вас, Лилея? Хотите уйти?

— Зависит от того, за что вы сидели?

Ведьмак потянулся за стаканом с вином.

— Я сделал лекарство для мужчин «Королевский посох». Надеюсь, вы понимаете его действие?.. Такие зелья всегда пользуются спросом, — он усмехнулся. — Торговля шла как по маслу. Лекарство работало, все были довольны: мужчины, их жёны, и я, подсчитывая прибыль. А потом вдруг вылезла побочка: если применять это зелье продолжительное время, появляются боли при… кхм-м-м, не за столом будет сказано, посещении отхожего места. Ну и «посох» тоже становится непригоден, пока организм не очистится… Представляете, какими словами поминали и меня, и короля?

Лилее покраснела от смущения и от едва сдерживаемого смеха. Последний в итоге победил. Она смеялась, а Артур Извольский ненатурально тяжело вздыхал:

— Вам смешно, а меня — в королевскую пыточную. Что, говорят, за шуточки над его величеством?.. Ну и пошутили в ответ: пять лет тюрьмы и запрет на зельеварение.

Девушка склонила голову набок.

— Можно сказать, вы легко отделались. А если бы были летальные случаи? — и она, подавшись вперёд, почти прошептала: — Любое новое зелье нужно выдерживать как минимум год, изучая и проверяя по шкале Эрба.

Ведьмаки за столом притихли.

— А вы откуда об этом знаете?

Дамаскинская прикусила язык, но было поздно. Пришлось выкручиваться.

— На занятиях говорили.

— Не сочиняйте, — фыркнул Артур. — Шкала Эрба в первозданном виде почти не сохранилась. Сейчас ковен пользуется её изменённым вариантом, который все привычно называют многоступенчатой проверкой.

— Я занимаюсь по углубленной программе, — спокойно ответила девушка, и ведь не соврала.

Но на неё теперь мужчины смотрели по-другому. Видимо, в их компании женщины отыгрывали роль декора и не должны были перетягивать внимание на себя. Сейчас же стали фильтроваться темы и высказывания. Интересная беседа превратилась в нудятину. В итоге, дождавшись удобного момента, Лилея попросилась домой.

Вернувшись в Лунгаг, Жюст задержал девушку у калитки. Она вздохнула.

— Не спрашивай ни о чём, пожалуйста.

— А смысл? Ты же всё равно не ответишь.

— Жюст…

Ведьма не договорила, потому что ей закрыли рот поцелуем — терпким, пьяным, немного нервным от долгого ожидания. Мужчина крепко держал девушку, не позволяя отстраниться, и ласкал её рот. Сначала Дамаскинская замерла, а потом накатило. Она толкнула Атталя в грудь и отскочила.

— Лилея, подожди!

Жюст увидел её расширенные зрачки и замер: ведьма сильно испугалась. Причём не детским любопытным страхом, когда боюсь, но льну в объятия, а потом млею от мысли, что уже целовалась с мальчиком. Тут был настоящий, осознанный, застарелый страх перед мужчиной.

Конец вечера Лилея помнила смутно, больше всего ей хотелось уйти, закрыться в своей комнате, что она и сделала. А утром на пороге дома девушку ждал букет алых шилотт. Они считались королевами среди цветов, обогнав по красоте даже розы. «Завёрнутые» в заклинание, шилотты

Иляна Рошка сидела в гостиной. Она подождала, пока девушка поставит цветы в вазу, и спросила:

— Что у тебя с господином Атталем?

— Он ухаживает за мной, — не стала скрывать Лилея.

— А ты?

— Мне приятно, но насколько всё серьёзно, я не знаю.

Старая ведьма помолчала немного.

— Жюст Атталь — харизматичный мужчина, а его таинственная жизнь лишь добавляет привлекательности в глазах наивных девиц.

Дамаскинская хмыкнула:

— Ну, меня уже с трудом можно назвать наивной.

— Не сравнивай мальчика с мужчиной.

Иляна по случайным оговоркам и выразительным взглядам девушки ещё год назад предположила, что у той была несчастная любовь, а Лилея не стала спорить, чтобы не рассказывать о случившемся.

— Дело не в возрасте. Можно, будучи ребёнком, чувствовать людей, а можно и в пятьдесят оставаться глупцом, — ведьма посмотрела на старушку. — Куда важнее характер, воспитание. У господина Атталя слова не расходятся с делом. По крайней мере я не припомню такого, чтобы он не сдержал своего обещания. У него есть принципы и, пусть несколько иная, чем наша, честь.

— Но достаточно ли этого для создания семьи?

Дамаскинская со смехом замотала головой.

— Нет-нет! Какая семья, госпожа Иляна? Мне ещё учиться пять лет.

— Для настоящей любви это не срок.

Девушка посерьёзнела.

— Вы правы.

— И не забывай о прошлом нашего соседа. Не каждый туз, кажется, так называют уважаемых людей в той среде…

Лилея не сдержала смешка, настолько пафосно звучали слова старой ведьмы.

— …Рискнёт завести семью, боясь подставить близких под удар. Чаще всего преступные главари — одиночки.

— По-моему, об этом рано говорить. У нас с господином Атталем было несколько вполне невинных встреч, а что дальше, время покажет. Я не загадываю наперёд.

— Говорить никогда не рано, — Иляна постучала клюкой по полу. — Возможно, тебе будет проще остановиться сейчас, пока не увязла слишком глубоко.

Дамаскинская промолчала и в который раз погладила шилотты. А старушка усмехнулась:

— И кстати, если не ошибаюсь, осенью Жюсту Атталю будет как раз пятьдесят. Он родился на Мабон.

Ведьмы завтракали молча, понимая, что данная тема не подходит для лёгкой беседы. После, устроившись в гостиной, Лилея осторожно спросила:

— А вы любили когда-нибудь?

Иляна фыркнула:

— Конечно, девочка! Конечно!

— И… Кто он?

Хозяйка дома подпёрла подбородок сухонькой рукой.

— Уже давно ушёл за Грань и, я думаю, успел переродиться.

— Вы были счастливы? — девушка удобно устроилась на диванчике, подтянув колени к груди.

— Он наверняка да, а я… — старая ведьма грустно улыбнулась. — Я была счастлива, зная, что счастлив он.

— Не понимаю.

— Этот ведьмак был женат, Лилея, удачно и крепко. Он обожал свою жену и детей.

Дамаскинская нахмурилась, представляя ситуацию.

— То есть… У вас был тайный роман?

— Нет! Никогда! — Иляна замахала руками. — Я никогда не позволила бы себе разрушить чью-то семью и увести чужого мужа. Как бы ни любила, как бы ни мучилась от невозможности быть с ним! Это грех — брать чужое!

Девушка не спорила. Для неё верность и предательство были не пустыми словами.

— Мне жаль. И что, неужели вы так больше ни с кем и не завели роман?

Хозяйка дома вздохнула:

— Как можно давать мужчине надежду, если любишь другого? Обманывать себя и его? Нет!.. Не всем даётся счастье любить и быть с любимым, — она посмотрела на собеседницу. — К сожалению, в последнее время люди, не обретшие любви, всё чаще ищут замену и выходят замуж за нелюбимых, заводят с ними детей. А потом удивляются, почему несчастливых людей с каждым годом всё больше и больше... Да вы же их сами рожаете!

Лилея по-прежнему молчала, обдумывая услышанное. Старая ведьма погладила её по голове.

— Не разменивайся на подделки, моя девочка. Если любить, так во всю силу, не сомневаясь! Чтобы на всю жизнь! Чтобы его смерти ты боялась больше, чем своей, не мысля и дня в разлуке... А если не встретится такой, лучше остаться одной. Поверь старухе, немало повидавшей на своём веку, замена всегда уступает оригиналу.

Девушка немного растерянно улыбнулась, соотнося слова Иляны со своей жизнью. Конечно, ей хотелось светлой и чистой любви, о которой столько пишут. Однако реальность другая, здесь с первого раза не определить: кто главный герой, а кто второстепенный. Лилея через окно пытливо глянула на соседний дом, гадая, что ждёт их с Жюстом.

Но они так и не поговорили. Вернувшись с характеристикой от Хилома Айява, ведьма узнала, что мужчина опять исчез по своим таинственным делам. Иляна видела соседа с большим саквояжем, когда тот садился в дорожный экипаж. А через две недели уехала и Лилея.

Глава 20

Как-то раз, в начале вересня, Лилея с Цезериной, расслабившись, отдыхали на пока ещё зелёной травке. Осень выдалась настолько тёплой, что некоторые ведьмаки рискнули залезть в озеро и поплавать. Правда, надолго их азарта не хватило. А когда парочка неугомонных, простудившись, загремела в лазарет, деканы запретили остальным приближаться к водоёму. В выходной день студенты дружно высыпали в школьный двор и наслаждались почти летним теплом.

— Госпожа Иляна не писала про соседа? — спросила Беспрозванная у подруги.

— Нет, ни строчки, — призналась та. — Мне кажется, она не в восторге от наших встреч.

— Или боится за тебя.

Дамаскинская пожала плечами.

Какое-то время она слушала восторженную болтовню подружки и улыбалась. У Цезерины с Яковом всё шло настолько легко и гладко, что окружающие невольно начинали завидовать белой завистью. Парни беззлобно подтрунивали над Сапранковым, обзывая его каблуком, а девушки краснели и мечтательно вздыхали, глядя на припухшие от поцелуев губы Беспрозванной. Лилея, слушая робкие и осторожные фразы подружки о совместных ночах, убедилась, что гадко и больно бывает не всегда. Что у любящих пар это — нежное и желанное событие, дарующее удовольствие обоим. Тогда она вспоминала Жюста Атталя и представляла, как могло быть у них. Подобные фантазии постепенно вытесняли остаточные неприятные картинки, упрямо цепляющиеся за разум, что

Вся эта история получила совершенно неожиданную развязку. Однажды, во время дополнительного занятия с директором, Дамаскинская случайно узнала, что он собирается на встречу с известным ведьмаком-проклятийником, и как раз накануне Мабона. По долетевшим фразам выходило, что Карицкий планирует после встречи задержаться в городе, а утром вернуться в школу. Лилея сообразила мгновенно: нужно подтолкнуть директора взять её с собой! А после встречи, пока он будет заниматься своими делами, она отправится в Лунгаг, повидается с Иляной и, главное, поздравит Жюста с днём рождения.

Если у женщины есть цель, она её добьётся, пользуясь любыми средствами: от ласковых уговоров до откровенного членовредительства. Здесь же Дамаскинской понадобилось всего несколько дополнений в проклятие того самого ведьмака и один разгромный отзыв на его статью. Карицкий поусмехался-поусмехался да и позвал ученицу с собой.

В столичном пансионе перед тем, как разойтись по своим номерам, мужчина впервые глянул на девушку по-новому — пристально, оценивающе. Та неуютно заёрзала и растерянно моргнула, услышав вопрос:

— Лилея, вы не хотите прогуляться по городу?.. Здесь лучшие магазины королевства! Если захотите, сможете купить себе самые модные платья, шляпки, туфельки! Вы — девушки — так любите их!

Дамаскинская напряглась:

— Вам не нравится, как я выгляжу?

— Нет, что вы! — ведьмак замялся. — Мне просто показалось, что вам было бы интересно. Может, захотелось бы разнообразить гардероб чем-нибудь новым… ярким.

Она глянула на своё серое платье и понятливо хмыкнула.

— Ещё не время.

Однако по магазинам прошлась и даже прикупила несколько вещей, ориентируясь на свой вкус. Когда вечером Карицкий увидел девушку, то просиял и одобрительно кивнул. Светло-серая, украшенная однотонной вышивкой блузка с пышным воротником и манжетами выглядела необычно и дорого, а длинная юбка с корсетом подчёркивала точёную талию его спутницы. Чёрные волосы, уложенные модной волной, сзади были собраны в аккуратный пучок, лишь несколько тонких прядок обрамляли лицо. Свежо, красиво, одновременно строго и маняще!

— Вы прелестно выглядите, Лилея! — вполне заслуженно отвесил комплимент мужчина.

Ведьма довольно просияла и оперлась на предложенный локоть.

Встреча с проклятийником прошла познавательно, и не более того.Возможно, потому что мысли Лилеи занимал предстоящий поход в Лунгаг. А возможно, потому что ведьмак, несмотря на опыт и мастерство, оказался занудой. Девушка честно высидела вечер, как могла скрашивала беседу, изображая живейший интерес, но в какой-то момент поднялась из-за стола и попрощалась с мужчинами:

— Мне хотелось бы повидаться с госпожой Иляной, если вы не против.

Карицкий нахмурился, однако Лилея выдержала его взгляд:

— К какому времени мне вернуться? Сюда или в Старый двор?

Ведьмак после некоторых раздумий всё-таки кивнул. Видимо, ему и в самом деле хотелось провести вечер с другом, а не развлекать студентку.

— Я зайду за вами. Будьте готовы к полудню.

И счастливая Лилея отправилась собираться. За годы учёбы она напрактиковалась с заклинанием Иглы, позволяющим переноситься в любую точку Гебы, и не только. Однако на перемещение в другие миры девушка пока не решалась, да и разрешения ковена у неё не было.

Пространственный переход в Лунгаг получился сразу. Ведьма, оказавшись в любимом городе, с удовольствием вдохнула осенний воздух, пахнущий дымом, грибами и почему-то погребом. Она невольно улыбнулась и направилась по знакомой улице. Уже толкая калитку, глянула на соседний дом. Как и говорила старая ведьма, Жюст Атталь праздновал круглую дату. Девушка видела свет в окнах, слышала громкие голоса, смех. И впервые в её душу закралось сомнение: а будет ли он рад незваной гостье?

— Лилея? — удивилась старушка, когда та переступила порог. — Вот это сюрприз!

Ведьмы обнялись.

— С праздником! Процветания и богатого урожая! — Дамаскинская произнесла традиционное поздравление на Мабон.

Иляна окинула взглядом принарядившуюся девушку и понятливо усмехнулась.

— Беги уже!

Ведьма вошла в соседний двор, бережно прижимая подарок к груди. Она волновалась: как мужчина воспримет её визит, обрадуется или разозлится? Как представит друзьям? Сердечко беспокойно билось в груди.

Дом Жюста Атталя был новее и современнее. Довольно большие окна с мелкой расстекловкой позволяли заглянуть внутрь, что и сделала Лилея. Заглянула и замерла, растерявшись и не зная, как реагировать на увиденное.

В богатой гостиной веселились гости. Мужчины и женщины поднимали бокалы за хозяина, поздравляли, а Жюст сидел во главе стола и кивал в ответ. Всё бы ничего, но рядом с ним была молодая красивая женщина. И то, что они вместе, поняла даже такая неискушённая девушка, как Дамаскинская. Когда незнакомка поцеловала ведьмака и тот приобнял её в ответ, отпали последние сомнения. Лилея сделала шаг назад, потом другой, третий, незаметно добравшись до калитки. Там она замерла, но через минуту повернула обратно. Хватит бегать! Пора принимать правила игры!

— Добрый вечер! Можно к вам на огонёк?

Жюст вздрогнул от неожиданности. В дверях его гостиной стояла Лилея, непривычно нарядная, несмотря на унылые цвета, и с сияющей улыбкой на лице. В первый момент мужчина решил, что ему померещилось, а потом растерялся и даже испугался. Не скандала, а реакции ведьмы! Пока знакомый по Галингану Артур Извольский приветствовал девушку и представлял её остальным, хозяин дома соображал, как быть, и не мог ничего решить, потому что Лилея выглядела абсолютно спокойной и довольной. И это при том, что она поняла, какие отношения связывают его с Катусей. В этом ведьмак не сомневался!

— Подождите-подождите, господа! — Дамаскинская шутливо хлопнула Артура по плечу. — А как же наш именинник? Я же не просто так пришла, а с подарком! — она показала небольшую коробку, обёрнутую яркой бумагой. — Как можно пропустить такое событие и не поздравить дорогого соседа? Я права?

И пока гости радостно поддакивали, девушка подошла к мужчине. Он поднялся, стряхнув с себя чужие руки.

— Лилея, я…

— С днём рождения, Жюст! — громко перебила она. — Я рада, что однажды поселилась здесь и обрела надёжного друга в твоём лице. С юбилеем, наш таинственный странник, не ведающий покоя! Ты так любишь загадки и секреты!.. Но я хочу, чтобы ты всегда помнил дорогу домой, — ведьма протянула подарок. —

На последних словах Дамаскинская посмотрела на девушку, вцепившуюся в рукав Атталя, и приподняла бокал в её честь. Остальные гости охотно подхватили тост. Пока ведьмак сделал необходимый глоток, пока нашёл, куда приткнуть коробку, Лилею с её же согласия усадил рядом с собой Артур. Жюсту ничего не оставалось, как продолжать изображать счастливого именинника. Подойти сейчас к девушке, не привлекая внимания, было невозможно. Когда Катуся, ободрённая тостом и вниманием гостей, полезла с объятиями, он коротко велел отстать. Женщина надулась и подозрительно глянула на незваную гостью, однако та даже не смотрела в их сторону. Дамаскинская общалась с ведьмаками, сидящими рядом и напротив, и через какое-то время очаровала всех.

— Где ты прятал такое сокровище?

— Она прелесть! Клянусь! Если бы я не был женат, женился бы завтра!

— Какая умница! И красавица!

Эта была малая часть восхищённых признаний, которые шептали Жюсту. Он натянуто улыбался, не желая демонстрировать свои истинные чувства, и не мог понять, что происходит. Девушка не выглядела обиженной или напряжённой. Она не пряталась и не избегала его, не провоцировала Катусю. Наоборот, Лилея похвалила платье соперницы, а потом они долго шептались, обсуждая здешних модисток. Мужчина специально подслушивал этот разговор, надеясь выяснить правду. Когда их взгляды встречались, девушка улыбалась и поднимала бокал:

— За Жюста!

И её новые поклонники охотно присоединялись. Атталь хмыкнул, заметив, как она щелчком пальцев уменьшает количество шампанского, не сделав за весь вечер ни глотка.

…Внутри бушевал адреналин. Играть было интересно, азартно, но её сердце колошматило на куски. Лилея видела, как Жюст отпихивает девицу, но это уже не имело значения. Она была максималистка: всё или ничего!

Когда начались развлечения, Дамаскинская решила, что с неё хватит, и под шумок выскользнула за дверь. Приподняв юбку, она быстро шла по дорожке, гадая, как рассказать обо всём Иляне. Не хотелось расстраивать старушку, а она расстроится, вне всяких сомнений!

— Лилея, постой! — её догнал Жюст. — Уже уходишь?

Ведьма пожала плечами, разглядывая его необычное, по-своему притягательное лицо.

— Да. Тебя есть кому развлекать, а у Иляны — только я.

— Хватит!

— Прости!

— Хватит прятаться за маской шута! — сквозь зубы велел Атталь.

Дамаскинская склонила голову набок, беся невозмутимой улыбкой.

— Разве не этому ты учил меня?

Мужчина шумно выдохнул:

— Лилея, я знаю, что ты думаешь. Но эта девушка ничего не значит для меня!

Ведьма вскинула руку, перебивая его.

— Жюст, сегодня твой день рождения! Это самый дорогой праздник, кто бы что ни говорил. И в твоём доме не может быть случайных людей. Ты пригласил её, но не пригласил меня. Так что ещё большой вопрос: кто из нас ничего не значит для тебя.

Атталь расстроенно взмахнул руками:

— У вас закрытая школа. Я думал, тебя не отпустят.

— Как видишь, я нашла способ прийти.

Он отвернулся, невидяще уставившись в сумерки. Помолчал немного, потом спросил:

— Не простишь?

Дамаскинская отрицательно качнула головой и сказала:

— Я не держу на тебя зла. Этот вечер ясно дал понять, что не я твоя путеводная звезда. А обида… Обида пройдёт, — она улыбнулась. — Толку-то обижаться на соседа. Правда? С кем же я буду устраивать словесные пикировки и распевать песни по ночам?!

Ведьма, смеясь, вышла за калитку, а Жюст не двинулся с места. Интуиция, не подводившая никогда, сейчас кричала, что свой шанс он профукал, и второго не будет. В конце концов, его никто не заставлял приглашать Катусю и садить рядом. Захотелось праздника с продолжением — наслаждайся, Атталь!

Ведьмак с тоской посмотрел на вспыхнувшее окошко в соседнем доме и медленно побрёл к себе. Его ждали друзья, выпивка и доступные женщины — неотъемлемая часть жизни туза. И, как оказалось, в ней не было места Лилее Дамаскинской.

* * *

Хмурая Цезерина посмотрела на подругу. А та, хоть и чувствовала себя скверно, но не истерила. Обида и разочарование остались там, в доме Атталя, когда Дамаскинская, веселясь с другими гостями, выплеснула ненужные эмоции и переживания. Её состояние до странного напоминало выздоравливающего больного: слабый, дохлый, но жить будет! Тем более позже они с Иляной обругали соседа, пожелав ему не самого лучшего, и даже, похоже, что-то наколдовали. Когда утром к ним пришёл Гордей Карицкий, ведьмы сидели притихшие и только хитро переглядывались. Ведьмак, почувствовав особенно мстительно-вредную атмосферу в доме, заторопился в Старый двор.

И вот теперь Лилея сидела в общежитии с подругой и заново переживала вчерашний вечер. Выслушав её рассказ, Беспрозванная поцокала языком.

— Вот тебе и «устроила сюрприз»! — она посмотрела на подозрительно спокойную Лилею. — Неужели ты ошиблась и не так поняла слова Атталя?

— Цези, прекрати всем искать оправдание! Всё я правильно поняла и летом, и сейчас. Я нравлюсь Жюсту, но не настолько сильно, чтобы отказаться от других женщин, — ведьма грустно улыбнулась. — Моя ошибка лишь в том, что я переоценила эту симпатию.

— Тогда зачем он целовал тебя? Неужели не понимал, что это значит для девушки?

— Смотря для какой! Наверное, для тех, кого обычно выбирает Атталь, такое поведение в порядке вещей.

Подруги помолчали немного.

— Получается, если ты его переоценила, то он тебя недооценил? — Беспрозванная сверкнула глазами. — И зря! Этот ведьмак ещё локти себе кусать будет!

Дамаскинская не сдержала смешка.

— Ты моя самая ярая защитница и самая верная поклонница!

Цезерина не стала больше ничего говорить, только привычно подставила плечо поддержки. В тишине выходного дня и полупустого общежития ведьмы думали о своём, похожем и непохожем одновременно.

— Почему у мужчин такое странное отношение к разлуке? — девушка глянула на Лилею. — Если для нас жить вдали от любимого — мука, невозможность полноценно дышать, то для них это наоборот, глоток свободы!

— Не соглашусь с тобой. Не для всех. Вспомни нашего Милорада. Он целый год ждал Маруту и не искал минутных развлечений. Даже когда Леонила Гутовская пыталась выдать себя за его невесту, ведьмак почувствовал обман и прогнал её, а ведь мог поддаться, и никто не обвинил бы его. А твой Яков...

— Что мой Яков? — заволновалась Беспрозванная.

— Ты думала о том, что пока сидишь в школе, он может гулять с другими девушками?

Подруга яро замотала головой, и Лилея усмехнулась:

— Видишь, ты даже мысли такой не допускаешь. И я тоже,

Беспрозванная вздохнула.

— И что теперь?

— Марута с Милорадом поженятся, вы с Яковом тоже. А мы с Жюстом Атталем останемся соседями.

Глава 21

Лилея жила знакомой размеренной жизнью: учёба, дополнительные занятия, встречи с друзьями. Какое-то время её ещё дёргала обида, но вскоре выветрилась и она. Тем более третий курс, по рассказам студентов, был самым тяжёлым, плюс увеличилось количество практических занятий. Амая Вебер требовала твёрдых знаний и безукоризненных магических плетений. Её студенты пищали от неудов и толпами ходили на пересдачу. Даже Лилея, считавшаяся одной из лучших на курсе, оставалась на отработку. Если по теории у декана не было к ней вопросов, то пассы и вообще невербальная магия заставляли недовольно хмуриться.

— Ещё чуть-чуть, Хайек, — и вы взлетите! — фыркала преподавательница, наблюдая за студентом, размахивающим руками.

И Лилея тут же подбиралась, контролируя каждый жест.

Однажды Цезерина сказала:

— Возможно, ты этого не замечаешь, но у тебя стали другие движения: точные, выверенные, экономные. Ты не делаешь лишних взмахов, не перебираешь пальцами, не заламываешь руки. Обрати внимание, как вы с Эрмином ведёте себя за столом. Пока остальные что-то рассказывают и жестикулируют, ваши кисти скрещены, пальцы собраны. Это классическая защита и заготовка на выброс проклятия, — подруга улыбнулась. — Думаю, к концу седьмого курса вы сможете проклясть даже среди ночи, не успев открыть глаза.

Дамаскинская хмыкнула:

— Тогда хорошо, что самые сильные проклятия — ритуальные: их спящий не осилит.

Они посмеялись и забыли об этом, однако позже ведьма признала, что подруга была права. Проклятийников, особенно старших курсов, действительно выдавала сдержанность, если не скованность в движениях. Когда девушка рассказала об этом Иляне, та согласно кивнула:

— В этом есть смысл. Невербальная магия закрепляется пассами. А теперь представь, что ты думаешь о чём-то этаком, например, мысленно желаешь обидчику провалиться сквозь землю и в сердцах машешь рукой. Очень может быть, что через какое-то время так и случится. А ведь ты вовсе не желала никому смерти, просто злилась, — старая ведьма привычно постукивала клюкой по полу. — Так что кому-кому, но вам надо быть особенно осторожными.

Девушка задумчиво глянула на неё и положила руки на колени.

Зимой стало понятно, что конец Иляны близок. Ведьма практически не поднималась с кровати, пришлось нанять сиделку, чтобы приглядывала за ней. Гордей Карицкий выдал личное разрешение на выход за пределы школы, и теперь Лилея практически каждый день наведывалась в Лунгаг. В тревоге за Иляну она снова сдружилась с Жюстом Атталем, когда тот стал ежедневно навещать свою соседку. Всё-таки сиделка в течение дня могла и отлынивать от работы, а так побаивалась, что в любой момент может явиться ведьмак с пронизывающим, отнюдь не добрым взглядом. К тому же не следовало забывать и о наследничке, которому наверняка донесли о состоянии родственницы.

Пока старушка дремала, Лилея сидела за столом и выполняла домашнее задание. За окном хлопьями падал снег, укрывая всё белым одеялом. Взгляд ведьмы замер на дорожке, наблюдая, как постепенно исчезают следы соседа, недавно заходившего к ним. Она усмехнулась, вспомнив, как мужчина, резко побледнев, отказывался от обеда. Наверняка сообразил, благодаря кому он промучился с жутким несварением после своего дня рождения. И главное — ведь тогда никто не определил магическое вмешательство! Всё списали на устрицы!.. Тем не менее теперь Атталь осторожничал: знал, что если оступится, то его не пожалеют по-соседски, а проклянут — весело и со вкусом.

В камине громко треснуло полено, Иляна вздрогнула и открыла глаза. Она улыбнулась, глядя на склонившуюся над столом фигурку.

— Всё учишь?

— Уже почти закончила, — Лилея повернулась к ведьме. — Завтра у меня занятия с господином Карицким, нужно быть готовой.

— Покажи, — старушка нацепила на нос очки и прочитала: — «Преобразующие горячие зелья»… Хм-м-м. Хорошая тема. Было время, когда я сутки проводила над котелком.

— Разве вы не проклятийница?

Иляна засмеялась, хотя назвать это смехом можно было с большой натяжкой. Звуки, вырывающиеся из её горла, походили то ли на сдавленный кашель, то ли на фырканье.

— Зачем себя ограничивать? Хочешь проклинать — проклинай. Хочешь варить зелья — вари. Для ведьмы важно настроение! Когда делаешь по велению души, результаты ошеломляют, а усталости не чувствуешь.

Дамаскинская усмехнулась:

— Не буду спорить, но такое распыление…

— Это не распыление, это универсальность. И я рада, что Гордик в своей школе учит вас всему, — Иляна посмотрела на девушку, которую полюбила всем сердцем. — Никогда не знаешь, что тебя ждёт, и порой даже самая простенькая целебная мазь нужнее умения проклинать…

Тихо тикали часы, подвывал ветер за стенами дома, словно просясь внутрь, но Дамаскинская не слышала ничего. Она не сводила глаз со старой ведьмы.

— …Тогда шёл передел территорий оборотничьих стай, маги решили воспользоваться моментом и прибрать к рукам лучшие земли. Началась настоящая война, в которой зацепило и нас, ведьм. С колдунами всегда было не просто, а двести лет назад — особенно… За невмешательство они записали нас во враги. Однажды ночью на деревню, где мы жили, напали боевые маги. Кто-то донёс им, что местные ведьмы помогали раненым оборотням. Может, кто-то и помогал, мне об этом до сих пор неизвестно, — Иляна тяжело вздохнула. — Но лучше бы это было правдой, тогда наша смерть не останется бессмысленной.

Лилея ахнула, прикрыв рот ладонью. А старушка нервно комкала в руках носовой платок.

— …Боевики накинули на деревню магический купол, чтобы никто не мог вырваться, и просто убивали, не спрашивая и не выясняя. Там был такой накал магии, что дрожала земля! Несмотря на дождь, люди задыхались от жара!.. Моя старшая сестра, умирая, что-то сделала. Что-то очень сильное, потому что меня затянуло в неизвестно как появившийся портал. И я оказалась в лесу. Вокруг было тихо и мокро... Так получилось, что там тоже шёл дождь.

— Там? — уточнила

— В Изначальном мире. Меня перенесло туда, — Иляна помолчала немного, чтобы отдышаться и успокоиться. — Я прожила на Земле около недели, пока мои раны зажили и я смогла наколдовать Иглу.

— Но как же выгорание? — Дамаскинская нахмурилась.

На Гебе все волшебные расы с детства пугали Изначальным миром, который буквально высасывал магию и убивал колдунов и ведьм. Иляна снова засмеялась.

— Мы не выгораем, Лилея. Выгорают колдуны. А мы и на Земле пропускаем магию через себя, только её там очень мало, поэтому и слабеем, — старая ведьма с улыбкой смотрела на озадаченное личико девушки. — Зато в Изначальном мире есть кое-что другое. Живя в лесу, я заметила особенную силу местных растений. Где мы берём горсть, там достаточно щепоти.

— Как такое возможно?

— Если наши зелья варить с земными травами, их эффективность возрастает в несколько раз!

Лилея неверяще мотнула головой, на что её собеседница прищурилась и сказала:

— Перед возвращением я прихватила с собой небольшой пучок.

Девушка хмыкнула, представив размеры этого «пучка».

— …И позже решила поэкспериментировать, — Иляна кивнула на полочку рядом с туалетным столиком и велела: — Принеси мне мои записи.

Дамаскинская удивлённо глянула на стопку книг и только сейчас сообразила, что это иллюзия. Она протянула руку и наблюдала, как сползает фальшивая картинка, открывая ряд потрёпанных книжных корешков, рядом с которыми стояла толстая тетрадь в кожаной обложке. Девушка осторожно взяла её и отнесла хозяйке.

— Здесь труд всей моей жизни. Теперь он твой… Не давай никому. Береги. Я не прошу тебя продолжать, — Иляна бережно погладила обложку. — Но ты сможешь оценить, а другие нет.

— Тут собраны рецепты зелий?

— Да, — кивнула старушка. — Уникальные! Сильные! Способные побороть многие заклятия! Буквально вытащить человека из Граней!.. Обрати внимание на дозировку.

— Невероятно! — ахнула Дамаскинская, листая записи. — Это полынь? Она почти с меня ростом!

Иляна усмехнулась.

— Да, моя девочка. На Земле полынь вырастает такая большая. Это у нас высота в полметра уже считается гигантской.

Лилея нахмурилась, погрузившись в чтение. А старая ведьма продолжала:

— У меня были сильные ожоги. Поэтому, увидев рядом полынь, я очень обрадовалась... А теперь представь моё удивление, когда на глазах раны начали заживать, а кожа разглаживаться! Вернувшись домой, я выглядела заметно помолодевшей и посвежевшей, хотя к тому времени разменяла вторую сотню.

— Вот откуда ваше долголетие! — выдохнула Дамаскинская.

Иляна поджала губы.

— Скорее всего, однако я не уверена. Мы с другом проверяли эту теорию, но он, хоть и выглядел моложе сверстников, всё равно умер.

Дамаскинская вскинула на ведьму изумлённый взгляд.

— То есть вы снова ходили на Землю?.. Это же преступление!

— Кто так решил? Люди? Главный ковен? — выгнула бровь ведьма. — Проще простого запретить. А разобраться? А найти разумное решение? Компромисс?

Лилея упрямо покачала головой:

— Ведьмы, пойманные на незаконных перемещениях, жестоко караются. Стоит ли рисковать жизнью ради какого-то зелья, когда и наши неплохо работают?

Старушка пожала плечами.

— Поэтому я и говорю: мои записи мало кого заинтересуют, только истинных ценителей. А приготовить эти зелья вообще вряд ли кто-то отважится.

* * *

Иляна умерла в сечене.

Лилея с друзьями как раз возвращалась после лекций в общежитие, когда в воздухе материализовался Фир и сказал хозяйке:

— Иди к ней! Осталось мало времени!

Пока Эрмин договаривался с деканом, а Беспрозванная бегала к директору, девушка отправилась в Лунгаг.

Сиделка перепугано металась по дому, хватаясь то за сердце, то за бутылочку с зельем, и облегчённо выдохнула, увидев на пороге ведьму. Дамаскинская, отмахнувшись от неё, побежала в спальню. Иляна лежала на кровати, её лицо заострилось, глаза впали. Неровное дыхание срывалось с приоткрытого рта. Заметив Лилею, старушка слабо улыбнулась. Но когда та вскинула руки, собираясь ворожить, сказала:

— Не надо, дорогая моя девочка! Пора мне. И так задержалась на этом свете!

Дамаскинская отчаянно затрясла головой, на что старая ведьма выразительно улыбнулась и похлопала рядом с собой:

— Хорошо, что увижу тебя напоследок.

По щекам Лилеи покатились слёзы. Конечно, она знала, что этот день придёт, но всё равно оказалась не готова. Да и нельзя приготовиться к потере дорогих людей! Девушка понимала, что старой ведьме очень тяжело, что её тело не слушается, руки дрожат и ноги не держат, что без посторонней помощи она не проживёт и дня... В такие моменты смерть перестаёт пугать, наоборот, её ждут как освобождения. Наверное, пришёл час Иляны Рошки освободиться и после Граней вернуться в новую жизнь.

— Я буду скучать! — шепнула Дамаскинская, целуя почти прозрачную кожу на руках.

Кто-то ходил по комнате, но она не обращала внимания. Девушка словно выпала из реальности, смотрела на Иляну, прощалась с ней, запечатлевая в памяти спокойный мудрый взгляд и безмятежную улыбку.

— …Лили, — кто-то легонько коснулся плеча.

Дамаскинская вздрогнула. Рядом стоял Гордей Карицкий. Он кивнул на Старшую ведьму Лунгага с помощницами, только что появившуюся в доме.

— Пусть займутся подготовкой тела, а душа Иляны уже в Гранях. Главное, что ты успела попрощаться с ней.

…Следующие сутки прошли в суете и странном состоянии потерянности. Погребальный обряд Лилея помнила смутно, целиком доверившись Цезерине. Директор позволил Беспрозванной сопровождать подругу и теперь недоуменно косился на незнакомого ведьмака, пристроившегося с другой стороны от девушки.

— Держись, соседка! Вместе не пропадём!

В роще за городом было непривычно многолюдно: лунгагцы пришли на прощальную церемонию. Они приветливо кивали девушке, успев привыкнуть к ней за почти два года. На Лилею сегодня смотрели часто, но больше всего её напрягали колючие взгляды наследничка.

Бартос Нагу с огромным желанием вышвырнул бы эту чужую девчонку из дома и вообще из Лунгага, но серьёзные ведьмаки за её спиной останавливали. Ни с Карицким, ни с Атталем он ссориться не хотел. Мужчина всерьёз опасался, что старуха переписала завещание в пользу невесть откуда появившейся помощницы, поэтому уже подстраховался и договорился с некоторыми соседями, если придётся опротестовывать волю Иляны Рошки. Ведьмак зло глянул на спокойное лицо умершей, и ему показалось, что она даже сейчас смеётся над ним. Проклятая старуха!

Дамаскинская не удивилась, когда буквально через два дня после погребального обряда её вызвал нотариус: Бартос Нагу потребовал открыть завещание. Но в Лунгаг девушка пошла не одна, Гордей Карицкий тоже был приглашён.

В юридической конторе кроме них и нотариуса находился единственный родственник Иляны и его жена. Ведьмаки сидели с хмурыми

— …Сбережения в размере семи миллионов шелетов оставляю своему внучатому племяннику Бартосу Нагу, его жене и детям.

Лилея ошарашенно хлопнула глазами, гадая, откуда у Иляны такие деньги? А вот наследник удивлённым не выглядел. Наоборот, он нахмурился и зашептался с женой.

— Почему семь? Разве не должно быть больше?

Худая как жердь ведьма настороженно глянула на остальных и тихо ответила:

— Так тётка же в самом Барангане лечилась. Знаешь, сколько тамошние лекари берут?

Лилея закатила глаза. Вот же натура! Сколько ни дай, а всё мало! Племянничек Иляны получил огромное наследство, но опять не доволен, что та потратила энную сумму на лечение, а не отчалила в Грани, оставив всё ему.

Нотариус продолжал:

— Собрание книг в количестве двух тысяч четырёхсот штук, отмеченных знаком «чёрного пламени», передаю в Стародворскую школу под личный контроль её директора Гордея Карицкого.

Дамаскинская услышала тихий выдох ведьмака. Видимо, его вопрос с домашней библиотекой Иляны очень волновал.

— …Дом, расположенный по адресу: город Лунгаг, ул. Садовая, 5 завещаю моей помощнице Лилее Дамаскинской. Такова моя последняя воля».

Отправляясь сюда, девушка понимала, что Иляна наверняка подумала и о ней, но такого подарка не ожидала и теперь растерянно, даже с опаской глянула на племянника, ожидая возмущений. Но тот отмахнулся, не сдержав ехидного смешка.

— Мне этот полуразрушенный склеп даром не нужен. Там такой ремонт требуется, что проще снести старый дом и построить новый.

Девушка прищурилась. Склеп, значит? А Иляна там жила!

Нотариус, убедившись, что все услышали и приняли информацию, удовлетворённо кивнул:

— С волей умершей Иляны Рошки согласны? Претензий нет?.. — и взмахнул рукой. — Завещание вступило в силу.

В тот же миг магическая нить обвила запястья тех, кто упоминался в документе, подтверждая их вступление в наследство.

Бартос выскочил из конторы и, даже не попрощавшись, укатил обратно в Баранган. Лилея разочарованно смотрела ему вслед.

— Порой мне стыдно за своих сородичей.

Гордей Карицкий подал ей руку, помогая сесть в экипаж:

— Поверь, Иляна знала, что делала. Бартос так рвался к этим деньгам, но принесут ли они ему счастье?

Девушка пожала плечами:

— На какое-то время да. А потом?

— А вот это уже не наша забота.

Когда они приехали по нужному адресу, ведьма посмотрела на мужчину.

— Спасибо, что когда-то отправили меня сюда! На два года вы подарили мне семью, дом… — она смахнула снег с калитки. — У меня теперь есть свой дом.

— Так и должно быть, — сказал Карицкий. — Ведьма всегда привязана к какому-то месту. А ты на тот момент была оторвана от Зорны.

Но самое интересное случилось через несколько недель. Ближе к Остаре Лилея вместе с Цезериной отправилась в Лунгаг, чтобы навести порядок в доме. Переступив порог, девушка остановилась. В первый момент сердце сжалось от неприветливой пустоты и тишины. Но потом звонкий голосок подруги сделал своё дело, и тоска отпустила. Беспрозванная растопила камин, заварила чай и завела часы. Эти привычные звуки помогли и Лилее. Она наводила порядок в библиотеке после того, как директор забрал свою добычу. И вдруг из гостиной донёсся крик Цезерины:

— Лили, тут письмо для тебя.

Девушка подошла и протянула конверт. Лилея осторожно сорвала печать.

— «Моя дорогая девочка, если ты читаешь это письмо, значит я уже в Гранях. Не грусти и не плачь! Я прожила долгую жизнь. В ней было и горе, и радость, и любовь. Мне повезло встретить удивительных людей, которые восхищали своим умом и талантом. Но в какой-то момент я осталась одна. Друзья умерли или стали настолько стары и слабы, что не могли добраться до меня и даже написать весточку.

Я жалею только об одном: что у меня нет детей — тех, кто скрасил бы мои последние дни. Словно в утешение, Жива послала мне тебя — глазастую вредную девчонку, с одинаковым азартом зубрящую скучные монографии и строящую козни обидчикам. Тёмная ведьма! Ты стала моей отрадой. Я жила, ожидая твоего приезда, а когда ты возвращалась в школу, думала, всё ли у тебя в порядке. Оказывается, это не обуза и не хлопоты — когда есть тот, о ком думаешь.

Я знаю, ты любила меня и этот дом. Сколько раз ты чинила его, пока думала, что никто не видит! И я буду очень рада, если дом станет твоим… Он, конечно, трухлявый и поношенный, как я, с протекающей крышей! (Я сейчас о доме, а не о себе), — Лилея не сдержала смешка, хотя из глаз уже покатились первые слезинки. — Одним словом, нуждается в хорошем ремонте, и я скопила немного на новую крышу! Всё в твоих руках, моя девочка».

Цезерина достала из конверта банковский договор.

— На твоё имя открыт счёт. Три миллиона?! Подожди, я, наверное, в ноликах запуталась, — и она принялась пересчитывать. — А нет, не запуталась… Три миллиона! Лили! Ты теперь богата!

А девушка заплакала.

Глава 22

И вновь учёба помогла справиться с бедой. Находясь в Старом дворе, Лилея часто забывалась, и тогда появлялось ощущение, что всё по-прежнему: где-то в Лунгаге живёт Иляна, по вечерам дремлет у камина и ждёт ведьму в гости. Только когда девушка оказывалась в пустом доме, понимала, что по-прежнему не будет и эта пустота насовсем.

А потом пришла весна, белояр сменился цветенем, за ним наступил тревень. Дамаскинская занялась садом и подолгу ковырялась в земле. Для ведьм это особое удовольствие, дарующее не только силу, но и успокоение. Сеять крохотные зёрнышки, представляя, какие цветы из них вырастут, или предвкушать аромат, который подарит сладкий алиссум вдоль дорожек. Убирать сухие сучья с деревьев и кустов, освобождая место для молодых веточек. Вся эта возня не утомляла, а, наоборот, радовала. И, конечно, абрикосы, которые Лилея всё-таки посадила, как и мечтала когда-то! Работа в саду проходила под неусыпным оком ворона Фира, появляющегося теперь гораздо чаще.

В доме тоже пришлось кое-что переставить: пустые книжные шкафы уродовали комнату, и Лилея убрала их. Голые стены с выгоревшими обоями смотрелись ещё хуже. В общем, ремонт не заставил себя ждать, и деньги Иляны пришлись весьма кстати. У

— Он же согласился с условиями завещания. Теперь поздно протестовать... Мало ли где ты взяла деньги. Вдруг тебе родители оставили? — она посмотрела на подругу. — Кому ты вообще говорила о наследстве?

— Никому.

— Вот и не говори, — Беспрозванная нахмурила брови. — Лучше закажи хорошую магзащиту, чтобы никто не влез сюда, пока ты в школе.

Лилея хмыкнула, кивая на соседский дом.

— Считай, у меня уже есть лучшая охранная система. Думаешь, кто-то рискнёт сюда залезть, зная, что рядом дом туза?

Тогда они посмеялись, но, уходя, Дамаскинская всё-таки поставила «охранки» на окна и двери, причём привязала их к дому Атталя. Теперь, если кто-то рискнёт влезть внутрь, обязательно встретится с разгневанным соседом. Слегка вредничать с Жюстом Лилее нравилось. А тут ещё и польза будет!

В изоке в школе началась сессия — самая горячая и ответственная пора для студентов. Как бы серьёзно они ни занимался в течение года, а перед экзаменами всё равно трусили и переживали. После очередных занятий с директором Лилея попросила передышку.

— У меня первый экзамен по проклятиям. Надо серьёзно готовиться.

Ведьмак согласно кивнул и объявил:

— А это последнее наше занятие в учебном году. Сдавай сессию и отдыхай. Ты заслужила, Лили.

После сеченя он так и обращался к ней на «ты». Девушке нравилось, они словно стали ближе, роднее. Неожиданно мужчина протянул ей длинный футляр, обтянутый тканью.

— У тебя недавно был день рождения. Это подарок, — он улыбнулся. — Открой же!.. Надеюсь, что угодил.

Ведьма достала красивый кружевной веер.

— Это очень мило и… неожиданно.

Гордей Карицкий положил подбородок на сцепленные пальцы.

— Не подумай ничего дурного! Мне просто хотелось, чтобы ты улыбнулась.

— Чудесный подарок! — она послушно изобразила улыбку. — Благодарю вас!

— Иляна тоже любила подобные женские штучки. Она была той ещё модницей. Думаю, ей бы хотелось поздравить тебя.

Лилея положила веер в футляр. Получать подарки, безусловно, было приятно, но вот даритель... А может, всё куда проще и господин директор решил поддержать её, заменив Иляну? Иначе к чему была его последняя фраза?

— Мы, мужчины, такими глупостями не страдаем, — усмехнулся Жюст Атталь, узнав историю с веером. — Мы делаем подарки тем, кто нам выгоден, или тем, кто нам дорог.

— Какая от меня выгода Карицкому?

— Ну!.. Соображай, ты же умная! — подтолкнул её ведьмак. — Если выгоды никакой, то остаётся одно — личный интерес.

Дамаскинская отмахнулась:

— Мы три года знакомы — и ничего!

— За эти три года ты из желторотого, взъерошенного птенца превратилась во вполне себе такую лебёдушку.

Она покосилась на соседа, не зная, как реагировать на этот своеобразный комплимент.

Их отношения с Атталем крепли, переходя на какой-то новый уровень. Это не было абсолютное доверие, но к мнению ведьмака Дамаскинская однозначно прислушивалась. Однако когда он попытался опять свернуть на романтическую стезю, обрубила сразу.

— А как там Катуся?

— Какая Катуся? — не понял Атталь, а потом вспомнил: — Ах, эта… Не знаю. Живёт, наверное, гуляет. Или её гуляют.

Лилея без злости стукнула его по плечу.

— Похабник! — и уже на полном серьёзе ответила на предложение ведьмака. — Я не хочу стать для тебя ещё одной Катусей, которую ты через полгода даже не вспомнишь.

— Но…

— Жюст, если люди созданы друг для друга, то они чувствуют это сразу, а не спят с тем, кто под руку подвернётся: хоть девица из таверны, хоть залётная соседка.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — не поверил Атталь.

Лилея отвлеклась на слугу, который принёс им жареное на огне мясо. Подождала, пока ей нальют сок, а мужчине — вино, и ответила:

— Я верю в любовь… Сама поражаюсь, как после всего, что было, но верю! И слава Живе! — она зажмурилась. — Но я не верю, что можно скакать по чужим бабам, если твоё сердце кем-то занято.

— Да твою ж мать!

— Стоп! — Лилея вскинула руку. — Давай не будем ругаться. Может, у тебя и проснулись настоящие чувства, только во мне они сдохли. А из дохлого барана вкусный кебаб не получится, — она кивнула на блюдо с мясом.

* * *

Тем не менее, вернувшись после каникул в Старый двор, Дамаскинская по-другому взглянула на своего директора. То, что ведьмак — привлекательный мужчина, она отметила давно, ещё когда он поздравлял первокурсников с поступлением в высшую школу. Тогда этим всё и ограничилось. Карицкий был для Лилеи директором, наставником, советчиком, но никак не предметом воздыханий… до недавнего времени. Теперь же девушка стала подмечать то, на что раньше не обращала внимания. Его частые улыбки, адресованные именно ей, пристальные взгляды, выцепливающие девичью фигурку, где бы она ни появилась — в школьном коридоре, во дворе или в городе. Мужчина словно чувствовал ведьму и всегда реагировал на неё. Он исподволь интересовался жизнью Лилеи, причём не только той, что касалась учёбы. Помог с оформлением наследства, найдя хорошего нотариуса, незаметно выпытал, есть ли у неё тёплая одежда к зиме. А когда Лилея во время практического занятия намудрила с заклинанием и попала в лазарет, навестил и помог справиться с откатом. Раньше девушка не придала бы этому значения, найдя разумное объяснение, а теперь ей во всём виделся романтический подтекст. Эти подозрения окрепли, когда Карицкий начал регулярно делать подарки к праздникам. Как оказалось, тот веер стал первым, но далеко не последним сюрпризом. Вещи всегда выбирались красивые, но не очень дорогие, чтобы Лилея не чувствовала себя обязанной и просто порадовалась, как радовалась подаркам друзей. Однако на дружеские их отношения с директором не походили от слова совсем. Если с друзьями Дамаскинская могла расслабиться и даже выпить вина, зная, что Милорад не подпустит к ней никого чужого, то Гордея всё же разумно опасалась.

Лилея вспомнила их случайную встречу в Барангане этой весной. С подачи Брия вся компания отправилась на турнир по тварду. Парни болели за местную команду, а потом так бурно праздновали победу, что пришлось остаться в городе. Утром девушки со смехом наблюдала не выход, а, скорее, выползание ведьмаков. Лилея, глядя на бледно-зелёные лица друзей, не сдержалась:

— О-о! Ползут наши герои, потрёпанные бурями, но устоявшие!

— Молчи, зараза! — простонал Ленар,

— Лучше зелья накапай, — прохрипел Брий.

— Так попроси нашего зельевара, — съязвила Марута, кивнув на побледневшего Милорада.

Тот так жалостливо глянул, что у девушки язык не повернулся отчитать любимого. Она только вздохнула:

— Будет тебе наука на будущее.

И пока Дамаскинская готовила зелье, гладила ведьмака по светловолосой голове.

Спустя два часа друзья отправились в школу. И вот надо же было им по дороге встретить Карицкого! Директор вид студентов оценил, хотя те яро пыталась выглядеть бодрыми и адекватными. Пронзительный светлый взгляд замер на Лилее, требуя объяснений.

— Гуляем вот… На свежем воздухе, — Дамаскинская попыталась грудью закрыть парней, но учитывая размеры оной, получалось так себе.

— Обычно от прогулок люди становятся румяными, а уважаемые студенты, наоборот, белее простыни.

— Это у них мысли очень светлые, — ляпнула ведьма.

Парни скептически глянули на неё, а Карицкий весело хмыкнул:

— Ну-ну!

И шагнул по тротуару дальше. Студенты перевели дух, но как оказалось, рано.

— Лилея, похмелье после пива «Молот Морадина» обычным зельем не снимается. Тут только многокомпонентное поможет... Это так, на будущее.

Ведьмаки растерянно смотрели вслед директору.

— И что это было? — поинтересовался Эрмин, на время забыв о головной боли.

Дамаскинская пожала плечами.

— Отмазывала вас как могла.

— Угу, мы оценили.

— Зелье вари… многокомпонентное, — шикнул Брий, которому было хуже всех.

Спустя пару дней девушка с опаской шла на занятие к Карицкому, однако тот даже не вспомнил о встрече в Барангане. Более того, по всей видимости, он не рассказал и деканам, иначе парни получили бы за непотребный вид, от Дания Вранеша — точно!

После отработки новых заклинаний директор поднял другую тему, и Дамаскинская забыла обо всём на свете.

— Лилея, ты сильна… Очень сильна! Занятия сделали своё дело, к тому же ты прилежная ученица.

— К чему вы ведёте?

— Я предлагаю тебе подать прошение в Баранганский ковен и пройти испытание на третий круг силы.

Девушка нахмурилась:

— Но как? У меня теперь только пятый!

— Лили, будь моя воля, я отправил бы тебя сразу на второй круг, а может, и на первый.

— Ещё очень рано! Я думала, что на последнем курсе пройду на четвёртый круг, а уже там…

— Собираешься ждать до тридцати? — фыркнул Гордей.

Лилея непонимающе посмотрела на него. Мужчина, заложив руки за спину, прошёлся по кабинету.

— Это общепринятое заблуждение. Нигде не указано, что круги надо проходить по порядку, и возраст для испытаний значения не имеет. Просто обычно ведьмаки и ведьмы вступают в полную силу к тридцати годам. Инициация не всегда раскрывает наш потенциал полностью.

Девушка помолчала немного. Конечно, соблазн был велик. Третий круг силы, а в идеале и второй — это отличные перспективы на будущее. Но Дамаскинская уже давно не была той наивной девочкой, как пять лет назад. Перехватив взгляд Карицкого, она грустно усмехнулась.

— Ничего не выйдет. Моё прошение отклонят. Вы же знаете, чья я дочь?

Мужчина довольно хмыкнул:

— Молодец! Мыслишь правильно! — и добавил. — Поэтому нам надо оправдать твоего отца.

— Что?!!

— …И тем самым обелить фамилию Дамаскинских, — закончил свою мысль Карицкий.

От нервного напряжения девушка вскочила.

— И как это сделать?

— Это уже делают, — удивил ведьмак.

— Поясните.

— Лили, я больше чем уверен, что дело твоего отца сфабриковано. Лаурин Дамаскинский не так глуп, чтобы подставляться запрещённой магией, — мужчина повернулся к притихшей ведьме. — А вот его разработки уникальны. Такие зельевары, как твой отец, рождаются раз в тысячелетие. Его пытались сманить к себе многие торговые дома, но он упрямо отказывался.

— И в итоге потерял всё!

— Твоего отца подставили, — сказал Гордей. — Ведьминские зелья считаются самыми лучшими на Гебе, мы продаём их всем народам и живём припеваючи. Рынок зелий в нашем королевстве на самом деле очень жёсткий. Ведущие позиции занимают торговые дома, имеющие многовековую историю за спиной. Сюда новичкам так просто не попасть. Вклиниться со своими зельями, заявить о себе и занять тёплое местечко практически невозможно. Твой отец это смог, но не оценил все риски. Рано расслабился. Старожилы избавились от талантливого конкурента, а его патенты прибрали к рукам. Вот и вся история!

Лилея посмотрела на мужчину.

— Это «Купоньи зелья»? Именно они за бесценок после суда выкупили папину лабораторию и лавку.

Гордей пожал плечами.

— Возможно.

Девушка опустила голову. Торговый дом «Купоньи зелья» находился в Галингане и был хорошо известен в южной части королевства. Она помнила, как удивился Цимон Полянский, когда узнал, кому досталось имущество зельевара.

— И как с ними бороться? — Лилея посмотрела на Карицкого.

— Исключительно законными способами… подмазывая наше правосудие деньгами.

Ведьма прищурилась и вдруг фыркнула:

— Вы знаете о наследстве!

— Если ты о миллионах Иляны, то да, — спокойно отреагировал мужчина. — Мы вместе составляли завещание. Это я посоветовал ей уменьшить твою долю, иначе Бартос Нагу сжил бы тебя со свету.

Дамаскинская хмыкнула и посмотрела на него. Конечно, освободить отца хотелось, и называть свою фамилию смело — тоже. Но какое-то подозрение неясно шевелилось внутри.

— Я заплачу по факту, когда отец будет на свободе, — наконец сказала она.

Карицкий засмеялся.

— Молодец! Поступай так всегда: думай головой, а не иди на поводу у сердца. На мой счёт не волнуйся, у меня нет цели обокрасть тебя.

— А какая у вас цель? — тут же спросила девушка.

— Тебе понравится! — заверил ведьмак.

…Цезерина сразу поняла, что случилось что-то серьёзное.

— Лили?

Дамаскинская привычно оперлась на подругу.

— Карицкий говорил сегодня об отце.

— Что именно? — Беспрозванная успокаивающе поглаживала её по спине.

— Говорил, что его подставили.

— Разве ты думаешь иначе?

— Он предлагает освободить Лаурина Дамаскинского, за определённую плату, разумеется.

Подруга помолчала немного.

— Я уверена, ты согласилась.

— Это мой отец... Конечно!

Цезерина наблюдала за взволнованной девушкой. Лилея металась по комнате, не находя себе места. Говорила больше сама с собой, чем с подругой.

— Я много думала о нём… Раньше. Жалела, что так вышло. Порой злилась, но мама объяснила… Тот период слишком тяжёлый для меня. Я пошла дальше, старалась меньше оглядываться назад. Может, это неправильно? — она подняла глаза на Беспрозванную. — Я плохая дочь, да?

Подруга пожала плечами.

— Ты сама знаешь, у ведьмаков слабые родственные связи,

— Не то чтобы вычеркнула, но чем я могла помочь? — Лилея тряхнула головой. — Ему даже письма писать нельзя!

— Зато теперь можешь, — напомнила Цезерина. — Только с чего Карицкому помогать тебе? Это опасное дело.

— Я спрашивала… Сказал, что мне понравится, — Дамаскинская усмехнулась, перехватив напряжённый взгляд подруги. — Наверное, я рискну, Цези. Вы с Марутой с таким счастливым видом возвращаетесь по утрам…

— Не начинай! — оборвала её Беспрозванная. — Карицкий не похож на бабника, и романов со студентками за ним не водилось... Но он не просто так помогает тебе. На Светлого ведьмака наш директор при всех его достоинствах не тянет.

* * *

С того дня Карицкий периодически рассказывал ведьме о том, как движется их тайное расследование. Сначала она дёргалась, переживала, ждала новостей, но потом успокоилась. И директор, и Цезерина в один голос твердили, что быстро подобные дела не делаются.

— Вы уверены, что получится? Вдруг ничего не найдёте? — однажды спросила Лилея.

Карицкий усмехнулся:

— Такие подставы в одиночку не проворачивают. А если о грязных делишках знают двое, то правда рано или поздно всплывёт. Кто-то похвастается перед друзьями, кто-то — захочет заработать шантажом, кого-то замучает совесть, бывает и такое. А в данной схеме явно больше одного участника. Есть организатор — тот, кто всё это придумал, — и ведьмак стал загибать пальцы. — Есть исполнитель — тот, кто подбросил запрещённые компоненты в лабораторию Дамаскинского. Скорее всего, подкупили кого-то из ваших слуг. Ну и кто-то наклепал донос, — последовала выразительная пауза. — Этот «кто-то» был вхож в лабораторию, и твой отец до определённой степени доверял ему. А после ареста ещё кто-то в полиции постарался, чтобы следствие пошло в нужном направлении… Ниточек много, Лили, надо только правильно потянуть за них.

Дамаскинскую передёрнуло.

— Как же мерзко от этого!

— Где крутятся большие деньги и власть, справедливости не жди.

— Хотите сказать, что наша Верховная тоже двуличная стерва, пытающаяся нажиться на своей должности?

— И да, и нет, — Карицкий прошёлся по кабинету. — Если мы говорим о Верховной ведьме, то большую роль играет её личная заинтересованность в судьбе ковена. Ну и характер, конечно… Но собственные интересы всегда будут на первом месте. А чем больше лет ты у власти, тем больше обрастаешь знакомыми и друзьями и погрязаешь в этом болоте. Поэтому Верховных, как и «Круг тринадцати», периодически меняют.

Лилея порой удивлялась, какими непонятными тропами проходят их беседы с директором. Они могли начать с безобидного цветения одуванчиков и закончить противостоянием ведьм и магов на последнем королевском собрании. Гордей с одинаковой страстью погружал ученицу не только в мир проклятий и заклинаний, но и в политические хитросплетения и особенности взаимоотношений с разными расами Волшебного мира. Он учил Дамаскинскую всему: магии, дипломатии, ораторскому искусству, причём учил так, что она не замечала этого.

Летом девушка отправилась в Лунгаг, где провела тихие, спокойные каникулы. Порой её навещали друзья, а Цезерина с Яковом и вовсе остались погостить. Ведьмакам так понравился город, что они решили купить себе здесь дом. (Сапранкову оставался последний год учёбы в Баранганском университете.)

Несколько раз Дамаскинскую навещал Гордей Карицкий, с удовольствием делясь последними новостями по делу её отца. Но Лилея не понимала его радости: с кем-то удалось встретиться, кто-то обещал дать показания. В её голове не складывалась картинка, как это поможет сдвинуть дело Дамаскинского с мёртвой точки. Но примерно через год в Ханоруме разразился скандал. Торговый дом «Купоньи зелья» пустил в продажу непроверенное некачественное зелье, от которого пострадали люди. Началось расследование. И однажды Карицкий с довольной улыбкой протянул ведьме газету:

— Читай.

На первой странице была статья, посвящённая расследованию. Лилея пробегала глазами по строчкам, чувствуя, как начинают дрожать руки.

— «…Во время допроса один из подозреваемых признался, что от главы дома неоднократно поступали приказы убрать несговорчивых конкурентов… Так шесть лет назад был оговорен молодой талантливый зельевар из Зорны Лаурин Дамаскинский. После его отказа продать рецепт и патент на омолаживающее зелье «Dikys», хорошо известное в королевстве, в Зоранскую полицию поступил донос о применении Дамаскинским запрещённой магии… Сегодня следствием установлено, что донос был ложный, а зельевар не виновен…»

Она подняла глаза на ведьмака. Карицкий кивнул:

— Сейчас все вспомнили о том, что твой отец так и не признал вину.

— И что дальше? Его отпустили?

— На днях отпустят, — пообещал Гордей и осторожно сказал: — Ко мне обратились из столичной газеты, хотят взять у тебя интервью.

— Не хочу.

— Лили, надо! Королевство гудит. Начались пересмотры похожих дел. Удар по имиджу баранганских зельеваров колоссальный. Тебе нужно появиться перед ведьмаками. Как вестнику справедливости и правды!

— Что? Какому вестнику?

— Старые идеалы пошатнулись, а людям хочется во что-то верить... Может быть, в прелестную юную ведьму, пережившую трагедию, но выстоявшую и не потерявшую веру в справедливость?

Лилея нахмурилась, чувствуя, что упускает какую-то ниточку. Карицкий обнял её за плечи и заглянул в глаза:

— Ты станешь для людей этим новым идеалом. Поверь мне! Я знаю, что говорю.

Ш-ш-ш! Хлоп!.. Вспышка на мгновение ослепила глаза. Ведьма сморгнула выступившие от яркого света слёзы. Эти новомодные штучки, позволяющие получить изображение любого человека, восхищали и раздражали одновременно. Столичный репортёр закинул ногу на ногу, придирчиво разглядывая девушку в строгой ученической форме.

— Начнём? Вы готовы?

Та кивнула:

— Слушаю вас.

И понеслось, хотя Лилея настроилась и многих вопросов ждала.

— …Что вы чувствуете после освобождения Лаурина Дамаскинского?

— Я всегда верила в невиновность моего отца и рада, что правосудие восторжествовало.

Где-то в приоткрытых дверях она заметила фигуру директора. Карицкий не оставил её одну и держался неподалёку.

— …Будете ли вы подавать иск на торговый дом «Купоньи зелья»? Ведь они много лет зарабатывали на патентах зельевара Дамаскинского?

— Деньги не вернут мне время, которое я могла провести со своими родителями.

Девушка заметила одобрительный кивок Гордея.

— …Как вам жилось эти годы? Понятно, что трудно, но... Расскажите подробнее!

Дамаскинская недобро усмехнулась столичному франту:

— А вы сами попробуйте. Переоденьтесь в бедную одежду и пройдитесь без денег там, где вас никто не знает. Почувствуйте, каково это: когда сквозь тебя смотрят, словно ты невидимка.

Маг заёрзал. А Карицкий чуть нахмурился и покачал головой: мол, не перегибай!

— …Что

— А вот это уже, простите, не ваше дело!

Из тюрьмы Лаурина Дамаскинского доставили в Баранганский ковен, чтобы принести извинения и восстановить в магическом круге. Там его и ждала Лилея. Они встретились в холле пустого дворца, по сути уже чужие друг другу люди. Для ведьмаков шесть лет — слишком большой срок, чтобы сохранить привязанность. Тем не менее девушка обняла отца.

— Я рада видеть тебя.

Лаурин Дамаскинский походил на собственную тень. Нет, физически он и раньше был худощавым, но что-то в осанке, во взгляде кричало: это уже не тот человек, что был раньше.

— Прости… Прости, моя девочка, что допустил это.

Лилея покачала головой:

— Не тебе нужно каяться.

Когда отец попросил сопроводить его в Зорну, ведьма не удивилась. Она уже догадалась, что сломало Дамаскинского — известие о смерти жены. Он смог пережить всё: предательство хорошего знакомого, подбросившего ему жертвенную кровь, арест, тюрьму — но не потерю любимой женщины. Глядя в потухшие глаза отца, Лилея почему-то вспомнила о лебединых парах, когда оставшийся одиноким партнёр добровольно уходил за умершим. А может, такие мысли появились из-за кладбища. В зеленеющей роще было тихо и пусто, никто не знал о возвращении Дамаскинских. Лаурин отчаянным взглядом смерил тонкое деревце.

— Какое большое… Сколько же лет прошло!

— Шесть.

Ведьмак зажмурился, а девушка вздрогнула от того, сколько морщин появилось на его лице.

Какое-то время они сидели рядом на скамейке в тени соседнего дерева. Разговор получался рваным, однобоким. Лилея с грустью понимала, что больше не может довериться отцу, не потому, что боится обмана, а потому что не чувствует его своим. Поэтому не рассказала ни о причинах, побудивших поступить в Стародворскую школу, ни о наследстве Иляны Рошки. Всё в общих, обтекаемых фразах. Лишь слова о готовности помочь и поддержать были искренними, от чистого сердца. Просидев около часа, ведьмаки засобирались домой.

— Что ты будешь делать сейчас? — спросила девушка. — Дом тебе вернули?

— Вернули. Но я не хочу здесь жить… Слишком много воспоминаний!

— Понимаю, — она взяла отца за руку.

— Хочу туда, где тепло, — вдруг улыбнулся мужчина.

И Лилея снова понятливо кивнула. Своё наказание Дамаскинский отбывал в шахтах Дамн Мохолонг. Из-за тяжёлых условий там всегда не хватало рабочих рук, а менсах требовался многим странам. Поэтому на север отправляли всех «смертников».

— Значит, полетишь к морю?

— Может быть.

— Чем будешь заниматься? Вернёшься к зельеварению?

— Нет, — он мотнул головой. — Не сейчас точно.

Лилея помогала отцу всё время, что он находился в Зорне: пока продавал старый дом, пока перебирался на юг. Так она чувствовала себя хоть немного нужной ему. Дамаскинские расстались тепло, но явно с облегчением.

— Как бы ни было печально, ваше время прошло, — сказал на это Карицкий. — Ты давно идёшь своей дорогой, а он… У него сейчас, по сути, начинается новая жизнь. И тебе там — увы! — нет места.

Глава 23

Когда отец улетел, Лилея совершенно спокойно перечислила Гордею Карицкому указанную сумму, хотя цифра вышла большая. Денег не было жалко абсолютно. Отец оставался отцом, даже если сейчас жил далеко. Девушка помнила его заботу, советы и была благодарна за счастливое детство, полное радости и душевного тепла. Да, обычно разрыв родительско-детской связи у ведьмаков проходил мягче, но тут уж ничего не поделаешь: прошлое не изменишь.

Оставшихся денег Дамаскинской хватило бы на основательный ремонт дома, но было ещё одно дело, на которое она собиралась потратить свалившееся наследство — месть Фролу Полянскому. Прошло много лет, боль ушла, и рана зажила, но шрамы остались. Ведьма помнила, и не для того чтобы лишний раз пожалеть себя (это случалось крайне редко), а для того, чтобы отомстить.

Пока Карицкий, используя свои связи, занимался делом Лаурина Дамаскинского, Лилея думала, как поквитаться с Полянским. И с этим неожиданно помог Жюст Атталь.

Летним вечером ведьмаки сидели в беседке, болтая о том о сём.

— Я прошение в ковен подала. На третий круг силы, — призналась девушка.

— Пройдёшь, — заверил сосед, доставая из кармана сигареты.

В синем бархатном небе мерцали звёзды, серпики лун застенчиво выглядывали из-за проплывающих облаков. Неожиданно послышался звонкий смех и голоса, по улице пробежала стайка молоденьких ведьмочек.

— К Лите готовятся, — догадалась Лилея.

— Сходим?

— Нет.

Мужчина криво усмехнулся и искоса глянул на соседку:

— Кто так обидел тебя? Ты боишься веселиться, всегда в чёрном...

Он не договорил, потому что девушка поднялась, не желая продолжать неприятную беседу.

— А может, мне просто нравится этот цвет.

Однако сегодня Атталь не стал молчать, решив разобраться с тайнами, и в спину ведьмы полетело:

— В Зорне до сих пор вспоминают ту грозу.

Дамаскинская медленно повернулась и впилась в его лицо немигающим взглядом. Воздух вокруг завибрировал от напряжения. Но мужчина только хмыкнул:

— Разгони тучи, Лилея. Я не боюсь.

Она склонила голову набок и скептически усмехнулась. Жюст спокойно прикурил сигарету.

— Боятся те, кому есть что терять, а мне — нечего!

Дамаскинская неспешно вернулась в беседку и скрестила руки на груди.

— А как же жизнь? Разве она не самое ценное, что у нас есть?

Мужчина пожал плечами:

— Когда знаешь, что впереди — перерождение, волей-неволей надеешься на лучшую версию. И тогда ценность нынешней сильно падает.

— Чем же тебя не устраивает твоя жизнь?

Атталь выпустил струйку дыма.

— Разговор не обо мне.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, словно бились взглядами, и Лилея уступила первой.

— А тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело?

— Не кажется. Хочешь ты того или нет, но я привязался к тебе. А свои слабые места я предпочитаю хорошо знать и прикрывать.

Ведьма присела напротив.

— Кто тебе рассказал?

Мужчина снова затянулся, и в сумерках кончик сигареты опасно заалел.

— Никто… Собирал информацию по крупицам. Даже удивительно, что твою историю так замалчивают. Хорошо, что Полянский-младший оказался чрезвычайно хвастливым и разговорчивым.

Девушку передёрнуло при упоминании имени обидчика.

— Ты говорил с ним?

— Не лично, — Жюст качнул головой и попросил: — Рассказывай, Лилея.

…Дамаскинская не стала углубляться в собственные эмоции и переживания, хотя ведьмак видел, насколько тяжело ей даётся каждое слово. Девушка не любила откровенничать и сейчас уложилась буквально в несколько минут. Когда она закончила

— Ты обратила внимание, насколько подробно помнишь случившееся? — он пристально посмотрел на соседку. — Из каких бокалов пила, царапина на полу... Тот вечер буквально врезался в память — глубоко, намертво. Не удивлюсь, если фантомная боль будет преследовать тебя всю жизнь, а то и не одну, — и мужчина вдруг улыбнулся. — Хотя теперь мне легче принять твой отказ от ухаживаний. Я понял, что банально не вывезу тебя и нашу любовь.

Дамаскинская насмешливо фыркнула, но он словно не заметил:

— Тебе нужен мужчина с запредельным терпением, который выдержит все капризы и закидоны, а после Полянского у тебя их завались! Нужен тот, кто будет любить настолько сильно, что последует за тобой хоть в Бездну, хоть в Грани!

— А такие бывают?

— Для тебя лучше, чтобы были.

Лилея облокотилась на стол, задумчиво наблюдая за тлеющим огоньком. А Атталь наблюдал за ней.

— Ты мстить собираешься?

— Конечно.

— Хочешь, Полянского тоже изнасилуют? — предложил ведьмак.

— А вдруг ему понравится?

От неожиданности Жюст поперхнулся дымом и зашёлся кашлем вперемешку с хохотом. Девушка тоже улыбнулась. А потом как-то резко смех оборвался.

— Лилея?

Она без тени веселья посмотрела на мужчину.

— Я хочу, чтобы он страдал так, как страдала я. Чтобы испытал то, что испытала я, когда подыхала от бессилия! Я хочу, чтобы ему болело так, как болело мне!.. Сделаешь?

— Хм-м... Я подумаю над вариантами.

— Полянский — зажравшийся ублюдок, не знающий ни в чём отказа. Он чувствует себя хозяином жизни, а на окружающих смотрит как на обслуживающий персонал, должный угождать ему.

Дамаскинская замолчала, а спустя бесконечно долгую минуту Атталь увидел, как её губы растянулись в ядовитой, хищной ухмылке.

* * *

Сразу после окончания высшей школы Фрол Полянский при поддержке родителей перебрался на юг королевства и начал работать в одном из приморских городов, где погодники всегда были в цене. Захотелось, например, отдыхающим позагорать и поплескаться в тёплой водичке — они обращались с просьбой в ковен. А тамошние погодники уже между собой договаривались, когда разгонять облака и тучи. Дело не столько тяжёлое, сколько хлопотное, ибо в погоду вмешиваться не желательно. Поэтому и делали ведьмаки всё организованно, когда собиралось большое количество любителей солнечных ванн.

Тёплое ласковое море, белоснежные пляжи, уютные города с уличными музыкантами и неисчислимыми магазинчиками — Таэльское побережье словно специально создали для отдыха и развлечения. Люди и нелюди приходили сюда за хорошими впечатлениями и готовы были платить за них. Полянские знали, куда пристраивали сыночка! Городские власти хорошо платили погодникам, поэтому денежки у Фрола водились, плюс симпатичная мордашка и хорошая фигура. Женщины сами липли к молодому, обаятельному мужчине. Какое-то время ведьмак жил в своё удовольствие, считая себя невероятным везунчиком и баловнем богов. Бесконечные развлечения, вечера в ресторанах, красивые дамы, готовые ублажить ночью, — он с головой окунулся в эту роскошную, беззаботную жизнь. Однако спустя пару лет всё приелось, адреналина стало не хватать. И ведьмак нашёл себе другое развлечение — карты. Игроманом он не стал, но порой мог рискнуть. Причём заводила его не сумма на кону, а соперники и возможность возвыситься над ними.

— …Полянского легко подбить на игру. Достаточно посадить за стол кого-нибудь из местной элиты, — сказал Жюст Атталь.

Лилея покачала головой.

— Не то. Мне надо, чтобы он осознанно согласился на эту ставку.

Жюст прищурился.

— Я тебя понял.

Ресторан «Sa Bayon» был одним из самых популярных в городе, столики там заказывали заранее. Из больших окон открывался красивый вид на набережную и волнующееся, что-то шепчущее море. Пока обычные посетители ужинали на первом этаже, на втором — особые клиенты испытывали удачу: ближе к ночи сюда стекались толстосумы, чтобы пощекотать нервишки и оставить на сукне некоторую часть своего состояния.

В один из вечеров в роскошно обставленном зале собрались мужчины в дорогих костюмах, их женщины сверкали бриллиантами и кокетливо строили глазки. Негромко играла грустная музыка, бесшумно сновали официанты, старательно предугадывая желания гостей. Случайных людей и нелюдей здесь не было, без личного приглашения ведьмака Яшкевича — хозяина заведения — никто не мог подняться по зачарованной лестнице.

Дорофей Яшкевич сидел за одним из игральных столов, лениво разглядывая карты в руках, лицо мужчины при этом оставалось абсолютно непроницаемым. Такое самообладание не раз выручало его на деловых встречах. Ведьмак неспешно достал из портсигара сигарету, подождал, пока невероятно красивая девушка, стоявшая за его спиной, поднесёт магический огонёк. И только сделав глубокую затяжку и со смаком выпустив струйку сизого дыма, бросил на стол одну из карт. Полянский, сидевший напротив, улыбнулся краешком губ и перекрыл её.

— Партия, господа!

Яшкевич сквозь зубы чертыхнулся, отбрасывая уже бесполезные карты.

— Везучий сукин сын!

Рядом раздался разочарованный вздох других игроков, а Фрол дробно рассмеялся и подмигнул прелестной девушке в алом платье. Та слабо улыбнулась в ответ и последовала за хозяином ресторана.

Спустя какое-то время началась новая игра. Однако Полянский, правильно оценив расклад, вовремя сбросил карты и вышел из-за стола. Он постоял возле барной стойки, поболтал со знакомыми из городской мэрии, пофлиртовал с дамами и наконец решил, что пора возвращаться к игре. А перед этим заскочил в туалетную комнату.

Возвращаясь по пустому коридору, ведьмак вдруг заметил в другой стороне узкую полоску света. Природное любопытство победило, и он заглянул в приоткрытую дверь. Фрол увидел ту самую красавицу в алом. Она стояла на коленях перед Яшкевичем, а в огромных голубых глазах плескались отчаяние, страх и смирение!

— Простите меня! Я забылась!

Мужчина вдруг схватил её за подбородок, силой заставляя посмотреть на себя. Фрол видел, как побелела тонкая кожа. Девушке наверняка было больно!

— Напомни, кто я для тебя! — ледяным тоном велел Дорофей.

— Хозяин… Вы — мой хозяин!

Звонкая оплеуха оглушила.

— Ещё раз ошибёшься, лялька, накажу!

Полянскому показалось, что это его ударили, а девушка только прикусила губку, но уже через секунду целовала ладонь мужчины и прижималась щекой к его бедру. Ведьмак за дверью сглотнул, чувствуя, как натягиваются брюки: его невероятно завела эта картинка. А когда хозяин заведения сел в кресло и развёл ноги, Фрол затаил дыхание и невольно подался вперёд. В ту же секунду Яшкевич повернулся к двери, словно почувствовал чужой взгляд, и Полянский мгновенно ретировался.

Он бродил по шумному залу, но играть больше не хотелось. Перед глазами до сих пор стояла та сцена: высокий мощный

— Официант, — позвал ведьмак и заказал коньяк.

Спустя полчаса рядом с ним присел Яшкевич.

— Не знал, что ты вуайерист.

— Прошу прощения, Дорофей, — Полянский вскинул руки. Злить ведьмака он не собирался. — Я просто шёл из туалета и увидел приоткрытую дверь. Мало кто прошёл бы мимо, не заглянув туда.

— Твоя правда, — мужчина весело хмыкнул. — И как? Понравилась моя рабыня?

Фрол искоса глянул на него.

— Что значит «рабыня»?

— То и значит.

— Но это же незаконно!

— Ведьма продала себя мне и теперь обязана делать то, что я захочу. Что это как не рабство?

Полянский нахмурился:

— Зачем ей это?

— Не моё дело. Она предложила цену — я согласился, — заметив его хмурый взгляд, Яшкевич засмеялся. — Фрол, ты только не заливай мне про мораль и закон. Я ж тебя не первый год знаю.

Ведьмак задумался.

— Интересные у тебя пристрастия.

— Так я же никого не заставляю… Кому не по душе, тот не покупает такие игрушки.

— Игрушки? — Полянский посмаковал слово.

— Угу, — хозяин ресторана хитро глянул на него. — А тебе понравилось. Уверен, ты обкончался, подглядывая за нами с лялькой.

Фрол ничего не сказал и залпом допил свой коньяк.

В ту ночь он долго мучал любовницу, пытаясь получить оргазм. Но удовольствие раз за разом ускользало, а женские страстные стоны сбивали с нужного настроя. И только когда перед глазами ожила картинка, как «игрушка» обхаживала хозяина, как покорно взирала на него, Полянский достиг разрядки.

С того дня, приходя в «Sa Bayon», Фрол не мог думать ни о чём другом, кроме живых игрушек.Словно зверь, следил за Яшкевичем и его спутницей, подмечая малейшие детали. Как она ловит его взгляд, как тянется к мужчине, реагируя на каждое движение и жест. Казалось, она даже дышит с разрешения хозяина! Внутри Полянского всё вибрировало, так его заводила эта власть над другими. Безропотное подчинение! Послушание и готовность угодить! Причём именно с сексуальным подтекстом... Ведьмак вздрогнул, заметив, что на него тоже смотрят, и спрятался за бокалом.

— Вижу, что тебе не по-детски свербит, — как-то подсел к нему Яшкевич.

Фрол поёрзал на кресле.

— Есть немного.

— Хочешь попробовать?

— Что?

— Могу дать игрушку на ночь, — предложил Дорофей.

Девушка за его спиной побледнела, голубые глаза испуганно уставились на ведьмака. Полянский от неожиданности подавился, но быстро опомнился.

— С чего такая щедрость?

— За тобой интересно наблюдать, — не стал скрывать хозяин ресторана.

Фрола перекосило, уличным развлекалой он быть не хотел. Яшкевич, похоже, это понял.

— Тогда давай сыграем в хаджи. На желание. Три игры. Выиграешь — и она твоя, — он толкнул ляльку к ведьмаку.

Тот машинально подхватил девушку.

— А если ты?

Приятель весело хмыкнул, наблюдая за своей игрушкой, которая едва сдерживалась, чтобы не сбежать, и пожал плечами:

— Придумаю что-нибудь.

Внутри Полянского жалобно пискнула интуиция.

— Давай конкретнее, Дорофей. Вдруг ты захочешь меня в жертву принести?

Яшкевич начал смеяться. А Фрол занервничал:

— Что ты хочешь? Деньги?

Ведьмак покачал головой.

— Неинтересно.

Но Полянский уже заглотнул наживку.

— Говори!

— Новую игрушку.

Мужчина сразу понял, что имел в виду Яшкевич.

— Но у меня нет её!

— Тогда игрушкой побудешь ты. Скажем, один месяц.

Полянский подавился вином.

— Прошу прощения, что?.. Неужели ты…

Дорофей едко хохотнул.

— О нет, Фрол! Я не по мужикам! — и потянулся за своим бокалом.

Полянский задумался. Манеру игры Яшкевича он уже неплохо изучил: ведьмак играл средне, вытягивал за счёт хорошего самообладания и умения читать лица других. Фрол вспомнил всего несколько раз, когда проиграл ему, и то, потому что в тот момент голова была забита другим. А хозяин ресторана, видимо, принял молчание приятеля за согласие.

— Только сначала клятва.

— Какая клятва?

— Обычная. Не нарушать правила и молчать. Всё-таки не на фанты играем, — осклабился мужчина.

Пока Яшкевич «клялся», Фрол не сводил глаз с дрожащей девушки. Его рука неосознанно гладила её спину и не только. А лялька не сводила глаз с хозяина и порывалась что-то сказать. Но тот пригвоздил её к месту леденящим взглядом. Девушка затравленно посмотрела на Фрола, и у того потяжелело в паху. В голове пронеслись картинки, одна другой откровеннее.

— Начинаем игру!

Хлопок, и на столе появилась новая запечатанная колода. Полянский машинально проверил её, как делал всегда. Убедившись, что всё чисто, он передал карты Дорофею.

Ещё никогда мужчина так не старался. Он просчитывал всё, и победа не заставила себя ждать. Первую игру Фрол выиграл и с предвкушением глянул на игрушку.

— Не бойся! Я не обижу тебя!

Яшкевич услышал это и хмыкнул:

— Не торопись! Игра ещё не окончена.

Тем временем девушка, попросив разрешения, вышла из зала. Охранник следовал за ней по пятам. Дорофей успокоил приятеля:

— Не бери в голову. Девчачьи дела… Носик припудрить, чулочки подтянуть.

И началась вторая игра. Карты достались хуже некуда. Как ни старался Полянский, как ни просчитывал, но проиграл.

К началу третьей, решающей партии атмосфера за столом почти искрила. Фрол боялся отвлечься даже на секунду. Яшкевич тоже сидел хмурый, забыв о своём обычном хладнокровии. До определённого момента всё шло неплохо, казалось, удача улыбается Полянскому как всегда. Выпрямившись, он выложил на стол довольно сильную комбинацию:

— Glax!

И со скрытым торжеством глянул на соперника. Дорофей на мгновение замер, словно не поверил глазам. А потом поверх карт Фрола выложил свои.

— Samray!

Полянский побелел: так называемая «империя» считалась сильнейшей комбинацией, но собрать её удавалась крайне редко. Он с недоверием посмотрел на Яшкевича.

— Как?

— Повезло!

— Не может быть! Это невозможно!

— То есть?.. Ты хочешь сказать, что я жульничал?

В мире Яшкевича и ему подобных такими обвинениями голословно не бросались, потому что обида была смертельная. Полянский натянуто улыбнулся и вскинул руки:

— Нет! Просто удивился… — он поднялся из-за стола. — Что ж, спасибо за игру.

— А как же моё желание?

Фрол побледнел от страха и от боли, когда на запястье проявилась красная, под цвет крови, вязь: клятва перешла в активную стадию. Его соперник хохотнул:

— Да не трясись ты так! Я не настолько конченый, чтобы подкладывать тебя под мужика.

Полянский чуть воспрянул духом.

— Может, договоримся?

— Конечно,

Фролу вдруг нестерпимо захотелось сбежать, но за его креслом уже стоял верзила со шрамом на подбородке. Внутри всё тряслось от страха: во что он вляпался?.. Вскоре вернулся Яшкевич, но не один. На его руке висела дама в возрасте, с густо подведенными глазами:

— Ханна, ты, кажется, игрушку искала. Как тебе экземпляр?

Полянский узнал ведьму, и ему поплохело. Ханну Гортат в городе иначе как сукой не называли. Дама без принципов и совести! Она жила в угоду себе, наплевав на окружающих, благо от мужа осталось приличное состояние, а детей не было. О ненасытности этой ведьмы в городе ходили легенды. Говорили, что она очень любит быть главной в спальне и может уморить мужика насмерть. По молодости Ханна разбила не одну семью. С возрастом разгульный образ жизни не поменялся, разве что мужчины откровенно сторонились чрезмерно любвеобильной дамочки. Тем не менее она регулярно находила молодых любовников и устраивала настоящие оргии.

Дорофей заставил ведьмака подняться и подтолкнул к женщине.

— Нравится?

Фрол был готов удушить приятеля, теперь уже однозначно бывшего. Ханна внимательно оглядела мужчину.

— Ничего так.

— Забирай. На месяц он твой… И ты отстанешь о Кветковских.

Ведьма какое-то время сомневалась, но потом с предвкушением глянула на молодого мужчину.

— А-а-а! Бес с тобой! Уговорил! — она щёлкнула пальцами, и ведьмаки заметили рассыпающуюся в воздухе проклятийную сетку. — Девки твои, а мне отдай этого сладкого мальчика.

— Дорофей! — возмущённо крикнул Полянский, вырываясь из женских рук.

Хозяин ресторана обернулся.

— Ты проиграл, Фрол.

Только тогда ведьмак осознал, в какой переплёт попал, и сделал то, что сделали бы многие: попытался сбежать. Куда угодно! Хоть к родителям в Зорну! Хоть к волкам в Ласангу. Главное, подальше отсюда!.. Его поймали через полчаса. Тот самый верзила со шрамом больно ударил по лицу. Яшкевич схватил ведьмака за грудки:

— Ты клятву дал, Полянский!

— Ты специально!.. Ты шулер!

На скулах Дорофея заходили желваки.

— Зря ты так. Проигрывать надо уметь… Раз не хватило ума правильно оценить противника. Теперь ты будешь отрабатывать свой долг полгода вместо месяца. А дёрнешься ещё раз — срок вырастет до целого года. Понял?

— Что?!!

Полянский замолчал, чувствуя, как заклинание послушания опутывает горло.

— Будешь сопротивляться — задохнёшься, — предупредил Яшкевич.

В ту же минуту открылся портал, и Фрола буквально впихнули в него. Мужчина оказался в доме злой Ханны Гортат.

— Отпустите! Это незаконно! — закричал он.

— Это на людей играть незаконно! А ты сам согласился и клятву дал! — со смешком ответила ведьма.

Когда первые эмоции улеглись, Фрол попытался договориться, но хозяйка рассмеялась.

— Деньги? Да я сама тебе заплачу, — она жадно глянула на привлекательного мужчину. — Раздевайся! Хочу пощупать свою новую ляльку.

Ведьмак не мог ослушаться, потому что тут же сжималась удавка вокруг горла. Когда глаза ведьмы зажглись восторгом и желанием, он отчаянно оглянулся на дверь, надеясь, что сейчас случится чудо и его спасут. Но никто не пришёл на помощь, а он оказался лежащим на широкой кровати с зафиксированными руками и ногами. Сначала Фрол думал, что у него банально не встанет и Ханна прогонит его. Но проклятая ведьма силой заставила выпить зелье, и член стал каменным. Потом… Потом было мерзко. Ещё никогда секс не был таким отвратительным и унизительным. Мужчина чувствовал себя использованным.

И это было только начало. Ханна Гортат велела приходить каждую ночь, а заклинание подчинения вело Полянского словно слепого. Оказавшись в спальне, он закрывал глаза, представляя, что занимается любовью с другой женщиной, и тогда получал болезненную оплеуху.

— Плохой мальчик! — кричала ведьма и в наказание усаживалась на лицо Фрола, заставляя вылизывать себя, громко постанывая от удовольствия.

Когда удовлетворённая хозяйка засыпала, ведьмак плакал от обиды и бессилия, не понимая, как ему могло так не повезти? А утром приходилось снова залазить на старуху и долбить растянутую вагину.

За последующие месяцы Фрол Полянский превратился в тень. Он потерял интерес к жизни, ничто не радовало его. Но хуже всего было с интимной жизнью. Ведьмака начинало трясти, стоило ему услышать женский смех. Теперь видя зазывные взгляды приехавших отдохнуть ведьм, Полянского передёргивало от отвращения. Потому что всё напоминало о Ханне Гортат! Его знакомые и друзья напрасно пытались узнать, в чём дело. Связанный клятвой, Фрол молчал. Хотя он и так не решился бы рассказать о том, что стал живой игрушкой. Лялькой!

Но слухи всё равно пошли. Иногда Ханна заставляла сопровождать её на светских мероприятиях, и от шокированных, порой насмешливых, порой сочувственных взглядов Фрол скукоживался, хотел отрубить себе руку, на которой висела хозяйка. А проклятая удавка изо дня в день тащила в ненавистный дом.

Когда наконец закончился срок, Полянский выскочил на улицу под истеричный смех старухи.

— Заходи ещё, Фролчик! Поиграем!

Едва мужчина захлопнул дверь, ему на голову набросили мешок. Очнулся он в каком-то подвале. Ведьмаки неплохо видели в темноте, но узнать фигуру в углу Полянскому не удалось. Он машинально отступил, не зная, чего ожидать от незнакомца. Тот прикурил сигарету. Огонёк на мгновение осветил лицо, но ничего кроме чёрных бровей и орлиного носа рассмотреть не удалось.

— Ну как, понравилось? — спросил незнакомый ведьмак.

— Кто вы? Что вам надо от меня? — голос Фрола срывался. Он был на гране истерики.

— Тебе привет от Дамаскинской!

Полянский не сразу понял, а когда понял, начал орать.

— А-а-а-а!!! Сука!!! Она всё подстроила!.. Сука! Убью!

— Только сунься! И эти полгода покажутся тебя сказкой! — пригрозил незнакомец и, когда перепуганный мужчина заткнулся, добавил: — О шлюхе-Фролчике узнает весь Ханорум. То-то смеху будет!

— Я обращусь в ковен! — закричал Полянский, чувствуя, как покрывается липким потом.

Незнакомец хохотнул:

— Ну-ну… Как ты тогда сказал Дамаскинской? «Кто тебе поверит?» Она — умница и отличница, уже во втором круге ковена. А ты? Обычный погодник и кутила, каждый вечер прожигающий в ресторанах с новыми девками… Вот теперь сиди, молчи и давись своей обидой.

Фрол натурально взвыл.

— Меня подставили! Я расскажу, что ту игру подстроила Дамаскинская!

— Как докажешь? Может, начнёшь с рассказа, как изнасиловал беззащитную, несовершеннолетнюю девочку? Даже ещё не ведьму!

— Сука! Я полгода мучился! Меня заставляли делать такое… — и ведьмак всхлипнул.

Но сочувствия не нашёл.

— А что ТЫ собирался делать с лялькой Яшкевича? — напомнил незнакомец

Полянский, вцепившись в волосы, уже откровенно рыдал:

— Как? Как мне жить?!!

— А ты у Дамаскинской спроси. Она же как-то живёт.

Фрол не справился, сломался. Он любил играть другими, а вот когда поиграли с ним…

Лилея наблюдала за всем издалека, и когда Полянский подсел на наркотики, лишь кивнула каким-то собственным выводам. Это было его решение. И снова неправильное! Теперь оставалось только ждать.

Когда через пару лет сообщили о смерти Фрола, ведьма откинулась на спинку кресла и довольно улыбнулась.

— Наконец-то!

Жюст Атталь подпёр голову кулаком.

— Ты столько лет отравляла себе жизнь мыслями о нём!

— Негоже забывать врагов своих… пока они живы, — ответила Дамаскинская.

Тогда она впервые за долгое время надела нарядное красное платье и, собрав друзей, отправилась в ресторан. Естественно, никто не знал истинную причину торжества.

Было ли Дамаскинской жалко Фрола? Нет. Ведьмы злопамятны. Полянский знал это и был готов к мести слабой отверженной девушки, а вот к возмездию потенциальной ведьмы из «Круга тринадцати» — нет.

Не недооценивайте врагов ваших, ибо слабость — величина непостоянная. Как и ваша сила!

Глава 24

Всё это время Лилея жила не только местью Фролу Полянскому. Она училась, знакомилась с новыми людьми и уверенно заявляла о себе. Пока о Дамаскинской говорили только как о талантливой ученице Стародворской школы, однако некоторые уже начали приглядываться, оценив потенциал юной ведьмы. Девушка прекрасно ладила с людьми, выдерживая необходимую ей дистанцию. Хорошее воспитание, врождённое чувство юмора помогали найти подход к любому. К выпускному курсу многие преподаватели общались с ведьмой практически на равных, тем не менее она никогда не позволяла себе панибратства. Тесного дружеского общения Дамаскинской и так с лихвой хватало. Их компания за эти годы не только не распалась, а наоборот стала крепче. Лилея знала: если что-то случится, она не останется одна, друзья помогут, в меру своих сил, разумеется. Но большую часть своего времени девушка проводила с Гордеем Карицким. Индивидуальные занятия продолжались все годы обучения, на старших курсах директор читал у проклятийников лекции, руководителем выпускной работы ведьмы тоже стал он. И незаметно Лилея всё больше и больше привязывалась к наставнику — умному, знающему ведьмаку… и довольно привлекательному мужчине. Как-то совершенно естественно и в то же время неожиданно Дамаскинская почувствовала к нему интерес иного рода. Теперь она смущалась и краснела в присутствии Гордея, и отчаянно искала в его взгляде нечто большее, чем обычная забота наставника об ученице. Девушка вспоминала их встречи в школе и за её пределами, с надеждой заметить там мужское внимание. Она ждала занятий и наслаждалась каждой минутой рядом с приятным сердцу человеком. А ещё спустя какое-то время ведьма осознала, что её интерес перерос во влюблённость, и она прекрасно понимала, почему так случилось. В Карицком были те качества, которые всегда подкупали женщин: уважение, забота, ответственность, готовность защищать и помогать. С ним Лилея чувствовала себя в безопасности, в то время как с друзьями становилась похожей на старшую сестру, приглядывая и опекая в чём-то легкомысленных и беззаботных парней. Однако это была не слепая влюблённость. Дамаскинская понимала, что Карицкий — директор, а она — ученица. Их отношения были недопустимы и грозили суровым наказанием, Гордею прежде всего. Поэтому она молчала о своих чувствах и страдала, но страдания эти были сладкие, приятные, в чём-то даже упоительные. Девушка мечтала о том дне, когда школа закончится и можно будет перейти на другой уровень отношений.

Тем не менее близкие замечали, что Лилея стала другой, но зная её скрытный характер, не лезли с расспросами. Только Цезерина осмелилась:

— Что с тобой происходит? Ты стала рассеянной, задумчивой.

Подруга отвела взгляд, а её щёки окрасились румянцем. И Беспрозванная просияла:

— Ты влюбилась!

Дамаскинская на мгновение напряглась, а потом словно сдулась, обмякла и согласно кивнула. Наверное, сама она не решилась бы начать этот разговор, но после светлой реакции Цезерины, призналась:

— Да, я влюбилась.

— Наконец-то! А кто он?

И вот тут Дамаскинская замялась:

— Наш директор.

Беспрозванная открыла было рот, чтобы охнуть, но вовремя опомнилась. Если Лилея заговорила о сокровенном, надо слушать, второго шанса не будет. И девушка осторожно заметила:

— Гордей Карицкий, конечно, хорош, но…

Дамаскинская предупреждающе сжала её ладонь.

— Я всё понимаю, Цези, и ни на что не рассчитываю.

Девушка открыла книгу и углубилась в чтение, а Беспрозванная чуть не плакала. Она знала, как тяжело подруге даются отношения с парнями, не считая дружеских. Илья Колосов и её брат Фрол хорошо постарались, чтобы Лилея разуверилась в любви. За эти неполные семь лет она так ни с кем толком и не встречалась, разве что иногда случался мимолётный флирт в трактире, куда выбирались студенты по выходным, да было несколько свиданий с Жюстом Атталем. Цезерина мечтала о дне, когда подруга встретит свою любовь, но чтобы такую… Дамаскинская вздохнула:

— Я люблю его. Даже странно после стольких лет переживать те самые ощущения. Желать, чтобы Гордей прикоснулся ко мне, но не так, как обычно… Не как к ученице, поправляя неправильное положение рук при пассах, а по-другому.

— Это следовало ожидать. Вы слишком много времени проводите вместе. Но, Лили, ты понимаешь, чем это грозит? Если узнают о вашей связи…

Ведьма замотала головой:

— Между нами ничего не было, Цези. Я же не глупышка, как некоторые, чтобы вешаться на шею своему преподавателю.

Они хихикнули, вспоминая недавнее происшествие, всколыхнувшее школу. В Дания Вранеша — декана факультета иллюзий и превращений — были влюблены многие студентки. Но одна отличилась, подлив преподавателю приворотное зелье, и пробралась в его спальню, готовясь к ночи любви. Оттуда её и вытащил злой ведьмак, отправив прямиком в кабинет директора. Отчисленную девчонку не было жаль. Потому что, по мнению Лилеи, подобное поведение обесценивало всех девушек в глазах мужчин.

— Если тебе нравится парень, ты можешь попытаться привлечь его внимание. В конце концов искусству флирта и кокетства тысячи лет, но предлагать себя, компрометировать…

— Желание быть с любимым мужчиной порой побеждает разум, — пожала плечами Беспрозванная.

— Но если его воротит от тебя? — теперь уже Лилея покачала головой. — Нет, Цези, насильно мужчину не удержишь. Он всё равно пойдёт туда, куда захочет, и к той, которую выберет сам.

Гордей тоже

— Что с тобой, Лили?

— Всё хорошо, — она тут же выхватывала свои записи и начинала тараторить задания.

Карицкий внимательно слушал, одобрительно кивал или беззлобно посмеивался, если девушка путалась. А она любовалась его вальяжной позой, сильными руками с перстнями на пальцах и длинными, крепкими ногами. Чуть не млела от счастья, когда ведьмак позволял себе немного расслабиться в её присутствии и, например, распустить волосы или расстегнуть пиджак. Тогда щёки Лилеи окрашивались румянцем, а внизу живота появлялось приятное томление. Почему-то сейчас девушка подмечала чисто мужское в облике Гордея.

Он перехватил её взгляды, но ничего не говорил, только прятал усмешку в усах. То ли потешался, то ли догадывался о влюблённости ученицы. От этой внезапной мысли Дамаскинская смутилась и стала торопливо собирать вещи.

— Лили? — нахмурился директор.

— Извините, мне пора.

От волнения голос ведьмы осип. Мужчина перехватил её у двери.

— Что ты себе надумала?

И Дамаскинская поняла, что не ошиблась: он знает!

— Простите, я… Я очень спешу. Совсем забыла о важной встрече!

Выпалила она, а у самой — щёки пунцовые от стыда и от его близости. Карицкий отступил.

— Тогда до встречи, Лилея. Увидимся в следующий четверг.

В выходные ведьмы отправились в Баранган. У Цезерины была примерка свадебного платья, а Лилея с Марутой и Виорелией сопровождали подругу. Помимо дела это была отличная возможность походить по магазинам и поболтать о своём о девичьем. Но, конечно, так или иначе, все разговоры возвращались к свадьбе. Яков и Цезерина решили пожениться летом, как только девушка окончит школу. Все эти годы ведьмак терпеливо ждал свою любимую и готовился к семейной жизни. Он приобрёл дом в Лунгаге, как и планировал, сделал там ремонт, теперь занимался садом. Пусть дом и не был рядом с Лилеей, но всё равно находился недалеко, и девушки часто шутили, что будут совмещать прогулки и походы в гости.

Беспрозванная, попрощавшись с модисткой, вышла на улицу и сказала подругам:

— Яков устроил переделку в доме.

— Зачем? — не поняла Марута. — Там и так всё новое.

— Захотелось.

— Или Сапранков понял, что ты не оценила бордовую обивку в гостиной? — предположила Дамаскинская, хорошо зная подругу.

Цезерина поморщилась и развела руками:

— Цвет давленых помидоров вызывает у меня депрессию.

— Вообще-то это истинно-красный или карминный, — заявила модница Виорелия. — Сейчас очень популярный цвет.

Она ещё что-то говорила, но Лилея не слышала, уши словно заложило ватой. Ведьмы как раз проходили мимо ресторана, и через большое окно был виден зал и разбросанные по нему столики. За одним из них сидел Гордей Карицкий, а напротив — миловидная женщина в шляпке. Внутренности Дамаскинской скрутило тугим узлом, на мгновение стало трудно дышать. Она резко отвернулась и тут же встретила понимающий взгляд лучшей подруги. Но только вернувшись в школу, девушки смогли поговорить. Лилея оперлась на стол и устало ссутулилась.

— Глупо было надеяться, что у него никого нет. Такие мужчины не страдают от одиночества.

Разочаровываться больно всегда. И неважно в чём: в любимом человеке, в своих мечтах или в погоде на выходные. Ты всё равно какое-то время будешь словно потерянный. Ведьма приуныла и впервые пропустила занятие, сославшись на плохое самочувствие. Беспрозванная со странным выражением наблюдала за ней.

— Ты ведёшь себя как ребёнок.

— Пожалуй, — Лилея кивнула. — Но мне нужна передышка, хотя бы несколько дней без него.

Однако передышки не вышло. Узнав о плохом самочувствии ученицы, Карицкий пришёл проведать её и теперь с удивлением взирал на весёлую девчачью компанию, распивающую чай с пирогами. А громче всех смеялась Лилея, её голос ведьмак услышал ещё в коридоре. Заметив на пороге директора, студентки притихли и практически слились с окружающей обстановкой, но он на них не смотрел. Взгляд ведьмака был прикован к разрумянившейся черноглазой красавице в центре.

— Я вижу, тебе уже лучше, Лилея?

— Намного, господин директор, — она вскинула голову.

— Тогда завтра жду на занятия. Будем навёрстывать пропущенное.

На следующий день, когда Лилея пришла в знакомый кабинет, Карицкий долго смотрел на неё.

— Что с тобой происходит? Ты никогда не была взбалмошной и капризной девицей. Никогда не прогуливала лекции и занятия. И вдруг, когда да окончания школы осталась пара месяцев, позволяешь себе такие выходки!

Слушать упрёки было неприятно, а от любимого человека — вдвойне. Дамаскинская опустила глаза.

— У меня нет времени на занятия с вами.

— С каких пор?

— С недавних.

— Лили… — почти промурлыкал ведьмак, гипнотизируя своим бархатным голосом.

— Хватит! — закричала девушка. — Хватит притворяться, что вы ничего не видите и понимаете! Хватит меня мучить!

Карицкий тоже потерял терпение:

— Глупая! Как ты не поймёшь? Не могу я! Пока ты учишься в моей школе, я не могу даже обнять тебя!

Ведьма отчаянно глянула на него:

— «Пока»?

Мужчина грустно улыбнулся и кивнул:

— Ты очень красивая, Лили. Разве можно остаться равнодушным к тебе? Но ты слишком дорога мне, чтобы рисковать твоей репутацией и твоим будущим.

Ведьма вспомнила ту женщину в ресторане:

— Поэтому вы встречаетесь с другими?

Карицкого озарило догадкой:

— Ах вот в чём причина твоего недомогания! — и он, смеясь, пояснил. — Лили, я обедал со своей хорошей знакомой. Она работает над антипроклятийными заклинаниями, кстати, вместе со своим мужем, и им понадобилась моя консультация.

— Прямо в ресторане?

— А ты ревнивица! — Гордей усмехнулся. — В ресторане мы договаривались о дальнейшем сотрудничестве. Если хочешь, я возьму тебя с собой на встречу. Тебе будут интересны подобные тёмные плетения... Всё? Или остались ещё какие-то вопросы?

Девушка неуверенно повела плечами и резко выдохнула, когда её прижали к сильной крепкой груди. Быстрый, почти невесомый поцелуй скользнул по губам. И мужчина торопливо отступил:

— Иди! У каждой выдержки есть предел, и мой как никогда близок.

* * *

После того разговора и завуалированного признания Гордея Лилея ожила. Как птичка тихо пережидает непогоду, а потом, взъершив пёрышки, радостно поёт тёплому солнцу, так и девушка встрепенулась, отряхнувшись от грусти и безысходности. Она успевала готовиться к занятиям и к выпускным экзаменам и даже ввязалась в подготовку прощального концерта, чем немало удивила друзей, зато обрадовала старосту. У ведьмы как будто появились невидимые крылья, она

— Потому что грустные девицы мало кого прельщают, разве что рыцарей в поисках подвига, — объяснял Эрмин Гросс. — А молодые ведьмаки западают на весёлых, ярких студенток, с которыми и пошутить можно, и в компании посидеть, а не вытирать им слёзы днями напролёт.

Дамаскинская хмыкнула, но не стала спорить: здравое зерно в словах друга точно было. Однако когда на душе паршиво и груз прошлого давит к земле, козочкой не попрыгаешь. То ли дело теперь, когда отец потихоньку возвращается к нормальной жизни, Полянский огребает своё заслуженное наказание, а она влюблена в самого лучшего мужчину на свете. Да, в данный момент ей хотелось и петь, и шутить, и смеяться! Пусть Гордей больше не позволял себе признаний и откровенных взглядов, но Лилея знала, что нравится ему, и ждала окончания учёбы с таким же нетерпением, как и Цезерина. Лучшая подруга разрывалась между подготовкой к экзаменам и к свадьбе.

— Мы уже разослали приглашения.

— Я в курсе, ты мне лично в руки передала, — Лилея застегнула пуговки на платье. — А что с оркестром? Удалось найти замену?

Беспрозванная нахмурилась: недавно выяснилось, что нанятые музыканты уже приглашены на другую церемонию. Пришлось спешно искать замену.

— Яков будет договариваться после возвращения из похода.

Дамаскинская понятливо кивнула. О том, что Сапранкова по работе отправили в предгорье Ламиамуна, ей уже сообщили, вкупе с возмущением из-за разлуки с любимым. Цезерина нервничала, но успокаивала себя:

— Зато сразу после брачного обряда Яков берёт отпуск, и мы едем в свадебное путешествие.

А пока же студенты седьмого курса готовились к экзаменам. Уже началась защита выпускных работ. И это было вдвойне ответственнее и страшнее, потому что в комиссии находились преподаватели из других учреждений. Лилея знала, что к ним придёт главный проклятийник Баранганского ковена. Карицкий успел предупредить её накануне.

— Он хочет посмотреть на тебя.

Дамаскинская пожала плечами.

— Если ведьмак пришёл проверить мои знания и возможности, то я справлюсь. Но если его цель поставить выскочку на место, то… Вы прекрасно знаете: при желании можно завалить даже самого способного и подготовленного ученика.

Мужчина улыбнулся:

— Руссу — ведьмак честный и принципиальный.

В день защиты Лилея волновалась, но стоило ей войти в аудиторию, поймать ободряющую улыбку своего наставника, и волнение начало проходить. Девушка защитилась легко, ведь она корпела над работой не один месяц. Да и Карицкий натаскал её, готовя к вопросам и замечаниям комиссии. Проклятийник Руссу спрашивал много, но по делу, и, слушая ответы, выглядел довольным.

Ночью после защиты Лилея спала как убитая, сказались напряжение и волнение последних дней. Наверное, поэтому она не услышала стук в дверь.

— Лили!.. Лили, проснись!

Девушка открыла глаза и недоверчиво тряхнула головой.

— Вы?.. Это сон?

Перед ней стоял Гордей в одной рубашке, без пиджака.

— Нет, Лили! Не сон… Давай! Просыпайся! Ты нужна Цезерине.

Дамаскинская спросонок соображала медленно.

— Она сейчас с одногруппниками в городской лечебнице. Там практика…

Девушка замолчала, перехватив тяжёлый и отчаянный взгляд ведьмака. От недоброго предчувствия похолодело внутри.

— Что случилось?

— Обвал в горах. Яков Сапранков погиб вместе с остальной группой.

— Как? Нет! Не может быть!

Лилея вскочила и стала торопливо собираться.

— Цезерине уже сообщили?

— Да. Она в лечебнице… Нервный срыв.

Дамаскинская до крови закусила губу, чтобы не разрыдаться. Разум отказывался верить в случившееся. Ведь только вчера они с Цезериной забрали от модистки готовое свадебное платье…

Карицкий открыл портал перед входом в лечебницу. Ночью в коридорах было пусто, только где-нигде мелькали дежурные медсёстры. У двери в палату Лилея впервые дрогнула. Впервые испугалась, понимая, что сейчас столкнётся с таким горем, перед которым померкнут все её тревоги и волнения. Она выдохнула и нажала ручку.

— Цези, это я.

— … Я видела его и всё равно не верю. Всё кажется, что это неправда. Что это происходит не со мной, не с нами. Что вот сейчас я пойду в Лунгаг, а он в нашем доме ждёт меня.

Лилея боялась, что Цезерина будет отказываться принимать правду. Боялась, что ей придётся раз за разом повторять, что Якова больше нет. Но подруга понимала, что произошло, может, потому что сразу увидела тела погибших, и теперь рыдала от непоправимости своей беды. Лилее оставалось только обнимать её и плакать вместе. Они лежали рядышком, как когда-то в доме Старшей ведьмы Симоны. Цезерина прижималась к подруге, словно старалась спрятаться от горя, и в какой-то момент, измученная, вымотанная, уснула. За ней сдалась и Лилея.

Ближе к утру Дамаскинская проснулась от нестерпимого жара, казалось, она попала в печку и горела. Открыв глаза, ведьма ахнула: её подруга висела в десяти сантиметрах над кроватью и была окутана свечением. Лилея тут же позвала лекаря. Тот, глянув на Беспрозванную, чертыхнулся и начал делать какие-то пассы, велев звать подмогу.

Спустя несколько часов Карицкий подошёл к своей ученице.

— С Цезериной всё будет хорошо.

— Это инициация? — спросила Лилея и не выдержала: — Но ведь она уже была! Давно!

Гордей скрестил руки на груди.

— До тридцати лет ведьмы считаются не до конца раскрытыми в магическом плане. Сейчас молодёжь в основном инициируют через ритуальное купание, это самый лёгкий способ. Ведь, даже захлёбываясь водой, ты видишь свою Старшую и понимаешь, что тебя спасут. При этом какая-то часть внутренней силы не раскрывается, остаётся в спящем состоянии. Только при сильном стрессе или угрозе жизни происходит доинициация, скажем так.

— А у Цези сейчас…

Карицкий помрачнел:

— Потерять любимого — это почти что собственная смерть. Ведь, любя, мы переносим смысл нашей жизни на другого человека. А теперь у Цезерины его не стало.

…Беспрозванная промучилась несколько дней, пока магические потоки успокоились. Родители Якова согласились подождать с погребальным обрядом, чтобы она могла попрощаться с любимым.

В тихой,по-весеннему зелёной роще было тихо. Ведьмы и ведьмаки отводили взгляды, не в силах видеть в глазах друг друга один и тот же вопрос: почему? Почему так произошло? Цезерина стояла белая, и если бы не поддержка друзей, наверняка не справилась бы. Лилея прижимала подругу к себе, чтобы та не упала. За спиной маячил Милорад с зельем. Остальные парни стояли хмурые, не зная,

Это трагическое событие потрясло всех. В газетах то и дело появлялись разные версии, которые обсуждали и взрослые, и старики, и студенты в школе.

— …Неужели маги напали?

— У ведьмаков было королевское разрешение…

— …Это случилось в заброшенных гномьих шахтах.

— Что там искали ведьмаки?..

То и дело слышала Лилея, но сейчас она больше всего переживала за подругу. За прошедшие дни Цези стала почти прозрачной. Раздавленная бедой и обрушившейся инициацией, она порой поглядывала вокруг непонимающим взглядом, словно не соображала, где находится.

Экзамены резко перестали быть главным страхом и сдавались как-то между прочим. Лилея старалась вывести подругу на улицу, чтобы та окунулась в живительную силу природы, потому что просвечивающиеся венки на тонких руках пугали хуже неснимаемых проклятий. Однажды девушки гуляли по дальней части школьного парка. Цезерина приметила неказистый, дохлый росток в стороне от дорожки. Видно, кто-то сломал его и не потрудился вылечить, или это сделало какое-то животное. Ведьма сошла на траву и прикоснулась к криво сросшемуся стволику. И деревце потянулось вверх, на глазах толстея и покрываясь корой. Через несколько минут подруги стояли под развесистым дубом, которому на вид было лет сто. Лилея, открыв рот, взирала на зелёную крону, потом опасливо покосилась на Беспрозванную.

— Ты придумала, что мы скажем деканам и директору?

— Не стоит. Я всё видел.

За их спинами стоял Гордей Карицкий. Он внимательно посмотрел на Цезерину:

— Я не знаю, как проходила твоя первая инициация, но она была всего лишь репетицией, показавшей, что ты можешь колдовать. А вот теперь ты действительно стала ведьмой, — он перевёл взгляд на Дамаскинскую. — Сильной ведьмой, которую тоже ждёт «Круг тринадцати».

Летом Цезерина Беспрозванная прошла испытания в ковене и попала в первый круг.

— Я стала намного сильнее. Порой у меня ощущение, что я держу магию в руках, как канат, — она хмыкнула, присаживаясь на скамейку возле дома. — Никогда не думала, что дойду до первого круга, ведь я родилась средненькой.

Лилея погладила дерево, чувствуя мгновенный отклик: теплые импульсы понеслись по крови, даря уверенность и решительность.

— Сильными ведьмами не рождаются, а становятся. Пойдёшь со мной в «Круг тринадцати»?

— Я бы предпочла спокойную жизнь с любимым человеком, — Цезерина машинально глянула на дом, где они должны были жить с Яковом, а теперь она жила одна.

Дамаскинская встала за её спиной и крепко обняла:

— А нас не спрашивали, Цези... Держись, подруга!

Глава 25

Окончание учёбы и получение дипломов для подруг прошли серым фоном. Цезерина была выбита из колеи полностью и походила на умертвие. Лилея тянула на себе всё: оформление документов, расчёт с библиотекой, выселение из школьного общежития. Конечно, друзья были рядом и тоже поддерживали, но между девушками с самого начала существовала особая связь. Казалось, сейчас Дамаскинская не просто помогает, а делиться с подругой своей силой, дышит за двоих, смотрит за двоих, за двоих отвечает и принимает решения, а решения требовались разные. Тяжелее всего было с местом работы… не для Лилеи — для Цезерины. Дамаскинскую уже давно ждали в ковене. А вот в какую лечебницу пойдёт Беспрозванная, она не могла решить.

Вторую половину лета ведьмы провели в Лунгаге, Лилея сразу же забрала подругу к себе, поселив в бывшую комнату Иляны. После ремонта здесь было очень уютно и красиво.

Тот дом, который купил Яков Сапранков…

— Честно говоря, я не знаю, что будет лучше, — призналась Лилея Эрмину и Жюсту, пока Цезерина спала в своей комнате. — С одной стороны, кажется, что лучшим выходом было бы продать его. Зачем Цези там жить? Представлять, как всё могло быть у них с Яковом?.. А с другой — я очень хорошо понимаю, каково ей будет ходить мимо дома, который она считала своим, и видеть там чужих людей, чужое счастье.

— Пусть живёт с тобой, — тут же предложил Гросс.

Девушка не успела ответить. Рядом засмеялся Атталь:

— Две сильные ведьмы в одном доме? Причём одна — Светлая, а вторая — Тёмная?.. Друзья, я уже хочу на это посмотреть.

Дамаскинская нахмурилась:

— Жюст…

Но он перебил её:

— Лили, я понимаю, что вы с Беспрозванной необыкновенно дружны, и где-то глубоко в душе восхищаюсь такой преданностью! Но ты понимаешь, что ваши возможности диаметрально противоположны?

Гросс догадливо хмыкнул:

— И если раньше твоя сила подавляла средненькие возможности Цези, то теперь, после её повторной инициации, могут возникнуть проблемы.

— Что ты предлагаешь? — Дамаскинская посмотрела на соседа.

— В вересне поезжай в Баранган и найди квартиру в городе, а Цезерина пускай остаётся здесь. Насколько мне известно, она собиралась работать в нашей городской лечебнице. Тот дом… — ведьмак замолчал, привычно затянувшись сигаретой. — Не спеши с ним. Пусть пока стоит. Ты права: сейчас для Цезерины — это боль. Но когда-нибудь она захочется туда вернуться. Ведь с ним не связаны воспоминания, только надежды, — мужчина грустно улыбнулся притихшей девушке. — А надежды, в отличие от воспоминаний, могут поменяться.

К вересню их компания разлетелась по королевству. Эрмин перебрался на север, незаметно разрывая связь с родителями и становясь самостоятельным, независимым ведьмаком. Брий, Ленар и Генусь по совету Дания Вранеша подались в боевое подразделение Баранганского ковена. Милорад ради невесты остался в Стародворской школе и теперь работал ассистентом на кафедре зельеварения. А Марута и Виорелия готовились к последнему году обучения.

Лилея прислушалась к совету Жюста и перебралась в город, поближе к ковену, оставив дом Цезерине. Её жилище в Лунгаге стало по-настоящему живым, с запахами свежей еды, брошенными на траве граблями и корзиной с яблоками на ступенях. За подругу ведьма не переживала: Атталь обещал приглядывать, да и она наведывалась часто. И переезд в Баранган прошёл спокойно и безболезненно.

Была ещё одна причина такого решения: Гордей Карицкий теперь находился совсем близко. Летом они общались мало, у ведьмака началась подготовка к очередной вступительной кампании, а Лилея не могла оставить подругу. Теперь же, когда каждый новый день отодвигал трагедию с Яковом всё дальше, жизнь потихоньку налаживалась. Цезерина пошла работать, и времени на грустные мысли стало куда меньше. Лилея тоже освоилась на новом месте, постепенно вникая в деятельность проклятийников. Как бы ни готовила студентов Амая Вебер, реальность всё равно отличалась, и девушка с головой погрузилась в дела.

Наверное, поэтому

— Можно войти? — Карицкий улыбнулся.

Лилея приглашающе взмахнула рукой и с трепетом наблюдала за ведьмаком, оглядывающим гостиную. Тот одобрительно кивнул:

— Здесь уютно.

И девушка расслабилась, занявшись розами.

— Мне понравился вид из окна.

— Река Тайвия? — Гордей понятливо хмыкнул, подойдя к двери на небольшой балкон, заставленный цветами. Он повернулся к ведьме. — Ты не против прогуляться со мной по набережной?

— С огромным удовольствием!

Они гуляли как пара. После того, как Карицкий притянул спутницу к себе, сокращая расстояние до пресловутых пятнадцати сантиметров, все сомнения отпали. Девушка уже смело опиралась на локоть мужчины и осторожно вдыхала тёплый, с древесными нотками аромат туалетной воды. Их променад выглядел вполне невинно и пристойно. Ведьмаки говорили о разном, о себе — совсем чуть, но уверенно, без сомнения в голосе. Если Лилея и опасалась, что тем давним разговором их история закончится, то теперь поняла: всё только начинается.

* * *

Лилея и Гордей встречались настолько часто, насколько позволяла занятость директора школы, всё-таки обязанностей и забот у него хватало. Дамаскинской в этом плане было легче: её рабочий день заканчивался в одно и то же время, и в выходные никто не срывал проклятийницу из дома. Но ни Карицкий, ни ведьма никогда не жаловались, понимая и принимая друг друга полностью. Наверное, и благодаря этому, их встречи становились особенно желанными и дорогими. Ведьмаки гуляли по городу, ужинали в ресторанах… и целовались. Жажда физического проявления любви нарастала с каждым днём. Им хотелось прикасаться друг к другу, чувствовать тепло, запах любимого человека. В случае Гордея и Лилеи возраст мужчины сыграл в плюс. Карицкого не оглушали гормоны, не сносило голову от близости желанной девушки. Он был сдержан, нежен и до предела тактичен. Зная о печальном опыте Лилеи, понимал, что, несмотря на годы, аналогичная ситуация может вызвать панику, и не торопил девушку, приучал к себе, добивался доверия, и доверия именно к мужчине.

В глазах общественности их связь не считалась предосудительной. Дамаскинская уже не была юной невинной девицей, Карицкий и без того засиделся в холостяках, поэтому их роман воспринимали спокойно. Тем более ведьмаки не позволяли себе прилюдных проявлений чувств. Только наедине Гордей порой срывался и прижимал девушку к себе, жадно целуя подставленные губы. А она тут же стягивала ленту с его волос и с удовольствием запускала пальчики в густую шевелюру. Для Лилеи Гордей Карицкий много лет был образцом самообладания, и видеть его по-юношески несдержанным было необычно и лестно. Тем не менее он никогда не позволял себе грубости или давления, всегда относился очень бережно. Самооценка Дамаскинской, её ощущение себя как женщины — женщины красивой, желанной, достойной — росла и крепла.

И однажды это случилось. Гордей пришёл на ужин и остался до утра. Это была чудесная ночь! Без сумасшедшей страсти и сдираемой одежды. Лилее этого и не требовалось. Наоборот, такой напор напугал бы её. А так ведьма понимала, что происходит, Карицкий реагировал на каждый её вздох, на каждое движение. И такое трепетное, нежное отношение восхищали ещё больше. Воспоминание о ночи с Фролом Полянским за столько лет потускнело, но Дамаскинская помнила боль и тяжесть чужого тела. Когда Гордей опустился на девушку, она напряглась, готовясь к неприятным ощущениям. Но больно не было. Мужчина достаточно возбудил Лилею, и проникновение произошло легко и плавно. Осознав, что всё уже случилось, девушка шумно выдохнула, выпуская неосознанный страх и напряжение.

— Всё хорошо? — тут же среагировал Карицкий.

Ведьма кивнула и обвила руками его плечи. Слушала дыхание, размеренные толчки, видела его зрачки, расширенные от возбуждения. И прислушивалась к собственному телу.

Гордей замедлился, желая растянуть удовольствие и разделить его на двоих, поцеловал приоткрытые губы девушки, а пальцы скользнули между телами, умело распаляя партнёршу.

— Давай, милая! Отпусти себя!

Внизу живота всё пульсировало, тело дрожало в предвкушении чего-то невероятного. Лилея сглотнула, оглушённая незнакомыми эмоциями, и начала неосознанно подмахивать бёдрами, пытаясь поймать эти приятные ощущения. Сердце грохотало, дыхание сбивалось. И в какой-то момент показалось, что она разлетелась на сотни маленьких, сверкающих частичек! Девушка сдавленно вскрикнула, испытав свой первый оргазм, и вцепилась в мужчину, дрожа от пережитого. В ушах звенело. По телу разливалась сладкая нега. Оно вдруг показалось лёгким-лёгким, словно облачко!.. Лилея ахнула, когда Гордей вновь толкнулся, и послушно распахнула бёдра. Она расслабленно принимала его, наслаждаясь отголосками удовольствия, пусть не такими сильными, как недавний оргазм, но всё равно потрясающими.

Мужчине понадобилось совсем немного времени, чтобы догнать партнёршу. Сжав её в объятиях, он застонал, изливаясь в узкое лоно.

— Люблю тебя! — шепнул на эмоциях.

— И я люблю тебя!

Признания прозвучали легко и естественно. Не появилось никакой неловкости или неверия. Лилея действительно любила и верила, что любили её. Как же иначе? Разве может без любви быть такое?

…Ведьмаки не спешили обнародовать отношения, берегли своё счастье и просто жили. Лилея окончательно отпустила прошлое (особенно после известия о смерти Фрола Полянского). Теперь она лучилась счастьем, глаза сияли. Наряды перестали быть серыми и скучными. Девушка полностью обновила свой гардероб, желая быть красивой не только для любимого, но и чтобы порадовать себя. Оказалось, у неё довольно необычный, свой стиль. Модистка, которая шила для Дамаскинской, то хваталась за голову, не зная, как подступиться к заказу, то задумчиво хмыкала, глядя на результат.

— На любой другой даме это смотрелось бы вульгарно, а вам удивительно к лицу!

Лилея умела носить наряды, это ей передалось от матери. Великолепная фигура, осанка и уверенность в себе — и вот уже откровенное декольте не раздражает окружающих, а заставляет вспоминать старинные картины, изображающих полуобнажённых богинь. У Дамаскинской на этот счёт была своя теория:

— Всё зависит от внутреннего посыла. Если ты в таком платье идёшь на вечер в надежде найти жениха или богатого любовника, в тебе и видят продажную девку, демонстрирующую товар. А я… Я наконец-то полюбила себя, по-настоящему. Разглядела, какая я. И я себе нравлюсь!

Цезерина понимающе хмыкнула:

— Тебе никогда не требовалось всеобщее внимание и восхищение, — она посмотрела на подругу. — Тебя всегда интересовало мнение конкретных людей. Вот от него ты очень зависима. Сделай замечание Гордей или кто-то из нас, ты задумалась бы. Другие — сразу мимо!

Лилея блеснула белозубой улыбкой.

— Но вам нравится!

Беспрозванная кивнула:

— За всем этим я вижу тебя — сильную, умную, дерзкую... Какую

Дамаскинская присела рядом и положила голову подруге на колени. За прошедший после гибели жениха год Цезерина ожила. У неё появилась работа, новые знакомые. Они чудесно поладили с Жюстом Атталем и теперь вместе торчали в саду, обрезая сухие ветки. Даже Лилея не добилась такой покладистости от местного туза! И в то же время ничего, кроме дружеской симпатии, между ведьмаками не было.

— Он одинок, — часто повторяла Беспрозванная и звала соседа на ужин.

Лилея в принципе не возражала, но избегала совместных трапез, чтобы не нервировать Гордея. Тот ревновал её к Жюсту, хоть и старался не показывать этого.

Насколько больно жалит ревность, довелось прочувствовать и Дамаскинской. Однажды она увидела, как молоденькая проклятийница из её отдела заигрывает с Карицким. В Баранганском ковене был торжественный приём, куда пригласили известных ведьмаков города. Пока Лилея беседовала с коллегами, Гордей общался с давними знакомыми. Периодически они переглядывались и обменивались лукавыми улыбками. О том, что ведьмаки — пара, знали немногие. Противная девица, похожая на болонку, точно была в курсе, что не помешало ей строить глазки богатому, представительному мужчине. Тот был привычно вежлив, никак не реагируя на заигрывания, а вот Лилея, глядя, с каким напором и целеустремлённостью действует новоявленная соперница, почувствовала гнев. Когда девица выманила Карицкого на балкон, деланно обмахиваясь веером, Дамаскинская направилась следом.

Как она и предполагала, болонка старательно имитировала дурноту, но Гордей пока не поддавался: на выставленную грудь не смотрел и настойчиво предлагал вызвать лекаря. Заметив у входа Лилею, он растерялся и даже испугался. Наверное, дошло, как всё выглядело со стороны.

— Лили…

Дамаскинская лёгким взмахом остановила его и взглядом дала понять, что всё в порядке.

— Милый, тебя искал господин Руссу. Поговори с ним, — она повернулась к болонке. — А мы с Элвидой подышим свежим воздухом.

— Неужели не наговорились за день? — улыбнулся Карицкий, успокаиваясь.

— Ты же знаешь, как девушки любят поболтать.

Когда Гордей вышел, Дамаскинская повернулась к сопернице. Надо сказать, та смущённой не выглядела.

— Что, стыдить будешь? Или пугать?

— Нет, — Лилея покачала головой.

Резкое движение — и девица, тонко пискнув, оказалась на коленях.

— Ты что делаешь?

— Я предупреждаю. Ещё раз увижу рядом с Карицким, сдохнешь и станешь удобрением для деревьев.

— Да я…

— Цыц! — Дамаскинская растопырила пальцы перед лицом побледневшей ведьмы, смотрела ей в глаза и не вербально ворожила. Та сглотнула, чувствуя, как немеет тело и ползут по груди вылезшие волосы.

— Что?.. Что это?!

— Ты разлагаешься… ты труп, — ласково пояснила Лилея.

— А-а-а! — заверещала болонка.

Вернее собиралась, но в ужасе уставилась на вывалившееся горло. Она то протягивала руки к гниющей плоти, то брезгливо отдёргивала их. А Лилея смеялась, наслаждаясь великолепной иллюзией. Наконец у девицы хватило ума коснуться выпавших волос и, когда они, задрожав, рассеялись, в ужасе уставилась на уходящую ведьму:

— Ты ненормальная!

Дамаскинская обернулась и весело подмигнула ей:

— Ага! Не забывай об этом!

Глава 26

Осенью впервые с момента выпуска вся компания собралась вместе. Собралась по хорошему поводу — свадьба Милорада и Маруты, которая летом окончила высшую школу. Церемонию проводили в Старом дворе, где теперь жили и работали ведьмаки. Лилея знала, что родители Милорада так и не приняли выбор сына и, соответственно, родительско-детская связь оборвалась.

— Они перевели на моё имя приличную сумму, я их называю откупные, а семейное дело передали младшему брату, — смеялся Милорад.

— Не жаль? Всё-таки ты с детства там впахивал, — поинтересовался Эрмин.

Их богатырь беззаботно махнул рукой.

— Я получил опыт, что куда важнее. И сейчас знаю, как должна работать мастерская, как правильно составить ассортимент зелий в лавке, где найти хороших поставщиков ингредиентов, — ведьмак улыбнулся. — С родительскими «откупными» и со своими знаниями и знакомствами я открою новую лавку. А вот удержит ли братец мастерскую — спорный вопрос. Отцу придётся попотеть, чтобы подготовить его.

Потом подоспели их «вояки», как ласково обозвала парней Виорелия, и приветственные объятия начались по второму кругу. От радости встречи щемило сердце у всех. Всё-таки студенческое братство и дружба, зародившаяся в тот период, не просто так считались самыми крепкими. Даже Цезерина развеселилась, хотя Лилея опасалась, что та вспомнит и загрустит о своей несостоявшейся свадьбе. Однако Беспрозванная (на то она и Светлая ведьма) умела радоваться за других.

Брачная церемония прошла красиво и трепетно. Старшая ведьма, ещё далеко не старая женщина, сильным голосом произносила положенные клятвы и напутствия. А новобрачные держались за руки и не сводили глаз друг с друга. Зная их историю, нельзя было остаться равнодушными. Прошло столько лет, а Милорад по-прежнему смотрел на Маруту влюблённым взглядом и млел, когда она подбегала к нему и прижималась к широкой груди. Их имена в школе уже стали нарицательными, и видя милующиеся парочки, преподаватели вздыхали:

— Ещё один Милорад с Марутой!..

Сегодня они стали мужем и женой, укрепив свою связь. Лилея была уверена, что этот союз продлится всю жизнь. Она радовалась за друзей и с надеждой поглядывала на Гордея. Хотелось верить, что их свадьба тоже не за горами. Новость о романе с Карицким несильно удивила приятелей.

— Я настолько привык видеть вас вместе, — хмыкнул Эрмин, — что не представляю, как может быть по-другому.

Остальные согласно кивнули, с некоторой растерянностью поглядывая на директора школы. Ведьмака тоже пригласили, но он, понимая, что давние друзья хотят пообщаться, не держал Лилею, знал, что в нужный момент она сама к нему придёт.

Свадьба проходила весело и шумно. Ведьмы всегда любили развлечения. Вдоволь натанцевавшись, Дамаскинская присела рядом с Гордеем и с удовольствием болтала с другими гостями. Краем глаза она заметила, как парни заигрывают с подружками невесты.

— Кобельки, — фыркнула ведьма, но без злости.

Карицкий услышал.

— Лили, у них сейчас возраст такой. Каждая девушка кажется красивой.

— Но не все. Милорад, например…

— Таких юношей, как Милорад, способных разглядеть свою единственную сразу и, главное, ценить и беречь её, мало, — перебил ведьмак. — Обычно этому долго учатся, обманывая и обманываясь, предавая кого-то и переживая предательство на собственной шкуре.

— А ты? — осторожно спросила девушка.

— Что я? — Карицкий улыбнулся. — Я тоже ошибался, Лили. Поэтому сейчас так ценю каждый миг с тобой. Ты — моё чудо, моё счастье. Я люблю тебя, не сомневайся во

У ведьмы кружилась голова то ли от вина, то ли от его слов. А вокруг звучала музыка и пели песни о любви.

— Куда Брий повёл Виорелию? — спросила девушка у подсевшего Ленара.

Тот хохотнул.

— Сейчас получит по морде и назад приведёт. В первый раз, что ли?

Теперь хмыкнула Дамаскинская. То, что Брий влюблён в голубоглазую красавицу, знали все. Но — увы! — безответно, что не мешало ему весело проводить время с другими дамами. Наверное, Гордей прав: мужчинам надо выгуляться, созреть для серьёзных отношений, а до тех пор… не давать задурить себе голову. Что и делала умница Виорелия.

Лилея посмотрела на подозрительно довольного Ленара и, догадавшись, фыркнула:

— Красивая у тебя помада на рубашке!

Тот чертыхнулся и стал чистить одежду, а подруга засмеялась.

— Подловила! — Ленар наставил на неё палец, даже не пытаясь оправдаться.

— Кобель! — припечатала ведьма и положила голову Гордею на плечо.

Она не злилась на друзей и не собиралась учить их жизни. Если бы они обманывали и пользовались добрыми, скромными девушками, то, возможно, Дамаскинская вмешалась бы. Но она чётко видела: парни ищут доступных, чтобы весело провести время. И, судя по сытым физиономиям, «сладкое» сегодня получили все.

* * *

Время неумолимо бежало вперёд.

В зрелом возрасте люди не замечают, как однообразные дни складываются в недели и месяцы, а потом удивляются незаметно пролетевшим годам. Для них всё знакомо и рутинно. Жизнь порой напоминает детскую карусель, когда вертишься по кругу и не видишь ничего нового. Наверное, нечто подобное переживал и Гордей Карицкий, иначе как объяснить его вопрос-предложение:

— Лили, ты не хочешь поменять работу?

Ведьма непонимающе глянула на него. Когда-то, ещё во времена учёбы, именно Карицкий намекнул на проклятийный отдел в Баранганском ковене. И Лилея не удивилась бы, узнав, что устроилась туда и по его протекции в том числе.

Работа ей нравилась. В отличие от Гордея, для которого всё было привычным и обыденным, ведьма с интересом знакомилась и погружалась в жизнь ковена. Пусть пока серьёзных дел молодой проклятийнице не доверяли, но на мелкие происшествия с использованием Тёмной магии звали часто. Для Дамаскинской это был жизненно необходимый опыт. Она прекрасно понимала: чтобы стать хорошим проклятийником, надо повариться в этой каше несколько лет, попробовать всё на практике. К тому же, работая в ковене, девушка училась взаимодействовать с людьми, знакомилась с ведьминской вертикалью власти. К ним, точнее к главному проклятийнику, часто захаживали известные личности, и не только ведьмаки. С некоторыми Лилее удалось завязать приятельские отношения. Поэтому она сильно удивилась вопросу Гордея. Тот задумчиво помешивал чай.

— Пока Коста Руссу — главный проклятийник ковена, ты будешь в тени. Он силён и ещё не стар, менять его глупо. А тебе, Лили, надо двигаться вперёд.

Девушка промолчала, хотя о подобных планах Карицкого слышала впервые. Вот, значит, на какую должность он её готовит!

— Разве ты не знал этого раньше?

— Я думал, ведьмак сделает тебя своей помощницей. Ты молода, умна, инициативна, свежая кровь в команде никогда не помешает. А с должности помощника Руссу — всего шаг в руководящий состав ковена.

Откровения ведьмака сегодня удивляли. Но Дамаскинская уже умела держать себя в руках и сейчас пыталась узнать как можно больше.

— Кем ты меня видишь, Гордей?

— Ведьмой из «Круга тринадцати», — чересчур быстро ответил мужчина и добавил: — Ты и сама знаешь, что достойна этого.

Лилия промолчала. Конечно, она понимала, что достаточно сильна для самых сложных и масштабных ритуалов. Испытания на вхождение в первый круг подтвердили это. Ещё несколько лет, чтобы накопить опыт и житейскую мудрость, и можно пробоваться в «Круг тринадцати».

— У нашего главного проклятийника — хороший помощник, — сказала Дамаскинская. — Они вместе почти двадцать лет. Даже я понимаю, что Руссу не будет его менять на молодую ведьму, которая в скором времени может выйти замуж и посвятить себя мужу и детям.

Гордей глянул на неё и улыбнулся. Намёки на свадьбу и семейную жизнь со стороны Лилеи звучали всё чаще.

— Ты права, любимая!

С той поры в их разговорах иногда мелькали фразы о смене работы, но так — мимоходом, словно невзначай. Как и рассуждения о карьерном росте, необходимости самореализации и предназначении. Карицкий больше не заикался об увольнении, но в один прекрасный, солнечный день девушка спросила у него:

— А где, по-твоему, я могу проявить себя и построить карьеру?

Лилея стала преподавателем проклятий и защиты от Тёмной магии в Баранганском университете.

— Работа учителем всегда считалась почётной и благородной. Такая запись в твоей биографии — хороший задел на будущее, — напутствовал её Гордей. — Учи и учись. Воспринимай это как своё очередное задание. Заставь студентов слушать тебя, верить тебе. Стань для них авторитетом, и в будущем, когда эти ведьмы и ведьмаки разлетятся по Ханоруму, у тебя везде будут свои люди.

Дамаскинская неуютно передёрнула плечами.

— Ты для этого нашёл мне место в университете? — осторожно предположила она.

Карицкий загадочно улыбнулся.

— Ступенька за ступенькой, Лилея.

…Баранганский университет был словно государство в государстве.Попав на территорию одного из крупнейших учреждений образования, студенты и гости окунались в совершенно иную атмосферу — уникальную, насыщенную природной магией, энергией молодости и здоровым любопытством. Долгое время ведьмы избегали массовости и предпочитали частных учителей, и только относительно недавно согласились реорганизовать свою систему образования, открыв высшие школы и один единственный ведьмаческий университет в королевстве. Это было новое современное заведение, не обросшее историей и традициями, что давало свободу всем: и студентам, и преподавателям. Здесь идеи витали в воздухе, вольный дух не подавлялся, а приветствовался. А на тренировочных полигонах наставники бегали так же резво, как и подопечные, проверяя теоретические выкладки на практике. Дамаскинская влюбилась в это место раз и навсегда. Возможно, поэтому она больше не размышляла, почему Гордей подталкивал её именно на эту стезю. Девушка просто была ему благодарна. К тому же ей повезло со студентами. Учитывая высокую плату за обучение, в университете практически не было случайных ведьм и ведьмаков. Сюда приходили по велению души, за знаниями и шансом реализовать себя, и от преподавателей ждали не скучных монологов, а интересных рассказов с возможностью задавать вопросы и высказывать свои версии и предположения. Лилея с азартом готовилась к лекциям, просилась на занятия к другим, более опытным преподавателям, вспоминала «изюминки» Амаи Вебер и других своих учителей. Конечно, были и неудачи, но ведьма

— Дело не только в твоей силе. Да, она огромна, таких ведьм мало. Но ко всему прочему ты владеешь особым даром — люди верят тебе. Не знаю что это: внушение, убеждение… — подруга пожала плечами. — Вспомни Эрмина и Милорада, ведь они поверили тебе сразу же, с первой встречи. А Жюст? Он скептик до мозга костей, а с тобой — открытый как ребёнок.

Дамаскинская покачала головой:

— Не недооценивай нашего дорогого соседа, Цези. Действительно важное он не откроет никому.

Однако куда больше ведьму волновало мнение Гордея. Она видела его радость и гордость, и сама светилась от счастья.

Уже ни для кого не было секретом, что ведьмаки живут вместе. Многие воспринимали их как семью и были уверены, что они давно связаны брачным обрядом, а девушка просто не стала менять фамилию. Подобные предположения подтверждало кольцо с большим бриллиантом, и только близкие друзья знали, что это обычный подарок, без всякого подтекста. У Гордея и Лилеи были крепкие, стабильные отношения. Они купили дом, вместе проводили отпуск (теперь он у них совпадал) и даже навестили отца ведьмы. К сожалению, у Карицкого близких родственников не осталось.

Но Лилея мечтала о свадьбе и тайком выбирала фасон платья, терпеливо ожидая предложения и не замечая других мужчин. А их вокруг было предостаточно. По службе и стараниями Гордея она уже познакомилась со многими известными ведьмаками. Да и в университете студенты часто увлекались молодой проклятийницей и оказывали ей знаки внимания. Лилее рассказывали забавный случай о юноше, который рвался пригласить её на свидание, а когда друзья напомнили о невесте в городе, пафосно взмахнул рукой:

— С такой женщиной и на глаза невесте попасться не стыдно!

За почти десять лет службы в Баранганском университете Дамаскинская доросла до старшего преподавателя, написала несколько статей по контрпроклятиям, которые благосклонно встретили специалисты. Коста Руссу горячо хвалил проклятийницу и пророчил ей славное будущее. А Лилея тихо радовалась, что когда-то ушла и не подсидела этого ведьмака. Её деятельность теперь была связана с проклятиями и Тёмной магией, но не касалась тьмы и зла в людских сердцах, толкающих на преступления. Она чувствовала себя счастливее, видя чистые, ясные глаза своих студентов.

Но рано или поздно наступает момент, когда приходит понимание: пора что-то менять. Однажды, готовясь к лекции и лавируя между разрешёнными и запрещёнными заклинаниями, Лилея призналась Гордею:

— Мне тесно. Учебная программа — это строгие рамки… Почему я не могу показать студентам заклинание подчинения? Да, оно запрещённое. Но увидев последствия и поведение жертвы, многие ведьмаки станут осторожнее.

— Потому что у студентов на первом месте любопытство, а не осторожность. Велик риск, что они попробуют заклинание не с целью подчинить, а чтобы проверить, получится ли у них это, — Гордей привлёк любовницу к себе и лениво водил пальцем по её спине. — Потерпи… Уверен, скоро всё изменится.

Через год Лилею забрали в центральный отдел образования. Она вернулась в Баранганский ковен, но не обычным работником, а руководителем. Теперь вместе с остальными главами отделов и Верховной ведьмой Дамаскинская решала судьбу ведьминского сообщества.

Глава 27

Встречи и переговоры с магами королевского совета выматывали Лилею неимоверно. А совместные заседания проходили довольно часто, всё-таки ведьмы и волшебники жили в одном королевстве. Дамаскинская уже давно поняла, что каждый из них отстаивает свои интересы и побеждает тот, у кого больше выдержки и хитрости, а все возгласы о благосостоянии общества и равенстве рас не более чем ораторские ходы и заголовки для статей в газетах. Ханорумские колдуны опасались сплочения ведьм и вольнодумства, присущего детям Живы. И пусть те никогда не заикались о переделе власти и ведьмаке на королевском троне, маги решили подстраховаться. А начали с основ — образования, справедливо полагая, что воспитывать законопослушных подданных надо с детства. Им удалось загнать ведьмаков в школы и университеты, контролируемые королевским советом. Но оставались наставницы — сильные ведьмы-одиночки, к которым юноши и девушки приходили сами. И вот чему они учились в лесной глуши — большой-большой вопрос.

— …Доколе ведьмы без специального образования, не зная основ педагогики и психологии, будут калечить молодые умы? — один из королевских советников пафосно тряс рукой над головой. — Мы делаем всё, чтобы наша молодёжь получила достойное образование. А самоучки до сих пор процветают. Пора принимать меры!.. Карать!

В зале раздался гул — местами одобрительный, местами возмущённый. Лилея Дамаскинская не удержалась и усмехнулась краешком губ:

— Вы ещё предложите костры на площадях раскладывать и сжигать неугодных!

Резко стало тихо. На молодую женщину сейчас смотрели все, но та не испугалась, спокойно встретила недовольные, а порой и угрожающие взгляды. Одара Хадди — Верховная ведьма — потянулась за стаканом с водой, чтобы спрятать улыбку. Маг пронзил гневным взором Дамаскинскую:

— А вам как главе отдела образования не шутить надобно, а отчитаться, что предпринято в данном направлении.

— Ну, предположим, отчитываться я буду… но не вам, — тут же осекла его молодая женщина.

Советник запыхтел и с какой-то надеждой глянул на Верховную. Но та в этот момент смотрела на Лилею:

— Что ТЫ думаешь по поводу наставниц?

Дамаскинская помолчала немного:

— Я понимаю ваше беспокойство, но не стала бы вмешиваться.

— Да что вы…

Она вскинула руку, обрывая раздражённого мага:

— Я не договорила.

От холода в голосе мужчина сбился с мысли и замолчал. А женщина, поднявшись со своего места, прошлась по залу перед притихшими коллегами и королевскими советниками.

— Все ведьмы и ведьмаки в той или иной степени учителя. Люди испокон веков приходили к нам за помощью и советом. Наставничество в нашей крови.

— Должна быть система! — упрямился мужчина. — Вы представляете, чему могут научить молодых ведьмаков?

Лилея насмешливо глянула на колдуна, прекрасно понимая его истинные опасения. Тот сначала напрягся, но через несколько секунд расслабленно выдохнул. На губах ведьмы появилась обворожительная улыбка.

— Ну чему одна женщина может научить другую? Варить приворотные зелья да мужа на верность проверять! — она хихикнула. — Мне вот однажды одна

Послышались сдавленные смешки ведьм, да и мужчины за столом весело хмыкали.

— Всё шуточки шутим! — советник хмурился, что вкупе с порозовевшими щеками смотрелось смешно и нелепо.

— Рецепты зелий — вот что интересует нашу молодёжь! — Лилея театрально взмахнула руками. — Не мне вам рассказывать, что идея быстро разбогатеть на уникальных зельях — весьма популярна среди ведьмаков. Вот они и ищут наставниц, которые могут поделиться рецептами, — женщина пожала плечами. — А если вы опасаетесь запрещённой магии, то вряд ли здравомыслящая ведьма будет учить смертельным проклятиям: доносы и последующие аресты в наших краях не шутка.

Дамаскинская намеренно сместила внимание на запрещённую магию и не прогадала. Тема эта была животрепещущая, волшебники переживали за свою молодёжь, одурманенную идеями отступничества, и ведьминские наставницы отошли на второй план.

Вернувшись в Баранган, Одара Хадди велела Лилее задержаться. В кабинете она кивнула на пустое кресло.

— Присядь.

Пока помощница расставляла чашки с чаем, ведьмы молчали. Дамаскинская настраивалась на разговор, а Верховная просто устала.

— Я всегда радела за школы, — сказала она, — хотела, чтобы все ведьмы получили образование. Невежество тянет во тьму, делает из нас марионеток… Я ошиблась?

Лилея знала, что реформа образования началась с приходом Одары Хадди, и не спешила критиковать её.

— Не думаю. Времена изменились, образование должно быть централизованным и контролируемым процессом… — женщина помолчала немного. — Но нельзя забывать об уникальности каждой ведьмы. Запрети мы сейчас наставниц, многие знания будут потеряны навсегда. Ведь каждая из нас всю жизнь оттачивает мастерство, совершенствует то, что умеет, а в конце готова передать этот опыт следующему поколению, — она склонилась к Верховной. — Пусть учат, потом их ученики всё равно придут в ковен.

— Значит, ты предлагаешь…

— Не запрещать. Кто хочет наставника, всё равно его найдёт, но это подорвёт доверие к нам. Люди наверняка придумают причину, почему им запрещают учиться у других ведьм, и нам эта причина точно не понравится, — Дамаскинская ободряюще улыбнулась встревоженной женщине. — За столько лет обучение у наставниц и в школах органично переплелось и не мешает друг другу. Пусть так и остаётся. Разве что ведьмы отметятся у Старших своих наделов, чтобы мы знали, кто и где учит.

Одара, подумав, согласилась, и Лилея отправилась домой. Она не сказала Верховной все свои мысли. Жизнь давно отучила доверять малознакомым людям.

Вечером в разговоре с Гордеем ведьма поделилась своими впечатлениями:

— Сегодня мне снова пришлось играть перед советниками. Пока я говорила серьёзно, никто не слушал меня, а как только стала жеманничать, мне поверили!

Карицкий хмыкнул:

— Командовать и подчинять у мужчин в крови. Редко кто из нас признает свою неправоту, особенно перед женщиной. Поэтому будь осторожна с правдой, не бей ею в лоб! Добивайся своего хитростью, обаянием! — Гордей чмокнул её в лоб. — И улыбнись, дорогая! Иногда шутка и улыбка творят чудеса. Сегодня ты в этом убедилась, — он подошёл к столу и налил вина. Протянул один бокал Лилее. — Шутя, можно сказать человеку всё, что думаешь, а у него и обидеться не получится: ты же пошутила! Никто никогда не скажет, что у него нет чувства юмора. Это как расписаться в собственной ущербности! Не спрашивай почему, я не знаю!.. Поэтому шути и смейся, дорогая!

Хрустальные бокалы звонко дзынькнули. Ведьма сделала глоток, а в памяти всплыл похожий совет Жюста Атталя. Очень скоро Лилея поймёт, как правы были мужчины, и весёлый смех, забавные шуточки станут её фирменным знаком. Благодаря Дамаскинской, ведьмы получат ряд привилегий у королевского совета Ханорума. Здравомыслящие маги и ведьмаки увидят за озорным взглядом недюжинный ум и стальной характер. А пока… пока Гордей методично учил, воспитывал и переделывал ведьму, незаметно насаждая свои стремления и мечты. Лилея считала, что он вводит её в круг своих знакомых, но оказалось, всего лишь в «Круг тринадцати».

* * *

Если с карьерой всё было понятно, то неопределённость в личной жизни уже порядком напрягала. Лилея любила Гордея по-настоящему и видела, что он любит её. Она не понимала, что держит ведьмака, мешает ему сделать предложение. Их отношения застыли в мёртвой точке!

За подругу переживала Цезерина и частенько зазывала её к себе в гости. Занимаясь садом и домом, выполняя именно физическую работу, Дамаскинская расслаблялась. Она пересаживала пионы с флоксами, собирала семена и с удовольствием болтала с друзьями и соседями. А ближе к вечеру ведьмы гуляли в городском парке. Беспрозванная знала, что это лучший способ разговорить Лилею: идти рука об руку и в то же время не смотреть в глаза друг другу. Отвлекаясь на прохожих и разглядывание клумб, подруга действительно призналась:

— Я устала, Цези… Я хочу семью, детей.

— Почему не намекнёшь Гордею, что пора играть свадьбу?

— Боюсь.

— Ты?

Дамаскинская опустила голову.

— Помнишь рыженькую Лотту? Они с Эрмином встречались больше года. И всё было прекрасно, пока ведьма не заикнулась о замужестве. Эрмин тут же разорвал отношения с ней... Брий бросил свою Тильду, когда она пригласила его на семейный праздник, что подразумевало знакомство с родителями.

— Они ещё мальчишки, — заступилась за друзей Беспрозванная.

Подруга покачала головой.

— Дело в другом. Мужчин нельзя торопить. Женитьба — это одно из тех решений, которое они должны принять сами... Когда созреют, когда будут готовы.

— Сколько можно зреть? — не выдержала Цезерина. — У твоего Карицкого голова седая, а он всё холостякует.

Лилея вздохнула:

— Не знаю. Нам так хорошо вместе. Порой я сама боюсь что-то менять! Боюсь, что разрушу!.. Если бы не ребёнок, пусть всё так и оставалось бы… Но я хочу малыша! — она зажмурилась, до крови прикусывая губу.

— Так забеременей! — ляпнула Беспрозванная и тут же скривилась: — Ерунду сказала, прости.

— Гордей поставил себе цель ввести меня в «Круг тринадцати». Я надеюсь, что когда его мечта исполнится, он… исполнит мою.

— Наконец, сделает тебе предложение?

Дамаскинская кивнула:

— Если этого не произойдёт, то я не знаю, что и думать.

Поздно вечером она вернулась домой. Гордей вышел навстречу и поцеловал молодую женщину.

— Здравствуй, дорогая! Как отдохнула? Как Цезерина?

Лилея прижалась к сильной груди, расплываясь в счастливой улыбке. В такие моменты она верила, что справится со всеми невзгодами и трудностями. Преодолеет всё, только чтобы её всегда встречали так — с неподдельной радостью и любовью.

— Что за история с новым соседом? — поинтересовался Карицкий.

— О! Это микросказка! — просияла Лилея. — Так приятно смотреть, как Жюст лютует, а сделать ничего не может!

И она рассказала об Артуре Извольском, который купил дом по соседству и поселился там вместе с сестрой, влюблённой в Атталя.

— Цези говорит, что таких хитроумных догоняшек она ещё не видела. И всё предельно вежливо, исключительно на «вы»!..

Карицкий смеялся, слушая её комментарии, как всегда смешные и в меру язвительные. А потом они сидели в кабинете за разными письменными столами, разбирая срочные документы.

Общий кабинет стал идеальным решением для двух ведьмаков-трудоголиков, так можно было совмещать дела и общение с любимым человеком. Они не мешали друг другу, наоборот, при необходимости поддерживали и помогали советом. Гордей был одним из немногих, к кому женщина прислушивалась. А Карицкому иногда требовалась информация, которую могла предоставить только Лилея как глава отдела образования. Вот и сейчас в кабинете стояла тишина, только тихонько поскрипывало перо в руках ведьмы. В какой-то момент она потёрла лоб, разглаживая морщинку.

— Устала? — мужчина заметил это движение.

— Есть немного, — призналась Дамаскинская.

Подождав, когда она допишет, Карицкий вдруг заговорил о море.

— До назначения в Стародворскую школу я летал на побережье именно в вересне. Таэльское море в это время бесподобно. Оно уже не ласковое и забавное как щенок, а маститое и зрелое как драконий пёс (порода собак, похожая на «фараонов», — Прим. авт.). И вызывает, скорее, уважение…

— а не щенячий восторг, — Лилея со смешком закончила его фразу.

Гордей кивнул.

— Мне нравится некая суровость, которая проявляется в цвете волн и в благородной платине неба. Нет той кричащей, завлекающей яркости лета. Побережье как будто отдыхает, являет свой настоящий образ с рыбаками, латающими сети, и гирляндами из вялящейся рыбы.

Женщина, подложив руку под подбородок, слушала ведьмака.

— Как красиво ты рассказываешь! Я прямо чувствую запах моря и солёной рыбы.

— Хорошо бы к ней бокал свежего пива…

Ведьма громко сглотнула и засмеялась:

— Не издевайся!

— И не думал, — голос Гордея изменился, потерял шутливые нотки. — Мне предложили отдохнуть в здравнице на Таэльском побережье, но я не могу сейчас бросить школу: начало учебного года. А вот тебе поехать — в самый раз.

Лилея растерялась. А Карицкий продолжал:

— Вступительная компания окончена, итоги подведены... Отдохни, милая! Две недели покоя и никаких совещаний.

— А ты?

— А я буду заново биться с нагрузкой преподавателей и срочно искать замену Вранешу, — ведьмак помрачнел.

Она какое-то время сомневалась, но потом согласилась. Тем более Цезерина подбодрила:

— Поезжай, конечно, а то скоро корни пустишь в своём кабинете, — она погладила Лилею по волосам. — Только не вздумай целыми днями сидеть в этой здравнице. Гуляй, отдыхай, знакомься с новыми людьми, — и хитро добавила. — Может, твоё отсутствие и Гордея подстегнёт к решительным действиям, а то привык, что ты всегда под боком и никуда не денешься.

Глава 28

Таэльское море в начале осени действительно радовало глаз. А возможно, вся прелесть заключалась в том, что сейчас, когда основной поток отдыхающих схлынул, никто не отвлекал от него, и можно было часами сидеть на берегу, любуясь бегом волн. Некоторые смельчаки ещё рисковали заходить в воду, но Дамаскинская не хотела. Укутавшись в широкий палантин, она отрешалась от всего и смотрела вдаль, где море целовалось с небом. Только сейчас ведьма поняла, что устала, и физически, и эмоционально. Она с благодарностью подумала о Гордее, который отправил её сюда. В день приезда ведьмак помог донести вещи, оглядел номер и довольно сказал:

— По-моему, неплохо.

Лилея вслед за ним осмотрела помещение в светлых тонах. Всё было выдержано в спокойном, демократичном стиле. Даже настенный декор в виде причудливо изогнутой ветки одинаково подходил и мужчинам, и женщинам. Пока ведьма решала вопрос с заселением, Карицкий ждал в номере, а потом они отправились на набережную. Погуляв немного, мужчина пожелал хорошего отдыха и вернулся в Баранган.

Несмотря на холодный сезон, здравница быстро заполнилась людьми, что позволило Лилее затеряться и не привлекать ненужного внимания. Или это она вволю отсыпалась и спускалась в ресторанный зал достаточно поздно, когда основная масса отдыхающих расходилась по своим делам. Лечебные процедуры Дамаскинской не требовались, и большую часть времени она гуляла, а ещё слушала и наблюдала. Это происходило уже само собой. Обмениваясь милыми шуточками с разносчиком газет или продавцом в уличном кафе, ведьма обращала внимание на случайно вырвавшиеся слова, намёки и по ним выстраивала логические цепочки. Благодаря этому, Дамаскинская всегда была в курсе последних новостей, поэтому о том, что у неё скоро появится сосед, узнала одной из первых. Эта информация вызвала лёгкое любопытство, и не более того. Соседний номер пустовал первые три дня. Лилея даже хотела перебраться туда ради большого балкона, но ей отказали, объяснив, что он зарезервирован. И вот в один из дней там кто-то поселился. Женщина не слышала шагов или голосов: звукоизоляция в здравнице была отличная, но ведьмы всегда чувствуют, когда рядом появляется живой человек.

Совершив утреннюю прогулку, Дамаскинская вернулась в здравницу и в коридоре столкнулась с незнакомым ведьмаком. Он стоял перед соседней дверью и, скрипя зубами от досады, пытался её открыть. То ли из-за спешки, то ли из-за рассеяности магический ключ не срабатывал, дверь сопротивлялась. Однако незнакомец был настойчив и продолжал терзать замок. Заметив зрителей, он вспылил:

— Вам что, делать нечего? Идите куда шли?

Лилея скрестила руки на груди.

— И пропустить такой аттракцион? Ну уж нет!

Мужчина выпрямился, зло сверкнул тёмными глазами, явно собираясь огрызнуться, но тут ключ, наконец, попал в паз. Со щелчком дверь распахнулась — и ведьмак буквально кубарем вкатился в номер. Лилея не сдержалась от смеха.

— Добро пожаловать, как говорится!

В ответ послышалось сдавленное ругательство. Оказавшись в своём номере, женщина продолжала улыбаться, чувствуя странное умиротворение, и не могла перестать думать о соседе. Его лицо казалось знакомым. Она долго вспоминала, где могла видеть мужчину, и в конце концов решила, что пересекалась с ним в ковене. Странное дело, но Дамаскинская не испытывала злости или обиды, ей было весело. Поэтому во время обеда, когда сосед появился в ресторанном зале, женщина приветственно помахала ему. Ведьмак после секундного замешательства направился в её сторону. Сделав заказ, он посмотрел

— Думаю, мне стоит извиниться. «Был не в духе» — плохое оправдание, но иногда дурное настроение берёт верх над характером и воспитанием.

Ведьма кивнула:

— Принимается. Давайте знакомиться?

За годы службы в ковене она привыкла представляться первой и, называя фамилию и должность, не чувствовала смущения. Новый знакомый тоже удивлённым не выглядел.

— Душан Зеравица. Я помощник Старшего ведьмака Маргамского ковена.

Дамаскинская понятливо хмыкнула: теперь ясно, где они могли видеться. Главы ведьминских наделов регулярно собирались у Верховной. Их помощники хоть и не присутствовали на закрытых совещаниях, но тоже находились в здании ковена. Лилея скептически глянула на мужчину: он был слишком молод для такой должности, а с другой стороны — Старший ведьмак Маргама славился сварливым характером на всё королевство. Одару Хадди перекашивало, когда он просил о встрече, точнее требовал её. Если уж Верховная едва терпит этого ведьмака, то что говорить о тех, кто постоянно рядом? Неудивительно, что его помощники менялись чаще, чем гардероб у модницы.

Во время обеда ведьмаки разговорились. Они были одного возраста и имели схожие интересы. К тому же Зеравица оказался весьма приятным в общении. Новые знакомые довольно быстро перешли на «ты» и договорились вместе погулять по городу.

— Ты здесь уже четыре дня, — заявил ведьмак. — Покажешь мне всё?

— Море! Первым делом мы отправимся на пристань, — с предвкушающим блеском в глазах сообщила женщина. — Кстати, там есть отличный ресторанчик.

Погода способствовала, было тепло и безветренно. Ведьмаки побродили по набережной — самом популярном месте в городе — и устроились за столиком уличного кафе прямо на берегу. Мужчина, устало прикрыв глаза, откинулся на спинку стула.

— Как же хорошо!

Лилея с улыбкой помешивала свой фруктовый чай.

— Не понимаю. Ты живёшь в Маргаме, это не так уж далеко от моря. Во всяком случае, гораздо ближе, чем Баранган. Почему не приходишь сюда?

Душан насмешливо глянул на неё.

— А ты давно гуляла по Каттенским лесам, хотя они у тебя под носом?

Дамаскинская цыкнула.

— Подловил. При моей занятости променад по городскому парку — уже счастье.

— То-то же! — хмыкнул мужчина и признался: — Меня буквально выпихнули в эту здравницу.

Ведьма засмеялась, протягивая ладонь:

— Дай пожму руку. Та же история!

Они замолчали, наблюдая за морем, и не чувствовали никакого дискомфорта от затянувшейся паузы. В какой-то момент Лилея поймала себя на мысли, что подозрительно расслаблена в присутствии чужого человека, а ей такое несвойственно. Но подобные размышления быстро выветрились из головы.

За невероятно короткое время ведьмаки стали не разлей вода. Их тянуло друг к другу ненормально. Персонал и другие отдыхающие решили, что Душан и Лилея — родственники. Тем более они были похожи внешне: оба черноволосые и кареглазые. Друзья ходили по музеям, катались на корабле и не надоедали друг другу. Лишь однажды, когда они решили посмотреть развалины старой крепости в тридцати километрах от города, Дамаскинская почувствовала себя если не плохо, то неуютно. Она растерянно глянула на Душана и перехватила такой же непонимающий взгляд. Но стоило вернуться в здравницу, как все сомнения развеялись, привычная осторожность была забыта, и ведьмаки снова были вместе. Лилея чувствовала некий интерес мужчины, но, к удивлению, даже не заикнулась о том, что ей сердце занято. О Карицком в последние дни она практически не вспоминала, и это тоже не беспокоило. В каком-то смысле Дамаскинская сейчас порхала беззаботным мотыльком, не думая ни о чём. Каждое утро она с нетерпением ждала встречи с Душаном, и в то же время не переживала о скором расставании.

За день до возвращения домой, друзья уже привычно шатались вместе по городу. Сегодня они отправились на вернисаж, устроенный местными художниками в честь приближающегося Мабона. В парке собралось много горожан и гостей, играл оркестр, пахло жареными каштанами. Лилея и Душан ходили по дорожкам, любовались картинами и с неподдельным интересом наблюдали за их созданием.

— Я совсем не умею рисовать, — призналась ведьма. — Чертить проклятийные схемы — запросто. А вот изобразить что-то подобное, — она кивнула на мольберт, где изящно изогнулась сказочная эльфийка с крыльями. — Даже дети рисуют лучше.

И тут художник предложил дать небольшой урок. Лилея старалась. Правда! Но то, что получилось…

— Эльфы меня расчленят за издевательство над их расой! — она быстро смяла листок и спрятала в сумочку.

Художник сочувственно глянул на ведьму и, воспользовавшись тем, что рядом никого не было, протянул ей складной стаканчик с коричневой жидкостью.

— В небольших дозах коньяк идеально лечит все душевные переживания.

Дамаскинская хмыкнула, глядя, как он пьёт и с блаженной улыбкой берётся за кисть. Сделав глоток, она зажмурилась от горечи.

— Чу́дное лекарство! Лечилась бы и лечилась!

Зеравица тихо смеялся, наблюдая за ними. Потом потянул молодую женщину дальше.

Они долго стояли возле одного мастера, наблюдая, как рисуют букет лаванды. Лилея, затаив дыхание, следила за кистью и восторгалась, когда на холсте появлялись тонкие стебли и трогательные сиреневые цветы, одна веточка словно нечаянно упала на раскрытый томик. Акварельный рисунок выглядел нежно и трогательно. И очень реалистично! Казалось, ветер шевелит тонкие, почти прозрачные страницы книги и задевает лавандовые лепестки. Заметив восхищённый взгляд ведьмы, Душан купил картину и подарил ей.

— Прими на память о нашем знакомстве!

Дамаскинская обняла его, и тело словно пронзило током. Она испуганно отпрянула. Зеравица тоже выглядел растерянным и неосознанно потирал грудь, как будто ему заболело сердце. Оба были смущены случившимся и засобирались домой.

По дороге начался дождь. Сначала он лишь слегка накрапывал, больше веселя, чем досаждая, а потом усилился. Внезапно налетевший ветер вырвал свёрнутый лист из рук. Когда Лилея подхватила его, дождевые капли уже испортили рисунок. Она с ужасом смотрела на расплывающуюся краску.

— Как жаль!

Ведьмак укрыл их магическим зонтом и предложил:

— Давай попробуем исправить.

— Не надо… — ведьма задумчиво разглядывала поплывший букет лаванды. — Есть что-то неотвратимое в этих размытых цветах. Когда их рисовали, мы верили, что это навсегда, а век рисунка оказался печально мал.

Она запрокинула голову к хмурому небу. Зеравица увидел слезинку, скатившуюся по виску, испугался, что у женщины начинается истерика, и обнял. Она повернулась, их лица оказались совсем рядом. Поцелуй случился сам собой. Ни Лилея, ни Душан не стремились к этому, но не остановились. Всё и все перестали существовать. Только эти руки, эти глаза, эти губы… Женщина не сопротивлялась влечению, у неё даже такая мысль не появилась.

Раздался осторожный стук в дверь. Женщина подобралась, зная, кто там.

— Открыто!

Душан был ещё бледнее, чем она.

— Скажи, что мне всё приснилось.

Дамаскинская отвела глаза. Ведьмак упал рядом:

— Я ничего не помню. Только то, что тебе было грустно, а я хотел успокоить. Я не собирался никого целовать!

— Я не знаю, Душан. Сама не понимаю… — Лилея думала, что хуже быть не может, но ошиблась.

— Что мне сейчас делать? Меня в Маргаме ждёт невеста! — простонал Зеравица. — Я люблю ЕЁ! Ждал, когда она вырастет, и ни с кем ни разу… Понимаешь?

Дамаскинская зажмурилась и прохрипела:

— Ещё как понимаю, — но про Гордея так и не сказала. — Этого не хотел ни ты, ни я… И оно точно не стоит сломанных жизней. Давай считать, что ничего не было.

Душан согласно кивнул и быстро ушёл. А ведьма облегчённо выдохнула. Она обязательно разберётся, но только без Зеравицы.

Через час, собрав вещи, Лилея покинула здравницу. Смятый рисунок с лавандовым букетом остался в мусорном ведре.

* * *

Дорога к родному порогу превратилась в пытку. Казалось, молодая женщина шла по раскалённым углям, обжигая и раздирая ноги в кровь. Если бы сейчас Карицкий был дома, она точно не выдержала бы и сорвалась в истерику. А так непрошенной гостью замерла на пороге, неуверенно оглядываясь по сторонам, как будто была не вправе заходить внутрь. Из коридора выбежала экономка, заулыбалась, увидев хозяйку, и на какое-то время тревога отступила. Лилея отвечала на вопросы, задавала свои, а потом отправилась в спальню. Сделав глубокий вдох, она прикрыла глаза, наслаждаясь привычным любимым ароматом: свежестью осеннего утра, запахом мебели, мяты и… парфюма Гордея.

Ещё никогда Дамаскинской не было так трудно. Разум твердил, что нужно молчать, что случившееся — ошибка (только надо выяснить, насколько она СЛУЧАЙНА) и точно не стоит десяти лет отношений. Но нутро жгло понимание, что она обманывает любимого человека. Страх потерять Гордея выворачивал наизнанку. За столько лет они срослись, и Лилея не представляла свою жизнь без ведьмака… Тут же в голове возник закономерный вопрос: тогда почему она не вспоминала о нём на отдыхе?

Дамаскинская нахмурилась. Велев горничной разобрать вещи, она отправилась в ванную, чтобы отмыться от всего дурного, неприятного и лишнего. Хотя получится ли?..

Ближе к вечеру домой вернулся Карицкий и сильно удивился, увидев любовницу на пороге:

— Лили? Ты уже дома?.. А я только хотел забрать тебя.

Она улыбнулась:

— Я сильно соскучилась.

Мужчина уже справился с удивлением и обнял ведьму:

— И я скучал! Без тебя было так одиноко. Хоть не возвращайся домой!

Стыд с новой силой впился когтями в сердце Лилеи.

— В следующий раз поедем отдыхать вместе.

— Непременно!

И Гордей отвлёкся на подошедшего слугу.

За ужином ведьма ела мало, скупо отвечала на вопросы мужчины, а когда он заикнулся о соседе, напряглась.

— Почему ты спрашиваешь?

Карицкий пожал плечами:

— Потому что мне интересно, кто жил рядом с тобой.

— Душан Зеравица, — ответила она и опустила глаза в тарелку, с преувеличенным старанием нарезая мясо.

— Кажется, он из династии целителей?

— Да.

— Живёт и работает в Маргаме?

— Да.

Лилея как могла сворачивала эту тему, а Гордей словно нарочно без конца расспрашивал о новом знакомом. Когда ужин закончился, она практически сбежала из-за стола, а потом отвлекла любимого привезенными подарками и сувенирами. Карицкий остался доволен, это было понятно по счастливому блеску глаз и мягкой улыбке.

Ночью он жадно набросился на любовницу:

— Как же я соскучился!

— Почему ты не пришёл? Ни разу! — выдохнула ведьма, хватаясь за мужские плечи.

Гордей усмехнулся:

— Иногда полезно встряхнуть отношения небольшой разлукой.

Дамаскинская чувствовала, что он действительно соскучился. Обычно сдержанный и деликатный, сегодня Карицкий долго не давал ей уснуть. Ласкал страстно, исступлённо, смело! Зато Лилея осторожничала, всё время опасалась, что он поймёт, догадается об измене… Ведьмак уже давно спал, а женщина, повернувшись к нему спиной, уставилась в тёмное окно. Сон не шёл. На душе было неспокойно. Окунувшись в объятия и поцелуя Гордея, чувствуя его запах на себе, Лилее, конечно, стало легче. Словно всё вернулось на своё место: дом, работа, совместные ужины, занятия любовью, но ОНА-то знала, что в какой-то момент отступила, предала…

И вдруг ведьма подумала о Душане Зеравице. Интересно, у него получилось переступить прошлую ночь? Лилея не сомневалась, что ведьмак по-настоящему сожалеет и напуган. Тогда — Тьма раздери! — как они оказались в одной постели?!

На следующий день Дамаскинская осталась дома. Не потому что не выспалась и не потому, что отпуск не закончился. Была ещё одна причина.

После обеда в гостиную заглянула экономка:

— К вам господин Гросс.

— Пусть войдёт.

Лилея отложила книгу, которую листала для вида, и поднялась с дивана. Эрмин стремительно вошёл в комнату, бросил на кресло плащ, шляпу и лишь потом посмотрел на подругу. Но сказать ничего не успел, только настороженно наблюдал, как она набрасывает пологи на гостиную. Наконец Дамаскинская закончила и поприветствовала гостя:

— Здравствуй, Эрмин! Присаживайся!

— Сначала объясни, зачем ты меня вызвала и что происходит? — поинтересовался он, намекая на пологи.

— Иллюзия. Если сейчас кто-то подслушивает нас, то слышит милую беседу двух друзей об отдыхе на Таэльском море.

Гросс прищурился:

— Иллюзия? В собственном доме?.. Лилея, я уже всерьёз волнуюсь.

— Мне нужна помощь проклятийника, — сказала ведьма.

Чёрная бровь поползла вверх:

— У тебя дома — лучший.

Эрмин понятливо хмыкнул:

— Что, закончились безоблачные дни в любовном гнёздышке?

Дамаскинская промолчала, и он посуровел.

— Слушаю.

— Проверь меня на магическое воздействие.

Гросс моргнул:

— Даже так?

— Эрмин, я сделала то, что в здравом уме не сделала бы никогда. И для такого поступка не было ни одной причины! Будь это обычная глупость, я бы постаралась забыть… Но, боюсь, за случившемся кто-то стоит.

— Ты подозреваешь Гордея? — заметив её побледневшее лицо, Гросс махнул рукой. — Ладно, не отвечай. Но как ты объяснишь ему наши посиделки в лаборатории?

— Вот, — она протянула книгу, — скажем, что ты нашёл новое проклятие и пришёл посоветоваться.

Убрав иллюзию, ведьмаки спустились на цокольный этаж, где находилась небольшая домашняя лаборатория. Дамаскинская любила варить зелья и довольно часто работала там. В этот раз она послушно села на стул и ждала, лишь один раз шикнула, когда ведьмак взял из пальца немного крови.

Гросс был сильным проклятийником. Ещё в Стародворской школе он показывал хорошие результаты, сейчас же, набравшись опыта, стал высококлассным специалистом. Лилея доверяла его мнению.

— Всё чисто, — заявил ведьмак.

— Но как?

— Нет никаких остаточных эманаций от проклятий. К тому же я проверил твою кровь на ядовитые и наркотические вещества — тоже ничего, — Эрмин посмотрел на женщину. — Тебя никто не травил и не проклинал.

Она побледнела. Проклятие Страсти объяснило бы случившееся, но теперь…Гросс подтянул стул и сел напротив.

— Лили, что не так?

— Я изменила Гордею, — выдохнула подруга. — В какой-то момент накатило такое желание, что я наплевала на всё и переспала с малознакомым мужчиной.

Гросс задумчиво поскрёб макушку.

— Иногда бывает, что мозги сносит от страсти, — он перехватил насмешливый взгляд и хмыкнул: — Но — да! — это не про тебя. Мы знакомы без малого двадцать лет, и чтобы ты потеряла голову? Никогда!.. Может, приворот? Что за мужик?

— Приворот? — задумалась Дамаскинская, но почти сразу же покачала головой: — Вряд ли! Тот мужчина наутро сам чуть не помер от страха! — и она отчаянно глянула на приятеля. — А может, это во мне душа прогнила?

— Чушь не неси! — прикрикнул Эрмин. — В любом случае если тебя или его хотели подставить, то заказчик скоро объявится. Тогда и будем думать, что делать.

Лилею передёрнуло, а ведьмак вдруг спросил:

— Кто ещё знает? Цези?

— Нет.

Гросс прищурился.

— Ну, почему ты не сказала Карицкому, я понимаю. А Цезерина?

— Она и Гордей уговаривали меня поехать в эту здравницу.

— Подозреваешь Беспрозванную?

— Страхуюсь, — поправила его женщина и отвела глаза.

Приятель поднялся со стула и стал наводить порядок на столе, а в конце пообещал:

— Я помозгую ещё над этим делом.

— Эрмин, — Дамаскинская с мольбой глянула на него, — надеюсь, ты понимаешь…

Он усмехнулся:

— Не трусь, Лили! Своих не выдаём!

Глава 29

Мабон — день осеннего равноденствия — считался вечерним праздником, и основные мероприятия проходили именно вечером. Но у ведьм не менее значима была и светлая часть суток. Днём дети Живы отправлялись в так называемые дикие места, чтобы собрать семена растений или высохшие цветы. Они отлично подходили для магических ритуалов, а из некоторых получались сильные обереги. Лилея Дамаскинская уже несколько лет подряд выбирала для этого Каттенские леса, достаточно огромные и богатые, чтобы помочь всем желающим. Она отправилась утром, придумав правдоподобную причину для Гордея. Признаться, что просто хочет побыть одна, побоялась. Сделав неплохие запасы, Лилея ещё долго бродила по приунывшей осенней траве, наслаждаясь уединением. В последнее время, потеряв душевный покой, она, по сути, сбегала из дома: или с головой погружалась в работу своего отдела, или гуляла по городу. Карицкий что-то подозревал и всё чаще задерживал на любовнице внимательный взгляд.

— Кар-р-р! — пронеслось над дрожащими верхушками деревьев.

Ворон Фир крутился неподалёку. Со стороны никто не догадался бы, что это не обычная птица, а ведьминский помощник и охранник. Фамильяр сидел на высоком дереве и смотрел совсем в другую сторону, как будто не замечая бредущую внизу женщину. А потом и вовсе сорвался и куда-то полетел. Лилея уже давно поняла, что её фамильяр может прекрасно общаться и разговаривать, но не хочет, и не заставляла. Знала, что в случае необходимости он придёт на помощь. Сегодня она попробовала растормошить его насчёт случившегося в здравнице: чувствовал ли он что-то, была ли угроза? Но ворон только раззявил клюв, посмеялся и отвернулся. Получалось, что навредить ведьме не хотели? Тогда кому? Душану?.. К сожалению, вопросы остались без ответа.

Ближе к вечеру Лилея с Гордеем, как и другие баранганцы, отправились на главную площадь, где начинались гуляния и своеобразные похвастушки. На Мабон земледельцы и садоводы от души хвалились собранным урожаем, мастера-ремесленники — своими изделиями. В этот праздник подобное не считалось зазорным, многие ведьмы и ведьмаки хвастались успехами и семейным добробытом, хотя в другие дни осторожничали говорить о семье, особенно о детях. Даже Милорад с Марутой, несмотря на многолетнюю дружбу, всегда скупо реагировали на добрые слова в адрес сына Мстислава. А сегодня разливались двумя восторженными соловьями.

Но первым на празднике Лилею встретил Милорад. Ведьмак издалека заметил подругу, которая топталась около палатки, пока Гордей обменивался любезностями со знакомыми. Молодой мужчина с важным видом подхватил Дамаскинскую под локоток:

— Госпожа, уделите мне несколько минут вашего бесценного времени. Дело чрезвычайной важности, — перехватив встревоженный взгляд Карицкого, он успокаивающе кивнул: — Мы быстренько всё обсудим и вернёмся.

— И что за вопросы ты хочешь обсудить? — спросила ведьма, когда они скрылись в одной из торговых палаток.

— Очень-очень важные! — Милорад выразительно подвигал бровями и поставил на стол бутылку с молодым вином.

Когда через полчаса друзей нашла Марута, они уже были веселы и счастливы. Супруга Вештица скрестила руки на груди:

— И чем это вы занимались?

— Да так, — Лилея сделала неопределённый жест. — Обсудили… два-три стаканчика.

— Вопроса!!! — тут же громко поправил её Милорад.

— Вот паразит! — воскликнула Марута, однако во взгляде не было и намёка на злость.

— Но-но! — её муж помахал пальцем. — Прошу заметить, я — любимый паразит!

Тут подоспел и Гордей, еле отвязавшийся от занудных коллег.

С Мабона начинался сезон ярмарок, первая из которых торжественно открылась сегодня. Ведьмаки придирчиво

— Обычно мастера иву не жалуют, — ведьма посмотрела на продавца.

— Знаете почему? — не смутился тот. — Ива своенравна и подчиняется только законам Прави. Её силу нельзя модулировать по своему желанию. Всё равно будет не так, как нам хочется, а так, как должно быть.

Дамаскинская хмыкнула, коснувшись гладких тёплых бусин. Друзья пошли дальше, и слова ведьмака до поры до времени выветрились из головы. Гулять вместе было весело. А может, подействовало молодое вино, которое они «обсудили» с Милорадом. Лилея, наверное, впервые после возвращения с моря по-настоящему смеялась и, когда Вештицы пригласили в гости, охотно согласилась. Ведь Мабон праздновался семь дней, за неделю можно было много чего успеть.

Следующим вечером Гордей и Лилея отправились в Старый двор, где Милорад недавно купил большой дом. Семилетний Мстислав, зная о приходе гостей, крутился во дворе.

— Идут! Идут! — закричал он, заметив приближающихся ведьмаков.

Из дома тут же показался хозяин, а его жена убежала на кухню и вместе со служанкой стала накрывать праздничный стол. Не прошло и пяти минут, как раздался её испуганный возглас:

— Ах! Как же это?.. — и уже громче. — Мстиша, кто трогал пироги?

Мальчуган вытаращился, но отрицательно покачал головой:

— Не знаю.

Милорад хитро глянул на сына и шёпотом спросил:

— А ещё хочешь?

— Хочу, — тоже шёпотом ответил тот.

Лилея и Гордей весело засмеялись. На порог выскочила Марута, погрозила сыну пальцем. Однако долго злиться она не умела и уже через минуту, расцеловав малыша в обе щёки, отправила с нянькой в детскую. Мстислав хотел было заканючить, но хватило одного строгого взгляда отца, чтобы он послушно поплёлся наверх.

Ведьмаки допоздна просидели у друзей. После сытного праздничного ужина и, конечно, пирогов они разговаривали, вспоминали прошлое, делились своими мыслями, сыграли разок в карты. Но когда Марута, исполняя желание победителя, спела, переключились на музыку. Карицкий неплохо играл на кутуре, остальные охотно подпевали.

А вот по дороге в Баранган произошёл неприятный инцидент. Лилея и Гордей, добравшись до реки Тайвии, решили прогуляться пешком. Ведьма ещё шутила, что нужно утрясти съеденные пироги. Переходя мост, они увидели старуху, которая бродила в прибрежных зарослях. А та, заметив пару, пригляделась и вдруг закричала:

— Это ты!.. Позор! Проказа нашего рода!

Дрожащий, скрюченный палец указал на молодую женщину. Дамаскинская побледнела, притихшее было чувство вины обожгло сознание. Да, она опозорилась и подтвердила досужее мнение, что все женщины непостоянны и легкомысленны. Но откуда бродяжка узнала об этом?..

А вот Карицкий не церемонился, метнул в незнакомку заклинание, безвредное, но болезненное. И пока та зашипела и угрожающе махала руками, наколдовал пространственную Иглу. Только войдя в дом, мужчина заметил раздавленное состояние Лилеи, легонько встряхнул её за плечи:

— Ты чего? Испугалась какой-то безумной старухи?.. Ха! Забудь!

— Нет-нет, Гордей… Она права... Она сказала правду.

— Ты о чём? — ведьмак побледнел, нахмурился.

Лилея заметила, как сжались его кулаки. Милостивая Жива, помоги! На мгновение ведьма крепко зажмурилась, собираясь с силами. Она сейчас причинит Гордею такую боль! Разрушит то бесценное, что у них было!.. Но либо они справятся и пойдут дальше, либо… Женщина медленно выдохнула и призналась:

— Я предала тебя… Изменила…

— Когда? С кем?

— В здравнице. С соседом… Душаном Зеравицей. Мы возвращались с прогулки и… Я не знаю, как это получилось, не могу объяснить… Помутнение разума, не иначе!

Было сказано всего несколько предложений. А после них с одной стороны пришло дикое облегчение, а с другой — ужас от того, что сейчас произойдёт. Лилея приготовилась к крикам, скандалу, оскорблениям. И самому страшному — что Гордей велит выметаться из дома.

— Прости! — в который раз просипела она. — Этого не хотел ни он, ни я… Какое-то наваждение! Или проклятие!..

И вдруг услышала тихий смешок. Ведьма инстинктивно глянула на Карицкого — и не поверила глазам. Он не злился! По крайней мере не выглядел злым. Озадаченным — да! Растерянным — да! А где ярость, обида, гнев?! Мужчина заметил её шокированное лицо и обнял, ласково погладил по голове.

— Какая ты ещё маленькая, наивная девочка. Успокойся! — он поцеловал Лилею в лоб. — Я не виню тебя. Ты допустила ошибку, поддалась чувствам... Такое с молодыми бывает.

А её словно прорвало. Из глаз хлынули слёзы. Женщина рыдала так, что не могла говорить, не могла объяснить, что чувств не было… Что-то бормотала, пока он шептал:

— Я верю тебе… Я с тобой…

Выплеснув всё, что мучило её столько дней, ведьма затихла в мужских руках. Через какое-то время Гордей уложил её в кровать и, послушав глубокое, размеренное дыхание, вышел из комнаты. Но Лилея не спала. Несмотря на тяжёлое эмоциональное состояние, её мозг анализировал произошедшее. Недавний разговор с Карицким никак не давал покоя. Откуда такое великодушие? Или его выдержка — всего лишь игра?.. Ведьма прислушалась к посторонним звукам: может, Гордей заливает горе алкоголем или громит мебель? Однако в доме было тихо. Не выдержав, Дамаскинская на цыпочках спустилась вниз, к кабинету. Заглянув в замочную скважину, увидела ведьмака, читающего книгу. Она знала Карицкого много лет и могла понять, когда он злится, а когда сдерживается. Так вот сейчас Гордей был в самом спокойном и расслабленном состоянии. И это после новости, что ему изменили?! Кто бы что ни говорил, но поведение мужчины, его реакция не были нормальными.

Утром Карицкий вёл себя как обычно: поприветствовал любовницу, помог ей сесть за стол, поинтересовался планами на день. Никакого отторжения, обиды или скованности! Ведьма не могла понять такого спокойствия, ставила себя на его место и понимала, что реагировала бы совершенно иначе. В растрёпанных чувствах Дамаскинская отправилась в своё последнее убежище — Лунгаг.

Цезерина была дома, хотя Лилея знала, что у неё закрутился очередной роман. После трагической смерти жениха подруга долго не решалась на новые отношения. Но прошло много лет, боль перестала быть мучительной и непереносимой, да и женский организм требовал, как шутили друзья. У Беспрозванной периодически появлялись мужчины, однако после двух-трёх месяцев отношений она бросала их. Лилея не лезла с советами, её устраивал сам факт, что подруга пустила других мужчин в свою жизнь.

Увидев на пороге Дамаскинскую, Цезерина обрадовалась, но сразу почувствовала её удручённое настроение. Тут же усадила на

— Я так и не сделала здесь толкового ремонта.

— А мне нравится так, — возразила Беспрозванная. — Ремонт как ученический ластик: стирает все следы, все воспоминания, — она улыбнулась. — Сейчас стоит мне глянуть на потолочные балки, и я буквально вижу, как Жюст и Артур развешивали гирлянды к Йоллю. А после ремонта вспомню ли об этом?

Лилея была слишком взвинчена, поэтому не тянула долго.

— Что-то происходит, Цези. И я не пойму что.

— Рассказывай с самого начала, — посоветовала подруга. — Так и мне будет проще понять, и ты, возможно, заметишь что-то новое.

Дамаскинская уставилась в кружку с чаем и стала говорить. Об отдыхе, о море, о знакомстве с Душаном, закончившемся мутной ночью в его номере, о своих подозрениях и о реакции Гордея на её признание. Ведьма наконец посмотрела на подругу:

— В моей голове не укладывается такое спокойствие, даже равнодушие. Это женщины прощают измену ради семьи и детей. Закрывают глаза на предательство ради собственной устроенной жизни. Но не мужчины! — она отставила кружку, так и не сделав глотка, и сказала то, что поняла совсем недавно: — Я видела вчера глаза Гордея. В них не было отчаяния и злости. Понимаешь?.. Как бы ни было больно это признавать: Гордею всё равно, что я переспала с другим мужчиной. Потому что он не любит меня!

В доме повисла звенящая тишина. Цезерина опустила голову.

— Я не знаю, Лили! Мы не так часто видимся. Обычно ты приходишь одна.

— Вот именно! Все эти годы он не спешил заявить свои права на меня! А разве не этого хотят любящие мужчины? Разве не хотят всему миру сказать, что это женщина — моя?! — ведьма взмахнула руками. — Ах, Цези! Почему меня никто не любит?

Подруга обняла её.

— Это не так… Просто не всякий сможет быть с тобой! Ты сильная ведьма. Слабые мужчины рядом не удержатся, а нормальные ведьмаки не прогнутся под женщину.

Цезерина ещё долго говорила, и о том, что всё приходит вовремя, и об особенностях человеческой психики. А Лилея в какой-то момент вспомнила слова Иляны Рошки: не всем даруется счастье любви. Наверное, и ей не повезло.

В Баранган ведьма вернулась поздно.Она была растеряна, если не сказать потеряна. Такое бывает, когда долгое время видишь перед собой чёткую, конкретную цель, а потом она резко пропадает.

— Что ты будешь делать? — спросила на прощание Цезерина, стоя на пороге дома и зябко кутаясь в вязаную шаль.

— Разбираться, что происходит, — тихо ответила Лилея.

И она разберётся! Это лишь вопрос времени! Пока же ведьма возвращалась домой, к Гордею. Пусть она усомнилась в его чувствах, но молча собрать чемоданчик и гордо уйти в туманные дали считала опрометчивым и глупым поступком. Во-первых, ещё жила робкая надежда, что Карицкий любит её, но в силу возраста способен не рубить с плеча и не поддаваться разрушающим эмоциям, что на самом деле он переживает, но не хочет терять любимую женщину. Однако важнее была другая причина: Дамаскинская решила сделать вид, что у них с Гордеем всё как раньше, а в это время искать ответы на вопросы. Ибо ощущение, что её втянули в непонятную игру и собираются использовать, крепло.

Ведьмак ждал Лилею и, стоило ей скрипнуть дверью, тут же вышел навстречу.

— Наконец-то! — лёгкий поцелуй в щёку. — Ужинать будешь? Сегодня мясо под шубой, как ты любишь.

Молодая женщина наблюдала за ним и не находила признаков притворства. Карицкий былвежлив и любезен, как всегда. И это выводило из себя! Потому что «как всегда» не должно было быть!.. За столом ведьмаки говорили мало, выбирая самые безобидные темы. Мужчина даже не поинтересовался, зачем она ходила в Лунгаг. Или, наоборот, прекрасно понимал, но не хотел говорить об этом.

После ужина Лилея и Гордей перешли в гостиную, где спокойно провели ещё пару часов: она с книгой, он с газетой — а потом отправились в спальню. Дамаскинская впервые с неохотой ждала совместной ночи. Но, к счастью, ведьмак не был настроен на любовные игрища и, пожелав спокойной ночи, уснул. Лилея боялась, что будет крутиться до рассвета, терзаемая подозрениями и грустными мыслями, однако неожиданно быстро тоже провалилась в глубокий сон. Вероятно, всё пережитое: муки совести, недавнее признание и разочарование в Карицком — не просто выбили почву из-под ног, а в очередной раз выжгли женскую душу, опустошив физически и эмоционально. Организм требовал отдыха.

А ещё Дамаскинская знала, что справится. В любом случае выстоит и пойдёт дальше! Но пока не подозревала, что на месте нежности и готовности следовать за любимым в ней появятся цинизм, язвительность и забота о собственном комфорте в первую очередь.

Глава 30

С каждым днём играть счастливую семью становилось всё легче. Лилея без особых усилий улыбалась Гордею, целовалась с ним и даже получала оргазм в постели. Только теперь у всего появился горький привкус фальши. А ведьмак ничего не замечал и не заикался о случившемся, как будто никакой здравницы и Душана Зеравицы не было.

Дамаскинская погрузилась в работу, теперь находя в ней свою отдушину. Тем более близилось грандиозное для ведьминского сообщества событие — выборы в «Круг тринадцати». Этот круг составляли сильнейшие ведьмы Волшебного мира. Они собирались редко, только в тех случаях, когда требовалось провести особо сложные ритуалы, рассчитанные на большое количество участников или затрагивающие значительную территорию… Или весьма опасные, связанные с Гранями — иным миром, куда отправлялись души после смерти. Звучит таинственно и пугающе, но на самом деле такие обряды проводили очень-очень редко. Бывали случаи, когда очередной «Круг тринадцати» не собирался вместе ни разу, но тем не менее он был. И даже маги, изначально сильнее, опасались «тринадцатых», потому что они могли вызвать глобальный катаклизм и погубить целую планету. Другое дело, что ведьмы никогда не пошли бы на такое, изначально настроенные на защиту жизни.

Каждые тринадцать лет «Круг» обновлялся. (Почему именно тринадцать, а не десять или двадцать лет? Да просто так! Любили дети Живы нагнать тумана где надо и не надо.) Очень часто выбранные ведьмы перекочёвывали из круга в круг, пока не появлялись достойные преемницы. Некоторые держались пять и более перевыборов. Однако с возрастом накапливались знания и опыт, но не сила, особенно физическая. И «тринадцатая» ведьма рано или

Ближе к весне в кулуарах ковена всё чаще стали говорить о Бельтайне, накануне которого и должен был состояться сбор очередного «Круга тринадцати». О том, что её кандидатура тоже рассматривается, Лилея знала. Ещё со времён учёбы многие предсказывали, что она попадёт туда. В данном вопросе желание Дамаскинской особого значения не имело, тут не помогал ни блат, ни деньги. В «Круг» попадали действительно сильные ведьмы, даже если были безродные и бедные как дворняжки. Карицкий оживился, повеселел, с удовольствием обсуждал её перспективы и шансы, делился новостями. А ведьма только улыбалась в ответ. Она знала, что это была ЕГО давняя мечта. Гордей сам не раз говорил об этом. Не то чтобы Лилее было всё равно или она не хотела попасть в «Круг». Вовсе нет! У Дамаскинской всегда имелись амбиции, в этом она походила на отца. Возможно, оттого годы прозябания и помыкания дались ей особенно тяжело. Ведьма знала, что лучше многих, сильнее, умнее, и хотела признания. Руководящая должность в какой-то мере дала ей это. Лилея почувствовала власть, прошла испытание ею и теперь совершенно осознанно была готова сделать следующий шаг.

Голосование состоялось накануне Бельтайна. Пока королевство готовилось к одному из главных годовых праздников, в Барангане собрались Старшие ведьмы и ведьмаки всех наделов. В огромном круглом зале их уже ждала Верховная. Как только закрылись высокие тяжёлые двери, ковен окружили ведьмаки из боевого подразделения. Теперь никто не мог выйти или войти до принятия решения. А вокруг здания в центре города постепенно начала собираться толпа, чтобы первыми услышать имена нового «Круга тринадцати».

Лилея в это время работала в своём кабинете, учитывая, что начиналась пора выпускных экзаменов, забот у неё хватало. В какой-то момент женщина поймала себя на мысли, что совсем забыла о выборах, и лишь выйдя на улицу и увидев многочисленных прохожих, стекающихся к главной площади, осознала, что скоро всё решится.

Её позвали вечером. В дом вошёл человек в форме и передал конверт с печатью в виде трикветра — символа всех ведьм и ведьмаков.

— Вас ожидают.

Гордей, который видел это, открыто ликовал.

— Ты справилась, девочка моя!

Лилея сложила губы в заученной улыбке. Его одобрение уже не трогало её. Молодая женщина, приведя себя в порядок, последовала за офицером.

Несмотря на поздний час, в ковене было людно. На Дамаскинскую смотрели, кто-то доброжелательно, кто-то с любопытством, кто-то с завистью. Верховная ведьма поднялась навстречу. За её спиной стояли Старшие. И в голове Лилеи неожиданно мелькнула мысль, что Одара Хадди мало отличается от них, такая же сильная, опытная и… старая. Верховная тепло улыбнулась подошедшей женщине.

— Лилея Дамаскинская, решением Старших ты признана Тринадцатой!

И всё-таки это было волнительно. Как бы ни готовилась ведьма, а сердце заколотилось. Она что-то ответила, заранее продумав небольшую речь и теперь радуясь этому, иначе от волнения не подобрала бы нужные слова. Потом повернулась к двенадцати фигурам в чёрном. Они стояли отдельно ото всех — лучшие из лучших! Дамаскинская склонила голову, приветствуя и выражая почтение каждой. Те поклонились в ответ. Только тогда она подошла и стала рядом. На плечи лёг традиционный чёрный плащ.

Одара Хадди вышла на балкон перед площадью, заполненной людьми. Уже стемнело, и в свете горящих фонарей собравшиеся галдели, смеялись и даже пели. Но стоило появиться Верховной, все притихли, жадно вслушиваясь в её слова. Баранганцы радостными криками приветствовали «тринадцатых» и, когда дошёл черёд до Лилеи, взорвались восторженными воплями. Её потряхивало от эмоций, руки сжались в кулаки. В тот же момент женщина почувствовала тепло: с двух сторон к ней прижались ведьмы, поддерживая и страхуя.

Вернувшись в зал после торжественной церемонии, Лилею уже по-настоящему обняли и поздравили её новые знакомые, и даже та ведьма, которую она сменила.

— Простите! — Дамаскинская виновато улыбнулась.

— За что? — искренне удивилась женщина. — Тринадцать лет назад я вошла в круг и уже тогда знала, что однажды покину его.

— Это так, но всё равно присутствует какое-то нехорошее чувство, что я подсидела вас.

— Гони его! — посоветовала ведьма и, приобняв за плечи, отвела Лилею в сторону. — К тому же бывших «тринадцатых» не бывает. Мы всё равно остаёмся подругами.

— Это один из немногих плюсов «Круга», — их догнала одна из новых знакомых. — Ведь ничего, кроме дополнительной ответственности, он тебе не даёт.

— Неправда! А слава? А любовь народа? — с другой стороны пристроилась ещё одна ведьма.

— А тебе лишь бы толпа поклонников! — фыркнула третья.

Через пару минут Лилея оказалась среди «тринадцатых». Некоторых она знала, о других только слышала. Но все — уже состоявшиеся ведьмы, достигшие определённых высот в профессии или в творчестве. Она была самая молодая из них. И самая перспективная, так говорили многие. На Лилею смотрели с интересом, но спокойным, доброжелательным. Как после пояснила Одара Хадди:

— Каждая из вас по отдельности уже уникальна, но вместе… Мало кто представляет истинную мощь «Круга тринадцати». Это большая ответственность, девочка. И мы, отбирая сильнейших, понимаем, что важна не только магия, но и сила души, её чистота. Они, — Верховная кивнула на смеющихся ведьм, — это тоже понимают.

— И я понимаю, — тихо сказала Дамаскинская.

— Я знаю, поэтому и настаивала на твоей кандидатуре, не подержав Цезерину Беспрозванную.

— Цези? Моя Цези тоже была в списке?

— Что тебя удивляет? Она сильная Светлая ведьма.

— Да, я знаю. Но, мне кажется, Цезерина ещё… — и женщина осеклась. — Простите, что бы я сейчас ни сказала, это будет выглядеть некрасивой и недостойной конкурентной борьбой.

Верховная засмеялась:

— Я знаю, что ты любишь Цезерину как сестру, как саму себя. За вами приятно наблюдать. Такая редкая ныне настоящая дружба, — и женщина вздохнула. — А насчёт подруги ты права, кстати. Она ещё не готова. Цезерина Беспрозванная только-только зализала раны и начала по-настоящему жить, а не изображать, как у неё всё хорошо. Эта ведьма обязательно попадёт в «Круг», но не сейчас... Сейчас пусть поживёт в своё удовольствие.

На следующий день началось празднование Бельтайна, в этом году совмещённого с избранием нового «Круга тринадцати». В мэрии по этому поводу состоялся торжественный приём, куда пригласили верхушку Барангана. Политики и учёные-зельевары, дельцы и талантливые проклятийники — они редко собирались в одном зале, слишком разные были сферы деятельности. Но поглазеть на «тринадцатых» хотели все.

Лилея пришла с Гордеем. Для приёма женщина выбрала платье любимого

Лилея разговаривала с Недой, одной из «тринадцати», когда неожиданно увидела Душана Зеравицу. Он сопровождал своего Старшего и с такой ненавистью глянул на ведьму, что та содрогнулась. Внутри похолодело.

— Что это с ним?

Неда проследила за её взглядом.

— Вы знакомы?

— Да, — протянула Дамаскинская. — Господин Зеравица бывает по делам в ковене, а я там работаю. Он всегда казался мне воспитанным и милым. Странно видеть этого ведьмака таким.

— Лучше его сейчас не трогать, — посоветовала новая знакомая. — Душан поссорился невестой, вот и злится.

— Откуда ты его знаешь?

— Я знаю не его, а невесту.

Дамаскинская не стала развивать опасную тему, лишь пожелала:

— Надеюсь, у них всё наладится.

Но, оказалось, это были не все сюрпризы на сегодня. Лилея разговаривала с Одарой, когда подошли трое: двое мужчин и женщина. Первым шёл высокий грузный ведьмак, чей облик кричал о власти и богатстве, рядом с ним — женщина помоложе, учитывая сходство, сестра или дочь. Светлые волосы были модно завиты, а от блеска драгоценных камней на шее и руках хотелось зажмуриться. Ведьма с чувством превосходства поглядывала на окружающих и держала под руку… Лилея не поверила глазам, узнав бывшего жениха — Илью Колосова. Все эти годы они не виделись, даже случайно. И надо же было столкнуться именно сегодня!

— Милые дамы, мы рады приветствовать вас!

— Благодарю, господин Гавердовский! — Одара вежливо улыбнулась старшему из мужчин. — Чудесный вечер, не правда ли?

— Несомненно! — банкир посмотрел на её спутницу. — Примите наши поздравления, госпожа Дамаскинская. Мой зять много рассказывал о вас.

Верховная удивлённо глянула на молодого ведьмака, потом на подозрительно молчаливую женщину:

— Вы знакомы?

С обаятельной улыбкой в разговор вмешался Колосов.

— Да, знакомы. Мы добрые друзья с Лилеей, — и тепло посмотрел на ведьму, ожидая, что она подтвердит его слова.

Дамаскинская склонила голову набок.

— Простите, но я не помню вас.

Улыбка сползла с холёного лица.

— Лили, ты что?! Как не помнишь?! … Мы же жили рядом! В Зорне!

— Да?.. — ведьма недоверчиво хмыкнула и пожала плечами: — Нет, не помню. Я давно живу в другом городе, а мои друзья всегда рядом. Извините, — и она повернулась к Верховной. — Одара, нам пора!

Может, это было невежливо, но Дамаскинская никогда не отличалась всепрощением. А в случае с Колосовым прощать было глупо, потому что она давно поняла: он любит тех, кого выгодно, и дружит с теми, кто может ему пригодиться. Такие потребители в ближайшем окружении ведьме были не нужны.

* * *

После Бельтайна жизнь потекла своим чередом. Вхождение в «Круг тринадцати» почти никак не сказалось на жизни Лилее, разве что у неё появилось тринадцать новых знакомых. И всё было неплохо, пока она случайно не встретила ту самую ведьму Неду и не узнала, что её подруга отменила свадьбу с Душаном. Дамаскинская чувствовала, что в этом сыграла свою роль прошлогодняя история, и, наплевав на всё, позвонила мужчине.

— Надо встретиться.

Он узнал голос.

— Зачем?

— Через час я жду тебя, — и ведьма продиктовала адрес.

У неё были опасения, что Зеравица может отказаться, но в назначенное время он появился на пороге кафе. Лишь нахмурился, когда попал под Отводящий полог.

— Прячешься? — усмехнулся ведьмак, присаживаясь за столик.

Лилея смотрела серьёзно:

— Почему вы отменили свадьбу?

Он недовольно прищурился, но ответил:

— Я всё рассказал Маришке.

— Зачем? — не выдержала женщина.

И в тот же миг вздрогнула от ненавидящего взгляда.

— А что, ты собиралась шантажировать меня вечно? Удобно, наверное, иметь послушного пёсика, способного уломать самого Экмедича.

Ведьма растерянно моргнула:

— Какой пёсик? Какой шантаж? И причём тут твой Старший?

Душан зло усмехнулся:

— Вот только не надо изображать неведенье!.. Ещё осенью ко мне приходил твой покровитель и предъявил счёт, так сказать: или я убеждаю Экмедича голосовать за тебя на выборах «тринадцатой», или моя невеста узнает о том, как я развлекался во время лечения на Таэльском море.

Лилею передёрнуло от услышанного, но она поверила Душану сразу. Голос ведьмака был горьким, убитым.

— Мой шеф уже давно продвигает идею, что в «Круге» должны быть не только женщины, но и мужчины. Он собирался саботировать выборы, чтобы принудить Старших и Верховную рассмотреть этот вопрос. Мне понадобился не один месяц, чтобы убедить Экмедича отступить... Так что поздравляю, «тринадцатая»! — Зеравица изобразил поклон. — Ты в «Круге».

Дамаскинская молчала, чувствуя, как мерзкие щупальца страха, разочарования и предательства сжимаются на горле, мешая нормально дышать.

— …А на Бельтайн твой покровитель или любовник, — Душан поморщился, — поблагодарил меня за «сотрудничество» и ясно дал понять, что это не последний приказ, который я должен буду выполнить… Но я сказал ему, и скажу тебе — не буду! Я не буду вашей марионеткой!

Женщина нервно потёрла лоб:

— Я ни о чём не знала.

— Хватит, Лилея!

— Я не знала, Душан! Я тебе больше скажу, — она сглотнула, — ты свои ниточки оборвал, пусть и такой ценой. А вот меня, похоже, ещё дёргает кукловод.

Ведьмак отвернулся.

— Мне всё равно. Мою жизнь вы основательно разрушили.

— Не торопись… Я разберусь.

— О нет! — мужчина вскинул руки. — Ради Живы! Я тебя очень прошу: не лезь больше ни ко мне, ни к Маришке! Я подвёл свою девочку, предал нашу любовь и больше не достоин её! А она пусть будет счастлива… подальше от таких, как ты и твой любовник.

Стул противно проскрежетал по полу, и Зеравица ушёл.

Дамаскинская сидела в кафе ещё долго. Думала. Вспоминала. То, что Гордей вёл свою игру, было понятно давно. Он сам когда-то признался, что видит Лилею в «Круге тринадцати». Но чтобы шантажировать и угрожать!..

Не выдержав, женщина поехала к Карицкому. Он был ещё в школе, занимался делами.

— Шестой курс опять что-то взорвал в лаборатории, — сообщила добродушная секретарша.

— Я

Её провели и принесли чай. Но Лилея не могла успокоиться и усидеть на месте. Она бродила из угла в угол, какое-то время стояла около окна, наблюдая за учениками, потом перебирала безделушки на полках с книгами. Задержала взгляд на магоснимке, который стоял на столе директора. Её портрет! Когда-то это казалось таким милым, а сейчас рвало душу в клочья! Рука нечаянно зацепилась за что-то. Лилея успела подхватить падающее с полки украшение в виде цветов. Покрутила металлическую ветку и положила обратно. Даже странно было видеть у Карицкого такое, он не любил металл в интерьере... Интересно, это украшение тут давно? Наверное, да, потому что женщина не сомневалась, что видела его раньше.

— Лили? — в кабинет вошёл Гордей. — Какими судьбами? Опять что-то не так с приказами по экзаменам?

— Нет-нет, с документами полный порядок, — ведьма повернулась к нему. — Я сегодня встречалась с Душаном Зеравицей.

— Вот как?

— Оказывается, его свадьба расстроилась… из-за твоих угроз.

Карицкий хмыкнул.

— Из-за моих угроз или из-за того, что он изменил невесте?

Лилея нахмурилась.

— Случившееся тогда было ошибкой. И я… — она вовремя прикусила губу.

— И ты? — ведьмак ждал окончания фразы.

Дамаскинская не собиралась признаваться, что подозревает его.

— И я не хотела таких последствий.

— Но ты же созналась мне.

— Ты простил меня, а вот его — нет! — и она не выдержала. — Зачем ты это сделал?!

Ведьмак посуровел:

— Девочка моя, этот мир не прощает неудачников! Ошибся — плати!

— Но они любят друг друга!

— Никто не просил этого ведьмака спать с тобой! Достаточно было дружеского общения! А если Зеравица не способен удержаться от соблазна, то так ему и надо! — Карицкий стукнул по столу кулаком.

Лилея нервничала, переживала и не сразу обратила внимание на его последние слова. Горечь и сожаление выплеснулись слезами. Гордей тут же подскочил и принялся утешать женщину.

— Да не трону я его больше!.. Пусть катится в Бездну!

Глава 31

Лилея хмуро посмотрела на Эрмина Гросса.

— Ты явился в Баранган только ради юбилея матери?

— А что, это не достойный повод? — фыркнул приятель, удобно устроившись в кресле и уже выпросивший горячий чай у секретаря.

— Но я думала, ты что-то нашёл по моему делу, — выразительно сказала Дамаскинская, когда помощница расставила чашки и вышла за дверь.

— По твоему «делу» у меня ничего нового. Я тебе уже давно сказал, что это не проклятие.

— Но…

— Лили, — перебил её Эрмин. — Я понимаю, списать всё на проклятие проще всего, но это не оно! По твоим же словам, тебя с самого начала тянуло к ведьмаку, и конкретно клинило именно в здравнице. А стоило вам покинуть город, как мозги стали на место. Верно? — он дождался кивка женщины и продолжил: — Проклятия так не работают. Они действуют равномерно и исчезают в момент исполнения, а не потому, что кому-то стало стыдно.

Лилея задумалась, только теперь вспомнив, как её тянуло в соседний номер ещё до приезда Душана Зеравицы.

— К чему ты ведёшь?

Гросс откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на подругу:

— Ты не там ищешь!

— Там, Эрмин! Там! — уверенно заявила женщина. — Это как-то связано с Гордеем.

Оговорка Карицкого, которую она вспомнила на следующий день, не давала покоя. Откуда ведьмак узнал про мгновенную и такую крепкую дружбу с Душаном? Ведь до последнего вечера там и намёка не было на любовный интерес!

— Угу! — насмешливо фыркнул Гросс. — А раз Карицкий — проклятийник, то обязательно должно быть проклятие! Да?

— Стоп!.. — ведьма вскинула руку, упорно пытаясь догнать мелькнувшую мысль, и у неё получилось! — Да ты ж моя умница! — она чмокнула ошалевшего приятеля в макушку. — Я действительно ждала, что проклятийник будет проклинать, но ведь Гордею изначально нужно было обставить всё так, чтобы никто не догадался.

— У него получилось: я пока ни о чём не догадываюсь, — не удержался от иронии Эрмин.

Лилея посмотрела на него.

— Что ведьмаки используют реже всего?

Приятель пожал плечами, а она усмехнулась:

— Артефакты. Мы почти не пользуемся ими, потому что не умеем толком делать. Амулеты, — Дамаскинская шевельнула в воздухе пальцами, демонстрируя несколько перстней, — не в счёт. Они не столько защищают, сколько сигнализируют об опасности. А вот настоящие артефакты, заряженные на года и работающие порой без ведома хозяина, нам не по зубам. Но это не значит, что ведьмаки не могут купить их у магов.

И вот теперь оживился Гросс:

— А что, вполне себе версия! Если предположить наличие парного артефакта, вызывающего влечение, то ваша внезапная дружба, а потом и совместная ночь с Зеравицей объяснимы... Но прошёл год, как ты докажешь? Думаешь, тот артефакт ещё в здравнице?

Дамаскинская отрицательно покачала головой.

— Я уверена, Гордей забрал его.

— И уничтожил, — Эрмин согласно кивнул. — Я бы сделал именно так, чтобы скрыть следы.

Подруга хмыкнула.

— Ты не знаешь Карицкого. Он продуманный, но жадный. Дешёвку брать не будет, опасаясь, что она подведёт в самый ответственный момент. Поверь, Гордей отвалил приличную сумму, поэтому артефакт точно не выбросит, а, скорее, перепродаст. Или уже перепродал.

— Хм-м-м… Что бы это могло быть? — задумался Гросс.

Этот вопрос мучил и Лилею. Она вспоминала свой номер, вещи в нём, гадая, что мог принести Карицкий. Ведь артефакт не должен был привлекать не только её внимание, но и внимание сотрудников здравницы, которые каждый день приходили туда для уборки. За прошедший год воспоминания потускнели, многое забылось за ненадобностью. Но, даже когда ведьма занималась делами, её подсознание продолжало искать ответ на гложущий вопрос. Подписывая бумаги и совещаясь с подчинёнными, она периодически мысленно возвращалась к разговору с Эрмином.

Вернувшись домой и раскладывая бумаги на столе в кабинете, взгляд Дамаскинской зацепился за полку с книгами, и в голове словно что-то щёлкнуло: та ветка из латуни, которую она видела у Гордея в школе, была частью настенного украшения в здравнице! И наверняка у Душана в номере имелась такая же!.. Ведьма нервно хохотнула от внезапного озарения. Осталось только проверить, права ли она. Подхватив сумочку, женщина вышла из дома.

Как обычно в начале учебного года Гордей засиживался в

— Здравствуй, дорогая! — ведьмак поднялся навстречу.

Женщина подставила щёку для поцелуя, однако у Гордея появилось ощущение, что он держит в руках куклу. Мужчина тревожно заглянул в тёмные глаза.

— Как прошёл твой день?

— Плодотворно! — оживилась ведьма. — Казалось бы безнадёжное дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки.

— Какое дело? Может, я могу помочь?.. Только скажи!

— Обязательно! — отмахнулась Лилея, шаря глазами по кабинету и что-то мурлыча под нос.

Карицкий недоуменно наблюдал за ней и нахмурился, когда женщина подхватила кованые орхидеи.

— Откуда у тебя это?

— Кто-то подарил, — он пожал плечами. — Не помню уже. А что?

— Я возьму их?

— Зачем? — тут же напрягся ведьмак.

И Лилея усмехнулась, понимая, что не ошиблась.

— Понравились мне эти цветочки... Так я возьму?

— Это украшение не впишется в декор нашего дома. Если ты хочешь, я закажу похожее.

— А с чего ты взял, что я понесу цветочки домой?

— А куда? — даже растерялся Карицкий.

— В отдел магического контроля.

— Не понял.

— Хочу проверить эту штуку на остаточные эманации от заклинаний.

— Лилея, ты о чём? — мужчина фыркнул, но ведьма успела заметить в его глазах страх.

— А впрочем, зачем мне отдел? Я же «тринадцатая», первый круг силы!

И Дамаскинская, подбросив латуневую ветку в воздух, зафиксировала её магическими потоками. Следящее заклинание опутало металл, выискивая малейшие отпечатки чужой магии. Карицкий хотел помешать, но силовым потоком его отбросило на кресло и обездвижило. Лилея с деланной заботой улыбнулась:

— Отдохни, дорогой! Я сама.

В тот же момент ветка вспыхнула алым. На мгновение стало больно, всё-таки подозрения — это только подозрения, а надежда — сволочь такая! — живучая! Но теперь сомнений в двойной игре Гордея не осталось. Ведьма тяжело вздохнула:

— Это артефакт из моего номера в здравнице, — она посмотрела на напряжённого мужчину. — Ты всё спланировал заранее: мой отдых и отдых Душана Зеравицы, наши соседние номера. И всё ради «Круга тринадцати»!

Карицкий скрипнул зубами, методично избавляясь от магпут, что не осталось незамеченным. Дамаскинская уже взяла себя в руки, устроилась напротив и щёлкнула пальцами.

— Хватит, Гордей. Присаживайся и рассказывай!

Ведьмак встряхнулся, словно петух, чудом вырвавшийся из зубов лисы. Через секунду он сидел в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, как будто ничего не случилось.

— Ты же сама всё поняла, девочка. Да, я хотел, чтобы ты победила. И мне не стыдно.

— Так боялся, что я не справлюсь? Не верил в меня? — горько усмехнулась Дамаскинская.

Карицкий посуровел:

— Ты не знаешь Маргамского Старшего! Или думаешь, на выборах протестовал бы только он один? У Экмедича есть сторонники. С помощью Зеравицы я всего лишь дал понять, что не стоит терять такую ведьму, как ты, на тринадцать лет.

Лилея разочарованно посмотрела на него и отвернулась. Гордей, наверное, что-то разглядел в её взгляде и побледнел… Метнулся к ней, упал на колено и прижался губами к ладоням.

— Девочка моя, ты лучшее, что я видел в жизни! И я хочу, чтобы ты заняла достойное место!

— Заняла. И что теперь? — ведьма склонила голову набок.

Мужчина улыбнулся ей.

— У тебя всё получится. Вот увидишь!

Дамаскинская улыбнулась в ответ — проницательно, жёстко, холодно.

— Я знаю.

То, что их роман практически закончен, понимали оба, но ещё какое-то время по инерции жили вместе. Гордей надеялся, что Лилея отойдёт и простит, а ведьма в данный момент больше всего хотела исправить ситуацию с Душаном. Из-за интриг Карицкого и в какой-то степени из-за неё у ни в чём неповинного ведьмака рухнула жизнь. Дамаскинская собиралась это исправить. Она потребовала информацию о невесте Душана, даже наведалась в Маргам, чтобы посмотреть на неё, правда, не стала подходить и знакомиться. Девушка была именно такой, какой её представляла Лилея: молодой, ещё не испорченной и не битой жизнью. Лёгкая, нежная, с открытым взглядом, она притягивала своей чистотой и неискушённостью. Такие из-за юношеского максимализма видят всё в белом и чёрном цвете, больнее всего переживают предательство и не готовы к компромиссам. Ведьма заметила, как незнакомые мужчины поглядывают на Маришку, но та даже не смотрела в их сторону. И это вселяло надежду. Значит, она ещё любит Душана! Дамаскинская долго думала, как убедить девчушку, что измена измене рознь. А в их случае это даже изменой не назовёшь. Страсть была наведённой, ненастоящей. Женщина не помнила ни позы, ни своих ощущений, ни как всё происходило. В голове остался клубок из обрывочных образов, и всё. Наверняка у Зеравицы были похожие ощущения, но как порядочный человек, уважающий свою избранницу, он всё равно не стал молчать, обманывать. И теперь страдали оба. Дамаскинская понимала, что одна не справится, и обратилась за помощью к Жюсту Атталю, по прошлому опыту зная, что он не подведёт.

Женщина ждала ведьмака рано утром в саду. Заметив крадущуюся фигуру, весело приосанилась:

— Доброе утро, соседушка!

Мужчина, не ожидавший встречи, запутался в высокой мокрой траве и рухнул вниз.

— Твою мать!

Ведьма, скрестив руки на груди, со смехом наблюдала за ним.

— А что это мы такие неловкие? Уморились за ночь?

Атталь поднялся на ноги, отряхнул одежду. Искоса глянул на Лилею, но не заметил на её лице ни удивления, ни осуждения.

— Тьфу на тебя! Напугала! — и словно невзначай спросил. — Давно знаешь?

Ведьма никогда не лезла в личную жизнь соседа, лишь пару раз пошутила над его попытками сбежать от сестрицы Извольского. Однако, оказывается, уже была в курсе, что ситуация изменилась. Дамаскинская кивком подтвердила его догадку.

— Так у меня тут свой шпион имеется, — она кивнула на дом, где мирно спала Цезерина. — Значит, пала непреступная холостяцкая крепость?

Жюст хмыкнул и подошёл.

— Ещё нет, но трясёт знатно!

— Что ты тянешь? И так понятно, встрял по самую маковку! — Лилея легонько стукнула его по плечу. — Веди уже девицу к Старшей и забирай в свой дом. Дождёшься,

— Не бойся! Всё под контролем.

Ведьма фыркнула:

— Как тебя Артур до сих пор не прибил?

Из соседних кустов донеслось флегматичное:

— Только благодаря силе духа и мольбам любимой сестры.

Дамаскинская прыснула со смеху, а Жюст сквозь зубы выругался, понимая, что его секрет уже давно не секрет. Из-за пожелтевших, облетающих кустов показался Артур Извольский.

— Какими судьбами в наших краях? — он звонко чмокнул женщину в щёку. — И зачем тебе понадобился этот увалень, всё равно от сестры уже никуда не денется.

Атталь насупился и недовольно глянул на хихикающих ведьмаков, но потом как-то сдулся. Этим двоим его положение и статус всегда были до сиреневой звезды, за что он, в общем-то, и ценил их. Тем более опущенная голова Дамаскинской заставила насторожиться.

— Лили? — Жюст соображал быстро. — Ты опять влипла, как муха в говно.

— Лучше, как пчёлка в мёд, — она сделала брови домиком.

— Ну-ну, пчёлка! Рассказывай, что нужно.

— Надо помирить кое-кого, но по-хитрому.

— По-хитрому, это как? — встрял Извольский. — Может, «кое-кому» для начала стоило извиниться? Говорят, помогает.

— Так никто не виноват, Артур, чтобы извиняться. А вся жизнь — псу под хвост. Вот что обидно!

Атталь прищурился, но пока не лез с расспросами. Знал, что это бессмысленно. Дамаскинская расскажет только тогда, когда он точно согласится помочь.

— Кого мирить хочешь?

Лилея назвала имена. Извольский подавился сигаретным дымом.

— Как, говоришь, девушку зовут?

Она повторила, и ведьмак хохотнул:

— Детка, сегодня явно твой день. Эта девица намедни приходила устраиваться в мою фирму.

Глаза Дамаскинской вспыхнули:

— Артур!..

— Да я понял, что уже не отверчусь!

И ведьмаки перебрались в дом Атталя, чтобы обсудить дальнейшие действия. Точнее обсуждали Артур и Лилея, а Жюст неспешно прохаживался по кухне, заваривая крепкий чай, и посмеивался, наблюдая за ними. Когда план был готов, он хмыкнул:

— Вам бы в театр режиссёрами. Постановки имели бы большой успех!

Чуть позже, когда Извольский ушёл, Атталь повернул женщину к себе:

— А теперь рассказывай всё.

— Жюст…

— Ты не Светлая, чтобы творить добро бескорыстно, значит, хочешь кому-то отплатить, или виновата в ссоре этих ведьмаков… — он сделал глоток чая, поглядывая на притихшую соседку. — Неужели случилось что-то страшнее, чем Полянский?

Лилея горько усмехнулась и опустила голову.

— Похоже, меня снова поимели, только не физически.

Атталь прищурился:

— Раз ты пришла за помощью ко мне, а не к Гордею, значит, поимел он? — и впился немигающим взглядом в ведьму. — Ну? Говори!..

Глава 32

По городской улице быстро шла невысокая хрупкая девушка с грустными глазами. Эта грусть прочно поселилась в её сердце. Прошло несколько месяцев после того, как Душан признался в измене, а легче так и не стало. Внутри по-прежнему болело, стоило подумать о бывшем женихе. И Маришка решила уехать из Маргама, чтобы даже случайно не сталкиваться с мужчиной и не рвать себе душу. Она выбрала Галинган — столицу королевства. Большой шумный город, в который стекались представители самых разных рас, был идеальным местом, чтобы начать новую жизнь. Какое-то время ведьма жила за счёт накоплений, но сразу после приезда целенаправленно искала работу, способную прокормить её. И вот недавно Маришке повезло: знакомые шепнули, что в одну из столичных фирм требуется секретарь, и даже замолвили за неё словечко. Осталось только встретиться с владельцем фирмы и убедить, что она справится с обязанностями лучше остальных претенденток.

Девушка легко вбежала по ступенькам и вошла в красивое новое здание. Привычная офисная суета тотчас захватила её. Маришка уже работала в подобных учреждениях и быстро сориентировалась, где что находится и куда идти. Стол в приёмной был пуст, поэтому она сразу подошла к двери и постучала.

— Войдите!

В кабинете ведьма увидела высокого худощавого мужчину.

— Вы на собеседование? — он вежливо улыбнулся и указал на стул: — Присаживайтесь!

Маришка устроилась на самом краешке. Стул громко скрипнул, и она покраснела, стараясь лишний раз не шевелиться.

— Какой у вас опыт работы? — спросил директор, занимая своё место.

— Два года.

— Где и кем?

— В Маргамском ковене ведьм. Секретарь в финансовом отделе.

Цепкий взгляд обжёг девушку. Она нервно заёрзала. Стул снова недовольно скрипнул, и ведьма замерла.

— Всё в порядке? — мужчина заметил её неловкость.

— Вполне.

И собеседование продолжилось. Вопросы были въедливые, порой непонятные, но Маришка справилась. Она поняла это по одобрительной улыбке директора. В конце ей пришлось продемонстрировать своё умение стенографировать.

— Покажите! — ведьмак протянул руку, когда она закончила расшифровку.

Девушка приподнялась, чтобы дотянуться, а когда садилась обратно, стул вдруг развалился, и она упала на пол. От волнения, страха и смущения резко закружилась голова. Уши словно заложило ватой, глаза закатились — и всё померкло. Мужчина вскочил.

— Как вы? Не ударились?

И, подхватив неподвижную девушку на руки, перенёс на диван у окна. Похлопал по белым щекам, сквозь зубы ругаясь и поминая кого-то недобрым словом.

…Темнота перед глазами постепенно рассеивалась, противный гул в ушах — тоже. Маришка поморщилась, вспоминая, что произошло. Похоже, из-за дурацкого стула она пролетит с работой. Ведьма приоткрыла глаза, и в этот момент в кабинет вошли две незнакомые женщины. Они вытаращились на склонившегося мужчину и ахнули. Только теперь девушка заметила, что верхние пуговицы на её блузке расстёгнуты, а ведьмак стоит непозволительно близко.

— Видишь, Кати, как сейчас получают работу, — фыркнула одна из вошедших.

— Фи! Какой позор! — сморщилась другая.

Маришка задохнулась от ужаса, понимая, что сейчас теряет не только хорошее рабочее место, но и репутацию, и попыталась подняться. Мужчина тут же приобнял её за плечи, помогая. Девушка перехватила насмешливые взгляды незнакомых ведьм и стала вырываться.

— Всё не так! Мне сделалось дурно! Господин Извольский просто помог!

— Мы видим как!

— Вы несколько минут назад весьма бодро прошествовали по коридору. А тут вдруг дурно сделалось?

Маришка ёжилась под чужими осуждающими взглядами, не зная, как оправдаться. Она обернулась на директора, но тот с усмешкой наблюдал за происходящим и не спешил на выручку. А женщины продолжали:

— Разве не вы лежите на диване в объятиях незнакомого мужчины?

— Это вышло случайно! Обморок…

— Который вы подстроили, чтобы продемонстрировать свои прелести и получить работу.

— Нет! — крикнула вконец растерянная девушка и уставилась на ведьмака: — Почему

— Откуда? — вдруг огорошил тот. — Я вам в голову заглянуть не могу. А вдруг вы действительно притворялись, чтобы подобраться ко мне? Я, знаете ли, довольно завидный жених!

— Распутница! — шипели незнакомки у входа. — Даже не постыдилась грудь оголить!

Из глаз Маришки брызнули слёзы.

— Я не сделала ничего плохого! Почему вы мне не верите?

— Потому что видели своими глазами, как вас обнимал посторонний мужчина! Разве воспитанная, приличная девушка такое позволит?

— Но порой всё не так, как кажется!

— Вы уверены?

— Да!

Незнакомые ведьмы вдруг перестали шипеть и пронзать её гневными взглядами. Хитро улыбнулись и отошли в сторону, а в дверях показалась Лилея Дамаскинская, громко аплодируя.

— Браво! — она повернулась к Маришке. — Теперь вы понимаете, как паршиво, когда говоришь правду, а тебе не верят?

Та лишь всхлипнула. В кабинет ворвался Душан Зеравица.

— Зачем меня вызвали?.. Маришка?!! Ты… А что, собственно, происходит? — он запнулся, разглядывая бывшую невесту.

— Ничего! — та нервно застёгивала блузку. — Или ты тоже думаешь, что я пришла соблазнить господина Извольского?

Ведьмак обвёл взглядом собравшихся, задержавшись на Лилее, потом вновь посмотрел на заплаканную Маришку и присел рядом.

— Нет, не думаю. Я тебе верю, — он сделал глубокий вдох и поднял глаза на Дамаскинскую. — Лилея, ты ничего не хочешь объяснить?

Ведьма повернулась к Артуру и двум провинциальным актрискам.

— Будьте добры, оставьте нас.

Когда они вышли, женщина набросила защитный полог и только потом заговорила:

— Год назад, во время отдыха на Таэльском море, нас с Душаном подставили.

— Так это вы?! — ахнула девушка.

А Зеравицу заинтересовало другое.

— Что? Как подставили?

— АртефактAtshan. Он притягивает людей друг к другу. Помнишь? — Лилея показала ведьмаку латуневую ветку. — У тебя в номере была вторая половина. Этот артефакт парный, он заряжается на конкретных людей и способствует их сближению.

Зеравица задумчиво покрутил металл. Потом просканировал его:

— Тьма! Похоже, здесь был сильный заряд.

— Верно. Не мы заряжали — колдуны.

— Откуда он у тебя? — Душан посмотрел на женщину.

— Ты думал, я так просто всё оставлю и забуду? — она едко усмехнулась. — Я с самого начала не верила во вспыхнувшую страсть. Ты, конечно, мужчина обаятельный, но даже близко не мой тип. Извини, Маришка.

Та лишь махнула рукой, ещё до конца не придя в себя. Дамаскинская продолжила:

— Даже если списать всё на твои низменные инстинкты… — она на несколько минут замолчала. — На тот момент я любила совершенно другого человека и ждала предложения руки и сердца. Остальные мужчины меня не интересовали абсолютно! Не могла я прыгнуть в чужую постель, любя другого и мечтая о ребёнке от него! Поэтому — да! — я разбиралась, искала ответы. И нашла, как видишь.

Лилея перевела взгляд на притихшую девушку.

— Если вы действительно любите Душана, то простите его. Потому что измены как таковой не было. Мы находились под магическим воздействием и не отдавали отчёт в своих действиях. Поверьте, ни у него, ни у меня даже в мыслях не было предавать.

— Но кто-то же предал? Я права? — Маришка не сводила с неё внимательных глаз.

Дамаскинская сглотнула, но выдержала этот взгляд.

— МЕНЯ предали.

— Кто? — это уже спросил Зеравица.

Она отрицательно покачала головой:

— А вот это уже мой бой. Вам туда лучше не лезть.

— Почему? — ведьмак прищурился, догадавшись, о ком говорит ведьма. — Этот подлец мне жизнь поломал... Мне! Маришке! Тебе!

— И что ты сделаешь? Вызовешь его на дуэль? — Лилея иронично выгнула бровь. — Не тебе с ним тягаться, Душан.

— А что, тебе?

И Дамаскинская кивнула:

— Именно.

В дверях она обернулась. Душан и Маришка сидели на разных концах дивана, но былого напряжения и неприятия уже не чувствовалось. Скорее, появились нерешительность и робкая надежда. Лилея грустно улыбнулась:

— Не отказывайтесь друга от друга. К сожалению, настоящая любовь встречается всё реже и реже. Берегите её.

Уходила Дамаскинская с чувством выполненного долга. Что могла, она сделала. Дальше ведьмаки пусть выгребают сами. А вечером ей позвонил Жюст.

— Я кое-что нашёл.

Рабочий день заканчивался, и ведьма отправилась в Лунгаг. Сосед уже ждал на пороге, с любопытством оглядел её и попросил:

— Потом расскажешь, как прошло.

— А что, Артур не поделился впечатлениями?

— Поделился, но твоя версия всяко будет веселее.

Женщина только головой покачала и открыла дверь своим ключом. Цезерина в этот день дежурила в лечебнице, поэтому дома больше никого не было. Лилея гостеприимно предложила чаю и какое-то время хлопотала на кухне. Наконец сервиз был расставлен, над чашками поднимался лёгкий парок. Но Атталь не спешил садиться. Он положил перед женщиной тонкую папку.

— Пока вы с Извольским лицедейничали, я тут кое-что кое с кем перетёр.

— Ты забыл добавить «кое-где», — усмехнулась ведьма, пряча за шуткой нервозность.

Когда она протянула руку, мужчина придержал папку.

— Подумай. Сейчас у вас с Гордеем ещё есть крохотный шанс остаться вместе. Потом не будет.

— Издеваешься?

Жюст хмыкнул:

— Порой незнание во благо, Лили. Я уверен, Карицкий любит тебя. Любит так, как он умеет. Ведь каждый человек делает это по-разному и не его вина, что ты представляешь любовь иначе. Ты так не думаешь?

— Я думаю, что, любя, не отправишь свою женщину к другому мужчине.

— Гордей не хотел этого. АртефактAtshanпритягивает людей, но не вызывает страсть. Расчёт был на крепкую дружбу, если хочешь братско-сестринскую привязанность, но не любовь. Подозреваю, что тут или колдуны с зарядом перемудрили, или где-то вам с Зеравицей перепало ещё и любовной магии. А вкупе с артефактом даже капли хватит, чтобы снесло мозги.

— Жюст, это всё очень интересно, но не отменяет одного: Гордей проворачивал свои делишки за моей спиной, перекраивал мою жизнь без моего ведома и согласия. Так с любимыми не поступают.

— Как хочешь, — мужчина пожал плечами и отступил.

Лилея решительно притянула к себе папку и погрузилась в чтение. Она даже не заметила, когда ушёл ведьмак.

Цезерина Беспрозванная вернулась с дежурства утром и удивилась, увидев лучшую подругу.

— Почему ты не предупредила, что придёшь?

— Я и не собиралась. Всё получилось спонтанно.

Светловолосая женщина пригляделась:

— Лили, милая моя!

Она положила руки на виски подруги и прошептала укрепляющее заклинание. Дамаскинская вздрогнула, выныривая из омута мыслей, и посмотрела на единственного человека, не подводившего её ни разу.

— Ты знаешь, Цези, я наконец поняла, что задумал Карицкий. В уме, терпении и выдержке этому ведьмаку не откажешь.

— О чём ты? — Беспрозванная присела напротив.

— Долгое время я думала, что Гордей делает всё из любви ко мне, оказывается — нет. Он делает это ради себя… Карицкому нужна сильная ведьма, потенциальная Верховная, потому что он не может занять это место сам. Даже если Экмедичу удастся дожать Одару насчёт мужчин во главе нашего народа, Гордей никогда не станет Верховным.

— Почему?

— Потому что он женат.

— Что?! — ахнула Цезерина.

— …а для Верховных действует запрет на брак, — Дамаскинская тяжело вздохнула и продолжила рассказ: — Карицкий женился очень рано, едва достигнув совершеннолетия, на весьма перспективной ведьме, которой прочили если не место Верховной, то «Круг тринадцати» точно. Тебе это, кстати, ничего не напоминает? — женщина криво усмехнулась. — Они тихо-мирно жили, учились у своей наставницы, но неожиданно молодая жена начала «хихикать». С каждым днём её чудачества становились всё опаснее, пострадали невинные люди. Правда, обошлось без смертей. Гордею пришлось поместить жену в закрытую лечебницу на границе с пустыней Лехоата. Там госпожа Карицкая живёт и по сей день. Её безумие все эти годы прогрессировало. Лекарям пришлось основательно поработать с сознанием. Теперь ведьма не помнит ни своего имени, ни мужа, живёт как растение… Гордей очень тщательно скрывает факт своей женитьбы, живых свидетелей его семейной жизни не осталось.

— Ах!

Лилея усмехнулась, догадавшись, чего испугалась подруга.

— Нет, Цези, ведьмак никого не убивал. Просто они с женой слишком мало прожили вместе, причём почти всё это время находились у своей наставницы — прирождённой лесной ведьмы. Записи о брачном союзе остались только в архивах, но кто будет искать столетние данные на какого-то директора школы?.. Именно на этой должности карьера Гордея замерла. На самые высокие посты просто так не попадёшь, всех кандидатов тщательно проверяют. Карицкий эту проверку не прошёл бы, а амбиции у него были всегда. И Гордей нашёл выход, — на губах ведьмы появилась злая улыбка.

— Не понимаю, — Беспрозванная растерянно покачала головой.

— Цези, мы с ним больше десяти лет живём как муж и жена. До недавнего времени я всецело доверяла этому человеку, прислушивалась к его мнению, советовалась. Находясь рядом, Карицкий моими руками смог бы управлять всеми ведьмами и ведьмаками. И вёл он меня не в «Круг тринадцати», а на место Одары Хадди!

— Я не могу поверить!

— А ты поверь! — Лилея прищурилась. — Теперь всё обрело смысл: и реабилитация моего отца, и карьера в ковене, и нужные знакомства. Я — самая вероятная претендентка на место Верховной ведьмы. Да что там говорить! Одара уже готовит меня! Берёт на все встречи и мероприятия, хочет, чтобы я присутствовала при обсуждении важных вопросов. Меня вводят во все сферы жизни ведьмаческого сообщества. А со мной незримо и Гордея, которого я люблю и буду слушаться, — она стиснула кулаки. — Ведь для нас, женщин, любимый мужчина — это бог. Мы верим ему, мы служим ему, мы готовы на всё, чтобы он был счастлив. Ибо его счастье — это и наше счастье.

Цезерина покачала головой.

— Как же так?

— А вот так! Что ж… — Дамаскинская тяжело вздохнула. — Карицкий хотел Верховную ведьму — будет ему Верховная ведьма!

— Не понимаю!

— Знаешь, какое отчаяние самое горькое? Какая обида самая жгучая?.. — Лилея посмотрела на подругу. — Это когда победа уже была в твоих руках и ты почувствовал её божественный вкус, но в последний момент проиграл и потерял всё!

В качестве эпилога

За 30 лет назад до событий, описанных в прологе

— Заслуги господина Карицкого невозможно перечислить! — распинался новый глава отдела образования, стоя за трибуной. — Его имя навсегда вписано в историю Стародворской высшей школы и в историю образования королевства Ханорум. Мы будем помнить нашего уважаемого директора! И будем рады видеть его в гостях!

Ведьмак даже не догадывался, какая буря сейчас бушует внутри Гордея. Он, столько лет положивший на процветание школы, и гость?!!

Под торжественную музыку ткань соскользнула — и все увидели барельеф с изображением мужчины. Образ получился очень точный и красивый. Тем не менее Карицкий со злостью глянул на Верховную ведьму, тоже посетившую данное мероприятие. Та стояла среди других приглашённых, мило улыбалась, аплодировала и даже сказала проникновенную речь своему «главному учителю», отправляя его на заслуженный отдых.

В конце торжественной церемонии Лилея Дамаскинская прошла мимо, не удосужив его взглядом, и тепло улыбнулась новому директору.

— Господин Тарновский, я уверена, вы справитесь с доверенной вам миссией.

И, попрощавшись, направилась к выходу. Все тут же притихли и вытянулись. Верховная была личностью экстравагантной, предугадать её слова и действия не мог никто. В коридоре женщину перехватил Карицкий. Она спокойно встретила его разъярённый взгляд.

— Отпусти руку, иначе лишишься своей.

И Гордей отпустил: шутка ли, тягаться с сильнейшей ведьмой из живущих!

— За что, Лили?! Я столько сделал для тебя! А ты вместо благодарности, мало того что ушла сразу после выборов Верховной, так ещё и выжила меня из школы!

Дамаскинская надела перчатки, на улице было холодно.

— Ну, предположим, делал ты не для меня, а для себя. И ушла я, как только убедилась в этом, — она посмотрела в некогда любимые глаза. — Насчёт моей неблагодарности… Неужели ты думал, я не в курсе, что творилось последние три года за дверями уже не твоей школы? Я знаю, что ты нашёл сильного мальчика и занимался с ним, как когда-то со мной. Не ошибусь, если предположу, что в нужный ТЕБЕ момент я оказалась бы скомпрометирована, и Пётр Тагашев претендовал бы на место Верховного, — женщина заметила, что Карицкий собирается что-то сказать, и предупреждающе вскинула руку. — Гордей, я слишком долго была с тобой и слишком хорошо тебя знаю. Но больше не люблю, а значит, способна здраво оценивать твои поступки и решения. Они меня не устраивают. Я считаю, что достойна места Верховной больше твоих ставленников, и так просто его не уступлю… А ты не волнуйся, побереги себя, всё-таки возраст.

Она открыла дверь и

— Сиди тихо, Гордей. И помни: я наблюдаю за тобой!

У главного выхода Верховную ждала Цезерина Беспрозванная.

— Я не стала вам мешать.

— Правильно сделала, — кивнула Лилея. — Нам надо было поговорить и прояснить некоторые моменты. Как бы там ни было, я многим обязана Карицкому, но не позволю вырастить новую марионетку.

— Что будешь делать с ним?

— Ничего. Мальчик действительно силён, Цези. Пусть учиться. А потом я заберу его к себе.

— Вообще-то я о Гордее.

Дамаскинская не сдержала смешка:

— А что говорить о нём?.. Не будет лезть в мои дела, будет жить. Карицкий знает меня. И знает, что предупреждаю я один раз, потом пощады не будет. Сам же и научил.

Беспрозванная удручённо слушала язвительный, дерзкий голос подруги. Перехватив внимательный карий взгляд, пояснила:

— Мне до сих пор жаль, что у вас всё так закончилось. Ты, как никто, достойна любви… Почему же не везёт?

Лилея, пожав плечами, задумчиво оглядела школьный двор:

— Сама не знаю. Но я помню своих отца и мать, Милорада и Маруту, тебя и Якова. Это вселяет надежду. То, что мне не повезло, не значит, что любви нет.

Цезерина, на то она и Светлая ведьма, ободряюще сжала ладонь подруги.

— Ты просто ещё не встретила её. Не ко всем любовь приходит сразу и явно.

Почувствовав некий дискомфорт, Беспрозванная обернулась и заметила в окне фигуру бывшего директора. Она вздохнула, вспоминая тяжёлый разрыв Лилеи и Гордея.

Дамаскинская сыграла свою роль великолепно, хотя Цезерина изначально была против.

— Если решила уходить от ведьмака, уходи!

— Рано! — ядовито усмехнулась подруга.

— Но как ты можешь жить с ним, если не любишь?

— Молча, — отрезала Лилея. — Мой быт идеально налажен. Замуж Гордей меня не позовёт, да я и не хочу больше. А для здоровья иногда нужен мужчина. Карицкий — неплохая кандидатура: он знает, что мне нравится, к тому же не надо бояться слухов, болезней, скандалов с жёнами или невестами.

Беспрозванная в сердцах топнула ногой.

— Ты понимаешь, что так можешь пропустить достойного мужчину?

Дамаскинская серьёзно посмотрела на неё:

— Не переживай за меня, Цези! Если я встречу того, кто полюбит меня по-настоящему, я брошу всё и буду с ним.

Долгие годы Светлая ведьма наблюдала за жизнью подруги и не понимала: неужели Гордей не видит изменений? Ему всё равно или так ослепила главная цель?.. За это время их друзья обзавелись семьями, растили детей. Теперь они редко собирались вместе, да и отношения неуловимо изменились, охладели что ли? Особенно после того, как Дамаскинскую выбрали Верховной. Мужская часть компании возмущалась её уходом от Карицкого, называла расчётливой стервой. Но Лилея запретила рассказывать им истинные причины разрыва.

— Лучше пусть ругают, чем жалеют.

И только Жюст Атталь посмеивался, слушая, как Дамаскинская с экрана телевизора с идеально сыгранной грустью в голосе вещает:

— Верховные не могут вступать в брак. Их семья — все ведьмы и ведьмаки. Мы не можем кого-то выделять и обделять других своим вниманием, любовью и заботой… Я благодарю господина Карицкого за годы, проведённые вместе. Но с моей стороны было бы жестоко лишать его права на семейное счастье и радость отцовства.

— …Цези, мы торопимся! — позвала Лилея, уже отойдя от школы на несколько шагов.

— Да, я помню, — Беспрозванная быстро догнала её.

Верховная ведьма подмигнула ей:

— Заключение мирного договора между Светлой стражей Земли и демонами Междумирья — не то событие, которое мы можем пропустить.