Оружие Ада

Глава 1. Тацита

Элль Рид

Оружие Ада

Сердце Ада — 1

Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

Перевод выполнен телеграм-каналом: Даш, за книгу дашь?

ПОСВЯЩЕНИЕ

Тем, кто прислушивался к шуму вокруг, следовал ожиданиям общества, верил, что женщины не должны быть уверены в своей сексуальности и обязаны стыдиться чтения «глупых маленьких романчиков».

А потом сказал:«К черту эти условности».

— Неужели любители проходят через это каждый раз, когда кого-то убивают? — спросила я мертвеца, вытирая предплечьем кровь со лба, пока она не залила мне глаза. — Фу.

Пришлось использовать предплечье, потому что ладони сейчас тоже покрыты липкой алой жидкостью и местами костяной крошкой. Очень надеюсь, что не подхвачу глазную инфекцию от тела, которое я разделываю последние сорок пять минут.

—Сделай так, чтобы всё выглядело неаккуратно. Это твой последний шанс, не профукай его, — болтала я со своей последней жертвой, передразнивая босса. Если полиция не поймает меня после этого раза, я уже не знаю, что делать.

Я оставила записи с камер видеонаблюдения, свои ДНК и даже расчленила два последних тела, превратив убийства в нечто максимально гротескное, чтобы хоть как-то мотивировать их положить конец моему «царству террора». Я раскрутила эту серию убийств быстрее любого известного мне маньяка, но копы, видимо, совсем засиделись на своих задницах — прошло три месяца, а ни один из них даже носа не повел.

Они что, не знают, что у меня дедлайн?

Это убийство — настоящий шедевр, хотя я сработала бы куда чище, если бы не пыталась косить под какого-то случайного Джо, решившего впервые прогуляться по «тропе смерти». Выпрямившись после того, как я нанизала последнюю конечность на кишечник, я потянулась вверх, чтобы развесить это жуткое «украшение» вдоль стены столовой. А вы знали, что кишечник достаточно прочный, чтобы удерживать конечности? Так и есть. Прибив концы к стене и добавив пару гвоздей посередине для поддержки, я отступила назад, чтобы полюбоваться работой. Пришлось попотеть, но оно того стоило. Единственная деталь, в которой мне было лень сверлить дырку — это голова. Так что я оставила её в качестве центральной композиции на столе позади себя.

Осторожно убирая пряди волос с лица, я снова поняла, насколько сильно я перепачкана в мистере Олбрайте.Твою ж мать.Решив забить на это, я просто откинула волосы назад, но тут же осознала, что кончик моего хвоста тоже пропитан алым.

В обычных обстоятельствах на меня не упало бы ни капли крови жертвы. Но для этого задания мне пришлось отказаться от привычного черного облегающего костюма, защитной экипировки и — самое главное — маски. Той самой маски, которая в паре с капюшоном спасает мои прекрасные волосы от чужих биологических жидкостей.

Как бы то ни было, теперь, когда я закончила украшать пентхаус мистера Олбрайта его собственными органами, мне срочно нужен душ.

Шагая по коридору и не заботясь о кровавых следах на кремовых коврах, я потратила пару минут, чтобы найти главную ванную комнату. У этого парня было слишком много денег. Он был каким-то страховым мудаком, так что мир станет только лучше без него, но эта квартира — явный перебор. На каждой вещи буквально висит ценник из пяти или шести нулей. Не думаю, что он узнал бы скромность, даже если бы она ударила его по лицу. Я люблю красивые вещи, но свой дом я обставила работами местных художников и ремесленников. А мистер Олбрайт, бьюсь об заклад, просто выбирал всё самое дорогое и кичился этим перед гостями.

Люди в этом плане отвратительны. Ну, богатые точно. Почему они думают, что огромная цифра на банковском счету делает их лучше остальных представителей вида — мне никогда не понять. К тому же они почти никогда не делятся. Как только мои личные средства достигли суммы, на которую можно жить с комфортом, я начала большую часть отдавать на благотворительность.

Щелкнув выключателем в ванной, я вынуждена была признать: у парня всё же был вкус. Я обожаю хороший душ, и этот выглядел роскошно. Гладкая черная плитка, тропический ливень над головой и еще две душевые лейки на стенах. Всё это в стекле от пола до потолка, а на полках — линейка средств из нескольких элитных бутиков.

Повернувшись к раковинам, я заметила в другом углу огромную отдельно стоящую квадратную ванну. В ней поместились бы как минимум четверо. А за ней открывался вид на город. Весь угол комнаты был стеклянным. Уверена, это те самые односторонние панели, чтобы никто не видел, что происходит внутри — не то чтобы многие могли заглянуть на такую высоту, — но, раз на этот небоскреб с многомиллионными квартирами не поскупились, уверена, приватность тут на высоте.

Велик был соблазн набрать ванну и отмокнуть. Это может быть мой последний шанс помыться по-человечески на месяцы вперед и расправить крылья. Может, после душа. Мне определенно нужно быть чистой, прежде чем лезть в воду.

Быстро раздевшись, я встала под струи тропического душа, мгновенно почувствовав себя лучше, когда первая грязь начала смываться с тела. Выкрутив температуру на максимум, я не торопилась: намыливалась, мыла голову шампунем и пробовала все средства с полок. У парня, которого я только что убила, не было жены или подруги, но в его досье значилась целая череда женщин, которых он регулярно нанимал для секса. Уверена, именно из-за них здесь столько косметики.

Из того, что я разузнала, следовало, что в чем-то он относился к ним хорошо. Дарил предметы роскоши, оплачивал ипотеки и машины. Но он был из тех, кому на мероприятиях нужна была «тихая женщина» под боком. Уверена, по большей части они были рады подчиниться за наличные, но против него было несколько исков за переход границ.

Я не сомневаюсь, что жертвы говорили правду. Но когда дело доходит до денег, суды в этом мире легко коррумпируются. Будучи одним из богатейших людей в стране, мистер Олбрайт наверняка просто купил себе вердикт «не виновен».

Улыбнувшись, я подумала о том, что теперь, после его смерти, я организовала всё так, чтобы его состояние было пожертвовано приютам для женщин. Было сложно провернуть это в такие сжатые сроки, но я достала достаточно бумаг, чтобы всё сработало.

Закончив мыться, я всё же решила отказаться от ванны и начала одеваться в чистую одежду, которую принесла с собой, оставив окровавленные шмотки на полу в ванной как еще одну улику.

Покопавшись в шкафчиках, я нашла фен и щипцы для завивки. Вернувшись к зеркалу, я начала делать крупные пляжные волны. От природы мои волосы прямые как палки, ни одного изгиба, черные шелковые пряди до середины спины. Конечно, так они выглядят, пока я не закружусь или их не подхватит ветер. Потому что под верхним слоем скрывается настоящая радуга. Нижняя половина окрашена во все семь цветов. В зависимости от укладки я могу их спрятать или выпустить на волю. Обожаю, когда при завивке все эти цвета переплетаются с черными прядями.

Я уже заканчивала с последней секцией, когда в рюкзаке зазвонил телефон, который я использую в этом мире. Положив щипцы на мраморную столешницу, я выудила аппарат. Этот номер есть только у трех человек, так что это важно.

Увидев на определителе «Босс», я нажала кнопку ответа.

— Я же сказала, не надо меня проверять, — проворчала я, ставя звонок на громкую связь, чтобы доделать прическу.

— Ну, очевидно, надо. Раз ты отвечаешь, значит, тебя до сих пор не поймали, — гравийный тембр голоса Аида эхом отразился от плитки.

— Если бы местная полиция делала свою работу, меня бы повязали еще месяц назад. Хотя я даже рада, что успела прикончить того подонка, которым занималась сейчас.

— Где ты сейчас?

— Всё еще в его квартире. У него был потрясающий душ, и я подумала, что если оставлю там немного волос, они, может быть, наконец соберут достаточно улик, чтобы прийти за мной.

— Оставайся на месте. Я ускорил события с этой стороны. Гаррик Зефир уже отправлен в мир людей, чтобы помочь с твоей поимкой. Ты уже отправила сообщение с телефона Олбрайта? — Он вскользь упомянул о том, что глава Тартара сейчас в мире смертных, будто это какая-то мелочь. Насколько я знаю, Зефир не был здесь больше века.

Я знала, что Аид хочет видеть меня на следующем этапе Отборочных игр, но неужели он не доверяет мне самой провернуть это и получить приглашение?

— Стоп, притормози. Мне не нужна помощь Зефира! Клянусь, к завтрашнему вечеру я буду спать в тюрьме Даркфилд.

— Ты говорила то же самое про прошлое убийство.

— Я недооценила свою способность опускать планку. Поверь мне, в этот раз я сама веду полицию к себе. Я оставила столько зацепок, что фактически зажгла неоновые указатели, направленные прямо на меня.

— Так ты отправила сообщение? — повторил он.

— Да, отправила я это чертово сообщение, — огрызнулась я.

— Не нужно использовать такой тон, — голос Аида упал на октаву ниже.

— Тебе нужно мне доверять.

— Я доверяю, ты это знаешь, — его профессиональный тон исчез, и на другом конце провода появился мой друг. — Ты же знаешь, Тацита, что нет никого другого, кому бы я доверил эту миссию, — он тяжело вздохнул, и я почувствовала, как на него давит груз стресса, хоть мы и находились в разных мирах.

— Я со всем разберусь. Я обещала тебе это и я сдержу слово, — сказала я ему, поворачиваясь спиной к зеркалу и опираясь на столешницу, глядя на темнеющий город за окном.

— Хорошо. Увидимся через пару недель, когда прибудешь с остальными.

— И я буду притворяться, что нахожусь в абсолютном благоговении от самого факта твоего существования, — я усмехнулась, закатив глаза. Эта роль испытает меня на прочность во многих смыслах. Надеюсь, моё актерское мастерство не подведет, потому что я не сомневаюсь: людей ждет шок, когда им откроется наш мир, не говоря уже о том, что каждый из них «выиграл» возможность пройти собеседование на самые престижные должности в Аду.

Аид рассмеялся, попрощался и повесил трубку.

Затем я достала косметичку и принялась рисовать стрелки жидкой подводкой, без которой не могу жить. И мой фирменный сливовый тинт для губ. Пока руки работали по мышечной памяти, в голове прокручивалась миссия.

Видите ли, я не просто киллер или наемница. Я — Ассасин Аида. Я один из его ближайших демонов, часть его внутреннего круга. Я работаю на него более трех столетий, и за это время он стал для меня не просто боссом и лидером, но и близким другом. Как и его муж.

Поэтому, когда десять лет назад в последние Игры внедрились Ангелы, я с готовностью приняла просьбу пойти под прикрытием на следующие. Те, что начнутся через пару недель. Важность миссии возросла, когда мы получили сведения, что в Игры снова собираются вмешаться. Хотя мы до сих пор не выяснили, как именно.

Ради этого я отказываюсь от образа, который выстраивала триста лет. Ведь все знают меня как безмолвного ассасина, Приносящую Смерть. Чтобы это сработало, мне нужно быть под прикрытием. А значит, я снимаю маску, показываю свое истинное лицо и притворяюсь человеком.

Что может пойти не так?

Собрав вещи, я вышла в гостиную, на ходу налив себе добрую порцию виски. Включив камин и устроившись в роскошном кожаном кресле, я стала ждать, когда придет полиция.

Глава 2. Гаррик

К черту дьявола. Я-то думал, что некоторые из моих охранников — бесполезные кретины.

Но работа, проделанная по этому делу, в лучшем случае халтурная; это просто смешно. Неудивительно, что убийца успела поразить пятнадцать целей, прежде чем копы вообще подобрались к ней на милю.

Понятия не имею, почему Аид хочет, чтобы именно этот серийный убийца стал одним из кандидатов в новом раунде отбора, учитывая, что на криминальной сцене она появилась совсем недавно, но спорить я не собирался. Он нажал на нужные рычаги, чтобы меня привлекли в качестве консультанта — фактически, чтобы ускорить работу детективов и притащить её к нам до запуска Игр через пару недель.

Как будто мне мало работы. Я и так по горло занят подготовкой тренировочного комплекса, который станет нашим домом на ближайшие три месяца. Когда я соглашался на роль Директора следующего набора, я не

Пребывание в этом мире я ненавидел. Люди слишком суетливые, слишком грязные. Моя кожа казалась мне липкой от одного только вдыхания их воздуха.

Но, как я уже сказал, с приказами Аида не спорят. Так что мне просто нужно покончить с этим как можно скорее и свалить отсюда к чертовой матери. Прихватив с собой девяносто восемь рекрутов.

Для начала нам просто нужно найти номер Девяносто Восемь.

— Сэр? — один из младших детективов постучал в мою открытую дверь. Я оторвался от изучения фотографий последних жертв Девяносто Восьмой. Она действительно усилила «декоративный» элемент своих убийств. И да, благодаря мне они наконец-то начали искать женщину. До этого момента они упорно пытались составить мужской профиль, несмотря на все доказательства обратного.

— Да, — ответил я резко, встречая его взгляд.

— У нас наводка.

— О?

— Да, пришло сообщение с телефона Брайана Олбрайта. — Он посмотрел на меня так, будто я должен знать, кто это. Когда я вскинул бровь, он запинаясь пустился в объяснения. — Это генеральный директор страховой компании BAI. Большой миллионер, а может и миллиардер. В общем, сообщение с его телефона предупредило команду о чем-то зловещем, и они связались с нами. Похоже на выкуп.

Он развернул ноутбук. Я жестом подозвал его ближе, и он засеменил в кабинет, который я себе присвоил. Я прочитал сообщение и почти сразу отбросил эту версию. Да, наш киллер метит в богачей, но состоятельные люди сталкиваются с сотнями угроз каждый день. Особенно такие сомнительные типы, как этот страховой магнат.

Однако, когда я уже собирался сказать детективу, чтобы он перестал тратить мое время, я перечитал последнюю строчку:

«Иначе мне придется добавить его квартире немного декораций».

Замерев, я снова посмотрел на фото на столе. Последние жертвы не были просто брошенными телами; их выставляли напоказ, разрезали и подпирали, превращая в жуткие украшения.

— Адрес есть?

— Да, сэр. Пентхаус ниже по реке.

Я откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по подбородку, поглаживая темную щетину. Интуиция подсказывала мне: это оно. Это сообщение от неё.

— Идем. Стоит проверить. — Я отодвинул стул и встал, подхватив куртку со спинки.

Младший детектив подпрыгнул, выглядя в крайнем замешательстве. Это чертовски раздражало.

— Живее! — рыкнул я. — Собирай команду, едем проверять.

Он тут же сорвался с места, и в отделе детективов начался переполох. Над делом такого масштаба трудились сразу несколько офицеров, и четверо из них были на смене. Все они повскакивали со своих мест, пока я шел к лифтам.

Надеюсь, мы сейчас поймаем нашу убийцу.

***

Я занял позицию первого номера у двери. Помимо того, что я был на пару дюймов выше и шире любого из детективов, пришедших со мной, я был единственным сверхъестественным существом среди них. Если за этой бронированной дверью действительно психопатка-убийца, я справлюсь с любым её выпадом куда лучше, чем смертные, работающие моими напарниками.

Не то чтобы я был бессмертным. Точнее, я бессмертен, но не неуязвим. Пули мне ничего не сделают, если только я не окажусь сказочным неудачником и пуля не прошьет мне глазницу прямо в мозг. Ножи — это просто раздражение, особенно если перережут сухожилия, но удар в грудь или живот меня просто разозлит. Я ослабну, конечно, но это не будет фатальным.

Чтобы оборвать мою жизнь, потребуется сила посерьезнее. Обезглавливание или полное расчленение, что-то в этом роде. А человеческому убийце, каким бы опытным он ни был, не хватит сил со мной тягаться.

Сжав кулак, я трижды ударил в дверь:

— Полиция! Откройте!

Тишина.

Я попробовал снова — тот же результат.

Личный помощник Олбрайта встретил нас в лобби; именно он поднял тревогу и примчался сюда. Он отдал нам запасной ключ, и, задав ему пару предварительных вопросов, мы поднялись на верхний этаж.

Постучав в третий и последний раз, я достал ключ из заднего кармана джинсов, не ожидая ответа. В квартире за дверью царила мертвая тишина. Я вставил ключ в замок и открыл.

Первым меня настиг запах. Олбрайт определенно мертв. Или кто-то другой, по крайней мере. Крови столько, что воздух буквально пропитан ею. Я поморщился от этого натиска. Иногда я жалею, что мое обоняние настолько острое.

Только когда мы прошли через прихожую, мои коллеги уловили запах — я увидел, как они все физически вздрогнули. Я снова выкрикнул предупреждение, пока мы единой группой входили в помещение, похожее на парадную гостиную. Это место было похоже на лабиринт. Чертовски шикарный лабиринт, если судить по мрамору и дорогой коже, но всё же лабиринт.

Запах свежей смерти становился сильнее, пока мы крались по комнате. Ни одна вещь не была сдвинута, ни единой причины подозревать неладное. Но всякий раз, когда мы замирали, повисала жуткая тишина. Атмосфера предчувствия беды туманом застилала квартиру. Я напряг свои человеческие уши, пытаясь уловить хоть какой-то признак жизни, кроме четырех мужчин рядом со мной. Мой слух в этом теле превосходил человеческий, но он не был так остер, как в моей кошачьей форме. И как раз когда я подумал, что мы — единственные живые существа в этих стенах, я его услышал.

Там был кто-то еще. Это сердцебиение было трудно различить за глухими ударами участившихся сердец тех, кто стоял прямо за моей спиной. Одно из них колотилось слишком быстро — надеюсь, младший детектив в хорошей форме, потому что его сердце сейчас получает нехилую дозу страха.

Но тот ритм, что доносился издалека, был спокойным. Ровный, размеренный, возможно, даже чуть медленнее, чем я ожидал от убийцы, которого вот-вот поймают. По крайней мере, я надеюсь, что это наш убийца. Мне нужно завершить это дело, чтобы убраться из этого мира. Я раздраженно крутил головой туда-сюда из-за ограничений этой формы, наконец локализовал звук и двинулся вперед.

Мы прошли через арку из парадной гостиной и вот тогда нашли его — мистера Олбрайта. Слишком много кусков, чтобы сосчитать. Все они были нанизаны на его собственные внутренности и развешаны по стене столовой, как праздничные, мать их, гирлянды. Ковер внизу был абсолютно багровым, а дальше шли брызги, усеивающие ворс до самой прихожей, где мы стояли.

Только при втором осмотре я заметил голову мистера Олбрайта, гордо выставленную в

Надо отдать ей должное, эта убийца легко могла бы работать на меня — уровень пыток вполне соответствует тому, что мы устраиваем некоторым заключенным в Тартаре. Надеюсь, она переживет собеседование, которое я ей скоро устрою. Как только поймаем, конечно.

Младшего тут же начало тошнить, остальные тоже не могли сдержать отвращения. Я игнорировал их всех, снова выслеживая сердцебиение. Попытался уловить её запах, но пахло только металлическим привкусом крови. И желчью, которую Младший теперь извергал в ведерко для шампанского на тележке с напитками в углу.

Медленно двигаясь по комнате, я подал сигнал паре детективов следовать за мной. Старшие пришли в себя быстрее всех и с любопытством, но без лишнего шума, подчинились приказу.

Мы прошли через кухню в коридор и наконец добрались до другой, более уютной гостиной.

И там мы её нашли. Она сидела в кожаном кресле, словно на троне. Лицом к двери, спина прямая, ноги скрещены в коленях, руки на подлокотниках.

Мой взгляд тут же прошел по длинным ногам, от изящных ступней в туфлях на шпильках до широких округлых бедер. Черный наряд закрывал её почти с ног до головы, но облегал как вторая кожа. Матовая лайкра её легинсов казалась нарисованной.

Остальное тело было таким же подтянутым и крепким, как эти ноги. Женственный изгиб бедер, провал талии перед идеальным объемом груди и широкие, безупречно расправленные плечи. В другой ситуации я бы определенно её оценил, но сейчас я сканировал её на наличие оружия. Топ с длинными рукавами был таким же обтягивающим, как и легинсы, хотя и слегка укороченным на талии, открывая полоску подтянутого пресса. Если только у нее не припрятано что-то за спиной, в её одежде не было ни единой лишней линии, ни малейшего намека на нижнее белье — боги, надеюсь, оно на ней есть, — не говоря уже о ножах или пистолетах.

Её торс обрамляли длинные роскошные волосы. Мой взгляд задержался на них, когда я заметил радугу ярких цветов, вплетенную в основную угольно-черную массу.

Дрогнувшие темные губы — накрашенные сливовой помадой — привлекли мое внимание к её лицу. Комната была мягко освещена, что придавало сияние её слегка загорелой коже.

Когда мои глаза встретились с её насыщенно-шоколадными, меня прошила вся мощь её смертоносной натуры. Если тела в другой комнате было недостаточно, то эти глаза говорили мне: она не обычный убийца. Она полностью контролирует ситуацию. Одного взгляда хватило, чтобы понять — всё, что она делает, просчитано. С этими длинными ресницами и эффектной подводкой, обрамляющей глаза, бьюсь об заклад, она может за секунды влюбить в себя любого, и мужчины будут падать к её ногам.

Прежде чем она перережет им глотки.

— Добрый вечер, джентльмены. — Её голос проплыл по комнате, как мелодия сирены. — Наконец-то вы меня догнали.

Глава 3. Майло

Слишком шумно.

И слишком светло.

В столовой стало совершенно невыносимо с тех пор, как нас объединили, смешав мужчин и женщин. Мужчины, кажется, думают, что чем громче и наглее они себя ведут, тем больше шансов привлечь внимание женщин. Это привело к постоянным потасовкам, крикам и… вообще ко всему в избытке.

Впрочем, некоторые женщины ведут себя ничуть не тише.

Мое внимание отвлекается от овсянки на одного из самых шумных парней. Он к тому же и один из самых здоровых. Ростом не меньше шести футов четырех дюймов, а плечи — как у быка. Он оторвал рукава у стандартной оранжевой тюремной робы, превратив её в жилетку. Полагаю, его бицепсы просто не влезли в ткань. Клянусь, его руки толще моих бедер. Левая рука полностью покрыта татуировками: они тянутся от запястья и исчезают под тканью на плече. На другом запястье тоже виднеется какая-то полоса. Не то чтобы я за ним следил.

Просто мне нравятся татуировки. Всегда хотел себе одну, но шанса так и не представилось. Да и не уверен я, что мне бы пошло.

Я совсем не мускулистый. Я из тех, кого называют «поджарым». Маленький. Хрупкий. Мне это нравится, так проще жить здесь незамеченным. Люди думают, что я не стою их времени. Я на сто процентов нахожусь в самом низу иерархии, но меня это устраивает. Я — невидимка.

А вот Номер Тридцать Девять? Он совсем не невидимка. Напротив, он местная «звезда». Всегда окружен как минимум полудюжиной подпевал. Его голос такой же масштабный, как и он сам. Он разносится по всей огромной столовой, перекрывая шум сотни других людей. Я не совсем понимаю, о чем он говорит, но он смеется и шутит, а остальные слушают его как завороженные. Он хлопает кого-то по плечу, что-то объясняя, наклоняется вперед (он сидит прямо на столе, поставив ноги на скамью), а затем разражается громовым хохотом.

Он из Ирландии. Его акцент напоминает мне о пятой по счету приемной семье. Той, в которой я прожил дольше всего. С Шинейд, Джоном Маккинноном и их дочерью Лией я провел четыре года. Из всех семей, через которые я прошел, они были моими любимыми. Ровно до того момента, пока они не решили вернуться в Южную Ирландию, неся какую-то чушь о том, что я не могу поехать с ними, потому что моя биологическая мать якобы не дала разрешения на выезд из страны.

Они говорили, что боролись за это решение, даже пытались писать мне после отъезда. Но факт остается фактом: они уехали, как и все остальные. Письма ничего не значили.

Мне тогда было четырнадцать. А «сломанного» четырнадцатилетнего подростка никто не хочет брать под опеку. После Маккиннонов у меня была еще одна семья, но там я продержался всего семь месяцев. Видимо, потеря людей, которых я любил, сделала меня «неуправляемым».

К черту их всех.

Но я не могу перестать мучить себя, прислушиваясь к Уайату (тому самому № 39), потому что это позволяет мне хотя бы ненадолго заглушить голоса в моей собственной голове.

Я упоминал, что здесь мы все под номерами? Охранники и офицеры называют нас только так. Номер выбит на левой стороне груди нашей робы. Многие заключенные называют друг другу свои имена, и я пытаюсь их запомнить, но это бывает сложно.

Я — Номер Девятнадцать.

Мое настоящее имя — Майло. Думаю, охранники его знают, даже если не используют. Должны ведь, верно? Они должны знать, какие преступления совершил каждый из нас, чтобы загреметь сюда. Хотя это очень странная тюрьма.

Никто из других заключенных не знает моего имени. Кажется, никто не узнал мое лицо, хотя после моих

Раз никто не знает, я и не собираюсь рассказывать. Да я бы и не смог, даже если бы захотел. С тех пор как меня бросила семья, я едва ли произнес больше пары слов.

Я уже собираюсь вернуться к овсянке, отведя взгляд от Тридцать Девятого и его свиты, когда двери в комнату отдыха распахиваются и трое офицеров вваливаются внутрь с новым заключенным в наручниках.

Разговоры мгновенно стихают.

Новую пленницу ведет Офицер Зефир. Должно быть, она настоящая дикарка, раз её конвоирует лично он. Зефир заправляет этим крылом. Он тоже здесь недавно, появился около недели назад. И он явно хочет что-то доказать, потому что он жесткий сукин сын. Он без раздумий пускает в ход мышцы, чтобы подавить драки или осадить любого, кто рискнет огрызнуться.

Выглядит он крайне взвинченным, пока ведет женщину в центр комнаты. Двое охранников остаются у двери.

Эта женщина уже успела «подогнать» тюремную одежду под себя: её топ обрезан и превращен в короткий кроп-топ. Когда она извивается в наручниках, он задирается еще выше, открывая вид на стандартный черный спортивный лифчик. Она также подвернула пояс брюк, так что они сидят низко на бедрах, полностью обнажая подтянутый живот. С моего места в углу её кожа кажется безупречной. Но больше всего внимание привлекают её волосы. Черные, шелковистые… но когда она двигается, под ними вспыхивают яркие цвета, переливаясь в свете люминесцентных ламп. Кажется, нижний слой окрашен во все цвета радуги. Это выглядит необычно и вызывающе. И у меня такое чувство, что она сама такая же дерзкая, как её прическа, судя по проклятиям, которые она бросает в адрес офицера за своей спиной.

Возможно, именно это так взбесило Зефира. У этой женщины явно проблемы с субординацией. Его лицо темнее обычного, а в глазах бушует шторм ярости. Я не люблю, когда он срывается. В гневе он подобен тайфуну, и наказание несут все. Даже если накосячил кто-то один.

Женщина бьется в наручниках, пытаясь повернуться к нему лицом, но он держит её крепко. Дождавшись, когда она перестанет сопротивляться, он наклоняется и шепчет ей что-то на ухо. Её верхняя губа дергается в оскале в ответ на его слова, прежде чем он расстегивает наручники. Зефир слегка толкает её в спину и отступает, быстро уходя и бросая пару резких приказов охранникам на постах.

Женщина оглядывает комнату. Почти все продолжают пялиться на неё. Так всегда бывает, когда в нашей популяции появляется кто-то новый. А последнего привозили пару недель назад, так что для нас это событие дня — ведь наши будни настолько однообразны, что сливаются в одно пятно.

Она стоит, выпрямившись, уперев руки в бока.

— Ну и теплый же у вас тут прием, — саркастично бросает она в пустоту зала.

Уайатт реагирует первым. Он спрыгивает со стола и направляется прямо к ней, протягивая руку.

— Уайатт, — представляется он. — Запомни, потому что позже ты будешь выкрикивать это имя.

Она смеется. И руку не жмет. Я вижу, как она оценивает его, склонив голову набок. На мой взгляд, в ней около пяти футов десяти дюймов — макушкой она как раз достает ему до подбородка.

— М-да, пожалуй, пас, — заключает она. — Ты бы за мной не угнался, даже если бы очень постарался, не говоря уже о том, чтобы заставить меня что-то кричать. Разве что инструкции.

Брови Уайатта взлетают вверх, он заметно ощетинивается. Кажется, ему еще никогда не отказывали. Честно говоря, я в этом уверен — за тот месяц, что я за ним наблюдаю, он переспал с половиной заключенных, а вторая половина постоянно вьется вокруг него.

— Я знаю, что делаю, — его ответ звучит слабо, даже я поморщился. По залу проносится смешок — половина столовой всё еще подслушивает их разговор. Впервые я вижу его растерянным и не знающим, что сказать. Интересно.

— Конечно-конечно, большой парень, — слышу я снисхождение в её голосе. — А теперь, если ты не против, я пойду поем. Во время оформления чертовски морят голодом.

Она похлопывает его по груди, проходя мимо, и направляется к раздаче в глубине зала. Уайатт замирает на месте, сузив глаза. Он не привык, когда его игнорируют или отшивают. Через секунду он встряхивается и возвращается к своим, бормоча что-то, что заставляет их снова смеяться.

Я наблюдаю, как она идет по центральному проходу между рядами столов, словно по подиуму. Она не торопясь изучает еду и нагружает поднос. Жизнь вокруг возвращается в привычное русло, все снова едят и болтают, шум опять нарастает.

Я пытаюсь сосредоточиться на своем завтраке, стараясь заглушить этот гул, как вдруг в паре мест от меня раздается стук подноса. Я никогда ни с кем не сижу, и, к счастью, этот зал достаточно велик, чтобы мы могли рассредоточиться. То, что кто-то вторгся в мое личное пространство, заставляет мои нервы натянуться до предела.

Подняв взгляд, я вижу новую заключенную. Она сидит напротив, но я отчетливо вижу её номер. Девяносто Восемь.

Она удивила меня тем, что не примкнула к какой-нибудь группе. Она кажется из тех уверенных в себе людей, которые могут подойти к любому, кто им приглянулся, и навязать свое общество. Я думал, она станет женской копией Уайатта. Вся её аура кричит о том, что она хочет быть замеченной. И всё же, кажется, заводить друзей она не спешит.

Она начинает жадно поглощать сэндвич с беконом, вытаскивая мясо из одной булки и перекладывая в другую, отбрасывая лишний хлеб. У нее также тарелка с сосисками, яйцами, драниками, тосты и миска овсянки.

По сравнению с другими местами, где я бывал, еда здесь хорошая. На ней не экономят. Но Девяносто Восьмую это, кажется, мало волнует — она просто всасывает еду. Почти не жует, хватая кусок за куском, будто не ела несколько дней. Съедает всё до последней крошки. Даже возвращается к отложенной булке, чтобы вымакать яйца.

Я не из тех, кто судит людей за их привычки, но это просто… интригующе. Она явно в отличной форме, возможно, сжигает много калорий на тренировках.

Когда она проглатывает последний кусок, охранники начинают подавать сигналы к выходу. После завтрака нас разделяют: мы чередуем прогулки, душ и спортзал.

Вставая, она ловит мой взгляд и подносит к губам стакан апельсинового сока. Я замечаю глубокий коричневый оттенок её радужки. Он напоминает мне кленовый сироп: насыщенный, густой, со светлым кольцом по внешнему краю.

Она допивает сок и

— Привет, — говорит она гораздо мягче, чем я ожидал. После её стычки с Уайаттом я не думал, что она способна на такой голос.

Я лишь слегка склоняю голову в знак приветствия.

— Я Тацита. — Её имя скатывается с её языка и окутывает меня, словно аккорд. Я запечатываю его в памяти.

Я указываю на свою левую грудь, на выбитый там номер девятнадцать. Наблюдаю, как её взгляд следует за моим движением, пока она не понимает, что я имею в виду. Она смотрит на меня так, будто ждет, что я всё же назову свое настоящее имя.

Я хочу это сделать, но не могу. Горло перехватывает при одной мысли о том, чтобы заговорить. Поэтому я просто снова стучу пальцем по своему номеру.

Её глаза слегка сужаются, на лбу прорезаются морщинки — она глубоко задумалась, будто я стал для нее загадкой, которую она не может разгадать. Мне это не нравится. Кожа словно натягивается на костях. Я опускаю руку, разворачиваюсь и быстро исчезаю в толпе, покидающей столовую, прежде чем она успеет задать уточняющий вопрос или — что еще хуже — пойти за мной.

Глава 4. Тацита

Мне пришлось терпеть тюрьму всего пару дней. На третье утро Офицер Слишком-серьезно-играющий-свою-чертову-роль — как я теперь называю Гаррика Зефира — врывается в столовую и объявляет, что после завтрака все остаются на своих местах.

Он уходит давать указания подчиненным, пока я ковыряю вилкой яичницу. Серьезно, я ожидала, что к этому моменту он уже найдет способ связаться со мной и объяснит, как я могу получить доступ к данным на каждого из осужденных, которыми я окружена. Мне нужно начать изучать их досье, устраивать им проверки и пытаться подловить кого-нибудь. Если один из них действительно Ангел или работает на них, то крайне сомнительно, что он на самом деле совершил те преступления, по которым Аид отбирает рекрутов. Мне просто нужно поймать их на лжи — и бинго, крот у меня в кармане.

Увы, Офицер Пантера-на-пике-власти меня избегает. Вчера я подошла к нему, а он отмахнулся от меня так быстро, будто я была мухой, жужжащей над ухом. Я этого не понимаю. Мы в одной команде. Теперь, когда я здесь, нам нужно начать работать вместе, чтобы во всем разобраться, пока всё не полетело к чертям. И, честно говоря, после двух дней в этих зудящих тюремных обносках я уже тоскую по своей одежде. Я не сноб, клянусь, но все мои вещи сшиты на заказ из лучших тканей, которые только можно купить за деньги.

Однако Офицер Болван не настроен на сотрудничество. Надеюсь, как только мы попадем в Ад, он выйдет из образа и начнет мне помогать. Я поняла, что в этом тюремном крыле наверняка повсюду камеры, а значит, у Ангелов есть шанс шпионить за нами. Может, поэтому он ведет себя со мной как с обычным рекрутом. Это раздражает, но я могу потерпеть… пока что. Как только мы окажемся в тренировочном лагере, мы будем во владениях Аида, и я смогу заняться настоящим делом.

И не то чтобы я сидела сложа руки последние несколько дней. Я познакомилась с максимально возможным количеством рекрутов, запоминая их лица и номера. Я знаю, на каких языках они говорят, с кем кучкуются, и мне почти удалось заставить каждого назвать свое настоящее имя. В моем списке подозреваемых уже дюжина имен, и я пока никого не скидываю со счетов. Но есть несколько тех, кто уже кажется подозрительным.

Есть один американец, который кажется вторым по популярности. Похоже, он злится, что Уайатт — явный альфа среди них. Уайатт — тот самый эгоцентричный психопат, который постоянно ко мне подкатывает. Понятия не имею, кто он такой, но его энергия неиссякаема, как и его одержимость мной. В общем, американец, Рик, сразу кажется парнем, который предаст собственную семью ради выгоды.

Есть еще женщина из Шотландии, которая, кажется, боится собственной тени. Она вздрагивает от любого шума и общается только с парой таких же тихих заключенных. Её образ «напуганного кролика» кажется мне игрой. Я знаю, что нужно совершить, чтобы оказаться среди нас. Тот, кто на это способен, не может быть тем, кем она притворяется. А вот на человека, который не выдерживает давления роли двойного агента — вполне похоже. Я держу её в топе своего списка.

— Так, заключенные, время завтрака вышло. Сдавайте тарелки и всё остальное на мойку и садитесь обратно, — выкрикнул один из старших офицеров, несколько раз ударив дубинкой по углу ближайшего стола.

Дождавшись, пока большинство выполнит приказ, я одной из последних направилась к раздаточному окну. Сдав поднос, я прихватила последнюю сосиску с тарелки и съела её по пути к своему месту. Не собираюсь я оставлять недоеденную еду.

Интересно, догадывается ли кто-нибудь из заключенных вокруг меня о том, что сейчас произойдет? Вряд ли. Даже в своих самых диких фантазиях они вряд ли могли такое вообразить. Нет, единственный, кто не удивится — это тот, кому уже рассказали о нас. Тот, кого завербовали Ангелы.

Развернувшись на стуле, я прижалась спиной к стене, чтобы иметь возможность наблюдать за морем лиц. Большинство ворчали из-за нарушения распорядка. Некоторые строили догадки о том, что происходит. Как я и подозревала, никто даже близко не угадал.

Я отметила тех нескольких одиночек, которые сидели сами по себе. В том, что преступники не любят людей, само по себе нет ничего подозрительного. Черт, я и сама большую часть времени предпочитаю собственную компанию. Но в таком месте иерархия — это всё. Ты должен либо заслужить право, чтобы тебя не трогали, либо быть настолько неинтересным, чтобы проскочить ниже радаров.

Парень за моим столом — из вторых. Он мелкий по сравнению с большинством мужчин здесь, гибкий. И я не слышала от него ни единого слова. Номер Девятнадцать — та еще загадка, но в его зеленых глазах светится интеллект, говорящий о том, что он подстроил окружение под свои нужды. Учитывая такой низкий номер, он торчит здесь с самого начала сбора рекрутов для Игр этого года, уже несколько месяцев.

Он отказался называть свое имя оба раза, когда я спрашивала, просто указывая на номер, набитый на его робе. Вообще, он наотрез отказывается говорить. Но я не думаю, что это из-за застенчивости. Несмотря на его комплекцию и явное желание слиться с толпой, я вижу, что он взаимодействует с другими только на своих условиях.

Снова раздался удар

— Знаю, вы все гадаете, почему мы задерживаем вас здесь, — начал человеческий офицер, чье имя я не потрудилась запомнить. — Дело в том, что мы набрали полную квоту для перехода к следующему этапу рекрутинга. Подробности изложит офицер Зефир. А я лишь хочу сказать: надеюсь, вы все воспользуетесь этой возможностью и достойно примете вызов.

Раздался взрыв шепота, пока охранник возвращался к стене, а Гаррик — нет, Офицер Дико-бесполезный — сделал шаг вперед.

— Спасибо, офицер Питерс. — Он обратился к нему перед залом. — Заключенные, вы, вероятно, гадали, почему вас выбрали именно для этого учреждения.

Он медленно пошел по центральному проходу, вышагивая так, словно он — самый крупный хищник в этой комнате. Если бы он только позволил мне уточнить это для него… Я откинулась на стену, закинув ноги на соседнее сиденье и обхватив руками согнутые колени. Это будет забавно.

— Мы тщательно собирали вас последние пару месяцев. Некоторых было выследить проще, чем других. — На последнем слове его взгляд встретился с моим; я коротко ухмыльнулась и вскинула правую руку, приложив указательный и средний пальцы к виску в шутливом салюте. Это заставило его на секунду сбиться с шага, прежде чем он продолжил: — Но теперь, когда все девяносто восемь человек в сборе, мы можем наконец раскрыть наши истинные намерения.

— Правда в том, что каждому из вас предоставляется возможность пройти собеседование на самые престижные должности в любом из миров. Бог Подземного Царства не выбирает кандидатов просто так, и процесс будет изнурительным. Но, при условии, что вы выживете, вы получите работу, соответствующую вашим талантам, и будете одарены бессмертием. Если вы примете этот вызов, вы станете защитниками Ада в той или иной форме. — К концу речи он прошел весь зал и вернулся к началу, встав лицом к толпе, которая смотрела на него как на сумасшедшего. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Эти бедняги не верили ни единому его слову.

Повисло несколько секунд тишины, прежде чем Уайатт выкрикнул с одного из столов позади меня:

— Хорошая шутка, сэр! Мы что, должны во всё это поверить? Вы что, проверяете наши умственные способности? Потому что я серьезно думаю, что вам место в таком же оранжевом комбезе рядом с нами, если вы думаете, что мы на это купимся! — Он дернул за ворот своей робы, подчеркивая мысль.

— Да ладно вам. Какова реальная причина? Это для ТВ-шоу, да? — выкрикнул Номер Шестьдесят Два, белый мужчина с коротко стриженной головой.

Офицер С-палкой-в-заднице заметно вдохнул и окинул ярым взглядом еще нескольких крикунов, прежде чем пробормотать:

— Я же говорил, они не поверят.

Я услышала это только благодаря своему сверхъестественному слуху.

Крики и вопросы становились всё громче, пока рядом с главным охранником не возник клуб дыма, и секунду спустя подле него не появился Аид. Выше Зефира (рост которого прилично за шесть футов), Аид выглядел безупречно и по-джентльменски. От него веяло запредельным богатством: идеально сидящий черный костюм, темно-серая рубашка без галстука с расстегнутым воротником и безупречно уложенные черные волосы.

В зале раздались панические проклятия, неверующие вздохи и скрежет стульев по полированному полу — некоторые в ужасе подскочили. Сканируя толпу, я искала хоть кого-то, кто не выглядел бы шокированным появлением Бога из воздуха. Шпион хорошо маскируется: я видела только расширенные глаза и потрясенные лица.

Аид позволил остаткам дыма клубиться у своих ног. Я закатила глаза от такой театральности, но, полагаю, это единственный способ заставить людей включиться в программу.

— Приветствую вас, рекруты. — Аид заговорил тем голосом, который, как я знала, он приберегает для тех, кого собирается отправить в Тартар. Мягкий, мелодичный голос, призванный успокоить напуганные души перед тем, как выбить почву у них из-под ног. Это сработало — в зале снова воцарилась тишина.

Аид жестом указал на толпу, раскрывая ладони, будто приветствуя старых друзей.

— Надеюсь, с вами хорошо обращались в этом учреждении. И что мой начальник отдела кадров сообщил вам истинную причину вашего пребывания в этой тюрьме.

— Я пытался, сэр, — вставил Зефир.

— Что ж, тогда я повторю, — ответил Аид совершенно спокойно. — Начнем с представления. — Он приложил руку к груди. — Я — Аид, более известный как Бог Подземного Царства. Да, Ад существует. Как и Рай, если на то пошло, и несколько других планов помельче, но о них вы узнаете в свое время.

— Я уже знаю, кто каждый из вас. Ибо я лично отобрал вас, чтобы дать возможность пройти собеседование у меня. Каждые десять лет мы проводим через наш рекрутинг до ста самых выдающихся людей. У нас в Аду есть несколько вакансий, и если вы добьетесь успеха, то будете распределены в соответствии с вашими талантами. Разумеется, ваш труд будет вознагражден, и, насколько мне известно, это более чем щедрый социальный пакет.

— Я с нетерпением жду возможности понаблюдать за вами в ближайшие недели и увидеть, кто из вас справится с нашими испытаниями.

— Что это за хрень?! — выкрикнула женщина из дальнего угла.

— Разве я недостаточно ясно выразился? — Аид сфокусировал взгляд на той, кто набрался смелости заговорить. — Чувствую, если мне придется объяснять еще раз, я, возможно, совершил ошибку, выбрав вас для этого процесса.

— Но вы же не серьезно. Ад не существует, — продолжала она спорить.

— Могу заверить вас: он существует. И с тех пор, как я взял управление на себя, он процветает, — твердо сказал ей Аид. Она съежилась под его тоном, замолчала и благоразумно вжалась в стул.

— Что это за процесс, о котором вы постоянно упоминаете? — выкрикнул Уайатт следующим. Я повернулась и увидела азарт в его глазах. Он был как минимум заинтригован, но я готова была поспорить, что на самом деле он в восторге.

— Вскоре мы переведем вас в наш собственный комплекс, где вы пройдете три отдельных испытания в рамках процесса найма. Вам нужно будет пройти каждое, чтобы перейти к следующему, и только если вы пройдете все три, вам предложат место в моем штате. Вы также прослушаете несколько образовательных курсов, чтобы узнать о мире, его жителях и потенциальных ролях, которые вы будете исполнять.

— Какого рода роли? — наседал Уайатт.

— Ожидаю, что некоторые из вас присоединятся к команде офицера Зефира. Его основная задача — обеспечивать бесперебойную работу Тартара.

— Того самого места пыток? — голос Уайатта теперь практически вибрировал от ликования, как и всё его тело.

— Значит, некоторые из вас знакомы со мной и моим миром. Хорошо. И да, Тартар — это место, где мы держим самые гнусные

— А что еще? — встрял один из парней рядом с Уайаттом, Номер Сорок Семь. — Какие еще есть должности?

— Что ж, у нас отличная команда охраны, отделы, следящие за порядком в Элизиуме — это наша столица, где живет большая часть населения. Также у нас есть совет, обеспечивающий работу систем образования, здравоохранения и социальной сферы для наших граждан, и, конечно, те, кто работает непосредственно под моим началом, следя за тем, чтобы души, попадающие к нам, получали то обращение, которого заслуживают.

По залу снова пронесся гул — я видела, что заключенные начали проникаться. Номер Семь, бледная блондинка в первом ряду, задала вопрос, который я не расслышала, так как была слишком занята прослушиванием другой группы. Шум утих, когда Аид заговорил снова.

— Вы все были выбраны из-за талантов, которые проявили здесь, в земном мире. В этой жизни на вас могли навесить ярлык преступников, но мне нужны рекруты, которые ставят под сомнение черное и белое; те, кто комфортно чувствует себя в зоне серой морали. Однако не поймите меня неправильно: хотя Ад и не придерживается тех же моральных кодексов, что вы, люди, выстроили наверху, я не потерплю неподчинения. Мое царство работает эффективно, без лишних конфликтов и предрассудков. Если вы нарушите этот порядок, то долго в моей службе не задержитесь.

Аминь. Расистское и гомофобное дерьмо наверху просто ужасает. У нас дома это тоже встречается, но мы ушли далеко вперед от того абсолютного маразма, что до сих пор живет среди людей.

На моего босса посыпалось еще больше вопросов, но он пресек их, просто подняв руку. Он уже завоевал уважение каждого человека в этой комнате.

— Время на вопросы еще будет, но, боюсь, мы ограничены графиком и нам пора.

Он двинулся к дверному проему позади него — тому самому, что вел в общие коридоры тюремного крыла. Но когда он толкнул двойные двери, за ними оказался вовсе не коридор. Нет, это был портал. Наш билет домой. Я почти чувствовала запах Элизиума отсюда, и кожа покрылась мурашками от предвкушения возвращения в мир Ада.

Мне приходится довольно часто путешествовать по разным мирам по работе, но это был самый большой срок пребывания на Земле за долгое время.

В зале вспыхнула новая волна шока, неверия и отрицания. Фыркнув на скудоумие людей, я встала и изобразила ту же истерию — в конце концов, у меня есть задание. И если подосланный Ангелами крот сейчас наблюдает за мной, я не должна выделяться из толпы.

— Заключенные, успокойтесь! — заорал Офицер Игнорирует-каждую-мою-попытку-поговорить.

В ответ понеслось многоголосое: «Что это за хрень?!»

— Так мы попадем в Ад, — объяснил Аид. — Если кто-то действительно не желает воспользоваться этой возможностью, сядьте и оставайтесь здесь. Предупреждаю: завтра вы не вспомните о последнем получасе и будете возвращены в те учреждения, из которых вас перевели, или в соответствующую тюрьму, если мы поймали вас на улице.

Никто не сел.

Возможно, они бы сели, если бы знали еще одну важную деталь об этих Играх, но кто я такая, чтобы портить веселье?

Люди начали приближаться к мерцающему порталу из темной вихрящейся магии быстрее, чем можно было представить. По центру столовой выстроилась очередь, и я втиснулась в толпу где-то посередине. Я держала ушки на макушке, ловя как можно больше комментариев и вопросов, пытаясь зафиксировать реакцию каждого и едва сдерживаясь от смеха над самыми нелепыми высказываниями.

Аид и Гаррик начали пропускать нас через портал, переправляя всех в комплекс, который, как я знала, уже ждал. Это должно быть где-то за пределами главных районов Элизиума. Локация меняется каждый раз, и Аид отказался сообщить мне точные координаты, заявив, что я должна проходить испытания так же вслепую, как и остальные участники. Это меня не пугало. В этом процессе они — люди. А я, мать вашу, демон. Конечно, я не могу показать свою истинную натуру, но это неважно — я пройду каждый раунд даже без крыльев и хвоста.

Когда я подошла к порталу, Аид поймал мой взгляд, и я подмигнула ему, переступая через магический порог.

Да начнутся Игры.

***

Видимо, в этом году «за пределами Элизиума» означает «очень-очень далеко от города». Что, полагаю, разумно после того, что случилось в прошлый раз. По крайней мере, здесь, где бы мы ни были, мы далеко от основного населения подземного мира.

Когда я шагнула через портал, всё, что я увидела — это горы, траву и пустую долину. Я даже не видела зданий, в которых мы должны жить во время интервью. Что за хрень?

Зато нас ждала команда Гаррика — стражи и офицеры, ответственные за надзор во время Игр. Технически мы не будем заключенными на время соревнований, но они, черт возьми, никого не выпустят за периметр и не дадут разгуливать по городу. Где бы этот город ни находился.

Сюрпризы для людей продолжались: у некоторых членов Гвардии были выпущены крылья. Я так завидую! Мои собственные просто умоляют выпустить их на волю и подняться в небо. Один страж расправил свои, демонстрируя огромный размах кожистой текстуры. Он не взлетел, но взмахнул ими, послав порыв воздуха в сторону собравшейся толпы.

Я заметила, что никто из них не выпустил хвосты. Пока что. А пара тех, кого я узнала из центральных офисов, спрятали и рога. Остальные, те, кто всё еще выглядел полностью людьми, скорее всего — оборотни. Особенно та женщина, что сейчас метала молнии глазами в Уайатта. Тот не терял времени: уже представился и начал флиртовать.

Она симпатичная, миниатюрная, с темными волосами, заплетенными в косу через плечо. Даже издалека я готова была поклясться, что видела в её глазах характерные янтарные искорки пантер-оборотней. И когда она на самом деле замахнулась на Уайатта, я не смогла сдержать смешок. Да, она определенно пантера. Интересно, понимает ли он, насколько она смертоносна? Он грациозно отступил и пошел дальше, сияя самодовольной ухмылкой, будто это лучшее время в его жизни.

Покачав головой, я снова окинула взглядом толпу. Молчаливый, Номер Девятнадцать, смотрел на всё широко распахнутыми глазами и выглядел так, будто вот-вот сорвется с места. Мне пока не удалось его разгадать, кроме того факта, что я не видела, чтобы он разговаривал хоть с кем-то. В этой группе было несколько человек, с которыми трудно общаться из-за языкового барьера, но он не говорил вообще.

Теперь, когда мы прошли через портал, все будут говорить на одном языке. Хитрый трюк силы Аида. Неважно, где ты провел прошлую жизнь

— Это безумие, правда? — Мое внимание привлекла Номер Семь, присоединившаяся ко мне на краю толпы. Она ниже меня, её ледяные светлые волосы лежат свободными волнами. Но в её голосе слышится возбуждение, а не страх.

— Ага, полное безумие, — пробормотала я в ответ.

— Я Сеффи, кстати. Кажется, мы особо не общались с тех пор, как ты присоединилась к нам пару дней назад. — Она протянула руку для рукопожатия.

Я неуверенно пожала её, гадая, с чего это она вдруг решила подружиться. Хватка у нее крепкая, но контакт она не затягивает. Какой странный человеческий обычай — зачем им нужно трогать друг друга при первом знакомстве? Единственное место, где это приемлемо — постель.

— Тацита, — представилась я.

— Разве это не самое захватывающее приключение? Я всегда обожала фэнтези-книги, а теперь кажется, мы попали в одну из них! — Она сияла до ушей, и я присмотрелась к ней повнимательнее. Совершенно заурядная. Ну, у нее неплохие формы, и каким-то образом она выглядит свежо и безупречно, несмотря на то, что мы днями жили без косметики и ухода. Хотя, стоп — с её низким номером она, должно быть, торчала в той тюрьме месяцами, а то и дольше, если её перевели откуда-то еще.

Понятия не имею, как она попала в список Аида — она выглядит так, будто и букашку не обидит, не то что совершит серьезное преступление.

— Как думаешь, каким будет наше первое задание? — продолжала она, хотя я практически её игнорировала.

— Не знаю, — ответила я раздраженно. Теперь я жалею, что не настояла на подробностях, особенно когда стало ясно, что мы ныряем в первую игру прямо сейчас, даже не дойдя до места, которое станет нашим домом на три месяца.

— Надеюсь, оно не слишком физическое. Ненавижу бегать. — Она оглядела горную местность вокруг. — И лазать. Очень надеюсь, что это не скалолазание.

— Уверена, всё будет не так просто. — Я сама удивилась тому, что ввязалась в обсуждение. — Может, они заставят нас спарринговать с этой толпой, — я указала на охранников, взявших нас в кольцо.

— Ох, в драках я тоже бесполезна. — Серьезно, что эта девчонка тут делает?

Портал вспыхнул ярко-белым светом, и из него вышел Аид, после чего портал исчез. Офицер Тряпка-для-подтирания быстро занял позицию, встав справа от Аида, а другой страж встал слева. Здесь не должно быть угроз, но он наш лидер — инстинкт защищать его естественен, как дыхание. Я тоже это чувствую. Обычно именно я стою там в качестве его телохранителя в толпе.

Я не случайно стала его лучшим ассасином. Мои навыки быстрого убийства и выявления угроз — лучшие в этом мире.

— Итак, рекруты. — Голос Аида четко разнесся по долине. — Обычно мы даем пару дней на обустройство, но в этом году решили сменить правила. Ваше первое испытание начинается прямо сейчас. Комплекс, в котором вы будете жить, находится прямо по ту сторону той горы. — К счастью, он указал на одну из небольших гор, окружающих нас. — Ваша задача — добраться до комплекса живыми. У каждого, кто это сделает, будет готова кровать.

Оценивая подъем по крутому склону, я заметила несколько желтых колышков, расставленных тут и там по склону горы. Надеюсь, это самый безопасный путь. Склонив голову, я пыталась понять подвох. Не может всё быть так просто.

— Он сказал «добраться живыми»? Типа, есть шанс, что мы умрем? — спросила Сеффи, всё еще стоящая рядом. О да, они всё еще не знают об этой части Игр.

— В смысле «живыми»? — громко переспросил кто-то еще.

— В смысле «не мертвыми», — любезно уточнил Офицер Наслаждается-новой-ролью.

— Мы можем умереть во время этого испытания? — подал голос один из парней, ходящих за Уайаттом как хвостик.

Гаррик рассмеялся, и я увидела, как в уголках глаз Аида собрались морщинки.

— Безусловно, — ответил Гаррик, восстановив самообладание. — Вы думали, собеседование в Ад будет легкой прогулкой?

— Я выхожу. Я передумал, — крикнул другой мужчина, из тех, кто по комплекции явно рожден быть вышибалой.

— Прошу прощения. Менять решение уже поздно. У вас была такая возможность до того, как мы пересекли портал, — проинформировал его Аид. — Однако если вы умрете, мы дадим вашей душе шанс на реинкарнацию — либо здесь, либо обратно на Земле.

Лица еще многих побледнели, и азарт, который чувствовался пару минут назад, угас.

— Стоит упомянуть еще одно правило, которому вы обязаны следовать, пока участвуете в процессе. Во время испытаний вы можете использовать любые средства для достижения цели, даже если это означает убийство друг друга. Однако — и я это подчеркиваю — если вы причините вред любому другому кандидату вне испытаний, вы будете дисквалифицированы. — Аид выдержал паузу. — А затем убиты стражей. Без права на реинкарнацию. На этой ноте я желаю вам удачи, кандидаты. Я буду заглядывать к вам в течение процесса рекрутинга, но сейчас я должен вас оставить.

Аид снова поймал мой взгляд в толпе, прежде чем исчез так же, как и появился — в огромном клубе черного дыма.

Прошло несколько минут, прозвучала куча вопросов и несколько окриков стражи, но в итоге всех собрали у импровизированной линии старта. Сеффи вцепилась в меня и постоянно бормотала о стратегии: по какому маршруту, как ей кажется, лучше всего штурмовать подъем. Она нервничала.

— Держись маркированной тропы, — подкинула я ей подсказку. — Используй маркеры и старайся не сходить с них.

У меня может и нет инсайдерской информации по этому заданию, но я знаю Аида. И я знаю, что использовалось в этих испытаниях раньше. Они почти никогда не бывают такими простыми, какими кажутся. Пока офицеры собирали нас, я изучала расположение желтых маячков. Они петляли, указывая путь, который выглядел менее прямым и более опасным, исчезая за вершиной скалы. Но они там явно неспроста.

Адреналин в группе подскочил, когда Офицер Кошак начал обратный отсчет с пяти.

— Три, два, один, пошли! — закричал он, и участники рванули вперед.

— Эй, ты разве не идешь? — крикнула Сеффи через плечо, заметив, что я не сдвинулась с места.

— Через минуту, — ответила я, скрестив руки на груди и крепко встав на почву.

— О-о-окей. — Она бросила на меня озадаченный взгляд и рванула вперед. — Увидимся на той стороне!

Заметив, что она свернула направо, туда, где стоял первый маркер, я поймала себя на мысли, что надеюсь на её успех.

Я не двигалась, выжидая пару минут, чтобы оценить остальных участников.

— Через минуту? Разве ты не хочешь победить? — раздался малоприятный голос: Офицер Раздражает-до-чертиков

— Дай мне секунду. — Я не повернулась, не сводя глаз с волны людей, медленно растекающейся у подножия горы.

— Чего ты ждешь? — спросил он с раздражением.

— Вы сказали, что мы должны добраться через гору живыми, а не прийти первыми к финишу. Так что неважно, что я последняя. Дай мне оценить обстановку, — огрызнулась я.

Он замолчал, но не ушел. Я чувствовала его жар за своей спиной, от этого кожа буквально горела. Стараясь игнорировать это чувство, я сосредоточилась на карабкающихся людях, пытаясь вычислить детали, которых мне не хватало.

Когда случился первый взрыв, я заставила себя не подать виду, хотя в затылок мне дышал оборотень-пантера. Раздались крики — нескольких участников буквально разорвало на куски и подбросило в воздух.

Ну вот и оно.

Вот что бывает, когда спешишь.

— Как ты узнала?

— Я не знала. Но я не идиотка. Подъем на гору — это физическая нагрузка, да, но это слишком просто.

Кто-то наступил на второй заряд, и еще пара людей была выведена из игры.

Повернув голову вправо, за пределы маркеров, я увидела, что участники, ушедшие туда, тоже начали кричать. Трава там была гуще, стебли длиннее — идеальное место для спрайтов. Я не видела маленьких фей с такого расстояния, но по тому, как люди начали отмахиваться и метаться, теряя рассудок, готова была поспорить, что именно их они и обнаружили в зарослях.

— Если не начнешь в ближайшее время, это зачтут как провал, что означает смерть, — поддразнил меня Офицер Которому-нужно-трахнуться-чтобы-расслабиться. — Не то чтобы я был против, но это кажется расточительством после тех усилий, что я затратил на твою поимку.

— Иду я, иду, ясно? — фыркнула я. Развернувшись, я сделала первые несколько шагов задом наперед, чтобы напоследок одарить его своим самым яростным взглядом. Для верности я подняла оба средних пальца, после чего рванула вперед навстречу испытанию.

Глава 5. Уайатт

— У-ху-ху! — кричу я, сложив ладони рупором, добравшись до первого плато на склоне горы. Эхо разносится по всей долине.

Боже, как же это бодрит!

После почти восьми месяцев в тюремной камере это именно то, что мне нужно — свобода и вызов для моего тела.

Если бы сюда еще подкинули пару пушек и плохих парней, на которых можно поохотиться, я бы решил, что мы попали в Рай, а не в Ад.

Словно отвечая на мои молитвы, внизу гремит взрыв, подстегивая адреналин в моей крови. Земля разлетается где-то ниже по склону, на пять часов от меня. Я не настолько самовлюблен, чтобы не признать: мое сердце тоже пропустило удар, на мгновение решив, что это я подорвался. Но я быстро прихожу в себя и уже чуть менее прытко продолжаю путь, чтобы рассмотреть всё получше. Похоже, несколько моих сокамерников попытались пойти напролом и поплатились за свою ошибку.

Окей, значит, это поход с сюрпризами. Мои губы расплываются в улыбке от нового вызова. Я обожаю адреналиновые встряски, и это приключение выжимает из меня максимум.

Оглядывая толпу, я замечаю, как мы рассредоточились. Кто-то ушел влево, другие всё еще штурмуют крутой, но прямой склон, а третья группа выбрала заросший травой маршрут справа. Держу пари, весной там стекает водопад — судя по количеству зелени. Моя тропа, похожая на старую звериную дорожку, в основном состоит из гравия и редких пучков жесткого кустарника. Около половины моих товарищей по несчастью растянулись вдоль первого участка пути, а самые спортивные уже вырвались вперед.

Неужели те, кто ищет короткие пути, не видят, что эта тропа промаркирована? Неужели они настолько ленивы, что готовы срезать углы или, в данном случае, пытаться лететь как вороны по прямой? На секунду я усомнился в собственном чутье. Я заметил маленькие деревянные колышки с желтыми верхушками еще на старте. Они расставлены довольно редко, так что тропа не бросается в глаза, но стоит дойти до одного маркера, как впереди показывается следующий. И нас ведь не ограничивают во времени — побеждает не самый быстрый. Здесь нужно быть умным.

Снова детонирует мина, к сожалению, отправляя еще пару тел в небо и заставляя землю ороситься кровавым дождем. Надеюсь, это не кто-то из тех крутых ребят, с которыми я познакомился за последний месяц. Но если они умудрились подорваться, значит, они явно не такие крутые, как я думал. И, полагаю, для меня это означает уменьшение конкуренции в этом странном рекрутинге.

Не буду врать, вся эта история с «мы попали в Ад и теперь боремся за работу на самого Аида» кажется мне чересчур драматичной. Я слышал об экспериментах над заключенными, о ученых, использующих их как подопытных мышей для новых лекарств или игр с разумом, но такое я вижу впервые. А ведь я прожил в тени серой морали почти все свои тридцать пять лет. Так почему я играю по их правилам? Было объявлено соревнование, а я больше всего на свете люблю вызовы. Победить толпу обученных преступников? Черт возьми, да, я в деле.

Верю ли я, что мы на самом деле в Аду? Пфф. Ну конечно. Хотя фокус с порталом был хорош. И как мы переместились из столовой на природу — я еще не понял. Мои мозги не затуманены, как бывает от наркотиков. Я на девяносто девять процентов уверен, что это не бред уровня «Матрицы», но опять же — откуда мне знать? Где бы мы ни были, это лучше тюремных камер.

Внезапно в травянистой ложбине позади меня начинается переполох, и то, что я вижу, заставляет меня пересмотреть теорию о наркотиках.

На нескольких заключенных напали существа, похожие на фей! Крошечные человекоподобные создания с крыльями кружат вокруг, пикируют и закладывают виражи над орущими зэками. Когда мимо пробегает группа в оранжевых комбинезонах, пытаясь спастись, я успеваю рассмотреть преследователей поближе. У них зеленоватая кожа и маленькие заостренные ушки, но в остальном — не считая крыльев — они выглядят как люди.

Одна из них резко замирает, заметив, что я стою как вкопанный.

— Ты что такое? — спрашиваю я в изумлении.

Она склоняет голову набок и лучезарно улыбается:

— Я спрайт. Неужели ты никогда нас не видел?

Я качаю головой, разглядывая кроху — она едва длиннее моей ладони.

— Спрайт?

Вместо того чтобы остаться и поболтать, она уносится прочь, хихикая на лету.

Я часто моргаю, наблюдая за хаосом еще несколько минут. Либо я под кайфом, либо это реальность. Спрайты продолжают жужжать вокруг остальных, пока те не выбираются из травянистой зоны. Со старта этот путь казался легким подъемом, но нам

Решив пока придерживаться маркированной тропы, я замечаю следующий желтый маркер метрах в трехстах и начинаю идти, хотя теперь я куда более бдителен к любым ловушкам.

Вспышка ярких радужных цветов впереди привлекает мое внимание — за время своего перерыва я оказался в середине основной группы. Женщина под номером Девяносто Восемь бежит трусцой, с легкостью обгоняя остальных, пока мы в большинстве своем перешли на шаг. Клянусь, я думал, мы оставили её позади. Она не сдвинулась ни на метр, когда мы рванули к горе. Я решил, что она вообще отказалась участвовать.

Не то чтобы я слежу за ней.

И я вовсе не расстроен из-за того, что она меня жестко отшила. Честно.

А узел в моем животе — это исключительно от физической нагрузки.

Она двигается грациозно и уверенно, словно каждый шаг просчитан и отрепетирован, как у танцовщицы. Мне безумно хочется узнать, за что она попала в тюрьму. Её аура напоминает мне об обученном убийце, но я бы наверняка столкнулся с ней раньше. Я работаю киллером последние пятнадцать лет и был на самой вершине, пока глупо не попался. Я брался за самые сложные заказы с самыми высокими ставками и был чертовски хорош.

Эта профессия не такая уж массовая, и, несмотря на анонимность, на моем уровне ты начинаешь узнавать коллег. У нас есть свои шутки по поводу заказов, мы аплодируем изящно исполненным планам и смеемся над чужими глупыми ошибками. Я не знаю каждого высокооплачиваемого ассасина в мире, но такую женщину я бы точно не забыл. Эти яростные карие глаза и эти полные, чертовски манящие губы — я бы такое запомнил. И они бы уже побывали на моем члене, если бы она позволила.

Может, она вовсе не убийца. Но, как я уже сказал, я знаю свое дело, я умею читать людей, и она — само воплощение опасности.

И я очень хочу с ней поиграть.

Я снова прибавляю ход, но тропа сужается, обгонять становится сложнее, тем более что другие заключенные, кажется, поумнели на ошибках товарищей. Желающих сходить с проторенной дорожки поубавилось.

Тем не менее, мое раздражение от медленного темпа растет — мне никак не удается сократить дистанцию до моей цели. Посмотрев выше, я вижу один из маркеров практически над собой…

Нет, глупая затея. Я видел, что бывает с теми, кто сходит с тропы. Но-о-о… это позволило бы мне вернуться в начало колонны и оказаться впереди неё.

К черту всё. Я сообразительный, я смогу избежать мин и справлюсь с любыми феями, которые могут вылететь из скал.

Оценив подъем — наклон примерно в семьдесят градусов — я понимаю, что придется карабкаться. Камни выглядят устойчивыми, а я покорял и более опасные вершины. Правда, тогда я использовал страховку, но это ведь не стеклянное здание — а я и по ним лазил, между прочим, совершив при этом одно из самых эффектных убийств, спасибо большое.

Набрав горсть земли с тропы, я растираю её в ладонях вместо мела. И начинаю подъем. Тщательно проверяю первые камни — они кажутся надежными, так что я ускоряюсь. Я прошел уже треть пути, когда замечаю, что несколько отставших внизу увидели мои действия и начали повторять за мной.

Подтягиваясь и проверяя опору перед каждым движением, я не теряю Девяносто Восьмую из виду. Она идет зигзагами чуть дальше и разговаривает с другой женщиной — маленькой блондинкой, с которой я, кажется, уже успел замутить. Она горячая и была не прочь поразвлечься в одну из ночей, правда, мы не зашли дальше объятий в углу, пока нас не заметил охранник.

Интересно, о чем они болтают во время подъема? Эта мысль стоит мне дорого: моя левая нога соскальзывает с камня, на который я только что перенес весь вес. Быстро вцепившись покрепче, я вскидываю левую ногу выше, к другому камню. Тот оказывается еще менее устойчивым и полностью вылетает из склона, прыгая вниз по крутому откосу. Я слышу крик — камень попал в кого-то внизу — и раздается тошнотворный хруст, за которым следует шум осыпающейся щебенки. Одним прыжком, удерживая весь вес на правой руке, я наконец нахожу опору.

Взглянув вниз, я вижу последствия обвала. Номер Сорок Один распластался на тропе у подножия этого участка, его плечо выглядит неестественно.

— Пошел ты, Уайатт! — орет он мне снизу, поднимаясь на ноги.

— По крайней мере, ты жив! — кричу я в ответ. — Этот камень мог попасть тебе в голову.

— Ты за это заплатишь!

Я больше не вступаю с ним в перепалку. Он ворчливый ублюдок, и, честно говоря, я даже немного рад, что выбил ему плечо. Этот придурок вел себя как скотина со многими заключенными. Из тех типов, что прокладывают путь к вершине кулаками.

Продолжая свою миссию, я снова фокусируюсь на том, чтобы обойти Девяносто Восьмую у следующего маркера. Финальный участок — самый сложный: он еще круче, а зацепок меньше. Но край тропы уже виден. Пока всё снова не идет наперекосяк.

Сначала еще один камень срывается и летит вниз, на этот раз ни в кого не попав. Но затем камень рядом со мной начинает рычать.

Отпрянув так быстро, как только возможно, чтобы не сорваться, я вижу, что камень не просто рычит, он начинает трансформироваться. Прямо на моих глазах он разворачивается, превращаясь в самое уродливое существо, которое я когда-либо видел. Представьте, если бы у собаки с приплюснутой мордой родился ребенок от подкроватного монстра. А потом он переоделся бы летучей мышью — из тех, что с огромными ушами и клыками — и окунулся в мокрую глину. Вот так эта штука и выглядит.

Она рычит на меня, будто я вторгся на её территорию — что, честно говоря, так и есть.

— Хорошая собачка, — пытаюсь я успокоить зверя.

К моему ужасу, соседний камень тоже начинает меняться: появляется второе существо, поменьше, точная копия первого.

— Хорошие собачки. Я просто хочу добраться до тропы, вон там. — Я указываю на край обрыва. Крупный зверь следит за моей рукой, расправляет крылья и бросается к моей руке, целясь клыками.

Я резко отдергиваю руку и пытаюсь отодвинуться подальше, но мне мешает гигантский валун. Он слишком сильно выступает, чтобы через него перелезть, и слишком гладкий, чтобы за него ухватиться.

Маленькая тварь взлетает, но недалеко. Она зависает у моих ног, принюхиваясь и фыркая у моих ботинок.

Господи помилуй. Мне нужно сваливать отсюда

Быстро прикинув маршрут: я смогу оказаться наверху за три рывка, если проскочу мимо крупного монстра. Остается молиться, чтобы он не отхватил от меня кусок.

Но стоит мне шевельнуться, как рык усиливается, и зверь действительно пытается вцепиться мне в ребра. Его зубы проходят в дюймах от моего туловища, пока я вжимаюсь в валун за спиной.

Маленький хватает меня за край штанины и начинает играть в перетягивание каната. Мои шансы на успех упали до пятнадцати процентов.

И тут еще два камня вокруг начинают вибрировать. Их поверхность превращается в новых существ.

Черт, черт, черт. Теперь я в заднице на девяносто два процента.

Снизу доносится громкий рев. Не желая отрывать взгляд от крупной твари перед собой, я могу лишь предположить, что те, кто лез следом за мной, тоже обнаружили, что не все камни здесь из гранита.

Еще два существа поменьше карабкаются по склону, их когтистые лапы позволяют им бегать по вертикали так же легко, как по равнине. Прижав крылья, они приближаются на расстояние вдоха. Судя по размеру, это молодняк. А та тварь, что держит меня в ловушке, щелкая челюстями — их мать. Или отец. В любом случае, родитель явно намерен удерживать меня на месте, пока детки со мной играют.

Тот, что тянет за штанину, умудряется сбить мою ногу с опоры, и я чуть не падаю. К счастью, я сильнее этого существа и успеваю вернуть ногу на выступ.

Я слышу новый шум: кто-то из альпинистов делает резкий рывок вверх, подальше от безопасной тропы, но и подальше от двух крылатых тварей, преследующих его.

Крупный зверь на мгновение отвлекается на этот шум, и я делаю рывок.

Карабкаясь к первому выступу, я по пути стряхиваю мелкую тварь с ноги. Лягнув её в воздухе, я умудряюсь отбросить её в сторону.

Изданный ею вопль прорезает воздух оглушительным визгом. Мне почти становится жаль её, но я вспоминаю, что у нее есть крылья, и через пару секунд слышу их хлопки.

К несчастью, этого крика достаточно, чтобы родитель всерьез обиделся. Тварь отталкивается от скалы и бросается в воздух. Сначала я думаю, что она полетела проверять детеныша, которого я запустил в небо, но в следующую секунду я слышу рык — и она врезается в меня. Мне удается извернуться так, что зубы пролетают мимо задницы, но когти вонзаются в ногу.

Существо машет гигантскими крыльями и снова отлетает от скалы. Я делаю рывок к вершине, готовясь к новому удару. При второй атаке этот зубастый таран едва не сносит мне голову. На третий раз удача мне изменяет: когти полосуют мне спину. Я прикусываю губу, чтобы не закричать, боль пронзает всё тело.

Тварь снова заходит на вираж, и у меня есть считанные секунды, чтобы подтянуться в последнем рывке и перевалиться через край. С титаническим усилием я выкатываюсь на тропу, не заботясь о том, что приземлился прямо на раны на спине, и жадно глотаю воздух, борясь с агонией.

Повернув голову, я вижу силуэт существа на фоне яркого неба — оно снова пикирует на меня. Я полностью открыт. Успеваю только вскинуть руки, прикрывая голову, и приготовиться к новым увечьям.

Но удара, которого я ждал, не следует.

Тень падает на мои веки, кто-то перешагивает через меня и с рыком делает широкий замах.

Рискнув взглянуть, я вижу Девяносто Восьмую: она стоит надо мной, расставив ноги, рука вытянута, будто она только что что-то бросила.

Посмотрев в небо, я вижу, что тварь выглядит ошеломленной, а камень падает на землю далеко внизу.

Монстр вскрикивает, но больше не пытается меня растерзать.

Опустив руки, я рассматриваю прекрасную, смертоносную красотку, стоящую надо мной. Её ноги кажутся бесконечными, а с этого ракурса — из-за её короткого топа — я вижу соблазнительные изгибы талии и груди. Её грудь выглядит великолепно в черном спортивном лифчике. Всем женщинам выдали одинаковые, но на ней он смотрится как высокая мода. Её груди великолепны — кажется, они точь-в-точь заполнили бы мои ладони, самую малость переваливаясь через край.

Она отступает на шаг, переставая возвышаться над моим побитым телом, и смотрит вниз, вскинув бровь с выражением лица, которое можно описать только как «ну и идиот же ты».

Сев, я встречаю её своей фирменной сияющей улыбкой и говорю:

— Какой прекрасный день.

Её презрительный взгляд сменяется недоумением:

— Ты считаешь «прекрасным днем» тот, когда тебя чуть не сожрала защитница-гаргулья?

Гаргулья? Так вот что это было? Откуда она знает? Оставив вопросы на потом, я выбираю более безопасный ответ:

— Конечно, ведь меня спасла такая красивая женщина.

Она фыркает, но я замечаю, как дрогнули в улыбке уголки её губ. Я растоплю эту ледяную королеву, даже если это будет последнее, что я сделаю.

— Это было круто! — Посмотрев мимо радужноволосого объекта моих фантазий, я вижу блондинку, стоящую на безопасном расстоянии.

— Ну, я просто не хотела, чтобы гаргулья пировала его задницей — это заблокировало бы тропу на несколько часов, — парирует Девяносто Восьмая.

Сеффи присоединяется к Таците, и они начинают идти вперед. Я тут же вскакиваю — лишь на мгновение замирая, когда царапины на спине болезненно натягиваются — и вприпрыжку бегу за ними.

— Я почти уверен, что ты спасла меня, потому что мы только начали, Девяносто Восьмая, и тебе невыносима мысль о том, что меня не будет рядом. — Да, я говорю это, чтобы подразнить её. Уверен, гнев — её любимая форма прелюдии, поэтому я улыбаюсь, когда она одаривает меня свирепым взглядом.

— Верь во что хочешь, — отмахивается она и идет дальше. Я делаю пару шагов бегом, чтобы поравняться с ней.

— Да брось, я же знаю: ты каждый день жалеешь, что отшила меня. А когда увидела, как меня калечат, осознала свою ошибку и бросилась на помощь, чтобы, когда мы доберемся до места, ты смогла всё исправить.

— Ты не можешь просто сказать «спасибо» и идти дальше, как нормальный человек? — спрашивает она тоном, полным раздражения.

— О, я знаю массу способов отблагодарить тебя, Mo Stór1. — В моей голове проносится несколько вариантов, и во всех мы оба голые.

— Просто скажи «спасибо» и оставь нас в покое, мы еще и половины пути не прошли.

— Время пролетит гораздо быстрее за приятной беседой.

Мы все запрыгиваем на несколько ступеней, высеченных в тропе, и протискиваемся в расщелину между скалами. Я замечаю желтую отметку примерно на уровне плеча на дальней стороне — значит, мы всё еще идем верно.

— Сильно сомневаюсь, что темы, которые у

— Между прочим, я отличный собеседник.

— Ага, конечно.

— Серьезно. Какой твой любимый способ кончать с кем-то? — спрашиваю я. Рядом с Тацитой Сеффи прыскает со смеху.

— Секс — это действительно единственное, о чем ты думаешь? — переспрашивает Тацита.

— Кто говорил о сексе? Я о мокрых делах, об убийствах. — Я прекрасно понимал, что делаю, задавая вопрос с двойным смыслом.

— Оу. — Она замолкает и снова смотрит на меня. Её оценивающий взгляд прошивает меня насквозь, но я держусь уверенно. Эта женщина — абсолютно закрытая книга. Я подцепил её вопросом про секс отчасти для того, чтобы вывести из себя, а отчасти потому, что действительно хотел знать, не ассасин ли она, как я и предполагал.

— Ну так что? — настаиваю я.

— Я не собираюсь делиться с тобой секретами мастерства. — Она снова ускоряет шаг.

Может, она и думает, что ничего не выдала, но это не так. Она только что подтвердила мою теорию. Наконец-то у меня появился кто-то моего уровня, с кем можно поиграть. Девяносто Восьмая стала для меня еще интереснее, пока я следую за ней и её подругой через горный хребет.

Глава 6. Гаррик

Эта женщина сведет меня в могилу. Она будет раздражать и бесить меня до тех пор, пока я не выберу смерть вместо попыток, чтоб хоть немного её понять.

Она сопротивлялась на каждом допросе, когда мы взяли её под стражу, но при этом позволила себя арестовать так, будто сама хотела попасть в тюрьму. Она отказывается начинать задание вместе со всеми остальными, а потом выигрывает эту чертову гонку, пересекая финишную черту комплекса на три часа раньше любого другого, не считая двух её спутников.

Не знаю, что в ней такого, но Номер Девяносто Восемь пробирает меня до костей. Она уже вычислила, на какие кнопки нажимать, чтобы оставить меня злым и разочарованным. Она подчиняется каждому серьезному приказу без вопросов. Но бунтует во всем остальном. Включая то, что она изорвала свою чертову одежду, чтобы та лучше сидела по фигуре. Когда я открыл её камеру еще в человеческом мире, чтобы перевести в крыло к остальным участникам, мои глаза сразу впились в полоску её загорелого гладкого живота.

В расслабленном состоянии её пресс не особо заметен. Её подтянутое тело покрыто мягким слоем, но по ней видно, что она невероятно сильна. Стоит ей повернуться или напрячься — и эти выемки проявляются; она как волк в овечьей шкуре.

И теперь она прохлаждается в бетонной зоне отдыха комплекса в одном чертовом нижнем белье, полностью сняв оранжевый комбинезон, чтобы позагорать, как только пересекла финишную черту.

Она, Номер Семь и Номер Тридцать Девять вошли сюда явно вспотевшие, но болтали так, будто были на развлекательной прогулке, а не боролись за свои жизни. Они тут же взяли несколько бутылок воды, которые предложила моя команда, отошли в дальний угол, разделись и начали принимать солнечные ванны.

Номер Семь, по крайней мере, имеет совесть — она просто слегка закатала топ, обнажив полоску талии, и подвернула штанины до колен. Номер Тридцать Девять снял футболку, но за те несколько недель, что я его знаю, я уже усвоил, что он делает это постоянно. На его кожу я могу не смотреть.

Но её кожу я не могу не изучать через камеру видеонаблюдения, за которой наблюдаю последние четыре часа. Я в комнате охраны; дюжина мониторов на стене вокруг стола транслируют живую картинку со всего комплекса.

Большинство выживших игроков уже добрались до своего временного дома и сидят без дела, хотя на дистанции всё еще около пятнадцати человек. Мы ждем, пока они либо умрут, либо пересекут черту, прежде чем разводить их по комнатам.

У неё есть татуировка. Единственная на всем теле, и она прекрасна. Тонкая работа. Кинжал, пристегнутый к бедру подвязкой из цветов. Я не могу разобрать тип цветов через линзу камеры, но это делает её еще более интригующей. Она ни за что не набила бы что-то на своем теле по прихоти. Я хочу изучить этот рисунок поближе. Возможно, языком.

Нет. Эту мысль нужно гнать взашей.

Не уверен, что Аид скажет о стражнике, крутящем шашни с участницей, не говоря уже обо мне — руководителе всего этого шоу. И узнавать мне не особо хочется. Как операционный директор Тартара, я точно знаю, что происходит в этом мире. И я не горю желанием оказаться на месте тех, с кем мы там работаем.

Движение на другом экране привлекает мое внимание. Номер Девятнадцать вваливается в ворота, его рука выглядит совершенно искалеченной. Честно говоря, я удивлен, что он выжил. Кто-то из моей команды передал по рации, что он попал в зону поражения первых мин. Получить травму так рано — плохой знак. Но молодец парень, справился.

— Можно медика в зону отдыха? Номеру Девятнадцать нужна помощь, — командую я в рацию.

— Принято, — раздается в ответ голос Доминика. Он возглавляет нашу медицинскую команду. Она небольшая: Док Дом, стажер и две медсестры. Они будут лечить любые травмы или болезни в течение следующих трех месяцев. Мы не вмешиваемся, если игрок получает травму во время игры — это их забота, как завершить задание. Но как только игра окончена, или если они заболеют в перерывах, они получат уход высшего класса.

Я наблюдаю, как одна из медсестер подходит к Девятнадцатому и ведет его в сторону лазарета. Как только он скрывается из виду, мой взгляд снова возвращается к экрану, на который я смотрю больше всего. Девяносто Восьмая смеется над чем-то, что сказал Тридцать Девятый, и я вижу, как его глаза загораются от её реакции. Я удивлен, что он не ушел к своей банде обожателей, которую успел собрать с момента прибытия.

Для ассасина, который, по идее, большую часть времени проводил в одиночестве до приезда сюда, он подозрительно хорошо чувствует себя в компании. Хотя часть его группы сейчас сидит на скамейках на другой стороне площадки, он к ним не присоединился.

Замок на двери щелкает — кто-то приложил пропуск. Входит офицер. Я смотрю, как Девяносто Восьмая тычет Тридцать Девятого в бок, а тот в ответ пытается пощекотать её ребра. Я скрежещу зубами, когда она заливается смехом. Я не слышу звука, но отчетливо вижу по губам, как она говорит «отвали», отталкивая его.

— Она спасла его там, знаешь ли. — Таррон подходит и наклоняется над моим плечом, глядя в экран.

Таррон — мой заместитель на время Игр. Я знаю его со времен обучения, мы даже

Повернувшись к нему, я замечаю, что его крылья всё еще расправлены за спиной. Он — темный ангел, а значит, у него крылья с темно-серыми перьями. Он не родился здесь, как я; он родился человеком и после смерти стал Ангелом в Раю. Однако ему там, видимо, осточертело, и он сиганул через Стикс, примкнув к демоническому миру.

— Не верь всему, что болтают стражники. Они обожают сплетничать, и ты знаешь, что это почти никогда не бывает правдой, — отвечаю я.

— Это правда, я видел своими глазами. Она спасла идиота от крылатых.

Я перевожу взгляд с Таррона на экран. Так вот почему эти двое внезапно стали не разлей вода? Еще утром я готов был поклясться, что Девяносто Восьмая игнорировала любой подкат Тридцать Девятого.

— Зачем ей это? — спрашиваю я. Не то чтобы мне было дело. Романтические интрижки участников меня не касаются.

— Не знаю. Я думал, она даст ему сдохнуть. Он, пожалуй, её главный конкурент здесь. Может, они решили работать вместе, чтобы выиграть.

Моя кошачья сущность внутри зарычала, но я подавил звук в человеческом горле.

— Может, она просто усыпляет его бдительность. Бьюсь об заклад, она вонзит ему нож в спину при первой же возможности.

— Вероятно. — Таррон смеется, подтягивает стул и садится, убирая крылья, чтобы втиснуться в офисное кресло. — Она определенно нечто, эта девчонка. Не удивлюсь, если она победит.

Я неопределенно хмыкаю в ответ, пока еще несколько участников пересекают финишную черту. Они выглядят изможденными и выдохшимися, но, кроме синяков, целы.

— Ну что, есть подозрения, кто может быть кротом? — спрашивает Таррон, изучая мониторы.

— Нет, к сожалению. Есть несколько человек, за которыми я хочу присмотреть повнимательнее, но улик пока нет.

— Ты правда думаешь, что Ангелы хотят взорвать тут всё, как в прошлый раз?

— Не уверен, что в прошлый раз это входило в их первоначальный план, — вздыхаю я, откидываясь на спинку кресла и закидывая руки за голову, чтобы размять плечи. — Думаю, это было последним средством, когда их план начал разваливаться.

— И каков был их план? Не хочешь поделиться теперь, когда мы здесь?

— Как я уже говорил, понятия не имею. Даже Аид не знает. Единственное, в чем он уверен — они хотят внедрить шпионов в Элизиум. Но их мотивы он пока не раскусил.

— Я знаю, в отчетах сказано, что выживших не было, но это правда? — уточняет Таррон.

— Никого, кто был бы способен выдать хоть какую-то информацию, — серьезно отвечаю я. — Было несколько человек, но все они были настолько травмированы, что не сказали ни слова даже под давлением моей команды после допросов, которые Аид проводил лично. Никого из них уже нет в живых.

— Мрачно. — Он морщится. Я киваю.

— Последние заходят, — шипит рация голосом Тедди. Он один из младших демонов, которому выпало «счастье» плестись в хвосте с отстающими.

Мы с Тарроном встаем, готовясь идти распределять комнаты между оставшимися кандидатами.

— Принято. Спасибо, Тедди, хорошая работа, — отвечаю я.

На мониторах мы видим, как последние четверо входят в комплекс, а следом за ними приземляется Тедди.

— Итого шестьдесят восемь выживших? — проверяет Таррон.

— Нет, семьдесят два вместе с этой четверкой, — уточняю я.

— Неплохо для первой игры. — Он кивает, впечатленный. Его копна черных волос рассыпается по лицу.

Средний показатель — шестьдесят пять, так что эта группа справилась отлично. Возможно, мне стоит поднять ставки во втором раунде.

Я беру свой пропуск со стола и выхожу вслед за Тарроном, проверяя, заперлась ли дверь.

***

— Шестая группа, за мной! — кричу я, перекрывая шум.

Поздравив победителей первого раунда, я разбил оставшихся игроков на группы для заселения. У нас есть два идентичных жилых здания на дальней стороне комплекса. Они современные — пристройка, которую мы возвели после того, как отремонтировали старое заброшенное заводское здание под столовую, классы и спортзал.

Этот комплекс — самое удаленное место от Элизиума, где мы когда-либо проводили Игры. В радиусе пятидесяти миль нет никакой цивилизации. Это решение было принято из-за угрозы со стороны Ангелов. Кроме того, Харон и река Стикс находятся между комплексом и нашей столицей как вторая линия обороны. Харон, может, и правит этой территорией в одиночку, но не стоит думать, что через его владения легко перебраться.

Я участвовал в нескольких Играх и накопил достаточно опыта, чтобы обеспечить лучшие условия. Всё для того, чтобы следующие три месяца были максимально комфортными — по крайней мере, для персонала. Для участников главным приоритетом была безопасность, но и в грязи им жить не придется.

Я веду свою группу побитых, потных и грязных бойцов к их блоку. Они в седьмом здании. Эта группа живет на третьем — последнем — этаже, и я игнорирую нытье и стоны, пока веду их по лестнице.

На каждом этаже по семь комнат. Всего в здании двадцать одна комната, суммарно — сорок две. Это значит, что большинству придется делить комнату с напарником. Нескольким счастливчикам достанутся одиночки, потому что их соседи погибли в первом испытании. Со временем возможностей «расположиться пошире» станет больше, но пока им придется познакомиться со своими соседями очень близко.

Я не занимался распределением, но каким-то образом Семерка, Тридцать Девятый и Девяносто Восьмая оказались на одном этаже. Выйдя в коридор, я начинаю вызывать людей по списку и впускать их в новое жилье. У каждого есть индивидуальный браслет с кодом, который открывает замок. Эти же браслеты дадут доступ в другие помещения на территории.

Я оставляю каждого по очереди. Семерка живет с другой женщиной. Тридцать Девятому досталась одиночка, чему он несказанно рад и о чем заявляет во всеуслышание. Я быстро захлопываю дверь за его спиной, обрывая его ликование.

Наконец, я дохожу до конца коридора, к последнему блоку.

— Девяносто Восьмая, это твоя комната. Девятнадцатый присоединится к тебе позже, полагаю, он еще в лазарете.

Она кивает, пока я протягиваю ей браслет. Она забирает его из моих пальцев, и я задерживаюсь ровно настолько, чтобы убедиться, что замок сработал и она вошла без проблем. Затем я зажимаю планшет под мышкой и разворачиваюсь, чтобы уйти. Однако, не успеваю я сделать и шага, как чья-то крепкая рука хватает меня за предплечье и втаскивает в комнату. Я настолько опешил, что даже моим кошачьим рефлексам требуется мгновение, чтобы осознать

— Что, черт возьми, ты творишь? — рычу я на неё.

— Тебя невозможно застать одного, пришлось ловить момент. — Она улыбается мне. Нет, скорее ухмыляется — в том, как приподнимаются уголки её губ, явно чувствуется какой-то план.

— Мне нельзя находиться здесь с тобой наедине. — Я пытаюсь пройти мимо неё, чтобы открыть дверь. Мне не нужны проблемы с дисциплиной. У нас правило: не оставаться наедине с заключенными. Технически они уже не совсем заключенные, но я сохранил это правило для всего персонала. Мне не нужны ложные обвинения.

— А-а-а, нет. Ты никуда не уйдешь, пока я не получу объяснений. — Ей удается оттолкнуть меня назад. Её сила удивляет, но я быстро отстраняюсь — её прикосновение обжигает кожу даже через форму.

— Тебе уже объяснили всё, что нужно знать, — говорю я.

— Как мне попасть в офисы? Мне нужно просмотреть личные дела всех участников теперь, когда мы здесь.

Она что, думает, я вчера родился? Я усмехаюсь:

— Даже не надейся. Все играют на равных условиях. Эта информация засекречена, а ты не сотрудник.

— Да брось ты ломать комедию, мы одни. — Она скрещивает руки на груди, и в моей голове вспыхивает кадр с камеры: она в одном спортивном лифчике. Мне нужно убираться отсюда. Прямо сейчас. Но её слова меня путают.

— Какую комедию? Ты — участница, и единственная информация, которая тебе положена — это то, что другие решат рассказать тебе сами.

— Я уже сотрудник! — В её глазах вспыхивает огонь, карий цвет сменяется янтарным. — Я работаю на Аида.

Она что, головой ударилась, пока через горы лезла?

— Тебе нужно пройти еще несколько заданий, прежде чем это станет правдой, и это если ты выживешь. А теперь дай мне пройти.

Она отступает в сторону, когда я двигаюсь, но снова преграждает путь.

— Гаррик, ну же! Это уже не смешно. Мне нужен доступ к записям. Я должна раскрыть это дело, пока всё снова не полетело к чертям.

То, что она назвала меня по имени, заставляет меня замереть, и в крови вспыхивает ярость. Откуда она его узнала? И как она пронюхала о том, что случилось десять лет назад? Мне придется серьезно поговорить со своими офицерами, чтобы они держали язык за зубами при кандидатах. Им не нужно этого знать.

— Для тебя я Офицер Зефир, — рычу я сквозь зубы, окончательно потеряв терпение.

— Ох, тебе нужны доказательства? Хорошо, я дам тебе доказательства.

Она начинает стягивать топ через голову, и в моем мозгу тут же срабатывает сигнал тревоги. Мне нельзя быть здесь с ней наедине, и уж точно мне нельзя быть здесь с ней наедине, когда она голая.

Планшет с грохотом падает на пол, пока я обеими руками пытаюсь натянуть её топ обратно.

— Что ты делаешь?! — доносятся приглушенные протесты из-под ткани. — Мне нужно показать тебе…

Её слова обрываются, когда дверь распахивается и бьет её по спине, толкая нас обоих вглубь комнаты. Мы едва не падаем на одну из кроватей. К счастью, мне удалось натянуть её топ достаточно низко, чтобы её голова вынырнула наружу, и она могла видеть, как удержать равновесие, но её руки всё еще запутаны, и она падает прямо мне на грудь.

Инстинктивно я кладу руки ей на талию, чтобы удержать. Из-за того, что её топ задрался и перекосился, я касаюсь голой кожи. Она такая мягкая, какой я её и представлял, но под моими пальцами я чувствую стальную силу её мышц, когда мои большие пальцы касаются манящей ложбинки между тазовыми костями и пупком. Её аромат ударяет мне в ноздри. Это запах горящих углей и пряного сидра, он обжигает легкие, наполняя их до отказа.

— И что это у нас тут происходит? — Мои глаза мгновенно переключаются на дверной проем. Там стоит Доминик, придерживая дверь; голова наклонена, в глазах пляшут чертики.

Он возвышается над номером Девятнадцать, который смотрит в комнату широко раскрытыми глазами и слегка приоткрыв рот.

Я толкаю Девяносто Восьмую, заставляя её с глухим вздохом приземлиться на кровать. Она наконец поправляет одежду, и я готов поклясться, что она сейчас устроит мне разнос, но я ныряю вниз, хватаю планшет и пулей вылетаю из комнаты, проскакивая под рукой Дома и задевая плечом Девятнадцатого по пути. Тот морщится, но я не оглядываюсь.

Дом догоняет меня еще до того, как я дохожу до лестницы.

— Что, уже нарушаешь собственные правила насчет неуставных отношений? А я-то думал, ты у нас формалист до мозга костей. — Его голос сочится самодовольством; нет сомнений, он ухмыляется как демон, нашедший новую душу для пыток. Я поворачиваюсь к нему только тогда, когда мы оказываемся за дверью лестничной клетки.

— Я с ней ни в какие отношения не вступал, — выдавливаю я сквозь зубы. Будь я сейчас в истинной форме, я бы рычал, а мой хвост так и хлестал бы из стороны в сторону от раздражения, зудящего под кожей.

— И что же это тогда было? — Он скрещивает руки, всё еще сияя как Чеширский кот.

— Она загнала меня в угол.

— Тебя? Эта человеческая женщина умудрилась загнать тебя в угол? — Это звучит невероятно, но это правда: она удивила меня своей силой.

— Она застала меня врасплох. Этого больше не повторится. — Спускаясь по лестнице, я мечтаю только о том, чтобы этот день закончился и я мог пойти на пробежку. Мы дали участникам час на обустройство и душ, после чего будет ужин. Так что у меня есть еще пара часов, прежде чем я смогу закончить смену.

— Может, это не так уж и плохо. Тебе не помешало бы что-нибудь, что заставит тебя немного расслабиться.

На этот раз я действительно рычу на медика. Мы знакомы давно — век, а может, и больше. Именно его я вызываю, когда кто-то из моих подчиненных получает ранение. Он отличный врач и не осуждает то, чем мы занимаемся в Тартаре.

— Правило существует не просто так. Они всё еще, на данный момент, люди.

— И что с того? Демоны постоянно трахаются с людьми.

— Они также находятся здесь в официальном статусе и участвуют в соревновании. Я не хочу никаких эмоциональных привязанностей между персоналом и кандидатами. Это может сорвать Игры, а я хочу дать всем честный шанс.

— Как благородно с твоей стороны.

— Так и должно быть. Аид доверяет мне провести это мероприятие должным образом. Мне нужны сотрудники, которые остаются беспристрастными, пока победители не будут зачислены в штат. После этого мне плевать, кого они

Мы спускаемся на первый этаж и выходим из здания, направляясь к жилому блоку для персонала.

— Но ты ведь надеешься, что Девяносто Восьмая пройдет? — Его брови заплясали на лбу.

— Мне всё равно. Если она выживет, она заслуживает должность.

— Конечно. Продолжай себя в этом убеждать.

— Тебе разве не нужно вернуться к другим пациентам?

— Да, я просто наслаждался беседой. Давно не видел тебя таким взвинченным, ты выглядишь растерянным. — Он отскакивает в сторону, прежде чем я успеваю его задеть. — Это будут веселые несколько месяцев, Гаррик. — Он смеется, направляясь в сторону лазарета.

Я дохожу до блока персонала и прикладываю пропуск. Это будут долгие несколько месяцев, в этом я уверен. И уверен, что Девяносто Восьмая сделает мою жизнь еще сложнее.

Пристрелите меня прямо сейчас.

Глава 7. Тацита

Девятнадцатый нерешительно входит в комнату, и дверь за ним закрывается. Я стягиваю резинку с волос — коса безнадежно испорчена после той фиаско-сцены с футболкой. Я прочесываю пряди пальцами, пытаясь их распутать.

Чертов-офицер-чертов-Гаррик-чертов-Зефир.

Впрочем, я начинаю подозревать, что мою ярость стоит перенаправить. Я думала, Гаррик играет роль, устраивает звездное представление, потому что технически мы ни разу не были наедине. Но он не вышел из образа, когда я затащила его в комнату. А то, что он устроил настоящую истерику, когда я попыталась снять топ, чтобы доказать ему, что я знаю Аида — что я уже работаю на него — намекает на обратное. Я всего лишь хотела выпустить крылья, не испортив единственный топ, который мне выдали. Стоило ограничиться рогами или хвостом, но мне хотелось произвести полный эффект.

А он повел себя так, будто я пыталась его изнасиловать, а не просто показать свои крылья, чтобы подтвердить свою демоническую природу.

Это был бы его чертовски счастливый день, если бы я действительно решила с ним переспать. Скорее Ад замерзнет. Этому офицеру-придурку с комплексом превосходства нужно остыть. Он практически сбежал отсюда, поджав хвост.

Проклятье.

Аид.

Неужели он действительно не сообщил руководителю всей этой затеи, что у него будет свой человек внутри? Разве всё не прошло бы гораздо мягче (и быстрее), если бы мы работали сообща?

Что ж, мне придется найти другой способ донести до главного офицера, что один из его конкурсантов на самом деле уже состоит на службе у Аида. И, возможно, стоит по рангу даже выше его самого.

Представив лицо Гаррика, когда он узнает, что Несущая Смерть находится среди группы, за которую он сейчас отвечает, я невольно прыскаю со смеху.

Девятнадцатый вздрагивает — он как раз осматривал кровать напротив — и я быстро прикусываю язык. Хотя мы еще не разговаривали и у нас было всего пара странных взаимодействий, я рада, что он пережил этот мучительный поход.

— Значит, мы теперь соседи? — говорю я, чтобы растопить лед. Лучше уж ладить с парнем, раз мы заперты в такой тесноте. Эта обувная коробка едва ли подошла бы для того, чтобы расправить мои крылья. Если бы я их вытянула, они бы точно уперлись в стены по обе стороны комнаты.

Нам выдали односпальные кровати, стоящие у противоположных стен, разделенные низким столиком у изголовья. На нем стоит лампа, а над ним — прямоугольное окно в черной раме. Окно, как я сразу замечаю, открывается не больше чем на дюйм.

В ногах кровати Девятнадцатого стоит небольшой шкаф. Всего один. Темное дерево прикручено к стене кронштейнами. Похоже, гардероб нам придется делить.

Напротив него, в конце кровати, которую я, видимо, застолбила благодаря толчку Гаррика, находится дверь в санузел. Любопытство берет верх, и я иду на разведку. Внутри шкафа лежат несколько комплектов новой одежды. К облегчению, вещи черные, но на вид они такие же дешевые, как и оранжевые комбинезоны, и уж точно не сшиты по фигуре.

Перейдя к внутренней двери, я едва не стону от разочарования — ванная комната удручающе функциональна. Не стоит удивляться, она выдержана в стиле всего блока, но здесь всё белое. Душ выглядит так, будто он будет выдавать мелкую изморось вместо нормального напора, и это даже не совмещенная ванна. Просто поддон внутри короба из оргстекла.

Я бы сейчас всё отдала за горячую ванну с пеной. Особенно после этого марш-броска через горы.

Повернувшись к своей кровати, я осознаю, что Девятнадцатый мне так и не ответил. Он сидит на матрасе, скрестив ноги, и смотрит на меня.

Я рассматриваю его худощавое телосложение, темные волосы и глаза. Зелень в них настолько темная, что внутренние края радужки кажутся почти черными.

Он с любопытством изучает меня, пока я занимаю похожую позу на своей кровати, разве что я откидываюсь на стену, а он сидит, ссутулившись над коленями, и возится с бинтом на правом запястье.

— Как ты поранился? — я задаю простой вопрос. У меня чувство, что он либо невероятно застенчив, либо очень проницателен и опасается существа, с которым его заперли. Большинство людей никогда не чувствуют силу, которую мы, сверхъестественные существа, излучаем; большинство «суперов» тоже не могут, но иногда попадаются те, кто считывает энергию достаточно хорошо, чтобы понять: в присутствии такой мощи что-то «не так».

Если бы только у Гаррика была эта способность.

Глаза парня вскидываются на меня, он облизывает губы, словно собирается ответить, но слова не вылетают. Он делает глубокий вдох, его кадык дергается, он пробует снова — и снова молчит.

— Погоди. Ты не можешь говорить? — спрашиваю я, теперь уже сосредоточив на нем всё внимание.

Он качает головой, и его плечи немного расслабляются, будто он рад, что я быстро всё поняла.

— Ты всегда был немым? — я немедленно перехожу на язык жестов, выпрямившись, чтобы он четко видел мои руки. Вопрос, возможно, грубый, но я здесь не для того, чтобы заводить друзей.

Девятнадцатый выглядит еще более растерянным и часто моргает.

Я разделяю это чувство, нахмурив брови. Язык жестов здесь работает так же, как и устная речь — магия берет ту версию, которую человек использует в земном плане, и превращает её в универсальный язык, который мы используем в этом мире.

— Ты и знаков не знаешь? — спрашиваю я и вслух, и жестами.

Девятнадцатый снова качает головой.

Вот это уже интересно. Он должен быть преступником, причем высокого уровня, чтобы попасть в реестр этих Игр. Но если он не может говорить и не знает языка жестов, что за жизнь он вел, если никто не потрудился его обучить?

Может, в этом и ответ: должно быть, у него было трагическое детство, раз он не может общаться.

— Погоди, а

На этот раз он кивает.

Ну, это уже что-то. Я оглядываю комнату в надежде, что ручка и бумага появятся магическим образом. Проверяю скудные поверхности, заглядываю в ящик стола — пусто.

Сев обратно на кровать, я продолжаю жестикулировать во время разговора.

— Похоже, ручки у нас закончились. Я решу этот вопрос, когда в следующий раз будем рядом с охраной. А пока, видимо, придется ограничиться вопросами «да» или «нет».

Кажется, его удивляет, что я не сдаюсь. Но так как в этой комнате больше заняться нечем, я начинаю засыпать его вопросами обо всем на свете, формулируя их так, чтобы он мог ответить кивком.

Я не узнаю о нем каких-то важных фактов, кроме того, что он британец, ему двадцать четыре года, он любит кошек и почти любую еду. Через какое-то время он начинает указывать на меня после своих ответов, и я понимаю это так, что должна отвечать на свои же вопросы. Я тоже делюсь с ним крупицами информации о себе.

И вот, после нескольких раундов обсуждения начинки для пиццы, мне приходит в голову проверить главную дверь. Всего за несколько дней в заключении я привыкла быть взаперти, но мы ведь больше не пленники. Вскочив с кровати, я излагаю напарнику свою теорию и дергаю за ручку. На двери есть кодовый замок, но он щелкает и открывается, как только мой браслет оказывается рядом.

Мы можем выйти!

Солнце уже клонится к закату, и я задаюсь вопросом: нам пришлют уведомление об ужине или мы должны сами идти в главный зал? Помню, Гаррик что-то бормотал о расположении столовой во время своей речи.

— Пойдем, поищем еду? — оборачиваюсь я к соседу.

Он спрыгивает с кровати и следует за мной по коридору.

Я стучу в дверь, где мы оставили Сеффи. Не знаю, почему я решила проверить её, но мои костяшки уже стучат по двери прежде, чем я успеваю обдумать свои действия.

За дверью тишина, а когда я дергаю ручку, та остается запертой — на замке мигает красный огонек. Значит, браслеты закодированы индивидуально.

Спустившись по тихой лестнице, мы находим путь к задней части главного здания, туда, где находится столовая. Моя память могла бы и подвести, но как только мы проходим половину коридора, запах углеводов сам тянет меня вперед.

Когда мы входим в переполненный зал, становится ясно: многие сообразили насчет ужина раньше нас с Девятнадцатым. Окинув взглядом комнату, я оцениваю, что примерно три четверти кандидатов уже здесь, уплетают разнообразные блюда.

Черт возьми. Вместо того чтобы болтать о пицце, мы могли бы её есть!

Я замечаю Уайатта, развлекающего свою обычную компанию, в которую сегодня затесалась Сеффи и еще пара человек с нашего этажа. Не имея настроения сегодня снова иметь дело с его эго, я направляю Девятнадцатого к раздаче. Нагрузив поднос немыслимым количеством ломтиков пиццы (и добавив еще несколько Девятнадцатому), я докладываю картошку фри, чесночный хлеб и немного салата. Девятнадцатый охотно идет за мной к столу, и мы садимся вместе, но подальше от толпы.

Забавно, как простая необходимость делить комнату создала между нами подобие связи. Хотя, я уверена, Уайатт к этому времени уже ходил бы с кляпом во рту или лежал в нокауте, если бы его подселили ко мне. Признаю, он не так плох, как я сначала подумала, и на него приятно смотреть, но я уверена, что мы бы свели друг друга с ума, проведи мы хоть сколько-то времени наедине. Поправка: он бы свел меня с ума. Я не уверена, что этот парень вообще когда-либо раздражается, злится или испытывает другие негативные эмоции.

Но Девятнадцатый мне уже симпатичен, а это много значит. Я нелегко завожу друзей. Я не подпускаю людей близко. Доверие нужно заслужить, и немногим это удавалось. Я усвоила это быстро, как только надела маску и стала Несущей Смерть. Люди относятся к тебе иначе, ты видишь их с другой стороны, когда ты анонимен. Коллеги, с которыми я работала на первой должности в сложной сети сотрудников Аида, внезапно стали гораздо более уважительными и напуганными, когда я надела маску. Никто из них не знал, что я та самая стажерка, которую они видели на полставки.

Изначально я устроилась в Тартар, чтобы стать стражником. Но меня определили на менее опасную работу, в основном административную, и я решила: когда появится возможность пройти отбор в отряд карателей, я это сделаю, но не раскрывая своего настоящего «я». Несколько демонов и перевертышей, с которыми я работала, тоже подали заявки, а одним из тренеров был мой непосредственный босс.

Оказалось, что отсутствие лица позволило людям лучше разглядеть мой потенциал убийцы. С тех пор я — Несущая Смерть. Я быстро поднялась по карьерной лестнице и превзошла остальных, пока не вошла в ближний круг. Аид, разумеется, потребовал раскрыть личность. Он и его муж — двое из немногих, кто знает, как я выгляжу.

И Аид изменил многие правила и искоренил антифеминистское дерьмо за те годы, что я стала его главным ассасином и стражем. Особенно после того, как я провела много часов, сокрушаясь по поводу идиотских стереотипов. Надеюсь, женщин больше не ограничивают из-за их пола, но маска так и осталась при мне.

Честно говоря, мне нравится флер таинственности, который она создает. Я просто обожаю легенды, которые выросли вокруг «молчаливого телохранителя Аида». Приятно участвовать в разговорах как Тацита, слушать, что люди думают о Несущей Смерть. Это значит, что я могу ходить по улицам, и никто не знает, кто идет рядом. У меня есть слава и богатство, но меня не достают прохожие. Мне это идеально подходит.

Я доедаю третий кусок пепперони, когда подходит Уайатт.

— Привет, Mo Stór, мы в одной группе почти по всем предметам, разве это не удача? — тянет он. Даже при смене языка его ирландский акцент прорывается наружу. Вместе с этим словечком, которым он называет меня уже второй раз.

— О чем ты? — отвечаю я с полным ртом расплавленного сыра.

— Нас заставляют ходить на занятия, пока мы здесь. Ну, знаешь, чтобы мы понимали культуру или еще какую-то чушь. В общем, мы в одной группе почти везде. Можем сидеть на задней парте и обжиматься.

Я решаю проигнорировать последнюю фразу, но глубоко вдыхаю, чувствуя вспышку раздражения.

— Уф. Я и забыла про них. Сколькими часами пыток нас нагрузили?

— Пять занятий в день, шесть дней в неделю. Так что мы узнаем друг друга довольно близко. — Он поигрывает бровями.

Я замечаю листок бумаги

Черт возьми. Нас разбили на пять групп. Есть пара лекций и физподготовка, где мы объединяемся с другой группой, но в остальном я буду только с горсткой участников. Как я должна вычислить шпиона Ангелов, если я почти ни с кем не пересекаюсь?

Бросив бумагу на стол, я барабаню пальцами по поверхности, а другой рукой заталкиваю в рот еще кусок пиццы, погрузившись в раздумья.

Мне нужно заставить Офицера-который-думает-что-меня-интересует-только-его-член вытащить меня из этого. Всё, чему они хотят нас учить, я и так знаю. В расписании я заметила такие вещи, как история мира, политика и право, магические способности. Я могу пересказать всё это во сне, уже пройдя через систему образования нашего мира.

Напротив меня Девятнадцатый перестал есть и склонил голову набок. Кажется, он хочет попросить посмотреть листок, который я бросила, но боится жестикулировать при Уайатте, который как раз пустился в изложение очень сомнительных теорий о магических существах из сегодняшних испытаний.

Я перестаю барабанить и протягиваю листок своему немому соседу. Он осторожно берет его, покосившись на Уайатта, и углубляется в изучение двусторонней распечатки. Я заметила, что он тоже в моем списке, так что расписание касается и его.

— Откуда у тебя эта бумажка? — прерываю я Уайатта.

— О, стражники раздавали. — Он оглядывает зал. — Видимо, уже ушли.

И правда, никто из них не стоит на часах, как это было в человеческой тюрьме.

— Придется найти кого-то позже, — ворчу я и возвращаюсь к еде.

Решив, что разговор окончен, я удивляюсь тому, что Уайатт не уходит. Вместо этого он тянется через стол и протягивает руку Девятнадцатому.

— Привет, кажется, мы еще не общались. Я Уайатт.

Это дружелюбный жест, но Девятнадцатый выглядит как добыча, которую настиг хищник. Он вздрагивает, переводя широко раскрытые глаза с лица Уайатта на его протянутую ладонь. Он откладывает расписание и очень медленно вкладывает свою руку в ладонь Уайатта, а затем указывает на номер, нашитый на его груди, как делал со мной.

— Брось, мы уже прошли стадию номеров. Как тебя зовут? — спрашивает Уайатт.

На лице Девятнадцатого отражается паника, он резко отдергивает руку, прячет ладони на коленях и утыкается взглядом в еду.

— Прости, не хотел обидеть, — добавляет Уайатт. — Надеюсь, ты не сильно пострадал, бинт ведь после сегодняшнего испытания?

Он звучит искренне, что меня слегка удивляет. От такого самоуверенного наглеца я не ожидала заботы о чувствах или ранах Девятнадцатого.

Голова Девятнадцатого снова вскидывается, и я вижу румянец на его щеках. Он быстро качает головой и смотрит на меня.

— Девятнадцатый не может говорить, — сообщаю я Уайатту, надеясь, что правильно истолковала взгляд соседа.

— О, черт, — Уайатт мгновенно переходит на язык жестов, и вот теперь я действительно в шоке. — Если ты знаешь жесты, я пойму. У меня был кузен, который не говорил, и я выучил их для него.

— Он не знает жестов. Я поняла только, что он умеет писать, но мне нужно найти ручки и блокнот.

— Черт. — Уайатт опускает руки. — Эти придурки должны были тебя обеспечить.

Девятнадцатый лишь пожимает плечами, будто отсутствие условий — это не такая уж большая проблема.

Уайатт резко встает и уходит, не сказав ни слова.

Мы с Девятнадцатым обмениваемся вопросительными взглядами и продолжаем ужин. Мы изучаем листок, оставленный Уайаттом, заканчивая трапезу в уютной тишине. К нам присоединяется Сеффи, когда мы уже собираемся уходить, и мы решаем вместе вернуться в жилой блок.

Мы почти дошли до лестницы нашего здания, когда сзади на пугающей скорости доносятся шаги.

— Погодите! Я кое-что принес. — Уайатт вернулся и, когда мы все обернулись на его крик, он сует что-то Девятнадцатому.

Это сумка-шоппер. Брови Девятнадцатого сходятся на переносице, он изучает сумку так, будто в ней ручная граната.

Уайатт закатывает глаза.

— Открой её.

Девятнадцатый слушается и выуживает два новеньких блокнота и горсть разных ручек.

— Ты достал ему письменные принадлежности? Как? — спрашиваю я, ошеломленная.

— Ага. Раз это его единственный способ общения, они у него должны быть. Я спросил одного из стражников, но этот придурок сказал «нет». Тогда я выяснил, где находится кладовая — решил, раз они собираются нас учить, там должны быть канцтовары. Я взломал замок и забрал их.

Девятнадцатый уже что-то пишет, но замирает, с ужасом глядя на Уайатта.

— Не парься, пацан. Они знают, что это я их стянул. Я вернулся и показал их тому самому стражнику, который мне отказал. Он немного позлился, поорал, а потом успокоился. Думаю, я его расположил к себе. Короче, у тебя проблем не будет.

Девятнадцатый заметно расслабляется.

— Это так мило. — Сеффи практически тает у ног Уайатта. Я же, напротив, прищуриваюсь. Он не может быть настолько щедрым к первому встречному без какой-то задней мысли. Пока Сеффи снова заговаривает — на этот раз напрямую с Девятнадцатым — моя голова начинает кружиться от теорий и вопросов об Уайатте. — Ты правда не можешь говорить?

Он качает головой и быстро возвращается к письму.

Мы ждем, пока он закончит, и он разворачивает блокнот.

«Спасибо»— написано аккуратным почерком. Он робко улыбается Уайатту, который сияет ему в ответ.

Затем он поворачивает листок ко мне, и я вижу строчку ниже:

«Меня зовут Майло».

Глава 8. Майло

Я тону в новых знаниях. И мне это нравится.

Занятия начались три дня назад, и каждое из них кажется мне захватывающим. Ну, за исключением физкультуры — это полный отстой.

Всё остальное, однако, меня пленило: политика, социальное устройство и множество, великое множество различных сверхъестественных существ, населяющих этот мир. Всё это настолько интересно, что я практически переехал в библиотеку на то время, когда у нас нет лекций или семинаров.

Сама библиотека полна знаний, которые я жажду впитать. Это полная противоположность тому, когда я был подростком.

Я ненавидел школу, плохо учился, а другие дети были ужасны. Из-за того, что я не мог говорить или не хотел, они решили, что я не смогу дать им отпор. Поначалу так и было. Но потом я начал заниматься боевыми искусствами, и это изменило правила игры.

Дети оставили меня в покое, но тогда проблемой стали взрослые. Я был «трудным ребенком», тем, на кого учителям было наплевать.

Здесь всё иначе.

Большинство участников, кажется, искренне хотят учиться или, по крайней мере, заинтересованы в понимании мира, в который нас забросило. Те же, кто не вовлечен, либо прогуливают вовсе, либо сидят на задних рядах и никому не мешают.

Одной из таких кажется Тацита, что странно, ведь моя

Тем не менее, сейчас она здесь, в библиотеке, сидит по диагонали от меня и, похоже, усердно учится. Вокруг неё нет стопок книг, как у меня, но она очень много пишет в блокнотах, которые нам всем выдали.

И она чертит что-то, напоминающее карту нашего нынешнего местоположения — насколько я могу разобрать в те моменты, когда поднимаю взгляд.

Я уже исписал половину блокнота каракулями, пытаясь выучить всё о разных существах. Перевертыши интригуют меня больше всего. Невероятно, как их кости и мышцы могут полностью трансформироваться, я просто не могу уложить это в голове. И как они думают в животном облике? Нам говорили, что они сохраняют человеческий интеллект, но как это возможно?

А те, что с крыльями, вызывают у меня благоговейный трепет. Их механику понять проще. Они похожи на большинство земных птиц, но куда деваются эти крылья, когда владельцы их прячут? Я еще не видел самого процесса трансформации, но видел, как летают стражники — огромные кожистые крылья, как у летучих мышей, вырастают прямо из их спин.

Нам сказали, что это демоны. Те, у кого перепончатые крылья. Еще есть гарпии, у них крылья с перьями. Черными перьями. Цвет важен.

Темно-серые — это Темные Ангелы, а те, у кого белые — просто Ангелы, и они не из этого мира. О них упомянули лишь вскользь, прежде чем быстро сменить тему.

И магия на этом не заканчивается. Она питает здесь всё: электричество и интернет. Не то чтобы нам разрешили доступ к технологиям. У меня была слабая надежда на воссоединение с компьютером, когда мы узнали об уроках, но нет. Мы учимся по старинке, потому что они не доверяют нам компьютеры. Точнее, скорее всего, не доверяютмне.

Компьютеры — это моя суперсила. Когда со школой не заладилось, я засиживался допоздна, обучаясь самостоятельно. Технологии стали моим заработком. Тестирование систем безопасности приносит много денег, если ты хорош в этом деле. А я был лучшим.

Я набрал несколько книг об устройстве технологий в этом мире, но они невероятно примитивны. В них больше говорится о технологической революции — что само по себе интересно, — но нет никаких подробностей о том, как работают их сети сегодня.

— Ну, привет. Наконец-то я тебя нашел, — певучий голос Уайатта нарушает тишину; его шаги приближаются к нашему столу.

Подняв голову, чтобы посмотреть, к кому он обращается, я быстро снова её опускаю: его взгляд прикован к Таците. Однако я не могу удержаться и наблюдаю боковым зрением, как он почти вприпрыжку подходит к ней, кладет руку на стол и запрыгивает на него, усаживаясь со скрещенными ногами прямо перед ней и наклоняясь к её лицу.

Тацита быстро сметает несколько листков бумаги, над которыми работала, запихивает их в блокнот и с грохотом его закрывает.

Она в упор смотрит на этого гиганта, сияющего сверху вниз, но не произносит ни слова приветствия.

— Над чем работаешь? — спрашивает Уайатт, наклонив голову и потянувшись к её вещам. Она накрывает их рукой прежде, чем он успевает коснуться, и отодвигает подальше.

— Не твое дело, — шипит она.

— Ну же, покажи, — канючит Уайатт.

— Нет.

— Ладно, как насчет того, чтобы вернуться в общагу и заняться чем-нибудь повеселее? — Он подмигивает ей, и почему-то краснею именно я.

Он такой игрок — открытый, громкий. Полная противоположность любому, к кому я мог бы проявить интерес. Не то чтобы я часто кем-то интересовался.

Но он — это не мой вариант.

И всё же каждый раз, когда я пользуюсь блокнотом, который он украл для меня, я не могу сдержать прилив жара к коже.

Он выше меня, гораздо шире в плечах и явно намного сильнее. Его мышцы огромны. А глаза настолько выразительны, что кажется, каждая мысль записывается в них так же четко, как и отражается на лице.

— Ты имеешь в виду сбросить тебя с крыши? — тянет Тацита, не поддаваясь на провокацию.

Она явно не заинтересована, но он не сдается. Клянусь, каждый раз, когда она его отшивает, он видит в этом лишь новый вызов, который нужно покорить.

И я его понимаю. Она так же великолепна, как и он, по-своему, хоть они и противоположности. Её лицо — непроницаемая маска в девяноста девяти процентах случаев. Она просчитывает каждое слово, прежде чем произнести его, каждое действие, прежде чем совершить.

В этом она похожа на меня.

— Ну-ну, — он щелкает её по носу, и я готов поклясться, что на секунду она всерьез подумывает откусить ему палец, прежде чем он его убирает. — Нам запрещено калечить друг друга до следующей игры. Хотя, если тебе нравится боль, я с радостью позволю тебе оставить отметины на моей коже в определенных обстоятельствах.

— Не бывать этому, Уайатт. Я уже говорила: ты со мной не справишься.

— Но как ты узнаешь, если не дашь мне попробовать? На меня еще никто не жаловался.

— Мне достаточно одного взгляда. — Она пробегает глазами по его телу сверху вниз. — Ты не в моем вкусе.

— Пф-ф. Не верю.

— Нет.

— Не верю тебе, — настаивает он, и её пальцы сжимаются в кулаки на столешнице, пока он её заводит.

— Мне плевать, это правда.

— Ну же, что именно во мне «не в твоем вкусе»? Спорим, ты не назовешь ни одной вещи, Mo Stór.

— Для начала, х… — Тацита захлопывает рот на полуслове. Её ноздри раздуваются, она качает головой и делает глубокий вдох. Я впервые вижу её хоть сколько-то смущенной. — Ты просто нет, и всё, — выпаливает она.

Я уже в открытую смотрю на неё. Что она хотела сказать? «Х…»? Чье-то имя? Неужели у неё есть муж или парень? Наверняка она бы просто об этом сказала, будь там кто-то, к кому она привязана.

Уайатт смеется, понимая, что наконец-то задел её. Он снова тянется вперед, на этот раз убирая прядь волос ей за ухо.

Затем наклоняется и шепчет что-то, чего я не слышу.

Его глаза блуждают, пока он говорит. Его взгляд встречается с моим, захватывая меня в невидимый капкан, заставляя смотреть на него. Жар, вспыхнувший в его радужках, проносится по этой связи, и мои ноги внезапно становятся свинцовыми. Я тяжело сглатываю и смотрю на него, словно меня магически заморозили.

Бровь Уайатта выгибается дугой, он продолжает удерживать меня в этой ловушке, и улыбка кривит один уголок его рта, когда он заканчивает шептать Таците.

Затем, так же внезапно, как и

Я судорожно вдыхаю воздух, словно меня держали под водой. Рука автоматически тянется к груди, пока кислород наполняет легкие. Что это, черт возьми, было?

И, словно я напрашиваюсь на наказание, я продолжаю смотреть Уайатту в спину, пока он уходит — и тут он оборачивается и снова ловит мой взгляд. На этот раз он подмигивает, и подмигивает именномне.

Мое сердце замирает на болезненную секунду, и теперь я всё же двигаюсь. Отворачиваюсь к блокноту и быстро подбираю ручку, которую выронил, отвлекшись на эту сцену.

Я едва успел восстановить нормальный сердечный ритм, когда Тацита рядом со мной рычит и хлопает ладонями по столу.

— Боги, проклятье на его голову. — Она закатывает глаза к потолку, отодвигает стул и направляется вглубь книжных стеллажей. Перед тем как исчезнуть, она оборачивается ко мне. — Я вернусь через пару минут, присмотришь за моими вещами?

Кивнув, я возвращаюсь к работе. Её нет почти пятнадцать минут, но возвращается она с книгой в руках и выглядит гораздо спокойнее. Хотя всё еще немного раскрасневшаяся. Она ничего не говорит, садится и снова принимается за работу.

Мы проводим в тишине еще пару часов. Это хорошая тишина, не неловкая. Каждый из нас занят своим делом, изредка мы обмениваемся взглядами, чтобы проверить, как дела у другого. Мой мозг готов взорваться от информации, когда она откидывается на спинку стула.

— Пойдем в общагу? Скоро ужин, я хочу скинуть это всё в комнате, прежде чем поесть.

Я киваю и собираю вещи.

Когда мы идем через двор, атмосфера между нами меняется. Тацита закрывается от меня по непонятной причине. Обычно, когда мы ходим куда-то, она поддерживает разговор за двоих. Не то чтобы она была открытой книгой, но обычно болтает о всяких пустяках. Сегодня она напряжена, и я гадаю, не об Уайатте ли она думает.

Впрочем, долго размышлять об этом мне не приходится. Когда мы подходим ближе, становится ясно: в нашем общежитии что-то происходит. Несколько стражников снуют туда-сюда, а еще двое стоят на дверях.

Толпа людей из нашего блока собралась снаружи, они тараторят так быстро, что трудно разобрать причину хаоса.

Тацита идет прямиком к одному из стражников на дверях и требует ответов. Кажется, его зовут Таррон — он вчера читал лекцию о крылатых существах и настаивал, чтобы мы называли его по имени, а не по фамилии, как остальных.

Я держусь рядом с ней, чувствуя неладное.

— Что происходит?

— Извините, сейчас заходить нельзя. — Таррон поднимает руку, преграждая нам путь в здание.

— Почему?

Таррон оглядывается по сторонам и тихо говорит:

— На втором этаже произошло убийство.

Глава 9. Тацита

— Убит? — спрашиваю я Таррона, заставляя себя сохранять спокойствие. Мне хочется взлететь прямо на второй этаж, выяснить, кто погиб, осмотреть тело и собрать улики. Но я не могу этого сделать, не раскрыв себя.

— Да, — мрачно подтверждает Таррон.

Это плохо. Это единственное незыблемое правило Игр: нельзя убивать друг друга вне испытаний. Тот факт, что оно нарушено, повлечет за собой последствия. Последствия уровня «гнев Аида». Что еще более тревожно — значит ли это, что агент Ангелов уже начал действовать? Это их рук дело?

— Кто мертв? — спрашиваю я, испытывая удачу и переходя на требовательный тон.

— Семьдесят Восьмой.

Мой мозг быстро прокручивает список участников. Семьдесят Восьмой был мужчиной лет тридцати пяти, среднего телосложения, с татуировками на левом запястье и правой икре — я заметила их вчера в спортзале. Кажется, его посадили за руководство наркосиндикатом. Но поскольку я еще не нашла способа пробраться в офисы стражи, в этом вопросе я полагаюсь лишь на чужие слова.

Нужно будет поскорее ускорить выполнение плана по взлому штаба офицеров.

— Его убили в комнате? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Таррон тоном, ясно дающим понять, что мои расспросы ему надоели. — И боюсь, пока мы не зачистим здание, войти внутрь нельзя.

Я и так это знала, иначе была бы уже там.

— Он жил в одной комнате с Пятьдесят Четвертым. Это он сделал?

Таррон проявляет интерес к вопросу и сужает глаза, глядя на меня.

— А ты наблюдательна.

— И? Я ведь права, не так ли?

— Да, права.

— Так это он убил Семьдесят Восьмого?

— Понятия не имею, — отрезает он жестче, пытаясь закончить разговор.

Я всё равно продолжаю:

— В наши комнаты можно попасть только с помощью браслетов. Если это сделал не сосед, значит, у кого-то еще был доступ. Или вы думаете, Семьдесят Восьмой настолько доверял убийце, что сам его впустил?

— Предоставь это нам, Девяносто Восьмая.

На этот раз отвечает голос Гаррика. Секунду спустя он выходит из открытого дверного проема, встает рядом с Тарроном и скрещивает руки на своей по-идиотски широкой груди.

— Но я могла бы помочь.

Слабая попытка, но я обязана попробовать. Если это работа «крота», я могла бы закончить всё это дело к полуночи и свалить отсюда. Мысль о том, чтобы выпустить крылья и улететь в свой пентхаус, была слишком заманчивой. Хочу долго отмокать в ванне и провести вечер, валяясь на террасе на крыше.

— Ты поможешь, если отправишься в столовую, — отвечает Гаррик.

Я перевожу взгляд с одного стражника на другого, и в голове вспыхивает идея.

— Ну уж нет. Тело на втором этаже, так что на верхнем всё в порядке. Пойдем, Майло, в комнату. — Я хватаю соседа и пытаюсь прорваться мимо мужчин.

Как я и думала, они реагируют мгновенно: преграждают путь прежде, чем мы успеваем сделать хоть шаг внутрь.

— Я так не думаю, — рычит Гаррик, когда я врезаюсь в него.

В ходе толкотни и пихания руки Гаррика ложатся на мои предплечья, останавливая меня. К счастью, я не человек. Будь я смертной, от его железной хватки точно остались бы синяки.

Я создаю еще больше шума, поворачиваясь и натыкаясь спиной на Таррона, который как раз шагнул вперед, чтобы перехватить Майло. В этой неразберихе никто не замечает, как моя рука скользит в карман Таррона и извлекает оттуда универсальный пропуск персонала. Засунув его за пояс брюк, я для вида еще пару раз дергаюсь, а затем отскакиваю назад, стряхивая с себя Офицера-Которого-Только-Что-Обвели-Вокруг-Пальца.

Проведя рукой по волосам, я приглаживаю пряди и перекидываю их через правое плечо так, чтобы они рассыпались по груди. Это дает нужный эффект: оба мужчины пялятся на верхнюю часть моего тела и не смотрят ниже. Иногда мужчины бывают слишком предсказуемыми.

Майло выглядит совершенно потрясенным и напуганным тем, что стража может обойтись с ним круто; он спотыкается, отходя назад.

— Ладно. — Я одаряю

Майло семенит рядом, пока я шагаю к главному зданию. Я чувствую, как он оглядывается, проверяя, не преследуют ли нас. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать — они оба смотрят нам в спину. Офицер-Заноза-В-Заднице, наверное, злорадствует, думая, что взял надо мной верх. Смех, вырвавшийся у меня при этой мысли, был непроизвольным, но приятным.

Я жду, пока мы окажемся внутри столовой и сядем за стол, прежде чем переложить пропуск из-за пояса в сумку. Майло садится напротив. Как только он устраивается, он разводит руками и наклоняет голову. Мне не нужен словесный вопрос — и так ясно, что он недоумевает, какого черта я устроила там, у входа.

— Я плохо воспринимаю приказы, — говорю я ему.

Несмотря на то, что мы ладим, проводим вместе по несколько часов в день и спим в одной комнате, я ему еще не доверяю. Ни в том, что я только что украла пропуск, ни в причинах этой кражи. Я могла бы скормить ему полуправду, но это риск для всей миссии.

В конце концов, он был со мной весь день, так что он — единственный, кого я могу исключить из списка подозреваемых в этом убийстве. А так как я почти уверена, что убийца и есть «крот», список сократился на одного человека. Майло в недоумении качает головой, а затем лезет в свою сумку, проверяя вещи.

Из всех присутствующих он — единственный, о ком я до сих пор не имею ни малейшего представления. Какими бы ни были его преступления, раз он попал в тюрьму и в список Аида, они должны быть серьезными. Внимание повелителя подземного мира привлекают только те, кто демонстрирует высочайшее криминальное мастерство. Судя по его поведению и ауре, он не ассасин. Но он умен, по-настоящему умен. Может, он из этих компьютерных гениев? Взломал правительственные системы или украл миллионы со счетов? Но я не думаю, что даже это впечатлило бы Аида. Чтобы заслужить место здесь через хакерство, ему пришлось бы в одиночку обрушить экономику целого континента. А об этом я бы услышала. Нет, Майло сделал что-то более темное. Что-то, прошедшее мимо радаров. И теперь, когда у меня есть пропуск, я это выясню.

Оставив его читать одну из принесенных из библиотеки книг, я иду за едой. Наполняя поднос, я обдумываю план. Пропуск у меня, но действовать нужно быстро. Таррон скоро заметит пропажу, и карту аннулируют. Значит, нужно выступить сегодня ночью.

За те несколько дней, что мы здесь, я заметила, что большая часть охраны работает в дневную смену. Ночью патрулируют лишь немногие, хотя сегодня из-за трупа на втором этаже дежурных будет больше. И хотя я уверена, что в комнате мониторинга кто-то сидит, бьюсь об заклад, кабинет Гаррика будет пуст. Мне нужен доступ к любому компьютеру в их здании, чтобы войти в серверы. Я не гений, но у меня достаточно опыта доступа к файлам, к которым меня не должны допускать. Я хочу использовать именно компьютер Гаррика просто потому, что я вредная сучка. На самом деле подошел бы любой ноутбук стражника.

Что мне нужно, так это алиби. Майло наверняка заметит, если меня не будет в кровати несколько часов — он спит очень чутко. Мне нужен повод отсутствовать в комнате.

И как раз в тот момент, когда я иду обратно к столу, в зал вваливается идеальный повод. Высокий, татуированный и слишком энергичный во всем, Уайатт влетает в столовую, раздает «пять» парням и тут же начинает хвастаться тем, как ускользнул от охраны, удерживающей всех в общежитии из-за убийства.

Мне придется с ним переспать. Это идеальное оправдание для отсутствия в комнате посреди ночи. Я внутренне стону. Не то чтобы сама идея секса была мне противна, но стоит переспать с парой-тройкой людей, и ты понимаешь, что они все одинаковые и скучные.

Конечно, Уайатт привлекателен, так что это не будет такой уж пыткой, но бьюсь об заклад, в нем море энтузиазма и ноль техники. Впрочем, мысль о том, чтобы «натаскать» его или, по крайней мере, быть доминирующей стороной в этой интрижке, вызывает приятное волнение внутри. Надеюсь, он на это согласен.

Будь он сверхъестественным существом, я бы, наверное, уже с ним переспала. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как у меня был партнер. Эта работа отнимает слишком много времени и заставляет так долго торчать в человеческом мире, что приходится довольствоваться игрушками.

Люди просто такие… хрупкие.

Я могла бы просто соврать Майло, но, учитывая, как Уайатт практически умолял меня запрыгнуть к нему в постель, мой обман быстро раскроется. Уайатт из тех, кто не умеет держать язык за зубами после секса.

Нет, придется идти до конца. Быстрый перекус Уайаттом для алиби — и я смогу пробраться в офисы стражи. Майло просто подумает, что местный жеребец оказался скорострелом. В чем я, поверьте, почти не сомневаюсь.

С грохотом поставив поднос, я плюхаюсь на место. Времени придумывать что-то другое нет. Нужно делать это сегодня.

— Эй, Уайатт! — окликаю я его.

Его лицо озаряется, когда он понимает, что это я, и он тут же подскакивает к нам, садясь рядом так, что я оказываюсь практически зажата между его бедер.

— Привет, Mo Stór, — приветствует он меня и кивает моему соседу. — Как сам, Майло?

Майло краснеет от того, что его включили в разговор, и это мило. Думаю, даже если бы он мог говорить, рядом с Уайаттом он бы только заикался. С тех пор как Уайатт раздобыл ему ручки и бумагу, у парня, кажется, зародилась симпатия к ирландцу.

— Почему ты меня так называешь? — спрашиваю я, отвлекаясь. — Что это вообще значит?

— Потому что ты такая и есть, — отвечает он, так и не дав нормального ответа. Он тянется к моей тарелке и ворует картошку фри, запихивая её в рот.

Майло берет блокнот и разворачивает его, нацарапав вопрос:

«Как ты ушел от стражи?»

Уайатт проглатывает еду и отвечает:

— Вылез в окно. Эти замки, которые они ставят, чтобы окна не открывались полностью, очень легко разобрать. Тот угрюмый тип был в ярости, когда узнал, что я сбежал. У него чуть крышу не сорвало, когда он увидел, как я прогуливаюсь вдали от общаги.

Я давлюсь картошкой, заходясь от кашля и смеха. Уайатту не нужно называть имя, чтобы я поняла — это был Гаррик. Я бы всё отдала, чтобы увидеть его лицо в тот момент;

— Этим трюком ты наверняка обеспечил себе звание подозреваемого номер один, — сообщаю я ему, отпивая газировку.

— Э-э, — Уайатт пожимает плечами, воруя еще картошки. — Я не парюсь, я-то знаю, что это не я. — Он замирает с рукой на полпути ко рту и подозрительно смотрит на нас двоих. — А вы где были?

Майло быстро пишет в блокноте:

«Библиотека».

— До сих пор? — Уайатт выгибает бровь.

— Да.

— Ну и усидчивость. — Он смотрит на нас так, будто подозревает, что мы там занимались чем-то поинтереснее чтения книг.

Фыркнув, я касаюсь его руки, возвращая внимание к себе.

— Мы просто хотели получше изучить этот мир, — лгу я в лицо. — Мы как раз возвращались, когда стража перекрыла вход.

— Серьезное дело, да? — спрашивает Уайатт. — Тот парень Аид выглядел довольно сурово, когда говорил, что нам нельзя убивать друг друга вне игр.

Я подавляю очередной смешок, представляя, как Владыка Подземного Мира слышит, что Уайатт называет его «тем парнем Аидом».

«Ты что-нибудь видел?»— Майло тычет в новый вопрос в блокноте.

— Не-а, это было этажом ниже. Я ничего не слышал. Читал у себя в комнате после того, как ушел от вас. Не люблю библиотеки, там надо молчать.

Я ем картошку, пока Майло задает следующий вопрос:

«Что ты читал?»

— Пытался найти способ, как остановить тех каменных тварей. Очень не хочется снова встретить их на следующем задании.

— Горгульи. Это были горгульи, — говорю я, тщетно пытаясь не смеяться.

— Да, они самые. Хитрые ублюдки. — Он вздрагивает, явно вспоминая свою встречу с этими злобными существами. — А вы знали, что существуют перевертыши-драконы? Вот это реально круто.

— Спорю, ты бы так не говорил, окажись ты под их прицелом, — отвечаю я. Драконы редки и обычно весьма вспыльчивы. Меня саму пару раз чуть не поджарили, когда я случайно пролетала рядом. Но в человеческом облике они ребята веселые.

— Думаешь, среди стражников такие есть? — Он игнорирует мое предупреждение. — Я бы хотел посмотреть, как они дышат огнем. Как думаешь, чешуя у них мягкая? Бьюсь об заклад, мягкая.

— Я определенно не думаю, что тебе стоит пытаться их погладить. Особенно если это стражник.

Я еще не вычислила формы всех гвардейцев, но дракон среди них наверняка есть. Редкие — да, но я знаю, что подавляющее большинство работает на Аида, пройдя в прошлом через эти самые Игры.

— Уверен, они разрешат, если вежливо попросить. — Уайатт звучит так самоуверенно.

У меня нет сил поправлять его в этот раз. Надеюсь, если кто-то из персонала окажется драконом, он установит правила до того, как трансформируется. Зная этого энергичного блондина, он, скорее всего, попытается оседлать дракона.

— В общем, — говорю я, пытаясь вернуть разговор к причине, по которой я его позвала. — Что ты делаешь сегодня вечером?

Это мгновенно привлекает его внимание. И внимание Майло тоже.

— Не шути со мной, Mo Stór. Ты наконец-то сдаешься перед нашей безумной химией?

Я закатываю глаза и выдыхаю.«Может, передумать?»

— Нет, но если ты всё еще хочешь перепихнуться, я чувствую возбуждение и мне не помешал бы секс. — Я хочу сразу обозначить границы. Пока он не улетел в свои фантазии.

— О, черт, да! Я знал, что ты сдашься! — кричит Уайатт слишком громко. — О боже, это бу… — Я хлопаю ладонью ему по рту.

— Во-первых, не поминай богов в моем присутствии, — строго говорю я, выпрямив спину. — Во-вторых, это разовое мероприятие. Мне нужна разрядка, и только.

Он кивает под моими пальцами, его глаза сияют так, будто я только что сделала его год самым лучшим. Как только я убираю руку, он снова начинает болтать:

— Так во сколько? Хочешь прямо сейчас?

— Остынь, а то я могу вообще не прийти. Я думала заглянуть к тебе позже. Как только нас всех запустят обратно в общагу.

— Круто. Круто-круто-круто. Я спокоен. — То, как он буквально подпрыгивает на сиденье, говорит о том, что он само спокойствие (нет). Это даже немного льстит.

Глядя через стол, я вижу, что Майло начал грызть кончик ручки. Он вернулся к своей книге. Не могу понять — то ли ему просто не интересен разговор, то ли он проявляет вежливость и делает вид, что не слушает наши договоренности о свидании.

Однако его колено под столом нервно подергивается, что я принимаю за признак беспокойства. Что ж, ладно. Сейчас мне не до этого. Первый этап моего плана запущен. Теперь нужно проследить, чтобы остальное прошло без сучка и задоринки.

Глава 10. Уайатт

Тихий стук в дверь раздается сразу после десяти вечера. Нам разрешили вернуться в общежитие всего пару часов назад, и всё это время я мерил комнату шагами. Ну, за исключением того времени, что ушло на душ и попытку хоть немного привести помещение в порядок.

В отсутствии соседа есть свои плюсы, но это привело к тому, что я слегка зарос грязью. Теперь книги и прочие вещи аккуратно сложены на свободной кровати, а вся одежда запихана в шкаф. У нас всего пара запасных комплектов стандартной формы, и мои до этого жили на полу.

Поверить не могу, что она согласилась. Я ожидал, что мне придется уламывать её гораздо дольше. Мой член стоит с тех самых пор, как мы были в столовой. Тацита — одна из самых яростных женщин, что я встречал, и я просто кожей чувствую, что в постели она будет настоящим фейерверком.

Стук повторяется, и я вспоминаю, что вообще-то нужно открыть дверь. Дернув за ручку чуть сильнее, чем следовало, я заставляю себя не сгребать её в охапку прямо с порога. Она, должно быть, тоже только из душа — когда она проходит мимо, я улавливаю тонкий цветочный аромат. Она останавливается у кровати и поворачивается ко мне, уперев руки в бока.

Я отпускаю дверь, дожидаясь, пока сработает доводчик и щелкнет замок, запирая нас обоих в моей комнате.

— Ну, и как мы это сделаем? — спрашиваю я, делая шаг к ней. Моя обычная бравада слегка дает сбой, пока я жадно рассматриваю её фигуру. У неё бесконечные ноги, обтянутые плотными черными леггинсами. Топ этой формы она тоже обрезала, так что живот открыт. Сегодня на ней вариант с длинными рукавами — такой же облегающий, как и леггинсы, и заканчивающийся прямо под грудью. Рот наполняется слюной при мысли о том, что я, надеюсь, скоро доберусь губами до этих аппетитных холмиков. У неё идеальная грудь; она соблазнительно колышется при каждом её резком движении. У меня каждый раз дух захватывает.

— Главной буду я. — Её требование

— Говори, чего ты хочешь. — Мой голос падает на октаву, когда я протягиваю руки и касаюсь её талии. Под ладонями кожа нежная, но я чувствую скрытую в ней силу. От нашего контакта летят такие искры, что следующий выдох получается рваным.

Для женщины она высокая, но так как я прилично за шесть футов, мне приходится слегка наклонить голову, чтобы заглянуть ей в глаза, когда я притягиваю её вплотную к себе. Её губы приоткрываются с отчетливым вдохом, когда она чувствует степень моего возбуждения. Вид её мимолетного удивления творит с моими внутренностями что-то невероятное. По коже пробегает пламя в предвкушении того, что сейчас начнется.

Я люблю хороший секс и занимаюсь им часто, но уже сейчас понимаю: с ней всё будет на порядок выше среднего. Я понял это в ту секунду, когда впервые её увидел.

— Снимай футболку. — Она приходит в себя и тянется к краю моей футболки, задирая его вверх. С неохотой я убираю руки с её кожи и помогаю ей, стягивая ткань через голову.

— Ты тоже, — хриплю я, отбрасывая свою одежду и тянясь к её топу.

Она позволяет мне стянуть его и освобождает руки. Под ним — обычный стандартный спортивный лифчик, но на ней он смотрится как дорогущее нижнее белье.

Мать твою, если бы на ней было дорогое кружево, я бы, наверное, кончил еще до того, как раздел её. Кровь закипает слишком быстро.

Сделав успокаивающий вдох, я отстраняюсь, падаю на кровать и вольготно на ней раскидываюсь, согнув одну ногу в колене, чтобы дать как можно больше места напряжению в штанах.

— Снимай остальное, — выдыхаю я.

Она замирает и выгибает бровь.

— Вообще-то, здесь я отдаю приказы. Но, на твое счастье, я сама хочу поскорее начать, так что уступлю.

Стриптиз, который она устраивает, достоин профессионала, и я не могу контролировать руку, которая тянется к ноющему члену. Я крепко сжимаю его через ткань брюк, медленно поглаживая, пока сирена передо мной обнажает кожу.

Сначала она снимает лифчик, и её идеальная грудь колышется, вырываясь из тесной ткани. Соски уже затвердели, словно ждут, когда я к ним прикоснусь. Отбросив лифчик, она медленно проводит ладонями вниз по медовому оттенку кожи на ребрах, огибает талию и цепляет большими пальцами пояс леггинсов.

К моему удивлению, она поворачивается спиной, стягивая их вниз по ногам, так что мне открывается вид на её задницу, когда она прогибается, чтобы сбросить одежду со стоп.

Вместо того чтобы снять черную хлопковую полоску, прикрывающую самое сокровенное, она поворачивается ко мне, отпихивает мое колено, садится на меня верхом и начинает тереться.

Она обхватывает мою голову руками и притягивает к своей груди.

— Работай языком.

Я подчиняюсь без лишних вопросов, жадно припадая к её коже. Оставив несколько легких поцелуев на правой груди, я быстро забываю о манерах — сдерживаться выше моих сил. Я прикусываю её сосок зубами, тут же слизывая остроту боли языком. Она стонет надо мной.

Мои руки снова находят её бедра, пальцы играют с краем ткани, сгорая от желания узнать, что она еще скрывает. Проведя большим пальцем по внутренней складке бедра, где кожа встречается с хлопком, я прощупываю почву. Позволит ли она мне сразу нырнуть в глубину или заставит ждать?

Я не из тех, кто выкладывается наполовину, поэтому решаю рискнуть. Скользнув пальцем по ткани, я провожу им вверх, прямо посередине её белья. Наградой мне служит еще один резкий вдох, когда я переключаюсь на её вторую грудь, одновременно потирая большим пальцем её клитор через ткань.

Её руки тоже пускаются в исследование: сжимают мои плечи, скользят по прессу и находят пряжку ремня на талии. Одним резким, привычным движением она выдергивает кожу из петель, расстегивает металл и ловким щелчком пальцев освобождает пуговицу под ним.

Прежде чем я успеваю осознать, её рука вытягивает мой член из боксеров и крепко обхватывает его. Иисусе, Мария и Иосиф, как же это хорошо.

Я стону, закрывая глаза от удовольствия, и откидываю голову к стене.

— Какого черта? — Тацита отпускает мой член так, будто обожглась, окатывая меня метафорическим ледяным душем. Это явно не те слова, которые парень хочет услышать, когда женщина впервые касается его достоинства.

Открыв глаза, я вижу, что она уставилась на мое хозяйство. Она изучает его с предельным вниманием.

О-о-ой… Может, стоило её предупредить…

— У тебя пирсинг? — Её глаза встречаются с моими, а губы сжимаются в линию. Но жар в её взгляде выдает её с головой — втайне она в восторге от этого металла.

— Ага, пять перекладин. Я же говорил, что заставлю тебя увидеть звезды, — заявляю я с гордостью, поглаживая свой член, чтобы успокоить его после испуга.

Тацита наклоняется и проводит пальцем по центру нижней стороны, ощупывая каждую штангу, вживленную по всей длине. Я наблюдаю за тем, как она прикусывает нижнюю губу. Она явно представляет меня внутри себя, и мне чертовски нравится румянец, заливающий её щеки.

— А ты умеешь удивлять, Уайатт, — хвалит она, и в её голосе слышится искреннее впечатление. Она возвращает себе уверенность и, отстранив мою руку, снова принимается медленно дрочить мне.

— А ты просто сногсшибательна, — отвечаю я, запуская пальцы в её волосы.

Понимая, что пора переходить к делу, я сажусь поудобнее, покрывая её кожу поцелуями. На этот раз я начинаю с ключицы и поднимаюсь к шее, покусывая и присасываясь, пока она продолжает знакомство с моей «Лестницей Иакова», которая скоро заставит её кричать.

Добравшись до её уха, я прикусываю мочку зубами. Почувствовав, как по её телу пробегает дрожь, я отстраняюсь, чтобы прошептать:

— Ложись, я хочу попробовать тебя на вкус. Хочу, чтобы ты стала еще мокрее.

Она поворачивает голову ко мне:

— Мокрее?

— Не отрицай, что ты уже течешь.

— Полагаю, ты сейчас сам это выяснишь. Посмотрим, на что способен твой язык, когда он не болтает.

Она слезает с меня и ложится вдоль кровати. Учитывая, что она пришла сюда с намерением доминировать, мне безумно нравится, что она позволяет мне вести. Я ей нравлюсь, я это чувствую. Главное теперь — не облажаться.

Спрыгнув с кровати, я сбрасываю остатки одежды и возвращаюсь на матрас на колени. Не дожидаясь меня, Тацита уже запустила руку в трусики и медленно ласкает себя. В моем горле рождается собственнический рык, и я убираю её руку.

— Сегодня это дело

Она не спорит, когда я стягиваю белье с её бедер. Рот наполняется слюной, когда она разводит ноги, и я впервые вижу её уже блестящую киску.

Припав к ней, я не теряю времени и пробую её на вкус по всей длине. Её мускусно-сладкий вкус взрывается на моем языке, а она вознаграждает меня за это грешным стоном.

Еще раз проведя языком снизу вверх, я слегка отстраняюсь, чтобы раздвинуть складки пальцами и получить лучший доступ к клитору. Я присасываюсь к нему, чередуя сосание и быстрые движения кончиком языка.

Пальцы тоже требуют действия. Они скользят вниз и погружаются внутрь, в её горячую влажную глубину. Чувствуя, что эта женщина любит, когда её доводят до предела, я вхожу сразу двумя пальцами по самые костяшки. Мои глаза едва не закатываются, когда я чувствую, как её мышцы растягиваются, принимая меня. Горячая. Узкая. Невероятно мокрая.

Я не могу дождаться момента, когда окажусь внутри неё своим членом.

Вскрики Тациты подстегивают меня, давая понять, что ей нравится. Я быстро подвожу её к грани экстаза, но не даю ей кончить так. Нет, пусть подождет главного события. Она пару раз оказывается совсем близко, но я отстраняюсь каждый раз, когда её тело слишком сильно сжимает мои пальцы, а дыхание учащается.

— Хватит дразнить, трахни меня уже. — Её требование — музыка для моих ушей, которую я с радостью исполню.

Насладившись её вкусом в последний раз, я выпрямляюсь на коленях и облизываю губы, глядя на красавицу, раскинувшуюся на моей кровати. В такой момент она кажется чуть мягче. Чуть более открытой и понятной. Обычно она такая жесткая и властная, что сейчас мне кажется, будто я вижу то, что позволено немногим. В груди что-то странно екает, пока я любуюсь ею.

— Ты только болтать умеешь со своим разукрашенным членом или всё-таки пустишь его в дело? — подначивает она, вырывая меня из оцепенения.

Наклонившись вперед, я выдвигаю ящик тумбочки и достаю презерватив. Быстро снарядившись, я снова оказываюсь между её ног. Нависнув над ней, я приставляю головку к входу. Я внимательно смотрю на её лицо, когда медленно вхожу в неё.

Она пытается сохранить самообладание, но терпит полное фиаско, когда каждая штанга моего пирсинга начинает тереться о её стенки. Шарики на концах украшений посылают каскады удовольствия по всей её нервной системе.

Установив ровный ритм, я опираюсь на руки, нависая над ней, чтобы видеть, как соединяются наши тела. Тацита подтягивает ноги к груди, позволяя мне войти глубже. Когда она подает бедра навстречу, угол меняется, и она издает дикий, почти звериный звук, когда я нахожу её точку G.

Мое собственное дыхание сбивается от ощущений. Она так чертовски хорошо обхватывает мой член, буквально распадаясь под моими толчками. Эти яркие пряди её радужных волос разметались по моим подушкам, а зрачки расширены от удовольствия, которое, я знаю, нарастает в ней. Уверен, мои выглядят так же.

Мы не соприкасаемся телами, соединенные только внизу. Обычно мне этого достаточно, чтобы получить свое, но сейчас кожа горит от неконтролируемой нужды чувствовать её больше.

— Обхвати меня ногами и положи руки мне на шею.

Она подчиняется после секундного колебания. Как только она крепко обхватывает меня, я подхватываю её под спину и рывком сажусь прямо. Теперь она сидит у меня на коленях лицом ко мне. Я кладу руки на её ягодицы и побуждаю её двигаться.

Её внутренние мышцы пульсируют вокруг моего члена при каждом движении вверх-вниз. В этой позе наши тела прижаты друг к другу, пот делает грудь скользкой, а наше прерывистое дыхание смешивается. Мы создаем нечто настолько взрывоопасное, что я уже знаю: это будет самый мощный оргазм за долгое время.

Её ногти впиваются в мою кожу в поисках опоры. Я сжимаю её так же крепко, боясь, что если отпущу, то реальность просто исчезнет.

— Проклятье, — задыхается она. — Почему это должно быть так чертовски хорошо?

Я почти мурлычу, улыбаясь в её шею. Она была так открыта в своем скептицизме по поводу моих умений, что слышать эти слова — бальзам на душу.

— Ты идеальна, я это знал. Твоя киска создана для моего члена, Mo Stór. — Я прикусываю жилку на её шее, что подстегивает её еще больше. Солоноватый вкус её пота на моих губах мне маловат, и я начинаю слизывать его, оставляя засос. За соленым привкусом пота взрывается её собственный аромат — он оставляет после себя жар, похожий на перец, вплетенный в густой фруктовый вкус.

— Я уже близко, — говорит она, двигаясь резче, быстрее.

Её нутро сжимается вокруг моего ноющего члена до невозможного предела, и вот она выкрикивает, намертво вцепившись в мои плечи. Я выгибаюсь навстречу ей, вжимаясь в неё, чтобы продлить её удовольствие как можно дольше. Видеть, как она взрывается от наслаждения — это чистый грех, и я уже знаю, что хочу добавки. Черт, надеюсь, она останется на ночь, и мы пойдем на второй круг.

Мысли обо всех позах, которые я хочу попробовать, и о том, как она будет прижиматься ко мне во сне, — это уже слишком. Я успеваю лишь коротко предупредить её, прежде чем сам извергаюсь в презерватив. Моя собственная разрядка детонирует потоком удовольствия, от которого кружится голова.

Когда эйфория начинает спадать, я невольно жалею, что мы были не без защиты. Я хочу пометить её как свою. Наполнить её своим семенем и оставить на ней доказательства нашей связи.

Эта мысль вытряхивает меня из послеоргазменного тумана. Я никогда не чувствовал такого собственничества по отношению к кому-либо. Я почти никогда не спал с кем-то дважды. А даже если и спал, никогда не хотел оставить след. Нет. Я наслаждаюсь моментом, а потом ищу новое приключение.

Моргнув несколько раз, чтобы прочистить голову, я возвращаюсь в реальность. Тацита всё еще восстанавливает дыхание, прижимаясь ко мне. Её хватка ослабла, так что я поддерживаю её за спину, наслаждаясь интимным моментом — я всё еще внутри неё, а она свернулась в моих объятиях.

Она кладет голову мне на плечо, слегка покачивая ею, будто не может поверить в случившееся.

— Ты как, в порядке? — спрашиваю я.

Она отстраняется, и наши глаза встречаются. Я вижу момент, когда она приходит в себя и снова возводит свои стены. Её взгляд становится закрытым, она выпутывается из моих рук, слезает с меня и встает с кровати.

— Да, я в норме. Спасибо. Мне это было нужно. — Её тон легкий, но между нами снова возникла дистанция. Холод на моей коже — это не

В животе поселяется ледяное чувство, а в глазах начинает щипать.

Проклятье, это смешно.

Тяжело сглотнув, я вскакиваю с кровати и хватаю боксеры. Разобравшись с презервативом и натянув белье, я зашвыриваю остальную одежду в угол и поправляю покрывало. Запах секса и её аромат бьют в нос, когда я ворошу простыни, но я подавляю тоску, которая уже пустила корни в моей груди, заменяя её раздражением.

К тому времени, как она выходит из ванной, я уже валяюсь на кровати, листая какие-то записи, сделанные на сегодняшних уроках. Я ничего не соображаю, но это помогает сохранять тот вид отчужденности, который я хочу изобразить. Я не понимаю коктейль эмоций в своей голове, так что черта с два я позволю ей увидеть мое замешательство.

Впрочем, волновался я зря. Она обувается и вылетает за дверь, едва удостоив меня взглядом и бросив короткое «Увидимся завтра».

Сев на кровати, я тру лицо руками, вдавливая пальцы в глаза, а перед мысленным взором на повторе крутятся образы её — обнаженной и извивающейся от страсти. Что бы это ни было, мне нужно с этим завязывать, и быстро.

Глава 11. Тацита

Прислонившись к стене в вестибюле главного входа в общежитие, я взяла минуту, чтобы прийти в себя.

Уайатт только что чуть не вытрахал мне все мозги, хотя это была всего лишь быстрая интрижка. Я не ожидала такой реакции от себя, но не могла отрицать, что всё моё тело до сих пор вибрировало от эндорфинов после оргазма, который он из меня вырвал.

Мне стоило огромных усилий не трансформироваться в момент пика — моя демоническая форма буквально рвалась наружу. Даже от одной мысли о том, как Уайатт хватает меня за рога, по коже до сих пор пробегает остаточная дрожь.

Он человек.

Но он чертовски хорош в постели.

Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я попыталась вернуть мысли к текущей задаче. Я использовала этого самопровозглашенного бабника с верхнего этажа в качестве прикрытия. Так что пора пошевеливаться. Со своими чувствами к нему я разберусь позже — желательно где-нибудь, где я смогу довести себя до экстаза еще раз, вспоминая, как его восхитительный член вбивался в меня.

Я позволила себе еще несколько секунд и пару глубоких вдохов, прежде чем оттолкнуться от стены.

Я не пойду через главный вход: там несколько камер, и я уверена, что за ними следят еще пристальнее теперь, когда среди нас объявился убийца. Ну, точнее, тот, кто в наглую нарушил правила Аида. Так-то большинство из нас здесь — убийцы.

Скользнув в коридор, я направилась к запасному выходу в задней части здания. Бесшумной тенью я скользила по холлу, улавливая лишь редкие звуки из-за дверей комнат на этом этаже.

Добравшись до выхода, я быстро перенастроила цепь сигнализации и нажала на рычаг, чтобы открыть дверь. Снаружи было темно; лишь свет из окон тех, кто еще не спал и не задернул шторы, падал на землю.

Мои глаза быстро адаптировались, и я смогла разглядеть дикую местность за ограждением. Глядя на кружащееся звездное небо, я больше всего на свете желала взмыть в ночь, улететь в горы и расправить крылья. Лопатки горели от усилий, которые требовались, чтобы не сменить облик. Нужно поскорее найти способ: я долго не выдержу, не выпуская их на волю.

Я зазубрила карту покрытия видеонаблюдения, которую составила в библиотеке. Команда Гаррика поработала на совесть, так что мой маршрут до офицерского корпуса был долгим и трудным. Особенно с учетом того, что мне приходилось ждать, пока пройдут ночные патрули, и делать крюк в прачечную, чтобы стянуть форму гвардейца. Но в итоге я добралась до блока офицеров в «костюме», с волосами, заплетенными в пучок, и готовая прокрасться внутрь.

С камерой на входе я ничего поделать не могла, но надеялась, что если буду вести себя так, будто я здесь своя, на меня не обратят внимания. Я надеялась, что на записях достаточно темно, чтобы тот, кто следит за входами, узнал одежду и не стал приглядываться. К тому же ключ-карта должна сработать, если её еще не аннулировали.

Выйдя из укрытия, я быстрым шагом направилась к двери, заранее вытащив карту и приложив её к замку. Я облегченно выдохнула, когда индикатор на механизме загорелся зеленым, позволив мне потянуть дверь и скользнуть внутрь.

В холле, к счастью, было пусто, но из глубины коридора доносились звуки. Судя по грохоту и запаху, несколько офицеров варили кофе. Они тихо переговаривались и не обратили внимания на открывшуюся дверь. Вероятно, это обычное дело, чтобы кто-то входил или выходил. И никто из них не ожидал, что заключенная украдет пропуск, чтобы вломиться к ним.

На цыпочках я двинулась в противоположном направлении — вверх по лестнице прямо напротив входа, стараясь ступать максимально тихо, ведь теперь я была среди своих, обладающих сверхъестественным слухом.

Мне не удалось найти план этого здания, так что я не знала, какие комнаты мне нужны и на каком они этаже. Но так как стражники бодрствовали на первом, я решила сначала разведать средний и верхний этажи.

Логично было предположить, что на верхнем этаже их жилые помещения. Однако, когда я пошла по коридорам среднего этажа, оказалось, что и здесь большинство комнат — спальни. На каждой было имя, а замки напоминали те, что были в нашей общаге.

Обойдя весь этаж, я ничего не нашла. Краткая разведка верхнего этажа дала тот же результат. Вернувшись к лестнице, я поползла обратно вниз, внимательно прислушиваясь к любому шуму и заглядывая через перила. Я знаю, что среди стражей есть пара оборотней-пантер, и мне совсем не улыбалось столкнуться с кем-то из них в кошачьем облике.

Именно когда я в очередной раз взглянула на нижний этаж, я заметила еще одну лестницу — прямо под той, на которой стояла. Она не была соединена с основной и вела из холла куда-то вглубь.

У них есть чертов подвальный этаж!

Волна азарта захлестнула меня. Я быстро пересекла паркет холла и нырнула за балясину, скрываясь от двери комнаты отдыха. Оглянувшись через плечо, я начала спускаться. Стражники продолжали болтать, не прерываясь.

Эти ступени были бетонными и уходили глубоко под землю, под самый фундамент здания. Стены здесь тоже были из голого бетона, а путь освещали люминесцентные лампы.

Спустившись, я первым делом заметила еще один лестничный пролет впереди. Сколько же здесь уровней?

Вторым

Бинго.

Метнувшись к двери, я осторожно открыла её и скользнула внутрь. Краем сознания я отметила, что странно не видеть на этой двери электронного замка, но задерживаться на раздумья было нельзя. На одной стене висел огромный экран, рядом еще пара мониторов, но они не были ни к чему подключены. Похоже, ноутбук я здесь не найду, но, надеюсь, в этих шкафах есть информация об участниках, которую я ищу.

Нет.

Примерно через двадцать минут я признала поражение. Шкафы оказались пустышкой. Финансовые данные, планы занятий, квитанции и документы по эксплуатации здания. Ничего об Играх.

Офицер «Должна-признать-он-хорош-в-своем-деле» явно установил жесткие правила: сотрудники не оставляли здесь ничего полезного. Эта комната была бесполезна.

Выбравшись обратно, я присмотрелась к дверям напротив. На них не было ни окон, ни стекол. Единственным указанием на то, что внутри, были маленькие латунные таблички. Самая дальняя гласила: «Комната наблюдения».

Я бы с радостью заглянула туда, чтобы узнать, сколько здесь камер, но крайне вероятно, что внутри кто-то сидит.

Средняя дверь — «Таррон Блейк», правая рука Гаррика. А третья заставила кровь в моих жилах снова закипеть от азарта: «Гаррик Зефир».

Прижавшись ухом к двери, я прислушалась. Не уловив ни звука, я осторожно постучала по дереву. Последовала тишина, и я рискнула повернуть ручку. К моему удивлению, замок щелкнул. Я приоткрыла дверь на щель, замирая и прислушиваясь к любому шороху или движению воздуха, который выдал бы присутствие хозяина. Всё было тихо, и я проскользнула внутрь.

Еще через полчаса я уже рычала от разочарования. Здесь тоже не было абсолютно ничего полезного. Причина, по которой дверь не была заперта, заключалась в том, что никакой информации здесь попросту не хранили. По крайней мере, той, что я искала.

Я запомнила планы следующих двух испытаний, которые нашла в ящике стола Гаррика вместе с метательными ножами, графиками смен персонала и счетами за питание и ремонт.

Но ни одного файла на участников Игр.

Ударив кулаком по деревянной столешнице, я плюхнулась в кресло Офицера-Придурка, раздраженно отдуваясь.

У него же должен быть ноутбук или компьютер, верно? Хотя бы телефон. Наверное, он держит его в спальне. Или, может, стоит попробовать краденую карту в комнате наблюдения — там замок был. Но если где здесь и есть охрана, то именно там.

Я потянулась к найденной карте здания и снова её изучила. Я была права: все комнаты на среднем и верхнем этажах — спальни. На первом — кухня, столовая, комната отдыха, каптерка (видимо, для оружия и снаряжения) и небольшая библиотека.

Эти подвальные уровни были куда интереснее. Помимо офисов, на этаж ниже находился спортзал с бассейном и подземный туннель к главному зданию. Желая узнать, куда он ведет, я снова открыла ящик с картами комплекса и начала искать ту, что охватывает главное здание.

Как раз когда я нашла нужную, кто-то в дверном проеме прочистил горло.

От неожиданности я едва не опрокинулась в кресле назад. Схватившись за стол, чтобы удержаться, я почувствовала, как сердце снова начинает качать кровь, застывшую было в жилах, когда я увидела, кто меня обнаружил.

— Аид, ты меня до смерти напугал, — твердо сказала я ему.

— Почему я не удивлен, что ты вломилась сюда? — упрекнул он, и в его голосе сквозило веселье от того, что он напугал меня до полусмерти.

— Потому что у меня есть работа — та самая, которую ты мне поручил. А еще ты забыл сказать Офицеру-лом-в-заднице, что я здесь, чтобы помогать ему, — проворчала я, на этот раз намеренно откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди.

— Я никогда не говорил, что посвящение стражи в наш план входит в программу. На самом деле, я вроде бы сказал, что это должно остаться только между нами. Чем меньше людей знают, тем лучше.

— Я была не согласна.

— Я твой работодатель. Последнее слово за мной, — напомнил он, закатив глаза. Мы вели этот разговор сотни раз, просто в разных контекстах.

— А я всегда говорила тебе, что как твой сотрудник, ты обязан меня слушать, потому что нанимаешь ты меня именно для того, чтобы я находила лучшие способы выполнения задачи.

Он тяжело вздохнул и сел в кресло напротив.

— Я так понимаю, ты еще не выяснила, кто начал убивать участников?

— Нет, — призналась я. — Но могла бы, если бы мне позволили подойти к телу ближе, чем на десять футов.

— Офицер Зефир — вполне способный детектив. Если он не смог разобраться, не думаю, что у тебя бы получилось.

Я лишь выразительно выгнула бровь в ответ.

— Офицер Зефир — начальник Тартара, между прочим. У него почти столько же заслуг, сколько у тебя.

— «Почти» здесь ключевое слово, — сказала я с самодовольной ухмылкой. — Так это поэтому мы удостоены твоего присутствия? Из-за убийства?

— Именно. Мне доложили, как только тело нашли. Я пытался перехватить Харона с этой душой, но было слишком поздно.

— Мы так близко к реке?

— Да. Чтобы попасть в Элизиум, нужно пересечь Стикс. Гаррик решил, что это будет дополнительным уровнем защиты на случай вторжения Ангелов. Харон согласился.

Я задумалась об этом. Если мы так близко к реке, то скорость, с которой душа новопреставленного достигает её, означает, что у нас есть от силы несколько минут, чтобы вмешаться, прежде чем она уйдет в загробный мир. Харон может охранять место входа в воду, но обычно он не останавливает души. Он вмешивается только если кто-то отказывается переправляться или если Аид лично прикажет задержать душу.

— Какой был метод? — спросила я, понимая, что душа — это тупик, и переключаясь на само тело.

— Перерезанное горло.

— Отпечатки? Орудие убийства? Что на камерах? — я выдала стандартный набор вопросов.

Взгляд Аида стал тяжелее.

— Ничего.

— Совсем ничего? — мои пальцы забарабанили по столу.

— Ни следа.

— Черт. Я знаю, что ты выбираешь лучших, но не думала, что человек способен на абсолютно чистое убийство.

Я прикинула масштаб: это заслуживало уважения. Если бы этот «кто-то» только что

— Это не просто убийство, это помеха. У нас и так забот полон рот — надо следить, чтобы Ангелы снова всё не испортили, а тут еще идиоты, которые не могут соблюдать простейшее правило.

Аид перевернул руку, лежавшую на подлокотнике кресла. Из его ладони потянулись струйки дыма; я видела, как он борется, чтобы сдержать свою магию.

— Я поймаю его, — уверенно сказала я. — Даже если это лучший профи за последние десятилетия, я всё равно круче. Рано или поздно он оступится. Он или шпион, если это не один и тот же человек.

— Знаю, что поймаешь. — Аид встретился со мной взглядом; его зрачки изменились, приняв демоническую форму. Они стали абсолютно черными и закружились в вихре дыма, которым он управлял, как ручным зверем. — Но тебе лучше проваливать отсюда. Офицер Зефир насадит твою голову на кол, если поймает.

Я не смогла сдержать смешок.

— Я справлюсь с Гарриком. Этот огромный котяра может хоть сто раз возглавлять твою камеру пыток, но скоро он поймет, что я умнее. Как только ты скажешь ему, кто я такая, разумеется.

— Ладно, возможно, так будет лучше. — То, что Аид уступил, меня немного удивило, но я не подала виду. — Ты уверена, что хочешь, чтобы он знал твою истинную личность?

— Уверена, он умеет хранить секреты. А если нет — я прокачу его по воздуху. Говорят, кошки не очень любят высоту.

На этот раз рассмеялся Аид.

— Мне будет гораздо проще сократить список подозреваемых, если я увижу досье на каждого, — добавила я.

— Хорошо, хорошо. — Аид вскинул руки в знак капитуляции и встал. — Теперь будем играть по твоим правилам. Но мне нужны результаты до начала второго испытания.

Это давало мне пару недель. Вполне реально.

— Идет.

— Пойду сообщу Офицеру Зефиру благую весть. — Он направился к двери.

— Передай мужу, что я скучаю, — сказала я вместо прощания.

— Он тоже скучает. Всё никак не замолкнет про канун Дня Всех Святых, — бросил он через плечо.

Каждый год мы с Хаосом доставляем немало хлопот на вечеринке в честь Хэллоуина, которую Аид и его муж устраивают для элиты Элизиума. В прошлом году мы подмешали зелье похоти в напитки гостям — это было легендарно.

Я одарила Аида лукавой ухмылкой, придвигая карты обратно к себе.

— Тебе не пора уходить? Утренняя смена здесь начинается рано, — спросил Аид.

— Я в курсе. Уйду раньше, чем они заметят, не переживай.

Он просто в очередной раз закатил глаза и вышел.

Глава 12. Гаррик

Последние несколько дней стали одними из самых стрессовых в моей жизни. Мне хочется обернуться и умчаться в горы за пределы комплекса, но интуиция подсказывает, что сейчас мне ни в коем случае нельзя уходить.

Вместо этого последние два часа я провел в тренажерном зале для офицеров, изматывая тело на силовых тренажерах и отрабатывая навыки метания ножей. Я запускаю очередной кинжал в деревянный щит в ста футах от себя. Удар точно в яблочко — в данном случае в нарисованную левую глазницу мишени в форме человека. Ножи уже торчат в правой глазнице, в сердце и в шее.

Смахнув пот со лба, я иду забирать ножи, готовясь к новому раунду. Всё это дело имеет реальные шансы пойти прахом. Я думал, нам нужно быть начеку только из-за возможной атаки Ангелов. Но, очевидно, какой-то выскочка решил, что может плевать на правила Игр и начать убирать конкурентов в недели отдыха. Разве что это шпион Небесного Царства принялся убивать участников.

В таком случае мы вдвойне в заднице: мало того, что мы понятия не имеем, кто преступник, мы не знаем, как предотвратить повторение. Я поставил нескольких офицеров на двойные смены на ближайшие дни, чтобы патрулирование было усиленным, но долго так продолжаться не может.

Тревога плещется в желудке, как кислота. Я должен здесь всё контролировать. Если что-то пойдет не так — это на моей совести. Если кто-то умрет — это моя вина. Не то чтобы меня волновала сегодняшняя жертва, но если уж кто-то здесь и должен умирать, то либо по моему приказу, либо в рамках тех гребаных испытаний, которые мы готовим.

Я бросаю первый нож, запуская его сильнее, чем в предыдущем раунде. Он вонзается в дерево в районе основания горла. Кинжал входит по рукоятку с сухим треском.

Один за другим я вгоняю их по прямой линии. Все точно в цель. Когда последний нож раскалывает дерево, я выхожу из стойки, тяжело дыша.

— Полегчало?

Голос за спиной заставляет меня крутануться на месте; когти едва не прорывают кожу.

Вместо того чтобы обрушить ярость на офицера, посмевшего меня побеспокоить, я выпрямляюсь и опускаю глаза.

— Сэр, я не ожидал, что вы еще здесь.

Аид стоит передо мной в одном из своих идеально сшитых костюмов. Дорогая черная ткань заставляет его темные глаза сиять подобно ониксу, а вся его манера поведения источает власть. Впрочем, ему не нужен костюм для этого — Владыка Подземного мира практически бог с тем объемом магии, которым он обладает.

— Расслабься, Зефир. Я зашел проверить, как ты. Как ты после сегодняшнего? — Он прислоняется к стене, ведя себя непринужденно, хотя он — полная противоположность этому слову.

— Честно, сэр? — спрашиваю я и, дождавшись его кивка, продолжаю: — Я в бешенстве. Несмотря на все наши процедуры и меры безопасности, я в ярости от того, что мы не смогли это предотвратить.

— Не кори себя слишком сильно. Я озадачен не меньше твоего.

— Но этого не должно было случиться.

Он тяжело выдыхает.

— Нет, не должно было, но мы разберемся. Собственно, поэтому я всё еще здесь. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я делаю шаг к нему, заинтригованный выражением его лица. Я уже собираюсь открыть рот, чтобы он продолжал, когда двери спортзала распахиваются.

Зафира, одна из офицеров, влетает в зал, выглядя потрясенной. Она единственный оборотень-дракон в команде, и нужно очень постараться, чтобы вывести её из равновесия.

— Сэр, — обращается она ко мне, а затем замечает Аида, стоящего в паре метров. — Мой Лорд, произошло еще одно убийство.

Твою. Же. Мать.

— Что? Кто? — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

— Номер Двадцать Один, сэр. Её нашла соседка по комнате. Они были в душе, но когда та вернулась в спальню, Двадцать Первая лежала на полу с перерезанным горлом.

Мой мозг прокручивает все заученные файлы. Двадцать Первая была наемной убийцей, работавшей на богатые правительства. У

— Когда это случилось? — спрашивает Аид, выпрямляясь.

— Только что, мой Лорд. Её соседка, номер Сорок Три, выбежала из общежития с криками. Тедди и я патрулировали здание, когда она выскочила. Он сейчас снаружи с ней.

— Черт. Нужно оцепить весь этаж. И мне нужно осмотреть тело. — Я подхожу к скамье, где оставил полотенце, и быстро вытираю пот со лба и шеи.

— Я немедленно отправляюсь к Харону. Надеюсь, в этот раз я успею перехватить душу. Иди посмотри, нет ли улик на теле, и предупреди того, кто сейчас на камерах. — Аид раздает приказы и исчезает, растворяясь в вихре черного дыма.

— Спасибо, Зафира. Кажется, Дравос сейчас в комнате наблюдения. Узнай у него, заметил ли он что-нибудь подозрительное. И пусть еще пара человек сядет за мониторы на случай, если убийца всё еще разгуливает на свободе.

Она кивает и уходит выполнять поручение. Я следую за ней, но поднимаюсь на первый этаж, пока она сворачивает налево в мониторную.

Два убийства менее чем за сутки. Это плохо, чертовски плохо. Как, черт возьми, им это удается?

Сначала я думал на соседа первой жертвы. Но у него было железное алиби, подтвержденное записями камер: он весь день провел на открытой площадке отдыха. К вечеру моей основной теорией было то, что убийца живет в том же здании, на том же этаже. Но Двадцать Первая жила в другом корпусе.

С торопливым шагом я пересекаю вестибюль, направляясь к выходу, но меня останавливает Таррон.

— Гаррик, у меня проблема, — говорит он виновато.

— Не сейчас, — рычу я на своего зама. — Подожди.

— Это не может ждать. Я облажался. — Он сглатывает, и нервный блеск в его глазах заставляет меня остановиться.

— Таррон, это должно быть чертовски важно, потому что у нас еще один труп, и с меня на сегодня хватит.

Он заметно съеживается.

— Я…

— Выкладывай.

— Я потерял свой пропуск.

Моя челюсть отчетливо щелкает: кости сопротивляются трансформации. Мне хочется вцепиться клыками в горло своего заместителя.

— Что ты только что сказал?

— Мой пропуск. Его нет.

— Ты что, блядь, шутишь сейчас?! — рявкаю я на него так громко, что слышу звон разбитой посуды на кухне дальше по коридору.

— Прости. Днем он был при мне, клянусь. Вечером я не пользовался им, чтобы войти, так как зашел вместе с Замбоссом и Микельсоном. Не знаю, выронил ли я его здесь или в той неразберихе днем.

В голове начинает болезненно пульсировать. У нас тут убийца, штампующий трупы с бешеной скоростью, Ангелы, возможно, пытаются всё сорвать, Аид дышит мне в затылок, и в довершение всего у меня, оказывается, самый некомпетентный заместитель в мире.

О, черт! А что если его подобрал кто-то из участников? Что если этот любитель ножей теперь владеет пропуском? Он мог уже быть в этом здании, мог перерезать горло Двадцать Первой и спокойно зайти в офицерский корпус.

— Мне очень жаль, Гаррик. Я никогда…

— Заткнись нахрен, — обрываю я его. Его извинения сейчас ничего не значат.

Я делаю глубокий вдох и сильно сдавливаю переносицу, пытаясь расставить приоритеты в этом списке катастроф.

Игнорируя Таррона, я вхожу на кухню, где три офицера готовят ужин — или уже завтрак. Ночь плавно переходит в день, а я еще не ложился.

— Нужно обыскать здание. Возможно, у кого-то из участников есть офицерский значок. Проверьте каждую комнату, и делайте это тщательно. Участник с пропуском может быть тем самым убийцей. — Глаза у всех округляются при слове «убийца» во множественном числе. — Да, еще один труп. Так что надевайте форму и заблокируйте всё нахрен. Один на входе, другой на входе в туннель. Никто не входит и не выходит без досмотра. Отключите все наши значки. И я хочу, чтобы каждую миллисекунду записей за последние двенадцать часов просмотрели под лупой. Поняли?

Они кивают и бросаются выполнять.

— Я могу помочь с новым телом? — спрашивает Таррон.

— Нет, — отрезаю я. — Ты будешь разгребать свое дерьмо здесь. Здание должно быть зачищено в течение часа, и я жду полный отчет. Если найдете кого-то — доложить немедленно. Если хоть одна вещь лежит не на своем месте — я должен об этом знать. Понял?

— Да, сэр. — Обычно Таррон не утруждает себя формальностями, всё-таки мой зам, но по моему тону он понял, насколько я в ярости. Его придется наказать. И я сделаю это с удовольствием, учитывая, какой сердечный приступ он мне едва не устроил.

Но мне нужно оцепить место нового преступления и, надеюсь, собрать хоть какие-то зацепки.

***

Четыре часа спустя несколько офицеров, помогавших мне с телом, уходят готовиться к дню.

Мы деактивировали все замки во всех зданиях. Участники больше не могут выходить из комнат по своему желанию. Теперь их будут сопровождать на еду и уроки. Те, кто живет в этом корпусе, не выйдут из общаги, пока их не допросят. Мне нужно найти что-то, хоть что-нибудь, что укажет на того ублюдка, который убивает вне Игр.

Это тело ничем не отличалось от первого. Горло чисто перерезано, ни одного следа или отпечатка в брызгах крови. Никаких признаков борьбы или взлома. Соседка выглядела искренне потрясенной, и даже когда мои глаза изменились от ярости, она не отвела взгляд.

Не думаю, что это она.

— Почему бы тебе не отдохнуть? — говорит Доминик, пока я тру усталые глаза, прислонившись к стене коридора. — Я закончу здесь и прослежу за транспортировкой тела.

— Спасибо, Дом, — отвечаю я после долгого выдоха. — Я должен хотя бы дождаться окончания допросов на этом этаже.

— Нет, тебе нужно поспать. Если что-то всплывет, мы тебя позовем. Все под замком, у убийцы не будет шанса.

Я подумываю вернуться в комнату и вздремнуть. Мне еще нужно разобраться с Тарроном. Поверить не могу, что он так монументально облажался. Он должен заменять меня, но как я могу ему доверять?

Оставив Дома присматривать за финальной уборкой и переселив Сорок Третью (соседку свежего трупа), я направляюсь к офицерскому корпусу. Солнце уже высоко, небо чистое, лазурно-голубое. Жары еще нет, но на улице душно. Спорю, скоро будет гроза. Зов гор тянет моего кота. Хочется сорваться и обернуться.

Внутри офицерского корпуса на первом этаже тихо, но внизу, на офисном этаже, кипит жизнь. Сбежав по лестнице на остатках энергии, я проверяю команду, которая заканчивает обыск. Не знаю, облегчение это или еще большее разочарование, но они ничего не нашли. Похоже, Аид действительно выбрал элитных преступников для этих Игр, раз

Учитывая наше везение, не верится, что у кого-то из них нет пропуска Таррона и он не попытался пробраться в здание. Такая возможность слишком хороша, чтобы её упустить.

— Что с камерами? — спрашиваю я, когда они заканчивают доклад об обыске.

— Мы нарезали фрагменты и разделили их между теми, кто сегодня не задействован на выездах, — отвечает один из новичков. Я киваю, гадая, сколько времени уйдет на то, чтобы просмотреть двенадцать часов записей. Камер у нас полно, нам бы не помешали лишние глаза, но из-за локдауна большая часть команды занята сопровождением участников.

— О, — Элиза привлекает мое внимание. Она тоже из моей команды из Тартара, которую я привез с собой. Она лучший организатор, который у меня когда-либо был. — Аид у тебя в кабинете.

— Почему ты не начала с этого?! — рычу я на неё. Элиза съеживается. Но мне плевать. Я даже не заканчиваю собрание, просто ухожу. Пересекаю холл, делаю вдох, чтобы унять гнев, и вхожу в свой кабинет.

— Сэр, прошу прощения, мне не сказали, что вы вернулись, — извиняюсь я, пока Аид разворачивается в моем кресле.

— Не беспокойся. Я так понимаю, у тебя проблемы посерьезнее, чем просто еще один труп. — Я не могу разобрать его тон. Он зол? Разочарован? Меня сейчас накажут за этот пропуск?

— Да, боюсь, что так. — Я держу глаза опущенными и сажусь напротив. На секунду я замираю — запах смородины ударяет в ноздри. Но Аид начинает говорить прежде, чем мой уставший мозг успевает это обработать.

— Не выгляди таким напуганным, Зефир. Я не виню тебя в том, что один из участников сумел раздобыть карточку персонала. — Наконец-то, хоть что-то, что приносит облегчение и остужает кислоту в моем желудке. — Это была хорошая идея — заставить персонал выучить все досье участников. По крайней мере, тот, кто вломился сюда, не узнал бы много нового.

Я вспоминаю о планах объекта и кратких сведениях об Играх в моем столе и быстро выдвигаю ящики, чтобы проверить, на месте ли они.

— Да, здесь не хранится ничего сверхсекретного, — отвечаю я, быстро пересчитывая листы и чувствуя еще большее облегчение, когда подтверждаю, что всё на месте. Выпрямившись, я провожу рукой по волосам и потягиваюсь; усталость наваливается со всей силой теперь, когда я сел.

— Отдохни, офицер. — Аид встает. — Мы продолжим вечером.

— Постойте. Вы узнали что-нибудь от души?

— К сожалению, нет. Воспоминания об убийстве смутные. Всё было быстро, жертва спала и не разглядела примет убийцы.

— Проклятье, я на это надеялся. Кто бы это ни был, Аид, они хороши. Хороши за пределами человеческих возможностей.

— Знаю. Думаю, это второе убийство подтверждает участие Ангелов. Кто-то из участников явно больше, чем кажется.

— Думаете, им дали божественную магию? — Для этого понадобился бы Архангел, но некоторые из их сильнейших способны наделить смертного частью своей силы. Это длится недолго, но, возможно, поэтому они действуют так быстро.

— Это правдоподобно, не находишь?

— Да. Но это не должно длиться дольше недели, если только они не нашли способ подпитываться здесь. — Я подавляю зевок, разум пытается сообразить, как проверить эту теорию.

— Отдыхай, Гаррик. Я вернусь в сумерках, тогда и поговорим нормально.

Аид исчезает в дыму, и я остаюсь один в кабинете. Откинувшись на спинку кресла, я барабаню пальцами по столу. Аид отнесся к пропаже пропуска гораздо мягче, чем я ожидал. Я знаю, что участники не могут получить доступ к важной информации, но это всё равно грандиозный провал с нашей стороны.

Очередной зевок заставляет мой разум опустеть. Нужно отдохнуть. Если я посплю, то смогу лучше сосредоточиться. Я всё еще чувствую лучи солнца на лице после короткой прогулки по двору.

К черту всё.

Я выхожу из кабинета, кричу всем, чтобы по любым вопросам обращались к Элизе, и она расставит приоритеты к моему возвращению, а сам даю дёру. Я едва помню, как добрался до выхода из лагеря, но как только ноги касаются травы за забором, я оборачиваюсь.

Мгновенно мышцы расслабляются, и напряжение, которое я копил, уходит в самые глубины сознания, запираясь там до возвращения в человеческую форму. Моя черная шерсть впитывает тепло солнца, которое уже высоко в небе. Вонзив когти в землю, я устремляюсь в дикую глушь. Я не могу уйти далеко, но свобода кажется чертовски великолепной.

Я бегу какое-то время, пока желудок не начинает ворчать, напоминая, что я тоже давно не ел. Полностью доверившись кошачьим инстинктам, я нахожу добычу, наедаюсь до отвала, а затем отключаюсь на плоском камне под лучами солнца.

Глава 13. Тацита

Выбраться из офицерского корпуса было куда сложнее, чем попасть внутрь. После обнаружения второго тела начался хаос, и я почти час просидела взаперти в кабинете Офицера-Вероятно-В-Диком-Стрессе. Похоже, Таррон всё-таки заметил пропажу пропуска, потому что эта новость разнеслась среди гвардейцев со скоростью лесного пожара — они носились повсюду, проверяя, не проник ли кто в их жилой блок.

Идиоты.

Мне удалось проскользнуть обратно на верхний этаж по второй лестнице, которую я приметила на картах Гаррика. Выходить через парадную дверь было нельзя: там постоянно сновали охранники.

Из плюсов: мне удалось оставить пропуск Таррона прямо на кровати Гаррика. Эх, жаль, у меня нет камеры, чтобы заснять его лицо, когда он его найдет. Но что еще лучше — уход через крышу означал, что мне придется лететь до общежития, так что я наконец-то выпустила крылья на волю. Конечно, я не могла просто перемахнуть через весь лагерь, меня бы заметили. Пришлось взмыть над ограждением и сделать крюк радиусом почти в милю, используя темноту гор, нависающих над долиной, чтобы скрыться.

Я приземлилась в одной из «слепых зон» внутри периметра, которыми пользовалась на пути туда, и просто вернулась в свою комнату по собственным следам.

До рассвета оставался примерно час, когда я приложила браслет к двери и нырнула в постель. К счастью, Майло крепко спал.

К сожалению, всего через пару часов он заворочался, встал и пошел в ванную. Я натянула одеяло на голову и застонала — свет, хлынувший в комнату, казалось, выжигал мне сетчатку.

Шум душа в ванной заставил меня перевернуться на другой бок в попытке выгадать еще пять минут сна. Но мысли о прошлой ночи не давали покоя. И это были не мысли о том, что я узнала в штабе охраны. Моё внимание захватили образы обнаженной плоти, пирсинга и горячего ирландца из комнаты в конце коридора.

Живот скрутило от воспоминаний, температура тела подскочила, а кожа стала сверхчувствительной в каждом месте,

Это нелепо. Он человек. Он был лишь средством для достижения цели. Приятным средством, признаю, но всё же человеком.

Хотя, если он выживет в этой заварухе, он недолго останется человеком. Мысль об Уайатте, наделенном силой, заставила меня вздрогнуть. Если бы я делала ставки, я бы поставила на то, что он станет оборотнем. Он слишком импульсивен и недостаточно усидчив для ведьмака. Демоном он стать не может — ими рождаются, — но, черт возьми, как бы он был хорош с крыльями. Может, он станет гарпией.

Пальцы быстро задвигались по клитору; я ласкала себя, представляя Уайатта с нашей силой и мощью. Жар нарастал стремительно, и оргазм накрыл меня быстро — что удачно, так как Майло вышел из ванной спустя всего пару секунд после того, как я закончила.

Я резко сжала бедра, накрытые тонким одеялом, и выдернула руку из трусиков, незаметно вытирая пальцы о простыню. И всё же, по лицу Майло я поняла: он прекрасно догадался, чем я тут занималась. Он отвел взгляд, явно не зная, куда смотреть, а его щеки залил румянец. Потуже затянув полотенце на бедрах, он снова взглянул на меня — видимо, не ожидая, что я всё еще за ним наблюдаю, — и в его глазах вспыхнул отчетливый огонек интереса.

Моя реакция на это была… неожиданной. Она мне не не понравилась. На самом деле, мне почти захотелось устроить для него шоу поинтереснее, чтобы посмотреть, как он отреагирует. Я не смутилась от того, что меня застукали за самоудовлетворением — в таком тесном пространстве это было неизбежно. Видя, как в его глазах вспыхнул азарт, я почувствовала еще один электрический разряд внизу живота.

Я провожу слишком много времени среди людей.

— Доброе утро, — сказала я, прочистив горло, так как голос прозвучал хрипло.

Майло ответил на приветствие слабой улыбкой и кивком, отчего мокрые пряди черных волос упали ему на лоб. Он убрал их назад и начал искать свою одежду.

По его груди всё еще стекали капли воды. Я уже видела его без футболки несколько раз — мы всё-таки живем в помещении размером с обувную коробку, — но то, как вода блестела в утреннем свете, заставило меня присмотреться внимательнее.

Он не очень мускулистый, скорее поджарый. У него намечается пресс, но, думаю, это просто потому, что в нем нет ни грамма жира. Однако это ему идет: его фигура длинная и гибкая, хотя он и не слишком высокий, едва на дюйм выше меня. Его кожа чистая, не тронутая шрамами или татуировками, а на груди лишь редкие темные волоски между мышцами и тонкая дорожка, ведущая от пупка под полотенце. Он напоминает мне снег в мире людей — в нем есть какая-то невинная красота.

Впрочем, раз он здесь, он точно далеко не невинен.

— Я в душ, а потом пойдем на завтрак? — спросила я, выбираясь из постели. Мне точно понадобится несколько чашек кофе, чтобы пережить этот день.

Майло кивнул, показав большой палец. Мне действительно стоит начать учить его простейшим жестам, чтобы ему было легче общаться.

Я наметила обсудить это с ним вечером, пока смывала с себя прошлую ночь и это утро. Горячие струи помогли проснуться, вода приятно покалывала кожу. После хорошего секса и полета мои мышцы чувствовали себя более расслабленными, чем за все последние недели. Зуд между лопатками утих, и я всё еще отчетливо ощущала те места, где Уайатт вбивался в меня.

Эти гребаные украшения.

Я определенно буду думать о них еще долго.

Отогнав мысли, пока мне снова не захотелось ласки, я ополоснулась и выключила воду.

У меня не было сомнений, что ночное убийство повлечет за собой последствия, но ничто не могло испортить мне настроение, пока я сушилась и одевалась. Я взяла топ, который еще не успела испортить, и на секунду выпустила когти. Острые лезвия вытянулись из пальцев. Одним движением я превратила мешковатую робу в укороченный кроп-топ.

Закончив с одеждой и расчесав волосы пальцами (решила сегодня оставить их распущенными), я вышла из ванной и застала Майло сидящим на кровати с открытой книгой.

Он так серьезно относится к занятиям, это даже мило. Я понимаю, что для людей всё это кажется запредельной мечтой, но Майло адаптируется на удивление хорошо. Он наверняка прочитал больше всех, и его страсть к изучению этого мира заставляет меня надеяться, что он справится.

— Ну что, идем завтракать? — Майло вздрогнул; он так увлекся чтением, что не заметил моего появления. Он заморгал, глядя на меня, и кивнул.

Мы взяли вещи и направились к выходу, но когда я дернула ручку, дверь не поддалась. Я потрясла её, потянула сильнее, чем следовало, но она осталась закрытой.

— Что за чертовщина? — я взглянула на Майло, тот лишь пожал плечами.

Я попробовала еще раз — безрезультатно. Майло жестом предложил попробовать ему. Он плотно прижал браслет к замку, но это ничего не изменило.

Дверь заперта.

Нас заперли? Стража бы предупредила, будь это планово. Замок сломался? Вряд ли.

Это точно связано со вторым убийством. Но я не могу сказать об этом Майло — для него я всю ночь не покидала этот этаж.

Раздраженно выдохнув (настроение начало стремительно падать), я с силой пнула дверь и громко застучала.

— Эй, есть там кто?

Тишина.

Повернувшись, я увидела, что Майло уже достал блокнот. Он написал:

«Мы снова пленники?»

— Не знаю, — ответила я. И это была почти правда. Я понятия не имела, что приказал Офицер-заноза-в-заднице. Но если нас будут держать взаперти, моя задача станет почти невыполнимой. — Можем выйти через окно.

Майло взглянул на стекло, его глаза расширились. Он посмотрел на меня, усиленно мотая головой, а краска сбежала с его лица.

Я хихикнула:

— Всё окей, можем посидеть здесь, если хочешь.

Он кивнул и быстро черкнул в блокноте:

«Высота».

— Оу. Черт, ты такой милашка. — Это вырвалось раньше, чем я успела себя остановить. Но забирать слова назад я не стала. Он и впрямь был очарователен и снова заставил меня гадать, что же он совершил, чтобы попасть сюда. Я могла бы просто спросить, но это казалось переходом черты, которую мы еще не пересекли. Обычно мне плевать, но разговоры о преступлениях смущают некоторых людей, и я поймала себя на мысли, что не хочу быть для Майло источником дискомфорта.

Что со мной происходит? Я явно слишком много времени провожу с людьми. Сначала Уайатт пробрался мне под кожу, а теперь Майло вызывает чувства, которые я не хочу расшифровывать. Он совершенно не в моем вкусе, но при виде этого застенчивого зубрилы в моей крови порхает что-то неопознанное.

Прочистив горло, я обошла его и плюхнулась на кровать, скрестив ноги и усевшись лицом к нему.

— Что ж, ждем, пока нас кто-нибудь хватится. Как насчет того, чтобы я начала учить тебя языку жестов, пока мы кукуем?

Майло вскинул голову. Он выглядел сбитым с толку.

— Не хочешь учиться? — спросила я, думая, что он ухватится за возможность.

Он энергично закивал и быстро написал:

«Ты правда хочешь меня учить?»

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы в моих глазах он увидел искренность. — Было бы круто поговорить с тобой по-человечески. Бумага — это неплохо, но с жестами тебе не придется таскать её с собой повсюду.

Майло секунду колебался, будто всё еще не веря, что я не разыгрываю его, но потом решился. Он отложил сумку, сел на свою кровать точно так же, как я, напротив меня.

— Отлично. Давай начнем с алфавита, а потом перейдем к фразам.

***

Мы провели около часа, практикуя азы, и Майло оказался способным учеником. До полноценного разговора было далеко, но я видела: скоро мы сможем общаться без бумажек.

Наше занятие прервал стук, и дверь тут же распахнулась. На пороге стояла охранница.

— Живо, время завтрака.

— Нас всех заперли? — тут же начала я допрос.

— Да, извините. Так было нужно.

— Нужно? Почему? — я встала и направилась к ней.

— Простите, я должна отчитываться перед вами за каждое наше действие? — Она вызывающе выпрямилась, но я видела усталость в её глазах. Она явно не спала всю ночь, либо разбираясь с убийством, либо разыскивая меня (надеюсь, они так и не поняли, что это была я).

— Просто это странно. Раньше нас не запирали, — заметила я, делая вид, что мне плевать, хотя на самом деле хотела вытянуть из неё хоть слово.

— Идите завтракать, у вас пятнадцать минут до начала занятий. — Она сделала приглашающий жест свободной рукой, подгоняя нас.

Поняв, что это бесполезно, я схватила сумку и вышла. Майло шел следом.

— А как ваше имя? Кажется, мы еще не имели удовольствия познакомиться, — бросила я через плечо охраннице, которая шла за нами по лестнице. Впереди я видела еще пару человек с нашего этажа, а ниже слышались голоса других людей. Похоже, нас выпускали комнату за комнатой.

— Офицер Дерран, — последовал скучающий ответ.

— И как долго вы здесь работаете, офицер Дерран? — я перебирала в уме имена. Кажется, я её и впрямь не знала. Она могла быть из Тартара или из городской полиции Элизиума. Я знаю верхушку, но рядовых сотрудников в городе тысячи.

— Не твое дело, Девяносто Восьмая.

На первом этаже я предприняла последнюю попытку:

— Нам теперь всегда ждать локдауна?

— Поживем — увидим, — отрезала она, когда мы вышли из здания.

Прекрасно. Толку ноль. Похоже, гвардейцам велели быть еще менее дружелюбными, чем обычно.

Масштаб локдауна стал ясен в столовой. Столы были полупустыми, места строго распределены. В дальнем углу сидели жители второго этажа нашего корпуса. Наш стол был прямо у входа.

Вместо того чтобы брать еду на раздаче, мы увидели тарелки, уже расставленные по центру столов. Офицеры стояли в проходе, разделяя нас. Нас держали группами по местам проживания. Больше никаких посиделок с кем захочешь.

— Доброе утро, Mo Stór, — Уайатт потянулся ко мне, и я позволила ему усадить меня рядом, продолжая осматривать зал. Офицера, который мне был нужен, нигде не было. Аид должен был уже всё ему сказать. Несмотря на суматоху с убийством, я ожидала, что он найдет меня утром.

Может, он будет ждать на первом уроке.

— Ты в порядке? — спросил Уайатт, заметив мою отрешенность.

— А? Да, всё супер. — Я повернулась к столу и мягко убрала его руку со своего плеча.

— Тебе удалось поспать после вчерашнего? Лично я несколько часов не мог выкинуть твой образ из головы. Если честно, сомневаюсь, что он когда-нибудь её покинет. — Он убрал прядь волос с моего плеча, коснувшись кончиками пальцев моей шеи. Я вздрогнула.

Я поймала взгляд Майло, сидевшего напротив. Он явно слышал Уайатта. Его щеки снова залила краска, и он сделал вид, что страшно занят своим тостом и джемом.

— Я спала как убитая, — ответила я. Я не особо задумывалась о том, как Уайатт будет вести себя после того, как я ему «дала». Думала, он потеряет интерес, как это бывало у него со всеми остальными.

Но я не могла не признать: то, что он только что подтвердил мое алиби, было весьма кстати. Хотя в животе появилось какое-то склизкое чувство. Это что, вина? Нет, вряд ли. Но когда Майло снова встретился со мной взглядом, аппетит внезапно пропал.

Когда я не притронулась к еде, Уайатт положил передо мной черничный маффин и нагрузил мою тарелку яйцами, беконом и тостами. Мой стандартный завтрак. Я покосилась на него, не зная, когда это он успел запомнить мои предпочтения.

А Майло добавил сумятицы, налив мне кофе из кофейника прежде, чем налить себе.

— Спасибо, — пробормотала я обоим, совершенно сбитая с толку.

— Что? — спросил Уайатт, заметив мое выражение лица. — Ты думала, я буду игнорировать тебя сегодня?

— Да. Это же твой стиль, — прямо сказала я.

Он прижал руку к сердцу, будто я в него выстрелила, на его лице отразилась напускная обида. Но глаза сверкнули азартом — он увидел новый вызов.

— О, Mo Stór. Ты всё еще играешь в недотрогу? Признаю, я обычно не повторяюсь, но это потому, что я вечно переезжаю в другой город или страну… ну, или секс был посредственным.

Я невольно усмехнулась — у меня были те же мысли о моих бывших связях.

— Но ты? — продолжил он. — Если у тебя остались сомнения, я поясню. Пока мы здесь, я намерен повторять то, что было вчера, так часто, как только возможно.

На этот раз покраснела я. Чертов человек, как у него это получается?

— А если я не хочу? — внутри я поморщилась: голос звучал так же убедительно, как у вора, пойманного за руку и отрицающего кражу.

Уайатт наклонился так близко, что его дыхание коснулось моей кожи.

— Скажи мне, не прикусывая губу, что

Он коснулся большим пальцем моей губы, высвобождая её из-под зубов. Я даже не заметила, что прикусила её. И не знала, что он заметил эту мою привычку, когда я возбуждена.

Я тяжело сглотнула. Слова застряли в горле. Я просто схватила чашку и осушила её залпом.

Уайатт выглядел чертовски довольным собой; он откинулся назад с победной ухмылкой, уже зная: мы точно потрахаемся еще не раз.

Прежде чем я успела вернуть контроль над собственным телом, гвардейцы прервали завтрак. Я даже не успела взять вилку, не говоря уже о еде, но охранников не волновали ни мои жалобы, ни возмущение других голодных заключенных.

Я схватила маффин на ходу — после ночного полета мне нужна была энергия. Уайатт тоже успел запихнуть кусок бекона между двумя ломтиками тоста.

Нас подняли и погнали в учебные классы, сопровождая как самых настоящих каторжан.

Первой была лекция, и ситуация повторилась: нас рассадили группами по комнатам. Когда офицер за кафедрой потребовал тишины, Уайатт протянул мне тот самый сэндвич с беконом, который успел схватить.

И именно этот крошечный жест подсказал мне, что я в большой опасности. С этим парнем я рискую по-настоящему влипнуть.

Глава 14. Майло

Я прибавляю скорость на беговой дорожке. Я бегу уже полчаса, но никак не могу унять рой мыслей в голове. Я ненавижу физические упражнения, но они помогают не сойти с ума — я так сосредоточен на том, чтобы не выплюнуть легкие, что на остальное не остается сил.

Мой внезапный интерес к спортзалу комплекса (помимо обязательных занятий) может быть связан с двумя людьми, которые сейчас качают железо прямо передо мной. Враждебность между Тацитой и Уайаттом, кажется, испарилась после того, как они переспали. Они смеются и подначивают друг друга, выполняя всё более нелепые упражнения со штангами на матах. Поразительно, как быстро он её завоевал. Мне до смерти любопытно, что же произошло у него в комнате прошлым вечером, но моё воображение пасует, как бы я ни старался.

Делает ли это меня извращенцем?

Если нет, то тот факт, что я пришел на беговую дорожку специально, чтобы поглазеть на них, определенно склоняет чашу весов в эту сторону.

Оба взмыленные, одежда прилипла к телу. Они пытаются превзойти друг друга в каждом движении. Какой-то спящий инстинкт глубоко внутри меня заставляет желать подойти и коснуться их обоих, почувствовать их горячие, потные тела рядом со своим. Они первые люди, проявившие ко мне доброту за долгие годы, и я хочу греться в её лучах. Это жалко, честное слово.

Их поддразнивания и смех эхом отдаются в зале. Как бы я хотел к ним присоединиться! Но я и близко не подниму те веса, с которыми они управляются, поэтому я остаюсь на месте. Впрочем, я и так провел с ними всё утро; не стоит злоупотреблять их гостеприимством. Они дружелюбны, но я уверен: это лишь вопрос времени, когда они пойдут дальше, как и все остальные в моей жизни.

Сегодняшний день вообще странный. Мы придерживаемся графика, но нас везде сопровождают под конвоем и держат отдельно от других групп. Участникам запрещено приближаться друг к другу ближе чем на десять футов, а гвардейцы стали еще строже следить за тишиной в классах.

Прошлой ночью произошло еще одно убийство. Эта новость мгновенно разлетелась по… как бы ни называлось это заведение. Гвардейцы на взводе и явно измотаны. Нас предупредили, что могут вызвать на индивидуальные допросы, но пока из нашей группы никого не забирали.

— Черт, да ты просто нечеловечески сильная! — голос Уайатта снова отвлекает меня. Он смотрит, как Тацита поднимает над головой вес, сопоставимый с небольшим автомобилем. Она делает это с таким изяществом, будто ей это ничего не стоит.

— Вот поэтому я и лучшая, — дразнит она эту гору мышц. Подержав штангу еще несколько секунд, она плавно опускает её на пол и отходит.

Они меняются местами. Уайатт сцепляет пальцы перед грудью и потягивается. Его бицепсы так и перекатываются под кожей — не то чтобы я специально заглядывался.

Но затем он поднимает сцепленные руки над головой, растягивая мышцы пресса. Его черная майка задирается, открывая вид на кубики и две аппетитные линии по бокам бедер, уходящие под низко сидящие шорты. Я кашляю, подавившись собственной слюной.

Закрыв глаза, я прибавляю темп. Раньше у меня никогда не было таких проблем. Обычно люди не кажутся мне привлекательными. Я не замечаю изгибов или жарких мышц. Я просто иначе устроен. Но пребывание здесь открывает мне глаза на такие вещи, о которых я и не помышлял, и мой мозг из-за этого превратился в кашу.

Заставляя себя сосредоточиться на дыхании, чтобы не дать чувству потери контроля захлестнуть меня, я нащупываю кнопки на панели и еще больше увеличиваю скорость.

Спринт помогает. Через пару минут я открываю глаза и замедляюсь до легкого бега. Решив, что на сегодня хватит, я останавливаюсь. Как раз в тот момент, когда я схожу с дорожки, в зал входит Старший Офицер Зефир. Он замечает меня мгновенно, и его суровый взгляд заставляет меня застыть, как оленя в свете фар.

— Девятнадцатый, мне нужно с тобой поговорить.

Его голос заставляет мою нервную систему буквально биться в конвульсиях. Даже когда он обращается не ко мне, я чувствую, как мой мозг отключается, а инстинкт «бей или беги» берет верх. Теперь же, когда он говорит прямо со мной, я становлюсь не более подвижным, чем мраморная статуя.

— Зачем он тебе понадобился? — Тацита оказывается рядом со мной в мгновение ока. Я выдыхаю: тепло её тела действует как успокоительное против адреналина, бьющего в вены.

— Не твое дело, Девяносто Восьмая. Девятнадцатый, за мной, — он кивает в сторону выхода. Я не шевелюсь, но рука Тациты ложится мне на плечо. Уайатт тоже наблюдает за сценой, молча перешагнув через веса, чтобы ничего не загораживало ему путь к нам.

Я качаю головой, хотя Офицер Зефир на меня уже не смотрит.

Он распахивает дверь, собираясь пропустить меня вперед, но понимает, что я всё еще стою в нескольких метрах.

— Девятнадцатый, не заставляй меня просить дважды, — рявкает он.

— Куда ты его ведешь? — спрашивает Тацита. — И не смей говорить, что это не моё дело. Я спрашиваю, потому что сам он спросить не может.

— Если только ты не научилась читать его мысли или

— В том-то и дело, что он не говорит! — парирует она. — И у него с собой нет блокнота.

— Да ладно вам, сэр, — вклинивается Уайатт. — Она просто беспокоится о нем.

Офицер Зефир делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Кажется, он считает до десяти, чтобы не взорваться. Когда он снова смотрит на меня, моё дыхание прерывается: его радужки стали полностью янтарными, а зрачки превратились в вертикальные щели.

— Девятнадцатый, пожалуйста, пойдем со мной. Мы просто задаем каждому участнику несколько вопросов с глазу на глаз, чтобы вы могли рассказать то, о чем вам неудобно говорить при других.

Я подношу руку к горлу — мой привычный жест, означающий, что я немой. Это рефлекс: когда люди говорят со мной, я пытаюсь объяснить, что мой голос просто не работает.

— Ты сможешь написать ответы в блокноте. — Его голос звучит мягче, но напряжение в руке, которой он держит дверь, не унимает страха, парализовавшего мои конечности при мысли о том, что я останусь с ним наедине.

Но я киваю. Я смотрю на Тациту; она внимательно изучает моё лицо. Я легонько хлопаю её по руке, прежде чем она отпускает меня, и следую за Старшим Офицером.

Мы поднимаемся на второй этаж. Он заводит меня в пустой класс, жестом велит сесть, а сам ищет ручку и бумагу.

Выдвинув стул, я стараюсь выглядеть спокойным. Он подходит, кладет бумагу на стол между нами и опирается на парту в соседнем ряду.

— Мне нужно спросить тебя о прошлой ночи. Где ты был после наступления темноты? — вопрос звучит вполне безобидно.

«В своей комнате», — пишу я и показываю ему лист.

— Что ты делал? — он задает этот вопрос так, будто повторил его уже сотню раз. Наверное, так и есть. Неужели он весь день сам допрашивает участников? Хоть он и не сказал прямо, я знаю: речь об убийстве.

«Читал несколько часов, потом уснул».

Он проводит рукой по щетине на подбородке, прежде чем задать следующий вопрос:

— А твоя соседка? Где была она?

О-оу. Сказать ему, что её не было всю ночь? Признаться, что она была с Уайаттом? Что если она ждет, что я её прикрою, а я этого не сделаю? Или если я скажу правду, а она соврет? Мы оба будем выглядеть виноватыми или как минимум попадем в список подозреваемых.

Решив придерживаться правды (по крайней мере, её части), я пишу:

«Она уходила на какое-то время».

Офицер Зефир выпрямляется.

— Ты знаешь, чем она занималась?

Я сглатываю, поворачивая блокнот к себе.

«Она была с Уайаттом».

Его брови ползут вверх, на лбу прорезаются складки. Я написал всего четыре слова, но он смотрит на них гораздо дольше, чем требуется для чтения.

Низкий рокот вибрирует в пространстве между нами — звук такой глубокий, что кажется, будто дрожит пол.

— Спасибо, Девятнадцатый. Это всё. Я провожу тебя обратно в зал.

Сбитый с толку тем, что допрос закончился так же быстро, как и начался, я едва поспеваю за Офицером Зефиром, который стремительно шагает между партами к выходу.

Мне приходится почти бежать, чтобы не отстать от его широких плеч и длинных шагов. Я пытаюсь позвать его, но горло не слушается. Я сказал что-то не то? Не понимаю, почему новость о том, что Тацита была с Уайаттом, вызвала такую реакцию. Я в полной растерянности. Как бы я хотел её предупредить! Ибо ярость, исходящая от Старшего Офицера сейчас, по-настоящему пугает.

Он врывается в спортзал, буквально вышибая двери кулаками. Они чуть не задевают меня, отскочив от стен и пытаясь захлопнуться на автоматических петлях.

— Девяносто Восьмая, ты идешь со мной! — гремит Зефир на весь зал. Шум мгновенно стихает — впечатляющий результат для места, полного грохочущих тренажеров.

Тишина становится осязаемой. Все смотрят на этот «ураган», ворвавшийся в комнату. Некоторые косятся на меня, и я невольно вжимаюсь в дверной проем.

Я не должен был говорить правду. Нужно было сказать, что она была со мной всю ночь. Я думал, правда защитит её: Уайатт — её алиби, он подтвердит историю. Я не ожидал такой реакции и до сих пор её не понимаю.

Тацита и Уайатт всё еще вместе; они уже убрали веса и просто сидят на матах. Она даже не встает, когда поворачивается к нам. Её шоколадные глаза встречаются с моими, она слегка наклоняет голову, безмолвно спрашивая, в порядке ли я. Я едва заметно киваю — физически я цел, я просто надеюсь, что она простит меня за то, что я натравил на неё Офицера Зефира.

— Не хочешь повторить это еще раз, но более вежливым тоном? — Она переводит взгляд на разъяренного гвардейца. В ней гораздо больше уверенности, чем во мне. В её голосе нет ни сарказма, ни вызова — она говорит ровно, требуя уважения.

Офицер Зефир шагает к ним. Она и Уайатт встают, но Тацита держится расслабленно. Уайатт, я замечаю, прищуривается и упирает руки в бока, делая свою и без того мощную фигуру еще внушительнее.

— Я не люблю повторяться, Девяносто Восьмая. Я выразился предельно ясно, — рычит Зефир, нависая над ней.

— А я не слушаю хамоватых придурков.

В зале слышен коллективный вздох, кто-то хихикает. Мы, может, и преступники, но все знают, что у Зефира короткий фитиль, и он чертовски опасен.

— Руки перед собой. — Зефир игнорирует её выпад. Я почти чувствую жар его гнева, хотя стою у самой двери.

— Что? — переспрашивает Тацита.

Старший Офицер вытаскивает наручники из кармана форменных брюк. Я видел много наручников в своей жизни, но эти в свете ламп поблескивают странным розовым золотом.

— О нет, ты не наденешь на меня это дерьмо. Ты не надевал их на Майло, когда вел его на допрос.

— Девятнадцатый не был подозреваемым в вопиющем нарушении правил и убийстве двух участников вне испытаний. Руки вместе!

Я вижу, как приходят в движение остальные офицеры в зале. Одни преграждают путь другим участникам, не давая им приблизиться к месту конфликта, другие готовятся подстраховать Зефира, если ситуация выйдет из-под контроля.

Тацита снова смотрит на меня — глаза у неё расширены, на лице маска шока.

— Что он у тебя спрашивал?

Моё сердце колотится как безумное; я отчаянно ищу глазами, на чем бы написать. Конечно, ничего нет. Я снова пытаюсь заговорить, но из горла вырывается лишь хриплое дыхание. Я лихорадочно вспоминаю те несколько жестов, которым она меня научила, пытаясь найти что-то полезное.

— Неважно, — обрывает Офицер Зефир. — Хватит тянуть

— Она не могла этого сделать. Вчера ночью она была со мной, — наконец подает голос Уайатт. И, к счастью, это подтверждает мои слова.

— Всю ночь?

Я не вижу лица Зефира, но по тому, как сглатывает Уайатт, могу представить, какими кинжалами тот на него смотрит.

Уайатт косится на Тациту, стоящую справа от него, а затем снова выпрямляется.

— Да.

Я облегченно выдыхаю.

— Замбосс! — Офицер Зефир подзывает одного из гвардейцев. — Проводи Тридцать Девятого в карцер. Я разберусь с ним позже, когда у него будет время подумать над тем, стоит ли мне врать.

Нет, нет, нет. Этого не может быть. Как получилось, что моя «правда» привела к аресту двух единственных людей, которым в этом месте не наплевать на меня? Мой пульс бьется где-то в ушах; я лихорадочно пытаюсь придумать, как это исправить.

Замбосс не такой качок, как Уайатт, но он быстро берет верх, защелкивая наручники на его запястьях. В это же время Зефир хватает Тациту. К моему удивлению, она не сопротивляется физически, хотя сыплет угрозами и придвигается вплотную, шепча ему что-то, чего я не слышу. Это заставляет его замереть, но лишь на мгновение.

Прежде чем я успеваю что-то осознать, Уайатта и Тациту выталкивают за дверь и уводят в неизвестном направлении. И всё это — моя вина.

Глава 15. Гаррик

Я знал, что с ней будут проблемы. Просто знал. Как только Девятнадцатый сказал мне, что её не было в комнате прошлой ночью, я понял: мы поймали убийцу. Она именно из тех, кто пойдет на всё, чтобы убрать конкурентов.

Её реакция на наручники только укрепила мою уверенность. Каким-то образом она поняла, что они блокируют магию. Увидев тень страха в её глазах, когда я их достал, я осознал: мы поймали не просто убийцу, а шпиона Ангелов. Я и раньше подозревал, что это одно и то же лицо, но её взгляд подтвердил всё окончательно. Готов поспорить своим хвостом, что она использовала магию, чтобы связываться с ними. Возможно, они помогали ей — например, добыть пропуск, который она украла у Таррона, чтобы проникнуть в офицерский корпус. Я уверен, что все три преступления совершил один человек. Даже при наличии сотни преступников за этими стенами, всё сходится именно на ней.

Моя команда подтвердила по камерам, что в офис вломилась женщина. Хотя ракурс не позволил разглядеть лицо, в её фигуре, когда она прокралась к двери и приложила пропуск, невозможно было ошибиться. Все улики были против неё.

Надеюсь, пока эти браслеты на её запястьях, её связь с Небесным Царством прервана. Нам просто нужно выяснить их методы связи и внедриться в их сеть, чтобы выманить остальных.

Я смотрю на экран в комнате мониторинга, наблюдая за её камерой. У нас есть отдельный зал для слежения за блоком задержания. Ряд камер тянется вдоль подземного коридора между главным зданием и штабом охраны. Это глубоко под землей — удобное место для изоляции тех, за кем нужно приглядывать.

Девяносто Восьмая сидит у дальней стены, лицом к двери, прислонившись затылком к бетону. Колени подтянуты, скованные руки покоятся на них. Выражение её лица не оставляет сомнений: она в бешенстве.

Как только мы вышли из спортзала, её словесные протесты сменились физическими, но к тому моменту она уже была в наручниках. Она сопротивлялась сильнее, чем я ожидал от женщины — она чертовски сильна, но, лишив её свободы рук, я легко взял верх. Её ярость вспыхнула с новой силой, когда мы дотащили её до камер, а я отказался снять оковы.

Я перевожу взгляд на Тридцать Девятого. Он меряет шагами свою камеру через одну от неё. Каждая из них полностью звуконепроницаема даже для сверхъестественного слуха, но я не хотел рисковать, поэтому оставил между ними пустую клетку. Я еще не списал его со счетов как возможного сообщника нашего шпиона.

Сделав глубокий вдох, я выхожу из мониторной и направляюсь к двери Тациты. Я отослал остальных охранников к их обязанностям, как только мы заперли эту парочку. Раз все работали сверхурочно, я хотел, чтобы сегодня они закончили вовремя. Нам нужно начать возвращать те часы отдыха, которые мы задолжали команде.

Отперев дверь отпечатком пальца и физическим ключом, я вхожу внутрь, готовясь ко второму раунду с этой дерзкой девчонкой. Жаль, что она пришла сюда под ложным предлогом — она бы отлично вписалась в Ад. Не могу этого отрицать. С её энергией и характером она бы там процветала. Однако неподчинение Аиду и убийство двух участников обеспечили ей билет в один конец через Стикс. Возможно, ей даже не позволят реинкарнировать. И это после срока, который она отсидит в моих владениях — в Тартаре.

Впервые в карьере я почувствовал ледяной укол в животе при мысли о том, что отправлю кого-то в пыточные камеры тюрьмы нашего мира. Наверное, это потому, что я вижу её нерастраченный потенциал, который теперь пойдет прахом из-за того, что Ангелы добрались до неё первыми.

Разумеется, она отрицала убийства. Пока мы шли сюда, её тирады состояли из сплошного бреда. Она даже требовала, чтобы я вызвал Аида — как будто это могло её спасти.

— Наконец-то, — говорит она, когда я вхожу и закрываю за собой дверь.

— Готова сказать правду? — спрашиваю я.

— Я сказала тебе: позови Аида. Или сними эти побрякушки, и я сама тебе всё покажу.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Девяносто Восьмая. — Я складываю руки на груди, глядя на неё сверху вниз.

Она вскакивает на ноги и прислоняется к стене так непринужденно, будто мы болтаем в баре, а не решаем судьбу её души.

— Если я скажу, ты просто снова назовешь меня лгуньей.

— Попробуй.

— Обещаешь не слетать с катушек?

Я лишь прищуриваюсь, ожидая очередной байки, в которой она — жертва. Наверняка сейчас начнет валить всё на каких-нибудь Ангелов, на которых она работает. Впрочем, если я получу имена, мне будет плевать на остальное.

— Ты знаешь Несущую Смерть?

— О, это будет интересно. Какое отношение личный ассасин Аида имеет к твоему предательству? — Я понятия не имею, откуда ей известно об этой «машине для убийств» из ближнего круга владыки, но решаю поддержать игру.

— Это я.

Я не могу сдержать смешок, вырвавшийся из груди.

— Конечно, Девяносто Восьмая. А я на самом деле Лорд Подземного мира.

Она проводит языком по верхней губе. Это жест ярости, попытка сдержать поток словесного мусора, который она хочет выплеснуть на меня.

— Я не шучу. Я внедрилась в Игры

Эта женщина бредит. Моя кровь закипает от того, что она врет до такой степени.

Я бросаюсь к ней, хватаю за горло и прижимаю к стене.

— Хватит нести чушь! Тебя раскрыли, игра окончена. Признайся во всём, и, может быть, я не подвергну тебя худшему, что есть в Тартаре.

— Ну ты и козел, — выплевывает она, пытаясь плечом оттолкнуть меня.

Я на несколько дюймов выше и как минимум на сотню фунтов тяжелее, так что её попытка меня даже не пошатнула. Я придвигаюсь еще ближе, усиливая хватку на горле; мои когти так и просятся наружу, желая вспороть её безупречную кожу.

Мы сверлим друг друга взглядами. Её шоколадные глаза полыхают жидким огнем. Мне было бы так просто сломить её окончательно, вырубить или ударить. Я ненавижу её за то, что она пытается сделать — за попытку разрушить этот процесс, который дает шанс всей жизни тем, кто готов его заслужить.

И я ненавижу то, как каждое соприкосновение наших тел оставляет жаркий след на моей коже, даже через ткань формы.

— Сдавайся. Ты проиграла. Просто скажи, на кого ты работаешь, — рычу я.

— На Аида. Я работаю на гребаного Аида! — рявкает она в ответ.

Я уже собираюсь потащить её за шею в комнату для допросов, как вдруг она ухитряется извернуть скованные руки и… хватает меня за яйца. Даже через плотную ткань тактических брюк её хватка кажется железной. Я пытаюсь отпрянуть, даже толкаю её за шею, но она не отпускает. Я не могу сдержать болезненный стон, и мне приходится приложить сознательные усилия, чтобы погасить разряд электричества — и волну удовольствия, — прежде чем они перерастут в видимую реакцию.

Теперь она вторгается в моё пространство; на её губах играет хищная ухмылка, а в глазах пляшут озорные искры.

— Кажется, это заставило тебя заткнуться. С вами, мужиками, слишком просто, когда у вас между ног висит такая мишень.

— Дешевый прием, — тяжело дыша, выдавливаю я, борясь с кровью, которая стремительно приливает к паху. Ничего не могу с собой поделать: её дерзкое поведение меня возбуждает. Чистая биология. К тому же, она на самом деле не делает мне больно. Она зажала их мертвой хваткой, но не сдавливает сами яички, а просто удерживает меня на месте, сомкнув пальцы на мешочке.

Я не могу отступить, поэтому снова прижимаюсь к ней. Обхватываю её за талию и с силой вжимаю её тело в свое, зажав её руки между нами. Выпустив кошачьи клыки, я склоняю голову и прижимаюсь губами к её шее, прямо над яремной веной. Она тут же отпрянула, выпуская моё «сокровище» и в ужасе ахая.

— Скажи мне, что ты этого не делал! — Она подносит руки к месту, где только что были мои зубы, и заметно расслабляется, увидев, что пальцы чистые.

— Не хочешь, чтобы я попробовал твою кровь на вкус? — Я четко выговариваю слова: длинные клыки в человеческой челюсти мешают дикции.

— Нет. Мне не нужно, чтобы ты выслеживал меня, когда всё это закончится.

— Ты хорошо подготовилась. — Должен признать, её знание тонкостей моей расы (например, того, что, попробовав чью-то кровь, мы можем выследить жертву через весь мир) немного пошатнуло мою уверенность. Мы еще не учили участников этим деталям, и, насколько я знаю, Ангелы тоже не должны быть в курсе особенностей моей силы.

Я поправляю стояк, пряча клыки, и чувствую, насколько чувствительными остались мои орешки после её хватки. И тут до меня доходит.

— Погоди. Откуда ты знаешь, кто я такой?

Я еще ни разу не оборачивался перед участниками. Никто из них не должен знать, что я пантера. Некоторые гвардейцы раскрыли свою суть во время первого испытания или уроков, но не я.

Прежде чем Девяносто Восьмая успевает ответить, дверь за моей спиной открывается. Я оборачиваюсь, и недоумение сменяется шоком: в камеру входит Аид.

— Ну наконец-то, блядь! — восклицает Девяносто Восьмая.

Я бросаю гневный взгляд на узницу, а затем склоняю голову перед своим господином.

— Сэр, я еще не вызывал вас.

— Я говорил, что вернусь вечером, у нас есть что обсудить, — Аид обращается ко мне, прежде чем полностью оценить сцену и женщину в наручниках за моей спиной. — Тацита, что ты здесь делаешь?

— Очевидно, хожу кругами и убиваю участников, — говорит она с таким сарказмом, что я жду: Аид испепелит её на месте.

Вместо этого он смеется.

— О, офицер Зефир, боюсь, в этот раз твоё чутье тебя подвело, — произносит он, восстановив самообладание.

— Что? — Как он может это знать?

— Пожалуйста, можно уже снять это дерьмо? — ноет Девяносто Восьмая, перебивая меня.

Аид щелкает пальцами, и я замираю: наручники сами собой расстегиваются и падают на пол.

— Какого хр… — Мои слова застревают в горле, когда женщина срывает с себя топ, и из её спины с шумом вырываются огромные крылья. На голове прорастают рога, уходящие назад градиентом от красного к черному, а длинный черный хвост с острым наконечником-стрелой бьет по полу.

Передо мной больше не женщина. Передо мной демон.

— Теперь веришь мне, Гаррик? — Я думал, её ухмылка была хищной раньше? Это было ничто по сравнению с тем торжествующим оскалом, с которым она сейчас расправляет черные кожистые крылья и скрещивает руки на груди.

— Ты демон? Как? — Мой голос выдает мой шок.

Она закатывает глаза:

— Я же тебе талдычу: я Несущая Смерть, безмолвный убийца, гвардеец Аида.

— Ты уже сказала ему, кто ты? — Аид удивленно вскидывает бровь.

— Ага, выложила всё сразу, как только этот придурок начал обвинять меня в работе на Ангелов. Он не поверил. — Она небрежно машет рукой в мою сторону, и этот жест читается однозначно:«посмотрите на этого тупицу».

Потому что именно так я себя сейчас и чувствую. Как я мог держать демона под замком столько дней? Как я выследил её в мире людей и ничего не заподозрил? И не просто какого-то демона, а, черт возьми, саму Несущую Смерть. Это невозможно.

— Откуда нам знать, что ты не двойной агент? Улики всё еще указывают на тебя, — говорю я, пытаясь хоть как-то реабилитироваться. — Аид, она вломилась в здание прошлой ночью, и у неё нет алиби ни на одно из убийств.

— Гаррик, — тон Аида примиряющий. — Я доверяю Таците как самому себе. Она действительно мой ассасин и гвардеец, известная как Несущая Смерть. Более того, она была в твоем кабинете вместе со мной, когда происходило второе убийство. Надеюсь, моего свидетельства достаточно, чтобы вычеркнуть её из списка подозреваемых?

Черт. Я не стану требовать доказательств у Аида.

Девяносто Восьмая хмыкает.

— Да, Гаррик. Тут ты был прав. Это я вломилась. Пожалуйста, не наказывай Таррона за то, что я украла его значок. Я провела там почти всю ночь, хотя и не узнала ничего путного. Но должна признать: идея заставить гвардейцев заучить досье, чтобы не хранить данные в комплексе — это впечатляющий ход.

— Значит, ты не спала с Тридцать Девятым? — Не знаю, почему этот вопрос вылетел первым из длинного списка в моей голове, но мой язык сработал быстрее мозга.

— О, нет, это я тоже сделала. Надеялась, что это обеспечит мне алиби, но, видимо, ты раскусил мой план. Ты куда умнее, чем я думала. Если не считать того бреда про Ангелов. Ты один из самых сложных противников, с которыми я сталкивалась. Я пыталась раскрыться тебе с того самого момента, как ты арестовал меня в мире людей.

Пожалуй, это самая длинная речь, которую я от неё слышал. Кажется, там даже был комплимент, но мой мозг заклинило на одном: она спала с этим человеком.

— Значит, ты использовала его, чтобы проникнуть сюда?

— Да. Ну и мне нужно было снять напряжение. Оказывается, не все люди безнадежны в постели, — говорит она без тени смущения.

— И ты не работаешь на Ангелов? — Наконец-то я задаю адекватный вопрос.

— Твою мать, нет! — Она брезгливо морщится, её хвост нервно дергается. — Аид послал меня под прикрытием, чтобы у нас был шанс вычислить их «крота» и остановить их план.

— Почему мне не сказали?

— Это было моё решение, — отвечает Аид, отвлекая моё внимание от созерцания истинной формы Тациты. — Я решил, что если никто не будет знать о её задании, это будет наиболее эффективно. Тацита пошла на это без маскировки, и я хотел сохранить её анонимность после завершения миссии. К тому же, я думал, будет безопаснее, если о нашем контрплане будем знать только мы вдвоем.

— Они знают о тебе, Гаррик, знают о твоем детективном таланте. Если их шпион осторожен и сосредоточен на том, чтобы ты его не раскрыл, он и не подумает искать второго шпиона среди своих же — среди участников.

Я запускаю руку в волосы и начинаю мерить шагами камеру, переваривая информацию. Аид прислоняется к стене. Тацита прячет крылья и встает рядом с ним, но оставляет рога и хвост.

Мой взгляд невольно скользит по её телу. Она, мать её, демон. Одна из нас.

Нет, не одна из нас. Она — одна из самых грандиозных демонов в мире. После Аида она — самое могущественное существо в плане репутации и авторитета.

Я видел её только в её знаменитом облачении: кожаный жилет, черный облегающий костюм, наручи и сапоги. И, конечно, маска. Несущая Смерть всегда носит капюшон и сетчатую маску, скрывающую черты лица.

Глядя на неё сейчас, я вижу сходство: эта смертоносная грация в осанке, это спокойствие, которое присуще только высшему хищнику. Я был прав насчет её способностей убийцы, я просто их недооценивал.

И у меня, черт возьми, встал на неё, когда она дерзила мне! Я хотел поставить её на место, когда на самом деле она находится на недосягаемой высоте надо мной.

— Как думаешь, он в порядке? — шепчет Тацита Аиду с издевкой.

Аид снова смеется:

— Думаю, ему нужна минутка.

Минутка? Мне нужно пересмотреть всё. У меня на свободе убийца, мне нужно проводить Игры, и мне нужно, черт возьми, держать свой член в узде. Потому что, если Девяносто Восьмая была под запретом как заключенная, то теперь она перешла на совершенно новый уровень недосягаемости.

Сделав еще несколько глубоких вдохов и напомнив себе, что Аид поставил меня главным в этом шоу, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ним.

— Ладно. Давайте планировать.

Глава 16. Тацита

Уже почти рассвело, когда мы с Аидом и Гарриком закончили разговор. Гаррик снабдил меня подробностями о каждом участнике: их преступления в мире смертных и список подозрительных действий.

Я возвращаюсь в свою комнату в человеческом облике, готовая свалиться замертво. К счастью, сегодня единственный выходной в неделю — день отдыха, когда мы можем делать всё, что захотим. Я планирую поспать пару часов, прежде чем продолжу выслеживать тех, кого мы подозреваем в работе на Ангелов. К тому же я заставила Гаррика согласиться ослабить режим изоляции и тотальный контроль, который мы испытали вчера.

На моем лице расплывается улыбка, когда я вспоминаю выражение лица Гаррика, когда он наконец увидел мою демоническую ипостась. Затем по лицу разливается жар — я вспоминаю моменты, предшествовавшие появлению Аида, когда мы были в шаге от того, чтобы либо придушить друг друга, либо перепихнуться прямо в камере.

Никогда бы не подумала, что то запредельное раздражение, которое я испытывала к Офицеру, может превратиться в влечение, но вид его «заведенного» состояния определенно что-то во мне всколыхнул. И у него совершенно точно встал, пока наши словесные баталии повышали градус в той камере.

Я заметила, как он раздевал меня глазами, и не раз, даже когда я была в форме демона. Что заставило и меня присмотреться к нему. Знаете, услуга за услугу. И должна признать — он не дурен собой. Уверена, эти мышцы нашли бы отличное применение, прижимая меня к матрасу… или к стене.

Мои мысли прерываются, когда я дохожу до двери Уайатта на верхнем этаже. Бедняга всё еще заперт в камере в другом конце корпуса. Гаррик с огромным удовольствием сообщил мне, что с Уайатта снимут наручники, как только решат вопрос, мои же он оставил на мне чисто из вредности.

Он заверил меня, что дело Уайатта рассмотрят сегодня и его отпустят после завтрака, так что я не слишком переживала.

Приложив браслет к замку своей двери в конце коридора (который снова заработал благодаря моей просьбе), я осторожно толкаю её, чтобы не разбудить Майло. Но то, что я вижу внутри, оказывается полной неожиданностью. Я застываю на месте, пока дверь за моей спиной с глухим стуком закрывается на петлях.

Майло спит на своей кровати, свернувшись калачиком. Но за его спиной, обнимая его, лежит Уайатт. Лампа на тумбочке между кроватями всё еще горит, заливая комнату мягким оранжевым светом, который придает их объятиям такую теплоту, что моё сердце пропускает удар. Они подходят друг другу как две детали пазла.

Какого черта произошло, пока я разговаривала с Гарриком и Аидом? И как Уайатт здесь оказался? Гаррик сказал, что его отпустят утром. Технически сейчас утро, но он не выходил из камеры всё то

Звук двери будит Уайатта; он приоткрывает глаза и медленно приподнимается на локте.

— Тацита, слава богу, — говорит он тихо, но в голосе слышится нескрываемое облегчение.

— Что я говорила тебе про упоминание богов всуе? — огрызаюсь я, но тоже шепотом, пока Майло спит. — Как, черт возьми, ты здесь оказался?

— Ты ведь не думала, что какая-то клетка может меня удержать? — отвечает Уайатт с кривой ухмылкой, обнажающей одну из его очаровательных ямочек.

— Ты сбежал? — я ошеломлена. Эти камеры строились для сверхъестественных существ, хотя участники — люди. Гаррик сделал их максимально прочными, потому что мы не знаем, с чем столкнемся, когда дело дойдет до Ангелов.

— Да. Было немного трудновато. — Он поднимает руку, почти смыкая большой и указательный пальцы. — Но пара минут переговоров с замком — и он сдался. Я пытался найти тебя, но остальные камеры были пусты. Куда они тебя перевели?

— Наверное, я уже была в комнате для допросов. — Слова легко слетают с языка; я вру на ходу. — Это на другом этаже. Этот Старший Офицер допрашивал меня часами, и, кажется, Аид тоже там был.

Смешивай ложь с правдой — это всегда работает.

— Ого. Они правда думали, что это ты, да?

— Просто тратили время. Ты же знаешь, они взбесятся, когда узнают, что ты здесь. — Гаррик особенно. — Зачем ты пришел сюда?

— Ну, когда я понял, что тебя нет в блоке, я пришел прямиком сюда. Думал найти тебя уже свободной, но, вскрыв замок, обнаружил только Майло. — Он смотрит на спящего парня рядом с собой, и в его глазах появляется нежность. — Я хотел пойти искать тебя дальше, но он был сам не свой. Мне потребовалась вечность, чтобы понять: у него паника из-за тебя. Бедняга, кажется, очень к тебе привязан, ты знала? — Уайатт хмурится, будто пытается разглядеть что-то в густом тумане.

— Он мой сосед по комнате, — отвечаю я, отмахиваясь от мысли, что присутствие Майло стало для меня приятным… даже слишком приятным. Всего за пару дней я привыкла к нему.

Желая сменить тему, чтобы не анализировать свои чувства, я собираюсь спросить о его безумных навыках взлома, но Уайатт перебивает меня раньше, чем я открываю рот.

— Он заговорил, знаешь?

— Что? Когда? — Я прохожу в комнату и сажусь на свою кровать напротив них. При мне Майло даже не пискнул. Я начала думать, что его немота — физический дефект, а не психологический барьер.

— После того как я успокоил его достаточно, чтобы он смог написать, что его так расстроило. Он несколько раз повторил слово «прости», пока я читал его записи.

Волна эмоций от того, что Майло почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы заговорить при Уайатте, а не при мне, заставляет меня на мгновение прикусить язык. Мне казалось, он открывается мне с каждым днем всё больше, мы провели столько времени, общаясь жестами.

— Почему он был расстроен? — спрашиваю я.

— Думаю, он не будет против, если ты прочтешь. Его блокнот сверху. — Уайатт кивает на столик.

Я тянусь за ним и читаю записку, на которой видны следы от слез.

Это моя вина. Всё из-за меня. Они накажут её. Я не хотел этого. Правда, не хотел. Я впервые сказал правду. Я ничего не говорил гвардейцам, только то, что она была с тобой. И это была правда. Мне следовало солгать, но мы это не обсуждали. Я думал, что поступаю правильно. Пожалуйста, помоги ей.

Слова нацарапаны второпях, неровным почерком. Но смысл ясен. Майло винит себя за то, что Гаррик меня увел. Он лишь сделал то, что я ему велела — легенда, которую я подготовила, сработала идеально. Это Гаррик всё испортил своей проницательностью.

Отложив блокнот, я снова смотрю на соседа. Сейчас он выглядит мирным. Не то чтобы мне должно быть дело, но укол в груди говорит об обратном. Мне не нравится думать о том, что он был расстроен. И совсем один. Особенно теперь, когда я знаю его правду.

Я знаю причины, по которым каждого из них отобрали для Игр, знаю их прошлое и травмы. История Майло особенно душераздирающая, даже хуже того, что он мне рассказывал. Я удивлена, что он вообще может нормально функционировать после того, через что его заставили пройти в той тюрьме. Я также рада, что он ухитрился сжечь их всех к чертям. Пока я не дошла до этого момента в досье, я мысленно планировала поездку в мир людей, чтобы разобраться с ними лично.

Досье Уайатта — это список достижений, который читается как справочник идеального наемного убийцы. Впечатляющее резюме, раздражающе впечатляющее. Это значит, что всё его бахвальство — чистая правда. Он не скромничает, но и я тоже.

В каком-то смысле.

Мне нравится моя анонимность, но я обожаю внимание, которое получает Несущая Смерть, обожаю лавры, которые я собираю под этим именем. Полагаю, мы с Уайаттом похожи в том, что жаждем признания за свою работу.

Черт возьми, я слишком устала. Все эти чувства бурлят в крови, и это тошнотворно.

Челюсть Уайатта отвисает, когда я встаю и стягиваю топ. Его глаза буквально вылезают из орбит, когда я снимаю леггинсы. Но я просто откидываю одеяло, забираюсь в постель и закрываю глаза.

— Блин, а я думал, ты присоединишься к нам.

— С чего бы это? Эти кровати и так едва на одного рассчитаны, не говоря уже о троих.

— У меня есть пара идей, — ухмыляется Уайатт.

Уверена, что есть… и теперь эти идеи мелькают у меня перед глазами.

— Можешь возвращаться в свою комнату. Я здесь, присмотрю за Майло, с ним всё будет в порядке теперь, когда я вернулась.

— Ого, выставляешь меня?

— Мне без разницы. Просто подумала, что ты захочешь поспать в своей постели.

— Мне и в этой неплохо, спасибо. Тут уютно и тепло.

— Как хочешь, — фыркаю я и выключаю свет. Если Уайатту так нравится обниматься с Майло, пускай остается. С меня хватит этого дня. Я рада, что завтра выходной и не нужно вставать.

Слушая, как Уайатт устраивается поудобнее, шурша простынями, я благодаря своему демоническому слуху улавливаю его тихий шепот:

— Спокойной ночи,Mo Stór.

***

Уайатт, к счастью, уже ушел, когда я просыпаюсь, а Майло еще спит. В комнате светло, но солнце еще не светит прямо в окно. Я потягиваюсь под одеялом, собираясь перевернуться на живот и поспать еще, когда раздается

Я пытаюсь игнорировать его, но дверь открывается, и я вскакиваю с кровати, готовая нанести нокаутирующий удар любому вошедшему. Я почти тянусь за ножом.

Хорошо, что я на секунду замираю, оценивая ситуацию: это возвращается Уайатт с двумя подносами еды и напитков.

— Как ты сюда попал? — шиплю я.

— Прости, я взял браслет Майло на случай, если ты еще спишь. Я постучал — никто не ответил, вот я и решил…

— Я и спала! — Я награждаю его недовольным взглядом.

— Я не хотел тебя пугать. Просто время завтрака почти закончилось, и я подумал, что вы оба проголодаетесь, когда проснетесь.

Когда он ставит подносы, я успеваю заметить, что он принес. Ему удалось раздобыть наши любимые завтраки в приличном количестве, а также по большой кружке кофе и сок. Он ставит всё это на полку открытого шкафа.

— Хочешь поесть сейчас? — спрашивает он.

— Нет, я иду спать дальше. — Я валюсь обратно на матрас. — Но спасибо, — добавляю неохотно. Опять Уайатт ведет себя невероятно мило и заботливо.

А я-то надеялась, что сон поможет мне избавиться от этого странного тянущего чувства в груди по отношению к этим людям.

Закинув руку на глаза, я вытягиваюсь на кровати. Жду звука закрывающейся двери, но тишина не наступает.

— Ты так и будешь там стоять? — спрашиваю я, когда ощущение его взгляда становится невыносимым.

— Я никогда не спрашивал об этом, — голос Уайатта заставляет меня вздрогнуть: он звучит прямо надо мной. Пальцы нежно проводят вдоль татуировки в виде кинжала на моем бедре.

Я отскакиваю в сторону и убираю руку с глаз. Уайатт рассматривает рисунок.

— Что ты хочешь знать?

— Ну, это явно что-то значит. Не верю, что такая девушка, как ты, набила бы себе абы что. Я и раньше замечал её, но не было возможности рассмотреть, как искусно она сделана.

— Это татуированная версия моего любимого кинжала. — Я подумываю о том, чтобы прикоснуться к контурам и использовать магию, скрытую в них, чтобы вытянуть настоящий нож из кожи и прирезать Уайатта. Его пальцы всё еще прослеживают края рисунка, и это раздражает меня до глубины души. Вместо этого я зажмуриваюсь, пытаясь игнорировать его прикосновения.

— А цветы? — спрашивает он, касаясь гирлянды из роз и белладонны, которые образуют «подвязку», удерживающую клинок. Я бессильна остановить мурашки, бегущие по коже.

— Розы символизируют смерть, а белладонна — опасность, — говорю я.

— Смерть и опасность… так ты себя видишь? — Уайатт продолжает поглаживать мою ногу, и теперь его пальцы накрывают гораздо больше, чем просто темные чернила. Я остановлю его через секунду. Обязательно.

— Именно, — отвечаю я. — Я же ассасин, в конце концов.

— И ты использовала цветы, чтобы это выразить, потому что?.. — Его пальцы доходят до колена и меняют направление, поднимаясь выше по внутренней стороне бедра.

— Что ты делаешь? — требую я, накрывая его руку своей и прерывая его исследования.

— Мне показалось, тебе нравится. Думал, это поможет тебе расслабиться.

— Я и без тебя справлюсь.

— Но ты будешь спать гораздо лучше, если позволишь мне снять это напряжение, которое тебя явно тяготит.

Мне не нужно спрашивать, как именно он собирается это сделать: его пальцы продолжают выписывать ленивые круги на моей коже, даже когда моя рука лежит поверх его.

— Я думала, ты не заводишь повторных интрижек, — напоминаю я ему (и, признаться, себе тоже).

— Я могу делать исключения. — Его дыхание обжигает бедро, а затем губы касаются места, где вытатуирован кончик кинжала. Я чуть не стону, когда его язык проходится по коже. Воспоминание о том, как чертовски талантлив его рот в других местах, бьет в голову.

Я убираю руку и позволяю жару, разгорающемуся внутри, взять верх. Он тут же снова начинает вести пальцами вверх, осторожно разводя мои ноги.

Глупо позволять этому случиться. В прошлый раз он был просто поводом, средством для достижения цели. И это было неплохо — снова потрахаться после недель воздержания. Но сейчас у меня нет никаких оправданий.

Его губы поднимаются по татуировке, а пальцы достигают края моего белья. Мое дыхание перехватывает; я молча молю, чтобы он скользнул внутрь. Мои бедра непроизвольно подаются навстречу, заставляя его тихо рассмеяться.

— Такая отзывчивая, — его голос становится хриплым. Он не торопится, дразнит меня, очерчивая линию паха, пока я не начинаю тяжело дышать.

Когда он внезапно убирает руку, у меня вырывается невольный всхлип. Я открываю глаза, но расслабляюсь: Уайатт просто меняет позу. Он поднимается с корточек и садится на матрас. Осторожно раздвигает мои ноги еще шире, чтобы устроиться между ними. Быстро скидывает майку и тянется к моим трусикам.

— Можно? — спрашивает он, зацепив пальцами пояс. Я киваю и приподнимаю ноги, позволяя ему снять их. Затем изящно маневрирую, пока мои бедра снова не обрамляют его тело.

Он смотрит на мою обнаженную киску, облизывая нижнюю губу.

— Черт, какая же ты красивая там.

Похвала обжигает изнутри, заставляя мышцы сжиматься. Ему не нужно видеть мой уровень возбуждения — он и так чувствует, что я уже вся промокла для него.

Он собирает пальцами влагу, находит клитор и делает пару быстрых движений. Я выгибаюсь от резкого наслаждения, издавая жалобный звук, выдающий мое отчаяние.

Внезапный шорох слева мгновенно вырывает меня из тумана похоти. Я распахиваю глаза и вижу Уайатта, который замер с расширенными зрачками. Мы оба поворачиваемся к Майло. Тот сидит на своей кровати, опершись на локоть, и выглядит крайне смущенным.

Я резко сдвигаю ноги и сажусь, отодвигаясь на край кровати, чтобы Уайатт больше не был между моих бедер. Я пытаюсь прикрыться одеялом, но под весом Уайатта это не особо получается.

— Майло, прости, что разбудили тебя. — Мои щеки пылают. Странная реакция: я никогда раньше не извинялась за то, что меня застукали за сексом. Честно говоря, риск быть пойманной мне даже нравился.

Но с Майло всё иначе. Будто меня поймали на чем-то постыдном, а не просто «за делом». Его широко раскрытые глаза темнеют, в их лесной зелени зарождается шторм. Впервые с нашей встречи я действительно жалею, что он не может говорить. Я хочу знать, о чем он думает.

Прежде чем я успеваю взять себя в руки, Уайатт встает с кровати. Он медленно подходит к Майло и протягивает ему руку.

— Иди сюда, я не против поделиться, — говорит он, шокируя нас обоих. Мой взгляд мечется между татуированным гигантом и Майло. У Майло в глазах бушует уже не обида, а жгучее желание. Он хочет этого.

Осознание перехватывает дыхание: Майло берет Уайатта за руку и позволяет помочь себе подняться. Это правда

— Ты хочешь этого? — спрашивает Уайатт. Я киваю прежде, чем успеваю подумать. Раз уж это происходит, я действительно,оченьэтого хочу.

Затем я замечаю, что они оба смотрят не на меня. Их внимание приковано друг к другу. Майло закусывает губу и кивает.

— Я могу трогать тебя, или ты хочешь только Тациту? — Мое сердце бьется как барабан: Уайатт устанавливает границы.

Майло снова кивает. Внутри меня всё полыхает, и я уверена, что сейчас потеку еще сильнее. Мне нравится, когда на меня смотрят, но я обожаю и сама смотреть. Если эти двое сейчас начнут ласкать друг друга, я только за.

— А ты, Тацита? Есть ограничения? — Уайатт поворачивается ко мне, кладя руки на талию Майло.

— Никаких, — отвечаю я с энтузиазмом.

— Ну и отлично, — Уайатт широко улыбается и возвращается к Майло, стягивая с него футболку, в которой тот спал. Майло едва не теряет равновесие, вцепившись в Уайатта; его дыхание учащается.

— Я хотел этого с тех пор, как поймал твой взгляд в библиотеке, — шепчет Уайатт, отбрасывая футболку и обхватывая голову Майло ладонями.

В момент, когда их губы встречаются, мне безумно хочется вмешаться, но я сдерживаюсь, давая им насладиться моментом. Уайатт прижимается к Майло всем телом. В спортивных шортах заметно, что у Уайатта снова встал. Он проводит рукой по своему паху, задевая при этом Майло, и тот едва не подкашивается, сильнее сжимая талию Уайатта.

Поцелуй длится недолго, и я не уверена, использовали ли они языки, но Уайатт отстраняется, изучая лицо Майло.

— Думаю, наша девочка почувствует себя обделенной, если мы не уделим ей внимание. Ты проснулся как раз на самом интересном месте, так что она наверняка чувствует себя брошенной.

Майло переводит взгляд на меня — его глаза уже затуманены похотью от одного поцелуя. Он медленно, нерешительно протягивает руку, но я быстро выбираюсь из одеял и встаю между ними в узком проходе между кроватями.

Я стою спиной к Уайатту, который начинает покрывать поцелуями моё плечо, пока я повторяю жест Уайатта: притягиваю губы Майло к своим.

Обычно я не любитель поцелуев — в прошлый раз мы с Уайаттом не целовались, но видя реакцию Майло, я хочу этого. Его губы мягкие, уже влажные после Уайатта. Я не собираюсь ограничиваться скромным касанием: я хочу почувствовать его вкус.

Я приоткрываю рот, слизывая влагу с губ Майло. Он открывается мне без колебаний, и, хотя он не проявляет инициативы, наши языки сплетаются. У него божественный вкус — мята и что-то изысканное. Это и есть Майло: тихий, любящий тени, но глубокий и сильный.

Их руки скользят по моему телу. Жар Уайатта прижимается к моей спине, его твердый член упирается мне в задницу, вырывая стон, который Майло «проглатывает» вместе с поцелуем.

Я чувствую, что это рука Уайатта огибает мое бедро и направляется к центру. Я слегка расставляю ноги, приглашая его. Он тут же принимает приглашение. От его прикосновения я разрываю поцелуй с Майло и вцепляюсь ему в плечи.

— Твою мать,Mo Stór. Ты абсолютно промокла для нас, — рычит мне в шею Уайатт, покусывая кожу.

Он вводит два пальца, заставляя волну удовольствия прошить позвоночник. А затем внезапно убирает их. Я собираюсь возмутиться, но вижу, что он подносит мокрую руку к лицу Майло.

— Хочешь попробовать? — мягко спрашивает Уайатт. Майло смотрит на меня, будто спрашивая разрешения, но по моим пылающим щекам и так всё понятно.

Майло медленно наклоняется и слизывает влагу с пальцев Уайатта. Клянусь, я чуть не сгораю на месте от вида того, как один парень «скармливает» моё возбуждение другому.

— Хочешь еще? — спрашивает Уайатт.

Майло делает судорожный вдох, его руки крепче сжимают мою талию.

— Да.

Это сказано тихо, на выдохе, но этопервоеслово, которое я услышала от него. Его голос хриплый, грубый от долгого молчания, но этот тембр заставляет меня улыбнуться. Слышать его голос — это подарок. Даже одно слово. Я вижу, каких усилий ему стоит преодолеть внутренние барьеры, и я благодарна, что стала свидетелем этого.

Уайатт тянет меня на кровать. Он садится, широко расставив ноги, чтобы я могла устроиться между ними спиной к его груди. Я чувствую, как его пирсинг впивается мне в спину — чертовски приятно.

Он разводит мои ноги, открывая меня для Майло, который медленно опускается на колени перед нами. Мое дыхание становится частым, когда мой сосед наклоняется к моему источнику.

Его язык — как раскаленный прут, но вместо боли я чувствую вспышки наслаждения. Он слизывает всё.

Руки Уайатта ложатся на мою грудь, большие пальцы скользят по соскам через спортивный топ, пока он не задирает ткань вверх. Теперь его руки на моей голой коже. Он ласкает мою грудь, пока Майло продолжает работать языком.

Однако движения Майло, хоть и полны энтузиазма, немного хаотичны. Посмотрев вниз, я вижу на его лице напряженную концентрацию, но он не выглядит так, будто сам получает от этого удовольствие.

— Тебе не обязательно это делать, если не хочешь. Я не хочу, чтобы ты продолжал, если тебе не в кайф, — говорю я, запуская руку в его волосы. От моих слов Уайатт тоже замирает.

Майло садится на пятки. Он использует смесь знаков и жестов, и я понимаю: он спрашивает, сделал ли он что-то не так. Боль в его глазах заставляет меня пододвинуться к самому краю кровати.

— Ты всё делал правильно. Но если тебе не нравится делать мне кунилингус, мы можем заняться чем-то другим. Секс должен быть в радость. Всем.

— Согласен, я не хотел на тебя давить, — подает голос Уайатт из-за моей спины.

— Мне понравилось, — показывает на знаках Майло (или что-то похожее, ему нужно больше практики).

Я секунду смотрю в его изумрудные глаза, пытаясь понять, правду ли он говорит или просто хочет нам угодить. В нем нет фальши, но я вижу что-то еще.

— Ты делал это раньше? — спрашиваю я по наитию.

Майло закусывает губу, закрывает глаза и качает головой.

— Эй, — я беру его за руку. — В этом нечего стыдиться.

— Ты девственник? — Уайатт вклинивается в разговор, пододвигаясь ближе. — Серьезно?

Я отвешиваю Уайатту звонкий подзатыльник и бросаю на него взгляд «заткнись нахрен», возвращая внимание к Майло, который явно борется со смущением.

— В этом нет ничего страшного, Майло. Просто жаль, что ты не сказал сразу. Открой глаза, пожалуйста.

Он слушается.

— Вообще-то, это довольно

— Уайатт! — я снова бью его по груди. На этот раз сильнее.

— Я просто говорю, — он отстраняется из зоны поражения. — Ты, конечно, книжный червь, но неужели к тебе никто не подкатывал? Уж я бы точно подкатил.

Я уже готова выставить Уайатта за дверь, но Майло краснеет и застенчиво улыбается этому идиоту. Выглядит он при этом ужасно мило.

— Зато какой первый опыт! — не унимается Уайатт. — Я бы хвастался направо и налево, если бы моим первым разом был гребаный тройничок.

— Ну конечно, твои мысли только об этом, — вздыхаю я.

Майло высвобождает руку и спрашивает на знаках:

«Я был плох?»

В груди что-то щемит от тревоги в его взгляде.

— Нет, не плох. Но нужна практика.

— И отличный учитель, — добавляет Уайатт. — Занятия начинаются прямо сейчас.

Прежде чем я успеваю спросить, огромные мускулистые руки опрокидывают меня на кровать. Я вскрикиваю, едва не влетев головой в стену — спасают подушки.

— Давай, сначала познакомим тебя с пальцами, языки требуют больше сноровки. — Уайатт затягивает Майло на кровать, так что они оба оказываются на коленях у моих ног, прижавшись друг к другу боками.

— Майло, ты не обязан делать то, чего не хочешь, — повторяю я.

Он кивает и встречается со мной взглядом. В нем читается решимость. Ну ладно, погнали. Я столетиями не была с неопытными партнерами — обычно мне просто хочется быстро перепихнуться и уйти.

Но, кажется, еще пару дней назад я говорила то же самое о людях — что они не стоят возни. Так что какого черта?

— Ты с нами, Тацита? — Уайатт наконец решает уточнить, так как мои ноги всё еще плотно сжаты.

— Давай посмотрим, какой из тебя учитель, Уайатт.

Я отбрасываю все сомнения и снова развожу колени. Должна признать: жар, который вспыхивает в глазах обоих мужчин, когда они смотрят на мою наготу, чертовски приятен. За время нашего разговора они оба немного «остыли», но их члены быстро приходят в боевую готовность, стоит Уайатту провести рукой по моему бедру.

Глава 17. Майло

Это утро идет совсем не так, как я себе представлял, — хотя, честно говоря, я никогда особо и не рассчитывал, что секс мне «светит».

Я наблюдаю, как Уайатт ведет рукой по бедру Тациты, и невольно подаюсь вперед, тоже желая коснуться её. Мой член требует внимания, ему тесно в спортивных штанах, но я не уверен, не будет ли это странно — начать ласкать себя прямо при них.

Уайатт поворачивает голову ко мне, и я заставляю себя отвести взгляд от прекрасной женщины, раскинувшейся передо мной. Он наклоняется и снова накрывает мои губы своими; его однодневная щетина покалывает мою кожу. На этот раз он пускает в ход язык. Он больше, чем у Тациты, и действует более властно, доминантно. Я позволяю ему вести в этом сплетении и скольжении, а в голове взрываются мысли о том, как же это чертовски приятно — быть настолько связанным с кем-то.

— Я был твоим первым поцелуем? — спрашивает он, отстраняясь.

Голова еще слегка кружится, и я качаю головой. Нет, я целовался раньше. С парой девчонок и одним парнем.

— Но в этом я первый? — Его рука оказывается между нами и проводит по моему члену через ткань. Электрический разряд, следующий за его ладонью, заставляет мои бедра непроизвольно дернуться, а дыхание — сбиться. Да, такого со мной еще никто не делал.

Моё лицо, должно быть, выдает ответ без слов, потому что я даже не успеваю кивнуть, как губы Уайатта растягиваются в знающей улыбке.

— О, милый, тебя ждет море удовольствия, если ты такой отзывчивый. — В его глазах вспыхивает азарт, и он снова накрывает мой пах ладонью. Я вжимаюсь в него, усиливая давление, и это ощущается великолепно. Между нашими телами всё еще барьер из одежды, но это уже лучше, чем когда-либо было, когда я трогал себя сам.

— Боже, как же сексуально вы вдвоем смотритесь. — Голос Тациты заставляет нас обернуться к ней, хотя Уайатт продолжает ласкать меня, очерчивая пальцами форму моего члена, который мучительно раздувается под его рукой.

Уайатт разводит её бедра еще шире, пододвигаясь ближе к её центру. Она начала ласкать себя сама, и я запоминаю каждое её движение. Её пальцы трут клитор быстрыми круговыми движениями, и аромат её возбуждения наполняет воздух между нами. Я хочу снова попробовать её на вкус, но из-за неопытности замираю; меня обжигает стыд от того, что она всё поняла.

Не то чтобы я не читал об этом или не смотрел порно, чтобы изучить механику процесса. Но, видимо, знание теории не заменяет практику.

— Дай это сделать нам,Mo Stór, — Уайатт мягко убирает её руку. Она недовольно стонет, но подчиняется, закидывая руки за голову.

Я жду, что сейчас Уайатт начнет её доводить, но он удивляет меня: берет мою руку и направляет её к киске Тациты.

Отпустив мой член, он меняет позу так, что его колени обхватывают мои, а грудь прижимается к моему боку. Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Выпрями указательный и средний пальцы, остальные подожми. Входи мягко и медленно. Она достаточно промокла, ты войдешь как по маслу.

Я следую инструкции; его рука всё еще обхватывает моё запястье. Мои пальцы входят в неё, легко исчезая внутри, как Уайатт и обещал. Её тело внутри теплое и плотно обхватывает мои пальцы. Я погружаю их по самые костяшки и замираю, пока Уайатт не тянет меня за запястье обратно. Потребность снова оказаться внутри вспыхивает во мне, как освобожденный дикий зверь. Сбросив руку Уайатта, я снова толкаю пальцы внутрь, наблюдая во все глаза и не веря, что это происходит наяву.

— Держи ритм, — подбадривает Уайатт. — И подгибай пальцы на выходе. Не сильно, но так, чтобы подушечки цепляли переднюю стенку.

Тацита, которая до этого момента молча наблюдала за моими исследованиями, внезапно вздрагивает, издавая судорожный стон. Я повторяю движение, и она вознаграждает меня новыми звуками, от которых мой член пульсирует. Визуальная картинка в сочетании со звуками заставляет мою внутреннюю температуру зашкаливать.

Уайатт прижимается ко мне сильнее, он возбужден не меньше моего. Даже через штаны я чувствую, что он массивнее меня. Но я не могу сосредоточиться на его члене, когда его рука, лежавшая на моем запястье, соскальзывает ниже, и на этот раз мы оба входим в Тациту. Её глаза расширяются. Её нутро натягивается еще сильнее вокруг наших сомкнутых пальцев.

— Ох, блядь, блядь,

— Если ты принимаешь мой член, то и две руки выдержишь, — говорит он ей. — А ты используй большой палец другой руки на её клиторе, — командует он мне.

Делаю, как он велит: кладу вторую руку ей на лобок, осторожно раздвигая складки, чтобы обнажить чувствительный бугорок. Начиная медленно, я пытаюсь имитировать те круговые движения, которые она делала сама.

— Вот так, хороший мальчик, — хвалит Уайатт. Голова Тациты откидывается назад, её тело заметно напрягается. Кажется, она близко.

Он толкает наши пальцы глубже и резче, и мне требуется вся концентрация, чтобы не сбить ритм и давление на клитор.

Мышцы её бедер натягиваются, стенки внутри сжимаются, и она вскрикивает, когда оргазм накрывает её тело. Уайатт продолжает двигать нашими руками, но замедляет темп, пока она «стекает» с того пика, на который мы её вознесли, а затем выводит пальцы.

Он подносит свои пальцы к моим губам, чтобы я их облизал, и в порыве внезапной уверенности я делаю то же самое для него. Он жадно всасывает мои пальцы, обводя их языком. Я пытаюсь повторить его движения, надеясь, что стон, который он издает, когда я освобождаю его рот, означает, что у меня получилось.

— Теперь моя очередь играть. — Тацита садится, поднимаясь на колени; её глаза снова лихорадочно блестят от похоти.

Она кладет по руке на каждого из нас, ныряя под одежду и сжимая обнаженную плоть. Она ласкает нас обоих; головка моего члена становится липкой от предэякулята.

— Снимай это. — Её рука высвобождается и тянет за пояс моих штанов. — Ты тоже, Уайатт. — Теперь, когда она кончила, она берет инициативу в свои руки, и я слегка удивлен тем, как покорно Уайатт следует её приказам.

Спустившись с кровати, я сбрасываю штаны. На мгновение меня парализует паника, когда я вижу Уайатта уже полностью голым. Он действительно крупнее меня. И в обхвате, и в длину. А его член украшен пятью кольцами пирсинга — «лестницей».

Я не маленький, скорее средний. Но если Таците нравятся такие, как Уайатт, она будет разочарована во мне. А что, если и он начнет меня судить?

— Иди сюда, — Тацита тянет меня обратно на матрас.

Рука Уайатта ложится мне на талию, когда я опускаюсь на колени; его ладонь крепко сжимает мою кожу.

— И что ты собираешься с нами делать,Mo Stór?

— Дайте мне секунду, — говорит она и наклоняет голову. Сначала она берет в рот член Уайатта. Его гортанный стон обрывается, когда она отстраняется. У меня нет времени осознать её игру, потому что её влажный рот уже накрывает меня. Требуется недюжинное усилие, чтобы не кончить мгновенно; я заставляю себя сдерживаться.

Её язык пару раз проходится под крайней плотью, после чего она отстраняется и от меня.

— Вот так, теперь вы оба славные и мокрые. А теперь придвиньтесь ближе. — Она выпрямляется, давая нам место.

Я стараюсь, чтобы мой член не терся о член Уайатта, но при такой близости это невозможно. Впрочем, это уже не важно. Тацита обхватывает нас обоих одной рукой, зажимая в кулаке. Её пальцы не могут сомкнуться вокруг нас двоих, но хватка достаточно крепкая, чтобы наши члены были плотно прижаты друг к другу.

— Могу поспорить, этот пирсинг будет ощущаться на тебе так же круто, как он ощущался внутри меня, — говорит она, лаская нас обоих одновременно. И действительно, от этих движений по позвоночнику бегут искры: кольца на члене Уайатта скользят по моему стволу.

Оставаться неподвижными невозможно для нас обоих, и вскоре мы оба начинаем толкаться в такт её руке, движущейся вверх-вниз. Это ощущается как эйфория, нечто запредельное, чего я никогда раньше не чувствовал.

Переводя взгляд с одного на другого, я вижу собственное наслаждение, отраженное на лице Уайатта. Его взор прикован ко мне, а с губ срывается поток ругательств.

Тацита, хотя она лишь «посредник» в этом процессе, кажется, тоже получает удовольствие. Её дыхание снова участилось, заставляя её грудь вздыматься так соблазнительно, что мне хочется прильнуть к ней губами. Но я ограничиваюсь рукой: ласкаю её соски и мягкую плоть.

Свободной рукой она снова начинает трогать себя между ног. Святой отец, ей это реально нравится.

Вскоре мы все трое тяжело дышим в унисон, толкаясь и издавая стоны; кожа блестит от пота. Это слишком, я чувствую слишком много всего сразу. Жар и холод, будто меня одновременно бросили в эпицентр грозы и затянули в пучину бушующего океана.

Я кончаю первым; струи семени заливают нас троих и стекают на руку Тациты, которая всё еще сжимает нас обоих.

Эта дополнительная смазка, кажется, становится последней каплей для Уайатта — он тоже изливается, и одновременно с ним Тацита достигает пика, роняя голову мне на плечо, пока волны наслаждения проходят через её тело.

Мы отстраняемся друг от друга и садимся, насколько это возможно на крошечной кровати, пытаясь отдышаться. Воздух кажется тяжелым от чего-то, чему мой затуманенный мозг не может подобрать названия. Это был один из самых напряженных моментов в моей жизни. Мне хочется сказать им обоим, как много я сейчас чувствую, но я знаю, что голос не послушается. Это работает не так. Дело не в нежелании, а в каком-то замке в моем сломанном мозгу, который сам решает, когда голосовые связки могут ожить.

Тацита шевелится первой: она встает с кровати и направляется прямиком в ванную. Хлопок двери говорит сам за себя — она хочет остаться одна.

Рука Уайатта ложится мне на плечо, пока я смотрю в пустоту, где только что была моя соседка.

— Ты в порядке?

Я поворачиваюсь к нему и киваю. Протягиваю руку и провожу пальцами по его груди, собирая капли пота между мышцами.

Он запечатлевает целомудренный поцелуй на моем лбу и тоже поднимается с кровати, разрывая наш контакт. Он быстро собирает вещи и одевается. Осознав свою наготу, я отворачиваюсь и — хотя это кровать Тациты, а не моя — натягиваю простыню на нижнюю половину тела, прислоняясь спиной к стене.

Уайатт бормочет прощание и выходит из комнаты. Внезапно этот тяжелый воздух становится гнетущим. Неужели так всегда бывает после секса? Я знаю, что у меня нет опыта, и почти уверен, что это был просто случайный перепихон, но я думал, мы хотя бы поговорим потом. Или просто посидим рядом подольше.

Тацита выходит из ванной через полчаса; за ней клубится пар, а кожа порозовела от горячей воды. Она выглядит удивленной, увидев, что

— Похоже, сегодня мне придется спать на твоем месте — эти простыни безнадежно испорчены, — она усмехается, видя, как я кривлюсь. Я об этом не подумал. Не раздумывая, я выпутываюсь из постельного белья, которое без сомнения запятнано следами нашего утреннего безумия. Когда её взгляд скользит вниз по моему телу, я невольно прикрываюсь рукой и ныряю в ванную.

Должно ли это ощущаться так неловко?

Смывая с себя следы этого утра, я невольно расстраиваюсь, видя, как всё это уходит в слив. Я знаю, что это глупо. Это был просто секс. Мы ничего не значим друг для друга. Но, возможно, впервые за десять лет я захотел настоящей связи с кем-то. И, возможно, впервые в жизни я хочу, чтобы эта связь была не только платонической.

Глава 18. Уайатт

Пиздец.

Я по-крупному, по-настоящему, окончательно влип.

Это место сломало мне мозг. И мой член в придачу.

Прошло уже несколько дней с того лучшего тройничка в моей жизни. А ведь у нас даже не было полноценного секса с проникновением. Кто бы мог подумать, что такое может войти в мой личный топ-10, не говоря уже о том, чтобы взять «золото».

Но, хотя это было невероятно, я чувствую себя разбитым. Клянусь, мой член не встает, если я не прокручиваю ту сцену в голове. Он оживает только тогда, когда я представляю, как трусь о Майло, пока Тацита ласкает нас обоих.

Поверьте, я перепробовал всё. Пытался подкатывать к другим участникам любого пола. Говорят, лучший способ забыть кого-то — это лечь под кого-то другого. Поэтому, когда на следующий день Тацита практически проигнорировала меня, я воспринял это как четкий сигнал: наше время было просто разовой акцией и ничем больше. И я попытался двигаться дальше.

Только вот, когда я наконец затащил одного парня из другого корпуса (чье имя даже не запомнил) к нему в комнату, я не смог включиться. Мы даже не успели снять футболки. Я прижал его к двери, притиснулся всем телом, а мой мозг выдавал только одну картинку: как Майло реагировал на мои прикосновения.

Я попытался поцеловать этого парня, но всё моё тело изнывало от желания почувствовать вкус Тациты. Я до сих пор не знаю вкуса её губ, и, кажется, именно это сводит меня с ума сильнее всего.

Понимая, что «взлета» не будет, я позорно ретировался и теперь кисну. Сижу на уличной скамейке в предвечерней жаре и пялюсь на них обоих, как влюбленный подросток.

Погода будто пытается нас заживо сварить. Хотя солнце начало садиться за горы, температура зашкаливает. Духота невыносимая, и эта дешевая тюремная роба липнет к моей сверхчувствительной коже.

Майло сидит на другой скамье через двор, в тени одного из немногих деревьев. На столе разбросаны книги, он что-то записывает. Напротив него сидит Сеффи, развалившись и вытянув ноги вдоль скамьи.

Тацита же устроилась на солнце чуть поодаль. Она лежит на животе, опершись на локти; её распущенные волосы каскадом спадают на плечи, а цветные пряди ярко сияют в лучах заката. Её кожа тоже будто светится. Она закатала штанины до самых бедер, скинула обувь и сняла верх, оставшись в одном спортивном бра, который едва прикрывает её идеальную грудь.

Они с Сеффи смеются и шутят, их разговор идет живо. Я не слышу слов, но безумно хочу быть там, с ними. Пару дней назад я бы не колебался. Но правда в том, что я боюсь её отказа. Знаю, что не удержусь и предложу «третий раунд», и так же точно знаю, что она ответит «нет».

Вчера мы обменялись парой коротких фраз, но стоило мне прижать её в конце коридора, как она просто сбежала.

А Майло всегда рядом с ней. Хотя я ловил на себе его взгляды не раз. Мне кажется, он хочет подойти, но здесь трудно найти уединение, а при его застенчивости он никогда не сделает первый шаг. Не желая ставить его в неловкое положение — всё-таки они живут в одной комнате с Тацитой, — я тоже не давлю.

Они уже спали снова? Они проводят каждую ночь наедине и могут делать что угодно. Всё что угодно. От этой мысли ревность выжигает вены.

Видите? Я влип. Полностью сломан.

Это не я. Я не задерживаюсь, я не вспоминаю о своих интрижках на второй день. Какая разница, трахаются они каждую ночь или нет?

Почти рыча, я вскакиваю со скамейки, нахожу парней, с которыми успел сойтись в этой камере пыток, и заставляю их идти на тренировку. Мне нужно куда-то деть эту энергию.

***

— Мать твою, Тоби! Впечатляет, парень! — кричу я через весь спортзал Пятьдесят Второму. Он опускает штангу после становой тяги весом более ста пятидесяти килограммов. Я бросаю тренажер и подхожу к группе, которая устроила что-то вроде соревнований.

Прошло пару часов, и после изматывающей тренировки мне стало гораздо лучше.

— Кто-нибудь готов к следующему раунду? — Я оглядываю шестерых мужчин в надежде, что кто-то примет вызов.

— Я еще разок попробую, — отзывается Тоби, вытирая пот со лба. — Раньше я брал веса и побольше.

— Я в деле, — говорит Рио. Джун и Кэмерон тоже присоединяются.

Мы начинаем с сорока пяти килограммов, которые поднимаем без усилий, хотя по крикам Лаз и Арии можно подумать, что мы бьем мировые рекорды. С обеими этими женщинами я спал в первые дни заключения. Хотя я «всеяден», я был счастлив узнать, что меня отправляют в смешанную тюрьму. Я люблю мужчин, даже очень, но разнообразие — это соль жизни, как говорится.

Разглядывая их обеих, пока жду своей очереди, я чувствую себя почти святым. Я бы не переспал с ними снова — они были не особо запоминающимися, но я даже не чувствую намека на возбуждение, глядя на их грудь или талию.

Что не так с моим достоинством?

На этот раз я почти швыряю вес над головой и позволяю ему с грохотом упасть, не заботясь о технике. Это еще не тот вес, где нужно напрягаться, так что мне плевать.

Мое дурное настроение вернулось, и я это ненавижу.

С кем я тут еще не спал? Рио — точно друг, туда я не полезу. Тоби — убежденный гетеро, я уже пробовал. С Кэмероном я общался меньше всего. Он своего рода отшельник. Кажется, он даже не сказал, откуда он. Иногда ошивается с нами, но редко.

Наблюдая за ним, я вижу, как легко он берет вес; его бицепсы так и просятся, чтобы

— Привет, — говорю я, кивая и нарочито медленно осматривая его торс. На нем стандартная футболка, а не обтягивающая форма, но она всё равно облегает его мускулистую грудь с номером «62».

— Что такое? — отвечает он.

— Пока что легко идет, — я встаю с ним плечом к плечу и указываю бутылкой на штангу.

— Ага. — Ответ не дает пространства для маневра.

— Твоя комната в первом блоке, да? Самая дальняя. — Я и так знаю, кто где живет, я выучил это в первый же день, но вопрос помогает завязать беседу.

— Да, а что? — Он разворачивается ко мне, скрещивая руки на груди.

— Просто интересно, легко ли заглянуть к тебе в гости. Ну, знаешь, если захотим как-нибудь пересечься ночью. — Понятия не имею, нравятся ли ему парни, но если да, он поймет намек.

— Я не сплю со шлюхами.

Ого. Вот это поворот. У этого затворника есть зубы и, очевидно, дерьмовый характер.

— Твоя потеря. — Я нацепляю улыбку, не показывая, что его слова задели мою злую сторону. — У нас обычно самые веселые идеи.

Я хлопаю его по плечу чуть сильнее, чем положено другу, и иду брать следующий вес.

Отказ Кэмерона напоминает мне о Таците, о том, как она отвергала мои первые попытки. Только она никогда не пыталась меня пристыдить. У этого придурка явно проблемы с теми, кто любит секс. Печально.

И я снова думаю о сокровище с радужными волосами, которая трахает мне мозг.

Может, я не с того зашел? Может, мне нужно просто кого-нибудь убить? Если я не могу ни с кем переспать, жажда убийства должна помочь прочистить голову.

Скоро начнется следующая игра, а я о ней даже не думал. Когда начнется игра, правила изменятся. Запрет на убийство друг друга аннулируется, любые связи и товарищество испарятся. Мы станем конкурентами.

Вот на чем нужно сосредоточиться. Было бы чертовски круто работать на Владыку Подземного мира, как бы мало мы ни знали о самой работе.

Нам не дали никакой информации о следующем задании, но я планирую блеснуть, что бы это ни было. Пожалуй, стоит проанализировать, кто представляет наибольшую угрозу.

Мой разум обостряется, я нахожу фокус. Прошло слишком много времени с моего последнего «дела», и я понимаю, что скучал по этому. Скучал по гиперфокусу, по цели, по мишени, которую нужно устранить.

Мы проходим еще несколько раундов; пара парней вылетает, когда веса переваливают за сто пятьдесят килограммов. Но теперь для меня это не просто развлечение. Нет, я оцениваю каждого: замечаю слабые места, какую сторону они предпочитают, какая нога сильнее, какая рука ведущая.

Я фиксирую каждую мелочь и просчитываю кратчайшие пути ликвидации. Это сложнее, потому что у нас нет оружия, но я всё еще мастерски убиваю голыми руками или подручными средствами. Я заработал свою репутацию и огромные гонорары не за средние способности.

Я заработал столько, что мог бы уйти на покой до тридцати и безбедно жить на одни проценты. Количество нулей на моем счету было неприличным, и я отдавал значительную часть на благотворительность.

Деньги сейчас не важны. Важно то, что я буквально знаю сотню способов убить человека, и мне нужно решить, в кого я буду целиться в следующей игре.

Мы собираемся начать последний раунд, вес установлен на отметке около двухсот килограммов, когда в зал заходят трое охранников.

— Прекратить занятия и построиться вдоль стены, — выкрикивает женщина-офицер.

— С чего бы это? — протестует Рио. Никто не двигается.

— Немедленно! — повторяет она, и трое охранников за её спиной начинают оттеснять нас. В зале человек пятнадцать.

Мы двигаемся неохотно, пока они не расступаются, пропуская чертовски огромную кошку. Гладкая пантера проходит между ними и шипит, обнажая острые клыки. Нас учили про оборотней, мы видели картинки в учебниках и крылатых стражей, но это что-то новое.

Ропот стихает. А те, кто медлил, ускоряются, когда женщина-офицер злится и её глаза меняются. Зрачки превращаются в рептильные щели, а радужка вспыхивает желтым пламенем. Если пантеры было мало, это напоминает нам, что здесь нет людей.

В воздухе густеет страх. Черный хищник начинает патрулировать линию перед нами. Двое охранников идут следом, обыскивая каждого участника. Это похоже на тюремный рейд: ищут оружие или контрабанду.

Они доходят до меня (я примерно в середине очереди). Я невольно напрягаюсь, когда кошка смотрит мне прямо в глаза. Разумны ли они в этой форме? Сохраняют ли человеческие мысли? В голове роится куча вопросов, пока меня обыскивают. Я молчу — мне нечего скрывать. Нет смысла устраивать разборки.

Не найдя ничего, мужчины идут дальше, но пантера медлит, шевеля усами, прежде чем отойти. Я глубоко выдыхаю, провожу рукой по лицу и прислоняюсь к зеркалу за спиной. Теперь, когда риск быть съеденным миновал, я начинаю беспокоиться о Таците и Майло. Где они, пока тут всё это творится?

Охранники заканчивают обход и встают посреди комнаты, обмениваясь молчаливыми взглядами.

— Спасибо за содействие, — говорит офицер. — Сейчас вас проводят обратно в блоки. Боюсь, мы снова уходим на карантин.

Раздаются выкрики «Почему?» и ворчание, но мы следуем за охраной. Я уже и сам догадался.

— Произошло еще одно убийство, — констатирую я, пробиваясь вперед.

Пантера снова ловит мой взгляд и наклоняет голову. Её желтые глаза сужаются, оценивая тот факт, что я не спрашивал, а утверждал.

— Ты прав, Тридцать Девятый. На этот раз на верхнем этаже второго блока, — говорит женщина-офицер.

— На верхнем этаже? — Мое сердце пускается вскачь, как испуганная птица.

— Да. Там ведь твоя комната, не так ли? — Она останавливается, широко расставив ноги, пантера замирает рядом. — Как давно ты в спортзале?

— Как минимум пару часов, — отвечаю я честно. — Кто это был?

Мне страшно услышать ответ. При всей смелости, нужной для нападения на Тациту, Майло был бы легкой мишенью. Если кто-то посмел тронуть его, я сорвусь. Те способы убийства, что я только что просчитывал? Да, я пущу их в ход.

— Жертвы из тридцать седьмой комнаты.

Я облегченно выдыхаю. Тацита и Майло — в сорок второй. В тридцать седьмой жили Шестьдесят Шестой и Двадцать Седьмой. Два парня, Фрэнки и Ахмед.

— Оба? — спрашивает Рио, подходя ко мне.

— Да, — мрачно отвечает офицер.

Кто бы ни был этот ублюдок, он чертовски хитер. Даже я сомневаюсь, что смог бы безнаказанно убивать под носом у этих демонов. У них чувства острее наших. Нужно быть безупречным. Но четверо убитых… этот кто-то чертовски

Когда мы доходим до жилых блоков, нашу группу разделяют и разводят по этажам. Однако меня один из охранников уводит в сторону. Я уже хочу спросить, куда мы идем, когда в поле зрения появляются другие люди с нашего этажа.

— Мы еще не закончили с телами, подождете здесь, — говорит страж, кивает двоим другим, охраняющим группу, и уходит.

Пантера, шедшая с нами, скрывается в здании.

Заметив сначала Сеффи, а затем Майло за ней, я бросаюсь к ним; ноги кажутся ватными от нахлынувшего облегчения. Майло выглядит напуганным, но целым.

Но тревога снова растет: Тациты среди них нет.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Майло, подходя вплотную. По инерции я хватаю его за талию и заглядываю в глаза. Зная, что он не ответит словами, я изучаю каждую черточку его бледного лица — от поджатых губ до длинных ресниц, прикрывающих полные тревоги темные глаза.

Он буквально утыкается мне в грудь, обхватывая руками — неожиданное проявление привязанности. Всё его тело дрожит, уровень адреналина явно зашкаливает.

— Тациту увели, — сообщает Сеффи.

Удерживая Майло в объятиях, я поворачиваюсь к блондинке. Она тоже выглядит обеспокоенной, нервно переплетая пальцы.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Не совсем уверена, — отвечает Сеффи. — В дверь постучал охранник. Начали задавать кучу вопросов. Я видела суматоху в коридоре, но меня сначала не выпускали. Когда я сказала, что была в комнате последние полчаса, меня вывели сюда.

— Ты видела остальных с нашего этажа? — Я хочу спросить конкретно о Таците, но не хочу выдавать свой страх.

— Почти всех. Говорят, Фрэнки и Ахмед мертвы. Их комната была рядом с моей. Я ничего не слышала.

— Но все остальные? С ними всё нормально?

— Когда я спустилась, Тацита и еще несколько человек уже были здесь. Она буквально взрывалась из-за Майло. Немного успокоилась, когда привели его, но потом подошел тот Старший Офицер, и она начала с ним ругаться.

Я смотрю на Майло; его пульс немного замедлился. Мне не хочется отпускать его, когда он отстраняется. Он не уходит далеко, вставая так, что его плечо касается моего.

— О-о-он з-забрал её, — заикается он.

Глаза Сеффи расширяются — она впервые слышит голос Майло, но быстро дополняет, когда становится ясно, что он больше ничего не скажет.

— Главный, офицер Зефир. Он уволок её силой.

— Наверняка обратно в камеры, — бормочу я, прикидывая, как её вытащить, если не отпустят.

— Еще двоих забрали, Дэниелса и Нив. Их вывели после меня, уже в наручниках, и увели туда. — Сеффи указывает на здание охраны.

— Присмотри за Майло, — бросаю я ей и отхожу к краю группы, планируя быструю разведку камер, где меня держали той ночью. Охранники, следящие за нами, болтают с коллегами у входа.

Быстро нырнув в тень соседнего здания, я понимаю, что вариантов для маневра немного. Если прокрасться вдоль забора, можно выйти к штабу охраны.

— Тридцать Девятый, ты это куда собрался? — Грубый окрик обрывает мои надежды.

— Никуда, — ворчу я, поворачиваясь к офицеру Зефиру. Прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди. — Просто жду, когда вы, ребята, разрешите мне вернуться в комнату и принять душ.

— Значит, не пытаешься сбежать? — Он выходит из дверного проема.

— Не-а.

— Хорошо. Нам не нужно, чтобы ты вламывался или сбегал из помещений с ограниченным доступом.

На следующий день после моего побега из камер я получил знатную нахлобучку. Офицер Зефир завалился ко мне в комнату с конвоем и часами допрашивал, как я это сделал. Я с радостью поведал им, какое у них дерьмовое оборудование. И добавил: даже если они сменят замки, я всё равно выберусь, если попаду туда снова.

Минуты идут, и он не сводит с меня глаз. Мы замерли в своего рода противостоянии. Я подумываю вернуться к Майло и Сеффи, но теперь, когда я привлек внимание Старшего Офицера, я не хочу выдавать ему свои слабости — в том числе то, о ком я забочусь.

Я как раз придумываю, как отвлечь внимание, когда шум над головой заставляет всех вздрогнуть. Похоже на хлопанье гигантских крыльев. В угасающем свете мне требуется пара секунд, чтобы разглядеть летающее существо, кружащее над нами.

Оно высоко и продолжает набирать высоту. Трудно разобрать детали, я отхожу от стены, следя за траекторией.

Крылья плотно прижимаются к телу, и крылатая гуманоидная фигура камнем бросается к земле.

Оно врезается в бетон перед зданием, но, несмотря на скорость, звука почти нет. Крылья распахиваются, открывая гибкое тело в боевой стойке: одна нога подогнута, другая вытянута в сторону, кончики пальцев касаются земли.

Существо одето во всё черное — тактическая экипировка, идеально подогнанная по фигуре, материал поглощает свет. В тени оно было бы невидимым. Единственная не обтягивающая деталь — капюшон, скрывающий лицо.

Рога, продетые сквозь прорези, невозможно не заметить. Красно-черное омбре, они уходят вверх, слегка изгибаясь и заостряясь на концах.

Оно поднимается плавным движением; контроль над каждой мышцей абсолютный. По одежде не понять, мужчина это или женщина — фигура не слишком высокая и не перекачанная. Вполне может быть поджарый парень.

Оказавшись буквально в Аду, я понятия не имею, кто здесь обитает. После тех гремлинов и спрайтов в горах нас может ждать кто угодно.

Одно я знаю точно: прибывшее существо красиво. Хотя я не вижу лица, я не могу оторвать взгляд, пока оно идет к нашей группе.

— Обязательно было так пафосно? — приветствует его офицер Зефир. В его голосе нескрываемое раздражение от появления этого потрясающего создания.

Я на пару секунд отвожу взгляд на остальных гвардейцев. Зефир вышел вперед, остальные опустили глаза, но стоят по стойке «смирно». Очевидно, кто бы это ни был, он занимает высокий пост в этом мире.

Ответа на приветствие Зефира не следует. Существо просто проходит мимо него. И тут я замечаю хвост. Длинный, тонкий, с наконечником в виде смертоносной стрелы, он нервно дергается из стороны в сторону — существо раздражено не меньше Зефира.

В мгновение ока крылья исчезают, когда оно доходит до дверей блока и скрывается внутри. Старший Офицер следует за ним.

Я отрываюсь от стены и подхожу ближе, пытаясь заглянуть в открытые двери. Вытягиваю шею, надеясь еще раз увидеть это существо, но коридор уже пуст.

Оно здесь, чтобы разобраться с убийствами?

Я подхожу еще ближе, пока стражи у входа возобновляют разговор.

— Кто это был? — спрашиваю я, узнав в одном из них одного из наших преподавателей.

— Это, — отвечает он, — Несущая Смерть. Также известная как Ассасин Аида или Оружие Ада.

Глава 19. Тацита

Зайдя в тридцать седьмую комнату, я дождалась, пока

— Выкладывай всё, что знаешь на данный момент, — я подошла к первой жертве. Чистая работа. Ровный разрез на шее, достаточно глубокий, чтобы вскрыть артерию, но без риска снести башку нахер. Работал профи: расчетливо, хладнокровно, набитой рукой.

— Оба сдохли около трех часов назад. Харон пытался перехватить души. Первую успел зажать, а вторая застала его врасплох и сиганула прямо через реку.

— Кто был первым? Харон что-нибудь видел?

— Двадцать Седьмой. Нихера он не видел — по словам Харона, он дрых без задних ног.

Я крутанулась ко второму телу, тому, кто умер первым. Тут всё было иначе. Колото-резаная рана прямо через глаз. Менее аккуратно, зато эффективнее и быстрее. Веко пробито, что подтверждает версию со сном. Бедный ублюдок, у него не было ни единого шанса.

— Гаррик, как они попадают в комнаты? — спросила я. Признаться честно, глядя на жертв и понимая, с какой скоростью этот киллер штампует трупы, мне становилось не по себе от мысли, что я сплю в том же сраном здании. Бессмертная я или нет, но травму мозга я не переживу, а перерезанное горло — это еще бабка надвое сказала.

Но больше всего я боялась не за себя. Я боялась за Майло и Уайатта — они-то, блядь, обычные люди.

— Мы не можем понять, как он заходит. Следов взлома нет. Но если эти двое спали, значит, они не впускали убийцу.

— Окно?

— Заперто изнутри.

— Значит, он использует коды доступа к дверям?

— Похоже на то.

Оторвавшись от осмотра, я оценила Гаррика через маску, которую даже не подумала снимать. Как же охеренно снова быть в своем настоящем снаряжении. В костюме, в котором меня знают все. Безликая предвестница смерти.

Гаррик стоял у двери. Руки на груди, ноги на ширине плеч. На лице — недоумение, брови сдвинуты, а челюсть, покрытая щетиной, так и ходит ходуном.

— Кто бы мог подумать, что мы можем нормально общаться, ни разу друг друга не оскорбив, — хмыкнула я. Мы и правда работали на удивление слаженно.

Он что-то проворчал в ответ — я приняла это за согласие.

Я продолжала засыпать его вопросами, он выкладывал информацию, а потом задавал встречные вопросы. Вместе мы выстроили таймлайн, определили тип ножа для второй жертвы и прикинули, чем прикончили первую.

Раны не оставляли сомнений: каждого убили разным инструментом. Это само по себе странно. Серийники обычно так не делают — они дрочат на свой любимый метод. Даже наемники, обученные убивать десятком способов, редко используют две разные техники для двойного убийства в одной комнате.

— Если отбросить пафос, ты ведь реально в этом шаришь, да? — внезапно выдал Гаррик.

Я фыркнула на этот сомнительный комплимент и поднялась с колен после осмотра Шестьдесят Шестого.

— Я получила свою должность не за везение, — огрызнулась я. — И не за «пафос».

— Тогда нахера весь этот маскарад? — Он звучал искренне заинтересованным, и я решила снизойти до ответа.

— Я могу быть собой, когда захочу. Ты видел, как твои церберы на меня пялились? Половина обосралась от страха, а вторая слишком сильно верит в иерархию власти.

— Нам нужна субординация, — возразил он.

— Я и не спорю. Но когда я подписывалась на эту работу, я знала, что хочу быть лучшей. И еще я хотела анонимности, чтобы иметь возможность быть обычным демоном, когда приспичит. К тому же, кто в этом мире поверит, что Ассасин Аида — девушка?

Гаррик не видел моего лица, но я хищно улыбнулась. Те напыщенные индюки, с которыми мне приходилось работать в начале, охуели бы до глубины души, узнай они, насколько я их обскакала, как бы сильно Аид ни топил за реформы.

— Я всегда думал, что ты девушка. Ну, Несущая Смерть, — ответил Гаррик.

— Да неужели? — я наклонила голову.

— Ага. Это видно по вниманию к деталям. По мелочам, которые ты делаешь с теми, кого притаскиваешь. По характеру ран или по тому, что они несут, когда их вяжут. И по тому, как тщательно ты потрошишь их счета.

— Ты это заметил?

— Естественно. Ты доставляешь худшие души в Тартар, но моя работа — превратить их посмертие в сущий ад. И чаще всего я вижу, что ты уже начала это делать еще до того, как они попали ко мне.

— Мне нравится греть душу мыслью, что деньги богатеньких ублюдков пойдут на что-то полезное после их смерти.

Как тот же мистер Олбрайт, которого я завалила, чтобы попасть на Игры. Я обожала переводить деньги своих «заказов» тем, кого они при жизни ненавидели больше всего: женщинам, детям или общинам, которых эти гады кидали на бабки.

А если они не были богаты, я просто немного развлекалась с пытками, прежде чем выкинуть их туши Харону или парням Гаррика у ворот Тартара.

— Тщательность в работе не делает меня девушкой, — сказала я, всё еще немного озадаченная его проницательностью.

— Верно. Называй это интуицией или моим умением читать людей, но я знал. Просто не ожидал, что главной занозой в моей заднице на этих Играх окажется профессиональный киллер нашего Лорда.

Я расхохоталась.

— Тогда ты вообще нихера обо мне не знаешь, Офицер.

— Очевидно, — ответил он, но взгляд, которым он меня наградил, говорил о том, что он очень хотел бы это исправить.

От этого взгляда по коже пополз жар, мышцы напряглись.

— Думаю, мы закончили, — бросила я, чтобы оборвать эту нить мыслей.

Он мотнул головой, отгоняя наваждение, и его привычная гримаса «недовольного сухаря» вернулась на место.

— Да. Вернемся в мой кабинет? Отчитаемся перед Аидом, а потом я отведу тебя в камеру. Мои ребята уберут трупы.

— В камеру? — мои брови подпрыгнули до линии роста волос под маской.

— Ты же не думала, что я спущу тебе с рук те наезды? — Он имел в виду наш недавний спектакль перед толпой. Когда я подошла к нему узнать про убийства, он сказал, чтобы я дала ему повод увести меня подальше от остальных.

Ну, я и устроила истерику. Качала права, бросалась оскорблениями, пока он не уволок меня силой.

Каково же было мое удивление, когда в его кабинете (куда он меня на самом деле притащил вместо камер) уже лежало мое снаряжение.

— Мог бы и отпустить меня уже. Пару часов прошло.

— Не-а. Не хочу, чтобы остальные подумали, что я размяк. — Но тон его выдавал.

— А ты размяк? По отношению ко мне? — Я не удержалась, чтобы не подначить.

Он, кажется, осознал, что ляпнул, и практически зарычал:

— Ты проведешь ночь в

То, что он назвал меня богиней, немного выбило меня из колеи. Я хрен знает, что за отношения у нас вырисовываются. Большую часть времени это похоже на токсичную конкуренцию. В остальное время наши стычки кажутся прелюдией к чему-то другому. И это словечко определенно резонировало в той моей части, которая сейчас была не на работе.

Я окинула взглядом этого колючего кота. Если он трахается так же яростно, как спорит, я буду чувствовать его на своей коже еще несколько дней. От одной этой мысли мои трусики стали влажными.

Слава богам, я в кожаных штанах, а не в платье, иначе он бы точно учуял мой запах. Я протиснулась мимо его массивной фигуры к двери.

— Пошли уже, — тяжело выдохнула я. — Если уж мне светит дерьмовая ночь, давай покончим с этим.

— Уверен, твой бойфренд прибежит тебя спасать еще до рассвета, — огрызнулся он.

Моя рука, занесенная над ручкой двери, замерла. Я резко обернулась и впилась взглядом в начальника тюрьмы.

— Что?

— Этот блондинчик-дебил. Тот, который, видимо, не в курсе, что двери бывают заперты.

Уайатт. Он про Уайатта.

— Он мне не бойфренд. Он человек. — Я выставила его видовую принадлежность как щит.

— Вы двое выглядите подозрительно сблизившимися. — То, что Гаррик это заметил, заставило меня стиснуть зубы, а хвост раздраженно дернулся.

— Ни капли. Я здесь по делу. Мне нужно, чтобы люди мне доверяли, если я хочу выяснить, кто мечтает взорвать всю эту лавочку к чертям собачьим.

— Значит, он твой главный подозреваемый?

— Нет… — Я хотела было защитить Уайатта, но потом всерьез задумалась. — Погоди, ты думаешь, это может быть он? Он обученный киллер, один из лучших — по человеческим меркам. И он, судя по всему, знает, как входить и выходить из любой щели в этом комплексе.

Твою ж мать. Неужели я проглядела все знаки? Неужели его бесконечный флирт и бьющая через край жизнерадостность меня обманули?

— Он в моем коротком списке, — слова Гаррика ударили под дых. Не то чтобы мне было не плевать. Я уже дважды с ним переспала, но последние дни старалась держать дистанцию. И всё же нутро отказывалось верить, что это он валит участников. Несмотря на то, что у него язык без костей и энергия как у адских гончих Аида, что-то мне подсказывало: его «убойный» стиль — это другое.

Но с другой стороны, я никогда не видела его в деле. Только в документах. Может, следующая игра покажет его истинное лицо.

— Теперь он и в моем списке тоже, — признала я, впервые за столетия не доверяя своим инстинктам.

***

После разговора об Уайатте мы покинули блок. Душный вечерний воздух нихрена не помог привести мысли в порядок.

Мельком увидеть Уайатта, пока мы шли мимо толпы участников к зданию охраны, тоже не добавило спокойствия. Он стоял с Майло и Сеффи. Мне хотелось подойти и просто вмазать ему по лицу. Или схватить за шиворот и взлететь к чертям. Может, на высоте в сотню метров допрос прошел бы продуктивнее.

Я также бросила взгляд на Майло — убедиться, что он цел. Я видела, как он стрессанул, когда я начала буянить, и выглядел он совершенно убитым, когда Гаррик меня утаскивал. Сейчас он казался спокойнее. Хотя теперь меня терзали сомнения из-за того, что рядом с ним в качестве «защитника» был именно Уайатт.

В кабинет Гаррика мы пришли в тишине. Офицер пошарил у себя в столе, достал телефон и вышел, бросив мне: «Сидеть здесь».

Я сняла капюшон и маску, устроилась поудобнее в кресле, закинула ноги на его полированный стол и закрыла глаза.

Когда, блядь, всё стало так сложно?

Вытащив резинку из волос, я дала пучку рассыпаться и запустила пальцы в пряди, возвращая им объем.

Вместо того чтобы думать об убийствах, я варилась в мыслях об Уайатте, Майло… ну и, пожалуй, о Гаррике.

Работа «на одной стороне» сегодня заставила меня задуматься о том, кто он такой на самом деле. На поверхности он — колючий ублюдок, готовый в любой момент сорваться на крик, и настолько грубый, что, кажется, мог бы оборонять Ад в одиночку. Но я думаю, это фасад. Он чертовски хорош в своем деле, в чем я и не сомневалась — Аид не дает руководящие должности в Элизиуме кому попало.

Тьфу, прекращайте этот вечер нытья для одного.

Мои молитвы были услышаны: дверь открылась, и вошел Гаррик с тем, кого я совсем не ожидала увидеть. Вскочив, я с визгом бросилась ему на шею, и он был рад мне не меньше.

— Хаос! Какого хера ты тут делаешь?! — воскликнула я, отстраняясь. Настроение мгновенно взлетело.

— Аида дернули по делам, так что он послал меня забрать ваши отчеты по свежаку, — пояснил он. — Блять, подруга, как же я рад тебя видеть!

Он снова меня обнял. Мы с ним примерно одного роста и комплекции. У него пресс, которому позавидовал бы любой, но он совсем не качок. И вкусы у нас во многом сходятся, включая яркие волосы. Сейчас у него синие пряди с красной полосой на длинной челке.

— Я тоже чертовски рада. — Я переплела свои пальцы с его (у него ногти были выкрашены в темно-фиолетовый) и потащила его к креслам. — Выкладывай всё, что я пропустила. Как там Цербер? Надеюсь, ты подсовываешь ему те беконные штуки, которые он обожает?

Хаос закатил глаза так сильно, что голова мотнулась следом, но усмехнулся:

— Цербер скучает, но зато скинул пару килограммов без твоих подачек.

Я цыкнула. Цербер — мой любимчик среди их трех адских гончих. Шак и Модди тоже классные, но с Цербером у нас особая связь.

— Мы можем уже начать? Мне еще перед стражей отчитываться, и я хотел бы хоть немного поспать сегодня, — прервал нас Гаррик.

— Да-да, Офицер Зефир. — Хаос бросил на меня взгляд типа «какая муха его укусила?», откинул челку и сосредоточился на Гаррике.

Мне пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться.

Мы еще раз прошлись по обоим убийствам. Хаос задавал вопросы там, где, по его мнению, мы упускали детали, и подбрасывал новые идеи. Несмотря на имидж «мне на всё насрать», Хаос — мастер деталей. Он перфекционист до тошноты и читает людей так метко, что я могу только позавидовать.

Он задумчиво прикусил кольцо в губе, просматривая список подозреваемых. Я затаила дыхание, когда речь зашла об Уайатте. Но Хаос был настроен скептически.

— Почерк не вяжется с послужным списком Уайатта, — резюмировал он, когда Гаррик зачитал досье подробнее.

На

И еще: его фаворит — пушки. Только по особому запросу он использовал нож или голые руки.

А ведь у нас в Играх еще семеро контрактных киллеров. Единственная серьезная зацепка против Уайатта — его умение вламываться куда угодно, не поднимая тревоги и не оставляя следов.

Был уже глубокий вечер (почти утро), когда мы закончили и Хаос собрался уходить. Но перед дверью он остановился. Гаррик вышел в коридор — там кто-то из его команды требовал внимания, — и мы остались одни.

— Как ты? Реально? — спросил он.

— Нормально. Работа сложнее, чем я думала, но я справлюсь.

— Когда я вошел, в комнате буквально воняло меланхолией. Не ври мне, детка. — Его нежное обращение заставило меня улыбнуться. Мы часто так называем друг друга, но романтикой там и не пахнет. Хаос мне как брат, которого у меня никогда не было. Это началось как шутка, чтобы позлить Аида, но прижилось.

— Ох, я скучала по тебе, солнце. — Я снова его крепко обняла. Внезапно тяжесть последних недель навалилась на плечи, и мне не хотелось его отпускать. — Вот бы сейчас накидаться в хлам и сотворить какую-нибудь херню.

Он отстранился.

— Эй, что случилось? — Он заглянул мне в глаза, пытаясь прочитать.

— Ты охренеешь.

— Попробуй удивить.

— Кажется, я начинаю привязываться к некоторым людям здесь, — призналась я. — К двоим конкретно. Может, к троим. — Я вспомнила про Сеффи и добавила её тоже, хотя там была просто зарождающаяся дружба.

— Ха, и это всё? — Его лицо просветлело.

— Это не смешно. Это мне все мозги путает.

— Милая, давно пора было кому-то залезть тебе под кожу.

— Это выматывает.

— Естественно, — он вздохнул. — Но не сопротивляйся. Никогда не знаешь, куда это может привести.

— Обожаю твои загадки, — съязвила я.

— Не вешай нос. Если нужно будет поболтать — скажи Офицеру Ворчуну, чтобы набрал меня.

Я усмехнулась: Хаос прозвал Гаррика почти так же, как я называла его про себя.

— Спасибо. Блин, я реально скучала.

— Взаимно. Когда это закончится — с нас совместные выходные.

— Пожалуйста! — ответила я, когда дверь открылась и зашел Гаррик.

— Я распустил персонал. Хаос, я тебя провожу. Тацита, переодевайся, оставляй шмотки здесь и жди, пока всё стихнет, а потом ползи в свою комнату. Надеюсь, ты сможешь выбраться отсюда незаметно.

— Я думала, я ночую в камере? — подколола я.

— Передумал. Сделаешь вид, что сама нашла способ сбежать. Решил, что нормальная кровать тебе не помешает. Или ты всё же предпочитаешь бетонный пол?

— Нет, кровать звучит охеренно, — сказала я, а потом добавила: — Спасибо.

— Не за что. — Гаррик явно опешил от моей искренней благодарности, но больше ни слова не сказал и вышел вместе с Хаосом. Ему нужно было открыть портал снаружи — помещения охраны были защищены магически, это я вычитала в его же документах.

Я подошла к столу, открыла нижний ящик и выудила свою тюремную робу. Аид перебросил моё снаряжение, когда Гаррик сообщил о новых трупах.

Вернувшись в человеческую форму и переодевшись, я подождала еще немного, пока не убедилась, что могу проскользнуть мимо охраны. Решила идти через туннель, где камеры. Пробраться мимо патрулей заняло время, но в итоге я пикнула браслетом, открыла дверь в свою комнату и рухнула на кровать.

Я уже почти провалилась в сон, когда матрас прогнулся и меня окутал запах Майло. Он пробрался ко мне в постель. Сил протестовать или задавать вопросы не было. Я просто позволила ему обнять меня. Он уютно устроился под моим боком, его дыхание выровнялось. А я пыталась переварить те чувства, что поднимались во мне от того, что он в безопасности, в моих руках.

Тепло его тела было непривычным, но дарило такой комфорт, какого я, кажется, никогда раньше не знала. Я решила просто расслабиться и позволить этому случиться, погружаясь в самый глубокий сон за последние недели.

Глава 20. Майло

— Добро пожаловать во второй раунд, участники, — объявляет офицер Зефир, заходя в столовую.

Сейчас время завтрака, и нас всех пригнали сюда под конвоем — это стало нормой, пока охрана обыскивает наши комнаты каждое утро. Нас больше не держат по отдельности, но количество обысков, проверок сумок и допросов выросло в разы.

За Зефиром тащатся несколько его подчиненных с пачками картонных папок в руках. Такие обычно видишь у врачей в сериалах. Офицеры расходятся по залу, пока Зефир чеканит шаг к центру комнаты, и начинают раздавать файлы каждому из нас.

— Эта игра будет долгой, — начинает он. — Мы выделили на нее неделю, и вам понадобятся совсем другие навыки, чем те, что вы показали в первом испытании. В каждой папке — вся необходимая информация, читайте внимательно.

По залу прокатывается шепоток — за первыми столами уже открывают папки. Мы с Тацитой сидим с Сеффи на одном из дальних краев, так что до нас очередь доходит в последнюю очередь.

— Вы можете задавать вопросы команде охраны в течение недели, но не ждите, что мы будем на них отвечать, — Зефир скрещивает руки на груди, его голос перекрывает шум. — Дам только одну подсказку: спешка приведет к смерти.

Молодой охранник с рыжими кудрями протягивает мне папку. Я быстро отодвигаю поднос с завтраком, чтобы разложить её на столе. Внутри три страницы. Профайл на какого-то левого парня, которого я в жизни не видел. Имя, возраст, вся обычная херня в начале, а дальше — длинные куски текста. На следующих листах — схемы и фотки.

Я возвращаюсь к началу, и мой взгляд цепляется за графу «раса». «Темный Ангел».

Окей, значит, этот тип из Ада. Очередное напоминание, что мы больше не в мире людей.

В недоумении я смотрю на Тациту. Она выглядит такой же озадаченной. Когда она поднимает первую страницу, чтобы прочитать следующие, я замечаю, что у неё профайл на совсем другого человека.

Привлекая её внимание, я жестами прошу посмотреть её документ. Мои навыки языка жестов становятся всё лучше благодаря нашим ночным тренировкам. Она улыбается мне — типа гордится успехами — и протягивает свою папку, забирая мою.

У неё такие же подробности, но личность совершенно иная. Только сканируя последнюю страницу, я замечаю единственное совпадение — локацию в графе «частое местонахождение».

Мы поднимаем глаза одновременно. Она явно заметила то же самое.

—Это что, детективная задачка?

— Нет, — отвечает она вслух, дублируя жестами. Я нормально слышу, но это помогает мне быстрее учить знаки. — Думаю, это подозреваемые. Похоже, нам подкинули преступление, которое надо раскрыть. Совсем не то, чего я ждала.

Я наклоняю голову, глядя, как она сжимает губы и буквально мечет молнии в сторону Старшего Офицера.

Словно почувствовав её взгляд, он разворачивается и вскидывает бровь. В ответ она поднимает мой файл:

— Это что за херня?

Уголки его губ дергаются, он пожимает плечами:

— Сюрприз.

— Блядь, серьезно? — Тацита отворачивается к столу и фыркает. С каких это пор они на «ты»? После того как он уволок её на днях, когда завалили тех двоих на нашем этаже, я меньше всего ожидал увидеть между ними что-то вроде цивилизованного общения.

Честно говоря, я каждый раз напрягаюсь, когда Зефир заходит, потому что он вечно доводит Тациту, а потом тащит её в свои пыточные подвалы. Она бывает там часами.

— У вас кто? — Уайатт перепрыгивает со своего стола к нам, садится рядом со мной и хватает папку. До меня долетает запах его парфюма, и я чувствую внезапное желание прижаться к его боку. Не думаю, что он был бы против, но я сдерживаюсь из-за Тациты. Уайатт со мной ведет себя как обычно, но их отношения с Тацитой охладились до состояния вечной мерзлоты.

Я думал, наш групповой замес сблизит нас, но их он только разбросал в разные стороны. Я спрашивал её об этом, и она ответила, что это норма. Мол, выплеснули химию через трах, и на этом всё. Пора двигаться дальше.

Но я в это не верю.

Уайатт поначалу пытался заигрывать с ней, даже бесить, но она больше не ведется. Думаю, это её способ строить стены. Может, я ошибаюсь и тешу себя иллюзиями, но мне кажется, он ей реально нравится.

О чем мынеговорим, так это о том, что я сплю в её кровати последние три ночи. И мы не сказали ни слова о том, что она вчера снова подрочила мне, пока я ласкал её пальцами, потому что я проснулся со стояком, а наши тела были переплетены.

Пока я витал в этих мыслях, я пропустил, что сказал Уайатт и попросил его повторить.

— Я говорю, эти двое одинаковые, — он берет папку Тациты, отпихивая свою.

Сеффи тоже подходит к нам, выкладывая свой файл на середину стола.

— Я вообще нихера не понимаю, — признается она.

Я смотрю на её профайл — он отличается от наших. Поворачиваю его, чтобы все видели.

— Как думаете, сколько всего вариантов? — спрашивает Уайатт. — У нас все собраны?

— Хороший вопрос, — отвечает Тацита, изучая подозреваемого Сеффи. — Думаю, есть еще как минимум парочка. Тут упоминается другая женщина.

— А тут — брат, — добавляет Уайатт, поднимая наши с ним листы.

— Думаете, нам нужно работать вместе? — спрашивает Сеффи. Уайатт и Тацита синхронно поднимают головы от бумаг.

Я невольно надеюсь на это. Если мы станем командой, может, они снова начнут нормально общаться. И, может, это приведет к чему-то еще.

В глазах Уайатта что-то вспыхивает, когда он смотрит на радужную женщину напротив. Потом он переводит взгляд на меня и подмигивает.

— Однозначно, — мурлычет он. — Давайте сколотим команду прямо сейчас и решим, какая у нас стратегия.

— Тормози, я не говорила, что я в деле, — огрызается Тацита.

— Но нам, скорее всего, понадобятся все файлы, — спорит Уайатт. — Согласен, Майло?

Тацита смотрит на меня. Я на секунду подумываю сказать, что мы и сами справимся, но я в это не верю. Оглядевшись, я вижу, что другие участники тоже сбиваются в кучки — идея очевидная.

—Я думаю, нам стоит объединиться,— показываю я знаками.

— Ладно. Но у нас один файл лишний. Нет смысла держать двух людей с одним и тем же подозреваемым.

На секунду мне кажется, что она меня выставит, потому что у меня дубликат её изначального файла, но прежде чем она успевает что-то сказать, Уайатт вскакивает, сгребает свой файл и куда-то сваливает.

— Значит, мы втроем? — спрашивает Сеффи.

— Ага, разберемся сами, — говорит Тацита.

— Уф, слава богу. Я не горю желанием оставаться одна, теперь когда правило «не убивать» отменили.

Я замираю. Совсем забыл, что на время Игр запреты снимаются. Убийца, который бродит среди нас, теперь может действовать в открытую.

— Так, внимание! — Уайатт возвращается, ведя за собой Сорок Седьмого. — У меня новый файл, и у Рио тоже другой, так что он с нами.

— Погоди… — пытается вклиниться Тацита.

— Нет. В единстве сила,Mo Stór. И нам нужны все данные, чтобы раскрыть это дело по-быстрому. Пошли ко мне в комнату, там всё обсудим?

Признав поражение, Тацита закатывает глаза и соглашается.

Когда мы уже собираемся уходить, Зефир снова хлопает в ладоши.

— Уверен, вы все помните, что на время Игр правила меняются. Но у нас есть поправка в связи с последними событиями. Вы можете устранять конкурентов в течение этой недели, но жилые блоки — исключение. Можете кромсать друг друга где угодно, но убийства в жилых корпусах по-прежнему строго запрещены. Наказание будет выносить лично Аид.

— Ага, типа как ты «наказал» того, кто завалил последних четверых! — выкрикивает Пятьдесят Девятый, и зал взрывается свистом и насмешками в адрес охраны.

Глаза Зефира вспыхивают золотом.

— Уверяю тебя, тот, кто это сделал, проведет вечность в Тартаре, — почти рычит он.

Интересно, кто он такой? Я не видел у него крыльев или другой формы, но его взгляд в эту секунду — взгляд чистого хищника. Он настолько же интригует, насколько пугает.

— И последнее, — добавляет Зефир, когда толпа утихает. — Уроки никто не отменял. Так что живо по аудиториям, пока не опоздали.

Слышны стоны разочарования, но охрана быстро выпроваживает нас из столовой. Похоже, наша детективная работа подождет.

***

К полудню я изучил свой файл, а также файлы Уайатта и Тациты. Они отдали их мне по первой просьбе, даже не колеблясь.

После занятий Уайатт позвал меня к себе. Сейчас я сижу на его кровати, обложившись бумагами, и пытаюсь выстроить связи, которые заметил при внимательном чтении.

Я впервые в чужой комнате, и комната Уайатта — точная копия нашей с Тацитой. И всё же это его пространство, и я не могу не чувствовать волнения, находясь здесь, среди его вещей. Да, они такие же, как мои — всё казенное. Но этоеговещи. И я изо всех сил стараюсь не думать о том, что он сейчас абсолютно голый в ванной.

Тацита смылась сразу после

Уайатт пару минут почитал со мной бумаги, а потом решил принять душ. Он оставил меня одного и не до конца закрыл дверь в ванную. Эта щель в несколько сантиметров издевалась надо мной, превращая мою концентрацию в кашу.

Это что-то значило?

Он просто доверяет мне или ему плевать, кто увидит его голым? В конце концов, я уже видел его тело, так что, может, ему реально всё равно. А может, он просто не заметил, что дверь не защелкнулась.

Я так напряженно размышлял об этой двери, что подпрыгнул, когда она распахнулась и вышел Уайатт — чистый, в одних спортивных штанах, вытирая мокрые блондинистые волосы полотенцем.

Его голая грудь напрягается и перекатывается мышцами, пока он трет голову, и у меня во рту одновременно пересыхает и текут слюни.

— Так-то лучше, — говорит Уайатт, бросая мокрое полотенце на кровать и плюхаясь рядом со мной.

Я киваю, все мысли вылетают из головы при такой близости к его коже. Взгляд прикипает к его татуировкам: на рукаве смешано всё — природа, побережье, переходящие в мрачные черепа и пистолет, обвитый лозами.

— Нашел что-нибудь новое? — спрашивает он и потянулся к бумагам у моих ног. На этот раз я качаю головой, пытаясь вернуться к задаче. — Сеффи и Рио скоро будут, может, их файлы помогут собрать пазл.

Снова кивок.

— У нас всё нормально? — внезапно спрашивает Уайатт, разворачиваясь ко мне.

—В каком смысле?— показываю я жестами.

— Ну, я вижу, что Тацита из кожи вон лезет, чтобы меня выставить. Ты решил пойти тем же путем?

Я моргаю. Он серьезно так думает? И это что, боль в его голосе?

—Нет, — подписываю я.

— Хорошо. Потому что душ нифига не помог, а я хотел сделать это уже несколько дней.

Он плавно преодолевает расстояние между нами, обхватывает мою челюсть, и его губы накрывают мои.

Я замираю от его напора. Единственная реакция — мои руки вцепляются в его талию, чтобы хоть как-то удержаться, пока мозг катапультируется в стратосферу. Его язык проходится по моим губам, и у меня вырывается стон. Я открываюсь ему, сжимая его бока сильнее — его кожа еще теплая после душа.

Я действую на одних инстинктах, когда наши языки встречаются и сплетаются. Он давит сильнее, и я чувствую, как заваливаюсь назад, пока не оказываюсь на подушках, а пространство между моими ногами не заполняется его мощным телом.

Вся кровь отливает к паху, в голове мутится, пока Уайатт продолжает целовать меня до беспамятства.

Мои бедра двигаются сами собой, толкаясь вверх, прижимая мой твердеющий член к нему, ища хоть какого-то облегчения от этой внезапной, всепоглощающей боли. Трение его эрекции о мою приносит блаженство.

Снова простонав, я разрываю поцелуй, чувствуя, как горят щеки. Уайатт приподнимается, глядя на меня сверху вниз, но я не могу встретиться с ним взглядом.

— Эй, — мягко говорит он, заставляя меня посмотреть на него. — Не нужно стесняться того, что берешь то, что хочешь.

Мои бедра снова хотят толкнуться, но я их зажимаю. Несмотря на его слова, я чувствую себя настолько неуверенно, что не могу ответить, только пальцы нервно постукивают по его боку.

— Ты хоть знаешь, сколько раз я представлял, как ты извиваешься подо мной? — спрашивает он. Он опускает голову к моей шее, осыпая её поцелуями, а затем нежно прикусывает мочку уха.

Электрический разряд прошивает позвоночник от места укуса, и мои мышцы, которые я так старательно зажимал, расслабляются. Я снова вжимаюсь в него, и на этот раз он тоже двигает бедрами. Наши члены прижаты друг к другу, и воспоминания о том, как он ощущался без одежды, заставляют меня давить еще сильнее.

— Сука, какой же ты сладкий, — шепчет он мне в ухо.

Я буквально плавлюсь в матрас, когда он внезапно отстраняется. Мои глаза встречаются с его, молча умоляя вернуться.

— Не волнуйся, я о тебе позабочусь, — говорит он, медленно спускаясь по моему телу. Его руки возятся с поясом моих штанов, расстегивают ширинку и стягивают их вместе с бельем, освобождая мою эрекцию.

Я могу только наблюдать, как он пару раз медленно проводит рукой по моему члену, прежде чем наклониться и взять головку в губы. Я почти бьюсь в конвульсиях от первого же движения его языка; я тяжело дышу, пока волна удовольствия накрывает меня, как цунами.

Это что, минет всегда такой охеренный? Неудивительно, что парни вечно об этом мечтают.

— Смотри на меня, прелесть, — Уайатт отрывается на секунду, чтобы приказать. — Я должен тебя видеть. Должен понимать, если я делаю что-то, что тебе не нравится.

Я делаю, как он просит, позволяя всей благодарности и возбуждению отразиться на моем лице. Я не хочу, чтобы он останавливался.

Он снова принимается за дело, лаская головку языком, оттягивая крайнюю плоть, чтобы лизнуть чувствительную уздечку. Я пугаюсь, что он остановится, когда с кончика начинает капать предэякулят, но на этот раз он стонет — похоже, ему нравится мой вкус.

Я немного успокаиваюсь, отдаваясь эйфории, когда он уходит глубже, заглатывая меня почти до основания одним махом. Я снова на грани. Его рот горячий, мокрый и тесный.

Его глаза ни на секунду не отрываются от моих, в зрачках сияет восторг. Ему это нравится — и это открытие поражает меня, ведь я и сам бы с радостью сделал это для него. Хотя у меня явно не хватило бы тех навыков, которые он демонстрирует сейчас.

Он начинает двигать головой, заглатывая меня до самого горла и обратно, используя язык, чтобы довести меня до пика.

Вскоре давление в яйцах становится невыносимым, я пытаюсь отстраниться, чтобы не кончить ему в рот, но он прижимает мои руки и придавливает меня к матрасу, положив руку мне на живот.

Он начинает сосать и лизать еще интенсивнее, и я не могу сдержать оргазм, который налетает на меня, как поезд. Мой член дергается, выстреливая струю за струей прямо ему в горло. Он проглатывает всё до последней капли и вылизывает головку начисто, прежде чем отстраниться.

Я откидываюсь назад, бездыханный и вялый. Не уверен, что вообще когда-нибудь смогу ходить. Уайатт массирует мои бедра, проводит руками под футболкой по моему прессу мягкими мазками, а затем натягивает на меня белье и штаны, приводя одежду в порядок.

Он нежно целует меня в бедро, прежде чем подняться.

Несколько листов, которые я изучал, теперь измяты подо мной. Я быстро сгребаю их и пытаюсь разгладить, пока Сеффи и Рио заходят в комнату.

Глава 21. Тацита

— Ты изменил условия испытания.

Я поджидала Гаррика в его кабинете и испытала прилив гребаного удовлетворения, когда он подпрыгнул на полметра от неожиданности. Видели когда-нибудь видео, где коты подпрыгивают до потолка, если рядом положить огурец? Вот этот котяра сейчас исполнил ровно то же самое.

Его глаза сузились, когда он пришел в себя и направился ко мне — я как раз вальяжно пристроилась на краю его стола.

— Как ты, блядь, всё время сюда попадаешь?

— Скажешь, зачем поменяли игру — может, и я тебе скажу, — соврала я. У меня не было ни малейшего намерения раскрывать секрет прямо сейчас. Пусть помучается подольше.

— Я знаю, что ты видела планы. Нельзя давать тебе преимущество. — Он внимательно следил за моей реакцией на это признание.

— Преимущество? Ты серьезно думаешь, что три столетия работы на Аида весят меньше, чем знание правил игры? Или тот факт, что я — демон, и я сильнее всех этих людишек вместе взятых?

— Нет. Но ты можешь подпортить шансы другим участникам. Двоим конкретно — если отчеты моих парней не врут. — Он уставился на меня в упор, ожидая, что я удивлюсь. Типа его команда заметила, сколько времени я провожу с Майло и Уайаттом. К этому списку уже можно было добавить и Сеффи, но, судя по всему, Гаррик намеренно её пропустил — особенно после того, как допрашивал меня про секс с Уайаттом.

— То, что ты это вспомнил, подтверждает только одно, Гаррик, — сказала я, скрещивая руки под грудью.

— И ты даже не будешь отрицать, что сблизилась с двумя участниками?

— С чего бы? Я этого и не скрывала. А вот то, что ты об этом заговорил, значит, что тебе не всё равно, кто мои союзники.

— Мне глубоко плевать.

— Серьезно?

— Абсолютно. — Он сердито навис надо мной, сделав еще шаг и почти прижав меня к столу.

— Тогда какого хера мы говорим об Уайатте и Майло, когда я пришла обсудить Игру?

— Потому что Тридцать Девятый и Девятнадцатый тебя отвлекают.

— Иди нахер! — Тут я уже не выдержала, сорвалась с места и вплотную приблизилась к его лицу. Пусть обвиняет меня в чем угодно, но к своей миссии я отношусь серьезно.

— Задел за живое, Богиня?

— Если ты ставишь под сомнение мой профессионализм — то да. В жопу тебя, и в жопу это всё. — Я попыталась пройти мимо него, решив, что пытаться выудить что-то полезное об этом детективном квесте бесполезно.

Он шагнул в сторону, блокируя выход.

— Дай пройти.

— Нет. Отвечай сейчас. Мне доложить Аиду, что ты запала сразу на двух подозреваемых из нашего списка?

Я сжала кулаки, усмиряя своего демона. Под кожей всё горело — тело требовало трансформации.

— Во-первых, Аид был там, когда мы обсуждали мой трах с одним из них, так что он в курсе. Во-вторых, то, как я веду миссию — не твоё дело.

— Моё, если ты «поплыла». Судя по тому, что я слышал, разовый перепих превратился в привычку.

И тут я сорвалась. Ну, не полностью — я выпустила рога, хвост и когти. Крылья за спиной я удержала, чтобы не разорвать куртку в клочья. Я толкнула Гаррика так сильно, что он отлетел назад, а мои острые когти зацепили его рубашку, с треском распарывая ткань.

— Следи за тем, с кем разговариваешь, Гаррик, — прошипела я.

Он ответил мгновенно. Бросился на меня, перехватил мои запястья и вжал их мне же в грудь. Используя сверхъестественную силу своей пантеры, он попятил меня назад, пока я не уперлась бедрами в его стол.

Я ждала, что он остановится, но он продолжил давить, опрокидывая меня на стол, пока я не потеряла равновесие и не рухнула спиной на столешницу. Я попыталась подогнуть ноги, чтобы прописать этому уроду мощный пинок — желательно по яйцам, — но он вклинился между моими бедрами, раздвигая их своим телом.

Я оскалилась, он зарычал в ответ, нависая надо мной и наваливаясь всем весом на мои прижатые к груди руки.

— Здесь главный я, — пророкотал он низким голосом.

У меня бешено заколотилось сердце — его доминирование действовало на меня пугающе возбуждающе. Я могла бы перехватить инициативу, но… может, я этого и не хотела. Оказаться зажатой под его едва сдерживаемой звериной натурой было охеренно. В голове вспыхнула мысль: а каково будет увидеть, как этот хищник окончательно теряет контроль?

— Насколько я помню, я вхожу в ближний круг Аида, а ты — просто его цепной пес, — поддразнила я.

Гаррик перехватил мои запястья и завел их за голову, растягивая мои руки до упора, чтобы не задеть мои рога. Его тело опустилось еще ниже, воздух между нами буквально искрил. Клянусь, я чувствовала статическое электричество на коже даже через одежду.

— Я тебе, блядь, не пес, — прорычал он, его глаза превратились в узкие щели, в которых полыхнуло пламя.

— Да неужели? А по мне, так ты обычный грубиян.

— Заткнись. — По его телу прошла судорога — контроль начал давать трещину.

— Заставь меня, — бросила я вызов.

И он сорвался. Его губы врезались в мои — это был тот самый взрыв, на который я надеялась. Его язык был горячим и властным, он буквально ворвался в мой рот. Его бедра прижали меня к столу, я чувствовала, как его член между нами становится каменным. Между ног у меня стало мокро за доли секунды.

Это казалось неизбежным. Всё это напряжение, копившееся неделями, все эти едкие замечания и взаимное раздражение — всё привело к этому: мы выплескивали это через наши тела.

Его когти вспороли мою майку по центру, обнажая грудь. К счастью, он убрал когти, прежде чем сжать мою грудь ладонью — он схватил её целиком, сладко сминая, а затем ущипнул сосок через ткань бюстгальтера.

Я сорвала с него рубашку. Мы оторвались друг от друга на мгновение, чтобы я могла полностью стянуть одежду с его торса. Он воспользовался моментом, чтобы сорвать с меня остатки майки и лифчик.

Я во все глаза смотрела на него — он был невероятен. Футы оливковой кожи, натянутой на идеально прорисованные мышцы. Пресс и

Его пылающий взгляд был таким же пьяным от похоти, как и мой. Разделавшись с верхом, я снова закинула руки за голову. В этом сценарии я была не против отдать инициативу ему.

— У тебя три секунды, чтобы отступить, — протянул он, хватаясь за пояс моих штанов.

— Если ты сейчас остановишься, я тебя просто убью, — выдохнула я, дрожа от предвкушения.

Приняв мою угрозу как согласие, он сорвал с меня остатки одежды, оставляя меня голой и раскинутой на его столе.

Его взгляд зацепился за тату — гирлянду роз и белладонны на моем бедре. Он провел большим пальцем по контуру, доходя до кинжала на внешней стороне.

— Это ведь ведьминская татуировка?

— Моргана делала, — быстро ответила я, начиная раздражаться из-за его заминки.

Его глаза расширились, он снова посмотрел мне в лицо.

— Должно быть, это влетело тебе в копеечку.

— Она стоила каждого гроша. И я покажу тебе, как она работает, если ты не войдешь в меня в ближайшие пару секунд.

Его ладонь хлестнула меня по заднице, чуть пониже татуированного кинжала. Боль прошила меня до самых костей, вышибая воздух из легких.

— Здесь главный я, Богиня. — В его голосе снова послышался звериный рык.

Пусть себе думает, что хочет, но он выполнил мою просьбу: расстегнул ширинку своих тактических штанов и достал член.

Я не успела его толком рассмотреть — он вошел в меня одним мощным толчком до самого упора. Я вскрикнула от неожиданности, вспомнив об одной особенности его вида — широкой головке члена. Когда он продвинулся глубоко внутрь, я почувствовала, как он заполняет меня до краев. Каждое его движение назад, когда он почти выходил, заставляло меня стонать от капитуляции — его ширина так сладко растягивала мои стенки.

Я вцепилась руками в край стола над головой. Эта пантера между моих ног задала карающий ритм. Одной рукой он прижал мою ногу к моей же груди, чтобы входить как можно глубже. Другой ладонью он продолжал яростно мять мою грудь.

Он снова крутанул мой сосок, на этот раз сильнее, и я опять закричала: удовольствие и боль смешались в такой коктейль, что в глазах всё поплыло.

— Ты что, забыла, Богиня, каково это — трахаться с кем-то, у кого есть демоническая сила? Совсем одомашнилась со своими людишками? — Голос Гаррика творил что-то странное с моим мозгом. Пока моё тело принимало его напор, слова отозвались яростной ясностью.

Я рывком села, вытянула руку вперед и впилась когтями в его горло.

— Не приплетай их сюда.

— Ого, какая защитница.

— Они не имеют к этому никакого отношения, — прорычала я, сжимая пальцы сильнее и протыкая кожу острыми ногтями.

Гаррик шикнул, отпрянул, выходя из меня, и прижал руку к шее. Пальцы вернулись в крови.

— Не понимаю. — Его ярость вдруг сменилась искренним любопытством. — Ты ведь это серьезно.

— Серьезно. То, что я делаю с ними, никак не касается вот этого всего, — отрезала я. — Не то чтобы «это» вообще что-то значило.

— Вот как? — Его глаза потемнели, и он снова двинулся на меня. Я взвизгнула, когда он набросился, перевернул меня на живот и снова вклинился между ног, когда мои стопы коснулись пола. — Тогда ты не будешь против, если я поимею тебя как шлюху, а потом ты побежишь обратно к своим драгоценным людишкам.

Он вошел в меня сзади. Полнота его члена и новая поза мгновенно превратили меня в податливый воск в его руках. Его грубость и полные злости слова раздули жар внутри меня до состояния пожара.

Раньше я думала, что его темп был жестким. Это было ничто по сравнению с тем диким, животным способом, которым он трахал меня сейчас. Зажав в кулаке мои волосы, он тянул меня на себя, пока входил так глубоко, что мне казалось — он меня сейчас насквозь проткнет.

Звуки, которые я издавала, были настолько греховными, что я бы покраснела, если бы вся кровь не прилила к низу. Моя киска сжималась вокруг него, когда он буквально выбивал из меня оргазм. Я могла только цепляться за край стола и молиться, чтобы выжить.

Когда я кончила, это было нечто первобытное, чисто демоническое. Удар был такой силы, что я выгнулась дугой, подаваясь назад, чтобы Гаррик оставался глубоко внутри меня, пока я проживала волну за волной.

— Блядь, ты просто нереальная. Вид твоей задницы может убить мужика, — прохрипел он надо мной. Я не ожидала похвалы, но она вызвала новую волну мурашек по коже и заставила меня улыбнуться.

Он отпустил мои волосы, обхватил обеими руками мои бедра и сделал еще несколько мощных толчков, прежде чем кончить самому. Струи его горячей спермы смешались с моей смазкой, и запах секса заполнил комнату.

Я думала, он сразу выйдет, но он не шевелился, оставаясь внутри, пока его член не начал опадать. Он убрал волосы с моей спины, перекинул их через плечо и начал медленно водить ладонями по моему позвоночнику.

Опершись на локти, я пыталась восстановить дыхание, наслаждаясь моментом тишины после бури. Но вскоре жесткий стол подо мной стал причинять дискомфорт, и мне пришлось подняться.

Гаррик зарычал, когда наши тела разъединились, но придержал меня за плечи, когда мои ноги предательски задрожали. Он всё еще не давал мне пространства, продолжая гладить мою обнаженную кожу и обнимая за талию.

Одна его рука поднялась и коснулась основания моего рога. Ноги у меня подкосились.

— Там очень чувствительно, — выдохнула я, уводя голову в сторону. Его это не остановило, он снова коснулся их, заставляя меня прижаться спиной к его груди. Снаружи они могут казаться твердыми и неживыми, но на деле всё наоборот.

— Ты совсем не такая, какой я тебя представлял, — прошептал он так тихо, что я не уверена, хотел ли он, чтобы я это слышала.

— Ты тоже не особо оправдываешь ожидания. Раньше ты был таким профессиональным.

— А ты за всё время ни слова не сказала, — хмыкнул он. Это правда: все наши контакты до этого были сугубо рабочими, и я была в маске. — Но ты права, я должен быть профессионалом.

И тут он отстранился. Я мгновенно почувствовала холод, будто между нами выросли ледяные стены. Он начал собирать одежду, разбросанную по комнате. Протянул мне мои вещи, включая разорванную майку, и молча оделся, больше ни разу не взглянув на моё тело.

Его сперма всё еще стекала по моим бедрам, а он уже вел себя так, будто мы просто коллеги. От таких перепадов можно получить психологическую травму.

— Не надо. Я перешел черту. Этого больше не повторится. — Он подошел к столу, сел в кресло и начал поправлять вещи, которые мы сдвинули во время нашей встряски.

Я промолчала и натянула кроссовки. Оставив разодранный топ на стуле, я помедлила еще пару секунд, прежде чем принять тот путь отступления, который он мне давал.

Это место реально выносит мне мозг. Не знаю, что я хотела ему сказать, но мне стоит радоваться, что он считает это разовой акцией. Тогда почему у меня внутри такая пустота?

Стряхнув с себя чувство отверженности, я убедилась, что в коридоре никого нет, и выскользнула из здания охраны. Я и так уже дико опаздывала на встречу с Майло, Уайаттом и нашей бандой. У меня не было времени зацикливаться на том глобальном сдвиге, который я только что пережила.

Глава 22. Гаррик

Какого хера я натворил?

Я никогда не отрицал, что Девяносто Восьмая чертовски привлекательна, но и в мыслях не было, что я реально на неё залезу. Особенно после того, как узнал, кто она на самом деле. Эта паутина слишком липкая, чтобы я в неё впутывался.

Она — одно из самых могущественных существ в королевстве, и сейчас она под моим надзором. Не говоря уже о том, что она умудряется бесить меня до икоты и безупречно нажимать на все мои кнопки. Даже когда мы трахались, она умудрилась довести меня до исступления.

Мой внутренний кот шипит, требуя заявить на неё права. Он хочет её с какой-то собственнической страстью, которую я отказываюсь признавать, хотя он уже считает её нашей.

В дверь стучат. Прежде чем я успеваю подумать, я иду и открываю. Увидев на пороге Таррона, я впускаю его и снова падаю в кресло за столом.

— Что там? Только не говори, что у нас новые трупы. — Этого я сегодня точно не вывезу.

— Нет, но Зафира просила передать, что одна группа, кажется, вот-вот выберет не то оружие.

— Ну, это будут их похороны. — Я покачал головой. Я знал, что какая-нибудь команда поспешит, выйдет на ложный след и в итоге самоликвидируется. — Чья группа?

— Та, где эта хакер.

— Девятнадцатый? — сердце на секунду болезненно скакнуло. Девятнадцатый в одной банде с Тацитой.

— Нет, баба, Двадцать Третья. — На лбу Таррона пролегли складки, когда он считал мою реакцию. Я изо всех сил постарался скрыть облегчение.

Он не сел, а замер где-то между стульями и дверью.

— Садись, если не торопишься. Мне нужно пробежаться по группам, которые сформировались.

— Э-э… я бы с радостью, но тут так несет сексом, что я не уверен в стерильности поверхностей, — нерешительно выдал он.

— Пошел нахер. Стулья чистые. — Он немного вздрогнул, хотя я послал его в шутку. Меня задевает, что наши отношения сейчас такие хрупкие после того, как я вставил ему пистон за потерю пропуска. Это был глупый косяк с его стороны, но я реально зла не держу. У меня проблемы покрупнее.

Он — мой заместитель и человек, которого я бы назвал своим лучшим другом. Не хочу, чтобы между нами была вражда.

— Хватит вести себя так, будто я тебя сейчас пороть буду. Я уже забыл про тот пропуск, давай проехали.

— Точно? Я знаю, что обосрался.

— Да уж, поверь, я сейчас, возможно, обсираюсь куда масштабнее, чем потеря гребаной карточки. — Я тяжело вздохнул и запустил обе руки в волосы. Признание накрыло меня волной костлявой усталости.

— Это как-то связано с тем вторым человеком, чей запах я тут чувствую?

Я принял мгновенное решение.

— Это была Несущая Смерть.

У Таррона отпала челюсть.

— В смысле… — начал он, но осекся, потеряв дар речи от шока.

— В смысле личный ассасин нашего босса, персональная машина для убийства Аида? Да.

— Охренеть. — Таррон расплылся в шокированной ухмылке, растягивая слова. — Ну ты даешь, Гаррик. Как ты её уломал? Она ведь «она», да?

— Да, баба. И это твоя первая мысль?

— А какая должна быть?

— Ну, например, о том, насколько это, блядь, тупо!

— Не, ну ты явно прыгнул выше головы. Хотя, может, она уродина? Она маску снимала?

— Снимала, — подтвердил я.

Он подался вперед, в глазах зажегся азарт:

— Значит, ты знаешь, как она выглядит. Колись, она горячая? Внешность соответствует мощи?

— Я тебе ничего не скажу.

— Да ладно! Ты не можешь вот так меня обломать. Я-то думал, ты тут какую-то участницу оприходовал. А тут такое!

Боги, если бы он только знал всю правду.

— И ты улыбаешься. Было круто, да? — Таррон вскинул бровь, и я понял, что и правда лыблюсь.

Я тщательно подбирал слова для ответа:

— Это был взрыв.

— Думаешь, повторишь?

— Всё сложно.

— Уверен, что так. Но если она сняла перед тобой маску, значит, ты ей реально нравишься, со всей твоей ворчливой жопой.

— Ха! — я коротко хохотнул. Это было максимально далеко от истины.

— Не делай так.

— Как «так»?

— Не обесценивай себя. Я знаю, ты думаешь, что должен строить из себя крутого парня, но тебе пора уже кого-то найти. Ты и так женат на работе слишком долго.

— Я не это имел в виду. — Я заерзал в кресле.

Таррон — мой самый близкий друг уже пару веков, за это время у него было несколько романов, и сейчас он счастливо женат на классной гарпии. Я же, напротив, был один. И меня это устраивало.

— Она будет часто здесь бывать до конца Игр?

— Думаю, да. По крайней мере, пока мы не выясним, кто из этих ублюдков работает на Ангелов. — Я не мог сказать ему, что она вообще-то живет в комплексе всё это время.

— Ну, значит, у тебя есть шанс узнать её получше. Будь открыт для этого.

Я сузил глаза.

— Я почти уверен, что это был разовый перепих.

Он фыркнул.

— Серьезно? Потому что я не знаю ни единого человека, который бы знал её настоящее лицо. Если ты знаешь, кто она — это о чем-то да говорит.

— Нет, ни о чем это не говорит.

Он примирительно поднял руки и пожал плечами:

— Говорю то, что вижу.

— Значит, видишь ты нихера не правильно, — отрезал я. — Можем мы уже сменить тему?

— Ладно-ладно, только не уходи в себя, как ты обычно делаешь.

Таррон знает меня слишком хорошо: это мой стандартный сценарий с бабами, с которыми я сплю. Даже с теми, кто мне нравился и с кем я виделся не один раз. Если честно, работа требует от меня слишком многого, и те, с кем я встречался, этого не понимали. Я не могу бросить всё и бежать

Я еще раз тяжело выдохнул и наклонился над столом, сложив пальцы домиком.

— Ладно, докладывай по группам, которые сколотили участники.

Глава 23. Майло

Я набрасываю новые связи на стене Уайатта — мы превратили её в доску для расследования, — пока остальные проваливаются в очередной бессмысленный треп. Мы часами корпели над информацией, выданной для этого задания, и пришли к выводу: нам не хватает еще двух досье. Их придется либо выменивать, либо красть у других команд.

Мы неплохо продвинулись в разгадке. Уайатт и Сеффи докопались до сути: нужно найти орудие убийства. Досье описывали членов некоего синдиката, и один из них прикончил другого.

Сейчас все пытаются вычислить мотив. Я в этом дерьме не силен. Моя стихия — конкретные действия: движение денег, цифровые отпечатки. Некоторое время назад решили, что это преступление на почве страсти. Я взял на себя роль летописца — записываю выводы и рисую связи. «Стена убийств» над запасной кроватью Уайатта уже выглядит внушительно.

Тацита пришла поздно. Она необычно тиха и забилась в изножье кровати. Она не рассказала, где была, но я заметил, как она избегает моего взгляда. Такое чувство, будто мне на плечи накинули неуютное колючее одеяло. Я сделал что-то не так?

Уайатт и Рио шумят всю ночь, споря о теориях. Никто не замечает, что Тацита выпала из реальности, но только не я. Мне хочется поскорее вернуться в нашу комнату и спросить, всё ли у неё в порядке.

— Готов поспорить, брат сойдет с ума, когда ему скажут, что я исчез. Он ни за что не поверит, что я мертв или какое там еще дерьмецо они ему скормят, — говорит Уайатт. Эта деталь цепляет мое внимание — разговор явно ушел в сторону от задания.

У него есть брат?

— Сколько ему? — спрашивает Сеффи.

— Младше меня, всего двадцать шесть. Но он вывел концепцию «дикого второго ребенка» на новый уровень. В двенадцать укатил в Штаты, подделав кучу подписей, чтобы пойти в школу экстерном. В семнадцать уже получил диплом Массачусетского технологического.

— И родители разрешили? — удивляется Рио.

— Им было плевать. Он разорвал с ними связь, как только уехал. Я пытался наладить контакт, но уже несколько лет с ними не общался.

Отработанный материал, оба.

— Вы с братом, должно быть, близки, раз думаешь, что он будет тебя искать, — заключает Сеффи.

— Да, даже на разных континентах созванивались каждый день. Стали реже, когда я начал мотаться по миру по работе, и совсем редко — когда загремел в тюрьму. Но мы были не разлей вода. Надеюсь, он в порядке.

От ноток эмоций в его голосе мне хочется подойти и как-то его утешить. Но я не двигаюсь. Не знаю, остается ли наш секс секретом или он готов к проявлениям нежности при других.

Он ловит мой взгляд. Он сидит на кровати, а я стою на ней, чтобы дотянуться до записей на стене.

— Уверена, у него всё хорошо. Звучит так, будто он умеет за себя постоять, — Сеффи произносит те самые слова поддержки, которые не решаюсь сказать я.

— Да, прорвется. Надеюсь, когда я пройду это испытание, смогу его отыскать. Если они смогли открыть портал, чтобы притащить нас сюда, значит, мы сможем ими воспользоваться, когда всё закончится.

— А мне некого ждать, — тихо говорит Сеффи. — Я была совсем одна. Пара друзей, но их больше волновало, как бы переплюнуть друг друга во всём.

— У меня тоже никого. Был в банде, но им нужны были только мои навыки, а не я сам. Уверен, мне уже нашли замену, — Рио усмехается.

— А ты? — Сеффи толкает Тациту в ногу.

— О, мои родители замечательные. Они живут всего лишь через… — она осекается, будто едва не сболтнула лишнего. — Я имею в виду, жили в тридцати минутах от моей квартиры. Мы обедали почти каждую неделю.

— Они тоже в «бизнесе»? — Уайатт вцепляется в крупицу информации. Я тоже внимательно слушаю, прислонившись к стене.

— Ассасины? — Тацита смеется. — Нет, они учителя. Но они знают, чем я занимаюсь, и поддерживают меня.

— Ого. Скучаешь по ним? — спрашивает Сеффи.

— Да. Я давно так надолго не пропадала со связи. — Тацита едва заметно улыбается и теребит ткань одеяла.

— Значит так: как только это дерьмо закончится, мы с тобой найдем способ вернуться на Земной план, — заявляет Уайатт.

Я чувствую укол в сердце от того, что меня не включили в этот план, но никак не реагирую.

— И ты, конечно, тоже. Нам ведь нужно будет выследить твою родню? — Уайатт хлопает меня по ноге. Секундное тепло в груди сменяется ледяным холодом.

Я качаю головой.

Перед глазами вспыхивают лица семьи, которая меня бросила. Ощущение ненужности накрывает волной. А следом пытаются выбраться демоны потемнее — те, что сотканы из огня, дыма и крови. Так. Много. Крови.

Ударив кулаком по стене, я спрыгиваю с кровати. Это было глупо. Я был глупцом. С чего я решил, что здесь станет лучше? Они никогда не уйдут.

Прежде чем кто-то успевает меня остановить, я вылетаю за дверь.

Дыхание сбивается. Я врываюсь в свою комнату и ныряю под одеяло. Сворачиваюсь клубком, пока голову наполняют крики, а в носу стоит резкий запах бензина. Воспоминания пытаются меня утопить.

— Эй, — женский голос прорезает гул разрушения, матрас рядом прогибается. — Всё хорошо. — Рука ложится мне на бок поверх одеяла, в которое я зарылся, пытаясь сбежать.

Нихера не хорошо. Хочется орать. В моем прошлом нет ничего хорошего. В настоящем тоже, но я притворялся.

— Что это было? — глухой голос Уайатта достигает моих ушей.

— Понятно же, что разговоры о семье для него триггер, — цыкает Тацита.

— Оу.

Матрас прогибается сильнее. Меня подхватывают вместе с постелью и перетаскивают на колени к Уайатту. Я сопротивляюсь, пытаюсь вырваться, но он больше. И сильнее.

— Прости, Майло. Я бы не спрашивал, если бы знал.

«Нет», — хочу я сказать.

«Заткнись», — хочу я крикнуть.

«Спрашивай еще!» — орет моя саморазрушительная сторона. Я хочу, чтобы они выпотрошили мои худшие грехи, и тогда они оставят меня в покое. Я обманывал себя, привязавшись к ним. Пытался сбежать.

Я думал, что, может быть… но нет. Нужно было держаться подальше.

Я борюсь с хваткой Уайатта еще немного, но одеяло сковывает меня, как смирительная рубашка. Силы кончаются, и я обмякаю. Решаю сменить тактику и успокоиться.

Но он не отпускает. Просто держит. Они с Тацитой о чем-то говорят, но я не слышу слов — мой разум не может замолкнуть. Как бы сильно я ни зажмуривался, реальность лезет наружу.

Внезапно вспыхивает ослепительный свет, и всё здание сотрясается.

— Твою мать, что это было? — Уайатт под мной напрягается.

Подождите. Это было по-настоящему?

Тацита вскакивает.

— Без понятия.

Впервые я слышу панику в её голосе, и это пугает. Она никогда не боится.

Уайатт шевелится, я наконец разворачиваюсь и смотрю на него. Он сосредоточен на ней, но крепко сжимает меня.

— Звучало как взрыв бомбы.

— Оставайтесь здесь, — приказывает Тацита. Уайатт тянется к ней, едва не роняя меня.

— Ты не пойдешь туда одна.

— Я справлюсь.

— Нет. Если ты идешь, то и я тоже.

— Ладно. Но держись за мной. Я серьезно. — Её тон настолько властный, что Уайатт уступает.

— Ты с нами? — Тацита смотрит на меня.

Я киваю. Мысли о дистанции испарились, чувство опасности вытеснило логику.

Уайатт бросается к окну, но, видимо, там ничего не видно — он отворачивается, качая головой.

— Снаружи пусто.

— Звук шел с другой стороны, — говорит Тацита, направляясь к двери. Она колеблется секунду, проводя рукой по бедру, прежде чем распахнуть её.

В коридоре всё спокойно, если не считать других участников, которые выглядывают из своих комнат.

Тацита шагает вперед. Уайатт хватает меня за руку и тянет за собой. Его пальцы переплетаются с моими. Это заземляет. Я снова думаю о том, как могу вести себя с ним на людях. Ситуация опасная, вокруг куча народа, а он всё равно хочет меня держать.

Мы почти доходим до лестницы, когда нас догоняет Сеффи. С ней Рио, хотя его комната этажом ниже. Никто не задает вопросов. Мы спускаемся, датчики света срабатывают один за другим.

На улице нас встречает едкий запах горелой плоти и дыма. Я едва не проваливаюсь обратно в панику, но рука Уайатта прижимает меня к его телу, удерживая в настоящем.

Тацита сворачивает от жилых блоков к учебным корпусам. С фасада всё кажется целым, но стоит нам завернуть за угол, как перед глазами предстает сцена из фильма ужасов.

Часть здания разворочена взрывом — судя по всему, одна из комнат на втором этаже. Бетон завален фрагментами тел, вперемешку с кирпичом и штукатуркой. Из зияющей дыры вырывается пламя — такое красное, какого я в жизни не видел. К небу тянутся клубы дыма.

— Проваливайте! — гремит голос офицера Блейка. Он продирается сквозь толпу, за ним по пятам следует черная пантера.

Появляются другие офицеры. Нас быстро оттесняют назад. Один из гвардейцев выходит вперед, выставив напоказ рога и крылья. Кажется, я никогда не привыкну к сверхъестественному.

— Что случилось? — спрашивает демон-мужчина. — Я был в воздушном патруле, когда бахнуло.

— Похоже, одна из команд выбрала не тот артефакт, — отвечает женщина-охранник, вставшая живым щитом между нами и хаосом.

— Кровавое пекло. Не думал, что взрывчатка будет такой мощной. Решил, что на нас напали.

Женщина усмехается:

— Ага, думаю, Деррану теперь до конца дней светит ночная смена. Хотя Зефир должен был знать, что Драконы не мелочатся, когда дело касается огня.

Они оба смеются.

Я не знаю, как на это реагировать. Нас предупреждали, что Игры смертельны, но это безумие.

— Кажется, вся команда — трупы, — кричит другой охранник со стороны, где складывают тела. — Минимум пятеро, может, шестеро.

Мы наблюдаем, пока огонь не гаснет, а небо не начинает светлеть. Уайатт и Тацита молчат. Уайатт пытался увести нас, когда остальные разошлись по койкам, потеряв интерес к зрелищу. Но Тацита отказалась. Она внимательно следила за каждым движением, будто впечатывала детали в память.

Только когда гвардейцы начали перетаскивать тела на склад — или в могилу, — она очнулась. Мы втроем вернулись в нашу комнату. Уайатт зашел с нами без лишних слов.

— Вы видели? — спрашивает она, когда дверь закрывается.

— Что именно? — отвечает Уайатт. Он так и не выпустил мою руку и тянет меня за собой на кровать, сам падая на неё от усталости.

— Оружие, которое они вынесли. Это был пистолет.

— Ах, это. Субкомпактный полуавтоматический карманный пистолет. Перевод добра, если честно, пушка для полных любителей.

Тацита потирает переносицу.

— Да, но это было одно из тех орудий, что мы обсуждали. Команда ошиблась, и это стоило им жизни.

Я вырываю руку у Уайатта, чтобы иметь возможность жестикулировать. Мозг включается в работу.

—Да. Жене главаря подарили пистолет. Вероятно, это вычеркивает её из списка подозреваемых.

— Согласна. Должен быть связующий игрок, которого мы упускаем. Не просто случайный человек. Нам нужны те дополнительные файлы.

— Но мы не знаем, у кого они, — задумчиво произносит Уайатт.

— Я хочу знать, какие досье были у команды, которую только что испепелили.

—Я видел номера восемь, тридцать два и восемьдесят девять, — показываю я жестами.

— Девяносто, двадцать шесть и тринадцать были у остальных, — добавляет Тацита.

— Тринадцать? — Уайатт звучит потрясенно.

— Да, девчонка с верхнего этажа другого корпуса. Погоди, она же была одной из твоих фанаток, так? — Тацита не скрывает брезгливости.

— Да, и она была славной девчонкой.

— Ты хотел сказать, «хороша в постели»?

— Не ревнуй, Mo Stór, — Уайатт ухмыляется ей. — Я не виноват, что спал с кем-то до того, как ты вошла в эту тюрьму. И она была не просто «телом», она была нормальной.

— Пфф. Я не ревную. Спи с кем хочешь.

— Я больше ни с кем не сплю, кроме вас двоих.

От этого заявления сердце пропускает удар. Как мы перешли от обсуждения дела к этому? Не то чтобы я об этом не думал, но я полагал, что только меня одного волнует динамика, возникшая между нами тремя.

— Я об этом не просила, — Тацита снова выглядит растерянной. Второй раз за эту бесконечную ночь.

— Может и нет, но пора расставить точки. Мне больше никто не нужен. Что бы мы тут ни начали, я хочу продолжения. И я не буду трахаться ни с кем другим, пока мы не разберемся, к чему это приведет.

— Уайатт, не будь идиотом. Прошло всего несколько дней.

— Хочешь сказать, ты спишь с кем-то еще, кроме нас? — спрашивает он.

Тацита молчит. Её молчание — ответ для Уайатта.

— А ты? — Уайатт поворачивается ко мне.

Я качаю головой. Больше никого.

— А хочешь, чтобы был кто-то еще?

Я смотрю на Тациту, потом на Уайатта.

— Нет.

— Уайатт, брось. Нам весело, мы никогда не говорили, что это нечто большее, чем просто секс, — пытается торговаться Тацита.

— В первый раз — возможно. Но теперь

— И кем мы можем быть здесь?

— Кем захотим.

— Это глупо, и ты сам это знаешь. Ты участвуешь в смертельной игре. Нет никаких гарантий, что ты выживешь.

Я хмурюсь — она говорит так, будто не считает себя частью нашей ситуации.

— Мы, — поправляет её Уайатт.

— Что?

— Ты тоже участвуешь, — напоминает он, хмурясь в ответ.

— Да. Именно это я и имела в виду.

Нависает тишина. Секунды тикают.

— Послушайте, я устала. Мы не спали, а вставать через час. Давайте просто притворимся, что этого разговора не было, и встретимся за завтраком, как обычно, — предлагает Тацита.

Уайатт молчит, глядя на неё как на неразрешимую головоломку.

— Ладно, — наконец отвечает он.

Он поворачивается и — совершенно неожиданно — целует меня.

Это мягкий поцелуй, просто прикосновение губ к губам. Короткий вкус его самого, прежде чем он отстраняется.

— Увидимся через пару часов.

Я только и могу, что ошеломленно смотреть ему вслед, пока он не уходит.

Глава 24. Уайатт

Я никогда ничего не делаю вполсилы, так что не стоит удивляться: когда я наконец влюбился, это не было чем-то медленным и постепенным. Нет, это вполне в моем стиле — прыгнуть в омут с головой, да еще и сразу к двоим. Тут я даже сам от себя не ожидал. У меня и раньше бывали групповухи — когда часами не понимаешь, где чьи конечности, — но я никогда не думал, что мое сердце возьмет и расколется надвое, отдав обе половины одновременно.

Прошло всего ничего, пара недель, но другого объяснения моему резкому развороту на сто восемьдесят градусов нет. Хватит с меня бессмысленного перепиха и «хорошего времяпрепровождения». Я хочу их обоих. Эксклюзивно. Навсегда. Я уже принадлежу им. И если это не любовь, то я не знаю, что это, блядь, такое.

Только вот Тацита взяла и буквально растоптала мое признание, признавшись, что трахается с кем-то еще. Она не сказала этого прямо, но всё было очевидно. Хочу выяснить, кто этот уебок, и заставить его исчезнуть.

С тех пор как я утром в ярости вернулся в комнату, я не сомкнул глаз. Вместо сна принял ледяной душ, чтобы стряхнуть усталость и успокоить тело после того мимолетного поцелуя, который подарил Майло. Серьезно, от такого не должен был встать член, но он встал, а у меня просто не было сил дрочить в одиночку. Во что я превращаюсь?

В общем, недостаток сна и паршивое утро привели к тому, что мне срочно потребовалось ведро кофе. Не дожидаясь никого, я отправился в столовую один. Сеффи уже сидела за столом, так что я схватил целый кувшин живительного кофеина и направился к ней.

— Доброе утро, — прощебетала она, когда я сел напротив.

— Привет, — отозвался я. Голос звучал так же хмуро, как и мое настроение.

Оглядевшись, я заметил, насколько разобщены участники. Похоже, для этого испытания все действительно разбились на команды и больше не смешивались. А еще я обратил внимание на нехватку офицеров. Даже с учетом утренней уборки территории, я ожидал увидеть здесь больше двух дежурных. Обычно их минимум пятеро.

— Случилось еще одно убийство, — сказала Сеффи, явно прочитав недоумение на моем лице.

— Кто? — спросил я.

— Талли.

— Номер Один?

— Ага. Первый этаж нашего корпуса.

Я отхлебнул кофе, чтобы не отвечать. Прокол Тациты всё еще не выходил у меня из головы. Она сказала «вы», а не «мы», будто не считала себя участницей. Может, она здесь по другой причине? И время этого убийства — странное совпадение. Вчера она опоздала на наше общее собрание. Этим она занималась? С учетом всей неразберихи неудивительно, что тело нашли только утром.

— С кем жила Первая?

— С Тридцать Восьмым, но они в разных группах. Тридцать Восьмой утверждает, что был со своей командой в комнате Джесси.

— Джесси — это Сорок Пятый, так? Второй этаж.

— Да, и вся группа это подтвердила.

Я пил кофе, а мозг просчитывал вероятность того, что мы — не единственная команда, которая собрала досье и хранит их в комнате одного из участников.

Конечно, у нас в команде были споры на этот счет, но стоило мне показать им усовершенствованный дверной замок, который я установил, как все быстро отступили. Даже Тацита выглядела впечатленной моими доработками стандартного механизма.

Я сделал это в первый же день, потому что — какого хера? — я не собирался рисковать своей безопасностью. И не зря: похоже, кто-то вознамерился перерезать конкурентов, пока те спят. Но, возможно, другие команды сделали то же самое, только без нормальной защиты.

Запомнив номер комнаты, я встал и обошел зал. После ночного инцидента осталось семь команд, и все, кроме одной, сейчас уплетали завтрак. Я прошел мимо группы Джесси — про них я и так всё понял.

Внимание привлекли бумаги: оказывается, не все команды держат файлы под замком. Кэмерон сидел за столом с остальными, их досье были разложены перед парнем, который сосредоточенно делал записи, пока команда вела жаркий спор.

Шикарно.

Я подлетел к ним и плюхнулся на свободное место прямо посередине, прерывая все разговоры. Тоби и Лаз тоже были в этой группе, так что мой визит не выглядел совсем уж дико. Однако прием, который мне оказали, мог бы заморозить Ад.

— Как дела? Игра — полный вынос мозга, а? Ну, по крайней мере, после сегодняшнего утра мы знаем, что это не пистолет, верно? — Я вбросил эту наживку, потому что не видел никого из их команды среди тех, кто околачивался у обломков, когда нашли улику.

— Что ты здесь забыл, Уайатт? — спросил Кэмерон.

— Просто хотел проведать старую банду, скучаю по вам. Так бесит, что нас стравливают друг с другом. Мы ведь друзья, нет?

— Конечно, — ответил Тоби.

— Нет, — отрезал Кэмерон. — Он наш конкурент.

Не уверен, что Кэмерон мне когда-либо нравился, но этот тип начинал действовать на нервы, особенно после его комментария в спортзале.

— Никто не говорил, что победить может только одна команда.

Эту истину большинство участников, кажется, напрочь забыли.

— Плевать. Тот, кто первым во всём разберется, будет на виду. Мы понятия не имеем, что ждет нас в конце, но я хочу право первого выбора.

— Опять же, про «таблицу лидеров» никто не заикался. Я был одним из первых в том странном походе, и никаких привилегий мне это не дало.

— Это правда. Ты хочешь сотрудничать с нами? — спросил Тоби.

— Не тебе это решать, — рявкнул Кэмерон.

Я проигнорировал этого придурка, у него явно синдром вахтера. Заметив, что никто не отреагировал на мое упоминание пистолета, я вернулся

— Вы знали, что пистолет — это не тот предмет, который нужно найти? Та команда пыталась забрать его сегодня утром, прежде чем решила перебудить весь комплекс, подорвав себя к чертям.

По лицам некоторых я понял: они не знали. А пара человек посмотрела на меня так, будто я только что разболтал величайшую тайну. Один из парней начал что-то быстро строчить в блокноте.

— Спасибо, Уайатт, — сказал Тоби.

— Откуда нам знать, что он не врет? — Серьезно, я не понимаю, в чем проблема Кэмерона, но он официально вычеркнут из моего списка приятелей.

— Спроси у половины присутствующих в зале. Многие были там и видели всё своими глазами. Улику вытащили после того, как вы, видимо, сдались и пошли досыпать. — Я злобно на него зыркнул.

Парень с блокнотом — номер Тридцать Один — начал шуршать бумагами, вычеркивая части своих записей. Я продолжал вести этот утомительный разговор, наблюдая, как он перелистывает пачку. Знакомые листы.

Я начал думать, что у них точно такой же набор подозреваемых, как у нас… пока не увидел последний лист. Другое имя в заголовке. Бинго.

— Что ж, было «очень весело», но мне пора позавтракать. — Я поднялся и зашагал прочь.

Посещение двух следующих столов оказалось не менее продуктивным: в моем списке прибавилось еще два номера комнат, которые стоило проверить. Я уже выбирал, к какой группе подойти, когда появились Тацита и Майло. После утреннего разговора я был не готов встретиться с ней лицом к лицу, поэтому свернул миссию. Сначала нужен план, как завоевать мою девочку.

Майло отыскал меня взглядом, когда они сели за наш «командный» стол. Наши глаза встретились, я подмигнул ему, улыбнулся и вышел из столовой.

***

Спустя несколько часов и взломов всех подозрительных комнат, в моей коллекции прибавилось три новых досье. Нам были нужны два из них, третье я подцепил случайно и решил забрать до кучи.

Еще я прихватил несколько дубликатов — так, чисто чтобы поднасрать остальным командам и спутать им карты. Пусть гадают, у кого теперь вдвое больше файлов, чем выдавали изначально.

Последняя миссия на сегодня: столкнуться с парнем из команды Кэмерона и поработать карманником.

К счастью, последнее занятие у нас было общим. Я включил режим «танк» и устроился рядом с ним. Было немного совестно перед Майло — это был единственный урок, который он не делил с Тацитой. У меня чуть сердце не разорвалось, когда я увидел его лицо: он смотрел, как я прохожу мимо и сажусь к Тридцать Первому, чье имя никак не задерживалось в голове. Бен? Или Рен? Плевать.

Он — цель, и сейчас я освобожу его от обязанностей по хранению файлов. Дождавшись конца занятия, я прокручивал варианты, но решил остановиться на классике.

Офицер, который вел урок (о чем бы он ни был), отпустил нас, и я начал действовать.

— Профессор? — окликнул я, нарочно вскакивая с энергией торнадо. Стул отлетел назад, а парта поехала вперед, врезавшись прямо в подколенья Тридцать Первого и лишая его равновесия.

— Да, Тридцать Девятый, — Офицер повернулась ко мне.

— Я запутался в последней части. — Я шагнул вперед, глядя на доску. Притворился, что иду к ней, но снова врезался в парту, будто споткнулся о собственные ноги. Тридцать Первый оказался зажат.

— Аккуратнее! — проворчал он.

— Сорри, чувак, мой косяк. — Я прижал руку к груди и сделал «честные глаза». Заодно хлопнул его по плечу, попутно сбив ремень сумки. Сатчел шлепнулся на пол, содержимое разлетелось во все стороны.

Еще пара «неловких» движений, пока я извинялся и помогал ему собирать вещи — и вот я счастливый обладатель последнего нужного файла.

Прежде чем он успел сообразить, что происходит, я отвалил и втянул Офицера в детальное обсуждение записей на доске. Речь шла о механике крылатых видов: драконах, демонах и прочих. Это было искренне интересно, и я задал сотню вопросов. Вообще-то я планировал задать всего пару, чтобы команда Рена (или Дена?) ко мне не сунулась, но когда я наконец огляделся — аудитория была пуста.

Офицер — её звали Зафира, она была драконом-шифтером — пожелала мне хорошего дня. Я забрал свои вещи и вышел.

В коридоре я держал ухо востро на случай засады. Но либо Тридцать Первый еще не обнаружил пропажу, либо месть готовилась на потом. Везде было тихо.

Пока шум в последней комнате перед выходом не заставил меня замереть. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились приглушенные звуки. Похоже на шепот — значит, их там минимум двое.

Прижавшись к стене, я прокрался вперед и ворвался в комнату, лишая противника эффекта неожиданности.

Но это были не те, кого я ждал. Это был Майло. И слышал я не шепот, а тихие всхлипы.

Он сидел в конце класса на одной из парт, скрестив ноги, по щекам катились слезы. Мгновенно во мне смешались тревога и жгучая ярость — захотелось прикончить того, кто довел его до такого состояния.

Тревога победила. Я в один миг оказался рядом, взял его лицо в ладони.

— Малыш, что случилось?

Сомневаясь, что он может сейчас говорить, я вглядывался в его глаза. Новые слезы смачивали ресницы и прокладывали дорожки по щекам. Его пальцы мягко толкнули меня в живот, прямо в спрятанный под одеждой файл. Подавив инстинкт немедленно сгрести его в охапку, я убрал руки с его лица и оперся о парту по обе стороны от его бедер.

Он начал дрожаще жестикулировать:

«Я всё проебал».

Я невольно усмехнулся: конечно, Тацита уже научила его ругательствам.

— Прости, не ожидал от тебя мата, — извинился я, когда его лицо скривилось еще сильнее.

Он потянулся к блокноту и ручке на соседнем стуле. Я закусил губу, заставляя себя быть терпеливым и не вести себя как мудак. Тот, кто его обидел, заплатит.

Наконец он перевернул страницу. Сквозь пятна туши я прочитал:

«Это всё моя вина. Я пытался остановиться, прекратить это, но не могу. И теперь тебе и Таците будет больно. Мне не следовало позволять себе что-то чувствовать. Раньше это работало, не знаю, почему не работает сейчас».

Сердце забилось не в такт, ладони вспотели. Я заглянул в мысли Майло. В чем-то они вторили моим собственным, но я видел, что в его голове оживают старые травмы. Я и раньше догадывался, что он через многое прошел — уж слишком он бывал подавленным. Его молчание — не физический дефект, а что-то,

— О, малыш. Не думаю, что кто-то из нас представлял, во что это выльется. Я уж точно не предвидел, что вмешаются чувства. — Я положил руку ему на бедро и мягко погладил через ткань джоггеров. — Но я не жалею. Я серьезно говорил ночью… или утром. Время тут совсем сбоит. Я хочу сказать, что в этом нет твоей вины. И мне стоило прояснить это раньше: мои чувства к тебе не привязаны к моим чувствам к Таците.

Он наклонил голову, выискивая ложь. Но он выглядел скорее напуганным тем, что не нашел её.

— Что бы ни случилось с ней, я хочу быть с тобой. Если ты этого хочешь, конечно, — попытался я его успокоить.

Он снова взялся за блокнот:

«Ты меня не хочешь. Ты не можешь меня хотеть».

— Не смей говорить мне, чего я хочу, — отрезал я сурово. Не знаю, идет ли это от глубокой неуверенности или от чего-то еще, но я не потерплю таких мыслей. Он может говорить что угодно, но он не властен над моими чувствами.

— Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, Майло. Но я не собираюсь игнорировать то, что происходит у меня в груди. Я хочу, чтобы ты был моим. Я уже твой.

Его глаза расширились. Не давая ему возможности возразить, я обхватил его шею сзади и притянул к себе, пока наши губы не встретились.

Сначала я целовал его нежно. Это не было похотью. Это было актом обладания. Я хотел показать, что мои чувства — это не просто секс, а каждое прикосновение — это способ показать, как сильно я в него проваливаюсь.

Губы на вкус были солеными от слез, но теплыми и мягкими. Он не углублял поцелуй, но и не сопротивлялся. Облизнув его пухлую нижнюю губу, которую он слишком часто кусает, я попросил разрешения войти глубже. В ответ он наклонил голову, ища своим языком мой.

В груди рвануло. Это были не бабочки, это были, блядь, фейерверки. Земля ушла из-под ног. Я не лгал: хочет Тацита в этом участвовать или нет, я хочу его. Я сожгу свое одиночество и приму эту новую версию себя. Все, с кем я был раньше — для фана или по привычке, — блекнут по сравнению с ним. У меня появился новый центр гравитации, и это человек, который сейчас сплетается со мной языком.

Мы прервали поцелуй, когда оба начали задыхаться. Я прижался лбом к его лбу, позволяя нашему дыханию смешиваться в этом маленьком пузыре. Его пальцы снова коснулись моего живота, лоб нахмурился — он почувствовал картонную папку под форменным топом вместо кожи.

Он отстранился и беззвучно выдохнул: «Что?».

— Нам пора сваливать отсюда, — сказал я, собирая наши вещи и закидывая обе сумки на плечо. — Идем ко мне, я всё покажу.

***

Майло просиял, как ребенок на Рождество, когда я показал ему добычу. Он тут же принялся вытаскивать листы и наносить новую информацию на сеть связей на стене.

Я извинился за то, что игнорировал его весь день, и болтал о всякой чепухе, пока он работал. Он показывал мне отдельные абзацы, и мы вместе разбирали их, подгоняя кусочки пазла к нашим теориям. У нас появилось пара действительно сильных зацепок.

Казалось, он ожил, получив возможность продвинуться в задании. Его лицо было более живым, чем когда-либо. Он использовал смесь жестов и записей, чтобы участвовать в моей болтовне. А еще в процессе работы он умудрился произнести несколько слов.

Это были всего лишь «да» или «нет», но каждый раз, когда я слышал его голос, у меня мозги плавились.

А еще мы довели друг друга до разрядки в самом чувственном раунде фроттинга в моей жизни. Потом, когда мы принимали душ, он позволил мне немного поиграть с его задницей, и я помог ему кончить второй раз, когда он снова мгновенно возбудился. Денек складывался просто охеренно.

Мы, уже чистые и одетые, сидели на кровати, когда в дверь постучали. Был уже вечер, и я как раз собирался предложить сходить в столовую. Открыв дверь на щелку, я увидел Тациту.

— Майло у тебя?

С ней была Сеффи, но всё мое внимание было приковано к женщине, которая вознамерилась разбить мне сердце. Волосы распущены, разноцветные пряди создают яркий ореол вокруг лица. Она выглядела обеспокоенной, и у меня не хватило духу поиздеваться над ней — я сам места себе не нахожу, когда не знаю, где они оба.

— Да, здесь. Мы работаем над игрой.

— Можно войти? — спросила она почти нерешительно.

— Мы принесли еду, — добавила Сеффи, поднимая пакет с чем-то похожим на навынос.

Я распахнул дверь, пропуская их и сжав челюсти. Я не хотел видеть Тациту, если она пришла создавать новые проблемы, но в то же время не мог ей отказать — тело так и вспыхивало при виде неё.

Я прошел вперед и демонстративно уселся на кровать рядом с Майло, буквально «запирая» его в углу у изголовья. Тацита села на кровать напротив.

— Вы оба не пришли на ужин, — констатировала она.

— Мы были заняты, — ответил я, по-хозяйски закинув руку за спину Майло. Я знал, что она заметит этот жест. В её карих глазах что-то мелькнуло. Ревность? Похоть? Не уверен. Но, признаться честно, мне было приятно видеть в ней тень сожаления.

Майло начал жестикулировать, но Сеффи нечаянно озвучила его мысли, уставившись на стену:

— Вы дополняли хронологию.

Тацита резко обернулась, её челюсть слегка отвисла.

— Как вы добыли столько новых файлов за один день?

— Сколько раз повторять: я лучший в своем деле, — не удержался я.

Она повернулась ко мне и закатила глаза, но губы дрогнули в улыбке. Порывшись в сумке, она достала пару папок.

— Вот. Думаю, одна у вас уже есть, но из достоверных источников знаю, что вторая — единственный экземпляр в этой игре. — Она бросила одну папку на кровать рядом с собой, а вторую протянула мне.

Майло тут же перехватил её. Я придвинулся ближе, читая через его плечо. Это действительно был новый профиль. Тот самый, которого нам не хватало.

Майло выскользнул из моих объятий и перебрался на другую кровать, чтобы начать вносить данные в схему.

— Круто. Где взяла? — спросил я, решив на время зарыть топор войны. Нам нужно будет серьезно поговорить, но сейчас я готов пожить в блаженном неведении.

— У чисто мужской команды. Эти идиоты решили спрятать файлы в библиотеке, думая, что никто не заглядывает в «пыльные старые фолианты».

— Ну и дебилы, — я расхохотался.

— Не то слово.

Мы втроем замерли и уставились на Тациту, будто она заговорила на эльфийском. Сеффи первой обрела дар речи:

— Тебе помог кто-то из охраны?

— Ну да, — Тацита смотрела на нас, не понимая реакции.

— А так можно? — спросила Сеффи. — Они нас учат, но дружелюбными их не назовешь.

— Я попросила — она сделала. — Тацита пожала плечами, будто одалживать что-то у гвардейцев — норма жизни.

Я кивнул. Я как-то не думал о том, чтобы заводить знакомства с охраной. Они казались скорее тюремщиками. Да и большинство из них выглядят довольно пугающе, даже для меня.

— Они тоже люди, — добавила Тацита.

— Вообще-то нет, — возразила Сеффи, присаживаясь на край моей кровати. — Они демоны или типа того.

— Скоро и мы станем такими, если выживем, — парировала Тацита.

— Я как-то не задумывалась об этой части, — призналась Сеффи.

— Кем бы ты хотела стать? — спросила Тацита. Майло в это время вернулся к записям на стене.

— Не думаю, что хочу быть шифтером. Это, должно быть, очень странно — иметь другое тело, — Сеффи передернуло.

— А я бы не отказался, — вставил я. — Представьте: крылья, полет… Это же охеренно.

— Да, летать — это определенно плюс, — кивнула Тацита так уверенно, будто знала это на практике. Тут же поправилась: — Ну, я так себе это представляю. Разве не здорово парить в небе?

— Нет уж, спасибо. Я предпочитаю твердо стоять на ногах, — отрезала Сеффи.

— А ты, Майло? — я решил вовлечь его в разговор. Он чувствует себя неуютно, когда людей больше двух, но я не хотел, чтобы он выпадал. Здесь его никто не осудит, если придется писать в блокноте.

Он, однако, ответил жестами:

«Не знаю».

— Даже не думал об этом? Ты же обожаешь изучать виды, — заметила Тацита.

— Да, неужели не хотел бы стать демоном с перепончатыми крыльями? Ты сегодня на уроке об этом читал. Тебе бы пошли рога, выглядел бы как суровый засранец.

Щеки Майло залил тот самый нежно-розовый румянец, от которого я не мог сдержать улыбку.

— Он не может быть истинным демоном, — вставила Тацита.

— Это почему? — я даже обиделся за напарника.

— Ты лекции вообще слушаешь? Истинные демоны рождаются, а не создаются. Создать можно только шифтеров, ведьм и темных ангелов.

— А. — Видимо, стоит внимательнее слушать теорию. Я-то изучал только то, что мне было интересно.

— Ну, тогда шифтером. Я вполне вижу тебя каким-нибудь милым пушистым зверьком, — я посмотрел на Майло.

Он робко улыбнулся и покачал головой.

«Просто хочу выжить», — показал он жестами.

— Думаю, под этим мы все подпишемся, — сказала Сеффи.

— За это и выпьем, — согласился я.

— Тогда за дело. Давайте разгадаем эту хрень, — подытожила Тацита.

И мы принялись за работу, уплетая лапшу, мясо и овощи, которые принесли девушки.

Глава 25. Тацита

За следующие три дня выбыли еще две группы. И заплатили за это своими жизнями.

Одна команда умудрилась победить, и Уайатт был просто невыносим из-за того, что мы не пришли первыми.

Случилось еще одно убийство.

Напряжение среди оставшихся участников зашкаливает: досье продолжают исчезать, и никто не может понять — то ли это вор-одиночка, то ли их подставляют собственные напарники. Рио пришел на обед с фингалом под глазом в дополнение к разбитой вчера губе Уайатта — результат стычки с вражеской командой. Драки вспыхивают постоянно.

В распоряжении нашей группы теперь не менее двадцати профилей — нам с Уайаттом удалось умыкнуть их у законных владельцев. Оказалось, вариаций персонажей гораздо больше, чем мы думали вначале.

Охранники ведут красивую игру, этого у них не отнять. Есть множество способов победить и вдвое больше — проиграть. У нас есть довольно четкий план, но мы медлим с поиском орудия убийства, пока не будем уверены на сто процентов. Никому из нас не улыбается взлететь на воздух из-за неверного выбора.

Но сейчас мне нужно сосредоточиться на анализе видеозаписей. И хотя на теле последней жертвы снова не осталось никаких улик, у меня есть теория, которую стоит проверить.

Свет в жилых коридорах работает от датчиков: лампы загораются только при обнаружении движения и гаснут через минуту тишины. Во дворе установлены камеры, которые фиксируют эти вспышки света. Поскольку большинство убийств теперь происходит ночью, я сопоставляю время включения ламп, чтобы отследить перемещения убийцы. И это дает плоды.

Я заканчиваю просмотр записей с места вчерашнего преступления, уверенная, что смогу вычислить убийцу на втором этаже первого жилого блока, когда в дверь комнаты мониторинга стучат.

— Как успехи? — входит Таррон и застывает у дальней стены. Я закатываю глаза, видя, какую дистанцию он держит. Забавно, как люди меняются в лице при встрече с Несущей Смерть. Они либо лебезят передо мной, как перед гребаной суперзвездой, либо держатся как можно дальше в осторожном страхе.

Таррон явно из вторых.

Я не отвечаю, но разворачиваюсь в кресле и киваю.

Я подумывала встроить в маску какой-нибудь модулятор голоса, но, честно говоря, мне просто лень разговаривать. Молчание дарит свободу — не нужно отвечать на идиотские вопросы. Нет, мой голос слышат только те, кого я пытаю перед тем, как отправить их в мир иной. Ну, или в Тартар.

— Ясно. — Таррон неловко переминается с ноги на ногу. — Скоро будет Гаррик, покажешь нам обоим, что удалось найти.

Гаррик.

Офицер «трахнул-и-исчез» избегал меня любой ценой после той стычки в кабинете. Я думала, что это я обычно сторонница секса на один раз, но он вывел это на новый уровень. И это меня, сука, бесит. Нам нужно хотя бы работать вместе, чтобы остановить это дерьмо, мешающее играм.

И он, без сомнения, пригласил Таррона на эту встречу только потому, что знал — при нем я не пророню ни слова.

Дверь распахивается без стука, и входит начальник караула.

— Вечер добрый, — говорит он, весь такой бодрый и беззаботный. — Теория подтвердилась?

Только стиснув зубы, я сдерживаю слова, которые так и рвутся наружу. Я не только злюсь на него за этот эпический «игнор», но и хочу выпотрошить его за ту кашу, которую заварила из-за него с Уайаттом и Майло.

За последние несколько дней там тоже ничего не прояснилось. Точнее, они становятся всё ближе и ближе. Уайатт даже усадил Майло к себе на колени сегодня за ужином и поцеловал его в шею на глазах у всех. Это больно кольнуло меня в грудь, пришлось отвернуться. Но я не знаю, как всё исправить, не

И я сама не знаю, чего хочу. Хочу ли я их обоих? Могу ли я оставить их и Гаррика? Попытки разобраться в собственных мыслях выбивают почву из-под ног. Я никогда раньше не чувствовала такой неуверенности. Особенно когда дело касается тех, с кем я сплю. Никто не действовал на меня так сильно, а то, что все трое одновременно застряли у меня в голове — просто выматывает. Но я не могу отказаться ни от одного из них.

— Ну? — подгоняет Гаррик, вырывая меня из раздумий.

К черту его, и к черту всё это.

Хотя нет, неправда. Я хочу во всём разобраться. Но пока придется поставить чувства на паузу.

Повернувшись к мониторам, я указываю на каждый из них, запуская изолированные фрагменты и обращая их внимание на свои пометки. По лицам мужчин видно: они всё поняли, как только я сопоставила временные метки на видео с предполагаемым временем смерти каждой жертвы.

— Ты считаешь, убийца — один из жильцов второго этажа? — спрашивает Таррон, когда мы досматриваем последний ролик.

Я киваю.

— Ладно, всех на допрос, — бросает Гаррик, направляясь к выходу. У самой двери он притормаживает. — Хорошая работа.

И уходит.

— Ого. Я-то думал, что секс его хоть немного расслабит, но вышло наоборот. — Я резко вскидываю голову на Таррона.

Поднявшись, я скрещиваю руки на груди и сверлю зама (второго пилота) Гаррика яростным взглядом, похлестывая себя хвостом. Он верно истолковывает мой пронизывающий взор, даже несмотря на маску, скрывающую глаза, и начинает оправдываться.

— Прости. Он рассказал мне об этом на днях. Я могила, клянусь, никому ни слова.

Я притоптываю ногой и наклоняю голову, требуя продолжения.

— Я советовал ему не закрываться, как он обычно это делает. Вижу, что сотрясал воздух зря. Серьезно, этот парень — сам себе мученик.

Он не говорит ничего нового, но осознание того, что Гаррик обсуждал это с ним, а не со мной, немного ранит. Я уже собираюсь задеть его плечом, выходя из комнаты, но он снова заговаривает:

— Он бы того стоил. Если бы ты… ну… немного за ним поохотилась.

Я замираю на полпути. Этот идиот правда ждет, что я буду обхаживать Гаррика, будто он какая-то девица на выданье, мечтающая о принце?

Таррон пожимает плечами.

— Я просто говорю. Если тебе удастся пробить его броню, результат тебя не разочарует. Очевидно, ты ему доверяешь, раз показала свое лицо.

Я не могу сдержать фырканье. Мало Таррон знает — он видит мое лицо каждый день.

Я показала Гаррику лицо не из-за доверия, а по работе. Но, возможно, мне нравится, что он знает обе мои стороны. Он трахал настоящую меня. И ассасина, и женщину.

Я тяжело сглатываю. Озарение бьет по мне сильнее, чем горгулья в форме валуна. Мышцы сводит, что-то внутри сдвигается: земля под ногами остается твердой, но само восприятие реальности меняется.

Гаррик хотел именноменя. Даже если сейчас он об этом жалеет. Я не испытывала этого последние несколько столетий. Из всех, с кем я спала с тех пор, как стала Несущей Смерть, ровно ноль человек знали, что я — ассасин Аида.

Переполненная эмоциями, я ничего не отвечаю Таррону. Просто вылетаю из комнаты мониторинга и направляюсь в главный офис. Там вовсю кипит работа, но среди шифтеров и демонов Гаррика нет. Я иду прямиком к Элизе, офис-менеджеру Гаррика. Она выпрямляется при моем приближении, но не вздрагивает. Уважаю. Впрочем, работать на Гаррика — задача не из легких.

Похоже, она читает мои мысли, потому что прежде чем я успеваю объяснить, кого ищу, она говорит:

— Он уже в тюремном блоке, в комнате наблюдения. Офицеры ушли за жильцами второго этажа для допроса.

Я немного смягчаюсь и киваю в знак благодарности, после чего разворачиваюсь и направляюсь в подвальные помещения, где расположены камеры.

Как и он раньше, я не утруждаю себя стуком. Просто прикладываю служебный пропуск, который стянула с одного из столов наверху, к замку и вваливаюсь в комнату наблюдения за камерами.

Гаррик действительно там. Он разворачивается в кресле мне навстречу. На лице ни тени удивления.

— Кого из моих офицеров мне придется наказать за то, что они позволили тебе завладеть их пропуском?

— Какая разница? — Я швыряю карту в него и прислоняюсь спиной к закрытой двери. — На этот раз он просто валялся на столе.

— Наверное, но им не следует разбрасывать их где попало. — Гаррик кладет пропуск на стол и собирается отвернуться.

Одним рывком я перехватываю подлокотник кресла и разворачиваю его к себе. Он не пытается ко мне прикоснуться. Я удерживаю его, опираясь руками на подлокотники и наклоняясь так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Сейчас не время, — огрызается он, и его глаза, ставшие ярко-желтыми, кошачьими, кажутся абсолютно пустыми.

— По-моему, идеальное время. Твои офицеры еще не вернулись. У нас есть запас времени, пока их допросы не стали… увлекательными.

— Тацита. — На этот раз его голос дрогнул. В нем слышится гнев, но это хотя бы эмоция.

— Зачем ты меня трахнул? — спрашиваю я. Сердце колотится где-то в ушах. Я до смерти боюсь его ответа, но использую всё мужество Несущей Смерть.

— Это не имеет значения, — низкое рычание вибрирует в воздухе.

— Нет. Имеет.

— Разве ты не с ними? Я наблюдал за тобой последние три дня, ты сразу вернулась к ним. Ты постоянно с ними, вы даже спите в одной комнате.

— Один из них — мой сосед по комнате. Помнишь? Ты сам нас туда распределил.

— Но последние три ночи вы оба спали в комнате Тридцать Девятого.

Это правда. Если бы только Гаррик знал, что он — причина, по которой я спала на запасной кровати, пока парни делили постель Уайатта. Но я не собираюсь делиться деталями. Пока что.

— И что? — Теперь рычу я.

— И что? — повторяет Гаррик. — По-моему, всё предельно ясно: ты сделала свой выбор.

Его слова бьют наотмашь. В глазах мелькает боль, и они снова становятся лесно-зелеными, человеческими.

— Прости, но это ты меня трахнул и сбежал. Я не припомню, чтобы мы говорили об эксклюзивности. Вообще-то, ты не сказал ни слова, что могло бы намекнуть, будто тебе нужно от меня что-то большее, чем тот разовый перепих.

— А что, если бы я хотел большего? — говорит он.

— Ты сейчас спрашиваешь? — Сердце предает меня. Я стараюсь казаться абсолютно равнодушной, пока Гаррик не признается во всём честно, но его дурацкий кошачий слух наверняка улавливает, что мышца в моей груди сейчас колотится вдвое быстрее нормы.

— Это неважно. Не тогда, когда ты

— А что, если бы я была с ними… и с тобой? — Я протягиваю оливковую ветвь, слова Таррона всё еще звучат в голове. Этот вопрос подсвечивает тонкую нить тоски где-то глубоко внутри. Я так долго пыталась разобраться в чувствах, что игнорировала саму суть. Если я пойду за ними, смогу ли я быть в отношениях со всеми тремя? Спокойствие омывает меня, когда я представляю это; в голове наступает облегчение — наконец-то я пришла к осознанному решению, которое, кажется, подсознательно знала давно.

Я хочу их всех.

У нас с Уайаттом и Майло сейчас не лучший период, но я думаю, что смогу это исправить. Мне нужно будет сказать им правду. Кто я такая на самом деле. То, что мы строили, было основано на лжи, а я этого больше не хочу.

— Ты думаешь, сможешь быть со всеми тремя? — спрашивает Гаррик.

— Полиамория не такая уж редкость.

— Но они люди.

— Надеюсь, ненадолго.

— Они не знают, кто ты.

— Я хочу им сказать. Мне осточертела ложь. — Возможно, я только что пришла к этому озарению, но говорю с полной уверенностью. Одной рукой я откидываю капюшон и снимаю маску, бросая её на стол рядом. Глаза Гаррика следят за тем, как мои волосы рассыпаются по правому плечу. Его пальцы дергаются, будто он хочет потянуться и запустить их в пряди. — Ты уже знаешь настоящую меня.

Он молчит целую вечность. Воздух между нами становится всё горячее с каждой секундой. Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он всё забыл, когда он наконец сдается и тянется к моим волосам, пропуская кончики сквозь пальцы. Мы оба смотрим, как он накручивает пряди на фаланги.

— Это действительно то, чего ты хочешь? — спрашивает он.

— Да. Я хочу тебя, и я хочу их. Отказаться от кого-то из вас сейчас — всё равно что вырвать кусок мяса. Больно.

— Хорошо. — Его глаза встречаются с моими. — Я не хочу тебя терять. Если единственный способ оставить тебя — это делить с кем-то еще, я согласен.

Я качаю головой.

— Ты не будешь меня «делить», Гаррик. Тебе достанусь вся я, точно так же, как и им. Если начнется ревность или обиды, ничего не выйдет.

— Ты уже обсуждала это с ними? Про полиаморные отношения?

— Нет, не совсем. Но мы достаточно времени проводили втроем, я знаю, что они не против. Хотя о тебе мне придется рассказать им как следует. — Я медленно поднимаю руку и кладу ладонь ему на грудь, нуждаясь в физическом контакте. — Они тоже вместе, кстати.

— Да, я слышал, что дело идет к этому.

— Ну так что, ты в деле?

— В деле.

Он снова пускает руки в ход, на этот раз чтобы подхватить меня. Он тянет меня за бедра, заставляя сесть на него верхом. В кресле тесновато, но мне плевать. Наши губы встречаются в поцелуе, от которого перед глазами мгновенно вспыхивают звезды.

Его язык атакует мой рот — глубоко, властно. Помечая. Заявляя права. Звук, вырвавшийся у него из груди, звучит гортанно, и стоит его языку еще раз скользнуть по моему, как я тоже начинаю стонать.

Мы отрываемся друг от друга лишь на то время, чтобы сбросить одежду, ловя губами любой участок кожи, до которого можем дотянуться. Через секунду я снова у него на коленях.

Мои руки блуждают по его груди, широким плечам, рельефным мышцам и тонкой дорожке волос, уходящей вниз. Наши языки борются за лидерство, пока я спускаю пальцы ниже, по каждому кубику пресса, и обхватываю его твердую плоть. На кончике уже выступила смазка, я распределяю её и сжимаю его крепче, проводя ладонью по всей длине.

Он тяжело вдыхает мне в рот, его руки прижимают меня к нему еще сильнее; одна зарывается в волосы на затылке, другая обхватывает талию. Он урчит, прикусывая мою нижнюю губу, пока я продолжаю ласкать его.

— Черт, Богиня, с такой хваткой я кончу позорно быстро. Мне нужно войти в тебя.

Он хватает меня за бедра и подтягивает, пока моя плоть не оказывается прямо напротив головки его члена. Я пытаюсь опуститься, но он держит крепко, заставляя замереть.

— Почувствуй это ожидание, — шепчет он мне на ухо, и по позвоночнику пробегает электрический разряд. Дыхание становится тяжелым, когда он позволяет мне опуститься на дюйм — так, что он касается входа, но не проникает внутрь.

Жар внутри меня достигает точки плавления, пока он растягивает этот момент. Это восхитительная пытка; грудь вздымается, я пытаюсь бороться с инстинктами, которые велят просто насадиться на него. Даже без прелюдии я готова, уверена — он чувствует, как я промокла. Я жалобно мяукаю в его руках, впиваясь пальцами в плечо, за которое едва держусь.

И тогда он резко тянет меня вниз.

Я вскрикиваю от жесткого, горячего вторжения. Он не дает мне времени привыкнуть и тут же тянет вверх, заставляя мои бедра двигаться. Несмотря на то, что я сверху, контроль всё равно у него. Впрочем, мое тело быстро подстраивается под заданный ритм, и я начинаю мерно двигаться на нем.

— Да, Богиня, опустоши меня своей тугой киской.

— О да… — отвечаю я, задыхаясь и уже летя к разрядке.

Он толкается вверх каждый раз, когда я опускаюсь навстречу; наши тела работают в унисон. На коже выступает пот, наши стоны заполняют тесное пространство, сливаясь со шлепками плоти о плоть.

Его большой палец находит мой клитор, и я перехожу грань, срываясь в сокрушительный оргазм.

Гаррик кончает одновременно со мной; я чувствую, как он наполняет меня, растягивая мое наслаждение. Последние пульсации его расширившейся головки еще больше усиливают экстаз, затирая чувствительные стенки внутри.

Мы замираем, легкие жадно хватают воздух, пока мы приходим в себя. Я не спешу слезать, наслаждаясь ощущением того, что мы всё еще едины.

— Спасибо, — тихо говорю я, как только ко мне возвращается способность членораздельно говорить.

— Тебе не нужно благодарить меня за секс. — Он посмеивается.

— Нет, спасибо, что дал этому шанс, — уточняю я.

Он молчит мгновение, его сердцебиение под моей рукой выравнивается.

— Я понятия не имею, как быть в отношениях с несколькими людьми сразу. Раньше я такого не практиковал.

— Ну, я вообще в отношениях новичок, так что, надеюсь, все вместе мы как-нибудь разберемся.

— Собираешься поговорить с Тридцать Девятым и Девятнадцатым? Сказать им, кто ты на самом деле?

— Хочу. Это не слишком испортит игру? — Я слегка выгибаю спину, чтобы посмотреть сверху вниз на старшего офицера, который всё еще находится

Он обдумывает ответ.

— Тридцать Девятый в любом случае выжил бы. Он всегда был сильным кандидатом. Насчет Девятнадцатого я был настроен скептически, но раз уж он прилепился к вам обоим, сомневаюсь, что он провалится.

— Мы не дадим ему умереть, — рычу я.

— Я так и думал. Расскажи им. Раскрой карты.

Улыбнувшись Гаррику, я запечатлела на его губах нежный поцелуй.

— Кто бы мог подумать, что ты такой бунтарь — позволяешь мне нарушать правила и, возможно, даешь преимущество двоим кандидатам.

— Сама будешь отвечать перед Аидом за любые последствия. — Он отвечает мне улыбкой, в глазах пляшут озорные искорки.

Я несильно хлопаю его по груди.

— С Аидом всё будет нормально, сначала я договорюсь с Хаосом.

— И они — на твоей ответственности. Я не могу вмешаться, чтобы спасти им жизнь. — Улыбка исчезает, и перед мной снова Офицер.

— Я понимаю. Я знаю правила.

— И если Тридцать Девятый меня хоть в чем-то взбесит, я могу обернуться и натравить на него свою пантеру.

На этот раз я бью его сильнее, но он перехватывает мою руку, не давая замахнуться снова.

— Не пойдет. И можешь перестать называть их номерами при мне. Это звучит дико.

— Нет, так безопаснее. Они знают свое место, пока я отказываюсь называть их по именам.

— Ты расколешься, у нас еще есть пара недель в запасе.

— Ни за что. Пока они не пройдут третье испытание, для меня они — только цифры.

Я закатываю глаза.

На одной из камер мелькает движение — наше внимание переключается на первого Офицера, который ведет одного из жильцов второго этажа.

— Похоже, пора возвращаться к работе, — говорю я и пытаюсь слезть с его колен.

Его руки тут же впиваются в мои бока, останавливая меня.

— Мы можем наблюдать и так, — говорит он как нечто само собой разумеющееся.

Я снова смотрю на него, и у меня перехватывает дыхание: в его глазах сияет столько эмоций, что я впадаю в своего рода гипноз.

Надежда.

Он надеется, что у нас всё получится.

Я остаюсь на его коленях, и мы вместе наблюдаем, как стража допрашивает участников.

Глава 26. Гаррик

Тацита одевается ближе к полуночи: ей пора возвращаться в корпус. В камерах всё еще допрашивают нескольких участников. Обычный набор: гнев, фрустрация или угрюмая покорность, но никто пока не выдал ничего полезного. Пока что.

Мы дадим самым строптивым несколько часов «помариноваться», прежде чем начнется второй раунд. И на этот раз я введу дополнительные стимулы.

Натягивая форму, я решаю на пару минут оставить мониторы и проводить Тациту. Ей нужно переодеться в робу участника, которую она, без сомнения, оставила в моем кабинете.

— Можешь пользоваться моей комнатой, если хочешь. Так будет безопаснее бегать туда-сюда.

Она слегка улыбается.

— Это твой способ затащить меня в постель?

— Думаю, я уже доказал, что для тебя мне постель не нужна. — Я чувствую, как улыбаюсь в ответ.

Она снова оказывается в моих объятиях, и на миг я ощущаю странную отстраненность от собственного тела. Сюрреализм происходящего настолько силен, что приходится закрыть глаза, чтобы стряхнуть наваждение. Кажется, я только что вступил в отношения с Несущей Смерть. Когда она обнимает меня за талию, мне требуется мгновение, чтобы просто перевести дыхание.

Последние недели были полны злости и ненависти к ней. Видеть её с этими парнями после того, как мы переспали в моем кабинете, было невыносимо. Только сейчас я понимаю: эта ненависть, скорее всего, была банальной ревностью.

Эти чувства всё еще никуда не делись, но они постепенно гаснут, пока я перевариваю события последних часов.

— Эй, ты в порядке? — спрашивает она, и в карих глазах мелькает беспокойство. — Ты ведь не жалеешь об этом?

— Нет, — заверяю я, прижимая её к себе. — Просто всё это кажется…

— Слишком быстрым? — подсказывает она, когда я не нахожу слов для хаоса эмоций в груди.

— Да, пожалуй.

— Вижу же, что ты опять всё анализируешь, — она смеется.

— Я просто не знаю, как теперь на тебя реагировать.

— Так же, как и раньше, Гаррик, — мягко говорит она. — Ты нужен мне таким, какой ты есть.

— Но я же бесил тебя до чертиков.

Она заливается смехом — звук настолько сладкий, что в нем хочется искупаться.

— И разве это не было весело? Признаюсь, мне нравится твоя мягкая сторона. И та сторона, когда мы работаем вместе. Но еще мне нравится тот Гаррик, который пытается доминировать, спорит и заставляет меня хотеть прирезать его.

Я вскидываю брови и действую молниеносно: перехватываю её запястья, вскидываю их над головой и впечатываю её спиной в стену.

— Что значит «пытается»?

Её смех заполняет комнату еще громче, она даже не пытается вырваться. Я сужаю глаза, стараясь выглядеть угрожающе — даже позволяю горлу измениться, чтобы издать утробное рычание, — но терплю фиаско: губы сами расплываются в улыбке вслед за ней.

Внезапно я чувствую прикосновение к боку и отскакиваю: она выпустила хвост.

— Это нечестно.

— Оу, котик расстроился, что не может выпустить свой хвостик поиграть без полного превращения? — Я заставляю её замолчать, снова вплотную притираясь к ней и целуя так глубоко, чтобы она больше не могла надо мной подтрунивать.

***

В конце концов мы добираемся до моей комнаты, прихватив по пути её робу. Мне не хочется отпускать её, когда она открывает окно, чтобы выскользнуть в ночь. Но ей нужно вернуться в спальню: мы не можем позволить ей попасться, а оставлять её на ночь — слишком большой риск.

Она дарит мне еще один поцелуй, от которого голова идет кругом, и исчезает. Спрятав её вещи в шкаф и раздевшись до боксеров, я падаю на кровать.

Теперь, в одиночестве, ничто не отвлекает от потока эмоций, бурлящего внутри. Жалею ли я о последних часах? Абсолютно нет! Но не могу избавиться от предчувствия беды. Всё это может взлететь на воздух при малейшей искре. Не думаю, что Аид будет против нашего союза, но время выбрано не самое удачное — пока нам не удается остановить ублюдка, убивающего участников в их постелях.

Утром я принимаю душ и собираюсь в состоянии сонной одури: всю оставшуюся ночь я ворочался, придумывая способы развязать языки тем, кто сидит в камерах. В комнате отдыха я делаю себе очень крепкий кофе и накладываю огромную порцию бекона с яичницей. Повара приносят нам завтрак раньше, чем начинают кормить участников, и сегодня я им за это благодарен. Трудно будет возвращаться к самостоятельной готовке, когда игры закончатся.

Входят офицер Уилсон, Таррон и Доминик. Уилсон благоразумно избегает моего взгляда, пока

— Уилсон, ты ничего не терял? — спрашиваю я ровным голосом.

Тот чуть не роняет тарелку. К счастью, я дождался момента, когда он почти поставил её на дерево.

— Сэр… я, э-э… — он запинается и сглатывает, застыв в полупозиции.

Я лезу в карман брюк и достаю его пропуск. Швыряю карту ему. Стараюсь, чтобы страх в его глазах только рос.

— Тебя не учили, что эту вещь нужно всегда держать при себе?

Он ловит пропуск и садится.

— Сэр, мне очень жаль. Я оставил его на столе, когда выскочил в уборную. Не думал, что кто-то из офицеров его возьмет.

Таррон и Доминик всё еще стоят у раздачи, хотя их тарелки уже полны. Таррон выглядит напуганным — вероятно, гадает, припомню ли я ему его собственные проколы с пропусками. Доминик же набивает рот тостом, наслаждаясь зрелищем.

— Тебе повезло, что его нашла Несущая Смерть. — Кровь отливает от лица Уилсона. — Она передала его мне, хотя и не раньше, чем успела им воспользоваться.

— Этого больше не повторится, обещаю.

— Надеюсь. Потому что если я еще раз увижу твой пропуск отдельно от твоего тела, я попрошу Дома вшить его тебе под кожу хирургическим путем.

— Виноват, сэр.

— Тебе повезло, Уилсон, у меня сегодня щедрое настроение.

— Это уж точно, — подает голос Таррон, наконец решив, что зона безопасна. — Ты орал на меня как горгулья, когда я совершил ту же ошибку.

— Хочешь об этом поговорить? — Я вызывающе наклоняю голову. Чашка кофе замирает на полпути к его губам.

— Нет, забудь.

Он утыкается в свой завтрак.

Оставив их в покое, я обращаюсь к Доминику:

— Как быстро ты можешь срастить пару костей?

— У меня есть готовый отвар. На пальцы, нос или другие мелкие переломы уйдет пара часов. Если пойдешь ломать коленные чашечки или ребра — рассчитывай на сутки. И снадобья хватит максимум на дюжину человек.

— Хорошо. Пора показать этим участникам, что на самом деле значит злить демонов Ада.

За столом раздается смех. Я заканчиваю завтрак и уношу посуду.

— Жду вас в блоке камер, когда закончите, — приказываю я.

***

Эта партия оказалась крепче, чем может показаться. Я лично допросил троих подозреваемых, и ни один не сломался под давлением — в отличие от их костей. Признаю, последнему я с досады сломал пару ребер.

Смахнув остатки крови с рук, я подаю знак камере в углу, что нужен Доминик, и оставляю номер Восемьдесят Три без сознания.

Следующий в списке — номер Шестьдесят Два, Кэмерон Дидемия. В смертном мире он был частным детективом. Также имел успехи на поприще наемного убийцы, но работал по мелочи и, кажется, завязал, когда детективный бизнес пошел в гору.

Открыв дверь его камеры, я сразу понимаю: этот фрукт будет другим. Ярость в его глазах говорит о том, что ему совсем не нравится сидеть в клетке, как животному. Он устроился в углу, подтянув одно колено и скрестив руки.

Если его и смущает мой вид — промокшая одежда и руки в красных пятнах, — он этого не показывает. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней, скрестив ноги в лодыжках.

— От тебя зависит, как всё пройдет.

— Что бы я ни выбрал, всё закончится кровью, верно?

— Необязательно. Если начнешь говорить.

— А что говорить? Если я скажу, что ничего не знаю, ты не поверишь, — цедит он.

— Тут ты прав, Шестьдесят Второй. Не может быть, чтобы ты не знал абсолютно ничего. Все здесь в какой-то мере профессионалы. Вы все знаете об убийствах. У тебя, с твоим прошлым, наверняка есть теории.

Он усмехается.

— Мысли есть, это да.

— Я весь во внимании.

— Вы не тех людей прессуете.

— Вот как?

— Ага. Вам стоит присмотреться к тому, кто на каждом шагу хвастается своими навыками убийцы.

Мне не нужно уточнять, что он имеет в виду Номер Тридцать Девять, Уайатта. Я молчу, позволяя тишине стать приказом продолжать. Мне интересно, какие у него доказательства — Уайатт и так в моем списке подозреваемых, пусть даже женщина, с которой я теперь связан, крутит с ним шашни.

— Ну, вы знали, что он вломился в учебные классы? Уверен, он и в корпус офицеров проникал.

Ни то, ни другое для меня не новость. Хотя со вторым он ошибается: Тридцать Девятый сбежал из этих самых камер. Он просто не в курсе, как внимательно мы следим за его привычкой вскрывать замки. Несмотря на привязанность Тациты, она честно рассказывала, куда он пробирается, включая комнаты других участников.

— И это всё, на чем строятся твои выводы? — Я выковыриваю кусочек чужой кожи из-под ногтей.

— Он еще и свою комнату укрепил.

— Откуда тебе это известно?

Опять же, не новость. Стража ежедневно проверяет комнаты, пока участники на лекциях. Когда возникли проблемы с доступом к комнате Тридцать Девятого, мне пришлось звать Хаоса. Нет такого замка, который не открыла бы этот ведьмак.

Шестьдесят Второй молчит.

— Мое терпение на исходе. Ничего из сказанного не связывает его с убийствами.

Я делаю шаг вперед, готовясь проверить, развяжет ли боль его язык.

У него хватает ума встать. Но на этом интеллект заканчивается: придурок решает нанести удар первым.

Я легко уклоняюсь, перехватывая его предплечье. Движением, которое я могу выполнить во сне, я впечатываю его в стену: лицо в кирпич, рука заломлена за спину.

— Это была ошибка, — рычу я; пантера ворочается под самой кожей.

Я выбиваю его ногу, лишая равновесия, и хватаюсь за мизинец прижатой руки. Без малейшего сожаления я дергаю его назад. Кость ломается с громким хрустом, который тут же тонет в крике боли.

— А теперь попробуем еще раз, — шепчу я ему в ухо. — Есть реальные доказательства, что убийца — Тридцать Девятый? Или он просто хвастливый выскочка, который любит лазить там, где не просят?

— Вы заметили, что из его команды никто не погиб? — Шестьдесят Второй тяжело дышит, безуспешно пытаясь оттолкнуться от стены свободной рукой. Он пытается ударить меня локтем в бок, но с такого угла удар выходит слабым.

— Его команда не единственная, что осталась в полном составе. Ты просто хватаешься за соломинку, не так ли?

Следом я ломаю безымянный палец. Он орет, колени подкашиваются, и мне приходится удерживать его вес.

— Пошел ты, — выплевывает он; кровь пачкает стену. Видимо, прикусил щеку или язык.

— Знаешь, Шестьдесят Второй, ты первый, кто реально назвал имя другого участника. За это я должен тебя похвалить. — Он бледнеет, будто чувствует, что я скажу дальше. — Остальные молчали как рыбы,

Я хочу ответов, но ненавижу стукачей. И ясно, что на Уайатта у него ничего конкретного нет.

Хруст. Минус еще один палец.

— А как насчет той бабы, с которой он вечно таскается? — хрипит он.

Я смеюсь. Он определенно ищет не там.

Хруст.

— Надо же, пальцы закончились, — издеваюсь я, перехватывая его большой палец.

— Может, я ошибся! — В воздухе разливается отчаяние, смешиваясь с металлическим запахом крови.

— Говори.

— Уайатт еще с тем парнем трется, Девятнадцатым. Вечно эти тихони оказываются самыми опасными, а?

— Я слушаю.

— Может, он использует Уайатта, чтобы открывать двери, а сам убивает.

Я прокручиваю в голове то, что знаю о Девятнадцатом — третьем мужчине в гареме, который собирает Тацита.

У него определенно хватает маркеров серийного убийцы. Хреновое детство, проблемы с привязанностью (уверен, он никогда не был у психолога), его швыряли из рук в руки, пока он не оказался в одном из худших приютов человеческого мира. То, что там с ним вытворяли, шокировало даже меня — а я, на минуточку, пытаю души в худшем месте любого из миров.

И всё же его выбрали для игр не потому, что он убийца. Возможно, на нем и есть кровь, но Аида привлекли его хакерские навыки.

— Мне надоели твои догадки, Шестьдесят Второй.

Я ломаю ему большой палец, а заодно, сжимая запястье, дроблю несколько костей в суставе.

— Надеюсь, ты не правша, — иронизирую я, прекрасно зная, что он правша.

Оттолкнув его, я отступаю и смотрю, как он сползает на пол. Лицо в слезах, слюнях и крови. Он прижимается спиной к стене, баюкая искалеченную руку.

— Ты гребаный садист, — выплевывает он.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю.

— Ты ничего не знаешь. Очередная пустая трата времени.

Оставив его скулить на полу, я выхожу из камеры. Пока я проверяю засов, из противоположной двери выходит Таррон. В его глазах горит тот же звериный блеск, который, я уверен, отражается и в моих.

— Есть удача? — спрашиваю я.

— Глухо. Эти ребята строят из себя святых больше, чем кажется. Если убийца здесь, то он чертовски хороший актер. А у тебя?

— Последний начал сыпать именами еще до того, как я к нему прикоснулся, но остальные молчали до потери сознания.

— Есть имена, которые стоит проверить?

— Нет, он нес чушь, ничего дельного.

— Ну и что дальше? Мы же их всех допросили.

— Пусть Доминик подлатает их. Вернем их на одну ночь в свои кровати, а потом начнем по новой.

Я направляюсь к лестнице. Таррон следует за мной.

— Зачем выпускать?

— Если убийца среди них, он решит, что выкрутился. Мы выпустим их и установим плотное наблюдение. Уверен, если преступник в одной из камер, он будет в ярости от того, что его отделали. Он захочет доказать себе, что он всё еще «крутая шишка».

— Хочешь спровоцировать новое убийство?

— Именно. И на этот раз мы будем смотреть.

Мы доходим до офиса. Несмотря на желание смыть кровь, я иду в общий зал, чтобы проверить отчет Зафиры — она сейчас старшая на дежурстве.

— Глухо? — Она поднимает взгляд.

— К сожалению.

— Черт. Обыск комнат тоже ничего не дал. Где бы он ни прятал оружие, делает он это чертовски умело. — Её ноздри раздуваются, температура в комнате на миг подскакивает — её дракон рвется наружу.

Персонал на взводе не меньше моего: какой-то человек умудряется водить нас за нос.

— Мы его поймаем, — заявляю я. — Можешь выделить по одному охраннику на каждого подозреваемого? Мне нужен надзор двадцать четыре на семь.

— Мы их выпускаем? — Она удивлена не меньше Таррона.

Я излагаю план и оставляю Зафиру заниматься перераспределением команды.

— Я в душ и вздремну, пока не началась ночная смена. Хочу проинструктировать офицеров перед выходом.

— Понял, босс, — кричит мне вслед Таррон.

Добравшись до комнаты, я раздеваюсь и иду в ванную. Вечер уже вступил в свои права, и больше всего на свете мне хочется найти Тациту и просто свернуться рядом с ней. Образы того, как она гладит меня в форме пантеры, наполняют меня почти физической болью от желания. Я никогда не позволял никому тискать себя в облике кота — разве что родителям в детстве, — но теперь эта мысль не дает покоя.

Горячая вода смывает усталость и красные пятна с кожи. Мысли возвращаются к Таците. Увижу ли я её сегодня? Наверняка она захочет узнать новости, но она не может сбегать постоянно — нужно соблюдать осторожность, чтобы не раскрыться.

Мысль о том, чтобы снова остаться с ней наедине, разгорячает кровь сильнее воды. Что бы я только не отдал за один выходной подальше отсюда, чтобы провести время с женщиной, которая ворвалась в мою жизнь как таран.

Мой член заявляет о себе, но я не поддаюсь искушению. Я хочу реальности, а не фантазий.

Выйдя из душа, я тянусь за полотенцем и понимаю, что оставил его на двери в комнате. Смахнув капли воды с тела, я открываю дверь и иду через комнату.

Я только начинаю оборачивать полотенце вокруг талии, когда голос за спиной заставляет меня едва не выпрыгнуть из кожи.

— Окей, теперь я понимаю, что она в тебе нашла. У демонов занятное… хозяйство. Спорю, эта головка на ощупь почти так же хороша, как мой металл.

Уайатт стоит в тени, прислонившись к стене между окном и шкафом.

— Какого хрена… — начинаю я. — Нет, какого черта ты делаешь в моей комнате?!

Глава 27. Тацита

В комнате меня встретили две пустые кровати — от Майло ни следа. Похоже, он снова остался у Уайатта. И хотя мне очень хотелось пойти и убедиться, что с ними обоими всё в порядке, я предпочла отложить тяжелый разговор, который нам предстоял. Вместо этого я приняла душ и поспала пару часов.

Утром, прежде чем идти на завтрак, я постучала к Уайатту, но мне ответила тишина. Сегодня у нас день без занятий, и я надеялась, что они поспят подольше, но, видимо, не судьба.

Вместо них я заглянула к Сеффи. Пришлось подождать пару минут, пока она соберется, но я была не против: не хотелось сегодня входить в столовую в одиночестве.

Комната Сеффи меня поразила. Каким-то образом она раздобыла краски, и теперь её стены пестрели всеми оттенками розового, фиолетового и желтого. И это был не просто сплошной цвет — всё пространство занимали цветы, тысячи цветов.

— Ого, когда ты всё это успела? — спросила я, разглядывая стены.

— Начала через пару дней после приезда и добавляю понемногу, когда есть время. Особенно теперь, когда моя соседка перебралась

— Очень креативно, мне нравится. — Эта яркость напомнила мне мою собственную квартиру с её смелыми цветами и броским декором. Я ощутила внезапную тоску по дому, где не была уже несколько месяцев. Надеюсь, когда работа закончится, я смогу вернуться туда и не уезжать какое-то время.

— Аргх, они не пополнили запас тампонов. У тебя не осталось лишнего? — Сеффи появилась в дверях.

— Э-э… да. Кажется, у меня в комнате были.

— Тебе что, за всё это время ни разу не понадобились? — она склонила голову набок, и её хвост качнулся. — Мы здесь уже больше месяца.

— Оу. — Я лихорадочно перерыла в голове знания о человеческой репродуктивной системе. — Мне сделали… ну, этот укол гормональной инъекции прямо перед арестом. Хватит еще на месяц.

На самом деле мой цикл начнется только через пару месяцев: у демонов менструация бывает лишь дважды в год. А мои проходят еще легче, потому что я действительно принимаю контрацептив — это ритуал, который я провожу каждый раз, когда приходит цикл.

— Вот это тебе повезло с таймингом. У меня они начались в первый же день, и вообще я работаю как часы.

— Пойдем, заскочим ко мне, а потом на завтрак. — Я махнула рукой в сторону коридора и улыбнулась. Пусть мне не приходится иметь дело с этим каждый месяц, я прекрасно помню, как это паршиво.

Сеффи обулась и подхватив меня под руку, потащила к выходу.

— Знаешь, Тацита, при первой встрече ты меня немного напугала, но ты хороший человек. Я рада, что мы дружим.

— Я тоже, — ответила я. — Кроме той части, где я тебя «напугала».

Сеффи усмехнулась:

— Если захочу, я и сама могу быть грозной.

В своей комнате я нырнула в ванную за коробкой средств гигиены.

— Не сомневаюсь. Иначе бы ты здесь не оказалась.

Мы продолжали болтать о всякой чепухе, пока заносили тампоны к ней, а затем направились к лестнице. К столовой мы подошли, так сильно хохоча, что буквально ввалились в двери. Я даже не помнила, что именно она сказала, но нас обеих пробирало до колик. Это было именно то, что мне нужно этим утром: настроение улучшилось, и мысли прояснились.

Прежде чем меня перехватили Уайатт или Майло, сидевшие за нашим столом вместе с Рио, я заметила офицера Фенекса. Или Тедди — смотря какая на мне сейчас «маска».

Миловидный, гладко выбритый, парень типажа «соседский мальчишка». Квадратная челюсть, взъерошенные каштановые волосы и вечное желание быть полезным. При этом он чистокровный демон, и, держу пари, он приковывает к себе все взгляды, когда расправляет крылья.

Собравшись, я уверенно подошла к нему. Он стоял на посту у стены, явно дежуря во время завтрака.

— Эй, как жизнь? — спросила я самым сладким голосом. Не могла удержаться, чтобы не подразнить его.

— Доброе утро, Девяносто Восьмая. Вам что-то нужно? — Да, он самый вежливый демон, которого я встречала за долгое время. Надеюсь, этот мир не выбьет из него эту черту.

— Женщинам здесь нужно больше тампонов.

Я чуть снова не прыснула со смеху, когда его лицо вытянулось, а глаза забегали в поисках женщины-офицера. Но тщетно — сегодня дежурили одни мужчины.

— Хорошо, я… я разберусь с этим, — его голос слегка сорвался.

Сеффи подошла сзади:

— Тацита, ты что творишь?

— Просто прошу тампоны. И офицер Фенекс позаботится о том, чтобы нам их доставили.

Голубые глаза Сеффи округлились, она словно оцепенела.

— Не смущайся, Сеффи, это естественно, и любой настоящий мужчина в состоянии обсуждать наши потребности.

— Я займусь этим сразу после завтрака, — заверил Тедди. Он вернул себе самообладание и заслужил мое уважение. Пусть даже его щеки всё еще пылали.

Поблагодарив его, я потащила Сеффи к раздаче.

— Тацита, поверить не могу, что ты это сделала!

Я пожала плечами:

— А что такого? Если он не может об этом говорить — это его проблемы.

Сеффи на секунду задумалась.

— Знаешь… а ведь ты права.

Мы наполнили подносы и присоединились к остальным. Майло помахал мне со своей обычной мягкой улыбкой, я ответила тем же. Уайатт буркнул сдержанное «привет», не убирая руки с бедра Майло. Я не успела проглотить и кусочка, как он спросил:

— Что там было с охранником?

— Сеффи нужны были тампоны, я попросила их для неё, — честно ответила я. Сеффи и Рио уже ушли в свои разговоры, так что мне предстояло разбираться с двумя мужчинами, которые стали мне так дороги.

— А, — Уайатт откинулся на спинку стула. — Они решат вопрос?

— Да, сегодня должны доставить. — Мне следовало догадаться, что Уайатт включит «защитника». Так же он опекал Майло, когда тому понадобились письменные принадлежности.

— Хорошо. Если они тебя подведут — дай знать.

Я посмотрела на еду. Аппетит внезапно испарился.

— Хотите уйти отсюда и поговорить? — спросила я. Ненавижу это чувство — нервничать из-за раскрытия своей личности, но если я хочу, чтобы у нас что-то получилось, я должна быть честной. Внутри шевелилось нехорошее предчувствие: вдруг они этого не примут? Доказательств не было, но интуиция не умолкала.

Майло кивнул, глядя на Уайатта. Его взгляд метался между нами. Он накрыл ладонь Уайатта своей. Было красиво наблюдать за их связью, и я втайне надеялась, что стану её частью, а не останусь сторонним наблюдателем.

— Я ждал, когда ты это скажешь,Mo Stór— Уайатт улыбнулся и отодвинул свой завтрак.

— Увидимся позже, — прервала я Сеффи и Рио. Сеффи ободряюще улыбнулась и незаметно показала большой палец. Я закатила глаза и поджала губы.

Мы вышли во внутренний дворик. Там было душно; влажность заперли тяжелые тучи. Я устроилась на траве, скрестив ноги и собрав волосы в небрежный пучок. Я люблю жару, но через пять секунд шея уже взмокла под тяжелыми локонами.

— Твою мать, на улице жарче, чем в аду, — слова Уайатта разрядили обстановку, заставив меня рассмеяться.

— Технически мы и так в Аду, так что логично, — парировала я.

— Точно. — Он сел, потянув Майло за собой. — Всё еще привыкаю к этой мысли.

«Ты в порядке?»— спросил знаками Майло, высвободив руку. —«Прости, что не вернулся в комнату ночью».

— Я и не ждала. Стало поздно, и я не хотела вам мешать, а то бы постучала.

— А ты чем занималась? — спросил Уайатт. Идеальный момент. Сделав вдох, я решила, какую правду вывалить первой.

— Мне нужно было поговорить с Гарриком.

Тишина. Я видела, как они пытаются вспомнить это имя среди участников, и у них не получается.

«Кто это?»— спросил Майло.

— Вы знаете его как офицера Зефира.

— Начальник стражи? — Уайатт

— Да. — Я выждала секунду. — Это с ним я переспала той ночью.

— С начальником стражи? — повторил Уайатт.

Майло молчал.

— Да, — тверже сказала я.

— Ты с ним?

— Да. — Это оказалось проще, чем я думала.

Никто не ответил. Учитывая, сколько раз мы с Гарриком буквально вцеплялись друг другу в глотки, их шок был понятен. Но лицо Майло… оно выражало такую печаль, что я почувствовала себя последней стервой во всех мирах.

— Значит, всё. Для нас игра окончена, — лицо Уайатта превратилось в каменную маску. Пожалуй, это было хуже всего.

— Что? Нет! — Я потянулась к ним обоим. — Черт. Простите. Дайте мне объяснить.

— Кажется, тут и объяснять нечего, — отрезал он.

— Уайатт, я хочу быть и с тобой тоже. С вами обоими.

Майло поднял глаза. В них всё еще читалось смятение, но он ухватился за ту крохотную ниточку надежды, которую я протянула.

— Но ты спала с ним за нашими спинами.

— Нет, — твердо сказала я. — Вы заговорили об «эксклюзивности» всего пару дней назад. И хотя я могла… должна была сказать больше в ту ночь, я сама не знала, чего хочет Гаррик. Но он тоже хочет быть со мной.

— Он знает о нас? — спросил Уайатт.

— Да. И он не против.

— Серьезно? Ему плевать?

— А вам? — надавила я. — Потому что ты, кажется, был не против того, что мы с Майло… пробуем.

Он замолчал. Я почти слышала, как в его голове крутятся шестеренки. Майло мягко сжал его руку и снова посмотрел на меня.

«Она права», — показал он знаками, а потом достал ручку и бумагу.

«Меня это не беспокоит. Но я хочу знать, есть ли кто-то еще».

— Больше никого, Майло. Вы трое — первые, к кому я чувствую нечто подобное. То, что вы все заставили меня задуматься о чем-то большем, чем случайная интрижка, причем одновременно — я сама такого не ожидала. Но я этого хочу. Я хочу попробовать.

Майло подался вперед, вставая на колени. Он взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал. Вкус его мягких губ принес облегчение; напряжение внутри начало спадать, и я обхватила его за талию. Он прервал поцелуй и заглянул мне в глаза.

— Нас… — выговорил он вслух. Его голос стал последней каплей, в глазах защипало. Его душа была такой чистой, что я была готова защищать его любовь ценой своей жизни.

—Mo Stór. — Голос Уайатта заставил нас обернуться. Он тоже придвинулся ближе. — Но уговор остается в силе: никакой самодеятельности. Я готов делить тебя с ними, но я хочу знать, если появится кто-то четвертый.

— Я обещаю тебе это.

— Тогда дай и мне тебя поцеловать.

Майло отстранился, и Уайатт накрыл мои губы своими. Это был властный поцелуй: он переплел наши языки, лишая меня дыхания. Уайатт — это стихия, и в этот момент я не могла отказать ему в контроле, зная, как ему это нужно. Я чувствовала всю мощь его чувств. Это могло утопить, и у меня был выбор: бороться или полностью довериться.

Я выбрала доверие.

Оторвавшись от него, я задала вопрос, который мучил меня с нашей встречи:

— Что значит твое прозвище для меня?

— Это значит «мое сокровище», — прошептал он.

Я снова его поцеловала. Мое сердце мне больше не принадлежало.

***

Гром и ливень загнали нас внутрь прежде, чем я успела признаться, кто я такая на самом деле. То, как они приняли Гаррика, наполнило меня счастьем, и я боялась сбросить вторую бомбу на наши хрупкие отношения, пока они не переварили появление третьего мужчины в группе. Ложь из-за умолчания давила на плечи. Я уже собиралась заговорить, когда небо испортило все планы. Мы бросились искать укрытие и по пути в общежитие наткнулись на Сеффи и Рио.

Из-за бури мы все впятером засели в комнате Уайатта, работая над игрой-головоломкой. Момента для признания не было. По совести говоря, нам действительно нужно было поторапливаться с решением.

Мы все трое с трудом скрывали разочарование, но работа над заданием двигалась. Спустя несколько часов у нас осталось два варианта.

— Итак, это либо нож, зарытый где-то вдоль забора, либо бутылка с ядом в лесу за пределами комплекса, — резюмировал Рио.

— Только эти два варианта мы не можем исключить.

— А что если оба верны? Мы же знаем, что здесь запутано несколько дел, — предположил Уайатт.

— Рисковать нельзя, — я погладила его бедро. Мы сидели на кровати, прислонившись спинами к стене. Его рука лежала у меня на плечах, я прижималась к нему. Майло, как обычно во время работы, стоял на противоположной кровати с ручкой в руке, изучая паутину заметок на стене.

Прошел еще час. Прогресса ноль.

— Проклятье, я слишком голоден. Может, поедим? — спросил Рио.

— Нельзя сдаваться. Осталось всего пара дней, — возразила Сеффи.

— Согласна. Мы не можем пропустить дедлайн, — добавила я.

— Давайте я сбегаю за едой и принесу сюда? — предложил Рио. — Иначе я просто отключусь.

— Честно говоря, я тоже, — поддержал Уайатт.

В итоге они ушли, оставив нас с Сеффи и Майло за бумагами. Прошло всего несколько минут, когда Майло, листавший одно из досье, ахнул.

— Что там? — мы с Сеффи одновременно вскинули головы.

Майло развернул страницу. Один из подозреваемых обвинял другого в убийстве, описывая симптомы отравления очень специфическим ядом. Точно таким, какой мы определили как одно из орудий преступления. Я впилась в текст глазами, Сеффи читала через мое плечо. Майло протянул нам профиль персонажа, ткнув в графу «место работы». Фармацевтическая компания.

— Думаешь, это то самое доказательство? — спросила я. Интуиция подсказывала: вот оно, недостающее звено. Мы знали про яд из описаний тел, но не могли связать его с подозреваемым.

Сеффи вернулась к своему файлу:

— Да! И этот парень живет в лесу.

— Откуда ты знаешь?

— Вот, женщина описывает хижину, в которой он живет. Она с ним спит. — Она передала страницы. — Это оно, я чувствую.

Майло согласно кивнул. Азарт вернулся. Мы снова просмотрели все детали и нашли еще больше зацепок, которые раньше упускали. Теперь у нас были точные координаты хижины.

— Пойдем за ним? — спросила Сеффи.

— Может, подождем Уайатта и Рио? — засомневалась я.

Стук в дверь показался идеальным по времени, но Уайатт просто воспользовался бы браслетом. Мы замерли. Стук повторился, но оборвался странным звуком — будто что-то ударилось о дерево.

— Я открою, вы назад, — скомандовала я. Спорить они не стали. Мне не хотелось объяснять, что я куда более «неубиваемая», чем их хрупкие тела.

Я встала так, чтобы меня нельзя было застать врасплох, и рванула дверь на себя. С облегчением выдохнув, я увидела

— Прости, напугал? — спросил он, переступая порог.

— Да. Я думала, это убийца пришел по наши души. А где Уайатт?

— Сказал, что у него дело, и велел идти без него.

— Что за дело? — Адреналин снова подскочил. Только бы он не пошел охотиться на Гаррика или еще на какую-нибудь глупость.

— Сказал, ему нужно «поговорить с человеком об одном сокровище», — ответил Рио. — Я спросил, не нашел ли он то, что мы ищем, но он ответил, что это личное.

Сокровище… «Это значит — мое сокровище».

Черт. Он всё-таки пошел к Гаррику.

Я начала лихорадочно обуваться, пока Сеффи пересказывала Рио нашу находку. Натягивая кроссовки, я поймала на себе любопытный взгляд Майло.

— Я скоро, — бросила я ему.

Уже в дверях Сеффи перехватила мою руку:

— Стой! Тебе нельзя уходить. Нам нужно забрать приз.

— Это подождет полчаса.

— Но Рио сказал, что дождь стих. Это идеальный шанс! А если другие команды тоже догадались? Мы не можем просто сидеть на правильном ответе. Это верный способ проиграть. А я не собираюсь проигрывать.

Она была права. Послав безмолвную мольбу, чтобы Уайатта не растерзал один очень хмурый оборотень-пантера, я сдалась. Я не могла отпустить Майло в лес одного. Да и Сеффи с Рио мне уже нравились.

— Ладно, пошли.

***

Снаружи было темно и накрапывало, но ветер стих, и воздух стал колючим. Деревья над головой шумели, когда мы приблизились к месту, где должен был быть спрятан яд.

— Обязательно было прятать это в таком жутком месте? — нарушила тишину Сеффи. Мы шли молча, следуя за Майло, который вел нас по набросанной на скорую руку карте.

— Не любишь темноту? — поддразнил Рио.

— Терпеть не могу. Отдала бы всё, чтобы оказаться сейчас где-нибудь в другом месте.

— Всё не так плохо, — успокоила я её, не став упоминать, что стоит радоваться дождю — иначе нам пришлось бы иметь дело со спрайтами, которые обожают селиться в дуплах этих лесов.

Майло сжал мои пальцы. Он взял меня за руку, как только мы вышли за забор. Тепло, разлившееся по руке, заставило сердце биться чаще. В темноте я не видела его лица, но по тому, как спокойно он шел, я поняла: он не боится. Кажется, ему даже нравилось — будто мы просто вышли на приятную вечернюю прогулку.

Время от времени мы сверялись с картой. Шли недолго, но нужно было забираться выше в гору. Вскоре мы вышли на небольшую поляну. Всего пару метров в диаметре, но в кронах деревьев здесь был просвет, сквозь который на траву падал тусклый свет. Из-за туч луны не было видно, и я мельком задалась вопросом, как люди умудряются здесь ориентироваться — было чертовски темно даже для моих глаз.

Место подходило под описание. Мы разбились на пары и начали прочесывать корни деревьев. Время шло, но удача ускользала.

— Должно же быть здесь! — крикнула Сеффи. — Что там говорилось в подсказке?

Майло начал показывать знаки, пока я произносила слова вслух — мы оба выучили их назубок:

«Мое любимое дерево — то, в котором можно укрыться и смотреть на звезды. Кусочек неба мал, но там так спокойно, что можно остаться навечно».

— Постойте, мы не там ищем. Не корни, а ветви! — Рио вышел на середину поляны и окинул взглядом кольцо деревьев. Он подошел к одному с низкими ветвями и начал карабкаться вверх. Мы сгрудились у подножия.

— Осторожно, скользко! — крикнула Сеффи.

— О, ты за меня волнуешься? — донесся голос Рио откуда-то сверху.

Я прислушалась, ловя скрип коры и уверенные движения его ног. Я была готова подхватить его, если он сорвется — моих сил хватило бы, чтобы смягчить удар и не дать ему погибнуть. К счастью, Рио оказался неплохим верхолазом. Наконец он крикнул:

— Есть!

Сеффи радостно взвизгнула и захлопала в ладоши. Майло шумно выдохнул, на его лице расплылась улыбка. Его эйфория была заразительной, и я улыбалась ему в ответ, пока Рио спускался.

Спрыгнув с последних веток, Рио поднял наш трофей. Маленькая бутылочка, круглая у основания и с тонким горлышком. Темно-зеленое стекло напомнило мне флаконы в алхимической комнате Хаоса, в особняке, который он делил с Аидом.

Мы по очереди осмотрели находку, Рио прибрал её на хранение, и мы начали спуск. Второе задание было почти выполнено. И хотя я не участвовала в гонке, я чувствовала вкус победы. Теперь Уайатт и Майло пройдут в финал.

Хруст ветки впереди мгновенно оборвал радость в моей крови. Остальные не услышали: они просто наткнулись на мою спину, когда я резко замерла.

— Эй, — возмутилась Сеффи. — Ты чего?

— Тсс! — шикнула я.

— Сюда, парни! — раздался мужской голос. Я услышала топот нескольких пар ног.

Черт.

— Прячьтесь! Быстро! — скомандовала я.

Но мы не успели. Из леса вышли пятеро участников, окружая нас. Все — мужчины, все крупнее нас, кроме Рио. Конечно, моя сила превосходила их, но инстинкт велел защитить людей за моей спиной.

Я вышла вперед. Рио, к его чести, тут же встал рядом.

— О, смотрите-ка, на что мы наткнулись. Гаремчик Уайатта, — я перевела взгляд на говорящего. Номер Шестьдесят Второй.

— Дайте пройти, — крикнул Рио.

— И не надейся, гангстер. Я ждал такого случая.

— О чем ты? — я пыталась вспомнить всё, что знала об этом участнике. Его зовут Кэмерон, он здесь благодаря навыкам расследования. Он был в моем списке подозреваемых на роль убийцы. По идее, он должен был сейчас сидеть в камерах Гаррика.

Присмотревшись, я заметила, что два его пальца и большой палец забинтованы. У остальных тоже были перевязаны руки, а у двоих красовались фингалы. Все со второго этажа. Все — подозреваемые, и все в бешенстве.

— Ведешь себя так, будто не знаешь, почему я на вас охочусь, принцесса, — съязвил Кэмерон.

Я действительно была в замешательстве от его ярости.

— Твой придурок-бойфренд всех нас сдал.

— Что? — Теперь я запуталась окончательно. Майло подошел к моей спине, коснувшись моей руки.

— Из-за него мы последние сутки провели в камерах, где эти ублюдки-демоны ломали нам кости!

Я не знала, как он пришел к такому выводу, но исправлять его не собиралась. Мне нужен был план, как уйти без драки. Но мое молчание расценили иначе.

— Взять их, парни! — крикнул Кэмерон, и они бросились на нас.

Рио доблестно вступил в бой, нанося первый удар. Я перехватила второго. Внутри всё кипело, но я сдерживалась. Помня, что сейчас я «человек», я ограничила скорость и силу ударов. Я честно пыталась вырубить этого ублюдка, не выдавая себя, и вскоре он оказался

Пока мы с Рио были заняты, Кэмерон и еще один (Семьдесят Седьмой) проскочили мимо. Сеффи приготовилась к драке и удивила меня отточенными движениями — похоже, она тайно занималась боевыми искусствами.

А вот Майло замер. Кэмерон схватил его, и слова, которые он выплюнул, сожгли остатки моей выдержки.

— Ты будешь первым. Представляю его рожу, когда мы принесем ваши трупы.

Схватив противника за голову, я одним резким движением свернула ему шею. Тот, что лежал на земле, попытался подняться, но я ударила его ногой в лицо, не заботясь о том, выживет ли он.

Я обернулась к Майло, потеряв несколько драгоценных секунд, и внутри всё заледенело. Даже мой демон застыл в ужасе, глядя на то, как Кэмерон использует магию.

Ледяной клинок сформировался в его руке. Прежде чем Майло успел вырваться, а я — добежать, Кэмерон вонзил его прямо Майло в ребра.

— Нет! — Крик вырвался из самых легких, когда я начала трансформацию. Когтем я полоснула по легинсам, освобождая кинжал, вшитый в кожу. Рука сжала привычную рукоять.

—Anima Sola, — прошептала я. «Ловушка для душ». Взмах и клинок полетел к цели. Он вошел прямо в шею Кэмерона. Магия заставила лезвие светиться, запирая душу в умирающем теле. Если я права и он — убийца, его душа отправится прямиком в Тартар.

Я бросилась к падающему Майло. Демоническая скорость позволила мне преодолеть расстояние в мгновение ока. Одной рукой я подхватила его, другой — отозвала нож. Кинжал вырвался из шеи Кэмерона с фонтаном крови и захлебывающимся хрипом. Не теряя ни секунды, я снова метнула его в парня, дравшегося с Сеффи, перебив ему позвоночник.

Майло пошатнулся. Его руки вцепились в ледяной осколок в груди, алая кровь заливала футболку.

— Не вынимай его! — приказала я. Сердце колотилось в горле. Меня трясло от ужаса, что он умрет. — Мы всё исправим, — пообещала я, опускаясь вместе с ним на землю, когда силы начали покидать его.

Не глядя, я снова призвала кинжал и покончила с третьим и четвертым нападавшими. Всё мое внимание было на Майло. Нам нужно убираться. Ему нужна помощь врача. Магия, удерживавшая лед, развеялась, осколок исчез, оставив открытую рану, из которой хлынула кровь. Его глаза были полны паники, дыхание сбилось, он цеплялся за меня.

— Всё будет хорошо, — повторяла я снова и снова. Расправив крылья, я уже всё решила. — Держись крепче.

Я подхватила его на руки. Он был ненамного крупнее меня, и сил у меня хватало, но лететь с пассажиром — задача не из легких. У нас не было времени. Полет — его единственный шанс.

Собравшись, я рванула вверх. Деревья росли слишком густо, чтобы полностью раскрыть крылья, но я набрала скорость при взлете, и мы продрались сквозь верхние ветки. Кожа на крыльях горела от ударов веток, тело инстинктивно хотело сжаться, но мне было плевать. Я исцелюсь. Главное — Майло.

Кровь хлестала из раны, обжигая мой живот, к которому он был прижат.

— Всё будет хорошо, — шептала я ему на ухо. Скорее себе, чем ему.

Его сердце билось тяжело, замедляющийся ритм пульсировал у меня в ушах, заставляя лететь еще быстрее. Дыхание стало хриплым — легкие заполняла кровь. Мои собственные легкие словно сдавило, я не могла вдохнуть полной грудью. Перед глазами всё плыло от слез.

Он не может умереть. Я не позволю.

Я приземлилась у здания стражи и закричала. Во дворе было пусто — слишком поздно. Мне не хотелось отпускать Майло, но пришлось разомкнуть его руки на моей шее и уложить его на ступени, чтобы забарабанить в дверь.

Я вытерла слезы, лишь размазав его кровь по лицу.

— Гаррик! Доминик! Помогите! Быстрее, черт вас дери! — орала я во всё горло.

Майло застонал. Я присела рядом — крови было слишком много. Я не знала, задел ли нож жизненно важные органы. Рана была слева, у основания ребер — если удар пошел вправо, он попал прямо в сердце. Я прижала рану рукой.

— Помогите! — закричала я снова, колотя кулаком в дверь.

Майло коснулся моей обнаженной руки — моя кофта превратилась в клочья, когда крылья прорезали ткань. Я заглянула в его глаза: там был ужас, но сквозь него проглядывало смирение.

— Борись, — потребовала я. — Тебе нельзя умирать.

Но его рука соскользнула, голова откинулась назад, и он потерял сознание.

Глава 28. Уайатт

— Ладно, теперь я понимаю, что она в тебе нашла. У демонов весьма любопытное «хозяйство». Спорю, эта расширенная головка ощущается почти так же хорошо, как мой металл.

Так я обозначил свое присутствие в комнате начальника стражи, с которым встречается моя девушка.

Да, я считаю её своей девушкой.

Мы не обсуждали «ярлыки», но ей придется привыкнуть. Теперь она моя. И Майло тоже. И, судя по всему, этого парня — тоже. Я не лгал ей: я принимаю нашу маленькую полиаморную семью, но мне нужно было лично прощупать почву и понять, достоин ли этот хер её или нет.

Моя девочка не заслуживает того, чтобы какой-то придурок разбил ей сердце.

— Какого хера… — он вздрогнул. — Нет, какого хера ты делаешь в моей комнате?

— Нам нужно поговорить, — ответил я так, будто это было очевидно. Выйдя из теней, я пересек комнату и уселся на небольшой диванчик. Понятное дело, обстановка здесь куда шикарнее, чем в нашей конуре.

Первым делом я заприметил кровать размера «king-size». При всей моей любви обниматься с партнерами, односпальные кровати в наших комнатах были, мягко говоря, тесноваты.

— И ты счел уместным вломиться ко мне? Мне напомнить тебе, кто ты такой и кто я? — Его рычание было даже милым. Это наш первый нормальный разговор, а ведь мы делим одну женщину.

— Думаю, мы уже прошли тот этап, когда ты был страшным охранником, а я — всего лишь твоим заключенным.

— Ближе к делу, Тридцать Девятый, — бросил он, поправляя полотенце на бедрах.

— Во-первых, мы можем называть друг друга по именам. Меня зовут Уайатт.

— Я знаю.

— Вот и используй его, Гаррик.

Он вскинул брови, и в его мшисто-зеленых глазах заштормило. Я окинул его взглядом — медленнее и внимательнее, чем когда он только вошел. Рельефный пресс, отличные грудные мышцы и весьма внушительное достоинство. К тому же, весь этот образ «мрачного и загадочного парня» ему очень шел.

— Перестань на меня так пялиться, — прорычал он. — Скажу только раз: то, что мы спим с одной женщиной, не значит, что я хочу трахаться еще и с тобой.

Я закатил глаза.

— То,

Он издал короткий смешок.

— Ладно, может, я и не слишком привередлив, но границы уважаю. Ты натурал. Без проблем. Никаких ожиданий. Я просто оцениваю то, что выставлено напоказ. Нельзя винить меня за то, что я смотрю, когда ты разгуливаешь голышом с такими данными.

— Ты вломился в мою комнату.

— Несущественные детали, — я отмахнулся, игнорируя его сарказм. — Важно лишь то, не дуришь ли ты Таците голову. Собираешься ли ты остаться с ней и сделать её счастливой?

— Какого хера тебя это волнует?

— Ну, она сказала, что предупредила тебя насчет меня и Майло. — Моя бравада на мгновение дала сбой. Если Тацита солгала, то демон сейчас просто выбьет из меня дурь.

— Предупредила. Но я всё еще не вижу смысла в этом разговоре. — Он скрестил руки на груди.

— Хорошо. Это очень хорошо. — Я облегченно выдохнул. — Значит, ты понимаешь: её благополучие для меня — всё. Я хочу убедиться, что для тебя она не просто интрижка.

Его поза едва заметно смягчилась.

— Знаешь, она придет в ярость, когда узнает, что ты притащился сюда. Ей не нужен рыцарь в сияющих доспехах.

— Знаю, и я выслушаю всё, что она об этом думает. Но она моя, а я защищаю то, что принадлежит мне.

Он снова ощетинился, и я готов был поклясться, что его глаза на секунду вспыхнули золотом.

— Она не твоя.

— Моя. И твоя тоже, — фыркнул я, пытаясь его успокоить. — И Майло тоже.

Он замер, напоминая статую колючего придурка, завернутую в аппетитную мускулистую упаковку.

— Ладно, объясню проще. Я намерен сделать так, чтобы мы все трое — Тацита, Майло и я — вышли из этого отбора живыми. И мы собираемся начать совместную жизнь. Понятия не имею, как это будет выглядеть — вы тут все до чертиков скрытные, но я знаю: чтобы быть счастливым, мне нужны они оба. Я этого не ожидал, но мое сердце выбрало их, и я не отступлюсь. Если Таците нужен еще и ты — окей. Я знаю, как легко любить двоих одновременно. Но я хочу от неё максимум возможного, поэтому, по сути, я пришел предложить: давай будем друзьями.

— Друзьями? — Его брови снова сошлись на переносице.

— Да! Буду честен: я никогда не практиковал полиаморию, да и в серьезных отношениях толком не был, но я не хочу, чтобы это выглядело как «разделенная опека». Я не хочу, чтобы она разрывалась между нами. Мы должны иметь возможность тусоваться вместе, жить вместе и найти такой формат, где все будут счастливы.

— Жить вместе?

— Да, а почему нет?

Он замолчал, будто всерьез обдумывая это и только сейчас осознавая, на какие отношения подписался. Чертов eejit2, надеюсь, я его не спугнул. Тацита меня убьет.

— Сколько она тебе рассказала? — Вопрос смахивал на ловушку, но я решил не юлить.

— Что спала с тобой пару раз. И что сначала поговорила со мной об этом. Скажу честно, это укололо, но я доверяю ей и хочу её. Мы все новички в этом деле, так что я могу простить ей пару мелких промахов.

— И это всё?

Я перерыл память, но, кажется, упомянул всё важное.

— Да.

Он потер лицо ладонями и прикрыл глаза.

— Тридцать… — он осекся, когда я вскинул бровь. — Уайатт. Это щекотливый вопрос, учитывая игры. Я офицер, отвечающий за весь этот процесс. Я вообще не ожидал, что окажусь в отношениях, но я рад, что так вышло. О будущем поговорим, когда до него доберемся. Но пока мы должны скрывать нашу связь.

— Но ты не против?

— Да.

Груз упал с моих плеч. Я шагнул вперед, собираясь по-дружески обнять Гаррика, когда снаружи раздался шум, а в дверь неистово забарабанили.

— Гаррик! Ты нужен нам, это срочно!

— Буду через минуту! — рявкнул он своим обычным резким тоном, в котором смешались рычание и раздражение.

— Нет, нужно сейчас. Это Девяносто Восьмая и Девятнадцатый.

Сердце провалилось куда-то в желудок, пролетело сквозь ноги и расплескалось по полу. Взгляд Гаррика встретился с моим, и я увидел в его глазах тот же первобытный ужас.

Я рванулся к двери, пока Гаррик хватал с кровати спортивные штаны. Он оказался быстрее: в одной руке зажата одежда, полотенце отброшено, и он захлопывает дверь прямо перед моим носом, не дав мне открыть её и на дюйм.

— Мне нужно к ним! — взмолился я.

— Тебе нельзя здесь находиться. Выходи через окно.

— Думаешь, мне не плевать на камеры? Я проявил вежливость, когда забирался сюда, но сейчас мне абсолютно насрать, как я уйду.

— Ладно, но дай мне открыть дверь самому, — фыркнул он.

Я отступил на шаг, давая ему пространство натянуть штаны, и он распахнул дверь. На пороге стоял офицер Блейк. Вид у него был убитый, и я мгновенно зафиксировал кровь на его руках.

Нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста, пусть это будет не их кровь.

Лицо Блейка вытянулось от шока, когда он заметил меня за спиной Гаррика.

— Где они? — на этот раз Гаррик по-настоящему зарычал.

— О нем мы поговорим позже, — офицер Блейк (Таррон) ткнул в меня пальцем. — Доминик забирает их в лазарет. Произошел инцидент во время игры. Я не добился от Тациты ничего внятного, но, Гаррик, ты должен знать… — Он замолчал, косясь на меня.

— Просто выкладывай, Таррон. И рассказывай на ходу. — Гаррик вылетел в коридор, на ходу натягивая кроссовки. Через пару шагов он резко обернулся ко мне: — Если ты повторишь хоть слово из того, что увидишь или услышишь, или если просто встанешь у меня на пути — я тебя убью. Понял?

Я был в слишком сильной панике, чтобы бояться его угроз. Сейчас я соглашусь на что угодно, лишь бы поскорее увидеть своих и узнать, какого хера произошло.

Офицер Блейк всё еще колебался, снова глядя на меня.

— Гаррик… у неё были крылья. Она демон.

Сердце догнало меня и с размаху врезалось в ребра. Что. За. Нахер?

— Она на камерах? Кто еще знает? — распорядился Гаррик абсолютно мертвым тоном.

— Не знаю. Я открыл дверь, и она была там. Девятнадцатый истекал кровью. Она была в истерике. Я приказал одному из младших позвать Доминика. Она бормотала что-то о засаде, о какой-то группе с «плененными душами» в лесу. Как только Дом поднял парня, чтобы отнести в лазарет, я пришел за тобой.

— Майло… он… он мертв? — Я едва выдавил слова, но должен был знать.

Офицер Блейк посмотрел на меня с жалостью:

— Не знаю. Всё выглядит скверно.

— А она? Ранена? — спросил Гаррик.

— Нет, насколько я

— Таррон, — Гаррик замер у входной двери. Мне хотелось орать на него, чтобы он двигался быстрее. — Нужно стереть все записи с камер, где она засветилась. Проверь входы и те, что смотрят в небо. Всем офицерам, видевшим её, прикрой рты. Я разберусь с ними позже.

— Но почему? Ты ведешь себя так, будто это не сюрприз.

— Это не сюрприз. Расскажу позже.

Он распахнул дверь и снова замер. Порог был залит кровью. Из горла Гаррика вырвалось звериное рычание, и он сорвался на бег. Я перепрыгнул через красные пятна и бросился следом — бесполезный, способный только бежать за ним в хвосте.

Мы ворвались в лазарет и сразу увидели Тациту. Она сидела на полу, поджав ноги; на ней был только спортивный топ и невообразимое количество крови.

Меня едва не вывернуло от мысли, что это кровь Майло.

Услышав нас, она вскочила и бросилась к Гаррику:

— Эти гребаные ублюдки! Те, кого вы допрашивали. Они устроили засаду. Шестьдесят Второй ударил его… использовал магию, чтобы направить нож, и ударил!

Она колотила кулаками по груди Гаррика. Я никогда не видел её такой неистовой. По щекам размазаны слезы, волосы в беспорядке.

— Те, что были в камерах? — спокойно уточнил Гаррик, перехватывая её за руки.

— Да. Они пришли за кровью. Мы прошли игру. Пошли за оружием и попали в эту чертову засаду. Я была недостаточно быстрой, — она снова надломилась, ноги подкосились. — Он умрет, и это моя вина, и это так больно, черт возьми.

Гаррик присел рядом, пока я стоял, онемев от этой сцены. Он обхватил её подбородок, заставляя посмотреть на себя:

— Ты принесла его сюда. Если его можно спасти, Доминик сделает это. Мы не можем остановить каждого мудака, одержимого жаждой убийства.

— Пообещай, что накажешь их. Я заперла их души.

— С огромным удовольствием, Богиня, — Гаррик улыбнулся ей. В этот момент между ними промелькнула такая нежность, на какую, я думал, они не способны.

Медленно Гаррик помог ей подняться. Он прошептал что-то о помощи Доминику (видимо, медику) и осторожно передал её в мои руки.

— Уайатт, — выдохнула она сквозь новые слезы. Она обхватила меня за плечи, вцепившись в ткань на спине. — Прости, мне так жаль.

Не зная, как реагировать, я просто прижал её к себе и держал, пока рыдания сотрясали её тело.

— Тебе не за что извиняться. Если на Майло напали, я знаю, ты сделала всё, чтобы защитить его. — Я нежно гладил её по волосам, вдыхая родной аромат. Запах сочных фруктов, смешанный с кровью и потом, почти успокаивал — если бы не тошнотворный комок в желудке при мысли о том, чья это кровь.

Казалось, мы стояли так часами, цепляясь друг за друга в ожидании. Гаррик вышел один раз сказать, что Майло жив, но они продолжают работу, чтобы так оно и оставалось. Он окинул меня оценивающим взглядом и, видимо найдя то, что искал, ушел обратно без лишних слов.

Время шло, матовое стекло входной двери начало светлеть — пробились первые лучи солнца. Я не выпускал свою девочку из объятий. Мы больше не разговаривали; кажется, она ненадолго заснула, но мы так и не разомкнули рук.

Наконец Доминик вышел из операционной. Он выглядел измотанным, но улыбнулся, увидев нас на полу.

Я легонько толкнул Тациту, и она вскинулась:

— Дом, пожалуйста, он в порядке?

— Состояние стабильное. Людей чертовски трудно удерживать на этом свете, не буду приукрашивать. Но организм ответил на лечение, думаю, он будет жить.

От последнего слова на меня обрушилось горячее облегчение. Откинув голову на стену, я сам не сдержал слез. Тацита вскочила и обняла Доминика. Тот ответил на объятия, прежде чем она отстранилась, рассыпаясь в благодарностях.

— Можно к нему? — спросила она.

— Конечно. Пойду перекушу и, возможно, посплю. Я уже на пределе, но зовите, если понадоблюсь. — Он мягко похлопал Тациту по руке, кивнул мне и вышел.

— Идем, — Тацита протянула мне руку.

Я набрал в грудь воздуха, пытаясь собрать волю в кулак, но остался сидеть. Моя девочка присела передо мной на корточки:

— С ним всё будет хорошо.

— Я знаю. Просто… мы едва не потеряли его.

— Но не потеряли, — тихо сказала она.

С трудом поднявшись, я взял её за руку. В процедурной пахло дезинфекцией. Помещение выглядело чистым и почти безмятежным. В углу Гаррик убирал медикаменты. На больничной койке, укрытый белоснежными простынями, лежал мертвенно-бледный Майло. Его обычно алебастровая кожа казалась почти прозрачной. Кроме капельницы, ничто не напоминало о сокрушительной травме.

— Он придет в сознание не скоро, ввели большую дозу седативных, — сообщил Гаррик.

Тацита бесшумно подошла к кровати и взяла Майло за свободную от игл руку. Она нащупала пульс, и её лицо мгновенно разгладилось. Убрав волосы с его глаз, она поцеловала его в лоб:

— Прости меня.

— Эй, — окликнул я. — Мы договорились: никаких извинений.

Я встал с другой стороны и переплел свои пальцы с его. Ладонь была холоднее обычного, и я накрыл её второй рукой, чтобы согреть.

— Сладкий, ты не должен был так нас пугать.

Гаррик подошел к Таците со спины и положил руку ей на бедро. Она тут же прижалась к нему, ища опору. Их связь была очевидна.

— Лезвие рассекло диафрагму. Пробило левое легкое, но, к счастью, не задело сердце. Дом всё восстановил, на заживление уйдет несколько дней. Легкое спалось из-за заполнившей его крови.

— Несколько дней? — удивился я. — На это же должны уйти недели?

Гаррик снисходительно усмехнулся:

— Ты больше не в человеческом мире. Дом использовал свой дар целителя. Это не мгновенное исцеление, но клетки будут регенерировать гораздо быстрее обычного.

— Здесь правда есть магия? Вы все обладаете силой?

— Ты вообще слушаешь то, чему мы пытаемся тебя научить? — Снова этот его сердитый тон.

— Иногда, — огрызнулся я.

Губы Тациты дрогнули в полуулыбке.

— У нас нет активной магии. Кроме Аида и еще нескольких избранных. Но Дом — потомственный целитель, он черпает магию этого измерения. Это дар, который подвластен лишь немногим. Кроме лекарей, магию могут обуздать только ведьмы.

В моей голове всплыли обрывки информации, которые я получил сегодня.

— Ты одна из них? — спросил я. — Тот охранник сказал, что у тебя были крылья.

На её лице мелькнул страх, но не из-за моего вопроса. Она вырвалась из рук Гаррика:

— Сколько человек меня видели? Они все знают?

Гаррик покачал головой:

— Не думаю, что многие, но даже так — вряд ли они свяжут это с твоим вторым «я». Кроме Таррона. Он знает, что мы спали…

Она поникла и оперлась бедром о кровать Майло.

— Я не подумала.

— Твоя тайна останется в секрете. А если Таррон и догадается, он будет молчать. Я ему доверяю.

— Кто ты такая? — потребовал я, не слишком вежливо. Я думал, с секретами покончено.

— Прости, Уайатт. — Она обошла кровать и встала передо мной. — Я хотела сказать, собиралась сегодня вечером… пока всё не покатилось к чертям.

— Рассказывай, — взмолился я.

Вместо слов моя девушка начала меняться на глазах. Из спины вырвались гигантские черные крылья, из головы проросли рога с красно-черным градиентом, а вокруг ноги обвился хвост.

Я затаил дыхание. Она была потрясающей — даже измотанная, в грязи и крови. От неё исходила сила, которая манила меня, как песня сирен.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Её голос прервал мое восхищение.

— Ты демон? — спросил я, прокашлявшись.

— Да.

— Ты никогда не была человеком?

— Нет.

— Тогда почему ты среди участников?

— Я под прикрытием. Во многих смыслах. — Она взглянула на Гаррика.

— Рассказывай,Mo Stór, — подбодрил я. — Я справлюсь.

— Возможно, ты слышал о Несущей Смерть.

Слова дошли до меня не сразу. Я снова посмотрел на её рога, крылья — всё совпадало с описанием фигуры в плаще, которая появлялась после каждого убийства за последние недели.

— Я — главный ликвидатор нашего Лорда, Аида. У меня много имен: Несущая Смерть, Ассасин Аида, Тихая Смерть. Даже в демоническом мире никто не знает, кто я на самом деле, все видят лишь маску.

— Значит, Тацита?..

— Это мое настоящее имя. Только несколько близких друзей знают, что это один и тот же человек.

Гаррик хмыкнул.

— Это ты к чему? — Тацита сузила глаза.

— Могла бы и уточнить, что твои друзья — это Аид и его муж Хаос. Если только у тебя нет других, о которых я не знаю.

— Мои родители знают правду! — надулась она.

— Как давно ты в курсе? — бросил я мужчине.

— С того дня, как вас обоих швырнули в мои камеры, — ответил Гаррик. — Поверь, для меня тоже было шоком узнать, что среди людей затесался шпион с нашей стороны. Да еще и Несущая Смерть. В нашем мире она личность легендарная.

— Майло знает? — спросил я.

— Не совсем, но он был в сознании, когда я несла его сюда.

Я посмотрел на грудь Майло — он дышал ровно, будто легкие не восстанавливались после смертельной раны. Затем я шагнул к женщине, ловящей каждую мою реакцию. Не знаю, ждала ли она криков или побега, но я коснулся её щеки.

— Это твой последний секрет?

Она кивнула:

— Ты знаешь настоящую меня, Уайатт. Это больше, чем знает почти любой в этом мире. Ты уже полюбил Тациту. Просто она оказалась еще круче, чем ты думал.

— Хочешь, я раскрою тебе свой секрет?

Она моргнула и вопросительно склонила голову.

— Я люблю тебя, — прошептал я. — Уже давно. Мне плевать, кто ты, хотя мне чертовски интересно узнать побольше о Несущей Смерть. Я хочу знать твое прошлое, твою работу, всё. Но это не меняет моих чувств.

— Ты не злишься, что я скрывала это?

— Злюсь, немного. Но я понимаю. Я сам жил двойной жизнью, помнишь? Я был киллером. У меня был псевдоним. Я понимаю необходимость защиты. К тому же, именно твоя сущность спасла сегодня вторую любовь моей жизни. Как я могу по-настоящему злиться?

— Я тоже люблю тебя, Уайатт, — сказала она.

Я приподнял её голову и поцеловал. Она обняла меня за талию. Когда моя ладонь скользнула вверх по позвоночнику, она выгнулась навстречу, но как только рука коснулась основания крыльев, она резко отстранилась.

— Они очень чувствительные, — усмехнулась она, прикусив губу.

— Учту, — ответил я и снова поцеловал её. На этот раз более целомудренно. — А что насчет рогов?

— Ей нравится, когда её держат за них, — подал голос Гаррик.

— Серьезно? — Я игриво взглянул на свою девочку. Я должен был бы ревновать, но вместо этого воображение начало рисовать весьма заманчивые сценарии.

Тацита приняла человеческий облик прежде, чем я успел проверить теорию.

— Ты пожалеешь, что сказал ему это, — пригрозила она.

— Уверен, что нет, Богиня. — Гаррик подошел ближе. — Полагаю, он только что представил, как ставит тебя на колени и держит за эти острые рожки, пока я трахаю тебя в глотку.

Что ж, Гаррик явно готов делиться. Я отложил эту мысль на потом — идея звучала чертовски заманчиво. Пришлось поправить штаны из-за визуализации, которой он меня накормил.

Гаррик усмехнулся, заметив мои манипуляции. Он поцеловал Тациту, не заботясь о том, что она всё еще в моих руках.

— Мне пора, нужно всё проверить. Думаю, Таррон уже собрал тела, что ты оставила в лесу, да и Аид, вероятно, ждет в кабинете.

— Я пойду с тобой, — Тацита выпрямилась.

— Нет, оставайся здесь. Я справлюсь. Дай мне пару часов, я вернусь и посижу с Майло, чтобы вы могли принять душ и поспать.

— Я хочу дождаться, пока он проснется, — упрямо заявил я.

— Он проспит еще минимум сутки. Тебе нужен отдых.

— Он прав, Уайатт, — добавила Тацита. Только осознание того, как она измотана, заставило меня уступить.

— Я вернусь, как только смогу, — пообещал Гаррик.

Они снова поцеловались. Я отступил к Майло.

В наших отношениях произошел очередной сдвиг, а он об этом и не знает. О той окончательности, которую я теперь чувствую. Думаю, он будет доволен.

— Стой, Гаррик! — окликнула его Тацита уже в дверях.

— Да?

— Я совсем забыла, что оставила Сеффи и Рио в лесу. Пожалуйста, не делайте с ними ничего. Они ни в чем не виноваты.

— Понял, — бросил он и вышел.

Глава 29. Тацита

Мы с Уайаттом возвращаемся в лазарет на закате. После вчерашнего жуткого шторма небо снова прояснилось, и установилась изнуряющая жара. Последние лучи солнца обжигали щеки, пока мы пересекали взлетную полосу.

Дом вернулся вместе с Гарриком около полудня. Мы дождались, пока целитель закончит осмотр Майло, а затем ушли в комнату Уайатта, чтобы немного отдохнуть.

Впрочем, приятная тянущая боль между бедрами готова поспорить с самим определением слова «отдых». Душ, который мы принимали вместе, поначалу не задумывался как нечто сексуальное, но закончился именно этим. Любопытство Уайатта к моим демоническим чертам, похоже, только раззадорило его и без того ненасытное либидо. Мы едва успели высохнуть, как он потребовал, чтобы я снова сменила облик: ему не терпелось поближе познакомиться с моей истинной сущностью.

И хотя те каморки были слишком тесны для моих крыльев, надо отдать Уайатту

Дом предупредил, что Майло должен прийти в себя сразу после наступления темноты, так что мы заправились кофе, прихватили еду навынос из столовой и зашагали обратно к лазарету, переплетя пальцы и размахивая руками на ходу. В груди было легко — чувство, которого я не знала уже много дней. Несмотря на то что Майло едва не погиб, я не могла подавить бурлящее в теле счастье.

Мы поймали убийцу. Кэмерон заперт в камере и ждет отправки в Тартар. Остальных членов его банды уже переправили туда.

Уайатт знает мой главный секрет, а Майло на полпути к этому — я всё расскажу ему, как только его сознание прояснится. Гаррик и Уайатт, кажется, ладят, и я уже начинаю видеть наше общее будущее после того, как парни пройдут последнее испытание в этих играх.

Я, технически, тоже его пройду — раз уж решила доиграть роль до конца, оставаясь под прикрытием. Хотя бы для того, чтобы немного помочь моим людям, если понадобится.

Войдя в палату к Майло, я не смогла сдержать улыбку: на краю кровати, свернувшись клубком, лежал гигантский самец пантеры.

Но не успела я вымолвить и слова, как Уайатт так сильно дернул меня назад, что я врезалась в его широкую грудь, а пакет с едой выскочил у него из рук и шлепнулся на пол.

— Какого хера, Уайатт? — пробормотала я, пытаясь развернуться в его стальной хватке.

— Ты же видишь этого огромного хищника на кровати Майло, да? — прошипел он с неприкрытым страхом в голосе.

— Расслабься. Это Гаррик.

Черный кот вскинул голову, услышав свое имя (или из-за шума, который мы подняли), и его желтые глаза встретились с моими. Я и так была почти уверена, что это Гаррик развалился на кровати, но взгляд подтвердил догадку.

— Это Гаррик? — Уайатт едва не поперхнулся.

Точно… До этого момента Гаррик скрывал свою сверхъестественную сторону от участников.

Усмехнувшись, я высвободилась из объятий Уайатта, подошла к кровати и почесала Гаррика за ухом. Он прижался к руке в знак приветствия.

Оборотни-пантеры могут быть смертоносными, невероятно ловкими и сильными, но на самом деле они — огромные неженки, завернутые в острые когти и летальные челюсти.

Я сказала ему об этом вслух, и он шутливо замахнулся на меня лапой, заставив хихикнуть, прежде чем спрыгнуть на пол.

Уайатт всё еще нерешительно топтался у двери, явно разрываясь между желанием подойти к Майло и желанием сбежать из комнаты.

Гаррик направился к нему, слегка припав к полу, словно собирался прыгнуть. Но не дойдя до Уайатта, он начал меняться. В мгновение ока черный кот исчез, и перед нами предстал Гаррик в человеческом обличье.

— Спасибо за еду, — сказал он, поднимая пакет, который выронил Уайатт.

— Твою мать, как же это круто! — Уайатт мгновенно ожил и засыпал Гаррика вопросами, пока мы разбирали бургеры и картошку фри.

Надеюсь, Майло не обидится, что мы используем его кровать вместо стола. Он всё еще мирно спал. Время от времени я проводила пальцами по его руке или убирала непослушную прядь с лица, но он не открывал глаз.

— А зачем ты вообще оборачивался? — спросил Уайатт.

— Так легче учуять незваных гостей.

— Думаешь, опасность еще не миновала? — спросила я, полностью включившись в разговор.

— Не знаю. Аид весь день допрашивал Кэмерона. Тот признался, что сливал информацию Ангелам.

Аппетит мгновенно пропал.

— Как он с ними связывался?

— Похоже, они нашли способ общаться с ним телепатически.

— Дерьмо! Значит, всё, что он видел, слышал или узнал, тут же передавалось им?

— Нет. Судя по тому, что Аид выудил из его головы, связь не была постоянной. Но мы не знаем, когда состоялся последний сеанс.

— Чего Ангелы хотят от Ада? — спросил Уайатт.

— Мы не знаем наверняка, — ответила я. — Мы никогда не были друзьями, но обычно не лезем в дела друг друга. У них своя система круговорота душ, у нас — своя. Между мирами есть баланс. Но десять лет назад они сорвали эти отборочные игры. Погибли все.

Уайатт нахмурился, переваривая информацию. Он съел еще немного картошки, прежде чем спросить:

— Они подослали Кэмерона, чтобы он повторил это сейчас?

— Мы предполагаем именно это, — ответил на этот раз Гаррик. — Аид не может вытянуть из него эту часть плана. Возможно, он и сам не знает подробностей.

— А нельзя его просто убить? Каким бы ни был план, он больше не сможет передавать информацию, и Ангелы потеряют связь. — Уайатт выпятил грудь, полагая, что его простое решение спасет мир.

— Технически, он и так мертв, — Гаррик осадил его энтузиазм. — Аид реанимировал его труп после того, как Тацита прикончила его в лесу. И вообще, вы в Аду. Его душа не умрет еще очень-очень долго.

— Тартар?

— Именно. — Блеск в глазах Гаррика выдавал, как сильно он предвкушает расправу над Кэмероном, когда Аид закончит с ним. Надо будет попросить разрешения посмотреть на пытки.

Шорох одеял прервал наш разговор. Майло зашевелился: сначала потянулись ноги, затем пальцы дернулись, ощупывая ткань простыни.

Мы замерли. Его веки дрогнули, великолепные ресницы затрепетали на бледных щеках, и наконец открылись пронзительные малахитовые глаза.

— С возвращением, сладкий, — мягкий ирландский акцент Уайатта нарушил тишину.

Майло перевел взгляд с одного на другого, пока не остановился на мне. Он изучал меня внимательно, словно пытался заглянуть глубже того, что видел сейчас.

— Ты помнишь, что случилось? — мягко спросила я.

Его взгляд на мгновение затуманился — должно быть, он продирался сквозь пелену седативных и обезболивающих. Но затем он замер, и глаза вмиг стали ясными.

Я почувствовала рывок: он выдернул свою руку из моей. Холод кольнул где-то в животе, пока я не увидела, что он сделал то же самое с Уайаттом. Ему просто нужны были руки, чтобы говорить на языке жестов.

«У тебя были крылья».

Я уже собиралась ответить, но Уайатт опередил меня. Он наклонился к Майло с лукавой улыбкой:

— Да, у нашей девочки был припрятан последний секрет. — Он выпрямился и кивнул мне: — Покажи ему.

Отступив на шаг, я молча стянула топ. Гаррик прислонился к столешнице и подмигнул мне, когда я расправила крылья. Для полноты картины я выпустила и рога, но когда глаза Майло расширились и он перестал моргать, я решила придержать хвост. Его легкие сейчас были слишком слабы, и я не хотела причинять ему лишнего волнения.

Уайатт встал у изголовья кровати, не сводя с меня глаз. Несомненно, он вспоминал, как сжимал основания моих крыльев, беря меня сзади, и

— Похоже, у нас с самого начала был личный телохранитель, Майло, — сообщил Уайатт. — Наш собственный демон-хранитель.

Гаррик фыркнул, а мне пришлось кашлянуть, чтобы скрыть смех.

— У Майло, может, и был, но я отлично помню, как она разделала тебя, когда я впервые натравил её на вас, — подколол Уайатта Гаррик.

— Это была всего лишь прелюдия, правда,Mo Stór?

— Я оставлю тебе эту иллюзию, Уайатт, если ты признаешь, что я — лучший ассасин, — я снова подошла к Майло, плотно прижав крылья к спине, чтобы не задеть изножье кровати.

— Нам придется перепроверить факты. Учитывая твой возраст и всё остальное, нужно перевести статистику в проценты: количество убийств в день и так далее, иначе это нечестно.

Днем, лежа в постели, я рассказала Уайатту чуть больше правды о себе: о том, что мне скоро пять веков, и что для нашего мира это совсем не много.

Майло слушал нашу перепалку и постепенно расслаблялся. Его пульс пришел в норму. Лишь когда Гаррик подошел ближе к кровати, Майло снова напрягся, но, получив подтверждение, что всё в порядке, успокоился.

Мы долго говорили — все вместе, восполняя для Майло пробелы того времени, пока он был в беспамятстве. Я рассказала всё и ответила на каждый вопрос. Гаррик тоже разоткровенничался, хоть и в своей обычной колючей манере. Уайатт ни на секунду не разрывал контакт с Майло — он постоянно касался его рукой. То, как он смотрел на него, и то, как его глаза светились счастьем, пару раз заставило мои мысли путаться.

Уайатт всегда отдавался чувствам целиком, и его любовь, похоже, не была исключением.

Пальцы Гаррика нашли мои, заставляя меня посмотреть на него. Я не увидела в его лице ничего враждебного. Я ободряюще сжала его руку и сложила левое крыло, освобождая ему место рядом с собой. Он наклонился и запечатлел поцелуй на моем лбу.

Я знаю, что впереди нас ждет непростая задача — найти баланс в отношениях, которые завязываются между нами. Тем более что ни у кого из нас нет в этом опыта. Но я просто не могу представить свою жизнь без каждого из них.

Глава 30. Гаррик

На возведенном во внутреннем дворе помосте красуется туша под номером Шестьдесят Два. Кэмерон распят на кресте, и серо-голубой оттенок его кожи подчеркивают многочисленные открытые раны. Включая ту самую, что моя прекрасная богиня оставила на его шее.

Будь моя воля, шпиона Ангелов уже давно отправили бы в Тартар, но Аид настоял на показательной казни. И потому Кэмерон прозябал в камерах до самого конца второго раунда.

В игре осталось всего тридцать два участника, включая Тациту. После всех убийств и второго тура обитателей в лагере поубавилось — по сравнению с тем, что было пару недель назад, здесь теперь почти пусто.

Сегодня Аид должен был произнести речь перед третьим раундом. И, возможно, именно сегодня начнется настоящий хаос. Мы с Аидом и Хаосом планировали это с самого начала, но я еще не успел рассказать Таците о тех изменениях, которые внес в правила игр.

— Мы готовы? — спрашиваю я Таррона, подходя к платформе.

— Да. А ты? — Таррон усмехается. Он знает: хоть я и стою за этим поворотом сюжета, особого восторга я не испытываю.

— Будем надеяться, что среди них не так много оборотней, — ворчу я.

— Пора их собирать? — к нам подбегает Тедди, переводя взгляд с одного на другого.

Участники сейчас в столовой, завтракают и даже не подозревают о макабрическом зрелище, которое мы для них подготовили. Ну, большинство из них. Я предупредил Тациту и её парней о трупе, из которого мы собираемся устроить шоу. Сюрпризом для неё станет лишь вторая часть мероприятия.

— Да, спасибо, Тедди. Иди и приведи их, — командую я, и он тут же убегает.

— У парня отлично получается, — замечает Таррон, и я ловлю себя на том, что киваю в ответ.

Я всё еще раздумываю, как наградить команду, работающую на играх в этом году, когда участники начинают выходить из главного здания. Разговоры стихают, едва они замечают мертвеца на помосте за моей спиной, и тут же вспыхивают с новой силой — в теле узнают одного из своих.

Тацита и Уайатт выходят одними из последних, держась позади группы; Майло стоит между ними. Этот щуплый парень прижимается к груди Уайатта, но его пальцы переплетены с пальцами моей Богини. Я до боли хочу подойти к ней. Прошло всего пара дней с тех пор, как Майло выписали из лазарета, но я был слишком занят, чтобы провести с Тацитой хотя бы минуту. А поскольку новых убийств не было, у Несущей Смерть тоже не было повода появляться в лагере.

Вчера, после одного из её занятий, нам удалось урвать быстрый и отчаянный поцелуй, но на этом всё. Я горю от желания снова коснуться её.

Сегодня она распустила волосы; их яркие пряди колышутся на легком ветерке, которым нас благословили небеса. Хочу запустить в них пальцы, намотать на кулак и трахать её до потери сознания.

Таррон толкает меня в бок, вырывая из фантазий. Я прихожу в себя и вижу, как на сцене рассеивается дым. В центре стоят Аид и Хаос, и правитель уже обращается к собравшейся толпе:

— Сегодня — день триумфа. Поздравляю всех вас с тем, что вы зашли так далеко.

Аид расхаживает по сцене, чеканя слова. Хаос отходит в сторону, давая мужу пространство. Он присаживается на край деревянного помоста, болтая ногами рядом со мной.

— Ну что, вы готовы? — спрашивает он, сияя, как чеширский кот. От его лучащегося восторга по стенкам моего желудка пробегает нервная дрожь. — Утро обещает быть забавным.

— Мы всё подготовили, — отвечаю я. — Ты сможешь остаться и помочь тем, у кого проснутся способности ведьм?

Я снова перекроил график персонала, чтобы на ближайшие пару дней освободить хотя бы по одному представителю каждого сверхъестественного вида для наставничества.

— Конечно, не терпится начать, — Хаос так и лучится радостью. — Я никогда раньше не преподавал, но думаю, у меня получится.

— Однако прежде чем мы перейдем к следующей игре, — продолжает над нашими головами Аид, — я хочу напомнить кое-что всем, кто думает, что может перейти мне дорогу и остаться безнаказанным. Уверен, вы все узнали того, кто стоит на этой сцене вместе со мной. Выяснилось, что номер Шестьдесят Два был двойным агентом. Он сливал информацию Ангелам в Небесное царство, чтобы уничтожить нас всех.

В толпе слышны испуганные вздохи. Но я слежу лишь

— Как?! — выкрикивает номер Восемьдесят Шесть.

— Почему бы мне не позволить ему самому рассказать об этом? — Аид указывает на труп и делает пасс рукой. Шестьдесят Второй судорожно вдыхает — тело оживает под воздействием магии, которую вливает в него Аид.

— Что, черт возьми, происходит? — хрипит Кэмерон. Нож, которым Тацита полоснула его, повредил голосовые связки, но ему всё же удается говорить.

— Мы дали тебе возможность выступить перед аудиторией в последний раз, — отвечает Аид с таким видом, будто они просто болтают в баре.

— Мне больше нечего сказать, — Кэмерон плюет Аиду под ноги.

Секунду спустя его охватывает пламя.

— Как ты смеешь проявлять неуважение! — осаживает его Аид, пока Кэмерон кричит от жгучей боли.

— О-о, обожаю, когда в нем просыпается страсть, — воркует мне на ухо Хаос. Я бросаю взгляд на Таррона; в наших глазах читается одинаковый легкий страх перед гневом нашего Лорда.

Шестьдесят Второй вопит, как банши, пока Аид не убирает пламя — огонь исчезает так же внезапно, как и появился.

— Думаешь, сможешь меня сломить? Тебя, должно быть, бесит, что я не предам тех, кто меня нанял, — тяжело дыша, бросает Кэмерон.

— Нам больше не нужна от тебя информация, Шестьдесят Второй. Ты сказал достаточно. Это была лишь демонстрация того, что случается с предателями — с теми, кто идет против этого царства и пытается навредить его жителям, — Аид говорит это Кэмерону, но обращается ко всем остальным.

— Тогда покончим с моим наказанием, — давит Кэмерон.

— Ладно, — отрезает Аид. — Шестьдесят Второй, ты приговариваешься к вечности в Тартаре.

Аид открывает портал рядом с Кэмероном. Это мой выход. Поднявшись на сцену, я иду к месту, где предатель прибит к столбу. Не церемонясь, я вырываю гвозди из его кожи; он скулит и падает на доски. Его тело оживлено магией, но сил в нем нет.

Взвалив его на плечо, я тащу его к порталу, который выкинет его прямо в распределительный центр на входе в мои владения.

Сквозь мучительные стоны Кэмерону всё же удается выкрикнуть толпе последнее предупреждение:

— Чтобы вы знали… я — всего лишь страховой полис!

Я замираю. Его слова попадают в цель.

— Что ты имеешь в виду? — голос Аида звучит пугающе ровно.

— Возможно, я убил гораздо больше, чем тот рекрут, которого они внедрили до меня, но я — не основной их контакт. Берегись, Аид. Они идут, и они победят!

Аид указывает на портал, и я действую стремительно. Я увожу Шестьдесят Второго в его новую обитель, где с огромным удовольствием буду лично приглядывать за тем, какие муки он будет терпеть до конца времен.

Глава 31. Майло

— Он больше не сможет тебя тронуть, сладкий, — успокаивает меня Уайатт, нежно проводя пальцами по коже на моем бедре. Его рука скользнула под мою одежду сразу же, как только он притянул меня к себе, когда мы выходили из столовой утром.

— Он бы, блять, и не посмел, — рычит Тацита сквозь стиснутые зубы с другой стороны от меня.

И всё же я не могу унять дрожь, пока мы наблюдаем за происходящим.

Я не выношу этого; наказание слишком жестокое, даже если я понимаю, что оно заслужено совершенным преступлением.

Дыхание становится прерывистым, когда Аид поджигает Кэмерона, и тот кричит от агонии, которую, должно быть, чувствует.

Я не хочу этого.

Уайатт и Тацита прижимаются ко мне еще плотнее. Мне хочется сбежать, но в то же время я не могу отвести глаз.

— Я — страховой полис! — выкрикивает Кэмерон над толпой прежде, чем начальник стражи — Гаррик, еще одна четверть моей новой семьи, — утаскивает его в портал, на вечные пытки.

Толпа взрывается шепотом. Я оглядываю собравшихся участников. Даже стражники начали переговариваться после такого откровения.

— Что, черт возьми, это значит? — требует ответа Уайатт, хотя говорит он достаточно тихо, чтобы слышали только мы двое.

— Это значит, что я еще не закончила. Это значит, что среди нас есть второй шпион этих ублюдков, — отвечает Тацита, не скрывая ярости.

Дрожь в конечностях усиливается.

Я больше не хочу этого.

Я давно не слышал голосов и надеялся, что они оставили меня в покое. Но если я остался последним, они вернутся. Я знаю, что они вернутся.

И теперь я знаю слишком много. Слишком, слишком много.

Учитывая всё, что рассказала мне Тацита, мое предательство будет куда масштабнее.

Я крепко сжимаю её ладонь там, где переплетены наши пальцы.

Я бы хотел, чтобы она снова могла меня спасти.

Я бы хотел, чтобы она дала мне умереть.

Потому что тогда мне не пришлось бы причинять им боль.

Теперь Ангелы придут за мной, и я понятия не имею, как их остановить.

Глава 32. Тацита

Мне хотелось взять нож и вогнать его в другую сторону шеи этого ублюдка. Одно появление Кэмерона привело Майло в ужас, и потребовалось немало времени, чтобы он успокоился после того, как Гаррик уволок шпиона за собой. И хотя Гаррик предупреждал нас, Майло начало трясти, едва мы вышли во внутренний двор.

Что бы я только ни отдала, лишь бы провести с этой мразью побольше времени. Может, удастся убедить Гаррика разрешить мне регулярные сеансы пыток с ним, когда игры закончатся? Это могло бы стать отличным совместным хобби. Еженедельные свидания с истязаниями.

Успокаивая Майло, я одновременно изучала толпу перед нами, подмечая реакцию каждого участника. После последнего заявления Кэмерона я снова была на взводе.

Это еще не конец.

И хотя круг игроков значительно сузился, у нас нет ни одной зацепки. Каждый был под подозрением по той или иной причине, и только благодаря убийствам нам удалось сократить этот список.

Кто бы ни был вторым шпионом, он действует умнее.

Сеффи и Рио подошли к нам и принялись строить предположения вместе с Уайаттом, пока я продолжала высматривать подозрительное поведение. Кэмерон фактически выдал их присутствие, так что предатель сейчас наверняка на иголках. Пара участников не сплетничали, как остальные; я мысленно пометила их номера, чтобы проверить позже.

— Ты попытаешься их поймать? — тихо спросила Сеффи.

Она и Рио теперь тоже в какой-то мере знают правду о моей личности. После того как они увидели, как я уносила Майло из леса на крыльях, мне пришлось кое-что им рассказать — ровно столько, чтобы они молчали.

Они знают, что я демон и работаю на Аида. О Несущей Смерть им неизвестно. Впрочем, возможно, они сами всё поймут, ведь мне, похоже, придется снова

— Да, — ответила я Сеффи.

Гаррик вернулся через портал. Едва он закрыл его, Аид снова призвал всех к тишине. Хаос присоединился к нему, и когда наши взгляды встретились, я вопросительно выгнула бровь.

Он лишь ухмыльнулся в ответ — что никогда не предвещало ничего хорошего — и полез в сумку, висевшую через плечо. Он достал маленький прозрачный флакон, и мое недоумение по поводу того, что он задумал, только возросло.

— Раз уж с этим неприятным делом покончено, мы можем перейти к истинной причине, по которой я здесь сегодня, — провозгласил Аид.

Среди стражников, стоявших по краям площадки, чувствовалось оживление и трепет. Они явно в курсе происходящего. Почему же я нет?

— Было решено, что для третьего и финального раунда мы временно пробудим ваши демонические стороны.

У меня внутри всё екнуло. Что?

Обычно участники не получают силы, пока не пройдут все три этапа. Я тут же нашла взглядом Гаррика и послала ему «какого-хера-ты-мне-не-сказал» взгляд, в котором, надеюсь, отразилось всё мое возмущение.

Он явно понял посыл и прикрыл рот рукой, делая вид, что потирает щетину, чтобы скрыть смех над моей яростью.

Чертов ублюдок.

— Мой муж долго работал над этим. Каждый из вас выпьет зелье, которое дарует временные способности. Вам нужно будет пить его ежедневно, чтобы поддерживать магию и доступ к сверхъестественным силам.

Среди людей пронесся возбужденный гул. Наличие способностей поможет им лучше защититься в случае нападения Ангелов. Но это также сделает сильнее того, кто скрывается среди них как предатель.

Или, может быть, их тела не справятся с двумя противоположными видами магии… Мой мозг лихорадочно перебирал знания о нашей магии и магии Ангелов. В конце концов, Темные Ангелы когда-то начинали на небесах. Говорят, магия меняется в процессе Падения; после него их силы ощущаются иначе.

Ангелы могут управлять стихиями, мы — нет. Некоторые из Темных Ангелов владеют молниями или тенями, но они теряют стихийную магию. У демонов же обострены чувства, есть видовое разнообразие и выдающиеся способности к зельеварению и исцелению, которые Ангелы так и не освоили.

Если шпион наделен чем-то вроде телекинеза, это может плохо срезонировать с магией, которую Хаос собирается им всучить.

Что ж, скоро узнаем.

Аид отступил в сторону, уступая место Хаосу, хотя и не отошел далеко. Хаос вполне способен постоять за себя, но Аид — собственник и ревнивец, и вполне заслуженно. Проще всего сокрушить его, угрожая любви всей его жизни.

Хаос быстро взял командование на себя, выкрикивая приказы и требуя, чтобы те, кто ближе к сцене, поднимались за зельями.

Началась суета, флаконы пошли по рукам. Стражники направляли толпу, формируя маршрут через сцену так, чтобы получившие зелье скапливались на другой стороне. Со своего места я наблюдала, как некоторые изучают жидкость, прежде чем пригубить. Кое-кто выпил залпом, как стопку водки.

— О, черт возьми, да! — Уайатт подпрыгивал на месте, пока наша группка продвигалась вперед. — Это будет эпично!

— Как думаешь, мы сможем оборачиваться? — спросил Рио, чье возбуждение было не менее заразительным.

— Если тебе суждено быть оборотнем, уверена, зелье пробудит в тебе эту сторону, — ответила я. Я видела немало церемоний пробуждения; всегда забавно наблюдать, как новые демоны впервые принимают животную форму. Некоторые не сразу привыкают к четырем лапам.

— Я не хочу оборачиваться. Они же не заставят нас силой? — Сеффи заламывала руки.

Майло выглядел не менее обеспокоенным.

— Как можно не хотеть превратиться в хищника? — Уайатт выглядел искренне озадаченным.

— Если в глубине души ты действительно не хочешь быть оборотнем, вряд ли ты им станешь, — успокоила я её. — Демоническая сущность обычно отражает личность.

— Ты теперь станешь вдвойне крутой? — понизив голос, спросил меня Уайатт.

Я рассмеялась.

— Нет, на меня зелье не подействует.

Впрочем, я быстро посерьезнела: от Хаоса можно ожидать чего угодно — в памяти всплыло любовное зелье с прошлого года.

— Но ты же не можешь принять демоническую форму. Все поймут, что ты рожденная, а не пробужденная, как мы. — Мое сердце странно екнуло и потеплело от того, что он напомнил о факте, который я и так прекрасно знала. Он беспокоился обо мне, а такого раньше не случалось (если не считать родителей и, возможно, Аида с Хаосом).

— Я просто притворюсь ведьмой, — сказала я, прижимаясь к нему, чтобы вдохнуть его запах; мне был необходим контакт. — Они не оборачиваются.

Как только подошла наша очередь, Хаос с явным удовольствием пожал Уайатту руку.

— Тридцать Девятый, я много о тебе слышал. — От его ухмылки мне захотелось зарычать.

— Да неужели? — процедила я сквозь зубы, в то время как Уайатт так и просиял от восторга.

Хаос не стал вдаваться в подробности, просто протянул Уайатту флакон:

— Думаю, тебе понравится.

Уайатт, не колеблясь, откупорил бутылочку и осушил её прямо на сцене.

— Какой нетерпеливый. Он мне уже нравится, — сказал мне Хаос.

Опустив пустой флакон, Уайатт пожал плечами:

— А что такого?

Хаос усмехнулся и продолжил так, будто я испарилась:

— Ты заставишь её быть в тонусе. Это пойдет ей на пользу.

Не меньше внимания он уделил Майло, который буквально сжался под его взглядом.

— А ты — самый большой сюрприз.

Майло посмотрел на меня, так как Уайатта уже увели со сцены, и я уставилась на Хаоса в упор, призывая его замолчать. К счастью, он понял намек и быстро раздал флаконы остальным из нашей группы, тщательно выбирая каждый из сумки.

Когда очередь дошла до меня, стеклянный пузырек выглядел так же, как у остальных, но я заметила блеск в глазах Хаоса.

Я скептически осмотрела его, подняв на свет.

— Просто пей, — сказал Хаос, ни капли меня не успокоив.

Отойдя от него, чтобы последние участники могли получить свои порции, я направилась через сцену. Но вместо того чтобы спуститься по ступеням, я подошла к Аиду.

— Если твой муж сейчас наградит меня четырьмя лапами или шерстью, я его убью, — заявила я ровным тоном, демонстрируя флакон.

Аид вздохнул. Я видела, как он окинул взглядом зевак, которые, несомненно, следили за нами. Никто больше не осмелился подойти к Лорду Преисподней.

— Уверен, он бы так не поступил, — его губы едва шевелились, чтобы никто не подслушал разговор.

— Насколько уверен? — Мне пришлось сделать усилие, чтобы не закатить глаза: мы оба знали, что натура Хаоса полностью соответствует его имени. Я протянула ему бутылочку.

Аид обхватил её пальцами и изучил содержимое. Он не выказал никакой реакции, но я заметила темную вспышку его силы: он выкачал что-то из зелья.

Вернув флакон, он бросил на мужа многозначительный взгляд и

— Зануда, — прочитала я по губам Хаоса. Не знаю, кому это предназначалось, но я показала ему средний палец и спрыгнула со сцены.

Я выпила прохладную жидкость, возвращаясь к остальным.

— Ты правда только что подошла к Аиду и заговорила с ним? — У Сеффи глаза стали размером с блюдца.

— Ну да… — протянула я, не видя в этом ничего особенного. Тем более она знает правду.

— Он же самое могущественное существо из всех когда-либо живших. — В её голосе слышался благоговейный трепет, когда она украдкой глянула на спину Лорда.

— Да, даже стражники рядом с ним нервничают. Ну, большинство из них, — добавил Рио.

— И что? У него много магии, но он нормальный парень. Он правда заботится о царстве и людях. — Не то чтобы я часто напоминала ему о своем восхищении. Он и сам знает: я бы не стала работать на того, чьи стандарты ниже тех высоких планок, к которым он стремится.

— Я читала о его восхождении, — сказала Сеффи.

— Да неужели? — Пока что этого не было в нашей учебной программе.

— Ага, то, как он полностью перестроил царство, — это потрясающе. Он полностью изменил распределение богатств. Кажется, его действительно волнуют равные возможности и то, чтобы люди занимались тем, к чему у них талант. Совсем не то, чего ожидаешь от Ада.

— Здесь всё далеко от идеала, — честно ответила я.

— Может и так, но бьюсь об заклад, через тысячелетие-другое всё изменится.

Я раздумывала над этим пару секунд. У Аида сейчас нет конкурентов. Он мог бы править этим миром еще сто тысяч лет, и Сеффи, вероятно, права. За последние пятьсот лет он добился колоссальных успехов и, похоже, не собирается останавливаться.

— Ребят, мне что-то нехорошо, — прервал нашу дискуссию Уайатт.

Я тут же обернулась и увидела, что он обильно потеет и хватается за грудь.

— Что случилось? — потребовала я, подходя к нему и прикладывая руку к его лбу. Он был раскаленным.

— Словно жуткая изжога, — пропыхтел он; жар исходил от него волнами.

Майло коснулся моей руки, привлекая внимание, и жестом спросил:

«Что не так?»

Не зная, что ответить, я огляделась в поисках Гаррика или Доминика, но прежде чем я успела позвать кого-то из них, ноги Уайатта подогнулись.

— Черт! — крикнула я, пытаясь удержать его от падения на жесткий бетон. — Хаос, что ты ему всучил?!

Маленький ведьмак обернулся, прервав разговор со стражниками.

— О, я знал, что он будет быстрым, но это даже быстрее, чем я думал.

— Он горит! — запаниковала я, зная, как хрупка человеческая природа перед лицом таких скачков температуры.

— Назад! — раздался голос Гаррика над собравшейся толпой. Множество глаз устремились на нас, люди обступали нас со всех сторон, желая поглазеть на происходящее.

— Живо все назад, блять! — приказал Гаррик с еще большим напором. — Девяносто Восьмая и Девятнадцатый, вас это тоже касается!

Никто из нас не шелохнулся. Я поддерживала голову Уайатта, пока он бился в конвульсиях.

— Помоги ему! — рявкнула я на Гаррика, который вместе с другими охранниками оттеснял участников. Им приказывали отойти подальше, к траве. Я никогда не видела такой реакции. Это ненормально.

Майло был рядом, пытаясь удержать Уайатта в сознании.

— Клянусь богами, Девяносто Восьмая, отойди нахер! — пригрозил Гаррик таким яростным тоном, какого я от него еще не слышала.

Хаос подскочил и оттащил Майло.

— Слушай его, — выдавил Уайатт, с трудом заставляя слова слетать с губ, пока его голова моталась у меня на коленях. — Я не смогу это удержать.

Внезапно чьи-то сильные руки обхватили меня сзади и оттащили со сверхъестественной скоростью — в ту же секунду из груди Уайатта вырвалась вспышка ослепительно белого света.

Сердце замерло, а ужас, какого я еще никогда не знала, сковал конечности. Крик боли, вырвавшийся у Уайатта, ударил по мне словно осколками — тысяча мелких порезов. Я была в шаге от того, чтобы сменить облик, но свет начал гаснуть, и я снова увидела тело Уайатта, бьющееся на земле.

Я чувствовала, что Гаррик держит меня, а Хаос прижимает к себе Майло. В этот момент еще одна вспышка ослепила нас. Теперь вместо человеческого крика раздался звериный рев. Он заставил здания дрожать, а землю под нашими ногами — вибрировать.

Я затаила дыхание, пока пятна перед глазами не исчезли. Там, где только что лежало тело Уайатта, теперь покоился гигантский дракон.

— Где офицер Деррен? — выкрикнул Гаррик, ослабляя хватку, но всё еще не отпуская меня.

Плевать мне было, какого стражника он там зовет. Я полностью вырвалась из его рук и сделала шаг к дракону. Тот перевернулся на живот, скрывая оранжево-золотистую чешую на брюхе; яркие коралловые чешуйки на спине заискрились под солнцем. Огромные крылья были неуклюже распластаны по бетону; дракон дергался, пытаясь поджать под себя лапы, чтобы подняться.

— Тацита! — рыкнул Гаррик.

— Это Уайатт, — прошипела я через плечо.

— Я знаю, но он сейчас нестабилен! — отрезал он.

Голова дракона вскинулась на звук своего имени. Глаза рептилии сфокусировались и впились в то место, где стояла я. Рядом со мной затормозила Зафира Деррен — единственный оборотень-дракон в нашей группе сверхъестественных существ.

Из ноздрей Уайатта вырвались клубы дыма, когда он заметил, что Зафира положила руку мне на предплечье. Она тут же убрала руку, но предупредила, чтобы я не двигалась.

Уайатт медленно поднялся на лапы, озираясь по сторонам, словно выискивая кого-то в толпе. Очередная порция горячего дыма нагрела воздух, когда он шумно выдохнул в нашу сторону. Я заметила, что остальные участники по собственной воле отступили к самой ограде.

Хаос всё еще удерживал Майло на краю площадки, Аид стоял рядом с ними.

— Отпусти его, — сказала я, но было поздно. Уайатт заметил это, и на этот раз вместо дыма из его пасти вырвалось пламя. Это был предупредительный выстрел — он взял выше, но смысл был предельно ясен.

Хаос немедленно отпустил Майло, и тот пулей бросился ко мне.

«Это правда Уайатт?»— спросил он жестами.

— Да, он оборотень-дракон, — выдохнула я с благоговением.

— Назад! — напомнила офицер Деррен. — У него сейчас проблемы с ориентацией в пространстве.

Я взяла Майло за руку, переплетая наши пальцы. Уайатт в этой форме был великолепен. Не думаю, что когда-либо видела дракона такой расцветки. Они и так редкость, но большинство — зеленые или красные, иногда синие. Он же выглядел как пламя, облеченное в чешую.

Зафира вышла на открытое пространство. Уайатт окинул её любопытным взглядом, но позволил приблизиться. Надеюсь, он почуял в ней сородича и не решит устроить барбекю.

Беспокоиться пришлось недолго: Зафира обернулась, явив миру своего изумрудного дракона — поменьше,

Наблюдая за общением двух величественных рептилий, я оставалась начеку. Не знаю, что именно делала Зафира, но, похоже, они общались. Их позы менялись, они явно понимали друг друга. Ходят слухи, что драконы владеют телепатией, но никто из них этого не подтверждает.

Мы с Майло простояли так еще несколько минут, глядя, как Уайатт разминает крылья и делает осторожные шаги, прежде чем сесть на корточки. Он ни на мгновение не выпускал нас из виду.

Зафира издала утробный рокот и вернула себе человеческий облик. Спустя пару секунд обернулся и Уайатт. Он сидел посреди взлетной полосы, и его лицо озаряла самая широкая улыбка, которую я когда-либо видела.

Внезапно невидимая завеса вокруг нас опала. Обернувшись, я увидела, как Аид втягивает в ладонь тень, похожую на призрака. Он выставил защитный барьер вокруг нас с Майло — а может, и вокруг всех остальных. Я и не знала, что его магия способна выдержать драконье пламя, но, пожалуй, удивляться тут нечему.

Майло потянул меня вперед, и я позволила ему вести нас к поднимающемуся на ноги Уайатту. Со стороны участников донеслись бурные аплодисменты.

— Вы это видели?! — спросил он. Голос звучал устало, но сам он был в полнейшем восторге.

— Угу, — хмыкнула я, чувствуя, как чудовищное напряжение последних тридцати минут покидает тело.

— Я, блять, дракон! — воскликнул Уайатт, размахивая руками, а затем по очереди притянул нас к себе и впился в губы поцелуем. Я расхохоталась. Майло тоже посмеивался, хоть и густо покраснел от такой публичной демонстрации чувств.

— Да, это точно, — к нам подошла офицер Деррен. — И у тебя уже неплохой уровень контроля. Но в ближайшие дни нам придется много тренироваться. Ешь побольше белка и пей много воды. Смена облика в такое огромное существо забирает уйму сил у человеческого тела.

Уайатт внимательно выслушал инструкции, и они договорились о первом уроке на утро.

На этом потрясения не закончились: в течение следующего часа еще несколько человек пережили свое первое превращение. Пара участников стали гарпиями, несколько — пантерами. Хаос отобрал еще нескольких, кто, по его словам, «уже соприкоснулся с магическими эссенциями». Как бы там ни было, им суждено стать ведьмами, и Сеффи испытала колоссальное облегчение, оказавшись в их числе.

После моих настойчивых намеков Хаос объявил ведьмой и меня, так что завтра я присоединюсь к этим занятиям, пока крылатые будут осваивать полеты.

Майло весь остаток дня молчал, даже жестами пользовался редко, несмотря на все наши с Уайаттом попытки втянуть его в разговор. Он улыбался и кивал, но выглядел подавленным. Интересно, не боится ли он того, какая сверхъестественная сторона проснется в нем?

Глава 33. Уайатт

Мать его, настоящий дракон!

Я могу превращаться в гигантского, огнедышащего, охеренно крутого дракона.

Я чувствую его под кожей — он будто рыщет в крови, знакомится с телом и устраивается поудобнее в костях.

Стража отпустила нас пораньше, отменив лекции после того, как нас продержали во дворе до самого вечера, присматривая за участниками, которые обернулись сразу.

И мне это только на руку: мне срочно нужна комната с запертой дверью и оба моих партнера внутри.

Стоило нам вернуться в комнату, как я мгновенно возбудился. Меня накрыло дикой потребностью прикоснуться к ним обоим. Они сводили меня с ума несколько часов подряд, а мы едва соприкоснулись кожей, когда я поцеловал их посреди двора.

Дверь еще не успела закрыться, когда я схватил Тациту, заставив её пискнуть от неожиданности. Подхватив за бедра, я припечатал её к закрытому шкафу и впился в губы, проталкивая язык глубоко внутрь. К счастью, она поняла намек и обхватила меня ногами, притираясь лобком к ноющему члену, пока я трахал её рот языком. Я засунул руки ей под топ — потребность чувствовать кожу превратилась в жгучий инстинкт, который я совершенно не контролировал.

— Уайатт, — выдохнула Тацита, когда я переключился на челюсть, осыпая её поцелуями и покусывая кожу по пути к уху. Я прикусил мочку, отчего её бедра снова дернулись.

— Ты нужна мне, — сказал я. — Сейчас же.

За спиной послышался шорох. Оторвавшись, я оглянулся через плечо. Майло сидел на кровати, скрестив ноги, и наблюдал за нами. Дыхание его участилось в такт сердцебиению. Я скользнул взглядом по его телу, задержавшись на растущем бугорке в штанах. Как я мог обделить вниманием моего милого, чудесного мальчика?

Тацита среагировала мгновенно: стоило мне отпустить её и прыгнуть на кровать, повалив Майло на спину. Я прижал его к матрасу всем весом, уделяя ему не меньше внимания, чем своей девочке.

Он приоткрыл рот, но поначалу робел перед моим натиском. Поощрив его стоном, я почувствовал, как его пальцы запутались в моих коротких волосах, а языки сплелись. Опираясь на один локоть, чтобы раздвинуть ему ноги, я устроился между бедрами. Мы прижались друг к другу; его твердый член терся о мой через ткань джоггеров. Майло задрожал, и это лишь сильнее раззадорило зверя, поселившегося внутри меня.

Руки коснулись спины, а губы прижались к затылку — Тацита присоединилась к этой «куче-мале» для взрослых. Она потянула за футболку, задирая её, пока мне не пришлось встать на колени, чтобы стянуть вещь. Развернувшись, я отклонился назад, обхватил её голову и снова втянул в поцелуй. Её ладони скользнули по талии к члену, пальцы нырнули под боксеры. На этот раз забился в конвульсиях я — она крепко обхватила ствол и повела рукой от основания к головке.

— У тебя гон оборотня, — прошептала она.

Плевать, как это называется, я лишь хотел, чтобы она не переставала меня трогать.

Майло, должно быть, что-то показал знаками, потому что на этот раз Тацита уклонилась от поцелуя. Это меня разозлило, но я переключился на её шею, слушая ответ.

— Это состояние обостренных эмоций при первом пробуждении. Не всегда это похоть, но Драконы — существа собственнические, так что всё сходится.

— Мне всё равно, я хочу, чтобы вы оба сейчас же разделись, — простонал я. Тацита провела большим пальцем по головке, размазывая предэякулят.

Майло сел и стянул футболку, обнажая худощавую грудь. Я легонько потянул за сосок и припал к губам; он ахнул. Тацита отстранилась, убрав руку, отчего я жалобно заскулил ему в рот.

— Просто выполняю твои приказы, — усмехнулась она.

Мы прервали поцелуй и посмотрели в проход между кроватями: Тацита раздевалась. Заметив, что мы наблюдаем, она добавила искры: выставила задницу, стягивая леггинсы, и соблазнительно изогнулась, снимая топ и лифчик одним движением.

— Блять.

Я бросился к

— Майло, встань сзади, — скомандовал я и развернул её спиной к кровати.

Майло подчинился с улыбкой на этих чертовски целовательных губах. Я перегнулся через её плечо и снова поцеловал его, на этот раз быстро и требовательно.

— Что ты собираешься со мной сделать? — промурлыкала Тацита мне в ухо, проводя ногтем по шее; по коже побежали мурашки.

Я сорвал с неё белье и широко раздвинул ноги.

— Она уже промокла для нас, сладость?

Майло провел рукой по её спине и округлому изгибу идеальной задницы. Судя по её вздоху, его пальцы добрались до самого интересного. Его кадык дернулся, он тяжело сглотнул и кивнул; взгляд потемнел от вожделения.

Я провел пальцами по её животу, вниз к аккуратно подстриженному лобку. Мои пальцы встретились с пальцами Майло — он уже вовсю ласкал нашу девочку. Дыхание её участилось, руки сплелись у меня на затылке.

Я тоже толкнулся внутрь — мой палец к двум пальцам Майло. Её киска плотно обхватила нас; там было так мокро, что почти капало. Гортанный стон, который она издала, уронив голову мне на плечо, был чистым грехом. Я вытащил палец, смазанный её естественной смазкой, и переключился на клитор, доводя её до исступления.

Член дергался, злясь на тесноту боксеров. Одной рукой я рванул джоггеры и белье вниз и скинул их. Мой ствол ударил по животу, оставляя на коже влажные следы.

— На тебе тоже слишком много лишнего, — бросил я Майло. Тот отстранился, чтобы скинуть одежду. Прежде чем он вернулся, я успел заметить его эрекцию, и в голове вспыхнули идеи. Я хотел их обоих, во всех смыслах.

— Ты слишком много думаешь, — прошептала Тацита.

Она права. Нужно перестать думать и просто чувствовать. И заставить их чувствовать то же самое.

Я отстранился от Тациты и снова припал к губам Майло, одновременно сжимая его ствол рукой. Несколько раз провел вверх-вниз.

— Ты трогал себя, как я просил? — тихо спросил я.

Он покраснел и отвел взгляд, но кивнул. Тацита тоже повернулась к нам, недоуменно переводя взгляд с меня на него.

— Вы тут занимались внеклассной деятельностью без меня?

— Нашему мальчику стало любопытно насчет анального секса, — объяснил я. — Ему понравились мои пальцы, и я показал, как подготовиться. До моего члена мы еще не дошли.

— М-м-м, блять. —Mo Stórприкусила губу, явно возбужденная этой картиной. Она приподняла Майло за подбородок, заставляя посмотреть на неё. — Тебе понравилось?

Он медленно кивнул.

— Хочешь, чтобы тебя трахнули? — спросила она. И хотя речь шла о моем члене, я задался вопросом, не имеет ли она в виду и себя тоже. С ремнем-страпоном она бы смотрелась чертовски хорошо.

Майло снова кивнул.

— Хороший мальчик, — похвалил я, откладывая новую фантазию на потом. — Ложись на кровать.

Майло подчинился, хотя по его нерешительным движениям я видел, что он снова занервничал. Я еще раз поцеловал Тациту — просто не мог оторвать от нее рук, когда она стояла передо мной, нагая, как богиня. Мазнув костяшками пальцев по мягкому изгибу груди и затвердевшему соску, я с трудом отстранился.

Но цель была поставлена. Я достал лубрикант из ящика тумбочки — стащил его из спальни одного из офицеров, когда прошлой ночью вынюхивал улики.

Встав на колени на кровати, я раздвинул ноги Майло и провел рукой по его промежности. Когда я коснулся кожи под яичками, его пресс напрягся.

— Расслабься, — успокоил я его, смазывая пальцы.

Тацита, не привыкшая быть пассивной, опустилась на колени у кровати и обхватила член Майло, медленно поглаживая его. Прежде чем я успел продолжить исследование его тела, она наклонилась и взяла головку в свой мокрый рот. Глаза Майло округлились, встретившись с моими, и я усмехнулся.

— Давай посмотрим, насколько хорошо мы сможем это сделать для тебя, сладость, — сказал я, очерчивая его анус скользким пальцем.

Мы с Тацитой работали медленно, дюйм за дюймом «раскрывая» нашего мальчика. Его дыхание сбилось, а жалобные стоны, которыми он нас награждал, заставляли меня верить, что я могу кончить, даже если меня никто не тронет. Обычно я горжусь умением сдерживаться, но в этот раз я не смел даже прикоснуться к себе, боясь, что всё закончится раньше, чем я окажусь внутри кого-то из них.

Моя девушка себя не сдерживала. Со своего места я видел, как её рука работает между бедер, пока она сосала Майло. Она не доводила себя до конца, останавливаясь в самый последний момент, дразня собственное тело.

Когда я ввел в Майло три пальца, терпение лопнуло.

—Mo Stór, поменяйся с ним местами.

— Какой план? — спросила Тацита, отрываясь от члена Майло.

— Наш мальчик лишится девственности. Обоих видов, — сказал я, будто это было очевидно.

Тацита ухмыльнулась и поднялась на ноги.

— Отличный план, — ответила она и припала к моим губам, заставляя почувствовать вкус солоноватого предэякулята Майло, оставшегося на её языке. Это было чертовски эротично; в мозгу будто коротнуло.

Майло завозился на кровати и осторожно обхватил мой член пальцами, будто проверяя его вес и обхват. Он провел большим пальцем по ряду пирсинга, отвлекая меня от поцелуя. Он смотрел на свою руку, но, почувствовав мой взгляд, поднял глаза. В них плескалась тревога — немой вопрос: «Будет больно?»

— Может немного жечь, — честно признался я. — Но если станет слишком, скажи мне остановиться. Всё получится, только если тебе будет в кайф, ясно? — Я погладил его по гладкой щеке.

Он кивнул.

Тацита легла на спину, притягивая Майло к себе.

— Не закрывай свои красивые глаза, смотри на меня. Я читаю тебя как книгу, но если не справлюсь — просто мотни головой или хлопни меня по руке, и я скажу всё за тебя.

Майло наклонился, чтобы нежно поцеловать её, а я провел рукой по его спине. Подвинувшись ближе, я еще шире раздвинул ноги Тациты, чтобы устроиться между её бедер.

Мой член прижался к расщелине его задницы, но я не спешил входить. Сначала он должен познать нашу девочку. Пока они целовались, я обхватил его за тонкую талию и направил его член. Он простонал ей в рот, когда я провел головкой по её мокрой плоти. Её бедра подались навстречу, принимая его. То, как он входил в неё, скользя под моей направляющей рукой, отозвалось белой вспышкой удовольствия в моем позвоночнике. У меня был групповой секс раньше, но никогда —такой. С такой связью. Всё казалось правильным,

Я еще не был внутри него, но скоро буду. Чувствовать, как он дрожит подо мной, впервые познавая женщину — это один из самых незабываемых моментов в моей жизни.

Он прервал поцелуй, тяжело дыша. С этого ракурса я не видел его лица, но видел, как наша девочка улыбается ему. Она обхватила его за шею.

— Можешь двигаться, Майло.

Её напутствие заставило меня тихо рассмеяться. Убрав руку, я не удержался и тоже последовал приказу. Мои бедра толкнулись в задницу Майло, заставляя его глубже войти в неё. Я капнул еще лубриканта на вход, чтобы мой член лучше скользил. Вскоре Майло сам перехватил контроль над ритмом, входя в нашу девочку.

К черту всё, я больше не могу ждать. Схватив его за бедро, чтобы прервать только что найденный ритм, я другой рукой направил головку к его кольцу.

— Готов принять меня, сладость?

Не знаю, пытался ли он что-то сказать, но невнятный звук заставил меня толкнуться вперед. Головка преодолела барьер.

Тацита приподнялась, чтобы коснуться его губ; её янтарные глаза оставались открытыми, глядя на меня. Она поддерживала его, пока я входил глубже. В первый раз я двигался осторожно, зная свои размеры и то, как пирсинг усиливает ощущения.

— Блять, ты такой тесный, такой горячий и невероятно вкусный, — хвалил я его, толкаясь чуть сильнее, чтобы Майло, в свою очередь, глубже входил в Тациту.

С этого момента я потерял связь с реальностью. Не существовало ничего, кроме них, наших общих стонов — хора, ставшего саундтреком к нашему совместному восхождению к блаженству.

Мои бедра двигались быстрее, я толкался всё глубже. Мы нашли идеальную синхронность, и это была чистая магия. Волосы Тациты рассыпались по плечам радужным ореолом, и я чувствовал эту яркость, куда бы ни посмотрел.

Она первой взорвалась оргазмом, и судя по тому, как она выгнулась, это было мощно. Вид её пика довел меня до края. Я слегка изменил угол толчков и понял, что для Майло всё кончено — я задел простату. Его задница мертвой хваткой сжала мой член, пока он кончал в нашу девочку, заявляя на неё свои права.

И эта мысль окончательно столкнула меня в бездну.

Я извергся в него, помечая то, что принадлежит мне. Гортанный рык вырвался из горла, и на секунду, на самом пике, мне показалось, что зверь внутри меня взревел. Всё тело пульсировало от чувства собственности, которого я раньше не знал. Да, я любил их обоих, но это было нечто более дикое, глубокое и всепоглощающее. Любовь казалась мимолетной фикцией по сравнению с этим чувством.

Они мои. И точка.

Я рухнул справа от Тациты, Майло пристроился слева. На этой узкой кровати нам пришлось буквально расплющить её между собой, но сейчас я бы не допустил и лишнего миллиметра пространства между нами.

Повернувшись на бок, я взял Тациту за подбородок и снова поцеловал, забирая её рот себе. То же самое я проделал с Майло, переплетая наши ноги.

Мы были влажными от пота, затуманенными послевкусием оргазма, и я не думаю, что когда-либо чувствовал себя более счастливым.

Дракон под кожей довольно заурчал, почти как кот. Удовлетворение, разлившееся по телу, быстро сменилось такой мощной усталостью, что я провалился в сон, обнимая двух людей, ставших центром моей вселенной.

Глава 34. Тацита

Дыхание Уайатта становится глубоким и ровным. Он отключился мгновенно. Его тяжелая рука лежит у меня на животе, а ладонь обхватывает бедро Майло — так он удерживает нас в общем кольце.

В груди бушует настоящий водоворот: счастье и тревога отчаянно борются за лидерство. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что мне не хочется сбежать сразу после оргазма. Напротив, я жажду этих послесексовых нежностей, хочу касаться их любым возможным способом, хочу остаться и уснуть рядом. Я запускаю пальцы в кудри Майло, и он прижимается ко мне еще плотнее. Он уткнулся носом мне в плечо, и его выдохи щекочут грудь, одновременно охлаждая и обжигая кожу.

— Как ты? — спрашиваю я шепотом, всё еще не в силах остановить поток собственных мыслей.

— Хорошо. — Голос Майло заставляет мою рефлексию резко затормозить. Я ждала кивка или жеста ладонью, которая сейчас лежит на моих ребрах. — Липко, — добавляет он, заставляя меня рассмеяться.

Мы и правда с ног до головы покрыты доказательствами того, что только что произошло. Я чувствую, как его сперма вытекает из меня, из-за чего бедра стали липкими.

— Хочешь в душ? — предлагаю я.

На этот раз он кивает, осторожно перекладывает руку Уайатта и выпутывается из объятий, чтобы встать. Майло бросает взгляд на татуированного блондина, который спит без задних ног.

— Оставим его. Думаю, его окончательно «вырубило» после первого оборота.

И правда: его тихое похрапывание не меняется, пока я поудобнее устраиваю его подушку и сползаю с кровати.

Взяв Майло за руку, я тащу его в ванную. Включаю воду почти на максимум, чтобы она была обжигающей, и, выпрямившись, замечаю, что Майло пристально разглядывает новую розовую полосу, подпортившую его безупречную кожу. Шрам приподнят и выглядит еще совсем свежим, но я предпочту шрам любому другому исходу.

Его взгляд опускается на мое бедро, туда, где вытатуирован кинжал. Кончики пальцев Майло касаются подвязки из белладонны, прослеживая линии рисунка.

— Как? — спрашивает он так тихо, что я едва слышу его из-за шума воды.

— Это мощная магия. В нашем мире лишь единицы способны на такое. Я выложила за это целое состояние.

Я провожу рукой по нарисованному лезвию и чувствую, как оно отделяется от кожи. Обхватив рукоять, я поднимаю нож между нами.

— Ты спасла меня этим. — Он проводит пальцем по центру острого металла.

— Я вообще-то круто обращаюсь с ножами, если ты не заметил, — усмехаюсь я. — Но я бы спасла тебя и без него.

— Я не… — Его голос обрывается, будто горло внезапно перехватило судорогой.

Он отступает на шаг и переходит на знаки:

«Я не заслуживаю спасения».

Вернув кинжал на бедро и чувствуя, как магия превращает его обратно в чернила, я хватаю Майло за запястья обеими руками.

— Еще как заслуживаешь.

Он пытается показать что-то еще, но я перебиваю:

— Майло, послушай меня. Я люблю тебя. Когда я увидела, как клинок входит в твою грудь, мне впервые в жизни стало по-настоящему страшно. Если бы я не смогла тебя спасти, я бы полетела прямиком к Харону и вытрясла из него твою душу обратно. Мы с тобой — полные противоположности, но мысль о твоей потере

Он сглатывает, в глазах стоят слезы, отчего изумрудная радужка сверкает под резким светом ламп.

Ничего не говоря, я затаскиваю его под душ и беру мочалку. Понятия не имею, где Уайатт раздобыл эту вещь, причем явно люксовую, но, если бы пришлось ставить деньги, я бы поспорила, что кто-то из офицеров сегодня моется с гораздо меньшим комфортом.

Намылив мочалку гелем, я мою Майло, пока он стоит под струями воды, не сводя с меня своих кристально чистых глаз. Пар сгущается, окутывая нас уютным приватным коконом. Спустя пару минут он «оживает» — мое признание явно заставило его глубоко уйти в себя. Я бы заволновалась, если бы не знала, что такова его натура. Я перевариваю вещи иначе: мне проще спрятать чувства в коробку и заняться чем-то физическим. Он же сидит со своими мыслями до тех пор, пока полностью их не осознает.

Я не лгала, когда сказала, что мы противоположности. Мы с Уайаттом дерзкие, живем инстинктами. Майло же переживает всё так глубоко, что порой просто «выключается» для внешнего мира.

Но он тянется ко мне, когда я заканчиваю с ним и перехожу к себе. Он забирает мыльную мочалку и начинает водить по моей коже нежными кругами. Закончив с торсом, Майло опускается на колени и ведет мочалкой вниз по моим ногам. На обратном пути его пронзительный взгляд снова встречается с моим.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он.

Слова звучат мягко, почти нерешительно, но бьют по мне с силой шторма. В его чертах всё еще сквозит печаль, которой я не понимаю, но я лишь улыбаюсь, касаясь его лица ладонями. Сердце пропускает удар.

— Каждый. Чертов. Раз, — повторяю я, поднимая его на ноги.

Наши губы встречаются — в этом поцелуе выходит вся скопившаяся боль. С моей стороны — страх его потери. С его — уверена, там замешано прошлое. Он еще не открылся мне, но, может, однажды это случится; то, что я узнала из его досье, ужасает. На каком-то уровне я ненавижу то, что знаю его историю лишь благодаря обстоятельствам. Я хочу услышать это от него самого, увидеть, как это на него повлияло. И тогда, надеюсь, я смогу перебить всех призраков, что его преследуют.

Его руки задерживаются на моей талии, он разворачивает меня спиной к плитке. Майло прижимается ко мне всем телом, будто ему жизненно необходима эта близость, это давление «кожа к коже». Его член твердеет, и я втираюсь бедрами в него, возбуждаясь от того, как его губы и язык снова и снова сплетаются с моими.

Мои руки изучают его лицо, плечи, бицепсы. В нем скрыта огромная сила — он не такой массивный, как Уайатт или Гаррик, но его гибкие мускулы — это чистая мощь.

Он продолжает исследовать мои бедра и талию, спускаясь всё ниже. Я вскрикиваю, когда он хватает меня под бедро и подбрасывает, заставляя обхватить его за пояс. Мне приходится перенести вес, чтобы удержать равновесие на одной ноге, но когда его член начинает скользить между половых губ, страх упасть — последнее, о чем я думаю.

Мы почти одного роста, поэтому наши тазы идеально стыкуются. С новым толчком он входит в меня. Я стону: после прошлого раза там всё еще чувствительно, но я хочу этого, мне это нужно. Наверное, я бы расплакалась, если бы он сейчас остановился.

Встретившись взглядами — наши лица так близко, что мы тремся носами при каждом его движении, — я не отвожу глаз. Он входит глубоко и медленно выходит, создавая восхитительное трение. Я жадно глотаю горячий пар, дыхание учащается, и я вцепляюсь в его горячую, мокрую кожу.

Сотни слов проносятся между нами, тысячи — и ни одно не произнесено вслух. Наши тела и выражения лиц говорят о единственном важном: мы принадлежим друг другу. Связь между нами становится нерушимой.

Я проваливаюсь в волну экстаза, когда накрывает оргазм. Майло достигает пика одновременно со мной, и мы по-прежнему смотрим друг другу в глаза, пока души не возвращаются в тела. Он первым прерывает контакт, чтобы поцеловать меня в кончик носа, а затем прижимается своим лбом к моему. Он отпускает мою ногу и осторожно выходит из меня. Несмотря на горячую воду, я чувствую, как падает температура, стоит ему отстраниться.

Впрочем, он не уходит далеко — в этом душе особо не развернешься. Он ополаскивается, берет салфетку для мытья и нежно промывает меня между ног.

Спустя какое-то время, уже сухие, мы возвращаемся в спальню. Уайатт всё еще спит.

— Он будет невыносим, когда узнает, что пропустил, — замечаю я, пока мы соображаем, как нам всем снова уместиться на кровати.

Майло издает смешок и показывает знаками:

«Иногда я хочу тебя только себе. Переживет».

На этот раз смеюсь я. Это самое собственническое, что Майло когда-либо «говорил». Я запомню это и в будущем обязательно вытащу эту его сторону на свет.

— Не волнуйся, я тоже этого хочу. Мы можем играть и вместе, и по отдельности. Но я уверена, мы найдем способы заставить его жутко ревновать — просто чтобы подразнить. Представь, каким диким он станет.

Щеки Майло заливает тот самый красивый багрянец, подсказывающий, что он уже обдумывает парочку грязных идей для моего плана. Значит, он в деле.

***

Жизнь становится чертовски прекрасной, если игнорировать метафорическое серое облако, висящее над головой. Такое ангелоподобное, двуличное облако.

Смерти среди участников прекратились, и игры стали даже приносить удовольствие, когда никто больше не оглядывается через плечо, ожидая удара ножом во сне.

Может, я смотрю на мир через розовые очки — побочный эффект от ежедневных оргазмов. Но пока солнце припекает мои крылья, я позволяю счастью затмить угрозу, с которой мы всё еще сталкиваемся.

Не поймите меня неправильно: я вкалываю как проклятая, пытаясь вычислить второго шпиона. Вообще-то, я должна работать прямо сейчас, но вместо этого торчу на крыше общежития, наблюдая за уроком для оборотней внизу. Я закуталась в плащ с капюшоном, надела маску и болтаю ногами, отчаянно пытаясь сдержать смех. Жаль, у меня нет попкорна для этого шоу во дворе.

— Нет, нет! Только не в забор! — комментирует Хаос рядом со мной, зажимая рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос. Мы с изумленным ужасом наблюдаем, как Уайатт в форме дракона врезается в

Первые уроки полетов — это всегда зрелище, и я не собиралась его пропускать, даже если должна была встретиться с Гарриком в его офисе для просмотра записей с камер.

Майло, который тоже участвует в уроке, бежит к Уайатту, пока тот безуспешно пытается распутаться. Майло потребовалось время, но вчера он наконец явил свою демоническую сторону. Было сюрпризом проснуться рядом с пантерой (и это был не Гаррик), спящей между мной и Уайаттом.

Проходит несколько минут, прежде чем Майло в человеческом обличье вместе с парой других участников и офицерами освобождают Уайатта из плена сетки. Дракон вырывается на свободу, расправляет крылья и отряхивается, как собака. Полеты даются ему нелегко, но, с другой стороны, никто из новых крылатых оборотней за последние дни не смог пролететь больше пары метров. Нужно время, чтобы понять механику движений и укрепить мышцы крыльев.

— Сам починит, — раздается сзади грубый голос Гаррика.

Ой-ой. Попались.

Он подходит к краю крыши, где мы сидим с Хаосом, и кладет ладонь мне между лопаток, отчего по изгибам крыльев пробегает дрожь.

— Этот лагерь маловат для тренировок дракона, его сложно винить, — заступаюсь я за Уайатта, понизив голос, чтобы внизу не услышали.

— Зафира вроде справляется.

Мы смотрим в небо: другая драконица кружит над нами. Уайатт должен был лететь за ней, когда зацепился при взлете.

— Нет крыльев — нет права судить, — наставляю я, потянувшись через плечо, чтобы ткнуть его в бок.

— Вот как? — Он пытается звучать сурово, но я слышу улыбку в его голосе. Он перехватывает мою руку прежде, чем я успеваю её убрать.

Гаррик целует кончики моих пальцев и отпускает.

— Похоже, вы двое на этой крыше занимаетесь именно тем, что судите. Раз уж ты не работаешь, может, спустишься вниз и займешься обучением?

Прежде чем я успеваю ответить, Гаррик сталкивает меня с крыши. Я едва сдерживаю крик, рвущийся из горла, и расправляю крылья. Взмахнув ими, прежде чем пролететь хотя бы этаж, я закладываю вираж в воздухе и поднимаюсь обратно на уровень крыши, глядя на этого наглого оборотня-пантеру.

— Ты за это заплатишь, — угрожаю я своим самым смертоносным голосом. Но мои слова тонут в хохоте Хаоса — он скалится так широко, будто выиграл билеты в первый ряд нашего любимого театра в Элизиуме.

У Гаррика хватает наглости состроить невинную мину, прижав руку к груди.

— А что я сделал? Просто отдал приказ. Если ты забыла, Несущая Смерть, здесь их отдаю я.

— О-о-о-о, давай, Гаррик! — Я испепеляю взглядом лучшего друга за то, что он встал не на мою сторону.

— Что, сегодня день «ополчись на Тациту»?

Я слишком занята планированием мести офицеру, которого явно пора поставить на место, и не замечаю суеты за спиной. Ровно до того момента, пока солнечный свет не исчезает — огромная тень накрывает меня, Хаоса и Гаррика.

Взмахнув крыльями, чтобы развернуться в воздухе, я сталкиваюсь нос к носу с одним очень злым оранжевым драконом. Он яростно машет крыльями, едва удерживая себя в воздухе.

Из ноздрей Уайатта валят клубы дыма.

Я хочу закричать от восторга, видя его в небе, но, поскольку внимание людей и стражи приковано ко мне, я держу рот на замке.

— Я бы поискал что-нибудь огнеупорное на твоем месте, Гаррик, — усмехается Хаос, отходя подальше от края, в сторону от тени массивного тела Уайатта. — Ты, может, и шутишь, но ты только что подверг опасности пару дракона.

«Пары» у нас — понятие условное, между суперами нет магической связи, но это слово отлично описывает то, как Уайатт ведет себя со мной и Майло с момента оборота. Он стал невероятным собственником, а драконы, как известно, защищают любимых до последнего вздоха.

— Зато он летит, верно? — Гаррик закатывает глаза, и я, обернувшись к нему, вижу в его взгляде хитрость. Он толкнул меня не просто чтобы выбесить — он знал, что Уайатт буквально взлетит мне на помощь.

Я бы умилилась этому жесту, если бы кое-кто прямо сейчас не рисковал получить струю пламени в задницу.

Поднявшись чуть выше, я оказываюсь на уровне глаз зависшего в воздухе Уайатта. Он всё еще рычит, выпуская дым. Гаррик двигается внизу, и Уайатт следит за ним, а не за мной. Закатив глаза, я снова машу крыльями, чтобы привлечь его внимание. Сработало: его правый глаз поворачивается в мою сторону.

Я поднимаю ладонь и дважды сгибаю пальцы — безмолвная просьба следовать за мной. Начинаю медленно отлетать назад.

Уайатт едва не задевает здание, пытаясь развернуться, но справляется и направляется ко мне. Я машу крыльями сильнее, уходя с его пути, и продолжаю лететь спиной вперед, следя за его успехами. Он постепенно находит нужную координацию и поднимается выше. Мы медленно набираем высоту и выходим на открытое пространство, подальше от опасной близости к постройкам лагеря. Или заборам.

Полет с Уайаттом дарит такой драйв, что, когда к нам присоединяется Зафира, я даже чувствую легкое разочарование. Мы сделали несколько кругов над окрестными горами, прежде чем она подлетела к нему, чтобы отработать простые маневры.

Сделав крутое пике, я возвращаюсь в лагерь и приземляюсь в секторе. Крыша пуста — Хаос исчез, а Гаррик присоединился к остальным оборотням и инструктирует пантер. Майло подбегает ко мне на четырех лапах, пока я складываю крылья. Я не ожидала такого бурного приветствия: он буквально влетает мне в ноги и трется о них всем телом, как переросший домашний кот.

Это не остается незамеченным остальными во дворе, но мне плевать, что я в форме демона. Пусть думают, что он просто благодарен за то, что я подняла Уайатта в воздух — все и так знают, что они вместе.

Гаррик тоже подходит, но со своей обычной ленивой походкой.

— Хорошая работа. Может, мне нанять тебя на постоянку?

Мне хочется сказать ему, куда он может засунуть свое предложение. И хотя эта работа изменила мою жизнь и я ухватилась за этот шанс, я всё же скучаю по старым добрым убийствам ублюдков, рыщущих по мирам. Впрочем, зависать здесь на три месяца раз в десятилетие может быть весело.

Я просто пожимаю плечами и наклоняюсь, чтобы почесать Майло за ушами. Он взрывается таким мурчанием, от которого сердце тает. После наших признаний в душе он стал особенно ценить любое проявление ласки.

— Я освобожусь через полчаса. Можешь подождать здесь или идти в офис, но нам правда нужно отсмотреть записи сегодня.

Кивнув, я осматриваю его с ног до головы, надеясь, что мой взгляд красноречиво говорит о

Гаррик сокращает дистанцию, игнорируя кота у моих ног, и шепчет мне на ухо:

— С нетерпением жду наказания за то, что столкнул тебя с крыши. Надеюсь, мне придется потрудиться на коленях, чтобы заслужить твое прощение.

Чертовски здорово, что на мне маска — пришлось закусить губу, чтобы не застонать от предвкушения. Как этому мужчине удается сначала довести меня до белого каления, а через секунду заставить плавиться от желания?

Он уходит обратно к своим ученикам, на ходу позвав Майло. Тот нехотя следует за ним, а я остаюсь смотреть им в след.

Глава 35. Майло

Я не могу отдышаться. Бегу всё быстрее, выжимая из себя максимум. Едва уворачиваюсь от стволов, перепрыгиваю через обнаженные корни. Подушечки лап впиваются в мокрую гниющую листву; я выпускаю когти, пытаясь удержаться на поворотах, петляю из стороны в сторону, надеясь оторваться от них.

— Пора, Майло.

Нет. Не может быть. Только не сейчас.

Сердце колотится в груди — часто и неритмично, замирая каждый раз, когда среди деревьев мелькают их силуэты.

— Тебе от нас не уйти.

В мгновение ока, против моей воли, я возвращаюсь в человеческое обличье. Пытаюсь обернуться снова — мой зверь уже кажется мне той половиной души, которой не хватало всю жизнь. Но ничего не выходит. Я застрял на двух ногах и бегу куда медленнее.

Я мысленно кричу, зову Тациту и Уайатта, не в силах издать ни звука. Они не услышат, но я всё равно кричу. Они нужны мне. Я не хочу их оставлять.

— Бегство ничего не изменит.

«Отвалите», — хочется мне рявкнуть.

Я спотыкаюсь в темном лесу целую вечность, пока не выхожу на тропу. Она залита кровью. На земле лежат пять неподвижных тел, у каждого — глубокие раны на шее.

Я перестаю бежать, легкие готовы взорваться от напряжения. Глаза мечутся по сторонам в поисках её. Она должна быть здесь. В прошлый раз она спасла меня именно на этом месте.

— Иди, Майло. Пора исполнить условия сделки.

Нет. Нет, нет, нет.

Это не было сделкой. Меня заставили; у меня не было выбора. Лес начинает меняться: деревья вспыхивают, с неба летит пепел, а ветер несет запах горелой плоти.

Тела на земле обугливаются в невидимом пламени. Я не вижу огня, но чувствую, как стремительно растет жар. Лесная подстилка превращается в паркет, заваленный обломками потолка и мусором. Пронзительный вой сирен впивается в череп, я вынужден закрыть уши руками.

— Смирись со своей участью, и всё прекратится.

Голос звучит прямо в голове. Он прошивает мозг острой болью, от которой кружится голова, а желудок уходит в пятки.

Я падаю на колени. Вжимаю ладони в глаза, пытаясь унять эту боль.

«Нет!» — снова кричу я внутри себя. Это лишь злит голос.

Я чувствую, как они проникают в мой разум. Я сопротивляюсь, возводя стену, хотя знаю, что это бесполезно.

— Что, черт возьми, они с ним сделали? — спрашивает один из них. Я не знаю их имен, только то, кем они являются.

Моя пантера наконец прорывается наружу и выпускает когти.

Дым и запах горящей плоти забивают легкие еще сильнее, я падаю вперед на руки.

Вижу вспышки — это она, но я запрещаю себе произносить её имя. Я должен защитить её. Вижу дракона в небе, золотая чешуя блестит на солнце.

— Покажи нам что-нибудь полезное, — рычит самый низкий голос.

Я вцепляюсь в свои волосы, отчаянно пытаясь спрятать их. Спрятать секреты.

— Вы его сломаете, — предостерегает кто-то из них помягче.

— Он наш должник, — низкий голос давит еще сильнее.

Я вижу Аида и Хаоса на сцене. Вижу Кэмерона, пригвожденного к кресту.

Картинка ускользает, снова возвращается к ней.

НЕТ!

Мне удается погасить видения и превратить разум в пустой черный экран.

— Он сильнее, чем мы думали.

— Дави еще.

— ПОКАЗЫВАЙ!

Голоса требуют и требуют, кожа горит в огне. Треск пламени становится невыносимым. Горло покрывается волдырями от жара.

Я смотрю на Несущую Смерть, мурлычу, когда трусь о её бедра. Я не вижу её лица, но знаю, что она ласково мне улыбается.

— Да, — низкий голос звучит довольно. — Показывай еще.

Вспышка: кровать, сплетение тел. Слайд-шоу: лекции, преподаватели.

— Продолжай.

Внезапный толчок прошивает тело, будто меня ударили под дых, встряхивая мозг внутри черепа.

— Майло. — Знакомый глубокий голос перекрывает всё остальное.

— Не сейчас. Показывай еще, — рычит один из голосов.

— Сладкий, проснись.

Голос зовет меня, и я делаю нечеловеческое усилие, чтобы поднять голову и понять, откуда он доносится.

— Он теперь слишком силен, — говорит один из Ангелов.

— Он дал нам достаточно, — произносит низкий голос, приводя меня в ужас.

— Но мы не знаем ка…

— Мы знаем достаточно, чтобы понять: она там.

— Майло? Ну же, сладкий, проснись. Тебе снится кошмар. — Голос вырывает меня из бездны.

— Всё хорошо, Майло. Мы с тобой. — От её голоса сердце уходит в свободное падение.

— До скорого, Майло. — Смех эхом отдается в мозгу, и я вскакиваю.

Я в постели с Уайаттом и Тацитой. Оба склонились надо мной, на лицах — одинаковое беспокойство. По груди и вискам катится пот. Я отшатываюсь от них, вжимаясь в изголовье кровати, и судорожно хватаю ртом воздух.

Я не справился. Я не смог их удержать.

Ангелы получили всю информацию, которую хотели.

Я оказался слишком слаб.

Я перевожу взгляд с одного любимого человека на другого — я и не думал, что можно любить так сильно. Тело сотрясает первый всхлип, за ним — другой. Тацита и Уайатт пытаются меня утешить, но мне уже ничем не помочь. Сердце разрывается, когда я чувствую их руки, их поддержку с обеих сторон. Я просто хотел быть любимым. Просто хотел любить их. Просто хотел семью.

И теперь я подверг их опасности.

Я думал, что смогу закрыться от Ангелов. Как только появилась Тацита и стала относиться ко мне не как к калеке, я пытался разорвать связь, которую они установили с моим разумом. Последние пару недель мне это почти удавалось.

Я думал, что я достаточно силен. Но теперь вижу, что это не так.

Я предал их обоих.

Я пытался.

Я пытался и потерпел крах.

Поцелуй Уайатта в мой висок окончательно разбивает мне душу. Я собираю последние силы, чтобы раскрыть всю глубину своего обмана.

— Ангелы идут, — выдавливаю я сквозь слезы.

Глава 36. Уайатт

— Что ты имеешь в виду, сладкий? — спрашиваю я, осторожно обхватив лицо Майло ладонями. Тацита, сидящая по другую сторону от него, замирает.

Этот кошмар был худшим из всех, что я видел. Я знаю, что они

— Простите, — выдавливает он сквозь судорожный всхлип. Я удивлен, что он вообще может говорить.

— Майло. — Тацита реагирует молниеносно: она вскакивает на кровать, садится на него верхом и бесцеремонно отпихивает меня бедром. Вцепившись руками в его грудные мышцы, она сверлит его ледяным взглядом — такой я ее еще не видел. — Живо говори, что это значит.

Майло пытается ответить, но выходит лишь нечленораздельный хрип. Тогда он вскидывает руки и начинает показывать знаками:

«Простите. Я пытался их остановить».

— Да, это понятно, — отрезает Тацита. — Пропусти лирику. Как и когда?

— Эй, не разговаривай с ним так, — я толкаю ее ладонью в плечо. Она отмахивается, не сводя глаз с Майло, который снова переходит на знаки.

«Они в моей голове. Они заставляют меня показывать им вещи».

— Какие вещи? — требует Тацита.

Я окончательно запутываюсь. О чем он? Слышит голоса? Как у Ангелов? Не может Майло работать на них, как Кэмерон. Это же просто кошмар, верно?

— Комплекс, игры… — Майло делает паузу, пытаясь вдохнуть. Дыхание рваное, будто легкие отказываются работать. — Тебя.

Тацита выпрямляется и смотрит в потолок, словно ища там ответы. Проводит рукой по лбу, желваки на челюсти ходят ходуном.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашиваю я, надеясь, что хоть кто-то введет меня в курс дела.

— А происходит то, что наш парень — шпион долбаных Ангелов из Небесного Мира, — говорит Тацита, и в ее голосе отчетливо слышна боль. Она слетает с кровати и принимается мерить комнату шагами. Не дойдя до двери, разворачивается и со всей силы бьет кулаками по шкафу. Дерево трещит.

Майло в ужасе шарахается от нее, поджав ноги и забившись в угол кровати.

— Но Майло никого не убивал. Это был Кэмерон. Кэмерон пытался убить Майло! Если бы они оба работали на Ангелов, он бы так не поступил, — говорю я гораздо спокойнее, чем чувствую себя на самом деле. Видя, как они оба теряют самообладание, я понимаю: мне нужно стать якорем, который удержит нас вместе.

Тацита прислоняется спиной к двери, ее вспышка гнева угасает. Она смотрит на Майло.

— Кэмерон не знал, кто второй шпион. Думаю, он подозревал меня или тебя. Он пытался обвинить нас обоих, когда Гаррик его допрашивал.

— Но Майло никого не убивает.

— Нет, Кэмерон делал это по собственной инициативе. Ангелам просто нужен был доступ — достаточно информации, чтобы открыть портал в нужном месте. Тогда они смогут явиться сюда сами и всё уничтожить.

— Значит, они используют Майло? — я отказываюсь верить, что он мог добровольно предать нашу девочку. — Это ведь против твоей воли, да? — Я резко поворачиваюсь к нему. Он напряженно наблюдает за нами из своего убежища, завернувшись в одеяло.

— Я не хотел, — едва слышно шепчет он.

Я снова смотрю на Тациту; она сжимает челюсти. Сердце бухает в груди, но кажется, что кровь не течет по венам, а выплескивается прямо в грудную клетку.

— Почему ты мне не сказал? — спрашивает она.

— Я думал, что выставил их вон. Не чувствовал их неделями. А потом случился Кэмерон.

Он имеет в виду тот день, когда мы смотрели на пытки и приговор. Страх Майло тогда был вызван тем, что его ждет та же участь. Мы-то решили, что его просто трясет от близости этого ублюдка.

— Нам нужно к Гаррику, — заявляет Тацита. Майло снова сжимается, в его глазах вспыхивает свежий ужас.

— Нет, он сдаст его Аиду, — твердо говорю я. Мне становится страшно при мысли о том, чем это может закончиться.

— Вообще-то я тоже работаю на Аида, если ты забыл, — огрызается Тацита.

— И ты собираешься его сдать? — мое сердце замирает. Она молчит целую вечность.

— Нет. — Я выдыхаю с облегчением. — Пока нет.

Мой дракон рычит под кожей. В секунду мой мир взрывается — я не могу это остановить, не могу подавить чувство предательства со стороны женщины, которая была для меня всем. Я старался быть между ними, не выбирая сторону, но теперь я прыгаю на кровать и прижимаю Майло к боку.

— Ты его не заберешь, — я предупреждающе рычу на нее.

Но она даже не смотрит на мою реакцию. Нет. Ее взгляд прикован к Майло, а он смотрит прямо в ее жидкие янтарные глаза.

— Ты мне веришь? — спрашивает она.

К моему ужасу, он кивает.

Тацита возвращается к кровати и опускается на колени перед нами.

— Ты мне веришь, Уайатт?

Еще пять секунд назад я думал, что верю. Думал, что люблю ее. Я мирился с ее секретами и ложью через умолчание. Это я понимал. Но я не понимал, как это может быть чем-то иным, кроме перехода на сторону «не-нас». Может, демоны и вправду такие.

— Не в том случае, если ты собираешься отправить его душу в Тартар.

— Я не собираюсь этого делать! — отвечает она.

— Но ты только что сказала, что сдашь его Аиду.

— И ты сразу решил, что я делаю это ради наказания?

— Кэмерон…

— Кэмерон был конченым ублюдком. Он убивал других ради собственного удовольствия. Шпион он или нет, он нарушил правила. Аид ввел запрет на убийства, чтобы проверить, кто из вас способен контролировать жажду крови. Это гарантия того, что участники не станут неуправляемыми.

— Но Майло…

— Майло — пешка в играх Ангелов. Мы не понимаем их телепатию, но если Майло говорит, что участвует в этом не по своей воле, я ему верю. И Аид поверит. Мне придется действовать осторожно, но я справлюсь. Если вы мне доверяете.

Я смотрю на нее, чувствуя жар Майло у своего бока, его обнаженную грудь, прижатую к моей. Я не хочу терять никого из них. И несмотря на страх, вибрирующий в венах, сердце бьется сильнее, напоминая, что я люблю женщину перед собой.

Я никогда не думал, что у меня будет такое. Партнеры, за которых я готов сражаться каждой клеткой своего существа. Думаю, мы жили в своего рода пузыре блаженства — насколько это возможно в процессе отбора, который пытается тебя прикончить. И теперь нас проверяют на прочность: выживет ли наша любовь. Пришло время перейти от слов к делу. Сражаться за них. Сражаться за нас.

— Я верю тебе. — Эти слова сами по себе кажутся победой над внутренним страхом. Мой дракон согласно урчит. — Я люблю тебя, — добавляю

— Хорошо. — Тацита закатывает глаза, но быстро целует меня в губы, а затем и Майло. — Мы и так потеряли кучу времени. Теперь нам нужно к Гаррику.

Глава 37. Гаррик

Скрип, а затем запах свежего ночного воздуха вырывают меня из сна. Прежде чем я успеваю осознать происходящее, рука сама тянется к ножу, засунутому между матрасом и каркасом кровати. Я швыряю его в того, кто вломился в комнату.

— Ого. Сначала крыша, а теперь ты пытаешься меня обезглавить. Начинаю думать, что тебе нравятся наказания, офицер Зефир.

Этот голос мгновенно приводит меня в чувство.

— Тацита? Мать твою.

Я вскакиваю с кровати, путаясь в простыне, и вижу свою женщину: она примостилась на оконной раме, покручивая мой кинжал в руке. Слава богам, у нее отличная реакция — бросок был точным, аккурат в глазницу.

— Прости, черт возьми, я не ожидал гостей посреди ночи.

Только я успеваю подумать, что это своего рода «секс-визит» ради развлечения, как в поле зрения появляется Уайатт. Он ловко проскальзывает мимо Тациты и спрыгивает на пол.

— Зачем ты притащила дракона? — спрашиваю я.

— Они идут, Гаррик.

Она спрыгивает на пол, но тут же оборачивается и тянет кого-то с крыши. Этим «кем-то» оказывается ее второй партнер. Ну, по крайней мере, он пантера.

— Ангелы идут.

Как только Майло оказывается в безопасности внутри моей комнаты, она и Уайатт переходят к делу. Мой желудок ухает вниз, когда выясняется, что Майло — тот самый второй шпион, и всё это время он снабжал их информацией. Мой кот хочет перегрызть ему горло, я даже чувствую, как выдвигаются когти. Ярость гаснет лишь тогда, когда я замечаю: никто из них двоих на него не злится.

Должно быть, я зарычал или выглядел готовым к убийству, потому что Уайатт и Тацита синхронно и весьма недвусмысленно закрыли собой предателя. Майло стоит, прижавшись спиной к закрытому окну; он бледен как смерть и лихорадочно показывает знаками:

«Простите».

— Он подверг тебя, нас всех, смертельной опасности, — рычу я.

— Я знаю. — Голос Тациты полон боли, но в нем звучит сталь. — Но он пытался их остановить. Это был не его выбор.

— Плевать на выбор. Хрен знает, что они узнали. Если им известно, где мы и как тут всё устроено, нам конец. Черт подери, Тацита, он же знает, кто ты такая! — Я тянусь к ней, желая оттащить подальше.

Майло начинает бешено качать головой. Он прорывается сквозь своих защитников и бросается ко мне.

«Я не говорил! Я не позволил им зайти так далеко. Они видели Несущую Смерть, но не поняли связи!»

Уайатт прижимает его к своей груди, а мои глаза вспыхивают кошачьим светом.

— Ты в этом уверен? — требую я ответа.

Майло кивает, вцепившись в своего парня.

— Но они знают, что она здесь? И знают, как выглядит остальная часть комплекса?

Майло снова кивает, по его щекам катятся слезы. Он выглядит раздавленным, но я на это не покупаюсь. Он предавал нас, предавал ее. Всё это время. Нас сейчас просто уничтожат, как ту команду десять лет назад.

— Гаррик, успокойся. — Тацита кладет руку мне на плечо.

— Не говори мне успокоиться! Из-за него мы все скоро сдохнем.

Я уже готов схватить Девятнадцатого за шкирку и утащить в камеры, чтобы допросить с пристрастием, но тут замечаю, что глаза Тациты тоже полны слез. Это мгновенно гасит мою ярость. Видеть её на грани слез — это всё равно что увидеть, как рушится мир.

— Пожалуйста, Гаррик, не убивай его.

В этой просьбе столько мольбы, что я не могу её проигнорировать.

— Как ты можешь до сих пор хотеть его? — Я смотрю на свою женщину, почва уходит у меня из-под ног. — Он лгал тебе всё это время.

— Потому что я люблю его. — Она говорит это так просто. Это признание бьет меня под дых. Мы еще не говорили друг другу этих слов. Не уверен, что мы к этому пришли, но слышать, как глубоко она чувствует к другому… я отчаянно хочу услышать такое же признание в свой адрес.

— Любовь ни хрена не значит, если из-за него ты можешь пострадать. Он работает на гребаных Ангелов, Тацита! — я стараюсь звучать рассудительно, но голос всё равно срывается на рык.

— Я тоже скрывала, кто я, помнишь? И он меня простил.

— Потому что он понял, как ему, черт возьми, повезло! Могу представить, как он обрадовался, узнав, что у него есть неограниченный доступ не только к играм, но и к ассасину Аида. Если они уберут тебя, у них будет открыт путь к самому Аиду.

Она отпрянула, будто я ее ударил.

— Ты думаешь, я докладываю им о каждом своем шаге? Ты правда настолько мне не доверяешь? Я рассказала им ровно столько, чтобы они выжили в этих играх. Но ты ведь тоже их учил! То, что я их люблю, не значит, что я предала Аида. Ты настолько низкого мнения обо мне, что решил, будто я… сливаю секретную информацию, выдаю чертежи Элизиума? Да пошел ты, Гаррик.

— Нет, конечно, нет. Но хрен знает, как работает эта магия разума. Если они в его голове, они могут слышать этот самый разговор.

Может, я веду себя иррационально, но к черту рациональность, когда всё королевство в опасности. А на спине моей женщины — мишень.

— Они его не заберут, — подает голос Уайатт. Его тон тверд и спокоен. — Мне плевать, если придется драться с ними в одиночку, но они его не получат.

— Похоже, они его уже «получили», — огрызаюсь я и начинаю мерить комнату шагами. Моя комната не из маленьких, но вчетвером здесь становится тесновато.

Тацита частично трансформируется: появляются рога и хвост. Она преграждает мне путь прежде, чем я успеваю сделать второй круг. Ее хвост дергается от волнения или гнева, но в остальном она полностью собрана.

— Гаррик, то, что шпион — Майло, дает нам шанс их остановить. Они потеряли эффект неожиданности. Мы и понятия не имели, что они замышляют. И эта связь… похоже, она такая же, как была у Кэмерона. Она не постоянная, потому что Майло пытается их вытеснить. Они получают доступ, только когда он спит.

Ее ладони ложатся мне на грудь. Контакт «кожа к коже» немного унимает страх и злость, бурлящие в животе. И напоминает мне, что на мне только боксеры, в которых я спал.

Шок проходит, и я начинаю прикидывать варианты. Тацита права: то, что мы в курсе, и то, что Майло теперь готов выложить всё, что знает, дает нам преимущество.

«Точно не знаю, сказали только, что скоро», — показывает он.

— Значит, это могут быть часы или дни. Ты знаешь, как они планируют сюда попасть?

В прошлый раз им удалось открыть портал прямо над местом проведения игр.

Майло качает головой.

— Знаешь, есть ли на тебе какой-нибудь маячок?

Снова отрицательный жест.

— Если бы на нем был трекер, Дом бы почувствовал это, когда спасал его, верно? — спрашивает Тацита.

Я на мгновение задумываюсь.

— Если бы это были наши маячки — да, он бы почувствовал магию. Но тут другое. Если связь телепатическая, я без понятия, какой след она оставляет, и оставляет ли вообще.

«Они видели всё вокруг. Заставили меня показать им все здания. Видели первую игру, когда мы шли сюда», — знаками отвечает Майло.

— Значит, они могли вычислить локацию, но им нужна чертовски точная карта Элизиума, чтобы найти нас.

— Неважно, как они узнали, — перебивает Уайатт. — Главное — как нам их остановить?

— Никак, — отрезаю я. — Ты здесь участник. Ты человек.

— Я теперь дракон, придурок.

— Ровно до тех пор, пока пьешь зелья. Ты еще не перекинулся полностью. И я видел, как ты летаешь. Ты не готов к бою.

— Да пошел ты! Я…

— Эй! — прерывает нас Тацита. Мы все замолкаем. — Это ни к чему не приведет. Гаррик, тебе нужно поднять своих людей. Нужно готовиться.

Она тычет в меня пальцем, отчитывая, и в то же мгновение срывает через голову топ.

— Можешь приказывать мне что угодно, если собираешься и дальше раздеваться, — глаза Уайатта вспыхивают, когда он проходится взглядом по ее коже. Идиот.

Но когда она снимает и легинсы, я тоже не могу отвести глаз от изгиба ее бедер. Во рту пересыхает от желания швырнуть ее на кровать и раздвинуть эти ноги. Наверное, я тоже идиот.

Закатив глаза, Тацита проталкивается мимо нас к шкафу и достает свое снаряжение.

— Мужики, — фыркает она, возвращаясь к кровати.

Она садится и начинает натягивать облегающую одежду, на глазах превращаясь в Несущую Смерть.

Я прочищаю горло.

— Ты собираешься выступить перед моей командой вместе со мной?

— Да, если ты не против. Тебе понадобится Несущая Смерть, когда враг окажется у порога, — отвечает она, зашнуровывая кожаный жилет и надевая наручи из того же материала.

Майло тянется к ней, привлекая внимание:

«Ты будешь сражаться?»

— Это единственный способ их остановить, — отвечает она.

Девятнадцатый бледнеет. Он что, ожидал, что мы сядем за стол переговоров и всё решим дипломатично? Глядя на него, я задаюсь вопросом: а должен ли он вообще здесь находиться? Неужели Ангелы сфабриковали его прошлое? Потому что в нем нет той жажды крови, которая есть у остальных кандидатов — качества, необходимого для работы, которую мы предлагаем.

«Они причинят тебе боль», — показывает Майло, пока Тацита заплетает и прячет волосы.

— Пфф. Пусть попробуют, — усмехается она, но затем добавляет уже мягче: — Я сражалась с ними не раз на протяжении веков. Они умелы, но я лучше. Всё будет хорошо, обещаю.

— Нам нужно вызвать Аида, — говорю я, натягивая форму.

— С Аидом я разберусь сама, — защитным тоном отвечает Тацита, пристегивая капюшон.

— Он должен знать. Он понадобится нам, когда дойдет до дела.

— Я знаю, но это должно исходить от меня. Чтобы защитить Майло.

— Думаешь, сможешь убедить Аида не наказывать его?

— У меня есть план.

— Ладно, оставляю это на тебя.

Тацита медлит, затем подходит ко мне и — к моему удивлению — впивается в мои губы поцелуем. Быстрым, но взрывным. Ее язык на миг сплетается с моим, прежде чем она отстраняется.

— Спасибо. Я думала, потрачу куда больше времени на твои уговоры.

Я просто смотрю на нее. Мы можем в шутку спорить, когда ситуация позволяет, и бесить друг друга специально, но сейчас всё серьезно. У нее за плечами века опыта и тренировок. Пусть я ненамного младше, но когда дело касается нашего Лорда, она выше меня по рангу.

— Я умею выполнять приказы. Иногда. — Я ухмыляюсь. — Но не привыкай.

— Я запомню это, офицер. — Она улыбается в ответ и опускает на лицо маску.

— Так, — я встряхиваю головой, возвращаясь к реальности. — Вы двое остаетесь здесь, — говорю я Майло и Уайатту, — пока мы идем будить команду.

— Почему нам нельзя? — спрашивает Уайатт.

— Потому что Майло лучше не отсвечивать, да и объяснить всё будет проще без двух участников в комнате.

— Гаррик прав. Никто не заподозрит, что вы здесь. Если что-то случится внезапно, здесь вы в большей безопасности, — добавляет Тацита.

После еще минуты препирательств мы с Тацитой выходим за дверь. Едва мы добираемся до верхней площадки лестницы, ведущей в общий офис этажом ниже, как навстречу нам вылетает Тедди.

— Сэр! Ангелы! Они открыли портал прямо над нами!

***

Когда мы влетаем в офис, там уже царит организованный хаос. На мониторе на стене — картинка с одной из камер, следящих за воздушным пространством над комплексом. Портал не прямо над нами, но достаточно близко, чтобы видеть, как из него вылетают Ангелы и рассредоточиваются за главным зданием.

Отправив Тедди будить тех, кто спал, я раздаю приказы ночной смене. Выдается оружие, демоны трансформируются — мы готовимся встретить врага лицом к лицу. По нашим расчетам, Ангелов немного, но портал всё еще открыт, а значит, подкрепление может хлынуть в любой момент.

Тацита скрылась в моем кабинете почти сразу, как мы начали координировать охрану. Дверь закрыта — она вызывает Аида, чтобы её никто не подслушал. Я хочу пойти к ней, хочу ни на секунду не выпускать её из виду, а еще — узнать реакцию Аида на новости о Майло.

— Сэр, команды отправлены к каждому общежитию рекрутов. Их сейчас будят. Соберем всех на нижних этажах. Вы хотите, чтобы кто-то из них тоже трансформировался? — Элиза, как всегда собранная, зачитывает список выполненных протоколов. Мы прогоняли разные сценарии на тренировках, зная, что такое возможно.

— Если они готовы к этому, то да, — отвечаю я, не сводя глаз с закрытой двери кабинета. — Если те, у кого есть крылья, еще не уверены в полете, скажи, пусть остаются на земле.

— Поняла. — Она что-то черкает в планшете. — Какой план атаки выбираем?

Я на секунду задерживаю взгляд на мониторах, на агентах Ангелов, собирающихся за пределами базы.

— Давайте не будем выдавать, что мы их заметили. Они думают, что у них эффект неожиданности. Не хочу лишать их этого заблуждения.

— Да, конечно. Значит, четвертый план?

— Будь добра, — говорю я и

— Тридцать Девятого, Девятнадцатого и Девяносто Восьмой нет в казармах, — раздается из динамиков голос Таррона, когда Элиза заканчивает сбор подтверждений.

Черт.

— Они со мной, — хватаю я рацию и отвечаю.

— Все трое? — переспрашивает он.

— Да, именно это я и сказал, — отчеканиваю я.

По меньшей мере пятеро моих офицеров слышат этот разговор. Не сомневаюсь, у них возникнет масса вопросов, ведь я не докладывал, что у трех пропавших участников есть причины отсутствовать в своих койках.

— Ни черта себе, Гаррик, — смеется Таррон в эфире.

— Да пошел ты!

Я знаю, что он видел Уайатта у меня в комнате, и он знает, что я сплю с Несущей Смерть, но он делает слишком много выводов.

— Что я пропустил? — подключается к каналу Дом.

— Ничего, — говорю я одновременно с Тарроном, который отвечает: — Расскажу позже.

Великолепно. Теперь я буду главным героем сплетен на ближайшие недели.

— Займитесь делом, мать вашу! — рычу я в рацию.

— Занимаемся. Проверяю, все ли участники в безопасности, сэр, — отвечает Таррон тоном, который явно обещает мне долгий стеб. — Они ведь в безопасности, верно?

— Да, в безопасности, — подтверждаю я.

Почему-то я до сих пор не решился сказать сотрудникам, что Девятнадцатый — шпион. Наверное, стоит. Они должны знать, из-за кого Ангелы здесь и кто может стать целью этой атаки. Но взгляд снова падает на дверь кабинета, за которой находится Тацита, и я понимаю, что не могу этого раскрыть.

Нет, личность Майло должна оставаться в тайне для как можно большего круга лиц. Мы должны разрулить это дерьмо, не сообщая всей гвардии, кто именно сливал информацию Ангелам.

Дверь кабинета открывается, и выходит Тацита — нет, Несущая Смерть. Она шагает к столу, на который я опираюсь, всё еще глядя на экраны. Элиза вернулась к своему месту, координируя гвардейцев, поднимающихся из оружейной.

— Он в пути? — спрашиваю я ассасина, когда она равняется со мной.

Она кивает, не проронив ни слова — вокруг слишком много сверхъестественных ушей. Они бы мгновенно узнали её, ведь голос Девяносто Восьмой все слышали неделями.

— Как скоро?

Она отвечает знаками:

Аид будет здесь меньше чем через час.

— Сэр, они выдвигаются, — зовет Элиза, указывая на монитор.

Мы с Тацитой устремляем всё внимание на экран. Полдюжины Ангелов действительно движутся по земле к забору. Они не летят — вероятно, пытаются сохранить скрытность, не подозревая, что мы видим каждое их движение.

— Ладно, я на выход. Нужно перехватить их до того, как они прорвутся в здания.

Я иду к выходу, приказывая гвардейцам, оставшимся здесь, прикрывать фланги, пока Элиза передает обновления группам офицеров на позициях.

Тацита бежит рядом со мной по лестнице. Я мельком смотрю на неё, когда мы выходим в холл, но за маской ничего не разглядеть.

— Ты же не собираешься там сдерживаться? — спрашиваю я. Узел в животе затягивается при мысли о том, что она будет на передовой этой бойни.

Она качает головой.

— Пожалуйста, будь осторожна, — говорю я, мечтая иметь возможность хоть как-то коснуться её.

Клянусь, я чувствую её ухмылку под сеткой, скрывающей лицо. Она распахивает входную дверь и мгновенно трансформируется: крылья с шумом разворачиваются за спиной, и она взмывает в небо. На улице так темно, что ночь делает её почти невидимой, но я слежу за ней — она закладывает вираж, прижимаясь к земле, и устремляется к крыше самого дальнего общежития.

Я тоже меняю облик: лапы сменяют ступни на бетонной дорожке у здания охраны. На двух ногах я умею быть тихим, но на четырех я абсолютно беззвучен. Рванув к главному корпусу, я надеюсь зайти с черного входа и увидеть Ангелов раньше, чем мы устроим им засаду.

Глава 38. Тацита

Припав к крыше первого общежития, я перемахнула через просвет ко второму зданию. Крылья помогли смягчить посадку и приземлиться бесшумно. Скользнув пальцами за пояс легинсов, я выхватила нож из набедренных ножен и поползла к краю, чтобы рассмотреть Ангелов за забором.

Они успели прорезать дыру в сетке и теперь скапливались у стены главного корпуса.

Гаррик уже должен быть внутри — рыскать по коридорам, готовя ответный удар. Снизу, из выходов общежитий, тоже выдвигались группы под руководством старших гвардейцев.

Аид удивился, услышав мой голос, когда я позвонила ему с телефона Гаррика, но среагировал мгновенно. Он скоро прибудет с отрядом гвардии, который держит при себе в резиденции, где живет вместе с Хаосом. Нам же оставалось только следить, чтобы Ангелы за это время здесь ничего не взорвали.

Я рискнула взглянуть на здание офицеров — окна были темны. В комнате Гаррика тоже никакого движения. Надеюсь, Уайатт и Майло просидят там в безопасности до самого конца. Что бы ни говорил Майло о том, что Ангелы интересовались мной, я знала: их главная цель в этой миссии — забрать его. Если он блокировал им доступ к разуму, они вцепятся в него мертвой хваткой, чтобы усилить наложенную магию и выяснить, что он скрывал. По крайней мере, на их месте я бы поступила именно так.

Вина липким осадком осела в венах: я не призналась Аиду, что именно Майло предупредил нас о нападении. Я умолчала о том, что мы с Гарриком уже вовсю готовились, когда Тедди прибежал с докладом. Я понимала, что рано или поздно придется всё рассказать, но сейчас это не меняло плана действий. План был прост: вышвырнуть Ангелов обратно на небеса через их портал и уничтожить его к чертям.

Мне всё еще нужно было время, чтобы продумать защиту для Майло. У Аида есть все основания наказать его — отправить душу прямиком в Тартар. Но я впервые была не согласна с господином, и тяжесть этого несогласия давила на желудок: Аид вполне может уволить меня за такое своенравие. Но сердце не позволяло допустить, чтобы Майло гнил в камерах пыток. Грудь буквально разрывало от одной мысли об этом.

Я что-нибудь придумаю.

Движение внизу заставило меня сосредоточиться. Четверка Ангелов, плотно прижав крылья, пыталась проникнуть в здание. Секундный расчет — и я снова взмываю в небо.

Пролетая над ними, я метнула нож, сбивая первого. Пока клинок возвращался ко мне, я приземлилась на крышу главного здания и швырнула его снова, прикончив второго. Я здесь не в бирюльки пришла играть. Само их присутствие в нашем мире — достаточный повод, чтобы не знать пощады.

Снова взлет. Один из них использовал магию стихий, формируя кинжал из льда, но я уже была в небе, вне зоны досягаемости. Поймав

Он закричал от боли. Поднятый мной шум не остался незамеченным: остальная группа, ждавшая за забором, поднялась в воздух. Мне пришлось взлететь выше, используя темноту как прикрытие, чтобы сбить их с толку.

— Какого хрена произошло? — крикнул один из них.

— Это Несущая Смерть! Она уже здесь! — отозвался кто-то из первой группы.

— Блять! — выпалил первый. — Ускоряем план!

Внезапно всё пришло в движение. К моему ужасу, из портала повалили новые Ангелы. Их белые крылья пестрили на фоне чернильного неба, и вскоре их число значительно превысило наше.

Я убирала одного за другим, тела падали вниз плотным градом, но мне приходилось постоянно перемещаться, чтобы меня не вычислили. Я как раз гадала, как подать знак Гаррику, когда из общежитий хлынула целая волна гвардейцев, ведя за собой некоторых участников. Среди них я с облегчением заметила Зафиру — она трансформировалась и присоединилась ко мне в небе вместе с несколькими гарпиями, включая Рио, и парой Темных Ангелов.

Вспышка драконьего пламени озарила небо, сжигая авангард Ангелов — те не успели вовремя выставить барьер. Они перестроились в формацию, изрыгая из рук землю и лед, пытаясь создать защитную стену от яростного огня.

Из портала вылетало всё больше белокрылых существ. Я выругалась сквозь зубы. Они настроены серьезно. Пикируя и уклоняясь, я метала нож, а в перерывах между бросками ломала шеи и рвала крылья. Большинство даже не понимали, откуда пришел удар. Кто-то пытался сопротивляться, но их навыки и близко не стояли с моими. Уложив еще дюжину, я невольно задалась вопросом: как Небеса вообще тренируют своих бойцов? Слишком уж просто.

Отправив еще нескольких на встречу с Хароном, я почувствовала дурноту в животе. Это действительно было чересчур легко. Я окинула взглядом комплекс: гвардейцы Ада методично выкашивали врага, нам даже почти не приходилось защищаться.

Отлетев к краю схватки, я выцепила ангела-мужчину с лохматыми каштановыми волосами и паникой в глазах. Сложив крылья и убрав нож в ножны, я в секунду оказалась рядом, вцепилась когтями в его перья и силой прижала его крылья к телу.

— Какого хрена тут происходит? — прорычала я ему в ухо, пока он отчаянно пытался удержаться в воздухе. С трудом удерживая его вес, я вонзила когти глубже, когда он дернулся.

— Пожалуйста, не убивай меня, — взмолился он.

Закатив глаза, я повторила вопрос.

— Нам приказали войти и спасти участников, — признался он.

— Спасти? — я недоумевала, в чем цель. Десять лет назад они разнесли весь комплекс, даже не заикнувшись о «спасении» кого-либо.

— Да.

— Это весь план?

Я заметила, что пара Ангелов уже засекли нас. У меня оставались секунды, прежде чем они нападут.

— Я не знаю, — он забился в моем захвате. — Я просто выполняю приказ.

Я оттолкнула его, отправив в свободное падение с высоты пятидесяти футов. Ярко-алая кровь мгновенно пропитала белые перья там, где вошли мои когти. Это мешало ему восстановить равновесие, но он всё же сумел избежать падения на бетон и приземлился на колени, замедлив полет.

Сама я взмыла еще выше, пытаясь сложить детали головоломки. Продолжая вскрывать сонные артерии ножом, я держалась чуть в стороне от общей свалки, чтобы подумать.

Эти Ангелы не обучены. Они едва блокируют простейшие удары. Да, их много, но они даже не пытаются нас подавить.

Это пушечное мясо.

И тут меня осенило. Они — лишь прелюдия. Отвлекающий маневр.

Блять.

Мне нужно к Гаррику.

Сложив крылья, я камнем бросилась к земле и, едва коснувшись ногами бетона, заставила их исчезнуть. Я не хотела рисковать, оставляя их снаружи, да и в тенях без них двигаться проще.

Я проскользнула в главное здание, почти не встретив сопротивления, и замерла у входа, прислушиваясь. С тех пор как я видела, как Гаррик заходил внутрь, он мне не попадался. Я пронеслась по залам — пусто. Даже в западном крыле, куда ломилась первая группа Ангелов, ни души. Тихо. Слишком тихо. Снаружи гремел бой, но внутри этих стен — ни звука.

Столовая была не тронута: никакой следов борьбы, столы и стулья стоят на своих местах. Куда делись Гаррик и его команда?

Решив выйти через черный ход, я тут же заметила Ангелов за забором. Та самая первая группа, явно отступившая. Скрываясь в тенях, я подобралась поближе, чтобы расслышать их разговор. Сразу выделила двоих главных: в одном из них я узнала Камаэля, одного из двенадцати Архангелов, высшего чина Небесного мира. Он выкрикивал приказы и осыпал вопросами остальных, которые, казалось, передавали информацию.

Я пересекалась с ним лишь однажды, больше века назад, когда вышла грызня из-за душ в человеческом мире.

Те, кому он отдавал приказы, стояли с закрытыми глазами. Выглядело это жутко.

— Это магия разума. — Голос Гаррика заставил мое сердце подпрыгнуть к самому горлу.

Мне хотелось врезать ему за то, что подкрался так незаметно, но я лишь позволила своим пальцам переплестись с его, не отрывая взгляда от врага. Он подошел ближе, я чувствовала жар его тела всем боком.

— Телепатия? — спросила я.

— Да. Я наблюдаю за ними последние десять минут. Похоже, они связываются с теми, кто в небе, и с кем-то по ту сторону портала.

— Те Ангелы, что уже здесь, — необученное отребье.

— Думаешь, их прислали для проверки?

— Я думала, это отвлекающий маневр, — поделилась я теорией, — но, возможно, они прощупывают нашу силу.

— Отвлекают от чего?

— Не знаю.

Я вкратце пересказала Гаррику допрос пойманного Ангела.

Внезапно один из Ангелов в группе закричал. Он рухнул на колени, хватаясь за грудь. Глаза распахнулись.

— Он вышвырнул меня! Он слишком силен!

— Попробуй еще раз! Скажи мне, где он! — взревел один из командиров.

— «Он»? — переспросила я, и страх вернулся с новой силой. — Он имеет в виду Майло?

— Возможно, — мрачно ответил Гаррик.

Я выхватила нож, готовая всадить его прямо в сердце Ангела, пытавшегося связаться с моим человеком. Гаррик перехватил мое запястье.

— Дай мне убить его, — прошипела я сквозь зубы.

— Не сейчас. Ты слышала его. Если это Майло, то у них ничего не вышло.

— Но их магия наверняка сильнее, если они в одном мире! Если они прорвутся к нему в голову и увидят…

— Я знаю, — глаза Гаррика впились в мои.

— Если они насильно лезут к нему в голову… я видела, в каком он был отчаянии…

— Я знаю, — повторил Гаррик. — Ты думаешь, я не понимаю, что ты собираешься умолять Аида пощадить Майло только за то, что он не всё им

— Тогда дай мне гарантию, что он нас не предаст!

Прежде чем мы успели продолжить спор, земля содрогнулась от оглушительного взрыва, и здание за нашими спинами разлетелось в щепки.

Глава 39. Майло

Черт, как же раскалывается голова. Ослепительная белая боль пронзает всё тело — от глазных яблок до самого позвоночника. Сидя на кровати Гаррика со скрещенными ногами, я вдавливаю ладони в глазницы, пытаясь унять это давление.

Они пытаются прорваться в мой разум. Я дрожу от напряжения, стараясь их не впустить: теперь, когда они здесь, их присутствие ощущается гораздо сильнее.

Уайатт сидит рядом, ласково поглаживая меня по спине. Тепло его прикосновений помогает не терять связь с реальностью, пока очередная волна головокружения и боли бросает тело в дрожь.

— Скажи, чем я могу помочь, милый. — Его голос звучит мягко, но как-то отстраненно.

Я медленно качаю головой; мозг до сих пор словно дребезжит от любого движения. Он ничего не может сделать. И всё же я рад, что он здесь и что мой секрет наконец раскрыт. Надеюсь только, что Тацита вернется живой и невредимой — судя по грохоту и крикам снаружи, битва в самом разгаре.

Уайатт так и ерзает: я чувствую, как ему хочется пойти и самому прикончить парочку Ангелов. Но он не отходил от меня ни на шаг с тех пор, как Гаррик и наша девочка ушли.

Боль немного утихает, когда последняя волна отступает. Я нахожу в себе силы поднять голову и встретиться взглядом с парнем. В его глазах — тревога, но за ней кроется что-то еще, что-то очень теплое.

— Спасибо, — выдавливаю я из себя с поистине геркулесовым усилием.

Он хмурится.

— За что ты меня благодаришь?

Он это серьезно? Медленно сглатывая, я пытаюсь расслабить горло, чтобы снова обрести дар речи.

— За всё.

Уайатт притягивает меня к себе, нежно прижимаясь своим лбом к моему. Его ладонь скользит по затылку, пальцы зарываются в волосы.

— Я люблю тебя, Майло. Тебе не за что меня благодарить.

Его слова омывают кожу, проникают глубоко под плоть и пускают там корни. Горло снова перехватывает, голос пропадает, так что мне приходится слегка отстраниться, чтобы ответить знаками:

«Я тоже тебя люблю».

Его сияющая улыбка заставляет поверить, что эта боль того стоила. Последние несколько недель с ним и Тацитой были сумасшедшими, всё неслось слишком быстро, но раз уж мы проводили вместе почти каждую минуту, неудивительно, что между нами возникла такая глубокая связь.

Я не хочу даже представлять жизнь без них. Можно подумать, что после всего пережитого я должен был стать циничным, разувериться в любви и перестать подпускать к себе людей. С моим прошлым никто бы не удивился, но всё вышло наоборот. Я всегда просто хотел иметь тех, кого смогу назвать семьей. Надеюсь, мы все выберемся из этой заварухи и доживем до своего «долго и счастливо».

— А-а-аргх! — Очередной приступ вгрызается в мозг, заставляя меня уткнуться лбом в шею Уайатта, в ту самую ямку, где плечо переходит в шею.

На этот раз я слышу их голоса. Приказы открыться, впустить их. Показать больше.

Руки Уайатта окутывают меня вместе с его запахом. Мой кот внутри рычит: зверь в ярости от того, что его так парализовали. Но именно сила, высвободившаяся после пробуждения моей демонической стороны, помогает разуму противостоять Ангелам. Она укрепляет стены, которые я успел возвести.

Глубоко вдохнув, я изо всех сил выталкиваю давление из головы. Еще одна победа, но какой ценой… В глазах темнеет, в пальцах покалывает, а я стискиваю челюсти, борясь с подступающей к горлу желчью.

— Я с тобой, — шепчет Уайатт, снова поглаживая меня по спине.

Глава 40. Уайатт

Майло в плохом состоянии. Ему удается блокировать доступ к своей голове, но физически он слабеет от каждого рывка.

Я чувствую себя абсолютно беспомощным.

Ничего не остается, кроме как крепко держать его и надеяться, что мой голос хоть немного его успокаивает. Я продолжаю говорить, пока он переживает попытку за попыткой — Ангелы не оставляют планов захватить его разум. Он только начинает приходить в себя после особенно жестокой атаки, когда здание вокруг нас содрогается от мощнейшего взрыва.

— Что это, блять, было? — вырывается у меня. Грохот переходит в низкий, пугающий гул — так звучит обрушение стен.

Я разрываюсь между желанием проверить, что случилось, и необходимостью защищать Майло. Выждав несколько секунд, я высвобождаюсь из объятий своего парня и крадусь к окну.

Я не был готов к тому, что увижу. Главного здания больше нет. На его месте — месиво из дыма и пыли, сквозь которое сыплются обломки.

— Матерь божья…

Майло, пошатываясь, сползает с кровати и встает рядом. У меня нет слов, чтобы описать это зрелище. В небе всё еще кружат белокрылые существа, сражаясь с гвардейцами, которых мы узнали за последние пару месяцев. Зафира в облике дракона выкашивает Ангелов прямо в воздухе. Глядя на нее, я кожей чувствую зуд — так сильно хочется присоединиться.

Но кого я не вижу, так это девушку, которую люблю. Среди сражающихся в небе я не могу найти ни её перепончатых крыльев, ни рогов с эффектом омбре.

Я быстро сканирую землю. Вижу нескольких оборотней-пантер — любым из них может быть Гаррик. Но рядом с одним из них нет моей дерзкой и смертоносной демоницы.

Майло вцепляется в подоконник и прижимается лицом к стеклу, явно тоже высматривая Тациту.

— Мне нужно найти её. — Интуиция буквально кричит, что надо рвать когти и выбираться отсюда.

Майло выпрямляется, изо всех сил стараясь скрыть боль.

— Я с тобой.

Я понимаю, что это плохая затея, но остановить его не могу. Честно говоря, я и сам не хочу оставлять его одного. В конце концов, я смогу его защитить. Снаружи такой хаос, что никто и не заметит, как мы ищем свою «вторую половинку».

— Сможешь обернуться? — спрашиваю я Майло, надеясь, что в облике зверя он хотя бы смешается с другими крупными кошками.

Он на секунду замирает, собираясь что-то ответить знаками, но в мгновение ока Майло исчезает, а на его месте оказывается изящный хищник. Я опускаюсь на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Осторожно провожу ладонью по макушке, между его чуткими закругленными ушами — они подергиваются из стороны в сторону, обрабатывая канонаду звуков, которые он теперь слышит своим обостренным слухом.

— Держись рядом, ладно?

Он один раз кивает головой.

— Но учти: если всё пойдет к чертям, ты должен бежать. Понял? Уходи в горы, подальше отсюда, где Ангелы тебя не достанут.

Янтарные

— Я не брошу тебя, пока не прижмет. Но если запахнет жареным, мне тоже придется сменить облик.

Снаружи раздаются новые крики: отряд гвардейцев на земле пытается перегруппироваться после взрыва. Желание увидеть Тациту — и Гаррика тоже — становится невыносимым.

Майло следует за мной по пятам, словно тень. Он двигается бесшумно, но вздрагивает от каждого резкого звука. На мгновение я сомневаюсь: правильно ли я поступаю, подставляя его под удар? Я понятия не имею, где именно находятся те ублюдки, что лезут к нему в голову, но чем ближе мы к ним, тем тяжелее Майло будет сражаться.

Когда мы добираемся до главного холла офицерского корпуса, я бросаю на него быстрый взгляд. Он слегка часто дышит — единственный признак того, что ему больно. Наши глаза встречаются, когда я хватаюсь за ручку двери. Он кивает.

— Пошли выручать нашу девочку, — говорю я, распахивая дверь, и мы ныряем прямиком в мясорубку.

***

Мы не успеваем сделать и десяти шагов, как нас втягивает в драку. Ангелов гораздо больше, чем демонов, но последние не сдают позиций. Жалею, что не догадался захватить оружие, но рефлексировать некогда: прямо перед нами приземляется белокрылый тип и тянет ко мне руки. Увернувшись, я на развороте бью ублюдка прямо в челюсть. Мы сцепляемся, но я быстро понимаю, что силы не равны. Он — сверхъестественное существо, а я сейчас в человеческой форме и с человеческой силой.

Он уже готов меня прижать, когда из тени офицерского здания прыгает Майло. Вспышка черного меха — и мой противник орет от боли: пантера кромсает ему спину, вонзая когти и зубы глубоко в плоть.

Я успеваю вырваться из его хватки. Майло смыкает челюсти на основании одного из крыльев; Ангел в отчаянии бьет ими, брызжет кровь. Майло срывается, ударяется о землю, а Ангел взмывает вверх.

— Ты в порядке? — я бросаюсь к Майло. Тот припал к земле, хвост дергается, уши прижаты — верный признак ярости, но раненым он не выглядит.

Шершавый язык слизывает кровь с челюстей, и я мельком вижу длинные клыки. Он медленно поднимается и оглядывается. Решив, что с ним всё в порядке, я тоже встаю. Мы отступаем к стене офицерского корпуса, снова ища спасения в тенях. Придется быть гораздо осторожнее.

Пытаясь сосчитать «своих», я замечаю в небе Рио. Он весь в крови и дерется с такой жестокостью, что никогда не скажешь, будто у парня не всегда были крылья. Да, приземляется он всё еще чаще на задницу, чем на ноги, но в небе двигается так же плавно, как и кадровые гвардейцы.

Среди тех, кто на земле, медик, спасший Майло, сражается с помощью колб с зельями. При ударе о бетон взрываются маленькие облачка газа, которые на мгновение парализуют противников или заставляют их кричать от боли, пока врач методично ломает им шеи. Это выглядит беспощадно даже для меня.

Сеффи нигде не видно, как и многих других участников. Интересно, они всё еще в общежитиях? Наверняка там тоже осталась часть охраны.

Поделившись мыслями с Майло, мы намечаем маршрут и снова выходим, стараясь держаться как можно дальше от эпицентра основного сражения.

Глава 41. Тацита

— Гаррик! — я закашлялась. Пыль в легких сдавливала голос. Даже со сверхъестественными силами мы не успели среагировать достаточно быстро, чтобы нас не завалило обломками главного здания. Пришлось сорвать маску, чтобы стало легче дышать, но я поправила капюшон, скрывая лицо.

Отпихнув здоровенный кусок бетона, я выбралась на волю и поднялась на четвереньки. Из-за пылевого облака ничего не было видно, но я сумела разглядеть травянистое плато, где раньше стояли Ангелы. Теперь за искореженной оградой виднелась лишь пустота.

Блять.

— Гаррик? — позвала я снова. В нескольких футах раздался стон, и я тут же бросилась на звук. Стараясь не обращать внимания на звон в ушах и грохот снаружи, я сосредоточилась на биении его сердца, чтобы определить точное место.

Раскидав кирпичи и куски штукатурки, я откопала его.

— Давай, вставай, — скомандовала я, отшвыривая в сторону гнутый лист металла.

— Твари ебаные, — проворчал Гаррик уже громче.

Он потер лицо, вычищая песок из глаз. Должно быть, его ненадолго вырубило. Осмотрев его мощную фигуру, я поначалу не заметила травм — крови, по крайней мере, не было. Но, присмотревшись, поняла: правая ступня вывернута под неестественным углом.

— Тебе нужно обратиться, — сказала я. Оборотни обладали полезной способностью вправлять кости во время трансформации.

— Ты ранена? — Он мгновенно пришел в себя и попытался сесть. Я подхватила его за черную форму, когда он покачнулся. Да, сотрясение налицо.

— Со мной всё в порядке, — заверила я его. — Но тебе нужно сменить облик. Лодыжка выглядит хреново.

— Внутри кто-то еще остался? — Он тут же вошел в роль лидера. На лице отразился страх за подчиненных. Пошатываясь, Гаррик поднялся, чтобы осмотреться.

— Вряд ли. Я прошла через всё здание до того, как ты меня нашел. Было тихо.

— Я велел команде уходить. Ангелы отступили, как только мы вошли. — Он продолжал бормотать о том, где кто должен находиться, ковыляя на сломанной ноге.

К счастью, нас скрывали уцелевшие части крыши.

— Ты точно цела? — Гаррик вернулся ко мне, взяв мое лицо в ладони.

— Да. Наверняка будут синяки, но я в норме, — повторила я, притягивая его к себе за талию.

Приподнявшись на цыпочки, я поцеловала его. Не из страсти или похоти, а просто чтобы показать: я благодарна за его заботу и за то, что мы оба почти не пострадали. Мы можем быть бессмертными, но мы не неуязвимы.

Позволив себе на мгновение сплестись с его языком, я насладилась его вкусом и отстранилась.

— А теперь — обернешься?

Он усмехнулся.

— Ладно. Мне придется какое-то время побыть в облике пантеры, так что не делай глупостей.

Я возмущенно фыркнула.

В мгновение ока передо мной вместо мужчины сидел хищник. Он потянулся, проверяя заднюю лапу; при смене облика кости должны были срастись, но какое-то время они будут слабыми.

Уши Гаррика дернулись — он уловил что-то, чего я не слышала из-за звона в ушах. Его настороженность заставила меня поспешно натянуть маску. Через секунду к нам присоединились еще три черные пантеры. Они подошли к лидеру, проверяя его состояние. Самая мелкая из них отступила и превратилась в Элизу.

— Ты в порядке? — спросила она, осматривая меня на предмет явных ран.

Я кивнула.

— Мы уже собирались прижать этих ублюдков, когда здание взлетело на воздух. Понятия не имею,

Услышав её ругательство, я невольно улыбнулась. Элиза всегда была чопорной и правильной, даже для демона. За всё время в Тартаре я ни разу не слышала от неё мата.

Гаррик прихрамывая направился к выходу, но один из самцов преградил дорогу. Я тоже шагнула вперед и поймала его за кончик хвоста. На трех лапах он бегает сносно, но если Ангелы заметят его слабость, то сделают его мишенью.

В ответ он щелкнул челюстями, но жар в его взгляде обещал, что наказание за этот проступок мне понравится. Кошки терпеть не могут, когда трогают их хвосты. Мне пришлось кашлянуть, чтобы скрыть смех.

— Они вошли в комплекс, — напомнила Элиза о серьезности положения. — И последняя волна, прошедшая через портал, кажется более обученной. Я уже санкционировала эвакуацию. Мы переводим участников, которые не могут сражаться, на нижние уровни офицерского корпуса — на случай, если заминированы и другие здания.

— А само здание охраны? Оно может взлететь? — Пульс подскочил, когда я попыталась отогнать картинку взрывающегося корпуса, внутри которого находятся Майло и Уайатт.

— Оно укреплено лучше, но на данный момент я ничего не гарантирую, — ответила Элиза.

Дыхание перехватило. Я посмотрела на Гаррика. Он фыркнул и подошел ко мне, толкнув носом в бедро.Иди.

Я сделала шаг, но невидимая веревка стянула грудь, заставляя замереть. Оглянувшись на огромного черного кота, с которым нас едва не похоронило заживо, я не смогла выбрать. Если я уйду, кто гарантирует, что с ним всё будет хорошо? Я знала, что подчиненные умрут за него, но он ранен. Если же я не уйду и не выведу Майло с Уайаттом в безопасное место, они могут погибнуть.

Несмотря на маску и капюшон, Гаррик, казалось, почувствовал борьбу в моей голове. Он зашипел на свою команду, рыча, пока они не отошли достаточно далеко, чтобы я могла присесть и заговорить вполголоса.

— Я не хочу тебя оставлять, — выдохнула я в панике, вцепляясь в мех на его плечах.

Он склонил голову; взгляд был твердым и полным уверенности. Зная его в человеческом обличье, он бы сейчас отчитал меня за желание защитить его. У него даже вибриссы дрогнули, будто он сдерживался, чтобы не зарычать.

Проглотив эмоции, я поняла: он прав. Майло и Уайатт — легкая добыча. Даже с временно пробужденной сущностью оборотней они куда уязвимее Гаррика. Мне нужно идти. Спасти их. Особенно Майло.

Гаррик оскалился, демонстрируя зубы, чтобы подтвердить свою правоту. Очень смертоносные, мощные зубы.

И это натолкнуло меня на мысль.

— Укуси меня, — прошептала я. Он замер. — Так ты сможешь меня выследить. Знаю, это не работает в обе стороны, но мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты сможешь меня найти.

Он качнул головой. Он понимал: я позволяю это только из-за битвы. Раньше меня приводила в ужас мысль о том, что он пробовал мою кровь. Но это было раньше. Я еще не произнесла этих слов, и сейчас было не время, но я влюбилась в этого ворчливого придурка так же сильно, как и в тех двоих людей.

Я закатала маску, чтобы он видел мое лицо и серьезность моих намерений.

— Пожалуйста. Укуси, и я уйду. Я хочу, чтобы ты нашел меня, что бы ни случилось в эту бесконечную ночь.

Гаррик моргнул и ударил лапой по моей руке, сбрасывая её со своего плеча. Он ткнулся носом в мой манжет. Я сразу поняла: сняла повязку и засучила рукав, подставляя запястье.

Он не стал переспрашивать, зная, что я всё решила. Его шершавый язык нежно коснулся кожи над венами, посылая дрожь по всей руке. Затем он развернул челюсть, прижал один из массивных клыков к центру и сжал.

Я стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Инстинкты вопили: отпрянь, убей его за это! Но это длилось лишь до тех пор, пока Гаррик не отстранился и снова не принялся лизать запястье. На этот раз он слизывал капли густой малиновой жидкости из моих вен. Его глаза встретились с моими; он продолжал омывать рану, пока кровотечение не замедлилось. Я не чувствовала ничего особенного, кроме жжения, которое быстро утихало — кровь начала сворачиваться.

Сделав еще пару мазков языком, Гаррик подался вперед, ткнувшись мордой мне под капюшон; его влажный нос скользнул по шее. Я замерла, когда его челюсть оказалась в опасной близости от моего горла. Рука, оставшаяся на его плече, скользнула по спине и вернулась к затылку, прижимая его к себе. Его вибриссы щекотали кожу, а дыхание согревало воздух между нами.

Крик Элизы прервал момент:

— Нам пора, бой смещается в эту сторону!

Поднявшись, я быстро вернула маску на место. Гаррик снова припал к земле. Поправив рукав и затянув манжет, я в последний раз взглянула на него и вышла из нашего укрытия. Я заставила себя не оборачиваться — это не прощание. Но я посмотрела на Элизу и остальных пантер. Хоть я и молчала, уверена, они считали угрозу в моем взгляде и в том, как дернулся мой хвост.Если с ним что-то случится, я вас всех переубиваю.

Раскрыв крылья, я взмыла в небо. Я не могла лететь к зданию охраны по прямой: несколько Ангелов тут же заметили меня и сменили курс. Выхватив кинжал, я вступила в бой. Новое пламя в венах гнало меня вперед, и я сбивала одного за другим. Эти твари пытались разрушить мое обретенное счастье, и я уничтожу каждого из них, если придется.

Я уже почти добралась до цели, собираясь сесть на крышу, когда со стороны общежитий по двору пронесся поток огня и яростный рев. Несколько существ встретили свой жаркий конец; их крики перекрыли шум битвы.

На мгновение я испугалась, что сейчас взлетит еще одно здание, но вместо этого огромный оранжевый дракон бросился на группу Ангелов — тех самых, что пытались выследить Майло.

Сердце остановилось: я мгновенно узнала в драконе Уайатта. Но оно разбилось вдребезги, когда я увидела, как четверо Ангелов взмывают в небо, сжимая в когтях Майло.

Глава 42. Майло

Мы успели. Добрались до общежития и были внутри вместе с гвардейцами, когда нам приказали немедленно убираться. Сказали, здание может взлететь в любую секунду. Впрочем, мы и не собирались там задерживаться — Тациты среди тех, кто укрылся на нижнем этаже, не было.

Голову сдавило так, что, казалось, череп вот-вот треснет. Очередная волна заставила меня принять человеческий облик: сила, с которой они ломились в мой разум, слишком измотала кота, и я больше не мог удерживать трансформацию. Я

Нас было немного, но Ангелы заметили группу, как только мы покинули укрытие. Надо отдать гвардейцам должное: они умело отбивали атаки, сопровождая нас к офицерскому корпусу.

Но мы не дошли.

Я увидел их сразу, стоило нам выйти на открытое пространство. Ноги будто пустили корни, я судорожно сжал ладонь Уайатта, переплетая наши пальцы. В нос ударил резкий запах паленой плоти, а следом накрыло вонью самого черного дыма, какой я только встречал в жизни. Воспоминание было настолько отчетливым, будто я снова оказался там и проживал всё наяву. Я не мог кричать — просто не знал как. Я отчаянно пытался сбежать, пока они меня не нашли. Те трое, что стояли сейчас в нескольких метрах. Ангелы.

Тогда они были без крыльев. По крайней мере, поначалу. Они «спасли» меня, а затем завербовали. Заставили согласиться на помощь в качестве платы за спасение.

Один из них, самый низкий и агрессивный, обернулся, словно почувствовал мои мысли. Глаза встретились, его зрачки расширились от мгновенного узнавания. Это один из тех, кто целый год жил в моей голове.

Остальные тоже быстро зацепились за меня взглядом.

Всё кончено. Они нашли меня, и теперь не сбежать.

— Майло, что не так? — спросил Уайатт, проследив за моим взглядом. — Это они?

Я не мог даже кивнуть. Попытался вырвать руку из его ладони — хотел спасти его. Я знал, что они видели его в моих обрывках памяти, но он человек. Он их не интересует.

Мы отстали от основной группы, но двое гвардейцев заметили это и вернулись за нами. Для них это стало роковой ошибкой: на нас спикировала шестерка Ангелов. Они разделились: двое занялись нашими защитниками-демонами, четверо сосредоточились на мне. Одного из гвардейцев убили мгновенно — противник выхватил ледяной клинок и вогнал его в мягкую плоть под челюстью, пронзив мозг. Второй пытался сопротивляться, но против троих у него не было шансов. Те трое, что не участвовали в драке, не замедляясь, шли к нам.

— Вы его не получите! — выкрикнул Уайатт с такой убежденностью, что в груди на миг потеплело. Он задвинул меня себе за спину.

Боль в черепе усилилась, и мне пришлось опереться на него, чтобы не упасть. Зрение затуманилось, когда раскаленная белая молния заставила меня окончательно потерять контроль.

— Он и так наш, — отозвался коротышка.

Я запомнил момент, когда нас с Уайаттом силой оторвали друг от друга. Помню это жуткое чувство: я касаюсь его в последний раз.

Вокруг поднялась суматоха, но я видел лишь вспышки, из последних сил борясь за сознание. Колени ударились об асфальт, следом коснулись земли ладони, вляпавшись в что-то теплое и липкое. Кровь.

Я пытался дышать сквозь боль, но втягивать кислород казалось невозможным — будто я вдыхал крошечные осколки стекла.

Нет. Не сдавайся.

В голове проносились кадры: Тацита у моей постели в лазарете. Потом — как я наблюдаю за ней на первом испытании. Я показал им и Гаррика, когда тот учил нас обращаться.

Только не её. Не показывай её.

Я насильно подсовывал им образы Уайатта. Рио, Сеффи, других участников. Надеясь, что не даю им ничего ценного, я выдергивал из памяти разные куски, перемешивал их и прыгал по линии времени.

В тот миг, когда их руки легли на меня, всё закончилось. Белое пламя их вторжения в мой разум взорвалось во всём теле, и мои стены рухнули. Эта мощь заставила кости вибрировать, испытывая их на прочность, и я был бессилен это остановить.

Погружаясь во тьму, я позволил себе почувствовать любовь, которую мы построили. Позволил себе это последнее мгновение счастья, прежде чем окончательно потерять сознание.

Глава 43. Тацита

Первый рухнул прежде, чем успел меня заметить. Клинок скользнул точно между третьим и четвертым позвонками. Ангел с тошнотворным хрустом повалился вниз в облаке перьев. Очередной драконий рев расколол ночь — Уайатт взмыл в небо.

Больше всего я боялась, что Ангелы успеют протащить Майло через портал. Понятия не имею, что ждет меня на той стороне, но я уже решила: брошусь следом за ними, пока проход не закрылся.

Кинжал вернулся в протянутую ладонь. Я резко ушла влево, высматривая брешь в обороне следующей цели.

Внизу полыхнуло пламя. Я мельком взглянула на Уайатта: его атаковало больше дюжины солдат. Они пытались вцепиться в крылья, в хвост и даже в шипы на спине, чтобы лишить его равновесия. Зафира в небе над ним яростно взревела. Я знала, что она придет на помощь, как и остальные гвардейцы. Но только Зафира могла подлететь вплотную к Уайатту, не рискуя изжариться в потоках извергаемого им огня.

Я снова метнула кинжал.

— Блять! — выругалась я, когда он пролетел мимо (и тут же вспомнила, что лучше помалкивать, если не хочу быть узнанной). Оружие не убило Ангела, а лишь вонзилось ему в плечо. Должно быть, я перебила нерв, потому что враг разжал руку, выпуская моего человека, но сам остался в живых.

Ожидая возвращения клинка, я заметила, как Ангелы вдруг резко сменили траекторию, направляясь к своему порталу. Прямо перед ними взорвалось облако черного дыма, и когда оно рассеялось, в небе возник Аид. Его великолепные крылья, которые он показывал крайне редко, мерно взмахивали, удерживая его на месте. Их иссиня-черный цвет казался почти радужным.

— В этот раз тебе не победить, Камаэль, — голос Аида раскатился по всей долине, заставив Ангелов и демонов замереть.

— Неужели? Ты что-то припозднился на нашу вечеринку, Аид, — ответил невысокий коренастый Ангел.

— Уводи свои легионы сейчас же, и я не стану вас истреблять.

Это не было пустой угрозой.

Кинжал в ладони казался тяжелым — идеальный баланс для броска, но я медлила, ожидая ответа. Смерть еще одного солдата только разозлит их, а теперь, когда прибыл Аид, я обязана подчиняться его приказам. Хотя всё мое существо будто обмотали колючей проволокой, мне пришлось дожидаться конца этих переговоров.

— Пропусти нас, и мы договоримся, — Камаэль вызывающе прищурился.

— Отдай мне моего участника, и можете проваливать. — Аид протянул руку в сторону Майло, который всё еще безвольно висел между двумя Ангелами.

— Ха! — расхохотался Камаэль. — Думаешь, это твой участник? Он один из нас. Мы просто забираем его домой.

Взгляд Аида на мгновение метнулся ко мне. Слава богу, на мне маска — он не увидел. Он понял: я знала правду. Неважно, что счет шел на часы, — по глазам Аида было ясно:

— Он вступил в эти Игры наравне с остальными. И, насколько мне известно, преуспел. Если он хочет занять место в моем царстве, он заслуживает этот шанс.

Я не знала, говорит Аид правду или просто торгуется, чтобы оставить Майло здесь и наказать за предательство.

Волоски на загривке встали дыбом, заставив меня отвлечься от перепалки моего лидера с похитителями. Пользуясь паузой, Ангелы начали перестраиваться. Медленно, но верно те, кто был в воздухе, смыкали ряды. Я заметила, как самый изящный из троицы, удерживающей Майло, закрыл глаза. Его брови нахмурились — он использовал магию разума, общаясь с каждым белокрылым воином на поле боя.

Нужно как-то предупредить Аида, не привлекая к себе лишнего внимания: за мной следили не меньше пятнадцати Ангелов. Я поискала глазами Гаррика. Он всё еще был с теми тремя пантерами, у края общежитий. Но он смотрел не на меня и даже не на Аида. Я проследила за его взглядом и увидела Хаоса. В черном одеянии среди руин его было почти не разглядеть, выдавали только ярко-зеленые волосы.

Присмотревшись, я поняла: он подает знаки. Отсюда не разобрать, что именно, но те из нашей команды, кто стоял ближе всех к Хаосу, начали брать у него стеклянные флаконы с бурлящей жидкостью. Зелья быстро распределяли между остальными.

Уайатт тоже спустился на землю; он припал к камням, подергивая хвостом, готовый в любой момент снова взмыть ввысь. Я мельком подумала, не блокирует ли сила Аида его взлет.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, я снова посмотрела на Гаррика. Тот смотрел прямо на меня. Его уши прижались — он пытался что-то сообщить. Я едва заметно склонила голову, показывая, что не понимаю, и тогда он раскрыл мощные челюсти, облизнув клыки. Запястье тут же закололо — воспоминание о том, как он впивался в мою кожу, всплыло с новой силой. Он хочет сказать, что нам понадобится наша связь? Неужели он затеял что-то, что разлучит нас?

Как же мне хотелось поговорить с ним по-человечески.

Раздраженно взмахнув крыльями, я хлестнула себя хвостом от бессилия. Но тут Гаррик обернулся, и злость сменилась тревогой. Он пошатнулся на сломанной лодыжке, прежде чем перенес вес на здоровую ногу.

Он сделал жест, который я смогла расшифровать:

Портал.

Кажется, он собирается открыть портал.

— Вижу, миром договориться не получится, Камаэль. Убить их! — приказ Аида взорвал тишину.

У меня была доля секунды, чтобы выбрать первую цель. Дюжина Ангелов, следивших за мной, пошла на сближение. Зарычав оттого, что первой жертвой станет не похититель Майло, я метнула кинжал. Лезвие вскрыло яремную вену ближайшей противницы; я выбрала такую траекторию, чтобы смерть была достаточно медленной — она будет оставаться в сознании, пока силы не покинут её и она не рухнет вниз. Вернув клинок, я вогнала его в глазницу следующего врага, одновременно ломая крылья третьему. Легион Ангелов напирал, мы сталкивались крыльями, пока они отчаянно пытались меня схватить.

Блять.

Поймав рукоять, я не стала снова бросать кинжал. Перерезав глотки троим, я плотно прижала крылья к телу и камнем бросилась вниз. Это помогло вырваться из гущи схватки, но мне пришлось резко заложить вираж, чтобы не столкнуться со своими. Рио и двое гвардейцев ввязались в рукопашную с оставшимися Ангелами. Я хотела помочь, но нельзя было упускать шанс. Мой приоритет — двое людей и оборотень внизу.

Аид обрушил всю свою мощь, уничтожая по пять-шесть Ангелов разом при помощи теней. Черный дым поглощал их, и на землю дождем падали лишь изуродованные трупы.

Стало ясно, что было во флаконах Хаоса. Гвардейцы откупоривали их и швыряли во врагов. У одних жидкость буквально плавила кожу, другие замирали на месте, пока им не перерезали горло. Настоящая бойня. Я пронеслась над двором, описывая круг прямо под Майло — теперь его держали лишь двое. Камаэль бросился в атаку на Аида. Глупое решение: лорд Подземного мира просто играл с ним, затягивая в воронку магии, пока Камаэль пытался ударить его молнией.

Пользуясь моментом, я резко заложила вираж и свечой ушла вверх, спрятав кинжал в ножны на бедре. Очередной взмах крыльев — и я смыкаю руки на талии Майло, вырывая его из хватки врагов. Не ожидавшие такого Ангелы шарахнулись в стороны.

— Сейчас! — услышала я команду Гаррика, но не замедлилась. Майло был тяжелым, его пришлось перехватить поудобнее, и моим крыльям приходилось работать на пределе сил. Главное — убраться как можно дальше от Ангелов.

Гаррик подал мне идею. Как только появится возможность, я открою собственный портал и унесу Майло в безопасное место. Это сулило мне огромные неприятности и было колоссальным риском, особенно учитывая мой план — перенести человека в Элизиум.

Технически это незаконно. Раньше я сама казнила демонов, протаскивавших людей в наш мир, но к черту последствия.

Я только не учла одну крошечную деталь: чтобы сотворить портал, мне нужны свободные руки.

Внезапно воздух позади меня будто сгустился, скорость упала. Я рискнула оглянуться и чуть не выронила Майло — на нас несся гигантский чешуйчатый зверь.

Я закричала, когда нас чуть не вырвало из потока воздуха, а скорость резко возросла. Успев посмотреть вперед, я увидела фиолетовое мерцание открывающегося портала, и мы кубарем влетели в него.

***

Внизу замерцали огни Элизиума — небоскребы расцветились всеми цветами радуги. Шум ночного города ударил по ушам, когда я выровнялась в воздухе.

Жадно хватая ртом кислород, я крепче прижала к себе Майло.

Огромный оранжевый дракон, круживший рядом, издал довольный звук, пытаясь замедлиться и зависнуть на месте. Уайатт поймал мой взгляд. Губы невольно дрогнули, и из горла вырвался смех: я поняла, что Гаррик пытался сказать мне именно это — он вытащит нас оттуда.

Смех оборвался, стоило мне подумать о нем и об остальных, кто остался сражаться в тренировочном лагере. Надеюсь, увидев, что шанс похитить Майло упущен, Ангелы сдадутся или отступят.

Уайатт снова хрюкнул, выглядя довольно неуклюже в попытке удержать массивную тушу в одной точке. Базовый полет он освоил, но над тонкостями еще предстояло поработать.

— Давай за мной! — крикнула я ему. — Я знаю, куда нам.

Развернув крылья, я взяла курс на свой пентхаус. Аид первым делом станет искать нас там, но это самое защищенное место, куда у меня есть доступ. А значит — самое безопасное в городе. Гаррик, должно быть, закрыл портал сразу за нами, так что Ангелы не успели хвостом прыгнуть следом. Но на всякий случай нам лучше спрятаться за магическими щитами моего дома.

Близился рассвет. По городу ползли трамваи,

Мы вышли из портала над северной окраиной города, где такие прыжки разрешены. Я летела впереди, забираясь выше, чтобы пересечь городские кварталы. На востоке виднелись горы, на западе и юге — край пустыни. Я старалась не смотреть на первые лучи солнца, пробивающиеся из-за скал: не могла думать о том, что Гаррик всё еще сражается, пока я бегу прятаться.

Сфокусировавшись на задаче, я летела домой. Уайатт держался за моим хвостом. Моя квартира находилась в самом высоком здании квартала. Весь верхний этаж был моим. Четыре спальни — роскошь для меня одной, но я влюбилась в это место с первого взгляда. Почти треть площади занимал сад под открытым небом. Пентхаус стоил целое состояние, но я не жаловалась на отсутствие денег и ни секунды не жалела о покупке.

Здание показалось впереди, и я начала снижаться. Мышцы рук ныли, адреналин уходил из вен, уступая место осознанию близости цели. Майло всё еще был без сознания, но его ровное сердцебиение, которое я чувствовала через плотную хватку, успокаивало: физической опасности нет.

Но если эти твари необратимо повредили его разум, я лично вызовусь казнить их снова и снова. Аиду придется искать нового ассасина, потому что я поселюсь в Тартаре, пока не изведу их всех.

Впрочем, после сегодняшней выходки мне и так, скорее всего, придется искать новую работу.

Отогнав эти мысли, я замедлилась над террасой.

— Уайатт, подожди здесь, пока не приземляйся! Мой дом защищен от незваных гостей, мне нужно зайти внутрь и отключить систему, иначе она убьет тебя прежде, чем ты пересечешь порог.

Он снова фыркнул — надеюсь, в знак согласия. Когда я коснулась ногами своего райского уголка, защитная магия узнала меня и пропустила Майло, так как он был в физическом контакте со мной.

Я быстро дошла до шезлонга, осторожно уложила на него своего человека и бросилась к панели управления на стене у раздвижных дверей. Введя коды и отсканировав отпечатки, я деактивировала щиты. Некоторые из них работали постоянно, но на время отсутствия я всегда добавляла усиление.

Ворвавшись в комнату охраны, я зашла в систему, чтобы добавить Уайатта в список разрешенных лиц. Это заняло пару минут: камеры просканировали его фигуру в небе. Заодно я дала полный доступ и Майло. Как только процесс завершился, я выбежала на террасу и подала Уайатту знак.

Из-за размеров ему пришлось сесть на крышу, а не в сад, но едва коснувшись поверхности, он перекинулся и спрыгнул вниз с высоты целого этажа. Он врезался в меня с такой силой, что я попятилась, едва не упав. Я сорвала капюшон и маску, отбросив их на один из шезлонгов.

— Хвала Иисусу, — выдохнул он мне в шею, сжимая в своих медвежьих объятиях. Я так же крепко обняла его за широкие плечи. — Это было слишком близко. Чертовски близко.

Сама я сегодня не была в особой опасности, но Уайатт явно имел в виду не меня.

— Мы вытащили его, — сказала я, вдыхая его пряный аромат.

Уайатт отстранился, но переплел наши пальцы и направился к Майло. Он убрал кудри с его лба, задержав руку на коже.

— Он в порядке?

Подойдя ближе, я частично сменила облик, убирая крылья.

— Думаю, да. Просто без сознания.

— Но именно в такие моменты этим ублюдкам проще всего залезть ему в голову.

— Расстояние должно помочь. Хотя если они всё еще в нашем мире — этого мало.

— Надеюсь, их там всех порешат, — прорычал Уайатт.

— Аид не оставит их безнаказанными. — Чувство вины снова накрыло меня. Впервые за столетия я провалила задание. Если Аид в беде, я должна быть рядом с ним. — Вы двое здесь в безопасности. Мне пора возвращаться.

— Что?! — Уайатт резко обернулся, больно сжав мою руку. — Ни за что.

— Я обязана. Я один из лучших бойцов, я не могу их бросить.

— Но они охотились и за тобой тоже! Гаррик всё это спланировал, чтобы увести тебя подальше.

Если подумать, Ангелы действительно переключились на меня, как только Майло оказался у них в руках. Они облепили меня сразу после появления Аида. Но я уничтожала их одного за другим, так что стратегически это было логично: устранить сильного бойца. Моя репутация идет впереди меня, неудивительно, что они знают, кто я. Натравить на меня целый легион — это просто способ выиграть битву, верно? Я не была целью в том смысле, в каком ею был Майло. Я всё равно должна быть там, защищать остальных людей. Даже с новыми силами они еще слабы.

— Ты слишком много думаешь, — перебил мои мысли Уайатт. — Гаррик уверен, что ты им тоже нужна. Он сказал, что ты была проверкой — хватит ли у них сил пойти на Аида. Упустив тебя и Майло, они проиграли.

— Всё не так просто.

— Гаррик сказал, что они, скорее всего, отступят, как только узнают, что ты ушла.

— С каких это пор вы с Гарриком так много болтаете? — я вскинула бровь, удивляясь тому, как легко он спелся с главой Тартара.

— Мы лучшие друзья с той ночи, когда Майло пырнули ножом и я пробрался к нему в спальню, — сияя, объявил Уайатт. Я сильно сомневалась, что Гаррик думает так же, но, похоже, мой дракон и ворчливый оборотень-пантера действительно вместе спланировали этот побег.

Эта мысль заставила меня улыбнуться. Я хотела, чтобы Гаррик стал частью нашей группы. Было бы неловко, если бы мои парни не ладили между собой.

Майло застонал, потирая виски и жмурясь от боли.

— Эй, милый, всё хорошо. Мы тебя вытащили. — Уайатт опустился на колени у шезлонга, отпустил мою руку и положил свою на колено Майло.

— Они всё еще пытаются влезть тебе в голову? — спросила я, наклоняясь через плечо Уайатта.

Изумрудные глаза Майло приоткрылись, будто он ожидал, что свет ослепит его. Небо уже побледнело от рассвета, но в саду было сумеречно, светились лишь фонарики на деревьях.

Он ответил не сразу. Уайатт заметно расслабился, когда Майло медленно покачал головой и начал жестикулировать:

—Сейчас в голове чисто.

— Вот и славно. Так и будет. — Уайатт поймал руки Майло и прижал их к своим губам. Но я видела страх в глазах Майло: он не верил, что всё закончилось. И я была с ним согласна. Даже если Аид и остальные уничтожили тех Ангелов-менталистов, это не значит, что у них нет других.

— Ты можешь встать? — спросила я Майло. — Нам

Он кивнул, позволяя Уайатту помочь себе подняться.

— К тому же я мечтаю отмыться, — добавила я, глядя на свою окровавленную одежду. Уайатт выглядел не лучше, хотя на его тюремной робе грязи было больше, чем крови.

— Душ — это отличная идея,Mo Stór. Веди.

Глава 44. Уайатт

Пентхаус Тациты просто невероятный. У меня и раньше водились деньги — на крупных заказах я поднимал почти шестизначные суммы, — но никогда не видел смысла в покупке элитного жилья. У меня есть несколько однушек в разных городах, но из-за постоянных переездов я так и не обзавелся местом, которое мог бы назвать домом.

Здесь же всё обставлено со вкусом: повсюду растения, стопки книг, горы подушек и дорогая мебель. Я впитываю каждую деталь, пока мы идем через раздвижные двери в гостиную. Каждая безделушка, каждый выбор цвета открывают мне что-то новое о женщине, которую я люблю.

Тацита не собирается устраивать полноценную экскурсию. Мельком я замечаю навороченную кухню, отдельную библиотеку с уютными диванами и длинный коридор, из которого ведут еще несколько дверей. Наконец она спускается по лестнице к главной спальне.

— Большинство спален и общая ванная наверху, но моя комната и лучший душ — здесь. Я тут немного всё переделала под себя, когда въехала, — говорит она, вводя нас в самую роскошную комнату, которую я когда-либо видел. А ведь я бывал в самых пафосных отелях мира.

Кровать здесь просто королевская, даже больше, чем «king-size», но она едва занимает половину пространства. В интерьере преобладает глубокий темно-синий цвет, смягченный розовым и дополненный золотыми акцентами. Панорамные окна во всю стену открывают вид на огни города и светлеющее небо, приглушенные, судя по всему, тонированным стеклом.

Мы пересекаем комнату, утопая в ультрамягком ковре, и подходим к следующей двери. За ней — ванная, и здесь тоже не поскупились на расходы. В душе установлена огромная тропическая панель помимо обычных леек, а ванна настолько велика, что мы втроем легко могли бы там развлечься. Я всё еще пытаюсь рассмотреть детали, когда Тацита начинает раздеваться.

Она вешает бронежилет на крючок, который будто специально для него и предназначен, скидывает остальную экипировку прямо на пол.

— Ах, как же хорошо дома.

Её вздох отдается прямиком в паху. Она заходит за стеклянную перегородку и нажимает кнопку на панели черной плитки. С потолка обрушивается каскад воды.

— Вы идете? — оборачивается она, прежде чем выпустить крылья, которые тут же закрывают нам обзор.

Мы с Майло не заставляем себя ждать: рвем тюремные робы и присоединяемся к нашей девочке под теплыми струями.

Тацита протягивает нам средства для мытья, но мои руки заняты совсем не мытьем собственного тела. Вскоре я забираю намыленную мочалку из её рук и нежно прохожусь по той коже, что оказывается ближе всего. Эти касания — лишь способ снова привыкнуть друг к другу. Подтверждение того, что нам всем было необходимо после этой ночи. Я никогда не чувствовал себя более беспомощным и разъяренным, чем когда видел, что на моих любимых охотятся.

Они. Мои.

И я с превеликим удовольствием отправил в огненную могилу многих из тех ублюдков, что пытались их забрать.

— Эй, — мягкий голос Тациты и её мокрое тело возвращают меня в реальность. — Ты перегреваешься. Никаких оборотов внутри дома.

Её ладонь ложится мне на щеку, заставляя встретиться взглядом с её шоколадными глазами. Я глубоко вдыхаю, позволяя её аромату успокоить меня. Майло обходит её крылья и кладет руки мне на грудь и бедро. Прижавшись к плитке, я откидываюсь назад и пытаюсь унять дракона под кожей.

Тацита слегка приоткрывает крылья, создавая для нас кокон. Пар от горячей воды согревает нас, хотя мы стоим чуть в стороне от основного потока.

— Безопасно, — шепчет Майло, переводя взгляд с одного из нас на другого.

— Да, здесь мы в безопасности. В этом доме вы оба всегда будете защищены. Обещаю вам, — говорит Тацита.

— Ты предлагаешь нам переехать,Mo Stór? — я вскидываю подбородок и состряпал самые жалобные «щенячьи глазки», какие только мог.

— Нам еще многое предстоит уладить, и я пойму, если вы захотите отдельные комнаты — по крайней мере, пока Аид нас не вызовет, — но да, вы останетесь здесь. Хотите вы того или нет. Элизиум — город по большей части приличных демонов, но вы всё еще люди. А людям здесь находиться запрещено.

— Я не имел в виду «на время».

Я прижался к ней; сердце колотилось от мысли, что я могу получить всё, о чем когда-либо мечтал, даже если не осознавал этого, пока нас троих не заперли вместе пару месяцев назад.

— Мы решим это, когда увидимся с Аидом.

— Он ведь не накажет тебя? — я внезапно напрягся.

— Я бросила его во время боя. Я должна быть его защитницей. — В её голосе звучало сдержанное смирение, горечь от собственного провала была очевидна.

— Ты должна была уйти, — с трудом выдавил Майло.

— Он прав, и мы это уже обсуждали. — Я обхватил её подбородок большим и указательным пальцами. — Твой уход и спасение Майло помогли остальным закончить битву.

— Но что если Аид пострадал? Или Гаррик?

— Гаррик сам о себе позаботится. Он знает, где ты живешь?

— Нет. — Она покачала головой, насколько позволяла моя хватка. — Но он сможет меня найти.

Она подняла руку и повернула запястье тыльной стороной, показывая отчетливые следы зубов, которые еще не зажили.

— Какого хрена?

Я перехватил её руку, поднося ближе для осмотра. Дракон внутри меня рыкнул при виде раны.

— Спокойно. Это метка для выслеживания. Пантеры так умеют. Если они хоть раз попробовали чью-то кровь, то найдут этого беднягу где угодно. Он найдет нас, как только сможет выбраться из лагеря.

Майло подошел ближе, его мокрые кудри смешно подпрыгивали. Он провел пальцем по розовым отметинам и посмотрел на нашу девочку.

— Да, когда ты полностью обратишься, у тебя тоже будет такая способность.

То, как она читала его вопросы без слов, наполняло мою грудь теплом. Мысль о том, что Майло сможет найти нас в любой точке мира, была чертовски приятной. Жаль, что это не работало в обе стороны, хотя мой дракон и так бы не отпустил его далеко, а если бы тот пропал — выжег бы все миры дотла.

Не в силах больше терпеть даже это мизерное расстояние между нашими телами, я подался вперед, чтобы поцеловать мокрые губы Тациты, а затем повернулся и поцеловал Майло.

— Может, переберемся в спальню? — спросила она, выходя из душа и выключая воду.

Она схватила

Наблюдая за ними, я почувствовал, как возбуждение накрывает меня с головой. Тацита не стала прятать крылья, поэтому провозилась дольше всех, осторожно вытирая перепонки.

Майло отбросил полотенце и шагнул в мои объятия. Мы столкнулись эрегированными членами, и я вовлек его в глубокий поцелуй. Я до сих пор не осознал до конца, что чуть не потерял его сегодня, страх всё еще пульсировал в крови. Его рот был мягким и податливым, он позволял моему языку доминировать. Мои руки скользнули с талии на спину, а затем ниже, сжимая его задницу и притягивая к себе еще сильнее.

Чьё-то деликатное покашливание заставило нас отстраниться. Мы оба тяжело дышали. Оглядевшись, я никого не увидел.

— Я здесь.

Голос Тациты донесся из спальни. Я схватил Майло за руку и потащил за собой, но замер прямо на пороге. Тацита стояла на коленях на кровати, широко разведя бедра; руки покоились на аппетитных изгибах талии. Крылья были сложены, рога гордо взмывали вверх — она сидела прямо, ни капли не смущаясь, демонстрируя нам своё тело.

Хвост лениво обвивался вокруг неё на матрасе. Она всегда казалась мне красавицей, но сейчас, когда её истинная природа была на виду, она выглядела просто сногсшибательно.

— Я подумала, стоит воспользоваться тем, что у нас наконец-то есть кровать, с которой мы не свалимся в процессе, — сказала она.

Майло усмехнулся. Оставив меня стоять столбом, онемевшим от этого зрелища, он подошел к ней. Она сидела достаточно близко к краю, так что ему не пришлось забираться на постель. Он обхватил её голову ладонью и притянул к себе для поцелуя.

Я чуть сдвинулся, чтобы лучше видеть, но пока держался на расстоянии. Их тела слились воедино. Мягкие изгибы Тациты прижались к поджарому торсу Майло. Его пальцы запутались в её волосах, а вторая рука легла на поясницу, крепко удерживая её.

Её ладони блуждали по его плечам, спускались к талии, пока одна не скользнула между ними, обхватывая его член. Майло прошипел ей в губы, когда она провела рукой от основания до кончика. Их губы разомкнулись, но взгляды встретились, и от этого жара мой член запульсировал, требуя действий. С рыком я запрыгнул на кровать и прижался к своей женщине — насколько позволяли её крылья.

— Мне их убрать? — спросила она.

— Не смей.

Я обхватил её живот одной рукой, а кончиками пальцев другой провел по изгибу крыла. Она вздрогнула и крепче вцепилась в Майло.

— Я намерен изучить все способы, которыми смогу довести тебя до безумия с их помощью, — прошептал я ей на ухо, прикусив мочку.

Она позволила крыльям немного опуститься, так что перепонки коснулись кровати, распластавшись по обе стороны, чтобы она могла сильнее откинуться на меня.

Пользуясь её положением, Майло наклонился и взял один сосок в губы. Тацита застонала громче. Я продолжал ласкать её чувствительные крылья, пока мой парень дразнил её грудь, то посасывая её, то работая языком и руками.

Мой член устроился между её ягодиц, и я не мог сдержать непроизвольных толчков бедрами. Уверен, она уже текла для нас, и мне дико хотелось сменить угол, чтобы войти в неё, но я решил быть терпеливым.

Майло спустился ниже, опускаясь перед нами на колени. Я заглянул через плечо Тациты — черт, его губы уже распухли от поцелуев. Он облизал их, и во мне вспыхнуло желание толкнуться прямо в этот горячий рот. Его глаза на миг встретились с моими, а затем скользнули вниз по обнаженной демонице. Он медленно провел пальцами по её бедру, пока она раздвигала ноги еще шире.

— Пожалуйста, — взмолилась она, задыхаясь от возбуждения.

По её вскрику я понял, что Майло вогнал палец в её ждущую киску. С этого ракурса мне не было видно, но когда он вытащил его, звук влажной плоти достиг моих ушей, и теперь задыхался уже я.

Он продолжал трахать её пальцами, пока я поддерживал её, покрывая поцелуями шею и те части крыльев, до которых мог дотянуться. Я наблюдал, как он снова облизывает свои аппетитные губы, сосредоточившись на том, как его пальцы исчезают внутри нашей женщины.

— Лизни её клитор, — скомандовал я. Не уверен, делал ли он это раньше, но мы обсуждали это. Он помедлил пару секунд, снова глянул на меня, ища поддержки, и скрылся из виду.

— Ох, блять… — простонала Тацита, откинув голову мне на плечо.

— Хорошо,Mo Stór? — я надавил ей на низ живота, усиливая удовольствие.

— Да… — ответила она. — Не останавливайся, Майло. Только не останавливайся.

Обожаю, когда она пытается командовать, но её тон и обмякшее тело говорят об обратном. Здесь за главную не она. Пожалуй, пора ей об этом напомнить.

— Тебя когда-нибудь брали двое парней сразу?

Она напряглась и попыталась обернуться, что было неудобно из-за крыльев, но её потемневшие глаза встретились с моими.

— Вы оба?

— Я именно это и спросил. — Я усмехнулся. — Отвечай.

— Да.

— Отлично. Смазка есть?

— Угу, — промычала она утвердительно, пока Майло продолжал терзать её клитор. Судя по тому, с каким трудом ей давался разговор, он делал успехи.

Как бы мне ни хотелось прерывать пиршество Майло, нам нужно было двигаться дальше. Спустившись с кровати в поисках лубриканта, я открыл прикроватный ящик.

Там было кое-что поинтереснее смазки: игрушки, фиксаторы, повязка на глаза.

— О, мы обязательно со всем этим поиграем, — сказал я, копаясь в сокровищнице, которую спрятала Тацита. От одной мысли о том, как она разогревает себя фаллоимитаторами перед нашей встречей, я невольно сжал свой член.

— Потом, — почти огрызнулась Тацита. Её нетерпение было очевидным.

Схватив бутылочку, я вернулся к кровати, где Майло уже сидел на коленях. Я не удержался и впился в его губы, чтобы почувствовать вкус нашей девочки — терпкая сладость её соков всё еще была на его языке.

— Не дождусь момента, когда почувствую тебя внутри неё, пока сам буду брать её, — сказал я, разрывая поцелуй. Его щеки вспыхнули чудесным багрянцем.

Тацита убрала крылья. Жаль, конечно, но так будет проще. Клянусь, однажды я доведу её до оргазма одними прикосновениями к ним. Она протянула руку за смазкой, но я отстранился.

— И не надейся. — Я жестом велел ей повернуться. — Сначала я подготовлю твою аппетитную задницу.

— Я сама, так быстрее! — бросила она.

— Нет, дело не в скорости.

Её нетерпение чертовски умилительно. Она хочет сразу перейти к делу, и, честно говоря, я тоже. Но упустить шанс «застолбить» её задницу я не

— На четвереньки, лицом к изголовью, — скомандовал я.

На этот раз она подчинилась. Причем не просто встала в позу, а прогнулась в пояснице, выпятив зад и идеально подставив нам оба своих отверстия.

Тряхнув головой, чтобы разогнать туман похоти, я открыл крышку и выдавил смазку на пальцы. Не удержался и один раз вогнал их до самого основания ей в киску, прежде чем сосредоточиться на тугом колечке мышц.

Майло сидел сбоку, лениво поглаживая свой член. Он даже не представлял, как сексуально выглядит с каплей предэякулята на головке. Мне захотелось её слизать.

Добавив второй палец и слегка раздвигая их, я услышал, как Тацита ахнула. Я убедился, что она достаточно расслаблена.

На этот раз я лег на спину. Уложил Тациту сверху, чтобы она оседлала меня. Совместив головку с её входом, я вошел в неё одним блаженным движением. Позволил ей поскакать на мне минуту, прежде чем остановить её, чтобы подключить Майло.

Тацита наклонилась вперед, так что её грудь почти касалась моей, давая Майло возможность пристроиться. Я почувствовал момент, когда он вошел в неё. Почувствовал, потому что его член скользнул вдоль моего — лишь тонкая преграда из плоти разделяла нас. Я подождал, пока тело Тациты привыкнет к такому растяжению, прежде чем снова начать двигаться. Она тяжело дышала надо мной, но огонь в её глазах говорил о том, что ей чертовски нравится это ощущение.

Майло начал толкаться короткими, быстрыми движениями. Я поймал ритм и присоединился к нему, двигаясь в такт. Её стоны становились всё громче.

Это было так горячо, что мне приходилось зажмуриваться, чтобы не кончить раньше времени. Майло становился всё смелее, мы ускорялись, втроем гонясь за тем самым пиком, отдавшись во власть инстинктов.

Мы здесь. Мы живы. Мы вместе. Жар их тел, запах секса, смешанный в воздухе, возвращали меня к реальности после ночного боя. Звуки их удовольствия впечатывались в мою память, прирастая к самой душе. Я никогда не захочу жить без них обоих, и я сделаю всё, чтобы это стало реальностью.

Давление в паху стало невыносимым, но мне нужно было, чтобы сначала кончила Тацита. Мой палец нашел её клитор, и через несколько секунд её стенки судорожно сжались, буквально душа мой член.

— Кончай для нас,Mo Stór. Почувствуй, как ты заполнена, как мы растягиваем твои тугие дырочки… ты принимаешь нас обоих так чертовски хорошо.

Запрокинув голову, Тацита зашлась в мощном оргазме. Майло пришлось немного сместиться, чтобы не напороться на её рога; он положил ладонь ей на горло, удерживая её, пока она содрогалась на пике. Я больше не мог сдерживаться — её крик удовольствия стал последней каплей.

Я кончил, мощными толчками изливаясь глубоко в её лоно. Я вжимался в неё до самого основания, заполняя её до краев. Майло напрягся над нами, и я почувствовал, как он тоже начал изливаться. Черт, это было так эротично, что мой член дернулся снова, хотя я думал, что уже пуст.

Мы повалились на матрас вперемешку — потные, липкие, переплетенные конечностями. Тацита в центре, Майло с другой стороны.

— Блять… — выдохнула она, устраиваясь поудобнее. — Это было мощно.

— Не то слово, — отозвался я, поворачиваясь на бок, чтобы погладить её кожу и Майло.

Майло выглядел совершенно выжатым. Он лежал, закинув руку за голову, с остекленевшим взглядом. Я уже знал: когда он такой, ему нужно время, чтобы прийти в себя, поэтому не лез с разговорами. Его свободная рука всё еще лежала на бедре Тациты — он не отстранился полностью.

Мы с Тацитой тихо переговаривались несколько минут, наслаждаясь близостью, пока я не решил проявить ответственность. Поднявшись с кровати, я вернулся в ванную за полотенцами. Смочил пару из них и прихватил сухое, чтобы привести в порядок партнеров. Оба уже вовсю боролись со сном, так что я вытащил одеяло из-под них, укрыл их и пошел мыться сам.

Майло уже вырубился, Тацита была на грани. Я пробрался обратно в гигантскую постель, наслаждаясь мягким матрасом и еще более мягкими простынями. После месяцев в заключении и в лагере начинаешь по-особому ценить роскошное белье.

Но еще больше я ценил два тела, укутанных в эти простыни. Прижавшись к Таците и обняв их обоих, я закрыл глаза и провалился в сон вслед за ними.

Глава 45. Гаррик

Кампания Ангелов развалилась, как я и ожидал, едва Тацита и Майло скрылись в моем портале. К сожалению, несмотря на все усилия, нам так и не удалось подтвердить, что они планировали забрать и её тоже. Пройдет еще несколько дней, прежде чем те, кого я только что забросил в Тартар, придут в себя достаточно, чтобы их можно было снова допросить.

Даже силы Аида — а он оказался мощнее, чем я думал, — не хватило, чтобы полностью сломить их и заставить говорить. Их телам нужно время на восстановление, прежде чем они станут пригодны для новых допросов.

Камаэль умудрился ускользнуть: он и несколько глав легионов нырнули в собственный портал прежде, чем мы успели их перехватить. Зато двое менталистов — те самые, что держали Майло, когда Тацита его выхватила, — теперь гниют в камерах крыла строгого режима в тюрьме под моим командованием.

Когда с Ангелами было покончено (кого-то вытеснили, кого-то схватили или убили), я провел остаток ночи, организуя Гвардию, распределяя раненых для Дома и подготавливая пленных к отправке в Тартар после допроса Аида. Оставив Таррона присматривать за местом проведения Игр и выжившими участниками, я ушел, ведя за собой пленников.

Ночь и утро выдались, мягко говоря, долгими. Но я всё еще дышал. И, что важнее, она тоже.

Идти по её следу через город оказалось проще, чем я предполагал. Я явился сюда прямиком из Тартара и мог позволить себе еще несколько часов отсутствия. Никогда еще я так не радовался своим способностям ищейки. Мне нужно было её увидеть. Бегом, на четырех лапах, я следовал за инстинктами, пока её вишнево-сладкий аромат вел меня в нужном направлении.

Обернувшись человеком перед высокой высоткой в Нижнем Ист-Сайде, я вошел в вестибюль. Кровь буквально бурлила — я чувствовал, что она рядом. Раньше я часто пользовался навыками выслеживания, но это было десятилетия назад, когда я только карабкался по карьерной лестнице, разыскивая демонов, виновных в тех или иных проступках. Обычно для этого использовалась кровь

Но я никогда не пил напрямую из чьих-то вен. Поразительная мощь.

— Я могу вам чем-то помочь, сэр? — спросил молодой демон за стойкой регистрации.

Черт. Я понятия не имел, в какой именно квартире живет Тацита. Или на какое имя оформлена аренда.

— Я к Таците Антроп, — сказал я, вспомнив имя из её заявки на Игры.

— Простите, сэр, здесь никто с таким именем не проживает.

Проклятье. Стоило попытаться. Мой кот зарычал внутри из-за этой заминки.

— Вы уверены в адресе?

— Да, она точно живет в этом здании. Ростом примерно вот такая, — я показал рукой уровень своего плеча. — Демоница с радужными волосами и скверным характером.

Регистратор наклонил голову, делая вид, что задумался, но я заметил, как его рука скользнула под высокую стойку — скорее всего, вызывал охрану. Стычки — это последнее, что мне сейчас нужно. Фыркнув от того, что собираюсь устроить своей женщине небольшой скандал, я выложил последний козырь — удостоверение.

— Послушай, я начальник Тартара. Я ищу женщину, которую только что описал, по секретному делу. Ты можешь ей позвонить или нет?

Я протянул жетон, и парень впился в него взглядом. Он слегка побледнел, поняв, что всё серьезно.

— О боги, вы её арестуете? Она всегда такая милая и дружелюбная. Не могу представить, чтобы она влипла в какие-то неприятности, тем более такие, которые касаются вас, — затараторил он, но всё же поднял трубку и набрал код квартиры.

— Нет, не арестовываю. Мне просто нужно задать ей несколько вопросов. — Я постарался придать лицу максимально невозмутимое выражение.

Гудки тянулись вечность, пока кто-то на том конце не ответил. Раздражало, что система безопасности в этом доме была настолько продвинутой, что линии связи защищались магически — я не мог понять по голосу, она это или нет. Короткий диалог, и регистратор положил трубку.

— Она спустится через секунду, подождите у того лифта. — Он указал на кабину в дальнем углу холла. Ту, что ведет в пентхаус.

Ну конечно.

Я направился к лифту как раз в тот момент, когда из двери за стойкой выскользнул другой демон. Выше меня и сложен как бык. Вне всяких сомнений — та самая охрана.

Пока я ждал, они переговаривались шепотом, но я настроил слух и ловил каждое слово. Разумеется, регистратор не упустил случая пересказать скандал, разворачивающийся в лобби: начальник Тартара пришел к миллионерше из пентхауса. Придется связаться с нашими людьми в прессе, чтобы слухи не поползли дальше.

Лифт звякнул, и мое сердце пропустило удар.

А затем и вовсе замерло, когда двери разошлись, являя мою женщину в одном лишь шелковом халате. Длинный, в пол, с широкими рукавами и каскадами лишней ткани. Она даже не потрудилась его завязать: глубокий разрез шел от груди практически до пупка, где пояс был едва затянут. Вдобавок она прислонила ногу к задней стенке лифта, отчего красный шелк разошелся, обнажая бесконечные смуглые ноги и ту самую чертовски красивую татуировку-гирлянду на бедре.

Рога на виду, обрамленные копной растрепанных волос, рассыпавшихся по плечам. Она была воплощением греха. Её глаза вспыхнули, когда она увидела меня.

— Ты нашел меня, — сказала она вместо приветствия.

Забыв о словах, я ворвался в лифт и обхватил её за бедра, притягивая к себе. Мои губы с силой накрыли её, язык ворвался в рот прежде, чем я успел вымолвить хоть звук. Страх, который я испытывал последние несколько часов, выливался в этот поцелуй — страх и облегчение. Жар хлынул из груди, заставляя кровь кипеть, пока я пробовал на вкус свою женщину, чувствовал её теплую кожу сквозь тончайшую ткань и слышал, как её пульс ускоряется в такт моему. Это было лучшим доказательством того, что мы оба живы.

К счастью, Тацита стояла рядом с панелью управления и догадалась нажать кнопку, чтобы скрыть наше зрелище от посторонних глаз.

Когда я отстранился, лифт уже шел вверх, и мы оба тяжело хватали ртом воздух. Я сжимал её бедра пальцами, а её ладони легли мне на лицо.

— Рассказывай, что произошло. — В её глазах застыла тысяча вопросов.

— Как я и думал, они отступили после того, как я вытащил тебя. Камаэль сбежал. — В её глазах блеснул яростный огонек. — Остальные двое теперь в Тартаре.

— Потери?

— В основном с их стороны. У тех любителей, которых они прислали, не было шансов, сама видела. Мы потеряли четверых гвардейцев.

— Дом? Таррон? Элиза? Тедди?

— Не знал, что ты общалась с новичком. — Последнее имя в списке меня удивило.

— Он милый, и я видела в нем потенциал. Они живы, Гаррик?

— С ними всё в порядке.

Те четверо были из охраны и техобслуживания Игр, с Несущей Смерть они знакомы не были. Я всё равно назвал их имена, и Тацита подтвердила: она их не знала, но я увидел, как дрогнули её плечи от чувства вины. Я понимал её — я и сам винил себя в потере каждого члена команды.

— А люди?

Я помедлил. Эти потери угнетали меня сильнее. Игры смертельны, да, но этот бой был несправедливым.

— Осталось одиннадцать. Включая Уайатта и Майло.

— Всего одиннадцать?

Я лишь кивнул в знак подтверждения.

— Сеффи? И Рио? — Тацита затаила дыхание, ожидая ответа.

— Тоже живы. Рио среди раненых, но должен выкарабкаться.

Она привалилась ко мне, а затем снова потянулась за поцелуем. Она целовала меня глубоко, но я чувствовал: её что-то гложет, она не расслабилась до конца.

— Спрашивай.

Она сделала глубокий вдох, который я почувствовал кожей щек, потому что отказывался увеличивать дистанцию между нами больше чем на дюйм.

— Что будет делать Аид?

Мне не нужно было уточнять детали.

— Он захочет поговорить с Майло.

— Просто поговорить?

— Ты знаешь его лучше меня. Сама понимаешь, каков будет ответ.

— Понимаю, и поэтому мне страшно. У Аида есть все основания отправить его в Тартар и никогда не выпускать. И у него есть право наказать меня.

— Наказать тебя?

— Я бросила его во время боя. Я должна была его защищать.

— Это я отправил тебя в портал. Он на меня даже не прикрикнул.

Кажется, это её немного успокоило.

— Кстати, как ты это скоординировал? Ты ведь не мог знать, когда именно я решу выхватить Майло.

— Не совсем, но твои намерения несложно было прочесть. А если бы ты не дала мне повода, по плану Уайатт должен был буквально стащить тебя с неба.

— Ты собирался меня похитить? — Она вскинула брови.

Я пожал плечами.

— И что мне теперь,

Рассмеявшись, я скользнул рукой по её талии, забавляясь с узлом халата.

— О Богиня, уже поздновато об этом думать. Теперь мы тебя не отпустим.

Её брови взлетели еще выше.

— Я чувствую их запах на тебе, ты же понимаешь? — Развязав пояс, я позволил красному шелку соскользнуть с плеч. Мы оба посмотрели на мою руку, когда я провел пальцами по низу её живота к лобку. — Спорим, их семя всё еще вытекает из тебя?

У неё перехватило дыхание, когда мой указательный палец раздвинул складки и скользнул по клитору. Но прежде чем она успела ответить, а я — продолжить осмотр, лифт резко остановился. Двери открылись прямо в квартиру.

— Медленно работаете, офицер. — Она выскользнула из моих рук и перешагнула порог.

Я последовал за ней с рычанием, поднеся палец к губам, чтобы попробовать её на вкус. Горько-сладкий привкус ударил по языку, но в нем ощущалась и посторонняя нотка. Во мне не вспыхнула ревность — я действительно смирился с тем, что делю её, — но потребность заявить свои права перекрыла все остальные мысли.

Я был в разлуке с ней, я охотился на неё, я выслеживал её по крови. Теперь пришло время забрать свой приз.

Ступая бесшумно, я скинул сапоги и сорвал с себя рубашку, преследуя её по прихожей. Я нагнал её, когда мы проходили через арку в главную гостиную. Я едва замечал детали интерьера, высматривая лишь поверхности, на которые мог бы её уложить. Роскошный серый диван, заваленный пледами, был неплохим вариантом, но она свернула направо.

— Ты голоден? Хочешь пить? — спросила она, оглядываясь через плечо. Её вопросы были лишь попыткой отвлечься; румянец на щеках и шее выдавал её с головой — она прекрасно знала, что сейчас произойдет.

Одним прыжком я снова обхватил её за талию и водрузил на мраморный остров посреди кухни. Мои зубы коснулись её шеи, прикусывая кожу, прежде чем в дело пошел язык. Я слизывал вкус её кожи, стягивая ткань с её плеч, пока она не осталась совсем нагой.

Она ахнула, когда я широко развел её бедра. Ноги свесились со столешницы. Опустившись на колени, я подтянул её к самому краю, выставляя её киску напоказ. Она уже влажно блестела, доводя мою пантеру до безумия ароматом возбуждения.

Подавшись вперед, я погрузил язык прямо в неё, настолько глубоко, насколько возможно. Тацита вскрикнула от наслаждения, вцепившись мне в волосы. Её вкус, полученный прямиком из источника, мгновенно отозвался болью в эрегированном члене. Желание заклеймить её пульсировало во мне волнами, пока я трахал её языком — то быстрыми толчками, то медленными мазками снизу вверх.

Расстегнув брюки, я спустил их вместе с боксерами до бедер. Взял член в руку, несколькими резкими движениями распределяя предэякулят по головке.

Я довел её до грани оргазма в рекордно короткие сроки, но не дал закончить. Я отстранился, когда почувствовал, как её стенки сжимаются вокруг моего языка. Поднявшись, я вошел в неё одним сильным, но медленным толчком.

Я уронил голову ей на плечо, когда эмоции смыли всё лишнее. В этот момент существовали только мы двое. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать это чувство. Я замер, похороненный в ней до самого основания; она вцепилась в мои бока, уткнувшись лицом мне в грудь.

Я анализировал это ощущение.

Это был «дом».

Сладкое облегчение от того, что я вернулся туда, где мне место.

Твердая почва под ногами и центр тяжести, заставляющий всё дерьмо, с которым мне приходилось иметь дело, казаться несущественным.

Это — здесь и сейчас — и был мой мир.

Я влюблен в эту женщину.

На самом деле, слово «любовь» кажется слишком слабым. Это нечто большее. Это «навсегда». Это остаток моей вечности.

Медленно отстраняясь, пока внутри не осталась только головка, я снова толкнулся в неё — так же мучительно медленно, пока мой таз не прижался к её клитору. Я сохранял этот размеренный ритм, удерживая свою женщину. Первобытный жар, с которого всё началось, трансформировался во что-то иное.

Несмотря на неспешный темп, её дыхание участилось.

— Ох, черт… — вскрикнула она. — Черт, Гаррик. Что ты со мной делаешь? Я не могу…

— Можешь.

Я убрал волосы с её лица и ладонями обхватил её щеки, притягивая к себе для такого же неторопливого поцелуя. Я проглатывал её стоны удовольствия с каждым толчком, пока она не потеряла способность отвечать на поцелуи. Она уткнулась лбом в мой лоб. Я крепко держал её, пока волна оргазма накрывала её с головой, а в уголках глаз проступали слезы.

Смахнув слезинку большим пальцем, я продолжал толкаться в неё, поддаваясь давлению, нараставшему вдоль позвоночника. Закрыв глаза, чтобы обострить чувства, я вдыхал её запах. Она двигалась мне навстречу, не пытаясь отстраниться, а лишь создавая еще более упоительное трение.

Её голова снова качнулась, щека потерлась о мою бороду, а губы прошептали прямо в ухо:

— Клейми меня, Гаррик.

Три слова — и я сорвался. Толкнувшись еще глубже, если это вообще было возможно, я излился внутри неё. Это не было взрывом — это было крушением старого мира. Трансформация. Отупляющее и в то же время проясняющее сознание чувство.

Только возвращаясь в реальность, я почувствовал хвост, обвивший мою ногу, и увидел её крылья, окутавшие нас коконом, пряча от всего остального мира.

Поглаживая её по щеке, пока мы еще несколько минут нежились в объятиях друг друга, я наслаждался ощущением её кожи и дыханием, щекочущим мне грудь. Я всегда думал, что в конце концов найду кого-то, осяду, обзаведусь партнером. Но я и представить не мог, что это может ощущатьсятак.

— Я люблю тебя, — прошептал я в тишине. — И я никогда тебя не отпущу, просто чтобы ты знала.

Она хихикнула и немного отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я и не хочу уходить, Гаррик. Я тоже тебя люблю.

Наши губы встретились в мягком поцелуе, скрепившем наше «навсегда».

Шорох из другой части дома заставил меня насторожиться.

— Где те двое? — спросил я.

— В спальне, она внизу. Они спали — мы все спали, пока этот телефон бесцеремонно меня не разбудил. — Она ткнула меня указательным пальцем в грудь.

— Прости, что испортил твой сон красоты, Богиня. — Я перехватил этот палец и поднес к губам.

— Если ты собираешься будить меня так каждое утро, я не буду жаловаться. — Она улыбнулась. — Пойдем посмотрим, проснулись ли они? И мне не помешал бы еще один душ.

Я вышел из неё (мой член уже давно обмяк) и

— Нам определенно стоит как-нибудь опробовать кровать, — задумчиво произнесла она, выжидая, пока я застегну брюки.

Рассмеявшись, я переплел свои пальцы с её ладонью. Она повела меня прочь из кухни к лестнице в главном коридоре, которую я не заметил, когда входил.

— Я планирую использовать каждую поверхность в этой квартире.

Лестница вела в огромную спальню. В панорамные окна вовсю светило солнце, хотя благодаря «ночному режиму» свет не слепил. Я огляделся, подмечая каждую деталь: от антикварного комода у стены до свисающего с потолка растения и сочетания насыщенных и мягких цветов. Всё это рассказывало мне о женщине, которую я только что заклеймил, — маленькие детали, которыми мы еще не успели поделиться в лагере.

— Ты нашел нас! — Уайатт приподнялся на кровати, выбираясь из горы одеял и подушек. Он делал это осторожно: я заметил Майло, который свернулся калачиком рядом с ним и крепко спал. — Я рад. Я уже собирался подняться и проверить, не пялит ли нашу девочку какой-нибудь левый чувак.

— Эй! — Тацита уперла руку в бок и дернула хвостом.

— Я просто к слову. — Уайатт вскинул руки ладонями вверх и пожал плечами.

— Я едва справляюсь с вами троими. Поверь, мне больше никто не нужен. — Она метнула взгляд на меня, прежде чем сердито посмотреть на Уайатта.

Притянув её, всё еще обнаженную, к своему боку, я нежно поцеловал её в висок.

— Я знаю. Иди в душ, а потом мне, наверное, стоит ввести вас в курс дела.

Тацита скрылась в ванной через открытую дверь в другом конце комнаты. Она не стала закрываться, но душевая кабина не просматривалась из дверного проема. Я подошел к кровати и сел на край, напротив того места, где лежали Майло и Уайатт.

— Насколько всё плохо? — спросил Уайатт.

— Всё нормально. Ангелы отступили, как я и предполагал.

Уайатт протяжно выдохнул, его рука крепче обняла голые плечи Майло. Выражение его лица… думаю, я сам так же смотрел на Тациту наверху. Уайатт не мог скрыть любви к парню, спящему рядом с ним.

— А Аид пойдет за нами?

— Ему нужно будет расследовать связь Майло с Ангелами. — Я не стал приукрашивать. — Но, думаю, мы сможем во всём разобраться. Тацита для него в той же степени друг, в какой и личный ассасин.

Уайатт на мгновение задумался. Не сомневаюсь, он попытается разнести это царство на куски, если Аид решит запереть Майло. И подозреваю, что демоница в душе поддержит его. В таком случае я даже не знаю, чью сторону мне придется занять, ведь Майло отправят именно в мою тюрьму.

— А что с интервью? — Уайатт сменил тему на ту, на которую у меня был ответ.

— Я уже убедил Аида отменить третий раунд. Вы все в итоге сражались против Ангелов. Те, кто выжил, заслужили право быть здесь. Так что… добро пожаловать в Ад. Официально.

— Ха! Спасибо, — фыркнул Уайатт.

Майло открыл глаза, потревоженный смехом своего парня. Он потянулся, улыбаясь Уайатту, но улыбка погасла, когда он сел и заметил меня. Уайатт приобнял его за талию, притягивая ближе.

— Не волнуйся, я здесь только потому, что мне нужно было найти Тациту и убедиться, что она в порядке, — успокоил я его. Майло вроде бы расслабился, но во взгляде всё еще читалась настороженность. Через секунду паника вернулась.

—Я не чувствую свою пантеру,— показал он жестами сначала мне, а потом Уайатту.

Уайатт тоже прижал руку к груди, словно прислушиваясь к дракону внутри.

— Действие зелий заканчивается, — сказал я. — Помните, их нужно принимать каждый день.

Мы выдавали их за завтраком, а сейчас уже перевалило за полдень.

— Мы можем достать еще? — спросил Уайатт.

— Я посмотрю, уцелело ли что-то в лагере. Главное здание превратилось в руины, так что не уверен. И не знаю, сможет ли Хаос прислать новую партию.

— А как сделать эффект постоянным? Раз мы остаемся, мы же не будем пить эту дрянь вечно?

— Нет.

— Вам нужно пересечь Стикс, чтобы изменения закрепились. — Из ванной вышла Тацита, закутанная в пушистое фиолетовое полотенце.

Оба человека выглядели потрясенными.

— Но Стикс — это место, куда души уходят умирать или перерождаться, — показал жестами Майло.

— Да… — я запнулся, пытаясь подобрать слова, чтобы не напугать их еще сильнее. — Вам нужно будет умереть, чтобы стать постоянными жителями Элизиума и получить полный доступ к своим ипостасям оборотней.

— Гаррик! — Тацита метнулась вперед и хлопнула меня по руке.

— Что?

— Говорить им, что им нужно умереть — не самый лучший способ помочь.

Она повернулась к Майло и Уайатту, чтобы объяснить всё подробнее.

— Я не до конца разбираюсь в магии, но Харон умеет проводить через реку так, чтобы вы стали демонами, а не просто отправились в «следующую жизнь» или куда там еще. Это как-то связано с тем, что вы входите в воду живыми. Я хожу на эту церемонию каждое десятилетие после Игр, потому что вечеринки после неё всегда огонь, но никогда особо не вникала в детали трансформации.

Описание церемонии от Тациты их заметно успокоило. Пока они втроем болтали, я отвлекся на вибрацию телефона в кармане. Я захватил его из лагеря на случай, если кому-то понадобится связаться со мной.

Таррон спрашивал, когда я вернусь. Предстоит еще уйма работы по уборке, а выжившим рекрутам нужно устроить еще более жесткий ликбез по устройству Элизиума, раз уж они прошли отбор.

— Тебе уже пора? — спросила женщина рядом со мной.

— Скоро. У меня есть еще пара часов, чтобы ввести тебя в курс дела, но потом мне действительно нужно вернуться.

— Хорошо. — Она грустно улыбнулась. — Дай мне одеться, и пойдем наверх, поговорим нормально.

Глава 46. Тацита

Три дня.

Прошло три дня с тех пор, как мы вернулись в мою квартиру, и я клянусь — Аид просто издевается надо мной. Наверное, это и есть наказание, потому что я медленно схожу с ума. Гаррик заглядывал каждый день, но не мог остаться дольше чем на пару часов.

Правда, вчера вечером усталость взяла над ним верх, и он всё-таки заночевал в моей постели. Спал рядом со мной, пока Уайатт и Майло сопели с другой стороны. Я думала, будет неловко, и у меня полно свободных комнат, но никто даже не заикнулся о том, чтобы спать раздельно.

Гаррика совсем загоняли. Он разрывается между обязанностями начальника Тартара, завершением Игр и помощью новым рекрутам. Конечно, он делегирует задачи команде, но слишком серьезно относится к ответственности.

А от моего босса — ни слуху ни духу, если не считать

В любой другой ситуации я бы забила на этот приказ, но учитывая список моих недавних косяков, решила, что лучше подчиниться. Даже если это доводит меня до исступления.

Из плюсов: у моих парней снова был доступ к ипостасям. Доставке они обрадовались неимоверно.

Еще одно преимущество возвращения домой — мой гардероб. Никаких больше бесформенных тюремных лохмотьев или конвейерной спортивной формы. Это просто чертовски великолепно. Я наслаждаюсь возможностью переодеваться минимум трижды в день. А взгляды, которыми парни награждают меня каждый раз, когда я выхожу из гардеробной, — бесценны. Сейчас на мне одно из моих дорогих платьев: темно-сливовое, с вышивкой на лифе и завязками на шее. Оно с открытой спиной, так что я могу выпускать крылья в любой момент, не беспокоясь о прорезях в одежде.

Но двойной разрез до бедра — определенно любимая часть Уайатта. Подол почти касается пола, но при каждом шаге ноги оказываются на виду. Пожалуй, для дома наряд слишком вычурный, зато удобный. И мне нравится заводить парней, просто надевая что-то слегка порочное. В этой квартире почти не осталось поверхностей, на которых мы бы еще не трахались.

Гаррик принес одежду и для Майло с Уайаттом, так что им не пришлось всё время ходить голышом или донашивать форму участников из лагеря. Майло предпочитает закрытую одежду, но в выбранных шортах и футболках выглядит всё так же аппетитно. Уайатт вообще не вылезает из плавок, вовсю пользуясь моим небольшим инфинити-бассейном. Ни я, ни Майло не жалуемся.

— Хочу летать, — заныл Уайатт с соседнего шезлонга. Я сочувствовала — сама была «заземлена», — но мои крылья хотя бы достаточно малы, чтобы расправлять их внутри квартиры.

Вчера Уайатт обернулся прямо на крыше, потому что его дракон просто не оставил ему выбора, но места для маневра там маловато. Всё это время я дико дергалась, боясь, что он взлетит и мне придется его выслеживать. К счастью, он удовлетворился тем, что погрел чешую на солнце, выпустив напоследок несколько струй яростного пламени.

— Скоро, — ответила я. «Надеюсь», — добавила про себя. Понятия не имею, когда закончится этот домашний арест. Даже Гаррик ничего не слышал от Аида больше суток. Церемония выпуска назначена через две недели. Если Уайатт и Майло собираются на ней присутствовать, новости должны появиться в ближайшее время.

Уайатт сел, свесив ноги с шезлонга и повернувшись ко мне. Последний час мы просто жарились на солнце. Майло был где-то внутри: он любит побыть один, и мы уважали его личное пространство.

— Думаешь, с Майло всё в порядке? Ангелы ведь не могли снова залезть ему в голову? — тихо спросил Уайатт.

— Надеюсь, он бы сказал, если бы они попытались.

Мы долго говорили об этом, и он пообещал немедленно сообщить, если они выйдут на связь теперь, когда вся правда раскрыта. Кошмаров у него тоже не было, и я считала это хорошим знаком.

— Жаль, мы не заметили раньше, — вздохнул Уайатт.

— Ты не искал знаки, в отличие от меня. Откуда тебе было знать? Не смей винить себя.

— Надеюсь, ты себя тоже не грызешь.

— Уайатт, это моя работа. Ядолжнабыла заметить.

Он замолчал. Я видела, как он прочищает горло — следующий вопрос давался ему с трудом.

— Как думаешь… если бы ты узнала о его связи с Ангелами раньше, ты бы его убила?

Честный ответ: скорее всего, да. Но от одной мысли об этом сердце сжималось.

— Не знаю. Он не пытался никого убить, не так, как Кэмерон. Узнай я раньше, я бы отправила его к Гаррику на допрос. Ответы могли бы на что-то повлиять, но сомнительно, что его оставили бы в Элизиуме. Даже если бы мы поверили, что Ангелы его использовали, мы бы, вероятно, убили его и позволили душе самой решать, перерождаться или нет. Но я не хочу об этом думать. Я чертовски благодарна Гаррику за то, что он поселил нас вместе.

Уайатт взял меня за руку и сжал пальцы.

— Я тоже.

Майло понемногу рассказывал нам о своей жизни до вербовки Ангелами. Я знала приличную часть из его досье, но слышать это от него самого и видеть реакцию Уайатта… Это заставляло меня еще больше ценить то, как всё обернулось до того, как вскрылась правда о его шпионаже.

— Ого, ну и похоронное настроение. Я думал, вы наслаждаетесь бесплатным отпуском.

От голоса Хаоса я подпрыгнула и на автопилоте выхватила нож из набедренных ножен, направив его в сторону незваного гостя. Только через секунду мозг осознал, кто именно умудрился проникнуть в мою квартиру.

— Хаос, я дала тебе доступ на случай чрезвычайных ситуаций. Ты всё равно обязан сначала писать! — отчитала я его, убирая нож.

— И когда это я так делал? — рассмеялся он. Чистая правда. До Игр он приходил и уходил когда вздумается.

Вскочив с шезлонга, я повисла у него на шее. Несмотря на обстоятельства, я была искренне рада видеть лучшего друга.

— Пожалуйста, скажи, что ты пришел сообщить, что всё улажено и Аид хочет поговорить.

— Типа того. — Хаос обнял меня в ответ, а затем осторожно отстранил. — Он сейчас телепортируется сюда.

— Что? — внутри похолодело, хотя мы стояли под палящим летним солнцем.

Рядом с Хаосом из воздуха вырвался столб черного дыма, и появился Аид. Я ожидала, что он вызовет нас в офис. Если он хочет говорить здесь, значит, дело конфиденциальное. Это не к добру.

— Аид, мне жаль. — Я опустила глаза, извинение само сорвалось с губ.

— Ад замерз? Ты что, только что извинилась передо мной? — в голосе Аида слышалось потрясение, смешанное с весельем. — С каких это пор ты вообще проявляешь ко мне уважение?

— Я оставила свой пост во время боя. Я облажалась, и мне жаль. — Я подняла взгляд.

— Тацита. — Аид взял меня за руку. — Говорю это любя, но где, черт возьми, моя Несущая Смерть? Если ты немедленно не выйдешь из образа «послушной девочки», я решу, что тебя подменили.

— Ты не злишься на меня?

— Злюсь? Кто сказал, что я злюсь? — Аид посмотрел на своего мужа, потом на Уайатта, а затем на открытые двери, где через собственный портал появился Гаррик (ему я тоже дала доступ в пентхаус). — Ты подкинула мне работы на эти три дня, но неужели ты думала, что я буду винить тебя за защиту того, кого ты любишь?

— Но ты держал меня здесь взаперти все эти дни, вместо того чтобы позволить помочь.

— Так это не был домашний арест?

— Боги, нет. С чего ты взяла?

— Записка, которую передал Хаос. Она звучала как приказ.

Аид прищурился, глядя на мужа.

— Хаос? Я не давал тебе записку. Я просил передать ей, что буду на связи, что расследование продвигается и она может звонить, если захочет узнать новости.

— Твою мать, Тацита! Тытакэто поняла? — Хаос ткнул пальцем в сторону Аида. — Я думал, ты ему голову откусишь, когда он придет, а не впадешь в экзистенциальный кризис, ожидая отправки в Тартар.

— В записке было сказано: «Не покидать квартиру и не вмешиваться».

— Ладно, я написал её на скорую руку.

— Ты заставил меня думать, что Аид меня уволит!

Брови Хаоса поползли вверх.

— Серьезно?

Сделав шаг к нему, я схватила его за воротник рубашки.

— Я сброшу тебя с этой крыши!

Хаос нагло расхохотался.

— Прости, окей? Я торопился. Нужно было раздать зелья. Сначала заскочил к тебе, а потом в лагерь к остальным. Пришлось варить новую партию, старую-то уничтожили в бою. Когда я телепортировался, ты была… занята. Я не хотел мешать и опаздывал, поэтому черканул пару слов.

Рычание, которое я издала, немного утихомирило ярость, но я всё еще была в бешенстве.

Аид встал за спиной мужа и положил руки ему на плечи — видимо, чтобы я действительно не привела угрозу в исполнение.

— Не верю, что спустя столько веков ты могла подумать, будто я уволю тебя за разовое проявление эгоизма. И, как наверняка объяснил Гаррик, твой уход из боя на самом деле помог.

Эмоции зашкаливали, пока я осознавала, насколько перегнула палку, накрутив себя из-за молчания Аида.

— Ты так расстроилась? — добавил Аид. — Серьезно изводила себя мыслями, что предала свой долг, защищая меня?

— Конечно! Ты же знаешь, я люблю свою работу, я крутой спец. Но я действительно верю в Элизиум, который ты построил. И ты для меня больше, чем работодатель.

Я наконец отпустила Хаоса и отступила.

— Любовь тебя совсем размягчила, — рассмеялся Аид, похлопав меня по плечу, когда понял, что опасность для его мужа миновала.

Я возмущенно фыркнула, не желая признавать его правоту. Видимо, теперь чувства полностью контролируют меня.

— Раз уж недоразумение улажено, может, скажем ей, зачем мы здесь? — вставил Хаос.

Аид посерьезнел. Я перевела взгляд с супругов на Гаррика и почувствовала, как Уайатт подошел ближе. Предчувствие беды в животе крепло с каждой секундой их молчания.

— Да, — ответил Аид. — Но сначала я хочу поговорить с Майло. Пойдемте в дом?

Уайатт сжал мое плечо, и мы двинулись в гостиную. Гаррик сел, и я по привычке пристроилась рядом, чмокнув его в щеку. Уайатт направился было в библиотеку за Майло, но наш застенчивый парень сам появился в дверях.

В руках он держал несколько сложенных листков бумаги.

«Что происходит?»— спросил он жестами.

— Аид пришел поговорить. Только и всего. — Уайатт подошел к нему и, положив руку на спину, повел к нам.

— Э-э-это х-х-хо-рошо, — заикаясь, выговорил Майло.

— Хорошо? — удивилась я.

— Я… я… — Голос подвел Майло, хотя Уайатт ободряюще поглаживал его кожу между шортами и футболкой.«Я только что закончил это»,— показал он жестами и протянул мне листки. —«Пожалуйста, прочитай».

Я развернула бумагу и почувствовала, как Гаррик заглядывает мне через плечо. Заголовок был написан аккуратным почерком Майло.

— «Моя история. Настоящая версия», — прочитала я вслух.

Глава 47. Майло

Я родился у матери-одиночки. Она сидела на наркотиках и часто занималась проституцией, чтобы добыть денег на очередную дозу того, на чем плотно сидела в то время.

Мне говорили, что совсем маленьким я несколько раз попадал в приюты. Жил в приемных семьях, пока суды требовали от матери «завязать», если она хочет сохранить права на ребенка. Судя по всему, ей всегда удавалось выполнить условия: она трезвела, ходила на собрания анонимных зависимых, и через пару месяцев меня неизменно возвращали ей.

Я плохо помню те дни и почти ничего не могу рассказать о семьях, в которых жил. Но я отчетливо помню, как она начала пить — мне тогда было пять или шесть. Она потеряла работу, и всё покатилось по наклонной. Мать стала агрессивной, совсем забросила меня. Властям потребовалось время, чтобы спохватиться, но в восемь лет меня окончательно забрали и отправили в систему опеки.

В этот раз она не исправилась. Несмотря на все обещания и попытки, её хватало максимум на пару недель, после чего она снова уходила в запой. Ей всё равно разрешали видеться со мной: суды пытались использовать меня как стимул для её выздоровления. Из первой семьи она пыталась меня выкрасть, поэтому меня перевели в другую. С новыми опекунами она вела себя настолько мерзко во время визитов, что те тоже от меня отказались — просто не захотели с ней связываться.

Так продолжалось, пока я не попал к Маккиннонам. Это была лучшая семья. У них уже росла дочь, но меня никогда не считали чужим. Я был их сыном, а их дочь называла меня братом. Они не позволяли моей биологической матери садиться им на голову и бились в судах за сокращение наших встреч. Они видели, как это меня разрушает, какими неуправляемыми становились мои эмоции до и после каждого свидания с ней.

Именно у них я открыл для себя компьютеры. На двенадцатилетие они подарили мне личный ноутбук, и я часами просиживал за ним: учился создавать браузерные игры, писать код для программ и сайтов. Они говорили, что я стану инженером или разработчиком.

Но это не продлилось долго. У них были родственники в Ирландии, и однажды Шинейд позвонили и сообщили, что её мать попала в аварию. Они решили вернуться в Ирландию, но поскольку я был лишь под опекой, я не мог покинуть страну без разрешения матери.

Она его не дала.

Какое-то время я верил, что они останутся ради меня. Но нет. Они тоже уехали, оставив после себя пустые извинения и фальшивые обещания разобраться с юридической волокитой и забрать меня позже. Впервые в жизни у меня была стабильность, и вдруг она исчезла. Я думал, что семья меня любит, но, должно быть, ошибался, раз меня снова бросили.

Примерно тогда я перестал говорить. Я спорил, умолял отпустить меня с ними, но никто не слушал, чего хочу я. Спустя время тело просто отказалось озвучивать мысли. Может, потому что

В приютах, которые были после, со мной пытались наладить контакт, но мне это было уже не интересно. Я начал ввязываться в драки в школе, срывался на приемных семьях, в которые меня определяли власти. Я всё глубже уходил в кодинг и нашел в сети группу хакеров. Они слушали. Они учили меня. С ними я мог разговаривать, ведь это были просто текстовые сообщения в чатах.

В реальной жизни ничто не имело значения, поэтому я жил виртуально.

И у меня получалось. Друзья-хакеры начали предлагать мне работу, а вскоре компании стали выходить на меня напрямую.

К восемнадцати годам на моем счету было почти полмиллиона. Организации — как легальные, так и не очень — платили мне за взлом своих серверов или серверов конкурентов. Я не был привередлив, и мне было плевать на ущерб, который я наносил. Меня вышвырнули из системы опеки, но, к счастью, денег на жизнь хватало.

Потом я начал охотиться на миллионеров. Находил лазейки в их банковских портфелях, понимал, как перенаправлять денежные потоки. Я переводил деньги себе и нескольким благотворительным фондам, которые казались мне порядочными — тем, что помогали таким детям, каким был я.

Наверное, я стал неосторожным, потому что в двадцать один меня арестовали. Список обвинений был длинным и неоспоримым. За обвинением стоял один конкретный ублюдок, у которого я забрал больше обычного процента. Он занимался торговлей женщинами, но власти об этом не знали. Он предъявил им отмытые счета своей судоходной компании.

Единственной защитой было признание невменяемым. Благодаря моему молчанию и нескольким экспертизам, на которых настоял адвокат, у меня появилось сразу несколько диагнозов. Были ли они верными? Понятия не имею. Но всё это привело меня в психиатрическую лечебницу Фриарсли для преступников. Меня приговорили к пятнадцати годам.

Персонал относился к пациентам как к подопытным кроликам. На нас испытывали наркотики, новые методы лечения. Всё, что только можно вообразить, мы прошли на своей шкуре. Редкий случай, когда нам удавалось избежать физических наказаний дольше чем на пару дней.

Я выносил этот ад почти три года. Это сломало мой разум, уничтожило меня окончательно. В какие-то дни я не мог отличить реальность от вымысла. Я начал видеть этих существ — эфирных, светящихся. Они говорили со мной, пытались выудить информацию. Рассказывали о других мирах, об украденной силе и хотели, чтобы я помог им вернуть её. Из-за них мне увеличили дозу лекарств. Видимо, я проговорился о них на сеансах терапии — хоть я и не говорил, мне вкалывали что-то, от чего мысли сами изливались наружу. Я себя не контролировал. Не мог остановиться, как ни пытался.

Вскоре после моего двадцать четвертого дня рождения мне удалось сбежать из главного здания и спрятаться в пристройке. Я знал из рассказов других заключенных, что с территории не выбраться. Я смирился с этим, просто хотел побыть один. Хотел сам решать, что мне делать и куда идти, хотя бы недолго.

В пристройке я нашел кладовку с канистрами бензина и жидкостью для розжига. Я решил покончить со всем прямо там.

Больница была маленькой, единственным очагом цивилизации в глуши. Персонал спал на втором этаже, пациенты — на третьем и четвертом. Я залил всё внизу горючим и смотрел, как вспыхивает пламя. Перед тем как чиркнуть спичкой, я вывел из строя пожарную сигнализацию.

После этого я мало что помню. Очнулся уже в госпитале, прикованный наручниками к кровати. Я был «чудом выжившим» — единственным, на ком не осталось ни царапины. Я не понимал, как это возможно, ведь я был на том самом этаже, где начался пожар. Я должен был сгореть. Должен был погибнуть первым.

За мной наблюдали несколько дней — у меня были легкие ожоги горла и легких от вдыхания дыма, — но потом выписали и отправили в другую тюрьму. К моим преступлениям добавили убийство тридцати шести человек и приговорили к пожизненному без суда и следствия.

Тюрьма, в которую я попал после госпиталя, была, к счастью, нормальной, обычной. Я только начал обживаться, как меня снова перевели — в тюрьму Даркфилд, присвоив номер Девятнадцать.

Мне удавалось скрывать голоса. Я не произнес ни слова в госпитале и молчал в тюрьмах. Без лишних таблеток разум снова принадлежал мне, пусть в нем и звучали чужие голоса. Я считал их побочным эффектом, пока не узнал об Аде и настоящей причине моего перевода в Даркфилд.

Я сложил части пазла и понял, что голоса реальны. Что Ангелы из какого-то Небесного царства забрались мне в голову и требуют шпионить. Поначалу я кое-что рассказывал добровольно: имена охранников, детали первого испытания. Но чем больше я узнавал, тем больше меня тошнило от общения с ними. Через несколько дней я перестал подчиняться. Особенно после того, как самая загадочная женщина, которую я когда-либо видел, продолжила проявлять ко мне интерес, начала учить меня языку жестов и не отвернулась из-за того, что я не говорю.

И Уайатт. Я наблюдал за ним с тех пор, как он прибыл в Даркфилд. Он меня не замечал, и это было нормально. Мне нравилось быть невидимкой.

Но он подарил мне тот блокнот. Это был первый подарок за многие годы. Он напомнил мне мой первый ноутбук — вещь, которая принадлежала только мне.

Ангелы постоянно требовали. Им всё было мало, им всегда было недостаточно того, что я давал, и они никогда не благодарили. Они врывались в мою голову когда вздумается, ожидая, что я брошу всё и покажу им то, что они хотят.

Я думал рассказать Таците, честно. Я обыскал всю библиотеку в поисках хоть какого-то упоминания о магии разума, какого-то объяснения тому, что со мной происходит. Но у меня не было доказательств. В юности мне столько раз не верили, что я не хотел, чтобы она смеялась надо мной или называла сумасшедшим. Сейчас я думаю, что она бы так не поступила, но тогда я не мог ей доверять.

Моей последней ошибкой была попытка самому вытолкнуть Ангелов из головы. Я думал, что смогу просто заблокировать их. Но они находили лазейки в щитах, которые я строил. Они приходили, когда я спал. Проникали в разум, когда я был без сознания и не мог их остановить. Мне стыдно за это — я должен был быть сильнее.

А еще я не хотел терять новую семью. Потому что они оба — и Уайатт, и Тацита — стали моей семьей. Всё это было слишком хрупким, и я не хотел стать

Я пойму, если теперь меня накажут. Но это того стоило. Они того стоили. Эти последние несколько месяцев были лучшими в моей жизни. Я безропотно отправлюсь куда угодно, зная, что любил и был любим. Я осознаю, какую опасность представляю, и знаю, что сделаю всё, чтобы защитить мужчину и женщину, которых люблю. Пожалуйста, уберегите их, не наказывайте их. Они ничего не знали.

Я знаю, что голоса в моей голове лишь затихли, потому что Ангелы временно ослабли. Я всё еще чувствую эту связь.

Я благодарен за время, которое мне дали. И я просто хочу, чтобы вы, Тацита и Уайатт, знали: я люблю вас каждой частичкой своей души. То, что вы меня полюбили, оправдало всё пройденное.

Я люблю вас и буду защищать.

Всегда.

Майло.

Глава 48. Уайатт

Тацита с трудом дочитывает последние строки. Понятия не имею, как ей вообще удается произносить это вслух. У меня самого перед глазами всё плывет от слез. Я прижал Майло к себе почти сразу, как она начала читать письмо. Тепло его спины, прижатой к моей груди, — единственная причина, по которой я всё еще стою на ногах. Он в безопасности. Он в моих руках.

Часть меня хочет пробить портал обратно в мир людей и аннигилировать всех, кто причинил ему зло. Каждый, кто его подвел, заслуживает самой мучительной смерти.

Другая часть обливается кровью от осознания того, что ему пришлось вынести. Как он вообще дышит после всего этого? Хочется просто не разжимать рук и никогда его не отпускать. Не позволять ему больше ни секунды чувствовать боль или горечь утраты — он и так страдал слишком долго.

Тацита кладет письмо на подушку рядом с собой и встает, смахивая слезы. Она подходит к нам и замирает перед Майло, сжимая его плечи.

— Я люблю тебя, — говорит она и целует его в щеку, после чего поворачивается к владыке Подземного мира. — Пожалуйста, не забирай его.

— Я и не собирался. — Лицо Аида кажется искренним, но я всё еще не доверяю ему до конца. — Его история совпадает с тем, что выяснило наше расследование. Это главная причина, по которой мы сегодня здесь. Он жертва, зажатая в тисках мстительных планов, которые Ангелы строят против нас. Против меня.

— Скажи, что ты знаешь, как вышвырнуть их из его головы. Навсегда, — требует Тацита.

— Знаю. Но сомневаюсь, что вам понравится то, что я скажу.

— Говори. — Тацита делает шаг к нам и переплетает свои пальцы с пальцами Майло.

Аид обращается напрямую к моему парню:

— Майло, твое сознание в тумане, когда ты вспоминаешь те дни, когда случился пожар. У нас есть основания полагать, что ты сгорел в том огне. Мы нашли фотографии твоего тела с места происшествия.

Майло в моих руках каменеет. Гаррик тоже встает и подходит ближе.

— Ты говоришь то же, о чем думаю я?

— Аид, лучше бы тебе быть уверенным на все сто, — цедит Тацита сквозь зубы, её хвост нервно дергается.

Аид игнорирует обоих.

— Всё было тщательно скрыто, но, Майло, той ночью ты действительно умер. Ангелы реинкарнировали тебя как одного из своих. — Майло начинает дрожать; мой собственный разум отказывается принимать услышанное. — Майло, ты Ангел. По крайней мере, частично.

— Нет, — твердо отрезаю я. Из всего, что я узнал об этих мирах, мне известно одно: Ангелы и Демоны не смешиваются. У каждого свои владения, свои способы работы с душами.

Дыхание Майло становится прерывистым, он почти задыхается от паники. Тацита снова бросается к нему и мертвой хваткой вцепляется свободной рукой в его щеку.

— Всё хорошо. Мы с тобой. Они тебя не получат, — она пытается его успокоить, но это не работает даже на мне, так что Майло вряд ли стало легче. — Ты мой, помнишь? Мой и Уайатта. И это не изменится.

Она прижимается лбом к его лбу, заставляя его дышать в такт с ней. Я просто держу его, не давая упасть, но смотрю прямо на Аида. Я вижу мощь, буквально излучаемую его зрачками.

— Ты можешь его исправить, — скорее утверждаю, чем спрашиваю я. — Он не хочет быть Ангелом. Ты дал ему пантеру, он — оборотень.

— Я не давал ему пантеру. Если мы рождаемся с демонической сутью, форма выбирает нас сама. Люди просто не могут получить к ней доступ, пока не попадут в мир, где течет магия.

— Плевать. Как бы то ни было, он не Ангел.

— Технически — да. Но в то же время — нет. Не думаю, что они когда-либо забирали его в Небесное царство. Если бы это было так, его крылья прорезались бы еще в первые недели в лагере. Но, похоже, они нашли способ реинкарнировать его ровно настолько, чтобы делиться с ним магическими способностями. Это делает его своего рода полукровкой. Мы всё еще выясняем детали.

— Так заберите это обратно! Вы же можете, верно? Вы же достаточно сильны.

— Способ есть. Но это может быть рискованно, так как он не принадлежит до конца ни к одной из сторон.

— Что. За. Способ? — Мое терпение лопается, зрачки сужаются в рептильи щели.

— Он должен пасть, — подает голос Гаррик.

— Что это значит?

— Ты видел Темных Ангелов. Некоторые из них были в моей гвардии в лагере.

— И что с того?

— Когда-то они были обычными Ангелами. Но выбрали падение, — в этот раз отвечает Хаос.

— Разве сверхъестественные существа могут менять форму? Переходить из мира в мир?

— Насколько нам известно, только Ангелы, — объясняет Хаос. — И только из Небесного царства в Ад. Ангел может пересечь Стикс и выйти из него Темным Ангелом. Они теряют стихийную магию и большую часть воспоминаний, но возрождаются демонами. У них остаются крылья и общие для всех нас способности: обостренные чувства, сила и прочее. Но всё остальное исчезает.

— Но вы сказали, что у Майло всего этого и так нет. И он — пантера.

— Именно. Поэтому я и сказал про риск. Мы не знаем ни одного Темного Ангела с ипостасью оборотня. Мы обыскали все архивы. Сейчас таких точно нет, — говорит Аид.

— Но это разорвет его связь с ними?

— Опять же, это лишь предположение. Но ни один из Темных Ангелов, которых мы выследили за последние сутки, не сохранил способности связываться с Небесами. Та телепатия, которую мы наблюдали

Тацита и Майло, чье дыхание почти пришло в норму, снова включаются в разговор.

— Я не стану рисковать им ради простой догадки, — отрезает Тацита.

— Выбор за Майло, — отвечает Аид. — Ты слышал всё, что мы сказали, Майло?

Он кивает и начинает жестикулировать:

«Я хочу избавиться от них. Я хочу быть здесь, в этом мире».

— Майло, ты уверен? — спрашивает Тацита. — Мне плевать, если ты наполовину Ангел или кто там еще.

«Я хочу, чтобы мой разум был свободен».

Тацита вглядывается в его глаза. Они делают это снова — ведут долгий разговор без слов и жестов, пока она наконец не сдается.

— Ладно. Когда мы можем это сделать? — этот вопрос уже адресован Аиду.

— Если вы подождете пару недель, Майло лучше пройти через Стикс вместе с остальными участниками. Так его нынешняя природа вызовет меньше подозрений. Я не хочу лишних слухов, которые могут испортить ему здесь жизнь. Я уже говорил с Хароном: путь для людей-неофитов тот же, что и для падших Ангелов.

После недолгих споров мы соглашаемся. В конечном счете, решать Майло. Он боится, что Ангелы попытаются связаться с ним за это время, но признает, что переход вместе со всеми, включая меня, — лучший вариант.

Аид и Хаос задерживаются еще ненадолго. Мы все снова рассаживаемся на диванах, и разговор перетекает на более легкие темы. Хотя сила, исходящая от Аида, временами нервирует, они с Хаосом — классная пара. Полагаю, мне придется привыкнуть к их компании, раз они лучшие друзья моей девушки.

Много позже, когда Аид и Хаос ушли, а мы вчетвером закончили уничтожать гору еды из доставки, я поднимаю Майло и велю Таците с Гарриком оставаться на месте. Кажется, они только рады возможности побыть вдвоем. Я тащу озадаченного Майло вниз по лестнице.

Едва мы оказываемся в спальне, я сгребаю его в охапку и глубоко целую. Сплетая наши языки, я наслаждаюсь его вкусом и вкусом газировки, которую он потягивал весь вечер. Поцелуй затягивается дольше, чем я планировал, но в конце концов приходится отстраниться, чтобы вдохнуть.

— Я люблю тебя, — говорю я ему. Эти слова сегодня звучали часто, но мне нужно, чтобы он услышал их снова. — И я не хочу, чтобы хоть одно твое письмо снова было похоже на прощальное. Никогда больше.

Его лицо омрачается, в глазах мелькает грусть.

— Я бы это сделал, — шепчет он. — Попрощался бы. Чтобы уберечь тебя.

Его голос кажется мне чудом. Я никогда не привыкну к этому нежному, чуть хрипловатому тембру. Но сами слова заставляют меня ощетиниться.

— Никогда, — повторяю я тверже. Я понимаю его мотивы, правда, но знаю и другое: если он когда-нибудь решит защитить меня таким образом, я прыгну прямо в пасть любой опасности, вырву его из лап реальности и верну к себе.

Он улыбается, словно прочитав мои мысли, наклоняется и снова целует меня. Он задирает футболку, которую я натянул перед едой; я поднимаю руки, позволяя ему её снять. Затем я расстегиваю его рубашку, и он избавляется от шорт.

Вскоре мы, нагие, сплетаемся на кровати. Я прижимаю его к матрасу.

— Можно мне войти в тебя? — тяжело дыша между поцелуями, спрашиваю я. Он с энтузиазмом кивает. Мне не требуется много времени, чтобы найти лубрикант и растянуть его пальцами. Я едва не схожу с ума от нетерпения, стараясь делать всё медленно, но вознагражден, когда мой член легко скользит в его тело. Я впитываю его тихие стоны, снова и снова толкаясь в него, заявляя на него права и отдавая себя без остатка.

Сверху доносится женский стон, а за ним звуки ударов плоти о плоть. Мы с Майло переглядываемся, понимая, что наверху нашу девочку сейчас вовсю охаживают. Это подстегивает меня. Я двигаю бедрами жестче и быстрее, пока Майло не вскрикивает от удовольствия, которое мой «лестничный» пирсинг доставляет его простате.

Я касаюсь его, сжимаю, лижу и сосу каждый сантиметр кожи, до которого могу дотянуться. Я трахаю Майло до полного забвения. Я нависаю над ним, опираясь на локоть, чтобы не раздавить весом; наши тела прижаты так плотно, что его член стимулируется между нашими животами. Предэякулята достаточно, чтобы трение приносило ему лишь удовольствие.

Он кончает сам, без помощи рук, и я следую за ним мгновение спустя, заполняя его семенем, пока его собственное пачкает наши тела.

Мне хочется, чтобы этот след остался на мне навсегда. Как знак всему чертову миру, каждому из существующих миров: он мой. И никто этого не изменит.

Глава 49. Тацита

Я и не думала, что две недели могут тянуться так медленно. Хотя, с какой стороны посмотреть. Мы безвылазно сидели в моей квартире — решили, что пока Уайатт и Майло не станут полноценными демонами, им безопаснее оставаться под защитой моих охранных чар.

Не то чтобы я всё еще считала это жилье только своим. В гардеробной висит их новая одежда, в ванной стоят их принадлежности, и мы даже заказали несколько уютных вещиц для дома с моего банковского счета — я сама их на это подбила.

Гаррик тоже оставляет у нас всё больше вещей. Вообще-то у него есть жилье в Тартаре, где он раньше и обитал, но теперь он почти каждую ночь делит постель с нами.

Нет, это определенно теперьнашаквартира. И я не хотела бы ничего менять.

Парни уже познакомились с моими родителями — те заходили на ужин. Дважды. Мой звонок на следующий день после того, как Аид раскрыл результаты расследования, явно стал для них сюрпризом. Но я знала, что родители полюбят каждого из моих мужчин и совершенно спокойно отнесутся к нашему союзу. Они счастливы, что я наконец нашла тех, с кем хочу провести вечность.

Майло, как я и ожидала, стеснялся больше всех. Хотя Гаррик в этом плане вполне мог составить ему конкуренцию. Уайатт же, разумеется, сразу взял быка за рога и первые несколько часов вещал без умолку, едва давая мне вставить слово.

Во второй после их визита, пару вечеров назад, атмосфера стала куда непринужденнее, и мама окончательно взяла Майло под крыло. Он их полюбит, как только поверит, что они не исчезнут. Я это знаю.

Сегодня наконец настал день церемонии, когда мои люди навсегда обретут

Хаос еще несколько часов назад «похитил» моих мужчин, заставив меня добираться в одиночку. Стоило мне приземлиться на берегу Стикса, как меня встретил главный распорядитель торжества. Гаррику тоже пришлось уйти пораньше: его отряд помогал Харону готовить берег к церемонии и обеспечивать безопасность.

— Несущая Смерть, я так и думал, что ты не пропустишь такое. Особенно после того, как в прошлом десятилетии мы остались без праздника. — Харон, как обычно, облачен в черную шерстяную мантию, лицо его скрыто, как и мое. Маски он не носит, но капюшон настолько глубокий, что черты лица тонут в непроглядной тени. Клянусь, он использует магию Стикса, чтобы вокруг его ног и лица всегда клубился мрак.

Напоминание о том, что десять лет назад церемонии не было, заставляет посерьезнеть. Вместо торжества тогда были похороны — на том самом берегу, где Харон швартует лодку, собрались семьи погибших стражей.

Сегодня же царит атмосфера праздника, хотя поминовение четырех павших гвардейцев тоже есть в расписании. Игры прошли одиннадцать участников. Меньше среднего, но они заслужили право на триумф.

«Не пропустила бы это ни за какую магию в мире»,— жестикулирую я жнецу. В образе Несущей Смерть мне почти весь день придется молчать. Но я не лгу: ничто и никто не помешал бы мне увидеть это.

— Аид посвятил тебя в последние новости? — Харон понижает голос и подходит ближе, чтобы вопрос услышала только я.

Разумеется. Элитные шпионы Аида только вчера вернулись с доказательствами, которые позволили нам выстроить теорию, зачем мы понадобились Ангелам.

«Ты заметил прирост?»

— Конечно, — отвечает Харон. — Человеческая популяция за последние пару веков взорвалась. Душ стало гораздо больше. Но получаем ли мы больше, чем Ангелы? Это трудно отследить. Я лишь присматриваю за Стиксом, а не решаю, куда отправится душа, покидая тело в мире людей.

Несколько секунд я обдумываю это, сопоставляя с тем, что вчера сказал Аид. Система Ангелов истощается.

Прежде чем я успеваю ответить жестами, Харон продолжает:

— Не знаю, как связаны с этим игры по набору новобранцев, но теперь ясно, почему они нацелились на тебя.

Я в замешательстве наклоняю голову, и он поясняет:

— Твои жертвы всегда приходят ко мне. Как и все, кого убивают наши ассасины, а твой счет куда выше, чем у любого другого в гильдии. Если они уберут тебя, это даст душам шанс попасть к ним, а не ко мне.

В этом есть смысл. А если прибавить к списку тех, кого я отправляю в Тартар — а им перерождение не светит никогда, — получается, что я вывожу из оборота приличное количество «единиц».

«Думаю, ты прав, Харон. Похоже на правду. Возможно, игры тоже влияют на процентное соотношение?»— спрашиваю я.

— Возможно. Но, по-моему, для Ангелов это просто удобный способ пробраться в наш мир. Сложно сказать, что они планируют делать, если им удастся выйти за пределы лагеря, но, полагаю, им нужны «свои» тела здесь, в Аду, чтобы открывать порталы. Помяни мое слово, в следующем раунде они попробуют снова.

Это мы с Аидом и Гарриком уже обсуждали. У нас уже назначены встречи по пересмотру безопасности на следующие десять лет. Гаррик согласился снова возглавить операцию, и в этот раз я буду в команде с самого начала.

Кивнув Харону, я оставляю его за приготовлениями.

Я иду вдоль берега, закусив губу, чтобы не расхохотаться в голос. Уайатт вытащил сумку с мантиями выпускников и пытается убедить остальных участников их надеть. Эти мантии он заставил меня украсть в мире людей, когда узнал, что у нас нет никакой специальной одежды для посвящения. Сеффи в восторге визжит рядом с ним, кружась в темно-синей ткани. Рио ворчит, жалуясь на глупую затею. Остальные застыли где-то между смирением и активным протестом.

Я наблюдаю, как Майло надевает свою. Мы договорились: несмотря на то что на Играх они оба общались со мной как с Ассасином Аида, мы не станем раскрывать наши отношения перед всеми. Им больше нравится быть со мной как с Тацитой, а не как с Несущей Смерть. Остальным участникам сказали, что Тацита — демон и уже работает на Аида, поэтому сегодня её здесь нет. Им неизвестно, что она и есть тот главный ассасин, что сражался плечом к плечу с ними в ночь нападения. Кто-то может догадаться, но слухи о моей истинной личности ходят постоянно. Меня это не волнует.

Конечно, теперь куда больше людей знают, кто я на самом деле. Рио и Сеффи, Таррон. Но я верю, что они сохранят секрет.

Я вернулась к работе, хотя и предупредила Аида, что заказов будет меньше. Мне не нужны деньги, и я не хочу вкалывать как проклятая. Уайатт заберет часть дел себе — он занял должность в Гильдии Ассасинов, так что подонкам не удастся избежать правосудия только потому, что я стала менее активной.

Майло тоже нашел место в команде Аида. Он возглавит несколько технических проектов по защите наших ресурсов.

Рио присоединяется к силовикам в Тартаре под началом Гаррика, а Сеффи пока не определилась. Она хочет и дальше изучать зельеварение.

Хаос хлопает в ладоши, пытаясь утихомирить людей, и зычно поддерживает Уайатта насчет мантий. Его игнорируют, пока рядом в облаке черных теней не появляется Аид. Хаос заставляет мужа принять его сторону, и только тогда участники начинают натягивать мантии.

Владыке Подземного мира не удается пообщаться с группой — его тут же перехватывают и тянут в разные стороны другие демоны, собравшиеся на церемонию.

Народу сегодня меньше, чем обычно. Раньше мы позволяли тысячам зрителей смотреть на посвящение людей. В этом году вход только по приглашениям. Собралось около двухсот гостей из высшего общества Элизиума, но мы их тщательно проверили. На всякий случай.

Поскольку многие из них занимают важные посты, внимание Аида нарасхват, и он любезно его уделяет. Я быстро осматриваю толпу, кивая бойцам личной охраны Аида, рассредоточенным по берегу. Не обнаружив угроз, я подхожу к Хаосу.

— Всё будет в порядке, — говорит он мне. — С ним Уайатт.

— Знаю, — шепчу я так, чтобы слышал только он. — Но всё равно волнуюсь.

Две недели между открытием правды о Майло и сегодняшним днем дали нам время на расследование. Мы не нашли ни единого повода для беспокойства. Каждый Темный Ангел проходил через это, и все выживали. Разница лишь в том, что Майло не совсем Ангел — он гибридная реинкарнация, плод экспериментов тех ублюдков, которые хотели подключиться к его разуму, не наделяя его своими чертами.

То же самое проделали и с Кэмероном. Я даже немного

Аид подумывал швырнуть его в Стикс первым для проверки, но так как его демоническая сторона не была пробуждена, мы сочли это бессмысленным. Да и не хотелось, чтобы этот говнюк стал полноценным демоном. Он не заслужил нашей магии.

— Так, тишина! Мы готовы начинать. — Голос Харона гремит над толпой.

Это всегда величественный момент, когда Харон загоняет участников на лодку. Пламя, пляшущее над водой, сегодня кажется ярче, будто знает, насколько важны пассажиры этого рейса.

Мне отчаянно хочется броситься к моим мужчинам, обнять их в последний раз, вдохнуть их запах, сказать, что люблю. То, что было в квартире пару часов назад, кажется бесконечно далеким. Они должны знать — на случай, если что-то пойдет не так. Но я стою смирно, хотя крылья невольно дергаются, готовые поймать поток воздуха и нести меня к ним.

— Тебе нельзя с ними, — Аид появляется рядом.

— Я в курсе, — отвечаю я, напрягая все мышцы и подавляя инстинкты.

— Всё будет хорошо, детка. — Хаос сжимает мою руку. Мы смотрим, как лодка отчаливает.

Я кусаю губу до крови, когда Харон отдает концы и заводит мотор. Не мигаю, не дышу, глядя, как судно увозит двух самых дорогих мне людей. Они оглядываются, наши взгляды встречаются. Уайатт притягивает Майло к себе и одними губами произносит: «Я люблю тебя».

— Эй, это надолго. Может, присоединимся к остальным и выпьем? — голос Гаррика отвлекает меня, когда лодка исчезает за стеной огня. Я смотрю на него, сузив глаза, хотя он не видит моего лица под маской. — Или подождем здесь, — исправляется он.

Аид и Хаос уходят к гостям. Я же не могу заставить себя отвести взгляд от горизонта. Гаррик остается рядом. Он не обнимает меня, но встает так, чтобы другие демоны не видели, как его рука сжимает мое бедро. Этот жест — единственное, что не дает мне сейчас сорваться.

Не знаю, сколько времени мы проводим на берегу, но тишину разрывает рев. Драконий рев. Гаррик усиливает хватку, когда я снова пытаюсь взлететь.

— Погоди секунду, — приказывает он.

И верно, мгновение спустя я вижу его. Гигантский силуэт дракона прорывается сквозь пламя, скользя над озером и добавляя огня при каждом выдохе. Его оранжевая чешуя почти сливается с пейзажем. Он летит к нам, мерно взмахивая огромными крыльями, держась ровно над водой. Его почти ленивый темп не унимает мой бешеный пульс. Почему он летит обратно? Что с лодкой? Где Майло?

Я бегу к кромке воды, останавливаясь лишь потому, что Гаррик снова меня ловит. И слава богу, потому что я понятия не имею, что водится в этой реке.

Я слежу за Уайаттом — он пролетает прямо над моей головой, кружа над берегом и привлекая внимание всех празднующих. Он снова ревет и приземляется на пустом участке. Я снова бегу к нему. Сердце замирает, когда Уайатт складывает крылья. Между его лопаток сидит Майло.

Я оказываюсь рядом как раз в тот момент, когда Майло сползает по массивной передней лапе Уайатта. Не раздумывая, я врезаюсь в него, обвивая руками, и плевать, кто это видит.

— Сработало? — выдыхаю я ему в шею.

Он кивает, уткнувшись в мое плечо, и я обмякаю. Такого облегчения я не чувствовала никогда в жизни.

— Всё прошло как по маслу, — говорит Уайатт секундой позже, уже в человеческом облике заключая нас обоих в объятия. По голосу слышно, что он сияет. — Мы просто не могли ждать лодку, так что я полетел.

Я смеюсь сквозь слезы, отстраняясь, чтобы рассмотреть их. Внешне они не изменились, но я кожей чувствую магию, пульсирующую в них. В их движениях появилась новая грация, я чувствую их силу. Теперь они демоны. И они мои.

***

Мы остаемся на берегу столько, сколько требует приличие. И это даже весело — праздновать вместе с остальными участниками и гвардейцами. Выпивка льется рекой, пылают костры. Тедди даже подходит к нам с Гарриком, чтобы представить свою невесту, Калли. Она кажется милой, и видно, что Тедди по уши влюблен в эту гарпию. Таррон с женой тоже присоединяются к нашему кругу.

Но к ночи все мы четверо начинаем раздражаться. Мы хотим остаться одни. Хотя мы провели вместе почти каждую минуту последних недель, я чувствую, что парни хотят уйти так же сильно, как и я.

Я хочу снять маску, чтобы касаться их, целовать и просто наслаждаться ими, не боясь слухов. Уверена, в этом плане мы уже провалились, но, может, моя пугающая репутация задавит любые сплетни.

В любом случае, мне плевать. Мы досидели до ужина и пообщались с гостями достаточно, чтобы наше присутствие заметили. Больше всех разговорами завалили Гаррика.

Мне удается вытащить Сеффи в сторонку. Мы даже планируем, что она заглянет к нам на следующей неделе. Похоже, наша дружба переживет игры. Кто бы мог подумать, что я найду не только любовь всей жизни, но и новую подругу?

Наконец, около полуночи, мы приземляемся на крышу нашего дома. Вопреки тому, что драконы обычно ненавидят наездников, Уайатт — исключение. И хотя Гаррику пришлось забираться на него тайком, чтобы не привлекать внимания, Уайатт притащил обоих на спине, пока я летела рядом.

Оборотням-пантерам полет дался нелегко, особенно когда мы поднялись выше, чтобы нас не заметили из окон высоток центра Элизиума. Я видела, как они вцепились в чешую Уайатта мертвой хваткой. Возможно, такие полеты не станут регулярными, но мое сердце переполнилось радостью от этой картины.

Отперев двери и войдя в квартиру, я тут же сбрасываю капюшон и маску, распуская волосы. Гаррик приносит напитки из кухни, и мы падаем на диваны. Мы говорим, обмениваемся ласковыми прикосновениями и взглядами, полными уверенности. Это начало нашей вечности, и ничто нас не разлучит.

Эпилог.

Тацита

2 года спустя

Фейерверки взрываются перед глазами, когда мой дракон глубоко толкается в меня сзади. Поза «раком» у низкого парапета на крыше — звучит не слишком романтично, и ладно, признаю, так оно и есть. Зато это чертовски горячо.

Очередные залпы и яркие вспышки расцвечивают ночное небо, и я осознаю, что фейерверки настоящие.

— Уайатт, какого хрена? — выдавливаю я, и каждое слово прерывается мощным толчком. Я сильнее упираюсь руками в кирпичную кладку, чтобы хоть как-то сдержать его натиск. — Ты обещал, что в этот раз обойдемся без драмы!

Словно по команде, здание на противоположном берегу реки — то самое, где мы только что закончили

— Не удержался, — Уайатт наклоняется и прикусывает мою мочку, зная, что этот жест превращает меня в кашу. — И смотри, как идеально я подгадал время: ты будешь наблюдать за ними, пока я отправляю тебя в экстаз.

Ну что за жизнь.

Хотя нет, на самом деле — жизнь просто офигенная. Возможно, мне теперь придется разгребать кучу бумаг, чтобы прикрыть поджог, совершенный одним из моих партнеров, но это уже не впервой. И, скорее всего, не в последний раз.

— Я уже подготовил все документы, — отвечает Уайатт на мои невысказанные мысли. — По бумагам это был завод фейерверков. Полиция найдет достаточно улик, указывающих на нарушение техники безопасности и незаконные запасы пороха. Они придут к выводу, что гибель всех, кто был внутри, — результат неудачной сделки.

Я всё же заставляю его выйти из меня, чтобы повернуться к нему лицом.

— Ты точно всё предусмотрел?

— Вплоть до того, что финансы банды будут пожертвованы молодежным центрам района. — Он нежно берет мое лицо в ладони, делясь подробностями.

Мы с Уайаттом работаем в паре около полугода — с тех пор как он закончил обучение. Это наше четвертое совместное задание в мире людей: ему пока не разрешают покидать Ад в одиночку. А банда, которую мы только что прикрыли, была одной из крупнейших сетей по торговле нелегальным оружием в стране. Их души как раз сейчас пересекают Стикс.

Мы не всегда ходим на миссии вместе, но когда это случается — я всегда в тонусе. И уж точно не собираюсь жаловаться на способ празднования успеха. Уайатт подхватывает меня под бедра, заставляя взвизгнуть. Он прижимает меня спиной к двери, ведущей на лестницу, и продолжает заявлять на меня права, пока я сжимаю его плечи, наслаждаясь процессом.

Чуть позже мы поднимаемся в небо. Уайатт использует немного магии, чтобы скрыться от глаз людей, смотрящих на звезды. Портал в наш мир приходится открывать мне: эта сила дарована лишь тем, кто занимает верхушку в иерархии Аида. Обожаю помыкать этим фактом перед моим драконом, используя его как доказательство того, что ассасин из меня всё-таки лучше.

Приземлившись в саду моей квартиры, я снимаю маску и прикладываю палец к губам, когда Уайатт принимает человеческий облик прямо на крыше. Он бесшумно спускается и встает рядом, чтобы понять, почему я велела молчать.

Свернувшись в клубок из черного меха, лап и хвостов, Гаррик и Майло крепко спят на одном из шезлонгов в своих ипостасях пантер. Я не ожидала, что между ними завяжется такая дружба, но каждый раз, видя их вместе, я буквально таю.

В первый раз, когда они пронеслись по квартире в облике кошек, словно два переросших щенка, мы с Уайаттом не знали, смеяться нам или ругаться. Кто знал, что у моего ворчливого стража есть такая игривая сторона? Что же касается Майло — видеть, как он расслабляется и веселится, дорогого стоит, и мы никогда не стали бы это пресекать. Так что теперь мы просто поднимаем мебель или поправляем растения, которые они сшибают во время своих потасовок.

Правда, мне пришлось проявить твердость, когда они втянули в свои игры бассейн. Мокрые коты на диване или в постели — это та черта, которую я переступать не намерена.

— Разбудим их? — шепчет Уайатт.

Решать не приходится: ухо Гаррика дергается в нашу сторону, и секунду спустя он открывает глаза. Он потягивается всем своим мощным телом, толкая Майло, после чего спрыгивает с шезлонга и направляется ко мне.

Присев на корточки, я провожу руками по его шелковистой шерсти. Гаррик тут же вжимается в меня, заставляя повалиться на задницу, чтобы уткнуться мордой в мою шею. Из его груди вырывается рокочущее мурлыканье, пока он стоит надо мной, а я продолжаю тискать его за уши и шею.

— Всё, слезай с меня, мне нужно привести себя в порядок и отчитаться о выполнении задания.

Он отстраняется и принимает человеческий облик, протягивая руку, чтобы помочь мне встать.

— Всё прошло нормально?

— Ага, без сучка без задоринки, — смеюсь я, вспоминая пиротехнику Уайатта, которая технически не входила в план. Расскажу ему правду завтра, когда Уайатта не будет рядом. А еще расскажу, как мы крюком заскочили навестить брата Уайатта перед возвращением в Элизиум.

Гаррик притягивает меня к себе для поцелуя, а затем разворачивает в объятиях навстречу Майло, который подходит за тем же.

— Привет, — произносит он тихим голосом.

— Привет, — улыбаюсь я, обнимая его.

Теперь он говорит чуть больше, но большинство дней это всё еще дается ему с трудом. Полноценные предложения у него выходят, только когда мы вчетвером. Мне удалось уговорить его пойти на терапию, что помогло ему проработать прошлое. Но никому из нас не важно, сможет ли он когда-нибудь болтать без умолку — это не мешает нам понимать друг друга.

Мы с Уайаттом идем в спальню внизу — ту самую, которую делим на всех, — по очереди моемся и переодеваемся в домашнее. Вскоре восхитительный запах острой еды выманивает нас обратно наверх. Мы погружаемся в рутину, ставшую привычной для наших вечеров: Майло готовит, Гаррик помогает. Я накрываю на стол, а Уайатт сидит рядом и ворчит, что мы не даем ему помочь. Попробовав его стряпню пару раз, мы навсегда запретили ему приближаться к плите. Он делает много чего по дому, но обеспечение едой в это не входит — если только речь не идет о заказе доставки.

Я беру бокал вина из рук Гаррика, делаю глоток и присоединяюсь к Уайатту за обеденным столом. Вскоре мы уже уплетаем великолепный ужин, приготовленный Майло. Это абсолютная домашняя идиллия, и я не представляю своей жизни иначе. Я чертовски везучая сучка и намерена ценить каждого из моих парней до конца вечности.

Notes

[

←1

]

— В ирландском языке это одно из самых популярных ласковых обращений, аналогичное английским«my darling», «my dear»или русским«дорогая моя»,«милая»,«сокровище моё».

[

←2

]

идиот — ирл.