Опальная жена для кронпринца. Право на любовь

Глава 1

Мария Вельская

Опальная жена для кронпринца. Право на любовь

Возвращение блудного принца

— Вот мы и встретились, дорогая супруга, — жаркое дыхание опалило шею, — надеюсь, ты по мне скучала?

Я застыла, чувствуя, как леденеют руки. Во рту скопилась горечь, голова закружилась.

Я как будто снова оказалось там, в прошлом. Это я лежала сломанной куклой на диване в старой комнате, а мужчина надо мной снова и снова произносил страшные слова. Снова и снова разворачивался и уходил, оставляя меня умирать.

Мышцы напряглись. Каждая клеточка тела хотела бежать, кричать, сопротивляться.

Ладонь Триса легла на живот, поползла выше.

Дальше тело сработало само. Всё, как меня учили.

Удар локтем. Разворот. Удар коленом между ног — и бежать. Злобно воющий Корри прыгнул Трису на спину, выпуская когти.

— Аууу! — Взвыл муж.

Ошалелые глаза с яркими золотистыми звёздочками уставились на меня. Он согнулся в три погибели, кривая рот.

— Ты ш-штооо? С ума сошла⁈

— Грауууу! — Проворчала недовольная мантикора.

Взметнулся длинный хвост. Блеснула игла на его конце.

— Корри, нет! Нельзя! — Закричала, срывая горло.

Если принц умрёт сейчас, нам может грозить виселица. А я не согласна. Как истинная леди, готова пропустить мужа вперёд.

Игла вонзилась в шею Триса, и он рухнул на диван, как подкошенный.

Хорошо, что мы успели переместиться в гостиную — мелькнула и пропала циничная мысль.

Не дыша, я приблизилась к застывшему на постели телу. Принюхалась. Замерла. Неловко наклонилась, опускаясь на колени, и, преодолевая отвращение, прижалась ухом к груди Тристана.

Дышит? Нет? Дышит?

Несколько секунд от ужаса я слышала только биение собственного пульса в ушах.

И только спустя минуту выдохнула. По комнате разнёсся громкий храп. Эта скотина просто спала!

Спала, пока я чуть не скончалась от ужаса при мысли об обвинении в убийстве его сиятельной персоны!

Лобастая мохнатая голова ткнулась мне в руку.

— Мрряу! — Возмущённо пожаловался на жизнь Корри. — Каурр-гра! — Фыркнул-рыкнул, ластясь.

Сияющие и самые прекрасные в мире глаза посмотрели на меня. Вертикальный зрачок дрогнул.

Корри показал большие острые клыки, облизнувшись на Тристана.

Я осторожно повернула шею мужа. Едва заметная точка исчезала на глазах. Может, удастся всё списать на похмелье?

— Не кушай каку, отравишься, — пробормотала себе под нос.

Меня всё ещё потряхивало.

Вдруг пришло ощущение, как будто меня… пожалели? Возмутились? И посоветовали прикопать «каку», пока она не развонялась на всю комнату.

Это были то ли яркие ощущения, то ли картинки, но точно не слова.

— Не могу я его прикопать, хоть и очень хочется. Иначе нас посадят в тюрьму и всё будет плохо, Корри. Нет, нужно найти доказательства его вины, а уж потом… — Ответила рассеянно.

Подскочила, сжимая пальцы в кулак.

Завертелась, ища невидимого мага. Конечно, не нашла. Сердце гулко бухало в груди, рот пересох.

— Корри, это ты? — Прошептала неверяще.

Священный зверь лениво уркнул. Подошёл ко мне, ластясь и обвивая хвостом ногу. Он так и не сбросил личину кота, и вместо чешуи и жёсткого подшёрстка я ощущала гладкий мягкий мех.

Я вцепилась в него пальцами, пытаясь удержаться на тонкой ниточке и не сорваться.

— Так… — собственный голос прозвучал глухо, надломленно, и я откашлялась.

— Так, Аэри, возьми себя в руки!

Я бросила взгляд на спящего Тристана.

В глаза бросился небрежно надетый мундир дипломатического корпуса, сбившаяся перевязь, лёгкая небритость на щеках. Под глазами пролегли едва заметные тени, у рта наметилась складка. Прошедший на службе месяц дался моему мужу не так легко.

Любовалась ли я им? Ожившие чувства, надежда перевоспитать чудовище и все прочие прелести женских романов? О нет. Я пыталась взять себя в руки. Искушение одним махом избавиться от всех страхов прошлого было велико.

Даже слишком.

Всего лишь один удар…

Я не собиралась ничего прощать и не считала Тристана пешкой матери. Красивый хитрый змей.

Я наклонилась ниже, вглядываясь в знакомые черты.

Корри тревожно рявкнул — видимо, чувствовал моё состояние.

Золотисто-каштановые волосы, бронзовая кожа, более мягкие, чем у брата, черты лица. Он весь пропах очередной гулянкой. Уверена, что без жены Тристан не скучал, но я слишком хорошо его знала.

Чем недоступнее объект, тем интереснее охота. Он не успокоится, пока не возьмёт своё. Но сдаться ему и подтвердить наш брак, лишь бы он потерял ко мне интерес? Никогда. Ни за что.

— Надеюсь, он проспит до утра, — пробормотала, получив в ответ утвердительное урчание.

«Да, моя маленькая рабыня — хозяйка», — говорил взгляд Корри, — «видишь, как я ради тебя старался? Всё лапы сбил! Кошмар какой-то! Так устал, что сейчас челюсть от зевков вывихну. Ну, какие же вы непонятливые! Давай уже ты меня возьмёшь быстрее на ручки, почешешь и отнесешь своего повелителя на любимое место? Живее давай! А утром чтобы были на столе мои любимые вкусности!».

Клянусь, я точно слышала этот монолог, собственными ушами!

Усы мантикора встопорщились, уши вызывающе шевельнулись, а жёлтые плошки глаз смотрели требовательно и нахально.

— Ты настоящий котик, — пробормотала, поднимая тяжеленную тушку на руки.

Тристан проспит до утра, но что делать потом? Продумать всё заранее было невозможно. В моём идеальном мире Трис продолжал вести свою жизнь, а я — свою. Но это было невозможно. Совместные приёмы и трапезы, открытие выставок и балов, постоянное мелькание на глазах у придворных… Одна эта мысль навевала жуть.

Выход был. Он был неидеальным, он мне не нравился и требовал вытерпеть присутствие мужа хотя бы несколько дней, чтобы всё получилось и никому не показалось слишком очевидным, но… был.

Нужные ингредиенты собраны — спасибо добрым людям.

Последний элемент, порошок из коры армы, вызывающий искусственный жар, должен был добыть Кэс.

И то, что брат до сих пор даже не заглянул, беспокоило всё сильнее.

Если завтра утром Кэс ко мне не явится — буду искать сама. Хоть Грэя привлеку, хоть самого кронпринца. Для любимого близняшки ничего не жалко.

А пока… придется немного потерпеть.

Мы сыграем. Теперь мы сыграем.

Решительным маршем я направилась в соседнюю комнату.

К счастью, магический будильник уже давно существовал. Бытовые маги любили удобство, а вставать во дворце частенько приходилось по расписанию.

Я легла в постель, уверенная, что самой большой моей проблемой утром будет Тристан, и стараясь заглушить острое беспокойство в сердце.

Что же…

Беспокоилась я не зря.

Ночь прошла тревожно. Я просыпалась по десять раз, засыпала снова — и каждый раз видела всё более жуткие кошмары.

То

Наверное, стоило сразу понять, что и от пробуждения ничего хорошего ждать не стоит.

Реальность ворвалось в темное марево видений грохотом, звоном и заполошным, отчаянным:

— Мамзель прынцесса, прошу вас, проснитесь! Мамзель, вы просить сказать, если что будет странного… Мамзель, ваш младший лорд второй день ночевать не прийти, ить, губить его эта дрянь!

Я резко дёрнулась и замахала руками, не понимая, где сон, а где явь. Объятия кошмара отпускали неохотно.

За окном медленно светало. Часы в виде изящной дворцовой беседки показывали шесть утра.

У моей постели мялась перепуганная девушка в бежевом платья с белым фартуком. Гитти. Наполовину имперка, наполовину франионка, дочь дикого народа, она частенько подвергалась насмешкам прислуги и травле знати. Недавно я забрала её к себе. Кухаркой грубоватая, но честная девушка была божественной.

Гитти знала о потайном входе в мои покои, принесла клятву неразглашения, но врываться сюда вот так… Для этого повод должен был быть очень веским.

— Господин Кэс пропасть! Совсем пропасть! — Донеслось до меня сквозь звон в ушах.

Голова отозвалась нещадной болью, а сердце — волной ужаса.

Мои кошмары… сбывались?

В груди закололо. Сначало легонько, едва заметно. Но с каждой секундой всё сильнее и сильнее.

В ногах угрожающе ворчал разбуженный Корри.

— Гитти, давай сначала, — оборвала я лепет девушки, — что с моим братом?

В горле встал ком.

Мне с трудом удалось взять себя в руки. Поверить в реальность происходящего было сложно. Сложно и больно.

Кэс. Чувствовала же, дура, что что-то не так! И плевать, что брат предупреждал об отлучке, почему я не расспросила подробнее?

Связываться с близнецом лишний раз и привлекать внимание императрицы не хотелось. Любую нить связи из дворца легко отследить.

Бурлящая смесь из злости на себя, ярости и отчаянья скрутила изнутри, но я отвесила себе мысленную пощечину.

Нарыдалась, Аэри Сорлейн. И расслабилась.

Подставлять спину… Нет, не так. Оставлять «спину» незащищённой было ошибкой.

Я лихорадочно вспоминала, о чём мы говорили с Кэсом в последний раз.

Вот братец рассеянно улыбается. Он весел, возбужден чем-то и почти меня не слушает. Мне не нравится эта мечтательная улыбка и довольный блеск в глазах — как у кота, дорвавшегося до сливок.

Что он…

— Ледда, не губить! Поздна-а узнать, не мочь остановить юного лорта! Юнош силён маг, как я могла подумать, что его околдовать? Совсем чуть, но этого хватить! — Гитти волновалась, и её имперский становился всё более ужасным.

На спине заныли фантомные шрамы.

Я сглотнула. Встала с постели, быстро одеваясь. Пальцы соскальзывали, дрожали.

Как раз для таких случаев у меня был припрятан удобный наряд.

Широкие грубые штаны-юбка, рубаха поверх нижнего белья, а сверху длинный камзол до колен с разрезами по бокам.

Лучше сразу приготовиться.

— Гитти, — я подошла к раскрасневшейся, обычно смешливой девушке, положила ладонь ей на плечо и заглянула в бесхитростные карие глаза. Веснушки на носу… Милые, — ты большая умница, что заметила беду. Это моя вина. Кэс слишком честный, слишком открытый. И слишком доверчивый, и…

Я сама такой была. А брат очень похож на меня.

— Да! — Плечи Гитти опустились. Полные пальцы затеребили фартук. Какое счастье, что Маэни и Доргат её знали и пропустили! — Молодой господин, — она всхлипнула, утирая лицо рукавом. Рыжие кудряшки лезли Гитти в нос. — Господарь Кэссард ошень добр. Ему нравилось эти… девушки! Дэвушка. Он говорить, они познакомиться в саду… Снять котёнок.

Из сбивчивого рассказа Гитти, леденея, я поняла одно.

Брата поймали в медовую ловушку. Да-да, та самая, где наживкой выступает милая невинная девица с коровьими глазами.

Прогулка в саду, несчастный котёнок на дереве, храбрая девица, рванувшая ему на помощь. И, разумеется, прекрасный рыцарь, который спас и деву, и котёнка. У неё оказалось прекрасное чувство юмора, она не пыталась пролезть в его постель и уверяла, что хочет обрести верного друга.

Разыграно как по нотам.

Кэс влюбился. Только почему ничего не сказал мне? Наверняка, эта самая «леди» его попросила. Настоятельно. Предлог мог быть каким угодно, женщины умеют обводить мужчин вокруг пальца.

Кэс собирался на пикник. Просил Гитти приготовить вкусные блюда, взял корзинку. Уверял, что вернётся к вечеру. И пропал.

— Я не образована, да, но не дура, лед-да, — в тёмных глазах Гитти мелькнуло что-то. Тень, — и благодарной быть умею. Вы меня спасать. Кэс помогать, денег давать. Если хотите… Она помялась и тряхнула головой, — есть у меня знакомая. По вещи искать может, и…

— И магия вещей приравнивается к чёрному колдовству, но ситуация на букву Х — и это не «хорошо».

Мы обе дёрнулись.

От стены отделилась тень. Доргат!

Горгул был хмур и кутался в крылья.

Я заставила себя разжать кулаки.

— Ваш супруг сейчас сладко спит, но часа через два воздействие яда мантикоры закончится, и он проснётся. И наверняка пожелает с вами пообщаться. Более тесно, — добавил ехидно Доргат.

— Cha kaerva de blogh! — Выругалась я от души.

Тристан, чтоб тебя тапочки сжевали! Я успела забыть о том, что ещё один мой кошмар сладко спит за стеной. С такими новостями хорошо, что голову ещё не забыла.

— Эти забавные человеческие ругательства, — мрачно усмехнулся страж, — что вы собираетесь делать, эрса Аэри?

Что я собираюсь делать?

Ну уж точно не сидеть сложа руки и ронять слёзы.

— Я по утрам езжу в часовню божественной дочери Ноксет, покровительницы домашнего очага. Чтобы вымолить у неё счастья в семейной жизни и благополучие для любимого супруга, — заявила, глядя в вытаращенные глаза Гитти.

Доргат то ли поперхнулся, то ли закашлялся.

— Вот как…

Шевелюра горгула стала ещё более растрёпанной — настоящее гнездо на голове. Глаза сияли, как у Корри.

Мне стоило его бояться, но я не могла. Умом я понимала — он опасен. Смертельно опасен. Он не человек, он тёмное существо, никто не знает, что придёт ему в голову и почему он служит кронпринцу.

Его сила была мощной и стремительной, как удар клинком по горлу.

Но я не могла. Не могла бояться. И не хотела. Мне было достаточно того, что он помогает и охраняет. Я знала, что его плечами лежит непростая история. Не представляла, через что им с Маэни пришлось пройти. Но будь он хоть убийцей, хоть наёмником, хоть монстром во плоти — он был своим. Он, а не мои родители, сёстры или муж.

— Я отправляюсь в часовню прямо сейчас. Думаю, будет неплохо, если меня станут сопровождать верные стражи, — я

Гитти сообразила что к чему и тоже щербато улыбалась.

Нужно будет отправить её к целителю… Сейчас были бы золотые — хоть новые зубы, хоть нос отрастят.

— Я рассказать всем! Скажу отправилась в храм! — Закивала девушка обрадованно. — Но место кажу. Вот, — мне сунули в руку клочок бумаги.

На нём неверной рукой был выведен нужный адрес.

— Трущобы, — хмыкнул Доргат, — посмотрим.

Заглянула Маэни.

Одарила нас скупым кивком и зашла, плотно прикрыв дверь за собой.

— Одевайте плащ. Принцесса не крадётся в часовню тайком. Покажемся ранним пташкам, — скомандовала она и, словно извиняясь, подмигнула.

Доргат не выпускал женщину из вида. Словно весь его мир крутился вокруг неё. Словно она была самой яркой звездой.

Сегодня волосы Маэни были совсем неприметными. Всё светлые пряди растворились в густой копне каштанового оттенка, переливаясь в чёрный.

— Прекрасно, — я кивнула, не задаваясь вопросом, почему мне позволяют ввязаться в такую авантюру.

Как только я принесла клятву верности кронпринцу, я перестала принадлежать только себе. Я не могла поступать, как мне вздумается, но сейчас меня не остановила бы даже армия.

Но всё же…

— Краурр! — Корри высказался недовольно.

Мантикот встопорщил уши, распахнул крылья и громко зашипел, скаля острые зубы.

«Сами вы нерешительные идиоты! Вся ваша родня нерешительные жалкие кучки того самого, лапки мне целуйте, чтобы вы без меня делали, а?» — Ясно говорили его сияющие глаза. — «Собирайте ваши жалкие мозги в кучку — и вперёд, навстречу приключениям! Много болтаете, человеческие рабы!»

— Действительно, прекрасно. — Вдруг раздался спокойный голос Доргата, — И план неплохой. Но с кронпринцем вы будете объясняться сами, госпожа моя, — на его губах снова промелькнула и исчезла ухмылка.

— По какому именно поводу? — Прохладный голос с глубокими низкими нотками заставил всех присутствующих вздрогнуть.

Моя спальня превращалась в проходной двор. Удивительно, как ещё Тристан от своего «вечного» сна не восстал!

Я медленно замерла, чувствуя, что язык немеет под пристальным взглядом замершего в проеме человека.

Казалось, кронпринц и не ложился. Всё тот же наряд, больше похожий на костюмы для тренировки, без знаков различия, ни следа усталости на холодном лице с острыми скулами. Только глаза сияли ярче обычного, и волосы были небрежно схвачены в тугой хвост.

Не обращая внимания на Гитти и Доргата, Шаннер Мъярг шагнул ко мне. Его взгляд пробежался по моей фигуре от кончиков пальцев на ногах до длинного плотного камзола из мягкой гладкой ткани.

Казалось, он что-то искал. То ли проверял, не отгрызли ли мне за ночь конечности.

— Тристан в комнате? Он не проснется? — В низком голосе промелькнуло что-то похожее на… угрозу. Направленную не на меня.

Кожу защипало. Я особенно остро осознала, насколько уязвима в моей ситуации оказалась бы любая другая женщина. Дурацкие правила этикета. Идиотский гардероб. Отвратительнее правила, не позволяющие выбирать ту одежду, в которой тебе удобно и безопасно.

Я сжала зубы.

— Вы знаете, что он здесь. И, разумеется, мой муж не проснется, Ваше Высочество. У него крепкий сон, — мой голос звучал почти спокойно. Только немного, совсем немного дрожал.

«Тристан вернулся. Скажи-ка мне, как ты умудрилась от него избавиться?» — Читалось во взгляде наследника.

«Мой муж просто устал с дороги, у него всегда был крепкий сон, как у человека с полным отсутствием совести», — говорил мой взгляд.

Мы оба знали, что произошло на самом деле. Кронпринц точно подозревал, пусть и без подробностей, но снова не кинулся меня обвинять. Вместо этого наследник едва заметно кивнул — как будто каким-то своим мыслям.

— Хорошо. Выспаться после дороги — лучшее, что можно сделать перед трудным днём, — на лице Шаннера не дрогнул ни один мускул, — надеюсь, вы, как хорошая жена, не позволили вещам мужа валяться в беспорядке?

Доргат подозрительно хрюкнул.

Не обшарила ли я хорошенько вещи любимого супруга? Ну разумеется… да! И даже нашла там кое-что интересное. Настолько интересное, что возникла мысль — неведомый бог из сумрака отдал мне свою удачу, не иначе. Потому что до этой минуты более невезучего человека было сложно найти.

— Разумеется, эрс Шаннер, — я коротко кивнула, чувствуя, что на любезности больше не осталось ни сил, ни желания, — я иду за Кэсом, — сообщила, передернув плечами.

Столкнулась с чернеющим взглядом — и не отступила. Мне была наплевать на недовольство принца. Даже если он попробует запретить, остановить, отговорить — нет. Никакого благоразумия во мне не осталось. Кэс моё сердце, частичка моей души, мой брат. И за любого из нашей безумной семьи я бы не задумываясь перегрызла горло.

— Уверены, что справитесь? — Я поперхнулась заготовленными словами.

Шаннер Мъярг шагнул ближе. Он стоял напротив меня, так, что наши бедра почти соприкасались. Шеи коснулось теплое дыхание.

— Уверена, — если я сейчас немного подниму голову — наши губы соприкоснуться, мелькнула совершенно дурацкая мысль, — что не смогу иначе. И никогда себе не прощу, если останусь здесь.

— Будет сложно объяснить ваше отсутствие Тристану, если он проснется, а вас не будет, Аэри, — казалось, из пространства вокруг выкачали весь воздух.

Рука принца взметнулась — и коснулась моих волос. Прикосновение обожгло, скрутило все внутренности. Я уже хотела отшатнуться, попятиться, но в этот момент ладонь принца появилась перед моими глазами. В его пальцах был зажат сухой лепесток.

— Вот и всё, — и только его глаза не улыбались. Жесткие, внимательные, острые. Казалось, он следит за каждым моим жестом, вздохом, мыслью.

— Тристану сообщат, что я приобрела привычку молиться в часовне у моста Дагоша, — мой взгляд заледенел, — сомневаюсь, что мой муж настолько набожен, что помчится проверять.

Не слышал наш план?

Хлопок в ладоши заставил всех вздрогнуть.

— Непло-охо, — низкие нотки чужого голоса наполнились урчанием.

— Ты хорошо всё придумала, эрса Аэри, — в глазах кронпринца искрились какое-то странное, почти незнакомое чувство, — но что ты будешь делать, если мы найдём твоего брата, но он будет там не один? Если он захвачен заговорщиками и его охраняют? Что ты будешь делать, эрса Аэри, если ты станешь нашим уязвимым местам и уже тебя захотят уничтожить враги?

Его пальцы были твёрдыми, как железные прутья. Кожа — прохладной. А ногти были больше похожими на когти — короткие и заострённые на конце, они отливали матовым темным оттенком.

Пальцы держали мой подбородок крепко — не вырваться.

— Так что ты сделаешь, Аэри? — Его голос звучал у самого уха. Пугал или будоражил?

Что я сделаю? Смесь знакомой ярости и живого злого азарта накрыла меня с головой.

Удар кулаком в челюсть. Заставить противника отшатнуться. Резкий хлопок по ушам. Отшатнуться — и ногой… Нет, не между ног, так можно и

В идеале всё должно было получиться. Даже с опытными противниками получалось. С оговорками, но и этого хватало. От большеглазой нескладной девчонки никто не ожидал никакого сопротивления.

Я успела только моргнуть и хрипло выдохнуть, когда мне рывком заломили руку за спину, разворачивая лицом к горгулу.

Одна рука кронпринца жестко фиксировала мне горло. Вторая — легко удерживала руку, как будто я ничего не весила.

Губы хватали воздух — и никак не могли ухватить. Сердце бешено бухало в груди.

Корри, предатель, лениво лизнул лапу, как обычный кот — и опустил глаза. Мол, валяют тебя, рабыня моя, вполне заслуженно.

Я ощущала сквозь ткань рубашки каждое прикосновение противника. Жар его тела — на контрасте с холодом рук. Силу перекатывающихся мышц. Опасность, которая от него исходила.

И вроде бы я успела оценить, на что способен Шаннер Мъярг немного раньше. Но нет, я была слепа как крот.

— Я оценил, — низкий голос вибрировал. Хватка была настолько жёсткой, что не дёрнешься, — ещё что-то умеете?

В его голосе не было насмешки — разве что глубоко запрятанная ирония.

— Нож-ши, — прохрипела, упорно пытаясь вывернуться.

Бесполезно. Против этого мужчины я была слабее блохи.

— Метать в движущиеся цели? — Невозмутимо спросили мне на ухо.

— Да, — воздух с хрипом вышел из лёгких. Меня отпустили.

— Неплохо, — задумчивый кивок, — но мало. Впрочем…

Я снова успела только моргнуть, как Шаннер Мъярг уже снова стоял передо мной. Невозмутимый и совершенный.

Я встряхнулась, чувствуя, как ломит мышцы.

— Идёте с нами, но слушайтесь беспрекословно, это понятно? Скажу лежать — падаете в грязь, скажу скакать на одной ноге — скачете, скажу орать — орёте. Если хоть раз увижу, что сделали что-то по-своему, последствия вам не понравятся. Но в первую очередь подумайте, что каждое ваше действие может сказаться на жизни вашего брата. Я понятно сказал? — В голосе кронпринца звучала сталь.

Взгляд — ледяной, черный. Что-то невообразимо могущественное и нечеловеческое смотрело на меня из этих глаз.

— Иссэ, командир, — я коротко склонила голову.

В армии часто использовали сэттарский, древний язык времён ушедшей эпохи богов.

— Хорошо, — короткий вздох.

— Доргат, дай эрсе Аэри плащ. Девочка, проводишь нас к своей знакомой, — быстрый приказ истово закивавшей Гитти, — именем императорской фамилии обещаю ей полную неприкосновенность в том случае, если на ней нет крови, — сухой голос Шаннера Мъярга разносился по комнате.

Значит, про магию вещей он слышал. Как много он вообще успел услышать из нашего разговора?

Впрочем, спрашивать я не собиралась. Не до того сейчас.

Все забегали.

Уже через несколько минут я обнаружила себя на одной из улочек, примыкавших к дворцовому саду, в компании кронпринца, Маэни, горгула и ещё двух неразговорчивых мужчин в неприметных одеждах горожан. Все мы были в плащах, но погода заметно испортилась, и это никого не удивляло.

Дорога бежала вперёд, ныряя между белыми, желтыми, зелёными стенами маленьких домов.

Она вела к реке.

Мы быстро и молча спустились на набережную, где ждал…

— Это магэйр? — Я ахнула, не сдержавшись.

Хищный металлический корпус подмигнул бликом. Передо мной было удивительное творение на стыке магии металла и науки. Мягкие обводы, сияющие «крылья», длинный «хвост». Оно напоминало присевшую на землю птицу.

Я слышала, в Имперском Вестнике писали, что магэйров пока всего десять штук на империю. Они управлялись с помощью магии и каких-то невообразимых механизмов и могли мчаться по суше и воде. Даже взлетать — ненадолго.

— Да, это он, — глаза кронпринца блеснули, — быстрее.

Большой салон встретил нас мягким светом. Впереди за перегородкой была кабина.

Я молча проследила за тем, как Шаннер Мъярг с предвкушающей ухмылкой шагнул вперёд.

— Я поведу. Хочешь посмотреть?

Принц обернулся, смерил меня искрящимся взглядом.

— Да, — в моём голосе было слишком много азарта.

Мне нужно было отвлечься. Если я сейчас буду думать о Кэсе и о том, успеем ли мы — сойду с ума.

Но сначала…

— А Грэй знает? — Слова вырвались прежде, чем я смогла себя остановить.

Шаннер сел в гладкое, блестящее матово-черным кресло и его захлестнули гибкие темные ленты. Я села в другое.

Это… Чем-то напоминало рубку корабля, как ее рисуют в приключенческих романах.

Принц положил ладонь на светящуюся прозрачную панель и обернулся.

Прочесть что-то по его глазам было невозможно.

— Нет, — наконец, донеслось до меня, — твой брат… среагирует слишком бурно. Он не сможет удержать себя в руках и выдаст и себя, и нас. А я не хочу снова вытаскивать его с эшафота.

Мужчина положил ладони на блестящий огромный круг и легко его повернул.

Магэйр беззвучно рванул вперёд, да так, что я едва не вскрикнула. То ли от восторга, то ли он лёгкого страха.

Гонка со временем началась.

Глава 2

За помощью

Если бы не страх за Кэса и возвращение Тристана, эта поездка могла бы стать самым лучшим приключением в моей жизни. Я никогда не была слишком азартной, но тут… в крови гудело возбуждение, в ушах свистел ветер, а за окном на бешеной скорости проносился огромный город.

Я ведь так толком и не видела столицу. Редкие поездки на благотворительные вечера — не в счет. Душные кареты, толпы охраны, богато обставленные одинаковые залы и ощущение постоянной слежки.

Скорость магэйра снизилась. Я заметила, что мы спустились вдоль реки вниз, к трущобам, восточной окраине. Маленькие домики лепились один на другой, тесные улочки, грязные лужи, мусор, покосившиеся соломенные крыши, затхлый воздух, воняющий чем-то кислым…

Я тихо вздохнула.

— Печальное зрелище, — раздался над ухом низкий голос.

Я обернулась. Шаннер Мъярг смотрел прямо перед собой, сжимая одной рукой круг «руля», как он это назвал, а другой перебирая, как струны, тихо позвякивающие пластинки на панели. Они должны были отвечать за магическое снабжение магэйра, работу всех его си-тем (какое интересное слово!) и показывать уровень магии в кристаллах.

— Почему такое всё ещё существует в столице? — Мой голос прозвучал тускло.

— Отец был слишком занят, что обратить внимание на такие мелочи, — по лицу кронпринца скользнула неприятная усмешка, — император не настолько всевидящ, как это принято считать, эрса Аэри. Иначе ты бы не вышла замуж за моего брата. Возможно, у меня бы вообще не было братьев. — Мгновение тяжёлого молчания. — Меня не так давно допустили до внутренних дел столицы. И тут же оказалось, что в этих, как ты говоришь, трущобах, сходится очень много чужих интересов. Но я решу этот вопрос. Пусть не в один день, но…

На миг в кабине похолодало. Мне

— Я держу себя в руках, зверь, — в сухом голосе кронпринца потрескивало недовольство.

«Крауррр! Враа!» — Многозначительно сообщил мантикор, скосив на меня задумчивый глаз.

Казалось, он видел что-то, не подвластное взгляду простых смертных.

— Без этой женщины, которая применит магию вещей, мы не сможем отыскать Кэса, я правильно понимаю? У вас нет таких… средств? — Мой голос прозвучал глухо.

Обсуждать всю императорскую семейку я уж точно не собиралась. Не с ним. К тому же это был слишком важный вопрос.

— Магия вещей — лучший вариант для поиска пропавшего, — лицо кронпринца не изменилось. Только глаза сузились. Ленивый луч солнца пробился сквозь клубящиеся тучи и скользнул по его щеке вниз, к вороту рубашки, — однако эта магия официально запрещена последние пятнадцать лет, после того, как один из заговорщиков использовал её во время покушения на императора на Весеннем балу. Маги-вещевики либо бежали из империи, либо были заблокированы, либо ушли на нелегальное положение. Это было очень глупым решением, — всё тем же ровным тоном закончил Шаннер.

— Вещевики ведь работали в управлении стражи? — Я вспомнила рассказы Грэя.

— Да, и раскрываемость преступлений была раза в три выше.

Мы ненадолго замолчали.

— Ишо вправо се-час! — Раздался голос Гитти, — Лоскутникова улочка, там…

— Я понял, — мрачнея, ответил мужчина рядом со мной.

Мне показалось, что с его лица ушли все краски, а в глазах воцарились стужа и тьма. Рот приоткрылся, выпуская наружу острые крупные клыки. Но вот я моргнула, туча отодвинулась, и лицо принца снова стало прежним. Померещилось?

— Почему вы взялись за это дело? — Я хотела знать правду.

Не верилось, что кронпринц, как добрый волшебник из детской сказки, кидался решать любые проблемы своих верных подданных.

Шаннер Мъярг станет прекрасным правителем. Но «хороший правитель» вовсе не равно «хороший человек». Да он и не должен им быть. Сожрут.

Я отбросила в сторону глупые мысли. Не к месту.

— Это дело связано с заговором, поэтому всё, что к нему относится, касается меня напрямую. Женщина, которая задурила голову твоему брату, выбрала долгий и непростой путь. Она легко могла убить его сразу, но почему-то так не поступила. Я хочу знать — почему, и что от них ожидать.

Низкий голос мягко обволок, давая уверенность.

— К тому же я не привык разбрасываться верными людьми. Ты мой вассал, твой брат — человек близкий к моему кругу, сильный и преданный короне маг, — в голосе Шаннера Мъярга промелькнули острые шипящие нотки, — я не оставил бы в такой ситуации ни одного из своих людей. — Непререкаемая уверенность.

Я дернулась, когда ледяная ладонь легла мне на бедро, обжигая.

Кронпринц по-прежнему смотрел на дорогу. Горло обожгло. Внутренности сжались от странной смеси благодарности и восхищения. Он не лгал мне — и это было самым ценным.

— Спасибо. Я этого никогда не забуду, — ответила, скрывая бурлящие внутри чувства.

Тц, Аэри, не время и не место. И не думай даже об этом.

Мы остановились возле кособокой хибары, больше напоминавшей хижину, чем дом.

Местные обитатели попрятались по щелям — вряд ли они вообще знали, что такое магэйр. Как только мы вышли — прямо в раздолбанную колею, магэйр подернулся дымкой и исчез. Стал невидимым?

— Веди, — короткий приказ в сторону Гитти.

Девушка отчаянно закивала головой и ринулась к двери с облупившейся рыжеватой краской. Она отчаянно заколотила в неё кулаком.

— Эзара, Эзара, эт я! — быстрая тирада на незнакомом мне языке. — Открывай, прийти по важный дела!

Минута молчания. Вторая. Третья. Доргат втянул ноздрями воздух, неуловимо перетекая к единственному окошку.

— Живых двое, — коротко фыркнул и бросил быстрый взгляд на Маэни.

Та мгновенно оказалась напротив двери, положив ладонь на косяк. Прислушалась к чему-то.

— Боятся. Там ребёнок, испугался и плачет. Подождём, — быстрый взгляд на принца.

Шаннер Мъярг замер статуей, не снимая капюшона. Я тоже закуталась поплотнее.

Через несколько секунд послышались шаркающие шаги и на пороге появилась хозяйка — ещё молодая женщина лет тридцати пяти, с бледной кожей, неряшливой копной рыжих волос и тенями под глазами. За её спиной жался мальчонка лет пяти.

— Примешь, хозяйка? — Голос Маэни прозвучал неожиданно дружелюбно и спокойно, даже небольшая хрипотца не пугала.

Женщина медленно обвела нас взглядом. Остановилась на принце. Мне показалось, что она стала почти прозрачной от ужаса.

— Diamo de! — Выдохнула с ужасом.

— Es ne, diamo te roste, principe Shann, — на том же языке ответил кронпринц.

Это он ей объяснил, что не исчадие мрака, а всего лишь лорд Шан?

— Мамочка, я хочу в кроватку, — пробормотал мальчик.

— Заходите, — выдавила женщина с усилием и прислонилась к стене, пропуская нас в дом.

Здесь было немного пыльно, очень бедно, но всё дышало аккуратностью и любовью.

Небольшие вышитые занавеси на окне, маленький половик, белёная печь с магическими камнями, старый стол и два стула, а ещё — большая кровать, на которой спали мать и сын. Больше мебели в комнате не было.

— Не ожидала, Гитти, — хозяйка дома бросила быстрый недовольный взгляд на замявшуюся служанку.

— Мы бы не побеспокоили вас, эрса, если бы это не было дело жизни и смерти. Я отплачу достойно. Полагаю, вам с сыном стоит не только показаться лекарю, но и перебраться в более благополучный район. Обещаю, про вашу магию никто не узнает. А если у кого-то возникнут вопросы… — капюшон с шелестом сполз с головы кронпринца.

— Ваше Высочество! — Женщина упала на колени, утянув за собой испуганного сына. Её пальцы ощутимо дрожали.

Я шагнула вперёд, заставляя её подняться.

— Не нужно, — шепнула из-под капюшона. Светиться мне здесь не стоило, — мы пришли к вам за помощью. Не пугайте ребёнка, пусть он отдыхает, всё будет хорошо.

Я видела, что кожа мальчика приобрела нездоровую желтизну, под глазами — отёки, а рубашка висит на нём, как будто малыш почти не ест.

От жалости заныло сердце. Какая, к сумраку благотворительность? Какие вечера, балы, бездумная болтовня? Вот кому действительно нужна помощь. Снести все эти убогие лачуги, построить добротные дома, дать эти людям достойную работу. Нет, я не настолько наивна, чтобы не понимать — найдутся здесь и воры, и убийцы, и негодяи, и насильники, которым не нужна ни честная работа, ни помощь. Да. Есть такие. Но есть ведь и другие.

И ради них Шаннер продавит свой план любой ценой, уничтожив на корню любые «чужие интересы».

— Милош, иди в кроватку. Я поговорю с добрыми господами, а потом расскажу тебе сказку, — голос

— Возьми, — в руке Доргата, как по волшебству, появился кулёк с карамельками.

У мальчишки заблестели глаза при виде ярких обёрток. Если бы знала — захватила бы что-нибудь. Игрушку. Книжку. Передам им потом. Обязательно. Подарков много не бывает.

— Это мне? — Переспросил мелкий, протягивая ладошку.

Он забыл о том, что надо бояться, и решительно протянул пальцы, цепко хватая кулёк.

— Тебе, — ответила я вместо горгула, — чтобы ты вырос самым смелым рыцарем и всегда смог защитить маму. Это волшебные конфетки, они тебя вылечат и ты станешь самым счастливым мальчиком в округе!

— Самым сильным! Да! — Светлый вихор смешно закачался. Мальчишка оживился, повернувшись ко мне. — Я стану магом, как ма! Только я буду боевым магом! — Он развел ладошки. — Пуф — и все враги — бум!

Он ярко изобразил это «бум».

В носу подозрительно защипало, но я не позволила себе расклеиться. Может быть. Может быть когда-нибудь я смогу подпустить к себе мужчину и поверить — хотя бы ради того, чтобы у меня тоже родилось такое маленькое чудо.

Почему-то при мысли о мужчине я бросила быстрый взгляд в сторону кронпринца, который беседовал с хозяйкой у стола. До нас не доносилось ни слова. Лезть я не стала, не тот сейчас момент.

Протянула руку — и осторожно коснулась мягких пушистых волос мальчика, потрепав его по голове. От ребёнка пахло лугом, застарелым потом и болезнью. Я сжала зубы. Может, я не смогу помочь всем. Но хоть кому-то. Пока я ещё здесь. Пока я могу сказать своё слово.

Гитти тоже подошла к малышу, подхватила его на руки, села с ним на постель и стала умело баюкать и что-то тихо ворковать. Милош доверчиво привалился к ней, тихо посапывая и сжимая в руках кулёк. Он выглядел усталым.

Доргат и Маэни подошли ко мне.

— Если там враги, я не стану мешаться. И обузой тоже не стану, — выдохнула я сквозь зубы, — конечно, я не великий воин, но вы должны знать… — я помолчала, сомневаясь. Я слишком боялась кому-то довериться. До этого момента о моей способности знал только Ари, но брат был сейчас далеко.

— Говори, — в голосе Маэни звучала непререкаемая уверенность, — мы не скажем лишнего.

— Даже кронпринцу, — с хриплым смешком заметил Доргат, — мы не его вассалы, хоть и обязаны ему. Но свой долг отдаём иначе.

— Ты хорошо двигаешься для дворянки. Правильно. Тебя учили. Скорее всего — братья. Я слышала, что в старых родах у детей бывают необычные способности. Таланты, не магия, — задумчиво проговорила Маэни, как будто обращаясь к стене.

Я криво улыбнулась.

— Всё правильно. У меня тоже есть такой… талант, — произнесла с запинкой. В груди всё заледенело, мышцы отозвались болью, горло пересохло, — обычно таланты проявляются только у мужчин, у женщин гораздо реже и они все… небоевые. Кто-то может прекрасно готовить, творить настоящие шедевры, другая — шить, создавая гобелены за считанные часы, и непростые, а живые, третьи — могут привлекать мужчин, вынуждая их помогать себе в любой мелочи. Мой талант… — я вздохнула, набираясь сил, — мужской, боевой. Мы открыли его случайно.

Я и Ариан ушли в лес на целый день. Вот только никто не ожидал магической бури. Эта буря не просто ломал деревья, заливала всё вокруг ливнем и превращала чащу в бурелом, нет. После таких гроз появлялась нежить. Вот и нам не повезло. Ари почти сразу получил удар по голове — чудом дерево не проломило ему череп. Я, ещё совсем девчонка сопливая, осталась одна.

Брат без сознания, кругом непролазный лес, тьма и алые глаза подбирающейся жути. Совсем близко…

Я до сих пор помню это отчаянное ощущение безнадёжности и жаркую жажду защитить, уберечь, спасти любой ценой!

— Нас с братом едва не сожрала нечисть в магическую грозу, — проговорила, отбрасывая ненужные сейчас воспоминания, — тогда Ари был ранен, унести его я не могла, позвать на помощь — тоже. Драться я умела, но не так уж хорошо, да и что этой нечисти мои умения? — Пальцы сжались, я сглотнула и продолжила уже спокойнее. — Я бросилась на них с одной палкой — острым суком…

Маэни молча кивнула, не отводя взгляда.

— Эта палка… — я запнулась. Я и сама до сих пор толком не могла понять, что именно там произошло, — превратилась в металл. Черный, блестящий, с серебристыми прожилками. Стоило ей коснуться нечисти или нежити, как та вспыхивала зелёным пламенем и осыпалась прахом. Потом мы… Немного тренировались. С братом. Против людей это ещё более эффективно, — я вздохнула, прикрывая глаза.

— Он преобразует любую вещь? — Раздался голос Доргата.

Горгул подался вперёд, сияя своими большими нечеловеческими глазами.

— Преобразует? — Я задумчиво одёрнула плащ. — да, вы правы. Так палка… её я потеряла. Но быстро поняла, что, если коснуться любой вещи с особым настроем, желая превратить её в оружие… оно им станет. Но не каждая вещь и не более одной в неделю. Если это кинжал или меч — то одна вещь в месяц. Раны от этого кинжала не зарастают и могут стать смертельными. Меч мне давался с трудом, но кинжалы я метала хорошо. И сражалась ими тоже. Для девушки.

— Сейчас у тебя есть такое оружие с собой? — Что-то неуловимое блеснуло в глазах Доргата.

Похожее на… признание? Уважение? Раньше я была для него небольшой, но досадной помехой, куколкой, которую нужно было охранять. Сейчас всё изменилось.

— Да, — ладонь сама собой скользнула под плащ, на пояс. Туда, где в складках свободных штанов под камзолом пряталась перевязь кинжалов. Их мне принёс Грэй, — два кинжала из особого металла и восемь обычных.

Таскать их на себе было тяжело с непривычки, но я заставляла себя привыкнуть. Каждый день перед завтраком и вечером я делала упражнения, который мне показал Кэс, и заставляла себя бегать по покоям с поясом кинжалов. Я пыталась двигаться так, как будто на мне нет оружия, и носить его незаметно. Это было слишком важно.

— Есть! — Раздался крик.

Мы резко развернулись.

Бледная до зелени женщина отодвинулась от стола, зажимая нос. Капля крови упала ей на рубашку. Над фибулой, которую я когда-то подарила Кэсу, возникло ярко-фиолетовое свечение.

Шаннер Мъярг, не обращая ни на кого внимания, водил брошью по карте города. В этот самый момент украшение вспыхнуло особенно ярко, набухло чернотой — и замерцало.

— Этот человек жив, но времени мало. Он умирает, — пробормотала хозяйка дома. Эзара? Так её назвала Гитти.

Сердце упало. Я прокусила губу до крови, не обращая внимания на боль. Хотелось заорать, срывая голос. Проклясть весь мир. Разорвать невидимых врагов на

— Мы успеем, — раздался за моей спиной ровный голос принца.

На плечо легла жесткая ладонь.

Я обернулась, пряча растрёпанный клубок чувств в самый дальний уголок души. Так надо. Иначе можно сойти с ума.

— Мои слова остаются в силе. О вас позаботятся, — властный кивок хозяевам лачуги, и Шаннер Мъярг, набросив капюшон, вышел за порог.

Улица встретила нас порывами ветра и мелкой моросью. И это месяц, который всегда считался жарким!

Все чувства обострились. В голове билась только одна мысль. Успеть. Успеть. Успеть. Недовольный Корри ждал нас у магэйра. Он мгновенно запрыгнул мне на руки и облизнул лицо.

«Не грусти, моя маленькая двуногая!» — говорил взгляд священного зверя. — «Что, всё плохо? Это ерунда. Пока у тебя есть я — хуже не будет! Справимся! Ты только посмотри, какая гладкая шерсть и прекрасные лапки! Смотри, они придают тебе мужества и сил!»

Мы запрыгнули в сияющую механическую повозку — и я поняла, что до этого момента мы еле-еле тащились.

Теперь разглядеть за окном хоть что-то было невозможно. Город слился в одну сплошную сверкающую ленту.

Это путешествие закончилось быстро. Даже слишком. Я не успела ни впасть в панику, ни обдумать, что ждёт нас впереди.

В этом районе столицы я никогда не была. Он не был заброшен, но находился слишком близко к реке, по другую сторону дворца. Прибрежные территории заросли лесом, причал подгнил — здесь явно давно никто не появлялся, однако принца это не остановило.

Судя по времени, было уже не меньше девяти утра. Дворец начал просыпаться. И Тристан наверняка — тоже. Но меня сейчас не волновали ни муж, ни императрица. Только цель, которая вела меня вперёд.

Магэйр встал у самой реки. Дальше пришлось идти пешком — дорог здесь не было, деревья стояли слишком густо. Я порадовалась, что надела крепкие ботинки, но радость была тусклой — все чувства притупились.

— Двигайтесь за мной. Доргат, ты вперёд, — отдал приказ принц, — Маэни — замыкаешь.

Гитти осталась в магэйре. Я шла за Шаннером. Ветки норовили хлестнуть в лицо, под ногами хлюпала земля — ночью шёл дождь.

— Это старый район, когда-то он был центром столицы, потом сдвинулся на запад от дворца, — в голосе кронпринца мелькнуло напряжение, — здесь в основном проживают разорившиеся аристократы или богатые торговцы. Прибрежная территория необжита, весной река часто разливается, а местный лес жители считают остатками священной пущи. Говорят, во времена божественных войн здесь стояли храмы древних богов. Впрочем, часть развалин осталась и сейчас.

Я негромко выдохнула.

Идти становилось всё сложнее. Только благодаря нашим с братьями путешествиям по лесу я ещё держала темп.

Все замолчали. В воздухе разлилось предчувствие чего-то страшного, непоправимого. Я перевела взгляд на Корри — и вздрогнула. Кот, к которому я почти привыкла, исчез. Шкура мантикора была покрыта плотными чешуйками, уши встопорщились, пасть распахнулась. Он вдруг одним броском перемахнул через поваленное дерево и ринулся вперёд.

И я ощутила его. Зов. Едва слышный, слабый, но зов родной крови, который я бы не спутала ни с чем и никогда. Пальцы сжались на рукояти кинжала. В голове помутилось.

— Мне… надо! — Я не знала, как могла всё ещё оставаться на месте.

Мой брат был здесь, совсем рядом.

— Чувствуешь брата? У вас сильная родственная связь, — горячее дыхание опалило шею.

— Здесь нет никого живого вокруг, я чувствую, — задумчиво откликнулся горгул.

— Идём, — снова шёпот.

А потом меня легко, как пушинку, забросили на плечо, и кронпринц с огромной скоростью ринулся вперёд, туда, где впереди, под сенью деревьев, чернели обломки стены.

Вход никто не охранял. Ни вход, ни само помещение — небольшую коробку с почти целым потолком. Она больше походила на сарай, чем на старое святилище. Если бы не…

Принц остановился так быстро, как будто налетел на стену. Я подняла голову — и из горла вырывался то ли крик, то ли вой.

У подножия потрескавшегося серого камня лежал Кэс. На лице — ни кровинки. Серое лицо, серая кожа, глаза закрыты, губы… почти синие. По его коже пробегали серо-зеленые нити, покрывая всё тело сетью. Мне показалось, что он уже не дышит.

К горлу подступила тошнота. На короткий миг в голове помутилось, но уже в следующую секунду я, не рассуждая, бросилась вперёд.

Оказывать первую помощь нас учили, но даже на первый взгляд было понятно — самая большая проблема не раны на ладонях и даже покрытое порезами тело, нет.

Убивали Кэса эти странные нити.

Я опустилась на колени, обернув ладони кусками ткани. Их я, как и многое другое, прихватила с собой. Жизнь научила не выходить из комнаты без набора выживания в диком лесу.

За спиной послышались тихие шаги.

— Древнее капище, — голос принца отразился эхом от стен, — мерзость. Когда-то здесь приносили человеческие жертвы, и не богам, а кровожадным духам и нечисти. Не касайся алтаря.

Я бросила быстрый взгляд на расколотый камень. Показалось, что вокруг него сияла серая тусклая дымка.

Я отвела глаза, склонившись над Кэсом. Всегда открытое и весёлое, лицо брата обернулось бледной маской. Губы сжаты, глаза запали, в юношеских чертах проглянуло что-то жесткое, болезненное, отчаянное.

Слёз не было. Я просто не могла осознать, что мы опоздали. Нет. Этого не будет!

— Кур-ррау! Вряяя! — Возмущенная морда Корри вылезла откуда-то сбоку.

Мантикор ринулся ко мне, притормозил передними лапами, брезгливо принюхался… И вдруг резко лизнул Кэса в лицо. Отплевался. Снова лизнул.

Мне показалось, что сухие потрескавшиеся губы шевельнулись. Я дёрнулась, желая коснуться щеки близнеца. Нужно вынести Кэса отсюда. Если он всё ещё жив, шанс есть. Я найду лучших целителей, обойду все храмы, буду искать помощь у сильнейших магов, но…

Пальцы тряслись.

— Он не жилец, — раздался откуда-то сверху голос с низкими нотками.

Я не сразу поняла, что он сказал, но спустя секунду…

— Он всё ещё жив! Его нужно спасти — и как можно скорее! — Голос хрипел.

Мне показалось, что я сейчас кинусь на этого мужчину, наплевав на всё. Меня охватила нерассуждающая ненависть. Гнев, печаль, отчаянье, злоба…

— Это, — кронпринц присел на корточки, кивнув на мерцающие нити на коже Кэса, — не просто проклятье или враждебная магия. Это магия жертвы. Не провоцируй её — сама станешь жертвой. Древние не любят, когда у них что-то отбирают. Прости, Аэри, но спасти его не в силах смертных… — на холодном лице промелькнула тень.

Едва заметно раздулись ноздри. Принц был совсем не так спокоен, как хотел казаться.

По щеке потекло что-то мокрое и солёное. Я стёрла

— Выход должен быть! — Повторила упрямо.

Дыхание сбилось. Казалось, Кэс вот-вот приоткроет глаза, знакомо сощурится и улыбнётся.

На бледном лбу выступили капли пота. Кэс задрожал всем телом, выгнулся, скребя пальцами по полу. Его лицо исказилось — и разум отказал мне окончательно.

Не слыша принца, я склонилась вперёд, так низко, что почти коснулась лицом груди брата.

Раны. Мелкие, похожие на царапины от ногтей.

Я хотела разорвать на части ту тварь, что коснулась моего брата.

— Корри, его можно спасти? — Нет, я не сошла с ума.

Я знала, что мантикор гораздо умнее, чем кажется. Возможно, он знает больше нас вместе взятых.

Большие глаза-плошки смотрели на меня снисходительно и тепло. Дыхание срывалось. Слёзы текли по щекам против моей воли, капая тяжёлыми солёными каплями на кожу Кэса.

— Варряу! — Усы встопорщились.

Тяжёлая лапа ткнула меня в грудь, а потом точно так же небрежно ткнула Кэса.

«Моя ты человечишка!» — так и говорил взгляд Корри, — «и что ты устроила, я тебя спрашиваю? Вот дурная! Ну какие же вы люди смешные, совсем бы пропали без ваших хозяев-мантикоров. Тебе что говорили, вспоминай⁈».

В один момент я так живо вообразила себе кошачий монолог, что чуть не ответила.

— Что я забыла?

Пальцы сжались в кулаки. Я заставила себя отодвинуть страх в сторону. Никакие сожаления, никакая ненависть мне сейчас не помогут спасти Кэса.

А что поможет?

— Ну⁈ — Выразительно мигнула кошачья морда.

Что. Что. Что⁈

Взгляд заметался по помещению, утопающему во тьме.

Кожу мягко закололо. Груди снова коснулось знакомое чувство чужого прикосновения, присутствия. И вдруг я вспомнила странный полусон-полуявь. Видение, где я говорила с существом из сумрака.

Что он сказал? Ну же, давай, вспоминай, Аэри!

Как сумасшедшая, я забормотала себе под нос, перебирая воспоминания, как жемчужинки — одно за другим. Что там было? Что могло быть?

Слабый проблеск воспоминания совпал со стоном Кэса. Меня как розгами перетянули. Вспышка воспоминания обрела плоть. Я как наяву услышала голос, идущий отовсюду и пронзающий меня насквозь.

— Я одарю тебе даром, который исполнит твоё самое сокровенное желание. Но лишь один раз в ближайшие несколько дней… Помни, что применять его стоит с умом, или дар утратит силу. Он поможет только одному…

Дар. Одному. Исполнит желание.

Дар… Дар из сумрака!

Может быть, всё было и не так, может, это просто игры разума, но я должна попробовать!

Я сглотнула, отбрасывая бесполезные тряпки. Сердце билось в горле. Или вообще застыло, замерло бессильно в этот миг, как подстреленное.

— Стой! — Окрик кронпринца утонул в звоне.

Мои ладони легли на грудь Кэса. Тонкие струйки крови пробежали по пальцам. Раны закровоточили. Я ощутило его — чуждое всему миру, липкое, мерзкое до тошноты проклятье. Я ощутила ту боль, которую она причиняло брату, как оно терзало его, как выпивало из него жизнь, как он раз за разом пытался шевельнуться, как хотел выбраться, как ненавидел себя за глупость и наивность.

Чувства Кэса смешались с моими. Я делила его боль и отчаяние на двоих, проживала с ним каждую секунду этой чудовищной жути. Я не боялась, нет. Я знала, что должна выдержать — и держалась.

Мира вокруг не существовало. Только распростёртое передо мной тело брата, едва вздымающаяся грудь и бледное лицо со сжатыми губами.

На границе сознания тихо урчал Корри, обвивая хвостом моё запястье.

По пальцами медленно тек серебристый туман. Он то и дело сворачивался большими круглыми кольцами. Зелёное. Серебристое. Золотое. Фиолетовое. Дар древнего вытекал из меня, заставляя основу мира трещать по швам. Впервые за сотни лет магия Сумрачного бога проникла в мир. Где-то на грани сознания раздавался переливчатый довольный смех — как колокольчики звенели.

— Не обязательно быть героем, чтобы быть нужным, важным и ценным. Не нужно быть героем, если это несёт только боль и смерть, — прошептал мне на ухо знакомый голос, сотканный из грёз и снов, ядовитый и нежный, как сама смерть, — те, кого считают чудовищами, для мира важнее любых героев. Разве они не заслуживают жизни? Надежды? Счастья? Прими это. Не пытайся быть тем, кем ты не являешься.

Кровь в моих венах вскипела, обжигая.

Казалось, во мне тёк расправленный металл. Крик застрял в груди, пальцы впились в рёбра Кэса. Даже моя кожа в этот момент отливала металлом.

Тёмным, блестящим. Она мягко сияла в приглушённом свете, и это это сияние перетекало на Кэса. С каждой секундой оно становилось всё ярче и ярче, пока не стало настолько нестерпимым, что я прикрыла глаза.

Обжигающая вспышка заставила закашляться. Чудовищное напряжение стиснуло, сжало, сплющило — и отпустило, вытряхивая, как рыбину на берег. В ушах шумело. Рядом что-то бубнил знакомый голос — или два? Голоса наслаивались один на другой, сознание утекало, обманчиво кружило, обнимало меня звенящее безмолвие.

— Тихо, тихо, — над ухом раздался негромкий уверенный голос, — всё закончилось. Никогда не видел божественное чудо. За это я действительно благодарен тебе, Аэри… — сильные руки потянули меня наверх. Горячая кожа приятно согревала.

Мне было спокойно и уютно, и хотелось греться у чужого огня, греться до последнего, пока не прогонят. Я вцепилась пальцами в предоставленную руку, крепко сжала её и потёрлась щекой о шероховатую плотную ткань. Улыбнулась, чувствуя, как прохладные пальцы убирают со лба потные волосы и прослеживают дорожки из засохших слёз.

А потом на меня подули. Прямо в нос, заставив коротко зафыркать и неохотно, лениво приоткрыть глаза.

Прямо напротив меня застыло холодное красивое лицо кронпринца.

Шаннер Мъярг сосредоточенно пытался «выдрать» когтями прядь моих волос, раз уж расчесать, судя по всему, не удалось. Сознание неохотно выплывало из тьмы, возвращая воспоминания.

— Получилось? — Сил хватило на единственный вопрос. Самый важный.

Я дёрнулась, пытаясь понять, где мы и что происходит. И где Кэс⁈

Жёсткая рука удержала меня на месте.

— Осторожнее, — прозвучал бесстрастный голос с низкими бархатными нотками, — божественное чудо может воскресить даже из мёртвых, но никто не знает, что будет с тем, кто рискнёт его использовать. Боги коварны…

В ответ на это раздался протяжный вой Корри. Мантикора возмущало, что кто-то сомневается в его создателе. А, может, он просто хотел есть. Я уловила вдруг едва заметное ощущение — не своё, чужое. Довольство. Надежду. Жадное нетерпение. А вслед за ним по нервам хлестнуло жуткое предчувствие опасности.

— Чужие!

— Спрячься за алтарём и не высовывайся! — Последовал в ту же секунду приказ принца. — Кэссард там же.

Меня резко опустили на пол.

Мы находились в

Чувство опасности подгоняло. Я проворным слоном (по-другому не скажешь) бросилась к груде камней, заползая за неё. Рядом блеснули глаза Корри.

В полутьме я с трудом заметила лежащего на чужом плаще Кэса. По коже пробежала дрожь, но тут до ушей донеслось тихое отрывистое дыхание. Брат спал. Просто… спал. Ужасные раны зарубцевались, сеть из жутких нитей исчезла.

Горло сжал ком. Я быстро заморгала, сжимая пальцами ладонь близнеца.

— Знаешь, кто бы ты ни был, где бы ты ни был, за одно это я готова преданно служить тебе и помогать до конца своих дней. Для меня нет никого дороже моей семьи. Я… спасибо тебе… спасибо. Спасибо…

Бессвязные благодарности рвались из горла. Мне казалось, что меня слышат, но предаваться сантиментам было некогда.

Даже мои уши улавливали звук чужих шагов.

Их было, как минимум, трое, и шли гости уверенно.

Где Маэни и Доргат? Волоски на коже встали дыбом от ощущения опасности. Я до рези в глазах всматривались вперёд, пытаясь понять, куда исчез кронпринц.

— Надо же, Ткач не ошибся, — раздался в наступившей тишине неприятный женский голос. Слишком вызывающий, грубый, презрительный, — птичка попыталась упорхнуть. Где же я просчиталась? Птичку всё равно, конечно, не спасти, но я не люблю, когда что-то нарушает мои планы… — Смешок.

Я сжалась. Беззвучно напряглась, положив руку на пояс.

— Птичка не могла улететь далеко. Я чувствую, здесь воняет магами, — раздался повизгивающий мужской голос.

— И даже не одним, да… Весело будет, — в голосе третьего мужчины сквозил неприкрытый восторг.

Он сумасшедший?

Мантикора оскалился. Смешная лопоухая морда преобразилась, вызывая мурашки. В жёлтых глазах читалось желание убивать.

— Что-то забыли, эрсы? — Что он творит⁈

Высокая стройная фигура шагнула из темноты. Казалось, что мужчина безоружен. Лицо кронпринца скрывал глубокий плащ, но я видела, как вокруг него разгорается багровое сияние.

— Тц, — цокнул языком последний из бандитов, — смотри, какая пташка прилетела. А ты говорила, Оса, что щенка никто искать не будет, а если будут, найдут одни останки.

— Он здесь не один, — голос второго мужчины звучал заискивающе, визгливо.

— Здесь как минимум трое, — согласилась женщина.

Они как будто не замечали кронпринца.

Высокая фигура замерла, скрестив руки. Она наблюдал за ними, как наблюдает хищник, оценивая жертву. Я прищурилась.

Зрение обострилось. Тьма заиграла новыми красками.

Их действительно было трое. Женщина с короткой стрижкой в вызывающе обтягивающем костюме. Худощавый низкий мужчина с крупными руками и блеющим голосом. И красавец с узкими темными глазами и одухотворённым лицом поэта или безумца. В его руках мелькала леска.

— Значит, я был, прав, — комнату наполнил низкий густой голос. Кронпринц шагнул вперёд, — Золотые мухи. Давно следовало найти ваше гнездо и уничтожить горстку сумасшедших. Жалкие отбросы.

Смешок.

Мухи? Какие ещё мухи?

— Смотри, какая цаца, — ухмыльнулась женщина.

В её глазах разгоралось то же безумие, готовясь пожрать всё вокруг. Её пальцы были увенчаны острыми длинными металлическими когтями, и я поняла, кто оставил раны на теле моего брата.

— Иди сюда, мальчик, — поманил коготь.

Свистнула леска. В руках блеющего мужчины возник дротик.

Они набросились на принца с трёх сторон, но я даже испугаться не успела.

За спиной наследника распустились багровые крылья, сотканные из огня. Они завернули его в кокон, об который ударился дротик и с которого бессильно соскользнула леска, но это не смутило безумцев.

— Крылатый! — Присвистнул красавец. — Да нам повезло!

— О да, — облизнулась женщина, — интересно, если его вскрыть, он будет такой же, как все, или нет?

Они закружились по комнате, сшибая разбросанные крупные валуны и заставляя потолок трещать.

Я перекатилась, уперевшись коленом в пол. Корри напужинился, выпуская когти. Он не спускал глаз с убийц, казалось, выбирая самую вкусную мышку.

Да где же Маэни и Доргат?

Я сжала зубы, не зная, что предпринять. Кидаться в драку — самоубийство, я им не соперница. Звать на помощь? Отсюда не выйти незамеченной. Всё, что мне оставалось — ждать.

Неужели кронпринц этого не предусмотрел? Сердце билось в ушах набатом. Пальцы продолжало покалывать. Зрение расфокусировалось, и я вдруг поняла, что чувствую… металл. Я знаю, просто знаю, что блеющий мужчина прячет несколько десятков дротиков, у красавчика есть два кривых клинка в форме странной дуги, а женщина — самый опасный противник. Её кинжал — длинный, острый, с ядовитым жалом. Только это жало не ломалось, а могло удлиняться и впиваться в кожу, высасывая магию и жизнь.

Я ощутила металл за стеной и в стене — древние конструкции уже еле дышали и могли обрушиться в любой момент.

А там, на улице, тоже кипела схватка не на жизнь, а на смерть. Горгул и Маэни противостояли четырём противникам.

Семёрка — мелькнула мысль. Божественное число для многих фанатиков.

Что нам делать? На миг показалось, что мы уже проиграли. Почему Шаннер не взял с собой больше воинов? Чтобы не привлекать внимания к своим перемещениям. Но это играло против нас.

— Руррр-кх, — то ли проворчал, то ли проурчал зверь рядом со мной.

Я дёрнулась вперёд, но поздно — одним прыжком мантикора покинул укрытие, врываясь в схватку. Гибкое сильное тело взметнулось вперёд, скалясь. Зверь увеличился в размерах, за его спиной распахнулись крылья, а из груди вырвался не рык — рявк!

Я напряжённо застыла. Мантикора упал на спину мужчине с дротиками и на моих глазах одним движением лишил его головы.

Хорошо, что я не завтракала. Плохо, что желудок попросился на свободу.

Тело убийцы ещё падало, а кронпринц на огромной скорости метнулся к красавцу с леской. Я успела заметить, как на его запястье набухают алые капли. Шаннера ранили?

Не отводя взгляда от противника, принц ухватился за леску, подтягивая врага к себе за его же оружие. Я знала, что ему было больно, но на лице мужчины ничего не дрогнуло.

Он едва заметно поморщился и дёрнул сильнее.

Женщина оглушительно зашипела, ринувшись к нему с занесённым клинком.

Корри растворился в тенях. Я вдруг поняла, что на этот бросок он истратил все свои силы, и сейчас способен разве что ворчать.

Кронпринц резко шагнул вбок, пропуская клинок у виска. Противники молчали. Слышались только шорох, тяжёлое дыхание и стук камней.

А в следующую секунду произошло сразу несколько событий.

Красавец с леской выпустил оружие из рук. Шаннер Мъярг инстинктивно шагнул назад. И в этот момент красавчик бросил ему лицо какую-то фиолетовую взвесь.

Крылья взметнулись, но отсекли только часть. Вспыхнуло пламя. Какое-то неизвестное смертоносное заклятье ринулось на

Но в этот момент кинжал Осы изогнулся немыслимым образом, удлиннился, и… Я поняла, что сейчас он устремится вперёд. Прямо к сердцу принца.

Разум был кристально чист. Я сжала в ладонях оба кинжала, расслабила руки.

— Сумрак сохрани и дай силу моему оружию.

Я приподнялась. Последний раз взвесила оружие в руках. И быстрым плавным движением отправила кинжалы в полёт. Хищные черные птицы вспыхнули жаждой убийства.

В эту же секунду металл чужого клинка раскалился и задрожал. Рука Осы дрогнула. Всего на долю мгновения. Но этого хватило, чтобы мои клинки нашли свою цель. Оба.

Смерть была мгновенной. Женщина с тёмными смоляными волосами ещё тянулась вперёд, желая уничтожить свою жертву. Она не поняла, что мертва. Не успела осознать.

Мысли были холодными, тяжёлыми.

Я видела, как жутко закричав, упал красавчик. Как принц отклонился танцующим движением, чтобы не попасть под росчерк клинка Осы. Она всё-таки успела его выпустить.

Тело убийцы упало на землю. Остекленевшие глаза смотрели на потолок.

На лице кронпринца виднелась царапина. Он медленно окинул взглядом последнюю из убийц. Остановился на трепещущем в её теле клинке.

Поднял взгляд на меня.

В его глазах горело не пламя — пожар. Он тёк по пылающим крыльям, освещал боевой узор, тающий на кончиках его пальцах, высокие скулы, сжатые губы, сильные плечи.

Я смотрела на него и думала об одном. Ради того, чтобы этот мужчина выжил, я бы убила снова. Сожалений не было. Глупо было отрицать — я была рада уничтожить тварь, которая хотела убить Кэса, сама. Я не пустышка. Не бесполезная кукла. Не принцесса игрушечного королевства.

Что-то надломилось с хрустом в душе, подёрнулось тонким льдом и стало… правильным.

Не отводя взгляда от Шаннера Мъярга, я шагнула вперёд. А он мне навстречу.

Шаг я. Шаг он. Шаг я. Шаг он. Метроном сердца тихо отсчитывал мгновения. Тик-так. Тик-так.

В комнате сгустился туман. Или это в воздухе висела взвесь после схватки? Дневной свет почти исчез, и только пламя, обнимающее фигуру принца, освещало путь.

Мы поравнялись. В полном молчании кронпринц поднял руку. Его пальцы остановились напротив моей щеки. Он не касался меня, нет. Но ощущение пугающей ласки не проходило. Пальцы танцующим движением коснулись воздуха над щекой, пробежались по скуле, скользнули ниже, очертили овал губ, линию носа и бровей. Казалось, он запоминал моё лицо. Рисовал. Впитывал. В горле медленно зарождался стон.

Шаннер запрокинул голову. Кроме длинной царапины на щеке он успел обзавестись раной на шее и множество мелких порезов. Казалось, принц их не замечал. Медленно взмахнули крылья. Мир закружился.

Мужчина прищурился. На его лице мелькнуло непонятное выражение — и тут же исчезло.

Раздался протяжный лязгающий звук — и принц резко шагнул назад, разрывая невидимую связь.

Я потянулась за ним — и вздрогнула. Что я творю⁈

Сердце выскакивало из горла.

— Не стоило рисковать собой. Это было слишком опасно. Но благодарю, моя принцесса, — отрывистый низкий голос принца прозвучал почти мягко, — я восхищён. И не забуду.

Слова отозвались щекоткой в горле. Хотелось расхохотаться и расплакаться одновременно, но я не могла себе этого позволить.

— Я не могла знать, что вы успеете увернуться. Защищать вас — честь, мой господин, — в моём голосе против воли промелькнула ирония.

Лучше так, чем задумываться о происходящем всерьёз.

— Истинно так, — в глазах Шаннера Мъярга промелькнули ответные огоньки.

Смех над самым страшным — иногда то единственное, что удерживает тебя на краю.

Он понял. Он меня понял. Как никто и никогда не понимал. Не стал лезть с бессмысленными утешениями, не стал вообще ничего больше говорить. Только едва заметно склонил голову. Колкая магия кронпринца едва заметно скользнула по моим плечам — как будто обнимая.

Почему-то стало легче.

Я отвернулась и бросилась к Кэсу. Сейчас брат был для меня важнее всего на свете.

Я не видела, как мужчина за моей спиной наклонился, почти без усилий выдергивая мои кинжалы из тела убийцы. Повертел их в пальцах, а потом поднес лезвие к носу, как будто к чему-то принюхиваясь. На его лице застыло странное выражение недовольства и восторга.

Я склонилась над Кэсом. Если бы не те несколько оставшихся ран, казалось бы, что он спит. Да и то… Я осторожно стащила с брата обрывки рубашки. Сердце ёкнуло. Так и есть. Большая часть ранений уже исчезла без следа. Так работает божественное чудо? Иначе эту странную магию объяснить не удавалось. Мысли путались.

Он жив. С ним всё в порядке. Он просто спит.

За спиной послышались шаги. Кронпринц вышел на улицу. Я не стала прислушиваться. Тихое пение дара в крови говорило, что Маэни с горгулом расправились со своими противниками.

Я склонилась над братом, медленно коснулась его лица, провела пальцем между бровей, погладила короткие волосы, в которых отчётливо виднелись седые пряди.

Сегодня смерть обошла стороной только чудом. И имя этому чуду…

Я решительно поднялась с колен, отряхнула безнадежно испорченные штаны и обернулась к вошедшим в разрушенный зал людям.

— Нам нужно поговорить, Ваше Высочество. Срочно, пока мы не вернулись во дворец, — произнесла, спокойно поднимая взгляд на принца.

Лучшего случая может и не представиться. Пора найти этот загадочный храм и отблагодарить моего спасителя. Да и… — я запнулась на этой мысли.

Стоило рассказать, что именно я нашла в вещах своего мужа.

— Если вы так желаете, — раздался низкий глубокий голос, — прошу, — едва заметный жест рукой в стороны грубых камней.

— Доргат перенесёт раненного. Я посторожу, — коротко отозвалась Маэни.

Я обернулась на принца и едва заметно кивнула.

Нам действительно стоило поговорить сейчас. Другого момента может ещё долго не предоставиться.

Глава 3

Тайны Тристана

Магэйр медленно остановился возле дворцовой стены. Мне казалось, что с того момента, как мы уехали отсюда, прошло не несколько часов, а несколько месяцев.

Мысли о том, что сейчас нужно будет переодеваться в платье, общаться с фрейлинами, мило щебетать и строить из себя недалёкий оранжерейный цветочек вызывала тошноту.

Радовало одно — план под названием «Принцесса больна» будет приведён в действие уже через неделю-полторы. Шаннер его одобрил и даже объяснил, в какую из загородных императорских резиденций будет удобнее организовать мне ссылку.

Я бросила быстрый взгляд на кронпринца. Он сидел, положив ладони на круглую пластину «ру-ля» и молчал.

С тех пор, как Кэса унесли, и мы остались в кабине магэйра одни, никто не произнес ни слова. Молчание не было тяжёлым, но в воздухе висело странное ощущение недоговорённости.

— Мы

Тристана. Братскими чувствами здесь и не пахло. С обеих сторон, похоже. А ведь ещё месяц назад я была уверена, что Шаннер Мъярг готов убить любого, кто встанет против его семьи.

Вот только семьёй для принца был его отец. Не мачеха и не единокровный брат.

— Аэри, — мужчина заговорил так внезапно, что я вздрогнула, — вы действительно ни о чем не жалеете?

Пронзительный взгляд багряных глаз впился в меня.

О том, что убила? Что связалась с вами? Что спасла брата? Я должна была биться в истерике, но внутри царило какое-то тупое оцепенение.

— Нет, — ответила, помолчав, и решительно качнула головой, — не жалею.

Я подняла голову, встречая чужой взгляд. Воздух потрескивал. Глаза в глаза.

Я задержалась на строгих полумесяцах бровей, на четко очерченной складке у губ, на заострённых когтях, оставивших полосы на металле.

Не мой мужчина. Мужчина, который никогда не станет моим. Но мне достаточно видеть его. Знать, что он жив, что его магия всё ещё при нём, что он взойдёт на престол. Не сейчас, так в будущем.

Не знаю, о чём думал сам принц, но взгляд я отвела первой. На душе было сумрачно.

— Переоденьтесь, я выйду. Потом Маэни проведет вас в комнату. Можете отдать ей всё, что нашли на Тристана, — коготь побарабанил по стеклу, — и, Аэри… — голос Шаннера Мъярга прозвучал так близко, что пальцы задрожали.

Я не оборачивалась. Прохладное дыхание коснулось щеки и пробежало по коже шеи.

— Если Тристан попробует вам угрожать или применит силу — защищайтесь, Аэри, — глубокий голос коснулся сердца, омыл меня лёгкой волной, — всю ответственность я возьму на себя. Что касается императрицы… — на миг воцарилось молчание, — не вступайте с ней в прямой конфликт так долго, как получится. Даже я не стал бы её недооценивать. Возможность обыска в её покоях я постараюсь устроить, но очень сомневаюсь, что мы там что-то найдём. Тем более, письма, о которых вы говорили.

Да, я рассказала кронпринцу о возможной переписке императрицы с врагами короны или её союзниками. И о том, что нам необходимо срочно найти храм существа из Сумрака. И о том, что генералу армии грозит покушение — тоже. Утаивать не было смысла. Чем раньше кронпринц обо всём узнает, тем раньше предпримет меры.

— Я тоже сомневаюсь, что найти их будет так просто, — криво улыбнулась.

Мне хотелось задать сотню вопросов. Про Малькольма Ринтерна и слухи о нём, про таинственного безумца, который убивал женщин и так внезапно исчез. Про то, смог ли Шаннер поговорить с императором и есть ли у меня шанс на развод с Тристаном…

Но Шаннер Мъярг молчал, значит, спрашивать самой не было смысла. Я слишком боялась, что услышу отрицательный ответ. И тогда одним принцем на этом свете станет меньше, а меня будет ждать плаха. Размечтались!

Нет. Я буду терпелива. Достаточно терпелива, чтобы отомстить.

Я слишком долго этого ждала.

Теплое дыхание коснулось уха.

Я попыталась обернуться, но сильные пальцы обхватили мои плечи, не давая шевельнуться.

— Что?

— Тшш-ш, — узкая ладонь скользнула по щеке, — я скажу один раз, Аэр-ри, — моё имя мягко перекатывалось на его губах. Как леденец, — надеюсь, этого будет достаточно.

Мягкие шелковые пряди его волос щекотали мне лицо. Ноздрей коснулся знакомый запах огня и углей. Сердце сжалось.

— Не строй иллюзий на мой счёт, эрса Аэри, — в голосе принца прорезалась лёгкая хрипотца. Низкий голос заполнил пространство, лишая воздуха, — я могу оказаться в чём-то гораздо хуже моего брата. Я не трону тебя. Но только до той поры, пока ты сама не дашь мне власть над собой. Если ты это сделаешь, у тебя не будет пути назад. Я не отпущу и не позволю сбежать. Хорошенько подумай, нужно ли тебе это. Я не хочу причинить тебе боль. Никогда.

Моего затылка коснулись ледяные губы — а через мгновение всё исчезло.

Я резко обернулась, но в кабине было пусто. Я осталась одна. Сердце бешено стучало в висках и болезненно ныло.

— А нужен ли ты мне, мой принц? — Произнесла вслух, медленно касаясь собственных губ.

Я ведь уже всё решила, не так ли? Что бы ни говорил Шаннер Мъярг, дороже всего в мире для него корона и империя.

Пока всё решает император. А я… подумаю об этом всерьёз не завтра и не через неделю, а тогда, когда получу долгожданный развод.

Я медленно расстегнула пуговицы, сбросила камзол, спустила с плеч рубашку. Не покидало ощущение, что на меня кто-то смотрит. Наверное, я действительно сошла с ума. Шаннер Мъярг не стал бы за мной подглядывать. Это глупо.

Только сердце срывалось вскачь раз за разом. Пальцы подрагивали, когда я стащила запыленную одежду, очистила себя бытовым артефактом и неохотно влезла в серое, почти монашеское платье, разве что из ткани высокого качества.

— Гитти, поможешь? — Позвала я девушку.

Но вместо Гитти в кабине появилась Маэни. Встала за моей спиной, ловко застегивая хитрые крючки. Волоски на шее встали дыбом. Я прищурилась. Если я права, то…

— Думаю, ты знаешь, о чем я хочу поговорить, — голос Маэни был негромким. Она всегда говорила тихо, чтобы не было понятно, насколько сильно сорван голос. Я подозревала повреждения горла.

— О Его Высочестве? — Я была спокойна.

Только пальцы сильнеё стиснули колени.

— Шаннер Мъярг спас нам жизнь и даже больше. Разум и свободу воли, — голос девушки звучал ровно, — ты всё равно узнаешь. Я была воровкой и убийцей. Моя мать продала меня Гильдии, когда мне была семь, — голос девушки звучал равнодушно. По коже проползли мурашки, — а из Гильдии просто так не уходят. Вообще не уходят.

Мне показалось, что девушка коснулась своего горла.

— Доргат был моей целью. Одна важная шишка захотела себе ручного монстра, — смешок, — но кое-что пошло не так. И мы объединили свои усилия против гильдии…

Она помолчала. Я не торопила. Гильдия… Могущественная организация. Я о ней слышала только мельком, не больше, чем все остальные. Пристанище воров, убийц, отступников. Гильдия покровительствовала девицам лёгкого поведения и контрабандистам, брала заказы и никогда не выпускала из своих рук ничего и никого.

Возможно, Гильдия была даже не одна…

— Это была дорога в один конец и закончилась она плохо, — руки Маэни порхали за моей спиной, голос звучал твёрдо, — но так уж получилось, что Гильдия кое-что задолжала Шану, а он потребовал… нас.

— Вас? — Я прикусила губу. —

Рабский контракт. Это всё объясняло.

— Да, — последовал спокойный ответ, — нас считали покойниками, только поэтому отпустили. Но Шаннер силён и у него много интересных знакомых. Он спас нас. Через три года мы спасли ему жизнь, закрыли контракт и остались с ним добровольно. Шаннер Мъярг опасен, но он единственный, чьим словам можно верить.

— Я это знаю, — согласилась ровно.

К чему этот разговор?

— Если он нравится тебе, если тебя хоть немного тянет к нему — будь с ним, — вдруг раздался тихий хриплый голос за моей спиной.

О⁈

— Я первый раз вижу, чтобы он относился к кому-то так, как к тебе, — Маэни помолчала, — не знаю, почему ты особенная для него, Аэри, но это так. Он давно ходит по грани. Его сущность жаждет крови и смерти, но он контролирует её. Борется с собой год за годом. С ним не будет просто. Но с ним ты будешь… живой.

Щёлкнула последняя застёжка — и девушка исчезла так же неслышно, как появилась.

Живой… С губ сорвался горький вздох. Я знала, о чём она говорит. Не о том, что я смогу выжить, нет.

О том, что я смогу ощутить жизнь. Вдохнуть полной грудью. Перестать быть безмолвной покорной тенью. В обмен на что?

Чувства — это прекрасно. Но они связывают по рукам и ногам и ведут к погибели. Готова ли я снова пройти через это?

Я одёрнула рукав и вышла из магэйра.

Кэс уже, должно быть, крепко спит в отдельных покоях, за ним будет присматривать личный целитель кронпринца.

— Идём, — я рассеянно кивнула Маэни.

Гитти уже давно растворилась в коридорах дворца, чтобы не привлекать к себе внимание.

О Тристане я сейчас почти не думала и даже усталости не чувствовала.

Не так уж много мне удалось найти в вещах мужа, но то, что я нашла в маленьком тайнике в его личной спальне и в потайном отделении саквояжа, было слишком важным.

В тайнике лежали газеты. Всего три штуки. Первая из них была посвящена рождению второго принца Тристана Мъярга. Торжественная заметка на главной странице «Золотого сплетника».

Вторая — вырезанная из какой-то газеты статья одного из магистров магического университета. К сожалению, я не слишком хорошо разбиралась в магии. Всё, что удалось понять — в статье шла речь о магической селекции. Вероятность появления бездарных детей у одарённых родителей, повышения уровня сил на стадии зачатия плода и вероятность скрещивания разных даров в теле одного мага.

Тристан интересовался своим даром? Или его отсутствием?

Третья газета… я бы никогда не поняла, что именно здесь заинтересовало Тристана, если бы не тот факт, что три страницы были чуть желтоватого цвета и немного смяты, как будто их читали чаще остальных. Одна была… некрологом. Свежим, этого года. Да и сама газета была пятимесячной давности. На двух других разворотах была светская хроника. К счастью, копировальный артефакт сработал без проблем, мне удалось скопировать все статьи, не забирая газеты из тайника.

Личное хранилище мужа было интереснее. Там была связка ментальных артефактов. Подавление воли, вторжение в разум, контроль и… уничтожение разума. Безвозвратное. Запрещены к производству и продаже. Достать такие могли только личная охрана императора и кронпринц. Даже императрице они были недоступны.

Кроме этого — две записки…

Одна из записок написана мужем, его почерк я помнила слишком хорошо.

«Охота прошла отвратительно. Хищник оказался слишком силён и что-то заподозрил. Вместо него в силки попались сами охотники. Мне надоело проигрывать. В следующий раз устроим охоту на молодого самца».

Казалось бы, мелочь. Ну, расстроен мой муж неудавшимся гоном. Кто-то охотится на зайцев, кто-то — на волков и рысей. Вот только Тристан ненавидел рисковать. Он панически боялся смерти. И никогда бы не пошёл, допустим, на зубра или кабана, не говоря уже о хищных кошках. Лисы, зайцы, суслики — его максимум.

Речь шла об императоре и кронпринце. Наверняка. Недоказуемо, зато мы будем точно знать, что он замешан в заговоре.

Другая записка была куда интереснее. Пожалуй, она стоила всего.

Незнакомый резкий почерк выдавал нетерпимость и злость писавшего. Чернила почти расплылись.

«16 Огня, Храм Первого, Час Призраков. Один. Memento mori, spur…»*

Кусок фразы был просто выдран, а бумажка смята так сильно, как будто её хотели искромсать.

Мне пришлось потратить два с лишним часа, чтобы изготовить и подсунуть Тристану фальшивки вместо оригиналов.

Бумаги были слишком важными, чтобы вот так их оставить. Ули́ки могли исчезнуть в любой момент.

Кто-то назначил моему мужу встречу в 16 день месяца Огня в заброшенной части дворца, у часовни Первого императора. Час Призраков — время с часу до трёх ночи. Шестнадцатый день уже через три дня.

Угроза «помни о смерти» вполне могла разозлить, но гораздо больше меня волновало утерянное слово «spur». Древний язык я знала неплохо, но не могла представить, к чему оно могло относиться.

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы вернулись в покои.

Зато сразу ощутила чужое присутствие.

— Хорошо ли ты помолилась богам о нашем благополучии, жена? — Знакомый до последней нотки звонкий голос звучал с насмешкой.

Я медленно подняла глаза.

Да, я ожидала его увидеть. Знала, что Трис никогда не упустит возможность свести счёты. Но как же сложно было бороться с нахлынувшим страхом и злостью!

Тристан Мъярг сиял. Золотистые кудри были уложены лаком, в глазах блестела синева, тонкая улыбка не сходила с губ. На щеках принца появились задорные ямочки.

Он казался ожившей мечтой.

— Я так и не смог выразить вам вчера свою любовь, сон сморил меня слишком быстро, дорогая супруга…

Да. От облегчения опустились плечи. Он ничего не помнил.

Шаг. Слишком быстро, я не ожидала и не успела увернуться.

Сильные руки обхватили меня за талию, прижимая теснее, и Тристан склонился ниже.

В синих глазах плясали яркие задорные искры. Сердце ухнуло — и губы обжёг жадный поцелуй.

Слишком близко. Слишком напористо. Слишком!

Тристан Мъярг, какого лысого драггла ты решил вспомнить о жене⁈

Глава 4

Жаркая встреча супругов

Тристан оказался сильнее, чем я думала. В обманчиво хрупким теле скрывались стальные мышцы и бешеный напор. Пальцы зарылись в мои волосы, резко дёрнули, распуская причёску.

Нельзя сопротивляться. Нельзя пытаться его побить. Нельзя… вызывать подозрение.

Я заставила себя приоткрыть рот и не кусаться, я сказала! Ещё решит, что заигрываю. Тристан довольно фыркнул, его пальцы расслабились.

Просто представь, что есть, допустим, груша для битья, а есть… манекен для отработки поцелуев! Зелёный и

— Утро стало куда приятнее, жена, — шепнул приятный мягкий голос мне на ухо, — начинаю жалеть, что нам пришлось расстаться на целый месяц. Но ожидание сделало нашу встречу ещё слаще.

Сильные руки обхватили меня за талию, но… Я отпрянула. Упёрлась ладонью в его грудь, потом, словно одумавшись, обмякла и словно про себя пробормотала:

— Я с достоинством перенесу эти страдания, я справлюсь и исполню свой долг, супруг мой! — В моем голосе промелькнули истеричные нотки.

Как это проворачивала кузина? Ах, да.

— Денно и нощно я молила мать Маэви и отца всей Тверди о том, чтобы брак наш был благополучной и полной чашей. Полагаю, нам стоит обсудить расписание, Ваше Высочество! — Я чопорно качнула головой, вытянув губы «гузкой», как делала одна недоброй памяти пожилая матрона.

Я видела, как предвкушение и азарт на лице принца сменяются лёгкой озадаченностью и отвращением.

К счастью или нет, но кроме нас в покоях никого не было.

Тристан поморщился и отстранился.

— Расписание чего, моя дорогая? — Глаза принца опасно блеснули.

Он не отпускал мою ладонь, вглядываясь в лицо так пристально, что это почти пугало.

— Расписание вашего посещения… моей спальни, — я скорбно поджала губы, давая понять, на какие жертвы иду.

— Не знал, что для этого нужно расписание, милая Аэри… — в голосе Триса послышались обволакивающие нотки.

Он смотрел так, как будто я была самым важным существом на свете. Так, как будто действительно была нужна, важна, интересна.

Золото волос щекотало мне щёку, глаза мужа мягко мерцали, а вторая его ладонь, как будто невзначай, опустилась мне на талию и сползла немного ниже.

Наверное, это могло бы быть приятно. Наверное. С кем-то другим. Тело прошила дрожь отвращения.

— Аэри? — В голосе Тристана звучало искреннее недоумение.

Он не мог не ощутить, насколько мне неприятен. А ведь до свадьбы в прошлой жизни мы встречались и не раз и ничего подобного я не выказывала. В этой было так же?

— Я… — побольше надрыва, дорогая! Ноток священного ужаса! — я надеялась свыкнуться с этой мыслью, надеялась, что всё получится… — выдохнула, кусая губы, — но это ужасно! — проговорила торжественно загробным голосом.

Может, корона и стоит одной ночи с младшим принцем. Но мне не нужна корона. Мне нужна победа.

— Что ужасно? — Брови Тристана взметнулись.

— Это! — Произнесла трагическим шёпотом, который должен был всё объяснить.

Я играла так вдохновенно, как никогда. Даже если мы встречались до свадьбы, то от силы раза три и всё равно друг друга не знали по-настоящему. Мало ли какие причуды могли прийти в голову невесте за это время? Я знала немало случаев, когда милые, нежные и утончённые леди перед браком буквально сходили с ума.

Волосы упали на лицо, закрывая глаза.

В таком положении мне очень хорошо было видно лицо Триса.

Поджатые губы, холодный острый взгляд, раздувающиеся ноздри носа. Он был совсем не так спокоен, как хотел показать.

В следующим момент меня рывком прижали к стене. В светло-синих глазах отразилось что-то неуловимое.

Широкая ладонь опустилась на стену над моей головой. Вторая угнездилась возле талии, отсекая попытку к бегству.

— Месяц назад ты таяла от моих поцелуев и сходила с ума от моих объятий, а теперь вдруг не желаешь моих прикосновений? Кому ты лжешь, Аэри? — Голос Тристана изменился. В нём появились резкие грубые нотки.

Жёсткие пальцы попытались ухватить меня за подбородок, но я увернулась.

Обойдёшься.

— Кто твой любовник? Правда что ли мой братец? Или нашла кого-то из придворных бездельников? Кого ты осчастливила, А-аэрри? А ведь твоя первая ночь должна была принадлежать мне! Мне!

Тристан коснулся мокрыми губами шеи, и… Страх исчез. На смену ему пришло злое веселье. Ну, какой прыткий. А уж инициативный какой! За это и получишь, милый. Чтоб тебе на шип Корри сесть!

Интуиция у Триса всегда была хорошо развита, и он быстро понял, что что-то не так.

— Что? — Оторвался от меня, как сказочный вампир. Фу, какая гадость! — Ты…

Шлёп! Хлюп! Бац!

Я сдерживала силу и била по-женски. Несильно, но больно и обидно, отвешивая пощёчины-оплеухи.

О, какая актриса во мне погибала!

Голос задрожал от ярости. Я знала — он мог перехватить мои руки, но почему-то это не сделал.

— Как вы смели, Ваше Высочество! Как. Вы. Смели. Во мне усомниться! — Ярость взвинтила, обострила все чувства. А теперь радостный сип и крик измученной чайки на бис. — Я готова пройти испытание любым артефактом или целителем, который подтвердит, что я девица!

Я замахнулась снова — но мою ладонь неожиданно бережно перехватили.

— Прости, Аэри, — тёплое дыхание обдало щёку.

Стальная хватка исчезла. Меня вдруг осторожно, почти бережно прижали к разгоряченному телу.

— Просто все эти слухи, — сбивчивый шёпот звучал мне в макушку, а пальцы Тристана перебирали мои волосы, — то ли ты изменяешь мне с моим братом, то ли меняешь любовников, как перчатки, то ли вообще хочешь развода, — от этих слов я едва не вздрогнула, но успела себя сдержать.

Если Трис думал, что нежные объятия и его ревность меня успокоят — он просчитался. Я прекрасно помнила, как в прошлом он изволил меня своей ревностью, как стоило мне улыбнуться кому-то — закатывал сцену и наказывал, не разговаривая по несколько дней, а то и не ночуя в нашей постели.

Прошли те времена, милый, когда это хоть что-то значило. Теперь моё самое большое желание — чтоб ты их своего погорелого театра не вылезал, актер несчастный. Интересно, ты на сцене был бы таким же красноречивым? Роль обманутого мужа в алых подштанниках в горошек тебе бы пошла!

— А я слышала, что вы, Тристан, неплохо развлекались в своей дипломатической миссии. И мои источники куда более правдивы, — мой взгляд мог бы прожечь насквозь.

В глазах мужа мелькнули досада и облегчение. Ах, она знает! И — «всё дело в этом, какая мелочь!».

— Что позволено мужчине, не дозволено женщине, моя дорогая. — В голосе Тристана мелькнула неприкрытая насмешка. От отстранился — вальяжно, неспешно, поглядывая на меня свысока.

— Может быть я позволил себе немного больше, чем ты ожидала, но что ты хочешь? Это обычные мужские потребности.

Тристан протянул руку — и нежным жестом заправил прядь волос мне за ухо.

Я мысленно побрила его налысо без магии и лишила кое-чего важного для таких павлинов. Очень важного… пёрышка! Даже от сердца отлегло. Воображение — вот, что спасает мир от кровожадной принцессы!

— То есть если я не даю тебе удовлетворить твои желания — ты отправляешься искать их на стороне? — Спросила, чувствуя, как нестерпимо чешутся пальцы. Мне

Я-прежняя бы заплакала и бросилась мужу в ноги. Он всегда умел больно жалить словами.

Я опустила глаза, чтобы их блеск не выдал меня раньше времени. Ты ж мой заботливый. Заботься о моей невинности, кошмар моих нервов.

— Это всё глупые фантазии местных сплетников, милая, — вздох, — это же просто шутка, Аэри!

За такие шутки…

Шаг вперёд. Мне хотелось отшатнуться, но я не стала — было интересно, что Тристан придумает ещё.

Тёплая золотистая кожа. Правильные черты лица, мягкий взгляд, немного тонкие губы. Пушок над верхней губой и едва заметное пятнышко над бровью. Солнце выглянуло из-за туч только чтобы позолотить его волосы ореолом.

Верю-верю. Особенно, если «поглупею» в свою прежнюю версию.

— Я не изменял и не собираюсь изменять тебе, Аэри. Я ведь говорил тебе перед свадьбой — мы свяжем свои судьбы навсегда, иначе я бы никогда не выбрал тебя. Не знаю, кто пытался настроить тебя против меня, но я знаю, что мы сможем справиться с этим. Сможем… — хрипловатый голос Тристана с тянущими душу нотками раздался у самого уха, — всё преодолеть.

Тяжёлые ладони легли мне на плечи. Он не давил — просто крепко удерживал на месте, прижимая к себе, окутывая собой, своим запахом.

Я была напряжена как струна. Сердце билось часто-часто. Больше всего хотелось ударить. Резко, наотмашь. Но я не могла. Нельзя. Потом попробуй придумай, что мужа с тренировочным манекеном перепутала!

— То есть ты солгал мне только что? К чему эти слова о мужчинах и женщинах? — В горле клокотало. Эмоции просились наружу. Чего им пропадать?

Из горла вырвался всхлип. Да-да, смотри, какая я чувствительная. Девочка-ромашка. Только не приглядывался и руки не тяни. А то окажется, что ромашка стала росянкой.

— Ты была такой… холодной. Бесчувственной. Как будто тебя подменили, Аэри. Мне стало не по себе и я сорвался, признаю, — что это с ним случилось? В прошлой жизни Тристан не извинился передо мной ни разу.

— Скажи, что ты не изменял, — потребовала, как обязательно потребовала любая женщина на моём месте.

Юная. Чувствительная. Неуверенная. Играй, Аэри! У тебя весь дворец — театр!

Я запрокинула голову, вглядываясь в прекрасное лживое лицо. В глазах Тристана отражалось небо — и моё лицо. Принц мягко улыбнулся мне, позволив улыбке коснуться глаз. Его ладони обхватили моё лицо и воздух между нами сгустился.

— Моё сердце всегда принадлежит только тебе, моя принцесса. И мне, как твоему несчастному рыцарю, остаётся только надеяться на твою благосклонность…

Мою ладонь перехватили, и её коснулись губы. Медленно скользнул в центр ладони язык, рисуя звёздочку.

Да м-мать Маэаи же, можно я его просто убью⁈ В груди запекло от ярости.

Актёрам нужно содержание повышать. Кто бы знал — как это сложно!

— В день нашей свадьбы ты не был таким любезным, — я «горько» усмехнулась.

— Меня тоже сумели обмануть и наговорили разного… довольно неприятного о тебе, — тускло отозвался Тристан. Вот уж кто лгал, как дышал, — вроде бы случайно тут услышал, ненароком — там, ты знаешь, как это бывает. И даже верить не хотел — я ведь уже узнал тебя! Но сомнения — мерзкая вещь, ты и сама теперь это понимаешь. Во дворце вообще мало кому можно доверять.

О да, мой милый супруг. И тебе — меньше всего. Поверь. Уж я-то точно знаю.

Ореол сияния прекрасного принца как будто померк. В это мгновение он казался обыкновенным уставшим человеком.

Объятия стали крепче, и мне поневоле пришлось неловко обхватить мужа в ответ.

Почему-то в этот момент я представила, что обнимаю Шаннера. Совсем дело плохо. Ещё чуть-чуть — и я позорно сорвусь. А нельзя, Аэри. Давай. Во имя развода!

Минута прошла в молчании.

— Мне не хотелось бы никаких глупых домыслов вокруг нашего брата, поэтому теперь я намерен провести всё свободное время рядом с моей прекрасной супругой, — тёплое дыхание щекотало мне щёку.

Сердце упало. Да ты умеешь испортить настроение за две секунды, дорогой! «Как довести жену до ручки и обморока», — мастер-класс от великого манипулятора.

— Мать Маэри велела мне держать три месяца строгий обет, чтобы ты… остался жив и здоров. Мне снились кошмары после вашего отъезда, я просыпалась так рано, что весь дворец ещё спал, и одна из горничных рассказала мне, что вымолила своего жениха у богини, вырвала из лап смерти, — я вдохновенно закатила глаза и, не дрогнув, выдохнула свою «легенду»

Закрыла глаза, пытаясь понять, что чувствую. И вдруг ощутила странную слабость.

— Только не говори, что этот обет — воздержание! — В голосе Тристана слышались шутливые нотки.

Я попыталась встать ровнее, но что-то мешало.

— Ещё строгая пища, помощь людям и ежедневные молитвы Матери и её жрецам! — Произнесла как можно строже. — С этим не шутят, Тристан! Видишь, ты жив, ты вернулся!

Мой голос дрогнул. Какая жалость, а? Какая жалость, что всё именно так.

Колени вдруг подогнулись, и если бы не Тристан — я бы упала.

— Что с тобой? Аэри? — Раздалось обеспокоенное. — Зачем нужно было куда-то бежать в такую рань, ты ведёшь себя глупо и недостойно принцессы! Во дворце и своя часовня есть!

Вот как? Почему я об этом впервые слышу?

Голова кружилась всё сильнее. Сквозь пелену в глазах мне удалось увидеть, как Тристан пинком открывает двери спальни и заносит меня внутрь. Кажется, это была его спальня. Кожу покалывало. Что-то было не так. Сила, ещё недавно бурлившая по моим венам, исчезла. Где Корри и горничные? Почему никого нет и не сработал ни один артефакт? Неужели Оса меня ранила?

— Я зову целителя! — Раздался встревоженный голос мужа.

И над головой сомкнулся туман.

Я медленно скользила в нём, а воспалённые мысли перескакивали с одного на другое. Раз за разом я видела схватку с бандитами, но в ней погибали то Кэс, но Шаннер, то я сама. Снова смеялась Оса, скаля зубы, а красавчик медленно разрубал магию Шаннера, чтобы через секунду вонзить в него когти.

Я кричала и вырывалась, пытаясь выбраться из крепких рук незнакомого мужчины, чье лицо было скрыто капюшоном. Через мгновение капюшон спадал, обнажая жёлтый череп. На нём висел кокетливый бант, и он смеялся голосом императрицы:

— Попалась, милая? Сколько ещё ты думаешь бегать от меня? Здесь будет только один победитель!

Череп рассыпался прахом, а уже через мгновение я оказывалась в объятиях Тристана. Лицо мужа было залито кровью, а из груди торчал кинжал.

Он крепко держал меня талию, сжимая пальцы.

— Это ты меня убила, любимая? — Шевельнулись бескровные губы мужа. В глазах застыла беспомощность,

— Я заберу у тебя то, что моё по праву. Моя маленькая, лживая, никчёмная жена… — Его губы улыбались, а мир вокруг пропитывался алым.

Не знаю, сколько это длилось. Час? Два? Четыре? Бесконечность?

Это что за «забористые глюки», как выразился бы Кэс? Эй, мы на такое не договаривались!

Туман развеивался неохотно.

— Не могу понять… — донёсся до меня растерянный голос, — у её Высочества как будто несколько дней жизни отняли. Она полностью опустошена.

— Аэри слабый маг… — раздался напряжённый голос Тристана.

— Нет, не об этом речь, Ваше Высочество! — Голос целителя (а кто ещё это мог быть,) обрёл уверенность. — Я, может, не молод, но ещё не ослеп! Такое я видел лишь однажды, и это было тёмное время, очень тёмное… — бормотание стало бессвязным. — У неё как будто выпили саму суть, саму жизнь. Но никаких следов ритуала нет! Для такой передачи энергии нужна очень темная связь, и…

— Пойдемте, целитель Каррто, думаю, вы должны рассказать мне обо всём подробнее, — озабоченный голос мужа растворился в тишине. Вслед за ним исчез и второй.

Я молча полежала ещё какое-то время, а потом кровать подо мной резко прогнулась.

— Краурр-рра-наррау! — Недовольно протрещал Корри.

Мантикор рухнул на меня всей тушей, но это не вызвало почти никаких эмоций. Их вообще почти не было. Ни страха, ни гнева, ни любопытства. Неужели действительно Оса? Или проклятье Кэса коснулось меня?

Теплое жесткое тельце надо мной заворчало. По мне сделали тыгыдык в одну сторону, потом в другую. В одну. В другую. Дорожка имени Её Высочества Аэри лично для лап сиятельного мантикота.

По телу пробежала щекотка и я вдруг хихикнула.

На ухом раздалось басовитое урчание. А ещё через долгие пять минут показалось, что давящая слабость стала чуточку меньше.

Раздался едва слышный щёлкающий звук. Беспомощность давила — я даже глаз не могла открыть. Послышались быстрые шаги, и моего лба коснулась ладонь с загрубевшими подушечками пальцев.

— Подштанники Плута, — выругалась голосом Маэни, — ещё хуже, чем я думала. Дор, поможешь?

— Всё что угодно для тебя, свет мой, — раздался серьёзный голос горгула.

Его шагов я даже не услышала.

— Давай быстро, сейчас этот убл… уб-богий закончит морочить голову целителю и вернётся. Он никого к ней не пропустит.

Они говорят о Тристане?

В душе шевельнулось что-то…

Раздался протяжный рык. Это Корри так громогласно выражает своё недовольство глупыми человеческими рабами?

Послышался лязг, странное клацание и настороженное восклицание Маэни:

— Что он делает?

— Тц, не останавливай его! — В голосе горгула мелькнули жёсткие нотки.

Снова лязг. Дребезг.

Моей руки коснулось что-то прохладное, и вдруг внутри больно-пребольно взорвались невидимые пузырьки. Я горела. Лава во мне кипела, бурлила, жадно стремясь к той самой точке, которая давала облегчение.

— Впервые такие вижу, — задумчивый и настороженный шёпот Маэни.

— А ты часто встречаешь магов материи? — Голос горгула на мгновение наполнился ядом.

— Наша Аэри съела подсвечник, закусила запонками, пряжками ремня, каким-то пресс-папье… Мантикора притаскивает ей металл, — раздался надо мной голос Маэни.

— Как и говорил принц, да…

Голоса то приближались, то отдалялись. Мне было безразлично, что именно они говорили, но через несколько минут что-то начало меняться.

Лава в крови как будто притихла, изредка разбрызгивая огоньки. Мне стало легче дышать. Тяжесть в теле медленно и неохотно отступала.

Первым пришло любопытство. Я вроде бы чётко помнила, что произошло, но детали никак не складывались в общую картинку.

— Она быстро восстанавливается, — голос Маэни.

— Да, но если это произойдет ещё раз… И ещё… С каждым разом восстановиться будет всё сложнее и восстановление будет занимать всё больше времени, — голос Доргата звучал мрачно.

— Пока ресурсы организма не закончатся, — пробормотала Маэни, — ты уверен, что дело не в «мухах»?

Не в мухах? А в чём тогда?

Мне нестерпимо захотелось открыть глаза. Настолько нестерпимо, что, несмотря на всё сопротивление, я подняла эту ужасную тяжесть, громоздящуюся на веках.

В комнате мерцал тусклый свет от шара-лампы. Шторы были задёрнуты. Во рту как будто сотня кошек сходила по своим делам. Виски ломило, тело было тяжёлым и неповоротливым, а зрение скакало.

— Не «мухи»? Кто? — Протолкнула я сквозь зубы горячий воздух.

Виски прошло иглами.

— Ещё и говоришь! Значит, жить будешь, — хмыкнула Маэни. Но за внешней лёгкостью скрывалось напряжение.

— Тебе лучше знать кто, принцесса, — рядом показалось белое лицо Доргата.

Глаза горгула сияли двумя лунами.

— Мне? — Каждое слово давалось с огромным трудом. Что они имели в виду?

— Твой муж вызвал целителя, но приказал ему сообщить, что ты слегла с простудой. Фрейлин к тебе не пустили, горничных и нас — тоже. — Сухо пояснила Маэни.

Лицо девушки было бледным, но на губах играла усмешка.

— Кто-то очень заботится о своей жене, — в оскале Доргата виднелись треугольные клыки, — так сильно заботится, что готов жизнь положить, лишь бы отправить её на тот свет.

Хотите сказать, это Тристан? Но как⁈ Перед глазами промелькнул наш разговор. Я ощутила его руки на своем теле, его губы на шее, я слышала его шёпот в ушах, как наяву.

— Он… не мог, — от кивка голова взорвалась болью. С губ слетел стон.

— Граууу! — Недовольно высказался Корри.

Говорить не было сил. Нет, я не оправдывала Тристана. Я не могла понять, как он мог это провернуть. Невидимые когти разодрали остатки сердца в клочья. Может, мне всё ещё хотелось верить, что есть какая-то грань, через которую он не переступит? Глупо, Аэри. Из вас двоих в человечность верила всегда только ты.

— Мне тоже хотелось бы знать — как… — Казалось, Доргат мгновенно меня понял, — потому что если это не принц, то у нас большие неприятности…

А так — маленькие?

— Что?.. — голос сорвался.

Внутри промелькнула искра злости.

Что мне делать? Вот, что я хотела сказать.

— Восстанавливайся и отсыпайся, принцесса, — Маэни прищелкнула языком, — как только кронпринц вернётся, мы обо всём ему доложим. Один из нас будет проверять тебя каждый полчаса. Мы принесём ещё металла, твой зверь отлично придумал.

И прежде, чем я успела ответить, двое моих стражей растворились в полутьме комнаты.

Я осталась одна. Вернее… Шероховатый язык нагло прошёлся по лицу и пригладил волосы. Правильно, уложи причёску своей рабыни, мой господин! Последний писк моды «оближи меня котом» и «я любимая дочь половой тряпки»!

— Враууу! — Затарахтела эта мохнатая морда.

Чувства возвращались постепенно и были всё тусклыми, но всё перекрывал гнев. Если это Тристан, а не «мухи»… Как⁈ Твою ж белую тапочку, как ему это удалось? Пусть он

В какой-то момент он показался мне таким искренним. Пусть он не любил меня, манипулировал, как умел, но пытался договориться.

Мантикор оглушительно рявкнул, что-то больно кольнуло мне шею — и с разума как пелена спала.

Я сейчас пыталась его оправдать? Тристана Мъярга, заговорщика, убийцу, подлеца и ту ещё изворотливую тварь? Он на меня как-то воздействовал?

Теплое тело мантикора прижалась к боку.

Стало немного легче, только горечь не ушла.

Зря я решила, что… Я прикусила губу, легонько треснувшись затылком о подушку. Дура ты, Аэри. Вот же дура. Расслабилась? Решила, что ко всему готова, да? В этом мире нельзя расслабляться ни на мгновение, жалость ведёт прямиком в бездну!

Где правда, а где ложь? Насколько сильно подгнило яблочко под названием Тристан внутри? Чего мне от него ждать? Смогу ли я продержаться неделю, если он действительно на меня воздействовал?

Вопросы теснились в голове один за другим. Ярость, гнев, печаль, злоба. Чувства накатывали, сменялись друг за другом, кроша мою защитную оболочку.

Я стиснула зубы. Не ной, Аэри. Ничего нового ты не узнала. Никаких иллюзий по поводу Триса. Ты ведь уже поняла — этот человек способен на всё. Понять. Принять. И ни за что не простить.

Вот, это деловой подход. Я теперь приподними свою пятую точку и доползи до уборной! Спасибо Корри, иначе я бы ещё неделю не встала. Похоже, моя магия была связана с металлом — об этом говорило и умение управлять кинжалами, и дар чувствовать железо. Поэтому магический металл, который мне натащил мантикор, я впитала в себя даже в бессознательном состоянии. Кажется, прямо через кожу.

Точно — «перекусила». С губ сорвался нервный смешок.

Силы пополнились. Хорошо. Даже отлично. Об остальном я подумаю попозже.

Я уже почти спустила ноги с постели, когда послышались торопливые шаги и голоса. И первое же слово заставило меня рухнуть на кровать и накрыться одеялом почти с головой.

— Сегодня бал в честь возвращения императорской миссии! Трис, ты не мог этим заняться завтра? Неужели не мог восполнить силы какой-нибудь дурочкой из фрейлин? — Это был голос свекрови.

И то, что она сказала, мне совсем не понравилось.

Тягучая тишина била по ушам, но ещё сильнее ударил ответ:

— Прости, я не смог удержаться. Знаешь, как меня измотал отец? Завалил кучей бесполезных дел, так, что едва удавалось выбраться и найти себе пару девок для развлечения. К концу миссии моя магия едва теплилась, хватило бы удара, чтобы меня прикончить! Да что там, я бы и сам…

Послышалась какая-то возня и возмущённый голос Тристана умолк.

— Я всё понимаю, милый. — В голосе императрицы мелькнуло… волнение? Эта змея умеет за кого-то беспокоиться? — Но твоё поведение слишком… — женщина замялась.

Не решилась назвать сына дураком?

— Да что ты беспокоишься? Скажем, что жена так переволновалась перед моим возвращением, что слегла без чувств. Целитель всё подтвердит, я с ним, — в голосе Тристана появились неприятные нотки, — поговорил… Забрать её силу было легко. Ты оказалась права — с брачной вязью никакие защитные артефакты не помеха. Мои наработки сработали так, как и полагалось.

Сколько самодовольства в голосе!

— Это прекрасно, но что мы будем делать, если ты забрал слишком много и девчонка не оправится? — В голосе свекрови послышалось раздражение. — Мне плевать на неё, сдохнет — туда ей и дорога, — спасибо, «мама», я знала, что вы меня любите, — но её смерть сейчас, так скоро после вашей свадьбы и твоего возвращения может вызвать подозрения. К тому же… — императрица помолчала, но всё-таки продолжила, — наша «охота» на королевскую дичь не удалась. — Почти прямое признание в заговоре против императора! — Придется действовать по другому плану, теперь будет сложнее. Нам нельзя вызывать подозрений.

— Отдать ей назад то, что взял, я не могу, — раздражённо ответил Трис, — да, я немного увлёкся. Я всё-таки мужчина, а Аэри — довольно миленькая молодая женщина. Это вышло не нарочно, я слишком хотел восполнить утраченную силу. Ты хоть знаешь каково это — видеть всех этих магов, которые без проблем используют заклинания, заклятья, артефакты, боевые узоры? Видеть и знать, что ты так никогда не сможешь! Что ты и живёшь только благодаря нелепой ошибке, что ты сам ошибка!..

Звук пощёчины.

Я застыла, затаила дыхание. Казалось, я сейчас узнаю нечто важное. Слишком важное. Ключ… ко всему.

Я прикрыла глаза, медленно вдыхая.

— Не смей так говорить о себе! — Такого тона у железной императрицы я не слышала никогда. В нём смешались страдание, ярость, одержимость и безумная любовь матери. — Ты не ошибка, ты станешь великим магом, Тристан! Мы уже почти готовы. Скоро твоя проблема решится, а пока потерпи ещё немного, милый. У твоей жены будет полно симпатичных фрейлин, можешь выбирать и любых из моих — это неважно, все они будут молчать.

Шорох.

— Я хочу, в конце концов, приятно провести время со своей собственной женой, — в голосе Тристана мешались злость, каприз и отчётливый приказ, — ты уверена, что у них с братцем ничего нет?

— Нет, — смешок императрицы был грудным, низким, злым, — ты плохо знаешь своего брата. Для него все — пешки в его игре…

— Как и для тебя, мама, — насмешка Тристана не осталась безнаказанной.

— Я делаю всё это для тебя, а твой брат старается для себя. Да, похоже, настроить их друг против друга не удалось, но эта девка для него — пусто место. Он не подбирает объедки с чужого стола.

Зато вы, матушка, ничем не брезгуете, да?

— К тому же у Эрриона были свои планы на женитьбу наследника. Скорее всего, он прочит ему либо южанку, либо одну из дикарок с их безумной магией духов.

— Император сошёл с ума, — фыркнул Трис, — ладно, пойдем, посмотришь, как она, может, можно будет поставить её на ноги за пару дней.

Пара дней… а потом я снова «слягу» и отправлюсь на отдых в пригородное поместье, в глушь, мой дорогой супруг. Может, это даже к лучшему? Ни у Триса, ни у Хелени не останется вопросов, что же случилось с принцессой.

Я прислушалась к чужим шагам и закрыла глаза. К счастью, притворяться спящей я научилась виртуозно.

— Хм… — несколько минут в комнате царила тишина.

Шевельнулось беспокойство. Чтоб вас саваном накрыло! А если Хелени Мъярг о чем-то догадается? Если она знает, что истощение должно выглядеть иначе?

Но минуты текли, и никто не торопился меня разоблачать. Я не ощущала воздействия чужой

— Ну? — Раздражённый вопрос Тристана.

— Не знаю, сколько ее силы ты выпил, но эта кобыла выдержит ещё столько же — и не раз, — пренебрежительный смешок, — я даже не буду ничего делать, сама восстановится через пару дней. Но, — в голосе свекрови что-то лязгнуло, — у нас нет пары дней. Как хочешь, а притащи её сегодня на вечер. Пусть сидит и радует своим бледным видом, тем проще будет запустить новые слухи.

— Подожди со своими слухами, — в голосе Тристана послышалось неприкрытое раздражение, — я уже сказал — мне хочется позабавиться с собственной женой. В конце концов, я ждал этого слишком долго!

— Ла-адно, — нехорошо протянула императрица. Мне не понравилась издёвка в её голосе, — но не слишком увлекайся. Девка просто расходный материал.

— Не волнуйся, в ней нет ничего, что могло бы заставить меня потерять голову. Разве что стать, — смешок, — такая… деревенская… Есть в ней что-то экзотическое.

— Фу, избавь меня от этих тошнотворных подробностей, — в голосе императрицы послышалась брезгливость, — я ухожу.

— Как скажешь, — в голосе мужчины звучала усмешка.

Едва слышный цокот каблуков известил о том, что императрица нас покинула.

Мне вдруг стало тяжело дышать. Невыносимо было лежать вот такой — безгласной, беззащитной, не зная, что придёт в голову моему врагу в следующую секунду.

Я не любила ждать. Предпочла бы атаковать сейчас, в открытую, чтобы стереть гадкую ухмылку с чужого лица. Но…

Кровать просела. Тристан сел рядом со мной. Через мгновение я ощутила, как одну из прядей моих волос наматывают на палец. Наматывают — и отпускают. Наматывают — и отпускают. Снова и снова. Сердце тяжело колотилось в груди.

Давай, милый, иди уже… в уборную! Чтоб тебе оттуда не вылезать.

Я ощутила, как горячая ладонь скользнула по шее к волосам. Прикосновение — всего одно — а я не могла не сравнивать эти руки с другими. В руках кронпринца ощущалась сила. Худые и жилистые, с едва тронутой солнцем кожей и мозолями на пальцах, это были руки воина. Ладони Тристана были совсем другими. Мягкими. Нежными. С тонкой золотой кожей и парой едва заметных уплотнений на двух пальцах, как у писаря.

Они не были слабыми, но были какими-то… липкими. Да, пожалуй. Липкими и потными.

Этот человек был мне так противен, что я не смогла бы лечь с ним в постель даже при угрозе жизни.

Кожу обсыпало холодом. Как слепец, Тристан обвёл пальцем контур моего носа. Нарисовал невидимые узоры пальцем на лице. Погладил пёрышком. Если бы не многолетняя практика… Если бы я сотню раз не притворялась спящей и больной, лишь бы Трис оставил меня в покое…

— Моя Аэри, — в звонком голосе промелькнули холодные собственнические нотки, — ты такая нежная, беззаботная, когда спишь… Мать думает, что я не знаю… Хотела тебя отравить. Хорошо, что ей не удалось, милая.

Я чувствовала, как по спине стекает капля холодного пота. Я не помнила и не знала такого Тристана. Что-то дикое, странное слышалось в его голосе.

Хотелось оскалиться и зашипеть.

— Эти девки слишком скучные. Они млеют при виде меня, едва в обморок от восторга не падают, выпрыгивая из декольте. Думают, что им достанутся деньги, бриллианты, украшения… — пальцы спустились ниже, к моей груди.

На миг воцарилось тяжёлое молчание, но его разорвал хохот.

— Они ничего не получат. Ничего. Они годятся только стать камешками в фундаменте моей славы. — Снова смешок.

Я ощутила, как ровное тёплое дыхание коснулось моей щеки и напряглась ещё сильнее. Я не смогу. Твои ж подштанники, сейчас я просто встану и дам ему по царственной морде, чтобы засунул свои хотелки…

Сердце обмерло. Губы так и не коснулись моей щеки.

— Пахнешь мятой. Луговой травой. Летом… Ах, Аэри, — смешок, — что ж, сегодня вечером мы будем самыми любящими супругами.

Это прозвучало как угроза.

Послышались быстрые щелкающие шаги, тихо хлопнула дверь — и я, наконец, осталась одна.

В воздухе витал неприятный приторный запах, смешанный с чем-то металлическим. Разум оставался холодным. Прошедший день снова полностью перевернул мою жизнь, разломал на части, смахнул небрежно уже нарисованную картину.

Я жадно вздохнула, чувствуя, как тело трясёт от напряжения. Открыла глаза — и тут же столкнулась с сияющими плошками Корри. Мантикор недовольно дёргал усами и шипел, выпуская когти. Судя по всему, ему Тристан тоже не понравился.

— Корри, зови кронпринца, — решительно шепнула я.

Конечно, Тристан тоже наверняка знает расположение части тайных ходов. Но вряд ли поставит там охрану. Не сейчас. Да и кронпринц сам говорил, что часть ходов открываются только его печатью или магией самого императора.

— Передай, что это срочно. Я знаю, в чём главная проблема Тристана, — я помолчала и неохотно добавила, — а ещё, похоже, наш младший принц действительно не гнушается насилия, — из горла вырвался горький смешок, — он может быть связан с убийцей женщин…

Мантикор негодующе уркнул, а потом изящно переступил лапами по одеялу, притерся ко мне, игриво щекоча хвостом, и от всей души смачно лизнул в щёку.

«Ну, рабыня моя», — говорил его взгляд, — «ну, ты чего расклеилась, а? Подумаешь, какие-то человечки оказались немного умнее, чем вы думали. Ой, ты что, ожидала, что твой драгоценный и вправду милашка? Ха! У него даже шерсти нет! Лучше приглядись ко второму, он точно уважает хозяев мира, великих священных зверей, и кормит вкусно. Отборным мясом, между прочим!».

Мантикор снова переступил с лапы на лапу. Окинул меня лукавым кошачьим глазами, встопорщил уши. А потом прикусил мой палец, елозя усами по коже.

Прищурился, как строгий родитель.

«Надеюсь, эта девчонка не попадёт в очередной переплёт», — вздохнул, — «а то двуногие совсем глупые, ничего без меня не могут. Ладно уж. Если она додумается поставить мне не только миску этого жуткого кислого молока, но ещё и отборного парного мясца… Тогда, пожалуй, я соизволю сожрать этого тупого и плохо пахнущего самца. Всё равно он мне не нравится. Всю нору провонял…»

Хвост зверя метнулся из стороны в сторону, крылья затрепетали, тело покрыла плотная пелена отливающих темно-зелёным чешуек.

Через мгновение Корри выпрыгнул в окно, пройдя сквозь стекло, и растворился в сиянии солнца.

Я бессильно откинулась на подушки. С трудом, как старуха, заставила себя сесть. Обхватила руками колени. Я плакала беззвучно. Громче — нельзя, услышат. Содрогалась всем телом, чувствуя, как капля за каплей из меня выходит яд ненависти, бешенства, отчаянья, бессилия.

Только по щеке беззвучно скатилась слеза, растворяясь в одеяле.

Это длилось недолго, нет.

Спустя пять минут я подняла совершенно сухие глаза, глядя перед собой. Губы расплылись в злой

Глава 5

Планы и желания

Спустя ещё десять долгих безумных минут я вспомнила, что кронпринца нет во дворце. Как Корри его найдёт? Я не сомневалась в уме зверя, но столица огромна, на дворе день, и попасться слишком легко.

Я не знала, когда вернётся Тристан и что он придумал для меня на этот вечер, но постаралась задвинуть страх как можно дальше. Страх — это малая смерть. Чем больше я боюсь, тем меньше шансов победить.

Первое, что я сделала — тщательно вымыла лицо, шею и руки, смывая с себя прикосновения Тристана. Стало легче. Мне показалось, что даже дышалось теперь свободнее.

— Хорошо, — проговорила, прислушиваясь к звукам собственного голоса.

Перед глазами снова и снова вставало лицо мужа. Нежное и сияющее, холодное и сосредоточенное, искажённое страстью и торжествующе порочное.

Я прикусила губу. Пальцы сжали столешницу с такой силой, что дерево затрещало — магия внутри кипела, требовала выхода.

— Вижу, у тебя как раз подходящее настроение для разговора, — на незнакомый голос я отреагировала броском кинжала. Его я всегда могла призвать к себе, где бы я ни была.

— Как резко. Мне нравится, — напевный смешок.

В дверном проёме замер самый странный человек, которого я когда-либо видела. Невысокий, тонкий, он напоминал мне степную змею.

Смуглый, как будто поцелованный солнцем, с дикой прической из сотни косиц, яркими птичьими глазами, которые постоянно меняли оттенок и длинными руками. Сухощавый пальцы были увенчаны загнутыми когтями.

Сейчас эти когти легко удерживали трепещущее жало кинжала.

Мужчина смотрел на меня насмешливо и капельку снисходительно, как на разыгравшегося ребенка.

Клинок, который невозможно было остановить, пока он не вопьётся в плоть, в его руках казался присмиревшим зверем.

— Дикая кошка, — засмеялся странный мужчина, — правда нравится! Мощная сила, но совсем не умеет пользоваться. Научу. И ты учи, чего откладывал?

— Я не откладывал, а не рассчитывал на такой подарок. В ней силы было на хвост ветрухи, — раздался низкий глубокий голос.

И за спиной незнакомца возник кронпринц. Мимо него стрелой метнулся Корри, плюхнулся на кровать и развалился на одеяле, подставляя пузико.

— Было немного сложно сюда попасть. Свои личные покои Трис постарался огородить, все ходы закрыты, — на лице Шаннера Мъярга играла безмятежная улыбка, а глаза внимательно ощупывали меня — с ног до головы.

На миг показалось, что между нами снова натянулась дрожащая нить. Что я понимаю этого человека, чувствую его, знаю все его мысли. Что мы больше, чем наследник и глупая провинциалка. Что мы — части единого целого.

Но Корри чихнул, кашлянул странный незнакомец — и всё исчезло. Не думай о нём, иди к своей цели, Аэри. Иди только вперёд и не оглядывайся.

Даже если… мне достаточно будет знать, что этот мужчина взойдёт на престол и отвоюет своё. Что он будет счастлив. В конце концов, я навсегда останусь его вассалом, и этого более чем достаточно.

— Это забавнее, чем я думал, — смех незнакомца оказался приятным — шипящим, переливчатым, восторженным, — вы такие очаровательные в своих заблуждениях, северяне.

— Это Накетча Сартау, верховный шаман племени кхаритов, один из советников властителя южного королевства и мой учитель, — голос наследника прозвучал непривычно мягко.

Он оглянулся на южанина и коротко кивнул.

— Я давно хотел посмотреть на птичку, которая разбередила змеиное логово, — глаза эрса Сартау ярко блеснули.

Он внимательно смотрел на меня. И как будто не обращал внимание ни на мой потрёпанный вид, ни на домашнее платье, в которое меня, судя по всему, переодели, ни на босые ступни.

— Рада приветствовать уважаемого наставника, — мой поклон был куда ниже необходимого по регламенту.

Что-то было в этом человеке… Сила? Свобода? Мудрость?

— Брось. Мне эти ваши штуки неинтересны, зови меня учитель — или по имени, Аэр-ри, — засмеялся-заклекотал мужчина.

Подошёл ко мне почти вплотную и бесцеремонно обошёл по кругу. Его нос едва заметно подергивался.

Откуда Шаннер его знает? Почему он здесь? Настолько доверяет?

Я прищурилась.

— Ты сказала, что это срочно. Поэтому мы вернулись. Вижу, что я многое пропустил, — в глазах кронпринца сверкнул нехороший огонёк.

В отличие от Накетчи Сартау, он не стал делать вид, что все так, как должно быть. В глазах Шаннера Мъярга медленно кружила стужа.

— Что произошло? — Хлёсткий вопрос.

— Кое-что важное, — я говорила медленно, как будто не решаясь начать, хотя точно знала, что расскажу всё, — нас не побеспокоят?

— Нет. — Короткий ответ.

Шаннер Мъярг шагнул вперёд, а Накетча Сартау отступил, как в каком-то причудливом танце.

— Слабость сильная? Голова болит? Какие ещё неприятные ощущения? — Прохладный глубокий голос раздался совсем близко.

Я только моргнула — я кронпринц уже навис надо мной.

В тёмных глазах сверкали угли, готовые вот-вот взорваться пламенем.

— Тристан выпивает чужую энергию, магию и жизненные силы, — почти одновременно с ним выдохнула я, — это как-то связано с его собственной магией. Похоже, её не просто нет, она в нём не задерживается и утекает, как из прохудившихся мехов, и это напрямую влияет на его жизнь. Не знаю, выжал ли он уже какую-то несчастную до смерти, но со мной он явно… — я прикрыла глаза, подавив волну гнева, — переел.

Я открыла глаза и холодно посмотрела вперёд, перед собой.

— Аура была порвана, но восстанавливается, магические потоки почти не пострадали. Думаю, тут заслуга этого наглого ленивца, — переливчатый смешок — и коготь южанина указал на возмущённо отклячившего попу мантикора.

Шаннер Мъярг одарил меня медленным тягучим взглядом. Красивое ледяное лицо почти не изменилось, а мои ладони резко вспотели.

— Сядь. Целитель из меня никакой, но сейчас этого и не нужно, достаточно запустить механизм самовосстановления и влить ещё энергии. Потом расскажешь… всё, — бархатные нотки прозвучали сдержанно, но взгляд не отпускал меня.

Вот он замер на шее — и глаза кронпринца сузились. Черные угли вспыхнули. Пламя заплясало, обжигая и ярясь.

— Убери это, — в голосе кронпринца звучало едва заметное отвращение, — Накетча!

Это? Что? Я протянула была ладонь и замерла, чувствуя, как краска впервые бросилась в лицо.

Я вспомнила прикосновения Тристана.

— А, меток магических понаставил. Всё хуже, чем я думал, — раздался задумчивый голос шамана, — какая наглая пьявка.

Накетча Сартау шагнул вперёд, бесцеремонно ухватив меня за рукав.

От него вдруг пахнуло такой мощью, что я обмерла от ужаса. Он зародился внутри против воли. Я смотрела на смуглое лицо без следа времени, на жёсткую складку у губ, острый нос и ощущала, что дрожу.

Бежать! Спасаться! Спрятаться! Срочно!

— Тише… — я застыла, когда жёсткий подбородок кронпринца угнездился на моём темечке.

Ну ладно. Ради такого можно и потерпеть. В конце концов, не съест меня этот южанин. Максимум — понадкусывает.

Накетча Сартау засмеялся, запрокинув голову.

— Потом привыкнешь, дикая кошка, — почти ласково заметил этот страшный… нет, не человек. Он давно уже не человек — мелькнуло и пропало осознание.

Шею закололо от пристального внимания двух мужчин, но я больше не стеснялась и не пыталась сбежать. Сейчас происходило что-то слишком важное.

— Я думал, что твой брат просто алчный дурак, но всё гораздо хуже, — Сартау по-птичьи вывернул шею, обдав меня прохладным дыханием, — он живёт в долг. Его вообще не должно быть. Смерть не может его забрать, потому что он отдаёт других вместо себя.

А потом южанин наклонился над моей шеей — и… укусил.

Не думая, я резко двинула локтём назад. Кажется, даже куда-то попала.

— Ай, больно вообще-то, — хихикнула у меня за спиной, — тьфу, стоило так стараться, чтобы убрать с тебя частички чужой силы? Как будто мне нравится в рот всякую гадость пихать!

Я редко развернулась.

За моей спиной замер недовольный Сартау. Он морщил нос и поспешно утирал рот ладонью, корча рожи. Я вдруг не выдержала и прыснула, прикрывая лицо руками. Я хохотала и хохотала, выпуская наружу сковавшее меня напряжение. Всю злость от прикосновений мужа, весь гнев на него и его чокнутую мамашу, всё… Всё, что было.

Корри подкатился ко мне мягким упругим шариком. А я смотрела в пронзительные тёмные сейчас глаза кронпрнца и думала о том, какими бы могли быть его дети… наши дети. Маленькие доверчивые человечки, которых мы бы выпустили в этот мир и защитили от его несправедливости.

Я сморгнула. Совсем перегрелась, Аэри. Вот уж правда, что у сильного на уме, то у слабого на языке.

Хорошо хоть на самом деле не на языке. Я представила, как говорю в лицо кронпринцу:

— Ваше Высочество, может быть нам завести с вами деток? Скажем, мальчика и девочку? Они точно будут самыми очаровательными детьми на свете!

Я снова прыснула, зажимая себе рот. И только что-то горько-сладкое в самой глубине души шептало, что всё не случайно.

Сколько бессонных ночей я плакала, не в силах понять, почему я оказалась дефектной, почему не могла подарить мужу долгожданного, любимого ребёнка? Это стало одержимостью, сверхидеей, навязчивой мечтой. До тех пор, пока эта мечта вслед за остальными не разлетелась на осколки.

Меня обхватили за талию, прижимая к горячему телу, пахнущему солью, огнём и сталью.

— Не беспокойся. Ни о чём не беспокойся, Аэри. Он тебя не коснётся. Но я хочу знать, почему ты так странно реагируешь, — низкий голос обволок пеленой. Я кожей чувствовала прожигающий взгляд, — на моего брата. Как будто вы женаты не месяц, из которого виделись пару дней, а много лет. Как будто он уже успел растоптать тебя, уничтожить и…

— Сейчас гораздо важнее, что именно планирует делать твой брат и какие против него есть доказательства, — перебил принца хрустальный голос его наставника.

Изменчивые глаза Накетчи Сартау, не мигая, смотрели прямо на меня.

Мне показалось, что он видит и знает всё. Всю мою жизнь, все попытки трепыхаться, все страхи…

— Теперь всё будет правильно, девочка. Не сомневайся в этом. Ты приняла верное решение, — голос Сартау странно завибрировал, задевая незнакомые тонкие струны в душе, и меня вдруг отпустило. Исчезли страх и гадливость, растворился запоздалый ужас, и даже испуг от вопроса Шаннера — исчез.

Я знала, что не смогу признаться. При любой попытке рассказать о том, что это уже моя вторая жизнь, из груди вырывалось невнятное мычание, и я немела. Более ясного намёка было дать сложно. Сумрачный бог считал, что прошлое должно остаться в прошлом, и жителям этого мира не стоит знать, что подобные «возвращения» вообще возможны.

Наверное, он был прав. Что я знаю об опасности пространства и времени?

Но этот странный не-человек всё понял. Я была в этом уверена. Не знаю — как, не знаю — почему ему были дарованы эти знания, но он тоже молчал о них. Молчал — и не сказал ни слова ученику. Что ж. Значит, это у миру опасны наши знания. С этим придется смириться.

Я подняла глаза на Сартау и едва заметно кивнула, чувствуя, как от благодарности сжимается сердце.

— Присядь, Аэри, — кажется, кронпринц прекрасно понял, что его наставник переводит тему. Но ничего не сказал — только едва заметно улыбнулся.

Докопается же. Обязательно. Или собственную стройную теорию придумает! Шаннер Мъярг не тот, кто любит оставлять всё на волю судьбы.

— Ваше Вы…

Глупо «выкать», кутаясь в чужие объятья.

Кронпринц обхватил меня за плечи и, не отпуская, провёл к креслу.

— А теперь рассказывай, что произошло. Донесения от Маэни я получил, а потом меня нашёл мантикор… — Корри рыкнул, свернувшись у моих ног.

Он был слишком занят вылизыванием лапы, чтобы уделять внимание глупым человеческим разговорам.

Я знала, что принц ожидает жалоб. Возможно, новой порции слёз. Рассказа о том, что случилось в этой комнате часом ранее. Настоящая принцесса так бы и поступила. Зуб даю мантикорий. Но не я. Не о чем тут говорить. Что должна была — сказала.

Давайте лучше о делах наших вечных?

— Все, что нашла, я передала с Доргатом, — да, расследование — самое важное из дел.

Кронпринц едва заметно склонил голову. Улыбка едва заметно коснулась его глаз. Улыбка — и тень восхищения, понимания и… тепла? Это просто свет так падает, Аэри.

— Из записок более важна вторая, потому что первая, где говорится про охоту… — Шаннер снова кивнул, подтверждая, что понял о чём речь, — слишком… иносказательна. Мы не сможем подтвердить, что речь шла о покушении, но вот вторая записка…

— Посмотрим, с кем встречается мой братец, — хмыкнул Шаннер.

Холодное лицо кронпринца осветила хищная предвкушающая улыбка.

— Меня больше волнуют газетные заметки, — клекочущий голос Сартау заставил поднять голову.

Наставник сидел на столе, болтая ногами и теребя свои многочисленные браслеты.

— Что касается заметки про дар, я знаю ответ, — произнесла решительно.

Спасибо за подсказку, Трис. Спасибо за бесценный опыт и знания, которые я теперь смогу использовать против тебя.

Я не собиралась ни рефлексировать, ни вспоминать свою встречу с Трисом. Не о чем тут думать. Это мелочь по сравнению с той картиной, которая нам открывалась.

— Профессор магической академии, который участвовал в исследовании, посвященном одаренным и бездарным, а также возможности передать дар, отнять его или заменить

— Заинтересовался и погиб спустя два года, когда исследование, казалось бы, дало результаты, — тихо дополнила, вспоминая короткий некролог на страницах газеты.

— Тогда причем здесь светская хроника и заметка о рождении младшего принца? — С азартом поинтересовался эрс Накетча.

Сартау подался вперёд, вытягивая свою длинную шею, и бессознательно рисовал что-то пальцами в воздухе.

— А это самый интересный и скользкий момент… — Шаннер прикрыл глаза, втягивая ноздрями воздух. Черты его лица стали жёстче. — Но сначала, — мне достался острый пронзительный взгляд, — есть какие-то догадки?

Он хотел знать моё мнение. Сердце трепыхнулось. Мне вдруг показалось, что оранжево-багряные глаза мягко ласкают меня, а вслед за ними тела касается что-то невидимое, бархатное, сотканное из мягкой ворсистой кожи, воздуха и огня… Что-то, похожее на крылья.

Шаннер опёрся о шкаф прямо напротив меня. Руки скрещены, поза расслабленная, почти вальяжная. И только этот взгляд его выдавал. Расстояние между нами показалось ничтожным.

Мне захотелось вдруг встать и самой коснуться чужой гладкой кожи. Провести пальцами по плечам, скользнуть ниже, на торс. Расстегнуть этот богами проклятый жилет. Я помнила, каким гибким, жилистым, сильным было его тело. Как оно могло обволакивать меня, защищать, как оберегало от всего мира вокруг.

Если бы я могла… Я бы спустилась ещё немного ниже. Я бы рискнула оставила отметины на его шее и груди. Безо всякой магии.

Я бы отпустила себя, забыла свои страхи и была бы с ним. Я видела, знала, как эти длинные сильные пальцы могли играть на моем теле. Как я таяла от сотни прикосновений, от жалящих сильных объятий, от сплетения наших тел, растворяясь в яркой вспышке света.

Я видела, как наяву — бледные пальцы, щекочащие когтями запястье. Белое на смуглом. И моё неловкое тело казалось в его руках совсем небольшим. Женственным. Желанным.

И как с громким стоном его крылья — огромные пылающие крылья — накрывают нас, отсекая от всего мира, храня нашу тайну.

Медленно и неохотно голова прояснилась, выплывая из жадного, незнакомого марева. Это и есть… настоящее желание? Когда хочешь вопреки всему? Когда тебя тянет к кому-то настолько сильно, что хочется плакать от нежности и восторга?

Что это? Что между нами⁈ Магия притяжения? Чувства? Сущность крылатых, о которых ходит столько легенд?

В комнате было так жарко, что с меня лил пот. Пронзительные пылающие глаза следили за каждым моим движением, за каждым жестом.

Лицо Шаннера Мъярга неуловимо изменилось. Хладнокровный принц исчез, уступив место кому-то другому. Это существо не стеснялась своих желаний и не боялось осуждения. Оно… Он вообще ничего не боялся. Жадное восхищение в его глазах сменялось жарким, всепоглощающим желанием. В его пылающих зрачках я видела наши переплетённые тела. Он подался вперёд, как жадный хищник впитывая моё сбившееся дыхание, испарину на лбу, растерянность, почти робкую жажду.

Верхняя губа мужчины дёрнулась, обнажая острые длинные клыки. Четыре сверху. Четыре снизу. Челюсть как будто стала массивнее, кожа вспыхнула молочно-белым отсветом, а за спиной, уже не скрываясь, вспыхнули два сверкающих огромных крыла.

Он подался вперёд. Языки пламени лизнули мои ступни, но я не почувствовала ничего, кроме тепла и лёгкой щекотки.

Край крыла задел меня, ласково пощекотав руку.

Прежде, чем я успела себя остановить, я протянула ладонь и коснулась пылающего сгустка. Крыло было настоящим. Не призрачным видением, нет. Живым, огненным, восхитительно плотным. Горячая темная кожа и золотистый трогательный пушок. Мягкость, в любой момент готовая обернуться каменной стеной. Длинные золотые тени плясали на моих губах, глазах, плечах.

Казалось, оно вот-вот обернётся вокруг меня, и эта огромная давящая мощь, небесная, невероятная, станет моей.

Бледные губы приоткрылись. Кронпринц медленно облизнулся, подаваясь ближе. Ещё шаг, два — и высокое мощное тело накроет меня.

— Пссс, брейк, детишки, как говорит один мой знакомый, — журчащий голос резко выдернул меня из туманной дымки.

Накетча Сартау стоял между нами, уперевшись одной ладонью мне в грудь, другой — в грудь кронпринца.

Пылающие глаза смерили его уничижительным взглядом, но шаман ни капли не расстроился.

Запрокинул голову, расхохотался звонко, с облегчением, как будто случилось что-то по-настоящему хорошее.

— Сейчас нельзя, шаакчи, ну кому я говорил пар выпустить, а? Сейчас не время брачной охоты, нечего девушку пугать! — Он говорил с кронпринцем строго, как с провинившимся ребёнком.

Корри внизу возмущённо фыркнул и хлестнул Шаннера хвостом по ноге. Мол, держи свои хваталки при себе!

Я тяжело дышала, чувствуя, как нестерпимый зуд и желание оказаться как можно ближе к принцу неохотно утихают.

— Врауррр-кра! — Меня боднули.

«Вы что тут, на брачные игры собрались, бесстыжие? Котик некормлен, загадки неразгаданы, враги не загрызены, а вы что? Это как вообще называется? Людишки!» — Рокочуще возмутился Корри.

— Когда-нибудь это произойдёт наяву, — голос принца звучал хрипло. Голодные яростные глаза не отпускали.

— Только после свадьбы, мой принц, — я заставила себя выпрямиться и беззаботно улыбнуться.

Нет уж. Забудь, Аэри.

— Посмотрим, — по губам Шаннера Мъярга скользнула незнакомая мне предвкушающая улыбка.

Весь его вид — от заострившегося лица до трепещущих огромных крыльев вызывал полузабытые чувства.

Нет… Не так. Незнакомые чувства. Я не ощущала и десятой доли этого безумного урагана к Тристану при нашем знакомстве. Я была молода, глупа, наивна и любила красивую картинку.

А этот мужчина… В груди заныло.

— Смотреть будет не на что, мой принц. Не будем забывать о нашем соглашении. Кажется, мы обговаривали этот вопрос… — я прищурилась, — никаких личных отношений!

— Никакого принуждения, Аэр-ри, — поправил меня низкий голос, снова и снова пробуя на вкус моё имя.

Хотелось… Слишком много всего хотелось! Собственные желания пугали. Словно прочитав мои мысли, кронпринц усмехнулся и сделал шаг назад, пряча руки за спину.

— Я в порядке, — бросил он наставнику.

Тот кивнул, но его взгляд оставался тревожным и острым.

— Вернёмся, — мой голос дрогнул и я против воли облизал губы, — к нашим… догадкам?

— Замотать тебя в одеяло было не самой плохой идеей, — пробормотал вдруг кронпринц.

— Может, вам завязать глаза, раз вы так чувствительны? — Я вежливо оскалилась.

— Не стоит, боюсь ослепнуть. Когда не видишь реальность, начинаешь слишком много воображать, — длинный острый коготь насмешливо поманил меня вперёд.

Ах ты зараза царственная!

— Не думала, что в таком возрасте у вас уже есть проблемы… с тем, чтобы отличать желаемое от действительного, — я прижала палец к губам.

Глаза наследника сверкнули.

— У меня нет проблем с тем, чтобы превратить желаемое в действительное, — в низком

Наши взгляды столкнулись, скрестились, высекли искры.

Тело задрожали от напряжения. Мне хотелось закричать «да», и броситься в чужие объятья. Хотелось вернуть эту маленькую девочку, которой было, на кого положиться. Которую было, кому защитить.

Но вместо этого я заставила себя выпрямиться (когда вскочить успела?), отвернуться, и, не оборачиваясь, отойти к шаману. Накетча Сартау задумчиво прищурился. Десятки перьев в его косичках закачались, зашелестели, как будто шепча мне что-то.

— Всю жизнь не пробегаешь от себя, маленькая Сабля, — усмехнулся, сверкнув глазами, наставник принца.

Не пробегаю — согласилась мысленно. Но я не готова снова ошибиться. И ещё больше не готова подставить этого мужчину. Мне нужно найти этот треклятый храм, отблагодарить того, кто дал мне второй шанс на жизнь, и вернуть императорскому роду величие. Тогда я получу развод, отомщу и стану свободной. Сейчас любые чувства поставят нашу главную цель под угрозу.

Я вспомнила Кэса и горло сжала невидимая ладонь.

Я обернулась, смерив сюзерена внимательным взглядом. Шаннер Мъярг разглядывал меня, как какую-то диковинку. Но было в его взгляде и кое-что новое.

Не желание обладать, а потаённая, почти пугающая нежность. И уважение.

— Я перечитала светскую хронику, и кое-что мне там не понравилось, — собственный голос прозвучал слишком тихо, и я заставила себя встряхнуться, — речь идёт о благотворительном бале, на котором собирали средства для Дома Призрения. Там была одна интересная фраза…

Я нахмурилась, но решительно произнесла:

— Госпожа Т, известная благотворительница и бывшая фрейлина императрицы скончалась в собственном поместье, завещав все свои средства этому Дому.

— Леди Таресса, — кронпринц сузил глаза, — лучшая подруга императрицы. Она была сильным магом земли, даже сто лет — не возраст. И некролога не было?

— Нет, — я качнула головой, — зато в светской хронике напечатали странную для этого раздела заметку, где говорилось, что слуг госпожи Т подозревают в ограблении хозяйки. Говорят, из дома пропало нечто важное, и императрица лично велела найти и наказать негодяев со всей строгостью. Но они исчезли… Без следа. Забавно, правда?

— Именно госпожа Т была с императрицей во время её родов, насколько мне известно, — Накетча Сартау улыбался, но его глаза оставались холодными, — что бы это значило?

— И что значил тот факт, что ребёнок родился позже срока? Из-за этого, по словам лекаря, он оказался почти лишён магии. — Напряжённо продолжила я.

Наши взгляды скрестились на кронпринце.

Шаннер Мъярг крутил в пальцах перо. Треск показался оглушительным. Пёрышки закружились по комнате.

— Это интересно, учитывая, что в выпуске, посвященном рождению моего брата, также есть ещё одна заметка. Совсем крохотная, — голос наследника лязгнул, — там говорится, что император успел вернуться к рождению сына из самой длительной своей поездки.

Я сглотнула.

— Отца около девяти месяцев не было в империи. Всем заправлял Совет министров. Не знаю, куда он ездил, но мне не нравятся такие… совпадения, — оскалился Шаннер Мъярг.

— Что если Тристан — не сын… Его Величества? — Мои слова потонули в оглушительной тишине.

Глава 6

Тристан и маленькие неприятности

Шаннер Мъярг

Дверь за его спиной беззвучно закрылась. Он почувствовал кожей взгляд учителя, но не стал оборачиваться.

— А говорил, что провокации — это скучно, — Накетча Сартау сверкнул глазами и засмеялся, прикрыв рот.

— Я такое говорил? — Шаннер едва заметно оскалился.

— Конечно, — невозмутимо качнул головой наставник, — совсем недавно, когда думал о том, как узнать, какие именно чувства испытывает к тебе одна прекрасная леди… Такой нерешительный, тц! — Прищелкнул языком.

— Разве это была провокация? — В низком голосе промелькнули хриплые нотки. — Боюсь, что я спровоцировал только сам себя. Это я контролировать не мог. Эту… магию. Эту силу. Эти чувства.

Багровые глаза тлели углями в темноте.

— Сам и виноват. — Бессердечно хмыкнул наставник. Истинные эмоции всегда найдут выход. Но вы спровоцировали императрицу на ответный ход. Надеюсь, ты понимаешь, что второй брат этой девочки, как его? Грэйсон? Не должен пострадать. Не разочаровывай меня, Шан, — в голосе наставника мелькнула сталь. Взгляд налился сталью и придавил к земле.

Мужчина остановился, прислонившись разгоряченной спиной к прохладной стене подземного коридора.

— Разочаровать? — По твёрдым губам наследника скользнула холодная улыбка. — Никогда, наставник. Я всё ещё человек, а не кпылатый зверь, охочий до крови. В отличие от того, кто посмел принять мой дворец за свои угодья, — в голосе кронпринца прозвучала неприкрытая угроза.

— Думаешь, он вернётся? — Накетча Сартау замер, не оборачиваясь.

Браслеты на его руках едва слышно вибрировали.

— Конечно, — Шаннер качнул головой, — но не он сейчас наша главная проблема.

Безумный убийца всё равно не сдержится и выдаст себя. И получит по заслугам. Шаннер умел ждать. И следить.

— Может быть ты и прав, — последовал негромкий ответ, после чего двое продолжили свой путь.

Накетча Сартау не оборачивался. Казалось, он знал, когда нужно прекратить расспросы.

Шаннер сжал зубы, чувствуя, как гнев медленно затихает. Учитель прав. Так больше не может продолжаться. Ему нужна холодная голова, а жажда охоты этому не способствовала. Хищная ипостась пыталась взять верх.

Вот оно — проклятье крылатого рода.

Он часто задышал, стискивая пальцы. Частица внутри него хотела вернуться назад к женщине, в чьих глазах поселилась сталь. К женщине, которая бросила ему вызов, которая не уступала ему по уму, которая раз за разом разгадывала его загадки и шла вперёд. Женщине, которая желала его. Восхищалась им. Которая сделала для него слишком много.

Которая заставляла его придумывать новые ловушки, заманивать её, как камышового кота, и наслаждаться её присутствием, острым языком и силой духа.

У его будущего появился лик. Оно носило лицо Аэри Сорлейн.

Мужчина шёл вперёд, сложив руки за спиной, и улыбался.

Они только расстались, а он уже хотел знать, о чём она думает и что будет делать теперь.

Ведь она не сдастся. Ни за что.

Но… каким будет её выбор?

Он прикрыл глаза, вспоминая всё, что случилось в комнате дворцовых покоев всего несколько минут назад.

Наверное, он не смог бы стереть это из памяти даже если бы захотел…

— Мой отец не допускает даже мысли, что между нами может что-то быть, — он смотрел на встревоженную женщину перед ним — сильную, упрямую, несгибаемую, и чувствовал, что почти готов сдаться сам.

Кого он хотел обмануть? Чего добивался, выводя её на эмоции, наблюдая, подмечая, запоминая? Любовно взращенная паранойя и девиз «предать может каждый» жизнь определенно не облегчали.

— Но вы говорили, что до

— Именно слухи, — в голосе промелькнуло едва слышное шипение, — если бы император в них поверил, он бы нашёл способ испортить тебе жизнь, поверь. Только став незаменимой, ты будешь в безопасности…

— Незаменимых принцесс не бывает, — по губам Аэри скользнула злая улыбка.

— Только став незаменимой… — он подался вперёд и не смог удержаться — пальцы коснулись спиральки волос, дёрнули за неё, затеребили, — ты сможешь… диктовать свои условия. Сможешь получить то, чего желаешь, моя Стальная леди.

Острые зубы оказались возле её уха, клыки заныли, и он решился. Прикусил кожу. Едва заметно, не оставляя следов. Судорожный вздох. Высоко поднявшаяся грудь. Сжавшиеся пальцы.

— Незаменимых принцесс не бывает, — мягко кивнул Шаннер застывшей девушке, — но тебе необязательно быть принцессой, Аэри. Заменить единственную любимую жрицу Сумрачного гораздо сложнее. Я бы сказал — невозможно.

Для людей.

Он не давал советов, не приказывал и не просил.

Он просто… предоставлял возможность. Новый путь. А идти по нему или нет — она должна была решить сама.

Он не хотел знать, почему Наки заставил его замолчать. Не хотел думать, что скрывается под этой улыбкой, под боязнью мужских прикосновений, под животным ужасом при виде Хелени Мъярг. Так вели себя жертвы травли и насилия. Те, чью личность, душу, жизнь целенаправленно уничтожали.

Шаннер Мъярг не питал иллюзий — императорский двор был бездонной пастью. Блистательный, тёмный, убийственно коварный. Место, где сильные пожирали слабых, а благородство существовало только в стихах и на страницах книг.

Такое он видел и раньше. И далеко не всех можно было спасти. Да не всех и стоило спасать. Он давно уже не был наивным принцем с белыми крылышками из дурацких сказок.

Но почему так задело то, что произошло с ней?

И когда это произошло? Она провела здесь слишком мало времени. И это вмешательство наставника… И её поведение — не глупой наивной девицы, едва достигшей совершеннолетия, а женщины, которой довелось пройти через ужасные испытания и не сломаться.

Он видел в ней этот надлом, и он притягивал его собственный.

Его не пугала боль — только проигрыш. Но впервые он захотел оградить от боли кого-то другого.

Спасти. Защитить.

Он смотрел на женщину перед собой — такую же острую и колючую, как её оружие, и знал, что должен получить её.

Он желал её всеми уголками своей души. Но он должен был знать, что она не испугается, не отступит, не выберет более удобный и безопасный вариант.

Ведь она разбудила в нём чувства, которых он никогда до этого не испытывал.

Он знал — если он увидит эту женщину с другим…

Тристан и так был обречён.

Но Шаннер не был уверен, что сдержится, если увидит Аэри Сорлейн в объятиях других смельчаков.

Мужчина оскалился. Когти оставили длинные полосы в стене.

Возможно, крылатые лорды, Владыки Небес, коварные, опасные и эгоистичные, прекратили своё существование именно потому, что некому было больше согревать их душу светом. Некому было стать их Крыльями.

Он никому не позволит погасить свой свет.

Он просто уничтожит каждого, кто посмеет претендовать на неё. Но даже в самом мрачном бреду он будет защищать её. Даже от себя самого.

— Нет… Женщины созданы для ласки и неги. А свет… свет — для любви.

Хищная часть него облизнулась.

Девушка на черных простынях в его видении открыла глаза. Её волосы расплескалась по ткани, кожа сияла в свете магических ламп…

Он мотнул головой, отбрасывая мечты в сторону.

— Идём, поохотимся, — в голосе Сартау снова мелькнула знакомая сталь.

Взметнулась вверх ладонь, легко перехватывая бросок принца.

Он едва слышно зашипел, больше довольный, чем уязвленный. В тот день, когда он сможет обыграть учителя, мир будет стоять на крыльях трёх мантикор.

Крылья трепетали за спиной, освещая мрачные стены. До начала приёма оставалось три часа. Но если сегодняшний приём он сможет убедить отца сократить, то через два дня будет бал, на который съедутся гости со всей столицы…

Их план нужно было привести в действие как можно быстрее.

— Хватит строить кровожадные планы, — оборвал его голос Сартау.

Тысячи его косичек недовольно кружили в воздухе, живя собственной жизнью.

— Правильно, планы лучше не строить, а воплощать, — Шаннер ощутил знакомое предвкушение.

Они многое успели обсудить.

Тристан… Он никогда не любил брата. Женитьба отца сильно пошатнула его позиции при дворе, но разве это было главным?

Сломленный, одинокий, запутавшийся мальчишка. Мальчишка, которого выкинули и забыли. Вот, кем был тогда Шаннер Мъярг, будущий кронпринц великой империи. Ненужный отцу, своей стране, тем, кого когда-то называл друзьями… Когда внутри него родился крылатый монстр — боль стала меньше. Появилась цель. Если бы не Сартау, не Малькольм Ринтерн, не то, что он был в ответе за чужие жизни, за жизни своих вассалов… Кто знает, каким безжалостным монстром он мог бы стать? Впрочем, не стоит обольщаться. Он и сейчас совсем не ромашка, разве что ядовитая.

Так вот, Трис. Тристан, мальчик Тристан. Золотой ребёнок Хелени Мъярг. До последнего года при всей нелюбви к брату он не допускал мысли о том, что причинит ему вред. Что захочет его уничтожить. Но подозрения начали появляться одно за другим. Факты упрямо кивали на то, что Трис — не просто легкомысленный, наглый и беспринципный мальчишка. А потом появилась Аэри Сорлейн, и с его глаз как пелена спала.

Тристан Мъярг был игроком, а не пешкой. Хитрым, умным, жестоким, опасным. Он манипулировал обожающей его императрицей, прикидывался беззаботным ловеласом и гулякой и шёл к своей цели.

То, что успел выяснить Шаннер, говорило само за себя и подтверждало содержание газет. Хотя Аэри большая умница. Действительно, умница. Она нашла именно то, что ему недоставало. Нить, которая всё связало воедино.

Заметка о рождении Тристана. Празднество началось гораздо позднее, чем полагалось а таких случаях, почти на грани приличий. Уже ходили слухи, что императрица родила мертвого ребёнка, или что он погиб.

Скорее всего, Тристан родился очень слабым. Из-за дефекта магических каналов, магия утекала из него вместе с жизненными силами.

Печально, но интереснее другое.

Почему? Почему молодая знатная леди, которая заполучила свою мечту — вышла замуж за владыку целой империи, совершила такую безумную ошибку? Мало того, что изменила, так ещё и понесла от другого? Вскройся это — и Хелени Мъярг ждёт казнь, а Тристана… самым щадящим вариантом будет вечная ссылка под надзором.

Императрица умна. Она не могла так ошибиться. Значит…

— У неё был любовник, который не только стоял во главе заговора, но

— Молодец, — Сартау почти летел по коридору, — понял. Этот некто умён, но совершил глупость…

— Сделал главной пешкой в игре женщину, которая до безумия в него влюблена, — продолжил мысль Шаннер, — Хелени Мъярг забеременела намеренно. Это был не только протест, но и желание получить частичку дорогого ей человека, — кронпринц оскалился.

Какая дурость.

— Скорее всего, любовника она обманула и понесла вопреки его воли. Вот только что-то пошло не так, и сын едва не погиб… — Приятно разговаривать с умным собеседником.

— Более того, — раздался мрачный голос Малькольма Ринтерна, и тёмная фигура отделилась от стены. Безопасник выглядел измотанным, его глаза покраснели, — скорее всего, беременность императрицы была спонтанным решением. Император уехал, а тут появляется её любовник… И да, я постарался проверить все записи того времени, составил списки тех, кто был во дворце, проживал или выписывал пропуск, но сами понимаете… — мужчина развёл руками, — столько времени прошло.

— То есть она решила забеременеть, и я ей это удалось, но само решение было крайне непродуманным и спонтанным. Вероятно, Хелени и её любовник сильно повздорили. Возможно, он убеждал, что им стоит воздержаться от близких отношений… — задумчиво произнёс Шаннер.

Женщины. Впрочем, Хелени Мъярг не была самой умной. Скорее, хитрой, продуманной и опасной. Но даже таким не чужды эмоции.

Она хотела не только ощутить себя любимой и родить дитя от дорогого человека, но и иметь на него рычаг давления. Отцовство ведь при желании легко подтвердить, по крови легко найти отца ребёнка… Интересно, как она заставила императорский артефакт поверить в то, что в Тристане течет кровь императора?

— Твой брат не знал, что он не совсем твой брат, — вдруг произнёс Сартау.

Вдалеке показать полоса света. Этот выход был заброшен и спускался далеко к реке, почти в самые трущобы.

— Скорее всего, принц начал что-то подозревать не так давно и начал собственное расследование, — согласился Ринтерн.

Это объясняло все заметки.

— Тогда может ли быть так, что встречу ему назначил родной отец? — Шаннер ощутил, как колючий гнев выходит наружу.

— Смелое предположение. Вероятность того, что это правда — более восьмидесяти процентов, — Сартау одним прыжком рухнул в сияющий проем и выкатился наружу.

— Ммм…

Малькольм и Шаннер переглянулись.

В глазах безопасника промелькнул дикий блеск.

Воры, убийцы, работорговцы, отступники… Их было много. Очень много в сияющей и смертельно опасной столице.

Но на всякого зверя найдётся другой хищник.

Пламенные крылья вспыхнули и исчезли. Светить ими Шаннер не собирался. Малькольм облизнул кинжально острые когти и весело рассмеялся.

Шаннер прекрасно знал, с каким мраком в душе каждый день сражается один из Ринтернов. Сражается. И пока выходит победителем.

Что ж…

Через два дня они выяснят, с кем водится его братец.

А скоро, хочется верить, что совсем скоро, он и Аэри Сорлейн отправятся на поиски древнего храма Сумрака.

Если император желает процветания и власти рода Мъярг — он её получит. Заговорщики получат смерть. А он сам…

Шаннер Мъярг усмехнулся, вылетая из тайного хода.

Он получит свою пару. Если не случится смертельной ошибки. Если Аэри Сорлейн действительно такая, какой он её видел. Если чувства не затмили его разум…

Он получит самую прекрасную женщину на земле.

Когда трое исчезли из подземного хода, появилась четвертая тень. Мужчина в длинном сером плаще подошёл вплотную к проёму. Опустил взгляд. Ход выходил над обрывом, ошибёшься — сломаешь шею.

Тонкая белая ладонь скользнула под плащ, как будто он мерз. Холодные серые глаза внимательно изучили окрестности. Другой рукой мужчина начертил в воздухе несколько знаков, стирая остатки чужих следов. Так точно никто во дворце не узнает, где и как проводит свободное время наследник.

Тонкие губы мужчины сложились в задумчивую усмешку.

Кронпринц увлёкся Аэри.

Он слишком давно знал Шаннера Мъярга. Давно и достаточно хорошо, чтобы понимать — если он решил что-то для себя, то не отступиться. Никогда и ни за что.

Он никому бы не пожелал такой судьбы. Пожалуй, даже Тристан был… более понятным злом. От него-то как раз можно было избавиться. Хоть и не без сложностей.

Быть вассалом кронпринца — смертельно опасно. Но быть женщиной наследника престола — это… Верная смерть? Или начало чего-то нового?

Мужчина качнул головой, развернулся и медленно направился прочь, в глубь тоннеля.

— Счастливой охоты, Ваше Высочество, — шепнул он, улыбнувшись.

Выдержит ли Аэри? Грэй Сорлейн устало прикрыл глаза и медленно двинулся назад. Ему нужно было проверить младшего брата и связаться со старшим.

Его вторая священная обязанность, не считая охраны кронпринца — защитить своих близких. Свою семью. И он сделает для этого всё возможное.

Аэри Мъярг

Казалось, весь мир вокруг замер в предчувствии. Хотелось бы сказать — чего-то хорошего, но на самом деле — скорее, наоборот.

Если всё притихло — жди гадость.

Вот я и ждала. А гадость решила, что она истинная леди, и предпочтет опоздать.

Первый вечер прошёл подозрительно тихо. Я изображала умирающую ромашку, Тристан не отходил от любимой супруги, рассыпаясь в извинениях и умоляя простить за то, что он так меня напугал, сплетники грели уши, но… ничего не случилось.

Даже Хелени Мъярг была подозрительно любезна и довольна. Она, сияя улыбкой, не сводила взгляда с мужа. Императора я знала плохо, да и он за весь вечер сказал мне лично не больше пяти слов. Осведомился о моём самочувствии и пожелал здоровья.

Первый танец император танцевал с императрицей, а вот второй — с Лиолой Шаттен.

Это было… на грани оскорбления. Я видела, как побелело от ярости лицо Хелени Мъярг, но жаль мне эту женщину не было. Совершенно.

В эту ночь, как и на следующую, я легко отговориламь плохим самочувствием. Не знаю, чем именно хотел меня «воскресить» Тристан после откачки энергии, но я из его рук ничего не ела и не пила. Зато досталось комнатным растениям…

Теперь одно из них подозрительно шевелилось и щёлкало лепестками.

Кэссард шёл на поправку. Мне не удавалось выбраться к брату, но я приказала себе набраться терпения и подождать. Ещё совсем немного подождать…

Гром грянул на третий день. Как оказалось, празднества растянулись, поэтому нас ждал финальный бал.

— Вот так, вам очень идёт, Ваше Высочество, — Эллара Стаэлли, моя старшая фрейлина, одёрнула светлую лёгкую органзу, поправив складки на руках.

Бальное платье было воздушно-белого цвета с яркими сиреневыми цветами по подолу и лозами на корсете.

Я поморщилась. Платье предоставил Тристан, и отказаться от подарка супруга было невозможно.

— Спасибо, Эллара, — девушка в зеркале не выглядела счастливой.

Но я заставила себя вздёрнуть подбородок

Мы обе бросили косой взгляд в сторону двери.

Комнаты наводнили слуги Тристана.

Сам муж уже заходил два раза.

— Это мой долг, Ва… Аэри, — Эллара выглядела бледной, но решительной.

Девушка первой из моих фрейлин явилась ко мне вчера, прорвавшись буквально с боем через Тристана и его окружение.

— Если бы все помнили свой долг, жить стало бы проще, — я подмигнула.

В этот момент в дверь постучали.

— Леди, надеюсь, вы готовы… О! — звонкий голос Тристана оборвался.

Я заставила себя выпрямиться и обернуться. Будет странно, если я стану его избегать.

В светлых глаза отразилось искреннее восхищение. Мужчина в дверях замер, медленно обводя мою фигуру ласкающим взглядом.

Кожа зачесалась. За шиворот как мурашек сыпанули.

Пока император уверен, что я с Тристаном, я в безопасности. Проблема в том, что я ненавидела Тристана и мне не нужна была такая безопасность.

— Тристан! — Я заставила себя всплеснуть руками и смущённо прикрыть лицо.

Декольте в этом платье было довольно откровенным, и я… Ощущала себя неловко. Терпеть не могу такой фасон платьев.

— Ты прекрасна, Аэри. Мне есть чем гордиться, если такая прекрасная женщина стала моей спутницей жизни. Как говорили в древних клятвах? Пока смерть не разлучит нас. — Тристан улыбнулся, показывая, что это шутка, но светлые глаза оставались холодными.

Шаг.

Мужская ладонь обхватила меня за талию, притягивая ближе.

Тристан смотрел на меня так, как будто видел впервые.

— Ты немного округлились, милая, но это поправимо. Понимаю, что в провинции другая мода, но мне бы не хотелось, чтобы при дворе на тебя смотрели, как на белую ворону, — в мягком голосе младшего принца слышалась забота.

Я ответила сияющей улыбкой. Кто же знает, что в этот момент прелестная принцесса оценивает болевые точки Его Высочества? Моим кинжалам они бы определённо пришлись по душе.

Это твои любимые приёмы, Трис, я всё помню. Они уже устарели на целую жизнь.

Невзначай брошенные злые слова, сарказм, унижение и злоба, прикрытые заботой. Ты всегда говорил так, что тебе слышали другие. Слышали и наслаждались спектаклем нашей семейной жизни.

Сейчас я это понимала, тогда, плотно увязшая в сети чужой магии — нет.

— Ох, я всегда была немного крупной, наверное, это тяжёлая кость, наследственное! — Мой голос звучал почти весело.

— Понимаю, но, уверен, если ты посоветуешься с матушкой, она тебе обязательно что-то подскажет. Я слышал, у вас возникло небольшое недопонимание. Мама бывает излишне резка, но она желает тебе только добра, Аэри.

Кажется, Эллара поперхнулась. Но вовремя зажала себе рот.

Когда кто-то так откровенно врёт, стыдно становится почему-то другим.

Тристан поднёс к губам мою ладонь и поцеловал её в самую середину. Он… часто так делал в первый год нашей жизни. Я помню. Я многое помню, чего хотела бы забыть.

— Мяу! — Угрожающе заметил Корри, облизываясь на штанину принца.

— Роза моя, нам стоит выселить это чудовище. У меня аллергия на кошек. Конечно, ты не знала, но… — Лицо Тристана стало совсем несчастным.

— А я очень люблю кошек, — ответила радостным тоном деревенской простушки, — он будет жить в моей комнате. Сейчас у многих придворных дам есть маленькие собачки, я видела… — я захлопала ресницами, — Лапка очень тихий и никому не помеша-ает, — надула губки и продолжай смотреть взглядом несчастной овцы!

На собачек ведь у тебя аллергии нет, милый?

Кажется, отказа Тристан не ожидал. На мгновение его взгляд похолодел, став тяжёлым.

Эллара давилась от смеха. Возможно, я как-то не так понимала кокетливые гримаски.

— Обсудим это позднее, милая, — супруг сладко улыбнулся, и я заподозрила подвох. Однако подозрение не успело перерасти в уверенность.

Раздались поспешные шаги, с грохотом распахнулась дальняя дверь, а за ней — испуганный парнишка в форме служащего дворца.

Его светлые вихры растрепались, лицо осунулось, а глаза лихорадочно блестели от непролитых слёз.

— Ваше Высочество, умоляю помогите! Прошу милости, милости!

Парнишка, задыхаясь, рухнул под ноги Трису.

Я ожидала чего угодно. Брезгливой гримасы, жёсткой отповеди, приказа охране вывести постороннего. Как его сюда вообще пропустили?

Но не не того, что Тристан шагнет вперёд, наклонится и дёрнет служку за шиворот, заставляя его подняться.

На лице мужа застыло странное сложное выражение. Как будто он не мог решить, как лучше поступить.

— Ну-ну, говори, что случилось. Конечно, я бы должен приказать вывести тебя прочь и отчитать охрану, но — принц небрежно махнул рукой и устало потёр глаза, — ладно уж. Считай, тебе првезло…

— Т-там! — Казалось, парень его почти не слышал.

Его светлые волосы прилипли ко лбу, пальцы сжимались и разжимались — быстро, беспорядочно, и он то и дело моргал и дёргал уголком губ.

— Может, стоит вызвать целителя? — Проговорила негромко.

Что-то мне не нравилось во всём этом, что-то царапало, но что?

— Может, стоит иногда быть более внимательной к другим, Роза моя? Понимаю, у тебя все эти женские штучки, — Трис нахмурился, покрутив пальцами, — и перепады настроения, но… Это всё — наши подданные. Пусть я младший принц, это не значит, что я не должен заботиться о них и быть более внимательным к их нуждам.

Я медленно моргнула.

Это тот самый Трис, который как-то ударил бутылкой замешкавшегося слугу? Тот самый Трис, который приказал служанке, понесшей от одного из его дружков, избавиться от ребёнка? Тот, который…

В сердце прокрался холод.

Нет, я не могла ошибиться. Записки и всё остальное говорили сами за себя — Тристан что-то задумал. Он всегда умел красиво и правдоподобно играть словами.

Я стиснула зубы и подняла взгляд на Эллару.

Вопреки всему, девушка не смотрела на Его Высочество обожающим взглядом. Напротив, Эли хмурилась, а на её щеках то и дело вспыхивал нездоровый румянец.

Как будто ей было… противно?

— Как тебя зовут? Что случилось? — Настойчиво повторил Тристан.

На короткий миг на лице принца опустилась тень. Досада? Раздражение?

— Скорее! С-скорее же, прошу, он ведь убьёт её, убьет мою сестру-у! — Взвыл несчастный.

Лицо слуги перекосилось, пальцы скрючились. Такое состояние было слишком странным. Как будто… на него влияли магией?

Или я себе надумываю?

— Ещё раз. Быстро. Точно. Куда идти, в чём дело и кто виноват? — В голосе мужа звякнула сталь, а глаза выдали на миг лёгкую брезгливость и раздражение. — Ну, смерд?

Тристан как будто стал выше ростом, его фигура наполнилась силой.

— Ваш брат! Ваш брат! Наследник убьёт мою сестру, она ни в чём не виновата, это безумие, безумие!

Юноша сполз на пол, ухватил себя за волосы и тихо завыл, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Вот же гарховы портянки! — Тристан

А сам бросился прочь. О слуге, конечно же, защитник угнетённых забыл. Ничего необычного. Скорее, подтверждает все мои мысли.

Тревога достигла своих пределов.

— Эла, сможешь вызвать целителя и позаботиться о том, чтобы об этом несчастном не вспоминали как можно дольше? Ему требуется помощь и охрана, мне не нравится то, что происходит, — прошипела под нос.

Задумалась — и сунула в руки фрейлины сияющий камешек.

— Вот. Вызовет Грэя Сорлейна, он мой брат и офицер императорской армии, он поможет.

— Х-хорошо, — если сначала девушка выглядела встревоженной и растерянной, то сейчас взяла себя в руки и порывисто кивнула.

На мгновение между нами повисла натянутая тишина. Зазвенело напряжение.

— Всё в порядке, — я отрывисто качнула головой, — я… разберусь.

— Будьте осторожны, моя принцесса, — лицо Эллары казалось в свете дневного солнца почти белым, — я тоже когда-то думала, что со всем разберусь, и… Лучше не оставайтесь одна. Ни с кем. Никогда.

— Ты расскажешь мне всё немного позже, — я коротко качнула головой, чувствуя странное тепло на сердце.

Этой девушке было не плевать на меня.

Я осторожно подошла к двери в покои. Она так и осталась приоткрытой. Ни охраны, никого. Конечно, именно так Тристан и охранял свою жену от опасностей. Подозрения множились, кипели, бурлили. Что-то было сильно не так. Как будто ко мне приехал театр, а я всё пропустила, и теперь просто не знаю — какую пьесу дают?

Если всё это — спектакль Тристана, то зачем? Зачем ему так нужно, чтобы я вышла из комнаты? Что я должна увидеть⁈

— Корри, быстро вперёд. Веди меня на шум, — попросила своенравного зверя.

На меня лениво скосили глаз, облизнулись, несколько раз обмахнулись хвостом и только через пару минут царственно качнули ушами и устремились вперёд.

На морде мантикора было написано, где именно он видел эти дневные забеги.

Весь дворец как будто вымер. Или мне так казалось? Бальное платье казалось ещё более неудобной тряпкой, лёгкая слабость в ногах уверяла, что я ещё не до конца оправилась после «трапезы» Тристана, а ощущение катастрофы висело в воздухе.

Я подобрала подол. Как могла, намотала его на запястье — и поспешила за Корри.

Я не думала ни о том, что это скорее всего ловушка, ни о странном состоянии слуги, ни о Тристане.

Шаннер Мъярг.

Могло ли что-то случится с ним?

Мог ли он… сорваться? Могли ли его спровоцировать при гостях?

Сердце колотилось как безумное, пульс грохотал в ушах. Я казалась себе ужасно медленной и неуклюжей.

Проклятые минуты складывались в цепочку, а все, что было перед глазами — пол, расчерченный ромбами, и белые стены.

Я так ушла в свои мысли, что не сразу поняла — дальше я пройти не могу.

Вокруг, как на бойцовской арене, столпился народ. Видела такую как-то на ярмарке. Только здесь было куда удобнее и обзор лучше.

Широкая балюстрада позволяла наблюдать за залом внизу. Это был один из малых залов для приёмов, примыкавших к главному, бальному.

Прямо посредине огромного пустого пространства замерли несколько человек.

В одном из них я без труда опознала Шаннера Мъярга. Как обычно — непрошибаемо ледяного и надменного. Вот только сейчас за его спиной пылали алые крылья, а лицо было настолько белым, что Шаннер казался мертвецом.

Он без всякого труда удерживал на весу молоденькую служанку, чьё лицо было искажено от ужаса, а по щекам текли крупные тяжёлые слёзы.

— Приговор вынесен и будет приведён в исполнение немедленно, — раздался в тишине низкий голос кронпринца.

Глава 7

Ловушка для старшего принца

— Ах, — с тихим криком одна из разряженных придворных дам приземлилась точно на руки рядом стоящему кавалеру.

— Какой кошмар! — Возбуждённо защебетали стоящая передо мной рыжеволосая бестия.

— Этот… он сошёл с ума, совсем сошёл с ума! — Возбуждённо блестя глазами шепнул мне какой-то юноша лет двадцати на вид.

Пахло от него неприятно.

— Император обязан наказать кронпринца! Да что там, стоит поставить вопрос о его вменяемости перед Советом лордов! — Взвизгнул кто-то с другой стороны балюстрады.

— Он её убьёт, да? — Жадно выдохнул женский голос.

— Какой же он всё-таки красавчик… Оба принца красавчики, — томный голос одной из дам.

Толпа ругалась, шепталась, строила предположения, ненавидела и восхищалась, но никто и пальцем не пошевелил.

Внизу Тристан замер перед кронпринцем. Протянул руку к брату, кажется, пытаясь что-то сказать, но ему преградила дорогу высокая фигура в черном. Малькольм Ринтерн?

— Вы обещали! — Раздался истошный крик рядом со мной. — Вы обещали помочь, принцесса! Помощи и снисхождения!

Откуда-то из толпы вынырнул знакомый слуга. Юноша осунулся ещё сильнее, его пальцы тряслись, как и губы, а ноги подгибались.

Он упал на колени, пытаясь ухватить меня за подол, но дорогу преградили…

— Не стоит досаждать Её Высочеству, — раздался над моей головой незнакомый голос с лёгкими певучими нотками.

Я подняла голову — и столкнулась взглядом с яркими черными глазами. Казалось, эта чернота заполняет собой весь зрачок.

— Знай своё место, смерд, — голос черноглазого лорда был достаточно громким.

На нас обратили внимание.

Многие стали оборачиваться и на миг меня пронзило неуютное ощущение.

…Я снова в центре толпы. Как и много лет назад в прошлой жизни.

Надо мной смеются, в меня тыкают пальцами, разевают рты. Стоит мне пройти мимо — и за спиной полетят шёпот и насмешки.

— Может, скрасите мне ночку перед отбытием в обитель, прелестная принцесса? Думаю, уже не страшно…

Смех и крики. И чей-то напиток на платье, и стража, которая выводит меня из зала, а я не понимаю, что происходит и всё ещё ищу взглядом свекровь или Тристана. Пусть он меня предал, но, может, что-то ещё можно изменить?

Я не знала, что изменить невозможно ничего, что слух пущен, и козёл отпущения назначен. Что изменницей в этой истории, её главной злодейкой стала я.

В ушах звенели свист, крики и сальные шутки. Как будто я стояла перед ними совершенно обнаженная…

Я встряхнулась, резко вздернув подбородок. Упрямство родилось вперёд меня, и хорошо бы от этом вспомнить. Да, Аэри?

Просто дай им отпор. Отплати каждому той же монетой. Прошлое навеки осталось в прошлом, и я больше никогда не повторю своих ошибок. Обещаю.

Я ощутила знакомое покалывание в венах. Пока ещё чужая мне, но желанная сила откликнулась легко, как будто только этого и ждала.

— Благодарю за помощь, но в этом

Черноглазый лорд в щегольских светлых одеждах посмотрел на меня с удивлением. И… я успела заметить на дне чужих глаз презрение и насмешку, но они исчезли так быстро, как будто мне померещились.

Что, думал выделиться и спасти леау в беде? А не вышло. Бывает.

— Встань, — обратилась я бормочущему слуге.

Я не понимала, как он здесь оказался. Он должен был лежать под наблюдением целителей! Бедняга был абсолютно невменяем, когда мы ушли!

В сердце закралось неприятное предчувствие.

Если он здесь… Значит, он сбежал от наблюдения и сделал явно не самостоятельно. Это тоже часть плана.

— Милости, принцесса, милая принцесса, милости! Тьма погубит невинную душу за то, что она видела его злодейства, милости! — Взвыл парень ещё громче.

Проявив недюжинную прыть, несчастный попытался вцепиться мне в юбку, но я ловко увернулась, а в следующую секунду меня закрыла знакомая спина в тонком пластинчатом доспехе.

Перед глазами качнулась коса.

Маэни.

— Вызвать целителей, немедленно! — В голосе женщины звенела неприкрытая ярость. — Кто упустил сумасшедшего?

Словно почуяв, что его сейчас уведут, юноша вскинул глаза. Я едва не выругалась. Белки отдавали нехорошим зеленоватым блеском, взгляд блуждал, а сбоку, у самого виска, на коже расплывалось тёмное пятно. Это не безумие. Не горе утраты. Это магия. Чужая враждебная магия.

Кто-то полностью подчинил его разум. И я даже подозреваю — кто…

— Принцесса, неужели ты, милая владычица, заодно с монстром? Неужели ты участвуешь в его диких забавах? Может, ты на самом деле предала своего мужа, нашего Золотого принца, может, ты давно уже заодно с ними, да? Все эти смерти! Вся эта кровь!

Он хрипел и кашлял, царапал пальцами воздух и пытался выбраться из крепкой хватки подоспевшего Доргата и ещё двух стражей.

Горло сжало от жалости. Неужели никто не видит? Неужели не понимает?

Я повернула голову — и только поэтому заметила странное выражение на лице черноглазого лорда.

В его глазах, позе, на его лице — отчётливо читался… восторг. Жадный, хищный, как будто он смотрел на агонию человека, как на произведение искусства.

Но я моргнула — и передо мной снова стоял встревоженный мужчина, а вокруг — гудящая жадная толпа, которую завели.

Толпа раздалась в стороны, и я сама не поняла, как оказалась на верхней ступени лестницы.

Только Маэни держалась рядом, прикрывая мне спину.

— Действительно, Ваше Высочество, пока ждём императорскую чету, может быть, вы остановите этот кошмар? — Вперёд выдвинулся холёный моложавый мужчина с модной щетиной на белом лице и уложенными лаком вьющимися волосами.

Как будешь выкручиваться, твои ж подштанники, Аэри? Здесь кулаками не помашешь.

Внизу кронпринц и не думал разжимать хватку. Напротив, его магия стала ещё гуще, обволакивая девушку целиком.

Я всей кожей ощущала яростную мощь его магии. Его неприкрытый гнев, безумие выпущенного из клетки зверя.

Эта сила могла сжечь весь дворец дотла, но они были неправы. Шаннер Мъярг был в своём уме и прекрасно понимал, что делает. Это было расчетливое и намеренное… убийство?

Я сглотнула.

Нет. Не убийство. Я ощущала свет магии Верума. Почему никто не чувствует того же? Почему никто не видит, не понимает, что этого требует Правосудие? Сила Верума не оставляет Шаннеру выхода. Она требует немедленного приговора для этой женщины. И мне страшно было даже представить, что она сотворила, если древняя магия дала настолько жёсткий отпор.

Я знала только одно. Если понадобится, я встану за спиной наследника и подержу меч. Или просто… прикрою ему спину.

Тристан попытался взять брата за плечо и с криком отдернул руку. Отсюда было не видно, но наверняка ожог.

Мысли метались.

— Ваше Высочество, что же вы стоите, сделайте что-нибудь! — Визгливо требовал кто-то.

Вот только стража даже не думала мешать кронпринцу, а личной охраны Тристана и императрицы ее было.

Вспышка расколола каменный пол. Дрогнула колонна.

— Ещё один шаг, брат, и я решу, что в тебе проснулось не только человеколюбие, но и желание спасать преступницу от правосудия — Голос Шаннера разносился по всему залу.

— Так не делается, Шан! Послушай, я понимаю, что последний месяц был для тебя сложным, но даже если ты кронпринц и Верум — это не даёт тебе права прилюдно…

— Правда, Трис? — В голосе кронпринца прозвучала откровенная насмешка.

Мне показалось, что Тристан на миг смутился.

Именно магия Верума и вела Шаннера. Именно магия Верума и давала ему право вершить правосудие. Тристан это знал. Но намеренно исказил факты.

Мне вдруг показалось, что я виду чёрно-зелёную ядовитую дымку вокруг дёргающейся женщины. Её лицо было искажено уже не страданием — злобой. Она вся была пропитана этим… колдовством. Смертельным для обычных людей колдовством.

— Остановись, ты теряешь контроль, неужели ты сам не видишь? Здесь полно народу, если ты не сдержишь свою силу… — Голос Тристана дрогнул.

Муж повернул голову — и столкнулся со мной взглядом.

Сердце бешено стучало в висках, разум сходил с ума, и я впилась ногтями в ладони чтобы удержать себя в реальности.

Я не могла понять, что вижу в глазах Тристана.

— Не верь ничему, — раздался над ухом глухой голос Моэни.

Как будто я бы поверила! В сердце как будто ножом пырнули. И провернули. Раз, другой, третий. Преблагие сковородки, вот зачем? Зачем! Почему всё ломается именно тогда, когда начинаешь верить, что ты выбрался из жо… жордиковой впадины!

Есть такой затейник, жордик, обитает по легендам в кромешной тьме в самых глубоких морских расщелинах. Вот это — то самое. Полный жордик.

Они не видят. Не верят. Не понимают. Эта женщина — живой яд. И всех этих людей от немедленной гибели отделяет только Шаннер. Принц принял удар на себя. Только уничтожив источник яда. Сейчас. Немедленно. Он сможет всё остановить.

Времени нет.

И выхода нет тоже.

— Принцесса просто боится. Не бабье это дело — в мужские разборки лезть, — я не поняла, кто это сказал.

— Да она ж любовница… этого… Я ещё не верила слухам! Пока Тристан своей жизнью рисковал на границе, эти двое здесь хорошо повеселились. — Точно женский голос.

Они мешают. Не дают расслышать, что происходит внизу.

— Контроль? Может, ты расскажешь мне о контроле, брат? Сначала научись контролировать свою личную жизнь. Или я приму меры, — до меня донёсся ледяной голос Шаннера.

Низкие нотки скрежетнули сталью. Крыло ударило по полу рядом с Тристаном и муж отшатнулся.

— Не знаю о чём ты, но…

Слова Тристана потонули в гуле толпы.

Я развернулась, вглядываясь в лица. Жадные и испуганные, восторженные и заинтересованные, злые и виноватые.

Весь мир — театр, а люди в нём… марионетки.

— А теперь запомните мои. Первое правило императорской семьи, — я протянула ладонь и Маэни вложила в неё клинок. Чужой металл ворчал, но подчинился. — Никогда. Не. Обсуждать. Действия императорской семьи. Потому что они не подлежат обсуждению, — капелька магии в воздухе, — и мир вокруг вскипел.

Мой голос разнёсся вокруг, но ровно так, чтобы внизу мои слова казались невнятным бормотанием.

— Вы считаете себя неподсудной, девочка из провинции? Думаете, замужество с принцем делает их вас кого-то большего, чем глупую ку… — говорившего оборвали.

Довольно грубо.

Эллара Стаэлли и вторая моя фрейлина, ещё одна любительница книг, едва не затоптали лорда, рванув ко мне.

— Как вы разговариваете со своей принцессой, граф Жрановски? — Голос Элы звучал горном.

— Подходящая компания для слепой курицы, развратница и блудница, — хихикнул кто-то.

Вот это уже оставлять безнаказанным нельзя. Что ж. Вы сами напросились, господа.

Если я смогу помочь Шаннеру хоть немного. Хоть так. Напомнить им о законе Мъяргов и отвлечь на себя… Пусть будет так.

— Второе правило императорской семьи. — Мой голос звучал холодно и уверенно. Даже дерзко.

Я шагнула вперёд, прямо к толпе, и она как будто попятилась — хищная многоголовая, жалкая шавка.

— Неповиновение императорской семье наказывается. Немедленно.

Знакомый злой азарт растянул губы в улыбке. Шаг вперёд. Бросок. И молодая дама, высокая, гибкая, обворожительно прелестная — если бы не излишек косметики — дёрнулась у меня в руках. Попалась, рыбка?

— Да как вы смеете, вы хоть знаете, кто мой отец? Какие ещё правила? Ты всего лишь приживалка! — Прошипела молодая женщина так тихо, что со стороны могло казаться — она мне улыбается. — Тебя раздавят, как вошь, деревенщина.

Я цокнуло языком.

— Какая экспрессия! Всё записал, Доргат? — Без колебаний я прижала кинжал к горлу женщины.

Я не помнила её имени, но знала, что встречала. И даже помнила — когда и с кем. Она не была фрейлиной императрицы. Она была дочерью фрейлины. И женой капитана гвардии Тристана.

Ну, какая прелесть.

— Да, — звериные глаза горгула сверкнули.

Он одарил женщину долгим неприятным взглядом, показал острые треугольные клыки и медленно прокрутил в пальцах мерцающий кристалл.

Импровизация. Удачная.

— Как ты…

Острый кончик царапнул белую кожу. Я мягко улыбалась.

— Третье правило императорской семьи. Каждый отвечает за свои слова. Ни титул, ни должность, ни положение в обществе не спасут от возмездия.

Или это больше похоже на кодекс разбойников? Впрочем, какая сейчас разница.

Страх изуродовал хорошенькое надменное лицо. Страх сводил с ума, страх заставлял ошибаться.

— Я ни в чём не виновата! Это всё они! — Эрса растеряла добрую часть своей надменности и утонченности.

— Кто они? — Задумчиво поинтересовался горгул.

И подарил нам ещё одну клыкастую улыбку «а не закусить ли нам».

Ошеломлённые моей прытью придворные замерли.

— Они! — Дрожащий палец ткнул куда-то в толпу, и в этот момент раздался оглушительный визг.

Я не успела понять, что происходит, как толпа подалась назад. На выходах возникла давка. Кто-то уже неподдельно упал в обморок.

Внизу, в бальном зале, бушевал огонь. Пламя лизало пол и стены, ласково касалось гардин, игриво подбиралось к гордо застывшему Тристану и двум незнакомым мужчинам в форме стражей.

Сердце заколотилось в горле. Во рту пересохло. Я оттолкнула женщину в руки Доргата и ринулась вниз.

В этот момент я почти не думала. Вот туфли коснулись последней ступеньки — и я замерла.

Задрала голову, но смотреть уже было не на что. Вместо живой, дышащей и ненавидящей этот мир девушки осталась горстка пепла на полу. Тёмное пятно. Я даже не заметила, как это случилось. Никто не заметил. Ещё минуту назад всё было… Я моргнула. Всё было… иначе.

— Как ты посмел сделать это на глазах моей жены! — Голос Тристана зазвенел.

Лицо исказилось, губы сжались в тонкую полосу, глаза сверкнули. Он обернулся ко мне. В глазах принца отразились сожаление и ужас.

— Милая, прости! Почему ты сюда пошла, ну зачем? Я ведь просил тебя оставаться в комнате, тебе не стоило это видеть! Это же… — он был в двух шагах от меня. Я видела, каким восторгом сияли его глаза, но все остальные были уверены, что Тристан Мъярг едва сдерживает скорбь, — Шаннер. Он бывает несдержан. Он…

Опасен?

— Договаривай, — низкий голос прозвучал угрожающе.

Я сделала шаг вперёд, уклоняясь от объятий Тристана, и повернула голову.

Шаннер Мъярг стоял прямо. Не опустил голову, не прикрыл глаза. Только закутался в крылья, как будто мёрз.

Светлые волосы лежали волосок к волоску, на лице — ленивая усмешка, в глазах… Я не знала, что у него в глазах и на сердце.

Только моё собственное сжималось от боли. Мне показалось, что по лицу кронпринца пробежала тень.

— Мне жаль, что вы стали свидетелем этой неприятной сцены, — ровным голосом произнес он.

Ладони Тристана легли мне на плечи, обжигая сквозь ткань.

— Пойдём, милая, я…

Я хотела его ударить. Развернуться — и вогнать кинжал под рёбра. Увидеть на этом красивом холёном лице страх. Отчаяние. Мольбу. Клянусь, я никого не ненавидела в этот момент так сильно!

Преблагие ночные колпаки и Корри великолепный, уберегите меня от немедленной расправы над этой расчетливой… Аррр!

Наверное, тут любые молитвы бесполезны.

Я дёрнула плечом.

— Теперь я уверена, что в этом дворце все мы действительно в безопасности. — Я не позволила себе дрогнуть. Не позволила размышлять и метаться. Я подняла голову — и посмотрела прямо в глаза кронпринца. — Счастливой охоты, мой принц.

Перед глазами стояло искажённое горем лицо молодого парня-слуги.

Мне было жаль невинных, которые неизбежно страдали от чужих жестоких игр. Оставалось надеяться на то, что несчастному ещё можно было помочь.

Ну а Тристан… Я заподозрила что-то ещё тогда, когда муж не только позволил постороннему вторгнуться в его священные апартаменты, но и заставил слугу публично рассказать, что происходит. Он велел мне оставаться в покоях, но сделал всё, чтобы я пришла и увидела сцену зверского убийства невинной девушки зарвавшимся наследником престола.

Драма зашкаливает. Публика, аплодисменты!

Я не смотрела на тёмное пятно на паркете. Только в чужие глаза — холодные, темные, как угли, спокойные.

Напряжённую тишину разорвал едва слышный смешок. Я застыла, не сводя глаз с лица кронпринца. Я не могла пропустить её — улыбку. Едва заметную, настоящую, мою. Плевать, что здесь было ещё несколько десятков людей. Я твёрдо знала, что улыбка была моей.

«Эй, принцесса, чего застыла? Я тебе действительно нравлюсь? Даже таким? Не знаю, пугает меня это или…

Мне казалось, что я слышу как наяву низкий бархатный смех. Эти слова были так реальны, как будто мне прошептали их на ухо.

Хватка мужа на локте стала почти болезненной.

— Аэри, уходим, — скомандовал Тристан резким голосом, — в отличие от кронпринца, нам не стоит опаздывать на бал.

То есть утешать шокированную жену никто не планировал?

Я думала, что после убийства мух мне станут сниться кошмары. Я стёрла их с лица земли, я хотела их уничтожить. И я оплакала… ту прежнюю себя, которой была когда-то. Ту девочку, которой мне было уже не стать.

Других сожалений не было. Я защищала свою семью. Я защищала невинных. Я спасала свою страну. Всё, чего мне хотелось — вернуться в прошлое и узнать, сколько всего их, этих мух. И где прячется та впечатляющая кучка де… отходов, на которую они слетелись.

От милой утонченной девицы во мне оставалась только любовь к красивым, но практичным нарядам, танцам и желание найти тот очаг, у которого я смогу обрести покой. Место или человека, которого я смогу назвать своим домом.

Впрочем, быть может, я его уже нашла?

— Мне холодно, Трис! — Я зябко передёрнула плечами.

В зале действительно было прохладно, а ткань платья оказалась слишком тонкой.

— Трис? — Золотистая бровь изящно изогнулась. Ноздри точеного носа раздулись. — Какое милое… — по лицу супруга пробежала судорога, — обращение. У вас в семье так принято? Сокращать имена?

Ах, да. Ему это никогда не нравилось. Тристан считал подобное неуважением на грани оскорбления.

— Да, нам в семье нравилось сокращать имена друг друга. Это… сближало. Было чем-то личным, своим, — я грустно улыбнулась, и это не укрылось от младшего принца.

Муж неуклонно тянул меня к выходу. Ожидаемо. Но зато я сбила его с толку резкой сменой линии поведения. Я практически выдала себя, но в тот момент Тристан был слишком занят, пытаясь подтолкнуть Шаннера к пропасти. Гул магии стоял такой, что оба принца наверняка пропустили бо́льшую часть моего концерта.

Рывок вперёд вывел из раздумий и заставил мгновенно собраться.

— Милая, ты давно не в вашем этом… Как там его? Огрызине? Подгрызине? — В голосе Тристана прозвучало предупреждение. Тень раздражения.

Оставалось молиться Сумраку, чтобы самое интересное действительно прошло мимо Тристана. Сплетням о безумно храброй принцессе он точно не поверит.

— Отгрезно. Город Отгрезно, провинция Шуар, — ответила негромко.

— Да-да, именно так, — супруг хмыкнул, — и, моя милая принцесса…

Мы вышли из зала. В этот момент нас скрывала и арка и большая колонна в зале-перемычке.

Толчок в грудь — и Тристан навис надо мной, прижимая спиной к стене. Хотя я была не ниже его ростом. Разве что совсем чуть-чуть. Золотые кудри защекотали щёку.

— Никогда больше не нарушай моих приказов и не раскрывай рот без разрешения, Аэри. Тебе не понравится то, что случится, если я действительно сочту, что моя жена не соответствует роли принцессы. Непослушных жён наказывают, Аэри, — звонкий голос звучал мягко, певуче, почти весело.

А в небесных глазах Тристана царила тьма. Она дышала смрадом и тянула ко мне крючья. Я кожей ощутила опасность, как будто стояла в трёх шагах от дыбы.

Мысли обострились. Каждое неверное движение могло меня уничтожить.

Мы с кронпринцем оба оказались неправы. Я думала, что Тристану будет по большему счёту наплевать, чем занимается нелюбимая жена. Что кроме попыток выполнить свой супружеский долг он никак себя не проявит. Так было в прошлой жизни. Я не учла только один важный факт.

Тогда Тристану просто надоело играть со сломанной куклой. Он и так знал, что каждое моё движение, каждый жест контролирует его мать.

Но в этот раз всё было иначе. Принцу не понравилось, что его кукла обрела самостоятельность. Как я ни притворялась, натуру не скроешь.

Я не знала Тристана таким.

Что ж. Я умела признавать свои ошибки. И прекрасно знала, когда лучше затаиться, спрятаться, притвориться бессильной. Гадюка может вывернуться из-под рогатины. Спрятаться. И ужалить позже. Что я, дурнее гадюки?

Я вижу тебя, Тристан Мъярг. Вижу во всей красе. И я смогу пройти по натянутому над пропастью канату и не сорваться.

Мне осталось продержаться ещё немного — и наш с кронпринцем план будет приведён в действие.

Я справлюсь. Клянусь хвостом Корри!

Приготовилась, Аэри. И… Начали!

Вдох. Выдох. Вдох. Расслабление. Вдох…

Лёгкая слабость отступила.

Моё лицо как по команде приобрело испуганное выражение. Губы задрожали, глаза наполнились влагой, щёки вспыхнули.

Мне достаточно было вспомнить пару случаев из прошлой жизни — и игра выходила безупречной.

— Трис… тан… я не понимаю, что я сделала не так! Ты же ушёл один, я боялась! — И голосок слабый, и глазки в пол.

Боялась, что ты учинишь какую-то гадость, а я не узнаю вовремя.

— Какие же вы женщины плаксы. Что за истерика? — Пальцы сжали мой подбородок. — Когда ты благодарила моего сумасшедшего братца, почему-то не плакала.

В глазах Тристана горел нехороший огонёк. О нет, он не забыл моего выступления. И не забудет. Остаётся благодарить Сумрак за то, что сила таких могущественных магов, как Шаннер Мъярг, может создавать сильные помехи в воздухе. Только благодаря этому моё маленькое выступление всё ещё оставалось для мужа тайной.

— Я… — можно ничего не говорить. Смотреть и глупо моргать — вполне подойдёт.

Здравствуйте, Ваше Гадейшество, это ваша жена-овца, неприятно познакомиться.

— Немедленно приведи макияж в порядок, что скажут наши подданные? Какая же ты у меня глупышка, — чужие губы попытались коснуться моих.

— Ум…

Обойдёшься!

Я взмахнула руками, дёрнулась, и совершенно «случайно» наступила туфлей мужу на ботинок.

— Потом продолжим. У меня большие планы на эту ночь, милая, — протянул Тристан, обнимая меня за талию.

Ногу он отдёрнул. Перепады настроения Триса, как и его грандиозные планы на мою персону, мне совершенно не нравились.

— Ваше Высочество, как долго нам нужно быть на балу? — Я позволила себе подать голос перед дверями бального зала. — Я… После того, как я перенервничала… В тот день, когда вы вернулись, — горло перехватило от эмоций. Только не поднимать глаза! А то Тристан получит не овцу, а волка в овечьей шкуре. — Мне всё ещё нехорошо, Тристан. Может быть, стоит показаться целителю? Вот у моей тётушки Идалии тоже всё было хорошо, а потом в один день, когда она вышла замуж, она вдруг слегла с жуткой горячкой, и…

— Целитель уже тебя осмотрел и даже лекарство прописал, обычное нервическое расстройство. Ты меня огорчаешь, Аэри, — в глазах Тристана стоял холод, — принцесса не имеет права на слабости. Мы всегда на виду. Мы должны быть счастливы

Будем считать, что пророческий дар у Тристана начинает проявляться. Определённо.

Я сдержала ехидный смешок.

И мы шагнули навстречу ослепительному свету, весёлому шуму голосов, звону бокалов, волшебству быстрой лёгкой мелодии…

Бальный зал был полон.

— Его Высочество Тристан Эррион Мъярг, Её Высочество Аэри Мъярг! — Громко гаркнул распорядитель.

Голоса мгновенно смолкли.

Двери распахнулись полностью, но мы не успели зайти.

Распорядитель вдруг смертельно побледнел, его второй подбородок задрожал, а короткий посох в руке дёрнулся.

— Думаю, что обойдусь без бессмысленных представлений, — раздался знакомый низкий голос за моей спиной.

В нем слышался треск пламени и гул разъярённой стихии.

Обогнув застывшего Тристана, кронпринц империи Шаннер Мъярг первым вошёл в зал.

Белые волосы были уложены в высокий хвост и сколоты двузубой заколкой в виде змеи. Безупречно сидящий мундир без знаков различия подчеркивал стройную фигуру. От него веяло властью.

На мгновение край светлого плаща задел моб руку. В ту же секунду моих пальцев коснулись другие. Горячие. Пылающие.

Острые когти игриво царапнули мою ладонь.

Шаннер Мъярг прошёл мимо меня и младшего брата не оглядываясь.

Я видела, как заледенело лицо Тристана. Только что второго принца не просто унизили — выставили дураком перед всей знатью. Как же, сунулся вперёд наследника!

Да, Шаннер мог выждать и явиться позже. Никто ему бы и слова не сказал. Но он сделал это специально. Обострил ситуацию. Поставил на место. Показал, кто на самом деле во дворце хозяин, вопреки всем слухам.

Мою руку сжали тисками. На скулах Тристана отчётливо выступили желваки.

А я улыбнулась. Широко, свободно, счастливо.

Страх исчез.

Я была не одна. Нет. Не так. Больше я никогда не буду одна. И мне наплевать, что ещё придумает Тристан.

За всё в этой жизни придётся платить.

Глава 8

Происшествие на балу

Медленно и неспешно текла беседа.

Если другим казалось, что принцесса зевает от скуки, то на самом деле я внимательно слушала все разговоры мужа. И запоминала всех, кто к нему подходил. Кого-то я помнила, а кого-то видела впервые.

Хелени Мъярг и император поприветствовали нас — и удалились в сторону возвышения с тронами.

К лучшему.

Вот только молчание свекрови пугало сильнее, чем её нападки. Я не верила, что Хелени отступить. Нет. Эта кошмарная женщина умела добиваться своего. Монстр королевских кровей.

Я была лишней в картине идеальной жизни её сына. Она не простила мне ни отбор фрейлин, ни наших словесных стычек, ни того, что я всё ещё жива и не отравлена.

Император…

Я вспомнила заинтересованный взгляд высокого сильного мужчины. Кронпринц был похож на него выражением лица и глаз и давящим ощущением власти. Шоколадные глаза императора Эрриона пригвоздили меня к земле. Меня изучали. Меня оценивали. Как угрозу? Как спасительницу?

— Добро пожаловать в семью, юная эрса Аэри, — звучал в моих ушах голос императора.

Но я чуяла в его словах напряжение.

Оно витало в воздухе.

Кронпринц стоял у трона отца. Так близко, что руку протяни — и не спускал с меня взгляда. Знал ли император о случившемся? Что будет за это Шаннеру Мъяргу?

Я не хотела переживать, но всё равно волновалась, как малолетняя дурочка.

Первый танец с Тристаном. Его ненавистное присутствие. Его прикосновения. Его ядовитые комплименты, втаптывающие в грязь.

Он сочился ненавистью, как будто сбросил маску очаровательного ловеласа.

В какой-то момент мне показалось, что… Что-то произойдет. Как грозой запахло. Магия взбесилась, покалывая ладони.

Но в этот момент к Тристану подошёл один из военных. Потом — немолодая чета аристократов. Какая-то девица с декольте до пупа. Они лебезили, заискивали, улыбались, рассыпали комплименты. И гроза ушла. Тристан расслабился, его шутки снова обрели игривость.

В какой-то момент в безумной толпе я вдруг увидела фигуру Грэя. Брат посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. Его глаза сузились, когда он посмотрел на Тристана. Снова на меня. И опять на Тристана. Мы молча переглянулись, и на меня накатило спокойствие.

Ты не одна, Аэри. Да, я сделаю всё что угодно, чтобы мои близкие жили. Но больше мне необязательно бороться в одиночку.

Жаль, что любимое средство тётки Дорхи, нашей кухарки, к Трису уже не применишь. Половник и сковородка полезны для всех! Даже ослов! Двуногих.

— А почему прелестная принцесса больше не танцует? — Гулко поинтересовался усатый пожилой эрс в мундире генерального штаба, вырывая меня из омута мыслей. — Позвольте украсть вас на танец, Ваше Высочество? Разрешите? — Тристану.

Муж оценил мой скорбный вид и царственно кивнул:

— Иди развлекись, Аэри.

Галантный эрс крякнул в усы, лихо подмигнул мне — и мы неожиданно бодро заскакали по залу под ритм искристой марратхи.

А через две минуты танца я обнаружила, что обсуждаю преимущества кайранской стали против гоэрской. Тема узкая, сложная, но очень интересная! Попробуй, найди ещё специалиста, с которым спокойно обсудить можно!

— Нет, кайранская сталь высшего качества. Брат ездил в Кайран, его пригласили как-то с визитом на один из их известных заводов. Никаких тайн, конечно, не открыли, но он привёз образцы чистой кайранской стали. Так вот, она в два раз толще гоэрской, но при это легче, не восприимчива к влаге и другим разрушительным процессам за счёт магической составляющей и может не только отталкивать, но и впитывать чужеродную магию. Как вам такое? От этого она только крепче становится. А гоэрская что? — Я пренебрежительно хмыкнула.

Правда, голос старалась не повышать.

Мой галантный кавалер наморщил лоб, похмыкал в усы и лукаво прищурился.

— Юная эрса, я очарован! И который ваш брат ездил? Можно будет с ним побеседовать? Так-то ваши братья не к нашему ведомству относятся, но, кх, эти зазнайки из безопасников не спешат делиться ценными сведениями, — крякнул усач, оказавшийся тенгентом — одним из пяти помощников Главы генштаба.

— Ариан, — я чуть смущённо кивнула, — сейчас я и сама не могу с ним связаться…

— А, отбыл по делам службы, понимаю. А не сможет ли Ваше Высочество уделить скучному старику пару часов своего времени и поподробнее рассказать, что ещё хорошего и интересного вы знаете об этом вопросе?

Вот же кррытский кошар! Увлеклась. Даже слишком. И как теперь выйти из положения?

Я бросила быстрый взгляд в ту сторону, где оставила мужа, но Тристана там уже не было.

Кажется, мой взгляд от опытного офицера не укрылся. Усы воинственно встопорщились, и тенгент насупился.

— Боюсь, мой муж не одобрит мои интересы, — я прикрыла глаза, мягко мурлыча, — знаете,

Паркет сотряс громовой хохот.

Я скромно потупилась, и не сразу поняла, что в наш танец бесцеремонно вмешались.

— Позвольте украсть вашу партнёршу, мой старый друг, — звук этого голоса больше напоминал тигриное урчание.

И яркие светящиеся глаза его владельца я тоже прекрасно запомнила.

Но что ему от меня надо?

Накетча Сартау сегодня был одет по имперской моде. Белоснежный камзол с длинными полами, высокие сапоги с рунами, сотни косичек забраны в хвост. Перья исчезли, но бусины остались. Сверкающие яркие глаза южанина искрились лукавством и интересом. Тонкие губы налились цветом, а гибкая фигура и танцующая походка притягивали взгляд.

— Мне показалось, что ваш разговор себя исчерпал, крошка-сталь, — в голосе этого странного мужчины звучал смех, — не стоит пока привлекать внимание к тому, что у тебя есть мозги, радость моя.

Длинная косичка зацепилась за ткань на плече и защекотала лицо.

Мелодия пазаэлло — быстрого, жаркого, слишком чувственного танца, заставила замереть.

Это будет скандал!

Я кожей ощущала на себе взгляд свекрови.

— Скандал — это отказать такой важной персоне как я, малышка-сталь, — в чужих глазах вспыхнули и погасли звёзды, — танец лечит душу. Танец забирает страх. Танцуй, как в последний раз. Ему нравится смотреть, как ты танцуешь. Хотя ещё больше понравилось бы закинуть тебя на плечо и утащить в своё логово.

Ах вы подлец! А ещё можно? Продолжение этой интересной мысли, конечно.

— Мне сейчас нужно превратиться в перезрелый томат и упасть в обморок? — Ноги сами сотворили изящное па.

Шаг. Мы действительно были слишком близко друг к другу. Я ощутила, как по коже пробежало странное покалывание. Как будто я отсидела руки.

— Не стоит, мне будет тяжело объяснить, почему я должен нести тебя на руках. Не будем смущать публику, а то завтра окажется, что ты изменяешь мужу не с Шаном, а со мной, — мягкий смешок.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Фигура танца нарушилась, но уже через мгновение сильные руки уверенно обхватили меня за талию, задавая ритм.

Кожа Накетча Сартау едва заметно сияла.

Я не заметила, как забыла обо всём. О страхе и боли, о ненависти, тревоге за Кэса, боязни подвести Шаннера, жажде мести и злобе, об ощущении потерянности и непонимании — что дальше?

Были только сильные руки, которые точно подхватят, умелый партнёр, который вёл за собой, и сверкающая мелодия танца.

Моя мать поставила бы меня за такие выходки на горох и хорошенько высекла. Эрса Леона Сорлейн была женщиной строгой, старой закалки. Если бы не братья, которые так часто меня прикрывали…

Звонкая тоскующая нота одиноко зазвенела, возвращая в реальность.

— Ты ищешь мести. Возможно, она исцелит твою душу. Но одна лишь месть не возродит. Помни, почему тебе дали второй шанс, Аэри Сорлейн. Проживи его достойно. Не подставляй спину. Не сдавайся. Не бойся. Не прячься. Ты не обязана проходить этот путь одна. Твой брат, кстати, очнулся. Его душа болит, но это скоро пройдёт. — Сартау безмятежно улыбался.

Я вдруг поняла, что танец уже закончился, и сейчас мы шли в дальний конец зала, где уже звенели бокалы и распространялись ароматы еды.

Там располагались столы для высшей знати и открытые столы без стульев, но с закусками для всех остальных.

— Благодарю за то, что сопроводили мою супругу, эр-цесарь Сартау. — Звонкий голос Тристана звучал спокойно.

Я подняла голову. Муж улыбался. Светлые глаза излучали веселье и довольство, мышцы расслабились, исчезла озлобленность. Казалось, его наполняет предвкушение.

— Не за что. Я люблю ставить на крыло пострадавших птичек. А кто-то любит ломать птичкам крылышки. Такая вот занимательная зоология, — в голосе Накетча Сартау звучало радушие самого опасного хищника.

— Ваши сравнения оскорбительны, эр-цесарь. Мне стоит донести их до императора? — В глазах Тристана мелькнуло раздражение.

— О, как вам угодно. Но вы ведь знаете, нашему народу многое видно, — когтистая ладонь южанина легла мне на плечо.

«Иди. Ничему не удивляйся и ничего не бойся, стальная малышка». — Прозвучал в ушах ровный голос наставника Шаннера.

Я прикрыла глаза и едва заметно качнула головой.

Об ногу потёрся невидимый Корри.

Не знаю, что задумали кронпринц с наставником, но сегодня меня однозначно спасёт только чудо. Так что любая задумка — кстати. Хотелось расхохотаться. Будет очень глупо, если весь мой план рассыплется из-за глупого желания Тристана во что бы то ни стало добраться до тела нелюбимой супруги.

Что ж. Иногда планы приходится менять на ходу. Посмотрим, что принесёт нам этот бал.

— Спасибо за чудесный вечер, эр-цесарь Сартау, — повторила я за Тристаном и улыбнулась.

Вокруг шептались придворные.

Важно прошествовала свекровь.

Хелени Мъярг вдруг остановилась возле нас. Величественно кивнула.

Я заставила себя радостно улыбнуться и поклониться.

— Тристан. Эрса Аэри, — мне достался надменный взгляд, — идите за мной.

Сартау она словно не заметила, но тот не обиделся. Подмигнул мне и летящей походкой удалился прочь.

— Опять матушке не терпится выставить нас напоказ, — с шутливым недовольством фыркнул Трис.

Его ладонь крепко сжимала мою, а я старалась представить, что это просто маленькая сцена в театре, которую мне нужно отыграть. Да, старательно. Но потом я буду свободна.

Точно. Вот об этом и нужно думать. При мысли о скором избавлении от лиц Тристана и императрицы на лице сама собой заиграла робкая улыбка. И лучше никому было не знать, о чём именно думала и что представляла в этот момент милая скромница принцесса.

— Почему ты не отвечаешь, Аэри? Уже устала? — В голосе Тристана прозвучали странные нотки.

Не может не прицепиться!

— Нам стоит сделать так, как желает императрица, ведь она ваша мать и моя повелительница, — в моём голосе звучал фальшивый восторг.

— А ты любишь охоту, Аэри?.. — Тристан отодвинул мне кресло.

Мы подошли к королевскому столу.

На мне скрестились жадные взгляды фрейлин, но это было неважно. Неинтересно. Имел значение только молодой мужчина в мундире, в чьих глазах сияли искры. Шаннер Мъярг оказался за столом прямо напротив меня.

Случайность? Я бы хотела думать, что да. Или огромная удача.

Ладони Тристана обхватили мои плечи. Я кожей ощутила, как воздух между принцами нагрелся.

Тристан едва заметно коснулся пальцами моей щеки. Я знала, каким ласковым и очаровательным он умеет быть, когда ему это нужно.

Весь зал — арена. А один самодовольный принц, похоже, решил только что устроить на ней бои без правила, да⁈

Мне стоило огромных усилий изображать из себя и дальше миленькую послушную куколку. Хотелось выхватить кинжал, и…

Что и, Аэри?

И провоцируют не только тебя.

Воздух потрескивал от столкнувшейся в замкнутом пространстве чужой силы.

Тонкие губы Шаннера едва заметно дёрнулись. Как будто он хотел оскалиться и показать клыки.

Мне показалось, что в лёгких закончился воздух.

В багряных глазах наследника вспыхнуло пламя. Я почти ощутила его жар.

Пальцы Шаннера сомкнулись на тонкой ножке хрустального бокала. Показалось, что на его дне кровь, а не вино. Я сглотнула, чувствуя, что все взгляды вцепились в нас, как гончие в кость.

Тристан медленно заправил прядь волос мне за ухо. Наклонился ниже.

— Думаю, мне стоит заранее научить тебя ухаживать за леди, брат. Скоро ты тоже женишься, и наши вечера в семейном кругу станут куда интереснее, — Тристан звонко рассмеялся.

На него смотрели с обожанием. Но… не все, нет. Просто раньше я этого тоже не замечала.

— Не думаю, что ты это увидишь, Трис. Свою семейную жизнь я уж точно не собираюсь выносить на публику, — лениво прозвучал бархатный голос.

Шаннер Мъярг откинулся на спинку кресла. Это… прозвучало восхитительно двусмысленно. Если знать, откуда ноги растут.

— Хватит спорить по пустякам, Ваши Высочества, сегодня мы празднуем новую победу нашей страны на дипломатическом поприще. Это и победа твоего брата, дорогой Шаннер, — Хелени Мъярг сияла.

Её темные глаза лучились энергией. Злая броская красота била под дых. Императрица была так счастлива, что у меня по коже пробежали мурашки.

Яду мне, яду! Совсем чуть-чуть. Он ведь такой вкусный, правда, мой дорогой свекрокошмар? Свекрожуть. Свекружас. Свекро…

Что там положено делать покорной жене? Бурно радоваться за супруга?

Я подняла глаза и столкнулась взглядом с кронпринцем. Второй раз усыпить Тристана не выйдет.

Я постаралась подать условный знак. Высунула кончик языка, отчаянно заморгала и выпучила глаза, сделав вид, что подавилась.

Мне почти послышался смешок Грэя. Так мы с братьями в детстве подавали друг другу сигналы.

— Аэри, дорогая, ты в порядке? Что у тебя с лицом? Судорога? Падучая? Может, стоит позвать твоего целителя? — Раздался сладкий голос свекрови.

Глаза Шаннера смеялись.

Я чуть повернула голову — и наткнулась на искрящийся изумлением и весельем взгляд Эллары Стаэлли. Моя фрейлина тоже здесь. Хорошо.

Хотелось хихикать. Вместо этого я мгновенно вернула на лицо скорбно-уставшее выражение и героически вздохнула.

— Кажется, у меня запершило в горле, простите, — разве деревенщина могла подобрать более подходящие обстановке слова?

— Пожалуй, мне стоит пригласить госпожу Фаррау позаниматься этикетом с тобой и твоими фрейлинами. Эти милые провинциальные замашки хороши только до определенного времени, дорогая. Жаль, что у меня не было возможности раньше заняться твоим воспитанием, но это поправимо. Знаю, как тебе неловко, и обязательно помогу, — на губах Хелени играла сочувствующая улыбка.

Сколько их было? Таких случаев? Унижений? Показных улыбок?

Нет уж. Катись в бездну, свекровище.

— Ах, Ваше Величество, при дворе часто случаются курьёзы! Юным эрсам полезно набивать свои шишки. Вот пару месяцев назад, когда Его Высочество Тристан пришёл на бал в камзоле шиворот-навыворот… Такая оригинальность, так свежо! — Колдовские глаза женщины, которая демонстративно сидела по левую руку от кресла императора, вызывающе сверкнули.

Лиола Шаттен. Герцогиня мне подмигнула.

Тристан побагровел. Я заметила, как пальцы мужа стиснули нож. Даже костяшки побелели.

— Это был проигранный спор, а спор священен, — голос Тристана прозвучал ускоряюще.

На его губах играла мягкая извиняющая улыбка, но меня это не обмануло.

— Разумеется, мой принц. — Герцогиня Шаттен изящно кивнула.

Императора за столом всё ещё не было.

Эллара ободряюще кивнула мне и улыбнулась. Сердце защемило. Холод и мрак окончательно отступили. За меня вступились. И пусть я не нуждалась в защите, но то, что Эла и Лиола Шаттен встали на мою сторону… Это было что-то новое. Теплый комок согрел сердце.

Я повернула голову — и снова встретилась взглядом с Шаннером Мъяргом. Сердце подскочило к горлу.

Кронпринц медленно поднёс бокал к губам и качнул головой, словно салютуя. В ту же секунду кольцо на пальце, его подарок, сжалось и нагрелось, и в моей голове раздался спокойный голос:

— Доверься мне, Аэри. Ты будешь в безопасности.

Вилка в моих руках застыла.

Я отвела взгляд и медленно сжевала безвкусный лист салата. Итак, Аэри Сорлейн, всё, что тебе сейчас остаётся — положиться на других. Сложно, учитывая моё прошлое. Но мудро, учитывая все обстоятельства.

Я бы расхохоталась, честное слово. Если бы могла себе это позволить. Серьезно, эрсы, чем занимается сейчас ваша принцесса? Думает о том, как избежать брачной ночи — и всех последующих — с собственным мужем. Дело государственной важности! Мой развод — дело государственной важности, черви сумрака бы его побрали! Вот как императорская фамилия до такого дошла, а?

Хотелось бы знать, что задумал кронпринц. Но если я узнаю об этом немного позднее, то точно не умру.

Поэтому хватит мучить салат, Аэри. Или как раз продолжай! Пока леди так активно гоняет по блюду несчастную зелень, никто не заподозрит её… ни в чём противозаконном. И вести себя окружающие будут куда свободнее.

Значит, найдётся, чего послушать. Вокруг много интересного творится. И много любопытных вещей говорят. Вот так. Вскользь. Думая, что никто не услышит и не поймет.

— Аэри, дорогая, ты совсем не ешь, всё в порядке? Принцесса должна быть здоровой и сильной, мы все ждём от вас с Тристаном наследников, — повелительный голос свекрови.

Кожа вспыхнула, как от удара. Спину закололо. Я почти видела, как на неё опускается кнут.

Однако. Условный рефлекс уже, чтоб тебя монстры пустыни обглодали, дорогая.

Всё-таки Хелени — не человек. И правда монстр из плоти и крови. Жадный. Бездушный.

Теплая вязкая сила разлилась по венам.

Я выпрямила спину и улыбнулась:

— Благодарю за беспокойство, Ваше Величество, я в порядке. Сегодня всё слишком вкусно, так сложно удержаться! Повара превзошли сами себя! Но я так хотела сделать подарок мужу…

Я стрельнула глазами в Тристана.

Он обернулся и медленно моргнул. На мгновение на красивом лице застыло непонимание, но уже через секунду в небесных глазах вспыхнуло удовлетворение.

Конечно, Трис помнил наш разговор о моей фигуре. И о том, что мне не мешало бы похудеть. И решил, что достаточно запугал и унизил жену, чтобы она послушалась.

— Я покорён, моя птичка, — нежный звонкий голос заполнил пространство.

Тристан подхватил мою ладонь и прижал её к груди. Магия заколола пальцы. Нечто во мне зарычало раненым зверем. Уничтожить. Растереть. Разорвать

Магия… Да сама суть рвалась наружу!

По телу пробежала едва заметная дрожь. Я кожей чувствовала устремлённые на нас взгляды, и поспешно опустила голову. Иначе на моём лице прочли бы мысли, совсем не подобающие принцессе.

Сладкая, ядовитая улыбка спряталась в уголках губ.

Да, я не любила игры и притворство. Но иногда приходится делать именно то, что не любишь.

Смотрите, смотрите внимательно! Как дрожит запуганная принцесса. Как плохо птичке в золотой клетке. Как мнимо счастье. И как лживы слухи, кричащие о мезальянсе по большой любви.

Я заметила, как несколько фрейлин переглянулись. Вот Лиола Шаттен что-то шепнула одной, приложив платок к глазам. Вот Эллара нахмурилась и повернулась, чтобы ответить на вопрос соседки — пожилой матроны.

Слухи начали свою работу.

Просто ни Тристан, ни Хелени этого ещё не поняли. Они привыкли быть единственными игроками на этом поле.

К ногам прижалась горячее тельцо Корри. Я прикрыла рот расшитой салфеткой. Кто-то мог бы решить, что бедняжка принцесса сдерживает слёзы.

— Тристан? — Императрица едва заметно подняла брови.

— Всё хорошо, Ваше Величество, мы с моей очаровательной супругой стараемся наверстать потерянное время и познакомиться друг с другом заново.

Ладонь Тристана легла мне на плечо, обжигая.

Хотелось ткнуть в него чем-нибудь острым и закончить на этом наше знакомство в новой жизни. Жаль, что в политике всё гораздо сложнее.

— Сегодня на принцессе такое очаровательное платье! Это новое слово в моде! А посмотрите, какие дивные оттенки! — Защебетала вторая из моих фрейлин.

Не самая лучшая тема. Как и платье, но…

— Платье действительно очаровательно. Хотя мои ожидания немного разошлись с реальностью. — Низкий голос кронпринца.

Наши глаза встретились. Взгляды скрестились.

— Не все ожидания сбываются, Ваше Высочество. Самое мудрое — ничего не ожидать и делать то, что до́лжно, — я ощутила, как по венам пробежал огонь.

— Не соглашусь. В вас говорит осторожность, несмотря на юный возраст. Но тот, кто ничего не ожидает, тот ничего и не получит, — кронпринц откинулся на спинку кресла-трона.

— Хотите сказать, что дерзость украшает женщину? — Я резко повернулась и ощутила, как закружилась голова.

Это ещё что? И от кого подарочек? Судя по тому, что артефакты Шаннера молчали…

— В первую очередь женщину украшает ум. Но здесь редко можно встретить по-настоящему умных женщин, — медленно растягивая слова произнёс кронпринц.

Это напоминало флирт. Горячий танец. Пикировку. Поединок, где нашим главным оружием стали слова.

— Брат, зачем ты оскорбляешь наших прелестных дам? Главное в женщине — красота и способность сделать жизнь мужчины по-настоящему прекрасной! Это наша обязанность — заботиться об эрсах, чтобы они могли блистать! — Тристан мягко улыбнулся.

Солнечная улыбка принца заставила окружающих леди немедленно повернуться к нему, едва не облизываясь.

Ох, куда смотрит господин новый казначей? Его юная супруга сейчас выпрыгнет из декольте, она уже облизала принца со всех сторон! И хорошо, что пока только глазами.

А вот мужчины ощутимо поморщились. Нет, кто-то согласно хохотнул. Но не все хотели видеть рядом пустую напыщенную куклу, которая умеет только красиво наряжаться и согласно кивать.

Я задавила вспышку гнева. Ощутила, как магия Тристана обволакивает меня, проникает под кожу, пытаясь очаровать. Сильнее, чем в первый раз.

Тристан, словно что-то почуяв, никак не желал успокаиваться.

— Принцесса Аэри всегда может положиться на меня. Я, как её супруг, сумею принять решение, которое устроит нас обоих, — глаза Тристана ярко вспыхнули.

Я прикрыла рот ладонью. От магии Триса меня тошнило. Хотелось, как ребенку, высунуть язык и клацнуть зубами перед его носом.

— Ммм… — в ушах резко зашумело.

Мир вдруг начал расплываться.

Я вцепилась ногтями в ладонь, пытаясь прийти в себя.

Перед глазами промелькнули надменное лицо императрицы, вскочившая Эллара, побелевшее лицо Грэя (он-то здесь откуда?). Тристан… Слишком самодовольный. Как всегда.

Я вцепилась пальцами в край стола, но он вдруг оказался очень скользким. Рука безвольно соскользнула. Я хотела закричать, но губы не двигались.

И в этот момент меня коснулась знакомая магия. Я узнала её. Сразу. Не могла не узнать.

Сила кронпринца окутала мятущийся разум, сорвала с него пелену, подарила миг прояснения и покоя.

Он ничего не сказал — да и не мог бы. Но одна душа оплела другую. В эту секунду мы были так близки, как бывают не всякие родственники и супруги.

Жар его силы горел так ярко, что у этого костра хотелось греться вечно. И я осознала всё.

«Я не позволю случиться ничему непоправимому».

«Я огражу тебя от внимания Тристана».

«Ничему не удивляйся».

Всё обмолвки выстроились в единую стройную цепочку. Чужая сила одобрительно колыхнулась, словно подтверждая мои догадки.

Шаннер Мъярг был истинным стратегом. Он привёл наш план в действие в том месте и в то время, когда это могло дать максимальный эффект. Перед всем двором. Под носом у моего мужа и императрицы.

Теперь слухи только наберут силу. Придворная молва жестока. Да, пока никто не скажет, что в моём состоянии виновен Тристан. Не рискнут. Но будут… копать. Много чего будут делать. Врагов у Триса хватает.

И такой подрыв репутации — не защитил супругу, довёл у всех на виду! Притащил больную бедняжку на бал! А может и отравил чем?

О да. Теперь Тристан и Хелени будут заняты надолго. А я смогу… исчезнуть. Как мы и хотели. Уехать лечиться. И…

Моя сила благодарна откликнулась в ответ, железо и пламя сплелись в подобии безумного танца.

— Осторожнее! Разойтись! Оцепить зал, это может быть покушение! — Раздался ледяной голос Шаннера.

Он отдавал приказы, а его сила убаюкивала меня. Сила — и чьи-то крепкие руки. Точно не Трис. Брат?

Сердитые голоса расплывались. А потом меня накрыла знакомая тёплая темнота.

Но больше мне не было страшно.

Вечер вышел куда лучше, чем я рассчитывала. Хороший у нас тамада. И конкурсы у него интересные.

Глава 9

По душам

Серое марево колыхалось вокруг, медленно, почти игриво кружа вокруг меня.

Было удивительно спокойно.

— Поторопись, времени осталось мало, — гулкий голос в сером сумраке заполнил каждую клеточку моего тела.

Он казался живым, но уставшим.

— Времени? — Переспросила негромко.

Почему я здесь? Что случилось?

— Да. Мой дар спас твоего брата, но если он не придёт в мой храм, то оборванный ритуал тех, кого вы называете «мухами», возьмёт своё.

Здесь не было ни неба, ни земли, ни пола, ни потолка.

И всё же в этом ничто был смысл.

Я выпрямилась, ступая голыми пятками по серой поверхности. Она мягко расходилась подо мной кругами.

Не было слышно ни шороха. Только

А потом в этой тишине появилось движение. Блеклый силуэт — как картонная фигурка, пародия на человека, вдруг вырос и обрёл объём.

Он стоял напротив меня. Мужчина, сотканный из обманчивого сумрака, теней и серебристого света. Высокий, под два метра ростом. Он казался утонченным до хрупкости, но голову не покидала мысль, что эти пальцы способны крошить камень. Белые, длинные, с острыми загнутыми когтями. Такие же когти виднелись на его ступнях. Пальцев было шесть, и они больше напоминали когти хищной птицы.

На его висках виднелись серебристые мягкие перья, а волосы — длинные, почти до пят, и такие же сияющие, были сотканы из сотен перьев побольше.

Единственное, что прикрывало фигуру этого существа — длинная туника. Она обхватывала одно его плечо и спускалась вниз, почти до колен, скрепленная фибулой.

Лицо его было длинным и каким-то острым. Высокие скулы, острый нос, вытянутые к вискам глаза. Оно могло бы показаться блеклым, бесцветным, но…

Нет.

Оно сияло. Притягивало взгляд. И глаза — ярко-фиолетовые, насмешливые, живые, вызывали странный трепет.

— Насмотрелась? — Голос был таким же завораживающим, как в моих снах.

Голос из Сумрака.

Я не могла сказать, высокий он или низкий, звонкий или хриплый, баритон или… Он просто был. И его хотелось слушать и слушать.

— Ты правда существуешь. И ты… Бог? — Мой голос сорвался и растаял.

Бог из моих видений. Покровитель, который подарил мне жизнь, магию и цель. Тот, кто казался призрачным мороком, был реален, как никогда.

Диковинное видение приблизилось ко мне и коснулось пальцами подбородка.

— Похоже, ты немного сомневалась, — белые губы тронула странная усмешка, — я пришёл напомнить, что времени почти не осталось, Аэри. Я не хочу тебя торопить,

— Но торопите, — я легко головой и прикусила щёку.

Я ведь точно сплю. Абсолютно точно.

Нужно было осознать. Понять. Вспомнить. Это бред, шутки богов или — истина? Он на самом деле явился ко мне. Тот, кто прячется в Сумраке.

— Я не сон, хотя сейчас ты действительно спишь. Шаннер Мъярг прекрасно придумал, — божество запрокинуло голову и рассмеялось, показав мне обычные человеческие зубы.

— Придумал? Что именно? — Виски прострелило.

События прошлого отрывками теней порхали вокруг, никак не желая складываться в единую картину.

— Проснёшься и вспомнишь, — смех осыпался яркими искрами, — пусть я и подарил тебе неуязвимость к чужому влиянию, у любого дара есть пределы. Тебя стоило вывести из-под влияния Тристана Мъярга и его матери.

Голову сжало. Перед глазами замелькали картинки. Угрозы, приём, разговоры, злость Тристана, кружащаяся зала…

Ну конечно!

Секундное облегчение подарило мне крылья. Значит, я была права. Я всё поняла верно.

— Так это не Тристан мне подмешал очередную отраву. Не подножка, а спасение. — Выдохнула, остро ощущая необходимость высказаться.

Мне было нужно, чтобы кто-то меня услышал.

— Ты умная девушка, Аэри, — дразнящие протянуло божество, — но я пришёл не за тем, чтобы обсуждать твоих кавалеров.

Узкое лицо стало серьёзным. По коже пробежали мурашки.

— Правила немного поменялись, Аэри Сорлейн, — тонкие пальцы коснулись моей руки — как будто в пылающую печь бросили, — вижу, мой дар пошел тебе на пользу и прижился. Это хорошо. Мне нужны жизни Хелени Мъярг и её сына Тристана.

Он произнёс это так буднично, как будто сообщил, что хочет омлет на завтрак.

— Тсс-с, — коготь прижался к моим губам, — ты же и так хотела их уничтожить, моя кровожадная девочка, не так ли? Мне нет дела до глупых человеческих интриг, но они нарушили законы мира. Они должны умереть и отдать миру то, что украли.

Голос пронзал меня насквозь, но мне не было страшно. Словно в ответ на мои мысли, горячая ладонь легла мне на макушку. А после… Меня, как ребёнка, подхватили на руки. Его кожа была твердой и горячей, и пахла орехом и горячим шоколадом.

— Можешь называть меня Энрис. Моё истинное имя никто из людей всё равно не запомнит, — шепнули мне на ухо, — мне нравится наблюдать за тобой. Иди вперёд и не бойся, девочка из стали. Если ты не свернешь с пути, твоя награда найдет тебя. Твоя любовь пахнет шоколадом. Мне нравится. Люби его сильнее.

Я не стала спрашивать «кого». Это было бы глупым притворством. Мы оба прекрасно знали ответ на этот вопрос. Хищные огненные глаза уже некоторое время жили в самом укромном уголке моего сердца.

В этот миг бог из Сумрака поднял меня на руки, как новорождённого котёнка — и швырнул в темноту.

Я вскрикнула — и… распахнула глаза.

Щёку щекотал солнечный луч. Светло-зеленая прозрачная занавеска развевалась на ветру, и в комнату проникал теплый воздух. Я лежала на большой постели под тонким покрывалом, расписанным ярким пейзажем. На прикроватном столике стоял графин, большая кружка и несколько пузырьков из разноцветного стекла.

В теле была лёгкая слабость, но сознание было ясным и чувствовала я себя отлично.

Раздался шорох, и я поспешно прикрыла глаза. Я всё помнила. Я потеряла сознание прямо посреди ужина в честь заключения нового договора.

Я замедлила дыхание и обратилась в слух.

Сердце стучало как сумасшедшее, отдаваясь гулом в ушах. Оставалось только надеяться на то, что вошедший не обладает по-настоящему тонким слухом магов.

Тихие шаги. Какой-то шелест. Звяканье. Невнятный недовольный фырк, и, наконец, негромкий голос:

— Я знаю, что ты очнулась, Аэри. Прежде чем ты начнёшь паниковать — мы находимся в моём личном загородном дворце. Кроме нас здесь только трое человек моих личных вассалов, Маэни, Доргат, Грэй и… на этом всё.

Голос кронпринца прозвучал буднично и спокойно. Я резко распахнула глаза — и столкнулась с пылающим взглядом. Золотистые искры переливались в глубине его радужки. Горло сжало. Принц склонился ниже, и прядь светлых волос упала ему на лоб. Шаннер Мъярг упёрся локтём в постель, навис надо мной, почти касаясь губами моих губ.

Теплое дыхание овеяло щёку.

Хотелось прикоснуться к нему. Пальцы чесались. Обхватить строгое лицо ладонями, заставить замереть, почувствовать на секунду власть над этим крылатым хищником. А потом впиться губами в твёрдые губы, зарыться пальцами в его волосы, заставляя застонать и запрокинуть голову, и…

— Если ты будешь так жадно смотреть на меня, Аэри, я решу, что это и есть ответ. И тогда между нами будет всё, что ты захочешь, и немного больше. — Низкий голос. Потемневший взгляд. Бешено бьющаяся венка у виска.

Пламя медленно переползло с его руки на мою. Робко лизнуло кожу — и жадно устремилось выше. Пылающие крылья распахнулись, завернули нас в непроницаемый кокон.

Я потянулась к его губам. Голову заполняла сладкая розовая

Мощные плечи перекрыли обзор. Сильная ладонь легла на грудь, и…

«Если бы мой отец был уверен, что между нами что-то есть, он бы тебя уничтожил»…

Воспоминание прострелило — и губы дёрнулись в усмешке.

Разум стремительно прояснился. Я со всей силы упёрлась в грудь кронпринца, отталкивая мужчину от себя. Пока у меня ещё хватало на это силы воли.

— Это было небольшое помутнение рассудка от… вашего зелья, неправда ли? Я ведь правильно поняла, что именно вы добавили мне что-то в еду или питьё? Поэтому были так спокойны. Поэтому знали, что никакой брачной ночи не будет, как и притязаний Тристана.

Я медленно приподняла ладони, не отстраняясь.

— Думаю, мне стоит вас поблагодарить. — Добавила уже серьёзно.

Хлоп.

Хлоп.

Хлоп.

Кожа загорелась. Аплодисменты!

Я смотрела на серьёзного мужчину передо мной и не знала, чего мне хочется больше — любить или побить?

— Ты догадалась. Я восхищён. Наше взаимопонимание вышло на новый уровень, — огни в пылающих глазах погасли. Мне достался острый темный взгляд.

— Мне явился сумеречный бог, — я смотрела на переливающееся огненное крыло и думала о том, каково это — когда эти крылья поднимают тебя в воздух? — его смертное имя Энрис. Он просил поторопиться с поисками храма и сказал, что восхищается вашей работой, Ва…

— Шаннер, — низкий голос прозвучал совсем близко.

— Шаннер. Я не сразу догадалась, чья была идея с лишними добавками к пище. Думала, что это Тристан или императрица, и…

— Этот был лучшим из трёх вариантов, которые я успел придумать. У моего братца слишком быстро меняется настроение, поэтому пришлось немного импровизировать. Мы всего лишь ускорили первоначальный план, — лицо наследника было невозмутимым.

Совершенно. Абсолютно. Казалось, что новость про Энриса ни капли его не взволновала. Как будто он ожидал чего-то подобного.

— И как я очутилась… Здесь? — Я быстро окинула взглядом строго обставленную комнату.

Изысканная. Первое слово, которое приходило на ум. Никакой дворцовой вычурности. Простота и строгость линий, спокойные оттенки интерьера.

Нет. Однозначно не дворец.

— И где это самое здесь? — Уточнила с лёгкой полуулыбкой.

Она многое может скрыть — эта улыбка.

— Это небольшой загородный дом, который принадлежит мне через подставное лицо, — на холодном лице Шаннера Мъярга промелькнула едва различимая эмоция. Любопытство? Интерес?

Хочешь знать, как я на это отреагирую? Как мальчишка!

— Не думаю, что вы меня похитили из-под носа Тристана и императрицы, — захотелось расхохотаться. На рыцаря без страха и упрёка кронпринц походил меньше всего. Скорее уж на рыцаря кинжала и яда. И это не упрёк, а комплимент, — какую версию событий скормили общественности?

Здесь дышалось легко. Глупо, но воздух мнимой свободы хотелось пить и пить — и смаковать этот вкус.

Желанный. Ни с чем не сравнимый.

В огненных глазах промелькнули лукавые искры. Тонкие губы едва заметно изогнулись.

— Так легко догадалась, — он сделал шаг назад. Отошёл от кровати. А мне вдруг стало холодно, — ты быстро учишься, Аэри. Очень быстро.

— Это хорошо, — только так, не иначе.

— Для нас — да, — верхние клыки приподняли губу. Наследник довольно оскалился. — Тристан с матерью уверены, что причина твоей болезни в том, что он отнял у тебя слишком много энергии, — глаза наследника холодно мерцали, — тебя отправили на лечение в загородное поместье, которое по случайности находится совсем рядом с моим домом, — огня в чужих глазах стало больше. Он согревал, заставляя стряхивать сонную одурь.

— И кто же находится в поместье вместо меня? — И насколько это опасно для моего двойника?

Мужчина вдруг качнулся вперёд, нависая надо мной. Снова слишком близко.

— Расскажу. Но… — губы шевельнулись у самого моего уха, — немного позднее. Сначала тебе стоит немного прийти в себя, принцесса.

Из-за угла кровати высунулась любопытная морда Корри. Мантикор был в своём естественном обличье. Он прибавил в весе, обзавелся плотной яркой чешуёй и среднего размера крыльями. Сейчас он активно разминал их, кося в мою сторону почти оскорбленным взглядом.

«Почему эти странные двуногие рабы опять про меня забыли? Почему они просто не могут перестать облизывать друг друга и вспомнить про великолепного и блистательного короля этой халупы? Своего повелителя! Зачем они чешут друг друга когтями? И даже не вылизываются! Грязнули!»

Корри презрительно наморщил нос, чихнул и проследовал куда-то в сторону двери.

Мы замерли, не сводя взгляда друг с друга. Одна постель. Двое слишком разных людей. Почти никакого расстояния между ними. Всё это уже однажды было, но и тогда казалось совершенно нереальным.

— И они ничего не заподозрили? — В окошко заглянул яркий лучик.

Пробежался по одеялу, заполз мне на щеку, скользнул по руке Шаннера.

— Нет, с чего бы? Я слышал, императрица была очень недовольна сыном, — в глазах кронпринца вспыхнули лукавые искры.

Он совершенно преобразился. Исчезла серьёзность, ушла усталость из глаз, четкие черты лица как будто смягчились.

Так близко, что руку протяни. Я и потянула, не думая — и не позволяя себе передумать.

Волосы были жёсткими, но их хотелось касаться снова и снова. Я медленно завела прядь за ухо мужчины. Его красивое лицо потемнело. Ярко-оранжевый поток лавы залил зрачок, растворяя его в себе. Губы приоткрылись.

— Не играй с огнём, Аэри. Я знаю, что ты не доверяешь мне. Может, и правильно. Но я сказал тебе правду…

Хриплый шёпот прошёлся пером по телу. Безумные, странные ощущения прошили меня насквозь. Пришлось сжать губы и прикусить язык, чтобы стон не вырвался наружу.

— Если ты скажешь мне «да» — и совсем необязательно словами, пути назад не будет, Аэри. — Его губы приоткрылись в оскале.

Выражение лица стало жёстким — как будто принц боролся сам с собой. А потом Шаннер медленно провёл костяшками пальцев по моей щеке.

Нежность пронзила сердце. Я прикрыла глаза, позволяя себе секунду наслаждения. Я просто запомню её. Эту ласку. Запомню это прикосновение, эту нежность, эту заботу.

Из груди вырвалось недовольное ворчание, когда я резко отстранилась. Подушка ударила под попу.

Лицо Шаннера осталось непроницаемым. Пылающие крылья медленно таяли в воздухе. Напряжение можно было потрогать пальцами.

— Я не могу. Сейчас — не могу дать ответ. Мне не нужны ни трон, ни дворец, ни сопутствующие им проблемы, — мой тон был резким и жёстким.

Это тоже было правдой.

— Идеальная. Именно поэтому ты — идеальная, — пламя в глазах моего искусителя ласкало меня, проникало в самое сердце, согревало заледеневшую душу, — ты не видишь, как меняешь мир вокруг, Аэри Сорлейн. Благодаря тебе заговор трещит по швам.

Ощущение пропасти под ногами.

Ведь этого я и боялась больше всего, да? Открыться. Того, что кто-то заглянет глубже под маску воительницы и отчаявшейся принцессы. Что-то кто-то увидит мою исковерканную душу, прочтет её уродливые шрамы. Отследит каждый.

Он не позволил разорвать это расстояние. Лицо Шаннера Мъярга снова оказалось напротив моего. Но на этот раз он не отвёл взгляда.

Темный, внимательный, немного насмешливый.

— Я…

Узкие сильные ладони опустились на мои плечи. Правая двинулась вверх, мягко, но уверенно придерживая меня за шею. Горячие пальцы медленно скользнули по коже, массируя. Я сглотнула, но звук вышел слишком гулким. Я восхищалась этим чело… магом. Злилась. Сходила с ума.

— Покажи мне свою душу, Аэри Сорлейн. — Его лицо казалось золотым, сотканным из солнца. Глаза сияли. — Я видел, с каким отчаянием ты сражалась за своего младшего брата. Видел, как ты ждала второго. Как скучаешь по старшему. Но ты ни разу не захотела увидеть ни родителей, ни сестер. А ведь они регулярно шлют письма и напрашиваются в гости…

Во рту скопилась горечь. Я хотела отвернуться, но он не позволил, выворачивая наизнанку своими сияющими глазами. Проникая под кожу. В самые тёмные уголки души, которые до этого я не показывала никому.

— Братья всегда были для меня ближе всех, — я опустила взгляд на золотистую кожу его шеи, которая виднелась в расстёгнутой вороте рубашки, — родителей интересовало только выгодное замужество. А на самом деле…

Перед глазами встало прошлое. Как будто это было вчера.

…— Твой муж жаловался нам на тебя! — Щеки матери порозовело от гнева. — Какой кошмар! Разве мы так тебя воспитывали? Ты посмела устроить скандал во дворце! Опозорила семью, императорский род, потеряла честь!

— Но мама, Тристан лгал мне, лгал! Он в наших покоях занимался любовью с другой женщиной! Возможно, это был далеко не первый раз, и…

Меня остановило искреннее недоумение на лице леди Сорлейн.

— Ну и что, милая? Это мужчины. И их… маленькие слабости. Нам стоит быть более снисходительными, ведь мы зависим от них.

— Но как же, я… — растерянная, разбитая, расколотая надвое, я смотрела на женщину, которая меня родила — и теперь почти демонстративно морщились, — ведь мы клялись друг другу в верности, мы любили друг друга, и…

— И ты всё испортила своей глупой истерикой! Как ты могла, Аэри! Хорошо, что твои сёстры успели выйти замуж, но мы с отцом остались совсем одни! Нас не пригласят ни в один приличный дом! — Мать промокнула лицо шёлковым платком.

— Но…

— Ты такая эгоистка, Аэри. Ты забыла свой долг. Тебе дали всё — титул, деньги, безбедную жизнь! А ты даже наследника родить не смогла. Что удивительного в том, что принц решил немного развлечься? А ты всё потеряла из-за одной глупой выходки…

…Больше я мать не видела. И не хотела видеть.

Сестер — тем более. Я для них была билетом в безбедную жизнь — и только. Но Шаинь, моя младшая сестра, пошла куда дальше. Она помогала меня опоить. Я не знала, что с этим делать. Не знала, как о таком можно рассказать. И понимала, что не смогу оставить её безнаказанной.

Безнаказанность порождает настоящих чудовищ.

— Моя сестра продалась императрице. В этом я почти уверена. Она помогала меня опаивать перед свадьбой, чтобы я была послушной и не задавала лишних вопросов. Не спрашивайте, откуда я знаю…

— Шаинь Сорлейн. Я знаю об этом. Уже знаю, Аэри, — в холодном голосе прозвучали жёсткие злые нотки.

Я резко подняла глаза.

От кронпринца исходил холод. В глубине пылающих глаз мелькнуло что-то тёмное, ранящее, злое.

— Откуда? — Голос сел.

— Ты же не думала, что я ничего не попытаюсь узнать о твоей семье, леди Всезнайка? — Горячая ладонь скользнула на затылок, и я зажмурилась от наслаждения.

Между нами происходило что-то дикое, сладкое, запретное, и у меня больше не было сил это останавливать.

— И как… — голос сорвался. Этот массаж нужно запретить законом! — как много вам удалось выяснить?

— Твоя семья в долгах. Отец проигрался на скачках и заложил дом. Помимо выкупа за невесту ему перевели со счетов императрицы крупную сумму. «Помощь» семье принцессы. Поместье выкупили, но он подсел на азартные игры. Приданое твоих сестер под угрозой. Твоя мать завела молодого любовника, на которого тратит последние деньги, а твои сёстры… В общем-то, обычные юные дурочки. Завистливые, жадные, мечтающие о балах, богатых женихах и сокровищах. Если в твоих глазах это ее оправдает — твоя сестра считала, что подливает тебе зелье для скорейшей беременности.

Оправдает? Нет, ни капли это её не оправдывает.

— Что вы будете делать? — Мой голос прозвучал тихо.

— Когда мы разберемся с… со всем, что происходит во дворце, твои сёстры выйдут замуж за небогатых, но верных трону офицеров и разъедутся по приграничным крепостям служить стране. Разумеется, только тогда, когда достигнут брачного возраста. До этого они поживут под опекой почтенных гвардейских вдов, женщин строгих правил и недюжинной силой воли. Долги твоих родителей я выкуплю, но они продадут поместье и уедут на юг. Далёкий приграничный юг… поправлять здоровье. Это тебя устроит? — Он спрашивал, хотя я понимала, что изначально советоваться со мной кронпринц не собирался.

И всё-таки он рассказал, а не поставил перед фактом.

— Да, — горло свело от нахлынувших эмоций. Не плачь. Нет, только не вздумай, Аэри. Это… я… — будет очень легко сказать «благодарна», но на самом деле мне никогда не расплатиться с вами…

— Шаинь Сорлейн проведёт следующие пять лет в исправительном поселении на дальнем севере. Полагаю, это отучит её от лёгких денег и попыток влезть в чужую жизнь, — тем же ровным тоном произнес кронпрнц, и я сдалась.

Этот мужчина… Безумный, великолепный, невероятный. Повелитель и палач, гений и воин. Он сделал для меня больше, чем кто-либо в этом драхновом мире.

Слёзы обожгли щеки. Он смотрел на меня, как будто я была не красная и опухшая от слёз, с дурацкими глазами щелкой, а блистала на балу в короне из изумрудов

Короткое мгновение ничего не происходило, а потом Шаннер Мъярг наклонился — и поцеловал меня в губы. Этот поцелуй был другим. В нём не было жадной хищной страсти, не было желания, не было попытки присвоить. Его губы едва уловимо пахли малиновым вареньем и заставляли тянуться вперёд. Снова. И

В ту же секунду Шаннер отстранился.

Хвост серебристых волос окончательно растрепался, но это его не портило.

— Я заставлю заплатить их за каждый шрам, который они нанесли тебе. До тех пор, пока все дурные воспоминания не сотрутся, Аэри. Будет ли этого достаточно? — Хищное строгое лицо завораживало правильностью черт.

Его слова нежным ядом проникли в сознание.

— Не знаю, — ответила честно, — сначала я думала, что мне достаточно будет отомстить… Но что будет там, за краем мести? Новая жизнь — или?..

— Тсс-с, — коготь прижался к моим губам.

Огромные крылья сомкнулись вокруг меня коконом.

— Думаю, мы сможем разобраться, чего именно будет достаточно, а чего нет, Аэри Сорлейн. Ты сейчас сказала мне «да». Ты это понимаешь?

Пелена слёз немного рассеялась. Большой палец прошёлся по моим щекам, собирая крупные солёные капли. Лицо горело.

Я поспешно потянулась стереть этих маленьких злобных свидетелей моей слабости — и наши пальцы столкнулись.

Я резко протёрла рукавом лицо. Губы растягивала непрошенная улыбка.

— Я пока не страдаю глухотой и ничего подобного не говорила, — прищурилась, чувствуя, как жар разгоняет кровь.

— Если бы зубы не стучали, я бы поверил, — глаза самоуверенного «виновника повышения температуры» почернели.

— Я не сказала «да», потому что я всё ещё замужем. За вашим братом, если вы вдруг не забыли… — Эта игра становилась всё опаснее. И всё интереснее.

— Мы скоро исправим этот недочёт, Аэри. Ты сама пришла ко мне. Сама заключила сделку. Сама стала моим прямым вассалом. И как твой сюзерен… — в низком голосе послышался рык зверя, — я не могу оставить женщину и мою… подчинённую в беде. — Самодовольный блеск глаз. — Ведь долг господина в том, чтобы его вассалы были счастливы и довольны.

«Женщина в беде» и её «верный сюзерен» продолжали играть с огнём.

Красивое лицо передо мной смягчилось, став более земным и понятным.

— Шрамы не уродуют, Аэри. Шрамы украшают. Потому что меняют всё… вот здесь, — ладонь принца накрыла мою грудь.

Там, где отчаянно билось сердце.

Губы дрогнули.

Рана от ножа в сердце стала как будто немного меньше.

— Наши шрамы совпали. Мне это нравится, эрса Всезнайка, — продолжил этот невозможный мужчина, как ни в чём не бывало.

Он подобрался ко мне слишком близко.

— Шаннер, я… — что я должна сказать? Как, глядя ему в глаза, признаться в самом болезненном и постыдном? Впрочем, замалчивать и лгать близким я не привыкла. — Я не уверена, что стоит начинать. Мне… неприятна близость мужчины. Мне, — я сглотнула, но пошла напролом, — понравилось с тобой целоваться. Но…

— Кто сделал тебе больно? Я давно наблюдаю за тобой. Эти слова… Твое поведение. То, как ты покрываешься потом и хватаешься то за спину. Как иногда вздрагиваешь. Как переступаешь через себя. Просто скажи, — в кривой усмешка было что-то зловещее, — это был мой брат? Когда он успел?

— В этой жизни он ещё ничего не успел, — я ответила — и осеклась.

Слишком близко к запретному.

— Это то, о чём тебе нельзя говорить? — Кронпринц прищурился.

Огненные озёра заледенели.

Мужчины обычно ненавидят, когда их оставляют без ответов.

— Да, — мой кивок.

И его спокойное:

— Я понял. Но если уж мы дошли до таких признаний, я ещё покажу тебе «товар лицом». — Лукавые огненные искры преобразили его лицо, сделав молодым и беспечным. — Тогда, когда ты будешь готова. Ты захочешь. И попросишь. Поверь мне…

Тепло овеяло щёку.

— Это было бы слишком безрассудно, — я выпрямилась и посмотрела в его глаза, принимая вызов.

— Такой ты мне нравишься больше, моя Стальная принцесса. Не сломленной и не сдавшейся, — бархат его голоса заставлял сердце внутри сбиваться с ритма снова и снова.

— Не ваша.

— Пока…

И снова огонь бежал по венам, и снова горел пожар в сердце, а я раскалывалась напополам от незнакомой жгучей жажды и надежды.

— Прошу, отойдите немного от моей сестры, Ваше Высочество, потому что мне не хотелось бы разбить вам лицо. Это будет неловко. Но мой долг брата готов перевесить долг вассала, — раздался негромкий прохладный голос.

Я дёрнулась, взвизгнула и, забыв обо всём, кубарем скатилась с кровати, бросившись вперёд.

— Грэй!

Мой средний брат молча распахнул свои объятья.

Серые глаза блеснули влагой. Раздался оглушительный вой Корри — и нам под ноги кинулось горячее кошачье тело, которое жаждало любви, ласки и еды побольше!

А за нашими спинами раздался негромкий шуршащий звук. Это засмеялся кронпринц.

Глава 10

Семейство

Эти дни… как будто я снова оказалась летом в нашем дальнем поместье. Даже не поместье, а большом доме на окраине одной из деревушек. Я подхватила какую-то заразу, от которой всё тело покрывалось сыпью, подскакивала высокая температура и начинался жуткий кашель.

Семейный целитель посоветовал вывезти меня на природу и держать подальше от здоровых членов семьи. Вместе со мной заболел Кэс.

Это было самое счастливое лето. Поправились мы быстро — и оказались предоставлены сами себе. Семья уехала к морю. Мы бегали наперегонки по лугу, подружились с деревенскими, попрыгали через костры в День Жатвы, загорели дочерна, объелись ягодами и… тогда я впервые научилась драться. Ощутила себя не приложением к семье, к будущему мужу, а живым человеком со своими чувствами.

Я проснулась.

Сейчас… ощущения повторялись.

Как оказалось, Его Продуманное Высочество из всех вариантов выбрал лучший.

По официальной версии принцессу действительно пытались отравить, и она сильно заболела. По неофициальной — императрица и Тристан считают, что муж «выпил» слишком много моей энергии, и теперь стараются сидеть очень тихо — лишь бы это не всплыло.

Загородное поместье Тристана, вышколенная прислуга, лучшие целители — просто курорт! Всё это досталось… моему двойнику.

— Леста одна из моих лучших боевых магов. Она справится с ситуацией. Вы примерно одного телосложения, она немного старше, но возраст легко скрыть, а мощные артефакты из моей личной сокровищницы запомнили твой образ. Теперь Леста — это ты. Тебе придется подменять её только в самом крайнем случае. Если император, императрица или Тристан вдруг решат тебя проведать. Но это будет точно нескоро, — на губах Шаннера Мъярга заиграла коварная усмешка.

Пылающие глаза лучились восторгом.

А я теперь… дева из личной охраны Его Высочества. Новая личина, новая жизнь, новые возможности… Настоящая свобода — пусть и на какое-то время. Шаннер Мъярг сдержал своё обещание.

— Тристан был в ярости, — наследник беззастенчиво ухмыльнулся, — но мать остудила его пыл. В конце

— Они точно не догадались? Даже… император? — Мне было о чем переживать.

На карту было поставлено слишком многое.

— Отцу нет смысла тебя навещать, но если вдруг такое случится… Ты просто заменишь Лесту. Я прослежу за этим, тебе не о чем волноваться, Аэри, — на губах принца снова играла самоуверенная улыбка.

— Я не об этом, — я бросила быстрый взгляд на напряжённого Грэя.

Сложно сказать, как на самом деле мой брат отнёсся к происходящему. Нам ещё придётся поговорить. И от этом, и о многом другом. Рано или поздно. Мы семья. А в семье нет места лжи и притворству.

— Император считает, что меня отравили? Подозревает в чем-то заговорщиков? Или Тристана? — На последний вариант не стоило рассчитывать.

— Тристана? — В глазах кронпринца загорелся багровый огонёк. Он был зол. — Его милый маленький принц вне подозрений. По крайней мере — таких. Отец не доверяет Хелени, но и помыслить не может, что Тристан с матерью решат избавиться от тебя. У него нет самой главной детали мозаики…

Улыбки на наших лицах расцвели одновременно.

— Он не знает о том, что Тристан не его сын, и пророчество, если оно и было, в его случае бесполезно.

— Да. Он уверен, что это происки заговорщиков. Отец даже выделил дополнительную охрану во дворец, — Шаннер снова сверкнул глазами.

В тот день мы поговорили о многом. Пожалуй, мы не разговаривали так много с того момента, как я впервые пришла к наследнику просить о помощи.

Теперь казалось, что это было много лет назад.

Глупо врать самой себе — каждая секунда наедине с кронпринцем была для меня драгоценной.

Я узнавала его заново. Его взгляд, когда он доволен, как сытый кот, едва заметный изгиб брови, насмешка — тёплая, ласковая — в уголках губ.

Его внешняя сдержанность — и кипящяя лава внутри.

Его низкий смех.

Его забота и одержимость любой мелочью.

Его беспокойство о своих людях и преданность империи и своему долгу.

Я успела рассказать кое-что о видении Энриса, но так и не решилась признаться до конца, что бог Сумрака потребовал новую плату. Хотя, возможно, Шаннер догадывался. Он вообще о многом догадывался, это неугомонное властное чудовище моей мечты.

Тогда всё, что мне досталось напоследок — это обжигающий поцелуй, который скользнул по моим губам сладким ядом.

Шаннер Мъярг ушёл, а я осталась.

С сумбуром в голове, бешено прыгающим сердцем и безумным ощущением, что я сама, добровольно, вошла в расставленную ловушку. Чувства обрушились на голову беспорядочным комом.

Именно тогда я вспомнила о своей старой детской привычке — вести дневник. Конечно, сейчас доверять любые тайны бумаге было смертельно опасно, но я собиралась писать — и немедленно сжигать свои записи.

Прокрастинация Её Высочества в действии.

Так появился он. Дневник моего сердца. Бумага, которой я доверила самую сокровенную, самую безумную свою тайну.

"Я не видела его уже четыре дня. Грэй отказывается рассказывать мне, что происходит и как прошла встреча, ссылаясь на то, что он приносил присягу и не может разглашать тайны кронпринца. Это правда. Но незнание мучительно само по себе.

Наверное, я действительно сошла с ума. Я хотела прожить тихую спокойную жизнь, похоронив моих обидчиков, но была слишком самоуверенна. Так не бывает. Ты не можешь получить то, чего ищешь, и ничем не заплатить. Ты не можешь разрушить императорскую семью и считать, что останешься в стороне от бури. Но я готова идти против ветра.

Всё изменилось. Когда? Я не знаю. В тот самый момент, когда я увидела его. Когда он меня защитил. Когда попытался спасти — ещё там, давно, в другой жизни.

Если он монстр, то пусть. Я принимаю его таким. Настоящие чудовища пугают меня гораздо больше. Грэй говорил, что видел «золотых мух» в охране императрицы. Значит, заговорщики повсюду. Как далеко они успеют зайти прежде, чем мы будем готовы?

Шаннер… Бесполезно лгать. Когда я в его руках — мне не страшно. Я не боюсь его прикосновений, я их жду и жажду. Мне кажется, что моя кровь и магия кипят рядом с ним. Теперь меня слушается почти любое оружие, которое попадает мне в руки. Более того, на тренировке мне удалось направить клинок Грэя на него. Я была в ужасе и восторге, а Маэни и Доргат теперь гоняют меня по тренировочной площадке по три раза в день.

Я вспоминаю, каково это — быть воином, а не леди в кружевах. Быть оружием, а не куклой. Я хочу стать сильнее, чтобы он гордился мной. Чтобы я сама могла гордиться тем, кем стала.

…Лгать бесполезно. Я на самом деле сказала ему «да», он это понимает. Не всегда для согласия нужны слова. Я нуждаюсь в его объятьях. Я не могу оторвать взгляда от пылающих глаз и хочу прижаться к нему, слиться с ним в поцелуе. Я не железная, не стальная… Но мне придется такой стать. Ради него и братьев я готова на всё.

Когда наша сила сплетается, когда его огонь не обжигает, а заставляет загораться страстью, когда он ласкает меня, и от поцелуев я теряю голову и впервые хочу большего… Ничто в мире кроме этого не имеет значения. Я живу для него, я дышу ради него. Что это, если не любовь? Мне никогда не стать настоящей принцессой, но я хочу стоять рядом с ним у трона. Я готова встать за его спиной, закрыть собой от врагов.

Это безумие, но я впервые счастлива…

Он говорит, что поиски храма продвигаются, но до конца ещё далеко. Шёпот во снах говорит, что время человека и время бога течёт по-разному. У Энриса его немного, но у нас ещё есть. Как минимум, пара месяцев, а то и больше. Много или мало, чтобы всех спасти?

Самое отвратительное, что в моём положении остаётся только ждать и помогать дорогим мне людям, перерывая сотни старых трактатов. Страницы такие ветхие, что за них бывает страшно. Вдруг в моих пальцах рассыпается шанс на наше будущее? Я точно знаю, что мы найдём храм. Удалось сузить круг поисков".

Бумага полетела в камин. Вечера уже стали довольно холодными. К счастью, сейчас я могла спокойно разгуливать по поместью в лёгком доспехе.

Я проверила клинок на поясе и свои кинжалы. Всё были на месте.

— Готова? — В дверь легко стукнули и в проёме появилась голова Грэя.

Брат быстро пробежался взглядом по моей фигуре и одобрительно кивнул.

С того дня, как он застал нас с кронпринцем, мы так и не поговорили.

Мы спустились на первый этаж, выскользнули с чёрного входа и прошли к калитке, за которой уже ожидал экипаж.

— Твоя фрейлина — это какой-то зверь, — задумчиво заметил Грэй, когда карета тронулась.

Сегодня был тихий тёплый вечер и, хотя холодок уже растекся в воздухе, было на удивление спокойно.

— Моя фрейлина? — Я постаралась отогнать нервозность.

Сегодня мы ехали за Кэсом. Брата можно было забирать домой. То есть пока всё в то же поместье, где проживала и я сама. Это было самым безопасным вариантом.

Я боялась. Отчаянно, по-детски. Все эти дни я ни на миг не забывала о Кэсе. Казалось, если я снова вспомню тот самый день, когда мы его спасли — я сойду с ума от беспокойства.

Мне казалось, что я сделала недостаточно. Слишком мало. Слишком медленно. Слишком глупо. Я ведь знала, что ему грозит опасность, что что-то должно случится. Знала и всё равно упустила.

Я бессознательно сцепила пальцы в замок, хмурясь. И так ушла в себя, что вздрогнула от неожиданности, когда на моё плечо легла ладонь.

— Эй, Аэри, поговори со мной. Слышишь?

Я подняла голову и замерла под пронзительным взглядом Грэя. Только сейчас я заметила, как он осунулся. Стал совсем тощим — как жердь. Под глазами пролегли тени и морщинки. Скулы стали такими острыми, что тронь — порежешься. И только в глазах сияла, переливалась, бурлила серебристая мощная сила.

Я впервые ощутила магию Грэя. Смертоносную, ласковую, прохладную. Пепел и смерть. Последний крик и боль потери. Последнее благословение.

В глазах брата пели фиолетовые сумерки мира.

Я тихо сглотнула. Где-то на грани яви и сна послышался оглушительный горький смех проклятого бога.

Я так хотела спасти свою семью, что стала отдаляться от них. Снова. Мне казалось, что мы наладили отношения, а на самом деле я так боялась испытать боль потери, что продолжала отталкивать. Их, моих братьев.

— Грэй, я… — я зажмурилась. Задушевные разговоры и откровенность давались слишком трудно.

— Я скучаю по тебе, букашка. Я был высокомерным дураком, который решил, что девчонки — это слишком скучно, а сестра — просто глупый ребенок. Ариан и Кэс вправили мне мозги, но было слишком поздно. Ты уже собиралась замуж и совсем не хотела с нами общаться. Я…

Грэй сглотнул. Я видела, как дёрнулся его кадык. Серый мундир с фиолетовыми Он вырос из мальчишки в коротких драных штанах, но одновременно с этим остался прежним. Передо мной был взрослый, умный, искренний и сильный мужчина.

Брат, который никогда меня не предавал.

— Грэй, нет! — Я порывисто дёрнулась, карету тряхнуло, и мы бодро столкнулись лбами.

— Пфф, букашка, а лоб у тебя железный, — знакомый тихий смех.

Ощущение дома.

… Мишень в лесу на дереве. Смеющийся растрёпанный подросток.

— Давай, букашка, это просто! Даже девчонка справится! Ты же не позволишь мне тебя обыграть?..

Я сама не заметила, как оказалась на соседнем сиденье. Как уткнулась лицом в его плечо. Он пах сиренью и грозой. Он всё ещё был тем мальчиком, которого я помнила. Братом, который учил меня стрелять из лука, охотиться и не бояться ночи.

Братом, который лечил мои коленки, защищал от отцовского гнева и помогал сбежать из дома с уроков по рисованию и вышиванию.

Пальцы вцепились в жёсткую ткань, и я поняла, что по щекам текут слезы.

Я почувствовала, как окаменело тело напротив. Секунда, вторая. Я уже хотела отстраниться, когда ладонь Грэя медленно и неуверенно легла мне на спину.

Одно движение. Шурх. Шелест. Второе. Третье. Он осторожно, словно не веря, пытаясь вспомнить, как это делается, гладил меня по спине.

Мы оба с трудом вспоминали, что это такое — тепло родного сердца рядом.

Тепло нашей маленькой семьи.

А я вцепилась в его плечи, как утопающий в соломинку.

— Это я с тобой поссорилась, Грэй. Мои подружки на балу смеялись над моей неуклюжестью. Говорили, что только братья меня танцевать позовут. Что я не леди, а оборванка, которая никогда не найдёт себе мужа. Я была жуткой дурочкой, Грэй… Я решила, что всё моё детство было глупостью. Что моя цель — это замужество. Я так хотела ощутить себя влюбленной, найти самого красивого жениха и утереть нос своим обидчикам, что потеряла то, что было по-настоящему важно… Это всё моя вина, — мой голос охрип.

За окном проплывали торговые улочки столицы, игриво сияли витрины лавок и магазинов.

— Как можно винить юную девушку в том, что она хочет любви, семьи и счастья? — Голос брата изменился.

Сорванный, он то и дело сбивался на хрип, и Грэй начинал говорить тише.

На его горле виднелась россыпь белых страшных рубцов. Сердце сжималось от боли и бессильной злобы.

А протянула руку — и коснулась одного рубца.

Грэй вздрогнул всем телом, ухватил меня за руку.

— Не надо, — выдохнул измученно, — Аэри, это — прошлое. Это только моя вина, самоуверенность и глупость. Надеюсь, с тех пор я поумнел…

— Это тогда кронпринц тебя спас? — Я медленно отстранилась и вытерла лицо рукавом, не стесняясь.

Замкнутое лицо брата на мгновение преобразилось. В глазах вспыхнуло тепло.

— Да. Шаннер Мъярг способен на великие дела, Аэри. Великие и ужасные. Он не сказочное сокровище. Принц жесток и опасен. Находясь рядом с ним, ты всегда будешь на острие ножа, Аэри…

Я вскинулась, хотела ответить, но Грэй жестом заставил меня замолчать.

Сумеречные глаза брата потемнели.

— Я бы не хотел для тебя такой судьбы. Я вижу, как ты изменилась, и не знаю — почему. Как будто ты прибавила десяток лет…

Мне достался испытывающий взгляд. Почти так и есть, братец. Почти так…

— Но, — Грэй повернулся ко мне всем корпусом. Его ладонь накрыла мою, сжимая, — я не хочу потерять тебя снова. Я вижу, что рядом с ним ты горишь, а без него — сгораешь. Я видел вас вместе. Я знаю Шаннера, его характер и его силу. Но я впервые увидел, как он улыбается. Ты не видишь в нём монстра. Нет. Ты готова защищать его, неважно, монстр он или нет. Возможно, ему нужен кто-то вроде тебя, Аэри. Не уверен, что тебе нужно моё благословение, но если так — оно у тебя есть. Всё, о чем я прошу — говори со мной. Не оставайся одна со своими мыслями и проблемами…

Сердце сжалось. Тепло, давно забытое, сладкое, беззаботное, как ощущение семьи и детства, потекло по венам.

Я накрыла ладонь брата второй рукой.

Всё звуки исчезли. Сердце гулко, отчаянно забилось

— Я очень боюсь вас потерять, — наконец, медленно произнесла я. Слова осели горечью на языке, — тебя, Кэса, Ари. Вы моя единственная семья. Мне снились плохие сны, Грэй. В этих снах вы были мертвы. Все мертвы. Я боюсь, что из-за игр императрицы потеряю вас… наяву.

Я это сказала. То, что носила в себя так долго. И пусть это была не вся правда, но этого было более чем достаточно для того чтобы брат сделал нужные выводы.

Грэй всегда был самым умным и осторожным…

— Прови́дение? Или что-то большее? — Между бровей Грэя залегла складка. — Нет, я не буду спрашивать. Знаю, что не должен. Если бы ты могла — сказала. Но теперь я хоть знаю, как ты спасла жизнь императора.

Ладонь брата опустилась мне на макушку и едва заметно осторожно похлопала по голове. Серые тёмные омуты глаз потеплели, в них заискрился смех и вырвался наружу мягким хрипловатым переливом.

За это, за то, что лицо брата снова стало живым, светлым, настоящим, а не фарфоровой маской, я бы отдала всё что угодно.

— Спасибо, Грэй. Спасибо, что дал мне шанс. Не знаешь, когда вернётся Ариан? Со дня помолвки я его так толком и не видела, да и писем от него не было.

Горечь сжала горло.

Ари. Мой самый старший брат. Ответственный, умный, сильный, немного скрытный, но по-настоящему добрый ко всем членам нашей семьи. Ари был честью и совестью нашего семейства, несмотря на то, что на дипломатическом поприще этому хитрому пауку не было равных.

Именно его силе воле, любви и заботе к нам, своим младшим, мы с братьями обязаны всем, что у нас есть. Он вырастил нас, научил взаимовыручке и доброте, научил, что семья — это не пустой звук. Именно, он, а не родители.

— Я не должен был тебе это говорить, но месяц назад на Ари напали во время секретной миссии. Император дал поручение ему и ещё нескольким магам установить контакт и начать переговоры с родом крылатых арессаи, которые проживают на территории наших южных соседей.

На родине Накетча Сартау?

— Он жив? — Пальцы затряслись.

Это было не так, как в прошлой жизни, но…

— Да. Он был сильно ранен, но нет худа без добра, — Грэй медленно перевёл взгляд на меня, — его выходили алые арессаи и, похоже, Ари встретил там свою женщину. Дочь советника. Сейчас связь уже наладили, думаю, он сам тебе напишет. О многом, что здесь происходит, Ариан не в курсе, сама понимаешь.

— Эти новости не для связи, — Выдохнула, чувствуя, как отпускает дрожь.

Кажется, к шоковым новостям я начинаю привыкать.

Я посмотрела на Грэя — и поймала в его глазах тот же отблеск тепла и надежды. Рука брата сжала мою. Наши пальцы переплелись.

— Он будет рад за тебя, букашка. Он примет любое твое решение, — брат продолжал ободряюще улыбаться.

— А что… родители? — Мне нужно было знать, что кронпринц сказал Грэю.

Как много знает брат? О них, их планах, об их роли в моей истории?

— Я одобряю решение моего господина, — губы Грэя сжались в тонкую линию.

В глазах блеснула сталь.

— У тебя были неплохие отношения с ними…

— До тех пор, пока я делал только то, чего желал отец. Перестань, Ари, не пытайся защищать их, ладно? Они получили то, чего желали. И упали бы в обморок, узнав, что их дочь свела с ума вовсе не того принца, на которого они рассчитывали, — губы брата скривились в ухмылке.

Я не покраснею. Не покраснею, я сказала!

— Крау-рра! Фррраурррр! — Возмутился Корри.

Мантикор капризно обвил хвостом мою ногу и требовательно прикусил палец на руке. Глаза-плошки обиженно блеснули.

«Глупая госпожа-рабыня! Опять она издает эти странные звуки и треплется с самцом из своего выводка вместо того, чтобы уделить внимание прекрасному, великому и в высшей степени невероятному зверю! Мне! Совсем с ума сошла, да? Посмотри, я же ещё не обедал толком! Полтуши перепёлки и эта дурацкая штука, ну, как её там? Такая, на большой косточке. Телячья нога, да! И миска сметаны. Ну ладно, не миска, а кастрюлька. Но я же растущий организм! А как же погладить? Мне ещё крылья тренировать надо, а вместо этого сиди в четырех стенах! Глупые двуногие, вот брошу я вас — что делать будете?»

На морде мантикора так ясно читалось неподдельное возмущение, что я расхохоталась.

— Ну прости, милый, — выдавила сквозь смех, — ты прекрасен, правда-правда. А я просто негодяйка, мучаю великого зверя!

— Крууу… — о мою ногу потерлись.

— Всё-таки он у тебя ещё совсем котёнок, — хмыкнул Грэй.

— Защищал меня как взрослый, — вступилась я за честь ленивца.

Он молодец. На самом деле молодец, да и разминать крылья Корри нужно. Это не домашнее животное, а разумный хищник. Напарник, а не обуза.

— Титул отца приму или я, или Кэс, — спокойно продолжил Грэй. Лицо брата стало непроницаемым, — Кэс слишком молод, и, честно говоря, не справится с такой ответственностью. Это не его, — Грэй помолчал.

— А как же Ари? — Я удивилась.

Разве после ссылки отца титул не перейдёт старшему из братьев?

— Если он женится на крылатой, то получит титул по их законам. Вряд ли его устроит жизнь провинциального лорда, — хмыкнул братец.

— А тебя устроит? — Лукаво прищурилась я.

— Нет, но я хотя бы пореже бываю в командировках, — засмеялся Грэй, — не волнуйся о нас и не плачь, Аэри, хорошо? — Наши магии столкнулись, схлестнулись, заискрили.

— Вы моя семья. Я всегда буду волноваться и…

— Не нужно класть жизнь на нашу защиту, Аэри, — голос брата прозвучал решительно, жёстко, — мы взрослые мужчины, которые могут сами себя защитить. И принять нужное решение мы тоже сумеем. Это мы виноваты перед тобой. Мы не уберегли тебя от этого брака. Запомни. Ты не виновата перед нами, что бы тебе там ни привиделось. Ты наша любимая сестра. Мы сделаем всё, чтобы ты была счастлива. Если для этого тебе нужен Шаннер — он у тебя будет.

Глаза брата яростно сверкнули. Душу словно обернули пуховым платком.

Я запрокинула голову и засмеялась. Снова. День смешириков. Напряжение выходило, выплёскивалось наружу смехом и слезами. У меня! Подумать только — у меня будет кронпринц!

Интересно, Шаннер Мъярг хоть знает о том, что его вассал собирается подарить его своей сестре? Как там говорила няня? На блюдечке. С золотой, твои ж тапочки, каёмочкой!

— Ой… У меня будет… Ууу… Хаааа-ха-ха! Я не хотела, прости!

Я уже не помнила, когда так широко улыбалась. Ещё одна трещина на душе медленно подёрнулась дымкой и начала затягиваться.

— Кур-ррау! — Возмущённо

Высунул язык, показывая крупные клыки, и… в этот момент экипаж тряхнуло — и мы остановились.

— Иди за мной. Можешь ни с кем не заговаривать первой, всё равно у Лесты здесь не было друзей. — Грэй вышел из кареты и распахнул дверцу пошире.

Руки не подал — у стражей это не принято. От этого я почувствовала себя уверенней.

Полузнакомый двор. Величественные светлые стены лучшей лечебницы столицы. Сюда Кэса перевели пару дней назад.

Сердце гулко стучало, на висках выступила испарина, но Сорлейны не сдаются такой мелочи, как волнение! И сейчас. И вообще — никогда.

Сапоги мягко спружинили. Тело наполнила лёгкость.

Внутри здания было уютно — мягкое свечение на стенах, много зелени, приветливые хорошенькие целительницы и строгие целители.

Молодая администратор за стойкой узнала Грэя сразу. Мне захотелось смеяться от того, с каким священным ужасом брат избегал и поцелуя в щёку, и даже обычного рукопожатия.

Магам можно…

Я отогнала грусть. Я тоже маг. У меня всё ещё есть моя цель. И я справлюсь. Пусть брат считает, что Аэри Сорлейн только жертва, что я не виновата. Я знаю, зачем вернулась. И успокоюсь только тогда, когда мои враги будут лежать в могиле.

Но всё-таки… всё-таки на душе было легче.

Если бы не жуткая тревога за Кэса.

Его палата была на втором этаже.

— Так хорошо, что вы зашли, эрс Грэйсон, — молодая сестра-помощница в зелёном платье стрельнула в брата глазами и тут же стала серьёзной, — ваш брат идёт на поправку поразительно быстро, но его душевное состояние… Он почти ни с кем на разговаривает и либо смотрит в окно, либо ходит по комнате. Один раз спросил про вас и несколько — про… Её Высочество, свою сестру, — шёпотом поведала девушка.

Я сжала пальцы. Сумеречный бог сказал, что брата нужно привести в его храм. Только тогда он полностью поправится.

Мне оставалось надеяться, что наши поиски увенчаются успехом. Мы сделали для этого всё возможное.

— Прошу… — Светлая деревянная дверь беззвучно распахнулась.

Я шагнула вперёд, опередив Грэя. И застыла на пороге.

Кэс… нет, он не лежал без сознания, слава тяпке не истекал кровью, не бился головой о стену и не рыдал.

Он отжимался. Раз. Другой. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой.

— Семьдесят девять… Восемьдесят, — донёсся до нас прерывистый вздох и стон сквозь зубы.

Мышцы на спине Кэса напряглись, брат медленно перенёс вес на правую руку и… та подломилась.

С громким шипением неугомонный братец полетел на пол, но успел в падении перевернутся и сесть на попу.

И только теперь заметил нас.

Сестра-целительница покраснела, как спелый персик, и сердито хлопнула дверью.

— Аэри? Грэй? — Сидящий на полу молодой мужчина медленно, словно забыл, как это делается, растянул губы в улыбке.

Кэс. Мой Кэс. Кипящая ярость обожгла сознание. Если бы я могла — я бы вернулась в прошлое и прикончила тварь, которая играла с моим братом, ещё пару раз.

Теперь я видела магию близнеца. Тусклый, дрожащий клубочек никак не мог принадлежать одному из сильнейших боевиков своего поколения.

Моя собственная сила откликнулась, выпуская тонкие щупы-нити. Они вперёд меня ринулись к брату, переплетаясь с его спутанной магией, поддерживая её, согревая его.

Брат вздрогнул, моргнув.

Это то, о чём говорил Энрис Сумеречный. Кэс не сможет поправиться самостоятельно.

Я не позволила слезам пролиться. Вот ещё. Я ведь говорила, что Сорлейны не сдаются. Да у нас фирменного упрямства хватит на десятерых! Да магия забудет о том, что она собиралась куда-то исчезать, стоит нам встряхнуть дар за шкирку!

— Кэс, лучше не пытайся сейчас улыбаться, а то нам кошмары будут сниться.

Мой голос прозвучал чу́ждо — звонко, с непривычными мне железными нотками.

— Колись, как ты меня узнал?

Я ведь под личиной, а в Кэсе почти не осталось магии. Как⁈

Я шагнула вперёд — и протянула брату руку.

Кэс задумчиво посмотрел на мою ладонь и клацнул зубами у самого кончика пальца. Наши пальцы сплелись — и я рывком подняла брата с пола.

— С ума сошёл — устраивать организму такие встряски? — Мрачно поинтересовался Грэй.

Братец-глас разума прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Пока ещё не сошёл, но всё возможно, — голос Кэса прозвучал хрипло.

Брат осунулся, под глазами пролегли морщинки, кожа побледнела, но хуже всего было видеть, как из его глаз уходят родные искорки смеха.

Это Кэс был главным генератором шуток и поставщиком шалостей. Он поддерживал, подталкивал, призывал не сдаваться.

Это он был самым сильным из нас, это его душа горела так ярко, что могла согреть всех на свете!

Видеть его таким было… Немыслимо. Невозможно.

— Не буду спрашивать «как ты». Скажу, что всех твоих обидчиков мы уже наградили посмертно. Надеюсь, ты не обидишься, Кэс, — я легонько толкнула его кулаком в плечо.

А потом шагнула вперёд — и крепко обняла. Мой нос оказался где-то на уровне его подбородка. Щетина растёт! Взрослый совсем!

Я хмыкнула про себя — и крепко притянула сопротивляющегося брата поближе.

— Я люблю тебя, дурак, — шепнула тихо, — не вздумай вдолбить в свою светлую голову, что ты в чем-то виноват, ладно?

Я знала что он чувствует. Прекрасно знала. Эта боль была привычной, знакомой. Но не сегодня, дрянь. Кэса ты не получишь.

— Аэри, ты меня задушишь. Что ты вообще здесь делаешь в таком виде? И почему я не должен был тебя узнать? Твой запах я бы отличил из тысячи. — Мягкий хрипловатый голос. Родные руки. Отросшие волосы Кэса щекочут щёку.

Легко закрыть глаза и представить, что всё хорошо.

— Запах? Кэс, даже у магов нет такого острого обоняния. — Грэй казался по-настоящему удивлённым.

Но сейчас это было неважно.

— Кэс, посмотри на меня, — мой голос прозвучал хрипло, но уверенно.

Я дождалась, пока брат неохотно задерёт подбородок. И отвесила ему щелбан. Звонкий. Громкий. Увесистый.

Лицо страдальца исказилось. В глазах мелькнуло возмущение.

— Эй, ты чего творишь⁈

— Что нужно, Кэс. Если придется, я тебя хоть розгами по палате гонять буду, — ответила насмешливо.

Никакой жалости, Аэри. Никакого сострадания. Никакой попытки утешить. Кэс — моё отражение, и я прекрасно знала, что заставило бы меня встряхнуться в такой ситуации.

И это точно не пляски вокруг с подвываниями.

— Аэри… — в голосе Грэя звякнули какие-то странные нотки.

— Жаль, что её убила ты, — Кэс вдруг рассеянно улыбнулся мне.

Но в этой улыбке было что-то, от чего по коже пробежал озноб.

В золотистых сейчас глазах брата вспыхнула и исчезла тень.

— Ну, я бы сказала, что в следующий раз оставлю врагов тебе, но следующего раза

Я была предельно серьёзна.

И с абсолютно серьёзным видом опустила ладонь вниз и нанесла подлый удар. Защекотала Кэса под рёбрами.

— Ух! Пха!

Он дёрнулся, отшатнулся и захохотал. Попытался дотянуться до меня — но я увернулась.

Следующие десять минут по палате скакали два почти здоровых лося. Грэй прикрыл лицо ладонью, чтобы не смотреть на это безобразие. Он же взрослый, умный и сдержанный!

— Всё, остановись, сдаюсь! — Прохрипел брат, опуская руки.

Его повело, и Кэс плюхнулся на постель, тяжело дыша.

— Вот слизень! Ты как? — Простенькое диагностическое заклинание мы с Грэем запустили одновременно.

— Нормально. Отпустите уже, пылежор вас покусай, — раздалось ворчание Кэса, — просто слишком резко начал двигаться, вот голова и закружилась. Это…

— Из-за проблем с магией, — я догадалась первой.

— Да, — Кэс скривился, взъерошив волосы на голове, — и всё-таки я подвёл тебя, Аэри. Сестрёнка. Ты ведь просила быть осторожнее, говорила, что до меня попытаются добраться, а я…

— Нет, — мой голос прозвучал твёрдо, — нет, Кэс. Ты ни в чём не виноват.

Я присела на постель рядом с братом. Его пальцы едва заметно дрожали.

— Ты помогла меня спасти. Это безумие какое-то, Аэри, — Кэс замотал головой, — почему всё так? Почему? — В его голосе звучало отчаяние. — Это я оказался самым слабым. Из-за меня тебе пришлось волноваться, переживать, из-за меня ты…

— Да, — оборвала, впиваясь пальцами в его плечо, — я сражалась и убивала. И это был мой выбор. Мы семья, Кэс. И каждый из вас сделал бы для меня то же самое. Давай я не буду напоминать, что ты стал мишенью из-за меня, ладно? Не будем мериться чувством вины.

Корри согласно заурчал.

Кэс замер. Золотистые искры в его глазах мягко вспыхнули.

— Мне нужно слишком много тебе рассказать, Кэс.

— Никакого чувства вины, букашка! — Брат резко выпрямился — и бессовестно ткнул пальцем мне в нос. — Давай его взаимно исключим. Договорились?

Он старался бодриться. Я знала, что это грусть исчезнет нескоро. Знала, что никто из нас не будет прежним, но…

К нам подошёл Грэй, обнимая нас за плечи и прижимая к себе, как котят из корзинки.

Мы замерли. Теплое чувство пёрышком щекотало плечи.

Может, Кэс и попробовал бы сбежать, но наша семейка умеет быть настойчивой.

— Эй, команда покусанных, но не сдавшихся. Давайте лучше составим план. Потому что к такому доброму делу, как месть, нельзя не подготовиться, — хрипло усмехнулся Грэй над нашими головами.

Семья — это общее дело. Семья — это не только кровь, но и дух, и забота. Семья — это когда за тебя готовы убить и умереть. И как следует настучать тебе по голове, чтобы не сдавался.

Семья…

Не знаю, сколько мы так просидели., но я чётко ощутила момент, когда Грэй, развалившийся в кресле напротив, резко напрягся.

Лицо брата закаменело, губы сжались, пальцы впились в подлокотник.

Он повернул голову в мою сторону и медленно, как будто нехотя произнёс:

— Нам нужно срочно возвращаться, Аэри. К тебе едет императрица.

Глава 11

Твоя судьба

Шаннер Мъярг

Медленно капали секунды, превращались в минуты и часы. Но он умел ждать. Он очень хорошо умел ждать.

В полутьме разрушенной часовни кружили светляки. Он пришел сюда заранее, понимая, что иначе не выйдет. Наверняка уже за несколько часов до встречи заговорщики всё проверят.

Напротив блеснули глаза учителя. Казалось, два закатных солнца взошли во тьме одновременно.

Накетча Сартау скрутился в углу каким-то немыслимым образом и тихо скалился, вслушиваясь в тишину.

Шаннер прикрыл глаза, чувствуя, как обостряются обоняние и осязание. Тьма пела и шипела на разные голоса.

А он думал не о том, как поймать и выпотрошить братца и заговорщиков, а о девчонке с глазами цвета измечивых сумерек и волосами, в которых запуталось солнце.

Хотелось смеяться. Никогда в жизни он не думал, что так влипнет. Он знал, видел, что она влюблена. Жена его брата. Аэри Сорлейн. Он был нужен ей. Она без колебаний была готова прикрыть ему спину, пожертвовав собой. Она смотрела на него с таким восхищением, что внутри все переворачивалось. Его чудо. Позднее, нежданное, принадлежащее другому.

Он убил бы Тристана за одно это. Брат. Как выяснилось, между ними не было вообще никаких кровных уз. Маленький уродец с детства обожал брать чужое. Тристан был мелочен, жаден, завистлив, ему всего и всегда было мало.

Нет, Шаннер и сам не небесный дух, но это…

Кронпринц смотрел во тьму и чувствовал, как внутри ворочается зверь. Зверю нравилось, что принцесса Аэри не боится крови и смерти. Нравилось, как она смотрела на него там, во тьме старого дома. Нравилось, как она сражалась с его именем на устах. Как внимательно его слушала. Он хотел укутать её крыльями — и не отпускать. Разум отключался, оставались голые инстинкты. Схватить, присвоить, не отпускать.

Чем она его так привлекла? Как вошла под сердце?

Смелостью, безрассудством и тем едва уловимым отчаянным безумием, которое притягивало их друг к другу. Он не солгал ей. Они совпали своими шрамами, своим прошлым, своей болью. Он не хотел знать, что именно скрывает учитель, не хотел думать о том, что она могла перенести.

Он знал о любимом оружии Хелени Мъярг. Кнут, который не оставляет следов. Знал, но доказать ничего не мог, слугам никто не поверит, а на благородных… Она испытывала его редко. Но, видимо, все же испытывала. И при мысли о том, что эта тварь поднимала руку на его женщину, во рту становилось солоно. Ничего. В тот день, когда императрица упадёт со своего пьедестала, она сполна познает всё, что испытывали её жертвы. Милосердие? Что это такое? Нет, он не знал этого слова и вспоминать не собирался. Милосердия не существует для предателей.

Что ещё?

Отец… Отец ничего не сможет ему противопоставить, если он вернет роду бога-покровителя. А Сумрачный Энрис не даст в обиду эту девочку. Не из жалости, разумеется. Какая жалость у богов? Но они уже связаны тысячами нитей. Наверняка Сумрачный не только пробудил дар в Аэри, но и сделал что-то ещё. Что-то, что позволило ему не кануть в небытие, а продержаться ещё капельку.

Мысли перескакивали с одно на другое.

Дел было много, проблем — ещё больше. Но крылья рассудят, у него будет шанс изменить судьбу империи. И судьбу этой девочки, которая попала в сети императорских игр. Аэри. Стальная, непокорная,

Когда он решил, что Аэри Сорлейн будет его? Он уже не помнил. Но не собирался менять своего решения.

— Проснись и кусайся, птичка! — Раздался над ухом насмешливый голос наставника. — Давай, давай, потом помечтаешь о своей наэ.

— Наэ? — Слово было знакомым, дразнящим, но он никак не мог вспомнить, о чем говорил Сартау.

— Твоя судьба, — коротко и серьезно откликнулся учитель, — ты же помнишь?

Помнит ли он?

О том, как Великий Орхейн, повелитель сущего, спустился на землю разрубил своё сердце пополам, чтобы мужи всех рас, живущие здесь, могли обрести половину своей души. Наэ. Женщину, предназначенную самой жизнью. Конечно, он помнил.

Старая легенда, у разных народов немного отличалась, но суть оставалась прежней. Если ты выполняешь заветы богов, заботишься о своих близких и стариках, прикрываешь спину другу и идешь верной дорогой, не позволяя темным силам смутить свой разум — ты будешь достоин награды. Если же нет — мучайся с обычной смертной женщиной, проживи жизнь в горе, скандалах и тоске по несбыточному и, может быть, боги будут так милостивы, что даруют тебе перерождение.

Шаннер верил в легенду лишь отчасти. Если всё как-то и было — то точно не так. А как — не скажет даже наставник. Загадочно усмехнётся, провоцируя зверя, и уведет разговор в сторону.

— Помню, — коротко ответил, насторожившись.

В глубине здания послышался шорох. По слухам там до сих пор оставались не заваленными старые ходы времен первых правителей империи. Вот только никто их так и не нашёл. Ни он сам, ни его люди. А теперь именно с той стороны доносились едва слышные невесомые шаги.

Хотелось кинуться и разорвать эту тварь пополам. Просто за то, что посмел покуситься на его. Что объявился на его территории. Что посмел претендовать на трон. Едва не лишил Шаннера отца, уничтожал его подданных… Список мог бы быть бесконечным.

На тонких губах мелькнула усмешка. Кронпринц облизнулся, чувствуя, как тело обрастает бронёй, а крылья обретают плотность. Огненная пелена надёжно скрывала их с Сартау от чужих взглядов. Сердце гулко застучало в груди, мышцы напряглись, хищный азарт вспыхнул в крови.

Скоро-скоро-скоро. Ближе-ближе-ближе. Ещё чуть-чуть.

Он отодвинул мысли о женщине в самый дальний уголок сознания. Не сейчас. У него будет ещё много времени подумать о ней. Понять, что он может сделать, чтобы грусть из её глаз исчезла навсегда. Принять собственные чувства и эмоции, смириться с ними. И не сорваться с поводка, как дикий зверь, снова попробовав на вкус её губы.

Щенок умрёт хотя бы потому, что посмел касаться её. Касаться против воли. Запугивать. Угрожать. Там, на балу, видеть её рядом с братом оказалось невыносимо. Он был её судьбой, её мечтой, её светом, её надеждой. Он, а не Тристан. Хотелось расхохотаться, видя, как бесится братец.

Это поведение было абсолютно мальчишеским. Совершенно недостойным наследника престола. Никогда в жизни он не ревновал своих женщин и не пытался их удержать. Скорее, они за ним бегали и унижались. Зачем? Они могли получить и деньги, и власть, и почет, и уважение, и мужа. Но гонялись за призрачной мечтой только потому, что он был принцем. Ничего, кроме брезгливости, это не вызывало.

Аэри с самого начала была другой. Чужой. Недоступной. Он был ей не нужен — и это интриговало. Он узнавал её шаг за шагом, понимая, что жаждет всё большего. Ему было мало. Мало её внимания, её улыбок, её интереса, её смеха, её времени.

Он видел опасение в глазах Грэя, но не стал разубеждать верного вассала. Друга? С принцами сложно дружить, но, пожалуй, он мог назвать Грэйсона Сорлейна другом. Грэй получит и новое звание, и титул — стоит этому всему закончиться.

В остальном…

Когти коснулись пола. Губы разъехались в оскале.

В проёме мелькнула знакомая фигура. Походку Тристана он бы узнал из тысячи. Вот только сегодня братец был каким-то дёрганым. Неужели так задело, что жена никак не станет его во всех смыслах? Бред. Трису было с кем провести ночь, пол дворца прекрасных и не очень дам. А задетое самолюбие прекрасно лечится.

Записывающий кристалл мягко замерцал, включаясь.

Навстречу младшему принцу шагнула высокая фигура в сером плаще.

Незнакомец был почти на голову выше Тристана.

— Как всё прошло? Тебя никто не видел?

Фигура принца колыхнулась. Её окружало неясное марево, наверняка артефакт. Тристан был одет в простой темно-коричневый камзол из грубой шерсти и плотные темные широкие брюки. Наверняка его едва не стошнило, пока этот сноб переодевался. Но маскировка была превыше всего.

— Разумеется… нет! — Тристан вскинул голову. — Зачем нужно было так рисковать и назначать встречу не в городе, а здесь?

Тупица.

— Никакого риска. Как раз именно здесь — никакого, уж поверь мне, — холодно отрезал второй заговорщик.

Он приподнял капюшон, но это не помогло. Лицо закрывала белая фарфоровая маска с золотыми узорами. Она угрожающе смеялась, скаля беззубый рот.

— Так зачем звал? — Голос Тристана прозвучал резко и грубо.

Кажется, его собеседнику это не понравилось. Один удар сердца. Второй. Третий.

Собеседник Тристана вскинул перчатку. Ярко блеснул перстень странной ромбовидной формы. В нем, как в капле янтаря, застыла муха. Золотая муха.

— А-а-ат! — С едва слышным вскриком Тристан вдруг рухнул на колени.

Принц согнулся в три погибели, хватая ртом воздух, заскреб ногтями по полу. Вот он рухнул на пол, поскуливая зло и обиженно, как побитый пёс. Не сказать, что это зрелище было таким уж неприятным. Хоть кто-то показал этому зарвавшемуся щенку его место. Связался с такой же тварью, нашла коса на камень.

Плохо одно. Похоже, этот человек не только стоит во главе заговора, но и во главе печально известного ордена наемных убийц. Именно ему подчиняются Золотые мухи. Очень опасный противник. Запредельно. Об этом вопила не только интуиция — сама суть.

Учитель вжался спиной в камень, обжигая холодом даже на расстоянии. С тихим шорохом перья в его волосах распушились и засияли темно-синим холодным отблеском. Если Сартау активировал дополнительную защиту — дело действительно серьезное.

— Впредь ты будешь думать, что говоришь, — раздался холодным голос неизвестного, — и кому.

Шаг вперёд. Второй. Третий. Щегольские белые сапоги топтали землю, расшвыривая мелкие камушки. К ним не прилипала грязь. Неизвестный наступил сапогом на грудь Тристана. Принц что-то просипел, пытаясь подняться, но ему не дали. Сверкнуло стальное лезвие — и неприметная серая трость с головой орлана стала клинком. Острие уперлось в горлом застывшему принцу.

— Надеюсь, ты запомнишь этот урок. Иначе я решу, что можно обойтись и без тебя, сын, — в

В груди вспыхнуло пламя. Они не ошиблись. Ни в чем не ошиблись. Любовник Хелени Мьярг не только подсунул свою любовницу императору в жены, но и решил воспользоваться тем, что она нарушила его запрет и родила от него сына.

Что ж. Отцовскими чувствами здесь не пахло. Ожидаемо.

Незнакомец двигался с такой скоростью, что, если бы не его собственная сила — Шаннер мог бы и не заметить чужих движений.

Раз — и клинок исчез в трости. Два — мужчина убрал ногу и отступил назад, в тень. Три — он одним рывком приподнял Тристана за шиворот, как нашкодившего щенка.

— Я понятно объяснил? — Раздался в тишине тягучий холодный голос.

Медленно осели в воздухе искры ментального вмешательства. Ещё лучше. Сколько в империи менталистов такого уровня?

— Д-да. Понятно, — Тристан едва заметно скривился.

Но надо отдать ему должное. Братец выпрямился и быстрым движением высвободился из хватки, не теряя духа. Слишком быстро для повесы и гуляки. Хм. Ожидаемо, что это всего лишь одна из масок.

— Очень хорошо. Итак, твоя мать уже должна была тебе кое-что рассказать. — Мужчина отступил, неспешно лавируя между осколками камней. Трость медленно покачивалась в воздухе. — Впрочем, пока я вижу, что ты так же бесполезен, как и она.

Тристан вскинулся — но не сказал ни слова, сжав губы.

— Вот какого дъярга она так рьяно бросилась устранять твою девку? Я потерял из-за неё пятерку лучших агентов и до сих пор не знаю, кто с ними расправился, — маска мягко засияла, выдавая ярость незнакомца.

— Мать мне не говорила, — угрюмо бросил Тристан, — она носится с идеей моей женитьбы на одной из генеральских дочек, хочет перетянуть армию на мою сторону. Но по мне — всё это пока несвоевременно. А девка… — захотелось разорвать ему горло, немедленно, — Аэр-ри Сорлейн… то есть Мьярг, — губы Тристана скривились, — она не так проста, как кажется.

— Она может нам помешать? Или слухи о том, что девка спуталась с твоим братом — вовсе не слухи? Ты её не…

— Хватит! — Тристан шагнул вперёд. В его голосе звучала неприкрытая ярость. — Она моя жена — и точка! И пока я этого желаю — она останется моей женой. — Лицо принца было белым как мел. Глаза лихорадочно блестели, и в них отчетливо сквозило безумие.

Игры с чёрной магией ещё никого не доводили до добра.

— Играй, но это не должно вредить нашим планам. Нам нужно убрать императора, а за ним — и Шаннера. Придется действовать быстрее и жестче, — незнакомец отвернулся, и Шаннер заметил, с какой ненавистью ему в спину смотрит Тристан.

Мог бы — загнал бы ему клинок между лопаток. Но не может. Поэтому и беситься. Здесь пешка — он сам.

— Возьми, — на ладони мужчины что-то блеснуло, — мне пришлось постараться, чтобы это достать. Твоя задача — бросить это в бокал брата. С императором я разберусь, тебе не обязательно знать мои планы. Убедись, что Шаннер это выпил. Он опасный противник. По поводу крылатого наследия…

На мгновение воцарилась тишина.

— Это просто бабкины сказки, — пренебрежительно хмыкнул Трис — и тут же получил удар магией.

— И в кого ты такой тупой? В мать? — Маска качнулась — и на миг из-под капюшона показалась ярко-рыжая прядь волос. Она исчезла так быстро, что могло показаться — померещилось. Но в себе Шаннер был уверен.

— Ты…

— Я, Тристан, я. — В голосе незнакомца проскользнуло злое шипение. — Жаль, что ты вышел из доверия отца и он не расскажет, почему решил женить тебя именно на этой девке, но есть у меня подозрения. Если это правда, то плевать мне на твои желания — она умрёт. Крылатый род не должен возродиться. Но твоя задача одна — твой брат. Это ясно?

— Вполне, — процедил Тристан, сжимая зубы.

На скулах принца расцвели некрасивые алые пятна.

— И придержи коней. Не вздумай давать волю своим желаниям, пока наша миссия висит на волоске. Ещё не хватало, чтобы ты сорвался и раскрылся. Узнаю — решу, что без одного принца, — мужчина издевательски хмыкнул, — мне будет проще. Я понятно говорю?

Трость взвилась в воздух.

Тристан отступил. Пальцы младшего принца сжались в кулак, язык скользнул по зубам, но он медленно склонил голову в знак покорности.

— Мне всё понятно… отец. Я сделаю всё, как ты приказал.

— Радует, что хотя бы на это у тебя хватает сообразительности. Не ищи со мной встречи. Заберешь защитный амулет у матери, не снимай его. С твоим жалким даром от прямого удара спасёт только самая мощная защита. А всё твоя мамаша. Только такой идиотке могло прийти в голову родить от другого мужчины, будучи замужем за императором. Конечно, сила рода Мъярг сделала всё, чтобы тебя убить… Всё, прощай.

Незнакомец развернулся и, не оборачиваясь, зашагал в темноту.

С тихим шелестом осыпалась краска с облупившейся стены. На балке свил гнездо здоровенный паук-птицеед. Осколки одного из витражей до сих пор тускло блестели в углу. Разбитые каменные статуи слепо смотрели в потолок пустыми глазами.

Часовня давным-давно пришла в упадок. Как и императорский род.

Тристан замер на месте, глядя в темноту. Тяжелое шумное дыхание разрезало тишину. Вот он прикрыл глаза. В руке сверкнуло оружие — когда только успел достать? Тонкий острый нож с неприятными зазубринами.

Тристан Мъярг подался вперёд, оскалившись. Его рука задрожала. По виску скатилась капля пота.

— Твар-рь… Ничего. И до тебя тоже доберусь. — С ненавистью прошипел мужчина.

Он с усилием отвернулся, ударом ноги направил один из камешков прямо в голову пауку и, развернувшись, зашагал прочь.

— Какое любящее семейство, — тихо засмеялся Сартау, но резко посерьезнел, — этот противник может и тебе оказаться не по зубам, Шан. В нём, как минимум, три разных дара.

— Нужно усилить охрану Аэри, — боль стиснула виски, — и ещё ускорить поиски храма.

— Верно. Стоит поторопиться, мой принц… — Большие сияющие глаза смотрели сквозь собеседника, как будто видели нечто совсем иное, — стоит поторопиться, пока всё не повторилось и жизни не утекли сквозь пальцы. Спаси Грэйсона, — изменившимся грубым голосом приказал вдруг Сартау. Его глаза остекленели, — они ключ. История не должна повториться. Трое — ключ.

Наставник моргнул и рассеянно улыбнулся. Хотелось выругаться — громко, с оттяжкой, со вкусом. Но всё, что Шаннер мог себе позволить — короткую охоту.

Доказательства измены Тристана были у него в руках, но трогать Триса сейчас было нельзя. Им нужно выйти на его отца. Нужно хорошенько порыться в прошлом Хелени Мъярг. Иначе всё будет

А пророчество… что ж. Он начинал об этом догадываться. Трое братьев малышки Сорлейн. Они выживут. И она — тоже. Никто не отберёт то, что принадлежит ему. Он станет сильнее. И уничтожит каждого, кто посмеет навредить его стране, его семье, его наэ.

Она только его. Она всегда будет принадлежать только ему. И ничто больше не имеет значение.

Тот же день, где-то в коридорах дворца

Он был на грани срыва. Это было невыносимо. Сердце гулко стучало, отдавая в висках, разгоняло кровь и остатки чужой силы. Так сладко, так нужно, так… это и есть жизнь. Только это и есть.

Губы скривились в оскале. Его сотрясала дрожь. Кончики пальцев зудели. Желание — жадное, болезненное, сумасшедшее заставляло двигаться вперёд. Он знал, что ставит сейчас всё под угрозу, но не мог остановиться. Когда это началось? Он не помнил. Уже не помнил.

Сначала это была случайность. Служаночка слишком сильно трепыхалась, когда он одарил её своей милостью. Он не сразу понял, что она уже не дышит. Она была слабой, очень слабой, всех крох силы — только волосы убрать да окно протереть. Но даже этого хватило, чтобы он почувствовал себя… живым? Настоящим. Без головокружения, без сухости во рту, болезненного жара и ломоты в теле. Сознание прояснилось, тело наполнилось силой. И через десять минут всё исчезло. Этого было мало. Очень мало.

Следующей стала молоденькая провинциалка. Её бы никто не стал искать. Она сама пришла к нему, сама искала его внимания. К чему отказываться?

После этого он начал экспериментировать. Жалость? Её не было. Все они — жалкие идиотки, которые решили, что добьются своего при дворе, что взойдут на вершину власти. Что ж… они закончили свою жизнь во имя его собственной. Он знал, где прятать так, чтобы не нашли, и прокололся всего раз. Не рассчитал. Его вспугнули.

Тогда он чуть не попался, и о нём узнали. И вдруг он понял, что ему нравится это восхитительно пьянящее чувство чужого страха, чувство собственного превосходства, ликование от своей неуловимости, неприкосновенности, хитрости, силы. Он ходил рядом с ними, ел с ними за одним столом, смеялся их шуткам, флиртовал, улыбался, и никто понятия не имел о том, что это он. Он властвовал над чужими жизнями.

Сейчас опасность только будоражила. И пусть ищейки кронпринца знали своё дело, он был уверен — его никогда не найдут. Несмотря на предупреждение, он не хотел таиться. Жажда подталкивала, жажда нашептывала ему, что он неуязвим, голод внутри был почти нестерпим, как и ярость, которая разжигала кровь.

Все! Все они считали его слабым! Ведомым! Каждый хотел вертеть им по своему усмотрению, а потом отбросить в сторону, как ненужную уже куклу.

По красивому лицу пробежала судорога. Брови сошлись на переносице. Подсвечник полетел в стену. За ним — пресс-папье, несколько статуэток и прочий бесполезный хлам. Ярость росла, и он не мог избавиться от этого жуткого кома в груди. Ему нужно было спустить пар. Иначе он просто рехнётся. Он больше не мог.

Это они… они во всём виноваты. Тупые курицы. Его жена — такая же. Но избавляться от неё сейчас — не хотелось. Да и вообще не хотелось. Сначала он был в бешенстве, а потом — привык. В конце концов, все женятся. Это не катастрофа. А потом он даже по-своему привязался к ней. Он не хотел, чтобы жена видела в нём монстра. Просто пока не научился сдерживаться.

Ему нравилось провоцировать и смотреть, что она сделает в ответ. И сейчас не видеть её было… неприятно? Грустно. Это оказалось ударом. Как и то, что в их разлуке был виноват он. Или те, кто был против них. Или…

Мысли путались. Снова. А потом его начало сковывать холодное безразличие. Ещё немного — и будет только хуже. Что поделать, если это дырявое тело не может удержать магию?

Плевать на всех. Сегодня он выйдет на охоту.

Глава 12

Визит императрицы

Аэри Сорлейн

Лошади имели все шансы взять призовые места в любой скачке. Назад мы неслись на такой скорости, что оставалось только молиться всем богам, чтобы никто не пострадал. Ни мы, ни скакуны, ни случайные прохожие.

К большому поместью, окруженному со всех сторон благоухающим садом, мы подъехали со стороны реки. Там же через небольшую калитку для слуг проникли внутрь. Роскошный экипаж уже стоял у входа, благородные скакуны агрисской породы перебирали ногами, кося лиловыми влажными глазами на кучера в алой ливрее.

Неподалеку скучала охрана — личная гвардия.

Похоже, императрица уже внутри. Значит, счёт идет на минуты. Сомневаюсь, что слуги имеют право надолго задерживать Её Величество.

К горлу на мгновение подкатила тошнота, но волна магии смыла её за долю секунды.

— Леста готова поменяться местами, — кивнул брат, к чему-то прислушиваясь.

На мгновение на его губах вспыхнула и погасла короткая ласковая улыбка. Она сказала мне очень многое. На сердце стало теплее. Грэй. Если он найдёт своё счастье, мне будет капельку легче.

Здесь было целых три черных входа. Для слуг особняка, для приходящих поставщиков продуктов и… для кого-то ещё. Или просто запасной. Под амулетом невидимости (Рабочий, Аэри! Всё под учёт идёт!) мы проникли в дом. В холле раздавались голоса. Я не стала прислушиваться — голос Хелени Мъярг я бы узнала из тысячи. Сейчас нужно было успеть прокрасться наверх и поменяться местами с эрсой Лестой.

На втором этаже мы чуть не попались. Прямо нам навстречу откуда-то из глубины дома шагнул невысокий неприметный мужчина с острым пустым взглядом.

Брат прошипел что-то злое, невнятное, и буквально вжал меня в стену, закрывая своим телом. И все равно по коже бегали мурашки. Мне казалось, что пространство вокруг идёт рябью, как будто неприметный пытается что-то увидеть. Вот он снова задергал носом, подался вперёд, щурясь. Я почувствовала, как тело брата сотрясла дрожь. На шею мне что-то капнуло. Кровь? Пот?

— Гарх, следовик!

Тот, кто ищет чужую магию?

Лицо Грэя напряглось, белки глаз полопались, красные прожилки сосудов отчетливо пульсировали.

— Мрак, я… я сейчас не… не смогу, Аэри… — Глаза брата стали закатываться.

Мужчина опасно приблизился к нам, и я не могла поручиться, что он не сможет нас пощупать, если проведет рукой по стене.

В груди вскипел гнев.

— Грэй, держись за меня! Слышишь? Только не теряй сознание, лось ты здоровенный, я тебя не удержу! — Прошипела ему на ухо.

Я знала — нас пока не слышат. «Невидимость» была полной. Не осязать. Не обонять.

— Я стараюсь, — прохрипел брат, всей тяжестью наваливаясь на меня.

Сорлейны не сдаются! Никогда.

Грудь расправить, мозги включить, Аэри Сорлейн.

Я прикусила кончик языка и замерла, вслушиваясь в окружающий мир. Магия следовика ощущалась, как стая липких серых мушек. Он рыскали по коридору, заглядывали во все щели, клеились к невидимому куполу, который окружал нас стеной и буквально… проедали его насквозь! Ах вы твари!

Раньше я бы ничего не почувствовала. Теперь… Магия в груди отозвалась неохотно, но бурно. Непокорная, всё ещё не подчинившаяся до конца, она желала взять верх. Желала руководить мной. Врёшь. Не выйдет!

Во рту появился знакомый солоноватый привкус, но я не остановилась. Перед глазами стояло холодное насмешливое лицо. Острый подбородок, умные изменчивые глаза, жестко сжатые в одну линию губы, серебристая волна волос. Он бы никогда не сдался. Я знаю. Я точно знаю. А значит, и я не имею права сдаваться.

Я упрямо сжала зубы. Корри по «легенде» остался у моего брата, поэтому коту нельзя было здесь появляться. Что ж. Тогда у меня оставался один-единственный шанс переломить ход событий.

Я «нырнула» в себя, почти наощупь выуживая тонкую нить, которая связывала меня со священным зверем. Вот она. Обвилась вокруг магического средоточия. Если приглядеться пристальнее, станет ясно, что нить раздваивается. Ведь она ведёт не только к мантикоре, но и к его создателю.

Над ухом натужно захрипел Грэй. Если нас сейчас обнаружат — всё пойдёт прахом. Всё. Я сжала пальцы на плечах брата, пытаясь его удержать.

Едва заметная серая нить вертелась, как уж, не желала даваться, но я оказалась проворнее. Шаг. Второй. Третий. Четвёртый. Подсечка. Ага, попалась! Нить недовольно гудела, трепетала, кусалась, но терпела. И покорилась. Почему я раньше не сообразила, не заметила? Чего теперь голову посыпать пеплом. Нужно действовать. Эта нить — прямой канал сил. Связи с… не знаю, бог он или нет, но для меня навсегда останется божеством. Энрис. Великий Энрис.

Помоги мне. Наставь меня. Вразуми.

В ответ на мою отчаянную мольбу серая нить налилась силой. Из блёклой, невзрачной, она обратилась в сияющий сталью канат. Синь и сиреневая марь, алые отблески заката и тьма сумерек, жизнь и смерть, льющийся в горло металл и живительная вода. Это не описать словами.

Просто сила… пришла. Обхватила за плечи, закружила, обняла. И дала знание, как ею управлять. Теперь я контролировала её.

— Дитя… тебе, во славу… Я жду тебя… — мягкий шепот пронесся в разуме ветерком.

Я знаю, что вы ждёте. Я приду, клянусь. Я умею быть верной. И благодарной — тоже умею.

Металл ласковым ядом проник в мои вены. Кто сказал, что эта сила способна только убивать? Кто сказал, что эта сила способна работать только при контакте с материалом? Кто сказал? Не знаете? И не узнаете. Потому что такого правила не существует. Границы придумывают люди. Именитые чародеи в балахонах, надменные маги в костюмах по последнему слову моды, дарования, считающие себя незаменимыми.

Металл есть везде. И в крови — тоже. Особенно у тех же магов. И стоит немного изменить его состав. Стоит усилить его концентрацию в одном месте и убрать из другого, как…

Спина взмокла. Мне казалось, что ещё немного, и я упаду. В глазах потемнело. И в этот момент следака повело. Он выругался, с недоумением посмотрел на кровь из носа, отпечатавшуюся на ладони.

— Гарх, перенапрягся вчера, вот и мерещится всякое, — пробормотал устало.

Мужчине явно было нехорошо. Магические каналы — материя слишком тонкая. И я никогда бы не рискнула играть в «бога», если бы не чужой шепот и полная уверенность, что вот сейчас — получится. И не убить, и пройти по грани срыва, и справиться с тем, что происходит. И выйти из этого победительницей.

В глазах темнело. Я удерживала тяжелое тело Грэя и молча смотрела вслед опытному сильному магу, который просто кое-что не предусмотрел. Одну идиотку без чувства самосохранения, например. Потому что по мне могло ударить так, что я бы здесь осталась пускающим слюни овощем.

«Больше не пробуй», — предостерегающе шепнул ветер, и чужое присутствие растаяло окончательно.

— Что ты сделала? — Грэй распахнул мутные глаза и попробовал подняться.

— Стой. Оставайся здесь, — сердце сжало. Я с ужасом услышала знакомые голоса и топот шагов. Времени вообще не было, от силы пара минут! — Оставайся здесь, Грэй, а как придешь в себя — уходи, понял? Я справлюсь! До комнаты Лесты всего ничего, я успею!

Вот только как мы поменяемся местами…

Я качнула головой. По крайней мере, страдалицу получится изобразить натурально. А когда я страдаю — я становлюсь очень коварной, изобретательной и немного злющей. Как ведьмы из детских сказок.

— Будь осторожна, Аэри. — Глаза Грэя потемнели от беспокойства.

— Буду, — я на мгновение обняла брата, вдохнула родной запах, улыбнулась как можно увереннее — и бросилась наверх, на третий этаж. Несколько метров артефакт ещё будет действовать. Ступеньки выворачивались из-под ног, я шаталась, как пьяная, умиротворяющая тишина третьего этажа заставила ещё сильнее насторожиться, но пронесло. Дверь в нужную мне комнату была приоткрыта. У постели стояла вторая «я». Тот же рост, то же овальное лицо, носик вздернут, губы тонковаты, рост — высокий для девушки, а телосложение ещё не стало теловычитанием.

Волосы немного растрепаны и пропитаны потом, под глазами искусно созданные подручными средствами круги, длинная строгая рубаха в пол сделала бы честь любой обители вдов. И только взгляд… стальной, жесткий, уверенный. Эта девушка ничего не боялась, знала, что делает, и была готова идти к своей цели.

— Я тебя ждала. Давай скорее, — просто сказала она, ужом выскальзывая из рубахи.

И тут же принялась надевать на себя платье горничной. Я решила не отставать. Дверь мы закрыли. Конечно, за две минуты я не успела — нам понадобились все шесть, а то и семь, под возмущенные вопли, стук и крики. Но моя «горничная» была непреклонно. Принцессе дурно, принцесса в уборной!

— Всё, — выдохнула я, ныряя в постель. Роскошную, мягкую.

Бледность есть, глаза «запали», пальцы подрагивают.

Леста смотрела на меня с легкой тревогой.

— Всё в порядке. Это магическое переутомление, — призналась честно.

— Я принесу артефакт, — кивнула девушка своим мыслям, — а пока…

— Впускай, — сжала зубы, понимая, что такое оскорбление, как запертая дверь, императрица не спустит.

Но мы с Лестой отличались достаточно, чтобы она опознала подмену. Если бы я не успела, всё было бы гораздо хуже. А так — справлюсь. Мысли были спокойными, холодными. Остатки страха ещё рвали сердца, но я спрятала

Я в этом мире, в этой реальности — всего ничего. Почему же кажется, что прошла целая вечность? Почему, как быстро всё так изменилось?

Я подумала о своих фрейлинах. Элларе Стаэлли. Братьях. Слугах, которым я успела помочь. Герцогине Шаттен. Когда я вернулась сюда, я жаждала только мести.

Теперь я поняла, что смогу жить. Я боялась верить, боялась загадывать, не хотела мечтать. Но Шаннер Мъярг не желал замечать моих страхов. Тот, кого я считала врагом, стал для меня — всем? Я спасла Кэса. Я спасу Грэя. И Ари. Столько раз, сколько понадобится, я рискну собой, чтобы близкие мне люди жили и были счастливы. Это моя судьба. И я не буду искать другой.

Дверь распахнулась.

— Это крайне возмутительно, — ледяной тон Хелени Мъярг рассекал воздух плетью.

Женщина была одета в роскошное платье насыщенного темно-синего оттенка. Лиф был отделан парчой и кружевами цвета серебра, а в ушах покачивались серьги-месяцы с крупными сапфирами. Черные от ярости глаза императрицы остановились на мне.

Острый ноготь ткнул в склонившуюся в поклоне Лесту, которая была сейчас совершенно не похожа ни на себя, ни на меня. Обычная молоденькая горничная в богатом доме, каких сотни.

— Ты. Двадцать плетей во дворе. Я прослежу, учти.

— Да, Ваше Величество! Как прикажете, — низко кланяясь, пробормотала девушка. Мне оставалось только завидовать её выдержке.

И не скажешь, что она одним ударом может заломать женщину, которая отдаёт сейчас пытается распорядиться её жизнью.

В горле заклокотала ярость, но я оторвала голову от подушки, собрала в кулак всё самообладание и пролепетала:

— Матушка, это вы?

Лицо императрицы побелело от злости, губы сжались в одну линию.

— Аэри Мъярг… — дыхание вырвалось у неё из горла с тихим зловещим посвистом.

А на лице застыло благообразное скорбное выражение, с каким матери отчитывают заблудших дочерей. Нет, мне нужно не это. Мысли лихорадочно перескакивали с одной на другую.

Мне нужны её ярость, ненависть, злоба. Мне нужно, чтобы она потеряла лицо, потеряла контроль, показала свою истинную натуру — пусть даже при слугах.

Раньше свекровь всегда наказывала меня только когда мы были одни. Не знаю, догадывались ли о чем-то слуги — но они предпочитали делать вид, что ничего не происходит. Что ж. Сорлейны не проигрывают. Не уступают. И не отступают. Я больше не позволю себе бояться. Иногда нужно поставить на карту всё, даже свою жизнь, чтобы выиграть. И только от меня будет зависеть, увенчается ли этот гамбит успехом.

— Ваше Высочество, вы меня глубоко разочаровали своим поведением, — императрица и не думала садиться — нет, возвышаясь над нами, она давила — своей силой, артефактами, превосходством, раздражением, мнимой обидой, — даже если вы при смерти — это не повод оставаться невежливой. Я не только ваша вторая мать, но и ваша императрица. И если мать может простить и пожурить ребёнка, то императрица обязана вразумить и наставить подданного на путь истинный.

Я медленно моргнула. Двое стражей за спиной императрицы, любопытная служанка, незнакомый молодой человек в форме секретаря — все кивали, как болванчики.

Чем она их так? Загипнотизировала? Заставила возлюбить матушку-императрицу и все помыслы её?

Прошлое прошлому. Гори в огне. А своё будущее я построю сама. Киркой, добрым словом, большой дубиной, паутиной интриг и пакостей, да хоть головой недовольных прорублю! Будет вам окно… в мир бобра и справедливости, как странно, но ёмко говорил Накетча Сартау.

Кажется, мой отсутствующий вид взбесил Хелени Мъярг ещё сильнее. Опасно, очень опасно! Но после поездки я чувствовала себя, как выжатый гранат, и была способна только на осмысленное хлопанье ресницами.

— Вы меня слушаете, Ваше Высочество? — Императрица повысила голос.

— Кажется, принцессе нехорошо, — робко подала голос Леста.

Мне достался быстрый тревожный взгляд, но я ободряюще подмигнула, изобразив косоглазие. Не нужно обо мне беспокоиться. Всё в порядке. Хорошая Грэю достанется девушка, если у них всё получится. Хочется в это верить.

— М-мм… — я что-то невнятно промычала, глядя в пустоту глупым взглядом, — м-мммы…

— Может, позвать Её Высочеству целителя? — Растерянно заметил секретарь.

— Простите… — прошептала я слабым голосом, злорадно хихикая про себя, — что случилось? В последнее время у меня такая жуткая слабость, что я постоянно проваливаюсь в обморок, — я порывисто вздохнула, — а где мой муж? Где Тристан? Он обещал меня навестить, я помню. Мне не жаль отдать ему хоть все свои силы, если это исцелит его и…

— Что ты бормочешь, глупая девка? Как ты смеешь наговаривать на своего мужа и принца? Да, ты благородно приняла удар врагов империи на себя, но это не даёт тебе повода распространять клевету! — Вот теперь я её разозлила!

Это был тонкий, очень тонкий момент. Хелени Мъярг была умным и опасным противником. Единственное, что могло вывести её из себя — упоминание Тристана. Малейшая тень на репутации принца могла ему дорого стоить, и свекровь оберегала моего мужа, как дикий зверь своё нерождённое потомство. Затопчет — и не заметит.

Мне нельзя было поднимать эту тему. Нельзя было даже намекать на то, что я знаю — Тристан пытался каким-то образом отнять у меня силы. Магию или жизнь — неважно.

Но это было единственной возможностью вызвать огонь на себя. Заставить забыть о моих братьях, о её планах на будущее, о том, что за ней и каждым её шагом тоже следят. Вывести противника из себя при свидетелях.

Да, наверняка потом меня за моё самоуправство и оправданный (на мой скромный взгляд) риск медленно убьют. Не больно и качественно. Сначала Грэй, а потом и Шаннер. Но я не могла иначе. Не тогда, когда на кону стояли жизни моих близких. Показать её истинное лицо всем вокруг другого случая могло просто не представиться. Сейчас… сплетни разойдутся, как огонь. И даже император не сможет больше их игнорировать.

Да. Именно так. Провокация. Подсечка. Риск. И мой выигрыш. Мне оставалось только верить в то, что я справлюсь. Тогда при самом лучшем раскладе Хелени Мъярг изолируют. Надолго. Достаточно надолго, чтобы она перестала иметь для нас значение.

Я помнила эту черту свекрови. Она могла днями и часами ждать, терпеть, улыбаться, сохранять хладнокровие даже в самых отвратительных ситуациях. А потом вспыхнуть от какой-нибудь мелочи, да так, что скандалом горел весь дворец.

В гневе она себя почти не контролировала и могла многое выдать. Может даже… нет, загадывать не хочу, но вдруг она настолько потеряет себя, что выболтает нечто по-настоящему ценное?

Я скорее услышала, чем увидела, чужое движение. Мне пришлось приложить

Перед глазами вспыхнула знакомая змея кнута из чистой силы. Тело скрутило фантомной болью, а вслед за ней обрушилась настоящая. Обожгла, но не ослепила — благодаря защите. Даже ослабленная, она сработала именно так, как задумывалось.

Я вскрикнула, закрываясь руками. Получилось натурально. Как у испуганной курицы.

Чего я боялась? Магии? Чужой силы? Ненависти? Но больше мне не было страшно.

Тело налилось силой. Готовностью действовать. Сейчас. Ещё чуть-чуть. Ещё секунда!

— Маленькая. Неблагодарная. Негодная тварь! — Лицо императрицы исказилось.

Она была на грани.

— Все вон! — Крик — и удар силы, от которого вымело и охраны, и её свиту.

Только Леста ласточкой нырнула под кровать.

— Нищенка. Выползла из своего хлева, из семейки игрока и гулящей девки и решила, что тебе всё позволено? — Черные косы императрицы растрепались от невидимого ветра.

Она тяжело дышала, смотря на меня с такой лютой ненавистью, что перехватило дыхание.

— Ты мизинца Тристана не стоишь! Надо — он возьмёт у тебя всё до донышка, хоть всю твою никчемную жизнь! Отдать жизнь за императорскую семью — это честь, которую ещё заслужить надо, поганое отродье! — Женщина передо мной оскалилась.

Кнут взвился в воздух, но больно почти не было. Моя собственная сила выплеснулась наружу. Кожу покрыл металлический доспех, на ногтях прорезались длинные металлические когти, лицо закрыла маска.

Тело трясло. Казалось, я распадаюсь на частички, они взлетают в воздух и кружатся, кружатся смерчем. Мой дар проснулся.

— Вздумала мне мешать? Артефактами запаслась? Решила, что твой братец тебе поможет? Очень зря-я! — Губы женщины исказились в торжествующей улыбке.

Она так ничего и не поняла. Списала на артефакты.

Кнут засиял белым светом. Ослепительным, зловещим. Сияние резало глаза, вызывало какой-то потусторонний ужас на задворках сознания.

Это что ещё за выжупень⁈

Кнут белым росчерком взвился вверх.

Сорлейны не сдаются! И не умирают. Сознание как будто раздвоилось. Одна его часть вопила «мы все умрём». Другая хладнокровно оценивала наши шансы. Нет, трогать это я не буду. Хелени себя не контролирует. Поэтому в гневе она часто забивала меня едва до смерти, и никто не мог её остановить. И потому, что не знал, и потому, что не стал бы попадаться под горячую руку. Но это не тот случай. Не теперь.

Я якобы «неловко» перевалилась с края кровати вниз. Щелчок. Вспышка. Удар. Постель развалилась на две части. Моя запястье обхватила ладонь Лесты. Глаза девушки потемнели.

— Вам надо уходить. Немедленно.

Мы, как кузнечики, отскочили за кресло.

— Вздумала мне противиться? Только от меня зависит твоя жизнь и твоё положение при дворе. И не только твои-и, — глаза императрицы вспыхнули зелёным огнём, — давно ли ты разговаривала со своим старшим братом, милая?

Сердце на миг сбилось, и я не успела увернуться.

Удар пришелся вскользь. На коже вспыхнул ожог, и тут же начал исчезать на глазах. Я взвыла, не стесняясь. Больше для того, чтобы выплеснуть ярость.

Что эта тварь сказала? Ари? Нет, Ари в порядке, я бы знала. Точно знала.

— Она не в себе, — шепнула мне на ухо Леста.

В худом и на вид слабом теле крылась большая сила. Девушка заставила меня отшатнуться в сторону окна. Осколки стёкол посыпались на улицу. Хорошо, очень хорошо.

— Ваше Величество! Матушка, придите в себя! Неужели вас тоже отравили злоумышленники! Мы вызовем помощь! Вас спасут, только очнитесь, умоляю! — Завопила я фальцетом прямо в окно.

Давайте, господа. Я даю для вас концерт. Только сегодня и почти бесплатно. Вот же с… хорошая женщина! Думаешь, всё пройдёт как по маслу? Снова? Запугаешь, изобьёшь — и уйдешь, как ни в чем не бывало?

Лесте тоже досталось, но на лице тренированной «горничной» не дрогнул и мускул.

— Правее, — скомандовала я негромко, — металлорезка распадись! Не развернешься.

Белый свет кнута сменился на тусклый, грязно-желтый. Я ощущала, как вытекает из меня магия. Так меня надолго не хватит. У меня не хватало нужного опыта, а убить или ранить императрицу сейчас смерти подобно.

— Помогите! Спасите Её Величество и принцессу! — Истерично закричала Леста.

Где-то раздался грохот и топот ног. Внимание, сцена! Скоро будет занавес.

Я с силой отбросила Лесту на остатки дивана и с диким подвыванием ринулась к императрице:

— Матушка, вас спасут! И вас, и нас! — И вас вылечим… и нас залечим, да. — Матушка, остановитесь, вы не понимаете, что делаете!

Я бросилась в ноги императрице.

— Простите за дерзость, Ваше Величество, простите, что осмелилась показаться слабой при вас! Я жизнь свою готова положить во благо империи!

Ложь. Мне не нужна империя. Меня интересует только моя семья и Шаннер. Но ради кронпринца… и ради Сумеречного бога, который спас мою жизнь, мою душу и честь — я сделаю всё, что будет нужно.

— Что ты себе позволяешь? Слабая, никчемная, дурная!..

Я не чувствовала боли и не ощущала страха. Только злорадство.

Топот стал ближе, забухали сапоги — и через мгновение в комнату ворвалась стража. Не стража императрицы, нет! Это была гвардия императора и… я увидела знакомые лица. Горгул и его верная спутница. Маэни и Доргат.

Глаза горгула залила желтизна. Свист. Удар, который опрокинул на землю, но не успел выбить дух — доспех из металла исчез за секунду до появления стражи. Я справилась. Я всё рассчитала верно.

Где-то на грани сознания колокольчиками звучал смех Сумеречного. Яростный, злой.

Горгул одним прыжком бросился ко мне — и закрыл собой и своими крыльями. Удара он, кажется, не заметил, принюхиваясь. Вот уж у кого кожа была каменной! Пальцы бережно пробежались по тем местам на моём теле, где всё ещё виднелись алые полосы от ударов кнута. Они бы исчезли спустя десять минут, но помощь подоспела вовремя.

— Ваше Величество! Ваше Величество, очнитесь! — Раздался резкий, неприятный голос.

От гвардейцев отделился старший — высокий, светлокожий, с удивительными разными глазами. Один ледяной, прозрачный до жути, другой — теплый, шоколадный. Он кого-то мне напоминал, но кого — я вспомнить сейчас не могла.

Сердце заполошно билось в груди, перед глазами мелькали зайчики, а Аэри-воительница была готова превратиться в Аэри-медведицу и залечь куда-нибудь в пещеру на годик, до следующей весны.

Свист кнута. Вскрик. Я не удержалась — вытянула шею. Горгул щекотно фыркнул мне на ухо и поднялся, удерживая меня, как обезьянку в цирке — я повисла, неприлично обхватывая его руками и ногами, но меня и видно почти не было — всё пространство закрывали собой бархатные плотные крылья

Захотелось неприлично присвистнуть. Пафосные страдания вымело из головы метлой — как ни бывало. Ну какая красота кожистая!

Разноглазый гвардеец голой рукой перехватил кнут императрицы. Бледные обветренные губы скривились в усмешке. Я впервые видела человека, помимо Шаннера Мъярга, который настолько открыто, без страха и стеснения, демонстрировал свою неприязнь к Её Величеству.

— Враги не дремлют, Ваше Величество, но мы позаботимся о вас, клянусь, — только если знать, что она есть, можно было расслышать в чужом голосе насмешку.

В глазах Хелени Мъярг отразилось понимание. Вспышка — и кнут исчез — а императрица с громким вздохом начала оседать на пол. Конечно, её подхватили. На мгновение наши глаза встретились, и я поняла, что только что обрела смертельного врага — яростного, злобного, непримиримого, коварного. Она ничего не забыла. Ей было наплевать случайно ли игрушка-принцесса вставила ей палки в колеса — или намеренно. Мой приговор читался в чужих темных провалах. Но он больше не пугал. Я отвела взгляд, опустив глаза.

Императрица схватилась за виски и застонала.

— Ринтерн? Что произошло? О мать-природа, — взгляд Хелени упал на моё распоротое платье, — эрса Аэри! Что с вами, юная леди? Кто это сотворил? — Полный ужаса взгляд. — Это… это же не я? Это не могла быть я⁈

Занавес! Скупые слёзы! Аплодисменты!

— Боюсь, что это были вы, Ваше Величество! Враги империи сумели помутить ваш рассудок и вы едва не убили принцессу. Запрещенное ментальное оружие, завязанное на крови… я обязан сообщить императору. Это дело государственной важности. Не волнуйтесь, Ваше Величество, ваша жизнь и жизнь принцессы вне опасности!

Холодный призрачный глаз гвардейца посмотрел на меня.

Ринтерн? Родственник Малькольма Ринтерна? Этого подозрительного капитана гвардии кронпринца?

— Айос Ринтерн, Ваше Высочество, — коротко кивнул мне мужчина, — агор гвардии Его Величества.

Агор. Высший маг. Я слышала, что их подчиняют жестко, ломают волю, чтобы они и думать не смели пойти против империи. Цепные псы у трона.

Эрс Айос не выглядел несчастным. Самодовольным, самоуверенным, наглым и опасным — да.

Вот гвардеец, которому досталось счастье «охранять» императрицу, выглядел совершенно потерянным. Чуть что не так — и снять ему голову!

— Ваше Величество, позвольте… со всем уважением, но нельзя допустить, чтобы эта ментальная зараза проникла вам в кровь. Это оружие делает своего владельца зависимым от него. Не знаю, кто вам его подсунул, но… — Айос, выдав нам эту великую тайну, поджал губы и ловко щелкнул неприметным стальным браслетом, застегивая его на запястье императрицы.

— Боги, я вообще ничего не понимаю, но делайте, что вам приказано, Ринтерн, — страдальчески поморщилась Хелени Мъярг.

Похоже, она всё ещё надеялась выйти из ситуации с минимумом потерь. Зря.

— Это ограничит большую часть вашей магии, но в то же время надежно оградит и её запретную часть, — любезно пояснил мужчина. Кажется, дразнить гадюку ему нравилось. Рисковый человек.

Я видела, что некоторые гвардейцы ей сочувствуют, искренне принимают её игру за чистую монету. Но не все. Я решила, что страданий в комнате маловато, к тому же — зачем себя сдерживать? Сейчас? И страдальчески застонала. Как будто меня пытались сожрать на месте, а я при этом глотала ежа.

Взгляды немедленно скрестились на Доргате. Даже Ринтерн выглядел встревоженным.

— Сейчас мы доставим вас к целителю, Ваше Высо…

— Что здесь происходит? — От ледяного, хрустящего осколками льда голоса, по коже продрал мороз.

На мгновение захотелось спрятаться, как ребенку, укрыться за надежными крыльями и сделать вид, что меня не было. И нет. И не будет до следующего месяца. Но я давно не ребёнок, и за проступки будут отвечать другие. Поэтому…

— Ваше Высочество! — На этот раз агор Айос отдал честь, прижав ладонь к груди. В разноцветных глазах мелькнуло искреннее уважение и тень облегчения. — Воздействие чужой ментальной магии на Её Величество! Императрица прибыла навестить принцессу — и в приступе внезапного гнева напала на её Высочество.

Ладонь горгула похлопала меня чуть повыше поясницы. Кажется, Доргата искренне забавляла «обезьянка» в моем лице.

— Вот теперь будет жара, — хмыкнул мой страж едва слышно. В золотых глазах застыла вина, — прости, малышка. Не уберегли мы тебя от этой падали.

Маэни встала перед нами, как будто прикрывая на всякий случай.

— Вам нельзя было вмешиваться. Всё в порядке, — процедила, понимая, что до «порядка» сейчас ещё далеко.

Но это правда. Их вмешательство только всё бы усугубило. Это была моя битва. И я её выиграла.

— Не вздумай себя винить! А то когти выщипаю! — Пообещала грозно — и получила взамен усталую улыбку.

— Ты смотри, какая боевая. Маэ, что у нас там есть для боевых курочек? — Конечно, горгул не повелся на мой бодрый тон.

— Не здесь. Давайте тише, мне сложно вас прикрывать, — процедила грозная Страж.

Её спина выпрямилась ещё сильнее, во всей фигуре читалось напряжение. Оно висело невидимой дымкой в воздухе, парализовывало волю, наливалось грозовыми тучами.

Пока мы шептались, снаружили шло разбирательство.

— Очень любопытно, — я не видела лица кронпринца, но от его фигуры исходил жар.

Его мощь давила, пригибала к земле, призывала покориться и сдаться её обладателю. Я видела, как гвардейцы невольно начали склонять головы и даже императрица побледнела.

— Доставьте Её Величество во дворец, она не должна пострадать, — равнодушно бросил Шаннер.

На мачеху он даже не взглянул. Если бы Хелени Мъярг могла, она бы с удовольствием вонзила сейчас кинжал в спину пасынку.

— Обязательно сообщите мне, как будет себя чувствовать Аэри. Мне так жаль, моя дорогая, — черные глаза императрицы вонзились в меня двумя дротиками.

— Я не держу на вас зла, Ваше Величество, что вы, — пролепетала я, пряча глаза, — ведь я уже говорила, — я готова отдать жизнь во благо империи!

— Не думаю, что это потребуется, — раздался прохладный низкий голос кронпринца над моей головой.

На белом лице жили только глаза — в них плясали оранжевые отсветы и гудело пламя пробуждающегося вулкана.

Мне достался короткий быстрый взгляд.

— Унесите принцессу. Здесь достаточно целых комнат. Охрану поместья усилить, посещение ограничить для всех, кроме меня и Его Величества. Нашу природную защиту от ментальной магии пробить не сумеет никто из живых.

Больше он на меня не посмотрел. Выскользнула куда-то Леста. Исчезли гвардейцы с императрицей. Мы переместились в другое крыло, на второй этаж. А сердце грыз червячок. Что она говорила об Ари? А если это правда? Если старшему угрожает опасность? Что я вообще могу сделать?

Кажется, я напугала Доргата и Маэни своим молчанием.

Ванная, смена одежды, мягкая постель — всё прошло мимо сознания.

Я пыталась разбудить то самое странное чутье, которое отвечало

Хотелось спать, но я держалась зубами за воздух. Я знала, кого ждала на самом деле. Совсем не целителя, нет. Скорее уж наоборот.

Дверь распахнулась беззвучно. В комнату ворвался легкий ветерок, принося с собой запахи огня, стали, силы и свободы. Я медленно спустила ноги с постели. Маэни и Доргат молча переглянулись.

Быстрые шаги. Волосы цвета серебра даже не растрепались. На бледном лице не было никаких эмоций.

Я ожидала всего чего угодно. Попреков, гневной отповеди, ледяного выговора, приказа не лезть не в своё дело — всё это я могла понять.

Меньше всего на свете я ожидала, что кронпринц в два шага пересечёт комнату, подойдет ко мне, обхватит ладонями моё лице и коротко спросит:

— Больно? — В низком голосе звучали странные нотки.

Как будто он… боялся? За меня? Больно. Я точно знала, что он хотел спросить. Больно — не о физической боли. Больно, что тебя заставили войти в семью, где муж тебя не уважает и не любит, а та, кто должна была помочь освоиться при дворе, оберегать и защищать — готова уничтожить. Больно всё время бояться? Больно ждать нападения? Больно ненавидеть?

— Нет, — я покачала головой, — больше не больно. Раньше было, но теперь… — Нет, я не смогу смолчать. — Вы не знаете, что с Арианом, Ваше… Шаннер?

Знаю, что нельзя вот так, в лоб. Понимаю, что стоило промолчать. Но страх за братьев — уже условный рефлекс.

Кронпринц прикрыл глаза. Мне показалось, что он сейчас выругается. На лице наследника застыло нечитаемое выражение, но ругаться он не стал. Снова.

Вместо этого протянул руки, подхватил меня, прижал к себе и заставил повиснуть на нём, обнимая руками за плечи. Жесткий подбородок улегся на мою макушку.

Я слышала, чувствовала, как втянули воздух тонкие ноздри. Как сильные руки обвили мою талию. Как большой палец мягко пробежался по ребрам.

Воздух между нами заискрил. Магия и сердце сошли с ума. А потом огонь Шаннера вспыхнул — и поглотил нас обоих ревущей стеной. А вслед за ним клеймом обожгли шею губы.

— Не могу. Больше не могу… Пламя первородное! — Жадный шепот обрушился жаркой волной, смывая все запреты.

Ликующее, щекочущее чувство наполнило меня с ног до головы. Всё это было впервые. Едва заметные бережные прикосновения пальцев. Объятия. Горячее дыхание, обжигающее кожу. Желание близости. Желание никогда не отпускать этого человека, не позволять ему исчезнуть из своей жизни.

Желание его объятий. Желание слышать его голос. Видеть, как в пылающих глазах вспыхивают огненные, оранжевые искры, как потрескивает невидимое пламя, как его крылья закрывают нас от всего мира, как…

Магия вскипела. Голова шла кругом, тело дрожало, пальцы сводило. Я знала, что не смогу остановиться, стоит только поднять руку. Наплевать на боль, усталость и магическое истощение. На то, что Хелени Мъярг могла понять, что во мне проснулась магия. Впрочем, в гневе эта змея всегда становилась невнимательной.

Кожа Шаннера гладкая — на первый взгляд. Но если втиснуться щекой к щеке, положить подбородок ему на плечо и прижаться, жадно вдыхая чужой запах — окажется, что там, под этим внешним глянцем, прячутся глубокие шрамы. Мир несправедлив, но иногда дает шанс исправить свою несправедливость.

Магия кружила вокруг нас, и мне казалось, что ещё немного — и мы взлетим без всяких крыльев.

Лицо Шаннера изменилось. Уплотнилась кожа, разрез глаз удлинился, зрачок почти полностью заполнил собой радужку, всё сверкало, сияло, переливалось, ведя нас в невидимом танце.

Мы вцепились друг в друга, не в силах разделиться ни на секунду. Казалось, что если я сейчас отпущу его — он исчезнет, растворится, уйдет и я потеряю его, как это было с братьями в том, другом прошлом.

Но секунды тянулись. Переходили в минуты. Горячее сильное тело под моими пальцами успокаивало дрожь. Сознание медленно прояснялось, и я окончательно пришла в себя, когда осознала, что сижу на коленях кронпринца, а его пальцы медленно, лениво путаются в моих волосах.

Дыхание выровнялось. Магия начала успокаиваться.

С тихим вздохом, чувствуя, как горят щеки, я заставила себя отцепить пальцы, намертво прилипшие к крепким плечам. В голове было пусто и тихо — ни одной мятежной мысли.

Хорошо, что нас разделяли слои одежды. Плохо, что магия и чувства взяли верх.

— Простите, — выдохнула едва слышно.

За что я извинялась? За нашу общую, такую несвоевременную слабость? За то, что ослушалась его приказа и спровоцировала императрицу? Или?..

Смущение и жадная исступлённая нежность разрывали пополам.

Я поспешно вскочила на ноги. Что удивительно — Шаннер меня не останавливал. Кронпринц сидел на постели — подумать только, я даже нашего перемещения в другую комнату не заметила! — и внимательно смотрел на меня пылающими глазами.

Сейчас это высокое, гибкое, мощное существо нельзя было перепутать с обычным магом. Его запах щекотал ноздри, его сила разлилась в воздухе, а мысль о том, что кто-то может пройти против него, поставить под сомнение его власть казалась абсурдной.

— Не прощаю, — низкий глубокий голос проник в каждую клеточку тела, — но понимаю. Тебе нужно поспать и отдохнуть, Аэри. А мне стоит подготовиться к беседе с отцом. Ты в очередной раз удивила и переиграла меня, роза моя. Я должен тебя поблагодарить… — его рука повисла в воздухе и опустилась, не коснувшись меня. На губах заплясала знакомая тонкая улыбка.

Конечно, я попалась на её крючок.

— За что же? — Прищурилась, одёргивая подол длинного домашнего платья. — Может, за нашу с Лестой невероятную ловкость?

Раньше я бы не осмелилась с ним шутить. Но не теперь.

— И за это тоже, — в глазах Шаннера плясали знакомые огни, — а ещё — за твою заботу. За твоё мужество, Аэри Сорлейн. И за то, что твои объятья согревают моё сердце, — едва заметная морщинка мелькнула и растаяла между светлых бровей.

Я сглотнула, сжимая пальцы. Они зудеои от желания подарить мужчине напротив меня ещё немного ласки.

Я не жалела его, Сумрак упаси! Я просто хотела, чтобы он был счастлив. Чтобы его огонь никогда не погас.

— Шаннер, — мой голос прозвучал хрипло.

— В одном ты права, — перебил меня кронпринц, — ты не ребёнок, и будешь сама нести ответственности за свои решения. Только не забывай, что они затрагивают не только тебя, но и других.

И снова миллион смыслов в одной фразе. И все — понятные. Твори, что поделаешь, Аэри. Но не забывай о

А он… он только что сделал шаг навстречу. Почти уравнял нас.

— Я не забуду, — покачала головой, сжав пальцы в кулак, — поверьте, мой принц, я никогда этого не забуду.

— Ты готова к последствиям? — Он склонил голову. Перетек из одного положения в другое — как кот.

Я за любовалась игрой мышц под рубашкой. Казалось, что мы уже говорим не о моей выходке, не о заговоре…

— Я готова, — мой голос прозвучал слишком низко, — Ваше… Шаннер, — я уверенно посмотрела в пылающие жерла его глаз, — я точно знаю, чего хочу, и больше не отступлю. Но сначала я должна позаботиться о том, чтобы все мои близкие — и я сама — были в безопасности.

— Достойное желание, — воздух между нами снова трещал, — что ж, я могу это понять. Но больше не стоит так рисковать собой, Аэри. Ты не представляешь, насколько изобретательна может быть Хелени Мъярг. Опаснее, чем её сын и любовник вместе взятые…

— О, я прекрасно понимаю, — перебила резко и замолчала, понимая, что эта откровенность из тех, о которых стоило промолчать.

Пусть он догадывается. Но не стоит теребить прошлую жизнь — а то ещё заворочаются её неугомонные призраки.

Пусть себе сладко сопят. В этой жизни все мои призраки тают — один за другим.

— Ты уже знакома с её… кнутом? Ты ведь знала, что она любит его использовать? Этого не знал даже я, — воздух со свистом вышел из лёгких. Кронпринц нахмурился, на острых скулах заиграли желваки.

Я почувствовала, как он раздосадован, зол, почти разъярён. Как с трудом сдерживает себя, продолжая играть в эти тонкие игры на грани, на самом острие клинка.

Пальцы, увенчанные острыми загнутыми когтями, стиснули покрывало, оставляя на нём рваные полосы.

— Да, — не было смысла это скрывать, — но об этом я тоже не могу говорить, Шаннер, — я называла его по имени — а внутри каждый раз что-то сладко вздрагивало.

Это и есть настоящая привязанность? Интерес? Влюбленность? Когда ты боишься — и всё равно идешь вперёд?

Лучше думать об этом и позволять Шаннеру переводить тему. Лучше так, чем услышать из его уст о том, что произошло непоправимое. Мы ведь всего несколько дней назад говорили об Ари. Грэй клялся, что с ним всё в порядке. Но вдруг он… соврал? Или за это время произошло что-то ещё?

Я не верила. Не хотела верить императрице. Сердце истекало кровью от мысли о том, что прошлое повторится. Что я снова и снова буду смотреть на сухие бесстрастные строчки в чужом письме.

Почему он молчит? Я боялась спросить. Малодушно. Глупо. Но хотелось сохранить надежду подольше.

— Аэри, — голос кронпринца прозвучал неожиданно мягко, — ты всё ещё со мной?

— Да… Да, конечно, — резко мотнула головой.

— Аэри, я скоро смогу ответить на твой вопрос. Мне нужно ещё немного времени, хорошо? А пока поговори со мной, — его глаза смотрели жадно, цепко, решительно. Не оставляя выбора.

Это была забота. Странная, но необходимая как воздух — вполне в духе Шаннера Мъярга.

— Я тебе верю, — ответила спокойно.

Тревога не ушла, но дышать стало легче.

— Что касается Хелени…

— Она применяет кнут так, что не остается следов? — Огненный взгляд пригвоздил к полу, лишил дыхания.

Принц присел на постель. Он опёрся руками о колени и положил подбородок на сложенные лодочкой ладони.

— О, — новый вопрос заставил моргнуть. Наследник мыслил очень… быстро, — да. Я не знала, что это артефакт, но этот кнут стал причиной смерти многих невинных душ. Добрых, хороших девушек, которые не были ни в чем виноваты, — мой голос дрогнул.

Элени. Моя первая горничная. Она осмелилась обратиться за помощью к дворцовому целителю, когда нашла меня без сознания на полу. Анния. Одна из бесчисленных, безликих служанок. Я и сейчас не вспомню её лица — только улыбку — светлую, поддерживающую. Она просто невовремя попалась императрице под руку.

Черника. Девушка с ягодным именем. Там, в прошлой жизни, она приглянулась Тристану. Тогда я ещё не знала о его похождениях, но видела, как боится мужа новая служанка, которую зовут убираться в его покоях. Я успела только попросить перевести её в другую часть дворца, как на следующий день ту, которая пыталась меня предупредить о натуре моего мужа, нашли мертвой. В ней не было магии, и Черника не пережила прикосновение кнута.

Их было много. Очень много. Десяток? Два? Только тех, о которых я помнила, потому что не помнил больше никто.

Я не забуду вас, сестры. В этой жизни я успела спасти десятерых. И Чернику — тоже. Но я всё равно не забуду вас, тех, что ушли в той жизни. Никогда.

Во рту стало солоно. Я вздрогнула, понимая, что прокусила губу до крови. Меня укутал запах огня, а следом за ним — сильные руки.

— Ты отомстишь ей. А я позабочусь о том, чтобы её кнут больше никого не коснулся. Вэтойжизни, — в низком голосе звякнула сталь. Мне показалось, что он о чем-то догадывается, хотя это было безумием.

В руках Шаннера Мъярга было не страшно, а призраки прошлого стремительно отступали. Больше никто не погибнет.

Умиротворённое молчание длилось несколько секунд, а затем раздался негромкий голос Шаннера:

— Твой брат жив. И скоро он вернётся в империю, мы его отозвали. В племенах оборотней, которые обитают неподалеку от посольства, происходят странные волнения, мы не имеем права ставить наших послов под удар. К тому же настолько одарённый маг вообще не должен был оказаться в такой глуши. Я так понимаю, о его назначении позаботились, — я не видела его лица, но слышала холодную злую усмешку.

— Да, и я даже подозреваю, кто — усмехнулась не менее зло.

И осторожно высвободилась.

Я не развалюсь. Не хрустальная. Пока я услышала ровно то, что мне говорил и Грэй. Значит, всё-таки Хелени блефовала?

— Императрица лгала. Или она надеялась, что покушение на посольство удалось, но понятия не имела о том, что оно провалилось и твой брат выжил. Я связался со своими людьми. Сейчас твой брат, его люди и кое-кто из племени огненных крылатых, кто им помогал, уже на пути в империю.

Шаннер Мъярг говорил всё это ровным спокойным голосом. Как будто не было ничего особенного в том, что за те минуты, пока мы говорили, он дёргал за ниточки половину империи.

Как никогда остро захотелось перевернуть ради этого мужчины весь мир.

— Не знаю, как вас отблагодарить за такие новости, мой принц, — впрочем, мой взгляд говорил куда

И словно в ответ на всё произошедшее тело решило, что с него — хватит. Пора взять перерыв. Меня заполнила ватная вязкая слабость.

— За такое не благодарят, — пылающие глаза даром укрывали моё тело, — отдыхай, Аэри Сорлейн. Сегодняшний день ещё войдёт в историю, — низкий властный голос заставил стряхнуть сонную одурь.

— Что ж, пока я не вошла в историю вперёд ногами — стоит немного отдохнуть, — оскалилась, скрывая сумбур чувств.

Принимать чужую помощь мне только предстояло научиться.

Принимать его помощь.

— Я помогу, — раздался уверенный голос Маэни.

Воительница появилась бесшумно — как и всегда. В темных непроницаемых глазах девушки сияла знакомая уверенность и понимание. Она точно знала, что я сейчас испытываю. Знала — и была готова помочь.

— Хорошо. Отдыхайте. Расслабляйтесь. Лучше прогуляйтесь не в ближайшую ванную комнату, а сразу в сауну на первом этаже. Вас никто не побеспокоит, — кивнул наследник. Я ожидала, что Шаннер встанет и уйдет — ведь кронпринца ждали дела, но вместо этого он вынул из чехла на поясе какой-то плоский предмет, провел пальцем по вспыхнувшему светом стеклу, и погрузился в работу.

— Идём, я буду за массажистку, — усмехнулась Маэни, — сегодня у нас девичник.

Она не выглядела ни испуганной, ни напряженной — словно ничего не произошло. Мы спустились на первый этаж, свернули из пустынного холла налево, и… Там, за мощной дверью и светлого дерева, спрятались сразу несколько помещений.

Здесь были и парная, и душ, и огромный бассейн, который выглядел, как маленькое искусственное озеро! По его краям наползали растения. Толстые зелёные листья качались на невидимом ветру, а воздух пах зеленью, водорослями, солью и чем-то ещё… Неуловимым, но успокаивающим.

Вода булькнула. На ней надулся пузырек.

— Ну как нравится? — Раздался тихий смех.

Ни капли не стесняясь, Маэ скинула с себя рубашку и брюки, оставшись в нижнем белье. Подтянутое стройное тело. Длинные сильные ноги. Загрубевшие от оружия руки. И… огромный рваный шрам, пересекающий живот. Шрамы на спине и ногах. Шрам вдоль позвоночника. На шее — самый опасный, но едва видимый.

Я на миг задохнулась, прикрыв глаза. Не потому, что было противно. Я представила, сколько боли испытала эта женщина, которая, как ни в чем ни бывало, перекинула косу вперёд — и ласточкой прыгнула в бассейн.

— Доргат больше не позволит ни одному шраму расцвести на моём теле. Он — самое прекрасное существо в мире, которое я когда-либо встречала, — не оборачиваясь, произнесла Маэ. В её мягком хрипловатом голосе промелькнула едва заметная грусть, — впрочем, не думай, что все горгулы такие, среди них хватает мерзавцев. Дор много страдал, многое потерял и через многое прошёл, чтобы стать таким, как сейчас. Когда срок его изгнания закончится — мы вернемся к его народу, и он обретёт то, что по праву его. Вернёт свой род. Не слушай ушами, Аэри Сорлейн. Смотри на поступки. Вы хорошая пара. Пожалуй, это лучший выбор, который я могу пожелать Шану.

— А я бы хотела видеть вас своими друзьями. Понимаю, мы слишком разные. Я наверняка кажусь вам наивной и слабой аристократкой… — ответила я невпопад — и получила волной в лицо.

Маэни прищурилась, как довольная кошка.

— Слабой? Твоя сила духа может сдвинуть горы, Аэри Сорлейн. Но это не избавить тебя от моей карты, — проворчала Маэ. И меня снова окатило волной — на этот раз с ног до головы.

— Ах, так! — Я шутливо оскалилась и ринулась вперёд, работая руками.

Месть в некоторых случаях можно подать и горячей!

Думала, что уже давно разучилась плавать — леди не положено, не женское это умение. Последний раз я плавала в речке ещё подростком, с братьями наперегонки. Но сейчас тело помнило, что делать.

Вода приняла меня. На мгновение сомкнулась над головой — и вот уже я лечу вперёд, чувствуя, как отходят на второй план усталость, боль и гнев. Вода очищала, освежала, смывала все кошмары, унося их на дно.

Не помню, сколько мы так носились по бассейну — как будто вернулись в детство. Выбрались все мокрые с ног до головы, счастливые и довольные.

Я прикрыла рот рукой, но подлое хихиканье вырывалось снова и снова. В конце концов мы повалились на берегу, хохочу, тыкая пальцами друг в друга и лениво швыряясь мелкими камушками.

Потом была сауна. Потом — легкий душ. И, наконец, когда мы, сонные и распаренные, покидали подземные термы, было уже темно. На небе был виден золотистый серп месяца. Кажется, прошёл дождь — воздух был напоен влагой.

— Для меня будет честью стать твоим другом, Аэри из рода Сорлейн. Друзья познаются в бою. Я могу доверить тебе спину, — раздался за моей спиной уверенный голос Маэни.

Гибкая, сильная, расслабленная, она напоминала разморенную хищную кошку. Даже глаза мягко сияли в полутьме.

Поместье было погружено в сумрак.

Мы остановились возле моих новых покоев. Рядом с дверью шевельнулась и отделилась от стены тень, превращаясь в Доргата. Горгул медленно осмотрел возлюбленную, словно решил удостовериться, что всё в порядке. Они обменялись быстрыми взглядами.

— Отдыхай, принцесса, — фыркнул Доргат — и распахнул мне дверь.

— Спасибо вам. За всё, — ответила ему тихо.

Возникла странная мысль, что спать одной мне будет неуютно. Не страшно, нет, но… впервые оставаться одной в покоях не хотелось. Несмотря ни на что, этот дом я не чувствовала своим, безопасным.

Я понимала, что сейчас мы с Лестой не можем поменяться. Неизвестно, ранена ли она, но на неё обратили внимание. Нужно время, чтобы всё успокоилось. И это время мне придется провести в ненавистном поместье Тристана. Хорошо хоть всю лишнюю прислугу отсюда попросили. Или почти всю.

Мысли путались. Очень хотелось спать.

Я медленно проскользнула внутрь, зевая на ходу.

Гостиная. Спальня. Одежда полетела на пол. Я неохотно переоделась в одну из этих ужасных ночных рубашек в пол, со строгими длинными завязками под горло. Если кто-то из слуг явится утром…

Ткань была шершавой и царапала кожу, но это было мелочью.

Я подошла к кровати, присела в полной темноте на край, отвела руку, собираясь нащупать подушку — и тихо взвизгнула. Это ещё что такое?

Вместо подушки я нащупала… чьё-то плечо? Да!

Спокойно, Аэри, не стоит кричать. Я провела рукой выше. А вот и голова. Что ж, хорошо, что спят не без головы, а с полным комплектом конечностей — хмыкнула про себя. А то кошмаров на сегодня достаточно.

Спящий медленно пошевелился, а потом, прежде чем я успела что-то предпринять, крепкие руки обвили мою талию — и повалили на жесткое

— Что ты тут делаешь? Ммм! — Возмущенно рыкнула, когда меня ткнули носом ложбинку между плечом и шеей.

— Я думала вы ушли! — Прошипела, боясь кричать.

Если бы я хотела, я бы уже выбралась из этих объятий. Я это знала. Он это тоже знал.

Глаза привыкли к темноте, и теперь я легко различила знакомый строгий профиль кронпринца. Его глаза были закрыты. Казалось, он крепко спал.

Его Высочество медленно спустился ладонью ниже моей поясницы, спокойно угнездил ладонь на самом мягком месте, оскалился, и обхватил второй рукой меня под ребрами. Сейчас он снова был в человеческом обличье. Только черты лица ещё сильнее заострились, выдавая в нем хищника на покое, а магия клубилась вокруг нас, обвивая и ластясь.

Это было приятно.

Он спал. Точно спал! Первый испуг и возмущение растаяли. В груди поселилось что-то неведомое. Не страсть. Не желание. Не… нежность? Я не знала. Я просто хотела его обнять, прижаться теснее, чтобы слушать, как стучит его сердце, знать, что таким могу видеть его только я.

Он остался со мной. Он настолько доверился мне, что уснул в моей комнате. Он… Я сглотнула.

Горячая ладонь погладила меня по спине и скользнула к плечу. Когти мягко пощекотали кожу. Почему-то захотелось плакать. Я лежала в темноте, смотрела на белеющее красивое лицо, на длинные пушистые ресницы, вслушивалась в стук его сердца и… была счастлива?

Хотелось кричать от радости, но я сама не заметила, как, выводя пальцем узоры на щеке принца, уплыла в сон. Впервые за долгое время я чувствовала себя защищенной. Как тогда, в мою несостоявшуюся брачную ночь, когда мы уже оказались в одной постели — но совсем с другими намерениями.

Между нами всё менялось. Я менялась. Эту пугало и воодушевляло одновременно.

Ведь сейчас не время.

Ведь наши противники сильны и ничего ещё не кончено.

Но тишина убаюкивала, а его дыхание согревало. И сейчас даже все заговорщики разом не смогли бы меня заставить выбраться из его объятий.

Шаннер Мъярг

Она уснула. Крепко, так крепко, что даже не шевельнулась, когда он поднял голову с подушки. Мягкое, едва заметное воздействие здесь почти не при чем. Ей нужно было поспать.

С огромным трудом ему удалось сдержать зверя внутри. Наверное, гадина что-то заметила. Хелени Мъярг всегда имела неплохую интуицию. Она увидела смерть в его глазах и предпочла отправиться под стражу, но это ненадолго.

«Давай убьём её», — шептал недовольный зверь внутри, — «эта мерзость достойна самой мучительной смерти. Вообразила себя всесильной. Посмела использовать древнюю благородную технику артефактного оружия, чтобы наказывать других. Бить слабого… глупо и неинтересно. Нужно защитить нашу драгоценность. Нужно спрятать её высоко в горах в гнезде, окружить стражей из сильнейших детей неба. Правила? Какие правила? Мы их пишем. Давай уничтожим поскорее всех, кто мешает нам слиться с нашим Ветром. Без Ветра нет Крыльев, не Полета… Без неё нет нас».

У него было всё просто.

Шаннер потёр пальцами переносицу. Даже железным принцам иногда нужно спать. Он успел вздремнуть пару часов — и сам не ожидал, что так расслабиться в этой комнате. Здесь, где Аэри почти не бывала, всё-таки висел её запах. Мягкий аромат ветра, соли, моря, которое она никогда не видела, жалил ноздри. Дразнил.

Она снова удивила его. Девочка-женщина. Она готова была идти вперед, ломая ногти, готова была учиться на своих ошибках, готова была отдать жизнь за свою семью. И даже ненавидя, она не желала терять честь. Тристан. Тристан стоял между ними. Тристан мешал ему назвать женщину, которую он желал видеть рядом, своей.

— Нельзя, — произнес он вслух, аккуратно перекладывая свою ношу на постель и плотнее укрывая одеялом. Её лицо во сне было таким безмятежным… — пока мы не можем уничтожить врага и взять то, что хочется.

Он говорит сам с собой. Возможно, ему пора сдаться целителям. А может и нет. Потому что каждый в этом дворце сходит с ума по-своему.

Внутренняя сущность недовольно заворчала. Он сжал руку в кулак, чувствуя, как туманится сознание, как приходит знакомая раздвоенность, за которой — потеря контроля. Когти вошли в ладонь.

— Нет! — Яростно прошипел сквозь стиснутые зубы. — Не сейчас! Мхаровы мхи, я не имею права…

Тело выгнулось. Захрустели суставы, сжались мышцы.

Нет. Терпи. Нет. Нельзя. Рывком он развернулся к кровати и нагнулся, жадно вбирая ноздрями знакомый морской аромат. Наклонился ниже, касаясь губами её лба. Золотистая прядь волос защекотала ему нос.

Во сне она казалась хрупкой. Аэри Сорлейн. Женщина, которая заставила его измениться. Заставила забыть о долге и нарушить все обещания, которые он себе когда-то давал. Он не мог не чувствовать. Не тянуться к ней. Не хотеть. Она была его чудом, надеждой, последней отрадой.

Из груди вырвался рык. Неохотно отступала злая ярость и прятался на грани сознания зверь, жаждущий крови и смертей. Но сколько ещё он сможет его сдерживать? Наступит тот момент, когда его застанут врасплох, спровоцируют и низвергнут. Этого нельзя было допустить.

У них осталось совсем мало времени, и он был вынужден признать… затея Аэри с провокацией императрицы была гениальной. Хоть и смертельно опасной. Он бы искусал и заласкал это чудовище под личиной невинной леди. Теперь у него есть, с чем обратиться к отцу.

Вроде бы мелочь, но император не имеет права оставить подобное без ответа. Свидетелей хватало.

Императрица будет изолирована хотя бы на время. Но это очень много — сейчас на счету каждый день. Каждый час. Каждая минута. Она занервничает. Уже занервничала. И сделает ошибку. Снова. И снова. И… он будет ждать этих ошибок.

— Малькольм, — переговорный артефакт вспыхнул синим. Кронпринц бросил последний мягкий взгляд на силуэт спящей девушки — и покинул комнату, — ты здесь?

— Да — раздался глухой голос Ринтерна. То ли он спал, то ли просто был недоволен тем, что его выдергивают ночью из постели, — если тебя это утешит. Ночь была паршивая, а ты мне снова спать не даёшь.

— Потом отоспишься, в гробу, — хмыкнул Шаннер, — установить непрерывную слежку за императрицей. Чтобы ни днем, ни ночью от неё не отлучались, ясно? Распусти слухи о том, что Хелени Мъярг не в себе, а это пытаются скрыть. Что это происки врагов. В общем, ты знаешь, что говорить, и…

— Шан, — голос друга прозвучал глуше. И как будто обреченнее.

Он насторожился. Предчувствие запоздало ошпарило с ног до головы. Опасность! Опасность!

— Ну?

— Похоже, нас немного опередили. У нас новая жертва, и в её убийстве пытаются обвинить… меня, —

Виски охватил железный обруч.

— Кто? Когда? Какие доказательства? Тебя уже задержали? — Спросил отрывисто.

— Пока посадили под домашний арест. Сам понимаешь, отправить в тюрьму капитана гвардии кронпринца просто так они не имеют права, — друг невесело хохотнул. На мгновение между ними повисло напряженное молчание.

А потом Малькольм гулко сглотнул и продолжил:

— Это произошло вчера ночью. Девушка из прислуги, бывшая бродяжка из кочевого народа, — Шаннер знал, что услышит. У него была прекрасная память на лица и имена, но это сейчас не радовало, — её зовут Гитти, рыжие волосы, смуглая, работала одной из служанок, потом стала личным поваром принцессы Аэри. Ходят слухи, что кто-то мстит принцессе. Намекают даже, что ты — через меня. Версия для особо смелых, — хриплый смешок и неуверенное: — ты мне веришь?

— Алиби у тебя нет, так полагаю? — Кронпринц сел в карету и прикрыл глаза.

— Не то, чтобы нет, но я выполнял твоё поручение — отправился на прогулку в нижние кварталы города. И вряд ли тамошние жители мне его предоставят. Это самое алиби… К тому же ты знаешь мои, — голос Малькольма стал тише, — особенности. Все подтвердят, что я склонен к агрессии, устраиваю погромы, могу сорваться на любовнице — пусть только словесно, но молва раздует, и прочие прелести. Ты сам-то мне веришь? Может, я в самом деле прикончил эту Гитти? И других?

— Ты бы перерезал им горло. Или нанёс удар мечом. Или… — голос кронпринца звучал ровно, спокойно, равнодушно. Как будто они обсуждали десерт.

— Достаточно! Я тебя понял.

— Ты не безумец, Малькольм. Просто я хотел бы воскресить твоего отца и поговорить с ним. Хорошенько поговорить, пока он висит бы на дыбе, — в низком голосе послышались угрожающие нотки. У Шаннера Мъярга было мало друзей. Это была его маленькая стая. Его хранители и стражи. Он доверил бы им не только свою жизнь, но и трон.

— К сожалению, моего папашу уже не откопаешь, — хрипло засмеялся Малькольм, — честно говоря, я боялся с тобой связываться. Эта принцесса и ты… уже ходят нехорошие слухи. Ты ведь знаешь.

— Осторожнее с высказываниями, — осадил друга Шаннер. Зверь взвился. И он сам никогда и никому не позволил бы обсуждать свою женщину. Своё небо. Свою… будущую императрицу.

— Так ты и правда…

— Она моя. Смирись с этим и прими её, как свою повелительницу, — отрезал жёстко.

На другом конце восторженно присвистнули.

— Я тебя понял, — в голосе Малькольма мелькнуло почтение, — мои уста сомкнуты, Глава.

Да, он — глава рода крылатых. И он вернет им крылья. Даже Малькольму, чьи крылья вырвал, вместе с половиной его магии, безумный отец.

— А что делать, — Шаннер прищурился в окно. Площадь, а за ней и дворец, неумолимо приближались.

Ему было жаль погибшую. Он не знал, как на это отреагирует Аэри, но понимал, что ей будет больно. И от мысли о том, что тварь во дворце снова причинила боль его Стальной принцессе, кровь вскипела.

На тонких губах заплясала злая ухмылка.

— Ответ прост. Возможно, кто-то забыл, но я всё ещё Верум.

Видящий истину, да.

— Ты хочешь… прочитать меня? — Друг задохнулся.

Да, это больно, неприятно, а полная считка ещё и опасна для обеих сторон.

— Да. При императоре. Как можно скорее, — уверенно произнёс Шаннер.

Страха не было.

— Когда? — Выдохнул друг.

— Завтра. Утром. Готовься. И постарайся сегодня не сдохнуть, хорошо? — Кронпринц медленно выдохнул.

Те, кто это устроил, знают о его даре. Значит, попытаются устранить того, кого сделали обвиняемым. Скорее всего, инсценируют самоубийство.

— Так точно, мой принц! — Ринтерн бодрился.

— Я в тебя верю, — короткое.

И обрыв связи.

Минуту наследник бездумно смотрел в пустоту, после чего немедленно активировал артефакт снова.

В этот раз ждать ответа ему пришлось гораздо больше, но все-таки он последовал.

На другом конце раздался шорох, чей-то короткий вскрик, женский смешок, а за ним — глубокий властный голос императора:

— Учитывая, что ты связываешься со мной только в самом крайнем случае… я тебя внимательно слушаю, Шан. Императрица твоими стараниями временно заперта в изолированном боксе целителей, но ты ведь это предполагал. Чем ты порадуешь меня ещё, сын?

Глава 13

Газетный заголовок

Утром я проснулась одна. Это было нормально, это было ожидаемо, но почему-то я всё равно расстроилась. Чувство потери на миг сжало сердце, но я заставила себя его прогнать. На постели остался отпечаток тела, всё ещё хранящий в себе неуловимый запах огня, но тепло давно остыло.

Как давно он ушёл? Почему вообще остался? Я не привыкла к такому проявлению чувств. Я вообще с трудом могла себе представить, что мужчины способны кого-то любить и ставить чьи-то интересы выше своих собственных. Всю жизнь я видела примеры обратного. Только мои братья… но я никогда не видела их ни влюбленными, ни женатыми.

— Госпожа, вы уже встали? — В дверь просунулась мордочка незнакомой горничной.

Это одна из тех, что служила в доме, или новая?

— Да, что такое? — Я поспешно набросила одеяло на всю кровать, чтобы скрыть следы чужой ночевки.

— Эрса Маэни попросила вас разбудить, пора спускаться к завтраку. Вы простите, если я что не так сказала или сделала, госпожа, ой! Ваше Высочество! — Округлила испуганно глаза девушка, став похожа на очаровательного бурундучка. — Опять всё перепутала! Вы простите, простите меня, зелёным змием клянусь, очень уж правила сложные! Я тут помощницей садовника работала, а слуг-то всех погнали, вот меня и в дом перевели…

Девчушка проскользнула в комнату, распахнула шторы, приоткрыла окно, впуская теплый воздух — сегодня утро выдалось ясным, и нерешительно застыла, явно не представляя, что ещё сделать.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, и медленно сползла с постели.

— Пойдем, я подберу себе что-нибудь из одежды, а ты поможешь застегнуть. Все эти наряды для меня тоже кажутся жутко неудобными. Поверь, я и сама большую часть жизни была не принцессой, а обычной провинциальной дворянкой. В такой глуши, которая тебе и не снилась, — рассмеялась, наблюдая за обескураженным выражением лица девушки. — Тебя как зовут?

— Нари, Ваше Высочество! — Русоволосая, тощая, с большими серыми глазищами, Нари напоминала какого-то танцующего духа.

— Нари, давай договоримся. Когда мы наедине, зови меня просто эрса Аэри, хорошо? — Знаю, что фамильярничать со слугами нельзя. Знаю, что нельзя доверять и подпускать близко — предать может любой.

Но я если хоть ненадолго не расслаблюсь — то сойду с ума.

— Хорошо, эрса! Эрса Аэри! Ой, какая честь! А как вам это платье идёт! Ну чисто русалочьи волосы, мягонькое! — Восхищалась девчушка, умело застегивая

Пояс перехватывал платье почти под грудью. С широкими рукавами фонариками, от которых шли длинные, полупрозрачные полосы ткани до запястий. Мягкими вставками кружев на юбке. И, наконец, довольно высоким декольте, в котором виднелась ложбинка меж грудей, я казалась себя легкой бабочкой.

Да и платье было яркого песочно-солнечного оттенка. Даже не знаю, каким чудом оно вообще попало в мой гардероб.

На завтрак мы спускались в умиротворённом молчании, которое быстро переросло в лёгкое напряжение, стоило мне войти в столовую.

Здесь находились Грэй, Доргат, Маэни и молоденькая девушка, которая раскладывала по тарелкам золотистый, невероятно пахнущий омлет. А, нет… из-под стола высунулась лапа, нахально дернула девушку за ногу и та со смехом достала ещё одну тарелку, на которую положила самый большой кусок омлета с хрустящими полосками поджаристой ветчины. Виднелись там и зеленые бочка оливок, и алые полоски томатов, и…

Я сглотнула слюну.

— Фрр-крррау! — Раздалось недовольное из-под стола — и оттуда высунулась осуждающая морда Корри.

Казалось, мантикор ещё больше раздался в ширину. Когда успел? Морда стала совсем бесстыжая и вальяжная, усы топорщились. Он снова был под личиной обычного крупного кота, но в этот раз шерсть отливала рыжиной. Пушистый толстый хвост ходил из стороны в сторону, а большая приплюснутая морда радовала породистыми вислоухими отростками.

Большие круглые глаза смотрели на меня с печальной укоризной.

— Ой, не кормят котика! Маленький мой, не волнуйся, я тебя на кухню отведу, там мы тебя точно голодным не оставим! — Засюсюкала девушка.

«Не кормят», — говорили бесстыжие кошачьи глазищи, — «мои рабы вообще обо мне не заботятся! Они с чего-то решили, что они мои хозяева! Совсем с ума сошли! Бунт! Мятеж! Кошмар! Меня не чешут, не гладят, не заваливают деликатесами, даже покормить забывают! Видишь, как я исхудал? Даже шерсть облезать стала. Вот, на полу осталась. И на ковре. И на платье. И на штанах вот этого двуногого, от которого тобой пахнет. Я ведь глаз не смыкаю, с лап сбиваюсь, чтобы вас, бесстыжих, спасти и от злого колдовства отгородить! А вы что? Где моя миска? Почему я должен охотиться за жалким куском этого странного теста? Негодяи! Мантикора в самом расцвете сил уморят! Крррау!».

Песочный хвост нервно дернулся. Разноцветные полоски на шерсти заворожили, заиграли в лучах солнца. Какой же он красавец даже в этом обличье! Кошачье обаяние зашкаливало!

Я наклонилась — и с трудом приподняла увесистого котика, почесывая его за ухом.

— Да, не кормят котика. Я даже угрызениями совести мучиться начинаю. Кто у нас такой пушистый? Кто у нас такой красивый? — И даже на ощупь — настоящий кот! Такая серьезно-печальная морда, длинные усы и…

Я рассеянно опустила голову — и вдруг взгляд за что-то зацепился. Яркий разворот листа, а на нём — знакомое лицо.

Маэни торопливо свернула газету, но…

— Покажи, — попросила как можно спокойнее, — Маэ, я всё равно узнаю.

Между нами вчера что-то изменилось. Если до этого вечера мы были госпожой и её стражем, то сейчас стали если не друзьями, то добрыми знакомыми, которые искренне уважают друг друга.

— Дай, — попросила, чувствуя, как сердце обрывается.

«Новая жертва проклятого мясника!» — Гласил алый кричащий заголовок «Кружева сплетен» — популярной желтой газетёнки которой зачитывались все.

С плохого качества картинки на меня смотрела Гитти. Такая, какой я её помнила. Смуглая, немного полная, весёлая, с широкой белозубой усмешкой и рыжими кудряшками. Казалось, сейчас простенькие медные браслеты на её руках снова зазвенят, и…

'Сегодня нашему специальному корреспонденту сообщили: строго секретно! Свежая информация из дворца! Точно в руки! Источник дрожал от ужаса, его белое как мел лицо наводило на мысль, что он уже не жилец, но наш мужественный глас истины осмелился донести до нас ужасающую правду! Скоро вся столица, юные жены, невинные дочери, прекрасные женщины, которым ещё жить и жить, окажутся в смертельной опасности!

Оказывается, это уже не первое убийство «Мясника»! До этого их было, как минимум, три! Дворец молчит, император и кронпринц не дают комментариев, но почему? На этот раз жертвой стала юная повариха самой принцессы Аэри! Что, если безумец подбирается всё ближе к юному цветку императорского сада?'.

Безвкусно. Кричаще. Никакого стиля. Предложения повторяют друг друга, постоянные восклицательные знаки и пафос. Но каждая строчка ведёт к одному. Императорская семья не справляется и намеренно замалчивает преступника. Возможно, это кто-то очень влиятельный и приближенный к ним? Значит, ему всё позволено?

«Согласно имеющейся у нас информации вчера был задержан глава гвардии кронпринца, лорд Малькольм Ринтерн, известный своим буйным нравом и вспышками ярости».

— Что? — Я резко подняла голову от газеты.

Внутри… не знаю, что царило внутри. Хаос. Злоба. Неверие. Ярость. Страх. Не за себя, нет…

Он знал и не сказал мне. Когда он остался здесь, он уже знал? Почему сейчас он не связался со мной, ничего не рассказал? Это действительно Ринтерн? Малькольм… я помнила темноволосого мужчину со тяжёлым пронзительным взглядом. Помнила и его помощь, и неприятные слова. Мог ли он быть убийцей Гитти?

Я чувствовала, что задыхаюсь, а мир уходит из-под ног. Да, она не была моей подругой, но разве в этом дело? Она была чудесной девушкой. Преданной, умной, сильной. У неё были свои мечты и планы, она кого-то любила, мечтала многого добиться, выйти замуж, родить детей, открыть маленькую пекарню…

Газета выпала из рук. Во рту стоял привкус желчи.

Не хочу. Не хочу. Не хочу. Это неправда. Этого не может быть. Это…

Чьи-то пальцы впились в мои плечи и меня резко встряхнули. Надо мной раздался уверенный голос брата:

— Успокойся! Успокойся немедленно, Аэри, иначе тебя действительно будет лучше запереть на женской половине и никуда не выпускать! Тогда не пытайся что-то изменить в своей жизни, забудь о магии, плети кружева и сходи с ума от скуки, обсуждая кавалеров на балах! Думаешь, это первая потеря? Знаешь, сколько терял я? Друзей, знакомых, подчиненных? Дорогих мне людей? А они? — Кивок на напряженно замершую Маэни в объятиях Доргата. — Не мы выбираем кошмары, которые приходят в нашу жизнь. Но если это уже случилось, то мы можем выбрать: достойно их встретить — или упасть на дно, дав нашим врагам возможность победить. Если ты хочешь быть с ним, выбирай сейчас — готова ли ты каждый день встречать сложности лицом к лицу? Если нет…

Я резко дёрнулась и на инстинктах ударила его по ушам, выворачиваясь из захвата. Грэй отшатнулся, болезненно морщась.

Сердце бешено билось в висках. Пальцы дрожали. Мир вокруг сходил с ума,

Сердце обожгли стыд и злость. Злость на собственную истерически-девическую реакцию. И стыд от того, что развесила сопли в тот момент, когда моя помощь и здравый рассудок нужны были моим близким.

Дыхание выровнялось. Магия погасила огонь ярости холодом металла.

Вернись, Аэри. Ты больше не беспомощная запуганная девочка. Я так надеялась, что все будет иначе. Что в этой жизни не потеряю никого, кто стал мне дорог. Что ж…

— Кра… ар-руаррр…. Фррр! — завёлся рядом родной моторчик.

Сердце оделась в сталь, собирая крохи тепла.

И вот я уже сидела за столом с чашкой ароматного чая в одной руке и тарахтящим Корри — у меня на коленях.

Газету куда-то спрятала Маэни. Завтрак остыл, но никто к нему так и не притронулся — кроме Доргата. Такие мелочи горгулу испортить аппетит не могли. Он съел свою порцию, заботливо подложил Маэни пару пирожных и опустошил мою тарелку. Только молча блестел ярко-желтыми глазами, кривя губы.

Корри цапнул меня лапой за рукав, потерся головой о живот и снова завёл свою мурлыкающую симфонию.

«Ну что ты так расстроилась, глупая? Все-таки двуногие — странные существа! Вот моё гнездо разорили люди. Из всей кладки только я и ещё парочка выжили. Но братец был слаб, наверняка уже давно в Сумрак канул, а сестричка до сих пор где-то бродит, но больно хищная она до людской крови, не любит вас. Сколько сородичей мимо меня прошло — и все один за другим куда-то исчезали. У всех свои стаи, свои дела. Погибнут — такова воля Сумрака, ему виднее. Из тьмы придут новые стражи. Мы живы, пока жив Спящий Сумрачный. Не забивай свою глупую голову, от этого шерсть лезет. Эта самка погибла от рук гнилого самца. Так что может быть проще? Просто поймай его и убей. Отомсти за неё — и её душа переродится в новом гнезде».

Не знаю, придумала ли я себе эту прочувственную речь — или Корри в самом деле мог мне передавать какие-то образы, но буря на душе улеглась окончательно. Пальцы перестали дрожать. Разум обрёл кристальную ясность.

Сколько было в моей жизни этих потерь? Я многих спасла. Но даже со знаниями прошлого я не всемогуща. Нельзя было ни терять бдительность, ни оставлять дорогих мне людей без присмотра. Это моя ошибка, и…

— Нет, — раздался негромкий голос Маэни.

Страж сжала мою ладонь, не сводя с меня взгляда. В глубоких темных глазах девушки играли тени.

— Нет, — повторила она, — это не твоя вина.

— Почему вы, женщины, вечно начинаете винить во всех бедах себя? — Раздался скрежещущий голос Доргата.

Горгул щурился на солнце, медленно ловя солнечный зайчики высунутым языком.

Мне казался кощунственным засмеяться, но улыбка против воли наползла на губы — настолько смешным и домашним казался сейчас этот суровый мужчина.

— Потому что у нас большое сердце, — грустно усмехнулась Маэни.

— Не большое, а глупое, — возразил горгул, — нельзя же делать себя центром вселенной, ты не бог, — ткнул в меня острый коготь, — и даже не владычица. Не бери на себя больше, чем можешь нести. Ты не можешь отвечать за поступки других людей, это понятно? Зачем рефлексировать? Убили твоего слугу — иди и уничтожь того, кто отвесил тебе пощечину. Не можешь уничтожить его сам — найди того, кто тебе поможет. Что в этом сложного?

Вот я и нашла что общего у горгула и мантикора. И это не только крылья.

— Дор, я бы с тобой согласилась, но Аэри…

— Нет, — перебила я Маэни и подняла голову, глядя прямо в глаза горгула, — ты всё правильно сказал, Дор, — моя улыбка походила на оскал, — Гитти бы не хотела наших слёз. Думаю, наша месть ей бы куда больше пришлась по вкусу.

И всё же. Я не могла поверить. Не могла даже в голову взять, что Гитти больше нет. Чувство потери в этой жизни оказалось особенно острым. Я до сих пор ощущала это липкую неприятную беспомощность.

— Так, — я вскочила, чувствуя лихорадочную потребность хоть что-то сделать, — так… что вам вообще об этом известно? — Холодная, рациональная часть меня постепенно вытесняла эмоциональную взбалмошную девочку Аэри.

Я действительно слишком расслабилась. Решила, что враг затаился и не станет рисковать. Я забыла о том, что безумцам плевать на любые правила.

— Газету только принесли. Её напечатали сегодня ночью или под утро. Полагаю, убийство случилось либо вчера вечером, либо предыдущей ночью. Кронпринц ушёл от нас ночью, когда ты уже уснула, — по быстрому взгляду брата было не понять, одобряет ли он нарушение всех правил, — если он и узнал обо всём, то уже после своего ухода.

— Он не… — не писал? Не связывался?

— Нет, никаких новостей. Это значит только одно — у кронпринца нет ни секунды свободного времени.

И я не имею права лелеять какие-то глупые детские возмущения. Если это действительно совершил тот, кому Шаннер доверял…

— Я не думаю, что это Мак, — словно прочёл мои мысли брат.

Морщинка между его бровей пролегла глубже, пепельные волосы растрепались, от него веяло усталостью.

— Почему? — Быстро спросила. — Я понимаю, что в таких газетах редко пишут правду. Да и этот их таинственный… информатор слишком много знает. Кто-то намеренно слил информацию, чтобы посеять панику и обвинить императорскую семью?

Это опять императрица?

— Краурр! — Возмутились со стула.

Надутый Корри демонстративно повернулся ко мне попой и поднял хвост.

— Прости, ты действительно самый лучший, самый умный и самый опасный священный зверь на свете! — Я подошла, ласково проводя пальцами по густой шерсти между ушей.

На меня демонстративно обижались. Кажется, придется кому-то скормить ливерную колбасу, а то и не одну… Потому что Корри действительно лучший подарок, какой мне могли сделать. Он успокаивал и утешал, помогал, защищал и не так уж много требовал взамен — обычной человеческой заботы.

Впрочем, нить разговора я не потеряла.

— Так что, панику раздувают специально? Или это просто обычная человеческая глупость? — Уточнила в воцарившейся тишине.

— Несомненно специально, — раздался тяжелый ответ Грэя.

Брат потёр виски.

— Всё это направлено на то, чтобы вызвать недовольство правлением императора — и кронпринца, как его преемника.

— То есть это мог сделать Тристан? Ведь императрица… — Я оборвала себя. Даже если Хелени Мъярг сейчас изолирована, этот план она могла продумать задолго до того, как отправилась ко мне в гости.

— Тебя выставляют фактически следующей жертвой, — Грэй говорил отрывисто, зло, — и подумай сама, что это значит.

По коже пробежали мурашки. Мне не

Тристан сможет отмазаться, он в этом мастер.

— Моя смерть выгодна Тристану. Но ты уверен, что безумец — не Малькольм Ринтерн? Он производит… неприятное впечатление, — признала я свою неприязнь.

— Мак цепной пёс Шаннера. Пожалуй, он тот, кого можно назвать другом кронпринца. Я не знаю всей истории, — качнул головой Грэй, — и могу только предположить, что тебя Малькольм проверял, как привык проверять всех, кто оказывается в поле зрения кронпринца. Но он никогда не сделает ничего, что может навредить династии.

— Но ведь он мог это сделать в состоянии помешательства? — Негромко спросила Маэни. — И потом сам не помнить, что натворил? Слухи о том, что младший Ринтерн нестабилен — не совсем слухи, насколько мне известно.

Я впилась взглядом в лицо Грэя. Машинально сделала ещё глоток из чашки, которую подхватила со стола.

Брат нахмурился. Мне казалось, что его беспокоит что-то ещё, но я не хотела на него давить. В отличие от доверчивого Кэса, Грэй всегда был осторожным параноиком. Он куда разумнее меня.

— Теоретически — да, — наконец, неохотно произнёс Грэй, — нестабильные маги часто сходят с ума, а Малькольм происходит из рода крылатых.

Я не знала!

— Но? — Оно должно было быть.

— Но практически, если Шаннер держит его при себе и допустил во дворец — он в нём уверен.

Но ведь все мы часто даём слабину, когда дело касается наших близких… Мог кронпринц просто «не заметить» странностей в поведении своего друга? Что бы сделала я, если бы заметила, что что-то не так с одним из моих братьев?

И что если… Убийц во дворце двое? Может такое быть или нет?

Тц! Аэри. Я заставила себя успокоиться. Ты накручиваешь. Помни, что когда-то говорил Ариан. «Если нет фактов — не принимай на веру. А если все факты говорят одно, а интуиция — другое — перепроверяй десять раз».

Пальцы впились в столешницу так, что я разжала их с трудом.

Я могу придумать себе все что угодно. Доказательств нет. А моя глупая неприязнь к Ринтерну не имеет значения. Пока нет причин считать его виновным, он такая же жертва, как другие.

— Хорошо, — мой голос прозвучал глухо, — если мы возьмем за истину тот факт, что лорд Малькольм невиновен, то его подставили специально. Можно ли доказать его невиновность?

Я подняла голову. И заметила едва заметную довольную улыбку на лице Грэя.

— Молодец, Аэри. Я тобой горжусь, — брат улыбнулся уже открыто, а я вдруг ощутила, как меня немного отпускает. Совсем чуть-чуть, но… холодная глыба в груди уже не была такой ледяной. А я больше не была одна против всего мира.

Я видела Шаннера, знала, как он действует, и…

— Шаннер Мъярг — Верум. Он может проверить, правду ли говорит подозреваемый, так? — Произнесла медленно, сама себе не веря. Если всё так просто, то…

— Всё непросто, — хмурясь, перебила меня Маэни, — Верумы могут применять свой дар ограниченно, иначе сойдут с ума. Одно дело — поверхностная считка уровня «да» — он говорит правду или «нет» — это ложь. Другое дело — если это полная считка определённого промежутка времени в сознании подозреваемого. К тому же у Малькольма, как доверенного лица принца, наверняка полно вживленных щитов, которые так просто не снять. Это большой риск, во время считки сознание кронпринца станет уязвимым…

Чем больше она говорила, тем больше мурашек бежало по коже.

Ярость вытеснила горе и страх. Если это так. Если всё подстроено ради того, чтобы кронпринц раскрыл сознание, то главная цель — это он? А я бесполезная пленница в этом доме, красивая кукла, которой нужно изображать болезнь.

Кулак врезался в стену. Я ошеломленно моргнула, когда обнаружила, что он покрыт металлической гибкой плёнкой, а в стене осталась вмятина.

— Твоя сила питается гневом, — задумчиво кивнул Доргат, — это мне знакомо, — горгул хрипло хихикнул, но я ощущала его тревогу.

— Мы можем заменить меня на Лесту? — Я спросила прежде, чем мысль в голове окончательно оформилась.

— Это было бы сейчас нежелательно, — Грэй тоже нахмурился, — Шаннер просил, чтобы мы оставались здесь. Поместье сейчас охраняет императорская гвардия, нам не стоит светиться.

— Это возможно? — Я выпрямилась, спокойно глядя брату в глаза.

Возникло ощущение, что время утекает сквозь пальцы.

В этот момент откуда-то снаружи раздались громкие выкрики:

— Эй, пустите меня немедленно! Я вас под суд отправлю! Это м-моя жена! Живо! Так вы её охраняете? Видел я вашу газетёнку, всё проморгаете у себя перед носом! — Знакомый звонкий голос звучал нечетко — Тристан явно был не в себе.

Я попятилась было к двери, но замерла.

Нет. Шаннер обещал, что сюда никого не впустят, даже мужа, и я должна ему верить. Я не боялась Тристана. Больше нет. Я боялась того, что он раскроет наши секреты. Зачем он явился? Я ни на секунду не поверила в его заботу.

Ответ гвардейцев мы не слышали.

Через какое-то время Тристан забубнил снова, но его голос звучал всё тише и тише. И, наконец:

— Могу я хоть письмо жене передать⁈ Учтите, я доложу отцу о вашем поведении! — Вот и знакомое мне презрение.

— Я скоро вернусь, — выплюнул мой пока ещё муж. Вслед за этим раздался негромкий шорох гравия.

Я не стала подходить к окну — наоборот, отошла подальше, в угол. Здесь слишком большие окна…

На сердце стало совсем неспокойно.

— Мне нужно вернуться к себе!

Если гвардеец зайдет в дом…

— Сиди спокойно. Маэни заберёт у них письмо и проверит, — рука брата опустилась мне на плечо, — лучше скажи мне, что ты задумала, Аэри? Зачем тебе во дворец?

Я бессильно опустилась на стул. Казалось бы, куда мне лезть и зачем? Недо-магу, недоучке? Но меня гнало вперёд неясное предчувствие, шёпот, уверенность в том, что если я сегодня останусь здесь, в стенах этого дома, то всё будет кончено.

Что всё? Что должно случиться? Я не знала. Магия покалывала иголочками изнутри, и её реакция становилась всё сильнее.

На миг я замерла в объятьях брата. Впитала его тепло, поддержку, уверенность, заботу. Грэй доверился мне. Все они доверились мне, и я не могу их подвести. Гитти… я отогнала мысль о девушке. Не сейчас. Я никогда её не забуду, но Доргат прав. Сколько ни вини себя, этим делу

— Каррау! Рррр-а! Рыыу-ааа! — Раздался настойчивый вопль.

Я замерла, оглянувшись. Мой чешуйчатый друг сбросил личину кота, представ во всём великолепии. Крылья растопырились, пасть обзавелась дополнительной полоской чешуи, хвост стал длиннее, а сам зверь — выше и увесистее. Сейчас он ничем не напоминал милое домашнее животное — скорее, грозного и опасного хищника. Не котенка, а взрослого зверя.

— Что случилось? Корри?

Мантикора оскалил клыки, подбежал ко мне и ухватил зубами за платье.

— Ты меня куда-то зовешь? Я не могу выйти прямо сейчас, Корри… — Досада и злость на обстоятельства обожгли.

Мантикор оскалился. Наверное, страшная морда означала не «я вас сейчас убью чуть-чуть не больно», а что-то вроде «хозяюшка когда ты уже научишься понимать меня нормально, а? Эх, что за создание мне досталось!».

А потом меня потянули куда-то в сторону двери — да с такой силой, что я едва не упала.

— Корри, подожди! Корри, ты…

Видение обрушилось на голову внезапно. Перед глазами замелькали картинки. Огромные залы дворца. Суетящиеся люди. Плохо-кровь-вонь-дурная магия. Вслед за этим — картинка тела. Бесформенная, изломанная оболочка. А потом — силуэт девушки, которая протягивает к ней руку. От неё исходит свет, и она что-то ловит рукой.

Это не было диалогом, скорее — осознанием. Как будто кто-то вложил мне в голову мысль.

— Если мы попадём сейчас во дворец, я сумею найти след преступника. Ощутить его с помощью своей силы и Корри, — медленно, словно сама не веря тому, что говорю, произношу, глядя в глаза Грэю.

Брат встревоженно замер рядом.

— Послушай её, — Доргат легко вскочил с места одним танцующим движением, — твоя сестра видит. Знает. Её ведёт Сумрачный.

Сумрачный. Мне всё больше кажется, что нас отвлекают от наших поисков и путешествия намеренно.

— Обычная бумага, — раздался голос Маэни, которая всё это время внимательно изучала письмо Тристана, — никаких заклинаний, зелий, ничего. Содержимое я не читала и не вскрывала — кроме письма там ничего нет.

— Не до него сейчас. И мне абсолютно не интересно, что там мог написать Трис, — я отмахнулась.

Все тело буквально дрожало от призрачного ощущения тревоги. Мы опаздываем. Опаздываем. Скорее. Быстрее. Пожалуйста…

— Грэй, нам нужно обменяться местами с Лестой. Прошу тебя. Если не это, нам нужен кто угодно, кто сможет изображать спящую меня в покоях. Мне нужно во дворец. Немедленно, — произнесла твёрдо.

Я готова была сражаться за своё решение. Я готова была на всё, чтобы выйти из этого дома. В серых глазах Грэйсона бушевала магия. Незнакомый лиловый оттенок заливал белок, придавая брату почти посторонний вид.

Доргат и Маэни замерли каждый на своём месте, готовые в любой момент вмешаться в наше противостояние. Но на чьей стороне?

Глаза в глаза. Дрожь от осознания того, что отступать некуда. Решимость. Хватит. Это моё дело. Моё решение. Мужчина, который мне дорог и девушка, которую я обещала оберегать, но потеряла. Я имею на это право. Я больше не ребёнок. Не юная безголовая девица. Не…

— Хорошо. — Кивнул Грэй. — Леста справится. Других посвящать в наши дела не стоит.

— Я клянусь, что это не моя прихоть и это действительно необходи… Что? — Не веря своим ушам, уточнила я.

— Я согласен, — ответил Грэй серьезно. Бледное лицо брата на миг осветилось, — я ведь сказал, что ты заставила себя уважать, Аэри. Ты ещё многого не знаешь, бываешь наивной и порой судишь поверхностно, не зная проблемы, но все мы имеем права на ошибку. Ты доказала своё право на самостоятельные решения. Я готов к тебе прислушаться. И пожалуйста, пусть твой кот не вздумает обгадить мой сапог, — добавил он, не меняя серьёзного тона.

— Мой кот? — Я моргнула и опустила взгляд.

Рука потянулась сама собой, ухватив самый кончик длинного пушистого уха.

— Корри! Какого вонючего кальмара⁈ — Кто-то поперхнулся. Кажется, Маэни. От смеха.

Это бесстыжее создание по-собачьи задрало лапу и пыталось демонстративно пристроиться к брюкам Грэя!

— Корри, — опасно протянула я, щурясь, — Корри, друг ты мой драгоценный, скажи мне, что ты собираешься сделать? А? Территорию метишь? Мстишь? Глупостями занимаешься?

Корри что-то тихо недовольно рыкнул-курлыкнул, махнул хвостом — и был таков. Мантикор важно, почти царственно облизал лапку, бросил на нас надменный взгляд, облил презрением — и прошествовал к выходу.

— Драть его надо было… да поздно, — вздохнул Грэй, — вот вроде бы и священный зверь, а так и тянет придать ускорение по мягкой… то есть чешуйчатой точке!

— Поздно, — не менее драматично вздохнула и встряхнулась, — нужно собираться. И быстро.

— Хорошо, — кивнул брат, — тебя пока заменит фантом, а потом, — он прикрыл глаза и коротко вздохнул — я позову Лесту. Когда она прибудет, мы уже уедем.

Я видела, как он не хотел подставлять под удар эту девушку. Видела его внутреннюю борьбу, страх за неё, напряжение. Значит, мне не показалось. Она ему нравится. В груди как будто теплым перышком прошлись.

Я сжала ладонь Грэя, не зная, как его утешить, как поддержать? Мне не нравилось подставлять под удар других вместо себя, но сейчас выхода не было. Все должны быть уверены, что принцесса больна и находится на исцелении. Что бы потом ни сообщили людям — сейчас мы не имели права ставить наши планы под удар.

— Я могу оставить с ней мантикору, — предложила неуверенно, — и получила в ответ благодарный взгляд.

— Не нужно, — качнул головой Грэй, — Леста понимает, что такое долг, и привыкла работать в одиночку. Да и мантикор тебя не оставит.

Словно в подтверждении этих слов Корри обернулся на пороге, изящно повернул голову и показал длинные клыки — с мою ладонь размером. Уже довольно крупные крылья расправились и несколько раз качнулись в воздухе. Змеиная чешуя мягко отливала золотисто-фиолетовым. Она стала плотнее, толще. Явно опаснее. И точно куда несноснее.

— Хорошо, — коротко кивнула я в ответ, — но если нужно будет чем-то помочь — скажи, ладно?

Грэй махнул рукой и вышел из столовой.

Маэни и Доргат быстро переглянулись.

— Пойдем, подберем что-нибудь подходящее для прогулки — кивнула Маэ.

— А я позабочусь о том, чтобы нам никто не помешал, — оскалился Доргат едва заметно, — и никто не заметил нашего ухода.

— Тогда… по местам. Встречаемся здесь через пятнадцать минут, — я заставила себя двигаться.

Мы справимся. Успеем. Не знаю, что происходит во дворце, не знаю, кто на самом деле устроил всё это, если Малькольм Ринтерн ни в чём не виноват, но… я это выясню. Обязательно выясню.

Глава 14

Заговорщики делают ход

Не прошло и часа как мы попали во дворец. Нет, на самом деле

Немного грима, немного магии — и вот уже я в личине молоденькой стражницы, одной из многочисленных «принеси-подай» в гвардии наследника.

Я ожидала, что дворец будет гудеть, но было тихо. Слишком тихо. Как будто все разом вымерли. Даже придворные не сновали по коридорам. Ни фрейлин, ни сплетников, ни важных чинуш, ни торопливых секретарей. Громада дворца замерла в ожидании. Мне казалось, она хищно принюхивается к чему-то — и от этого по коже бежали мурашки. Раз за разом.

Мы торопливо передвигались по ходам в стенах, но больше они меня не пугали. Сейчас я чувствовала себя не пленнице в покоях, не принцессой, а залетной гостьей, которая может в любой момент покинуть негостеприимные стены. Только сердце отстукивало раз за разом собственный ритм.

«Что — делать. Что — делать. Что — что — что?..» А если я всё придумала? Если мы — не успеем? Тысяча идей и ужасных вероятностей кружились в голове, но я сжимала зубы и ускоряла темп. Быстрее, быстрее, быстрее! Мы не должны опоздать! Быстрее, пожалуйста.

— Не несись так, — придержал меня за Грэй.

Хотя сейчас, когда я больше не была тощей бледной воблой, брату было затруднительно меня ухватить — если я не останавливалась сама.

— Нам нужно идти, — упрямо сжала челюсть, — Грэй, мы…

— Прислушайся к ней. Она чувствует. Они связаны сильнее, чем оба готовы признать, — прошелестел голос Доргата.

Горгул почти плыл по коридору, не касаясь лапа… ногами земли. Уже заговариваться пошла? Спокойнее, Аэри. Ты ничего не изменишь, если будешь сходить с ума от паники. Я заставила себя прикрыть глаза и медленно вдохнуть, пропуская магию сквозь тело. Почему-то я была уверенна, что мой капризный дар понадобится.

— Энрис, помоги! — беззвучно прошептала в серую стену.

Мимо тенью прошмыгнула испуганная служанка, шарахнулась от нашей процессии в сторону и торопливо сотворила обережный круг.

— Идём, — отрывисто кивнула, хотя все мы толком не знали, что будем делать.

Где искать наследника? Где заключен Ринтерн? Вряд ли его будут допрашивать в собственной комнате.

Крыло кронпринца опустело, комната Ринтерна, как мы и предполагали — тоже. Значит, оба уже ушли на допрос. Как сказал Грэй — допросы Верумов проходили в особой зале, стены которой были защищены от воздействия любой иной магии. Допрашиваемый не мог скрыться под амулетами и заклятьями, не смог бы обмануть око Верума и солгать.

Но и сам Верум оставался беззащитным для враждебной магии. Считалось, что комнату охраняют и никто в здравом уме не посмеет проникнуть внутрь. К тому же, можно было запереться изнутри. Но если это единственный шанс для заговорщиков… сомневаюсь, что они его упустят.

Серые стены сменялись песочными, коридор стал теснее, у́же, пошёл под уклон. Стало вдруг очень холодно. Только что мы бежали по каменистому шероховатому полу, истекая потом, но секунда, другая — и изо рта вырвалось облачко пара. И что это значит? Я насторожилась.

Грэй замер, вытянув вперёд руку.

Кожа брата побелела, на лице проступили желваки, в глазах сверкнуло что-то…

— Ойл-ла, это всего лишь я! Вы вовремя, ещё немного — и опоздали бы. Мне плохо даётся ваша магия, враги этим воспользовались, — из темноты выступил серый силуэт. Я моргнула раз, другой. Посмотрела на Корри в обличье крупного рыжего кота.

Он не шевельнулся, равнодушно приглядываясь к незнакомцу.

Но вот тени схлынули, в глазах прояснилось, и…

— Эрс Накетча Сартау? — Выглядел наставник Шаннера потрёпанно.

Волосы как пакля, косички расплелись, несколько перьев были обломаны, а светлая хламида местами испачкана, местами порвана. Если бы не знала — приняла бы его за бродягу.

— Акена Сартау! — Грэй неожиданно низко поклонился, сложив руки лодочкой перед собой. — Что происходит? Где охрана, почему я не могу ни с кем связаться?

— Мы решили расставить ловушку на заговорщиков, но немного не рассчитали, — хрипло рассмеялся Сартау. Он повернулся — и стало видно, что на правом боку южанина расплывается красное пятно.

Мне хотелось ринуться вперёд, пробивая стены, но я заставила себя замереть. Нельзя. Даже если… нет, не думай об этом. Шаннер — не слабак, а эрс Сартау — не идиот. Если бы прямо сейчас кронпринцу угрожала смертельная опасность, мы бы не стояли и не разговаривали.

Ногти вонзились в ладонь. Я вдруг отчётливо ощутила кровь. И ту, что вытекала из тела Сартау, и ту, что была за стеной. Там её было много, очень много… Не один, не два человека…

— Шаннер заперт в Зале Истины, — это та самая комната для допросов, — тело последней жертвы мы спрятали. — Накетча Сартау что-то негромко пробормотал, и едва видимая белесая дымка метнулась вдруг к его ране, затягивая её пленкой. Южанин улыбнулся отстранённой задумчивой улыбкой безумца и мудреца.

— Мы расставили ловушку. Император уехал проверять гарнизон у стен столицы, к императрице приставлена охрана, да и женщина спит под воздействием магии целителей. Но, — узловатый палец-коготь вонзился в небо потолка, — ваши заговорщики, похоже, куда-то опаздывают.

— На тот свет, — прошипела зло.

Магия пела в крови. Сейчас я ощущала себя сильнее, увереннее. Я была готова дать отпор и отстоять своё.

— Возможно! — Насмешливо блеснули золотом раскосые глаза. Смуглая кожа Сартау казалась почти чёрной. — Но пути духов известны только самим духам. Признаю — тот, кто проделал всё это, хитёр и умён. Он сумел выманить меня из комнаты — уж слишком очевидным, ярким было присутствие чужой магии! — Сартау цокнул языком.

Что-то в его глубоких тёмных глазах говорило, что несмотря на внешнюю весёлость и легкомысленный тон, он зол. Жестокость и ярость пели в чужой крови. Поневоле мелькнула мысль — насколько мы можем доверять самому Сартау?

— Крра! Вар-ра! — Решительно выступил вперёд Корри.

Подошёл к замершему южанину — и боднул его головой в колено. Бычок кошачий! Большая лапа с обманчиво мягкой подушечкой цапнула хламиду.

Корри принюхался, топорща усы. Мы все замерли, как будто ожидая его вердикта. Наконец, одежды были обнюханы, а узкая сильная ладонь Сартау с острыми когтями — благосклонно облизана шершавым языком. Меня не оставляло ощущение, что эти двое вот прямо сейчас о чем-то договариваются за нашими спинами.

— Не надейся, сын Пустыни, ты не переманишь на свою сторону зверя богов, — с каким-то вызовом в голосе произнёс Доргат.

Горгул смотрел на Сартау с неприкрытой враждебностью. В чем дело?

— Не я виновник твоих бед, сын Камня и Земли, — растрепанная косичка защекотала нос Сартау, и он вдруг коротко чихнул, почти обретя человечность. Когтистая ладонь небрежно потрепала зажмурившегося

В узком пространстве коридора запахло напряжением и агрессией.

Двое мерялись холодными взглядами. Сейчас, когда нам дорога каждая секунда.

— Хватит! Свои споры вы можете решить в любом другом месте. Доргат, ты не мог не знать, что эрс Сартау здесь, и не видеть его раньше. Ваше поведение неуместно. Какие бы конфликты между вами ни были — сейчас для них не время. Решите свои проблемы не за чужой счёт и не тогда, когда дворец атакуют враждебные нам маги, — мой голос прозвучал резко, хлёстко.

Наверное, никогда раньше я не позволяла себе так разговаривать с другими людьми. В прошлом мне это и в голову не могло прийти. В настоящем моё положение было слишком хрупким, чтобы пытаться кем-то командовать. Но я вдруг отчетливо поняла, что мне надоело. Надоело притворяться бессловесной куклой. Надоело прогибаться, подчиняться, ставить себя ниже других.

Да, у меня пока мало опыта, но я знаю и умею гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. И готова учиться дальше.

— Хватит! — Повторила уже спокойнее.

И поймала себя на том, что в голосе звучит незнакомая непреклонность, а по пальцам ползёт прозрачная дымка, словно стальной доспех.

— Дор, Накетча не виноват в том, что на нас вышли твои сородичи. Не он тебя сдал. Он не имел права жертвовать жизнью своих людей ради нас. Прими уже это, как приняла я. Это правильно. И справедливо. Даже если тебе не нравится, — ладонь Маэни сжала плечо Доргата.

— Молодец, дитя стали, — белозубо усмехнулся Сартау. Бусины в его волосах мягко засияли, освещая каменно-спокойное лицо, — у меня нет вражды к этому юному горгулу. Он ещё не понял, что такое этот мир. Когда поймёт — тогда вернёт то, что потерял, — Сартау прикрыл глаза.

Мелькнула мысль, что он ранен серьезнее, чем хочет показать.

— Здесь применили несколько сильнейших артефактов, включая ментальные. Стража перебила друг друга. Кто остался — те ломятся в Зал Истины. Кто не поддался влиянию — те оказались заперты либо в казармах, либо в своих комнатах. Таких масштабных… — Накетча запнулся, но продолжил, — усилий мы не ожидали. Недооценили врага. Магия эта пахнет силой — заёмной. Ради неё уничтожили не меньше сотни сильных магов.

Я прикусила губу.

Если глава заговора действительно руководит «Золотыми мухами», то это вполне вероятно. Но всё равно сумасшествие. Такое не скрыть! Даже если они убьют кронпринца… если Тристан останется в живых, это вызовет вопросы. Много вопросов. Я не понимала, чего добиваются заговорщики. Похоже, до мастеров политических интриг и игрищ мне ещё учиться не один десяток лет.

— Зал Истины оградили магией. Чужой силой, дурной. Я не могу её пробить. Моя магия слишком… иная для здешних мест, — Сартау всплеснул руками. Его подвижные пальцы затанцевали. — Поэтому мне нужно, чтобы ты — палец уткнулся в меня, — пробила защиту. И я наведу порядок.

— Они наверняка оставили множество следов, которые ведут к тем же самым королевствам юга, не так ли? — Усмехнулся вдруг Грэй.

А, подставить других. Это я понимала. Значит, для Сартау оправдать своё королевство — дело принципа.

— Я потратил на вас почти семь минут. Очень много. Быстрее, — глаза южанина сверкнули. Он ухватил меня за руку и поволок за собой.

Впрочем, я сама спешила так, что чуть не обогнала его, пока мы не упёрлись в неровную серовато-синюю стену, которая была покрыта каким-то склизким мхом.

— Здесь? — Магия покалывала на кончиках пальцев.

Корри тесно прижался к моему боку, и я вдруг ощутила, как сила проходит сквозь него и возвращается ко мне в двойном размере. Слух обострился, как и зрение. Я слышала шипение Доргата, ощущала ободряющее спокойствие Маэни и поддержку Грэя. Он был готов вмешаться в любой момент.

— Кас… не пострадал? — Выдохнула, чувствуя, как кожу осыпает мурашками.

Мало ли куда успели раскинуть сети магии заговорщики?

— Нет, я бы почувствовал, — кивнул Грэй.

Все-таки госпиталь далеко отсюда. Я тоже не ощущала тревоги по поводу брата. Перед глазами снова встало холодное красивое лицо Шаннера. Резкие скулы. Сияющие глаза. Упрямые тонкие губы. Изящная линия бровей и взгляд — давящий, внимательный. Он там. За этой стеной. Ему угрожает опасность.

Человек, которого я боялась и ненавидела. Человек, который вырвал меня из бездны, куда я упала. Человек, ради которого я забыла страх. И совсем уже неважно, что решит император. Сможем ли мы быть вместе. Главное, чтобы он был живым. Главное, чтобы он победил. Эта победа будет и моей тоже.

— А теперь ты… — я не слышала голоса Сартау.

Я ощущала его силу — сжатую в тиски, давящую, мощную, готовую сокрушить полдворца, как только она вырвется наружу. Я должна была бояться его. Преклоняться перед ним. Но это тоже было больше неважно.

— Сейчас, — выдохнула я Корри.

Но я и так его понимала. А он — меня. Отчетливо и точно. Мои пальцы легли между ушей мантикора. Сейчас он был в своём истинном обличье, в блеске чешуи и гибкого тела, которое не могло принадлежать обычному коту.

Он оскалился. Картинка. Вот человек стоит рядом с мантикором. Вот кладёт ему руку на лоб. Льётся сила. Он делится ею со своим глупым «хозяином», а тот возвращает её ему вдвойне. Мир кружится и сияет, и в этом сиянии проступают линии. Нити древней магии. Их охватывает сияние металла, и нити разрезают всё, что встаёт у них на пути. Стены, магию, людей. Нити — воплощение Сумрака. Они могут стать частью любого механизма. Их можно использовать столькими способами, что захватывает дух, но сейчас всё, что я должна сделать — поработать ломом.

Моя магия охватывает тело доспехом из чистого металла неизвестного происхождения. Сейчас я кажусь себе почти всемогущей. Удар кулаком в стену. Второй. Третий.

Кто-то кричит за моей спиной, но я продолжаю бить. Снова. И снова. Даже когда чувствую, что жадная магия высасывает меня до капли, что ещё немного — и исчезнет и доспех, и сила, а я выжгу себя дотла. Всё время остается ещё — чуть-чуть.

Я различаю чужие стоны и отчаянный крик:

— Харг, держись Шан! Ты, упрямый засранец!

Это становится последней каплей. Я больше не жалею себя. Чувствую, как содрогается всем телом Корри — ему тоже пока непросто справляться с таким потоком магии. Для жрецов прошлого — это капля в море, но не для нас.

Ещё!

Я заношу кулак — и вижу, что с него осыпалась крошка доспеха, открывая

— Нет, — шепчу отчаянно, чувствуя, как горло перехватывает, — нет, не сейчас! Нет…

Я не могу сдаться. Не могу оставить его. Не могу… ведь это значит, что всё было напрасным! И вторая жизнь, и все мои старания! Кажется, слёзы текут по лицу, смешиваясь с грязью, но я не обращаю на это внимания.

Я уже заношу кулак, даже понимая, что ничего не добьюсь, что пуста, вычерпала себя до донышка, и неизвестно, смогу ли восстановиться вообще. Но в этот момент на плечо ложится ладонь.

— Давай. Возьми мою силу, — шёпот Грэя над ухом. Хриплый, отчаянный.

Маги не могут так просто передавать силу. Это смертельно опасный трюк. Я никогда этому не училась, но Грэй — мой брат, моя кровь, мы близки с ним духовно — что гораздо важнее.

— Принимаю, — хрипло шепчу в ответ.

Его сила тягучая и неспешная, но смертельно опасная. Боевая магия, пропахшая смертью и тленом. Мне почти больно её принимать, но я только сцепляю зубы и ломаю себя. Мы справимся. Кого там в детстве называли боевым хомяком? Хомячком, хорошо. И тогда я пыталась отобрать у братьев деревянную лошадку, а не приручить чужую силу. Но какое это имеет значение? Между прочим, хомяки — тоже страшные звери!

Последний удар. Я вложила в него всё. Все свои надежды. Все мечты. Всё отчаянье. Всю ненависть. Всю жажду изменить, разорваться порочный круг.

Мгновение. Тягучее, длинное. Другое. Ничего не происходило. Из горла вырвался всхлип. Я задрала голову, глядя в неразличимо-серые глаза Грэя. И в этот момент монолитная стена с тихим шорохом осыпалась вниз, открывая нашим взглядам большой светлый зал.

Единственной мебелью здесь было кресло, напоминающее трон. К нему был прикован Малькольм Ринтерн, а в трёх шагах от него скорчился на коленях Шаннер, обхватив ладонями голову.

Кронпринц раскачивался из стороны в сторону, у него из носа шла кровь, и иногда он то и дело пытался дернуться в сторону двери — и тут же останавливался. Пальцы сжаты в кулаки. Костяшки сбиты. Шаннер нас даже не заметил.

— Слава Сумраку, это вы! — На лице Ринтерна появилось облегчение. Казалось, его совершенно не смущало собственное положение. — За дверью — десяток боевых магов. Все разных направлений. Не знаю, кто из них заговорщик, а кто под ментальным вмешательством, но ещё немного, и… — Высокая монументальна дверь с другой стороны содрогнулась.

— Что с ним? — Не чувствуя ни боли, ни слабости, я рухнула на колени перед кронпринцем.

Малькольм недоуменно дёрнулся. Конечно, личина.

— Отвечай! — Прошипел Грэй.

— Ментальная атака. Мы готовились к этому, но эти твари целый взвод в жертву принесли, не меньше! Уже больше часа длится атака, я не знаю, как долго он останется в своём уме… — Ринтерн бросил обеспокоенный взгляд в сторону кронпринца.

Не обращая внимание на окружающих, я медленно потянулась вперёд, к нему.

Шаннер меня не видел. Его глаза были закрыты, губа закушена, волосы закрывали лицо.

— Вы меня слышите? Ваше… Шаннер? Шаннер, ты меня слышишь? Ответь, пожалуйста! Корри! — Я только потом поняла, что не звала мантикора вслух. Я ощущала его, как часть себя, свою правую руку, своего друга и помощника.

Мантикор скользнул ближе. Плюхнулся на попу перед принцем, зашипел и обвил его запястье хвостом. Передними лапами он упёрся в грудь Шаннера, и из его пасти вырвалось тихое урчание. Как будто магэйр завели!

Я не слышала, что происходило вокруг. Кажется, нас остались охранять Маэни и Доргат, а вот Накетча ринулся к двери, даже не думая спасать ученика. Я отметила всё это краем сознания. Передо мной застыло лицо кронпринца. Капли пота на виске. Дрогнувшие крылья носа. Оскал на губах. Он не проронил ни слова, и тишину нарушало только порывистое тяжелое дыхание.

Я почти ничего не знала о ментальной магии — только то, что было известно всем. И то, что испытала на себе. Я знала, как она бывает опасна. И то, что защиты императорского рода сейчас не хватило, чтобы оградить Шаннера от чужой воли…

Я не раздумывала. Я ненавидела принуждение люто, всей душой.

Я его вассал, он — мой господин. Энрис из Сумрака подарил мне свободу от чужой воли, но обещал, что она должна окрепнуть со временем.

Я обхватила пальцами подбородок принца. Сжала его ладонь, которой Шаннер пытался удариться об пол, чтобы он себя не покалечил.

— Смотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня. Открой глаза. Ты обещал, что со всем справишься, Шаннер. Ты лорд крылатых. Ты не можешь сдаться. Никогда не сдавался. За тобой твой народ и твоя империя. Какие-то тараканы, которые возомнили себя властителями мира, не смогут причинить тебе вред, — я и сама толком не знала, что говорила. Казалось важным не молчать.

Я убрала волосы с его лба, но он даже не заметил. Шаннер Мъярг тяжело дрожал в моих руках. Мне было странно и страшно видеть этого сильного мужчину таким уязвимым. Казалось, это какая-то злая шутка.

Где-то вдалеке послышался грохот.

Принц вдруг дёрнулся, и прежде, чем успела пошевелиться — навалился на меня всем телом.

— Ох…

Он был тяжелым. Корри где-то под Шаннером возмущенно рявкнул. Быть придавленным ему явно не понравилось.

Мне осталось только лечь на каменный пол, но этого я сделать не могла. Только обхватить руками принца ещё сильнее, чтобы не уронить. Горячее дыхание Шаннера коснулась шеи.

— Помоги мне спасти тебя, — отчаянно зашептала. Я не знала, реально ли попытаться растянуть защиту бога на кронпринца. Зрение скакало. Руки тряслись.

— Аэри, — шепот легким перышком коснулся уха.

Я радостно дернулась, но глаза Шаннера были плотно закрыты. Пальцы вцепились в мои плечи. В одной руке он неожиданно ловко зажал прядь моих волос.

— Аэри, — повторил, сжимая зубы. Глаза Шаннера запали, под ними пролегли тени.

— Я здесь, — ответила твёрдо, не позволяя себе ни капли паники. Ни крупицы отчаянья.

В голове стояла вязкая, ватная слабость, но мне было всё равно.

— Я не позволю тебе проиграть. Слышишь? Ты крылья для той, что никогда не летала. Ты надежда для той, что её давно утратила. Ты единственное, ради чего стоит бороться, — это были самые близкие к признанию слова, которые я могла произнести.

— Моя. Не оставлю! — Что-то беспощадное, древнее выглянуло из-под ледяной маски наследника. Вспыхнули ярким заревом крылья за его спиной. Когти расцарапали мне плечи, но я даже не вскрикнула.

Вместо этого я сделала то, от чего отговаривали, что строжайше запрещали.

Я с трудом перехватила освободившейся рукой тяжелое туловище. Уложила голову кронпринца себе на плечо. На короткий миг залюбовалась сияющей светлой кожей

Позади раздался грохот. Что-то с оглушительным свистом пролетело над головой.

Принц дёрнулся.

— Тише, я здесь. Тише. Всё хорошо. Всё в порядке. Всё так, как нужно. Я тебя не покину. Никогда… — Голос дрогнул.

Морщинка на лице мужчины разгладилась.

И в этот момент я наклонилась — и поцеловала его, чувствуя, как острые клыки прокалывают мою губу, и наша кровь смешивается. Вместе с ней я отдавала ему защиту. Выдавливала, выцеживала до капли всё, что могла, чувствуя, как невидимая сеть окутывает голову наследника.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть… Мир начал раскачиваться всё сильнее, рядом взревел Корри, но я упорно не желала сдаваться. Я смогу. Справлюсь!

То ощущение защищенности, которое испытывала последние недели, почти исчезло. Истончилось, стало похожим на крупную ячеистую сеть. В какой-то момент я ощутила безумное давление. Как будто ко мне издалека тянулись острые ядовитые шипы, пытались впиться крючьями в разум.

Кажется, я закричала. С трудом заставила себя не дёргаться. Пальцы инстинктивно ухватили рукоять кинжала. Знакомое тепло металла придало силы, изгоняя чужих призраков. В голове прояснилось. Я медленно открыла слезящиеся глаза. Если это то, что сейчас испытывает Шаннер, я не представляю, как он все ещё борется.

На ладони отпечатался узор кинжала. Голова принца запрокинулась, обнажая беззащитное горло. В груди застыл ком. Мне показалось, что лицо Шаннера немного разгладилось. Голова болела всё сильнее, но я не могла заставить себя отвлечься. Чувствовала, что Корри старается меня подпитать — а ещё неведомым мне образом оберегает принца.

Алые огромные крылья вдруг резко хлопнули по полу, всколыхнулись — и сомкнулись над нами куполом, отсекая от внешнего мира. Сердце сбилось с ритма. Только он, я и… неведомый враг. Прекрасный треугольник.

Тело дрожало, мышцы ныли от усталости. Сколько бы сил во мне ни было, удерживать на весу взрослого, высокого и довольно массивного мужчину столько времени было тяжело. А если придется встать и попытаться его оттащить…

Я содрогнулась. Я не знала, что происходит в комнате. Насколько мы в безопасности. Но могла только положиться на друзей.

Медленно текли секунды. Голова принца сползла мне на грудь. Кажется, более мягкая подушка ему понравилась. Челюсть расслабилась. Губы приоткрылись. Мне хотелось его поцеловать. Наверное, я была сумасшедшей. Безнадежно, глупо, неизлечимо больна.

Уши заложило. Не было сил ни бояться, ни отчаиваться, ни строить планы, ни вообще думать. Я с трудом убрала пальцы с кинжала.

— Красивый, — выдохнула, медленно водя пальцем по линии подбородка, по острым скулам, по царапинам на щеке, медленно подбираясь к линии волос — а потом снова предательски сползая к губам.

В тот самый момент, когда мой палец лёг на бледно-розовые губы, они шевельнулись — и сомкнулись на нём. Мягкий, немного шершавый язык скользнул по моей коже, обвивая палец. Глаза Шаннера распахнулись. Пылающие оранжевым пламенем зрачки впились в меня двумя угольками.

Я растерялась. Наверное, мне нужно было как-то отреагировать, но в этот момент острые зубы прикусили мне кожу. Почему-то это было очень приятно. Странно щекочущее чувство скользнуло вдоль позвоночника и спустилось ниже. Я сглотнула слюну, не понимая, что мы творим.

— Ты спасла мне жизнь, Аэри. Который раз ты спасаешь нашу семью? — Низкий мягкий голос убаюкал измученный разум.

— Разве это не долг поданного? Спасти своего Владыку? — Мне было очень жарко. Кожа пылала, пылали лоб, щеки, плечи.

— А ты сделала это только из чувства долга? — Шаннер с трудом выпрямился. Пошатнулся, опираясь об пол. Кажется, он только теперь понял, что буквально лежал на мне.

Лицо кронпринца приблизилось, и он медленно коснулся моего лица. Его палец стёр что-то с моей губы, и неприятное чувство стянутости исчезло. Принц отнял руку и медленно поднёс её к глазам. На его пальцах виднелась засохшая кровь.

— Аэри, — глаза Шаннера Мъярга стремительно почернели. Из груди вырвался рык. Знакомая ярость дикого зверя выглянула наружу. Он рыл лапами землю, скалился, готовясь напасть на обидчиков. Широкие ладони обхватили моё лицо — как ещё совсем недавно обхватывала его самого я, — всё моё пламя горит тебе и для тебя. Пусть оно станет твоей частью, потому что ты — достойна. А если не ты, девушка-сталь, девушка-мечта, то кто? Я бы поклялся, что ни один шрам больше не появится на твоём теле и твоей душе, но ты сделала для меня больше, чем делал кто-либо когда-либо в этом мире.

— Я…

— Я уничтожу каждого, кто оставлял тебе шрамы. И пока небеса принимают меня, а ветер поднимает мои крылья, ты не будешь одна, — его холодное лицо было измазано в крови, кожа пропитана потом, одежда в полном беспорядке, но Шаннер Мъярг смотрел на меня так, как будто мы находились а тронном зале и он при всем дворе давал мне брачные клятвы.

— Я смогла тебе помочь? — Я хотела сбежать к безликому привычному «Вы», но не смогла. Больше нет.

— Если бы не ты, я бы не вернулся. Ты действительно дар рода Мъярг. Но ты только мой дар, Аэри Сорлейн. Надеюсь, ты это помнишь. — Его губы обожгли мои.

Коротко. Отчаянно. Жадно. Выпивая жизнь, отдавая жар чужого тела. То, что было сейчас между нами, было сильнее чувства долга, страха перед разоблачением и мыслей о Тристане и императоре.

Кажется, напади сейчас заговорщики всем скопом — я бы и то не заметила.

Уставшие, грязные, измотанные, мы стояли на коленях, прижавшись друг к другу, как будто боялись, что нас сейчас разлучат. Я впитывала его жар, тепло его рук, его дыхание. Я вдруг поняла, что эта тяжесть — тяжесть дорогого тебе мужчины рядом — может быть приятной.

Мир оказался совсем не таким, каким я его рисовала. Я мечтала о мести, а взамен получила нечто гораздо большее.

Я обнимала его, прижималась щекой к светлой разорванной рубашке. Я не хотела, чтобы это кончалось.

— Ты станешь равной мне. Мои огненные крылья. — Наверное, этот шёпот я себе придумала.

Пальцы принца зарылись в мои волосы, и он перебирал их, растрёпывая ещё сильнее и не обращая внимания на грохот снаружи.

Из странного полусна меня вырвало ощущение нечеловеческого голода. Желудок взревел так, что я пошатнулась. А потом ощутила в голове какое-то щекочущее прикосновение. Виски кольнуло, голову сдавил огненный обруч — и всё исчезло.

— Я вернул защиту на место, — низкий голос прозвучал у самого уха, — пути богов неведомы.

— Думаешь, Сумрачный знал, что так будет, когда даровал мне возможность больше никогда не становиться чужой марионеткой? — Мой голос тоже звучал хрипло.

Я попыталась встать, но в ушах резко зазвенело. На мгновение сознание выключилось, а уже через секунду я оказалась на руках Шаннера.

— Битый покусанную тащит, отличное зрелище, — прорвался сквозь туман чей-то смутно знакомый насмешливый голос.

А вслед за ним к моим губам приставили прохладное стекло и заставили разжать рот. Внутрь немедленно полилась шипучая жидкость. Вода! От неё в голове начало медленно проясняться, отступила слабость, и даже глаза открылись.

— Стало лучше? — Хрипловатый голос обволок.

— Гораздо, — теперь я не чувствовала себя так, как будто меня грызла стая бешеных барсуков.

Я покачнулась, упёрла ладонь в грудь наследника и решительно продолжила:

— Можно меня отпустить. Пожалуйста, Ваше Высочество.

— Смотри, уже «Высочество». Идёшь на понижение, — раздался позади нас насмешливый голос Ринтерна.

Капитан гвардии наследника выглядел потрёпанным, но не сдавшимся.

— Как скажешь, — меня одарили пронзительным взглядом.

Благодаря своему росту я почти сразу встала на ноги. Но даже полсекунды хватило, чтобы оказаться тесно прижатой к мужскому телу и почувствовать каждую его частичку всей своей кожей.

— Ринтерн, захлопни рот, а то в следующий раз тебя некому будет вытаскивать из такой за… Кх, — ворвавшийся в комнату Грэй закашлялся и уже спокойно продолжил, — затруднительной ситуации.

— Маги обезврежены. Но пришлось действовать грубовато, пятерых уже не спасти. Сильны-ы, — грянул звоном голос Накэтчи Сартау.

— Ваше Высочество! — Раздался истошный крик где-то снаружи, — дворец взят под контроль. Его Высочество Тристан был заперт в казармах вместе со своей гвардией! Они планировали учения.

Умно!

— Её Величество в порядке! Дежурные целители отчитались, что в их крыло проникнуть не успели!

Доклады должны были вот-вот посыпаться лавиной.

Слабость ещё не ушла до конца, день казался бесконечным, виски ныли, ощущение нереальности зашкаливало. Но я взяла себя в руки. Потом отдохнём, Аэри. Помни, зачем ты здесь. Помни, чего ты хочешь. Помни, что это невозможно, пока ты замужем, а род Мъярг грозит прерваться.

— Позвольте мне посмотреть на тело Гитти, Ваше Высочество, — мой голос почти не дрожал, когда я это произносила, — мой дар подсказывает, что я могу обнаружить… убийцу.

Не вой и не ной! В строй, Аэри! Вот, почти в рифму. Улыбаемся, когда сводит зубы, и идём вперёд. И ни одна тварь не уйдёт ненаказанной.

Пылающие глаза остановились на мне. Едва слышно вздохнула Маэни. Мне показалось, что он откажет. Велит не рисковать, не лезть не в своё дело. Но Шаннер Мъярг только едва заметно склонил голову на бок и негромко, жестко спросил:

— Ты уверена в том, что хочешь этого? — Его ладонь коснулась моей.

Наши пальцы на миг переплелись, и мне стало легче дышать.

— Да. — Мой голос прозвучал ровно, хотя каждая клеточка тела молила о снисхождении. — Я хочу найти и наказать того, кто это сделал.

За стеной раздался торжествующий рёв Корри. Кажется, мантикор всё-таки успел немного повеселиться.

Глава 15

Булавка Забвения

Где-то за пределами дворца

— Что вы сделали? Что, я вас спрашиваю⁈ — Он не кричал. Но голос звенел от ярости.

Один из выживших при атаке дворца упал на колени, содрогаясь всем телом. Он захлебывался собственной кровью, но никто из подельников и не думал его спасать, подставляясь под ярость господина.

Высокий мужчина в легком бежевом жакете сделал шаг вперёд. Необычного оттенка густые винные пряди волос рассыпались по плечам. Его лицо скрывала плотная маска. Она закрывала лоб, подбородок и скулы, оставляя свободными только губы и глаза.

— Господин, но вы велели воспользоваться обвинением Малькольма Ринтерна и уничтожить кронпринца! К нему почти невозможно подобраться, Шаннер Мъярг всегда ходит в окружении своих гвардейцев! Нам пришлось воспользовать…

— Молчать! — Кулак врезался в стену.

По кладке поползла змеящаяся трещина.

Тяжело дыша, мужчина сделал шаг вперёд и вонзил кинжал в горло застывшего подчиненного. То не успел ни защититься, ни сбежать. Вот только ни капли крови не пролилось на землю. Волнообразный клинок покраснел, впитывая всё до капли и передавая хозяину.

Рука того едва заметно дрогнула. Если бы кто-то пригляделся, то увидел бы, что кожа рук и шеи мужчины стала землисто-серого оттенка. Ментальная атака высосала из него все силы, но даже так… даже так… несколько десятков жертв — и всё напрасно! Он был в шаге от того, чтобы уничтожить этого зарвавшегося щенка. Потом Хелени смогла бы легко убрать императора, и на трон взошёл бы Тристан.

Щенок бы женился, укрепив свою власть, родил наследника и скончался вместе с супругой. Всё было бы идеально. Было бы.

Кинжал вышел из раны. Тело ещё минуту назад молодого и здорового мужчина обратилось прахом. Остальные попятились.

Проклятье, что могло пойти не так? Инициативные идиоты! Из-за них он потерял большую часть сильных приспешников во дворце. А Шаннер снова выжил. Тварь. Неужели придется добить его лично?

Постепенно силы возвращались. Чужая кровь и магия растворялись в теле, оставляя после себя приятную тяжесть. Он зажмурился, впитывая знакомые ощущения. От этого невозможно было отказаться. Впрочем, он и не собирался.

Он возродит угасший род Рубиновых крыльев, тех, кого называли проклятыми отступниками, тех, кто почти уничтожил другие дома крылатых. Над миром взойдёт багряное солнце, и он покорит не только эту жалую империю, втоптав в грязь остатки крылатых родов, но и другие страны… Он покорит, согнёт, уничтожит их всех…

Он облизнулся, переведя тяжелый взгляд на подчиненных:

— Это ваша ошибка. Все ваши действия в последнее время оборачиваются провалом. Это… начинает раздражать.

С оглушительным стуком кружка со стола упала на пол.

— Как же вы мне надоели. Сборище жалких неудачников. Отбр-рросы, — он уничтожит их, но не сейчас. Сейчас нельзя. Они ещё могут ему пригодится, да и пользы хватает. Больше, чем вреда.

— Господин, нам удалось выяснить, что слухи о заинтересованности кронпринца в супруге Его Высочества Тристана могут иметь под собой основание. Возможно, мы можем это использовать? — Осторожно поинтересовался один из подчиненных.

— Вы точно в этом уверены? — Это было… неожиданно.

Хотя, почему нет? Тристан был дураком, начал почти сразу гулять от молодой супруги, выказывая своё недовольство. Как бы глупа та ни была, ума хватило тоже найти себе развлечение.

— Да, доказательства есть. — Молчаливый убийца выложил на стол несколько ярких газетных вырезок, движущихся изображений и тонкую папку бумаг

— Хм…

Он так и не смог понять, почему император женил Тристана на этой девке. В ней не было ничего особенного. Бедная, никчемная, неинтересная, глупая. Никакая. Хелени хотела уничтожить девчонку, она была в ярости, что её мальчику навязали это ничтожество. Но Хелени не знала того, что знал он. Император никогда и ничего не делает просто так. Его единственно ошибкой была женитьба на Хелени, но тут всё сыграло против него.

Возможно, девка опаснее чем он думал. Если она действительно много значит для императорского дома, он должен её уничтожить — и как можно скорее. Неважно, зачем она им понадобилась. Пока он может лишить своих врагов последних козырей, он так и сделает.

— Ладно… — кивнул своим мыслям, быстро изучая содержимое папки и другие документы, — пожалуй, небольшое поощрение вы заслужили. Девку уничтожить. Но так, чтобы подозрение упало на кронпринца. Это в идеале, — пальцы побарабанили по столу, — если не получится, то, — он вдруг оскалился он пришедшей в голову идеи, — пусть следы ведут к императрице.

Хелени ему надоела. Пришла пора от неё избавиться. Если сначала ему нравилась её одержимость, то после того, как тупая баба решила вопреки его воли родить ему ребёнка… Такого же слабого, капризного и бесполезного, как она сама. Нет, она не заслуживала пощады.

— Принято, господин. Что предпринять по кронпринцу и его окружению? Каковы наши… дальнейшие планы? — Осторожно поинтересовался второй слуга.

— Пока ничего. Вы уже достаточно наделали, — ответил резко, — никого не трогать, остальным я займусь сам. Ваше дело — избавиться от этой коровы-принцессы.

Если у ледяного Шаннера есть вдруг к девчонке какие-то чувства, то будет вдвойне приятнее понаблюдать за его агонией.

— Господин, вам доставили новую пленницу, — негромко произнёс третий, — сирота. Из ремесленного квартала, её никто не хватится, — добавил поспешно.

Настроение резко скакнуло вверх.

Он знал на ком сорвет злость за все свои неудачи.

— Это прекрасно, — мурлыкнул негромко, чувствуя, как предвкушение затапливает сознание.

Присутствующие быстро переглянулись.

— Ваша комната готова, господин, — раздался тихий шелест привязанного навеки к нему духа.

— Надеюсь завтра услышать положительные новости. Или, — кивок в сторону темного пятна на полу, — замените своего товарища.

Он вышел из комнаты через другую дверь и ускорил шаг. День перестал быть таким отвратительным. Жаль, что сын унаследовал от него только жажду опасных игр, а не мозги. Тогда, возможно, он бы пощадил его.

Аэри Мъярг

Я не была готова к этому зрелищу. Возможно, Шаннер был прав. Но Гитти была моей ответственностью. Моей верной помощницей, заботливым светлым лучиком. Я должна была её увидеть. Должна была ей помочь хотя бы так, отомстив, уничтожив её убийцу.

В огромной холодильной комнате при госпитале было тихо. Никто не сновал, не лез под руку, не давал советы. Только Шаннер шёл за мной невидимой тенью.

Гитти лежала на огромном каменном столе, укрытая светло-серой тканью, расшитой рунами. Они сохраняли тело и не позволяли духу задержаться в этом мире, став злобным призраком. Всё равно он не смог бы нам ничего рассказать.

Лицо девушки выражало умиротворение. Вряд ли её нашли именно такой. Сердце кольнуло. Я сжала ладонь Шаннера, чувствуя, как кронпринц сжимает её в ответ, не отпуская.

— Ты справишься с этим, — негромко шепнул мужчина.

Он как будто понимал, что я чувствую. Хотя почему как будто?

Корри вынырнул откуда-то из темноты, недовольно уркнул, поднял голову, сверкнул сердито-пожелтевшими глазищами и обтерся об меня всей шкурой, задевая ногу хвостом. То ли просил ласки, то ли выражал своё господское недовольство.

— Что дальше? — Спокойно поинтересовался Шаннер.

Кронпринц выглядел немного уставшим, но и только. И не сказать, что час назад этот маг был на волосок от смерти.

— Пока не знаю, — призналась честно.

На глаза наворачивались слёзы, но выхода не было. Я должна была довести всё до логического конца. Хватит! Я обещала!

Я решительно шагнула вперёд, берясь за ткань. Что это? Вот здесь, ниже, возле уха? Как оса укусила. Оса… муха… Что-то плавало на грани сознания. Казалось, я упускаю что-то очень важное. Очевидное. Оно лежит буквально на поверхности!

Я провели пальцами выше. Странно, но я не испытывала никакой брезгливости и страха. Только щемящую грусть. В рыжих длинных волосах Гитти что-то запуталось. Я бережно приподняла её голову. Пальцы закололо. Я ощутила что-то близкое и знакомое. Металл? Кажется…

— Аккуратно, я держу.

Шаннер невозмутимо перехватил у меня ношу осторожно придерживая голову Гитти и внимательно следя за моими действиями.

— Здесь что-то есть… секунду, глубоко, я почти ощутила. Сейчас! — дар отозвался короткой вспышкой — и вслед за этим мне в руку медленно упала булавка.

Красивая и очень дорогая вещь из магической платины. Не слишком длинная, с маленькой головкой. Мой дар подсказывал, что это чистый бриллиант самой высокой пробы.

— Булавка? Так понимаю, она принадлежала убийце? — Бровь Шаннера едва заметно дёрнулась. Было заметно, что мужчина удивлен. Думаю, он ни на что не рассчитывал, когда мы сюда явились.

— Да, — медленно ответила, разглядывая крохотную улику, мягко мерцающую на ладони.

К горлу подступила тошнота. Шаннер потянулся за булавкой, склонившись надо мной, и в этот момент наши пальцы столкнулись. Видение нахлынуло моментально. Я уже и забыла, каково это — погружаться в прошлое, вспоминая то, что забыла.

…Мой будуар тонул в полутьме. Голова болела нещадно, не было даже сил оторвать голову от подушки. Вчера Тристан вернулся с очередной гулянки совсем поздно и в дурном настроении.

— Проснулась? — Насмешливый, холодный голос мужа заставил повернуть голову.

Тристан стоял у зеркала. Высокий, полуобнаженный, он выглядел как божество, спустившееся на землю. Мышцы на спине перекатывались. Длинные стройные ноги притягивали взгляд. Гордый поворот шеи и золотистые волосы, которые мне так нравилось перебирать.

— Трис… мне нехорошо, — я закашлялась, — можешь подать мне воды? Стакан на столе.

— Совсем развалилась, что ли? Аэри, я и подумать не мог, что ты такая никчемная неженка. Ты не больна, иди и налей себе воды сама, я тебе не слуга.

Тристан сел на пуфик у зеркала и достал расческу, медленно расчесывая отросшие кудри. На его губах играла обворожительная улыбка. Он как будто посвежел, хотя как это было возможно?

Нет-нет, я не неженка! В горле застыл ком. Пальцы задрожали. Неужели он меня разлюбит? Неужели Хелени была права, и я совсем не подхожу мужу? Слишком неуклюжая, слабая, несообразительная.

Я торопливо закопошилась, преодолевая боль в мышцах.

Длинная рубашка перекрутилась, и я, под смех Тристана, упала с кровати на пол.

— Аэри, ты неподражаема! — Звонкий смех Тристана заставил меня робко потупиться.

Пусть он лучше смеется надо мной,

Я уже хотела встать, как заметила на ковре какое-то яркое пятнышко. Потянулась к нему — и укололась.

— Ой, что это? — Я медленно протянула руку и подхватила миниатюрную вещицу. Это была мужская булавка, очень красивая, яркая и невероятно дорогая. — Трис, это твоя?

— Что там? — Тристан медленно обернулся, брови сошлись на переносице, в глазах вспыхнул странный темный блеск. — Отдай мне, живо! — Приказал.

— Трис, я никогда у тебя таких не видела! Это на заказ делали, да? — Я не замечала опасности.

Только увидела, как в руке Тристана сверкнуло что-то круглое — и свет в глазах стал меркнуть.

— Тупая курица. Сам виноват, конечно, но какого облезлого шмарга булавка Забвения оказалась здесь? Вот на ней артефакт и испробую.

Меня коснулось что-то прохладное — и воцарилась тьма.

Я вынырнула из видения, прижимаясь к плечу Шаннера. Голова кружилась, во рту стоял кислый привкус, но состояние было на удивление приличным. Я медленно отстранилась. Вернее, попыталась. Я вдруг поняла, что из холодильной комнаты мы успели вернуться в одну из палат. Наследник сидел на кушетке и удерживал меня на руках, едва заметно покачивая в объятьях.

Корри лежал рядом, бдительно окидывая нас внимательным взглядом.

«Сразу видно, без меня вы бы давно пропали, никчемные людишки. И что? И всё равно меня никто не любит, не гладит, не пушит! Мррря на вас!».

— Всё хорошо, — выдохнула, чувствуя, как тяжесть прошлого медленно отпускает.

В этот раз было легче. Значительно легче. Если раньше я проживала заново каждую секунду своего прошлого, то сейчас как будто смотрела движущиеся картинки из чужой жизни.

— Я больше не боюсь этих видений, — Ответила, решительно мотнув головой.

— Осторожно. Вот так, — горячая ладонь легла мне на спину. Низкий уверенный голос заставил расслабиться. А потом в тело полилась тонкая струйка силы.

— Что вы! — Я дернулась.

— Ты. Учитывая наши отношения, «вы» звучит довольно смешно, — раздался смешок над моей головой.

— А у нас уже есть отношения? — Тихо фыркнула себе под нос.

— Ну разумеется есть, — в низком голосе мелькнули опасные нотки, — или ты считаешь иначе, Аэр-ри?

Он улыбнулся, и два крупных клыка отчётливо приподняли губу. Знакомый жар обволок тело. Я прищурилась, чувствуя, что с каждым днём противостоять этому мужчине рядом становится всё сложнее. Он умел подавлять, но со мной всё было иначе. Он как будто раз за разом проверял границы дозволенного, смотрел, как я отреагирую на мягкий, почти игривый подкус, — и снова, снова и снова пробовал меня на клык.

Это было честнее и лучше, чем то, что было в моём прошлом. Мне нравилось это противостояние. Столкновение характеров. Железный лязг невидимых клинков. Яростное сопротивление.

— Я уже говорила, Ваше высочество, пока я замужем — между нами не может быть никаких отношений. — Произнесла как можно тверже.

Кому я лгала? Ему? Себе?

— Считай, что ты уже вдова, Аэри. — Последовал жесткий ответ. — Но в следующий раз я не буду тебя спрашивать, учти, — в пылающих глазах мелькнули искристые огоньки.

Наверное, мы оба были сумасшедшими, потому что для этой беседы было совсем не подходящее место и время. На мгновение в глазах мужчины напротив отразилась невидимая борьба. Его руки все ещё удерживали меня, пальцы цеплялись за талию, а силуэт крыльев за спиной едва заметно дрожал.

— Ты так уверен в моём ответе? — Я отбросила все формальности.

Пальцы сжались на его плечах. Я хотела защитить этого сильного умного мужчину. Я хотела его спасти. Я хотела быть с ним.

— Я уверен в тебе. И в нас, Аэри, — ещё один обжигающий взгляд.

Палец медленно коснулся моей щеки. Острый коготь царапнул едва заметно, заставляя кровь течь быстрее. На грани, на самом кончике запретной страсти.

— Я не понимаю, почему. — Я запрокинула голову. Не хотелось вырываться из этих объятий, но я должна была оставаться сильной. — Почему я? Есть умнее, лучше, красивее. Без запятнанной репутации, без гири в виде Тристана. Я никогда не думала, что ты тот человек, который поставит чувства выше долга, — наконец, призналась откровенно.

— Тц, — холодное лицо осветила ироничная усмешка. Он обхватил мой подбородок, удерживая одной рукой, — я крылатый. И я предпочитаю сделать так, что мои чувства не шли вразрез с моим долгом. В конце концов, я могу себе это позволить. Так достаточно понятно?

Он не ответил на мои бессмысленные «почему», а я не стала переспрашивать. Если не сказал — значит, и не скажет. Да и так ли уж это важно?

— Не думай об этом, Аэри. Запомни. В чувствах не бывает «почему». — Низкий голос зазвучал глуше. Глаза Шаннера вспыхнули пламенем. — Но запомни, — его губы были у самого моего уха, обдавая горячим дыханием, — твоя смелость и готовность пожертвовать всем ради тех, кто тебе дорог… И, самое главное, твоя очаровательная мстительность, Небо моё… меня покорили.

Он резко отстранился и встал, пересадив меня на кушетку. Дыхание на миг сбилось. Мы смотрела друг на друга, жадно сталкиваясь взглядами, чувствуя, как горит мир вокруг.

— Мстительность покорила больше всего? — Я заставила себя выпрямиться и уверенно усмехнулась.

— Как ты могла подумать иначе? Это моё любимое качество, которое не так часто встретишь в женщине. Не люблю слабых. И не люблю тех, кто готов спустить все обиды, — жесткая улыбка. Холодный взгляд.

Я могла бы поспорить, что он говорит правду. Ну, хорошо… часть правды, которая меня устраивала. Я не собиралась подставлять щеки тем, кто хотел меня уничтожить. Но ещё больше пылало всё от мысли, что только уничтожив своих врагов, я смогу дать своим близким долгую, безбедную и спокойную жизнь.

В коридоре послышались шаги.

— Что ты увидела, Аэри? Ты ведь знаешь имя убийцы? — Спокойно продолжил кронпринц.

В холодных глазах застыло едва заметное сожаление. Как будто он уже всё знал и сам. И только давал мне возможность озвучить отвратительные подозрения, превратившиеся в уверенность.

— Нас никто не услышит, — качнул головой Шаннер.

— Это Тристан, — я сказала это, и вдруг поняла, что не испытываю ничего, ни сожаления, ни гнева, ни разочарования. Он не стоит моей ярости. Моих чувств. Таких, как он, нужно просто давить, как гадких насекомых. Как слизней, — я увидела, как падаю с кровати в нашей спальне и наклоняюсь вниз, чтобы рассмотреть что-то блестящее на полу. Это булавка. Его булавка. Он назвал её… — я нахмурилась, вспоминая, — булавка Забвения, да.

— Один из древних артефактов. Им раньше владели только жрецы крылатых, — скривился принц, — может заставить человека забыть часы и даже дни из своей жизни. Говорят, что она могла не дать мёртвому вернуться духом и рассказать, кто его

Проверял ли он сейчас правдивость моих слов? Мне было неважно.

Чего мы оба не ожидали, так это того, что воздух в углу комнаты уплотнится, пойдёт волнами и стечет вниз, обнажая высокую статную фигуру. Тяжелый взгляд темных глаз пригвоздил нас к земле.

— А теперь расскажите мне, о какой булавке речь, как с этим связан мой сын и откуда у него артефакты древних жрецов Рубинового клана, этих проклятых уб… тварей, с которых началось падение нашего народа, — голос император Эрриона Валентайна Мъярга был ещё ниже, чем у кронпринца и немного грубее.

Каждое его слово было облечено в такую силу, что я буквально онемела.

Паника нахлынула волной. Как долго он здесь находится? Видел, как мы… обнимались? Слышал, о чем говорили? Под тяжелым взглядом шоколадных глаз было ничего не понять.

— Тристан — убийца. Это он убивает женщин во дворце. Полагаю, что его безумие наследственное. Более того, он высасывает из этих несчастных жизнь и магию, подпитывая свою ущербную силу. Аэри, — Шаннер коротко склонил голову, кивая в мою сторону, — как я уже говорил, может кое-что видеть. Так она спасла твою жизнь, отец. Впрочем, многое складывается и помимо этого. Уверен, что найду булавки в одном из тайников Тристана или при его обыске, — холодно заметил Шаннер.

— То есть ты вот так прямо готов сообщить мне, что слова какой-то девицы ставишь выше своего брата? — Сощурил глаза император.

Страх перед ним исчез. Я сжала ладони, чувствуя нестерпимое желание ударить. Из-за этого человека, из-за его слепой веры в чужие пророчества, из-за того, что он даже не удосужился перепроверить сказанное ему каким-то провидцем, я была уничтожена, были убиты мои родные, а империя погрузилась в хаос. Сейчас мы делаем всё, чтобы это не повторилось, а он…

Не знаю, что собирался сказать или сделать Шаннер. Но я его опередила. Шагнула вперёд, сжимая зубы. Корри, словно почувствовав моё настроение, изящно соскочил с кушетки. Мгновение — и вместо ленивого рыжего засранца-кота перед нами возник магический хищник. Священный зверь. Увидишь такую монстрину ночью — станешь заикой.

— Краа-ууу! — Рявкнул он на императора так, что в ушах зазвенело.

— Ваше Величество, я прошу извинить меня за дерзость, но вы не правы, — произнесла я холодно, — во-первых, вы сами выбрали меня в качестве жены своего младшего сына. Я об этом не просила…

— Потому что нацелилась на старшего? — Насмешливо сверкнули шоколадные глаза.

Возникла странная мысль, что император намеренно бросается резкими словами, как будто выводит меня из себя. Нас обоих. Смотрит, на что мы вдвоем способны.

Волосы Эрриона Мъярга были зачесаны назад и перехвачены обручем. Одет он был в темный простой мундир без знаков различия. Явно только что вернулся.

— Если кто-то на кого-то и нацелился, то это была не я, — ответила спокойно. И снова страх ушел. Самое страшное, чего я боялась — разоблачение — уже случилось. Чего ещё он мог мне сделать? — Я вассал кронпринца и во имя магии и жизни не могу сделать ничего, что принесет ему вред и не будет соответствовать его желаниям и приоритетам.

— Вот как… — в глазах императора что-то сверкнуло. Я могла бы покляться, что мужчина искренне удивлен.

— Это так, — усмехнулся Шаннер, скрестив руки на груди.

Я ощущала его присутствие за своей спиной — и мне было спокойнее.

— Тристан жестокий бессердечный человек, нацеленный только на свои интересы. Он ненавидит своего старшего брата и мечтает занять его место. Я для него — досадная помеха.

Я не имела права говорить о том, что Тристан — не сын императора. Не я, не здесь и не сейчас.

— К тому же, Ваше Величество, с чего вы взяли, что я должна стать женой именно Тристана? — Я повысила голос, чувствуя, как закипает кровь. Ненависть вспыхнула глубоко внутри, скаля свою безобразную пасть.

— Ты ещё дитя, которое не понимает, что говорит. И зачем ты накинула иллюзию на кота? От этого он не станет священным зверем, они уже давно вымерли. — Глаза императора холодно усмехались.

И, тем не менее, он не спускал с Корри напряжённого внимательного взгляда.

Кидал новый «камень» в наш разговор, продолжал испытывать на прочность и смотрел, какие разойдутся круги…

Самодовольный индюк!

— Иллюзию? Дитя? — Мои губы сами собой растянулись в злой усмешке. — боюсь, вы не понимаете, Ваше Величество. Я знаю о том, что вы хотите возродить крылатых. Так вот, я предлагаю вам пари. Сделку. Если я возрожу род крылатых, вы дадите мне развод и позволите самой строить свою жизнь. Это произойдет в ближайшее время. Если же нет — можете поступать по своему усмотрению.

Тогда мы все, скорее всего, будем мертвы. Потому что проиграем.

— Кто ты такая, чтобы предлагать мне сделку? — Эррион Мъярг, казалось, был позабавлен.

Но я успела заметить, как метнулся острый взгляд императора от меня к сыну — и назад.

Как будто он был… доволен увиденным? И только на самом глубоком дне темных глаз владыки империи я уловила тень печали. Тень отчаянья. Или мне просто померещилось.

Зато точно не померещился жадный восхищённый взгляд в сторону Корри. Как будто этот мужчина безумно боялся поверить своим глазам — и так же безумно хотел.

Корри лениво махнул хвостом, демонстрируя жало. Когти показались из мягких подушечек и тут же спрятались. Император не дрогнул. И вопрос реальности мантикора больше не поднимал.

— Соглашайся, Эррион. Эта девочка знает, что говорит. Хватит уже. Перестань тешить свою гордость и посмотри, к чему ты пришел! — Раздался тихий, но уверенный женский голос.

В палату вошла герцогиня Шаттен.

Она изящно поклонилась кронпринцу и тепло улыбнулась мне.

— И ты туда же? — Взгляд императора неуловимо изменился. Как будто одно присутствие этой женщины рядом меняло его, давало ему силы.

Я видела, как в мужчине борется желание указать соплячке вроде меня на место и здравый смысл с интуицией.

— Отец, — раздался холодный голос Шаннера, — ты уже совершил достаточно ошибок.

Взгляды отца и сына скрестились. Воздух загудел от мощного выброса силы. Я понимала, что эти двое сейчас ведут свою собственную борьбу, которая началась много лет назад.

И Эррион Валентайн Мъярг первым отвёл глаза. Виной. Горькой, стылой, отчаянной виной пропах воздух.

— Сделка! — Отрывисто кивнул император.

Он развернулся ко мне, протянув ладонь. На мгновение это ошеломило. Разум тщетно искал подвох. Я не верила в происходящее. Не верила, что этот властный упрямый мужчина может так просто сдаться. Но маленькая женская ручка легла на его плечо — и император прикрыл глаза.

Я шагнула вперёд,

И мою ладонь он держал бережно, аккуратно, не пытаясь давить превосходством.

— Сделка!

Между нами пролегла ослепительная вспышка.

Корри рявкнул, стукнув лапой по нашим рукам и задев императора крылом.

— Пришло время серьезно поговорить, отец. А леди Аэри пора вернуться к себе и отдохнуть. Сегодня она уже спасла империю. Второй раз, — низкий голос давил сопротивление. Я кожей чувствовала, что Шаннер зол.

— Спасла? Империю? — Император обвел нас внимательным взглядом, прищурившись, и я вдруг поняла… что я все ещё в облике стражницы. Как он меня узнал?

— Императорские реликвии, — коснулся моего уха досадливый шепот Шаннера, — император и кронпринц могут их чувствовать. Это моя вина, прости.

Моя. Вина. Прости. Сердце застучало в груди сильнее. Я заставила себя держаться. Только на сердце стало жарко-жарко.

— Вы свободны, леди Аэри. Я не стану уведомлять Тристана о происходящем, — император едва заметно нахмурился, по его лицу пробежала тень, пальцы сжались в судороге.

Но вот герцогиня Шаттен коснулась его руки, едва заметно сжала пальцы — и то злое, темное, что окутало этого мужчину с ног до головы — исчезло.

— Спасибо, свет мой, — губы Эрриона Мъярга слабо дёрнулись. Он точно понимал, что с ним происходит. Но через мгновение передо мной уже снова был не сломленный мужчина, который день за днём сражался сам с собой, а сильный упрямый воин, — я действительно упустил непозволительно много, принцесса. Но вы меня… поразили. Уверен, у нас ещё будет возможность познакомиться немного ближе. И если к этому времени…

Договорить он не успел.

— Идём и поговорим, отец. Надеюсь, тебе не придет в голову угрожать женщине, которая спасает твою шкуру, — за спиной принца заклубились очертания крыльев.

— Я позабочусь о том, чтобы леди Аэри благополучно добралась до дома, — вздохнула герцогиня.

На лицо императора набежала лёгкая досада. Похоже, он бы не отказался пообщаться со мной подольше.

— Лиола…

— Эррион, вспомни, о чем мы говорили, — мягкая ладошка уверенно сжала мою.

— Спасибо за то, что уделили мне время, Ваше Величество, — мой реверанс был безупречен. Почти. Разве что одежда неподобающая.

— Ни о чем не беспокойся, Аэри. Я ведь сказал, что защищу тебя в любом случае, — прохладный голос наследника.

Внимательный, тягучий взгляд. Нить, что натянулась между нами.

Я не могла не бояться. Не могла не волноваться. Сейчас решалась наша судьба. Но все, что я могла сейчас сделать — это довериться ему. И молить Энриса о том, чтобы император оказался разумнее, чем я о нём думала.

Я медленно двинулась за герцогиней Шаттен, чувствуя, как тело деревенеет от усталости. Всё, что мне сейчас хотелось — немного отдохнуть и вернуться домой. Совсем чуть-чуть. А потом мы просто совершим очередной подвиг и это всё, наконец, закончится.

Выше нос, Аэри Сорлейн! Не унывать и не сдаваться, помнишь семейный девиз? Поэтому походка от бедра. Улыбка на лицо. И уверенность в завтрашнем дне. Пока этот мужчина на моей стороне, мне нечего бояться.

Глава 16

Неудачный визит Его Высочества

Я получу свой развод. Я его получу. Я избавлюсь от Тристана Мъярга в своей жизни. Навсегда.

Я вернулась в поместье, с неохотой сбросила себя личину стражницы и стала сама собой. Леста не смогла меня заменить, девушке нужно было ещё хотя бы пару дней, чтобы восстановить магию и перестать быть объектом пристального наблюдения псов императрицы. Поэтому в большом светлом поместье я снова осталась практически одна. Нет, Маэни и Доргат всегда были рядом, но…

Это пресловутое «но» грызло.

До чего договорится кронпринц с отцом? Что с ним будет?

— Ты везучий, Шаннер Мъярг. Ты очень везучий небов сын. У тебя не может не получиться… — Пробормотала, глядя в небеса.

Небо стало игриво ясным, наступала пора Красноцвета, деревья меняли наряд, одевались в золотые, алые, синие одежды. Солнце забежало за прозрачное облачко, чтобы потом ударить в стены золотыми лучами, рисуя узоры. В окна ворвался порыв прохладного ветерка, одуряюще запахло королевской липой, которая всегда, в отличие от своего обычного двойника, одаривала нас золотистыми висячими гроздьями сережек именно в это время.

Шалфей игриво мигал ярко-фиолетовыми глазками с клумбы, гудели внизу пчелы и шмели.

Я прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая запах.

И едва не упала, когда меня обхватили за талию жесткие сильные руки, а знакомый голос томно шепнул:

— Наконец-то мы смогли остаться наедине… ты выглядишь лучше, чем я ожидал, Аэри. Тебе передали моё письмо? — Тонко зазвенела напряжённая струна в сердце, взвыла тревога.

— Я тоже соскучился по тебе, Аэри, милая. Надеюсь, твоё выздоровление не затянется… — Горячие губы коснулись моей шеи.

Он прижался ко мне со спины, блокируя возможность вывернуться. От Тристана едва уловимо пахло пряностями. И кровью. Или этот запах я себе придумала?

Отвращение. Гнев. Злость. Как он здесь оказался? Как прошёл сквозь хваленую охрану? Ладно, Корри — мантикор удостоверился, что всё в порядке, и унёсся обследовать дом. Но Маэни и Доргат? Охрана императора?

— Здесь где-то есть тайный ход, — задумчиво проговорила вслух.

Мне хотелось развернуться — и вцепиться ногтями в его лицо. Вогнать кинжал в горло этой твари в обличье человека, которая убила светлую, яркую, добрую девочку. А ведь у той вся жизнь была впереди. Но я не могла.

Не могла его тронуть.

Не сейчас. Я была даже не уверена, что с ним справлюсь. Не стоило недооценивать Тристана.

— Ты догадливая девочка, Аэри. В этом доме есть кое-что даже получше тайных ходов, — горячее дыхание обдало мою кожу.

Часть разума кричала — нет, может быть ты ошиблась? Да, он негодяй, но не безумец, не убийца! Мало ли какие совпадения, запонки и брошки существуют? Смотри, он ведь нормальный. Он не бросается на тебя с ножом. Разве может тот, кто ещё вчера был жестоким зверем, так себя вести?

Это защитная реакция. Я это знала. Я позволяла себе так думать. Позволяла не биться в истерике, не вызывать подозрений. Разум замер.

Ладонь мужа сместилась ниже. Сорочка колыхнулась — я ещё не успела переодеться в приличное платье. Может, к лучшему. Это вызвало бы ненужные вопросы. Больной принцессе следует лежать в постели.

— Аэри, моя сладкая девочка… Какая у тебя нежная кожа. И эти губы — как два лепестка. Не яркие, алые, а бледные, — звонкий нежный шёпот заполнил уши.

Я вскинула голову — и пожалела — глаза Тристана сияли знакомым отсветом.

— Тристан, — мой голос изобразил придушенную гадюку, — Ваше Высочество…

— Ни слова больше, — ярко-синие

Я закашлялась. Воздух очень удачно попал не в то горло.

— Тристан, я… не получала письма. Отпусти меня, пожалуйста, — я старалась говорить негромко и спокойно. Не провоцируй его, Аэри. Не сейчас.

Да, ты можешь его ударить, можешь даже попытаться убить, но не теперь. Нельзя. Держись. Помни об этом. Пожалуйста.

— Отпустить? Зачем, когда мы наедине? — Казалось, он меня совсем не слышал. — Ты выглядишь гораздо лучше. Думаю, загородный воздух идёт тебе на пользу…

Что с ним такое, а?

Я дёрнулась, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Кинжалы в углу комнаты негромко пели свою песню, просились в руку. Родовой клинок тонко и жадно звенел, чувствую моё горе, мою ненависть, мою надежду на избавление.

Ладонь Тристана скользнула на талию.

— Не такая уж тонкая, — пробормотал он с лёгким недовольством, — но эти золотистые капельки на твоём носу… это что, веснушки? Ты должна их обязательно вывести, Аэри. Ты теперь благородная леди, а не провинциальная простушка.

— Тристан, мне нехорошо… — Я прикрыла глаза и часто задышала.

Я почти не врала — от его прикосновений к горлу подкатывала тошнота. А уж как нехорошо было от мысли, что враг так близко, а я ее могу от него избавиться прямо сейчас!

Впрочем, это не мешало мне быстрыми грубыми штрихами набрасывать новый план.

— Ты выглядишь вполне здоровой. Ты ведь была достаточно здоровой, чтобы оказывать знаки внимания моему брату, Аэри?

— Так ты считаешь, что изменяла тебе с твоим братом? — Ах, если бы, Трис, милый. Стереть, забыть навсегда твои прикосновения…

Вот только ни я, ни Шаннер на это не пойдём. Честь. Моя честь. Наша честь. Превыше всего.

— А разве нет? — В светло-синих глазах вспыхнул гнев. Снова проскользнуло в них что-то тёмное, злое. Мне померещился запах падали. — Ты смотрела на моего брата так, как никогда не смотрела на меня со дня нашей свадьбы. Когда мы с тобой встретились, ты была влюблена в меня, Аэри. Ты была моей — душой и телом! А сейчас что? Ты забыла меня? Решила, что можешь вот так бросить — поиграть и разлюбить? Почему ты решила, что я тебе это позволю, Аэри?

Рык. Стон. Я не успела ничего ответить — он впился в мои губы. Ладонь потянулась к моим волосам, сжала их, зарываясь пальцами в растрёпанные пряди.

Кожу покалывало. В животе поселился кусок льда. Я едва заметно выдохнула. Меня сейчас точно стошнит. Интересно, понравится Тристану, если я украшу его парадный мундир?

— Почему ты молчишь? Нечего сказать, Аэри? — Отрывистый злой вопрос.

Он смотрел мне в глаза. Человек, который уже вынес свой приговор. Который готов был пожертвовать всем и всеми ради удовлетворения своих сиюминутных желаний. Безумный убийца.

Светлое чистое лицо, гладкая кожа, правильной формы нос. Капризный изгиб губ. Сильная высокая фигура. И червоточинка. Едва заметная, но уже прорастающая во внешности гниль.

— Что я должна сказать, Тристан? Я не знаю, что со мной происходит, но я всё ещё больна. А ты врываешься ко мне, кричишь и чего-то требуешь. Я думала, ты благородный рыцарь. А ты готов — что? Любой ценой исполнить свои супружеские обязанности только потому, что тебе что-то померещилось? — Я криво усмехнулась.

Ах, какая актриса во мне погибает!

Тело расслабилось — и я начала оседать на пол. Он поймал. Конечно, поймал. И уложил на постель. Меня обсыпало мурашками ужаса. Я сейчас беззащитна. Он может сделать всё что угодно. Ведь может, да? Я могу только убить. Это поставит крест на всех наших планах и будущем. Но если он решит прямо сейчас осуществить свои желания — выхода у меня не будет. Я не позволю.

После его прикосновений хотелось вымыться.

Отдраить кожу так, чтобы выросла новая. Которой он не касался.

Я заставила себя безвольно раскинуться на кровати. Металл кипел в крови. Если хоть немного сконцентрировать его вот там… например, в области печени… А почему нет? Я так увлеклась, что не сразу поняла — меня трясут, и довольно грубо.

— Аэри, приди в себя немедленно! Хныргова девка! — Кулак Тристана врезался в кровать. — Что за черная марь! Чтоб её… Я вообще ещё не решил — может, оставлю её при себе наложницей. Любовницей. Какая разница? Я должен узнать, что так привлекло моего братца…

Пальцы коснулись моего лица. И ничего? Ничего не происходит? Может, я что-то перепутала?

— Трис… — Я приоткрыла глаза, шаря взглядом. И взгляд! Взгляд умирающей лебеди! Глазки закатываем!

Тристан наклонился надо мной, сгребая в охапку мои волосы. Прижал их лицу, жадно вдыхая. Незнакомое, опасное выглянуло наружу из его глаз, уничтожая любые сомнения. Слабая улыбка скользнула по губам мужа.

Я приподнялась на локтях — и он посчитал это за жест одобрения.

— Тебе будет хорошо со мной, Аэри. Ты снова вспомнишь, как любила меня. Как бежала ко мне на свидание, как дарила мне букет из этих твоих полевых цветов, Аэри. — Его губы задрожали, а в глазах вспыхнуло что-то, напоминающее одержимую, безумную привязанность.

Какая жалость, что меня это совершенно не трогало. И нет, это сарказм.

Спасибо, что дал мне повод красиво отыграть эту партию, дорогой. Для моих нервов ты и правда обходиться слишком дорого, Трис.

— Тристан, я не уверена, что смогу полюбить тебя. — Ответила, опустив голову. — Ты ищешь во мне ту Аэри, которая искала твоей любви. Но я знаю, что ты сам изменял мне. Как хорошей принцессе, мне стоило это перетерпеть и забыть. Наверное. Возможно, я просто не создана для этой роли, Трис. С тех пор, как я связалась с тобой, во дворце меня преследуют одни несчастья! — Выкрикнула ему в лицо, позволяя себе мешать правду и ложь.

Лицо Тристана загорелось. Он обхватил ладонями мои плечи. Жадно вцепился в них, не отводя взгляда. Как будто знал, что стоит отвернуться — и от меня потеряет. Он не понимал одного. Он уже давно меня потерял.

Этот сумасшедший… в моём сердце жила только ярость.

Ладони Тристана обхватили моё лицо.

— Это всё моя мать, да? Она глупа и не понимает, что ты нужна мне, милая. Мне, а не роду Мъярг! — он говорил так убедительно, так искренне, что на лицо едва не наползла гримаса отвращения. Он как будто сам верил в то, о чём говорил!

— Императрица, кажется, не

Если бы в наше время существовали драконы, я бы отправила любимого мужа им на закуску. Хотя в таком случае драконы, скорее всего, уже бы вымерли.

— Она изменит своё отношение. Мать всегда была слишком строга к мысли о том, что меня получит одна-единственная женщина… — Он снова качнулся вперёд.

— Ты… — Тристан облизнул губы.

Я отшатнулась, чувствуя, что дубина в самом деле может скоро понадобится.

Что ж. Скоро мне понадобится запасной план для запасного плана.

Сумрачный, дай сил и разума!

Магия, к бою! Обойдёмся без дубины. Прямо сейчас концентрация моей силы в области живота Тристана резко возросла. Я с трудом удержала ликующую усмешку.

В этот момент сознание раздвоилось. И я ощутила нашу связь с Корри.

Мантикор был в моём сознании колючим круглым… а нет, как будто вытянутым шариком.

— Корри… — Я почесала шарик.

Он напрягся, выпуская колючки. Потянулся ко мне сознанием. Недовольно заворчал что-то на своём, животно-кошачьем.

«Глупая человеческая рабыня! Ну что это такое? Стоит оставить на минутку, как тут же во что-то вляпается. Опять этот грязный самец к тебе заявился. Сколько уже можно, а? Надоело. Пошёл вон. Почему ты его просто не кольнёшь хвостом? Это быстро. Мы потом тушку закопаем. Говорю же, глупые самки. Медленно думают. Уже бы давно связалась со своим самцом — и горя бы не знала. Нет, в какие-то игры играешь! Тьфу на вас. Надоело. Всё, ухожу, буду вон в горах жить, летать и глупых людишек в камень обращать. А парочку заманю в свою пещеру и будут работать на меня»…

Недовольное ворчание прилетало картинками. Если Корри думал меня напугать — нет, не вышло. Я с трудом задавила в себе желание расхохотаться от души. Даже напряжение немного спало.

— Аэри⁈ Аэри, крылья задери, что с тобой? Глупая девка! Неужели и правда ничего не выйдет? Я не хочу её убивать. Нет. У неё такая нежная кожа… и светлая улыбка. Она одна из всех мне улыбалась так искренне. Я помню. Я снова хочу эту улыбку. Она будет моей. Она будет улыбаться только мне. Только для меня. Я не слепой и не дурак, я вижу, что она пытается избежать брачной ночи. Значит, она всё-таки ещё девица? Я буду у неё первым. И единственным. Никакого развода не будет, Аэри. Ты же не хочешь его, правда? Ты не можешь его хотеть…

Жадный исступленный шёпот коснулся ушей. Но страха не было.

Корри будет здесь совсем скоро. Потерпи, милый, скоро ты познакомишься с большим котиком, который очень любит чужие тапки. А ещё любит водить в мои комнаты гостей и стражу, которая пропустила явление принца.

— Трис! — Я подняла на него мутные глаза. Ладонь упёрлась в грудь принца.

Я не позволяла себе ни задуматься, ни испугаться. Обхватила его ладонью за затылок, притягивая к себе. В глазах Тристана вспыхнули радостные искры. Решил, что я сдалась? Неужели он настолько ни во что не ставит женщин? Неважно. Это уже неважно.

— Как ты попал сюда, Трис? — Настойчиво повторила я.

Что будет, если моё место займет Леста, а сюда явится Тристан? Я должна знать, как он обошёл охрану.

— Хочешь сбежать? — Лукаво шепнул муж. Конечно, он как всегда неправильно меня понял.

— А если и так, не скажешь? — Я капризно надула губы.

— У тебя всё равно не выйдет. Это портал. Безумной дорогой, из древних артефактов. Но если будешь хорошо себя вести, милая, я покажу тебе, как он работа…

Тристан не договорил. Его лицо вдруг изменилось. Исказилось. Губы напряженно сжались, брови сошлись на переносице. Раздался звук бурления живота, а после — в комнате запахло тухлыми помидорами.

— Три-ис? — Протянула я недоуменно.

Только не смеяться. Нет, Аэри. Этого он тебе не простит, нельзя. Не-ет!

Я сжала зубы, стараясь не проронить ни слова. Не кричать воинственный клич. Не танцевать дикий танец охотников на кабанов из детства. Громкое урчание — и снова — жуткий кислый аромат. Что я вообще с ним сделала?

Тристан отшатнулся. Вскочил на ноги, прижимая ладонь к животу. А ведь на нём наверняка артефакты императорской семьи.

Хотелось захлопать в ладоши, но в место этого я по-коровьи захлопала ресницами. Мне пришлось научиться не выдавать себя, своей ярости, своих мыслей. Не говорить всё, что я думаю. Не кидаться на врага с ножом.

— Тристан, что случилось⁈ — Я прижала ладони к щекам.

В коридоре раздались торопливые шаги и голоса. Корри вёл сюда Доргата и одного из охранников.

— М-мы… договорим в следующий раз. Выздоравливай, милая… — Выдавил из себя Тристан.

Его глаза зло сверкнули. Я уже понимала, что он не забудет мне это унижение. Неважно, по чьей вине оно случилось. Тристан всегда умел назначать виноватых. Он шагнул к постели. Не знаю, что он собирался делать, но в этот раз сработала карма. Или божественная воля — не иначе. Потому что стоило Его Высочеству подойти — как меня скрутил жесточайший приступ тошноты. И… да-да. Меня вырвало. Прямо на отглаженный, блестящий новенький мундир.

— Бу-ээ, прости! Ох… — Желудок скрутило. — Бу-ээ-э! — Я вцепилась пальцами в запястье Тристана, не давая ему уйти. Нет, тебя должны застать здесь!

— Отпусти меня, дура, живо! — Вот и вся любовь прошла. И усики завяли.

— Три-истан! Я умру! Нас отравили? Что со мной? — Завопила я во весь голос, размазывая слёзы.

— Бу-эээ! — Надо же, увернулся. Почти.

— Что здесь происходит?

— Ваше высочество⁈ Что вы здесь делаете? Леди⁈ Ох… — Гвардеец побелел.

Доргат обежал нашу больную компанию внимательным острым взглядом и, кажется, с трудом сдержал смех. Ничего, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!

— Вы-ы! — Взгляд Тристана стала бешеным.

Заляпанный и… будем честны, весьма дурно пахнущий, младшего принца империи мой муж сейчас напоминал в последнюю очередь.

— Бе-у, — жалобно выдохнула я, выплевывая желчь.

Кажется, это последствия необдуманного применения магии. Будем знакомы!

«Все-таки ей нужно в гнездо… для умственно-неполноценных особей», — говорил взгляд Корри.

Упитанный рыжий кот подбежал к нам, брезгливо принюхался к Тристану и хлестнул его по боку хвостом. И только я заметила, как на его конце блеснуло лезвие. Мстительный засранец!

Оглушительный рёв желудка Тристана сказал нам о том, что засранцем сейчас здесь будет совсем не Корри.

— Бу… — медленно выдохнула я — и муж отскочил от меня сразу на несколько шагов.

— Ваше Высочество! Целителя, быстро! — Выкрикнул гвардеец в артефакт связи. — Подозрение на отравление!

— Но

— Разумеется, Ваше Высочество. Сейчас я отправлю вас во дворец, где вам помогут. Вам необходимо прийти в себя, — и только я видела брезгливую ненависть и холодный приговор в глазах горгула.

Для него не существовало Тристана Мъярга. Только больная плесень на теле мира, от которой следует поскорее избавиться. Именно так горгулы относились к убийцам женщин и детей.

И прежде, чем Тристан успел ответить, Доргат ухватил его за плечо, сморщив нос, и они оба исчезли. Похоже, порталами здесь мог пользоваться не только Тристан.

В комнату вбежала Маэни. Стражница зло щурила глаза, похлопывая ладонью по боку. Это говорило о том, что женщина на последней стадии ярости.

— Кто отвечал за ограничение портальных перемещений? — Поймав мой взгляд, грубо спросила Маэ у растерявшегося гвардейца. — Госпожа и так больна, а тут ещё какую-то заразу в дом притащили! — Вышло двусмысленно. — Пошли вон! — резко рявкнула Маэ на вытянувшегося в струнку мужчину. — Опечатать всё так, чтобы даже клоп не проскользнул, вам ясно? Я проверю. Но императору о ваших недочетах сообщу немедленно. Не думала, что мне придется убирать за гвардией! — Презрительный смешок.

Гвардеец побагровел, попытался что-то сказать — и поперхнулся.

Маэни уже не обращала на него внимания, ринувшись ко мне.

— Можете встать? Ах, Ваше Высочество, целитель сейчас будет! Какой ужас! — щебетала подруга, а её глаза метали молнии и обещали мне как можно больше всего хорошего. И доброго. И просто замечательного. И вечный покой — вдогонку.

Гвардеец незаметно исчез. Я доковыляла до ванной. В ушах шумело, голова наливалась тяжестью.

— Я чувствую магию, — прошипела Маэни угрожающе, наполняя мне маленький бассейн, — и кое-кто забыл, что всякое действие имеет откат… особенно, если этот кое-кто пока не очень хорошо может управлять своей силой. Хотя это было… забавно. Определённо, я сохраню Его Высочество Засранца в своей памяти, — недобро усмехнулась девушка — и расхохоталась.

Я почувствовала, как губы растягиваются в улыбке, и через мгновение поняла, что смеюсь вместе с ней. Смеюсь, чтобы стереть, забыть, растворить в вечности чужие прикосновения.

— Он перенесся сюда порталом. Наверняка ему оставили лазейку, ты права, — наконец, выдохнула я сквозь смех, — я попыталась заговорить его и дозваться до Корри, но… — я медленно погрузилась в горячую пену, — он настолько вывел меня из себя, что я попробовала на нём свою силу. Плюс в том, что он ничего не заметил. Минус — да, я не рассчитала, виновата, — я откинула голову на бортик и прикрыла глаза, чтобы не видеть в глазах Маэни сочувствия.

Вместо этого ощутила, как мне прилетело пеной по лицу и волосам.

— Эй! — Возмущенно вскрикнула, подскакивая.

— Не спи, а то будешь именоваться принцессой-Засранкой, — серьёзно заметила Маэни, — и не думай о нём, Аэри, — мне достался острый внимательный взгляд, — чем больше ты будешь пытаться стереть из памяти каждое его слово и прикосновение, тем дольше ты будешь их помнить. Не стоит. Он этого не стоит.

— Не стоит, — отозвалась эхом. Это так. Это действительно так. — Скажи, Маэни, а ты смогла забыть?

Всех, кто тебя касался. Всех, кто причинил тебе боль. Всех, кто видел в тебе доступную девицу.

В глазах Маэ отразилось солнце. Беспощадное, жадное, пылающее. Карающее.

— Да, — кивнула Маэни, — я смогла. Не сразу, но смогла. А потом мне очень помогло то, что я стерла большинство из них с лица земли. Несколькими движениями клинка. Каплей яда. Чужими руками. У меня был Доргат, который научил меня, что я бесценна, а моё прошлое не имеет значения.

— Думаешь, для Шаннера это так? — Спросила я негромко.

Горячая вода, ароматная пена, пахнущая хвоей, и тихая ненавязчивая музыка из магического кристалла успокаивали. Я уже не стирала кожу до царапин, а просто ровно натирала мочалкой. В горле и животе воцарилась приятная прохлада.

— А сама ты как думаешь? — Маэни улыбнулась — и её глаза засияли.

— Я… да. Я буду верить, что да. Иначе зачем всё это было? — Я улыбнулась.

Пена закрыла меня с ног до горла, сердце выровняло ритм, магия мягко растекалась по венам. Мне хотелось хоть с кем-то поделиться, а разговаривать с Шаннером о его брате, и о том, что делал и о чем говорил со мной Тристан, мне хотелось меньше всего на свете.

— Давай, — засмеялась Маэни, — я тебе помогу, воительница.

И, ухватив вторую мочалку, ловко запрыгнула в бассейн, перед этим ловко стянув с себя одежду. Наготы она не стеснялась, да и нижнее белье было на ней.

Она знала, что я хочу поговорить. И терпеливо ждала, пока я наберусь смелости.

— Знаешь, я думала, что буду его бояться. Так поначалу и было, — пробормотала я тихо, — а теперь он мне просто отвратителен. Как червяк, который корчит из себя боевого виверна. Я знаю, что он опасен, умён и хитёр. Я просто не понимаю, как это существо… эта тварь, — выдохнула со злостью, — думает, что вообще имеет право ко мне прикасаться после всего, что натворил!

Это был риторический вопрос. Совести у Тристана никогда не водилось. В его больном разуме все ему были должны. Ну а я… просто хотела выговориться.

— Он верит в то, что он прав. Такие, как он, считают, что все остальные должны им только потому, что они родились. Он осознаёт свою ущербность, ненавидит её, и хочет уничтожить всех, кто менее ущербен. Чем дальше он заходит, тем больше верит в то, что он есть истина. Младший Мъярг давно безумен. Не думай о нём и не ищи никаких других причин. Зачем вообще портить настроение разговорами о недоумке? Придёт время — и ты, если захочешь, вонзишь в его сердце клинок и отомстишь за ту девушку. И других. Шаннер может тебе это позволить.

Да, я сама просила его об этом когда-то. Когда мы только заключили договор… Я хочу освободиться от прошлого и навсегда закрыть туда дверь. Отчаянно хочу. Тристан должен умереть. Но от моей ли руки?

Жалости не было. Просто руки марать не хотелось. Не об это.

— Ты права, — пробормотала, расслабляясь полностью, — я просто волнуюсь. Что, если император…

Не одобрит развод. Что, если народ империи никогда не примет ту, что уже была замужем за одним их принцем. Что если…

— Блюм! — Раздался весёлый вопль над ухом.

Я резко распахнула глаза и вскрикнула.

Довольная паршивка показала мне язык и отвесила увесистый щелбан. Я, значит, открываю ей душу. Я жалуюсь на жизнь, доверяю

— Лови-и! — Захихикала, как девчонка, стражница.

И вдруг всё стало неважным. И её шрамы, и напускная строгость, и обычная холодность и немногословность. И моя неловкость и страх заводить друзей.

Мы носились по бассейну, как два подростка, смеялись до того, что закололо в животе и забыли обо всём на свете. Наконец, Маэ меня подловила. Опрокинула в воду, засыпала свежей пенкой и радостно притопила, заставив вынырнуть, затрясти головой, хохоча, и начать прочищать уши.

— А хорошо, — протянула, растягиваясь на мостике, который нависал над водой. Помещение было воистину королевских размеров, — давно я так не позволяла себе отдохнуть, — на мгновение лицо Маэни осветилось почти детским восторгом.

Она была сейчас такой юной, такой… настоящей. Без оков, условностей, ограничений и шрамов внешнего мира.

— Да, хорошо, — отозвалась я эхом, — никогда в такой огромной ванне… то есть бассейне не купалось.

— Ради этого стоит выйти замуж за принца, а? — Маэ насмешливо хмыкнула.

Я вяло швырнула в неё мылом.

— Только не за этого. У меня яда на него не хватит.

— У своего священного зверя нацедишь, — хлопнула по воде Маэ, — вот кто всегда готов отравить Тристана!

Я вспомнила злобное ликование Корри и яростное, нечеловеческое желание рвать когтями отступника и убийцу. Что ж. Пожалуй, Маэни была права как никогда.

— И все-таки, — протянула я негромко. Что я знала о любви? Настоящей любви, а не глупой влюбленности, замешанной на манипуляциях и магии? — я не понимаю, как он собирается это провернуть. Шаннер… — хмыкнула, — ему и так придется столкнуться с огромным давлением. Если у нас всё получится. Если мы… — даже сейчас я опасалась произнести это вслух. Если императрица и Тристан будут мертвы, как и другие заговорщики, — уничтожим заговор. Не лучше ли ему будет заручиться поддержкой народа? Да и император вряд ли будет в восторге. Я ему не слишком нравлюсь, — хмыкнула, вспоминая нашу недолгую встречу.

— Вот ты и ответила на вопрос, — ухмыльнулась Маэни, — если ты будешь той, кто принесёт процветание и возродит род крылатых, у тебя будет такая популярность и поддержка среди народа, что никто и слова не скажет. Хоть за огра немытого замуж выходи… ну, это уже крайность, — расхохоталась.

— Мне нужно, чтобы мне дали развод раньше, чем Тристан… чем всё будет кончено, — процедила сквозь зубы.

— Значит, сначала придется прогуляться и исполнить это быргово пророчество, — пожала плечами Маэни и поднялась, гибкая и ленивая, как дикая кошка.

— Если смотреть на это так — то звучит не как что-то невыполнимое, — мы переглянулись.

Правильно ли говорить, что это пугающее чувство, которое я испытываю к наследнику — любовь? Мне хочется видеть его, постоянно. Касаться. Ласкать. Видеть, как его лицо искажается от восторга и желания. С Тристаном такого никогда не было. Я хотела, чтобы Шаннер Мъярг жил, дышал, получил всё, о чем мечтает. Я хотела оградить его, защитить его от всех бед. Он был нужен мне, как дыхание, как последняя надежда, как луч солнца, который вот-вот скроют тучи.

Его низкий хриплый голос, от которого бежали мурашки по коже. Его жесткость. Его способность оказываться в нужное место в нужное время. Его поцелуи. И то, как на них отзывалось моё тело.

Он был мне нужен весь, от макушки и до кончиков пальцев. Его тьма. Его зверь внутри. Его крылья. Его редкая скупая улыбка.

Да, он был нужен мне. Но пока он мне не принадлежал.

Я вернулась в комнату, погруженная в собственные мысли, накинула простое теплое платье, пожалела, что моих любимых штанов и легкой рубашки в гардеробе принцессы нет как нет и нырнула в постель с книгой.

Так я и прочитала до ночи — сначала историю имперской дипломатии, потом толстый старый том с потрескавшимися корешками, где рассказывалось о божественных пантеонах, и, наконец, на закуску — легкий любовный роман, где красавица редкостной глупости умудрилась простить своего мужа-изменщика и поверить его байкам о том, что его оклеветали, это была жестокая случайность и он глубоко раскаивается и так больше не будет. Закончилась книга тем, что красавицу прожила всю жизнь, терпя насмешки и не выходя в свет, а её муж жил с любовницей и продолжал активно решать демографические проблемы своего герцогства.

Что ж. По крайней мере, жизненно, — вздохнула я, с отвращением отбрасывая от себя книгу.

— «Роковая страсть леди Ланхейм», — раздался знакомый до боли голос с низкими урчащими нотками, — очень познавательное чтиво. Судя по тому, как ты с ним обошлась — не такое интересное, как религиозные обряды и обычаи империи.

Я вскинула голову — и столкнулась взглядом с Шаннером.

Кронпринц был одет в простые темные брюки, заправленные в высокие сапоги, и плотную алую рубашку с жилетом. Под его глазами залегли едва заметные тени, но зрачки светились знакомым пламенем, согревая.

— Книга дурацкая, но концовка правдивая, — хрипло сообщила, подскакивая с кровати.

На мгновение мы оба замерли, вглядываясь друг в друга. За окном стемнело. Полный мрак разгоняли только фонари вдоль дорожек сада и лампа у меня на столике. Круглый шар, заполненный внутри застывшими цветами, бросал уютные теплые блики на стены.

— Книги, как и концовки, бывают разными, — в глазах Шаннера начало разгораться пламя.

Кронпринц замер. За его спиной взметнулись очертания крыльев. А потом он коротко приказал:

— Иди ко мне, Аэри. Иди ко мне. Сейчас.

И я забыла обо всём. О своих вопросах, о том, что мне нужно быть осторожной, о том, что за пределами дома ещё дежурит охрана, о том, что хотела расспросить его о разговоре с императором и рассказать о Тристане.

Я задержалась на мгновение. Но этого хватило, чтобы мужчина напротив меня, как хищник, скользнул вперёд. Всё пространство передо мной закрыло его тело. Ещё шаг. Он заставлял меня пятиться снова и снова, умело загоняя в угол рядом со шкафом.

До тех пор, пока моя спина не коснулась стены, а босые ноги не ощутили прохладу пола.

На кончиках его пальцах сверкали длинные острые когти, а в зрачках отражалось что-то звериное, яростное. Шаннер Мъярг повёл носом. Наклонился, обнюхивая мою шею, лицо, затылок. Сгреб небрежно мои волосы в охапку, бережно сжимая в руке.

Ещё несколько часов назад это же сделал другой мужчина. И не вызвал ничего, кроме ненависти и отвращения. Сейчас же ноги дрогнули, голова наполнилась сладкой тяжестью, а по венам вместе с магией пробежал

Мужчина рядом протянул ладони и обхватил ими моё лицо.

— Он касался тебя? Я чувствую его запах, — Шаннер по-звериному повёл носом и оскалился. Недобро, яростно.

Но я чувствовала — он злится не на меня.

— Тристан пришёл днём. У него был портал и, похоже, какая-то договорённость либо с охраной, либо с прислугой. Иначе его бы не пропустили, — пробормотала, с трудом понимая, что говорю.

А вот нечего мешать мыслительному процессу Её Высочества Аэри!

— Я сам его убью, — прищурил глаза кронпринц.

Его пламя вырвалось багряными языками, лизнуло кожу, перекинулось на меня.

Он стоял передо мной — высокий, воинственный, прекрасный, как древний бог.

— Ваш… Твоё право, — выдохнула, понимая, что уже сама прижимаюсь к нему теснее.

Его пальцы несильно дёрнули меня за волосы, оттягивая голову назад. Поджались от предвкушения пальцы на ногах. Шан покачнулся, зарываясь носом в мои волосы. Другая ладонь скользнула по платью вниз. Под ложечкой засосало.

— Я убью его для тебя, — хриплый низкий голос снова ударил по нервам.

Хотелось то ли разрыдаться от того, насколько оголенной, открытой, настоящей сейчас была перед ним моя душа.

— Самое романтичное предложение, которое я когда-либо слышала, — пробормотала, едва шевеля языком, — огласите, пожалуйста, все способы, которыми вы бу… Ммм-м! Мым!

Мой рот заткнули самым приятным и неожиданным способом. Поцелуем.

Губы наследника были сухими и теплыми. Он касался меня жадно, собственнически, словно обозначая свою территорию. Он заставлял сдаться на его милость. Углублял поцелуй, пока его руки играли на моём теле, как на рояле.

Дзинь. Вот эта клавиша — и я чувствуя себя дрожащим суфле. Бом — гудение басов, и я скольжу под его ладонями. Тон — я чувствую его отчаянное желание, неистовую, поглощающую меня жажду и пугающую нежность. Его губы спускаются ниже, на шею, обсыпают укусами плечи.

Я не хочу отставать, хотя разум, кажется, спит. Я тянусь к нему, врастаю в него, отчаянно дотягиваюсь до полоски кожи в вороте рубашки. Низкий хриплый стон становится наградой, когда я сжимаю в пальцах его волосы, в отместку кусая за пальцы.

— М-мм… продолжай…

Шаг назад. Дикий взгляд. Пение невидимых труб. Его крылья — материальные, огненные, огромные. Моя магия, которая вышла из-под контроля. По коже текут струйки металла, но я не чувствую себя безобразной — напротив, самой прекрасной, желанной, нужной. Он смотрит на меня так, как будто молится мне.

Наши пальцы танцуют. Мы изучаем друг друга. Я — робко, настороженно, чувствуя, как покоряется моей власти это огромное сильное тело. Он — напористо, жадно, не давая и шанса отступить. Мы не переходим границ, но всё больше забываемся друг в друге.

Не помню, в какой момент стену сменяет ковёр, а его — кровать.

Я черчу узоры на его торсе, играю его волосами, чувствую его желание — и не боюсь. Ни капли. Потому что он не сделает ничего против моей воли. Потому что он уже свёл меня с ума, но данное слово держит нас крепче любых оков. Потом. Всё — потом. Сейчас не время.

Нет стеснения, нет ощущения «я должна», «улыбайся, изобрази страсть, покажи, как ты довольна, Аэри». Я на самом деле счастлива. В это коротком здесь и сейчас. Наши пальцы переплетаются, и моя ладонь оказывается там, где гулко, неторопливо стучит его сердце.

— Я… — Мой голос срывается.

Что я мог сказать? Что я люблю его?

Слова встают в горле и я ощущаю растерянность. Признание в этой жизни даются мне плохо.

Ладонь Шаннера Мъярга касается моей щеки, поглаживая её большим пальцем. Огромные крылья щекочут мою спину, снова закрывая нас пологом от всего мира. Глаза наследника — острые, ясные, пылающие жадным огнём костры.

Я тяну руку — и касаюсь его перьев. Смущение затапливает с головой. Это — тоже часть меня. Я не привыкла к такому. К таким чувствам. К тому, что их не скрывают. К тому, что можно делиться желанием и теплом, а не причинять боль. Мне так хорошо с ним, что хочется плакать. Ради этого момента стоило пережить всё, что случилось в моей прошлой жизни. Хоть один раз. Хоть десяток.

Он стоит всего. Шаннер Мъярг.

— Мягкие, — шепчу с удивлением, и пламенное крыло дрожит под моими пальцами.

— В любой момент оно может стать острым, как клинок. Такова особенность крылатых вьердов, — шепчет мне низкий голос, — но для тебя они всегда будут мягкими.

— Потому что я тебе интересна? — Я не могу произнести слово «нравлюсь». Все кажется иллюзорным. Зыбким.

Я утыкаюсь лицом во впадинку между его плечом и шеей и замираю.

— Потому что ты моё Небо. А крылья не причинят вред Небу. Не бойся говорить мне о том, что чувствуешь. Я никогда не засмею тебя. До тех пор, пока светят звезды и стоят скалы, до тех пор, пока крылья поднимают в воздух и поют для нас камни — ты будешь моей. Я сказал — и ты согласилась, Аэри, — горячее дыхание коснулось плеча.

Шевелиться не хотелось. Его слова оглушали — и давали надежду.

— Кажется, я влюблена в тебя, Шаннер Мъярг. Лучше убей меня, но не вздумай разбить мне сердце, — произнесла, глядя ему в глаза.

Что-то внутри замерло, трепеща и готовясь сорваться в последний полёт.

Пылающие глаза наследника не сводили меня взгляда. Мучительно долгая пауза в несколько секунд показалась вечностью.

— Кажется, я сказал, что ты станешь моей женой, Небо, — крупные клыки блеснули в его улыбке.

В его темных глазах жил зверь, но сейчас он был спокоен и доволен. Я не боялась его. Я знала, что он никогда не причинит мне вреда.

Но… Я уже была женой. После этого остались только боль, горечь и пепел. Представить себе что-то иное всё ещё было сложно. Я подавила усмешку, но забыла об одном — бесполезно пытаться скрыть своё состояние от того, кто чует правду. Кто находится так близко, коже к коже, что не только слышит стук моего сердца, но и проник сладким ядом в самую его суть, разбегаясь огнём по венам.

— Забыл. Ты ещё так юна, Аэри, — палец погладил мою щеку. Острый коготь защекотал кожу, — девятнадцать. Двадцать. Двадцать пять — это лишь самое начало жизни.

Меня медленно укутали одеялом, усадив на колени, а сверху снова закрыли крыльями. Как ребенка спеленали. Сердце неровно билось. Воздух вокруг звенел.

— Дело не в возрасте, — мой голос прозвучал хрипло, — у меня уже был один брак,

— Тогда скажу иначе, — он наклонился ко мне так близко, что его губы почти встретились с моими. Кожу закололо, — я скорее убью всех, кто причиняет тебе боль, чем разобью тебе сердце, Аэри из рода Сорлейн. Мне плевать на правила. Мне плевать на мнение света. Мне плевать на весь мир, пока ты будешь со мной и за меня, моя Стальная принцесса. Такой ответ подходит?

Внутри вспыхнул не огонь. Всепожирающее пламя. Оно с рёвом взметнулось вверх, сжигая мосты в прошлое. Довериться страшно. Очень страшно. Но если кому-то я и могла отдать своё сердце и душу — то только ему. Шаннеру из рода Мъярг. Кронпринцу империи. Тому, кто стал моим светом, моей надеждой, моим избавлением.

— Да, — ответила я, подаваясь вперёд, — подходит. Вполне.

Наши губ встретились. Я вытащила руки из-под одеяла — и обняла его за шею. Не знаю, к чему это приведёт. Не знаю, что с нами будет — но сейчас я знала одно. Я буду продолжать идти за ним, пока бьётся моё сердце. Наверное, это и есть любовь.

Глава 17

Прогулка с последствиями

Утром я проснулась в постели одна. Она ещё хранила очертания тела мужчины, который находился здесь ночью, но сама постель уже остыла. Шаннер ушёл довольно давно. Я коснулась его половины, медленно вдыхая запах огня, ветра и чего-то острого, с кислинкой, похожего на перец.

— Ушёл, — проговорила вслух.

— Врряу! — Высунул нос Корри.

Мантикор с королевским величием расположился на моих полусапожках, примостившись поудобнее пушистой замаскированной попой.

Он поднял лапу, отклячил попу и сделал самую зверскую морду, на которую был способен. Она означала «служанка, немедленно накорми и причеши меня, иначе твой господин сейчас как сделает дела в твои тапки!».

— Сейчас, сейчас, — пробормотала, прикидывая, стоит ли пробираться на кухню самой или в доме уже есть лишние — и нужно попросить Маэ.

На сердце тихо горел неугасимый огонёк счастья.

Вчера я всё-таки не выдержала. Чувствуя, что уже засыпаю, ущипнула себя за ногу и заставила спросить:

— Император зол на меня?

— Отец удивлён, но благодарен. Его слепота — его проблема, — жёстко отрезал Шаннер, заставляя меня лечь и растечься по его телу, — ты и так уже несколько раз спасала наш род. Я предоставил ему весомые доказательства того, что Тристан замешан в заговоре.

— А ты…

Сказал, что Тристан не его сын?

На мгновение между нами воцарилось молчание.

— Я намекнул, — мрачно усмехнулся Шаннер, — и на то, что императрица много лет ему не верна и служит совсем другому господину — тоже. Здесь у меня доказательств меньше, да и Хелени очень сильно пытается выставить себя жертвой со своим кнутом. Но это ненадолго, — оскалился Шаннер, — Если ты помнишь, Лиола Шаттен тоже заинтересована в том, чтобы Хелени Мъярг исчезла из дворца. Навеки.

— Ты не боишься, что герцогиня станет императрицей и окажется не лучшей… мачехой? — Спросила, не выдержав.

— Герцогиня умная и осторожная женщина. Она действительно любит моего отца и знает, когда остановиться. Когда я был мальчишкой, то мечтал, чтобы она была моей матерью, — эта откровенность была для меня дороже любых признаний.

— Ты уверен, что это не игра? И она не изменится? — Я мало помнила герцогиню Шаттен по прошлой жизни, но ничего плохого о ней сказать не могла. Просто отчаянно боялась, что, уничтожив одного врага, мы получим нового.

— Уверен. У меня есть на это веские основания. Если герцогиня пойдёт против меня, то умрёт, — просто и спокойно отрезал Шаннер.

— Хорошо…

— Не осуждаешь? Я могу быть жестоким, Аэри. И буду, потому что те, кто стоят у трона, посчитают доброту за слабость. Меня не зря прозвали убийцей и палачом, — низкий голос звучал прохладно и спокойно.

Как будто Шаннера совсем не интересовал мой ответ.

И только пальцы впились в мои плечи, не отпуская.

— Может, ты и убийца, может, для кого-то и злодей, Шаннер Мъярг. Для тех, кто жаждет разрушить всё вокруг. Но я лучше всех знаю, как легко оболгать и уничтожить человека. Тебе далеко до настоящих злодеев. Я всегда буду на твоей стороне.

Это было больше, чем обещанием. Это шло от самого сердца. Наша вассальная связь едва заметно загудела, полыхнув магией.

Он тогда ничего не ответил. Только обнял, окутал меня собой. Интересно, когда между нами всё случится — это будет ещё лучше? Лёгкое беспокойство сменялось ожиданием.

— Мы нашли женщину, которая знала Хелени Мъярг в юности и молодости. И которая видела её с любовником и знала, как Хелени одержима им… — Я встрепенулась. — Нет, его лицо — фальшивка, — с легким сожалением качнул головой принц, — но кое-какие мысли у меня уже есть. Что касается писем и любых других доказательств — мы обыскали покои императрицы и кое-какие памятные для неё места…

— Что, говори! — Я пихнула его локтём, не сдержавшись.

Шаннер хмыкнул, не сводя с меня пылающих глаз. Провёл пальцем по лицу, как слепец, словно запоминая.

— Мы нашли несколько писем, они зашифрованы. И оргеол. Это… — он запнулся, прикрыв глаза, — малый жертвенный алтарь. Он не посвящен никому из богов, потому что на нём приносят человеческие жертвы. Ему дарили в смутные темные времена человеческие сердца в обмен на силу. Он был спрятан очень надёжно, и если бы не случайность, мы бы его никогда не обнаружили…

Я выдохнула. От облегчения перед глазами замелькали мушки. Значит, этой твари не вывернуться?

Мелькнуло сожаление. Я слишком мало для этого сделала. Почти ничего. Жаль!

— Нет, — раздался жесткий голос. Оказывается, я произнесла последние слова вслух, — ты никогда не будешь бесполезной, Аэри. На самом деле только благодаря тебе и Гитти мы смогли обнаружить это место.

Гитти. Сердце сжало. Ненависть обожгла лёгкие.

— Я ничего не сделала, — нахмурилась, отгоняя муть.

— Нет, — горячие пальцы сомкнулись на моем запястье, — сделала. Ты рассказала мне про запонки. И Золотых мух. И показала мне место, где наш убийца поймал Гитти, — не показала, а просто высказала предположения. Гитти никогда не ходила по дворцу просто так, я почти наизусть могла пересказать её обычные маршруты.

— Пока я ничего не поняла, — нахмурилась.

Что-то вертелось на грани сознания. Мухи-запонки-Гитти… Мухи-дворец.

— Подожди. — Я застыла от пришедшей в голову идеи. — Запонки Тристану подарил заговорщик. Возможно, их делали Мухи. Алтарь императрицы тоже наверняка достали через них. Ты сказал, что нашёл его… — я сглотнула. Зажмурилась.

— На нём осталась кровь Гитти, да? — Спросила тихо. Тристан решил повторить за мамочкой и попытался получить силу? Но, поскольку убийство произошло не так давно, ты смог ощутить отголосок её крови и нашёл проход к алтарю?

— Умница. Какая ты умница, Аэри, — горячие губы коснулись моего лба, — а теперь спи, огонь моей души. Пусть тебе снится небо, а тьма не коснется твоих снов, — в его шепоте мне чудилась неизбывная нежность.

Я хотела протянуть руку, коснуться его, ответить, попросить, чтобы он был осторожен, но тьма уже сомкнулась над моей головой. Бессовестный мужчина моей жизни просто усыпил меня. Но мой сон действительно был спокойным. Только под утро мне приснилась Гитти. Такая, какой я её запомнила. Она подмигнула мне, звеня своими браслетами и напевно сказала:

— У жертвы нет силы. Вы защитили меня, госпожа.

— Чем защитила, Гитти? Я тебя не уберегла! — Я заплакала и попыталась подбежать к ней, но нас надежно разделяла невидимая преграда.

— Вы спасли мою душу от участи быть поглощенной безумцем, госпожа, — светло улыбнулась служанка, — Сумрачный бог принял моё служение вам и защитил мою душу. Спасибо! Не горюйте обо мне, госпожа. Мне обещали, что я рожусь в этом мире снова и проживу счастливую жизнь. Будьте счастливы и любимы!

Сон распался на осколки. Я проснулась с мокрыми глазами и твёрдой уверенностью. Тристан не получил от этого убийства силы. И жертва на алтаре была напрасной. Энрис, Сумрачный бог, спас Гитти от участи хуже смерти.

Я упала на колени, глядя на медленно выползающее из-за горизонта солнце и прошептала, чувствуя, как глаза жжёт от подступающих слёз:

— Спасибо вам! Спасибо! Спасибо!

Я бросила взгляд в зеркало и поняла, что мои глаза сейчас снова стали черными. Как в тот день, когда я впервые очнулась в этом мире. В этом времени.

— Я сделаю всё, чтобы отплатить вам.

Энрис не ответил. Это беспокоило, но я могла только положиться на Шаннера. Если принц прав, и старый храм действительно расположен под дворцом, то нам придется постараться, чтобы найти туда вход.

Я заставила себя переодеться и спуститься вниз, на завтрак. Ещё пара дней — и Леста сможет снова меня заменить. А пока мне приходилось изнывать от беспокойства и ждать. Ждать, потому что в воздухе ощутимо висела тревога. Гнойник должно было вот-от прорвать, и одно небо знало, чем это всё закончится.

Чего я не ждала, так это того, что меня попытаются убить.

* * *

Дни бежали за днями, и стало казаться, что наступило затишье. Увы, заменить принцессу в моём лице не получалось. За Лестой заметили слежку, и девушку пришлось временно убрать из столицы. Грэй обещал, что через пару недель она сможет вернуться, но эти дни казались мне вечностью.

Приходилось водить за нос присланных камеристок, отбиваться от собственных фрейлин и ужасаться количеству присланных принцессе подарков с пожеланиями выздоровления.

Неожиданно для себя я оказалась довольно популярна при дворе. Такого никогда не случалось в моей прошлой жизни.

Мне стали присылать букеты через день после того, как ушёл Шаннер. Охрана только успевала проверять доставляемые за город посылки. Роскошные корзины цветов, скромные букетики-благодарения от дворян победнее, огромные коробки сладостей, дорогого чая, редких безделушек из других стран. Отрезы ткани, заколки для волос из красного дерева Лит, даже драгоценности — что было на грани приличия.

Но единственный подарок, который я по-настоящему запомнила — кривой пряничный человек со зловеще синими глазами из крупной голубики и маленькая записка к нему. «Здаровя плинсессе! Многа! От Микки».

Микки была дочкой одной из служанок, которую я успела спасти от гнева императрицы. Пряничный человечек занял почетное место на полке, как и открытка.

Цветы украсили дом, а дорогие подарки я попросила сложить в одной из комнат. Передам на благотворительность. Себе я решилась оставить только несколько роскошных тканей, из которых можно было пошить не только платья, но и костюмы для занятий боем и магией. И заколку из того самого красного дерева.

Шаннер больше не появлялся. Вообще. Не писал, не приходил, не давал о себе знать. Я старалась не расспрашивать о нём у Грэя, который тоже появлялся не часто, но постоянно меня проверял. Так было лучше. Так было нужно. Нам обоим нельзя было отвлекаться сейчас, на последнем этапе нашего плана. И нельзя было навлечь на себя подозрения. Только душе не прикажешь. Впрочем, тоску я умела заглушать прекрасно. Тем более, что другие новости радовали.

Кэс шёл на поправку — Грэй передавал от него весточки. И все вместе мы ждали Ариана, старшего брата.

Ходили слухи, что императрица удалилась в один из своих летних дворцов у моря — лекарь прописал ей морской воздух. В Эррионе холодало, а на юге империи стояло вечное лето.

Тристан больше не приходил. Не пытался передать писем, не появлялся на глаза и вообще никак не давал знать, что помнит обо мне. Это пугало. Насколько я знала — мой муж был вполне здоров. Сначала он отправился сопровождать мать к морю, потом вернулся в столицу и закатил одну из своих вечеринок. Ходили слухи, что у него появилась фаворитка, и мне с трудом удавалось отбиться от недвусмысленных намеков придворных сплетниц. А намекать они умели даже в записках.

Складывалась неприятная ситуация. Выйди я из «затворничества» — и мне придется отбиваться от Тристана, что уже невозможно. Останься я в этом доме — и принцесса Аэри потеряет с таким трудом приобретённую репутацию. Я понимала, на что рассчитывает муж. Мечтала его придушить. И осознавала, что единственное моё спасение — это разоблачение Тристана-убийцы.

Не так уж долго ему осталось радоваться мнимому превосходству.

— Ваше Высочество… Ой, то есть Аэри, хотите сегодня прогуляться? Погода отличная! В городе скоро начнутся гулянье к Красноцвету! — В комнату ворвалась эрса Стаэлли.

Всё такая же высокая, смуглая, большая и энергичная. Эллара, как две других моих фрейлины, прибыла в дом на днях, когда отсутствие наперсниц возле принцессы стало совсем уж неприличным.

Хотелось громко завизжать, сбросить с себя ненавистное тяжелое платье, побрякушки — и удрать прочь из дома. Вместо этого я чинно кивнула. Я не пыталась расспрашивать Эли о её прошлом. Она порывалась заговорить пару раз — и сама себя обрывала. Зато её отец, говорят, уже не один раз вежливо интересовался возможностью встречи со мной. Я не собиралась отказываться от этого шанса.

Помощь Верховного Судьи нам сейчас могла очень пригодится.

Я чувствовала — финал этой истории близок. Узел уже завязался так плотно, что его не

— Можно и прогуляться, — задумчиво кивнула своим мыслям.

Прогулка принцессы — это когда за тобой тащится взвод охраны, фрейлины и маги наизготовку. Скукота смертная. Даже в собственном парке! Нет, я так долго не выдержу.

— Никакой лишней охраны и никакой процессии, Эли. Это моё решение, — припечатала жёстко.

Эллара на миг растерялась. А потом посмотрела понимающе, ухмыльнулась, абсолютно неприлично показав большой палец, и кивнула:

— Конечно, Ваше Высочество. Думаю, это вполне возможно.

— Вот и прекрасно, — улыбнулась мягко, но непреклонно.

Всё. Хватит. Меня знают. Меня помнят. Благотворительный комитет так вообще ждёт, рыдая и норовя порвать на себе последние волосы. Принцесса Аэри больше не нищая жалкая побирушка, не изгой, не обманутая жена (хотя от этого никуда не деться). Значит, я могу кое-что себе позволить.

А потом, когда смогу открыто использовать свою магию — позволить всё и даже больше.

Я споткнулась об эту мысль — и отбросила её в сторону. Позже. Всё позже. Страдания, грусть, пугающие мысли и страх потерять то, что возникло между мной и Шаннером — тоже. Я научилась быть сильной. Научилась выживать. Научилась стоять за себя и близких. Значит, справлюсь и со всем остальным.

К счастью, на прогулке мы ограничились четырьмя охранниками, двое из которых были Маэни и Доргатом. И одной Элларой в качестве фрейлины. Выносить щебет двух остальных было выше моих сил. Герцогиня и так намекала, что как только происходящее разрешится в ту или иную сторону… Ваше Высочество, фрейлины вам понадобятся. И не менее десяти, да-да. А лучше — двадцать. Может, сразу сотню?

— Как вы себя чувствуете? — Завела разговор Эллара.

Она всё ещё стеснялась. Говорить громко. Смотреть прямо. Не горбить спину, не пытаться казаться меньше, чем она есть. Но потихоньку, медленно, приходила в себя.

Наша процессия выползла из ворот особняка и буквально через десять минут неспешного шага оказалась в парке. Сегодня здесь было довольно многолюдно, на нас оглядывались, нас приветствовали, но не навязывались.

— Сегодня гораздо лучше, — усмехнулась про себя.

— Я так испугалась за вас, — смуглая кожа девушки побледнела, — и ещё этот маньяк, и эти ужасные слухи во дворце, — она осеклась.

— Ты о том, что Его Высочество Тристан стал снова закатывать балы и вечеринки? — В прошлой жизни я бы уже рыдала от горя и растерянности.

— Д-да, — Эли отвела взгляд.

— Не бойся, добрые люди не перестают снабжать меня информацией, — утешила я фрейлину.

Маэни, шедшая чуть впереди нас, обернулась и скорчила мне рожицу. Вот кто точно знал, чем занимается Трис. Но мне это больше не было интересно.

— Я… мне жаль, — высокая грудь Эллары колыхнулась, она порывисто шагнула, споткнулась о корягу и смутилась ещё сильнее.

— Не нужно жалеть, — я бросила быстрый взгляд на девушку, — у меня нет иллюзий по поводу моего мужа, Эли. Мой брак не был заключен по любви. Это сделка. И, возможно… — что ж, если она окажется сплетницей, пусть. Это даже к лучшему, — сделка временная.

Глаза Эллары округлились. Она снова споткнулась на ровном месте и едва не упала.

— Как это? — Рот девушки приоткрылся, волосы растрепались, выбившись из небрежного, почти игривого пучка.

— Вот так, — мне удалось не засмеяться.

Честно, я старалась. В Эли было что-то настолько трогательное и настоящее, что ей хотелось доверять. Не зря ещё там, на отборе, мне захотелось помочь этой девушке.

— Я не понимаю, — в глазах Эллары вспыхнуло что-то. Надежда? — Ведь ваш брак был заключен жрицей, и…

— Всё не совсем так, как кажется, Эли. Но лучше не лезь в это, договорились? — Мой тон резко изменился.

Если не дурочка — а она не дурочка, то все намеки поймет. И даже донесёт до отца. Насколько я знаю, одного небезызвестного генерала, который пострадал в моей прошлой жизни — в этом мире кронпринц успел его спасти. Благодаря моему предупреждению.

Судья, генерал, множество других благодарных нам ключевых фигур. Сеть сплеталась.

— Я слышала, мой отец хотел встретиться с тобой, — Эллара выпрямилась и теперь говорила негромко, наклонившись ко мне.

Для девушки она была очень высокой. Интересно, что она любит? Чем занимается в свободное время? Нужно многое знать о людях, которые рядом с тобой постоянно. Я не хочу повторять ошибок прошлого.

— Я с удовольствием встречусь с Верховным Судьёй Гилиасом Стаэлли, — я внимательно наблюдала за Элларой.

Решится? Нет?

Мы свернули на одну из боковых дорожек к озеру. Мягкий песок проминался под подошвой, теплый ветерок растрепал прическу, а легкое пальто пришлось расстегнуть — так припекало солнце.

— Я… хотела… — Пальто на могучей фигуре Эллары затрещало. Ей бы больше подошёл другой крой.

Не знаю, кто её обшивает, но возникает подозрение, что он нарочно делает это так, чтобы девушка казалась куда уродливее, чем она есть на самом деле.

— Вы все равно об том узнаете, Ваше Высочество. Поэтому, лучше я сама расскажу. В свете если не знают, то подозревают и обсуждают, — Эли вздёрнула подбородок. Её глаза потемнели. Ветер принёс запах прелых листьев, сырой земли и чего-то ещё — мягкого, кремового, воздушного, — я была влюблена и думала, что это на всю жизнь. Он красиво ухаживал за мной, не смотрел, как на чучело, утешал, если надо мной смеялись…

Всё было просто. И знакомо. Она нелюдимая тихая дурнушка, он сын и наследник одного из наместников, будущий герцог. Пари с друзьями. Я соблазню самую некрасивую девушку в империи, да так, что она не просто забудет себя, свою семью и честь и прыгнет ко мне в постель, но и признается мне прилюдно в любви.

— Марош… — крупные руки Эллары сжались в кулаки, — он умел красиво говорить. Я только дебютировала. Первый бал во дворце. Он пригласил меня на танец…

А потом — первые поцелуи украдкой, обещания, побеги из дома, хмельное счастье, клятвы, что он вот-вот познакомит её с родителями и представится её отцу. А что она пока не знакома с его друзьями — так это временно. Он же не хочет скомпрометировать свою девушку! Свою прекрасную леди!

У Эллары никогда не было и шанса узнать, каково это — нравится мужчинам. Парни над ней смеялись, крупная девочка всегда была изгоем на любых семейных вечерах и дружеских посиделках.

— Я даже отдавала ему все свои карманные деньги. Марош мне говорил, что хочет помочь больному другу, а на самом деле он тратил всё на вечеринки, женщин и новое оружие — собирал свою коллекцию. Я только потом узнала, что отец жёстко ограничил его

Всё закончилось так, как и должно было. К сожалению, Эллара была влюблена настолько безоговорочно, что не поверила бы никому. Марош заморочил ей голову и, в конце концов, она упала к нему и в объятья, и в постель. А вот на утро, когда проснулась, думая, что сегодня была самая лучшая ночь в её жизни…

— Меня спасло только чудо, — её губы задрожали. Прикрыв глаза, девушка смотрела на зыбь на пруду, — он усыпил меня. Я должна была проснуться в его постели под взглядами целой толпы чужаков…

Но проснулась раньше и услышала голоса. Они обсуждали пари герцогского сынка и то, что ему уже надоело возиться с этой «тупой коровой, которая в постели как бревно». Это были наследники знатных фамилий, честь и гордость своих родов, сильные маги, золотая молодежь. И их спутницы.

«Закроем пари досрочно. Сейчас пойду к ней, и она признается мне в любви. Это будет нетрудно. Можете даже на кристалл записать, всё по-честному. Потом гоните мои золотые. Хочет нагуляться последние месяцы перед женитьбой».

Оказывается, Маруш был помолвлен. Потрясающий молодой человек, правда? И там была такая невеста… а, вернее, такой отец невесты, что за обиду дочери он бы загнал Маруша по горло в землю. Так что тот отрывался, пока мог.

— Я сбежала. Но все всё равно знали. Поэтому так удивились, понимаете?

Ещё бы.

— Твой отец знает? — Спросила серьёзно.

Нет, не слышать он не мог, но знает ли подробности? И обвиняет ли дочь?

— Папа хороший, — по губам девушки скользнула грустная улыбка, — он очень меня любит, а я его так подвела. После смерти мамы он больше не женился. Поклялся, что воспитает меня в одиночку. Нам было… непросто. Но мы всегда были откровенны друг с другом. До этого момента. Я всё ему рассказала. А он… подбросил информацию о том, что Марош — кутёжник и игрок, его будущему тестю. Та помолвка сорвалась, но я слышала, что сейчас Марош снова обручен, с другой девушкой. Менее знатной, но очень богатой. И…

— Какая встреча, Элли, дорогая! Прелестно выглядишь в этом балахоне. Это новый хит сезона? Деревенские мотивы? — За нашими спинами раздался насмешливый мужской голос.

Я резко обернулась, встречаясь глазами с высоким молодым мужчиной.

И вроде бы симпатичный. Лет двадцать пять, лощеный, зализанный, дорого одетый. Но какой-то… неприятный. Отталкивающий.

За руку эрса цеплялась, хихикая, молоденькая, дорого одетая девица с бриллиантами в ушах. И это на прогулке! Она бы на себя ещё все семейные ценности повесила.

Вот только Эллара не смеялась. Она посерела и как-то осунулась, сгорбилась, пробормотав что-то вроде приветствия. Взгляд красавчика остановился на мне. В его глазах вспыхнул неприкрытый интерес. Серьезно?

— Что это за очаровательная девушка? Никогда раньше вас здесь не видел, эрса! Правда, я был в отъезде по делам рода некоторое время…

Маэни уже шагнула вперёд, положив руку на клинок, как её опередили.

Шаг вперёд. Шлёп. Удар — наотмашь, по лицу, со всей силы. Тихо вскрикнув, красавчик под визг своей спутницы кувыркнулся в траву. Эллара отряхнула кулак, смотря на сбитые костяшки.

— А прав был папа. Выпустить злость — очень помогает. Простите за эту безобразную сцену, Ваше Высочество. Уверена, нашего уединения больше никто не потревожит, — её голос прозвучал ровно, спокойно, как будто всё остальное мне сейчас привиделось.

Только высокая грудь колыхалась, да щёки Эли горели подозрительным румянцем.

— Как ты посмела меня ударить, дрянь! Я подам на тебя в суд! Раздену вас с папашей до последней рубашки! — Брызгая слюной, красавчик медленно, пошатываясь, поднялся с травы.

Он растерял весь свой лощеный вид. Под глазом наливался огромный синяк, губа была разбита, щека стремительно опухала. Отличный удар!

Его спутница, не переставая, тоненько поскуливала и визжала.

— Придите в себя, эрс Трион! — Ледяным тоном оборвала его Эллира.

Такой я её ещё не видела. Девушка распрямилась, забыла о том, что должна смущаться своего роста и стати. Грудь развёрнута, глаза сияют гневом, в руках, какая-то короткая трость, похожая на жезл.

— Да я тебя закопаю, ш… — девица гулящего поведения, — да ты, дрянь! — Из уст бывшего красавца полилась такая площадная брань, что даже я на миг опешила. Его спутница попятилась, беззвучно хватая ртом воздух.

— Вы арестованы за оскорбления в адрес Её Высочества и личной фрейлины Её Высочества, — раздался резкий голос Маэни, — извольте прийти в себя, эрс. Ваш отец будет уведомлён о вашем поведении, как и ваш род. Во дворце вам больше не рады, — с рук подруги сорвались фиолетовые арканы, которые спеленали болтливого негодяя за шею и ноги, — впрочем, порадуетесь, если вообще не загремите на рудники.

— Её… Высочества⁈ — Рот парня приоткрылся. Он перевёл взгляд на меня, и вдруг в его глазах загорелся нехороший огонёк.

Я ещё не успела осознать, что это значит, как внутри всё взвыло набатом.

— Ложись! — Рявкнула я во весь голос.

Наверное, в моём голосе прозвучало что-то страшное. Всё, что я испытала за короткие секунды. Ужас. Понимание. Безысходность. Отчаяние. Гнев. Безумное желание выжить. Моя магия всколыхнулась волной, выжигая каналы. Хотелось заорать в голос, но я только прикусила губу так, что она треснула до крови. Не отступать. Не сдаваться. Не… Я справлюсь. Я смогу.

Я успела заметить, как Эли одним движением закидывает за спину орущую спутницу Мароша Триона. Как Доргат взвивается вверх, распуская над нами огромные крылья горгульи. Как Маэни пробивает горло герцогского сынка ножом.

Бесполезно. Я видела, как внутри него уже закручиваются сиреневые вихри чужой силы. Он был полон злой темной силы, которая мечтала лишь об уничтожении. И тому, кто его послал, было наплевать и на теплый день, и на играющих в парке детей, на застывшую в трёх метрах от нас стайку совсем молоденьких девочек — воспитанниц женского пансиона, во главе со строгой воспитательницей.

Ничего не существовало.

Только я и он. Мой незримый противник, который решил уничтожить зарвавшуюся принцессу. Даже мысли не возникло, что это Тристан или свекровь. Нет, у этих двоих сейчас другие заботы. На сцену вышел наш главный кукловод.

Я сжала зубы.

Марош оскалился. Его глаза заволокла фиолетовая дымка. Арканы Маэни задрожали, растворяясь во всплеске агрессивной магии.

— Сдохни, принцесса, — прошептали чужие губы.

— Дор, закрой девочек! — Крикнула я за секунду до того, как Марош Трион перестал существовать.

Последнее, что я увидела — как горгул резко меняет направление, бросаясь к кричащим девчонкам. Маэни закрывает меня, а один охранник кидается к Эли. Второй, кажется, вообще не понимает, что происходит. Он совсем молоденький, только усы пробились. Хлопает светлыми глазами, медленно

Вены Триона превратились в черных разбухших пьявок, рот широко раскрылся — и из него полился поток всё той же ярко-фиолетовой магии.

Парк наполнился воплями. Если эта магия из него ринется наружу — а так и будет, то тут не то, что мы… Погибнут все, кто сейчас в парке, а может и жилой квартал зацепит. Это не просто смерть принцессы. Это конец для всей империи. То, что уничтожит и без того шаткое положение императорской семьи. Злой гений просчитал всё. Он шёл к своей цели, не оглядываясь на возможные жертвы. Ему и на Тристана с Хелени было плевать — просто эти двое умрут тогда, когда перестанут быть ему нужны.

— Катись с бездну! — Выдохнула, чувствуя под пальцами лобастую голову Корри. Мантикор принял истинное обличье. Распахнул крылья, выставил хвост с жалом и громко зашипел.

Прошло не больше пяти секунд. Мир начал тонуть в фиолетовом сиянии. Пальцы задрожали, голова закружилась. Моя магия вошла в резонанс с чужой. Сейчас я не просила Сумрачного о помощи — я чувствовала, что он не ответит. Он и так потратил все силы, отдал мне всё, что у него было. Теперь полагаться стоило только на себя.

Перед глазами встало лицо кронпринца. Упрямый подбородок. Сжатые челюсти. Сияние ярких глаз. Мягкий шёлк волос между моих пальцев. Я точно знала, что он мог мне сказать. Я точно знала, что Шаннер Мъярг никогда бы не отступил и не бросил других, чтобы спасти себя. Я только жалела, что не могла с ним попрощаться.

Облизнула губы, чувствуя, как тело заполняет невыносимый жар. Пальцы крепче вцепились в чешую мантикора.

Это было быстро. Полыхнувшая перед глазами вспышка. Моя магия, отозвавшаяся в ту же секунду. И ещё что-то — древнее, глубокое, невыразимое, непостижимое. Это оно стояло за моей спиной. Это оно обнимало меня за плечи. Это шёпот древней силы, что была до нас и будет после нас, заставил шагнуть вперёд и броситься на то, что осталось от Мароша, накрывая его собой.

Я услышала за спиной вопль Маэни, в котором перемешалась вся моя родословная, скрещиваемая с гадюками. Рыкнул одобряюще Доргат. Горгулы — воины, беспощадные и неудержимые. Он собирался сделать то же самое, но я его опередила. И хорошо. Горгулу, при всей его каменной броне, не выжить.

А мне… Жар стал нестерпимым. Казалось, я горю заживо на этом огне. Подо мной пузырилось, хлюпало, клокотало. А моё тело полностью, с ног до головы, закрывал пластинчатый доспех. Такие носили боевые жрицы старых богов. Я кричала — наверняка. Эту боль невозможно было выносить молча. Фиолетовое сияние просачивалось сквозь пальцы, оплавляло землю. Мир потонул в грохоте, рыке, пламени.

Мысль была одна. Хоть зубами врасти в землю, но защитить, не пропустить, спасти. Каждая секунда казалась часом. Я не видела и не слышала, что происходило вокруг. Сила вытекала потоком, я слабела, чувствуя, что ещё немного, ещё чуть-чуть — и не смогу, сдамся, останусь лежать на этой земле, проиграв.

И снова вздёргивала себя рыком за шкирку.

Терпи! Держись, Аэри! Давай, за Кэса! И за Грэя ещё чуть-чуть. И, конечно, за Ари! И за… Шана. За него обязательно. Голос охрип, мне казалось, что от меня остался один оголённый нервы. Металл не справлялся с жаром, впиваясь в кожу. Магия повиновалась всё хуже, все неохотнее, пока не повисла на тонкой отчаянной ниточке, за которой порог, предел, и…

— Нет, ну же… — я сипела, не слыша себя, — не сейчас! Ещё чуть-чуть!

Во рту было так сухо, было больно глотать. Соленый привкус крови казался блаженством — она хоть немного смачивала гортань. Я существовала только в этом мгновении. Вцепившись в пузырящееся фиолетовое нечто, чьи толчки становились всё слабее и слабее.

— Врёшь. Тварь, ты сдохнешь. А я… я получу свою счастливую вторую жизнь. А даже если не получу… он будет жить. Он будет… счастлив. Все они.

Я не знала, говорила ли это вслух. Да и какая разница?

Слёз не было — все моё тело высохло так, что в нём, кажется, не оставалось ни капли жидкости. Перед глазами плавали черные круги. Жадно распахивала свою пасть бездна. Скорее бы… Сил просто не было. Даже на то, чтобы сделать очередной вдох. И вот, когда уже казалось, что — всё. Что ещё мгновение — и я распадусь на частички, найду тишину, покой и облегчение — всё изменилось.

Это нельзя описать словами. Как если бы умирающего от жажды погрузили бы прозрачную родниковую воду, а изнывающего от тяжелейшей лихорадки отдали в руки Высшего целителя, который способен справиться с подобной ерундой за долю секунды. Как если бы ты умирал один в пустой холодной комнате — а через мгновение оказался бы в окружение семьи, здоровый и счастливый. Как…

Что-то внутри с хрустом сломалось.

И в меня хлынула сила. Вместе со звонким смехом из-за грани. Вместе с тонкими паучьими лапками теней. Вместе с пониманием — это — навсегда. Она не уйдет. Больше не нужно выдавливать её по капле. Это не прихоть, не одолжение, не то, что дано при рождении. Это — награда.

И смех Сумрачного — высокий, звонкий, мальчишеский смех летел над парком, оседая крошками серебра на деревьях. Он проявился в мире всего на долю секунды — всё такой же высокий, пугающе величественный и прекрасный.

— Ты здесь. Ты выстояла. Ты прекрасна, воин мой… Только ты, Аэри. Мы скоро встретимся, — губы бога улыбались, а глаза оставались холодными и печальными.

Энрис склонился надо мной и зачерпнул ладонями всё, что осталось на месте этого треклятого негодяя. Фиолетовая жидкость впиталась в его ладони.

— Древняя сила… хм, любопытно, — рассмеялся бог.

Он опустил взгляд ниже. Не знаю, что он видел, кого искал и разглядывал.

— Сила приходит через страдания. Сила приходит тогда, когда ты её не просишь и не ждёшь. Сила приходит не для того, чтобы ею хвастались и уничтожали невинные души… — его слова эхом висели в воздухе, а сам он — тень, призрак в этом мире, исчез без следа.

Лишь напоследок ветер шепнул в ухо:

— Поторопитесь.

И мир вокруг взорвался криками, гамом, воплями ужаса и чьим-то счастливым визгом вперемешку с икотой.

Ко мне кинулся кто-то, подхватил, оттаскивая в сторону. Я казалась себе угольком в костре, колодой, которую лизнуло пламя, случайным пришельцем в этом странном мире. Мысли улетучились. Перед глазами маячила бескрайняя, манящая гладь пруда.

— Она спасла нас! Эта девочка спасла нас!

— Воистину, она великая принцесса!

— О боги

— Мне больно-о-о-о!

— Не ной, там всего лишь синяк, слабачка!

— Что это было, что?

— От этого дяденьки одно пятно осталось…

— Она героиня, героиня! Памятник на площади! Императору, срочно!..

— Куда смотрела охрана⁈

Голоса наслаивались один на другой, гудели, отдавали звенящей болью в черепе.

Я жива? Я жива.

Но прежде, чем эта мысль оформилась в голове, я ощутила всей кожей, как разорвалось пространство в нескольких шагах от меня. Я ощутила его быстрее, чем смогла увидеть длинные носки сапог из кожи пустынного гайрана.

Огромные крылья заслонили весь мир, а ласковые руки несли прохладу.

— Моя девочка. Моя прекрасная, бесстрашная, непобедимая принцесса… — шепот коснулся разума.

Меня подхватили на руки. И сейчас его огонь не пугал — после трескучего жара он казался ласковым поглаживанием, касанием мягкой кошачьей лапки.

— Моя невероятная Аэри. Я уничтожу эту тварь. Я разорву её на части. На миг я поверил, что ты погибла. Что я опоздал. И впервые подумал, что лучше бы умер рядом. Нет, вместо тебя, — горячечный шёпот казался изысканной лаской.

Это бред. Это точно бред, потому что не мог Шаннер Мъярг такого сказать!

Хладнокровный, невозмутимый, сияющий Шаннер!

— Не знаю, почему ты невредима. Но знаю одно — никто не должен понять, что ты не только выжила, но и применила божественную магию, моя Аэри. Спи, моя принцесса, закрой глаза… Вот так, — широкая мужская ладонь легла мне на голову.

— Будет прохладно? — Спросила.

Из горла вырывался какой-то хрип.

— Ты проснешься уже полностью здоровой, обещаю, жизнь моя. Зачем тебе охрана, если ты кидаешься спасать всех вокруг, чтобы поскорее свести меня с ума и свернуть себе шею, безумная девчонка⁈

Обреченный рык.

— Я за это тебе и нравлюсь, — хотела я сказать.

Из груди вырывался слабый хрип.

— Ты бы сделал то же самое, — громко подумала я, — ты бы никогда не оставил свою страну, свой народ, своих людей в опасности.

Но уже не дождалась ответа.

Новое ласковое прикосновение отправило меня в благословенную прохладную тьму, где все глупые мелочи перестали иметь значение. Я тихо засмеялась, чувствуя, как рвутся канаты в моей душе. Те самые, что связывали меня с прошлым. Сейчас я была счастлива. Счастлива — и совершенно свободна.

Глава 18

Небо Шаннера Мъярга

Шаннер Мъярг

— Мраковы подтяжки и лики сумерек, никогда не думал, что следить за твои братцем будет так утомительно, — Малькольм широко зевнул и потёр глаза.

Он выглядел усталым. Последние дни у них обоих практически не было свободного времени. Найти свидетелей, сохранить их живыми и здоровыми, выявить заговорщиков в столице и окрестностях, выяснить, кто из знатных семей знал о заговоре и поддерживал его. А вслед за этим — новая волна допросов, облав, ярость внутренней сущности и жажда неба и полета, которая сводила с ума и выматывала душу ночами.

И Тристан, которого хотелось просто размазать ровным слоем по полу, раскатать в блин, превратить в пепел. Братец, казалось, абсолютно наплевал на всё вокруг и погряз в своих гулянках. Отец наблюдал за этим с молчаливым неодобрением, но ничего не запрещал. Как будто жизнь младшего сына перестала иметь для него значения. Впрочем, почему как будто? Император уже сделал свой выбор и принял решение. Безумное, но необходимое. Он понимал, что и так упустил слишком много. Теперь следовало принять более жёсткие меры.

Кто-то думает о том, как спасти империю. А кто-то сходит с ума.

Как сказал кто-то из древних? Пир во время чумы. Да, именно так. Мир стоял на тонкой грани, а Тристан веселился, наплевав на всё.

Это было очень на него похоже. Пусть всю грязную работу сделают за него другие — он соберет плоды их работы. Маленькая жадная тварь.

Шаннер был в шаге от того, чтобы не прикончить кого-нибудь просто потому, что у него было плохое настроение. Его перемалывало от желания увидеть девчонку с яркими упрямыми глазами и невероятной силой в руках. Девчонку, которая умела драться и была готова убить за своих.

Когда он впервые увидел будущую невесту Тристана, то не испытал к ней ничего, кроме презрения. Юная, жадная до денег, глупая, не видящая дальше своего носа. Всё, что было у неё на уме — свадьба, веселье, поцелуи и прочий бред. Потом он посчитал её расчетливой корыстной ст… женщиной, которая точно знала, что желает выйти замуж за принца любой ценой.

А потом в день свадьбы она перевернула его мир с ног на голову. Тогда он ни на миг не верил, что она видящая. Но девица так яростно доказывала ему обратное, что он поневоле заинтересовался. Он не понимал, зачем ей это, но решил понаблюдать. Сделать одолжение Грэю. И не ошибся. Аэри Сорлейн открылась ему совершенно с другой стороны. И он ощутил то, чего не ожидал — желание.

Оно было настолько острым, резким и ярким, что почти оглушило. В жизни кронпринца было не так много женщин — он был брезглив и слишком разборчив в связях. Но все они были скорее для тела, чем для души. Он сбрасывал напряжение — и уходил, больше не вспоминая об оставленной позади женщине.

Тогда, в самом начале их знакомства… искушение поступить так, как он поступал всегда, было велико. Просто получить её. На ночь, две, три. Он знал, что мог бы. Она была очарована им, боялась — да. Но он мог бы справиться с её страхом, переплавляя его в желание.

Он был почти уверен, что если утолит этот голод — непрошенный, дикий, опасный, то непонятный интерес исчезнет. Жизнь вернется в привычное русло. Он почти решился, когда пришло известие — на отца было совершено покушение, но он выжил. Все планы заговорщиков сорвались. Девчонка не лгала. Тогда он впервые посмотрел на неё по-другому. Увидел в ней не возможную любовницу, а женщину, которая боролась за себя и свою семью. Это вызывало уважение.

Когда уважение превратилось в нечто большее? Он не помнил, уже не мог точно сказать, но в какой-то момент все пути назад оказались отрезаны. Зверь внутри был одержим ей, жаждал её, был готов уничтожить любого, кто только посмеет посягнуть на их Аэри.

Как-то он поймал себя на том, что провел пол ночи под её дверью, и очнулся только тогда, когда Доргат недовольно поинтересовался, не думает ли принц, что они плохо охраняют его сокровище.

А если и так?

Всё, что касалось Аэри, было недостаточно. Она продолжала попадать в неприятности, а он ничего не мог с этим

Он запоминал всё. Всю боль, что они ей причинили. Каждую её слезу. Каждый всхлип. Каждый испуг. Вопреки всему, вытащил в столицу её старшего брата, выслушав много всего интересного от главы внешнего ведомства Раньше кронпринц никогда не лез в их работу. Впрочем, он не лез и сейчас.

Ариан Сорлейн вернётся домой, если от этого Аэри сейчас будет спокойнее. Потом, когда вся эта возня вокруг затихнет, станет проще. Сейчас он был уверен — Аэри не лгала. Её братьям угрожала опасность.

Вчера он чудом унюхал в бутылке с водой, с которой Грэйсон не расставался, отраву. Один глоток — и никто бы его не спас. Конечно, Аэри они об этом не сказали, но, если бы не параноидальное желание всё держать под контролем — он бы даже не обратил внимания на едва уловимую горечь. В конце концов, кого интересуют такие нюансы?

Ариан был практически здоров и уже мог выдержать путешествие домой. Несколько прыжков порталами, и он, и его пассия, которая его выхаживала после неудачного покушения на имперскую миссию, будут здесь. Под охраной.

Доказательства против императрицы практически собраны. Ловушка скоро захлопнется. Её ждёт суд и казнь. Тристана… Верхняя губа мужчины приподнялась, он оскалился, издав переливчатый тихий рык. Тристана ждёт смерть. Никаких вариантов. Отец был согласен.

Надо ещё продумать, как лучше преподнести развод братца. Скорее всего, придется придумать, что сам брак был операцией императорских магов по выявлению и устранению заговорщиков. Пусть слагают байки о том, что принцесса Аэри — замаскированный древний маг, сильнейший страж империи и сама богиня во плоти — всё, что так любят придумывать люди.

Хотя одна мысль о том, что о её браке с Тристаном кто-то вообще будет вспоминать — бесила до рыка.

— Очнись, Шан! Мечтаешь о своей принцессе? — Друг говорил вроде бы шутливо, но смотрел остро.

— Не стоит волноваться, что я забуду о деле. — Холодно отрезал Шаннер. — Что у нас по главному заговорщику? Кроме смутного описания парочки слуг и болтливых сплетниц из родного города Хелени?

— Ровно столько же, сколько о главе мушиного ордена, — оскалился друг, поморщившись, — чуть больше, чем ничего. Зато, похоже, мы скоро выследим их основную базу.

Хорошая новость, если это правда.

— Могу поспорить, что они устроили её где-нибудь под посольским кварталом, — задумчиво протянул кронпринц. Это идея давно пришла ему в голову, — неприкосновенность, тишина, мало народу, никто не лезет в чужие дела, ещё и катакомбы там на зависть.

— Откуда ты всё знаешь⁈ — Почти обиженно фыркнул Ринтерн.

Его, разумеется, полностью оправдали.

— Да потому что я…

Договорить он не успел. Тело вспыхнуло прежде, чем он успел понять, на что среагировал. Зверь внутри яростно зарычал, тряся прутья своей клетки.

— В парке Поющих деревьев в пригороде обнаружена аномальная магическая активность, — вспыхнув, сообщил амулет дежурной стражи.

— Нападение на принцессу Аэри, один из аристократов оказался по самую макушку напичкан древней магией! — Загорелся амулет начальника охраны Аэри.

— Аэри в смертельной опасности! — В дверях, споткнувшись о порог, застыл серый от ужаса Грэй.

На миг время замерло. Разум ещё осмысливал всё, что он услышал. Зверь ещё ярился, что враг его переиграл, а тело среагировало само.

Короткий портал. Походная аптечка. Вызов целителю. Снова портал. А вот в парк было не попасть. Кто-то очень постарался огородить огромную территорию от лишних порталов. Впрочем, это решалось прыжком к дому Аэри. А от него — бегом. Наверное, на всё про всё он потратил минуты три. Наверное, он никогда в жизни не бегал так быстро. Сердце выпрыгивало из груди, разум сходил с ума, и он не знал, что сделает, если окажется, что… опоздал.

Снова сделал недостаточно, чтобы спасти дорогого ему человека.

Воздух в легких горел. Он нёсся так быстро, что мир вокруг сливался в одну сверкающую ленту, но думал только об одном. Он. Должен. Успеть. Во что бы то ни стало. Любой ценой.

Запах гари, страха, пепла и огня ворвался в ноздри быстрее, чем он достиг границ парка.

У входа возникла давка, но он просто раскрыл крылья — и перемахнул через ограду. Кажется, за ним следовали Малькольм и Грэй. Он не помнил. Мир сузился до яркого пятна впереди. Наверное, это зрелище он не забудет никогда.

Золотистая трава, ровная гладь озера, сияющий ледок у берега. Яркое безоблачное небо и солнце, что беспощадно открывало чужим взглядом неприглядную картину.

Горгул в боевой ипостаси — огромный каменный монстр, закрывающий своими крыльями детей. Вернее, не детей, а испуганных девочек-подростков, но какая разница? Его огромные крылья поцарапаны, испещрены ожогами, одна перепонка порвана, а коготь вырван с мясом. И все-таки он стоит, распахнув крылья и держа магический щит.

Воительница в легком плотном доспехе. Она прикрывает спину своей подруге, одновременно боком защищая грузную девушку в легком пальто ядрёного свекольного оттенка. Из её носа и ушей течёт кровь, пальцы дрожат от напряжения, но она не сдаётся, не позволяет расползтись фиолетовой заразе, которая обжигает её сзади.

Двое гвардейцев. Один мёртв, другой, совсем молоденький, решительно закрывает своим телом брешь в магическом щите, не давая сиянию чужеродной магии разойтись по парку. Наверняка тяжело ранен, но он об этом не думает. Только стоит на дрожащих ногах, замерев, и упрямо смотрит перед собой.

И, наконец, она.

Взгляд прикипел и застыл от безумного, совершенного, волшебного зрелища. Зверь внутри взревел от гордости и ярости. Его женщина. Высокая, несгибаемая, сильная воительница в плотном пластинчатом доспехе с сумеречной звездой на спине и шлеме. Лицо закрывает плотная сетка. Она почти распласталась по земле, закрывая собственным телом портал в Сумрак для всех этих людей.

Он мог представить, каково ей. Он сам когда-то испытал нечто подобное.

Сияние становилось всё меньше и меньше.

Шаннер шагнул вперёд. Магия вспыхнула в теле знакомым огнём, яростно обрушиваясь на цель. Изолировать полностью. Сжать. Впитать. Уничтожить ненужное. Крупица за крупицей. Капля за каплей. Руки обожгло, кажется, на коже вскочили волдыри, но он не обратил на это никакого внимания. Ближе. Ещё ближе. Ещё шаг.

— Прочь! — Рыкнул на Маэни.

Он видел, как её оттащил в сторону Малькольм.

Ещё шаг. Жарко, как в бездне. Живой человек не способен выдержать такой жар, но Аэри была жива. Всё ещё жива. И даже почти невредима. Только Сумрак знает, что она испытывала всё это время. Не думая, он опустился на колени, легко подхватывая и прижимая к себе своё сокровище.

Только

Магия, которая клубилась в этом месте, могла впечатлить даже Высшего мага. Мысль зацепилась за это словосочетание. Высший. Маг. Он втянул ноздрями воздух, уткнувшись носом в волосы Аэри. Шлем исчез, медленно крошась и растворяясь в воздухе искрами магии, исчезал и доспех…

Крылья свернулись, заворачивая его ношу в кокон. Спрятать. Скрыть. Забрать. Никто не должен увидеть её сейчас. Никто не смеет на неё смотреть. Никто. Никто. Никто.

Слова исступлённо бились в разуме. Где-то в глубине души злой шёпот подсказывал, что сдохни хоть все здесь — они не будут стоить и частички её ногтя.

Она всё. Они ничто. Но… это иллюзия. Обман. Злой морок.

Он знал, что никогда не смог бы остаться рядом с той, что сбежала бы. Подставила под удар других. Просто она… не должна была действовать так. Не должна была сама бросаться в неравный бой. Кем было это ничтожное вместилище древней силы? Это его сейчас не интересовало.

Только его ноша. Только пятнышки веснушек — золотистых, едва заметных. И сверкающие инеем ресницы. И безумный перерасход сил. И ощущение божественного присутствия на земле, от которого мир задрожал, а жрецы храмов других богов сейчас сходили с ума от страха и ожидания кары. Сумрачный смог заглянуть в этот мир. Из-за неё. Ради неё. Благодаря ей.

На миг возникло ощущение, что он сможет сейчас взлететь и подняться выше звезд, но крылья тут же потяжелели. Больше не думая ни о чем, Шаннер воспользовался артефактом и исчез в портале — чужая враждебная магия его больше не сдерживала.

Уложить в постель. Усыпить. Успокоиться. Один бокал, нет, два… с этим вполне справятся.

А потом смотреть на то, как она спит, слушать её дыхание и спокойный вердикт целителя:

— Жива, истощена, всё будет в порядке, но принцессе не следовало бы…

— Принцесса сама знает, что ей следует делать, — ответил с ледяной улыбкой.

И еле дождался, когда целитель уйдет, чтобы снова касаться её прядей, снова обнимать, вдыхать её запах, успокаиваться, перебирая когтями её волосы.

Тристан отсыпался в своих покоях и понятия не имел, что его жена чуть не погибла, спасая жителей империи. За это он тоже уничтожит его. Медленно. Не спеша. Чтобы он всё сполна прочувствовал на себе. Каждый отголосок её боли.

— Вррря-кррау! — Пожаловался мантикор.

Священный зверь развалился на полу и вылизывал себя под хвостом.

— Ты мог бы следить за ней лучше, — пробормотал Шаннер, ловя в ответ разъяренный взгляд голодного кота.

— О, прекрасно, но не напугал. Она могла погибнуть! — Рыкнул, сжимая кулаки. — Чем ты вообще думал, идиот⁈ Эта гадина, которая всё это устроила, была там. Иначе бы он не смог держать портальный барьер.

— Рау-гррр! — Мантикор недвусмысленно оскалился, показывая, что он думает о всяких там смертных.

Даже крылатых вьердах.

В этот момент ноздрей Шаннера коснулся едва уловимых запах южных специй, а через мгновение донёсся оживлённый голос наставника:

— Я засёк птичку! — Сартау ворвался в комнату в облаке блеска, ветра и ощущения перемен.

Широкие одежды наставника развевались, как флаг на башне дворца в День основания империи.

— О. Дозрел, — коротко припечатал Сартау, бросив быстрый взгляд на постель, и тут же переведя его на Шаннера.

— Дозрел? — Изнутри поднялась ярость, но он резко осадил недовольного зверя. Где бы мы были, если бы Накетча Сартау не спас когда-то израненного мальчишку?

— Ну, ты наконец-то понял, насколько она тебе нужна. Небо — часть крылатого. Без неба нет и полета, ведь так? — В глазах Сартау танцевали пески.

Перья в его волосах едва слышно шуршали, звенели бусины.

— Я не смог это предусмотреть, — винить себя было бессмысленно, но всё равно хотелось скрипеть зубами от ярости.

— Ты не бог. И даже они не могут предусмотреть всё, — Накетча Сартау запрыгнул на стол и сел, свесив длинные ноги.

— Что нападение будет — было очевидно. Но вот так… — Шаннер скрипнул зубами от ярости. Это была пощечина лично ему.

Девушка на постели пошевелилась, и он присел на карточки, внимательно наблюдая за её лицом.

— Ей больше не больно. Всё прошло. Божественная сила исцеляет любые раны. Это испытание было только для неё, как для носительницы силы Сумрачного. И она прошла его. — Так же безмятежно сообщил учитель. — Люди там, в парке, считают её героиней. Её имя прогремит на всю империю. Теперь никто не осмелится сказать ни слова против вашего союза в будущем. У этой девочки появится то, чего она хотела и чего не было у других королев — свобода и независимость. Она не будет птицей в золотой клетке. Скорее, кошкой, которая может гулять сама по себе.

Сартау всегда умел подбирать именно те слова, которые успокаивали Шаннера почти мгновенно. Хищник внутри притих и только тихо урчал, наблюдая за спящей женщиной. Ей снились хорошие сны. Она была здесь, рядом, в безопасности. Она искала утешения в его объятиях. Больше никто не посмеет забрать её у него.

Это люди называют любовью? Он не знал, потому что никогда никого не любил. Но горящее пламя его силы отзывалось на мысли об этой девушке, и это было дороже любых слов.

— Она хотела свободы, — кронпринц посмотрел в окно. Там, утопая в золотых вечерних лучах, лежала столица, — и получит её. Возможно, это того стоило, — согласился задумчиво.

Наверное, нормальный человек бы так не посчитал. И её братья с ним не согласились бы. Но он не человек, и она в какой-то степени — тоже.

— Пока ты ощупывал свою добычу, я убедился, что наш заговорщик не фантом и иногда бывает неосторожен, — по губам южанина пробежала мягкая опасная улыбка.

Шаннер встрепенулся, сжимая зубы.

Пульс бешено застучал в висках.

— Что ты нашёл?

Острый коготь учителя поманил его за собой.

— Несколько подходящих кандидатур, на которых были отпечатки нужной нам магии. Ты был прав, он пришёл проконтролировать покушение лично. Конечно, раскинул больше сорока обманок, но я вычеркнул те, магия которых была совсем слаба. У нас осталось десять человек. Ты знаешь лучше меня, кто это может быть. Описания я передал твоему другу Ринтерну. Думаю, он скоро сообщит тебе нужное имя. — На губах учителя играла так бесящая всезнающая улыбка.

— Ты уже знаешь, — Шаннер не спрашивал.

— Подозреваю. Но лучше убедиться.

Возможно. Возможно, так и есть. Он спрятал усмешку в

Время шло медленно, но он почти не замечал этого, продолжая наблюдать за спящей девушкой в своей постели. Пусть для всех жителей империи она будет смертельно ранена. Пусть его враг посчитает, что Аэри при смерти или умерла. Так будет даже лучше. Пока он будет считать, что уже почти победил, они нанесут в ответ сокрушительный удар.

Когда ближе к полуночи в дверь постучал Малькольм, Шаннер почти не удивился. Ринтерн был собран, мрачен и слегка сер.

В его руках был один-единственный, сложенный вдвое, лист.

— Вот, — он молча протянул его Шаннеру и отвел глаза.

Стыд и Ринтерн? Понятия несовместимые. Обычно.

Шаннер раскрыл лист. Десять фамилий. Десять магоснимков-портретов. И только один из них жирно обведён красным. Знакомая фамилия, хоть и немного неожиданный результат.

— Ты уверен? — Спросил, задумчиво изучая список ещё раз.

— Да, — равнодушно ответил Ринтерн, даже искоса не бросив взгляд на постель, где спала девушка.

Он был полностью поглощен листком. Поглощен и раздавлен.

— Хорошо. Как ты хочешь, чтобы он умер? — В глазах кронпринца вспыхнуло что-то непонятное.

— Чт?.. — Малькольм замер, сжимая пальцы в кулак. Медленно опустил голову и кивнул своим мыслям. — Я не вправе этого просить.

— Как ты хочешь, чтобы умер твой дядя? — Ровным голосом повторил наследник.

Выделенный алым портрет был подписан внизу. «Кард Ринтерн».

С него надменно улыбался блондин лет сорока на вид. Сильный маг, но по официальным данным — никак не Высший. Не женат, занимается производством редких артефактов. На досуге содержит орден убийц и хочет захватить власть. Отличное хобби.

Кто бы мог подумать, а? Они бы не смогли вычислить его так быстро. Если бы не это нападение. Если бы не Сартау. Если бы не честность Малькольма.

Пожалуй, на примере семейства Ринтернов можно было рассматривать целый список отклонений. Псих-папаша, который с детства пытался выбить из сына магию, считая её причиной всех бед на земле. Чокнутый дядя, который решил устроить заговор и встать во главе ордена Золотых Мух. Тетушка, которая любила ходить босиком по иглам. Только мать Малькольма была нормальной. Видимо, поэтому и умерла. Зато оба её сына, сам Малькольм и Айос, его старший брат, были вполне адекватными… Впрочем, смотря от чего отталкиваться.

— Так что скажешь? — Повторил наследник спокойно.

Для него это было очень много, но ради друга он бы пошёл на уступки.

— Пусть он… — Малькольм зажмурился. Впервые Шаннер выдел на лице младшего Ринтерна — циника, насмешника и одного из самых безжалостных магов Нъяргара такое беззащитное выражение. Но секунда, другая, и лицо капитана заледенело, стирая все эмоции, — пусть он получит по заслугам. Это ведь он научил Тристана охотиться на женщин? Наверняка это фамильное безумие, — Ринтерн сглотнул и помотал головой. — А если я тоже начну? Встану однажды утром и решу, что убийства на досуге, между завтраком и полдником — это не так уж плохо?

За внешней бравадой скрывался страх.

— Думаешь? — Шаннер с интересом подался вперёд, щурясь. — И как? Уже начинаешь чувствовать тягу к безумствам? С кого хочешь начать?

— Ты⁈ Это не повод для насме… — Мак прикрыл глаза, выдыхая. И улыбнулся — этой своей сияющей улыбочкой, за которой всегда скрывал любые эмоции. Только в глубине глаз мелькнуло что-то очень похожее на благодарность. — Отвлекаешь меня, да? Шан, я запомню. И благодарен, поверь.

— Тан-тан-тан, — Шаннер хлопнул ладонью по колену. Такие разговоры он не любил, как и любые слишком явные выражения признательности, — ты уже перевыполнил список безумств. А на настоящую жестокость ты не способен, поверь мне, — под тяжелым взглядом наследника младший Ринтерн неуверенно кивнул.

— Я тоже удивлен личностью нашего главного заговорщика, но… — Шаннер встал и шагнул вперёд, едва заметно сжала пальцами плечо друга.

Поддержка. Наверное, первая в его жизни.

— Ты не он, запомни.

— Он всего лишь мой дядя, — болезненно скривился Малькольм, — и пусть мы практически не общались, но ты ведь знаешь. Тогда, много лет назад, именно он спас меня… От моего собственного отца. Спас мне жизнь…

— Бывает, — хмыкнул Шаннер, — абсолютного зла не существует Мак. Если уж мы вдаемся в философию.

Этот безумный, безумный мир.

— Если тебя утешит, никто ничего не узнает. Вообще. Никто. Включая моего отца, — добавил он жестко. Император может сгоряча отправить под топор всех Ринтернов.

Лучше он займется этим сам.

— Спасибо, — Малькольм на мгновение отвернулся, резким движением протёр лицо ладонью. Шаннер заметил, как подозрительно блеснули его глаза.

— Только смотри не расплачься. Сопли подбирать точно не буду, — бросил резче, чем хотел.

— О, сейчас я хорошенько высморкаюсь в ваш сюртук, Ваше Высочество! — Расхохотался Мак, скаля зубы.

Захотелось ему врезать. Хорошо, что он заранее огородил постель чарами тишины, а если бы нет? Аэри нужно отдохнуть. Сегодня с неё достаточно.

— Понял, удаляюсь. И прошу отстранить меня от участия в этом деле, как заинтересованное лицо, Ваше Высочество, — поклонился Малькольм.

И вылетел прочь, не дождавшись ответа.

Шаннер знал, что другу будет плохо. И больно. И наверняка по-настоящему, до черных мушек, мерзко — осознавать, что человек, которым ты когда-то восхищался, собирался утопить империю в крови.

Но сам он испытал только едва заметное облегчение от того, что мозаика сложилась. Кажется, старое поместье Ринтернов когда-то располагалось в провинции Моруом, неподалеку от тех мест, где жила будущая императрица Хелени. Видимо, там голубки и познакомились. И, конечно, он опросит оставшихся в живых свидетелей из прошлого императрицы. Но он был абсолютно уверен, что все дорожки приведут его к этому человеку.

— Кард Ринтерн, — усмехнулся Шаннер, задумчиво рассматривая портрет.

Если коснуться его — магия покажет всю информацию об этом маге, которая есть в императорских архивах.

Едва слышный шорох отвлёк. Его Небо перевернулась во сне, выпростав из-под одеяла ногу и показав симпатичную розовую пятку.

Он медленно выдохнул, сжимая челюсти. В конце концов, Шан, это всего лишь женская пятка. Не сходи с ума. Что, бесполезно себя убеждать?

— Идём, — кивнул он Сартау на дверь, — займемся делами. Впереди ещё целая ночь…

А дел очень много.

Он обернулся на пороге, впитывая эту картину. Разметавшиеся золотистые волосы с едва заметным кремовым отливом, слишком острый подбородок, сильные натренированные руки, шрамик у виска. Светлые обветренные губы.

Что-то толкнуло — он быстрым шагом пересёк комнату, склонился над спящей девушкой. Нахмурился, моргнув. А через секунду легкое плотное покрывало легло поверх одеяла. Он подоткнул его, закутываю Аэри в кокон, постоял ещё немного и вышел.

Доргат уже дежурил на месте. Горгул молча кивнул в ответ, втягивая носом воздух. Сегодня эта сильная маленькая женщина подарила им чудо.

А он подарит ей месть

Глава 19

Развод принцессы Мъярг

Аэри Мъярг

Мне снилось, что меня будит Эллара. Почему-то стоит, не прикасаясь, возле моей постели, сверлит требовательным взглядом и задумчиво вертит что-то в руках. А выражение лица такое странное — вроде и сердитое, и жалобное одновременно. И мне хочется её успокоить, хочется сказать, что всё будет в порядке, что мы справимся, но вместо этого вырывается неожиданное:

— Эли, а всё-таки он получил своё, — даже сейчас я помнила о её женихе, но он не вызывал никаких ощущений, кроме легкой брезгливости, — честное слово, ещё никогда на моей памяти судьба не воздавала по заслугам так быстро.

Мне хотелось утешить её, сказать, что все кошмары позади, но я не очень хорошо умела утешать.

— Теперь мне стало интересно, о ком вы говорите, — низкий бархатный баритон никак не мог принадлежать Элларе, — неужели о юном Трионе? Впрочем, вынужден с вами согласиться — он действительно получил по заслугам. Мне действительно не хотелось бы вас беспокоить в такой час, эрса Аэри, но, боюсь, у меня нет выхода.

Эллара в моём сне вдруг превратилась в огромного пса с горящими алым глазами и взревела:

— Просыпайтесь, быстрее! — А потом вцепилась со всей силы мне в руку.

С возмущенным криком я вынырнула из сна на поверхность. Тело ломило, мысли путались, перед глазами всё мешалось — одно за другим. Ужасающие картины происшествия в парке, вспышка магии, мерзавец Трион, мой прыжок, доспехи из металла, крики людей, блестящие сапоги перед моим лицом и бережные заботливые руки, которые обнимали меня, дарили тепло, отгоняли смертельный холод.

На мой затылок легла пылающая ладонь. Живительные струйки силы потекли по телу, прогоняя хмарь, боль, усталость, злые мысли.

— Так лучше? — Раздался над головой всё тот же бархатный баритон.

— Да, — выдохнула, чувствуя, как распахиваются неподъемные до этого веки.

Комната была залита ярким утренним солнцем. За окном шумело дерево, одетое в багрянец и синеву Красноцветья.

— Как же красиво! — Меня обволокло мягкое сияние.

На сердце стало вдруг легко-легко, и все печали и горести отодвинулись в сторону, как будто стали совершенно неважными и случились сотню дет назад.

— Да, — негромко согласился со мной голос над головой, — Красноцветье, Красный сезон — лучшее время для обновления, для надежды, для того чтобы шагнуть вперёд, оставляя прошлое за спиной.

Что-то в нём показалось мне знакомым. Ощущение абсолютного доверия и спокойствия медленно треснуло. Где я? Во дворце? Смутные тени воспоминаний замелькали перед глазами. Кажется, меня принёс сюда Шаннер. Он бы не оставил меня без охраны.

Я медленно подняла голову и застыла. С губ не сорвалось ни одно слово. Кажется, я так и застыла с приоткрытым ртом.

— В-ваше Величество⁈

Я дёрнулась. Опустила взгляд, разглядывая, что на мне надето. Теплая рубашка, подштанники, даже носки. Совершенно неприлично — никаких вам рубашек в пол с закрытым горлом, но практично и тепло.

Тяжелая ладонь исчезла с моего затылка. Мгновение — и в кресло у моей постели опустился высокий сильный мужчина. Я бы не узнала Эрриона Валентайна Мъярга, императора Нъяргара, если бы не голос и смутные отголоски воспоминаний из прошлого.

Он не был похож на того величественного, сияющего и недосягаемого владыку на троне. Виски императора тронула седина, в янтарных, как будто горящих на солнце глазах затаилась грусть, и сам он выглядел похудевшим и осунувшимся, как после долгой болезни.

Но вот мужчина прикрыл глаза, тихо вздохнул, встряхнулся — и вокруг него снова развернулся незримый ореол величия. Уставший, раздавленный судьбой несчастный исчез. Вместо него вернулся всевластный владыка.

Никогда ещё я не оставалась с императором наедине, да что там — не говорила больше трёх слов.

И сейчас Эррион Мъярг смотрел на меня нечитаемым задумчивым взглядом, как будто не мог понять, что за диковинная зверушка перед ним?

Сердце сбилось с ритма.

Я не успела ничего надумать или сказать — Владыка империи поднялся, прижал ладонь к груди и медленно поклонился. Мне. Поклонился. В пояс.

В груди что-то дёрнулось. Я задохнулась, не сводя с него внимательного взгляда. Что он сделал? Зачем? Чего добивается? Я искала подвох — и не могла найти.

— Что вы…

— Ты спасла моего сына, серебряная птица Сорлейн. Может, я и упёртый старый баран, но не до такой степени, чтобы не ощутить божественного присутствия на моей земле. — Губы мужчины сложились в жесткую усмешку, и в этот момент он стал очень похож на своего сына. — Ты спасла меня. Не отнекивайся, девочка, — он отмахнулся, тяжело опустившись назад в кресло, — я знаю, что ты не лучшего мнения обо мне. Вполне заслуженно. Мне казалось… — мужчина прикрыл глаза. Его густые, заметно посветлевшие волосы были забраны в короткий хвост, — что я знаю, как лучше. Не стану извиняться, потому что словами ничего не изменишь. Я не смогу так просто искупить нанесённый тебе вред…

Знает или нет? Шаннер поговорил с ним?

В первые секунды мне было неловко и дико. Кто он? Император, Владыка, властитель. Но через несколько секунд неприятное чувство исчезло. Корри вынырнул откуда-то из-за шкафа в своей истинной форме, лениво ощерился на императора и махнул хвостом. Мол, ты, Владыка, не зарывайся. Да, Ваше Величество? Кто ты — и кто я — великий священный зверь, дитя Сумрака!

Мантикор всё меньше походил на домашнего котёнка — и все больше — на покрытого чешуей льва. Шерсть на его голове отросла, напоминая гриву. Она переливалась золотисто-зелёным, изменчиво подмигивая бликами стали на солнце.

— Я жива. И мои братья — тоже. Этого достаточно, Ваше Величество. Я помню, что вы мне сказали и сделаю всё, чтобы вернуть величие роды крылатых. Но не ради вас, а ради кронпринца. Шаннер любит свою страну. Он будет лучшим правителем…

Лучшим, чем вы. Я этого не сказала, но слова повисли в воздухе. На миг сердце ёкнуло от собственной дерзости. Всё внутри кричало — как ты можешь? Что ты творишь? От этого человека зависит твоя жизнь, судьба страны, твои близкие!

Но я больше не видела всесильного Владыку. Только обманутого, уставшего, разбитого предательством близких мужчину.

Магия металла не способна собрать по осколкам чужую душу. Но…

«Приводи его тоже. Не думаю, что он сможет взлететь, раз не обрёл крылья до сих пор, но я разбужу его кровь…»

Что это было? Мысль? Осознание? Тень благодарности существа из Сумрака?

Нет, не существа. Хватит прятать голову в песок, Аэри. Ты сама ощущала его мощь и силу. Ты чувствовала

— Шаннер действительно будет прекрасным правителем, — вернул меня в действительность голос императора. Яркие, потемневшие от скрытых эмоций глаза мужчины, внимательно меня изучали. Как будто видели в первый раз, — не я воспитал сына, не я дал ему такую волю к жизни, железный стержень, острый ум и милосердие истинного правителя. Но я горжусь им. Моё прозрение изрядно запоздало. Признаюсь, я не слишком верил тебе, девочка. Я…

— Не нужно, — вскинула я руку. Лежать было неловко, но и стоять перед владыкой в таком виде я не собиралась, — не нужно, Ваше Величество.

Когда-то я ненавидела этого человека. За собственные ошибки, за его непреклонность, за то, что он даже не попытался увидеть, что происходило в его семье. Но в моей прошлой жизни императора быстро убили. Сейчас же… я не испытывала к нему большой любви (да и зачем она ему?). Это правда. Но невольный трепет никуда не исчез.

Он все ещё оставался моим императором. Мужчиной, который испытал за жизнь в сотню раз больше горестей, побед и поражений, чем я могла когда-либо представить. И отцом крылатого, которого я…

Я споткнулась на этой мысли, отгоняя от себя образ Шаннера.

— На вашем месте я бы тоже себе не поверила. Я могу понять, почему вы организовали мой брак с Тристаном, и…

— Это было моей большой ошибкой. Которую я исправил, маленькая бесстрашная эрса, — голос император налился силой.

Этот мужчина больше не выглядел слабым и сломленным. Он не мог себе этого позволить.

Эррион Валентайн Мъярг подался вперёд. Он был так близко, что я разглядела легкую щетину на подбородке, увидела, как бьётся жилка на его виске, как едва заметно подрагивают его пальцы.

Я смотрела на него — и понимала, почему такая женщина, как герцогиня Шаттен, влюбилась в императора и долгие годы мирилась с положением любовницы. Несмотря на всю его изломанность, все яды и проклятья на его голову, в нём всё ещё был стержень. Была воля к жизни. К борьбе. Было редкое умение признавать свои ошибки. И одно это вызывало уважение.

Такие мужчины не могут оставить женщину равнодушной. Я не понимала Хелени Мъярг. Не знаю, кем был её таинственный любовник. Изощренный ум заговорщика я вполне оценила. Но жестокость, хитроумие и безумие не равны харизме и блестящему уму истинного правителя. Да, Эррион Мъярг привык смотреть на других свысока и верить только себе и своим суждениям — и это стало его ошибкой.

Но это не отменяло того, что он был великим правителем. Увы, просто его ошибки имели куда больше последствий, чем ошибки простых смертных.

— Что? — Негромко переспросила, выныривая из раздумий. — Ошибкой? Исправили?

Сердце радостно трепыхнулось, но я запретила себе радоваться. Хватит. Не будешь потом разочаровываться, Аэри.

— Мне не отплатить тебе за всё, что ты сделала для моей семьи. И моей страны, девочка, — глаза императора мягко засветились.

Он бросил быстрый взгляд в сторону мантикора, но ничем не выдал ни удивления, ни беспокойства. Железная выдержка.

— Всё, что я могу сделать — исполнить то, о чем ты меня просила.

В руках императора мелькнули листы белой плотной бумаги. Вспыхнула бликами на солнце императорская печать. Ладони вспотели. Закружилась голова. Я сжала зубы. Нет. Нет же, Аэри. Не бросайся вперёд, как обезумевшая. Не…

— Это то, о чем я думаю? — Я облизнула пересохшие губы.

— Да. — Император не играл со мной. Взгляд мужчины стал серьёзным, тяжелым. Он протянул руку — и вложил несколько листов бумаги в мою дрогнувшую ладонь, — это подписанный мной указ о расторжении брака между Аэри Мъярг, урожденной Сорлейн, и моим… — на скулах мужчины вздулись желваки. Он знал. Уже знал — или подозревал, — и принцем Тристаном Мъяргом.

Немигающие глаза императора пронзили насквозь.

— Все, что тебе нужно — подписать бумаги. С ними ты можешь пойти в любой храм Эрриона, ни один жрец не откажет тебе в расторжении брака в одностороннем порядке.

Да, поскольку брак императора и его детей всегда не только светский, но и храмовый, одной бумаги недостаточно. И всё же…

Руки тряслись, но я не обратила не это внимания и не подумала стесняться.

Пальцы сжались на стопке бумаг. Я испугалась, что сомну их, и медленно разогнула пальцы.

— Позволите? — Мне нужно их прочесть. Изучить каждую закорючку от и до. И даже если император посчитает это недоверием — пусть так. Я не доверяю ничему, пока не увижу собственными глазами. Так и есть.

— Изучай, — мужчина легко поднялся и отошёл к окну, замерев.

Не знаю, что он там видел и о чем думал. Я махнула рукой Корри — и погрузилась в изучение бумаг. Я не позволяла себе отвлекаться. Не позволяла эмоциям прорваться наружу. Не позволяла ликованию затопить себя с ног до головы.

Всё было четко, просто, понятно. Без ловушек, экивоков и странных скользких моментов.

Брак между Тристаном Мъяргом и Аэри Мъярг признавался недействительным. Это был не просто развод, это… была индульгенция. Прощение. Нет. Возврат в прошлое. Согласно этой бумаги брака просто не было. Аэри Сорлейн оставалась незамужней невинной девицей. Более того, она сохраняла за собой право на все средства, которые корона выделила её родителям в качестве выкупа.

Мне не нужны были эти деньги, но и лишними они тоже не были. В конце концов, отдам на благотворительность. Её мало не бывает.

Второй бумагой Аэри Сорлейн признавалась полностью самостоятельной личностью, которая имела право от своего лица вести дела, заключать договоры, арендовывать помещения, нанимать слуг, приобретать собственность — и многое другое. Третья бумага обязывала Аэри Сорлейн пройти полноценное обучение на мага. В случае успешного прохождения испытаний Аэри Сорлейн даровался герцогский титул, земли и новое имя рода, которое можно будет передать в наследство.

Немыслимая вещь для женщины.

Сердце неприятно сжало. Это…

— Я не сомневаюсь, что Шаннер добьется своего, — раздался в тишине спокойный голос императора, — мой сын умён и осторожен с одной стороны, и настойчив до безумия — с другой. Как и все крылатые вьерды, Шаннер — одержимый собственник. Если он решил, что ты его, эрса Аэри, ни я, ни сами боги, ни весь мир не сможет лишить его тебя.

— Не думаю, что вы хотели для своего сына такую жену, как я… — Я резко обернулась. Хотелось откровенности. Прямо. В лицо.

Император обернулся. На миг по лицу мужчины скользнула тень.

— Неважно, чего хотел я, эрса Аэри. Важно, чего хочет мой

— Простая и глупая, не так ли? — Я холодно улыбнулась.

Нет, обиды не было. Я прекрасно понимала императора. Той девушке, какой я была в прошлой жизни, не было места рядом с кронпринцем. Такую «меня» он бы не заметил, пройдя мимо.

— Немного, — уголок губ императора дёрнулся.

Холодное лицо мужчины разгладилось. В хищных глазах блеснул интерес.

— Не знаю, что вас так изменило, эрса, но сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека. Зрелую, сильную и мудрую женщину. Да, пока вы ещё немного наивны, да, у вас мало опыта и не хватает знаний, но это поправимо. Вы словно другой человек…

Вы правы, Ваше Величество. Если бы вы только знали, как вы правы.

— Жизнь, Ваше Величество, — я почесала разомлевшего Корри за ухом, и большой зверь тихо рыкнул, довольно скалясь и показывая клыки.

— Возможно, и так. Я уважаю чужие тайны и доверяю чутью сына. Шаннер никогда не приблизил бы к себе женщину, которой нельзя доверять, — низкий голос щекотал нервы и все больше напоминал мне другого человека. Моего… кого? Друга? Сюзерена? Мужчину, в которого я влюбилась?

— То есть вы не станете препятствовать нам, если Шаннер пожелает… — я не смогла договорить «на мне жениться». Это казалось зыбким и нереальным. До сих пор.

— Шаннер женится на той, кого выберет он сам, — твердо произнёс император, — я не стану искать ему жену и организовывать династический брак. Империя достаточно сильна, чтобы обойтись без подобных сделок. Более того, это скорее навредит, чем поможет. Сейчас уже мало кто помнит, но прежние крылатые стали вырождаться именно из-за того, что перестали прислушиваться к внутренней сущности, стали жадными до денег и власти, выбирали жён только из высшей знати или принцесс соседних государств в надежде захватить власть через них. Но Небо не терпит насилия. Крылья без Неба не поднимут ввысь. Падение вьердов было делом времени. Они не прислушались даже к своего покровителю…

Мужчина сжал челюсти, жмурясь.

Мне хотелось спросить: «почему вы тогда позволили Тристану жениться на мне?». Но ответ был очевиден. Трис не был вьердом, не имел крыльев. Пророчество обещало возрождение крылатых в моих детях. Наших детях. Так понял его император. Я была юна, наивна и влюблена в Тристана. Всё должно было получиться.

Но пророчества не так просты, как кажется. В этот раз Эррион Мъярг оказался слишком самонадеян.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Клянусь с честью служить империи, — я вскочила, кланяясь.

Тело протестующе заныло, перед глазами потемнело, но через мгновение стало легче.

Я прямо посмотрела в глаза императора. Казалось, его это и забавляло, и удивляло, и интриговало. Я видела тень уважения. Он смотрел прямо на меня, а не сквозь, как когда-то.

Я хотела многое спросить. О том, что будет с Тристаном и императрицей. О том, как много знает император о заговоре. О том, что рассказал ему Шаннер обо мне. Нужна ли я ему так же, как он мне? Я его Небо. Что это значит? Избранность? Любовь? Доверие? Судьба?

Я бы могла спросить о многом. Но промолчала.

Только крепче сжала в пальцах бумаги.

— Да, ты действительно его Небо. Теперь я вижу, что Шан не ошибся, — бархатный голос императора прозвучал ровно, но в нём слышалась застарелая горечь.

Мужчина медленно шагнул вперёд. Прежде, чем я успела отпрянуть, тяжёлая ладонь легла мне на макушку.

Мы замерли напротив друг друга. Мощная аура Высшего мага пылала так ярко, что хотелось зажмуриться. Давление было невероятным, но я не отвела взгляда. Это ничто по сравнению с тем, как корёжило моё тело, когда энергия древней силы стремилась просочиться наружу.

Я выпрямила спину, вздернула подбородок и не отвела взгляд.

Мы все здесь немного злодеи, Ваше Величество. Для кого-то мы герои. Для кого-то — монстры. Для кого-то — помеха. Иначе не бывает. Я стану кем угодно — монстром, злодеем, героем, чтобы добиться своего. Я не отступлю. Не прощу. И не потребую пощады.

Я буду тем, кем желала стать. Я буду достойной. И Великий Энрис из Сумрака, и Шаннер Мъярг видят во мне ту, кем я ещё не стала. Но всё впереди, не так ли? В одном вы правы. Опыт приходит со временем.

Не знаю, сколько длился наш молчаливый поединок, но в какой-то момент по лицу императора скользнула слабая улыбка.

Тяжелая ладонь исчезла.

— Да. Ты права, Аэри Мъярг, — Эррион Валентайн Мъярг блеснул сияющими глазами. И я вдруг поняла, что он меня услышал. По-настоящему, — я в тебя верю.

Император коротко кивнул мне, развернулся — и направился к двери.

Обернулся у самого выхода.

— Для всех ты лежишь при смерти, юная героиня. Это прекрасный способ узнать, кто враг, а кто друг. Тристан ничего не знает. Отдыхай и… действуй, как пожелаешь.

Мужчина развернулся — и вышел. Дверь за его спиной беззвучно захлопнулась. Ноги подогнулись, и я осела на пол, все ещё не веря в то, что я — свободна. То, к чему я так долго шла. То, что ещё неделю назад казалось недостижимой мечтой, теперь было в моих руках.

Только одна подпись. Только одно слово жреца. И я перестану быть женой принца Тристана. И уже неважно, как всё это представят народу, что расскажут о нашем браке и как обставят исчезновение Хелени Мъярг и её сына.

Получится ли у нас на самом деле их уничтожить. Добраться до главного заговорщика. Обратить в прах Золотых Мух. Вернуть Сумрачного.

Всё это сейчас стало неважным.

Всё казалось близким. Решаемым. Простым.

Это была победа. Моя победа.

Я держала в руках бумаги о разводе и чувствовала, как по щекам текут солёные слёзы. Жадные слёзы восторга.

Я сделала это. Я справилась. Я была свободна.

Глава 20

Доверие

Что ж, беда никогда не приходит одна. А самонадеянность бывает наказуема. Мне давно пора было это усвоить. Хотя бы на чужих примерах, да, Аэри? Разве это так сложно?

Урок раз — сначала думай, потом — делай. Урок два. Добрые дела наказуемы. Урок три… возможно, я его скоро получу.

С момента моего пробуждения прошло чуть больше недели. И всё было хорошо.

Мне казалось, что с души сбросили не просто камень — а целую

Мучило только одно. Он не приходил.

Изредка Доргат приносил записки, но это — всё, что мы могли себе позволить. Маэни рассказывала, что столица сошла с ума. Женщины скандировали моё имя, мужчины не могли поверить в то, что произошедшее — правда, а высшая знать требовала объяснений у императора. Кто-то особенно смелый предлагал привезти целителя из чужих земель. Мол, наши слишком никчемные, если не могут поставить героиню на ноги.

Вопросы и волнения множились. На благодатную почву упали сомнения — а где Тристан? Где младший принц? Почему он всё это время развлекался, устраивая безумные вечеринки? Почему ни разу не навестил жену? Почему вообще ею не интересовался?

Образ непорочного блистательного и обходительного принца поблёк.

— Твой муженёк рвет и мечет. Говорят, желал тебе сдохнуть — не при всех будет сказано, — бесцеремонно хмыкнул как-то Доргат.

— Как будто ему это поможет, — я пожала плечами и коварно улыбнулась.

Раньше это бы задело. Ещё месяц назад сердце сошло бы с ума от боли. От его равнодушия, надменности, жестокости. Теперь…

Почему он не приходит? Мне плевать, что думает обо мне Тристан — наше желание уничтожить другого вполне взаимно. Только по разным причинам.

Но где Шаннер?

Бумага о разводе жгла пальцы. Я бы уже давно не выдержала и сбежала в город, если бы не одно «но». Все патрули были подняты по тревоге, стража наготове, охрана дворца усилена. Мне не выйти, не попавшись на глаза хоть кому-то. А это будет конец нашей легенде. Перевоплотиться?

— Не стоит, Аэри, — серьёзно ответила Маэни на мой прямой вопрос, — я тебя понимаю, но — глаза Маэ блеснули. Она отвернулась, жмурясь, как от боли, — иногда одна маленькая ошибка может стоит тебе всего. Не стоит расслабляться, даже если ты в трёх шагах от победы. Потом наверстывать придется слишком долго…

Я не стала спрашивать, что произошло в её прошлом. Только молча сжала её ладонь.

— Если тебе будет что-то нужно — я здесь. Всегда. Ничего не изменится. Ты защищала меня — я всегда буду готова помочь вам. Достаточно просто попросить. А можно и не просить, а…

— Просто подмигнуть? — Маэни моргнула. В глазах стражницы вспыхнули знакомые задорные огоньки.

— Ну, подмигнуть тоже сойдёт, — я не выдержала и расхохоталась.

Корри лениво приподнял хвост. Посмотрел в нашу сторону, навострил уши. Как? Это не обо мне? А почему? Тут вообще-то одна персона достойна обсуждения!

— Он не может сейчас прийти. Я сама не знаю подробностей — кронпринц предпочитает не отчитываться нам в мелочах. Но ты ведь понимаешь, что нужна ему? Честно, я не умею утешать и вот это вот всё, — Маэ пожала плечами и задумчиво ковырнула ножиком яблоко. Фрукт взвился вверх, секунда — и вон уже две половинки падают на ладонь задумавшейся женщины.

Я тоже так могу, между прочим!

— Я могла бы сказать, что он тебя любит, что ты ему нужна, что если бы он не хотел связать ваши жизни и оградить тебя от любых дурных последствий, то он бы действовал куда жестче и быстрее, но ты ведь это и сама понимаешь? — Маэни задумчиво смотрела в окно вниз, на дворцовую площадь. — Зачем сомневаешься?

— Не знаю. Думаю, я не уверена не в нём, а в себе, — я поморщилась.

Я не хотела об этом говорить. Я сама приняла решение, сама бросилась защищать других, и сама же столкнулась с последствиями.

Лучший целитель империи честно сказал, что подобных повреждений ещё не видел. Просто потому, что люди после такого не выживали. Я не только выжила и осталась магом, я стала сильнее. Было только одно крохотное «но».

Клятые магические приступы.

Да, всё верно. Боль была не на физическом уровне. Дело было не в теле. В магии. И исправить это…

— Могут только боги. А моё дело проследить, чтобы вы выздоравливали и не перенапрягались, Ваше Высочество.

В тот раз я что-то невнятно, но мужественно промычала. С того момента сомнения меня не оставляли, разъедая изнутри, ширясь, отвоевывая всё новые территории. Я не рассказывала о них ни Грэю, ни славшему записки Кэсу. Я просто не могла.

Что, если приступы не пройдут? Что, если будет только хуже? Что, если меня однажды скрутит на людях?

Да, я должна была с кем-то поговорить. Рассказать. Но… почти невозможно было признаться и без того замученному Грэю. А Шаннера всё ещё не было. И я ждала. Ждала и знала, что если кому-то и расскажу, то это будет именно он. Всегда. От него у меня не будет тайн.

Сегодня… был просто очередной день. Ещё немного подождать — и я смогу. Вырваться. Разорвать брак. Исполнить своё предназначение. Действовать гораздо лучше, чем уныло ждать.

Магическая лампа тускло мигнула — и погасла. Заряд кончился. Комната погрузилась в темноту. Там, снаружи, тысячами огней переливался огромный неспящий город.

Пальцы покалывало. В горле воцарилась сухость. Голова предупреждающе налилась тяжестью. Ещё чуть-чуть, совсем немного — и приступ мне обеспечен. Я уже приноровилась пережидать их, закуклившись в одеяло. Вряд ли кто-то придет в восторг от припадочной принцессы. Не столько больно, сколько неприятно — терять контроль над собой.

Я так погрузилась в свои мысли, что не ощутила чужого присутствия. Горячая ладонь вынырнула из темноты, легла на затылок, не давая шевельнуться. Другая обхватила талию, приподнимая меня и буквально вжимая в горячее мужское тело.

И я бы закричала, но каким-то седьмым, восьмым, десятым чувством поняла — это он. Тот, кого я так ждала. Тот, о ком не могла не думать, кого видела во сне, по кому сходила с ума.

Мой принц. Мой сюзерен. Мой Шаннер, Сумрак его сожри, Мъярг.

Между нами — одно дыхание.

Во тьме огнём горели глаза. Жадные, воплощения самого пламени. Они обещали мне все безумства, всю бездну страсти. Что-то темное, поглощающее, безграничное и опасное, как шторм в океане, смотрело на меня из этих глаз.

По коже пробежали мурашки. Крохотные огоньки перетекли с кронпринца на меня. Он продолжал легко удерживать меня одной рукой, второй обхватив лицо. Острый коготь коснулся губ. Прошелся по скулам. Коснулся ресниц. Его волосы были распущены и щекотали мне шею и щеку. Мне казалось, что мир сомкнулся вокруг нас.

От волнения затряслись пальцы, голова шла кругом.

Волнения могут спровоцировать приступ. Мысль мелькнула и пропала, когда чуткие пальцы скользнули по губам, приоткрывая их.

— Так… горячо рядом с тобой. — Шёпот стеганул

Палец скользнул выше, обвёл переносицу, станцевал по моим бровям, разгладил лоб.

Я почти не видела выражение его лица в темноте — только глаза продолжали гореть маяком.

Моя ладонь упёрлась ему в грудь. Другая — впилась в плечо.

— Думаешь, можешь вот так прийти и наброситься с поцелуями, Шаннер? — Мой голос звучал приглушенно.

Так не хотелось сорваться при нём! Не сейчас, мантикорр-ри раздери!

— Думаю, что я скучал без женщины, которая сводит меня с ума, Аэри Сорлейн, — низкий хриплый голос обволок, заставляя сердце бешено биться в висках. — За мной следили, причем не только заговорщики.

Он замолчал, обхватил жестко мой затылок — и поцеловал.

Это была бездна. Сумрак меня сожри! Он поглощал меня, не в силах насытиться. А я на миг отступила. Испугалась. Чего? Неловкости? Жар и дрожь, отчаянный укус, полёт куда-то в самые глубины сумрачной бездны.

Не было отчаявшейся женщины и бесстрастного мужчины. Не было хищника и жертвы. Мы вцепились друг в друга, вплавились, слились в схватке. Здесь не было первых и последних. Все мысли исчезли. Только горячие губы, ладони, сверкающие багровыми отсветами глаза и восторг — затаённый, сумасшедший.

Постель просела под нашим весом.

В голове искрились звёзды. Я забыла обо всём на свете, не знала ни страха, ни сомнений.

— Моя… — Прикосновение.

— Моя… Аэр-ри…

Его глаза почернели. Только тусклые алые угли горели на самом донышке. Пальцы Шаннера с исступленной нежностью зарылись в мои волосы. Он склонился ниже, принюхался к чему-то, довольно заурчал, распахивая огромные пылающие крылья, которые закрыли собой не только меня, но и полкомнаты. С тихим звоном упал на паркет графин. Наверняка пролился, но кого это волнует? Мир танцевал и кружился, мир сходил с ума, мир переворачивался, выворачивался наизнанку, заставлял меня смотреть во тьму, забывая о всех страхах.

Звезды сияли над нами в окне, мягкими каплями скользил по крышам, окнам, стенам, кронам деревьев дождь. Алый багрянец Красноцветья покачивался перед носом, игриво кивая изредка желтыми листьями.

Пахло яблоками, сливами, аджирами, грушами…

Мои пальцы дернули за серебристые пряди, потянули их на себя, добиваясь тихого довольного вздоха. Моё платье сбилось.

— Ничего не бойся, Аэри, — жаркий шёпот вошел в уши.

Ладонь Шаннера накрыла мою. И в этот момента виски прострелило. Боль нахлынула разом, злая, недовольная, что её проигнорировали. Скрючила тело, выбила дыхание, заставила замычать, стискивая пальцами простыню.

В уголках глаз застыли слезы. Дрожь прошла от кончиков пальцев до макушки. Зрение стало расплываться. Ещё немного — и я полностью потеряю контроль над собой. Нельзя. Не надо! Я из последних сил уцепилась за реальность, за очертания крупного сильного тела надо мной.

Нет, кому говорю! Слушайся меня, немедленно! Я. Сказала. Что этого. Не будет.

Никаких пафосных падений, метаний, воя. Я не покажу ему свою слабость. Только не ему. Не сейчас.

Ужас смешался с надеждой, надежда — с бессилием. Тьма медленно начала свой звездный танец, кружа и искрясь.

Всё напрасно. Твою ж муху, ну почему сейчас? Почему именно сейчас? Сумрак, это потому, что я не могла нормально открыть рот и рассказать, да? Наказание за глупость — неотвратимо как понос.

— Аэри? Аэри? Что?..

Сильные ладони обхватили мои запястья, не давая пошевелиться. Мощное гибкое тело накрыло моё, пригвождая к постели.

Я ощутила, как меня выгибает. Ещё немного — и начну позорно скулить и размазывать сопли по лицу, как истинная леди. В программе — слюни, слёзы, унизительные подвывания и прочие прелести нестабильной магии.

Мне следовало испугаться по-настоящему, но никак не получалось. То ли казалось, что это всё временно и скоро пройдет, то ли я просто до конца не верила в реальность происходящего.

Раз. Капли пота поползли по спине. Простыня показалась мокрым слипшимся комком. Я сжимала зубы так, что ещё немного — и раскрошатся. Буду беззубой, как старуха Кингисдор, птичница-ведьма из пряничного домика на окраине леса. Да-да, это сказки, ну и что?

Интересно, клыки у магов не восстанавливаются? Вот у Шаннера они крупные, даже кожу запросто прокусят…

Какой же бред в голову приходит!

Меня подкинуло на постели. Пальцы сжались на ткани, я почувствовала, как простыня расползается под моей хваткой.

Я зажмурилась, чувствуя, как поневоле на глаза наворачиваются слёзы. Я не стану плакать. Я больше не та маленькая потерянная девчонка. Я справлюсь. Со всем, что есть и что будет. Я всё переживу. Я…

Горячие губы коснулись моих. Шершавый язык медленно слизнул со щеки солёные капли. Скользнул по коже снова. И снова, заставляя сердце заходиться от трепета. Миг. Колыхание пространства. И вот уже сильное крепкое тело не нависает надо мной, придавливая к постели, а обхватывает, защищая от всего мира.

Он обнимал меня руками, крыльями, магией. Он не позволял мне дёргаться, когда бурлящая магия сходила с ума, бесконтрольно выплескиваясь из тела.

— Перегруз магических систем. Вы впитали слишком много чужеродной силы. Для опытного мага это и то было бы сложно… Повторюсь, случай уникальный, вы даже выжить не должны были! Магия должна либо расширить ваши каналы, сделав вас одним из сильнейших магов, либо… — целитель покачал тогда головой и долго ещё бормотал что-то себе под нос.

Что ж, вот и ответ, Аэри. Вряд ли он об этом забыл. Но кому доложил?

Новая вспышка заставила дернуться и зарычать, кляня собственное бессилие.

— Тише, тише, Небо моё, — низкий холодный голос остужал, успокаивал, расслаблял. — Как долго это продолжается, Аэри? Не отвечай, всё равно не можешь, — острые клыки — те самые, о которых я недавно думала, сомкнулись на моём ухе.

Внутри вспыхнуло что-то незнакомое, жаркое. С губ сорвался вздох. Но не от боли. Я забыла о ней, о том, что похожа на всклокоченное чучело. О том, что вообще происходит. Я хотела только одного. Этого безумного, невозможного мужчину.

— Вижу, тебе лучше… — хриплый смешок.

Его огонь защекотал мои плечи. Пламя окутывало прохладой, касаясь кожи. Боль притихла, как будто испугавшись, притаилась где-то на дне разума. Это было так неожиданно, что я сама не поняла в какой момент вдруг оказалась распластанной по его телу. Сильному мужскому телу, от которого пахло огнём, дымом, холодным осенним ветром и дождём.

— Норлейн был прав, — пробормотали у меня над головой, — перенапряжение магических потоков. Я бы не поверил, если бы мне сказали. Так работает твоя связь с Сумрачным? Он не может поглотить излишки, но не даёт тебе погибнуть. Хорошо. Это очень хорошо.

Меня прижали крепче.

— Моя красивая, сильная, нежная девочка. Моя Аэр-ри, — меня приподняли и переместили выше, как ребёнка.

Черные голодные глаза ярко

Раскалённые губы коснулись моих, выпивая из меня и боль, и усталость, и безнадёгу, и любые мысли о собственной ненужности. Горячие пальцы пробежались по спине. Я напряглась, едва дыша. Словно ощутив перемены в моём поведении, горячая ладонь скользнула мне на спину, устроилась между лопатками — и там и осталась, лениво почесывая меня когтями.

— Не стану извиняться, Небо моё. Приди я раньше — и привел бы к тебе врагов. Виноват только в одном — мне не стоило полагаться на Норлейна, нужно было сразу узнать, что с тобой, тогда я бы смог заранее что-то придумать. Это не панацея — я просто высосал из тебя лишнюю силу, но так почти никто не делает, — низкий спокойный голос почти убаюкивал.

— Тебе не за что извиняться, — я заставила себя приподнять голову. Шаннер Мъярг смотрел на меня с ленивой тонкой улыбкой, и только в глазах жило предвкушение хищника. Опасное. Таинственное. Будоражащее, — единственное, что я хочу знать — когда мы закончим с этим?

Я приподнялась, оперлась руками о его грудь. Под ладонями перекатывались жесткие сильные мышцы.

Наши глаза встретились. В тёмных мрачных алых безднах его глаз вспыхнуло что-то, от чего желудок сжался, а ладони вспотели. Я забыла о слабости. О приступе. О боли. Меня переполняла энергия, и сейчас мне хотелось совсем другого.

Огненный взгляд скользнул по моим ногам. Метнулся выше.

Это было каким-то безумием, разделённым на двоих. Жаждой. Порывом. Мечтой. Быть ближе. Видеть, как он смотрит на меня. Как на что-то самое драгоценное, самое нужное, самое прекрасное на свете.

По губам наследника скользнула довольная улыбка.

— Моя… Такая прекрасная. Такая открытая. Ты доверилась мне, Аэри. Мой воздух. — Вздох.

Желание. Такого никогда не было в моей прошлой жизни. Я всегда слышала от матери, что брак — это обязанность. Что мужчину нужно потерпеть — ради драгоценностей, денег, исполнения твоих желаний. Выйдя за Тристана, я думала, что у меня всё будет иначе. Но близость с ним принесла только боль и разочарование. А потом — страх.

Я думала, что никогда не смогу остаться наедине с мужчиной. Что замужество — не для меня. Что я потеряна. Я и была такой.

Но сейчас я нашлась. В объятьях этого мужчины я была дома. Я не боялась темной тени в его глазах. Я знала — он никогда не причинит мне вреда. Не предаст, не обидит, не растопчет.

Я наклонилась, обхватила ладонями лицо Шана — и поцеловала, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства.

— Ты не дал мне возможности не поверить. — По телу Шаннера пробежала дрожь. Я ощутила, как он напрягся подо мной, как невольно подался вперёд.

Взгляды скрестились.

Серебристые пряди разметались по подушке, зрение привыкло к темноте и даже как будто стало четче. Я исследовала его — нос, скулы, уши с едва заметно заостренными кончиками.

И он позволял мне это. Пламя медленно плясало по тело Шаннера, переходя ко мне. Он сам напоминал мне древнее божество.

— Ты сводишь меня с ума, Шаннер Мъярг. Я… — в горле встал ком.

Сильная ладонь легла мне на затылок. В глазах Шаннера застыло нечитаемое выражение. Я ощутила напряжение, которое исходило от кронпринца.

— Скажи это. Скажи мне, Аэри…

— Я… — нет. Нет. Дыхание прервалось.

Я мямлила, как какая-то глупая овца на первом балу.

— Это не страшно. Ты доверила мне себя. Ты моя. Целиком и полностью, Аэри Мъярг, — вкрадчивый шёпот наполнил уши.

Серебро его волос смешалось с моими — золотисто-каштановыми. Стойкая краска, которой нас заставляла пользоваться мать, почти сошла, оставляя мой родной оттенок. Лёд и карамель. И сладость во рту. И ощущение правильности и безграничного восторга.

Палец скользнул по моему лицу, убирая пряди волос со лба. Сердце зашлось в безумном ритме.

— Я никогда не отпущу тебя, Аэри, — негромкий голос Шаннера завораживал, — я наблюдал за тем, как ты становилась такой, как сейчас. Настоящей. Сильной. Отчаянной. Борцом. У меня много недостатков, — в усмешке кронпринца мелькнули клыки, — и той, что встанет рядом со мной, придется сложно. Очень сложно. Я не торопился жениться, потому что моя суть не потерпит принуждения, — острый коготь мягко пощекотал мою щёку.

— Вьерды… их сущность сильна во мне, — огромные крылья лениво колыхнулись, обдавая нас искрами. Мне безумно захотелось коснуться их — снова, — они воины и маги, безумцы, хищники, убийцы. Кто угодно — но не милые домашние зверушки, — низкий смех заставил податься вперёд, касаясь пальцами его подбородка. Мне достался ещё один темный взгляд. Казалось, хищник затаился и приручает, чтобы жертва не сбежала далеко, испугавшись, когда узнает его суть.

Не на ту напал.

— Ты искал ту, которая тебе подойдет? Или просто никого не искал? — Впервые мы говорили об этом так откровенно.

Стеснения не осталось. Оно сгорело, оставив вместо себя странное предвкушение.

— Я ждал, — коготь накрутил прядь моих волос. Воздуха между нами становилось все меньше. За окном ярился ветер, но нам обоим было на него наплевать.

— Судьбу? Божественного вмешательства?

Я пыталась его понять.

— Всего сразу. В древних хрониках времен Ушедших богов писали, что каждый вьерд может встретить идеальную для себя женщину. Просто многие не желали ждать. Растрачивали себя на деньги и пустые связи. Я не могу этого понять, — Шаннер едва заметно нахмурился. Дёрнул уголком губ, — зачем довольствоваться суррогатом, если можешь получить всё?

Сердце дёрнулось.

— Не могу не согласиться, — я жестко улыбнулась в ответ. Приподнялась на локтях, обвивая одной рукой шею мужчины надо мной, — всё или ничего, Шаннер. Ты прав, девочка, которую ты увидел в день моей свадьбы, давно исчезла. Если выбор — ломаться или выживать любой ценой — я всегда выберу второе. Я люблю тебя, Шаннер Мъярг.

Я это сказала. И не собиралась забирать слова назад. Всё, что так долго копилось на сердце, вырвалось наружу.

— Я готова разделить с тобой жизнь и смерть, душу и судьбу. Я готова сидеть с тобой в засаде, прикрывать твою спину и отрывать голову твоим врагам. Даже если я — всего лишь девчонка из провинции, всё наследство которой — клинки, нестабильная магия и Ушедший бог, которого нужно вернуть. Ах, да, — кривая улыбка вышла сама собой, — ещё приступы. Гадость жуткая. Так себе принцесса, правда?

Я специально старалась не смотреть ему в глаза. Я чувствовала неуверенность. Уязвимость. Я старалась быть сильной, да. Но когда открываешь кому-то душу — её очень легко сломать.

— Посмотри на меня, Аэри. Если ты признаешься мне в любви, имей смелость поднять голову. Никогда не опускай глаза. Тебе нечего стыдиться. — Низкий голос ударил

Я резко вскинула голову — и застыла.

Я никогда не видела, чтобы Шаннер Мъярг смотрел на меня так. Смотрел хоть на кого-то — так.

По коже разбежались мурашки предвкушения. Почерневшую радужку расчертил вертикальный зрачок, крылья носа подрагивали, руки обзавелись длинными загнутыми когтями. Маникюр всем на зависть. Я успела только моргнуть, а мужчина передо мной уже опустился на колени перед кроватью, зарывшись лицом в мои ноги.

Смущение, жадный восторг, «моё» — накрыли с головой.

Даже стоя на коленях, он был повелителем. Был тем, кто командует. Был главным.

Крылья затрепетали и растаяли черной дымкой. Он обхватил ладонями мои бедра, рывком сдвигая меня на край постели.

Его лицо застыло — жили только глаза. Жадность, жар, желание, страсть, восторг, мольба, пугающий трепет, жажда присвоить, бешенство, надежда… Я читала его эмоции. Он сам мне их показывал.

— Одна мысль о том, что кто-то может отнять тебя у меня, выводит из себя, — в низком голосе звучала непривычная мягкость, — я уничтожу этот мир, залью его кровью и укрою пеплом, если с тобой хоть что-то случится, Небо моё. Ты — не тихая домашняя жена у очага. Ты воин, Аэри. Я горд быть тем, кого ты любишь. Я заставлю море вскипеть и высохнуть, если оно помешает мне увидеть тебя.

— Шан… — мой голос сорвался.

— Здесь, — он прижал ладонь к груди. Жесткое лицо застыло, — только половина сердца. Вторая у тебя. Я не умею говорить красивых слов, Аэри Сорлейн, но ты позволила мне присвоить себя. Ты вросла в мою душу. Ради тебя и для тебя я открою небеса и взлечу. Ты будешь рядом со мной. Всегда. В битве и на троне. Ты равная.

Пальцы дрожали. Слёз не было, небо не упало на нас, солнце не сменило луну. Просто в этот момент я поняла, он стоит всего. Этот мужчина стоил всего. Моей боли, предательства близких, смерти, борьбы. Всё ради того, чтобы дорога привела меня к нему. Скажи мне, что можно всё изменить — я бы не сделала этого. Ведь иначе я бы потеряла его.

— Я не отдам тебя даже смерти, Шаннер Мъярг. Не надейтесь, мой принц, — я накрыла его ладони своими.

Ночное платье окончательно перекрутилось, мысли о приступах вылетели из головы, а тело и разум пели.

Это состояние, когда тебе хочется обнять весь мир и стереть в порошок любого, кто посмеет нам помешать — это и есть любовь?

Он не сказал «люблю тебя». Он сказал гораздо больше.

— Тогда…

Я хотела развод. Сейчас же. Немедленно. Окончательно. Но в этот момент нас прервали.

В ту дверь, за которой скрывался потайной ход, и которая сейчас была накрепко запечатана, со всей силы застучали. Один из амулетов кронпринца резко завибрировал, а вслед за этим за дверью раздался голос Доргата:

— Можете меня побить, но, похоже, убивать скоро будут нас. Наш заговорщик активизировался. Жрецы прознали о том, что ты желаешь возродить Ушедшего, и объединились. Дворец окружен, горожане волнуются, под шумок эти твари наверняка попытаются покончить со всеми, кто им мешает. Не пора ли приводит наши планы в действие? Потом может стать поздно, — в голосе горгула звучало веселье, — а я ещё даже не успел поужинать!

— А что у нас на ужин? — Кронпринц переключился моментально.

Мгновение назад передо мной был влюблённый и желанный мужчина. Сейчас с пола поднялся жесткий, собранный и опасный противник.

— Белая рыба в лимонном соусе. Терпеть её не могу. Поэтому готов сегодня пропустить ужин, — доверительно сообщил горгул.

Я прикрыла глаза, беря чувства под контроль. Этого ты ждал, Сумрачный? Он молчал. Зато пела моя магия, шепча о том, что время настало.

Когда я открыла глаза, наши взгляды встретились. Шаннер медленно кивнул, сжимая мою ладонь.

— Я с вами. Предпочитаю мясо рыбе, — ответила коротко.

— Наш человек! — Хохотнул Доргат. — И впустите там Грэя, что ли, а то он что-нибудь себе отморозит.

Как в этой комнате открываются потайные ходы, я не знала. Впрочем, меня быстро опередил Доргат. Страж перетёк к стене, провел ладонью по абсолютно гладкой поверхности — и из потайного хода вывалился Грэйсон.

Братец был покрыт паутиной, как будто…

— Тобой пол протирали? — Я заставила себя не смеяться.

Вообще в любой непонятной ситуации — смейся. Смех продлевает жизнь и злит врагов. Ни то, ни другое лишним не будет. А поплакать я ещё успею.

— Нет, только стены и потолок. Зато я точно уверен, что в этих коридорах не меньше полувека никого не было, — Грэй оглушительно чихнул.

На щеке отчетливо чернела сажа, в волосах прятались какие-то веточки, паутинки и даже куски штукатурки.

— Здесь и пойдем, — задумчиво кивнул Шаннер своим мыслям.

Он полностью закрылся. Собранный, отстраненный, сжатый, как пружина. В глазах — холод и настороженность.

— Аэри не пойдет, — жестко ответил Грэй.

Лицо сверхзаботливого брата заледенело.

— Нет, Аэри пойдет, — ответила ему спокойно, — мне не пять лет Грэй, и даже не пятнадцать.

И не девятнадцать, но этого он никогда не узнает.

— Тебе всего лишь… — брат стиснул пальцы. Я знала, он боялся. Очень боялся меня потерять, поэтому и накинулся. Со своими близкими Грэйсон всегда был открыт — не то что с посторонними.

— Она пойдет, — на моё плечо легла тяжелая ладонь.

К спине прижалось сильное тело. Стало спокойно. Мне кажется, ворвись сюда все заговорщики разом — я бы только спросила, в каком порядке их лучше уничтожить.

Где та робкая запуганная девочка, которая плакала от унижения перед императрицей? Где та Аэри, которая тряслась от страха, стоило войти в комнату, где находился Тристан? Где та девочка, которая мечтала о балах, рюшах, кружевах и галантных кавалерах?

Она сгорела в пепле. Я больше не хотела быть принцессой. Достаточно быть Стальной леди. Его леди. Я люблю тебя так сильно, Шаннер Мъярг, что сожгу весь мир ради тебя. Наверное, это должно меня пугать. Наверное, так привязываться к человеку — неправильно, безумно. Но пусть мы будем безумными. Пусть мы не будем героями. Монстров достаточно, чтобы сохранить покой в империи.

— Она… — Грэй осекся.

Шаннер обнял меня, прижимая к себе.

Корри выскользнул откуда-то из теней, оскалившись. Котика мантикор напоминал сейчас меньше всего. Скорее уж голодного монстра, способного сожрать хозяина, который его вовремя не покормил!

— Она пойдет, — раздался холодный уверенный голос над моим ухом, — твоя сестра не будет сражаться, если в этом не будет острой нужды. Её задача — разбудить Сумрачного. К тому же нам придется взять с собой твоего младшего брата.

Кэс! Сумрачный обещал ему окончательное исцеление

— Кэс, — Грэй едва уловимо поморщился. Серое от усталости лицо заледенело. Снова корил себя за просчет, глупый.

— Да, я пригляжу за Кэсом, — ответила уверенно, — а теперь, эрсы, позвольте переодеться. Я не собираюсь щеголять в пыльных коридорах и опасных подземных переходах в этом, — указала на измятое платье.

Грэй смущенно отвел взгляд, Доргат весело фыркнул — судя по тому, как принюхивался, наверняка понял, чем мы здесь занимались, а Шаннер просто кивнул.

После этого мужчины ушли, а я осталась.

Страх. Сосредоточенность. Жуткие мысли. Обреченность. Отчаяние. Надежда.

Пальцы подрагивали, когда я сбросила платье, чтобы переодеться в плотный темный костюм, который обнаружился в моём новом гардеробе специально для таких случаев, не иначе.

Я старалась не думать о том, что скоро все закончится. То, к чему я шла с того момента, как открыла глаза в этом мире. То, что изменит судьбу империи. И мою собственную — тоже.

— Граурр, — огромная туша подросшего зверя пихнула меня в бок, да так, что я чуть не улетела носом в пол.

— Спасибо, Корри, — пробормотала, хватаясь за холку недовольного мантикора, — ты умеешь спускать с небес на землю. В прямом смысле этого слова.

Криво улыбнулась, поправила перевязь ножей. Металл отозвался покалыванием в кончиках пальцев. Теперь его песня звучала для меня отчетливо.

— Жаль, что не успели развестись, — пробормотала, чувствуя себя немного сумасшедшей.

А что? Здесь мир рушится, а я думаю о том, как навсегда вычеркнуть почти бывшего мужа из своей жизни. Велик риск столкнуться с Тристаном прямо сегодня. В бою. Кто из нас выйдет из него победителем? Кто вообще уйдет на своих ногах?

— Я хочу быть свободной. Сражаться, зная, что я свободна от него. Даже если это глупо, — проговорила желаемое вслух.

Есть только одна проблема. Сейчас все жрецы против нас.

— Карра-грау! — Корри оскалился, показав такой частокол, от которого нормальные люди падают в обморок.

«Рабыня моя, ты совсем плохая?» — Говорил укоризненный взгляд котика. — «Ты хоть подумай тем самым котелком, который у тебя на плечах, да-да, этим! С шерстью. Все-таки когда ты без шерсти, да и ещё и без чешуи — это непрактично и вообще некрасиво. Так, о чем это я? Ах, да. Ты хоть вспомни, что тебя ждёт на этом пути. Ну, напряги извилины! Они же у тебя есть, а? Не растеряла все, пока собирались котят делать со своим самцом?»

— Прости, но я тебя не понимаю, — ответила, стараясь не расхохотался в голос.

Нахального зверя хотелось оттаскать за загривок. Только я его теперь не подниму!

«Ой, да ладно», — говорил мне выразительный взгляд. Корри лениво шевельнул крыльями, что-то сшиб, зевнул и дёрнул ушами. Смотрел он снисходительно, как на самую слабую особь, — «ты должна стать жрицей», — мне прилетела яркая картинка девушки в ослепительно черных одеяниях с посохом в руке. С него смеялся птичий череп, — «сама себе организуешь разрушение связи с недостойным самцом. Главное, не убей его до этого — и все дела».

Я не сразу поняла смысл картинок, которые возникали в моём разуме. Корри не умел «говорить» словами, да и его мышление сильно отличалось от человеческого. Но все же. Все же… я разобралась.

— Я тебе сама кабана притащу в подарок, — пообещала, ухватив мантикора за уши и чмокнув прямо в кончик носа.

Тот оторопело фыркнул, рыкнул и вырвался, тряся головой.

«Не надо меня облизывать!» — Вопили глаза мантикора. — «Но про кабана — я запомнил!».

— Не буду, — пробормотала, облизнув пересохшие губы.

За окном стремительно темнело. Я ощущала, как вокруг дворца концентрируется враждебная магия. Где-то далеко, в его центральной части, пылал другой источник силы. Судя по мощности — сам император.

У каждого сейчас своя дорога.

— Я готова, — произнесла негромко.

Темный глухой плащ полностью скрыл фигуру. Я сжала зубы и прикрыла глаза, выравнивая дыхание. Я сделаю то, что должна. И будь что будет.

Словно в ответ на мои мысли, дверь распахнулась. Шаннер шагнул в комнату и внимательно обвёл меня взглядом. На мгновение в темных до черноты глазах кронпринца сверкнуло пламя. Я шагнула ему навстречу, и наши пальцы встретились, сплетаясь.

— Береги себя, Небо. И ни о чем не беспокойся. Приступов не будет.

Кадык Шаннера дёрнулся. По моему телу разлилось спокойствие. Я ему верила. Верила, как никому и никогда.

— Не смей умирать, мой принц, — отозвалась я в ответ.

Мы понимали друг друга, как никогда.

За окном что-то громыхнуло. Я дёрнулась и качнулась вперёд в сторону двери.

— Уходим, — кивнул кронпринц.

В комнату вернулись Грэй и Доргат, за ними пришла Маэни. Один за другим они исчезли во тьме. Я шагнула следом, не думая ни секунды.

Горячая ладонь подтолкнула меня в спину, и дверь с тихим шелестом закрылась, отрезая нас от полоски света.

Добро пожаловать, эрсы. Сумрак ждёт вас! Гонка на выживание началась.

Глава 21

Последняя битва

— Жаль, что Ари не успел вернуться, — пробормотал Грэй через некоторое время.

Я не спрашивала, куда мы шли — берегла силы. К тому же странное ощущение, которое уже несколько раз мягко царапало лапкой изнутри, твердило — мы идём в правильном направлении. Всё произошло именно тогда, когда нужно, именно так, как нужно.

Это судьба.

— Жаль, — откликнулась эхом.

Ариан — сильный маг. И, что самое главное, он лучший боевой маг своего поколения. Его вообще не должны были отсылать в какую-то идиотскую дипломатическую поездку на край света, но заговорщики сработали слишком умело.

— Жаль, но самое главное, что сейчас он в безопасности и скоро будет дома, — закончила уверенно, — мы справимся.

Доргат куда-то исчез. Скорее всего, отправился за Кэсом. Я видела, как Маэни не хотела его отпускать. Видела, как сжались в тонкую линию её губы и сбилось дыхание. Но эта женщина слишком хорошо знала, что такое долг.

Моя подруга. Моя сестра по оружию. Верный страж.

По моим ощущениям мы начали погружаться куда-то в толщу земли. Потом поднялись вверх, свернули вбок — и снова начали спуск. Изредка откуда-то сквозь стены доносились звуки, но они были едва слышны. Это был совсем другой уровень переходов.

— Здесь. Ещё немного, — голос кронпринца окреп.

Его высокая фигура теперь маячила впереди, а наши спины прикрывал Грэй.

Вскоре откуда-то из темноты вынырнула ещё одна фигура, остановилась, отдала честь и произнесла смутно знакомым голосом:

— Надеюсь, вы не думали веселиться без меня? Я вам тут обоих братцев Сорлейн привел.

— Малькольм, — только тот, кто очень хорошо знал Шаннера, мог бы уловить сейчас в его голосе теплые нотки.

Малькольм

— Аэри, — Кэс стиснул меня в объятьях, как настоящий медвежонок.

На висках брата виднелись капли пота — только это и выдавало, что ему всё ещё тяжело двигаться так активно. Глаза задорно блестели, но я видела, что это маска. Кэс был предельно сосредоточен, от прежней расслабленности — ни следа.

— Кэсси, медведь, кто будет мне ребра чинить потом? — Легонько двинула локтем ему в бок.

Даже не дотянулась. Ловкий.

— Не знаю насчет того, что будут чинить, зато точно знаю, что чуть с ума не сошел, когда мне сказали, что ты погибла. Аэри, я… — Кэс сглотнул. Зажмурился, мотнув головой. На лбу пролегла горькая складка.

Мне захотелось расправить её пальцами, поднять уголки его губ и вернуть моего Кэса. Весёлого, искреннего, улыбчивого. Я знала, что это неправильно. Знала, что все мы изменились. Знала, что как прежде уже не будет. Что ж… значит, будет ещё лучше. Мы сами построим то будущее, которое нам нужно. Соберём себя по кирпичику.

— Я никому не позволю разрушить нашу семью. Вы всегда будете со мной, Кэс. А я — с вами. И если для этого мне нужно будет снова подвергнуть себя опасности — я это сделаю. Потому что вы сделаете для меня то же самое, — мой шепот утонул во мраке.

Совсем близко блеснули багровые глаза Шаннера. Я ощутила волну недовольства. Это было странно. Сначала я не могла понять, почему злюсь сама на себя, а после…

— Ты не подвергнешь себя опасности. Пока я рядом, тебе никогда не будет грозить настоящая опасность, — низкий голос звучал почти угрожающе.

— Фью, — на лице Кэса расцвела знакомая лукавая улыбка, которую я так обожала. Близнец скосил на меня взгляд и вытянул губы трубочкой, — любовь-морковь!

— А по лбу? — Рыкнула, чувствуя, как сама начинаю расплываться в улыбке.

Это сумасшедшее семейство Сорлейн!

Шаннер бросил на моего брата прохладный взгляд — как на разыгравшегося щенка.

Корри недовольно сопел то впереди, то позади. Ему было скучно. Тревога отступила, давая возможность сделать последний глоток свободы, покоя, надежды на лучшее.

Коридоры стали ещё темнее. Мрак сгустился, жаля. Хватал за руки, за плечи, за ноги. По телу пробежала дрожь. Давление усилилось. Светильники в руках мужчин едва разгоняли это чернильное море. Я никогда не боялась темноты, но сейчас мне казалось, что в ней живёт что-то зловещее. Что оно вот-вот вонзит в меня свои когти и клюв, утащит, раздирая на части, чтобы я канула в этом безмолвном мраке.

— Это мороки. Просто мороки. По этим коридорам никто не ходил уже тысячу лет. Здесь осталось слишком много заклятий и божественной магии ещё со времен последней войны богов. Главное помнить, что всё это — не по-настоящему.

Низкий уверенный голос. Ладонь, сжавшая мою. Морок исчез, и я осознала, что уже пять минут смотрю на каменную кладку.

Шаннер снова сжал мою ладонь.

— Всё хорошо, — я резко мотнула головой.

Волосы были забраны в пучок и не мешали. Хорошо. Я запомнила, как однажды меня за них оттаскали во время тренировочного боя.

— Спасибо, — сглотнула, чувствуя потребность прикоснуться к нему. Сейчас. Немедленно. Убедиться, что он реален.

— Будь осторожна. Не мечтай, не смотри по сторонам, следи за спутниками. Лучше всего сейчас взяться за руки. Жрецы сильны, даже с такого расстояния они будут пытаться нам помешать. Не стоит их недооценивать, — во взгляде Шаннера горело что-то дикое, жестокое, отчаянное.

Я знала, что он не остановится. Каждый, кто встанет на его пути, умрёт.

— Кэс, давай руку, — мой голос прозвучал хрипло, во рту стоял стойкий неприятный привкус, — Маэ?

— Я здесь, — мою ладонь крепко обхватили пальцы сестры по духу, а не по крови.

— И я. Давно ни с кем за ручки не держался, и тут не повезло, — фыркнул Кэс, переплетая пальцы с Маэни.

— Ну да, кое-кто мечтал о прекрасных девушках, но здесь все девушки заняты, — я цокнула.

— Увы нам! — Взвыл где-то неподалеку Малькольм. — Это кто тут?

— Я, — раздраженно заметил Грэй, — и не надо пытаться сломать мне руку, всё равно не выйдет.

— Тише, — низкий голос кронпринца придавил к земле, — прекратить балаган. С этого момента вы идете молча. Магию не применять, светильник пригасить до самого слабого уровня. Да, вот так. Напоминаю, стоит беспрекословно слушаться моих приказов. Если ослушаетесь — последствия вам не понравятся.

— Есть, господин, — задиристо откликнулся Кэс.

Нет, проблем он не создаст, но его настроение мне не нравилось.

— Слушаюсь, сюзерен, — ответила эхом.

Я знала, что должна сделать. И кидаться вперед, творя глупости, не собиралась. Это только в романах, тех, что разноцветных ярких обложках на желтой бумаге, хорошо заканчивается.

Коридор вильнул снова и резко ушёл вниз. Не знаю, сколько длилась дорога, но я ощутила первой — мы пришли. Свет фонаря ещё скользил по каменным стенам, покрытым темно-синим мхом, а нечто внутри меня разливалось лавой по телу.

Я прибавила шаг и сама не поняла, как поравнялась с Шаннером. И он не стал меня останавливать. Напротив, пропустил вперёд.

Изо рта вырвалось облачко пара. Было холодно, а становилось ещё холоднее. Пальцы закоченели, в голове помутилось, странная жажда гнала меня, заставляя перейти на бег.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Безликий древний коридор, развилка, тупик в одном конце, и новая дорога — в другом. Но я точно знала, куда нужно идти. Магия в крови пела. Я уперлась носом в стену на перекрестке. Больно действительно больше не было. Рука обратилась в сверкающую металлом перчатку — и я со всей силой ударила по стене.

По коридору словно прошла волна… И всё изменилось.

Больше не было ни каменистой извилистой тропки, ни давящих стен и вездесущего мха.

Перед нами раскинулся огромный зал с высоким — метров пять — потолком. Его конец тонул в сумрачной дымке. Камень пола — черный, с золотой прожилкой, блестел так, как будто его только что натёрли.

— Это он!

Я ещё не успела толком осмотреться, не успела понять, откуда исходит свет, как все чувства взвыли об опасности. Я успела отпрыгнуть назад в последний момент. А через секунду в то место, где я стояла, ударила непонятная магия, от которой волоски на коже встали дыбом.

— Надо же. Я недооценил тебя, принцесса. Думал, ты всего лишь тупая девка, которая задирает подол перед кронпринцем, а ты больше, чем пешка, раз он притащил тебя сюда. Тем лучше. Мне доставит удовольствие видеть, как все вы умираете… — Мягкий голос обрушился сверху волной.

Тени сложились, преломился свет, и из этой фантасмагории появилась высокая фигура в

Муха шевельнула лапками, расправила крылья — и переместилась вверх по маске, вызывая искреннее отвращение.

— А, вот и главное блюдо, — заговорщик рассмеялся, как будто всё происходящее его ужасно забавляло. На моё плечо легла тяжелая ладонь.

— Приятного аппетита, — над ухом раздался шелестящий холодный смешок.

Я слегка повернула голову, напоровшись на внимательный, взгляд кронпринца, полный едкой иронии. Он казался совершенно невозмутимым. Наших спутников в этой тьме не было видно.

— Иди, — меня легонько подтолкнули в спину, — прогуляйся, Аэри. Не беспокойся, тебя никто не тронет. — Лицо наследника было совершенно безмятежным.

— Я бы не был в этом так уверен, — мужчина в маске легко запрыгнул на огромный валун, свесив ноги.

Я ощущала его мощь на каком-то инстинктивном, почти зверином уровне.

— Достаточно того, что уверен я. Иди, — в голосе Шаннера было столько власти, что я бы не осмелилась возражать, даже если бы была против.

Но я была «за». Я понимала, что он хочет сделать.

Короткий кивок. Поклон. Безмятежная улыбка монстру, сидящему на глыбе камня.

— Что, вот так просто уйдешь? Думаешь, тебя кто-то защитит, маленькая Сорлейн? — Глава ордена «Золотых мух» прицокнул языком.

Кинжалы задрожали в ножнах. Жажда. Она кружила вокруг нас, жалила, пыталась прорваться наружу. Я хотела его уничтожить. Разорвать на части. За Кэса, за себя, за погибших друзей, за всех невинных жертв его планов.

Но моя роль была совсем другой.

— Я люблю гулять там, где поет мрак и стелется тьма. И знаю, что ты тоже это любишь, Кард Ринтерн, — я назвала его по имени, — прах, могилы, призраки, чужая слабость, твоя сила… Тебе это нравится, правда?

Я засмеялась, чувствуя, как в моей крови рождается то же безумие, что кипело в Шаннере. Казалось, он передал мне его частичку, чтобы я больше не боялась.

— О-о-о, — вы знаете моё имя. Я неприятно удивлён. Бедный мальчик, лишившийся мамы, девочка, которую продала семья, калека, изгнанный горгул, бывшая ш… — голос потонул в рыке.

Не стоит обзывать Маэни. Не то придет большой злой горгул и превратит вас в горстку камней. В лучшем случае.

— Хорошая компания. Спасители мира и империи. — Мужчина на камне легко взвился в прыжке вверх и плавно опустился на пол. Его движения и скорость завораживали. Опасен. Очень опасен. — Эй, горгул, ты не хочешь присоединиться ко мне? Я помогу тебе вернуть твой клан. Ты ведь хочешь уничтожить своего побратима, который тебя предал? — В мягком голосе послышались стальные нотки.

Мы с Шаннером переглянулись.

Глава Золотых мух нас просто забалтывал. Конечно, он пришел сюда не один. Но почему остальные не нападали?

— Сделай милость, перестань болтать и просто постой на месте, чтобы я мог тебя убить, — раздался ленивый голос Доргата.

Ярко-желтые глаза горгула двумя желтыми фонарями вспыхнули в темноте.

Я не расспрашивала о прошлом Доргата, но кое-что знала. Тот, кто мог стать вождём, сильнейшим Ведущим клана за тысячелетия, из-за предательства близкого друга стал изгоем, чудом избежав смерти.

Предложение убийцы было очень привлекательным. Если бы не одно «но». Доргат не желал проливать кровь своего племени. Не сейчас. И не так, как того хотел заговорщик.

— Ну, это же совсем не интересно. Почему вы такие тихие и скучные? Всерьез думаете меня победить? — Кард Ринтерн не повышал голос.

Но его слова эхом отразились от стен, усилившись во сто крат.

Тело сковало напряжение. Мне показалось, что совсем рядом я услышала шелест.

Где Малькольм Ринтерн? С того момента, как мы подошли к подземелью, я его не слышала и не видела.

— Ты рассчитываешь на заёмную силу, но забыл самое главное, — голос Шаннера вдруг тоже обрёл мощь, придавив гранитной плитой к земле.

Где-то послышался вскрик, и сверху вниз, как неудачная ласточка, спикировала фигуру. Рухнула на землю — и больше не пошевелилась.

— Ой, неудачно вышло, — в наступившей тишине раздался весёлый голос, вслед за ним — шарканье и то ли цокот, то скрежет.

Ещё мгновение — и из темноты вынырнул Накетча Сартау. В новом безразмерном балахоне, босой, худой с… длинной косой на плече.

Лезвие косы хищно отливало синей сталью. Только потому, что я почти не отрывала взгляд от старшего Ринтерна, я заметила, как дёрнулась его рука — как будто он хотел прикрыть горло. Он испугался.

Вслед за Сартау из темноты выступил…

Кто-то поперхнулся.

Если вам снятся кошмары — то вот и он, ваш кошмар наяву. Милая домашняя зверушка «мы и вас сожрём», победитель соревнований «Страхидла года», ежегодный призёр конкурса «Я по ваши души». Обаятельный, симпатичный, очень дружелюбный и зубастый скелет высотой метра три. Не знаю, кем он был при жизни. Сейчас это нечто напоминало зверя, вставшего на задние лапы. С длинным хвостом с булавой на конце, огромным черепом, в котором помещалась сотня зубов, и зачатками крыльев — коротких и смешных. Но кто в здравом уме будет смеяться над этим милашкой?

В глазницах чудовища пылала яркая зелень.

— Я тут понял, что прогулки по мрачным местам очень оздоравливают, — светским тоном заметил Сартау — и подмигнул — кому — неясно.

— На самом деле оздоравливают, — невозмутимо заметил Шаннер.

— Ты связался с Падальщиком. Какая мерзость, — в голосе главного заговорщика прозвучало искреннее осуждение.

— Ты уничтожаешь моих подданных, и питаешься их силой. Какая неприятность, неправда ли? — В тон ему ответил Шаннер.

— Попрошу, я не Падальщик! Малёк, нас обижают, — задумчиво сообщил Сартау своему страшному спутнику.

Шея скелета медленно провернулась вокруг своей оси.

Тело содрогнулось от мощи магии, которая скапливалась со всех сторон. Страшно? О нет! Я была в ужасе.

Это был тот самый ужас, который не сковывал, а заставлял двигаться вперёд с боевым кличем, закусывая врагом на завтрак.

— Смешно, — голос Карда Ринтерна заледенел, — но мне надоел этот балаган. Убить их.

В ту же секунду огромный зал озарила вспышка света. Медленно, неохотно, словно давая нам шанс скрыться, один за другим стали загораться древние светильники, вмурованные в стены. На черепах плясали искры чуждой магии.

Казалось, все тени ожили. Разом. Только инстинкты заставили меня упасть на землю, перекатиться, и отбить своим клинком другой. Передо мной смазанной тенью мелькнула высокая мужская фигура. В прорезях маски виднелись пустые холодные глаза убийцы.

На этот раз страха не было. Зал наполнился звоном оружия и шелестом клинков, грохотом магии и песней крови.

Я вдруг поняла — ему, древнему склепу, это нравится. И хозяину этого места — тоже. Нарушители покоя, те, кто пришел сюда с недобрыми намерениями, должны умереть. Моя обязанность — проследить, чтобы приговор

Не знаю, откуда брались эти мысли. Сознание было ясным, я знала, что мне делать.

— Грр-рау!

Я успела ударить только раз, когда над моим противников нависла огромная, злая тень. Теперь Корри ничем не напоминал милого домашнего котика с кожистыми крыльями и чешуей на хвосте. Передо мной стоял огромной оскалившийся монстр, облаченный в чешую, магию и собственную ярость. Его глаза полыхали багровым огнём.

Один удар лапы — и несостоявшегося убийцу смело прочь, а я ловко вскочила на ноги.

Вокруг царил хаос. Тени возникали из ниоткуда, пытались нанести удар — и исчезали. Из темноты вынырнул Грэйсон, кивнул мне, расправился с выскочившим из ниоткуда убийцей — и снова исчез. Кэс… к счастью, его не было видно.

Больше всего шума наводили Сартау с его «Мальком». Он и Шаннер взяли в клешни Карда Ринтерна. Их сражение напоминало безумный танец на таких скоростях, что я почти потеряла всех его участников из виду.

Вот только старший Ринтерн не выглядел ни расстроенным, ни испуганным, ни обеспокоенным.

Впереди, прикрывая Шаннера с боков, сражались Маэни и Доргат. Они играючи расправлялись со своими противниками.

Чуть дальше я с облегчением заметила макушку Малькольма. Он сосредоточенно снимал Мух со стен ловкими ударами магии.

Я успела спрятаться за колонну — и в этот момент в спину Маэ из ниоткуда устремился клинок. Крик застыл на губах, рука метнулась к оружию, сжимая рвущийся на волю кинжал. Я не успевала. Я не…

Рывок. Блеск стали. Истошный вопль. Кто-то остался без руки.

— Никто не смеет поднимать руку на мою женщину. — Утробное урчание переросло в низкий рык — и через мгновение на месте растрепанного сухощавого Доргата возник монстр.

Его выпуклые глаза сощурились, каменные крылья расправились, а острые длинные когти ног ранили зазевавшегося противника. Яростно взревев, чудовище устремилось в самый центр схватки, расшвыривая врагов, как деревянные чурбачки. Рядом яростно орудовала огромным двуручником Маэни.

По коже стекал липкий пот. Ужас, восторг, жажда присоединиться к схватке — тело задрожало, сжимаясь. Меня переполняли эмоции. Вокруг царила фантасмагория, музыка битвы, стоны умирающих, рыки тех, кто ещё стоял на ногах. Да, убийц было больше, но они не могли сравниться в прямом столкновении с элитным отрядом кронпринца.

— Тихо. Незаметно. Как мышка. Моя задача — не битва. Моя задача — поиск и пробуждения бога, — пробормотала себе, как наговор.

Наверное, мне стоило больше в это верить.

Окружающая реальность казалась сюром, безумием, обманом. Собственное дыхание оглушало. Ещё бы год… Если бы я тренировалась хотя бы год, то смогла бы помочь им, а не прятаться.

Куда идти? Как отыскать мою цель? Зал казался бесконечным, всё терялось в слепящем свете и клубящейся тьме.

— Отступись! Ты совершаешь ошибку! — Резкий женский голос раздался над самым ухом. Я дёрнулась — и чуть не вывалилась из своего укрытия.

— Кто здесь? Ты кто такая? — Пробормотала тихо.

Но никого не было. Ни единой души.

Я осторожно двинулась вперёд, прячась в тенях, замирая, пережидая, пока схватка откатится дальше.

— Остановись — и никто не умрёт! — Тот же голос. Недовольный.

— Кто-то обязательно умрёт, — пробормотала, чувствуя злость.

— Ты не должна будить Отступника. Он Ушел и не должен вернуться, — другой голос, мужской бас.

— Просто убейте её. Почему вы возитесь с этой смертной? — Злой мальчишеский голос.

Я проигнорировала их. Плевать, кто они такие, до тех пор, пока от них существуют только голоса. Ещё шажок, Аэри. Я замерла, прислушиваясь к своей силе. Клинки жадно и недовольно урчали, прося схватки. Вокруг было так много металла, что я терялась в его звоне.

Подождите!

Много. Металла.

По губам скользнула игривая улыбка. Я пройду вперёд, даже если придется ползти. Но пока силы было столько, что ещё немного — и польётся из ушей.

Я обхватила пальцами рукоять кинжала, порезала ладонь, и обратилась к магии, что дремала глубоко внутри.

Той магии, которую я ощутила, когда сдерживала взрыв. Той, от которой веяло Сумраком и божественным вмешательством.

— Su ellahe ner! Er-ortu!

Слова слетели губ сами — как будто я всегда их знала.

На руках вздулись вены, сердце сбилось с ритма, меня шатнуло. От резкой слабости пришлось прислониться к стене. Секунды тянулись веками. Казалось, что ничего не произойдет. Просто не получилось.

Сердце набатом грохотало в груди. Пот заливал лоб.

Неужели всё напрасно?

Но вот тихо стукнуло раз. Другой. Третий. Раздался оглушительный скрежет. И вот клинок одного из противников Доргата, рассыпался в прах. Металлическая пыль взвилась в воздух и ринулась убийце в лицо.

То тут, то там, оружие нападающих оборачивалось против них.

Пальцы задрожали. Это сделала я? На самом деле⁈

Не оборачиваясь и больше не пытаясь разглядеть, что происходит, я ринулась вперёд. Туда, куда звала меня пульсирующая в сердце магия. Я должна успеть, пока Шаннер и все мои друзья и близкие отвлекают противников.

Сбоку вылетел кто-то, метнул без долгих разговоров рой звездочек. Сюрикен попытался впиться мне в плечо, но моя магия вырвалась из груди и сплавила его в невнятный комок прежде, чем оружие долетело. Шаг. Ещё шаг. Упорный преследователь не оставлял меня в покое, а резерв был не безразмерным, как бы ни хотелось иного.

Сердце бешено стучало в висках, мир вокруг расплывался, рассыпался на части.

Дыхание срывалось. Я бежала вперёд что есть мочи, зная, что не могу остановиться и задержаться хотя бы на секунду. В прямой схватке я не выстою. Но сколько я ни петляла, сколько ни пыталась оторваться — у меня не получалось. Тень находила меня снова и снова. Казалось, у него был бесконечный запас метательных звезд, дротиков, ножей. Он почти не использовал магию — и это тоже настораживало.

Он не размениваться на пустые угрозы. Только продолжал преследовать с маниакальным упорством. Что меня загоняли в угол — я поняла слишком поздно. В тот момент, когда я оказалась прижатой спиной к очередной серой громадине камня, вынырнувшей из бесконечного тумана.

Я ударила, не примериваясь — и была вознаграждена злобным шипением.

Плечо! Моё оружие ударило точно. Разящий всегда был кровожаден. Рука метнулась вперёд, игла второго клинка задрожала, готовая вступиться за честь хозяйки, когда резкий рывок выбил из меня дух. Удар пришелся по челюсти вскользь, но в ушах зазвенело. Следующий резкий удар заставил голову откинуться.

— Тварь, — прошипел убийца смутно знакомым голосом, — ты останешься здесь, видя, как все твои дружки погибают один за другим. А потом… возможно я даже ненадолго оставлю тебя в живых. Чтобы победа была ещё слаще.

Я дернулась. Нож уперся мне в

Сразу не вышло, но потом на ноже что-то сверкнуло — и ткань стала расходиться.

Ярость. Ужас. Ненависть. Перед глазами начала расплываться серая пелена. Что⁈ Я зарычала на себя мысленно, оскалившись. Врёш-шь. Врёшь, дорогая, не возьмешь.

— Ты почти хорошенькая, когда молчишь… — голос у убийцы был звонким, переливчатым, как ручей. Заслушаешься — и рухнешь на острые камни.

Ледяной металл обжигал — почему-то воздействовать на него не получалось.

Чернота в чужих глазах пульсировала всё сильнее, мне стало не хватать воздуха.

Сильная рука крепко ухватила меня за плечо. Игла страха впилась в сердце — и отпустила. Плевать на прошлое. Я должна сделать так, чтобы у меня. У нас. Было будущее. Чтобы оно наступило.

Удар по ушам. Мой коронный. Убийца почти успел увернуться. В голове помутилось, перед глазами заплясали разноцветные круги, но я не остановилась.

Толчок. Как показывал Грэй. Обхватить ногами талию противника. Дёрнуть на себя. Развернуться. Оттолкнуться. Удар. Ещё удар.

Наша борьба шла в полной тишине. Раздавалось только быстрое отрывистое дыхание. Противник был массивнее, сильнее, опытнее, но я была злее, хитрее и изворотливее.

Я не видела никого вокруг. Звуки боя остались где-то далеко позади. Здесь нас было только двое. Он и я. И останется только один.

И мой враг только что потерял преимущество. Второй клинок сверкнул в воздухе. Мне не нужно было им управлять. Он сам знал, чего хочет. В полутьме раздался приглушенный стон.

Я кувыркнулась через голову, приземлилась не слишком удачно — растянула ногу, и, не оглядываясь, ринулась прочь. Я знала главное правило — не уверена в том, что справишься — уходи. Вернулась боль. Тело ныло, движения стали неповоротливыми.

Зато нападавшему точно не стать героем-любовником. Будем надеяться, что я не промазала, и он сможет петь только фальцетом и смотреть на женщин издалека.

Оба клинка вернулись ко мне, приятно оттягивая ладони. Мой несостоявшийся убийца затерялся в тумане, а грудь зажгло сильнее. Я вытянула руки перед собой. Они сияли серебром.

Краем уха я снова слышала чей-то шепот — незнакомые голоса гневались, кричали, приказывали, уговаривали, угрожали. Я не обращала на них внимания. Впереди была одна цель.

Я заставила себя не думать о тех, кто остался сражаться где-то позади. Не вспоминать о брате, Шане, Маэни, друзьях. Обо всех, кто стал мне дорог и близок в этом мире. Отступить сейчас, поддаться жалости и слабости — значит, подвергнуть их смертельному риску.

Я не буду слабой. Никогда больше.

Третий кинжал, самый капризный, Оса, вырвался из ножен. Его лезвие сияло холодным лунным светом. Он замер, как стрелка, покрутился на месте, дождался, когда я подойду ближе — и ринулся вперёд. Не знаю, сколько длился мой бег. Время растянулось, слилось в одну серую полосу. Иногда перед глазами мелькали белые покатые валуны, очертания каких-то странных построек, вспыхивали и гасли сложные сплетения кругов и узоров.

Я не останавливалась. Даже когда мне привиделся Шаннер, пронзённый мечом. Кэс, болтающийся на виселице. Грэй — безголовым укоряющим призраком. Полный набор очаровательных кошмаров. Но стоило мне шагнуть вперёд — как они исчезали. Один за другим.

Ноги горели огнём, воздух в легких закончился, кинжал впереди казался тусклой звездочкой, когда мы вдруг… остановились.

Как под дворцом могло помещаться такое пространство? Казалось, прошло не меньше нескольких часов. Туман вдруг раздвинулся, реальность раздалась в стороны, и мы шагнули вперёд. То есть шагнула я. А кинжал упал вниз, с едва слышным звоном ударившись об пол.

— Это…

Из горла вырвался хрип. Это был не алтарь. Не камень, не комната, не кладбище. Если только в некотором смысле.

Вертикально в стену был вмурован саркофаг. Его крышка до середины была совершенно прозрачной. Настолько, что можно было увидеть, кто находится внутри.

Это был мужчина. Высокий, болезненно худой и прекрасный, как мираж. Багрово-рыжие волосы — живое пламя — расплескались покрывалом, закрывая впалую грудь. Его глаза были закрыты, уголки губ приподняты — в его оскале виднелись клыки. На лице застыло упрямое и яростное выражение — как будто даже сейчас он вёл свой бой.

По его телу ползли цветы, сотканные из огня. Длинные ресницы трепетали. Пальцы скребли воздух. Словно почувствовав моё приближение, спящий дёрнулся. Его лицо исказилось в яростной гримасе, и он со всего маху ударился телом о крышку саркофага.

Дум-м. Бо-омм.

Гулкий долгий звук привел в чувство.

Ненависть взметнулась в сердце огнём, опаляя. Сила тянула вперёд, к своему создателю. Сейчас, в этом смертном теле, он казался ужасающе человечным, но я ещё помнила, каким он может быть.

Я шагнула вперед, кладя расцарапанные ладони на крышку. Ничего не произошло, но я чувствовала, как зазвенело вокруг пространство. К нам стягивались невидимые потоки силы.

— Что мне делать? Скажи мне, чтобы делать, чтобы тебя вернуть! — Выдохнула, умоляя.

Я была полностью сосредоточена на происходящем. Гул божественной магии заглушал всё вокруг. Настолько, что я не обратила внимания на едва слышный шёпот теней. Только в последний момент по нервам ударило ощущение злого внимания, и я активировала защиту императорских регалий, усиленную собственной магией.

Темная вспышка распалась, не коснувшись щита.

— Грустно, но ожидаемо, — раздался за моей спиной насмешливый ледяной голос. В нём больше не было звонких чарующих ноток, которые так сводили с ума всех дам вокруг — а теперь шаг назад от этого недоразумения, моя прелестная Аэри. Ты сумела меня разозлить. Для меня будет настоящим вызовом уничтожить тебя моей собственной рукой. Выпить твою силу! Как ты её скрывала, а? Ты казалась пустышкой. Ничтожеством. Ничем. Почему такой, как ты, эта тварь, — кивок в сторону саркофага, — даровала столько сил? Это только подтверждает мою теорию.

Тристан сделал ещё шаг вперёд.

В его глазах вспыхнул недобрый огонек.

Таким я не видела бывшего мужа никогда. Ни в прошлой жизни. Ни в этой. Маски были сброшены. Передо мной стоял хищник. Падальщик. Раненный и разъяренный. Я заметила, как Тристан припадает на ногу. Как осторожно переносит вес.

Знакомая темная форма убийц без знаков различия была порвана на плече, ткань намокла от крови. Я узнала бы эту рану их тысячи, даже если бы Разящий не толкнулся в руку.

Это он. Мой противник, которого я, к сожалению, всё-таки не добила.

Не было ни ужаса, ни шока. Я ожидала чего-то подобного — слишком уж все было гладко.

Тристан не мог пропустить такое веселье. Просто он, как всегда, оставил всю грязную работу другим.

Неподалеку раздался рык Корри. Мантикор

Тело звенело от напряжения. Мир сузился до стеклянных светло-синих глаз. До золотистых волос, запачканных кровью. До темно-фиолетовой жилки на виске.

— Боги должны умереть. Люди могут быть равными богам, — с мягкой торжествующей улыбкой проговорил Тристан, шагнув вперёд, — могут занять их место. Могут и должны.

Разящий и Оса напряжённо загудели. Они подрагивали от ярости, желали уничтожить того, кто посягнул на основы сил.

— Примеряешь на себя роль бога? Тебе не пойдет, Трис, — моя улыбка могла показаться почти дружелюбной.

Если змеи в прыжке вам кажутся дружелюбными, конечно.

— Брось свои металлические игрушки, Аэри. Если сдашься сейчас, твоя гибель будет быстрой. Иначе… — судорога исказила лицо Тристана, превращая когда-то привлекательную смазливую внешность в оскал безумца.

Звон оружия заполнил собой пространство. Узкий хищный клинок Триса сверкнул в воздухе. От этого оружие тянуло падалью. Я не смогла бы им управлять, даже если бы очень захотела. Это был неправильный металл, и выкован этот клинок был тоже неправильно. Почему?

Тень ощущения. Оружие как будто кричало от боли. Хотело освободиться, распасться на мириады частиц — и не могло.

— А если нет, то что? — Я бросила быстрый взгляд на саркофаг позади меня. Лицо мужчины внутри него исказилось.

Тело дёрнулось, со всей силы снова ударилось о крышку.

Бо-о-ом! Громкий. Протяжный.

— Потерпи немного, скоро твои мучения закончатся, — недобро ухмыльнулся Тристан, — уйди прочь, Аэри, если не хочешь прямо сейчас принести себя в жертву во имя моего светлого будущего. Мне бы не хотелось, чтобы ты погибла моей женой. Это дурно скажется на моей репутации, — Тристан оскалился.

В глазах блеснула чернота, вытесняя собой синеву.

Надо же. Хоть здесь наши взгляды совпадают.

— Это вполне взаимно, — я оскалилась.

Тело напряглось. По спине медленно скользнула вниз струйка пота. Во рту пересохло. Я медленно перетекла в боевую стойку, отводя руку с Разящим назад.

— Думаешь сражаться, правда? — Шаг. Ещё шаг. Выпад.

С кинжалами против меча? Только уклоняться, какими бы магическими кинжалы ни были.

— Думаю побеждать, — я медленно провела языком по зубам, не отрывая взгляда от противника.

Тристан двигался плавно, как хищный кот. Не так хорошо, как профессиональные военные, но куда лучше, чем я думала.

Саркофаг за моей спиной сотряс грохот.

В ушах звенело от шёпота и криков невидимых мне божеств. Они возмущались, требовали, стонали, орали, ругались, грозили.

— Ты жалкая, Аэри. Никчемная, слабая, глупая. Думаешь, ты нужна Шану? Он избавится от тебя, как только покончит со мной. Ни ему, ни императору не нужны свидетели их слабости, — плавное движение закончилось рывком, от которого я успела уклониться в последний момент.

Силён!

— Красивые песни. Спой ещё, — одобрила тактику противнику.

Выровнять дыхание. Не отвлекаться. Не обращать внимания на боль. Не думать о Шаннере, Грэе, Кэсе. Мир сузился до белого ухмыляющегося лица и отливающего багровым клинка напротив.

— Императору ты не нужна, Аэри. Ему плевать на все пророчества. Думаешь, я не знаю о нём, да? — Кривая усмешка.

Нога едва не подвернулась, и вместо красивого движения я перекатилась по полу, больно ударившись о камни.

— Откуда? — Береги дыхание, Аэри. И поддерживай разговор. Пусть болтает.

— Откуда знаю? — Тристан лениво кружил вокруг, как гиена. Я знала, чего он добивается — он оттеснял меня от саркофага. — О, это просто, Аэри. У моего… хм… родственника достаточно связей, чтобы выяснить правду.

— Кстати, ты сам-то понимаешь, что твой родич использует тебя как ступеньку к трону? — Нанесла свой удар. — Как ты мне сказал? Ты ему не нужен. Только как принц, который взойдет на трон и подарит империи фальшивого наследника. Потом твой отец, — я сдула прядь с лица и попыталась перевести дыхание, — скажет, что молодой император погиб — да здравствует регент!

Дыхание перехватило, и я полностью сосредоточилась на движении. Я должна вывести его из себя. Заставить совершить ошибку. Нельзя ждать — в любой момент может прийти подмога. И не ко мне, а к нему. Жизни моих близких сейчас зависят от меня — и я не имею права их подвести.

Тристан сбился. На долю секунды — но этого хватило, чтобы Оса ринулась вперёд. Атака удалась не до конца — но Трис с криком отскочил в сторону.

Его лицо исказилось, исчезли ленивая расслабленность и снисходительность. Больше не пытаясь разговаривать, он полностью сосредоточился на бое — и теперь уже мне пришлось несладко. Длинный клинок порхал быстро и ловко. Я едва успевала наращивать на теле металлические вставки, чтобы не превратиться в подушечку для иголок. Атаки сыпались отовсюду.

Собственное дыхание билось в ушах, руки налились тяжестью, клинки стали казаться неподъемными. В прямом столкновении я неизбежно проигрывала — мне не хватало ни опыта, ни сноровки.

Но это не значит, что я должна была сдаться.

Ярость стряхнула пелену усталости, заставляя выжимать из тела все соки до последнего. В какой-то момент мне показалось, что уже я начала теснить Тристана — как вдруг я заметила на его лице сияющую гримасу.

— Ты уже проиграла, Аэри, — он засмеялся — хрипло, радостно, — пожалуй, это лучшее, что придумал его гениальный разум.

В этот момент я рванула вперёд — и нанесла удар. Клинок попал Тристану в плечо, но тот даже не отшатнулся. Дыхание сперло, когда этот безумец вопреки всему дёрнулся вперёд, перехватывая мою руку и заламывая её за спину.

Время остановилось.

Над ухом раздался шёпот.

Я не слышала, что ещё говорил Тристан. Уши заложило. Ощущение чего-то непоправимого сжало горло. Я рванулась яростно, вкладывая в последний удар все силы. Второй клинок мелькнул у горла Тристана — но его заблокировал меч.

Как он успел? По губам Тристана расползлась безумная улыбка, глаза ярко блестели на покрытом грязью лице.

— Смотри, только посмотри на это, Аэри! — В его голосе азарт мешался с восхищением. — О, за это зрелище я… ха-х… — воздух со свистом вышел из его легких, но ударить снова я не успела.

Туман окончательно исчез, обнажая неприглядную картину схватки.

Не было никакого огромного пространства. Не знаю, что за иллюзия, что за ловушка это была, но мы находились в дальнем конце зала, а всего в тридцати метрах от нас кипел бой не на жизнь, а на смерть.

И…

Крик застрял в горле. Я увидела вторую «себя» — абсолютную копию — которая перебежками пробиралась между сражающимися группами, то и дело прячась за камни, выступы и колонны. Вот она — я — оказалась в десяти шагах от кронпринца. Шаннер и Сартау оттеснили Карда Ринтерна к стене и сейчас медленно,

Ринтерн больше не шутил и не смеялся, его маска валялась неподалеку, разбитая на десяток осколков. Враг был предельно сосредоточен, но все ещё не выглядел испуганным.

— Правда, это будет здорово? — Шепот раздался над самым ухом. Горячее дыхание коснулось кожи.

Я скосила взгляд — и увидела неумело прикидывающего камушком мантикора. «Камушек» приоткрыл глаз, лупнул им, развернул неумело крыло и замер, перестав сопеть. Я ощутила недоумение мантикора. Зверь не понимал, почему я медлю, почему не расправлюсь с врагом, когда он так близко? Ведь это так просто. Один прыжок. Один удар, и…

Жесткие пальцы впились в плечо — Тристану не понравилось, что я отвлеклась от его персоны.

Попадание в болевую точку на запястье заставило мужчину зло зашипеть, но вырваться из его хватки я не успела.

— Смотри, сейчас «ты» убьёшь его. И последнее, что он увидит перед смертью, будет лицо женщины, которая его предала. Эти «зачем», «как ты могла», «предательница»… Может быть даже он успеет забрать тебя с собой в отместку — вот это будет картина! — В голосе Тристана зазвучали хвастливые нотки победителя.

Он действительно безумен. Так глубоко, так давно и прочно, что удивительно одно — как он мог так долго маскироваться под нормального?

Тело горело. Почему все мерзавцы настолько хитрые?

Миг пугающей апатии. Незнакомая девица находилась в трех шагах от Шаннера. Ни он, ни Сартау ничего не заподозрили. Не почувствовали. Подпустили её совсем близко, повернулись спиной.

Кард Ринтерн яростно огрызался, отвлекая на себя внимание. Всем было не до того, чтобы выискивать подвох. В паре десятке шагов Маэни прикрыла собой Грэя, подставляя плечо, а раненный Доргат отбросил от Кэса одного из подобравшихся убийц, тут же превращая его в совсем не шустрого.

Грэй в ответ выпустил с кончиков пальцев тёмное облако, которое ринулось в вопящих от ужаса нападающих.

Всё это промелькнуло перед глазами за долю секунды.

Грохот саркофага звучал финальным аккордом, лучшим аккомпанементом для творящегося безумия.

— Поплачь, Аэри. Покричи. Посмотри, как вся твоя жизнь, все твои мечты обращаются в прах, и…

Закончить фразу Тристан просто не успел. Я ударила коротко и жестко, как учил Грэй. Прямо в переносицу.

— Левой рукой я тоже бить умею, — сообщился с кривой ухмылкой.

Нос сломался. Этого хватило, чтобы Трис потерял контроль над собой. Я могла легко его убить. Один удар. Может, два. Боль дезориентирует. Но либо он — либо Шаннер.

Месть или любовь всей жизни? Мне кажется, ответ очевиден.

Раз.

Я оттолкнулась ногами от пола, отпихнула Тристана в сторону. Толчка хватило, чтобы он завалился на пол.

Два.

Я приземлилась прямо на Корри. Огромное тело мантикора взвилось вверх в ту же секунду. Он чувствовал меня. Каждое желание, каждое движение, каждый порыв. Мою боль и отчаянье.

Три.

Девица за спиной Шаннера. Два шага. В её руках появилась маленькая подвеска. Мне не было видно, что это за артефакт, но его никто не чувствовал. Увлеченные схваткой лорды даже не обернулись.

Четыре.

Кэс. Он единственный резко развернулся, связанный со мной невидимой нитью. Мой близнец, половинка моей души. Я не могу требовать от него рисковать собой. И просить не стану. Ни за что. Я вижу, как расширяются его глаза, как он вздрагивает, резко оборачиваясь и наталкиваясь взглядом на моего двойника.

— Корри, вперёд! — скомандовала резко.

И мантикор взвился в воздух.

Пять.

Девица что-то начала говорить — я видела, как шевелятся её губы. Подвеска в её руках начала разгораться оранжевым тревожным светом.

Шесть.

Корри отшвырнул с уступа убийцу, который пытался сбежать, но не успел. Эта задержка стоила нам трёх секунд. Целой вечности.

Семь.

Я понимала, что не успеваю. Шаннер оборачивается — но медленно, слишком медленно. Я не видела выражение его лица — только каменные плечи.

Восемь.

Боль обожгла плечо. Корри заревел. Кажется, в нас чем-то попали, но у меня не было времени с этим разбираться. Вперёд, вперёд, вперёд! Время растянулось невидимой рулеткой.

Девять.

Кэс оказался за спиной твари, которая притворилась мной. Глаза брата пылают золотом — он активировал дар щита. Слишком опасно в его состоянии! Сердце сходит с ума, мир растягивается, расширяется, чтобы схлопнуться.

И в этот момент Кэс, мой добрый, заботливый, невероятный Кэс, одним ударом свернул девице шею и окружил её непроницаемым щитом. Я чувствовала его боль, как свою. Он держался из последних сил, потому что убить девушку с моим лицом — всё равно, что поднять руку на меня.

Десять.

Я приземлилась с грохотом и воем на землю.

Мир сузился до ухмылки на лице Карда Ринтерна, которая сменилась растерянностью. Он даже не успел понять, что случилось. Во мне больше не было ни жалости, ни сомнений, ни сочувствия.

Оса — яростная, жадная, отчаянная. Она никогда не унимается, пока противник не останется на земле бездыханным.

Моя рука тверда. Удар — быстрый, отточенный, как на тренировках.

Никаких игр.

С глухим звуком тело того, кто возомнил себя неприкасаемым и бессмертным, имеющим право распоряжаться сотнями чужих жизней, упало на камни пола. Мне не нужно было ничего проверять, я и так знала, что он мертв. Окончательно и бесповоротно.

Руку свело от напряжения. Пальцы так вцепились во второй кинжал, что мне стало казаться — я их уже на разожму. Кожу ладони закололо. Меня сотрясала мелкая дрожь, но я не обращала на это внимания. Шаг. Почему ноги такие тяжелые? Я сжала зубы и двинулась вперёд, чувствуя, как трясутся ноги. Ещё шаг вперёд. Перед глазами — напряженное, белое лицо Кэса и огонь в глазах Шаннера.

В коконе щита пузырится, ярится, пытается вытечь белесым туманом чужая сила. Настолько мощная, что руки Кэса задрожали, а из носа пошла кровь. Ему нельзя, тень пожри!

Кажется, я шла слишком медленно — потому что Кэса успел подхватить подоспевший Грэй.

Краем глаза я успела заметить, как Накетча Сартау пинком перевернул тело Карда Ринтерна и склонился над ним, что-то внимательно изучая.

— Мертв. Необратимо. Вовремя мы ослабили его щит, — присвистнул удовлетворенно.

Но и это тоже было неважно. Всё — пока я медленно, осторожно, как по раскаленным камням, шла навстречу Шаннеру. Его лицо было совсем близко. Я уже могла различить вертикальную щель зрачка и серые точки в самой глубине радужки. Могла увидеть, как подрагивают его ресницы. Как капелька пота стекает по шее вниз. Как медленно, будто в танце, кружатся вокруг него багровые, оранжевые, золотые, янтарные искры, переливаясь светом.

Как его крылья — огромные, пламенные, едва заметно шевелятся в воздухе. Как он

Ещё шаг. Ещё шаг, пожалуйста.

Пламенные глаза смотрели на меня в упор. Вот сейчас он протянет ко мне руку… Но вместо этого Шаннер Мъярг взвился в воздух. С его рук сорвалась кроваво-алая вспышка. Послышался короткий вскрик.

Я резко развернулась, чтобы увидеть, как Тристан корчится на земле, хватаясь за шею.

Тяжелая ладонь легла мне на макушку. Шаннер уже был рядом. Мы столкнулись взглядами — и не смогли отвести глаз. Одно бесконечное мгновение. Но я почувствовала, как отступили дурнота и отчаянье и стали возвращаться силы.

— Это моя вина, — голос Шаннера прозвучал ещё ниже обычного. В глазах мерцал незнакомый мне стальной блеск. Кивок в сторону распростертого тела, — пропустил. А они действительно сумели удивить. Разбуди Сумрачного, дыхание моё. Пока не поздно. Я не хочу, чтобы ты стала вдовой. Я держу его.

Шершавый язык Корри лизнул ладонь. Схватка в зале сходила на нет. Пленных не брали — убийцы с самого начала понимали, что пощады не будет.

Сознание медленно прояснялось.

В груди что-то клокотало.

Я знала, о чем говорил Шан. Энрис может разорвать мой брак с Тристаном. Ведь к жрецу попасть я так и не успела. Шаннер хотел, чтобы я была свободна от обязательств. Чтобы меня ничто не связывало с предателем.

Я тоже не горела желанием становиться вдовой Тристана. Плевать на силы. Я всегда смогу выжать из себя ещё немножко.

— Думаю, я успею, — язык шевелился с трудом.

— Битый калеку тащит. Отряд «протянем ноги», — проворчал где-то рядом Сартау.

— Иди, Небо моё, — обжигающий взгляд скользнул по моему лицу.

Шаннер протянул руку — и коснулся пальцами моего лба, словно разгладил невидимую складку. Глаза защипало, но я упрямо куснула себя за щеку изнутри. Не время раскисать!

— Грэй, неси Кэса за мной. Ему понадобится помощь, — я старалась не думать. Не думать о том, что серый от усталости Кэс вот-вот потеряет сознание.

Что он может перегореть. Что может случиться что-то худшее. Что шепот и вопли жрецов и богов — если это действительно были они — становились всё громче, а давление — всё сильнее.

Я просто шла вперёд. На этот раз — легко, как будто и не было гонки по бесконечному лабиринту древней магии.

Шла к саркофагу, в котором застыл тот, кто изменил мою жизнь. И сейчас я собиралась отплатить ему за всё, что он для меня сделал.

Тихо капали секунды, превращая мгновения в вечность.

Тристан что-то булькал на полу, но я не обращала на него внимания. Вся моя не такая уж долгая жизнь вела к этой точке. К этой цели. Конец — или новое начало?

Я застыла перед сверкающим саркофагом. Нет, само железо потускнело от времени, но вот чужая магия, охраняющего пленника сверкала ярче, чем священная сосна в День Новых Начал.

С грохотом стучало в ушах сердце.

Вокруг сгущалась энергия. Думала, мне показалось, но нет — плотная завеса чужой силы становилась всё ярче, зловеще скалились с неё маски и черепа, тянулись ко мне призрачные руки, эхом бормотали проклятья голос.

— Остановись! — Передо мной возник полупрозрачной силуэт девушки невиданной красоты.

Её кожа цвета нежного персика отливала чистотой первого весеннего утра. Яркие золотые искорки медленно оседали на длинных медовых волосах, в которых запуталось солнце. Коралловые губы едва шевелились, на лице застыло беззащитное выражение.

— Прошу тебя, человеческая дева, стой! Ты совершаешь непоправимую ошибку! Не страдающего пленника ты освободишь, а монстра, которые умело сплёл свою паутину. Он погубит твоего любимого, тебя, а вслед за вами — погрузит весь мир во тьму!

Девушка закусила губу, прижимая ладони к груди.

Я сделала ещё шаг.

Лицо застывшего в саркофаге мужчины исказилось. Он вдруг с яростью дёрнулся вперед, не размыкая глаз. Ударился лбом о стекло и страшно зарычал.

Девушка замерцала, едва удерживая себя от того, чтобы не попятиться — я видела это по её лицу.

Огненные волосы расплескались по стеклу. Тонкие губы скривились в злой отчаянной гримасе. Рот приоткрылся, обнажая острые длинные зубы. Не обращая внимания на то, что по лбу струится кровь, спящий снова ударился всем телом о крышку саркофага. Наблюдать за этим было невозможно. Невыносимо. Мучительно.

Почему он молчит? Почему ничего не скажет? Не свяжется со мной?

— Дева, запечатай его. Запечатай навсегда — и тогда у этого мира… у нас всех ещё будет шанс!

Кэс и Грэй были совсем рядом — буквально в десятке шагов, но братья как будто никого не замечали.

Грэй непонимающе приподнял бровь и нахмурился.

Каждый удар тела о саркофаг отдавался болью в моих мышцах. Казалось, ещё немного — и у меня застучат зубы. Ощущение чего-то непоправимого, отвратительного нависло над головой.

— Энрис Сумрачный был покровителем расы вьердов и их создателем. Так с чего ему разрушать мир и уничтожать своих детей? — Мой голос звучал тихо, почти робко.

Что-что, а демонстрировать напускное смирение я прекрасно умела.

— Дитя, — красавица всплеснула руками, смотря на меня печальными, полными влаги глазами, — Сумрачный обезумел. Когда-то он был великим воином и вождем, но жажда власти и злоба свели его с ума. Ему повсюду мерещились заговоры, казалось, что все посягают на его власть. Но даже победив его, мы не стали его убивать. Это противно природе богов. Каждый заслуживает второй шанс, но Энрис… — девушка всхлипнула, полуобернувшись к саркофагу.

Её сияние стало более тусклым.

Если бы я не смотрела так пристально, я бы не заметила, как в глазах незнакомки вспыхнул неприкрытый гнев. Нет, не то… не гнев. Ярость. Ненависть. Злорадство.

Как я и думала.

Сколько жизней она искалечила за эти века? Сколько женщин сгинуло в её проклятых обителях? Не от этих ли жертв она получала свою силу?

— Скажите, а как его запечатать? — Я поджала губы.

Корри неодобрительно заворчал. Повелитель вселенной и мой чешуйчатый господин не любил тратить время на лишние беседы. Есть враг? Хватай его, кусай, трепи, раздави и порви на клочки, как подобает хищнику. Зачем играть и расшаркиваться?

— Это просто! — Дева всплеснула руками — нервное, не иначе, и тут же подплыла ближе ко мне.

Если приглядеться — её нежное личико больше всего напоминало древнюю застывшую маску. Жутко.

— Правда? Я точно справлюсь? Это не больно? — Я подалась вперёд.

Тело ныло. Больше всего хотелось прилечь

— Нет, это совсем не больно, милое дитя, — голос женщины журчал лесным ручейком. Ей было важно, чтобы я сделала всё добровольно.

— Это хорошо, — прошептала доверительно, наклоняясь вперёд. На моем лице заиграла смущенная улыбка. — Я не очень люблю испытывать боль. И не люблю, когда страдают мои близкие…

— Ты добрый человек, Аэри…

Совсем не добрый. Но не будем огорчать эту милую женщину.

— Всё, что тебе требуется — уронить каплю крови на саркофаг и сказать, что ты навеки отрекаешься от Энриса, повелителя Сумрака, проклинаешь его и желаешь навеки сгинуть во тьме. Это звучит ужасно, дева, но иногда приходится идти на крайние меры.

Призрачная красавица горестно вздохнула.

— Вы правы, госпожа. Иногда приходится идти на крайние меры… — наверное, она заподозрила что-то по моему тону.

Но уже не успела ничего сделать.

Мои ногти затвердели и вытянулись, превращаясь в металл.

Я обмакнула Разящий в каплюкаплю моей крови у раны — и следующим движением вонзила его в призрака. Я не была уверена, что это поможет, но…

Тень богини замерцала, издав пронзительный крик.

— Как ты⁈ Мерзкая девчонка! Про…

Ещё удар. И ещё. Второй. Третий. Пятый. Десятый. Я била и била. Не думая ни о чем. Точно зная, что сейчас никто не сможет вмешаться. До тех пор, пока я не разбужу Сумрачного. Но я не была одна. Я это точно знала. Чувствовала на себе взгляды братьев. Слышала восторженное урчание Корри. И как непроницаемый щит от всех бед — ощущала уверенный взгляд наследника. Как будто меня обняли невидимые руки, обхватили, крепко прижимая к сильному телу. Наша ярость, наша надежда, наши мечты, наши разумы — сплелись воедино.

Моя кровь пролилась на саркофаг.

— Primus inter pares. Do ut des. In hoc signo vinces!

— Первый среди равных. Даю, чтобы и ты дал. Под этим знаменем победишь!

— Энрис Сумрачный, создатель и господин. Тебе прошу. Услышь меня и приди! Моя жизнь — твоя, моя верность — твоя, моя душа принадлежит тебе. Отныне и навеки Крылья для Неба, а Небо — для Крыльев.

Страшно. Страшно вверять себя. Страшно ошибиться. Страшно, что все будет так, как в моих кошмарах.

— Прокли…

— Прощайте, мать Маэри, — я издевательски склонила голову.

Договорить призрачный двойник богини не успел — взорвался яркими искрами.

Капля моей крови растеклась по саркофагу — и впиталась. Слова шли изнутри сами — как будто я всегда знала, что говорить.

Яркой вспышкой растеклась по телу сила. Воздух задрожал. Пол зала дрогнул. По нему прошла сверкающая волна.

За спиной послышались ругательства. Я застыла, не в силах отвести взгляд от саркофага. Он… растворялся. На глазах.

Казавшееся нерушимым древнее узилище таяло, как снег на солнце.

Кажется, я успела сделать только один долгий вдох. Ноги подкосились, но я не упала. Меня за плечо уверенно держала крепкая костлявая ладонь с острыми длинными когтями.

Глава 22

Вместе

Перед глазами покачивалась прядь огненно-рыжих волос. Медленно-медленно она изогнулась змеей и защекотала кончик моего носа. Другие пламенные пряди взвились в воздух и прежде, чем я успела что-то сказать, обвились вокруг меня змеями, ласково поглаживая щёку. Огоньки пламени медленно перепорхнули с волос на мою кожу, растворяясь в ней и даря ощущения покоя и счастья.

— Свет-свет-свет. Надежда-надежда. Огонь-огонь, — звенело в воздухе неслышно.

Когти коснулись моего подбородка, заставляя задрать голову выше.

Его глаза были самими сумерками — клубящейся нежной тьмой, готовой в любой момент стать непроглядным мраком. Его волосы всё так же жили собственной жизнью, создавая парящее облако вокруг головы, а лицо казалось высеченной из стали мечтой. О чем-то невероятном, несбывшемся. Светлые брови вразлет, высокие скулы, тонкие багровые губы, острый нос.

Он не должен был казаться красивым, но при взгляде на него хотелось затаить дыхание и заплакать.

Таким был он. Повелитель вьердов, древний падший бог, Энрис Сумрачный.

Его губы дрогнули. И я ощутила тепло. Оно шло не от насмешливой улыбки, а от сияющих глаз.

— Ты пришла, Аэри Сорлейн. Моя жрица. Крылья моего сына, первое Небо вьердов за тысячи лет. Ты не только исполнила то, о чем я тебя просил, но сделала гораздо больше. — Голос бога не звучал дивной песней, не тек горным ручьем, разбиваясь на сотни капель. Он казался шорохом камнепада, угрожающим шелестом раздувающей капюшон гадюки. И не было ничего дороже для меня, чем его благоволение. — Я не забуду этого никогда. Первая среди равных. Будь свободна от всех прежних уз. Я дарую тебе Силу.

С этими словами Энрис склонился надо мной, и мой лоб обожгли ледяные губы древнего.

Это можно сравнить с глотком воздуха для умирающего. С горстью воды для того, кто не видел её днями. С куском хлеба для того, кто высох от голода.

Тело прошил разряд. Меня встряхнуло. Где-то позади раздался болезненный, отчаянный стон, который оборвался через несколько ударов сердца. Почему-то я точно знала — через несколько секунд после того, как я окончательно перестала быть женой Тристана Мъярга, его сердце перестало биться.

Во мне бурлила сила. Если мне раньше казалось, что её много, то теперь возникло ощущение, что захоти я — и смогу сдвинуть кончиком пальца гору!

— Это скоро пройдет.

Смешок — и объятья бога исчезли. Я поняла, что меня обнимают другие руки.

Я бы узнала их из сотен других. Я бы почувствовала его, даже находясь за тысячу шагов.

Кронпринц империи Шаннер Мъярг прижался щекой к моему виску и потёрся о него, как кот.

— Ты вернулся, — в голосе Шаннера чувствовалась едва заметное напряжение.

Я попыталась обернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но мне не дали, крепко удерживая на месте.

— Да, будущий император и сын моей крови. Я вернулся.

Энрис распрямился, и его высокое худое тело нависло над нами. Кожа божества источала едва заметный свет. Он был облачён в серебристо-серую тогу.

Вот она странно шевельнулась, и я вдруг поняла — это не одежда. Это крылья! Они медленно наливались алыми отсветами. По острым блестящим перьям начали разбегаться багровые искорки, рассыпаясь в воздухе. Не сразу я поняла, что сильное тело наследника едва заметно подрагивает за моей спиной.

Я чувствовала, что между богом и Шаннером происходит разговор — на том уровне, куда мне было не попасть.

— Я наведу порядок, можешь не беспокоиться о вмешательстве других богов, — острое лицо Энриса казалось в тусклом свете факелов зловещим, — не сомневайся во мне, наследник, и не беспокойся. С твоим отцом я поговорю

Короткий миг молчания и резкое:

— Нет, наследник. Это дело будет только между нами, не лезь.

Кажется, Шаннер отступил.

Голос Энриса стал мягче, спокойнее. Он медленно повернул голову, разглядывая разгромленный зал. По тонким губам скользнула удовлетворённая усмешка.

— Хорошо, — мягкий шёпот, — очень хорошо. Вы всё сделали правильно. Такой мерзости, как эти отбросы, не место на моей земле. Кэссард Сорлейн! Подойди!

Я вздрогнула, но горячие руки Шаннера крепко обхватили меня за талию.

— Подожди. Не вмешивайся. Всё будет в порядке, — шепнули мне на ухо.

— Это мой брат! — Сердце забилось чаще.

Я верила Шану, верила Энрису, но потребность защищать своих близких настолько прочно вошла в кровь, что от неё почти невозможно было отказаться.

— Твой. И доверь ему самому строить свою судьбу. Больше ему ничего не угрожает. Верь в своих братьев так же, как они верят в тебя, — негромкий низкий голос ошеломил.

Я смотрела, как Грэй осторожно подводит хромающего бледного Кэса к Энрису.

Как брат раздраженно морщится, а потом сбрасывает руку Грэя, чтобы идти самому. Через боль, через трудности, через напряжение. Он был таким же упрямым, как и я. Мой близнец. Теплая лапка коснулась сердца.

Кэс попытался опуститься на колени, но ему не дали. Ладонь Энриса легла на макушку брата, а острые когти коснулись шеи, заставляя замереть на месте. Струйка крови блеснула в свете разгорающегося пламени. Я смотрела, затаив дыхание, следя за тем, как пламя бога перетекает в моего брата.

На миг лицо Кэса исказилось, рот приоткрылся, как будто он хотел закричать, но брат упрямо вцепился зубами в губу — и промолчал. Сердце дёрнулось от жалости и восхищения.

— Ты прав, — выдохнула я негромко, — я… должна отпустить это. Перестать делать вид, что без меня они пропадут. Они взрослые самостоятельные и сильные маги, которые могут сами строить свою судьбу.

Кэс запрокинул голову. На мгновение чёлка скрыла выражение его лица, а потом…

Я уже забыла, как выглядит улыбка Кэса. После этого проклятого покушения он никогда не улыбался вот так. Ясно. Беспечно. Счастливо. Как будто никакой груз не давит больше на плечи. Как будто он самый счастливый человек на земле и весь мир создан для него.

Я запрокинула голову, чувствуя, как по щекам текут слезы. Соленые капли обожгли, кожу защипало, но я не обратила на это внимания. Яд прошлого покидал сердце. Прямо сейчас и здесь. Я вдруг поняла — это всё. Точно всё. Смотря на то, как смеётся Кэс, как подрагивают губы Грэя, как откуда-то выныривает Доргат, обнимая прихрамывающую Маэри, как что-то напевно бормочет Накетча Сартау, широко распахивая полы своей хламиды, словно крылья. Как горько кривит губы, прячась за колонну, Малькольм Ринтерн, заметно припадая на правую ногу.

Я поняла, что больше ничего не повторится. Не будет боли. Не будет отчаянья. Не будет гонки на выживание. Не будет душных покоев принцессы, боязни сделать шаг вперёд и ожидания подвоха от императрицы. Не будет больше Тристана.

Мой взгляд на мгновение скользнул по распростёртому неподалеку телу — и ушёл вправо. На сердце было легко, не было ни горечи, ни сожалений. Жалеть врага? Ждать, что он исправится? Спасибо, но нет. Никогда. Тристан бы меня уж точно не пожалел.

Его больше нет — и это к лучшему. Его больше нет — и я свободна. Я не замужем. Я — просто Аэри Сорлейн. Маг металла. Жрица. И…

Шершавый язык скользнул по щеке, слизывая кровь и слёзы. Ещё раз. И ещё. И…

— Шаннер? Что вы?.. — Я задохнулась.

Юркий язык наследника медленно отследил очередную дорожку слёз.

— Пфф! Щекотно!

Объятия стали крепче. Тьма в глазах Шаннера Мъярга сменилась пылающим багрянцем. Огромные крылья укрыли нас с ног до головы, отрезая от внешнего мира. Здесь, в этих объятьях, был мой дом. Было моё сердце.

Белые длинные пальцы стёрли грязь с моего лица.

— Люблю тебя, Аэри Сорлейн. Я полюбил тебя не сразу, не стану врать. Я, наверное, смогу жить, если ты уйдешь. Но это будет бессмысленное существование во тьме, полной чужих криков, боли и крови. Ты стала моим Небом. Ты заполнила собой душу. Всё в этом мире — для тебя и ради тебя. А теперь соглашайся. Просто скажи одно маленькое «да» — и стань моей, — низкий голос казался почти нежным.

А слова — невероятными. Кошмар или благословение?

— Люблю тебя, Шаннер Мъярг. Не скрою — я была уверена, что никогда в жизни больше не полюблю и не позволю мужчине к себе прикоснуться, — моя ладонь взметнулась вверх — и коснулась царапины на его щеке. Она зарастала на глазах, — но ты стал моей опорой, моим служением, искуплением и смыслом. Ты стал тем, кто давал мне силы открыть глаза и идти вперёд. Мне не нужен в этом мире ни один мужчина, кроме тебя. Я люблю тебя, хочу тебя и желаю провести всю вечность, что мне осталась — рядом с тобой. Поэтому, что бы ты ни предложил — я скажу «да».

Мой голос все-таки сорвался.

Один миг. До шепота, до исступленного счастья, до надежды, до света, который вспыхнул для меня. Только для меня. И будет гореть вечно. Свет его крыльев и его души.

— Целуйтесь уже, крылышки! — Смешок южанина.

Казалось, Сартау не способно смутить ничто. Ни древний бог, ни разруха храма, ни тела погибших, ни собственные раны.

Ладонь Шаннера Мъярга прижалась к моей щеке, и он бережно, почти нежно потянулся к моим губам. Первый поцелуй со вкусом свободы пах солью и кровью и был таким сладким, что мне захотелось заплакать. Снова. Слишком много слёз.

— Ты выйдешь за меня замуж, Аэри Сорлейн? Здесь и сейчас? Станешь моей судьбой, моим Небом, моей надеждой, моей жизнью? — В ушах звенело. Разум был ясным, но ощущения захлестывали с головой.

Его дыхание. Тихий шёпот. Касание. Негромкий голос. Восхищение, мешающееся с чем-то горячим, терпким, невыносимо нужным.

— Да, — ответ сорвался с губ прежде, чем я осознала, что и кому говорю. И на что соглашаюсь.

— Обвенчай нас, — потребовал Шаннер Мъярг, кронпринц империи, обернувшись к застывшему напротив Энрису.

Огненные волосы божества пылали. Живой огонь скрывал его тело, а крылья развернулись, загораживая собой место его бывшего заточения. Огромные. Могучие. Сотканные из магии, огня, божественной силы и сумрака.

— Здесь и сейчас, принц? Ты действительно в этом уверен? — В голосе Энриса слышался то ли смех, то ли одобрение.

Мне всё ещё сложно было в это поверить. Во всё происходящее.

Кэс развернулся — как будто только что очнулся ото сна и понял,

— Он станет одним из нас. Вьердом. Не сейчас, ему ещё нужно «переварить» божественную силу и вылупиться. Но он станет великим магом и основателем своего рода, — губы Шаннера коснулись моего уха — и прикусили.

— Аэри, это какое-то безумие, но я никогда не чувствовал себя лучше! — В глазах брата сияли искренний восторг и легкое беспокойство. — ты не ранена? Всё же закончилось? Всё в порядке?

Он резко развернулся и замер, уставившись на Энриса — как будто увидел Сумеречного впервые. На лице Кэса застыло странное выражение — то ли испуга, то ли восторга.

А потом он опустился на колени, склоняя голову. Грэй. Доргат. Маэни. Даже Малькольм Ринтерн, который едва держался на ногах. Все мои друзья и близкие отдавали дань могуществу древнего. Я дёрнулась, но крепкая ладонь удержала меня на месте.

— Не нужно кланяться, — тихим шорохом камнепада сошёл на землю голос бога, — я сам дал вам силу. А вместе с ней — свободу. Мне не нужны ваши поклоны. Мне нужна ваша преданность. Хочешь взлететь вместе со своим избранником, Аэри?

Я не знала, что происходит, но ответ мог быть только один.

— Да.

— Значит, ты полетишь, — ответил Энрис. И на мгновение я провалилась в его темные глубокие глаза, ощущая на себе дыхание сумрачного мира.

— Вы готовы? Моё время в этом мире на исходе. Я не хотел бы разрушить вашу столицу, — в глазах Энриса отразилось пламя факелов.

— Вот же. Не успела развестись, как опять замуж, — проворчал Грэй. Но я видела тепло и одобрение в его глазах.

Он, как и Кэс, выглядел обновлённым. Живым. Почти счастливым.

— Готовы, — ответил за меня Шаннер. И крепко сжал мою ладонь, переплетая пальцы.

— Встаньте, — едва слышный шёпот, но все поднялись с колен.

Только Накетча Сартау стоял поодаль, не приближаясь, и чему-то улыбался. Казалось, бог его вообще не замечал.

Но вот Энрис едва заметно повернул голову. В багровых глазах вспыхнуло что-то — неуловимое. То ли сожаление, то ли ярость, то ли принятие.

— Подойди, потомок. Я прощаю твой род. Ты искупил грех своего предка, — горло сжало от нахлынувших эмоций.

Впервые на вечно весёлом и беспечном лице южанина застыла маска. В темных глазах блестели слёзы.

— Наставник — потомок одного из древних родов вьердов, — раздался тихий шёпот Шаннера, — ходили слухи, что его предок был одним из тех, кто первым присягнул новым богам, отрекаясь от создателя. Похоже, слухи были правдивы.

Тяжело, будто не веря в происходящее, Накетча Сартау шагнул вперёд и рухнул на колени на подгибающихся ногах. Его плечи содрогались. Я вдруг ощутила, что глаза снова горят от непролитых слёз.

На лице Энриса застыла усмешка. И только пламя в его глазах жило и пело. Бог шагнул вперёд, обхватывая ладонями голову Сартау.

Этот человек… въерд… не ждал прощения. Он нёс груз чужого предательстве в одиночку. Он думал, что его жизнь так и закончится — во тьме и забвении. А вместо этого получил своё искупление.

— Шаннер, ты… — слова застряли в горле и вдруг показались ненужными.

То, что происходило между нами. То, к чему мы шли день за днём, шаг за шагом было слишком важным, нужным и бесценным. Слова? Они были не нужны. Я поняла это, глядя в мягко мерцающие огнём глаза мужчины, которого я полюбила всем сердцем.

— Я всегда буду рядом. Ты веришь мне?

Больше жизни.

Он прочёл ответ в моих глазах. Свадьба? Какая мне разница, какой она будет? У меня уже было две свадьбы, и обе я бы хотела забыть, как кошмарный сон. Мне не нужны гости, красивое платье и обряд. Всё, что мне нужно — этот тот, кого я по-настоящему люблю — рядом. Напротив меня. Сейчас, вчера и всю оставшуюся вечность.

— Вижу, вы действительно готовы, — прохладная сила обволокла меня, едва заметно лаская кожу.

Я вскинула голову. Энрис смотрел прямо на нас. Накетча Сартау уже поднялся с колен и, блестя глазами как ни в чем не бывало, молча наблюдал за происходящим.

Маэни одобрительно подмигнула.

— Истинная любовь поднимает в небо и дарует крылья. Она ведёт вперёд, даёт силы жить и верить. Дорога истинной любви терниста, но тот, кто пройдет её, достоин самой высшей награды. Отныне ты — коготь божества указал на меня — Небо вьерда Шаннера Мъярга, главы Крылатого рода Мьярг. А ты, — коготь указал на Шаннера, — Крылья моей жрицы Аэри Мъярг. Ни люди, ни боги не разлучат вас. Такова моя воля и моё слово. Да будет так.

Под моей ногой что-то хлюпнуло. Маленький камешек с громким шорохом рухнул на пол. По стене проползла трещина.

— Мы скоро встретимся, — фигура Энриса стала медленно размываться в воздухе. Как будто её стирали из этого мира, — а пока — живите! Крылатый род возродился!

Пламенные крылья коснулись нас с Шаннером. Это было как… клеймо? Ожог? Дыхание раскаленного вулкана!

Оно длилось долю секунды, и мой крик выпил Шаннер, закрывая рот жадным поцелуем. В крови кипел огонь. Он плясал по нашим рукам и волосам, покалывал кожу, обнимал, срывая восторженные тихие стоны с губ.

Разрушенный зал, разбросанные тела, восторженный смех Кэса, возмущенное урчание Корри, чьи «рабы» подло бросили несчастного мантикора в полном расцвете лет в одиночестве, даже драный костюм в крови и саже — всё перестало иметь значения.

Весь мир заполнили собой глаза — сверкающие, багровые, совсем не холодные и не злые. Наши души, как и наши ладони, переплелись в безумном танце, прильнули друг к другу, чтобы никогда больше не расставаться.

Я вдруг поняла, что улыбаюсь, зарываясь пальцами в светлые волосы. Раны не болели. Их просто не было.

Меня притянули ближе, увлекая в очередной поцелуй. Только это, наверное, и имело значение. Его губы на моих губах. Его пальцы на моей коже. Его дыхание. Его тихий шёпот. И его сердце, которое билось в унисон с моим.

— Вся для тебя, Аэри. Моя Аэри. Всё для тебя…

И больше ничто не имеет значения.

Потом нам придётся разбираться с последствиями сегодняшнего дня, гибелью Тристана и моим внезапным замужеством. Потом народ всколыхнет новость о возрождении расы крылатых вьердов. Потом мы узнаем о том, как Энрис Сумрачный навел порядок в божественном пантеоне и вернул себе власть, покарав предателей.

И даже о том, что недовольных властью императорской семьи в империи просто не осталось — хотя бы из страха за свои шкуры. Как и то, что все храмы подчинились воле Сумрака, а по земле

Впереди было триумфальное возвращение Доргата в клан, и присоединение горгулов к империи. Замужество моих фрейлин, суд над нашими противниками… Это будущее. Наше будущее. То самое, которое мы вырвали у судьбы.

А пока мы были счастливы. Безумно. Бесконечно. Невероятно. Потому что мы победили. И нашей самой главной победой стало то, что мы обрели друг друга.

— Не пытайся оторвать мне крыло, Небо моё, я всё равно не выпущу тебя из объятий.

— И как долго они будут длиться? Мне кажется, здесь не самое лучшее, ум…

Поцелуи прекрасно умеют затыкать рот. Особенно, если целуешь с любовью.

— Всегда, сердце моё. Всегда.

Постскриптум

С недовольным героическим мрявом мантикор выкатился клубком прямо под ноги слишком прыткому знакомому своих «рабов», сбивая с ног смеющегося Сартау. Потом его, конечно, оттаскают за хвост и наверняка лишат вкусностей, но сейчас! О, сейчас он напомнит своим рабам, почему не стоит оставлять без внимания великого властителя их дум и главного героя этой истории.

Ведь если бы не он и его героические усилия — где бы они все были, а? Рр-рау!

И не смейте таскать меня за уши-иии! Стой! Стой, кому говорю, несчастный, это святое!

Эпилог 1

Полгода спустя

— Ваше императорское Высочество, извольте перестать прятаться от вашего мужа! Участвовать в приёме посольства с юга всё равно придется! — Раздался бодрый голос Кэса. — Они хотят полюбоваться на первую спустя почти двадцать веков жрицу Сумрачного! Аэри, имей совесть!

Братец подозрительно затих, но я не обольщалась — знала, что Кэс ни за что не отступит.

— Аэр-ри! — Возмутился братец откуда-то издалека.

Я подмигнула притихшему Корри и осторожно высунулась из-за дивана, чтобы оказаться мгновенно сцапанной за шкирку.

За последние полгода Кэс возмужал, заматерел, раздался в плечах и стал напоминать нашего старшего, Ариана. А ещё кое-кто, разумеется, не признается, но у меня есть глаза и уши. Так что я никак не могла пропустить тот факт, что наш Кэс стал ухаживать за моей старшей фрейлиной Элларой Стаэлли.

Более того, он собирался сделать ей предложение!

Кажется, в тот день, когда я об этом узнала, то залила слезами благодарности алтарь Энриса так, что возмущенное божество явилось выяснять — в честь чего его жрица устроила такой слезоразлив?

Кэс. Я помнила, каким сломленным он был после предательства женщины, которую полюбил, пусть и под влиянием чар. Я не могла даже надеяться на то, что он так быстро придет в себя. Но Эли растормошила бы и мёртвого.

Казалось, гибель того, кто был её постыдной тайной, концом всех её мечтаний и настоящим кошмаром, дала девушке новый толчок — моя фрейлина развела бурную деятельность, отобрала с моего согласия ещё десять молодых цепких девиц из небогатых родов, успешно выдала уже почти всех из них замуж — и теперь моя свита дружно перемывала кости всему остальному двору.

Помню, как одна из новеньких фрейлин — Мирелла — с гордостью донесла мне, что их называют «цепной сворой стальной принцессы».

Что ж. Кого-то очень вдохновила моя работа с металлом.

Сама я готовилась к поступлению в столичную академию и усиленно проталкивала туда своих протеже — при полном одобрении Шаннера.

Пусть он все ещё был кронпринцем, а не императором, многие аристократы понимали, в чьих руках сейчас сосредоточена реальная власть.

Нет, Эррион Валентайн Мъярг оставался правителем империи. Несмотря на наше не самую лучшую историю знакомства, сейчас я чувствовала к этому мужчине что-то похожее на уважение. В тот далекий день полгода назад, когда мы уничтожили гнедо заговорщиков и вернули Энриса, император спас жизнь сотням беззащитных людей во дворце.

Оказывается, заговорщики планировали разрушить здание — за исключением тронного зала. Все жилые помещения, бальные залы, библиотеки, архивы, хранилища…

Но ладно здание — пострадали бы сотни невинных людей, включая слуг, придворных, охрану, даже членов посольств!

Несмотря на то, что Владыку пытались выманить из дворца, император вернулся. Герцогиня Шаттен отдала ему почти три четверти своей силы, чтобы Владыка успел пробить заслон, выставленный заговорщиками. Шаннер не рассказывал подробности, но я понимала, что промедли император хоть немного, засомневайся, испытай страх за свою жизнь — и всё было бы кончено.

Он был тяжело ранен, но выжил. И, вопреки всем прогнозам целителей, встал на ноги. Я знала почему. Энрис вернул Владыку империи из-за грани. Никто не знает, о чем они разговаривали, но после этого на площади буквально в три месяца вырос огромный храм покровителя империи и императорского рода Мъярг — Владыки крылатых Энриса Сумрачного.

Храмы «матери» Маэррилоны исчезли, как и сама богиня, но если кто из-за этого и расстраивался — то точно не те несчастные, которых отсылали в её Обителях Скорби.

Империю потряхивало.

Реформировалась система образования, существенно менялись права аристократов — в особенности ограничивалось их влияние на женщин своего рода. Каждая аристократка имела право получить образование и подать заявку на государственную службу, даже в случае неодобрение семьи. За соблюдением новых законов следили особые отделы, во главе одного из которых встал мой брат Ариан.

Ари вернулся на родину с беременной женой, но не пожелал прозябать в качестве лорда Сорлейн в провинции.

Больше всего он сокрушался, что пропустил самое важное в моей жизни. Брат никак не мог себе простить, что поверил посулам родителей и их восторженным письмам о Тристане. К счастью, ему быстро нашли занятие — чтобы не занимался самобичеванием.

Суд над бывшей императрицей Хелени Мъярг прошёл в закрытом режиме. Приговор Верховного Судьи Стаэлли был одобрен императором. Мещанке Хелени Безымянной предписывалось провести остаток дней в закрытой обители Рангарром — древнем замке для обезумевших магов. Впрочем, поговаривали, что императрица до него не доехала — скончалась по пути.

Плакать о ней никто не стал.

Удивительно, но моё замужество с Шаннером Мъяргом было принято, как само собой разумеющееся.

«Наша принцесска, наконец, счастья в жизни увидит», — болтали в городе, — «а то, ить, с таким козлиной можно и вовек в мужиках разочароваться!»

Тристан Мъярг был заочно осужден, как предатель. Император не стал выносить сор из избы — никто не узнал о том, что Тристан не был его сыном. И за это я его тоже не могла не уважать. Эррион Мъярг мог придумать любую байку, оправдывая себя. Мог промолчать об участии в заговоре Тристана, выставить его жертвой — но не стал.

Вместо этого в народе ходила байка о том, что принцесса Аэри Мъярг на самом деле — засекреченный агент Его Величества, которой было поручено

Вот пока играла — влюбилась. Да. В кронпринца? А почему бы и нет. Первой жрице древнего бога позволено многое.

Все мои страхи рассыпались в прах, и я знала, кого нужно за это поблагодарить. И даже сделаю это, но…

— Аэр-ри! О чем задумалась? — рыкнул на ухо братец замогильным голосом.

— О том, что скоро погуляю на твоей свадьбе! — Выдохнула торжествующе братцу в лицо.

— Ты!.. — Кэс сглотнул, побледнев.

Знает, мантикора, чьи колбаски съела!

Если наши братья узнают о том, что младшенький решил жениться, никому ничего не сказав, то кому-то намылят шею. Грэй уже несколько месяцев официально ухаживает за Лестой — той самой девушкой из тайной службы, которая меня подменяла.

— Аэри, ты этого не сделаешь! Ты им не расскажешь! — Заканючил младшенький. — Мы с Эли хотели тихую скромную свадьбу без гостей — а потом просто сбежать на полгодика из вашего сумасшедшего дома!

— И оставить меня без старшей фрейлины! Как тебе не стыдно, братец! — Погрозила я пальцем, сдерживая смех. — Кстати, сама Эли-то знает о твоих планах?

— Она подозревает, — уныло отозвался братец, — и уже несколько раз сказал мне, что это исключено. Вот дрых! — Кэс взъерошил короткие волосы. — Я просто хотел побыть с ней наедине. Её ведь всё время кто-то дергает, и…

— И медовый месяц будет обязательно! — Перебила я его сурово. — Сами выберете место, куда хотите отправиться. Но не вздумайте пропадать без предупреждения!

С некоторых пор наша семья слишком нервно реагирует на такие «пропажи».

— Ты меня специально заговорила, поганка! — Проворчал Кэс.

— Мра-краау! — Взвыл насмешливо Корри.

Морда мантикора высунулась из-под занавески. Он вывалил язык из пасти и насмешливо оскалился, глядя на мои потуги сохранить лицо.

— Лиола Шаттен вполне могла бы стать хозяйкой вечера, — пробормотала тихо, вспоминая любовницу императора.

Герцогиня развелась с мужем и стала официально спутницей императора. Его Советницей. Жениться Владыка вроде бы не собирался — он не желал, чтобы у Шаннера были хоть какие-то соперники в борьбе за трон. Но я не удивлюсь, если однажды у них с Лиолой появится на свет очаровательная девочка — будущая жрица Энриса.

— Она Советница, но не императрица, — хмыкнул брат и щелкнул меня по носу. — Кузнечик, что случилось? — Спросил уже серьёзно. — Ты никогда не боялась таких мероприятий.

— Это, — я облизнула губы и тряхнула головой, — это первый официальный приём, где я выступлю, как принцесса… кронпринцесса перед другими государствами. Пожалуй, это немного пугает.

И это. И странное предчувствие. Не плохое, нет, но…

— И ты справишься со своей ролью с блеском. Аэри, нет причины сомневаться, — низкий голос ударил в спину, пронзил теплом, обволок, унося беспокойство, — в тебе просто скопилось слишком много магии, вот и пошёл перекос по магическим каналам. Когда в последний тренировалась, Небо моё?

В открытую дверь шагнул Шаннер Мъярг. Безупречный. Прекрасный. Завораживающий. Ради него я пережила всё, что было, снова. И снова. И снова. До тех пор, пока наши души бы не встретились — в этой жизни — или других.

Волосы цвета платины мягко блестели в дневном свете, убранные в высокий хвост.

Я быстро бросила сканирующую сеть и с досадой цокнула.

— Ты прав. Упустила. Слишком много всего навалилась. Подготовка к первой сессии, новый проект благотворительных лечебниц и домов Заботы для одиноких женщин, тренировки, обучение этикету, ускоренный курс для малообразованных принцесс…

Каналы звенели, переполняя меня энергией. Обычно я сливала лишнюю силу либо у алтаря Энриса, либо в жестких тренировках с мужем. В последнее время после них всё чаще возникал странный зуд в спине.

Если энергия застаивалась — то вызывала вот такие странные реакции и неконтролируемые приступы шалостей.

Шаг.

— Выдохни, сейчас я тебе помогу, — шепнул низкий голос мне в ухо.

Тело расслабилось.

— Пожалуй, я пошёл, — раздался голос братца, — эй, мохнато-чешуйчатый, брысь отсюда, не видишь — нам не рады?

Бормотание брата и басовитое урчание Корри стихли. Мы остались одни.

На кресле лежала небрежно брошенная сорочка. Светло-кремовая, почти прозрачная. Над моим ухом шумно вздохнули. Горячее дыхание защекотало шею. Ладони Шаннера сомкнулись на моей талии.

Под кожей вспыхивали и гасли искорки желания.

Я застыла, стараясь перевести дыхание. Нет, Аэри! Перед приёмом это неуместно! Ещё не хватало опоздать!

— Опять третировала брата? — Смешок над ухом.

— Нет, ни капли. Это поклёп, — я тихо засмеялась и ойкнула, когда крупный клык прикусил ухо.

Мурашки пробежали от шеи вниз. Приятное покалывание охватило стопы.

— Верю, Аэри, — в низком голосе теперь слышалась нежность. Я затаилась, впитывая по капле драгоценную эмоцию. Таким этот мужчина был только для меня, — я должен извиниться за то, что посчитал твоего брата неспособным к активной деятельности после всего произошедшего. Юный Кэссард сумел удивить.

Тогда мы чуть было не поссорились. Я откинула голову на плечо мужа, жмурясь. Кэс сумел доказать не только кронпринцу, но и императору, что во дворец его взяли не за родство с принцессой, не за красивые глаза и умение пудрить мозги придворным дамам.

Теперь мой близнец возглавляет Службу Охраны дворца, успешно сотрудничая с обоими братьями Ринтернами. О том, кем был глава ордена Золотых мух, от нас никто не узнал. Я понимала, зачем это нужно Шаннеру — он оберегал друга от опалы и сохранял его репутацию.

Малькольм был неплохим парнем… когда держал свой острый язык за зубами и спал этими самыми зубами к стенке. Можно сказать, что мы подружились. Кроме того, Энрис ясно дал мне понять, что однажды братья Ринтерны встанут во главе своего Крылатого рода и войдут в свиту Энриса. Однажды. Но этот будет уже совсем другая история. Наверняка не менее интересная, чем наша.

— Кэс всех нас удивил, — отозвалась я тепло.

Ладони Шаннера поднялись ещё немного выше. С губ против воли сорвался едва слышный вздох.

— Вечером после приёма поднимемся в небо. Вместе. Хочешь? — Жаркий поцелуй вспыхнул на моём плече.

— Да! — Воскликнула быстрее, чем собиралась.

Ответом стал негромкий смех.

— Понравилось? — Зубы прихватили кожу на ухе.

Мы точно говорили о полёте?

— Очень! — ответила, не задумываясь.

В тот самый миг, когда я поднялась в небо вместе с Шаннером, я влюбилась в полёт.

Кажется, я готова была мчаться в облаках вечно. Мне не было страшно, я и мысли не допускала, что муж меня уронит. Мы сливались сердцами и душами, были одним целым. Не было никого на свете, кому я бы доверяла больше Шаннера Мъярга.

И совершенно зря я опасалась супружеских обязанностей… Да.

В

За спиной женщины в окне стоял высокий мужчина. Хищный, сильный, поджарый, с тонкими упрямыми губами, острыми глазами, в которых клубилось пламя, и игривой, почти плотоядной усмешкой.

Мужчина едва заметно нахмурил брови. Пламя в его глазах взревело. Он склонился ниже, так, что платиновые пряди закрыли лицо. Предплечье обжег поцелуй.

— Шан…

— Моя отважная, сильная, прекрасная жена. Моё маленькое сердце. Ты исполнила всё, что обещало пророчество. Но мне плевать на пророчества.

Ладони Шаннера обхватили моё лицо. Он заставил меня обернуться. Я задохнулась от взрывной смеси восхищения, нежности, страсти, восторга, одержимости, которые читались на лице моего принца.

Вот зрачок исчез, растворившись во тьме. Всколыхнулись огромные огненные крылья.

Там, внизу, на нас смотрел многоликий огромный город. Тарахтели механические повозки, поднимались в воздух дирижабли, носились магические вестники, вложенные в юрких стальных птичек. Красное солнце медленно заполняло собой горизонт. На улице было прохладно, но пахло весной.

Игриво подмигнули огни на сверкающих башенках храма. Ввысь устремлялась крылатая фигура с мечом в руке.

На сердце воцарялось умиротворение, смешанное с безумной щемящей радостью. Когда-то смотря в стрельчатые окна дворца я думала, что сделаю всё, чтобы сбежать из этого города как можно дальше. Теперь он стал моим. Как и мужчина рядом.

Шаннер Мъярг жадно коснулся моих губ поцелуем. Мы пили друг другу, врастали друг в друга ещё сильнее — если такой вообще возможно.

— Люблю тебя, небо моё, — не холодном лице сияли глаза, в которых вспыхивали и таяли огненные искры.

Его пальцы запутались в моих волосах, мягко щекоча кожу.

— Ты мой подарок от Сумеречного, Шаннер. Мой дар. Моя жизнь.

— Отныне и навеки, любовь моя…

— Пока восходит солнце над нашей землёй.

Над империей сиял новый рассвет.

Эпилог 2

Семь лет спустя

— Майгрин Шаннер Мъярг! Немедленно подойди ко мне и объясни, зачем тебе понадобился мой ремень! Ты думаешь это смешно — обнаружить посреди людного коридора, что с тебя спадают штаны, маленький негодник⁈

Рёв Кэссарда Сорлейна, лучшего защитника империи, был слышен издалека.

Где-то из кустов раздалось пакостное хихиканье. Правда, радовался нарушитель правил недолго. Моя рука не дрогнула. За ухо из зарослей квыжника — роскошного мясистого куста с толстыми золотистыми листьями, был извлечен пятилетний принц Майгрин.

Короткие серебристые волосы сына топорщились во все стороны, а в руке он сжимал тот самый злополучной ремень Кэса. И как только умудрился стащить со взрослого мага?

— Май!

— Уй, маа-аа! — Возмущенное сопение.

— Майгрин, — я внимательно посмотрела на сосредоточенную мордашку сына.

Май появился на свет через два года после нашей свадьбы. Он был долгожданным, любимым и самым драгоценным ребёнком империи. Первым рожденным вьердом за многие сотни лет. Уже при рождении у сына на спине были обнаружены маленькие бугорки — зачатки крыльев.

Магией он пошёл в меня. Вот только унаследовал и невероятный дар мага металла, и силу Верума от отца.

Я до сих пор помню тот день, когда он родился. Помню свой страх, что что-то пойдет не так, опаску — достойна ли я того, чтобы стать матерью, смогу ли? И восхищение, смешанное с благоговением и исступлённой нежностью, когда этот крохотный комочек лёг мне на руки.

Тогда Шаннер не покидал нас целую неделю. На каждого, кто пытался зайти в комнату, он просто молча смотрел своим морозным пылающим убийственным взглядом и рычал, закрывая нас крыльями. Только божественный подзатыльник сумел вернуть кронпринца в адекватное состояние.

— Что поделать, инстинкты. Нечего было столько спать! — Заметил Энрис, который решил понаблюдать за этим цирком издалека, с божественных высот, но потом не выдержал.

Эррион Валентайн Мъярг был от внука без ума. Настолько, что пришлось настоятельно попросить Шаннера поговорить с отцом — нечего мне баловать ребёнка! И вообще — он мой ребёнок, а не ваш, Ваше императорское Величество!

Впрочем, когда у бывшей герцогини Шаттен родилась очаровательная золотоглазая девочка, императору стало не до нас. В этой девочке не было ни капли императорской крови, хотя она была родной дочерью императора Эрриона. Почему? Магия. Божественная, а не человеческая. Я не знаю, о чем говорили отец и сын. Не знаю, просил ли император прощения у Шаннера — или дозволения. Но знаю, что, хоть их отношения никогда не станут образцом семейных, они сумели найти баланс, перечеркнув старые обиды.

О дочери просил Энриса сам император. Не знаю, какую плату потребовал Сумрачный, но расстроенным всевластный владыка не выглядел. Да, его дочь и её потомки никогда не смогут претендовать на трон — но это и к лучшему. Для них самих.

Впрочем, я не была против. Моих детей никто не сможет обидеть, а герцогиня заслуживала в этой жизни капельку счастья. С Лиолой мы за последние годы сблизились. Это она учила меня всем премудростям этикета, делилась маленькими женскими хитростями и учила, учила, учила. Той науке, которой не учат в академии. Искусству интриги, тонкостям лавирования среди моря придворных сплетников, хитростям противостояния различным группам аристократов.

Тому, как ставить на место, гнуть свою линию и отстаивать интересы своей семьи.

Только тогда я узнала, что Лиола была практически продана замуж за престарелого герцога Шаттен, который положил глаз на молодую девушку, дочь разорившегося баронета. Старик ограничивал её во всём, контролировал каждый её шаг. Он был аристократом старой закалки, для которых женщина была лишь чуть ценнее коровы.

Только когда он тяжело заболел, молодая герцогиня Шаттен смогла сбежать в столицу и вырваться на свой первый бал, где встретила императора Мъярга. Принцу Тристану было тогда лет пять…

Герцог выздоровел вопреки всем мечтам его наследников. Да, Лиола Шаттен была его третьей по счёту женой. Первые две не пережили такого счастья. Вот только когда он пожелал вернуть свою любимую игрушку, оказалось, что у той появился могущественный покровитель. То ли у императора Эрриона Валентайна было что-то на герцога Шаттен, то ли он просто нашёл, чем ему пригрозить, но Лиола Шаттен переехала в роскошный столичный особняк, который подарил ей любовник, и её жизнь изменилась.

Не знаю, через какие трудности пришлось ей пройти. Не знаю, как она справилась с ненавистью света, но я не могла не восхищаться этой женщиной, превратившей себя из девочки на побегушках в ту, перед которой

Я была счастлива, что в этой жизни судьба была к ней куда более благосклонна.

Шаннер как-то вскользь заметил, что отец хочет сделать герцогине предложение. И сделает. В тот момент, когда передаст всю власть над империей своему наследнику.

— Ма-ам, ну ты чего? Ну смешно же было! — Май пытался вывернуться из моей хватки, но осторожно.

— Нет, милый, — я отпустила сына и присела перед ним на корточки, — это совсем не смешно. Вот скажи, ты бы обрадовался, если бы какой-то другой мальчик твоего возраста вдруг сделал так, чтобы у твоей мамы посреди бального зала отвалилась юбка?

Глаза сына полыхнули пламенем.

— Это покушение на ип-ператорскую честь! — Заявил, хмуря брови. — Я его поколочу, чтобы не казнить! — милостиво заявил будущий самодержец.

Вот где он этого успел нахвататься?

Май вцепился в меня, обхватил ручонками за шею и крепко прижался — как будто в ту же секунду намеревался защищать от всяких негодяев, решивших расстроить маму.

— Это глупая проказа, Май. Глупая и дурная. Она может задеть и другому человеку будет грустно и больно.

— То есть Миль на меня обидится? — Надулся ребёнок. — Из-за того, что я пошутил над его папой?

Да-да, Кэс женился Элларе Стаэлли. И сейчас у них было уже двое детей — шестилетка Эмильер, наследник Стаэлли, и трехлетка Вар — очаровательный карапуз, будущий гроза всех женских сердец с солнечной улыбкой моего братца.

— Видишь, ты всё понимаешь, — я потрепала сына по голове, поглаживая блестящие на солнце, ещё по-детски пушистые волосы и вдыхая родной детский аромат — огня и липы, — иногда бывает, что ты на кого-то злишься. Или тебе просто хочется пошутить. Но ты подумай несколько раз. Просто представь, что другой человек так же подшутил над твоими близкими. И тогда решишь — стоит оно того или нет. Договорились?

— Я больше не буду, — вздохнул сын мне в плечо и неохотно оторвался, — я это… — он бросил тоскливый взгляд на окна дворца, — должен извиниться перед дядей Кэсом, да?

— Было бы неплохо. — Я мягко улыбнулась. — За свои поступки надо отвечать, мой хороший. Особенно, если в будущем ты станешь кронпринцем, а потом — императором. Ты должен будешь защитить всех-всех. И Кэса, и Миля, и своих близких, и даже незнакомых людей. И быть к ним справедливым. А пока просто попроси прощения у Кэса. Уверена, если ты согласишься сходить с ним на рыбалку — он простит тебе все проступки — и настоящие, и будущие, — я рассмеялась, подмигнув озадаченному сыну.

— Я ему ещё новую удочку подарю! — Просиял этот манипулятор.

— Ну, за удочку он тебе сам ремень отдаст, — я подавилась смешком.

Такой маленький — и уже такой хитрый!

— Не, мне не надо, — фыркнул мелкий, — вот если бы папа меня взял с собой на этот вполегот… ну, где гвардия тренируется!..

— Полигон? — Мне нужно выдать медаль за заслуги! «Не смеялась над Его Высочеством».

— Точно, полиглот! — Важно кивнул сын. — Только папу не уговоришь. Я чего не придумывал, — Май почесал макушку, — он не соглашается.

— И правильно делает, — я мягко улыбнулась и щелкнула упрямое чудо по кончику носа, — нечего тебе там пока делать. Вырасти сначала! Не раньше, чем в десять лет!

— У-уууу, это ещё нескоро, я уже старый совсем буду! — Взвыл сын.

— То есть я по-твоему совсем развалина? — Я прищурилась. — Дряхла-ая, — я затрясла головой, делая вид, что еле ковыляю.

Солнечный лучик попал в лицо, заставляя зажмуриться.

— Не-ет, ма! — Испуганно округлил глаза юный дамский угодник.

А глазки так и забегали — пытается понять, как вывернуться.

— Крра? — Раздалось из ближайших зарослей.

И оттуда вынырнула здоровенная усатая морда. Корри заматерел. Теперь это был огромный чешуйчатый кот с перепончатыми темными крыльями и роскошной золотисто-зелёной гривой. Из-за его лапы выглядывал крохотный черный мантикотенок — спутник сына. Он ещё путался в лапах и передвигался в основном в зубах у старшего товарища.

— Ой, Корри и Лати! — Обрадовался Май, протягивая руки к котёнку.

Корри снисходительно фыркнул.

— Ма, ты самая-самая красивая, честно! Тебе просто нисколько лет! Ты же жрис-са!

Жрис-са. Да. Жру по ночам на дворцовой кухне, потому что с таким количеством дел покушать днём почти не удавалось.

— Да ты ж моя прелесть! — Вдохнула я ласково, прижимая сына с котенком к себе. — Всегда найдёшь, как угодить даме!

— Ма, а ты прокатишь меня с друзьями на магической повозке? Ну, которую вы с магами делаете? — Оживился сын, поняв, что отчитывать его больше никто не будет.

Когда успел узнать? Наверняка снова Малькольм Ринтерн разболтал! Вот у кого язык без костей!

— Ваше Высочество! — Завибрировал переговорник. — У нас получилось, слышите? Последние испытания прошли успешно! Каграт взлетел в воздух! Если всё удастся — мы войдем в историю! Крылатые корабли на механике и магии вместо неповоротливых дирижаблей! — Мой собеседник кричал от восторга.

— Эрс Викорн, прошу, не оглушайте, — я мгновенно переключилась на деловой тон. Больше я не была невидимкой, просто принцессой. Я была самым молодым профессором кафедры Металла и проходила практику на кафедре механики.

Моим дипломным проектом и стал каграт — огромное крылатое судно-птица.

— Ваше…

— Коротко и по существу. Передайте мне полный перечень показателей корабля с последнего испытания. Также жду от вас дальнейшие планы развития проекта. В конце концов, подняться в воздух это полдела — теперь главное там удержаться. Я буду завтра. Сегодня не смогу, и не просите.

Хоть и очень хочется, но сегодняшний день уже обещан семье, а это — святое.

— Ваше Высочество, скажите хотя бы одно, как вы смогли додуматься до формулы облегчения веса? Как? Почему именно эти руны? И…

Собеседник вдруг захлебнулся. На мой переговорник легла узкая сильная ладонь и низкий холодный голос произнёс:

— Граф Викорн, ещё одно слово — и я подумаю о том, чтобы убрать вас подальше от своей жены. Сегодня у принцессы день отдыха. Извольте разбираться с вашими проблемами самостоятельно.

— Мой принц! — Мой вдохновитель и самый большой фанатик кафедры Механики захлебнулся воздухом, но переговорник уже отключился.

Сильная ладонь обхватила меня за талию, крепко прижимая к себе.

Я расслабилась, чувствуя, как меня ласково обнимают огромные крылья — и выпустила свои в ответ. Да, всё ещё маленькие и слабые, но они были! Энрис не солгал мне. Ни разу. И подарил человеку возможность полёта. Хотя, как считает Шан, человеком меня назвать было уже сложно — слишком велико оказалось влияние Энриса на свою жрицу.

— А где?.. — Я завертела головой.

— А вот! — Заявил любимый муж.

В воздухе рядом с ним парила двухместная люлька, в которой умиротворенно сопели

О появлении близнецов я не жалела ни капли.

— Ты с ними не устал? — Посмотрела на расслабленное лицо супруга.

— Устал? Нет, я только начал входить во вкус. Не так уж часто мне удается снять c тебя бремя ухода за детьми, хотя нянек у нас хватает, — бархатный голос обволок нежностью.

Дыхание перехватило. Я смотрела на этого мужчину, который качал крылом наших детей и зорко контролировал играющего с мантикорами Мая. Видела, сколько любви и заботы он дарит мне и детям. И понимала, что мне нечего больше пожелать.

— Если это и бремя, то приятное. Особенно, с таким количеством помощников, — я мягко рассмеялась и поймала жадный взгляд на виднеющуюся в вырезе платья грудь.

— Я бы прошёл через все испытания, которые мне уготовал Сумрак, хоть сотню раз. Если бы это значило, что каждый раз в конце я буду встречать тебя. И ты будешь моей. Моя Аэри. Моя любовь.

Голос Шаннера звучал ниже и тише.

Я прильнула к нему, наслаждаясь его близостью, шепотом ветра и пальцами, которые играли с моими волосами.

— Ты и прошёл, — ответила, обхватывая руками его шею и позволяя себе в это мгновение быть не ученым, не принцессой, не воином, а просто любимой женщиной, — хватит с нас испытаний, мой принц. Я тоже… — шепнула, прижимаясь щекой к его плечу, — ни о чем не жалею. Ты же знаешь?

Пальцы скользнули по моей скуле.

— Всегда. Я всегда чувствую твою любовь, Аэри.

Мужчина с серебристыми волосами смотрел на меня с жадной одержимостью. Наши души вросли друг в друга — не разделить. И невозможно представить жизнь одного без другого.

— Ты смотришь так, что я начинаю чувствовать себя добычей, мой принц…

Договорить я не успела.

Шаннер одним рывком обхватил меня за талию, закидывая на плечо. Колыбелька всё так же мерно раскачивалась в воздухе рядом.

Горячая ладонь мужа скользнула суть ниже талии.

— Поймал. — Заметил он совершенно серьёзно. Только в глазах мерцали смешинки. — теперь я доставлю свою добычу в пещеру, и…

— И? — Переспросила, затаив дыхание.

По телу пробежало тепло.

— Пап, а мама не тяжелая? Зачем ты её тащишь? — Раздался вопль нашего практичного сына.

Я подавила смешок. Ощутила, как ладони обхватывают меня за талию и легко, как пушинку, поднимают вверх.

Из груди вырвался смех — и унесся легким счастливым облачком вперёд.

Солнце медленно уползало за верхушки деревьев. Упоительно пахло скошенной травой и весной. Из окон дворца виднелся силуэт высокого мужчины. Он нёс на руках женщину, направляясь к виднеющемуся между деревьями небольшому озеру.

Откуда-то из кустов с громким гиканьем выскочил мальчишка. За ним — огромный страшный зверь, в зубах которого болталась какая-то мелочь.

Большая люлька мягко закачалась в воздухе, привлекая внимание мальчишки, и он наморщил нос, с любопытством пытаясь туда заглянуть. Ветер взъерошил его волосы — и промчался дальше, к паре у озера. Люлька легко преодолела все законы тяготения и теперь осторожно покачивалась в воздухе слева от крылатого мужчины.

Он поставил женщину на ноги и встал позади неё, обнимая за талию. Твердый подбородок угнездился на её плече, как будто он, как кот, выпрашивал ласку.

Крылья мягко вспыхивали и гасли в воздухе.

— Я люблю тебя больше жизни, Шаннер Мъярг.

— До горизонта и дальше, Аэри…

Лучи солнца танцевали в волосах замершей пары. Где-то далеко, на другом плане, задумчиво улыбался Сумрачный бог, нанизывая мягкие нити магии на когти.

Хорошо же получилось, правда? Не зря он всё это затеял. Веселитесь, детишки. И пусть вместе с вами обновляется сам мир.

Конец.