Ох уж эти иномиряне!

Глава 1. Преображение

Юлия Меллер

Ох уж эти иномиряне!

— Верни всё, как было! — закричала Ольга, преодолев первый шок. Но Искин уже сам понял свою ошибку и вернул непрозрачность стен.

Действуя по протоколу сопровождения высокоранговых лиц, он установил контроль за жизненными показателями Головина, и когда у того скакнул пульс, то мгновенно проанализировав ситуацию, отреагировал соответственно.

— Что… что это было? — вцепившись в ручки кресла, спросил мёртвенно-бледный Всеволод Аристархович.

— Не знаю, — буркнула Оля. — Я впервые оказалась в такой штуке, и сама едва не окочурилась с перепуга!

Советник глубоко вдохнул и медленно выдохнул, а унтеры высказались от души:

— Перун свидетель, я чуть портки не обмочил! — показывая дрожащие руки, проворчал Полозов. — Чувствую седалищем, что сижу, а глазами вижу, что болтаюсь в воздухе!

— А я меня очко с пупком встретились, так сжались от страха, — поделился своими переживаниями Ежов.

— Эй, смотритель! — процедил Демьян, с беспокойством глядя на бледного отца. — Верни окошки, а то блевану тебе тут от всей солдатской души!

Ольга злорадно ухмыльнулась: Искин лишился уважения у унтеров после этой выходки. Она догадалась, что он ввёл в программу встречи развлекательный момент, который был принят в местном обществе, но не учёл фактор иномирности своих гостей. Видимо, впервые к нему попал министр из другого мира.

Искин вернул транспорту изначальный вид, и все прилипли к окошкам, постепенно забывая пережитое. Ольга снисходительно улыбнулась, видя, как с лиц её спутников уходит испуг, а глаза загораются восторгом.

Они летели! Сидели в удобных креслах и летели! Для них это было невероятно и потрясающе.

Полозов от избытка эмоций постоянно дёргал Ежова, чтобы тот обратил внимание на панорамные окна, просторные террасы на верхних этажах или бассейны. Искин сумел удивить, накладывая иллюзорные картинки на брошенные дома. Оказывается, у него сохранилась запись с момента продажи зданий всего города, где использовался виртуальный рекламный ролик с озелененными террасами и с бассейнами, наполненными чистейшей водой. Перед всеми разворачивалась сказочная картина, где мёртвый город представал во всём своём величии. И конечно, рекламная картинка производила сногсшибательное впечатление. Разве что Головин беспомощно щурился, видя только цветные пятна.

Ежов послушно вертел головой, удивляясь вместе с Полозовым тому, что видит. Но Ольге показалось, что он больше потрясен тем, что видит всю эту красоту сверху или на уровне верхних этажей. Похоже, что полёт перевернул все его представления о мире.

Васильчиковы таращились в окошки, открыв рты. Они впитывали впечатления, как губки, но ещё не знали, нравится ли им увиденное или нет. Рекламная иллюзорная картинка оказалась излишне сказочной и непонятной для простых людей. Ольга же с интересом изучала открывшуюся панораму. Она смотрела вдаль — и видела заброшенный город, а когда смотрела на ту часть, где они пролетают, то картинка менялась на парадную. Это было невероятно и очень грустно.

Она украдкой следила за своими спутниками и радовалась, что их взгляды оставались осмысленными, а не остекленевшими, как случалось с ними ранее. Особенно она переживала за старика, но тот держался молодцом.

В следующее мгновение Ольгу прошиб страх. Она увидела поднявшихся с крыш домов летающих тварей. Они были невелики, но могли создать неприятности. Унтеры напряглись, крепче взялись за оружие и их взгляды заметались по летающему вагончику, чтобы понять, как организовать оборону.

Головин ничего не заметил. Он вглядывался в дома, стараясь рассмотреть яркие пятна, а когда почувствовал, что что-то не так, то все уже закончилось. Твари отстали, сочтя пролетающий мимо транспорт слишком крупным и опасным существом.

— У вас есть что-то для защиты от них? — спросила Ольга Искина.

— Я прокладываю маршрут так, чтобы избежать встреч с опасными существами, — ответил он ей. — В случае необходимости включу режим маскировки.

Ольга вопросительно посмотрела на его изображение, ожидая пояснений, но тот вдруг признался:

— Вынужден поставить в известность, что маскировка срабатывает не всегда.

Внимательно слушавший Головин сразу же попросил уточнить:

— Какова вероятность нашего обнаружения тварями при включенной маскировке?

— К сожалению, около семидесяти процентов существ так или иначе видят или чувствуют замаскированный объект, но нападают не все.

Ольга задумчиво слушала Искина и думала, сколько всего она ещё не знает о его возможностях. Невольно ей вспомнилось, как она шагала по заполненным иномирными тварями улицам города, тащила на себе продукты и просила Искина дать ей транспорт, а он занудствовал, что это невозможно, хотя мог сам управлять любой техникой.

— Мы подлетаем к правительственному филиалу медицинских усовершенствований, где вам проведут все необходимые процедуры, — торжественно сообщил он, и летающий вагончик начал плавно снижаться на крышу одной из высоток.

Ольга даже не подозревала, что в этом городке существует такой филиал. Конечно, пешком далеко не уйдешь и она держалась своего района, но Искин даже не обмолвился, что здесь есть такое учреждение.

Двери вагончика бесшумно разъехались, и группа Головина увидела новую голограмму. Это был Искин местного медицинского филиала, представший в виде высокой, стройной, ухоженной женщины в обтягивающем брючном костюме.

— Господин министр, добро пожаловать в наш центр! — голос у незнакомого Искина оказался низким, грудным и вызывающим мурашки. — Госпожа мэр, рада вашему визиту, — тепло улыбнулась дама, и Ольга нервно сглотнула, настолько интимно прозвучали эти ничего не значащие слова. — Господа, — Медискин коротко обозначила приветствие к остальным членам группы, и сразу вернула своё внимание Головину. — Прошу следовать за мной.

Все были смущены и оробели, а местная дама-Искин следовала вдоль узкой ленты, впаянной в крышу и слегка покачивала бедрами. Ольга вместе со всеми поддалась очарованию встречающей, и только следование голограммы вдоль линии, в которую были вмонтированы подзаряжающие элементы, заставило вспомнить, что перед ней не живой человек, а Искусственный интеллект.

— Э, у меня есть пожелание к медицинскому Искину филиала, — негромко обратилась она.

Голограмма продолжила идти, как будто не слышала Ольгу, но одновременно её изображение появилось на ближайшей двери:

— Слушаю вас, госпожа мэр.

У Ольги волоски на руках встали дыбом от тембра ее голоса.

— Вы не могли бы подкорректировать свою внешность?

— Хотите, чтобы я изменила одеяние или пол?

— Уменьшите сексуальность в голосе и поведении. Стиль общения и одежды сделайте более деловым.

Искин неуловимо преобразилась, оставаясь в том же костюме, но теперь он не облегал ее тело:

— Вот так вас устроит? — тоном секретаря-помощника спросила она.

— Да, благодарю.

— Спасибо за подсказку, — неожиданно ответила ей дама Искин. — Я отметила повышение давления и расфокусированный взгляд гостей нашего центра, но не думала, что причиной этого является

— Нам всё здесь в новинку. Слишком много впечатлений для первого раза, — деликатно пояснила Оля и бросилась догонять спутников.

Медискин проводила их до лифта, потом её изображение перешло в плоский формат, отображаясь на экране. Головин за всем наблюдал с любопытством, как и Порфирий. Унтеры не сводили глаз с женщины-смотрителя, но уже не так потрясённо, как на крыше.

Спустились всего на пару этажей и вышли в роскошный зал. Искин продолжала подсказывать дорогу, попутно объясняя Головину, чем занимается филиал… точнее, занимался.

— Какие процедуры приготовлены для нас? — уточнил он, промокая запотевшие виски платком. В здании было тепло, а одежда у всех была зимняя.

— Вам доступны все мои резервы, господин министр.

— Я хочу знать стоимость предоставляемых мне услуг и варианты оплаты, — он отвел глаза, чувствуя себя неловко перед немигающей голографической дамой.

— Для членов правления у нас все бесплатно, — Медискин широко улыбнулась, но из-за того, что остальная мимика осталась без изменений выглядело это жутковато. Но советник не успел оценить улыбку местного ИИ из-за возмущенного восклицания Ольги Дмитриевны:

— А я разве не была членом правления? Почему с меня списывали деньги?

— Госпожа Образцова, вы являетесь мэром нашего города, но не членом правительства. Наш филиал не состоит на городском учете и существует на правительственные дотации.

— Ясно, — буркнула она.

— А что вы предложите моим людям? — продолжил задавать вопросы Всеволод Аристархович, ориентируясь на рассказы Ольги об этом мире.

Медицинский Искин методично перечислила весь спектр услуг на сегодняшний день, которые советник терпеливо выслушал. Оля смотрела на Головина и поражалась, как легко он вписался в министерскую должность. Она гордилась им — и немножко собою. Ей было приятно осознавать, что не ошиблась в нём, распознав недюжинный ум.

Всеволод Аристархович какое-то время задавал вопросы, а потом дал разрешение на обследование всей группы. Оно немного отличалось от того, что ранее видела Ольга. Никому не пришлось ложиться в капсулу. Они поочередно прошли в соседнюю комнату, встали в центре, выполнили ряд упражнений и вышли.

Советник продолжал общаться с обоими Искинами, углубляясь в медицину, в должностные обязанности, структуру общества и даже затребовал отчёт о состоянии города, причем в сравнительной степени с другими городами.

Унтеры с благоговением смотрели на делающего пометки в крошечном блокнотике Головина. Он уже составил план работы на ближайшую неделю, разобрался со здешней медициной и одобрил им ряд процедур.

Ольга отошла к окну и, прижимая к груди свой топор, вновь почувствовала себя одинокой. Она впервые видела, как Головин работает и поражалась ему. Она не поспевала за его мыслями и остро ощутила, что не пара ему.

— Ольга Дмитриевна, вы не против, если вам создадут благоприятные условия для усиления развития ваших способностей?

— Что? — повернулась к нему, но прежде чем он повторил свой вопрос, иронично спросила, скрывая охватившую её грусть: — Здесь и такое делают?

— Здесь много чего делают, — улыбнулся он.

Оля согласно кивнула и спохватившись, спросила:

— А деду Порфирию что рекомендовано?

— О, тут список на несколько страниц! Почти все я одобрил, так что посмотрим, что получится в итоге.

— Ваше превосходительство, а нам что делать? — спросил Ежов.

Полозов и Демьян переминались с ноги на ногу, всем своим видом одобряя вопрос товарища.

— Мы же здоровы, — смущённо пояснил Ежов, задумавшемуся советнику.

— Да, вы здоровы и здешний… э-э-э… доктор это подтверждает, но целебный сон вам не повредит.

Унтеры переглянулись, пожали плечами и принялись раздеваться, но Искин их остановил, предлагая пройти в отдельные помещения и там следовать указаниям. Ольгу тоже проводили в отдельную палату, где она легла в прозрачную кабинку. В этот раз она не засыпала и ощущала скользящее по телу лёгкое тепловое воздействие. Её процедура заняла около часа, освободившись первой, она вернулась в общий зал.

Сначала Оля решила перекусить и надолго застряла в меню, натыкаясь на отписку, что у продукта закончился срок годности. Потом она взялась за работу мэра и с удивлением отметила, что у Искина дела сдвинулись с места. Налаженные в прошлый раз технологические цепочки помогли создать какие-то важные детали и Искин отправил их по назначению. Это запустило работу в других городках и круг замкнулся, когда сюда доставили какие-то плашки, позволившие восстановить работу ещё одного местного завода.

— Хм, все это хорошо, — подытожила она и задала давно волнующий ее вопрос об очищающей волне.

— Я наблюдал ее четырнадцать дней тому назад, — ответил Искин.

— Какова активность тварей? Порталов много открылось?

— Пятнадцати процентная активность от максимального уровня занятости города иномирными существами. Открытие порталов стабильно высокое.

— Ясно. А посчитайте мне пожалуйста разницу течения времени в мире Земля и здесь.

— Необходимы данные.

— Скажу, — обрадовалась Ольга. — Весь расклад дам.

Она вспомнила дату, когда перешла в альтернативную Землю и назвала сегодняшний день. Оказалось, что время течет неравномерно. Здесь прошло чуть больше времени, чем на Земле, но Искин сумел составить график прохождения волны по земному времени и теперь риск попасть прямо на нее снизился до минимума.

— Предоставьте эту информацию господину министру, — складывая листок с распечатанным графиком, велела она.

Побродив по роскошному залу ожидания, решила вздремнуть. Проснулась от шелеста открывающихся дверей, впускающих в общий зал унтеров. Они замечательно выглядели и единственное, что их волновало, это еда. Накормив их, Ольга посмотрела на часы. Прошло уже десять часов с того момента, как Головин и дед Порфирий ушли делать медпроцедуры. Она уже хотела спросить, как долго их ещё ждать, но двери вновь разъехались по сторонам. Появление деда оказалось сравнимо с эффектом разорвавшейся бомбы.

Старший Васильчиков вошёл в зал босиком и выглядел крепким мужчиной под сорок. Его взгляд был растерянным, а руки не находили места.

— Вот, барыня, — неловко произнёс он. — Это я теперича. Кажись, и в молодости не был таким пригожим! Все зубы на месте, аки у породистого жеребца. Глаз зоркий и в теле лёгкость.

— Вы замечательно выглядите, — подбодрила его Ольга.

— Батя, ты… — растерялся Демьян, жадно разглядывая отца. — Я помню тебя таким, — тихо произнёс он и вытер слезу.

Ольга услышала шаги и повернула голову.

— Всеволод Аристархович! — воскликнула она, зажимая рот руками. Он выглядел таким же растерянным, как Порфирий. — Кажется, вы стали выше ростом, — не терпя образовавшейся тишины, произнесла она. — И вообще, вы… вы очень… — не сводя с него восхищенных глаз, пролепетала — и ничуть не соврала!

Советник больше не был полноватым и близоруким. Его глаза перестали щуриться, а широкие плечи развернулись, полностью меняя фигуру. И то ли Искин вложила в него больше сил, то ли изначально Головин имел скрытые ресурсы, но выглядел он фактурно.

— Ольга Дмитриевна, вы вновь испытываете мою стойкость, — чуть склонив голову, улыбнулся он.

Ольга отметила, какой безупречной стала у советника улыбка и вообще он улыбался не только губами, а всем лицом… и только потом до неё дошёл смысл слов про стойкость. Распахнув глаза, она вопросительно посмотрела на него, не веря тому, что услышала. А он подошёл и, подавая ей руку, флиртуя, добавил:

— Когда самая желанная женщина в мире смотрит на меня так, как вы, я реагирую соответственно.

Оля, завороженно глядя на него, вложила свою ладошку в его, поднялась с кресла. Головин точно так же не отрывал от неё взгляда и только для неё произнес:

— Теперь, когда я без досады и раздражения могу видеть своё отражение в зеркале, я прошу у вас разрешения ухаживать за вами!

Ольге хотелось, чтобы советник повторил свои слова и, может быть, не один раз, но нашла в себе силы одобрительно кивнуть. Он поцеловал ей руку и не просто изобразил поцелуй или быстро клюнул, а задержал свои губы на тонкой коже. Более того, он чуть крепче обхватил её ладошку, не желая отпускать, как того велели приличия.

Оля прикрыла глаза, чтобы не упустить ни капли той приятной волны, что пробежалась по её телу при прикосновении Головина. Давно она такого не чувствовала и уж тем более от простого поцелуя. Хотя не такой уж простой…Теперь, когда она больше знала об энергии, все представало в ином свете. Головин вольно или невольно подарил ей кусочек своих сил. Его энергия была принята, сочтена лакомством и вызвала всплеск собственных сил. Это открытие потрясло Ольгу.

— Всеволод Аристархович, моя симпатия к вам уже давно не тайна, — тихо ответила она.

— Я не смел верить, что такая красавица может благосклонно смотреть на такого старого увальня, как я.

— А я думала, что всё дело в наших с вами разных сословиях.

Лицо Головина омрачилось. Всеволод знал, что князь не позволит жениться ему на Образцовой, а ежели он ослушается, то не простит его. Но не потому ли Всеволод начал самостоятельный путь возвышения? Регистрация патентов, самовольное переформирование отдела по изучению порталов, собственная экспедиция… Ему казалось, что он всё это делает для общего блага, а теперь точно знает, что укреплял свои позиции для того, чтобы без оглядки на других заполучить Ольгу Дмитриевну.

По возвращении он поднимет вопрос о записи её мещанского происхождения. Орлов не имел права присуждать ей сословие. А ежели этого будет мало, то он будет рекомендовать наградить её личным дворянством за заслуги перед Императором.

Одна эта экспедиция уже подразумевает награду! А Ошкину придется смириться и помочь. Или Всеволод справится без него.

Головин вновь поцеловал руку Ольги и твердо ответил на её предположение о сословиях:

— Ольга Дмитриевна, сословность — основа нашей жизни, но я решу этот вопрос.

— А ваш покровитель? Вы как-то объясняли мне, что чиновники вашего уровня не вольны в этих вопросах. Я уже наслышана, как поступают с пошедшими наперекор традициям дворянами.

— Мой выбор сделан, и я боюсь только одного: что вы перемените своё мнение.

— Мне кажется, что эта экспедиция поможет нам определиться в отношении друг друга, — боясь верить услышанному, осторожно ответила Ольга. Но её глаза сияли, как у всякой женщины, получившей уверение в том, что она любима и дорога понравившемуся мужчине.

Глава 2. Прелести Мертвого мира

Общее радостно-возбужденное настроение всех членов группы долго не стихало: преображение отца Демьяна и советника никого не оставили равнодушными. Да и собственные ощущения здорового тела располагали к хорошему настроению.

Искин города предоставил роскошные апартаменты министру и всем сопровождавшим его лицам. Министр же пересмотрел служебные обязанности унтеров и назначил им курсы повышения квалификации. Без Ольги не обошлось. Она как только узнала, что во власти Головина организовать любое обучение каждому из них, то сразу же посоветовала этим воспользоваться. Для унтеров были выбраны курсы телохранителей, для Порфирия — основы экономики и фермерство.

— Ольга Дмитриевна, а что бы вы хотели для себя? — Головин с любопытством посмотрел на неё.

— Я бы взяла ускоренные курсы по вождению местного транспорта. У меня уже есть опыт по вождению, причем за меня никто не смотрел по сторонам, не решал, с какой скоростью ехать и прочее, — все ещё испытывая обиду, высказалась она.

Советник сразу же обратился к Искину и, пробежав глазами по предоставленному ему документу, дал одобрение.

— Но вы ещё чему-то хотели научиться? — спросил он. — Я не ошибся?

— Да. Я обратила внимание, что здесь очень продвинулось обучение по владению своим телом. Помимо предоставления персонального виртуального учителя происходит стимуляция нужных мышц для успешного прохождения программы.

— Да, потрясающие технологии! Неужели мы тоже когда-нибудь достигнем подобного?

— Вряд ли мы с вами до этого доживем, — усмехнулась Ольга. — А знаете, что интересно: моя Земля в техническом плане шагнула далеко вперёд, но здесь умудрились совместить технику с энергиями. Для меня это волшебство, хотя я понимаю, что всё имеет объяснения, но голова кружится от тех возможностей, которыми обладали местные жители.

— Ольга Дмитриевна, вы не забывайте, к чему всё это привело, — напомнил Головин. — Мир стал мертвым.

— Возможно, что они не виноваты и угроза была внешней, — заступилась за них Ольга.

— А возможно, что они сами себя сгубили. Заигрались с силами, которые не смогли контролировать. Я заметил, что техника осталась в рабочем состоянии, а вот энергии здесь взбунтовались. Божественный порядок нарушен.

Оля растерянно посмотрела на советника и медленно показала открытые ладошки, показывая, что со всем согласна. Она и раньше чувствовала, что здесь творится какая-то дичь на всех уровнях ощущений, но Всеволод Аристархович облёк всё в слова.

В этом мире нет гармонии. Божественная она или нет, но без неё всё пошло в пляс. Почти каждый невольный вторженец чувствует неправильность этого мира, злится, пытается уничтожить окружающее.

— Но мы отвлеклись, и вы не сказали, что помимо освоения летающих повозок выбрали для себя?

— Самооборону, — сказала она громко и четко.

Присутствующие поблизости унтеры и Порфирий услышали, удивленно посмотрели на неё. Брови Головина взлетели вверх.

— Всеволод Аристархович, я уже пробовала здесь учиться владению топором, но это было по хозяйственной части. На иное у меня не было разрешения.

— А теперь вы хотите научиться воинскому делу? — тихо спросил он, чтобы остальные не слышали.

— Да. Здесь опасно и надо уметь владеть оружием. Я хочу уметь стрелять, кидать ножи и топор.

— М-да, — Всеволод сокрушенно покачал головой. — Ольга Дмитриевна, не к чему вам это. Вы сейчас

— Буду как лось, — усмехнулась Ольга. — Впрочем, я и сейчас… — она не закончила, но стукнула себя по плечам.

Головин возмущённо всплеснул руками, но потом засмеялся и чуть подавшись вперед, высказался:

— Вы самокритичны, но признаю, что вы не лебедь белая! И знаете, мне по сердцу, что вы такая… — он изобразил всемирно известный жест фигуристой женщины. — И удар ногой у вас…, — вспомнил он.

Ольга улыбнулась. Ей нравилось, что Всеволод Аристархович смотрит на неё с восхищением и искренне считает красавицей. Она прекрасно понимала, что не вписывается в модный типаж девушки-лани, но в любые времена есть мужчины, которые балдеют от крепко сложенной дамы. Поэтому давно уже не комплексовала по поводу своей фигуры, но всегда помнила, что если не будет следить за собой, то превратится в большого бегемота. Сейчас она в прекрасной форме, и Диана-охотница может позавидовать ей.

— Так, значит, хотите заняться военным делом? — повторил он, все же надеясь, что Ольга откажется.

— Только самозащита при помощи оружия, — поправила его Оля. — Этот мир опасен.

— Понял вас, — задумался советник и уставившись на большой голоэкран, висящий над столом, начал быстро просматривать подходящие курсы.

Он выбрал занятия по самообороне не только для Ольги, но и для себя. Выключил экран и какое-то время молча оглядывал всех присутствующих. Образцова оставалась рядом, а остальные расположились в дальнем углу и разглядывали тварей за окном.

— Ольга Дмитриевна, а вы уже ознакомились с растениями, которые здесь выращивали при помощи дара? — вдруг оживленно спросил Всеволод Аристархович. — Весьма любопытно, знаете ли.

— Вы имеете в виду именно волшебные растения? — с удивлением уточнила она и получив от утвердительный кивок, улыбнулась:

— Не знакома, но очень интересно.

— Сейчас я скину вам каталог с описанием и основы по выращивание.

— Скинете? — изумилась она.

Головин загадочно улыбнулся и предоставил ответить Искину. Тот появился и уведомил Олю, в какие часы у неё будут занятия по освоению летающего транспорта и обороне, а ещё поставил в известность, что она может воспользоваться служебным браслетом, на который поступила информация от господина министра.

— Браслет, — растерянно повторила она.

Головин поднял руку и продемонстрировал устройство на руке, которое тут же выдало крошечный голографический экран с данными на родном ему языке.

— Заряжается от соприкосновения с телом, — смущенно пояснил он. — Возможности потрясающие.

— Хм, вас балуют, — улыбнулась она в ответ на сияющий вид Головина, а вот на Искина посмотрела с укором. Но тот высветил на большом экране информацию о поступлении в город необходимых элементов и налаживании работы завода по электроники.

— Так вот что делает этот завод, — пробормотала она, увидев тот самый документ, который подписывала в прошлый раз. Искин назвал этот браслет по-другому и Оля думала, что это часть чего-то.

Всеволод Аристархович с удовольствием наблюдал, как просияла Ольга Дмитриевна.

— Ну что ж, теперь можно расходиться, — громко произнес он, обводя всех взглядом. — Жить все будем здесь, только этажом ниже. Хозяйка этого здания проводит вас.

Он бросил взгляд в окно. Там уже стемнело и Головин пожелал всем спокойной ночи, хоть понимал, что спать никто не хочет.

Все засобирались к выходу.

— Завтра в полдень жду ото всех отчёта о прохождении первых занятий и доклада обо всём интересном, что увидите, — напоследок произнес Головин.

Унтеры и Порфирий послушно закивали и с опаской направились за дамой Медискином к лифту. Когда же они спустились на этаж ниже, то вовсе оробели. Местная смотрительница каждому предоставила роскошные комнаты. И даже когда Демьян пожелал быть вместе с отцом, то настоятельно рекомендовала поселиться отдельно, чтобы не мешать друг другу проходить обучающие программы. Унтер Васильчиков мало что понял, но постеснялся настаивать. Смотрительница как-то вдруг стала объемнее и приблизилась, по телу Демьяна побежала дрожь, как перед грозой и он предпочел сбежать. Все разошлись по своим комнатам без возражений.

Осматривая свои апартаменты, Ольга не сразу сообразила о назначении некоторых новшеств. С кроватью-массажером она разобралась с помощью Искина, как и с настройкой климат-контроля, включающей в себя условия для хорошего сна, но изменение интерьера по своему вкусу она не осилила. С настройкой одежного принтера тоже не стала возиться, внеся параметры своего тела, но оставив стандартные модели.

Знакомство с браслетом оставила на самый конец, предполагая, что будет долго разбираться, но он выполнял функции планшета и все было интуитивно понятно. Заряжался гаджет при движении, от тепла, от ауры или от специального зарядного устройства. Качество голограммы зависело от полноты заряда, а в остальном Ольга ничего нового не увидела.

В какой-то момент Ольга ринулась к Головину, чтобы помочь ему освоиться с новшествами, но вовремя остановилась, вспомнив, как он поразительно скоро научился быть пользователем современных технологий.

Она нехотя остановилась, огляделась и решила заказать себе чая. Пока ждала, то о многом успела подумать. Ей было странно, что Искин практически мгновенно признал Головина человеком министерского уровня. Она догадывалась, что искусственный интеллект проводит какую-то собственную идентификацию и не принимает на веру слова соискателей. Но все же было удивительно, как он сразу увидел потенциал Головина.

И оказался прав. Советник словно рожден для той работы, какую ему предоставили. Он сумел не только воспринять горы новой информации, но и оперировал ею. Даже для Ольги не все было понятно, а он разобрался и сходу принял ряд решений.

Так что показывать ему, как работают душ и туалет не надо. Унтеры тоже обойдутся без её помощи. Они не новички и помогут деду Порфирию. Впрочем, больше дедом его звать язык не повернётся! По возвращении его наверняка оженят, и у Демьяна появятся братики с сестричками.

Губы Ольги расползлись в улыбке, когда она представила лицо унтера, когда до него дойдёт, как изменится жизнь отца. Так с улыбкой она и заснула, не притронувшись к заваренному чаю.

Утром следующего дня началась рутина: все были заняты обучением. Прервались только на еду и для встречи с Головиным. Отчитались и продолжили обучение. Следующие дни походили на предыдущие.

Всеволод Аристархович работал так, как никогда в жизни. Он чувствовал себя нужным и с наслаждением смотрел, как по его указке запускаются новые технические линии, оживляя замершие предприятия и восстанавливаются транспортные артерии. Он ещё не разобрался, для чего нужны гигантские детали, которые необходимо доставить за тысячу верст, но запуск ряда мелких производств позволял возобновить работу местных теплиц и, как следствие этого, подумать о частичном возобновлении работы на продуктовом комбинате.

Всеволод помнил, что Ольга больше всего тосковала в этом мире по свежим овощам

Однажды Всеволод попросил показать Ольгу и был поражен, как она отдаётся учёбе. С этого момента он стал уделять несколько часов в день боевым искусствам и… увлёкся. Он не ожидал, что каждое действие, каждый приём будет подчинен логике кратчайшего пути к достижению успеха.

Первая неделя в Мёртвом мире пролетела, как один день. Все уставали и ни о чем думать не могли. Вторая неделя далась легче и темп тренировок уже не был чем-то запредельным, но главное, что все стали намного больше понимать об этом мире. Однако, сидеть в медцентре всем надоело.

— Прогуляться бы! — как-то мечтательно высказался Демьян. — Помните, как мы били тварей?

— И не говори, — поддакнул Полозов, — мне потом долго кошмары снились, а сейчас чего-то заскучал.

— Ваше превосходительство, вы же город совсем не видели! Тут такое все необычное! А магазины какие? Ольга Дмитриевна, подтвердите! — разошёлся Васильчиков.

— Подтверждаю, — с охотой согласилась Ольга, отметив, что Демьян повысил в чине Головина, что неудивительно. Все слышали, как к нему обращается Искин. — Всеволод Аристархович, мы и правда засиделись. Пора нам поохотиться на сами знаете, что, — она многозначительно пошевелила бровями.

Унтеры хмыкнули, уставившись в кружки с чаем, а советник понимающе кивнул. Он уже усвоил, что в этом мире не всё нужно проговаривать вслух.

Искин с завидной настойчивостью восстанавливает экономику, и если в первое время Головину казалось, что Ольга права, объясняя, что машина действует по устаревшей и ненужной программе, то сейчас он не был уверен, что программа устарела.

Только Всеволод не мог поделиться своими подозрениями с Ольгой Дмитриевной, чтобы об этом не узнал Искин. И кажется, она это понимала. Смотрела на него с вопросом в глазах, а потом переводила взгляд на экран и вздыхала.

— Поохотиться, говорите? — Головин произнёс это настолько мягко, что вновь привлёк внимание остальных. Он ничего не мог поделать с восхищением Ольгой.

— Да. Заодно осмотримся. Не хочу полагаться только на камеры Искина, — откровенно заявила она, и Искин тут же отреагировал:

— Госпожа мэр, всю сводку происшествий я пересылаю вам каждое утро.

— Да, пересылаете, — согласилась Оля. — И даже некоторые объекты вы перестали называть объектами и стало понятнее, где и между кем произошла схватка, но хотелось бы лично всё увидеть.

— Господин министр может посмотреть на городские происшествия с воздуха.

— Нет, — отказался Головин. — Я хочу пройтись по городу и попробовать свои силы. Не зря же учился и лежал в капсуле со стимуляцией необходимых мышц. Надо проверить, чего я теперь стою. Это что касаемо меня, а против прогулки остальных членов нашей группы у уважаемого Искина нет возражений?

— Нет.

— Вот и хорошо. Тогда не будем откладывать. Встречаемся через пятнадцать минут в холле первого этажа.

Ровно в назначенное время все стояли внизу и с осторожностью вышли из здания. Унтерам, как телохранителям господина министра, были выданы браслет-планшет. Всех функций они не смогли освоить, но картой города с отметками о нахождении живых существ пользовались.

— Ваше превосходительство, справа от нас в трехстах шагах кто-то есть, — сообщил Демьян, глядя на планшет и пытаясь увеличить точку, чтобы через камеры Искина увидеть существо.

— Вижу, — Всеволод Аристархович справился быстрее Васильчикова и получил картинку крупного бесформенного монстра, неподвижно застывшего посреди улицы.

— Ваше превосходительство, слева в версте от нас целое скопление точек, — добавил Полозов.

— Идем направо, посмотрим, что там за диковинный зверь.

Ольга держалась рядом с Головиным, а вот унтеры рассредоточились. Раньше они так не делали, и она поняла, что этому их научил Искин. До одинокой твари дошли быстро, но это оказался один из жителей макромира. Просто феноменально увеличенный микроорганизм. Возможно, он несёт угрозу, но его можно спокойно обойти.

— Интересная тварь, — констатировал Головин, издалека наблюдая за ней.

— Страшная, — не согласился с ним старший Васильчиков.

— Ваше превосходительство, вижу скопление точек, но верстах в трех отсюда. А вот те, что были замечены ранее, все ещё находятся на месте.

— Ну что ж, прогуляемся туда, — решил советник, но не успел он оторвать взгляда от планшета, как Ежов закричал:

— Опасность сверху!

Все отреагировали моментально. Полозов с Ежовым начали палить вверх, пытаясь попасть в сорвавшиеся с крыши длинные плети какой-то засохшей лианы. Порфирий дернулся в сторону и ругаясь на чем свет стоит, отбежал. А вот Демьян схватил Образцову и буквально отшвырнул, спасая от удара.

Одновременно с ним Головин взметнул руку вверх и нанёс удар по плети. В рукаве советник прятал кистень и им-то он ударил.

Всеволод Аристархович многому научился за прошедшие дни, но только не владению холодным оружием. Конечно, улучшил свои прошлые умения за счет восстановления прежней ловкости, но навыки остались на уровне позёрства. А вообще по его нынешним габаритам была бы хороша булава с электрическим разрядом. Искин даже предоставил её в пользование, но советник понимал, что станет с ней посмешищем. В результате им было выбрано современное многозадачное оружие, которое годилось на все случаи в жизни, но в момент опасности Всеволод совершенно забыл о нём!

Зато о спрятанной в рукаве гирьке на цепочке, которую ему изготовила домашняя машина, помнил. Это была его блажь: замена булавы, которая ему так понравилась.

Пробитая насквозь плеть оказалась вовсе не лианой, а многометровым разветвляющимся червеобразным существом. Головин брезгливо отпрянул, а потом Демьян со словами:

— Ваше превосходительство, не стойте, — потянул его к судорожной сжимавшей топорик барыньке.

Она ошалело смотрела на вновь взметнувшиеся плети и медленно отступала назад. Сердце Ольги бешено колотилось. Она осознавала, что только беспрецедентная скорость Демьяна вывела её из-под смертельного удара, а Всеволод не позволил живой ленте преследовать её.

Головин отступал, оценивая обстановку. Тварь разделила команду и обойти ее не было никакой возможности.

— Мы с Ольгой Дмитриевной пойдём в сторону скопления мелких точек, — крикнул Головин Полозову с Ежовым. — А вы обходите эту улицу с другой стороны и двигайтесь по направлению к нам!

— Но ваше превосходительство! — воззвал Полозов, с омерзением следя за мечущимся червем и нервными подергиваниями того существа, что оставалось посередине дороги. Похоже, что оно активизировалось и к чему-то готовилось. Унтер понимал, что нужно как можно быстрее уходить отсюда, но оставлять советника без охраны ему не хотелось.

— Иных вариантов не вижу, — отрезал Головин, раздосадованный неудачей с первым же встреченным монстром.

Все прошедшие дни он ощущал себя сильным и подвижным,

— Ольга Дмитриевна, вы как? Готовы продолжать нашу прогулку?

Она показала ему закрепленную на запястье палочку. Он уже знал, что это дамское оружие широкого спектра. Оно могло парализовать, отравить или усыпить. У него в кармане лежал более грозный вариант защиты. Однако палочка была просто прицеплена к Ольгиной кисти, а в руке она сжимала свой старый топорик.

— Я всегда готова, Всеволод Аристархович, — вздохнула она, неприязненно следя за мечущимися отростками червя. — Идемте отсюда уже поскорее, а то ещё вытянется эта дрянь и достанет нас.

Они поспешили. Шли молча. Каждый переживал о произошедшем, но виду не показывал.

— Подходим к скоплению тварей, — коротко доложил Васильчиков.

Головин попробовал увеличить изображение на своем ручном планшете, но точки слишком быстро перемещались и ему никак не удавалось поймать изображение. Его безуспешные попытки прервал Ольгин голос:

— Да, у меня тоже показывает, что мы на месте, но я никого не вижу.

Она вглядывалась в фасады домов, опасаясь слившейся с ними новой твари.

— А не вот эти ли существа! — удивленно воскликнул Порфирий, показывая на пронырнувшую в подвальное окно крысу.

— Крысюки! — назвала их Ольга. — Зря только шли сюда.

Она уже собралась уходить, но несколько тварюшек бесстрашно перебежали дорогу и не спрятались.

— Ишь, расхрабрились, — фыркнул Демьян и отчего-то неловко замер.

Ольга с Головиным и Порфирием уже сделали несколько шагов, прежде чем заметили остановившегося унтера.

— Дёмка, ты чего застрял? — спросил его отец.

Оля повернулась и с непониманием посмотрела на застывшего в нелепой позе Демьяна, потом обратила внимание, что крысюков становится больше. Они выбегали из расщелин, выпрыгивали из разбитых окон первого этажа, вытекали ручейком из подвальных.

— Нам надо уходить, — шепнула она, трогая за плечо неподвижного унтера. — Что-то мне это не нра… — она не договорила.

Её горло сковало. Оля хотела поднять руку, чтобы коснуться горла, но не смогла пошевелиться. Всё вокруг поплыло, а перед её глазами засветились две красные точки. Они росли, становились отчетливее и очень важно было следить за движущейся по кругу спиралью.

«Это гипноз!» — догадалась она, но вырваться из плена этих глаз не смогла. — «Боже, как глупо попались!»

Глава 3. Чувства на грани

— Ольга Дмитриевна! Очнитесь! — доносилось до Ольги издалека. — Олюшка! Милая! Посмотрите на меня!

Ласковое и тревожное «Олюшка» пробилось в сознание Ольги. В этом призыве было столько волнения и какой-то отчаянной нежности! Кажется, она всю жизнь ждала, чтобы услышать это. Сколько Оля себя помнила, к ней всегда обращались по фамилии, а потом по имени отчеству.

— Ляля! Услышьте меня! — сердито требовал советник, но это только рассмешило и её губы дрогнули в улыбке.

— Славься Перун, вы очнулись! Ольга Дмитриевна, мне одному не справиться с ними.

Взгляд Оли быстро пробежался округ. Оба Васильчикова замерли истуканами, а вокруг было не меньше сотни крысюков. Но тут Ольга вновь увидела две красные точки, которые сызнова потянули её сознание за собой.

— Не сметь! — рявкнул ей прямо в ухо Головин и, обхватив её лицо ладонями, развернул к себе.

Красные точки исчезли, и Оля поторопилась сказать главное:

— Сева, здесь есть главная крыса, которая берёт нас под контроль. Убейте её!

После её слов Головин резко развернулся и со звериным рычанием двинулся в самую гущу тварей. Ольга же повернулась спиной и начала наступать на рядовых крысюков.

Грызуны отбегали. Образцова не преследовала их. Её целью было не давать им напасть на Головина. Попутно она сильно толкнула Демьяна, надеясь, что он выпадет из-под гипнотического взгляда и поможет. Но тот остался неподвижным.

Ольга махала топором без устали, но редко какая тварь попадалась под него. Юркие. Однако, крысюки опасались её и никак не могли пробиться к Головину. Пока этого было достаточно.

— Вот ты где! — прорычал разъярённый чиновник — и всё вмиг переменилось.

Крысюки начали бросаться на них без страха. Они одновременно полезли со всех сторон, не обращая внимания на покалеченные тушки сородичей. Ольга не успевала их бить. Несколько тварей уже добрались до её лица и испугавшись, она невольно шарахнула их чистой энергией. Оглушенных тварей отбросило от неё на пару шагов, но вреда особо не причинило.

Получив передышку, Оля перехватила топор и оценила обстановку. Вся стая лезла к Головину. Ольга лишь немного препятствовала этому наплыву из живых существ. Она скидывала их с советника, но твари тут же облепляли её саму. Оля попробовала ещё раз шарахнуть энергией, чтобы освободиться, но повторить свой успех не смогла.

Сжав зубы и терпя укусы, она вспомнила о палке-стрелялке и направила её в шевелящуюся массу. Прицелиться не получалось, но часть тварей на подходе упали парализованными, а Оля чуть вновь не попала под прицел гипнотических глаз.

К её ужасу, Головин упал, и крысы полностью закрыли его. Гора из тел шевелилась, а Ольга не могла даже подступиться. На неё тоже насели и она, обезумев от боли, начала срывать с себя тварей руками. Сдавливала, отбрасывала и повторяла. Топор выпал из её рук. Оставалось непривычное оружие этого мира, но Оля в таком состоянии боялась попасть в себя же. Это была единственная чёткая мысль, которая ещё держалась в ней.

Она не увидела, как советник с рычанием поднялся и облепленный крысюками двинулся вперёд. А потом все на миг замерли — и всё вновь переменилось. Оставшиеся грызуны начали разбегаться.

— Я убил эту тварь, — глухо сообщил Головин, поворачиваясь к Ольге. Он был весь страшно искусан, его раны кровоточили, но он смотрел на неё и, казалось, не понимал, что дальше делать.

Ольга какое-то время смотрела на него в ответ ничего не понимающим взглядом. Не сразу до неё дошло, что все кончено. Потом она сообразила, что советник находится в шоковом состоянии и это осознание помогло ей собраться с силами.

В любой другой ситуации Ольга немедленно бросилась бы перевязывать его и вести в медцентр, но вместо этого она коротко бросила:

— Сева, проверьте искры. Тварь скорее всего из одаренных!

Шатаясь, он ногой оттолкнул нескольких крысюков и, посмотрев на своего маленького, но оказавшегося чрезвычайно опасным врага, наступил на его голову. Послышался хруст. Головин подождал, но ничего не случилось. Он тяжело вздохнул и хотел было сказать, что тварь бесполезна, как тело крысюка исчезло, оставляя ярко-фиолетовый сноп искр.

— Коснитесь его! — крикнула Ольга, стараясь не шевелиться, чтобы не тревожить свои раны.

Он выполнил

Для Головина в этот момент весь мир перевернулся. Он почувствовал рассеянное повсюду напряжение с очагами злобы и не справился бы с этим ощущением, если бы рядом не ощутил два огонька ровного беспокойства и совсем близко костёр из множества чувств. Все эти чувства были связаны с ним и исходили от Ольги Дмитриевны. Она переживала за него и одновременно гордилась им. Ей хотелось как можно скорее помочь ему, но собственная боль израненного тела сковала её. И при этом в ней чувствовалась уверенность, что всё будет хорошо. Она даже не допускала мысли, что может быть иначе.

Головин успел достаточно понять, прежде чем невероятная ясность ума и чувствительность схлынули, оставляя телесную боль и эмоциональную пустоту.

— Смотрите, как вовремя появился летающий аппарат Искина, — ехидно заметила Ольга, смотря вверх, но её взгляд говорил о другом. Он просил Всеволода продержаться ещё чуть-чуть, совсем немножечко.

— Ваше превосходительство! — закричали подбегавшие Полозов с Ежовым. — Что у вас тут произошло? Кровищи-то сколько! Неужто эта мелочь решилась напасть? А с Васильчиковыми что?

Васильчиковы зашевелились, недоуменно оглядываясь.

— Что произошло? — спросил у товарищей Демьян, но те сами не понимали, что произошло. — Батя, ты чего застыл?

— Да сам не знаю, чего стою, — растерянно ответил Порфирий. — В голове словно палкой пошерудили.

Советник посмотрел наверх и увидев на дне летающей машины изображение Искина, вяло махнул рукой. Он не был уверен, что искусственный интеллект поймёт его верно, но аппарат сразу же опустился.

— Возвращаемся, — велел Головин и, сделав шаг, покачнулся.

Унтеры бросились ему на помощь, но он недовольно дёрнул плечом.

— Оставьте его превосходительство, — велела Ольга. — На нём живого места нет, а вы своими лапищами причиняете ему боль.

До центра летели в молчании. Головин остался стоять, вцепившись в поручень. Ольга тоже не смогла сесть. Оба они с сочувствием смотрели друг на друга, но ни у кого не было сил на разговоры. Им надо было продержаться совсем немного и на этом они сосредоточились.

В медцентре их встретила местная дама-искин и провела в диагностический зал. Первым она обследовала Головина и во время диагностики опрыскала обезболивающим, сочтя состояние критическим. Всеволод Аристархович сумел перевести дух и уже осмысленным взглядом посмотрел на Ольгу.

— Ольга Дмитриевна, вам тоже досталось, — с болью произнёс он.

— Совсем немного. К тому же сейчас нас вылечат, — она попробовала ободряюще улыбнуться, но укус на щеке отозвался резкой болью.

До этого момента Оля держалась, а сейчас, когда увидела, что Головин не умрёт и вскоре все будет хорошо, то всё на неё навалилось разом.

— Не надо обманывать меня, — попросил советник. — Я чувствую вашу боль!

— Всеволод Аристархович, ложитесь в капсулу, а я следом за вами.

— Нет. Я дождусь вашего обследования, — уперся он.

Ему было тошно от того, что подверг Ольгу опасности. На Земле, когда он и она были в безопасности, то экспедиция в этот мир казалась приемлемым риском. Здесь вроде бы всё складывалось хорошо, и он даже радовался, что презрел страхи, но после крысиного побоища Всеволод был раздавлен.

— Всеволод Аристархович… Сева, мне неловко будет смотреть вместе с вами на мою проекцию.

— Олюшка, я настаиваю. В конце концов будем квиты. Вы же не отвернулись, когда смотрели на мой диагностический профиль.

Она криво улыбнулась и шагнула в очерченное место. Медицинский Искин направил на неё десятки лучей и констатировал энергетическое истощение, перенапряжение мышц и с полсотни серьёзных укусов.

— Как видите, всё лечится, — не без облегчения, подытожила она. — Давайте восстанавливаться.

— Да.

Он направился в отдельную палату, где лечился в прошлый раз, но остановился.

— Ольга Дмитриевна, как вы думаете, какой я получил дар?

— Я видела фиолетовые искры. Честно говоря, не знаю, что может означать этот цвет. А вы разве ничего не почувствовали?

— Почувствовал прилив сил. Без этого я не смог бы добраться сюда в сознании, — быстро ответил он.

— И всё?

Головин прямо посмотрел на неё и у Ольги закружилась голова. Она быстро-быстро заморгала и перед глазами перестало плыть.

— Мне кажется, что вы понимаете, какой я получил дар.

Она тяжело вздохнула, с тоской глядя на свою капсулу, но ответила:

— Если вспомнить главного крысюка и нашу реакцию на него, то у вас что-то вроде ментального дара. У нас писатели часто награждали своих героев этим даром. Он непростой и в некотором роде королевский. Все зависит от того, как сильно вы его разовьёте. Но мне, как любительнице женских романов, первым приходит в голову то, что все герои менталисты несчастны.

— Почему?

— Потому что окружающие для них как открытая книга и им сложно создать семью.

Головин ничего ей не ответил, лишь показал на дверь, где находилась медицинская кабина. Когда Ольга направилась туда, то и он сам пошёл лечиться.

Оля не удержалась от болезненного стона, когда ложилась. Медискин обезболила открытые раны, но перегруженное работой топором плечо и рука ныли нещадно.

Пока Ольга осторожно ступала к кабинке, то успела расстроиться, что вывалила на Головина ворох информации из книг фэнтези. Вместо того, чтобы выдать проверенную информацию или многозначительно пожать плечами, она посулила ему королевский трон и тут же пригрозила одиночеством. Головин теперь будет думать, что она мечтает свергнуть императора и выйти замуж. И хоть с замужеством нет никакой интриги, то остальное лишнее.

Оздоровительный сон пошёл Головину и Образцовой на пользу. Выйдя из своих капсул, они ознакомились с состоянием своего здоровья. Ольга узнала, что потихоньку развивается в энергетическом плане и всё в ней гармонично, а Головин, оказывается, получил сразу второй уровень дара.

— Надо же, оказывается имеется квалификация по энергетическому развитию, — удивилась Оля и пытливо посмотрела на Всеволода Аристарховича, пытаясь увидеть в нём новый уровень. Пересекшись с ним взглядом, она вновь почувствовала, что окружающее словно бы расплылось. Она упрямо мотнула головой, и эффект наваждения исчез.

— Смотрите, — она ткнула пальцем в запись, — здесь написано, что энергетическая подпитка полностью соответствует вашему архетипу.

— Мне не совсем понятно последнее, — ища по привычке очки, советник даже огляделся, а поняв свою ошибку, неловко улыбнулся. — Вроде привык, что у меня теперь отличное зрение, но забываюсь, — пояснил он своё поведение Ольге. — Так о каком архетипе идет речь? Я догадываюсь, но боюсь ошибиться.

— Вы получили то, что больше всего вам подходит. Полагаю, что всю сознательную жизнь вы внимательно изучали людей, пытались понять их, чтобы спрогнозировать их дальнейшие поступки, потому дар так хорошо вписался в вас.

— Всеволод Аристархович, иного объяснения у меня нет. Собственно, моя ситуация схожа с вашей. Я люблю выращивать цветы и мне достался природный дар. Нам повезло, что всё так совпало. Вот только мне об уровне ничего не написали. Смотрите, — она ткнула пальцем на висящий в воздухе экран, — меня похвалили, что мои усердия отразились на развитии каких-то там эфирных телах.

— Никогда не верил во всё это, а теперь надо разбираться, — потерев переносицу, посетовал Головин.

— Разберёмся. Для этого мы здесь, — бодро ответила Оля и с удовольствием потянулась. Её тело вновь было крепким и здоровым. Очень хотелось нагрузить его, испытать мышечную радость. Головин понимающе хмыкнул:

— Ольга Дмитриевна, я поработаю, а вы проведайте наших унтеров.

— Хорошо.

Головин изучил итоги своего обследования, сравнил начальные Ольгины показатели с нынешними, тоже проделал с данными младшего Васильчикова и посмотрел медицинские карты Ежова с Полозовым. В их картах он заметил скачкообразное развитие эфирных тел и движение на спад. С одной стороны, прогресс ещё наблюдался, но очевидно, что усвоения искр не произошло. И ведь молчали, стервецы, что попадали под искры! Впрочем, они могли не понять, что с ними происходит, а потом всё вовсе прекратилось.

Всеволод ещё раз посмотрел карту Оли и Демьяна Васильчикова. У них был явный прогресс по всем параметрам, что бы они не означали. Напрашивался вывод, что поглощение искр не даёт полной гарантии овладением даром. Должны быть какие-то сопутствующие условия.

Головин запросил данные о развитие энергетической структуры человека и уже не был удивлен, что здешнее общество далеко продвинулось в этом плане. Обычная медицина тут уже не считалась чем-то недоступным и важным. Какие-то услуги продолжали стоить дорого, но все жизненно необходимые операции оставались доступными для всех слоев населения. А вот стимуляция развития энергетических тел и всяческие проблемы с ними стали основой новой медицины.

Головин бегло просматривал выданный ему материал и всё больше поражался достигнутой мощи здешней элиты. Сильные одарённые этого мира могли мановением пальца разрушить целые города.

«И видимо, разрушили свой мир», — в который раз подумал Всеволод.

Он уже многое начал понимать и постепенно отбрасывал одну версию причины гибели этого мира за другой. Здесь не было войны, эпидемии, падения метеорита или любого другого внешнего вмешательства. В хрониках этого мира ничего не было о бесконтрольно открывающихся порталах и злобных тварях.

Всё было прекрасно: сильные становились сильнее, середнячки совершенствовали свои возможности, а слабые наслаждались жизнью и ни о чём не беспокоились. И всё же живой мир стал мёртвым.

Головин вспомнил, как Ольга перечисляла возможные причины катастрофы, а он растерянно смотрел и поражался её фантазии. Все версии он взял в обработку и сейчас был доволен этим. Каждое Ольгино предположение имело предпосылки, и главный Искин даже вывел процент вероятности. Так что проверка фантастических теорий оказалась полезной.

Всеволоду понравилось удивляться и осознавать, как многого он ещё не знает. Этот факт поразил его больше, чем оздоровление тела. Впрочем, он был счастлив, что отныне здоров и привлекателен. Словно не было всех тех лет, когда он целыми днями сидел при свете керосинки над документами, старательно составляя отчёты и прогнозы развития событий.

Головин потянулся, повторяя Ольгины движения и почувствовал, как его тело отреагировало на воспоминание о ней.

— Роскошная женщина, — прошептал он, не замечая, как его собственные ладони движутся, словно обводя контур её фигуры.

Поддавшись мечтам, он немного увлекся, и опустив взгляд на свой пах, усмехнулся.

— Ты, Сева, пускаешь слюни, как прыщавый гимназист, — укорил он себя и запросил у главного Искина новый материал для работы. Изучив всё и отдав распоряжения, вышел к группе.

— Завтра мы вновь отправляемся на охоту, — сообщил Головин.

Никто не возражал. Все знали, зачем сюда пришли.

Ольга бездумно перебирала бусины в раздобытом ожерелье, пытаясь насытить их своей энергией. Вроде бы у неё получалось, но свечения не было. То ли мало вкладывала сил, то ли всё уходило мимо, потому что мысли постоянно рассредотачивались на разную ерунду. Вспоминалось старое, планировалось новое, мелькали забытые обиды и сожаления. И никак от этого калейдоскопа раздумий не удавалось избавиться. Отложив ожерелье, она подошла к окну и долго смотрела на улицу. В голову пришла мысль, что в этом мире она как кошка полюбила смотреть в окно. А потом пришло понимание, что сегодня для неё всё могло кончиться, и стало так тоскливо…

Оля отошла от окна, села на кровать и велела Искину связать её с Головиным.

— Всеволод Аристархович, — позвала она его, зная, что он видит её сейчас. — Я хотела вам сказать… попросить… — она смущённо улыбнулась, — …простите, всё не то. Понимаете, сегодня мы чуть не погибли. Мы ничего подобного не ожидали и вдруг… Опять не то говорю, а все потому что никак не могу решиться пригласить вас к себе.

— Сейчас?

— Да. И я клянусь вам, что наши… э… близкие отношения никоим образом не отразятся на нашем с вами общении и уж тем более это ни к чему вас не обязывает.

— Ольга Дмитриевна, вы уверены?

— Мне тошно от одиночества, Сева, — неожиданно призналась она. — Я могу жить одна… привыкла уж, но здесь… рядом с вами мне захотелось почувствовать себя половинкой целого. Я, наверное, сумбурна. У нас разный с вами менталитет и… — Ольга торопилась высказаться и ей не хватило дыхания. Она прервалась, чтобы вдохнуть воздуха, а потом поняла, как жалко выглядит и глухо произнесла: — Простите меня за этот разговор. Забудьте обо всем. Это минутная слабость.

Искин прервал связь. Оля схватилась за голову, сожалея о том, что своими словами разрушила образ успешной, всем довольной женщины. Она ведь не играла. У неё был настрой, что ей все по плечу, но сейчас, когда опасность осталась позади, дала слабину. Увидела, как Головин бросился на её защиту и почувствовала себя девочкой. Той самой, которую будут беречь пуще собственной жизни.

— Госпожа мэр, господин министр стоит у ваших дверей. Впустить? — безэмоционально спросил Искин.

— Сева?

— Да. Господин Головин.

— Впустить! Нет! Погоди! Нет, все-таки впускай! — выпалила она без остановки и подскочила к двери.

— Ольга Дмитриевна? — волнуясь, поприветствовал её советник. — Не прогоните меня? — с надеждой спросил он, не решаясь переступить порог.

Оля с необыкновенной для себя радостью отметила, что он буквально прибежал после её звонка, и просияла. Ответить не смогла, но отступила. Головин сделал быстрый шаг, боясь, что она передумает и замер, когда её рука гладящим движением прошлась по его плечу, поднялась к

Глава 4. Возвращение

Головин чувствовал небывалый душевный подъём! Он буквально летал, успевая решать насущные технические проблемы города, собирая полезные знания для Земли и сражаясь с тварями. А вечером его ждала лучшая из всех женщин. Точнее, она почти всё время была рядом, но ночью всё становилось иначе.

Всеволод переставал быть советником или министром, охотником за монстрами и старшим в группе. Он становился влюблённым мужчиной, которому отвечают взаимностью. Он думал, что давно растерял романтические иллюзии и веру в любовь, а оказалось, что ничего не пропало и лишь хранилось в глубине его души, дожидаясь своего часа.

— Всеволод Аристархович? — позвала его Ольга Дмитриевна. — Мне кажется, что вам больше нет смысла рисковать, охотясь за разными одарёнными тварями. Кроме кратковременного эффекта бодрости они вам ничего не дают.

— Согласен, — признал он правоту её слов. — Видимо, я расположен только к ментальному дару.

— А есть ли эффект от той программы, что должна помочь вам развить свой дар?

— Обследование показывает, что есть, но я ничего не ощущаю.

— Вам бы потренироваться на ком-нибудь, — задумчиво предложила Оля. — На людях это делать неэтично, хотя рано или поздно вам придётся проверить свои силы и определить степень безопасного влияния от катастрофического. А вот тварей не жалко.

— Что вы имеете в виду?

— Попробуйте взять одну из них под контроль.

— Хм.

— Сначала можно потренироваться на тех же крысюках, потом перейти на другой вид.

— Ольга Дмитриевна, а вы не хотите коснуться искр другого существа?

— Даже пробовать не буду, — отмахнулась она. — Мне бы с имеющимися дарами справиться и развить их. К тому же я не исключаю, что новый дар будет конфликтовать с имеющимися. Но это если я вообще смогу принять его.

— Ольга Дмитриевна, а вы ознакомились с трудами здешних агрономов?

— Конечно! Но там все поверхностно. Никто не раскрывает своих секретов. А если вы о массовых посадках, то основными культурами здесь были фасолевые. Никакого разнообразия! Из нескольких сортов бобовых тут производили абсолютно всё: от детского пюре до выпивки.

Головин удивленно приподнял брови, и Ольга пояснила:

— Сначала всё перерабатывали в массу, насыщали её витаминами, красили в разные цвета, а потом лепили яблоко и кусок мяса, часто уже жареного.

— Но я видел отчёт, что в теплицах выращивали совсем другое.

— А, вы про городские оранжереи? Так это для богатых! Я всё надеялась запустить там работу и получить хотя бы зелень с редиской, но в магазинах все семена мёртвые.

— Хм, я тут нашел ещё немного информации по вашему дару, — советник переслал Ольге файл. — Это из архивов одной уважаемой семьи. У них дар двойного направления, как у вас. Почитайте. Вы удивитесь какие интересные растения они выращивали для столичных эстетов. Это чистое волшебство! Что же касаемо живых семян, то они спрятаны под землей и мне удалось взять для вас образцы.

— Здесь есть подземное хранилище? Как вы умудряетесь столько всего узнавать? Ай, не отвечайте! Но мне интересно, когда вы успели раздобыть семена?

— Ольга Дмитриевна, я никуда не ходил, если вы об этом. Когда обнаружил склад с семенами, то велел Искину предоставить их на проверку состояния живучести в лабораторию нашей Дамы. Она определила их жизнеспособными и отдала изученный материал мне. Я одобрил Искину дальнейшее хранение семян в хранилище, а образцы передаю вам, как мэру города.

Оля с уважением посмотрела на советника, прикрыла ладонями лицо от камер Искина и беззвучно артикулировала: — Великолепно.

Всеволод Аристархович расцвел в улыбке, достал тубус и приоткрыл. Там лежал туго свернутый в трубочку прозрачный лист, разделенный на множество квадратиков со вложенной семечкой и тончайший свиток из прочнейшей местной бумаги.

— Я попросил распечатать описание семян на нашем языке, потому что названия нам ни о чем не говорят.

Оля с большой аккуратностью приняла тяжелый тубус и почувствовала, что внутри есть что-то ещё.

— Какое-то крупное семя без описания, — пояснил Головин. — Его название переводится пафосно, что-то вроде Великого Древа или мирового.

Ольга осторожно заглянула внутрь и увидела краешек узкой плоской палочки, размером с ладонь и толщиной в пару сантиметров. Вытаскивать её не стала.

— Знаете, с этим семенем вышла несуразица, — вспомнил Всеволод. — Мне показалось, что Искин был удивлен, когда я нашел его среди других. Он опознал его и сказал, что до сих действует циркуляр об уничтожение всех деревьев этого вида, как мешающего продвижению прогресса фактора.

Ольга в удивлении приподняла брови, на что Всеволод пожал плечами и продолжил пояснения:

— Наш Искин хотел утилизировать это семечко, но после моих уточнений оказалось, что распоряжений насчет семян этого дерева не было. Так что считайте я спас этот реликт, а Искин отправился проверять Искусственный интеллект хранилища.

— Нестандартная ситуация, — прокомментировала Ольга. — Не думала, что в мире ИИ такое возможно. Оказывается и у искусственных разумов может быть несогласованность в действиях. Пойду-ка я всё припрячу в рюкзак, чтобы всегда со мной было.

Головин кивнул и многозначительно посмотрел на неё, произнося:

— Второй попытки раздобыть эти семена не будет!

Оля кивнула. Она поняла, что второй раз затеять проверку хранилища на пригодность семян не удастся. Тем более всплыло какое-то неучтённое семечко из запрещенных деревьев. Может и правда вредное, как борщевик, а может, наоборот. В любом случае здесь прогресс всех до конца света довёл, а семечко — тёплое и такое, что его из рук выпускать не хотелось.

Головин удовлетворенно потянулся, чувствуя, что засиделся. Ему ещё хотелось поделиться с Ольгой о некоей странности, которую он заметил, разбираясь с документами, но сейчас остерегся это делать.

Дело было в том, что в хранилище запас семян обновляется регулярно. Эти данные он увидел случайно, когда отметил активность автоматического грузового летающего транспорта. Сначала он решил, что Искин другого города сумел наладить работу теплиц и продолжает выполнять заложенную в него программу, но некоторые растения выдают семена только на второй, третий год и даже более. Всеволод узнал об этом, когда искал информацию для развития природного дара Ольги. Он сразу обратил внимание на несостыковки. Очищающая волна не позволяла получить семена многих растений! И возникал вопрос: где выращивали семена для хранилища, и кто?

Всеволод пристальнее изучил данные и отметил ещё одну странность. Замена старых семян на новые происходила нерегулярно, а этого не могло быть

— Всеволод Аристархович, я прямо сейчас пойду и уберу это, — отвлекла она его от мыслей, постукивая по тубусу.

Головин жестом попросил её задержаться и спросил:

— Ольга Дмитриевна, а что вы скажете насчёт младшего Васильчикова? Может, нам помочь ему прокачаться?

— Как забавно слышать из ваших уст слова из моего мира, — улыбнулась Оля.

— Некоторые из них очень точно отражают суть.

— Что же касается Демьяна, то я согласна. Он теперь больше ваш человек, чем армейский.

— И ваш.

— Да, и мой, — согласилась она. — Но у вас есть возможность сделать из Ежова с Полозовым своих людей. Они и так многим обязаны вам, а если вы поможете им получить дар, то…

Головин не стал говорить Оле, что, судя по медкартам унтеров они уже получали искры, но развития способностей не произошло. Ему надо было сейчас решить, помогать ли им со второй попыткой. Если помогать, то необходимо в дальнейшем взять на себя ответственность за них. Одарённые Ежов с Полозовым сразу обратят на себя внимание, но Всеволод не был уверен, что сумеет защитить их. Во всяком случае не в первое время.

— Думаю, что унтерам сейчас лишние знания и дар только во вред, — решил он.

— Как скажете, — согласилась Ольга. Она так же, как и Головин, видела плюсы и минусы от обретения унтерами новых способностей. — Вы только попробуйте деликатно воздействовать на них, чтобы по возращении на Землю не болтали лишнего. Пусть на все вопросы, которые им будут задавать, отвечают, что ходили за вами, как утята. Иногда бились с тварями, а особенного ничего не было.

— Так они правда ничего особенного не видели.

— Всеволод Аристархович, если будет умный следователь, то наводящими вопросами он сумеет вытянуть много подробностей, а нам этого не надо. Пусть сочтет их тупицами. Только не переусердствуйте. Имейте в виду, что даже когда вы пристально смотрите без каких-либо намерений, то уже воздействуете на окружающих.

— Благодарю вас, что сказали, — нахмурился Всеволод. — Я буду осторожен.

Ольга отправилась к себе, чтобы положить тубус с семенами в рюкзак, а после воспользовалась программой обнаружения существ и заинтересовавшись скоплением точек, попросила Искина вывести изображение на экран. Разглядев обнаруженных тварей, она вернулась к Головину:

— Всеволод Аристархович, если вам дадут летолёт, то мы можем отправиться вот сюда. В прошлый раз Демьян убил похожую тварь и получил скорость. Пусть попробует ещё раз.

— Понял вас, — советник дал указание Искину — и вскоре вся команда уже наблюдала из летающего аппарата за худыми собаковидными монстрами.

— Вижу вожака! — показала Оля на самую крепкую тварь.

— Ошибаетесь, Ольга Дмитриевна, — неожиданно возразил Васильчиков. — Стаю держит в лапах вон тот кобелёк.

— Какой-то он мелкий, — засомневалась она.

Головин присмотрелся и согласился с Демьяном:

— Унтер прав! Я чувствую силу в нём.

Ольга с уважением посмотрела на советника:

— А что вы ещё чувствуете? Может, вам удастся установить контакт и приручить эту тварь?

Головин поймал взгляд монстра и долго смотрел на него. По его вискам потёк пот, но он продолжал удерживать существо взглядом. Все прекратилось, когда тварь бешено оскалилась и начала крутиться, бесясь, что не может достать того, кто находится сверху.

— Вырвался, — пояснил советник, доставая платок и вытирая со лба пот.

Оля протянула ему бутылку с водой. Дождавшись, когда Всеволод Аристархович отдышится и посмотрит на неё, начала спрашивать:

— Вы сумели прочувствовать эмоции вожака?

— Злоба, ненависть, полнейшее неприятие окружающего, — без промедлений ответил он. — Всего одна мысль: уничтожить всех. Эта особь не жалеет даже членов своей стаи. Всех, кто не приносит пользу — пожирают.

— Про подчинение можно не спрашивать?

— Отчего же, я попробовал, но тварь воспользовалась… — советник задумался, прежде чем продолжить. — Ольга Дмитриевна, помните вы объясняли мне про инстинкты выживания?

— Да.

— Так вот, разум этой твари поддался, а инстинкты взбунтовались.

— Хм, а вы хорошо прочувствовали это существо, — похвалила Оля. — Как вы себя сейчас ощущаете?

— Признаться, не очень. Я будто бы грязный изнутри и голодный.

— Всеволод Аристархович, а наша заботливая Дама-искин учила вас медитации?

— Да, как же я забыл!

— Вот и хорошо. Велите опуститься летолёту, мы с унтерами повоюем, а вы приводите себя в порядок.

— Ольга Дмитриевна! — рассердился Головин. — Вы хотите, чтобы я женщину отправил сражаться?

— Я в сторонке постою и подключусь только, если…

— Нет! Все вместе идём!

Унтеры поглядывали на спорящих господ и многозначительно переглядывались. Старший Васильчиков толкнул в бок сына и одними глазами спросил про тварей.

— Да, батя, — кивнул Демьян. — Это те самые.

Ольга как раз посмотрела на него и прошептала:

— Вожак стаи твой. Понял?

В ответ ей кивнули оба Васильчиковых. А дальше все закрутилось. Летолёт опустился, твари напали сразу же. Кто кого бил, было непонятно. Всем изрядно досталось, но Демьян завалил вожака и получил свои искры.

Возвращались победителями. Всем пришлось подлечиться, но на следующий день вновь отправились на охоту. Демьян получил первый уровень и это вдохновило Ольгу. Теперь уже искали ходячее дерево для неё. Эти существа не отображались в программе, поэтому пришлось долго летать.

— Ой, смотрите! — воскликнул Ежов, тыча в окно. — Там люди!

Ольга метнулась к противоположному окну и жадно разглядывала происходящее. Люди и твари перемешались, сражаясь возле открытого портала. Головин остался на месте и наблюдал за всем при помощи Искина, который вывел сражение на большой экран.

— Надо помочь! — заволновались Ежов с Полозовым, но советник молчал.

— Ольга Дмитриевна, посмотрите сюда, — позвал он ее.

Она подошла и из-за плеча Головина, уставилась на экран. Искин как раз взял крупным планом лица попаданцев. Ими оказались старые знакомые.

— Это же те, что сидели с нами на окраине! Вы тогда сказали, что это воевода графа Чистова! — она ткнула пальцем в одного из них.

— Чистякова, — поправил он её.

— Да хоть Грязнякова! В столице вам не показалось, что порталы стали открываться чаще. По вашим прежним расчётам мы должны были застрять здесь надолго, однако же вот он портал... — она мотнула головой в сторону сражения, не заканчивая фразы.

— Похоже, что всё изменилось, — нахмурился Всеволод.

— Вы думаете, что больше нет системы в открытии порталов?

— Я думаю, что тайное больше таковым не является, и пока имперская служба раскачивается, заинтересованные лица действуют.

Головин

Граф Чистяков решил действовать в Нижнем Новгороде, а остальные ищут портальщиков в других городах. Советник не сомневался, что частные расследования уже идут полным ходом и тайны жрецов вытащены на свет.

— Всеволод Аристархович, о чём вы задумались?

— Что? Да так…

— У вас кулаки сжаты.

— Знаете, я осуждаю других, а сам занимаюсь тем же.

— Вы о нашей экспедиции? А забыли, почему вам пришлось всё делать самому? И какой у вас был выбор?

— Выбор был прост: идти или не идти, — произнёс он со вздохом.

— Я уточню. Вы пытались убедить князя и через него императора, что им необходимо начать изучать этот мир, но они воротили носы. А кое-кто быстро ухватил суть и начал действовать. Продолжи вы просить княжеского внимания, то опоздали бы.

— Ольга Дмитриевна, я всё понимаю и не считаю, что был неправ, но мне горько осознавать, что я ничем не отличаюсь от них, — он показал на сражающихся с тварями воинов.

— Только не говорите мне, что стесняетесь своего преображения! Вы его заслужили! Думаете, что кому-нибудь другому Искин открыл бы доступ к информации, как вам? Вы такую работу проделали, что не по силам десяткам департаментов развития.

— У нас нет такого, — хмыкнул Головин.

— Вы поняли, о чём я! Не сравнивайте себя с этими ухарями! — Ольга махнула рукой в сторону экрана. — Они здесь исключительно ради себя любимых и только.

Головин покосился на неё, но комментировать не стал. Он проверил наличие браслета-планшета, потом охлопал себя по карманам, далее с одобрением отметил, что рюкзак Ольги Дмитриевны висит у нее на плечах, и удовлетворенно кивнул сам себе. Оля вопросительно выгнула бровь, но советник загадочно улыбнулся и пробормотал:

— Всё при мне и ваше при вас.

— Что? — наклоняясь, шепотом спросила Ольга.

— Потом. Всё потом, — решительно произнес он и отдал команду Искину на снижение. Как только они вышли из летолёта, Головин коротко приказал:

— Бежим к порталу и возвращаемся на Землю.

— Но как же так… — воскликнула Оля, растерянно смотря на него. — Мы не подготовились. Я всё ценное оставила в номере, — она схватилась за свой рюкзак, в котором носила воду, парочку баллончиков с останавливающей кровь пенкой, несколько образцов минералов для попыток их зарядить своей энергией, и теперь тут лежали семена. — Разве что семена не выкладывала, чтобы не потерять, — пробормотала она. — Но Всеволод Аристархович, у нас там зима, а мы в лёгкой одежде и…

— Господин министр! — подал голос Искин. — Вынужден оспорить ваше решение! Вы не можете…

Маскировка летолёта пошла рябью.

— Это вы не можете возражать мне, — жестко пресёк возражения Головин. — Я лучше знаю, что и когда делать.

— Но город остаётся без управления!

— Алгоритмы управления я поправил, и этого хватит до следующего моего визита.

— Когда вас ждать? — по-деловому уточнил Искин.

— После волны очищения. Отчеты о проделанной работе должны быть подготовлены к моему появлению.

— На госпожу мэра оформлять командировку?

— Да. Она продолжит искать людей для работы в городе.

— Хочу заметить, что заведующий хозяйством не завершил обучение и не отработал положенные часы, — сварливо заметил Искин.

Головин насмешливо посмотрел на Порфирия. Тот смутился, попытался сказать что-то в своё оправдание, но советник уже сам ответил за него:

— Господин Васильчиков отправляется на стажировку в свой мир. По возвращении проэкзаменуете его.

— Принято.

Ольга всё это время следила за бойней, которая разворачивалась между знакомыми гигантскими тварями, похожими на лягух, и бойцами воеводы. Потери были с двух сторон и до победы людей было далеко.

— Повторяю: сейчас со всей прытью бежим к порталу, — произнёс Головин.

Для людей воеводы они появились из ниоткуда. Ошеломленные бойцы провожали их взглядом, не прерывая сражения. Кто-то все же зазевался и истошный вопль заставил всех сосредоточиться на тварях. Головин остановился всего на миг, чтобы поймать взгляд одной из жаб и через мгновение она набросилось на товарку, внося неразбериху. Ободренный успехом, советник поймал взгляд той твари, что пару секунд назад заглотила человека и заставил её замереть. Бойцы воеводы не растерялись и атаковали её. В следующий миг жабу разорвало на части.

— Да что б тебя! — возмущенно воскликнул Полозов, помогая подняться опрокинутому воздушной волной советнику. Ольга удержалась на месте благодаря поддержке Демьяна.

— Барынька, жабка сейчас того, — прошептал он ей прямо в ухо.

Оля непонимающе дернула головой, но Демьян не отстал от нее:

— Эта непростая лягуха, а та самая, — многозначительно произнес он.

— Вперёд! — поторопил всех Головин.

Оля замешкалась, сообразив, что унтер имеет в виду наличие искр у этой особи. Пока она колебалась, Васильчиков подхватил её на руки и бросился прямо на останки разорвавшейся жабы. У Ольги перехватило дыхание. Ей показалось, что Демьян сейчас врежется прямо в жабьи внутренности.

— Не-е-ет, — прохрипела она, вспомнив, как в прошлый раз лезла по внутренностям, но в последний момент тварь истаяла, оставляя вместо себя искорки. — Да-а-а!

Не успела она почувствовать прилив сил, как Демьян уже мчался вместе с нею к порталу. Они заскочили туда последними и сразу же споткнулись об упавшего Полозова. Вокруг свистели пули и Демьян еле успел оттащить её.

— Прекратить стрельбу! — послышался возглас Головина, и кто-то вторил ему со стороны.

Все стихло.

— Вы кто такие? — рявкнул вышедший вперёд молодой мужчина.

— Действительный статский советник Головин! А вы кто? — Всеволод Аристархович поставил ладонь козырьком ко лбу, чтобы солнце не слепило глаза.

Ему ответили с заминкой, и Ольга успела подумать, что живыми их отсюда не выпустят. Но, видимо, было слишком много народа, чтобы открыто расправиться с чиновником немалого ранга.

— Я секретарь графа Чистякова.

— Сергей Михайлович? Что же вы себя принижаете? Батюшка не одобрит, что вы отказываетесь от родства с ним, — насмешливо произнес Головин, смутив «секретаря».

— Как? Как вы меня разглядели? — растерянно спросил он, опуская поднятый до этого широкий воротник.

— Да уж разглядел, — проворчал довольный своим зрением Головин. Громче же добавил:

— Я видел вашего воеводу. Он сражается на той стороне.

Советник брезгливо посмотрел на трупы пробравшихся на Землю жаб и обратил внимание на Ольгу.

— Ольга Дмитриевна, вы вся промокли.

— Как и все мы, — буркнула она, стуча зубами от холода.

— Да, угораздило же нас, — оглядываясь, Головин поёжился.

Крепкий морозец начал сковывать мокрую одежду и холодить разгоряченное тело. — Мы в городе, — констатировал он очевидное. — Вот только я не пойму, что здесь

Унтеры уже во всю смотрели на доходные дома с заколоченными ставнями и поминали зловредных духов.

— В городе объявлено чрезвычайное положение, ваше высокородие, — угрюмо пояснил наследник графа.

— У меня ныне четвертый ранг в табели, — поправил его Головин и осёкся. — Чрезвычайное положение? Но с чем оно связано?

— Твари, ваше превосходительство. Они теперь повсюду, — коротко пояснил младший Чистяков.

Глава 5. Безвластие

— Позвольте вам помочь, — подходя ближе, предложил молодой Чистяков.

По мере приближения глаза его расширялись, а на лице отражалась буря эмоций: от недоумения к потрясению, пониманию увиденного, зависти и жадности. Взгляд графа скользнул от советника к остальным членам группы, остановился на Ольге. Его брови поползли вверх, и он церемонно кивнул. Она же залихватски крутанула топорик, демонстрируя мастерство владения и прищурилась, пытаясь скопировать крутого киношного героя.

Граф поспешно отвел глаза, не понимания как реагировать на непонятную женщину и вновь прилип взглядом к помолодевшему Головину. Всеволод Аристархович сделал шаг вперед, закрывая собою Ольгу и ревниво посмотрел на Чистякова. Молодой человек напрягся, чувствуя иррациональный страх, но нашел в себе силы произнести:

— У меня неподалёку снята квартира. Там вы сможете переодеться и отогреться.

— Благодарю вас, Сергей Михайлович, но гостиница ближе, — советник кивнул на выглядывающего из приоткрытой двери швейцара. Тот, заметив, что на него смотрят, вышел и, чуть посомневавшись, всё же приглашающе повёл рукой.

— Быть может, после… — наследник графа замялся, — встретимся, поделимся информацией?

— Отчего же не встретиться, — хмыкнул Головин. — Предлагаю пообедать вместе. Вы как? Против гостиничной кухни ничего не имеете против? — вежливо спросил он, стараясь не показывать, что у него уже зуб на зуб не попадает.

— Отнюдь. Буду в два пополудни, — едва заметно кивнув на прощание советнику, Чистяков резко развернулся и махнул рукой своим людям, чтобы следовали за ним.

Ольга всё это время старалась ничего не упустить. Конечно, чуть подразнила графёныша, но не упустила из вида, что портал долго не рассеивался. Он уже не был рабочим, но не исчезал и продолжал создавать некоторое напряжение. А ещё заметила, что убитые по эту сторону монстры выглядели по-другому. Может, из-за мороза, но воняли они намного меньше, чем во время её первого перехода на эту Землю. И Оле показалось, что тонкие части туш истаяли точно так же, как это происходит в Мёртвом мире. Впрочем, в прошлый раз она не вглядывалась в детали, а на окраине столицы у нее не было возможности подойти.

— Ольга Дмитриевна, скорее в тепло и мыться! — подхватывая её под руку, велел Головин и чуть ли не потащил за собой.

Ввалившись в холл, все облегченно вздохнули. Их окутало тепло, граничащее с духотой, и тишина.

— Господа? — с любопытством разглядывая грязных обледеневших гостей, обратился к ним портье. — Могу предложить вам люкс, стандартные номера и меблированные комнаты.

Он моментально оценил осанку и взгляд Головина, определив в нём важного человека. В отношении Ольги немного посомневался, но все же счёл её хоть и странной, но платежеспособной, а в остальных сразу увидел вояк. Пришли бы они одни, то предложил бы им ночлежный дом. Таких заселять к себе чревато: напьются, начнут дебоширить.

Разве что мужчина средних лет, держащийся позади женщины, мог быть управляющим имения и портье предложил ему стандартный номер, но тот отправился с вояками в меблированную комнату с общим туалетом в коридоре.

Ольга прежде, чем подниматься в свой номер, написала записку Настасье и отправила с гостиничным посыльным. Когда она уже отогрелась в набранной для неё ванне и вышла, завернутая в большое льняное полотенце, то увидела дожидавшуюся её Настю.

— Слава Перуну, вы вернулись! А в городе что творится! — затараторила женщина. — Боги отвернулись от нас, а всё из-за храмовых служителей. Говорят, что жрецы продались тёмной стороне, раз решили извести весь наш народ, и для этого тварей из пекла позвали сюда.

Настасья вываливала новости гуртом, одновременно помогая Ольге поскорее вытереться насухо. Номер-люкс хорошо отапливался, но из-под дверей тянуло холодом, да от окон сквозило.

— А ещё слух пошёл, что господам по нраву удаль свою явить. Они все как с ума посходили и прыгают прямо в пекло, откуда твари выходят. И ещё спорят из-за этого, кому первому идти! Люди надеялись, что они приструнят жрецов, а господа с ними заодно, — чуть не сплюнула Настасья.

Оля покосилась на неё. Ни разу она не видела домовитую Настю в таком возбужденном состоянии. Спорить или что-либо объяснять не стала. Села у печи и начала расчёсывать волосы.

— Дайте я, а то вы дёргаете почём зря! — тут же влезла женщина и продолжила возмущаться: — У нас за последнюю седмицу три прорыва было, и все в городе! Твари вылетают, ползут, бегут, а императору хоть бы что! Бабка Агриппина говорит, что в столице по несколько прорывов в день случается. Все силы туда стянуты, а мы по боку. Самодержец наш во дворце сидит, людям себя не кажет.

— Откуда бабке Агриппине это известно?

— Так она соседка наша и ей всё всегда знамо.

— А-а, понятно…

— Ольга Дмитриевна, я правду говорю! — воскликнула Настя, сложив руки на груди. — У Агриппины сын в газете трудится, и он всё обо всех знает! Когда всё началось, император спрятался у себя. Всем заправляют министры и генералы. Ругают друг друга в газетах, а народ всё читает и видит, что нет больше хозяина на Руси. Правильно люди говорят, что надо самим всё брать в свои руки!

— Настя! Где ты этого наслушалась? — не сдержалась Ольга.

— Да везде об этом говорят! — всплеснула руками женщина. — И что? Разве они не правы? К нам твари лезут, а наш губернатор в столицу поехал, якобы совета спросить. Полицмейстер велел городовым в свисток свистеть, если прорыв видят, но не лезть. Он считает, что это дело армии. А армия ждёт приказа, только его всё нет и нет.

Ольга внимательно слушала Настасью и поражалась, сколько изменений произошло с момента ухода их группы.

— Люди сами город защищают! — распалялась Настя. — Видите, как получилось? Жили не тужили, а как беда пришла, то господа бросили нас, — зло закончила она и разрыдалась. Ольга бросилась обнимать её и успокаивать.

Она понимала, что женщина находится в затяжном стрессе. Её жизнь слишком резко переменилась. Сначала переехала из доходного дома в частный, потом пришлось приноравливаться жить с помолодевшим мужем. Раньше-то он годами дома не появлялся, а тут изо дня в день рядом, да ещё такой красивый. Настя переживала, плакала, а потом одна осталась — и тут прорывы. Уйдешь из дома — и

— Ну что ты, милая, — ворковала Оля. — Ты больше не одна, а перемены могут быть к лучшему.

— Но страшно-то как! — всхлипнула Настасья.

— А ты справилась. Себя и детишек сберегла.

— Да, — закивала женщина, вытирая слёзы и с гордостью распрямляя спину. А потом вдруг взяла и низко поклонилась.

— Благодарствую, Ольга Дмитриевна!

— За что?

— Без денег я бы пропала, а так полный подпол продуктов. Как объявляют тревогу, так мы с детишками из дому ни ногой. Ставни закроем, запрёмся и сидим себе.

— Цены, небось, подскочили?

— Ой, барынька! Не то слово! Хлеб на копейку, а то и на две подорожал. Я сама приноровилась печь, так мука тож подорожала.

— Ты хотела цыплят взять и вырастить.

— Ох, не до того мне, — пригорюнилась Настасья. — А надо бы.

— Детки не болеют? Зима больно студеная.

— Слава богам, всё ладно. А зима как зима. Давеча мороз так ударил, что дом трещал, а ныне ничё.

— Мужа-то повидала?

— Повидала, — вздохнула Настя.

— А свёкра?

— И его.

Ольга подождала, что ещё расскажет её помощница, но та отвела глаза.

— Что? Хорош ныне наш дед Порфирий?

Настасья покраснела и призналась:

— Один в один, как мой Дёмушка ранее.

— М-да, ситуация, — протянула Ольга. — А сколько сейчас времени?

— Так два пополудни.

— То-то я чувствую, что есть хочется. Наш Головин сейчас обедает с младшим Чистяковым. Не хочется им мешать.

— Я принесла с собой, — встрепенулась Настасья.

— Лучше бы ты унтеров покормила. А я чуть выжду и спущусь в ресторан к Всеволоду Аристарховичу. Надеюсь, что он уже освободится.

— Коли так, то покормлю, — согласилась женщина, но без энтузиазма.

Ольга не сдержалась, рассмеялась:

— Настя, ты как героиня из романа. Муж стал молодым и красивым, но продолжает любить только тебя. Неожиданно свекр помолодел, и ты видишь в нём своего мужа. Что делать? Как быть? Как не уронить себя? — пафосно воскликнула она.

— Ольга Дмитриевна, вы чего это? — всполошилась Настасья. — Разве это про меня?

— Про тебя! Соседки теперь будут гадать, кого выберет честная жена.

— Как кого? Мужа, конечно! — вспылила Настасья.

— Ладно, ладно, не кипятись, — Ольга прошла в спаленку, где было разложено принесённое для неё платье. — Скоро сама как молодка будешь — и всё встанет на свои места!

— Я тогда всем богам дары принесу! — жарко воскликнула женщина.

— Ну да, — хмыкнула Оля. — Кому ж ещё?

Она привела себя в порядок и спустилась в ресторан. Он был пуст, а тяжёлые портьеры закрывали почти все окна. У единственного открытого сидел Головин. Увидев Ольгу, он поднялся.

— Вы пообедали? Как прошла встреча? — принюхиваясь к запахам кухни, спросила она.

— Обед жду. Повара заранее ничего не готовили. В гостинице кроме нас никого нет из постояльцев.

— Всеволод Аристархович, а встреча с младшим Чистяковым?

— Как говорит ваш Васильчиков, потрогали за бочка друг друга и разошлись ни с чем. У Сергея Михайловича слишком оптимистичные ожидания результатов от посланной им группы в Мёртвый мир. Он сам рвётся туда, представляя, что вернётся оттуда одарённым богатырем.

— По мановению волшебной палочки одарённым? — иронично прокомментировала Оля.

— Да, про искры Мертвого мира ходят небылицы. Отсюда и хаос. Но это не все новости. В рядах жрецов больше нет согласия. Мудрейшие устроили созыв и обвинили верховных в слепоте, поклонении пришельцу и предательстве богов.

— Ого! Лихо у них всё закрутилось.

— Столбовое дворянство шлёт свои отряды в Мёртвый мир на разведку.

— Это из-за них открывают столько порталов?

— К сожалению, да. Как только дворяне поняли, что стоит на кону, то проявили недюжинный интерес ко всему, что связано с Мёртвым миром и порталами.

— А неудача с группой генерала Лисицына? Там же все погибли!

Советник хотел было объяснить, но устало махнул рукой. Впрочем, Ольге ответ не требовался: она понимала, что никакие препятствия не остановят тех, кто хочет вернуть своё здоровье и получить дар.

— Всеволод Аристархович, как хорошо, что нас не было здесь, когда все началось! Вас же наверняка искали.

— Искали. Из профессоров, что работали в моем отделе выжали всю информацию. Добрались и до Совушкина.

— До Игната Сергеевича? И? — встревожилась Ольга, коря себя, что не спросила у Насти о его здоровье.

— Светлейший князь Храбрый вывез нашего аспиранта к себе.

— Совушкин — заложник?

— Ольга Дмитриевна, откуда такие фантазии? Совушкину предложили намного больше, чем мог предложить я.

— Тогда он предатель!

— Вы всегда осуждали тех, кто любит раздавать ярлычки, а сами уподобляетесь им.

— У нас с Совушкиным был договор! Я говорила с ним совершенно открыто, надеясь, что он поможет упорядочить мои знания.

— Ольга Дмитриевна, брату императора невозможно отказать, — тихо произнёс советник.

На это ей нечего было ответить. Оставалось только сожалеть, что поленилась сама сесть и разобраться, какие знания могут пригодиться, а какие останутся на перспективу. Пусть это было бы медленно, но зато потом не пришлось бы кусать локти, как сейчас.

— А ваш князь Ошкин… — начала говорить Оля, но прервалась, увидев официанта.

— Вот, ушица из стерляди, греночки чесночные и водочка, — перечислял половой.

— Любезный, водочку до ушицы надо было подать, — нахмурился Головин.

— Виноват-с.

— А закуски где?

— Из свежего ничего более нет-с, а вы сами сказали…

— Иди уже, не до тебя! — рассердился советник.

— А вы умеете быть капризным, — выгнув бровь, заметила Ольга.

— За те деньги, что с нас содрали, можно и покапризничать, — смутился Всеволод.

— Ум-м-м, вкусно, — попробовав уху, похвалила Оля.

За едой не отвлекались на разговоры, но как закончили, вернулись к Ошкину. И начала Ольга:

— Вы поедете к нему? Думаете, что теперь он окажет вам приоритетное содействие?

— Ехать в столицу придётся в любом случае. Доктор Громов телеграфировал, что зелёнкой заинтересовалась крупная фирма. Она хочет выкупить права на патент.

— Ни в коем случае! — воскликнула Ольга и даже рубанула рукой.

— Согласен, — хмыкнул Головин. — Надо ехать, а то боюсь, что уломают нашего Громова, и мы останемся ни с чем. Остальные наши проекты сорвались.

— Да уж, когда по городам гуляют твари, то не до электрических звонков и скрепок. Но вы ничего не сказали насчёт князя.

— Ольга Дмитриевна, для князя мы сейчас самые желанные гости.

— Не сомневаюсь, но раньше вы надеялись, что он донесёт ваше мнение до императора, а сейчас чего вы ждёте от него? В стране хаос, а он не сделал ни одного заявления.

— В газетах не обо всем пишут. В любом случае здесь мы ничего не узнаем.

— Ну, раз надо, значит, поедем, — вздохнула она. — Поезда хоть ходят?

— Железнодорожное сообщение не нарушено, — Всеволод улыбнулся и накрыл ее ладонь своею.

— Когда планируете?

— Завтра.

Ольга отщипнула хлебную корочку, закинула ее в рот

— Надо тогда уже сейчас отправляться домой, чтобы собраться. Столица не Мёртвый мир, там в штанах не походишь.

Они поднялись из-за стола и, обсуждая предстоящую поездку, поднялись в номера.

— Всеволод Аристархович, Васильчикова брать с собой?

Головин задумался.

— Ольга Дмитриевна, я бы всю группу забрал отсюда, но не уверен, что смогу быстро решить этот вопрос.

— Я уверена, что у вас все получится, — с улыбкой произнесла она.

Глава 6. Катастрофа

На следующий день уехать не получилось, и Ольга была этому рада. Она с удовольствием осталась дома и, наблюдая за хлопотами четы Васильчиковых, заряжала своей энергией те самые образцы минералов, которые были брошены в рюкзак в самые первые дни. Ольга думала, что у нее будет время в Мертвом мире, чтобы определиться какие камни надо брать, но она напрочь забыла о них. Занялась этим сейчас.

Минералы по-разному впитывали силу и Оле хотелось понять, от чего это зависит. Она загорелась создать таблицу проводимости, но мысль, что не только от минералов зависит способность впитывать энергию, а ещё от самого донора, поставила крест на этой затее. Доноров с разными способностями у неё под рукой не было.

Устав возиться с камнями, Оля размечталась о применении своего дара. В Мёртвом мире дар воды, который она получила от жабы-переростка, использовали в медицине, но для этого надо было заканчивать высшую целительскую академию. Ольга понимала, что этот путь для неё закрыт. Ещё в Мёртвом мире водников эксплуатировали в промышленности, и это тоже не подходило Оле. А вот туризм в жарких странах, благоустройство территорий, очищение озёр и рек — всё это она могла бы освоить. Оставалось решить, в каком направлении двигаться, чтобы не застрять на уровне лозоходца.

Довольная обозначением области применения водного дара, Оля перешла к природному. И вроде бы тут всё понятно — знай себе выращивай цветы, фрукты, ягоды и продавай красоту аристократам. Уж она сумеет вырастить крупные плоды! Но Всеволод заинтриговал ее переданными файлами по выращиванию уникальных растений. Ольга поверить не могла, когда увидела поющие цветы; ласкающихся, как котята вьюны; интерьерные деревья с листочками похожими на драгоценные камни; светящиеся композиции из мхов; ходящие по квартире насекомоловки и прочее. Это походило на волшебство, и Оле очень хотелось попробовать вырастить нечто подобное. Она понимала, что это баловство и здешний состав воздуха для них не подходит, но мечтала повторить. Даже придумала обогатить пространство рядом с цветком магией, положив у ствола заряженный кристалл.

Ещё ей хотелось заняться целебными растениями, но сведений по ним было очень мало. Прогресс сделал эту сферу деятельности невыгодной и записи о лекарственных травах остались только в виде текстовых файлов с выцветшими фотографиями. Никаких голограмм и даже устаревших видео не было. Химия, технологии и поставленная на службу энергия оказались сродни волшебным зельям, только намного дешевле и доступнее.

— Барынька, опять с камешками возитесь? — вздохнула Настя, увидев разложенные на столе минералы. Часть из них ослепительно сияла, другая таинственно мерцала, а третья ничего из себя не представляла. — Я смотрю без сил остались, а чего ради? — заметив, что Ольга устало откинулась на спинку стула, начала ворчать женщина.

— Как «чего ради»? Насть, неужели не понимаешь?

— Да я понимаю, что ваши камушки бесценны, но кто их купит? — покачала головой она и, присев на краешек стула, начала объяснять: — Вот к травнице идут за травами, к молочнице за молоком, потому как все знают их и знают, для чего нужны травы или молоко. А над вашими чудо-камешками только посмеются и вам будет обидно, что столько сил потратили.

— Но в ювелирном доме сумели же продать!

— Так то было раньше, а теперь откройте последнюю страницу газеты и посмотрите, сколько чудодейственных камней из иного мира продают! Есть по пять рублей за штуку, а есть и по десять копеек.

Ольга схватила газету, развернула её и нашла объявления о продаже. Их было полно! Чего только не продавали из якобы Мёртвого мира.

— Но это же неправда!

— А кто об этом знает? Твари из того мира к нам идут? Идут! Господа в тот мир со своей дружиной ходят? Ходят! Так почему бы не быть трофеям оттуда?

— По десять копеек?

— А уж это смотря кто принёс на продажу! Если барин, то меньше сотни цену не поставит, а коли рядовой воин, то он лишней копейке будет рад.

— И ты веришь в это? — обиженно воскликнула Ольга.

— Мне до всего этого дела нет, — важно ответила Настя, — а другие покупают.

— М-да, неприятный сюрприз. Мошенничества я не предусмотрела.

— Ольга Дмитриевна, вы мне вот что скажите: если в столице вам придётся идти в тот мир, то как же я? Вы же мне обещали, но я здесь остаюсь, а вы туда едете!

— Хм, твоя правда.

Оля задумчиво оглядела комнату, прошлась по всему дому. Все было обжито. Оставлять его не хотелось, но если неспокойствие затянется на месяцы, то всем лучше держаться вместе. А уж коли настало революционное время, то и подавно нельзя оставлять Настю одну с детьми.

Вернувшись к складывающей постиранное и высушенное бельё женщине, Ольга решительно заявила:

— Едем в столицу вместе.

— Да как же это? Только печку обновили, пол меняли, забор со стороны улицы новый поставили… — запричитала та.

— Настасья, ты же сама об отъезде заговорила! — начала сердиться Ольга.

— Ой, сама, барынька! Но я ж не думала, что вы враз решите нас всех с собой забирать.

— А потом может не быть такой возможности, — в волнении, Оля резко опустила руку, как будто рубит.

— Дом жалко, — смяв передник и оглядываясь по сторонам, не сдавалась Настя. — Столько всего сделали — и оставлять!

— Сюда другого служащего заселят. Будет вспоминать нас добрым словом.

— Как же, дождешься от кого благодарности, — заворчала Демьянова жёнка и тут же засуетилась: — Так собираться же надо! Кобелька пристроить.

— Ты лишнего не бери! — встрепенулась Ольга и даже погрозила пальцем. — В столице по-другому одеваются. И собакевича в хорошие руки отдавай, а не кабы кому. Если что, то с собой возьмем!

— Я только самое необходимое! А за пса не волнуйтесь. Я его к бабке Агриппине пристрою. У ней ему сытно будет.

— С дедом Порфирием посоветуйся! — успела крикнуть Ольга, прежде чем Васильчикова исчезла за дверью.

Зычный голос Настасьи разнесся по всему двору, кликающий детей с прогулки. Ольга недовольно посмотрела ей вслед — ребятня при сборах будет только мешаться, да и сама Настя будет ругаться, что не успели дети выйти

Ольга с улыбкой смотрела в окно, видела, как подбежавшие дети канючили ещё погулять и, кажется, выпросили себе лишний часик.

«Вот и хорошо», — подумала Оля и отправилась заварить себе чая. Ополаскивая чайничек и дожидаясь, когда травяной чай настоится, она задумалась о происходящем в этом мире.

У ней уже не было никаких сомнений, что жрецы давно занимаются открытием порталов и получают за это силу у Великого Проводника. На первый взгляд их действия полная бессмыслица, да и на второй тоже, потому что жрецы в порталы не совались и никого туда не посылали. Коли сходили бы туда, то перестали бы слепо верить Проводнику.

— Чушь какая-то! — в сердцах воскликнула она.

— Ольга Дмитриевна, вы меня звали? — прибежала Настасья.

— Что? Нет. Это я пытаюсь вслух проговорить то, что мне непонятно. Я слышала, что это помогает разобраться.

— А-а, понятно. Я тогда побежала, а то дел много!

— Беги, — напутствовала её Ольга, отхлебывая горячий чай.

«Так зачем же вы всё-таки открываете порталы, несмотря на рвущихся сюда тварей?» — вернулась к своим мыслям Ольга.

Ей вспомнилась убитая вчера жаба-переросток и то, что часть жабы исчезла, как происходило в Мёртвом мире.

— Хм, а может что-то перетекает из того мира в наш? Но, если это какой-то элемент, то его перетекает к нам ничтожно мало, и он потеряется без следа, — пробормотала она себе под нос. — Хорошо. А если подумать со стороны Великого Проводника? Зачем ему снабжать жрецов силой в обмен на организованное открытие порталов? И вообще, зачем все было держать в тайне, если сейчас порталов больше открывают, чем за все предыдущие годы?

Ольга чувствовала, что близка к пониманию всей ситуации, но запуталась, когда подумала об активизировавшихся революционерах, о провокаторах, вещающих о брошенном народе и пассивности армии. Поняв, что всё свалила в кучу, она отлипла от окна, вытерла рукавом жирное пятно на стекле, оставленное её лбом и с удивлением проворчала:

— И всё из-за меня! Если бы я не вернула сюда помолодевшую группу Орлова, то об искрах нескоро узнали бы. А так одно за другим зацепилось и теперь не расхлебать…

Она подошла к зеркалу и с укором глядя на себя, простонала:

— Как же не хочется никаких революций и войн! — отхлебнув остывшего чая, спросила саму себя: — Может, уехать куда подальше и устроить своё хозяйство? — и тут же ответила: — А новая власть придёт и раскулачит!

Плюхнувшись на диван, она схватилась за голову:

— Что же делать?

Фантазия невольно помогла представить Головина в глухой деревушке. Наверняка он отпустит бороду, оденется в простую одежду и будет ходить с топором за поясом. И вроде бы всё ладно, вот только взгляд его выдаст. Ему бы в правительство, там он был бы на своём месте!

Ольга подскочила. Идея Головина стать самостоятельной фигурой показалась ей как нельзя более актуальна! Дело уже не только в развитии отдела по изучению Мёртвого мира — он должен стать незаменимым, непотопляемым и влиятельным! Какие бы люди не пришли к власти, он не должен оставаться в стороне. Может, тогда ему удастся не пропустить в верхи мерзавцев и подлецов?

От волнения Оля начала кусать губы — уж больно далёко её увели фантазии. Но ей ясно было одно: оставаться в стороне не получится. Сама она персона незначительная и не обладает лидерскими качествами, но оказать поддержку может. И Головин достоин надёжной опоры.

Определив для себя главное, она решительно пошла складывать вещи.

Уехали из Нижнего Новгорода только на третий день. Порталы продолжали открываться по всей Империи. Дворяне, промышленники, купцы и даже артели из сорвиголов правдами-неправдами умудрялись заполучить портальщика и открывали проходы в Мертвый мир. Часть тварей уничтожалась на месте, но немало их разбегалось по городу.

Эти монстры успевали натворить много бед, прежде чем горожане их убивали. Жертв было много, и самое печальное, что их можно было избежать, если бы все действовали согласованно. А так даже самая мелкая тварь представляла угрозу, охотясь на одиноких людей или детей. Настасья была права, рассказывая о разозлённых бездействием властей людей.

Головин был уверен, что вскоре всё наладится. Но народ с каждым днём всё больше верил агитаторам, которые отовсюду вещали, что император бросил народ или что жрецы всех предали. Доставалось и дворянам, открывающим порталы.

— Как город переменился, — смотря в окно купе, горько констатировала Ольга. — Люди озлобились, все стали друг другу врагами.

— Граф Чистяков решил своими силами навести в городе порядок, — сообщил новость Всеволод, пытаясь отвлечь Олю от грустных мыслей. Как только они вошли в купе, он ощутил в ней беспокойство.

— Как только у него станет получаться, то губернатор затеет против него интригу, — с тяжёлым вздохом прокомментировала она. — Вы же понимаете, что он сочтёт активность графа покушением на свою власть, а значит, и на власть императора.

— Граф это понимает, но считает, что времена меняются. По его мнению, нас всех ждет перераспределение власти.

Всеволод внимательно посмотрел на неё. Оля поставила локти на стол и сложив руки в замок, опустила на них голову. С виду она казалась лениво-расслабленной, но Всеволод чувствовал в ней напряжение.

— Возможно, — вяло согласилась она, разглядывая оставшихся на перроне людей и мысленно прощаясь с городом. — Всеволод Аристархович, вы уверены, что в вагоне, где едут Васильчиковы, будут топить?

— Не волнуйтесь вы так! — он утешающе коснулся её руки и погладил. — Они сели в вагон с печью, а тех денег, что я дал проводнику, хватит, чтобы топить без перерыва всю дорогу. Ещё и чаем обещал поить.

— Чаем! Невиданная роскошь! — саркастично воскликнула Ольга нервно взмахивая рукой и тут же, прося прощение за вспышку, касаясь ладони Всеволода. — Не представляю, как поедут люди в тех вагонах, где даже печей нет. Мороз-то сегодня разгулялся! Даже в нашем купе по низу обледенели стены, а ведь топят, и жарко топят!

— Ничего, чем дальше, тем теплее будет. Помните, какая зима в столице?

— Да уж, наши шубы там не понадобятся. Только деньги потратили и таскаем их зазря туда-сюда, — проворчала она.

— Ольга Дмитриевна, забыли, как Игнат Сергеевич заболел из-за отсутствия тёплой одежды?

— Не напоминайте! Уж лучше бы мы его не брали в Нижний. Так неладно с ним получилось. Я жалею нашего аспиранта и одновременно досадую на него. Понимаю, что он не виноват, что так получилось, но… — Оля осеклась, чувствуя,

— Я полагаю, что он в некотором роде спас вас.

— Меня?

— Из него сейчас вытягивают всю информацию, которую он получил от вас и систематизировал.

Ольга мрачно кивнула. Она боялась, что следом за аспирантом светлейший князь заинтересуется ею. Она не сомневалась, что Головин заступится за неё, но по нынешним временам его могут вышвырнуть за ворота — и всё.

Он не отступится, пойдет войной на князя. Не с шашкой наголо, а по тонко разработанному плану с учётом новых способностей. Вот только на это потребуется время.

— Олюшка, — ласково позвал её советник, увидев, что Ольгина тревога лишь усиливается. Она посмотрела на него, немного грустно, но все же тепло улыбнулась. Ей очень нравилось, когда Головин её так называл.

— Совушкин обязательно пожалуется князю, что из вас было сложно вытянуть полезную информацию. Заодно похвалит себя, сказав, что справился с этим.

— Да? Я заметила, что он иногда сердился на моё непонимание важного и неважного для вашего мира, но, чтобы жаловаться и выпячивать себя… на него не похоже.

— Игнат Сергеевич умён и честолюбив. При этом он понимает, что сегодня князь ему благоволит и нуждается в нём, а завтра выбросит вон, где встречу его я. Уж поверьте, хоть я и небольшая шишка, но и раньше сумел бы устроить аспиранту неприятности, а сейчас подавно. Поэтому Совушкин постарается оградить вас от людей князя, но без ущерба для себя.

— То есть выставит меня дурой, с которой нечего взять, — фыркнула Ольга.

— В яблочко!

— Чего это вы в этот раз не сказали, что я груба или излишне прямолинейна?

Головин насмешливо приподнял вверх брови, потом совершенно ребячески пожал плечами и хохотнул.

— Всеволод Аристархович, ну-ка признавайтесь, почему, когда я говорю про других, то вы напоминаете мне про деликатность, а как только я себя назвала дурой, то вы смолчали!

— Мне было интересно, как вы на это отреагируете, — улыбнулся он.

— Я негодую! — изображая возмущение, воскликнула Ольга. В её глазах вновь заиграли искорки задора и любопытства. — Больше не буду про себя выражаться.

— И про других не надо. Наш язык богат, и всегда можно найти необидное слово для любой ситуации.

Ольга демонстративно тяжело вздохнула.

— Оленька, иногда неосторожным словом можно нажить себе врага, — мягко пояснил он. — Вам этого совсем не нужно. Не забывайте, что в нашем мире к женщине относятся с уважением, если она нежна, изыскана, романтична или хрупка. С остальных другой спрос.

— Нежность и всё такое не про меня, — задорно высказалась Образцова, скрывая застарелую боль.

Её мать всю жизнь хотела сотворить из неё леди. Но разве бывают леди, на которых пахать можно? В школе и в университете Ольга следовала маминым наставлениям и радовалась, когда вышла замуж за представительного человека. Вот только за спиной её называли коровой, а с мужем было тоскливо. Обоим тоскливо. Он считал её видной и статной, но не любил. Наверное, где-то жила миниатюрная любовница, с которой он отдыхал душой. И как оказалось, Ольге было плевать на это. Чужие люди. Разошлись и забыли друг о друге. А она стала вести себя так, как ожидали от неё окружающие. Не самый умный поступок, но ей понравилось.

— Для меня вы самая желанная женщина, — не согласился с ней Головин. — Ни в ком я не видел столько нежности, сколько в вас. Даже от матери я не получал столько заботы, сколько дарите вы мне. И вы романтичны.

— Я? Нет уж, увольте!

— Романтичны! Вы не грезите принцами, но в первую же нашу встречу пошли на поводу своего сердца и позволили себе обратиться ко мне по имени.

— Это случайно вышло, — смутилась она. — Вы сами говорили, что у нас разные менталитеты.

— И часто вы обращались к посторонним мужчинам по домашнему имени?

Ольга хотела было выпалить, что как мужчины представлялись, так она к ним обращалась, но это было другое. Она удивлённо посмотрела на Головина и призналась:

— Меня тогда Демьян сильно отчитал…

Головин одобряюще кивнул и вернулся к поднятой теме:

— Вы изысканно одеваетесь, но другие этого не видят, потому что вся ваша одежда выбивается из рамок. Я видел знатных женщин, одетых в поход — и это был ужас! Они рядились в мужские штаны и выглядели посмешищем. Вы же элегантны, соблазнительны и рядом с вами хочется распрямить плечи, втянуть живот, выглядеть молодцом!

— Вы поэт! Не в том смысле, что умело рифмуете слова, а видите то, чего не видят другие, — с нежностью произнесла Оля. — А про хрупкость что-нибудь скажете?

— Вы хрупкая. Не телом, а душой. Вы ранимы, хотя опыт прожитых лет прикрыл вас броней. Поэтому я прошу вас всегда быть осторожной в высказываниях. Вас могут обидеть, а мне бы этого не хотелось.

— Наверное, вы правы. Я видела женщин, похожих на маленьких пичужек, но характер у них был стальной. От них ничего не ждали, не требовали, а они доказывали, что могут соперничать с мужчинами и превосходить их.

— Вот именно. Не знаю, как так выходит, но мы все часто заблуждаемся, судя по внешности. Никто кроме вас не разглядел во мне мужчину, который может нравиться.

— Почувствовала сердцем, — напомнила ему Ольга и пересела к нему на диван. Прижалась к нему, положив голову на плечо. Рядом с ним ей стало спокойней. Внутреннее напряжение отступило.

Вскоре Оля почувствовала, что Головин заснул. Стараясь его не тревожить, уложила его, а сама попросила проводника принести чаю и пирогов из станционного буфета. Ее вновь охватило чувство тревоги, как в прошлую поездку. Во время стоянки она вышла на перрон, переговорила с Демьяном, подошедшим к её вагону и убедившись, что у его семьи и унтеров, которых Головин все же сумел взять с собой, было всё хорошо, немного успокоилась.

Советник проспал пару станций и поднялся, с тревогой всматриваясь в её лицо. Ольга сидела, как на иголках. Ей хотелось сейчас быть где угодно только не в поезде!

— Следующая стоянка будет утром, — бодрясь, сообщила она Всеволоду Аристарховичу, — но у меня есть, чем порадовать ваш желудок!

Она нарочито торжественно откинула подушку, закрывающую горшочек с жарким, и поставила его на стол. Проводник вновь подал чай. Всеволод ел с удовольствием. Он даже расшалился, хватая горячие мясные кусочки и охая, замечая, что это отвлекает Олюшку от беспокойных мыслей.

Когда она отставила в сторону пустой горшочек, поезд резко затормозил. Ей пришлось вцепиться в стол, чтобы не удариться лбом, а потом начался ад. Вагоны заскрипели, качнулись, послышался треск ломающихся досок. Оля не удержалась и налетела на Головина.

Всё, что

Отделались синяками.

Когда стало тихо, то первое, что почувствовала Ольга, это свежий морозный воздух. Она неуклюже поднялась и посмотрела наверх. Разбитое окно теперь было сверху и яркие звёзды равнодушно смотрели на сошедший с рельс поезд.

Глава 7. Не сидеть сложа руки

— Олюшка, вы в порядке? — сдавленно просипел Головин.

Ольга прислушалась к себе и с величайшей осторожностью освободилась из захвата Всеволода, опасаясь лишний раз давить на него своим весом.

— Ничего не сломано, — прокряхтела она. — Испугалась только. А вы? — не вставая с колен, она с тревогой вглядывалась в него, но было слишком мало света, чтобы что-то понять.

— Вроде бы тоже цел, — пробуя приподняться, ответил Головин и поморщился от боли.

— Сева, давай я прощупаю тебя. Ты мог не заметить ран.

Не дожидаясь разрешения, она быстро скользнула ладонями по его телу, задерживаясь там, где советник чувствовал боль.

— Открытых ран нет, как и переломов с вывихами, — облегчённо констатировала Оля. — Полагаю, что болят ушибы и есть растяжение мышц. Не представляю, каких усилий тебе стоило удержать нас обоих, когда все полетело вверх тормашками, но ты нас спас!

Она помогла ему сесть и коротко обняла, шепча слова благодарности. Оля прекрасно понимала, что обошлась без травм только благодаря ему.

— Милая, что-то морозно у нас становится, — поймав её ладошку и прижимая к своей щеке, Всеволод с нежностью посмотрел на неё. — Надевайте шубу и всё тёплое, что у вас есть.

Оля отметила, что даже катастрофа не смогла заставить его обратиться к ней на «ты». Для него это неприемлемо, потому что находится выше в сословном положении и боится оскорбить её. А вот она забывается, но вроде бы Сева не обижается, понимает, что она выказывает ему доверие.

Ольга поднялась и, широко расставив ноги, помогла встать Головину. Вдвоем было не развернуться, поэтому ее помощь была нелишней. Вагон не полностью перевернулся, ему помешал уклон и горы снега, скопившиеся при расчистке рельс, но передвигаться внутри вагона все равно было сложно.

— Да, надо утепляться, — она огляделась, соображая, как теперь быть, — и надо выйти, помочь остальным.

— Проводники помогут пассажирам, — принимая у неё шарф с варежками, которые она с трудом вытянула из захлопнувшейся сетчатой полочки, попытался обнадежить Головин.

— Всеволод Аристархович, ну что вы такое говорите! Один человек не может помочь всем пассажирам, и почему вы не допускаете мысль, что проводнику тоже может потребоваться помощь?

Советник накинул на шею шарф и замер, вникая в ситуацию. Оля скептически посмотрела на шарф и, укоризненно качнув головой, сняла его с Головина, сложила пополам, потом повязала так, чтобы шея полностью была прикрыта. Одновременно она торопливо поясняла:

— Вы же сами сказали, что надо утепляться! Чувствуете, как выстуживается вагон? Уверена, что не только у нас окно разбито. Скоро здесь станет невозможно находиться, а кому-то не выбраться из-под чемоданов, кто-то ударился и лежит без сознания. Вы слышите, как тихо? Полагаю, что многие находятся в шоковом состоянии и не могут пошевелиться.

— Багаж пристёгнут или едет в отдельном вагоне, — педантично заметил Головин, помогая Ольге одеться. Он почувствовал ужасную слабость и удержался на ногах только потому, что понимал, если упадёт, то доставит Оле хлопот.

— Это в вагонах нашего класса, а в остальных? — она перестала суетиться и заглянула ему в глаза. Нахмурилась и вдруг принялась массировать ему уши.

— Что вы делаете?

— Вас не тошнит? — вместо ответа, задала она вопрос.

— Нет.

— И всё равно что-то не так! Возможно, что это откат после мгновенной мобилизации сил, и тогда массаж ушей чуть взбодрит вас!

Головин почувствовал тепло, и ясность мысли к нему вернулась. Он перехватил Ольгины руки и спросил:

— Вы желаете помочь пассажирам третьего класса?

Она кивнула.

— Олюшка, я согласен, что надо помочь, но не помешаем ли мы? Вагоны третьего класса переполнены и если туда ещё мы сунемся…

— Значит, наша с вами забота — организовать людей! — твёрдо произнесла она, вспоминая всё, что слышала или видела полезного в таких случаях. — Необходимо как можно скорее понять, кто отделался испугом и синяками, а кому нужна серьёзная помощь. Пострадавших надо вынести.

— Вы хотите вытащить людей на мороз?

Ольга растерялась и неуверенно спросила:

— А вы думаете, что в вагонах будет теплее? И как там помочь пострадавшим? — она обвела рукой их купе, в котором даже стоять было трудно из-за крена.

Головин ответил не сразу.

— Но не на снегу же, — неуверенно пробормотал он, ежась от холода.

Ольга собралась выбираться наружу, но остановилась и тихо спросила:

— Сева, а кто-нибудь придёт к нам на помощь? Мы надолго застряли здесь?

Во взгляде Головина появилось сожаление и беспокойство. Ему очень хотелось пообещать Ольге, что всё будет хорошо, но не посмел ей врать. Вместо пустых утешений он принялся рассуждать:

— Надо узнать, из-за чего поезд сошёл с рельс и как далеко мы отъехали от станции. Есть ли рядом дорога, по которой можно послать гонца с просьбой о помощи.

— Снега по пояс, если не больше, — заметила Ольга. — Наш гонец никуда не дойдёт. Он либо замерзнет, либо его сожрут волки.

Всеволод привычно повернулся, чтобы посмотреть в окно и… с досады цокнул языком. Оля предположила:

— Мы же должны ночью проезжать мимо каких-то станций. Сева, они же поднимут тревогу, если нас не будет ко времени?

— Вы правы и на этот счет у станционных смотрителей есть инструкции. Значит нам нет смысла посылать гонца в ночь. Он сгинет почём зря.

Ольга, согласно кивая, почувствовала, что у нее замерзает нос, поторопила Всеволода:

— Идёмте, проверим, что с проводником и узнаем, где мы сейчас находимся.

Но в это время раздался треск, что-то натужно заскрипело и вагон накренился. Советник схватился за поручень, прижимая Ольгу к стене, чтобы задержать ее падение, коли так произойдет. Вовремя, потому что вагон медленно соскользнул и с грохотом скатился с насыпи, приняв почти правильное положение. Посыпалось стекло, заскрипел снег, но голосов не было слышно. Ольгу встряхнуло, но на ногах она устояла. Головин облегчённо выдохнул, потому что теперь стало возможно перемещаться по вагону и, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Вы правы. Исходя из нашего местоположения будем решать, как дальше действовать.

Помогая друг другу, они

— Мы сейчас поможем, — крикнула Ольга, а Головин поднажал. Дверь сдвинулась, но недостаточно.

Оля досадливо качнула головой, ругая мысленно всех мужчин разом: вместо того, чтобы присмотреться и осторожно приподнять нужный уголок, Всеволод и пассажир с той стороны одновременно подналегли и загнали створку намертво.

— Господа, у меня тут штатский, и он без сознания, — высунув в образовавшийся проём голову, заявил военный. Форма Ольге была незнакома, но его чин опознал Головин:

— Господин капитан, дверь хлипкая, давайте я её продавлю. Вы отойдите в сторону, чтобы я вас не задел.

Голова исчезла, а советник навалился на дверь всем весом. Та не выдержала и треснула по середине.

— Брак, — фыркнул Всеволод Аристархович и доломал створку руками.

— Сударыня, у вас есть соль? — сразу же спросил у неё военный.

— Соль? У меня? — искренне удивилась Ольга и чуть не улыбнулась, когда услышала, как Головин проворчал, что у нее есть топор.

— Нюхательные соли, — пояснил ей капитан, думая, что она не поняла.

— Вы возьмите тёплую одежду и выходите, а я посмотрю вашего спутника, — предложила Ольга.

Головин показал военному на разбитые окна и тот, помянув Перуна, только сейчас сообразил, откуда взялась противная дрожь.

— Ольга Дмитриевна, — зашептал чиновник, — вы же только что сетовали, что не доктор, а сейчас лезете врачевать.

— Я могу определить, жив ли этот человек, и если жив, то попробую передать ему чуточку водной энергии. Думаю, что она немного взбодрит его, а дальше уже видно будет.

— Что ж, пробуйте.

— Всеволод Аристархович, возможно, что в поезде ехал кто-то из медиков. Нам необходимо помочь ему организовать место для оказания первой помощи. Его дело лечить, а наше…

— Наше? — со вздохом переспросил Головин, уже осознавая, что Олюшка назначила его главным.

— Ваше дело раздать указания для сбора всего того, что понадобится доктору для оказания помощи. Я ваш первый солдат. Распоряжайтесь.

— Солдат? — с удивлением спросил капитан, услышав последние слова Ольги.

Головин посмотрел на военного и представился:

— Действительный статский советник четвёртого класса Головин Всеволод Аристархович. Если с нами не едет генерал или чиновник более высокого чина, то я беру ответственность по выходу из сложившейся ситуации на себя.

Капитан с сомнением посмотрел на него, но выпрямился и четко назвал себя:

— Капитан инженерно-саперной роты Звягинцев Семён Петрович.

— Инженер? — радостно повторила Ольга. — Как же нам повезло!

— Не понял, сударыня, — опешил Звягинцев.

— Будете строить убежище на ночь.

— Простите, всё равно не понял.

— Вы уже готовы к выходу? — прежде чем ответить, спросила она.

— Да, — капитан перебрался через обломки двери в коридор и покачнулся, ловя равновесие.

Головин показал жестом, что пройдёт до проводника. Ольга кивнула ему и протиснувшись в купе, наклонилась над бесчувственным мужчиной, ища пульс.

— Семён Петрович, — обратилась она к растерянно осматривающемуся капитану, — на таком морозе можно уже через десять минут обморозить нос и руки, а через час замерзнуть так, что дальнейшая жизнь повиснет под вопросом.

— Согласен, сударыня, но что вы от меня хотите?

Оля сама ещё не знала, что надо делать, но что-то определенно надо было делать, причем организованно. Она нащупала пульс и убедившись, что лежащий перед ней мужчина жив, стала осматривать его на предмет ран и одновременно попыталась воодушевить инженера:

— Беда уже собрала жатву. Это от нас не зависело, а вот дальше всё в наших руках. Всеволод Аристархович считает, что нам всем придётся провести ночь здесь. В самом благоприятном случае утром подоспеет помощь, но скорее всего это будет намного позжже.

Обнаружив рану на голове мужчины, Оля задержала над ней руку, отдавая толику энергии. Чуда не произошло и исцеления не было, но организм пострадавшего впитал её силу с жадностью и это вселяло надежду, что польза от влитой энергии всё же есть. Ольга на всякий случай подкормила своей силой его сердце и отступила.

— Сударыня, в ваших словах есть резон, — капитан задумался. Только что он собирался требовать помощь у проводника, у железнодорожной компании, но незнакомка правильно сказала, что до этого надо дожить.

— Да, есть, — согласилась она, подкладывая под голову пострадавшего мужчины подушку и накрывая его одеялом. — Количество погибших может кратно увеличиться, если мы не защитим себя от мороза.

— Хм, будем топить всю ночь, — пожал плечами Звягинцев.

— А пассажиры из третьего класса? Их слишком много, чтобы греться у одной печи. К тому же не во всех вагонах она есть.

Капитан на миг растерялся, но не отмахнулся от назревающей проблемы:

— Сударыня, простите, как мне к вам обращаться?

— Образцова Ольга Дмитриевна, — выбираясь из купе, представилась она и добавила: — Мещанка.

Почтения во взгляде Звягинцева убавилось, но он видел чьей спутницей она являлась, поэтому всё так же готов был выслушать предложение.

— Ольга Дмитриевна, что вы хотите от меня?

— Действий! Господин Головин сейчас оценит ситуацию и начнет организовывать людей, а вы должны сказать им, что делать.

— Но… я не знаю, что им делать! — опешил он.

— Послушайте, вы же инженер! Давайте построим укрытие из снега! Вам приходилось слышать о ледяных юртах? Кажется, их называют иглу.

— Никогда не слышал о подобном. И вы хотите заставить людей работать, когда тут такое! — он возмущённо обвёл рукой покорёженный вагон.

— Сейчас самое плохое — это сесть и ничего не делать! А я вам даю идею, которая может оказаться полезной. Да будет вам известно, что ледяную юрту можно прогреть одной свечой!

— Сударыня, всё это занимательно, но…

— Послушайте, я… — начала Ольга, но инженер её перебил так же, как она его:

— Ольга Дмитриевна, снаружи рассыпчатый снег и из него даже снежок не слепить!

— Совсем-совсем рассыпчатый? — не поверила она.

Капитан так выразительно посмотрел на неё, что она больше не стала ничего предлагать.

— Хотя в чём-то вы правы, — вдруг произнёс Звягинцев. — Я слышал, что охотники в лесу прячутся от вьюги в снегу…

Ольга согласно кивнула.

— Не такая уж плохая идея сделать укрытия из снега, — продолжал развивать идею Звягинцев. — Вагоны от мороза нас не спасут, даже если мы их бросим в топку. Однако же считаю, что начинать надо с костров. До утра мы продержимся, а дальше будем думать.

— Одно другому не мешает, — быстро согласилась Ольга.

— Вы кто? — застонал очнувшийся раненый мужчина. — Что случилось? У меня невыносимо болит голова.

— Наш поезд сошёл с рельс, — ответил капитан Звягинцев. — Вы упали. Ударились головой.

— Я не чувствую ног и рук. Я парализован?

— Скорее всего вы замёрзли, — поторопилась пояснить

— Пожар! Оля выходите немедленно наружу! — рявкнул с конца вагона Головин. — Горячие угли просыпались и подожгли нас. Ольга Дмитриевна, вы слышите?

— Да!!! — крикнула она.

— Звягинцев, помогите ей! — велел советник. Капитан зачем-то хотел схватить её на руки, но Ольга остановила его:

— Семён Петрович, я помогу этому мужчине, а вы подготовьте выход. Как только справитесь, сразу идите к нам.

Капитану потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что теперь так запросто не выйдешь из вагона. Перона нет, расчищенной площадки тоже нет, как и какой-либо тропинки. Он схватил свой саквояж и побежал.

Оля подумала, что Звягинцев не вернется, но через пару минут он уже был рядом с нею. Весь в снегу, взгляд шальной. Она успела помочь подняться пострадавшему и одеться.

— Выводите его, — Оля выскочила из чужого купе и ринулась в своё. Там она схватила чемодан, в котором среди вещей были спрятаны все ее деньги, и выволокла его в коридор. Остановилась. Вернулась в купе и взяла одеяла. Чертыхаясь, она с трудом поволокла добро. — Господин капитан, где выход?

— Идите туда, — он махнул рукой. — Я сумел открыть дверь, — Звягинцев поднял руку с ломом в руке, — и немного притоптал снег, чтобы не увязнуть в нем.

Ольга побежала, но спрыгивать из вагона было некуда. Все место заняли пассажиры из другого вагона. Кто-то из мужчин взял лопату у проводника и начал расширять пространство. Остальные бестолково толклись рядом, мешая друг другу.

— Там дым! — испуганно воскликнула дородная дама и пронзительно завизжала.

— Мама! Перестань! — пристыдила её девушка, но теперь дама взялась причитать на её счёт. Это было так неуместно и дико, что все какое-то время смотрели только на неё.

Ольга напряглась и забросила вещи подальше, прямо в снег. Держась за стенку, она вытянулась, чтобы увидеть, что делают пассажиры из других вагонов, но при свете луны было мало что видно. Ясно было одно, что они удержались на рельсах.

Оля посмотрела на поднявшую шум даму и побежала обратно. Вагон наполнялся дымом. Звягинцев тащил своего товарища по купе к выходу. Тот через шаг спотыкался, но капитан упорно тащил его вперёд.

— Семён Петрович, оставьте, — крикнула Оля. — Дойдёт. Давайте открывать другие купе, — она показала на лом в его руках.

— Ольга Дмитриевна, вы ещё здесь? — прорычал подоспевший Головин. Его лицо было перепачкано сажей, а от шубы шел дым. Судя по всему, он пытался потушить начинавшийся пожар, но безуспешно.

— Надо проверить других пассажиров!

Советник её не дослушал, изо всей силы ударил по дверям ближайшего купе, снося их. Она потрясенно распахнула глаза. Оля догадывалась, что Головин сильный мужчина, но чтобы так! Не даром его за глаза прозвали медведем.

Советник быстро оглядел находящихся там пассажиров и направился к следующему купе. Ольга не поняла, почему он не помог выйти людям и сунулась посмотреть. Пожилая женщина навсегда застыла в нелепой позе с прижатой к сердцу рукой, а её спутник неудачно упал, ударившись головой. Спасать было некого. Да и если бы выжили, то упавшей дверью их добило бы.

— Ольга Дмитриевна, сюда! — велел Головин и Оля бросилась к нему. — Я приподниму его, а вы тащите мальчишку.

Ольга не сразу поняла, о каком мальчишке идёт речь, но когда Всеволод приподнял распластавшегося мужчину, то увидела придавленного им ребёнка лет семи-восьми. Он лежал и дрожал, испуганно моргая.

— Боже, малыш! Почему ты не кричал? — она быстро ощупала его, постоянно спрашивая, не больно ли, и наблюдая за выражением его лица, потом подхватила на руки и осторожно поставила. Мальчик устоял.

— Где-нибудь болит? — вновь спросила она его. Но малыш продолжал дрожать и испуганно смотреть.

— Олюшка, некогда! Берите его одежду и бегите к выходу!

— А вы?

— Осталось посмотреть одно купе.

Она схватила детский полушубок и небольшой саквояж, надеясь, что там могут быть документы, которые пригодятся ребёнку.

— Давай, малыш, ты уж постарайся идти, — подталкивая его боком, подбадривала она. Дойдя до проёма, она велела мужчине, стоявшему внизу, принимать ребёнка, а сама побежала обратно к тому купе, где погибла пожилая пара. Там она приметила висящую на вешалке шубу. Схватив ее, она увидела Головина, тащившего на себе какого-то чиновника. Купе проводника уже лизало пламя.

— Оля, почему вы здесь?

— Да я за шубой для ребенка, — нелепо взмахнув своим трофеем, пролепетала она, боясь оторвать взгляд от огня. Ей казалось, что он идёт по пятам за Головиным.

— Уходим, быстро!

Она побежала. Вылезать было некуда. Пассажиры продолжали толпиться на крохотной площадке.

— Господа, срочно отходите дальше! Огонь вышел из-под контроля и сейчас здесь будет жарко! — крикнул Головин, но все стояли, смотрели на него и ничего не делали. — Господин капитан! — рявкнул советник.

— Я здесь!

— Помогите мне!

Головин передал ему спасённого. Звягинцев еле удержал тучного чиновника и уважительно посмотрел на советника. В этот момент, расталкивая всех локтями, к Всеволоду бросилась одна из дам:

— Ваше превосходительство, помогите нам! У нас в купе остались вещи, а проводник, подлец, куда-то запропастился!

Пассажиры изумлённо посмотрели на неё, но женщина не осознавала, что только что в один ряд с проводником поставила важного чиновника. Моветон!

Прежде чем Головин что-то ей ответил, Ольга злобно прошипела ей:

— Сама своё добро выгребай!

Пассажиры растерянно смолкли. Стала слышна донесшаяся ругань от других вагонов. Безмолвную сцену прервало выбившееся через сломанную стену пламя. Все отшатнулись, многие упали в снег. Началась паника.

Головин схватил шубу у Ольги, завернул в неё мальчишку и, закинув на плечо, начал торить дорогу сквозь снег, отходя от вагона. Оля пошла следом. Отойдя шагов на двадцать, Головин начал кружить, создавая площадку. Ольга двинулась в обратный путь, чтобы перенести чемодан с одеялами. Остальные пассажиры второго класса предпочли ждать, когда им расчистят дорожку и наблюдать, как из горящего вагона чумазый проводник выбрасывает в снег дрова, котёл, стаканы и какое-то барахло.

— Не стойте столбом! Уходите! — крикнул им Головин.

В этот раз его окрик подействовал и все одновременно всколыхнулись. Кто-то не удержался, упал и через него стали перешагивать.

— Господа! Господа, осторожнее! — воззвал какой-то мужчина и помог упавшему.

Оля посадила замотанного в трофейную шубу ребёнка на чемодан. Со стороны ей стало лучше видно, что творится возле других вагонов. Там люди выбирались и расчищали площадку активнее. Вскоре и господа перестали надеяться на проводника и сами начали выносить свои вещи.

— Олюшка, я оставлю вас, — виновато произнёс Головин. — Мне нужно быть там!

— Конечно, — закивала она. — Идите! Не беспокойтесь за меня… за нас, — она обняла закутанного мальчика. — Увидите Настю, скажите ей, что я здесь!

Оля

Посмотрев на тихо сидящего мальчика, Ольга побеспокоила его, чтобы достать из чемодана топор, потом посадила его обратно и собралась идти срубить пару веток, но остановилась.

— Слушай, малыш! Давай-ка ты попрыгаешь, как зайка. Вот так, — она показала и даже потормошила его. Мальчик послушно попрыгал.

— Если запыхался, то тихонько притоптывай, только старайся не хватать горлом морозного воздуха, — посоветовала ему Оля.

Ребёнок оказался понятливым и исполнительным. Пока она рубила ветки для костра, он прыгал или пританцовывал. Оля не упускала его из виду и поглядывала в сторону поезда, ища взглядом Настю с детьми. Но теперь ей было плохо видно из-за пожара: вагон горел ярко и быстро. Если так пойдёт дальше, то уже через полчаса от него ничего не останется.

— Эй, ребёнок! — крикнула она спасенному. — Давай помогай!

Мальчик растерянно захлопал глазами и подбежал к ней.

— Вот молодец! Ай да умница! — похвалила она его и вручила ему небольшую ветку. Сама же попыталась обхватить всё остальное и дотащить за один раз.

— Даме не пристало носить тяжести, — неожиданно нравоучительно выдал ей мальчик.

— Какой же ты замечательный мужчина! Тогда неси эти ветки, а я твою понесу. Согласен?

Малыш смутился, но не отступил. Храбро выступив вперёд, он попытался взять как можно больше, но крупные ветки цеплялись за снег и не давали ему сделать ни шага.

— А ты сначала маленькие бери!

— Сударыня, я большой и прошу обращаться ко мне на вы.

Ольга с умилением посмотрела на ребятёнка и исправилась:

— Сударь, вы носите по одной, а я пока буду их ломать.

— Но сможете ли вы? — засомневался он.

Ольга ловко провернула в руке топор, заслужив восхищенный взгляд. Работа у них закипела. Вскоре всё было готово для костра и Оля с мальчиком остановились перевести дух.

Вагон догорал и дымил. Кто-то из пассажиров начал ходить вдоль состава и ответственно покрикивать на остальных, заставляя их двигаться, чтобы не замерзнуть. Возле вагона первого класса расчистили площадку и туда начали носить раненых. Оля увидела их благодаря разожжённым кострам. Во всем теперь чувствовалась какая-то организованность.

Она склонилась над подготовленными для костра ветками и принялась тянуть из них влагу. К сожалению, капельки начали намерзать поверх веток.

— Да что ты будешь делать! — разочарованно воскликнула Ольга, но постучав веткой по стволу дерева, легко избавилась от льдинок. — Так, костру все же быть, — удовлетворённо высказалась она и обратилась к мальчику: — Сударь, следите за огнём. Вы умеете это делать?

— Дома я иногда подкидывал дрова в камин.

— Вот и хорошо. Смотрите, не подпалите шубу. А под попу вам вот эти одеяла, — Ольга накрыла чемодан сложенными одеялами. — Если будет холодно, то вставайте и пляшите, пока не согреетесь. Обещаете?

— Хорошо.

— А я отойду, но вы меня будете видеть, — предупредила Оля, надеясь покричать Настю, но не успела она сделать и шага, как раздался дикий, нечеловеческий свист. Ольга похолодела. Такой свист она слышала в Мёртвом мире и всегда пряталась. А ещё прошибла мысль, что никто не поинтересовался, почему поезд сошёл с рельс и почему до сих пор никто не видел машинистов с кочегарами? Сева же вроде хотел узнать, но начался пожар, а теперь вот…

Глава 8. Сражение с тварью

— Что это? — подскочил мальчик.

«Тварь из Мёртвого мира» — про себя ответила ему Оля, а вслух бодро произнесла:

— Так, сударь, давайте-ка я вас подсажу на дерево, — и нервно огляделась по сторонам.

— Я замёрзну, — возразил ей мальчик.

— Да что б вас всех! — выругалась она, автоматически подбрасывая веток в костёр. На мгновение ей подумалось, что пламя может отпугнуть тварь, но могло и наоборот привлечь, разозлить.

В два больших шага она подошла к ребёнку и, присев на корточки, обратилась к нему:

— Сударь, наши приключения продолжаются. Враг начал охоту и нам необходимо присоединиться к воинам. Вы готовы совершать подвиги?

— Я? — удивился мальчик. — Я помогу чем смогу, — серьёзно ответил он.

— Тогда идите за мной, но шубу не скидывайте с себя. Понимаю, что это будет сложно, но постарайтесь не потерять её.

— Но я не смогу помогать вам, если буду нести эту шубу! Она же огромная!

— Вы поможете, если донесёте шубу до воинов, — терпеливо объяснила Ольга, выискивая взглядом тварь. Ей казалось, что существо уже близко. — У нашего врага длинные иглы, и сложенная в несколько раз шуба сможет задержать их.

Ребёнок моментально представил себе чудовище, которое давится шубой и крепко вцепился в неё.

— Я не уроню её, — твердо пообещал он, сгребая полы шубы в гармошку и прижимая к себе.

— Тогда за мной! — скомандовала Ольга и ринулась к вагонам.

Её глаза уже привыкли к свету Луны, и она отворачивала голову от небольших костерков, которые только-только начали разгораться благодаря деятельным пассажирам. Снег был расчищен и перемещаться было легко вплоть до леса, где раздавался звук топоров.

Благодаря Головину всем напомнили, что на таком морозе нельзя оставаться неподвижными и пассажиры отнеслись к этому серьёзно. Первый шок уже прошёл и большинство людей всё понимали без разъяснений.

К сожалению, было много тех, кто не мог двигаться. Сломанные руки, ноги, носы, травмы головы и спины — всё это могло стать приговором в данных условиях, но Головин нашёл доктора среди пассажиров и взялся за организацию временного госпиталя. По его приказу в вагон первого класса положили тех, кто оставался без сознания. Сиделками к ним отправил двух женщин с грудными детьми. Проводник не посмел возражать чиновнику такого уровня, но было видно, что он будет жаловаться.

Остальным так не повезло: Головин не рискнул теснить пассажиров второго класса из уцелевшего вагона. Да и уцелел он только с виду: система отопления была нарушена, и вагон остывал, грозя превратиться в ловушку для тех, кто в нём остался.

Организационную деятельность прервал пронзительный звук. Многие решили, что это команда машинистов проводит какие-то работы, и только группа Головина схватилась за оружие.

— Ваше превосходительство, что-то случилось? — спросил Звягинцев, увидев, как напрягся чиновник и каким-то образом связанная с ним тройка унтеров.

— Случилось. Держите оружие наготове.

Капитан вытащил из ножен саперный тесак и поискал глазами врагов, но вокруг царила деловая суета. И только в одном месте группа пассажиров стояла неподвижно. Какой-то человек осенил себя знаком Перуна и начал что-то говорить рядом находящимся.

— А вот это худо, братки! — с тревогой произнёс он, собравшимся возле него взрослым мужикам.

— Чего худо? Порфирий, ты не молчи! На волчий вой даже близко не похоже, так чего ты струхнул?

— Э, видно, вам не приходилось бить тварей, — покачал он головой и рявкнул невестке: — Настька, а ну прячь детей под скарб!

— Как это? — не поняла она.

— Закидай их своими узлами, а вы, мальки, сидите тихо, не высовывайтесь!

— Но зачем? — уперлась Настя, не желая трогать только что уложенные вещи.

— Делай, как я говорю!

— Порфирьич, — не отставали от него мужики, — что за тварь? Откуда здесь-то?

— Большая и колючая, как ёж.

— Насколько большая?

— С наш паровоз.

— Брешешь!

— А с чего, по-твоему, мы с рельс сошли?

— Так я думал, что поломка.

— Погоди, браток, — остановил препирательства его товарищ. — Порфирьич, а где эта тварь? Коли она большая, то мы увидели бы её.

— Прикатится и увидишь, — сквозь зубы процедил Васильчиков.

— А чем её бить? Ружей-то у нас нет!

Порфирий увидел спешащую к Головину Ольгу Дмитриевну и бросился туда же.

— Всеволод Аристархович! — крикнула она на подходе.

— Барынька, вы бы отошли в сторонку, — посоветовал ей мужчина, тащивший в наскоро сделанных волокушах стонущую женщину.

— Ольга Дмитриевна! — отозвался советник и поспешил навстречу.

— Ваше оружие, — подбежав, она сунула ему в руки министерскую палочку, которой мог пользоваться только он.

Эта штука чем-то напоминала складной многофункциональный походный нож, в который напихали всяких полезных штук, но большинство из них вызывало снисходительную улыбку. Вот и в министерской палочке было заложено много полезных функций на любые случаи, в том числе для защиты. К сожалению, мощных выстрелов было предусмотрено всего три. Одного хватило бы завалить ту тварь, что засела в этом лесу, но попасть в неё было сложно. Сам заряд летел неторопливо, а тварь как раз наоборот, была быстрой.

— Олюшка, уведите мальчика и побудьте с ним, — попросил её Головин.

— Конечно.

Образцова не стала напоминать, что они не в Мёртвом мире, где можно было спрятаться и надеяться, что Искин подстрахует. В лес не убежишь, а здесь тварь уничтожит всех, если её не остановить. А остановить её можно только артиллерией или тем зарядом, что есть в иномирном оружии.

Огромная, страшная, непонятная, она сворачивалась в гигантский клубок и катилась на своего врага, давя массой. Если враг давал достойный отпор, то тварь издалека забрасывала его полуметровыми иглами, а потом налетала на него.

Однако, по мнению Искина, тварь игнорировала неподвижные цели, но проверять это никто из группы Головина не стал. Получая заранее информацию о том, где находится эта тварь, группа пользовалась летолетом и вовремя покидала опасное место.

К сожалению, сейчас людей не заставишь стоять неподвижно. Достаточно одного паникера — и тварь ринется на толпу.

— Ваше превосходительство, может отступить и пересидеть? — тихо спросил Полозов.

Головин бросил быстрый взгляд на унтера и тот принялся оправдываться:

— Люди как увидят тварь, так паника начнётся, и не дадут вам выстрелить. А это для всех приговор.

— Полозов, ты можешь отступить к Ольге Дмитриевне, — ровно произнёс Головин, проталкиваясь вперёд.

Ежов с Демьяном презрительно сплюнули в сторону Полозова.

— Она мне своим топором голову снесёт, — буркнул он и постарался не отставать от товарищей. — Я не трус, но у любого безумия должен быть план, а у нас его нет!

— Заткнись! — осадил приятеля Ежов.

Головину с унтерами осталось совсем немного до края расчищенной территории, как кто-то пронзительно закричал:

— Смотрите! Там! Там!!!

— Что? Где? — заволновались люди.

Метрах в ста все увидели гигантский мерцающий мяч. Тварь выползла из леса и приняла форму шара, чтобы начать разгон. Пассажиры ещё не понимали, что их ожидает: в темноте они видели что-то округлое с серебристым отливом. Звезды мягко освещали иномирное существо и прижатые к телу смертельные иглы, отражающие небесный свет. Люди тянули шеи, стараясь разглядеть пришельца.

— Оно движется! — раздался встревоженный девичий голос.

— Что это? — нервно спрашивали друг у друга остальные и самые осторожные начали пятиться от надвигающейся угрозы.

— Мне кто-нибудь объяснит, что это? — перекрыл всех пронзительный возглас дамы.

Головин последние шаги пробежал и остановился у сугроба выше человеческого роста.

— Высоко, — недовольно бросил он и унтеры бросились руками разгребать лишний снег, чтобы получить окошко.

— Всё! Отойдите! — резко скомандовал советник и прицелился.

Из-за глубокого снега тварь катилась медленно, утопая и это был шанс для людей. Двигалась она прямо на Головина, и он не должен был промахнуться. Всеволод задержал дыхание, понимая, что другой попытки у него может не быть, и активировал один из трёх мощных зарядов, скрытых в иномирном оружии.

К сожалению, это оружие создавалось в Мёртвом мире гораздо раньше, чем появились монстры, да и мир ещё был живым. Перед глазами Головина сформировался идеальный шар, заполненный разрушительной энергией, и неспешно поплыл в заданном направлении. Всеволод надеялся, что тварь не почует опасности, но монстр остановился.

— Не обращай внимания, это просто шарик, красивый шарик, — пытался он ей внушить.

Когда до столкновения оставалось совсем немного, то монстр резко вильнул в сторону и выпустил сноп игл в шар. Раздался мощный взрыв и единственной пользой от него было, что он сбил траекторию полета стальных игл.

Взрыв напугал людей и началась паника, все бросились бежать, но тропинок, ведших к лесу, было слишком мало для такого количества народа. Поднявшийся шум привлёк внимание твари, и она вновь выстрелила иглами. В этот раз они нашли свои цели и раздались крики боли.

Сбитый ударной волной Головин поднялся и, не целясь, вновь выстрелил. Тварь находилась близко, и казалось, что в этот раз у него всё получится. Но существо подпрыгнуло, пропуская под собой смертельный заряд и опустилось прямо перед Всеволодом.

Советник мог коснуться его рукой. Его мозг с удивительным спокойствием отметил, что иглы у этого существа не округлые, а граненые. Глаз у монстра нет, но по всему телу расположены редкие волоски, шевелящиеся, как водоросли в море. Часть этих волосков устремилось к нему, а вслед за ними изменили своё положение иглы. Часть из них нацелились прямо на него. Все это произошло мгновенно, как и реакция Головина. Он произнес всего одно слово:

— Стоять!

Не просительно или бездумно, как кричат городовые убегающим мальчишкам, а повелительно. Всеволод потом сам не мог объяснить себе, как ему удалось вложить в голос силу, но вокруг него все встали.

Даже пронзенные иглами пассажиры попытались встать. Но самое главное, что тварь тоже поддалась приказу — и Головин выстрелил в упор. Он физически почувствовал ужас существа, скованного его волей и понявшего,

— Мы в дерьме, но живы, — хохотнул Ежов и растёр лицо снегом.

Головина в последние мгновения перед взрывом подхватил Васильчиков и на пределе своих возможностей оттащил за ряд сугробов. Там их накрыло снегом и плотью монстра, но они остались живы. Отплевавшись, Головин огляделся и улыбнулся. Поле боя было за ним! Шальной взгляд капитана Звягинцева лишь придал остроты триумфу. А потом он увидел несущуюся к нему Ольгу.

— Сева! Боже мой, ты крут! Круче крутых яиц! — кричала она и он совершенно неожиданно для себя раскинул руки. Ольга незамедлительно прижалась к нему, не обращая внимания на грязь и жарко зашептала в ухо:

— Я думала — всё! Кранты! Там все обделались от страха! А я была уверена, что ты порвешь эту тварь. От тебя такой мощью повеяло, обалдеть!

— Олюшка, вы вновь выражаетесь, как дворовый мальчишка.

— Меня разрывает от эмоций…

— И я наслаждаюсь вашими словами, — прервал он её оправдания, крепко сжимая.

— Ох, — охнула Ольга.

— Прошу прощения, — отпустил он её. — Не рассчитал силу.

— А мне нравится, — хихикнула она. — Я девушка крепкая и не против сильных мужских рук. Я и сама могу…

— Можете, — согласился он и выдохнул прямо в ухо: — Олюшка, как же я вас люблю!

— Любите? Только сейчас поняли? — игриво уточнила она, давая шанс Головину перевести всё в шутку.

— Одна мысль, что тварь доберётся до вас, разбудила во мне древнего человека! Я не мог позволить ей навредить своей женщине, — серьёзно и обдуманно ответил он ей и, словно ставя точку, повторил: — Никому не позволю вас обижать!

У Ольги перехватило дыхание. Она всю жизнь ждала такого признания и давно уж смирилась, что это не для неё. Оставалась надежда построить какие-то отношения на дружеской симпатии или такие, где никто никому ничего не должен.

— Я… — попыталась она что-то ответить, — …вы, — ничего не смогла сказать, но в её глазах была отражена вся боль невостребованной женщины.

И он это понял, потому что сам был ненужным мужчиной. Он давно уже оставил надежду на брак, основанный на взаимном уважении. В молодости верил в любовь; став постарше, надеялся на симпатию и дружбу; достигнув положения, искал хотя бы уважения у представленных свахой невест, но тщетно…

Умненькие и привлекательные девушки изначально смотрели на него, как на перспективного мужа-болвана, которого можно использовать в качестве ширмы для веселой светской жизни, а остальные… от остальных он бежал.

Князь Ошкин как-то взялся за сватовство, нашёл старую деву из своей многочисленной родни, а она при знакомстве процедила, что повесится перед свадьбой и во всём его обвинит. Невзрачная, хлипкая, ростом ему по грудь — а яду, как в ста гадюках! Из-за этого случая у Всеволода было охлаждение в отношениях с князем. Но время прошло, Головин получил прозвище старого нелюдимого медведя и смирился с этим.

— Оленька, у вас реснички в инее…

Она хлопнула глазами и напомнила:

— Так мороз же, а дыхание у меня жаркое, вот и…

— А я думал, вы плакать собрались.

— Мне и плакать, и смеяться хочется! Мы все тут за последний час столько пережили, что с ума можно сойти.

Головин тепло посмотрел на нее, с удовольствием обнял за талию, чуть сжал:

— Олюшка, мне надо идти.

— Да, у нас вновь пострадавшие.

Советник огляделся: люди до сих пор находились в шоковом состоянии. Никто даже не отряхивал свою одежду от ошметков монстра. Только раненые стонали, звали доктора. А доктор стоял, смотрел на них — и в ужасе тряс головой, бормоча, что не может вытащить эти штуки.

— Люди пришпилены, как бабочки, — истерично воскликнул молодой человек в студенческой форме и нервно засмеялся. Кто-то залепил ему пощечину, и студент навзрыд заплакал.

Ольга с трудом заставила себя смотреть на раненых. Доктор действительно не мог вытащить из них иглы монстра, не убив их. Ситуация была хуже не придумаешь. Она нашла взглядом доверенного ей мальчишку и похолодела. Игла торчала из скомканной шубы. Всхлипнув, она бросилась к нему:

— Как же так? — пытаясь приоткрыть меховую полу, чтобы добраться до ребенка, причитала она. — Как же так?

— Уже можно вылезать? — послышался изнутри голосок.

— Что?

— Мне не выбраться, — пожаловался мальчик. — Тут копье.

Ольга закрыла себе рот, чтобы не напугать маленького сударя стоном облегчения или матом.

— Жив?

— Жив. Только ноги мёрзнут.

— Господи, слава тебе! — пробормотала Оля и начала разматывать шубу. — Как же вы так упаковались? — ласково ворчала она.

— Я упал, а дальше само получилось, — честно ответил ребёнок.

— Само, так само, — проворковала она.

Поставив его на ноги, Ольга выдернула иглу из шубы и вновь водрузила её ему на плечи.

— Проверьте пожалуйста, как там наш костёр. Если нужно, то подкиньте дров, — попросила она ребенка. — Пусть он ярко светит, чтобы убежавшие в лес смогли вернуться.

— А вы?

— А я попробую помочь доктору.

Мальчик не спешил уходить. Ольга посмотрела в сторону одинокого костерка — и до неё дошло, что малышу страшно идти туда одному. Вроде бы рядом со всеми, но если сидеть на чемодане, то из-за наваленного снега никого не видно.

— А вы пригласите к огоньку вон тех ребят и их мать, — посоветовала Ольга, указывая на Настю с детьми.

Из-за того, что многие побежали в лес, стало свободнее, и Оля наконец-то увидела семью Васильчиковых. Она показала мальчику на них, а сама с удивлением заметила спешащего куда-то Порфирия. Он подгонял двух мужиков, держащих в руках лопаты с мешками, и сам торопился. Чуть пройдя за ними следом, Оля увидела, что Порфирий добрался до опрокинутого вагона с углём, и его подельники спешно набирали уголь в мешки. Невольно Ольга проворчала:

— Мы тут с инженером голову ломаем, как не замерзнуть насмерть, а у них уголь есть!

Почувствовав себя дурой, она побежала обратно и увидела, как Настя поднимает на ноги её маленького гонца, поскользнувшегося и запутавшегося в шубе.

— Благодарю, голубушка, — важно произнёс мелкий сударь и встал в позу, чтобы сообщить о приглашении.

Ольга уже подходила к Настасье и слышала, как торжественно он объявил о том, что удостоил чести и выбрал эту семью, чтобы они все побыли рядом с ним.

— Настя, этот господин со мной, — вывела из ступора Настю с детьми Ольга. — Пригляди за ним.

— Ой, барынька! Сколько всего случилось-то! Как живы-то остались? А вы…

— Настя, я пойду помогу доктору. А ты… — она показала рукой на мальчика и едва слышно пояснила: — Он один остался.

Женщина зажала себе рот рукой и с сочувствием посмотрела на

— А как звать-то маленького господина?

Оля открыла было рот и захлопнула. Потом неловко улыбнулась и поспешила к своим вещам, чтобы взять баллончик с останавливающей кровь пенкой, потом к доктору.

— Ох, барынька! Да как же не спросить имя у сиротинушки? — услышала она вслед от Насти.

Ольга быстро нашла доктора. Тот уже отошёл от шока и внимательно осматривал пришпиленных пассажиров. Один из них сомлел от испуга, когда игла пронзила его одежду. Другому ранило ногу, а третьему повезло меньше, но всё равно повезло, потому что «копьё» не задело ни одного важного органа.

— Доктор, всё не так страшно, как казалось на первый взгляд? — спросила Оля.

— Сударыня, простите, не знаю вашего имения.

— Образцова Ольга Дмитриевна. А вы?

— Муравьев Кирилл Любомирович. Столичный доктор. Ездил проведать родных и вот… — развёл он руками.

— Да уж, — поддакнула Ольга, но доктор уже продолжал, желая выговориться: — Так вот, Ольга Дмитриевна, всё страшно! Потому что в этих условиях я ничего не могу сделать. Если я выдерну эту штуку из тел пострадавших, то не смогу остановить кровь! И не забывайте, что у меня ещё есть пациенты, которые нуждаются в моей помощи. Не зафиксированные переломы рук и ног очень мучительная вещь и небезопасная.

— Но если мы не вытащим иглы, то раненые останутся на морозе. Как их переносить с такой штукой в теле?

— Вот в этом вся загвоздка.

— Давайте я попробую помочь.

— Что? Как?

Ольга подошла к лежащему мужчине, у которого пострадала нога, но его всего уже трясло от холода.

— Вытаскивайте иглу, — велела она доктору.

— Но…

— Тащите! Не видите, что он замерзает!

— Но он умрёт от кровопотери… — вяло возразил доктор.

Оля, не глядя на него, достала кровоостанавливающий, обеззараживающий и обезболивающий баллон, и рявкнула:

— Сейчас!

Муравьев взялся руками за торчащую иглу и плавно, но уверено вытянул её.

— Ну вот, — пробормотал он, — разве что низкая температура не даст ему умереть от… — доктор замолчал, не веря своим глазам.

Его новая знакомая залила рану какой-то пеной, а потом положила ладони на ногу потерявшего сознания мужчины и оттуда явно исходил свет. Когда она поднялась, то рана стала выглядеть по-другому. Она никуда не делась, но была чистой, а пенка легко отходила.

— Его надо срочно зашивать, — встрепенулся Муравьев. — Не пойму, что вы сделали, но чувствую, что сейчас идеальный момент закрыть рану.

— Доктор, зовите своих помощников, чтобы унесли его.

— Хм, сударыня, так вы из этих? — шепотом спросил он.

— Из кого их этих? — не поняла Ольга.

— Ну, про кого сейчас говорят, что получили дары из нижнего мира.

— Это не нижний мир. Хотя это не важно.

— И вы можете всякого вылечить?

— Если вы не заметили, то я не вылечила того человека, а лишь не дала ему истечь кровью и придала сил. Дальше всё в ваших руках.

— Интересно.

— Доктор, поторопитесь! У нас ещё один человек с этой штукой в теле.

— Да, конечно, — Муравьев подошёл к следящему за ним широко раскрытыми глазами мужчине. — Ну-с, голубчик. Сейчас я вас освобожу от этой штуки. Готовы?

— Нет.

— А я готов! И р-р-раз!

Ольга делилась силой и с восхищением и ужасом смотрела на доктора. Его рука не дрогнула, а стоны с проклятиями раненого заставили Муравьева отечески улыбнуться.

— Да вы у нас живчик, — похвалил его эскулап.

Ольга продолжала напитывать тело мужчины водной энергией и видела, что тому становится легче. Во всяком случае, он бодро ругался и не терял сознание.

Оставив его, Оля устало побрела к своему костерку. Краем глаза она видела, что Всеволод с инженером намечали расположение костров, которые создали бы тепловую завесу на всю ночь. Пассажиры носили уголь, рубили подлесок, устраивали себе лежбища. В общем, все понемногу суетились, исполняя назначенную работу. Оля вспомнила, что так и не узнала о судьбе машинистов. Впрочем, скорее всего они погибли при столкновении.

У Ольгиного костерка сидела вся семья Васильчиковых. Настасья что-то варила в котелке, а дети сидели на наваленных ветках, покрытых одеялами и о чём-то шептались. Порфирий расширял площадку, наращивая сугробы в высоту.

— Барынька! — обрадовалась Настя и тут же встревоженно вгляделась: — Вы белая вся! Уж не обморозились ли?

— Нет, много сил потратила, — еле ворочая языком, пояснила Ольга и устало плюхнулась на чемодан. Потом всё было как в тумане. Она помнила, что Настасья помогла ей лечь на гору лапника. Рядом расположились дети и всех их накрыли одеялами, взятыми из купе и той самой чужой шубой. Сквозь сон она слышала обеспокоенный голос Головина и рассудительный деда Порфирия.

Проснулась Ольга, когда начало светать. Ей под ноги кто-то подпихивал разогретые камни. Рядом лежал младший сын Васильчиковых, от него исходил жар. Оля огляделась. Остальные детки сидели у костра и грели руки. Настасья ссутулилась и смотрела вдаль. Не сразу Ольга разглядела среди других пассажиров конных.

— Нас нашли, — облегчённо прошептала она, прижимая свою руку ко лбу затемпературившего ребёнка и делясь чистой силой.

Глава 9. Все молодцы

— Насть, ты чего, всю ночь сидела? — хриплым со сна голосом проскрипела Ольга — за ночь у неё немного прихватило горло, но крепкое здоровье выдержало натиск.

— Ох, барынька проснулись, — устало поприветствовала её женщина. — Мы с Порфирием Порфирьевичем всю ночь костёр жгли и камни грели. Иначе не знаю, как выжили бы. Мороз нынче лютый.

— Вы молодцы…

Не слушая Ольгу, Настасья безэмоционально сообщала новости:

— Говорят, во втором классе барин насмерть замерз. Сильно выпимши был, уснул, да и всё.

— Но там вроде бы топили?

— Топили, — согласилась Настя. — Да видно, боги разгневались на него. Кусок треснувшего стекла ночью выпал, выстудил купе, а он не заметил.

— М-да, бестолковая смерть…

— Вечером его просили переселиться в соседнее купе, чтобы своё освободить для молоденькой барышни и старенького господина, но нет. Он заругался, что заплатил за всё купе и менять ничего не будет. Вот и рассердил богов. Потому как не по-людски поступил.

— Больше никто не замёрз?

— Насмерть — нет, а вот болезнь многих скрутила. Вот и к моему сыночку стылая хвороба в грудину забралась. Теперь не знаю, довезу ли его живым.

Настасья не сдержалась, всхлипнула.

— Мы его сбережём, — кутая мальца с головой в одеяло, пообещала Ольга. — О нашей беде уже знают, так что сегодня же выберемся отсюда, а там уж отогреем.

Оля поискала взглядом маленького сударика.

— А где тот мальчик, что был со мной? Что-то я его не вижу.

— Никита Петрович?

— Да, наверное, Никита Петрович, — улыбнулась Ольга.

— Так вы его всю ночь к себе прижимали. Грели. А

Ольге почудился укор, что чужого ребёнка она согрела, а меньшого Васильчикова не уберегла. Но Оля совершенно не помнила, кого к себе ночью прижимала. Помнилось, что кто-то из ребят дрожал, вот она и закутала его в свою шубу, как котёнка.

— Настя, ты воды согрей и повари хвою сосны для сына. Котелок же брала?

— Свёкр сейчас принесёт кипятка. Проводники постоянно воду греют.

— Давай сыну побольше питья и по чуть-чуть отваром пои, — велела Ольга и, зачерпнув снега, растёрла лицо.

— Уф-ф-ф, — воскликнула она. — Ужас какой, — отплевываясь, она наклонилась и вытерла подолом мокрое лицо. — И кто придумал так умываться?

— Такое только вам могло прийти в голову, — фыркнула Настя.

Ольга подмигнула ей и ещё раз пообещала, что всё будет хорошо. Оглядываясь в поисках приватного местечка, чтобы сходить в туалет, она не сразу заметила, что к ней бежит Демьян.

— Ольга Дмитриевна, там вас его превосходительство зовут! — на бегу крикнул он, а когда приблизился, то прошептал: — Приехал следователь из города. С ним одна подвода, так Всеволод Аристархович хочет вас первой отправить. Только надо поторапливаться, пока другие господа не прознали.

— Так… — Ольга хотела было отказаться, но быстро сообразила, что вместо неё может поехать какой-нибудь барин и не взять с собой никого. — Быстро хватай Гришеньку и маленького барчука. Вместе поедем. Если ещё кто ночью приболел, то…

— Нет, Ольга Дмитриевна! Лошадка тощая, вас с возничим может дотащит, а ежели ещё кого…

— Ясно. Тогда я еду с двумя детьми в город и постараюсь там всех мобилизовать для встречи наших пассажиров. Как там доктор Муравьёв? Он же всех своих пациентов сохранил?

— Как коршун над ними вьётся! Хороший он человек.

— Ясно. Скажи Насте, что отвары отменяются, а сам забирай сына и беги за Никитой. Я к Всеволоду Аристарховичу иду и жду тебя.

Головин встретил Ольгу и по проторенной всадником тропинке вывел её к дороге. Не говоря ни слова, он посадил её в телегу и велел вознице ехать.

— Сева, подожди… дети!

Советник не успел ничего сказать. Демьян примчался, держа в руках обоих мальчишек. Пассажиры заприметили, где находится дорога и стоявшую на ней подводу, заволновались.

Ольга села, закутала детей и поехала, а за её спиной разгорался скандал. Одна из матрон заметила, что она уезжает и начала возмущаться.

— Ить, кака баба голосиста, — удивился возничий, искоса поглядывая на свою пассажирку, определяя, не будет ли она против разговора.

— Как вы нас нашли? — спросила Ольга.

— Дык поезд мимо не проехал, а давеча на снегу страшный след видали, — охотно начал рассказ мужчина. — Люди бают, что это чудовище из подземного мира вырвалось. Пьянчужку одного насмерть придавило. То ночью было, а иначе бы много народа погибло.

— Когда это случилось?

— Дык говорю же, давеча. Как нашли его, бедного, посмотрели на след чудища, так отряд собрали и по следу прошли.

— И?

— След в лес повёл и день уже к исходу, а мороз крепчать начал. Надо бы охотника нанять, чтобы он дальше по следу пошёл, но неоткуда ему у нас взяться. Мы ж не деревня какая, а город. Понимать надо, — важно заявил возничий и смолк.

— Ясно, — поддакнула Ольга, надеясь, что мужчина продолжит свой рассказ.

— Ну так вот! Вернулись люди ни с чем, разошлись по домам, а управа в столицу послала сообщение, что в лесу странное огромное существо сидит. Ну, а потом поезд пропал, так мы сразу смекнули, что тварь тому виной. Ещё затемно выехали вас искать.

— А чего ж с одной подводой?

— Так вдруг некого везти? Чего ж зазря животное утруждать? Тут ведь как? Ежели тварь не сожрёт, то мороз добьёт!

— Да уж, недооценила ваша управа нашу живучесть, — саркастически заметила Ольга.

— Боги вмешались и спасли вас, — наставительно произнёс возничий. — Наш следователь сказал, что существо сбило поезд, как бита, сносит столбики — и укатилось!

— А потом вернулось, — мрачно продолжила Ольга.

— И вы как-то с ней расправились, — с подозрением поглядывая на неё, произнёс он. — Вокруг гора мяса раскидана, а волков нет. Потому как тварь внушает им ужас.

Ольга пригляделась к возничему.

— А вы больно ладно, да бойко разговор ведете, — заметила она. — Уж не помощник ли следователя?

Возница замер, потом стянул шапку и покаянно склонил голову:

— Ваша правда, сударыня! Евлампий Сидорович взял меня по долгу службы. Вдруг, говорит, волки нападут, так вдвоём легче отбиться.

Оба помолчали. Ольга подогнула ноги, чтобы закрыть их полами шубы, прижала к себе мальчишек. Гришенька заснул, убаюканный мерным ходом телеги. Никита смотрел по сторонам и ловил ртом снежинки.

— Сударыня, так как вы с тварью справились?

— Все вопросы к действительному статскому советнику Головину. Он возглавил нас в бедственном положении, спас от монстра и продолжает руководить эвакуацией, — не без гордости сообщила она. — Надеюсь, что ваш город сумеет разместить и отогреть пострадавших. Доктору Муравьёву необходимы места в больнице, медикаменты, помощники; остальным место для временного размещения и горячая еда, пока не возобновится движение поездов. Люди не рассчитывали на столь долгую поездку. И конечно же, необходимы услуги телеграфа, чтобы сообщить родственникам о своём положении.

— Э, сударыня… — растерялся помощник следователя от напора барыньки, — от меня ничего не зависит.

— А вы передайте тому, от кого зависит, чтобы он был готов, когда я приду с просьбой о помощи, — потребовала Ольга. — Надеюсь, что мне не придётся обращаться в газету и на всю империю сообщать, что в ваш город нас привезли умирать.

Извозчик с опаской посмотрел на неё и ссутулился. Только сейчас он обратил внимание, что она повыше его ростом будет и телом покрепче. Смотрит прямо и требовательно. Такая и затрещину дать может!

— Всё передам, — спешно пообещал он и позлорадствовал, представив, как вытягивается румяное лицо градоначальника, слушающего её требования.

Дальше ехали молча. Ольга несколько раз спрыгивала, шла пешком, разогреваясь и разминая затекшие ноги. Маленький Никита Петрович повторял за нею. Иногда они устраивали догонялки и запыхавшись, вновь усаживались на телегу.

До города доехали спустя два с лишним часа. Всю дорогу Ольга делилась энергией с заболевшим сыном Васильчиковых. Он продолжал температурить, но хуже ему не стало и Оле казалось, что ее энергия помогает ему не мёрзнуть.

Помощник следователя привёз их к управе и там сразу же началась суета по отправке подвод, колясок и возков к месту крушения поезда. Вести о катастрофе облетели город, и Ольга воспользовалась ситуацией, перечислив необходимую помощь для пострадавших. Она не ленилась повторять каждому, кого видела в форме чиновника, что требуется от города и

Ольга настаивала на том, чтобы власти организовали бесплатное размещение людей в гостинице и частных домах, и конечно же, подготовили больницу для приёма раненых.

Первыми откликнулись горожане. Они быстро организовали общество по приготовлению еды для нежданных гостей на всё время их пребывания и создали благоприятный настрой. Градоначальник пытался отвертеться от Ольги, говоря, что у него нет средств содержать пострадавших и что никто так не делает, но общество уже решило помочь пострадавшим и градоначальник рисковал стать нерукопожатным. К тому же Образцова грозилась упомянуть его нежелание помогать в прессе и одновременно сулила лавры новатора и славу героя, если он поддержит душевный порыв своих горожан.

В конце концов, средства, а точнее, давление градоначальником на нужных людей было оказано, и к моменту доставки пострадавших город был готов принять их. Накормленные и обогретые пассажиры заснули в мягких кроватях и наконец-то поняли, что выжили и жизнь продолжается.

— Всеволод Аристархович, представляете, кого я увидела в первой коляске?

— Ту даму, что больше всех шумела?

— Ага! Не успела она ступить на землю, как начала клеймить виноватых. Представляете, больше всего досталось императору и какому-то князю Светлову! Уж как она по ним прошлась, — Ольга потрясённо качнула головой. — И мне интересно, есть ли хоть капля правды в её криках?

— Судите сами. Князь Светлов похлопотал за своего сына, чтобы его назначили руководить железными дорогами вместо господина Чернавского.

— Да? И как? Хороший из княжича вышел руководитель?

— Честно говоря, ужасный. Чернавский стоял у истоков строительства железной дороги, сумел наладить бесперебойное движение поездов, обустроил ремонтную базу, создал таблицу служащих. В ближайшее время намеревался сделать движение поездов по расписанию, убрать вагоны четвёртого класса, а третий класс сделать более комфортным, но все накопленные им средства ушли на балы Светлова.

— Ого!

— За год княжич не только растратил финансовые запасы, но развалил всю работу. Количество поездов сокращается из-за отсутствия ремонта, опытные паровозные бригады остаются не у дел и уходят на заработки. Я помню, с каким трудом Чернавский отправлял людей за границу, чтобы выучились машинистами и как строго проводился отбор в ремонтные бригады. А теперь… — Головин досадливо махнул рукой.

— Значит, дама режет правду-матку, как у нас говорят. Отважная женщина, хоть и неприятная.

— У нас много кто любит обличать пороки, но разве мир станет лучше, если только и делать, что говорить о том, что худо, — неожиданно остро отреагировал Головин.

— Уф, Всеволод Аристархович, вот теперь я вас узнаю! Вы вновь позитивно настроенный человек! А то напугали вы меня, запев в унисон с дамой-обличительницей…

Головин хмыкнул, погладил ладошки Ольги и, посерьёзнев, спросил:

— Что с сыном унтера Васильчикова?

— Всё будет хорошо. В теплой постельке отогрелся, пропотел и есть попросил. Конечно, придется поберечь его от мороза, но через три-четыре дня будет полностью здоров.

— А вы как себя чувствуете?

— Наверное, так же, как вы, — хмыкнула Ольга. — Здоровье у нас с вами богатырское.

— Вы правы. Я больше суток провёл на ногах, толком не выспался, но силы есть.

— Почему не выспались? Вам плохой номер достался?

— Допоздна распределял людей, а рано утром градоначальник прислал письмо, в котором просил принять его как можно скорее.

— Что-то ещё случилось?

— Случилось, — Головин улыбнулся. — Милейший Константин Федорович подсчитал расходы по содержанию всех пассажиров в своем городе и решил, что дешевле собрать мужиков и отправить их на расчистку железной дороги.

— Вот как? — засмеялась Ольга.

— Просил меня поспособствовать скорейшей отправке поезда, который вывезет всех отсюда.

— И вам удалось?

— Ситуация чрезвычайная и для нас уже перегоняют сюда поезд из Саранска. Так что есть надежда, что к ночи он уже будет тут.

— Отлично. Признаться, меня в этой гостинице клопы победили. Так что я рада, что не буду больше здесь ночевать.

— Придётся, Ольга Дмитриевна! Паровозу по прибытии потребуется технический осмотр, а бригаде машинистов необходимо отдохнуть и познакомится с новым маршрутом.

— Ах, уважительная причина — согласилась Оля. — Ну что ж, пойдёмте посмотрим, как устроился наш доктор со своими пациентами. Заодно бесплатно позавтракаем.

Советник с удивлением посмотрел на нее:

— Олюшка, у вас сложности с деньгами? — тихо спросил он. — Что же вы раньше не сказали?

— Никаких сложностей нет. Просто местные женщины вкусно готовят и не хочется их обижать. Они тут очень дружно взялись обеспечивать всех нас едой и вчера на раздаче стояла баронесса Каульбарс. Она с поварешкой обращалась, как опытный боец с ружьем. Так что думаю, что нам не стоит пренебрегать их трудами.

— Хм, вы правы. Позвольте вас проводить?

— Всеволод Аристархович, это я вас уже провожаю! Не лишайте меня возможности вас покормить и привнести полезный штрих в вашу репутацию.

— Это какой же?

— Такой, что вы не отделяете себя от народа. В беде мы сплотились, невзирая на сословия и чины.

— А говорили, что не слушаете революционеров, — покачал головой советник.

— Да что мне их слушать? — фыркнула она, одновременно предупреждая Настасью, что уходит и быстро одеваясь для улицы.

— Я побольше их знаю. В истории моей страны чего только не было! Впрочем, я вам рассказывала, как одни люди жизнь клали за счастливое будущее для всех, а другие паразитировали… Ох, простите. Больше века прошло с тех пор, а до сих пор душа болит за всё то, что происходило в то время.

Они вышли на улицу и поймав извозчика, продолжили разговор:

— Так к чему я всё это вспомнила? Не пренебрегайте возможностями создать себе репутацию! Я бы даже сказала, что неважно, хорошая она или плохая, главное, чтобы она была у вас.

— Ольга Дмитриевна, вы меня иногда поражаете! Как это неважно — плохая или хорошая? Эдак вы скажете, что неплохо быть бесчестным человеком.

— Плохо быть незаметным человеком! — отрезала она.

Головин вскинул брови и больше продолжать эту тему не стал. Ему необходимо было всё обдумать и учесть последствия. За последнее время он и так стал заметным, но пока что в определенных кругах, а Ольга недвусмысленно намекает на другого рода популярность.

Местная газета уже написала о крушении поезда и как было организовано спасение. О Головине там было вскользь. Градоначальник знатно подредактировал статью и сделал акцент на помощи вверенного ему города пострадавшим.

— Ольга Дмитриевна, мне доложили, что сегодня в город приехали журналисты из других газет. Они уже пообщались с местным корреспондентом, но я уверен, что на этом они не остановятся. Вы могли бы дать интервью.

— Нет. Нельзя позволять журналистам собирать сплетни. Я одно скажу, пассажиры другое, а читатели потом будут говорить, что всё наврали.

— Вы хотите задобрить их едой?

— В ресторане надо будет устроить что-то вроде кафедры, с которой вы всё расскажете и будете отвечать на вопросы.

— Вы рекомендуете мне устроить конференцию?

— Да. Можете пригласить градоначальника. Ему есть что сказать. Пусть получит свою толику славы. Он все же молодец. И кстати, можно позвать доктора Муравьёва и капитана Звягинцева. Последнего как представителя армии, который не растерялся и вовремя оказал поддержку. А доктор станет представителем разночинцев.

— Ольга Дмитриевна, а это не слишком ли дерзко?

— Дерзко? Нет, это утомительно, но будет чрезвычайно полезно для вашей карьеры.

— А вы не хотите поучаствовать в конференции?

— Моё участие сделает мероприятие несерьезным, потому что все только и будут обсуждать, зачем я сидела вместе с вами. А вот баронессу Каульбарс и других женщин публично поблагодарить надо.

Поездка оказалась недолгой. Головин подал Ольге руку, чтобы сойти, огляделся и повел её к управе, где больше всего толклось людей.

— Безусловно, — ответил он на предложение чествования женщин. — Кажется, мы пришли туда куда надо. А здесь оживлённо! Я думал, что все сидят по номерам.

— Всеволод Аристархович, ну вы представляете, какие номера дали простым людям?

— Да вроде никто не жаловался…

— Мужчинам может быть и нормально спать в комнате на двадцать человек, а женщинам?

— Вы, как всегда, правы!

Едва успел он договорить, как баронесса заметила его и поприветствовала:

— Ваше превосходительство, неужели вы к нам? Здравствуйте! Очень рада видеть вас.

Ольга слушала, как щебечет Каульбарс и закипала — баронесса строила глазки Головину! Достойнейшая женщина, заслуживавшая уважения, нагло флиртовала, оттесняя Ольгу.

— София Викторовна, вы украшение этого города…

Отвечал ей любезностью Головин, а Оля мрачнела.

— … пришли позавтракать, — стеснительно оправдывался он, — вместе со всеми, но если ваши дамы заняты…

Ольга вдруг поняла, что советник ищет повод к отступлению и повеселела. Однако баронесса нашла тихое местечко для советника и проследила, чтобы ему накрыли стол. С Ольгой ей пришлось смириться.

Но надолго вдвоём они не остались. Видимо, стараниями баронессы градоначальник узнал, что здесь завтракает действительный статский советник и прибежал проверить качество еды. А дальше уже не было покоя, и всему виной была подготовка к конференции.

Все переволновались: градоначальник, доктор, капитан и, конечно же, Головин. Но когда собрались журналисты, то у них всех не осталось сил волноваться и всё прошло замечательно.

Утром отправка пассажиров немного задержалась из-за Муравьёва, решившего забрать своих пациентов. Тяжелых не было, и он решил, что пара дней в поезде им не повредит.

Два скучных дня в дороге всем пошли на пользу. Переживания потеряли свою остроту, а те, кто понес боль утраты — смирились, обеспокоились о будущем. Ольга понемногу помогала доктору, делясь своей энергией с пациентами и от него узнала, что все идут на поправку семимильными шагами. Баллончики с кровоостанавливающей, обеззараживающей и главное обезболивающей пенкой пришлось ему подарить. Она не жалела, потому что теперь умела использовать дар воды на ранах.

По приезду в столицу первое, что услышали пассажиры — это новости о случившейся катастрофе. Все ринулись покупать газеты, и каково же было удивление, когда они прочитали о единицах выживших из более чем трёхстах пассажиров!

— Но позвольте! Это же неправда! — возмутился кто-то.

— Всё наврали!

— Господа, подождите, подождите! Здесь написано, что крушение произошло при подъезде к Мурому!

— Я и говорю, что всё наврали!

— Да нет же! Вот про нас! Читайте на следующей странице!

Никто не торопился уходить. Все жадно читали газету и переглядывались.

— Так что же получается? В тот день было два крушения?

— Два, господа! Два!!! Мы не сидели сложа руки и спаслись, а они все помёрзли!

Люди начали искать глазами доктора, советника, капитана и унтеров. Многие кланялись, благодарили.

Глава 10. Прошу разрешения жениться

— Даже не верится, что ещё пару дней назад мы мёрзли, — распахнув шубу, выдохнула раскрасневшаяся от эмоций Ольга.

Сойдя с поезда, она передала маленького сударика родителям и стала свидетелем трогательной сцены встречи. Из рассказа Никиты она знала, что он гостил у бабушки, а домой его сопровождал гувернёр. Для мальчика всё произошедшее стало приключением, в котором было больше положительных эмоций и за это стоило поблагодарить мелких Васильчиковых. Они легко приняли в свой круг маленького сударика и очаровали рассказами об иных мирах.

— Всеволод Аристархович, как вы думаете, наш флигелёк сдали другим людям? — без особой надежды спросила Оля.

— Можем заехать и узнать. Нам по пути.

— Давайте заедем! — обрадовалась она предложению. — Хочется сразу осесть на месте, не связываясь с переездами.

Головин велел извозчику править к доходному дому Третьякова и через полчаса они уже разговаривали с управляющим. Узнав, что флигель не успели сдать другим жильцам, советник оплатил проживание.

— Словно никуда не уезжали, — осматриваясь, произнесла Ольга. — А вы, Всеволод Аристархович? Домой?

— Домой. Я, Ольга Дмитриевна, в ближайшие же дни испрошу разрешения на брак с вами у князя.

— Испросите дозволения? — иронично уточнила она.

— Так положено, — советник испытывал смущение и разлад в душе.

Он всё решил для себя и теперь ему предстояло получить одобрение своего покровителя. Раньше это не казалось унизительным. Наоборот, участием князя в своей судьбе можно было гордиться, но теперь подобное казалось нелепицей. Головин словно бы вставал на одну планку с юнцами, которые сами не ведают, что творят.

— Конечно, Всеволод Аристархович, — Оля чуть коснулась его рукой. — Делайте, как считаете нужным. А я всегда рада видеть вас и если вы найдете время пригласить меня на свидание, то пойду с радостью.

Он поймал её руку и благодарно поцеловал.

— Идите, мой хороший, — не спеша забирать свою ладошку из его захвата, она подарила ему тёплый, полный заботы взгляд. — Отдыхайте, набирайтесь сил перед работой. А я… все мы будем ждать вестей.

Головин не стал задерживаться. Он действительно вымотался за последние дни, и хоть искренняя забота Ольги Дмитриевны прошлась тёплой волной по нему, сейчас ему хотелось побыть в одиночестве, как раньше. В тишине, под тиканье часов его мысли текли ровно, связываясь в единую сеть выводов и прогнозирования.

До дома добрался быстро и, едва переступив порог квартиры, с удивлением отметил, что в ней пахнет пустотой. Сразу же вспомнилось, как вкусно пахло во флигеле, когда там жила Ольга Дмитриевна. В животе Головина заурчало, и он пожалел, что не зашёл перекусить в ресторацию. Прислуга у него приходящая, консьерж даст знать Глаше, чтобы пришла, растопила печь, нагрела воды, приготовила поесть и постелила свежее постельное, но ждать не хотелось.

Головин хмыкнул, вспомнив, как спешил сюда,

Почувствовав, что замечтался, Всеволод Аристархович сам затопил печь и поставил греться воду.

— Как много времени мы тратим на эту ерунду, — пробормотал он, вспомнив комфортное проживание в Мёртвом мире. — И почему сразу было не поставить нагревательный бак в доме? Кто придумал, что человеку достаточно подачи холодной воды? — ворчал он, скучая по управляемому душу. В дороге все неудобства воспринимались стоически, но дома захотелось расслабиться — а не получалось.

— Я отравлен комфортом, — мрачно констатировал он и вышел встретить прислугу.

— Всеволод Аристархович! Как хорошо, что вы вернулись! Посвежели! Видно, отдыхали? А у нас тут неспокойно. Господа разъезжаются по своим поместьям, прислугу отпустили и работы у нас нет. Зятя моего уволили, дочка на сносях и без подработки сидит, детки малые забыли, когда мясо видели…

— Я там печь растопил… — прервал он Глашу.

— Это вы зря! Надо же умеючи, а вы… ой! — она заметила, что хозяин теряет терпение и, отступая к кухне, выпалила: — Не слушайте меня, дуру. Побегу я.

Головин с неудовольствием почувствовал, что от прислуги пахнет застарелым потом. Раньше не замечал, а теперь вот резануло. Он и сам сейчас не был свеж, но для этого он греет воду, а ей надо ждать банного дня.

— Отравлен, — повторил он и удовлетворенно кивнул.

Ему приятно было осознавать, что появился новый жизненный опыт и есть с чем сравнивать свою прошлую жизнь. Качество еды, несомненно, на Земле лучше, а вот в плане удобств Мёртвый мир вне конкуренции.

Пока Всеволод ждал горячую воду и еды на скорую руку, то мысленно составлял отчёт о Мёртвом мире, отмечая плюсы и минусы.

Вечером, когда он был свеж и сыт, ему наконец-то удалось насладиться тишиной и поработать. Сырость из протопленной квартиры ушла, немного щекотал нос запах подсушенного хлеба, из высокого фарфорового бокала вился дымок от горячего чая. Захотелось помечтать, как изменится Империя, когда начнет перенимать и осваивать технологию Мёртвого мира, но глаза, отвыкшие от тусклого света, быстро устали.

— М-да, — вернув на свои места писчие принадлежности, Головин сложил все свои записи в папку, с неохотой поднялся и отправился спать. В Мёртвом мире ему исправили зрение, но Ольга Дмитриевна потребовала от него беречь глаза, и он пообещал ей это.

Рано утром прибежал курьер от князя, передал стопку газет, забрал папку с отчетом о походе в Мертвый мир, а Всеволод принялся изучать прессу. Намёк от князя был более чем прозрачный: он ждал Головина и показывал, что между ними всё по-прежнему.

Всеволод прочитал новости о двух крушениях поездов. Люди требовали наказать виновных. Но в обоих случаях причиной крушения послужили твари. Если поезд, в котором ехал Головин сбили, как игрушечный, то на пути другого не оказалось рельс. Их съели маленькие иномирные существа, и людям повезло только в том, что странные тварюшки вскоре сами издохли!

Гневаться на случайных попаданцев было бесполезно, а вот на тех, из-за кого они оказались на Земле, журналисты призывали класть проклятия. Виноватыми называли жрецов, аристократов, вояк, полицию и императора. Тема Мёртвого мира оставалась главной, словно бы мстя за годы забвения.

Головин читал всё внимательно, но ни один журналист не выдвинул никакой теории, объясняющей действия жрецов. Их обвиняли в предательстве родной Земли — и ни слова о том, что же сподвигло храмовых иерархов к этому. Много писали о лезущей в порталы знати и предрекали большие беды, если они найдут там невиданную силу. И каждая статься заканчивалась вопросом: «Куда смотрит император»?

— Действительно, — ответил Всеволод, откладывая в сторону последнюю газету.

Он поднялся, чтобы переодеться и ехать к Ошкину, но в дверь постучали. Прислуга побежала открывать и вскоре Головин услышал мужской голос, спрашивающий его. Всеволод вышел, не дожидаясь, когда Глаша придет звать его.

— Ваше превосходительство? — неуверенно промямлил посланец князя Ошкина.

Всеволод Аристархович его узнал. А вот княжий гонец не мог поверить своим глазам, что видит перед собой старого медведя, но переспрашивать не стал и передал:

— Его сиятельство просит вас незамедлительно прибыть к нему, — заученно произнёс он, шаря глазами по гостиной, надеясь увидеть настоящего Головина, который почему-то решил пошутить и выставить вместо себя племянника или какого другого родственника.

— Вот как? — Всеволод прекрасно ощущал смятение гонца, приправленное жгучей завистью. — Ну что ж, я как раз к нему собирался. Через десять минут выйду.

— Коляска у парадной. Я вас жду, — традиционно ответил гонец и вышел, с трудом отлепив взгляд от мощной и гармонично развитой фигуры Головина. Мощь досталась ему от предков, а о гармоничной прокачке позаботилась Медискин. Всеволод ещё отказывался, думая, что это лишнее, но Дама показала ему предполагаемый результат и он согласился. Позже ни разу не пожалел.

Вот и сейчас, довольный произведённым эффектом, Всеволод переоделся — и настроение у него испортилось. Костюм сидел на нём как с чужого плеча: в талии было свободно; в плечах тесно; рукава и длина брючин на грани допустимого.

— Прямо хоть не выходи из дома! — с досадой воскликнул он, но князя нельзя было заставлять ждать.

Поэтому Головин прихватил с собой парочку энергонакопителей, которые можно было заряжать на солнце или собственной энергией, и спустился. Их ему изготовили в отделе медицинского протезирования по запросу городского Искина, когда Всеволод попросил что-нибудь придумать для подзарядки Ольгиного планшета. К сожалению подарки, собранные Головиным для князя и императора, остались в ином мире. Наруч с функциями планшета Всеволод решил пока никому не показывать, как и иномирное оружие.

Спустившись вниз, Всеволод наткнулся на злорадный взгляд гонца, заметившего несуразно сидящий на нём костюм.

— Мы можем заехать в отдел готового платья, и я переоденусь, — сухо предложил Головин.

— Нет, ваше превосходительство! Не стоит заставлять его сиятельство ждать.

Во время поездки никто не проронил ни слова. Советник ехал, поглядывая по сторонам. В столице чувствовалось напряжение. И если, проезжая по центральному проспекту казалось, что всё по-прежнему, то малые улочки были безлюдны или виднелись следы противостояний. С тварями ли или с митингующими людьми, непонятно. Кое-где ещё не замыли кровь — и это были первые звоночки грядущего хаоса…

Окна в особняке Ошкина были плотно закрыты

Князя тогда больше волновало, что подарить супруге на день солнцестояния, а не возможное приближение катастрофы. Зато теперь княгиня будет наряжаться для коров в деревне. Глаза советника весело сверкнули, а мысли вновь вернулись к Ольге Дмитриевне. Он подумал, что ей понравилась бы жизнь вдали от города. Уж она бы там не заскучала!

— Всеволод Аристархович, прошу вас, — секретарь князя не сумел скрыть удивления, увидев помолодевшего чиновника, но о вежливости не забыл.

Он выверенным наклоном головы поприветствовал гостя и проводил до дверей кабинета. У Ошкина в этом особняке их было несколько. В каждом князь употреблял какой-то один напиток и интерьер соответствовал ему. Там, где его светлость пил кофе стояли низкие столики, окруженные подушками; а где царствовали ореховые настойки в интерьере преобладала массивная дубовая мебель. Кабинет, в котором князь пил стоялые меды, был светлым, легким и, пожалуй, самым подходящих для работы.

Впервые Головин шёл и думал, как низко летает князь. Такой величавый и хищный, а в небеса никогда не поднимался. Круг его интересов всегда вертелся вокруг него самого же.

Всеволод не принижал Ошкина. Он не раз убеждался, что князь умён, хитёр, беспощаден и прочее, но всю жизнь занимается укреплением собственного положения. Даже если он что-то сделал полезное, за что его можно было бы помянуть добрым словом, то это был вынужденный шаг, рассчитанный на получение преференций. Вся карьера князя зиждилась на бесконечной борьбе за право влиять на императора наравне со светлейшими князьями.

Советник остановился. Он никогда не обманывался на счёт князя и его устраивало, что Ошкин включил его в число полезных людей. Князь умел ценить людской ресурс, который оправдывал его ожидания. Благодаря ему Головин продвигался по служебной лестнице. Вот только с каждым шагом наверх самостоятельности у него становилось всё меньше и меньше.

— Всеволод Аристархович? — обратился секретарь, недоумевая причиной остановки.

— Что? Да-да, прошу прощения… идёмте.

— Вас ждут, — пригласил секретарь, когда слуга распахнул двери.

— Ба! — раздался возглас князя. — Всеволод Аристархович? Ты ли это? Поверить не могу! Дай-ка я на тебя посмотрю!

Ошкин, демонстрируя дружелюбие, обхватил Головина за плечи и действительно принялся рассматривать его. Отпустил, отошёл на пару шагов и потрясённо покачал головой: — Признаться, до последнего не верил, что такое возможно.

Головин позволил себе чуть приподнять бровь.

— Да, знаю, что ты никогда ничего не приукрашиваешь, но, когда дело касается той мещаночки… — князь замялся, не желая оскорбить нужного ему человека. — А оно вот как, — закончил он, предлагая садиться. — Ну, рассказывай! Как ты решился идти в Мёртвый мир и почему мне ничего не сказал?

Головин коротко обрисовал ситуацию, в которой князь сам пришёл к выводу, что его человек не мог не воспользовался оказией.

— Понимаю, понимаю, но всё же надо было дать знать, — пожурил он Всеволода. — А у нас тут боги знают, что творится! Вместо охоты на тварей все бросились ловить жрецов, умеющих открывать порталы. У этих стервецов в храмах только боги ведают, что творится. Одни до исступления кричат, что нельзя открывать порталы, и появление тварей всего лишь первый сигнал об опасности; другие верят, что ведут землян к новой жизни и, не жалея, себя торят тропы.

— Ведут нас к новой жизни?

— Да! Представляешь, у них завёлся мессия! Они зовут его Великий Проводник! Он научил их открывать дверь в другой мир и обещал, что потом все миры будут открыты для них. Пока мы диву давались открытию электричества и восхищались попытками энтузиастов летать, служители богов познавали законы мироздания!

— Интересно, — Головин подался вперёд.

— Сейчас меж храмами и внутри храмов разлад. Поначалу Великий Проводник всех очаровал своим учением, но потом жрецы Древобога и Матери-Сыры-Земли засомневались в пользе открытия проходов в иной мир и заняли выжидательную позицию. Зато Семаргловы вестники и Перуновы воины развернулись по всей империи, они даже среди шаманов разных народов умудрились устроить раскол. А мы знать не знали, что уже не один год среди жрецов идет тихая смута. Зато, когда появилась твоя иномирянка, то там всё так забурлило! Ох, забурлило! — хохотнул князь.

— Так что про мироздание?

— Ай, да чушь всё это! Их мессия сказал, что Земля не одна во Вселенной и научил открывать дверь в один из миров.

— Мы никогда не думали, что единственные, — пожал плечами Всеволод. — И в преданиях остались свидетельства о хождении героев в нижний или верхний мир.

— Так то герои шастали туда-сюда, а Великий, прости меня Перун, — князь осенил себя обережным знаком, — научил открывать проход не одну сотню жрецов! Пока мы тут в ус не дули, он создал целые школы, где растил Привратников.

— Но какова цель? Зачем он это делал?

— Вот! Ты всегда зришь в корень! — князь шутливо погрозил пальцем. — Тебя не обманешь красивыми словами о мирах и звёздах. Ну так слушай! Он обещал жречеству вернуть силу, которая была у нас когда-то давным-давно.

— Силу, — задумчиво повторил Головин.

— Да. Согласись, это заманчивое предложение. На Земле вновь появились бы чудо-богатыри, кудесники и чародеи! Как ты понимаешь, первыми освоили бы эту силу храмовые воины и мудрейшие, а остальные… даже не знаю.

— Вряд ли Перуновы служители планировали делиться с кем-то силой, — иронично заметил Всеволод. — Да и другие не расщедрились бы.

— Ну почему же, жрицы Матери-Сыры-Земли разрешили бы бесприданницам-дворянкам учиться волшебству, — хмыкнул князь, но в свете того, что до этого он поведал, как оттерли жриц от проекта обретения силы, всё это было как насмешка.

Головин понял, что отвлекся на разборки между храмами, не разобравшись в главном.

— Ваше сиятельство, что же получается? Проводник всех уверил, что через порталы на Землю должна просочиться сила? И чем больше открыто проходов, тем быстрее идёт процесс?

— Ну да, — пожал плечами князь. — Не спрашивай меня, как это происходит. Я ничего не понял.

— И всё же?

— Ты зануда, Всеволод Аристархович! Ну хорошо. Там не простое перетекание воздуха из одного места в другое. Через порталы к нам попадают нити, ростки, семена… называй как хочешь, потому что мы не видим их, но они к нам уже попали и проросли, размножились, начали насыщать эфир собою. Как ты понимаешь, на это требуется

— Верховные жрецы приняли очень ответственное решение за всех нас, — произнес Головин. — И что теперь? Жрецы больше не верят в насыщение эфира невидимой силой?

— Верят, — уклончиво протянул князь. — Верховные чувствуют происходящие изменения и фиксируют их, но благодаря экспедиции Орлова стало известно, что дивный дар можно получить, пройдя в портал и убив одну из тварей. Согласись, что это в корне меняет слова Великого. Он не мог об этом не знать, но молчал, предпочитая кормить жрецов крохами силы со своих рук и заставляя открывать порталы!

— Соглашусь.

Князь поднялся и, важно вышагивая по кабинету, произнёс:

— Мёртвый мир оказался к нам неприветлив и воздух там тяжёл. Но дары, которые нас там ждут, бесценны! Вот и я собираю отряд, чтобы пойти туда. Сомневался, конечно, но увидел тебя — и сомнения прочь! — Ошкин хлопнул по столу ладонью. — Хочу быть таким же молодым! — он улыбнулся, демонстрируя дружелюбно-шутливое настроение. — Как думаешь, получится у меня?

— У вас есть вся информация, так что не может не получиться, — осторожно ответил Головин.

— Верно. Я тут на досуге перечитал все твои старые записи насчёт Мёртвого мира и всю ночь читал последний твой доклад, но раз ты вернулся, то теперь всё проще. Пойдешь вместе со мной!

— Ваше сиятельство, раз надо, то пойду, — оправдал ожидания князя Всеволод.

— Вот и отлично! — Ошкин хлопнул советника по плечу.

— Только до ухода я хотел бы жениться, — твердо произнёс советник.

— Та-а-ак! — Ошкин был удивлён. — Ишь, шустрый какой! Не ожидал от тебя. На ком же? Хотя, погоди, дай я сам догадаюсь. Уж не та ли штучка иномирная тебя охомутала? — князь нахмурился, всем своим видом давая понять, что не одобряет выбора, но видя, что Головин упрямо поджал губы, вернулся к дружескому тону: — Так на что она тебе? Девица ж с тебя ростом! Ты у меня теперь красавец! Смотри, какой видный стал! Любая знатная девушка за тебя пойдёт. Сам сватом пойду! — воодушевленно закончил Ошкин.

— Угадали, ваше сиятельство. Моя избранница госпожа Образцова.

— Головин! Ты это брось! — князь всё ещё шутливо погрозил пальцем. — Или не услышал меня? — тон Ошкина предупреждающе похолодел.

— Услышал, но другой мне не надо, — Всеволод вытянулся в струнку и уставился в окно, стараясь не смотреть князю в глаза.

— Не надо, говоришь? — Ошкин нехорошо прищурился. — А то, что общество тебя осудит и тёплое место на службе попросит освободить, это тебя не пугает? — угрожающе предупредил он.

— Если вы поддержите, то не посмеют, — прямо и по мнению его сиятельства дерзко, ответил советник.

— Нет, не поддержу! — нахмурился князь. — Бери её в любовницы, а жену я тебе другую найду.

Его сиятельство изъявил свою волю прямо, твёрдо и без намёка на обсуждение. Он был уверен, что Головин понял его, но вдруг услышал:

— И всё же я настаиваю!

Князь открыл рот, чтобы повторить отказ, однако Всеволод чуть развернул корпус, поймал взгляд своего покровителя — и тот не смог произнести ни слова. У него потемнело в глазах, закружилась голова, а потом всё стало ясно — мысли упорядочились, и Ошкин добродушно произнёс:

— А почему бы и нет! Госпожа Образцова — видная женщина и к тебе ластится. Может, она и не мещанка вовсе. Анчутка знает, как там у иномирян устроено? Орлов уже всем доказал, что первостатейный болван, а запись о ней сделана с его слов.

— Все верно, ваше сиятельство, — кивнул Головин, не отрывая взгляда от князя. — А что насчет моего участия в походе?

— Ну какой поход, когда у тебя свадьба? Без тебя схожу, — отмахнулся Ошкин.

— Мудрое решение, — похвалил его советник.

— Что-то ты побледнел, Всеволод Аристархович. Иди домой, дорогой. Засиделись мы с тобой, а у меня много дел. Государственных! — князь многозначительно поднял вверх указательный палец, а потом шутливо указал на кубок со стоялым медом.

Головин тяжело поднялся, поклонился. Его взгляд упёрся в ту папку, которую утром забрал гонец. Всеволод взял ее, привычным движением пихнул под мышку и медленно вышел. Князь продолжал стоять и благожелательно улыбаться, а Головину казалось, что стены накренились и пол уходит из-под ног. Он рукой нащупал стену и, ориентируясь на неё, сделал шаг, другой.

Воздействовать на князя было трудно, но Всеволод пробился сквозь княжью волю. Теперь он знал разницу между открытостью, какой по отношению к нему была Ольга, и скрытностью.

Если бы Всеволод не ощутил истинное отношение к нему князя, то вряд ли он смог бы так хладнокровно воздействовать. Но оказалось, что за дружеской беседой князь прятал гнев за самовольный уход в Мёртвый мир. Он собирался наказать его, подставив в делах. Успешное возвращение лишь усилило княжье недовольство, а Всеволод осмелился просить одобрения на брак с Ольгой, вызвав чувство брезгливости.

Головин и раньше не обольщался княжьим расположением, но ему хватало логичности в поступках покровителя. А сейчас этого мало.

Он медленно спустился по роскошной лестнице, оглянулся и… мысленно попрощался с князем. Вернётся тот из похода или нет, Головину без разницы. Он теперь сам по себе! Главное, чтобы Олюшка не отказала ему от дома, узнав про потерю покровителя.

Глава 11. Разговор с Императором

Свежий воздух подействовал на Всеволода благотворно. Он сделал пару глубоких вдохов и твердым шагом дошел до ворот, игнорируя любопытные взгляды княжеской дворни. Им было удивительно, что секретарь не распорядился отвезти советника домой. Головину не было до них дела. Он был рад пройтись, но выйдя за ворота, досадливо поморщился. Давно не чищенная дорожка для пешеходов представляла собой грязную ледяную кашу, прерывающуюся глубокими лужами, которые было невозможно миновать, не замочив ноги.

Всеволод огляделся, надеясь увидеть извозчика и его взгляд уткнулся в силуэт служебной закрытой коляски. В тот же миг открылась дверца и из нее легко соскочил офицер из «Ока Империи».

— Действительный статский советник Головин? — сухо спросил он, исполняя формальность.

Головин сквозь зубы вдохнул-выдохнул, пытаясь понять, по чьей воле за ним прибыли и почему так официально. Вариантов было несколько, но Всеволод решил положиться на свои ощущения. От офицера веяло деловитой собранностью, любопытством и симпатией. Головин даже смутился, поняв, что представитель «Ока» впечатлён его физической формой.

— Да, — с запозданием ответил Всеволод, крепче прижимая к себе папку. — Чем могу быть полезен?

— С вами хотят поговорить, — туманно ответил офицер.

Головин задержался с ответом на несколько секунд, пытаясь понять, по чьей воле действует офицер

— Хорошо, — Всеволод кивнул и голова отозвалась острой болью, а желудок сжался от беспрецедентного чувства голода, — но прежде я хотел бы перекусить, — прислушиваясь к себе, произнес он и примирительно добавил: — Это не отнимет много времени.

Представитель «Ока» явно не ожидал подобного ответа, но подумав, согласился:

— Только я сам выберу заведение.

— Не возражаю, — кивнул Всеволод, и повинуясь приглашающему жесту офицера, сел в дожидающуюся коляску.

Они выехали на проспект и остановились у ближайшего трактира. Посетителей в нём не было и сопровождающий Головина немного расслабился. Всеволод попробовал завязать разговор, надеясь узнать, кто его пригласил на встречу, но офицер демонстративно ушёл от ответа. Более попыток пообщаться Головин не делал.

Он заказал себе полный набор закусок, борщ, жаркое и несколько десертов. Ел быстро, ощущая небывалый голод. Он догадывался, что это результат энергетического опустошения после воздействия на князя, поэтому старался не только восполнить затраченные ресурсы, но и набрать запас. Произошедшее вселило в Головина надежду, что он не беззащитен и сумеет перевернуть даже самую скверную ситуацию в свою сторону.

— У вас хороший аппетит, — с уважением произнёс служащий «Ока».

— Не жалуюсь, — хмыкнул советник, представляя, как он выглядит со стороны, поглощая блюда одно за другим. Насытившись и рассчитавшись, он с улыбкой предложил: — Едемте!

В коляске советника потянуло в сон. Плавный ход и закрытые шторками окошки располагали к дрёме. С большим трудом Всеволод не дал себе заснуть, изображая для своего спутника, что всё-таки поддался сонливости. Он поймал состояние полной расслабленности и вновь попробовал прочитать эмоции сопровождающего. Очень осторожно, неназойливо, не собираясь тратить прорву сил, он соприкоснулся с чужой аурой и почувствовал всё то же любопытство вкупе со спокойствием. Ни угрозы, ни раздражения, ни чего-либо ещё негативного.

Тем временем коляска выехала за город, и Головин ленивым движением пальцев отодвинул шторку, чтобы посмотреть, в каком направлении они движутся. Сопровождающий не пресёк его любопытство — и это было хорошим знаком! Через полчаса советник убедился, что они едут к императорскому дворцу. Это требовало нового обдумывания.

В последнее время упорно ходили слухи, что Императора в столице нет, и Всеволод предположил, что с ним захотел встретиться кто-то из светлейших князей. Но сейчас засомневался. Вряд ли кто-то из императорской родни сумел за короткий срок подмять под себя «Око Империи» и поселиться в доме Вадима Храброго.

Когда коляска подъезжала к большому дворцовому комплексу, то Головин попытался считать общий эмоциональный фон и был удивлен всеобщему радостному возбуждению. Это могло означать только одно: хозяин дома на месте и в добром здравии. Головин облегчённо выдохнул, но меньше переживать не стал.

После ряда необходимых действий Всеволода Аристарховича проводили к Его Императорскому Величеству и первым, что он увидел после того, как поклонился, так это лежащие на столе Вадима Храброго две фотографии со своим изображением. Одна была старой из служебного дела, вторая свежей. Кажется, от неё ещё пахло проявителями.

— Я вижу, что вы не удивлены приглашением сюда, Всеволод Аристархович, — произнёс Император после длительной паузы, во время которой с интересом разглядывал его.

— Нет, Ваше Императорское Величество, — склонив голову и принимая дружеский тон беседы, со всем почтением ответил Головин.

— Может, тогда подтвердите свою репутацию аналитика и скажете, зачем я вас пригласил к себе?

Вадим Храбрый жестом пригласил советника присесть и с любопытством наблюдал, как тот легко подвинул огромный массивный стул, уверено сел, и обдумывая каждое слово, начал отвечать:

— Полагаю, что вам интересен Мёртвый мир и его возможности.

— Верно, — благосклонно согласился Император. — Но ваш ответ упрощен. Вы поскромничали и не напомнили, что уже давно бьёте тревогу по поводу другого мира. Умолчали, что благодаря вашей настойчивости была создана первая группа разведчиков и потом, когда все лавры присвоил Лисицын, вы не опустили руки. И ваш помолодевший вид тому подтверждение.

Его императорское величество говорил, не торопясь и проникновенно. Головину было приятно слушать, что его труды не остались незамеченными. Он вновь преклонил голову, показывая благодарность за похвалу, но привычка все подмечать сработала даже в такой ситуации и увиденное отрезвило Всеволода.

Лицо Вадима Храброго отличалось свежестью. Всем знакомая по портретам глубокая межбровная складка стала едва обозначенной черточкой, мешки под глазами превратились в легкие тени засидевшегося за работой человека, а кончики губ больше не были опущены, придавая унылый вид. Все эти изменения не сильно убавили возраст Императору, но теперь это был крепкий, пышущий здоровьем мужчина зрелых лет, а не измученный изжогой старик.

— Прошу прощения, если проявляю бестактность, но я вижу, что достижения Мёртвого мира вам знакомы не по моим отчётам, — осторожно произнес Всеволод. — Вы там были.

Император подбадривающе кивнул, и Головин закончил:

— Во всяком случае, волнения о здоровье для вас уже в прошлом.

— Как сказать, — улыбнулся Его Величество, демонстрируя полный набор зубов.

Головин обратил внимание, что прикус у Вадима Храброго остался прежним и желтоватый оттенок зубной эмали никуда не делся. Это означало, что император не ложился в медицинскую капсулу, а пережил природное обновление зубов. К такому могло подтолкнуть обретение дара.

— По вашим глазам вижу, что вы всё поняли.

— Вы слишком высокого мнения обо мне, Ваше Императорское Величество! У меня больше вопросов, чем ответов.

— Ха, всего знать невозможно! Чем больше мы узнаем, тем яснее становится, как много мы ещё не знаем, — многозначительно протянул Вадим Храбрый, и хитро посмотрел на княжьего аналитика, словно предлагая разгадать ребус.

Всеволод согласно кивнул, всем своим видом давая понять, что он оценил мудрость правителя, но Император продолжал выжидающе смотреть, и Головин сообразил, что от него ждут конкретного ответа и ему не показалось, что загадана загадка.

Об императоре он знал немного, но Вадим Храбрый никогда не выпячивал свою образованность, а тут вдруг посетовал на бесконечность пути познающего. Заявил об этом, как о неопровержимом факте. Неужели Император получил дар, связанный со знаниями? Это с какой же тварью он столкнулся?

Головин заинтересованно посмотрел на Вадима Храброго, позабыв о своём собственном даре. А тот сработал, как только Всеволод поймал взгляд Императора. Но вместо того, чтобы хотя бы мимолетно коснуться ауры и прочитать поверхностные эмоции, Головин ощутил, как его с неожиданной силой оттолкнули. Словно бы целый отряд воинов в едином порыве дал ему затрещину. Он удивлённо посмотрел на Вадима Храброго. Тот на миг нахмурился, потом хмыкнул и одобрительно кивнул, предлагая высказаться.

— Вы получили дар, — осторожно произнёс Всеволод, — и он… не простой.

— Непростой? — усмехнулся Император. — А разве дары бывают простыми?

— Мой человек получил невероятную скорость. А унтер Кабанов —

— Ах да, читал об этом. А вы, Всеволод Аристархович, какой дар получили? — ласково спросил Вадим Храбрый и у Головина пробежали холодные мурашки по телу.

— Ментальный, — с усилием выдавил он, преодолевая нежелание раскрывать свой дар.

— Ментальный… хорошее слово. Вам подходит.

Советник хотел было, как прежде, склонить голову, но шея закаменела, и он остался сидеть неподвижно. Ему показалось, что глаза Императора стали ярче, но в неверном свете ламп он мог ошибиться.

— И к какому выводу вы пришли по поводу меня? — с любопытством поинтересовался Вадим Храбрый, без опаски смотря прямо в глаза советнику.

— Опираясь на вашу подсказку… — Всеволод опустил глаза, не выдерживая напора.

Император заметил это и добродушно хмыкнул.

— Вы получили знания многих людей, — медленно произнёс Головин.

— В правильном направлении мыслите, — подбодрил Император.

— Родовая память? — предположил Головин и сразу же понял, что прав. И не просто родовая память, а вся духовная сила предков. Поэтому на астральном уровне Всеволода выщелкнули, как слепня.

— Превосходно! А почему вы решили, что это родовая память, а не память того существа, что я уничтожил?

— В Мёртвом мире слишком чуждые нам существа, и получи вы их память, то вели бы себя неадекватно.

— Признаюсь вам, я даже не сразу понял, что на моём пути оказалась тварь, а не… огромный студень.

Неожиданно поделился своими впечатлениями Император, и Головин чисто по-человечески почувствовал, что Вадима Храброго переполняли эмоции, которыми хотелось поделиться. Но никто не мог его понять.

— В один миг я стал кусочком мяса в этом студне и чудо, что не пострадал. Мог ведь раствориться в нём, обжечься или заледенеть. Мои ребята отбили меня у той твари, почистили, а потом я начал меняться. Признаюсь, поначалу испугался. Я чесался, зубы выпали, суставы щелкали… Чуть с ума не сошёл, но во сне увидел прадеда. Он мне многое объяснил. Сказал, что мне повезло, что я убил примитивное существо, хранящее в своей памяти опыт выживания предыдущих поколений. Его дар оказался гармоничен со мной и открыл мне связь с предками.

Император замолчал. Его руки были сжаты в кулаки, показывая, что обретение дара потрепало ему нервы, но он доброжелательно спросил:

— А вы как получили свой дар?

— Я тоже чуть не погиб. Нас всех взяла под контроль крыса.

— Крыса? — не поверил Вадим Храбрый. — Об этом вы не писали ни в одном докладе, — погрозил пальцем Вадим.

— Большая умная крыса, Ваше Императорское Величество. Госпожа Образцова — это моя невеста — назвала этих тварей крысюками. Они крупнее наших крыс и могут ходить на задних лапах.

— Хм, видел таких. И что? Они опасны?

— Не все. Мне попалась одарённая особь. Она была кем-то вроде шамана и повелевала остальными. Её особенностью было брать под контроль своих сородичей и других.

Последние слова Головин произнес тихо, но Император слушал внимательно:

— И вы можете теперь брать людей под контроль? — он хищно подался вперёд.

— Нет. У меня не хватает сил.

— Лукавите, — Вадим Храбрый погрозил пальцем. — Не бойтесь, говорите прямо.

— Я думаю, если развивать мой дар, то смогу на короткое время управлять людьми, но не каждым и… — Головин почувствовал, что сам себе складывает погребальный костёр. — Ваше Императорское Величество, это лишь мои предложения. Сейчас я всего лишь чувствую настроение людей.

— Читаете мысли? — не отступал Император.

— Мне кажется, что это в принципе невозможно. Никто не мыслит текстами. Возможно, со временем я смогу видеть образы, а сейчас я вижу цветную дымку вокруг человека и улавливаю только ощущение общего настроения. Более того, всё, что я ощутил, получает мою интерпретацию и в некоторой степени искажает реальные данные.

— Не мудрствуйте, Всеволод Аристархович, — усмехнулся Император. — Извольте-ка определить, какое у меня настроение?

— Прошу прощения, но мне к вам не пробиться. У вас словно бы защита стоит.

— А вы уже попробовали, — констатировал Император, наконец-то поняв, от чего отмахнулся минуту тому назад. — Хм, получается, что вы отгадали направление моего дара без использования своего. Хорошо. Ум, наблюдательность, умение делать выводы… очень хорошо.

Головин сидел как на иголках. Он лучше всех осознавал, как изменился Император. Дворцовые слуги видели внешние изменения и радовались, что хозяин вернулся. Всем бросилось в глаза, что он полон сил. Советник же понимал, что теперь в распоряжении Императора сила как минимум семи поколений, а это колоссальный опыт, твёрдость духа, коварство и изысканное манипулирование. Такой правитель с легкостью поведёт за собой народ.

— Ну что ж, Всеволод Аристархович. Я доволен нашей беседой и предлагаю вам для начала ознакомиться с отчётами всех тех групп, что побывали в Мёртвом мире и вернулись.

— Всех?

— Да-а-а, — расплылся в улыбке Император. — Мои ребятки всех путешественников встретили с распростертыми объятиями и подробно расспросили. Кое-кого пришлось отправить к предкам. К сожалению, не все понимают, что дар — это прежде всего большая ответственность, — Вадим Храбрый сжал руку в кулак и взгляд его заледенел.

Головин кивнул, понимая, что Император воспользовался ситуацией и выносил приговор на месте. Это было беспрецедентное решение, но обстоятельства вынуждали реагировать быстро и жёстко. Головин это понимал. Единственное, что беспокоило его — каков был критерий отбора на жизнь и смерть, но об этом советник не осмелился спросить: взгляд Вадима Храброго давил, словно испытывал его.

— Раз уж вы, Всеволод Аристархович, занимались Мёртвым миром раньше, то прошу вас продолжить свои изыскания.

Головин ожил, почувствовав, что давление исчезло.

— Слушаюсь, — выдохнул он. — Вас что-то конкретно интересует?

— Да, — губы императора чуть дрогнули в улыбке. Ему понравился энтузиазм советника. — Основной опасностью для нас в том мире являются не твари, а наша собственная бездумная агрессия. Мои ребята справились с ней благодаря строжайшей дисциплине, но я с трудом удерживал их от того, чтобы они не порубили друг друга. Чем дольше мы там находились, тем сложнее мне было гасить внутренние конфликты.

Головин потрясённо смотрел на Императора, не сомневаясь в его словах, но всё же не веря.

— Что вы так на меня смотрите? Или… погодите-ка, вы не столкнулись с подобным?

— Нет, Ваше Императорское Величество! И напомню, что моя первая группа под руководством тогда ещё капитана Орлова тоже не испытывала подобных затруднений.

— Зато потом с лихвой испытала… — Император осёкся и изумленно посмотрел на советника: — Но два случая — это уже не случайность. Найдите мне закономерность! Как можно скорее.

— Найду.

— И проанализируйте материал, связанный со жрецами и их Великим Проводником. Ваш доклад я оценил высоко, но полагаю, что сейчас вы знаете чуть больше, чем тогда, когда отправляли ко мне свои записки. Пора ставить точку в этом деле. И так

— Сделаю.

— Это хорошо. Очень хорошо. И вот ещё что, Всеволод Аристархович, насчёт вашей невесты.

Головин вскинул голову и упрямо посмотрел на Императора.

— Ха, вижу, зацепила она вас! Ну что ж, не возражаю. Она ценное приобретение для нашего государства. Носитель новых знаний и вас добрым молодцем сделала.

— Вы совершенно правы. Моё преображение — это заслуга Ольги Дмитриевны.

— Надеюсь, что ваша невеста и мне поможет. Мой дар, как вы заметили, сделал меня крепче, но это не идёт в сравнение с вашими изменениями.

Император сделал паузу, предлагая Головину заполнить её, но он промолчал. Тогда Вадим Храбрый прямо сказал:

— Я тоже так хочу! Это же возможно?

— Возможно, — подтвердил Головин, — но хочу заметить, что ресурсы того мира не безграничны.

— Вот как? — неприятно удивился хозяин кабинета. — Но на Императора-то хватит?

— И на ваших близких, — поспешил добавить Всеволод, однако уточнил: — но в любой момент мы можем потерять эту возможность.

Император задумался, и от него вновь повеяло тяжёлой силой. Головин уж не рад был, что проявил осторожность, но мысленно приготовился объяснить свою позицию по использованию ресурсов Мёртвого мира. Не потребовалось. Император холодно произнес:

— Я вас понял. Не задерживаю больше.

Головин поднялся, прижимая папку локтем к себе, склонил голову и сделал уже несколько шагов к выходу, как Его Величество остановил:

— Ах да, чуть не забыл. Вы теперь куратор Мёртвого мира и всего того, что его касается. Вам в помощь выделен тринадцатый Перунов полк и неограниченные права. Но! Не злоупотребляйте.

Головин опешил и схватился за воротник, пытаясь ослабить, а Вадим Храбрый продолжал:

— Денег дам столько, сколько нужно, а вы немедленно отправляйте и посылайте в другие города контролёров, инспекторов по отлову тварей. Называйте их, как хотите, но эти люди должны быстро и умело задействовать на местах все ресурсы, чтобы навести порядок, а я разберусь со жрецами. Бесконтрольное открытие порталов необходимо пресечь! Нам нужно навести порядок и как можно скорее сосредоточиться на Мёртвом мире и его технологиях. Отличным примером будет, если вы поможете вернуть здоровье и молодость нужным Империи людям, а то многие из них собрались уходить на покой.

Головин слушал — и не мог поверить.

— Что? Не ожидали? — хмыкнул Вадим Храбрый.

— Не ожидал, Ваше Императорское Величество.

— Нас ждут перемены, господин Куратор.

— Позвольте спросить?

— Спрашивайте.

— Тринадцатым полком командует генерал Белов, а мой чин Куратор.

— Вас интересует, подчиниться ли вам генерал?

— Да. Я не военный, а они принципиальны в этом вопросе.

— Белов — ваш силовой ресурс, но не единственный. Пока не будет прекращено открытие порталов, я вас ставлю вровень с главой «Ока Империи». Более того, при нужде можете задействовать их резервы. Я попрошу о содействии Павла Григорьевича. По окончании охоты на тварей на нашей Земле ваши полномочия уменьшатся, но я уверен, что вы сохраните свою значимость благодаря принесённым сюда технологическим возможностям.

— Благодарю за доверие, Ваше Императорское Величество.

Всеволод хотел было сказать, что держит в руках технологическое будущее Империи, но замешкался. Надо было сразу показывать папку, а не в дверях.

— Но бойтесь не оправдать его, господин Куратор!

Головин пошатнулся, почувствовав энергетическое давление.

— Не подведу, Ваше Императорское Величество!

— Идите уж, — Вадим Храбрый махнул рукой, окончательно отпуская бывшего советника.

Император был доволен встречей. Он давно приметил талантливого аналитика. Все прогнозы Головина со временем подтверждались. А если он не был уверен в развитии будущих событий, то подробно расписывал наиболее вероятные линии и с этим было удобно работать. Но князь держал этот талант при себе, не давая ему развернуться.

Вадим Храбрый открыл ящик стола и посмотрел длинный список людей, которые долгие годы служили Империи, но им не давали дороги из-за неподобающего происхождения, неуживчивости или даже козней знатных бездельниц, возомнивших себя вершительницами судеб.

— Теперь все будет по-другому, — проведя ладонью по листу, пообещал он. — Пора избавиться от паразитов, освежить привилегии и дать обществу обновление.

Убрав лист, он подошёл к окну и, усмехнувшись, пробормотал:

— Ох, и вони будет! — поморщившись, как будто уже чует дурной запах возмущений, открыл окно. — Но я всё вычищу!

Глава 12. Орлов

Ольга буквально порхала от одного подоконника к другому, расставляя горшочки с посаженными семенами. Пока семья Васильчиковых обживала флигель, она провела ревизию семян из Мёртвого мира и часть из них посадила в горшочки.

— И чего вы будете делать, когда всё это разрастётся? Придумали же сажать в неурочное время, — скептически оглядывая беспорядок, спросила Настасья.

— Через месяц всё вынесем на улицу, — отмахнулась Ольга. — Зима здесь тёплая.

— Да какая это зима? Не пойми что, — буркнула женщина. — Мои сорванцы всю обувь уже промочили. Если так дальше пойдёт, то будут дома сидеть.

— Гришенька больше не кашляет? — Оля повернулась к Насте.

— Ночью ещё дохает, а так ничего… обошлось.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Ольга и добавила в каждый горшочек с семенами ещё по капельке энергии.

Настасья осуждающе покачала головой. Ей казалась причудой ранняя посадка растений и дальнейшие хлопоты с ними.

— Пойду опару поставлю. Чего-то пирожков захотелось, — разглаживая передник, мечтательно протянула она.

— Ой, мне тоже захотелось! — обрадованно поддержала её Ольга. — Сделай начинку с луком, яйцом и рисом! Не знаю, но чего-то именно таких пирожков хочется.

— Сделаю, — пообещала Настасья. — Вот только уберу здесь и…

— Да я сама сейчас… — начала Ольга.

— Нет уж, — отрезала Васильчикова. — Я вам платье отгладила не для того, чтобы вы тут полы мыли. Вон на диванчик сядьте, ножки подберите, а я быстренько протру.

— Ну ты и диктатор, Настя!

— А то ж! Ради порядка можно и диктатором побыть, — согласилась она.

Ольга на диван не села, осталась стоять у окна. Её заинтересовала мужская фигура, маячившая за невысоким заборчиком. Заросли кустарника мешали разглядеть, кто же там ходит туда-сюда. Неожиданно фигура остановилась, посмотрела на Ольгу и решительно перемахнула через забор, чуть не завалив столбики.

— Оп-па! — едва слышно прокомментировала Образцова, вглядываясь в лицо мужчины. — Да неужели! — не поверила она своим глазам. — Настя! Быстро! Сообщи Демьяну, что у нас гость. Сам полковник Орлов к нам пожаловал!

Настасья заметила движение за окном, подхватила ведро с тряпкой и бросилась к мужу. Про бывшего командира Демьяна она знала, в газетах много писали о неудачной попытке генерала Лисицына отправить экспедицию в Мёртвый мир. С тех пор уже столько всего произошло, что о неудаче никто не вспоминал, кроме родственников погибших. Про Орлова Настя знала, что он разжалован.

Ольга же от Головина слышала, что к Орлову подсылали убийц, но бывший капитан оказался тёртым калачом. И

В гостиную заглянул Демьян:

— Ольга Дмитриевна, я могу шугануть его, — предложил унтер, — вот только неправильно это. Орлов — хороший офицер, и с ним бесчестно поступили.

— Ну да, все хорошие, — ворчливо отозвалась она. — Я помню, ты и о генерале с уважением говорил, а он вон чего натворил.

Ольга открыла форточку и чуть громче произнесла:

— Алексей Павлович, проходите, будьте гостем!

Орлов благодарно кивнул и быстрым шагом направился к двери.

— Демьян, побудь рядом. Взгляд у нашего капитана…

— Полковника, — Васильчиков укоризненно посмотрел на нее.

— Неважно, взгляд у него какой-то шальной.

Дверь бывшему офицеру открыл Порфирий. Орлов пробежался по нему острым взглядом, хмыкнул и, кивнув самому себе, скинул пальто на руки Порфирию и прошёл в гостиную.

— Рада вас видеть живым, Алексей Павлович.

— И я рад видеть вас, Ольга Дмитриевна. Вы прекрасно выглядите.

— А вы устало, — с сожалением констатировала она, понимая, что настрадавшегося офицера пнуть лишний раз будет стыдно. — Присаживайтесь.

Она первой села за стол, думая, что Орлов сядет напротив или будет прохаживаться, но он выбрал место сбоку от неё. Ольга усмехнулась, приподняв брови. Раньше он обязательно нашёл бы способ провести меж ними невидимую разделительную черту, а сейчас отчего-то приблизился.

— Ольга Дмитриевна, вы же слышали, что со мной произошло? — начал он разговор.

— Читала в газетах. О вас там не очень хорошо писали, — деликатно описала она все те помои, что вылили на него газетчики.

— Да. Моё имя опозорено.

— Думаю, что в вашем кругу все понимают, что вы выполняли приказ, и позор ложится на Лисицына, — попыталась поддержать его Ольга. — А газетчики и досужие пересуды обывателей… — она заметила, как расправились его плечи, а на лице отобразилось пренебрежение к обывателям, поэтому закончила фразу чуть иначе, чем собиралась: — …разве вам есть до них дело? Толпа мещан не может задеть дворянина, не так ли?

— Вы обижены на меня, — со вздохом констатировал он. — Если бы вы знали, как я корю себя за проявленное высокомерие! Оттолкнул вас, когда вы нуждались в поддержке.

Ольга поднялась, подошла к окну. Ей не хотелось, чтобы Орлов увидел, как ей до сих пор больно вспоминать тот момент слабости. Она тогда была выжата страхами досуха. Испуганная, отчаявшаяся, но храбрящаяся неизвестно ради чего, она потянулась к нему, как слабый к сильному. Всего-то и надо было человеческого участия с обещанием, что всё будет хорошо.

Потом была рада, что капитан остудил её одним взглядом и она нашла в себе резервы, чтобы делать вид, что держит всё под контролем. Оля сама от себя не ожидала, что настолько живуча, приспособляема к обстоятельствам и даже предприимчива, но все эти новые качества оттеснили в угол что-то светлое в ней, доверчивое и мечтательное.

— Алексей Павлович, зачем вспоминать то, что было и уж тем более то, чего не было?

— У меня было время вспомнить нашу жизнь в Мёртвом мире до минуты. Наверное, я скажу ужасную вещь, но там я был счастлив, — неожиданно признался Орлов. — Не понимаю этого и осуждаю себя, но скучаю по тому времени.

Ольга внимательно посмотрела на него и, криво улыбнувшись, пожала плечами.

— Не осуждайте себя, а примите тот факт, что вы полноценно живёте в момент наивысшего напряжения. Ваше тренированное тело радуется нагрузкам, ваш мозг доволен, когда ему приходится форсировать новые знания, а эмоции подпитываются тем фактом, что вновь и вновь вы идете по грани и не просто остаетесь живы, а ещё и в выигрыше.

— Вы описываете какого-то психа, — фыркнул Орлов. — Если бы вы были правы, то мой второй поход в Мёртвый мир вознёс меня на вершину блаженства. Там трудностей было хоть отбавляй.

— Вы не были готовы к нему, хотя знали, как надо подготовиться. И насколько я понимаю, у вас были сложности с подчинением команды.

— Сложности? Да они меня ни во что не ставили! Бестолковые надутые болваны! Они думали, что раз им на день рождения подарили форму и приписали к полку, то они стали военными.

— Алексей Павлович, расскажите, что произошло?

— Да чего рассказывать? Как только мы шагнули туда, то нас всех придавило тяжестью и у одного из сынков началась истерика. А там же твари! Он орёт, твари нападают, остальные палят во все стороны. Дисциплины нет. Еле отбились. Сразу же возникла проблема с ранеными. Их надо нести и защищать, а у большинства холёные руки, — с ненавистью выпалил Орлов. — Их сопровождающие взялись за работу, но на нас вновь напали. Раненых стало больше и начались свары. Но ладно бы только свары, так город оказался не тот! Я пробовал делать как вы, но ничего не получилось.

Орлов замолчал и закончил неожиданно:

— Дальше было только хуже. Отряд распался, а потом ещё и между собой воевать стали. Эти белоручки во всем обвинили меня! Они, видите ли, не ожидали, что здесь настоящее пекло! Я еле ноги унёс от беснующихся истериков.

— Так вы обиделись и проскользнули в портал, когда…

— Я пытался спасти хоть кого-то! — Орлов рявкнул так, что стоявшие на краю подоконника стаканчики с землей упали. — Если сомневаетесь в моей чести, то поверьте практичности. Мне необходим был свидетель, чтобы подтвердил, что все как с ума посходили и переругались насмерть! Буквально начали пальбу в друг друга!

— Не кипятитесь. Я не ставлю под сомнения ваши слова. Меня заинтересовала странная агрессия! В вашем случае она может показаться естественной. Напыщенные идиоты повели себя, как требовательные мальчики, но другие случаи доказывают, что что-то нечисто с этой внезапной озлобленностью.

— Вот! Ольга Дмитриевна, я собрал всю информацию, сравнил её с нашим пребыванием в том мире и понял, что всё дело в вас!

— Во мне?

— Да! Возможно, что не именно в вас, но в том, что вы женщина. Вспомните, как вели себя стайные животные. Если среди них была самка, то они охотились ради еды, сражались ради выживания и никогда не нападали по злобе своей.

Ольга внимательно слушала, кусая губы. Она мало знала о проблемах тех групп, которые самостоятельно отправлялись в Мертвый мир, но за существами из других миров ей приходилось много наблюдать и Орлов был прав.

— Зато другие группы грызлись, — воодушевленно объяснял он, — пока не были подавлены безусловным лидером и тогда нападали уже на всех остальных. Ольга Дмитриевна, вы же поставили меня контролировать дорогу и я многое повидал, да только вовремя не сделал выводы. У нас же с вами было всё тихо и мне ни к чему

— Да уж, — согласилась Ольга и Орлов ободрился, найдя понимание:

— Я вот к чему пришёл, Ольга Дмитриевна! Мы для того мира иномирцы, такие же, как любые твари. Мир враждебен ко всем вторженцам и по-своему пытается уничтожить нас. Сначала придавливает, а потом дергает за самые низкие эмоции.

— Хм, интересная теория. — Оля с удивлением посмотрела на Алексея Павловича. Она не ожидала от него размышлений на подобную тему. — Признаюсь, я думаю по-другому, но ваша версия имеет права на жизнь.

— Ольга Дмитриевна, если я прав насчет враждебности того мира, то нам нельзя открывать порталы туда.

— Всё может быть.

Оля вспомнила о волне, которая вычищает планету от всего живого. Лечение это или наказание? Человечество там достигло многого и не удовлетворившись достижениями, решило перейти на новый уровень.

Знакомясь с образом жизни обывателей погибшего мира, Оля поняла, что элите захотелось уподобиться богам и получать желаемое по щелчку пальцев. Искины и роботы для них стали вчерашним днём, а управление энергиями — светлым будущим. И что-то неправильное их магические высочества сделали со своим миром, желая получить больше энергии в пространстве. Они катастрофически ошиблись.

А вот в чём была ошибка? Что именно там произошло? Ответов нет.

— Ольга Дмитриевна, вы одна понимаете меня! — Орлов подался вперёд, а голос его зазвучал на тон ниже и с хрипотцой. — Такая сильная и красивая! — он не сводил с неё глаз. — Я всё время вспоминаю вас и мечтаю заслужить ваше прощение.

— Забыли, Алексей Павлович, — небрежно дернув пальцами, резко бросила Оля и раздражённо пояснила: — Зачем вы возвращаетесь к этой теме? Мне неприятно.

— Значит, не простили, — он понуро опустил голову, но тут же бросил с вызовом: — Накажите меня за мою чванливость! Хотите, я стану вашим слугой?

— Что вы такое говорите? — опешила она, с удивлением наблюдая за сменой его настроения.

— Я буду вашим рабом! Убью каждого, кто косо посмотрит на вас.

Оля почувствовала себя участницей клоунады и сердито напомнила:

— Вообще-то вы в розыске!

— Сейчас никому ни до кого нет дела, — с иррациональной досадой воскликнул Орлов. — Как только темнеет, то в городе начинается хаос, — он сжал кулаки и без пафоса произнес: — Хорошо, что вы унтеров взяли с собой. К вам не посмеют сунуться. Но, — встрепенулся он, — у меня оружие лучше, чем у них и я мог бы…

— Нет!!! — она вскочила, рассерженная и готовая вытолкать его вон.

— Гоните? — злясь, спросил он и было в этом что-то отчаянное, как будто сейчас для Орлова ставилась точка.

— Алексей Павлович, давайте определимся, чего вы от меня хотите, — намного спокойнее спросила Ольга, усаживаясь обратно. — Если вам негде переночевать, то кровать я вам найду. Унтеры потеснятся.

— А если я хочу разделить постель с вами? — зло спросил он. — Или вы уже легли с Головиным? Не противно вам?

Ольга побледнела. Она не ожидала такого выпада. Мало того, что он отвешивает ей нелепые комплименты и предлагает себя в слуги, как герой эротических игр, так теперь вовсе перешёл к оскорблениям.

Наверное, она должна счесть это за ревность и умилиться, что стала для него роковой женщиной. Здесь это модно и является отличной темой для сплетен в обществе. Но упоминание Всеволода в уничижительном смысле взбесило её. Она едва не задохнулась от возмущения. Её рука потянулась к поясу, ища закреплённый топор, но наткнулась лишь на расшитый поясок. И наверное, она своим лбом разбила бы ему нос. Ей хотелось крови и боли для Орлова, но в дверях появился Демьян:

— Шли бы вы отсюда, вашсокбродь, — угрожающе протянул он. — Последнее дело оскорблять нашу барыньку.

— Ты! — Орлова перекосило и он, резко вскочив, отбрасывая стул, подскочил к нему и замахнулся.

Васильчиков быстрой тенью обошёл его и, перехватив руку, вложил в неё пирожок.

— Да как ты… — взревел полковник и непонимающе уставился на сжатый в кулаке пирожок. — Что это?

— Не крошите, Алексей Павлович, — попросила его Ольга.

Ей понравилось, как Демьян вывернул ему руку и потянул её так, что полковник вынужден был изогнуться. Это зрелище понизило процент её собственной кровожадности. Она подошла к нему, ожгла равнодушным взглядом и подала тарелку, чтобы он положил на неё сдавленную сдобу, одновременно предлагая салфетку вытереть руки. Её безразличие охладило Орлова. В салоне любой дамы уже поднялся бы шум, кто-то упал в обморок, другие демонстрировали бы презрение или, наоборот, интерес. Он хмыкнул и со смешком съел пирожок, не принимая тарелки, а вот руки послушно вытер.

— Лихо ты меня остановил, — бросил он Васильчикову, окидывая взглядом коридор, в котором стояли хмурые Полозов с Ежовым. — А вы, как я посмотрю, остались вместе. Молодцы! А я вот не смог, — вдруг пожаловался он. — Не разведи меня с вами судьба, так может, всё по-иному сложилось бы.

Ольга в отражении стеклянной дверцы буфета видела, как лица унтеров преисполнились сочувствия. Всё же они уважали Орлова, а он не стеснялся выражать свои эмоции прямо. Может, манипулировал, а может, был искренним и простым. Ей никак не удавалось понять этого человека.

— Ольга Дмитриевна, простите меня, — прижимая руки к груди, он поклонился. — Мне иногда кажется, что во мне сидит злобный дух и толкает на безрассудство.

— Так мне вас прощать или злобного духа, который управляет вами? И причём тут безрассудство? Вы сказали гнусность. А безрассудство — это про храбрость. Может, дурную или глупую, но отвагу.

— А вы жестоки, — с горечью произнёс Орлов.

— Послушайте, Алексей Павлович! У меня такое чувство, что вы считаете мою гостиную сценой и сыплете фразочками героев из разных книг.

Орлов беспомощно посмотрел на нее.

— Идите домой, господин полковник, — устало предложила Ольга, не скрывая своего разочарования в нём.

— Мне некуда идти, — выдавил он. — Я не хотел вас обидеть.

Она вежливо кивнула и посмотрела на выход, надеясь, что он поймёт. Но Орлов не сдвинулся с места.

— Вся моя жизнь — это служба, — резко бросил он. — В семь лет меня отдали в кадетский корпус, оттуда я перешёл в училище, а потом — служение Императору и Отечеству. Я имел знакомства с определенным типом женщин, кутил и… не успел накопить средств к двадцати восьми годам, чтобы получить разрешение на женитьбу. Остался холостяком. У меня весьма скудные представления о том, как строятся серьёзные отношения и что такое семья.

— Алексей Павлович!

— Подождите, Ольга Дмитриевна. Да, я пытаюсь вызвать жалость. До последнего времени я был доволен своей жизнью и считал себя удачливым воином. Я хочу донести до вас мысль, что не имел намерения оскорбить вас. Боясь ошибиться, я следовал

Ольга приняла за истину только одно: «ему некуда идти».

— Алексей Павлович, вы можете занять комнату на втором этаже при условии, что ни словом, ни взглядом не заденете Всеволода Аристарховича.

Он удивленно посмотрел на неё и постарался незаметно выдохнуть. Молча кивнул и пошёл за Полозовым, предложившим проводить его.

— Господину советнику это не понравится, — заметил Демьян.

— Орлов не в себе. Жаль видеть, как хорошего офицера загнали, как бешеного зверя.

— Ха, не в себе! — возмутился Васильчиков. — Наболтал с три короба, как языкастая баба.

— Вот именно, Демьян. Не припомню, чтобы он ранее был таким говорливым.

Ольга ушла к себе в комнату, а Демьян взялся помогать жене убирать со стола. На кухне сидел его отец и, щурясь от удовольствия, пил чай с медом.

— Бать, слышал, чего тут было?

— Чай не глухой.

— И что ты думаешь?

— А то, что нашему превосходительству надо быть настороже. Понравилась наша барынька господину офицеру. Крепко за душу взяла, раз он к ней примчался и по всем дворянским правилам начал осаду. Сейчас обдумает всё и по-другому на приступ пойдет.

— Пф-ф, Ольга Дмитриевна — женщина серьёзная, и свою симпатию уже твердо выказала.

— Она-то выказала, а советник? То-то и оно! Промедлит — и потеряет её. Сам знаешь, как сложно у дворян с разрешением на женитьбу. А у Орлова больше нет препятствий.

— Об этом я не подумал. Бать, ты голова! Надо предупредить его превосходительство.

— Не вздумай лезть! Он сам всё увидит и поймёт. Как решит, так и будет. То не нашего ума дело. Садись, чай похлебай!

Демьян присел, подождал, пока крутящаяся рядом Настасья нальёт ему и потянулся за медом, но на кухню зашла Ольга Дмитриевна.

— Демьян! Ой, ты чай пьёшь? — расстроилась она, сжимая сложенный лист бумаги.

— Так могу позже выпить, — подскочил он. — Что случилось?

— Я записку написала Всеволоду Аристарховичу об Орлове. Ты же знаешь, где он живёт, иначе я тебя не беспокоила бы. Но это не срочно. Попей чаю и съезди, передай.

Порфирий посмотрел за окно и предложил составить компанию сыну.

— Так даже лучше, — обрадовалась Оля и передала сложенный листок. Конверта у неё не было, поэтому она сложила лист треугольником. Как только ушла, Настасья с любопытством посмотрела на записку и протянула:

— Вот бы узнать, что там?

— Цыц тебе! — прикрикнул на неё Порфирий.

— Да я так, — хихикнула она и скомкала передник. — Романтично всё это!

— Вот кто дурные речи Орлова с замиранием сердца слушал! — фыркнул свёкр и поторопил сына.

До дома советника они добрались быстро, но того не оказалось на месте. Прождали не меньше часа, передали записку и с любопытством следили за его лицом, пока он читал.

— Ольга Дмитриевна пишет, что полковник Орлов попросил у неё убежища, — произнёс он вслух. — И она считает, что он может стать полезным активом в наших походах на ту сторону. Это так?

Порфирий сделал шаг вперёд и обстоятельно доложил:

— Господин офицер поделился своими выводами о том, что злоба, одолевающая наших людей в том мире, зависит от наличия в группе женщины.

— Вот как? Хм, неожиданный вывод с его стороны.

— Ещё он рассуждал о том, что все твари, попадающие в Мёртвый мир, воспринимаются им, как агрессоры, и он пытается их уничтожить, раздувая злобу в их сердцах.

Степенно доложил Порфирий.

— А женщины… — решил уточнить Головин, — хм, женского рода существа, по его мнению, не чувствуют, что мир порченый?

— Вот тут любопытно получается, — оживился Порфирий. — Баба завсегда чутче нас. Даже животинка какая! И коли она там спокойна, то так ли уж тот мир мёртв? Или есть там что-то ценное, что нужно оберегать или спасти или… — фантазия Порфирия иссякла, но его слова заставили задуматься советника о том, что может быть опасно пользоваться дарами мира, которого не понимаешь.

— Хм, а ты философ, Порфирий Порфирьевич, — уважительно произнёс Головин.

Глава 13. Задание Орлову

— Всеволод Аристархович, ваши новости сенсационные! — воодушевлённо зашептала Ольга, выслушав новости о преображении правителя и назначении советника Куратором. — Оказывается, Император у вас не промах!

— У нас.

— Да-да. Грядут перемены! И вы можете оседлать волну!

— Ольга Дмитриевна, думаете, что я пойду ко дну?

— Наоборот! Помчитесь на гребне волны… ай, неважно. Но теперь вы будете очень и очень заняты, — она подскочила, не справляясь с желанием немедленно действовать. — С чего вы начнете?

— Сейчас я бы поговорил с господином полковником, — улыбаясь её вдохновленному виду, ответил Всеволод.

Ольга пулей выскочила из гостиной и ринулась к кухне:

— Демьян! Позови Орлова! Скажи, что Всеволод Аристархович хочет с ним побеседовать.

— А можно ему намекнуть, что его превосходительство теперь высокопревосходительство?

— Намекни, — хохотнула она. — Но вообще-то подслушивать нехорошо.

— Так слышимость здесь, — развёл руками Васильчиков, но Ольга не стала дослушивать. Окрылённая новостями, она вернулась к Головину.

— Всеволод Аристархович, какие у вас будут поручения для меня? — она прищурилась и уточнила: — Надеюсь, вы не забыли, что я ваша служащая.

— Помню, Ольга Дмитриевна. Но сначала поговорю с Орловым. Хочу выслушать его доводы насчет присутствия женщин в Мёртвом мире и… я вынужден просить вас сходить туда ещё раз. Потом найду добровольных помощниц, но сейчас у нас нет времени на их поиски.

— Мне нравится, что вы говорите о будущих проводницах во множественном числе, — с улыбкой заметила Ольга.

— Да. Потому что я надеюсь, что вы согласитесь стать моей женой и найдете себе дело по душе здесь, — как ни в чём не бывало произнес Головин.

— Что? Да, конечно, соглашусь и найду, — растерянно смотря на него, Оля мысленно повторила вопрос Головина и свой ответ. Только после этого до неё дошло, что оба они ступают на путь птичек неразлучников. — Но… Всеволод Аристархович… Сева, как же одобрение князя Ошкина? Ты говорил, что без этого нельзя. Я уже немного разобралась в ваших реалиях и понимаю, что ослушание поставит жирную точку на твоей карьере. Князь не простит и будет мстить.

— Олюшка, о князе забудьте!

Она округлила глаза, оглянулась, чтобы проверить не подглядывает ли кто и вернув свой взгляд на жениха, провела ладонью по горлу. Головин хмыкнул, но делать замечание Оле, что у неё разбойничьи повадки, не стал, а она зашептала:

— Сева, как ты это провернул? Мне надо понимать ситуацию, чтобы не подвести тебя.

— Я поставил в известность его сиятельство о своих намерениях. Он не одобрил мой выбор.

— Скунс! — вспыхнула она. — Так как же?

Головин отвёл глаза, а потом тихо, но

— Я воспользовался своим даром и надавил на него.

В глазах Ольги мелькнуло понимание:

— Хорошо, — и она медленно кивнула. — Сева, твой дар стал сильнее? — подходя ближе, она говорила так тихо, чтобы слышал только он.

— Да… и он меня пугает.

Она заглянула ему в глаза, требуя пояснений и услышала их:

— Олюшка, он даёт большую власть над людьми.

Она чуть отстранилась, разглядывая его. Ей показалось, что Всеволод заразился театральщиной, настолько драматично прозвучали его слова. Но мужчина был совершенно серьёзен и действительно испугался своих возможностей.

— Милый, твой дар — всего лишь инструмент, — как маленькому пояснила она. — У князя или императора нет твоего дара, но они мановением пальца возвышают или низвергают людей, а то и народы. И не переживают, а скорее, даже не замечают последствий.

Она шутливо коснулась пальцем его носа и с наигранным разочарованием добавила:

— При всём твоём желании у тебя так не получится, — в следующий миг вся веселость схлынула с Ольги, и она смотрела на Всеволода со всей серьёзностью: — Ты вынужден каждому посмотреть в глаза и услышать, а может, прочувствовать его потаённые желания. Это непросто, и я думаю, что ты будешь избегать этого.

Головин слушал Олю, но больше ориентировался на её эмоции. Она говорила то, что думала, а ещё переживала за него и хотела защитить. Ее беспокойство отзывалось в нем безграничной нежностью. Это чувство было для него новым и удивительно приятным.

А Ольга только сейчас осознала, какой самоконтроль потребуется от Всеволода, чтобы не сойти с ума с его даром.

— Сева, тебе необходимо придумать, как оградить себя от чужих эмоций, — встревожилась она. — По мере роста дара ты будешь слышать людей все лучше и лучше. В какой-то момент они оглушат тебя, и в этом гвалте ты потеряешь себя, если не будешь готов.

Оля не заметила, как в бессилии сжала кулаки.

— А на твои сомнения о том, вправе ли ты влиять на людей или нет, я тебе так скажу: все мы влияем друг на друга. Кто-то пользуется привилегированным положением, дружеским доверием, влюбленностью или силой оружия, а кто-то использует солидный возраст для давления на молодых. Это жизнь и…

— Олюшка, я тебя понял, — улыбнулся он, останавливая её и аккуратно разжимая её пальцы.

Она рвано вздохнула, тепло посмотрела на него и уже намного спокойнее произнесла:

— Не хочу, чтобы ты корил себя за то, что стал сильнее. Знай, что я свой дар обязательно использую для защиты, если мне будет грозить опасность. Я не буду думать, этично это или нет.

— Тебе можно. Твой дар прекрасен.

— Мой хороший, у всего есть обратная сторона. Вспомни, как я вытянула влагу из сырых дров! А если я вытяну воду из человека? Или заставлю семечко прорасти в легких недруга?

— Мать-сыра-Земля, Оля!

— Удивила?

— Пожалуй, что да.

— Может, не стоит брать меня в жены? Я вооружена даром и опасна.

— Олюшка, если вы сочтете кого-то врагом, то скажите мне. Не надо вам всего этого.

Они стояли обнявшись, готовые друг друга защищать.

— Гхм, — раздалось деликатное покашливание. — Ваше высокопревосходительство, — обратился к Головину Орлов. — По вашему приказанию прибыл!

Ольга хмыкнула, услышав с каким пиететом обратился полковник к Севе.

— Здравствуйте, Алексей Павлович. Проходите, побеседуем.

Орлов потрясённо смотрел на советника. В его памяти он был грузным, неповоротливым, почти стариком.

— Как? Как это возможно? — растерянно пробормотал он и тут же хлопнул себя по лбу. — А-а-а, понимаю, но всё же… невозможно, чтобы так кардинально! Вы же даже выше ростом стали.

— Это помешает нам беседовать? — сухо спросил Головин.

— Нет! Никак нет. Прошу прощения, не ожидал.

— Думали, что только вам доступны перемены?

— Нет, конечно, но…

— Проходите.

Головин приглашающе повёл рукой и, кивнув Ольге, которая вышла под предлогом поставить чай, предложил сесть Орлову.

— Рассказывайте, Алексей Павлович, как вас угораздило вляпаться в нехорошую историю.

Орлов выложил всё. Он не знал, поможет ли ему Головин, но потребность рассказать как можно большему народу то, что случилось и что он ни в чём не виноват, подстегивала его откровенность.

— Ну что ж, я всё понял, — устало вздохнул Всеволод Аристархович. Он постоянно проверял полковника на искренность и остался доволен. — Останетесь при мне. Сначала внештатным разведчиком, потом… посмотрим по результатам.

— Вы вернётесь в Мёртвый мир?

— Да, — остро взглянув на Орлова, сухо бросил Головин. — У нас там есть дела.

— Необходимо кого-то сопроводить? — понимающе хмыкнул полковник.

— Думаю, что не без этого, но это сопутствующее. Император ждёт от нас новых технологий. Вам не надо объяснять, что это сделает нас сильнее?

— Нет, — вытянулся в струнку Орлов.

— Вот и хорошо. Ольга Дмитриевна, мы заждались вас, — чуть громче произнёс он, чувствуя, что она находится поблизости, но не решается прервать их беседу.

— Время обеденное, — сообщила она, открыв дверь и пропуская Настю с подносом, заставленным тарелками и супницей. Следом прошел Демьян, неся скатерть, столовые приборы и корзинку с хлебом. Ольга взглядом спросила у Головина, сколько ставить тарелок.

— Думаю, что наши унтеры в этот раз отобедают отдельно, — пояснил он.

Оля накрыла стол на троих.

— Алексей Павлович, — обратился Головин к Орлову, — не могу сейчас сказать, когда состоится следующий поход, но с нами будут женщины.

Ольга с интересом посмотрела на Всеволода.

— Берем Настасью? — спросила она.

— Если версия Алексея Павловича подтвердится, то нам придётся набирать в штат много женщин, чтобы они сменяли друг друга. Без них идти в Мертвый мир рискованно.

— Не представляю, как мы их будем искать. Второй такой, как Ольга Дмитриевна, нет, — выпалил Орлов, стрельнув в неё взглядом.

— Найдём, — сухо бросила она и едко добавила: — Вы только не дайте им погибнуть там.

Орлов вспыхнул, но Головин отвлек его:

— А пока, господин полковник, у меня будет для вас дело. Мой аспирант Совушкин был посвящен во многие тонкости Мёртвого мира, но его переманил на службу один из светлейших князей. Найдите его, узнайте, как его дела и предложите мне план по его возвращению.

— Будет исполнено.

— Вот и хорошо.

Дальше разговор не клеился. Головин почувствовал влечение Орлова к Ольге и ему захотелось выжечь ему мозги. Испугавшись своей кровожадности, он быстро закончил обед, и сославшись на занятость, попрощался.

— Всеволод Аристархович… а что у нас с деньгами? Наши проекты дали нам что-нибудь? — уже в дверях, спросила Ольга.

— Я ещё не ходил в банк, но думаю, что пополнение должно быть.

Она подошла к нему и, поправив ему воротник сюртука, пояснила свой интерес:

— Нам же надо вооружиться, чтобы избежать потерь при прохождении через портал.

Он накрыл её пальцы ладонью и,

— Не тревожьтесь, Император выделил средства.

Она проводила его к выходу и тихо спросила:

— У тебя сейчас встреча с генералом Беловым?

— Не только.

— Я понимаю, — Оля задумчиво кивнула, помогая надеть пальто. — Не представляю, как ты возьмешься за дело! Это же навести порядок по всей стране… На местах облажались, а ты должен… — она захлопнула рот рукой, но Головин обошёлся без замечаний.

— Разошлю инспекторов по всем крупным городам, а они задействуют местных вояк и полицию. Из них наберут себе постоянных помощников. Император выделил достаточно средств, чтобы моим людям было что предложить за службу деятельным и ответственным.

— Это сколько ж денег надо?

— Чем быстрее я возьму под контроль портальщиков, тем больше сэкономлю государственных денег. Ну, а потом император надеется, что мы перейдём на самообеспечение.

— А инспектора с нанятыми людьми? Что будет с ними, когда обстановка нормализуется?

— Вернутся ко мне, пройдут стажировку и будут ходить в Мёртвый мир за артефактами.

— Сева, а если открытие порталов действительно вредит Земле?

— Олюшка, пока мы этого не знаем. Сейчас у нас одни догадки, потому что слишком мало сведений. Тебе было интересно знать о моих планах, я рассказал. По мере получения достоверной информации буду корректировать свои действия.

— Да, конечно. Сева, ты абсолютно прав. Удачи тебе!

Она быстро поцеловала его, не видя, как из гостиной выходит Орлов и быстрым шагом поднимается наверх. Зато Головин был доволен. Он ощутил досаду полковника, но вместе с тем радость, что у него вновь есть служба. Теперь Всеволод был уверен, что Орлов достанет Совушкина из-под земли! Аспирант необходим для понимания Мертвого мира.

Головин вышел на улицу и посмотрел на окна флигеля. Ольга как раз открыла створку и свесившись по пояс, громким шепотом предупредила:

— Я завтра зайду в банк и пришлю тебе записку с отчётом. Так ты поймешь, сколько денег на счету твоей организации. Ну, помнишь, ты же хотел…

— Олюшка, прячься, а то замерзнешь!

Она послала ему воздушный поцелуй и увидев, что он улыбнулся, довольная собою, закрыла окно.

Глава 14. Первые шаги по организации межмировой охотничьей службы

Головин сидел в стылом кабинете, не обращая внимания на дребезжащее от порывов ветра стекло в окне. Всем его вниманием завладели документы, доставленные из дворца. В них были подробно изложены его полномочия, расписан штат сотрудников с утверждённым жалованием и прилагался эскиз мундира для его должности. Всеволод надеялся получить информацию о состоянии дел хотя бы в крупных городах, но циркуляр тоже был важен.

Закончив чтение, он по привычке потёр переносицу, устававшую от ношения очков, и окинул взглядом свой кабинет. Здесь он находится последние часы и не без удовольствия покинет его. Летом помещение нагревалось так, что дышать было невозможно, а зимой продувалось всеми ветрами. Виной всему было большое окно, являющееся предметом зависти многих чиновников. Им невдомек, сколько неудобств доставляло это чудо архитектурной мысли хозяину кабинета. Но теперь всё, отмучился! Всеволоду предстоит переезд в отдельное здание, соединенное с казармами, где после ремонта расположится тринадцатый Перунов полк.

— Ваше высокопревосходительство, — в приоткрытую дверь просунулась голова унтера Полозова, которого Ольга Дмитриевна прислала в помощь для различных поручений. — Там к вам его превосходительство генерал Белов. Пускать?

— Унтер, войди нормально, прежде чем докладывать, а то мне видна твоя голова, а генералу достался вид на твой зад.

— Ой, так я это… — засуетился Полозов, полностью просочившись в кабинет. — Не хотел вам мешать.

— Теперь степенно выйди и пригласи генерала.

— Так точно!

Не успел унтер выскочить, как в кабинет размашистым шагом вошел Белов — и сразу же наткнулся на стол.

— Что за конура? — раздраженно воскликнул он, но тут же выпрямился и чётко доложил: — Ваше высокопревосходительство, поступаю в ваше распоряжение.

— Здравствуйте, Филипп Святославович. Присаживайтесь.

Белов быстрым взглядом окинул фигуру бывшего советника, сравнил ходившие о нём слухи с тем, что видит, и мысленно пообещал сплетникам устроить «хорошую» жизнь, чтоб неповадно было повторять чужое злословие.

Мало того, что Головин обладал прекрасными физическими данными, так ещё в его глазах не было ни капля чиновничьей вальяжности. Это был человек дела с цепким взглядом. И следующие слова сразу же подтвердили мнение генерала:

— Работы у нас много, потому знакомится будем в процессе.

Белов коротко кивнул, показывая, что услышал и не возражает. Головин взял в руки папку с данными о тринадцатом полке и уточнил:

— Сколько на сегодняшний день в столице размещено ваших людей?

— Полторы тысячи душ. Сорок семь находится в отпусках.

— Хорошо. Отзывайте офицеров из отпусков. У нас с вами стоит задача как можно скорее обеспечить безопасность населения от тварей по всей Руси.

Лицо генерала вытянулось. Он не понял, как можно одним полком отлавливать иномирных существ по территории всей страны. Или новоиспеченный куратор оговорился и имел в виду столицу?

— Филипп Святославович, Его Императорское Величество считает вас лучшей кандидатурой для выполнения поставленной задачи. Ваши офицеры имеют репутацию отличных командиров, способных принимать неординарные решения.

Генерал едва заметно кивнул, принимая похвалу с достоинством и ждал, что чиновник потребует от его соколов.

— Вам и вашим людям придется действовать по-новому… я бы сказал, не по-армейски. На основе вашего полка будет создано то, чему пока нет названия.

— Я не понимаю вас, — насупился генерал.

— Вам необходимо разбить полк на малые группы и разослать их по всей Империи для обезвреживания тварей и выявления портальщиков.

— Но сыск — не наша работа! Да и охота не наш профиль…

— Подождите, — Головин поднял ладонь, останавливая возмущение генерала. — Борьба с тварями теперь ваше дело. Ситуацию с прорывами необходимо брать под контроль.

— Я согласен, что ситуацию с прорывами надо брать под контроль, но каким образом мои ребята это сделают? — начал заводиться генерал. — Нас этому не учили!

— Филипп Святославович, никого этому не учили. Никто не знает, как взяться за это дело. Нас с вами поставили создать новую структуру — и основой послужит ваш полк! У вас и ваших гвардейцев есть уникальная возможность встать у истоков ни на что не похожего формирования. От нас с вами зависит, каким оно будет, останется ли армейским или станет инквизиторским, охотничьим, жреческим, разведывательным или боги знают каким ещё.

— Хм, неожиданно, — признался генерал, нервно сжимая и разжимая кулак. Вид у него был растерянный. — Какие у моих ребят будут обязанности?

Головин терпеливо повторил то, что никак не понимал Белов:

— Те, которые мы с вами сейчас составим.

— Но это так просто не делается! — взорвался генерал.

— Дописывать будем

— Нам сейчас необходимо создать группы, определить им место назначения, продумать поддержку им в экстренных случаях, организовать надежно работающую связь между ними и центром.

— Группы, поддержка, связь, — пробормотал генерал, принимая задачу.

Головин с трудом подавил тяжёлый вздох и продолжил как ни в чём не бывало:

— Пока группы добираются во все уголки нашей земли, нам необходимо подготовить для них благодатную почву для работы. Местные власти, медики и журналисты получат циркуляр о полном содействии, а нам необходимо проследить, чтобы императорское повеление было исполнено. Наши группы едут создавать на местах ловчие отряды с задействованием всех местных структур.

— С властями понятно, так было всегда, а медицина нам на кой ляд?

— Трупы тварей должны быть утилизированы в соответствии со всеми нормами. Это уже знакомая практика и проблем у наших инспекторов с этим не должно быть. Но есть новшество. С момента прибытия наших людей на места медики обязаны перед утилизацией изучать тварей и писать рекомендации, в которые входят определение слабых или неуязвимых мест иномирных существ; их пригодность в пищу; полезность в виде ингредиентов для лекарств или в ремесле. Это информация нам необходима! Предупредите наших инспекторов, чтобы дружили с медиками и поощряли их за любые доказанные полезные предложения.

Генерал нахмурился, пытаясь представить взаимодействия офицеров с клистирными трубками:

— Не пойму, зачем это моим ребятам? — упрямо мотнув головой, недовольно спросил Белов.

— Все изыскания медиков будут собраны воедино, чтобы сформировать таблицу уникальности и полезности тварей. И чем быстрее это будет сделано, тем скорее мы определим и озвучим размер вознаграждения за каждое добытое иномирное существо.

— Это что же, вы думаете, что части тварей можно использовать, как рыбий зуб или как барсучий жир?

— Филипп Святославович, далеко не все твари имеют кости, а если имеют, то они совершенно другой прочности, чем наши. То же самое касается шкуры, жил, мяса, когтей, внутренностей и прочего. Если уж нам приходится рисковать жизнями, охотясь на неведомых зверушек, то надо выжать из этого максимальную пользу.

Генерал хмыкнул, услышав, что куратор говорит «нам охотиться». Сам-то чиновник будет сидеть в мягком кресле и раздавать указания. Впрочем, Белов тоже не собирался колесить по всей империи в поисках тварей. И всё же мысль Головина о пользе мёртвых тварей генерал счёл не такой уж плохой. Вот только если порталы перестанут открываться, а именно за этим его ребята разъедутся по всей стране, то о денежном ручейке с этого дела можно будет забыть.

— А газетчики нам зачем? — вспомнил Белов.

— Население должно знать, что рядом с ними ведётся работа по зачистке земель от вторженцев, и по мере сил оказывать помощь.

— Это какую же? — хмыкнул генерал.

— А хотя бы по выявлению портальщиков. Без доброй воли местных нас ждёт провал. К тому же Император хочет, чтобы через газеты люди учились правильно реагировать на появление тварей.

— Это как же правильно?

— Как раз ваши бойцы об этом расскажут, когда получат опыт. Из своего примера скажу, что есть монстры, которые нападают только по движущимся целям.

Белов удивлённо посмотрел на куратора и попросил уточнения.

— Все очень просто. Если замереть, то тварь покатится дальше по своим делам.

— Покатится?

— Да. Огромное, похожее на ежа существо катится, свернувшись в шар.

— Хм, понял. Вы правы, необходим опыт. И сколько времени у нас есть на подготовку?

— Группы должны были быть на местах с первых дней открытия порталов. Мы непростительно запаздываем с реакцией на вторжение. Поэтому прямо сейчас задействуйте весь имеющийся у вас в наличие офицерский состав и к завтрашнему утру у меня на столе должен быть план.

— Ваше высокопревосходительство, это невозможно…

— Обращайтесь по-простому, Всеволод Аристархович.

— Всеволод Аристархович, план я вам предоставлю, но как его начать осуществлять? Что толку от плана, если канцелярия неделями одобряет любые дополнительные расходы. Полковая казна не рассчитана на перемещение множества групп.

— Деньги есть. Расходы проводите через меня, но… Филипп Святославович, не увлекайтесь. Нам необходим результат, а не раздутые траты.

Генерал нахохлился. Отщипнуть от дотаций не было чем-то из ряда вон выходящим. Конечно, меру надо знать, но чтобы вообще не надкусить пирог, такого никто никогда не требовал…

— Если полк хорошо зарекомендует себя, то нам с вами предоставят возможность встать на страже у государственных порталов и ходить в иной мир по заданию Императора.

Генерал на миг замер, а потом воодушевленно воскликнул:

— Значит, это не разовая акция?

— Нет. Все зависит от нашей оперативности и результата. Берём ситуацию с тварями под контроль — получаем право охранять и пользоваться госпорталами. Надеюсь, вам не надо говорить о ценности такой службы?

— Не надо. Я всё понял и готов побороться за это право. Мои ребята будут рады делу. А что насчет жалования?

— Пока мы заняты наведением порядка, то все дополнительные начисления будут как во время боевых действий. А дальше будем думать, какой станет служба в вашем полку, за что получать награды и какими они должны быть. Не исключаю, что нам придется изменить выслугу лет, а также предусмотреть пенсию по ранению. Филипп Святославович, мы начинаем с нуля и нам решать, как всё будет поставлено.

— Уму непостижимо! — возбуждённо воскликнул Белов, до которого начало доходить, для чего его полк отдали под руку Головину и откуда взялся новый чин Куратора. — Завтра утром я буду здесь с докладом.

— Сюда приходить не надо. Нам выделили усадьбу покойного князя Жукова. Там есть несколько подходящих для канцелярии строений и главное наличие старой казармы, где когда-то располагалась дружина его деда. Деньги на ремонт выделены. Пока полк будет на задании, мы успеем привести всё в надлежащий вид.

Белов расцвёл. Усадьбу Жукова он знал и места там было предостаточно. Наконец-то можно осуществить его давний проект о пристройке к казарме печей и собственной бани! А ещё он обязательно похлопочет о конюшне на пару сотен голов и полковом складе. И о мастерских не забыть…

— Филипп Святославович, вы пока не спешите с капитальными переделками. После того, как побываете в Мёртвом мире, то многое вам покажется устаревшим.

Генерал с неохотой отвлекся от мысленного освоения новых территорий и денег.

— Мёртвый мир? Да, вы говорили… — Белов пытался перестроиться с сегодняшних будней на охоту на тварей и походы в Мёртвый мир. Он с досадой почувствовал, что засиделся, закостенел и слишком привык к размеренной жизни. — Всеволод Аристархович, у большинства

Головин тяжко вздохнул, но возразить было нечего. Он задумался и решил:

— Тогда попытаемся всё делать одновременно. Первые группы поедут с тем оружием, что есть. Вы уж постарайтесь снабдить их из резервов. Остальных сразу поведём в Мёртвый мир.

— Не понял, — начал привставать генерал. — Я же вам говорю, что мы безоружны! А вы мне про Мёртвый мир… Это самоубийство! Думаете, я не знаю сколько дружин там сгинуло?

— И всё же мы пойдем туда, чтобы взять необходимое для охоты на тварей. Можете положиться на меня.

— Вы… Перун меня побери, вы там были? — осенило генерала.

— Да. Более того, у меня есть консультант, который был там дважды.

Белов шумно выдохнул, коротко кивнул, поднялся и поспешил на выход. Его лихорадило. Генерал прекрасно осознавал, что ему предложили поймать удачу за хвост, но в этой охоте можно кануть в бездну. Он отвык рисковать, но спокойная жизнь уже давно стала в тягость.

Он устал наблюдать, как у его офицеров гаснет свет в глазах, сменяясь житейской усталостью. Белову хотелось обнять Головина за шанс вырваться из рутины и одновременно прибить за то, что этот чинуша навсегда меняет жизнь его полка. И только осознание того, что Белов не простой исполнитель, а полноценная фигура в императорском проекте, перевесило чашу весов на сторону того, что ему предоставлен шанс. Тот самый долгожданный, который надо использовать.

Генерал выпрямил плечи и шагом победителя направился выполнять задание. В коридоре он чуть не столкнулся с очаровательной молодой женщиной. Она была с ним одного роста и так резко открыла дверь, что чуть не сшибла его.

— Сударыня!

— Прошу прощения! Я вас не ранила? — она взволнованно оглядела его с ног до головы и улыбнулась.

— Если только стрелой Амура, — окидывая её фигуру оценивающим взглядом, просиял генерал.

— Аха-ха, — хохотнув, Ольга погрозила ему пальцем, и поспешила к Головину.

Генерал огладил бороду, оценивая вид посетительницы сзади, тем более юбка у нее была прямая и нежно обнимала аппетитные округлости. Увиденное ему понравилось, и он счел хорошей приметой встречу со столь уверенной в себе особой.

— Всеволод Аристархович! Я к вам прямо из банка, — выпалила Оля, входя в кабинет. — У меня отличные новости. Я помню, что вы не возлагали особых надежд на собранную команду по установке электрических звонков, но они работают и на мой счет уже поступило больше ста рублей! Так же есть перечисления за канцелярские мелочи. Ваш человек продал патент на них. Жаль, что мы сами не смогли организовать производство, но теперь не до него. И наконец, пошли отчисления за зелёнку! Вот тут все просто замечательно! В результате на моём счету семь тысяч рублей — и это только начало. Вот такие новости. Если вам необходимы средства для работы, то я могу поделиться с вами.

Все это Оля выпалила на едином духу и улыбающаяся, ждала ответа.

— В деньгах нет нужды, Ольга Дмитриевна. Император проявил щедрость. Он подошел к ней, поцеловал ручку, а она прижалась к нему и чмокнула в щеку, заставляя биться его сердце чаще.

— Ну, раз так, то не буду вас отвлекать, — кокетливо вздохнув, она отстранилась. — Дома у меня проклюнулись семена из Мёртвого мира и мне необходимо постоянно подпитывать их. Полагаю, что рост некоторых из них будет значительным и как бы не пришлось раньше времени съезжать из флигеля.

— Ольга Дмитриевна, нам надо обсудить дату нашей с вами свадьбы.

— Когда скажете, тогда и распишемся, — пожала плечами она. — Мне кажется, что нам с вами не нужно празднование. Меня больше интересует, где мы будем жить, как обустроим свой быт и что вы предпочитаете на завтрак.

— Но… — начал он и осёкся, поняв, что действительно нет времени на проведение всех ритуалов по получению благословения богов. И не получили ли они уже это благословение в виде волшебных даров? — Хорошо. Сделаем запись в храмовой книге и поблагодарим богов за то, что уже получили. А насчёт жилья… У меня есть небольшое именье… именьице. Оно заброшено, но в двух часах езды от столицы. Не близко, но и недалеко.

— Сева, прекрати оправдываться! Имение — это замечательно! Мы из него сделаем конфетку! Пока дорога мёрзлая, можем съездить, посмотреть и наметить строительные работы, а весной я перевезу туда свои растения.

Головин слушал, кивал, но складка меж бровей становилась лишь глубже.

— Я сейчас вот подумал: лучше продать это имение и купить что-то поближе. Если вы планируете жить за городом, то я буду редко видеть вас.

— Милый, как скажешь, — прошептала Ольга, вновь обнимая его.

— Тогда я этим займусь, не откладывая.

— Если оно не дорого тебе, как память, то продавай. Всё, я побежала. Вижу, что у тебя весь стол завален бумагами. Может, прислать к тебе ещё Ежова или Порфирия, а может, обоих?

Головин хотел отказаться, но подумав, решил, что работы всем хватит. Порфирий побудет секретарем, а Полозову с Ежовым придется побегать по городу с поручениями.

— Обоих присылай. Только по другому адресу, — он быстро чиркнул новый адрес и передал его Ольге.

Она не без удовольствия отметила, что Всеволод обратился к ней по-свойски и вновь чмокнула его в щеку. Улыбаясь, она собралась уходить, но он не отпустил её. Прижал крепче и сорвал совсем другой поцелуй: горячий, дарящий наслаждение.

У Головина от собственного возбуждения и от ощущения её вспыхнувшей радости, перемешанной с удовольствием, голова пошла кругом.

Из кабинета Ольга вышла чуть позже. Раскрасневшаяся и излучающая любовь ко всему миру.

Глава 15. Будни и ловушка для Великого Проводника

— Порфирий Порфирьевич! Берегите мои растения!

— Ольга Дмитриевна, кто бы меня уберёг от них, — ворчливо отозвался старший Васильчиков. — Как вы собираетесь везти эдаких монстров в имение?

— Да теперь уж никак! Будем здесь получать урожай.

— А я вам говорил, что закармливаете вы их, — напомнил дед.

— Эти малыши заслужили заботу. Посмотрите, какая отдача! — поглаживая листочки, заворковала Ольга. — А вы жадничаете!

Васильчиков возмущённо хлопнул себя по бедрам и тут же указал на занесённые в квартиру ведра с водой:

— Вот, стоят! — обличительно произнес он. — Сырость разводят! Но я обещал поливать ваших монстров волшебной водицей — и хватит с них. Большего не просите!

Оля устало опустилась на диван, обводя придирчивым взглядом утопающую в зелени гостиную. За три недели парочка бобов из Мёртвого мира буйно разрослась. Им под стать была толстомясая двухметровая

Но фасоль! Ох уж эта фасоль! Она была основной культурой в Мёртвом мире, заменяя собой хлеб и мясо. Её собирали, перерабатывали в массу, добавляли вкусовые добавки и создавали видимость разнообразной пищи для основного населения.

Нужна ли такая культура землянам? Этого Ольга никак не могла решить. Тут были свои доводы «за» и «против», а вот необходимость лекарственных растений, которые мог вырастить только одарённый, под вопросом не стояла. Эти травки и кустики могли создать новое направление медицины — магическое. Во время роста они требовали энергетической подпитки, но во взрослом состоянии должны были отдать накопленное с процентами. И судя по описанию их свойств — это станет настоящим волшебством для землян.

Конечно, предстояло найти людей, которые смогли бы правильно переработать насыщенные энергией растения и понять, как максимально эффективно их использовать. Но Ольга не сомневалась, что с началом работы госпорталов эта брешь будет обязательно заполнена и ни капли целебной силы не будет потеряно. А сейчас её дело создать сад, а там уж видно станет…

Она вновь с нежностью погладила тоненькие створки бобов, делясь своей энергией. Это было несложно. Сила сама тянулась к растениям, проникала в них и возвращалась обновленной, даря чувство гармонии. Оля осознавала, что становится зависимой от такого обмена энергопотоками, но принимала риск. Она считала, что любой человек, любящий свою работу, точно так же зависим.

Тяжко вздохнув, отошла от окна и достала из шкатулки крупное семечко Мирового древа, влила в него природную и немного водной энергии. Семечко потеплело и даже как будто мягко засветилось.

— Обжора, — проворчала Оля и бережно уложила его обратно. Потом проверила заряженные камни, лежащие в той же шкатулке, и хмыкнула. Она не ошиблась, предположив, что семечко тянет силу из камней. Не была бы она природником, то испугалась бы этого. Но Ольга чувствовала, что семечко растёт и это будет необычное растение. Она несколько дней держала его при себе, насыщая теплом своих рук, заботой и добрыми пожеланиями. В те дни ей казалось, что внутри семечка создавалась какая-то своя энергетическая структура. Потом почувствовала, что ему необходим покой и вернула его в шкатулку.

Она подошла к окну. Глаз сразу же выцепил пробившиеся первоцветы. Земля ещё холодная и даже травы нет, а они пробились, даря выцветшему миру краски.

Оля смотрела в окно и разминала ладони. Ее руки просили садовой работы, пытливый ум составлял планы посадок, а природный дар требовал развития, но люди Всеволода уже отловили нескольких портальщиков, и он дал отмашку готовить поход в Мёртвый мир.

Поездку в имение, которое Головин присмотрел для покупки, пришлось отложить. Правда, там нечего было смотреть: барский дом пару десятков лет простоял с прохудившейся крышей, и несложно было представить, во что он превратился. Другие постройки ещё раньше развалились. Достоинством было близкое расположение к городу и несколько гектар земли с прилегающим лесом. Но Ольге всё равно хотелось съездить, оценить масштаб будущих работ, но теперь уж после Мёртвого мира.

В этот раз туда собирались идти большой группой. К прежнему составу присоединится полковник Орлов, генерал Белов, аспирант Совушкин и полсотни воинов из Перунова полка, вместе с каким-то унтером Хряповым, которого Сева отчего-то выделял. И ещё Настя заменит Порфирия, но это уже дело семейное.

Всеволоду за короткий срок удалось прославить полк на всю страну. Каждый день он передавал информацию в газеты, освещая деятельность малых групп полка. При этом не забывая упоминать, что инициатива принадлежит Императору.

Начиналось всё три недели назад с простого уведомления, где сообщалось о том, в какие города Его Величество отправил своих лучших воинов на помощь. Отклик на это был негативный и Всеволод ходил мрачнее грозовой тучи. Он даже хотел отказаться от работы с газетами, но по мере действий малых групп и налаживанию связей с местными властными структурами стали появляться результаты, о чём сразу же сообщалось обществу — и общий фон начал меняться на положительный. Все убедились, что Император никого не бросил и что малыми силами можно многое сделать.

Теперь газеты пестрели заголовками об изменении ситуации, об успешной охоте на тварей и единстве власти с народом. Недавно была публикация о чудодейственном порошке из костей ящероподобной твари, получившей название Чернозуб. Этот порошок при употреблении внутрь сращивал сломанные кости в рекордные сроки.

Готовились новые публикации подобного рода и общество лихорадило от предвкушения появления чудо-средств. Торги по продаже и покупке тушек иномирных тварей проходили шумно. Промышленники и ремесленники, взбудораженные успехами медиков, скупали всё иномирное, надеясь найти применение в своей области — и первые результаты обнадёживали.

Учёные рвали себе бороды, пытаясь объяснить необъяснимое, а мир неумолимо менялся. И только благодаря освещению деятельности тринадцатого полка все это видели, но особо никто не тревожился, потому что в каждой статье говорилось, что Император всё контролирует.

Ольге было приятно, что её предостережения, высказанные ещё в первые дни знакомства с Головиным насчёт обоснованности появления революционеров, были услышаны.

Это радовало и настораживало. Вадим Храбрый демонстрировал поразительную работоспособность, вдумчивость с дальновидностью и уверенно сдвигал с ключевых постов знать, ослаблял оппозицию, деморализовал несогласных и действительно начинал контролировать всю Империю. Теряющие же своё влияние и посты родовитые представители знати пребывали в растерянности от всего происходящего.

Головин с тринадцатым Перуновым полком продолжали создавать отделения охотников на тварей по всей империи, задействуя местные ресурсы и торопились навести порядок. Проблема с оружием была временно решена за счет резервов, но Всеволод был недоволен и спешно готовил поход в Мёртвый мир, чтобы решить этот вопрос.

Головина сильно беспокоил прогноз аспиранта Совушкина, которого Орлов самым разбойничьим образом вернул на службу. Игнат Сергеевич высказал предположение о возможности тварей дать потомство на Земле. Если это случится, то могло привести к большим переменам, если не к катастрофе.

Интерлюдия.

— Ваше Императорское Величество, мы нашли Великого Проводника, — произнес глава имперской службы

— Я слышу в вашем голосе неуверенность, Павел Григорьевич. Говорите прямо, знаете же, что я не люблю двусмысленности.

Начальник «Императорского Ока» с неохотой признался, что не может поручиться за успех операции по пленению иномирца.

— Мудрейшая из храма Матери-Сыры-Земли изъявила желание помочь нам с задержанием Великого Проводника, но предупредила, что нам будет

— И как же она собиралась нам помочь?

— Вера Ростиславовна обещала воздействовать на воду, которая находится поблизости от Проводника и преобразовать ее в снотворное.

— О как! Не знал, что жрицы так умеют, — удивился Вадим Храбрый. — Но к чему такие сложности?

— К Проводнику невозможно подобраться. Он словно чует опасность и заблаговременно уходит.

— Уходит? А вы не можете его задержать?

— Дар иномирца — строить порталы.

— Хорошо, я понял. Вы надеетесь, что Проводник выпьет воду?

— Да. Мудрейшая убеждена, что убаюкивающая водица не насторожит Проводника.

— Но тогда чего вы опасаетесь?

— Мудрейшая предполагает, что иномирец обладает ещё одним даром.

— Вот как? И каким же?

— Дар внушения. Вера Ростиславовна уверена, что стоит ему очнуться, как сопровождающие или мы сами попадём под его влияние.

Вадим Храбрый ненадолго задумался:

— Кстати, о воинах Перуна, — вспомнил он. — У нас не будет с ними проблем?

— На силу мы ответим силой. К тому же Перуновы бойцы ничего не решают. Они полностью подчинены жрецам, а те больше не доверяют Проводнику.

— Павел Григорьевич, я понял ваше затруднение, но полагаю, что вы уже придумали выход. Иначе бы не пришли ко мне.

Глава «Ока» замялся:

— Было бы проще убить Проводника.

— Нет. Мы с вами это уже обговаривали.

— Тогда мне понадобится доктор, который будет держать иномирца в невменяемом состоянии.

— Нет. Нам необходимо допросить его и получить четкие ответы.

— В процессе доставки замучить его, чтобы ни при каких обстоятельствах не смог сбежать, — предложил глава «Ока».

— Павел Григорьевич, не замечал ранее за вами такой кровожадности!

— Ваше Императорское Величество, исход для Проводника один. Вы же не собираетесь его миловать?

— Нет. Он будет жить только до тех пор, пока говорит полезное.

— Я же хочу избежать жертв среди своих людей. Мудрейшая мне поведала, как он одним взглядом выжигает мозги своим оппонентам или превращает их в рабов.

— Одним взглядом, говорите.

— Да, Ваше…

— Ай, бросьте, Павел Григорьевич. Не до этикета. Мы поступим так. Доктора привлекайте опосредованно. Поспрашиваете его, как можно человека сделать слабым, не способным двигаться. Если есть такое средство, то возьмёте его и сами вольёте в спящего или сделаете новомодный ныне укол. Это понятно?

— Да.

— Теперь следующее. Сразу же наденьте на Проводника кандалы, которые без ключа. И последнее: зовите на помощь Головина. Допрос будет проводить он, а вы следить за тем, чтобы Проводник не взял его под контроль.

— Но почему Головин?

— А вы ничего не замечали странного за ним?

— Странного? Нет. Признаю, что это умный и ответственный чиновник, но...

— Было бы иначе, я не назначил бы его Куратором, а вам не велел бы помогать ему. Но я спрашиваю вас о странностях. К примеру, комфортно ли вам с ним общаться?

— Я не барышня, чтобы…

— Какой же вы упёртый, Павел Григорьевич! Ну же, ваши слова никак не повредят Головину.

— Всеволоду Аристарховичу трудно смотреть в глаза. У меня каждый раз спина холодеет, когда он задерживает на мне взгляд.

— Вот! А теперь сопоставьте всё то, что вы знаете о Головине — и получите ответ.

— Он был советником, но после самовольного ухода в Мёртвый… — глава «Ока» потрясенно посмотрел на Императора и тот медленно кивнул. — Так значит, у Всеволода Аристарховича есть дар, как у Проводника?

— Не порталы открывать, а понимать людей, — уточнил император.

— Понимать?

— Да. И уж поверьте, это не интуиция, а именно умение заглянуть чуть глубже, чем все мы готовы показать. — Глава «Ока» напрягся, но Император понимающе улыбнулся и пояснил:

— Однако, Головин только начал осваивать свой дар, поэтому многого ждать от него не приходится. Но мы с вами вовсе беззащитны перед Проводником. — Вадим Храбрый чуть смягчил приказ о привлечении помощи, чтобы глава «Ока» не переборщил со своей подозрительностью.

— Я понял. Разрешите идти исполнять?

— Идите, Павел Григорьевич и не затягивайте. Головин не сегодня, так завтра поведёт в Мёртвый мир первую группу охотников из Перунова полка, и когда вернётся — неизвестно.

Глава «Ока» хотел было просить разрешения сходить вместе с Головиным в иной мир, но понял, что сначала надо закрыть вопрос с Проводником. А потом лучше спросить напрямую у Головина. Уж больно дивные вещи о том мире рассказывают те, кому повезло вернуться. Желающих туда попасть становится все больше и никого не волнует, что возвращаются единицы.

Глава Ока склонил голову и вышел. У него уже был проработан вариант с участием доктора, поэтому прямо во дворце он написал записку Головину с просьбой о немедленной встрече. Немного подумав, он написал Мудрейшей, чтобы она была готова действовать сегодня же вечером. Оставалось только уповать, что Проводник никуда не денется в ближайшие часы. По словам Веры Ростиславовны выходило, что он сидит на месте, боясь потерять остатки контроля.

— Вот мы и узнаем, какие у тебя дела на нашей Земле, — угрожающе произнёс глава «Императорского Ока».

* * *

Головин сидел в кабинете, просматривая поступившие сводки из разных городов о деятельности его инспекторов. Новости из Сибири оказались тревожными. Старший группы сообщал, что местные лесники заметили лежку одной из твари и убеждены, что она дала потомство. Правда, следов новорожденных не нашли за пределами лежки, но это могла оказаться одной из способностей иномирных существ.

— Только этого нам не хватало! — раздраженно стукнув кулаком по столу, Всеволод велел позвать к нему Совушкина.

Аспирант прибежал немедленно и торопливо прочитал переданное ему сообщение.

— А я говорил! Я предупреждал! — возбужденно воскликнул он. Не сдержав эмоций, Совушкин вскочил и размашисто жестикулируя, провозгласил: — Торжество жизни! Это закон любого мироздания!

— Мёртвый мир опровергает ваше заявление, Игнат Сергеевич. Будьте добры, сядьте, — ровно ответил ему Головин.

Совушкин обиженно посмотрел на него и плюхнулся на стул. Но тут же поднялся, набрал воздуха, чтобы развить дискуссию, но под тяжёлым взглядом Головина снова сел.

— Не согласен, — едва слышно буркнул он, но Всеволод Аристархович услышал.

— Не согласны? Доказательства? — устало потирая глаза, он вопросительно посмотрел на аспиранта.

— Доказательства? У меня их нет, — признался Игнат Сергеевич, но прежде чем Головин попросил покинуть его кабинет, поняв, что в таком возбужденном состоянии ученый ничего умного не скажет, аспирант продолжил: — И ни у кого не будет, потому что мы имеем дело с тем, чего не понимаем! Мы не можем понять, как мир мог взбунтоваться против населяющих его людей! Но это же факт?

— Да, это факт, Игнат Сергеевич. Я вам уже рассказывал, что данные получены у искусственного интеллекта, который фиксировал события до последнего.

— Да-да! У них пала природная защита мира, полезли твари из других миров, и они

Головин вопросительно посмотрел на смолкшего аспиранта. Он уже не рад был, что пригласил его к себе. От Совушкина шла волна хаотичных мыслей, с которыми тот не мог справиться.

— Игнат Сергеевич, идите, отдохните. Вы выглядите усталым, а нам завтра-послезавтра идти в поход. По поводу же сибирских новостей, то прошу вас всё выяснить, по необходимости проконсультировать егерей и дать мне прогноз.

— Что? Да, конечно, все сделаю. Это важно. Но я хотел сказать, что мир, осознанно пошедший против населяющих его разумных, должен был позаботиться о своём будущем. После всего произошедшего он должен будет восстановиться. Это закон жизни.

— Игнат Сергеевич, возможно вы правы, но мы с вами этого не увидим, как и наши дети, внуки, правнуки и так далее. Не хочу углубляться в эту тему, но полагаю, что очищение и заращивание ран Мёртвого мира займет тысячелетия, а может, и ещё больше времени. И мне гораздо больше интересна судьба высших одаренных Мёртвого мира. Они были сильны, и я полагаю, что Великий Проводник — один из них.

— Может, потомок?

— А может, и нет, — отрезал Головин и показал на дверь Совушкину.

В другое время Всеволод с удовольствием выслушал бы всё, что накипело у аспиранта. У него интересные идеи и, возможно, даже небезосновательные, но не хватало времени.

Головин подвинул себе бумажный лист, составил докладную записку об угрозе размножения иномирных тварей на Земле и велел немедленно передать её императору.

Ему вспомнилось, как Оля говорила о строжайшей дисциплине и защитных мерах, когда только попала на Землю. Её поразило, что никто не боится распространения заразы. Ему тогда её предложения показались чрезмерными. Но оказалось, что она была права.

— Ваше высокопревосходительство? — Полозов протиснулся сквозь едва открытую дверь и сообщил, что прибыл гонец от главы «Императорского Ока».

— Пригласи его.

Полозов с чопорным видом открыл во всю ширь дверь и пригласил гонца. Тот бросил насмешливый взгляд на важничающего унтера и передал пакет.

— Ответ нужен? — разрезая оберточную бумагу, спросил Головин.

— Да.

По мере чтения коротенькой записки, Всеволод Аристархович хмурился. Ничего конкретного глава «Имперского Ока» не написал, но просил быть незамедлительно ради государственного дела.

— Хм, ответа не будет, — устало произнёс он, и прежде, чем гонец начал настаивать, добавил: — Я еду с вами.

Глава 16. Допрос Великого Проводника

— Господин Куратор, император настаивает, чтобы именно вы провели допрос Великого Проводника, — вместо приветствия произнес глава имперской службы надзора.

— Добрый вечер, господин генерал, — сдержанно ответил ему Головин, не понимания, с чего вдруг Павел Григорьевич перешёл на официальный тон. Они в последнее время плотно сотрудничали и относились друг к другу с большим уважением, даже симпатией.

— Прошу вас следовать за мной, — резко развернувшись, глава имперской службы повёл Головина к чёрной лестнице, спустился с ним в подвальный этаж, сам открыл тяжёлую дубовую дверь: — Нам сюда, — сухо пояснил он, и взяв из стоявшей на полу корзины факел, подпалил его. Выругался, когда вспыхнувший и затрещавший светильник выдал густой чад. Вытянув руку и невольно отворачивая лицо, генерал направился по узкому ходу. Всеволод снисходительно наблюдал за манипуляциями главы «Ока» и держался рядом.

— Павел Григорьевич, быть может, вы объясните мне что происходит? — спросил он, когда понял, что генерал вышел за пределы здания и повел его по городскому подземному ходу.

— Мы взяли Проводника… Того самого, о котором вы проявили беспокойство, — с намёком о давнишнем письме, пояснил генерал.

— Хм, вот оно как, — невнятно отреагировал Головин.

Ему польстило, что его предупреждение, которое он послал с большими сомнениями через голову князя Ошкина, было принято со всей серьёзностью. Конечно, прошло довольно много времени и в государстве закрутились такие дела, что имперской службе было не до невнятных подозрений, излагаемых одним из чиновников, но оказывается, они информацию не упустили. Всеволод уже не раз порывался поинтересоваться судьбой того письма, однако удерживал себя, понимая, что это бестактность, порицаемая обществом. Если бы он не нарушил субординацию и послал это письмо с одобрения Ошкина, то это одно, а в данном случае ему оставалось ждать и надеяться, что чинопочитание в личной императорской службе уступит профессионализму.

— Так вот, мы взяли Проводника, но без потерь не обошлось, — сдержанно пояснил глава Ока. — Нас предупредили, что иномирец (а в этом нет уже никаких сомнений) очень опасен и мы приняли меры, но этого оказалось недостаточно.

— Мне очень жаль, Павел Григорьевич. Уверен, что вы предусмотрели всё возможное, но против одаренных мы пока что слабы.

— К сожалению, вы правы.

— Много ваших людей пострадало?

— Да.

Короткий ответ главы оглушил Всеволода. Если генерал так сказал, то его отдел понёс серьёзные потери.

— Соболезную, — тихо сказал Головин, едва перекрывая шорох шагов.

— Они живы… — неожиданно добавил глава «Ока» и Головин остановился:

— Павел Григорьевич, мне кажется, что загадки сейчас неуместны. Я не понимаю вас. Объясните!

— Проводник внушил моим людям, что они младенцы. Теперь вы понимаете? — рыкнул глава, поворачиваясь к нему и поднимая руку с факелом.

Головину потребовалась секунда, чтобы осмыслить сказанное, а когда он понял всю дикость положения матёрых воинов, то был шокирован.

— Перун меня шарахни! — пробормотал Всеволод и похолодел. Теперь до него дошло, зачем его вызвали и что следующим младенцем может стать он! Павел Григорьевич это понимает и оттого сердится. Оплот Императора, коим являлся глава самой грозной службы, оказался бессилен перед новым врагом.

Они продолжили идти, но больше не разговаривали.

— Мы пришли, — рвано выдохнув, объявил генерал, бросая догорающий факел на землю и затаптывая его. — Здесь вас ждёт Его Императорское Величество, а там, — глава махнул рукой дальше, — спит Проводник.

— Спит?

— Он одурманен, но не уверен, что это защитит вас, Всеволод Аристархович. Во всяком случае мы залили в него тройную дозу брома, а он продолжал попытки заглянуть нам в глаза.

Головин почувствовал, как у него пересохло горло. Он с трудом сглотнул и покраснел, поймав на себе оценивающий взгляд гвардейца, стоявшего у двери. Тот выдержал паузу и продолжая следить за ним, опустил руку и, не глядя на дверь, коротко постучал. Дверь открыли с другой стороны и Всеволод склонился в поклоне.

— Всё потом! — бросил император, отступая вглубь помещения. — Всеволод Аристархович, — обратился он, как только гвардеец захлопнул дверь. — Иномирец владеет даром копания в мозгах. Он силен, и я сомневаюсь, что мы сумеем удержать его. Но допросить надо обязательно. Я хотел сам, однако Павел Григорьевич упёрся, что не допустит этого.

— Но вы не смогли пробиться сквозь мою защиту!

— Мой уровень владения даром слишком низок, чтобы вы могли быть уверены, что вовсе не подвержены внушению.

— И всё же… впрочем, вы правы, риск неоправдан, — нехотя признал правоту император. — Ошибка может всем нам стоить слишком дорого.

— Вы очень мудры.

Его величество раздражённо дёрнул плечом, но посмотрел на Головина с волнением и произнес:

— Поэтому вам предстоит допросить нашего пленника. Павел Григорьевич вас подстрахует, но он будет действовать только в случае вашей неудачи. Нам все же желательно узнать мотивы действий Проводника. Других носителей информации у нас нет.

— А если иномирец сумеет взять под контроль главу «Ока»?

— Вы немедленно убьёте его!

Головин удивленно распахнул глаза:

— Павла Григорьевича?

— Если сочтете, что опоздали, то Павла Григорьевича, — медленно произнёс император, — но лучше лишить жизни Проводника!

Всеволод Аристархович хотел сказать, что не представляет, как справляться с сильным одаренным, но понял, что уже всё решено. Кроме него допрос вести некому…

Император дал ему время освоиться с новым поручением и только когда Головин кивнул, хлопнул его по плечу, желая удачи. Всеволод вышел. В коридоре стоял глава «Ока», прислонившись спиной к стене. Павел Григорьевич был бледен. Он стоял закрыв глаза и молил богов об удаче.

— Идемте, Всеволод Аристархович, — закончив молитву, глухо произнес он. — Нам следует торопиться. Каждая минута нашего промедления может обернуться для нас усилением врага.

Головин следовал за генералом и размышлял. Он сортировал накопившиеся вопросы по важности, обдумывал способ защиты от ментального воздействия иномирца, сожалел, что не может посоветоваться с Олюшкой. Она могла предложить неординарный выход из сложившейся ситуации, но теперь уж не было времени за ней посылать.

— Вы готовы? — резковато спросил генерал и поморщился от прорвавшейся в голос нервозности. Ему было стыдно бояться, но оправдывало его лишь одно, он боялся не умереть, а позора. Если он по воле иномирца засунет большой палец в рот и наложит в штаны, то весь род будет опозорен.

— Готов так же, как и вы, — усмехнувшись, ответил Головин, прекрасно чувствуя настрой товарища.

Охрана осталась позади. У дверей, где держали Проводника никого не было. Глава «Ока» сам звенел ключами, открывая замки, сдвигая задвижки или разматывая веревки. Все эти хитрости были призваны задержать иномирца, если ему удастся взять под контроль ситуацию.

Открывая последнюю дверь, генерал быстро проскользнул внутрь и метнул в окованного цепями пленного деревяный шарик, попав ему прямо в лоб. Приподнявшийся при появлении гостей иномирец охнул и откинулся на лежанку.

— Вот так, — удовлетворенно констатировал генерал. — А то слишком шустрый. Он занёс кулак, чтобы вновь дезориентировать Проводника, но Головин остановил его:

— Подождите. Пока это лишнее.

Глава «Ока» застыл в напряжении, готовый в любую секунду повторить удар, но взгляд иномирца оставался расфокусированным. И тогда генерал снял с пояса оковы и быстрым движением засунул в них свои руки, защелкивая замки.

— Всеволод Аристархович, это ради вашей безопасности, — быстро пояснил он. — Если эта тварь захочет мной управлять, то у вас будет пара лишних секунд, чтобы все исправить. Бейте сначала меня по голове, а потом вырубайте пленника. Ключ от оков в коридоре в общей связке, которую я положил в нишу. Вы видели где.

Головин обескураженно кивнул, одновременно опуская руку в карман и сжимая ту самую палочку-выручалочку, которая защитила его от игольчатой твари. Наощупь он активировал её, выбрал режим обездвиживания и развернул так, чтобы было достаточно хлопнуть по карману ладонью.

Для вида из другого кармана достал платок и промокнул лоб. Только сейчас до него дошло, что он входил к императору, имея при себе тайное оружие. Никто не поверит, если он скажет, что элементарно забыл про него и только сейчас, думая о том, какие меры предосторожности предприняла бы Ольга, вспомнил.

— Жалкие обезьяны, — прохрипел иномирец. — Вы пожалеете…

— О чём же? — живо отреагировал Всеволод, пытаясь вскользь посмотреть в глаза Проводника.

— Ты!!! — сразу подобрался тот и его взгляд потяжелел.

Головин ощутил мощный толчок в лоб, как будто его приложили бревном, но генерал среагировал мгновенно и хлопнул иномирца по ушам, звеня оковами. Давление на Всеволода оборвалось.

— Господин Куратор, — едва слышно обратился генерал, — я могу прямо сейчас перерезать ему горло. Считаю, что риск несоизмерим с пользой от допроса.

Иномирец застонал и демонстративно закрыв глаза, вновь прохрипел:

— Спрашивайте, я отвечу. Только дайте воды, а то от ваших ядов горло ссохлось.

— Воды нет, — отрезал генерал.

— Значит, ответов не будет.

— Ну и ладно, — выдохнул глава «Ока», быстрым движением извлекая нож и приставляя его к горлу иномирца.

— Ты это… брось, — попытался тот отодвинуться, но генерал надавил, разрезая кожу. Иномирец выругался на незнакомом языке.

— Ну вот, господин Куратор, видите, как запел? — с ненавистью процедил глава Ока.

— Зачем вы организовали открытие порталов у нас? — поспешил с вопросом Головин.

— Обезьянам не понять, — выплюнул иномирец, пытаясь отодвинуться от продолжавшего давить на него ножа.

— А вы попробуйте объяснить, — настоял Всеволод, а генерал взял за волосы Проводника, фиксируя его и дополнительно давя цепью на его лицо.

— Надо было подготовить атмосферу для моего народа, — с неохотой произнёс он.

— Что?! — воскликнул генерал. — Для какого народа? О чём ты говоришь, падаль?

Головин же не удивился. Он давно уже пришёл к выводу, что не все жители Мёртвого мира погибли. Несомненно, часть из них ушла в другие миры, но есть оставшиеся. Вполне вероятно, что в других мирах опаснее, чем выживание в той ситуации, в которой они оказались. К сожалению, Всеволод не разгадал, где выжившие могут прятаться.

— Аха-ха-ха, — рвано засмеялся иномирец. — Дикари! Тупые недолюди! Да даже крысы умнее вас! — он хрипло засмеялся, пытаясь сквозь прикрытые ресницы поймать взгляд главы «Ока». Однако, Павел Григорьевич держал контроль краем глаза, зная чем чреват прямой взгляд глаза в глаза.

— Поясните пожалуйста, что вы имеете в виду, упомянув атмосферу? — напряженно, но вежливо спросил Всеволод Аристархович.

Пленный некрасиво поворочал языком, пытаясь смочить рот, а Головин, увидев сосредоточенно нахмуренный лоб Павла Григорьевича, коротко пояснил:

— Речь идёт о воздушном пространстве.

Генерал благодарно и одновременно смущённо кивнул. Иномирец хмыкнул и перестал дергаться. Более того, он закрыл глаза. Всеволод позволил себе рассмотреть его, пытаясь составить впечатление.

Черты лица пришельца были правильными, красивыми и благородными. На него хотелось смотреть, получая эстетическое удовольствие. Телосложение тоже было идеальным. Синяки, залегшие под глазами тени, взлохмаченные волосы, порванная одежда — всё это ничуть не умаляло общего вида.

— Вы — низшая ступень эволюции, — неожиданно четко произнёс

— И что же вам понадобилось у нас? Идёте против Мироздания?

— Мы выбрали ваш мир для переселения. Чего же тут непонятного? Осталось немного, чтобы поднять ваш мир на наш уровень и тогда мой народ сможет перейти сюда без потерь своих способностей.

Генерал дёрнулся, намереваясь придушить иномирца, но его остановил следующий вопрос Головина:

— Почему вы решили признаться?

— Потому что процесс уже не остановить, — иномирец усмехнулся, продолжая держать глаза закрытыми. Его губа пересохла, треснула и появилась капелька крови, которую он слизнул. — Я думал, что потребуется ещё лет пять, чтобы насытить здешний эфир высокоуровневой энерготональностью, но вы сами полезли к нам.

— Энерготональностью? — нахмурился Всеволод.

— У вас нет подходящего слова, чтобы обозначить высокоуровневый спектр энергочастиц, — иномирец вновь облизал губы.

— И всё же поясните.

— Нам необходим другой состав воздуха, чтобы тонко чувствовать энергию и управлять ею. Это отличает миры нашего уровня от вашего. Ты должен понять, о чём я говорю. Ты чувствуешь.

— Ваш народ… женщины, дети… где они? Я был в вашем мире, и он мёртв.

— Мёртв? Аха-ха! Эта мстительная мразь живее всех живых!

Лицо Головина вытянулось. Он не понимал об одном и том же они говорят или иномирец путает понятия:

— Простите, не могли бы вы пояснить?

— Дайте воды! — рявкнул Проводник.

— Павел Григорьевич, не могли бы вы… — начал просить Всеволод.

— Нет! Я вас не оставлю с ним один на один. Пусть говорит — или умрёт.

— Обещайте потом дать воду, — потребовал иномирец.

— Если ты будешь полезен, то останешься в живых, а значит, будет тебе вода, — медленно процедил генерал. — Продолжайте, господин Куратор.

— Ваш народ где-то прячется?

— А ты смышленая обезьяна, — лицо иномирца исказилось страданием. — Угадал.

— На другой планете? — подталкивал к дальнейшему разговору Головин, не обращая внимания на оскорбления. Это было сейчас неважно.

— Ха, да кто ж нас пустит?! Равные нам миры уже заняты и умеют давать отпор, а дикие… Порталы в такие миры открываются случайно и крайне редко, если только местные жители не поспособствуют.

— Мы, по-вашему, дикие?

— Ты же всё понял, чего переспрашиваешь?

— Как вы попали к нам? По случайности?

— У меня особый талант и для меня везде лазейка найдется. Мы искали подходящий мир и нашли. Совместными усилиями рассчитали необходимую схему для открытия порталов неодарёнными, а дальше осталось заручиться поддержкой местных жадных идиотов.

Генерал встревоженно начал оглядываться, а потом вперился взглядом в иномирца. Тот словно бы отрешился и больше не реагировал на давящий на него нож.

— Но вы сказали, что наш воздух не подходит вам, — уцепился за важную деталь Головин.

— Не подходил, — уточнил иномирец, а Всеволод напрягся. — И первое время мне было тяжко. Я не мог полноценно пользоваться даром. Те крохи, что у меня были уходили на адаптацию, а ещё приходилось держать контроль над клоунами с посохами. Но преодоление осталось в прошлом.

Головин решил спросить про иномирный народ, про мир, которого Проводник обозвал так, как будто он был живым, а потом вернуться к теме изменения воздуха, но пленник торжественно и громко произнес:

— Возрадуйтесь! Я поднял вашу Землю на следующий уровень развития и… готовьте дары моим соплеменникам, — безумно захохотал он.

— Обойдётесь! — прошипел генерал, мотнув головой из-за попавшего в глаза пота.

— Несомненно, а вот вы без нас будете растерзаны жителями других миров. Добро пожаловать на новый уровень! — сквозь смех проговорил иномирец.

— Ваш народ… где он прячется? — повысил голос Всеволод. — Почему вы не попросили помощи… мы бы помогли. Или вас много?

— Мы не прячемся, а из-за предательства нашего Мира находимся в постоянном движении. И смешно просить у животного о том, чтобы он приютил тебя в своей норе.

Внезапно иномирец открыл глаза и в упор посмотрел на Всеволода. Генерал заметил, что лицо пленника неуловимо изменилось, но не смог пошевелиться и бессильно зарычал изо всех напрягая руку, чтобы перерезать горло Проводнику или хотя вдавить оковы в его глаза. Сделать хоть что-то! Но его тело не слушалось. Одарённый пленник даже не глянул в сторону главы «Ока». Он смотрел только на Головина. Генерал не сдавался, но в следующий миг его всего затрясло, и он упал от перенапряжения.

Всеволод не пытался спастись от взгляда иномирца. Он был готов к атаке и встретил вторженца чётким представлением движущихся гипнотических кругов. Это он вычитал в детском учебнике из Мёртвого мира. Проводник опешил, столкнувшись с таким способом противостояния, но уже через секунду смял примитивную защиту.

Однако за это время Всеволод успел повернуться к нему боком и хлопнуть себя по карману. Выданное Искином министерское оружие сработало и пленника парализовало. В его глазах плеснулся ужас. В следующее мгновение Головин услышал рык очнувшегося главы «Ока», а далее генерал поднялся и одним махом перерезал иномирцу горло.

— Зачем? — застонал Головин, протягивая руку, думая хоть как-то соединить рану. Но это был бесполезный жест отчаяния.

— Мы узнали главное, — жёстко произнес генерал, но Всеволод чувствовал, что Павел Григорьевич раздосадован случившимся. Он защищал их обоих, не зная, что угроза была уже отодвинута. — Нашу Землю готовили к вторжению.

Слова генерала придавили могильной плитой, и Головин с неприязнью посмотрел на прекрасного ликом Великого Проводника. Жизнь ушла из его глаз и весь он стал каким-то обыкновенным. Всеволод завороженно продолжал смотреть, как иномирец словно бы выцветает, истончается. Это было жутко и одновременно интересно.

— Что с ним происходит? — раздался глухой голос главы «Ока».

— Я не знаю, — пробормотал Головин.

— Уходим отсюда!

— Нет, подождите! Не уверен, но кажется, Проводник отдаёт телесную оболочку нашему миру. Точно так же существа с его уровня уходят из жизни в его мире.

— Боги! Вы уже говорите, как он! Уровень, уход, телесная оболочка!

Тело иномирца истаивало, оставляя легкий туман и генерал уже совсем другим тоном попросил Головина хотя бы отойти. Всеволод сделал шаг назад и остановился. Он понимал, что последует за исчезновением тела: перед ним лежал одарённый, и последним шагом будет передача таланта окружающим. Оставалось решить, нужен ли ему этот дар?

— Всеволод Аристархович, заклинаю, отойдите! — взмолился генерал.

— Мы не имеем права терять дар, — решительно произнёс Головин. — В наших условиях это преступление.

— Дар? Ах, да… читал про это… но тогда я с вами.

Глава «Ока» судорожно сглотнул и встал рядом с Куратором. На их глазах тело Проводника окончательно исчезло и повисла тишина. В следующее мгновение начали загораться разноцветные искорки. Их было много.

— Всеволод

— Дары, Павел Григорьевич, — выдохнул Головин и охнул, когда в него врезались ярко-фиолетовые искры. Они хлынули в него рекой, будоража покоящийся в его теле дар. Оставшиеся искры составляли палитру из жёлтых цветов, начиная с нежно-персикового до пронзительно оранжевого. И всё это многоцветие потянулось к генералу. Тот зажмурился, но не отступил.

— Это… не больно, — просипел он. — Но странно…и меня как будто ветром обдувает. Или здесь сквозняки? Надо закрыть дверь…

Ощущающий прилив сил и ясность в голове Всеволод, обернулся к двери, но та была закрыта. Однако генерал продолжал жаловаться на сильный сквозняк, а потом показал направление. Головин пригляделся и кровь отхлынула от его лица. Перед ним открывался портал.

— Павел Григорьевич, немедленно успокойтесь и закройте дверь в другой мир! Это вы её открыли и устроили сквозняк.

— Я не знаю, как!

— Подумайте о вторжении! Дверь на засов! Сейчас же!

Генерал сжал зубы и стукнул кулаком по стене, звякнув оковами. Намечающийся портал схлопнулся и в помещении сгустилась тишина.

— Давайте я вас освобожу и уходим отсюда, — предложил Головин. — У нас много дел.

Глава 17. Обряд связывания

— Ольга Дмитриевна, немедленно собирайтесь, мы едем в храм, — с порога заявил Головин и вид при этом имел наигрознейший.

— Доброе утро, Всеволод Аристархович, — нарочито вежливо пропела Оля и улыбнулась: — Позвольте узнать, по какому поводу мы туда отправляемся?

— По важному, — строго произнес он и даже насупил брови.

— И всё же?

— Проведём обряд связывания между нами, — пояснил, соблюдая приказной тон, но в глазах появилась неуверенность.

— Ха! Спешка знаете где нужна?

— При ловле блох, — буркнул Головин и растерянно спросил: — Олюшка, вы же не передумали связать со мною свою жизнь?

Она сделала вид, что глубоко задумалась, а он сделал шаг к ней, намереваясь удержать и убеждать в правильности его решения.

— Сева, ты крадёшься, как хищник! — воскликнула она с укором и отступила.

Она приготовилась убежать, но прекрасно чувствовавший её настроение Всеволод вдруг понял, что ей весело. Напряжение его отпустило и он, изобразив рык льва, бросился к ней.

Ольга с хохотом отскочила, вильнула в сторону, но через пару шагов была поймана и подхвачена на руки. Их возня в коридоре опрокинула консоль с медным блюдом, вызывая ещё больше смеха. Но когда Головин сорвал поцелуй, то вынужденно признался:

— Ни за что бы не отпустил тебя сейчас, но нам сегодня отправляться в Мёртвый мир и я хочу, чтобы жрецы до похода записали тебя моей женой.

— К чему такая срочность? Может, всё же ближе к лету пройдём обряд?

— Нет.

Лицо Всеволода омрачилось. Груз забот и тревога за будущее напомнили о себе. После допроса иномирца стало ясно, что в любой день спокойная жизнь землян может завершиться. Никто не знает, в какой момент воздух приобретет достаточную проводимость энергетических импульсов, чтобы иномиряне не потеряли своих умений.

Головин был приглашен на беседу к Вадиму Храброму, чтобы проанализировать всё услышанное. Выводы получились угрожающими, но не безнадежными.

Великий Проводник был силен, но Император склонялся к тому, что таких одарённых у иномирян немного, иначе они давно уже поработили бы Землю. В любом случае требовалось как можно скорее попасть в Мёртвый мир, ускорить планы по передаче технологий, постараться вооружиться, разузнать как можно больше о выживших.

Всё это колоссальный труд и ответственность, а ещё риск. Риск, которому Всеволод вынужден подвергнуть Олю. И если бы не осознание того, что без неё шансы выполнить задачи в Мёртвом мире катастрофически снизятся, а Земля из-за этого станет небезопасным местом жительства, заставляли его смириться.

Он посмотрел на нее с нежностью и отчаянием. Повторил:

— Нет. Неясно, что будет дальше, а я не хочу рисковать нашим будущим.

— Сева, что случилось? — встревожилась Ольга, переставая улыбаться.

— Олюшка, я получил усиление дара и ожидаю, что у императора на меня теперь большие планы.

— Они и сейчас немалые, — ответила Оля и замерла, сообразив, что именно сказал Всеволод.

— Усиление дара? Но как? Здесь? Этого не может быть!

— Олюшка, я позже расскажу всё, что можно. Сейчас важно оформить нашу связь.

Ольга сосредоточенно уставилась на шейный платок Головина, а потом нахмурилась и настороженно спросила:

— Погоди, тебе могут рекомендовать другую невесту, потому что ты стал слишком ценным?

— Да, могут. Его Императорскому Величеству необходимы гарантии моей преданности, а женитьба на правильной женщине считается хорошим способом сделать меня обязанным по гроб жизни.

— Удивительно живучее заблуждение, — вспыхнула Ольга. — Невозможно любить и уважать того, кто своей властью испоганил жизнь и даже всю родовую ветвь. Детки от нелюбимых жен — это, знаете ли, тот ещё подарок, особенно когда самому воспитывать некогда. Самые ярые заговорщики взращиваются как раз навязанными браками!

— Я сам не понимаю, почему так заведено, но сейчас это неважно. Олюшка, мы с тобой пройдём обряд. Император умён и поймёт, что я сделал выбор и не отступлю.

— А меня потом по-тихому удавят, — перестав кипятиться, жалобно произнесла она.

— Олюшка! Неужели у вас так делали? — округлил глаза Всеволод. — Впрочем, не отвечай. Наше общество тоже не без злодейств, — махнул он рукой. — Но опасаться Его Величества в этом плане не нужно, — увидев, что Оля приуныла, Головин решил обосновать своё решение: — Император сумеет извлечь выгоду из нашей семьи в любом случае. Главное, успеть всё сделать сейчас же, не дожидаясь предложений, от которых мне придется отказываться.

— Ладно, ладно, я всё поняла, — она положила указательный палец ему на губы, не давая говорить. — Дай мне пять минут, чтобы переодеться.

Оля убежала и уже из комнаты крикнула, что после завтрака остался вкуснейший омлет и Сева может его доесть.

Всеволод Аристархович улыбнулся заботе и заглянул на кухню. На столе стояла плошка с нарезанным на квадратики омлетом.

— Господин Куратор, — позвала его подошедшая Настасья. — Давайте я вам накрою в гостиной.

— Нет времени, Настасьюшка! Дай мне вилку и иди собираться. Сегодня отправляемся в Мёртвый мир.

Настя часто закивала, прижимая руки к груди и взволнованно пояснила:

— Я уж слышала!..

— Боишься?

— Очень! Но пойду. А не возьмете, то прицеплюсь, как репей и всё одно попаду туда с вами и Ольгой Дмитриевной!

Головин хмыкнул, а Настасья смутилась и, опустив глаза, бросилась хлопотать, чтобы накормить гостя. Когда Ольга выбежала, то Всеволод торопливо закидывал в себя еду, почти не глотая. Настя смотрела на него в изумлении, прикрыв рот ладошками.

— Ого! — воскликнула Оля, подавая знак Васильчиковой уйти. — Сева, что случилось? То, что ты всю ночь работал, я уже поняла, но

Он укоризненно посмотрел на неё, дожевал, промочил горло чаем и поднялся:

— Случилось, милая! Но давай поторопимся.

Он коснулся указательным пальцем уха, показывая, что не желает, чтобы его услышали посторонние. Оля кивнула и вышла в коридор, чтобы дать возможность Головину доесть и прополоскать рот после еды. В Мёртвом мире он пересмотрел своё отношение к здоровью и гигиене, что очень нравилось Ольге.

Они вместе вышли из флигеля, держась за руки. Никого с собой брать не стали, сели в служебную закрытую коляску и тихо зашептались, стараясь, чтобы даже возница не слышал их.

Всеволод поведал о неожиданном приказе императора провести допрос иномирца, о том, как это оказалось сложно и об искрах, появившихся после смерти Великого Проводника. О скором вторжении умолчал, но его Олюшка сама обо всем догадается. А сейчас ей хватит тех тревог, что он обрушил на нее.

— Хм, Сева, честно говоря, не знаю к добру ли усиление твоего дара или нет. В любом случае никогда никому не говори обо всех своих возможностях, — заволновалась Ольга. — Пусть догадываются, но никогда не знают наверняка насколько ты силен.

— Я понимаю, — с тяжелым вздохом согласился он.

— И ещё: ты понимаешь, что теперь все одарённые под угрозой?

Во взгляде Головина мелькнуло потрясение от осознания возникшей проблемы, а после он с уважением посмотрел на неё. Всю дорогу Всеволод терзался мыслью о том, как рассказать ей о допросе, не нарушая секретности вместо того, чтобы ещё раз хорошенько обдумать произошедшее, сделать выводы.

А факт появления искр на Земле после смерти разумного одарённого и вовсе был им отодвинут. Ольга же мгновенно ухватила суть будущей проблемы, и судя по её задумчивости, пыталась понять, почему энергетическая составляющая дара в принципе смогла воплотиться на Земле в виде искр?

Всеволод прикрыл глаза, пытаясь упорядочить свои мысли, но ничего не получалось. Земля меняется каждый день и очень быстро.

Оля с тревогой смотрела на него, не понимая всей полноты его отчаяния.

— Хорошо, что ты уже занят прекращением этой вакханалии с порталами. Всё должно быть под контролем у государства. Не хватало нам в результате получить охоту на одарённых!

— Олюшка, ты опять увлекаешься мрачными прогнозами. Сколько у нас этих одаренных? Единицы!

— Нет, мой дорогой. Я не увлекаюсь, а обозначаю будущую проблему, которую мы получим, если не придавим её в зародыше. Но сейчас мне интересно узнать, что же изменилось на Земле, если труп иномирца истаял? Это со всеми будет или только с пришельцами? А может только с одарёнными?

— Пока не знаю. Новый отчет я получу завтра утром, — Всеволод достал блокнот и сделал себе пометку собрать необходимые сведения.

— Сева, у меня такое чувство, что ты что-то важное недоговариваешь.

— Олюшка, я подписал бумаги о неразглашении…

— Стоп. Ты вновь дал связать себе руки молчанием? Сева, а как тебе работать? Ты умён, феноменально умён, но у тебя нет времени самостоятельно обрабатывать такое количество информации! Секретность тебе мешает!

— Мы все были растеряны… — он устало посмотрел на неё покрасневшими от недосыпа глазами.

Оля нахмурилась и воскликнула, излишне громко:

— Что же вам сказал тот Проводник? Что у нас вообще происходит?

— Тсс, — Всеволод приложил палец к губам, укоризненно качнув головой.

— Подожди, Севушка, дай мне догадаться, — едва слышно попросила она. — А ты кивай, если я в верном направлении рассуждаю.

Ольга начала с предположения, что у иномирца был артефакт уничтожения тела после смерти, потом намекнула на то, что Проводник всех обманул и не умер вовсе, а проделал фокус и собирается вредить. Но Всеволод напомнил ей, что передача дара иномирца не могла быть фокусом. Тогда она попробовала объяснить исчезновение трупа личной особенностью иномирца, но это была откровенно слабая версия.

— Остаётся только версия об изменении состава воздуха. Ничего другого мне в голову не приходит, — разочарованно произнесла Ольга и увидела, что Всеволод медленно кивнул.

— Надо же! — потрясённо воскликнула она. — Но что они нам сюда запустили? Какой вирус? Это же проблема мирового масштаба!

Головин вздохнул, удивляясь, как легко его возлюбленная восприняла эту информацию. Тот же Павел Григорьевич никак не мог осознать, что Земля больше не будет прежней и основная угроза витает в воздухе. Ее не поймать, не обезвредить, не проигнорировать. С ней надо учиться жить и защищать свой мир.

— Сева, наконец-то ты получил ответ на вопрос, зачем Проводник создал столько портальщиков и заставил их работать. Я может скажу по-простому, но в наш мир пустили магию. Они её там изучили, разобрали на составные, поставили себе на службу и накосячили. Раздухарились так, что нарушили баланс. Но зачем с нами такое проделывать?

— Потому что не все погибли в Мёртвом мире, и они ищут себе новый дом, — медленно и чётко проговорил Всеволод.

Ольга потрясённо посмотрела на него и на выдохе произнесла:

— Ого!

За тонкой стенкой коляски продолжалась жизнь, а внутри повисло напряженное молчание.

— А впрочем, всё встаёт на свои места, — неуверенно высказалась Ольга и сразу же принялась за обоснование своего вывода: — Нам тяжело в их мире, а им в нашем. Но мы люди простые, ко всему привыкаем, а они тонко чувствующие, не желающие терять свою чувствительность. Иначе они уже были бы тут, согласен? Другие миры их не ждут с распростертыми объятиями и умеют огрызаться, а мы будем смотреть на них, раскрыв рты.

Головин кивнул.

— Допускаю, что они могли бы без затей перебраться к нам, но жизнь без управления энергией для них хуже смерти.

Он с сомнением качнул головой, но все же вновь кивнул и тепло посмотрел на Олю, побуждая к дальнейшим рассуждениям. Она продолжила уже живее:

— Знаешь, на моей Земле много фантазировали о том, как маг будет жить, если у него выгорел дар. Это нужно было для сюжета, но не суть. Так вот, как ни крути, а для мага драма всей жизни перестать управлять энергией и стать обычным человеком.

— Олюшка, ты ухватила самую суть того, почему иномирцы ещё не пришли к нам. У Проводника есть какие-то особенности, которые помогли ему адаптироваться, но другим здесь тяжко. Он обмолвился о женщинах и детях.

— Как трогательно! Интересно, сколько их там? Наверняка можно было что-то придумать, а не поганить нам воздух. Не то, чтобы я была против волшебства, но мы не готовы… А теперь неизвестно, что будет. Вновь хаос?

— Император силён и мудр. Он удержит контроль над получающими новые способности людьми, а я помогу ему,

— Ох, Сева! Вот кем ты теперь себя видишь! Ты понимаешь, что получишь прозвище цепного пса?

— Пусть.

Головин не заметил, как упрямо выпятил подбородок и сжал кулаки.

— Ну да пусть — покладисто согласилась Ольга. — А меня прозовут сукой.

Всеволод удивленно посмотрел на неё, по-детски хлопая глазами, не зная, как реагировать.

— Надо будет придумать тебе другое прозвище, — усмехнулась Ольга. — Императорский молот? Чеснок? Клинок?

— А при чём здесь чеснок? — не удержавшись от улыбки, спросил Всеволод.

— Ну, это природный уничтожитель гнилостных бактерий или очиститель крови… не помню, но такое прозвище нам не подходит. А может прилюдно обозвать тебя мечом Императора? Сканером или Рентгеном будет понятнее?

— Олюшка, ты переволновалась.

— Оттого и несу всякую чушь, — согласилась она. — А чего мы стоим?

— Потому что приехали.

— Ох, Севушка, ты не рассказал мне, что делать в храме?

— Я сам впервые участвую в таком обряде. Нам всё объяснят.

Ольга хмыкнула, крепче ухватила его за локоть и с любопытством осматривая храм, прошла внутрь. Ничем особым он её не поразил, как и сам обряд. От каждого шага веяло формальностью с бюрократией и только напоследок, когда Ольга заставила расцвести цветы в горшках у арки, под которой их водили туда-сюда, жрец оживился и сонное царство наполнилось восклицаниями. А то служители решили, что раз нет гостей, то можно поочередно зевать, демонстрируя свои гланды и вздыхать.

— Разъезжаемся по домам? — неуверенно спросила Оля, выйдя из храма.

— Чтобы через пару часов вновь встретиться, — тепло смотря на неё, ответил он ей.

— А в Мёртвом мире мы будем вместе или лучше пока держать дистанцию?

— Вместе. Пусть все видят, что ты моя жена.

— А потом? Сева, я не давлю, просто боюсь поставить тебя в неловкое положение.

— Олюшка, почему ты боишься оказаться мне в тягость? Я не понимаю этого! В твоём мире что-то сломалось, раз в твоей душе поселился этот страх. Это мне надо бояться, что ты разлюбишь меня и скажешь, что не хочешь меня видеть.

— Сева… — начала Оля и замолчала. Потом улыбнулась и скрывая смущение от услышанного признания, спросила, будут ли они жить вместе до благоустройства имения.

— Моя квартира не уместит всех нас. Ты же не оставишь Васильчиковых?

— Ко мне ещё Орлов прибился, — с досадой напомнила она.

— Полковник съедет от тебя после того, как мы вернёмся из другого мира.

— А Совушкин? Он тоже прижился. Ему уже стол на второй этаж подняли.

— Он скоро получит приличное жалование, так что больше не станет тебя беспокоить. И Полозов с Ежовым переберутся в казарму.

— Вот и хорошо, а то признаться: устала я от этого сборища.

— Я могу попросить у императора дом поблизости от дворца…

— Нет! Захочет, сам даст, а лишний раз просить ни к чему. Давай пока останемся во флигеле. В нашем распоряжении будет первый этаж, а второй Васильчиковым за глаза хватит. И по нынешним временам пусть Полозов с Ежовым остаются.

Служебная коляска уже подъезжала к Ольгиному флигелю, когда она решилась вернуться к обсуждению дел. Это было непразднично, но такой уж у них со Всеволодом день получился.

— Сева, мы в столице перейдём в Мёртвый мир?

— Да. У нас нет времени отправляться в Нижний Новгород.

— Ты лукавишь. При поддержке императора можно было бы за сутки добраться поездом до Нижнего. У тебя есть сведения о городе, в который мы попадем, стартанув отсюда?

— Олюшка, мне Искин показывал карты крупных городов, и я уверен, что портал из нашей столицы ведёт в один из таких городов. Более ничего не знаю.

— Мегаполис, значит. А если мы не сумеем там устроиться?

— В маленьком городке нам не найти следов оставшихся в живых местных.

— Зачем? Нам бы не попасться им на глаза! Если они настроены на захват нашей Земли, то разговора не получится.

— Я понимаю, поэтому говорю только о следах, чтобы знать откуда ждать неприятностей.

— Ты хочешь собрать информацию.

— Не только. Нам нужны готовые образцы технических достижений. Я думал, что у нас есть время перенимать знания постепенно. Надеялся, что мы расположим гарнизон в Мёртвом мире и станем оказывать услуги нужным людям, которые развернут на Земле промышленность в нужном нам объёме, но угроза вторжения всё меняет.

— Меняет, но не отменяет, — усмехнулась Ольга. — На месте посмотрим, что удастся реализовать.

Коляска остановилась, Головин помог сойти ей и проводил до дверей. Задерживаться не стал. Ему предстояло организовать переход полсотни человек, а времени оставалось мало.

Интерлюдия

Император не мог усидеть на месте и вышел в парк. Расположенные в солнечных местах дорожки уже подсохли, и по ним можно было прогуливаться без опасения замочить ноги, но Вадима тянуло в глухую часть сада. Ему хотелось спрятаться ото всех и посмотреть на окружающих из тени. Так было легче. Как будто он отстранился от обрушившихся на него проблем и является всего лишь наблюдателем.

Уединение, тишина и ажурная тень от деревьев успокоила его мятущийся дух. Волнения, страхи, сожаления…всё улеглось. Теперь можно было подумать конструктивно.

Долгая беседа с Головиным помогла многое понять Вадиму, но она будет бессмысленна, если он не начнёт действовать. Куратор прав, считая, что необходимо срочно задействовать ресурсы Мёртвого мира для собственного усиления. Пока есть такая возможность.

Но Головин сосредоточен на развитии Империи в целом, а Вадиму необходимо резкое усиление армии. У него должны быть бойцы, которые смогут встать против иномирцев и выстоять.

Первыми будут гвардейцы Перунова полка. Верность генерала Белова подтверждается главой «Ока» и Головиным. Да и сам Вадим уверен в преданности генерала. Но мнение Головина в этом вопросе первично.

Он не чует, не пользуется фактами, а знает, что творится в голове каждого из подданных Империи. Что бы он ни говорил, но дар его намного больше, чем он показывает. И императору нравилась осторожность Всеволода Аристарховича.

Сложнейший и опаснейший дар не вскружил ему голову. Более того, умение мыслить выводило его в ряд полезных людей для Империи. А вот Ошкин… Из-за его нерадения, корысти и интриг Вадим чуть не пропустил серьёзную угрозу. И ведь князь не дурак — и тем опаснее его близость к трону!

Император достал из кармана крошечный блокнотик для записок и чиркнул главе «Ока» пару строк:

«Князь Ошкин больше не должен появиться в столице. В ближайшие годы пусть он оправдывается от подозрений в измене».

Вадим поднял руку и к нему подбежал слуга.

«Следят» — с досадой подумал он, а потом решил, что это всё же удобно. Не надо кричать, выходить на слепящее весеннее

— Главе «Ока». Немедленно.

— Будет исполнено, Ваше Императорское Величество.

— Беги уж, — буркнул Вадим и отвернулся послушать расшумевшихся птиц.

Глава 18. Мегаполис

Наверное, Ольга никогда в жизни так не волновалась, как сейчас. Она, как книжный герой, отправлялась в иной мир, ведя за собой людей! Конечно, каждый член старой группы думал о себе точно так же, но разве они не правы?

Оля, Всеволод, Орлов, Васильчиков, Полозов, Ежов — все они знали, куда идут и чего стоит опасаться в Мёртвом мире. Настасья держалась мужа, а Совушкин старался быть под защитой унтеров. Аспиранта от избытка противоречивых эмоций трясло, и он был бледен, но отступать даже не думал.

Все они собрались в усадьбе покойного князя Жукова и неторопливо шли по расчищенному саду, наблюдая за суетой обустраивающихся здесь военных. Гвардейцы провожали их любопытными взглядами. Больше всего внимания досталось Ольге и Настасье, одетым в мужское.

Головин вышел навстречу, раздавая последние указания остающимся офицерам. К нему присоединились генерал Белов и глава службы «Ока».

— Полковник, — Всеволод приветственно кивнул Орлову и сразу же подал руку Оле, подводя её к двум генералам: — Павел Григорьевич, Филипп Святославович, познакомьтесь с нашим проводником и моей женой Ольгой Дмитриевной Головиной.

Оба генерала с любопытством смотрели на Ольгу, задержав взгляд на топорике, прикрепленном к поясу. Им бросилось в глаза, что жена Головина держалась спокойно и ничуть не стеснялась своего экстравагантного вида. Стояла на ногах твердо, по-мужски и рассматривала генералов с неменьшим любопытством, чем они её.

— Приятно познакомиться, — первым ответил глава «Ока». — Наслышан о вас и с нетерпением ждал знакомства!

Оля протянула ему руку для рукопожатия, и он с некоторой заминкой осторожно пожал её.

— А я всё ждала, когда же вы вызовете меня к себе, чтобы разузнать о других мирах из первых рук. Но увы!..

— Всеволод Аристархович охранял ваш покой, как легендарный дракон, — ответил Павел Григорьевич с иронией. Оля улыбнулась, бросив короткий взгляд в сторону мужа и повернулась к генералу Белову.

— Рада знакомству, — протянула она ему руку для рукопожатия.

Тот нахмурился, неловко пожал её, а потом вдруг наклонился и поцеловал.

— Ольга Дмитриевна, — нарочито сурово обратился он к ней, — Всеволод Аристархович подробно проинструктировал нас о том, что может ждать по ту сторону портала. Это опасная экспедиция и я прошу вас держаться внутри строя.

— Как скажете, Филипп Святославович, — перестав улыбаться, Оля ответила со всей серьёзностью.

Генерал удовлетворенно кивнул, но когда его взгляд зацепился за Настасью, то поморщился. Васильчикова жалась к мужу и чувствовала себя ужасно при всеобщем внимании. Непривычная одежда и донёсшийся возглас какого-то дерзкого гвардейца, что сынок держится за мамкину юбку, довели её до слёз. Свирепый взгляд Демьяна пробежался в поисках говорливого наглеца, но назревающий конфликт оборвал Головин:

— Филипп Святославович, прошу вас, наведите порядок, — холодно велел он.

Генерал бросил взбешенный взгляд на болтунов и громогласно рявкнул:

— Стройся!

Ольга вздрогнула. Всеволод тяжело вздохнул, а глава «Ока» демонстративно похлопал себе по уху. Но генеральский рёв возымел действие, и гвардейцы зашевелились. Сначала бестолково, но уже через несколько секунд начал вырисовываться строй, а по периметру рассредоточились группы по пять человек, готовые защищать территорию в случае прорыва тварей.

Оба генерала уделили особое внимание унтеру-офицеру Хряпову. Ольга проследила за их взглядами и невольно выделила этого офицера среди других. Он держался вместе со всеми, но при этом был сам по себе. Унтер казался скалой посреди шумного моря.

— Павел Григорьевич, начинайте! Чего тянуть? — услышала Оля, как один генерал говорит другому.

Она с любопытством повернулась к ним и увидела, что глава «Ока» направился к расчищенной и разровненной площадке. Все смолкли и выжидающе уставились на него. Генерал снял с пояса мешочек и пошел по кругу, рассыпая что-то белое. Очертив окружность, он встал у края.

— Соль, — тихо пояснил Головин Ольге. — Чтобы удержать энергию в одном месте. Приготовься. Павел Григорьевич быстро откроет портал, но держать долго не сможет. У нас от силы секунд двадцать.

В это время генерал Белов махнул рукой и все, кто приготовился идти в Мёртвый мир, максимально приблизились к главе имперской службы. Ольга стояла в первом ряду и видела, что воздух посередине круга уплотнился, превращаясь в марево, потом появились легкие цветовые переливы, а далее всем открылся вид на мегаполис. Всё произошло очень быстро.

— Вперёд! — гаркнул Белов — и полсотни человек побежали. — Двадцать, девятнадцать, восемнадцать… — орал генерал, подгоняя обратным отсчётом своих воинов.

Все уложились в пятнадцать секунд. Оля оглянулась и увидела, как подкосились ноги у главы «Ока», и он обессиленно повалился на голую землю. К нему подбежали бойцы из оставшихся на охране групп и портал схлопнулся.

— Тварей нет, но бдительности не терять! — вновь всех оглушил Белов и покачнулся.

Тяжесть придавила его, как и остальных, но гвардейцы удержались на ногах. Все знали, что их ожидает, и потому никто не паниковал.

— Павел Григорьевич удивительно быстро открыл портал, — тихо прокомментировала Оля.

— Потому что это теперь его дар, — пояснил ей Всеволод.

— Ого! Интересный дар. То-то я смотрю, что он больно молод для управления имперской службой безопасности. Ему больше тридцати пяти не дашь!

Лицо Головина забавно вытянулось и он проворчал:

— Олюшка, ты излишне великодушна. Павел Григорьевич нынче выглядит на сорок пять или все пятьдесят, а по документам ему под семьдесят, если не больше.

— Ой ли? — Ольга забавно округлила глаза. — Сева, ты никак ревнуешь?

Куратор поджал губы, а она наклонилась к его уху и прошептала:

— Ты как-то говорил, что Павел Григорьевич твой ровесник.

Всеволод насупился и осуждающе посмотрел на неё: он точно помнил, что не говорил такого, потому как глава «Ока» старше его всего лишь на два года. Но сердиться на Олюшку не хватило сил, он чувствовал её весёлый настрой. Жену будоражило возвращение в Мёртвый мир. Она радовалась, что при переходе не пришлось биться с тварями и ей нравилось, что сейчас с ними большая группа, которая подчиняется ему. Эта радость оказалась заразительной, и Головин улыбнулся.

— А нам вроде как ничего? — тихо констатировала Оля, расправляя плечи. — Давит, но терпимо. Похоже, что мы чуток адаптировались.

Всеволод думал, что имеет место совокупность факторов, но занудствовать не стал. Ему не хотелось сбивать радостный настрой супруги. Но её лицо омрачилось: Настя Васильчикова тяжело дышала, и без поддержки Демьяна упала бы бесформенным кулем.

Всеволод коснулся плеча Оли и показал ей на Совушкина. Она посмотрела в его направлении и одобрительно хмыкнула. Игнат Сергеевич потрясённо смотрел

— Ольга Дмитриевна, — громко обратился к жене Головин, — организуете нам ночлег?

Оля едва не рассмеялась, настолько неестественно получилось у Севы дать ей официальное поручение. Они этот момент обговорили заранее, но получилось топорно и, кажется, все догадались об этом.

Но тем не менее она важно кивнула, чуть приподняла рукав и активировала браслет. Наградой послужило искреннее изумление генерала Белова. Он уставился на появившийся голографический экран как на одно из чудес света.

Ольга быстро водила пальцем по виртуальным картинкам, регистрируя своё появление в этом городе и получая разрешение подключиться к местной системе. С этого момента она перестала быть нелегальным попаданцем, и все её данные поступили к местному Искину. Он тут же появился в виде голограммы, спроецированной из ближайшей камеры, заставив всех схватиться за оружие.

— Рад приветствовать Вас, госпожа мэр, — торжественно произнёс Искин. — Какова цель вашей командировки и назовите, пожалуйста, кто вас сопровождает.

— Цель: участие в восстановление города и наведение порядка. Со мной прибыли министр Головин, генерал Белов, ученый Совушкин и боевые единицы.

У Искина в руках появился планшет, и он делал вид, что читает имеющуюся информацию по названным лицам. Перед Всеволодом он вежливо склонил голову, на генерала почти не обратил внимания, на аспиранте задержался взглядом, а потом голограмма Искина рассыпалась и собралась среди бойцов, внеся в их ряды сумятицу.

ИИ буквально заскользил между ними, не обращая внимания на то, что некоторые гвардейцы тыкали в него пальцем или махали сквозь него рукой. Он задержался возле Орлова, торжественно провозгласив:

— Легкого пути в познании силы!

Орлов опасливо посмотрел на него и неловко буркнул:

— Благодарю!

Искин отправился дальше, останавливаясь с приветственной фразой возле Ежова, Полозова и Васильчикова. Все происходило быстро, и загвоздка вышла только с унтером Хряповым. Искин ненадолго задержался возле него, потом с сомнением пожелал ему лёгкого пути в познании и выразил особое почтение. Заинтересованная Ольга подошла ближе к унтеру и вопросительно уставилась на Хряпова. Тот вытянулся и четко отрапортовал:

— Унтер-офицер Хряпов! Прикомандирован к тринадцатому Перунову полку.

Оля улыбнулась и приподняв бровь, обличительно произнесла:

— Какой-то вы не такой, унтер.

— Никак нет! Я такой!

Ольга хохотнула и, повернувшись к мужу, пояснила:

— Всеволод Аристархович, наш бравый унтер-офицер словно бы тяжелее всех остальных, — она наморщила лоб и недовольная данным определением, уточнила: — весомее. Или лучше сказать — многозначительнее всех нас.

— Олюшка? — Головин взял её за локоток, отвлекая от Хряпова, но Ольга не сдавалась, тем более Искин продолжал изучать унтера со стороны. Во всяком случае это отображалось в планшете, который он продолжал держать перед собой.

— Сева, ты посмотри, какой у нас унтер! Какая харизма! Ему бы в фильмах сниматься. Это ж готовая звезда! Герой, пожарный, спасатель котиков и любимец женщин в одном лице!

Головин обескураженно посмотрел на Хряпова, а генерал закашлялся. Сам же унтер огладил усы и задорно подмигнул Ольге. Она улыбнулась и вернула своё внимание ИИ. Ей очень хотелось посмотреть, что же он там такого нашёл в харизматичном Хряпове, но сейчас это было бы неуместно. Поэтому она занялась непосредственно своими обязанностями:

— Господин Искин, прошу указать подходящее место для нашего проживания и обеспечить работой, — потребовала она.

— Если господин министр не возражает… — Искин вежливо склонил голову перед Всеволодом, а Оля вновь отметила насмешливость во взгляде Хряпова. Этот офицер выделялся своей независимостью и внутренней силой. Тут даже одаренным не надо быть, чтобы чувствовать это. И достаточно посмотреть на Демьяна, соблюдающего дистанцию по отношению к Хряпову, чтобы убедиться в этом.

— Я поддерживаю запрос госпожи мэра, — подключился Головин. Искин исчез, оставив вместо себя табличку с обратным отсчетом подачи транспорта.

Генерал Белов стянул с головы башлык и промокнул вспотевшие виски рукавом. В его глазах было полное отсутствие понимания происходящего, как и у гвардейцев.

Аспирант на всё смотрел с детским восторгом, Орлов с каким-то сожалением, а Хряпов со спокойным любопытством. Полозов с Ежовым хитро перемигивались, предвкушая забаву, а Демьян аккуратно похлопывал по щекам сомлевшую Настю. Она оставалась на ногах, но взгляд у неё был отсутствующий.

Через три минуты прямо над головами группы появился огромный вытянутый короб, заставляя всех присесть.

— Филип Святославович, командуйте всем разойтись. Надо дать место нашему транспорту, — тихо попросил Всеволод генерала.

Тот растерянно посмотрел на него, потом на зависший в воздухе короб и открыл рот, чтобы дать команду, но голос сорвался. Это разозлило его и в следующий миг разнёсся его зычный голос:

— Разойтись! Жмись к домам!

Ольга поморщилась, считая, что жаться к домам опасно, но вроде бы все обошлось. Короб плавно опустился на дорогу, приобретая очертания фантастического паровоза. Это была иллюзорная картинка, но Оле было интересно, откуда Искин взял такой вариант иллюзий.

— Алексей Павлович, — обратился Головин к Орлову, — помогите генералу рассадить по местам нашу группу. Мы слишком долго стоим на одном месте, надо спешить.

Орлов с подозрением глянул на летающую штуку, но начал загонять гвардейцев внутрь.

Сели, поднялись в воздух, а потом Головин попросил Искина по возможности показать город — и это было потрясающе! Вновь там, где пролетал летолёт, включалась рекламная иллюзия, показывающая приукрашенные здания.

Уходящие ввысь коробки обрели краски, подсветку, цветочные украшения и бассейны. Все это пролетающий летолёт подсвечивал прожекторами, и мегаполис казался волшебным городом, полным жизни.

Через полчаса летолёт сел на крышу одной из высоток. У Ольги в наручном планшете отобразилось, что здесь когда-то было деловой центр: офисы, рестораны, гостиницы, учебные классы, магазины и мастерские.

Везде было чисто, но не более. Местный Искин мегаполиса явно решил сэкономить на постороннем чиновнике министерского ранга и мэре маленького городка. Появившаяся голограмма гостиничного искусственного интеллекта немного рябила и пропадала на некоторых отрезках пути, но проводила каждого гостя до выделенных номеров. Правда, счёт выставила немалый, и заволновавшийся Всеволод сразу же попытался оформить контракт на работу с мегаполисом, но оказалось, что город не нуждается в нём. Никаких катастрофических простоев в промышленности из-за отсутствия разрешения высокого должностного лица здесь не было. Город находился под управлением, и Головин мог здесь оставаться только в качестве гостя.

Ольга в это время занималась изучением медцентров, чтобы провести через оздоровление всю их группу.

— Ого! Ну и ну, — бормотала она, разбираясь в здешних правилах.

Мегаполис поразил её полным отсутствием социальных программ. В том городке, где она побывала дважды, местные власти обеспечивали обывателей всем необходимым и требовали одного: жить тихо и никуда

Многие горожане посвящали свою жизнь виртуальным играм или телевидению, и статистика сообщала, что с каждым десятилетием их становится всё меньше и меньше. Немало было тех, кто решил развивать свои способности и занимался творчеством. Их деятельность создавала благоприятный эмоциональный фон в городе и, главное, что эти разумные зарабатывали деньги и тратили. Совсем иная жизнь была у сильных одарённых: они учились с пелёнок, жёстко конкурировали, стремились к совершенству и лидерству.

— Кланы, значит, — подытожила Ольга, перелопатив кучу информации, чтобы понять, почему в мегаполисе так сложно получить бесплатную медицинскую помощь.

Она с разочарованием выключила экран и направилась к Всеволоду. Он работал в соседней комнате, потому что там был привычный ему стол.

— Сева, можно к тебе? — предупреждающе постучав, спросила она.

— Да, Олюшка.

— Сева, мы неудачно выбрали город. Я искала медцентры, в которые можно было бы поскорее запустить наших будущих охотников и ничего подходящего не нашла.

Всеволод тяжко вздохнул, и Оля уточнила, поняв, что её плохая новость не первая за сегодня:

— Точнее, предоставляемые услуги нам не по карману. Все, что мы можем себе позволить, это выгнать глистов, получить дешевые витамины и вставить недостающие зубы. Ну и если кто-то получит смертельное ранение, то его поставят на ноги, — быстро перечислила она. — Знаешь, это совсем не то, что я ожидала от мегаполиса. Я думала, что здесь будет всё намного круче — и такой облом!

Всеволод провёл рукой по экрану — и Оля увидела рекламное предложение одной из клиник по изменению внешности. В следующий миг там появилось её копия, и Оля видела, как можно исправить лицо и фигуру. В конце ролика копия была изменена до неузнаваемости.

— М-да, — потрясённо прокомментировала Ольга. — Вроде красавицу слепили, но какая-то она, то есть я… чужая. Смотреть приятно, а находится рядом утомительно. Сева, зачем ты мне это показал? Тебе хочется, чтобы я воспользовалась этой клиникой?

— Упаси боги от такого кощунства! Я случайно наткнулся на это и потрясён, что такое украшательство кому-то понадобилось. А ещё я теперь уверен, что Великий Проводник пользовался услугами подобных докторов.

— Поняла.

Оля сразу же потеряла интерес к пластической хирургии будущего.

— Сева, а что ты скажешь насчет возникшей у нас проблемы? Как будем решать? Может, ты своей властью организуешь какую-нибудь благотворительную программу? Такой большой город должен проглотить её, не заметив расходов.

— К сожалению, я здесь всего лишь гость, — признался он. — В этом городе есть свои управленцы.

— Не поняла. Здешний Искин обладает большими полномочиями, чем известный нам зануда из маленького городка?

— Олюшка, здесь управляют живые люди.

— Что? Это невозможно!

— Олюшка, я тебе уже рассказывал… точнее, ты предполагала, а я соглашался. Забыла?

— Нет, не забыла, но… — она развела руки и плюхнулась на диван. — Значит, город заселён?

— Нет, им управляют издалека, и я уверен, что о нас уже знают.

Ольга опешила, потом нахмурилась, но после её лицо приобрело насмешливое выражение:

— Ай, пусть знают! — беспечно махнула она ладошкой. — Сюда теперь постоянно кто-то из наших ходит и для местных мы уже не сенсация. Решат, что нас съедят твари, если вообще собирают информацию о таких, как мы.

— Мы рискуем, оставаясь здесь. — Всеволод не одобрил беспечного отношения жены к угрозе разоблачения.

— Эх, как чувствовала, что надо отправляться в знакомый город! Там бы все прошло идеально. Кстати, меня местный Искин без вопросов вписал в систему мегаполиса, и я как мэр дружественного городка оставила здесь необходимые заказы для нашего зануды Искина. Он проложил какие-то новые маршруты для поставок нужных ему деталек и получив моё одобрение, связался с этим мегаполисом.

Оля осеклась и, ударив себя по лбу, застонала:

— Ну всё, я засветила наш городок перед здешними управленцами! Если ты прав и они всё контролируют, то совсем по-другому заинтересуются нами.

— Нам надо продержаться три дня. Павел Григорьевич откроет портал в оговоренный срок. По плану мы должны были оставить здесь большую часть отряда, но похоже, что придётся вернуться всем.

— Сева, тогда сделаем хотя бы минимум для твоих бойцов, а лечение Насти я оплачу, — предложила Ольга.

— А я оплачу лечение Хряпова и Белова.

— Белова понятно, а при чем тут Хряпов? Сева, кто он?

Всеволод достал из кармана карандаш и быстро написал, прикрывая ладонью:

«Император»

— Да что б вас, интриганов! Сева, а если его тут грохнут?

Головин тщательно стёр надпись и тяжело вздохнул. Он уже разобрался в работе Искусственных интеллектов и был уверен, что абсолютно вся информация фильтруется; и всё, что сочтено важным, передаётся людям.

Но тут же он вспомнил об увиденных сбоях в работе в системе. Похоже, что никто их не отлаживает и это могло означать, что просматривать поступающие данные некому. Если подумать, то это рутинная работа для целого отдела. Возможно, что за прошедшие десятилетия ею некому заниматься и тогда не все так страшно.

Он задумчиво посмотрел на Ольгу. Она нервно барабанила пальцами по столу, о чём-то размышляя.

— Сева, знаешь что?

— Что?

— Тут бардак! — она многозначительно посмотрела на него. — Правая рука не знает, что делает левая.

Ему стало смешно и одновременно приятно. Она словно читала его мысли.

— Согласен, но полагаться на это не стоит.

— Да, да! Осторожность и всё такое, — закивала она. — Но мы можем здесь задержаться и… — Оля выпрямилась и чётко произнесла, глядя прямо в камеру: — поработать на благо мегаполиса.

— Возможно, что нам для этого потребуется оружие, — подыграл ей Всеволод. — Тут так много иномирных тварей, которые вредят городу.

— Да!!! Пробираются на предприятия, грызут провода, расхищают ценные штуковины и гадят по углам!

Всеволод хмыкнул и невинно предположил, что ее рвение достойно премии. В этот момент появилась голограмма Искина мегаполиса и предложила премировать госпожу Образцову за доставку рабочих рук и воинов для охраны города.

— Я согласна, — выпалила Ольга, гордо вздёргивая нос.

Глава 19. Унтер Хряпов

— Ольга Дмитриевна! Скажите ему, — Совушкин грозно ткнул пальцем в голограмму мерцающего Искина, управляющего домом, — чтобы дал мне доступ в библиотеку! Она здесь есть, я знаю!

— Искин, дайте господину учёному доступ в библиотеку.

— Не могу, госпожа мэр! Во-первых, это частная библиотека и её владелец не оставил никаких указаний насчёт доступа. Во-вторых, господин учёный не имеет лицензии по работе с артефактами.

— Э-э, при чём здесь артефакты? — с сожалением разводя руками, Ольга решила уточнить по поводу второго пункта.

— Книги, госпожа мэр, требуют к себе бережного отношения.

— Ох, боги дайте мне терпения! Игнат Сергеевич! У нас языковая накладка. Вам же нужна информация, а не старинные фолианты?

— Ну,

— Нет времени. Берите, что дают! — отрезала она.

— Мне ничего не дают, — обиженно буркнул Совушкин.

— Искин, будьте любезны, организуйте для господина учёного помощника по сбору информации. Он изучает… Игнат Сергеевич, что вы изучаете?

— Меня интересуют исторические процессы…

— Стоп! Вас сейчас завалят именами разных деятелей, и ваша голова лопнет от ненужных знаний.

— Но надо же с чего-то начинать!

— Начните с истории развития энергии. Когда и как ею начали управлять? Был ли это массовый процесс или изначально пошло разделение общества? Нам предстоит повторить этот путь и хочется понимать, что нас ждёт и как нам не докатиться до такого же конца, как здесь.

Совушкин посмотрел на потолок, как будто там проявилась вековая мудрость, а потом просиял и так активно закивал, что стало страшно, что его тонкая шея переломится.

— Ну вот и отлично, — вздохнула с облегчением Ольга. — Мы пришли к этому, как его… консенсису.

— Консенсусу, — с улыбкой поправил её парень.

— Ай, главное, что вы меня поняли, — отмахнулась она. — Всё! Работайте! А мне надо бежать.

— Вы в медцентр?

— Да.

— Ольга Дмитриевна, можно мне с вами?

— Вам-то зачем?

Аспирант смутился, попытался что-то показать жестами, но опомнившись, спрятал руки за спину.

— Игнат Сергеевич, не тяните кота за хвост. Говорите уже!

— У меня недолеченный бронхит. Я же тогда застудился… помните, — краснея и стесняясь, признался он.

— Бедный вы мой! Ну конечно же! Собирайтесь, едемте с нами.

— Сию минуту! А нам далеко?

— На тридцатый этаж спускаемся на лифте.

Совушкин замер на миг, а после рассмеялся:

— Я готов!

Ольга попросила Искина оповестить группу, чтобы та собралась в большом холле гостиницы. Через пару минут все уже находились там, возбужденно переговариваясь.

— Господин генерал, приступаем к выполнению первой задачи!

— Это какой же, Ольга Дмитриевна? — иронично спросил Белов, пряча лёгкое раздражение из-за того, что вынужден подчиняться женщине. Приятной и весьма привлекательной, но супруге штатского!

— Лечение, — торжественно объявила Ольга. — Будьте добры, разделите ваших бойцов на группы по десять человек. Первая группа пойдет сейчас со мной. Когда она вернется, то в медцентр отправится следующая. Оставьте старшего, потому что вы задержитесь дольше других.

— Ольга Дмитриевна, сколько времени займет сие лечение?

— Мы узнаем это, когда первая группа окажется свободной. Что же касается вас, то рассчитывайте на сутки.

Белов сглотнул, сжав ладони в кулаки. Охватившее его волнение отразилось заполошным сердцебиением и легким головокружением. И только благодаря многолетней выучке он сохранил выправку и бесстрастное выражение лица. Ровным тоном он отдал необходимые приказы и вернулся к дожидавшейся Ольге.

— Мы готовы, — сухо произнёс он.

— Очень хорошо. Идёмте. Она не торопилась. Шла по коридору и обращала внимание генерала на расположенные повсюду камеры.

— В случае затруднения вы всегда можете обратиться к местному или городскому Искину за помощью. Он укажет путь, поможет определить его безопасность, откроет или заблокирует двери, подаст воду в краны или поможет отрегулировать температуру воздуха в помещении.

— Это как дворник, что ль? — удивился Белов.

— И как дворник, и как справочное бюро, а ещё служба безопасности. Но вы должны понимать, что Искин не станет вмешиваться в драку меж вашими людьми или защищать вас от тварей, но за порчу имущества он сумеет наказать. Это как домовой, у которого любой предмет в доме может сыграть против вас. Поэтому будьте осторожны.

Ольга шла и объясняла, как пользоваться лифтом, как получить разрешение для выхода на чёрную лестницу, как заказывать еду и стоит ли это делать. Генерал слушал её — и понемногу волнение его отпускало. Голос супруги Куратора действовал на него успокаивающее, раздражение отпускало, а окружающее становилось более понятным.

Сейчас он удивлялся недавней предвзятости к госпоже Головиной. Даже подумал, что причиной была та самая пресловутая агрессивность, которая охватывала всех пришельцев в этот мир.

— Филипп Святославович, объясните вашим людям, что здесь за всё надо платить, — мягко журчал голос Ольги Дмитриевны, — если не хотите оказаться на улице в опасный момент или чего похуже. Мы находимся под постоянным наблюдением, — повторила она, выделяя важность слов интонацией.

— Ольга Дмитриевна, но если здесь никого нет, то как осуществляется наказание?

— Так же, как учёт всего.

Ольга остановилась и развернулась к генералу:

— Филипп Святославович, вы читали заметки о Мёртвом мире, прежде чем сюда отправляться?

— Кхм.

— Это оплошность, — строго заметила она.

— Простите Ольга Дмитриевна, но мне сначала показалось, что надо мной подшутили. Я начал читать и счёл написанное чьей-то неудачной шуткой. Там же сказки какие-то!

— А твари в нашем мире не похожи на страшные сказки?

— Вы правы, но всё так закрутилось, что потом у меня не осталось времени, а когда я хотел подготовиться к экспедиции, то доклад куда-то подевался…

Ольга резко остановилась, заставляя затормозить всю группу и остро глянула на генерала, но ничего не сказала и почти сразу продолжила идти. На неё все посмотрели с недоумением, а она поняла, что Белову бесполезно объяснять, какую ценную информацию он выпустил из рук. Мало того, что он подробные описания Мёртвого мира счёл бредом, так ещё озлобится, если она выскажет подозрение насчёт продажности окружающих его людей. Но кто-то же приделал ноги докладу с описанием Мертвого мира!

— Очень жаль, что подевался! — это всё, что она позволила себе сказать.

Белов вызывал у неё симпатию. Наверняка он отважен и по-своему честен, сведущ в военном деле и этикете, не чурается прогресса и не разучился мечтать, а в остальном незамысловат. Ему явно никогда не приходилось думать, как раздобыть копеечку или затосковать, засидевшись на долгие годы в одном чине. За ним стояла семья и деньги. Он не бедствовал и рос в чинах — это было видно сразу. Видно было и то, что подчинённые его уважали, называли без иронии «отцом родным».

Филипп Святославович покосился на уверено шагавшую жену Куратора. Она удивительно гармонично смотрелась в мужской одежде, но при этом сохраняя женскую плавность и величавость. Генерал оглянулся и заметил, как идущие следом гвардейцы завороженно смотрят на её зад. Он кашлянул и отведя руку назад, погрозил кулаком.

— На лифте вы можете спуститься-подняться на любой этаж, но не забывайте про тварей. Они могут быть крошечными или походить на какой-то предмет. Я попрошу Искина, присматривающего за городом, чтобы он предоставил нам полный список попадающих к нему иномирных тварей. Он постоянно обновляется и за этим надо следить.

— Было бы неплохо получить список. Благодарю.

Ольга с любопытством осмотрелась в местном медцентре. Он занимал один этаж и имел собственного медицинского Искина.

— Филипп Святославович, присаживайтесь. Мне надо договориться… с главным

— Я бы хотел присутствовать.

— Если хотите, — она пожала плечами и подошла к стойке. Генерал помог ей найти в списке принятых в мегаполисе на временную службу бойцов, которые вошли в первую десятку.

— Признательна за помощь, — тепло произнесла она. — Теперь посмотрите коротенькое видео-инструкцию о том, как надо лечь в капсулу и потом проследите, пожалуйста, за своими подопечными, чтобы никто ни на что не нажимал.

Генерал напрягся, но тут же перед его глазами возникла видео-инструкция, где улыбающийся человек быстро разделся, лёг в прозрачную ванну, закрыл крышку и уснул. Через определенное время крышка сама распахивалась, а счастливый пациент покидал медцентр.

Ольга отвлеклась и посоветовала генералу самому захлопывать крышку.

— А она точно откроется?

Оля чуть не сказала: «Хороший вопрос!» В свете узнанного за последнее время ни в чём нельзя было быть уверенными.

Но условия работы Медискинов были жёсткими, и наверняка есть какие-то алгоритмы, запрещающие им вредить пациентам и не допускающие вмешательства третьих лиц.

В конце концов было бы проще запереть пришельцев, коими являются земляне для местных, в лифте или откачать воздух в номерах. Да мало ли способов воздействия, когда шагу нельзя ступить без ведома управляющего домом Искина?

— Филипп Святославович, всё будет хорошо! А если сомневаетесь, то посмотрите на мой топор. Если у вас крышка не откроется, то я пробью стекло и все, что вам грозит, это несколько порезов, — уверенно заявила Ольга, пользуясь тем, что генерал не представляет прочности стекла капсул. Да и не стекло там вовсе. Но ему так будет спокойнее.

Белов с уважением посмотрел на топорик и отправился укладывать в капсулы своих ребят, захватив с собой аспиранта и оставив унтера Хряпова. Ольга посмотрела на него, потом поискала глазами камеры и тяжко вздохнула. Ей показалось, что так называемый Хряпов понял, что она знает, кто он, но благоразумно промолчал и не полез с разговорами.

Всеволод не говорил ей, какой у императора дар, но сила ощущалась на расстоянии. Да и Искин мегаполиса выделил его, хотя не без сомнений. Похоже, что императорский дар не вписывался в местную классификацию. Но в чём не было сомнений, так в том, что Искин обнаружил у него аномально повышенное количество нейронных связей в мозге, и другие параметры мозга его явно удивили. Ольга могла только догадываться, что эти параметры есть, не представляя, как они называются и сколько их.

Она вернулась к Медискину, чтобы посмотреть, во сколько обойдется омоложение императора, генерала и Насти. Невольно поймала себя на мысли, что ей немного обидно, что по мнению Искинов, она, будучи человеком будущего, уступает по развитию мозга людям из прошлого. Но отвлекшись на обиду, Оля чуть не упустила скидку, которую можно было получить за массовое восстановление здоровье служащих, и эту скидку можно было растянуть на дорогостоящее обслуживание генерала, императора и Насти, уменьшая личные траты.

— Ага, — азартно воскликнула она. — Это наш случай! Унтер Хряпов, пойдёте на процедуры по скидке! — выпалила она на радостях.

— Я? По скидке? — изумился император.

Ольга повернулась к нему и, скептически осматривая с ног до головы, строго произнесла:

— Вас и генерала запущу по скидочному купону. Его дают за каждых десять человек, приведённых на лечение. Слава богу, что нет уточнений насчёт того, что их лечение входит в бесплатный минимум.

Хряпов сощурился и от него повеяло силой. Оля, почувствовав давление и шум в ушах, схватила бутылку с водой, плеснула её в сторону унтера и взмахнула рукой, растягивая воду в щит. Лже-Хряпов раскрыл глаза от удивления, а довольная эффектом Ольга назидательно произнесла:

— Если вас успокоит, то вы даже со скидкой обойдетесь нам с мужем в копеечку.

Говорить такое было неловко, но жизнь в одиночестве разучила Ольгу быть удобной для всех.

— Я возмещу…

— Унтер, поймите, я вам не в упрек, — увидев нешуточное смущение императора, она решила пояснить: — Здесь наши деньги не имеют веса, а местные заработать нам не хватает времени. Поэтому требуется экономный подход. Никто не мог предположить, что в этом мегаполисе надо платить за то, что в маленьком городке делали бесплатно.

— Понял.

Оля видела, что он скорее принял, а не понял. Похоже, что его величество не умел считал деньги, если это не бюджет страны.

— Очень хорошо, — всё-таки похвалила она его. — Мы получили опыт и делаем выводы. Ищем способы так или иначе получать желаемое. Кстати, мы с вами урвём ещё одну скидочку на будущее, если вы оставите положительный отзыв после того, как завершите обновление.

— И исцеление следующего человека будет дешевле?

— Совершенно верно. Тут ведь как? Если у меня на счету не будет нужной суммы, то оно в принципе может не состояться. Все процедуры взаимосвязаны и не получится сделать половину, оставив остальное на потом. Так что скидка может оказаться решающим моментом.

— Хм, век живи — век учись!

— Мудро, унтер. Зрите в корень! — Оля вновь не поскупилась на похвалу.

Император хмыкнул, а она пригласила его следовать за ней.

— У вас не капсула, а целая комнатка, потому что вы ложитесь не просто поправить здоровье, а отрегулировать все эфирные тела. Я понятия не имею, как это делается, но именно это даёт толчок развитию способностей и серьёзно омолаживает. Одно скажу: эффект зависит от силы вашего дара.

— Понятно.

— И ещё, — Оля замялась, — мне хотелось бы вас успокоить и сказать, что я буду рядом с топором и если что, то…

— Но это чушь.

— Да. Подле вас подежурит Сева. Он сумеет разбудить вас через преграду, а вы достаточно сильны, чтобы решить любую проблему.

Ольга видела, что император засомневался и намного мягче добавила:

— Но я уверена, что всё будет в порядке.

Он подошёл к ней, взял ее руку, чуть погладил и поцеловал. Увидев её смущение, отпустил и одобрительно произнёс:

— Вы похожи на мужа тем, что предпочитаете имеете запасной план.

— А что делать? — отступив от него на полшажка, чтобы выглядело естественно, Оля изобразила деловитость. — Если хочешь выжить, то надо иметь несколько запасных планов на случай провала предыдущего запасного плана.

Император принял её тон и спросил:

— Сколько времени я проведу здесь?

— Точное время будет известно после диагностики, но ориентировочно около десяти часов. Спокойного сна, унтер Хряпов, — пожелала она и вышла, оставляя императора одного.

Она не обманула его насчёт организации дежурства возле кабинки, и прежде чем устроить генерала, позвала Всеволода. А дальше получился конвейер по лечению. Гвардейцев лечили по минимуму, но даже это скинуло им внешне по пять-семь лет. За некоторых всё же пришлось заплатить, решая обнаруженные проблемы со спиной

Настю Ольга обновила по полной, используя премию, которую ей положили на счет за привлечение работников. Когда Настасья вышла, то вновь плакала, только теперь уже от счастья. И кажется, генерал тоже пустил слезу, когда увидел себя в созданной Искином голограмме-копии тридцатипятилетним сопляком.

Но всех переплюнул унтер Хряпов, выйдя на следующий день восемнадцатилетним юношей. Сева с Ольгой сразу сообразили какие это сулит проблемы, а вот генерал Белов надолго застрял в восторженном состоянии. Он не мог поверить своим глазам и норовил потрогать его величество, чем ужасно раздражал последнего.

— Так, с этим мы сейчас ничего поделать не можем, потому предлагаю двигаться дальше, — дождавшись момента, когда стихли эмоции, произнесла Ольга.

Император вопросительно посмотрел на неё, и она опустила взгляд: глаза Вадима Храброго выдавали возраст, и контраст между юным свежим лицом с многолетней мудростью глаз вводил в ступор. Оля сделала вид, что ей надо прокашляться, а потом продолжила:

— У нас есть планы и их надо продолжать реализовывать. Не так ли? — уже без особой уверенности спросила она.

— Инструктаж по тварям пройден, — поддержал её Всеволод, — пора выходить на улицу. Службу надо служить.

Он с нескрываемой гордостью за супругу, обвёл всех строгим взглядом и распрямился, играя мышцами. Не без удовольствия отметил Олюшкин заинтересованный взгляд и еле удержался, чтобы не выкинуть коленце, не пройтись по-простонародному гоголем.

— Да, засиделись мы, — согласился генерал и поднялся, собираясь командовать выход на охоту, но осёкся. Посмотрел на Головина:

— Э-э, Всеволод Аристархович, а как тут охотиться? Будем выслеживать тварей или есть какой другой способ?

— Есть, — сдержанно ответил Головин, показывая на браслет.

Он предоставил Филиппу Святославовичу браслет-планшет в надежде, что тот будет пользоваться программой отслеживания тварей и направлять своих ребят в нужные места. Однако судя по вопросу, генерал ничего не запомнил из объяснений.

Оля предупреждала, что всем новоприбывшим потребуется время для осознания увиденного и что это нормально, но Всеволод сомневался, думая, что жена преувеличивает.

— Филипп Святославович, назначьте полковника Орлова координатором, — вежливо предложил выход из создавшийся ситуации Всеволод. Ждать, когда Белов выйдет из ступора не было возможности. — У Алексея Павловича уже есть опыт работы с местными… э-э смотрителями.

Генерал вцепился в браслет, решив, что Куратор потребует отдать его, но Головин обратился к Орлову:

— Алексей Павлович, вы же помните, как через уличную связь можно запросить сведения о наличии существ на улицах города?

— Так точно! Искин уже подключил меня к программе «Оптимальный путь» и выдал разрешение на осуществления связи между бойцами.

— Ну вот и отлично, — обрадовался расторопности полковника Всеволод. — Алексей Павлович, вы молодец. Признаться, не ожидал. Займитесь, пожалуйста, обучением бойцов пользованию местными возможностями. А браслет оставим Филиппу Святославовичу.

Унтер Хряпов подошёл к Белову и укоризненно глянув на него, активировал ему наручный планшет. Делал он это весьма уверенно, словно бы являлся опытным пользователем. Собственно, так и было. Он не один час провел за планшетом госпожи Образцовой, знакомясь с ее миром и изучая возможности устройства. Это помогло ему не пропасть в Мертвом мире, когда он пошел туда на свой страх и риск.

Хряпов начал объяснять генералу, как отслеживать местонахождение своих воинов и других разумных. Вместе они разобрались, как вызывать летолёт или, не сходя с места, открывать двери домов, чтобы попавшие в ловушку бойцы могли укрыться.

Ольга думала, что гвардейцы будут удивлены нагловатому поведению унтера, но все делали вид, что ничего необычного не происходит. Похоже, что все знали, кто скрывается под псевдонимом «унтер Хряпов»!

Но Олю зацепила в их взглядах некая подозрительность, как будто они смотрели на юного императора и думали — а не подменили ли его? И она не могла их винить в этом. Омоложение вышло кардинальным.

Глава 20. Княгиня Шаховская

Довольный признаниями своих заслуг Орлов запросил у главного Искина мегаполиса, которого называл Смотрителем, задание на день. Гвардейцы следили за его общением с Искином с уважением и завистью. Им тоже так хотелось, но пока было боязно.

Алексей Павлович получил задание на текущий день и потребовал выдать ему сведения об актуальной обстановке на дорогах. Ольга следила за ним с удивлением. Она не ожидала от полковника такой прыти, но Орлов оказался хорошим учеником.

Гвардейцы чуть ли не затрепетали, увидев развернувшуюся виртуальную карту перед Алексеем Павловичем. А когда он начал тыкать в неё пальцами, двигая картинку, увеличивая её или уменьшая, то забыли, как дышать и моргать. Оля впервые наблюдала чистейшее благоговение.

— Наше задание! — во всеуслышание объявил счастливый от всего происходящего Орлов. — Расчистить проход к складу роботов-дворников. Да, роботов-дворников, — смакуя повторил он новое слово, составляющее часть задания.

Он увеличил картинку, и все увидели пятиэтажное здание, плотно оплетенный паутиной.

— Из-за блокировки уборщиков улицы близлежащих кварталов завалены мусором, и нам придется идти с величайшей осторожностью, чтобы не попасться в зубы какой-либо затаившейся твари.

Его речь вызвала живой интерес, и гвардейцы сгрудились вокруг полковника, а он продолжил переговариваться с Искином мегаполиса:

— Господин Смотритель, проложите, пожалуйста, нам маршрут.

На карте появилась светящаяся полоска и гвардейцы ещё плотнее обступили Орлова, чтобы не упустить ни одной детали.

Полковник медленно повёл пальцем по светящейся линии, одновременно увеличивая карту и случайно переключая её на вид сверху в режиме реального времени. Оля заметила, как широко округлились его глаза, но более он ничем не выдал удивления при виде нового ракурса. Орлов учился на ходу, поняв принцип работы с картой ещё в свой первый визит в Мёртвый мир.

— Ой, — воскликнул один из офицеров, тыча пальцем в карту. — Эту тварь нам показывали на инструктаже! Но, господа, она не была обозначена точкой, когда карта была схематичной. У меня хорошая память и этот участок был показан свободным от тварей!

Все принялись обсуждать этот момент. Унтер Хряпов повернулся на шум и уставился на карту. Пригляделся, а потом равнодушно отвернулся. Ольге пришлось встать на стул, чтобы увидеть поверх голов, что за существо проигнорировала система слежения. Увидев представителя макромира, пояснила:

— Этого иномирца можно отогнать огнём, но лучше его обойти. Он безобиден, если держаться на расстоянии от него. Сам он не нападает. Я бы охарактеризовала его безмозглым, но, как оказалось, примитивные существа сюда не попадают, а значит, подобные представители миров находятся вне нашего понимания.

— Но почему Смотритель не отметил его на карте? — спросил один из офицеров.

— Потому что никто не сказал ему это сделать. Он отмечает на карте только тех, кто входит в его классификацию живых существ. Она была составлена давно, ещё до катастрофы. Я полагаю,

— Ольга Дмитриевна, — обратился аспирант, — а можно попросить Смотрителя учитывать подобные объекты?

— Попробуйте, — пожала плечами Оля. — Но поскольку вы не можете разместить по городу усовершенствованные датчики, то Смотрителю придется лично просматривать улицы. Вы должны понимать, что делать это надо постоянно, потому что твари передвигаются, и я не знаю, хватит ли у Смотрителя мощности на это.

Глаза Совушкина блеснула азартом, но Ольга добавила:

— Если решите попробовать, то убедитесь, что эта услуга не будет платной. Иначе рискуете остаться без внутренних органов, которые возьмут в оплату долгов.

Лица у всех вытянулись. Похоже, что многим пришла в голову мысль что-нибудь попросить у Смотрителя ради эксперимента. Оля краем глаза уловила насмешливый взгляд императора и поняла, что он оценил её чёрный юмор.

Генерал же испепелял Совушкина взглядом за то, что тот намеревался что-то менять в работе Смотрителя. У Белова в этом плане была чёткая установка: работает — не трогай! Филипп Святославович был восхищен картой и тем, как ею пользовался Орлов. Он намеревался повторить этот опыт, но не на глазах у всех. А сейчас он готов был убивать любого, кто полезет своими ручонками в её настройки.

Орлов тем временем внимательно рассмотрел маршрут к складу и остался удовлетворён. Конечно, в любой момент обстановка могла измениться, но сейчас пройти до него можно было без особых проблем. Вот только обстановка возле самого склада ему не понравилась. Там сновала группа арахноидов и гвардейцы с ужасом смотрели на них.

— И как нам с ними справляться? — посыпались вопросы, пока камера скользила по территории, показывая гигантских пауков со всех сторон.

Оля встревоженно переглянулась с Всеволодом. Это был тот момент, когда будущие охотники должны были обзавестись местным оружием. Но Искин не подтвердил полномочия Севы и непонятно было, кто может поспособствовать выдаче оружия.

— Госпожа мэр! — неожиданно обратился к ней Искин мегаполиса. — Господин Орлов состоял у вас на службе? Ольга не сразу сообразила, что Искин имеет в виду патрулирование улиц в маленьком городке. Тогда Орлов был единственным, кто не согласился изображать деятельность приказчика и стал кем-то вроде городового.

— Совершенно верно. Он патрулировал улицы и делал это весьма ответственно, — торопливо отрекомендовала она Алексея Павловича.

— Но оружие вы ему не выдали?

Ольга замялась, понимая, что сейчас есть шанс подступиться к вопросу с оружием.

— Я находилась на испытательном сроке, — осторожно произнесла она. — У меня на тот момент не было права распоряжаться военным имуществом.

Голограмма Искина исчезла и появилась перед Орловым. В этот раз все видели, как по полковнику пробежались сканирующие полупрозрачные линии, а потом Смотритель предложил ему офицерскую должность и разрешил посетить полицейский склад с оружием прежде, чем он приступит к выполнению задания.

Вздох облегчения со стороны унтера Хряпова, генерала и Всеволода услышали все! Орлов же просиял и благодарно посмотрел на Ольгу. Она правильно сообразила, что надо было сказать и отлично рекомендовала его.

— Смотритель, покажите маршрут к оружейному складу, — в нетерпении воскликнул полковник.

Новая светящаяся дорожка легла на карту, останавливаясь в другом конце города. Орлов сник.

— За день мы не доберемся до туда, — пробормотал он.

— Служебный летолёт будет предоставлен вам через десять минут, — сообщил Искин.

В зале повисла тишина. Все упустили из виду, что есть транспорт. Даже Ольга не вспомнила о летолётах, привыкшая рассчитывать только на свои ноги.

— Что ж, — смущённо прервал затянувшееся молчание Головин, — это меняет дело. Но проверить город на наличие летающих тварей всё равно надо.

Орлов вместе с офицерами тут же приступил к изучению карты. Оля подошла к Всеволоду, чтобы спросить, полетит ли он вместе с гвардейцами на склад оружия и возьмет ли с собой Полозова, Ежова и Васильчикова, но раздались возгласы гвардейцев.

— Там сражаются! А можно ближе посмотреть?

— Это люди! Я узнаю эту форму!

Унтер Хряпов и Белов ринулись к карте. Все расступились. Орлов сделал максимальное увеличение, и камера заскользила по лицам сражающихся.

— Какого хрена! — неожиданно зло выругался Хряпов, а один из гвардейцев тихо воскликнул:

— Светлейшая княгиня Шаховская!

Оля вопросительно посмотрела на мужа и тот едва слышно прошептал:

— Урожденная Храброва. Старшая сестра императора.

Ольга подошла ближе, чтобы разглядеть женщину. На вид той было около сорока и это никак не тянуло на старшую сестру, которой должно было быть около семидесяти, если не восемьдесят.

Княгиня выглядела великолепно. Она передвигалась с грацией кошки и легко следовала за отбивающимся от тварей отрядом. И Всеволод был прав, когда говорил, что родовитые дамы совсем не хрупки. Княгиня была высокой, физически крепкой и походила на валькирию. Особый шарм ей придавала осанка и властный взгляд. Ольга с первого взгляда поняла, что эта женщина любит держать всё под контролем, что она ничуть не напугана, а наслаждается жизнью.

Оля украдкой посмотрела на императора, забывшего о роли унтера. Сейчас он ничем не отличался от своей сестры. Разве что молодостью.

— Летим туда, — коротко бросил он и гвардейцы пришли в движение.

— Да не все! — рявкнул генерал.

Белов придирчиво обвёл своё воинство суровым взглядом, потом махнул рукой одному из офицеров, чтобы тот брал свою группу и шёл к выходу. Через пару мгновений генерал дал знак ещё одному офицеру, решив усилить свои позиции при разговоре с людьми княгини.

Орлов благоразумно уступил право командовать генералу, несмотря на признание его легитимности Искином. Он уже понял, что остаётся в Мёртвом мире, а генерал вернётся на Землю. К тому же Орлову не хотелось ввязываться в семейные дрязги высшей знати.

Совушкин собрался было тоже лететь, но передумал, отдавая предпочтение собственной работе. Избавление от бронхита, желудочных колик и начинающейся близорукости чуть не сыграло с ним злую шутку, заставив считать себя непобедимым героем, но Игнат вовремя опомнился. Его ждали знания целого мира, и он был бы полным дураком, потратив драгоценное время на поездку.

У Головина тоже было много работы. Он продолжал собирать материал для развития Земли, но увидев, что после некоторого колебания Оля решила сопроводить группы, поднялся и направился к ней.

— Сева, на складе может потребоваться моя чиновничья помощь, — пояснила она свой порыв. Он кивнул, понимая, что жена права.

— Сударыня, — неожиданно обратился к ней Хряпов, когда она проходила мимо него. — Останьтесь.

Ольга остановилась. Сева встал рядом с

— Почему я должна остаться? — приподнимая бровь, удивленно спросила она. Ситуация с маскирующимся под унтера императором казалась ей нелепой и бестолковой.

— Потому что новобранцев нельзя оставлять без присмотра.

Он показал на остающихся. Оля согласно кивнула:

— Понимаю, но в данных обстоятельствах моё присутствие на складе может оказаться необходимым. На чаше весов стоит цель нашего пребывания здесь.

— И всё же…

— Я лечу с вами, — отрезала Ольга и поразилась возникшей тишине. — Здесь остаётся достаточно умных людей, чтобы решить любую возникшую проблему, — добавила она.

— Я не сомневаюсь, что мои офицеры справятся без вас, — насмешливо ответил император. — Мне не хочется, чтобы вы рисковали без причин.

Оля растерялась всего лишь на миг, а потом нахмурилась и угрожающе произнесла:

— Унтер Хряпов, встаньте в строй, если не хотите, чтобы я вам выбрала перочинный ножик вместо нормального оружия.

У генерала был такой вид, что его сейчас хватит удар. Император же хохотнул и, шутливо отдав честь, занял место среди гвардейцев.

Оля виновато взглянула на мужа и облегченно выдохнула, увидев, что во взгляде Всеволода нет осуждения. Наоборот, от него пришла ощутимая успокаивающая волна.

Она благодарно посмотрела на мужа и перевела взгляд на императора. Тот заметил их переглядывания — и вдруг подмигнул ей! Она робко улыбнулась и чуть смущённо пожала плечами, как бы прося прощения за неловкость, но продолжая считать, что была права.

Пока две отобранные группы поднимались на крышу и проверяли связь с оставшимися, опустился летолёт. Оля замешкалась на входе. Её вдруг потянуло к месту пилота. Сомневаясь, она подошла к креслу, села и почувствовала, что находится на месте. Это было странно.

— Сударыня, а вы умеете? — настороженно спросил Белов, показывая на панель перед ней.

— Да. Я прошла обучение, но… практики у меня не было, — вынуждено призналась она.

— Тогда, быть может, не стоит… у нас в экипаже сидит… э, унтер.

Ольга качнула головой и торопливо принялась объяснять:

— Не волнуйтесь, Филипп Святославович. Летолёт поведёт Смотритель города, а я всего лишь понаблюдаю, как это делается.

— Только ничего не трогайте, — всё же попросил её генерал и сел так, чтобы видеть Ольгу.

Она же церемонно пристегнулась и сложила руки на коленях. Оля действительно не собиралась ничего трогать. Через камеры, показывающие салон, она увидела завистливые взгляды гвардейцев, желавших оказаться на её месте.

Это развеселило её. Но летолёт поднялся в воздух, и все стали смотреть в окна. Полёт вновь захватил всех. Больше не было иллюзорных декораций и город предстал в своём настоящем виде. Часть улиц и проспектов были тщательно убраны и поражали своей чистотой, но многие кварталы выглядели иллюстрацией апокалипсиса. Это впечатлило гвардейцев не меньше, чем красочные виды.

— Уточните точку остановки, — раздался голос Искина.

Орлов подскочил, сверился с картой и растерялся, не увидев отряда княгини. Ольга сообразила быстрее, чем он и спросила в какое здание вошёл чужой отряд и на каком основании. Император весь обратился в слух, когда Искин обозначил статус его сестры в качестве гостя.

— Где была произведена медицинская услуга? — продолжила спрашивать Оля.

— Информация закрыта. Вашего статуса недостаточно.

— Свяжите меня с Искином моего города, — потребовала Ольга и как только увидела знакомую голограмму, то тут же запросила через него всю информацию о подозрительной иномирной группе. Искин мегаполиса скинул затребованную информацию своему коллеге, а тот предоставил данные ей.

Оля видела, что император, Орлов, генерал и муж внимательно наблюдают за её общением с Искинами. Все они учились. Даже Белов стал смотреть на окружающее более осмысленно, но пока не решался пользоваться своим браслетом при свидетелях.

Оля вывела на экран момент попадания княгини в Мёртвый мир, потом показала, как её светлость договаривалась с Искином мегаполиса и получила статус гостя.

— О, боги! — не сдержался генерал, когда увидел, сколько бриллиантов передала княгиня в оплату за обретение статуса, за проживание и омоложение.

А потом Белов увидел в руках её помощника свою папку, ту самую с докладом-инструкцией, которую он когда-то получил для ознакомления.

Он опасливо посмотрел на его величество и побледнел. У императора желваки ходили ходуном. На юном лице это было отчетливо видно.

Белов обречённо вернулся в кресло и сел, обхватив голову руками. Он понимал, что из-за собственной недальновидности пришёл в этот мир неподготовленным, и к тому же отдал своё преимущество условному врагу.

Летолёт сел на крышу того здания, где остановилась княгиня.

— Почему она не выглядит так же молодо, как я? — единственное, что спросил император, когда погас экран. — Она же поглотила искры…

— Видимо, эти искры ничего ей не дали. Судя по медкарте, у неё был всплеск возможностей, но дар оказался непонятным и невостребованным. По её медкарте видно, что спустя три дня все энергетические показали пошли на спад. От себя могу добавить, что вскоре её энергетика вернётся в прежние рамки, оставив немного бодрости и запаса здоровья.

— А омоложение?

Оля пожала плечами.

— У унтера Полозова с Ежовым схожая ситуация и пока что их омоложение держится. Они прошли комплекс процедур, обновляющий внутренние органы, чистящий кровь и стимулирующий правильное течение энергий, а это срабатывает без обретения какого-либо дара. Так что думаю, что в этом плане волноваться не стоит.

— Значит, мне повезло с даром?

— Я не знаю, какой дар вы получили, но судя по всему, он идеален для вас или специфичен. Предположу, что не все попадающие сюда существа знают о старении и вполне может быть, что вы это свойство получили в нагрузку.

— Сложно представить, что какие-то существа не знают о старении, — не поверил унтер. На что Ольга пожала плечами и продолжила свою мысль:

— И предположу, что местная медицина всего лишь активировала полученный вами подарок. Возможно, что всего лишь часть, но вам этого хватило.

— Предполагаете?

— Всего лишь версия, — кивнула Ольга. — Простите, если сказала лишнее.

— Я благодарен вам за объяснения и чувствую, что вы правы. Любая версия лучше неизвестности.

Наступило неловкое молчание. Ольга первая нарушила его:

— Княгиня намерена провести в этом мире ещё как минимум неделю, — ткнув пальцем в строку, где была сделана запись об оплате, Оля обратила внимания императора. Он кивнул, а генерал предположил:

— Значит, её светлость собирается продолжить охоту.

Император ожёг его взглядом, Белов сжался, но после паузы, его величество всё же ответил:

— Да. Ксения Вадимовна не умеет отступать и уступать… — он произнёс эти слова тихо и чувствовалось невысказанное сожаление о данной черте характера сестры.

Ольга с сочувствием посмотрела на него и решила показать, что проблема с родственниками касается всех людей.

— Знаете, почему-то именно в семьях находятся самые

Все с удивлением посмотрели на неё, но Оля лишь горько улыбнулась, не собираясь спорить, если ей начнут возражать.

— Открыть двери! — вслух произнесла она, но при этом самостоятельно нажимая на значок открытия дверей.

Ей захотелось вдруг почувствовать, как пульт управления отреагирует на касание и послушается ли летолёт её команды. А чтобы не беспокоить генерала и остальных, она сделала вид, что просит Искина.

Двери отъехали в стороны на долю секунды раньше, чем она закончила свою просьбу. Это означало, что открыла их она, а не автопилот или Искин.

В салон подул ветерок, все оживились, высыпали на крышу и принялись осматриваться. Это было ещё одно здание делового центра, где когда-то располагались офисы, магазины, учебные и медицинские центры, рестораны, клубы.

— Цель вашего визита? — спросил появившийся Искин мегаполиса, задвигая местного офисного ИИ.

Оля сердито сверлила его взглядом, понимая, что он недоволен тем, как она обошла его запрет на получение информации о княгине.

— Цель визита? — переспросила она, тяня время.

— Проверка, — ответил за неё император.

Искин даже не посмотрел в его сторону и Ольга вынуждена повторить:

— Проверка.

— У вас нет права проверять гостей нашего города! — тоном судьи произнес ИИ.

— Ошибаетесь. Со мной рядом министр из того же мира, откуда прибыла заинтересовавшая нас группа разумных. Его высокопревосходительство не давал разрешения интересующей нас особе на вывоз такого количества драгоценных камней природного происхождения.

— Вы подозреваете контрабанду? — невольно подсказал Искин — и Оля уцепилась за эту версию.

— Да! Мы хотим услышать объяснения подозреваемой и по результатам мы либо подадим жалобу на незаконное предоставление убежища, либо… уладим этот вопрос.

Ольга не без удовольствия видела потрясённый взгляд императора. Похоже, никому в голову никогда не пришла бы мысль назвать светлейшую княгиню контрабандисткой.

— Мы не вмешиваемся в дела иномирных департаментов, если это не вредит мегаполису.

— Я учту вашу лояльность и, возможно, не потребую возвращения наших богатств, если вы прекратите нам препятствовать.

— Оплата была произведена по правилам! — упорствовал Искин.

— Давайте дождёмся результатов нашей проверки. В данный момент всё, чего я прошу — это не вмешиваться.

Искин отступил со словами:

— Инспекция будет запротоколирована.

— Не возражаю, — чопорно ответила Ольга, радуясь, что экспромт удался. Она доказала свою необходимость нахождения в Мёртвом мире.

Все спустились на тот этаж, где остановилась княгиня и генерал расставил посты по всему коридору. Искин заблокировал двери, требуя оставаться княжьим людям на местах. Он предупредил, что за попытку сломать дверь взыщет плату.

Головин поморщился, ощутив волну страха и нервного возбуждения запертых людей. Никто из них не понимал, что происходит.

Император деликатно постучал в покои сестры и вошёл. Ольга ушла в общий зал и, сев в уголке, запросила картинку происходящего. Головин хотел было запретить ей, но подошедший Орлов остановил его:

— Ксения Вадимовна способна причинить вред… — он не договорил, но это и так всем было понятно.

Слухи о княгине ходили самые нелицеприятные. Она не самая добрая женщина, но её щедрые пожертвования больницам и приютам заставляли молчать окружающих. Головин не верил, что княгиня осмелится навредить императору, но решил проверить её. Он сосредоточился на эмоциональном фоне Ксении Вадимовны и… пошатнулся.

На него обрушилась всепоглощающая зависть. Он ощутил жгучую досаду на то, что княгиня родилась женщиной, что родители дарили внимание братьям. Она завидовала, что у неё нет тех учителей, что есть у мелкого поганца-наследника. Завидовала свободе передвижения, обилию друзей, денег, развлечений, а сейчас в ней вспыхнула ненависть на мелкого засранца за то, что он выглядит моложе её сына. Эти эмоции были невероятно тяжелы и затягивали в омут обиды, злости, ненависти.

— Сева! Родной, очнись! Посмотри на меня! Слышишь? Я сейчас тебе нос зажму и сливку сделаю, — услышал он голос жены — и вырвался из чужой злобы.

— Я здесь, милая, — успокоил он её, позволяя себе отогреться в её эмоциях беспокойства и заботы о нём. — Смотрим и внимательно, — велел он и уставился на небольшой голоэкран, где император начал разговор со своей сестрой. — Филипп Святославович, Алексей Павлович, вам лучше побыть на отдалении, чтобы не слышать, о чём они будут говорить, но будьте готовы вмешаться в любую секунду.

Белов с Орловым понимающе кивнули и отошли, испытывая облегчение, что Головин взял всю ответственность на себя.

— Не может быть! — услышала Ольга возглас княгини.

Женщина была потрясена видом брата. Она ринулась к нему, принялась жадно разглядывать, но Оле показалось, что её светлость ищет изъяны и, не находя их, мрачнеет.

— Ксюша, что ты здесь делаешь?

— А разве непонятно?

— Почему не пришла ко мне? Зачем эти тайны?

— Мне надоело кормиться из твоих рук! Я хочу сама… Это мой шанс, и я не собиралась его упускать!

— Думаешь, я бы не позволил тебе?

Княгиня нервно дёрнула плечом и промолчала.

— Ты могла стать мне соратницей, но предпочла строить козни. Я всю жизнь терпел, держа в своем сердце ту маленькую девочку, смотрящую на меня с любопытством своими потрясающе красивыми глазками, а теперь…

— Что теперь? — яростно воскликнула её светлость, не скрывая своей злости.

— Нам судьба подарила по второму шансу и повторять свои ошибки я не намерен. А ты?

Ольга жадно слушала, пытаясь понять, что скрывается за резкими фразами. Судя по всему, они не раз пытались договориться, но всё срывалось.

— И я не упущу свой шанс! — твердо ответила княгиня, смотря в глаза императору.

— Мне следует понимать, что ты…

— О, нет! Я не претендую на твоё место, — хохотнула она. — Можешь не беспокоиться!

— Тогда чего ты хочешь?

— А разве непонятно?

— Нет. Говори прямо. Я устал от твоих загадок.

— Отдай власть правительству!

— Ты с ума сошла? Какому правительству?

— Которое выберет сам народ!

Вадим Храбрый долго смотрел на неё, и Ольга уже думала, что он уйдёт, не проронив ни слова, но император подошёл к сестре и наклонившись к ней, тихо спросил:

— Ты думаешь, я не знаю, кто платит тем провокаторам, что кричат на улицах о бездарности власти, о безмерной эксплуатации и жадности? Твои газетёнки вбрасывают весь этот мусор в массы, засоряя людям мозги ложью!

— Ну надо же, какой ты умный! Что же не пресёк, раз знал?

— Хотел понять, чего ты добиваешься.

— Справедливости!

— Только не ты, — он покачал головой. — Ты собиралась править за спинами тех людей, которых проталкиваешь наверх. Вот только не учла того, что им плевать на тебя. Как только они почувствовали силу, то начали ускользать от тебя.

— Ты перекупил их!

— Их

— Для тебя это не новость, — понял он. — И потому ты здесь.

— Да! Никому нельзя доверять, кроме себя! Я начну жизнь заново и все сделаю по-другому. Все сделаю сама!

Император покачал головой и вышел. Он увидел одно лишь упрямство. Ксения хотела во что бы то ни стало получить желаемое, а что будет потом её не волновало.

Ольга с недоумением посмотрела на Всеволода и спросила:

— И чего теперь делать? Я думала, что мы возьмем её под стражу или выдворим отсюда, а он всего лишь пожурил её! — Оля возмущенно посмотрела на мужа.

— Милая, это политика. Поверь мне, родственных чувств там давно нет.

Она через камеру посмотрела на медленно идущего по коридору юного императора. Он был раздражен и задумчив, а потом его лицо стало бесстрастным, как будто он принял важное решение и более не намерен отступать. Шаг стал чеканным, уверенным, а взгляд устремлён вперёд.

Оля сняла наблюдение, поднялась с места и посмотрела на Севу. Тот подал ей руку и вместе они подошли к генералу с полковником.

— Нам пора лететь на склад, — коротко бросил Всеволод — и всё пришло в движение. Никто не обсуждал увиденное. Искину было передано, что к полученной им оплате нет претензий.

Через пять минут группа поднялась на крышу, забралась в летолёт и взлетела. Им надо было спешить. Выданное Искином задание само себя не сделает, а они ещё даже не получили оружие.

Оля села в кресло пилота без сомнений и приготовилась наслаждаться видами города.

— Фиксирую попытку перехватить управление, — услышала она ровный голос автопилота, как только они взлетели.

— Что? Не поняла! — забеспокоилась Ольга, шаря взглядом по панели управления.

— Управление служебным транспортом отделения 3571 взято под контроль… — автопилот словно бы засомневался, но потом четко произнес: — приоритетным лицом.

— Какое лицо? Где оно? Верни всё, как было! — воскликнула она.

— Инициировано отключение всех датчиков управления.

— Не смей, урод! Мы уже взлетели!

— Три, два, один!

Летолёт вздрогнул, а потом стало удивительно тихо и все огоньки на панели погасли.

— Ольга Дмитриевна, что происходит? — раздался рык генерала. Но отвечать ей не пришлось: летолёт начал снижаться, набирая скорость.

— Мы падаем! — воскликнул один из гвардейцев.

У Ольги была только одна мысль: почему падение не случилось над крышей дома. Упали бы с высоты трёх метров и посмеялись бы над этим.

Глава 21. Интересные сведения

— А моя печень чувствовала неприятности! — пробормотала Ольга, не в силах оторвать взгляда от приближающегося дорожного покрытия. На фасаде здания с левой стороны вспыхнула голограмма Искина мегаполиса, быстро и чётко сообщившая:

— Включён режим аварийной посадки. Рекомендуется для повышения шансов выживания перейти на ручное управление.

В следующий миг в Искина врезался огненный шарик, и голограмма рассыпалась на пиксели.

— Ах ты ж, — Ольга вытянула шею, чтобы разглядеть, откуда атаковали ИИ.

— Милая, чем тебе помочь? — ей на плечи опустились руки Всеволода, и Ольга перестала метаться.

— Сева… — выдохнула она. — Сева, бей кулаками в эти точки! — спохватилась, шлепая ладонями по панели управления. Он без вопросов ударил. Послышался щелчок, и треснувшая панель отпружинила от основы, обнажая целую систему из кнопок, тумблеров и циферблатов.

— Ай молодца! — воскликнула Ольга, откидывая панель с электроникой и хватая лежащий в ложбинке рогатый руль. Закусив губу, она нервно осмотрела поверхность, нашла место для этого руля и растерялась, не понимая, как его закрепить. Ткнула этой рогатинкой, надеясь, что выскочит крепление — и не ошиблась. Руль с силой притянуло к нужной точке. Оля осторожно потянула его, боясь сорвать, но он держался крепко.

— Сейчас-сейчас, — шептала она, давя на руль, останавливая падение. Как только экстренное снижение прекратилось, Оля опустила взгляд на ряды кнопок и указателей.

— Ага, — удовлетворённо констатировала она, ощущая напряжённое молчание в салоне летолёта. — Вот это я понимаю! Вот это по-нашему!

Ольга не без удовольствия начала щёлкать тумблерами, сдвигать рычажки и нажимать кнопки. По бокам летолёта выдвинулись вертикальные зеркальные полоски, дающие ей круговой обзор, возобновилась работа кондиционера, сменилась скорость движения и подключились механические датчики-измерители.

— Олюшка, мы больше не падаем? — продолжая массировать ей плечи, тихо спросил Головин.

— Нет, — облегчённо выдохнула Ольга и громко добавила: — Господа, поздравляю Вас! Наш борт обрёл независимость и самое время пользоваться свободой. Какие будут предложения? Куда летим?

Гвардейцы недоумённо начали переговариваться, генерал опасливо посмотрел на Императора, Орлов хмыкнул, Сева укоризненно покачал головой. Его величество поднялся и, подойдя к Ольге, спросил:

— Вы заметили, что Смотрителя города попытались сжечь?

— Да.

— Мы можем приблизиться к бомбистам на безопасное расстояние?

— Приблизиться-то можем, но нас могут подбить. Здесь встроено вооружение, но я не училась им пользоваться.

— Ваше… э-э… — начал Всеволод, — может не будем рисковать?

— Господин Куратор, напомните мне, зачем мы сюда пришли?

Головин вынужден был согласно кивнуть. Они пришли сюда узнать о выживших, взять дары, вооружиться и использовать медицину. Ждать более удобного случая для знакомства с иномирцами было бы глупо. Но Всеволод все же напомнил:

— Мы до сих пор безоружны.

— Другого шанса может не представиться, — ответил Хряпов и выжидающе посмотрел на Ольгу.

Она вздохнула, сделала разворот и вернула летолёт на тот проспект, где они минуту назад «падали».

— Мы находимся в зоне поражения, — сообщила она. — Я вижу трёх незнакомцев и полагаю, что они держат нас на мушке.

Всеволод с императором прильнули к окну. Генерал, услышав Ольгины слова, отпихнул Орлова и жадно вглядывался вниз, оценивая обстановку.

— Почему не стреляют? — напряжённо спросил он. — Мы сейчас идеальная цель.

— Ждут, когда мы подлетим поближе? — предположил Всеволод.

— Мне кажется, что они хотят захватить летолёт без повреждений, — влезла Ольга. — Иначе они не мудрили бы с отключением автопилота. При экстренной посадке пассажиры получили бы ранения, а летолёт остался бы цел.

— Звучит разумно, — похвалил её император. — Генерал! Готовьтесь к бою! — забыв об инкогнито, скомандовал Вадим Храбрый.

Ольга спохватилась и торопливо произнесла:

— Через двери выходить нельзя! Туда наверняка прилетит огнем. Я сейчас отожму крепления каждого второго окна и тогда можно будет выдавить стекло.

Закончив говорить, она одной рукой продолжала держать руль и направлять летолёт на снижение, а второй принялась двигать рычажки, связанные с зажимами на окнах для экстренного выхода. По раздающимся возгласам в салоне она поняла, что гвардейцы начали осторожно вынимать окна. Салон наполнился ветром, летолёт качнуло и управлять стало сложно.

— Садимся! Держитесь!

Воздух засвистел, кто-то протяжно закричал, а потом настала тишина.

— Сели, — радостно сообщила Ольга, но это и без неё всем было понятно. Генерал

— Сева, раздавишь! — захрипела она, поняв, что это Головин выдернул её из кресла, как морковку из грядки. — И ты знаешь, это нисколечко не романтично, когда кладут мордой в пол. Где ты этому научился?

— В фильмах.

Она на миг растерялась, а потом сообразила, что Искин ещё в самый первый её визит переписал все данные с планшета себе, и Сева слушает земную музыку, смотрит фильмы. Их там немного было, но для него это целая фильмотека.

— Хм, предлагаю превратить боевик в мелодраму, — нервно хохотнула она.

— Это как?

— Ну-у, ты поцелуешь меня, я тебя — и вот уже у нас любовь и бабочки в животе, а вокруг хаос!

Ольга почувствовала, что он сильнее прижался к ней, а потом его жаркое дыхание защекотало ей ухо.

— Милая, мне не подобраться к тебе, но мне нравится твоё предложение!

— Сева, я тебя испортила! Твой… Хряпов сейчас рискует жизнью, а мы тут бабочек генерируем. Но знаешь, мне приятно!

Всеволод осторожно приподнялся, выглядывая в окно. Гвардейцы стреляли, незнакомцы швыряли огненные шары. Не такие заметные, каким попали в голограмму, но остающиеся опасными.

— Что там? — потянулась смотреть Ольга, но Всеволод надавил ей на плечи рукой, заставляя лежать. — Если не даёшь посмотреть, то говори!

— Два иномирца ранены, третий стреляет по нашим из оружия, похожего на треугольник.

— Из оружия? Он не одарённый?

— Подозреваю, что нет.

— Сева, тогда что же ты стоишь? Прикажи ему сдаться!

— О боги! — встрепенулся Головин и подскочив, выбежав в салон. Оля торопливо поднялась и поэтому успела увидеть, как он лихо выпрыгнул из ближайшего окна, и не лавируя, открыто подбежал к отстреливающемуся иномирцу.

— Боже, храни дураков, — закрывая глаза, взмолилась Ольга, не в силах смотреть, как её муж бестолково бежит.

Всеволод торопился и когда иномирец посмотрел на него, наводя своё оружие, велел тому замереть. В следующий миг иномирец застыл с остекленевшими глазами и Сева оглянулся, чтобы убедиться, что Оля видела, как ловко у него получилось. Она еле удержалась от жеста рука-лицо. Вместо этого подняла ладонь и победоносно сжала ее в кулак. Лицо мужа просияло.

— Вязать их! — рядом раздался голос Орлова, и полковник ожёг Головина сердитым взглядом. — Всеволод Аристархович! Разве так можно? — укорил он его.

— Ольга Дмитриевна, у нас раненые, — громогласно сообщил Белов. — Мы можем им чем-то помочь?

— Конечно, Филипп Святославович! — она высунулась в окно. — Если нужна срочная помощь, то мы можем воспользоваться местной клиникой.

Оля посмотрела на здание, где поселилась княгиня и добавила:

— Но я бы предпочла вернуться.

— Сейчас узнаю, — буркнул генерал и начал обходить гвардейцев.

Ольга с сожалением оглядела летолёт. Половины окон не было и дальнейший полёт стал невозможен. На одной из витрин ближайшего магазина появилась голограмма Искина. Он осмотрел обстановку и укоризненно покачал головой.

Ольга наблюдала за ним и невольно хмыкнула. Она прекрасно понимала, что Искин следит за происходящим через огромное количество камер, а не вот так, как показал сейчас. Но раз он находит время и силы на демонстрацию человеческих эмоций, то, по его мнению, ничего сверхужасного не произошло.

— Уважаемый Искин, захват летолёта предотвращен, — осторожно начала она разговор. — Ваши бойцы хорошо зарекомендовали себя, не имея оружия.

Она сделала паузу и на всякий случай ткнула пальцем в гвардейцев, чтобы Искин понимал, кто тут его бойцы, а кто чужой.

— Террористы обезврежены и пойманы, — добавила она, обозначив статус незнакомцев — и Искин не возразил, не внес уточнений. Не указал, что поймано «приоритетное лицо», а это означало, что имел место взлом системы.

Ольга украдкой выдохнула и мысленно воскликнула «Бинго!». Она опасалась, что в данной ситуации именно гвардейцы будут чужаками, а не троица напавших. Впрочем, они могли быть такими же попаданцами, как земляне.

— Мне необходим доклад от офицера группы, — нейтрально ответил ей Искин мегаполиса, и Ольга еле удержалась от того, чтобы не выругаться, когда увидела, что голограмма тотчас появилась напротив Орлова.

— Алексей Павлович! Доложите обуспехахгруппы! — громко подсказала она полковнику. Орлов чуть замешкался, но собрался, вытянулся и бойко отрапортовал.

— Ишь, как насобачился, — довольно проворчала Ольга и поспешила на выход, чтобы попытаться выбить из Искина награду, раз уж всё так удачно сложилось. Но Орлов обошелся без неё.

Являясь в данный момент старшим офицером всей полиции мегаполиса, он выбил полное излечение от ран участников сражения, готовое обмундирование, принтер для печати новых комплектов, оружие, лётные курсы на одноместных полицейских летолётах и сами летолёты.

— И укрепление всей группы по всем параметрам! — влезла Ольга. — Команда должна быть стрессоустойчива, физически крепка и подготовлена к энергетическим атакам!

Генерал с полковником скосили на неё глаза, но одновременно кивнули, приобретя вид набычившихся телят. Император же хмыкнул, а Головин довольно сверкнул глазами.

Искин принял сосредоточенный вид, просканировал гвардейцев и согласно кивнул. Посмотрев на оставшийся без половины окон летолет, произнёс:

— Эвакуация поврежденного транспортного средства будет осуществлена силами соседнего квартала через тридцать минут. Вам будет предоставлена замена.

Не успела Ольга спросить «когда?», как в воздухе появился ещё один служебный летолёт и начал медленно опускаться.

— Медобслуживание будет произведено за счёт города в военном медцентре. Там же вы сможете вооружиться. Срок выполнения задания продлевается на двадцать четыре часа. Премия за обезвреживание нарушителей будет выписана на всю команду, когда они будут сданы в утилизатор. Мэру города 90879 объявляется благодарность, повышается уровень доверия и даётся статус почётного гражданина мегаполиса.

Все радостно загомонили, разглядывая новый летолёт. Из здания высыпали люди княгини и с непониманием смотрели на возникшую суету.

— Олюшка, я не понял, куда надо отвезти пленных?

Улыбка сползла с Ольги. Она радовалась разрешению на лечение, подтверждению разрешения на вооружение и пыталась понять, что означает повышение уровня доверия с почётным статусом гражданина и совсем упустила из виду слово «утилизатор».

— Ну-у, это как переработка мусора. Не просто казнь, а рачительное отношение к органике, — затихая, пояснила она.

Всеволод непонимающе посмотрел на неё, чувствуя, как меняются её эмоции от растерянности до неприятия процесса утилизации.

— Похоже, что я не совсем понимаю… — осторожно произнёс он, — у нас мусора почти нет, разве что кости животных и канализационные стоки…

— Сева, — с неохотой начала пояснять Ольга, — пленников расщепят на крошечные частички и распределят по производствам в соответствии с заказами на нужные элементы. Что-то пойдет в теплицы, что-то на производство тканей или лекарств...

— Не может быть… Это же ужасно! — Головин смотрел на неё недоверчиво и словно бы не понимал, как можно вслух произносить такое.

— А что ты удивляешься? — вскипела Ольга. — У вас

— Олюшка, — позвал он её и неожиданно крепко обнял. — Конечно, ты права, и я чувствую, что утилизация чужда тебе. Я понимаю, что ты призываешь понять людей этого мира, прежде чем осуждать. Это мудро.

Ольга выдохнула и расслабилась. Она ни к чему не призывала, а следовала за своим настроением, но объяснять, как скачут её мысли, было бы долго. А мудрой прослыть приятно.

— Как хорошо, что ты всегда знаешь, что я чувствую, — хмыкнула она.

— Ваше высокопревосходительство! — обратился подбежавший гвардеец. — Господин генерал просит вас поучаствовать в допросе пленного.

— Иду!

Впрочем, далеко идти не пришлось.

— Мы всех погрузили в новый летолёт. Там, оказывается, есть зона, похожая на клетку, — возбужденно сообщил Орлов, когда подошёл Головин.

Всеволод вошёл, осмотрелся. Возле пленников стоял Белов и император, остальные делали вид, что заняты ранеными, но косились в сторону местных.

Отчего-то все сразу решили, что имеют дело с выжившими обителями этого мира. В салон вошла Ольга и на миг застыла, решая сесть в кресло пилота или разместиться в салоне. В этот миг все ждали, куда она повернёт, и когда Оля плюхнулась в пассажирское кресло, то многие выдохнули, даже облегченно хохотнули. А она поёрзала, вытянула ноги и в никуда произнесла:

— Жратеньки охота.

Раздались смешки, и кто-то даже поддержал тему еды, мечтая о рульке с капустой. Всеволод поспешил к пленным и встав так, чтобы видеть всех троих, приказал одному из них:

— Говори правду!

Тот занервничал, начал потеть.

— Что-то в этот раз плохо работает, — прокомментировал император. — Похоже, что он не понимает вас.

— Но до этого Всеволод Аристархович остановил его, — возразил генерал.

— Видимо, там без перевода было понятно, что от него требуется, — пояснил Вадим Храбрый.

— Господин Искин, — позвал Всеволод. — Будьте добры, помогите нам решить проблему языкового барьера.

Искин появился на экране:

— Переводчик входит в стандартное обмундирование полицейской службы. Сейчас можно воспользоваться автопереводом транспортного средства. Ваш язык есть в его программе.

Все покивали, а потом растерянно переглянулись, и спустя миг, рассмеялись.

— Ольга Дмитриевна, включите нам пожалуйста автопереводчик в салоне этого летолёта.

— Что? Переводчик? Ах, да… сейчас поищу, — она подскочила и встав у заполненной всякими значками панели управления, уставилась на неё. — Так, ну не переходить же на ручное управление, чтобы включить автопереводчик!

— Автопереводчик включен, — раздался голос ИИ летолёта.

— О, я молодец, — похвалила себя Ольга и крикнула мужу: — Всеволод Аристархович, пробуйте! Переводчик работает, возможно, потребуется небольшая настройка.

Головин уставился на здорового пленника и вновь велел говорить правду. В этот раз Всеволод почувствовал, что правильно воздействовал на иномирца, зацепил его сознание и контролирует.

— Кто вы такие? — спросил Белов.

— Группа снабженцев сектора Охры.

Генерал нахмурился, пытаясь понять, что услышал.

— Сколько всего у вас секторов?

— Пятьсот.

— Какова численность каждого сектора?

— По-разному.

— Отвечай!

— Есть по сто семей, а есть и по несколько тысяч.

— Хм, — задумался генерал, пытаясь сосчитать общее количество населения. — Немало, — заявил он, плюнув на подсчеты.

— Если в среднем в каждом секторе живёт по двести человек, то население составляет сто тысяч, — произнесла Оля. — Но пленник говорил о семье, так что не меньше трехсот, а может и миллион.

— Но где же они прячутся? — воскликнул Белов, благодарно кивнув супруге Головина.

— Где вы живете? — тут задал вопрос Всеволод.

— На острове.

— А как же очищающая волна?

— Очищающая? А, проклятая буря! — догадался допрашиваемый. — Так мы всегда летим впереди неё.

— Не понял, — мотнул головой генерал.

— Что значит «летите»? — по инерции спросил Головин, а сам вспомнил огромного летающего ската, перевозящего на своем теле тысячи крошечных существ. И об ответе Всеволод уже догадывался!

— Летающий остров! — бросив презрительный взгляд на допрашивающих, пояснил пленник.

Белов затряс головой, не в силах понять то, что услышал. Он готов был представить летающий корабль для трёх сотен людей, но остров с сотнями тысяч жителей? Нет. Это никак не укладывалось в его сознании. А вот Император сообразил быстрее и задал следующий вопрос:

— Сколько таких островов?

— Осталось двадцать два.

— А было?

— Была сотня.

— Перун меня шарахни! — присвистнули гвардейцы, прислушивающиеся к допросу. — Это же целая армада…

— Больше, значительно больше! — тут же ответили товарищи.

Всем стало не по себе. А Император устало произнёс:

— Вот теперь мы знаем о масштабах готовящегося вторжения.

Все выглядели подавленными. Даже гвардейцы, которые ничего не знали о вторжении, сейчас всё поняли.

Оля подошла к Всеволоду, посмотрела на мрачного Императора, на Орлова с Беловым, играющих желваками и спросила:

— А эти острова летят вместе или разбросаны по планете? Так-то, ежели подумать, то жителей Земли дофига, но кто из этого дофига с нами заодно?

Мужчины смотрели на неё — и на их лицах отражалось понимание, а потом нетерпеливый вопрос. Но задал его Всеволод:

— Острова вместе летают? Поддерживают связь? Действует воедино?

— Нет. Верхушка общается, с кем-то дружит, но чаще поддерживает нейтралитет. Единства нет. Вражда случалась, особенно раньше.

Все загалдели, обсуждая услышанное.

— Сева, ты посмотри на их рожи, — зашептала Оля. — По ним же тюрьма плачет! Поспрашивай-ка их о жизни. Сдается мне, что это мародёры. Ты слышал, сколько было островов? И куда они делись? Жители вымерли или острова развалились, а может, не хватило энергии держать их в воздухе? Вряд ли все они сгинули в войнах.

Всеволод незаметно пожал Ольгину ладошку, благодаря за подсказки. Её вопросы помогут больше понять о жизни на островах, чем выяснение численности населения, размер острова и тому подобное.

— Ещё раз: кто вы такие? — спросил Головин.

— Снабженцы.

— Врёте! — Всеволод никак не мог понять, почему не верит. Пленник не мог соврать ему, но Ольга была права, называя их мародерами. — Искин сам снабжает ваш остров всем необходимым!

— Искин? Да он только своим аристо шлёт посылочки, — взорвался в бешенстве иномирец. — А на нас всем плевать! Если бы мы сами не заботились о себе, то давно уже сдохли!

— Кто это мы?

— Лига несогласных!

— Много вас?

— Да почитай две трети острова!

— Хм, это много. Так значит вы действуете от лица своей организации?

— Да. Для нас из остатков собирают летолёты и мы разлетаемся в разные стороны, чтобы собрать ресурсы.

— Вы голодаете?

— Мы недоедаем, — уклончиво ответил пленник, но Всеволод усилил давление, и пленник пояснил: — Нам дают питательную массу, чтобы мы не болели и продолжали работать. Но это не имеет смысла. Работы мало, выдаваемая блевотина всех достала,

— Что значит «не заперты»?

— А то и значит, что есть среди них умельцы открывать порталы в другие миры. Вот они шляются повсюду, приносят всякие ништяки.

— Ништяки?

— Ой, это из моего планшета, — влезла Оля. — Искин изучал наш язык по нему, а там всякое… разное. Ништяки означает всякие интересные или полезные штучки, которых нет у других.

А пленника было уже не остановить:

— Аристо всё устраивает! Они на острове полновластные хозяева.

— Вы ошибаетесь, любезный, — остановила его Оля. — Ваши аристо ищут мир для переселения.

— Ха! Слыхал я про такую байку! Да только это не у нас! Если бы аристо нашего острова действительно хотели переселиться, то давно бы уже сделали это.

— Может, вы просто не знаете? — усомнилась Ольга, а Император с Всеволодом замерли, боясь поверить в хорошие новости.

— Барынька, мы живём как животные! Мы деградируем. Среди простых людей одарённых уже нет. Люди с профессией уходят из жизни по старости, Искины ломаются, а мы ничего не можем сделать. Наши дети выросли и не помнят, чему учились в школах, а новое поколение не хочет учиться. Они считают, что это потеря времени.

Оля сочувственно кивала, и пленник всё больше распалялся:

— Среди аристо живы одарённые из старых, но молодые ими недовольны. Зависть, знаете ли. Старые могли бы дать нам надежду, но молодые одарённые боятся что-либо менять. На острове они над нами полные властители, а в другом мире поди знай, как обернётся…

— Так, так, давайте-ка поподробнее обо всём, — присаживаясь, попросила Оля. — Расскажите о наболевшем.

Уголки губ Вадима Храброго дрогнули в улыбке, и он чуть кивнул Головину с генералом, чтобы не мешали даме. А Оля участливо кивала, охала и в ужасе закрывала рот ладонями, когда слышала особо острые моменты несправедливости.

Она спрашивала обо всём: в каких домах люди живут, какая есть работа, о чём сплетничают меж своими. Ей интересно было услышать о законах, которые хорошие или плохие, об отдельных личностях.

Летолёт уже поднялся в воздух, доставил раненых в военный медцентр, Орлов сходил к местному складу и получил обмундирование с принтером, а Оля всё расспрашивала. И только когда Искин сказал, что летолёт надо освободить, чтобы он зарядился, она вопросительно посмотрела на Императора.

— Их надо вылечить и продолжить допрос.

— Ваше… э, унтер Хряпов, — исправился генерал, — будем использовать их для налаживания контакта? А не опасно ли связываться с бунтовщиками? Не проявить ли нам солидарность с правящим классом?

— Филипп Святославович, кажется, вы не понимаете.

— Простите?

— Правящий класс у нас один — это я!

Генерал согласно кивнул, но потом всё же мотнул головой:

— Не спорю, — быстро произнёс он, — но простите, я не понял.

— Филипп Святославович, — улыбнулась Ольга, — унтер Хряпов, — она иронично произнесла псевдоним императора, — хочет сказать, что наше Величество возьмёт островитян под свою руку, и никаких аристо там больше не будет.

— А кто же будет? — растерянно спросил генерал и тут же уточнил: — кроме нашего Величества.

Император снисходительно посмотрел на Белова, бездумно повторившего шутливый тон госпожи Головиной.

— Служащие! — бодро ответила Ольга. — Если, конечно, докажут свою преданность. А вообще у нас полно неосвоенной земли, где пригодятся рабочие руки.

Генерал верноподданически посмотрел на Хряпова. Ольга вопросительно посмотрела на Всеволода, потом на унтера и спросила:

— Ну, я пойду? Вы уж тут без меня…

Глава 22. Искин по имени Капитан

Ольга спустилась в огромный холл здания военного ведомства. Осторожно осмотрелась, готовая в любую секунду бежать, но помещение было пустым и величественным. В голову закралась крамольная мысль, что во дворце императора вряд ли так же изысканно и красиво. Мощные колонны были украшены полированным чёрным камнем, над отделкой стен потрудился талантливый дизайнер и осветитель. Мебель имела округлые формы, смягчая строгость интерьера.

— М-да, уверена, что Хряпов затеет дома ремонт, если увидит это, — сообщила она пустоте, прислушиваясь к акустике.

— Госпожа мэр, добро пожаловать в наш мегаполис, — тут же появился ИИ здания.

— Виделись уже, — хмыкнула Ольга.

— Формально, да, — согласилась голограмма в военной форме. — Но мне хотелось лично засвидетельствовать своё почтение. Вы первая после катастрофы привели солдат в наш город и поставили на службу.

— Да, — важно согласилась Оля и сразу добавила: — Это было трудно, но я надеюсь взять на службу больше людей.

— Это было бы замечательно!

— Э, уважаемый…

— Лимтер.

— Что, простите?

— Мой чин Лимтер. Соответствует вашему капитану.

— А! Вы первый из Искинов, кто обозначил, как к вам обращаться, господин Капитан. Так вот, не могли бы вы помочь мне со связью. Мне необходимо сообщить оставшимся членам нашего отряда, что мы задерживаемся, но боюсь, что принимающая сторона не сможет ответить мне без вашей помощи.

— Конечно, госпожа мэр! Данные места вашей дислокации у меня есть.

Голограмма капитана из вежливости показала карту города, потом на ней зажглась точка — и в следующий миг на месте точки выросла голограмма офисного Искина.

— Одобрение на связь получено. С кем вы желаете пообщаться?

— Э-э, давайте унтера Васильчикова!

Не успела Оля договорить, как место офисного ИИ сменила картинка общего зала, где сидели оставшиеся гвардейцы. Они сгрудились вокруг унтеров и заплаканной Настасьи, а потом все резко подняли головы — и Оля поняла, что её увидели.

— Привет! — она махнула рукой и, обеспокоенно вглядываясь в Настю, спросила: — Что случилось?

— Ольга Дмитриевна! — воскликнули одновременно унтеры и жена Васильчикова. — А вы когда обратно?

— Не сегодня, — качнула головой и повторила вопрос.

— Да у нас тут такое! — нервно воскликнул Демьян. — Настька учудила…

Ольга уже видела, что все живы-здоровы и потому не торопила.

— Барынька, я не виновата! — принялась оправдываться Настя. — Она такая милая была! Бедняжка! Совсем беззащитная, а они её сожрать хотели.

— Дура! — вскипел Демьян, но тут же прижал голову Настю к себе и начал гладить, как ребенка. Она вновь разрыдалась.

— Я ничего не поняла, — воскликнула Оля.

Ежов с Полозовым переглянулись, решая кому ловчее будет рассказать, но их опередил один из офицеров.

— Ольга Дмитриевна, наша барышня-проводник…

— Ой, да какая я барышня, — раздался всхлип Насти. — Трое детишек уж растёт!

Офицер тяжело вздохнул, но продолжил:

— Она сопровождала нас в охоте. Мы настаивали, чтобы она никуда не ходила…

— Так меня же сюда взяли для того, чтобы я средь вас была! — подскочила Настя. — Без меня-то вы передерётесь! — глаза у неё высохли, а когда Демьян попытался усадить её обратно, она сердито отмахнулась, гордо заявив: — Барыня мне всё объяснила и строго-настрого велела бдить!

Гвардейцы заулыбались, а

— Мы зачистили улицу от группы собакоподобных существ, а Васильчикова увидела мохнатую тварюшку, показавшуюся ей милой. Стая загнала бедолагу, а тут появились мы и вроде как спасли её.

— Да! — подтвердила Настя и опять разрыдалась, махнув рукой, чтобы его благородие дальше рассказывал.

— Мохнатик сильно пострадал от гончих и не проявил агрессии, когда Васильчикова взяла его на руки. Мы пытались остановить её, но Настасья Демьяновна рассвирепела так, как будто защищала своё дитя. Однако до лечебной капсулы существо донести не удалось: оно скончалось по пути, рассыпавшись на искры.

Настя кивала, соглашаясь с каждым словом и глаза её вновь налились слезами. Ольга подалась вперёд и обратилась к офисному Искину, зная, что он всё слышит:

— Покажите мне этот момент! — потребовала она.

Тут же появилась картинка, и судя по возгласам гвардейцев, они тоже увидели Настю, держащую на руках лохматое существо размером с крупную кошку. Оно явно попало в Мёртвый мир недавно, потому что длинная шерсть всё ещё выглядела ухоженной, несмотря на окровавленные бока. А потом оно пронзительно-печально посмотрело на Настю и действительно рассыпалось на множество золотистых искорок.

Настя так и осталась стоять с протянутыми руками, на которых только что лежало странное существо, а искры закружились вокруг неё, избегая касания с сопровождавшим её Демьяном и одним из гвардейцев. А потом всё до последней искорки впиталось в неё, и Васильчикова засветилась мягким светом. Головной платок сбился, и Оля увидела, как меняется цвет Настиных волос с русого на золотой.

— Настя, покажи, — попросила Ольга, зная, что строгих правил на этот счёт нет. Горожанки считали неприличным выйти из дому без шляпки, ленты или жемчужной сеточки, но в праздники все женщины от мала до велика расплетали косы и простоволосые несли дары богам. Настя стеснялась носить шляпку из-за тусклого цвета волос и прятала их под платок.

— Ой, барыня, неловко, — застеснялась она, оглядываясь на Демьяна.

Тот одобрительно кивнул, и Настя стянула платок. Её волосы, собранные в пучок, светились мягким золотистым светом. Мужчины затихли, осеняя себя знаками благодарности за то, что сподобились увидеть чудо.

Настя накинула платок на плечи и гордо вздёрнула подбородок.

— Красиво, — задумавшись, произнесла Оля. — Теперь бы узнать, что у тебя за дар. А то профукать его можно очень просто!

— Ольга Дмитриевна, — встрепенулся офицер, — а как это узнать? У нас один из ребят получил искры от вожака стаи.

— Да? Кто?

В ответ поднялся один из гвардейцев.

— Что вы чувствуете?

Тот пожал плечами и замялся. Оля попыталась ему помочь:

— Бодрость? Раздражение? Силу? Желание бегать? Повышение аппетита? — она перечисляла, а гвардеец растерянно разводил руки. — Или лучше стали видеть, слышать, ощущать запах? Подумайте, хоть что-то было?

— Да я не знаю, — глухо пророкотал он, вызвав смешки. — Вроде бы сначала хорошо стало, а потом всё пропало.

— Ладно, разберёмся, — пообещала Оля и попросила Искина провести Настю и этого гвардейца на обследование энергетических полей.

— Госпожа, на чей счет присылать оплату? — деловито поинтересовался офисный Искин.

— Капитан, — обратилась Оля к военному Искину. — Будьте добры, согласуйте оплату с вашим ведомством. Это же такие же ваши солдаты, как те, что находятся здесь.

— Кхм, должен заметить, что вы нашли интересный способ обретения дара. У нас посмертная передача энергия регламентируется строгими законами...

Ольга похолодела, услышав об этом. Ей и в голову не приходило, что земляне нарушают закон, охотясь на тварей.

— …Но об иномирцах упоминания нет, — завершил фразу Капитан.

— С этого надо было начинать, — проворчала она, чувствуя, что страх отпускает. — Так ведомство берёт на себя оплату за сканирование энергетики и выдачу рекомендаций по развитию?

— Конечно. Чем больше одарённых служащих — тем сильнее наше ведомство!

— Отлично! — Оля с превосходством посмотрела на офисного Искина: — Вы слышали?

— Да, госпожа мэр. Прошу, — голограмма повернулась к Насте с гвардейцем. — Пройдите в медцентр.

Настя схватила Демьяна за руку, и они оба пошли по направлению к лифту, но неожиданно гвардеец махнул рукой в другую сторону:

— Нам удобнее будет пройти там! Служебный лифт едет быстрее и от него меньше идти до медиков.

— Откуда ты знаешь, — удивился офицер.

— Чувствую, — пожал плечами он — и Оля подалась вперед.

— Выбор оптимального пути! — удивленно произнесла она.

— Что? Ольга Дмитриевна, что вы сказали? — махнув рукой подчиненному, чтобы не задерживался, переспросил офицер.

— Я думаю, что ваш человек получил дар выбора оптимального пути или что-то в этом роде. С ним обязательно надо будет позаниматься.

— Но как?

— Прячьте от него предметы и просите отыскать. А ещё спрашивайте, как удобнее пройти к пункту назначения. Попробуйте устроить препятствия и посмотрите, насколько удачно он сможет их обойти.

— Кажется, я вас понял!

— Дар вашего человека как-то связан с дорогой или выбором удачного направления. Вам надо это определить и помочь ему развить этот дар. Ваше благородие, если вы справитесь, то у вас будет человек-талисман, который выведет вас из любой жопы.

— Кхм, — кашлянул офицер, но улыбнулся. — Я вас понял!

— Подождём, что скажет здешняя медицина. Вы как командир сможете прочитать медкарту вашего подчиненного.

— Но я ничего не пойму!

— Просите разъяснения Искина, — посоветовала Оля. — Что-то вы поймёте. В конце концов это только первый ваш одарённый, а сколько их ещё будет? Вам необходимо учиться, нарабатывать опыт. Мы все сейчас учимся и нам не зазорно ошибаться, спрашивать и исправлять ошибки.

Пока Оля говорила, к офицеру подошел ещё один командир группы.

— Благодарю за совет, — оба они склонили головы.

— Забыла сказать, что вы пока остаетесь одни. На нас было совершено нападение.

Оля повернулась к Капитану и попросила его показать запись боя с иномирцами остальным членам команды.

— Вы всё увидите своими глазами. А сейчас мы лечим раненых и думаем, что делать дальше. Ещё должна сообщить вам, что в этом мегаполисе находится княгиня Шаховская со своими людьми.

В ответ послышались удивлённые возгласы. Кто-то присвистнул. Ольга добавила:

— Отряд княгини нам не враги, но и не друзья. Имейте в виду и, если доведется столкнуться с ними, держите ушки на макушке. Вы должны понимать, что они пришли сюда за тем же, за чем и вы, но пока что ничего не получили.

— Ясно, — ответили ей офицеры.

— Если будут новости, то сообщайте их через Искина. Вы видели, как я это делаю.

Оба офицера кивнули, но уже не так уверено.

— Пробуйте, господа. Напоминаю, мы все учимся, и вас выбрали именно потому, что вы способны учиться. На этом прощаюсь с вами.

Оля прервала связь и села в кресло. Ей хотелось выпить чашечку кофе, чтобы уложить в

— Сударыня, вас просят подняться наверх, — окидывая восхищенным взглядом помещение, робко произнёс гонец.

— Впечатляет? — с улыбкой спросила Оля.

— Ещё как! — охотно ответил мужчина.

— Минимум цвета, простые линии и грамотная подсветка, — прокомментировала Оля, чуть рисуясь.

Гвардеец согласно покивал, жадно разглядывая детали огромного помещения.

— А я смотрю, вы уже освоились, — одобрительно произнесла Ольга.

— Так ничего сложного, когда всё объяснят. Смотрители здесь отвечают на всё без раздражения. Повторят столько, сколько надо, и наглядно покажут.

— Но вы опаску не теряйте, — напомнила она. — В здании может спрятаться существо, которое не считывается Смотрителями, как живой объект.

— Я помню, сударыня и всегда наготове, — мужчина показал нож и ружьё за спиной.

— Ну что ж, идёмте, — она поднялась и последовала за ним.

Вместе они поднялись на этаж, где располагалась больница для военных. Её встретил Всеволод.

— Ольга Дмитриевна, куда вы запропастились! — взволнованно воскликнул он.

— Всеволод Аристархович, вы могли посмотреть на карте моё местоположение или спросить у Смотрителя.

— Олюшка! — он укоризненно посмотрел на неё и оправдываясь, произнес: — Мы тут увлеклись и, признаться, я испугался, когда не увидел тебя рядом с нами.

— Я смотрю, всех отправили на лечение или долечивание.

— Да! Наши будущие охотники выйдут молодцами.

— А Хряпов где?

— Филипп Святославович, Алексей Павлович и унтер Хряпов допрашивают пленников.

— Они ещё живы? Не сдали на утилизацию?

Головин укоризненно посмотрел на неё, но увидев, как она отмахнулась, показывая, чтобы не обращал на её слова внимания, ответил:

— Смотритель провёл поддерживающую процедуру в течение четверти часа. Этого пока достаточно.

— Сева, а ты почему не с ними?

— Я получаю информацию через эту штуку… — он показал на ухо, где был закреплен наушник.

— Ого!

— И потом можно всё послушать ещё раз и даже посмотреть. Не перестаю удивляться прогрессу в этом мире и тому, что его не ценили.

— Кстати, Сева, — Оля приблизилась к нему и очень тихо попросила: — Ты по-свойски объяснил генералу Белову, что за красивыми новыми зубами надо ухаживать. Я не говорю о всяких полосканиях, мазях с минералами и массажерах для дёсен, но хотя бы чистить!

Головин смутился, но кивнул:

— Я попрошу местного Искина помочь ему с бытовыми вопросами. Филипп Святославович немного опасается окружающей его техники, но уверяю тебя, он очень чистоплотен.

Оля благодарно кивнула и беря мужа под руку, рассказала о Насте и охоте гвардейцев.

— Хм, интересно…

— Не то слово! Сева, а тебя не отвлекает наш разговор от прослушивания? — она ткнула пальцем в наушники.

— Пока ничего важного там нет. Милая, я хотел посоветоваться с тобой, — он отвел её в сторону и тихо продолжил:

— Олюшка, ты же знаешь, я собрал много информации об этом мире и подготовил технологические изменения, которые можно осуществить на Земле при помощи местных производств.

Она кивнула и вопросительно посмотрела на Севу. Он, чуть волнуясь, продолжил:

— А что если нам не идти от малого к большому, а наоборот?

— Сева, я не поняла.

— Мы можем доставить сюда необходимое сырье и заказать сотню летающих транспортников! Ты не представляешь, как это облегчит управление Империей.

— Хм, знаешь, можно заказать, но изначально ты не ошибался, пытаясь подстроить современные технологии под свой мир. На Земле мастера должны научиться лить хорошую сталь, изготавливать пластмассу и другие материалы.

— Но вдруг мы больше не попадем сюда?

— Вот именно! Нельзя надеяться на постоянные поставки из этого мира в наш. Но если ты хочешь получить современный транспорт…

— Это вопрос нашего выживания, — напомнил ей Всеволод. — Нам жизненно необходим скачок в развитии!

— Я понимаю, — согласилась Ольга. — И тебе никто не мешает развернуться по всем направлениям сразу. Император дал тебе полную свободу действий. Пользуйся! Делай заказы на готовые транспортники, на целые предприятия с роботами и Искусственными Смотрителями. Но при этом модернизируй земные заводы малыми шажками, дай людям привыкнуть к прогрессу и учи их пользоваться новьём!

— Олюшка, мне не разорваться! Да и на какие средства производить закупки? Император дал мне неограниченный бюджет, но думаю, что он не такой размах имел в виду.

— Сева! Предложи промышленникам поправить здоровье за сотню тысяч рублей, а потом нагрузи их работой. Став молодыми, сильными, да имеющими опыт… они тебе горы свернут, поняв, какое важное дело ты им доверяешь.

— Сотню тысяч? Да они посмеются надо мной!

— Здоровье бесценно. Ты это сам знаешь, как и то, что у них есть деньги. И потом, твой доктор Громов написал статью, что чуть ли не всё взрослое население больно чахоткой или неизлечимыми венерическими болезнями. Люди умирают в расцвете сил, а могли бы работать и воспитывать детей.

— Предлагаешь перенести на Землю лечебные капсулы?

Ольга сморщила нос и отрицательно качнула головой:

— Капсулы необходимо снабжать лечебным сырьем, которое производят здесь, — пояснила она. — Я пыталась разобраться в этой системе и могу тебе сказать, что нет единого центра, где изготавливали бы сразу всё: сырье производят в разных местах, потом отправляют на промежуточный этап, а оттуда оно уходит дальше. Так что капсулы лучше не трогать. Людей придётся вести сюда. Поэтому твоё предложение для промышленников будет бесценно.

— А работники? К чему ты вспомнила про Громова и его статью?

— Сева, для них ты можешь вызвать сюда лучших фармацевтов, и они сами разберутся, что тут есть полезного для Земли.

Головин сосредоточенно думал. Фронт работ разрастался и становился необъятным!

— Но начинать придётся с богатых старичков и промышленников, потому что необходим гигантский стартовый капитал, заинтересованные люди и профессиональный штат помощников.

— Да, это первые шаги, — согласился он.

— Сева, только начни с простого. Например, с литья железнодорожных рельс и изготовления долговечных шпал. Я читала, что чугунные рельсы требуют замены уже на третий год. Это никуда не годится. Сырье, которое ты закажешь, может застрять в пути из-за ремонта дорог.

— Но, если у нас будут летающие транспортники?

— Это следующий этап. Сначала надо решить кто ими будет управлять. Ты замучаешься пристраивать ту сотню, которую думаешь заказать. Автопилот — хорошо, но живой человек необходим. И потом, этих транспортников нужно десятки тысяч, а значит необходимы места для стоянок, обслуживания, школы пилотов, подзарядные станции. Так что ещё не одно десятилетие у нас будут востребованы лошади и поезда.

— Ты права, милая!.. Я был так воодушевлен идеей взять здесь всё самое лучшее и современное, что забыл о косности наших чиновников и страхе простых людей перед непонятным.

— Вот! Ещё одна незримая проблема. Мы можем получить бунты против всего нового. Уж ты лучше меня знаешь, как действуют

Всеволод замер и Оля поняла, что он через наушники услышал что-то интересное. Она жестом показала, что отойдёт, чтобы не мешать ему слушать. Встав на отдалении, Оля запросила через Капитана, как идут дела у Насти и гвардейца.

— Мужчина имеет склонность к наилучшему выбору в питании, определению благоприятного развития любого дела.

— А можно как-то в процентах об этой склонности?

— Около десяти процентов с тенденцией понижения, если не развивать её.

— Не густо.

— Так же наблюдается стопроцентная вероятность возвращения домой из любой точки вселенной.

— Что?

Капитан повторил и пояснил, что это родовая особенность того существа, которое гвардеец убил. Оля замахала руками мужу.

— Сева, у нас образовался помощник Павлу Григорьевичу. Генерал же открывает порталы?

— Да.

— А теперь у него появился человек, который найдёт его в любой точке и передаст послание, посылку. В общем, связной.

Вместе они ещё поспрашивали про гвардейца, но ясно было одно: над полученными способностями надо работать.

— Пусть Медискин составит программу для развития дара и передаст её старшему группы. А теперь: что у нас по Насте?

— Женщина. Целитель с активным формированием всех необходимых энергетических потоков. На данном этапе её способности находятся на уровне ощущений. Активное развитие возможно только при использовании дара. Предел не ограничен.

— Обалдеть! Вот это Настя отхватила! А ты хотел капсулы на Землю тащить! — воскликнула Оля, повернувшись к мужу. — Без них справимся. Фармацевты научатся делать лекарства, доктора получат новые знания, а там, глядишь, ещё одарённые появятся. И ты забываешь, что я могу вырастить лекарственные растения, которые помогут забыть о чахотке и многих других болезнях. Нам бы заполучить талантливого фармацевта, а то всё же делать эликсир — это не борщ варить!

— Олюшка, — Всеволод поднял руку вверх, прося внимания. Потом он замер, сосредоточенно слушая голос в наушнике, и когда уже Ольга начала терять терпение, произнёс:

— Наши вояки решили устроить разведку на летающий остров. Он не должен был далеко улететь и у нас есть шанс попасть туда.

Глава 23. У всех свои заботы

Ольга удивлённо приподняла брови и ответила не сразу. Она понимала, что нельзя упустить шанс попасть на остров и увидеть всё своими глазами, слишком многое зависит от того, насколько верно будет оценена угроза. К тому же это шанс организовать там шпионско-провокаторскую деятельность. Допрос пленных ясно показал, что зёрна сомнений и предложений упадут в благодатную почву.

Но для таких коварных игр необходим человек высокого ранга, который не побоится принимать решения и будет уверен, что его слово чего-то да стоит. И таким человеком был её муж.

— Сева, я тебя туда не отпущу, — решительно заявила Ольга. — Можешь считать меня самодурой, но на тебе сейчас слишком много держится, чтобы рисковать тобой. В твоих руках будущее Земли!

— Олюшка, но так получается, что больше некого! Речь идёт не о минимальной задаче, где надо произвести разведку и доложить. Нам необходимо вывести этот остров из угрожающего Земле расклада, но лучше взять его под контроль, изучить, сделать его своей базой, оружием или нейтральной дипломатической точкой. При всём моём уважении к генералу Белову, он человек не того склада, чтобы маскироваться под иномирца и действовать исподволь.

— Ты хотел сказать, что он скорее застрелится, чем начнёт дипломатическую работу со всяким отребьем.

— Унтер Хряпов хотел бы сам пойти…

— Этого товарища никто не отпустит, — фыркнула Оля.

— Да. Ему пора возвращаться, и лучше бы со свидетелями его преображения.

Лицо Всеволода приняло раздражённо-озабоченный вид. Он представил, какую волну сомнений в подлинности императора поднимут его родственники, пытаясь отыграться за притеснения. Эти надутые индюки никак не могут осознать, что в случае потери власти Вадимом государство поглотит хаос прежде, чем придут иномирцы.

— Вот! — Оля торжествующе указала пальцем на Всеволода, имея в виду, что одним из свидетелей будет он. — У нас остаётся Орлов и те, кого он решит взять с собой.

— Но Алексею Павловичу поручено заниматься здесь обустройством Перунова полка и начинать принимать заинтересованных лиц.

— Сева, на Земле этих людей должен отбирать ты! Они должны вписываться в твои планы и сразу же подключаться к рабочему процессу. Ты сам говоришь, что времени нет.

— Да, по моим расчётам в течение года всё случится!

Головин нахмурился, плечи его ссутулились. Оля закрыла себе рот, словно бы придерживая рвущиеся слова. Острая жалость к поникшему мужу охватила ее, и она прижалась к нему, выражая поддержку.

— Да, кроме полковника некого посылать на разведку, — глухо произнёс Головин. — Он доказал, что способен решать неординарные задачи. Я думаю, что Алексей Павлович захочет взять с собой Васильчикова, Полозова и Ежова. Они смышлёные бойцы и проверены в деле. Ну и того гвардейца, который получил сегодня дар.

— А как же помощь Павлу Григорьевичу?

— Он пока путешествовать не собирается. Ему поручено открывать порталы в этот мир. Генерал единственный, кто делает это быстро, и твари не успевают собраться для перехода к нам.

— Использовать главу «Ока» в качестве портальщика — это как микроскопом забивать гвозди. У него полно своих дел, а собранные тобою портальщики бездельничают. Да и не забывай, для чего мы вооружаем гвардейцев. Им же предстоит очищать Мёртвый мир от тварей. Для них охота должна стать работой и заработком!

— Но безопасность важных людей приоритетна, и если при переходе что-то случится...

— Это зона ответственности генерала Белова. Пусть муштрует своих ребятушек. Сева, не пытайся всё контролировать.

Головин бездумно покивал и даже благодарно похлопал Олю по ладошке, но было видно, что он собирался продолжать вникать во все дела. Оля открыла рот, чтобы продолжать переубеждать его, но по отсутствующему взгляду мужа поняла, что бесполезно.

— Сева, как ты думаешь, Великий Проводник с этого летающего острова или с другого?

Он растерянно моргнул, и Оля повторила вопрос.

— Пленники ничего не слышали о Великом Проводнике и уж тем более о том, что можно научить открывать порталы неодарённых. У меня сложилось впечатление, что на их острове не было сильных портальщиков.

— Хм, согласна. Судя по тому, что я услышала, люди на этом острове доведены до отчаяния, и если бы они знали, что есть возможность выбраться в другой мир, то началась бы повальная эмиграция.

— Да, обстановка там накаленная. Достаточно чиркнуть спичкой, чтобы разгорелся большой пожар.

— Сева, а что там пленник говорил насчет аристо?

— Они разделяют их на старых, живших до катастрофы, и новых, родившихся на острове. После того, как появилась очищающая волна, все одарённые ослабли и не могут с прежней легкостью

По мере того, как Всеволод рассуждал, глаза Ольги теряли осмысленность, и она замахала руками, останавливая его:

— Милый, подожди. Ты уводишь меня в дебри, а мне сейчас важно убедиться, что Проводник представлял интересы другого летающего острова.

— Вероятность в девяносто процентов, что он с другого острова.

— Тогда не понимаю твоих сомнений. Орлов лучшая кандидатура на разведку, оценку и… захват.

Всеволод смотрел на Ольгу и понимал, что она коротко сформулировала основную задачу — захват. Император ожидает именно этого и если Орлову удастся взять остров под контроль, то ситуация со вторжением может перевернуться. Вадим Храбрый сам устроит иномирцам вторжение. Это больше не осторожный дипломат, а жесткий, дальновидный, расчётливый правитель, почуявший новые цели и идеи для общества.

— Олюшка, не надо было… — он тревожно огляделся, показывая взглядом на камеры.

— А вот тут очень интересно! — воодушевилась Ольга. — Для Искинов наши пленники — мародеры. Они родились на острове и никак не зарегистрированы здесь, но устраивают налеты в разных городах по ходу следования острова. Видимо, понемногу залетая всё дальше и дальше, потому что на привычном маршруте брать уже нечего.

— Пожалуй, соглашусь. Но ты не учла ещё один момент. Искины этого мегаполиса не подчиняются правящей верхушке острова наших пленников.

— А-а, ну да. Возможно поэтому они здесь чужаки, — согласилась Оля.

— Неожиданно, но мы оказались в привилегированном положении. Это приятный сюрприз. А я что-то устал, раз сразу не подметил этот факт.

Ольге хотелось напомнить, что она не раз говорила разделять обязанности, но вместо этого подбодрила мужа:

— Сева, а знаешь, почему наш Хряпов такой спокойный?

Губы Головина чуть дрогнули в улыбке. Он почувствовал её предвкушение порадовать его, и был тронут.

— Потому что, — торжественно провозгласила она, — он видит, что ситуация в государстве нормализуется и во многом благодаря тебе. Ты за короткий срок сделал невозможное!

— Мне повезло, что люди откликнулись повсеместно и помогали чем могли, — покачал головой Всеволод. — Но у нас слишком много накопилось проблем. Сейчас они отступили, но…

— Император сделал достаточно перестановок, и у новых чиновников было время, чтобы вникнуть в дела. Ты не один, Сева! Будь примером для других, но не болей сердцем за всё на свете! Пусть островом занимается Орлов, а Белов временно налаживает службу своего полка в обоих мирах и берет себе помощников из офицеров. У тебя сейчас начнут развиваться промышленные проекты и тебе понадобиться уйма чиновников.

— Да мне уже не хватает их. Я разослал письма с приглашениями на работу своим старым знакомым. Написал и Судейкину, твоему воробышку.

— Ах, тот отзывчивый секретарь. Не помню его чина.

— Коллежский регистратор, но он давно перерос свою должность. Я бы дал ему сразу два чина, а то и три, но боюсь излишне разволновать его. Всё-таки он давно уже смирился со своим статусом и не выдержит резких перемен.

— Поручи ему важную работу, но без коллектива, чтобы никто не цеплял его, а сам Судейкин не нервничал. Если считаешь его способным, конечно.

— Хм, ты права. А вообще удивительно устроены люди. Твой Порфирий феноменально быстро приспособился командовать у меня в секретариате. Его боятся, как не всякого столоначальника.

— Сева, не забывай, Порфирий Порфирьевич работает у тебя временно.

— Я помню, милая. Он уж сам напоминал, что займется строительством дома в усадьбе, разбивкой твоего сада и облагораживанием общей территории. Только…

— М-м-м? Сева, ты чего замялся?

— Олюшка, я всё оплачу, но давай постепенно. Нам не потянуть сейчас парковые дорожки с фонтанами и статуями.

— Сева! Какие фонтаны? Первым делом я устрою лекарственный садик. Расчистка земли для него не будет дорого стоить!

— Но я видел — у тебя лежали проекты устроителей садов и парков…

— Это для общего ознакомления, — отмахнулась Ольга. — Хочу сделать красиво, но функциональность прежде всего. Растениями буду заниматься я сама, потому что без моего дара они не обретут нужной силы. А вот для распространения лекарственных растений необходима будет протекция докторов.

— Они дадут её тебе, — пообещал Всеволод. — Сейчас каждый мечтает сделать открытие на основе иномирных ресурсов. Так что желающих исследовать твои травки не будет отбоя.

— Хорошо бы Настю чуть подучить медицине. Может, твой доктор Громов согласится?

— Олюшка, зачем ей учиться тому, что устарело? Сама ты здесь прошла несколько программ обучения, а Настасье что ж не велишь?

Ольга широко раскрыла глаза и хлопнула себя по лбу:

— А ведь верно! Я думала, что завтра отправлю её к детям, потому и не вспомнила о здешнем обучении.

— Васильчикова останется здесь, пока ей не найдут замену, — строго произнес Головин. — А чтобы не бездельничала, то поручишь ей учиться.

— Сева, но если Демьян отправится с Орловым на остров, то Настя останется одна. Как бы не обидели её.

— Я предупрежу всех об ответственности, а ещё Филипп Святославович своё слово скажет. У меня больше волнения за Орлова с унтерами. Не переругаются ли?

— Это проверенная команда. Унтеры признают Орлова вожаком и доверяют ему. Я ещё в самый первый раз обратила внимание, с какой преданностью они на него смотрят. Тут он для них безусловный вожак, а вот на Земле связь ослабевает. До сих пор непонятно, каких искр хватанул Орлов, потому что они не проявились в каком-то даре, но в целом он стал физически сильнее, быстрее, неутомимее и из любой ситуации выворачивает себе на пользу.

Всеволод согласно покивал и с досадой понял, что ревнует унтеров к Орлову.

— Сева, ты подумал о чём-то плохом, — встревожилась Ольга.

Он с удивлением посмотрел на неё:

— Ты стала чувствовать моё настроение?

— Как всякая женщина…

Всеволод с уважением посмотрел на неё и поцеловал ей руку, отдавая дань всему женскому роду.

Ему вспомнились наставления гувернёра о том, что девочки многое не понимают из того, что понимает он, но они умеют тонко чувствовать. И Сева не раз наблюдал этот феномен со стороны. А сейчас Олюшка без всякого дара уловила смятение в его душе, не догадываясь, о сколь многих проблемах он успел подумать.

Тут был соблазн воздействовать на унтеров с целью внушить им личную преданность — и тут же отменён как бесчестный. Следом пришла мысль о том, что, оставаясь неопытным, он достаточно силен, чтобы ковыряться в чужих головах. И отчего-то немым укором вспомнились те офицеры, которые пострадали при поимке Великого Проводника.

Павел Григорьевич как-то обмолвился, что родственники отказались от них. Кто-то из-за презрения общества

— Олюшка, милая… сделай всё возможное и невозможное для развития дара Насти. У меня есть больные… я тебе не рассказывал, потому что это слишком страшно…

Всеволод, запинаясь поведал подробности о захвате Великого Проводника и участи тех, кому он выжег мозги.

— Сева, а ты можешь всё исправить?

— Я не знаю. Ломать всегда легче, чем строить или исправлять. Я тут подумал, что начать с ними работу могла бы Настя, потом мы переправили бы их сюда, и Искины попытались бы восстановить им энергетические потоки, а потом уж я взялся бы за дело. Может, по чуть-чуть, ориентируясь на подсказки Медискина у меня бы получилось вернуть им разум. Я совершенно не уверен, что помогу, но кажется, что хуже не сделаю.

— Звучит как план, — задумчиво произнесла Ольга и встрепенулась: — У меня есть растение для ясной мысли.

— Олюшка, боюсь им это не поможет.

— Не для них, а для тебя! Сева, прежде чем лезть им в голову, дождись первых листочков этого кустарника. Если о нём пишут правду, то это чудо. Ты будешь на пике своих мыслительных способностей и управление даром будет филигранным.

— А долго ждать? Я не тороплюсь, наоборот, мне хочется отложить, приобрести опыт, но боюсь, что промедление для офицеров губительно во всех смыслах.

— Хм, думаю, что через неделю уже можно будет сорвать пару листиков без ущерба для растения. Сева, у меня же каждого экземпляра по одному семечку!

— Я знаю, моя хорошая, не переживай. И ты, как почётный гражданин мегаполиса можешь спросить местного Искина о пополнении своей коллекции семян.

— Думаешь, меня пустят в святая святых?

— Нет. Это вряд ли, а вот отдать что-то из старых запасов, которые списываются время от времени…

— Поняла! Я сейчас же этим займусь!

— Нет-нет, погоди! Мне Орлов сейчас передал сообщение, что их повезут в оружейный склад. Поедем вместе, посмотрим, что им предложат.

— Обязательно! А то они возьмут какую-нибудь ерунду!

— Олюшка, ты забыла, что унтеры заканчивали местные курсы телохранителей и знакомы с оружием?

— А-а, ну да. Но мне интересно!

— Тогда поторопимся.

Они поднялись на крышу и заскочили в последний момент. Летолёт поднялся, направляясь к складам на окраине. Лететь было нескучно. Видели рыскающих тварей, чем-то схожих с земными, если не считать шипов на теле, лишней пары ушей или глаз, но нередко попадались совершенно фантастические, чужие и непонятные. И знай гвардейцы, что все эти чудища стоят выше их по рангу, то обиделись бы. Но Великий Проводник ясно сказал, что сюда проникают существа из тех миров, где развита энергетика.

Неожиданно неприятно было увидеть ещё одну группу людей, бегущую по проспекту. Это означало, что прямо в столице вновь был незаконно открыт портал. Хряпов недовольно посмотрел на Головина и Белова, но ничего не сказал.

Наконец летолёт опустился на площадку. В этот раз на земле. Группу встретил всё тот же Капитан Искин, проводил к одному из ангаров и приглашающе повел рукой:

— Здесь лежат образцы. Выбирайте.

Ольга зевала и не могла остановиться. Она себя ненавидела за то, что влезла с советами, а теперь было поздно что-то менять. Унтеры действительно оказались полезны в выборе оружия, тем более у них уже был опыт охоты на разных существ. Но Ольга влезла в тот момент, когда увидела, что все проходят мимо прилавка с «игрушечными» насекомыми и посмеиваются. Подойдя ближе, она сообразила, что это разведывательные летающие аппараты. В её мире они уже не были фантастикой, но тут достигли вершины. Стоило ей показать на эти игрушки, как генерал подключил к объяснениям Капитана, и все захотели себе эти крох. Начался мучительный выбор, знакомство с эксплуатацией и борьба с жадностью.

Улетали ночью. Если бы не скорое открытие портала, то никто отсюда не ушёл бы по доброй воле. Оля во время ожидания пробовала раздобыть для себя ещё семена, но Искин мегаполиса отказал ей, сославшись на недостаточный доступ к подобного рода информации.

Летолёт вернулся к зданию военного корпуса. Там забрали тех, кого оставляли лечиться в капсулах и направились в прежнюю точку расположения. Уже светало и никто не стал ложиться спать. Новое оружие продолжало будоражить умы гвардейцев, Орлов договаривался с Капитаном Искином о прибытии новых бойцов и собственной временной командировке на летающий остров. Генерал Белов собирался на Землю, чтобы свидетельствовать в пользу Императора, но его решено было оставить в Мёртвом мире до возвращения Орлова.

Головин подал Капитану Искину списки новых групп, забронировал гражданские должности для своих представителей у главного Искина мегаполиса, а Ольга подписывала множество документов через Искина маленького городка. Вот такими извилистыми путями они закреплялись в мегаполисе, пользуясь недосмотром настоящих хозяев.

— Господа, портал откроется через полчаса. Нам нельзя опаздывать, — оповестил всех генерал Белов.

Ольга подошла к Насте. Васильчикова оставалась. Она стояла, блестя непролитыми слезинками в глазах.

— Барынька, а ежели я не справлюсь? И как же детки?

— Настя! Говорено уже всё! Ты здесь задержишься не более, чем на две недели. Жди смену и учись!

— А ежели Демьянушка задержится, мне уходить отсюда?

— Сама решишь. Ты главное не теряй время зря. Обязательно разговаривай с Искином, задавай вопросы, спрашивай его о работе для тебя, чтобы заплатить за развитие энергоканалов. Через две недели вернёшься на Землю, а потом можешь вновь отправиться в этот мир и учиться, пока ждёшь Демьяна. Никто не знает, как далеко лететь его группе. Они постараются не задерживаться, но имей в виду, что им придется уходить на Землю в другом городе. А ты поддерживай вояк, учись и работай, чтобы больше получать редких знаний.

Ольга обратилась к Искину:

— Капитан, вы записали мою речь? Чуть позже включите повтор для нашей одаренной, чтобы она всё запомнила. И прошу проследить за её безопасностью: госпожа Васильчикова является основательницей нового рода целителей.

— Не беспокойтесь, госпожа мэр! Карта госпожи Васильчиковой лежит в разделе элита.

— А моя?

— Ваши данные готовятся к передаче в этот раздел.

— А мой муж там?

— Его высокопревосходительство с первых дней был взят на учёт, а сейчас переведён в раздел элиты.

Ольга оглянулась и шепотом спросила:

— А унтер Хряпов?

— Этот разумный находится вне классификации. Он не одарён в известном нам смысле, но его личностные качества превосходят все известные нам.

— Благодарю за разъяснения, — торопливо произнесла Ольга и подошла к Всеволоду,

— Мы вместе уходим отсюда? — спросила Оля очевидное.

— Да. Её светлость хотела задержаться, но…

— Но её попросили не задерживаться, — хмыкнула она и, приблизившись к уху мужа, прошептала: — Лучше бы она потерялась по пути. У змеи взгляд мягче, чем у неё!..

— Может, и лучше, — соглашаясь, вздохнул Всеволод, получая удивлённый взгляд жены. — Её светлость ждёт прохождение обряда верности. Раньше он считался данью традиции, но теперь все изменилось: на Земле стало больше энергии, а жрецы веками учились её улавливать, так что у княгини вырвут жало, и я думаю, что её это сломает. Она всегда была бунтаркой…

— Сева, да ты, никак, сочувствуешь ей?

— Мне жаль, что такая сильная личность не принесла никакой пользы государству…

— А, ну так-то да, мне тоже жаль.

Люди княгини с завистью смотрели на одежду и вооружение гвардейцев, а те делали вид, что ничего необычного не держат в руках.

Сама княгиня не могла оторвать взгляда от брата. При мягком уличном свете он походил на юного бога. Медискин расстарался, и к здоровью добавил стандартные процедуры по улучшению внешности. Чуть-чуть подкачал мышцы, сделал лицо симметричным, улучшил качество волос, сделал ярче цвет глаз и, конечно же, Его Величество сверкал безупречной улыбкой, которая ему очень шла. Так что Ксения Вадимовна больше не радовалась своему омоложению после того, как увидела брата.

— Портал открывается! Приготовиться! — гаркнул генерал.

— Господа! Подождите! — выбежал аспирант. — Я хотел предупредить, что остаюсь! — краснея и смущаясь, выпалил он. — Моя работа только началась, и я не имею права…

Он торопливо доказывал необходимость продолжения пребывания в Мёртвом мире, а Головин, Белов, Хряпов, Орлов и даже Оля с ужасом думали о том, что совершенно забыли о Совушкине.

— Игнат Сергеевич, ваше прошение удовлетворено. Жду от вас доклада с нарочным в следующий раз, — скрывая неловкость под строгостью, произнёс Головин.

— Времени нет! — буркнул генерал. — Ваша светлость, — обратился он к княгине, — ваши люди проинструктированы. Их ждать никто не будет. Если они замешкаются, то будут немедленно отброшены в сторону.

— Мы может уйти следующим порталом. Он же откроется через три дня?

— Нет, — коротко бросил Хряпов. — Либо сейчас, либо никогда.

Шаховская наградила его взбешенным взглядом, но ничего не ответила.

— Раз, два, три! С правой ноги! Бежим!

Все побежали. Одни возвращались из Мёртвого мира, другие вбегали в него. Не обошлось без накладок, но Павел Григорьевич удержал портал на лишнюю секунду, и никто не пострадал.

— Фух, мы дома! — выдохнула Оля.

— Вернулись! — заорали встречающие гвардейцы и просияли, увидев помолодевшего генерала. На княгиню косились с недоумением и запоздалым пониманием, но постепенно все взгляды останавливались на юноше.

— Как же здесь хорошо, — выдохнула Ольга и сразу же забеспокоилась о своих растениях. Солнышко светило жарко, и наверняка прогрело землю за эти дни.

Всеволод улыбнулся, видя её радость. Он тоже был рад, но объём предстоящих дел пугал. Он даже не представлял, с чего начать.

— Ваше высокопревосходительство! — подбежал к нему коллежский регистратор Судейкин. — Мы тут со вчерашнего дня дожидаемся вас. Нас приютили, но дела не дали.

Оля чуть не рассмеялась, настолько обиженным выглядел этот чиновник. По нему было видно, что он счастлив вызову в столицу и готов пропадать на работе, а её-то и нет…

— Кто ещё приехал? — обрадовался Всеволод.

— Так Карандышев Ефим Авдотьевич, Петров Илья Судиславович, Рагожин…

Головин слушал — и улыбка расползалась по его лицу. Все, кому он написал, приехали.

— А что же они не вышли встречать?

— Так отправились проверять выполненные работы в казарме.

— А вы?

— А я дежурю тут. Вдруг какая надобность в написании документа возникнет! Я всё сделаю как положено и зарегистрирую.

Всеволод облегчённо выдохнул, услышав слово «зарегистрирую». Для него это означало, что будет порядок. Потому что люди приходят, что-то требуют, получают, уходят, но все они невидимки, так как ни их самих, ни их работу никто не зарегистрировал.

— Олюшка, милая, езжай домой, а я тут...

— Сева, мы ночь не спали!

— Я только посмотрю, что сделано и приеду, — неловко оправдался он.

— Ну хорошо, но только посмотришь! Господин Судейкин, проследите пожалуйста, чтобы Всеволод Аристархович вовремя уехал отдохнуть. Мы двое суток на ногах.

— Не извольте беспокоиться, Ольга Дмитриевна. Можете на меня положиться!

— Я знаю, — улыбнулась она и подмигнула Всеволоду.

Глава 24. Земля меняется

— В гостях хорошо, а дома лучше! — торжественно заявила Ольга, выглянув в окно флигеля. Вчера она долго возилась со своими саженцами и рассказывала Порфирию о Насте с Демьяном. Дети обрадовались, что их мама станет целительницей, а вот Порфирий недовольно насупился:

— Будет ли толк от той учёбы? — спросил он Ольгу, улыбающейся весеннему солнышку.

— Порфирий Порфирьевич, вы о Насте?

— О ней, о ком же ещё? Баба она справная, да только учёбы боится. Я ж её учил читать и писать. Помню, каких трудов мне это стоило.

— Вы забываете, что дар влияет на все тело, а медицинские капсулы усиливают положительные эффекты. Так что Настя не только помолодела, но и поумнела.

— Было бы всё так просто, не просрали бы местные свой мир…

— Порфирий Порфирьевич, вы не путайте божий дар с яичницей. У Насти улучшилась память, появилась ясность ума и скорость мышления.

— Чего?

— Соображать быстрее стала. В неё теперь можно вкладывать знания, и она будет впитывать их, как сухая земля воду.

— Это я понял, а про божьи дары с яишенкой?

— А это… так обитатели Мёртвого мира решили, что их Мир устроен по рецепту: щепотка того, капелька другого, горстка третьего — и давай творить новый рецепт!

— Без богов.

— Без них, — согласилась Ольга, но имея в виду гармонию, непредсказуемость души и понимание того, что Мир живой. Ей было так понятнее и ближе, чем верить в богов.

— А Настька, значит, будет учиться у нелюдей?

— Порфирий Порфирьевич, Искины технически не люди, а практически говорящие учебники. Не надо им приписывать человеческие черты.

— Я не приписываю, а говорю, как есть. Смотрители все разные, и характеры у них…

— Порфирий Порфирьевич, а что у нас с имением? — прервала его брюзжание Ольга.

— Так чего? Заброшки разобрали, кустарники ещё корчуют, канавки роют, сырьё для строительства ещё не заказал. Цены ломят бессовестно. Лесопилки работают одна через третью.

— Это почему же?

— В лесах нечисть набрала силу.

— Чего?

— Леший, говорю, шалит. Работники не могут от дома до лесопилок дойти и обратно.

— Может, там твари размножились? Всеволод Аристархович получал сообщения, что такое уже происходит.

— Не-е, леший.

Ольга решила, что спорить бесполезно и

— Придётся ездить туда-сюда, — с сожалением констатировала она. — Земля уже прогрелась?

— В тени ещё не совсем, а на лугах уж вовсю. Говорю ж, корчуем и роем, а мерзлую землю не копнешь ведь.

— Едемте, посмотрим, — решительно скомандовала Ольга, боясь упустить время для посадок.

Перед поездкой она собрала первый урожай фасоли и положила её подсушиться, чтобы вновь посадить уже в грядках. При таком темпе роста за лето не один раз урожай получить можно будет. Надо только землю не забывать удобрять. И коли все получится, то осенью эту фасоль уже мешками собирать придётся. Если переезд иномирцев удастся, то выращивание фасоли станет хорошим подспорьем для них. Правда, есть подозрение, что они не обрадуются растительной белковой массе, но на первое время пойдёт.

Выбираясь с Порфирием из дому, Оля увидела бегущего разносчика газеты. Он звонко выкрикивал:

— Горячие новости! Император назначил наследником своего внука, которого скрывал ото всех! Светлые князья возмущены, но интервью не дают.

Васильчиков проводил задумчивым взглядом разносчика и вопросительно посмотрел на Ольгу Дмитриевну.

— Понятия не имею, что происходит во дворце. Вы забыли, что меня тут не было?

— А Всеволод Аристархович?

— Его тоже не было.

Порфирий задумчиво покивал, а потом поделился своими соображениями:

— В последнее время наш Император круто взялся за казнокрадов и прочую великосветскую шелупонь. Может, к лучшему, если он будет править в тени молодого наследника?

— Всё может быть, — не желая продолжать тему, согласилась Ольга.

— А может, он помолодел и придумал внука? — предположил Порфирий и пытливо посмотрел на барыньку.

— Ничего не знаю, — отрезала она, боясь запустить ненужные слухи. Возница, до этого напевавший себе под нос какую-то песенку, замолчал, прислушиваясь к разговору.

— И то верно, — отступил Порфирий, — не нашего ума дела.

До имения добрались за полчаса и наверное, ещё полчаса ползли последнюю сотню метров, увязая в раскисшей дороге.

— Господин управляющий, — строго обратилась Ольга к старшему Васильчикову, — первым делом озаботьтесь дорогой. Дренаж, подсыпка, утрамбовка… не знаю, что ещё положено делать, но она должна стать проезжей!

— Так раздолбают же! Сейчас все в объезд едут, а коли здесь чисто сделать, так понаедут.

— Значит, наново привести в порядок! Порфирий, мои растения могут излечить людей от многих болезней, и промедление с обустройством сада будет стоить человеческих жизней. Я должна в кратчайшие сроки вырастить лекарственные растения, но если ты не подготовишь для меня дорогу, землю и дом, то я задержусь или вовсе не справлюсь. Кто-то из болящих не дождётся моих волшебных трав, и наш мир не получит умного мастера, талантливого ремесленника, художника…

— Изворотливого приказчика, ловкого вора, попрошайку, — ворчливо добавил Васильчиков.

Ольга укоризненно посмотрела на него, но увидела боль в глазах старшего Васильчикова и не стала спорить. Порфирий видел слишком много плохого и имел право на пессимизм. К тому же Оля собиралась продавать травы, а не раздаривать, и её пламенная речь отдавала пафосом. Оправдывало Ольгу то, что она торопилась запустить процесс, чтобы волшебные снадобья как можно скорее получили признание и стали на официальном уровне доступными для людей. А она уж постарается распространить травы, чтобы цена на сырьё сделалась доступной.

Ольга вышла на луг, где нанятые крестьяне продолжали копать, ровнять, а по краю выкапывать лесную поросль.

— Крестьянам запрещали косить хозяйский луг, но они косили, потому середка более-менее в порядке. Только по краю заросло.

Оля стояла и смотрела на свои владения. Они были обширны. Сбоку от неё раскинулся превратившийся в лес парк. За парком прятался настоящий лес и часть его теперь принадлежала ей. Впереди расстилался огромный луг. Когда-то это было поле, которое засеивали зерном, потом его оставили без присмотра и поле заросло разнотравьем, превратившись в луг. По Ольгиному замыслу здесь должен был расположиться аптекарский сад.

Она стояла, пытаясь почувствовать насколько отзывчива земля и неожиданно та откликнулась: мощно, требовательно, радостно. Земля соскучилась по человеческим рукам, по обмену энергиями и устала плодоносить без цели. Ей хотелось быть полезной и любимой. Она ещё помнила ту радость, когда люди благодарили её за урожай, называя матушкой.

— Ольга Дмитриевна, куда вы?! — вдруг услышала Оля и вздрогнула. Оказалось, что она скинула сапожки и босиком пошла по лугу, раскинув руки. Но самым удивительным для людей было не то, что барынька чудит, а то, что по её следам оживает весенняя травка.

Ольга остановилась, не понимая, как очутилась посреди луга. Крестьяне смотрели на неё, раскрыв рты. Порфирий бежал к ней, держа её сапожки в руках, не зная, что сказать и повторил:

— Да как же так можно? Куда ж босиком?

— Отойди, дядечка, — из-за его спины послышался девичий голосок.

Васильчиков резко повернулся и изумлённо уставился на босую девчушку. Она вскользь посмотрела на него и кивнула Ольге.

Оля всё ещё была растеряна, последние минуты для неё были как наваждение. Она чувствовала радость встречи, тепло и ликование. Эти ощущения были настолько приятными, что она с удовольствием погрузилась в них и больше ничего не помнила.

— Мы с вами, барынька, — очень серьёзно произнесла девчушка и встала рядом. К ним спешили ещё женщины. Они скидывали ботиночки или лапти.

— Земля ж холодная, — растерянно пробормотал Порфирий.

— Это тебе, красавчик, холодит, а нам в самый раз, — весело подмигнув ему, задорно выкрикнула одна из жёнок.

— Идем, барынька! Земля запела. Давненько такого не бывало. Сколько раз уж приглашали жриц Матери-Сыры-Земли, а отзыв едва заметен был. А сейчас аж жарко стало, так хорошо земля нас привечает!

Ольга опустила взгляд на испачканные ноги, почувствовала, что замерзает. Ей стало неловко перед женщинами. Получается, что она сама не поняла, что сделала и как.

Поколебавшись, Оля прикрыла глаза, раскинула руки, постояла… а потом через ноги пошло тепло, и она сделала шаг. Рядом послышались радостные вздохи с восклицаниями, а потом Ольга ощутила чувство единства.

Ей не надо было смотреть, чтобы видеть идущих рядом с ней женщин. Она их чувствовала через землю. Они шли и благодарили землю, как умели. Через барыньку они чувствовали всё, что происходит с землей и со всеми ними. Одни женщины больше вкладывали энергии, другие меньше, но каждая пыталась что-то дать, и земля откликалась, отдаривалась теплом и ощущением единства.

— Как хорошо! — вырвалось у девчушки, что первой подбежала. — Столько силы и красоты здесь. В каждой травинке, стебельке, цветочке. Все они созданы на радость нам.

Оля, стараясь не потерять связи с землей, открыла глаза и скосила их на девчушку. Уж больно странно та говорила. А девочка-подросток светилась. Может, так казалось из-за солнышка, а

— Это Ладислава, — с улыбкой произнесла одна из крестьянок. — Её хотели отдать в храм, но мать умерла и пришлось ей остаться, поднимать братьев и сестёр.

— Она сама ж ребёнок, — не поняла Оля, определяя возраст девочки как двенадцать-тринадцать лет.

— Она старшая. Одиннадцать исполнилось, кровь уронит — станет невестой, настоящей хозяюшкой. Батька у них в городе жилы рвёт, копеечку зарабатывает, а Лада здесь суетится. За детками смотрит, огород растит, за скотиной ухаживает. Могла выучиться и стать сильной жрицей, как ее прабабка, да не вышло.

— Ну почему же, — хмыкнула Ольга, — всё у неё получилось.

— Да как же без обрядов? — не согласилась женщина, а потом посмотрела на девочку и покачала головой, но уже с пониманием.

— И я обрядов не знаю, — поднимая голову к солнцу, поставила точку Ольга. — Делаю, как чувствую.

— Мы все чувствуем, — одобрительно загомонили женщины и последовали за барынькой.

Мужчины оставили работу, вышли на дорогу и наблюдали со стороны. Так было принято. Женщины творили свою волшбу — и мужской силе сейчас ходу не было.

Обойдя весь луг, Оля устало присела на камень. Она была довольна. Природной энергии в ней скопилось много, и всю её она отдала земле. Сейчас Ольга чувствовала удовлетворение от хорошо выполненной работы и легкость. Ещё у ней оставалась водная энергия.

— Порфирий Порфирьевич, а что, если я выведу сюда ключевую воду? Не заболотит она нам луг?

— Так отвод сделать можно… — начал отвечать Васильчиков и замер. — Ольга Дмитриевна, а чего это вы… опять, да? Так, может, к другому лугу пойдем? Тут-то от леса влажность идёт, а на другом лугу засушливо. Я разузнал, крестьяне говорят, что в начале лета ещё ничего, а потом трава горит там.

— Идём, — вытирая ноги подолом платья и надевая сапожки, скомандовала она.

Выдвинулись всей деревней. Оля не видела, когда прибежали остальные, но народу было много. Толпой шли к засушливому лугу и там долго выбирали место, откуда воду можно было толково пустить по всей земле. Пока выбирали, да спорили, Ольга почувствовала воду и потихоньку стала поднимать её вверх. Поначалу водичка шла неохотно и пришлось подтолкнуть её.

— А я говорю — здесь надо! — топнул ногой один из стариков и в этот момент вода перестала сопротивляться. Оля как раз вновь подтолкнула её — и старика пнула под зад вырвавшаяся из-под земли мощная струя воды!

— А-а-а! — заорал он, падая.

Народ с воплями разбегался и хохотал, наблюдая бьющий из-под земли родник. Напор снизился. Остался фонтанчик высотой с ладонь.

— Расходитесь, а то заболеете, — улыбаясь, попросила Ольга, видя, что многих зацепило брызгами и одежда промокла.

— И ты, барынька, не заболей. А то давай мы тебя напоим, накормим, платье твоё как раз обсохнет.

— Благодарствую, но у меня есть тёплая накидка. Мне домой пора. Дел ещё невпроворот.

Оля лукавила. Дела могли подождать, а вот есть ей хотелось до спазма в желудке. Однако демонстрировать свой аппетит перед деревенскими и объедать их ей не хотелось.

— Едем домой, Порфирий Порфирьевич, — велела Ольга.

— Погодьте, Ольга Дмитриевна. Сейчас скажу мужикам вытащить нашу коляску из грязи и помчимся с ветерком. А пока вот яблочко похрумкайте. Пелагея Сидоровна, — Порфирий отчего-то стеснительно кивнул в сторону той молодухи, что назвала его красавчиком, — мастерица по хранению урожая.

— Навыки переняли? — насмешливо спросила Ольга

— А как же! Обижаете. Я и сам кое-чего знал, но лишний опыт всегда пригодится.

Порфирий вдруг округлил глаза и замолчал. До него дошло, что барынька посмеивается над ним и имела в виду совсем другой опыт. Он недовольно зыркнул в сторону посмеивающейся Пелагеи Сидоровны и напустил на себя неприступный вид, чтобы та не возомнила лишнего. Порфирий уж пожалел, что пару раз оставался наедине с этой жадной до ласки особой.

Ольга с удовольствием съела яблоко. Оно не было наливным и кожица чуть подвяла, но в охотку было самое то. Зато дома она отвела душу, выставив на стол угощения и изрядно проредив их в одно лицо. Вот только, когда Оля сыто отвалилась от стола, ввалился Всеволод и сразу же попросил накормить его.

— Олюшка, выложился без остатка! Сейчас быка съем!

Пришлось заказывать еду в трактире, а пока дожидались, Головин завершал Ольгино пиршество. Она рассказала ему о происшествии на поле и обратила внимание на девочку Ладу с почувствовавшими энергетический обмен женщин.

— С каждым днём наш воздух становится насыщеннее теми частицами, что отвечают за возможностью управлять энергиями. С одной стороны, это катастрофа, а с другой… мы возвращаемся к истокам. Всё это уже когда-то было, — пояснил Всеволод.

— Было? Возможно. В сказках пишется о чародеях, богатырях, о драконах, полозах, дивных птицах, волшебных котах. Сева, как ты думаешь, нам доведётся увидеть все эти чудеса? — с улыбкой спросила Оля.

— Сегодня из разных мест пришли уведомления об обнаружении гнезд иномирных тварей, — не приняв иронии, ответил он. — Существа теперь легче адаптируются у нас, и Перун знает, к чему это приведёт. Я поставил задачу определить степень их агрессивности, ареал их охоты и контактность. Есть шанс найти с некоторыми из них общий язык.

— Сева, они пришли из магических миров, но это не означает, что они достаточно разумны, чтобы существовать рядом с нами, соблюдая какие-то правила. Что общего с ними ты хочешь найти?

— Я не знаю, милая. Когда-то мы приручили многих зверей, так, может, и сейчас…

Ольга тяжело вздохнула, а Всеволод неуверенно продолжил:

— В детстве я мечтал быть дрессировщиком. Но не тем, кто бьёт зверей, а который учит. У меня щенок выполнял пять команд.

— У тебя был пёс?

— Недолго. Он описал маменьке туфли и… мне сказали, что он убежал. Но дворня смотрела на меня с жалостью. Мне хочется думать, что кто-то из слуг отнёс его на рынок, потому что щенок был породистым, а не утопил в пруду.

— Бедный мой! А знаешь, вполне возможно, что ты прав. Наверняка со временем появятся одомашниватели магических зверей. Почему бы и нет, нам нельзя бояться нового! Надо поспевать за изменениями, а не шарахаться от них.

Оля вспомнила, как вели себя твари в Мертвом мире, поэтому убеждала больше себя, чем кого-либо.

— Сева, мне кажется, что важно всем рассказывать о том, что у нас происходит. Надо обязательно написать очерк о том, что наблюдают охотники с егерями и как можно использовать перемены на благо.

— Завтра передам материал в газеты, — согласился муж.

Оля услышала, как щелкнула дверь и вошёл Порфирий с полной корзиной еды из трактира. Флигель наполнился

На некоторое время супруги выпали из жизни, восстанавливая потраченные силы. Оля соблазнилась вкусно пахнущим грибным жюльеном, а потом сидела и кусочничала. Всеволод же изрядно проголодался и оставлял тарелки чистыми.

— Где ты потратил столько сил? — удивилась Ольга.

— Император сегодня провёл семью княгини Шаховской через обряд верности. Я подстраховывал жрецов, а потом проверял лояльность всех её людей.

— Многие не прошли проверку?

— Немало, — помрачнел Всеволод, вспомнив сколько грязи и ненависти увидел сегодня.

Всеволод попытался притушить агрессивные очаги в головах обозлённых людей и направить помыслы на созидание. Особенно много сил он вложил в княгиню, раскрывая в ней нереализованный потенциал и сожаление о потерянном времени на тянущуюся из детства зависть.

Ему показалось, что у него получилось, но потребуется время, чтобы убедиться в этом. Сам Всеволод понял, что его дар намного более многогранен, чем он предполагал. Ему бы остаться в Мёртвом мире и пройти курс обучения, как Настя. Иначе он обречён проверять семьи светлейший князей вкупе с другими важными лицами на лояльность, и в конце концов действительно получит прозвище цепного пса Императора, как боялась Оля. А мог бы помогать людям исцелять душевные болезни.

— Сева, твое лицо разгладилось. Ты подумал о чём-то хорошем?

Он не сказал, что подумал о возможности исцелять людей. Побоялся спугнуть эту мысль.

— Вспомнил лица придворных, когда они увидели Императора. Я думал, что они его разорвут на кусочки.

— В газетах пишут, что Вадим Храбрый готовит своего внука для трона.

— Мы поняли, что если начнем объяснять, что Император стал юношей, то дадим повод к затяжным спорам. Поэтому решили провести коронацию, когда Земля будет в безопасности и старый Император уйдёт в храм жрецов, а новый сядет править.

— Хм, с одной стороны, вы правы, но с другой стороны, если ты начнёшь переводить в Мёртвый мир полезных людей и омолаживать их там, то версия с внуком попадёт под подозрение.

— Ну и пусть! Нам сейчас важно выиграть время. Дураки всё равно не догадаются, а умные промолчат. Главное, чтобы у провокаторов сейчас не было повода кричать о подмене. С этим бороться в наших условиях невозможно.

Ольга пожала плечами, не зная, что сказать. Вроде бы всё выглядело предусмотрительно и разумно, но решение было принято в спешке, и кто знает, чего не додумали в этом плане.

— Сева, мы с тобой сегодня энергетически выложились. Идем спать?

— Идем, милая. Признаться, устал. Ополоснусь и сразу лягу.

Оля вяло кивнула, скрывая зевок. Она устала, объелась, и её тоже разморило. Хорошо, что после дороги она уже смыла дорожную грязь, а то сейчас было бы лень.

Поднимаясь и идя в спальню, она остановилась у шкатулки со странным семечком. Ей захотелось проверить, как оно поживает. Открыла, взяла в руки и не смогла расстаться. Ей показалось, что семечко соскучилось по ней.

— Эх ты, идём спать, — ласково прошептала она и положила его под подушку — и увидела удивительный сон: огромную Вселенную в виде закручивающейся спирали и ряд планет с символами в виде деревьев. И так хорошо было на этом уровне спирали, что от переполняющего счастья Оля расплакалась. Сквозь слезы радости она видела, что эти деревца поддерживают и оберегают свои планеты. А одна из планет связалась с яркой зелено-голубой планетой из другого ряда и по световому коридору перекинула семечко. Оле показалось это милым. Она не поняла, то ли это был подарок одной планете от другой, то ли своеобразный способ сохранения или укрытия поблекшего символа в соседнем ряду. Потому что планета даритель была на своем уровне спирали самой тусклой и явно не могла больше обеспечивать существование защитных деревьев, и уж точно не смогла бы вырастить новое дерево из семечка…

Было ещё много интересного во сне. Оля видела гигантских полупрозрачных зверей, защищающие другую спираль планет, но ей туда не хотелось даже носа совать. Она с любопытством всмотрелась в другие спирали с планетами, но сквозь сон почувствовала обнимающие её руки и ласковое ворчание.

— Олюшка, не плачь! Милая, я не понимаю, почему ты плачешь. Проснись.

— Сева, — она проснулась. — Все хорошо. Не волнуйся. Я видела прекрасный сон.

— Расскажешь утром?

— Ага, если не забуду.

Но сон забылся, оставив нежность и заботу по отношению к семечку.

Глава 25. ЧП в Мертвом мире

Ольга не могла усидеть на месте, её вновь тянуло на природу. Казалось бы, вчера она выложилась по полной, но силы восстановились намного быстрее, чем осенью, когда она впервые опустошила себя до донышка.

Оля проводила Всеволода на работу и вновь велела Порфирию искать извозчика на весь день, чтобы ехать в имение. В этот раз дорога показалась недолгой: солнце подсушило грязь и только в затенённых местах оставались глубокие колеи, наполненные водой. Извозчик лихо проскакивал их или старался объехать по обочине.

В имении Ольгу ждали. Участвовавшие во вчерашнем спонтанном обряде женщины рассказали всем о небывалом душевном подъёме и отклике земли. Оля снисходительно слушала восторженные речи и не понимала, что от неё хотят.

— Так, барынька, хорошо бы все поля обойти и испросить благословения Матери-Сыры-Земли! — хором ответили ей.

— И много этих полей?

— Немало, — потупились крестьяне. — Однако ж, польза была бы великая. Урожаи нонче скудны, а так бы…

Ольга скептически обвела взглядом притихших людей, а потом засмеялась:

— Ну, вы даёте! — свозь смех проговорила она. — Думаете, я из этих? Ну тех, кто готов всех жалеть и всё отдавать?

Люди притихли, восторженные взгляды сменились на недоуменные, а потом и вовсе на Ольгу смотрели исподлобья.

— Я много лет на земле работаю и прекрасно знаю цену труду. Ваш староста до зубовного скрежета торговался, когда Порфирий Порфирьевич перечислял фронт работ. Каждую разровненную кочку посчитал и перенесенный с места на места кирпич.

Ольга взглянула на закашлявшегося старосту и, ухмыльнувшись, продолжила:

— Часть оплаты за вашу работу пошло в зачёт разворованного, что-то в счёт налогов, ну и немало живой деньгой плачено. А вы хотите, чтобы я пару недель босая ходила по вашим полям, вкладывала в них силы? Вы небось ещё толпой за мной пойдете, и пальчиком будете показывать, какой ещё овражек облагодетельствовать?

— Ну коли так… — люди начали переглядываться, ищу друг у друга поддержки, — мы заплатим. Барынька, ты скажи, скока надо…

Ольга с любопытством выгнула бровь, побуждая озвучить цену, но того, кто предложил заплатить, толкнули в бок, и он торопливо добавил:

— …тока у нас много нетути, — все сразу же согласно закивали и уставились на барыньку,

— Жриц приглашайте, — отрезала Ольга, оценив крестьянскую прижимистость. — Они сейчас силу набирают день ото дня. Или вон, Ладиславу просите. А у меня здесь своя работа горит.

Народ поворчал, но без воодушевления. К ним частенько заезжают городские и многие из них с придурью. Лезут учить жизни, жалеют босоногих детишек, льют слёзы над бабьей участью и подарки разные оставляют. Хорошо, если тихо уедут, одухотворенные собственной благостью и щедростью, а то, бывает, возвращаются и досаждают, настаивая на поездке в город и выступлении перед горожанами.

Деревенские приохотились к подачкам, но осторожности не теряли и всё больше предпочитали иметь дела с теми, кто меньше болтал, больше делал и сразу называл цену. Но не попробовать использовать барыньку в своих делах не устояли. Уж больно она земельке люба оказалась!

— Управляющий ваш говорил, что вы дивный сад вырастить хотите? — вежливо поинтересовался староста, желая оставить у хозяйки имения благоприятное впечатление от собрания. — То дело хорошее, но трудное, — проявил он понимание и не удержался, добавил: — Опыт нужен или советы опытных людей.

— У меня есть опыт, — хмыкнула Ольга и поддразнивая его добавила: — И поболе вашего!

Староста покивал, но видно было, что счёл умнее промолчать, чем возражать. Ольга тоже не стала продолжать разговор. Со временем они притрутся друг к другу, а сейчас хватит деловых отношений.

— Беритесь-ка за работу, и я поработаю.

Она начала размечать на расчищенной земле будущие посадки и поглядывала в сторону крестьян. Порфирий показывал им, где надо подсыпать землицы, чтобы выровнять участок, а где дополнительную канавку вырыть. Все втянулись в работу, и утренний разговор забылся.

До полудня Оля занималась разметкой, а потом вернулась в город. Время было обеденное и она, быстро приведя себя в порядок, поехала к Всеволоду, чтобы вместе пообедать. Оставшуюся часть дня Ольга посвятила следующей партии семян, рассаживая их по коробочкам. Они бы и в земле хорошо взошли, но все дело было в птицах. Если они склюют часть семян, то замену им взять неоткуда. Сева приехал поздно и показал на горло, сказав, что не может больше говорить.

— Охрип, — просипел он. — Целый день… — он показал жестом, что весь день говорил без умолку.

Два следующих дня были повторением первого. Оля ездила в имение, потом к мужу на работу, чтобы вместе пообедать, а Сева и его маленькая армия чиновников раскручивала маховик изменений.

— Олюшка, мне необходима твоя помощь. Завтра Павел Григорьевич будет открывать портал. Я пригласил посетить Мёртвый мир несколько полезных людей, но боюсь, что без тебя никто не сможет согласовать их лечение и омоложение. А эти люди мне нужны позарез.

— Сева, я не могу уйти на три дня, когда у меня тут сезон…

— Милая, Павел Григорьевич специально для тебя вновь откроет портал через пару часов, чтобы ты вернулась.

— Но я не уверена, что у меня хватит денег на качественное лечение! Точнее, я уверена, что их не хватит. Если бы твои нужные люди попали в тот городок, где я впервые оказалась…

— Олюшка, я отправляю в мегаполис владельцев рудников и заводов. Это старая гвардия, которая нам ещё послужит. Их родня ждёт не дождётся похорон, надеясь продать семейное дело и жить на проценты. Для молодых рудники и заводы — это докука.

— Я понимаю, но говорю же…

— Милая, у них есть что предложить Искину Мегаполиса за лечение и первые летающие транспортники. Караван с необходимым сырьём уже формируется и осталось только решить дело с доставкой.

Ольга с уважением смотрела на мужа. За короткий срок он и его команда успела немало. Это только кажется, что Всеволод всего лишь провёл переговоры и подтолкнул к действию нужных людей. А на самом деле потребовалась масса усилий, чтобы организовать телеграфную связь между всеми участниками, получить согласие и настоять на срочности. Конечно, никто столбы не прокладывал, но телеграфистов загрузили по полной и дёргали их круглые сутки.

Потом уже владельцы рудников проделали невозможное и, чуть ли не остановив работы, бросили все силы на организацию караванов, не обращая внимания на поползшие слухи о блажи стариков. И это всё за три дня!

При этом рутинная работа Всеволода никуда не делась. Он продолжал получать сводки со всех уголков Империи, реагировать на проблемы, готовить материал для газетчиков и подбирал новых людей для осуществления своих планов.

— Мне ужасно не хочется отпускать тебя туда, — услышала Оля, — но…

— Кроме меня некому, — вздохнула она, отмечая накопившуюся усталость у мужа. — Ты говорил, что к тебе приходит много женщин, желающих стать проводниками в Мёртвом мире.

Головин с такой тоской посмотрел на неё, что Ольга усмехнулась, поняв, что объявление в газете привело совсем не тех женщин, которые подошли бы для работы.

— Попробуй взять выпускниц гимназий. У них не зашоренный взгляд, море инициативы и желания доказать, что они справятся.

— Так они начнут просить оздоровить своих родителей, бабушек и дедушек!

— Пусть лучшие из них получат эту возможность, — пожала плечами Оля. — Каждый месяц выбирай самую толковую и давай ей право на медицинское обслуживание любого человека, которого она сочтет достойным.

— Хм, не уверен, что это хорошая идея…

— Надо попробовать! Наверняка что-то пойдёт не по плану, и мы получим перепродажу этой привилегии, но награда должна быть. Сева, ты же знаешь, что это не безопасная работа, и помимо денежного вознаграждения должно быть что-то редкое и ценное.

— Олюшка, если ты вырастишь свой сад, а наши аптекари научатся делать иномирные лекарства, то не так уж ценно будет пребывание в Мёртвом мире.

— Сева, мы ещё долго не научимся выращивать руки и ноги, возвращать зрение и слух, менять неизлечимо больные органы на новые, а там это запросто. Я не говорю про зубы, которые там восстанавливают за пять минут.

Головин хлопнул себя по лбу:

— А что, если нам начать возвращать в строй калек? У нас столько героев, которые могли бы дальше прославлять наше отечество, если бы из-за ранений их не списывали.

Ольга одобрительно кивнула и подняла руку вверх, призывая к вниманию:

— Знаешь, я тут подумала… Сева, повесь объявление о наборе женщин для работы в Мёртвом мире рядом с курсами на акушерство. Поясни, что соискательницам придется работать с иномирной медицинской техникой. Многие женщины хотят заниматься медициной, но их не пускают туда. А ты дашь им прекрасную альтернативу. Они могут быть не только проводниками, но и учиться в Мёртвом мире медицине, проводя необходимые согласования всем твоим нужным людям.

Всеволод сначала хотел сказать, что его объявление вызовет скандал, но неуверенно кивнул, а потом и

— Отличная мысль, дорогая! Женщины памятливы, умеют договариваться и обходить препоны.

— Тебе всего-то необходимо нанять две пары женщин, которые будут работать посменно, — поддержала его Ольга.

— Это для работы с Медискинами, но мне необходимо присутствие женщин на охоте.

— Так ли уж?

— Хотя бы их присутствие в большом холле, где все будут собираться. Олюшка, ты сама говорила, что мы заняты решением важной задачи, а угроза агрессии серьёзна. Мы можем враз всё потерять!

— Тогда предлагаю наладить в тот мир поставки нормальной еды. Это не будет стоить дорого, но даст работу женщине-кухарке и управляющей.

— Управляющей? Ты знаешь, я сейчас поймал себя на том, что уже привык полагаться на Искинов. Они все посчитают и скинут информацию на браслет, ответят на все вопросы и объяснят самые деликатные вещи без стеснения. Но ведь в один миг это всё может прекратиться!

— Да-да, — засмеялась Ольга. — Бумажная документация — наше всё!

Они ещё немного поговорили о делах, а потом через браслет-планшет вместе смотрели земной фильм и обсуждали его. Оба чувствовали, что соскучились друг по другу и оба были рады, что чувство взаимно. Работа и важные заботы не остудили их пыла и не смогли вычеркнуть нежность, как нечто лишнее.

Проснулись поздно, не услышав соседского петуха и беготни мелких Васильчиковых.

— Кажется, Порфирий дал нам поспать, — хмыкнул Всеволод, когда Оля открыла глаза. Она удивленно посмотрела на мужа, потом в окно.

— Уже рассвело? — ахнула она, а потом всмотрелась во Всеволода и хихикнула. — Ты такой смешной! Совсем не солидный, а наоборот.

— Наоборот?

— Уютный и тёплый!..

— Печку ещё не топили, вот я и кажусь тебе тёплым… — смущенно пояснил он, пропуская через пальцы шелковистую прядку Олиных волос.

— Я не про это тепло. Хотя с тобой не замерзнешь, — она зажмурила глаза и прошептала: — обожаю, когда ты так делаешь и смотришь на меня, как на самое дорогое, что есть у тебя.

— Ты утром совсем другая и мне всегда так не хочется уходить, — согласился он. — Никогда не думал, что с женщиной может быть так хорошо. Все говорят об интиме, о высоких чувствах, но я никогда не слышал, чтобы кто-то делился о том, как проснулся рядом с любимой и был счастлив от этого. Никто не говорил сколько душевного комфорта получаешь, когда женщина кормит тебя завтраком, подкладывая лучшие кусочки. Неужели никто не ценит совместные обеды и такие вечера, какой у нас был вчера?

— Мы с тобой вчера бездельничали!

— И мне это понравилось. Олюшка, я был счастлив, когда ты сидела рядом, прижимаясь ко мне.

— Ты ворчал, что я складываю на тебя свои ноги.

— Это из-за подушки, которую ты у меня отняла.

— Жадина!

— Да, — он улыбнулся и подскочив, начав собираться. — Сегодня завтрак приготовлю я! У нас будет хлеб с маслом и чай! Я его даже подсушу, чтобы масло ровнее легло.

— Это вряд ли, — хмыкнула Оля, услышав, как Порфирий загремел сковородками.

Всеволод хохотнул и подмигнул ей.

— Ты почувствовал его, поэтому так самоотверженно предложил приготовить завтрак! — она обвинительно ткнула в него пальцем и замахнулась подушкой, но та оказалась слишком тяжёлой, и Оля решила тоже вставать.

Сегодня ей надо успеть сходить в Мёртвый мир и вернуться. И раз такое дело, то можно будет прошвырнуться по магазинам и купить всяких необходимых металлических мелочей: ножницы, иголки, совочки, грабельки и чего покрупнее. Если в магаполисе этого добра не будет, то заказать в маленьком городке. Там часть жителей жила в своих домах и ради них выставляли в супермаркетах садовые инструменты.

Довольная, что от посещения Мёртвого мира будет польза не только общему делу, но и личная, Ольга быстро привела себя в порядок, обогнала Всеволода и первой села завтракать, довольная его вытянувшимся лицом.

— Кто первый встает, тому бог подает, — важно сообщила она мужу. — Порфирий, мечи всё вкусное на стол!

— Так уже, — он внёс блюдо с оладьями, похожими на шар. — Это по-новому рецепту. Не знаю, чего они так раздуваются, но если их надорвать, то внутрь влезет много сметанки.

— Ого, попробуем.

Супруги Головины позавтракали и отправились в имение Жукова, где их дожидался глава «Ока», беседующий с группой пожилых людей. Один из старичков перемещался при помощи коляски, но взгляд его был бодрым и цепким.

Переход произошел быстро и буднично. Павел Григорьевич открыл портал без какого-либо напряжения — и за десять секунд гвардейцы, подхватив на руки старичков, перенесли в Мёртвый мир, а оттуда выбежала один из первых десятков гвардейцев.

У Ольги было пару мгновений, чтобы увидеть, как они изменились за считанные дни: новая форма сидела на них как влитая, оружие было закреплено в самых неожиданных местах, да и само оружие вряд ли кто-то опознал из землян.

Но главное, мимо Ольги пробежали не гвардейцы, а настоящие охотники. За короткий срок невозможно было приобрести такую легкость в движении, а значит им удалось пройти ряд обучающих программ со стимуляцией мышц. И что бы ни думала Оля о генерале Белове, но это его заслуга. Именно он остался в Мёртвом мире в качестве руководителя, заменяя Орлова, и добился результатов для своих людей.

— Ольга Дмитриевна! — поприветствовал он её, встречая у портала. — Рад, что Всеволод Аристархович отпустил вас сюда. У меня накопились вопросы.

— Я всего лишь на пару часов, Филипп Святославович! Говорите сейчас, пока ваши ребятушки доставляют наших нужных людей в медцентр.

— Искин, который называет себя Капитаном доложил, что Орлов добрался до летающего острова и что его права там нелигитимны, потому что объект «Остров» принадлежит другому мегаполису.

— Хм, такая ситуация нам на пользу и, честно говоря, Всеволод Аристархович надеялся на это.

Белов просиял и добавил:

— Капитан обещал поддержать нашу разведывательную операцию, но в рамках торговых отношений. Это означает с соблюдением множества правил, но…

— Но это дополнительный шанс для Орлова с унтерами выбраться оттуда живыми.

— Да.

— Филипп Святославович сделайте, пожалуйста, запись устного доклада о ситуации здесь. Расскажите, как люди себя чувствуют, как адаптируются и какие были происшествия. Пожалуйста, ничего не скрывайте и не приукрашивайте. Моему мужу необходимо понять, как долго наши люди здесь могут жить, что им для этого нужно и не раздражаем ли мы этот Мир.

— Я уже составил докладную записку о приобретенных моими ребятами способностей. К сожалению, многие из них бесполезны, но дали дополнительный эффект укрепления тела и скинули им ещё пяток лет.

— Отчет само собой, но не забудьте, пожалуйста, поделиться вашими впечатлениями.

— Как скажете, сударыня, — неохотно согласился Белов. — А вот и транспорт!

— Замечательно. Вы не представляете, как я в своё

— Город опасен для пеших прогулок!

— Уж я это знаю, поверьте.

Она смотрела, как быстро загружают старичков в летолёт и волновалась за них. Давление слишком сильно ударило по ним и кому-то было даже тяжело открыть глаза.

— Госпожа мэр! Приветствую вас! — поздоровался с ней Искин Мегаполиса. — Наблюдаю критическое состояние одного из ваших гостей.

— Ваше предложение?

— Могу стимулировать работу сердца или поместить в стазис.

— Гость должен оставаться в сознании.

— Я понял, — коротко ответил Искин и исчез. В салоне летолёта послышался возглас. Ольга обернулась и увидела, как сидение с плохо чувствующим себя стариком разложилось в кровать. Сверху опустилась сфера и тоненькие молнии начали выстреливать в грудь пассажира.

— Что это? — воскликнул дед в коляске.

— Экстренная помощь. Его организм не справляется с нагрузкой.

— А нам такое будут делать?

— Если только ваше сердце засбоит. А сейчас позвольте гвардейцам пересадить вас в пассажирское кресло.

— Но…

— Иначе мы не взлетим. Каждый пассажир должен быть пристегнуть ремнями безопасности.

Ольга дождалась, когда все сядут, а коляску уберут в грузовую часть, и с удовольствием наблюдала за взлетом, за рекламной иллюминацией и посадкой на крышу.

— Ольга Дмитриевна! — выбежала к ней Настя, стоило ступить на крышу. — Как же я скучала! Как там мои детки? Они спрашивали обо мне? А у нас тут такое было! Филипп Святославович за вами улетел и почти всех с собой забрал. Остались только его благородие Быстров с двумя гвардейцами и господин Совушкин. Мы сидели, а потом вдруг стало темно. Игнат Сергеевич открыл окно, а там… прямо в небе летит огромный плоский скат. Это рыба такая, но она была в небе.

— Настя, это я тебе объясняла, кто такие скаты! Говори дальше! — Оля махнула рукой генералу, подзывая его к себе: — Филипп Святославович, похоже у нас ЧП.

— Так я и говорю! — ещё больше заволновалась Настя при приближении генерала. — Игнат Сергеевич открыл окно и все стали засыпать. Сил никаких не было держать глаза открытыми. Тут-то я вспомнила о ваших рассказах и велела Искину закрыть окно.

— Ну, ты молодец Настя! Сообразила! Все живы?

— Нет!

— Как нет?

— Тварь пролетела над нами, мы очнулись, а Совушкин и говорит: «Непорядок, что такая монстра летает и горя не знает». Его благородие отвечает, что чудовище накроет очищающая волна, а им не стоит с ним связываться, но Игнат Сергеевич хмыкнул и сказал, что… как же это…

— Что скат летит впереди волны и никогда с ней не пересекается, — подсказала Оля.

— Да! Летит, прямо как иномирские острова, куда мой Дёмушка отправился.

— Настя, не томи. Видишь же, у меня пожилые люди за спиной!

— Так я ж по делу! А то потом переспрашивать будете.

— Где Совушкин? Где Быстров и остальные? — рявкнул генерал.

— Я их в капсулы положила… всех.

— Что? — взревел Белов.

— Так говорю же. Совушкин говорит: «Непорядок, что летает». А его благородие усишки свои подкрутил и согласился. Потом они на охоту собрались. Решили лететь к самому высокому дому и оттуда с крыши чем-то шарахнуть. Чудище с прихвостнями круг делало, кормилось, а они в обход. Ну и…

— И? — нетерпеливо поторопил её багровеющий генерал.

— Капитан Искин сказал, что тварь они зацепили каким-то лучом, а потом скинул мне картинку, как они в искрах висят и дергаются. И спросил, что делать. Ну я и велела везти их сюда, а потом класть в капсулы.

— А искры что ж?

— Когда их сюда привезли, то искры всё ещё по их телам бегали!

Глава 26. Случайные герои

Генерал Белов с Ольгой рванули к лифту, чтобы спуститься на медицинский этаж, но когда они подходили к капсулам, то Оля остановилась:

— Филипп Святославович, подождите-ка! Давайте сначала посмотрим в записи, что произошло. А то я что-то не поняла — убит летающий скат или нет.

— Так шарахнули же…

— Это Настя сказала, а Капитан доложил, что зацепили. Чуете разницу?

— Но искры…

— Быть может, это электрический разряд или что-то в этом роде? От идиотов всего можно ожидать.

— Ольга Дмитриевна! — грозно воззвал генерал, но махнул рукой и согласился: — Вы правы — идиоты!

Сев в холле на диван, Ольга попросила прокрутить запись произошедшего. Вместе с генералом они сидели, открыв рты, и раз за разом пересматривали запись. На ней было видно, как Быстров с гвардейцами и увязавшийся за ними неуклюжий долговязый Совушкин выбежали на крышу, матерясь, собрали какую-то конструкцию, навели её на охотящегося вдали ската и с предвкушающим выражением лиц дернули за рычажок.

В тот же миг раздался хлопок, конструкция вздрогнула, выплюнув энергетический шарик. Он на какое-то мгновение завис перед носом его благородия Быстрова, а потом начал с невероятной скоростью растягиваться в тонкий луч.

Ольга с Беловым смогли рассмотреть это на повторе при замедленном воспроизведении, и увидели, что когда луч дотянулся до ската, то тот вспыхнул искрами. Казалось, что в том месте запустили фейерверк.

Быстров с помощниками торжествующе заголосил, но буквально через пару мгновений весь фейерверк искр втянулся в продолжавший упираться в ската луч и ринулся по нему к людям. На замедленном просмотре было видно, как изменилось лицо его благородия, и он перевёл взгляд на собранную конструкции, потом его озарило пониманием, сменившимся ужасом. Офицер потянулся что-то исправить, но гигантский ворох искр, рванувший по зависшему в воздухе лучу, был быстрее него: искрящаяся масса влетела в чудо-оружие, заставляя его подпрыгнуть и рассыпаться на части, а потом начался хаос.

Всю крышу заполнило серебристо-голубоватыми искрами, которые действительно напоминали электричество. Горе-охотников окутало ими и дальше всё было так, как описывала Настя: аспиранта Совушкина и Быстрова с гвардейцами подкинуло вверх и окутало энергетическими разрядами.

— А чудовище встряхнулось и полетело дальше, — мрачно констатировал генерал, когда досмотрел видео.

— Меня больше удивляет другое, — задумчиво проговорила Ольга. — Как эти олухи остались живы?

Ей ответил появившийся Капитан Искин:

— Протокол экстренного вмешательства в результате некомпетентного использования мухобоя.

— Мухобоя?

— Наиболее подходящее слово из вашего языка, отображающее название использованного оружия.

— А, ясно, — иронично хмыкнула Оля, подумав о шутниках, назвавших грозное оружие мухобойкой.

— Что значит «некомпетентного использования»? — насупился генерал.

— Во-первых, выбранное оружие не подходило для уничтожения цели. Во-вторых, автоматический режим был отключен, а алгоритм действий в ручном управлении не был доведен до конца.

— Не понял.

— Было произведено установление цели, её захват и выстрел, а безопасное отсоединение от объекта не было сделано. В результате объект произвел обратную атаку по энергетическому проводу.

— Но почему они живы? — воскликнула Ольга и приложив руку к груди, пояснила генералу:

Он кивнул и уставился на Искина.

— Проанализировав действия группы, я предусмотрительно просчитал итог операции и минимизировал ущерб. Включил преобразующий дикую энергию фильтр, установленный на крыше и использующийся во время энергетических бурь. Эвакуация была невозможна, но сложившиеся условия подходили для запуска негуманного эксперимента по обретению дара, разработанным ушедшим во тьму доктором Лейко.

— Негуманный эксперимент случился, значит…Ну что ж, всё верно. Чего добру зря пропадать, если уж всё равно шарахнуло. Если подопытные живы останутся, то наука, наверное, спасибо скажет? — она вопросительно посмотрела на Капитана.

— Очень интересный и редкий случай обретения дара посредством угрозы жизни, стрессовой встряски и перекачки гигантского количество энергии, — расплывчато ответил Капитан, проигнорировав намёк на благодарность. — Но! Потребуется серьёзная реабилитация и контроль силы, прежде чем новые одарённые выйдут в общество.

— Хм, позвольте спросить, какой же дар получат мои люди и тот юноша… штатский, ежели выживут? — спросил генерал.

— Предположительно дар управления воздушными массами с дополнительными возможностями. Судя по поступающим от Медискина данным, в телах ново одаренных есть энергетические структуры, присущие иномирному донору.

— Ничего не понял! — воскликнул Белов.

— У нас образовались летуны, — хмыкнула Ольга. — Будут формировать под ногами потоки воздуха и лететь куда вздумается, ртом мух ловить!

Лицо генерала чуть расслабилось и даже появился намёк на улыбку.

— А ещё я думаю, что ребята имеют шанс развить наведение слабости, электрический удар и привлечение мелких существ, которые сочтут их своим домом.

Оля показательно почесала голову, намекая на вшей.

— Не могу согласиться с данными формулировками, — влез Капитан. — Ваше понятие электричества не подходит под описание тех энергетических структур, которыми владеет иномирное существо и ново одаренные.

— А в остальном согласны?

— Частично. Медискином опознаны элементы предчувствия опасности, склонность к симбиозу, подчинение и контроль лояльных существ, доминирование, устрашение, преобразовательная способность.

— Преобразовательная? — удивилась Ольга.

— Представитель мира Облаков умеет преобразовывать водные пары в то, что вы называете «электричество», но это не электричество, — дотошно уточнил Капитан.

— А доминирование? Не получим ли мы неуправляемых одарённых? — заволновался генерал.

— Доминирование и забота исключительно над симбиотическими индивидуумами.

Ольга наморщила лоб и вопросительно посмотрела на генерала, но тот уже мало что понимал.

— Какова вероятность, что все эти дополнительные способности разовьются?

— Десять процентов, что они сохранятся в теле. О развитии пока не может быть речи.

— Я надеюсь, что хотя бы полноценную стимуляцию наши невольные подопытные заслужили? У вас в наличии успешно проведённый эксперимент, которого доктор… как там… Лейко не дождался. Правильно я понимаю?

Казалось, что Капитан задумался, но по усиленному свечению голограммы Оля поняла, что он анализирует в этот момент множество данных, и возможно, посылает запросы. Наконец Капитан произнес:

— Доктор завещал свои накопления продолжателям своего дела, но их не нашлось. Я подал запрос на использование фонда для улучшения состояния подопытных. Формально их можно считать наследниками идеи доктора.

— Отважными героями, — подытожила Ольга и повернулась к генералу: — Филипп Святославович, постепенно со всем разберёмся! Сейчас главное, чтобы ваши оболтусы выжили и научились пользоваться основной силой. А дальше будет видно.

— Вы правы, Ольга Дмитриевна. Что сделано, то сделано. Нам повезло, что никто не погиб и мы вроде как в прибытке.

Они сидели, обдумывая услышанное и строя планы. Молчание прервал генерал:

— А те господа, которых вы привели сюда, пройдут те же процедуры, что и я? — осторожно спросил он.

— Да.

— А оплата? Вновь вы будете спонсировать?

Прежде чем Ольга ответила, генерал смущённо добавил:

— У меня не было возможности ранее поблагодарить вас за второй шанс, за молодость, за здоровье и за интереснейшее дело, так я сейчас… Ольга Дмитриевна, моя жизнь принадлежит вам! Вы вправе стребовать долг в любую минуту.

— Филипп Святославович, живите на благо, а мне ваша жизнь ни к чему. Если в трудный момент придёте на помощь, то хорошо. А более не о чем говорить и уж, тем паче, вешать на себя долги!

Белов склонил голову, а Оля перевела тему на прибывших гостей:

— Всеволод Аристархович рассчитывает, что господа промышленники предложат этому миру что-то ценное и наладят взаимовыгодный обмен. У меня здесь средств почти не осталось.

Ольга поднялась и, посмотрев в сторону палат с капсулами, извиняющимся тоном произнесла:

— Филипп Святославович, вынуждена оставить вас. Угрозы жизни пострадавшим нет, а мне надо скорее разобраться с текущими делами.

— Понял вас, Ольга Дмитриевна. Не смею задерживать!

Оля поспешила, понимая, что времени до открытия портала у неё совсем не остаётся. Она попросила Капитана оповестить остальных гвардейцев-охотников о том, что произошло с их товарищами, а сама начала устраивать старичков на лечение.

Но её участие оказалось довольно формальным: промышленники быстро взяли переговоры с Искином мегаполиса в свои руки, а Ольга только направляла и рекомендовала необходимые процедуры.

В результате омоложение было разбито на два этапа. Сперва решили оздоровить и укрепить тело при помощи технических возможностей, а потом отправиться на охоту за любым даром и повторно пройти курс оздоровления.

Ольга потрясённо наблюдала, как во время торга за услуги, доставленные образцы земных пород рассыпаются на атомы под взглядом Искина мегаполиса. Потом уже она узнала, что это была иллюзия, которую ИИ демонстрировал из архивных записей. Когда-то действительно именно так изучали любую материю, а Искин опознал предоставленное сырье, используя сканирующие лучи и имеющуюся базу данных. Но Оля в момент демонстрации думала только о том, что у Искина мегаполиса есть возможность распылять материю и сильно напряглась.

Зато остальных поразило, как Искин быстро определил состав сырья и где оно будет востребовано. Все это сопровождалось демонстрационными иллюзиями. Потом Смотритель мегаполиса сообщил, сколько необходимо сырья для производства транспортников, новых искинов и оборудования для заводов. Промышленники оживились и начался торг.

— Господа, мне пора, — поднялась со своего места Ольга. — Надеюсь, что ваши доверенные на Земле не подведут вас и честно расплатятся за первую партию, которую вы желаете получить авансом.

— Мы всё понимаем, сударыня! Не извольте беспокоиться.

— Скучать вам не придется, — улыбнулась она и показала рукой на стоявшую поодаль Васильчикову. — Настасья Демьяновна позаботится о вас. Первая часть оздоровления займет около десяти часов, потом вас ждёт охота, и я настоятельно рекомендую слушать охотников. Генерал Белов отвечает за вашу безопасность, но если вы будете чудить, то погибнете зря!

Старички дружно закивали и с любопытством посмотрели на зардевшуюся Настасью. Ольга же попрощалась и побежала проведать Совушкина с остальными пострадавшими. По дороге она решила попробовать сделать заказ на садовый инструмент. Сама она никак не успевала совершить покупки. Оказалось, что в мегаполисе ей это в любом случае

— Вам доставят всё необходимое и спишут деньги с вашего счета, — обещал ей Искин мегаполиса, установивший связь с одним из пригородов. Ободрённая успехом и тем, что хватило средств для оплаты заказа, Оля побежала к месту открытия портала. Успела тютелька в тютельку и выскочила прямо в руки мужа.

— Ну как? Олюшка? Ты какая-то встрепанная! Что там случилось? — засыпал её вопросами Всеволод.

— Жизнь бьёт ключом, — выпалила она. — Хорошо, что Белов теперь мужчина в расцвете сил, а то умер бы от потрясений.

Головин встревожился, но не почувствовав в настроении супруги ничего плохого, расцвёл в улыбке:

— Я ужасно соскучился, — неожиданно произнёс он, притягивая её за руку.

— Сева, мы утром виделись!

— Ну и что? Я как представил, что ты в другом мире и портал больше никогда не откроется, так…

— Бедный ты мой! На ровном месте находишь повод понервничать. Впрочем, я тоже нанервничалась и ужасно хочу есть. Едем домой, я тебе все расскажу.

— Домой не могу и… — Всеволод поискал глазами главу «Ока» и тихо произнес: — Павел Григорьевич ждёт доклад — и желательно из первых рук!

— О, наконец-то я почувствую себя человеком службы! А то жалование получаю, а никакой бюрократии не чувствую.

— Олюшка, ты только не подтрунивай над Павлом Григорьевичем. Он не понимает иронии и на мир смотрит через призму верноподданничества.

— Это называется «профдеформация».

— Вот про это я и говорю. Смотри не скажи, что он профдеформирован!..

— Ладно-ладно, я всё поняла. Не волнуйся.

Всеволод подставил ей локоть и подвёл к генералу здешней жандармерии. Вместе они решили пообедать в ближайшем ресторане и там Оля обо всем рассказала. Новости всех впечатлили. Вступление в Мёртвый мир проходило замечательно. Времени до очищающей волны оставалось немного, но хватит, чтобы реализовать первый этап по взаимодействию. Потом всех ждала эвакуация и вновь возвращение в Мёртвый мир. Конечно, весь план полетит в бездну, когда вмешаются аристо летающих островов, но до тех пор каждый прожитый день в Мёртвом мире — это дополнительный кирпичик в создаваемой защите Земли.

Глава 27. Новости

— Сева, а знаешь, я впервые в полной мере осознала поговорку про лежачий камень, под который не течёт вода. Здесь есть такая?

— У нас есть «глаза боятся, руки делают».

— Э-э, ну да, суть одна, — ненадолго задумавшись, согласилась Ольга. — Представляешь, что было бы, если бы ты не пытался изучать порталы? Или представь, что Вадим Храбрый, узнав про вторжение, начал бы готовиться к переговорам, надеясь выбить для себя приличное существование?

— Милая… — попытался остановить её Всеволод.

— Погоди. Я вот к чему веду: не сходи Император в Мёртвый мир и не получи дар, то собрал бы своих родственников и готовил бы деньги для выкупа собственных жизней. И сколько ещё таких мелочей, которые по чуть-чуть корректировали ситуацию, улучшая её для нас. Помнишь, как мы испугались безнадежности?

— Помню, моя разумница!

— А теперь мы строим планы один коварнее другого.

— Строим, — согласился Всеволод, скептически осматривая накрытый к завтраку стол. — У нас опять дивно-пышные оладьи? Мне они нравятся, но каждый день…

— У Порфирия какая-то своя философия насчет еды: бутерброды он презирает, каши у него подгорают, на блины не хватает терпения, а оладьи ему легко даются.

— Надо с этим что-то делать! Я через час после такого завтрака уже вновь есть хочу.

— Я говорила Порфирию поискать нам кухарку и прислугу. У Насти теперь других забот будет полно.

— Можно взять Глашу, которая убирала и готовила в моей бывшей квартире.

— Можно. Только пусть Порфирий сам разговаривает с ней.

Головин согласно кивнул, а Оля посмотрела, как он расковыривает оладушку, предложила:

— Сева, хочешь я быстренько яичницу сделаю? Там Настины ребятишки откуда-то сморчки притащили, так я их обжарю, да яйцом залью. Должно быстро и вкусно получиться.

— Вы, Ольга Дмитриевна, так мужа отравите, — услышала она Порфирия. — Сморчки сначала вымочить надобно, потом отварить, а далее уж делайте чего хотите.

— А вы подслушиваете, Порфирий Порфирьевич?

— Так должен же я знать, чего вы хотите? Как иначе-то?

— Ну так садились бы с нами за стол.

— Я с внуками позавтракал. А по поводу прислуги, которую надо вместо Настьки взять, то я уже подыскал. Есть тут одна солдатка. Мои сорванцы с её детишками во дворе возятся, все рассказали про нее. Убирает чисто, готовит справно, стирает тщательно и сама чистоплотная.

— Порфирий Порфирьевич, хотите всю работу на одни женские плечи взвалить? Небось ещё за внуками она должна будет приглядывать?

— Так баба же, и работа ей предлагается бабья. Настька справлялась — и эта справится!

Ольга открыла рот, чтобы возразить, но вдруг вспомнила, что может принести в имение технику из Мёртвого мира — и тогда не придется нанимать кучу прислуги.

Разговор сам собой сошёл на нет. Головины позавтракали и разъехались по делам — Порфирий с Ольгой за город, а Всеволод в имение Жукова.

Оля с удовольствием погрузилась в садовые работы, оставив остальные дела на Порфирия. Возле будущего дома шумели извозчики, грузчики и строители, а на расчищенном лугу кроме Ольги никого не было. Крестьяне всё сделали и занялись своими делами.

— Боже, как хорошо! — выдохнула Оля, сняв туфельку и поводя ступней по нежной травке.

Немного постояв, она взялась за посадки. Первого урожая бобовых хватило на две большие грядки. Помня, как они разрастаются, Оля сажала их на приличном расстоянии друг от друга. Рассаду лекарственных растений она не решилась привезти сюда. Однако саженцы вдруг бурно пошли в рост, и надо было их пересаживать в большие горшки или всё-таки везти сюда.

Оля развернулась к месту будущего дома и пригляделась к людской суете. Переезд состоится не раньше конца лета. Саженцы даже в больших горшках не дадут того роста, который в них заложен, а значит надо всё-таки их везти сюда.

С тяжелым вздохом она начала готовить места для посадки наиболее разросшейся рассады лекарственных растений. На следующий день начался переезд рассады. А там уже Павел Григорьевич вновь открывал портал, и Оля осталась в городе, чтобы принять свой заказ и узнать новости.

Она приехала к мужу на работу и наблюдала, как одни гвардейцы, теперь уже настоящие охотники, покидали Мёртвый мир, а другие забегали в портал. Получалось, что в другом мире одновременно находилось полсотни гвардейцев. Одни заканчивали шестидневку и возвращались на Землю; другие принимали новичков, вводили их в курс дела и через три дня уходили. Новички к этому времени уже понимали, куда попали и что делать, продолжали обучение, охотились, и встречали следующую группу коллег. Таким образом

Однако разрабатывался новый план, в котором примут участие неодаренные портальщики. Никого не пугало, что неуклюжие порталы привлекут раздражённых тварей. Наоборот, охотники рвались в бой, желая увидеть новые города и получить дополнительные способности.

Мёртвый мир, который поначалу пугал гвардейцев, оказался интереснейшим местом. Дни, проведенные там, были насыщенными на события и возвращали силы, а кому-то здоровье. Многим тяжело было после таких приключений уезжать в отдалённые уголки Империи, налаживать работу охотничьих отрядов. Но служба есть служба. Тем более всё чаще в разных уголках государства обнаруживались последствия бесконтрольного открытия порталов в виде прижившихся и давших потомство иномирных существ. И главное, что пока не будет выяснена ситуация с летающими островами Мёртвого мира, порталы в новые мегаполисы открывать не будут.

Оля, не обладавшая способностями мужа, все эти эмоции считывала с одного взгляда. Ей достаточно было посмотреть на тех, кто только готовился попасть в Мёртвый мир и тех, кто недавно вернулся и с тоской смотрел на готовящегося к очередному открытию портала Павла Григорьевича.

Все прошло штатно. Всеволоду передали очередную пластину с видеоотчётом, и он поспешил к себе, чтобы прослушать. Ольга же приняла свой заказ у охотников, и сгрузив всё Порфирию, поспешила к мужу, чтобы узнать новости.

— Орлов сообщает, что Лига несогласных готовится выставить своим аристо ультиматум. Либо они отдают остров им, либо Лига уводит людей. Алексей Павлович просит подтвердить Императора, что Земля готова принять беженцев, — сообщил он ей с порога.

— Ничего себе, как там всё закрутилось! А о каком количестве переселенцев идет речь?

— Если власти острова не пойдут на уступки, то около семисот тысяч.

— Это… прямо обалдеть, как много!

— Это всё население острова. Даже лояльно относящиеся к власти жители собираются уходить, если большая часть населения не останется.

— А есть какой-то минимум людей, который должен жить на острове, чтобы поддерживать его в рабочем состоянии?

— Десяти тысяч рабочих достаточно, чтобы остров продолжал летать. Но жизнь на острове в этом случае теряет смысл. Очень мало тех, кто готов лететь впереди разрушительной волны и не мечтать о настоящем доме.

— Ясно, что пока ничего не ясно. А что твои промышленники? Я видела, что ты отправил новых, а старые ещё не вернулись.

— Они не уложились в три дня, но у них всё хорошо.

— Ну, может, так будет лучше. Новенькие посмотрят на стареньких и будут меньше беспокоиться.

— Да, но хотелось бы быстрее, — вздохнул Всеволод.

— А транспортники?

— Первая партия уже готова, но я не смог их принять. Ты была права — без подготовленных людей ничего не получается! Транспортник не может пройти через портал, потому что автопилот не видит заданной точки. Нужен либо живой водитель, либо земная станция с Искином во главе, чтобы он направлял летолёты.

— Жаль, что унтеры ушли с Орловым, они проходили курс вождения разных устройств.

— Мне придётся сначала установить станцию для Искинов, потом получить самих Искинов и только потом транспортники полетят за сырьем.

— И сколько это займёт времени?

— Мини станцию развернут за день, но она может принять только одного Искина, а его мощности не хватит на все транспортники. Там же ещё загрузка базовых данных о нашей планете и выбор оптимального маршрута, по которыму Искин должен вести транспортники к рудникам, где уже подготовлено сырье.

— Сева, не гневи богов, торопя события!

— Олюшка, я боюсь, что наше присутствие в Мёртвом мире уже раскрыто. Раньше была надежда, что нас не замечают или не отличают от других представителей иных миров, но после действий Орлова…

— Да уж! Ой, забыла спросить, а как там Быстров, Совушкин и остальные?

— Вот тут однозначно хорошие новости. Мы получили сильных одарённых. Да, у Игната Сергеевича есть для тебя послание. Он настаивает на поисках семян Мирового древа, — хитро улыбаясь, сообщил Сева. — И как только мы их найдем, то должны обязательно посадить их на Земле.

— Ишь ты, — хмыкнула Оля. — Прям настаивает? Но в чём их ценность?

— Совушкин говорит, что это регулятор энергетического фона планеты. Взрослые деревья равномерно распределят энергетические течения и не дадут сильнейшим из одарённых нарушить законы природы. Насколько я понимаю, речь идёт о сохранении первозданной гармонии.

Ольга задумчиво покивала.

— Знаешь, об этом можно было догадаться самим, но аспирант молодец! Одно дело догадки, другое — знание. Жаль, что семечко у нас в единственном экземпляре.

— Ещё Игнат Сергеевич полагает, что определенное количество таких древ помогут пробудиться планете и осознать себя Миром.

— Это тема для философов, — покачала головой Оля, но Всеволод приподнял руку, призывая дослушать: — Пробуждённый Мир устанавливает вокруг себя фильтр, который не пропустит чужих существ. Исключением являются только портальщики, но это погрешность. Более того, пробуждённый Мир войдёт в ряд других осознавших себя Миров и включится в общий защитный контур, необходимый для сдерживания давления, идущего от более развитых миров.

— Фантастика! Не зря мы этого парня послали выуживать полезную информацию. У меня голова кругом идёт от этих новостей! Это же всё меняет! Какая-то другая степень ответственности.

— Да. И тем удивительнее, что одарённые Мёртвого мира пренебрегли основами существования своего Мира.

— Может, они знали что-то, что дало бы им шагнуть выше или дальше, уж не знаю, как определить? Может, они считали, что способны выдержать давление более развитых миров и войти в их ряд? — спросила Оля, смутно вспоминая интересную картинку со спиралью из планет.

— Может быть, — согласился Всеволод. Ему была интересна эта тема, но о ней хорошо рассуждать, когда земля не горит под ногами, а сейчас каждая секунда была дорога. — Но нам бы принять те новости, что мы узнали. Совершенно непонятно, как знания о мирах согласовать с нашей верой в богов и что скажут жрецы…

— Хм, да уж. Об этом я не подумала. Очень хочется сказать, что плевать на всех, но тут надо действительно хорошо подумать. И не отменять богов, а как-то вписывать их в общую картину, — неуверенно предложила Оля.

Всеволод отстранённо покивал. Он увидел спешащего к нему Судейкина. Вид бывшего коллежского регистратора был озабоченным, а это означало появление новых проблем.

— Олюшка, мне надо работать, — целую руку жене, он сделал шаг навстречу своему чиновнику. Тот остановился, поклонился Ольге.

— Здравствуйте, Илья Терентьевич, — с улыбкой ответила она ему. — Как поживаете?

— Благодарю, Ольга Дмитриевна. Моя жизнь теперь наполнена смыслом, и я счастлив, что могу приносить пользу нашему Отечеству.

— Очень рада за Вас! Не буду мешать, — вежливо произнесла Оля и поспешила к дожидавшемуся её Порфирию.

Тот стоял у просевшей от груза коляски и поглаживал

— Всё из металла! Даже черенки металлические и обмазаны чем-то нескользким. Это же сокровища! Все надо брать под учёт и никому не давать! Разворуют. Я организую охрану, и чтобы никто ничего… даже пальцем, даже чтобы не дышали…

— Порфирий Порфирьевич…

— А лёгкое всё какое! — в восторге закатил он глаза. — Ольга Дмитриевна, это настоящее чудо! Вот он, истинный прогресс! А не ваши виртуальные картинки.

— Эк вас пробрало! Едемте в имение и опробуем дивный инструмент в деле.

— Там пока негде хранить… если только яму вырыть и туда…

— Порфирий! Мать твою за ногу! Возьмите себя в руки!

Управляющий удивлённо посмотрел на неё, потом окинул влюблённым взглядом груз и тяжело вздохнул:

— И всё одно, поберечь бы!

— Лопаты с граблями взяты для работы. А мы ещё закажем. Я тут мозгами пораскинула и…

— Чего? — управляющий в ужасе посмотрел на голову Ольги, встревоженно выискивая рану.

— Тьфу ты! Говорю, что подумала и поняла, что вскоре мы сможем предложить Искину сухариков, орешков, сушеных яблочек и прочего.

— А зачем им это? Это ж нелюдь.

— Главный Искин осуществляет поставки на какой-то остров. Вот мы и подкормим его хозяев за разумную плату в виде сельско-хозяйственного инвентаря и стиральных машинок. К тому же наша инициатива может стать важным дипломатическим шагом.

— А вдруг нашу поставку еды прикарманит себе чиновник, который непосредственно надзирает за Смотрителем и ничего не скажет остальным островитянам?

— Ну и ладно. Нам важно, чтобы Искин начислил оплату за усердие и товар.

— Да!!! — активно поддержал ее старший Васильчиков. — Ольга Дмитриевна, я как увидел вас, сразу понял, что с вами не пропадешь! Пусть Его Величество с его высокопревосходительством делают большую политику, а мы тихой сапой…

— Ну-у, тихой сапой не получится, — пробормотала краснеющая Ольга, заметив слушающего их Павла Григорьевича. Он стоял с другой стороны коляски и рассматривал инвентарь. Одобрительно кивнув грузу, подошёл к ней:

— Ольга Дмитриевна, в принципе я не против организации малой контрабандной тропы, но под моим контролем!

— Нет-нет, Павел Григорьевич! Мы с Порфирием Порфирьевичем немного пофантазировали и решили остаться простыми гражданами. У нас всё есть, а лишнее от лукавого, — пошла на попятную Оля.

Глава «Ока» хмыкнул и хотел было откланяться, но остановился и церемонно спросил:

— Позвольте воспользоваться вашей идеей в государственных целях?

— Да-да, конечно, — согласилась она и подтолкнула Порфирия к коляске, чтобы не стоял столбом.

— Надеюсь, ваш управляющий не склонен к излишней разговорчивости?

— О, считайте, что его нет уже.

— Не понял.

— Задушен собственной жадностью, — делая выкручивающее движение ладонями, охотно пояснила Ольга.

Глава «Ока» недоумённо хлопнул глазами, но все же раскланялся и направился к себе.

— Ольга Дмитриевна, а я ведь того…

— Чего «того»?

— Действительно дурак! Надо было тихо всё сделать, а я скакал тут у всех на виду радостным козликом…

— От Павла Григорьевича ничего не утаить. Пусть уж лучше сразу всё узнает, чем потом мужу замечание сделает, что его жена стала контрабандисткой.

Управляющий вяло согласился. Всю дорогу он молчал, придерживая инструмент на ухабах. По дороге в имение их нагнала другая коляска.

— Ольга Дмитриевна! — позвала женщина, привставшая и держащаяся за спину извозчика.

Оля повернула голову — и не удержалась от возгласа:

— Вера Ростиславовна! Какими судьбами?

— Я к вам! Везу учениц, чтобы почувствовали силу земли! — радостно сообщила она. — Заодно посмотрю на ваших крестьянок.

— Уже знаете? — вздохнула Оля. — Быстро же слухи распространяются. А крестьяне не мои. Они сами по себе. Арендуют землю.

Вера Ростиславовна хищно улыбнулась и подмигнула таращившемуся на неё Порфирию. Коляска со жрицей и ученицами обогнала их, а управляющий ещё долго смотрел вслед, шевеля губами. Оля прислушалась и с удивлением разобрала:

— Какая женщина! Какая женщина!

Глава 28. Наперегонки со временем

— А чего мы плетёмся? — обеспокоенно спросила Ольга впавшего в мечтательное настроение управляющего.

Порфирий Порфирьевич окинул взглядом коляску, заставленную горшочками с растениями и, недовольно поджав губы, отвернулся. Ему сейчас больше барыньки хотелось рвануть за жрицей, скользнувшей по нему равнодушным взглядом.

— Господин управляющий, я смотрю, вы брюшко наели, коляска под вами проседает, — сварливо заметила Оля, не дождавшаяся никакой реакции на свои слова.

Васильчиков обеспокоенно посмотрел на свой живот, но спохватился и проворчал:

— Шутить изволите, Ольга Дмитриевна!

— А чего не пошутить, ежели вижу, что серьёзный человек во мгновение ока превратился в слюнявого романтика. Я же помню, как вы Настю изводили насмешками за её впечатлительность. Вот расплата и пришла. Это карма, Порфирий Порфирьевич!

Порфирий усмехнулся и толкнул извозчика в спину:

— Поторапливайся! Хватит ворон считать!

— Дык я… — вяло огрызнулся тот.

— Живее!

Извозчик ссутулился, ворча себе под нос, но коляска покатилась быстрее.

— Добрались, — со вздохом облегчения Оля соскочила на землю и потянулась: из-за рассады она не могла пошевелиться и ноги затекли.

— Пойду, посмотрю, — невнятно бросил Васильчиков, торопясь к жрице, окружённой местными женщинами.

По пути он затормозил и, обходя дугой призывно улыбающуюся ему Пелагею Сидоровну, поспешил к строителям. Ольга заметила его манёвр и понимающе хмыкнула: старший Васильчиков не удержался, поймал падающий в руки сладкий плод, наблудил, а теперь виляет, как мартовский кот.

Оля перевела взгляд на жрицу. Вера Ростиславовна внимательно слушала собравшихся женщин, одобрительно кивала и поворачивалась в ту сторону, куда махали руками её собеседницы. Ученицы жрицы в это время приглядывались к деревенским и, пока Оля возилась с рассадой, отвели в сторону Ладу и что-то воодушевлённо втолковывали ей. Девочка стояла, опустив голову и никак не реагировала на то, что ей говорили.

Ольге не понравилась эта ситуация и она взяв пару саженцев, подошла поближе, делая вид, что ищет место для посадки.

— Дурище! — услышала Оля, возмущенный голос одной из учениц. — Сама Мудрейшая приехала на тебя посмотреть, а ты кочевряжишься! Да ты знаешь, как сильна наша жрица? У ней все хотят учиться, а ты… эх, деревня!

Лада подняла голову и затравлено посмотрела на Ольгу. Во взгляде девочки было упрямство, сожаление, надежда, обречённость и бог знает, что ещё. Будущие жрицы не понимали, что девчонка была бы рада с ними уехать отсюда, но она связана по рукам и ногам.

— Лада, чего стоишь? — небрежно бросила Ольга. — Иди, помоги мне.

Девочка встрепенулась и с неожиданной злостью расталкивая учениц, побежала к ней. Те начали возмущаться, но тут Вера Ростиславовна повернулась к ним и поманила к себе.

— У тебя вид, как будто конец света наступил, — насмешливо произнесла Оля, чуть наклонившись к Ладе. Та ответила обиженным взглядом, на что Ольга фыркнула: — Ой, да брось

Лада исподлобья посмотрела на барыньку, а та подвела её к коляске и сунула в руки рассаду:

— Идём, пока вон там всё поставим, — махнула она рукой и пошла чуть впереди. — Но ты подумай о том, что может быть всё наоборот: девчонок из храма не ждёт ничего хорошего, а ты здесь разовьёшь свой дар.

— Как я сама разовью свой дар? — с грустью спросила Лада.

— А как я развиваю? Думаешь, мне жрицы чем-то помогли? Нет! Мудрейшая сама прикатила сюда, надеясь посмотреть и разузнать что-то новое для себя. А нового тут полно! Все эти саженцы, — Оля поставила горшочки и вновь пошла к коляске, — принесены из другого мира. Каждый — в единственном экземпляре, и потому бесценен!

— Бесценен? — девчонка совсем по-другому посмотрела на саженец.

— Только не думай, что их можно выгодно продать. Иномирные растения вырастить может только одарённый. Они требуют подпитки силой. Без неё растение зачахнет.

— А если жрица попробует его вырастить? — быстро сообразила Лада.

— Ну-у, у неё получится, — вынуждено согласилась Ольга. — Только, видишь ли, кроме меня никто не знает, чем полезно растение. А вообще жрице нет смысла просить у меня саженец или, тем более, красть!

Девочка пожала плечами, задумавшись о своём. Оля прекрасно поняла, что Лада хотела бы попробовать свои силы, вырастить ценное растение и продать. Пожалуй, у неё получилось бы вырастить, но в деревне сделать это тайком не выйдет, тем более выгодно продать. Девочка пока что этого не понимает, она отчаянно нуждается в поддержке и деньгах, а тут в землю будут воткнуты ценные саженцы. В её голове наверняка крутится «одним больше, одним меньше, никто не заметит». Оля остановилась, заставляя остановиться и Ладу, посмотрела ей в глаза и сказала:

— Я выращу крепкое растение, потом нарежу черенки, укореню их и поделюсь с храмом Матери-Сыры-Земли. Если ты тоже захочешь взять черенок, то я не против.

— Поделитесь? Продавать не будете?

— Важно сохранить растения. Если у меня погибнет, то будет шанс, что в храме выживет или в твоем саду. Здесь может насекомое поесть или солнце высушить, зимой зайцы погрызть… Да мало ли что…

— А почему вы сказали, что мне лучше никуда не ехать?

— Я не говорила, что лучше.

Девочка собралась спорить, но Ольга сощурилась и произнесла:

— А ты не тихоня, какой кажешься на первый взгляд!

Лада тяжело вздохнула и пояснила:

— Нельзя мне молчаливой быть. Всяк обмануть норовит, надеясь, что смолчу.

— Хм, ясно. Так вот, я пыталась тебе сказать, что здесь у тебя есть возможность получить у меня работу и узнать много нового. К тому же односельчане заприметили в тебе дар, и ты сможешь иногда подрабатывать у них.

Лада вскинулась, хотела что-то спросить, но Оля не закончила:

— А в городе ты станешь одной из многих, и неизвестно ещё, какое будущее тебя там ждёт. Сейчас тебе тяжко, но ты хозяйка в доме, а там будешь сыта, одета, но через несколько лет тебя выставят за ворота, чтобы ты отработала вложенное в тебя.

— А разве ученицы сидят без дела в храме?

— Пф-ф, нет, конечно! Но это не считается. Девочки с утра до вечера работают в храмовом саду или в поле, но выйдешь ты оттуда всё равно должницей. А когда отдашь долг, то всё равно будешь платить малую долю, чтобы считаться жрицей.

— Мне об этом не сказали, — возмутилась Лада.

— Девчонки пока что об этом не задумываются и другой жизни не знают. Ты пойми, им придётся преодолевать немало трудностей и в их жизни будет как хорошее, так и плохое. Многих из них поддержит семья, а кто-то обрёл в храме семью, потому что был сиротой.

— Я поняла, что вы хотите сказать.

— Да? Хорошо, если так. Честно говоря, я сама запуталась. Мне не хочется очернять в твоих глазах храм, но там свои радости и трудности.

Лада согласно кивнула и рассудительно пояснила:

— Если бы я сейчас соблазнилась учением, а после поняла, что променяла одну несладкую долю на другую такую же, то мне тогда хоть в омут с головой. Я же всю жизнь буду корить себя, если оставлю батьку с малышами. Они не выживут без меня!

— Э-э, ну да. Зришь в корень!

— Да даже если бы у меня всё хорошо сложилось, то всё равно поедом себя съела бы, — неожиданно призналась Лада, и было видно, что она окончательно отбросила мысль о переезде в храм. Ольга с уважением посмотрела на девочку: сама она в её возрасте была не столь рассудительна.

— А вы правда возьмёте меня к себе? — с надеждой спросила Лада.

— Ну-у, мне помощница по работе в саду пригодилась бы. Я не смогу сидеть в имении безвылазно, а ты могла бы подпитывать растения.

— Я не умею. Тогда… в поле… всё само собой получилось.

— Я поделюсь с тобой своим опытом. Ты попробуешь, а если не получится, то у меня есть другой способ.

Взгляд Лады метнулся за спину Ольги, и та оглянулась.

— Вера Ростиславовна, а я уж думала, что вы на что-то обижены на меня. Приехали и делаете вид, что меня тут нет.

— Прошу прощения, Ольга Дмитриевна. Заговорили меня. Всем вдруг потребовалось благословение богини!

— Понимаю.

— А вы, я смотрю, развернулись.

— Ещё нет, но собираюсь.

— Что-то необычное думаете выращивать.

— Вера Ростиславовна, уверена, что вы уже в курсе моих дел. Иначе бы не приехали…

Мудрейшая загадочно улыбнулась и, чуть разведя руки, кивнула.

— Интересно, кто же вас ввёл в курс моих дел?

— У храма повсюду есть доброжелатели…

Ольга подождала, не назовет ли жрица своих доброжелателей, но та продолжала улыбаться и делать вид, что наслаждается природой.

— Хорошо, давайте перейдём к конкретике, — предложила Ольга, не желая терять время. — Обсудим, что вас интересует и чем вы можете заинтересовать меня.

— За тем и приехала!

Беседа оказалась длительной, но обе стороны остались довольны. При расставании жрица обещала ежедневно приезжать в имение со своими ученицами и помогать с посадками. Оля же должна была присутствовать и помогать девочкам чувствовать свой дар.

Утром следующего дня они попробовали совместно напитать землю — и все были поражены собственными возможностями.

— Когда усилия объединены… — начала объяснять Мудрейшая, но махнула рукой, понимая, что ранее такого сильного эффекта не было, даже если объединялись опытные жрицы.

— Воздух каждый день насыщается тем, что помогает владеть силой, — попробовала дать объяснение успешной работе Ольга.

— Возможно. Мы все это чувствуем, но похоже, что дело в вас.

— У меня два дара и, наверное, дар воды оказывает положительное связующее влияние.

— Наверное, — задумчиво согласилась жрица.

Ольга с удовлетворением скользнула взглядом по напитанной силой земле. Она была уверена, что в этом году, да и в следующих, здесь все будет расти, как на дрожжах.

— Вера Ростиславовна, у меня тут с собой очень важное семечко. Не знаете ли вы какого обряда, чтобы оно наверняка проросло и получило хорошее напутствие?

Мудрейшая задумалась и предложила:

— Знаю обряд для посадки родового древа.

— Это замечательно, но мое будущее древо носит название Мировое.

— Мировое? — недоверчиво уточнила Вера Ростиславовна. — Кажется, оно упоминается в преданиях…

Ольга потрясённо уставилась на неё, и жрица с удовольствием пояснила:

— Когда-то они росли у нас, но землю накрыла злая стужа и

мир погрузился во тьму на долгие тысячелетия. Земля уснула и древа вместе с ней…

— А когда проснулась, то деревья оказались погибшими?

— Вообще-то Мать-Сыра-Земля продолжает спать. Во всяком случае высчитанный древними срок её сна ещё не закончился, — неуверенно пояснила жрица.

— А древа? Что с ними стало?

Жрица пожала плечами, показывая, что не знает о столь далёких временах. Ольга разочарованно вздохнула, и Вера Ростиславовна наставительно произнесла:

— Ольга Дмитриевна, неважно, что было предсказано и записано. Там слишком много иносказательности. Важно другое.

— Что?

— То, что всё случается вовремя и мы интуитивно сделаем то, что необходимо.

Ольга с умным видом согласилась, увидев, с каким трепетом внимают каждому слову Мудрейшей ученицы. Но ей нужны были не слова, а помощь. Необыкновенное семечко, ощущаемое маленьким живым существом, а не растением, хотело стать большим. А Ольга не решалась его посадить, чувствуя, что недостаточно пихнуть его в землю и полить. Она достала семечко и показала его Мудрейшей.

— Можно?

Оля вложила его в подставленные лодочкой ладошки Мудрейшей, и та замерла, а потом её лицо изменилось, приняв благоговейный вид:

— Чувствую силу. Его бы в храмовом саду посадить…

— Нет!

— Но там будет уход…

— Нет. Я чувствую, что надо вдали от города.

Жрица внимательно посмотрела на Ольгу, выхватившую из её рук семечко и понимающе кивнула:

— Ну что ж, сегодня подходящий день, и мы можем прямо сейчас посадить его!

— Давайте.

Оля не подозревала, что посадка затянется. Жрица долго ходила по имению, постукивая посохом, потом вместе с ученицами водила хоровод, носила с реки воду в ладошках и поливала землю. К этапу опускания семечка в яму присоединились деревенские и сама Оля. Под конец, когда уже на небе зажглись звёзды, Вера Ростиславовна объявила, что ночевать придётся там, где посажено семечко.

— Э-э, вообще-то ночи ещё холодные, — удивилась Ольга.

— Нам надо до рассвета подпитывать будущее древо.

— Всем нам?

— Достаточно нас двоих, — устало улыбнулась жрица и посмотрела на мнущегося в стороне Порфирия Порфирьевича.

— Господин управляющий, найдете ли вы для нас пару тёплых одеял?

— Придумали тоже — спать на земле, — заворчал он, но тем не менее пошёл искать всё необходимое.

Оля осмотрелась, намереваясь начать собирать хворост, чтобы хотя бы часть ночи посидеть у огня. Настроение у неё было отличное. Она радовалась и чуть ли не пританцовывала. Ей даже не хотелось разбираться, откуда столько счастья в ней.

— Костер жечь нельзя, — предупредила её жрица.

— Тогда нам не только одеяло необходимо, но и стог сена.

Ольга увидела, что ученицы садятся в коляску и встрепенулась: — Ой, надо Всеволоду написать, что я задержусь!

Она подскочила, но писать было не на чем и пришлось передавать послание мужу на словах.

— Только обязательно! — повторила Оля, глядя вслед уезжающим девчонкам.

* * *

День у Всеволода с самого утра пошел не плану. Под контролем Павла Григорьевича был открыт портал одним из неодаренных. Тянулось это мероприятие около часа и собрало на той стороне множество тварей.

— Что-то неправильное в этом ритуале открытия, — заметил глава «Ока». — Иномирные твари это чувствуют и неистовствуют.

— Но мы не можем каждый раз отрывать вас от дел, — заметил Всеволод. — Хотя я согласен с вами насчёт взаимосвязи ощущения неправильности и агрессии тварей. Я сам это чувствую. Но наши с вами чувства можно назвать субъективными, а вот донесения, которые мне приходят, указывают на связь как на факт.

— Поясните, Всеволод Аристархович.

— Прижившиеся у нас существа перестали быть агрессивными, особенно те, что дали потомство.

— Не понял.

— Я не говорю, что они стали безопасными, но слепой ярости в них нет. Они живут по своим правилам и многие нам понятны.

— Защита территории, потомства?

— Да. Есть нюансы в виде разумности тварей и их способности идти на контакт, но это пока что единичные случаи.

— Боги, во что превращается наша Земля? Обычная охота под вопросом. Ныне в лесу поди разберись, кто охотник, а кто дичь, — сварливо заметил генерал и выдохнул: — Ну наконец-то! Портал открыт!

Из портала лавиной потекли мелкие иномирные твари, которые гвардейцы сразу же стали отстреливать.

— Преимущество этих порталов в том, что они дольше остаются открытыми, — заметил Головин, когда стало тихо.

— Чисто! — воскликнул один из офицеров и начал заброску продуктов. Вскоре в портал проскочил генерал Белов и передал новости об Орлове:

— Полковник прямо сейчас участвует в захвате острова! — возбужденно выпалил он. — Обстановка напряжённая. Правящая верхушка запросила помощи у соседей для подавления бунта.

— Бунт, значит, — угрюмо повторил Головин.

— Мы можем чем-то помочь Орлову?

— Остров отдалился от нас, и я не уверен. По расчетам Искинов очищающая волна нас накроет через восемь-десять дней. Её скорость нестабильна. У нас через неделю запланирована эвакуация, — быстро доложил Белов и напряженно оглянулся на портал. — Мне пора возвращаться.

— Филипп Святославович, раз такое дело, то портал будем открывать ежедневно в полдень.

— Очень хорошо. Прощаюсь до завтра, господа!

Стоило ему уйти, как портал стал мутным, но долго ещё оставался висеть в воздухе. Куратор и глава «Ока» молча следили за ним, обдумывая новости.

— Что с вашими нужными людьми? — прервал молчание Павел Григорьевич.

— Завтра будет обмен. Я не рискнул сегодня никого посылать… Не было гарантий, что удастся открыть портал, да и скопление тварей…

— Понимаю.

— Завтра у меня идут в Мёртвый мир доктора, имеющие свои лаборатории. Нам необходимы новые лекарства.

— Кстати, Всеволод Аристархович, ваша зелёнка — это чудо. Впервые на моей памяти военное ведомство так рьяно желает потратить деньги на её закупки.

Всеволод смутился и хотел было объяснить, что это заслуга жены, но генерал продолжил:

— И отличная придумка с электрическими звонками! В нашем ведомстве их теперь используют на проходной. Путаница в первое время была страшная, но зато теперь меньше

— Что это вы соловьем запёли, Павел Григорьевич? Не пойму, к чему вы клоните?

— К тому, что прогресс не стоит на месте. Вон ваша супруга давеча получила заказ с необходимым инвентарем. Охотники хвастают всякими интересными подсматривающими и стреляющими штуками, а у меня только электрические звонки со скрепками.

— Ваше высокопревосходительство!

— Да бросьте вы, господин Куратор! Мне ж обидно. Я вам открываю порталы, а мне ничего, — обижено закончил глава «Ока»

— Хорошо, что вы хотите?

— Согласуйте мне отправку парочки снабженцев, а?

— Павел Григорьевич, как вы себе это представляете? У меня промышленники за визит в Мёртвый мир платят по сто тысяч рублей!

— А доктора?

— Эти потом заплатят. Переймут производство новых лекарств и выплатят в казну всю сумму.

— Экий вы меркантильный, Всеволод Аристархович! Но должна же быть у меня какая-то льгота? Вы вон своим барышням-проводницам обещаете дать билет в Мёртвый мир за хорошую службу, а я чем хуже?..

Головин с удивлением посмотрел на генерала, проверяя, не шутит ли он, но тот был совершенно серьёзен.

— Хорошо. Но только потому, что вы сами задействованы в открытии порталов. И давайте одного снабженца, а не целую толпу.

Генерал расплылся в хищной улыбке, и Всеволод сразу же пожалел, что не согласовал этот вопрос с Императором.

— А что вы думаете по поводу последних новостей? Не потеряем ли мы Орлова? Что-то он лихо там взялся за дело, — вернулся к животрепещущей теме глава Ока.

— Мы не знаем деталей, но моя супруга уверена, что лучшей группы для захвата острова не придумать.

— На чём основана её убеждённость?

— Судя по исследованию, унтеры получали искры, но дар развить не смогли. Однако за Полозовым раньше замечали удачливость, и анализ всех событий показывает, что рядом с ним всё складывается наилучшим образом.

— Сомнительно.

— И тем не менее мы из всех трудностей выбирались, никого не оплакивая.

— А что другие?

— У Орлова удачливость не так выражена, но он непотопляем!

— Ха, вот уж верно! Сколько знатных семейств на него ополчилось, а он вновь в фаворе…

— Васильчиков быстр и сообразителен, Ежов осторожен и, возможно, предчувствует опасность.

— Интуиция как у вашей супруги?

— Похоже, что так.

— В свете всего сказанного уже не удивляет, что они собрались все вместе, и уже есть результаты.

— Теперь им выжить бы, а нам готовиться к приёму нескольких сотен тысяч беженцев…

— Хорошо, что весна только началась и не придется кормить их всю зиму.

— Павел Григорьевич, у нас есть время, чтобы определить точки открытия портала сразу в нужных местах. Уверен, что часть иномирцев будет поселена у Невы. Там давно пора ставить город и держать границу.

— Вы хотели сказать, что нашли народ для осушения болот? Жёстко вы с поселенцами!

— Дадим им необходимую технику — и всем от этого будет польза. Одно дело лопатами канавы рыть, другое роботом управлять.

— А остальных иномирцев куда?

— У нас много земель для освоения, всех расселим — и ещё попросим!

— Ну, вам виднее. Пойду я. Надо готовить доклад, да и у вас дела.

— Павел Григорьевич, подождите. Вы же знаете, что жена унтера Васильчикова получила целительский дар.

— Конечно. Император был очень расстроен, что такой важный дар достался обычной женщине.

— Только она из всей группы подошла к израненному существу и пожалела его.

— Не защищайте её. Я всё знаю. Дай боги, чтобы Васильчикова смогла развить дар.

— Она развивает, и поэтому я обращаюсь к вам… точнее хочу предложить… пойму, если вы откажетесь…

— Всеволод Аристархович, что вы мнетесь?

— Дайте ей возможность посмотреть на ваших ребят.

— На каких?

— Тех, что пострадали при захвате Великого Проводника.

Лицо главы «Ока» вытянулось, потом окаменело:

— Вы думаете, что она сможет что-то исправить?

— Она может увидеть важное и сказать, что необходимо делать. У нас же есть капсулы, которые работают с энергетическими телами.

— Не уверен, что это хорошая идея. Одно дело организовать осмотр моих ребят в доме, другое — везти их куда-то.

— И я сам бы хотел их посмотреть, но мне необходимы подсказки целительницы и Медискина.

— Вы?

Генерал задумался, прошёлся по дорожке, вернулся, посмотрел на Головина и решительно произнёс:

— Похоже на план. Одобряю. Назначьте дату!

— Предлагаю поторопиться и всё сделать до очищающей волны.

— Почему не после?

— Мы наработали связи с искусственными интеллектами, но во время волны идет перезагрузка системы и есть небольшой шанс, что наши достижения будут стёрты. Это не критично, но потребуется время, чтобы заново утвердиться в Мёртвом мире. К тому же есть угроза появления аристо с того острова, на котором работает Искин мегаполиса.

— Понял. Значит, завтра здесь будет мой снабженец и пострадавшие.

Глава «Ока» попрощался с Головиным и отправился по делам, а Всеволод раздал указания своим людям, попросил доставить домой записку о том, что задержится, и поехал во дворец. Новости об острове были слишком важны, чтобы откладывать их обсуждение на потом.

Глава 29. Рост Древа и первый документальный фильм

— Я приготовилась мёрзнуть, но совершенно не чувствую холода, — удивилась Ольга, устраиваясь поудобнее на сложенном одеяле.

Сидевшая рядом Вера Ростиславовна молчала, прикрыв глаза. Оля подождала, а потом разочаровано вздохнула. Она думала за разговором скоротать время, но раз не получилось, то решила обдумать планы на ближайшие дни. Жрица приподняла руку, привлекая внимание и постучала по земле. Ольга недоуменно проследила за её жестом, попыталась вглядеться в траву, потом осмотрелась по сторонам.

— И спать не хочется, — пожаловалась она, но жрица вновь постучала ладонью по земле, не открывая глаз.

Ольга вновь ничего не поняла, зато неожиданно сладко зевнула и почувствовала, что очень устала, как будто бы отдала прорву энергии. Её веки потяжелели и она вновь зевнула. Насмешливо фыркнула, увидев зевающую Мудрейшую, а в следующий миг уснула одновременно со жрицей.

Порфирий Порфирьевич сторожил барыньку со жрицей в стороне и не заприметил, когда обе женщины поменяли позу. Под лунным светом их силуэты были хорошо видны. Издалека казалось, что они сидят друг против друга и по-женски щебечут, а потом всё переменилось. Женские силуэты лежали на земле, а сама земля словно бы стала дышать.

Порфирий думал, что показалось, но нет. Земля вздохнула раз, потом ещё. Медленно, тяжело, объёмно. Васильчиков даже издали почувствовал под ногами этот вздох. А потом у него волосы на голове встали дыбом: там, где расположились женщины, пробилась вверх какая-то палка и стала увеличиваться в размере. Порфирию сначала показалось, что это змея. Первобытный ужас обуял его и потребовались все силы, чтобы осенить себя обережным знаком. Через какое-то время страх отпустил

Шагал осторожно, вглядывался изо всех сил и размышлял, как спасти жрицу с барынькой. А палка, которая сначала показалась змеей, вздрагивала, делаясь выше и объёмнее. Ничего особо страшного в ней было, но странного — хоть отбавляй!

Порфирий добрался до женщин и его сердце дрогнуло, когда он понял, что они лежат в забытьи. Ольга Дмитриевна расположилась с удобством и можно было подумать, что она уснула, а вот жрица повалилась, неловко подогнув ноги.

Васильчиков нахмурился, сжал крепче лопату и подошёл ближе. Последние шаги он сделал чуть ли не наперегонки с поднимающимся из земли бревном. Вглядевшись, он разобрал, что это дерево, у которого ветки прижаты к стволу. Оно пёрло! Иначе не скажешь. Земля ходила ходуном и Порфирию пришлось расставить руки в стороны, чтобы не упасть. Подняв голову вверх, он увидел, что ветви потихоньку расправляются и теперь уже не приходилось гадать, что это за чудо.

— Ольга Дмитриевна! — крикнул Васильчиков. — Поднимайтесь! Опасность!

Земля под ногами Порфирия стала настолько рыхлой, что он по колено утонул в ней.

— Барынька! Подъём! Мать твою за ногу! Вставай немедля! — надрывался он, помогая себе лопатой, чтобы выбраться, но опереться было не на что.

В отчаянии Порфирий подумал не огреть ли Ольгу Дмитриевну по хребтине, чтобы та подскочила, но не успел. Земля особо мощно вздохнула, приподнимая их всех, а потом началось сумасшествие. Полянка вздыбилась, и дерево начало расти с огромной скоростью, выталкивая на поверхность тысячи ветвей. Они приподняли женщин вместе с Васильчиковым и продолжили рост, не замечая лишнего веса.

— А-а-а-а! — от души завопил Порфирий, ожидая, что вот-вот его проткнёт ветками под собственной тяжестью. — А-а-а-а! — продолжал он сипеть, пока его не хлестнуло по лицу. — Стар я уже для такого, — буркнул он и раскорячился, ища положение поудобнее.

А дерево продолжало поднимать его вверх. Вскоре стремительный рост замедлился, но Порфирий чувствовал, что его всё ещё поднимает, а ветки под ним стали настолько толстыми, что можно было лежать на них, как на лавке.

— Итить твою налево! Сподобился в былину угодить, как богатырь какой, — проворчал он и засмеялся. Смех получился нервный, но Порфирию полегчало. Он устроился поудобнее и принялся искать взглядом барыньку со жрицей.

* * *

Маленькие Васильчиковы долго смотрели в окошки, скучая в одиночестве. От хозяина прибыл посыльный ещё днем. Он на словах передал, что Всеволод Аристархович задержится и, возможно, не придет ночевать. Дети ждали возвращения деда с барынькой, но тех тоже не было.

Днем ребят покормила нанятая помощница по хозяйству, а вечером они самостоятельно разожгли печь, подогрели кастрюлю с варевом, поели и вновь стали ждать. Уже когда стемнело, у флигеля остановилась коляска и из неё выскочила какая-то барышня. Она подбежала к двери и постучала. Ребята побоялись открывать и через дверь спросили, что ей надо. Девчонка протараторила, что Ольга Дмитриевна осталась в имении.

— А дед? — спросил младший, но барышня уже побежала к дожидавшейся её коляске. Ребята растерянно переглянулись.

— Ну-у, — важно протянул старший, — ложимся спать. Сегодня мы одни.

— Страшно одним-то, — признался Гришенька.

— Ничё! — уверенно ответил брат и повёл младших укладываться спать. Сам же он собирался дежурить и быть наготове на всякий случай. Но сморило.

* * *

Всеволод уже несколько часов сидел у Императора и испытывал досаду: грандиозные планы застряли на этапе подготовки, и он казался сам себе тем самым прожектёром, над которым чиновники всех рангов любят посмеяться в кулуарах. Казалось бы, уже столько людей задействовано, а видимых подвижек нет.

— Не торопитесь, Всеволод Аристархович, — неожиданно по-доброму улыбнулся Император. — У нас всё получится! С каждым днём в нашу техническую революцию втягиваются новые полезные, деятельные люди и скоро прогресс будет уже не остановить.

— Я всё понимаю, Ваше Императорское Величество! Сам тороплю события и сам же с ужасом думаю, что народ не поспевает за нами.

— Отчего вы так думаете? Тираж газеты, где вы делитесь происходящими событиями, увеличен в двадцать раз, и весь он продаётся без остатка. Общество в курсе всех проблем и активно обсуждает предпринимаемые методы решений.

— Но сколько у нас неграмотных! Им растолковывают новости на свой лад каждый кому не лень. А вскоре мы примем гигантское количество переселенцев — и это вызовет общественный резонанс! Если ничего не предпринять, то нас ждут бунты.

— Тут вы правы. Обвинения выльются на нас щедрой рукой. Быть может, скрыть истинное количество переселенцев?

— У нас достаточно тех, кто всё разведает и подаст информацию в таком виде, что даже самый спокойный обыватель возьмётся за вилы.

— М-да, спасая нашу Землю, мы получили новые проблемы. И ведь иначе никак. — Вадим Храбрый устало откинулся на спинку стула. Его молодое лицо было осунувшимся. — Может, всё объяснить? Люди же видят, что мир вокруг них меняется. Скажем народу о нависшем над нами вторжении, о неготовности защититься от него. Преподнесём переселение, как единственно возможную на данный момент хитрость. Собственно, это правда.

— Ваше Императорское Величество… — осторожно начал Головин, намереваясь предостеречь правителя от излишней искренности, но Вадим Храбрый отмахнулся и тяжко вздохнув, добавил:

— Я сам прекрасно знаю, что нас раскритикуют и всё переврут, а переселенцев возненавидят.

— Ваше…

— По имени отчеству, я же просил.

— Вадим Вадимович, а что, если нам показать народу Мёртвый мир?

— Вы хотите всех туда привести? Как на экскурсию?

— Я имею в виду показать фильм.

— На планшетах? Но сколько их нужно, чтобы показ стал массовым? И потом это можно осуществить в столице, но не по всей империи.

Головин в отрицании взмахнул ладонью и воодушевленно начал пояснять:

— Мне ещё Орлов рассказывал, как впервые увидел мою жену. Он вышел на площадь, а там прямо на стенах зданий Искины показывали движущиеся картинки. Это был короткий фильм, созданный специально под текст песни.

— А, помню, помню. Я видел на планшете вашей жены. Впечатлен. Очень даже. Так вы хотите устроить такой же показ на стенах зданий? Мне ваша идея нравится. Она же осуществима?

Головин сварливо подумал, что Оленькин планшет бесследно потерялся в императорских закромах, но вслух конечно же произнес другое:

— Думаю, что да. Оборудование для подобных показов не должно быть громоздким, и мы сможем в кратчайшие сроки развести его по городам.

— И вы хотите показать… хм, а что вы хотите показать?

— Как мы осваивали Мёртвый мир и начать можно с Ольги Дмитриевны. Как ни крути, а с неё всё началось.

Император чуть приподнял бровь, выказывая сомнения, но Головин уверенно проигнорировал этот жест и убеждённо продолжил:

— Моя супруга,

— Да? Интересно! Я бы с удовольствием посмотрел, как столь очаровательная женщина разгоняет врагов, — улыбнулся Император.

— Завтра же запрошу Искина предоставить мне весь необходимый материал и постараюсь выделить главные моменты нашего пребывания в Мёртвом мире.

— Так поставьте задачу Искинам того мира сделать фильм. Наверняка у них это уже отработано. У нас нет времени разбираться с переданными материалами и учиться составлять из эпизодов полноценные фильмы.

Всеволод с уважением посмотрел на императора, а тот уже развивал идею дальше:

— Вы же заказали нам Искинов, способных управлять транспортниками и создавать логистическую сетку, так закажите ещё Искина, знакомого с производством фильмов. Пусть он займется производством познавательных материалов, которые могли бы смотреть наши люди и переселенцы. Одних мы будем знакомить с новой техникой — других с реалиями нашей повседневности. Наших людей надо предостеречь от бунтов, а пришлым не дать умереть с голоду из-за их неспособности жить в мире, где хлеб добывается трудом.

— Мы так можем подавать любую информацию, — воодушевился Головин. — Осталось придумать, как по-быстрому устроить демонстрационный показ во всех городах. Признаться, я не смогу проследить за этим процессом.

— Кхм, а не поручить ли нам это дело Ксении Вадимовне? В ней хватает упорства и фантазии. Ей должно понравиться.

— Как скажете, так и будет.

— Вы же проверяли её на лояльность ко мне? Что скажете, можно ли ей дать такое оружие в руки?

— Она абсолютно предана вам, — твердо ответил Всеволод и чуть поколебавшись, добавил: — Проведенный ритуал был грубоватым, но действенным. Я позволил себе немного помочь Ксении Вадимовне в принятии его.

— Это как же? — нахмурился Его Величество.

— Я все её накопленные обиды сделал менее значимыми — и этого хватило, чтобы светлейшая княгиня пересмотрела свою жизнь и ценности некоторых моментов.

Император долго и внимательно смотрел на Головина, невольно заставляя того нервничать. Но целью Вадима было не смутить своего одаренного чиновника, а вспомнить и проанализировать состояние сестры после ритуала на верность. Ему ежедневно докладывали о её распорядке дня, действиях, разговорах и все отмечали, что княгиня изменилась. Она стала задумчивой и спокойней.

Всеволод ждал реакции на свои слова и уже жалел, что признался в своеволии. В конце концов императорская сестра — не та персона, на которой можно пробовать свои силы. Добрые побуждения могли обернуться катастрофой.

Наконец Вадим Храбрый перестал сверлить его взглядом и чему-то покивав, произнёс:

— Да, я заметил, что Ксюша стала как будто мудрее. Удивительная сложилась ситуация: княгиня внешне помолодела, а внутри наконец-то повзрослела и приняла на себя ответственность за своё высокое положение. Ну что ж, значит направление по созданию и распространению фильмов отдаём ей!

Головину оставалось только согласно кивнуть, что он и сделал, а потом решился попросить:

— Э-э, Вадим Вадимович, могу ли я ходатайствовать о возвращении на должность управляющего железными дорогами господина Чернавского?

— Чернавского? Ах да, железные дороги! Там же сейчас, если не ошибаюсь, управляет молодой князь. Наследник старого рода. Свежий взгляд на развитие железных дорог и… — Император задумался, явно вспоминая чьи-то слова, когда сдвигали с руководящего поста его назначенца. Тогда был сделан упор на отсутствие прогресса в этой сфере и множащиеся проблемы. — Неужто молодая и свежая кровь не смогла толком заменить Чернавского? — не сдержав злого торжества, спросил император. — Только коротко, Всеволод Аристархович.

— Князь развалил всю работу и теперь потребуются огромные вложения, чтобы вернуться к тому уровню, который уже был достигнут. И это вместо того, чтобы расширяться и улучшать работу железных дорог! Господин Чернавский был смещен как раз тогда, когда всё готово было к дальнейшему развитию железных дорог.

Лицо Вадима Храброго стало жёстким:

— Жду от вас подтверждающих документов. Немедленно!

— Слушаюсь.

Головин поднялся, мысленно костеря себя на разный лад. Но раз он влез в чужую епархию, то придётся доводить дело до конца, и не откладывая.

На выходе из дворца его ждала служебная коляска и он вернулся на работу, призвав себе в помощь дежурящих внизу офицеров. В следующие полчаса из казарм помчались гонцы, которые должны были разбудить самого Чернавского и ответственных за документацию людей. К утру Всеволод намеревался предоставить Императору сравнительный доклад, охватывающий период управления дорогой Чернавским и молодым князем.

— Ваше высокопревосходительство, не спите? — в кабинет Головина вошёл глава службы «Ока».

— Не сплю, ваше высокопревосходительство, — в том же тоне ответил Всеволод.

— Вот и я не сплю. Думы об Орлове не дают покоя. Считаю, что мы должны быть там. В любой миг ему потребуется одобрение или совет. Слишком велика ответственность для полковника. Речь идёт не только о нашей возможности утвердиться в Мёртвом мире, но и о почти миллионе переселенцев. Это беспрецедентный случай в истории нашей Земли! Орлов у нас со всех сторон молодец, но может наломать дров.

— Согласен.

— Тогда… — Павел Григорьевич махнул рукой и портал открылся прямо в кабинете. — Прошу.

— Но я… у меня неотложное дело…

— Вы всех загрузили работой и надо дать время на выполнение ваших поручений.

— Надо хотя бы оставить записку Олюшке… — заволновался Головин. — Я давно уже не был дома.

— Экий вы подкаблучник, Всеволод Аристархович! Утром, самое позднее к полудню, мы с вами вернёмся. Вас же здесь будут ждать доктора и девушки? Да и моих подопечных сюда привезут. Вы же обещали их посмотреть и поучаствовать в их возвращении к жизни?

— Какие девушки? Что вы имеете в виду?! — забеспокоился Головин.

— Пока вас не было, сюда приходила стайка девиц по объявлению. Им назначили на завтра. Ваш вездесущий Судейкин не успел доложить.

— Ах, эти, — облегченно вздохнул Всеволод. — Хорошо.

— Идёмте же, — поторопил генерал, показывая на открытый портал. — Мои силы не бесконечны.

Головин отработанным движением закинул документы в сейф и торопливо шагнул за главой «Ока». Вышли они в холле какого-то здания.

— Это мы удачно, — констатировал Павел Григорьевич.

— А могли с третьего этажа шагнуть прямо на дорогу, — сварливо отозвался Всеволод.

— Вряд ли, — хмыкнул генерал. — У меня есть своеобразная защита от таких оказий. Где бы я ни открывал портал, обязательно выйду в ближайшем безопасном месте. А вот насчёт своих спутников не уверен, — задумчиво добавил генерал и коротко хохотнул: — Не дрейфьте, Всеволод Аристархович!

— Что-то вы навеселе, Павел Григорьевич.

— Это да. Засиделся. Кровь бурлит во мне. Хочется погулять по другим мирам, посмотреть, кто там живёт и как.

Генерал «Ока» и Куратор связались

— Отказано, — равнодушно сообщил Искин и предложил идти пешком. Тогда Головин попросил сообщить о нём генерал Белову и тот уже сумел выслать транспорт.

— Мы здесь никто, Всеволод Аристархович, — констатировал глава «Ока».

— Мы гости, а это намного больше, чем никто, — философски ответил Головин, но Павел Григорьевич его не слушал.

Он смотрел в окно летолёта и впервые не мог сдержать своего восторженного удивления. Ему казалось, что он готов увидеть чудеса Мёртвого мира, но стоило летолёту подняться ввысь, как вся уверенность испарилась. Вид сверху оказался потрясением для генерала.

— Павел Григорьевич, прилетели… выходим, — деликатно позвал его Головин и первый пошел на выход. Глава «Ока» нехотя двинулся за ним.

Несмотря на ночь, генерал Белов сам вышел на крышу встречать их. Посмотрев на ошалевшего императорского слугу, спросил:

— Это тяжесть на нём так сказалась?

Всеволод Аристархович оглянулся, посмотрел на жандарма, так называла Павла Григорьевича Олюшка, и отрицательно качнул головой:

— У него же дар приспосабливаться к любому миру, так что никакого давления он не чувствует.

— Тогда выпили, что ли? — глаза генерала сверкнули от предвкушения веселья.

— Нет же, просто под впечатлением от полёта, — быстро шепнул Всеволод и внимательно посмотрел на своего спутника. А тот уже с привычным подозрением прислушивался к беседе.

— Никак сплетничаете, Филипп Святославович? — ехидно спросил он, протягивая руку для приветствия.

Генерал Белов ответил на рукопожатие и ухмыльнулся, строя загадочное лицо.

— Ясно, — кивнул глава «Ока». — Мы здесь ради новостей от полковника Орлова. Вы же держите с ним связь? Есть что-то?

— Не могли дождаться полудня? Сами же говорили, что откроете портал в установленный срок, — заворчал Белов. — Я посылочку для обустройства наших казарм на Земле приготовил.

— Это чего вы тут успели натаскать? — удивился Павел Григорьевич.

— Не натаскать, а купить. Тут техника стоит дёшево, особенно бывшая в употреблении.

— Так чего же купили?

— Маленькие печи, как скатерти-самобранки, — радостно сообщил Филипп Святославович. Лицо главы «Ока» вытянулось. Он с сомнением посмотрел на Белова и убедившись, что тот хвастает, а не ёрничает, решил уточнить:

— Это что же, они сами готовят?

— Ну-у, технически именно так, но из тех продуктов, что в них положишь.

— Не понял, а чем эти печи отличаются от наших, если всё сначала подготовить надо?

— В том-то и дело Павел Григорьевич, что в ней все авто-ма-ти-зи-ро-ва-но, — с удовольствием выговорил Белов. — Ваш хозяйственник загружает в такую печь целую телегу продуктов, она всё сама обрабатывает и укладывает внутри себя на длительное хранение. Вы потом жмёте на кнопку в меню — и через пару секунд она выдаёт вам желаемое. И прошу заметить, прямо в тарелке, которую она изготавливает из вложенных в неё дров. Представляете? Дрова печь берёт не для огня, а для производства одноразовой посуды!

— Хм, мне бы тоже такое надо.

— Оставляйте заказ, — важно заявил Белов. — За небольшой процентик всё соберем и отправим!

— Филипп Святославович, у вас в роду купцов не было?

— Мой тесть был войсковым снабженцем, — хитро подмигивая, ответил генерал.

— Вам каким-то образом передалась его должность, — съязвил глава «Ока».

— Если будете ворчать, то больше ничего скажу, — обиженно надулся генерал Белов.

— А вы ещё что-то себе купили? — заинтересовался Павел Григорьевич и Белов не удержался, начал перечислять:

— Скатерти-самобранки, — загнул он палец, — душевые устройства для мытья тел, ортопе… орто… тьфу ты, не выговоришь, но по сути матрасы для удобства спины. Ещё устройства для определения болезней у людей и животных. Они даже лечить могут, но их надо чем-то заряжать… я не разобрался пока.

— Однако же вы размахнулись! Сколько же всё это займет места? Вы же на весь полк берёте?

— Все особым образом сложено и размером не более телеги.

— Ещё что-то?

— Трубы и…

— И?

— Домового.

— Что?!

— Филипп Святославович имеет в виду домашнего Искина, — пояснил Головин, и повернувшись к генералу, спросил: — А зачем он вам? Искин без камер и современного оборудования во всем здании бесполезен.

— Пригодится, — буркнул Белов. — А трубы особые, гибкие. Они для подачи воды…и провода для электричества я взял! Чай не дурак! Ещё заказал такую штуку, которая всякие технические штучки делает заместо кузнеца и плотника. В неё надо только сырьё положить и на кнопку с картинкой нажать.

— Принтер? — уточнил Головин.

— Точно, — обрадовался Белов и с превосходством посмотрел на генерала «Ока». Тот больше не подтрунивал, а пребывал в задумчивости и осматривался с совсем другим интересом.

— Что мы на крыше стоим? Спускаемся? — спросил Всеволод.

В холле было тихо. Головин опустил прозрачные перегородки и взялся выполнять поручение императора по созданию фильмов. Белов продолжал хвастаться тем, что присмотрел для благоустройства казармы, а глава «Ока» отчаянно завидовал и требовал себе того же, но больше. Новостей от Орлова не было. На все запросы Искин Капитан терпеливо повторял, что связь невозможна из-за помех.

Когда уже наступил рассвет, то Искин мегаполиса предложил посмотреть первую версию фильма, который создал специализирующийся на этом ИИ.

— Это первая часть, — предупредил он. — В неё входят момент открытия портала в мир Земли госпожи Образцовой…

— Она теперь госпожа Головина, — сразу поправил Всеволод.

— … её адаптация и большое сражение с иномирными существами класса F. Выделен момент встречи с господином Орловым и их прорыв в другой мир Земля через неустойчивый портал. Через двадцать минут будет готова вторая часть. Она будет посвящена обустройству и работе ваших людей во славу мегаполиса.

— Начинайте уже, — нетерпеливо воскликнул Головин, заметив, что в холле появились посторонние. Пара помолодевших промышленников и охотников, которым отчего-то не спится.

Стоило Всеволоду дать команду, как в холле погас свет и на стене появилась картинка одной из улиц. Посреди улицы засиял ярким перламутром портал и в него неловко ввалилась миловидная женщина. Она сразу же попыталась впрыгнуть в свой мир обратно, но, видимо, навалившаяся тяжесть сделала её неуклюжей.

— Это же Ольга Дмитриевна! — воскликнула Настасья.

Головин повернулся на голос и увидел, что холл начал заполняться людьми.

— Искин всех оповестил, что будет показ документального фильма, — быстро пояснила ему Васильчикова.

Всеволод кивнул, показав, что услышал, и вернулся к просмотру. Он жадно разглядывал Олю, отмечая её храбрость и деловитость. Ему нравилась её пышность и подвижность. Он с сожалением видел, как быстро она теряла вес и в её глазах появлялась затравленность. Короткие эпизоды из её жизни стремительно мелькали, а потом он увидел свою Олюшку на крыше. Измученная, но решительно настроенная на борьбу!

До этого он не замечал, что фильм сопровождался тихой мелодией, зато

В темноте, из пасти ада,

Русская летит армада!

И готовы умереть мы,

В бой идут ночные ведьмы!

…Фильм закончился, зажегся свет, а в холле стояла тишина.

— Можно ещё раз посмотреть? — спросил один из гвардейцев и его поддержали остальные.

Искин повторил, потом ещё и ещё. Все требовали пересмотра сражения. ИИ подобрал наиболее удачные ракурсы, где-то наложил фильтры, замедлил кадры или вдруг показал крупным планом замах Ольгиного топора. Все смотрели — и не верили, что лично знакомы с той валькирией, которую увидели на экране.

— Перун мне свидетель, она сражалась, как берсерк!

— Так умели только в старину!

— Боги, вот это женщина! А мы что же? Пукалки себе набрали, а она с тесаком против орды вышла!

— А прыжок её видели? Как она решилась?

— Это невозможно! Не верю! Чтобы женщина, да так…

Возгласы становились всё громче, но тут выскочила перед всеми Настасья, и прижимая руки к груди, выкрикнула:

— Всё правда! Ольга Дмитриевна с тех пор не расстается со своим топором. И господин Орлов может всё подтвердить! Он своими глазами всё видел и добивал тех тварей.

Все долго шумели, обсуждая увиденное.

— Всеволод Аристархович, а вы что же молчите? — спросил глава «Ока», с тревогой смотря на него. — Не ожидали такого? Не страшно вам теперь будет перечить своей жене?

— Ни одна женщина не должна переживать такое, — глухо ответил Головин. Лица у всех стали мрачными и повисла тяжёлая тишина. Всеволод вздохнул полной грудью, медленно выдохнул и с грустной улыбкой произнёс: — Я горжусь Олюшкой и теперь понимаю её выражение: фильм — бомба!

— Как вы сказали? Бомба? — удивился генерал Белов, а генерал «Ока» хмыкнул и согласно кивнул:

— Да, фильм будет иметь эффект разорвавшейся бомбы. Госпожу Головину ждёт небывалая слава!

Глава 30. Ультиматум

— Есть сообщение от главы службы порядка! — торжественно объявил Искин Капитан.

— Какого главы? — не понял Павел Григорьевич.

— Это наш Орлов здесь возглавил что-то вроде вашей службы, — усмехнулся генерал Белов. — А я так, на подхвате! Заместитель.

— Однако, карьера, — усмехнулся генерал «Ока».

— Капитан, докладывайте! — нетерпеливо воскликнул Головин, бросая строгий взгляд на двух генералов.

— Глава службы порядка Орлов в данный момент устанавливает право владения островом клана Цветных. От присяги клану Иллюзий он отказался. В соответствии с законодательством нашего славного мегаполиса господин Орлов больше не может занимать свой пост и пользоваться поддержкой мегаполиса.

— Что? Я ничего не понял! — заволновался Белов и вопросительно посмотрел на соседей.

— Город принадлежит клану Иллюзий, — пояснил Головин, сосредоточенно думая. Все вокруг притихли, понимая, что сейчас решается — принесёт ли победа Орлова пользу Земле или нет.

Головин поднялся, выпрямился и официальным тоном заявил:

— Как представитель мира Земля я заявляю права своего государя на остров, захваченный полковником Орловым и предлагаю дружественный союз Искусственному Интеллекту, исполняющему обязанности по управлению мегаполисом.

Искин Капитан завис, а через пару секунд рядом с ним появился Искин мегаполиса.

— Прошу уточнить формулировку дружественного союза.

Головин медленно повторил.

— Но я не уполномочен, — неуверенно ответил Искин.

— Как временная мера, — вкрадчиво предложил Всеволод. — Пока вам не будет дано новых указаний.

Искин мегаполиса замерцал, зато вперед выступил Искин Капитан и заявил:

— Глава службы порядка города Орлов неоднократно нарушил должностные инструкции и лишается звания главы службы. Более того, он обязан возместить потраченные на него средства.

— Возместим, — буркнул генерал Белов, смотря на Капитана, как на предателя.

Искин мегаполиса наоборот прилюдно выразил своё одобрение Капитану и вновь продолжил переговоры:

— Господин Орлов передал: он согласен с утверждением, что захваченный им остров принадлежит государю Руси Вадиму Храброму. Можно ли господина Орлова считать временным управляющим острова?

— Да. Я подтверждаю полномочия полковника Орлова, — твердо произнёс Головин.

— А ваши права кто может подтвердить?

— Я, — глава «Ока» выступил вперёд.

— И я, — рядом с ним встал генерал Белов.

Искин направил сканер на Павла Григорьевича и определив в нем высокий уровень интеллекта с мощным даром, уважительно кивнул.

— Считаю, что дружественный союз с островом Цветных пойдёт на пользу мегаполису клана Иллюзий, — витиевато выразился он.

— В качестве дружеского жеста прошу предоставить связь, — опередил Головина генерал Белов.

— Прошу прощения, но есть ещё один момент, — остановил его Искин. — Временный управляющий островом заявил права на остров Речных. Господин Орлов только что внёс уточнение, что остров Речных теперь тоже принадлежит государю Руси из мира Земля Вадиму Храброму. Согласны ли вы с этим утверждением?

— Да.

— Тогда я, как исполняющий обязанности по управлению Мегаполисом, предлагаю дружественный союз.

Головин с удивлением посмотрел на Искина. Тот немного изменился. Стал словно бы объёмнее, точнее в деталях и человечнее. Генералы не обратили на это внимание, а вот Всеволод нутром почувствовал, что за прошедшую минуту были переписаны какие-то программы или вступил в действие другой протокол.

Оставалось надеяться, что перемены будут к добру. Этот Искин многое решает самостоятельно. Благодарю ему установились торговые отношения и готовился межмировой обмен ресурсами, а теперь он самовольно признал чужое право владения и заключил союз. Сначала согласился, а потом сам предложил. Это уже иной уровень самостоятельности!

Генерал Белов не мог стоять спокойно, ожидая связи с Орловым. Генерал «Ока» хмурился, пытаясь понять, не упустил ли он чего важного и какие последствия будут иметь принятые сейчас решения. Головин же сделал шаг вперёд и торжественно произнес:

— Мудрое правление — залог процветания. Я уверен, что наш союз принесет пользу обеим сторонам.

— Да, мегаполис оживает, и это хорошо, — коротко ответил Искин.

Всеволод не ожидал, что Искин из всех эпитетов выберет именно слово «оживает». Это означало, что нахождение в городе живых существ, работающих во благо мегаполиса, он поставил превыше всего. Головин торопливо поддакнул, считая, что для землян всё складывается пока наилучшим образом. Позади него неожиданно раздалось робкое:

— Ур-ра! — и его тут же подхватили остальные. Холл наполнился криками, шумом отодвигаемой мебели, хлопками и кто-то даже станцевал на радостях.

— Два острова наши! Господа, два острова!!! — счастливо орал один из гвардейцев.

— А что с населяющими его людьми? — еле перекричал его товарищ.

— Это не люди, а иномирцы, балда!

— Ну и что! Их куда? — не стушевался вопрошающий.

— А и правда, — поддержал его офицер. — Сколько их там, господин генерал?

Белов одобрительно посмотрел на своих ребятушек и насмешливо произнёс:

— Так с двух островов около двух мильонов душ будет.

Будущие охотники в изумлении смолкли.

—Скока?

— Может, и больше, — добил их генерал и с вызовом посмотрел на Головина: — Ну что, Всеволод Аристархович, не ожидали такого от моего Орлова? А он парень не промах! Не зря

— Наказали? — удивился Головин.

— Ну так паралич по правой стороне его разбил…Родственники горевать не стали, отвезли его в дальнее имение и забыли там. Денщик при нём… шлёт письма с просьбой о помощи, да никто не откликается. В обществе ещё помнят скандал с поспешной экспедицией и по его вине погибшую молодежь.

— Вот как. Не знал, — ответил Головин. Ему хотелось сказать, что в первую очередь ответственны за произошедшее главы семей, пожелавших получить второй шанс на жизнь. Жадность и торопливость родителей сгубила сыновей в неменьшей степени, чем краснобай Лисицын. Но эта правда тут никому не нужна, и Всеволод оставил свои мысли при себе.

— Связь установлена, — сообщил Искин Капитан. Все стихли и уставились на появившуюся голограмму Орлова. Полковник выглядел ужасно, но глаза его сияли радостью.

— Ваши высокопревосходительства! — возбужденно заорал он, думая, что так будет лучше слышно. — Острова — наши! Люди — наши! Пленных нет! Все разбежались через порталы. Соседние острова в замешательстве. Кое-кто принял сбежавших и теперь угрожает, но у нас есть чем ответить. Вы только скажите, и я их в пух и прах… на лоскутки! В пыль!

— Держите оборону. Никого в пух и прах не надо, — рявкнул Всеволод и вопросительно посмотрел на генерала Белова. Тот потряс в сторону Орлова кулаком и, повернувшись к Головину, просиял, сообщая всем своим видом, какой у него в подчинении молодец. Герой геройский!

— Понял! — ответил Орлов. — А что с людьми? Я им всем обещал выход из их ковчега, — с волнением спросил он и тише добавил: — Тут такое дело, что лучше бы не затягивать с выполнением обещания, а то меня свергнут. Люди на взводе. Всем кружит голову успех. Лига меня поддерживает, и возглавляющие Лигу понимают, что исход сию минуту невозможен, но люди… Они тут сходят с ума.

Орлов с беспокойством огляделся и тихо начал объяснять:

— Их тут с рождения держат в закрытых секторах. Я хотел разрешить им вольное перемещение по острову, но инженеры меня отговорили. Они объяснили, что это вынужденная мера, связанная с экономией энергии. У них тут много что отключено. В частности, не работают компенсаторные регуляторы, которые могли бы позволить всем свободно перемещаться по острову, не задумываясь о равномерном распределении веса по поверхности. Собственно, это я и использовал, чтобы вынудить одарённых сдаться. Они не могли защищаться, не повредив остров, и были вынуждены отступить перед «неразумностью» взбунтовавшегося быдла.

— Вы использовали шантаж? — разочарованно спросил Белов, но заслужил гневный взгляд главы «Ока» и его жесткий ответ:

— А вы хотели увидеть бойню?

Генерал Белов побледнел и потянул воротник, как будто тот его душил. Беззвучно замотал головой, но на него уже никто не смотрел. Головин лишь уточнил:

— То есть, всё прошло гладко и без потерь местного населения?

— Потери были, — вздохнул Орлов, наблюдавший за всеми через связь. — Не все одарённые хотели сохранить остров и оставить в живых население, но их остановили свои же.

— Вот как, — одновременно произнесли Всеволод и глава «Ока».

— Да. По моим наблюдениям среди аристо есть умные и дальновидные люди, но в данных обстоятельствах у меня не было возможности на разговоры. Бунт получился стремительным и стихийным. Мне больше всего пришлось тратить силы на сохранение порядка, а не на захват, — нехотя признался Орлов.

— Ясно.

— Алексей Павлович, — неожиданно обратился генерал Белов, желая сказать что-то важное, но замялся и задал вопрос: — а местные как выглядят? Они похожи на людей? Или… — он поднял руку и невразумительно пошевелил пальцами, окончательно смутившись.

— Не отличить. Обычные люди.

— Не разноцветные? Остров-то называется…

— Разве что цвет глаз чуть ярче нашего и больше оттенков, а на острове Речных наоборот глаза у всех заметно светлее. Нам непривычно такое, но встречается и у нас. Помните актрису Лебедеву? У неё были светло-серые глаза с тёмным ободком.

— Хм, помню такую, — оживился Белов. — Жаль, умерла от чахотки.

— Филипп Святославович, — строго прервал генерала Головин. — Воспоминания потом. Алексей Павлович, говорите, какая помощь вам нужна.

— Все зависит от того, как скоро начнется эвакуация.

— Она зависит от вашего местоположения и того места, куда выведет портал, — пояснил Головин, а сам в ужасе думал, что ещё ничего не готово для приёма такого количества переселенцев.

— А что, если часть населения забрать транспортниками? — настаивал Орлов, понимая, что сейчас решается его судьба и он обязан хоть что-то продемонстрировать местным.

— Здесь скоро пройдёт очищающая волна, — не согласился Головин. — Не думаю, что риск прибытия в мегаполис уместен. Мы можем эвакуироваться отсюда раньше, чем они доберутся сюда.

— Риск уместен, Всеволод Аристархович, — не согласился Орлов. — Примите хотя бы по сотне человек с каждого острова. Они посмотрят на Землю и скажут другим, ради чего стоит ещё подождать.

Головин устало вздохнул и вопросительно посмотрел на Искина Капитана.

— Я свяжусь с исполняющим обязанности главного мегаполиса, — тут же ответил он и через пару секунд дал ответ: — Услуга по доставке платная. Проживание без определения статуса в мегаполисе невозможно.

— Можно было бы оформить их как гостей?

— Не понятен их текущий статус. Они подданные вашего мира? Беженцы с острова и разыскиваются? Соискатели на работу?

— Вы формалист! Но я вас понял. Возражения против высадки в мегаполисе и переходе в наш мир вы не имеете?

— Если вы управитесь в течение часа, то никаких протоколов по незаконному нахождению в городе не будет задействовано.

— И на том спасибо. Но, должен заметить, раньше вы не были так строги!

— Моя новая должность обязывает проявлять больше бдительности и учитывать лояльность каждого разумного, прибывшего в мой город.

«В мой город» — отметил Головин. Вслух же произнес:

— О, это сложно. Критерии лояльности весьма расплывчаты.

— Нахожу удовлетворение в том, что вы меня понимаете.

Всеволод вежливо кивнул, совершенно искренне забыв, что разговаривает с Искином, а не человеком. Он ещё обсудил стоимость услуг по доставке людей в мегаполис, совместно с Искином рассчитал, сколько времени это займет, и они почти пожали друг другу руки.

В это время Белов раздавал указания своим ребятам, а промышленники жадно прислушивались к переговорам. Когда Искин Капитан и Искин мегаполиса исчез, Головин закрыл глаза, пытаясь проанализировать разговор.

— Павел Григорьевич, — повернулся он к главе «Ока», — нам надо возвращаться. Новости слишком важны, чтобы ждать полудня.

— Согласен. Ваших протеже забираем? Или их переведут на Землю в полдень?

— Давайте сейчас заберём, но вам все равно придётся открывать портал ещё раз, чтобы доставить сюда новеньких.

— Уверен, что Император велит прислать сюда ещё

— А успеют догнать? — засомневался Головин.

— Успеют. Они полетят впереди волны, так что никакого риска не будет. Местные проделывают этот финт десятилетиями. Единственно, нашему Филиппу Святославовичу надо быть готовым помочь новобранцам и сразу же отправить их на острова.

— Сколько у меня будет времени? — подобрался генерал.

— Несколько часов… может сутки.

— Не густо для ознакомления с этим миром. Новички могут растеряться.

— На острове Орлов продолжит их адаптацию.

Головин с главой «Ока» поднялись и начали прощаться, но тут вновь появился Искин мегаполиса.

— Остров клана Великих объявил захват островов Цветных и Речных незаконным и не согласен с моим правом признания нового владельца. Глава клана Великих считает не только допустимым открытие военных действий, но и желательным. Остров клана Песчаных поддержал Великих. Остров клана Творцов выражает осуждение и прерывает торговые связи с захваченными островами до тех пор, пока они не будут освобождены. Остальные объявили о нейтральной позиции или смолчали.

— Началось, — пробормотал Головин. — О нас теперь знает двадцать два острова. Два из них уже наша головная боль, остальные готовятся стать ею во всех смыслах.

— Да уж, — поддакнул глава «Ока». — А я понадеялся, что никто ничего не заметит. И лишний раз подумал, как повезло нам с этим мегаполисом!

— В какой-то мере повезло, Павел Григорьевич.

— Что будем делать? — генерал вопросительно посмотрел на Куратора. — Надо что-то отвечать и немедленно возвращаться. Наворотили мы тут дел без ведома императора.

Всеволоду не дал ответить Искин, сообщивший:

— Правитель клана Великих передал вам ультиматум. Будете слушать?

Головин переглянулся с главой «Ока», и они встали плечом к плечу. Перед ними появилась голограмма с невероятно красивым мужчиной, выражающим всем своим видом презрение и гнев.

— Жалкие дикари! — зазвучал механический перевод Искина. — Вы заплатите за свою наглость! Ваши лазутчики будут развеяны в пыль вместе с предателями! Я развоплощу город, в котором вы прячетесь, как скунсы. Тупорылых Искинов из клана Иллюзий сотру до последнего знака за то, что приютили вас. И сам клан идиотов и бесполезных бездарей ответит мне за то, что допустил ваше пребывание в нашем мире…

Искин переводил всё более эмоционально, синхронизируясь с тоном парламентера, а слушавшие этот спич земляне наполнялись ненавистью. Правитель Великих не стеснялся в выражениях и сулил неминуемую гибель всем землянам. По его словам выходило, что мир Земля может выжить только благодаря покровительству клана Великих, но это покровительство им придется долго выпрашивать после содеянного.

— И когда всё это случится? — ровно спросил Всеволод.

Ответил ему Искин:

— Уточнений на этот счет не было. Запись передана и связь оборвана.

— А клан Иллюзий? — осторожно спросил Головин. — Это же ваш клан? Он высказал какие-то претензии по поводу наших действий?

— Связи с моим кланом нет. Мною осуществляются поставки по графику, утвержденному прежним главой. Новый глава ещё не выбран, исполняющий обязанности главы клана не назначен.

— Вот как, — наконец-то всё понял Головин и посмотрел на главу «Ока». — Павел Григорьевич, нам пора.

Генерал кивнул и, не сходя с места, открыл портал. Оба они вышли во дворе имения Жукова, а там царила неразбериха. Головин с трудом выцепил Судейкина:

— Илья Терентьевич, что происходит?

— Ваше высокопревосходительство, а вы встаньте на ступенечку и посмотрите во-о-о-он туда!

Всеволод укоризненно посмотрел на Судейкина, но понял, что тот ни за что не позволил бы себе устраивать розыгрыш. Он поднялся на пару ступенек и посмотрел вдаль, а там…

— Боги! Что это? — невольно вырвалось у него. — Это Древо, ваше высокопревосходительство, да-с, — торжественно объявил Илья Терентьевич. — А это, — он показал рукой на подбегающего к нему мальчишку из трактира с корзинкой, — пирожки с горячим чаем для любезнейшей Ольги Дмитриевны. Вы уж передайте ей, сделайте милость. И скажите, что мы все за неё переживаем. Тонкочувствующей души женщина! Да-с!

Глава 31. Древо

— Я ничего не понял, — признался Павел Григорьевич. — Откуда гигантское древо? При чём тут Ольга Дмитриевна и пирожки? И не ошиблись ли вы с выбором чиновника? Где он разглядел тонкую душу? — сыронизировал глава «Ока», изображая взмах топором, но Всеволод не оценил его попытки пошутить.

— Прошу прощения, — сразу же извинился Павел Григорьевич. — Впервые моя голова перегружена событиями, и я уже ничего не соображаю. Мы несёмся сюда с важнейшими новостями, которые устаревают с каждой минутой, а тут тоже что-то случилось.

— Павел Григорьевич, я немедленно еду к жене, — сообщил Головин.

— Что? Вы не можете! Нам срочно надо к Императору! От этого зависит будущее Земли.

Всеволод окинул сосредоточенным взглядом суету в его ведомстве, старым привычным жестом потёр переносицу и посмотрел на ожидающего его ответа Павла Григорьевича.

— Знаете, — с сожалением произнёс он, — я только сейчас понял, что мы не готовы принять прогресс.

— Что вы такое говорите? Объяснитесь, Всеволод Аристархович, — жёстко потребовал глава «Ока».

Головин слегка коснулся его плеча, побуждая спуститься со ступенек и отойти в сторону. Рука Всеволода вновь потянулась к переносице, но он пресёк это, заведя руки за спину и сцепив пальцы в замок. Генерал ждал, сверля Куратора требовательным взглядом.

— У нас с вами на руках инопланетные устройства, — начал пояснять Головин, — которые могут заменить работу десятков помощников, а мы ими почти не пользуемся.

— Я пользуюсь! Каждое утро оно будит меня!

— Эх, Павел Григорьевич, — покачал головой Всеволод. — Да вы весь архив могли загрузить в этот браслет!

— Не мог. У меня секретность — и вы об этом знаете!

— Поставьте пароль.

— А кто даст мне гарантию, что иномирный Искин не обойдет мой пароль? Не думайте, что я такой уж дуболом, — огрызнулся глава «Ока».

— Но наши браслеты можно использовать в качестве связи. И мне не обязательно сейчас ехать к Его Величеству, чтобы доложить об обстановке. Я могу сделать это прямо здесь или по дороге в имение. Конечно, в нашем мире есть ограничения по расстоянию, но в радиусе сотни вёрст я останусь доступен для нашего Императора.

Генерал растеряно открыл рот и захлопнул. Чуть подумав, он неуверенно произнёс:

— Так и мне тогда незачем тащиться во дворец. Я прямо сейчас могу запросить время для доклада.

— Вот именно, — устало согласился Всеволод. — Вы тратите уйму времени на дорогу, а ведь вам сегодня ещё раз открывать портал.

— И вы должны присутствовать, — генерал ткнул его пальцем в грудь. — Не хочу показаться назойливым, но вы обещали помочь моим людям и сами настаивали на срочности.

— Помню и не отказываюсь. Потому сейчас спешу к жене, чтобы успеть вернуться.

— Всеволод Аристархович, сообщите мне по браслету, что случилось с Ольгой Дмитриевной и откуда у

— Вы всё узнаете из первых рук. Я покажу вам и Его величеству это Древо через браслет.

Лицо главы «Ока» вытянулось от осознания упущенных возможностей и понимания того, что такие штуки жизненно необходимы всем его сотрудникам. И Павлу Григорьевичу пришлось признать, что Головин прав, считая, что нескоро они приспособятся к техническим новинкам. Старые привычки держат крепче любых цепей.

— Тогда расстаёмся до полудня, — коротко бросил он, и расстроенный осознанием косности собственного мышления, поспешил в своё ведомство.

Всеволод велел дежурному офицеру запрячь коня, а сам, не теряя ни минуты, быстро подписал скопившиеся документы, отдал необходимые распоряжения, подтвердил или подкорректировал прошлые.

— Ваше высокопревосходительство, вот, — офицер подвёл ему коня, недовольно косясь на окруживших Куратора чиновников, — спокойный и надежный. И с вами поедут двое сопровождающих. Поручики Куракин и Сорокин.

Всеволод коротко кивнул, одобряя расторопность дежурного офицера, коня и сопровождающих. Легко запрыгнул в седло и более не задерживаясь, направился к Ольге.

Докладывать императору пришлось прямо в седле. Сопровождающие были изумлены, когда браслет его высокопревосходительства вспыхнул и прямо из него выросла голограмма с видом императорского кабинета и самим хозяином. Головин уменьшил размер голограммы, а офицерам велел держать дистанцию. Все новости уже передал глава «Ока» и Всеволод лишь подтвердил их.

— Ваше Императорское Величество, а что с переселенцами? Как мы их будем принимать? Где размещать и чем кормить?

Всеволод напряжённо ждал ответа. Он с уверенностью говорил Орлову, что Русь примет столько людей, сколько нужно, но сам не был уверен в этом. В столице по последним данным жило около миллиона человек, и город едва справлялся с таким количеством жителей. Ещё около миллиона жило в Москве, а в остальных крупных городах население составляло от двухсот тысяч до пятисот, но этих городов мало. Люди империи нужны, но сумеет ли она принять их? Прокрутиться ли чиновничий аппарат, давая каждому место и права с обязанностями?

— На этот счёт не беспокойтесь, — с улыбкой ответил Вадим Храбрый и, чуть подавшись вперед, словно делился тайной, пояснил: — Мои дядья прошли ритуал верности и были так впечатлены, что передали большую часть имущества в пользу Отечества. На эти средства уже заполняются продуктовые склады, закупаются лошади с подводами, собираются необходимые инструменты для работ, набираются отряды добровольцев, которые проследят за порядком и адаптацией иномирян. Расселять их будем равномерно по всей границе Империи, избегая создания крупных очагов чуждой нам культуры.

Последнее император произнёс с сомнением, понимая, что отныне многое поменяется, и следующие слова Головина это подтвердили:

— Взаимопроникновения культурных слоев не избежать, Ваше Императорское Величество. Иномирян слишком много и мы нацелены вводить в наш быт их технику.

— Всеволод Аристархович, вы же понимаете, что многое зависит от конкретных личностей. В равных условиях всё может пойти совершенно разными путями. Мы не можем предугадать, как все будет, но вам придется поездить по стране, если жрецы не удержат ситуацию под контролем.

Головин внутренне сжался, догадываясь, что император собирался использовать его дар в виде последнего шанса для не оправдавших доверие. Олюшка предсказывала это и опасалась.

— Всеволод Аристархович, у меня есть просьба к вам.

— Внимательно слушаю.

— Касательно моих родственников. Ритуал на верность прошёл чисто. Это даже я чувствую, но мне хотелось бы, чтобы вы посмотрели… не столько проверили, сколько проявили участие, как в случае с Ксенией Вадимовной. Я давеча имел с ней разговор — и моё сердце пело! Простите за метафору, но старое болото превратилось в живительный ручей.

— Я обязательно посмотрю и если увижу, что смогу помочь, то сделаю это, — осторожно пообещал Всеволод.

— Да, сделайте, — Вадим Храбрый отнесся с пониманием к проявленной Головиным осторожности. — Павел Григорьевич передал мне, что сегодня вы попытаетесь помочь его ребятам. Это очень важное и благородное дело. Я буду ждать результатов.

Головин благодарно кивнул и выжидающе посмотрел на императора, полагая, что тот сейчас скажет, что своеобразная аудиенция завершена. Но тот отодвинул лист с пометками, которые делал во время разговора, посмотрел в окно, вернул взгляд к браслету.

— Всеволод Аристархович, — голос императора смягчился, — я видел часть того фильма, что сделал по нашему запросу Искин и потрясён. Не его искусством, хотя всё сделано фантастически великолепно, а вашей супругой. Признаться не ожидал. Точнее, именно от неё и ожидал чего-то такого, но, чтобы так… — Вадим Храбрый приподнял ладони и опустил их на стол, — теряюсь в словах, настолько впечатлен!

Перед глазами Всеволода промелькнуло лицо жены, стоявшей на крыше. Он заново пережил вместе с нею страх, обречённость, отчаянную решимость и безудержную залихватскую удаль. Его горло сжалось, но он сумел выдавить:

— Благодарю.

— И сейчас… я одобряю, что вы едете к ней. Это Древо… моя память подсказывает, что оно очень важно для нашего мира. Я выслал охрану, чтобы никто не вздумал навредить ему, а вы позаботьтесь об Ольге Дмитриевне. Отныне её жизнь связана с Древом и бесценна.

Император смолк. Всеволод продолжал ехать, слегка покачиваясь и не замечая дороги. Его всё ещё не отпускал фильм, о котором напомнил император.

— Ах, да, — оживился Вадим Храбрый. — Все соседние имения в радиусе десятка верст будут выкуплены и закрыты для постороннего доступа. Отныне это императорский заказник.

— Э, а мы? Наша семья? — опешил Всеволод.

— Вы остаетесь и продолжаете делать задуманное. Единственное, гостей придется согласовывать со службой охраны.

Головин вынужден был склонить голову в знак согласия и признательности за участие в судьбе его семьи. В данный момент он жалел, что передал Ольге дурацкое семечко и все сильнее беспокоился о ней.

— Оставайтесь на связи, — сказал на прощание император и отключился.

Сева посмотрел на возвышающееся Древо. До него оставалось пару верст, а оно уже подавляло своим ростом. Он подумал, что Олюшка выложилась, вкладывая силы в его рост и оттого столько беспокойства о ней. Тогда ей нужны не пирожки, а горячий бульон и хорошо бы вернуть на Землю Настасью. Её дар мог бы помочь Оле.

С такими мыслями он добрался до имения. Его сопровождающие не могли оторвать глаз от Древа, впечатленные не только его высотой, но и толщиной ствола. На срезе с легкостью мог бы расположиться полк, а если потесниться, то и два. Всеволоду отчего-то пришла мысль, что Олюшкин сад с лекарственными растениями придётся переносить и она расстроится.

— Барин! — бросились к нему возбуждённые крестьяне. — Что делать-то?

— Что? — не понял Головин.

— Так выросло же! Взяло и выросло! — крестьяне обвинительно махали в сторону древа руками и вопросительно смотрели на него.

Всеволод поморщился. Он не понимал, как Ольга находила

— Выросло, — кивнул он, — и что?

— Так, а нам-то чего делать?

— А чего вы раньше делали? Вот и продолжайте, — рассердился Головин, ища взглядом жену.

Люди попятились от него, бросая обиженные взгляды, и тут кто-то выкрикнул:

— Надо барыньку спросить. Она что-нибудь посоветует!

— И то верно, — согласились остальные.

— Управляющий тоже толковый, — добавил кто-то и толпа всколыхнулась, устремилась к Древу. Через пару мгновений от неё отделились мальчишки и понеслись куда-то, но Всеволоду было не до них.

Он торопился к дому, точнее, к замершей стройке и начал искать жену, потом Порфирия, но от него все шарахались и смотрели куда-то вверх.

— Все с ума посходили с этим Древом, — рассвирепел Всеволод и с неприязнью посмотрел на корзинку с пирожками в руках сопровождавшего его поручика. Вкусный запах больше раздражал, чем радовал. Сева не мог себе позволить себе съесть хоть один пирожок, зная, что он предназначен жене, а её нигде не было.

— Если мне сейчас никто не скажет, где моя жена, то я начну убивать! — прорычал он, но добился только того, что все окончательно разбежались.

— Перун вас всех шарахни! — пожелал он дезертирам и обратил внимание на суету, царившую возле древа. Всеволод повернулся к следующим за ним с ошалелым видом поручикам: — Едемте, посмотрим, что там задумали мои олухи. Не дай боги повредят этого монстра!

— Они хотят на него залезть, — предположил поручик Сорокин. — Вон, видите пытаются закинуть веревку на нижнюю ветвь.

— А я думал, что они решили расстрелять дерево, — фыркнул Всеволод. Но теперь он тоже видел, что к стреле привязана веревка.

— Ну и чего вы тут удумали? — грозно вопросил он у крестьян — и тут до него донеслось далекое:

— Се-е-ева! Се-е-ева, я здесь!

Он поднял голову и в ужасе остолбенел. На одной из веток стояла его жена и размахивала руками. На его глазах она ловко зацепилась за что-то видимое только ей, свесилась вниз, спрыгнула и вновь помахала.

— Олюшка, — сдавленно просипел он, — ты как там оказалась?

Всеволод спрыгнул с коня и заметался:

— Вы что стоите, бестолочи? — заорал он. — Снимайте её оттуда! Дай сюда! — выдернул он у одного из крестьян толстую веревку и начал карабкаться вверх по той, что была поднята стрелой.

— Ой, сверзится, — заголосила какая-то баба, но остальные завороженно смотрели, как быстро и ловко поднимался барин.

— Ишь, какой вёрткий, — одобрили мужики, — а по нему и не скажешь!

Сопровождающие офицеры ничего не успели сделать и смотрели на его высокопревосходительство, раскрыв рты. Они оценивали свои силы и понимали, что с трудом могли бы подняться по столь тонкой веревке на такую высоту, а лучше не пробовать, чтобы не позориться.

— Ой, смотрите! — закричали в толпе, и все начали разворачиваться туда, куда указывала женская рука. А показывала она на дорогу и поднимающийся столб пыли. Все отвлеклись от дерева и застыли в напряженном ожидании.

— Кого ещё боги к нам принесли? — начали ворчать люди.

— Э, да это храмовые бойцы! — опознал их самый старый житель деревни — и все вопросительно уставились на офицеров, прискакавших с барином.

Те переглянулись между собой, приосанились и… посмотрели вверх. Головин уже добрался до нижней ветки и делал узлы на взятой веревке, чтобы потом привязать ее вместо первой. Он заприметил возникшее внизу замешательство, увидел приближающихся воинов и крикнул поручикам:

— Император обещал прислать сюда охранный полк. Не знаю, кого он имел в виду, но Древо находится под защитой Империи. Узнайте, кто к нам прибыл, их полномочия и действуйте по усмотрению. А я тут… — он не закончил, потому что сам не знал, что он может сделать, находясь на дереве.

Но главное, что он видел улыбающуюся жену и она торопилась к нему, без страха скача по веткам или переваливаясь по ним. Только сейчас он вспомнил, что её возможности, как и его, намного превышают обычные. Они оба прошли особую физическую подготовку и их мышцы укреплены в Мёртвом мире.

— Сева, а я тут дерево вырастила, — похвасталась она, готовясь спрыгнуть на его ветку, невзирая на приличную высоту.

— Я уж вижу, — раскидывая руки, проворчал он, но скрыть радость от встречи и облегчения, что жена всё-таки не свалилась, не смог.

— Не лови меня, я сама, — попросила она и ловко спрыгнула, тихо охнув. Он бросился поддержать её, а она улыбнулась и облегченно выпалила: — Ну вот, теперь можешь обнять.

Он обнял и только сейчас понял, что наконец-то дома!

— Нельзя тебя оставить без присмотра, — проворчал, но это был слабый след тех переживаний, когда он не мог добиться от людей внятного ответа, где его жена. — Давай спускаться на землю.

— Сева, наверху остались Вера Ростиславовна с Порфирием. Они не могут, как я, спуститься. Им надо помочь.

Всеволод посмотрел вверх и неуверенно предложил:

— Думаю, что можно сколотить лестницы и расставить их по ветвям. Ветви, что проспекты… плоские и широкие…

— Сева, надо и лестницы сколотить, и устроить примитивное поднимающее устройство. Потому что слишком высоко и ноги с руками быстро устанут, начнут дрожать с непривычки. Это ж как на высочайшую гору забраться!

— Всё сделаем. Ты сможешь спуститься по веревке или подождешь, пока сделают люльку?

— Конечно, спущусь! Мне ужасно хочется есть, и я не хочу медлить.

— Судейкин передал корзинку с пирожками. Очень, знаешь ли, беспокоился о тебе.

— Какой он милый!

— А я? — невольно вырвалось у Всеволода, и он почувствовал себя ужасно глупо из-за этого восклицания. Он всё знал и не сомневался в жене ни капли, но никак не мог утолить потребность услышать, что он нужен, важен, любим.

— Но ты моему сердцу милее! — не стала смеяться над ним Ольга.

Они посмотрели вниз. Перуновы бойцы освободили место у подножия дерева и застыли в ожидании новых приказаний.

— Я первый, ты за мной, — взялся за веревку Всеволод и хмуро посмотрел на обернутую вокруг Ольгиных ног юбку. Она её так ловко закрутила на манер штанов, что не сразу догадаешься, что это не специальный пошив. Правда, её икры были неприлично оголены. Она заметила его взгляд и со вздохом опустила юбку.

— Оля, не надо было, — неискренне выдавил он. — Как ты теперь спустишься?

— Мне хватит силы, чтобы держаться на руках и фиксировать движение лодыжками. Я вижу, на веревке есть узлы, чтобы можно было остановиться. Не волнуйся, в моём мире всех девочек учат лазить по канатам.

— Зачем?

Она пожала плечами и произнесла:

— Не знаю, но мне нравилось. Я даже жалела, что потолки слишком низкие.

Они добрались до земли, снискав уважительные взгляды храмовых воинов. К Всеволоду сразу

— Горислав. Страж Древа.

— Вот как? — всё, что мог ответить Головин. Взгляд жреца был тяжёлым, а тон, которым он назвал себя, не предполагал обсуждений.

— Михаил Дмитриевич! Вы ли это? — воскликнула Оля и направилась к одному из бойцов. Тот смущенно покраснел, замялся и неловко улыбнулся.

— Я, Ольга Дмитриевна. Вот и свиделись…

— А вы заматерели, обрели новые шрамы. Как вы? С тех пор… — она неловко замолчала, покосившись на жреца, — …от вас не было вестей.

Жрец с Головиным недовольно посмотрели на мнущегося перед Олей воина, а она повернулась к ним и радостно сообщила:

— Это же унтер Кабанов! Мы с ним вместе в Мёртвом мире были, а потом… он отправился на учебу в храм Перуна, — деликатно закончила она. — Кажется, целая жизнь прошла с тех пор!

Она вновь повернулась к Кабанову и попросила:

— Вы найдите возможность, загляните в гости. Хоть в столицу, хоть сюда. Я тут часто бываю.

Бывший унтер бросил взгляд на Горислава, потом согласно кивнул. Оля тоже посмотрела на жреца и со вздохом произнесла:

— Там наверху, — она показала на дерево, — сидит Мудрейшая из храма Матери Земли. Она здесь собирается открыть школу для одарённых девочек, — Оля посмотрела на Всеволода и с усмешкой пояснила: — Сначала приехала на растения поглядеть, потом решила своих учениц к моим садовым работам пристроить, а теперь школу выпросила.

— Ныне — только с разрешения Императора! — ответил ей Всеволод. — Это место стало заповедной территорией. Все ближайшие имения выкупаются и присоединяются к нам.

— Хм, это хорошо. Корни у Древа уходят далеко. — Оля задумалась и неожиданно поставила перед мужем новую задачу: — Из столицы придется убрать все загрязняющие воздух и реки заводы или производить серьёзную очистку. Да и вообще по уму надо бы посмотреть, докуда доходят корни Древа и убрать всю грязь, которую они могут прихватить из земли и воды. Это очень важно.

В этот момент земля чуть приподнялась и опустилась. Все испуганно замерли.

— Древо продолжает рост, — пояснила Ольга.

— Оно всё ещё растет? — попятившись, воскликнул поручик Куракин. — Но куда? Кажется, что оно уже упёрлось в небо!

— Возможно, что оно поднимется выше неба, — осторожно заметила Оля, чувствуя, что недалека от истины. Но также она чувствовала, что помимо роста происходит что-то ещё: Древо набирало силу и начинало звенеть ею. Возможно, что рост продолжится на ином плане, а они все тут видят только часть происходящего. Но это все были фантазии. Во всяком случае пока.

— Олюшка, едем домой! Тебе надо отдохнуть, а мне пора возвращаться. По дороге я расскажу тебе новости из Мёртвого мира. Наш Орлов перевернул всю ситуацию, и у нас появился шанс выстоять.

— Ого! Только как же Вера Ростиславовна и Порфирий?

— Им помогут без тебя. И, милая, ты обещала мне сварить чудо-средство, которое поможет мне ясно мыслить. Если успеешь к полудню…

— Успею! Едем.

— Чуть не забыл. Подожди минутку, — попросил Всеволод, а сам включил браслет и через него показал императору дерево, прибывших храмовых бойцов и окружающую обстановку.

Пока он проводил своеобразный репортаж, Ольга выискала среди крестьян Ладу и подозвала её к себе:

— Тебе задание. Пересади рассаду подальше от дерева. Фасоль не трогай, пусть растет, а остальное надо бы… — она кинула недовольный взгляд на Древо, которое давало тень, простиравшуюся покуда хватало взгляда. — В общем подальше от подножия, а потом будем наблюдать и думать. Я скажу жрецу, чтобы пропускал тебя без препятствий.

Лада приосанилась и важно кивнула:

— Всё сделаю.

Ольга предупредила Горислава, что девочка является её помощницей и имеет право распоряжаться растениями, и поспешила к мужу. На миг остановилась. Ей показалось, что на самом верху дерева кто-то спорит. Доносились обрывки слов на повышенных тонах, но разбираться было некогда.

А там Порфирий доказывал Мудрейшей, что она не может быть Мудрейшей, потому что у неё нет ни семьи, ни двора, ни детей, а он может всё предоставить, потому как является дедом-одиночкой с тремя внуками.

— Невестка пропадает в другом мире и ей не до хозяйства! — возмущался он. — Сын спасает Землю и годами не появляется дома. Я тут один за всех: и мать, и отец, и хозяин, и управитель с кухаркой, и воспитатель… в общем, всё я! А ещё за Ольгой Дмитриевной присматривать надо. Не доглядишь, так пропадёт!

— И как? Справляетесь?

— А как же? Но без хозяйки тяжеловато. Вот я смотрю на вас и вижу со всех сторон ладную женщину, но одинокую.

— Я одинокая?

— А я мог бы вам сразу все предоставить, — для лучшего понимания Порфирия широко развёл руки, показывая масштаб предоставляемого бабьего счастья.

— Прям всё? И бесплатно?

Порфирий, не почувствовав подвоха, начал объяснять обязанности жены и был удивлен, когда одна из веток хлестнула его по спине.

— Ой! Как это? Она ударила меня, — отскочив, он обиженно показал на тонкий прутик, но по довольному лицу Веры Ростиславовны сообразил, что она имеет к этому какое-то отношение.

— Это ж надо? — уперев руки в бока, наигранно удивилась Мудрейшая. — За длинный язык, наверное, хлестанула, — насмешливо предположила она, да ещё жестом показала, как вытягивает язык управляющего и отрезает его.

И вот тут анчутка дёрнул Порфирия доказать свою правоту — и никакие ветки его не смогли остановить. Он действовал словом, а зловредная жрица отвечала хлёсткими ударами, но он не сдавался. Скакал по ветвям, как бешеная белка, но победного духа не терял и подбирался всё ближе и ближе к разошедшейся жрице. И если бы не бездновы спасатели, то, может быть, Порфирий слез с Древа уже семейным человеком!

Глава 32. Критический момент

— Сева, сколько времени ты уже на ногах и без сна?

— Не помню, милая.

— Тогда приляг, поспи, а я сделаю отвар ясного разума.

— Но…

— У нас есть час, прежде чем тебе ехать на работу.

Всеволод кивнул, понимая, что впереди ещё слишком много дел, и без отдыха не обойтись. Он скинул с себя потерявшую свежесть одежду и оставшись в нижнем белье, прилёг на диван. С удовольствием закутался в связанный Олей плед и тут же уснул. Он не слышал беготни маленьких Васильчиковых и прихода женщины, которая по договору с Порфирием убиралась и готовила.

Оля сразу же попросила её нагреть воды для мужа, чтобы он мог помыться, когда проснётся, а сама взялась готовить отвар. Отщипнула необходимое количество листочков, растерла их в кашицу и по капельке добавила воду. Нагревать надо было на водяной бане.

Ольга старалась делать всё по рецепту, но правильно отмерить миллилитры не

Однако отвар правильно поменял цвет и слегка заискрил. Вышло не так ярко, как нужно и искры не заклубились, как будто в жидкости спрятана целая вселенная, но остальные параметры соответствовали.

Увлекшись, Оля пропустила, когда Всеволод проснулся и направился в ванную. Помощница по хозяйству вовремя накрыла стол, и семейная пара наскоро перекусила. Выйдя во двор, Ольга подозвала Васильчиковых и расспросила их про нанятую женщину. Поняв, что ничего против неё они не имеют, она попросила её задержаться сегодня и разрешила кормить своих детей вместе с мальчишками.

У выхода уже ждал муж и они вместе поспешили в имение Жукова. Ольге хотелось встретить Игната Сергеевича и расспросить о том, какую информацию он собрал о Мёртвом мире. Заодно передать весточку Насте, что с детьми всё в порядке.

А ещё ей любопытно было поглядеть на возвращающихся старичков-промышленников, которые больше не были таковыми, и на уходящих в Мёртвый мир докторов с кандидатками на роль живых стабилизаторов энергии. По городу ползли разные слухи по поводу объявлений о наборе девушек для работы в другом мире, и ей хотелось увидеть тех, кто презрел досужие сплетни и решительно менял свою судьбу.

В имении Жукова было полно народу. Император прислал две сотни вояк, которые должны были отправиться на помощь Орлову. Гвардейцы, получившие статус охотников Перунова полка, кружили вокруг них, рассказывая о Мёртвом мире, наслаждаясь своей осведомленностью и их волнением.

Всеволод сразу же попал в руки подчиненных, как будто они не видели его лет десять. Ольга только и успела поцеловать его, прежде чем мужа утащили. С Судейкиным она перекинулась парой слов, успев только поблагодарить за заботу. Илья Терентьевич расцвёл, увидев её, польщённо раскланялся и упорхнул, сожалея, что не может составить ей компанию.

Ольга встала в сторонке, поглядывая на стайку девушек, внимательно слушающих инструкцию по поведению в Мёртвом мире. Скользила взглядом по серьёзным лицам медиков, боявшихся поверить, что вскоре увидят чудеса. А потом обратила внимание на странную группу, на которую многие смотрели с сочувствием и чуть ли не плакали, видя неадекватное поведение взрослых мужчин.

— Приготовиться! — раздался зычный голос одного из заместителей генерала Белова на Земле. — Ответственным за штатских занять свои места!

Ольга с чувством удовлетворения наблюдала, как все начали выстраиваться и тогда она подбежала к мужу:

— Сева, пей! Это то самое средство для ясности мысли. Оно будет действовать около часа.

— Так, может, мне взять его с собой? — он быстро схватил пузырёк и собрался положить его в карман.

— Нет! Оно не хранится. Я удержала его от распада при помощи водной энергии, а ты не сможешь. Пей!

Всеволод вытащил пробку и одним глотком опрокинул жидкость в себя. Он хотел сказать, что отвар приятного освежающего вкуса, но у него перехватило дыхание, а после словно пелена спала с глаз.

Он вдруг понял, как максимально выгодно использовать наличие островов и переселенцев, какие ресурсы для укрепления Земли ещё не задействованы и, самое главное, что угроза вторжения клана Великих — не самое страшное! Он упустил возможность появления других иномирян, хотя ещё Великий Проводник стращал этим. Он прямо говорил, что Земля будет беззащитна без покровителей из одарённых.

В голове Всеволода сложилась полная картина из всего того, что он ранее слышал, а дар помог заглянуть глубже и не только осознать проблему, но и увидеть её решение.

— Мы беззащитны перед мирами иного уровня, — пробормотал он, забегая в портал вместе со всеми. — Древо — наш щит! Нужна информация…

Головин еле успел ухватить за руку собравшегося переходить на Землю аспиранта и повелеть:

— Все сведения о Древе передать Ольге Дмитриевне. Обязательно и срочно! Все! Вы поняли?

Совушкин ошалело посмотрел на Куратора, рассеянно кивнул, но сказать ничего не успел. Один из возвращающихся на Землю охотников осуждающего посмотрел на Головина, задерживающего переход и подтолкнул в спину молодого ученого, укоризненно посетовав:

— Господин Куратор, нельзя же так!

Но Всеволод и сам знал, потому быстро освободил проход. Он услышал, как жена кричит Насте, что дома всё в порядке и детки скучают по ней, но только вечерами, когда собираются спать. Настасья услышала, расплакалась, однако быстро взяла себя в руки, чтобы достойно встретить девушек-проводниц, которых буквально внесли на руках императорские воины.

Всеволод успел увидеть, как аспирант уводит Олюшку, возбужденно ей что-то рассказывая, а потом портал схлопнулся.

— Какой-то просветлённый вид у вас, — раздался сбоку голос главы «Ока».

— И вы здесь? Что-то вы зачастили сюда, Павел Григорьевич!

— Хочу быть рядом, когда вы моих ребят вернёте к нормальной жизни и они вновь… — генерал не договорил, но и так было понятно, что он переживает, верит в чудо и хочет его увидеть.

Рядом с ним стоял хорошо одетый мужчина, но глава «Ока» не стал его представлять. Он лишь чуть повёл подбородком, и мужчина тяжёлой походкой направился к генералу Белову. Давление Мёртвого мира никуда не делось, и новичкам приходилось тяжко. Всеволод услышал, как он отрекомендовал себя заведующим по снабжению службы императорского «Ока».

— Сейчас всё решится, — твердо произнёс Всеволод, переводя взгляд на подопечных Павла Григорьевича. — Настасья Демьяновна! У нас мало времени. Видите вон ту группу? Это наши пациенты. Прямо сейчас кладем их в капсулу, чтобы выяснить нанесенный им менталистом урон и способ возвращения к нормальной жизни.

Настасья пристально посмотрела на Всеволода и нахмурилась: — Ваша голова сияет, — обеспокоенно сообщила она.

— Не понял.

— В энергетическом плане вы сейчас ярче всех, точнее, ваш мозг, — задумчиво пояснила Настя.

— Я выпил средство, и оно будет действовать… уже меньше часа.

— Стимулятор. Поняла, — по-деловому отреагировала Васильчикова и, приглашая следовать за собой не только Головина с генералом, но и девушек, направилась внутрь здания.

Она не дала новоприбывшим барышням времени на адаптацию, и девчонки, стиснув зубы и поддерживая друг друга, последовали за ней. Их предупреждали, что оказываемое давление на тело — временное явление, и надо перетерпеть. По пути Настасья Демьяновна объясняла им, почему они торопятся и каков порядок действий:

— Медицинский сектор входит в ваши обязанности. Любое лечение надо начинать с получения разрешения и обсуждения стоимости, — говорила она. — Вы не доктора, но вам придётся научиться во всём разбираться, чтобы выбрать оптимальный подход к лечению. Не стесняйтесь задавать вопросы и учиться. Искусственный разум не может навредить человеку, поэтому любой вариант лечения пойдет

Девушки понятливо закивали.

— Здесь всё платное, — весомо произнесла Настасья. — Но вам будет начисляться зарплата, так вот… — она окинула девушек быстрым взглядом, — я рекомендую вам тратить их не на диковинки этого мира, а на собственное обучение.

Головин остановил одного из гвардейцев и попросил его срочно привести сюда докторов, чтобы они тоже посмотрели, как тут лечат и послушали Настасью. Через пару минут будущие светила науки предстали перед ним. Некоторых поддерживали гвардейцы и приговаривали:

— Ничего-ничего, скоро отпустит.

Девушки с достоинством вздёрнули подбородки, гордясь тем, что обошлись без посторонней помощи. Но они скрывали, что накануне договорились между собой и тренировались носить тяжести на плечах. И это дало результат! В Мёртвом мире организм принял увеличение тяжести как очередную тренировку.

Генерал Белов остался разбираться с прибывшими на смену гвардейцами и императорскими сотнями, распределяя их к старичкам. К его удовольствию, на улицу выбежала небольшая стая существ и охотники продемонстрировали, как расправляются с ними.

— Запомните! — поучительно вещал генерал. — Здесь вам не там! — он обвёл тяжелым взглядом новичков. — Твари нас не боятся. Они в большинстве своём нападают потому, что не могут не напасть, — Белов для наглядности рубанул кулаком. — В этом их сила и слабость. Они безумны в этом мире. Но если в стае есть сильный вожак или самка, то не ждите от них глупости. Ловушки, коварные выпады, тактика и заманивание — вот к чему вам надо быть готовыми!

Речь генерала была краткой, эмоциональной и информативной. Гвардейцы Перунова полка обо всём этом знали, но для императорских воинов, прибывших на помощь Орлову, всё было в новинку. Кое-кто из них даже запаниковал, когда прошёл в портал и почувствовал давление этого мира. Многие упали и, напуганные своим состоянием, тяжело дышали.

Но большинство было очаровано окружающими зданиями, красивым холлом и бесшумными лифтами, которые приняли девушек и врачей, унося их ввысь.

Настасья старалась держаться спокойно и с достоинством. Она разволновалась, поняв, что её слушают лучшие доктора столицы, но запретила себе боятся их.

— Познакомьтесь, — она вызвала голограмму Медискина, — это Степан Петрович.

Головин увидел, как глава «Ока» насмешливо выгнул бровь, но никак не прокомментировал имя Искина. Раньше бы Всеволод тоже удивился, но сейчас понимал, что вместе с взявшим на себя обязанности полноценного управленца Искином мегаполиса многие ИИ начали работать по другим программам, и сотрудничать с ними стало легче.

— Всеволод Аристархович, — позвала его Настя. — Посмотрите на проекцию энергетических тел ваших подопечных. Они все перекручены. Чужая воля их скомкала и закрыла путь к восстановлению. Это жестоко!

— Смяты и закрыт путь, — повторил Всеволод, внимательно вглядываясь в появляющиеся проекции разных энергетических уровней.

Он уже знал, что у каждого органа есть своя энергетика, отображающая его физическое состояние; есть энергетический фон всех жидкостей в организме, но есть ещё совершенно непонятные энергетические тела. Они связаны с силой духа, с настроением, с удовлетворением от прожитой жизни и планами на дальнейшее. А ещё каждая эмоция имела собственную энергию и влияла на все эти тела.

Искин умел выделять все эти энергии, прослеживать связи и воздействовать. Точнее, давать толчок, а дальше дело было за человеком.

Всеволод внимательно разглядывал то, что показывал Степан Петрович и облегченно перевел дух, когда понял, что энергетика пострадавших не выжжена. Великий Проводник искалечил внутреннюю составляющую ребят, но не уничтожил. Это был шанс, чтобы всё исправить прямо сейчас.

— Искин не сможет возобновить течение энергий, — подтвердила догадку Всеволода Настасья. — У него неснимаемый запрет на такие вмешательства, но вы можете.

Головин с уважением посмотрел на неё: Васильчикова с пониманием смотрела на проекции, делала выводы и с уверенностью давала заключение.

— Вы должны дать одобрение на предстоящие процедуры, как чиновник высокого ранга, — продолжала она, — и взять на себя ответственность за любой исход.

Сердце Всеволода предательски сжалось, но ответил он спокойно, даже лениво:

— Да, пожалуй.

Он продолжал изучать предоставляемые проекции одну за другой, переводил взгляд на лежащего в капсуле пострадавшего и вновь исследовал поступающие данные.

— А нельзя ли мне показать, как все должно быть в идеале?

— Да, конечно.

Перед Всеволодом появилась окрашенная в разные цвета голограмма идеального состояния энергетических тел здорового человека, и он понял, что надо делать.

— Откройте крышку, — велел он, — но пациент должен остаться под присмотром Искина и вашим, Настасья Демьяновна!

— Да, я слежу за состоянием больного, — деловито ответила Васильчикова — и Головин вновь подивился, как она изменилась.

Всеволод на мгновение прикрыл глаза, отрешившись от посторонних мыслей, положил руку на лоб мужчины и сосредоточился. Впервые он пробовал проникнуть в сознание человека, не используя прямой взгляд.

Получилось на удивление легко. Никто ему не сопротивлялся. Всеволод сосредоточился, пытаясь сопоставить то, что видел на идеальной голограмме и тем, что ощущает и сразу обнаружил сгусток чужеродной воли. В проекции это отображалось как плёнка вокруг контура и выглядело безобидно.

Он окутал всё чужеродное своей энергией и попытался уничтожить, не получилось. Тогда он попробовал вывести эту дрянь наружу, но та выскальзывала и притягивалась обратно. Всеволод сдавил её до крошечного состояния, но стоило выпустить, как она начала восстанавливаться и продолжать исполнять волю хозяина.

Головин чувствовал повисшее в помещении напряжение. Все наблюдали за его работой через проекции Искина. Это сильно отвлекало. Чувствуя себя беспомощным, он вновь окружил своей энергией строптивый сгусток и втянул в себя.

Беспокоясь за содеянное, он прислушался к себе, а Настасья одной рукой направила сканер на него, а другую положила ему на плечо и влила немного целительской силы. Всеволод благодарно кивнул и сосредоточился на себе.

Он заставлял своё тело переварить чужую энергию, как обычную пищу и вскоре почувствовал, что она становится нейтральной, а потом вливается в его собственную. Всеволод услышал облегченный выдох окружающих и посмотрел на выданные Степаном Петровичем записи. Искин зафиксировал выведение вредоносной энергии из тела пациента, перемещение её в тело Головина и последовавшую нейтрализацию.

— Путь к восстановлению энергетических тел открыт, — громко объявила Настя и начала действовать совместно с Искином, разрешив ему показывать проекции или полноценную голограмму.

Головин тоже стоял и смотрел, как восстанавливаются энергетические потоки и слои в голове пациента: они стремились занять положенные с рождения места, и каждая клеточка мозга радовалась наступающему порядку.

Всеволод дождался, когда Настя отойдёт, доверяя дальнейшее восстановление Искину.

— Настасья Демьяновна, следующего, — скомандовал он. — С этим потом.

Она недоуменно взглянула на него, потом понимающе кивнула и они поспешили уложить в капсулу следующего подопечного службы «Ока». Процесс пошёл быстрее. Всеволод

Доктора тихо переговаривались, подолгу застревая на рассматривании голограмм и читая описания того, что видят. Изредка раздавались удивлённые возгласы и сомнения в том, что все это не розыгрыш, но осмысленный взгляд очнувшихся пациентов убеждал лучше всего. Факты! Земные доктора верили фактам, а те доказали, что при лечении необходимо учитывать не только физическое тело, но и энергетические.

— Всеволод Аристархович, ваше просветление ещё действует? — неожиданно спросил глава «Ока».

— Осталось минут десять, может, меньше.

— Генерал Белов передает, — он постучал по браслету, — что есть связь с Орловым. Новостей нет. Обстановка остается тяжёлой и нестабильной, но полковник держится. Ему всё так же необходима помощь, какие-то гарантии… Не знаю. Быть может, вы что-то придумаете? Я же правильно понял, что вы сейчас супермозг?

— Я вижу у вас игривое настроение…

Генерал счастливо рассмеялся и поднял руки, капитулируя:

— Это мне Настасья Демьяновна подсказала про супермозг. Простите.

Всеволод махнул рукой, радуясь вместе с генералом за возвращение к полноценной жизни его людей. Их погрузили в оздоравливающий сон, давая организму отдых. Вскоре ребята проснутся и будут прежними, а может, и лучше.

— Невероятно! Денис Стоянович, теперь вы попробуйте, — услышал Головин и оглянувшись на докторов, увидел, что они по очереди ложатся в капсулу и включают диагностику.

— Разобрались, — тихо прокомментировал генерал.

— Как бы они тут Насте не испортили технику, — заволновался Головин.

— Степан Петрович бдит, — со смешком пояснил глава «Ока» и выстучал по капсуле бравурный марш.

— Не узнаю вас, Павел Григорьевич, — хмыкнул Всеволод, намекая на игривое настроение жандарма. — Идемте, поговорим с Орловым без свидетелей.

На общем этаже царило веселье. Старички хвастались своими подвигами перед вновь прибывшими, а те рассказывали про выросшее гигантское древо, которое видно из любой точки города. Всеволод уже хотел было уйти в кабинет, но в холле чуть менее ярким стал свет, а перед людьми появилась картинка улицы с перламутровым порталом.

Все стихли, потом схватились за оружие. Всеволод не сразу сообразил, что Искин вновь показывает фильм, где Оля попадает в этот мир и сражается, только теперь изображение было не на стене, а полно объёмным с эффектом присутствия.

— Остановить показ! — гаркнул он и принялся объяснять новичкам, что сейчас будет фильм, а не реальность. Старички понятливо закивали, а новички ничего не поняли.

— Продолжай, — велел Головин, чувствуя, что эффект отвара уже сошёл на нет и можно больше не торопиться.

Одно радовало: план дальнейших действий уже намечен, а исполнение зависит не от него и даже не от Орлова, а от множества обстоятельств.

В холле все едва уместились, но никто не роптал. Генерал Белов лишний раз напомнил, что сейчас все увидят то, что было ранее, и фигурки не настоящие.

— За оружие не хвататься! Руки держать на коленях! Кто пошевелится, того вырубаю без предупреждения!

Закончив напутствие, он махнул рукой.

Вновь посреди холла появился незнакомый городок, тихая улица, портал, неуклюжая полненькая женщина, нелепо вваливающаяся прямо на дорогу. Многие посмеялись, но не долго. Настроение смотрящих сменялось по мере появления тварей и происходящих изменений с этой обаятельной пышечкой.

Многие хватались за оружие и приходилось останавливать показ. Просмотр бойни всем дался тяжело, а потом началась хроника событий, и многих гвардейцев узнавали, выкрикивали их имена и радовались знакомству с ними как дети.

— Хороший получился фильм, — констатировал глава «Ока». — Жизнеутверждающий, несмотря на ясно показанную опасность и агрессивность попадающих сюда существ.

— Да, — глухо согласился Всеволод.

— Надо поскорее передать его на Землю.

— Все зависит от того, собраны ли устройства для показа, — остудил его пыл Куратор.

— Сейчас всё узнаем, не так ли?

Головин согласно кивнул, и пока они с Павлом Григорьевичем шли к кабинету, он по браслету сделал запрос по текущей обстановке. Оказалось, что не только оборудование для показа фильмов подготовлено, но Искин готов передать часть заказа промышленников.

— А как мы… — начал Головин, вспомнив о связанных с этим проектом проблемах, но Искин Мегаполиса сразу выдал инструкцию по активизации технического Искина, который соберет остальных, а те уже займутся настоящей работой.

— Павел Григорьевич, так, может, вы откроете портал? Пусть на Земле начинают работу, а мы здесь отправим ребят на помощь к Орлову. Необходимо переговорить с Беловым, чтобы он выделил сопровождающих на всякий случай. Все-таки прибывшие совершенно не готовы к тому, что увидели и могут запаниковать, пока летят на транспортниках.

— Отправьте к Орлову поручика Быстрова с теми, кто вместе с ним пытался подбить ската. Я читал отчет и в нем говорилось, что дар у них стабилизировался и надо как можно скорее заняться его развитием.

— Вы правы, — обрадовался Головин. — Так что насчет портала на остров? Сможете туда попасть?

— Так и норовите загрузить всех работой, — заворчал глава «Ока» и направился организовывать передачу первой партии техники на Землю.

Всеволод облегчённо выдохнул и направился в кабинет. Больше его никто не отвлекал. Сев в кресло, он собрался связаться с Орловым, но замер. До него только сейчас дошло, что раз Павел Григорьевич здесь, то он мог бы напрямую отправить две сотни на помощь Орлову. Подскочив, Головин бросился догонять генерала, но хлопнул себя по лбу и вернулся в кресло.

— Я болван! Надо всё же переговорить с Орловым, а потом бежать к Павлу Григорьевичу.

Всеволод сделал запрос на связь и через несколько минут в кабинете появилась голограмма с взъерошенным полковником.

— Паршиво выглядите, Алексей Павлович, — сочувственно заметил Головин. — Рассказывайте о своих проблемах по мере их важности.

Орлов приободрился, увидев Всеволода Аристарховича. Он сам не ожидал от себя, что будет рад ему. Генерал Белов требует от него постоянного доклада и велит держаться, а вот Головин может помочь. Он даже начал разговор с готовности выслушать и помочь.

— Ваше высокопревосходительство, на сближение с нами идут другие острова. Похоже, что нас будут брать на абордаж.

— Что ж они магией не угрожают?

— Острова напичканы энергетическими кристаллами и реагируют на сильные искажения общего фона. У них есть таблица, где всё расписано насчет их колдунства, но сейчас рискованно приближаться даже к крайним значениям. Техника на островах изношена и частично выключена ради экономии. Системы нагружены неравномерно.

— Понял, — остановил его Головин. — Когда ожидается нападение?

— У нас есть неделя. Они хотят напасть все вместе.

— Ваша Лига готова защищаться или уже ищут пути к договору?

— С Лигой никто договариваться не будет, — криво улыбнувшись, сообщил Орлов. — Мы все подлежим уничтожению. Ценность для других кланов имеют только острова. Если бы не желание получить их, то от нас бы избавились по щелчку пальцев.

— И

— Да. Истерия набирает силу. Прямо сейчас создаются секты, требующие искупления и самопожертвования. Положение усугубляет отсутствие контроля за пищевыми синтезаторами. Один из деятелей Лиги регулярно подсыпал туда вещество, вызывающее страх перед закрытыми помещениями. Так он нагнетал обстановку и искал сподвижников. После захвата острова он продолжил это делать, чтобы я ускорил переселение на Землю, видя, что люди доведены до отчаяния.

— М-да. Нас ожидает сложный контингент!

— Я казнил этого члена Лиги, точнее, утилизировал. Здесь так поступают.

— Вот что, Алексей Павлович. Император готовится принять всех желающих. Они обязаны будут пройти через ритуал жрецов на верность и впоследствии не останутся без пригляда. Переход состоится, не сомневайтесь. Хорошей жизни не обещайте. Еды в синтезаторах не будет, как и крыши над головой.

Орлов понимающе кивнул, а Головин продолжал:

— Переселенцам предстоит ставить новые города среди болот и дремучих лесов. Кто не справится — тот умрёт. Медкапсул у нас нет. Говорите о жизни на Земле без прикрас. Империя поддержит переселенцев, но они привыкли к дармовщинке и вряд ли оценят это. Зато наши жители будут смотреть на них как на баловней и ненавидеть. Мы постараемся этого избежать, но поначалу всем будет тяжело.

— Всеволод Аристархович, но если я их запугаю…

— Чем меньше к нам попадет переселенцев, тем легче их будет адаптировать. Идеально было бы растянуть переселение лет на пять.

Орлов хмыкнул, отрицательно качнув головой. Всеволод понимал, что сейчас на полковника давят, но подсказывал ему доводы для местных:

— На островах должен кто-то остаться, чтобы поддерживать их в летающем состоянии и защищать. Со временем мы наладим регулярный переход, и островитяне смогут запланировано уходить на Землю, а кто-то, наоборот, вернуться. Это было бы идеально.

— Да, — вынужден был согласиться Орлов.

— Но нам с вами некогда дожидаться тех счастливых моментов, поэтому ищите место, которое подойдет для открытия портала. Возможно, что у нас получится доставить подмогу без участия транспортников. Ваше дело отследить всплеск энергетической активности и вовремя подать знак, если она велика.

Орлов просиял и хотел было броситься исполнять, но Головин задержал его:

— Вы просили забрать на Землю первопроходцев, так вот, наш портальщик сможет это сделать. Выбирайте самых толковых и выносливых. Они попадут в столицу и им предстоит опекать своих островитян в разных уголках нашей родины.

— Понял.

— И последнее, Алексей Павлович. — Головин посмотрел на Орлова и как можно мягче произнес: — Я понимаю, что на вас взвалена большая ответственность. Вас не учили вести переговоры и устраивать политические каверзы. Но вы по горло во все это вляпались и замены вам нет. У вас нет выхода, как только опираться на Лигу несогласных. Я уже понял, что там не самые честные и порядочные люди, но других нет и, возможно, к лучшему. Ваше спасение в том, чтобы повторить свой успех среди врагов. Их надо бить изнутри. Это для вас единственный способ выжить.

— А подмога?

— Две сотни воинов сумеют удержать порядок среди населения, но не выстоять против одарённых и их техники. Вы же видели их оружие?

Орлов мрачно кивнул.

— Ну что ж, — продолжил Головин, — с основным разобрались. Я ещё подумаю, как вам помочь, а пока ищите место для открытия портала.

Всеволод устало потёр глаза, поднялся и направился к главе «Ока», чтобы уговорить его ещё поработать портальщиком. По пути он узнал у Искина о запросах снабженца Павла Григорьевича и настроение его поднялось. Кажется, у него есть что предложить имперскому ведомству, и генерал ещё не раз поработает связным звеном между Землёй и Мёртвым миром.

Глава 33. Итоговая

— Игнат Сергеевич! Игнат Сергеевич! Да постойте же! — Ольге пришлось схватить аспиранта за локоть.

— Ах, Ольга Дмитриевна! Здравствуйте! Здесь столько людей, признаться, отвык уже.

— Едемте ко мне! Наверное, соскучились по земной пище?

— Очень! Мне свежий хлеб, овощи и квас уже который день снятся, — признался Совушкин.

— Всё будет на столе, — пообещала Ольга. — А пока едем, расскажите, что узнали?

— Обязательно. Всеволод Аристархович просил вам рассказать о Древе, но я и сам хотел. Понимаете, вы настояли, чтобы я изучил процесс перехода иномирян от технического периода к энергетическому развитию.

— Да, — подбодрила его Оля, лавируя между военными и не давая Совушкина затолкать.

— И должен вам сказать, что одарённые Мёртвого мира были гениями! — торжественно объявил аспирант.

— Да ладно? С чего бы? — изумилась Ольга, поглядывая на восторженного молодого ученого с подозрением и подталкивая к дожидавшейся её коляске.

— А вот послушайте! — Игнат послушно сел и повернулся к ней:

— Когда жители того мира под руководством своей элиты достигли вершин в техническом и медицинском планах, то они взялись изучать окружающее.

Ольга покосилась на Игната, отмечая, как молодой человек изменился, но не перебивать не стала, а он заливался соловьём:

— В какой-то момент они поняли, что весь мир состоит из энергии. Местами она уплотняется, — Совушкин сложил ладони, стараясь объяснять нагляднее, — и все видят её в виде предмета, — он посмотрел на Ольгу Дмитриевну, пытаясь догадаться, понимает ли она его. Ольга кивнула, побуждая учёного говорить дальше.

— Но потрясающе не только это, а то, что одарённые могут ослабить связи между энергетическими пластами — и вот уже нет никакого предмета! Представляете? Ничего нет, потому что всё есть энергия! — Совушкин даже подскочил, качнув коляску, а его растрепанные волосы вспыхнули голубоватыми искорками. — Даже мы с вами — всего лишь наслоение разноуровневой энергий!

— Эк куда вас понесло, — насмешливо протянула Ольга, успокаивающе поглаживая его по локтю. — Докопались до сути, значит.

— Что? А, да! Но вы почему-то не рады и не удивлены? — Игнат был растерян. Он ожидал любой реакции: от непонимания до потрясения, но никак не такой.

— Я удивлена, — хмыкнула Ольга, прекрасно видя, что парень разочарован её равнодушием, но хотя бы больше не искрит.

— Не так удивлены, как я ожидал, — расстроенно буркнул он.

— Игнат Сергеевич, я женщина простая и скажу по-простому: вы, ковыряясь в носу, случайно добрались до мозга и восторгаетесь открывшимися вам просторами.

— Что? — опешил он.

— И ваши чудесные иномиряне недалеко ушли от вас, — Ольга небрежно махнула ладошкой. — У нас говорят, что со свиным рылом полезли в замечательный калашный ряд. Возомнили себя творцами, а сами…

— Не понимаю… точнее, понимаю, что вы ругаетесь, но…

— Ругаюсь, — согласилась Ольга.

— Вы считаете, что иномирцы ошиблись? — насупился он, готовый защищать их правоту.

— Игнат Сергеевич, дорогой вы мой, они угробили свой мир! Это ли не доказательство того, что аристо ухватились только за часть, упустив целое!

— Но управление энергией возможно!

— Ну конечно, возможно! И в этом

— Но нельзя же так… это же открытие…

— Учитывай опыт сгинувшей цивилизации! Мир — это не только энергия, которую можно изучить, рассчитать и использовать. Это нечто большее.

— И что же?

— Я не знаю. Мне кажется, что сперва люди должны достичь внутренней гармонии, а потом уже менять мир, а может, тогда станет ясно, что ничего не надо менять.

— Это спорная точка зрения!..

— Ни на что не претендую и без сожаления уступлю в пользу других версий. Единственное, что я вам хочу сказать: не увлекайтесь попыткой понять мироустройство. Нас с вами ожидает интереснейший период времени.

— Какой?

— Время технологий! Нам и нашим детям предстоит создавать, изучать и пользоваться техническими чудесами, а внуки пусть идут дальше. Всему своё время.

— Наверное, вы правы. Искины удивительны! А быт в Мёртвом мире налажен выше всяких похвал.

— Ну вот видите! Давайте подарим нашим людям немножечко комфорта и освободим их от самой грязной, тяжелой и неинтересной работы. Пусть в их жизни будет больше творчества и времени на обыкновенное созерцание. Отдадим с лёгким сердцем добычу руды, уборку улиц, домашнюю стирку, варку химических веществ и прочее вредное и скучное машинам.

— У вас мещанский взгляд на жизнь, — укорил её Игнат.

— Скорее практический, и я не вижу в этом ничего плохого. Стыдно должно быть тем, кто пользуется тяжёлым трудом других, а сам занят только тем, чтобы набить живот, выбрать костюм подороже и унизить ближнего.

— Я не хотел вас обидеть, — вспыхнул аспирант. — Простите!

— Вы повторили то, что слышали от ваших коллег. Вот только вы не знаете, что многие из них попали в науку за деньги, а потом присваивали чужие труды и годами надували щеки.

— Если вы правы, то почему не разоблачили их? — вспыхнул обидой Совушкин.

— Потому что это скандал на весь мир. В вашей академии все оказывали друг другу сомнительные услуги и вольно или невольно были вовлечены в нечестную конкурентную борьбу.

Совушкин помрачнел и тихо произнёс:

— У нас ходили разные слухи о присвоении званий, но невозможно же никому не верить! И есть немало примеров, когда почести были оказаны по заслугам.

Оля не стала ему говорить о том, что львиная доля талантливых идей осталась непризнанной или ушла за границу.

— Мы отвлеклись, — примирительно произнесла она. — Вернемся к вашему пониманию иномирцев. Они, безусловно, далеко продвинулись и их наработки глупо не принимать всерьёз, но давайте не будем спешить рассказывать обо всём Мандариновым, Персиковым, Косточковым и другим фруктам. Вы понимаете меня?

Совушкин буркнул:

— Не дурак.

— Надеюсь, — она подмигнула ему. — В конце концов, у вас есть что изучать. Взять хотя бы полученный вами дар. Развивайте его, делитесь наработками с другими одарёнными.

Игнат согласно кивнул, проворчав, что развивает. Ольга улыбнулась, видя в нахохлившемся в парне обиженного мальчика.

Её улыбка смутила его: Ольга Дмитриевна казалась ему недалекой, и он всего лишь хотел похвастаться, как далеко простёрлась его мысль, какие глобальные вопросы он решает, а она всё поняла и осадила его.

— Всеволод Аристархович просил рассказать вам о Мировых деревьях, — вспомнил он.

— Мы уже приехали, так что проходите, мойте руки, садитесь за стол и рассказывайте. Более благодарного слушателя, чем я, вам не найти.

Совушкин зашёл в туалетную комнату, поморщился, учуяв влажный запах отсыревшего дерева, и тяжело вздохнул. Ему хотелось набрать побольше еды, вернутся в Мёртвый мир и засесть там в удобнейшем кресле.

Выйдя к столу, он с удовольствием потянул носом и торжественно поднёс первую ложку ко рту. Прислуга подала щавелевый суп с крошеным яйцом и сметаной, ржаные булочки со сливочным маслом, пирог с ревенем, жаркое и десерт. К разговору он подступил, когда больше съесть ничего не мог.

— Ольга Дмитриевна, Мировые Древа — важная часть защиты мира. Они…

— Древа? Не Древо?

— Древа, — повторил Игнат. — Они должны расти повсюду, чтобы сформировать защитный контур и дотянуться до общей защиты планет своего ряда.

— О боже!

— Да. Наша Земля должна объединиться с мирами, которых защищают их собственные Древа. Есть миры, находящиеся под защитой Великих духов зверей или духов Творцов. Есть миры без какой-либо защиты, но за ними присматривает сама Вселенная.

— А как же мы раньше жили?

— Мы были под защитой Вселенной, но как только у нас появилась новая энергия, то Вселенная сочла нас самостоятельными и выпустила из-под своего покровительства. Это жизненный цикл, и он постоянно меняется. Только длится он так долго, что мы не в состоянии заметить перемены.

— Примерно так я и думала.

— Если мы срочно не вольемся в свой ряд, то над нами возьмёт контроль мир со зверем-покровителем. Это усилит их ряд и, конечно же, сам мир со звериным духом станет сильнее.

— А нам от этого будет плохо? — решила уточнить Ольга.

— Не знаю, — честно признался Совушкин. — Но все стараются этого избежать. Захват — это прежде всего потеря собственного пути и второсортность в новом ряду.

— Ладно. Угроза понятна, но как нам встать в нужный ряд? Как получить объединенную защиту?

— Пока мы ехали, я видел Древо.

— Да уж, вымахало.

Совушкин загадочно улыбнулся и неожиданно спросил:

— Как давно вы его посадили?

Ольга непонимающе посмотрела на Совушкина, но ответила:

— Вчера.

— Едемте к нему! — он скомкал салфетку и резко поднялся.

— Вы с ума сошли? Никуда я не поеду! У меня глаза слипаются. Я всю ночь провела в облаках на ветвях этого дерева-акселерата!

— Ольга Дмитриевна, доверьтесь мне. Едемте!

— Да что б вас! На ночь глядя… — аспирант стоял у дверей, протягивая ей руку. — Надо тепло одеться, — сдалась она, — ночи холодные.

— Скорее, Ольга Дмитриевна! — поторопил он её, когда она в раздумьях остановилась.

— Да с чего вдруг? — прорвалось раздражение. — Объясните!

— Потом, потом! — нетерпеливо воскликнул Игнат.

— Идите, ищите извозчика! А то раскомандовались тут, — заворчала Оля и увидела, как аспирант схватил кусок пирога и выбежал вон. Она недоуменно переглянулась с помощницей, подмигнула мелким Васильчиковым, подслушивающим взрослый разговор, и свернув в рулончик плед, поспешила следом.

Всю дорогу Совушкин возбужденно вглядывался в возносящее ввысь Древо, а когда подъезжали, истошно заорал:

— Смотрите!

Извозчик в испуге вздрогнул, а Ольга нервно зашарила рукой, ища топор.

— Ольга Дмитриевна, смотрите! — тыча в Древо, продолжал кричать аспирант.

Она всю дорогу смотрела на Древо, прислушиваясь к странному напряжению, распространяющемуся от него, но сейчас ей показалось, что оно немного светится.

Совушкин задрал рукав и

— Чудеса, — на выдохе произнесла она. — Вокруг темнеет, а тут словно солнышко.

— Барынька, я дальше не поеду, — извозчик остановился. — Добром прошу, слазьте, а то я поверну в обрат вместе с вами.

— Ну и дурак, — высказалась Ольга и ловко спрыгнула.

— А заплатить?

— А довезти до места? — грозно спросила она его, показывая на оставшиеся полверсты.

— Тьфу ты, пропасть, — выругался он и начал разворачиваться. Лошадка всё время косилась туда, где росло Древо и была явно недовольна, что её разворачивают, но её-то никто не спрашивал!

— Игнат Сергеевич, что происходит? — вновь спросила Оля, прикладывая ладони к ушам и убирая их, чтобы лучше разобраться в том звуке, что она слышит. — Вы же знаете, да?

— Думаю, что знаю, но объяснять не буду. Вам будет интересно всё увидеть самой.

— Но…

— Поторопимся, Ольга Дмитриевна!

— Да я-то потороплюсь, а вы один останетесь на дороге.

Ольга подобрала юбки и побежала. Совушкин растерянно посмотрел ей вслед и попробовал догнать, но несмотря на обретенное в Мёртвом мире крепкое здоровье, не смог. Оля мстительно оглянулась и добавила ходу. Когда она подбегала к имению, Древо уже вовсю сияло, и вокруг собралась вся деревня. Храмовые воины удерживали людей на расстоянии, но это не мешало смотреть.

— Уважаемый Горислав, добрый вечер, — поздоровалась Ольга, пряча браслет.

Жрец по-своему оценил способ её прибытия и, весело сверкнув глазами, кивнул.

— Не знаете, что происходит с Древом?

— Я знаю, — подошла Вера Ростиславовна, — во всяком случае, догадываюсь.

— И?

— Не скажу.

— Издеваетесь?

— Смотрите! — вместо ответа жрица показала на Древо.

Ольга только сейчас заметила, что на нём появляются бутоны и срочно продолжила съемку. А дальше все было как в ускоренном фильме. Бутоны вытянулись, набухли и распустились. Не успели все насладиться видом цветущего Древа, как лепестки опали и казалось, что всё кончилось. К этому моменту добежал Совушкин и хрипя произнёс:

— Дальше смотрите!

Ольга и без него не спускала глаз с Древа и продолжала снимать. Теперь она видела, что растут плоды. Это были орехи. Все вокруг начали обсуждать их съедобность, но орехи выросли и многие из них стали менять цвет, а потом раскрываться. Но ядра из них не выпали, а появилось то самое продолговатое семечко, похожее на палку, и оно начало прорастать. Ольга засомневалась, что правильно обозначила плод, как орех — это было что-то необычное.

— Господь всемогущий, — выдохнула она, — это же тысячи саженцев!

Часть саженцев достигли полуметра и начали падать, застревая в ветвях, часть осталась на ветках Древа и продолжало расти. Рост был быстрым, но останавливался, достигнув полутора метров.

— Всё собрать! — скомандовала Мудрейшая — и её ученицы, переодетые в тёплые кофты со штанами, побежали к Древу.

Их опередили храмовые воины. Они полезли вверх и рассредоточившись, начали помогать девчонкам подниматься на дерево. Ольга с интересом смотрела, как ученицы снимают с ветвей ростки и осторожно переносят их поближе к стволу. Там одна из них размещала тонкие саженцы в высокий короб и спускала на веревке вниз.

— Ловко, Вера Ростиславовна, — похвалила жрицу Ольга. — А чего ж не сказали, что Древо зацветет? И не думайте, что я отдам вам все саженцы. Они принадлежат государству.

— Я действую с согласия Императора. А сказать не могла, потому что письмо из храма пришло, когда вы уже уехали. Семаргловы жрецы получили весть из верхнего и нижнего миров, что Древо зацветёт и надо как можно скорее рассадить его по всей Земле.

— Хм, — Ольга не стала спрашивать, при чём тут навь и правь. Ей до сих пор это казалось сказкой, но раз весть была оттуда, то наверняка всё устроено сложнее.

— Да. Императору уже телеграфируют из разных стран. Там шаманы, священники, жрецы и прочие религиозные деятели буквально атакуют своё правительство, требуя спасать наш мир. Наша Земля проявилась и видна всем. Наше спасение в Древе.

Ольга была шокирована происходящим и ничего не могла сказать. А у подножия начали составлять заполненные саженцами корзины, и Оля почувствовала, что её подпитка не помешает малышам. Выключив камеру, она занялась делом. Передав немного энергии растениям, Оля переслала отснятый материал Всеволоду, а потом добавила в рассылку почту императора.

В столице в это время царил хаос. Посольства требовали немедленной встречи с Вадимом Храбрым, на центральной площади прямо на стенах зданий начали показ фильма об освоении Мёртвого мира, а возле ведомства имперской службы «Ока» открылся портал и оттуда выбежало около сотни странно одетых людей. Они говорили на каком-то своём языке, но при помощи особой пластины, которую можно было прижать к уху, их речь становилась понятной.

Но горожан больше всего впечатлили движущиеся картинки на стенах зданий и музыка. Никто не хотел уходить, не посмотрев повтор, но городовые не позволяли остаться и всех выталкивали с площади, запуская новых зрителей. Они приговаривали, что завтра будет показ на всех площадях столицы, а потом во всех городах.

Неудивительно, что ночью мало кто смог заснуть. Люди заново занимали очередь, чтобы попасть на просмотр движущихся картинок, а потом шли в питейные заведения обсудить увиденное. Многие так делали не один раз.

Вдалеке светилось чудо-древо, и это тоже активно обсуждалось. И только утром, когда в газетах напечатали о движущихся картинках, которые были вовсе не театральной постановкой, а хрониками событий в Мёртвом мире; когда разъяснили, что накануне произошло с Древом, люди вышли на улицы, чтобы серьёзно поговорить о происходящем.

Столица гудела не один день, читая прессу и смотря всё новые и новые фильмы. Новости всё ещё будоражили горожан, но их было так много, что все устали. Поэтому, когда Император объявил о коронации своего внука и своём уходе жрецом в отдалённый храм, то мало кто обратил на это внимание.

В городах стали появляться иномирцы и всем хотелось познакомиться с ними, узнать о жизни на летающих островах, подержать в руках ту пластину, которая позволяет понимать любой язык. А потом в воздухе появились летающие вагоны, перевозящие различное сырье, и кто-то сбросил листовки с сообщением о наборе персонала по их обслуживанию.

В газетах стали регулярно печатать объявление о наборе девушек, проявляющих магические способности, в школу храмовых жриц. И кандидаток было настолько много, что пришлось отбирать самых сильных.

Изменения затрагивали все слои населения, и все торопились успеть понять, что происходит, приспособиться, научиться пользоваться новыми благами и

Огромнейшую роль в переменах сыграли фильмы. Сестра ушедшего в храм императора организовала их показ по всей империи. Летающий корабль с её гербом могли видеть в один день в разных уголках государства — и это означало, что привезли новинку. Благодаря фильмам люди узнавали, что происходит в других городах, и это всех объединяло.

С большим удовольствием земляне смотрели сериал, посвященный тому, как трудно, а порой смешно обживаются иномирцы. Переселенцы активно использовали технику, и дома вокруг них росли, как грибы. Люди смотрели на это и перенимали опыт.

Молодежи понравились хроники о подвигах полковника Орлова, сражающегося в Мёртвом мире за право землян находиться там. Все уже понимали, какое преимущество дает Руси этот мир и просились к полковнику добровольцами.

Алексей Павлович не только удержал за собой два острова, но отвоевал третий и стал той силой, с которой остальным островитянам пришлось считаться и договариваться. Рядом с ним на защиту островов встали первые маги Земли. Иномирцы не ожидали, что чужаки наведут на них слабость и натравят на их острова свору мелких кровопийц из мира Облаков. А ещё пренебрегут опасностью рассинхронизации внутреннего устройства островов. Но земные одаренные уверено продемонстрировали готовность угробить свои острова, лишь бы нанести как можно больший урон окружившим их противникам, и это напугало кланы.

Всеволод Аристархович отложил газету и посмотрел в окно. Лето промчалось так быстро, что он не заметил ни изнуряющей жары, ни периода дождей, хотя обычно считал каждый день, дожидаясь комфортной погоды. В памяти остался только переезд в имение.

Дом ему понравился, особенно иномирные бытовые удобства. Даже тень от Древа, накрывающая всё имение, была ему по сердцу. А вот Олюшка ворчала на Древо и собиралась переносить свой сад с лекарственными растениями подальше от него.

— Милая, я хотел тебе сказать, — начал он, но жена подняла палец вверх, прося подождать:

— Сева, все забываю тебя попросить императора дать разрешение на строительство учебного корпуса для зельеваров. У меня уже трое варят снадобья — и твои медицинские светила пищат от восторга, используя их продукцию.

— Олюшка, но зачем целый корпус для троих? Пусть живут у нас!

— Ну уж нет! Не хочу видеть посторонних людей дома. И так целыми днями нет покоя. К тому же я решила объявить набор на учебу зельеваров. У меня полный склад с мешками растений, вот пусть всю зиму варят!

— Но кто их будет учить?

— Так они сами! Сева, у них же должен быть дар к варке зелий. В этом вся суть. Они чувствуют, как надо. Я им конечно же дам описание трав, рецепты и всё сопутствующее, но развивать дар придётся им самим.

— Отведи их в Мёртвый мир, чтобы усилили свои способности, — посоветовал Всеволод.

— Пф, там сейчас не протолкнуться! Вот если бы ты придумал карантинный день!

— Зачем?

— Ну-у, вроде как навести порядок после очищающей волны, посчитать ложки, сложить в стопочку бумажную документацию, протереть камеры Искинов…

Всеволод задумчиво посмотрел в окно и согласно кивнул: — А и правда! Нам необходимы дни для проведения медицинских процедур своим сотрудникам и покалеченным героям сражений. А ещё в эти дни можно открывать порталы из мегаполиса прямо на острова. Давно уже надо было составить график как на железных дорогах!

— Твой Чернавский молодец, — вставила Оля. — Но кто у тебя будет открывать порталы в Мёртвом мире?

— Павел Григорьевич подготовил для нас новую группу портальщиков. Все они одарённые, хоть и слабые.

— Главное, чтобы их порталы не собирали вокруг себя тварей. В мегаполисе сейчас проживает слишком много народу и не хотелось бы трагедий.

— Генерал говорит, что они справятся, — сложив из газеты кораблик, Всеволод растерянно посмотрел на испачкавшиеся в краске руки. Ольга хмыкнула и смочив льняную салфетку водой, подала ему.

— Сева, а давай посадим саженцы Мирового Древа в Мёртвом мире?

— Милая, ты уже пробовала, и очищающая волна ничего от них не оставила. После этого император запретил переносить ростки в Мёртвый мир. Жрецы как один говорят, что Древо больше не зацветет в ближайшие тысячи лет. А это значит, что надо беречь то, что нам дали.

— Я понимаю, но так жаль Мёртвый мир и попадающих туда существ! Они невольные жертвы, а мы на них охотимся.

Всеволод удивлённо взглянул на неё и ответил:

— Для жертв они слишком страшны и опасны. К тому же их все равно ждет гибель, а нам польза. И кто знает, выстояли бы мы, если бы не получили от них искры?

Ольга бездумно положила руку на живот, словно защищая его и тяжело вздохнула. Ей было жаль случайных попаданцев, сам мир и вообще всех.

— Олюшка, ну ты чего? — встревожился Всеволод. — Всё же хорошо! Клан Великих отступил после демонстрации силы и безбашенности команды поручика Быстрова. Да и наш Совушкин там отметился так, что Орлов отказывается пускать на остров во избежание катастрофы. Слава Перуну, надежда на сотрудничество с островами иномирцев осталась!

— Да, хорошо бы подружиться с ними.

— Земля под защитой Древ, — продолжал перечислять Всеволод. — Жрецы уверены в этом, несмотря на то, что саженцы не растут так скоро, как наше Древо.

Оля самодовольно хмыкнула: она уже поняла, что Древо Руси вымахало благодаря её энергии и ритуалу Мудрейшей. Но остальные деревья тоже были гигантскими, хоть и уступали изначальному.

— Люди привыкают к техническим чудесам и магическим, — подводил итоги муж. — А через тысячу лет Древо зацветет, и наши правнуки отправят саженцы в Мёртвый мир.

Ольга встрепенулась:

— Сева, какие правнуки? Нам бы с тобой папой и мамой стать, а потом уж дедушкой и бабушкой.

— Станем, — он показал глазами на её руку, лежащую на животе.

— Думаешь? — взволнованно спросила она.

— Уверен. Я вижу огонек разума.

— Видит он, — проворчала Оля и счастливо улыбнулась. — А я сомневалась!.. Срок маленький и непонятно было. А ты не видишь, кто будет? Сыночек или доченька?

— Я вижу, что ребёнок будет весь в меня, — важно произнёс он, подходя к ней и обнимая.

— Да ну тебя! — засмеялась, прижимаясь к его груди.

— А если в тебя, то неровен час, что наше чадо вырастет и запулит ананасом в кого-нибудь!

Ольга удивлённо посмотрела на мужа:

— Нашел, что вспомнить, — смеясь, воскликнула она.

— Того полицейского пригласили в столицу на награждение. Он ещё весной героически проявил себя при защите гражданских, когда в городе

— Ого! Очень рада за него. Пусть с задержкой, но награда нашла своего героя.

— И тебя приглашают, — огорошил ее муж. — Император высоко оценил твои заслуги по освоению Мёртвого мира и намерен возвести тебя в дворянское звание, — Оля растерянно посмотрела на него. — А ещё тебя наградят орденом за вклад в медицину.

— Хм, неплохо, — пришла она в себя от новостей. — Не то чтобы я переживала, но быть дворянкой лучше, чем мещанкой. Жаль, что многие дворянские привилегии отменены, но зато ордена остались в почете!

Всеволод смотрел на жену и улыбался. Он ощущал себя счастливым. За прошедшие месяцы всякое бывало. Он потратил уйму нервных клеток на создание разветвленной сети охотников, вложил немалые государственные средства в организацию императорского перехода в Мёртвый мир. Теперь это не просто портал, а целый город с промышленными складами, гостиницами, торговыми центрами и жилыми домами.

А сколько сил было потрачено на продвижение технического прогресса? Каждое решение влекло за собой развитие целой отрасли, а то и создание новой. И казалось бы, нет времени ни на что, но император выдергивал Всеволода для ковыряния в мозгах бунтовщиков. К сожалению, таких было немало. Но этот опыт помог ему излечить серьёзные душевные болезни у хороших людей. Так что у всего есть две стороны. И Всеволод понимает это.

Недавно император попросил помочь подыскать замену Павлу Григорьевичу. Генерал рвется смотреть другие миры. Это неплохо, хотя жаль. Заменить главу службы «Ока» будет трудно. Однако, данные о других мирах пригодятся Земле.

— Сева, ты задумался о том, как мы назовем нашего малыша?

— Конечно, милая.

— И что ты придумал?

— Назовем сына Пафнутием, а дочь Ефандой, в честь первой жены нашего первого государя!

Глаза Ольги округлились, и она деликатно предложила:

— Мальчика лучше Дмитрием, а девочку Дарьюшкой.

— Как скажешь, солнышко.

— Сева, но ты ещё подумай, ладно?

— Хорошо, подумаю. И знаешь что?

— Что?

— Я так рад, что ты когда-то взяла меня под руку и доверилась.

Ольга просияла и мечтательно улыбаясь, вспомнила:

— Ты был таким милым и одновременно серьёзным, что я не могла этого не сделать.

— А я поверить не мог, что такая красавица обратила на меня внимание и ужасно боялся разочаровать тебя.

Она посмотрела на него с нежностью и укоризненно покачала головой:

— Сева, ты… — прервалась, испытывая слишком много чувств разом, но пояснять не потребовалось. Он всё знал о её чувствах и знал, что сам любит так, что никаких слов не хватит. Разве что:

— Ты моё счастье, Олюшка. Моя жизнь, нежность моей души. Я люблю тебя!

Конец.