Однажды золотой кровью написанное

Пролог

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор:К. М. Моронова

Название:«Однажды золотой кровью написанное»

Дилогия:«Жестокие судьбы». Книга вторая

Перевод:Miss Worplesdon

Редактура:Ленчик Кулажко

Вычитка:Ленчик Кулажко

Обложка:Ленчик Кулажко

Переведено для группы ВК:https://vk.com/stagedive

Переведено для канала в ТГ:https://t.me/stagediveplanetofbooks

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Предупреждение

Перед вами — книга для взрослых в жанре темного романтического фэнтези. Это значит, что события и настроение в книге могут быть очень мрачными. Вы можете оплакивать судьбы вымышленных персонажей, а клиффхэнгер заставит вас понервничать (Вы предупреждены, друзья мои).

Читателям стоит сохранять осторожность.

Текст содержит: описание секса, нецензурную брань, насилие, войну, описания военных действий, первобытные порывы, связывание, связывание без согласия, деградацию персонажей, жесткий секс из ненависти, смерть, кровопролитие, кинк на размножение.

Плейлист

Leave the City — Twenty One Pilots

Would You Fall in Love with Me Again — Anna Lea and Jorge Rivera-Herrans

Empty Crown — YAS

Towards the Sun (Slowed + Reverb) — Rihanna

Gravity — Sara Bareilles

Running Up That Hill — Placebo

The Host of Seraphim — Dead Can Dance

Natasha’s Lullaby — Lorne Balfe

When It’s Cold I’d Like to Die — Moby

Венера

Жила-была богиня любви и плодовитости, чьим единственным желанием было родить дочь. Другие боги на ее взгляд были слишком уж чванливыми и жестокими, и не очень-то нравились ей в романтическом смысле. А значит, она могла выбрать между смертными и демонами Мортема.

Венера была прекрасна и душой, и лицом. Кожа у нее была теплого оттенка, и большинство смертных клялись, что когда она выходила на солнце, то казалось, будто все ее существо было пронизано золотыми искорками. Она завораживала всех вокруг длинными серебристыми волосами, ясными узкими глазами и высокой фигурой. Венеру все любили. Она посещала все балы и тихие праздники смертных, какие только могла найти, но всегда инкогнито, притворяясь служанкой, чтобы не привлекать слишком много внимания.

Люди боялись всего, чего не могли понять и быстро убивали существ, которых не могли подчинить. Но также они создавали прекрасные вещи. Строили великолепные здания, ваяли статуи тех самых богов, которых так боялись. Венера вновь и вновь задерживалась в их мире дольше положенного в надежде найти любовь и родить дочь.

Казалось, все остальные так легко обретали взаимные чувства, но для Венеры это оказалось почти невозможным.

У нее уже было несколько детей от разных смертных мужчин, но ей пришлось оставить их вскоре после рождения. Всем было известно, что полубогов следовало оставлять у ворот Алзора. Таков был жестокий закон Юпитера, ведь все полубоги в его глазах были выродками. Даже его собственные дети. Что до Венеры, то она поняла, что была способна расстаться эмоционально и физически лишь с одним ребенком за сто лет. Все они были мужского пола, а сыновья Венеры были полезны для размножения полубогов. Наследие матери означало, что они становились более плодовитыми, чем остальные полубоги. У тех были куда более низкие способности плодиться, чем у людей или демонов, а значит, родословная Венеры всегда ценилась высоко.

Однако, ее потомки были мудры и никому не рассказывали, кем была их мать. Может, они так этого и не поняли, а если даже сумели сообразить, то с их стороны было бы умно это скрывать. Ибо полубоги были жестоки. Они бы использовали сыновей Венеры, как племенных быков, если бы это принесло благо их королевству.

Венера переживала о судьбе сыновей, но все равно хотела родить дочь. Она уже почти сдалась, когда Мойры принесли ей новости, которые она веками жаждала услышать. Они пришли к ней, когда Венера была у другой богини, Минервы, и сообщили, что она носит под сердцем дитя демона. Дочь. Венера изумилась, ведь она не предполагала, что бог и демон могут иметь общих детей.

Минерва тоже была удивлена. Она пообещала Венере сохранить это в тайне. Венера же была безутешна, ведь отец ребенка недавно погиб в битве с полубогами, и она уже несколько недель его оплакивала.

Шло время, и Венера родила дочь. Она назвала ее Алирой.

Часами богиня рассматривала серебристые волосы дочери, поражаясь тому, какой она была идеальной. Как звезда. Венера не могла ее отпустить, не хотела оставлять дитя у ворот королевства полубогов, Алзора.

Она решила было ослушаться жестокого закона, но бог смерти, Плутон, напомнил ей, что полубоги должны жить в Алзоре, а Юпитер никогда не позволит ей оставить дочь на небесах. Даже если Венера решила бы воспитывать ее среди людей, это уже привлекло бы внимание богов. Такое неповиновение было бы наказуемо.

Венера прислушалась к его предостережению и решила вновь обратиться к Мойрам, чтобы узнать, какая судьба ждет ее дочь, если она оставит ее у ворот Алзора, как настаивали боги. Мойры были магическими существами, способными предсказывать будущее. Кто — то считал их демонами, а кто-то — темными сущностями, что были старше богов. Каким бы ни было их происхождение, они были всевидящими и бессмертными. Они всегда наблюдали, всегда следили за каждой из реальностей. Их было трое, и все выглядели довольно пугающе. Кожа у них была темно-серая, волос почти не было. Одна закрывала рот, другая — глаза, а третья — уши.

Они показали богине судьбу ее дочери, золотую кровь, что так или иначе прольется из ее вен. Первая жестокая правда была в том, что девочка умрет. Алире было суждено прожить не счастливую, а полную страданий жизнь, что быстро подойдет к концу.

Мойры показали Венере, что полубоги будут использовать ее дитя из-за ее дара, дара плодородия. То, что Алира родилась от крови Венеры, означало, что она будет способна рожать детей куда легче, чем другие полубогини. За столь редкую способность полубоги собирались относиться к ней иначе, чем к другим, унижать ее, пользоваться ее плодовитостью. Дочери Венеры не было уготовано нормальной жизни, ведь потом война достигнет своего апогея, и демоны убьют всех в Алзоре.

Венера отвергла пророчество, ибо для любого из существ оно было слишком уж безжалостным.

Она не знала, зачем попросила Мойр показать ей их видение, если у нее и без того было плохое предчувствие. Богиня понимала, что все увиденное ею — правда. Что-то было не так, когда Алира рождалась на свет, словно сам космос вздрогнул и обратил на нее свой взор. Волосы у девочки так сияли серебром, что напоминали звезды, а глаза были такого прекрасного оттенка фиолетового, что оливковая кожа светилась. Она была больше похожа на одну из богинь, чем на полубога или демона. В ней одновременно таились и благословение, и проклятие.

Сердце Венеры наполнилось печалью.

Сколько бы она не упрашивала Мойр показать ей другую судьбу дочери, все они сводились к одному. Алира погибала в руках демонов.

Снова и снова.

Венера умоляла Мойр сказать, есть ли способ это изменить.

— Богиня Любви, не пытайся спорить с судьбой. Это опасно и не послужит твоим целям так, как ты на то надеешься, — предупредили ее провидицы, говоря хором. Их жуткие голоса эхом отдавались от стен пещеры.

Живот Венеры скрутило от чувства вины, но она все же сказала:

— Я готова на все, лишь бы избавить ее от такой участи.

Посмотрев на богиню, Мойры разочарованно покачали головами.

— Как пожелаешь, но ты должна в точности следовать нашим указаниям. Любая ошибка обернется трагедией, и есть лишь один шанс, что все получится. Готова ли ты пожертвовать своим даром цветов? — Мойры взяли древнюю книгу с самой высокой полки на каменной стене пещеры, что располагалась в Мортеме, том забытом его уголке, что Плутон позволял посещать Венере.

— Да, — Венера не сомневалась, хоть и дорожила даром цветов. Многих людей и демонов превратила она в растения за совершенные ими грехи. Кроме того, с их помощью она могла узнать прошлое. Пройдя мимо цветка, выросшего на могиле, она видела, какой была жизнь похороненного. Иногда цветы шептали. А иногда — кричали.

Мойры посмотрели на Венеру безразличными, холодными глазами, в неровном ритме постукивая длинными ногтями по странице. Богиня подумала, что должно быть, книга была исписана другими измененными пророчествами, теперь полными надежды.

— Лишь написанное золотой кровью оно разрешится, — пронеслись по пещере голоса Мойр, и по рукам Венеры побежали мурашки.

Взяв переданный ими черный кинжал, богиня одним глубоким движением рассекла ладонь. На безупречной коже растеклось золото, и им Венера и написала, что ее дочь избежит столь жестокой судьбы, пусть и ценой жизни других.

— Свершилось, — Мойры резко захлопнули книгу и улыбнулись так, что богиня испугалась содеянного.Юпитер не должен об этом узнать, ибо он не одобряет вмешательства в мир под небесами.Но она не могла закрыть глаза на участь собственной дочери. Любовь Венеры к Алире была безграничной.

Нахмурившись, богиня осторожно провела пальцем по щеке Алиры. Девочка спала, не тревожась об окружающем мире. Сдерживая слезы, Венера оставила маленькую полубогиню у ворот королевства Алзор, положив рядом кинжал, который она использовала для ритуала.

— Да последуют за тобой воробьи, моя дорогая Алира.

Глава 1

Алира

— Маленькое божество.

Голос Калела звучит из его кабинета. Он примыкает к лаборатории аптекаря, которая нравится мне куда больше. Там можно уютно попить чаю и почитать. Возможно, все дело в том, что она утопает в оттенках дерева, кажущихся печальными по сравнению с буйством жизни.

Шторы из плотной черной ткани широкими драпировками падают до самого пола. Полки из темного дуба тянутся до середины стены, переходя потом в обои с мрачным рисунком, который добавляет помещению таинственной атмосферы. Но ничто не может сравниться со шкафом Калела, возвышающимся до самого потолка и под завязку набитым стеклянными бутылочками, банками с травами, отварами и эликсирами.

— Я здесь, — отвечаю я, с улыбкой проводя пальцем по одной из пыльных средних полок.

Его шаги звучат как всегда громко. Остановившись у меня за спиной, Калел нежно обнимает меня за талию.

— Мне стоило догадаться, что ты пойдешь сюда.

И правда. Именно здесь я провожу большую часть времени после приезда в Девицит, королевство демонов. По крайней мере, когда мы во дворце Калела. Я не могу устоять перед его лабораторией, заметками для изучения, что висят на стенах, мотыльками в небольших рамках, журналами наблюдений, что раскрывают ту его сторону, что мне еще предстоит узнать.

— Честно говоря, я все еще не могу поверить, что ты — аптекарь, — повернувшись, чтобы посмотреть на него, я не могу не поразиться тому, как резко он контрастирует с атмосферой лаборатории. Калел сложен, как рыцарь, будто он всегда был только им. Его высокий рост, мышцы и резкие черты лица могут обмануть кого угодно. Наверное, все мы — не те, кем кажемся. Может, самые страшные из существ в нашем мире внутри нежные, как ягнята.

Усмехнувшись, Калел поправляет воротник моего платья. За последние пару месяцев я успела привыкнуть носить пышные наряды.

Поначалу мне казалось, что я никогда их не приму. Я практически росла в доспехах с тех пор, как покинула сиротский приют, так что переход к тончайшим шелкам меня просто поразил. Но со временем мне стало нравиться то, как они изменили мое мнение о себе самой. Я узнала, что во мне есть и другие стороны кроме рыцаря-полубогини, убивающей демонов по прихоти своего короля.

Сами демоны теперь меньше меня опасаются и улыбаются мне чаще, видя, что я одета как одна из их знатных дам. Мне гораздо проще гулять по улицам без чувства, будто за мной наблюдают сотни глаз. Временами я думаю, что вписываюсь сюда даже слишком хорошо.

Девицит стал мне домом, которого у меня никогда не было. Которого, как думала, я не заслуживаю после рыцарской службы в Девиците. Множество ужасных вещей, что мне пришлось сотворить, навсегда останутся в моей памяти, но время все-таки лечит любые раны. Даже самое худшее постепенно забывается. На секунду мне вспоминается Торнхолл, но я быстро прогоняю мысли о нем.

Мне не стоит перебирать в уме все плохое, что я сделала. Я не могу вернуться в прошлое, чтобы все исправить. Как бы сильно мне не хотелось, я не могу отменить содеянного. В моих силах лишь поступать правильно в дальнейшем. С тех пор, как я была заперта во временной

Коснувшись ладонью моей щеки, Калел тепло улыбается.

— Надеюсь, придет день, когда я смогу полностью вернуться к исследованиям. Мне куда больше нравится находиться здесь или бродить снаружи, открывая все те новые вещи, которые миру еще предстоит показать нам, чем обучать других убивать и постоянно заботиться о защите от внешних угроз. Это… выматывает и истощает душу.

Судя по тому, как он сжимает челюсть и смотрит на меня полными задумчивости глазами, его что-то тяготит. Даже когда Калел улыбается, его будто пожирает что-то изнутри. Последние несколько недель король Ахилл стал чересчур требовательным и почти все время заставлял Калела находиться во дворце. Мне удается увидеть его только по вечерам, иногда даже после ужина.

— Я и представить себе не могу, как ты будешь выглядеть в обычной одежде. Будешь носить очки? А может, и подтяжки? — поддразниваю я. Подавшись вперед, Калел нежно целует меня, заставляя хихикать и извиваться в его объятиях.

— Ну конечно, что еще мне надевать? Естественно, я не буду одеваться, как сейчас, когда уйду со службы, — он поворачивается к старинному деревянному столу перед окном, выходящим в сад. Пионы, как и всегда, цветут ярко и пышно благодаря идеальной погоде в королевстве, которую поддерживает завеса. Скорее всего, за ее пределами идет снег и царит лютый мороз, но здесь, в Девиците, об этом даже не догадываешься.

Калел прав. Если бы он все время посвящал исследованиям, то не одевался бы так, как сейчас. В свободное время он надевает безупречные наряды. Рубашки с высокими воротниками сочетаются с жакетами насыщенных цветов в тон брюкам. Обычно они украшены золотой вышивкой или разноцветными камнями, но сегодня Калел одет попроще. И это вызывает облегчение, потому что он обещал позже пройтись со мной по магазинам. Если он одевается, как положено знати, то начинает выделяться, и другие герцоги и придворные все время отвлекают его, чтобы перекинуться парой слов.

Иногда кажется, что в обычной одежде и даже в доспехах они его попросту не узнают.

Найдя на столе то, что искал, Калел делает шаг назад и надевает очки с круглыми дужками.

Они полностью меняют лицо, и вдруг я легко могу представить его коллекционирующим все эти книги и собирающим травы. Пряди темных волос падают ему на лоб как раз так, что касаются перемычки очков.

— Думаю, таким ты нравишься мне даже больше, — сделав шаг к нему, я беру Калела за подбородок и заставляю посмотреть на себя. Он сглатывает, и его зрачки расширяются.

— Правда? — недоверчиво спрашивает он, и очки съезжают чуть ниже по его носу. Я улыбаюсь, и взгляд его золотых глаз светлеет.

— Так ты больше похож на самого себя,муж, —шепчу я прямо в его губы.

Калел усмехается, и его теплое дыхание касается моей кожи.

— Люблю, когда ты называешь меня мужем, — тихим шепотом произносит он и целует меня так нежно, что я забываю о времени и о том, куда Калелу придется отправиться через полчаса. Скользнув рукой по талии, он притягивает меня ближе к себе.

— У нас нет на это времени, — вывернувшись из его объятий, я игриво смотрю на него. Низ живота болезненно вздрагивает, эструс вновь дает о себе знать. Меня поглощает желание почувствовать себя наполненной им.

Калел смотрит на меня так, будто ему никогда не было настолько плевать на опоздание.

— Времени у нас полно, Алира, — он задирает мое платье до самых бедер. Скользнув ладонью под белье, он широким пальцем раздвигает мою щель, которая быстро намокает, стоит ему лишь коснуться меня.

По мне прокатывается волна удовольствия, от которой едва не подкашиваются ноги. С губ срывается тихий вздох, и Калел жадно поглощает его, поцелуями заглушая все стоны и крики, что я издаю, пока он ведет меня к столу.

Подхватив меня ладонями под задницу, он садит меня на столешницу, не обращая никакого внимания на разложенные на ней бумаги. Кажется, в этот момент Калела интересую только я.

Положив руки мне на ноги, он разводит их в стороны, и мои щеки вспыхивают. Встав передо мной на колени, Калел широко улыбается из-под складок моего платья.

— Я не хочу, чтобы сегодня у тебя осталось хоть одно неудовлетворенное желание, маленькое божество, — шепчет он мне в бедра.

Запрокинув голову, я обеими руками вцепляюсь в поверхность стола. От теплого дыхания Калела по моей чувствительной коже бегут мурашки.

— Если ты голоден, можешь просто сказать, — говорю я с расслабленной улыбкой, закрыв в предвкушении глаза.

Калел усмехается.

— Разве дело не может быть в том и другом сразу? — он бросает на меня еще один взгляд и облизывает губы, прежде чем прикрыть глаза и впиться зубами мне в бедро.

Меня охватывает боль, смешанная с удовольствием. В клыках Калела содержится афродизиак, но благодаря небольшим экспериментам в спальне я знаю, что, когда он пьет кровь из мест, расположенных ближе к моим женским органам, наслаждения становится больше.

Застонав, я запутываю пальцы в его растрепанных темных волосах, пока он крупными глотками пьет мою кровь. Веки сами опускаются. Из-за похоти, струящейся по венам, мне сложно держать глаза открытыми.

По ноге скатывается струйка крови, когда Калел медленно поднимает на меня опьяненный взгляд, одновременно сдвигая в сторону белье и проникая в меня двумя пальцами. Я уже вся мокрая для него, и он об этом прекрасно знает, и все же, посмотрев ему в глаза, я чувствую новую волну желания, пока он ласкает меня изнутри.

Я больше не могу выдерживать его пронзительный взгляд. Я снова запрокидываю голову, стараясь глубоко дышать, а Калел снова и снова вводит в меня пальцы, продолжая пить кровь. Каждый стон сложнее сдерживать, чем предыдущий.

Наконец, Калел вынимает клыки из моего бедра и несколько раз облизывает рану, прежде чем прижать свой бесподобный язык к моему центру. Он пьет мои соки, посасывая клитор, пока его пальцы подталкивают меня навстречу оргазму.

Калел стонет между моих бедер, звук отдается в чувствительной коже, и я дохожу до пика. Закатив глаза, я громко кричу и тут же зажимаю рот ладонью на случай, если где-то поблизости окажется служанка. Пока я наслаждаюсь оргазмом, мои ноги подрагивают в его крепких руках. Калел рычит, лаская меня длинными, ленивыми движениями языка, пока наконец удовольствие не начинает угасать,

— Боги великие, я никогда не перестану удивляться твоей способности совершенно меня завораживать, — шепчет Калел, медленно вставая и поглаживая меня пальцами, прежде чем начать расстегивать штаны.

Мои губы растягиваются в легкой улыбке, когда я слышу, как их ткань падает на пол. Передо мной появляется прекрасное лицо Калела, освещенное светом из единственного окна в лаборатории. Он все еще в очках, и от этого в глубине моего сердца что-то сжимается. Возможно, однажды я получше узнаю эту его сторону.

— Молюсь, чтобы у нас было побольше таких дней, — шепчет он, целуя мою шею.

— У нас есть все время в мире, — отвечаю я, удивившись тому, как он на мгновение замирает в нерешительности.

— Ты права, — улыбается он, но мне не удается этим полюбоваться. Он наполняет меня, и я вновь закатываю глаза.

Боги. Меня еще никогда не трахали на столе, и я боюсь, что это может войти в привычку. То, что мы наполовину одеты и рискуем быть пойманными, добавляет силы ощущениям от лихорадочных толчков и жадных поцелуев.

Пока наши языки сплетаются, Калел одной рукой крепко держит меня за талию, а ладонью второй поддерживает мою шею, запуская пальцы в волосы. Каждое его движение резче предыдущего. Его член набухает внутри меня, и я понимаю, что он вот-вот кончит.

Еще пару раз качнув бедрами, он замирает, не давая узлу проскользнуть внутрь. Боги, он хотя бы понимает, что у нас нет времени на то, чтобы узел опал.

Я извиваюсь в руках Калела, пока он кончает глубоко внутри меня. Горячие струи стекают по моей заднице, и я краснею от мысли о том, что смесь наших соков размазывается по столешнице. Подавшись вперед, Калел поцелуем прогоняет мое смущение.

— Тебе повезло, что мы торопимся. Я готов трахать тебя вот так весь день, — томно произносит он и касается губами моей шеи, прежде чем отстраниться и хитро улыбнуться.

— Если не снимешь очки, я могу и послать наши планы в преисподнюю.

Он смеется, подняв бровь.

— Я и забыл про них. Они так сильно тебе нравятся? — Калел выходит из меня, снимает очки и убирает их в карман.

Кивнув, я собираюсь соскользнуть со стола, но, прежде чем мне это удается, Калел вновь лукаво смотрит на меня и кладет руку мне на грудь, чтобы удержать на месте.

— Ты же не хочешь, чтобы из тебя текло, пока мы гуляем? — спрашивает он, открывая одну из аптекарских бутылок и вводит в меня пробку со стеклянным шариком, запирая жидкость внутри.

Я приоткрываю рот от того, насколько это развратно и как ощущается пробка, оказавшаяся так глубоко внутри. Калел на мгновение задерживает пальцы внутри, чтобы убедиться, что шарик не выскользнет, а потом несколько раз целует меня в щеки и возвращает белье обратно на место.

Лицо у меня горит, в груди что-то подрагивает.

— Калел, я не могу пойти на обед с этим…

Он помогает мне слезть со стола и аккуратно расправляет платье, улыбаясь так широко, что мое сердце тает.

— Ну конечно можешь. А позже вечером я помогу тебе ее вытащить, чтобы мы могли закончить, — подмигивает он.

Я сглатываю подступающие волнение и восторг.

Часы, стоящие на шкафу, звенят, привлекая мое внимание.О Нептун, мы опаздываем!

По тому, как я разглаживаю платье, Калел замечает, что я тороплюсь. У нас забронирован столик в одном из самых модных кафе в королевстве, и я не собираюсь приходить поздно только потому, что мы решили пошалить.

— Я не дам тебе ничегозакончить,если мы опоздаем на обед! — я окидываю его игривым взглядом.

— Это мы еще посмотрим, — отвечает он. Его глаза вспыхивают от голода.

Повернувшись к столу из темного дуба, Калел берет с него небольшой сосуд из янтарно-коричневого стекла, закрытый пробкой.

— Чуть не забыл, у меня было немного свободного времени, и я приготовил для тебя это, — он передает бутылочку мне.

Я осторожно беру ее в руки.

— Что это? — я снова поднимаю взгляд на Калела.

Он нежно касается моего плеча.

— Это ингибитор эструса. С ним у тебя не будет таких частых приступов, а еще он притупит боль.

Последние несколько месяцев мне было нелегко рядом с Калелом. Из-за проклятия Венеры приступы эструса приходили чаще, чем когда-либо. Нравится нам это или нет, а наши тела реагируют друг на друга.

Слегка округлив глаза, я крепко сжимаю пузырек.

— Это так заботливо. Спасибо тебе, — подойдя поближе, я обнимаю его. Исходящий от Калела дымный запах окутывает меня, и пару секунд я глуповато думаю, что с этого момента все будет только лучше. Моя жизнь, здесь, с ним, будет прекрасной.

— Это довольно простой по составу эликсир, так что, если он закончится, скажи мне, и я приготовлю еще. Так я буду знать, что ты действительно меня хочешь, а не просто эструс контролирует все твои мысли, — шутит он, целуя меня в макушку.

Я улыбаюсь, когда он поглаживает меня по шее двумя пальцами и идет к двери. Калел пожирает меня взглядом, его глаза все еще полны голода. От такой неприкрытой страсти мои щеки вспыхивают, а в животе все сжимается. Мне уже хочется, чтобы он снова вонзил в меня клыки.

Боги, какой мужчина.

Когда мы пытались перегрызть друг другу глотки по пути в Девицит, он пил мою кровь лишь один раз в день, если только не хотел меня наказать. Но теперь ему нужно питаться дважды или трижды за день. Я ожидаю этого с нетерпением, потому что обычно после он оказывается внутри меня, как сегодня. От мыслей о пробке глубоко внутри меня мое сердце бешено колотится, ведь теперь я чувствую ее при каждом шаге.

Не будет ничего плохого в том, что он слегка перекусит, пока мы гуляем. А потом как следует поест ночью в кровати.

Когда мы приходим в конюшни, конь Калела уже готов и ждет нас.

Конюх Юстель — один из самых добрых демонов во всем королевстве. Его короткие каштановые волосы вечно растрепаны и напоминают лошадиную гриву, а в темно-карих глазах никогда не видно и капли ненависти. Спущенные подтяжки вечно свисают до самых его колен, и я ни разу не видела, чтобы на его рубашке с длинными рукавами не было ни грязи, ни дыр.

— Привет, Алира, — он приветствует меня без формальностей, дружелюбно улыбаясь.

Калел общается с прислугой именно в такой манере, и это стало еще одной причиной, по которой мое сердце устремилось навстречу его. Он относится к ним с симпатией, что не часто встретишь в

Кажется, будто все работники Калела рады здесь находиться. Благодаря этому вокруг царит атмосфера тепла, которую мне совсем не хочется покидать.

— Как дела с левым копытом Искорки, Юстель? — спрашиваю я, радуясь, что сегодня в конюшнях работает он, а не его ученик. Юстель примерно моего возраста. Сложно понять, кто из демонов стареет медленнее, а кто — быстрее, новыглядитон так, будто ему около тридцати.

Закинув руки за голову, Юстель широко зевает, и я делаю то же самое в ответ. Калел равнодушен к зеванию, так что просто смотрит на нас обоих с хитрой ухмылкой.

— Искорка уже вовсю бегает по полям, спасибо, — улыбнувшись, Юстель показывает пальцем себе за плечо. Там, на ближайшем пастбище, я обнаруживаю гнедую кобылу.

Я облегченно выдыхаю.

— О, отлично, я так боялась, что инфекция может распространиться. Рада, что ей уже лучше, — меня так и распирает от мысли, что здесь я могу сделать что-то полезное помимо натачивания оружия и обучения юных рыцарей.

Нетрудно догадаться, что на тренировочных боях меня не ждут, но я всю жизнь только и делала, что сражалась. Без этого чувство бесполезности перекрывало радость от того, что я нашла свой дом.

После того, как меня практически пинком выгнали с тренировочного поля, я отправилась в лабораторию Калела, где начала изучать свойства целебных растений и отваров, чтобы заглушить пустоту.

— И кто у нас теперь мастер зелий? — поддразнивает Калел, легко усаживая меня на своего жеребца.

— Перестань. Исцеление инфекции — самое простое, на что способно зелье, — отшучиваюсь я, и мы оба взрываемся от смеха.

Сложив руки на груди, Юстель с улыбкой смотрит, как Калел запрыгивает в седло и прижимает меня к груди. Мне тепло в его руках, и я бы хотела, чтобы такие моменты длились вечно.

— Вы двое — просто олицетворение слова «уединитесь», — кричит Юстель, когда наш конь рысью устремляется к внутренней части королевства. Нас приветствуют стук копыт о брусчатку и теплый утренний ветерок.

Грудь Калела дрожит от смеха.

— Он никогда не бывает таким расслабленным с другими. Как и остальная прислуга. Я рад, что вы так хорошо поладили.

И все же, так было не всегда. В течение первых пары недель они умолкали, как только я входила в комнату и отвечали мне исключительно односложно. Понадобилось много времени и доверия, чтобы мы смогли подружиться. Чем больше я им открывалась, тем больше они шли навстречу.

— Хотелось бы мне, чтобы с Тессой было так же легко наладить отношения, как с ними, — шутливо замечаю я. Но и в этом есть доля правды. Тесса дружелюбно со мной общается, но по-прежнему ведет себя скрытно. Недоверчиво. Ее можно понять. Она — правая рука Калела, и как рыцарь, она обязана не доверять неизвестному. Думаю, если бы поменялись местами, я вела бы себя примерно так же. Но я все равно время от времени спрашиваю себя, почему она будто ждет, что я предам Калела. Во время путешествия в Девицит Тесса казалась более доброй и понимающей, чем сейчас. Будто после брачной ночи что-то изменилось, а я об этом не знаю. А может, ей приказали держаться в стороне? Я часто размышляю об этом.

— Не переживай о ней. Она всегда была такой. Я рассказывал, что она отказывалась подчиняться моим приказам два года назад, когда я превзошел ее в звании? Думала, что я не могу быть командиром, потому что служила в армии куда дольше меня, — задумчиво рассказывает Калел о своих ранних годах в должности полководца.

Хотела бы я родиться демоном. Может, тогда наши жизни пересеклись бы раньше. Мне кажется, будто я всегда должна за ним поспевать. Из-за того, что я полубог, я не уверена, что мы когда-нибудь сможем полностью друг друга понять.

Хоть он и не видит моего лица, я все равно заставляю себя улыбнуться. Я твердо верю, что можно услышать улыбку в чужом голосе, будь она искренней или нет.

— Думаю, я смогу подождать два года, пока она ко мне потеплеет.

В ответ Калел вздрагивает и покрепче сжимает поводья.

Я хмурюсь. Странно. Я стараюсь не накручивать себя по этому поводу, но мысли так и вертятся, пока мне не приходится заметить:

— Ты в последнее время часто это делаешь.

— Что? — спрашивает он так, будто точно знает, о чем я.

— Вздрагиваешь и напрягаешься, стоит нам заговорить о будущем. Или о завесе. Или о том, почему ты так часто встречаешься с королем Ахиллом… Что-то не так?

Мой взгляд скользит по полям, по тому месту, где завеса, как всегда, сияя, встречается с землей. В последнее время рыцари часто выходят в патрули, большими группами по пять-шесть демонов. Сразу понятно, что они ждут нападения. Но теперь, когда мы с Калелом поженились, между Алзором и Девицитом воцарился мир. Может, все дело в драконах? Или это люди так сильно тревожат моего мужа?

— Нет, Алира, честное слово, все хорошо. Я просто немного устал из-за всех забот, которые король возложил на мои плечи. Все по-прежнему на взводе после зимних сражений и твоего прибытия сюда. Он просто перестраховывается, — его голос звучит убедительно, но мышцы на придерживающих меня руках напрягаются.

Я медленно киваю. Теперь, когда он рассказал об этом, все становится понятным. Думаю, любое королевство было бы в полной готовности на случай, если мирный договор почему-то сорвется. Из-за того, что я сделала поспешные выводы, щеки вспыхивают от стыда.

Оставив лошадь в конюшнях возле рынка, мы быстро оглядываем торговую улицу в поисках кафе, где нас ждут Тесса и Николай.

Здания здесь построены очень близко друг к другу, настолько, что могут пройти лишь двое людей. Вывески магазинов, подсвеченные висящими на домах фонарями, мало помогают нам сориентироваться. Почти все постройки здесь выглядят одинаково, сложенные из простого кирпича и украшенные коваными ставнями. Брусчатка тщательно выметена, и судя по тому, какая она чистая, никто бы даже не предположил, что королевству уже несколько сотен лет.

Все так идеально, что не влюбиться просто невозможно.

В воздухе висит запах корицы и свежезаваренного чая, и у меня сжимается от голода живот. Я поворачиваюсь к Калелу, чтобы спросить, далеко ли нам еще идти, но вдруг вижу двоих рыцарей, держащихся неподалеку от нас. Я прищуриваюсь.Кажется, они шли за нами еще пару улиц назад.Стоит им заметить, что я разглядываю их, как они тут же отводят взгляды. В груди у меня тревожно вздрагивает. За нами что, следят?

Оглянувшись, я

Кафе расположено в отдельно стоящем здании, что выглядит куда более узким, чем любая постройка в Алзоре. Высотой оно компенсирует недостаток ширины. Этажей в нем как минимум четыре, и я с первого взгляда понимаю, как много там народу.

Кругом снуют одетые в темно-зеленые рубашки и штаны, а также расшитые цветами фартуки, официанты и официантки. В руках они держат чашки всех цветов, какие я только могу себе представить.

Заметив нас, Тесса и Николай кричат откуда-то сверху. Я рассматриваю этажи у нас над головами, запрокинув голову и раскрыв рот. Винтовая лестница из черного металла тянется вверх, переходя в платформу возле каждого этажа. Эти площадки возвышаются над входом по меньшей мере на десять футов, и от этого кажется, что на каждом из этажей есть свой балкон. Вокруг них возведены ограждения, и даже отсюда видны столы.

Тесса и Николай машут нам, перегнувшись через перила третьего этажа.

Я так поражена красотой кафе, что мне приходится несколько раз моргнуть, прежде чем я собираюсь с силами, чтобы помахать в ответ.

— Я никогда не видела ничего подобного, — шепотом говорю я, разглядывая и запоминая все вокруг. В Алзоре здания выглядели довольно скучно, совсем не так, как здесь, где выверен баланс между готичной архитектурой и буйством цвета. Хотя большая часть построек в королевстве выполнена из черных материалов, например, камня из гор неподалеку, демоны выращивают столько живых растений, что кругом царит гармония.

Взяв за руку, Калел ведет меня к винтовой лестнице.

— Я тоже, — легко отвечает он.

Обернувшись, я с подозрением смотрю на него.

— Шутишь? Ты никогда здесь не был? Ты же тутживешь.

Пожав плечами, он поднимается по ступеням, слегка согнувшись из-за высокого роста.

— Ты хоть раз ходила в своем королевстве в магазины или кафе?

Это поражает меня, и Калел смеется в ответ на мое молчание. От звука его смеха у меня в животе будто трепещут бабочки и вспыхивает сердце. Как бы часто я его не слышала, он все равно меня завораживает.

— А ты куда умнее, чем все говорят, — я оглядываюсь на него через плечо, как только мы доходим до третьего этажа.

Он приподнимает бровь.

— Разве кто-то считает Рыцаря Крови глупым? — возражает он и снова берет меня за руку, чтобы проводить к столу.

Я с улыбкой качаю головой.

— Нет, тебя считают жестоким. А в большинстве случаев это тоже своего рода глупость.

В глазах Калела вспыхивает удивление. Отодвинув для меня стул, он склоняет голову.

— Я запомню это, маленькое божество, — поцеловав меня в лоб, он поворачивается к Тессе и Николаю. — Мы заставили вас долго ждать?

Тесса небрежно отмахивается.

— Боги, нет, всего минут тридцать. Нам всего-то за это время пришлось выпить две чашки чая с пирожными, — с сарказмом отвечает она, проводя кончиком пальца по краю своей кружки. Этим утром она выглядит более расслабленной, наверное, потому что проводит его в компании своего боевого товарища и необычного друга, Николая. Клянусь, с ним невозможно не поладить. Он — самый добрый и отзывчивый из всех, кого я знаю.

— Понял, больше никакого чая. Давайте заказывать? — не обратив внимания на ее реплику, Калел широко улыбается и машет рукой официанту.

Уперевшись локтями в стол, Николай кладет подбородок на ладони и усмехается.

— Алира, если хочешь, можешь попробовать мой чай. Я так и понял, что как только вы придете, Тесса примется вас подгонять.

Тесса окидывает его сердитым взглядом, но Николай, кажется, не против. Поразительно, как они похожи на ссорящихся брата и сестру.

— Спасибо, — пищу я и радостно отпиваю из его кружки. Медовая сладость смягчает смесь горечи и цитрусового привкуса. Глаза у меня так и вспыхивают. — Боги, это прекрасно. Какой глубокий вкус!

Николай кивает.

— Знал, что тебе понравится.

Подошедший официант принимает у нас заказы. Тесса расслабляется еще больше, и разговоры за столом переходят на то, как я привыкаю жить здесь и фестивалю, который планируется в следующем месяце.

— Не самое подходящее время, чтобы устраивать праздник, — ворчит Тесса, складывая руки на груди.

Она уже доела свою порцию рыбы. Кажется, эта тема выводит ее из себя. Когда Тесса нервно оглядывается, я краем глаза замечаю какое-то движение. Обернувшись, я снова вижу тех рыцарей. Они смотрят по сторонам, будто выискивая нас. Нахмурившись, я чувствую, как в животе завязывается узел.

— А я считаю, момент прекрасный. Посреди суровой зимы будет совсем не лишним почувствовать единство и немного счастья, — кажется, Николая раздражает негативный настрой Тессы. Я задумываюсь о том, волнуется ли он так же, как Калел.

Стараясь не обращать внимания на тревогу, я пытаюсь сосредоточиться на разговоре.

— На фестивале будет бал? Как в день нашей свадьбы? — в груди вспыхивает предвкушение. Тем вечером все было волшебно. Идеальное знакомство с Девицитом. Было великолепно, что все демоны нарядились в свои лучшие платья и костюмы, надели парадную форму.

Встав, Калел протягивает мне руку, и я с радостью ее беру.

— Это скорее будет похоже на танцы летней ночи. Все нарядятся, но праздник будет не таким формальным. К тому же, он проводится на улице, — широко улыбаясь объясняет мой муж.

Звучит идеально. Теперь я буду ждать фестиваля и месяц покажется мне бесконечностью. И я тут же начинаю думать о том, что мне надеть.

Калел оплачивает счет, и мы прощаемся с друзьями прямо у дверей кафе.

Только Тесса и Николай пропадают из виду, я облегченно вздыхаю. Обед прошел куда лучше, чем я думала. Никто на меня не глазел, никто не подходил, чтобы поболтать с Калелом. Рыцарей, из-за которых я волновалась, тоже больше не видно, так что мне становится спокойнее.

— И куда мы теперь пойдем, маленькое божество? — кажется, Калел рад тому, что остаток дня мы проведем вместе.

От мыслей о том, чем мы займемся у меня тут же поднимается настроение. Мы отправимся за покупками, прогуляемся по старинным садам и зайдем в собор проведать Кринсла. Видимо, согласно традиции, недавно женившиеся герцоги вскоре после свадьбы просят вновь благословить их брак и молятся о будущих детях.

Но есть одно место, куда я безумно хочу пойти с Калелом.

— Давай сходим в кондитерскую рядом с…

Раздается стук копыт, от которого волоски у меня на шее встают дыбом. Перед Калелом останавливаются по меньшей мере пятеро конных рыцарей. Двое из них — те, что преследовали нас. Кровь стынет у меня в жилах.

— Генерал Лорнхельм, король Ахилл требует вашего немедленного присутствия, — кричит один из рыцарей, но тут же умолкает, увидев,

Калел замирает.

— Сейчас мое личное время. Вам об этом известно, — сурово отвечает он, сжимая от ярости челюсть. Между нами и рыцарями повисает густое напряжение.

Говоривший рыцарь почтительно склоняет голову, но все же продолжает:

— Боюсь, это очень срочно.

Несколько долгих секунд Калел молчит. Сначала мне кажется, что он велит им пойти разыскать Тессу вместо него. Но потом он вздыхает и неохотно произносит:

— Хорошо. Передайте королю, что я скоро прибуду.

Мы прощаемся. Глядя ему вслед, я чувствую, как по спине бегут мурашки от ужаса. Ветер доносит до меня едва слышный шепот.

Тебе здесь не место, полубогиня.

Глава 2

Калел

В замке сегодня оживленнее обычного. Кругом носятся слуги со свитками и вещами для военного штаба. Волосы у них растрепаны, будто всех чуть свет подняли с постелей, а на лицах застыла тревога. Выглянув из окна второго этажа, я наблюдаю за тем, как рыцари в доспехах и при оружии встают в боевое построение в левой части двора. Их лица сложно разглядеть от того, как яркие лучи солнца отражаются от брони.

Что такого произошло, что король Ахилл так встревожился?Дела обстоят далеко не так плохо, чтобы армия Алзора могла и близко подобраться к завесе. Он знает, как важно сейчас всеми силами показывать Алире, что все хорошо. Я даже уговорил Тессу пообедать с нами, чтобы убедить жену, что за пределами завесы все спокойно. Я стискиваю зубы. Алира начнет волноваться и что-то подозревать.

Ночью после нашей свадьбы король Ахилл сказал, что мы были правы и полубоги пытаются отследить путь к нашему королевству. Для этого король Борлин зачаровал кулон Алиры. За пределами завесы они собрали целую армию, но пробиться внутрь они не способны. Нам повезло, что мы так долго скрываем это от мирных жителей. Алиране должнани о чем узнать.

Ускорившись, я широким шагом иду вперед. В животе у меня все сжимается. Мне нужно разобраться с этим до того, как король выкинет какую-нибудь глупость. Конечно, он силен и опытен в вопросах политических интриг, но, когда дело доходит до управления армией, тут же превращается в злобного изверга. Мы все можем погибнуть из-за его дурацких выходок, если он вслепую отправит нас в пещеру к троллям или логово морского чудовища.

Нет. Моя обязанность — помогать ему мыслить взвешенно в вопросах обороны. После смерти отца короля Ахилла держать его в узде пришлось мне и моим предшественникам. Но, конечно, другие генералы недолго продержались после пересмотра сфер влияния. Как я уже сказал, Ахилл легко мог отправить своих лучших рыцарей в места, о которых знал очень мало. Или вообще ничего.

Смерть порождала смерть, пока он не решил, что ему нужен кто-то неубиваемый. Например, я.

Я же попросту благодарен, что глупый король ко мне прислушивается.

Медленно открыв тяжелые деревянные двери, я обнаруживаю, что за ними стоит по рыцарю с каждой стороны. Они охраняют покои короля. Я киваю, они в ответ почтительно склоняют головы.

— Генерал Лорнхельм, король Ахилл ждет вас в своем кабинете, — говорит тот, что слева.

— Вольно, — приказываю я и иду к комнате, расположенной в дальнем левом конце небольшой библиотеки.

Личные покои короля Ахилла выглядят, как мечта готического поэта. Полки из темного дуба возвышаются почти на десять футов, к самому потолку. Все книги составлены корешками назад, так что невозможно понять, где какая. И все же, король знает каждую из них, как свои пять пальцев. По всей библиотеке расставлены черепа и наполовину сожженные свечи, так что полки отличаются друг от друга и по ним можно ориентироваться.

Стены оклеены обоями с черным цветочным рисунком, от которых все помещение будто расплывается. От тесноты и темноты у меня во всем теле оседает тяжесть. Это место выглядит тщательно организованным и пугающим, будто идешь по логову гениального отравителя.

Завернув за угол в последнем ряду полок, я вижу, что король Ахилл меня ждет. Он лениво расселся в темно-фиолетовом кресле с широкой спинкой, держа в руке золотой кубок. Светлый мех у него на плаще идеально сочетается со светлыми волосами, такими же растрепанными, как и у встревоженной прислуги. Хотя бы его бордовый придворный наряд отглажен до хруста. По тому, как кто-то одет, можно многое узнать о его состоянии. Особенно, если речь идет о короле Ахилле.

Согнувшись в поклоне, я прижимаю правую руку к груди.

— Вы желали видеть меня, мой король?

Протяжно вздохнув, он делает щедрый глоток, покачивает кубком и ставит его на стоящий рядом низкий круглый столик.

Рановато он начал пить.

— Как тебе известно, армия полубогов уже три месяца как стоит у края завесы, защищающей наше королевство. Они не могут даже камня бросить сквозь нее. Присутствие этих чудовищ с золотой кровью было раздражающим, но терпимым. Так вот, ситуация изменилась, — король Ахилл проводит ладонью по лицу и оставляет ее прижатой ко рту, разглядывая при этом разложенную на стоящем перед ним кофейном столике карту.

—Изменилась,Ваше Величество?

Наконец король поднимает на меня уставший взгляд.

— Они делают подкоп, чтобы понять, насколько глубоко под землю уходит завеса.

От этого у меня по телу пробегает судорога. Нам известно, что почти ничему на свете не удастся пробраться сквозь завесу, но я понятия не имею, как глубоко под землю простирается ее сила. Может, на пару футов, десять или тысячу, но вполне вероятно, что где-то в ней есть отверстия. Слабое место можно найти в любой защите, даже той, что построена на магии золотой крови полубогов.

На лбу у меня выступает пот.

— Значит, нам нужно разобраться с ними как можно скорее. К ночи я смогу привести туда войска. Мы сможем отвлечь их настолько, чтобы они не могли копать дальше, но не уверен, как долго это продлится… самое большее, месяц, — по вискам у меня течет пот, дыхание срывается.

Несколько секунд король Ахилл разглядывает меня остекленевшими от выпитого бурбона глазами, и я начинаю сомневаться в том, может ли он ясно мыслить. Наконец, он кивает.

— Да, давай так и поступим. Я хочу, чтобы ты был на передовой нашего наступления, Калел. А твою жену я брошу в подземелья под своим замком. Пусть сидит там до тех пор, пока мы со всем не разберемся.

Я делаю шаг вперед, чувствуя, как отвисает челюсть. Все в голове вспыхивает от ужаса, и меня начинает подташнивать.

— Король Ахилл, я клянусь вам, что Алира не

Король усмехается. Кожа на его огромном кресле поскрипывает, указывая на то, что он подался вперед, как обычно делает, задумав что-то невероятно жестокое. Я видел это движение множество раз, когда он отдавал приказы о жутких наказаниях для мирных жителей. Я ясно представляю себе его пустой взгляд, с которым он заставляет всех склониться перед его чудовищной волей.

— Она мирно живет среди нас, потому что ничего не знает о разыгравшейся за пределами завесы войне. Они месяцами пытаются прорваться через границу, Калел. Рано или поздно она всепоймет.Или узнает наш маленький секрет насчет цветов. Ты правда думаешь, что она сможет любить того, кто посадил их на полных божественной силы костях полубогов? Мы не можем думать, что будетеслиона это выяснит. Мы должны быть готовы к тому, что начнется,когдаона обо всем узнает, — встав, он обходит вокруг меня. Бежевый плащ скользит по полу. Король кладет ладонь мне на плечо.

— Я очень четко объяснил ей, что сады нужно уважать, а трогать цветы — нельзя. Я помещу ее под охрану на то время, пока буду отсутствовать, сражаясь с полубогами. Прошу, мой король, если я буду знать, что она в безопасности в моем дворце, ничто не будет омрачать моих мыслей. Я сделаю все, что пожелаете, только не трогайте ее, — я умоляю его, так и держа голову опущенной.

Он медленно проходит по кабинету обратно к креслу и опирается на спинку.

— Посмотри на меня, Калел.

Я подчиняюсь и поднимаю взгляд, стараясь удержать на лице безразличное выражение.

— Поскольку я не дурак, я окажу тебе такую милость. Я знаю, что ты не сможешь сражаться, если все твои мысли будут обращены к ней. Но услышь мое предостережение: если она совершит хоть малейшую оплошность, я лично швырну ее в подземелья. Я не могу рисковать тем, чтобы завесу разрушили изнутри. Она — самое опасное оружие в руках полубогов, а они об этом даже не подозревают, — качает головой король Ахилл.

— Благодарю вас, мой король. Ваша щедрость не знает границ, — каждое произнесенное слово вызывает во мне отвращение, но я не могу поставить под угрозу только что заключенное нами соглашение.

— Не стоит. Скоро ты поймешь, что ей нельзя доверять. И когда это произойдет, будет уже слишком поздно.Ступай.Прикажи рыцарям готовиться и убедись, что я не поймаю твою жену на измене, — на этом король Ахилл удаляется, направляясь в библиотеку. Я по-прежнему стою на коленях.

Сжав руки в кулаки, я заставляю себя подняться. Такие перемены Алире не понравятся, я собираюсь убедить ее в том, как это важно. В конце концов, все это временно. Мы заставим полубогов обратиться в бегство задолго до того, как она что-то заподозрит.

Нельзя, чтобы она узнала мои секреты.

Глава 3

Алира

С тех пор, как Калела вызвали к королю, его дворец перестал быть прежним. Казалось, каждая стена, трещинка и привидение начали скрипеть и постанывать. Но не только его дворец, но и все королевство вдруг начало гудеть от странной энергии. Можно подумать, что магия защитной завесы просочилась во все вокруг. В брусчатку, шикарные замки, роскошные сады. Это коснулось даже здоровья жителей.

Все вокруг процветает и выглядит невероятно пышным.

Я замечаю это, потому что много времени провожу в одиночестве, во время тихих вечеров, когда гуляю одна, не считая одного или двух приставленных ко мне рыцарей. Король Ахилл отослал Калела две долгие недели тому назад.

И все это время я провожу в какой-то странной изоляции.

Я никогда не понимала, насколько темным и унылым было все в Алзоре. Конечно, там было полно статуй и колонн из мрамора, золотых рам и дверных ручек, но, когда тебя окружает лишь это, восприятие мира притупляется. По крайней мере, так было со мной.

Я счастлива, что прислуга Калела составляет мне компанию. По утрам Юстель обычно ухаживает за лошадьми и не имеет ничего против того, чтобы я ему помогала. Но после полудня он обычно занят тем, что обучает помощника. Старшего повара на кухне зовут Агата, и мы с ней каким-то образом умудрились поладить. Она такая же высокая, как Калел, думаю, самая высокая из всех женщин, что я встречала, и готовит она просто восхитительно. Когда мы познакомились поближе, оказалось, что за столь яростной внешностью скрывается мягкость.

В каждом из демонов так много жизни и таланта. Им позволено следовать за собственными желаниями и мечтами.

От этого в глубине моего сердца вспыхивает боль. Полубоги могли бы быть такими же, если бы не король Борлин и его жестокость. Он заставил нас поверить в то, что мы лучше остальных, отвергнуть чувство человечности, потому что мы не люди. Мы были выше них, ведь мы — наполовину боги. Мне кажется странным то, как демоны переняли гуманность и стремление к быстротечности, свойственное людям, но вместе с тем я жажду стать такой, как они.

Я хочу, чтобы было место, где я могу почувствовать себя скорее человеком, как демоны. Какая-то часть меня уверена, что я уже его нашла, что Девицит может стать моим новым домом. Но несмотря на все его чудеса, по спине у меня то и дело бежит холодок. Чувство такое, будто в горах прямо за завесой собирается буря, которой мы пока не видим.

В голове постоянно звучит жутковатое предостережение, что дал Кринсл в мою брачную ночь: «Боги наблюдают за тобой внимательнее, чем за другими. Будь осторожна».

Зачем богам наблюдать за мной? Я же всего лишь простой рыцарь. То есть,была таковой.Я нервно перебираю складки своего дурацкого платья. Видимо, это и есть дурная сторона жизни жены герцога. Мне и шагу не дают ступить из комнаты, не напялив на меня подходящего наряда.

Опустив уголки губ, я разглядываю ряды цветущих клумб. Николай с радостью помог прислуге обустроить здесь беседку, раз уж мне так нравится смотреть на сад с этой точки. Моя жизнь напоминает двухнедельное заключение в самом прекрасном из мест, но все равно, с тех пор как Калел уехал, стены будто давят на меня все сильнее.

У моего мужа есть странное правило насчет сада, которое

Подперев подбородок ладонью, я опираюсь локтями о кованый столик, и смотрю на пионы. Воздух вокруг гудит от странной силы. Приподнятые клумбы обложены камнем так, чтобы сохранять четкие линии дорожек. Я бы с удовольствием поставила вазу с несколькими цветами у себя в спальне. Это помогло бы мне скрасить долгие дни без мужа.

Ничего страшного не случится, если я сорву всего один пион, правда? Оглянувшись, я смотрю на рыцаря, что охраняет меня до прибытия Тессы. Он не смотрит в мою сторону, и кажется, ему нет дела до того, что я собираюсь делать в саду.

Встав, я непринужденно прогуливаюсь среди клумб. Рыцарь замечает, где я, и тут же начинает смотреть куда угодно, только не в мою сторону.

Идеально.Торопливо присев возле одного из кустов, я обхватываю пальцами стебель. Пытаюсь согнуть его, но еще до того, как он успевает сломаться, сильные руки хватают меня за талию и оттаскивают прочь. Вскрикнув, я отстраняюсь от холодной поверхности доспехов так быстро, как только могу.

Рыцарь смотрит на меня со злостью.

— Что вы вытворяете? Лорд Лорнхельм запретил рвать цветы, — он чуть ли не кричит на меня. Вздрогнув от испуга, я киваю, чувствуя, как по щекам разливается стыдливый румянец.

— Простите, я совсем забыла, — невинно улыбаюсь я, но мой охранник выглядит так, будто ни капельки мне не верит. И я его за это не виню. Он следует за мной по пятам, пока я бреду обратно в беседку и со вздохом плюхаюсь на стул.

Нельзя рвать цветы. Нельзя брать в руки меч. Нельзя прокатиться на лошади по ночному лесу. Я попросту схожу с ума.

Меня переполняет желание поупражняться в бое на мечах и всего на денек надеть доспехи. Мне нужно заняться этим как можно скорее, потому что я больше не могу выносить нарастающей внутри тревоги. Но Калел и Николай раз за разом повторяли, что я не должна делать ничего, что могло бы смутить демонов, особенно пока я здесь новенькая. Я — единственная полубогиня в королевстве, не закованная в цепи. Но эти несколько недель и без того были невыносимыми… Я устраивала чаепития и притворялась той, кем не являюсь.

Как я могу прекратить быть рыцарем, чьи руки по локоть в крови врагов и стать «достойной» леди? Я чувствую себя чудовищем в платье, будто меня заставили выглядеть милой и невинной, а на самом деле я — смертоносное оружие, забравшее столько жизней… В груди сворачивается стыд, когда я вспоминаю крики жителей Торнхолла, деревни, набег на которую я возглавила.Я убила мать Калела.Это моя вина, и все же, вот она я, сижу в его саду и слушаю пение птиц. Не могу никуда убежать от сущности рыцаря.

Я раздумываю над тем, что произошло в тот день, когда призвали Калела. В тот момент ограничения как будто стали строже. Задумчиво сморщив губы, я вздыхаю и ерзаю на белом кованом стуле. Наконец появляется Тесса, которая сменяет на посту рыцаря, что поймал меня на попытке сорвать цветок. Я рада, что в тот момент на дежурстве был он, ведь Тесса бы оторвала мне голову за такое.

— Почему ты такая грустная, Алира? — спрашивает она, обходя вокруг, чтобы получше рассмотреть мое лицо.

Сегодня ее черед меня охранять. Должно быть, это решилось в последний момент, потому что ей пришлось искать себе замену на несколько утренних часов. Она прислоняется к белой стене беседки. До этого момента ко мне приходил Николай, а не она, так что мне становится любопытно, куда он мог отправиться, не предупредив заранее. Я пытаюсь не думать об этом слишком много, особенно учитывая, что все равно собиралась проводить с Тессой побольше времени. Было бы здорово, если бы она наконец начала побольше мне открываться.

С того дня, как Калела призвал король, охрана сопровождает меня каждый раз, как я покидаю спальню. Думаю, это для того, чтобы я не нарушила никаких правил, но и сам Калел вел себя странно.

Эта мысль кажется глупой. Я качаю головой.Откуда мне знать, что для него «странно»? Мы знакомы всего несколько месяцев.

А кажется, будто прошли годы.

Он возвращался во дворец всего на пару ночей, и каждый раз казался все более угрюмым. На сапогах у него виднелась грязь и следы темной жидкости, которые, по его словам, появились из-за учений и охоты на чудовищ. Но глаза его были полны печали, и я не могу не думать об этом, пока мы в разлуке.

— Алира? — Тесса прерывает поток моих мыслей. Взглянув на нее, я вижу, что она одета в парадную форму. Хотя доспехи рыцарей Девицита бежевые, как рога оленя, униформа королевской охраны сшита из темно-синей ткани. Воротники вышиты золотыми нитями, а на плечах с левой стороны наложены металлические пластины, под которыми закреплены короткие плащи. Тесса выглядит угрожающе, той, кого стоит опасаться. Я завидую тому, что ей не приходится каждый день наряжаться в модные платья, как мне.

— О, прости. Я подумала о Калеле. С тех пор, как его вызвали в замок, он выглядел напряженным… Даже сильнее, чем когда мы ехали в Девицит после заключения брачного договора, — это кажется попросту невероятным, и тем не менее, так и есть. Никогда не думала, что он снова закроется, как сразу после нашего знакомства. Не после того, как он неспешно и с нежностью пил мою кровь, а потом мы занимались любовью. И особенно учитывая то, что он впустил меня в свой мир и показал то, что ему дорого, например, лабораторию, которой так дорожит.

Внутри меня разрастается тревожная пустота.

Усмехнувшись, Тесса приподнимает брови.

— Что ты имеешь в виду под «напряженным»? Генерала всегда что-то тревожит, — она кивает в сторону широких полей, за которыми находится единственный проход через завесу. — Не забывай, мы защищаем королевство от драконов, волков и других существ, живущих снаружи. Может, его просто бесит, что рекруты их последнего набора учатся не так быстро, как их предшественники.

Я задумчиво киваю. Она говорит непринужденно, а у Калеладействительнонервная работа. Но когда Тесса смотрит в сторону южных ворот, в ее взгляде что-то мелькает. Насколько мне известно, есть лишь один способ пройти через завесу. Если мыслить стратегически, это не самая разумная тактика для того, чтобы обеспечить безопасность королевства. Что, если кому-то из захватчиков удастся проникнуть внутрь, и они смогут перекрыть проход? Что, если город будет нужно эвакуировать? Неразумно иметь лишь

Есть ли снаружи нечто, о чем они не говорят гражданским? Судя по тому, что я видела, простой народ живет нормальной жизнью. Если я и цепляюсь за что-то, чтобы не запаниковать, то за этот факт. Кроме того, король Ахилл не похож на того, кто будет что-то скрывать от подданных до последнего момента, когда станет уже слишком поздно спасаться.

— Если возникли проблемы с драконами, я могла бы помочь. Ты помнишь, как они реагировали на меня, когда я только приехала. Если немного попрактиковаться, то думаю, я смогла бы научиться еще лучше с ними взаимодействовать. Так большинство рыцарей окажутся в безопасности и…

— Нет, король никогда этого не позволит, — резко отвечает Тесса. Ее рубиновые глаза вспыхивают, прежде чем она берет себя в руки и делает глубокий вдох. Золотые чешуйки возле линии роста волос встают дыбом и прижимаются обратно.

Ее глаза полны страха, а не злобы.

Несколько секунд я смотрю ей в глаза, а потом вновь поворачиваюсь к саду. Я не знаю, что сказать и решаю промолчать.

Не то, чтобы я ждала, что она начнет доверять мне так быстро, или вообще когда-нибудь, если уж на то пошло. Но я надеялась, что она хоть немного ко мне потеплеет. Особенно в моменты, когда мы только вдвоем и никто за нами не шпионит и не подслушивает. То, что Тесса по-прежнему так холодна, заставляет меня еще больше переживать о происходящем. И дело не в драконах — их сдерживает завеса, а о чем-то куда более страшном, я это чувствую. Так зачем ей лгать?

Николай — целитель, и раз они отстранили его от моей охраны, значит, пострадало много рыцарей. Я представляю тех из них, с кем успела познакомиться, истекающими кровью на снегу, и Николая, задыхающегося, мечущегося между ними в попытке вылечить всех.

Еще более жуткие образы проносятся у меня в голове все оставшееся время и занимают в остальном совершенно скучный день.

Сегодня унылая рутина, к которой я начала было привыкать, растягивается на часы. Я обедаю одна, поскольку Тесса стоит на страже в другом углу комнаты. После меня ждет прогулка вокруг дворца, во время которой я любуюсь теми же самыми картинами и зданиями, что и каждый день, короткий перерыв на болтовню с прислугой и вечерний урок этикета демонов.

Там я узнаю, что каждый вид демонов является противоположностью одного из родов полубогов. Когда появляется новая родословная полубогов, Плутон в Мортеме создает им демоническую противоположность, и наоборот. Когда я спрашиваю, как демонам вообще удалось покинуть Мортем, меня сурово похлопывают по макушке и объясняют, что спрашивать о таком невежливо.

— Мне просто было любопытно. Очень интересно, что все полубоги и демоны на самом деле противоположности друг друга, — сладким голосом говорю я, неловко пытаясь сгладить вину.

Моя учительница, Джин, со вздохом кивает. На каждой стороне головы у нее виднеются закрученные матовые рога, как у горного козла, только темно-синего цвета. Светло-розовые глаза всегда полны спокойствия, даже когда она отчитывает меня своим острым языком. Одета она, как большинство людей, работающих в библиотеках — в кремовое облачение с широкими рукавами и прямой юбкой до пола.

— Понимаю. Тебе многому предстоит научиться. Я и не думала, что ты специально повела себя грубо, — она издает такой звук, будто учить меня совершенно невыносимо. Фыркнув, я с негодованием смотрю в ответ.

Она бы тоже не так быстро выучила обычаи полубогов.Долго я об этом не раздумываю. На самом деле мне нравится компания и уроки миссис Джин. Теперь занятия с ней стали редкими яркими моментами в моей жизни.

После обучения у миссис Джин, я отправляюсь пить чай с придворными дамами, которые рассказывают мне о своих шикарных дворцах и высокопоставленных мужьях. За то, что они приходят на час каждый день, можно сказать спасибо советнику Калела, Хаммонду. По его мнению, так я гораздо быстрее освоюсь в их образе жизни. Во время моего первого месяца здесь, Хаммонд поймал меня за тем, что я пробиралась на кухню в поисках ночного перекуса. Это так его поразило, что он организовал эти встречи.

И как бы ненавистно мне ни было это признавать, в какой-то мере он прав. От дам я уже узнала очень многое о традициях и обычаях королевства. Например, о нескольких секретных магазинчиках или продавцах вина, которое не так просто было достать.

А еще высокородных леди довольно интересно послушать. Как и полубоги, они часто делятся сплетнями и секретами. Тайны — своего рода валюта, и нет ничего лучше небольшого шантажа тем, что разболтаешь чей-то темный секрет, если хочешь, чтобы тебе подчинялись. А для кого-то они становятся путем к доверию. Расскажи мне о своих грехах, и я поделюсь своими.

Леди Гретхен пробалтывается кое о чем, пока рассказывает о том, как ее муж побывал в королевском подвале. Видимо, король Ахилл заставил его наводить порядок в старом чулане за то, что он невовремя заговорил на последнем совете. Можно подумать, что герцог, прибирающийся в чулане — последний гвоздь в крышку гроба Гретхен, особенно учитывая, как она надувает губы. Но вот, что любопытно — по ее словам, муж нашел в подвале подземный проход, ведущий прочь из Девицита. Он сказал Гретхен, что это второй доступный проход через завесу.

Когда я слышу об этом, мои глаза округляются.Второй выход существует?

Она быстро умолкает, а я делаю вид, что ничего не поняла. Но я запоминаю сказанное на случай, если эта информация мне когда-то пригодится. Знают ли об этом остальные? Они не выглядят особо удивленными.

Ужинаю я как обычно одна, не считая пары служанок. Среди них Нина, моя любимица, и она задерживается на пару минут, чтобы поболтать, прежде чем возвращается к работе.

Николай иногда садится рядом и ест вместе со мной, но сегодня здесь только я и Тесса. После неловкого обмена репликами в саду мы больше не разговаривали. Я заметила, что она постоянно поглядывает на окна, будто кто-то ворвется через них внутрь и нападет на нас.

Стиснув зубы, я решаю спросить у Калела, что происходит за пределами завесы, когда он вернется. Я больше не собираюсь сидеть взаперти в его дворце и ни о чем не знать. Это ничем не лучше временной петли. Я здесь как птица в клетке.

А он обещал, что я не стану его пленницей.

***

Пока я иду по длинному коридору к своим

Я решаю записать это в блокнот и спросить на уроке у Джин. Мне нужно столько всего запомнить, что, если не записывать, я просто запутаюсь.

Луна уже приближается к зениту. Из-за сияющей завесы она кажется расплывчатой, но я все равно вижу ее в небе. Солнце село пару часов назад, а Калел так и не вернулся.

Я окидываю взглядом залы по обе стороны от коридора, ведущего в сад, и решаюсь пойти к деревянной двери внизу. Мне ведь не запрещено исследовать здешние места. Я даже могу покинуть дворец и погулять по королевству, но только вместе с охраной. Сегодня же мне невыносимо хочется одиночества.

Тесса болтает с другим рыцарем в паре комнат от меня, так что мне легко удается ускользнуть. Мне хватит и часа наедине с собой. После этого я вернусь в комнату, будто ничего не было.

В последний раз нерешительно оглянувшись через плечо, я успокаиваюсь и шагаю на присыпанную гравием дорожку, что вьется сквозь весь сад. Вокруг так тихо, что кажется, я слышу, как лепестки перешептываются с легким ветерком.

Уголки моих губ растягиваются в робкой улыбке. Глупо воображать настолько невозможные вещи. Цветы не могут думать. У них нет ни желаний, ни надежд. И все же, они наполняют воздух вокруг какой-то отчаянной, всепоглощающей энергией. Может, дар моей матери, богини Венеры, позволяет мне их слышать. Но почему эти, кажется, кричат громче остальных? Наверное, что-то изменилось из-за завесы, это единственное объяснение.

Я вспоминаю демонов, которых превратила в цветы. Оставили ли они после себя след? Могут ли тоже шептать? Интересно.

Я сажусь на скамью под сенью розовой ивы. Здесь никто не увидит меня с дворцовых балконов — это я проверила множество раз.

В каком-то смысле я боялась оставаться наедине с собой, даже без охраны. Когда я вдали от всех, боги всегда меня находят. Мой взгляд снова скользит по вуали. Сияющие искры, скользящие волнами по ее похожей на купол поверхности, кажутся мне такими красивыми. Уверена, даже боги не могут проникнуть сквозь столь странную, древнюю магию. Прошло три месяца с тех пор, как я в последний раз говорила с богом, и мне радостно от того, что здесь они, кажется, не могут до меня дотянуться. Их интриги уже принесли достаточно бед. От воспоминаний о том, как Меркурий послал мне тот блуждающий огонек во время путешествия и от его предостережения у меня по-прежнему бегут мурашки по коже.

Демоны сумели создать нечто воистину уникальное и могущественное. Прикрыв глаза, я позволяю холоду от мраморной скамьи просочиться в мое тело.По крайней мере, с помощью такой силы они создали инструмент защиты, а не оружие.

Гравий хрустит под тяжелыми сапогами, когда кто-то проходит вдоль изгороди, приближаясь ко мне.

Я не открываю глаза. Вместо этого я расслабленно улыбаюсь.

Я узнала бы его шаги, даже если бы вокруг были тысячи рыцарей, сражающихся друг с другом. Он подходит так близко, что я чувствую исходящий от него запах дыма.

— Алира, — его нежный голос полон любопытства, должно быть, от того, почему я сижу здесь совсем одна.

Посмотрев ему в глаза, я вижу в них всю ту же усталость, что и обычно. Калел вымученно улыбается. Шея, лицо, и больше всего — броня у него измазаны грязью и чем-то темным.

— Почему ты сидишь здесь, на холоде? — спрашивает он, переводя взгляд на сад. Какое-то время он хмурится, потом снова смотрит на меня.

Между нами кружится аромат пионов, смешивающийся с исходящим от Калела запахом крови. Она красная, не золотая. Так что я по крайней мере могу быть уверена, что это не кровь полубога. Может, охота оказалась неудачной и их вновь окружили волки? Или у драконов красная кровь? Мне хочется спросить его столь о многом, но этот взгляд дает понять, что я не получу ответов. По крайней мере, не сегодня.

— Просто хочу провести минутку наедине с собой. Тесса следит за мной куда назойливее, чем Николай, — усмехнувшись, я встаю и приподнимаю подбородок, чтобы как следует разглядеть Калела. Он такой высокий, даже сейчас, когда его плечи тяжело опущены.

Подняв руку, Калел проводит большим пальцем по моей щеке. Стоит ему на меня посмотреть, и его взгляд тут же смягчается.

— Прости, маленькое божество. Сегодня Николай был нужен мне.

Уголки моих губ опускаются.

— Мне было сложно привыкать к новой жизни, когда ты подолгу отсутствуешь, как в последнее время, — медленно говорю я. Мне нужно поговорить с ним о том, что меня тревожит, раз он так занят. — Можно мне отправиться с тобой за пределы королевства? Мне хочется избавиться от этих платьев… и от дворца. Мне нужно что-то привычное. Попасть во внешний мир, пусть даже прокатиться на лошади за пределами вуали. Потренироваться.Хоть что-то.

Он сочувственно сощуривает глаза. Они похожи на драгоценные камни. Даже в темноте от них исходит прекрасное сияние. Я скольжу взглядом по шрамам в виде крестов на его левой щеке. Я не могу смотреть на них, не вспоминая, как он выглядел, когда я нашла его в лесу Флорум.

Откуда мне было знать, что демон, которого я повстречала в детстве, полностью изменит мою жизнь? То, что мы встретились позже в лесу, во временной петле, было похоже на знак богов. Кто-то бы счел это вмешательством высших сил.

Пусть он что-то и скрывает, у меня тоже есть тайны.

Я не рассказала ему, что именно временные петли привели нас к этому… Не уверена, что когда-то смогу. Это кажется невозможным, и к тому же, ничего не изменит. Что с ним будет, если он узнает, что именно он был тем рыцарем, что убивал меня бесконечное количество раз? Я не могу так с ним поступить.

Калел окидывает меня полным сожалений взглядом, от которого моя кожа начинает гореть.

— Алира, ты же знаешь, что король Ахилл не готов позволить тебе носить оружие и помогать мне с боевыми заданиями, — заметив отчаяние у меня на лице, он крепко сжимает руки. — Хорошо, давай так. Я попрошу у короля разрешения

Он заправляет мне за ухо прядь серебристых волос, и его взгляд смягчается. Что-то сжимается у меня в груди.Никто не смотрит на меня так, как он.

— Когда? — спрашиваю я.

— Я поговорю с ним завтра на совещании штаба, но не рассчитывай, что мы сможем куда-то отправится вместе до следующей недели, еслионпозволит, — он протягивает мне руку и я беру ее. — Я знаю, что это все нелегко и очень отличается от того времени, когда мы вместе добирались сюда, но это не навсегда.

Кивнув, я стараюсь улыбнуться убедительнее.

— Хорошо. Спасибо, что пытаешься.

Подняв мою руку к своим губам, Калел склоняется и целует тыльную сторону ладони.

— Конечно, маленькое божество. А теперь пойдем в наши покои. Я вымотан, — он поднимает взгляд от моих пальцев, и мое сердце заходится от того, что темные круги у Калела под глазами стали заметнее.

Что он скрывает глубоко внутри? Что так тяготит его душу?

Еще он выглядит голодным, хотя в последние две недели пил мою кровь с большой неохотой. Можно подумать, что его мучают угрызения совести, но почему? Прикусив нижнюю губу, я пытаюсь прогнать эту мысль.

— Ты голоден? — спрашиваю я, когда мы поворачиваем обратно ко дворцу. Тесса стоит перед сводчатым окном второго этажа. Она не сводит с нас глаз, пока мы идем через сад к той самой деревянной двери, через которую я сбежала.

Опустив на меня взгляд, Калел коротко кивает.

— Невероятно.

Он больше ничего не говорит, пока мы не доходим до Тессы, которая ждет нас, сложив руки за спиной и вытянувшись по стойке смирно.

— Алира, иди в наши покои, я скоро буду, — он подталкивает меня в сторону наших комнат, и я неохотно бреду к ним через холл. Бросив на них короткий взгляд, я вижу, что они тихо переговариваются. Лица у них мрачные.

За завесой творится что-то ужасное, и Калел скрывает это от меня.

Закрыв дверь, я прижимаюсь к ней спиной. Все мышцы у меня напряжены.

Раз он не хочет мне рассказывать, я выясню все сама.

Глава 4

Калел

Тесса зло смотрит на меня, сложив руки на груди.

— Ты не можешь вечно скрывать это от нее, Калел. Рано или поздно онаобо всем узнает, — она бросает взгляд в сторону наших покоев, чтобы убедиться, что дверь по-прежнему закрыта.

— Знаю, — резко отвечаю я, запустив пальцы в волосы и медленно выдыхая.

Армия Алзора разбила лагерь прямо около границы завесы. Очевидно, они пока не нашли ни мост, ни врата. Полагаю, из-за живущих возле них драконов.

Этих существ помнят лишь старейшие из полубогов. Они исчезли со священных земель Алзора, когда Аполлон обрушил на потомков богов свою ярость, истребив всех их драконов много веков назад.

Из всех полубогов лишь король Борлин может их помнить. Как бы там ни было, я рад, что есть завеса и магические существа, которые не подпускают к нам их армию.

Тем более, что она оказалась куда ближе, чем мы думали. После того, как мы отправили несколько лазутчиков и выяснили точное расположение лагеря полубогов, король Ахилл едва не поднял по тревоге весь город. Я потратил целый гребаный день на то, чтобы успокоить его и убедить, что держу ситуацию под контролем.

Каждое утро король проводит у себя в замке совещания. Он готов стереть полубогов с лица земли, а то, что от них останется, использовать в садах, пока не прольется последняя капля золотой крови. И я не могу с ним не соглашаться. Если я начну возражать, он может что угодно сделать с Алирой. Я знаю Ахилла куда лучше остальных, и раз он обещал бросить кого-то в подземелья, то так и сделает.

Может, король и глуп, но он силен. Я видел, как он снес голову одним выстрелом из лука с сотни ярдов, и даже не моргнул. Королевская кровь дает ему право властвовать над демонами. Нам его не превзойти. Чтобы его свергнуть, потребуется сила богов.

Я тяжело сглатываю.Алира никогда не простит меня за то, что я делаю.

За то, что уже сделал.

Я вижу по глазам, что она понимает, что я что-то скрываю от нее. Даже несмотря на уроки и другие придуманные мной способы ее отвлечь. Но думаю, она не понимает, насколько серьезные вещи поставлены на кон. Она не позволит резать свой народ, как скот. И разве не странно, что они так легко встали под удар, когда сами пришли к нам с войной? Когда моя армия захватывала их королевство, они были совсем к этому не готовы. Мы превосходили их числом. И все еще превосходим… Но кажется, теперь что-то изменилось.

Это настолько смелый шаг с их стороны, что я начинаю подозревать, что король Борлин сговорился с кем-то из богов. Конечно, демонов куда больше, чем полубогов. Но если на их стороне Юпитер или еще какой-то бог, мы окажемся в невероятной беде. В мыслях у меня несутся образы, полные кровопролития, и я стискиваю зубы.

— Попроси Николая завтра отвести ее в библиотеку и по магазинам. Так Алира будет занята подольше. Я спрошу короля Ахилла о том, что могу сделать, чтобы отвести ее подозрения. Мне в любом случае нужно отправиться в очередную поездку в Мортем. Это хорошая возможность показать ей, что снаружи все спокойно.

Тесса смотрит на меня так, что становится ясно — она сомневается, что это сработает.

— Да, но лишь потому, что лагерь армии полубогов находится у западного края завесы. Ты же знаешь, что она никогда тебе этого не простит… Последствия лжи тебя догонят, как бы быстро ты от них не убегал. Почему бы просто не прислушаться к Ахиллу и не швырнуть ее в подземелья? Тогда вся вина будет на нем, а ты потом сможешь спасти ваши отношения.

Я со злостью смотрю в ответ.

— Предлагаешь мне посадить ее под замок до окончания войны? Ты же понимаешь, что это может растянуться на месяцы.Годы.Или даже дольше. А Ахилл… Он попытается забрать ее у меня. Во всех смыслах, — я потираю челюсть. Тесса вздрагивает от моих слов, лицо у нее мрачнеет. Я обдумал эту ситуацию уже миллион раз и решил, что будет достаточно, если я смогу защитить Алиру. Даже если потом она меня возненавидит. — Я не позволю запереть ее в подземелье.

Медленно кивнув, Тесса протяжно

— Увидимся утром, генерал.

Дождавшись, когда она скроется за поворотом, я опускаю плечи. Груз лжи с каждым днем становится все более тяжелой ношей.

Алира ждем меня, сидя на краю кровати. Ее прекрасные серебряные волосы перекинуты на одно плечо, шея открыта, чтобы я мог испить золотой крови. Меня охватывает агония жажды, в груди вспыхивает огонь, мысли исчезают.

Мне бы хотелось, чтобы все всегда было вот так просто. Чтобы мы жили вместе в моем дворце, наслаждались теплыми моментами вместе и прогуливались по садам.

Я смотрю на стеклянные балконные двери. Жуткие цветы в саду манят меня своей красотой и ужасной сутью. Поморщившись от того, какие отвратительные вещи я творил, я заставляю себя отвести взгляд. Ничто из этого не тревожило меня, пока я не привез сюда жену. Наверное, мне и в голову не приходило, что цветы ее так заинтересуют. Чем дольше я скрываю от Алиры правду, тем тяжелее становится чувство вины.

Она ни за что не должна обо всем узнать.

Я прослежу за тем, чтобы после войны здесь не осталось ни одного пиона. Завеса нам больше не понадобится. Мы посадим новые цветы, они вырастут без гнили в корнях и будут приносить нам радость. Следы моих злодеяний исчезнут, и Алира никогда о них не узнает.

Никогда.

Глава 5

Алира

Горячие губы Калела прижимаются к моей шее. Золотая кровь струится по моей шее на рубашку, окрашивая бежевые кружева в сияющий металлический оттенок. Муж прижал меня к кровати. Мы с силой сжимаем руки, нежно переплетая пальцы. Он поглощает меня длинными, ленивыми глотками, и от этого все мои мысли расплываются.

Стоит его клыкам пронзить мои вены, как из них сочится сильнейший афродизиак. Это одновременно похоже на резкий укус змеи и ласковый поцелуй любовника и так чувственно, что мне хочется, чтобы он питался мной каждую ночь. Наши тела прижаты друг к другу, дыхание дрожит, ведь когда мы вот так соединяемся, то можем делать лишь короткие, неглубокие вдохи. Одних его глотков достаточно, чтобы полностью свести меня с ума, совершенно уничтожить.

Вынув зубы, Калел переключается на мое горло, проводит языком по коже, слизывая кровь, что вытекла, пока он жадно питался. Он покрывает поцелуями мою грудь и задирает рубашку, поглаживая бедра.

Подняв голову, он смотрит на меня печальными золотыми глазами.

— Боюсь, я испачкал твою рубашку, маленькое божество. А раз так, думаю, не произойдет ничего плохого, если я от нее избавлюсь, — его взгляд полон похоти и грязных мыслей. Мне не спрятаться от его чар, от полной страсти улыбки. Он все сильнее распаляет во мне желание. Все в животе напрягается от того, как я жажду быть наполненной им, соединиться с ним.

— И что же мне с тобой делать? — шепчу я в его губы, чувствуя привкус собственной крови.

Тихо застонав, Калел целует меня, одной рукой сжимая мои волосы, а другой избавляя меня от нижнего белья.

— Наверное, мне нужно чаще тренироваться, — тихо отвечает он между безумными поцелуями.

Он вводит в меня два пальца, и я резко вдыхаю. Выгибаю спину, и из приоткрытых губ вырывается вскрик. Богами клянусь, я никогда не привыкну к тому, какой он крупный. Весь. Пальцы, тело, клыки, член. Прикрыв глаза, я чувствую, как его длина твердеет и требовательно давит на мое бедро.

— Никогда не устану от твоих криков. Никогда не перестану вырывать их из твоей груди и красть, оставляя для себя, — едва слышно произносит он, делая именно то, что обещал. Двигая внутри меня пальцами, он заставляет меня стонать снова и снова, подталкивая все ближе к оргазму.

Сняв штаны, Калел вынимает пульсирующий член. Он пылает жаром, на головке уже собираются капельки жидкости. Увидев их, я облизываю губы. Калел касается головкой моего входа, уделяя особое внимание клитору, заставляя меня отчаянно извиваться под ним.

— Я скучаю, — мурлычу я ему в шею, вдыхая его дымный запах как можно глубже, чтобы насытиться.

Он надавливает сильнее, пока головка не заставляет меня раскрыться, и член не входит внутрь до предела. Стоит ему начать врезаться в меня бедрами, как все слова, что я хотела сказать, застревают в горле, а тело накрывает волной чистого удовольствия.

Подхватив меня рукой под поясницу, Калел притягивает меня поближе к себе.

— Скоро я буду целиком твоим, обещаю. Я хочу быть лишь рядом с тобой, Алира. Все, что я делаю, все, чем жертвую — только ради нас.

Спрятав лицо в изгиб его шеи и закрыв глаза, я впитываю его слова. Мы оба тихо постанываем. Я хочу ему верить. Как же иначе? Но крохотная искорка сомнений у меня в голове никак не погаснет. И даже хуже — я сама никак не могу ее погасить. Я все время скатываюсь в недоверие и начинаю искать нестыковки во всем вокруг. Ведь если что-то слишком уж хорошо, чтобы быть правдой, то значит, оно ей не является.

Калел двигает бедрами, и его узел врезается в мой вход. Спина Калела покрыта потом, от его стонов я сильнее сжимаю его мышцами внутри.

Со дня нашей свадьбы он ни разу меня не вязал. Я понимаю, что он с уважением относится к моему нежеланию заводить детей прямо сейчас, но иногда мне хочется снова почувствовать эту наполненность, когда он набухает внутри меня так сильно, что мы не можем рассоединиться.

Из груди Калела вырывается глухой стон.

— Блядь, как я хочу тебя повязать, — он звучит так, будто охвачен прямо-таки физической болью. Перестав двигать бедрами, он слегка отстраняется, чтобы на меня посмотреть, и я вижу агонию в его взгляде.

Я прикусываю губу. Мы до сих пор точно не знаем, могут ли у нас быть дети, раз я — полубог, а он — демон. Но даже если так, вероятность невелика.

Калел продолжает смотреть на меня, пропитанные потом пряди темных волос падают на ему на лоб. Он хмурится, охваченный желанием, и приоткрывает рот ровно настолько, чтобы были видны клыки. Мой взгляд скользит вниз, к метке на его груди, точно такой же, как у меня. Символу нашей священной клятвы. Долю секунды я даже не могу понять, зачем она была нужна. Потом вспоминаю, что мы поклялись в верности и связали наши жизни вместе на тот случай, если я попытаюсь его убить.

Хотя эта связь соединяет его

Отбросив переживания, я пытаюсь погрузиться в момент.

Увидев выражение моего лица, Калел улыбается.

— Не волнуйся, я не буду вязать тебя, если ты не хочешь, маленькое божество, — склонившись, он целует меня в лоб.

Я рада, что он решил, что я нервничаю именно из-за этого, а не из-за чего-то более глубокого. И в то же время, часть меня хочет почувствовать внутри его узел.

Нежно погладив его по спине, я всматриваюсь в его лицо так же, как он в мое. Его член внутри меня подрагивает, и я прикрываю глаза от удовольствия.

— Я хочу этого. Хочу тебя, — шепчу я прямо в его губы.

Его глаза чуть расширяются, и он погружается в меня сильнее, полностью наполняя. Узел начинает растягивать мой вход, и я громко кричу.

Стон Калела заставляет меня задрожать, и узел медленно проникает внутрь, тут же начиная набухать так, что мне кажется, будто живот вот-вот разорвется.

Чтобы сдержать крики, я прижимаюсь губами к плечу Калела. Чтобы успокоить меня, он издает утробное урчание.

— Ты идеально принимаешь мой узел, маленькое божество, — шепчет он мне в лоб как раз в тот момент, когда его член внутри начинает вздрагивать, изливаясь спермой у меня в чреве.

Боль постепенно проходит, уступая место удовольствию, которое растекается по всему моему телу. Из-за узла мы крепко соединяемся вместе. Набухая, он одновременно пульсирует, и мой живот набухает от семени.

Я постанываю с каждой новой волной, и Калел нежно меня целует. Подхватив меня под спину, он укладывает нас набок, чтобы связь была комфортнее. Прижимаясь к моей спине теплой грудью, он поглаживает меня по животу, чтобы нарастающее давление не приносило мне неудобств.

Теперь мы дышим медленнее, в унисон. Калел зарывается лицом мне в затылок, вдыхает запах моих волос и довольно вздыхает. Я чувствую, как его губы на моей шее растягиваются в улыбке, а потом он тихо произносит:

— Мне кажется, я тебя люблю.

В груди у меня теплеет, и я накрываю его ладонь своей.

— Думаю, я тебя тоже, — шепчу я так, будто каюсь в смертном грехе.

В ответ он лишь крепче прижимает меня к себе, жадно, не желая отпускать. Так мы и лежим рядом, довольные. Сонные и удовлетворенные. Тихо обсуждаем, чем займемся в ближайшие дни.

Когда Калел рассказывает об «обучении», которое якобы проводит за границами завесы, у меня в груди вспыхивает тревожное чувство. Он не особо об этом распространяется, и когда наконец отстраняется, убрав руки с моих бедер и вынимая узел, то кажется холодным. В его глазах снова появляется печаль.

— Ты ведь рассказал бы мне, если бы война не закончилась… Правда? — спрашиваю я. Ненавижу себя за то, как жалко звучит мой голос.

Несколько секунд он смотрит на меня пустым, беспомощным взглядом, и лишь потом кивает.

— Конечно.

Именно в тот момент я понимаю, что больше не могу ему верить.

***

Встретив сегодня за дверью ждущего меня Николая, а не Тессу, я испытываю облегчение. Он одет в такую же униформу, что и она вчера. Темно-синий мундир, металлический наплечник и плащ, тянущийся до пят.

— Николай, ты в порядке! — я бросаюсь ему на шею, и он обнимает меня за талию, усмехнувшись.

— Ну конечно. С чего бы мне быть не в порядке? — небрежно отвечает он, убирая пряди каштановых волос, попавшие в глаза. Несколько из них запутывается о небольшие рожки у него на голове.

Я помогаю ему их распутать и отвожу с лица.

— Ну, не знаю, может, с того, что Калел все время возвращается во дворец поздно ночью, весь вымазанный в крови. Я так боялась, что тебе придется исцелять переломы после сражений, или… Не знаю, — от того, как растерянно я говорю, Николай смотрит на меня, заставляя почувствовать себя еще глупее.

Выражение лица у него расслабленное, и я не чувствую тревоги подобно той, что исходила вчера от Тессы. Но опять же, разве Николай когда-то тревожился?

— Мы постоянно так тренируемся, Алира. Может, полубоги и не стараются быть в хорошей боевой форме, но нам приходится быть готовыми ко всему. И король Ахилл, и Калел относятся к этому очень серьезно, — ласково улыбаясь, он трижды успокаивающе похлопывает меня по плечу.

Но я не могу забыть, как Калел вел себя вчера вечером. И о том, что он что-то от меня скрывает.

Я облегченно вздыхаю.

— Ну, благодарение богам. Когда тебя вызвали, не предупредив ни о чем, я разволновалась. Без тебя все было не так, — я смотрю на него, скрестив руки на груди.

— Тесса тебе надоедала? Отстой. Меня же не было всего день, — он усмехается, и я улыбаюсь в ответ.

Я качаю головой.

— Нет, не надоедала. Она просто… очень тревожная. Будто напугана чем-то, или еще чего… — умолкнув, я обдумываю сказанное, прежде чем неохотно посмотреть ему в глаза.

Если я кому-то и могу здесь доверять, то Николаю. Он — мой лучший друг. Я знаю, что он охраняет меня, потому что ему приказали, но еще до этих новых предосторожностей, он приходил каждый день на протяжении трех месяцев. Смеялся со мной в коридорах между разными делами и показывал мне королевство во время дневных прогулок. Я так часто слышала, что другие называют его просто «Ник», что теперь сама так делаю.

После него я лучше всего общаюсь с Ниной и Юстелем. По крайней мере, мне хочется думать, что мы друзья. Не знаю, как они воспринимают близкое знакомство с полубогом, но ведут себя так, будто это не проблема. И мне этого достаточно.

— Это из-за того, что я — полубог?

— Что?

— Поэтому Калел мне лжет?

Я смотрю прямо на него и замечаю, как его глаза чуть округляются, когда он всматривается в мое лицо. Наверное, он использует свой дар, чтобы влезть мне в голову и понять, насколько далеко зашли мои подозрения.

Уверена, так и есть. И надеюсь, он ответит.

Николай иронично хмурится и прищуривается от разочарования.

— Алира, я с радостью расскажу тебе обо всем, что позволено знатьмирным жителямДевицита. Боюсь, все дела армии строго засекречены, — он быстро отводит взгляд и ведет меня по коридору со сводчатыми окнами.

Зарычав от такой принципиальности, я неохотно плетусь следом.

Птицы сегодня не поют, облака висят низко, и все вокруг

Я неспешно шагаю позади Николая. Не знаю точно, на каком расстоянии работает его дар читать мысли, но думаю, не больше нескольких футов. В противном случае, его бы постоянно одолевал шум чужих размышлений.

Что, если все это было ложью? Разыгранным представлением? Я была такой вымотанной, такой уставшей после временных петель, что перестала думать, как рыцарь. Я — не прекрасная дама. Я — воин.

Думаю, мне нужно как-то отвлечь всех, чтобы предпринять меры для своей защиты.

Следовало бы выделить день и изучить способы разрушить священную клятву на случай, если дела будут развиваться по худшему сценарию. От мысли, что Калел может меня предать, у меня дергается мышца на челюсти. Придется ли мне снова с ним сразиться? Я надеялась, что мне не придется больше видеть, как мы проливаем кровь друг друга. По спине пробегает холодок. Если он не расскажет мне, в чем дело, нужно будет готовиться к худшему.

Зачем нужна клятва, которая служит только его интересам…

Уроки матушки из детского дома были основаны исключительно на чужих поражениях, и главная идея их заключалась в том, что никому нельзя полностью доверять.«Никто не придет тебя спасать. Всегда справляйся сама».Вот, что она вдалбливала мне в голову.

Так что я могу спасти себя сама. На самом деле, никто никогда не приходил ко мне на помощь.

— Можешь сегодня отвести меня в библиотеку? Я бы с удовольствием побывала в книгохранилищах демонов и почитала о вашей истории. И о богах.

Оглянувшись через плечо, Николай с любопытством смотрит на меня.

— В библиотеке Калела есть все книги, которые ты только можешь захотеть прочесть.

Я пожимаю плечом.

— Я слышала, что в общественной есть закрытая секция, — я подаю свою идею как можно более невинно. Не то, чтобы мне полагалось знать о закрытых секциях, но я слышала, как парочка лордов обсуждали свои находки оттуда, когда забирали жен с чаепития во дворце. Конечно, я многое узнала из книг Калела о лекарственных растениях и других из его библиотеки, но надеюсь, что мне удастся найти больше информации о древних проклятиях и истории богов.

Теперь Николай останавливается и смотрит на меня с сердитым выражением на лице.

— И что ты решила найти в закрытой секции? О боги, кто тебе о ней рассказал? Служанки?

— Если тебе интересно, то я услышала, как лорды говорили о ней во дворце. А король Борлин уничтожил все древние книги в Алзоре. Полагаю, самые ценные старинные книги в Девиците хранятся в закрытой секции для безопасности, да? — я невинно улыбаюсь в ответ.

Николай приподнимает бровь.

— Думаю, да, — медленно отвечает он.

— Тогда идем, — подталкиваю его я.

Закатив глаза, Николай усмехается.

— Ладно, но имей в виду, что библиотекари там довольно злобные.

***

Насчет злобных Николай не шутил.

Неодобрительно наморщив губы, они заставляют меня натянуть перчатки и посыпают какой-то пудрой, которую называют Книжной пылью. Это особый порошок, который поглощает естественный жир на коже, не позволяя ему распространяться в воздухе в закрытой секции. Меня поражает то, на что они готовы пойти, лишь бы в целости сохранить книги. Они пришли бы в ужас, если бы узнали, что в Алзоре сожгли дотла почти все библиотеки.

Но мне совсем не хочется думать о Книжной пыли. Особенно учитывая, что здание библиотеки превосходит мои самые смелые ожидания.

Оно целиком представляет собой одну огромную арку, напоминающую готический собор. Только стены здесь цвета темного дерева, сочетающиеся с полками и ящиками с книгами. Сквозь целиком стеклянную дальнюю стену внутрь льется больше солнечного света, чем может понадобиться для роста любого растения. Стекло для прочности поддерживает кованая сетка, вьющаяся прихотливыми узорами. Вблизи можно рассмотреть рисунки на стекле во всех деталях, но, если отойти подальше, становится видна вся картина целиком. Железные прутья складываются в панораму из сотен часов и шестеренок, которые можно увидеть изнутри.

— Великолепно, правда? — дерзко спрашивает Николай.

Я киваю, толком не расслышав, что он сказал. Я не в силах перестать глазеть по сторонам, пока мы поднимаемся на четвертый этаж. Каким-то образом, зрелище становится еще более впечатляющим, если посмотреть сверху. Деревянный балкон нависает над нижними этажами. Это похоже на библиотеки с открытыми планировками, в которых, как я слышала, люди хранят свои книги по истории. Со своего места я насчитала восемь этажей на противоположной стене.

В самом низу под нами растянулось бесконечное количество полок и столов. Интересный момент заключается в том, что в центре каждого из этажей есть отверстие, книги хранятся только вдоль стен, так что внутри образуется полностью открытое пространство.

— Никогда не видела ничего подобного, — признаюсь я, когда мы наконец подходим к двери в углу.

Остановившись перед ней, библиотекари находят старый, покрытый пылью ключ.

— Поверить не могу, что они позволяют этой мерзкой полубогине вот так разгуливать, где ни попадя, — говорит один из них. Богов ради, я стою прямо позади него! Они не обращают на это никакого внимания. Я вздрагиваю от таких резких слов, но держу язык за зубами. Если я сорвусь или нагрублю, это только докажет, что они правы. Я должна быть выше этого, даже если мне не хочется.

Успокаивающий вздох и взгляд на слегка хмурящегося Николая помогают мне сдержаться.

— Особенно приходить сюда? — спрашивает другой.

— Чушь, — замечает третий, одетый в бежевый плащ. Открыв дверь, они отходят в сторону и смотрят так, что у меня начинает закипать кровь.

Николай похлопывает меня по плечу, намекая, что нам стоит зайти внутрь. Я же не могу так быстро отвлечься от библиотекарей. Как только мы оказываемся на достаточном расстоянии, Николай шепчет мне на ухо:

— Не слушай их.

Посмотрев ему в глаза, я вижу только доброту.

— Все нормально. Я точно так же говорила о демонах. Не такие уж мы и разные, — виновато отвечаю я.

— Мне помочь тебе найти здесь что-то конкретное? — он испуганно смотрит на бесконечные ряды полок.

У меня потеют ладони и подрагивает от страха сердце. Если король Ахилл узнает, зачем я сюда пришла, он будет недоволен. И что еще хуже, Николая накажут за то, что он мне помогает. Нужно быть очень осторожной, чтобы ничего не выплыло наружу и не вызвало подозрений. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Помещение очень похоже на главный зал. Единственное отличие в том, что полки с книгами стоят позади запертой двери. Напротив нее располагаются несколько окон, так что внутри достаточно света.

— Как ты думаешь, что поможет мне узнать больше о богах и проклятиях?

Николай медленно

— Хочешь убить бога, сыгравшего с тобой злую шутку? — шутит он. Когда я не отвечаю, он начинает нервничать. — Погоди, ты же не собралась всерьез…

— Нет, Николай, конечно нет, — смеюсь я и заворачиваю за угол, чтобы осмотреть еще один ряд книг.

Ник ходит шумно и неловко, так что я с легкостью понимаю, где он находится по другую сторону стеллажа. Дождавшись, когда он окажется в центре помещения, и начинаю искать книги о проклятиях и истории демонов.

Мне показалось странным, что в библиотеке Калела я не нашла ничего на эту тему. Кажется, будто кто-то нарочно убрал все эти рукописи.

Неделю назад я спросила об этом Джин на уроке, и она практически рассмеялась от того, что я думала, словно там могут храниться подобные книги. Она посмотрела на меня так, как если бы я искала их, чтобы проклясть мужа. Ей неизвестно, что я выбралась из петли времени. Мне нужны ответы, да и узнать, как разорвать священную клятву тоже было бы неплохо.Как бы мне хотелось доверять Калелу…

Все внутри сжимается от чувства вины за то, что я не только втянула в это Николая, так еще и не могу доверять и ему. Он всегда будет верен самому себе и Калелу. Он ясно дал это понять, когда отказался рассказать мне, что творится за завесой.

Начав с секции «П», я нахожу множество книг о проклятиях. Несколько минут уходит на то, чтобы разыскать ту, в которой может оказаться то, что мне нужно. Пара книг посвящена легким и безобидным проклятиям, наподобие того, что окрашивает волосы в синий цвет. Но петля времени была сильным колдовством, таким, на которое способен только бог. Недоверие к Калелу лишь подогрело во мне желание узнать, кто и зачем так меня проклял.

Наконец, я добираюсь до книги в черной кожаной обложке с золотыми срезами. Кажется, в ней может обнаружиться то, что мне нужно. На первых страницах нет названия, но дальше идут изображения богов, так что этот вариант кажется многообещающим.

Дыхание у меня срывается, так что я делаю ровный вдох, чтобы успокоиться. Я и не заметила, как бешено стучит мое сердце. Паника струится по моим венам, словно жидкое безумие.

Ладно, осталось найти что-то о священных клятвах.Подумав, что книги о них должны быть в разделе, посвященном полубогам, я провожу большую часть часа, обыскивая полки там. Найдя пару вариантов, я направляюсь к расположенному в центре закрытой секции столу.

Одна из взятых мной книг посвящена богам и изгнанию Плутона в древние времена. Я провожу пальцами по золотым буквам на обложке. Страницы под ней потрепаны и смяты. За годы существования они приобрели коричневато-желтый оттенок. Чудо, что переплет до сих пор не развалился. Странно, но я ловлю себя на сильнейшем желании прочесть настолько древний текст. Узнать о временах до правления короля Борлина и начала войны между полубогами и демонами.

Николай падает на стул наискосок от меня и заинтригованно смотрит на книги.

— Ты никогда не читала о войне богов? — должно быть, ему все становится ясно по пустому выражению у меня на лице, потому что он начинает хихикать, прикрыв рот ладонью. — Серьезно? О, Алира, ты совсем ничего не знаешь о мире.

Я не обращаю внимания на его насмешки.

— Войне богов? — переспрашиваю я, подаваясь вперед и опираясь на локти.

Кивнув, Николай похлопывает по обложке книги.

— Это история о том, как Плутон и Юпитер хитростью заставили других богов развлекаться, создавая мощные проклятия. Стоило им прийти к согласию, как они, сами того не осознавая, навлекли на мир чуму, что распространилась по всем его уголкам. Проклятия. Боги устроили все так, что, чтобы кого-то заколдовать, нужно лишь намерение, молитва и жертва.

Я округляю глаза.

— Жертва?

Николай кивает так, будто я — ребенок, слушающий сказку на ночь. И я бы солгала, если бы сказала, что не чувствую себя именно так.

Он щелкает пальцами правой руки, и из его большого пальца начинает виться красный дым. Кажется, будто это кровь, текущая вверх, а не вниз.

— Кровь. Чья-то смерть. Иногда боги просят и других жертв.

— Но почему они согласились на такое? — с ужасом спрашиваю я, опустив глаза на книгу. Там изображен улыбающийся Юпитер. Держа за спиной змею, он разговаривает с другим богом, обманывает его, как и сказал Николай.

— Ах, видишь ли, Юпитер и Плутон сказали своим коллегам по божественным делам, что те соглашаются на благословение. Они поклялись, что без этого боги вскоре увянут и погибнут. Убедить их было легко, ведь причин для недоверия не было — ничего подобного раньше не случалось. Но довольно быстро стало ясно, чем на самом деле являются эти «благословения». Проклятиями. Такое сильное намерение одного существа причинить страдания другому, что боги отвечали. Венера и Меркурий пришли в ярость. Остальные тоже рассердились в ответ на обман, но не так сильно, как эти двое. Юпитер во всем обвинил Плутона. Это казалось правдоподобным, ведь в конце концов, он был богом смерти. Кому, кроме него, понравится такой хаос?

Я хмурюсь. Если бы не мой собственный опыт того, как быстро окружающие судят кого-то просто из-за выполняемой ими работы, может, я рассудила бы иначе, но мне жаль Плутона. Я тоже плохо думала о демонах, пока не узнала их поближе.

— Потом они изгнали Плутона в Мортем, где он и прозябает до сих пор, — Николай широко улыбается, глядя на мое полное неверия лицо.

— Это нечестно… А как же Юпитер? То есть, я понимаю, что Плутон тоже в этом участвовал, но его хотя бы наказали.

Николай пожимает плечами.

— Видимо, ему все сходит с рук.

— Целуютысячу лет?

— Полагаю, да, — он беспечно перелистывает страницы книги, которую взял, чтобы помочь мне с поисками. — Почему это так тебя огорчает? Это же было много сотен лет назад, — смеется он, быстро посмотрев на меня и закрыв книгу.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит. Я делаю глубокий вдох.

— Мне не нравится, когда истории заканчиваются вот так… И кто-то избегает наказания за ужасные поступки, — Николай лишь вздыхает и качает головой, изумленно глядя на меня. Подумав еще немного, я решаюсь спросить: — Ты встречал хоть одного из них?

Это привлекает его внимание.

Он пораженно смотрит на меня.

— Бога?

— Да.

Вытаращив глаза, он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, а потом подается ближе ко мне.

— Алира, ты что, видела бога? — голос у него серьезный, взгляд — цепкий. Я напрягаюсь от

— Нет, мне просто стало интересно, ближе ли демоны к богам, чем полубоги, — я сохраняю спокойствие и обезоруживающе улыбаюсь. — А это редкость? — невинно спрашиваю я, и кажется, уловка срабатывает. Николай вглядывается в мое лицо еще мгновение, а потом со вздохом откидывается на спинку стула.

— Да, это редкость. И я бы на твоем месте больше никого не спрашивал. Король Ахилл отрубит тебе голову, если подумает, что ты можешь говорить с богами.

— Ой, — я прижимаю руку к горлу. Калел отрубал мою голову по меньше мере в восьми временных петлях. Мне совсем не хочется переживать это снова, особенно учитывая, что в этот раз все не вернется на круги своя.

Остаток дня мы читаем в тишине, а к ужину возвращаемся во дворец. Николай не замечает, что я прячу в потайные карманы платья несколько выбранных книг. Слава богам, библиотекари тоже упускают это из виду.

Я отправляюсь прямиком в свои покои, и как только двери и ставни оказываются закрытыми, вытаскиваю тяжелые книги про богов и проклятия из карманов платья. Потом я прячу их под матрас, готовясь читать весь вечер.

Поверить не могу, что у меня получилось.

Глава 6

Алира

Конь резко ржет, проходя сквозь завесу и вдыхая холодный зимний воздух бесплодной пустыни, раскинувшейся за магической стеной. Переход от пышных, райских зеленых садов к растрескавшейся, покрытой снегом и льдом земле, и огромным булыжникам кажется поразительным. Из-под земли торчат черные прямоугольные камни, которые мы вынуждены огибать. От них исходит жар. Лежал ли здесь когда-нибудь снег?

Я думаю о том, каким был Девицит до того, как его скрыли за завесой и спрятали от остального мира.

Обернувшись, Калел смотрит на меня. Его темные волосы треплет несущимся из ущелья ветром. Мы переходим по гигантскому каменному мосту на другую сторону.

Мой муж одет в королевский доспех, состоящий из великолепных металлических пластин с напоминающими небольшие короны или драгоценные украшения узорами по краям. Они вспыхивают, поймав лучи света. Багровый плащ Калела кажется прекрасным ярким пятном на фоне унылого пейзажа.

Поверить не могу, что король Ахилл разрешил Калелу взять меня с собой в эту поездку. Даже если это было сделано лишь для того, чтобы успокоить мои подозрения, я все равно рада возможности провести день с Калелом. Может, я и не доверяю ему и хочу разорвать клятву, но мне все равно хочется, чтобы между нами было что-то общее.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю я, поплотнее закутываясь в меховой плащ. Я уже и забыла, каким невероятно холодным бывает воздух за границами королевства.

Калел улыбается, когда моя лошадь ускоряется и начинает идти рысью бок о бок с его конем.

— В путешествие на полдня, на юго-восток от королевства. Король Ахилл попросил меня убедиться в том, что Врата Мортема остаются закрытыми. Я езжу туда дважды в год, и пейзажи по дороге довольно красивы, так что я решил взять тебя с собой, — его взгляд становится чуточку теплее.

У меня вздрагивает сердце.

— Спасибо, что поговорил с ним. Я знаю, как ты устаешь, и то, что ты решил потратить день, чтобы вывезти меня из королевства, много для меня значит. Хоть мне и хочется, чтобыихс нами не было, — я киваю в сторону Тессы и Николая, которые уже начали спорить о том, кто должен взять припасы еды.

Калел кивает.

— Честно говоря, я рад, что ты об этом заговорила. Это было нужно и мне тоже. Наши рыцари сегодня заняты другой работой, так что я не счел нужным их отзывать. Тесса и Николай тоже отлично подходят.

Я смотрю в другую сторону от той, куда мы направляемся, пытаясь найти следы битвы или кровопролития, но ничего не видно. Лишь пустоши и осколки черных камней. Так что тяжесть на моих плечах становится чуть меньше, и я наконец могу дышать. Но то, что остальные рыцари так заняты, все равно меня смущает.

— Королевству же ничего не угрожает, правда? — спрашиваю я.

Лицо Калела тут же превращается в бесстрастную маску.

— Волноваться не о чем, маленькое божество. Ты больше не рыцарь, так что можешь не перегружать себе голову мыслями о том, что происходит за завесой. Наш народ живет в мире. Нас ждут новые, лучшие времена, — отвечает он, не глядя на меня.

Ничего не происходит. Просто наслаждайся поездкой.

День тянется долго, но я наслаждаюсь каждой его минутой. Это гораздо лучше, чем быть запертой во дворце. Хотя последние пару дней были куда лучше, чем предыдущие несколько недель.

Я дважды быстро перечитала книги и даже вырвала страницу с изображением трав, которые мне нужно поискать сегодня. Осталось найти всего одно растение, и будет готово зелье для разрыва священной клятвы. Не знаю, почему я решила, что это правильно, но каждая клеточка моего тела вопит, что со связью нужно покончить. Я даже сомневаюсь, что Калел сразу это заметит… Уверена, я смогу это объяснить потом. Скажу ему, что со временем узы ослабли. Глубоко внутри меня клубком сворачивается чувство вины.

Я не надеюсь найти нужные травы за границами завесы, потому что сейчас зима и земля скована льдом, но думаю, есть еще пара мест в королевстве, где я смогу их обнаружить. Они вполне могут оказаться в чайном магазине или у торговца снадобьями.

Калел молчит почти все время до полудня. К тому моменту мы подъезжаем к темному мосту, ведущему на полуостров. Николай и Тесса весь день развлекают меня подробными рассказами о миссиях, с которыми их отправляли в эти края. Если им верить, то после захода солнца в Мортеме начинают происходить странные вещи. Например, рыцари видят галлюцинации или вдруг теряются, уходя из отрядов.

За прошедшие часы ребята успевают о многом рассказать. И теперь, когда мы здесь, у меня по спине бежит холодок. Посильнее сжав поводья, я стараюсь сохранять спокойствие.Все будет хорошо.

В воздухе стоит такой сильный запах соли, что чувствуется даже на языке. Звук волн, обрушивающихся на камни, далеко внизу, вызывает во мне такое любопытство, что я спешиваюсь, чтобы посмотреть на берег.

Алзор расположен далеко от океана. Полубогам нет до моря никакого дела. Насколько им известно, там царствует Нептун, и у нас нет никаких причин его переплывать. Но теперь, когда я оказалась здесь, меня охватывает восторг.

Возле мелководья в поисках крабов и моллюсков летают вороны, мастерски избегая места, где волны врезаются в утес. Может

— Выглядишь так, будто никогда не видела океан, — замечает Тесса, направляя лошадь к мосту перед нами.

Уголки моих губ растягиваются в улыбке.

— Да, я никогда не видела океана. Лишь читала о нем в детских книжках. Разве здесь не должно быть чаек? Никогда не думала, что вороны могут жить у воды.

— Правда? — Николай недоверчиво поднимает брови.

Спешившись, Калел подходит ко мне. Падающий из-за спины свет подчеркивает резкие черты его лица. Солнце скрыто за облаками и освещает его голову подобно пугающему серому нимбу.

— Лишь воронам хватает храбрости подлетать так близко к Мортему. Другие птицы стараются держаться подальше от этого места.

— В Мортеме и правда так страшно? — поднимаю взгляд я.

Усмехнувшись, Калел заправляет прядь волос мне за ухо.

— Врата всегда закрыты, так что бояться нечего, Алира. Идем, если мы хотим вернуться в Девицит до полуночи, нам лучше поторопиться. И уж поверь, нам не захочется оставаться здесь с наступлением темноты. Нужно пересечь мост до прихода сумерек.

О, это я прекрасно знаю.Тесса и Николай потрудились меня просвятить. Я пытаюсь прогнать щемящее чувство пустоты в животе.

Вновь сев на лошадей, мы въезжаем на темный, неровный мост. Он выглядит древним и пугающим. Похожим на поросший мхом замок. В нем скрываются тайны. Призраки тех, кто давным-давно его строил. Лишь для того, чтобы оказаться забытыми, потерянными во времени.

С неба начинает падать мягкий снег. Крупные пушистые снежинки танцуют в идущих снизу потоках воздуха.

Проследив взглядом за одной из них, летящей мне за плечо, я оборачиваюсь на мрачный мост, медленно исчезающий в снежной буре.

— Почему мы должны успеть уехать до сумерек? Если на этом месте лежит проклятие, то почему оно действует лишь ночью?

Калел пришпоривает коня, заставляя пойти быстрой рысью, и моя лошадь подхватывает темп. Потом он угрюмо произносит:

— Может, Врата Мортема и закрыты, но тьма этого места будет играть с твоим разумом. Говорят, что так ты сможешь подобраться к Подземному миру ближе всего, пока жива. Плутону не нравится, когда люди вторгаются в его царство. С приходом ночи его сила крепнет.

— Давайте не будем запугивать Алиру больше, чем нужно, — говорит Тесса, подъезжая ко мне с левой стороны. Она слегка улыбается. — Мы с Ником и без того постарались.

Рассмеявшись, Николай тянется ко мне справа и похлопывает по спине.

— Она не боится.

— Ни капельки, — отвечаю я, спрятав нервный смешок за притворной улыбкой.

Вытаращив глаза, я нервно покусываю нижнюю губу. Стоит мне подумать, что мы не успеем вовремя добраться до ворот и вернуться к мосту, как по спине пробегает дрожь.

Как только мы съезжаем с моста, нам требуется всего час или около того, чтобы добраться до Врат Мортема. На полуострове раскинулись поля, пологие холмы и разломанные утесы. Последние находятся так далеко, что я не уверена, доберемся ли мы до них когда-то.

После того, как мы объезжаем последний заснеженный холм и направляемся к Вратам, я поражаюсь их размерам.

Кажется, будто их поддерживают огромные колонны. Камень тянется вверх по меньшей мере на пятьдесят футов и выгибается в виде арки. Сами Врата находятся не на полуострове, а в море, примерно в ста футах от берега. Между нами и входом бушуют волны. По обе стороны от Врат располагается по гигантской статуе. Отсюда их почти не видно, но они похожи на стоящих на страже Аполлона и Ареса. Один из них держит в руках меч, а второй — охотничий лук. И клинок, и стрела направлены к ведущим в Мортем дверям.

Позади Врат виднеются лишь темные воды океана, лишь добавляющие встретившему нас пейзажу мрачной тревожности.

— О боги, — едва слышно шепчу я. С океана дует куда более холодный, чем на материке, ветер, пробирающий меня до костей.

Огромные створки Врат скрипят, покачиваясь под его мощными порывами. Они сделаны из темного дерева, и, хотя ясно, что им больше нескольких сотен лет, они находятся в прекрасном состоянии. Пятна темной ржавчины на них прекрасно сочетаются с пугающей атмосферой побережья.

Пока я разглядываю Врата, ветер треплет мои волосы, швыряет их мне в лицо.

— В Мортеме можно физически почувствовать, как сама земля подталкивает тебя к Вратам. Соблазняет их открыть. Мы не сделаем больше ни шагу к ним. Врата… — Калел умолкает, не договорив, и его глаза округляются от ужаса.

Тесса и Николай резко поворачиваются в ту же сторону.

Проследив за их взглядами, я тоже понимаю их страх.

Врата медленно приоткрываются.

Глава 7

Алира

Замерев, Калел недоверчиво хмурится и крепче сжимает поводья.

Мое сердце несется вскачь, пока я во все глаза смотрю на открытые врата. Они приоткрылись всего чуть-чуть, может, на четверть, и остановились. Какая-то часть меня боится, что из них выбежит какое-нибудь жуткое существо или выйдет сам Плутон. Но ничего не происходит. Огромные деревянные створки так и остаются приоткрытыми, будто манят нас подойти поближе и ступить в Мортем.

— Калел, что нам делать? Такое случалось раньше? — дрожащим голосом спрашивает Николай. Он не в силах оторвать взгляда от Врат. Я его не виню, ведь тоже им не доверяю. Не после всех страшилок, что рассказали они с Тессой.

Моргнув, Калел делает несколько глубоких вдохов.

Потом смотрит полными ужаса золотыми глазами сначала на Николая, а следом — на меня.

— Нет, никогда не случалось. Нам нужно немедленно вернуться в Девицит и доложить об этом королю Ахиллу, — Калел натягивает поводья, и его конь, заржав, резко разворачивается и пускается галопом. Моя лошадь рвется следом, и я едва успеваю ухватиться за луку седла.

Выругавшись, Тесса мчится за нами, и Николай — тоже. Он все время оглядывается на Врата, будто не верит собственным глазам.

Почему же они открылись? Никогда не видела Калела таким напуганным. Его тело в седле выглядит напряженным, и то, с какой скоростью мы убегаем, тоже наталкивает на тревожные мысли.

— Что это значит? — спрашиваю я, перекрикивая завывания ветра.

Багровый плащ яростно развевается у Калела за спиной. Обернувшись, муж смотрит на меня.

— Это значит, грядет смерть… Много смертей, — он снова смотрит перед собой, на холмы, в поисках пути, которым мы прибыли.

Я поднимаю взгляд, и в животе что-то обрывается. Набежали плотные облака, обнимающие холмы. Воздух стал плотным и влажным.

Я стараюсь не думать о том, что мы заблудимся или что солнце сядет слишком

Все внутри меня сжимается от ужаса.

— Много смертей? Но этого не может быть. Мы же завершили войну, — сердце у меня вздрагивает от воспоминаний о битве, в которой я двадцать раз погибала во временной петле и всех, кто умирал со мной бок о бок.

Калел скалится, все его лицо морщится от вины. Он знает, почему врата открылись. Потому он так и тревожится, а Тесса вела себя странно, когда меня охраняла.

Так и знала.

— Мы закончили войну, правда ведь? — затаив дыхание, спрашиваю я, и он наконец смотрит на меня.

— Я все объясню, когда мы вернемся во дворец, а сейчас нам нужно пересечь мост до захода солнца, — его взгляд скользит по темнеющему небу. Из-за плотных облаков не понятно, когда настанут сумерки, но явно очень скоро.

Я открываю было рот, чтобы пытать Калела до тех пор, пока он все не расскажет, но тут Тесса и Николай пришпоривают лошадей, чтобы ехать с нами вровень.

— Умоляю, только, блядь, не говори, что мы потерялись, — дрожащим голосом говорит Николай.

Тесса тревожно хмурится, но сосредоточенно молчит.

Ничего не ответив, Калел все так же мчится в противоположную от врат сторону.

— Очень успокаивает.Боги.Алира, держись поближе к нам. Чем дальше мы едем, тем сильнее снегопад, — голос Николая стал ниже от подозрений о том, что может скрываться среди снега и тумана. Мой друг подъезжает ближе ко мне, и я ему за это благодарна.

Я крепко сжимаю поводья своей кобылы, не сводя глаз с серых пустошей, по которым мы мчимся. Кажется, они бесконечно тянутся во все стороны вокруг нас.

Такое количество смертей может принести лишь война… Или, например, природная катастрофа. Проглотив ком в горле, я пытаюсь сохранять спокойствие. Влага из тумана капельками оседает у меня на лбу и намачивает одежду под доспехом. Я вздрагиваю. Не знаю, от холода или от страха.

Если наша свадьба не покончила с войной, то, в чем был ее смысл? Почему я здесь? К чему были все мои жертвы? Я больше ни за что не смогу сражаться с демонами теперь, когда узнала, что они вовсе не чудовища. Но если я откажусь их убивать, заставят ли меня биться на их стороне, против Алзора?

Я не смогу.

Струйки воды стекают у меня со лба, и меня начинает тошнить.Молю вас, боги, не допустите этого. Пожалуйста, пусть найдется другой путь.

Среди бури вдруг вспыхивает что-то синее, и я всматриваюсь в темнеющие, покрытые снегом поля.

Блуждающий огонек? Здесь?

В прошлый раз я видела огонек после нападения волков и костра в честь погибших. Но почему появился еще один?

Я натягиваю поводья, и моя лошадка тут же останавливается и поворачивает в нужном мне направлении. Я даже не раздумываю, тело двигается само.Я обязана увидеть то, что он хочет мне показать.

Калел не сразу замечает, что я делаю, а вот Николай — да. Моя кобыла мчится прямо на его, но та успевает среагировать и рвануть в сторону.

— Стой! — кричит Николай. Он следует за мной всего на пару шагов позади.

Калел теряет нас из виду посреди снегопада. Сердце у меня сжимается от страха перед тем, в какую беду я могу попасть, оторвавшись от остальных, но я не могу потерять огонек. Мне нужны ответы, которых нет.

Голос моего мужа гремит в тумане.

— Алира! Где ты?

Стиснув зубы, я следую за шариком света, блуждающим огоньком, что пытается увести меня от остальных. Сердце тяжело колотится в груди. Я знаю, что у нас нет времени, что мы должны пересечь мост до наступления темноты. Осталось всего несколько минут до захода солнца.

Но боги молчали слишком долго.

Я должна обо всем узнать.

Николаю удается поравняться со мной. Огонек не остановится, пока мы не окажемся там, где нужно.

— Алира, нет времени догонять блуждающий огонек. Нам нужно убираться с острова, сейчас же! — умоляет он. Его каштановые волосы промокли от снега и кажутся темнее. Пряди прилипли к его лбу, вся спина влажная.

— Тогда расскажи, что вы от меня скрываете! — кричу в ответ я, снова глядя на огонек.Блядь, зачем я это сказала?Последнее, чего я хочу — это чтобы Николай был против меня.

Но он молчит. Я знаю, что скорее всего, он подбирает слова, но не может найти их вовремя.

Услышав за спиной стук копыт, я оборачиваюсь и смотрю через плечо. Калел. Он наконец оказывается так близко, что я его вижу. Сначала он смотрит мне в глаза, потом переводит взгляд на блуждающий огонек, и его лицо мрачнеет.

— Алира, нет! Мы должны перебраться через мост! — его голос эхом разносится над полем.

Интуиция подсказывает мне догнать огонек. Даже если потом меня накажут.

Я прикусываю губу. Я понимаю, что потом пожалею об этом, но все равно пришпориваю лошадь, пускаясь в погоню. Огонек быстро движется среди снегов, но потом вдруг резко останавливается, исчезнув позади чего-то, идеально сливающегося с белизной полей.

Сердце у меня сжимается. Куда он делся?

Испугавшись чего-то, моя лошадь встает на дыбы и ржет, сбрасывая меня на землю. Я откатываюсь в сторону, чтобы не попасть под бешеные удары ее копыт. Снег забивается мне под воротник, обжигает холодом щеки. Я смотрю, как моя кобыла разворачивается и мчится к мосту. Конь Николая заражается ее страхом и бежит следом. Наверное, мой друг думает, что я все еще в седле, потому что не окликает меня.

О боги.

Быстро сев, я оглядываюсь в поисках огонька, но его нигде не видно. Я поднимаюсь на ноги и пошатываясь иду к тому месту, где он пропал. Что напугало мою лошадь?

Там что-то есть, но оно так хорошо скрыто в снегу и тумане, что я ничего не вижу. Осторожно приблизившись на расстояние вытянутой руки, я тянусь вперед. Покрытая перчаткой ладонь ложится на мех. Он плотный, но не такой длинный, как у волка или медведя.

Тихо вскрикнув, я отшатываюсь на пару шагов назад. Существо поворачивается и смотрит на меня. Рога у него почти угольно-черные, и в сочетании со снежно-белым мехом они придают животному почти волшебный облик. Словно боги наделили зверя святостью и отправили бродить по пустошам Мортема.

Это белый олень. Ноги у него длинные и стройные, крепкая шея увита мышцами, глаза похожи на два темных огонька. Кажется, будто они смотрят сквозь меня, видя все и одновременно ничего.

Я смотрю на него во все глаза. Должно быть, это воплощение блуждающего огонька. Если они могут показывать нам образы

— Алира!

Это Калел, и он совсем близко.

Выдохнув поток горячего пара из ноздрей, животное качает головой и делает несколько шагов назад. Я бросаюсь следом, не уверенная в том, попала ли уже в видение. Почему он уводит меня так далеко? Должно быть, есть…

Олень исчезает из виду, и следующий мой шаг приходится не на землю и не в снег. Я ступаю прямо в пустоту под обрывом над морем.

Ледяной воздух обжигает кожу, из груди вырывается полный ужаса вопль. Раскинувшийся внизу каменистый берег становится ближе и ближе. Закрыв глаза, я готовлюсь к удару, но его так и не происходит.

На мгновение мне кажется, что я уже оказалась в видении, которое хотел показать огонек, но я все еще слышу, как вдали кричит Калел. Несколько раз моргнув, я разглядываю мягкий мех, на который приземлилась. Теперь я уверена, что олень — магическое существо. Он ничуть не пострадал, и чувство такое, будто в его теле нет костей. Я ждала, что упаду в океан, но видимо, уровень воды сейчас низкий, потому что нас окружают мокрые камни и налипшие на них моллюски.

Олень сталкивает меня, заставляя встать, и лишь потом поднимается на ноги сам. Я с восторгом его разглядываю.

— Кто же ты? — шепотом спрашиваю я, с легкой, опасливой улыбкой поглаживая его по морде. Из-за падения сердце у меня все еще бешено стучит, но огонька я не боюсь. Они — лишь посланники тех, кто придет следом и совершенно безобидны.

Он медленно склоняет голову и смотрит на меня так, будто я уже должна знать все, что он мне скажет. Глаза у него отливают синевой.

— Ты и есть огонек, правда? — бормочу я на выдохе, и олень медленно, одобрительно моргает в ответ.

Существо широким шагом идет к воде. Видимо, сейчас отлив, потому что камней и обломков булыжников стало больше. Они сплошь облеплены водорослями и ракушками.

Это совсем не похоже на предыдущее видение. Послание, отправленное Меркурием, было привязано к месту. Я не касалась огонька и не взаимодействовала с ним так долго. Да и пейзаж был не таким мрачным… Теперь все иначе, и я не уверена, что мне это нравится. По спине пробегает холодок, волоски на затылке встают дыбом.

Услышав, как Калел кричит мое имя откуда-то сверху, я снова отвлекаюсь.Ненавижу так вести себя с ними.Чувство вины тяготит меня, но жажда узнать ответы сильнее.

Я вглядываюсь в темные облака, прилипшие к черным камням на утесе, и поражаюсь тому, насколько здесь на самом деле угрюмо и уныло. Единственный свет исходит от прекрасного оленя — голубоватое свечение, отражающееся от влажных камней и поверхности воды.

Ужас сворачивается у меня в животе, когда олень останавливается, войдя в воду и оборачивается, будто ждет, что я пойду следом.

Сжав кулаки, я заставляю себя последовать за ним. Чем ближе я подхожу, тем больше появляется огоньков. Приглушенных. Поначалу мне кажется, что они имеют форму пузырей, но приглядевшись, я понимаю, что это тела. Не могу сказать, полубоги это, демоны или люди. Но их много, так много, что они заполняют все пространство, оказываются на обнаженных из-за отлива камнях и везде, где я только могу видеть.

Все мое тело напрягается, и я заставляю себя расслабиться, поравнявшись с оленем.

— Кто они? — спрашиваю я, опечаленная из-за висящей в воздухе тяжести. Я словно стою среди мертвецов. Будто я уже вошла в Мортем, просто пока не знаю об этом.

Несколько секунд олень смотрит на меня, а потом опускает голову к идущей по темной воде ряби.

Мне это не нравится.Затаив дыхание, я встаю на колени в воду и всматриваюсь в ее поверхность.

Сердце у меня чуть не останавливается. Из-под воды вырываются руки скелетов, хватают меня за плечи и тащат в ледяное море. Я не успеваю даже закричать. И только мое тело оказывается под тяжелой поверхностью волн, как я переношусь в Девицит.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, где именно я нахожусь, потому что он совсем не похож на королевство, в котором я теперь живу. Он темнее, не такой живой и яркий как тот, к которому я привыкла. Посмотрев в сторону, я вижу рядом с собой молодую женщину. Она совсем не радостная, лишь мрачно смотрит куда-то вперед.

Она на пару дюймов меня ниже, и у нее такие же длинные, как мои, волосы цвета воронова крыла, заплетенные в причудливые косы, совсем чуть-чуть не достающие до земли. На женщине надеты бежевые одежды, стянутые на груди и талии. Они красиво подчеркивают ее темную кожу и яркие золотые украшения на шее и запястьях.

Проследив за ее взглядом, я замечаю, как двое людей что-то высыпают из мешка в клумбу. Молча наблюдая, я вижу, что один из них — высокий, совсем молодой парнишка. Волосы у него темные, кожа — теплого оливкового оттенка. Множество золотых сережек в его ушах и браслетов на руках сверкают, как тысячи звезд.

Калел?

Я подхожу поближе, чтобы послушать, о чем говорят двое мужчин. Рассмотрев лицо того, что помоложе, я прихожу к выводу, что это точно Калел. Шея у него не такая мощная, как сейчас, и руки тоже тоньше. Он старше, чем когда мы впервые встретились в Лесу Флорум. Судя по росту и чертам лица — всего на пару лет. Но его глаза… Они стали гораздо взрослее. Боль растекается по моему телу, тяжелая, как свинец, потому что я знаю, из-за чего он выглядит таким печальным.

Это моя вина.Если бы я только не сказала матушке в приюте, что ему нужна помощь много лет назад… Его дяди были бы все еще живы, и он сам бы тоже не погиб. Слава богам, что Плутон услышал мои молитвы и вернул его к жизни. Но почему бог ответил на мой зов? Почему не проигнорировал, как все остальные боги уже тысячу лет?

Мужчина постарше закапывает содержимое мешка, что-то рассказывая Калелу… Я подхожу невыносимо близко, так, что могу коснуться одного из них, просто протянув руку.

—Здесь всегда лежали их кости. Наши праотцы поняли их свойства много сотен лет назад. Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать об этом, Калел. Эта клумба расцветет спустя всего пару дней. Цветы на ней никогда не завянут, и будут подпитывать энергией завесу. Это приносит огромную пользу

Я округляю глаза. Чьих еще костей?

Стоящая рядом женщина с волосами цвета воронова крыла хватает меня за руку и начинает говорить. Голос ее подобен шелку. Чему-то неземному.

— Я дарую тебе напоминание об этом видении. Когда-то ты будешь готова, — она вкладывает что-то холодное мне в ладонь, но прежде, чем я опускаю взгляд, чтобы посмотреть, что там, она продолжает: — Скажи ему, что готова, и узришь то, что все это время было перед тобой.

Она закрывает глаза и видение начинает меркнуть. Я снова оказываюсь на мелководье, промокшая и дрожащая от холода.

Камни подрагивают от чьих-то шагов.

— Алира, ты в порядке? — голос Калела полон тревоги. Сам он задыхается от того, что спускался с обрыва.

Я не оборачиваюсь к нему.

Мое внимание приковано к листу оливы из чистого золота, лежащему у меня в ладони. Что это была за богиня? А завеса… Чьи кости используют демоны, чтобы растить свои прекрасные пионы?

Глава 8

Калел

Когда я спрашиваю, все ли в порядке, плечи Алиры напрягаются.

Она медленно оборачивается ко мне. Ее прекрасные серебристые волосы вымокли. Мое маленькое божество сидит в паре дюймов от кромки воды, но выглядит так, будто ее топили. Она упала в море? Должно быть, ей ужасно холодно. Я тянусь к ней, и она вздрагивает. И тогда я вижу на ее лице выражение, которого не замечал с тех пор, как забрал ее из Алзора.

Недоверие.

Сжимая пальцы, я убираю руку.

Сердце у меня бешено колотится.

Что ей показал блуждающий огонек?

Настороженность в ее взгляде режет меня сильнее любого клинка. Моя душа тут же наполняется желанием все исправить, в чем бы ни было дело. Отправив огонек, боги ясно дали понять, что хотят ей что-то показать… Уверен, чтобы настроить ее против меня.

Я должен первым рассказать ей правду. Она должна узнать обо всем от меня, иначе будет только хуже.

Но как мне сказать ей об этом? Все в животе сжимается, но я снова протягиваю ей руку.

— Нам нужно тебя согреть, Алира, — осторожно говорю я, и спустя мгновение нерешительности она вкладывает в мою ладонь свою. Холодную, как лед.

Сумерки уже опустились, так что спешить выбраться больше нет смысла. Каких бы призраков нам не предстояло увидеть, бороться с ними мы будем с помощью силы воли. Пока мы держимся вместе, все будет хорошо.

— Как ты умудрилась вся промокнуть? Море здесь всего пару дюймов глубиной, — мой голос полон тревоги, свернувшейся в груди.

Моргнув, она смотрит на собственные руки, побледневшие от холода.

— Я… Не знаю, — неуверенно и задумчиво говорит она.

Подхватив на руки, я закутываю ее в свой плащ и несу вдоль побережья к месту, где утесы выглядят не такими крутыми. Она всю дорогу молчит. Я хочу сказать ей тысячу вещей, но не могу вымолвить ни слова.

Может, огонек показал ей полубогов, ждущих возле края завесы? Готовящихся к войне? А может, то, как Плутон ответил на мою молитву после возглавленного ею нападения на Торнхолл, и как я ее проклял? Ужас просачивается в мое сердце. Проклятие временной петли было ужасным поступком с моей стороны, но мы сейчас вместе лишь благодаря ему.

От всех этих мыслей я начинаю задыхаться.Нет.Если бы она увидела что-то из этого, то отбивалась бы от меня, пытаясь сбежать.

Ее глаза полны не ненависти. Это скорее сомнения.

Боги не выражаются неясно, отправляя блуждающие огоньки. Я пытаюсь прогнать эти мысли, когда мы наконец подходим к стоящим на поле лошадям. К счастью, я смог найти друзей перед тем, как начал спускаться. Николай и Тесса привязали лошадей, так что если те снова испугаются, то хотя бы не смогут сбежать.

Мой взгляд задерживается на Тессе. Ее лицо будто высечено из камня, но я знаю ее лучше других. Она в ярости от того, что Алира специально сбежала от отряда. И учитывая, каким сильным стало напряжение из-за войны на пороге нашего королевства, я не уверен, что она не расскажет об этом королю Ахиллу.

И если она сделает это, он запрет Алиру в тюрьме за такую выходку.

Я усаживаю свое маленькое божество себе на колени, чтобы согревать ее по пути в Девицит.

— Давайте свалим отсюда нахуй, пока не появилось что-то похуже. Блуждающий огонек — последнее, что должно нас волновать, — говорит Николай, натягивая поводья. Резко развернувшись, его конь мчится к мосту.

С отчаянно колотящимся сердцем, я тревожно всматриваюсь в густой туман.

— Он прав. Мы поговорим, когда окажемся на другой стороне, — мой голос звучит резко, но я не уверен, что Алира это слышит. Ее мысли блуждают где-то далеко.

Из-за сделанного нами крюка мы возвращаемся глубоко за полночь, но к счастью, мы не встречаем больше ничего потустороннего, успешно проезжаем по мосту и оказываемся на материке. Но я знаю, что рассказы о творящихся здесь странностях правдивы, потому что с самого момента наступления темноты нас преследуют тени. Слава богам, что они держатся ближе к туману. Каждый волосок у меня на затылке так и стоит дыбом, пока мы не преодолеваем мост.

Пугающая атмосфера тут же рассеивается, и я снова могу дышать.

Мы не успеем вернуться во дворец до позднего вечера, и снегопад стал неожиданностью, так что я веду всех к небольшой пещере, где иногда остаюсь на ночлег, когда погода застает меня врасплох, как сегодня.

Тесса возражает против этого, потому что так путь назад займет больше времени, но я напоминаю ей, что Алира, в отличие от нас, восприимчива к холоду. Она морщит нос, но соглашается.

Николай довольно быстро разводит сильный огонь. Его магические навыки пригождаются нам все чаще. Он очень расстроен из-за произошедшего с огоньком. Как и все мы. Алира сильно нас огорчила и прекрасно это знает.

Пока я снимаю доспехи и достаю припасы еды, Алира сидит, обняв колени и укрывшись моим плащом. Потерявшись в мыслях, она смотрит на огонь глазами цвета бури. Волосы у нее наконец высохли, но я все равно боюсь, что она мерзнет. Лягу спать поближе к ней, чтобы согревать.

Помешивая дрова, Николай бросает на меня взгляд через всю пещеру и кивает в сторону выхода, будто приглашая поговорить о том, что за херня только что произошла и

Дав Алире время побыть наедине с собой, я убеждаюсь, что лошади как следует устроены на ночь и выхожу наружу вслед за Тессой и Николаем. Снег по-прежнему идет.

— Что за хуйня только что произошла? — рявкает Тесса, резко толкая меня в плечо.

Я стону от того, каким сильным получился удар и зло смотрю в ответ.

— А что мне было делать, Тесс? Я погнался за ней и пытался схватить, пока она не зашла слишком далеко, но нихуя не мог разглядеть из-за снега. А где былаты?Раз уж мы тут бросаемся обвинениями, — рычу я, охваченный яростью и от ее слов, и от всего произошедшего. Весь день превратился в какой-то кошмар, начиная с открывшихся Врат Мортема, а теперь еще и это.

Сделав глубокий вдох, Николай медленно отводит волосы с лица.

— Она была в истерике от того, как хотела узнать, что ей покажет огонек. Она знает, что мы что-то скрываем. Конечно, блядь, она знает, это несложно заметить. И то, что король Ахилл приставил к ней охрану, ничем не помогает.

Есть особая причина, почему я назначал Николая охранять ее как можно больше времени. Он докладывает мне о ее мыслях и подозрениях. Меня пожирает чувство вины, но Алира знает о способностях Николая. Она в любой момент может стать более осторожной в мыслях, так что правды мы все равно не знаем.

— Ты сегодня пытался ее прочесть? — спрашиваю я, оглядываясь на пещеру, чтобы убедиться, что Алира по-прежнему сидит у огня. Она даже не пошевелилась. Все так же кутается в одеяло, подтянув колени к груди и смотрит на пламя.

Николай кивает.

— Она помчалась за огоньком, потому что я отказался рассказать ей, что мы скрываем… Если бы я дал ей хоть крупицу правды, мы не оказались бы в такой ситуации, — покачав головой, он отводит взгляд.

— Какой ситуации? — я смотрю на Тессу, прищурившись. Думаю, я уже понимаю, о чем они, но хочу, чтобы вслух об этом сказала она.

Она скрещивает руки на груди. Кажется, она не гордится тем, что ей придется предложить, но все равно произносит:

— Калел, ты прекрасно знаешь, что мы должны доложить об этом королю Ахиллу.

Я смотрю на нее во все глаза.

—Тесса.Алира не опасна. Она просто…

— Не опасна? — ее голос, полный яда, режет меня, как кинжал. — Она возглавляла нападение на Торнхолл, убивала мирных жителей, в том числе, твою мать. Ты забыл? Или это по-твоемуне опасна?

Николай резко оборачивается от ненависти в ее словах и смотрит на меня. Лицо у него краснеет от тревоги.

С тем же успехом можно было бы просто вонзить меч мне в грудь.

Но ответы в ярости никогда не помогали мне во взаимоотношениях. Так что я делаю глубокий вдох и смотрю Тессе прямо в глаза.

— Думаешь, я бы смог забыть о таких ужасных вещах, Тесс? — шепотом спрашиваю я.

Она надеялась, что я на нее накинусь. Выражение ее лица тут же становится виноватым.

— Алира — моя жена. Она отчаянно хотела узнать, какое видение скрывается в огоньке. Это — не преступление и не предательство.

— Вот только мы понятия не имеем, что он ей показал. Может, она что-то замышляет против нас, пока мы тут болтаем! — глаза у нее пылают от гнева. Злость Тессы не беспочвенна. Полубогам нельзя доверять… И мы знаем Алиру недостаточно долго, чтобы успеть ей поверить.

Блядь.

Я даже не помню, когда мы с Тессой вот так ссорились в последний раз. Она всегда встает на мою сторону и слушается приказов, потому что верит в меня.

— Прошу прощения, Генерал. Мои руки связаны. Если ты думаешь, что я позволю ей игнорировать наши приказы без последствий, то тебе стоит вспомнить, на чьей ты стороне в этой войне. Ты кто, демон или сторонник полубогов? — она говорит так, будто может мной командовать, и от этого у меня закипает кровь.

— Тесса… Он бросит ее в подземелье. Пожалуйста, — опустившись на колени, я склоняю голову.

Подойдя к Тессе, Николай кладет руку ей на плечо.

— Тесс, я внимательно изучал ее мысли. Алира не замышляет против нас ничего плохого. Мы должны доверять друг другу, иначе нас ждет лишь поражение…

— Ни у одного из вас нет семьи в королевстве. Может, вас и не заботит, что может сделать даже один полубог, находясь под завесой, а меня — да. Пусть ее судьбу решает король Ахилл. Он не причинит ей вреда, и я уверена, выпустит ее сразу после того, как мы разобьем армию Алзора.

В груди у меня полыхает огонь. Встав, я отхожу на пару шагов, вынимаю меч и приставляю лезвие к ее горлу.

— Это может занятьгоды.

Она даже не морщится.

— Да хоть пятьдесят. Удобно, что тебя, как Пожирателя, ждет долгая жизнь. А она — дочь Венеры. Вы всех нас переживете, — одним движением оттолкнув клинок, Тесса решительно проходит мимо меня.

Каждая мышца в моем теле дрожит от ярости.

— Тесса, если ты это сделаешь…

Николай бросается за ней, подняв руки.

— Тесса, вернись!

Резко развернувшись, она бьет его прямо в грудь. Николай падает в снег. Я наклоняюсь, чтобы помочь ему подняться. Мы оба неверяще смотрим, как она вскакивает на лошадь и мчится в ночь, в сторону Девицита.

Николай кашляет, и мне приходится снова помогать ему выпрямиться. Он окидывает меня полным ужаса взглядом.

— Калел… Король не будет милостив с Алирой. Я читал его мысли, — вздрогнув, Ник тяжело сглатывает. — Мы не можем отвезти ее обратно в королевство.

Я безрадостно улыбаюсь в ответ.

— Тогда нас тоже объявят предателями. Единственный вариант — догнать Тессу и отрубить ей голову.

Его глаза вспыхивают от ужаса, но Ник понимает, что я прав.

Если бы я не был генералом… может, все было бы иначе. Мы бы убежали вдвоем, я отвез бы Алиру в небольшой домик в священных землях, который я нашел во время путешествия в Девицит. Мы жили бы долгую, спокойную жизнь, полную согласия и нежности. В других обстоятельствах перед нами был бы весь мир.

Как следует встав на ноги, Николай делает пару шагов ко входу в пещеру.

Остановившись, он оглядывается и выдавливает с полной боли улыбкой:

— Знаешь, вы все равно могли бы сбежать.

Я скалюсь, проходя мимо него.

— Пошел нахуй из моей головы.

***

Когда я подхожу к Алире и беру ее за руки, она внимательно смотрит в ответ. Ее ладони немного согрелись. Я облегченно выдыхаю, хоть и

— А где Тесса? — спрашивает Алира, поглядывая на вход в пещеру так, словно ожидает увидеть там рыцаря.

— Она так разволновалась из-за Врат Мортема, что решила поехать вперед, — ложь оставляет во рту кислый привкус, и мне приходится отвернуться, чтобы не показать, как я зол на Тессу. Не думаю, что смогу простить ее, если она не передумает и доложит королю.

— Ей безопасно путешествовать одной в такую погоду?

Мне хочется сказать, чтобы она не переживала за Тессу, но лишь киваю. Николай садится напротив нас. Лицо у него такое, будто он вот-вот расплачется. Сморгнув влагу с глаз, он ложится на бок лицом к стене и спиной к нам.

Я откашливаюсь.

— Алира, все хорошо? Что тебе показал огонек? — наконец спрашиваю я. У нее нет причин мне не доверять, если только ей не показали войну за границей завесы или грехи, что я совершил против нее, наподобие цветов…

Прищурившись от ужаса, она качает головой.

— Не хочу об этом говорить, — ее голос едва громче шепота.

Я морщу губы.

— Там было что-то обо мне? Не хочу давить, но ты смотришь на меня так, будто я кусаюсь, — пошутив, я выдавливаю улыбку.

Чуть округлив глаза, она еле заметно улыбается.

— Но тыкусаешься.

Усмехнувшись, я нежно глажу ее по рукам.

— Тогда почему ты так на меня смотришь? Будто боишься, — рискованно, но я должен знать, чтобы понять, что делать дальше.

Алира морщит губы. Значит, она пытается придумать, что ей ответить.

— Огонек показал мне будущее. Мы живем счастливо, у нас есть детки, королевство процветает, — медленно говорит она, не глядя мне в глаза.

Я всматриваюсь в ее прекрасное лицо, а потом перевожу взгляд на огонь, пытаясь представить сказанное ею. Моя душа заходится болью от того, как я жажду хотя бы подобия такой жизни.

— И другой вариант он тоже показал, — тяжелым голосом добавляет она.

Я смотрю в ее полные холода глаза.

— Тот, в котором война не закончилась. Девицит пал и все, кто нам дорог, погибли, включая нас самих, — она говорит четко и как есть, но я все равно ясно представляю себе эту картину.

Завеса исчезает. Королевство, что мы построили, лежит в руинах.

Кровь льется рекой.

Напрягшись всем телом, я проглатываю ком в горле и заставляю себя продолжить лгать.

— Мы закончили войну, когда поженились, Алира, — я ловлю ее неуверенный взгляд. Она отчаянно ищет, за что бы зацепиться. Потом ее лицо смягчается, и кажется, она сомневается во мне уже не так сильно. От этого я чувствую себя еще хуже.

Я должен рассказать ей правду.

И должен уберечь ее от подземелий короля.

Я совершенно не понимаю, как справиться хоть с чем-то из этого.

Глава 9

Алира

Вцепившись в мои плечи, Калел впивается зубами мне в шею. Тепло его тела окутывает мою спину, и я тихо вскрикиваю. Он держит меня с такой нежностью, что у меня сжимается сердце. Сегодня он очень заботлив по отношению ко мне. Даже после того, как я погналась за огоньком. Думаю, Тесса уехала, потому что злится на меня. Сначала она всю дорогу бросала на меня раздраженные взгляды, а потом и вовсе бросила нас.

Снег валит сильнее, чем всего пару минут назад.Надеюсь, она в порядке, ведь она совсем одна.

Я перевожу взгляд на Николая. Кажется, он уже спит, но на всякий случай при нем я стараюсь держать мысли под контролем. Видение все равно преследует меня, затаившись в самом дальнем уголке сознания. Хорошо, что я так легко обо всем забываю, когда Калел со мной так нежен.

Я расслабляюсь в его руках, и он тут же это замечает, сильнее сжимая меня в объятиях и мягко постанывая мне в шею. От его клыков по всему моему телу прокатываются волны удовольствия.

Мой милый демон. Он — не чудовище, он аптекарь, рыцарь, мой муж. У него есть душа. Что бы не скрывалось в его прошлом, пускай там и остается.

Закончив пить кровь, он зализывает ранки, поглаживая мое горло. Потом берет меня за подбородок и заставляет посмотреть в его печальные золотые глаза, которые я успела полюбить так сильно.

— Когда ты упала с утеса, я думал, что потерял тебя, мое божество, — шепчет он мне в губы, придерживая ладонью щеку. Он кажется печальным, а не серьезным, как обычно.

Я знаю, что там, на улице, между ним и Тессой что-то произошло. Они трое спорили, не так громко, чтобы я расслышала слова, но я смогла понять, что дело было серьезное. Но о чем шла речь? О том, что Врата Мортема открылись или обо мне?

Интуиция подсказывает мне, что дело в последнем.

В последний раз проведя языком по следам от укуса, Калел заканчивает питаться и покрывает мою шею поцелуями.

Застонав, Николай встает с земли по другую сторону костра.

— Я ни за что не смогу спать, пока не буду уверен, что Тесса благополучно добралась до Девицита. Я догоню ее, а вы двое оставайтесь здесь до утра, — говорит он, не глядя в нашу сторону.

От тревоги у меня по спине бегут мурашки.

Калел не пытается к нему присоединиться.

— Мы приедем сразу после восхода солнца. После того, как поговоришь с королем Ахиллом, жди нас около моста, — говорит он, оглядываясь на Ника через плечо.

Я не вижу выражения его лица, но, судя по всему, его друг все прекрасно понимает. Кивнув, Николай слабо улыбается мне на прощание и выходит из пещеры. Его конь ржет, прежде чем ускакать в бурю.

Калел все еще обнимает меня, наши руки и ноги сплетаются. Теперь, когда мы остались вдвоем, огонь дает больше тепла.

Это совсем непохоже на приятную поездку прочь из дворца, но у нас так и не было медового месяца. Сейчас мы впервые по-настоящему одни, подальше от всех остальных. Даже дома всегда, днем и ночью, в ста шагах от нас всегда стоит на посту рыцарь.

— И вот мы остались вдвоем, — шепчет Калел с легкой усмешкой, усаживая меня к себе на колени так, что я обнимаю его ногами.

Его яркий запах смешивается с дымом от костра. Должно быть, травяной эликсир, сдерживающий приступы эструса, уже выдохся, ведь я принимала его только утром. Между бедер вспыхивает жар. Я не думала, что мы разобьем лагерь на ночь и не взяла с собой еще порцию.Боги, помогите мне.

Он чует мой запах, и его глаза

В животе у меня теплеет, щеки краснеют и горят так, будто я выпила вина. Лоб становится горячим, внутри все болезненно сжимается, и я морщусь, хватаясь за живот.

— Блядь, я даже не подумал о том, как кормление повлияет на эффект эликсира, — Калел прикрывает рот рукой, будто стараясь не укусить меня снова.

Я прижимаюсь к нему грудью, обнимаю за шею и падаю в его объятия.

— Мне стоило взять его с собой на всякий случай, — я едва могу говорить из-за пожирающей меня пустоты. Я хочу почувствовать его внутри,сейчас же.

Мои бедра врезаются в его, и Калел стонет. Подхватив меня под задницу, он усмехается и убирает волосы с шеи так, чтобы она открылась ему.

— Мы не можем сделать этого здесь, — шепчу я, касаясь его кожи и глядя, как тени от костра танцуют на стенах.

Приподняв меня одной рукой, Калел спускает штаны ровно настолько, чтобы вытащить член. Я чувствую исходящий от него жар даже сквозь одежду.

— Конечно можем, маленькое божество. Ты можешь просто сидеть вот так, а я сделаю все остальное, — уверенно отвечает Калел.

Мне хочется возразить, потому что в пещеру может войти кто угодно, но он уже начинает расстегивать и стаскивать вниз мои штаны. Чтобы полностью их снять, он ненадолго ставит меня на ноги, а потом снова усаживает себе на колени. Мы соприкасаемся обнаженной кожей, и по мне снова прокатывается болезненная дрожь.

Приступы эструса становится невозможно игнорировать, а мое тело окончательно пристрастилось к его. Я жажду его член точно так же сильно, как Калел моей золотой крови.

Пещера наполняется звуками наших безумных поцелуев, и мы забываем обо всем, что произошло за последние несколько часов. Врата Мортема открылись, огонек показал мне кошмарное видение, но мы оба сошли с ума достаточно, чтобы поверить, будто одна ночь поцелуев и объятий прогонит ужасное завтра.

И может, так оно и будет, пусть и всего на пару часов.

Калел покачивает меня у себя на коленях так, что моя обнаженная киска трется о его твердый член одновременно с тем, как мы крадем друг у друга головокружительные поцелуи.

— Блядь, — шепчет он, задыхаясь и сильнее сжимая мои бедра, вырывая у меня из груди тяжелые стоны. Он весь покрыт моей влагой, и его член скользит у меня между ног снова и снова, пока Калел ритмично покачивает бедрами.

Замерев, он смотрит сначала на мои губы, и лишь потом поднимает взгляд к глазам.

— Я изголодался по тебе, — говорит он и ставит меня на ноги. Затем он снимает свитер, расстилает его на земле и кивком приказывает мне лечь сверху.

Сделав, как он велел, я пытаюсь не дать щекам раскраснеться еще сильнее, когда Калел устраивается у меня между ног. Не сводя с меня глаз, он одним мучительно медленным, длинным движением проводит языком по моему центру.

По всему моему телу прокатывается волна удовольствия, и я запрокидываю голову. Я сжимаю руки в кулаки и свожу бедра, обнимая ими его голову. Калел стонет, лаская мою киску и обхватывая губами клитор между движениями языка.

Я кричу, дрожа и стараясь не быть слишком громкой. Метнув взгляд в сторону входа в пещеру, чтобы убедиться, что мы по-прежнему одни, я снова зажмуриваюсь.

— Давай, Алира. Кричи сколько хочешь. Никто не услышит, что мы делаем друг с другом в этой пещере, — его горячее дыхание скользит по моей коже.

Я облизываю и прикусываю нижнюю губу, когда он снова начинает наслаждаться мной. Отпустив одну из моих ног, он сжимает свой член и ритмично дрочит его, выдавливая капельки смазки.

Мои стоны становятся безумнее, и Калел наслаждается этим. В его улыбке видны радость и удовольствие от того, что он делает со мной.

— Боги, как же хорошо, — кричу я, запутывая пальцы в его волосах и стараясь не поднимать бедра ему навстречу, как мне отчаянно того хочется.

Он стонет, сминая мою кожу пальцами.

— Мы только начали, маленькое божество.

Калел погружает язык глубоко внутрь меня, одновременно лаская большим пальцем клитор. Я закатываю глаза от удовольствия. Мне так хорошо, а от того, что мы вдали от Девицита, становится еще лучше. То, что никто нас не потревожит, тоже добавляет ощущений.

Он продолжает пировать моей киской, и мои громкие крики эхом отдаются от стен пещеры. Калел доводит меня до оргазма и утробно стонет, когда я кончаю, заливая влагой его лицо. Ноги у меня дрожат.

— Какое хорошее маленькое божество. Теперь ты готова принять меня, — мурлычет Калел, оставляя дорожку поцелуев на моих бедрах и груди, и наконец, на губах. Обхватив мою грудь, он усаживает меня на себя. Он лежит спиной прямо на земле, но в его бездонных глазах нет ни капли сожаления.

Уперевшись ладонями в его мускулистую грудь, я склоняюсь, чтобы поддразнить его. Головка скользит по моему входу, но я не сажусь сверху полностью.

— Хочешь в меня? — шепчу я прямо ему в ухо. Застонав, он проталкивает член чуть глубже.

— Сильнее, чем ты думаешь, — хрипло отвечает он.

Рассмеявшись, я медленно опускаюсь на него. Подхватив меня за бедра и с силой сжав, он помогает мне раскрыться.

Все в животе болит от желания быть наполненной им. Должно быть, он замечает страдание у меня на лице, потому что одним резким толчком погружается в меня на всю длину. Закричав, я подаюсь назад, пытаясь сесть поудобнее.

Приподнимая бедра в ответ на каждое мое движение, Калел трахает меня снизу. Я цепляюсь за его грудь так, будто от этого зависит моя жизнь. Мой разум и сердце захлестывает волной эйфории. Мои тело и душа наполнены им.

— Я люблю тебя, мое божество, — его голос полон желания, и вместе с тем — страданий.

Опустив взгляд, я вижу слезы в его глазах. Он медленно скользит внутри меня, с силой сжимая мои бедра, будто ни за что не хочет отпускать.

Нахмурившись, я склоняюсь к нему.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

Он обнимает меня, прижимая к себе.

— Нет, ничего. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя, — шепчет он, снова ускоряясь.

Но я еще долго думаю об этом после того, как мы перестаем целовать друг друга и лежим, удовлетворенные. Всю долгую ночь я размышляю о своем видении и том, что скрывает Калел.

***

— Идиот, так и было задумано, — моя главная служанка, Нина, прогоняет Николая из комнаты, попросив его принести нам воды с кухни, и прикрепляет последний цветок на мое

Как и обещал, Николай ждал нас ранним утром возле моста. Он был одет в парадную форму глубокого синего оттенка, в которой пойдет на праздник. Выражение его лица было совсем не радостным, и я испугалась, что он скажет, что Тесса не добралась до королевства и потерялась в снежной буре.

Но он заверил нас, что это не так. Калел отправил меня во дворец, готовиться к фестивалю, а сам остался поговорить с Николаем.

Это было несколько часов назад. Праздник скоро начнется, а я не видела Калела с тех пор, как мы разделились. В Нике чувствуется тяжесть, но он ничего мне не рассказывает. Неужели мне всегда придется блуждать во тьме, когда дело касается них? Грудь сжимается от одиночества.

Я разглядываю себя в зеркале в полный рост. На мне надето красивое розовое платье с длинными кружевными рукавами, открывающее плечи. Великолепные нижние юбки персикового оттенка колышутся при ходьбе. Живые цветы, собранные в саду, пришиты к ткани. Они завянут после окончания вечера.

Я не знаю, что думать по поводу видения, показанного мне богиней. Ничего ужасного в нем не было, лишь то, что для выращивания клумб и магии завесы использовались чьи-то кости. Возможно, дело было в том, что мне не положено знать, что эти два факта связаны между собой. Но зачем она дала мне оливковый листок?

Золотая вещица лежит у меня в кармане, мучая страхом перед неизвестностью. Поглаживая ее пальцем, я размышляю о том, стоит ли посмотреть, что в ней сокрыто. Не может быть, чтобы там было что-то невероятно важное… Иначе богиня бы сразу мне все показала, правда?

Боги любят устраивать ловушки,напоминаю себе и делаю глубокий вдох. Ни для кого не секрет, как они любят играть в игры. Почему их так забавляет жестокость?

Лежащий в кармане листок кажется еще тяжелее от груза моих переживаний.

Что, если он покажет мне то, что все утаивают? Услышав, что Николай возвращается с водой, я прогоняю из головы все мысли и с благодарностью беру предложенный им стакан.

— Цветок, который я пришил, смотрится отлично, — говорит Николай. Видимо, он волновался об этом всю дорогу до кухни, но теперь его губы растянуты в широкой улыбке. — Прекрасно выглядишь, Алира.

Я пытаюсь искренне улыбнуться. Я очень жду начала фестиваля, но мне будет сложно веселиться и праздновать, когда все мысли заняты тем, что сделает король Ахилл теперь, когда открылись Врата Мортема. Я хотела спросить об этом Ника, но у меня нет на это права, все и без того на грани.

— Спасибо, Ник, — отвечаю я, стараясь восхититься красотой платья, а не переживать о том, что скажет Калел, когда мы увидимся.

Закрепив последний цветок, Нина поднимается и решительно, одобрительно кивает мне. Я смеюсь, потому что она выглядит так, будто готова на что угодно, лишь бы не идти на праздник. Она слишком волнуется о том, чтобы все было в порядке и на своих местах. И еще я уверена, что у нее есть чувства к парню с конюшни, Юстелю. Интересно, будут ли они тоже танцевать вечером? От этих мыслей я расплываюсь в улыбке.

— И чего мне ждать от фестиваля? — спрашиваю я, вышагивая из стороны в сторону и разглядывая великолепие платья.

Лицо Ника светлеет. В глазах у него появляется мальчишеский блеск, будто он никогда не повзрослеет. Он ему очень идет, и я надеюсь, что он никогда не угаснет.

— Только не говори мне, что в Алзоре не празднуют солнцестояния! — он кажется изумленным, и смотрит на меня с еще большим удивлением, когда я пожимаю плечами и качаю головой.

Ник оглядывается на Нину, которая разглядывает меня столь же пораженно.

— Что такое солнцестояние? — продолжаю выспрашивать я. От того, что они оба смотрят так, будто я шучу, у меня вспыхивают щеки.

— Это самый темный день в году. Сегодня силы Аполлона ослабевают сильнее всего, а Плутон наоборот становится наиболее могущественным, — объясняет Николай.

Я округляю глаза. Силы Плутона усиливаются во время солнцестояния? Поэтому Врата открылись прошлым вечером? Могут ли эти два события быть связаны? Сердце начинает отчаянно колотиться, по спине пробегает дрожь.

— А почему вы его празднуете? — срывающимся голосом спрашиваю я.

Нина приподнимает бровь. Наверное, она заметила, как изменилось мое настроение. Она протягивает мне свой носовой платок. Неловко промокнув пот со лба, я благодарю ее.

На этот раз отвечает моя служанка:

— Такова наша традиция. Думаю, так мы почитаем богов.

Я не верю в такие совпадения. Судьба коварна, мудра и нетороплива. Она будто расставляет капканы и ждет, пока кто-то в них попадется. Слишком уж удачно Врата Мортема открылись прямо перед праздником.

По-видимому, Николай думает о том же, что и я, или просто читает мои мысли, но кажется, он тоже связал эти события между собой. Побледнев, он делает несколько глотков воды.

***

Нина присоединяется к нам по пути к главной площади. Она собирается с кем-то встретиться, и я думаю, что точно знаю, с кем именно. Я высматриваю Юстеля, но возле конюшен его не видно. Наверное, он уже ждет ее на празднике. Учитывая, как легко он начинает нервничать, он, должно быть, решил прийти пораньше.

Нина и Николай спорят о том, какие будут ларьки с едой и какой из них окажется лучшим. Я не могу оторвать взгляд от страшного замка короля Ахилла в центре королевства и все время думаю, там ли Калел до сих пор, или он будет ждать меня на празднике, как Юстель Нину.

Как же мне хочется, чтобы мы были такими, как они. Служанкой и конюхом, чья простая жизнь полна радости, недостижимой для других. Я улыбаюсь, представляя себе их будущее.

Я размышляю о солнцестоянии и Вратах до того самого момента, как мы оказываемся на выложенной брусчаткой дороге, ведущей к полям. Лишь тогда на меня нисходит озарение.

Кринсл.

Если кто и знает, как связаны Врата Мортема и зимнее солнцестояние, то только он.

Глава 10

Алира

Где может быть Кринсл за считанные часы до начала праздника? Он — пожилой демон со странным даром от Мортема. Я все еще помню, как по моей коже бежали мурашки, когда он говорил речь

Я раздумываю над этим, когда мы трое наконец приближаемся к праздничной площадке. Мы идем по возвышенности, так что я вижу яркие крыши шатров внизу. Красочные красно-синие вывески, переливающиеся мягким светом гирлянды, флаги всех форм и цветов и музыка сливаются в идеальный хаос. Демоны в толпе одеты в необычные платья и костюмы. Даже рыцари на постах надели лучшие доспехи и плащи.

Я переживала, что мое платье слишком строгое, но я идеально сочетаюсь с остальными.

На празднике так красиво, что все у меня в груди сжимается от боли. Улыбки и смех оказываются заразительными, и уголки моих губ тоже ползут вверх. Будь в Алзоре хоть капелька подобной радости, думаю, полубоги стали бы видеть демонов так же, как я.

— Видишь вон тот шатер? Там продают лучшие на свете сладкие шарики, — Николай уже улыбается до ушей. Уверена, он пропустил обед, чтобы как следует полакомиться здесь.

— Где, говоришь? — смеясь выдыхаю я. Приятно быть одетой, как демоны, и отмечать день, который, как я думала, ничем не отличается от других.

Нина разделяет наш энтузиазм насчет еды и подхватывает одной рукой под локоть Ника, а другой — меня. Я почти забыла о том, что Тессы рядом с нами нет.

Надеюсь, с ней все хорошо.

Первым делом мы идем к шатрам, и Николай настаивает, чтобы я попробовала сладкие шарики. Оказывается, это небольшие кусочки теста, обжаренные с сахаром и ягодами. Я съедаю целых пять порций, прежде чем друзья уводят меня подальше, к другим ларькам с едой.

Здесь так много народу, что я начинаю бояться, что они поймут, кто я, и обрушат на меня свой гнев. Но, к моему удовольствию, кажется, никому нет до меня дела. Все слишком погружены в празднование волшебного дня зимнего солнцестояния.

Когда закат сменяется сумерками, мои губы растягиваются в широкой улыбке. Гирлянды начинают сиять ярче. Так странно оказаться в приятном тепле королевства после лютого мороза за пределами завесы. Чувство такое, будто сейчас прохладный летний вечер. Дует свежий ветерок, но мне совсем не холодно в платье.

Я делаю большой глоток чая, предложенного Ниной. Смотрю на шатер, где она его купила, и тут же понимаю:там может быть нужная мне трава.

Сегодня один из тех странных дней, когда мысли о прошлой ночи звучат так громко, что заглушают все остальное. И хотя меня по-прежнему мучает чувство вины, я все еще не могу прогнать тревожный образ юного Калела из видения.

— Пойду посмотрю, что продают в шатрах. Скоро вернусь, — быстро говорю я, вставая, и иду к ларьку с чаем.

Николай машет мне вслед. Он стоит, прислонившись к огромному дереву и держится за живот так, будто ему плохо.

Я говорила ему, что не надо есть последний пончик, но он сказал, что все будет в порядке.Усмехнувшись, я иду прямо в чайный шатер.

Женщина за прилавком приветствует меня. На секунду я забываю, что я не одна из них. Я — просто девушка, покупающая травы. Но владелица магазинчика вглядывается в мои черты и видимо понимает, кто я, потому что замирает. Ее улыбка мигом исчезает.

Слабо улыбнувшись, скорее для того, чтобы набраться храбрости, я спрашиваю:

— У вас есть овечий фенхель?

Волосы у женщины темные, а глаза — уставшие. Она смотрит на меня с подозрением.

— А зачем тебе овечий фенхель, полубогиня? Эта трава не растет в Священных Землях Алзора, — недоверчиво произносит она.

О боги, я этого не знала.Я начинаю быстро думать. Опустив голову, я говорю уже тише:

— Прежде чем поступить на рыцарскую службу мой муж был аптекарем. У него заканчиваются ингредиенты в лаборатории, и он попросил меня купить некоторые из них.

Ненавижу лгать, но что мне остается? Я хочу разрушить клятву и защитить себя, если до этого дойдет.

Нелегко не доверять тому, кого любишь.

Выражение лица продавца смягчается, голос становится теплее.

— Лорд Лорнхельм ведь не обижает тебя? — спрашивает она, разглядывая меня в поисках следов плохого обращения.

Я качаю головой.

— Нет, а что?

Она облегченно вздыхает.

— Ну, овечий фенхель используют для лечения незаживающих ран и отметин.

Кажется, она переживает за меня, несмотря на то что мы из враждующих королевств.Хорошо, что она ничего не знает о священной клятве.

Сжав губы, она фыркает и уходит за красный полог шатра. Видимо, ей не слишком нравится Калел, раз она переживает о какой-то полубогине.

Надеюсь, она вернется с фенхелем, а не бросит меня здесь, но я заставляю себя дышать. Оглядевшись по сторонам, я замечаю, что Нина и Ник все еще стоят возле дерева и ждут меня. Болтая друг с другом, они смотрят в сторону шатров, где мы еще не побывали. Мгновение спустя к Нине подходит Юстель, и она бросается в его объятия, обвивая руками его шею, как влюбленная девчонка.

Я рада, что он наконец пришел. Стоит мне понять, что я непроизвольно ищу глазами Калела, как моя улыбка угасает. Его по-прежнему нигде не видно.

Обернувшись к ларьку, я облегченно вздыхаю, вновь услышав шорох занавеса.

Протянув руку, женщина вкладывает в мою ладонь небольшой мешочек. Взглянув на него, я тут же сжимаю пальцы, чтобы никто не успел этого заметить.

Посмотрев на продавца, я собираюсь было ее поблагодарить.

Она жестом останавливает меня и кивком велит уходить. Проглотив невысказанное, я осторожно кланяюсь и протягиваю ей деньги, которые дал мне Ник для покупок на фестивале.

И не теряя времени прячу мешочек в карман.

Теперь при мне две вещи, которых не должно быть. Трава, что разрушит священную клятву и золотой оливковый листок, который покажет ужасы прошлого. По шее бегут мурашки от паники. Надеюсь, если меня поймают, никто не сможет понять, что это.

Дойдя до середины поля по пути к остальным, я вдруг в кого-то врезаюсь.Странно. Я не замечала, чтобы там кто-то был.Остановившись, я смотрю на того, с кем столкнулась. Он одет в темный плащ. Мой взгляд скользит выше и выше, пока я не узнаю эту высокую фигуру.

— Кринсл? — шепотом спрашиваю я.

Голова демона скрыта под капюшоном, но я точно уверена, что это Кринсл. Он смотрит на меня в ответ, и я чувствую, как по спине бегут мурашки, точно, как в нашу первую встречу.

— Алира. Я ждал тебя, — он говорит

— Ждали меня? — переспрашиваю я.

— У тебя есть сомнения, — кивает он.

Кожа у меня покрывается потом. Как он узнал, что я его искала? Кринсл — личность пугающая. Некоторые считают его потомком Мойр, раз он может видеть будущее. Я в том числе.

— Врата Мортема открылись, — выдавливаю я. Рядом никого нет, но я на всякий случай оглядываюсь. Всеобщая паника — последнее, что нам нужно.

Секунду помолчав, Кринсл кивает.

— Я осведомлен об этом. И сегодня зимнее солнцестояние, ночь, когда сила Плутона достигает максимума.

Сердце молотом стучит о ребра.

— Что это значит? — все звуки у меня в голове стихают, и остается лишь пугающий шелест голоса Кринсла.

— Когда боги начинают играть с реальностью, не стоит ждать чего-то хорошего. Они заставляют мир меняться и изгибаться так, как он не должен. Испытывают судьбу уловками и ядом, — его загадки все больше напоминают дурные предзнаменования. Затаив дыхание, я жду, пока он закончит говорить. — Но Алира, за тобой боги наблюдают пристальнее, чем за другими. Они говорят с тобой, и скоро ты узнаешь, что скрывает прошлое и будущее.

Он знает, что со мной говорили боги?Я делаю нервный вдох, не сводя глаз с Кринсла. Николай сказал, что, если кто-то из демонов узнает, что я общалась с богами, меня ждет смерть, но Кринсл спокоен. Он источает миролюбие.

Тяжело вздохнув, я оглядываю его. Он никак не реагирует на сказанное, словно его не волнует, что ждет всех нас. Может, он с самой нашей встречи на свадьбе знал, что я говорила с богом?

— Значит, я должна досмотреть видение? — шепотом спрашиваю я, опустив взгляд на свой карман, в котором лежит оливковый листок.

Кринсл не дает прямого ответа.

— Видение в любом случае заберет свое, маленькая богиня. Знать или не знать, и какой путь выбрать после, ты можешь решить только сама.

И как я это пойму?По мне прокатывается волна отчаяния.

— Спасибо… Надеюсь, праздник вам понравится, — я медленно, благодарно кланяюсь.

Я не слишком хорошо себя чувствую, так что решаю оставить его на этом. Кринсл слегка склоняется в ответ.

— Будь осторожна, маленькая богиня. И если вдруг покажется, что все потеряно, слушай только свое сердце.

Глава 11

Алира

Я выпиваю воду из стакана, стоящего в ряду точно таких же в специальном шатре. Все они наполнены заранее. Нина и Юстель уже отправились танцевать. Я вижу, как мелькают ее густые каштановые волосы и платье цвета шалфея. Юстель тоже одет безупречно. Когда он с Ниной, его улыбка сияет еще ярче, чем обычно.

— Я смотрю, они тебя бросили, — подшучивает Николай, пытаясь хоть немного поднять мне настроение.

— Ха, они слишком увлечены друг другом, чтобы кого-то бросить. Стоило Юстелю появиться, как Нина вообще перестала что-либо замечать вокруг.

Рассмеявшись, Николай смотрит поверх моего плеча. Его глаза округляются, и он снова переводит взгляд на меня.

Выгнув бровь, я оглядываюсь и вижу спокойно идущего к нам Калела. Когда он замечает меня, его глаза вспыхивают.

— Вот ты где, маленькое божество, — он протягивает мне руку, и я беру ее, изо всех сил делая вид, что все нормально, чтобы не испортить праздник всем остальным. Внутри же мои мысли кипят от того, что в кармане лежит мешочек с нужной травой. И еще я думаю о том, как закончится вечер солнцестояния.

Странно вести себя, как ни в чем не бывало, когда вчера открылись Врата Мортема. Мирные жители заслуживают знать о нависшей угрозе… Я просто не могу стряхнуть с себя ужас.

Калел одет в черный военный жилет, расшитый золотом вдоль швов. Блестящие наручи тянутся от запястий до самых локтей. Они гармонируют с лавровым венком у него на голове.

Очевидно, что Калел — самый красивый мужчина из присутствующих. В его заостренных ушах поблескивают привычные золотые сережки. Черты его лица сегодня кажутся особенно острыми.Должно быть, все дело в волшебных гирляндах,думаю я, тепло ему улыбаясь.

Мысли путаются от чувства вины. Надеюсь, Калел ничего не почувствует, когда я разрушу узы священной клятвы. Понятия не имею, как ее ощущает принимающий. Что он сделает, если поймет? Узнает ли, что это сделала я? Или просто решит, что она со временем ослабла? Этих вопросов достаточно, чтобы меня затошнило от тревоги.

— Где ты был? — шепотом спрашиваю я, когда мы оказываемся рядом.

Склонившись, он целует меня в щеку и отвечает все так же шепотом:

— Ты прекрасно выглядишь, Алира. Нина на славу постаралась с твоим платьем, — выпрямившись, он разглядывает мой наряд.

— Я тоже помогал, — откашливается Николай.

Калел недоверчиво смотрит в ответ.

— Прости, но вот тут я тебе не поверю.

Я смеюсь.

— Он пришил один цветок. Все остальное сделала Нина, — объясняю я. Николай выглядит оскорбленным, но все равно усмехается.

Калел улыбается мне, но взгляд у него сдержанный.

— Сейчас начнется музыка. Позволишь? — опустившись на одно колено, он склоняется и целует мою руку.

Я делаю реверанс, как меня научили жены других герцогов, и по щекам у меня растекается румянец.

— Повеселитесь как следует, — кричит вслед Николай, когда мы направляемся в сторону открытой площадки, оставленной для танцев. Среди парочек, стоящих в ожидании начала музыки, я вижу Нину и Юстеля.

Потерявшись в мыслях, Калел ровным шагом идет рядом. На губах у него по-прежнему играет слабая улыбка.

— Ты поговорил с королем Ахиллом про Врата? — вполголоса спрашиваю я. Должно быть, все дело во Вратах, или в том, что Тесса пострадала на обратном пути. От этого у меня пересыхает в горле, а в груди вспыхивает тревога.

Калел смотрит на меня сверху вниз. Его взгляд полон печали, от которой мне еще страшнее, учитывая, что Врата открылись.

— Сегодня мы не будем волноваться из-за них. Король обо всем позаботится, — шепчет Калел, обнимая меня одной рукой за талию, а второй осторожно приподнимая мою ладонь, чтобы приготовиться к танцу. Выражение его лица смягчается, и от этого у меня что-то обрывается в животе. — Я поведу.

Я сжимаю губы.

— Но разве не странно, что во время солнцестояния…

— Ни слова больше об этом, маленькое божество, — ласково говорит Калел, улыбаясь и заглушая конец моей фразы поцелуем. Он так нежен, но не отвечает на мои вопросы. Отчасти мне хочется спросить, почему, но целовать его куда приятнее.

Я улыбаюсь, и начинает звучать музыка. Оркестр впечатляет. Впереди стоит целый ряд скрипачей, а позади — несколько

С моих губ срывается удивленный вздох.

— Это великолепно. Не знала, что музыка может быть такой, — но великолепна не только она, а все вокруг. Атмосфера, прохладный вечерний воздух, радостные возгласы танцующих людей.

— Это — песня ночи. Мортема. Плутона, что одинок в подземном мире.

— Смерть и вправду так прекрасна? — шепотом спрашиваю я. Вопрос звучит грустнее, чем мне хотелось бы.

Калел улыбается, выгнув бровь.

— Это не смерть… скорее, томление. Томление и отчаяние. Инадежда.Бесконечная ночь, что жаждет света дня. Мортем скучает по жизни. Ты не думала, что и Плутон тоскует по кому-то?

— Хмм. Кто бы мог подумать, что вы празднуете такие печальные вещи.

Взяв правой рукой мою, Калел кладет левую мне на талию. Он двигается медленно, чтобы я могла поспевать за его шагами. Усмехнувшись, он неторопливо танцует под звуки оркестра.

— Боюсь, что да, главным образом это печаль. Демоны — неисправимые романтики, — поддразнивает он. Следуя за его движениями, я любуюсь тем, как прекрасны его глаза, когда в них отражается свет гирлянд.

Танцевать с ним оказывается на удивление интимным занятием. Я и представить себе не могла, что Рыцарь Крови, что когда-то убивал меня множество раз, может двигаться столь плавно и грациозно.

Мелодия меняется, становясь тяжелее и мрачнее, и Калел притягивает меня ближе к себе.

— Ты выглядишь просто потрясающе, — Калел склоняет голову ко мне. — Я знаю, что в прошлом нам было непросто, но будет большим упущение не рассказать тебе о моих чувствах.

Я смотрю на него во все глаза, пока мы танцуем, шагая из стороны в сторону. Потом Калел кружит меня и заставляет откинуться назад. Мои волосы соскальзывают с плечей, взгляд прикован к его лицу.

— Поначалу я думал, что это какая-то одержимость. Не мог выкинуть тебя из головы. Ты смотрела на меня с таким невыразимым пониманием и сочувствием. Теперь я знаю, что мои чувства куда глубже. Я хочу узнать тебя лучше, чем удавалось кому-то другому. Хочу разделить твою любовь к миру и посмотреть на него твоими глазами. Может, руки у тебя и в крови из-за ошибок, что ты совершила, будучи рыцарем, но ты прекрасна, когда превращаешь свою боль в любовь и доброту. Я люблю тебя, Алира, — голос Калела звучит тихо, глаза наполняются слезами. Он кладет голову мне на плечо.

Мелодия заканчивается, и мы медленно останавливаемся.

Я обнимаю его и улыбаюсь, чувствуя, как по щекам текут слезы.

— И я тебя люблю, Калел. Семена, что мы посадим вместе, вернут свет в наш мир.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня сверху вниз и поцеловать. Я тону в его объятиях и даже не замечаю, что все звуки на празднике стихли.

Потом я разрываю поцелуй и прижимаюсь щекой к груди Калела, глядя на толпу демонов, что разглядывают нас с любопытством и призраком надежды. С принятием. Часть меня сомневается, что они видели раньше, как генерал их армии проявлял такую нежность. Или полубога, который не пытался бы их убить.

Улыбаясь, я чувствую себя куда лучше, чем раньше.Нас ждет прекрасное будущее…

Мой взгляд скользит за толпу, и на секунду сердце перестает биться.

Я вижу их. Их сотни.

Те же призрачные фигуры, что появились на полуострове Мортем, прежде чем меня утащило под воду. Почему я вижу их здесь? Из глаз брызгают слезы, и я делаю резкий шаг от Калела, не успев сдержаться. Ужас мчится по моим венам, как жидкий огонь.

Широко распахнув глаза, Калел наклоняется, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Что случилось?

Я не могу на него взглянуть, не могу оторвать взгляд от призраков. Они выглядят такими реальными, будто находятся прямо здесь, и только лица у них размыты. Я уверена, что они мне не мерещатся. Оливковый листочек в кармане тяжелеет, будто прося завершить видение.Я должна выяснить, что все это значит.

Повернувшись, Калел смотрит в ту же сторону, что и я.

— В чем дело? Алира, ты меня пугаешь, — он осторожно берет меня за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.

Я пытаюсь перестать плакать, но слезы все текут и текут.Он их не видит. Никто их не видит.Кринсл, стоящий за спиной Калела в толпе, тоже смотрит на призраков.

Мне хочется подойти к нему и спросить, видит ли он их тоже, но Калел выпрямляется и берет меня за руку, чтобы увести с фестиваля.

— Пойдем найдем тебе воды, — встревоженным голосом говорит он. Мы идем к дальнему ряду шатров, расположенных возле деревьев, которые отделяют поля от королевства. Калел приносит мне стакан воды. Усевшись на камень, я смотрю, как смеются и танцуют остальные, стараясь не переводить взгляд на призраков. Уверена, они все еще толпятся у противоположной стороны.

— Спасибо, — шепчу я, забирая стакан из рук Калела. Медленно отпивая, я все еще стараюсь не смотреть на призраков.

— Алира, я понимаю, что ты испугалась вчера в Мортеме… Честно, я и сам не ожидал, что Врата откроются, — проведя рукой по волосам, Калел садится рядом. — В этом все дело? Ты можешь рассказать мне обо всем, — он накрывает мою ладонь своей, и от тепла мое сердце подрагивает.

— У меня от этого ужасное предчувствие, Калел. Врата открылись в зимнее солнцестояние… Прошу, скажи, что ты скрываешь от меня? — спрашиваю я, отчаянно вглядываясь в его глаза.

Мне хочется узнать правду до того, как я увижу сокрытое в оливковом листе. Калел сказал, что любит меня… Он расскажет мне обо всем, так ведь?

Пару секунд, что кажутся вечностью, он смотрит мне в глаза. Он борется с собой, и я чувствую, как он мучается.

— Я не могу… пока что, — он болезненно хмурится, взгляд его полон страдания.

— Ого, — выдавливаю я. Слово обжигает мне горло. Учитывая, что я жила во лжи дольше, чем кто-либо, пока была во временных петлях, удивительно, как меня ранит его обман.

С фестиваля раздаются крики, привлекающие всеобщее внимание.

Среди шатров появляется группа рыцарей. Их бежевая броня и красные плащи кажутся струящейся между валунов рекой. Они останавливают всех, кто одет в розовые платья, всматриваются в лица и отпускают.

Кровь стынет у меня в жилах.

Они ищут меня?

Калел резко оборачивается ко мне и секунду медлит. По

— Нам нужно уходить, сейчас же, — он встает, быстро поднимает меня на ноги и ведет в сторону своего дворца.

— Калел, что происходит? — громким шепотом спрашиваю я, глядя, как рыцари рушат прекрасные декорации фестиваля. Они переворачивают шатры вверх дном, заглядывая во все места, где могла бы спрятаться девушка вроде меня.

Муж крепко сжимает мою ладонь, пока мы пробираемся сквозь растущий у подножия холма кустарник. Колючки цепляются за мое платье, разрывая кружева. Несколько длинных ветвей хлещут меня по лицу и рукам, но я едва это замечаю. От несущегося по венам адреналина кружится голова.

— Калел! — кричу я, как только мы вырываемся из подлеска и оказываемся возле границы дворцового сада. Лунный свет едва пробивается сквозь облака, но я отлично вижу лицо Калела. Со лба у него стекает пот, зрачки расширены.

— У нас нет на это времени, — схватив меня за руку, он снова пытается тащить меня дальше. Вырвав ладонь из его хватки, я в ужасе смотрю в ответ.

— Почему они меня ищут? — шепотом спрашиваю я, качая головой и взглядом умоляя его ответить.

Скрипнув зубами, он быстро оглядывается в поисках рыцарей, которые уже могли прийти сюда, и лишь потом переводит взгляд на меня и опускает голову.

— Думаю, король Ахилл собирается посадить тебя в подземелье, — отвечает он, не глядя мне в глаза.

Что?

— С чего бы ему… — я умолкаю. В голове вихрем несутся мысли. — Это из-за того, что я погналась за блуждающим огоньком? Калел, разве за это предусмотрено столь серьезное наказание? Я же никому не навредила! — я отшатываюсь от него. Он знал об этом весь вечер? Поэтому так странно себя вел?

Он видит в моих глазах печаль и сомнения, столь похожие на его собственные.

— Ты знал, что он придет за мной сегодня…

— Я не знал об этом. Думал, у нас позже будет шанс сбежать. Просто…блядь.Прошу тебя, Алира, нам нельзя здесь оставаться. Я все объясню, как только мы окажемся в безопасном месте, — умоляет он. Отчаяние в его взгляде кажется искренним, но я прекрасно вижу, как все на самом деле. Я знала, что происходит что-то ужасное. С чего бы иначе королю быть ко мне таким злым и жестоким?

По щекам текут слезы. Я медленно качаю головой.

— Почему ты мне ничего не рассказываешь? — я вытираю их тыльной стороной ладони, зло глядя на Калела.

Ночь взрывается криками. Рыцари уже близко, но я твердо стою на ногах. Я никуда не пойду, пока не узнаю его секрет.

К чему тогда были все его признания? В чем был смысл проводить со мной прекрасный вечер, если Калел знал, что меня бросят в королевские подземелья? Я вдруг понимаю, о чем он спорил прошлой ночью с Тессой возле входа в пещеру. Она что, уехала пораньше, чтобы доложить королю о том, что я ослушалась приказа?

Я прижимаю ладонь к сердцу, пытаясь унять расцветающую глубоко внутри боль от предательства.

Нахмурившись, Калел морщится, сражаясь с самим собой.

— Дело в… полубогах. Они около границы завесы, ждут возможности напасть на наше королевство.

Чувство такое, будто мне в грудь вонзилась стрела. Я смотрю на него с недоверием, обжигающим душу.

— С чего бы им там быть…? Нет. Я вышла за тебя замуж, чтобы покончить с войной, — выдавливаю я сквозь слезы ярости.

Калел хмурится еще сильнее.

— На твоем кулоне было отслеживающее заклинание. Полубоги хотели выяснить, где расположен Девицит, чтобы загнать нас в угол так же, как мы — их. Король Ахилл тоже не святой. Он ждал, что они погонятся за нами из-за пропавших полубогов. Он не рассчитывал, что они охотно согласятся на мир. Обоим королевствам нужно лишь одно.

— Ни Алзор, ни Девицит не смогут спокойно жить, пока не исчезнет враг, — едва шепчу я. Сглотнув, Калел кивает.

Лязг доспехов приближается с каждой секундой, и у меня пересыхает в горле.

— И ты решил? — гнев улетучивается, оставляя меня с разбитым сердцем. — Что я помогу им разрушить завесу и предам тебя?

Его глаза вспыхивают от боли.

— Все не так просто, Алира.

— Еще как, — пустым взглядом смотрю я в ответ. — Все именно вот так просто.

И Николай тоже знал? Все вокруг? Я думала, они мои друзья. Думала, что нашла свой дом. А они всего лишь притворялись.

Калел снова тянется ко мне, но я делаю шаг назад, подняв подбородок. Он не может ничего сказать, потому что нас окружают рыцари. Мы стоим напротив, пытаясь тщательно запомнить все черты друг друга.

— Прости меня, — тихо выдыхает Калел и встает на одно колено. Сам король Ахилл появляется среди окружающих нас рыцарей.

Я не видела его уже несколько месяцев. На его голове надета все та же черная корона, что и в ночь нашей встречи. Волосы у него более теплого оттенка серебра, чем мои. Он одет также, как остальные рыцари, но доспехи у него шикарнее, сильнее отполированы. Плащ из толстого белого меха на застежках крепится к броне.

— Она говорит с драконами. Говорит с богами, — глумливо говорит король, объезжая вокруг меня на коне. Рыцари провожают его взглядом, жадно ловя каждое слово. Он смотрит на Калела, и снова на меня. — Девчонку нужно усмирить. Благодарю тебя, Лорд Лорнхельм. Непросто отдать нам жену, чтобы защитить королевство. Обещаю, я предоставлю тебе достойных невест на выбор, как только мы сотрем полубогов с лица земли. Впрочем, нескольких мы оставим, чтобы ты мог ими питаться.

От этого моя кровь начинает кипеть.

— Меня не выйдет усмирить, и он неотдавал меня вам, —злобно огрызаюсь я. Король вздрагивает от того, какая ярость горит в моих глазах. — Я буду говорить с богами и драконами. Буду говорить с призраками, что рыщут у границ Мортема. Я сделаю так, что, если полубогов истребят, ты сдохнешь вместе с нами! — кричу я, оскалившись. Двое рыцарей заламывают мне руки за спину и связывают их веревкой.

— Видите? Может, полубоги и выглядят безобидно, но они — жестокие существа. Она бы убила всех нас, если бы могла, — король Ахилл поднимает руки, обращаясь к рыцарям, и те хором одобрительно ревут. Их взгляды и крики полны страха.

Я смогла лишь распалить огонь ярости в их сердцах.

— Бросить ее в подземелье и никогда не выпускать! — кричит один из них.

— Отрубить ей голову!

— Повесить ее на площади, чтобы все видели!

— Похоронить ее кости в саду, — слова последнего заставляют меня поднять полный ужаса взгляд.

Мои кости?Я слишком изумлена, чтобы отбиваться, пока они затыкают мне рот тряпкой

Зачем им закапывать мои кости в…

Ужасная мысль вспыхивает на задворках сознания.Нет.Я стараюсь сосредоточиться на стоящем передо мной короле, а не на жутком образе, всплывшем в сознании.

Я чувствую себя странно отупелой и не могу даже разозлиться, когда король поднимает мою голову за подбородок, заставляя посмотреть на него. Он криво, жестоко улыбается.

— Бросьте ее в подземелья и проследите, чтобы у нее была самая лучшая камера. Нельзя позволить, чтобы наш лучший цветочек завял, — весело говорит король, хотя его слова далеки от радостных.

Те же двое рыцарей, что схватили меня, тащат меня прочь. На них обоих надеты шлемы, так что я не знаю, кто это.

Я слишком вымотана, чтобы сопротивляться, и иду с ними добровольно. Все мои мысли посвящены оливковому листу в одном кармане и травам для разрыва священной клятвы в другом. Я бросаю осторожный взгляд на Калела, который с отчаянием на лице наблюдает, как я иду к королевскому дворцу.

— Соберите жителей королевства во внутреннем дворе моего замка. Рано утром я сообщу им о войне у границы завесы, — голос короля звучит над садами до тех пор, пока мы не переходим их границу и не исчезаем за колоннами на дороге, ведущей ко дворцу Калела.

Двое рыцарей сопровождают меня в замок. По пути нам не встречается много демонов. Атмосфера счастья исчезла, большинство народу разошлось по домам, и улицы кажутся пустынными, ниоткуда не доносится даже шепота.

Когда мы подходим к дверям замка, рыцарь справа от меня останавливается и говорит другому:

— Дальше я справлюсь. Возвращайся к королю и помоги собирать жителей, — голос кажется знакомым, но у меня нет сил пытаться понять, кому он принадлежит. Я смотрю в землю и думаю о листе оливы, собираясь посмотреть видение, как только останусь одна.

Кивнув, рыцарь отправляется обратно тем же путем, что мы пришли.

Я снова оглядываю замок, поражаясь его размерам. Парадные двери тянутся вверх на высоту двух этажей, и чтобы их открыть требуется по двое стражников с каждой стороны.

— Сюда, — рычит рыцарь, подталкивая меня к боковой двери, которой пользуется прислуга и охрана. Она выкована из железа и куда ближе к обычному размеру, чем парадная.

Меня ведут по замку, мимо великолепных картин на стенах и дорогой мебели, на которой, я думаю, никто никогда не сидел. Это почти смешно. Король вообще бывал в этом крыле? Мы входим в еще более крупный общий зал, и я закатываю глаза. Он не такой гигантский, как главный холл или центральные покои, но все равно огромный.

Рыцарь отводит меня к двери, что выглядит более потрепанной, чем остальные. Она сколочена из старых досок, на ней виднеются застарелые пятна. Другие же выходы из зала раскрашены в яркие цвета, разрисованы красными и золотыми оттенками, совсем как незабываемые ковры и гобелены.

Только за нами закрывается деревянная дверь, как рыцарь отталкивает меня к стене, срывает с головы шлем и швыряет его вниз по лестнице, ведущей, как я думаю, в подземелья.

Мои глаза наполняются слезами, как только я вижу каштановые кудри и небольшие рожки. Он быстро развязывает меня и вынимает кляп.

— Николай! — кричу я, бросаясь ему на шею и давая волю эмоциям. Слезы стекают ему на доспехи, но я не могу сдержать терзающего меня горя. Калел предал меня… Никогда мне не доверял. Как он мог говорить, что меня любит? Это не любовь. Ему просто нравится мной обладать. Стиснув зубы, я проливаю очередную волну слез.

Крепко обняв меня, Николай тихо произносит:

— Алира, мне нужно вывезти тебя за край завесы, пока никто не пришел тебя проверить. — Держа меня за плечи, он смотри на меня с расстояния вытянутых рук. Его глаза полны страха и печали. — Мне безумно жаль, что до этого дошло. Тесса с ума сошла от страха… Она не желает тебе вреда, просто волнуется за свою семью.

Моргнув, я пытаюсь понять сказанное.

— Тесса боится… меня? — спрашиваю я, едва выговаривая слова. — Значит, она и вправду доложила королю, что я погналась за огоньком.

Кивнув, Николай неодобрительно поджимает губы.

Я смотрю ему в глаза.

— Ты все это время знал, да? Ты знал, что армия Алзора стоит лагерем возле границы завесы, — мое сердце сковывает лед. Предательство отравляет меня, как яд.

Медленно выдохнув, он виновато опускает голову.

— Алира, некоторые вещи выше нас. Что изменилось бы, расскажи я тебе? — мягко говорит он. — Калел бы никогда этого не позволил.

— Я бы знала, что ты не считаешь меня монстром, как остальные, — должно быть, он почувствовать боль в моем голосе, потому что поморщился.

Николай выглядит так, будто хочет сказать миллион разных вещей, но проглатывает невысказанное, берет меня за руку и тащит вниз по лестнице.

— Можешь меня ненавидеть. Мне все равно. Я вытащу тебя за границу завесы.

Я не возражаю, хоть и не знаю, что буду делать, когда выберусь из королевства. Мне не хочется присоединяться к армии Алзора и сражаться с демонами. Но и убегать и не делать ничего я тоже не собираюсь. Кажется, будто что бы я не делала, это окажется ошибкой.

— Чувствую себя точно также, — печально говорит Николай.

— Не смей читать мои мысли, — огрызаюсь я тихим голосом на случай, если поблизости окажутся другие рыцари.

Больше Николай ничего не говорит и просто смотрит вперед, пока мы не добираемся до подножия лестницы. Жестом дав понять, чтобы я оставалась на месте, он делает шаг вперед и оглядывается по сторонам. Убедившись, что никого нет, он кивает, и я иду следом.

— Что будет, если король Ахилл узнает, что ты помог мне бежать? — я разглядываю камеры, мимо которых мы проходим. Они выполнены из железа и цемента. Внутри находится множество людей и полубогов. Судя по тому, как они беспомощно смотрят вслед нам с Николаем, многие здесь уже долгое время. Здесь, внизу, дует холодный, пробирающий до костей ветер.

Николай усмехается.

— Посмотрим, — он улыбается, оглянувшись на меня через плечо.

— Ничего смешного. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — прищурившись, я замедляю шаг.

Обняв меня за плечо, он подталкивает меня вперед.

— Ну уж нет. У тебя нет выбора. Ты убежишь, — его голос становится жестче, шаг ускоряется.

Я неохотно подчиняюсь. Раз Николай решил ослушаться короля, тому должны быть серьезные причины. Видимо, мысли, что он увидел в голове Ахилла столь ужасны, что стоят самого жуткого наказания.

Мы проходим длинный коридор с камерами до самого конца и оказываемся возле небольшой кладовки. Николай

— Он выведет тебя за пределы завесы. Это единственный выход, не считая главного моста. Иди по туннелю до самого конца. Не возвращайся. Пообещай мне, Алира, — Николай берет меня за обе руки. На его губах играет слабая улыбка.

По моим щекам текут слезы.

— Только ты один мне поверил, — выдавливаю я.

Он вытирает мои слезы.

— Это не правда. Остальные просто боятся, Алира.

—Николай.У тебя есть две секунды, чтобы исчезнуть, — гремит голос Тессы, и мои руки покрываются мурашками.

Я широко распахиваю глаза, и Николай — тоже. Мы смотрим в дальний темный угол помещения.

Там стоит Тесса, одетая в королевский доспех. Она смотрит на нас с безразличием, которого я никогда в ней не замечала. Кажется, будто я для нее — не живое существо, у которого есть душа и сердце, а только нечто, мешающее ей обеспечить безопасность королевства. Мне знаком этот взгляд. Раньше я также смотрела на демонов.

Но лично это воспринимается больнее. Она считает меня чудовищем. А ведь она была одним из первых демонов, кто проявил ко мне доброту.

— Тесса, я не позволю королю Ахиллу запереть в подземельях и пытать нашуподругу.Уйди с дороги, — Николай говорит жестким, уверенным тоном, от которого по спине у меня бегут мурашки. От сдерживаемой ярости его голос становится пугающим.

Тесса не сходит с места. Она лишь кладет руку на рукоять меча.

— Последнее предупреждение.

В глазах Николая вспыхивает боль, которая быстро сменяется гневом. Он тоже кладет руку на меч, готовый сражаться ради меня со своей боевой подругой. Она его точно убьет.

Не глядя ни на кого, я встаю между ними, опустив голову.

— Я пойду в камеру. Последнее, чего я хочу — это чтобы вы из-за меня проливали кровь друг друга.

— Алира…

Рассмеявшись, Тесса перебивает Николая.

— Смотри-ка, она нас жалеет. Посмотрим, надолго ли ее хватит, — Тесса с силой толкает меня в спину. Упав прямо на залитый цементом пол, я ломаю предплечье.

Тело пронзает боль, но я встаю, игнорируя струйку золотой крови, стекающую с запястья прямо на пол. Сев на койку, я наконец смотрю Тессе в глаза.

Я чувствую лишь тьму, пожирающую меня от того, что они с Калелом меня предали.

Бросив на меня печальный взгляд, Николай уходит вслед за Тессой. Она бранит его всю дорогу вверх по лестнице.

Здесь, внизу, невероятно мрачно и уныло. На камнях растет плесень, где-то в подземелье раздается звук капающей воды. А еще в отдаленных камерах слышатся крики заключенных.

Я молча сижу, пока исцеляется рука. Потом сжимаю губы, тянусь в карман и проглатываю травы из мешочка.

— Я разрываю священную клятву с Калелом Лорнхельмом. Пусть связи между нами исчезнут, — молюсь я, закрыв глаза. Слегка потеплев, метка пропадает с моей кожи.

Раз клятва разорвана, наши жизни больше не зависят друг от друга. Вина в моем сердце утонула в горе.

Достав из другого кармана оливковый лист, я опускаю на него взгляд. От металлической поверхности исходит золотистое свечение. Сила самих богов.

Вокруг так тихо, что клянусь, я слышу, как он шепчет мне:

—Готова узнать, что они сделали?

Глава 12

Алира

Видение начинается с того же места, на котором остановилось. Юный Калел стоит рядом со своим наставником. Мужчина выглядит похожим на рыцаря — он одет в точно такую же военную форму, как у Тессы и Николая, металлическим наплечником с одной стороны.

Запустив руку в мешок, Калел достает кости.

От того, как меня затянуло в видение, я чувствую себя сбитой с толку. Вот я была в холодной темной камере, а теперь вдруг оказалась на улице, под завесой и в прошлом. В воздухе висит запах цветов и свежевскопанной земли, солнце согревает кожу, слегка покалывая.

Рядом со мной вновь стоит богиня с волосами цвета воронова крыла. Она смотрит на меня печальными глазами, полными истин, которыми она может не пожелать поделиться.

— Ты все еще не решаешься увидеть содеянное ими, — ласково говорит она. — Позволь мне тебе показать.

Я не хочу этого видеть.Но мне придется, пусть это и разобьет мне сердце.

Глаза обжигают слезы, но я заставляю себя посмотреть на двоих демонов в саду. По спине начинает ползти ужас, и я отшатываюсь на пару шагов, когда Калел достает из мешка золотистый череп.

Пару секунд происходящее не укладывается у меня в голове. Мне кажется, что это статуэтка, выплавленная для того, чтобы ставить, как украшение, на стол или книжную полку. Это не может быть то, что я думаю… Но это именно оно.

Это оно,я понимаю это в глубине своей измученной души.

Это череп полубога. Золотая кровь сочится из его основания, падая прекрасными и одновременно ужасными каплями на землю.

Кажется, время остановилось. Я смотрю, как Калел кладет череп в заранее выкопанную ямку. Вытерев пот с лица, он засыпает кости землей и смотрит на наставника. Золотистая кровь размазалась по его лицу, испачкала руки.

Внутри меня закипает горе. Как может нечто столь жестокое быть правдой? Не важно, что я вижу это своими глазами. Сами боги показали мне доказательства.

Это невозможно. Это должно быть ложью.

Потому что если нет…

Тебе нельзя рвать цветы.Таким было единственное правило Калела относительно сада.

Сердце у меня тяжелеет в десять раз сильней, чем когда-либо раньше. Оно дрожит и сжимается от кошмарного видения.

— Завеса… Она держится не на силе, которую демоны создали, а на той, что они украли, — мой голос звенит над дворцовым садом. Видение быстро проносится по следующим десятилетиям, пока каждая клумба не оказывается засажена цветами, как и весь Девицит, а сердце мое не разлетается на куски.

Ветер треплет мои серебряные волосы. Я поворачиваюсь, чтобы целиком оглядеть земли возле дворца. Яркие, цветущие пионы… что-то шепчут мне.

Они ведь всегда что-то шептали. Пытались меня предостеречь.

Слезы жгут глаза, и я падаю на колени, всхлипывая и пряча лицо в ладонях.

— Этого не может быть. Калел бы не сделал чего-то настолько…чудовищного.Он бы не смог, — кричу я богине.

На плечо ложится мягкая ладонь, заставляя посмотреть вверх. Это женщина. Ее черные волосы рассыпались по плечам. Она поворачивает мою голову, заставляя посмотреть на клумбы, которыми я когда-то так восхищалась. Среди них стоят призраки.

Сотни… Тысячи полубогов окружают свои могилы. Лица

Теперь они стали четче. В них можно разглядеть каждую грустную морщинку, каждую секунду беспомощной вечности. Мать, дочь, отец, сын.

Потерянные. Напуганные. Даже в посмертии их силами пользовались.

Самые потаенные уголки моей души заполняет тьма.

Глядя на них во все глаза, я шепчу:

— Они не могут найти путь в Мортем?

Богиня медленно качает головой. Золотые украшения ярко выделяются на фоне темной кожи. Ее взгляд полон сочувствия и доброты, из глаз катятся слезы, пока она смотрит на заблудшие души.

— Нет, они не могут освободиться. По крайней мере, сами, — ее голос мягок, как шелк. Он звучит успокаивающе, в каком-то смысле утешительно.

— Какая ты богиня? — спрашиваю я, глядя на могилы. В животе поднимается тошнота. Я чувствую отвращение к себе из-за того, что не сразу все поняла. Я слышала их зов с того самого момента, как оказалась в Девиците. Мне казалось, что здесь я дома… из-за них.

Осторожно взяв меня за руку, женщина шепотом отвечает:

— Я — Минерва, богиня мудрости.

Я смаргиваю рвущиеся наружу слезы. Все эмоции быстро сменяются гневом.

— Зачем ты мне это показала, Минерва? — я сжимаю руки в кулаки.

Я знаю, что она мне ответит. Она хочет, чтобы я отомстила за полубогов. Хочет, чтобы я раскаялась в своем решении выйти замуж за демона, чтобы остановить войну, которую было нельзя прекратить.

Демоны именно такие, какими я их считала. А я позволила им себя одурачить. Позволилаемусебя одурачить.

Глупая девчонка.Я прикусываю внутреннюю сторону щеки до тех пор, пока рот не наполняется металлическим привкусом.

Ненавижу себя. Ту, кем являюсь.

Все всегда охотились за нашей золотой кровью, и их можно понять. Если с ее помощью можно создать столь мощную магию, как завеса над Девицитом, то мы обречены.

Минерва смотрит на меня непроницаемым взглядом, который я не могу расшифровать.

— Я показала тебе это, потому что Девицит находится на пороге войны. Армия Алзора стоит у границы завесы, ожидая, пока она падет. Цветы не могут продолжать расти здесь без воли на то полубогов, ибо так их души останутся запертыми, — она смотрит мне в глаза, пока я наконец не начинаю понимать.

— Ты хочешь, чтобы я уничтожила завесу. Но… — умолкаю я. Я вижу лишь последствия. Реки крови на улицах, пылающее королевство. Смесь красного и золотого, после которой останется лишь хаос. — Я не могу…

Не могу? Но ведь именно этого они от меня и ждали.Поэтому и заперли в холодном, жутком подземелье. Почему я пытаюсь не превратиться в чудовище, которым меня все равно считают? Которого так боялся Калел?

Минерва отвечает робкой улыбкой. Полной жалости и понимания. Лучше мне от этого не становится, но я понимаю, что она к этому и не стремилась.

— Тебе решать, полубогиня, — тихо говорит Минерва и слегка ударяет меня по лбу.

Меня выбрасывает из видения так, словно меня столкнули с крыши. Чувства возвращаются ко мне не сразу, но, когда это наконец происходит, оказывается, что я все так же сижу на краю койки в темной камере. И будто целиком состою из холода и пустоты.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь на ноги. Я больше не уставшая полубогиня, что хочет перестать умирать от рук Рыцаря Крови. Я больше не чувствую себя слабой.

Меня переполняют злоба и ненависть.

Все это время я чувствовала вину за то, чтосделаладемонам. И никогда не задумывалась о том, что они сделали нам. Это так ужасно, что я должна была увидеть все своими глазами… И попытаться исправить содеянное зло.

Я должна освободить несчастные души.

Я должна выбраться из камеры.

Глава 13

Калел

Лаборатория, которую я так ценил, теперь превратилась в месиво из битого стекла и страниц, вырванных из гербариев и моих записей о свойствах растений. Это был труд всей моей жизни.

Я сижу в углу кабинета, среди устроенного мною бардака, и прижимаюсь спиной к стене, спрятав лицо в ладонях.

Того, с каким отчаянием и недоверием смотрела на меня Алира, хватило бы, чтобы меня убить. Почему я ничего не сделал, когда Ахилл приказал увести ее в подземелья? Я просто стоял… Нужно было послушать Ника и сбежать с ней, пока была возможность. Не надо было возвращаться. Когда я поговорил с королем Ахиллом, вернувшись из Мортема, все казалось нормальным. Было совсем не очевидно, что Тесса сказала ему об огоньке.

В любом случае, я хотел увезти Алиру после праздника. Я лишь хотел провести с ней последний вечер здесь… Увидеть свое королевство в лучшем свете перед тем, как мы сбежим, и я обреку свою жену на жизнь в неопределенности.

В груди вспыхивает боль от разбитого сердца.

Мне ненавистно думать об этом, но я могу винить лишь себя. Это я лгал Алире… И если она узнает о проклятии временной петли… Или о цветах…

Меня охватывает паника, дышать становится труднее.

Я не хотел ничего из этого, так почему продолжал так поступать?

— Вы знаете, каким жалким выглядите? — звучит резкий женский голос.

Мне не нужно поднимать взгляд, чтобы понять, кто это. Лишь одна из служанок в замке осмеливается так со мной разговаривать.

— Оставь меня в покое, Нина, — бормочу я, пьяный от нескольких выпитых кружек эля. Никогда не думал, что буду пить спрятанный в нижних ящиках алкоголь. И вот он, я.

Она прошла вперед по бардаку, что я устроил, пока громил лабораторию. Перешагнув через куски разбитого стекла и проклятые книги, Нина останавливается прямо передо мной. Даже звук ее дыхания полон ярости. Вскинув подбородок, я смотрю на нее. И прежде, чем я успеваю понять, насколько она на самом деле зла, Нина размахивается и наотмашь бьет меня по лицу, с такой силой, что я заваливаюсь набок.

— Как ты мог позволить им забрать Алиру? Она же твоя жена, а не чудовище! Ты должен был любить ее и защищать! Единственным чудовищем, что жило в этом дворце, все это время былты! —кричит она, снова пытаясь меня ударить. В этот раз кто-то перехватывает ее запястье.

Николай удерживает ее руку с убийственным спокойствием.

— Нина, успокойся, пожалуйста, и иди домой, — шепчет он, и от нежности в его голосе на глаза служанки наворачиваются слезы.

— Как ты можешь служить столь жестокому господину? Ты так же виноват, как и он. Ее кровь и на твоих руках тоже, — Нина зло смотрит на него, а потом бросает на

Николай смотрит за дверь, пока не стихают шаги. Потом со вздохом опускает плечи и грустно смотрит на меня.

— Как ты мог позволить, чтобы с Алирой случилось нечто подобное? — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Я провожу рукой по лицу, все еще немного пьяный.

— Это Тесса рассказала…

Николай ударяет меня по лицу. Куда сильнее, чем Нина. В щеке вспыхивает боль, и мне с трудом удается выпрямиться. Прислонившись к стене спиной, я откидываю голову назад. С разбитых губ слетает несколько вымученных смешков, во рту появляется привкус меди.

— Тесса поступила так, как сочла нужным для семьи и королевства. Ты еще до праздника знал, что так будет, Калел? Почему ты не увез Алиру за границу завесы? Почему ничего не сделал? — Ник судорожно сжимает дрожащие от ярости ладони в кулаки. Я знаю, что он чувствует к ней то же, что и я. Должно быть, ему невыносимо смотреть, как я подвожу ее раз за разом.

— Потому что отчасти я подозревал, что когда она узнает о нас всю правду… то приведет армию прямо к нашему порогу. Но клянусь, я не знал, что король Ахилл нападет сегодня вечером… Думал, у меня больше времени.

Николай молчит и просто таращится на меня, будто не в силах поверить в то, что я сказал.

— Ты медлил, потому что тоже ее подозревал.

— Если полубоги проберутся в королевство, чью сторону она выберет? Ты думал об этом? А что насчет тебя? Ты позволил бы своим друзьям и боевым товарищам гибнуть у тебя на глазах?

Тут до него доходит. Он приоткрывает рот, и виновато морщит лицо.

— Она говорит с богами, Ник. С драконами… — я смотрю в валяющиеся на полу осколки зеркала и вижу свое отражение. Сломленного мужчину, в которого превратился.

— Может, все эти способности были дарованы Алире, чтобы объединить наши королевства, мой старый друг, а не уничтожить их, — он протягивает мне руку. — Сейчас подземелья охраняет только Тесса. Если поспешим, то успеем ее вытащить. Мы еще можем все сделать правильно. Не знаю, что там с войной, но я никогда не прощу себе, если вот так брошу Алиру.

Я устало и отчаянно смотрю в ответ. Взгляд Николая не оставляет и шанса на сомнения. Смягчившись, я беру друга за руку. Он легко помогает мне встать и отряхивает осколки стекла с моих штанов.

Я уже долгое время хочу рассказать Николаю о том, как проклял Алиру. И все еще не делаю этого, потому что понимаю, насколько это ужасно. Даже хуже, чем цветы. Вина за проклятие лежит лишь на мне. Не уверен, что Николай поймет, как мне от этого больно. Тяжело сглотнув, я неровной походкой иду вперед.

Догнав меня, Николай вздыхает.

— Давай сначала найдем тебе стакан воды. И сразу поспешим в замок. Мы выведем Алиру из королевства раньше, чем Ахилл успеет что-то заподозрить.

Глава 14

Алира

Тесса стоит на вершине лестницы, по другую сторону древней деревянной двери. Я слышу, как она отдает приказы проходящим мимо рыцарям. Звуки доносятся до меня отвратительным эхом. Даже когда мыши скребутся, начинает казаться, будто они у меня под кроватью.

Сколько времени уже прошло?Вот, о чем я думаю, глядя в каменный потолок.

Потом опускаю взгляд на руки.Если бы только у меня был меч…Нет. Даже мечом я не разбила бы эти решетки. Они сделаны не из обычного металла. Кажется, в него добавлен толченый камень дьявола. Это бы объяснило то, почему я так быстро теряю силы, находясь здесь. Чтобы выбраться, мне понадобится магия гораздо более мощная, чем доступна полубогам.

Я видела камни дьявола лишь по пути сюда, когда на меня напали озлобившиеся рыцари и потом, на свадебной церемонии, когда на меня бросилась женщина… Но совершенно ясно, что у демонов их полно. По крайней мере, гораздо больше, чем думали полубоги.

Встав, я подхожу к решетке и выглядываю, обхватив ее руками, чтобы понять, сколько рыцарей стоит на страже.

Ни с одной из сторон никого не видно, но я слышу тихий звук чьих-то шагов.

Прижавшись щекой к металлу, я спустя пару секунд вижу богиню из видения, ту, у которой волосы цвета воронова крыла. Только теперь она передо мной во плоти.

Минерва.

Она облачена в воинский доспех, сияющий даже несмотря на темноту. На нее больно смотреть, она практически освещает подземелье. Под броней на ней надеты кремовые одежды, ниспадающие с плеч и прогоняющие прочь с ее пути тени.

Богиня во плоти. Я не замечаю, что перестала дышать, пока не начинает кружиться голова.

— Ты можешь выбраться наружу, если правда этого хочешь, — просто говорит она, будто я не ломала над этим голову долгими часами.

— Минерва, мне неподвластна сила, что сможет разбить такой металл. Я могу обращать демонов в цветы и исцеляться благодаря золотой крови. Но разрушить решетки я не сумею. Внутри них гудит камень дьявола, — отвернувшись, я прислоняюсь спиной к решетке и скольжу вниз, пока не оказываюсь на полу и не сжимаюсь в комок, глядя на каменную стену напротив.

Минерва тихо усмехается.

— Ладно, думаю, тут ты права.

Я резко вскакиваю и снова поворачиваюсь к ней, услышав, как гнутся решетки. Минерва изогнула их так, что я могу пролезть между прутьями.

— Выведи меня из замка. Я должна вернуться во дворец, — говорю я голосом, не оставляющим места для возражений. Мне придется голыми руками выкопать тот череп, чтобы узнать все тайны Калела и его королевства.

— А вы, полубоги, существа упрямые, да? — ласково, с улыбкой спрашивает она. Я задумываюсь о том, сколько времени прошло с тех пор, как Минерва разговаривала с полубогом. Кажется, ей любопытно узнать, какие мы. Меркурий предупреждал меня о том, что боги любят играть в игры. Интересно, на какой стороне Минерва, какого финала она хочет для полубогов?

— Мы упрямые, потому что мы — не боги, подобные тебе. Мы страдаем, кровоточим и умираем, — я оглядываю других узников подземелья короля Ахилла. Они уже отчаялись и молчат. Перед ними богиня, но они даже не замечают этого. Мне хочется прекратить их мучения.

— Я так или иначе хотела вернуть тебя в сад, — заявляет Минерва, поднимаясь по лестнице.

— Правда? Я думала, ты хотела, чтобы я

— А как по-твоему ты разрушишь завесу? Это можно сделать лишь изнутри. У меня есть свои причины. Я помогаю старому другу, если можно так сказать, — ее голос даже не дрожит.

Остановившись, как вкопанная, я чувствую, как сжимается сердце.

— Я не могу избавиться от завесы. Все в королевстве… в Девиците погибнут без ее защиты. И их кровь будет на моих руках. Даже если они переживут войну, то, что с ними сделают боги? Разве демоны не хотели укрыться в первую очередь от их жестокости? — даже просто говоря об этом, я не могу не вспомнить бойню, которую видела в петлях времени. Ни с чем не сравнимое кровопролитие и разрушение.

— Ты все поймешь, когда мы окажемся во дворце, полубогиня. Ты удивишься тому, как мы поступим, когда скрытое станет явью. Когда нас загонят в угол, — понимающе отвечает Минерва. Мне становится интересно, знает ли она, как будут развиваться события, потому что двигается она быстрым шагом, будто должна привести меня куда-то точно к определенному времени. Я и не думала, что у богов может быть какой-то распорядок, как у нас. Но может, Мойры не добры и к ним тоже.

Мы добираемся до верха лестницы, и Минерва выжидает полминуты, прежде чем медленно открыть дверь. Сначала выглянув, она выходит в коридор, плавно двигаясь. Сперва это поражает меня, и лишь потом я понимаю, что там никого больше нет. Тесса куда-то ушла, и в коридоре до странного пусто, хотя со всех концов замка и доносятся чьи-то разговоры.

— Как ты узнала, что ее здесь не будет? — шепотом спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, прежде чем быстро пойти следом.

— Я мудра. И с помощью Мойр я видела этот день великое множество раз. Все зависит от того, успеем ли мы вовремя, — подмигивает Минерва.

Ее слова напоминают мне о петле времени и тому, как я привыкла, что все происходит в определенное время. Каждый удар топора и взмах меча. В определенные моменты я снова и снова встречала тех же самых противников, но исход всегда был один, как бы я не пыталась изменить ход событий.

Пройдя тем же коридором, по которому меня привел Николай, мы быстро выбираемся из замка, никем не замеченные. Все вокруг носятся, занятые своими делами. Рыцари готовят замок к тому, чтобы в нем укрылись мирные жители — расстилают одеяла в залах и перекрывают проход в сад в восточном крыле. Служанки пытаются разделить припасы на пайки и сложить их в сундуки в каждом помещении. Кругом царит такой бардак, что никто не обращает внимание на то, как мы ускользаем во тьму.

Приведя меня к границе владений короля Ахилла, Минерва вдруг резко останавливается. Она окидывает меня взглядом, полным противоестественного знания.

— Остаток пути тебе придется пройти самой. Я буду ждать тебя в садах дворца Рыцаря Крови. Там, Алира, ты увидишь доказательства и будешь должна принять решение.

— Стой, — шепчу я, хватая ее за руку. Обернувшись, она с любопытством смотрит в ответ. — Как ты смогла проникнуть под завесу? Я думала, она защищает от богов.

Она с улыбкой достает из кармана оливковый листочек.

— Ты привела меня. А теперь иди, времени мало.

Ее слова звучат в моей голове еще долго после ее ухода. Деревья вокруг покачиваются от внушающего страх холодного ветра, перебирающего их листву.

Стараясь не задерживаться, я быстро иду по улицам, добираясь темными переулками, чтобы ни на кого не наткнуться. К счастью, все точно так же, как когда меня вели в замок, и кругом никого нет.

Завеса над головой дрожит, заставляя меня поднять взгляд и резко остановиться.Что происходит?Сердце бьется быстрее. Полубоги нацелились на завесу и смогли ее повредить?

Повернув на соседнюю улицу, я слышу голоса, и это застает меня врасплох. Звуки доносятся из-за угла двух кирпичных зданий мастерских жестянщика и кузнеца. С небольших навесов над головой на головы разговаривающих льет дождь, но они, кажется, даже не замечают этого.

Подобравшись поближе, я прячусь, чтобы остаться незамеченной. Встаю на колени, не обращая внимания на грязную воду, пропитывающую подол моего прекрасного платья. Оно совсем испорчено, но мне нет дела до того, смогу ли я его спасти.

— Ник, прежде чем мы пойдем дальше, я должен сознаться в содеянном. Я не могу освободить ее, пока ты все не узнаешь, потому что ей я тоже должен об этом рассказать. Это был плохой поступок. Просто пиздец какой. Она никогда меня не простит.

Калел?

Вытаращив глаза, я зажимаю рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не привлечь к себе внимание. Калел неровно дышит, взгляд у него полон отчаяния. Даже в приглушенном свете видно, как он страдает. Я смотрю на них, чувствуя, как в животе все сворачивается от ужаса.

— Я…Блядь, —голос Калела срывается, будто он вот-вот сознается в ужасном злодеянии.

Сердце уже отчаянно колотится, на глаза наворачиваются слезы. Не может быть, чтобы что-то было хуже цветов.

Калел не может больше ничего сказать, и Николай кладет руку ему на плечо.

— Говори как есть, дружище. Это уже давно пожирает тебя изнутри.

Тяжело сглотнув, Калел стыдливо опускает голову.

— Ты помнишь ту ночь в Торнхолле так же хорошо, как я, — Николай кивает, нахмурившись, встревоженный тем, к чему клонит Калел. — Охваченный горем, я воззвал к Плутону и попросил проклясть рыцаря, что вел атаку на невинных жителей.

Что?

У меня было много предположений о том, что он может сказать, но это…

Николай также поражен, как я.

— Ты о чем, генерал? При чем тут это?

Сжав челюсти, Калел качает головой.

— Этои естьпричина кошмара, который с нами происходит… Я говорю о проклятии временной петли.

По коже у меня ползет мороз, в животе разверзается пропасть. Я не могу дышать. Дождь заглушает все остальные звуки, и я слышу лишь боль в голосе Калела, пока он кается в грехах перед Николаем.

— Я убил того рыцаря двадцать раз подряд. Наслаждался местью, пока не узнал, кто был им, — справившись с виной в голосе, он выдавливает: — Это была Алира, и я убивал ее снова и снова. Боги коварны. Жестоки. Если бы я ее не проклял, Алира бы погибла в первой же битве при Алзоре, мы захватили бы их

Он сожалеет о проклятии… только потому, что я выжила.Все переворачивается у меня в груди.

Лицо у Николая непроницаемое, но плечи напряжены.

— Теперь полубогиня оказалась внутри завесы. Та, что может говорить с драконами. И которую ты страшно обидел, — он отшатывается от Калела, качая головой и ругаясь себе под нос.

Тот печально щурится, кивая.

— Она не должна ни о чем узнать. Поэтому я не уверен, что готов ее вытащить. По крайней мере, пока, но я должен знать, что она в безопасности, Ник. Я поговорю с королем, и как только мы удостоверимся, что Алзор больше нам не угрожает, она выйдет на свободу.

Николай отходит еще на пару шагов, потирая подбородок.

— Калел, ты хоть понимаешь, что наделал? Как ты мог так с ней поступить? Алира… Если она узнает про цветы…

—Я в курсе, —огрызается Калел. Дождь усилился, и мокрые пряди волос упали ему на лоб. — Она может попытаться разрушить завесу.

Я падаю на спину, и мне не сразу удается подняться. Все тело у меня ослабело и, кажется, опустошенным из-за нахлынувших чувств.

Все сказанное Минервой о цветах — правда, но она не упомянула, что это он меня проклял… После всех страданий, через которые мне пришлось пройти. Ненависти к себе и стыда. Вины. Боли от того, что я погибала от его рук снова и снова, иснова,потому что верила, что заслуживаю такой жестокой судьбы… И все это время это был он.

Это Калел проклял меня, не раздумывая.

Я сворачиваюсь в клубок, подтянув колени к груди и обняв их руками. Мое розовое платье насквозь промокло от дождя и изорвалось от побега по городу.

— Я пойду побуду с ней… Генерал? — Николай отходит еще на пару шагов, повернувшись к Калелу спиной.

Мой муж поднимает на него усталый взгляд.

— Ты… и впрямь чудовище, которым все тебя считают. После битвы я подам в отставку. Я лучше стану учеником чародея или перееду в города людей, чем буду жить в королевстве, стоящем на костях. В королевстве, которым управляют существа вроде тебя, у которых больше скелетов в шкафу, чем можно себе представить. Я скорее буду ходить по пятам за Алирой, как верный пес, даже если она никогда не разделит моих чувств, нежели проведу еще день под твоим командованием. Ты — чистое зло во плоти.

Несколько долгих секунд они смотрят друг на друга.

— Хорошо, — спокойно отвечает Калел. — Спасибо за все, Ник.

Николай не отвечает и просто уходит, не оглядываясь.

Калел задерживается чуть дольше и смотрит на завесу, вздыхая. Потом он закрывает глаза, позволяя струям дождя стекать по щекам.

Потом он смотрит на улицу, ведущую к площади, где, я думаю, находится король, и идет в том направлении. Калел был решителен в своем выборе сначала поговорить с Ахиллом. Он хочет спасти и меня, и свое королевство, но это невозможно.

Он уже принял решение.

Я остаюсь одна на темной улице. Сердце подрагивает, и я чувствую такую ярость, какой не испытывала никогда в жизни. Слезы обжигают щеки, и когда становится ясно, что оба мужчины отошли достаточно, чтобы ничего не услышать, я издают полный боли крик, который тут же уносит дождь.

Глава 15

Алира

Николай не сворачивает с пути и идет к замку, думая, что я все еще там, чтобы составить мне компанию. Мне ненавистна его преданность… потому что я не знаю, как поступлю, когда доберусь до дворца Калела.

Я никогда не чувствовала себя такой пустой и бессильной, будто кто-то разорвал мои ребра и выдрал все внутренности. Я одновременно безразлична ко всему и страдаю от жуткой боли.

Я дожидаюсь момента, когда Калел отходит на достаточное расстояние и скрывается в одном из кафе, где мы когда-то вместе сидели. Когда-то это место было полно радости и смеха. Больше не будет дней, полных раздумий о будущем, которое готовит мне волшебное королевство демонов.

Там, где раньше я видела семью и друзей, теперь мне мерещится лишь разрушение. Мир больше не рад мне, полукровке.

Нахмурившись, я пытаюсь собраться с мыслями. Нельзя поддаваться эмоциям. Туфли на каблуке я бросаю на улице, чтобы как можно скорее добежать до дворца. Адреналин так яростно бежит по венам, что я не чувствую боли в ногах. Судя по отпечаткам золотой крови, позади меня, они изранены о брусчатку.

В груди все сжимается от того, как расходятся облака и прекращается дождь, а свет выглянувшей луны нежно касается розовых пионов, словно укачивая их перед сном. Они всегда выглядели слишком уж идеально. Слишком привлекательно и волшебно. Я должна была догадаться.Должна была.

Я падаю на колени на присыпанную гравием дорожку, и смотрю на опустившийся ниже остальных бутон.

— Из-за вас мне казалось, что я дома, хотя я все время была на кладбище, — погладив пальцами бархатные лепестки, я опускаю руку к стеблю.

Чувствуя, как сжимается горло, я сжимаю цветок покрепче и ломаю.

Из стебля сочится золотая кровь, капает мне на колени, заливает ладони жидкостью металлического оттенка.

Как странно. Я понимаю, что поверила видению Минервы, но когда хочешь, чтобы что-то оказалось неправдой, то до последнего думаешь, что тебя обманули. Даже если знаешь, что это самообман и ложные надежды. Все равно веришь.

Но вера умирает слишком уж часто.

Глубоко внутри меня будто что-то гниет. Сжимается, превращаясь в гнев, что охватывает меня всю, от кончиков пальцев ног до стиснутых зубов и обжигающих слез.

Уронив пион, я начинаю яростно выдергивать из клумбы оставшиеся цветы и бросать их себе за спину, не обращая внимания на золотые брызги, оседающие на волосы. Я не останавливаюсь, пока не добираюсь до земли. Тогда начинаю копать, и наконец, нахожу что-то твердое.

Все мое тело замирает, сердце колотится, как боевой барабан. Проглотив ком в горле и сделав глубокий вдох, я медленно достаю из грядки череп. Из глазниц высыпается песок, и из-под него проглядывает жутко-прекрасное золотое сияние.

Прижав череп к груди, я сжимаюсь в клубок, чувствуя, как отчаяние пробирает меня до костей.

— Мне так жаль, — шепчу я им, всем им, надеясь, что когда-то они обретут покой.

— Алира, дочь Венеры, ты по-прежнему хочешь оставить завесу на месте? — голос Минервы заставляет меня поднять глаза. Она стоит передо мной, одетая в сияющее голубое

Слезы засыхают у меня на щеках. Теперь моя душа полна лишь жажды возмездия, что берет начало гнили, порожденной Калелом.

Как он посмел заставить меня его полюбить? Как посмел заставить меня думать, что демоны — не злобные, беспощадные монстры, которыми я считала их всю жизнь? И как он посмел это все у меня отобрать? Мою опору… надежды на счастливое будущее рядом с ним.

Как он мог?

Как он мог поступить так со мной и моим народом?

Я опускаю взгляд на череп у себя в руках.

— Скажи мне, как избавиться от завесы, — шепотом прошу я. Тупая боль эхом отдается у меня в груди, потому что многие демоны такого не заслуживают. Но этому не будет конца. Раз завеса защищает их от гнева богов, они всегда будут охотиться на наши кости.

Все должно закончиться. Даже если я сама стану монстром.

Несколько мгновений Минерва молча разглядывает меня, и лишь потом тихо произносит:

— Ты должна поглотить их силу, забрав ее у завесы.

Я заставляю себя медленно встать на ноги и посмотреть Минерве в глаза.

— Как? — мой голос звучит безразлично. Все это мне совсем не нравится.

Минерва сочувственно прищуривается.

— Я подарю тебе все похищенные у полубогов силы. Возмездие свершится твоими руками, Алира, — наклонившись, она поднимает с земли один из вырванных мною цветов и вкладывает мне в руки, забрав череп. Его она держит осторожно, как мать тело погибшего сына. — Пей, — от этого приказа по спине пробегает холодок.

Я поднимаю цветок повыше и приоткрываю губы. Холодные золотые капли падают мне на язык, и все чувства вспыхивают от металлического привкуса. Кажется, будто в меня бьет молния, пронзает кости и сжигает душу. Уничтожает все мои мысли, надежды и страхи.

Я в шоке бросаю цветок и сгибаюсь пополам, задыхаясь. Руки взлетают к горлу. Жидкое пламя течет по моим венам, заставляя все тело сотрясаться.

Минерва наблюдает за мной без малейшего удивления и лишь приподнимает череп вверх, к завесе.

— Забери то, что когда-то было твоим, — говорит она тихим голосом, который тут же, подобно прохладному ветерку, унимает бушующий во мне огонь. — Вернись домой.

Прерывисто дыша, я поднимаю глаза на завесу. Отозвавшись на призыв богини, она покрывается паутиной трещин, как разбитое зеркало. Весь купол рассыпается на золотую пыль, которая оседает, будто снег.

Встав передо мной на колени, Минерва вдавливает пальцы в глазницы черепа, из которых теперь льется божественная кровь. Она проводит линии от моего лба к глазам, а оттуда — к челюсти с каждой стороны. Кажется, будто я плачу золотом.

— Однажды в сердце демона сотворенное, — произносит она слова, от которых каждый уголок моего сердца наполняется пустотой. Мои глаза округляются, стоит мне это услышать. — Лишь золотой кровью написанное, оно разрешится.

Минерва смотрит мне в глаза полным задумчивости взглядом, будто может рассказать еще о чем-то. А потом исчезает, растворяется в ночи, словно ее никогда здесь и не было.

— Минерва, постой! Что все это значит? — кричу я, чувствуя, как тело подрагивает от новой силы. Магия замирает на кончиках моих пальцев и сжимается, как и все мои эмоции. Потом они начинают пульсировать в едином ритме, обретя баланс.

Оглянувшись на клумбу, я вижу мертвых, которых показала мне Минерва. Их лиц больше не разглядеть, но я чувствую в воздухе их облегчение, когда они наконец начинают исчезать, испаряться, как утренняя роса с листьев.

Да обретут они в Мортеме вечный покой,молюсь я.

Пионы вянут, всего за несколько секунд превращаясь из розовых в черные. Лепестки засыхают и покрываются плесенью. Гнилью, которой пропитано это место.

Я разглядываю медленно оседающие на землю снежинки. Завеса и впрямь уничтожена. Девицит, королевство, которое нельзя найти, сокрытое от самих богов, снова оказалось открыто миру.

Жители в ужасе кричат, видя, как вся окружающая их роскошь, подпитанная кровью полубогов, исчезла, превратившись в выжженную, бесплодную землю. Звучат трубы и сигнальные горны, колокола в соборах звенят, призывая демонов в убежища.

Потому что близится война.

Нет, она уже началась.

И мне было суждено стать вестницей смерти.

У меня за спиной шуршит гравий. Сделав глубокий вдох, я медленно выдыхаю, прикрыв глаза. Всего пару недель назад я слышала его шаги и представляла, как буду радоваться их звуку всю свою жизнь. Я бы узнала их, даже если бы землю сотрясали тысячи сапог.

Но в моем сердце больше не осталось чувств.

По крайней мере, к Рыцарю Крови.

Глава 16

Калел

Догорающие остатки завесы падают вокруг нас, подобно хлопьям пепла. Может, рыцари Алзора как-то смогли ее пробить? Я вбегаю в сад, чувствуя, как колотится сердце. Городские жители сказали, что видели, как Алира шла сюда. Я думал, что это не может быть правдой, но вот она, передо мной.

Мое драгоценное божество стоит среди дворцовых садов, устало опустив плечи.

Услышав, что я подхожу, она роняет голову на грудь. Ее руки крепко сжаты в кулаки и сначала мне кажется, что она ранена, потому что вся залита золотом. Но валяющиеся вокруг нее вырванные цветы говорят об обратном. Рассказывают давний, жуткий секрет нашего прошлого.

Все в груди сжимается, и я протягиваю к Алире руку. Я останавливаю себя прежде, чем касаюсь ее плеча, отдергиваю ладонь и сжимаю в кулак.

Истерические крики жителей королевства становятся печальной песней, под которой мы стоим на могиле сотен полубогов.

То, что она узнает, было лишь вопросом времени. Ее тянуло к ним, как магнитом. Мой страх перед тем, что она поймет, рос с каждым днем. Было глупо с моей стороны вообще привозить ее сюда. Были ли мы прокляты с самого начала? С того момента, когда встретились в лесу Флорум той судьбоносной ночью? У нас же никогда не было настоящего шанса…

— Ты создал нечто пострашнее смерти, Калел, — мрачно произносит Алира, поворачиваясь ко мне. При виде тьмы в ее взгляде я напрягаюсь всем телом.

По обе стороны ее лицо перемазано золотом от лба до подбородка. Из-за этого кажется, будто она плачет слезами из света звезд, но ее глаза полны ни с чем не сравнимой ненависти. Может, на нее была похожа лишь моя собственная ярость, когда Алира вела атаку на мою родную деревню.

Содеянное мной непростительно. Я не знаю, что сказать… Такое ничем не оправдать.

Мне еще сложнее подбирать

Мои объяснения дадут немного, но я все-таки решаюсь попытаться.

— Нам нужна была защита от богов. О том, как появилась завеса, знают лишь рыцари высших чинов и королевская семья. Ты не можешь винить мирных жителей королевства. По крайней мере, в этом, — я разглядываю ее — разорванное платье, в котором она была на празднике, босые ноги, израненные из-за того, что она бежала сюда, безжалостный взгляд. — Обвиняй меня, но не их.

Она морщит нос от отвращения.

— Мы оба знаем, что невинные всегда платят вместо виновных. Я собираюсь прекратить их страдания. Больше никаких войн. Никакой ненависти, никакого использования костей врагов, чтобы защитить королевство, — выплевывает она. От ее полного ярости взгляда волосы у меня на затылке встают дыбом.

Вздрогнув от сказанного, я делаю шаг к ней. Она отшатывается.

— Алира, я понимаю, что эта традиция демонов просто отвратительна. Но я тебя знаю, и ты никогда себя за это на простишь. То, что ты говоришь, просто… просто… — я не могу произнести этого слова вслух.

Что-то красное вспыхивает в ее обычно фиолетовых глазах. Будто пожар в Мортеме манит ее поступить также, как мы поступили с полубогами. Сколько раз я уничтожал ее королевство во временных петлях? Минимум двадцать. И хотя я не помню всех деталей, как жертва проклятия, я точно знаю, что безжалостно убил огромное количество невинных жителей.

И ничего не чувствовал, пока Алира не завладела моим сердцем.

— Это просто чудовищно. Столь же жестоко, как и игры богов… Столь же бессердечно, как проклятие временной петли, наложенное так, чтобы попросивший о нем мог получить удовлетворение, убивая девушку-рыцаря снова и снова, иснова.До тех пор, пока от нее не осталось ничего. Пока она не принялась обвинять себя во всех грехах, — голос Алиры полон страданий.

Я смотрю на нее во все глаза, сжав челюсти.Как она обо всем узнала?

— Алира… — я сжимаю губы, пытаясь придумать, что тут можно сказать. Завеса пала. Мое королевство погрузилось в хаос. А я вот-вот потеряю единственную, кого любил и в ком нуждался.

Ее глаза полны золотых слез, белки почернели, а радужки стали красными, будто она стала сосудом для силы тысяч полубогов, из которой состояла завеса.

— Ты предавал меня.Убивалменя. Ты заставил меня… — она яростно вытирает слезы, собираясь с мыслями. — Ты умрешь вместе с ними, Рыцарь Крови, — потянувшись вбок, Алира наклоняется и поднимает с земли почерневший пион. Я инстинктивно вынимаю из ножен меч.

Ее губы растягиваются в небольшой, жестокой, полной сожаления улыбке.

— Пожалуйста, Алира… Я все объясню про проклятие. Я все тебе расскажу. Я был не в своем уме, когда тебя проклял. Я не знал, что это ты. Это было до того, как я… — у меня подрагивают губы от того, что я пытаюсь сдерживать слезы. Почему все должно быть вот так?

Она смотрит в ответ пустым взглядом, сжимая в руке цветок и совершенно не желая слушать, что я скажу дальше. Ее ладони светятся от магии завесы. Она что, поглотила ее? Я смотрю во все глаза.

Это внушает ужас.

Она выглядит новой богиней, появившейся на свет из предательства и греха. Прекрасной и такой же опасной, как остальные.

Я направляю на нее острие меча. Мне не удается сдержать слез — они накатывают приступами и горячими дорожками стекают по щекам.

— Прошу, маленькое божество. Умоляю, не заставляй меня, — упрашиваю я, но ее взгляд остается непреклонным. Никакими разговорами не изменить того, что я натворил. — Мне так жаль. Я не могу ничего исправить, и мне ужасно жаль.

Больше Алира не медлит ни секунды и низко склоняется. Она застает меня врасплох. Я не успеваю проследить за ее движениями, когда она бросается на меня и втыкает черный стебель мне в бедро.

Закричав, я падаю на одно колено. Скалю зубы и заставляю себя неуверенно встать на ноги. Она уже сзади, превратившаяся в размытую вспышку, но на этот раз я быстрее. Мы уже сражались раньше, и мое тело помнит ее движения, хоть теперь она и гораздо проворнее.

Я взмахиваю мечом, вложив в это всю свою силу. Мы встречаемся взглядами, и я вижу в ее взгляде вспышку страха. Сколько бы раз я ее не убивал, это выражение в нем всегда меня преследовало.

От нахлынувших чувств мои руки слабеют, и я теряю драгоценные секунды. Я не могу этого сделать. Даже ради королевства. Я уже не тот демон, каким был раньше. Не бессердечный, не ведомый лишь жаждой мести. Я больше этого не хочу.

Быстро двигаясь, Алира уходит от удара. Ей удается отойти назад и выбить меч у меня из рук. От ее атаки по мне прокатывается боль, вырывая стон.

— Алира, пожалуйста, выслушай меня, — умоляю я, поднимая голову и глядя ей в глаза.

Оба бьет меня в челюсть, и я падаю на усыпанный сорванными цветами гравий. Поднявшись на локти, я обнаруживаю, что острие моего же меча прижато к моему горлу.

— Я люблю тебя, Алира. Люблю так сильно, что хочу исправить все, что делал раньше. Мои поступки и вправду ужасны, но прошлого не изменить. Я уже не тот. Пожалуйста… прости меня. Я не могу тебя потерять, — слова разрывают мое сердце так, что я не могу дышать. Я никогда не испытывал такой боли, такой рвущей на части агонии.

Стоп…

Недоуменно нахмурившись, я медленно опускаю взгляд на руки Алиры, сжимающие рукоять моего меча. Но где же лезвие… Я смотрю на клинок, который был рядом со мной полжизни, и обнаруживаю, что он торчит у меня из груди, пронзив черное сердце. От такого предательства темная кровь кипит у меня в жилах.

— Это не любовь, — говорит Алира, глядя мне в глаза. — У тебя было полно возможностей мне рассказать. Попытаться все исправить. Ты не знаешь, что такое любовь, демон.

Скрипнув зубами, я сжимаю лезвие и делаю неглубокий, сдавленный вдох, от которого кровь хлещет мне в левое легкое, заставляя жутко закашляться. Я снова смотрю ей в глаза.

Во взгляде Алиры больше нет ненависти. Лишь грусть от разбитого сердца. Она плачет из-за меня, демона, чудовища. Того, кто ее уничтожил. Она нерешительно выпускает меч из рук. Я стону от его веса, который мне приходится удерживать.

Она хочет моей смерти. Алира

Что-то во мне болезненно сжимается. Она разорвала нашу связь? Когда? Неужели она все это время планировала меня убить? У меня дрожат губы, боль в груди становится сильнее. Или мое молчание заставило ее встать на этот путь? Стало ли недоверие таким сильным, что она захотела защитить себя?

Я не свожу с нее глаз, хоть они и полны слез.

— На этом мы прощаемся, Рыцарь Крови.

Со стоном я вытаскиваю клинок. Из раны брызжет кровь, и я падаю грудью вперед.

— Алира! — кричу я. Руки у меня дрожат, земля подо мной становится теплой от крови.

— Алира, — теперь крик получается слабым и срывающимся. Каждый вдох становится короче предыдущего. Я смотрю, как она уходит прочь.

Вставай.

Сжав челюсти, я заставляю себя подняться, зажимая грудь рукой, чтобы остановить кровь.

Алира идет обратно в сторону фестиваля, должно быть, чтобы уйти из Девицита, раз завеса пала.Блядь.Теперь алзорцы могут видеть наше королевство. И боги тоже. Все они придут за нами, если мы как-то их не остановим.

Мой дом погибнет в огне.

Спотыкаясь, я шагаю вперед и снова падаю. Левое легкое полно крови, сердце начинает замедляться.

— Генерал! — звучит в мрачном, холодном воздухе голос Николая. Подняв глаза, я вижу снег, падающий с неба так, будто хочет похоронить под собой весь мир.

Николай резко останавливается рядом и падает на колени, с ужасом разглядывая меня.

— Что произошло? Калел… Ее не было в камере… Завеса… — он прижимает ладони к моей груди, и когда они начинают светиться от магии, по мне пробегает разряд резкой боли, за которой следует волна облегчения.

Почувствовав, как кровь покидает легкое, я шумно вздыхаю. Глаза я держу закрытыми. Не хочу сейчас видеть выражение лица Николая.

Я знаю, что подвел его. Подвелвсех.

— Посмотри на меня, — срывающимся голосом требует он.

Я поднимаю на него мутный взгляд.

— Только не говори, что это сделала Алира, — шепчет он, не сводя с меня глаз. В них видна горечь, и я знаю, что ответ разобьет ему сердце.

— Она… она решила уйти с полубогами, Ник.

От изумления магия Николая вспыхивает чуть ярче.

— Она и вправду пыталась тебя убить… — его голос дрожит от горя.

— Да, и как только ты исцелишь меня, я собираюсь не дать ей помочь Алзору сравнять Девицит с землей.

Николай прищуривается от терзаний.

— Ты не должен убивать ее, Калел. Мы найдем другой выход. Она не в себе…

— Она знает о проклятии временной петли… Знает о костях, которыми мы питали магию завесы, — у меня срывается голос. Чувство такое, будто я никогда больше не смогу пошевелиться. И если это значит, что мне придется сражаться с ней, чтобы спасти всех остальных, то я и не хочу.

Но у меня нет другого выбора.

Николай убирает измазанные черной кровью ладони с моей груди и встает на ноги. Глубоко вздохнув, я радуюсь тому факту, что полностью исцелился. В груди что-то сжимается и болит, хоть и не должно.

Думаю, это мое разбитое сердце.

— Я должен. Она пыталась меня убить… Ты не видел ее взгляда, не чувствовал силы, что гремела в ней, как сотня голосов, поющих военный гимн. Она теперь скорее богиня, чем одна из полубогов.

Встав на ноги, я сжимаю челюсти. Обычный меч не подойдет. Чтобы убить ее, мне понадобится один из сохранившихся артефактов, сделанных из камня дьявола.

У меня трясутся руки от мысли, что мне придется отнять ее жизнь, смотреть, как угасает свет в ее прекрасных глазах, которые я успел так сильно полюбить. Стиснув зубы, я с силой сжимаю руки в кулаки.Нет. Я должен… Я не могу спасти одну жизнь, пожертвовав всем королевством.

Я разрываюсь на части, разрываюсь на море осколков, которые уже не собрать воедино. Как только я пойму, что Девицит в безопасности… то отправлюсь в Мортем вслед за своим маленьким божеством. Я прижимаю ладонь к груди. Никто не сможет жить с такой болью. Меня охватывает безумие. Одержимость и горе такой силы, что словами не выразить.

Я смотрю на Николая.

— Принеси мне Убийцу Богов.

Глава 17

Алира

Я его убила.К горлу подкатывает тошнота.

В моем сердце поселилась тьма, которой раньше не было. Там, где раньше хранились нежные воспоминания о нашей с ним жизни, теперь царят гниль и страх. Меня захватили призраки павших сородичей.

Все демоны должны умереть. Иначе они снова возведут завесу на наших костях. От виска к виску скользит жуткая боль, заставляя прикрыть глаза. Кажется, что гнев умерших полубогов гудит в моем теле, требуя крови.

Когда-то я думала, что мы неправы во всем что делаем, когда нападаем на демонов. Но больше я такого не допущу. Ужасы, на которые они обрекли наше королевство, должны быть выжжены из истории Фалтора.

Какой же я была дурой, раз повелась на его уловки. Он заставил меня полюбить себя так, как я не думала, что вообще смогу. И в какой-то части меня всегда будет жить эта любовь. Но ненависть за все, что он сделал, куда сильнее. С самого момента, как я сняла шлем в Алзоре он знал, кто я такая. Почему он не рассказал обо всем, пока мы еще были врагами? Тогда все было бы ясно, и мы построили бы отношения на правде. Но теперь содеянного им уже не исправить.

Ничего не вернуть.

Странно смотреть на то, как фестивальная площадка превратилась из милого, завораживающего места, полного гирлянд, танцев и музыки, в разрушенное поле. Все вокруг перевернуто горожанами, испугавшимися полных ярости рыцарей, которые меня искали. Воины разворотили торговые шатры, перевернули бочки с цветами, опрокинули ящики с угощениями, разбросав по земле сладости. Теперь, когда завеса пала, трава пожухла. Кажется, будто из королевства высосали весь цвет.

Я прохожу мимо шатра, где купила овечий фенхель, и в груди поднимается новая волна злости от обмана Калела. Хорошо, что я хотя бы достаточно встревожилась, чтобы разорвать священную клятву. Мне вообще не следовало доверять ему. Стоит помнить, что даже самые прекрасные из существ способны укусить.

Из-за его лжи в моем сердце ничего не осталось.

Сила гремит во мне, требуя, чтобы ее освободили, выпустили на волю. Я не знаю, как ее использовать и надеюсь, что меня

Луга на пути к единственному мосту, ведущему в Девицит, опустели. Все спрятались в глубине королевства, и лишь рыцари, готовящие линию обороны. Я слышу, как они выкрикивают приказы, укрепляя стены, возле которых скоро разразится битва.

Им это не поможет. Мы уничтожим их, как они нас в каждом обороте временной петли.

Но исцелится ли от этого то, что сломалось? Станет ли легче, если мы отплатим злом на зло?

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы прогнать эти мысли. Они разумны, но это не то, что мне сейчас нужно.

Только ступив на мост, я слышу быстрый стук копыт. Кто-то меня догоняет. Обернувшись, я едва успеваю увернуться от удара черного клинка, скользнувшего по кончикам моих волос. Кожу покалывает, спину жжет от знакомого прикосновения камня дьявола.

Меч этого рыцаря сделан из него.

Сердце чуть не выпрыгивает у меня из груди, но я перегруппировываюсь и принимаю боевую стойку, злобно глядя на противника.

Стоит мне разглядеть его лицо, как меня охватывает изумление. Горло сжимается, и я едва справляюсь с чувствами, когда он спешивается и берет меч в обе руки. Сияющее лезвие направлено на меня, в движениях рыцаря нет ни капли неуверенности.

Если бы я не успела пригнуться, моя отсеченная голова уже валялась бы на земле.

Это логично. Раз я пыталась его убить, он будет делать то же самое в ответ. Но почему мне тогда так больно?

— Ты вынудила меня… Я не могу оставить тебя в живых, маленькое божество, — холодный голос Калела дрожит, совсем как когда он убивал меня во временной петле. Беспощадно. Только теперь его глаза полны боли и безнадежности. Волосы Калела растрепаны, одежда испачкана кровью. Он скалит зубы так, будто каждый вдох дается ему тяжелее предыдущего.

Мой меч не сравнится с камнем дьявола, и, если Калел меня ранит, я точно погибну.

Я выдавливаю горькую улыбку.

— Конечно, ты не можешьоставитьменя в живых. Никогда не оставлял, — я бросаю меч на землю, где лежит уже дюйм снега. С обычным клинком я не соперница Калелу. До этого мне удалось победить лишь потому, что он был в шоке. Теперь он готов ко всему, но и я стала сильнее после петли времени.

Нахмурившись, Калел смотрит, как я воздеваю руки к небу, молясь, чтобы гудящая внутри меня новая сила оказалась достаточно мощной и призвала оружие самих богов.

Услышьте меня.

Если он воспользуется камнем Плутона, легко поражающим полубогов, то я призову стрелу Аполлона, священную реликвию, убивающую демонов.

Земля у нас под ногами начинает светиться золотом. Оно похоже на рой светлячков или капли дождя, подхватывающие последние лучи солнца перед закатом, как раз после того, как расходятся облака.

Калел отвлекается на свечение, как раз в тот момент, когда я чувствую в руке холодный металл. Это великолепная стрела из чистого золота, с перьями лучших соколов Аполлона и наконечником из солнечного света. Я молилась именно о таком оружии лишь потому, что читала о нем в найденных в библиотеке книгах.

Широко распахнув глаза, я благодарю богов за то, что они услышали мою просьбу.

— Нечестно, что убивать меня всегда выпадает именно тебе. Никто другой. Только ты, Рыцарь Крови, — мой голос полон яда. Я не хочу называть его по имени. Он не заслуживает моей близости и привязанности.

Ветер треплет волосы Калела, швыряет на лоб, скрывая полные страданий глаза.

— Такова наша проклятая судьба, твоя и моя. Каждый раз, когда я убиваю тебя, какая-то часть меня гибнет. Так пусть это будет наш последний танец, Алира. Давай покончим с жестокой жизнью, что свела нас вместе, — его глаза подрагивают от чувств. — Может, однажды мы вновь встретимся в Мортеме, и посмертие будет с нами милосерднее.

В груди разверзается пропасть, и мне приходится проглотить застрявший в горле комок боли.

— Может, тогда в нашей судьбе не будет чудовищ, — я поднимаю золотую стрелу, и яркие частички с полей складываются в сияющий лук. Я натягиваю тетиву с почти сверхъестественной силой. Я чувствую, как в ней набухает магия. В этот раз я целюсь ему в голову, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы подавить волну эмоций и подступающие слезы. — Может, тогда нас не будут наказывать за любовь. Может, на наших руках не будет крови.

Кивнув, он сжимает меч покрепче. Пробирающий до костей ветер треплет его восхитительные волосы.Как я его люблю.Так сильно, что знаю, что не смогу жить после его гибели. Не смогу… Он принадлежит мне, а я — ему. И если мы сгорим, то вместе.

Заставив сердце ожесточиться, я выпускаю стрелу. Сверкая золотом, она рассекает воздух. Калел не пытается уклониться, лишь лениво поднимает меч, уверенный, что сможет ее отбить.

Золотое и черное оружие сталкиваются со снопом искр, выделяя такое количество энергии, что нас сбивает с ног будто взрывом.

Я быстро вскакиваю, не обращая внимания на порезы и ушибы, которые будут болеть до тех пор, пока я не исцелюсь, и призываю стрелу обратно в руки. Она тут же появляется в протянутой ладони.

Куда он делся?Едва дыша, я лихорадочно оглядываюсь в поисках Калела. И чувствую его раньше, чем вижу.

Отойдя назад, я поднимаю лук и падаю на спину. Калел бросается на меня. Мы оказываемся нос к носу, и он хватает меня за волосы, царапает затылок и запрокидывает мою голову назад, прижимая к горлу клинок.

Камень дьявола режет кожу, и я вскрикиваю от боли и жжения, проникающих в самую глубь моей плоти и костей. Я наблюдаю за Калелом, который убирает меч, с которого капает похожая на мед золотистая кровь.

Он замахивается, чтобы отрубить мне голову, но я собираюсь с силами и выстреливаю в упор. Стрела вонзается прямо в его нагрудник, золотые перья вспыхивают, оставляя после себя сияющий след магии.

Глаза Калела распахиваются от изумления и горя. Он издает самый жуткий крик боли, что я когда-либо слышала. Он прижимает руки к груди, из которой льется прямо на меня черная кровь. Калел падает на спину, корчась в агонии и отчаянно пытаясь вытащить стрелу.

Но стоит ему к ней прикоснуться, как он тут же отдергивает руку, поморщившись.

Она обожгла его.

Точно так же, как камень дьявола обжигает полубогов.

Я забираюсь Калелу на грудь, чтобы его добить. Выдергиваю стрелу одним сильным рывком. Поднимаю ее, чтобы одним ударом оборвать его страдания.Мы встретимся снова. Мы запомним друг друга не такими. Мы…

Глаза Калела наполняются слезами, на губах играет печальная улыбка.

— Т-ты в-всегда будешь м-моим

Мне так жаль.Зрение плывет, и на мгновение я вижу перед собой мальчишку-демона, которого встретила так давно. Когда я еще была доброй и не изуродованной миром.Мне так жаль.

Закричав, я опускаю стрелу и вновь вонзаю ее ему в грудь. Она режет доспехи, как ткань. Калел издает душераздирающий вопль, захлебываясь кровью и корчась от боли.

Наши взгляды встречаются.

Он больше не злится, и что интересно, я тоже. Я утопаю в темном, тяжелом горе, которое никогда не исчезнет из моего сердца. Калел медленно моргает. Должно быть, ему уже не так больно, потому что он перестал извиваться.

Теперь я все чувствую.

Его меч у себя под ребрами, пронзающий сердце. Я думаю о том, должна ли была наша история закончиться вот так. Не счастливыми солнечными днями и не спокойными вечерами в объятиях друг друга. Может, наша судьба и была в том, чтобы убить друг друга. Ради любви. Ради разрушенных королевств.

Мы видим души друг друга насквозь. Злость и ненависть, предательства и горе из прошлого оказываются отброшены в сторону, как старое оружие.

Все внутри меня резко вспыхивает, будто объятое огнем, и я не могу сдержать крик агонии. Потеряв контроль над телом и не в силах держать равновесие, я заваливаюсь набок. Калел тоже перекатывается на бок, чтобы смотреть мне в лицо.

Эта смерть не похожа на предыдущие. Она кажется… окончательной. Она медленнее, значительно длиннее. Может, все дело в том, что я смотрю в спокойные глаза Калела, которые он старается держать открытыми, также, как и я свои. А может, в том, что я знаю, что теперь это конец. Или может, в том, что каждая секунда невыносимой боли стоит того, чтобы мы попрощались, не злясь друг на друга. Без всех наших различий и ошибок.

Уйти вместе кажется единственно верным.

— Я люблю тебя, — шепчу я, плача золотой кровью. Она стекает на брусчатку и смешивается с кровью Калела.

— И я тебя люблю, маленькое божество, — его лицо полно печали и боли. Он притягивает меня к себе, пока наши груди не соприкасаются. Наша кровь перемешивается воедино. — Ты простишь меня?

Я хочу ответить.

Но все мысли и чувства наконец угасают.

Глава 18

Калел

Алира смотрит сквозь меня. Ее свет угас.

Боги наказали меня, заставив смотреть, как она умирает первой.

И боги благословили меня, потому что я следую за ней пару вдохов спустя.

***

Так… холодно. Я не чувствовал себя таким мертвым и замерзшим с тех пор, как был юным демоном, когда Плутон вернул меня к жизни. Глаза у меня закрыты, все тело скованно. Земля влажная, и где-то капает вода, собираясь в лужи побольше.

Заставив себя открыть глаза, я всматриваюсь в серую, неровную землю, на которой лежу. В паре футов от меня виднеются темно-синие озера внутри углублений в огромных камнях.

Где я?Головокружение убивает меня. Оно такое сильное, будто у меня в голове проносятся сотни ветров. Грудь содрогается, заставляя меня поморщится. Я прижимаю к ней ладонь, а когда подношу ее к глазам, то не вижу крови.

Я был ранен? Не помню…

Сделав усилие, я сажусь и замечаю, что кто-то лежит рядом. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что это Алира. Исходящий от нее аромат цветов касается ноздрей, и мне становится спокойнее. Серебристые волосы укрывают ее, будто одеяло. На ней надето простое белое платье. Не припомню, чтобы видел его раньше, но она кажется неземным созданием, когда спит вот так.

Я провожу ладонью по ее щеке.

Почему я чувствую такое горе, когда на нее смотрю?

Где мы? Я что, напился прошлым вечером?

Я прижимаю руку ко лбу, под которым бесконечно вспыхивает головная боль. Мне приснился отвратительный сон. Но о чем он был? С подбородка капает вода, и я понимаю, что лицо у меня влажное. Сначала мне кажется, что это влага, льющаяся с потолка, но потом понимаю, что дело не в этом. Я плачу.

Странно…Я вытираю слезы, думая о том, помнит ли Алира больше, чем я.

Что я вообще знаю?Я пытаюсь собраться и привести мысли в порядок.

Мы находимся в какой-то пещере. Вокруг нас серые и синие камни, с потолка капает вода. Это древнее место, но не заброшенное, раз на валунах нет следов плесени. Кто-то принес нас сюда?

Я снова опускаю взгляд на Алиру. Несколько секунд я смотрю на нее, чтобы убедиться, что она дышит. Когда я понимаю, что так и есть, меня охватывает облегчение.

Никогда еще я не был в такой растерянности. Сердце сжимается, а на глаза наворачиваются слезы, как бы старательно я их не вытирал.

— Ты в Мортеме, Калел Лорнхельм. Где же еще? — мужской голос эхом проносится по пещере. Я его знаю. Я слышал его уже много раз. Покопавшись в воспоминаниях, я понимаю, кому он принадлежит.

— Плутон? Но… Почему ты перенес нас сюда? — спрашиваю я, морщась от нового приступа боли в голове.

Плутон медленно обходит вокруг меня. Его темные одежды вспыхивают по краям, сочась дымом, пока он идет к трону, так хорошо вписывающемуся в пейзаж, что поначалу я даже его не заметил.

— Это вы сюда пришли, а не я вас принес, — небрежно бросает он, садясь и откидываясь на спинку. Бог смотрит на меня спокойными темными глазами. — Воспоминания вернутся. Иногда на то, чтобы все… осознать требуется несколько минут.

Лоб снова взрывается болью, и я стискиваю зубы.

— Я не в настроении для твоих игр. Если мы умерли, то так и скажи, — резко требую я. Какая-то часть меня понимает, что в Мортем попадают не так. Сначала нужно пройти через Врата, а потом найти свое место на разных уровнях. Так почему мы оказались прямо перед Плутоном? Это для страшного суда? Мы правда мертвы? Я снова смотрю на Алиру. И сердце вновь сжимается.Почему она тоже здесь? Кто это сделал?

Слегка усмехнувшись, бог подается вперед на троне, опирается на подлокотники и кладет подбородок на ладони.

— Как любопытно, — бормочет он и смотрит так, будто рад нашей встрече.

Потом он поднимает взгляд. Посмотрев туда же, куда и он, я вижу богиню в белых одеждах. На первый взгляд она кажется точной копией Алиры, старше и печальнее, но в остальном идеально похожей. Длинные серебристые волосы спускаются до щиколоток, окутывая ее похожим на нимб сиянием.

Улыбнувшись мне, Плутон слегка склоняет голову.

— Возможно, вас обоих перенесла сюда

— Венеры? — нерешительно повторяю я. С чего бы ей вдруг оказаться в Мортеме? Я смотрю на лежащую на земле Алиру. Перед глазами мутнеет, и я вижу, как ее кровь смешивается с моей, золотистые и черные пятна пропитывают розовое платье. Меня охватывает ужас, и я отшатываюсь на пару шагов, моргая, и наконец снова вижу Алиру, лежащую в белом платье.

Что это было?Сжав челюсти, я снова смотрю на богов, собираясь с мыслями.

Венера — мать Алиры.

Богиня не оставляет меня в раздумьях надолго, и приближается, ступая по камням, что кажутся темными и кривыми на фоне ее сияющего платья. Она и вправду выглядит неземной, как о ней и говорят. Я страшусь дня, когда скажу ей, что дочь унаследовала всю ее красоту и даже больше.

Плутон протягивает Венере руку. Та опирается на нее с легким кивком головы. Интересно вот так смотреть, как они обращаются друг с другом. Плутон поднял капюшон, и большей части его лица не видно, пока он не поднимает голову. И Венера в золотом терновом венке на голове, сочащемся золотистыми каплями, которые падают на платье, заставляя его сиять.

Они точно такие, как мы их представляем, только без крыльев, но я уверен, что если пожелают, то призовут и их. Может, они просто скрывают их от нас.

Они выглядят искренними, как старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Я задумываюсь о том, как эти двое стали приятелями.

— Венера, рад тебя видеть, — Плутон с улыбкой целует ей руку. Его взгляд полон желания, и она отвечает взаимностью, тоже слегка улыбаясь. — Полагаю, это имеет нечто общее с видением, что ты узрела много лет назад. Забавно, каким быстротечным, и в то же время медленным кажется время.

Кивнув, богиня с грустью смотрит на дочь.

— И все же, оно бежит куда быстрее, чем я могла себе представить. Я будто спала и последние тридцать лет мне попросту приснились.

Рассмеявшись, Плутон задумчиво качает головой.

— Сон за сном. Все кажется нереальным. Где мы были, где оказались. Но эта парочка дала нам опору на какое-то время, правда же? У тебя было много дел, богиня.

Улыбка исчезает с лица Венеры, и она смотрит на нас с Алирой.

— Партия в шахматы, как сказали бы смертные. Но все дело в любви, и как бы не старалась я защитить свою дочь, ее судьба каждый раз оказывается изуродована жестоким миром, в котором она живет, Фалтором.

По щеке Венеры скатывается золотистая слеза. Плутон стирает ее большим пальцем и целует Венеру в макушку.

Они кажутся скорее людьми, чем божествами, в них больше человеческого даже чем в полубогах. Они сочувствуют друг другу и обмениваются ласками, каких я не видел ни среди людей, ни среди полубогов. Ни в легендах, ни в книгах, ни в скульптуре.

Может, они жаждут того, что им недоступно, как и большинство из нас.

Нахмурившись, я делаю шаг к ним.

— Ты сказала, что все началось с видения? Что ты имела в виду?

Плутон бросает на меня резкий взгляд.

— Как смеешь ты говорить с богиней в таком тоне?

Покачав головой, Венера равнодушно взмахивает рукой.

— Все в порядке. У него много вопросов, и думаю, у Алиры они тоже возникнут, — она кивком приглашает меня следовать за ней к небольшому углублению в стене пещеры.

Я оглядываюсь на Алиру, которая по-прежнему неподвижно лежит на холодной земле.

— Ты не возражаешь, если я попрошу тебя отнести ее с нами? Неважно, что вы сражались там, наверху. Здесь вашим спорам не место. Вы оба должны услышать мой рассказ, — печально говорит Венера, спокойно спускаясь по темной лестнице вниз, к скоплению серых камней.

— Мы сражались? — я снова с болью в сердце смотрю на Алиру. — Почему?

Это я сделал с ней то, что увидел в видении, полном крови?

Несколько мгновений Венера смотрит на меня, а потом кивает.

— Ты скоро обо всем вспомнишь.

Немного помедлив, я встаю перед Алирой на колени и убираю волосы с ее лица. Даже сейчас она кажется мне самым прекрасным из существ. В груди все сжимается от мыслей о том, где мы были раньше и где оказались теперь.

Думаю, мы оба мертвы. Я это чувствую.

Неужели мы погубили друг друга? Горло перехватывает. Что же мы натворили?

Подняв Алиру на руки, я прижимаю к груди ее обмякшее тело и несу вниз по ступеням, вслед за Венерой. Спрятав руки в карманы штанов, Плутон идет следом за мной. Длинный плащ тащится по полу позади него.

Они до странного похожи на нас.

Дойдя до самого низа пещеры, мы оказываемся в помещении, которое, как я думаю, Плутон считает своей зоной отдыха. Кругом расставлены черные диваны и каменные кресла. Как и наверху, пространство окружено темными озерами. Я и представить не могу, чтобы к Плутону кто-то наведывался в гости и не могу понять, зачем ему такая комната.

Мы трое садимся. Я все еще бережно держу Алиру на руках. Венера многозначительно смотрит на меня, будто хочет, чтобы я положил маленькое божество, и я аккуратно укладываю ее на камень рядом с собой.

— Она очнется? — спрашиваю я.

Венера оглядывает меня и медленно кивает. Потянувшись к нам, Плутон касается лба Алиры большим пальцем и шепчет слова, которые я не вполне могу разобрать.

Резко распахнув глаза, Алира садится, будто тоже пробудилась от кошмара. Волосы у нее спутались, и в целом она кажется такой же сбитой с толку, как и я.

— Теперь ты вспомнил? — Венера переводит взгляд с Алиры на меня.

Сердце болезненно сжимается, и я стискиваю зубы, пока в голове проносятся воспоминания. Праздник, король уводит Алиру, она обнаруживает цветы… наша схватка заканчивается тем, что… Я поднимаю взгляд на жену. Слезы жгут мне глаза.

— Мы убили друг друга, — мой голос надламывается, и я смотрю на ее ребра, на то место, куда вонзил меч.

Кажется, Алира обо всем помнит, потому что переводит взгляд на мою грудь, куда вонзила стрелу. Прямо мне в сердце. Она морщится, но не от ненависти или злобы, лишь от печали.

— Где мы? — она оглядывается по сторонам, всматриваясь в обстановку, и особенно в двух богов, покорно сидящих наискосок от нас. Потом окидывает меня грустным взглядом.

Мое сердце разлетается на осколки. Все, о чем я могу думать — это как кровь перестала бежать по ее венам. Ее безразличном, невидящем взгляде, направленном прямо на меня.

Потом я понимаю, что она смотрит на меня в ожидании ответа. Я двигаю губами, но мысленно

— Я очнулся здесь… Мы в Мортеме.

Алира недоверчиво прищуривается, но потом замечает двух богов неподалеку. Плутону она уделяет сравнительно мало внимания. Бога смерти легко узнать. Очевидно, что это он. Его окутывают тени, у ног клубится дым.

А вот Венеру она разглядывает дольше. Нахмурившись, вглядывается в каждую черточку лица богини.

Я вижу, в какой момент Алира понимает, кто перед ней на самом деле.

Она стискивает зубы. На лице вспыхивают непонимание и обида, прежде чем она усилием воли придает ему нейтральное выражение.

— Почему ты здесь? Почему решила повидаться со мной лишь теперь, когда я умерла? — ее голос полон боли. Алира отходит на несколько шагов, глядя на нас троих так, будто я тоже как-то к этому причастен. Я не виню ее за такую недоверчивость. Это я облажался и уничтожил в ней веру.

Венера протягивает Алире руку.

— Сядь, пожалуйста, нам нужно многое обсудить, а времени мало, — голос у богини гладкий, как шелк.

Алира медлит, глядя на мать, потом сжимает руки в кулаки и усаживается на один из камней, выбрав тот, что подальше от меня.

— Продолжай. В конце концов, это ты устроила весь этот бардак, — поддразнивает Венеру Плутон.

Богиня делает глубокий вдох, глядя не на нас, а на озера с водой.

— Веками я ждала рождения дочери. Единственной. Ею стала ты, Алира, — мое маленькое божество замирает, когда Венера переводит взгляд на нее. — Я с нетерпением ждала нашего совместного будущего, но судьба никогда не была милосердна к полубогам, как бы боги не стремились уберечь своих детей.

— Как тебе известно, судьба переменчива. Если пойти против естественного порядка вещей, она ответит. Полубогов не должно было появиться в мире. Вы были противоестественны. По крайней мере, так это видели Мойры.

Ее слова холодны и жестоки, но голос — нет. Ясно, что Венера не хочет обидеть нас, но я чувствую, как разбивается сердце Алиры. Она впервые видит мать, и вместо того, чтобы наверстывать упущенное, ей приходится слушать урок истории.

Это наглядно доказывает, какие у нас разные матери. Как по-разному нас воспитывали.

Венера продолжает.

— Я была так поглощена страхом перед тем, какая тебя ждет судьба, что пошла посмотреть на нее своими глазами. Это был очень глупый поступок. Все еще не понимаю, жалею ли я о нем. Знаю лишь, что моя дочь все еще жива, пусть и вопреки всем обстоятельствам… Мне никогда не удавалось просто отпустить ситуацию. Особенно когда дело касалось тебя, Алира.

Моя жена смотрит на богиню во все глаза и сжимается так, будто в любую секунду готова сломаться.

— Ты отправилась к Мойрам, чтобы увидеть мое будущее? — спрашивает Алира шепотом, вглядываясь в лицо матери в надежде найти ответы.

Венера сочувственно кивает.

— Да, и они дали ответы на мои вопросы. Показали тяжелую, невыносимую жизнь, полную страданий. В ней полубоги постоянно использовали твой дар, пока ты не погибла во время захвата Алзора демонами. Для них все полубоги были выродками. Мойры планировали это уже много веков. Они сказали, что есть шанс избежать столь жестокого, ужасного конца с помощью блуждающих огоньков. А еще искреннего желания и простого проклятия, — ее слова эхом отдаются от стен унылой пещеры. Лишь отдаленный звук капающей воды перебивает ее голос.

Простого проклятия?Мое сердце сжимается от боли. Единственное проклятие Алиры, о котором я знаю это…

Нет, быть того не может. Я — тоже часть плана? Но…

Венера смотрит на меня взглядом, полным усталости и печали.

— Я привела тебя в ту деревню, чтобы ты увидел рыцаря-полубога, из-за которого погибла твоя мать. Послала блуждающий огонек, чтобы ты запомнил мою дочь и твое сердце преисполнилось ненависти. Я подстроила все так, чтобы ты молился Плутону, ведь она могла жить лишь внутри петли времени, хоть ты и убивал ее снова и снова.

Все мое тело напрягается, пока я пытаюсь проглотить набухший в горле ужас.

— Временная петля… была единственным вариантом… в котором Алира выживала? — я разглядываю свои ладони, лежащие на коленях, и лишь потом осмеливаюсь поднять взгляд на Алиру. Ее внимание по-прежнему приковано к Венере, но почувствовав, что я смотрю, она быстро оглядывается на меня. Ее глаза полны страдания. Я слишком хорошо чувствую ее смятение и отчаяние.

Все это похоже на какой-то розыгрыш.

Партию в шахматы, которую годами разыгрываю боги. А мы для них — лишь пешки?

Все, кроме Алиры.

Она — ферзь.

Венера хочет, чтобы лишь ее фигура дошла до конца доски.

Прочистив горло, Плутон меняет позу из расслабленной на более собранную.

— Конечно, чтобы идея с петлей времени сработала, ты был нужен ей живым. Поэтому она умоляла меня ей помочь. Поначалу я не был уверен. Но увидев чистое сердце Алиры и то, как она молила спасти тебя в лесу Флорум, когда ее сограждане тебя убили, я не мог устоять.

Меня будто громом поражает. Я думал, что это сам Плутон смилостивился надо мной в тот день. Что все боги, кроме него, покинули нас. Неужели он пошел на это лишь благодаря уговорам Венеры?

Неужели все мое прошлое, вся моя жизнь… прошла лишь для того, чтобы выжила Алира? Чтобы она смогла избежать жуткой судьбы?

— То есть, если бы не нужно было спасать Алиру… — я умолкаю, не в силах продолжать.

— Ты бы давным-давно умер в лесу Флорум. Такова была твоя судьба. Ты должен был стать душой в Мортеме, а не Рыцарем Крови, — произносит Венера, вставая и отходя к озерам у дальнего края пещеры. — Однако, я знала, что Мойры не позволят всему так легко закончиться. Они нашли тебе хорошее применение. Ты был единственной фигурой, которая продолжала меняться.

— Но… зачем все это? — меня раздражает то, как срывается мой голос от чувств, которых я предпочел бы не испытывать. — Вся боль, все страдания лишь для того, чтобы выжила одна полубогиня?

Это логичный вопрос. Богам так долго было на нас наплевать. Почему теперь их вдруг беспокоят наши жизни? И почему именно Алира?

Венера и Плутон переглядываются так, будто не уверены в том, стоит ли делиться с нами этой информацией. Потом Венера решительно продолжает:

— Мойры показали мне два варианты судьбы моей дочери. Первый неизбежно приводил к ее смерти, но во втором Алзор и Девицит объединялись. Лишь в одном, и только в одном варианте реальности, вы закончите войну, и два народа будут мирно жить бок о бок, — говорит Венера, глядя на дочь. Богиня полна такого спокойствия, что кажется, будто мы говорим со

Алира нервно ерзает, перебирая руками.

— Мне бы этого хотелось, — шепотом отвечает она.

Я смотрю на нее во все глаза.Она все еще этого хочет?После всего, что я сделал? Чтобы скрыть эмоции, я прикусываю нижнюю губу.

Плутон плавно, легко поднимается на ноги и подходит к шахматной доске, стоящей в центре стола, за которым мы все сидим. Так и хочется спросить, с кем он вел партию и как давно.

Склонившись, он берет фигурку коня, убирает с доски слона и ставит коня на его место. Потом Плутон протягивает бледную руку к ферзю с другой стороны и берет его. Все еще сжимая пальцами фигурку, он внимательно разглядывает доску, задумчиво склонив голову.

— Однажды в сердце демона рожденное, лишь золотой кровью написанное оно разрешится, — он ставит ферзя рядом с конем, и от его слов пробегает дрожь.

Алира широко распахивает глаза. Может, она уже слышала эту фразу раньше?

— Что это означает? — тихо спрашивает она, избегая смотреть в мою сторону.

Улыбнувшись, Плутон поднимает на нее взгляд. Он откидывает капюшон, и теперь мы видим его темные волосы и холодные, похожие на угли, глаза.

— Мойры принимают лишь те просьбы, что написаны золотой кровью, но всегда стараются поддерживать баланс.

Алира с отчаянием смотрит в ответ. И лишь потом решается взглянуть на меня.

— Не понимаю. Что я должна написать…

Ее перебивает Венера.

— Нужно заменить то, что было давно утеряно.

Я окидываю взглядом всех троих по очереди. Что было утеряно? Наше доверие друг к другу?

— Но ведь мы же погибли. Какой толк от наших молитв здесь, в подземном царстве? — спрашиваю я.

Венера взмахивает рукой, и в воздухе вспыхивают золотистые огоньки, похожие на летящие от костра искорки.

— Вы не живые, но и не мертвые, — шепотом отвечает она. — И лишь вы благословлены спасти свои королевства.

— Хватит загадок, — рявкаю я.

Мгновение Венера разглядывает меня, а потом говорит:

— Боюсь, я могу сказать лишь это.

Снова подняв капюшон, Плутон жестом зовет нас с Алирой следовать за ним к озеру, что окружает каменную площадку, на которой мы находимся.

— Идемте. Посмотрим, что происходит в ваших королевствах, какой им причинен урон. Все так и будет продолжаться, пока обе стороны не окажутся стерты с лица земли. Если вы двое не остановите бойню, вам будет некуда вернуться. Нужно торопиться. Выбирайтесь из Мортема вместе, стараясь не потеряться во лжи. Лишь победив мертвецов, что вас преследуют, вы найдете ответы и увидите свой путь, — Плутон кивает на озеро. Мы с Алирой всматриваемся в него.

Тьма клубится под поверхностью, как грозовые тучи, вращается, прежде чем расступиться и показать нам две армии, сошедшиеся в битве.

Из королевства, моего королевства, доносятся крики. Девицит горит, точно также, как горел Алзор в петлях времени.

Вот, как все произойдет. А может, уже происходит. Мы не знаем, сколько прошло времени.

— Верните нас обратно в королевство. Я нужен своему народу.

Алира смотрит на меня с сочувствием, сжимая губы.

— Калел, мы не сможем никому помочь, пока сами не найдем отсюда выход.

Медленно качая головой, Венера подходит к нам.

— Мы не можем вызволить вас из Мортема. Но вместе вы найдете путь наружу. Не спешите. Здесь время течет медленнее. Каждый час здесь — всего секунда наверху, — склонившись, она целует Алиру в макушку.

— Как? Что нам нужно делать? — давлю я.

Венера улыбается.

— Это сможете узнать лишь вы двое.

Время здесь идет медленнее? Я облегченно выдыхаю. От того, что мое королевство еще не сожгли дотла, как показывал Плутон в своем озере, мне становится чуточку легче. Но я не слишком надеюсь вновь попасть на Фалтор. Никто ведь еще не возвращался из Мортема, правда?

В глазах Алиры проносится множество вопросов, которые она не успевает задать матери.

— Мы еще встретимся, Алира. Мне жаль, что мы так и не узнали друг друга поближе. Но помни, что я отдала все, что имела, лишь бы только урвать для тебя кусочек счастья.

Склонив голову, Алира проглатывает слова, что остались невысказанными. Потом смотрит на меня полными боли глазами.

— Нам пора, — говорю я, зная, что и сам хочу сказать ей миллион вещей.

Кивнув, она бросает последний взгляд на двоих богов, а потом мы начинаем подниматься обратно в тронный зал Плутона. Огромная черная дверь обрамлена рамой из костей. Не знаю, что ждет нас за ней. Нервно сглотнув, я смотрю на Алиру.

По крайней мере, мы вместе.

На счастье или на беду.

Глава 19

Алира

Мои пальцы скользят по огромным костяным дверям. По центру изображены скелеты, тянущиеся к друг другу, будто желая посмотреть, что скрывается по ту сторону. Я не решаюсь открыть створки и шагнуть за порог.

Оглянувшись, я хочу еще раз взглянуть на Венеру, но они с Плутоном остались внизу.Теперь мы сами по себе.Нам известно лишь что мы должны выбраться из Мортема, но как? Никаких подсказок нет.

Кажется, будто мое сердце растоптано в грязи. После всего, что произошло у нас с Калелом, я встретилась с матерью и обнаружила, что я для нее — лишь деловой инструмент. Не то, чтобы боги славились нежностью к потомкам, но я все же надеялась…хоть на что-то.

Полубогам не позволено встречаться с родителями. Мы — существа нежеланные, именно поэтому Алзор и стал отдельным королевством. Я и не думала, что когда-то увижу Венеру… По крайней мере, не так.

В детстве я бегала вокруг сиротского приюта и представляла себе, что отправляюсь в поход, чтобы найти мать. Что она ждет меня где-то за унылыми стенами Алзора.

Но встретились мы лишь в посмертии.

И лишь в посмертии мое сердце дрожит так, как не дрожало никогда в жизни.

Я перевожу взгляд на Калела. Он кажется другим. Темные волосы разметались по его лбу, будто он всю ночь спал. Смотрит он на меня с легкой печалью. Будто после разговора с Венерой и Плутоном он больше не хочет ни за что бороться.

И я понимаю его чувства.

В чем смысл нашего существования? Мы жили лишь чтобы страдать вместе. Танцевать с судьбой и смертью так, словно у нас был шанс от них сбежать.

— Готова? — спрашивает Калел, кладя ладонь на дверную ручку.

— Не знаю, к чему готовиться и что мы вообще ищем, — медленно признаюсь я. Кажется неправильным, что мы вот так отправимся куда-то вместе. После всего, что сделали друг другу.

Но почему мне так хочется, чтобы он обнял меня?

Усмехнувшись, он пожимает плечом.

— Я тоже, но, если ничего не предпримем, нам не выбраться отсюда, — Калел протягивает мне руку. От этого невинного жеста все во мне переворачивается.

Я беру его за руку. Мы переплетаем пальцы, и осознание этого оседает где-то в темной бездне хаоса моей души.

Калел толкает дверь, и она медленно открывается, являя вид на бескрайнюю тьму. Кажется, там лишь пустота, или какая-то черная дыра, что поглотит нас.

— Не бойся, Алира. Мы сделаем это вместе.

Я киваю, сглотнув, и вместе с ним шагаю в темноту. Тени клубятся вокруг нас, как дым, я не вижу Калела, хотя и держу его за руку.

Вокруг так холодно, что сводит ноги. Я держусь только потому, что Калел крепко меня держит.

— Кругом ничего нет… Таков наш Мортем? Лишь тьма? Такова наша божественная кара за земные грехи? — мой голос не разлетается в пространстве. Я словно уткнулась в глухую стену и звук не может двигаться дальше.

Остановившись, Калел покрепче сжимает мою ладонь и касается другой руки. Я опускаю подбородок. Сердце сжимается от бессилия и отчаяния.

Таков наш конец?

Калел ведет ладонью вверх по моей руке и шее, пока не касается лица. Я не вижу его, хотя он и стоит прямо напротив. И все же, я ясно представляю себе, как он на меня смотрит. Его душа всегда полна тяжести и горя.

Его теплая ладонь касается моей щеки. Вздохнув, я прижимаюсь к ней, и меня окутывает нежностью и запахом леса Флорум во время второй нашей встречи — костром и деревьями, которые все скрывают от посторонних глаз.

— Если кто и заслуживает наказания от богов, так это я, — Калел касается своим лбом моего, и я ничего не хочу так сильно, как посмотреть на него. — То, что я сделал… непростительно. Я только все разрушаю.

Слезы обжигают мои глаза. Мне знакомо одолевающее его чувство вины. Я точно также тяготилась ею, когда думала, что я — единственное чудовище в нашей паре. Но теперь, когда мы можем разделить этот груз, становится чуть легче.

— Пойдем, — я отхожу от него на шаг, крепко держа за руку, потому что боюсь, что мы потеряем друг друга в темноте.

Секунду он медлит, но потом продолжает двигаться вперед.

Кажется, будто мы блуждаем часами. Время здесь течет странно, но мы так долго бредем в никуда, что я начинаю волноваться, что мы попросту растворимся во тьме. Забудут ли о нас? Ведь именно это обычно происходит со временем.

— Это бессмысленно! Так мы никуда не доберемся, — отпустив его руку, я пытаюсь побежать обратно к дверям Плутона. Бог должен дать нам больше подсказок. Он не может попросту позволить нам навечно потеряться в его царстве.

— Алира, нельзя разделяться! — кричит Калел. Его шаги звучат так, будто он бежит по кромке воды. Мы приближаемся к морю? Приближаемся хоть к чему-то? Все мои чувства вопят, требуя найти какой-то ориентир.

Я не останавливаюсь. Я не должна быть здесь. Не должна быть мертва.

Не должна быть рядом с ним.

С тем, кто причинил мне столько боли, и все равно клянется, что любит меня.

— Алира.Пожалуйста. Я… Мне страшно, — умоляет Калел. Его голос настолько полон ужаса, что все у меня в груди будто переворачивается.

Я резко останавливаюсь.

— Я боюсь потерять тебя здесь, мое маленькое божество. Боюсь, что больше не увижу тебя даже в посмертии, и это просто невыносимо. Пожалуйста… Прошу, не уходи. Пожалуйста, — кажется, он падает на колени в неглубокую воду у нас под ногами.

Дыхание становится тяжелым, все во мне жаждет подойти к нему.

Мой голос звучит болезненно, словно где-то на теле открытая рана.

— Ты причинил мне боль…

— Знаю, — хрипит Калел.

— Ты убил меня.

— Как и ты меня, — он едва выдавливает слова сквозь всхлипы. — Это разбивает мне сердце, Алира. Его будто вырвали из груди, и ничего не может этого исправить. Прости меня.Прости меня.Пожалуйста. Давай просто выберемся из этой тьмы. Мне невыносима мысль, что ты навечно останешься здесь одна.

Он всегда был красноречив, всегда мог подобрать слова, способные возродить мою душу.

Уголки моего рта опускаются, и я кричу в пустоту. Бегу на его голос. Должно быть, он слышит, что я приближаюсь, а не отдаляюсь и встает, зовет меня по имени, чтобы мы смогли найтись в темноте.

Столкнувшись, мы отчаянно обнимаем друг друга. Калел прижимает меня к груди, обхватывает мой затылок ладонью и склоняет голову.

— Я думал, что потерял тебя, — шепчет он.

Я цепляюсь пальцами за его рубашку так, будто от этого зависит моя жизнь.

— Я не хочу терять тебя. Не хочу ссориться. Не хочу, чтобы мне было больно, Калел. Я хочу стать свободной. Почему мы не можем освободиться от всего этого? — мои плечи дрожат от рыданий.

Вдали вспыхивает искорка света, привлекая мое внимание.

Теперь тени вокруг светлеют. Я с силой моргаю, решив, что мне привиделось, но пустота вокруг нас исчезает.

— Калел, смотри, — шепотом говорю я и слегка отстраняюсь, чтобы впервые посмотреть на Мортем.

Я читала о нем множество легенд. В них говорилось, что подземный мир полон развалин, чудовищ и огня. Я ожидала увидеть демонов, издевающихся над смертными. Услышать крики, что не прекращаются уже вечность. Обнаружить кровавые реки, скелеты павших, и гигантских монстров, сотворенных Плутоном, которые будут стеречь врата.

Но Мортем оказывается совсем другим.

Обняв за талию, Калел притягивает меня к себе, и мы вместе разглядываем раскинувшийся перед нами новый мир.

Долина тянется во все стороны, насколько дотягивается взгляд. С одной ее стороны виднеется гора из небесно-голубых кристаллов. Они кажутся одновременно гладкими и разломанными, как осколки льда. Ледник существует без снега и мороза. Он теплый. Здесь внизу нет солнца, но все так и сияет. Из кристаллов исходит свет, становящийся ярче, отражаясь в сколах и гранях камней.

Нежные цвета приносят душевный покой. Они кажутся располагающими, полными надежды.

Сначала мне кажется, что травинки на полях подернуты инеем, но, когда мы сходим с каменистого выступа, на котором стояли, оказывается, что они не покрыты льдом. Просто трава бледно-голубая, на пару оттенков темнее, чем горы. Мягкий ветерок покачивает ее, делая похожей на волны.

Прямо перед нами уходят за горизонт бесконечные поля. Подняв глаза к небу, я вижу стену воды. Кажется, будто мы под поверхностью моря, только она почему-то темнее, и на волнах вспыхивают искорки, похожие на рассыпавшиеся

Пораженная увиденным, я судорожно вздыхаю. Не раздумывая, я поглаживаю кончиками пальцев достающую до колен траву.

— Калел, ты видишь темный и пугающий Мортем или тот же волшебный подводный мир, что и я? — спрашиваю я, переводя на него взгляд. В его глазах я вижу то же восторженное изумление, что отражается и в моих.

Его взгляд вслед за моим скользит по пейзажу и к небу, жадно впитывая все детали. Здесь даже прекраснее, чем было в Девиците с его защитной завесой.

— Я вижу мир, в котором, как я думал, живут лишь боги, но никак не мертвые, — медленно отвечает Калел, прежде чем посмотреть на меня. Уголки его губ изгибаются в нервной улыбке. — Разве могут все книги ошибаться? Почему многие боятся Мортема, если здесь рай, в котором можно отдохнуть в посмертии? — на его лице отражается облегчение.

Я разглядываю низины на полях вдалеке. Кажется, в самом центре притаилась небольшая деревушка, через которую проходит дорога, ведущая на другую сторону гор.

— Разве не ты говорил, что пока еще никто не возвращался из Мортема? Никто не знает, чего именно ждать. Может, из-за прошлых деяний все считают Плутона жестоким богом. Тем, кто хочет причинять страдания. А может, Плутон сам распустил эти слухи, чтобы те, кто здесь оказывается, испытали тот же восторг, что и мы.

В ответ на мои слова Калел воодушевленно кивает.

Если бы в Мортеме можно было попасть на разные уровни в зависимости от содеянных грехов, то мы с Калелом точно оказали бы на самом нижнем. Мы отняли сотни жизней и совершали куда худшие поступки, чем остальные.

— Действительно. В это легко поверить, учитывая, как пугает остров, через который сюда попадают, — он взмахивает рукой, и я улыбаюсь.

Воздух пропитан сладковатым ароматом, напоминающим жимолость. Я уже не чувствую такой тяжести на плечах, как пару минут назад.

— Думаю, нам нужно идти дальше и посмотреть, что в той деревушке в низине.

Проследив мой взгляд, Калел кивает.

— Как думаешь, сколько прошло времени? — спрашивает он, когда мы начинаем шагать по долине.

— Неизвестно. Чувство странное, будто это все сон. Прошло десять часов, а может, и дней. А может, и несколько минут. Мне кажется… будто времени здесь вообще не существует, — опустив взгляд на руки, я замечаю, что на них нет следов черной и золотой крови.

На мне надето простое белое платье, чуть ли не светящееся в голубоватых оттенках пейзажа. И впервые за долгое время я чувствую себя просто собой. Ни модных платьев, ни доспехов, ни правил, которые нужно соблюдать ради моего королевства. В Мортеме вся злость и печаль угасла вместе с прошлым и будущим. Это место будто питается эмоциями, оставляя источник спокойным. Довольным всем.

— Да, я чувствую то же самое. Не знаю, как долго мы блуждали в пустоте. Но каждый момент здесь кажется драгоценным. Нам нужно вернуться в Девицит, чтобы… — Калел умолкает и останавливается, глядя на меня со странным выражением лица.

— Перебить всех полубогов? — я заканчиваю фразу за него. Я не чувствую гнева. Это логичный вопрос.

Нахмурившись, он качает головой.

— Нет. Но я не могу позволить им разрушить Девицит, Алира, — от нежности в его голосе у меня сжимается сердце.

— Может, мы найдем здесь ответы? Ведь нас отправили сюда по какой-то причине, — я задумываюсь над сказанным, и тут меня осеняет. — Все, кроме богов, оказываются в Мортеме. Может, нам стоит найти старейшин каждого из королевств, и они смогут помочь?

Калел недоверчиво смотрит в ответ, пока мы продолжаем идти в сторону деревни.

— Почему ты думаешь, что они захотят, чтобы мы жили в мире? Им самим не удалось его достичь. Посмотри, что с нами произошло.

— Но можно ведь попытаться.

Сжав губы, он коротко кивает. Глаза у него мутные, взгляд плывет. Он уже давно не пил мою кровь.

Нужно ли ему питаться здесь, в Мортеме?

В животе у Калела громко урчит, и он обхватывает его руками, покраснев. Должно быть, он замечает мой взволнованный взгляд, потому что бормочет:

— Я в порядке.

Прочистив горло, он уверенно идет дальше.

Нахмурившись, я скрещиваю руки на груди. Больше всего меня раздражает то, что я вообще начала переживать.

— Хорошо, потому что я тебе ничего и не предлагаю, — я резко отворачиваюсь, едва услышав его удивленный вздох.

— А с чего ты решила, что я просил? — огрызается он. Его голос полон такого сарказма, какого я никогда еще не слышала.

По какой-то причине это дико выводит меня из себя. Я не могу не бросить на него резкий взгляд. Он смотрит в ответ, и я тут же понимаю, что он нарочно меня провоцирует. На его губах играет хитрая улыбка. Калел тихо усмехается.

— А ты сразу бросаешься в ссору, маленькое божество, — он улыбается так искренне и прекрасно, что на секунду я забываю обо всем. Приятно видеть его не переживающим о тяготах нашей жизни.

— С тобой это легко, — поддразниваю я, толкая его плечом.

Он спотыкается о ком травы и тут же падает на землю. Подняв голову, он смотрит на меня, прищурившись и игриво улыбаясь.

— Ну, держись.

Быстро поднявшись, он бежит за мной по полю. Я кричу. Калел ловит меня за талию, и мы вместе падаем в траву. Из моей груди рвется смех, и Калел тоже усмехается, поднимая на меня взгляд. Я лежу у него на груди, и когда пытаюсь подняться, он крепче прижимает меня к себе. Я разглядываю его спутанные волосы и прилипшие к рубашке травинки. Сладкий запах в воздухе и тепло вокруг растапливают лед в моем сердце.

Калел понимает, как мы близки, и резко распахивает янтарные глаза, но не отстраняется. И я тоже. Мы смотрим друг на друга. Сердце у меня бьется неровно, ладони прижаты к его груди.

Подняв руку к моему лицу, Калел убирает травинку у меня из волос и шепотом произносит:

— Думаю, я никогда не слышал, чтобы ты вот так смеялась, — в глазах у него застыла смесь удивления и грусти. — Как бы я хотел все вернуть и провести наше время вместе совсем иначе. Как же я жажду измениться и стать тем, кто может тебя рассмешить. Раз и навсегда.

Он нежно касается моего лица, проводит большим пальцем по нижней губе так, словно хочет украсть еще один поцелуй.

— Мы не можем все вернуть… но может, еще не поздно измениться, — шепчу я, прижимаясь к нему крепче и переплетая наши пальцы. Его зрачки расширяются от того, как мы близко. — Мы не должны быть теми, кем нас

Калел смотрит на меня, прищурившись, и кивает.

— Если мы выберемся, то положим этому конец. Я не хочу быть воином, герцогом, Кровавым Рыцарем. Хочу стать… собой. Я совсем не жестокий и больше не желаю никому вредить.

Я легко улыбаюсь.

— Я тоже.

Глубоко вздохнув, я отстраняюсь от него. Тоже выпрямившись, он садится рядом. Мы сидим в высокой траве, разглядывая небольшой участок Мортема и деревню вдалеке.

Калел первым нарушает повисшую между нами тишину.

— Все плохое, что я тебе сделал, было до того, как мы сблизились, маленькое божество. До того, как я понял, кто ты для меня.

Я отвечаю не сразу, и он поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Я дергаю травинки у себя возле ног. Это привычка, от которой я думала, что избавилась еще в детстве. Но я даже не помню, когда в последний раз вот так сидела с кем-то в поле и чувствовала себя так хорошо.

— Ты наложил проклятие, не зная, что это была я, но мог рассказать потом, когда мы уже сблизились. Если бы ты начал с этого прямо в той комнате, когда мы остались вдвоем, все могло бы быть иначе, — я сдерживаю себя. — Хотя… может и нет. Может, если бы ты рассказал мне про сад… Сколько полубогов ты сам похоронил в клумбах? Сколько пали под твоим клинком? — я поднимаю руки и смотрю на них. Думаю, сколько демонов убила.

— Слишком много.

Вздрогнув, я смотрю на Калела. Не ожидала, что он признается.

— Слишком много… И я сожалею о каждом. Ни одной ночи я не спал спокойно. А теперь, когда я знаю, что не должен был пережить того дня, когда погибли дяди… Я не могу не думать о том, сколько жизней забрал взамен своей.

В груди у меня вспыхивает боль. Венера сказала, что он не должен был даже стать взрослым. В ту ночь линия Пожирателей должна была закончиться на нем. Я и представить себе не могу, каково ему.

Я накрываю его ладонь своей.

— Все это ужасно несправедливо… Но я эгоистично скажу, что рада тому, что ты здесь, Калел. Не могу представить себе мир, в котором нет тебя.

Несколько секунду он изумленно смотрит на меня, и наконец, слегка улыбается.

— Значит, будем вместе, жена? — он прокашливается, борясь с чувствами, встает и протягивает мне руку.

Широко улыбнувшись, я беру ее, позволяя ему помочь мне подняться.

— Будем вместе, муж.

***

До деревни мы добираемся быстро. По крайней мере, мне так кажется, потому что время здесь течет иначе, чем в нашем мире. Прямо как будто я только проснулась, и еще подремываю.

Деревенька выглядит уютной, и от этого у меня по спине пробегает холодок. Она выглядит в точности как Торнхолл, правда, тут живут не только демоны, но и полубоги и даже люди. Все смешались друг с другом и мирно сосуществуют.

Кругом стоят небольшие коттеджи, окруженные покосившимися заборами в три фута высотой, а на главной улице виднеется часовня и несколько магазинчиков. Не знай я, что нахожусь в Мортеме, мне было бы сложно понять, где я оказалась.

Все вокруг кажется таким… нормальным. Как если бы мы нашли местечко, которого нет на картах.

Около входа в деревню течет небольшой ручей, возле которого играют дети. Когда мы подходим к ним поближе, Калел останавливается и странно смотрит на меня. Я возвращаю ему взгляд. Все играющие дети имеют разное происхождение. На Фалторе это было бы неслыханно.

Ведь люди боятся демонов и полубогов. Полубоги боятся демонов и наоборот.

— Привет, ребята, — говорит Калел и присаживается, чтобы быть с ними одного роста и не таким пугающим. — Мы с моей любимой заблудились. Можете подсказать, где мы? — осторожно спрашивает он. Детишек пятеро, они разом оборачиваются и улыбаются нам без капли страха в глазах. Кажется, нет ничего обычного в том, чтобы в деревне появлялись незнакомцы.

— Привет, — отвечает маленькая девочка-человек. У нее большие темные глаза и волосы до середины спины. Она одета в красивое темно-синее платье, ярко выделяющееся на фоне голубоватого пейзажа. Задумчиво посмотрев на нас, она начинает хихикать.

— Что смешного? — спрашиваю я, улыбаясь. Я никогда раньше не говорила с человеком. Кажется, их легко развеселить.

— Я смеюсь, потому что вы вовсе не заблудились. Все проходят здесь, — она говорит об этом так просто, что сразу становится ясно — это правда. Просто так здесь все устроено.

Калел оглядывается на меня, и я отвечаю взволнованным взглядом.Если все здесь проходят, то, как нам понять, что мы сможем отсюда выбраться?

— А, понятно. А поблизости есть кто-то из ваших родителей? Я бы с ними поговорил, — Калел по очереди смотрит на детей в ожидании ответа.

Они качают головами.

Следующим отвечает маленький мальчик. По обеим сторонам лба у него торчат маленькие голубые рожки, а вдоль линии роста волос виднеются чешуйки, прямо как у Тессы.

— Думаю, они еще не приходили. Мы все их тут ждем.

От этих слов у меня обрывается сердце. Значит, они умерли раньше родителей и застряли здесь. Понимают ли они вообще, что погибли?

Присев рядом с Калелом, я тепло улыбаюсь детям.

— Спасибо вам за помощь. Уверена, ваши родители появятся совсем скоро, и вы всегда будете вместе.

Просияв от радости, они отворачиваются обратно к ручью и снова начинают ловить пескарей.

Калел бросает на них последний полный любопытства взгляд, и мы идем вглубь деревни. И чем дальше мы проходим, тем очевиднее становится, что здесь нет взрослых, лишь одни дети.

— Почему они здесь совсем одни? — шепотом спрашиваю я, стараясь не выглядеть грустной, потому что никто из малышей не печалится, и я не хочу, чтобы они подумали, будто что-то не так.

— Где-то поблизости должен быть кто-то из взрослых… Алира, эта деревня ничего тебе не напоминает? — задает вопрос Калел. Он смотрит на здания, и у него срывается голос.

Я тяжело сглатываю.

— Мне показалось, что она очень похожа на Торнхолл… Но это бессмысленно, правда? С чего бы здесь быть целой деревне?

Это звучит абсурдно, как будто опустевшие города, деревни, вымершие королевства и замки тоже перемещаются в Мортем. Неужели летающие, ползучие и плавающие создания тоже оказываются здесь? Например, пескари, которых ловили дети? Все здесь очень странно.

— Я тоже об этом подумал, — он умолкает и останавливается возле одного из домов. Если задуматься, это точная копия того, мимо которого мы проезжали три месяца назад, по пути в Девицит.

Нахмурившись, я осторожно касаюсь рукой локтя Калела.

— Это был дом твоей матери?

Он медленно кивает.

— Хочешь… — я не очень понимаю, что сказать, чтобы не причинить ему боль. Так что я просто делаю шаг вперед и смотрю на него.

Лицо Калела кажется ужасно усталым. Под глазами залегли темные круги, взгляд полон печали.

— Думаю, в этом нет смысла. Дети сказали, что родителей здесь нет.

— Они сказали, чтоихродителей здесь нет, — с нежностью говорю я.

Он сжимает губы и отворачивается, морщась от горя.

Я кладу руку ему на плечо, и Калел опускает голову.

— Я быстро туда загляну. И тут же вернусь обратно.

Калел кивает, прикусывая губу. Он старается не выглядеть воодушевленным, глядя, как я подхожу к дому.

Он выглядит симпатично. Доски уже старые, но это смотрится уместно в деревне. Окна слегка покосились, а дверь выкрашена в бирюзовый цвет. Шторы задернуты, света внутри нет, но я все равно поднимаюсь на крыльцо и дважды стучу.

Никто не отзывается. Не то, чтобы я этого ждала, просто мне показалось, что так будет вежливо.

Медленно открыв дверь, я вхожу внутрь. Меня тут же окутывает струящееся из камина тепло и запахи свежего хлеба и супа. Кто-то напевает себе под нос колыбельную, которую я слышала в далеком детстве. Я ищу источник звука, но вижу лишь ярко раскрашенные стены, синие шторы, растопленный очаг и множество растений, свисающих с потолка и расставленных по полкам. В этом доме столько жизни.

— Здесь кто-нибудь есть? — я снова обозначаю свое присутствие, оказавшись внутри.

— О, я и не знала, что у меня гости, — раздается женский голос откуда-то из-за плиты. Сперва я хмурюсь, сбитая с толку, потому что никого не вижу, но потом женщина выпрямляется. В руках у нее противень со свежим хлебом, который она держит прихватками.

Хотя у Калела во дворце не было ни одного портрета матери, я не сомневаюсь, что это она. Кажется, она перестала стареть примерно лет в тридцать пять-сорок, как все демоны и полубоги. Она выглядит молодой и красивой. Волосы у нее такие же темные, как у сына, глаза пылают, как горящие угли. Уши тоже заостренные, голова перевязана платком, чтобы волосы не падали на лицо. Лицо женщины раскраснелось от жара духовки, но она широко, приветливо улыбается.

Я так поражена тем, что она здесь, что не могу ничего сказать и просто таращусь на нее. В животе все сворачивается от невыносимой боли.

Я прекрасно знаю, кто она такая и из-за кого оказалась здесь.

Поставив противень, она снимает с рук прихватки и обходит вокруг кухонного стола, встревоженно улыбаясь.

— С тобой все хорошо, милая? — спрашивает она, берет меня за руку и ведет к дивану.

Я бездумно иду следом и сажусь рядом с ней.

Чувство вины такое сильное, что мне хочется просто сбежать. Лучше бы я сюда не заходила. Но Калел так обрадуется, когда ее увидит и наконец сможет попрощаться.

— Я понимаю, что поначалу кажется странным вот так проснуться и обнаружить, что ты в Мортеме, но ты скоро привыкнешь и все будет прекрасно, — говорит женщина, наливая мне чашку чая.

Покачав головой, я заставляю себя встать.

— Я… ээ… просто зашла проверить, есть ли здесь кто-нибудь… Но кое-кто будет рад с вами повидаться.

Она смотрит на меня, приподняв бровь.

— Ты не хочешь остаться?

Я снова качаю головой.Я вот совсем, ни капельки не хочу.

Я мчусь к двери, распахиваю ее и почти оказываюсь на крыльце, как вдруг будто в стену врезаюсь.Ой.Я с такой силой ударяюсь о грудь Калела, что из легких вылетает весь воздух. Он стоит, подняв руку так, словно собирался постучать.

— Калел, тут… — я не могу закончить фразу. Я начинаю говорить еще пару раз, прежде чем сдаться и просто отойти в сторону, чтобы он сам посмотрел.

У него расширяются зрачки, приоткрывается рот. Глаза наполняются слезами.

— Мама?

Я не жду, пока он еще что-то скажет. Вина рвет меня на части, и я сойду с ума, если останусь здесь еще хотя бы на секунду.

Отойдя в сторону, я бегу к краю деревни.

Я будто тону.

Я не могу посмотреть в глаза тому, что натворила.

Глава 20

Калел

Алира несется мимо меня, но я не могу оторвать взгляда от мамы.

Сначала мне не верится, что это и вправду она. Я смотрю на нее и жду, что видение растает, но этого не происходит. Заливаясь слезами точно так же, как я, мама протягивает ко мне руки.

— Калел, — хрипло зовет она.

Я бегу к ней, и мы крепко обнимаемся, всхлипывая.

— Мама, мне так жаль, — рыдаю я, не заботясь о том, что слезы стекают на ее одежду. Когда-то в детстве она отругала меня за такое. — Мне так жаль, что в тот день я не успел тебя спасти.

Качая головой, она успокаивающе поглаживает меня по спине.

— Сынок, нельзя винить себя в том, что не в твоей власти. Может, нам не всегда нравится уготованная нам судьба, но я со своей смирилась. Я была рада, что ты выжил.

Быстро отстранившись, мама разглядывает меня. Радостный взгляд сменяется внимательным и встревоженным.

— Как ты сюда попал? — она широко распахивает глаза, в которых теперь поселяется ужас. — Нет, не может быть.

Опустив голову, я делаю глубокий вдох.

— Я не вполне уверен, умер я или нет.

Мама смотрит на меня удивленно, но с робкой надеждой.

Я жестом показываю на диван, вокруг которого носился маленьким. Мамин коттедж выглядит точно таким же, каким был меньше года назад. Здесь я чувствую себя дома. И мне совсем не хочется отсюда уходить.

— Это долгая история, — говорю я, садясь.

Мама окидывает меня понимающим взглядом.

— Я сделаю тебе чаю.

***

Прежде чем что-то сказать, мама долго сидит и молча смотрит на пустую чайную чашку у себя в руках.

Я рассказал ей обо всем. Обо всех событиях с того момента, как я потерял ее, и даже раньше, о том, как погиб в детстве в лесу Флорум и Плутон спас меня.Обо всем.

— Калел… Я даже не знаю, что сказать. С чего начать, — она перестала плакать всего пару минут назад. Лежащий рядом с ней платок все еще мокрый. — Значит… та девушка и есть Алира? Полубогиня, на которой ты женился?

Я нервно сплетаю пальцы и опускаю взгляд. Мне нужно рассказать ей обо всех ужасных вещах, что я сделал. Меня охватывает уничтожающий стыд.

Я киваю.

Мама встает, подходит к двери, открывает

— Куда она ушла? Разве она не ждала снаружи? — с тревогой спрашивает мама.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, она где-то в деревне, — меня так оглушают эмоции, что я не знаю, что делать, кроме как просто существовать. Каждый вдох дается труднее предыдущего.

— Калел, — мама произносит мое имя так, будто ее что-то расстраивает.

Подняв голову, я смотрю ей в глаза.

— Она взрослая полубогиня. Может делать, что ей вздумается. С чего я должен следить, куда понесло эту девчонку? — говорю я жестче, чем хотел. Рассказывая нашу историю, я снова погрузился в разочарование.

Мама быстро проходит комнату насквозь и бьет меня ладонью по лицу. Вытаращив глаза, я прижимаю руку к щеке, как ошеломленный мальчишка, и смотрю, замерев, на мать.

— После того, как ты потерял дядь в лесу Флорум, ты уже не был прежним. Но я и подумать не могла, что ты станешь таким бессердечным. Калел, мы говорим о твоей жене. Я знаю, что вы очень разные и оба сражаетесь с призраками прошлого, но я вижу в ней то же, что и в тебе. Вы любите друг друга. Во имя всех богов, вам несмотря ни на что был дарован второй шанс!

Сердце у меня в груди обрывается и падает. Почему нам сложнее всего смириться с самыми нежными частями наших душ? Почему так не хочется бередить раны, причиняющие боль?

— Но мама, ты погибла из-за Алиры, — шепчу я срывающимся от нахлынувших чувств голосом.

— Я погибла не из-за нее. Король послал бы вместо нее другого рыцаря, и судя по тому, что я слышала, у нее вообще не было выбора. Венера и Плутон уже вмешались в ваши судьбы. Ты не можешь винить эту девочку в моей смерти. А она не может винить тебя в гибели тех полубогов и в том, что стало с ними после смерти в Девиците, — ее взгляд полон боли. — Ты же знаешь, что я жила в Торнхолле, потому что мне было невыносимо то, что творилось в королевстве. Поэтому, когда ты вернулся из леса Флорум и настаивал на том, что станешь рыцарем, я так возражала. Я никогда не хотела для тебя такой жизни.

Сдержанно улыбнувшись, она идет к книжной полке, открывает одну из стоящих там шкатулок и достает оттуда какую-то безделушку. Мама отдает ее мне, и я смотрю на вещицу во все глаза.

Это золотой оливковый листочек. Я поднимаю на маму недоуменный взгляд.

— На память обо мне. Если есть способ вернуть в королевство мир, то ты должен идти. Я очень люблю тебя, сынок, но ты должен идти, — она слегка сжимает мою руку и целует меня в лоб.

Склонив голову, я представляю себе будущее, в котором больше не будет насилия.

— Но я так устал, мама. Я не хочу больше убивать.

Она с улыбкой заставляет меня посмотреть на нее.

— Так не делай этого. Ступай, найди божество и исправь то, что испортил. Если Венера и Плутон в вас верят, то и я тоже. Вы двое можете все изменить.

Я прикусываю щеку, чтобы не дать слезам пролиться.

— Может, она и не злится так сильно, но по-прежнему считает меня чудовищем. И возможно, я таким и был. Не думаю, что она сможет снова полюбить меня, как раньше.

Мама лишь успокаивающе сжимает мою ладонь, пока ведет меня к двери.

— А я думаю, что ты удивишься, узнав, на что способна любовь. Возможно, ты даже поймешь, что она не остается прежней и лишь растет. А теперь иди.

Она подталкивает меня к выходу. Стоя на пороге, я пытаюсь как можно лучше запомнить ее черты.

— Мы встретимся снова, — говорю я с полной надежды улыбкой.

Мама кивает и машет мне, тепло улыбаясь, как делала всегда, когда я уезжал на боевые задания. Так похоже, что напоминает сон или воспоминание.

Но она права. Я должен найти Алиру.

Глава 21

Алира

Я отхожу от деревни всего шагов на двадцать, но, когда оборачиваюсь, за спиной у меня ничего нет. Вокруг клубится плотный, как облака, туман, и я понятия не имею, где оказалась. В груди вспыхивает паника, становится трудно дышать. Кончики пальцев немеют.

Что за херня здесь творится?Сердце отчаянно бьется.

Я нерешительно иду, почти ничего вокруг не видя. Сделав всего пару шагов, я оказываюсь перед жуткой пещерой с кристальными стенами. Здесь совсем не так светло, как было в деревне. Из-за тумана в пещере полутемно, кристаллы не светятся, как должны.

Кажется, будто зайти внутрь — глупая идея, но оставаться в тумане еще страшнее. То есть, мы же в Мортеме. Я могу лишь предполагать, что здесь нам бояться нечего. Мы мертвы, или находимся между жизнью и смертью. Я оказалась здесь по какой-то причине, а деревня исчезла не просто так. Интересно, есть ли внутри пещеры кто-то, с кем мне нужно поговорить.

Я прохожу вглубь, и вокруг моих лодыжек вьется холодный ветер. Звук капающей воды эхом отдается от стен пещеры, будто его ничто не поглощает. Я опасливо иду дальше, но кажется, бояться здесь нечего. Пещера уходит все глубже и глубже, пока я не оказываюсь перед древней деревянной дверью, которой оканчивается туннель. Осторожно приоткрыв ее, я заглядываю внутрь.

В центре помещения стоит огромный котел, в котором кипит жидкость, поглощающая свет. Под ним горит вспыхивающее потусторонними искрами черное пламя, отбрасывающее жуткие тени на стены пещеры.

По рукам у меня бегут мурашки, и я чувствую чье-то присутствие еще до того, как их вижу.Мойры.

Выглядят они пугающе. Почти как люди, только кожа у них серая, и каждая из женщин что-то скрывает. Одна закрывает себе рот, другая — глаза, а третья — уши.

Не знаю, как мать набралась храбрости с ними поговорить.

— Алира, дочь Венеры. Как это было давно, и вместе с тем, кажется, совсем недавно, — они говорят хором, будто у них общее сознание.

Я твердо стою на ногах, зная, что они не причинят мне вреда, хотя мне и неуютно рядом с ними.

— Почему вы согласились дать моей матери желаемое много лет назад? Почему изменили мою судьбу? — мне мерзко от того, как жалко звучит мой голос, но я и правда хочу знать. Кажется, они не слишком охотно решаются менять чей-то путь. А значит, возникает вопрос: чем расплатилась Венера?

Двигаясь в унисон, они обходят вокруг котла, берут ковш и помешивают им содержимое.

— Нас не удивляет твой

Я смотрю на них и хочу ответить отрицательно, но потом задумываюсь. Моя жизнь была лучше, чем у многих. Многие пережили куда более жуткие моменты, чем я. Мне вспоминается, как я смеялась в родном королевстве, с рыцарями, знакомыми с детства и своей подругой Корин. Мои боевые тренировки и дружба с боевыми товарищами. Все, что я успела испытать даже после того, как покинула Алзор. Например, осознала, что демоны не так уж сильно от нас отличаются, что они способны на доброту, что у них есть традиции, о которых я ничего не знала. Они могут окружать себя такой красотой, что ее достоин увидеть весь Фалтор.

— Да, — отвечаю я, легко улыбаясь.

Мойры спокойно смотрят на меня.

— Тогда почему ты оказалась здесь?

Я прищуриваюсь. Они прекрасно знают, как так вышло. Скорее всего, они уже очень давно за мной наблюдают, зная, к чему приведет каждый мой шаг.

— Разве не вы должны рассказать мне об этом? Как нам выбраться отсюда? Как остановить войну? — упрямо говорю я. Лучше сразу перейти к делу. Впрочем, я знаю, что можно не ждать от Мойр прямого ответа. Они предпочитают уловки и загадки.

— Война назревала с тех пор, как появились первые демоны и полубоги. И она продолжится, пока не будет принесена жертва, сотворенная из чистейшей любви.

— Жертва из любви? Что это значит? Что вы имеете в виду?

Несколько секунд они разглядывают меня, смотрят в мои полные отчаяния глаза, а потом опускают взгляд обратно в котел. Черная жидкость пузырится, и несколько капель падают на пол.

— Ты поймешь, когда придет время.

И как я пойму? Они хотят сказать, что я должна пожертвовать собой? Или Калелом? Чувство такое, будто мое сердце снова пронзил меч.

— Вы хотите сказать, что один из нас должен умереть? — мой голос окутывает их, но Мойры лишь таинственно улыбаются.

Та, что закрывает себе рот, запускает руку под плащ и протягивает мне что-то. Я не осознавала, насколько Мойры выше меня, но теперь, когда мы стоим рядом, от этого становится жутковато. Рука, протянутая ко мне, влажная и морщинистая.

Мойра передает мне какой-то предмет, завернутый в старую рваную ткань. Взяв его, я понимаю, что это что-то наподобие кинжала и вздрагиваю.

— Мы привели тебя сюда, чтобы отдать это, — звук их голоса подрагивает в воздухе, и у меня сводит живот.

Тяжело сглотнув, я начинаю разворачивать кинжал. На лбу выступает пот, когда я понимаю, что это клинок моей матери. Единственная вещь, которую она оставила, когда бросила меня в Алзоре.

— Мамин кинжал? — медленно спрашиваю я, поднимая взгляд на Мойр. — Что мне с ним делать?

Остальные Мойры подходят ко мне вслед за той, что прикрывает рот.

— Он не ее, а наш. Он понадобиться тебе, когда ты отыщешь путь назад и будешь готова принести жертву.

Я несколько раз открываю и закрываю рот, не в силах вымолвить ни слова. Я поражена и встревожена.

— Мне придется кого-то убить им?

Они смотрят на меня пустыми глазами.

— Оно должно быть написано золотой кровью.

Опять это.Все мое тело замирает, я не могу дышать.

— Так вы меняете судьбы, — шепотом говорю я. Они неспешно кивают в ответ.

Я поворачиваюсь, чтобы лучше рассмотреть кинжал в свете факелов, освещающих вход в туннель.

— Но… — тихо бормочу я. Обернувшись, я натыкаюсь на глухую стену пещеры. Помещение исчезло, а вместе с ним и Мойры, котел и все остальное.

Кроме клинка у меня в руках.

Тяжело ступая, я возвращаюсь тем же путем, что пришла.

Быстро выйдя из пещеры, я с удивлением замечаю, что туман исчез, но деревни по-прежнему не видно. Вместо нее передо мной раскинулась пустошь, похожая на болото. Из грязных луж торчат темные деревья. Их корни давно переросли и теперь изгибаются над затянутыми мхом тропинками, вьющимися между водой и корой.

Где я?

В животе все сжимается. Я смотрю на жутковатый пейзаж, и меня охватывает бессилие.

Я потерялась.

Глава 22

Алира

Оказавшись непонятно где, среди бесконечного пейзажа, я погружаюсь в воспоминания. Думаю о том, что было бы, если бы мы с Калелом проявили больше понимания друг к другу и думали о том, как вместе изменить судьбу вместо того, чтобы ссориться из-за прошлого.

Интересно, Калел все еще в подземном мире, как и я? Потерян ли он, утратил ли надежду выбраться из Мортема, несмотря на то, что уже прошло так много времени. Кажется, это маловероятно, но Венера говорила, что здесь каждый час равен секунде наверху.

Уже чуть больше недели я брожу, заблудившись и отчаявшись, среди болот. Время здесь течет странно. Так медленно, что становится легко потерять рассудок от того, что его не чувствуешь. Остается лишь думать о своих ошибках и том, что хочется забрать назад.

Если бы я смогла выбраться, то сказала бы Калелу, что готова его выслушать. Услышать извинения, которые до этого игнорировала.

После того, как Мойры меня бросили, я большую часть дня обследовала болота, пока не нашла домик, очень похожий на тот, в котором оказались мы с Калелом после временной петли. Он совсем маленький, с кухней, комнатой и кроватью возле очага.

Побродив по туманному болоту, я легко смирилась с тем, что он станет моим временным пристанищем, но самостоятельность вскоре переросла в одиночество, а оно — в тоску. Я думала об Алзоре и Девиците бесконечными часами, что складывались в долгие дни.

Таково мое наказание. Мне лишь хотелось бы, чтобы рядом был Калел.

Я очень сожалею о том, что мы не смогли уладить все между нами, пока еще были живы. Надеюсь, Калел остался с матерью. Надеюсь, он обрел покой.

Делаю пометку о том, что прошел еще один день.

Кровать скрипит, когда я сажусь на нее и натягиваю одеяло до подбородка. Как и каждую ночь, я смотрю в потолок и пересчитываю свисающие с него засушенные цветы. Когда я пришла, они уже были здесь. Забавно, что это пионы из дворца Калела.

Поначалу дни проходили быстро. Много времени уходило на то, чтобы найти путь прочь из болот. Но в какую сторону я бы не шла сквозь туман и дымку, передо мной снова оказывался этот домик. Оказалось, здесь спрятано много еды. В Мортеме есть не обязательно,

Сложно поверить, что время в Мортеме течет иначе. Я провела здесь неделю, а наверху прошло всего лишь три минуты. Я много думаю о том, в порядке ли Николай и семья Тессы. О том, оказалась ли Корин в армии Алзора, готовой напасть на Девицит.

Осознание того, что здесь прошло так много времени, а наверху — так мало, сводит с ума. Чувство такое, будто я жду, когда произойдет нечто ужасное и смотрю со стороны, как оно надвигается. Возможно, беда придет спустя годы, но мне остается лишь ждать и смотреть.

***

Просыпаюсь я от стука в дверь.

Сердце подскакивает к горлу, все тело замирает, и я в состоянии лишь вцепиться в одеяло и прижать его к груди.

На двери домика нет замка, и это никогда меня не тревожило, потому что я была одна среди болот. Но теперь, когда ручка поворачивается и створка приоткрывается, мое сердце начинает отчаянно колотиться, по венам растекается страх.

Мне почти хочется спрятаться под простынями, но инстинкты берут верх. Быстро выскользнув из кровати, я беру трость для ходьбы, которую нашла в кладовке в первый день здесь.

Сомневаюсь, что смогу защититься с ее помощью, но это хотя бы что-то. Дверь широко распахивается и на пороге появляется темный силуэт.

Плечи у гостя широкие, но даже в темноте мне становится ясно, что он очень устал. Я не вижу его лица, но стоит ему начать идти ко мне, как я сразу понимаю, кто это. Это становится ясно по первым звукам его шагов. Я бы узнала их, когда угодно.

Он останавливается передо мной. Нас разделяет всего один шаг. Он опускает взгляд, и теперь, когда мы так близко, я ясно вижу его черты. Глаза у него ввалились и потемнели так, словно он не спал ни ночи. Борода отросла, и от этого он кажется совсем другим. Постаревшим.

Мы стоим, молча глядя друг на друга.

Сердце колотится у меня в горле. Я не знаю, что сказать. Чувства рвутся наружу, умоляя меня их выпустить.

Калел тоже выглядит так, будто его захватили эмоции. Он хмурится, неглубоко дыша, словно его сердце бешено колотится.

— Наконец-то я нашел тебя… Маленькое божество, — голос его звучит хрипло, в глазах появляются слезы.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Не знаю, что мне сказать или сделать, лишь радуюсь тому, что он здесь.

— Это все взаправду? Ты действительно здесь? — осторожно спрашиваю я, глядя на его руки. Как же мне хочется к ним прикоснуться.

— Я так же реален, как и ты, надеюсь, — шепотом отвечает он, вглядываясь в мое лицо. Интересно, что он в нем видит. Заблудшую полубогиню, что застряла здесь в одиночестве? Выгляжу ли я такой же измученной, как он? Должно быть, он замечает мои страдания так же, как я его, потому что прикладывает ладонь к груди так, будто ему больно.

Искры в очаге потрескивают и кружатся между нами.

Это единственный звук в тишине. Мы бросаемся друг другу в объятия.

— Калел, мне так жаль. За твою маму… За Торнхолл, за то, что у меня были от тебя секреты. Мне так жаль, — рыдаю я в его руках, и он продолжает крепко обнимать меня.

Поцеловав меня в макушку, Калел поглаживает мои волосы.

— И ты прости меня, Алира. Прости за то, что я лгал тебе, что скрывал свои жуткие тайны. За то что проклял тебя, обрек на петлю времени. Я сделал так много ужасных вещей… и теперь, наконец, у меня была возможность о них подумать. Поразмыслить о времени, что я потратил зря, причиняя другим страдания. Теперь, умерев, я понимаю, что во всей своей жизни хотел лишь тебя. И будь проклято все остальное.

Я не могу перестать плакать. Отстранившись, я смотрю ему в глаза. Сжав руки в кулаки, я слегка бью его в грудь.

— Где ты был? Я не могла найти тебя. Не могла найти дорогу обратно к тебе, и застряла здесь на все это время, — слова потоком льются наружу. Я вытираю слезы, но тут же накатывают новые.

Калел поглаживает меня по щеке и смотрит с сочувствием.

— Я искал тебя каждую секунду каждого дня. Прошел сквозь весь Мортем и нашел тебя в самом дальнем его углу, будто спрятанный драгоценный камень. И если бы было нужно, я сделал бы это еще тысячу раз, — шепча мое имя, Калел прижимается губами к ямке у меня на шее. — Я люблю тебя, Алира. Каждая моя мысль была лишь о тебе. Может, ты все еще меня ненавидишь, но я готов на что угодно, лишь бы все исправить. Пожалуйста. Прошу, прости меня. Хоть я этого и не заслуживаю. Ничего не заслуживаю, но умоляю, дай нам шанс, — он смотрит на меня так, будто у него разбивается сердце.

Может ли вновь разбиться уже искалеченное сердце?

— Ты когда-нибудь сможешь снова меня полюбить?

Я удивленно смотрю в ответ.

Медленно подняв руку, я вытираю слезинку с его щеки.

— Я буду влюбляться в тебя снова и снова до скончания времен. Не важно, что ты делал в прошлом. Это больше не ты. Я знаю, кто ты, какой ты на самом деле, Калел. Я знаю твое сердце.

Его лицо расслабляется, и он крепко прижимает меня к груди.

— Думаешь, нам уже поздно возвращаться в смертный мир? — шепотом спрашивает он, поглаживая меня по волосам.

— Сомневаюсь, что у нас есть выбор, — бормочу я, переводя взгляд на лежащий на столе кинжал. Отстранившись, Калел смотрит на меня.

— Почему нет? Разве мы уже не отдали так много? — он убирает упавшие мне на лицо волосы, и я нервно сглатываю.

— Я не покидала деревню. По крайней мере, по своей воле… Мойры перенесли меня в свою пещеру и отдали мне это, — подойдя к столу, я беру в руки кинжал. Калел следует за мной и разглядывает клинок.

Его глаза широко распахиваются.

— Это ведь кинжал твоей матери? Как он здесь оказался? Тебе его далиМойры? —его взгляд полон недоумения и тревоги.

Я киваю.

— Они сказали, что с его помощью я изменю судьбы демонов и полубогов. Пойду на жертву из-за любви.

И хотя я думала об этом все время, что была заперта на болоте, мне так и не удалось понять, что за жертва имелась в виду. Сколько бы я не размышляла, все равно

Калел хмурится.

— Они требуют жертвы? Например, чьей-то смерти?

Он думает точно в том же направлении, что и я. Я неуверенно киваю.

— Я тоже думаю, что они имели в виду именно это.

Покачав головой, он возвращает мне кинжал.

— Нет, наверное, мы чего-то не понимаем. У них всегда припрятан козырь в рукаве, так ведь? Должно быть что-то еще. Точно так же, как боги вечно играют с нами и ничего не говорят прямо.

В этом есть смысл. Именно это они и делали все время — тянули за скрытые ниточки, составляли далеко идущие планы еще до того, как мы понимали, что стали их частью. Может, поэтому мы и не могли мыслить так ясно, как сейчас. Ярость затмевает все чувства, бросает наедине с истиной и горем.

И конечно, сожалениями.

— Давай поговорим об этом завтра, — говорит Калел, подводя меня к дивану и усаживая на него. На его губах расплывается расслабленная улыбка. — Я скучал по тебе, и, честно говоря, все это может подождать до утра.

Улыбаясь, я смотрю, как он идет на кухню и начинает открывать шкафчики в поисках чашек. Вдруг остановившись, Калел смотрит на меня с внезапным осознанием.

— Этот домик тебе ничего не напоминает? — спрашивает он, выгнув бровь.

— Я тоже об этом подумала, — я оглядываюсь вокруг так, будто оказалась здесь впервые. В тот день было ужасно холодно, и вместо того, чтобы быть со мной жестоким, Калел привел меня сюда, чтобы согреть перед тем, как мы отправимся дальше. От воспоминаний в груди теплеет. — Он же точь-в-точь как тот, в котором мы останавливались по пути в Девицит.

Калел кивает, широко распахнув глаза.

— Как странно, что мы оказались именно здесь, — шепчет он, заканчивая готовить чай и возвращая чайник обратно на плиту.

Моя улыбка угасает, и я смотрю на медленно догорающие угли в очаге. Не знаю, стоит ли поднимать еще одну тему.

— Я думаю, что так или иначе все забытые вещи оказываются здесь.

Снова подойдя, Калел берет мои руки в свои.

— Знаешь, мы можем остаться здесь, — говорит он так, будто предлагает мне совершить преступление. Это было бы эгоистично, учитывая, что лишь мы двое можем не дать нашим королевствам разорвать друг друга и обречь наших близких на вечные страдания. Но почему мы должны жертвовать собственным счастьем ради других, ради всех кроме себя?

— Я бы ненадолго задержалась, учитывая, что теперь я больше не одна, — тихо говорю я, глядя на его губы. Калел склоняется ко мне. Он стоит на коленях на полу и подается вперед, раздвигая мои ноги и целуя меня.

Его губы оказываются мягче, чем я помню. Я таю в его руках, наслаждаясь каждым прикосновением. Калел кладет одну руку мне на спину, а другой скользит по шее и обхватывает мой затылок, углубляя поцелуй.

— Мое маленькое божество. Я думал, что потерял тебя навсегда. Мечтал об этом моменте с тех пор, как сделал первый шаг в поисках тебя. Даже когда мне приходилось идти сквозь пустыни без солнца и безлунные ледники Мортема, — от этих слов у меня сжимается сердце.

Калел проводит языком по моей шее и вонзает клыки в золотую вену. Я тихо вскрикиваю.

— Я пыталась выбраться отсюда. Пыталась найти тебя, но сколько бы не шла, все равно оказывалась здесь. Я сожалею о стольких вещах. Мне нужно было тебя выслушать. Я знаю, что в твоем сердце больше нет тьмы. Нельзя было давать страху победить, — голос у меня дрожит.

Сделав еще пару глотков крови, Калел отстраняется и снова касается языком моей шеи.

— Этояне должен был позволить страхам победить. Я думал лишь о том, что ты сделаешь, когда раскроешь мой обман. Когда поймешь, кто я на самом деле такой и что тебе сделал. Когда мы только познакомились, я думал, что тебя ненавижу, но потом, после того, как мы сблизились, я понял, что дело было не в тебе. Я ненавидел сам себя. Потому что ты доказала, что не все полубоги плохие.

— А ты мне — что не все демоны.

Чайник на плите начинает свистеть как раз в тот момент, когда Калел целует мою грудь. Он поднимает на меня взгляд янтарных глаз, и мое сердце сжимается.

— Давай попьем чаю. Как бы сильно я не хотел овладеть тобой, я также жажду знать, о чем ты думаешь, говорить с тобой, пока ты позволяешь мне, Алира, — он целует меня в лоб и встает за чайником.

Улыбнувшись, я накидываю на плечи одеяло. Я уже давно, очень давно не была такой счастливой.

Подобрав ноги, мы садимся на диван лицом друг к другу. Забрав протянутую Калелом кружку, я делаю пару глотков и прикрываю глаза, наслаждаясь медовой сладостью.

Я подношу чашку к губам и смотрю на Калела поверх нее.

— Тебе удалось поговорить с мамой?

Чувство вины, что жгло и болело в глубине моей души, теперь превратилось в притупленный дискомфорт, который, кажется, никогда не исчезнет. Но в присутствии Калела я снова чувствую его резкий укол.

Теперь, когда я начинаю говорить о ней, вместо всепоглощающей печали в глазах Калела светятся тепло и нежность.

— Да. Мы долго разговаривали. Казалось, будто мы не виделись совсем недолго… Я рассказал маме обо всем, что произошло в мире после ее гибели. Про войну, проклятие… про тебя, — Калел смотрит на меня, вцепившись в чашку так, будто от этого зависит его жизнь.

Я все еще чувствую стыд за содеянное и за то, как от нее убежала. Теперь я думаю еще и об этом. Почему мы не можем просто отпустить ситуацию?

— Прости, что я сбежала… Я не могла заставить себя быть с ней рядом. Если бы я осталась, то не потерялась бы, — сделав еще один глоток чая, я ставлю кружку на стол. Подтянув колени к груди, я откидываюсь на спинку дивана.

Калел грустно смотрит на меня, и в его взгляде что-то вспыхивает.

— Судьба жестока, но кажется, она дала нам все что нужно. Я ведь нашел тебя, так? Не знаю, через какое время после твоего исчезновения это произошло, но я точно уверен, что изменился. Вот здесь, — он кладет ладонь себе на сердце. — Многое из сказанного мамой заставило меня иначе посмотреть на наши ошибки. Я так многое хочу изменить, Алира. Но если страдания нас сблизили, значит, они того стоили.

Отставив кружку, он подается вперед, кладет подбородок мне на колени и смотрит прямо в глаза.

— Я не

Калел вглядывается в мое лицо, обводя пальцем круги у меня на бедре.

— Тогда мы останемся здесь. Это место станет нашим домом, и я буду любить тебя, пока Мортем не рухнет, — ухмыляется он.

Я улыбаюсь, представляя себе уютную, спокойную жизнь.

— Ты же знаешь, что это невозможно. Прошла уже неделя… Ты сам сказал, что не уверен, как долго искал меня, — я убираю с его лица прядь угольно-черных волос. — Мы целую неделю как мертвы. На Фалторе прошло чуть больше двух минут.

Он смотрит на меня во все глаза.

— А мне показалось, что прошлогораздобольше времени, — я улыбаюсь в ответ на его шутку. Он совсем не похож на нервного, зажатого демона, которого я знала. Мне нравится эта его сторона. Интересно, есть ли и во мне черты, которые он открывает только сейчас? — Что, правда? Всего две минуты? — задумчиво бормочет он.

Я киваю.

— Как думаешь, они уже нашли наши тела? — от этой мысли у меня все сжимается в животе. Интересно, смотрим ли мы там друг другу в глаза так же, как сейчас.

Корин. Николай и Тесса.Надеюсь, с ними все в порядке.

Мне казалось предательством то, что Тесса сдала меня королю. Но с течением времени все становится гораздо понятнее. Весь мой гнев растаял и улетучился. Она пыталась защищать свое так, как ей казалось правильным. В этом виноваты все мы.

Калел прикрывает глаза, и у меня в груди вспыхивает боль.Я его убила.Жажда насилия жила у меня в душе, распространяясь, как плесень. Я даю себе клятву, что больше никогда не подниму на него меч и никак не обижу.

— Может, и нет, — Калел проводит пальцами по моей нижней губе. От этого я вся вспыхиваю. — Две минуты — это совсем не долго. Интересно, можем ли мы подождать еще пару-тройку минут до возвращения, — он криво улыбается, заставляя меня еще сильнее покраснеть и почувствовать к нему еще больше притяжения.

— Почему бы и нет, — шепчу я ему в губы.

— Надеялся, что ты это скажешь, — Калел подхватывает меня на руки и несет на кровать.

Я останавливаю его, коснувшись ладонью груди. Он удивленно смотрит в ответ.

— К камину, — шепчу я, беспомощно улыбаясь. Глаза Калела изумленно вспыхивают, а потом сужаются от желания.

— Ты думала обо мне, маленькое божество? — он скользит ладонью по моему бедру и накрывает мой центр. У меня вспыхивают щеки и сбивается дыхание. — Ты думала о моем узле и том, как я буду беспощаден, когда мы вновь окажемся вместе? Неделя — долгий срок, — от его хриплого голоса в животе разгорается огонь.

— Да, — шепчу я прямо ему в ухо, и он стонет, прижимаясь губами к моему плечу так, будто снова хочет укусить.

Отстранившись, он кивает на камин.

— Тогда давай принесем одеяла. Я не собираюсь трахать собственную жену прямо на полу. Но кто я такой, чтобы тебе отказывать? — игриво спрашивает он.

Рассмеявшись, я усаживаюсь у огня. Вспоминаю о том, как мы были здесь в первый раз, когда покинули Алзор. Было так холодно, что Калел закутал меня в одеяло…

Он накидывает мне на плечи покрывало и обнимает. Вздрогнув от удивления, я поднимаю на него взгляд. Положив голову мне на плечо, Калел нежно говорит:

— Я так сильно хотел тебя в тот первый день. Приступы эструса было невозможно игнорировать. Мне хотелось творить с тобой невообразимые вещи, такие, которых не должны делать ни демоны, ни полубоги.

— Покажи, — шепчу я, выскальзывая из одеяла и снимая платье. Единственный свет в домике — теплое мерцание углей в камине. Но я вижу, как лихорадочно блестят глаза Калела, когда он смотрит на меня. — Покажи мне невообразимые вещи, о которых тогда думал.

Он даже не улыбается мне. Лишь набрасывается на меня так, будто вся его жизнь зависит от нашего поцелуя. Наши губы сталкиваются. Калел медленно избавляется от одежды, пока наши языки сплетаются, а ладони скользят по телам так, будто мы впервые встретились.

И может, это и правда так.

Без притворства и лжи прошлого.

— Я искал бы тебя до скончания времен, если бы пришлось, — Калел целует мою ключицу и укладывает меня на спину. Нас окутывает одеяло, пока он спускается ниже, к груди и животу, целуя и лаская каждый сантиметр моей кожи, каждый изгиб костей.

Калел кусает внутреннюю сторону моего бедра, погружает клыки глубоко в плоть, заставляя меня закричать от удовольствия. Кожа в этом месте такая чувствительная, и мне так приятно, что хочется сжать ногами его голову. Опустив мою ногу, он поднимает на меня взгляд. Его глаза горят, как солнце, с губ стекает золотая кровь. Отстранившись, он склоняется к моему клитору.

Прихватив его губами, Калел проводит у меня между ног длинным, неторопливым движением языка. Выгнув спину, я кричу от удовольствия. Каждая клеточка моего тела пылает огнем.

Сжимая пальцами мои бедра, Калел безумно лакомится мной. Поглощает меня целиком. Скользнув в меня двумя пальцами, он начинает двигать ими в таком темпе, что я не могу не вскидывать бедра навстречу.

Удовольствие нарастает и нарастает, пока не доходит до предела, и я не начинаю дрожать, кончая Калелу в рот. Он вылизывает мою влагу, не останавливаясь до тех пор, пока я не затихаю.

— О боги, — выдыхаю я, отпуская его волосы. Он покрывает поцелуями мой живот.

— Сомневаюсь, что кто-то из богов смог бы вечно наслаждаться тобой, как я, — говорит Калел с лукавой улыбкой, от которой мое сердце бешено колотится.

Мой взгляд скользит к его огромному члену, полностью твердому, с уже выступающей на головке влагой. Я облизываю губы, отчаянно желая попробовать его на вкус.

Присев на корточки, Калел добавляет в камин поленья. Потом смотрит на меня пылающим от похоти взглядом.

— Ночь будет длинной, лучше пусть здесь будет тепло, — он усмехается, заметив, что я постоянно поглядываю на его член. — Иди ко мне, божество. Покажи, как сильно по мне соскучилась.

Я подчиняюсь и на четвереньках подползаю ближе, устраиваюсь у него между ног. Обхватив его член рукой, я скольжу ладонью по утолщению в основании. Он вздрагивает от ощущений, удивляя меня.

— Блядь, — шепчет Калел, когда я беру головку в рот и быстро скольжу вокруг нее языком.

От его тихих стонов в животе нарастает жар, требуя, чтобы его узел погрузился в меня. Взяв его член поглубже в рот, я втягиваю щеки. Продолжая сосать, я поглаживаю его узел, намекая на то, чего мне хочется. Калел толкается

— Я не пролью ни капли семени в твой рот, маленькое божество. Я хочу повязать тебя, чтобы ты приняла меня полностью, — рычит он, разворачивая меня и заставляя встать на четвереньки.

Щеки вспыхивают, и я с готовностью развожу ноги пошире, покачивая бедрами, чтобы он поскорее вошел в меня.

Прижавшись головкой ко входу, Калел медленно проникает внутрь. Мой живот сжимается в предвкушении от волн удовольствия.

— О Нептун, Алира, ты божественна, — хрипло говорит Калел, постепенно погружаясь глубже. Он так крепко держит меня за бедра, что кажется, вот-вот сломает.

Он начинает трахать меня, пока не достает до матки. Мне нравится, что он двигается постепенно, но стоит мне только подумать, что я приспособилась к его длине, как меня вдруг ошеломляет то, какая я растянутая и наполненная. Я медленно опускаюсь на локти, упираясь в одеяло и прикрыв глаза. С силой вцепившись мне в бедра, Калел трахает меня, двигаясь резче с каждым толчком.

Я стону, перед глазами мелькают звезды, и тут вдруг он замедляется и шепчет:

— Я сейчас войду полностью, хорошо? — склонившись, он целует меня в плечо.

Я киваю, опьяненная любовью. Мне нужно больше.

Калел рывком подается вперед. Он заполняет меня до предела, не оставив места ни для чего больше. Приоткрыв губы, я не могу даже застонать, будто он вышиб воздух из моих легких.

— Умница. Ты так хорошо меня принимаешь, — шепчет он в основание моей шеи, покрывая ее поцелуями и погружаясь еще глубже.

Мыслей не остается. Я будто раскалываюсь на миллион кусочков. Остановившись, Калел переворачивает меня так, что я оказываюсь на спине, лицом к нему.

Он смотрит на меня с нежностью.

— Я больше никогда тебя не потеряю, — обещает он. Я улыбаюсь и громко стону.

— Я люблю тебя, Калел, — шепчу я.

Подавшись вперед, он заглушает мои слова поцелуем.

— И я тебя люблю, маленькое божество.

Он упирается руками в пол по обе стороны от моей головы и еще несколько раз толкается в меня бедрами, прежде чем замереть. Узел давит на мой вход, растягивает меня, медленно проникая внутрь.

Калел стонет, звук эхом отдается у меня в груди. Перед глазами вспыхивает, когда он наконец связывает меня. Член Калела подрагивает внутри, сминая внутренности. Он кажется горячим, и каждая струя его спермы наполняет живот сильнее, чем я считала возможным.

Наконец, его член перестает дрожать, и лицо Калела расслабляется. Муж смотрит на меня и улыбается.

— Никакие мои мечты не сравнятся с тобой, Алира. Я люблю тебя.

Я хихикаю, а он медленно поднимается, удерживая меня у себя на коленях. Мы остаемся связанными. Я обнимаю его, кладу голову ему на плечо.

Он держит меня крепко, а я слушаю, как бьется его сердце. Удивительно, что оно все еще стучит здесь, в Мортеме.

Глава 23

Алира

Калел приносит еще дров и складывает их возле камина. Прошла еще неделя, и никогда еще наша жизнь не была такой мирной и уютной. Хоть мы и мертвы, наше существование идеально спокойно. Я чувствую себя куда более живой, чем когда-либо раньше.

В Мортеме можно отдохнуть. Здесь не место для вечных страданий и страхов, как многие думают. Пусть Плутон и ошибся однажды, согласившись вместе с Юпитером создать проклятия, он все равно милосерден.

— Нужно успеть выйти, пока не стемнело, — говорю я, оглядываясь через плечо, пока надеваю сапоги.

Усмехнувшись и подойдя ближе, Калел делает то же самое.

— У нас еще полно времени, — заявляет он, лениво ухмыляясь. Я закатываю глаза, но улыбаюсь в ответ. Нет никакой разницы, пойдем мы в темноте или при свете дня. Здесь нет никаких опасностей.

Еще одна сторона этого места, к которой я болезненно привыкла. Здесь нет ни блуждающих огоньков, ни волков, ни воюющих королевств. Ничто не может нас разлучить.

Мы выходим на ежедневную прогулку, идем по той же дороге, что и всегда. Приятно, что можно не переживать о том, что мы заблудимся, потому что туман всегда приводит нас обратно к домику.

Взяв меня за руку, Калел оглядывает пустоши. Здесь он стал совсем другим. Думаю, и я тоже. Вдали от королевств и груза обязанностей между нами не остается ни тревог, ни секретов.

Мы идем уже десять минут. Кажется, что-то не так. Я смотрю на Калела. Думаю, он тоже что-то почувствовал, потому что опускает на меня взгляд и поджимает губы.

— Разве мы не должны уже вернуться обратно? — спрашиваю я, глядя под ноги, чтобы убедиться, что мы не свернули с тропинки.

Он пожимает плечами.

— Давай пройдем еще чуть дальше. Может, сегодня мы двигаемся медленнее обычного.

Мы оба знаем, что это не так, но я не возражаю. Мы идем еще несколько минут, но домика по-прежнему не видно.

— Все изменилось… — шепчу я, встревоженная тем, что мы можем быть не одни на пустошах.

Калел останавливается.

— Но почему сейчас? — опустив взгляд, он всматривается в мое лицо.

Я качаю головой, пытаясь что-нибудь разглядеть в тумане. Бесполезно. Дымка стала слишком густой.

— Давай пройдем дальше по тропинке. Может, она куда-то нас приведет.

— Ты хотела сказать,Плутоннас куда-то приведет? — поправляет меня Калел.

Наши шаги становятся торопливыми, и через пару минут туман начинает рассеиваться. Дорожка заканчивается у края озера, заросшего высоким тростником и мясистыми листьями кувшинок.

Мы останавливаемся на песке, возле самой кромки воды. Озеро окружено густым кустарником с ветками ярко-зеленого цвета, гордо покачивающимися на ветру. Вода такая чистая, что можно легко рассмотреть дно. В ней беззаботно плавают, не обращая внимания на нас, мелкие пескари и лягушки. Из центра озера растет тонкий, изогнутый ствол дерева, расходящийся к верхушке широкими ветвями. Может, он и не толстый, но зато очень высокий. Он поднимается до самого неба, будто куполом укрывая гладь воды. С веток свисают фиолетовые цветы, нежные лепестки срываются с него и падают на поверхность озера, вызывая небольшую рябь.Это глициния.Невероятно древняя.

Мгновение я рассматриваю пейзаж, как вдруг понимаю, что Калел шагнул в озеро и тянет меня за собой. Когда мои сапоги погружаются в воду, я вскрикиваю, ожидая, что она окажется холодной, но с удивлением понимаю, что она теплая.

Я смотрю на Калела, и он широко улыбается.

— Что это за место? — спрашивает он, глядя на пескарей, что с любопытством кружат возле его ног.

Усмехнувшись, я отпускаю его руку и иду

— Понятия не имею, — я по-прежнему смотрю только на глицинию. Вода доходит мне до плеч, но я еще могу чувствовать ногами дно. Оттолкнувшись от песка, я подплываю поближе к дереву, глядя, как яркий свет пробивается сквозь листья и цветы.

Я вдруг замечаю какой-то блеск, будто у основания ствола лежит что-то металлическое.

Я начинаю пробираться к корням. Над листьями поднимаются кувшинки, маленькие зеленые лягушки с любопытством смотрят, как я останавливаюсь возле дерева. Склонив голову, я рассматриваю воткнутый в ствол кинжал. Кто-то будто специально оставил его здесь.

Стоп. Это же мой кинжал.Но я точно помню, что он лежит в домике.

Плотно обхватив рукоятку пальцами, я пытаюсь его вытащить, но он остается в стволе, равнодушный к моим потугам. Нахмурившись, я резко дергаю его, и клинок вылетает наружу. От того, с какой силой я его тянула, меня отбрасывает спиной в воду.

Когда я смотрю на глицинию из-под ее поверхности, то слышу чей-то голос. Голос Венеры.

— Ты должна вернуться, Алира. Время пришло. Разрежь ладонь моим кинжалом и позволь золотой крови стечь в озеро. Так ты возвратишься и закончишь войну.

В груди вспыхивает боль, и какая-то часть меня погружается в печаль. Почему я так глупо надеялась, что спокойная жизнь здесь будет длиться вечно.

Мы не можем остановить войну. Мы не хотим сражаться.

Чьи-то руки подхватывают меня и тащат из воды. Голос Венеры звучит у меня в голове, словно она говорит сквозь озеро.

— Если ты не сделаешь этого, все погибнут. Лишь золотой кровью написанное оно разрешится.

Она бросает меня на этих знакомых, непонятных словах.

Все в груди сжимается, и в тот самый момент я оказываюсь над водой и жадно хватаю воздух.

Калел идет по озеру, осторожно держа меня на руках.

— Ты в порядке? Что случилось? — он внимательно разглядывает меня, прежде чем наконец замечает кинжал. — Как он здесь оказался? Я видел его на столе перед тем, как мы ушли.

Я сглатываю ком в горле, стараясь дышать ровнее.

— Со мной говорила Венера… Сказала, что нам пора возвращаться. Что мы должны сражаться… — я нерешительно поднимаю на него взгляд и вижу, что его глаза полны ужаса.

Мы оба знали, что этот день придет. Знали, что времени у нас мало.

— Что будем делать? — спрашивает Калел, глядя на кинжал так, будто он нас уничтожит.

Я касаюсь его щеки ладонью.

— Не знаю точно… но мы должны попытаться уладить дело миром для каждой из сторон. Может, именно для этого мы и нужны.

Склонившись, Калел прижимается своим лбом к моему.

— Никто нас не послушает, — шепчет он.

Я качаю головой.

— Знаю. Но что еще мы можем сделать?

Медленно открыв глаза, он смотрит на меня.

— Если ты погибнешь, я последую за тобой в самый дальний угол Мортема. Я никогда не отпущу тебя.

Я улыбаюсь, положив руку ему на грудь.

— Я тебя тоже, — мы крепко обнимаемся, вода окутывает нас, как теплое одеяло.

Взгляд Калела смягчается.

— Тогда идем?

Мы вплавь возвращаемся к берегу. Я режу кинжалом свою ладонь. Морщусь от резкой боли. Золотая кровь проливается в воду и вспыхивает огнем, освещая озеро так, что оно почти сияет.

Встав рядом, Калел берет меня за руку. Золотой огонь ползет вверх по нашим ногам.

— Увидимся на той стороне, маленькое божество.

Я вдруг начинаю бояться, что в смертном мире он не вспомнит ни о чем из этого. Что я все это придумала, и мы не прошли этот путь вместе.

Он целует меня, и я шепчу ему в губы:

— Не забывай меня.

— Забыть? Тебя? Никогда. Я люблю тебя.

— И я тебя.

***

Открыв глаза, я чувствую, как потоки холодной воды обжигают легкие. Вздрагиваю, осознав, что я под водой, и начинаю плыть к поверхности.

Где же Калел?

Остановившись, я смотрю вниз и обнаруживаю, что он лежал возле меня на морском дне. Из-за струящегося сквозь толщу воды лунного света его лицо кажется голубоватым. Он распахивает глаза и видит меня, морщась от неприятных объятий воды так же, как и я. Оттолкнувшись от дна, он вместе со мной плывет к поверхности.

Наши головы наконец оказываются над волнами, соленый ветер и вода на губах подсказывают мне, что мы в океане или море. Волны с шумом обрушиваются на темные камни.

— Мы что, упали с моста? — хрипло кричу я и закашливаюсь от того, как воздух жжет горло.

Сколько времени прошло? Две недели в Мортеме это… шесть минут здесь? Мысли путаются, мышцы едва удерживают тело на поверхности. Я чувствую себя такой ослабевшей и выжатой, будто только что проснулась от долгого сна. Как мы оказались в океане? Я так растеряна, что даже не понимаю, где именно мы оказались.

— Не знаю, — Калел подплывает поближе и несколько секунд разглядывает меня.

Я смотрю на него, и страх снова вспыхивает у меня в груди. Он выглядит побитым после нашего сражения, весь в синяках и порезах, которым еще предстоит исцелиться, и глаза у него куда мрачнее, чем были в Мортеме.

Это все еще он? Помнит ли он время, что мы провели вместе? Жизнь, что обрели в посмертии?

Его взгляд смягчается, и Калел притягивает меня к себе. На нем тяжелые доспехи, но он поддерживает нас на плаву, прижимая меня к своей груди.

— Я никогда тебя не отпущу, Алира, — шепчет он мне в макушку, и от облегчения по моим щекам скатывается пара слезинок.

— Надеялась, что ты это скажешь, — отвечаю я и целую его, прежде чем снова оглядеться вокруг. Не знаю, как мы отсюда выберемся.

Калел смотрит на высокие скалы вокруг и обнимает меня покрепче.

— Умоляю, скажи, что это ты их призвала и они не собираются нас сожрать.

Проследив его взгляд, я замечаю четырех больших драконов. Они сидят на утесах и смотрят на нас с тем же любопытством, что и лягушки в Мортеме. Я улыбаюсь от того, как Калел их страшится.

— Пожиратель боится, что егосожрут?— поддразниваю я, но он не отвечает на шутку.

— Ты бы тоже боялась, если бы повидала с мое. Они могут заживо проглотить демона целиком.

Усмехнувшись, я хмурюсь, пытаясь припомнить, как общалась с драконами раньше. Интересно, как они узнают, где я нахожусь, когда мне грозит опасность. Может, дело в том, кем был мой отец? Наверное, глупо думать о таком сейчас, но мне стоило спросить об этом Венеру при встрече.

— Думаю, они прилетели, потому что почуяли меня. Но как мы вообще сюда попали? —

Калел морщится.

— Либо демоны решили, что мы мертвы и сбросили наши тела с моста, либо это сделали твои друзья, чтобы спрятать нас, пока мы… спали, — говорит он, хитро улыбаясь.

— Лучший, блядь, сон в моей жизни, — отшучиваюсь я как раз в тот момент, когда дракон садится на воду возле нас. У нее белые крылья, как у летучей мыши. Я вижу паутину вен, проступающих через нежную кожу. Она оценивающе смотрит на нас фиолетовыми глазами, такими же как у меня.

Я поднимаю руку, и она нерешительно тыкает в нее носом. От прикосновения во мне растекается тепло, будто указывая на то, что я могу ей доверять. Потом она кивком головы показывает, что мы можем залезть ей на спину.

Калел помогает мне вылезти из воды, и только оказавшись верхом на драконе, я тоже подаю ему руку. Мы взбираемся на ее спину и вцепляемся в шею со всей силы. Драконица взмахивает крыльями и поднимается с воды.

Калел ругается, а я смеюсь, когда нас подхватывает ветер. На мне промокшее платье, и я мерзну, как никогда в жизни, но едва замечаю это, пока мы летим над Фалтором.

Воздух на вкус соленый, а мои жадные вдохи кажутся глубже, чем когда-либо за всю жизнь. Может, Мортем и похож на рай, но атмосфера там полусонная, совсем не такая резкая, как на Фалторе. Совсем не такая, как жизнь. Я снова и снова вдыхаю полной грудью, раскинув руки. Калел усмехается, и его смех эхом отдается у меня в груди. Обхватив меня за талию, он удерживает нас обоих на спине дракона.

Остальные трое чудовищ летят следом за белой самкой.

— Смотри, мы над Мортемом, — Калел показывает на огромные врата, которые видно даже с такой высоты.

Я широко распахиваю глаза.

— Они принесли нас на то же место? — нервно сглотнув, я смотрю вперед, на Девицит, и вижу дым и красные всполохи на облаках.

— О боги, уже началось, — шепчу я.

Глава 24

Калел

Когда мы приближаемся, языки пламени становятся больше. Мой дом… моекоролевствов огне.

Дракон устремляется вниз, давая нам получше разглядеть руины, в которые превратился Девицит. По моей шее струится пот, в животе все переворачивается. Мой дворец горит, там, где раньше были сады, ревет пламя, окна разбились, лошадей увели из конюшен. Мирные жители отступают к замку.

Но как? Как это могло произойти так быстро?

Мое внимание привлекает резкая, яркая вспышка молнии, разрезающая небо. Она бьет прямо в кафе, куда мы ходили перед тем, как меня призвал король Ахилл. По моим венам растекается ужас.Это дело рук Юпитера?

О нет. Без завесы боги могут разрушить Девицит раз и навсегда. Лицо у меня бледнеет, в животе все сжимается от ужаса.

— Боги встали на сторону Алзора. Они хотят, чтобы мы все погибли, — медленно говорю я, пораженный тем, что спустя столько лет безразличия они решили проявить себя.

Демоны внизу одеты в бежевые доспехи, а полубоги — в черные. На земле, поверх свежего снега, видны потоки темной и золотой крови. Лязг мечей и звон стали о сталь слышен даже отсюда.

Мы в гробовом молчании пролетаем на спине дракона над бойней. Она слишком похожа на ту, что мы устроили в Алзоре во временной петле. От запаха дыма и горящих руин жжет в носу, а в горле набухает ком.

Я надеялся, что больше никогда его не почувствую.

Обернувшись, Алира смотрит на меня.

— Нужно найти королей и заставить их прекратить это! — кричит она. Ветер бешено треплет ее волосы.

— Как? Столько уже потеряно, — выдавливаю я.

Мгновение она разглядывает землю, а потом в ее сияющих глазах вспыхивает какая-то идея.

— Драконы, — и ей больше ничего не нужно говорить, чтобы я все понял.

Рыцари уже перестают сражаться, завидев над головой несколько летающих чудовищ. Громкое биение крыльев и огромные размеры нагоняют страха. Демоны хотя бы знают, как драконы выглядят, а вот на лицах нескольких полубогов я вижу лишь ужас.

Если бы с нами полетело больше животных, армии перестали бы сражаться перед лицом общей угрозы. Они бы послушали нас, потому что им быпришлось.

— Я изо всех сил постараюсь убедить короля Ахилла остановить это безумие, пока не стало слишком поздно. Как думаешь, есть шанс что один из драконов меня послушает? Я полечу в замок, пока ты призовешь их побольше. Нужно, чтобы нас все боялись больше, чем друг друга. Только так мы заставим королей нас выслушать!

Алира кивает и просит драконицу о помощи. Та фыркает, выпуская из носа клубы пахнущего углями дыма. Думаю, это значитда.

Развернувшись, белая драконица взмывает вверх, на секунду перевернувшись в воздухе так, что ее собратья пролетают снизу.

— Думаю, это твой шанс! — кричит Алира, сочувственно глядя на меня, и разжимает мои руки на шее дракона.

Вот блядь.

Выругавшись, я соскальзываю со спины дракона и начинаю падать. Успеваю пролететь примерно тридцать футов, прежде чем черный дракон ловит меня. От этого весь воздух вылетает у меня из легких, но я умудряюсь вцепиться в чешую чудовища и не упасть снова.

Алира вскрикивает от облегчения, а я могу лишь покачать головой и улыбнуться.

— Безумная полубогиня, — бормочу я себе под нос.

Белая драконица уходит вниз и устремляется в противоположном направлении, прочь от королевства. Двое других зверей летят следом.

Склонившись, я похлопываю черного дракона по шее.

— Теперь мы остались вдвоем, — нервно говорю я. До этого я ни разу не общался с мифическими существами. Это одновременно восхитительно и страшно. — Нам нужно отправиться в замок.

Кажется, он меня понимает. Беззаботно взмахнув крыльями, он устремляется в нужном направлении. Они и впрямь нас не боятся, да? Я нахожу это удивительным, пусть в этом и есть смысл. Мы веками жили в страхе перед ними.

Путь до замка не занимает много времени. Все у меня в груди сжимается, когда мы пролетаем мимо зданий, когда-то представлявших собой торговую улицу. Теперь развалины объяты красным пламенем, из обломков камня и кирпича поднимается дым.

Когда мы пролетаем над самыми высокими из стен, некоторые рыцари замирают и запрокидывают головы, чтобы посмотреть на нас. Видимо, они меня узнают, потому что я слышу полные надежды крики.

О Нептун, они сочтут, что я прилетел помочь им сражаться с полубогами.

Только мы приближаемся к башне, молния бьет во внешнюю

Дракон поспешно цепляется лапами за ближайший балкон, сбивая хвостом несколько статуй и шпилей, которые едва не приземляются на головы рыцарям внизу. Раздраженно зарычав, чудовище оборачивается ко мне. Взгляд красных, как волчьи ягоды глаз встречается с моим. Подавив страх, я осторожно поглаживаю его по морде.

— Ты отлично справился, дружище.

Он еще раз фыркает, и я быстро соскальзываю с его спины, тут же устремляясь по залам к главному коридору.

В каждом холле, в каждой комнате прячутся мирные жители. Страх. Я чувствую, как он пропитывает замок. Пот, кровь, ужас, замешательство. Они накатывают волной, но я сжимаю челюсти и проталкиваюсь дальше.

Я рад, что столь многим демонам удалось спастись.

Вглядываюсь в лица, пытаясь найти кого-нибудь из рыцарей, чтобы мне сказали, где король Ахилл. Среди множества незнакомцев я наконец вижу того, кто мне нужен. Я резко хватаю его за руку, и он останавливается и таращится на меня.

—Калел?Где, блядь, тебя носило? — спрашивает Николай. Судя по расширенным зрачкам и темным пятнам под глазами, он уже израсходовал большую часть своей магии исцеления. Он весь измазан кровью демонов, красные пятна на нагруднике все еще влажные.

Побледнев, я заставляю себя побыстрее собраться с мыслями.

— Где король?

Он странно смотрит в ответ.

— Король? Калел, ты должен быть снаружи, сражаться бок о бок с Тессой, а не искать короля. Наверное, он на передовой, сражается с королем Борлином.Гдетебя носило?

Я снова игнорирую его полный отчаяния вопрос. Нет времени объяснять, где я был.

— Сомневаюсь, что он так легко подставится под удар, учитывая, что боги помогают армии Алзора. Где еще он может быть?

Заметив тревогу у меня в глазах, Николай сдается.

— Мне приходит в голову только собор, где он будет молиться любому из богов о помощи. Все жители королевства прячутся здесь, в замке. Генерал, дела обстоят паршиво. Такими темпами враг… — умолкнув, он прикрывает глаза и сжимает руки в кулаки, чтобы унять дрожь. Очередной удар молнии попадает по замку, пол под ногами гудит. Когда тряска прекращается, я слышу полные ужаса крики и вопли мирных жителей. С потолка сыплется пыль, но здание выдерживает.

— Я этого не допущу, Ник. Я остановлю бойню. Мы с Алирой вместе собираемся покончить с войной между нашими королевствами.

Он недоверчиво прищуривается.

— Это невозможно. Ты что, не видишь? Калел, уже слишком поздно. Оглянись вокруг, — он широким жестом показывает на происходящее. — Алира разрушила завесу. Все пошло прахом. Если нас не перебьют полубоги, это точно сделают их родители. Без завесы мы обречены на гибель, нас сотрут с лица Фалтора за сам факт нашего существования.

Я открываю рот, чтобы начать спорить, но он прав. Если мы не восстановим завесу, будет не важно, победим мы Алзор на поле боя или нет.

Кажется, Николай только сейчас замечает, что со мной рядом нет Алиры. Широко распахнув глаза, он оглядывается через плечо.

— Ты… убил ее? — его лицо полно горя.

Сжав руки в кулаки, я отвожу взгляд.

— Нет. И больше никого не убью. Я пролил достаточно крови. А ты? — прищурившись, я смотрю в землю и решаю не ждать его ответа. — Увидимся, когда все закончится, друг мой. Позаботься о раненых.

Доспехи звенят, пока я иду, быстро проталкиваясь по набитым демонами коридорам к главному выходу из замка короля Ахилла.

Ведущие к нему улицы пока не пострадали и по-прежнему пустынны. Кругом валяются перевернутые в панике бочки и корзины с припасами. Полубоги вскоре сюда доберутся. Кажется, Юпитер целится молниями в основном по торговым районам, дворцам и замку.

Чем дальше я иду вглубь королевства, тем гуще становится обжигающий горло дым.

Я бегу к собору, раз Николай сказал, что король Ахилл может быть там, молить о помощи кого-то из богов. Они никогда ни в чем не соглашаются друг с другом, так что может, не так уж и странно верить, что они откликнутся. Даже если придется пойти против Юпитера. Цепляясь за эту надежду, я резко распахиваю двери в храм.

Кринсл стоит возле алтаря и витражей и молится. Больше я никого здесь не вижу. Видимо, одна из молний попала по куполу, потому что в нем зияет огромная дыра, и по полу раскиданы обломки. К счастью, ничего не загорелось, потому что здание почти полностью сложено из кирпича и камня.

— Калел, ты уже вернулся, — зловеще произносит Кринсл. Он всегда знал больше, чем должен был. Иногда я думаю, что он каким-то образом получил тот же дар, что и Мойры.

— Где король? — спрашиваю я, решив, что ему должно быть это известно.

Он игнорирует мой вопрос.

— Ты узнал то, что должен был?

Нахмурившись, я сжимаю руки в кулаки.

— Это вы мне скажите, — решив не тратить на это время, я поворачиваюсь, чтобы уйти, хоть меня и поражает то, что ему известно, что меня отправили в Мортем, чтобы преподать урок.

— Помни, что не все жертвы должны оканчиваться смертью. Есть всего один путь, который приведет всех к спасению, — слабый голос Кринсла тонет в грохоте.

Остановившись, я резко оборачиваюсь и вижу, что Кринсл лежит на полу. Плащ разметался вокруг него, капюшон почти упал с лица.

— Вы в порядке? — спрашиваю я, подбегая и падая рядом с ним на колени. Чтобы ему было легче дышать, я кладу голову Кринсла себе на ноги. И тут же замечаю след от ожога прямо над его сердцем. Я медленно поднимаю глаза к потолку, откуда ударила молния.

По коже пробегает мороз. Отупляющий, тошнотворный.

Это сделал Юпитер. В глазах стоят слезы, но я не позволяю им пролиться.

— Открой свой разум и позволь любви вести тебя, — тихо говорит Кринсл. Потом его голова безвольно повисает, тело расслабляется.

Меня всего трясет.Хватит. Больше никто не умрет у меня на руках. Никогда.Я заставляю себя встать на ноги и сосредоточиться на своей задаче. Мне нужно найти короля Ахилла. У меня всего один шанс и время быстро заканчивается.

— Калел? — голос Тессы пугает меня, и я резко оборачиваюсь.

Кровь закипает у меня в венах от мыслей о том, как она поступила с Алирой, но сейчас не до этого. Я всеми силами сдерживаюсь, чтобы не начать на нее орать, и просто обхожу ее по дуге, открываю двери и выхожу наружу. Тесса бросается следом.

— Мне только что доложили, что ты прилетел верхом на драконе. Что за херня творится? — спрашивает она, вытирая со щеки

— Тесса, есть способ прийти к миру. Скажи, ты видела короля? Мне срочно нужно с ним поговорить.

Она таращится на меня так, будто я сморозил какую-то чушь. Потом до нее доходит, что это не шутка, и она хмурит брови.

— Ты серьезно? Калел, что тебе внушила эта полубогиня? Нет никакого пути к миру. Мы уже сто раз через это проходили. Ни наш король, ни их не смогут остановить происходящее.

Я делаю широкий шаг к ней. Она вся съеживается под натиском моего гнева.

— А как насчет стаи драконов? Или желания, дарованного самими Мойрами? Ты так отчаялась, что не чувствуешь ни капли надежды?

Она смотрит в ответ так, будто я предаю свое королевство.

— Что ты сделал с полубогиней? Она сейчас приведет драконов? — она поднимает взгляд в небо, высматривая чудовищ. Ее глаза полны тревоги.

— Тесса, ты что, не понимаешь? Не обязательно, чтобы остались только мы или только они. Мы можем сосуществовать, — я кладу руку ей на плечо, но она отталкивает меня, смерив яростным взглядом.

— Тебя будут судить как предателя, — выплевывает она. Каждое слово пропитано ядом.

Я смотрю на нее холодно, не собираясь отвечать гневом на гнев.

— Мы с Алирой спасем оба королевства. Ты пока этого не понимаешь, но однажды все же поймешь. Даже если потребуется сто лет, ты поймешь, что сегодня мы всех спасли, — на этом я оставляю ее и ухожу. Подняв руку, я свистом подзываю к себе дракона.

Я не уверен, что он меня услышит, но спустя секунду раздается хлопанье крыльев и вой ветра. Чудовище летит ко мне. Выбежав на широкую улицу, я хватаюсь за его ногу. Он забрасывает меня себе на спину, и мы направляемся в сторону битвы.

Внизу я вижу лишь кровь вперемешку со снегом.

Глава 25

Алира

Драконица ныряет в туман под мостом. Я изо всех сил держусь за ее шею. Крик застревает у меня в горле. Не знаю, насколько мы близко к морю и есть ли под нами вода, но долго раздумывать об этом не приходится. Драконица резко поворачивает к утесам из черного камня.

Крепко вцепившись в ее спину, я зажмуриваюсь, думая, что сейчас ударюсь о камни, но спустя секунду открываю глаза обратно, потому что мы продолжаем лететь.

Под мостомпещера?

Я восхищенно разглядываю великолепие вокруг. Камень лежит гладкими кубами, как графит. Драконы спят, зацепившись за каменные колонны. Их тут сотни. Те, кто не спит, наблюдают за нами.

Белая драконица влетает внутрь. Все чудовища вокруг примерно того же размера, что она. На них можно ездить, но они не слишком огромные. Не сомневаюсь, что они очень опасны и все это время жили под королевством.

— Я не хочу, чтобы они нападали на рыцарей любого из королевств. Мы просто хотим, чтобы нас послушали. Остановить бойню. Ты можешь попросить их полететь с нами на поле боя?

Оглянувшись на меня, драконица кивает, коротко зарычав, и я улыбаюсь ей в ответ.

Я благодарю богов за то, что драконы меня слушаются, какой бы ни была причина. Может, это скромный дар Плутона в помощь на нашей невозможной миссии.

Белая драконица пронзительно кричит. Звук эхом отдается от стен пещеры, и ее сородичи присоединяются. Зажав уши руками, чтобы не оглохнуть, я едва удерживаюсь на спине зверя, летящего обратно к выходу. По меньшей мере сотня драконов мчится следом.

Мне нужно найти короля Борлина, но думаю, остановить сражение будет важнее. Искать его будет так же сложно, как иголку в стоге сена, а на это у меня нет времени.

Я завожу руку вбок, пытаясь дотянуться до меча и прихожу в ужас, когда его не обнаруживается. Должно быть, он так и остался лежать на мосту.О, Нептун.Потянувшись к другому боку, я искренне радуюсь, что кинжал матери по-прежнему на месте. Может, это единственное оружие, что мне нужно.

Жертва.Слова Мойр отпечатались у меня в душе.

Оказывается, что довольно сложно не поддаваться навязчивым мыслям и думать лишь о том, что делать дальше. Но только мы вылетаем из пещеры и оказываемся в небе, я тут же вижу Калела верхом на черном драконе. Они тоже летят на поле боя.

Мы встречаемся на середине пути, и его дракон пристраивается рядом с моим.

— Ты нашел короля Ахилла? — кричу я. Между нами бушует такой мощный и громкий ветер, что кажется, будто надвигается ураган. Сердце пропускает удар, и я оборачиваюсь на океан. Там собирается буря, какой я никогда раньше не видела. Клубятся черные облака, взмывают вверх волны.

Это Нептун, бог моря? Пожалуйста, пусть хотя бы другие боги не присоединяются к битве.

Заметив мой страх, Калел так же угрюмо смотрит вперед. Лицо у него мрачное, полное тревоги.

— Нет, я его не нашел. Нам нужно торопиться! — перекрикивает ветер он. — Николай в замке, ухаживает за ранеными, а Тесса… — умолкнув, он обреченно качает головой. — Она назвала меня предателем. А это значит, что она, как и многие другие демоны, не может представить себе мир, в котором все мы сосуществуем… Мне страшно, Алира.

Я прикусываю губу. Тело охватывает такая паника, что сжимаются конечности.

— Думаю, они скорее не верят в него, чем не хотят. Мир кажется недостижимым, невозможным, — он лишь грустно улыбается в ответ.

Трудно поверить в невообразимое, правда? Прижав руку к груди, я чувствую обжигающую боль от всех наших страданий. Пришло время их прекратить.

Я перевожу внимание на поле боя. Крики и лязг мечей о доспехи становится тише, когда мы приближаемся. Многие солдаты запрокидывают головы, вопя от ужаса, рыцари разбегаются при приближении драконов.

— Получается! — кричу я.

Большинство драконов кружит в небе, но несколько садятся вместе с нами. Земля под ногами дрожит, снег волнами взмывает вверх. Стоящих поблизости рыцарей отбрасывает назад поднявшимся от взмахов драконьих крыльев ветром.

Мы с Калелом быстро спешиваемся. Я смотрю на мужа, стоящего у меня за спиной. Он коротко кивает. В груди сворачивается комок нервов.Что, если они нас не послушают?

Подавив страх, я делаю шаг вперед. И полубоги, и демоны таращатся на нас. За их спинами горит Девицит, вдалеке собирается буря. Мы будто оказались в пекле.

Завеса разрушена. Без нее демоны беззащитны перед гневом богов.

Какой же гребаный бардак.

Я понятия не имею, что делать. Могу лишь попытаться уладить то, что все мы испортили.

— Пора покончить с бессмысленным кровопролитием! Если мы этого не сделаем, ничего не останется. Выигравшая сторона не

Вдалеке продолжается сражение. Воины видят драконов, но по-прежнему дерутся друг с другом на мечах.

Я вижу двоих, чье оружие сталкивается с громким лязгом. Это король Ахилл, сильнейший из демонов, и король Борлин, лидер полубогов. Их битва напоминает мне о том, какая сила вспыхивала, когда мы бились с Калелом. Каждый удар кажется смертельным.

— Они нас не слышат! — кричу я, глядя на Калела.

Он переводит мрачный взгляд на своего черного дракона и тот издает жуткий рев. Многие рыцари бросают оружие на землю и закрывают уши руками.

— Давай, Алира, бежим! — Калел хватает меня за руку, и мы бежим сквозь охваченную страхом перед драконами толпу. Остальные чудовища тоже начинают рычать, привлекая к себе внимание.

Лишь немногие рыцари не поддаются всеобщему страху. От жуткой опасности все вокруг вопят и орут. Калел едва успевает поднять руку, как кто-то замахивается на нас мечом. Клинок приземляется на наручи, но мой муж не обращает на это никакого внимания и продолжает тащить меня следом за собой.

Драконы держатся поближе, рыча и топая по земле. Так нам легче пробираться сквозь толпу, и наконец, мы оказываемся перед бьющимися королями.

Король Борлин восседает на самом огромном вороном жеребце, что мне доводилось видеть в жизни. Голова и грудь коня покрыты золотыми пластинами доспехов. Белая лошадь короля Ахилла носит багровую броню.

— Хватит! — кричу я как раз в тот момент, когда молния ударяет в правую часть поля, поджигая стоящее неподалеку дерево. Оба короля замирают, израненные и истекающие кровью.

Они смотрят на нас с Калелом и стоящих позади драконов, все еще рычащих и выпускающих облака дыма на собирающихся напасть рыцарей.

— Глупая полубогиня! — слышу я голос короля Ахилла откуда-то справа.

На лице короля Борлина застывает такое выражение, словно я смертельно оскорбила его своим предательством.

— Алира, как ты осмелилась предать свое родное королевство? Богина нашейстороне. Мы загнали демонов в угол. Зачем ты это делаешь? — его лицо раскраснелось от ярости. Не сомневаюсь, что, если бы я стояла перед ним, он бы своими руками разрубил меня пополам.

— Потому что это неправильно, потому что мыможемжить мирно, — возражаю я.

Король Борлин направляет на меня меч.

— Никогда раньше не могли. И теперь не сможем.

— Я тоже так думала, но наши народы смогут научиться принимать друг друга, как смогли мы с Калелом, — я делаю пару шагов к королям, прекрасно видя лужи разноцветной крови у себя под ногами, рыцарей, сжимающих оружие и лежащие на земле неподвижные тела.

Король Ахилл смеется, и этот полный жестокости звук причиняет боль.

— И на что ты рассчитывала? Что мы тебя послушаем, раз ты привела драконов? Ждешь, что мы поверим, будто ты попросишь драконов убить рыцарей обоих королевств, хотя сама говоришь, что хочешь мира? Ты оченьглупаядевчонка, — заявляет он, и слова режут меня, будто острые ножи.

— Я не хочу причинять боль никому, но если некоторые должны пострадать ради многих, то так тому и быть. Даже если все рыцари погибнут, мирные жители будут спасены, — должно быть, мои слова задевают их обоих, потому что они тревожно переглядываются, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Ты забываешь кое о чем, — тихо произносит король Борлин.

Встревожившись, Калел подходит ближе и встает возле меня. Черный дракон у него за спиной перетаптывается, будто что-то почуяв.

— Юпитер услышал наши молитвы. Он не желает, чтобы хоть один демон на Фалторе выжил, — резко говорит король.

Это правда. И не только Юпитер, но и Нептун создает шторм.

Странное чувство заставляет меня посмотреть на небо. По венам растекается ужас, когда я вижу невообразимо черные тучи, сталкивающиеся друг с другом со вспышками молний.

Повернувшись к Калелу, я пытаюсь сказать, что нужно велеть драконам улетать, пока Юпитер не поразил никого из них молнией, но уже слишком поздно. Вспышка разрывает небеса, ударяя по стае. Воздух наполняется криками боли, и несколько чудовищ падают замертво. Когда их тела ударяются о землю, давя оказавшихся рядом рыцарей, то кажется, будто началось землетрясение. Снова звучит боевой клич. Вновь раздается лязг мечей. Оставшиеся драконы разлетаются и воцаряется хаос.

Несколько чудовищ дышат пламенем, сжигая сотни рыцарей обоих королевств. Я смотрю на развернувшуюся бойню с тупым, холодным ужасом. Мне знакомы ее объятия.

— Вот, видишь? — гадко ухмыляется король Борлин. — Боги ясно показали свои намерения. Пришло время тебе к ним прислушаться. Ну, или разделить судьбу врага. Мне все равно, — но ему стоило внимательнее следить за противником.

Меч короля Ахилла — черный Убийца Богов, точно такой же как тот, с которым на меня напал Калел. Им можно оборвать жизнь любого полубога, даже короля. Одним широким движением король демонов перерезает горло Борлина, чуть не отрубив ему голову.

Открыв рот, король Борлин выдавливает влажный, кровавый хрип и падает с лошади. Глаза у него закатываются, из горла хлещет золотая кровь.

Меня охватывает ужас. Как ситуация могла так быстро поменяться? Все должно было быть не так.Почему все всегда идет не так, как нам того хочется? Никогда не легко. Никогда не так, как мы планировали.

— Алира, надо бежать! — кричит Калел и тянет меня за руку. Сражение полубогов и демонов продолжается, будто никто и не заметил гибели одного из королей. Мечи сталкиваются друг с другом яростнее прежнего.

— Калел, ничего не вышло… Я не знаю, что нам делать, — рыдаю я. Слезы катятся по щекам. Обняв меня за талию, муж со всех ног бежит прочь от центра боя.

Король Ахилл верхом преследует нас.

— Калел, жалкий предатель. Ты сдохнешь вместе со своей дорогой женушкой-полубогиней, — его голос гремит над полем.

Ярость вспыхивает в самых моих костях. Я резко останавливаюсь и вытягиваю руку, моля Аполлона даровать мне еще одну из его стрел. Будто сотканное из золотого шелка, оружие появляется у меня в руках, гудящее от силы десяти солнц.

Я успеваю заметить взгляд короля Ахилла, прежде чем швыряю стрелу в него. На его лице мелькают страх, осознание скорой гибели и наконец, принятие.

Мгновение кажется невероятным, и на секунду мне кажется, что я справилась, сумела остановить кровопролитие. Что все решат, будто раз короли погибли, то сражаться нет смысла. Но происходит совсем иное — гром все так же грохочет, мечи гремят, сталкиваясь друг с другом.

Схватив меня за руку, Калел смотрит мне в глаза.

— Алира, мы сделали все, что смогли. Они не остановятся. Нам остается только бежать. У нас с тобой еще может быть жизнь. Только вдвоем.

Слезы подступают к горлу.

— Мы не можем так поступить.

Он смотрит на меня с отчаянием, гневом и грустью.

— Но почему? Разве мы не отдали королевствам каждый кусочек себя? Разве не замарали руки сильнее, чем хотели?

Я зажимаю уши ладонями, пораженная звуками смертей и бьющих вокруг молний. Запах паленой плоти обжигает ноздри.

Сердце у меня колотится быстрее, чем когда-либо.

И тут я слышу голос, мягкий и спокойный, будто безветренная ночь.

Это Венера.

—Лишь золотой кровью написанное оно разрешится.

По шее бегут мурашки, волосы на затылке встают дыбом.

Подняв взгляд на Калела, я вижу в его глазах молчаливую просьбу бежать с ним и позволить враждующим королевствам уничтожить друг друга.

Потом я смотрю на шрам у него на щеке. Глубокую рану, оставшуюся после той ночи, когда он погиб, а Плутон ответил на мои молитвы.Однажды в сердце демона сотворенное.Мне казалось, будто это я изменила его судьбу. По словам Венеры, тогда он должен был умереть. Ему не было предначертано выжить. Но дело было не во мне. Это была первая ниточка в запутанном клубке рока. То, что он выжил благодаря моим молитвам, стало первым стежком на полотне судьбы.

Лишь золотой кровью написанное, оно разрешится… И это будет последним стежком.

В груди вспыхивает боль. Не может быть, чтобы Венера имела в виду именно это… Но кинжал, который она использовала, чтобы переписать мою судьбу… Поэтому она отдала его мне?

Обхватив мое лицо ладонями, Калел смотрит на меня полными печали золотыми глазами.

— Что с тобой?Алира? —он трясет меня до тех пор, пока я не поднимаю на него взгляд.

— Я поняла, что должна сделать, — шепчу я.

Он не слышит меня из-за предсмертных криков и лязга стали. Я окидываю взглядом королевство демонов, лишившееся завесы, их бесплодные земли. Его жители так уязвимы перед жаждущими их гибели богами.

Минерва же наделила меня магией, с помощью которой была создана завеса, так ведь?

Я во все глаза смотрю на свои руки, подрагивающие от силы всех полубогов, погибших до меня.

Я должна закончить последний стежок и снова сделать это место целым.

Калел пытается утащить меня с поля битвы, но я упорно стою на месте. Он недоуменно смотрит на меня, и лишь теперь замечает, что я держу в руке кинжал.

— Что ты делаешь? — кричит Калел, глядя, как я режу свою ладонь, и золотая кровь начинает капать на землю.

— Мне жаль, любовь моя. Обещай, что однажды сможешь меня простить.

Прежде, чем я успеваю сказать что-то еще, Калел зажимает мой рот ладонью.

— Что бы ты не задумала, маленькое божество, давай сделаем это вместе. Я отказываюсь жить в мире, где нет тебя.

Из глаз брызгают слезы, потому что я не уверена в том, во что превращусь.

Убрав руку от моих губ, он выхватывает кинжал, режет свою ладонь и швыряет клинок на землю. Из пореза льется кровь цвета оникса. Калел берет мою пораненную руку в свою.

— Вместе, — шепчет мой муж, проводит пальцем по моей щеке и притягивает меня ближе, чтобы поцеловать.

— Навечно, — выдыхаю я в его губы. — Мы всегда должны были принести себя в жертву.

Калел не выглядит ни удивленным, ни расстроенным. Закрыв глаза, он прижимается лбом к моему.

— Если нашей любви суждено спасти королевства, да будет так.

Наши ладони становятся теплыми от смешавшейся крови.

Молясь богам, я пытаюсь запомнить лишь его золотые глаза.

Заберите нас, восстановите завесу и уничтожьте ненависть в сердцах. Пусть все почувствуют то же, что и мы. Создайте место, защищенное богами, где полубоги и демоны смогут жить в мире. То, что все мы назовем своим домом.

Глава 26

Николай

Всхлипывая, дети зажимают ладонями уши. Молнии и порывы ветра становятся сильнее, звуки битвы приближаются. Женщины кричат, видя вырывающееся из пастей драконов пламя. Мне приходится абстрагироваться от всего этого, пока я пытаюсь исцелить рану на груди рыцаря.

Силы у меня заканчиваются, я не могу выровнять срывающееся дыхание.Я почти выжат.

Вспыхивает яркий свет, и все в замке разом замолкают. Замерев, я оглядываюсь вокруг. Что бы это ни было… Все это почувствовали. Колокола перестали звонить, лязг стали стал тише, и в моем сердце разлилось необъяснимое облегчение.

Я кладу руку рыцарю на плечо.

— С тобой все будет хорошо. Придави рану и не вставай, — он кивает в ответ, явно куда больше заинтересовавшись творящимися снаружи странностями.

Я быстро проталкиваюсь через толпу демонов, бросившихся к узким окнам, и оказываюсь на улице. Пожары едва тлеют, дыма стало меньше, драконы больше не носятся в воздухе безумными рывками. Они успокоились и улетают вдаль.

— Что это было вообще? — бормочу я себе под нос, скользя взглядом по полям возле моста, где сражались рыцари. Все они замерли и куда-то смотрят…

— Быть этого не может, — хрипло говорит стоящая рядом Тесса.

Я не могу оторвать глаз от увиденного. Кажется, словно осколки фиолетового стекла соединяются вместе и складываются в новую завесу над королевством.

— Новая завеса, — шепчу я похолодевшими губами.

Я смотрю на Тессу. Лицо у нее мрачное, но на нем виднеется проблеск надежды, которого раньше не было.

— Где Калел и Алира?

Мы бежим к толпе рыцарей. Они перестали сражаться, но кажется, сами не поняли, почему. Видимо, появление новой завесы и вспышка света отвлекли их на какое-то время. А впереди собирается еще больше воинов.

Тесса кашляет, прикрывая перчаткой рот, когда мы приближаемся к полуразрушенному мосту, усыпанному обгорелыми телами. Выглядит все паршиво. Я бы предположил, что примерно по половине каждой армии было уничтожено врагами, богами и драконами.

Только мы подбегаем к ошарашенным рыцарям, становится понятно, но кого они смотрят. На двух королей. Мертвых. По спине пробегает холодок, и я сглатываю ком в горле. И что теперь делать со всеми оказавшимися здесь полубогами и демонами?

Правителей нет… Зато есть завеса.

— Что все это значит, — шепотом спрашивает Тесса. Ее

Повернувшись, я беру ее за руку.

— Давай найдем Калела и Алиру.

Я снова смотрю на завесу. Она поднимается выше и выше, складываясь в купол, как и раньше. Но теперь она кажется другой. Не знаю, почему.

— Николай! — раздается женский голос. Обернувшись, я вижу Нину. Придерживая платье руками, она бежит вверх по грязному склону. Юстель — рядом. По руке у него стекает кровь, но рана явно несмертельная.

— Нина, ты в порядке? — спрашиваю я, как только она подбегает, спотыкаясь, и сгибается пополам, пытаясь отдышаться.

— Там, — выдавливает она между вдохами, и показывает на вершину холма над полем боя.

Я замечаю две стоящие рядом фигуры.

— Это они! — кричу я и бегу по склону. Тесса, Нина и Юстель мчатся следом.

Что бы они не сделали, теперь у нас появился шанс все исправить. Мы можем начать заново. Можем…

Я замираю в паре футов от Калела и Алиры. Слезы брызгают из глаз, я падаю на колени. Тесса опускается рядом и крепко обнимает меня, глядя вперед с той же печалью, что и я. Юстель и Нина тихо плачут.

Две статуи из мрамора с золотыми прожилками сплелись в крепком объятии. Это обещание. Пожелание. Жертва.

Они смогли восстановить завесу. Изменить судьбу.

Так почему боги обрекли их на такой жестокий конец? А может, это и не конец вовсе? Может, это новое начало?

Глава 27

Николай

Спустя четыреста лет после войны

Даже странно оглядываться в прошлое и понимать, насколько тогда все было иначе. Четыре сотни человеческих лет — это не короткая прогулка по парку. И все же, я все помню так, будто это было вчера. Кости, зарытые в клумбах, сражения, ярость, что боги обрушили на демонов за сам факт их существования.

Все это кажется сном, жутким кошмаром. Но из него берут начало реальные вещи.

Ибо любовь воистину побеждает все. С помощью перемен, прощения, понимания и веры в сердце.

— Благодарю вас, друзья, за вашу жертву, — я кланяюсь статуе, к которой приходил с тех пор каждый день. Капли дождя падают на плечи, возвещая о том, что пришло время идти в храм, на праздник жизни.

Прежде чем уйти, я еще какое-то время разглядываю статую. Калел и Алира обратились в камень в тот самый момент, когда остановили войну и стали новой завесой над Девицитом. Королевством, где демоны и полубоги веками живут бок о бок.

— Пойдем, пап, мы же опоздаем, — зовет мой сын с дальнего конца дорожки. Он не понимает, почему я так часто сюда прихожу. Я много раз говорил, что делаю это, чтобы почтить старых друзей, но ему никогда не понять величие того, что они сделали. Благодаря их жертве он живет в прекрасное время.

Если бы старые друзья увидели меня сейчас, то не узнали бы. Улыбнувшись, я вслед за сыном иду обратно к королевству. Я стал старше, мудрее и прожил полную жизнь. Надеюсь, придет день, когда боги их освободят. Надеюсь, придет день, когда они увидят, каким стал Фалтор благодаря им.

Улицы украшены яркими флагами и вывесками. Все вокруг смеются, едят и рассказывают радостные истории. Когда я прихожу в собор, Тесса с семьей уже там. Подруга тепло обнимает меня, и мы садимся в задних рядах, пока продолжается праздник. Наша дружба пережила испытание временем и проживанием горя. Мы поклялись создать лучший мир.

Сложно поверить, что были времена, когда происходящее сейчас казалось невозможным. Дети с рожками и те, в чьих жилах течет золотая кровь, играют все вместе, пока взрослые празднуют произошедшее четыреста лет назад.

— Как думаешь, наши усилия когда-нибудь им помогут? — спрашивает Тесса. В уголках ее глаз появились морщинки, а в волосах — седые пряди. В паре рядов от нас сидят Нина и Юстель. Они смеются вместе со своими детьми.

Помогут ли когда-нибудь приложенные нами усилия нашим друзьям? Сложно сказать.

Полубоги добровольно согласились на то, чтобы их хоронили здесь, в королевстве, рядом с демонами. И хотя поначалу это было лишь нормальным течением жизни, позже из этого вышло нечто прекрасное.

Почва стала меняться и подпитывать завесу. Простой и ясный ответ всегда был прямо у нас перед носом. Вместе. Лишь сообща мы могли противостоять богам и создать убежище, где их жестокие игры никому не навредят. За пределами королевства, даже на выжженной земле, выросли прекрасные цветы. Говорят, даже в Мортеме. Может, однажды боги увидят, как прекрасно мы живем бок о бок, и завеса будет больше не нужна.

Я откидываюсь на спинку скамейки.

— Надеюсь. Но думаю, мы не доживем до этого дня.

Глава 28

Плутон

Спустя пятьсот лет после войны

Высокие бледно-голубые травинки покачиваются на прибрежном ветру. Над полями висит запах цветов и углей, напоминая всем о жертве, что была принесена давным-давно ради того, чтобы Девицит устоял. Чтобы у полубогов и демонов появился общий дом, где будет не нужно заново переживать ужасы прошлого.

Я аккуратно обхожу смеющихся детей, бегущих обратно к королевству. Они не обращают на меня внимания, потому что я надел черный плащ и опустил капюшон. Именно так, не привлекая внимания, смерть и должна бродить среди живых. Драконы давным-давно покинули это место и вновь стали охранять Врата Мортема.

Юпитер и Нептун пришли в ярость от того, что несмотря на все преграды, Алира и Калел нашли способ спасти то, что было им дорого. Но их гнев утонул в облегчении и радости остальных богов. Обрадовавшись, Минерва и Аполлон даровали смертным плодородное лето. Сомневаюсь, что без стрелы Аполлона и мудрости Минервы Алира смогла бы пройти свой путь.

Заложив руки за спину, я останавливаюсь в центре луга. Я разглядываю статую двух влюбленных, слившихся в нежном объятии, соприкоснувшись лбами и глядя друг другу в глаза.

Не уверен, что верил в любовь до этого момента. Ведь увидеть статую своими глазами куда лучше, чем смотреть на нее сквозь озера Мортема.

Их любовь была принятием. Она выросла на ошибках и боли, и стала настолько яркой и могущественной, что в тот день ни один рыцарь не мог отвести взгляда. Когда последний меч был брошен на землю и стих последний военный колокол, а флаги разорвали и вышвырнули прочь, остались лишь двое влюбленных, что обманули время и перехитрили судьбу, выбрав стать символами любви и мира, а не только говорить о них. Они последовали за зовом своих сердец.

Понадобится время, чтобы они очнулись. Я терпеливо жду.

— Стоило предупредить, что ты придешь, — говорю я, закрывая глаза и улыбаясь.

Заглянув через мое плечо, Венера встает рядом. Чтобы скрыть волнение, она скрещивает руки на груди.

— Ты же знаешь, я не люблю сообщать о своих визитах, — Венера игриво смотрит на меня, подняв подбородок.

Я не могу не любоваться ею. Она — самая прекрасная из богинь на небесах. Чувства к ней столетиями зрели у меня в груди.

Я не знал, откуда они и зачем. Но кажется, теперь я это понимаю.

Улыбнувшись, я вновь смотрю на статую.

— Ты изменила ее судьбу. Сделала так, чтобы твоя дочь выжила, наплевав на то, какую цену придется заплатить. Но думаю, ты одновременно еще и создала новый Фалтор. Тот, в котором все знают, насколько важную роль сыграла твоя дочь. Тот, в котором война не отнимает жизни, — в моем голосе звучат отголоски прошлого. Потом я с любопытством смотрю на Венеру, приподняв брови. — Ты этого и добивалась с самого начала?

Венера скромно улыбается. Не сводя глаз с Алиры, она нерешительно поднимает руку и гладит дочь по щеке.

— Нет. Но кажется, сила любви куда больше, чем мы думали. Боюсь, это заслуга Мойр, а не моя, — тихо шепчет она.

Убрав руку, она смотрит на меня, ничего не говоря. Я хмурюсь.

— В чем дело? — спрашиваю я едва слышно.

— А может, и твоя. Ты ничего не выиграл, помогая мне. Можно сказать, что ты рисковал всем. Юпитер будет злиться еще не одно столетие, — взмахивает рукой она.

Я смеюсь, пожав плечами.

— Поначалу я помогал от скуки. К тому же, я всегда был о тебе хорошего мнения, Венера. Но потом все это превратилось в нечто большее. Я наблюдал за временной петлей, за их жизнью в Мортеме, за тем, как они страдают, истекают кровью и все равно выбирают любовь. И я вдруг понял, что сильно к ним привязался, — улыбаюсь я. — А заботиться о ком-то оказалось довольно приятно. Понимаешь?

Посмотрев на меня, Венера кивает и протягивает мне руку. Я неверяще гляжу в ответ. Она редко так открыто проявляет симпатию.

— Нам пора. Они скоро очнутся, — подавшись вперед, она целует меня в щеку.

Прежде чем согласиться, я в последний раз смотрю на статую влюбленных.

— Хочешь, иногда будем вместе смотреть на их будущее? — спрашиваю я, когда мы идем по лугу прочь, обратно в Мортем.

— С тобой?Ни за что, —хитро шепчет она и бежит вперед. Богиня впервые за бесконечно долгое время снова стала игривой. Я мчусь за ней следом.

Мы исчезаем с порывом ветра, оставив после себя лишь отголоски смеха. Камень трескается, и статуя, простоявшая неподвижно половину тысячелетия, начинает двигаться.

Нежные рыдания и теплые объятия. А потом Фалтор содрогается, приветствуя давно исчезнувших влюбленных.

Эпилог

Алира

Десять лет спустя

— Мам, я не знаю, что это за растение. Я искала в папиной книге и не нашла его, — жалуется Элийру. Темные волосы достают ей почти до бедер.

Склонившись, я разглядываю листья.

— Хмм, сложный вопрос. Почему бы тебе не спросить отца? — я треплю ее по макушке. Дочь протяжно вздыхает.

Она любит сама во всем разбираться, но ей еще многое предстоит узнать.

— Калел? Нам тут нужна твоя помощь, — зову я.

Он зарисовывает гриб, растущий возле одного из огромных дубов, появившихся на месте прежнего замка в Алзоре. Из-за обломков и покосившихся колонн мое родное королевство напоминает древние руины. Впрочем, это они и есть. Пятьсот лет — срок немалый. На полуразрушенных стенах висит мох, а священные земли заросли деревьями из леса Флорум.

Обернувшись, Калел тепло улыбается в ответ. На груди у него спит наш сын, особым образом привязанный с помощью одеялка. Мы многому научились с тех пор, как очнулись из окаменелого состояния. Весь мир тоже стал другим. Многие вещи меняются с течением жизни людей, полубогов и демонов.

Я хмурюсь, глядя на собственные ладони. Чувствую себя странно, потому что, в отличие от времени в Мортеме, мы не смогли познавать мир вместе. Казалось, мы просто очень долго спали. Настолько, что я даже не чувствовала себя вялой, когда проснулась. И Калел тоже. На самом деле, я скорее не понимала, почему мы стоим на поле, где только что полегло так много рыцарей.

Но когда я посмотрела на великолепный новый мир и заросший голубоватой травой луг, никаких тел на обломках черных камней не было. Острые грани цвета оникса сменились высокой травой, похожей на море. Прекрасной, как волны. А вдали виднелся Девицит, не разрушенный, не лежащий в руинах. Наоборот. В королевстве кипела жизнь.

Калел заправляет мне за ухо прядь волос цвета звезд и осторожно отдает мне сына. В сердце у меня разливается тепло. Малыш похож на меня куда больше, чем Элийру. Дочь унаследовала от отца темные волосы и золотые глаза, а от меня — желание познавать мир и милосердие.

Калел встает на колени возле нас с Элийру.

— О, его легко перепутать с другими, — он начинает рассказывать Элийру про свойства грибов, но я перестаю слушать еще до того, как они погружаются в детали. Я уже давно смирилась с тем, что не запомню каждое растение в лесу. Это мир моего мужа, и я люблю его за это.

Поначалу, когда мы проснулись после долгого покоя, было нелегко. И дворец, и лаборатория Калела давным-давно сгорели. Мы отправились на поиски старых друзей, но нашли лишь их могилы на кладбище в центре королевства, заросшем прекрасными цветами.

Николай оставил на своем могильном камне сообщение на случай, если мы вернемся: «Благодаря вам мы смогли жить в мире. Если вы вернетесь, обещайте быть счастливы вдвоем».

Мы их оплакивали, как и все то время, что пропустили. Девицит перестал быть домом и для Калела, и для меня. Нам не хотелось, чтобы все поняли, что мы вернулись, так что мы ушли и разыскали домик, в котором останавливались давным-давно.

Кто-то решил бы, что это судьба.

Мы возвращаемся из путешествия в лес обратно домой. За последние пару лет мы пристроили к нашему жилищу новые комнаты. Калел сделал дорогу сюда более запутанной, так что теперь нас никто не найдет,

Я пью чай, с улыбкой глядя, как Калел укладывает детей спать. В груди разливается тепло. Он целует каждого из них в лоб, прежде чем вернуться ко мне и тоже коснуться губами макушки.

— Как думаешь, в королевстве еще рассказывают истории о нас? — спрашивает Калел, забирая у меня из рук чашку чая и ставя ее на стол. Он нежно обнимает меня, усадив себе на колени.

Забавно, но легенды всегда имеют под собой хотя бы крупицу правды. Когда мы пару раз в год приезжаем в Девицит и ходим среди его жителей, то всегда слышим о полубоге и демоне, что спасли королевство. И как их статуя таинственно исчезла десять лет назад.

— Думаю, они будут говорить об этом еще очень-очень долго, — говорю я, улыбаясь от того, что Калел целует меня, поглаживая по бедру.

— Хотел бы я, чтобы Ник и Тесса прожили достаточно, чтобы увидеть новый мир, — шепчет Калел. Его взгляд чуть вздрагивает от горя.

— Мы встретимся с ними в Мортеме, любовь моя. Однажды, спустя долгие годы, — я прижимаюсь своим лбом к его. Впрочем, эта встреча произойдет еще совсем не скоро.

Пожиратели живут очень долго.

Как и полубоги.

Далеко-далеко, в королевствах людей, полубогов и демонов, о нас складывают легенды. Те, что полны боли и страданий, принятия и прощения. В них говорится, что планы богов можно изменить, даже если судьба бывает к нам жестока.

Однажды в сердце демона…

Конец