Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам

ПРОЛОГ.

Светлана Калинникова

Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам

Свечка-скрутка искрила и разрасталась пламенем. Я обошла с ней всю квартиру, приговаривая:

- Ни духа, ни слова, ни тени - из жизни моей исчезни,

не останется от зла и лиха твоего ни следа,

да не явится ко мне беда…

Ну, почему я телефон не отключила! Сначала теперь начинать…

Ритуал изгнания всех следов присутствия в моей квартире Славика Клочкова, почти бывшего мужа, был прерван «блюмканием» пришедшей смс-ки. Конечно, я посмотрела, кто посмел мне помешать.

Славик. Он прислал мне фотку путевки на Байкал. Следующее за этим сообщение гласило: «Ой, я ошибочно. Анечке отправлял. Но ты, ведь, не расстроилась?»

Это так мелочно, так не по-мужски. И, если бы в эту минуту не проводила магический обряд, и не была бы так наполнена ведьминой силы, конечно, я просто бы посмеялась. Ну, дурачок же, и попытки меня побольнее «уколоть» такие же. Когда-то на Байкал я собиралась вместе с ним…

Но все пошло не так.

- Пропади ты пропадом! – прошипела я. – Три года на тебя потратила. Сгинь уже куда-нибудь. Хоть к черту на кулички, хоть в болото, хоть в гниль лесную!

И как-то полегчало сразу. Я посмотрела на свечку – зачадила. Значит, Славик отправился не на Байкал, а куда-то туда. Как я и произнесла.

Три дня его искали. Да, история была интереснейшая. И сердце мое, скажу вам честно, пело. Сидел мужчина с девушкой в кафе – и исчез. Сотрудники инквизиции – магического следствия – нашли его на дороге, где он ошивался, сбежав от болотных обитателей. Нашли и хорошо. Был бы он мало-мальски грамотным и сильным колдуном, сам бы выбрался без труда.

Но в нашей – бывшей - семье за силу отвечала я. Влюбленной женщине, тем более ведьме, любые горы по плечу, любое море по колено. И этого Славик простить не мог никак. Наш развод мог стать обычным юридическим актом, если бы не его зависть и то само чудачество, которое не совсем приличное. Да-да, на букву «м».

В общем, он первый начал. И полетели клочки по закоулочкам.

ГЛАВА 1. Муж пока еще действующий, к тому же негодяй настоящий.

Вещи я собрала еще рано утром и ждала выписку врача. Получить отравление от мужа, скажу вам, та еще подлянка. Неделю я лежала в больнице, и первые два дня вообще думала – умру от руки негодяя во цвете прекрасных тридцати двух лет.

Я похудела. Не знаю насколько, но по джинсам и водолазке – ощущается. Джинсы опустились на бедрах на пару-тройку сантиметров.

- Ну, Ульяна Михайловна, - сказал врач, протягивая мне выписку, - больше не болейте, и никаких трав колдовских в опасных объемах не принимайте.

- Говорила же вам, я ничего не могла перепутать. Я бы никогда дурман-траву себе не заварила – ни в малой, ни в большой дозе. Именно поэтому просила вас сообщить в полицию и инквизицию об отравлении.

- Да-да, конечно, - пробормотал он, - компетентные органы разберутся. В аптеке купите все лекарства – по списку в конце выписки.

Наскоро простившись с соседками по палате, я с облегчением выходила на свободу. Девушки, думаю, были несказанно рады избавиться от меня. Они улыбались мне, шутили и подбадривали, но я-то знаю, что ведьма, сдуру наглотавшаяся дурман-травы, ни доверия, ни симпатии не вызывала. А, когда, придя более-менее в нормальное состояние, я заявила, что меня пытался отравить муж-колдун, почти бывший, они совершенно растерялись. Из «магических» в палате была только я. Издержки, так сказать, колдовского происхождения.

Никита ждал меня прямо у входа в корпус. Он курил около своей «мазды 7» и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

Обещал же бросить! Как с ним бороться? Можно, конечно, заговОр простенький прочитать, и станет он вместо дыма вдыхать перечный аромат.

Увидев меня, он присвистнул. Значит, выгляжу я просто «отстойно». Не то, чтобы я себя в зеркале не видела, но не слишком приятно получать такую оценку от кого-то другого, тем более мужчины.

- Да-а-а-а, Ульянушка, дала ты жизни! Ты чего так похудела? Где твои щечки? Где румянец цвета наливного яблочка? – засыпал он меня вопросами, забирая сумку из рук и открывая дверь в машину.

- Богданов, щеки я отъем, румянец тоже появится, как только я Клочкова порву на клочки и получу не только развод, но и хоть что-то из имущества, которое я нажила.

Говорить о совместно нажитом имуществе с Клочковым Славиком не приходится. Боже мой, мужику под сорок, а для всех, особенно для его мамочки, он – Славик. Позор просто! Я на работе давным давно Ульяна Михайловна.

- Что там мой адвокат? – спросила Никиту, - Ты с ним разговаривал?

- Разговаривал лично. Не по телефону. Ульян, этот шедевральный экземпляр, ты меня удивила! Выбрала себе адвоката, так выбрала! Шепелявый, глухой и почти слепой. Да над тобой в суде потешаются! Стопроцентно.

- Он нужен мне только для того, чтобы ходил в суд! Я не могу видеть Славика… тьфу.. Клочкова. Григорий Иванович выполняет мои поручения, я полностью погружена в процесс, он только ходит в заседания и озвучивает мою позицию. Ну и для него это небольшой, но приятный гонорар.

- Домой? – поинтересовался маршрутом для вида Никита, как только мы выехали за пределы городской больницы Лесовска.

- Нет. Мы едем к Клочкову. Он сейчас дома.

- Зачем? Скажи мне, какая нужда тебя тянет к почти бывшему мужу, а не в аптеку и магазин? Ты только что вышла из больницы…

- Хочу высказать ему все в глаза. По телефону – ну не то, не будет того накала страстей. Кроме того, спустя несколько часов, а тем более дней, я просто забуду все те слова, которые у меня сейчас вертятся на языке.

- Так, запиши! Потом выскажешь. И потом Славик может быть не один…

Меня затрясло. Само собой, он не один. А то, что я у него не одна, узнала, как и все жены в последнюю очередь. Славик так и заявил: «Я ухожу к любимой женщине. Собери мне вещи». Не знаю, что меня задело больше – упоминание о неизвестной мне любимой женщине или этот приказ – «собери мне вещи», блин блинский.

Устроенная мной карусель из его рубашек, брюк, туалетной воды, посуды, которую он называл «своей», вертелась вокруг него, и он стоял, боясь пошевелиться.

Я щелкнула пальцами и с улыбочкой сказала:

- Замри у стены на минуту, как будто черт тебя опутал,

За все ответишь, каждый удар встретишь!

Ведьминская сила и женская обида, объединившись, не оставили коварному изменнику и шанса уйти из семьи «цивилизованно», как он хотел.

Муж отлетел к стене, разбросав по стене руки и ноги – отличная мишень! И я начал пулять в него всеми эти шмотками, посудой, разбивающейся о стену на осколки, и пара – только пара, к сожалению, – попала на него.

У мужа очень посредственные, даже слабые колдовские способности, и магическая сила была предметом моей гордости и его зависти. Как оказалось, черной. В браке, щадя самолюбие Славика, я никогда не демонстрировала и десятой части моих умений в быту. А могу я многое.

- Хватит! – кричал он, - Прекрати! Я ранен!

- Ага, на Колчаковских фронтах! – ответила я фразой Шарикова и засмеялась. А потом легким движением руки изменила скорость полета летящих вещей в распластанного на стене Славика.

Когда мне надоело смотреть на его страдающее выражение лица, я завершила «расстрел» этого горе-мужа и счастливого любовника. У него оказалась пара царапин на руке и лице от осколков.

- Тебя даже шрамы не будут красить, - сказала я, наблюдая, как он обрабатывает раны.

- Ты меня могла убить, - заныл муж.

- Неа, не могла. Знаешь почему? Не хотела! А ты на меня пожалуйся – в Общину ведьм сходи, в инквизицию заявление закинь! Муж-колдун с ведьмой-женой справиться не может!

Не в правилах мужчины, а тем более такого ничтожного, как Славик, выставлять себя на смех. Никуда он свои боевые ранения не предъявлял. Однако в суд через несколько дней забежал. Конечно, он подал заявление на раздел имущества, после того, как я подала заявление на развод в ЗАГС. Он туда не явился по какой-то надуманной причине, и нас разводили у мирового судьи. Чисто из гадливости своей натуры, он попросил срок для примирения. «Я не спешу, а тебе нервы еще помотаю», - заявил он мне в коридоре суда. Я поняла сразу – раздел имущества станет битвой до победы Славика. Тьфу на него.

Мы жили после свадьбы в моей квартире, в которой сделали ремонт вместе – и он предъявил требование о взыскании с меня половины стоимости неотделимых улучшений. Ведь на квартиру, купленную мной задолго до брака, он не мог претендовать по закону. В иске он просил разделить один наш счет, вернее, счет на его имя, но опять-таки открытый в браке. По наивности я думала, что там денег в три раза больше, чем оказалось. Заинька-Славик просто не говорил мне о том, что деньги, которые я ему передавала, не попадали на счет. Они просто исчезли! Вот такие они, деньги-невидимки! Очередной му…жчинка надул чрезвычайно доверчивую женщину.

Славик нанял адвоката. Я не хотела пересекаться с ним в суде, и позвала себе в помощь добрейшего, тишайшего и интеллигентнейшего Григория Ивановича. Позиция у меня была проигрышной – чеки на ремонт с ценами, датами были у Славика. Он, по сути, занимался закупками, нанимал бригаду. А я так – зарабатывала деньги. Славик бегал с одной работы на другую. Менеджер. Но деньги в период брака – совместно нажитые! Короче, судебная практика была не в мою пользу. И Григорий Иванович – старинный друг папы - никак ситуацию не спасал, испортить не мог, зато получал от меня гонорар. Главное – я была изолирована от Славика и сберегла хоть часть нервных клеток.

Но он сумел меня достать.

- Вот, - подал мне Григорий Иванович документ в файле, - почитай, Ульянка. Тут уж не знаю, что сказать. Гражданское право в этом случае не работает, тут тебе магический юрист нужен, это заявление в Магический Трибунал пойдет.

Славик предъявлял свои требования на мой дар – брошь, переданную бабушкой-ведьмой. Понимаете, дар может быть облачен и в наперсток, и в гребень, и в кулон, и чайную чашку. А мне повезло – в нашем роду дар передавался через драгоценную брошь. Именно она вписана в свидетельстве магических способностей как основание его выдачи.

Муж никак не мог претендовать на нее, так же как и я на его дар – какую-то монетку петровских времен.

Славик нашел удивительнейшую уловку – он написал, что я хотела продать ту брошь, то есть дар, что является нарушением Магического кодекса. Дар можно только передать. Как говорила сова из «Винни-Пуха», безвозмездно, то есть даром. Доказательств того, что я его хотела продать, у него не было. Но пока бы Трибунал разбирался – на мой дар был бы наложен запрет на использование. Я не могла терпеть негативное влияние на мои магические силы, и в Трибунале уже сама представляла свои интересы.

Судья принимала мою сторону, это было очевидно по ее вопросам Славику и бездоказательности его позиции.

Вот тогда он и решился на отравление. Господи, ну где мои глаза были, когда я замуж выходила! Хм. Известно где – на его смазливой физиономии. Ведь ни умом, ни какими-то другими способностями он не блистал! Только глаза с поволокой и утонченные черты лица. Блондин с тоскливым взглядом. Этакий рыцарь печального образа.

Он назначил мне встречу, чтобы обсудить его отказ от требования в Трибунале на мой дар. И я, обрадованная, пригласила его домой, рассудив, что на своей территории мне будет намного легче с ним вести диалог.

- Ульян, - позвонил он мне, - я не успеваю. Пожалуйста, подъезжай к «Кракатуку». Так мне ближе добираться, да и решим там все вопросы, я отказ тебе прямо в руки передам.

В кафе я его не дождалась. Трубку он не брал. Ругая его за непорядочность, себя – за наивность, я приехала домой. Днем я всегда пью чай собственной сборки. Его-то я и заварила.

Меня нашла соседка, потому что я, почувствовав недомогание, доползла до двери, открыла ее, и – все. Провал в памяти.

Соседка тетя Наташа нашла меня у входа в квартиру, она вызвала скорую помощь и полицию.

В полиции проводят проверку, но почему-то после моих объяснений в больнице, они уверены, что я сама ошибочно заварила не тот чай. Ага, дурман-травы

Когда мы с Никитой подъехали к дому Славика, я поняла – высшие силы мне благоволят. Он прогуливался со своей собакой. У маленького колдуна Славика крупная для своей породы собака лабрадор. В прочем, очень добродушная. Избавившись от меня, он вместе со своей любовницей завел собаку. Я никогда не была против, но у меня был кот – настоящий ведьмин кот Яр. Рыжий, солнечный такой, поэтому я и назвала его - Ярило.

Муж никак не мог завести себе кота – они все заводили дружбу со мной, игнорируя Славика-колдуна. Животное всегда ищет колдуна или ведьму с мощной энергией, а Славик… Ну, вы поняли – слабак.

Я резво выскочила из машины, услышав бубнеж Богданова: «Не так резво, ты же после больницы! Натворишь сейчас дел!»

Славик стоял ко мне спиной, но его лабрадор тявкнул и потянулся ко мне навстречу.

- Привет, дражайший супруг!

Он ответил не сразу, натянул поводок, опасливо посмотрел по сторонам. Ах, ты ж мой трусишка, есть тут люди, есть. Не буду тебя ни бить, ни магию применять.

- Видишь, я жива и здорова!

- Ко мне приходили из полиции. Они передали дело в инквизицию. Только у меня, алиби – я был целый день с Аней. Нас видели и в магазине, и в парке, и дома.

Аня – это его швабра, не в буквальном смысле слова, конечно. К Ане он свалил от меня.

- А мне ты зачем встречу назначал в тот день?

- Какую встречу? Ты что, Ульяш? Ты что-то путаешь. Я позвонил тебе, чтобы ты у себя посмотрела мой старый блокнот. Там были важные записи, телефоны…

- Через почти полгода после того, как я тебя выкинула?

- Это я ушел! – самодовольно заявил он. – И ты мне непонятное отравление не предъявляй, не получится. Я свое от тебя по закону получу.

Славик выглядел уверенно. Он все продумал.

ГЛАВА 2. Нет, не негодяй. Негодяй в квадрате.

Собака Славика тянула его в сторону, ей надоело стоять, в то время как пустовала детская площадка, а газоны еще не были заняты ее конкурентами более мелких пород. Он цыкнул на пса в своей командно-презрительной манере.

- И зачем тебе только такая собака, - вздохнула я, - тебе бы маленького чихуа-чихуа завести, так сказать, под стать колдовскому и мужскому таланту. Ты с котом-то справиться не можешь. А тут – больше шестидесяти килограмм веса.

Он стиснул зубы и чертыхнулся. Ага, по больному ударила!

- А не пошла бы ты… - вызверился Славик, - У тебя-то какой талант? От своих же трав чуть коньки не отбросила… Посмотрим, как теперь запоешь!

- Ты про что? – заподозрила я неладное.

- Да ни про что! Домой иди уже. Неужели прямо из больницы приперлась?

Чутье мое подсказывало – неспроста Славик такой довольный. Стопудово у него алиби, иначе бы он тут соловьем не заливался. Но есть что-то еще такое, о чем я еще не знаю.

Не люблю уходить, оставив последнее слово за оппонентом. С детства у меня так. И опять-таки, я про его магические способности и другие - те, которые идут по цензу 18+ - правду сказала, а он меня нагло оболгал.

Свистнув клочковской собаке, я подбросила затерявшийся в кармане куртки желтый фантик и крикнула:

- То не фантик летит, а ежик бежит.

Фантик приземлился ежиком, пес ринулся за шустрой пыхтящей колючкой, со всей силы потянув за собой Славика. Он попытался устоять, но я, как он и просил, уже собралась уходить. Моя нога неудачно пересеклась с его – Клочков свалился, как мешок, и умничка-пес протащил его по земле.

- Там, где ежик бежал – там фантик упал, - сказала я, завершив свое колдовское хулиганство.

- Господи! – простонал муж, отряхиваясь от листвы, земли и пыли, - Как мне надоела твоя магия долбаная!

- Ухожу, так что недолго терпеть осталось!

- Даже не представляешь, насколько ты права!

Богданов сидел в машине и курил. Снова. Я покачала головой, когда он уже бросит! Дверь мне открывать не собирался, а когда я прямо указала на его невоспитанность, невозмутимо ответил:

- Ульяш, ты козой тут только что прыгала, уж дверь себе самостоятельно откроешь.

- Меня час назад из больницы выписали!

- Главное, чтобы ты об этом помнила.

Никита был зол – утром просила по телефону забрать меня домой, а сама притащила к Славику. Мысленно я с ним была согласна: использовала, чтобы устроить разборки с мужем. Получается, я не только никак не могу тихо и культурно расстаться с мужем, но еще и его подключаю к своим проблемам. Только что Никита видел, как я мстительно использовала собаку, чтобы свалить Славика с ног.

- Я любила его. Не то, чтобы сильно, но… - тихо сказала я в свое оправдание.

- Мне жутко подумать, чтобы ты могла устроить, если бы любила его как ты выражаешься «сильно». Не дай Бог!

Мы ехали молча. Я задумалась. Зачем я, на самом деле, поехала к Славику? Что я хотела ему доказать? Ждала признание – это я тебе в чай дурман-травы добавил? Опять мое обычное желание – сделать все быстро и идти напролом. В последнюю очередь я думала о том, как это выглядит в глазах Никиты.

- Ты меня извини, Никита. Я совершенно не в себе. Развод, раздел имущества, больница с отравлением – все так навалилось, что я никак себя в руки не могу взять.

- Ты, действительно, думаешь, что он хотел тебя отравить? – спросил Никита.

- Думаю. Доказать не могу.

- Твой Клочков, конечно, с дуриной, но не настолько же! И потом – ну какой смысл с тобой расправляться, если, во-первых, он станет первым подозреваемым, потому что у вас затяжной раздел имущества. Ну, и во-вторых, ты сама сказала, что имущественный спор разрешится в его пользу, а в Трибунале – в твою. Счет, как говорится в спорте, на табло.

- Пока не знаю. Но сегодня

- Ульяна, в состоянии гнева, ты первое что скажешь: «Убью!». Он всегда тебе завидовал как ведьме, вот и выпалил, что на уме было.

Мы снова замолчали. Обычно бойкая и сообразительная на ответ, я просто не нашлась, что сказать. Я устала, оставшийся путь дома – минут пятнадцать – провела в дремоте.

- Приехали, - тихо сказал Богданов.

- У тебя так хорошо спиться в машине.

- Жаль, что не со мной, - усмехнулся он.

«С тобой, пожалуй, не уснешь. Прошла на практических занятиях», - подумала я. А вслух сказала:

- Мы вроде, договорились не поднимать больше эту тему.

- Я ничего не обещал. Ты тогда приняла решение за нас обоих и помчалась к Клочкову, теряя тапки.

Так и было. У нас была одна-единственная ночь, и потом Никита ради меня оставил свою девушку. Мы стали жить вместе. А я по уши влюбилась в невесть откуда свалившегося на мою голову Славика. Вернее, его мне подсуропила моя коллега. Теперь я даже думаю, она, вообще, дружественно ко мне настроена?

- Никита, я была тогда неправа, недальновидна.

- Ты просто меня не любила.

Мне не хотелось водить Никиту за нос. Я знала, что он влюблен в меня, пользовалась его отзывчивостью, готовностью выручить. Он никогда не приезжал ко мне с пустыми руками – цветы ли, пирожные ли, какой-нибудь интересный блокнот, смешная мягкая игрушка. Но… Из-за меня Никита бросил девушку, а она, не сказав про беременность, прервала ее. Наш роман был в разгаре, когда Наташка пришла к нему и продемонстрировала справку о пребывании стационаре. «Живи теперь с этим», - сказала она.

Никитка очень переживал, на мне никогда не срывался, но все было как в песне про третье сентября – «всё не то, всё не так». А я его не поддержала и закружилась в ухаживаниях Славика. Никита после моего признания, что я влюбилась, кивнул, отдал ключи от моей квартиры и ушел. Иногда думаю, не бумерангом ли вернулось отношение к Никите? Если так – то все справедливо.

Только сейчас я не могу без него, и он снова рядом.

- Пожалуйста, давай не сегодня, - попросила я, - Не хочу заходить в квартиру одна, поднимись со мной. Хорошо?

Никита внимательно посмотрел на меня. «На черта ты мне сдалась. Ни уму, ни сердцу», - будто говорил он. Однако подхватил мою сумку и буркнул: «Пошли уже, мне давно уже пора быть в другом месте».

Мы поднялись на седьмой этаж. У лифта внизу я встретила свою соседку, которая обрадовалась моему возвращению. Когда мы подошли к двери, я снова ощутила дичайшее напряжение. Мне казалось, что там меня ждет – нет, не Славик - кто-то другой, ненавидящий меня и желающий мне смерти.

Что примечательно, Никита шел впереди, а потом, словно, почувствовав мой страх, взял меня за руку, и вел за собой. Я отдала ему ключи.

Никита вошел первым, но вдруг он дико заорал:

- Да ну на фиг! Черт бы тебя побрал, Улька! – он отодрал от себя моего кота, запрыгнувшего на него, а потом упал на колени, как подкошенный. Мой домовой бросился ему под ноги.

- Господи! Ребята, да вы что – нюх потеряли? Это же я из больницы вернулась, а Никита мне помог добраться! Ну, как вы могли меня не почуять?

Яр и Василий-домовой сопели. Никита тем временем прошелся по квартире – открывал двери и заглядывал в комнаты.

- Никого нет. На «прослушку» проверять?

Даже моя фантазия до этого не дошла. Ну, а вдруг надо? У Никиты друзей и в полиции, и в следственном комитете. и в инквизиции навалом. Он, наверное, не просто так сказал. Бр-р-р. Доживу до паранойи – стопудово.

- А надо? – уточнила я.

- Да я еще не понял, насколько у тебя кукушечка из домика вылетает, - пожал он плечами.

- Очень смешно, Никита! Ладно, спасибо за все, чаем или кофе поить не буду, а в холодильнике – мышь повесилась. Доставку соображу позже, а пока – в душ.

Я выпроводила Богданова, бросила вещи из «больничной» сумки в корзину, а кружку помыла. Холодильник был пуст. Ладно, закажу пиццу. Потом в магазин сбегаю. Пора выходить в люди. Завтра – на работу.

Побаловав себя теплым душем, завернувшись в пушистый халат, я листала меню «Доставки для вас». Пицца и роллы – наше все. И вроде настроение улучшилось, и щеки мои зарумянились и глаза заблестели, а что-то не давало покоя. Какая-то червоточинка, неясное предчувствие.

В ожидании доставки еды я просмотрела свой шкаф, раздумывая, в чем пойти на работу. Погода была отличной для конца сентября и легкий костюм вполне подходил. Я вспомнила, что к нему я обычно надеваю маленькие агатовые гвоздики и от нечего делать полезла в свою шкатулку.

Ничего не понимаю. Что произошло? Рядом со шкатулкой в отдельной коробочке лежал мой дар – брошь с большим старой огранки агатом. Ее не было. Я вытащила шкатулку, перебрала все свои побрякушки, осмотрела весь ящик – никаких следов.

- Яр! Вася! – крикнула я. – Черт возьми, что здесь произошло, пока меня не было? Где мой дар?

Ребята прибежали и в недоумении уставились на коробку, которой я размахивала. Пустой коробкой.

- Мы ничего не брали, - заявил Ярило.

- Но кто-то же взял? Ладно, я в больнице была, но вы-то здесь оставались.

Они никогда не отличались наплевательским отношением к службе у ведьмы, и я ждала вразумительного объяснения.

- Когда тебя в больницу забрали, на нас кто-то мор запустил, - вздохнул кот, - ключи-то твои соседка забрала.

- Так она мне их потом через Никиту передала.

- Я и не говорю, что это она. На следующий день кто-то открыл дверь. Невысокий такой и в капюшоне прогундосил: «Зайди в дом, Лихо, постучи, потопчи, мором черным на час обними». И все – мы как заснули. В себя пришли к вечеру, а тут как никого и не было.

- Вы почему сразу не сказали?

- Да, вроде ничего не пропало – чего тебя тревожить?

Сомнений не было – Славик украл мой дар. Больше некому. В Трибунале ему совсем ничего не светило, вот он его и стащил. Негодяй? Нет. Негодяй в квадрате.

ГЛАВА 3. Я, капец, какая добрая.

Похищение дара – наказуемое

Итак, помимо подлого поступка Славика, я имею две проблемы: объяснение Общине ведьм в связи пропажей дара и заявление об этом факте в Трибунале, где все еще рассматривается заявление мужа.

Завтра мне на работу, поэтому я позвонила в Общину и запросила срочную встречу хоть с кем-то из ведьм. О консультации со Старшей ведьмой я и не мечтала, но мне хоть тут повезло. Секретарь сказала, что меня готова принять Дольская Дарья Сергеевна.

Дольская нравится многим – молодая для Общины, ей нет сорока лет, очень общительная, с чувством юмора. Очень грамотная ведьма, из истинных – ей дар не передавался, просто посчастливилось родиться ведьмой.

Когда на ежегодных шабашах проводились семинары, я любила именно ее занятия. Она единственная, кто объяснил, что взаимодействие ведьмы и другой нечисти возможно и даже выгодно. Оказалось, что, помимо классического «набора» - ведьма, ведьмин кот и домовой, у нее живет в доме «злыдень». Раньше такое и вообразить было невозможно. Говорили, что она с первого раза нашла цветок папоротника, что, в общем-то, тоже считается почти нереальным. Ведьмы его каждый год ищут, иногда по лет пять подряд, а то и больше.

Я быстренько заглотила кусок пиццы, едва дождавшись доставки – тепленькая, с тянущимся сыром и острой колбаской, запила ее теплым чаем. Ммм, вкусно-то как. Чуть-чуть подкрутила кончики волос, на моем каре это много времени не заняло, и отправилась в Общину.

Машинка моя – «хендайчик» - стояла целую неделю как сиротка. Я села, вставила ключ – завелась, моя хорошая, не разрядилась. Была у меня такая ситуация, аккумулятор-то не новый уже.

Наша Община находилась на окраине Лесовска. Недалеко лес, кругом деревья, воздух такой – красота просто.

Дольская ждала меня в кабинете.

- Ну, проходите, Ульяна Михайловна, проходите. – Дольская заварила пузатый чайник. Высокой сознательности человек – уважает себя. Я на работе только пакетированным чаем балуюсь.

Она усадила меня за стол и с улыбкой сказала, что предложила бы кофе – да не держит у себя.

После обмена любезностями, она спросила, что меня привело в Общину так срочно.

- У меня похитили дар, переданный бабушкой, - сказала я. Я поведала ей обо всей канители с разводом и разделом имущества, о дурацком споре в Трибунале по поводу моей бесценной броши, об отравлении и встрече с мужем после больницы.

- И после слов «недолго тебе осталось» вы пришли к выводу о том, что это именно муж вас отравил и похитил дар?

- Да, я уверена. Доказательств, конечно, нет. Он всегда мне завидовал, вернее, моим способностям, вот и отомстил.

Дольская разлила в кружки чай и поставила корзинку с печеньицами – малюсенькими с шоколадной крошкой.

- Вы, ведь, знаете, что после того, как у ведьмы пропал ее дар, то ослабевают колдовские способности? И как у вас с этим? - она покрутила в воздухе рукой, имитируя те самые способности.

- Да, вроде, все нормально.

- Да я и вижу, что все нормально. Дар точно пропал?

- Да, его нет дома.

Дольская встала, вытащила из шкафа какой-то огромный талмуд, посмотрела оглавление и, сев за стол, почитала что-то.

- Ага. Вот оно: «При утрате дара потомственный маг теряет часть своих способностей, либо их качество снижаются. Владелец дара для восстановления колдовского баланса должен либо найти утерянное, либо обрести новый, что возможно в течение нескольких лет в результате кропотливой работы, направленной на совершение благостных дел».

Вот так. У вас два варианта – найти его, вырвав признание у вашего завистливого супруга, или в течение нескольких лет совершать исключительно добрые поступки и обрести новый дар. Технически это выглядит так – через некоторое время после служения во имя добра, как это не пафосно звучит, в ваших руках окажется новый предмет, в котором будет заключен новый дар физически.

Дольская посмотрела на меня, а я, то ли от ярости на Славика, который пытается меня как ведьму вывести за скобки, то ли от накатившей досады на свою неосмотрительность и непростительную наивность, выпалила:

- Капец ему.

Надо отдать должное ее воспитанию, моя формулировка не смутила уважаемую ведьму.

- Если мы говорим о службе во имя добра, то «капец» вашему мужу надо исключить.

- Да-да, конечно, - протараторила я, - Я совсем не это имела ввиду. Я про то, что у меня ситуация непростая, и я приложу все силы … В общем, буду доброй. Ко всем.

- Ну, уж ко всем, это лишнее и, наверное, недостижимое. Но в целом, помогать тем, кто просит о помощи, сдерживать себя вопреки желанию высказать все без цензуры – это хорошо.

Я улыбнулась и кивнула, как порядочная девушка. Она, ведь, подсказала мне верную тактику – в рамках магического закона и общечеловеческих приличий.

Вдруг она придвинулась к столу ближе и, сверкнув глазами, сказала:

- Надо найти дар, понимаешь? – перешла она неожиданно на «ты», - Потряси его хорошенько, только без применения насилия и проявления фанатизма. Легонько так. Если у него слабые колдовские силы, а твои, несмотря на украденный дар, еще не пропали, попробуй на него оказать давление.

- Может, заклятье вечной правды испробовать?

- Нет. Это слишком радикальный метод, это больше по части работы нашей Инквизиции, и то в крайней ситуации – при угрозе жизни магическому лицу и с разрешения шабаша.

- Порчу навести? Ма-а-алеенькую? – я на пару сантиметров раздвинула большой и указательный пальцы, показывая, насколько незначительной будет эта порча. - На чесотку в стратегически важном месте? Или вот – порчу на всякое начинание дел.

- Давай пока без ущерба, - сказала Дольская, - тебе будет нужен помощник.

Я смутилась, потому что сразу подумала про Никиту. Только стоит ли его в это все втягивать? Так и слышу его голос: «Зачем тебе эта канитель? Побудь хоть немного хорошей девочкой!»

- Даже не знаю… Согласится ли Никита.

- Ты про мужчину? Он, конечно, тебе пригодится. Я, вообще-то, про нечисть, - сказала

- Как ее найти, не подскажете?

-Понимаешь, здесь тебе никто не подсказчик. Здорово было бы, если бы тебе кто-нибудь пригрозил показать ее. Ну, в какой-то бытовой ситуации: «Я тебе покажу Кузькину мать!» В таком случае она бы сама на тебя как на жертву вышла. А так – нужно думать. Кузьку поискать…

Я поблагодарила ее за консультацию, заручилась ее обещанием принять меня, если понадобится консультация.

На улице к этому времени накрапывал дождик и, естественно, волосы выпрямились. А, теперь домой – поэтому мне уже все равно. Меня терзали другие мысли.

Кузькина мать… Надо бы заглянуть в магическую литературу, которую я не открывала со времени окончания школы молодых ведьм. Насколько я помнила, она не старушка, хотя ей много веков. Эта женщина всегда современница, всегда в ногу со временем и почему-то в конфликте с Кузькой, своим сыном. Там была какая-то семейная тайна. Может, стоит сначала найти ее сына? Это, кстати, вариант. Надо подумать. Или я вообще без этой тетки обойдусь? Ведь, Дольская это к примеру сказала.

Домой я приехала в настроении, которое называла нейтральным. Прежде метнулась в аптеку за лекарствами и в магазин и купила по мелочи – продукты, чистящие средства. Едва в машину сложила покупки, вспомнила, что нужно купить наполнитель для лотка и кошачьи консервы. Иначе дома нельзя появиться, ведьмин кот в ярости способен из помощника ведьмы стать ураганом проблем. Зачем мне это?

Ярило и Василий сидели около шкафа в прихожей, дожидаясь меня.

- Соскучились по мне за неделю, пока я в больнице была? – улыбнулась я.

Они кивнули и одновременно заглянули в стоящие пакеты с покупками, пока я снимала обувь. Ярило залез туда лапкой, А Василий уже вытащил орешки-печенья.

- А ну, хватит! Шаловливые свои ручонки вытащили!

Ребята сделали вид, что послушались и демонстративно подняли руки. Маленькая нечисть!

А на следующий день я вышла на работу. За неделю моего отсутствия ничего страшного не случилось. Самые срочные задания были распределены между моими помощниками, а то, что могло «отлежаться» - ждало меня.

Я работаю начальником отдела магического анализа. Изучаю изменения в магическом законодательстве, делаю детальный разбор колдовских сделок на предмет их соответствия древним магическим ритуалам и дальше передаю нашим юристам на определение их правовой чистоты. Иногда мне кажется, что «юрики» взвалили на меня часть своей работы, и периодически выясняю с ними отношения. По специальности я магический аналитик. И, честное слово, работу свою люблю, но исключительно в пределах должностной инструкции.

Пока мои помощники Андрюшка и Настя излагали все обстоятельства по договорам в пределах ближайших сроков, а я сверялась с графиком, ко мне в кабинет влетела юрист Катерина и с порога мне заявила:

- Ты почему договор на поставку зелий в «Фарм-Знахарь» завернула! Из-за тебя Андрей нашему директору написал заключение о несоответствии договора магическому закону. Это юристы определяют!

Я улыбнулась моим ребятам и отпустила их.

Пришлось встать и подойти к Екатерине, стоявшей у шкафа, поближе, чтоб глаза в глаза посмотреть.

- Так и есть, я еще и вашу работу на себе волоку. «Фарм-Знахарь» хочет получать зелья не от мага, входящего в реестр магических лиц, а от некоего экстрасенса. Ну, тех, что с духами разговаривают. А это запрещено. Уставные документы надо читать!

От нервного напряжения меня закачало, и я побежала к окну, чтобы открыть форточку. Катя, видимо, испугавшись за меня, открыла шкаф и схватила стоявшую там бутылку воды. Я слышала, как она скрипнула дверцей.

- На-на, воды попей.

Я отпила глоток, мне стало легче. А потом поблагодарила коллегу, и с той же улыбкой, не вставая с места, захлопнула дверь в кабинет. Ключ, провернувшись в замочной скважине, перелетел ко мне в руки.

Катя, подняв непутевую свою головушку, проследила воздушный путь ключа. А как она хотела? Ведьме нахамила, субординацию не соблюдает – нехорошо. Надо проучить.

- Оп-ля! – сказала я. – Вот теперь-то мы побеседуем!

ГЛАВА 4. Шиш на дороге в пыли не валяется.

- Ты зачем дверь закрыла? – испуганно пролепетала Катя.

- А ты что, боишься меня? – искренне изумилась я. – Разве есть основания? Давай-ка перечислим: ты вбежала в мой кабинет, не постеснялась выяснять со мной отношений в присутствии моих сотрудников, задала мне вопрос, который должен быть разрешен начальником твоего отдела, а не тобой – рядовым сотрудником. Думаю, что это как минимум повод сходить к нашему директору, или изложить все в докладной записке. Разве не так?

- Зачем сразу к директору? Я же на эмоциях просто. А ты сразу – докладная, директор…

- Так и я на эмоциях дверь захлопнула.

- Ты ее по-ведьмински закрыла, ты даже к ней не подходила.

На ее глазах я кинула ключ в дверь, и ключ провернулся, открывая замок.

- Ты можешь идти, - высокомерно сказала я. – Я тебя не задерживаю. Кстати, своему дружку Славику скажи – моя сила пока еще при мне.

- Какая сила? - неестественно удивилась она.

- Колдовская.

Катя выскочила в дверь мухой. Отныне я причисляю ее в неприятельский стан Славика. Это она меня с ним познакомила. Понимаю, что это не имеет отношения к его подлости и низкопробности как человека, и свой выбор между Никитой и Славиком сделала сама, но причинно-следственная связь «Катя-Славик-личная катастрофа»» отпечаталась в сознании навсегда. И заходила она ко мне для того, чтобы убедиться в том, что я пребываю в унынии и утратила интерес к жизни. А вот тебе – фигушки. Я бодра и весела!

Докладную я никакую писать не стану, мои ребята без меня директора поставили в известность. Ладно, работаю дальше, но параллельно мысли скачут, кружатся в хороводе – где моя брошь? Насколько хватит моих сил, чтобы я все еще имела право называть себя ведьмой? То, что я проделала с Катей – мелочевка, уровень десятилетней

Рабочий день доковылял до вечера, и я с радостью сказала себе и своим ребятам: «Пора и баиньки!». Конечно, я не собиралась, едва зайдя домой, завалиться в кровать. Я вообще домой не собиралась, а хотела съездить в библиотеку при школе молодых ведьм. В перерыв я скинула сообщение ее заведующей, с которой до сих пор поддерживала добрые отношения.

Вера Алексеевна работала в библиотеке сто лет, а сколько ей самой лет – «тайна сия велика есть». Сто не то, а вторую мировую она застала, награду имеет, и вполне себе способна работать на благо магического сообщества.

К Вере Алексеевне я ехала с большой коробкой конфет и пачкой кофе. Немолотого. Все знают, что у уважаемой старушки есть кофемолка на работе - она признает только свежемолотый кофе – и электрокофеварка.

Вера Алексеевна никогда не бубнит и на жизнь не жалуется, наоборот, считает, что сейчас самое подходящее время для жизни. К молодежи относится с большим пониманием, и на всю критику неизменно говорит: «Дураков во все времена хватает, но разумных всегда больше».

Я поставила машину за воротами и вошла в маленькое одноэтажное здание. Запах старых книг, клея, кожаных переплетов и мерное постукивание часов. Мои шаги были слышан в коридоре, ведущем в кабинет Веры Алексеевны. Она показалась из-за двери в длинной голубой шали. Такая же седая, маленькая, с пронзительными голубыми глазами, как и тогда, двадцать шесть лет назад, когда я переступила порог школы молодых ведьм.

- Здравствуйте! Вера Алексеевна! Мне кажется, вы совсем не меняетесь! Какое такое зелье или заклинание вам известно? Поделитесь со мной!

- Ну, уж скажешь тоже! – сказала довольная Вера Алексеевна, - Проходи-проходи! Давненько не виделись.

Я вручила гостинцы, старушка расцвела еще больше. Она тут же намолола кофе, выложила коробку конфет на стол, достала из шкафа чашки и варенье, которое нужно было переложить в креманки.

- Ну-ка, возьми в тумбочке скатерку и постели ее.

- Может, не надо? – спросила я. – У вас тут черновиков полно, постелем листочки, да и отлично будет.

- Еще чего! – возмутилась уважаемая библиотекарь. – Что за манеры? Если гости – то только белая скатерть. Не приучайся. Смотри мне!

Она погрозила мне кулаком. А потом позвала кого-то:

- Никодим, выйдите, пожалуйста, у нас гости сегодня.

И тут прямо на тумбочке появился шиш. Я узнала его по длинному мясистому носу и суетливости. Волосы его были во множестве мелких плотных прядях, похожих на дреды. На нем был вязаный свитерок в косичку, штанишки и босые ноги. Для нечисти, он был очень прилично одет. Ноги, естественно, были босые. Любопытно, как его Вера Алексеевна приручила? Здороваться со мной не стал, почесал нос и посмотрел на хозяйку, мол, кто она такая, девица эта?

- Моя давняя приятельница, - прозвучало как-то неоднозначно, почти как древняя. Не такая я уж и давняя, тем более на фоне моей приятельницы.

- Ульяна, - представилась я.

- Никодим, - ответил шиш. – Я вот у Алексевны угол снимаю. Пять лет уже.

- Очень приятно, а вот как вы сюда попали? Шиши же обычно по дорогам, по обочинам места себе ищут. А вы в библиотеке?

- Спасла меня Алексевна, - охотно ответил шиш. – Меня филин потрепал ночью, бешеный какой-то. Я отбился, а руки-ноги у меня в болючих ранах были, я от дороги стал отползать, да вот к школе колдовской и приполз помаленьку. Думал, может, тут к ведьме какой обращусь за помощью. Алексевна как раз утром на работу пришла, меня увидела, да и забрала. Ну и вылечила, одежку сшила-связала, и потом предложила у нее остаться.

- И нравится вам? Все-таки не привычная для шиша обстановка.

- На «ты» можно, - сказал вежливый шиш, - Нравится мне. Алексевна кормит, книги дает почитать, а вечером мы с ней беседы беседуем, по пройденному мной материалу … это.. дискутируем.

Вот и всё. Нечисть не просто читает, а еще и спорные вопросы обсуждает. Я бы так сказала – очевидные достижения цивилизации в магическом мире налицо. И с каждым годом все больше и больше.

За разговором с Никодимом я постелила скатерть, помогла расставить чашки, перелить варенье в креманки. Конфеты, сушки, кофе. Наконец, мы втроем сели за стол. Шишу хозяйка библиотеки постелила маленький квадратный коврик поодаль от нас на столе, он подвинул себе чашку и потер свой толстый нос.

Оказалось, что Никодим любит чай с мятой. Он сказал, что увлекся после прочтения «Мастера и Маргариты», где Понтий Пилат отдавал предпочтение именно этому напитку. Специально для него был заварен чай, и в чашку с черным байховым Вера Алексеевна бросила два ароматных листика. Никодим попросил передать пару сушек и салфетки.

Мы поговорили о погоде, о моих школьных годах, Вера Алексеевна вспомнила мою неугомонную натуру, потому что я никогда не уступала обидчикам, вступила в сговор с местным школьным домовым, и он во время нелюбимого мной урока по зельеварению завывал в углу, раздражая учительницу.

- А так ничего, Ульянка, и не изменилось, по-прежнему школа по выходным наполняется маленькими ведьмами и колдунами, шалят, шумят. Я этими днями и живу, и наслаждаюсь. Говорят в Управлении по вопросам магии предлагают попробовать первую школу организовать по пятидневной программе, совместив уроки общеобразовательной школы и магической.

- Интересное предложение! Но так хотя бы есть у детей выходные. А так все дети по субботам и воскресеньям дома, а ты бежишь еще и в магическую школу. По пятницам вечером делали домашние задание для магической школы.

Я осторожно, выбирая выражения, рассказала о разводе, умолчав, что Клочков украл мою брошь-дар. Вера Алексеевна и Никодим поохали, поругали Славика. Мы так увлеклись беседой за чаем, что и не заметили, как пролетело время.

Вера Алексеевна спохватилась и напомнила мне:

- Ульянка, ты же хотела у меня что-то спросить? А мы трали-вали,трали-вали, а про дело-то и не вспомнили. Время-то позднее, тебе и домой пора бы. Я-то рядом живу.

Мне было приятно, что она сама вспомнила о причине моего визита, потому что я уже и утомилась, и расслабилась в дружеской обстановке, и как-то было уже неудобно напоминать о причине визита. И я спросила ее:

- Понимаете, я тут от одного компетентного

- Да, задачка. – Вера Алексеевна отодвинула от себя чашку и поправила на плечах шаль. – Понимаешь, так навскидку не скажу тебе. А ты, Никодим, нигде не встречал ничего про то, как найти Кузькину мать?

- И рад бы помочь, но я как-то больше сейчас по классике, - и этот фольклорный персонаж с сожалением вздохнул.

- Дай мне парочку дней, - похлопала меня по коленке хозяйка библиотеки. – Я посмотрю кое-что по каталогам, загляну в книги. И тебе сразу позвоню.

На том мы и условились. Мы попрощались с Никодимом, и я перед тем, как поехать к себе, отвезла домой Веру Алексеевну.

Мне показалось, что сегодняшний день прошел продуктивно. С утра «размялась» на Катерине, поучим маленько вежливости, потом разгребла кучу дел на работе и побеседовала с чудеснейшей Верой Алексеевной. Думаю, что она постарается мне помочь.

Силы удалецкой, тьфу ты, то есть ведьминской, во мне еще было ого-го по ощущениям, но мне было непонятно – надолго ли? Брошечка моя наследная, драгоценная моя! Найдись, пожалуйста. В который раз помимо личных переживаний, меня накрыло чувство стыда за потерю дара. Не прощу бессовестного вора. Ждать, что он сознается, не имеет смысла. Все в моих руках, все на моих плечах – как обычно. Хрупких, а так хочется положиться на крепкие мужские плечи. Если уж о крепких плечах, то почему Никита за день ни разу не позвонил?

ГЛАВА 5. Покажите мне Кузькину мать!

Время летело. Работы было много, и я с моими Андрюшкой и Настей по уши в документах, отрываясь на телефонные переговоры, лопатили и лопатили. Вечером я с надеждой ждала звонка от Веры Алексеевны. Вдруг нашла что-то про таинственную Кузькину мать?

Среди недели у меня было заседание по разводу, примирительный срок истекал, и понимала, что решение о разводе будет – тут уже другого не дано. И я, дождавшись вступления решения в законную силу, назову себя свободной от Клочкова женщиной.

Спор по разделу имущества тоже будет завершен, конечно, все в рамках предусмотренной законом ½ доли каждому супругу. Только не так, как меня устраивает, но здесь я бессильна. Если б вернуть время вспять на несколько лет назад, я бы себе сказала: «Детонька, не давай ему денег, до банка не донесет. Сам-сама-сама». На эти заседания не пойду, Григорий Иванович мне в помощь. А в Трибунал в пятницу я приду. Брошь ему еще поперек горла встанет.

Я почитала специальную литературу – разные «Ведьмины практики», «Дар ведьмы и его свойства». Ведьму, потерявшую дар там ругали почем зря. «Неряха», «проявившая беспечность», «безответственная», «бестолочь» - самые безобидные эпитеты. Из хорошего было одно – чем ближе я буду приближаться к своему дару в поисках, тем сильнее буду ощущать его энергию. «Ведьма и ее физическое воплощение дара как два магнита», - объясняли книги.

Была и еще одна печаль – Никита мне тоже не звонил. Я не имею права обижаться, он и так мне много помогает, по дружбе. Мой бывший – мой друг. Просто название для романа? А кто Славик тогда? А он герой романа «Как уничтожить бывшего мужа за десять дней». И я в первые дни после расставания насчитала их десять. Правда, ни один не одобрен уголовным и магическим кодексами. Однако мне не дали отчаяться возникавшие в моей голове картины расправы, одна красочнее другой. Может, поэтому и выжила.

От нечего делать я как-то ввела в интернет в поиск «Кузькина мать», толка – «ноль». Яндекс объяснил мне, что крылатое выражение, ссылался на незабвенного Никиту Сергеевича и его ботинок. И… «фсё». Картинки несмешные и порой туповатые даже в расчет не беру.

Может, и не нужна она мне? Наберусь наглости, попрошу себе в помощника у Дольской ее «злыдня». В принципе, я и без помощника могу устроить кому угодно веселую жизнь. Но Дольская мне очень доходчиво расписала – сила без дара у ведьмы ослабевает. Значит, по ее мнению, я нуждаюсь в надежном партнере по колдовству.

Кот и домовой вели спор о том, как правильно хранить ведьмины засушки из трав. Я лежала на диване и слушала их невероятные предложения. Я-то все оставляла в отдельном ящике на кухне в полотняных мешочках, как бабушка учила. Но у этих ребят всегда есть своя точка зрения.

Телефон затренькал возле моей руки. Вера Алексеевна. Я моментально приняла вертикальное положение и сделала знак Яру и Васе перевести их разговор на несколько тонов тише.

- Ульянка, детка! Не спишь еще?

- Нет, конечно, Вера Алексеевна! Я так рада вас слышать.

Раздался скрипучий старческий очень добродушный смех.

- Надеюсь, что смогу тебя еще порадовать. Видишь, какая штука – Кузькину мать можно найти только через ее сына.

- А как его найти? – насторожилась я. Только по родственникам персонажей народного творчества я не бегала.

- Адрес не скажу – в интернете поищешь, но из достоверного источника знаю, что преподает он в институте культуры по программе «Устное народное творчество». Зовут его Кузьма Дмитриевич

- А… информация проверенная?

- Никодим нашел старейший справочник «Адреса и места пребывания нечисти Центральной России». Непростой, самообновляющийся. Как только местонахождение нечисти изменяется, он самостоятельно сведения обновляет. Издан в 1900 году в пяти экземплярах.

- Ой, спасибо большое!

- Переживаю, что сама про него забыла! Пора мне на пенсию, - вздохнула старушка.

- Ну что вы такое говорите! – утешила я ее. – У вас такой объем работы, да еще и со стороны, такие как я, наведываются. И вы никому в помощи не оказываете. И вообще, гордиться надо! Вы такого помощника воспитали!

- Никодим тебе привет передает, - ответила Вера Алексеевна.

- И вы ему привет передавайте. Признательна вам обоим.

Вот так новость на сон грядущий!

Я пересказала Ярило и Ваське наш разговор. Василий сказал, что мне нужно идти к нему не одной.

- А с кем? Тебя с собой взять, и Ярило на поводке

Домовой не был согласен со мной и заявил:

- Мать сомнительная, без определенного места жительства, - поднял он палец вверх. - По крайней мере, оно неизвестно никому. В общем, мутный какой-то чувачок. Одна не ходи. Пусть Никита с тобой сходит.

- Этот мутный чувачок, как ты выразился, в институте работает, и как я понимаю, по своей фольклорной специализации – устное народное творчество.

- Никите звони! – подержал своего сотоварища ведьмин кот. Я фыркнула и пошла на кухню заварить себе чаю. Командиры какие выискались!

Василий пошел ко мне следом. В его руках был мой телефон. Яр перехватил его, и, держа телефон в пасти, грозно пошел на меня. А домовой стоял руки в боки.

Выхватив телефон у кота, я повертела его в руках: звонить или не звонить? «Позвони мне, позвони! - со мной, видимо не работает», - вздохнула я. Но с Никитой мне, действительно, спокойнее.

Сложив пальцы левой руки в форме пистолета, я прицелилась в кота и домового. Они оба высунули мне язык в ответ.

Пара гудков в телефоне, и я услышала заветное:

- Да, Ульян!

- Я просто. Просто узнать, как у тебя дела. Ты давно мне не звонил, а я все-таки недавно из больницы вышла, - упрекнула я.

- Так ты сама сказала не звонить тебе! – возмутился Никита. – Во дает!

- Я такого не говорила! – что он такое несет? Я в твердой памяти и здравом уме пока.

- Не пугай меня, - настороженно сказал Никита. – У тебя после отравления амнезия появилась?

- Это у тебя что-то с головой, понял? И не звони мне больше. Не хочешь разговаривать – не надо!

Кот и домовой пребывали в состоянии шока. Я кинула телефон на диван.

- Он решил пошутить со мной, - раздражено пояснила я. – У него не было, и нет чувства юмора. Отстаньте от меня, пожалуйста. Я сама справляюсь.

Нервы – ни к черту. Вообще, мне было нужно быть более сдержанной. Истеричкой я никогда не была. Да, за словом в карман не лезу, но ни разу я еще не хамила в ответ на дурные шутки. То, что было со Славиком после его всех его подлостей – исключение.

Никита мне перезвонил.

- Ульяш, я, действительно, неудачно пошутил.

- Да, - подхватила я эту подачу. – Ты меня немного встряхнул. Честно сказать, я даже подумала, что больше не стоит к тебе обращаться.

Он помолчал, а потом произнес то, за что я его полюбила когда-то:

- Чем я могу тебе помочь?

Я коротко обрисовала ему перспективу встретиться с сыном Кузькиной матери, и Никита, отсмеявшись, сказал: «Тебе всегда мало того, что есть. Ладно, напиши мне время, когда нужно подъехать к институту культуры и познакомимся с Кузькой».

Неподалеку от уютного сквера стоял Институт культуры. Это было светлое трехэтажное здание, которое легко узнавалось среди окружающей застройки.

После работы я приехала к институту. Предварительно созвонилась с деканатом и сказала, что я пишу работу по былинам о Добрыне Никитиче и мне совершенно необходимо поговорить с преподавателем Кузьмой Дмитриевичем. Мне сказали, что, само собой, телефона его не дадут, но с ним переговорят. Во второй раз мне сказали, что уважаемый фольклорист меня ждет после последней лекции, к семи вечера. Я тут же отправила смс-ку Никите, получив от него коротко «ок».

На улице уже было прохладно, но конец сентября выдался на редкость красивым и сухим. Настоящая золотая осень, без дождей и слякоти. Вечером уже быстро темнело, так же быстро холодало, и моя легкая короткая куртка совсем не отвечала условиям погоды. Пора бы и утеплиться.

Поднимаясь на второй этаж, как и было мне сказано по телефону, я заметила, насколько здесь все аккуратно и чисто. Стены украшали картины с изображениями каких-то сражений, в том числе портретные – на них были сплошь героические лица. Когда мы подошли к кабинету с дорогим для сердца любого студента наименованием "деканат", под дверью стоял пустой стаканчик из-под кофе. Ошиблась я. Студенты совсем совесть потеряли, никакого уважения к преподавательскому составу.

Я уже хотела его поднять, но Никита поддел его ногой и он взлетел вверх, а потом в воздухе еще раз подкинул его как мяч. Эта футбольная игра стаканчиком была остановлена мной: я щелкнула пальцами и стаканчик, стукнув игрока по уху, полетел к урне, куда спокойненько приземлился.

Я постучала, а потом мы вошли в кабинет.

За столом у окна просторного кабинета сидел рыжеволосый мужчина в клетчатом пиджаке и в очках в прозрачной оправе. Гладковыбритый, плотный с крупными ушами, заметно выступающими от головы – в совокупности это создавало комичное впечатление. Вообще, он мне показался похожим на Карлсона. Ну, конечно, только при наличии пропеллера.

Мы поздоровались. Никита стоял сзади меня, а я, стараясь показаться дамой благопристойной, скромно улыбалась. Разговор у нас недолгий, но все-таки серьезный, надеюсь, что присесть нам предложат.

- И вам здравствуйте! – добродушно сказал он, постукивая пальцами по столу. – Кузьма Дмитриевич к вашим услугам. О том, кто вы такие скажете сами. Историю о написании какой-то бредятины о Добрыне Никитиче оставьте для нашего секретаря на кафедре. Я-то догадываюсь, зачем ко мне пришла ведьма. Но полюбопытствую поинтересоваться, все-таки насколько наглый размах у вашей просьбы.

А мне терять нечего – у меня дар украли, поэтому я ничтоже сумняшеся, выпалила ему в лоб:

- Покажите мне вашу мать! Ну, то есть Кузькину мать!

ГЛАВА 6. Ты бездарная!

Сын Кузькиной матери – странно, конечно, звучит – встал со своего тепленького местечка, стул под ним скрипнул. У него оказался большой живот, поддерживаемый ремнем с бляшкой в виде драконьей головы. Кузьма Дмитриевич подошел ко мне и Никите и снял очки, всматриваясь. Он грозно сопел, а его оттопыренные уши слегка шевелились. Я могла смотреть только на них, очень интересно!

- Не надо мои уши рассматривать! Матушка тоже очень чувствительна к этому вопросу. Можно, сказать, если она и переживает о чем-то, так это по вопросу моих внешних данных. В остальном моя жизнь ей не столь интересна.

- У вас отличные данные! – зачем-то соврала я. Объяснить это было невозможно, когда я так бессовестно лгу, здесь подходит только одно бессмертное определение – «Остапа понесло»[1].

Научный работник кафедры фольклора покачал головой, дескать, не верю нисколько, не старайся.

- Никита, - представился он, пожимая руку. – Вообще-то она искренний человек. Не сомневайтесь.

- Да-да, все ведьмы от чистого сердца заводят со мной знакомство для достижения своей цели. Кстати, встреча с моей матерью – не самая плохая. Студентки-ведьмы готовы на многое во имя всего лишь оценки.

- Она на многое не готова, - резко сказал Никита. – Только в пределах разумного, а за разум здесь отвечаю я.

Обидно. Они, не стесняясь, говорят обо мне в третьем лице, оба отказывают мне в наличии хоть толики здравого смысла. Это не проявление мужского шовинизма?

- Если ведьме нужна Кузькина мать, значит, никакая другая нечисть с ней не хочет иметь дело, или у ведьмы крайняя нужда. Это не первая ситуация, увы, не последняя.

- А разве вы сам не нечисть? – спросила я.

- Ну, с какой стороны посмотреть, - важно сказал Кузьма Дмитриевич. – Во-первых, у меня есть паспорт гражданина Российской Федерации, следовательно, я человек. Ну, если мы будем рассматривать этот вопрос в контексте фольклора, то это крестьянское выражение отсылает нас к матери домового, чье место всегда за печкой. Ну и третье – Кузькина мать – идиоматическое выражение, и с этой точки зрения, ни я, ни она существовать не можем.

- Это все крайне увлекательно, - заверила я. – Но хотелось бы ближе к делу? Где я могу найти Кузькину мать?

- Ну, не за печкой это точно, - засмеялся он. – Где угодно – в салоне красоты, на йоге, в торговом центре, возможно, у врача – у нее проблемы со спиной. Не девочка уже.

Я опешила.

- А сколько ей лет, извините? – пролепетала я.

- Сколько существуют ведьмы? – с жаром спросил он.

- Ведьма смертна, ее век короток.

- Понимаете, - он снова надел очки и зашагал по кабинету. – Иногда о нас забывают, и мы как бы… уходим в забвение. Вот был тут преподаватель Кузьма Дмитриевич, а завтра – как не было. А потом после определенных событий, ну, к примеру, после выступления одного исторического персонажа на конференции ООН, мы вновь обрели себя живыми и даже в некоторой степени популярными.

Пока он объяснял мне сущность своего бытия, я начала опасаться, что это прекрасный ход уйти от ответа, и мы с Никитой покинем институт культуры не солоно хлебавши. Я решила, что пора вспомнить, что я умею проявлять качества бульдозера и снова спросила:

- И все-таки, как нам найти вашу мать?

- Вечером она любит со стаканчиком кофе пройтись по бульвару Мира. Где-то около половины восьмого вечера ежедневная неспешная прогулка. С ней обязательно будет кое-что из нашего старого дома. Вот такая вам подсказка.

- А как она выглядит, фотографию, может, на телефон мне бросите?

- Нет, это исключено, уважаемая ведьма. – С Никитой они чуть не раскланялись, а мое имя он и удосужился спросить. – Матушку вы найдете по-ведьмински. Чуйка вас не обманет. А вы вдвоем с Никитой пойдете?

Никита пожал плечами, мол, не я решаю.

- Ну-ну. – засмеялся он чему-то. – Даже интересно, что из этого выйдет?

Для меня весь диалог закончился тем, что я буду должна совершать ежевечерние прогулки по городскому бульвару. То, что я узнаю ее по-ведьмински, означае, что нечисть просто среагирует на ведьму, а моя чуйка обострится. Ну, может, для всех прохожих она будет выглядеть как старушка-божий одуванчик, а я буду видеть злобную клыкастую старуху. Я как-то успокоилась. Главное, он указал место, где мне стоит ее искать. Насмешки, что он отпустил по поводу нашего с Никитой сотрудничества, меня нисколько не беспокоили. Пусть думает, что хочет. Преподаватель института, а даже не предложил ни присесть, ни имени у девушки не спросил. Невоспитанный, мало его Кузькина мать в детстве порола.

Мы с Никитой попрощались, разъехались по домам, и договорились встретиться на бульваре Мира в семь часов вечера завтра. Никита был в хорошем настроении, ему понравился этот чудак – нечисть под прикрытием сотрудника кафедры устного народного творчества.

Следующий день ознаменовался звонком от секретаря судьи из Магического трибунала с просьбой прийти сегодня на заседание. Она сказала, что с Клочковым уже созвонилась, и он согласен. Секретарь сбросила мне повестку на электронную почту, а руководитель меня отпустил в заседание, назначенное на четыре часа дня, и я объяснила, что уже на работу не вернусь.

- Да мне все равно когда ты свою работу сделаешь, - громыхнул он сурово, - хоть в воскресенье. Просто разведись уже, пора с судами покончить!

Хорошо бы. Да только скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Выбегая из кабинета, я встретила Катю, которая шла в отдел планирования и ехидно сказала:

- У кого-то короткий рабочий день да?

- Без отпуска и премии, да жить тебе без повышения! - ласково ответила я.

- Ведьма, - взвизгнула Катя, и трижды плюнула мне вслед. Боится.

И, ведь, мы же до моего развода нормально общались. Она давно знакома с Клочковым, она же меня с ним и познакомила, и я тут никаких претензий не имела. В конце концов, это касается только двоих. Но как только мы с ним вошли в горячую фазу выяснения отношений, Катя вместо естественного нейтралитета - когда знаком с обеими сторонами – начала меня поддразнивать при удобном случае.

В Трибунале я первым делом забежала к секретарю Людмиле, которая мне объяснила, что заседание было назначено на сегодня, потому что судья будет некоторое время отсутствовать по личным причинам.

- А ваш муж уже жалобу закинул, - она помахала бумажкой. – Сказал, что его известили незаблаговременно.

Формально он как бы прав, но разве я признаю это? Я всегда готова помочь Трибуналу в деле против Клочкова.

- Ой, да ну его, - махнула я рукой. – нашли кого слушать. Сегодня на решение выйдем?

- Я думаю, да, - сказала Людмила. – Если ваш муж не помешает.

Умная девочка, сразу поняла, кто здесь – причина пустых требований к суду. Надеюсь, судья сегодня ему откажет в его дурацких претензиях на мой дар. Тут у меня чуть слезы из глаз не полились – брошь моя, мой дар! На этой же неделе у нас заседание после окончания срока примирения, и здесь тоже все будет отлично. Наконец, брак расторгнут. Неужели!

В заседание Славик и его представитель опоздали. Славик нашел самого ушлого

Забодяйкин подскочил сразу, как только судья спросила про ходатайства.

- Мы, уважаемый суд, с моим доверителем просим отложить судебное заседание, потому что у нас не было времени подготовиться. Уважаемый суд по своим каким-то основаниям перенес заседание на сегодняшний день с ранее оговоренной даты. И, чтобы отложение было более мотивированным, просим обязать ответчицу предоставить нам на обозрение ее дар.

- Для какой цели? – раздраженно спросила судья.

- Во-первых, мы убедимся, что ответчица не продала свой дар, как планировала ранее. Во-вторых, если она его предоставит, мы тут же заявим ходатайство наложить запрет на его использование.

- Вы сможете его принести, если я объявлю перерыв на час? – поинтересовалась у меня судья.

Славик, до этого даже не смотревший в мою сторону, повернул голову и посмотрел на меня с триумфальной улыбкой. Наглец подмигнул мне!

- Нет, - ответила я как можно спокойнее. – Я поддерживаю ходатайство истца об отложении. В следующее судебное заседание я принесу дар. Сегодня я не могу этого сделать. Прошу прощения.

- Не можешь, потому что продала его? – ехидненько спросил Славик.

- Я слишком дорожу своими колдовскими силами, чтобы таким образом распоряжаться со своим бесценным даром. И притом, может, и не стоит его приносить, давайте, я продемонстрирую свои магические возможности, да и снимем этот вопрос.

- Нет! – в один голос закричали Славик и Забодяйкин. – Она сама сказала, что не возражает отложить заседание.

Судья стукнула по столу ладонью и, вздохнув, спросила:

- Откладываемся. Сколько времени вам нужно для того, что бы дар принести?

Я вспомнила, что секретарь говорила, что судья будет какое-то время отсутствовать, и в наглую заявила:

- С учетом того, что истец хочет как следует подготовиться к рассмотрению моего дара прямо в заседании и каких-то еще нелепых ходатайств… Месяц.

- Ну, это уж слишком,- запыхтел Забодяйкин.

Судья, разозленная нашим междусобойчиком, отложила дело на месяц.

Не желая разговаривать с вором Клочковым и его подельничком, я стремительно вышла из здания Трибунала. У входа стояла свекровь. Я шла так зло и уверенно, что она ойкнула и отбежала за дверь. Пришла сыночка поддержать. Смех!

Славик нагнал меня на улице, когда я подходила к машине.

- А почему месяц, Ульяна? За месяц постараешься его выкупить обратно? Ты же его продала? Или что – потеряла?

Я молчала, ни слова этому бессовестному человеку не скажу!

- Ну, если ты без дара, значит, бездарная? - и он засмеялся. Ему было так смешно, что он чуть не закатился от хохота. – Бе…бе…бездарная.

От смеха еле выговорил.

- Сынок, пойдем, - тихо сказала свекровь. Она опасливо посмотрела на меня. Вину чувствует?

Она убедила его оставить меня в покое, и пока Клочков что-то выяснял со своим представителем, обернулась ко мне:

- Ну, хочешь, я верну эти деньги? – тихо спросила она. – Кредит возьму и отдам тебе.

- Какие деньги? – удивилась я. – Разве могут быть супружеские деньги у свекрови? Мы вам их на хранение не передавали. Это наши с ним дела. Причем тут вы, Лидия Ивановна?

- Пожалуйста, - она дотронулась до моей руки. – Оставь его. Не надо, Ульян, не надо.

- Так, чего не надо-то? Это он имущество делит, он на мою брошь претендует. Я только и делаю, что отбиваюсь от вашего сынули.

Лидия Ивановна внимательно всматривалась в мое лицо и пробормотала: «Поздно. Не простишь».

Ее руку я аккуратно сняла со своей и ответила:

- Каждому свое. Славик так хотел чужое, что получит свое по самое «не балуйся».

[1] И. Ильф и Е. Петров «Двенадцать стульев».

ГЛАВА 7. Да, с ней можно зажечь!

Тот месяц, который мне дали в Трибунале для предоставления моего дара, требовал максимальной концентрации и работоспособности. Мне было нужно или как-то «расколоть» Клочкова, или провести свое собственное магическое расследование. Я больше склонялась ко второму, потому что Славик не признается просто так, а тратить на него драгоценные магические силы – слишком жирно. Тем более что без дара они могут ослабиться.

И это беспокойство под номером один. Сегодня утром я проспала и, опаздывая, решила применить бытовое колдовство – заправить кровать. У меня не получилось с первого раза.

- В помощь мне утреннюю, прошу,

Застелись сама, не по своей воле спешу.

Поначалу мне самой показалось, что я просьбу озвучила невнятно. Но колдовство не сработало и во второй раз. Я повторила снова. Тут простыня и прочие постельные принадлежности, словно с неохотой, начали выполнять поставленную задачу. Сказывалось отсутствие дара.

Второе мое беспокойство я собиралась устранить сегодняшним вечером. Мы с Никитой были должны прогуляться по бульвару Мира в поисках Кузькиной матери. Я целый день старалась вести аккуратно, бережно к своим магическим силам. Ведь, если верить Кузьме Дмитриевичу, узнать ее я могла исключительно по-ведьмински.

На работе все было рутинно, планово. Наш директор, встретив меня в коридоре, уточнил, развелась я уже или нет.

- Хлопотное дело – расстаться мирно, - уклончиво сказала я.

- Это ты мне говоришь? – пробасил директор. – У меня на апелляции, кассации и регистрирующие органы полтора года ушло, 10 килограмм веса и денег на адвоката до… Много, короче. Мне иногда в кошмарах снится.

- Это вы до второго брака так говорите, - вставила «пять» копеек секретарь Ольга, разыскивающая его для срочной подписи. – Пойдемте уже работать, поставьте вашу величественную подпись.

Про второй брак она сказала верно, ему еще пятидесяти лет нет. Жених, чего уж там. Но и как начальник он выше всех похвал – отличный по нынешним временам. Свою магическую компанию основал пятнадцать лет назад, и многие с ним с самого начала. Я работаю три года и «увел» он меня у своего друга. Вообще, тот и не возражал, он свою племянницу на мое место взял. Но ворчал для приличия, мол, такие кадры отдаю. Я ни на кого не в обиде. Все сложилось хорошо.

Я проверила последнее заключение от Андрея по рейтингу магических компаний, где лидирующую строчку занимал некто Дольский Д.И. Мне было известно, что это муж нашей ведьмы из Общины. Лесовск – город маленький, многие друг друга знают, пусть даже иногда заочно.

Перед выходом сбросила Никите голосовое сообщение, что выдвигаюсь к месту встречи.

Никита шел по бульвару в джинсах, бежевом свитере и ботинках под цвет ему. Неспешно и спокойно, не красуясь, не засматриваясь по сторонам. Такой, какой есть. Какой контраст с постоянно рисующимся, рефлексирующим Клочковым, который всегда спрашивал: «Как думаешь, я произвел впечатление?» А я, глупая и влюбленная, считала, что для него крайне важно выглядеть достойно, иметь вес в глазах окружающих.

А мне было проще не думать, не видеть, путая зависть и амбиции с целеустремленностью, преувеличенную важность, порою даже напыщенность, с авторитетом, мнимое превосходство с уверенностью.

Он клюнул меня в щеку, как старинную подружку, и поинтересовался, не хочу ли я попить кофейку, пока есть время.

- Нет! – я отвергла его предложение. - Давай-ка прогуляемся, мы, ведь, даже не знаем, кого ищем. Я так, прикидываю, что судя по возрасту нашего преподавателя устного народного возраста, ей где-то к шестидесяти, ну, может быть, с хвостиком.

Никита вздохнул и протянул мне руку, и я с огромным удовольствием почувствовала тепло его ладони.

Его присутствие придавало уверенности. Словно я могла с ним разделить груз своих трудностей.

Глаза мои останавливалась на женщинах возрастной группы от шестидесяти и выше. Я заострила внимание только на этой категории, когда на глаза попадались молодые красотки и дамы категории «ягодки», я раздражалась. Мы бродили по бульвару, взявшись за руки, уже почти полчаса, и моя ведьминская чуйка «спала». Иногда мне попадались ведьмы, колдуны, но ничего, обострившего мои магические способности я не почувствовала.

- Еще полчаса и объявлю перерыв до завтрашнего вечера. Я жутко устала, - обратилась я к Никите.

Мужчина в ответ пожал плечами и сильнее стиснул мою ладонь. Может, не так уж я и устала? Напомнить про его предложение попить где-нибудь в уютном местечке кофе вдвоем?

Внезапно я увидела, как все искрит вокруг женщины, выходящей из аллеи. Я чуяла древнюю магию, нашу, ту, про которую рассказывают в школе молодых ведьм; ту, которую описывал Гоголь в своих удивительных повестях; ту, которую я впитывала вместе с даром, отданным мне бабушкой. И еще – такая же энергия исходила от ее сына.

Перед нами была Кузькина мать.

Она выглядела потрясающе. Лет сорок пять, может быть, чуть больше. Словно спелая ягода. Черные волосы убраны в конский хвост. Темные глаза, как у всякой нечисти. На ней был вишневый свитер оверсайз, облегающие кожаные штаны и ботильоны на каблуках. Ее доброжелательная и мягкая улыбка обволакивала и манила, обещала... Мистическая красота.

В ее руках, действительно, был стаканчик с кофе. Этакая продуманная повседневность. Хотя, может, и вправду большая любительница кофе. Кузьма Дмитриевич намекал, что с ней будет что-то еще из их общего дома, но эту загадку я оставлю на потом.

- Это она, - я шепнула Никите на ухо. – Та женщина, ну такая, «с претензиями». в кожаных штанах в обтяжку.

Никита повертел головой и, поняв, о ком я, удивленно присвистнул. Я толкнула его в плечо – что за воспитание!

- Да, с ней можно зажечь! – сказал он, не обращая на меня внимания. – Шикарная дама. Настоящая зрелая красота.

А Кузькина мать, скользнув по мне взглядом, походкой от бедра пошла по бульвару дальше.

Стоило Никите озвучить свои мысли, как я моментально впала в едва сдерживаемую злость. А мысли, как скакуны, помчали меня вдаль – а что у него там в голове? Небось, уже готов познакомиться поближе и обменяться телефонами? Я уже почти увидела мысленно их свидание и… У нее нет никакого шанса устоять перед Никитой, несмотря на опыт. Теперь-то, повзрослев, пройдя вязкое болото «клочковщины», я знаю разницу. Знает и она. У меня тоже появился опыт.

Конечно, я не собиралась признаваться в том раздирающем меня сомнении своему спутнику. Я только напомнила ему, что в знакомстве с ней заинтересована, прежде всего, я.

- Так я готов тебе помочь! – искренне сказал он. – Давай, подойду к ней. Надо не сразу в лоб – нам нужна Кузькина мать…

- Прекрати! Это не площадка для отработки твоих донжуанских навыков. Не хочешь быть серьезным, тогда уходи!

Никита в изумлении посмотрел на меня.

Но тут произошло сразу две вещи. Сначала мне прямо в лицо из аллеи полетели листья, минуя Никиту, и я начала просто отбиваться от них. Никита помогал мне и, что-то пробормотав, закрыл собой от приставучей листвы, проявлявшей ко мне признаки какой-то маньячности.

Кузькина мать обернулась. Она улыбалась нам. Я прочла ее посыл: «Я знаю, что ты искала меня, ведьма!»

И я повела нас с Никитой на этот неслышный никому, кроме меня, зов.

Женщина стояла и ждала нас.

- Ну, здравствуй, ведьма! – сказала она. – Какое лихо тебя принесло ко мне?

А ведь, действительно, лихо - появившееся у меня как непрошеный гость, избавиться от которого не в моих силах. Значит, она сама предлагает помощь?

ГЛАВА 8. За плохим мужем жить, только век волочить.

Мы сидели в кафе «Кракатук». Вообще, у него репутация заведения для людей магического мира. Так и есть. Здесь всегда за чашкой чая, кофе и или бокальчиком того, что нынче нельзя упоминать при лицах, не достигших восемнадцати лет, можно встретить колдуна или ведьму. Да я вообще за трезвый образ жизни! Вот и сейчас я, Никита и Кузькина мать потягиваем каждый свой напиток.

Мы сидели в зеленом зале за столиком у окна. Никита сел напротив меня рядом с Агатой – не знаю, настоящим ли именем фольклорная красотка представилась или нет. Она не отказалась от десерта, мило улыбалась и сыпала шутками.

Оказалось, что в кафе ее знали. Официант лет двадцати пяти так и называл ее – «красотка Агата», и был с ней на «ты». Нам она сразу запретила ей «выкать». Когда официант сказал, что она отлично выглядит, «пенсионерка» от магии томно улыбнулась и лукаво заметила:

- Спасибо, дорогой, балуешь пенсионерку.

- И как давно вы пенсионерка, -

- Давно, дорогая. С момента сотворения мира, как магия появилась, так я появилась, а через год и Кузенька.

- А кто же его отец? – поинтересовалась я.

- Да, - поддержал Никита, - кто он? Вот про тебя все знают, а про мужа твоего и не слышал никто.

- А! – махнула она рукой. – Не стоит и говорить о нем, тем более, что его уже давно и нет. Он выполнил свою задачу перед этим миром – подарил мне сына. Все остальное – воспитание, содержание, и слава, наконец, не совсем, конечно, хорошая, - абсолютно моя заслуга.

- Понимаешь, - приступила я к самому главному, для чего и искала ее. – У меня тоже был муж. Ну, он есть, просто мы никак не разведемся. На этой неделе должно состояться решение суда. И он совершил очень нехороший поступок, он проник в мою квартиру, пока я была в больнице, и украл мой дар, бабушкину брошь. Мне нужно ее найти, и одна уважаемая ведьма посоветовала найти помощника… В нашей беседе как-то само собой твое имя и вспомнилось.

- Ох, уж эти ведьмы из Общины! – поморщилась она. – Ну, по вопросам мести бывшим мужьям, конечно, лучше обратиться к русалкам или кикиморам. Они всегда на обманах и розыгрышах специализировались. Ведьма, наверное, рассказала про маленькое хулиганство на шабаше?

- Да.

Она посмаковал свой чизкейк, облизнула губы. Никита смотрел на нее плотоядно.

- Не смущай меня, Никитушка, - пропела она. – Десерт необыкновенный. Хочешь ложечку?

Кажется, теперь я понимаю, каким образом она устроила кошмар на шабаше, чуть не сорвав его проведение. Она обыкновенная стерва. Я пришла к ней на встречу с мужчиной, и она на моих глазах его «клеит», флиртует с ним, строит глазки. Естественно, она считает его свободным. Никита и есть свободный от обязательств мужчина. А я еще замужем.

И вот этот балбес сорокалетний открыл рот, рассчитывая съесть предложенный ею десерт с ее ложки. Я скривалась от отвращения, ну и понятие гигиены у них обоих. Фу!

Неожиданно Агата попросила Никиту сходить за салфетками к официанту. Я посмотрела – действительно, их не осталось. Ничего себе! Пять минут назад их было полно. Я посмотрела на стол, но у всех было мало использованных. «Колдовство!» - поняла я. Агата начала чудить с какой-то целью. Она ведь могла позвать своего приятеля официанта.

Но и Никита непрост! Он со всей своей непосредственностью хотел взять их со свободного столика. Но Агата щелкнула пальцами и снова попросила Никиту выполнить ее просьбу, и он благодарно улыбнулся, будто она ему обещала как минимум поцелуй в награду.

- Пока твой парень ходит за салфетками, давай-ка поговорим по душам.

- Он скоро вернется.

- Не скоро, - покачала она головой, - Никита сейчас в трех соснах заблудится. Десять минут я обеспечила.

Тут же пробежалась по залу газами – его нигде не было. Отлично, сейчас все и проясним.

- Он не мой парень, - зачем-то сказала я.

- Да-да, ты еще замужем, я помню, - согласилась она. – Поэтому Никита готов таскаться с тобой по всяким старым теткам типа меня, и изо всех сил старается заставить тебя ревновать. Высокие отношения. Ладно, давай к делу. Что там у тебя конкретно: мужа надо наказать? Физически или морально?

- Не надо его бить или унижать. Первое уголовно наказуемо, со вторым мне самой иногда приятно иметь дело. Мне нужно найти дар, и у меня всего месяц. Этот козлина требует у меня отобрать мой дар в Трибунале, который сам и украл. Меня дома не было почти неделю, я была в больнице, и ему удалось стащить у меня дар.

- Как все запущено. Он колдун?

- Да, и очень слабый, поэтому и мстит.

- А, может, у него что-то такое ценное украсть и предложить потом обмен? – склонилась она ко мне ближе и перешла на шепот. – Другой вариант: залезть к нему в квартиру и там поискать.

- Нет, не получится. Когда он воровал мою брошь, он сначала меня нейтрализовал – насыпал мне дурман-травы в чай. Я так не хочу, да и он теперь один не бывает, то со своей любовницей, то с мамочкой.

- Да уж, действительно, за плохим мужем жить, только век волочить, - вздохнула она. – Выход, конечно, есть. Причем, как обычно, он на поверхности. А что за брошка такая?

- Старинная, ей много веков – старое золото, огранка круглая. Камень агат.

- Мой тезка, значит, - почему-то обрадовалась Кузькина мать. – Ты уверена, что он украл? Сила твоя аж в глаза бьет. Не похоже как-то.

- Сегодня проблема была с применением бытовой магии.

- О! – она сочувственно покачала головой. – Да, это плохо, разумеется. А она дорого стоит, твоя брошь?

- Не знаю, никогда не приценивалась. Это же к ювелиру надо обращаться, а я ее из дома никогда не выношу.

И тут меня озарило. Он же постоянно твердит, что я хотела ее продать, и в заявлении в Трибунал он писал об этом. Боже, он ее продал…

Я так разволновалась, что чуть не побежала в инквизицию писать заявление. Но потом подумала: если они до сих пор не занимаются моим отравлением, то просто так, наверное, не поверят. Придется постараться, чтобы убедить их в своих подозрениях. Конечно, заявление они принять обязаны, но сколько же времени я так потеряю!

- Эй, остановись-ка, - схватила меня за руку Агата. – У тебя, наверное, какая-то мысль уже мелькнула? Подожди, уже почти девять вечера, тебе пора бы отдохнуть. Разберемся мы с твоей бедой. Я мастер по созданию проблем разным обидчикам, мной всем негодяям испокон веку угрожают.

Вытерпеть целый день и не сообщить о догадке – не в моем характере. Не сдерживая эмоций, я выпалила сразу:

- Вдруг он продал мою брошь?

- У нас месяц, - она изящно подняла вверх палец, украшенный острым, ярко-красным лаком, - нельзя терять время, но и спешить не стоит. Ты где работаешь?

- В «Магия-консалтинг».

- Это, по-моему, на улице Тургенева? Завтра в шесть я буду ждать около твоего офиса.

Никита вернулся с целой коробкой салфеток, немного ошалевший. Он смотрел на нас с удивлением.

- Как мило, - похвалила его Агата, - а нам, молодые люди, пора домой.

-

- Ну, ты где-то ходил, и мы наговорились с Ульяной вдоволь, пока тебя ждали.

-Тебя подвезти? - спросила я, пока Никита подзывал официанта, чтобы рассчитаться.

- Нет-нет-нет, - запротестовала Агата. – Я совсем рядом живу, и я люблю вечерние прогулки.

- Да темно уже, - сказал Никита. – Я подвезти могу…

- Мне ли бояться темноты? Я же нечисть, - рассмеялась Кузькина мать.

Она поблагодарила нас за приятную компанию и ушла. Агата помахала нам рукой, посылая воздушный поцелуй, когда уже стояла на пороге.

- Где ты, кстати, был? Исчез куда-то на полчаса почти.

- Сам не пойму, - пробормотал Никитка.- Это все ваши штучки колдовские. Я сразу понял, что салфетки – это способ от меня избавиться. Только я ходил по «Кракатуку», ходил и ходил, круги наматывал, и никак не мог найти наш столик. А потом – раз, и все закончилось. В руках оказалась коробка с салфетками, и я увидел тебя.

«Ага, ее-то он не увидел. Странное дело, я сидела спиной к входу, а меня он как-то разглядел. Проделки Агаты!» - поняла я.

Домой я попала уже почти в десять часов вечера. Мой домовой ожидал меня у дверей, разозленный.

Он стоял, уперев руки в боки, и нетерпеливо отбивал ногой ритм по полу.

- Вообще-то, у меня была деловая встреча.

- Пока у тебя была деловая встреча, к нам в гости напрашивалась Кикимора.

- Кто?!

Ну, не городской она житель, не может она к ведьме домой нагрянуть, случайно встретиться в лесу – другой разговор. В ее, так сказать, компетенции – болотная часть леса. Была, правда, одна ситуация, одна молодая Кикимора парк в новом районе Лесовска с небольшим прудом навестила. Так, она сама испугалась. В Общине говорили – хорошо, что колдун ее встретил, помог домой добраться, ветром ее в болото отправил.

- Бред какой-то, - сказала я, проходя в зал. – Что ей тут делать?

- Она тебе черный болотник 1 передала, - Василий побежал на кухню и вернулся с маленькой стеклянной колбой с мутной водой, в которой плавали около десятка маленьких болотников.

- Вы что, ей дверь открыли что ли? – возмутилась я.

- Не ори ты, - строго сказал кот. – Она попросила окно открыть, стаканчик в квартиру и влетел. И на словах просила передать для какой-то Агаты: «Поклон ей. Скажи, что долг я ей вернула. Болотники свежие, для работы с оберегами и заклятьями годные».

Ай, да Кузькина мать, и когда она только успела! Болотники – верное средство для работы с оберегами от черных сил. Сейчас же вытащу травинки из воды и в ступке измельчу, да проведу обряд на запирание дома. Чужой в моем доме больше не появится.

1 Многолетние травянистые растения, стелющиеся по земле или полностью или частично погруженные в воду.

ГЛАВА 9. Все только начинается, начинается!

С утра на работе меня озадачил мой помощник. Он подошел сразу после начала рабочего дня и без предисловий выложил:

- Ульяна Михайловна, доброго утра вам! Но я хотел поговорить. Серьезно.

И утро почти перестало быть добрым, я не подала виду, предложила Андрюшке сесть, приготовилась встретить рабочие проблемы в лицо.

- Настюху отчитал начальник юридического отдела. В заключении, которое вы подписали, он нашел ошибку. Там мы не рекомендовали Управлению по вопросам магии включать спорный пункт в договор с «Амулетной историей».

- Напомни, почему не рекомендовали? – вообще из головы вылетело, слишком много впечатлений в последнее время. Ох, Клочков, всю голову мне забил! Тьфу на него. Три раза.

- Там по поводу магических блокнотов…

- А! – сразу вспомнила я. Склероз проклятый! – А в чем ошибка-то? Управление по вопросам магии «промахало» пункт про то, что количество оформленных у них магических блокнотов контролирует сама «Амулетная история». Насколько я помню, выдачу или не выдачу магического блокнота сотрудникам обратившейся колдовской организации контролирует только Управление по вопросам магии. Объясни им, что магический блокнот выдается только колдуну или колдунье, их контролирует Управление через реестр магических лиц. С точки зрения нашего отдела магического анализа Управление в этой ситуации лишается контроля над оформлением документов, и тогда появятся «левые» документы.

- Да-да, неучтенные Управлением. Настя так и сказала, что потом анализ не покажет реальных цифр в магической сфере. Вдруг выдадут не магическому лицу. Только «юрики» говорят, что они могут это сделать через проверки потом.

- Интересные такие! А проверки через какой период будут проводиться? И как они будут отбирать неправильно, если не сказать, незаконно выданные блокноты? Через Магический трибунал? Количество судов будет огромным, думается мне.

- Начальник юридического отдела к директору собирается.

- Ну и пусть. Мне копию договора принеси и заключение, я смогу отбиться от их нападок. А кто воду мутит там, кстати?

- Да у начальника с его Катей роман…

- Господи! Вроде умный мужик… Андрюш, узнаю, что ты с ней …мгм… учти, по рукам и ногам получишь и аллергию на интригующее место на блондинок.

- Это как? – полюбопытствовал он. А в глазах – опасение.

- Ну, если рискнешь попробовать – узнаешь.

- Вот не зря Катюха вас в последнее время только ведьмой и называет!

Я отправила его на рабочее место, а сама задумалась. Мы нормально с Катей общались. Сдается мне, что по дружбе со Славиком, она старается мне просто осложнить жизнь. «Раскачать» мое моральное состояние. Кстати, неплохая идея, потому что у женщины в разводе и в разгар раздела имущества с мужем всегда «раздрай» в душе. Война на поле бывших влюбленных, а тут еще и на работе второй фронт открыть можно. Клочков открыл все грани своей гадкой натуры только в разводе! Поистине, узнать мужчину по-настоящему можно только при расторжении брака. До этого, были сложности, не безупречно, но в пределах границ терпения любящей женщины.

Дожидаться вызова к директору я не стану, пора бы и поработать дальше на благо любимой фирмы. И снова я и мои ребята ушли в мир анализа. Они оба имеют колдовское происхождение. Настя, вообще, очень сильная ведьма, я ее энергетику чувствую, и она вполне способна на этом поприще на отличную карьеру. Она хорошо объясняет, терпелива – вот кого бы в школу молодых ведьм! А Андрюшка смысла в своем даре не видит, стесняется, но в семье он один наследник, и его бабуля передал дар ему. Ему

Никита мне позвонил мне в перерыв и спросил про мои вечерние планы.

- У меня встреча с Агатой, - сказала я. Ожидая его реакции – от любопытства до обиды – я сама пребывала в раздражении. Я впадаю в это нелюбимое мной состояние исключительно из-за ревности. Я еще не развелась, и даже мой отец еще не в курсе распада моего брака на осколки, а уже думаю о другом мужчине, которого по собственной глупости и душевной близорукости вынесла за скобки личной жизни. Но Никита остался другом. Подруг-то у меня не случилось. Мои друзья - кот и домовой. Никита, конечно.

- Понятно, - хмыкнул он. – И я, разумеется, в ваш девичник не вписываюсь.

- Никита, спасибо тебе. Ну, я сама еще не поняла, что у нее на уме – мне помочь или с тобой… зажечь. Ты же сам говорил, что не прочь это сделать.

Он вздохнул.

- Послушай, Ульян, ты не слишком много думаешь? Когда-то ты подумала, что влюблена в Славика, хотя … Хотя даже твой отец сказал тебе: «Глаза открой, у него гниль из ушей льется!» Ты до фига думаешь, и ничего - по сути. Поразмысли на досуге, на кой черт я с тобой вожусь? В конце концов, может, и мне пора прикинуть, есть ли у меня еще какие-то дела, кроме тех, что определила мне какая-то ведьма.

- Я не «какая-то», а конкретная. Но и ты, дорогой друг, - последнее слово выделила особо, - подумай о моем к тебе отношении. Я бы Славика в Сибирь закинула по ветру за такие слова, а тебе всего лишь скажу: «Немота на полчаса – то, что доктор прописал».

Или он остынет за полчаса из-за невозможности и слова вымолвить, или еще больше впадет в бешенство.

Минут десять была тишина, а потом пришла смс-ка: «Коза ты!» Значит, остыл. Мог бы и поярче эпитет придумать, но не стал.

А у меня еще один повод для радости – силушка моя ведьминская при мне!

Агата ждала меня, как и говорила, у входа в нашу фирму. На ней было длинное – снова вишневого оттенка – платье, высокие сапоги. Свои волосы она распустила. Никита бы оценил. Оценил и наш директор, который садясь в машину, не отрывал от Кузькиной матери взгляда.

- Дорогая! – она обняла меня и поцеловала воздух возле моих щек. Это пафосно-демонстративное поведение меня смущало, а у нее в глазах плясали чертенята. – Я все-таки не опоздала, хотя была такая опасность. Слишком долго собиралась.

На первый взгляд, она говорила штампами как этакая женщина-вамп. У нее и взгляд быстренько просканировал всю окружающую обстановку: людей, их внешний вид, марки машин, в которые они садились, их манеры.

Но, если присмотреться и прислушаться, не только как женщине, немного завидующей этой «femme fatale» 1, а как ведьме – многовековой колдовской опыт и усталость от шаблонной оценки ее внешности выдают сильную и сложную натуру. Взять даже вчерашний визит кикиморы – неожиданное проявление заботы о незнакомой и наглой ведьме.

- Нам нужно с тобой поехать по одному адресу. Не Бог весть какое важное учреждение, но, с учетом характера и возраста твоей броши, не посетить его нам с тобой невозможно.

Неожиданно к нам подъехала черная «Волга», сверкающая чистотой и глянцем. Боже, она ездит на «Волге»? Да я бы лимузину не удивилась больше. С ее-то шиком садиться в автомобиль древней марки? Загадочная женщина.

Ей открыл дверь очень странный тип – высокий, с угрюмым выражением лица, плотно сжатыми губами. Его волосы, черные, пружинистые, спутавшиеся, как будто не знали расчески. Дикий человек, но в дорогом темно-синем костюме.

Он галантно распахнул перед ней дверцу машины, пропуская на переднее пассажирское сиденье. Затем подошел ко мне и открыл дверь с другой стороны. Я забралась на заднее сиденье, прямо за Агатой.

- Аркадий! – ласково сказала она. – Поехали по адресу.

- А по какому? – поинтересовалась я.

- А любопытной Варваре… - услышала в ответ.

Мы поехали в центр города, а потом направились в старый район Лесовска, ближе к реке-Смородине.

В салоне автомобиля разливался аромат капучино, тихо играла мелодичная инструментальная музыка. Сиденья, обтянутые мягкой кожей, выглядели совершенно новыми. Вот тебе, Ульянка, и «Волга».

Я с умилением и улыбкой уставилась в окно, разглядывая серые фасады хрущевок. Я сама когда-то здесь жила, в таком же доме. Потом, благодаря помощи родителей и взятому кредиту, удалось перебраться в более современный район Лесовска.

Все-таки самые светлые и теплые воспоминания были связаны именно с тем беззаботным детством, проведенным в этих старых кварталах.

Однако Аркадий, который вез нас, проехал мимо, не дав мне окончательно погрузиться в вечернюю меланхолию. Мы остановились возле небольшого домика, напоминающего сказочный теремок, каких много на детских площадках дворов многоэтажек. Над входом висела вывеска: «Антиквариат».

- Спасибо, Аркадий, – произнесла Кузькина мать. Аркадий, словно по привычке, поцеловал ее ухоженную ручку.

Он открыл дверь сначала Агате, неодобрительно покачал головой, когда я сама вышла из машины, не дожидаясь от него демонстрации хороших манер. И все это молча, абсолютно.

Агата взяла меня под руку, как старую подружку, и повела к странному теремку. Она постучала в дверь и громко сказала: «Открывай дверь, старый скряга!»

Нам было слышно, как дверью раздавались какие-то звуки, грохот роняемых вещей, и, наконец, она отворилась.

Маленький, от силы больше метра, толстый старичок с хитрой улыбкой распростер нам объятия.

Кажется, все только начинается.

1 «femme fatale» - роковая женщина.

ГЛАВА 10. Потерянное/украденное не сразу найдется.

- Агата! Душа моя! – проговорил старичок. – Ты вспомнила обо мне. Уверен, что пришла по делу, но я этому по-стариковски рад.

Он сложил ручки на своем огромном животе после того, как расцеловал Агате руки. А потом засуетился, стал приглашать зайти в свой теремок.

Я понятия не имела, зачем мы здесь. Цель нашего визита Агата мне не раскрыла. Но причинно-следственная связь «брошь» - «антиквариат» совершенна понятна.

Чего там только не было! Древнеславянские пряжки - от змеевидной до формы волчьей пасти, старинные перстни с пометками – "домонгольского" периода, подвески и височные украшения, серьги и перстни из бронзы, книги – раритетные молитвенники и псалтыри, разные полустертые фигурки – славянских богов, даже сдвоенных Сварога и Лады.

Здесь был особый запах – пыли, кожаных переплетов, старого дерева и

У пока что неизвестного мне старичка в его теремке был небольшой кабинет, но прошли мы в него через коридоры с полками, высокие стеллажи, коридоры с коробками, пока я не спросила:

- Мы вошли в маленький домик посреди города, а складывается впечатление, что мы ходим среди большого запасника столичного музея. Как так возможно, интересно? Можно мне хоть это можно узнать?

- Одна старая ведьма, увы, ушедшая от нас, помогла когда-то с открытием этого магазинчика и обычно люди видят тесную лавку старинных вещичек. Она произнесла заклятье Числобога и спрятала в пространстве города это замечательное место.

Наконец, в кабинете Агата представила нас друг другу.

- Савелий – самый лучший антиквар в центральных регионах, но и уверена в том, что во всей стране.

Антиквар улыбнулся и покраснел от удовольствия. Он поклонился мне. Мы разместились с Агатой на диване, а ее приятель на кресле. Комнатка была уютной, на полу был размытых оттенков ковер, на нем стояла мебель, а в углу – красивый старинный камин, украшенный искусной резьбой и благородным камнем.

- Моя подруга Ульяна. Она, Савелий, попала в затруднительное положение. Ее муж украл у нее старинную брошь, в которую в ее семье потомственных колдуний заключен их дар. Нам с ней интересно – куда он мог ее деть: продать кому-то, сдать на хранение?

Савелий покивал головой, сложил ручки на животе и неспешно покрутил большими пальцами друг вокруг друга.

- Агатушка, ты мне главное скажи – как она выглядит, брошь эта?

Кузькина мать посмотрела на меня, а я стала искать в телефоне фотографию, где я в куртке, к которой приколота моя брошка. Я так же показала ему документы из Реестра магических лиц, в которых как основание фигурировала моя брошь-дар.

Савелий посмотрел фотографию, попросил ее увеличить, покрутил телефон туда-сюда.

- Агатушка, душа моя, да за пределы города вряд ли ее вывезут. Если мужчина украл брошь, то она все еще здесь.

- Вы уверены? – спросила я. – У меня месяц есть, чтобы найти ее.

- Ну, срок, конечно небольшой, но и не маленький. А уверен я потому, что дар ведьма не купит, он, ведь, только хозяйку признает, и такая покупка ей боком выйдет – собственную ее силу погасит. Да и дар должен быть колдуньей-хозяйкой принесен, только тогда он будет принят сущностью ведьмы или колдуна. Вообще, ваш вор сам себя должен выдать, потому что украденный чужой дар станет мучить его, он не сможет его подчинить. А продать или подарить, девочки, чужой дар возможно только через подчинение. Эта украденная брошечка ему еще попьет крови, увидите, если, конечно, это ваш муж. Как говорится, на воре шапка горит. Так и у него – голова уже огнем объята мыслями, что с ней делать.

Есть такое выражение – все неоднозначно. Вот так и у меня – я обрадовалась, что брошь не вышла за пределы Лесовска, и огорчилась, потому что Савелий больше ничем нам помочь не мог.

- Ладно, - строго сказала Агата. – Нам засиживаться некогда. Савелий, спасибо за консультацию.

- Драгоценнейшая Агата, - подскочил он, приложив руку к груди. – Если бы мог помочь иначе, то обязательно бы сделал все, что в моих силах.

Агата ему кивнула и, подхватив меня под руку, повела из терема.

Савелий бежал за нами и попросил Агату принять от него подарок в знак, что она прощает его огорчение.

Она, вздохнув, приняла от него кольцо в виде змейки с черненькими блестящими глазками и поцеловала прямо в лысинку.

- Мой золотой и серебряный одновременно, - проворковала она, как будто ему грехи отпустила.

Вечер захватил город. Сумерки опустились на землю, в окнах горел мягкий огонь, а уличные фонари во дворах Лесовска тускло освещали пространство вокруг. У «Волги» нас ждал невозмутимый Аркадий. Он снова открыл дверь Агате, а потом мне, и, не сказав ни слова, выполнил поручение своей хозяйки:

- Ульяну отвезем домой.

- Адрес уточнить? – спросила я.

- Зачем? – пожала плечами моя новая приятельница. – Кстати, ты провела обряд запирания дома?

- Ой, точно! – спохватилась я, ведь, даже не поблагодарила ее. – Спасибо тебе за помощь. Не успела пока.

- Слушай, это не я ведьма, и не у меня дар украли прямо из дома при очень странных обстоятельствах. У меня нет никакого тебе доверия, поэтому ты проведешь обряд прямо при мне.

- Да пожалуйста. - фыркнула я. Напугала она меня. – Заодно посмотришь, как я живу. Поехали!

Агата, кажется, была раздражена. Неужели она реально рассчитывала найти брошь сегодня, с первого раза? Это же пальцем в небо. Я, хозяйка-растяпа, ее владелица и по колдовству и по наследству, осознавала, что мне придется повозиться. Бремя дара для ведьмы - и счастье обладания им, и тревоги за его сохранность, и боль от утраты. Как это объяснить? Найти мой дар - это не то, что можно сделать в одно мгновение, просто щелкнув пальцами. Требуется терпение и настойчивость. Как говорят в следствии – это целый комплекс мероприятий.

Аркадий молчал всю нашу поездку. Любопытно, что их связывает? Он повинуется ей, однако, послушен не только как зависимый от руководства человек, а как влюбленный и покоренный навек мужчина, снисходительно относящийся к женским капризам и чудачествам.

У дома он припарковался, и снова ритуал – выпустить дам из машины.

- Он ехал с нами постоянно, ждал нас у Савелия, - тихо прошептал Аркадий Кузькиной матери.

Никита стоял у своей «Мазды». Он держал в руках пакет с леденцами – мои усилия по борьбе с его курением, похоже, дают плоды. Не удивлюсь, что к недовольству от моей встречи Агатой без его участия, прибавилось и раздражение от очередной попытки избавиться от зависимости от никотина.

- Никита! – окликнула я его. Он не сдвинулся с места. Мой герой ждет от меня первого шага. Я подошла к нему и взяла из пакета одну конфетку.

- Агата идет ко мне по делу. Пойдем с нами.

- Не помешаю? – перекидывая во рту леденец, спросил мой друг, кидая пренебрежительный взгляд на Аркадия. Ревнует, но не уверена, что ко мне. – А то вдруг я лишний в такой гармоничной компании?

- Я буду проводить дома обряд на запирание дома по совету Агаты, поэтому пока я буду колдовать, ты поговоришь со своей подружкой Кузькиной матерью, и даже сможешь задать вопрос, кем ей приходится Аркадий, - завелась

- Непременно.

Никита направился вместе с нами ко мне в квартиру. Он поздоровался с Агатой буднично, без всякого донжуанства. Аркадий остался в машине.

- Это как-то неудобно, - сказала я Агате.

- Он не пойдет, - ответила та. – Аркадий не любит толпу, а нас – много. Пусть посидит, по телефону с девочкой своей поболтает.

Никита, шедший за нами, хмыкнул.

- Он кто такой вообще? – с сомнением спросила я.

- Человек, - улыбнулась Агата. - Нелюбимый сын колдуна, который ему дар не передал, а я немного ему помогаю.

Дома я почувствовала себя, наконец, свободной от будничных забот. Яр и Васька не ожидали на ночь глядя такую толпу.

-А мы не ждали вас, а вы приперлися, - сообщил Васька.

- Тебе стоит сменить гардероб, - покачала головой Кузькина мать, - еще могу понять - раньше за печкой домовой прятался, тепло искал. Тогда и рубаху в избах носили, штаны ватные, лапти. А сейчас и печка не нужна – в квартире жара круглый год, а ты по старинке одеваешься. Наколдуй ему сандалии, рубашку и летние брюки с подворотом. Подтяжки нужны, между прочим. Живот выпирает.

Василий был ошарашен и посмотрел на меня с вопросом в глазах: « И ты разрешишь меня оскорблять в моем собственном доме?»

- Вася верен традициям, он потомственный домовой, - заступилась я. – Он всегда так одевается.

- На дворе XXI век, ребята. Кузькину мать, то есть меня, вы тоже так представляли?

Я предложила всем чаю и бутербродов.

- При мне делай обряд. – напомнила Агата. – И нам с Аркадием нужно по домам.

Пришлось взять подсушенный болотник и потолочь его в ступке. Кузькина мать позволила мне побыть наедине при изготовлении колдовского порошка. Вся честная компания сидела в зале и о чем-то тихо разговаривала.

Приготовленное колдовское вещество я заговорила словами «закрываю, покрываю, укрываю, даже щели не оставляю».

На кухне я начал проводить обряд – повторяя эти незамысловатые слова, но вдруг сверху, как черное шуршащее облако, на меня повалились неизвестные мне насекомые.

ГЛАВА 11. Пора за ум браться.

Внезапно с потолка на меня посыпался настоящий рой мелких мошек. Они пищали, трепетали крылышками, создавая жуткий шум, и, падая на пол, будто растворялись.

Я пригнулась, прикрыв голову, и слушала этот шелест крылатой мелочи с осознанием того, что ведьминская-то сила моя ослабла. Клочков был прав, недолго мне осталось… Нет, физически я не пострадаю, просто прекращу свое существование как колдунья.

Когда этот «мошкарный кошмар» закончился, я встала во весь рост и увидела, с каким удивлением на меня смотрят Яр, Васька и мои гости.

- Ты так кричала! – Никита подошел ко мне и встряхнул за плечи. - Сидишь, как прячешься от обстрела, и вопишь. Что случилось?

- На меня повалила куча каких-то мошек. Они кричали, падали с потолка и пропадали, подлетая вниз, - я растерянно смотрела вокруг.

Не было ничего, что указывало на то, о чем я рассказывала.

Агата посмотрела на календарь, который стоял невысокой тумбочке и сказала:

- Из месяца, о котором ты говорила, выкидывай неделею смело. У нас три недели. Не вздумай сказать, что у тебя была галлюцинация. Это последствия черной магии, которая была в твоей квартире. Ты провела обряд на запирание дома и стала, соответственно, очищать дом от всякой нечисти. Именно спящую силу черной магии ты разбудила и своим обрядом уничтожила. Кстати, ты уверена в твоем ведьмином коте и домовом? Как они прошляпили чужака?

- На них мор пустили.

- Ой, как все запущено! – она покачала головой. – Ладно, отдыхай и спать ложись. Хорошо бы на печку. Знаешь, в современной жизни мне не хватает больше всего именно старой русской печи…

Агата мечтательно закатила глаза. А потом взяла за руку Никиту и строго сказала:

- Давай-ка домой, дорогой мой. С тобой она не отдохнет. Ты с ней в шаге от жалости к всепоглощающей страсти. Это нам сейчас не нужно.

Агата погрозила ему пальцем. Никита смотрел с нечитаемым выражением лица. Знаете, в такие моменты в детективах обычно пишут - «повисла напряженная тишина».

- Да, всем пора отдохнуть. Я тут всех взбаламутила, всех напугала, а мне всего-то надо хорошенько выспаться. Всем пока, до завтра… наверное.

Агата и Никита направились к двери. Когда я закрывала дверь, он мне шепнул:

- Не думай, что твоему Клочкову это сойдет с рук.

Чуткое ухо Кузькиной матери уловило его слова, и она с силой оттащила его от дверей.

- Черная магия – это тебе не на машинке кататься, мальчик. Ручонки свои от мужа Ульяны подальше держи. Она в себя придет – и разберется и с мужем, с черной магией, и с тобой заодно.

Вечер выдался просто выматывающим, я чувствовала себя так, будто меня переехал паровоз. У меня не осталось никаких желаний, спроси меня сейчас кто-нибудь, чего я хочу, ответ был бы такой – меня ни к чему не тянет. Даже кражу дара, я воспринимала в настоящую минуту не как беду, а как нечто само собой разумеющееся, как свершившийся факт.

Сна не было ни в одном глазу. Я ворочалась, закрывала-открывала глаза, иногда листала книжку в телефоне, смотрела в окно. Потом я вспомнила, что в первый год моего замужества Клочков, если у меня была бессонница, вечером поил меня молоком с медом, уверяя, что это естественное снотворное. Но сначала он безуспешно пытался нагнать на меня Дрему-туман. Бедняга, ничего у него получалось, и он впадал в свое любимое состояние – злился. Умиляясь на его сердитый вид и заботу обо мне, я заметила, что и сама могу наколдовать.

- Ты специально! – закричал он. От такого тона любой сон пропадет, и желание спать тоже. – Ты намекаешь на мою магическую несостоятельность?

- Слава, ну ты чего? – я удивилась такой безосновательной злости. К этому примешивалось еще и чувство вины – ведь, это я ненароком стала ее причиной. Спала бы себе и спала, а я еще и любимому человеку проблемы создаю. – Славик, ты что обиделся?

- Ты говоришь, не задумываясь, не представляя, что можешь оскорбить человека.

Вот тогда бы мне задуматься – что за словами о магической несостоятельности скрывается его зависть, прорвавшаяся из-за моей бессоницы, будь она неладна.

Вдруг я поняла, что сделаю именно сейчас, чтобы успокоиться. Я бегала по комнате как забредшая курица на огород,

- Полетаю чуть-чуть. Завтра все равно пятница, на работе как-нибудь перекантуюсь, отосплюсь в субботу.

Я закрыла дверь и в углу тамбура схватила свою метлу. Оставлять ее тут я никогда не боялась, потому что действовало заклятье хозяйки. Любой, кто схватится за нее без спросу – получит от нее «отлуп». Ну, малыша из соседней квартиры она просто в плечо боднет, а того, кто постарше и наглее запросто может и отлупить. Подхватив метлу, я пустилась по лестнице почти бегом и выскочила за дверь дома в отличном настроении.

Легким движением я перекинула ногу через метлу, а затем ласково погладила ее лохматую часть из веток березы. Ведьма должна трепетно заботиться о своей верной спутнице, несущей ее по небу. Оттолкнувшись от земли, я ощутила, как меня охватывает пьянящее чувство свободы. Небо распахнулось надо мной, усыпанное звездами, словно сошедшее со страниц старой сказки или волшебного фильма из детства. Я набирала высоту, и под нами проплывали крыши родных девятиэтажек, а затем и горделивые двадцатипятиэтажки Лесовска – самые высокие дома в городе. Растворялся внизу грустны свет фонарей, который лишь намекал на спящий город.

Получаса полета мне вполне хватило. Пора бы и баиньки, два часа ночи. Я вернулась к дому. Как только я оказалась в пижаме и в любимой кроватке – сон после отличного полета свалил меня. Только другая беда постигла меня уже утром – я проспала.

И вот уже утром носилась как электровеник. С опаской покосившись на свою постель, я произнесла слова бытового колдовства, и она все-таки собралась сама, не так как в прошлый раз.

Вообще я никогда не признавала ни за кем – тем более за собой – права на опоздание с утра или с перерыва, на послабления в работе, которые непременно приведут к тому, что в юриспруденции называют термином «систематически». «Кофеевничание» и «чаевничание» на работе – не в счет. Это такая мелочь, с которой если кто и борется, как с нарушением дисциплины, так только идиоты, не способные увидеть в коллективе настоящих проблем. Наш директор, слава Богу, к таким не относится.

И все-таки я нашла выход, как сократить срок своего опоздания на работу. Придется мне сесть на метлу. Конечно, в дневное время вне летного поля использование метлы ведьмой – нарушение, если я не поставлю в известность Общину ведьм. Но я в скором темпе набрала секретаря Общины и коротко изложила ситуацию.

Она пообещала все передать Старшей ведьме, и я сегодня утром совершила свой первый рабочий выезд на метле. Ровно в половину десятого, выйдя из подъезда, я оседлала свою верную помощницу и отправилась покорять дорогу до работы. Парни из соседнего дома, увидев такое зрелище, не смогли удержаться от свиста. Единственное, что их расстроило – это мой выбор одежды.

- В юбке было бы лучше! – кричали они. Надеюсь, это действительно станет их главным разочарованием за сегодняшний день.

Приземлившись у офиса, я оставила свою метлу, как всегда, под защитой заклинания, чтобы никто не позарился. Сумка и куртка полетели на стол секретарши, и я, словно вихрь, ворвалась в кабинет директора.

- Повинную голову не секут, не велите казнить! – выпалила я, едва переступив порог.

Директор прогрохотал басом:

- Ульяна Михайловна, да когда же ты угомонишься?

- Клянусь, это в последний раз! – заверила я, с самым невинным видом, приложив руку к сердцу.

После очередного выговора, когда я уже собиралась уйти, директор вдруг спросил:

- А кто это был вчера с тобой в той старой «Волге»?

Я улыбнулась и подмигнула:

- О, это страшная женщина. Кузькина мать!

Директор махнул рукой: «Да ну тебя!» – и отвернулся, разочарованный и раздраженный.

А вечером прямо к метле было прикреплено извещение о штрафе и нарушении мной правил парковки магических транспортных средств.

Я оглянулась вокруг. Мимо меня прошла Екатерина, прощавшаяся со мной воздушным поцелуем. Вот коза! Ее рук дело, успела «настучать» в инквизицию.

ГЛАВА 12. Отведай, супостат, силушки ведьминской.

XXI век на дворе, а через «Госуслуги» штраф за нарушение парковки метлы ведьме не оплатить! Зачем мы только взносы на шабаше оплачиваем, и зачем Управление по вопросам магии создали? Когда я стану вредной старушкой-ведьмой, и, если ситуация не изменится, я выйду к Управлению с требованиями на транспаранте «Даешь продвижение технологий в магической сфере» на одиночный пикет. Там согласование не требуется. Хотя лет через тридцать, может, что-то изменится?

Штраф я смогу оплатить теперь только в инквизиции. Боже, мне опять отпрашиваться! Руководство меня съест на завтрак вместо булочки с корицей, которую ему с утра покупает секретарь.

От Агаты после выходных не было никаких известий, а вот Никита позвонил с утра, удостоверившись, что со мной все в порядке, предложил приехать ко мне вечером. Но у меня вечером свои дела образовались, и для задуманного мною мероприятия мне денег даже на такси не жалко.

Пожилой таксист, не произнеся ни слова, вез меня по вечерним улицам. Цель нашего путешествия – дом Клочкова. Попасть к нему не составит труда, ведь, я прекрасно знаю, как открыть и подъездную дверь, и ту, что ведет в его квартиру. Силой ведьмы.

Я не собираюсь оставлять его в покое. Пусть Агата думает что угодно. Иногда, чтобы добиться желаемого, приходится пробовать самые разные подходы. И пока у меня нет четкого плана действий, я буду действовать малыми, но настойчивыми шагами. Славик очень чувствителен к мелким шалостям.

Таксист остановил машину за пару кварталов до его нынешнего пристанища. Было прохладно и сумрачно, но это лишь подогревало мое ожидание. На улице было немноголюдно: кто-то выгуливал собак, кто-то возвращался из магазина. У меня не было ни собаки, ни нужды в покупках, зато было огромное желание внести сумятицу в жизнь моего почти бывшего супруга.

Во дворе Славика не оказалось. С собакой гуляла его новая пассия. Аня, оживленно смеясь, разговаривала по телефону.

Прекрасно. Он сейчас один. Это значит, что никто мне не помешает, и мое колдовство будет направлено прицельно против Клочкова.

Сосредоточившись на магической цели, я остановилась напротив его дома. Луна, словно волшебница, разливала по небу свой вечерний свет, обещая мне усиление моих магических способностей.

Я вдохнула полной грудью прохладный осенний воздух, словно собирая в ладони тонкие лунные лучи, и произнесла заклинание:

укажи дорогу к дому того, кто мне враг.

Пусть его душа будет неспокойна,

сердце тревожно, избавь его от покоя,

Пусть ошибки и неудачи преследуют, лишат устоя.

Листья на деревьях зашелестели, лунная дорожка замерцала, и в одном из окон начал то гаснуть, то включаться свет. Я почувствовала, как мое заклинание достигло цели, вызвав смятение у моего непутевого мужа-супостата. Я дала заклинанию недельный срок. Пусть все идет наперекосяк, пусть он начнет нервничать, и тогда я смогу воспользоваться его слабостью.

Долго ждать не пришлось. Клочков распахнул окно и чуть не вывалился, крича:

- Аня, где ты лазишь? Черт возьми, твой телефон вечно занят!

Я испугалась – а вдруг он действительно упадет! Пришлось напрячься и «вталкивать» обратно. Конечно, с колдовскими силами я немного «переборщила», и Клочкова как магнитом притянуло в квартиру. Он, наверное, отлетел к самой стене. Главное, чтобы он не получил травм!

Тревога моя оказалась ненапрасной. Настойчивость Славика оказалась безудержна. Он снова ринулся к окну с криками: «Аня, домой! Колин, домой!»

Властность и истеричность муж считал понятиями равнозначными. Поэтому сейчас она так упорно призывал «к ноге» и Колина, и любовницу. Он требовал от них одинакового послушания.

Анна отреагировала только тогда, когда Колин, услышав зов рассвирепевшего от непонимания хозяина, потянул ее к подъезду. Девушка прервала разговор и начала ругать собаку:

- Колин, ну что ты творишь, непослушный пес! Давай еще погуляем, минуток пять. Мне надо закончить разговор!

Однако истошный крик их общего хозяина – Клочкова – был наконец-то услышан и Аней.

- Ой, - обеспокоилась трепетная Анна, - что-то случилось! Может, я забыла что-то выключить? Нет, он просто соскучился!

Анна может производить впечатление недалекой девушки. Это не так, поверьте мне. Я видела ее естественной, без прикрас, в обществе Славика. Это акула, хищница. Образ ветрености и беспечности выверен ею четко, как у прилежной ученицы при выполнении задания по черчению до миллиметра. Даже сейчас, когда рядом нет никого кроме собаки, она не выйдет из придуманной ею манеры поведения.

Вопли Славика взбудоражили соседей. Открылось окно соседки этажом ниже, которая крикнула ему в ответ:

- Я сейчас полицию вызову, алкаш!

Клочков ответил отборной нецензурной бранью.

Старушка с грохотом закрыла окно, и я поняла – полицейский наряд Клочкову этим вечером обеспечен, но дожидаться его прибытия и потом смаковать воспоминаниями, не стоит. Я вышла из двора и направилась на остановку, зная, что оттуда мне легче вызвать такси.

Славик на этой неделе поймет, что день дню – рознь. Наивный человек! Он хотел изжить во мне ведьму, а результат оказался обратным – он раззадорил меня, и колдовские силы мои не спешат расстаться с хозяйкой.

Не хотелось бы, чтобы у вас сложилось впечатление, что я живу по принципу «сделал гадость – вот и радость», но сегодняшней ночью я спала как младенец, я легко заснула, и, проснувшись утром, пропела любимую песню прабабушки: «Нам песня строить и жить помогает». Все, что она делала, всегда вызывало у меня искренний интерес – от пересказа содержания фильма «Ленин в октябре» до частушек. И частушки были интересные и забористые, до Хоя им было, конечно, далеко, но мамуля меня осуждала после их исполнения в нашем дворе. Мне было десять лет, когда прабабушка ушла в лучший мир, но от нее я узнала, что «тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет».

Я пела, принимая душ, пела по дороге на работу, напевала незатейливый мотивчик, кивая нашему радушному охраннику на входе в офис.

Широкой рекой разлилось в моей душе упоение от новости, что Клочкова сегодня доставят в суд за «мелкое хулиганство». Об этом я узнала от достойнейшего Григория Ивановича, который сегодня явился на рассмотрение моего дела о расторжении брака, а вот Славика и его адвоката не было. Забодяйкин направил в суд по электронной почте заявление об отложении заседания в связи с тем, что его клиент находится в камере в РОВД. Разъяренная судья отказала в отложении дела, потому что Забодяйкин никаких доказательств не представил, а мы ей, как она выразилась «надоели хуже горькой редьки».

Нас развели. Эта фраза тоже звучала во мне как песня.

Семейные ценности – это хорошо. Только в нашей семье в их создании и сохранении участвовала одна я. Сейчас моя влюбленностью в Славика, вся моя жизнь с ним казалась нелепостью и пошлостью. Но опыт из таких нелепиц и тривиальностей и состоит.

В перерыв я заскочила в РОВД якобы узнать, что там с моим заявлением об отравлении, хотя мне было известно, что оно передано в инквизицию.

Но день везения продолжался. Я видела, как бывшего мужа выводили к полицейской буханке. Это же просто праздник какой-то!

- Славик, супостат ты этакий! – выкрикнула я. Он обернулся. Светлые волосы растрепались, будто он только что проснулся или попал под сильный ветер. На спортивной куртке один рукав висел почти на нитке, видимо, вчера вечером случилась неплохая передряга.

Он тихо пробормотал ругательство.

- Отдай мне брошь, Клочков. А то вдруг лиха беда – начало, так и до судимости дойдешь?

- Да пошла ты! – выкрикнул он, прежде чем его посадили в машину.

И я пошла – свободная, счастливая. Я же его предупредила, верно?

ГЛАВА 13. Как уголь - если не жжет, то чернит.

Клочкова нейтрализовать не удалось – вместо хотя бы пяти-шести суток ареста, он отделался штрафом. Григорий Иванович по своим каналам узнал эту информацию. Жаль, конечно, но Славик почти безупречен внешне, и, к сожалению, биография его не омрачена никакими привлечениями к административной или уголовной ответственности. И вроде как пополнение бюджета за счет его штрафа случилось, что неплохо, поэтому я не удивлена, но все-таки огорчена.

Проходя мимо метлы, я вздохнула, надо как можно быстрее заплатить штраф. Мне кажется, она весьма обижена – стоит здесь как бесхозяйная, как сирота при живой хоязйке-ведьме.

Ко мне в кабинет открылась дверь. Начальник огляделся вокруг и, сдвинув брови, прогрохотал:

- Почему юридический отдел не хочет с тобой жить в мире? Мм? Можешь мне объяснить?

- Это вы у меня спрашиваете? - округлила я глаза.

- А у кого? И еще один момент - до каких пор твоя метла будет стоять у нашего офиса и выть, когда к ней подходит кто-то чужой?

- Дело в том, что я поставила ее ммм... как

Сергей Николаевич насупил брови еще больше:

- Это ты у меня так отпрашиваешься что ли? Ульяна, ты наглеешь не по дням, а по часам.

- Вы мне сейчас столько вопросов задали, что я теряюсь на какой начать давать ответы. К юристам у меня нет никаких претензий личного характера. Все в рамках рабочих нюансов - они не хотят вычитывать документы, как следует юридическому отделу. Их косяки, если честно, достали нас. По метле – ну как есть, так я вам и сказала.

Сергей Николаевича подошел к окну. Он заложил руки в карманы и внимательно там что-то высматривал.

- Начальник юротдела приходил с Катей своей, - по его тону мне стало понятно, что об их некорпоративных отношениях он был осведомлен. – Говорил, что ты не только влезаешь в их компетенцию, но и придираешься к тому, где глаза можно закрыть.

- Сергей Николаевич, мне кажется, что в вопросе о правильности магического и юридического анализа итоговая оценка за вами как за руководителем. По метле – ну, извините, я сегодня-завтра постараюсь решить эту ситуацию. Дело в том, что я бы направила Андрюшку оплатить штраф, но по Магическому кодексу только лично правонарушитель может это сделать.

- Так работать невозможно в коллективе, Ульяна. Мне кажется, между тобой и Катей какая-то неприязнь? Скоро с тобой и "юриками" будет невозможно решить самый простой вопрос.

Он говорил это, не поворачиваясь ко мне, продолжая смотреть в окно. Вообще, он редко ходил по кабинетам подчиненных.

- Сергей Николаевич, я понимаю, что раз вы пришли ко мне, значит, складывается непростая ситуация, – тон я взяла деловой, тот самый, что использую исключительно на совещаниях. - Хочу подчеркнуть, что я всегда стараюсь идти навстречу и быть максимально уступчивой в любой ситуации. В тех вопросах, по которым я давала заключения, то всегда руководствовалась интересами наших клиентов, тех, кто обратился к нам и оплатил наши услуги. Более того, для меня крайне важна репутация нашей организации. Я считаю, что мы не имеем права ее запятнать ни своим недосмотром, ни, тем более, некомпетентностью. И не важно, чья это некомпетентность – моя или чья-то еще. Есть ли тут какая-то личная неприязнь между нами? С моей стороны – нет. Про юристов ничего сказать не могу. В конце концов, это они пошли к вам жаловаться на меня, заметьте. Не я.

Начальник обернулся ко мне и посмотрел как на нерадивого ребенка. Ну, что он от меня хочет?

- Ты хоть развелась?

- Да. Жду от вас поздравлений, - я очень обрадовалась смене темы разговора. – Я даже вернула свою родную фамилию – Болдина.

- Болдина… - повторил он. – А какая фамилия у твоей родственницы на «Волге»?

Я прямо расплылась в улыбке. Ну, каков! С нашим начальником я вообще чувствовала себя более чем свободно – могла и на кресле покрутиться, и ответить ему прямо, с уважением, конечно, но без этого заискивания, которым некоторые сотрудники грешат. Такие люди есть везде, ничего нового. Тут я вообще не удержалась и захихикала. Получается, он пришел выяснять про эту Кузькину мать, а юристов он поставил на место без прояснения ситуации со мной.

- Сергей Николаевич, вы же сами как-то говорили об ужасах развода! Про свой развод говорили чуть ли не с проклятьями, а теперь снова готовы ступить на стезю супружества?

- Ты чего это разошлась Ульяна Михайловна? – возмутился Сергей Николаевич. – Не хочешь говорить – не надо. Это я так.

- Да и я так. И не родственница она мне.

Начальник почему-то смутился, посоветовал навести порядок в документообороте и взаимодействии с юристами.

Среди рабочей суеты я почти не вспоминала про Агату, которая не выходила на связь, ни про Никиту, обещавшему поквитаться с Клочковым после налета темных сил в виде мошкары в моей квартире, ни про самого бывшего мужа. Я отнеслась серьезно к словам начальника о том, что юристы точат на меня зуб. Мне стоило поговорить с начальником отдела, причем сделать это один на один, минуя его зазнобу и одновременно "неприятельницу" Екатерину.

Ужасом последних дней – потерей дара и маячившей передо мной возможностью постепенно лишиться магических сил – я была пропитана от макушки до пяток. Только никому, конечно, это не было заметно. Я не вела календарик вычеркивая дни, но отлично помнила, что у меня осталось 24 дня до заседания, когда в Трибунале я должна показать мою брошь.

Но было и еще одно важное дело – моему отцу было нужно сообщить о том, что я теперь разведенная женщина. Папа мой, бывший прокурорский работник, уже лет десять был на пенсии, восемь лет из них жил вдовцом. Мама угасла быстро – есть болезнь, которая не знает пощады. Это была та стадия, когда даже терапия не в силах помочь. Мучилась мама, ее болью был мучим и папа.

Время не лечит, но он приспособился, и вот уже около года как сдружился с соседкой по даче. У меня нет ревности, потому что жизнь одна, и былого счастья не вернуть, а скрасить свои «золотые годы» у папы еще есть возможность. И кто я такая вообще, чтобы указывать ему, как строить свою жизнь?

Папа недолюбливал Славика, и теперь он повторит мне то, что говорил и всегда: «У разумного мужа две головы – и своя, и женина, а дурак и своей не имеет и жениной не чтит». Уж, не знаю, где он ее вычитал, но оказался прав.

Мне было стыдно, что мужчина, которого я выбрала, оказался мелким завистником и негодяем, изменником и вором. Не знаю, буду ли в моей жизни какие-либо достижения, но все будущие заслуги рискуют не перекрыть того позора, которое я называю сейчас «клочковщиной». Все, к чему не прикоснется Славик - испачкает как в саже, очернит тотчас.

Все эти мои мысли в конце рабочего дня были прерваны Настей. Она зашла ко мне, взволнованная и смущенная:

- Ваш муж стоит внизу у входа и требует, чтобы позвали вас. Он …какой-то неопрятный и дурно… пахнет.

А как он может пахнуть, если провел в дежурной части всю ночь и утро?

- Но он, кажется, трезвый, - с облегчением сказала Настюша.

Конечно, трезвый. Когда он пьяный – беспробудно спит на диване, в углу кабинета, или,

Я спустилась на первый этаж. Славик крутился около охраны. На нем был синий свитер, который я покупала ему в «Джентльмене» - по тем временам дорогой, спортивки и ланцы на ногах. Неужели, когда его забирали в полицию, то не дали даже нормально одеться? Мне его не жалко, напротив, нелепый вид Славика рассмешил меня.

- Клочков, в чем дело? – спросила я.

Вместо взаимного приветствия он выкинул руку, и в меня полетела знакомая мне уже темная мошкара, тотчас метнувшаяся в лицо. Сегодня насекомые от черной клочковской магии стали кусать меня – множество комариных укусов, особенно больно было губам.

Клочков не выдержал и продемонстрировал свои темные способности на глазах у всех. Чернокнижие, к которому он по недомыслию обратился, победило в нем разум. Не стоит забывать, что он еще был и под действием проведенного мною прошлым вечером обряда.

Если бы это был фильм, его злорадство вылилось бы в жуткий демонический хохот. Но он лишь молчал, а я, собрав всю свою магическую мощь, стряхнула эту гадость с лица. Черные мошки, словно дым, рассеялись в воздухе.

Мое лицо горело так, что ни один пилинг не сравнится с этой болью. Для женщины лицо – это ее гордость, нечто священное, что мы бережем всю жизнь. А что самое важное для мужчины? Верно, его мужское начало. Ну, для порядочного мужчины, к коим Клочков не относится, - семья. Для него и мать – не самое дорогое в жизни, а всего лишь ресурс для использования и склад для хранения поистине ценных вещей – материальных ценностей.

- Запомните, – обратилась я к ошеломленному охраннику. – Я защищалась. Берегите честь смолоду, а свою бяку свою сморчковую – всегда!

Впрочем, про бяку я говорю только в отношении Клочкова.

Я взмахнула рукой, очертив в воздухе острый клинок, и направила его на Славика. Он схватился за пах, согнулся пополам и обозвал меня собакой. Вы правильно поняли - самкой собаки.

ГЛАВА 14. Не то смешно - жена мужа бьет; а то смешно, что муж плачет.

Пока Клочков приходил в себя, я посмотрела на охранника и прошептала:

- Видел - не видел, слышал – не слышал, помнил – забыл.

Память твою очищаю, стереть все в воспоминаниях и технике повелеваю.

Как только я произнесла заклятье, охранник сделался «глухим» и «слепым» к происходящему. Он снова зашел в свои «закуток», потому что ни меня, ни Славика для него уже не существовало. Серьезный и сосредоточенный он взялся за газетку и ручку и стал разгадывать кроссворд. Как только мы с Клочковым закончим выдирать друг другу волосы – нет, конечно, для меня они бесценны – он все удалит на камере. Заклинанье стопроцентное.

- Клочков, ну что ты прицепился ко мне? – разминая шею, как заправский боец, спросила я. – Мы разведены, как только решение вступит в силу, мы получим документы в ЗАГСе. Имущественный спор наш понятен. Отдай мою брошь, Славик. Я тебя по-хорошему прошу.

- А ты по-хорошему понимаешь? – заорал Клочков. – Это ты подстроила, чтобы меня в полицию забрали?

Я сладко улыбнулась ему. В этот момент я чувствовала себя уверенно, настоящей хозяйкой положения. Клочков скалился, словно зверь, нервно дергался и щурился. Если он сейчас наклонится и запрыгает по холлу, он вполне сойдет за какое-то животное, скачущее в безумном танце.

Вздохнув, я поняла, что мне все-таки придется ему раз и навсегда разъяснить, что в нашем с ним колдовском тандеме, теперь уже не семейном, по-настоящему одаренным магом была я.

- Недорогой и нелюбимый мой, меня там даже не было. Тебя же тоже не было в моей квартире, пока я избавлялась от последствий отравления в больнице? – улыбка не сходила с моего лица. Чем больше раздражался Клочков, тем ласковее становилась моя интонация.

- Какая же ты гадина!

- Ты ничего не употребляешь, Клочков? – я похлопала глазами. – Почему тебя трясет?

Конечно, у него полно недостатков, однако, в том, что Клочков не увлекается запрещенными препаратами – я могу поклясться. В нем много намешано, но когда-то в эту светлую голову родители намертво вложили истину, наркотики – это бяка. Жаль, что ему не объяснили, что красть, изменять и обманывать – плохо. Похоже, что в системе ценностей Клочкова убийство имеет гораздо меньший вес, чем наркотики.

- Меня от тебя трясет. Ты вот постоянно обвиняешь меня в том, что я украл свою чертову брошку. Тогда почему твоя сила не иссякла? Почему?

- Ну что тебе моя сила? Что она тебе?

- Все твои и мои знакомые, даже моя мать говорили, что мне нужно обязательно тебя держаться. «Ах, Ульяна, такая самодостаточная, такая умница!». Помнишь, как твой дружочек-любовничек говорил: «При ней и ты можешь стать человеком»? А он-то кто? Подумаешь, автомастерские у него. Да на наследство его отца я бы не так раскрутился! Я едва поманил тебя пальцем, как ты от него ко мне переметнулась! Ни его деньги, ни то, что он девку свою на аборт отправил – тебя не остановило.

Врет как дышит. Свое несостоявшееся отцовство Никита отболел, отстрадал, отгоревал. По-мужски: без слез, лишних слов и усмешек принял прощание, когда я ушла от него. Да и наследство отцовское он не промотал, вложил в свое дело.

- За свою глупость я и расплачиваюсь, - пожала я плечами. Только до Никиты тебе как отсюда до Парижа.

А потом я вскинула правую руку и приподняла Клочкова в воздухе.

- Ты не дождешься того, чтобы я лишилась колдовской силы.

Он смешно перебирал в воздухе ногами и вращал глазами, будто хотел меня испепелить и изощренно матерился. Как вариант, между прочим, правильный для любого колдуна в опасности. Но… и дар у него не потерян, и злости предостаточно, только бывает такое понятие магическая несостоятельность.

Невесть откуда взявшийся ветерок, стал моим союзником. Представив, как Славик заверещит от беспомощности и ярости, я со всей силы дунула, зачерпнув ветра побольше в ладони и дунула со всей силы: «Лети из дома, ко мне не возвращайся, каждого шепота и шороха пугайся!»

Он вылетел как пробка из бутылки, входная дверь открылась настежь, неожиданно, при этом весьма четко, проскрипев: «Вон отсюда, гаденыш!» Не без моей, разумеется, помощи.

Я выбежала посмотреть, не припечатало ли бывшего мужа

Кузькина мать, перешагнув через Клочкова, обернулась посмотреть на него.

- Малыш, ты можешь простудиться. Поднимайся и дуй домой.

- Нечисть! – с отвращением сказал Клочков. – У нее и подруг-то нормальных нет.

Агата недовольно поцокала языком, а затем, словно играючи, сложила из пальцев правой руки пистолет и, прищурившись, «выстрелила» в Клочкова. Тот вдруг издал какой-то нелепый, почти животный визг.

Наверное, она вызвала своим невинным жестом галлюцинации. Нечего было ко мне приходить на работу! Он поднялся, посмотрел на меня и в дверях шедшую ко мне Агату, а потом плюнул нам вслед.

Агата, не обращая внимания, протянула руку, и в ней появился хлыст. Она развернулась на своих каблучищах, взмахнула хлыстом и Клочков, слышав характерный свист, побежал со всех ног.

- Тебя на день нельзя оставить, - покачала она головой. – Уже начала вредить своему бывшему мужу. Я же просила ничего не предпринимать без меня.

Стоило напомнить ей, что ничего подобного она не сказала, но магическая схватка меня измотала, мне было очень жарко и душно, и я лишь пожала плечами. Усталость давила на меня.

Она неспешно поднялась по ступенькам, направляясь к входу в нашу фирму.

Агата дотронулась своими ладонями до моего лица очень бережно. Щеки мои, горевшие до этой минуты, почувствовали прохладу.

- Зачем ты пришла? – без обиняков спросила я. – У меня рабочий день в разгаре.

- Ага. Я так и поняла, что ты работаешь. Вышвырнула из дверей своего бывшего мужа, стерла память у охранника, который, наверное, и записи подчистит на камере? В этом и состоит работа современной ведьмы? Бестолковая, потому что «выхлоп» нулевой, довольно топорная для ведьмы с таким стажем, но, конечно, для самолюбия утешительная. Как деревянная медаль. О, нет, шоколадная – для пятилетнего малыша. Да, девочка Уля?

- Все сказала? – проворчала я. – Я не могу выдать тебе пропуск, а к директору ты не записана на прием, поэтому войти ты не можешь.

- Но с твоим директором, отчего-то мне кажется, я могу договориться…- она лукаво улыбнулась.

Как я могла подумать, что она не заметит или не почует как истинная женщина и истинная нечисть явную заинтересованность со стороны нашего Сергея Николаевича. У нее же чуйка нечеловеческая.

- Ладно. Агата, я и, правда, не могу тебя пригласить к себе. Но я с удовольствием попью с тобой чашечку чая у меня дома.

- Чай – отличная идея. Только я пришла тебе сказать кое-что очень важное для тебя. Нам нужно найти воришку колдовских вещей.

- Агата, - вздохнула я. – Согласна во всем. Нам, вообще нужен хоть какой-то план. Я действую исключительно на энтузиазме. А вдохновение я черпаю только из стычек с бывшим мужем. Это ненормально.

- У тебя есть результат! – не согласилось Агата.

- Какой хоть?

- Мы абсолютно точно знаем, что Клочков в ярости, что ты не потеряла свою силу. Это доказывает его вину.

- Да-да, конечно. Только с такой же легкостью он может доказать и то, что я продала свою брошь. Знаешь, как это называется? Го-ло-слов-но!

- Ладно, сейчас ты не настроена на разговор. Я свяжусь с Никитой, и мы оба ждем тебя у тебя же дома.

- Я не ослышалась, вы меня будете ждать у меня дома? Во-первых, это наглость, Во-вторых, я провела обряд на запирание дома.

- Нда, - она постучала пальчиками по подбородку, - к тебе мы не зайдем, увы. Ладно, уговорила мы ждем тебя во дворе твоего дома. Не опаздывай.

Однако ждали они меня вместе с парнем в огромной кепке как у старого клоуна Олега Попова и черном коротком пальто. Едва я поздоровалась со всей честной компанией, и мне представили парня как Славу, я поняла, что моя сумка стала весить значительно меньше. Заглянув в нее, обнаружила, что в ней нет не только кошелька, но и пузырька с настойкой на плакун-траве-на утренней росе.

Он их украл, и с ухмылкой держал в своих руках.

ГЛАВА 15. Вор вора видит издалека.

- Вам, Слава, разве не говорили, что красть чужое не просто плохо, а грех?

Как в такой ситуации не поверить в магию имени? Клочков-воришка тоже Славик.

- Видите ли, Уля, я не в чистом виде Слава, я Велеслав.

Хм. Велес – бог, но не самый праведный герой мифологии. Он в том числе и покровитель разного рода жуликов.

- Ты считаешь, что после этого я позволю ему зайти в мой дом? – обратилась я к Агате.

Кузькина мать хмыкнула и посмотрела на Никиту, который был расслаблен и молчал, предоставив ей возможность все объяснить.

- Для начала мы пройдем к тебе, где после ритуала есть уверенность, что нас не услышит никто.

И вся компания выдвинулась ко мне.

Увидев нас, Яр и Васька, оба, закатили глаза. «Когда ты уже угомонишься, когда перестанешь таскать в дом всех, кого не попадя?» - прочла в глазах недовольного кота. «Помолчи уже, - нервно откликнулась я. – Пока не закончится вся эта катавасия, так и буду маяться, а вместе со мной и ведьмин кот, и домовой».

Все снова зашли ко мне на кухню, и я, как хозяйка, снова варила кофе, Агата помогла на скорую руку сделать бутерброды.

- Молодец, что прислушалась и приодела своего домового.

Васька от похвалы солидной и красивой дамы нахохлился, пригладил бороду и с гордостью посмотрел на сандалии.

Новый наш знакомый держал кепку при себе, не оставил ее в прихожей, хотя я несколько раз ему предложила оставить ее либо на вешалке, либо на полке в шкафу. Он ответил мне глупостью, которую мы слышим часто: «Все свое ношу с собой».

Слава, с загадочной улыбкой на лице, начал разговор с неожиданного признания. Он заявил, что обладает магическими способностями, хотя и не считает себя особенно сильным колдуном. Его отец, когда передавал ему дар, сказал, что главное — это найти свой путь. И вот, по его словам, его талант заключается в умении без особых усилий завладевать магическими артефактами. Все, что ему нужно - это описание предмета и его история. Остальное, по

Никита, сидящий рядом, с легкой усмешкой наблюдал за нашей беседой. Его взгляд словно говорил: «Ну что, расскажи о своей брошке, и посмотрим, чем это все обернется».

Я решила уточнить один важный момент:

- Слава, а в чем ваша выгода от всего этого? В последнее время, особенно по телевизору, все говорят о выгодных сделках, так что интересно, что вы на этом заработаете?

Он ответил, что, во-первых, он должен Агате, и пришел по ее просьбе. Во-вторых, это своего рода реклама его услуг. Воровской круг, занимающийся магическими предметами, очень узок, и ему нужно продвигаться в этом мире.

- Так что не переживайте по вопросу оплаты, - добавил он.

Агата внимательно следила за нашим разговором, особенно за реакцией Никиты. Затем, с настойчивым тоном, снова спросила, где фотография моей броши.

- Конечно, она у меня в телефоне. Но я не согласна на то, чтобы мой дар возвращали незаконным путем, - сразу пресекла я все.

На это Агата фыркнула:

- А как насчет колдовства против твоего бывшего мужа? Это, по твоему, нормально? В рамках человеческих и магических норм? Ты сегодня трепала его на моих глазах как осенний листок на ветру.

- Пожалей его, - съязвила я. – Он тебя нечистью обозвал.

- Ерунда полная, за это он еще получит.

- А-а-а, - протянула я. – Это, конечно, другое. Так, конечно, можно.

Слава долго изучал снимок на моем телефоне.

Затем, словно фокусник, полез под свою смешную кепку и извлек оттуда лупу. Инструмент выглядел потрепанным, с облезлой краской по краям, но он держал его с серьезным видом, словно это была какая-то важная ценность «Боже, он в своем уме?» - пронеслось у меня в голове.

- Может, просто увеличите фотографию? - не удержалась я. Вся эта церемония казалась мне нелепой показухой. Парень пытается показать какой он необыкновенный мастер.

- О-о-о, не так все просто, - протянул он, прищурившись. – Телефоном и его функциями я пользоваться умею. Это не обычная лупа, а колдовская. Она позволяет увидеть то, что скрыто от обычного взгляда. Например, на фото не видно, что эта брошь когда-то принадлежала купцу.

- Ну, это трудно проверить, - парировала я. - Вполне возможно, что мой предок был купцом... или даже купцом-колдуном. Оспорить ваши слова, согласитесь, невозможно.

- И еще я вижу, что совсем недавно она была в руках своей хозяйки, - добавил Велеслав, не обращая внимания на мой сарказм.

Никита, наливая себе очередную порцию кофе, вставил:

- Очень интересно, конечно. Но факт остается фактом: против Ульяны здесь использовали черную магию. И мы с Агатой это видели.

- Я никого не обвиняю, - поспешила я заверить.

Слава, словно не слыша нас, продолжал рассуждать дальше:

- Если только твой бывший муж не использовал ее как подклад 1. А какая-нибудь незнакомка нашла брошь и решила, что она ее себе оставит. Вот лупа и запуталась.

Тихо сидевшая и внимательно всех слушавшая Кузьина мать, отставила чашку и произнесла:

- Слава, я тебя нанимаю. Сегодня вечером тебе необходимо отправиться в дом ее бывшего мужа и непременно выкрасть оттуда эту брошь.

- Я против! - возмутилась я. - Я не хочу действовать такими методами. Эта брошь принадлежит мне по праву. Почему я должна воровать у вора собственную вещь? Это же полный абсурд!

Кузькина мать слегка приподняла бровь и задумчиво постукивала пальцами по столу.

- Я же сказала, что нанимаю его. Какое отношение к этому имеешь ты?

- А Клочков такой глупец, что хранит мой дар у себя в квартире, не опасаясь, что я его выкраду?

Агата даже не стала отвечать. Я поняла, что решение уже принято. Что ж, и я принимаю этот вызов. Без меня эту операцию им не провести. Я тоже зайду к Славику, хоть он и не ждет меня в гости.

Добраться до Славика, казалось бы проще простого на метле, но моя верная спутница, увы, осталась у порога работы. Пришлось довольствоваться автомобилем, что, хоть и не худший вариант, но все же вызывал некоторое неудобство. На такое «дело» хотелось идти налегке, без лишнего «груза», а именно так я воспринимала своих «помощников». В разведку, как известно, отправляются с проверенным человеком, и Никита, безусловно, к таковым относился. Даже Агате я не могла довериться в той мере, в какой хотелось бы.

Мы ехали в раритетной «Волге» с Аркадием, чье лицо оставалось таким же непроницаемым, как и неделю назад.

- Смею предложить, как бы нам выманить Славика из дома, – начала я. - Задача осложняется тем, что там постоянно находится его подружка и собака.

- Какая собака? – оживился наш воришка Слава.

- Лабрадор.

- Ничего страшного, собачка некрупная...

- Больше шестидесяти килограммов, – уточнила я.

Слава хмыкнул. Я же промолчала о том, что его Колин – пес весьма добродушный, не желая, чтобы им все казалась слишком легким. Мое мнение, похоже, их мало волновало.

- И как ты собираешься его выманить? - озадачился Никита. - Будешь кричать у подъезда, позвонишь по телефону и назначишь встречу, или будешь ждать, пока кто-то выйдет?

- А других вариантов нет? – удивилась я. - Ну, более... отвечающих ведьминским требованиям.

- Вот поэтому я тебя и спрашиваю, – ответил Никита.

Едва мы вышли из машины, я обернулась к своим самоуверенным соучастникам и произнесла:

- Вас не видят и не слышат,

Закрываю от глаз, от ушей,

Тихо все, как кот на крыше.

Никита и компания, обрадованные временной невидимостью, начали предполагать, что теперь можно будет тайком проникнуть в любую квартиру. Лишь Агата смотрела на меня с сомнением, не веря моему спокойствию.

- Так как же мы его выманим? – снова спросила она.

- По-ведьмински – улыбнулась я. Затем, засунув два пальца в рот, свистнула. Слава смотрел на меня с восхищением. Но никто не ожидал, что я схвачу камень и закину его вдаль.

- Не долетит, – вздохнула Агата, догадавшаяся обо всем.

«Да уж как бы», – я снова свистнула, придав камню ускорение.

Камень разбил окно в квартире Славика. Вот вам и «по-ведьмински». Сомневались во мне, не доверяли моей смекалке – вот и дождались. Ибо неча, как говорится.

- Ну, господин вор, жажду увидеть вас в деле, – подмигнула я Славе.

1 Подклад – заговоренная предмет против того, кому он подложен.

ГЛАВА

- А бывший муж ваш там? – спросил Слава.

- А сейчас увидим, - задумчиво сказала Агата.

- Десять, девять, восемь, семь… - начал отсчет Никита.

На «пять» из подъезда выбежал Славик.

Похоже, Анюта не заботится о домашнем наряде Клочкова: футболка с пятнами, смешные клетчатые бриджи и ланцы. Боже, он их хоть помыл после посещения полиции и суда? Впрочем, он всегда хотел выглядеть эпатажно, а теперь вот - как оборванец.

Славик метался по двору, озирался по сторонам и заорал:

- Кто это сделал? Выходи! – дальше последовала обычная брань, где он рассуждал о том, что он вырвет ноги - руки у хулиганов, которые по его предположению обладали нетрадиционной сексуальной ориентацией. Нас он не видел, и понять, что это мои проделки он не мог – Славик был уверен, что я могу только магическим путем ему вредить. Он бы и сам так хотел, но колдовская «хотелка» весьма ограничена.

- Это ты, козлина? – обратился он в мягкой формулировке после всех предыдущих бранных слов. – Зря я тебя пожалел, надо было сразу вмахать тебе.

Я снова «перевожу» его обороты в приемлемое для РКН описание тех действий, которые бывший муж хотел произвести в отношении невидимого собеседника. Глагол, как понимаете, был совсем другой. Отрадно знать, что после моих магических манипуляций он все еще в состоянии склочности и бессильной злобы на всё и вся. И сразу понятно, что он с кем-то сумел поругаться до такой степени, что разбитое окно расценил как акт мести. Ох, силушка моя колдовская! Не покидай меня…

Клочков бегал по двору, заглядывал под машины, стоявшие вдоль бордюра, и матерился, матерился…

- Ах ты, хулиган! Совсем распоясался! – раздался крик старушки, которая и в прошлый раз пыталась вразумить Славика. – Я вызвала полицию. Жди!

- А не пошла бы ты…

- Это ты пойдешь, - не сдалась бабуля, - но туда, куда тебя по суду пошлют. Совсем обнаглел, только и орет по ночам во дворе!

Нам оставалось подождать наряд полиции, который совершенно точно заберет Славика.

- Ты его так до невменяемости доведешь, - прошептал Никита. – Клочков себя уже не контролирует.

- Нам сейчас это на руку, его увезут из дома.

- Но там собака и его девушка, - напомнил Слава.

- Там больше никого нет, - уверенно сказала я. – Зуб даю.

А потом к ужасу Никиты и отвращению Кузькиной матери открыла рот, вытащила передний зуб и прикрутила его обратно. Славина кепка сползла на затылок. Не знаю почему, может, от удивления? Это ж колдовская кепка, в ней даже лупы прячут.

- Фокус начальных классов школы молодых ведьм, - пожала я плечами, поглядев на моих подельников.

Зато больше вопросов, откуда я знаю, что Славик дома сегодня был один, больше не возникло. Теперь мне верили на слово.

Через некоторое время среди вечерней тишины раздался вой полицейской сирены. Из машины вышла пара бравых ребят в форменной одежде.

- Он домой побежал, решил спрятаться, бессовестный! - прокричала та же бабуля. - Но от нашей полиции не убежишь!

Какая хитрая старушка - к полиции подлизаться решила.

- Все будет путем, Егоровна! - раздался суровый голос одного из полицейских, обращаясь к бабуле.

- У бабки «подвязки», - с уважением сказал Никита, наблюдая за происходящим. – То-то они к ней по вызову как на работу ездят.

На мою радость через минут десять Славика выволокли из подъезда. Он не сопротивлялся, был в той же одежде, что мы лицезрели недавно, только спортивная куртка была накинута на плечи. Рукав так и не был пришит, ну а выкинуть ее экономный Славик не мог. Надеюсь, он ее постирал? Хотя мне какое дело…

Его затолкнули в машину, и у нас было предостаточно времени, чтобы Велеслав продемонстрировал свои навыки высококлассного вора.

- Вам подъездную дверь открыть? – поинтересовалась я у него.

- Все остальное – за мной! – гордо заявил Слава.

Ну-ну. Слава очень легко зашел в подъезд, прикоснувшись ладонью к домофонной кнопке. Потом он снял свою кепку и достал оттуда … лом. Он вытащил его как ленту из коробки.

- Неужели он будет взламывать дверь? – шокировано произнесла я. - Он сейчас невидим, однако на грохот выйдут соседи и увидят, как лом сам лупит по двери? Потом скажут Клочкову, и он сразу поймет, что я к этому причастна.

- А так он не поймет! – хмыкнул Никита.

- Он уверен, что его недоброжелатель. Вспомни, он орал про какого-то «козлину».

Теперь нам оставалось только ждать.

Я очень люблю дворовые качели. Я села на них, а Никита тут же предложил меня покачать. Я отказалась, лишь покачала головой. Ноги оттолкнулись от земли, утопающей в разноцветной листве, и я почувствовала, как вместе с этим движением от меня отлетают все мои проблемы и тревоги. Словно вернулась в детство, где все было так же просто.

Никита не стал навязываться, а вот Агата не стала деликатничать, она подошла ко мне и, играя носком сапога с листьями, начала наш разговор первой.

- Какой смысл в творимых тобою мелких гадостях? – озадачилась Агата. – Потешить самолюбие? Как-то не верится, потому что ты уже остыла, приняла и развод, и мелочность при разделе имущества, и мужскую непорядочность. Ты уже вовсю в отношениях с Никитой. За всеми твоими выходками есть какая-то продуманность…

- Мщу за похищение дара.

- Неа. Ту что-то такое, что больше чем твоя брошь. Ладно… Показалось. Я такая впечатлительная! – Кузькина мать закатила глаза.

Что я должна ей ответить? Что всё, чем бы ни занималась, в том числе и колдовством, я делаю от души? Что каждый мой неуемный порыв - проявление женской боли от предательства? Что даже происходящее здесь и сейчас я обращу в пользу – жизненный опыт, и «шкурка» моя станет жестче, и научусь прятать горечь за циничной усмешкой? Так и будет, но потом. А вот в эти дни я все еще «проживаю» свой развод, болею им. Придет время – смогу выздороветь.

Прошло полчаса, и я уже успела замерзнуть, потом пообниматься с Никитой, который строго-строго – как только умел – велел надевать шапку и теплую куртку. Агата смотрела на нас снисходительно, словно говорила: «Дети-дети, вы всё играетесь! Когда только повзрослеете».

Воровато оглядываясь по сторонам, видимо, забыв, что еще невидим, Слава выбежал из подъезда. Он шел стремительно, в руках у

- Ну, как вы тут? – спросил он у нас.

- У тебя есть успехи? – не купилась на этот вопрос Агата.

Парень снял кепку и вытащил оттуда маленькую куколку. Маленькую, хрупкую, явно самодельную. Веточки вместо рук и ног, платьице из какого-то обрезка ткани, волосы из спутанной пряжи. И лицо… Мое лицо. Маленький, вырезанный из фотографии кусочек, приклеенный к этой жутковатой поделке. У Славика больная фантазия, стоило развестись, чтобы убедиться в этом. На теле куколки был нарисован крест.

- Клочков окончательно стал заниматься черной магией. Совсем чокнулся! – сказала я. – Ладно, это я нейтрализую, завтра и займусь вечером. А что там с моей брошью?

- Ее там нет.

Я торжествующе обвела взглядом Никиту и Агату.

- Отрицательный результат – тоже результат, - не сдавалась Агата. – Расстраиваться не будем.

Ну да. Мы искали вчерашний день.

От волнения ночью я поспала всего несколько часов. Однако я не чувствовала себя разбитой или усталой, наоборот, мне казалось, что я могу свернуть горы. Наверное, я пребывала в хорошем настроении напрасно, вела себя глупо и самонадеянно, потому что и оснований для радости-то не было.

И случай подосадовать для меня нашелся. Когда я пришла на работу, чувство вины накрыло меня с ног до головы – моя метла стояла в куче… навоза. Ее метелка была самым отвратительным образом измазана. Моя нечастная подруга-метла, скорее всего, сопротивлялась, брошенной на нее навозной массе и выпачкалась еще больше. Я слышала, как ведьма, ее тихие стоны. Какая же я бессовестная девица – не оплатила штраф в инквизицию и подвела мою метлу. Ей следовало быть дома...

Я подошла к ней и погладила черенок-ручку.

- Прости. Я все исправлю.

А потом раздался звонок, и я, не глядя, рявкнула:

- Алло!

- А ты почему таким тоном говоришь?

Это папа! Я давно ему не звонила и меня ждет самая настоящая родительская головомойка.

- Папа...

- Не «папкай»! – раздалось мне в ответ.

В общем, моя утренняя эйфория сыграла со мной злую шутку.

ГЛАВА 17. Не «папкай» тут.

- Папа, у меня рабочий день начинается. Может, мы с тобой потом поговорим. В перерыв, вечером? Как тебе удобно?

- Мне удобно в любое время. Интересно другое, ты про отца хоть иногда вспоминаешь?

- Папа, умоляю, давай до вечера! У меня нет ни минутки.

- Ты мне хотя бы одно скажи, - сурово продолжал отец, - ты и вправду в разводе?

- Да.

Папа помолчал, а потом выдал:

- Клочков, вообще, живой?

Какой у папы увлекательный ход мыслей, однако!

- Ну, пап…

- Не «папкай» тут!

- Папа, все с ним в порядке. Не совсем, конечно. Но он живой. Помогать закапывать его труп мне не нужно…

Он хмыкнул в ответ. Ага, я угадала подоплеку вопроса.

- Я жду вечером от тебя полного отчета, Ульяна. И я от души тебя поздравляю с разводом с этим сморчком.

Разговор с папой был благополучно отложен. Теперь был должен состояться немаловажный разговор с руководством. Тут не поможет обезоруживающе бездонный взгляд кота из «Шрека», но определенно понадобится мое умение влиять на людей.

Я зашла к нему в кабинет не в отчаянии, но очень удрученной – столько всего навалилось на мои хрупкие плечи. Сергей Николаевич состроил гримасу, едва я переступила порог. Я молчала, а он встал и открыл окно.

- Как-то навозом с улицы несет, не находишь? Может быть, по улицам стали ходить конные экипажи? Хотя, если разогнать фантазию, то, скорее всего, это по нашей улице прогнали стадо коров. - он ударил себя по лбу ладонью. – Точно, стадо коров оставило у здания нашей фирмы огромную лепешку.

Ой, прям уж. Я еще утром после разговора с отцом все подчистила. Метла – моя верная подруга, и я произнесла заговОр на очищение. Мне оставалось только доехать до инквизиции и оплатить этот клятый штраф.

- Навоз я убрала.

Он принюхался ко мне.

- Перчатки хоть на руках были? И когда ты успела?

- Я ведьма, смею напомнить. Именно мое колдовское происхождение стало одной из причин моего трудоустройства к вам. Это было вашим требованием, Сергей Николаевич. Убрать кучку грязнопахнущих экскрементов – не такая уж невыполнимая задача для меня, как для ведьмы.

- Я правильно понимаю, что это произошло из-за метлы, стоящей здесь?

- Нет, только из-за меня, а метла просто пострадала по этой причине. Вот, чтоб избежать всех этих жутко неприятных ситуаций, пожалуйста, отпустите меня на часочек раньше на перерыв, чтобы я сбегала в инквизицию. Иначе моя метла так и будет здесь мучиться.

- Метла мучиться! А я – нет! – он возмущенно похлопал себя по шее. – Твои причуды уже порядком утомляют. В последний раз, Ульяна, в последний раз я тебя отпускаю…

- Да, конечно, - спорить совсем не хотелось. Мне еще надо силы приберечь на общение с папой.

Я успела сделать целых два дела: освободить мою метлу от дикого унижения, пообещав ей, что мы обязательно полетаем на выходных; отпроситься с работы. Невеликие достижения, но создающие мне головную боль. Я никогда не умела быть равнодушной, поэтому так недалеко и до того, что нервы мои дадут сбой.

Времени предаваться унынию не было, я забежала в свой отдел, проверила почту и раздала задания ребятам.

- А проверить наши заключения? Там и по вашим трем скоро сроки истекут! – заныла Настя. – Вы меня просили напомнить…

- Я все это домой возьму, Настюш, или сегодня на работе задержусь. Завтра утром все вам с Андрюшей отдам.

Быстрый темп – сегодня мой главный помощник. Уже в машине вспомнила, что забыла квитанцию, потом подумала, что непосредственно в инквизиции я спокойно оплачу штраф и без нее.

Утешала одно - разведка в лице Григория Ивановича – донесла, что Славику теперь грозит за мелкое хулиганство не штраф, а полноценный арест. Он по телефону мне сообщил, хихикая, что Клочков не успел оплатить штраф за предыдущее правонарушение, и несколько суток он проведет под арестом.

Да хоть бы он на штрафах и госпошлинах вообще разорился, сутяжник и «фулюган»! И снова тьфу на него. Три раза.

В дежурной части инквизиции мне подсказали, что оплатить штраф можно в тринадцатом кабинете. Процесс прошел гладко: после предъявления паспорта и документа, подтверждающего мои магические способности

Этим делом руководил сам Главный инквизитор Оболенцев. Его на месте не оказалось, но один из его подчиненных, связавшись с ним по телефону, разрешил мне ознакомиться с материалами. Особо нового или примечательного я не обнаружила, но меня порадовало, что инквизитор запросил информацию о звонках, поступавших на мой телефон в день инцидента.

Были опрошены Славик и его подружка Аня. Оба отрицали свою причастность к произошедшему. Я же заверила инквзиторов, что буду регулярно наведываться, давая понять, что не собираюсь оставлять это дело без внимания.

Вечер застал меня на рабочем месте, как и ожидалось. Хотя объем задач был невелик, пришлось повозиться с бумагами: внести правки, отправить некоторые документы юристам для согласования, а другие – на подпись руководству.

Не теряя времени, я набрала номер отца.

- Ну-ка, рассказывай, дочка, как ты так внезапно прозрела и наконец-то увидела истинное лицо своего Славика? – раздался его голос.

- Папа, он мне изменил, – что уж скрывать.

- Вот же гад! Не буду тебе напоминать, что я думал о вашем так называемом браке. Слава Богу, что все так закончилось. А имущество-то делили?

Отец, будучи прокурором в отставке, сразу перешел к делу, как настоящий практик.

- Да. Часть денег, которые я заработала и считала нашими, исчезла. Они в раздел не попали. Папа, я не хотела тебя тревожить, поэтому и молчала. Когда мы с тобой в последний раз разговаривали, я с Клочковым как раз была в самом разгаре судебных разбирательств.

Я пообещала отцу, что больше ничего не буду скрывать, и заодно попросила его помочь выяснить, кто же так подло поступил с моей метлой.

- Хорошо, Ульян. Есть у меня еще пара товарищей по партии, – пошутил он. – Как только что-нибудь узнаю, сразу тебе сообщу.

С чувством выполненного долга усадила свою страдалицу-метлу на заднее сиденье. Усталость приятно разливалась по телу, смешиваясь с ощущением удовлетворения. Что планировала – все сделала. Включив любимую музыку, я подпевала ей вполголоса.

Подъезжая к парку, который всегда проезжала по пути, мне пришлось притормозить. Улица была оживленной, и я уступила дорогу пешеходам. Среди них я заметила знакомую парочку: Агату и Никиту, идущих под руку, с улыбками на лицах. Никита, видимо, оставил машину где-то поблизости. В другой руке Агата держала стаканчик с кофе.

- Убей мою подругу! – пропела я неожиданно, вспомнив старую песню.

А в этот момент по радио страстно и неизменно надрывно Уитни исполняла «I will always love you».

Вспомнилось, как когда-то я была честна с Никитой, признавшись ему в своих чувствах к Славику. Только после этого я начала отношения с Клочковым. Но Никита оказался не способен на такую же честность.

Ненавижу слезы невпопад, поплачу дома. Ничего не случилось. Кто мало видел, много плачет 1 .

1 Лопе де Вега «Собака на сене».

ГЛАВА 18. Виновата ли я?

Первым делом, прежде чем предаться слезам, я поработала над куклой, которую недотыкомка Клочков, начинил черными (буквально!) мыслями и дал такой отрицательный вектор ее энергии, что удивляюсь, почему я еще на ногах.

Я взяла чистой колодезной воды, что лежит в старой подаренной прабабушкой фляжке, пепел свечи-скрутки со зверобоем, корнем одолень-травы, и произнесла:

- Из дома - на порог, от порога - в дорогу,

Как ко мне зло пришло, так к недругу вернулось.

Черный крест на платье куколке исчез. Теперь она безопасна, ее можно выкинуть, не опасаясь, что она принесет кому-то беду. И тут мне стало ее жаль. Ее волосенки – спутанная пряжа, глаза-пуговки, ручки-ножки - тоненькие сухие ветки, не вызвали отвращения, потому что во всем ее облике было что-то сиротское и печальное. Равзе она виновата в страшных мыслях Славика? Я оставила ее на кресле в зале. Выбросить - рука не поднимется.

Ночью я спала как убитая. Сон был безмятежным, ни одно видение не нарушило покоя, ни одна мысль не омрачила сознание. Однако, едва открыв глаза, я ощутила, как голова налилась свинцом, а вместе с ней и мысли стали давить своей тяжестью.

Яр и Васька сразу поняли, что я не в духе. Васька почесал бороду и проворчал что-то вроде: «Ну и ведьма с утра пораньше». Яр же, покачивая хвостом, занял выжидательную позицию.

Свидание Никиты и Агаты стояло у меня перед глазами, оно как красная тряпка перед быоком всколыхнуло мою ярость. Я думала о них дома, думала по дороге на работу.

Почему-то именно в это суматошное утро я поняла, что устала, что работаю и живу через силу, что мои поиски дара и страх потери ведьминой силы не компенсируются ни помощью Никиты, ни деятельным участием Кузькиной матери, в честности которых я уже сомневалась. И потом… Мне четвертый десяток, а мой отец разговаривает со мной как со школьницей, не выучившей уроки и постоянно обманывающей родителей.

Когда-то мне казалось, что у меня есть муж, есть отношения, которые меня поддерживают и согревают. Этот долгий самообман был моей опорой. А сейчас? И его не осталось...

И вот, выгорев в топке сомнений, нелогичных мыслей, не успев как обычно спрятаться за «броней» усмешек, колкостей, ядовитой улыбки, я шла в кабинет, чтобы поставить точку там, где до сих пор искала приюта и тепла. Мои ноги несли меня к тому предательству, которое станет фатальным в моей жизни. И это я чую на том страшном инстинкте, который не поддается осмыслению. Случается то, что всегда больно и горько, но ты неотступно идешь к этому.

Встретившая меня Катя попыталась пошутить по поводу метлы и навоза, но я как та самая ведьма из страшных сказок оскалилась и зашипела. Энергия моей ярости и неумного желания уничтожения – хоть чего-нибудь – просто снесла ее к стене.

От страха она перекрестилась. Не стоило, потому что-то темное, что ведьма в себе подавляет и старательно прячет под лоском воспитания, приличия, давлением общества, вырвалось и требовало выхода.

- Вон пошла! – прохрипела я не своим, а каким-то старческим, совсем не свойственным голосом.

Она испуганно кивала и, спотыкаясь, побежала к себе в отдел.

Дверь захлопнулась от моего повелительного ведьминского взгляда-приказа. Я загадала: если за это время окажется, что Никита позвонил мне, я ничего предпринимать не стану. Пропущенных звонков не было.

Значит, так тому и быть. Я позвонила Никите.

- Да, Ульян, - раздался его бодрый голос.

Я и сама употребляю эту формулировку, но в исполнении Никиты она прозвучала для меня как приговор для него. Он не сказал мне: «Что-то случилось?». И тогда бы я не погрузилась еще глубже в пучину злобы.

- Я не хочу тебя знать, - твердо сказала я. А потом тихим голосом сказала тот пришепт 1, который как чеканный шаг отзывался во мне.

- Не ходить тебе ко мне встречу,

Обходить меня издалеча,

Болью лютой в тебе отдается пусть

Мои слезы, горечь и грусть!

- Что ты несешь? – взвыл он. – Уля, что случилось?

Ага, вот он, тот самый вопрос, который бы сказал мне две минуты назад и о его любви, заботе и нежности.

- Что сказано – будет исполнено.

Что исполнено – ведьмой запечатано.

Но Никита, предчувствуя, что со мной он больше не сможет поговорить, заорал:

- Ты совсем не в себе? Ты можешь нормально со мной поговорить?

Я все могу. Я уже больше, чем полгода как могу все, что захочу. Внутри меня что-то темное, что-то злое, наконец-то получило свое. Оно ликовало, и это ликование оставляло во мне горький, вязкий привкус. Да, зло – оно такое, коварное и удовлетворенное.

Как там, в народной мудрости? Делу – время, потехе - час. Достаточно я потешилась.

- Вот нам и «спасибо» от юристов! – сокрушался Андрей. – Катька в курилке сказала, что теперь какие-то договоры будут нам дополнительно на анализ направлять!

- Ерунда! – отмахнулась я. – В перечне в инструкции указаны только магические договоры. В пределах нашей компетенции только магический анализ.

- Катька говорит, что нам еще дадут и риски просчитывать, можно ли в типовой контракт включить колдовские пункты…

- Андрюш, это же бред! Кто будет просчитывать риски по договорам между обычными людьми, а не магическими лицами? – я засмеялась. – Катька просто вас дразнит. И мне ужасно стыдно, что мои аналитики поддаются на такую дурную провокацию. Тебе пора уже бросить курить, не считаешь?

Он засопел.

- Короче, чтобы больше о курилке не слышала от тебя! Буду по утрам у тебя отбирать сигареты.

- Не имеете права, - пробурчал он.

- Мне дорого твое здоровье, поэтому права мне не качай.

Посмеявшись над Андрюшкой, я все-таки открыла в общем доступе в компьютере инструкцию нашего отдела.

С незнакомого номера мне капнуло сообщение на «вотсап». Хм. Ссылка на сайт "Авито".

«Брошь б/у, старинная, камень-агат. Замок крепкий, будьте уверены, что не потеряете. Стоимость 10 000 рублей. Без торга!».

Неожиданное сообщение на «вотсап» с незнакомого номера заставило меня насторожиться. При переходе по ссылке открылась страница на "Авито" с объявлением о продаже старинной броши с агатом. Цена была фиксированной – 10 000 рублей, без возможности торга. На фотографии я узнала свою брошь, подарок, который я считала бесценным.

Сердце заколотилось. Неужели Славик? Кто еще мог так поступить? Продавать мой дар так открыто, будто это обычная вещь. Но как он мог так себя выдать? Мысль о полиции мелькнула, но тут же была отброшена. Это же магический дар, тут скорее инквизиция, чем полиция. Заявление нужно подавать туда. Что-то здесь не сходилось.

Внезапно пришло новое сообщение: «Это Слава. Надо бы опознать вещичку».

Не раздумывая, я быстро напечатала ответ: «Визуально - мой дар».

Он тут же назначил встречу: «Вечером после работы, в семь часов, на Старо-Питерской у магазина «Зоотовары».

Неужели все так просто разрешится? Неужели я смогу вернуть свою брошь? Первым делом нужно снять деньги. Выкуплю, а потом уже будем разбираться.

Нетерпение просто распирало меня. Как же дожить до вечера! А в голове уже выстроился четкий план: сначала я выкупаю брошь, разумеется, если она окажется моей. Затем – отправляюсь в инквизицию, подаю еще одно заявление, и пусть они сами пытаются свести концы с концами. Все получалось на удивление просто, как по нотам.

Я рассчитывала на помощь Агаты, а она, оказывается, увела Никиту. И он тоже не лучше, связался с кем попало. Ведь ему известно, что она – нечисть! Но с Агатой я больше не имею дел. Пусть только попробует появиться – я ее мигом прогоню. А Никита? Он теперь и близко ко мне не подойдет. Расстояние между нами в сто метров я гарантированно обеспечила. Мое заклинание сработает, я уверена.

Невероятное совпадение! Едва я вышла из машины, как ко мне тут же подлетела Агата.

- Какая удача! – воскликнула она. – Слава наткнулся на объявление на «Авито». Он там все очень внимательно просматривал. И ты ее опознала! Только ни в коем случае не выкупай, потому что Слава собирается ее украсть в ближайшее время. Последнее слово она произнесла почти шепотом.

- Тебе здесь не обязательно находиться, – сказала я, стряхивая ее руку с плеча. – Тебе лучше прогуляться в парке с каким-нибудь кавалером. Только обязательно молодым. Это так идет дамам в возрасте!

Агата прищурилась, но промолчала.

Но настоящий шок ждал ее впереди, когда я заявила: «Это не моя брошь!» Продавец, явно спекулянт, назвал меня нахалкой, когда я так сказала, потому что считал ее своей.

А Слава, достав свою лупу из кепки, произнес: «Брошь сделана две недели назад, современное золото».

Вот же Клочков-поросенок! Решил использовать меня в качестве приманки! Зачем только?

Когда мы выходили из подъезда продавца-барыги, ко мне подошли два человека и сказали: «Гражданка Болдина, вы задержаны за продажу потомственного дара!»

1 разновидность колдовского заговОра.

ГЛАВА 19. Виновата сама?

- За продажу? – от удивления остановилась и не могла двинуться с места. – Я купила ее.

Я будто замерла, пораженная.

- Я купила брошь, - снова повторила, не в силах пошевелиться.

- По нашим данным, вы сегодня выкупили дар, который ранее продали гражданке Тимофеевой. Об этом вам все объяснят в инквизиции, - произнес один из моих сопровождающих.

Я видела, как Кузькина мать пыталась что-то втолковать бравым сотрудникам, хватая их за руки, а Слава лихорадочно искал что-то в телефоне.

- На «Авито» было объявление! – кричали они в унисон. – Мы пришли по объявлению! Черт, где же оно! Было в закладках…

Их голоса, их причитания доносились до меня как сквозь нарастающий гул. Перед глазами стоял туман и броши, броши, броши… Их было так много, что я не могла понять, какая из них настоящая, какая моя.

- Соберись!– кто-то резко хлопнул меня по

- Я не хотела так, это все не по плану, - потрясенно проговорила я.

В машине, по пути в инквизицию, я начала приходить в себя. Агата была права – нужно взять себя в руки и оказать сопротивление, но в рамках закона, как уголовного, так и магического.

Все действительно вышло из-под контроля. Во-первых, я в ужасе, что для меня совершенно нехарактерно. Во-вторых, это явная подстава, и организовать ее могли как Клочков, так и Кузькина мать, и Слава, знакомство с которым она мне навязала, тут же предложив его услуги. Хочется верить, что Никита ни при чем. В непонятных и пугающих ситуациях я начинаю огрызаться – это мой естественный способ защиты. Сейчас во мне ни капли уверенности, значит, придется переключиться на мой не самый лучший образ – вредная ведьма Ульяна.

- Я имею право на звонок, - заявила я капризным тоном.

- Об этом скажешь инквизитору, - буркнул один из «шкафов».

- А мы с вами разве знакомы? Или на брудершафт пили? Не припомню…

- Слушай, ведьма, угомонись. Тебе еще силы в беседах с Оболенцевым пригодятся.

- Ну, разговаривать мне Конституция не запрещает. А сейчас я в таком волнении... Вот была у меня ситуация недавно. Мой бывший муж пытался меня отравить и даже сделал обрядовую куклу для причинения мне разных пакостей. Ну, пришлось мне немного поработать, по-ведьмински, разумеется, и вот – тру-ля-ля! Он сейчас в местах не столь отдаленных.

Ой, зря я это сказала. Вижу, как оба громилы буквально «заржали».

- Так ты сейчас специально типа организовала? К бывшему мужу захотела? Соскучилась?

- Нет, Леха, - смеясь, сказал другой. – Она не тоскует, она переживает, что не добила мужика.

И снова густой, на грани тупости, мужской «ржач».

Смейтесь, смейтесь. Я вам сейчас и не такое расскажу.

- А вот еще случай был. Помнится, мой бывший муж хотел надо мной посмеяться, когда я его из дома выгнала. Что же мне оставалось, бедняжечке? Собрала его вещички да и разорвала на клочки. Я ведь и его могла клочками по закоулочкам пустить. Только пожалела. Но это не главное, - я снизила голос и перешла на шепот.

–Я ему в оставшийся целый пиджак в карман штучку-невидимку подсунула.

Сочиняла, в общем, от души. Я им подала знак склониться ко мне. Зачарованные моим тихим голосом, «шкафы» послушно приблизились.

– А штучка непростая – засушенный трюфель, найденный в полночь…

– Вы что, совсем дураки? – раздался голос водителя. – Она чушь несет несусветную. Зубы заговаривает. Завяжите ведьме глаза, чтоб не сглазила.

–Не имеете права! – возразила я.

– Если мы скажем Главному инквизитору, что ты пыталась навести порчу и произносила заклятья, то по Магическому кодексу мы просто обязаны обезвредить ведьму, завязав ей глаза.

Молчание было не из-за страха перед неизвестностью, что ждала меня за дверью кабинета инквизитора, куда меня могли привести с завязанными глазами. Моя ведьмовская сущность позволяла видеть сквозь любую ткань, но я чувствовала, что именно сейчас лучше всего промолчать.

Как все так закрутилось? Должно же быть по-другому. Мне не место в инквизиции, обвинение предъявляют негодяям вроде Клочкова. Где я проглядела? В чем виновата сама?

Кабинет главного инквизитора был совсем небольшой и очень неуютный – казенщина в чистом виде. В нем стоял внушительный сейф, несколько столов и ряд из пяти стульев у стены. Воздух был наполнен запахом разогретой еды, хотя микроволновки видно не было – вероятно, как это часто бывает в подобных учреждениях, она была спрятана в каком-нибудь шкафу, где для нее предусмотрительно выпилили отверстие под розетку.

Оболенцев, с хмурым и явно недовольным выражением лица, «поручкался» с моими провожатыми и кивком пригласил меня сесть на стул, придвинутый к столу напротив него.

- Мне нужен один звонок, – заявила я, не собираясь отказываться от своих прав. – Даже ведьме по магическому кодексу он положен.

- Право на адвоката тоже имеете, - согласился он. – Но допрос будет завтра. Сегодня вы просто задержаны, и я хочу с вами побеседовать. Завтрашний допрос пройдет с участием адвоката.

- Мне нужно позвонить отцу и предупредить его. Он будет волноваться.

Получив разрешение, я достала телефон из сумки. Почти сразу же услышала его голос. Были у меня опасения, что он не сразу ответит.

- Зачастила ты, дочка, звонить! – засмеялся папа. – Что-то случилось?

- Папа, у меня нет времени. Скажу сразу – меня задержали, я в инквизиции. Мне вменяют продажу своего магического дара, и мне нужен адвокат. Только, папа, он должен быть из магических лиц.

- Я все понял, – грустно ответил папа. – Ты держись там. Завтра с утра у тебя будет адвокат, и я приеду тоже. Кто инквизитор, кстати?

- Оболенцев.

- Понял.

Оболенцев дал мне время прийти в себя. Я смогла воспользоваться туалетом, затем умыться. Похвалила себя за то, что всегда ношу с собой в сумке антисептик – привычка, появившаяся со времен ковида. Он предложил чай. Я представила, какой контингент проходит через это место за день.

Я рассказала ему многое: начиная от развода и этой клятой попытки отравления, до нелепого требования передать Клочкову мой дар-брошь.

- А почему вы ее сразу не предъявили в Трибунале? – спроси он. – Не было бы никаких проблем. И не надо было бы меня пытаться убедить в том, что вас подставил бывший муж. Очень какая-то мутная схема с псевдо-брошью. Давайте завтра мне покажите ваш дар, попросите, пусть ваш отец принесет ее.

- Нет, – сказала я.

- Вы не хотите помочь инквизиционному следствию? Неужели в камере побывать мечтали?

- Я предъявлю ее Трибуналу через две с половиной недели. Сюда ее никто приносить не станет.

- Ну и подход, – усмехнулся он, скривив губы. – У вас, женщин, вечно все с подвывертом. А уж у ведьм... Тут вообще черт ногу сломит!

Главный инквизитор раздраженно махнул рукой, будто пытаясь отмахнуться от этой неразрешимой загадки, которая выходила за рамки его понимания.

- Значит, определить магическая эта брошь или нет, придется Мастеру проклятий, нашему эксперту. Ну а сейчас вам надо пройти в камеру.

Моя ночь в камере была одинокой, хвала Богу. Удивительно, но и здесь я спала хорошо. После разговора с отцом на душе стало намного легче и спокойнее. Я знаю, что

Утром, подойдя к решетчатому окошку, я увидела нечто совершенно неожиданное. Вдалеке стояли Никита, Слава и Кузькина Мать, а рядом с ними отчаянно жестикулировала Агата. Вскоре до меня донеслись их громкие крики:

- У-лья-на! У-лья-на! Мы здесь! Мы здесь!

- Вы бы еще с транспарантом вышли, дураки! – пробубнила я. Мои подозрения с них еще не сняты, они у меня все в разработке. Никита пока определен «коварным изменником». Страшна я в ревности.

Меня сносно покормили, а потом, когда на часах было одиннадцать часов, меня привели к Оболенцеву. В коридоре уже ждали отец и мужчина, на вид лет сорока, одетый в тонкий джемпер и облегающие джинсы, опирающийся на костыль. «Адвокат», – осенило меня.

В кабинете он предъявил удостоверение и представился – Виктор Игоревич. Оболенцев, сохраняя полное спокойствие, сразу же предложил мне и моему защитнику ознакомиться со справкой. В документе, подписанном Мастером проклятий Кудесиным А.Н., говорилось, что брошь не имеет особой ценности, является обычным ювелирным изделием, изготовленным не ранее текущего года. Самое важное для меня – брошь не была магическим даром. Этот вывод, как пояснил Виктор Игоревич, был ключевым. Я облегченно вздохнула: теперь инквизитор не сможет заставить меня демонстрировать свой дар.

- Заключение от эксперта будет позже, пока достаточно справки. Сегодня вы вернетесь домой, – сообщил Оболенцев. – Однако это еще не конец истории. Возникает новый вопрос: кто пытался убедить нас в том, что вы продаете дар? И это точно не ваш бывший муж, он сейчас отбывает «сутки» за мелкое хулиганство. И еще один момент: где то самое объявление на «Авито», которое видели трое человек – вы, ваш сомнительный знакомый в кепке и рефлексирующая дама по имени Агата, - но которое так и не появилось на платформе?

Кто-то, кроме Клочкова, хотел меня отправить в тюрьму?

ГЛАВА 20. Где паук, там и паутина.

После бурной дискуссии с отцом мне удалось убедить его, что я в состоянии самостоятельно жить в своей квартире. Он, конечно, настаивал на том, что самостоятельной женщине всегда нужно надежное плечо, и пока у меня нет такого мужчины, он считает себя ответственным за меня. Особенно он подчеркнул, что если Клочков не мог позаботиться даже о себе, то, что говорить обо мне. Это, по мнению папы, для него была сверхсложная задача.

Отец проводил меня до дома. Я молча слушала его наставления, не вступая в спор. По дороге я успела связаться с Сергеем Николаевичем, объяснив, где провела ночь и утро, и, пообещав появиться у него сразу после обеда. Его ответ по телефону не вызвал у меня особого энтузиазма:

- Что я могу тебе сказать, Болдина? Только одну хорошую новость для тебя - по телефону не увольняют!

Я, конечно, оценила его «доброту», знание Трудового кодекса и профессионализм.

На самом деле, меня уже вторые сутки мучил глубоко личный вопрос: что же пошло не так?

Отец же, в свою очередь, предлагал мне переехать к нему, а в качестве компромисса – временно пожить в моей квартире.

- Папа, ты сделал очень много, спасибо. И, если еще получишь сведения, кто надругался над моей метлой - это будет лучшая помощь. Мне кажется, что это одно из звеньев единой цепочки событий.

Отец удивленно посмотрел на мою куколку, лежавшую на кресле.

- А это что?

Папа замер перед несчастной куколкой.

- Это мне знакомый колдун делал на удачу, - выдумала я на ходу. Зачем моего родителя пугать еще больше?

- Да? А я уж думал это ... как ее там... вуда.

-Вуду. Но это не она, и не то, о чем ты подумал. Хорошая куколка, от колдовства чистая.

Я еще попросила отца пригнать мою машину, которая осталась во дворе того неприятного продавца.

Приняв душ, я вызвала такси и отправилась на работу. У входа меня встретила Катя, которая разговаривала по телефону в фойе на первом этаже. Видимо, «секретные» переговоры, раз «ошивается» не на своем этаже.

-Почему не работаешь? – гаркнула я.

Она, как ужаленная, испугавшись, быстро спряталась за искусственной пальмой в углу, наверное, припоминая, чем закончилась наша с ней прошлая встреча.

«Знай наших!» – подумала я.

В своем кабинете я небрежно бросила пальто на кресло, поставила сумку на стол, нарушив все правила, и поспешила к начальству.

К Сергею Николаевичу я заходила часто, но обычно по личным вопросам. Он встретил меня вопросом:

- Напомни, зачем я тебе деньги плачу?

Я, не моргнув глазом, ответила:

- За мою почти безупречную службу! – не моргнув глазом сообщила я. - Я вам столько косяков у юристов обнаружила – вагон и маленькая тележка.

Он же, в свою очередь, спросил:

- Ты за своими смотри. Ты, вообще, как умудрилась на нары загреметь?

- Меня подозревали в краже моего собственного дара. Сейчас нахожусь в статусе свидетеля. В инквизиции понемногу разбираются. Так что на данной стадии – все неплохо, - отрапортовала я.

- Надеюсь, Болдина, ты проявишь разумность, - сказал мой начальник, и с таким напутствием я отправилась «работу работать».

Не теряя времени, я направилась к своим ребятам в кабинет, чтобы взять у них новые заключения и немного разгрузить их тем самым.

- Да у нас не особо и много работы, – сказал Андрюшка. – От юристов на согласование ничего не приходило. Чувствую, потом они нам навалят кучу. Хотя Катька по коридорам ходит, тоже, наверное, «не запылилась».

Когда я наконец-то зашла к себе, то поняла, что это «немного» займет мои мысли, как минимум, до восьми вечера. Мое погружение в мир магического анализа было настолько плотным, что я не сразу заметила, как в дверь вошли Агата и Сергей Николаевич. Я посмотрела на часы – без десяти пять.

- Так вот где моя племянница работает! – улыбнулась Агата.

- Разве можно так, Ульянушка, – пристыдил меня начальник. - Агата до тебя не может дозвониться никак, переживает.

Обалдеть, как события развиваются. Кузькина мать успела себя показать Сергею Николаевичу?

- Может, потому что у нее вообще моего номера нет? – похлопала я глазами.

- Она номер сменила, Сережа, и мне не сказала! – всплеснула руками Агата. Она прикрыла глаза, а потом вытащила платок из нагрудного кармана моего начальника и приложила к уголкам глаз.

И еще

Я не стала ей подыгрывать. Тоже мне актриса погорелого театра:

- Я думала, тетушка, тебе стоит поискать утешения в парке с твоим молодым коллегой.

Слезы высохли сразу. Она все поняла еще вчера, но сейчас убедилась, что я видела их с Никитой.

- До тебя не может дозвониться Никита! – сказала она строго.

Он в «черном» списке. Не мудрено.

- А еще он не мог подойти к тебе, когда ты выходила из машины отца. Небывальщина просто!

Догадалась Кузькина мать, что на нем наложенное мною заклятье.

- Сергей Николаевич, у меня так много работы! Можно я потом с тетушкой побеседую? С глазу на глаз будет удобнее. Времени в обрез, а тут еще всякая нечисть приходит!

- Болдина! – пророкотал начальник.

- Я не про вас, Сергей Николаевич, – ответила я. – Что вы, что вы!

Агата сощурила глаза, как та самая нечисть, о которой я упоминала.

- Пойдем, Сережа, – она взяла его под руку. –Пусть племянница поработает, может, и спесь сойдет.

Сообщение от Григория Ивановича оповестило меня, что Славик завтра выходит, отсидев свои положенные «сутки».

- Так это он к Хэллоуину! – я потерла руки в предвкушении. – Наконец-то праздничком запахло! А я уж думала, как обычно, буду просто летать, на звезды смотреть. Ну, может, в окна постучу, людей попугаю, или Катьке под дверь квартиры крысу пущу. Нет, не дал мне побыть приличной ведьмой!

С победным «ура!» я крутанулась в кресле, закинув руки вверх и сжав кулаки.

Жизнь налаживается! Буду действовать экспромтом – увижу Клочкова и сразу подходящая ему «бяка» на ум придет! На Хэллоуин надену кожаные брючки и куртку, светящуюся холодным синим цветом. Да, надо еще шляпку подготовить.

С большим усердием я стала вычитывать заключения и вносить кое-какие правки.

Я вышла с работы и поежилась – холодно уже. Вечерний город встретил меня тишиной. Улицы опустели, словно все спешили домой, к ужину и родным. Я, уставшая после рабочего дня, тоже стремилась поскорее оказаться дома.

Едва я переступила порог, как папа поспешил поделиться со мной новостями по телефону. Он же понятия не имел, что я только-только переоделась. Оказалось, что моя верная метла стала жертвой чьей-то злой мести.

- Какой-то мальчишка-подросток привез навоз на тачке и вывалил прямо на нее. Говорит, действовал по чьей-то наводке. Его, кстати, сегодня вместе с родителями допрашивали в инквизиции.

Я, ошарашенная, спросила:

- Но как он в городе нашел навоз?

- Он сказал, что какая-то возрастная тетка заплатила ему и попросила оказать такую услугу, – ответил папа.

В голове тут же всплыл знакомый образ. Пенсионерка. Думаю, в этой поре она пребывает уже не один век.

- Пап, раз уж ты так в курсе моих дел, скажи, что там Оболенцев думает по этому поводу? – спросила я, пытаясь перевести разговор.

- Нас с ним сейчас больше всего занимает ситуация с копией твоей броши. Он ищет того, кто сообщил, что ты продаешь дар, и того, кто продал эту подделку продавцу на «Авито».

- Как же все запутано, – вздохнула я.

- Что поделать, дочь, паутина преступления редко бывает простой. Но именно по ней мы и найдем нашего паука, – папа иногда любил выразиться высокопарно.

Внезапно раздался звонок с неизвестного номера. «Ну вот, опять мошенники, - мелькнула мысль. - Скоро, наверное, отстанут».

Но они оказались настойчивыми, звонки следовали один за другим. Я отключила звук, но через четверть часа стало ясно: покоя не будет, пока я не отвечу.

- Алло, - резко бросила я в трубку.

- Слава Богу, - послышался хриплый голос Никиты. - Давай поговорим. Я понял, что ты на меня какое-то заклятье наложила. Как только приближаюсь к тебе, к дому или работе, неважно где, меня просто с ног валит дикая боль по всему телу. Это жестоко, Уля.

Я молчала. За мою боль – твоя боль, неизвестно, чья сильнее.

- Агата сказала, что ты видела нас в парке. Только мы были не вдвоем, мы шли с ней на встречу к магическому детективу.

Какой неожиданный поворот. И все это – за моей спиной!

ГЛАВА 21. О, сладость гнева, сладость примирений .

Ревность – очень плохой советчик, и, находясь под ее влиянием, я себя не контролирую.

В конце концов, каждый имеет право на ошибку. Никита тем более. Поверю ему. С Агатой мне придется тоже общаться, ведь, это я ее искала. Она должна была внести кошмар в жизнь моего бывшего мужа, но пока только моя напоминает чехарду. Это тоже результат, верно?

- Приходи ко мне сегодня, - произнесла я.

- Приду. Хочешь посмотреть воочию, как меня скручивает от боли, когда я приближаюсь к тебе? Я готов. Больно делают самые дорогие нам люди.

Я наложила заклятье, и Никита его слышал. Он имеет право слышать и то, как я сниму его.

- Ведьма летела над человеком,

дала ему защиту оберегом.

От земли до неба, от воды до хлеба,

От крика до шепота,

Защищаю тебя от слова злого,

Своего ли, чужого.

- Я могу подойти к тебе? Ты сняла свое несправедливое заклятье?

-Я жду тебя, - сказала я просто. -Ты обещал прийти, и я, может быть, поверю, что значу для тебя немного больше, чем Кузькина мать.

- Бегу! - услышала я самое красивое слово за эти дни.

Ураганом я носилась по квартире, раскладывая брошенные шарфы, повешенные на стулья брюки, на пару со мной работал робот-пылесос. А лентяи Яр и Васька играли в карты у окна. Яр лидировал. Васька «продулся» в пух и прах.

- Не мой день,- сказал он, почесав пятку. Сандалии ему надоели, и он вернулся к босым ногам - своему обычному образу.

- Бессовестные мужики! - прикрикнула я. - Ведьма тут спины не они в «дурака» играют.

Ребят моих на мякине не объедешь, они бровью не повели. Правда, домовой, чтобы успокоить меня, сдунул паутину под батареей.

- Михалыч, - обратился он к пауку, - шуруй за шкаф. - Как ее кавалер утром уйдет, вернешься под батарею и новую паутину совьешь.

- Может, он просто чай попить, - строго сказала домовому.

- Да, конечно, - отозвался

Никита пришел с тортиком. Я обернулась к Яру и Ваське и покачала коробкой перед их глазами. Мол, намерения его невинны.

Васька вытащил из штанов сторублевую бумажку и передал коту. Все понятно. Они поспорили придет он с «чем-нибудь к чаю» или нет. С ума с ними сойду! Зачем коту сто рублей? Что он купит на них? Не так вопрос ставлю. Зачем, в принципе, коту деньги?

Чай никто из нас не хотел. Васька и Яр деликатно ушли на кухню. Никита остался у меня, и для нас это стало естественным окончанием вечера.

- Зачем вы с Агатой пошли к магическому детективу? - спросила я его, уютно чувствуя под его боком.

- Она убеждена, в этой истории что-то не так. Кстати, Агата считает, что есть во всей истории умелая рука режиссера. Женщины.

- За Клочкова всегда работают женщины, - пожала я плечами. - Сначала мама, потом девушки, потом дура-жена, то есть я, а теперь Катюха и Аня. Большой молодец он по жизни.

- Он никогда мне нравился, - тихо сказал Никита. – Моя ревность к нему будет жить еще долго. Наверное, поэтому я понимаю, почему ты так меня «наказала» за встречу с Агатой.

Потом все разговоры ушли на второй план.

Никита утром отвез меня на работу, а вечером сказал, что приедет за мной. Я была такой счастливой, что даже готова выслушать Кузькину Мать. Завтра пятничный Хэллоуин посмотрим, как она проявит себя в этот день.

Сегодняшний день был до зевоты предсказуем, ничем не отличаясь от предыдущих. Однако, несмотря на всю эту обыденность, меня не покидало странное ощущение – будто кто-то невидимый, нечто потустороннее, притаилось совсем близко. Неужели наша начальница, эта самая Кузькина мать, решила устроить нам подселение? Может, кого-то из тех самых «сущностей», как их называют эти скоморохи из «Битвы провидцев»? В голову лезет всякая чепуха. Но вечер, как оказалось, подтвердил мои тревожные предчувствия.

Агата пришла ко мне после того, как посетила «Сережу» - для меня и коллектива Сергея Николаевича.

- Я знаю, что у вас с Никитой все отлично, и я рада этому, – заявила она, словно невзначай.

- Что он тебе сказал об этом? – возмутилась я, не веря своим ушам.

- Ой, дождешься от него. Кстати, он сказал, что я хотела нанять магического детектива, но тот отказался? А ты уж и приревновать успела! Детектив, противный мужик, позвонил какому-то важному человеку и заявил, что инквизиция справится лучше. Похоже, магические детективы неплохо зарабатывают, раз от такой работы отказываются.

- Откуда ты это узнала? – снова повторила я свой вопрос.

- Михалыч сказал. Твой паук. Я с ним в прошлый раз контакт наладила. Мне нужен свой человек в твоем доме.

Хорош человек - вредная жуть с восемью лапами. Зато его уважают мои домовой и кот. Ужас! Я попала в окружение в собственном доме.

- Я не собираюсь оправдываться за свои действия, тем более что Никита никогда не был объектом моих желаний. Оставь свои подозрения и займись делом. Ты ведь знаешь, что твоего бывшего мужа завтра освобождают? И не просто так, а вечером, - дерзко заявила Агата.

- Ну, если его вечером забрали, то и вечером отпустят, – прозвучал мой ответ, даже мне это понятно. Там же сутки высчитывают.

- Но вечер пятницы плавно перетечет в ночь Хэллоуина! – возразила она очень эмоционально.

- Он никогда не относился к этому празднику серьезно, – парировала я.

- А вот нам с тобой стоит отнестись серьезно! У тебя есть прекрасная возможность Клочкова задеть, может быть, от страха или злости он выдаст что-то важное! – настаивала Кузькина мать.

Идея, конечно, блестящая. Я даже уже приготовила «парадный» наряд для хэллоуинской вечеринки. Но...

- Я бы и Катьке, его подружке, тоже устроила бы такую ведьминскую ночь, – мечтательно произнесла я.

- Ну, почему бы и нет, если уж пошла такая пляска, – поддержала меня Кузькина мать.

В этот момент в дверь постучали. Как говорится, помяни черта – он и явится. Это была Катя.

- Ты не вовремя, – спокойно сказала я, пытаясь собрать в ладонях воздух, чтобы вытолкнуть ее. Но... не смогла. Я попыталась захлопнуть дверь, за которой она стояла, но и это мне не удалось.

Агата, заметив мое замешательство, подошла к Кате, которая явно наслаждалась моей беспомощностью, и вытолкнула эту неприятную особу за дверь.

- Иди к моему Сереженьке, пожалуйся, – бросила она ей напоследок.

- Исчезновение твоего дара и напрасная растрата ведьминских сил на месть Никите привели тебя к истощению, – резюмировала Кузькина мать. – Но это не повод ничего не делать. Завтра мы полетим вместе. Твоя метла сможет тебя удержать, если ты растеряешься?

- Да, - хрипло сказала я.

Агата вечером под луной провела надо мной ритуал восстановления сил. Она не сказала Никите о том, что я истощена как колдунья. Моя позорная тайна осталась со мной и Кузькиной матерью. Пшеничные колоски и полынная пыль, развеянные надо мной в безлюдном парке, немного укрепили меня.

-Ну-ка, попробуй сделать что-нибудь безобидное.

Я сосредоточилась на осенней листве, и она послушно закружилась вокруг меня по дорожке. Пока этого было достаточно.

Вечерний колдовской ритуал Агаты под луной укрепил мои силы. На какое-то время. По крайней мере, до завтра.

На следующий вечер, облаченная в удобные кожаные брюки, светящуюся куртку и шляпу поверх банданы, я взмыла на метле к зданию полиции. Моей целью была встреча с Клочковым. На моем плече, в черной маске и плаще цвета крови, сидел Яр. Он иногда скалился и как конь ловил ноздрями ветер.

Мы не нисколько не припозднились, но Агата уже была на месте, расположившись на крыше полиции. Кузькина мать, в образе простой русской ведьмы – с распущенными волосами, в широкой рубахе и босиком – сидела рядом со своей метлой.

- Не замерзнешь? – обеспокоилась я.

- Я же нечисть, – усмехнулась она в ответ. Потом бесстыдно задрала подол и продемонстрировала красную ажурную подвязку.

- С образом простой русской ведьмы никак не вяжется.

- Так и праздник не наш. Привнесла немного западного колорита. Сережа, между прочим, оценил, - сверкнула она очами.

Ничего уточнить я не сумела, хотя любопытство разрывало меня. В этот момент из дверей учреждения вышел Славик. Мы с Агатой издали протяжный свист, и я произнесла: «Ни

1 Петрарка.

ГЛАВА 22. Нечисть к нам приходит, нечисть к нам приходит. Всегда ваш Хэллоуин.

Славик набрался колдовского опыта, он в отличие от выходящих с ним «сотоварищи по камере», сразу почуял опасность. Он поднял голову и с ужасом уставился на меня и Агату, несущихся на него сверху.

Со свистом и уханьем, как у совы – у Кузькиной матери полно талантов – мы подлетели к нему и, схватив каждая со своей стороны за руку, подняли в воздух. Мелкие хулиганы, увидевшие эту картину, повалились на землю и от страха поползли к стенам полиции, откуда только что вышли. Один из них наложил на себя крестное знамение, чем разозлил Агату:

- Голову снесу! – прокричала она. Настоящая демоница! Только хвоста и рожек не хватает.

- На тебя же это не действует, зачем ты так?

- А похулиганить? – улыбнулась она. - А он теперь пить перестанет, можешь поверить мне! Его жена мне спасибо как минимум должна сказать!

Славик перебирал ногами в воздухе и матерился. Он требовал от меня и «нечисти» поставить его на землю. Не для того тебя, милок, стараемся.

Яр спрыгнул с моего плеча на Славика и зашипел ему в лицо, выпустив клыки.

Мы поднимались выше и выше. Мы летели над городскими крышами и одинокими садами и парками, пустыми парковками и темными дворовыми площадками.

Иногда нам встречались веселящиеся компании ведьм и колдунов.

Вдруг мы наткнулись на шумную компанию. Ведьмы и колдуны, явно в приподнятом настроении, устроили пир прямо в воздухе, на своих мётлах. Одна из групп, распивая шампанское, заметила нас и тут же окликнула:

- Эй, присоединяйтесь! Девочки, сажайте вашего спутника на метлу и к нам!

Меня охватил азарт, и мысль о шампанском показалась очень заманчивой. Агата, как всегда, прочитала мои мысли.

- А его куда денем? - с досадой спросила она. Кузькина мать тоже явно загорелась идеей веселья.

- Да привяжите к метле, — предложила одна из молодых ведьмочек.

- Мы к вам на обратном пути заглянем, - решила я. - Привяжем его, а он возьмет и свалится.

- Да и черт с ним, красотки! - возразил один из колдунов, обнимая свою спутницу. - Когда еще так встретимся.

- Ладно, - вздохнула Агата. - Полетели. Дел много, а ночь одна.

Клочков, кажется, смирился. Он затих и просто наблюдал, куда мы его несем. Яр сидел на его шее и иногда орал свои дикие кошачьи песни.

Покинув город, мы мчались к лесу. Тут Славик и показал зубы. В прямом смысле слова. Он повернулся в мою сторону, извернулся и впился в мою руку.

- А-а-а-а! – закричала я. – Идиот, я же могу сбросить твою руку! Терпи, минут через двадцать на месте будем.

Ведьмин кот в отместку выпустил когти в его плечо.

Наш путь лежал к лесу, который уже остыл от летнего зноя, сбросив свою пышную листву. Обнаженные деревья, словно призраки, были укутаны плотным туманом. Настоящая колдовская ночь, наполненная тайнами.

- Пока не поздно, скажи-ка, куда ты дел ту брошь? – суровым тоном спросила Кузькина мать.

- Какую брошь? Девочки, вы, кажется, не в себе. Я к брошам абсолютно равнодушен. По этой части – точно не ко мне, - насмешливо протянул Славик. – А вот то, что вы делаете – настоящее похищение. Только не простое, а магическое. И завтра, я обязательно об этом сообщу.

- Спорим, не скажешь? – засмеялась Агата.

- Напишу заявление, не сомневайтесь. Вам придется меня вернуть, потому что алкаши, которые со мной в камере были, видели, как вы меня поволокли с собой. А коту твоему я голову отверну!

Яр ощерился и цапнул его за ухо.

- Ты не скажешь, потому что иначе Анна узнает, что есть некая Катя, с которой ты весело проводил время на прошлой неделе, - припечатала моя сообщница.

Любопытно, откуда Агата это узнала? И главное – ни словом не обмолвилась со мной.

- Да мне плевать на это! – с вызовом заявил Клочков. - Выкладывай. Она мне ни слова не скажет, а если и скажет, то я ее куда подальше пошлю. Девчонки меня просто обожают. Пищат. Вон, подругу свою спроси. Она мне только что тапочки в зубах не приносила.

«Вот же урод», – подумала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Какая была дура! Боже, как надо было так пасть! Тапки не приносила, но любила очень…

- Давай его скинем? - предложила я, уже не в силах сдерживать гнев.

- Давай! – согласилась Агата, и в ее голосе тоже звучала решимость. - Раз... два...

На счет три мы одновременно отпустили его, и Славик полетел вниз. А потом, стремительно пикируя, мы подхватили этого мерзавца и снова понеслись к лесу. Яр пересел на мою метлу.

Навстречу нам пронеслись два колдуна, распевавшие:

- Кроме бархатного мрака

Он не видел ничего!

Упыри да вурдалаки

Сотоварищи его!

Они не попадали в ноты, но орали от души. Драйвово, другого слова и не подберу. А потом, обернувшись, крикнули:

- Эй, парень, помощь нужна?

В этот момент Агата подала мне знак развернуться. Мы приблизились к этим, мягко говоря, нетрезвым колдунам. Агата, с озорной улыбкой, продемонстрировала им свою ногу с подвязкой и произнесла:

- Ребята, мы очень торопимся. Какая помощь? Он же молод, справится сам.

Колдуны посмеялись, отпустили пошленькие шуточки и продолжили свой путь.

А у меня захватило дух от вида ночного леса.

Казалось, что из темноты на тебя смотрят чьи-то глаза, что за деревьями таится нечто, чего лучше не знать. Его красота была и в тишине, и в шорохе, и в тяжелом уханье птиц, и в игре лунного света, и в причудливо извивающихся ветвях деревьев, в аромате увядающей природы. Но эта же тишина, эта же темнота порождала чувство тревоги, ощущение присутствия чего-то неведомого и могущественного. В лесу, даже осенью и зимой, за тобой всегда кто-то наблюдает – ночью и днем. В таинстве лесных чащ нет исключений.

Это было одновременно завораживающее и пугающее зрелище. Как в страшных сказках Гауфа.

Когда мы добрались до леса, нас уже ждал Сумеря. Это был ночной гость Кузькиной матери. Зрелище было не из приятных: злобный, дрожащий старик в истлевшем, грязном плаще, черных штанах и рубахе, стянутой грубой веревкой. За спиной у Семери болталась котомка. Он

Мы приземлились с Агатой на небольшой поляне, словно затерянной в лесной чаще. Тут были три старых, замшелых пня, словно стражи этого места. Рядом с ними лежало массивное бревно, которое, без сомнения, служило излюбленным местом отдыха для обитателей леса – лешего и его шумных друзей. Пожухлая трава и опавшие листья были примяты, а в центре поляны виднелись следы недавнего костра, словно здесь собирались для своих тайных встреч. Это было место, где, казалось, встречалась, а может «отжигала» вся лесная нечисть.

Мы сбросили на землю Клочкова. Честно говоря, руки устали.

Он свалился как мешок. Славик лежал на земле и стонал. Сдается мне больше от унижения, чем от боли. «Тварь, какая тварь. Тварь бездарная. Когда же твои силы иссякнут… Связалась еще и с нечистью, с…кой престарелой», - бормотал он, катаясь с боку на бок.

Я посмотрела на Кузькину мать, которая слышала его оскорбления. Она поцокала и погрозила ему пальцем. На месте Клочкова я бы задумалась, но неугомонный дурачок еще и плюнул ей в ноги.

А я залюбовалась Агатой – в длинной белой рубахе, босая, с распущенными волосами она сейчас смотрелась волшебно, просто «страшно сказочно».

- Ты меня потревожила, - задребезжал Сумеря. – Я уже почти спал и подготовил свое лежбище. До весны у меня нет никаких дел. Леший и его свора и сами найдут способ, как развлечь любителей зимних прогулок и охотников в холодном лесу. Но я должен тебе, я не мог не прийти.

Так я и думала. Кузькина мать держит всю нечисть в своих изящных ручках, она – прекрасный и опасный кредитор.

- Этот человек, - Агата показала на Клочкова, - обидел одну хорошенькую девушку и порядочную ведьму. А еще он не признается в том, что совершил – украл ее дар.

- От меня ты чего хочешь? – проскрипел Сумеря.

- Накажи его!

- До смерти? – спросил он.

- Покуражься во славу своих сил, пусть ощутит всю прелесть лесной ночи от ее нечисти, а потом домой верни. Только пусть у него все в памяти останется, авось, сговорчивей станет, - велела Агата.

Сумеря засмеялся и захлопал в ладоши. На звонкий звук хлопков повылезали из земли, извиваясь, со стонами и визгами нелепые и противные гусеницы с выпученными глазами; горбатые, со свисающей слизью по телу, большеголовые с пустотой вместо глаз белесые девицы с красными ртами в черных длинных обтрепанных платьях. С неба полетели черные стрекозы с клыками и капающей с них кровью.

- Что это? – я невольно отшатнулась от увиденного.

- Это страхи. Те самые ночные страхи, кошмары, что преследуют нас во сне, - ответил Сумеря, его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась какая-то зловещая уверенность и страсть. - И чем дальше он будет продвигаться в этот лес, тем более чудовищными и многоликими они будут становиться. А теперь, паршивец, пойди-ка, прогуляйся до первых петухов, а потом домой возвращайся. И помни, семь дней тебе сроку, чтоб повиниться перед ведьмицей, что перед тобой стоит.

Он подошел к Клочкову поднял его на ноги и стукнул по плечу:

- За ним последуйте, с ним всю ночь кружитесь, танцуйте, веселитесь.

И вся эти фантастические существа погнали Славика по лесу.

- Убить тебя мало! – прокричал Славик мне напоследок. – Сдохни…

- Слабый мужичок, да и колдун никакой, - продребезжал Сумеря. – Бывай, Агата, домой мне пора.

А потом, приложив сухую ладонь к груди, поклонился и исчез.

Мы с Агатой не могли сдержать восторга и от души хлопнули друг друга по рукам. Все наши старания не прошли даром. Нам все удалось!

- А теперь навестим Катюшку! – взвизгнула я, пребывая в радостном возбуждении.

Вернувшись в город, мы полетели к дому клочковской напарницы и сообщницы. Три часа ночи – отличное время, чтобы не спать и видеть, что не увидишь обычно.

- Вот ее спальня, - сказала, зависнув у окна.

- Точно?

- Зуб даю.

- Умоляю, прекрати, только не показывай мне его снова. Это так… противно, - поморщилась Агата.

- Это все для тебя, Катя, - прошептала я. – Спокойного снам всем, кроме тебя. Просыпайся, удивляйся!

Я навела дрему-сон на всех жителей дома, кроме Катерины. И понеслось.

Я постучала в окно. Сначала тихо, потом звук становился громче и громче. Стекла дребезжали, а потом стали завывать. Вой был протяжный и тревожный. Я вгляделась в окно. Катя не спала. Она в ужасе обмоталась одеялом и сидела у кровати, боясь сдвинуться.

- Выйди ко мне, - приказала я. – Немедленно.

Окно открылось, и налетевший по моему велению ветер вынес ко мне Катю вместе с одеялом.

Она дрожала и ревела с какими-то жуткими завываниями.

- Не связывайся с ведьмой, - прошептала я ей в ухо. – Не надо.

Яр облизнулся и прошипел ей: "Сожр-р-ру".

Она кивнула, продолжая завывать.

- Ключи, Катя…Ключи.

Она вздрогнула и заплакала еще больше.

- Не-не-не….не ..хо-хо-хотела. Не-не-не… д-д-д-ду-мал-л-ла…

- Домой, - приказала я ей, и она снова оказалась в своей кровати.

Агата, затаив на нее обиду, взмахнула рукой, и в воздухе появился тихий и печальный призрак мужского рода.

- Успокой девушку, - зловеще прошептала она.

Призрак кивнул и, протянув свои прозрачные руки, влетел в комнату Кати. Я слышала ее крик.

- Сердце-то выдержит у нее? – задумалась я.

- Седые волосы ей пойдут. А сердце выдержит, - улыбнулась Кузькина мать. – У нее столько еще впереди.

- Четыре часа, однако, - сказала я, посмотрев на небо. – Домой пора.

И мы взметнулись в небо, чтобы сделать пару кругов для своего удовольствия. Ночь подходила к завершению.

ГЛАВА 23. У каждого своя правда.

Григорий Иванович сбросил мне через «вотсап» копию решения суда о разделе имущества и взыскании неотделимых улучшений. Неожиданностей не было – все пополам. Половину за ремонт в моей квартире суд разделил по заключению эксперта.

- Обжаловать будешь? – поинтересовался мой

- Григорий Иванович, спасибо вам большое. Но вы же мне с самого начала сказали, как будут развиваться события. Так все и произошло. Спасибо вам за профессионализм. Это Славикова победа, «снять» с меня деньги – мои же – за ремонт в моей же квартире. Да пусть он поперхнется ими! Кстати, как он отреагировал?

- Какой-то побитый и помятый.

- Его избили? – как можно искреннее удивилась я.

- Не в этом смысле. Растерянный, нездоровый, но очень злой. Но решение его порадовало, это точно.

- Ну и флаг ему в руки, а барабан на шею.

- Да, и еще… Он мне сказал, что ты должна радоваться, что он не прибил тебя на прошлой неделе. И тут Забодяйкин его остановил. Похоже, твой бывший муж совсем вне себя. Я его предупредил, что могу расценивать его слова как угрозу. Но тут я немного преувеличил.

Ноябрь внес свои коррективы. Вместо долгожданного предзимья и бодрящих холодов, он обрушил на нас потоки дождя, окутал город серостью и оставил после себя огромные лужи, словно напоминание о нерадивости городских служб. Пешеходы и автомобилисты, спотыкаясь и объезжая водные преграды, не стеснялись в выражениях, адресуя проклятия в адрес городской администрации и коммунальщиков. Обычный, казалось бы, ноябрь. Но я ждала другого – тишины холодов, молодых ветров и тяжелых, обещающих снег туч.

Если посмотреть с другой стороны, то, что вообще оправдывает мои ожидания?

Кажется, ничего. Ни погода – то жарко, то холодно, ни бывший муж, ни Никита, ни даже работа. Ничто не соответствует тому, как я себе это представляла. Впрочем, я и сама не претендую на роль идеала. Вот, к примеру, сейчас. Уже целый час разбираю заключение от Андрея. Казалось бы, все там хорошо: и написано по делу, и аргументы есть. Соблюдено все: деловая этика, обоснован каждый вывод. Но я все равно продолжаю «копаться», не могу остановиться.

Что-то на меня навалилось, и дело тут совсем не в осенней хандре, разводе или рабочих проблемах. Все гораздо проще и, честно говоря, обиднее.

Я просто вчера не смогла снять со своей метлы заклятье хозяйки. Колдовство на бытовом уровне - самого слабого качества. Да, вот такое примитивное волшебство, самого низкого пошиба. И в этом я, похоже, ничем не лучше Славика. А моя месть, совершенная в последний день октября, оставила горький привкус собственной беспомощности.

Через две недели заседание в Трибунале, а мне нечего предъявить судье. Я так и не нашла тот самый дар, который мог бы мне помочь, и мои магические силы словно испаряются. Даже не радует, что инквизиция наконец-то вычислила ту девицу, которая подговорила какого-то беспринципного подростка осквернить мою метлу. Вот так и растут люди, которые считают, что любая подлость имеет свою цену, а главное правило – не попасться.

Как я и предполагала, эта особа совершила свой подлый поступок после разговора с подругой Катерины. Катя сейчас ведет себя очень тихо. Правда, после выходных она пришла явно после недавнего посещения парикмахерской. Закрашивала седые волосы. Она первая здоровается со мной, и ведет себя как-то неестественно смирно. Похоже, инквизиторы уже поговорили с ней, и она, судя по всему, во всем призналась.

Весь ее испуганный вид кричит: «Я раскаивающаяся грешница». Но как долго это продлится? До тех пор, пока я молчу про ключи.

Никита теперь рядом. Мы живем у меня в квартире. Быть может, мне стоило уйти от него к Клочкову и оценить, насколько была неправа тогда?

Мои надежды на инквизицию пока не оправдались лишь в одном: Оболенцев хранит молчание относительно моего заявления об отравлении и чьей-то попытки подставить меня с фальшивым даром. Что это вообще было? Впрочем, мой отец занимается этим делом, и я буду в курсе всех подробностей.

Агата обещала заглянуть сегодня, хотя точное время не назвала. Почему-то она была уверена, что я буду на работе. Я не стала расспрашивать о ее отношениях с нашим начальником, да и она сама не стала вдаваться в подробности.

После унизительной ночи на Хэллоуин Славик, похоже, чувствует себя хоть немного удовлетворенным после решения о разделе имущества.

Григорий Иванович, такой милый человек, предупредил меня, что Клочков готов применить силу. Он отнесся к этому очень серьезно.

Мне не впервой сталкиваться с подобным, но теперь его цель не только лишить меня магических способностей, но и причинить физическую боль. Вот же козлина!

Наконец-то все встало на свои места, установилось равновесие. По идее, это должно было принести мне облегчение, но я почему-то не могла отделаться от ощущения, что где-то кроется подвох.

Под конец рабочего дня ко мне зашла Агата. Она, как обычно, улыбалась и передала, что Сережа меня очень хвалит. Похоже, он действительно считает нас с ней родственницами.

- Представляешь, я тут в коридоре видела нашу заклятую подружку Катю. Даже с новой прической, с перекрашенными волосами, она все равно выглядит как выжатый лимон. После нашего посещения ее в Хэллоуин, наверное, спит с включенным светом, не иначе.

- Или со Славиком,- предположила я.

- Да уж, ночной торшер, пожалуй, куда более безопасный вариант, - усмехнулась Кузькина мать.

Мы вместе вышли с работы. Агата раскрыла большой черный зонт с принтом из красных капель.

- Я думала, что Сергей Николаевич отвезет тебя домой, - сказала я.

- Он знает, что сегодня у меня серьезный разговор с племянницей, и он очень серьезно относится к семейным связям.

- Ты совершенно погрязла во вранье, Агата. Мы с тобой не родственницы. Мне очень жаль нашего начальника, очень. Если он в тебя влюбится?

- Да на здоровье, - отмахнулась она. – Он повелся на мою внешность, и это естественно. Но, во-первых, я нечисть…

- У каждого свои недостатки, - перебила я ее.

- Старших не перебивают, - назидательно заметила Агата и продолжила. - Во-вторых, предупредила его сразу о том, что будущего у нас нет. И, кажется, его это вполне устраивает. Сегодня я сказала, что у меня серьезная беседа с тобой, и, вообще-то, у нас не было с тобой разговора по душам. Тот случай в кафе, когда я услала Никиту якобы за салфетками – не в счет. Сегодня мы едем в «Кракатук», нас ждет отдельная кабинка, вкусный чай и пирожные.

- Что ты хочешь от меня услышать?

- Да успокойся ты, маленькие женские секреты… У тебя нет подруг, Михалыч сказал, что Яр и Васька считают, что они тебе в принципе не нужны. Хотя они упоминали о какой-то

- Ты мне жучок в квартиру не подкинула, кроме своего разведчика – паука?

- В этом не было надобности. Ты не так проста, чтобы рассекретиться. Дома ты душка. Ты вообще всегда начеку. Во сне ты расслабляешься, или спишь как боевая лошадь, стоя?

- Прекрати меня оскорблять.

- Кто такая Лиза?

- Боже мой, какое это имеет значение? Лиза работает в риэлторской компании. Она помогала мне когда-то купить квартиру, в которой я живу. Никакого секрета тут нет. Мы не подруги, но отношения хорошие. Вдруг мне пригодятся услуги риэлтора?

-Кстати, Ульяна, сегодня мы едем на твоей машине, а из кафе меня заберет Аркадий.

Агата мурлыкала песенку в машине, не разговаривая со мной, она пребывала в отличнейшем настроении. Мы поехали в наш проверенный «Кракатук». Нас встретил такой радушный официант, что я даже немного опешила – он чуть ли не расцеловал Кузькину мать в обе щеки! Он провел нас в отдельную кабинку, где Агата тут же взяла дело в свои руки. С присущим ей обаянием она сделала заказ, обменявшись парой любезностей с официантом, и продолжила солировать.

- Как твоя колдовская сила?

- Ты сама помогла меня подпитать колдовством перед Хэллоуином. Теперь все очень сложно. Я ищу дар.

- Опасно быть слабой ведьмой, пока твой враг - бывший муж – точит на тебя не только зуб, но, возможно и нож?

- Нет. Клочков, как и я, гадит по мелочам. Побить или что-то похуже – не его вариант.

- По твоей просьбе мы устроили на прошлой неделе ему колоссальное унижение. Его «эго» теперь просто требует возмездия. Он очень мстительный, это видно невооруженным глазом.

- Агата, чего ты хочешь? – спросила я, отхлебывая чай. – У тебя странные вопросы и странные рассуждения.

- И вот еще очень интересный момент - почему ты спрашивала Катю про какие-то ключи. Она все поняла и даже пыталась тебе объяснить, что не хотела… Чего она не хотела?

- Катя сказала, что она не думала, если быть точнее. Она не слишком думает по жизни. Теперь будет стараться быть осторожной в отношении ведьмы. Ей не стоит сочувствовать Славику. Вот и все объяснение. Ну а ключи… Это наша офисная история. Катя однажды просто опередила моих ребят, забрав ключ от переговорной, хотя мы их бронировали раньше, чем юристы.

- Ответь мне, детка, в чем подвох? Столько всего... и где правда?

- А она у каждого своя, - отрезала я.

Наш разговор с Агатой так ни к чему и не привел.

Я вернулась домой, где меня встретил Никита. Он с улыбкой спросил, как мы провели время, и, кажется, был искренне рад узнать, что мы с Агатой, оказывается, подружились. Он ведь знает, что у меня никогда не было близких подруг, как-то так сложилось, что я всегда была одна в этом плане. Пришлось оставить его в том же заблуждении.

Утром следующего дня меня ждал новый сюрприз: на работу приехал сам Главный инквизитор Оболенцев.

- Я не хотел вас отвлекать и звать в инквизицию, - начал Оболенцев, его голос звучал мягко. - Иногда для прояснения ситуации достаточно не формального допроса, а простого, откровенного разговора. Тем более, что я знаю вашего отца, и это позволяет мне отойти от строгих процессуальных рамок. В этой истории с отравлением и появлением копии вашей броши- дара, есть некоторые нестыковки. Вы не хотите показать мне этот дар, но готовы представить его Трибуналу. И, что особенно важно, за месяц до развода вы находились в больнице... Знал ли об этом Клочков?

- Нет, - ответила я. - И не стоит его об этом спрашивать.

- Почему же вы не сообщили мужу о своем состоянии? - поинтересовался Оболенцев.

- Я не хотела его тревожить. Я любила его.

- А теперь ваш бывший муж, которого вы когда-то любили, жаждет мести. За что?

- Это просто очень тяжелый развод. Ничего особенного, просто после того, как мы расторгли брак, он показал свое истинное лицо. Он мне изменял, это совсем не мирный развод.

- Вы, действительно, рассказали все?

- Я не избегаю ваших вопросов, - уверила я.

- Понятно, - вздохнул Оболенцев, - вы рассказали ту правду, которую хотите представить нам. Только ваш бывший муж действует так же. В итоге я, ведь, тоже могу выбрать ту, которая мне покажется наиболее достоверной?

ГЛАВА 24. Поедем, красотка, кататься! Давно я тебя поджидал….

Выходные пролетели как один миг. Мы с Никитой вообще не выходили из дома в субботу, потому что встали мы поздно, поздно позавтракали. Потом нам было лень куда-то идти, и мы смотрели телевизор. Когда надоедал фильм, выключали звук и болтали, потом снова включали звук. Удивительно, но от этого мы не теряли нить сюжета, и даже вошли в азарт: что, если выключить звук и озвучивать фильм самим? Мы дурачились, целовались, на ужин заказали пиццу. А вечером ко мне неожиданно нагрянул папа.

- Я заеду? – спросил он.

- Конечно, папа! – я подскочила с дивана и быстренько побежала переодеться. Меня мало смущало что Никита у меня дома, потому что они были знакомы. Ну и вообще… я взрослая женщина!

Однако едва я забежала в спальню, как раздался звонок в дверь, и Никита пошел открывать дверь. Это в «прокурорском» характере папы - предупредить о том, что он заскочит на минутку, прямо на пороге дома.

- Как интересно! – вместо «здравствуйте» пробасил папа.

- Михаил Георгиевич, рад видеть!

- И давно ты тут обосновался?

От спешки я никак не могла засунуть ногу в штанину. Вот незадача! Совсем не к месту по полу пробежал наглый паук «Михалыч», замедливший свои «восьмилапные» шаги около меня. От неожиданности я свалилась на пол.

Ни папа, ни Никита не отреагировали. Я слышала, как они направились на кухню. Никита предложил папе перекусить. Обо мне никто не подумал. Подумаешь, что-то в спальне громыхнуло! Ну, может кто-то упал, мы-то тут при чем? Пусть «кто-то» сама и поднимается…

Я показала Михалычу язык и издала угрожающее «Р-р-р-р».

- Ты на Кузькину мать работаешь, я знаю, - сказала я, не поднимаясь с пола.

Михалыч, у которого я разглядела зеленые глаза, гневно сверкнул ими и угрожающе поднял лапу.

- Ты мне угрожаешь? – обалдела я от паучьей наглости.

Раздалось презрительное «пф-ф-ф», и паук побежал под шкаф.

Когда я

Мужчины сидели за столом. Гостеприимный Никита выставил под чай шоколадные конфеты и зефир.

Никита сидел очень серьезный, сложив руки на груди и скрестив ноги. Он был очень напряжен, живое воплощение «абсолютной сосредоточенности». Отец молчал и складывал какой-то листочек вчетверо, чтобы положить во внутренний карман.

- Здравствуй, дочь! – папа поднялся и чмокнул меня в щеку. – Жизнь у тебя как обычно кипит и бурлит. Я вот говорю Никите, не пора ли уменьшить огонь?

Если папа перешел на метафоры, значит, он крайне недоволен. Это его «красная линия» недовольства, когда он уже на пределе.

- Даже не знаю, что ответить, - пожала я плечами, усаживаясь рядом с Никитой. Мы теперь сидели напротив отца вдвоем. Двое против одного. – Меня все устраивает, я потом – лет так через тридцать – стану степенной и печальной матроной.

- Хорошо бы пораньше, - ответил отец, а потом неожиданно спросил: - Вы что, пожениться собрались?

- Мы пока думаем съехаться, - сказал Никита. – Приглядеться.

Папа нахмурился и покрошил на салфетку конфету.

- У тебя, папа, такой вид, что я вспомнила прабабушкину частушку, закончившуюся строчками: «не подумайте плохого, я давала семечки».

Отец вздохнул. Я почувствовала себя виноватой под этим суровым взглядом отца.

- С детства так: если ты дурачишься, значит, в чем-то ты допустила ошибку.

- Ты что-то показывал Никите, я видела, как ты спрятал документы.

- Штрафы, - сказал папа, - я так спешил в прошлый раз к тебе, что насобирал штраф по всей центральной улице. Кстати, инквизиция выяснила, кто такая Тимофеева и откуда у нее подделка броши. Еще я рассказал Никите, пока ты в спальне падала и поднималась, что Клочков недавно хвастался, что скоро удвоит свою колдовскую силу. После допроса у Оболенцева он ответит на вопрос, почему он несет этот бред. Есть у меня предположение, что он начитался всякой ерунды из книг о псевдо-колдовстве. Всякое случается, иногда человек фильмов дурацких насмотрится или начитается непонятных древних славянских рукописей.

- Манускриптов? – проявила я эрудицию.

- Точно, слово забыл. Ты эти манускрипты когда-нибудь видела?

- Я ведьма, папа, училась в школе молодых ведьм. Я даже их руками трогала.

- Тебя на днях вызовут в инквизицию. Оболенцев хочет поговорить с тобой официально.

Вся эта сыщицкая деятельность отца, Кузькиной матери и даже инквизиции меня изрядно утомила. На днях меня не пойми в чем подозревала Агата, потом Оболенцев требовал что-то, намекая, что он может принять позицию Клочкова. Честно говоря, я уже не знаю, как реагировать на все эти подозрения и намеки.

- Папа, ты что-то хочешь у меня спросить?

- Раз ты так ставишь вопрос… Основная причина всей ситуации в том, что все, что происходит вокруг тебя похоже на провокацию. Мне видится вот что: Клочков тебе за что-то мстит. Ни ты, ни он причину не говорите, а играетесь то в развод, то в раздел имущества, то в спор в Трибунале. Клочков недавно твоему адвокату сказал, что готов поквитаться с тобой. Так что хорошо, что Никита рядом. Продолжайте «лузгать семечки». Я не против.

Ужас! Папа опустился до пошлости. О чем он говорил с Никитой, я так и не узнала, но была уверена, что приехал папа не ко мне в этот вечер.

После выходных мне позвонил Клочков. Поначалу я смотрела на экран телефона и находилась в недоумении. Мы общались только с применением магии и в его случае – исключительно через оскорбления. Дилемма почти гамлетовская: взять телефон или не взять? Вот в чем вопрос!

- Что тебе? – спросила я.

- Пора бы уже поставить точку во всех наших делах. Предлагаю встретиться.

В детстве меня учили, что к просьбам стоит подходить с уважением. Но мой бывший муж, напротив, всегда говорил все с явным пренебрежением и грубостью. Зачем мне встречаться с человеком, которого я считаю не просто неприятным, а даже «гадом» и «козлом»? С тем, кто пытался меня отравить, угрожал и даже стремился лишить меня моих колдовских способностей?

- В прошлый раз, когда ты назначил встречу, ты ее отменил, а я оказалась в больнице с отравлением.

- Да, ты была в больнице. И я снова предлагаю тебе встретиться. Не будешь киснуть вечером со своим Никитой, а прокатишься. Как в песне: «Поедем, красотка, кататься!»

«Давно я тебя поджидал», - закончила я.

- Ты привезешь брошь? — начала я размышлять вслух. - И что-то хочешь взамен?

- Ничего. Мы встретимся без всяких предварительных условий.

Ага, конечно. Может, рассказать Никите и папе о нашей встрече?

- Ты привезешь брошь?

- Скажем так, у меня будет кое-что интересное для тебя.

- В парке, после работы я готова с тобой поговорить.

- Хорошо, в парке после работы.

Я отправила смс-ку Никите о том, что вечером я немного задержусь. Я не стала ему сообщать, что встречаюсь с бывшим мужем, который отдаст мне брошь. Наверное.

В конце концов, мы встретимся в людном месте.

Однако уже на подъезде к парку, Славик снова мне позвонил мне:

-Я не могу сейчас быть в парке, я жду тебя около своего дома.

Начинается. В прошлый раз было то же самое, и завершилось больничной палатой. Но это опять-таки оживленное место. Не стоит волноваться.

Когда я приехала, то места для парковки были забиты машинами. Люди возвратились с работы, и я, покружившись, поставила машину немного поодаль от клочковского дома рядом с какими-то двумя заброшенными гаражами-ракушками. Странно, несколько лет назад администрация города, объявившая войну самостройкам-гаражам, практически все их ликвидировала через судебные процессы. Эти, получается, пропустили, не нашли.

Клочкова еще не было. Я вышла из машины, прошлась, чтобы размяться. Уже очень темно. Пока я шуршала листвой и вспоминала отлично проведенный Хэллоуин, подошел Клочков. Он помахал мне рукой, вытащил нож из кармана и пробил шину под водительским местом.

Я охнула от неожиданности. Славик улыбнулся и пропел: «Если хочешь остаться, останься просто так».

ГЛАВА 25. Спектакль окончен.

Я не могла поверить своим глазам. Стоя у машины, я была в полном оцепенении. А Клочков, прямо на моих глазах, продолжал делать то, что привело меня в такое состояние. Он проколол моей машине мне еще одну шину, потом еще одну…

- Ты с ума сошел? - я приложила палец к виску,

- Жди у моря погоды! - он злобно бросил мне в лицо. - Ты меня, как тряпку, по лесу таскала на Хэллоуин, теперь твоя очередь меня развлекать!

Он грубо схватил меня за руку и вытащил наружу. Я пыталась вырваться, упираясь ногами, но Славик был сильнее. Как только я решила, что попробую его остановить заговОром, он произнес:

- Когда сила твоя истрачена, то слушай меня как хозяина!

Он опередил меня, и я не успела ничего предпринять. Клочков потащил меня к какому-то гаражу.

Мир поплыл перед глазами, когда меня швырнули, словно ненужный мешок, прямо на какую-то кучу тряпья. Под ними лежало что-то острое, металлическое, и пронзительная боль прошла по ноге. Клочков положил в углу гаража какой-то фонарь. Я застонала, не в силах сдержаться.

- Мне тоже было больно, когда мотался по лесу от нечисти, которую ты на меня наслала, - цинично бросил мой бывший муж.

Собрав остатки сил, я попыталась подняться, но острая боль в ноге снова как иглой колола меня, не давая возможности даже пошевелиться. Превозмогая ее, я отползла в сторону, подальше от него, и прохрипела:

- Замри!

Но заклинания больше не действовали. Колдовская сила, когда-то бурлившая во мне, иссякла, оставив лишь бессилие и резь в ноге.

Славик рассмеялся, его смех был холодным и торжествующим. Он довольно потер руками, словно предвкушая что-то приятное для себя.

Ни Агаты, ни Никиты поблизости не было, помощи неоткуда ждать. Рядом только Клочков, извергающий ярость, словно огнедышащий дракон. И, судя по всему, моя магия тоже решила взять сегодня выходной. Но это еще не конец.

- Клочков, ты меня сюда затащил, чтобы избить? Это что, акт мести от обиженного мужчины? - спросила я, стараясь сохранить хоть какую-то видимость спокойствия. А вот нога поднывала, не совсем понятно, смогу ли я подняться.

- Месть - это именно то, что ты заслужила, – прошипел он. – Ты же не думала, что я забуду такое унижение?

Все! Хватит. Славиковы заунывные причитания о моей жестокости и его унижении меня просто доконали. Я медленно, под ехидные замечания Клочкова и хлопки ладонями, будто на цирковом представлении, поднялась на ноги.

Правая нога все еще ныла в районе колена. Я поморщилась.

- Ой-ой, не могу, больно ей! - передразнил меня Славик, как какой-то первоклашка.

- Заткнись уже! - рявкнула я и запустила в него конфеткой, которая нашлась в кармане.

Но Клочков от этого пришел в ярость. Он подошел ко мне и стукнул по правой ноге, задев больное колено.

- Слава-а-а! – постаралась я до него «достучаться», но боль снова напомнила о себе. - Это у меня должны быть к тебе претензии! Ты изменил мне, а не я тебе. Это ты влез ко мне в квартиру, а не я!

В голове крутилась мысль о том, что его тезка, друг Кузькиной матери, побывал у него дома. Но об этом я ему точно не скажу. Вряд ли это сейчас поднимет Славику настроение.

- Слушай, ты сейчас совсем беспомощная. Не понимаю, что ты там провернула со своей подружкой-нечистью, но по моим расчетам, твоя магическая сила должна была тебя покинуть еще полторы недели назад. Ты как-то себя накачала перед Хэллоуином, да? Я просто уверен, что именно поэтому ты и обратилась к этой престарелой тетке.

- Только и эта престарелая тетка оказалась сильнее тебя в магии. Представляешь, Клочков? – я развела руками, понимая, что опять сказала не то.

Язык мой – враг мой, как всегда. Бывший муж рассвирепел.

Клочков успел ударить меня по щеке. Этот удар снова выбил меня из колеи, я растерялась и почувствовала, как тело стало неустойчивым, словно меня раскачивало. Мир не поплыл перед моими глазами, но это было больно.

Я тоже решила не оставаться в долгу, я, подволакивая ногу, подошла к нему и вцепилась в его красивое лицо. Одной рукой я держалась за его рубашку. Его блондинистая физиономия исказилась от боли и отвращения. Неужели он думал, что я не отвечу? Сейчас я не только ведьма, но и женщина, которую он оскорбляет.

Он отпихнул меня, а потом, вытащив из кармана платок, стал вытирать лицо и говорить:

- Я взял твою брошь, мне сделали с нее копию. Оригинал остался бы у меня. Твой дар стал моим. Ты, конечно, еще сильна, но это ненадолго. Ты потеряешь свою силу, а по древнему обряду, я выкачаю силу и заберу себе, - продолжал объяснять мне свой план бывший муж.

А потом он, воспользовавшись моим замешательством, подкинул меня вверх к потолку и резко сбросил вниз. Вообще-то, это мой любимый прием! У меня «подглядел» и на мне же испытал.

- С чего ты взял, что можно забрать колдовской дар? Он может перейти к другому колдуну или ведьме только, если хозяин или хозяйка откажутся от него. Только добровольный отказ, Клочков, здесь другого быть не может, - успела выкрикнуть я. - Ты плохо учился в школе молодых ведьм и колдунов. Надо было серьезно относиться к теории.

Злоба вырвалась из него настоящим звериным рыком.

- Ты даже не представляешь, как мне надоело выслушивать слова восхищения о твоей колдовской силе и снисходительные улыбочки по поводу моих способностей.

- Так с чего ты взял, что сможешь присвоить себе мой дар?

- Я нашел копию старого манускрипта среди твоих книг по магии и колдовству. Там было все подробно расписано. И я понял, что это отличный шанс для меня. И, знаешь, я планировал потом передать удвоенную магическую силу своему ребенку, естественно, после того, как отберу дар у тебя и, само собой, заведу новую семью. Я захватил брошь с собой. Сейчас ты перестанешь сопротивляться, потому что устала, и я проведу этот старинный ритуал. А потом я представлю эту уже бесполезную брошь в Трибунале и скажу, что выкупил ее у того, кому ты продала ее.

- У тебя уже не получилось сделать это.

- Теперь получится. Тогда я не придал значения тому, что в инквизиции сделают магическую экспертизу и определят подделку. Но теперь-то они увидят подлинник!

Я отрицательно покачала головой. Столько стараний с его стороны, и все напрасно.

Я видела перед собой Клочкова, совершенно сбитого с толку и, кажется, совсем не понимающего, что происходит. Его рубашка была порвана, а лицо покрывали

Взгляд Клочкова остановился на мне, и я почувствовала, как нарастает напряжение. Вот-вот он сорвется. Почему я не предупредила Никиту или Агату, что сегодня у меня встреча с бывшим? Никита бы точно не допустил, чтобы я поехала со Славиком.

Пора оказать сопротивление по-настоящему. Довольно. Клочков примерил на себя роль триумфатора и хватит. Я подняла ладони вверх и прошептала:

- Заходило солнце за горизонт,

Уносило солнце с собой ненависть да злость,

Полыхала злоба надо мной пожаром,

Исчезала вместе с днем, убегало огненным шаром.

Ничего не ожидавший от меня Клочков вдруг затрясся как лист на ветру.

На его глазах я применяла колдовство. Мои ладони легко зачерпывали воздух и брали энергию. Мы оба видели искры в воздухе и ощущали магию.

- Ах, обмануть меня нетрудно… - процитировала я «наше все».

Я совершенно не ожидала увидеть, как в гараж вошли двое мужчин в форменной одежде. Инквизиторы. Неважно, как они сюда попали, главное – я больше не оставалась один на один с чокнутым бывшим мужем. Они подошли к нему и объявили о его задержании. Сквозь волнение я услышала – покушение на незаконное лишение или присвоение магической силы.

Клочкова удерживали два инквизитора, он вырывался, рычал на них и отплевывался прямо на пол.

- Твоя сила при тебе? Ты что, вытащила ее из броши? Ты перепрятала дар в другой предмет? Я прав?

Я отрицательно покачала головой. А потом я расстегнула, куртку, достала из внутреннего кармана полотняный мешочек и достала свой дар – мой драгоценный дар, сохраненный поколениями ведьм и колдунов.

- Ты украл копию, Слава. Я подсунула тебе под нос фальшивку. А потом ты сделал подделку с нее.

Он захохотал. Он смеялся и смеялся, словно потерял рассудок.

- Ты ведь тоже не был настоящим. Со мной ты был просто копией.

Смех Клочкова оборвался.

- Значит, ты все слышала. И разыграла спектакль, где я был главным героем, главным дураком. - Будь ты проклята, - выдохнул Славик.

- Ты мог стать отцом, Слава, - тихо произнесла я, потому что помнила ту горечь разочарования.

Он пожал плечами равнодушно. Именно это я и не простила бывшему мужу.

Да, я спланировала все, за исключением того, что на одну ночь попала в камеру инквизиции и вот этой выходки в гараже. Наша финальная точка виделась немного иначе. Но это всего лишь непредвиденные издержки.

Хотите знать, как я дошла до жизни такой? Ну, тогда нужно вернуться к событиям февраля, а я устала. Завтра, все - завтра. А сейчас - спать. Я просто хочу спать.

ГЛАВА 26. Несчастье одно не приходит.

Февраль 2025 года.

Я ехала с комфортом. Из командировки мы с юристом возвращались на машине Сергея Николаевича. Он приехал на заключительное подписание договора, очень удачного, после переговоров и данных нами заключений, и забрал нас.

Я очень соскучилась по дому, по Лесовску, по мужу. За эти десять дней успела сблизиться с аналитиками фирмы-партнера, походить по кофейням и паркам как истинный командировочный, оценить профессионализм нашего юриста, который говорил мало, но всегда по делу и мне в друзья, помимо рабочих вопросов, не навязывался. И он ничего не доказывал, просто излагал обстоятельства и обрисовывал перспективу, которая может последовать.

Мне симпатизировал такой подход – зрелый и вдумчивый. Это присуще только двум мужчинам, которых я знаю – отцу и Никите. Они оба считали, что уже все и всем доказали. Остается надеяться, что и мой муж достигнет той же рассудительности. Славику, как и Никите скоро сорок лет. Возраст не мальчика, но мужа.

Славик ожидал меня домой только через два дня, и я не стала ему звонить. Ей Богу, смешно же позвонить и сказать: «Дорогой, я возвращаюсь из командировки раньше, имей в виду». В муже я уверена, я люблю Славика. К нему я еду с подарком – сообщением о том, что мы станем родителями.

Перед командировкой я узнала о беременности, но решила рассказать мужу по возвращении. Чувствовала я себя отлично, поэтому, не сомневаясь, согласилась на поездку. Тем более, что обстановка дома была нервозной, потому что Славику дали понять на работе, что повышение в ближайшее время его не ждет.

- Нужно попробовать себя в колдовской сфере. Я потомственный колдун, и, может быть, мне стоит через знакомых устроиться в школу молодых ведьм или в секретариат шабаша, например.

- Слава, ну давай уже мыслить реально, - сказала я. – У тебя средние колдовские способности, там уровень намного выше. Ты не можешь справиться с некоторыми бытовыми заклятьями и кота-помощника как колдун не можешь завести…

- Заткнись! – почти взвизгнул Славик. – Вместо того, чтобы поддержать мужа, ты меня унижаешь.

- Если я была груба, то извини, - я смутилась не от грубости слов мужа, а от того, что впервые очень откровенно высказалась об уровне его магии. - Но я думаю, что тебе стоит сосредоточиться на твоей карьере в менеджменте. Именно там у тебя наибольший потенциал. Ты ведь отличный организатор. Только ты, извини уж за откровенность, тебе стоит пересмотреть амбиции. Нельзя разговаривать с руководством снисходительным тоном и грубо с клиентами. Немного вежливости, хитрости и внимательности. Нужно просто сделать выводы…

Вообще, мы не сходились в отношении к работе. Я не считала себя человеком творческим и характер моей работы – ремесленный: изучение, четкое систематизирование, выявление нюансов. Я признавала две похвалы: премия и отсутствие замечаний от руководства. Мужу всегда нужен не просто положительный отзыв о работе, а признание, овации и восхищение. Как соотносятся его ожидания с должностью менеджера – я никогда не могла понять. Но в нем было что-то от актера.

Славик был очень недоволен мной. Он морщил лоб, был хмур как зимний вечер. Он не проронил ни слова, когда вез меня на вокзал утром, молча выгрузил сумку и так же молча уехал. «Наказывает», - поняла я. Разглядывая из окна «ласточки» зимние пейзажи, я представляла, как вернусь и скажу мужу о беременности, и как он будет счастлив и будет радоваться вместе со мной.

И вот я вернулась домой, пребывая в уверенности, что Славик переосмыслил наш разговор, и небольшая размолвка супругов и разлука только откроют нам новые привлекательные стороны друг друга. В моей

Прочитав заговОр, я повернула ладонь, будто ключ, и открыла дверь. Ступая неслышно, как летящая в воздухе ведьма, все еще предвкушая радость от встречи с любимым супругом, я остановилась в прихожей и повела носом, учуяв чужие запахи и …интим. Мужа, но не со мной.

В глубине комнаты раздался громкий женский смех. Я смотрела в зеркало шкафа напротив нашей с мужем спальни. Клочков и блондинка лежали в кровати и вели любовный разговор.

- Улька просто выпрашивала, канючила свидание со мной, - Слава прикрыл глаза рукой, будто устал от одних воспоминаний обо мне. – Она просто вешалась на меня.

- Да на тебя все вешались, - подала голос блондинка. – Все, как одна. Какая девка тебе отказала?

- Ну … было такое, - раздался глупый мужской смех. – Понимаешь, нужно было как-то перекантоваться, она так … ничего внешне. На любителя, конечно, но не страшная. Свое жилье, самостоятельная, типа. Еще бы! Отец-прокурор, работа – «не бей лежачего», что-то там вычитывает в колдовских бумажках. Мать моя, правда, сказала, что она «себе на уме». Поначалу прикольно было, а потом… надоело. Приелось…

- По мне ничего в ней умного или интересного нет.

- Влюбленная дурочка! Вся ее ценность - любовь ко мне и умение заработать деньги. Она меня напрягает конкретно иногда. Зато она ведьма сильная, - вздохнул Славик. - У меня даже бытовое заклятье на ее кота и домового не сработало. Пришлось вот знакомую просить на них мор навести. Ты думаешь, иначе бы как здесь почти две недели жили?

«Гнида!» - покачала я головой.

- А детей почему нет?

- Детей не хочу! Не созрел еще, не нагулялся… Вдруг еще найду кого-то лучше. Так что, этот брак - промежуточный вариант, моя проба перед чем-то большим…

Этого было достаточно: Клочков не был достоин ни меня, ни моего ребенка. Но сейчас я должна проявить выдержку. «Меня здесь не было, я еще не вернулась. Я в командировке. Маленькая передышка и … Никита. Вот, что мне нужно сейчас», - приняла я твердое решение.

Я вышла из квартиры тихо, закрыла дверь так же, как и открывала – с помощью бытовой магии. Со мной была моя дорожная сумка в руках, и моя скорбь в сердце – по любви и доверию.

В маленьком скверике через несколько домов, я села прямо на скамейку, смахнув с нее снег. Моя короткая дубленка и тонкие брючки не предполагали долгий зимний променад и тем более такие «посиделки» на стылой скамейке.

Но как быть? В самые тяжелые минуты я привыкла себя «подкупать», мой личный подкуп состоит из долгой прогулки по городу, заканчивающейся в кафе, где я обязательно заказываю капучино и пирожное. Людская суета, шум машин, песни одиноких музыкантов на площади Ленина – то, что составляет ритм городской жизни, поглощает мои тревоги и исцеляет меня. Обычно я ходила, ходила, ходила по городу, до изнеможения, чтобы вытравить из себя тревогу и неприятности. Но сегодня я не вышла из дома за исцелением, я бежала от предательства и боли. Разница, как говорится, очевидно.

Моя беременность в этот момент отошла на второй план. Меня не занимали мысли о ребенке, материнский инстинкт не проснулся, не вопил во мне: «Спасай себя не ради себя, ради ребенка».

В голове всплывали как фрагменты фильма – чужие женские сапоги, чужая шуба на моей вешалке и голос Славика: «Влюбленная дурочка! Вся ее ценность – любовь ко мне и умение заработать деньги. Она меня напрягает». «Детей не хочу! Не созрел еще, не нагулялся». «Вдруг еще найду кого-то лучше! Ха-ха-ха!» «Ульяна – промежуточный вариант, моя проба перед чем-то большим». «Канючила свидание».

Временная потеря душевного равновесия не лишила меня понимания, что мне нужна помощь. Я позвонила Никите – тому, кто смирился с тем, что я предпочла другого, кто принял мое предложение быть другом, кто любил меня и не оценивал по шкале полезных качеств.

- Да, Ульян! – услышала я его чуть хриплый голос. – Что-то срочное?

- Да. Мне плохо, мне очень плохо.

- Что? Что ты говоришь такое? Что с тобой?

- Я в сквере Жукова, пожалуйста, забери меня.

Я не сказала Никите «спаси меня», но он понял без лишних слов. Видимо, было что-то такое в моем голосе и просьбе, что стало для него призывом к незамедлительным действиям. Он разговаривал со мной по телефону до тех пор, пока не приехал. Я слушала его и отвечала односложно – «да» или «нет».

Слушая Никиту, я ни капли не успокаивалась, понимая, что до момента, когда можно будет сказать «кризис миновал», еще очень далеко. Стресс по-прежнему крепко держал меня в своих тисках. Боже, сколько же в голове роилось мыслей одновременно: предательство Клочкова, его слова «так, на любителя», и то, что я останусь матерью-одиночкой.

Мне кажется, когда Никита увидел меня, он считал все мое напряжение и горе разом. Я слышала, как он тихо сказал: «Че-е-ерт, знал же, что этим все закончится». Ты знал, а я – нет. Я поставила в браке с Клочковым все - страсть, нежность, умение быть гибкой и уступчивой. Оказалось, что недостаточно.

Никита подхватил у меня сумку и протянул руку.

- Мы поедем ко мне.

Никита вел меня как маленькую девочку, говорил, что все наладится, что время все расставит по своим местам. А я как маленькая девочка шла и плакала. «Наша Уля громко плачет…» Сердце стонало, душа выла, а я роняла горькие слезы.

Дома, после того как я приняла душ, выпила чаю с какой-то булкой, лежала на кровати Никиты под одеялом. Он же, устроившись в кресле напротив меня, сидел, сложив руки на подлокотниках. Никита после некоторой заминки спросил меня:

- Так что он сделал?

Пинетки уже давно переместились в карман моего халата, и я показала их Никите.

- Ребенок… это же … хорошо, - сказал он чуть смущенно.

- Не для нас с ним, - ответила я. Теперь мне кажется, что это прозвучало как приговор мне и Клочкову.

А через два дня «скорая помощь» отвезла меня в городскую больницу в гинекологическое отделение.

Приговор был исполнен, мой организм безжалостно отторг ребенка. Пинетки мне не пригодились.

ГЛАВА 27. Легкое

После больницы я вернулась в квартиру Никиты. Я не звонила мужу, а он, что не удивляло, не звонил мне. Я написала ему сообщение, что на пару дней задерживаюсь в командировке, и мне пришло сообщение: «Ок, понял». Через пару минут он догадался написать: «Ты там никого не нашла?» с подмигивающим смайликом. Я написала, что кое-что потеряла, но обрела правильное понимание. На этом «любящий муж» поставил в нашей семейной переписке точку. Плевать ему - что я там обрела.

С этой минуты он стал для меня не просто изменником, даже про себя я называла его – гаденыш, мерзавец, негодяй и так далее.

А мне всегда так хотелось настоящую семью, как у родителей – с одним на двоих пониманием какой-нибудь шутки, бессловесной беседы взглядами, ссорами – пылкими и громкими, но никогда не приводившими к изменам или разводу! У родителей я была единственным ребенком, а сама мечтала о трех ребятишках. Но на этой неделе я без слез рассталась с только что зарождавшейся во мне жизнью. Увы, распад отношений состоялся, просто об этом не знала я. А вот Славик не знает пока о другом – о клокочущей во мне ненависти и злобе, как лава в вулкане. Я мечтала о возмездии и за себя, и за того ребенка, который стал для меня поначалу большой радостью, а потом – болью и несчастьем. И сейчас, уже почти придя в себя и проанализировав всю ситуацию, я должна перейти в наступление.

После разговора с Сергеем Николаевичем, у которого попросила несколько дней в счет отпуска и обещала передать собственноручно написанное заявление через Никиту, он по-барски согласился и дал мне два дня.

В прошлый раз я говорила, что беда не приходит одна. Так и есть. Пока я обдумывала сложившееся положение и предавалась мысленным – таким сладким в эти минуты – планам расправы над Клочковым, мне позвонила моя приятельница Лиза. Она работала в риэлторской компании, которая занималась когда-то поиском мне квартиры для приобретения еще до моего замужества и знакомства с Клочковым.

Она попросила меня о встрече. Это было как минимум неприлично – встречаться с приятельницей, когда я на пару дней отпросилась с работы. Но Лиза никогда бы не стала так требовательно просить встретиться.

- У тебя что-то случилось? – спросила я.

- Не у меня, но я хотела бы поговорить с тобой по этому поводу.

Я назначила встречу в городе в небольшой кофейне на несколько столиков. Лиза меня уже ждала, когда я приехала на такси. Она заказала себе чай и фирменный пряник, а я – только воду. Хороший аппетит временно меня покинул.

Лиза заметила, что я немного бледная.

- Да я на диете, – пожала я плечами. – После новогодних праздников поправилась, хочу к лету прийти в форму.

Лиза с явным сомнением взглянула на пряник на своей тарелке. Вздохнув, она все же отщипнула еще кусочек и, не особо раздумывая, положила его в рот.

- Вчера в нашу компанию приходил твой муж, – сказала она, прихлебывая чай. – Он был не один, со своей мамой, на которую покупал квартиру в новом жилищном комплексе. Квартира однокомнатная, но с ремонтом, который оплачивается по дополнительному договору.

У его матери появились деньги на покупку новой квартиры? Как интересно… А вот у нас с ним есть счет, который я считаю общим, ну и закон относит его к совместно нажитому имуществу.

- Знаешь, почему я позвонила тебе? Он зубоскалил с риэлтором по поводу того, что в браке нужно крайне осторожно расходовать деньги и приобретать имущество. Я и поняла, что он делает это втайне от тебя.

Ага, и приобретает имущество «на маму». Он изменял мне, потешался надо мной со своей подружкой, не исключено, что с подружками. Законченный… В общем, редкостная «редиска».

И меня это не расстроило. Он не хотел от меня ребенка. Я еще раз себе повторила для закрепления: «Клочков не хотел от меня ребенка». В такой ситуации слезы излишни. Напротив, я преисполнилась энергии. Я все взвесила и обдумала, и поняла, что мой муж «презлым заплатил за предобрейшее» и «повинен смерти» 1!

- Ты хочешь его «того»? - Лиза провела ребром ладони по шее. - Уконтропопить?

- Больно надо! - хмыкнула я. - Тут пусть юрист разбирается. Поверь мне, Лизонька, Клочков причинил мне вреда намного больше. И раньше бы я сказала: «Господи, спасибо, что взял деньгами!» Но теперь уже поздно так рассуждать. Все случилось. Спасибо тебе за ценную информацию, Лиза, и надеюсь, что ты ничего никому не скажешь.

- Да на что мне это нужно? — ответила Лиза.

О том, что у меня случился выкидыш, об измене Никиты, о том, что, скорее всего, он обкрадывал меня во время брака, и, наконец, о принятом мною решении о разводе знал только Никита.

Не представляю, как он терпел меня! Я не ныла, не жаловалась на жизнь и не проклинала Славика. Никиту пугала моя сосредоточенность, резкий переход от отчаяния, когда он нашел меня в зимнем сквере, к деятельному и молчаливому состоянию.

- Горе нужно выплакать, - поучал он меня. - Ты потеряла ребенка, первого, и ты не оплакала ни малыша, ни свою боль.

- А ты… когда она сообщила, что прервала беременность… плакал?

- Да, - признался Никита. - Я до сих пор считаю, что причастен к этому. Причина же была в том, что я ушел от Наташи.

- А если бы она сказала, что ждет ребенка, то не ушел бы?

Он задумался и выдал честный ответ:

- По крайней мере, не сразу.

- Ага, - съязвила я. – Отрубал бы кошке хвост по частям. Из жалости, конечно.

- Ты сейчас говоришь как ведьма.

- А я, Никита, и есть настоящая ведьма. По жизни потомственная ведьма, состою в Реестре магических лиц, да и на работе занимаю должность, связанную с магическим происхождением. Мой «конек» – магический анализ. И еще меня угораздило влюбиться в колдуна и выйти за него замуж.

Я встала из-за стола, где мы только что пили чай, и подошла к окну. Я устала от зимы. Февраль подходит к концу, а впереди – март. Весна обязательно победит зиму. Солнце растопит снег, согреет и обнимет землю, пробудив все живое. Моя жизнь тоже продолжится, и, как у всех, она будет уже не прежней. Весна принесет с собой перемены, развеет все сомнения. Все

- Завтра я возвращаюсь из командировки, - предупредила Никиту. – То, что произошло со мной, останется между нами.

- Значит, ты возвращаешься к Клочкову…

- К Клочкову, на работу, в свою квартиру. Это было неизбежно, Никит. Спасибо тебе, что не оставил меня. Даже не знаю, как бы я справилась.

Он смотрел на меня с легким налетом неприязни. У мужчин всегда прямое мышление, если не у всех, то у большинства. Наблюдать за Никитой сейчас было любопытно: он сжал губы, сощурил глаза, как будто был готов броситься в бой с моими неподдающимися его разумению мыслями о возвращении к мужу. Он брезгливо сморщился и вышел из кухни.

Но вдруг резко развернулся и с изумлением уставился на меня.

- Ой, а что это ты такой удивленный? - спросила я, хлопая глазами, как глупенькая куколка.

- Что делает в зале дед ростом по мое колено? - он пригнулся и показал рукой его рост.

- Твой домовой по моему поручению ищет в старых колдовских книгах еще более старинные рукописи о дарах потомственных ведьм.

- Понятия не имел, что у меня есть домовой.

- Он, мой дорогой, есть в каждом доме, но видят его только колдуны и ведьмы. Ну и «заезжая» нечисть. Сейчас ты видишь его, потому что я помогла тебе - обычное бытовое колдовство.

- И он тебя послушался? Домовой послушался не хозяйку дома?

- Он повинуется ведьме, не хозяйке.

И я объяснила, что с этого момента в мой собственный дом я возвращаюсь как наблюдатель, как человек, следящий за мужем-предателем, как шпион, выжидающий удобный случай. Во мне не было любви к Клочкову, бессовестному изменнику и законченному эгоисту. У меня еще не было плана, как отомстить ему, но змеящаяся во мне злость и жажда мести, подкидывали идеи как дрова в топку.

- Клочков - подлец. Но я думаю, что он все еще не показал всю свою низость. Уверена, что он может пасть еще ниже. - Я подошла к Никите, выключив свет на кухне. Просто королева драмы. Пристально посмотрела ему прямо в глаза. - Есть обстоятельства, когда человек, не признающий слово «стоп», катится и катится вниз. Ему просто надо в этом немного помочь. Ты со мной?

В его глазах мелькнуло удивление, а затем - что-то похожее на интерес.

- А сама не боишься упасть, всемогущая ведьма?

- Не боюсь, - улыбнулась я, - если ты будешь рядом.

Только улыбка моя была недоброй.

1 цитата из бесподобного «Иван Васильевич меняет профессию»

ГЛАВА 28. Осторожно! Старинные рукописи могут содержать недостоверные сведения.

Наша Уля громко плачет… Нет, конечно, я свое отплакала уже.

Прибытие домой моей душой воспринималось как волевой акт: через силу, через боль и презрение. Я ступала на территорию, временно оккупированную врагом – Клочковым, и в заложниках у него, к сожалению, оставались мои ребята – Ярило и Василий. Он и не подозревал, что я знаю о его изменах, о намерении лишить меня дара, о покупке квартиры за моей спиной, возможно, на часть моих же денег.

Сильная часть плана состояла в том, чтобы использовать его неведение.

Понимаете, мне не был нужен аккуратный в действиях, осмотрительный Славик. Мне был нужен разгоряченный успехом, невнимательный к мелочам, уверовавший в свою мощь мужчина. Только так Клочков начал бы совершать ошибки.

Забегая вперед, скажу, что уже через день нашего совместного проживания меня буквально мутило не только от его разговоров о работе, маме, мечтах о повышении и богатстве, но и от его блондинистого «фэйса». Как увлекательно складывается жизнь: каждый его жест, обращенный ко мне, и слово, сказанное мне, воспринималось раньше как знак внимания влюбленного, любимого мужчины, а теперь – как гнусное предательство и отвратительная ложь.

Яр и Васька, пока не посвященные мною в то, что мне открылось несколько дней назад, недоумевали. Их смешило и вызывало любопытство, что на фразу «где мои брюки» я или отмалчивалась, или говорила, что выкинула их с балкона. Клочков через пару дней насторожился, и я, не разогревая ему ужин, нежно воркуя, приговаривала о том, что «так устала, так устала, что даже вилку держать не могу».

Я мстила ему мелко, магически «бытовушно». Славик мог ронять ложку по нескольку раз, спотыкаться при одевании брюк. Его шнурки жили самостоятельной жизнью, развязывались, завязывались в узел, его рубашки мялись до состояния гармошки, как только он выходил из квартиры.

- Вообще не пойму, что такое происходит, - как-то сказал Клочков. – Ты какая-то язвительная, у меня из рук все сыпется просто.

- Может быть, кто-то из твоих коллег на работе на тебя порчу навел? – подкинула я идею, а сама поняла, что пора бы взять себя в руки. Всякое мелкое колдовство на нервах и одежде Славика я перестала испытывать. Муж должен быть уверен в моей неиссякаемой любви и нежности.

Вопрос близости я разрешила просто – дрема-сон сваливал моего мужа как соловей-разбойник купца на дороге. Иногда я так мухлевала, что Никита, изнывавший от ревности, восхитился моей изобретательностью – я вкладывала в голову Клочкова невероятные сны эротического содержания с нашим с ним участием. Смелость моих фантазий в них его уверила его в одном: «Ваня, я ваша навеки!» Ладно, с поправочкой: «Славик, я ваша навеки!» Тьфу. До сих пор противно.

По окончании рабочего дня я усердно якобы изучала свои старые учебники и справочники по колдовству. В вопросах магии Клочков, без сомнения, полагался на меня. Пусть и с некоторой долей скепсиса, но он обращался за советом, а мои книги часто брал, чтобы освежить свои знания в области теории магии.

При нашей очередной встрече с Никитой я показала ему состаренный документ, страницы которого были испещрены желтыми потеками и водяными разводами, будто он пережил немало на своем веку. В нем содержалась запись старинного заговора на отобрание магического дара у ведьмы или колдуна.

- Зацени! – гордо сказала я, перейдя на молодежный сленг.

Никита с сомнением покосился на протянутый ему документ.

- Бумага не рассыплется?

- Исключено. Манускрипт совершенно свеженький, я его пару часов назад в кабинете наколдовала. Закрыла дверь, телефоны отключила и «шурум-бурум» – готова «замануха» для Славика. На днях он найдет его среди моих магических книг и… будет ему счастье! Вернее, в будущем, конечно, несчастье, но сейчас он будет очень доволен собой и жизнью.

- Если твой муж спросит, откуда у тебя такой

- Не спросит, а вдруг – отниму! Ну, а спросит – в библиотеке «по-свойски» Алексеевна дала изучить. Он знает, что мы с ней приятельствуем.

- Ульянка, может, к черту его – Клочкова твоего! Разведись с ним и – пусть исчезнет из твоей жизни.

- Никита, я не отступлю! – горячо возразила я. – Есть поступки, которые простить невозможно. Клочков мечтает работать в сфере колдовства, а у него не то что знаний, у него элементарных навыков недостаточно. Как только он прочтет эту рукопись, у него перед глазами полетят звезды счастья. Тщеславие Славика даже больше, чем его «свинскость». Я тебе точно говорю.

- Хорошо, он прочтет его, поймет, что нужно найти твой дар и провести над ним ритуал. Он снова наведет мор на домового и кота? И ты так просто отдашь ему дар?

- Для начала мне нужно изготовить точную копию моей броши, здесь мне не обойтись без хорошего ювелира, умеющего к тому же держать язык за зубами, - я выразительно посмотрела на Никиту.

Он вздохнул, провел нервно рукой по волосам и сказал:

- Такой человек живет в другом городе. Тебе придется съездить к нему вместе со мной.

- Заметано! - я чмокнула его в нос, довольная. Никита же, посчитав такой жест слишком скромным, тут же взял инициативу в свои руки и одарил меня страстным, долгим поцелуем.

Тем временем мне стало понятно, что Клочков созрел, чтобы объявить мне: «Прощай, позабудь и не обессудь» 1. Он был радостно возбужден дома, чирикал по телефону в туалете с кем-то, пока я притворялась глухой, немой и тупой.

Идею, как мне «помочь» Клочкову украсть у меня мою потомственную брошь, подсказала Катерина.

До тех пор, пока у нас с мужем якобы была идиллия, не жизнь, а «медовый месяц», Катерина была со мной мила, прибегала рассказать какую-нибудь пустячную сплетню, по праздникам дарила миленькие сувенирчики. Сейчас же она сухо здоровалась, отмечала, что я слишком бледная и похудела.

- Ты прямо ужасно выглядишь, - с притворным сочувствием говорила она. - Разве Славик тебе не говорил об этом?

- Он очень переживает, что я много работаю, - говорила я ей, как ни в чем не бывало. - Так сочувствует мне…

- Смотри, как бы сочувствие не перешло в иную плоскость. Вокруг столько симпатичных девушек.

- Это ты что ли симпатичная? - не выдержала я.

Катя оскорбленно фыркнула.

Днем она пришла ко мне в кабинет, чтобы отдать документы от своего начальника. Я как раз положила сумочку в шкаф, из которой брала таблетки от головы. Я выронила ключи и снова положила их в кармашек сумки. Катя зашла, не стучась, и с улыбкой наблюдала за моими манипуляциями.

Подыгрывая, что мы все еще подруги, я поведала ей, что у меня есть дубликат от ключей и в сумке, и на работе.

- На всякий случай, - улыбнулась я.

- Какой такой случай? - пробормотала Катя.

Уверена, что эту ситуацию Катя запомнила, потому что я акцентировала на ключах внимание. Я предполагала, что мне пригодится ее информированность.

Потом мне пришлось дома с охами и ахами вспоминать, что я давно не проверяла сохранность своей броши. Клочков видел ее пару раз. Все-таки муж, я доверяла ему. Я достала свой дар, осмотрела брошь и хвастливо показала Клочкову.

- Славочка, как представлю, сколько колдовской силы в ней! Сколько поколений моих предков закладывало в нее магическое могущество! Я не только горжусь, у меня сердце чуть не заходится от счастья обладать таким даром. Не знаю, поймешь ли ты…

На глазах супруга я поцеловала мою драгоценную брошь и положила ее в коробочку, умещавшуюся в моей шкатулке с женскими побрякушками. Вот и отлично, Славик увидел и запомнил.

Я видела, как гнев исказил лицо Клочкова после слов «поймешь ли ты». Его челюсти напряглись, желваки заходили от кипящего негодования. В этот момент муж ненавидел меня так, как никогда прежде. И вот, казалось, наступил идеальный момент для него – обнаружить ту самую «древнюю рукопись» с заклинанием, чтобы лишить ведьму ее колдовской силы.

- Ты вообрази, - рассказывала я Славику про якобы рабочую ситуацию. - Стал вопрос о том, как можно отложить порчу. Андрюшка и понятия не имел об этом. Вот думаю, может, ему сфотографировать на память пару страниц из моих колдовских книг. Пусть уже выучит базу!

Клочков согласно кивал, но я посмеивалась, потому что он понятия не имеет, о чем я говорю. Сославшись на радость мужа, на головную боль (есть ли более популярная женская отговорка?), я ушла спать. А вот Яр и Васька по моей просьбе в оба глаза смотрели за моим мужем.

«Он достал твои книжки из шкафа и начал их пролистывать, - транслировал мне Яр. - Он листает страницы, словно вникает в содержание, рассматривает иллюстрации. О! Из одного из томов выпал какой-то ветхий листок. Очень надеюсь, что он не станет пылью в его руках. Клочков читает и бормочет что-то. Сказал: «Эврика!» По-моему, твой муж сфотографировал на телефон этот листок. Мне кажется, он сейчас от переполняющего его счастья пустится в пляс».

Мне было забавно наблюдать за мужем в последующие дни. Он был со мной то снисходителен, то груб. Его кидало в крайности – он был счастлив оттого, что узнал некий секрет, и был раздражен от моего присутствия и благодушного настроения, в котором я пребывала.

Я ощущала себя в роли кукловода. Было такое чувство, что я держу в руках все ниточки и могу управлять тем, что происходит. Кстати, Славик был очень похож на куклу на нитках даже внешне. А у меня не просто главная роль, я ко всему прочему и сценарист, и режиссер. Словно я была за кулисами, и все действия людей вокруг были подчинены моему невидимому контролю, как в настоящем кукольном театре.

К этому моменту мы с Никитой уже спланировали поездку к его ювелиру, чтобы сделать копию моей броши. Но главным, что требовало от меня некоторых усилий, было найти способ подтолкнуть Клочкова к тому, чтобы он сам поставил точку в наших отношениях.

Я сделала то, что выводило его всегда из себя, – занялась бытовым колдовством. Едва он вошел вечером в квартиру, как увидел снующую по комнатам швабру, тряпку, бережно стирающую пыль, будто ведомую чьей-то рукой. Но добил его мой ведьмин кот, натирающий обувь. Яр подмигнул ему и визгливо мяукнул: «По помытому не ходить!»

В глазах бывшего мужа

1 И. Бродский

ГЛАВА 29. Семь раз отмерь, один раз отрежь.

Оглядываясь назад, я часто задумываюсь: а способен ли Клочков вообще нести ответственность? Не только перед теми, кто ему дорог, но и перед самим собой. Меня всегда мучил вопрос, как мои поступки отразятся на наших отношениях, как это повлияет на семью?

Не может же человек состоять только из зависти, подлости и мстительности? Что-то хорошее в нем должно быть? В каждом из нас есть что-то хорошее, даже если это не всегда очевидно.

Я попыталась вспомнить: он аккуратный, при необходимости галантный, с удовольствием занимается вопросами обслуживания за автомобилем, в том числе и моим. Я только ездила, ремонт, сервис - Славик великодушно взял на себя. В наше время, когда многие забывают о вежливости, его обходительность - это приятно. Если он следит за состоянием машины, значит, что он заботится о том, что ему дорого.

Не очень много хороших черт я смогла перечислить. Возможно, стоит взглянуть на него с другой стороны и попытаться увидеть больше положительного, потому что я весьма пристрастна.

Купаясь в своей влюбленности, я ничего не замечала или не хотела замечать. Вот так и жили: не влюбленный Славик и глупая и непрозорливая в своих чувствах я.

Я совершила огромную ошибку, выйдя замуж за Клочкова. В тот момент я видела перед собой пример счастливого брака моих родителей – двух совершенно разных, но при этом равных друг другу людей. Я так же хотела построить свою семью, но, видимо, выбрала не тот путь.

Только сейчас, наконец, мы расстаемся. Безусловно, Клочков считает, что это его обдуманный шаг и мое огромное унижение.

Герой! В дорогом костюме, а на рубашке – красный галстук. Символ силы, не иначе! Как-то Клочков сказал на работе, мол, у многих власть имущих именно такой галстук. Коллеги, правда, его за это подкололи: «Ну-ну, где ты, а где – Правительство и Президент». Он вспоминал, что смеялись над ним ехидно. Но всю абсурдность своего сравнения он не понимал и не признавал.

Славка смотрит на меня и говорит:

- Я ухожу к любимой женщине. Собери мне вещи.

О, как! Нарядился, как на праздник, а про самое главное – собрать вещи – забыл.

- К любимой? – я сложила руки в молитвенном жесте. – Разве это я не я, Славочка?

- Причем тут ты!

Облаченный в дорогой костюм, Клочков вдруг выдал такой поток отборной брани, что это было похоже на взрыв. Его слова совершенно не вязались с его внешностью и пафосным образом в дорогом костюме.

- У меня появилась другая женщина, - высокомерно заявил он, - и она не какая-нибудь там ведьма, которая хвастается своей колдовской силой. Она красивая женщина. На таких женщин оборачиваются на улице. Это как дорогой трофей. Я ухожу к ней. Ты мне надоела вот так.

Славик сделал всем знакомый красноречивый жест, словно перерезая себе горло.

А Васька слушает да ест. Вот я и слушала, а в голове проносилось: «Понятно. Славик решил, что пора резать правду-матку. Какой молодец! Вчера он прочел мой лже-манускрипт и уверовал, что может забрать мою силу. Четкого плана у него, судя по всему, нет, но я ему подкину пару идей».

Катюшка мне в этом поможет. Правда, будет думать, что в его интересах.

- Как давно, Клочков, ты мне изменяешь? - не очень-то интересно, но вдруг скажет правду.

- Да постоянно! - ухмыльнулся он.

Потом я помогла ему собрать вещи. Не буду вдаваться в детали, ведь я уже рассказывала, как все разнесла в пух и прах. Его рубашки, брюки, нижнее белье, футболки – все вылетало из шкафа, кружилось в воздухе и падало вокруг него мелкими клочками. С обувью я поступила так же.

Но Славика больше волновало, что я его поранила осколками разбитого парфюма, а потом он начал причитать из-за испорченного костюма и рубашки.

Я буквально вымела Клочкова из дома. Моя колдовская сила подхватила его, как будто он был перышком, и понесла вниз. Сначала он вылетел из квартиры, потом, словно вихрь, пронесся по всей лестнице с седьмого этажа до самого первого этажа, и, в конце концов, скатился по уличным порожкам у подъезда.

Я слышала, с какой радостью захлопнулась дверь в мою квартиру. А рядом со мной на диване сели ликовавшие Ярило и Василий.

- Давно было пора! - сказал Яр. - Ну надо же было удумать, на нас с Васькой мор навести. И тебя как обидел — добрейшую ведьму, женщину!

Я заулыбалась: для моих ребят на первом месте - статус ведьмы, а женщин - дело десятое. Нечисть моя ненаглядная!

Следующий шаг в моем плане мести - помочь Клочкову выкрасть брошь из моего дома. Я ни на секунду не сомневалась, что он жаждет лишить меня колдовской силы.

Но прежде чем приступить к этому, я подала заявление на расторжение брака. Сделала это в первый же день после нашего расставания. Славика это сильно задело, ведь он считал, что инициатива должна была исходить от него.

Клочков занервничал, что меня устраивало, и, проявив изрядное упрямство, отказался дать развод по-хорошему. Наш спор теперь будет решаться в суде.

- Ну и что дальше? - спросил меня Никита, когда мы ехали к его ювелиру.

- Славик сейчас в неоднозначном положении: он рад, что ушел от меня, что нашел способ присвоить себе чужой колдовской дар. Осталось его только выкрасть так, чтобы я не заметила.

- Пока ты на работе или отвлечь тебя на выходных?

- Как вариант. Я думаю, что он попытается осуществить это через колдовство. Но… Никита, я хочу ему подсказать через Катю.

- Не пойму никак, почему она ему помогает?

Я вздохнула. Теперь у меня никаких сомнений - она была любовницей мужа. Как долго это продолжалось – неизвестно.

- Представляешь, это она нас с ним познакомила! Только она не думала, что я хоть какой-то интерес для Славика представляю. А мы с ним встречаться стали, потом жить вместе и до брака добрались.

- Представляю! - зло заметил Никита.

Оставшиеся полчаса мы молчали. Сама виновата, напомнила ему о том, как мы расстались.

Мы подъехали к самому настоящему особняку. Фасад и окна напоминали старые замки, особенно меня умилили маленькие башенки на крыше.

Ювелир был хорош собой – седовласый, импозантный… колдун. Магическую мощь мужчины не

Ювелир, просивший называть его просто Захаром, поцеловал мне руку. Необычно, что Захар живет в замке, не правда ли? Но и имя ему не очень-то и подходило. Назовись он Вольдемаром, я бы не удивилась. Вот такое вот сочетание.

Я коротко сказала, что мне нужна копия моей броши.

- Да это колдовской дар! - с большим уважением сказал он, рассматривая брошь. - Многовековой дар, с историей. Очень-очень достойная, богатая вещь. Бесценная.

Я смутилась от похвалы, хотя в том, что дар перешел ко мне, никакой моей личной заслуги нет. Повезло родиться в семье колдунов.

- По времени это займет около трех недель, - сказал Захар. - Видите ли, здесь нужно не просто сделать яркий сверкающий дубликат, тут нужно состарить вещь. Нужно ли немного магии добавить?

«Плесните колдовства», - вспомнилось мне.

- А можно? Мне казалось, я смогу сама придать подделке такой вид, будто она настоящая, добавив ей немного бытовой магии. Так, чтобы у владельца даже тени сомнения не возникло, что это оригинал.

- Барышня-я-я, - укоризненно покачал он головой, - зачем оскорблять свой дар таким действием? Ваша сила в вашей настоящей броши. Не по-ведьмовски на безделушки свои силы разбазаривать.

Обошлась эта услуга в кругленькую сумму. Но мой добрый и верный Никита позволил мне только поучаствовать в оплате насыщения броши колдовством.

Он же оговорил срок твердо – три недели, сказав, что заберет брошь сам.

Мне нужно было заняться подготовкой дурман-травы, и, как оказалось, я немного увлеклась. Но и Клочков, негодяй, постарался. Вот и «переборщила» – вы, наверное, уже поняли, к чему это привело.

ГЛАВА 30. Куй железо, пока горячо.

Из открытого шкафчика на кухне разносились приятные ароматы. Ведьма перебирает колдовские травы: разрыв-трава, мать-и-мачеха, одолень-трава, дурман-трава, вдовья трава, Иванова кровь. Коробочки, мешочки и заполнялись травами.

Яр и Васька помогают мне.

Очень серьезно, сведя брови домиком, мой домовой раскладывает травы согласно утвержденному мной списку и в соответствии с надписями на коробочках и мешочках. Яр трогает их лапкой и иногда чихает.

- Не ври, — говорю я ему, — это у тебя аллергия на работу, а вовсе не на одолень-траву. Вспомни, что ведьмин-кот – первый ее помощник. Долой лень, Ярило!

Я была разнежена утренней ванной, чашкой кофе и первыми весенними капелями. Март люблю не только из-за нашего, женского, праздника, меня радует яркое солнце, первые ручейки, еще не превратившиеся в городе в потоки, забивающие ливневки, и… снова солнце.

- Значит так, — повторяю я своим ребятам план по «одурманиванию» меня и «задурению мозгов» Клочкову. — Я несколько дней буду заваривать чай, добавлю в него совсем немного – полщепотки дурман-травы. Я должна через пять минут впасть в состояние, близкое ко сну. Славик, войдя в квартиру, наведет на вас мор, как делал и раньше, когда таскал в мою квартиру своих баб.

Ребята приуныли, считая, что в этом есть доля их вины. Но теперь уж что – случилось, ничего не исправить.

- Больше надо добавить, — горячился Василий, — полщепотки – курам на смех. Ты девица крепкая, вдруг не проймет?

Вот как с ними разговаривать? Крепкая в смысле поправилась? Или крепкая, то есть стойкая и вообще, боец по жизни?

- Дай-ка пояснения, Василий, я что – толстая? Ты собираешься высчитывать количество граммов на килограмм живого веса во мне? Страх потерял? — мгновенно распалилась я. Толстой меня даже муж не считал, не к обеду будет помянут.

- Тут не должно быть осечки, — запротестовал домовой, — тут надо исходить из рассуждения: много – немало.

- Это что-то новенькое!

- Ну, по толщине, я тебе по-стариковски скажу: не один век живу, не первую ведьму вижу. Дородная девица глаз радует. И тебе до такого эта… этал… эталону далеко еще.

Я так увлеклась своим «коварным коварством», как называл мой план возмездия Никита, что не замечала, как летит время. На руках у меня уже была лже-копия моего дара-броши. Она лежала на месте подлинника. Славик уже вовсю готовился делить со мной имущество, подав иск в суд.

Повестка, конечно, меня огорчила, но я очень скоро приняла решение не видеться с мужем хотя бы в стенах суда. Думаю, некоторое разочарование его постигло, когда он понял, что лично с ним я встречаться не собираюсь, потому как не для этого наняла Григория Ивановича.

Этот дурачок, «почти бывший муж», видимо, решил сыграть в игру «назло» и начал активно демонстрировать в статусах «вотсап» свои отношения с новой пассией по имени Анна. Фотографии мелькали одна за другой: они в ресторанах, клубах, в машине. Особенно позабавила меня фотография его ладони с надписью «без кольца». И это при том, что мы до сих пор проходили процедуру развода через мирового судью! Мне кажется, такое поведение больше свойственно женщинам, по крайней мере, по темпераменту и, как говорят, «женской» логике.

Чтобы распалить его еще больше, я решила отправить ему первое за долгое время сообщение: «Даже не думай приходить, я замки сменила». Хотя, честно говоря, я это сделала сразу же, как выставила его за дверь вместе с его вещами.

Ответ его был неоригинален: «Да пошла ты». Да, на мою походку хоть посмотреть приятно. Меня этими словами уже не пронять: самые гадкие для меня слова я слышала, возвратившись из командировки. И от врача в больнице: «Если ребенку быть – его никакими путями не выковыришь, а если нет – тут уж ничего не поделаешь». Я даже помню, сколько было времени, когда врач сказала эту страшную фразу. И только Клочков не знал, что его слова о нежелании иметь со мной общего ребенка окажутся настолько пророческими. Ничего хорошего у нас с ним так и не получилось.

Как бы далеко меня не отправлял Клочков, а голова его работала только в одном направлении: достать ключи от моей квартиры, а потом незаметно проникнуть и выкрасть дар. Он же видел, где хранится моя брошь.

Был еще один момент, на котором меня буквально зациклило: я подталкивала его не просто к краже моей броши, я хотела, чтобы он решился на что-то отвратительное, преступное. Ему было бы проще зайти ко

Катя и не подозревала, что станет моим невольным помощником. Мне подвернулся случай.

Настя подписывала у меня очередное заключение, которое просили подготовить юристы. Ничего сложного в договоре между колдовскими организациями не наблюдалось, и наш отдел с чистой совестью указал на магические риски, которые не противоречат нормам Магического кодекса и обычаям делового оборота. Остальное – соответствие законодательству – их компетенция.

- Я отнесу «юрикам», — Настя шустро развернулась, но я окликнула ее у дверей.

- Настя, я сама отнесу заключение. Засиделась я сегодня, надо размяться.

- Ой, ну и хорошо, — ответила мой помощник. — Мне как-то с Катей лишний раз встречаться не хочется. Недавно мне заявила, что мы «легкотрудники» и все за нас колдовство выполняет. Я ей говорю: «Ну, да, мы с Ульяной Михайловной и программистами наш собственный магический интеллект создали, он и пашет за нас, как Папа Карло».

Мы засмеялись. Настя была права: чем нелепей слухи о ведьмах и колдунах, тем больше вероятности, что в них с легкостью поверят и, возможно, додумают. По крайней мере, Катя, которую я успела немного узнать, так и считала.

Юристы прослушивали какую-то аудиозапись, когда я зашла. По словам «уважаемый суд» и «противная сторона» я поняла, что они прослушивали важный для них процесс.

- Приветствую, коллеги, – задала я тон нашему общению.

Их начальник приостановил аудиозапись.

- Принесла вам заключение, по нашей части все чисто.

- Ты только мне скинь в общую сеть файл с заключением, я у тебя общую фабулу возьму.

- Без проблем, – сказала я. – Как представитель отряда «легкотрудников», я всегда готова облегчить работу представителям других отрядов.

Катя залилась краской и начала перекладывать у себя на столе документы. Работник года, однако!

- Ну, дома, наверное, работаешь, – оценил шутку главный юрист.

- Теперь дома работаю только на себя, мы с Клочковым разводимся.

Катя улыбнулась, бросила делать вид, что работает, и следила за нашим диалогом.

– Сочувствую. Сам я развода избежал, тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул главный юрист и постучал о стол. – Но если вспомнить нашего Сергея Николаевича во время развода – такие страсти кипели! Он чуть не поседел совсем.

– Ну, со мной еще труднее, чем с обычной женщиной. Клочков ко мне и шага не может ступить, я ведь не только замки поменяла, я еще и заговОр «на порог у дома» наложила. Домой ко мне можно только со мной вместе ступить, пока я не дома – чужаку ход закрыт.

– Коварство, женщины и любовь! – раздался смех в юротделе.

Поговорив о разных мелочах, я удалилась. Все, что было мною сказано, было услышано и принято Катей к сведению. Ей нравилось слушать и о неурядицах моей личной жизни, и о предпринятых мной колдовских мерах против непрошеных гостей.

Так я заставила Клочкова и Катю, влюбленную в него по уши, как я понимаю, выкрасть у меня ключи, и подсыпать мне в чай дурман-травы.

Внутри меня жила непоколебимая уверенность, что все сложится наилучшим образом. Мой боевой, даже немного безрассудный настрой, в этой ситуации служил отличной заменой идеальному плану. К тому же, я просто не могла позволить себе быть униженной или проявить себя в качестве половой тряпки. Простите за резкость.

Хотелось — до мурашек — проделать все это скоро и ловко. Но то я весной переболела гриппом, то Славик «подгадил» своим месячным отдыхом в Крыму, а потом у меня наступил отпуск — срок задуманной «мсти» затянулся.

И вот, сохраняя мое настроение — боевое и чуточку сумасшедшее — я позволила Кате выкрасть мои ключи. Встретив ее «ненароком» в коридоре, я сказала, что забыла в кабинете папку «для подписания».

- Катя, мне еще в плановый отдел забежать надо, не службу, а в дружбу — забеги ко мне, забери папку.

Вернувшись потом, я проверила — Катя взяла второй дубликат ключей. Отчаянная все-таки девчонка! Подставлялась по полной — вдруг бы мне понадобился второй экземпляр? Ну, любовь зла… Мне ли рассуждать по-другому?

Я дала ей возможность потом мне их вернуть. Помните, как она пришла ко мне после моего больничного? Пока я вдыхала воздух из окна, Катюшка открыла шкаф, чтобы взять бутылку воды, и подкинула ключи ко мне снова…

Я замолчала. Оболенцев и Агата смотрели на меня без осуждения. Папа был хмур. Мне не требовалось ничьего одобрения, все уже случилось. Клочкову грозит приличный срок. Ему вменяют покушение на незаконное лишение или присвоение магической силы. Что касается истории с отравлением, то тут пока полная неопределенность. Неизвестно, какую позицию займет Оболенцев по этому вопросу.

- И как же состоялось отравление, Ульяна Михайловна? – очень строго спросил папа.

От моей репутации порядочной доброй ведьмы в его глазах ничего не осталось – одни клочки. Только я не вынуждала Славика пойти на совершение магического преступления. У него всегда был другой вариант: не красть мой дар, не лишать меня колдовской силы, а развестись и оставить меня в покое.

Я не толкала его к этому. Но Славик, попав в ловушку под названием «выбор», определился сразу. Он мог поступить по-человечески, по-мужски. Клочков мог развестись, уйти, оставить меня в покое. Но вместо этого он выбрал другой путь – путь воровства и предательства.

ГЛАВА 31. И на старуху бывает проруха.

Перед тем как продолжить беседу, Агата предложила всем освежиться чаем или кофе. Она с радушием хлопотала на кухне: заваривала ароматный чай, варила крепкий кофе, аккуратно расставляла чашки, раскладывала конфеты и печенье. Мне она ободряюще подмигнула: мол, не дрейфь!

Ярило, притащив свою лежанку, устроился на ней вместе с домовым. Их присутствие замечали только я и Кузькина мать. Для остальных они невидимы. Она, в свою очередь, строго погрозила им кулаком и приложила палец к губам, давая понять, что сейчас не время для детских игр, ведь взрослые ведут важный разговор.

По выражению лица папы я поняла что вся эта подготовка к чаепитию дается ему нелегко. Если бы не Оболенцев и Агата, он бы уже давно провел допрос с пристрастием.

- И в кого у вас такой талант к интригам и приключениям, Ульяна Михайловна? – с некоторой долей веселья поинтересовался Оболенцев. – Прямо по сериальному сценарию развиваются события!

«Ага, он и Агата пока не дошли до стадии осуждения неразумной девицы, и, кажется, на моей стороне», – обрадовалась я про себя.

- Ни в кого, наверное, сама в себя уродилась, – хрипло ответила я.

- Ну, уж точно не в нас с покойной твоей матерью. Больно самостоятельная стала! Не пришла к отцу со своей бедой, а накрутила дел – теперь и не разберешься! И Никита тоже – хорош, супчик! С ним я еще отдельно поговорю. Я ведь его спрашивал, не скрывает ли дочка от меня чего-то? Молчал, бессовестный мальчишка.

Вот и Никите прилетело. Папа в ударе сегодня, это он еще даже не старается.

- Какой характер, уважаемый Михаил, у девочки! – вступилась за меня Кузькина мать. – Никаких жалоб и слез. Взяла себя в руки, составила план возмездия и реализовала его.

Отец засопел еще сильнее.

- Как мать, я ее понимаю еще больше, – всплакнула Агата. – У нее мог быть ребенок. Представьте, как этот Клочков поставил девочку в такую непростую, стрессовую ситуацию!

Папа закрыл глаза и покачал головой. Я поняла по этому жесту, что ему тоже больно. А Клочков только пожал плечами в гараже тогда... Но тут папа поднял голову наверх и увидел мигающие зеленые глаза Михалыча. Он спускался на паутинке к Агате на плечо.

- Этой мой помощник, - улыбнулась она, - приглядывал за нашей Ульяной.

- Он тоже твой должник? – спросила я.

- А как же! Я перенесла сына его приятеля к одному любителю паукообразных, у него отличный паучатник. Парень, как теперь говорят, в полном шоколаде! Михалыч помогает при проведении некоторых наблюдательных мероприятий.

- Так как же было проведено отравление? - напомнил Оболенцев.

- На грани провала, - вздохнула я.

Помимо иска о разделе имущества и взыскании неотделимых улучшений, муж подал заявление в Трибунал, где указал, что я хочу продать свой потомственный дар. Все складывалось в мою пользу: Славик уже настроился отобрать мой дар по суду.

- Зачем же тогда такие сложности с отравлением, если он требовал отдать брошь фактически в судебном порядке? - удивился инквизитор.

- Для отвода глаз, - ответила я Оболенцеву. - Клочков знал от Забодяйкина, что дело проигрышное, но настаивал на его рассмотрении. Если бы ему удалось выкрасть мой истинный дар, никто бы не заподозрил его в этом. Все внимание было сосредоточено на Трибунале, ведь он пытался решить вопрос в законном порядке. Какой смысл в краже?

Что было известно Клочкову? Катя рассказала ему, что для того, чтобы он имел свободный доступ в квартиру, я должна быть там из-за применения мной заговОра «на порог дома».

Оставалось предоставить ему доступ в мою квартиру для того, чтобы он бросил мне в чай дурман-травы. Эта идея у него должна была зародиться, как только он вспомнил, как я завариваю чай - с добавлением успокаивающих трав.

А вот как мне позволить ему зайти ко мне домой? Оставалось только одно - пригласить Славика ко мне под каким-нибудь предлогом. Надуманным.

Пришлось напомнить ему, что он «забыл» у меня свои кроссовки. Я говорила наудачу: все его вещи я пустила на клочки. Пока я говорила с ним, я скрестила пальцы на руке.

Он категорически отказался. Клочков оказался таким удивительным хитрецом: он прислал ко мне свою мамочку. Свекровь же пришла с чаем.

- Даже если ты расстаешься с моим сыном, я не желаю, чтобы вы стали врагами после развода.

Лицемерие у сына от нее. Они так похожи, словно зеркальное отражение друг друга, и из закоулков моего сознания, помимо воли, полезли воспоминая о Клочкове.

- Конечно, - скромненько улыбнулась я. - Но и друзьями нам уже не быть.

- Может, чай? - она протянула жестяную коробку с цветным узором.

- Это вы его покупали? Как это приятно…

- Нет, - горячо возразила свекровь. - Славик сказал, что ты такой любишь, и он сам его покупал.

Сам. И дурман-траву сам положил, гаденыш. У него у роду Медичи не наследили?

- У меня как раз чай закончился. Даже не верится, что после всех его подлостей он купил и передал мне гостинец.

Ее глаза смотрели на меня прямо и с легкой долей сочувствия. Она не подозревала, что в чае дурман-трава. Мать верила в благие намерения сына. Я взяла коробку и на ее глазах пересыпала в контейнер. Естественно, кроссовки не отдала, сказав, что внезапно передумала.

- Мелочная ты, - вздохнула она. На том я ее выпроводила: в нашем с Клочковым перфомансе, она свою роль отыграла.

А через несколько дней Славик позвонил мне:

- Слушай, я понимаю, что сейчас, возможно, не самая простая ситуация. Но мне бы очень хотелось встретиться и попробовать договориться мирно. Как ты на это смотришь?

С большим вдохновением и пылом – как от души – он предлагал мне, наконец-то, отпустить друг друга.

- Я готов подписать отказ от притязаний на твой потомственный дар. Действительно, ерунда какая-то, и ты глупости творишь, и я тоже… Пора со всем этим закончить.

- Славик, я слышу рассуждения не мальчика, но мужа. Давай встретимся у меня, я приеду домой и там все подпишем.

- Я не против.

Мы условились встретиться у меня дома, и Сергей Николаевич меня отпустил с удовольствием, «благословив» на разрешение всех проблем.

Когда я уже была дома, Клочков снова мне позвонил.

- Я уже чай заварила, - сказала я.

- Ульяна, у меня никак не получается. Ты не могла подъехать к «Кракатуку?»

Пришлось мне согласиться, хоть и скрепя сердце.

- Ульяна Михайловна, поражаюсь вашей продуманности и четкости мышления. Но есть неувязочка: зачем ему менять место встречи? – развел руками Оболенцев.

В какой-то момент я почувствовала себя героиней детектива. Важно поднявшись из-за стола, я начала расхаживать по кухне, представляя себя то ли Пуаро, то ли мисс Марпл. Хотя, нет, скорее Пуаро – он мне больше по душе, чем эта старушка. Я еще молодая.

Ты не очень-то задавайся, - строго осек меня папа. Он сдвинул брови. – Тоже мне нашлась тут Каменская!

Ну, у всех свои ассоциации.

- Честно сказать, я и сама не знаю. Сначала я думала, что хотел просто меня позлить, а теперь – может быть, отвести от себя лишние подозрения? В момент отравления он же, действительно, был не со мной. Вроде как алиби.

Я вернулась домой, а там уже остывал заваренный дурманом чай, но бессовестный и непослушный домовой добавил туда еще

Сначала это было легкое головокружение, потом оно усилилось, и меня охватил настоящий страх. Мир вокруг начал плыть, и я поняла, что теряю контроль. В панике я бросилась к двери, выбежала из квартиры, но ноги подкосились, и я упала прямо на лестничной площадке.

Когда говорят «и на старуху бывает проруха», даже у опытных и уверенных людей случаются осечки.

По мнению Славика, ему был облегчен доступ в мою квартиру, потому что, зайдя в нее, я сняла якобы примененный заговОр «на порог дома». Ну и в этот момент, или, пока я валялась в больнице, у него был доступ к моей броши, чем он и воспользовался.

ГЛАВА 32. Кто скажет, как правильно?

Агата заявилась ко мне на перерыв – поболтать. Примечательно, что к Сереже – Сергею Николаевичу она даже не зашла. Кузькина мать считала, что я нуждаюсь в некоторой эмоциональной поддержке.

Ну что сказать, я оторвалась от души. Клочковская истинная сущность проявилась в полной мере. Он не жалел ни меня, ни свою мать, ни Лену. Ему было наплевать на всех, кроме себя. Он был одержим получить колдовскую силу любым путем.

Я даже сейчас задумываюсь, смогла бы я тогда противостоять Клочкову в том гараже. Выяснилось, что инквизиция уже вела за ним наблюдение. Балбес Славик, тем временем, изготовил копию моей броши, причем копию с копии, и уговорил какую-то спивающуюся тетку по фамилии Тимофеева заявить, будто ведьма Ульяна продала ей свой дар.

Пока я занималась своими хитросплетениями-интригами, Оболенцев и его люди уже вовсю раскручивали историю с продажей броши, тогда-то меня и «повязали».

Это был еще один момент, который я никак не могла предусмотреть.

И все же, несмотря на то, что я получила то, чего хотела – падение моего бывшего мужа на самое дно человеческой подлости, месть за себя и за нерожденного ребенка – меня гложет горечь. Почему мне так больно, когда справедливость в моем понимании восторжествовала? Как правильно?

- Ну и в чем ты собралась раскаиваться? – удивилась Кузькина мать. – Наличие жалости и угрызений совести в твоем случае, тем более, когда все уже сделано – это ненужное обременение. Кстати, не забывай, что он заманил тебя в гараж с намерением лишить твоей колдовской силы. Как говорил отец, умысел был очевиден.

- Завтрашний день будет непростым. Мне нужно дать показания Оболенцеву, и в инквизиции, как назло, может оказаться и Клочков. Его ждет очная ставка с Катей, которая активно помогает магическому следствию. Она призналась, что помогала Славику с похищением дара и знала о его планах использовать дурман-траву. Но тут непросто все, - я замялась. - Вот только ситуация не совсем неоднозначная. Ведь я сама добавила ту же траву в свой чай.

- Это можно как-то доказать? – забеспокоилась Агата.

- Как мне объяснил папа, это не имеет значения. Оболенцев считает, что главное – сам факт передачи Клочковым в чайной коробке колдовской травы. Свекровь здесь только способ передачи. Вот так. Славику еще одна статья вырисовывается.

- Ах, вот оно что! – воскликнула моя подруга, махнув рукой. – В таком случае, вся вина на нем. Разве ты сама не говорила, что он сам выбрал путь подлости? Вспомни, как он подбросил тебе в квартиру ту «черную мошкару»! А куколка, которую ты обезвредила? Прекрати уже мучить себя, иначе я «настучу» на тебя Никите!

Все-таки человек никогда не будет доволен жизнью. Возможно, это заложено в самой нашей природе. Больше полугода я посвятила тому, чтобы найти способ отомстить Клочкову, добиться его унижения. Я прикладывала к этому максимум усилий. И вот, когда, казалось бы, все позади, я ощущаю лишь пустоту.

- Чтобы ты окончательно пришла в себя и поняла, что не о том думаешь, я тебе сообщаю официально: послезавтра мы больше не увидимся.

Я настолько была перегружена мыслями, что не сразу поняла, о чем говорила Агата. А она стояла, скрестив руки на груди, и возмущенно сверкала своими карими глазами.

- Почему? Ты переезжаешь куда-то?

Она вздохнула и подошла к окну. Поиграла жалюзи, постучала по подоконнику и, наконец, сказала:

- Я нечисть, моя дорогая. Древняя, сильная, для кого-то красивая, для кого-то добрая, для кого-то – не очень. Но непреложным является одно – я не человек. Ко мне могут послать: «Да пошла ты к Кузькиной матери». Мною угрожают: «Я тебе покажу Кузькину мать». Мой талант к созданию хаоса или переполоху – это уже классика. Мой фирменный знак! Я появлюсь только по необходимости. Операция «навести шороху» завершена. Моя небольшая роль в этом сыграна, и у тебя больше нет необходимости в Кузькиной матери. Понимаешь, по законам моего существования я просто должна исчезнуть из поля твоего зрения. У нечисти свои правила, которым я обязана подчиняться.

- А если мне скажут: «Я тебе покажу Кузькину мать?» Ты ко мне придешь?

- Ты прямо как ребенок. Вряд ли, - улыбнулась она. - У тебя больше не будет такой необходимости. Ты и меня за нос водила, а когда я стала подозревать, что во всей этой кутерьме нечто продуманное, то не призналась, зараза.

- Когда ты намерена исчезнуть?

- А вот как мы с тобой из инквизиции выйдем – так мне и пора!

У меня не было подруг после окончания института, потому что я не горела желанием продолжать общение, а создавать себе новый круг – не хотела. Ведьмы всегда себе на уме: если и есть подруга, то уж точно одна и на всю жизнь. Я обходилась общением в коллективе, с папой и Никитой. Пока моя дурная голова не нашла себе приключения на филейную часть – брак с Клочковым.

Агата настолько естественно вошла в общую канву моей затейливой ситуации, что без сожаления я с ней расстаться никак не могу.

А с ней я бы могла дружить. Поболтать, посплетничать. Только Кузькина мать дала мне четкий ответ – «на этом наше с вами общение прекращается».

На следующий день мы с ней отправились в инквизицию. Мы прошли по казенному серому коридору, представили свои документы. Агата показала паспорт. Как только я начала в него откровенно заглядывать, она закрыла его и хлопнула меня им по носу.

- А как же у нечисти может быть паспорт?

- Без бумажки ты букашка, - подмигнула она мне.

- Он хоть настоящий?

- Как можно иначе? – удивилась она. –

И тут я услышала строгий голос: «По сторонам! В сторону отойдите!» Мужчины в форменной одежде вели по коридору Клочкова. Он шел довольно бодро. Серьезный и задумчивый. Когда он увидела меня, он улыбнулся.

- Ульянка! Привет! Если придешь с передачкой – буду рад! Мне будут меру пресечения избирать завтра – приходи!

Глупый человек! Как будто в кино или театр меня приглашает.

Следом за ними появилась Катя. Она выглядела очень расстроенной, глаза были красными от слез. Увидев Кузькину мать, ее скорбное лицо стало еще более вытянутым. Этот Хэллоуин она точно запомнит надолго.

Оболенцев поприветствовал меня и Агату. Он предложил Агате подождать либо в коридоре, либо во дворе, ссылаясь на чудесную погоду. В ноябре-то, конечно, самое время наслаждаться осенним воздухом.

Агата послушно удалилась.

Под протокол Оболенцеву я рассказала не все, и в довольно отфильтрованном варианте.

Например, факт кражи подделки, а не фамильной потомственной броши, был преподнесен как мое обоснованное опасение в отношении бывшего супруга. Это мы вчера подробно обсудили с Оболенцевым и отцом. Они долго и настойчиво меня консультировали.

Найденный у Клочкова при обыске псевдо-манускрипт я объяснила тем, что он когда-то давно, еще во времена обучения в школе молодых ведьм, был сделан в качестве моего первого колдовского опыта. Так мало-помалу я предстала самой настоящей потерпевшей. А я ею и была. Клочков в гараже самым отвратительным образом намеревался лишить меня колдовской силы.

- Ну, с первым допросом вас!

- А что вы меня еще раз вызовете? – растерялась я. Мне казалось, что все, что необходимое изложила.

- Ну, кто знает, - подмигнул Оболенцев, - может, и придется вас еще раз пригласить. Вдруг что-то всплывет, что нужно будет уточнить. Это обычная практика - дополнительный допрос. Да не волнуйтесь! Вы хорошо держитесь, даете исчерпывающие ответы. Это я уже так… для порядка…

Он попрощался со мной, отметил повестку, а меня охватил страх, и я не знала, как выйти. Агата же сказала, что после допроса в инквизиции она уйдет навсегда.

Кузькина мать ждала меня на улице. И, разумеется, не одна. Завела оживленную беседу с моим ровесником, майором. Ну что за женщина-нечисть! Откуда в ней столько шарма и какой-то неуловимой манкости? Просто поразительно.

Я любовалась ею. Агата похлопала майора по руке и направилась ко мне.

- Все прошло отлично, вижу по тебе.

Она неожиданно притянула меня и крепко обняла.

- Прощаться не люблю, никак не привыкну. Оставайся такой же отчаянной бунтаркой. Только, пожалуйста, иногда чуть-чуть сдерживай свои порывы, особенно когда дело доходит до ревности. Передай Никите от меня привет и крепкий поцелуй... в щеку, конечно же! А это вам от меня, – она протянула мне маленькую фигурку жар-птицы. Как только я ее взяла, она засияла и затрепетала крылышками, словно живая. – Это не какая-то баснословная ценность, но очень красивая ювелирная штучка. Пусть она принесет вам с Никитой удачу и счастье.

Я вытерла слезы, рука с маленькой жар-птицей дрожала.

- Это был лучший Хэллоуин в моей жизни, - тихо сказала я.

Агата уходила, я смотрела ей вслед уже без слез.

- Ульян! – раздался крик с другой стороны. Это был Никита. – Я тебя жду на парковке, меня без повестки не пускают.

Не пускают его! Настойчивей надо быть. Я обернулась к Кузькиной матери, но ее уже и след простыл.

Ладно, пойду делиться счастьем и удачей с Никитой. Заодно передам поцелуй в щеку.

Эпилог.

В эти выходные, чтобы хоть немного отвлечься от суеты, я решила посвятить время совершенствованию своей бытовой магии. Пока Никита погрузился в рабочие дела, я увлеченно перебирала старые записи и учебники, открывая для себя новые подходы к домашним хлопотам.

Зачем нужны посудомоечная и стиральная машины, когда я могу просто взмахнуть рукой и произнести заклинание, чтобы все сделалось само? Именно для этого и существуют школы юных ведьм – чтобы будущие колдуны и колдуньи учились трудиться, в том числе и магическим способом, и не поддавались соблазну жить на полную катушку, полагаясь только на магию.

Перебирая старые записи, учебники по магии, я обновила подход к домашним делам: зачем посудомоечная машина, стиральная машина, если по мановению моей руки после произнесения нужного заклятья, работе сделает себя сама.

Для того и существуют школы молодых ведьм, чтобы маленькие колдуны и колдуньи научились трудиться, в том числе и магическим путем, и избежали соблазна жить на полную колдовскую катушку.

Я сама не узнавала себя в эти рабочие дни. Взяла на себя львиную долю заключений по магическим договорам, даже не давая помощникам проявить себя. Если они осмеливались предложить помощь или взять на себя какой-то проект, выполнить что-то «на скорость», я просто рычала на них. Все это было вызвано одним – предстоящим судебным разбирательством в Трибунале. Я так переживала, что сама не своя была.

Мне пришлось один раз встретиться с Клочковым в Трибунале и Катей. В первом заседании, когда меня как потерпевшую опрашивала судья, Клочков выглядел неважно: заметно похудевший, небритый, с каким-то потухшим взглядом. Катя же, напротив, казалось, пришла в себя – выглядела вполне нормально. Правда, она к тому времени уже уволилась из нашей организации.

Бывший муж, увидев меня, кивнул и был довольно апатичен. Но причину случившегося он возлагал на меня, утверждая, что мое хвастовство колдовскими способностями спровоцировало его. Адвокат обвиняемого, господин Забодяйкин, настаивал на том, чтобы суд признал мое поведение противоправным, считая, что именно оно привело «несчастного» Клочкова к нападению на меня и попытке отнять у меня колдовскую силу, то есть к совершению тяжкого магического преступления.

Среди присутствовавших, тихонько присев на скамейку, находилась моя свекровь. В ее взгляде не было ни тени неприязни или ненависти, а ее поведение было удивительно сдержанным – ни истерик, ни слез.

После заседания я подошла к ней и спросила:

- Когда мы в прошлый раз встретились в Трибунале, вы предложили мне вернуть деньги. Вы, видимо, поняли, что мне известно о квартире, которую Славик купил на ваше имя. Откуда вы это узнали?

- Я видела вас с девушкой из риэлторского агентства в кафе. Я проходила мимо, а вы как раз выходили вместе. Вы так мило беседовали, что я сразу все поняла.

- Но почему вы не сказали об этом сыну? – удивилась я.

- А что бы это изменило? Он всегда хотел быть более удачливым, более успешным. И это

Я больше не пришла в Трибунал. Магическое правосудие в дальнейшем вершилось без моего участия.

Папа все-таки великодушно простил меня. Я выдохнула с облегчением, и это было невероятно важно. Во-первых, я не поделилась с ним своей бедой. Во-вторых, меня захлестнула избыточная самоуверенность. И, в-третьих, самое ужасное - я увлеклась интригами. Отец назвал меня манипуляторшей.

Мы с Никитой съехались. И тут неожиданно папа мне задал вопрос:

- Ты не спешишь, Ульяна?

А я и не спешила. Наше знакомство с Никитой было давним, поэтому этап присматривания и обустройства быта мы благополучно миновали. Мы уже успели пожить вместе в те счастливые, беззаботные времена, которые остались в прошлом – в «доклочковский» период. Повторно идти под венец я не планировала. Тут надо отметить: никто особо и не настаивал на браке.

Наши планы и мечты – это, конечно, важно, но жизнь редко идет строго по нашему сценарию. Она полна неожиданностей: то подкинет приятный сюрприз, который перевернет все с ног на голову, и ты становишься самым счастливым человеком на свете; то, пройдя через трудности, ты ощущаешь, что жизнь отплатила тебе сторицей за все пережитое. А бывает, что и за давние проступки, которые уже стерлись из памяти, приходит расплата. Жизнь ничего не забывает, и рано или поздно все возвращается.

Я это поняла и очень стараюсь не забывать. Поймет ли это Клочков в местах не столь отдаленных? Не знаю, но надеюсь.

Недавно Никита предложил продать наши квартиры и купить общий дом. Я отказалась переезжать к нему, настояв на своем пространстве, и это его очень расстроило. Он даже начал раздражаться, спрашивая, как мы будем жить, когда появятся дети, если останемся на моей территории. Знаете, это было так приятно слышать! Гораздо лучше любых слов о любви и планах на будущее. Это означало, что Никита действительно хочет ребенка, нашего общего ребенка.

- Для этого мне надо бы обследоваться, - осторожно сказала я ему, когда он как-то рассказывал о детях своего друга.

- Ну и обследуйся, и я заодно. Дело-то серьезное, - с воодушевлением согласился он.

Ну, как вы понимаете, впереди у нас с Никитой – большое и ответственное дело: подготовка к родительству. Мы не знаем, что нас ждет, но надеемся на лучшее, ведь как Бог даст, так и будет.

В суете будней мы совсем упустили из виду один маленький, но очень особенный подарок – крошечную жар-птицу с трепещущими крылышками, которую нам подарила Агата. Она напомнила о себе самым неожиданным образом, как раз в тот день, когда я собиралась на прием к женскому врачу. Эта птичка, которую мы поставили на книжную полку в зале, каким-то чудесным, не иначе как магическим образом, слетела и уселась мне на плечо. Казалось, она даже легонько тюкнула меня клювиком. И я, взяв ее с собой как талисман на удачу, положила в сумку.

Позже, когда мы с Никитой зашли в кафе, где когда-то познакомились с Агатой, нас ждал еще один сюрприз. Там оказался тот самый официант, с которым Агата была на «ты».

- Не подскажете, давно ли сюда заглядывала наша красавица Агата?– спросила я, вспомнив, как он ее называл.

- Понятия не имею, о ком вы говорите, – ответил он, не моргнув глазом, – посетителей много бывает. А Агату я не знаю.

- Может, он тоже нечисть? – предположил Никита.

- Нет, – вздохнула я, – он обычный человек. Поверь мне, как ведьме.

На выходе из кафе к нам подошел официант. Он так старательно делал вид, что не знает, кто такая Кузькина мать, что это было даже забавно. Потом, озираясь вокруг, тихо спросил:

- Если бы я случайно встретил Агату, с которой, как вы понимаете, я не знаком, что бы я мог ей передать?

- Передайте, пожалуйста, что если она захочет встретиться, мне будет достаточно одного слова – Хэллоуин. Я все пойму. И еще, передайте привет от Ульяны и Никиты.

Вечер обещал быть тихим и уютным. Я уже предвкушала, как мы с Никитой проведем время вдвоем, вспоминая Кузькину мать. Но этим планам не суждено было сбыться. В самый неподходящий момент, словно черт из табакерки, появился Никитин друг.

Я была возмущена. Никита, не посоветовавшись со мной, пригласил этого рыжего охламона, которого он называл «почти братом», к нам в гости. Этот Леха, как оказалось, был весьма бесцеремонным. За столом он хохотал, рассказывая забавные истории из их с Никитой детства, называл меня «Улетная» вместо моего имени Ульяна и без стеснения тискал моего ведьминого кота.

Но самое неожиданное ждало нас впереди. Перед тем, как отправиться спать, Леха заявил:

- Ладно, ребята, прежде чем спать пойти, я вам покажу, что привез.

Он достал из своей сумки папку, полную фотографий и чертежей.

- Ну, примерно так я вижу ваш дом, – сказал он, разворачивая перед нами проект.

И мы с Никитой с интересом рассматривали эскизы небольшого двухэтажного дома. На первом этаже были гостиная, спальня и кухня, а также просторный холл. Второй этаж отводился под три жилые комнаты, а во дворе, согласно чертежам, должен был появиться гараж.

- Земельный участок небольшой, но я думаю, что во дворе вы и беседку поставите, ну и пару грядок организуете, - засмеялся он.

- Откуда участок? – не сообразила я.

- Я купил земельный участок уже давно и готов приступить к строительству дома, – сказал Никита. Его слова прозвучали как-то… официально.

Я напряглась, не понимая, зачем он возвращается к теме, которая давно обсуждена.

- Только, видишь ли, есть одна проблема юридического свойства, – продолжил он. – Чтобы дом стал нашим совместным имуществом, надо пожениться.

Так я получила предложение. Никто не знает, как обернется мое второе вхождение в «реку» под названием «законный брак». Жизнь, как известно, гарантий не выдает, и счастье нельзя спроектировать. Но мы с Никитой рискнем, а кое-где я подстрахую нас по-ведьмински.

Даже в непредсказуемости есть свои плюсы, а видеть хорошее в неожиданном мы научились.