Анна Ланц

Невеста мага. Когда падает снег

Эпилог

Бойся своих желаний, они имеют свойство исполняться!

Ох, рассказал бы мне кто это раньше! Тогда бы не лежала сейчас, как дура, неизвестно где на холодном полу.

И, сердцем чую, все дело в зимнем шаре и этом глупом желании. А ведь так все хорошо начиналось…

Я бежала с работы, кутаясь в пальто от косого дождя, того самого, что так и норовит пробраться за шиворот. И это в середине зимы, знаете ли!

Настоящая зима, кажется, осталась где-то в моем детстве, где были сугробы по колено, морозные узоры на окнах и предвкушение чуда.

А сейчас сплошная серость, будто кто-то выключил яркость в городе. Да еще этот дождь!

Я поморщилась и прибавила шагу, хотя особо спешить было некуда. Дома меня никто не ждал. Поэтому я засиделась на работе. Начальник решил, что раз у меня нет личной жизни, то в последний день года на меня смело можно свались все незакрытые задачи.

Ну а что, все равно никуда не торопишься, верно?

Самое обидное, что он был прав. Я планировала встретить Новый год с подругой, но та внезапно свалилась с температурой, передавая мне эстафету: «Встреть Новый год в одиночестве».

Я юркнула в узкую подворотню, пытаясь срезать путь до дома. Да, торопиться мне было некуда, но и оставаться под косым дождем – удовольствие ниже среднего.

Внезапно передо мной возникла старуха.

Нет, честное слово, – еще секунду назад ее тут не было! И вдруг – бац – я чуть в нее не врезалась.

Старуха была одета в бесчисленное количество слоев одежды, так, что даже лица толком не было видно. Лишь длинный, крючковатый нос торчал наружу.

Она решительно преградила мне путь. Ко мне потянулась рука с длинными узловатыми пальцами.

– Подай на пропитание, дитятко. Праздник, а я без гроша в кармане… – прошамкала старуха беззубым ртом.

Обычно я придерживаюсь позиции «не подаю», так как верю, что большинство попрошаек – мошенники. Но тут… Даже не знаю, что на меня нашло.

Может, новогодняя сентиментальность, а, может, одиночество в канун праздника. Да, и сердце предательски пискнуло жалостью. Пожилой человек все-таки. Вдруг у старухи и правда дела совсем плохи?

В общем, руки сами собой потянулись к сумке, где покоилась недавно полученная премия. Я вытащила крупную купюру.

– Держите, бабуля. Здоровья вам. – Сказала я, готовясь проскользнуть мимо.

Но не тут-то было. Старуха схватила меня за рукав пальто. Хватка, надо заметить, у нее оказалась железобетонной.

– Подожди, дитятко. Вот это тебе, – она покопалась в одной из своих бесчисленных складок.

И достала… новогодний стеклянный шар. Знаете такой, что, если потрясти, внутри него начинает падать снег.

Только этот был странный. Там сидело какое-то непонятное чудовище: то ли лев, то ли грифон. То ли нечто между. Вокруг кружился хоровод снежинок.

– Но это непростой шар, – старуха, наконец, выпустила мой рукав и теперь трясла перед моим лицом пальцем. – Он волшебный! И ночь сегодня… особая. Потрясешь его и загадывай желание. Только помни… – снова узловатый палец устремился в воздух. – Желание лишь одно. Так что думай хорошенько, что тебе на самом деле нужно.

– Ага, – выдохнула я, естественно, не веря ни единому слову.

Но шар машинально взяла и кинула в сумку.

Домой я вернулась насквозь мокрая, как болотная мышь. Если болотные мыши, конечно, существуют и вообще позволяют себе выходить в такую погоду без зонта.

Скинув одежду, я вползла в душ, чтобы смыть с себя декабрьскую хандру и остатки косого дождя.

Потом по законам жанра и воспитания, нарезала оливье. Ну правда, Новый год без оливье – все равно что Дед Мороз без бороды: вроде и праздник, но какой-то не такой.

Изначально я думала не дожидаться полуночи, но потом решила и эту традицию не ломать. И вот, когда куранты отгремели, а ночную мглу за окном начали рвать в клочья десятки фейерверков, в коридоре раздался глухой стук.

Я уже собралась нырнуть в кровать, но, нахмурившись, развернулась и пошла проверять.

На полу лежал тот самый шар.

Как он выпал из сумки – загадка. Сумку-то я точно закрывала. Я подняла его и покрутила в руках, наблюдая, как снежинки внутри весело вздрогнули от движения.

– Желание… – пробормотала я, вспоминая слова старухи.

А почему бы и не загадать? Хуже точно не будет.

Я подошла к окну, все еще вертя шар во все стороны.

– Что мне по-настоящему хочется? – спросила я себя вслух.

Первая мысль была простой и до боли честной: сказки. Как в детстве. Не этой бесконечной городской серости, а чего-нибудь волшебного, снежного, уютного.

Очередной фейерверк разорвал небо, озарив серый асфальт и черные лужи на нем.

– Хочется… чтобы снег был, все вокруг сказочное. А еще встретить человека… мужчину, – призналась я себе под треск петард. – Надежного, заботливого. Прям как мама завещала…

Я усмехнулась своему набору пожеланий. Простенько, даже наивно, но зато от души.

Поставив шар на подоконник, я выключила свет и поплелась спать.

Мне показалось, что я не проспала и часа, когда меня разбудили вот так…

– Может, она… это… свалилась в голодный обморок? – чей-то голос прорезался в мое сонное и отчаянно сопротивляющееся сознание. – Гляньте, какая она у вас худая. – Не унимался голос, заставив меня поморщиться.

Я определенно еще не выспалась и собиралась вновь провалиться в дрему, несмотря на странный вопрос.

– Нет, никакой это не обморок, – отозвался кто-то еще, явно менее сочувственный. – Она вечно у нас паясничает. Не девица, а сплошное наказание.

И тут произошло то, чего я точно не ожидала. И что окончательно развеяло иллюзию, что голоса стихнут, а я еще сладко посплю.

Мне влепили пощечину.

Звонкую. Болезненную.

Такую, что челюсть свело.

От этой наглости я распахнула глаза. Сон как рукой сняло. Никакого кофе не понадобилось. И тут я увидела… такое, что любой ночной кошмар оказался бы более логичен.

Надо мной склонились двое.

С одной

С другой стороны торчала голова лысенького, толстенького мужичка. На нем были штаны, похожие на те, что я видела на музейных манекенах.

Камзол, едва сходившийся на внушительном пузе, был украшен позолоченными пуговицами, которые явно страдали под давлением обстоятельств. А на ногах незнакомца красовались высокие сапоги, начищенные так фанатично, что в них можно было бриться.

И среди всего этого великолепия лежала я. Прямо на полу.

– Лиза, немедленно поднимайся! – рявкнула тетка так, что воздух вокруг дрогнул.

Я приподнялась на локтях и с большим сомнением уставилась на нее. Настроение у дамы было, мягко говоря, не праздничное, а я, судя по всему, раздражала ее одним фактом своего существования.

Но что меня встревожило сильнее: она знала мое имя. Но откуда?

Может, вчера… я попала на какой-то новогодний маскарад? Или уснула в каком-нибудь театральном закулисье?

Мысли были так себе, но среди доступных – самыми логичными.

А не помню я все это, так как упала и потеряла память.

Я подняла руку и пощупала голову. Должна быть шишка. Восхитительная, пульсирующая, как символ Нового года.

Но шишки не было.

Зато то, что было – заставило меня забыть, как дышать.

Мои руки.

Тонкие, белоснежные девичьи пальцы. Изящные, длинные, с аккуратно подстриженными ногтями. Таких у меня отродясь не водились. И где мой ярко-красный маникюр?

И платье…

На мне было что-то с длинным рукавом. Ткань плотная, добротная и… коричневая. Я же этот цвет терпеть не могла. Последнее, что я помню: я натянула на себя шелковую розовую сорочку на тонких бретельках.

А теперь… это.

– Лиза! Немедленно поднимайся! – повторила тетка и, не дожидаясь моей реакции, слегка пнула меня носком башмака в бедро.

Легонечко, но достаточно выразительно, чтобы я поняла: она может сильнее.

– Осторожно, сударыня, осторожно, – пробурчал толстячок, наклоняясь ко мне.

Он кряхтел, сопел, но протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

– Вот так вот, милая…

Я позволила себя поднять. Скорее от шока, чем от доверия.

– Понимаю, процедура волнительная, – продолжил он тоном, каким говорят с капризными детьми. – Вы переволновались, вам стало худо… Но ничего страшного. Ни вы первая, ни вы последняя.

Он широко улыбнулся.

– Немного вашей крови, и я двинусь в следующий дом.

Тут я не выдержала и подала голос. Тоненький, дрожащий, явно принадлежавший не мне.

– К-крови?

Честно говоря, по-хорошему мне стоило спросить: «Кто вы такие?», «Где я?». Ну, или на худой конец: «На каких основаниях вы меня пинаете?». Но нет.

Толстяк в камзоле так меня впечатлил со своей кровью, что остальные вопросы встали в очередь и решили подождать.

И тут я заметила в его руках предмет.

Что-то похожее на гибрид хирургического скальпеля и ритуального кинжала. У инструмента было тончайшее, почти невидимое лезвие, выгнутое, как кошачий коготь.

Я всхлипнула и отступила.

Нервы все-таки сдали.

– А, зачем, вы говорите, вам моя кровь?

Толстяк улыбнулся. Широко. Так улыбаются только очень добрые люди, которые собираются сделать что-то очень нехорошее.

– Милая, – продолжил он тем же ласковым тоном, что и прежде. – Мы берем кровь у всех девушек нашей провинции.

– И зачем?

– Вдруг повезет, и одна из претенденток окажется подходящей.

– Подходящей для чего? – не сдавалась я в своем допросе.

– Для того чтобы стать невестой мага.

Мага.

Вот тут я окончательно перестала понимать, что происходит. Значит, либо я еще сплю… Либо попала к каким-то сумасшедшим… Либо… мое желание сбылось, и я оказалась в сказке.

Осознание холодным потом пробило спину. Только что-то больно уж сомнительной казалась эта сказка.

– Мам… – вдруг раздалось из угла.

До этого я даже не подозревала, что в комнате есть кто-то еще.

Бархатное кресло, стоящее напротив потрескивающего камина, тихо скрипнуло, и оттуда поднялась девушка лет двадцати.

Она посмотрела на меня так, будто я лично испортила ей жизнь. А вдруг и правда испортила? И не помню?

Девушка повернулась к толстяку, застывшему со скальпелем в руках.

– Господин распорядитель, позвольте мне первой сдать кровь. Иначе… – она смерила меня взглядом, полным брезгливости, – из-за моей сестрицы мы тут до завтра застрянем.

Господин распорядитель.

Ну все, я точно в исторической драме.

Девушка, которая назвалась моей сестрой, прошествовала в нашу сторону. Я невольно загляделась. Больно уж красиво было платье на ней. Лиф, юбка, оборки – все идеально до последней складочки.

– Вот и правильно, Норелла, – довольно закивала ее мать. – А на Лизу, господин распорядитель, вы не обращайте никакого внимания. Она у нас с детства слаба умом.

Норелла изящно протянула руку ладонью вверх. Кружевная манжета взметнулась, демонстрируя изящное белоснежное запястье.

Распорядитель кивнул и вновь поднял свой инструмент.

Скальпель сверкнул в воздухе, а я, не выдержав, зажмурилась.

Секунда. Другая. Никаких криков.

Приоткрыв один глаз, я увидела: распорядитель едва коснулся тончайшим лезвием указательного пальца Нореллы. На коже выступила аккуратная алая капля.

Распорядитель сразу поднес к ней платок, белоснежный, как из рекламы отбеливателя. И все в комнате затаили дыхание.

Мы смотрели, как красная точка расплывается, оставляя на ткани крохотное пятнышко, похожее на след от вишневого сока.

– Ну, вот и все, – наконец, провозгласил распорядитель. Голос его стал бодрее и веселее. – Вы нам не подходите!

Норелла и ее мать облегченно выдохнули.

Распорядитель повернулся ко мне:

– Ну, Лиза, давайте теперь вы, не бойтесь. Видите – совсем ничего страшного.

Говорил он со мной так, словно уговаривал ребенка выпить ложку горького сиропа от кашля. Действие неприятное, но нужное.

Я кивнула. Капля крови… что мне жалко, что ли? Вон Норелла довольно тряхнула своими шикарными каштановыми волосами и уже снова устаивается напротив камина.

Я протянула руку, стараясь заглушить колкое чувство внутри.

Скальпель вновь взмыл в воздух, тонко сверкнув стальным

Я машинально зажмурилась, ожидая хотя бы легкого укола… но ничего. Ни боли, ни дискомфорта, будто скальпель был волшебным.

Но кровь, конечно же, выступила: маленькая, алая бусинка.

Распорядитель ловким движением, словно фокусник, достал новый белоснежный платок и приложил его к ранке.

Я облегченно выдохнула. Ну все. Самое странное позади.

Но нет.

Капля крови, расползаясь по белой ткани, начала… меняться. Красный оттенок ушел, и теперь пятно переливалось холодно-голубым. Еще через мгновение на платке проступил замысловатый узор: переплетение тончайших линий. Это было похоже на снежинку.

В комнате воцарилась звенящая тишина.

Распорядитель поочередно переводил взгляд то на меня, то на платок, то на тетку. Даже Норелла, до этого равнодушно смотрящая на огонь, теперь уставилась на меня с расширенными от шока глазами.

– Госпожа Аннабелла… вы же понимаете, что это значит? – осторожно произнес распорядитель, глядя на тетку.

Та нервно облизнула пересохшие губы и медленно кивнула.

– Лиза… подходит для того, чтобы стать женой мага, – распорядитель все же проговорил очевидное вслух. Интонация получилась почти траурной.

Он посмотрел на меня с такой жалостью, будто объявил смертный приговор. От этого взгляда у меня похолодели ноги.

А вот Аннабелла смотрела иначе… Глаза ее ярко блеснули, в них вспыхнул алчный огонек. Словно ей только что сообщили о неожиданном наследстве.

– Но… – она сделала осторожный шаг к распорядителю, – нам же за это… полагается, верно? Я отдаю свою дочь неизвестно кому. За это должны заплатить.

Даже не знаю, чего я испугалась больше в этот момент. То ли заявления, что эта неприятная женщина – моя мать. То ли того, что меня, вот так без моего согласия, решили отдать замуж за неизвестного мага.

Причем, судя, по тому, как распорядитель смотрел на меня: с вязкой, неприкрытой жалостью, – маг был ну совсем так себе кандидат.

– Да-да, конечно, – распорядитель закивал, глядя на Аннабеллу. – Маг – человек богатый и… весьма щедрый. Он заплатит вам хорошее приданое за Лизу. Только вы должны понимать… – он нерешительно посмотрел на дверь, – я обязан завершить обход. Вдруг в вашей провинции найдется еще одна подходящая девушка. Тогда маг будет… выбирать.

Аннабелла недовольно подбоченилась. Видимо, мысленно она уже тратила приданое.

– Шансы на подобное ничтожно малы.

– Да, – распорядитель задумчиво кивнул, – признаться, я не ожидал, что мне удастся отыскать хотя бы одну такую девушку. – На последних словах его взгляд снова упал на меня, и там опять плеснулась жалость.

Такая, что захотелось заорать. Что я, собственно, и решила сделать:

– А меня кто спросил?! Может, я вообще замуж не хочу?

Реакция оказалась потрясающей в своем единодушии: ее не было.

Норелла только насмешливо хмыкнула, будто услышала старую шутку, от которой ей давно скучно. И даже глаз от камина не отвела, продолжила смотреть на пляшущие язычки.

Распорядитель покачал головой, словно я была непослушным ребенком, что отказывается есть кашу.

А Аннабелла – моя «матушка» – одарила меня взглядом, от которого бы завяли цветы, и процедила сквозь зубы:

– Не обращайте внимания. Я же говорила, она слаба умом.

Вот тут я окончательно поняла: мне эта сказка не нравится!

– Господин распорядитель, а давайте чайку? – засуетилась матушка, стараясь не выдать своего волнения. – Дорога у вас дальняя. Вы, наверное, устали.

Она угрожающе приблизилась к гостю.

– А ты, Лиза, иди к себе.

Подбородком она указала на лестницу.

– Нечего тут свои уши развешивать. Нам с господином распорядителем нужно много всего обсудить.

Распорядитель неловко потоптался с ноги на ногу, но потом решил, что спорить с женщиной вроде Аннабеллы себе дороже, и затравлено кивнул.

– Ну… – он кашлянул. – Можно и чайку.

Я же, сжав губы, послушно поплелась к лестнице. Голова гудела от мыслей: кровь, маг, приданое… Что здесь вообще происходит?

– И вот еще, Лиза! – хлесткий голос матушки застал меня четвертой ступеньке.

Я замерла и медленно развернулась. Аннабелла стояла, скрестив руки и подперев пышную грудь.

– Даже не помышляй о побеге. У мага теперь есть твоя кровь. Он сможет тебя найти. Где бы ты ни была. Ты теперь его невеста.

Она обернулась к распорядителю, желая получить официальное подтверждение ее слов.

– Так ведь, господин распорядитель?

Тот вздрогнул, словно его застали за чем-то нехорошим. Сжал в руках платок с моей кровью: уже высохшей, но все такой же голубой. Сглотнул, посмотрел на меня с тревогой, на Аннабеллу с опаской, и тихо произнес:

– Думаю… да.

И это тихое «да» почему-то прозвучало для меня оглушительно громко.

Я поднялась на второй этаж и остановилась, пытаясь понять, куда идти. Длинный коридор, обои в блеклый цветочек, темный паркет и пять одинаковых дверей.

Я по очереди открыла каждую. За одной пряталась уборная, за другими – спальни. Все комнаты аккуратные, но безликие. Ни одна не вызвала ощущениемоей.

Растерянно застыла посреди коридора. Какая же моя?

И тут позади раздался голос – тягучий, недовольный. Как будто кто-то ворчит, что его посмели разбудить раньше полудня.

– Ну что застыла? Ксебевелено идти.

Я резко обернулась. Но никого не увидела.

Никого, кроме… толстого рыжего кота с самодовольной мордой.

Я ошарашенно моргнула, потрясла головой. Ну не мог же кот говорить? Хотя… Неужели я еще чему-то сегодня удивляюсь?

– Ты что… говорящий? – все же осторожно уточнила я.

Кот лениво поднял глаза. В них читалось что-то между: «ты серьезно?» и «О, Господи, дай мне сил».

– Говорю нечасто. И исключительно по делу. Но до сих пор меня никто не слышал. Даже ты. Видать, то, что ты теперь невеста мага благостно подействовало на твои уши.

Вот оно как…

Кот поднял свою короткую, толстую лапку и начал ее усиленно вылизывать.

– Слушай… ты знаешь, какая из комнат моя?

Рыжий перестал мыться и посмотрел на меня так, словно я спросила, с какой стороны обычно восходит солнце и не пора бы поменять эту традицию.

– Ну точно, слаба умом, – вздохнул он. – Ты ж на чердаке живешь. Вот и лезь туда.

И, вскинув хвост, важно потопал к

Чердак встретил меня горой ненужного хлама. Но грязи тут не было. Видно, девушка, в чьем теле я оказалась, убиралась старательно. И все же назвать это «комнатой», язык все равно не поворачивался.

На голом, деревянном полу лежал тонкий матрас, скорее похожий на подстилку для собаки, чем на ложе для человека. Рядом стояла покосившаяся тумбочка, державшаяся не то на честном слове, не то на последнем гвозде.

Свет проникал через небольшое, круглое окошко. И хватало его, света то есть, лишь чтобы едва различать предметы.

Но хуже всего был холод. Пронизывающий.

Здесь было ощутимо прохладнее, чем внизу. Будто весь дом старательно обогревали, а про чердак забыли.

Я поежилась, обняла себя за плечи и выдохнула:

– Значит… здесь я живу.

– Ага, – довольно подтвердил рыжий, прошмыгнув мимо меня.

Он уселся на матрас.

– Весьма неплохо… если ты таракан. Правда, и они последнее время отсюда посбегали.

Я скосила глаза, но вступать в перепалку с ним не стала – не до этого. Прошлась по чердаку, осматривая нагромождение хлама: тряпки, коробки, какие-то сломанные игрушки.

Наконец, среди этого хаоса, я нашла то, что мне было очень нужно: небольшое зеркало.

Старое, мутное, с длинной трещиной, протянувшейся от одного края к другому. Вместе с ним я подошла поближе к окну, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Затаила дыхание и взглянула в отражение.

Из зеркала на меня смотрела худая девушка лет двадцати. Светлые волосы были заплетены в длинную косу, но коса выглядела так, будто ее заплетали в спешке: небрежно, с выбившимися прядями.

Лицо… красивое. Даже очень. Но на этой красоте лежал тяжелый отпечаток усталости. Под глазами глубокие тени. Щеки впали, скулы выпирали так, как не бывает у тех, кто нормально питается.

Кожа бледная, губы сухие и обветренные.

Я провела пальцем по лицу, словно проверяя, что оно действительно теперь мое. Отражение послушно повторило движение.

Мое.

Интересно, а что произошло с предшественницей? Если я в ее теле… значит, ее душа, вероятно, уже ушла. Не удивительно, от таких жилищных условий и обращения.

Я медленно развернулась. Рыжий нахал уже полностью занял мою подушку.

– Рассказывай. Эта неприятная тетка снизу… действительно моя мать?

Кот поднял на меня глаза. Прищурился так, что стало понятно, что в этот момент он оценивает уровень моего умственного здоровья.

Пока я вновь не услышала, уже успевшую набить оскомину, фразу про «слаба умом», быстро добавила:

– Ничего не помню. После того как распорядитель взял у меня кровь… все прошлое отшибло.

Вдаваться в подробности о том, что прошлое у меня было другое, я не стала. Слишком много чести для рыжего.

Кота объяснение удовлетворило. Он деловито кивнул.

– Память потеряла, значит. Бывает. Вон у меня знакомый из соседнего двора сбегал от дворняги и врезался в забор. И тоже… того. Ничего не помнит.

– Это все, конечно, замечательно. То есть… печально. Но давай ближе к делу.

Кот недовольно прищурился.

– Хорошо, расскажу… но только при одном условии.

– Что еще за условие?

– Отныне ты будешь звать меня…. – он сделал значительную паузу, – Василий Великий.

Я фыркнула так громко, что с потолка посыпалась пыль.

– Смею заметить, что великого в тебе только лишний вес.

Рыжий резко захлопнул рот, вновь сужая глаза в обиженную щелочку.

– Ну, не хочешь знать правду, так и скажи.

Он демонстративно отвернулся.

– Ладно, ладно. Василий Великий, – подчеркнуто покорно повторила я. – Выкладывай свои откровения.

Кот деловито сел, распушил хвост, словно все это время хранил важную государственную тайну, и вот, наконец, готов ее раскрыть. Торжественно произнес:

– Это женщина – не твоя мать.

Я снова фыркнула.

– Я уже начала это подозревать.

Кот медленно кивнул, будто соглашаясь с мудростью вселенского масштаба, и продолжил:

– Ты ее племянница. Ее родная сестра умерла родами. Отца у тебя не было, по крайней мере, никто его не видел. Вот тетушка Аннабелла и взяла тебя к себе, – тут Великий выразительно закатил глаза, – по доброте душевной.

– По доброте душевной, – хмыкнула я, вновь оглядывая чердак. – И судя по всему, в качестве бесплатной служанки.

– Не без этого.

Я поежилась. Сквозняк вновь прошелся вдоль спины. Хотелось завернуться во что-то теплое, а еще лучше уйти из этого негостеприимного места и никогда больше сюда не подниматься. Ладно, с этим мы еще разберемся.

Сперва информация…

– Ладно, Васька. С Аннабеллой и сестрицей все понятно. Рассказывай, что там за маг такой…

– Не Васька я. Василий Великий.

– Хорошо, хорошо, – я вскинула руки в примиряющем жесте, пока рыжий нахал окончательно не обиделся. – Василий Великий, милейший мой, раз уж вы мой единственный источник знаний, соизвольте рассказать, что за маг такой. За которого меня выдают.

Кот довольно кивнул и, устроившись поудобней, явно приготовился к самой драматичной части истории.

Василий Великий прочистил горло, вздыбил грудь.

– Маг, – начал он мрачным тоном, – это… особа весьма устрашающая. Старик такой, лет этак сто двадцать. Лысый, как колено после бритвы. Нос – крюком, такой загнутый, то им, если постараешься, двери открывать.

Я поперхнулась воздухом.

– Ого…

– На завтрак у него… – кот ненадолго задумался, – сырые лягушки. Прямо живьем. Знаешь, вот так хрум-хрум. А потом… – кот хищно прищурился, – он их заедает червяками.

– Ты уверен?

– Конечно. Диета у него такая – магическая.

Я в ужасе уставилась на кота, а тот, наслаждаясь произведенным эффектом, продолжил:

– А еще… он своим толстым картофелеобразным носом за версту чует гниль и идет туда, чтобы как следует надышаться и…

– Подожди, – перебила я. – Ты же сказал, нос у него крючковатый.

Василий застыл. Медленно моргнул.

– Ну… он… крючковато-картофелеобразный.

– Какой?

– Понимаешь, редкое строение, – отчеканил кот. – У магов такое бывает.

Я нахмурилась, чувствуя, как в голове зарождается подозрение.

– Василий Великий… ты вообще его видел?

Кот слегка поерзал, отвел взгляд.

– Нет.

– А откуда тогда

– Люди говорят!

– Какие еще люди?

– Да разные! – Василий недовольно повилял хвостом. – Пекарь говорил, что маг седой, как мука, и питается одними сухарями. Сапожник утверждал, что он лысый и «старый, как подавленный ботинок». А бабка с рынка уверяла, что у мага длинная коса и он питается исключительно солнечным светом… Хотя бабка, если честно, тоже была слегка странная.

Я уставилась на кота тяжелым взглядом.

– Но, если подумать, – заключил Василий, – никто из них его собственными глазами не видел. Там то ли двоюродный брат свата, то ли троюродная сестра шурина его встречала…

Больше ничего у Василия я выведать не успела. Снизу, будто разъяренная гусыня, заорала Аннабелла:

– Лиза! Лиза, срочно иди сюда!

Я тяжело вздохнула и поплелась вниз.

Матушка стояла возле камина, довольно подбоченившись.

– Ну вот, – многозначительно протянула она, – с господином распорядителем мы все обсудили, и он уехал проверять других девушек. Но, как ты сама понимаешь, едва ли еще найдутся подходящие. Поэтому можешь уже смиряться с мыслью, что невестой будешь ты.

– А чем плохо быть невестой мага? – спросила я, решив, что, может, хоть Аннабелла, что толковое расскажет.

Матушка внимательно посмотрела на меня. Мне даже показалось, что в ее глазах мелькнула тень жалости… но тут же исчезла.

– Лиза, что за ерунду ты спрашиваешь? – отмахнулась она. – Не забивай себе голову и собирайся на рынок.

– На рынок?

– У нас такой замечательный повод! Купи еды и приготовь нам праздничный ужин.

– Я бы не отказалась от томленого мяса, – подала голос Норелла, которая все еще сидела, развалившись в кресле.

– Купи продуктов. Про муку не забудь. Испечешь нам что-нибудь к чаю. Сегодня у нас праздник. – Воодушевленно продолжила матушка.

Ага, праздник. Сосватали меня за мифического монстра – и праздник.

Аннабелла резким движением отодвинула один из шкафчиков и достала горсть монет. С тяжелым вздохом вложила мне их в руку.

Матушка определенно не любила расставаться с деньгами.

– Сдачу принесешь, – холодно сказала она. – Давай, пошевеливайся. Уже смеркается, скоро на рынке все разойдутся. – И недовольно добавила: – Тебе еще на кухне возиться.

Можно было поспорить с Аннабеллой. Признаться, руки чесались, язык тоже. Но я решила повременить. По крайней мере, пока.

Мне и самой не терпелось выйти на улицу, осмотреться, чтобы понять, куда меня занесло. В душе еще теплилась крошечная надежда, что все это какой-то особенно жестокий новогодний розыгрыш.

Я вышла в небольшой коридор. Хотя называть это полноценным коридором язык не поворачивался. Тесное вытянутое помещение с низким потолком и крючками в два ряда. На них висела одежда. Много одежды: от меховых накидок до плащей, словно в доме проживала театральная группа.

Вдоль стены выстроились сапоги, башками, туфли. Некоторые пары, казалось, хранили немало историй.

Я растерянно огляделась, пытаясь понять, что может быть моим. Руки самой собой потянулись к изящной белоснежной шубке.

– Ага, конечно, – раздалось снизу. – Губу закатай.

Я опустила глаза. Василий Великий снова снизошел до разговора со мной.

Рыжий гордо прошествовал вдоль обуви, а затем решительно ткнул носом в пару ботинок… если их вообще можно было назвать ботинками. Скорее, два грустных нечто. Подошва отошла, кожа потрескалась, шнурки протерлись до ниток.

– Вот. Твое. – Сообщил кот.

– Мне стоило догадаться, – проворчала я, окинув взглядом остальную обувь.

Рядом красовались невысокие сапожки с меховой опушкой. Наверняка Нореллы.

Я вздохнула и натянула ботинки на ноги. Ну что ж, пальцы не торчат наружу, и на том спасибо.

Дальше – пальто. Василий Великий деловито указал на серо-коричневое чудо, подбитое мехом. То есть, когда-то подбитое. Мех местами вылез, местами скатался.

– Это тоже твое. Видно же.

– Сложно не согласиться, – пробурчала я, натягивая тряп… то есть пальтишко.

Сверху обмоталась шерстяным шарфом, от которого голова зачесалась в трех местах одновременно. В зеркале я наверняка выглядела как «благородная нищенка на выезде». Но его тут не было, поэтому все свое великолепие я оценить не смогла.

Я уже взялась за дверную ручку, готовая вынырнуть в холодный уличный воздух, когда за спиной раздалось недовольное:

– А корзину, простите, Василий Великий тащить должен?

Я обернулась. Рыжий стоял, недовольно задрав хвост.

– Корзину… – повторила я.

В углу стояли три плетеные корзины. Одна маленькая, как для прогулки за ягодами. Одна среднего размера. И одна… огромная, явно рассчитанная на недельный запас еды для очень голодной семьи.

Ее я и выбрала. Больше, как говорится, не меньше.

– Покажешь дорогу до рынка? – спросила я рыжего, который определенно был не прочь прогуляться.

Кот, явно ждавший этой просьбы, деловито расправил усы, состроил морду особой важности. Я едва удержалась от смеха.

– Хм… Ну… – задумчиво протянул он, глядя в потолок. – Вообще-то, я занятой кот. У меня много дел. Очень много. Я личность общественно значимая. Да и домашние мыши все на мне.

– Понимаю, – кивнула я, стараясь не расхохотаться.

Василий Великий еще несколько секунд выдерживал драматическую паузу, чтобы показать, как тяжело ему дается это решение. Затем снисходительно кивнул:

– Ладно уж. Пойдем. Покажу тебе дорогу до рынка, раз уж ты без меня пропадешь.

– Спасибо.

– Да-да, благодарность – это важно, но я ее лучше мясом отдавать. Сметаной, на худой конец. – Василий Великий гордо зашагал к двери. – И не отставай. Я быстро хожу.

И, будто подтверждая свои слова, рыжий наглец выпрыгнул наружу так стремительно, что мне пришлось его догонять.

Стоило переступить порог, как я поняла: никакой это не розыгрыш!

Я оказалась на узкой улочке, что тянулась вдоль ряда двухэтажных домов. Из труб выползал густой дым, отчего воздух пах вкусным древесным дымком.

Сразу захотелось чашку горячего чего-нибудь и печеньку вприкуску.

Небольшие придомовые территории утопали в мягких сугробах, а напротив моего стоял снеговик. Совсем как из моего детства – с морковкой вместо носа и палками вместо рук.

Огромные снежинки плавно кружились в воздухе, и я, как завороженная запрокинула голову вверх, не веря, что попала в такую настоящую, хрустящую

– Чего рот разинула? Снега никогда не видела? – проворчал Василий у моих ног. – Пошли давай.

Он важно фыркнул и, смешно переваливаясь с лапы на лапу, засеменил вперед с удивительной для такого телосложения скоростью.

Мне пришлось почти бегом догонять своего пушистого проводника. И все же я успевала крутить головой. Оторвать взгляд от зимних улочек было невозможно.

Дома были украшены хвойными ветвями и яркими лентами. Видимо, здесь тоже были новогодние праздники.

Сугробы переливались в неярком зимнем солнце, дети играли в снежки, а из лавок пахло то свежей выпечкой, то жареным мясом, то какао.

– Шагай быстрее, – напоминал рыжий не оборачиваясь. – Рынок сам себя не посетит.

И вот улочки внезапно расширились, открывая пространство, полное жизни.

Рынок гудел, как растревоженный улей: люди сновали туда-сюда, торговцы наперебой зазывали покупателей, кто-то спорил о цене, кто-то громко смеялся. Куча лавок, телег, прилавков, навесов, под которыми висели связки трав, стояли корзины с овощами и мешки с крупами.

Я выдохнула: шумно, восхищенно. И впервые действительно обрадовалась, что Василий вызвался меня провожать. Без него я бы здесь заблудилась в первые десять секунд.

Вслед за котом я прошла вглубь рынка. Глаза разбегались: все непривычное, но такое… живое.

– Давай начнем с самого скучного, – важно произнес Василий, вышагивая по овощному ряду.

Я всегда любила готовить, поэтому привычно стала выбирать продукты, ориентируясь на свой вкус. Взяла десяток крепких картофелин, лук с толстой шелухой, пару ярких морковин.

– Нечего тут выбирать. Быстрее давай. – Торопил меня рыжий. Его хвост то и дело недовольно подрагивал.

У милой старушки, сидящей в вязанном платке, я взяла мешочек с сушеной зеленью. Старушка беззубо улыбнулась и пожелала мне «светлого неба», что здесь, видимо, считалось чем-то вроде пожелания удачи.

– Так, – важно заявил Василий, когда с овощами было покончено, – сейчас нужно взять рыбов.

– Рыбов? – переспросила я, стараясь не рассмеяться.

– Да, рыбов, – подтвердил мохнатый с полным достоинством. – Рыбов много не бывает. Рыбов любят все. Особенно такие замечательные, талантливые, выдающиеся личности, как я.

– Конечно, – кивнула я, едва удерживая серьезность. – Как же иначе.

– И не вздумай покупать мало рыбов, – настаивал кот, пока мы шли к рыбным рядам. – Это преступление против хорошего ужина. И против меня.

Мы подошли к прилавку, где лежали свежие серебристые туши. Торговец, дородный мужик в шерстяной шапке, показался мне приятным человеком:

– Девушка! Только гляньте! Еще с утра в прорубе плавала! Свежайшая.

Я наклонилась, рассматривая рыбину, которую он мне протянул, но тут Василий негромко мявкнул, обращая на себя внимание:

– Скажи ему, пусть покажет вон ту дальнюю. Самую дальнюю. За разделочной доской.

– А зачем? – прошептала я.

– Не спорь. Так надо.

Решила послушаться.

– Можно… ту? – спросила я, чувствуя себя немного глупо.

– Ту? – торговец удивленно приподнял бровь. – Ладно.

Он отвлекся на дальний конец прилавка, доставая мне рыбу.

И вот тут состоялось это.

Молниеносно. Бесшумно. И абсолютно преступно.

Рыжая тень лишь успела мелькнуть и – хоп! – маленький окунь с края прилавка исчез в зубах Василия. Кот шмыгнул под мою юбку, а потом и вовсе растворился в толпе.

Я замерла.

– Что-то еще показать? – поднял голову торговец.

– Э-э-э, нет. Я, пожалуй, возьму ту, первую… – Выдавила я, ощущая, что только что стала пособницей кота-ворюги.

Когда я расплатилась с торговцем и отошла от прилавка, Василий Великий возник из-за какой-то бочки. Абсолютно довольный собой, нагло-надутый и… уже без окуня.

Судя по блаженной физиономии, он успел съесть добычу и теперь пребывал в состоянии гастрономического счастья.

– Василий, – недовольно прошипела я, – ты хоть понимаешь, что я только что стала соучастницей кражи?

– Не драматизируй. Я взял маленького рыбенка. Это как налог с продавца за обслуживание.

– Это воровство!

– Нет, – рыжий невозмутимо вышагивал, высоко задрав хвост, – это… кошачья традиция. Идем, у нас еще покупка мяса впереди.

По дороге к мясным рядам я все же решила провести воспитательную беседу.

– Василий Великий, – начала я сурово, – воровать плохо. Очень плохо. Ясно тебе? Великие личности так себя не ведут.

Рыжий недовольно фыркнул.

– Я – образец благородства, – проворчал он. – А маленький рыбенок – это не воровство, это… символ удачи в новом году.

– Это символ того, что ты жулик. И слушай сюда: у мясника не вздумай ничего красть. Ни крошки. Ни кусочка. Ни жилки. Понял? Если попробуешь – получить от меня… метлой. И даже не сомневайся – рука не дрогнет.

Василий обиженно повернул голову.

– Раньше ты не была такой злой.

– Раньше не была. А теперь стала.

– Нехорошо меняться в худшую сторону, – буркнул кот, ускоряя шаг.

Но, кажется, мои слова все же воспринял всерьез. Хоть хвост по-прежнему стоял трубой, а походка оставалась горделивой. Да и самодовольство с морды никуда не пропало.

Мы подошли к мяснику, и в отличие от жизнерадостного торговца рыбой, этот тип приятным мне не показался. На его лице застыло хитрющее выражение: почти такое же, как у Василия, только без очарования и длинных усов.

– Выбирайте, все свежее! – расплылся мясник в улыбке, от которой мне почему-то стало не по себе.

Он широким жестом указал на прилавок, где лежало невероятное количество кусков мяса. От крупных и сочных до костлявых.

– Только сегодня разделал, – заверил мясник, наклоняясь ко мне чуть ближе, чем хотелось бы. – Можете нюхать, трогать, выбирать.

Я настороженно осмотрела прилавок. Некоторые куски действительно выглядели неплохо, хотя были и те, что просились быть похороненными с почестями как можно скорее.

Справа выразительно облизнулся Василий. Я покосилась на него и прошипела:

– Даже не помышляй.

Рыжий сделал вид, что смертельно оскорблен моим недоверием, и демонстративно отвернулся к бочке с солониной.

– Ну что, сударыня, – продолжил мясник, – какой кусочек приглянулся?

– Этот, – сказала я, ткнув пальцем в приличный на вид кусок мяса.

Мясник расплылся в такой широкой и довольной улыбке, что я

– Хорошо-хорошо, сейчас заверну…

Он уже потянулся к бумаге, когда у меня за спиной раздался бархатный голос:

– Не советую.

Я вздрогнула и обернулась.

Голос спокойно продолжил:

– Не смотрите на цвет. Здесь явно не обошлось без хитрости. Этот кусок далеко не первой свежести.

Мясник перекосился и выглядел так, будто вот-вот начнет пускать пар из ушей.

– Да что вы говорите… – пробурчал он. Взгляд в сторону «советчика» выдавал в нем крайнюю степень раздражения.

А я, повернувшись, застыла.

Рядом стоял высокий, красивый брюнет. Черные, чуть взъерошенные волосы, были припорошены снегом. Высокие скулы, прямой нос, темные брови и ярко-голубые глаза, которые смотрели внимательно и почему-то чуточку насмешливо.

Одет незнакомец был просто: серый подбитый мехом длинный кафтан, перехваченный кожаным поясом и высокие сапоги.

Я потеряла дар речи на целую секунду. Ладно… на целых пять секунд. Слишком уж хорош оказался незнакомец.

– Вам стоит выбрать другой кусок.

Я рассеянно кивнула.

– Что стоишь, как громом пораженная? – раздалось снизу возмущенное Васькино шипение. – Видно же, мужик толковый, в мясе понимает. Не то, что ты раззява. Спроси, какой кусок!

Мне показалось, или в глазах незнакомца на мгновение мелькнула искорка смеха?

– Какой кусок… посоветуйте? – послушно повторила я за Василием.

Незнакомец склонился над прилавком, внимательно окинул взглядом товар и указал пальцем:

– Например, вот этот.

Судя по тому, как мясник нервно сглотнул, выбор был идеальный.

– Заверните, пожалуйста, – сказала я, отсчитывая монеты. – Спасибо за помощь. – Поблагодарила я незнакомца, когда мясо перекочевало в корзину.

Я развернулась, собираясь идти дальше, но он вдруг шагнул наперерез.

– Позвольте, я провожу вас до дома. Кажется, эта корзина слишком тяжелая для такой хрупкой девушки.

Он даже не дождался согласия, просто легко перехватил корзину из моих рук. Я растерянно моргнула.

– Даже не знаю…

– Соглашайся, – тут же встрял Василий. – Когда что-то предлагают, отказываться – верх глупости. Вот я, например, никогда не отказываюсь от лишней порции сметаны. Даже если она позавчерашняя или с чужой тарелки.

– Вам что-то еще нужно купить? – словно не замечая моих сомнений, уточнил незнакомец.

– Нет… То есть да! Мне нужна мука. На пирог.

– Мука? Отлично. Пойдемте, это в соседнем ряду.

Брюнет широко улыбнулся и уверенным шагом направился вперед. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Когда мука была куплена, мы, наконец, вырвались из шумных рыночных рядов. Гул голосов остался позади, и я облегченно выдохнула.

Мы шли по улице бок о бок. Впереди, высоко задрав хвост, семенил Василий Великий. Зимний вечер наступил рано: фонари уже зажглись и теперь отбрасывали теплый янтарный свет, в котором медленно кружились крупные снежинки.

– И кому я обязана за помощь? – спросила я, украдкой разглядывая помощника-красавца.

Он повернулся, и на его лице появилась такая улыбка, от которой мое сердце забилось быстрее.

– Меня зовут Мирлай. А вас?

– Тебя, – поправила я. – Ко мне можно на «ты». Я Лиза.

– Лиза… – он тихо повторил мое имя.

От этого простого звука стало почему-то теплее, несмотря на морозец, пробирающийся под воротник.

Василий демонстративно фыркнул.

– Мирлай, ты всегда помогаешь незнакомым девушкам на рынке?

– Только тем, у кого корзины больше, чем они сами. И тем, на кого мясник смотрит так, будто вот-вот обманет.

– Он бы и обманул, – хихикнула я, – если бы не ты.

– Видишь, – Мирлай снова широко улыбнулся, – сегодня я оказался полезным. Значит, день прожит не зря.

– Ага, – снизу раздалось недовольное ворчание. – Но лучше бы мы этого наглого мясника наказали. Стащили бы у него кусочек-другой. Так сказать, в знак мести.

Я тайком показала Ваське кулак, но он не унимался.

– Нет, это ж надо такое было придумать. Подкрашивать мясо, чтобы дурить наивных девиц и честных котов.

Я резко кашлянула и сделала вид, что поправляю шарф, одновременно аккуратно переместив рыжую тушку в сторону носком ботинка.

– Не сейчас, – прошипела себе под нос.

– А когда? – не унимался Василий, не обращая внимания на мои манипуляции. – Предлагаю вернуться и все же что-нибудь стащить. Хвать – и за бочку. Потом поздно будет. Момент упущен.

Я снова шикнула на кота. Мирлай бросил на меня удивленный взгляд.

– Ты в порядке?

– Да… – слишком поспешно сказала я и тут же сменила тему: – Чем ты занимаешься… по жизни?

– Я помощник плотника. Недавно переехал сюда и устроился. Можно сказать, повезло. Недолго место искал.

– Значит, работаешь с деревом?

– Кому нужно это дерево, – тут же прокомментировал Василий. – Вот бы он был помощником мясника. Или рыбов ловил, на худой конец. Вот это я понимаю работа.

Я стиснула зубы. Этот кот вообще умеет молчать?

– Мне нравится работать руками. А дерево живое, настоящее. С ним приятно иметь дело. Оно словно отвечает, если уметь слушать. – Тем временем рассказывал Мирлай. – А ты? Чем ты занимаешься, Лиза?

– Я… – я запнулась и задумалась.

Еще вчера я бы начала долгий рассказ об офисе, сделках и дедлайнах. Но сегодня… О своей нынешней жизни я знала примерно столько, сколько Василий о приличиях.

– Я живу с теткой и сестрой. Занимаюсь домом и хозяйством. – Осторожно ответила я то, что успела выяснить.

Мирлай кивнул. Но что-то в его взгляде выдало, что он понял, что доля у меня несладкая.

– А почему ты выбрал именно этот город? У тебя здесь родственники?

– Нет. Просто мне он показался… правильным. Я решил узнать, как это жить в провинциальном городке, далеко от столицы. Где жизнь течет размеренно, никто никуда не бежит. И выбрал Линвель.

– Тебе такое нравится? – удивилась я. В моем мире люди, наоборот, стремились в большие города.

– Я жил в столице, потом много путешествовал, – продолжил Мирлай. – Большие города – шумные, яркие. Но жить там тяжело. А здесь уютно. К тому же иногда полезно оказаться в месте, где тебя никто не

Снег медленно кружился в свете фонарей, и этот город – Линвель – вдруг перестал казаться мне чужим. Мирлаю он нравится. Вдруг и я найду здесь свое место? Только бы разобраться с магом и ненужным браком.

– Сегодня открывается городской каток, – рассказывал Мирлай, – настоящее событие для города. Музыка, огни, горячий сбитень… Весь Линвель будет там. Не хочешь сходить… со мной?

У меня что-то восторженно екнуло в груди. Когда я последний раз была на катке? Кажется, еще в детстве, с подругами.

В другой жизни. Совсем в другой.

Каталась я, между прочим, вполне сносно. И мысль о том, чтобы надеть коньки, встать на лед и мчаться навстречу морозному воздуху – да еще рядом с таким красавцем, как Мирлай, – показалась мне вдруг невыносимо желанной.

Я уже почти открыла рот, чтобы согласиться…

– Ага, пойдет она, как же… – раздалось снизу язвительное бормотание Василия. – Аннабелла ее сразу веником, а потом еще мокрой тряпкой. Как меня. Когда я наделал в угол.

Я закашлялась.

– А я не из вредности, между прочим! – продолжил рыжий. – Просто лапы морозить не хотел!

– Нет, – грустно улыбнулась я Мирлаю. – Вряд ли у меня получится. Тетушка… не очень любит, когда я отсутствую.

Мирлай кивнул.

В этот момент мы как раз подошли к дому.

– Вот тут я и живу, – сказала я, указывая на дверь.

Василий уже нетерпеливо крутился на крыльце.

– Приятно было познакомиться, Лиза, – Мирлай протянул мне корзину.

– И мне, – искренне ответила я.

Он тепло улыбнулся.

– Что ж, до встречи.

– До встречи, – повторила я, не веря, что судьба еще сведет меня с этим красавцем.

Я с грустью смотрела вслед высокому, широкоплечему силуэту, пока он окончательно не растворился среди снежинок. Вздохнула и вошла в дом.

– Ли-и-иза! – раздался уже хорошо знакомый гневный голос тетки.

Что ж, похоже, вечер не будет простым.

– Где ты бродишь? – продолжала вопить Аннабелла. – Мы с Нореллой тут голодные сидим! Я тебя не развлекаться посылала! Все купила? Сдачу принесла?

Я молча стащила с себя заснеженное пальто, с трудом стянула промокшие ботинки и тяжело вздохнула.

Снег таял на полу на пару с моим настроением.

Даже Василий сочувственно покачал головой.

– Марш на кухню! – продолжала распыляться тетка. – Да побыстрее! И про пирог не забудь!

Спорить с теткой я не стала. Во-первых, делать мне было все равно пока нечего, а во-вторых… стоило быть поближе к еде.

Это худенькое тельце, в котором я оказалась, явно давно не видело нормального ужина.

Интересно, как так вышло, что Лиза, на которой держалась вся готовка в доме, была такой худой? Мысль оборвалась предательским урчанием в животе. Громким и весьма убедительным.

Я вздохнула и поспешила на кухню. И тут меня ждал сюрприз.

Ни тебе газовой плиты, ни духовки с привычными кнопочками. В центре кухни красовалась большая кирпичная печь. Добротная и, к моей радости, уже растопленная: от нее шел мягкий жар, а в воздухе витал запах дров.

Я растерянно осмотрелась.

– Так… – важно заявил Василий, – вижу, и тут ты без меня пропадешь.

Он начал деловито расхаживать взад-вперед.

– Для мяса вот этот котелок бери, – кивнул он мордой на чугунок. – Этот уже проверенный, в нем ничего не пригорает. А тот, – он махнул хвостом в сторону соседнего, – с характером. В нем всегда каша обижается.

– Что каша делает?

– Обижается, – серьезно подтвердил Василий, – и мстит комками.

Я улыбнулась и взяла рекомендованный чугунок.

– Печь уже в самом соку, – продолжал нравоучать кот, – внутрь глубоко не суй, пусть томится у края. И не суетись. Печь суеты не любит.

– Откуда ты все знаешь?

– Я много лет за тобой наблюдаю. Как видишь, с пользой. Раньше ты только меня не слышала.

Я взялась за дело с неожиданным удовольствием. Работа спорилась. Мне показалось, что я приспособилась к новым условиям куда быстрее, чем должна была.

Возможно, это тело помнило. Руки сами тянулись к нужным вещам, словно зная, где они лежат: вот этот нож поострее – для мяса, а вот этим удобнее чистить картошку.

Я не думала, просто делала. Тело подсказывало, как пользоваться непривычной утварью. Где поставить чугунок, чтобы еда томилась, а не кипела. Как наклонить крышку. Как держать ухват.

Я порезала картошку и мясо, ровно и быстро, сложила в чугунок и отправила в печь. Никакой паники, никакого «я не справлюсь». Справилась.

– А ты не совсем пропащая… – одобрительно буркнул Василий.

Следом я взялась за рыбу. Почистила, порезала, добавила лук и морковь. Второй чугунок занял место рядом с первым.

Кухня постепенно наполнялась густыми, аппетитными запахами.

Потом я вспомнила про пирог.

Единственный пирог, который я умела готовить, была шарлотка. Порывшись в шкафчиках, обнаружила мешок с сушеными яблоками.

– Судьба, – решила я.

Тесто замесилось легко, без раздумий. Сушеные яблоки легли ровным слоем, и пирог отправился в печь следом за остальным.

Пока еда готовилась, я решила порасспрашивать Василия о важных для выживания мелочах.

– Васька… – начала я.

– Василий Великий, – тут же строго поправил рыжий, даже не повернув головы.

– Хорошо. Василий Великий, а я обычно с теткой и сестрой ужинаю? Или… отдельно?

Кот фыркнул.

– Ты им накрываешь и уходишь. А потом, что остается после их ужина – то твое.

Он на секунду задумался, а затем буднично добавил:

– Но ты видела Аннабеллу. Так что обычно тебе ничего не достается.

– Ясно, – я хмыкнула.

В голове окончательно сложился пазл, почему это тело было настолько худым.

– Что ж, в этот раз буду умнее. Сначала отложу порцию себе. Остальное отнесу тетке и сестре.

Василий покосился на меня вперемешку с сочувствием и уважением.

– Мысль-то, конечно, здравая. Только едва ли Аннабелле такое понравится. У нее разговор с тобой короткий: за волосы – хвать – и таскать.

– Разберусь… – прошептала я, непроизвольно сжимая

В душе кипела злость: довели бедную девчонку.

Как решила, так и сделала. Когда еда была готова, переложила жаркое с картошкой – в большую глиняную миску, рыбу – в другую. Пирог выставила на тарелку.

А потом, не терзаясь угрызениями совести, отложила себе порцию: и мяса, и рыбы. И от пирога аккуратно отрезала четвертинку. Больно уж вкусно он пах. Да и мое новое тело определенно нуждалось в дополнительных килограммах.

– Долго ты еще собираешься возиться? – раздался за спиной недовольный голос.

В кухню вплыла Аннабелла. Она придирчиво окинула взглядом стол, но увидев миски, удовлетворенно кивнула.

– Иди накрывай в гостиной.

Я уже было потянулась к посуде, когда тетка вдруг нахмурилась, словно вспомнила нечто важное.

– Так, а где хлеб? – ее голос стал резче. – Ты что, хлеба не испекла?

От такой наглости я моргнула.

– Вот бездельница! И чем только тут занималась?

И тут ее взгляд зацепился за тарелки, отставленные в сторону. Замоитарелки.

Глаза тетки потемнели, как море перед штормом. Она угрожающе шагнула в мою сторону.

– Так… а это еще что?

Я непроизвольно сжалась. Вернее, сжалось тело. Быстро, рефлекторно. Оно явно знало, чем обычно заканчиваются такие разговоры.

– Неблагодарная! – тетка набирала обороты. – Вот так и приюти в дом чужое семя! Кормлю, пою, одеваю, а она… воровать удумала!

Ее голос отдавал болью в висках.

– Да я! Я тебя от приюта спасла! А ты! Ты что себе позволяешь?

Аннабелла шагнула ближе. Размахнулась.

Нет.

Второй раз за сегодня я не позволю себя ударить.

Преодолеть страх оказалось сложнее, чем я ожидала. Колени дрогнули, сердце учащенно застучало, а в голове вспыхнуло острое, животное желание просто сжаться и переждать.

Я глубоко вдохнула и расправила спину, насколько это было возможно в этом худеньком, изможденном теле.

И в следующий миг перехватила руку.

Аннабелла явно подобного не ожидала. Ее ладонь замерла в воздухе, пальцы дернулись. Тетка даже не сразу осознала, что произошло.

– Да как ты смеешь? – заверещала она вырываясь. – Отпусти немедленно!

Васька, до этого важно восседавший на стуле, испуганно сполз вниз и, прижав уши, попятился к выходу. Задом, как краб.

– Я, пожалуй, посижу… подальше… – бормотал он.

Я разжала пальцы.

– Это не воровство, – ровно сказала я, поражаясь собственному голосу. – Я приготовила ужин. И взяла себе порцию.

Аннабелла уставилась на меня, словно я заговорила на чужом языке.

– Ты… ты… – она задыхалась, не в силах подобрать слова.

Я же, напротив, ощутила странное спокойствие.

– Я бесплатно работаю на вас. И, полагаю, заслужила куда больше, чем жалкую порцию ужина.

Тетка побледнела, затем начала идти красными пятнами.

– И потом… – я слегка наклонила голову, будто рассуждая вслух, – едва ли моему будущему мужу понравится, когда он узнает, как со мной здесь обращались. Что он скажет, когда увидит, как исхудало мое тело?

Вот тут ярость в глазах Аннабеллы дрогнула… и сменилась испугом. Настоящим, неприкрытым. Кажется, об этом она действительно не думала. А иметь мага во врагах ей явно не хотелось.

– Поэтому, – спокойно подытожила я, – отныне я буду есть полноценно. Столько, сколько сочту нужным. И еще. Я займу одну из пустых спален. Я больше не намерена спать на холодном чердаке.

Тетка беззвучно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Я не торопила. Пусть переварит. Не только мои слова, но и новую реальность.

Процесс занял подозрительно много времени.

– Ладно… – наконец выдохнула она, выпуская весь воздух из легких. – Так и быть…

Она смерила меня брезгливым взглядом сверху вниз.

– Не дай боги, маг еще откажется от такого… – пробормотала она. – Одна кожа да кости.

И вдруг на лице Аннабеллы расцвела приторная улыбка, словно кто-то щелкнул выключателем.

– Ты права, Лиза. Мы все-таки семья. – Пропела она. – Давай, накрывай. Сегодня поужинаешь со мной и Нореллой.

Глаза Василия, наблюдающего за нами от входа, расширились и превратились в два огромных блюдца.

Я лишь кивнула. А вот возьму… и поужинаю с новыми родственничками.

Надо ли говорить, что Норелла была не в восторге, когда я уселась с ними за один стол. Впрочем, мне и самой было не слишком приятно ужинать в их компании.

Но мной руководило лишь одно: желание получить информацию. Именно от этого зависело мое дальнейшее выживание в этом мире.

К счастью, сестрица первой подтолкнула разговор в нужное русло.

– Ну что, – ехидно протянула она, ковыряя вилкой в рыбе, – уже свыклась с мыслью, что будешь жить с толстым стариком, у которого бородавки по всему лицу?

Я заинтересованно подняла глаза.

– А что, ты его видела?

– Нет, – Норелла на мгновение смутилась. – Он недавно приехал в наш город, я его еще не встречала. Но люди говорят.

Я тихо хмыкнула. Опять эти загадочные люди.

– А почему он вообще приехал?

Аннабелла смерила меня недовольным взглядом. Разговор ей явно не нравился.

– Ты что, совсем ничего не знаешь? – сестрица расправила плечи и добавила тону нравоучительные нотки. – В каждой провинции должен быть свой маг. Иначе поля засохнут, дожди для хорошего урожая не пойдут, а людей настигнут болезни.

Я с сомнением приподняла бровь.

– А наш старый маг умер, – продолжила Норелла с мрачным удовлетворением. – Вредный был старикашка, мерзкий.

Она чуть наклонилась вперед и добавила уже шепотом, явно наслаждаясь моментом:

– И вот ему на смену прислали нового. Говорят… еще более старого. И мерзкого.

Я чуть подумала и все же задала вслух вопрос, который не давал мне покоя:

– А этот маг… он правда умеет колдовать?

Норелла ехидно захихикала.

– Вот превратит тебя в лягушку, тогда и узнаем.

– Конечно, правда, – недовольно поджала губы тетка. – Не думала, что ты такая непросвещенная, Лиза.

Я не обратила внимание на колкие замечания и продолжила:

– А почему он невесту себе по крови ищет?

– Хватит! – Аннабелла резко хлопнула ладонью по

Кажется, лимит ее терпения был исчерпан, и обсуждать эту тему она больше не собиралась.

– Твое дело маленькое. Сказали выйти замуж, значит, выйдешь.

– И я скоро выйду, – мечтательно протянула Норелла, откидывая за спину волосы. – Конечно, не за мерзкого мага, а за сына пекаря.

– У тебя же сегодня свидание? – воодушевилась тетушка. К ней вновь вернулось чудесное настроение.

– Да. Мы идем на каток.

Что-то внутри меня сжалось. Эх, вот бы и мне пойти на каток… с Мирлаем.

– Я иду тебя сопровождать, – безапелляционно заявила Аннабелла дочери.

– Ну ма-а-ам… Не надо…

– Не вздумай мне перечить. Твой жених должен понимать, что у нас серьезные намерения. А не просто погулять да за ручку подержаться. За тобой будет сопровождение.

Норелла надула губы, и целую минуту сидела обиженная, уткнувшись взглядом в тарелку.

– Так он быстрее на тебе женится, – продолжала давить Аннабелла. – Он поймет, что ты девушка серьезная и на замужество настроенная.

– Ладно, – нехотя выдохнула Норелла смиряясь.

Остаток ужина прошел в воодушевленных рассуждениях сестрицы. Она с жаром обсуждала, какую шубку надеть: светлую или темную, да какие сапожки будут смотреться выигрышнее.

Аннабелла кивала, давала советы и то и дело добавляла, что сегодняшний вечер непременно станет судьбоносным.

Я же, поняв, что ничего нового для себя больше не услышу, молча занялась самым приятным – горячей едой.

Жаркое было на редкость удачным, рыба мягкой и сочной, а пирог… пирог вообще стоил всех сегодняшних приключений.

Я ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком, и ловила себя на мысли, что, похоже, это тело впервые за долгое время насыщается.

И пусть за столом витали чужие мечты и планы, у меня был собственный праздник – теплый и сытный.

После ужина посуду пришлось мыть, конечно же, мне.

Я подошла к печи, поставила чугунок и подождала, пока вода погреется. Развела в тазу, закатала рукава, и руки сами взялись за дело. Движения выходили уверенными и привычными.

Когда с кухней было покончено, я устроила демонстративный переезд.

Аннабелла наблюдала за тем, как я спускаю с чердака свои пожитки, сжав губы в тонкую линию. Но перечить не стала. Видимо, мысль о недовольном маге оказалась для нее весьма убедительной.

Переезд занял от силы минут пять. Вещей у Лизы оказалось до смешного мало: пара комплектов ветхого белья, одно сменное платье да несколько ленточек для волос. Вот и все богатство.

Я оглядела скромную кучку на кровати и хмыкнула.

Норелла и Аннабелла продолжали собираться на каток. Шуршали платья, позвякивали украшения, хлопали двери.

Наконец, я осталась одна.

Заправила постель свежим бельем, умылась, расплела косу и улеглась спать. Но… мысли все никак не унимались.

Может ли такое быть, что завтра я проснусь и окажусь в своем мире? Я задумалась… а хочу ли я этого?

Этот мир пугал меня. Брак с магом нависал тяжелой грозовой тучей, а тетка и сестрица вызывали желание держаться подальше. И все же, логике вопреки, мне здесь нравилось.

С болтуном Васькой. Со снегом за окном. И… с Мирлаем. Увижу ли я его снова?

Что-то тихо стукнуло по окну, словно в стекло ударился мелкий камушек. Я нахмурилась. Показалось?

Через несколько секунд звук повторился.

Я поднялась, накинула на плечи плед и подошла к окну.

Внизу, широко улыбаясь, стоял Мирлай.

Я широко распахнула окно, не заботясь о холоде, и свесилась вниз. Крупная снежинка тут же опустилась на кончик носа.

– Что ты здесь делаешь? – крикнула я.

Сердце, при виде Мирлая, пошло в пляс.

– Решил, что ты все-таки должна пойти со мной на каток, – невозмутимо ответил он, словно стоять ночью под окнами девушки, было для него делом привычным.

– Прямо сейчас?

– Ну а почему нет?

Я на секунду замолчала. А почему действительно нет? Тетка с Нореллой ушли. Дом пуст. А значит, у меня есть возможность ненадолго улизнуть. Главное, вернуться до их возвращения.

– Но у меня нет коньков! – крикнула я.

Мирлай довольно усмехнулся и поднял руки. В лунном свете блеснули узкие металлические лезвия, приделанные к кожаным ремням.

– Я все предусмотрел, – заявил он и слегка потряс «коньками», так что те весело звякнули. – У тебя нет ни одной причины отказаться. Спускайся.

Я несколько секунд смотрела вниз, чувствуя, как в груди жаром разливается азарт и предвкушение.

– Ладно! – наконец решилась я и поспешно захлопнула окно.

Оделась я быстро. Натянула теплые колготки, влезла в платье – кажется, уложилась в рекордные десять секунд.

Василий сидел на кровати и задумчиво наблюдал за моими метаниями.

– Если ты меня спросишь, – философским тоном протянул он, – то я скажу, что идти с Мирлаем, конечно же, стоит. Даже несмотря на то, что ты почти невеста старого мага.

При упоминании нежеланного брака я непроизвольно поежилась.

– Но чуют мои кошачьи лапки… что ничем хорошим это не закончится.

– Не наговаривай, – отмахнулась я, торопливо заплетая волосы в косу.

– Я просто предупреждаю, – важно продолжил рыжий. – Потом не кричи и не зови на помощь: «Василий Великий, миленький, спасай».

Я только фыркнула в ответ. Сбежала по ступенькам, внизу наспех натянула ботинки, пальтишко, обмотала шею шарфом и выскользнула наружу.

На крыльце меня уже ждал Мирлай.

– Ну что, готова к небольшому приключению?

Я завороженно кивнула, на секунду утонув в его голубых глазах, в которых плескались искорки веселья.

– Тогда побежали.

Он схватил меня за руку – легко, уверенно, словно это было самым естественным жестом на свете – и потянул за собой.

Мы бежали по узким улочкам, спеша к городской площади.

– Будет концерт уличных музыкантов, – весело бросил Мирлай через плечо. – Местные говорят, что их действительно стоит послушать.

Я прибавила шаг.

Было в этом беге что-то совершенно ребяческое, почти забытое. Словно я снова оказалась в детстве, где нет тревог, мыслей о завтрашнем дне и нежеланном браке.

Морозный ветер щипал щеки, дыхание вырывалось облачками пара, а снежинки налипали на ресницы. Но все это не мешало

Все вокруг казалось сказочным, уютным и добрым.

И вот впереди показались огни катка. До нас донесся смех людей. Звонкий и заразительный. А затем первые аккорды музыки.

Веселая и быстрая мелодия подгоняла нас вперед.

Мы остановились у небольшой палатки, откуда тянуло пряным теплом и сладковатым ароматом меда и специй. За прилавком хлопотала румяная продавщица в шерстяной шали.

Мирлай протянул несколько монет. Через мгновение в его руках оказалось два дымящихся стакана.

– Безалкогольный сбитень, – он протянул мне один, – ты просто обязана это попробовать.

Я осторожно взяла горячий напиток, согревая пальцы, и сделала глоток. Сбитень оказался густым, медовым, с нотками корицы.

Мы двинулись дальше уже шагом, растворяясь в толпе. Люди вокруг смеялись, переговаривались. Кто-то тянул детей за руку, кто-то нес под мышкой коньки. Музыка стала громче.

Ритм барабанов перекатывался по площади, вплетаясь в звонкую мелодию скрипки. Вместе они создавали странную, но удивительно живую музыку. От нее улыбка сама собой расползалась по губам, а ноги так и просились пуститься в пляс.

Мы устроились на длинной деревянной лавочке у края катка. Лед поблескивал в свете фонарей, отражая огни.

Мирлай опустился у моих ног и разложил ремешки с лезвиями.

– Я тебе помогу, – сказал он.

Это были не те аккуратные, удобные коньки, к которым я привыкла в своем мире. Узкие металлические лезвия крепились к ботинкам ремнями. Это выглядело просто и… ненадежно.

Мирлай уверенно затянул ремни, проверил крепления.

– Готово, – сказал он, подавая мне руку. – Главное – не спеши.

Я осторожно поднялась. Стоило выйти на лед, как ноги тут же поспешили разъехаться в стороны.

– Ой! – воскликнула я, судорожно хватаясь за бортик.

Лед был очень скользким, а тело не таким послушным, как хотелось бы.

Мирлай тем временем прикрепил лезвия себе и вышел на лед.

– Держись за меня, – сказал он и, взяв меня за руку, притянул к себе.

Он был так близко, что я различала его горячее дыхание у себя на щеке. И странное дело – вся моя неуверенность и страх испарились.

– Все хорошо, я рядом, – прошептал Мирлай, и от этих слов мое тело обдало жаром.

Первые скольжения мы делали вместе. Медленно и осторожно. Мирлай крепко держал меня за руку.

Лезвия тихо скрипнули, когда я неуверенно перенесла вес с одной ноги на другую.

– Не смотри под ноги. Просто чувствуй.

Я сделала шаг, еще один. Сначала движения выходили рваными, неловкими, тело еще не до конца слушалось.

Но очень скоро у меня начало получаться. Шаги стали плавнее. Скользящие движения длиннее.

Лед и непривычные коньки больше не пугали.

Ветер хлестал по щекам, а сердце билось все быстрее. От скорости и восторга. Я рассмеялась.

Неожиданно даже для себя.

– Смотри-ка, – улыбнулся Мирлай. – Ты уже почти летишь.

И правда. Мы ехали рядом, держась за руки, иногда чуть ускоряясь, иногда сбавляя темп. Я чувствовала себя свободной и живой.

Мы смешались с толпой. Сделали несколько кругов.

Но очень скоро я, смеясь, подняла руки:

– Пощади. Мое тело оказалось к такому счастью не готово!

– Идем! – Мирлай увлек меня к выходу и помог усесться на одну из многочисленных лавочек. – Не двигайся. Я сейчас.

Он исчез в людском потоке, а я вытянула гудящие ноги и блаженно прикрыла глаза. Мышцы этого хрупкого тела ныли с непривычки. Но это была приятная боль.

Мирлай вернулся быстро, протянул мне теплый стаканчик со сбитнем. Я обхватила его ладонями, согревая пальцы, и именно в этот момент заметила это.

Вдалеке под полной луной, возвышался замок.

Он казался нереальным – темный силуэт с острыми башнями, словно вырезанный из ночного неба. Снег серебрился на крышах, окна отражали лунный свет.

– Какой красивый, как из сказки, – вырвалось у меня. – Чей это замок?

– Мага.

Сердце сжалось. Я сделала глоток сбитня, но сладость вдруг показалась приторной.

«Значит, – пронеслось в голове. – Мне предстоит там жить?»

– А какой он? – тихо спросил я, не отрывая взгляда от замка. – Этот маг… Ты его видел?

Мирлай пожал плечами.

– Нет, говорят, новый только недавно приехал в город.

Я помолчала, собираясь с мыслями, а потом как можно небрежнее спросила:

– Ты слышал, он ищет невесту?

Мне совсем не хотелось уточнять, что одной – и скорее всего единственной – из претенденток стала я. Не сейчас, не здесь.

– Да, – Мирлай кивнул. – Слышал.

Я глубже вдохнула морозный воздух.

– А почему… – я замялась, подбирая слова, – почему он ищет ее по крови?

Мирлай удивленно посмотрел на меня, поражаясь моей неосведомленности. Сел рядом, поставив стаканчик со сбитнем на лавку, и задумчиво потер ладонями колени.

– Ну ты же знаешь… магов осталось совсем немного. Магия постепенно уходит из этого мира.

Я покачала головой, давая понять, что мне это неизвестно.

– Двести лет назад вышел королевский указ, – продолжил он, – с тех пор магам позволено выбирать себе пару только среди тех, в ком есть хоть капля магии. Иначе дар просто исчезнет. Детей без силы стало рождаться слишком много.

На секунду мое сердце пропустило удар. Капля магии…

Это значит, она во мне есть?

Я медленно кивнула, побуждая Мирлая рассказывать дальше.

– Поэтому маг сперва ищет пару в своей провинции. За которой он закреплен. Таковы правила. Но если подходящей пары не находится, поиски продолжаются уже в других землях.

– Пару… это значит, что могут искать и жениха?

– Бывает и такое, но редко. Дар, как правило, передается по мужской линии. Отсюда и вечные поиски невест.

– А почему магов все так не любят… и боятся? Они правда все такие… страшные?

Мирлай усмехнулся. Негромко, без веселия.

– Не думаю, – покачал он головой. – Просто люди боятся того, чего не понимают. Когда рядом живет человек, который богат, властен, да еще и может колдовать… – Мирлай развел руками. – То людская фантазия быстро дорисовывает разное… И жестокость, и темные обряды, и чужую кровь на руках. К

– Что он делал? – хрипло спросила я.

Мирлай помедлил с ответом, словно взвешивая слова.

– Ему нашли жену. По крови, как полагается. Говорят, он обращался с ней плохо. Даже поколачивал.

У меня внутри что-то болезненно сжалось.

– Однажды она сбежала. Добралась до города, пришла к родителям и попросила помощи… – голос Мирлая стал тише. – Но те испугались. Вместе с соседями выдали дочь обратно магу.

Я судорожно втянула воздух.

– С тех пор ее больше никто не видел. Одни уверяют, что она все-таки сумела снова сбежать, в этот раз в столицу. Другие говорят… – он замолчал, а потом глухо закончил: – что маг ее попросту убил.

По коже пробежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом. Я медленно подняла взгляд и посмотрела туда, где под луной темнел силуэт замка.

Он больше не казался сказочным. Теперь скорее хищным.

– Прости, если напугал тебя, – Мирлай легко коснулся моих пальцев, и я вздрогнула от неожиданности. – Я был уверен, что ты знаешь эту историю.

Я отрицательно мотнула головой и выдавила слабую улыбку.

– Видимо, она прошла мимо меня.

Мирлай серьезно кивнул. В его глазах мелькнула… грусть.

– Не стоило мне ее рассказывать… – Мы помолчали. – Не хочешь еще покататься?

Он стряхнул снежинки с моего шарфа, и от этого жеста стало неожиданно приятно.

– Хочу, – ответила я.

И постаралась выгнать из головы все неприятные мысли. В конце концов, жить нужно здесь и сейчас. Я на катке, в компании красивого мужчины.

О неприятном маге я подумаю завтра.

Мы снова вышли на лед, вливаясь в толпу катающихся. Людей заметно прибавилось, каток жил своей праздничной жизнью.

Музыканты заиграли особенно бодрую мелодию, такую, что ноги сами ускорились, подстраиваясь под ритм.

После третьего круга я окончательно расслабилась и вновь начала наслаждаться вечером. Холодом, смехом, скрипом лезвий об лед.

И именно в этот момент я поняла, что расслабилась слишком сильно.

Я слушала Мирлая, который что-то рассказывал прямо на ходу, улыбаясь и ловко лавируя между людьми. Я повернула голову к нему…

А в следующее мгновение резко посмотрела вперед.

Прямо по моему курсу, медленно и шатко, – выбиваясь из общего потока – ехала знакомая компания.

Аннабелла и Норелла, цепляющаяся за руку плотного, розовощекого мужчины. Это был сын пекаря. Сомнений не было.

Они двигались неуклюже и… очень медленно.

А я – слишком быстро.

Я осознала это мгновенно. Поняла, что не успеваю, ничего сделать.

Мои глаза широко распахнулись от ужаса.

Я летела прямо на них.

Я не успела даже вскрикнуть.

Мирлай среагировал быстрее. Он резко схватил меня за руку и притянул к себе.

Это случилось так быстро, что мир качнулся, а лед едва не ушел из-под ног. Но Мирлай удержал меня.

Я пронеслась в опасной близости от Аннабеллы – так близко, что край ее шубы хлестнул мне по ногам.

В спину раздался поток злобных ругательств.

К счастью, похоже, тетка не узнала меня со спины. Да и едва ли она могла пропустить мысль, что покорная племянница сейчас тоже среди веселой толпы.

Мирлай уверенно увел меня к бортику и остановился, закрывая ото всех широкой спиной.

– Ты в порядке? – спросил он, тревожно вглядываясь мне в лицо.

Я на несколько секунд зажмурилась, возвращая ровное дыхание.

– Да, – выдохнула, наконец, а потом добавила чуть тише: – это была моя тетка.

Мирлай бросил быстрый, цепкий взгляд в сторону толпы, туда, где все еще возмущенно размахивала руками Аннабелла.

– Я тебе не сказала, – продолжила я, – но мне нужно вернуться домой раньше, чем вернется она.

Мирлай серьезно кивнул. Еще раз выцепил взглядом знакомую фигуру в толпе и только после этого улыбнулся. Лукаво, почти заговорщически.

– Значит, будем за ними приглядывать.

Глядя на его широкую улыбку и ямочки на щеках, я тоже невольно улыбнулась.

Мирлай стоял так близко, прижимая меня спиной к бортику, что я чувствовала тепло его тела даже сквозь слои одежды. Он уперся рукой о деревянную ограду за моей спиной, словно отрезая мне путь. Но в этом не было ни капли давления, только защита, а еще странная, волнующая близость.

Мы встретились взглядом, и мое сердце предательски сбилось с ритма.

Лицо Мирлая оказалось слишком близко. Настолько, что я различала теплое дыхание. В груди стало тесно, будто там стало слишком много чувств для этого хрупкого тела.

Я вдруг отчетливо поняла: этот день мой. Кто знает, может, это вообще мой последний свободный вечер. Возможно, в скором будущем меня ждет брак с человеком, которого я буду ненавидеть или боятся. Стану пленницей в жутком замке.

А сейчас есть только этот волнующий миг. Этот трепет в животе. И эти губы напротив…

Я потянулась к Мирлаю раньше, чем успела испугаться собственных мыслей. Раньше, чем смогла передумать.

Мои губы коснулись его.

Все вокруг растворилось.

Где-то за его спиной шумела толпа, мелькали фигуры, звучал смех и музыка. Все это превратилось в размытый калейдоскоп движений и света.

На мгновение Мирлай замер. Всего на вдох. А потом его губы ответили. Тепло, жадно. Так, словно он хотел этого ничуть не меньше, чем я.

Этот поцелуй стоил того, чтобы оказаться в этом мире. Давно я не чувствовала себя такой живой и желанной. Каждая клеточка внутри откликалась и тянулась к Мирлаю. Требовала еще и еще. Его губ, его близости.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Я смущенно отстранилась и опустила взгляд. Мирлай ничего не сказал, лишь нежно провел пальцами по моей щеке и осторожно заправил прядь волос обратно под шарф. От этого простого жеста жар по телу разлился новым потоком.

Чтобы скрыть смущение, я стала вглядываться в толпу.

– А где тетка? – тихо проговорила я.

Едва ли при своей скорости и неуклюжести их компания могла укатиться далеко от того места, где мы их видели в последний раз. Но сейчас их не было видно.

Мирлай нахмурился и внимательно осмотрел каток.

– Я сейчас, – сказал

Он сделал широкий круг и вскоре вернулся.

– Ее нигде нет.

В груди неприятно заныло. Кажется, пора поторопиться домой.

– Идем, – Мирлай все понял без лишних слов, подал руку и повел меня к выходу.

Пока он помогал снять мне лезвия с ботинок, я в последний раз с тоской оглядела каток. Смеющиеся люди, огни фонарей, веселая музыка уличных музыкантов.

Все это казалось кусочком чужой, легкой жизни, в которую мне позволили заглянуть. Жаль, что приходится уходить так рано.

Но нужно возвращаться. Стоили прийти раньше тетки.

Если Аннабелла узнает, что я осмелилась уйти по собственной воле, последствия могут быть куда серьезней, чем крик или подзатыльник.

Она способна запереть меня под замок, ради «моего же блага». А свобода мне была нужна как воздух. Не известно, сколько ее еще у меня осталось.

– Идем, – наконец, сказал Мирлай, подавая мне руку.

Мы поспешили прочь от катка, оставляя за спиной волшебный вечер.

Торопливым шагом мы направились к дому. Снег поскрипывал под ногами, а морозец щипал нос и щеки. Кажется, он усилился к ночи.

– Только бы не опоздать, – нервно пробормотала я, прикусывая нижнюю губу.

– Почему ты не уйдешь от тетки? – серьезно спросил Мирлай, на ходу заглядывая мне в глаза.

Я смутилась его проницательности. У Мирлая определенно талант слышать больше, чем было произнесено вслух.

В ответ я лишь пожала плечами. Мы двигались слишком быстро. Дыхание сбивалось, мысли путались…

Почему не ушла от Аннабеллы настоящая Лиза? Мне, кажется, я знала ответ. Девочку с младенчества растили в страхе. Запуганная, сломанная, привыкшая подчиняться. Покорность стала для нее единственной реальностью.

А почему не ухожу я? Наверное, это было бы первое, что я попыталась сделать, если бы не предупреждение, что меня все равно отыщут по крови. Есть ли смысл бежать?

Мирлай резко остановился. Я по инерции сделала еще шаг и почти врезалась в него. Он поймал меня, не позволив потерять равновесие. Посмотрел так, что ноги стали ватными, а дыхание окончательно сбилось.

– Лиза… – тихо произнес он.

От собственного имени по телу пробежал жар.

– Ты особенная девушка, – Мирлай не сводил с меня глаз. – Настоящая, живая. И ты совершенно не заслуживаешь той жизни, в которую тебя загнали.

Я хотела что-то сказать, отшутиться. Но слова застряли в горле. Его близость дурманила.

Мирлай медленно поднял руку, заставив меня непроизвольно затаить дыхание.

Его пальцы коснулись моей щеки. Сначала едва-едва, словно он сомневался, имеет ли на это право. Кожа под его пальцами вспыхнула. Мороз сменился жаром.

Подушечка пальца скользнула ниже, по линии скулы. Это было так интимно и… волнующе. Мир сузился до этого прикосновения и его взгляда. Серьезного и внимательного. – Я обещаю. Придет время, и я подарю тебе другую жизнь. Ту, в которой тебе не придется бояться. – Хрипло проговорил он.

В груди болезненно сжалось. Так хотелось поверить! Но я понимала, что это невозможно. Мирлай не знал самого главного. Я – невеста мага. И нам не суждено быть вместе. Сегодняшний вечер – лишь приятное исключение.

Только когда Мирлай отступил, я вдохнула полной грудью.

– Идем, – сказал он уже другим тоном. – Нужно спешить.

И мы побежали дальше. Моя щека еще долго горела там, где был его палец. А сердце никак не желало возвращаться к ровному ритму.

Через несколько минут мы вышли к дому.

– Опоздали… – прошептала я.

По заснеженной дорожке шла знакомая троица.

Мы остановились в тени соседнего дома наблюдая. Тетка поднялась на крыльцо, сестра кокетливо теребила шубку, а сын пекаря, пыхтя и переминаясь с ноги на ногу, явно не торопился заканчивать свидание.

Дверь приоткрылась, на порог вышел Васька.

Недовольно осмотрел Аннабеллу, а потом метнул взгляд прямо на меня. Вот оно кошачье зрение!

В этом взгляде было все: насмешка, торжество и недвусмысленное: «Ну что, опять Василий Великий выручай?»

– Давай же, помоги, – одними губами взмолилась я.

Рыжий тяжело вздохнул. Очень тяжело, будто на него разом свалились все беды этого мира.

Васька спустился с крыльца, прошелся по дорожке. Шагал неспешно, аккуратно, с расстановкой. Словно… выбирая место для представления.

Дойдя до Нореллы с кавалером, кот вдруг рухнул набок.

– Ой! – вскрикнула сестра.

Васька жалобно застонал, перевернулся на спину и, задрав лапы кверху, начал ими судорожно трясти. Хвост дергался так, будто жил собственной жизнью. А из горла вырывались такие надрывные звуки, что впору было звать лекаря… или священника.

– Он что… умирает? – вскрикнула Норелла.

– Что вы с ним сделали? – тетка бросилась по ступеням вниз.

– Ничего! Мы даже его не трогали!

Сын пекаря растерянно топтался.

– Может… ему дать воды?

Тут Васька особенно выразительно задергал задними лапами и протяжно, с трагическим надломом, замяукал, закатывая глаза так, что я едва не прыснула от смеха.

– Не трогайте его! – скомандовала тетка. – Вдруг он заразный!

Все трое склонились над Васькой. Тот окончательно вошел в роль, изображая конвульсии.

Именно в этот момент Мирлай слегка сжал мою руку.

– Сейчас, – прошептал он.

Я скользнула вдоль стены. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Шаг, еще шаг – и я уже у двери.

Позади раздалось особенное душераздирающее:

– Мя-а-а-а-у!

Все внимание окончательно сосредоточилось на «больном».

Я юркнула в дом, тихо прикрыла за собой дверь и облегченно выдохнула.

Получилось! Я смогла. Нет… мы смогли!

А снаружи, судя по обрывкам фраз, Васька начал демонстрировать удивительные признаки чудесного исцеления.

Как выяснилось, торопилась домой я не зря.

Тетка первым делом проверила мое присутствие в постели. Она осторожно приоткрыла дверь и на цыпочках прошла внутрь.

Я лежала неподвижно, изображая самый крепкий и безмятежный сон в своей жизни. Судя по тому, что дверь вскоре закрылась, проверку я успешно прошла.

А вот поблагодарить Ваську удалось только ранним утром.

– Вставай давай, – кто-то бесцеремонно стянул с меня одеяло. – Скоро Аннабелла проснется и будет требовать кашу.

Я недовольно приоткрыла один глаз.

– О… Василий Великий, – сонно пробубнила

– Великий, великий! – тут же отозвался рыжий. – Вставай, говорю, если не хочешь тапком получить.

Я зевнула, потянулась и вместо того, чтобы подняться, притянула к себе мохнатого спасителя.

– Дай мне еще минут пятнадцать…

– Что ты себе позволяешь?

Васька возмущенно задергал лапами, пытаясь вырваться.

– Никаких пятнадцати минут! Потом опять мне тебя выручать. А я, между прочим, не бесплатная услуга по спасению глупых девиц.

Я лениво села на кровати и благодарно погладила его по спине.

– Спасибо тебе! От всей души! – Искреннее выпалила я. – Ты меня вчера очень выручил.

– Да что уж там, – пробурчал Василий, важно отвернув морду.

Он старательно делал вид, что мои поглаживания ему совершенно ни к чему. Но глаза предательски прикрывались, а на усатой морде расползалось блаженство.

Когда я собралась, мы спустились на кухню. Под чутким Васькиным руководством я взялась за приготовление каши.

Подбросила пару поленьев в печь, раздула огонь и поставила чугунок.

Насыпала туда крупы, залила молока и принялась медленно помешивать деревянной ложкой, следя, чтобы каша не схватилась комками и не убежала.

Печь тихо потрескивала. От нее тянуло уютным теплом.

– Ну что, – Васька потерся о мои ноги, – рассказывай, как вчера свидание с Мирлаем прошло.

При воспоминании о вчерашнем вечере сердце против воли застучало быстрее, а щеки покрылись румянцем.

– Великолепно прошло, – призналась я и тяжело вздохнула.

– Что-то по голосу не скажешь.

Я задумчиво посмотрела на кота. Еще раз вздохнула.

– Так. Ты давай кашу мешай! Комочки же будут.

Я вновь уткнулась в чугунок.

– Ну а рассказывать кто будет? – не унимался кот. – Ты что, не можешь делать два дела одновременно? Мешай и рассказывай!

И я начала рассказывать. Все, без утайки: про каток, про разговоры, про замок мага, даже про поцелуй у бортика. Больно уж хотелось с кем-то поделиться, раз подруг у меня в этом мире не было, сгодится на эту роль и Васька.

– Да дела… – протянул рыжий, задумчиво водя хвостом в разные стороны. – Столько лет жила и не одного кандидата. А тут сразу два.

– А второй – это ты про мага? – Я хмыкнула. – Тоже мне кандидат. Я его даже ни разу не видела. И видеть, если честно, не горю желанием.

Я машинально мешала кашу, глядя, как она лениво булькает.

– Так, – протянул Васька, улегся на стул и поджал под себя лапы. – Давай тогда обсудим главное. Почему ты, значит, до сих пор тут?

– Ты о доме тетки?

– Именно.

– Потому что, – я вздохнула, – если я сбегу, маг все равно меня найдет. По крови.

– М-м, – задумчиво протянул кот, прищурившись. – Неприятная подробность.

– Вот именно, – я кивнула. – Так что мне надо смириться со своей судьбой.

– А вот тут, Лиза, ты поспешила с выводами, – загадочно заявил Васька.

Я насторожилась и даже перестала мешать кашу.

– О чем это ты?

Рыжий поднялся, деловито прошелся вдоль печи.

– Есть у меня одна мыслишка… как тебе помочь.

– Только не говори, что мне надо притвориться умирающей.

– Эй! – Васька обиженно вздыбил усы. – Между прочим, план был рабочим.

– Ладно-ладно. Признаю, вчера ты был совершенен. Ну так что за мысль?

– Я расскажу. Но сначала условие!

– Еще одно?

– Не хочешь, так и скажи!

– Хочу! Выкладывай свое условие.

Васька сел, выпрямился и сказал с неожиданной серьезностью:

– Если у тебя получится сбежать… ты возьмешь меня с собой.

Я даже кашу мешать перестала.

– С собой? – переспросила удивленно. – Но зачем тебе это? Тебя же и тут неплохо кормят.

– Кормят-то кормят, – довольно подтвердил рыжий, – но разговаривать со мной никто не разговаривает. А с тобой, гляди, как весело. Жизнь, можно сказать, заиграла новыми красками.

Я невольно улыбнулась.

– Ладно, – вздохнула я. – Если сбегу, возьму тебя с собой. Обещаю. А теперь рассказывай. Какая у тебя мысль?

Васька облегченно выдохнул.

– Вот это другой разговор.

Важно пошевелил усами и начал говорить.

– Значит так. Ловил я как-то мышей в местной библиотеке. Тихо, тепло – красота, а не место. Так вот. Притаился я за самым дальним шкафом. Сижу, не дышу. Передо мной – мышь. Наглая. Серая. Хвостатая. Уже почти моя. Я лапу занес…

Васька приподнял толстую лапку, демонстрируя, как все было.

– И тут… бац!

– Бац? – уточнила я.

– Споткнулся, – мрачно сообщил Василий. – Об какую-то книженцию, что валялась прямо за шкафом. Пыльная, старая, страницы во все стороны торчат.

– И?

– И мышь сбежала. Обидно было… Очень!

Васька насупился вспоминая. Замолчал.

– И как все это связано со мной?

– С тобой? Ах да! Мне пришлось посмотреть, что это за гадость такая. А это оказался дневник. Не просто дневник… а дневник невесты, что сбежала от мага.

Я уставилась на рыжего с сомнением.

– Как ты это понял?

– Прочитал. Там страница торчала.

– Подожди… ты умеешь читать?

– А ты как думала? – Васька гордо задрал морду. – Я кот ученый, поэтому и Великий. Когда к вам с Нореллой приходящий учитель ходил, ты быстро читать научилась. А вот Норелла… – он хмыкнул, – долго не могла понять, как буквы в слоги складывать. Там уже и я все премудрости освоил. Да что там я. Канарейка бы быстрее научилась. Хотя, справедливости ради, и Норелла в итоге грамоту осилила.

– Ладно, – я нетерпеливо махнула рукой. – С этим все понятно. Что дальше? Что в дневнике-то было?

– Да ничего, – Васька беззаботно помахал хвостом.

– В смысле «ничего»?!

– В прямом. Я же дальше читать не стал.

Я разочарованно замерла.

– То есть ты не знаешь, как она сбежала?

– Знаю. – Уверенно кивнул рыжий.

Я оживилась.

– И как?

– Между полок, а там в нору, что в полу. Там и спряталась.

Я прикрыла глаза.

– Я не про

– А, – рыжий равнодушно дернул хвостом. – Нет, не знаю.

– Тогда почему ты решил, что дневник мне может как-то помочь?

Васька задумался. Даже усы слегка зашевелились.

– Судя по состоянию, дневник был старый. Очень старый. И на странице, куда я глянул, что-то про магию крови было. Ты как сказала, что маг тебя по крови найдет, так я про тот дневник и вспомнил. А раз его кто-то писал, значит, кому-то удалось сбежать. От мага. – Он внимательно посмотрел на меня. – Вдруг и ты сможешь?

Я задумалась. История, конечно, была сомнительная. Но все это было лучше, чем ничего. Мне определенно стоило прочитать рассказ девушки, которая когда-то оказалась на моем месте. И узнать, чем все закончилось для нее.

– Решено, – пробормотала я. – Пойдем сегодня в библиотеку.

В этот момент каша в котелке зловеще зашипела и предательски поползла через край.

– Ну вот! – возмущенно воскликнул Василий. – Я же говорил, следи за ней! Лови ее давай, пока и она не сбежала.

Ругаясь себе под нос, я поспешно схватила ухват и вытащила котелок из печи.

Вскоре наверху заскрипели половицы, и тетка с сестрой спустились. Как и предсказывал Васька, они немедленно потребовали завтрак.

Кашей я их накормила без промедления.

За стол я села вместе с ними. Впрочем, моего присутствия, казалось, родственнички не заметили. Аннабелла с Нореллой с восторгом обсуждали вчерашнее свидание.

– Ты видела, как он на меня смотрел? – щебетала Норелла, закатывая глаза.

– Видела, видела, – довольно кивала тетка. – Чувствую, скоро сделает предложение. Все, как я и предсказывала.

– Да, вечер удался на славу.

– Если бы только не какая-то наглая девица, которая чуть не сбила меня на катке.

Я мысленно хмыкнула, старательно уткнувшись в миску.

Под конец завтрака тетка все же вспомнила о моем существовании.

– Так, – хлопнула она ладонью по столу, – у тебя на сегодня дел полно. Погладь платья Нореллы, в наших комнатах приберись. Кухонное серебро почисти, а то потускнело, смотреть противно. И полы в гостиной протри, вчера натоптали, а ты даже не удосужилась убрать.

Я молча кивала.

– Времени у тебя сегодня много. Обед готовить не надо. – Продолжила тетка. – Мы идем к семье пекаря. Пришло время познакомиться с будущими родственниками.

Норелла тут же зарделась и мечтательно улыбнулась.

– К ужину вернемся. Приготовь что-нибудь легкое для него.

Я уже собралась подняться из-за стола, как вспомнила о самом важном. Нужен повод, чтобы уйти из дома. Мне не терпелось посетить библиотеку.

– Тетушка, – как можно небрежнее произнесла я, – молоко закончилось. Надо бы купить.

Аннабелла нахмурилась.

– Ты же только вчера была на рынке!

– Была. Да все разобрали. Не хватило. – Не моргнув глазом соврала я.

Тетка поморщилась, явно прикидывая, стоит ли ей ругаться. Но лишь недовольно махнула рукой.

– Ладно. Только быстро.

Стоило Аннабелле ненадолго отвлечься, как я наклонилась к рыжему.

– Ну что, Василий Великий? Собирайся в библиотеку. Вспоминай пока, где ты там свой дневник видел.

Васька приосанился и важно кивнул.

– Вспомню, – деловито пообещал он. – Я вообще кот умный, памятью не обделен.

Я едва сдержала улыбку, быстро накинула шарф, пальто и взяла корзинку: за молоком все же придется забежать. Под тяжелым взглядом тетки мы с Василием вышли из дома.

В душе шевелилась легкое волнение. Ох, лишь бы Васькин дневник нашелся и там оказалось то, что мне поможет.

Библиотека оказалась совсем не такой, какой я представляла.

В моем мире это были просторные залы, бесконечные стеллажи книг и тишина, в которой неудобно было даже шептаться.

Здесь же все было весьма… скромно. Крохотное каменное здание на самом краю города. Его словно специально спрятали подальше, чтобы никто случайно сюда не забрел.

Небольшие окна, тяжелая дверь и потемневшая от времени вывеска.

Похоже, чтение в этих местах не пользовалось популярностью. Да и грамотой, судя по всему, владели далеко не все.

Внутри оказалось тесно и сумрачно. Пахло пылью и старой бумагой.

За небольшим столом сидел библиотекарь: сухонький седой старик с сетью морщин и очками, опасно балансирующими на кончике носа.

При виде меня он заметно оживился.

– О! – воскликнул библиотекарь с неподдельной радостью. – Наконец-то читатели! А то я уж подумал, что сегодня снова просижу тут один до самого вечера.

Он поспешно поднялся.

– Что изволите? – бодро продолжил он. – Книгу с рецептами? Или, может быть, энциклопедию «Идеальная жена»?

Я поморщилась. Вот уж точно нет.

Васька тихонько фыркнул у моих ног, явно разделяя мое мнение.

– Пожалуй, не стоит, – я дружелюбно улыбнулась. – У вас должен быть дневник невесты, сбежавшей от мага… Мне бы его.

Библиотекарь сразу посерьезнел, нахмурился.

– Хм… – он поправил очки, – не припомню такого. Но сейчас проверим.

Он вытащил из-под стола огромный фолиант с потертым переплетом, водрузил перед собой и начал листать страницы, долго и тщательно водя сухим пальцем по строкам.

Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

– Скажи ему, что мы сами сейчас быстрее найдем, – недовольно ворчал Васька.

Я шикнула на кота. Лезть за книгой вперед библиотекаря было бы нахально. Все-таки он тут главный хранитель знаний. Пусть и не самых востребованных.

Наконец, старичок удовлетворенно кивнул.

– Да… и правда был какой-то личный дневник, – протянул он. – Но за эти годы, вы первая кто о нем спросили.

Я нетерпеливо кивнула:

– Что ж, все бывает впервые.

Библиотекарь еще раз с сомнением посмотрел на меня поверх очков.

– Может, все-таки вам книгу по рукоделию? Или по шитью? – не сдавался он. – У нас, знаете ли, есть великолепное пособие по аккуратной штопке…

– Нет-нет. Мне нужен именно дневник.

Старик вздохнул. Я окончательно его разочаровала своими книжными вкусами. Он шаркающей походкой скрылся в полумраке между стеллажами.

– Сам не найдет, – уверенно заявил Васька и, не дожидаясь приглашения, важно потрусил за ним, высоко задрав хвост.

О происходящем дальше, я могла

Сначала раздавалось натужное кряхтение старичка и характерный стук: книги явно перекладывали с места на место.

Потом послышалось раздраженное:

– А ну, кыш! Откуда только взялся?

Я невольно улыбнулась. Похоже, библиотекарь, наконец, заметил Ваську и оказался не в восторге от его присутствия.

В ответ раздалось возмущенное кошачье шипение – короткое, но весьма выразительное. После чего наступила подозрительная тишина.

Наконец, донеслось приглушенноешурх, словно что-то протащили и глухоеплюх– будто предмет опустили на пол.

– Хм… А это еще что?

Дальше последовало торжествующее «м-р-р», полное самодовольства. Мне не составило труда представить Ваську в этот момент: высоко задранный хвост, нахальная морда.

– Надо же… Это тот дневник… – Воскликнул библиотекарь. – За шкафом… столько лет.

И тут же раздалось почти дружное:

– Апчхи!

– Мрр-пчхи!

Похоже, пыльный дневник открыли.

Через несколько секунд из прохода показался старичок, держащий в руках потрепанную тетрадь с пожелтевшими страницами.

За ним, гордо вышагивая, шел Васька.

– Нашел, – с видом победителя сказал он, устраиваясь у моих ног. – Я же говорил, что без меня тут никак.

Я посмотрела на пыльный дневник, и внутри шевельнулась… надежда. А вдруг эта старая забытая тетрадь и правда сможет изменить судьбу, что уготована мне в этом мире?

Библиотекарь тем временем аккуратно записал мое имя в толстую учетную книгу и, подняв на меня строгий взгляд поверх очков, настоятельно сообщил:

– Вернуть через две недели.

Я едва сдержала хмыканье. Судя по пыли, этот дневник пролежал за шкафом не одно десятилетие, если не столетие, а теперь вдруг «вернуть через две недели».

Но спорить не стала.

– Верну, – пообещала послушно.

Мне до дрожи хотелось открыть дневник прямо здесь, перелистать страницы, вчитаться в чужую судьбу. Но сейчас было не время.

Нужно было купить молоко и поскорее вернуться домой, пока тетка не подняла весь город на уши из-за моей внезапной пропажи.

Я спрятала дневник под пальто, у самой груди, и торопливо поспешила к выходу.

Когда я вернулась, тетка, ожидаемо, была недовольна. Она размахивала руками и сыпала упреками. Я молча кивала, но не слушала.

Главное, Аннабелла не осмелилась поднять на меня руку. А все остальное сейчас было неважно.

Очень скоро тетка про меня забыла. Вместе с Нореллой они занялись своим любимым делом: принялись выбирать наряд для визита к семье пекаря.

Сверху доносились восторженные возгласы и бесконечные обсуждения того, какое платье «выгодно подчеркивает талию», а какое «делает плечи слишком простыми».

Я сделала вид, что усердно приступила к выданному списку поручений. Взялась за полы в гостиной, а сама то и дело поглядывала на часы и прислушивалась к шуму на втором этаже.

И вот, наконец, это свершилось.

За «родственничками» захлопнулась дверь. Я отбросила тряпку в сторону и выпрямилась.

Схватив дневник, который успела припрятать в коридоре среди вороха одежды, я поспешила к себе в комнату. Сердце билось так, словно я несла не пыльную тетрадь, а ключ от собственной свободы.

Усевшись на стол, я бережно раскрыла потертые страницы и погрузилась в чтение.

– Ну что там? – Васька нетерпеливо крутился рядом, бодая меня головой в ногу.

– Подожди, – не отрываясь от строк, отмахнулась я. – До самого нужного я еще не дочитала.

– Ну тогда читай вслух!

– Не буду. Если хочешь, садись рядом и читай.

Васька недовольно помахал хвостом.

– Если я умею читать, это вовсе не значит, что люблю это делать, – обиженно заявил он.

– Тогда жди. Дочитаю – перескажу.

Рыжий насупился, но подчинился. Целых пять минут он сидел спокойно, делая вид, что с величайшим интересом наблюдает за синичками за окном.

– Ну что там? – наконец, не выдержал он.

– Пока ничего особенного, – не поднимая глаз, ответила я. – Она просто рассказывает о своей жизни.

Это правда было так.

Повествование начиналось задолго до того момента, как девушка стала невестой мага. И чем дальше я читала, тем больше сжималось внутри, ее жизнь удивительным образом походила на жизнь Лизы.

Хотя, если подумать, в этом мире у многих девушек судьбы были схожи.

Девушку звали Лави. Она писала о своем детстве просто и без прикрас. В семье она была старшей и единственной дочкой, у нее было пятеро братьев.

Поэтому все тяготы хозяйства легли на ее плечи. Лави с ранних лет помогала матери: стирала, готовила, латала одежду, возилась с младшими.

Отец у нее был сапожником. Честным, но небогатым. Каждый грош в доме доставался тяжелым трудом. Лави писала об этом спокойно, без жалоб. Будто так и должно быть.

А потом в дневнике появились строки, в которых почерк становился мягче, а слова теплее. Незадолго до восемнадцатилетия Лави влюбилась. В соседа – сына ювелира, молодого мастера, который уже помогал отцу в лавке и умел создавать тончайшие узоры из серебра.

Чувства оказались взаимными.

Пара сбегала на ночные свидания, встречаясь у старой ивы за рекой, и обменивалась записками, которые они прятали под камнями или в щелях забора.

Лави писала о редких встречах так трепетно и искренне, что я невольно улыбалась.

И вот в их провинции умер старый маг.

С тех пор записи Лави стали короче и тревожнее. Между строк чувствовалась смятение, словно девушка предчувствовала свою судьбу.

Лави писала, что никогда не сможет жить с нелюбимым, что брак без чувств для нее хуже тюрьмы. И если ей уготована подобная доля, то она сделает все, чтобы ее избежать.

Она словно в воду глядела.

Когда в город пришел распорядитель и у девушек начали брать кровь, Лави оказалась среди претенденток. Правда, не единственной. Нашлись еще две девушки, в жилах которых тоже теплилась капля магии. Но у Лави она оказалась сильнее, поэтому главной кандидаткой стала она.

Дальше, если судить по датам, в дневнике наступил месяц тишины.

– Ну что там? – Васька нетерпеливо отвлек меня от чтения. – Ты собираешься рассказывать или нет?

– Подожди. Я почти дошла до самого интересного.

Рыжий недовольно фыркнул, запрыгнул на стол и… уселся своей мохнатой попкой прямо на дневник, перекрывая

– Что ты делаешь?

– Так дело не пойдет, – заявил Василий, помахивая хвостом. – Дневник появился у тебя только благодаря мне. И мне тоже натерпится узнать «самое интересное».

– Уйди! – я попыталась сдвинуть Ваську.

Но куда там. Тот уперся лапами и не сдвинулся ни на сантиметр.

– Уйду, если будешь читать вслух.

– Ладно, – пробубнила я, сдаваясь.

Эту тушку мне все равно было не сдвинуть.

Васька медленно поднялся и с царственным достоинством отошел от дневника. Устроился напротив и уставился на меня внимательным взглядом.

– Мои ушки готовы слушать, – заявил он. – Начинай.

Я вздохнула и принялась читать вслух.

«Вчера, в ночь без луны, мы с моим милым решились и бежали в соседнюю деревню. К ведунье. Дорога была тиха, лишь снег скрипел под ногами, да сердце билось так громко, что я боялась – услышат».

Почерк дрожал. Чернила местами расплывались, словно Лави писала, не раз вытирая глаза рукавом. Мне приходилось всматриваться в строки внимательнее обычного, почти угадывая слова.

«Я поведала ведунье все. Она долго молчала, но после того, как милый задобрил ее золотой подвеской, обещала помочь.

Ведунья дала мне рецепт. Зелье, что должна сварить собственными руками и испить без остатка. Сказала: так магия крови, по которой меня могут отыскать, станет тиха. Я сделаюсь незаметна для мага, и мы с милым сможем бежать в столицу».

Я на мгновение замерла, но под недовольным взглядом Васьки продолжила чтение.

«Жаль мне матушку мою, жаль пятерых братьев. Сердце рвется, ибо знаю, более не увижу их. Но ежели стану женою мага, не увижу их также.

Говорят, все маги злые. Магия их портит плоть, выдает их сущность гнойными язвами да волдырями. В них нет ни милости, ни тепла…»

Я поежилась и нервно сглотнула. И тут же почувствовала, как руки коснулась мягкая лапа.

– Что опять застыла? – деловито осведомился Васька. – Читай давай дальше. Самое страшное обычно или в конце, или после слов «начиналось все хорошо».

Я бросила на него укоризненный взгляд, но спорить не стала и вновь уткнулась в строки дневника.

«Записываю рецепт ведунье здесь, дабы не забыть ни слова. Уже завтра я собираюсь исполнить его.

Скажу прямо: сомнение живет во мне, ибо рецепт странен и прост. Но, возможно, так творится все колдовство. Не силой, а верою.

Надобно взять молоко козы, кою доила я собственноручно, дабы в зелье была моя воля и дыхание мое.

Смешать его с водою из дома, где нет брани: где никто не поднимает голоса, где любят друг друга и ложатся спать без злобы в сердце.

Взять щепоть свежемолотого перца и, сыпля его, молвить:

«Кто мыслит обо мне злом: пусть жжет ему глаза.

Кто ищет меня: пусть слезы застят ему путь».

После этого добавить щепоть корицы, что добыта не куплей, но тайно и беззаконно, ибо любовь моя не знает правил и дозволений.

И сказать притом:

«Пусть любовь живет,

В наших жилах течет.

Мягкой дорогой ведет,

От беды убережет».

Все сие смешать и не торопясь испить до дна».

– Видишь, видишь! – не выдержал Васька и даже подпрыгнул на месте. – Даже ведунья советовала воровать. А ты мне каких-то рыбов не разрешаешь таскать. Между прочим, тоже во имя высшей цели!

– И какой же?

– Сытый желудок – чем не цель?

Я выразительно закатила глаза, перевернула страницу и… разочарованно замерла.

Страница оказалась последней.

Я медленно перелистнула еще раз. Потом еще. Бумага была чистой. Дневник обрывался.

Ни слова о том, удалось ли Лави бежать. Ни строчки о маге. Ни намека, сработал ли рецепт.

Я почувствовала, как внутри сжался ком разочарования.

– И все? – первым нарушил тишину Васька. – Вот так вот, да? Сварила, выпила и… все?

Я молча закрыла дневник, провела пальцем по потрепанной обложке.

– Думаешь, ей удалось сбежать? – горло саднило от неясной тревоги.

Васька ответил не сразу. Он поднял рыжую лапу и принялся вылизывать ее, будто разговор о побеге от мага дело десятое, а вот чистота морды – вопрос принципиальный.

– Да, кто же эту магию и побеги разберет, – наконец философски протянул он.

Я снова бросила взгляд на дневник.

– Странно, что записи обрываются. Либо Лави сбежала в столицу, не прихватив его. Либо…

– Либо мертва, – буднично закончил за меня Васька. – Маг ее нашел и того… Это самое… За самовольство.

Меня передернуло.

– Да уж. Умеешь ты поддержать. И что мне теперь делать?

– Что-что, – фыркнул рыжий. – Идти на рынок воровать корицу. И значит так, в этот раз меняемся ролями. Я отвлекаю, а ты воруешь. Корица – не рыба, лапками ее не схватишь. – Деловито продолжил он.

Я хмыкнула, качая головой.

– То есть ты всерьез предлагаешь попробовать этот… рецепт?

– А что тебе остается? – Васька пожал плечами, насколько это вообще возможно для кота. – Рецепт пустяковый. Козу –подоим, корицу – своруем. Мирлая в охапку и бежать… подальше от сомнительных магов, тетки и каш с комочками.

На секунду рыжий

– Главное, меня с собой не забудь прихватить. – Он важно перевалился с лапы на лапу. – Я, как ты заметила, самый ценный в вашей команде. Без меня вы – просто две пропащие души.

Я невольно улыбнулась.

Что ж… Похоже, выбора у меня и правда не было. Среди двух зол – жизнью с теткой или магом – я выбираю третье.

Побег.

Время будто само подталкивало меня в спину. Тетка с сестрой в гостях, есть возможность раздобыть все для зелья. Да и Васька нетерпеливо ходил кругами по комнате.

– Ладно, Василий Великий, – вздохнула я, натягивая теплые носки. – Беремся за дело.

Рыжий удовлетворенно фыркнул и важно кивнул.

– Ну, наконец-то. Я уж думал, ты решила добровольно выйти за мага.

– Не дождешься, – недовольно пробормотала я.

Самым простым ингредиентом оказался перец. Он нашелся на кухне. Что ж, пусть ждет своего часа.

А вот дальше начались приключения.

Коза

Ближайшая коза обнаружилась в теплом сарае на соседней улице. Она монотонно жевала сено и смотрела на меня с таким выражением, будто прекрасно понимала, что я пришла не просто так.

Надо ли упоминать, что доить я не умела. Совсем. Ни теоретически, ни практически.

– Ты уверена, что она согласится? – шепотом спросил Васька, с сомнением глядя на рогатую.

– Я уверена, только в одном, – пробормотала я, осторожно протягивая руку и делая шаг вперед. – Если она боднет меня, то мне уже не придется переживать о таких пустяках как брак с магом.

Коза резко выдохнула, заставив меня подпрыгнуть на месте.

– Ты это… поласковей с ней, что ли, – выдал «ценный» совет Василий и попятился поближе к выходу. – А я, если что, буду поддерживать отсюда… морально.

– Хорошая моя, рогатая, – прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Мне бы молочка… Чуть-чуть…

Коза перестала жевать и посмотрела на меня с подозрением.

– Запомни этот взгляд, – прошептал Васька, – он будет тебе сниться по ночам. В кошмарах.

– Не нагнетай, пожалуйста.

Я осторожно погладила козу по шее. Та фыркнула, дернула ухом, но, к моему удивлению, не попыталась меня боднуть и даже не отступила.

Это я расценила как знак свыше.

С замиранием сердца я поставила банку, глубоко вдохнула и взялась за вымя.

Оказалось… не так уж сложно.

Неловко, непривычно, но вполне выполнимо. Молоко побежала, а я почувствовала, как внутри растет торжество.

– Ну вот, – удовлетворенно протянул Василий, – а ты, трусиха, боялась. Видишь, коза – существо незлобное. В отличие от некоторых людей.

Я скосила взгляд на своего «смелого» напарника, который все еще топтался возле двери, но ерничать не стала. Все же была в его словах доля правды.

Когда мы вышли из сарая, я была пропитана запахом сена и шерсти. Но банка молока в корзине придавала оптимизма.

Корица

Рынок встретил нас шумом и запахами. Корица нашлась в большом мешке среди специй. Яркая, душистая, она так и притягивала взгляд.

– Работаем по плану, – шепнул Васька и тут же кинулся под ноги торговки, принимаясь изображать самое милое существо на свете.

Он терся о юбку и смотрел глазами сироты, пережившего три пожара и одно наводнение, и так жалобно мяукал, что женщина не выдержала и наклонилась к нему.

– Ах ты, бедняжка…

Этого мгновения мне хватило. Я аккуратно нырнула рукой в мешок и стащила щепотку корицы. Спрятала ее в платок.

Следом закончился Васькин порыв «милоты». Он вскинул хвост трубой и горделиво пошлепал от прилавка. Я, терзаемая угрызениями совести, поспешила следом.

– Видишь, делов-то! – заявил рыжий. – Ну что? Может, еще рыбов прихватим, раз мы тут?

Я выразительно потрясла кулаком.

– Ну, нет так нет.

Вода

С водой все оказалось… почти прилично.

– Знаю я один дом, – уверенно заявил Васька. – Там не ссорятся. Никогда. Даже когда жена сжигает ужин. Лично такое видел!

Дом и правда оказался приятным, с идеально почищенной от снега дорожкой.

Мне открыла женщина с мягкой улыбкой. Я сбивчиво попросила воды, «просто напиться». Она пожелала доброго вечера и вынесла кружку.

Я сделала глоток, а остальное осторожно перелила в пузырек.

– Спасибо, – искренне сказала я, чувствуя странное тепло.

Когда дверь закрылась, Васька удовлетворенно кивнул.

– Вот. Говорил же, хорошие люди тут живут.

Я возвращалась домой быстро, крепко прижимая к себе корзину в добытыми сокровищами. Сердце колотилось, руки предвкушено подрагивали.

Зимнее солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая окна в медовый цвет.

К моей удаче, когда мы вернулись, тетка с сестрой еще не объявились.

– Когда планируем побег? – деловито осведомился Василий, запрыгивая на лавку и заглядывая в корзину с добычей.

– На завтра, – я стянула шарф и растерла замерзшие уши. – Пусть зелье успеет подействовать. Если уж надеяться, то по полной.

– Разумно, – одобрил кот.

Я направилась на кухню. Аннабелла наверняка останется недовольна, что ее бесконечный список остался нетронутым. Так что нужно было хотя бы задобрить ее горячим ужином.

Заодно – сварить зелье. С этого решила и начать.

Я аккуратно смешала молоко, воду, добавила перец и корицу. Четко и почти торжественно, произнесла нужные слова.

– Ну что? – Васька крутился возле моих ног, то и дело задевая хвостом подол. – Чувствуешь что-нибудь?

Я сделала глоток и скривилась.

– Чувствую.

– Что?

– Что перец и корица не сочетаются.

Васька фыркнул, а я медленно допила зелье.

– А кровь? – не сдавался рыжий. – Прислушайся к крови.

Я на секунду закрыла глаза, ощущая себя невероятно глупо.

– Ничего не чувствую.

– Ладно, – философски протянул Василий. – Магия – штука капризная. Может, проснется ночью. Или утром… Или вообще не проснется.

– Очень обнадеживающе, – хмыкнула я. – Ладно, давай уже за ужин. Тетка просила что-нибудь

– Ты тетку видела? Легкое у нее – это когда два блюда вместо трех.

Я тяжело вздохнула и занялась печью. Растапливать ее стало уже привычно. Огонь послушно разгорелся, тепло наполнило кухню, создавая особый уют.

Вскоре в печи запекалась рыба с травами, рядом томились тушеные овощи, а в чугунном поддоне доходили лепешки. Запах стоял такой, что даже Васька перестал комментировать происходящее и лишь шумно втягивал воздух.

– Если побег не удастся, – задумчиво произнес он, – можно хотя бы умереть сытыми.

Я хмыкнула и вытерла руки о передник.

Тут хлопнула входная дверь, резко, с размаху, так, что по стенам прокатился гул. Я вздрогнула: вернулись.

В коридоре зашуршало, заскрипело, а затем раздалось протяжное:

– Лиииза!

Я поспешила на зов. Невольно напряглась, неужели, тетка с порога начнет проверять список дел.

Но нет. Меня позвали не для этого.

– Ну, и холод сегодня, – капризно протянула Норелла, стаскивая белоснежную шубку, и тут же, не глядя, сунула ее мне в руки. – Держи аккуратно, это новая.

Я молча приняла шубу, пока сестрица стаскивала сапоги.

– Снег с обуви стряхни, – бросила мне Аннабелла, снимая с себя тяжелую накидку. – И потом поставь все нормально, не как в прошлый раз.

– Он был так любезен, – щебетала Норелла, поправляя прическу. – Ты видела, как он подал мне руку, когда мы выходили?

– Конечно, – довольно отозвалась Аннабелла. – Воспитанный молодой человек из хорошей семьи. Не то что некоторые.

Я опустила глаза, стряхивая снег с подолов и аккуратно развешивая одежду.

– Три пекарни! – снова заговорила сестрица. – И все приносят доход.

– И главное – он единственный наследник.

– Ох, вот бы ему подарили к нашей свадьбе дом.

– Надо намекнуть, что на нашей улице пустует один.

Тетка с сестрой прошли в гостиную, даже не оглянувшись. Но уже через минуту оттуда раздался голос Аннабеллы.

– Лиза, ужин готов?

– Да, как раз с ним закончила.

– Вот и отлично, – кивнула тетка. – Можешь накрывать на стол.

Она помедлила, а потом улыбнулась. Слишком широко. Слишком ласково.

– И, конечно, не забудь присоединиться к нам. У нас для тебя как раз есть чудесные новости.

От последней фразы по спине поползли нехорошие мурашки.

Я накрыла на стол. Рыба, тушеные овощи и лепешки призывно дымились.

Мы уселись ужинать и, как следовало ожидать, Норелла с теткой тут же продолжили разговор, будто меня за столом вовсе не существовало.

– Я все-таки думаю заказать свадебное платье в столице, – мечтательно протянула сестрица, ковыряя рыбу. – Тут все какое-то… провинциальное.

– Разумеется, в столице, – с готовностью подтвердила Аннабелла. – Настоящее платье должно быть столичным, и, думаю, средства у нас для этого найдутся.

Обе синхронно, не сговариваясь, выразительно посмотрели на меня.

Я продолжила спокойно жевать, делая вид, что не понимаю, откуда должны взяться эти самые средства. Впрочем, все было предельно ясно. Вознаграждение на невесту мага уже давно превратилось в белоснежное платье, туфли и фату.

Я же с неожиданным для себя хладнокровием ждала. Что же еще скажет тетушка? Какую «чудесную» новость она для меня приготовила.

Но доставлять ей удовольствие своим нетерпением я не собиралась. Я неторопливо ела, делая вид, что меня вообще не касались их планы.

– Почему серебро не чищено? – вдруг резко спросила Аннабелла, недовольно уставившись на вилку.

Я пожала плечами.

– Увлеклась наведением порядка в гостиной. Не успела.

Тетка сжала губы. На мгновение мне показалось, что ее рука дернулась, будто она привычно собирается влепить мне пощечину. Но в следующую секунду она одумалась. Ее лицо расплылось в приторной улыбке.

Вот оно. Сейчас будет удар. Правда, не физический.

– Представляешь, – протянула тетка, – когда мы шли домой, совершенно случайно встретили распорядителя.

Я медленно подняла бровь.

– Надо же, какое удивительное совпадение, – хмыкнула я, продолжая есть.

– Ты даже не спросишь, что он сказал?

– Что он сказал?

– Распорядитель заявил, что закончил обход девушек в нашей провинции, – с трудом сдерживая злорадство, продолжила Аннабелла, – и подходящих кандидатур, кроме тебя, не нашлось.

По спине пробежал холодок. Я сжала вилку так крепко, что побелели пальцы. Но я заставила лицо оставаться спокойным. В конце концов, новость была ожидаемой. Я готовила себя к ней.

– Значит, невестой мага станешь ты, – с удовлетворением подвела итог тетка. – А вскоре и женой. Но это еще не все…

Она сделала паузу, смакуя момент.

– Как раз сегодня с утра распорядитель познакомился с новым магом и обсудил все детали. И он передал… – Аннабелла медленно разломила лепешку, не сводя с меня глаз, – что завтра вечером они придут за тобой.

Завтра вечером.

Слова упали тяжело, как крышка гроба.

Внутри все сжалось. Аппетит моментально исчез. Рыба вдруг показалась безвкусной. Я медленно подняла взгляд и встретилась с Васькой, который сидел у стены, делая вид, что его интересует узор на полу.

Кот едва заметно кивнул.

Ничего. Все идет по плану.

Завтра я все равно собиралась бежать. Так какая мне разница, что в этот дом собирается прийти маг?

Ночь выдалась бессонной. Я снова и снова прокручивала в голове план побега. Простой и сложный одновременно.

Собрать свои нехитрые пожитки в сумку. Прихватить несколько монет, которые Аннабелла забыла забрать у меня после покупки молока. Под любым предлогом выскользнуть из дома. А дальше – найти Мирлая. Во всем ему признаться и предложить бежать вместе.

Он знал местность гораздо лучше меня. Наверняка подскажет небольшой городок, где нас не станут искать сразу.

А вдруг он откажется?

Я крепко зажмурилась, отгоняя неприятную мысль. Нет, не откажется. Мирлай недавно в этом городе, ему терять нечего. Разве что работу. Но уверена, хороший плотник найдет себе место в любом городе.

Да и потом… Вспыхнуло между нами нечто такое, что я знала, что ради меня он сделает это, не задумавшись.

Перед глазами всплыл его взгляд. Внимательный, теплый. Его губы. От этого воспоминания по телу разлился

И тут я резко нахмурилась. А где, собственно, его искать?

Вот уж действительно недальновидность во всей красе. Я ведь даже не удосужилась спросить, где он живет.

– Эй, Василий Великий! – я легонько пнула рыжего, мирно спавшего у меня в ногах.

– А?! – кот вскочил на все четыре лапы, испуганно озираясь. – Что случилось? Уже бежим?!

– Нет, – прошептала я, – просто хотела спросить. Ты не знаешь, где живет плотник? Тот, у которого может работать Мирлай?

Васька сел, задумчиво почесал лапой за ухом.

– У нас в городе два плотника, – наконец изрек он. – Один живет ближе к реке, другой – у старой кузницы. Это в разных концах города. Сложно сказать, у кого из них подрабатывает Мирлай.

Я выругалась себе под нос. Если бы я знала наверняка, где его искать, это сэкономило бы драгоценные минуты. Те самые, в которые меня могут начать разыскивать.

Но раз так, значит так. Буду надеяться на удачу.

Уснула я уже под самое утро, когда где-то далеко запели первые петухи.

Сон оказался коротким и безжалостным. А утро крайне неприятным.

Меня разбудил резкий толчок в плечо.

– А ну, просыпайся! – Аннабелла нависла надо мной, словно грозовая туча. – Ишь, что удумала! Я уже на ногах, а ты все дрыхнешь!

Я приоткрыла глаза, но тетка и не думала останавливаться.

– Думаешь, раз сегодня к тебе приходит жених, можно забыть о тех, кто тебя кормил и поил все эти годы? Ни капли уважения! А я всегда знала, что ты неблагодарная девчонка!

Под эти бодрящие причитания я окончательно проснулась и села на кровати, стараясь выглядеть смиренной.

– Марш на кухню, завтрак готовить! – не прекращала вопить тетка. – И не забудь мне сдачу вернуть! Ты вчера за молоком ходила, а деньги где? И не говори, что все потратила. Еще и обворовать меня надумала?

С тяжелым вздохом я достала монеты из кармана платья, вручила их тетке и поплелась вниз.

Мда, утро пошло не по плану.

На кухне, свернувшись бубликом, спал Васька.

– Эй! – прошептала я. – Ты почему меня не разбудил?

Один глаз приоткрылся.

– Потому что ты всю ночь ерзала, – мрачно сообщил рыжий. – Вздыхала, крутилась, бормотала что-то про побег и мага. Один раз даже пнула меня! Я ушел спасать остатки своего достоинства сюда.

– И проспал…

Васька недовольно дернул ухом.

– Я к тебе будильником не нанимался, между прочим.

Тяжело вздохнула. Ладно, не до споров.

Я принялась за завтрак. Руки двигались быстро: поставить чугунок, размешать кашу, разогреть лепешки.

Аннабелла заглядывала на кухню каждые пару минут.

– Я ужасно голодна, – ревела она, будто последний раз ее кормили неделю назад. – Поторопись. У меня уже в глазах темнеет.

Наконец, мы уселись за стол.

Я ела медленно, стараясь выглядеть спокойной.

– Раз уж сегодня нам предстоят такие перемены, – Аннабелла, насытившись, отложила ложку, – приготовь-ка сегодня еды на неделю вперед.

Я замерла на секунду и тут же опустила глаза в тарелку, чтобы не выдать волнение.

– Боюсь, продуктов на такое не хватит, – произнесла как можно равнодушнее, – но я быстро сбегаю на рынок.

Сердце сжалось от надежды. Рынок – это не просто повод уйти из дома, это еще и деньги. Мне бы хватило этих монет, чтобы исчезнуть.

Аннабелла медленно подняла на меня глаза и странно прищурилась.

Слишком внимательно.

– Нет, – сказала она после паузы. – На рынок я схожу сама.

Надежда внутри меня оборвалась, как перетертая нитка.

– А ты, – продолжила тетка, – оставайся на кухне. Свари пока суп. Мясо и овощи есть. Начинай.

Она встала из-за стола и крикнула уже из коридора:

– Норелла, присмотри за сестрой.

Дальше – хуже. Я услышала щелчок. Глухой, металлический.

Аннабелла заперла входную дверь, чего обычно тут было не принято делать.

Я сделала вид, что ничего особенного не произошло, и отправилась на кухню. Норелла последовала за мной, уселась на стул и принялась наблюдать с видом надзирателя, которому поручили скучное, но важное дело.

Что ж, суп так суп. Достала чугунок, принялась неторопливо нарезать мясо. К счастью, сестрице быстро надоело это зрелище.

– Ну и скукотища, – пробормотала она и вышла.

Через минуту я услышала ее шаги на втором этаже.

– Наконец-то! – воскликнул Васька, спрыгивая с лавки. – Ну что? Какой план?

Я посмотрела на окно, на снег за ним, на узкий подоконник.

– Остался один вариант. Бежать. Прямо сейчас. Через окно.

На цыпочках, стараясь не выдать себя ни единым скрипом, я метнулась в коридор. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно даже на втором этаже. Схватила пальтишко, обувь, на ходу обмоталась шарфом.

Вещи остались наверху.

Я на секунду замерла, глядя в сторону лестницы, но тут же тряхнула головой. Нет, подниматься за ними было бы слишком рискованно. Норелла могла услышать.

Что ж… значит так.

Без сумки. Без денег.

Главное – подальше отсюда.

Я приоткрыла окно и тут же пожалела об этом. В лицо ударил ледяной воздух. Острый, колючий. За окном бушевала метель, хлопья летели стеной. Ветер завывал, заметая все вокруг.

– Прекрасная погода для побега, – прошептала я сквозь зубы.

Подоконник оказался холодным и скользким. Я залезла на него, схватившись за раму, еще раз оглянулась, осмотрела кухню. На секунду мелькнула мысль, может, все это затянувшийся сон? Сейчас проснусь, а за моим окном серый город.

– Пошевеливайся давай, – недовольный Васькин голос вернул меня в реальность. – Или ты решила тут до утра стоять?

Я зажмурилась и прошептала:

– Раз… два… три…

Прыгать оказалось невысоко. Я мягко провалилась в сугроб, завалившись на спину, утонула в снегу по самые уши. Но тут же вскочила, судорожно стряхивая с лица ледяную крошку.

– Давай теперь ты, – прошептала я, подняв голову.

Васька стоял на подоконнике и с подозрением глядел вниз.

– Вообще-то, – мрачно сказал он, – я не люблю снег. Я тебе говорил. Лапы морозить

– Давай, – настойчиво повторила я.

Рыжий тяжело вздохнул.

– Ладно. Но ты мне должна. Я еще не решил сколько. Но точно должна.

– Хорошо. Готов? Считаю до трех. Раз…

– Готов.

– Два…

И тут Васька, не дожидаясь «три», зажмурился и сиганул.

На мгновение он просто исчез, будто его поглотил сугроб. Потом снег шевельнулся, раздалось приглушенное «мфрр» и из белой кучи показалась рыжая морда.

– Васька, – я бросилась к нему и вытащила мохнатое недоразумение наружу.

Кот был весь в снегу. Усы поникли, хвост напоминал ершик, а глаза сверкали возмущением вселенского масштаба. Он фыркал, отплевывался и яростно тряс лапами.

– Это, – заявил он, – все ради тебя. Так и знай! И да – рыбов мне будешь должна! Пять штук!

– Записала, – хихикнула я, оглядываясь по сторонам, – а теперь бежим.

Метель тут же заботливо принялась заметать наши следы.

Мы остановились у первого перекрестка и, тяжело дыша, переглянулись.

– Ну что? Куда теперь? – Васька посмотрел на меня снизу вверх. – С какого плотника начнем?

Я на секунду задумалась, стараясь унять бешеный стук сердца.

– Даже не знаю… Давай с того, что возле реки.

– Решено.

Василий повернул налево. Мы бежали быстро, почти не разговаривая. Метель гнала нас в спину. Холод обжигал легкие.

Минут через двадцать такого бега я уже едва чувствовала ноги, но наконец впереди показался нужный дом.

Сбоку к нему была пристроена мастерская, и даже издалека чувствовался запах дерева. Где-то внутри ритмично постукивал молоток.

Внутри все болезненно сжалось от надежды.

– Надеюсь, он здесь… – прошептала я.

Осторожно постучала и, толкнув тяжелую дверь, заглянула внутрь. В глубине мастерской виднелся высокий темноволосый силуэт.

Сердце радостно екнуло...

Но стоило мужчине поднять голову, как надежда рассыпалась.

Это был ни он.

Ко мне поднялся незнакомый, уже немолодой мужчина. Крепкий, с усталым, но с добродушным лицом. Он размял плечи, стряхнул с фартука стружки и посмотрел на меня с интересом.

– Здравствуйте, – сказала я, стараясь, чтобы голос не выдал волнение, – вы плотник?

Он кивнул и улыбнулся.

– Да, что-то хотите заказать?

– Нет… – я замялась. – Я ищу одного человека. Насколько мне известно, он работает помощником плотника, недавно в город приехал. Зовут Мирлай.

Мужчина нахмурился, явно перебирая в памяти имена, потом покачал головой.

– Нет, простите. Я работаю один. Помощников не держу.

– Понятно, – разочарованно протянула я.

– В городе есть еще плотник. Спросите у него.

Я кивнула.

– Может, все-таки вам что-то нужно? Полку? Табуретку? Сундук? Я на все руки мастер.

– Нет, спасибо, – я махнула рукой и поспешила выйти.

– Что ж… Зато теперь точно знаем, что его здесь нет, – нарочито бодро заявил Васька и припустился вперед, – остался второй вариант.

Холодный воздух резал горло, снежинки забивались в рот. Но в сердце теплилась надежда: сейчас я найду Мирлая, и все будет хорошо.

Второй плотник жил возле заброшенный мельницы. Весь квартал выглядел так, будто сюда давно не заглядывали с добрыми новостями.

Дом плотника не особо выделялся от соседних: потемневшие стены, покосившиеся крыльцо. Разве что мастерская во дворе отличала его от остальных.

– Гостеприимненько, – буркнул Васька, недовольно тряся лапами.

Снег здесь был почищен плохо, а учитывая метель, казалось, что и вовсе никогда.

Я вздохнула и направилась к мастерской, уже понимая по заснеженной тропке, что удача меня здесь не ждет. Так и было: на двери висел массивный засов.

Повернула к дому. Постучала. Тишина. Постучала еще раз – громче. Лишь с третьей попытки раздались шаркающие шаги, такие, словно хозяин был крайне недоволен идеей гостей.

Дверь приоткрыли ровно настолько, чтобы я увидела мужчину. Неопрятного, со всклокоченными волосами и мутными глазами. Он окинул меня таким взглядом, словно уже давно за что-то ненавидел.

– Вы плотник?

– Плотник-плотник, – буркнул он, – а тебе чего?

– Я ищу одного человека. Мирлая. Кажется, он должен у вас работать помощником.

– Не-а, – отрез хозяина дома, но потом вдруг задумался, почесал затылок. – Ааа… Мирлай… То есть да.

Я моргнула.

– Так да или нет?

– Да… Но сейчас его нет. Ему что-то передать? – глаза мужчины алчно блеснули.

– Нет… – сердце разочарованно подпрыгнуло под самое горло. – А где он? Когда вернется? Может, вы знаете, где он живет?

– Не знаю, – зло ответил плотник. – Он передо мной не отчитывается.

– Но… – я сделала шаг ближе. – Вы же его начальник. Может, вы ему что-то поручили?

– Ничего я ему не поручал! По своим делам ушел.

– А по каким?

– Я же сказал, – плотник повысил голос, – я ему не отец! Если нечего ему передавать, то проваливай.

Дверь резко захлопнулась у меня перед носом. Засов с глухим стуком встал на место.

Я несколько секунд стояла, уставившись на закрытую дверь. Потом медленно повернулась к Ваське.

– И что теперь делать?

Слезы против воли навернулись на глаза. Я их поспешно сморгнула.

План рушился на глазах. Ни денег, ни вещей, ни Мирлая.

Рыжий задумчиво почесал ухо задней лапой и изрек:

– Надо ждать. Вдруг Мирлай появится.

Я громко хлюпнула носом и побрела до мастерской. Протерла рукавом запорошенное снегом окошко, дыханием согрела стекло и заглянула внутрь. Ничего интересного там не оказалось. Лишь очертания старых станков.

– Странный какой-то этот мужик, – пробормотала я.

– Ага. Мне он тоже не понравился, – согласился Васька и дернул ухом.

Я еще раз огляделась по сторонам и приняла решение:

– Нам нужно разделиться. Я подожду Мирлая здесь. А ты сбегай на рынок. Посмотри ряды с деревянными товарами, лавки плотников. Вдруг нам повезет, и он окажется там…

– Дело говоришь, – покладисто согласился Васька и прежде, чем я успела добавить хоть слово, растворился в снежной пурге.

Я осталась одна.

Холод быстро добрался до костей. Ветер забирался под воротник, щипал лицо, заставляя глаза слезиться.

Пальцы на ногах начали неметь, несмотря

«Это все моя вина, – думала я, меряя шагами двор. – Могла бы узнать у Мирлая, где он живет. Всего один вопрос и не было бы сейчас этого беспомощного ожидания».

Чтобы не замерзнуть окончательно, я прошлась вдоль улицы. Даже постучала в соседские дома. В каждом ответом стала тишина. То ли все разошлись по делам, то ли здесь было не принято открывать на стук незнакомцев.

Когда я уже начала подумывать, что Васька пропал, из-за сугроба вдруг выпрыгнул рыжий силуэт. Кот выглядел взъерошенным и подозрительно серьезным.

– Ну что? Нашел?

Вопрос Васька проигнорировал.

– Тебя уже ищут, – вместо этого быстро проговорил он. – По улицам ходят законники. Расспрашивают. Описывают.

У меня внутри все оборвалось.

– Уже?.. – прошептала я.

– Похоже, Аннабелла времени не теряла. Весь город на уши поставила.

Я испуганно ойкнула и инстинктивно оглянулась, будто законники могли появиться прямо здесь, выйдя из метели.

– Придется бежать вдвоем, – заключил Васька.

Я медленно кивнула. Да, кажется, выбора мне не оставили.

Колокол ударил внезапно. Глухо, тяжело. Так, что у меня все сжалось внутри. Потом еще раз. И еще.

– Это… – начала я и осеклась.

– Это плохо, – мрачно заявил Васька, – просто так колокола не звонят. Значит, в городе что-то стряслось.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как по спине ползет холодок.

– Это по мою душу, да?

Васька не стал утешать. Лишь дернул хвостом.

– Похоже на то. Твоя тетка времени зря не теряла.

Колокол снова ударил, и звук разнесся по улице, тоня в вое ветра. Метель усиливалась, снег летел почти горизонтально, залепляя лицо и путая мысли.

– Что делать? – выдохнула я.

– К рынку, – не раздумывая, ответил Васька.

– Ты с ума сошел? – я даже остановилась. – Это самое людное место города. Меня там узнают.

– Именно поэтому. Там шум, телеги, торговцы. Всем не до тебя. Да и потом, рядом с рынком есть заезжий двор. Там можно спрятаться в телеге кого-нибудь приезжего и выбраться из города. А там разберемся.

Я колебалась всего секунду. Васька прав. Оставаться в городе опасно.

– Ладно, – кивнула я. – Идем.

Я туже намотала шарф, почти до самых глаз, опустила голову и двинулась вперед. Снег был мне только на руку: лица скрывались, силуэты размывались. Да и сам город словно потерял четкость, превращаясь в белое пятно.

Мы двигались быстро, почти бежали.

Из метели до нас доносились обрывки чужих голосов.

– … девчонку ищут…

– … говорят, будущая жена мага…

– … если не найдут, беда будет…

– … маг прогневается – всему городу не поздоровится…

Я стиснула зубы. Мда, я – уже не просто беглянка, а злодейка. Причина грядущих бед.

– Слышишь? – шепнула я.

– Слышу, – буркнул Васька. – Отлично тетка поработала. Почти легенду из тебя сделала.

Колокол ударил снова, заставив меня прибавить шаг.

Добравшись до рынка, мы старались держаться его кромки, обходя центр и скопления людей. Но удача, похоже, была сегодня не на моей стороне. Впереди показались законники.

Я узнала их сразу, по одинаковым серым плащам и железным бляхам на груди, которые тускло поблескивали сквозь снег.

Поворачивать было поздно.

– Как она выглядит? – спросил один, придерживая руку на рукояти дубинки.

– Да, говорят, девчонка как девчонка, – лениво отозвался второй. – Одета просто. Пальтишко, платок. Худая.

И именно в этот момент его взгляд зацепился за меня.

– Девушка, а ну, постойте, – он преградил мне путь.

Я застыла, словно вросла в землю. Снег лип на ресницы, ветер выл в ушах, а в голове звенела пустота. Неужели попалась? Вот так глупо.

– Мы сейчас проверяем всех девушек города, – продолжил законник чуть строже. – Извольте назвать свое имя.

Я открыла рот, судорожно соображая. Имя? Я ведь могу соврать.

И тут нервы не выдержали… Нет, не у меня. У Васьки.

– Бежим! – истошно заорал он и, не дожидаясь ответа, рванул между законниками.

Те ошарашенно отпрянули в разные стороны. Проход был открыт.

Сомневаться времени не было. Я тут же сорвалась и кинулась следом за рыжим.

Рынок взорвался криками.

– Хватайте ее!

– Куда пошла?

– Не уйдешь!

Я неслась за котом. Перескочила через корзину с шерстью, проскользила по разлитому молоку, пригнулась под ручкой телеги, едва удержалась на ногах, запнувшись за рассыпанную репу.

Кто-то с грохотом уронил ящик, кто-то выругался вдогонку, кто-то решил помочь, – нет, не мне, законникам, – и тоже кинулся за нами следом.

– Васька! – крикнула я, перепрыгивая через оглоблю.

– Беги за мной! Я знаю лазейку! – донеслось откуда-то из снежной каши.

Ага. Легко сказать «не теряй». У него четыре лапы, а у меня всего две ноги.

Законники ломились за нами, сшибая лавки. Один зацепился за что-то бляхой и ненадолго задержался. Это я смогла понять по отборному ругательству за спиной.

– Уже близко! Не теряй меня из виду! – крикнул Васька.

Мы уже миновали рынок, выскочив на узкую улочку. И тут Васька резко свернул. Туда, где мне казалось, вообще нет прохода. Просто стена.

Но в последний момент я заметила узкую щель между двумя домами.

– Сюда! – рыжий влетел в узкий лаз.

Я втиснулась следом, обдирая рукав и задерживая дыхание. Проход оказался завален снегом и хламом. Мы прижались к стене.

Мимо пронеслись шаги.

– Где она?

– Только что тут была.

– Как сквозь землю провалилась.

Законники побежали дальше. За ними еще пяток зевак, увлеченных погоней.

Постепенно крики стихли.

Я сползла по стене и прижала ладони к груди. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышит весь квартал. Но чужие голоса стихали, и с каждым вдохом становилось чуть легче.

– Фух, – довольно выдохнул Василий. – Кошачьи тропы еще ни разу меня не подводили.

Я нервно усмехнулась, вытирая мокрый снег со лба.

– Ты… ты мог меня предупредить.

Я промолчала.

– Ладно, – сказал Васька, выглядывая из щели. – Пошли. Заезжий двор тут совсем рядом.

Я тяжело вздохнула, поднялась, опираясь на стену, и вышла из укрытия.

Васька оказался прав, заезжий двор был всего в паре минут ходьбы.

Здесь было шумно, тесно и удивительно живо. Лошади били копытами, возницы переговаривались. Кто-то ругался из-за плохо затянутых ремней, другие, наоборот, улыбались, желая друг другу легкой дороги.

Пар поднимался от лошадиных ноздрей. Пахло сеном и мокрой шерстью.

Но самое главное, здесь никому не было до меня дела. Каждый был занят своим: разгружался, грузился, спорил, торопился.

Я прижалась к стене дома, стараясь выглядеть как можно незаметнее, и начала наблюдать. Одни телеги были почти пустые – возможно, скоро уедут. Другие только разгружались, значит, торчать им здесь еще долго.

Васька же смотреть не стал.

– Наблюдение – это для людей, – буркнул он, – а я пойду разведаю обстановку изнутри.

И исчез, ловко лавируя между ногами, колесами и лошадиными хвостами.

Я нервно теребила край пальто, стараясь не трястись от холода и тревоги. Сердце все еще учащенно колотилось после погони. Но если меня еще не нашли, значит, не все потеряно!

Прошло не больше пары минут, когда из-под телеги вынырнул Васька. Он был припорошен снегом, но выглядел чрезвычайно довольным.

– Нашел, – сообщил он, важно устраиваясь рядом. – Мужичок один, через две минуты отъезжает. Приезжал за тканями. У него в телеге мешки. Мягкие, удобные. Самое то для благородных беглецов.

– Ты уверен? – тихо спросила я.

– Абсолютно. Лошади спокойные. Едет в соседнюю деревеньку. Доедем с комфортом, а там будем думать дальше.

Я еще раз окинула двор взглядом. Законников видно не было. Метель же лишь усиливалась.

– Ну что ж… – выдохнула я. – Пойдем.

Я натянула шарф повыше, опустила лицо и, стараясь не привлекать внимание, последовала за Васькой.

Мужичок, о котором говорил кот, уже успел устроиться на козлах. Собрал вожжи в руки и что-то ласково бормотал лошадям. Видать, настраивал их на дорогу.

Те переступали копытами и довольно фыркали. И вот телега едва заметно качнулась.

– Давай! – подбодрил меня Васька и сам нырнул между тюков.

Я поспешно оглянулась. Никто не смотрел в мою сторону. Набрала в грудь побольше воздуха для храбрости, ухватилась за край телеги и, неловко подтянувшись, забралась следом за котом.

Мешки пахли пылью. Но были сухими и теплыми. Я зарылась между ними, прижала колени к груди и только тогда позволила себе выдохнуть.

Телега тронулась.

Колеса заскрипели. Тяжело, уверенно. Сквозь щель между тюками я видела, как заезжий двор медленно пополз назад. Снег падал, заметая место, где я только что стояла.

– Ну вот, – довольно прошептал Васька, устраиваясь у меня под боком. – Я же говорил. Комфортно и без лишнего геройства.

Я закрыла глаза.

Неужели у меня получилось? Еще немного и город останется позади. А с ним уйдут в прошлое и тетка с сестрицей.

Правда, позади останется и Мирлай. В голове возник его образ. Его руки, теплые, уверенные. Я поймала себя на том, что улыбаюсь в темноте. Может, судьба подарит нам еще встречу?

Когда все уляжется и про меня забудут, можно попробовать вернуться и отыскать его…

Колеса застучали ровно, убаюкивающе.

И вдруг…

– Стой! Стой! Кому говорю!

Крик был резким, надсадным и… до боли знакомым.

Телега дернулась. Лошади недовольно заржали. Мужичок что-то удивленно забормотал, натягивая вожжи.

Я резко распахнула глаза, сердце ухнуло куда-то вниз.

– Остановись, я сказала!

Сквозь щель я увидела ее.

Норелла бежала за телегой, подбирая подол, с перекошенным от злости лицом. Щеки ее пылали, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. За ней едва поспевал пекарский сын. Рассеянный, явно не понимающий, как он оказался участником этой погони.

– Там беглянка! – крикнула Норелла вознице. – В телеге! Я видела, как она туда забралась.

Телега окончательно остановилась.

В следующее мгновение мешки надо мной резко раздвинулись. В глаза ударил холодный свет. Чья-то рука грубо схватила меня за локоть.

– Вот ты где, – тяжело дыша сказала Норелла. На ее губах расплылась торжествующая улыбка.

Меня вытащили из телеги, не давая опомниться. Ноги подкосились, снег тут же набился в обувь, а холод и страх пронзили до костей.

Вот и все…

– Ну, у нас почти получилось, – грустно протянул Васька и жалобно потерся о мои ноги.

Не прошло и минуты, как к нам подбежала запыхавшаяся Аннабелла. Раскрасневшаяся, с выбившейся из-под платка прядью. Она не стала ничего говорить, просто размахнулась…

Пощечина вышла звонкой.

Голова дернулась в сторону, в ушах зазвенело, а во рту появился противный металлический привкус.

– Поганка! – завизжала тетка. – Всегда знала, что ты неблагодарная дрянь!

Она вцепилась мне в ворот, так что ткань болезненно впилась в шею.

– Мало того, что мне неблагодарна, так еще и на весь город хотела беду навести! Ты понимаешь, что могло случиться, если бы маг рассердился?

Ее крик был таким громким, что вокруг нас начали останавливаться люди. Торговцы, возницы, зеваки. Заезжий двор быстро обрастал кругом любопытных.

– Та самая, – громко объявила Аннабелла, тряся меня за шиворот. – Гляньте! От мага хотела сбежать! А ведь он уже нарек ее своей невестой!

По толпе прокатилось неодобрительное гудение.

– Вот ведь…

– С магом шутки плохи…

– На весь город беду накликать могла…

– Связать ее надо, – подал голос кто-то из мужиков, – и не выпускать, пока маг лично не заберет ее.

– Так и сделаю, – с каким-то нездоровым удовлетворением отозвалась тетка.

Кто-то – слишком уж быстро и охотно – протянул веревку. Я даже моргнуть не успела, как Аннабелла с явным удовольствием скрутила мне руки. Узлы болезненно впились в запястье.

– Только попробуй дернуться, дрянь, – прошипела она мне на ухо.

Рядом неуверенно переминался жених Нореллы. Он смотрел на меня с жалостью, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Может… – неуверенно начал он, переступая с ноги на ногу. – Может, не стоит так

– Помолчи! – тут же рявкнула Норелла. – И не вздумай защищать эту дрянь!

Парень сразу сник, опустил взгляд и больше не сказал ни слова.

Меня дернули за связанные руки так, что я чуть не упала. Васька где-то рядом грозно зашипел, но сделать ничего не мог.

– Пошли, – бросила Аннабелла, – домой ее.

К нам присоединились еще двое, какие-то особо рьяные добровольцы, решившие, видимо, тоже поучаствовать в «спасении города».

Чуть позже к процессии примкнул законник, тот самый, что недавно гнался за нами.

– Ну и заставила ты нас побегать, – зло буркнул он, окидывая меня недобрым взглядом.

Так, с конвоем, словно опасную преступницу, меня привели домой.

В гостиной было тепло, но я все равно дрожала. От страха и пустоты внутри. Меня усадили прямо на пол, у стены, даже не потрудившись развязать руки.

– Жди, пока маг не явится за тобой!

Я так и осталась сидеть в пальто, с мокрым подолом и онемевшими пальцами. А самое неприятное – с разбитыми надеждами.

Не знаю, сколько времени я просидела у стены. Счет минутам потеряла почти сразу. Они тянулись вязко, как холодная каша.

Спина затекла, руки онемели, а в голове крутилась одна и та же мысль: глупо… как же все глупо закончилось.

За окном незаметно опустился вечер. И вот раздался стук во входную дверь.

Аннабелла и Норрела вскочили как по команде.

– Идут! – возбужденно прошептала сестра.

Они бегом кинулись в коридор, шурша юбками. Я напряглась, невольно вслушиваясь.

Дверь распахнулась, и в дом ворвался бодрый, слишком уж жизнерадостный голос:

– Доброго вечера, сударыни!

Я узнала его сразу. Распорядитель.

«Еще один предатель, – вяло подумалось мне. – Не терпится поскорее передать меня старому магу, как мешок с зерном».

– Проходите! Проходите! – засуетилась Аннабелла, и в ее голосе появилось столько елейной сладости, что меня передернуло. – Мы вас уже заждались… А где же господин маг?

Я затаила дыхание.

– А вот и он, – добавила тетка и…

В коридоре повисла странная, слишком длинная тишина.

Не было ни приветствий, ни восторженного теткиного щебета. Только тишина. Плотная, звенящая, такая, от которой все внутри неприятно сжалось.

Неужели все настолько плохо, что тетка с сестрицей разом решились дара речи?

– Мы… мы вас немного по-другому себе представляли, – наконец раздался голос Нореллы.

Похоже, она первой пришла в себя. В ее тоне сквозила обида и плохо скрытое возмущение, словно ей подсунули не тот товар, да еще и без права возврата.

Я не успела толком обдумать эту странную реплику.

С лестницы донеслись знакомые шаги мягких лапок. Васька подошел и уселся у моих ног. Его морда была непривычно серьезной и какой-то… печальной.

– Пришел, – констатировал он тихо.

– Пришел, – эхом отозвалась я и устало улыбнулась.

Васька переминался с лапы на лапу, явно собираясь сказать что-то важное.

– Лиза… я вот что решил, – начал он.

– Что?

– Ты это… к магу тоже меня забери.

– К магу? – я удивленно посмотрела на рыжего. – А если он окажется страшный и будет есть лягушек на завтрак? – попыталась я пошутить.

– Все равно забирай, – Васька решительно махнул хвостом. – Кто же тебя там без меня спасать будет?

Я невольно сглотнула.

– Спасибо, – произнесла искренне.

Мысли путались, страх никуда не делся, но внутри стало чуточку теплее. Васька меня не бросил.

И тут меня отвлек голос.

От одного только звука по коже пробежали тысячи мурашек, а в животе вспорхнули потревоженные бабочки.

– Что случилось, Лиза?

Я замерла, боясь поднять глаза. Боясь, что это обман. Что я просто уснула от усталости и отчаяния. И сейчас все исчезнет, стоит только моргнуть.

Торопливые шаги остановились рядом.

Передо мной опустились на корточки, и теплые пальцы коснулись веревки на моих запястьях.

– Тише… – прошептал голос, уже развязывая узлы.

Я подняла взгляд, и сердце пропустило удар.

Мирлай.

Настоящий. Живой. Так близко.

– Ты… ты пришел за мной? – вырвалось у меня. – Но… уже слишком поздно.

Он будто не услышал.

Его пальцы еле дрожали. От ярости и нетерпения. Совсем чуть-чуть. Но я это заметила.

Узлы поддались быстро, и веревка соскользнула с рук.

– Кто это сделал? – голос Мирлая стал напряженнее. – За что они так с тобой?

Он осторожно снял с меня шарф, разматывая медленно, словно боясь причинить боль. Кончики пальцев коснулись щеки, и у меня перехватило дыхание.

А потом стало легче. Просто раз и… светло и спокойно.

– Кажется, я все-таки сплю, – прошептала я, слабо улыбнувшись.

В этот момент в комнату торопливо вбежали распорядитель, тетка и Норелла.

– Что вы сделали с Лизой? – Мирлай резко поднялся.

Я еще не слышала его таким. Голос стал жестким, требовательным.

– Зачем вы ее связали?

Аннабелла приторно улыбнулась и поспешно заговорила:

– О, понимаете… она хотела сбежать. Не желала становиться невестой мага… То есть вашей невестой. Мы сегодня ее всем городом ловили, представляете?

Мирлай внимательно посмотрел на нее, потом на меня. Снова опустился передо мной на колени, аккуратно провел пальцем по моей скуле.

Я невольно поморщилась от боли. Должно быть, там был неплохой синяк от последней оплеухи.

– Вы ее ударили.

Он поднялся. Медленно. Опасно спокойно.

– Да… – Аннабелла замялась, голос у нее вдруг стал неуверенным. – Нам пришлось. Мерзавка сопротивлялась.

– Мерзавка? Я вижу в этой комнате лишь одну мерзавку. И это явно не Лиза.

В комнате повисла тишина.

– Вы… все неправильно поняли, господин маг… – наконец защебетала тетка, – мы же для вас старались.

Господин маг? Только в этот момент на меня навалилось осознание.

– Не может быть… – Прошептала я. – Ты… ты и есть маг.

Слова прозвучали странно, еле слышно. И вместе с ними по телу разлилось такое облегчение, что захотелось смеяться и плакать одновременно.

Мирлай осторожно помог мне подняться. Ноги плохо слушались после долгого сидения в неудобной позе.

–

Он чуть сжал мою ладонь, и в этом жесте было больше слов, чем в любом объяснении.

– Так… погодите! – вдруг взвизгнула Норелла.

Ее лицо перекосилось, будто она только что укусила лимон.

– Так нечестно!

Мирлай приподнял бровь.

– Нечестно?

Распорядитель почему-то икнул и, глядя себе под ноги, начал пятиться к стене.

– Вы должны быть старым! – выпалила сестрица. – И некрасивым! Так все говорили!

– Норелла! – тут же одернула ее тетка. – Прекрати! Мы должны… порадоваться за Лизу.

Последние слова она выдавила с явным усилием.

В этот момент у моих ног раздалось громкое:

– Аааааа!

Васька подпрыгнул на все четыре лапы сразу.

– Мирлай и есть маг! – кажется, до него осознание пришло чуть позже. – Вот это да! Так выходит, мы зря устраивали побег?

Я не удержалась и улыбнулась.

– Ура! – Васька сделал еще один прыжок. Невысокий, учитывая его вес. – Как же удачно все складывается!

Он вскинул хвост трубой и обежал меня по кругу. Дважды.

– Так, Лиза, срочно сообщай им, что берешь меня с собой!

– Васька, – прошипела я, – не время…

– Еще какое время! – возмутился рыжий. – Все должны знать, что я еду с тобой!

Я уже снова собралась шикнуть, когда Мирлай вдруг не выдержал:

– Разумеется, Василий Великий, мы берем вас собой.

Васька застыл, а потом медленно поднял на него голову.

– Что?

Он уставился на мага так, словно видел впервые.

– Ты… ты тоже меня слышишь?!

– Я же маг, – спокойно ответил Мирлай. – Понимать животных – один из моих талантов.

Он чуть наклонил голову.

– А вот то, что тебя слышала Лиза, поразило меня еще при первой нашей встречи.

Я замерла.

– Так ты знал? – я обиженно толкнула его в плечо. – Ты с самого начала знал, что во мне есть… капля магии?

Он вздохнул.

– Догадывался. Но должен был проверить и дождаться окончательных результатов от распорядителя. Прости.

Я хотела что-то сказать, но не успела.

– Подождите! – Норелла вновь подала голос. – Так вы… вы еще и давно знакомы?

Ее голос сорвался на визг.

– Ты знала! – она ткнула в меня пальцем. – Ты все это время знала! И намеренно издевалась над нами!

Казалось, еще секунда и у нее начнется настоящая истерика.

– Может, водички? – заботливо осведомился распорядитель. – Сударыня, вам не стоит так волноваться.

– Помолчи! – огрызнулась сестрица, даже не повернув к нему головы. – Нет, мама, ты только посмотри! Он молодой! Красивый!

Она обвела Мирлая возмущенным взглядом, будто пытаясь найти хоть один изъян.

– И никаких гнойных язв! Никаких бородавок! – Норелла почти задыхалась. – А еще он богат!

Последнее она произнесла с таким надрывом, словно это было личным оскорблением.

– Это… это возмутительно! – Норелла топнула ногой. – Все должно было быть иначе!

Я поймала себя на том, что едва сдерживаю улыбку. Васька у моих ног философски протянул:

– Да, сестрица… мир бывает несправедлив. Иногда в нем попадаются неправильные маги.

Я хмыкнула.

– Не переживай, – Аннабелла все еще пыталась успокоить дочь, но в ее голосе уже зазвенела новая, практичная нотка. – Нам тоже причитается.

Она воинственно приосанилась, расправила плечи и посмотрела на Мирлая цепким взглядом.

– Господин маг, – начала она с подчеркнутым уважением, – вы человек небедный… А Лиза все это время жила в нашем доме. Мы ее кормили, одевали, воспитывали. Следовательно, по закону вы обязаны выплатить нашей семье достойное приданое.

В комнате повисла пауза.

Мирлай посмотрел на тетку спокойно. Но от этого спокойствия ей явно стало не по себе.

– Вы правы, – наконец произнес он. – Я человек весьма небедный.

Норелла торжествующе вскинула подбородок.

– Моих денег хватит, чтобы обеспечить достойную жизнь для многих. – Тетка алчно облизнулась. – Но… с этого момента все мои деньги – это деньги Лизы.

Я удивленно подняла глаза.

– И, если моя будущая супруга сочтет нужным поделиться с вами, как со своей семьей, – Мирлай едва заметно выделил последнее слово, – я возражать не буду.

Он сделал шаг вперед.

– Но никакого закона об обязательных выплатах не существует. Все исключительно добровольно. И будет так, как посчитает Лиза.

Аннабелла побледнела.

– То есть… – она задохнулась, – эта… эта девчонка будет решать платить нам или нет?

– Именно так, – Мирлай кивнул.

– Мама! – истерично закричала Норелла. – Ты слышала? Она! Она будет решать!

Я смотрела на этих двух женщин с отвращением.

Тетка словно по щелчку опять сменила маску. Паника уступила место знакомой приторной улыбочке, от которой у меня всегда холодело внутри.

– Ну Лиза у нас всегда была послушной девочкой, – пропела она, глядя мне в глаза.

В это взгляде было все: и привычка давить, и уверенность, что я снова сделаю, как ей надо.

– Я растила тебя как родную дочь. Все эти годы. Обувала, кормила, обучала… Теперь твоя очередь проявить заботу.

– Нет, Аннабелла, я считаю, что расплатилась с вами сполна своим трудом.

Тетка позеленела и начала жадно хватать ртом воздух.

Я не стала дожидаться продолжения спектакля, взяла Мирлая за руку.

– Нам пора.

– Меня не забудьте! – тут же воскликнул Васька. – Куда ж вы без меня?

– Конечно, без тебя никуда, – улыбнулась я.

Мне хотелось как можно скорее убраться из этого дома. И я точно знала: ни гроша эти две женщины от меня не увидят.

Они не заслужили.

Из-за них погибла Лиза, – настоящая Лиза. Та, что терпела, молчала и верила, что так должно было быть. Та, что годами убирала, готовила, вставала раньше всех, а ложилась позже, не получая ни тепла, ни благодарности.

Мстить я не собиралась. Нет. Но и облегчать их существование не планировала. Жизнь мудрая, она обязательно все расставит на свои места.

Замок оказался прекрасен.

Я ходила по его коридорам, теряясь в высоких потолках, стрельчатых окнах и роскошных залах. И чувствовала себя… настоящей принцессой.

Не той, что сидит в башне и ждет, а той, у которой, наконец, есть выбор.

Дел предстояло немало. Нужно было нанять прислугу. Стало ясно почти сразу, что в одиночку управляться с таким хозяйством я не смогу, даже если буду вставать с первыми петухами.

Последняя неделя пролетела незаметно.

Мы с Мирлаем почти не расставались. Он показывал мне замок, рассказывал истории, смеялся, и с ним все вокруг становилось еще прекраснее.

Васька следовал за нами хвостиком. И только ночами всеми правдами и неправдами удавалось выставить его из спальни.

Он фыркал, обиженно дергал усами и демонстративно усаживался под дверью.

– А кто тебя охранять будет? – возмущался он. – Вдруг маг ночью превратится в дракона?

Пришлось убедить его, что в охране я не нуждаюсь и пообещать персональную подушку из лебединого пуха и ежедневные «завтраки из рыбов».

Были и приятные новости.

Оказалось, что моя «капля магии» и не капля вовсе.

– Полноценное такое ведерочко, – так резюмировал Васька витиеватый рассказ Мирлая о моем даре.

– Тебе стоит заняться обучением, – сказал мой жених как-то за завтраком. – Не должна такая сила пропадать.

Я согласно кивнула. Стать магичкой – звучало потрясающе!

И тут я вспомнила:

– А ведь однажды я уже проводила ритуал. Варила зелье.

Мирлай нахмурился и отложил вилку.

– Зелье – это серьезное и сложное дело. Расскажи мне.

И я рассказала ему про дневник, про Лави, а также про козу и корицу.

Васька уморительно поддакивал, с восторгом описывая, как героически помогал мне воровать ингредиенты. Когда я закончила, Мирлай замер, а потом… расхохотался.

– То есть ты тайком пробралась в чужой сарай и доила чужую козу?

– Мне пришлось! – возмущенно воскликнула я.

Мирлай рассмеялся еще громче.

– Прости. Но это не имеет к магии никакого отношения.

Я нахмурилась.

– То есть… это не сработало?

– Нет, – он мягко улыбнулся. – Но если именно это подтолкнуло тебя к таким смелым действиям, как побег, то все-таки по-своему сработало.

– А ведь я могла и правда сбежать, – обиженно сказала я, надувая губы и скрещивая на груди руки. – Чтобы ты потом делал?

– Я бы нашел тебя. Даже окажись ты на краю света.

Мирлай внимательно посмотрел на меня, и было в его взгляде что-то такое, что я ему верила.

– Ты та, кто предназначена мне судьбой. Я сразу это понял, когда увидел тебя на рынке.

Мы помолчали.

– А та девушка… Лави. Как думаешь, ей удалось сбежать? Или с ней что-то случилось?

– Лиза, маги не святые, но мы и не монстры. Скорее всего, она действительно сбежала и прожила счастливую жизнь со своим возлюбленным.

Я облегченно выдохнула.

Приятно было знать, что где-то в прошлом, возможно, целое столетие назад, такая же девушка, как и я, с даром и упертым сердцем, сумела выбрать любовь.

Прошло еще несколько недель. Замок превратился в мой настоящий дом: книги «Магия для начинающих» были расставлены на полках, а в шкафах поселились новые наряды. Но самое главное было не это, а любимый мужчина, который поддерживал и был рядом.

Ну, и конечно, один рыжий кот, который тоже всегда крутился неподалеку.

Мы много времени проводили с Мирлаем. По утрам мы вместе гуляли по зимнему саду или городу, а вечерами он лично учил меня азам магии, а иногда мы просто сидели у камина и делились историями или мечтами на будущее.

Одним невероятным снежным днем, когда метель не утихала ни на минуту, случилось это…

Мирлай взял меня за руку.

– Лиза… Я ведь так и не спросил. Ты согласна быть моей женой?

Я замерла, а сердце застучало так, что казалось, вырвется из груди.

– Да, – только и смогла выдохнуть я.

Мирлай улыбнулся и достал из кармана изящную коробочку, внутри которой лежало кольцо.

– Я хочу, чтобы ты была со мной… всегда, – прошептал он, и в этот миг мир сузился до нас двоих.

Я точно знала, этот мужчина сделает меня счастливой. Не зря я его загадала, когда трясла новогодний шар.

***

P.S

Спустя какое-то время до меня дошли сплетни о тетке и сестрице.

Сын пекаря расторг помолвку с Нореллой. Поговаривали, что в день моего побега он увидел ее настоящее лицо, без притворств и сладких улыбок, и вовремя одумался.

Что ж, он мне показался неплохим парнем. Для него так будет лучше.

А вот у родственничков все пошло наперекосяк.

Внезапно оказалось, что все эти годы, дом держался вовсе не на хозяйственности Аннабеллы, как она любила уверять соседей. Деньги ей шли из нескольких источников: наследство ее супруга, которое она умело растягивала, и мелкая подработка шитьем, которую, естественно, выполняла Лиза.

Пока у нее была бесплатная рабочая сила, все хозяйство удачным образом держалось. Когда же меня, – а точнее, настоящей Лизы, – не стало, все рассыпалось.

Дом быстро пришел в запустение. Соседи шептались, что там теперь вечный беспорядок: немытая посуда, нестираное белье, сквозняки и ссоры. Аннабелла пыталась держаться, но без «бесплатной прислуги» содержание дома оказалось ей не по зубам.

Деньги таяли.

Впервые в жизни Норелле пришлось устроиться на работу. Говорили, ее взяли помощницей к лавочнице: раскладывать товар да улыбаться покупателям.

Улыбка у нее выходила плохо, и долго она там не продержалась.

Сплетни, впрочем, сплетнями. Признаться, я и сама стала их главной героиней. В городе обсуждали все: и мою попытку побега, и красавчика-мага, и нашу шикарную свадьбу. Даже одного рыжего кота сплетни не обошли стороной. Чем он очень гордился.

– Я главный кот города. Великий! Меня теперь все знают!

Но было кое-что еще, о чем пока не знал никто. Даже Мирлай. Я машинально положила ладонь на живот и улыбнулась. Совсем скоро нас станет больше.

Я не знаю, какие слухи еще появятся и какие дороги нас ждут впереди. Но одно я знала точно. Теперь это моя жизнь. Настоящая. И наконец-то счастливая.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге