Неприятности ждут!

Пролог

Марина Милорадович

Неприятности ждут!

Они меня ждут, эти неприятности? Я пошёл!

(м/ф «Котёнок по имени Гав»)

На мои плечи словно опустились невидимые ладони. Мир пел и бил в бубны и барабаны, и то, что никто больше не слышал этой мелодии, не мешало мне следовать ей.

Шаг, второй, третий. Толпа расступалась передо мной, как арктические торосы раскалываются перед стальным носом ледокола.

Где-то в груди тревога и здравый смысл нервно бились о броню внезапно нахлынувшей уверенности, как мотыльки о стекло. Но это не имело никакого значения. Само провидение вело меня туда, где было моё место.

Плечи расправились, подбородок приподнялся, я перестала путаться в непривычно длинной юбке и словно видела себя со стороны, как во сне. Гладкий пучок, горделивая осанка, простой, но красивый наряд.

Решительно, но без суеты дойдя до грубых ступеней из некрашеного дерева, я остановилась, обернулась к зевакам на площади, скользнула взглядом по лицам тех, что в первом ряду, и произнесла:

— Я согласна.

Без вызова, без улыбки, без дрожи в голосе.

Протянула руку в сторону ладонью вниз, и ошарашенный стражник подставил мне слегка дрогнувшую кисть в кожаной перчатке. Подобрав край подола, я легкими шагами поднялась на эшафот.

Глава 1

— Танечка, привет, дорогая! Мне срочно нужны твои шарлотка и свободные уши! Можно я приеду?

— Алиса, привет! Да, конечно, я буду ждать. А что случилось-то?

— Ох, как всегда...

Прижимая телефон плечом, я от души шлёпнула пропуском по турникету, помахала ручкой охраннику и отправилась отмечать начало законного отпуска и очередной крах в личной жизни.

Через сорок минут я уже стояла на пороге Таниной квартиры с коробкой «Рафаэлло» к чаю и двумя плюшевыми монстриками для её детишек..

— Ну, подруга, колись, что стряслось?

Таня подперла щёку кулачком и приготовилась слушать.

— Да ерунда, как всегда. Просто навалилось все.

— Так отпуск же у тебя начинается. Отдохнешь, съездишь куда-нибудь, развеешься.

— Не факт, что меня будут ждать обратно, — начала я с самого неприятного.

— Стёпа? — догадалась Таня.

— Ага.

Любимую дочурку зама нашего гендира звали красивым именем Стефания. Банально и стереотипно, но выпускница платного отделения, которую папенька пристроил на непыльную работку с невнятной должностной инструкцией, имела IQ, стремящийся к нулю, помноженный на безграничное желание поучать. Вид тоненькая шатенка с локонами ниже талии имела весьма женственный. Но не в меру инициативную и недалекую особу у нас в офисе живенько за глаза переименовали в Стёпку-балбеса.

Ладно, я переименовала, если честно, остальные подхватили.

У меня с детства талант между делом давать людям совершенно цензурные, но меткие и на диво прилипчивые прозвища. Специально я ничего не выдумываю, но язык у меня иногда подключается напрямую к подсознанию, минуя ограничения здравого смысла и хорошего воспитания, и я могу что-то этакое ляпнуть. Зато от души.

Так вот, Стёпка изначально воспринимала нашу контору как свою вотчину, а потом еще и набралась опыта, да не в организации рабочих процессов, а в интригах и заговорах.

Я отпила чаю с липовым цветом и продолжила.

— Меня недавно повысили до начальника отдела документооборота.

Таня улыбнулась понимающе. Покуда она сидела в декрете, отдел состоял из меня и милейшей пенсионерки Калерии Владиславовны.

— Штат грозились расширить. А у Стёпки есть такая же, как она, чудесная на всю голову подружка. И ей бы как раз моя новая должность подойдёт.

— Что, Стёпка не постеснялась сказать тебе это в глаза?

— Нет, но голосовое сообщение для какой-то Катеньки прямо у меня под дверью записывала.

— Вот же!..

— Угу, а была такая милая дурочка.

Я вновь нацелилась ножичком на аппетитный румяный бок пирога. Яблочки кисленькие, тесто нежное, сладкое... Есть в жизни счастье.

— А ещё Антон...

— Алис, ну, где ты их берешь?! — страдальчески протянула Таня, отщипнула от своей порции шарлотки кусочек воздушного бисквита и отправила его в ротик подошедшей старшей. — Ам, птенчик!

— Да он как-то вот завелся... Сам.

— Ага, как таракан. Не иначе, по вентиляции от соседей приполз.

Я хихикнула.

Честно, не знаю, как оно так получается. Я нормальная девушка двадцати восьми лет от роду, с высшим образованием и стабильной работой, обеспечиваю себя сама практически с момента совершеннолетия, выучила парочку иностранных языков, сдала на водительские права. Не состояла, не привлекалась, ничего крепче шампанского, и то по праздникам, не употребляю, даже курить во время ковида бросила. Но мои кавалеры... Славик работал по графику три дня в пятилетку, Никита в свои тридцать всё никак не мог сдать гражданское право за третий курс и окончить коммерческий онлайн-институт, Денис увлекался ставками на спорт, а Коля уклонялся от алиментов на свою внебрачную дочку.

В жизни ничего специально не делала, чтобы привлечь их внимание. Просто обладаю редким даром магнетизма — притягиваю неприятности. Очередной персонаж появлялся в моей жизни как-то сам собой и по началу был скромен и мил. Дарил букетик гербер или одинокую алую розочку, водил гулять в парк и угощал мороженым в кафешке на фудкорте торгового центра. А потом спустя пару месяцев сказка завершалась, часы били полночь, и принц превращался в тыкву. Или в крысу.

— И что этот, хм, судак отколол? — Таня смягчила формулировку, покосившись на детей, увлеченно возившихся на ковре. Младшая как раз пыталась постучать старшей по голове новенькой плюшевой змеей.

— Да ничего особенно ужасного. Сказал, что едет на объект в область. А «объект» мне потом прислал фотки с левого аккаунта.

Антон выгодно отличался от моих предыдущих парней. Образованный, остроумный, умеющий произвести впечатление. Он работал инженером в строительной компании, водил почти новый «мерс», в пробках слушал подкасты на английском, приглашал меня в театры и дорогие рестораны, обещал с три короба и медовый месяц на острове Корфу. А потом вот... Крашеная брюнетка, которая, на вид, в каждую губу по кубику гиалуронки вколола. Селфи с обнимашками в интерьере кафе, которое Антон выбрал для нашего первого свидания.

А выяснения отношений не получилось. Оправдывался он без огонька, словно играл опостылевшую роль в скучной пьесе. Вялое признание: «Ну, вот такой я человек». И всё.

Меня променяли на эту куколку, а до этого — еще кого-то на меня. Если симпатичный и состоятельный мужик в тридцать пять не женат — это повод задуматься.

Одно хорошо, что успела лишь увлечься, а не втрескалась по уши.

— Этой щучке

— Понимаю... Но обидно. Вот что со мной не так?

— Всё так. Просто твое время еще не пришло. Судьба и за печкой найдёт.

Таня знала, о чём говорит. Подруга просто вызвала наряд полиции, когда сосед спьяну перепутал этаж и стал ломиться в ее дверь, а после уснул на коврике. А у Димы заболел коллега, и пришлось взять третье подряд ночное дежурство. Моя гостеприимная Танюша не могла не напоить избавителей от храпящей подпорки под дверью кофе. А если уж кофе, то и печеньки к нему. А они у Таньки просто волшебные — тоненькие, в меру сладкие, просто тающие на языке. Вот Дима после службы и заехал проверить, не докучает ли больше сосед, а потом как-то всё у них завертелось, и через полгода я среди стайки других девчонок ловила букет невесты. И что характерно, поймала. Только не сработала примета.

— А давай карты раскинем? — вдруг предложила Таня.

Давным-давно, насмотревшись «Зачарованных» и начитавшись фэнтези, мы возомнили себя ведьмами. И лили воск в воду, жгли комки газетной бумаги, ища в отсветах знаки судьбы, купили на все карманные по колоде карт и заучивали значения и сочетания. Моя уж лет десять где-то пылилась на полке книжного шкафа, а Таня за свою порой ещё бралась.

— Фортуна, Смерть, Рыцарь мечей, Король кубков, Башня...

Фортуна была перевернута.

— Тебя ждут серьезные перемены. Возможно, переезд. И будет тяжело, особенно, вначале. Но ты встретишь мужчину. Благородного, принципиального, решительного. И он сможет тебя понять и оценить. Тебе же нужно сконцентрироваться, сохранить самообладание. Выдержишь, не сдашься и не сломаешься — будешь счастлива.

Какая же она впечатлительная — моя любимая подружка Таня. Вот казалось бы — пять карт, а у нее уже над губой выступили бисеринки пота. А я, к стыду своему, уже и забыла половину арканов.

Из прихожей послышался скрежет ключа в замке — вернулся со службы Дима. Таня откинула со лба непослушную пружинку-кудряшку и побежала встречать мужа, а я с наслаждением приникла к еще теплой чашке с остатками пьяняще-сладкого чая с липовым цветом.

Глава 2

Выговорившись подруге, домой ехала в приподнятом настроении. В метро решила скоротать время за чтением развлекательных сайтов и в очередной раз убедилась, что гаджеты следят за нами. Контекстная реклама в шапке любимого блога о косметике предлагала поочередно услуги психолога, книжку по развитию женской мудрости и приглашение на сайт знакомств.

Психотерапевта мне совершенно бесплатно заменила Таня, ещё и пирогом накормила. Мудроженственность эта вся отдавала сектантством. А вот сайт знакомств заинтересовал. Аккуратный баннер — силуэты парочки на фоне морского пейзажа на закате, каллиграфический шрифт и обещание: «Только проверенные анкеты».

В жизни не бывала на подобных ресурсах. Знакомилась в реале или, бывало, в комментариях к интересным постам в соцсетях. Может, зарегистрироваться? Но как это будет выглядеть со стороны? Словно я по городу пройду в футболке с надписью «Ищу парня» или того хуже — «Хочу замуж»? Дурдом. Хотя... Если бы все думали, как я, таких сайтов бы не существовало в принципе. Значит, это все — мои личные заморочки. А метод борьбы с ними один — разобраться в теме изнутри. Всегда ведь можно удалить свою страничку, если не понравится.

И я ткнула пальцем в красивую картинку. Имя, почта, год рождения и город. Анкета. Алиса, двадцать восемь, Москва, алкоголь по праздникам, не курю, в гороскопы, как положено Козерогу, не верю, перекладываю бумажки в офисе, слушаю рок, читаю книжки, смотрю детективы, образование высшее, ищу серьезные или не очень отношения. Летнее фото в облегающих шортах и просторной футболке. Банально, но мило.

Что ж... Реклама всегда врёт. Проверенные анкеты. О, да! За пятнадцать минут, которые мне потребовались, чтобы выйти из метро и добраться до квартиры, один чудик уже успел на меня смертельно обидеться и даже проклясть. Монолог был прекрасен: «Привет, красавица! Как дела? Что ищешь тут? Я вот мечтаю о скромной и нежной девушке. Сам простой добрый парень. Почему не отвечаешь? Ты меня игнорируешь? Почему??? Ответь мне, прошу! Никто не хочет знакомиться с нормальными ребятами, всем олигархов подавай. Наверно, с парнями тусишь? Тварь. Напиши мне немедленно! Я жду. Чтоб ты сдохла, стерва!» За этим пожеланием следовал поток грязнейшей брани от «доброго парня». Вот, всего-то на четверть часа убрала телефон в сумку.

Два следующих порадовали как под копирку написанными сообщениями: «Привет! Ищу подругу и собеседницу. Надеюсь, тебя не смутит, что я женат. С женой давно живем, как соседи, чувств нет, но разводиться не намерен. Хочу найти любимую женщину, любовницу». Тут уже я захотела ответить словами предыдущего адресанта. Наверняка эти типы уже умяли приготовленный «соседками» ужин, а рубашки после рабочей недели сбросили в стирку тем, к которым «чувств нет».

Затем какой-то неадекват прислал фото, так сказать, товара лицом, то есть единственного своего невеликого достоинства.

А другой спросил, нет ли в моем гардеробе кожаного корсета и плётки.

Через час после регистрации на сайте с «проверенными» анкетами мне захотелось погуглить, с каких пор в психушки проводят интернет, и почему пациентам можно им пользоваться вместо ночного сна.

Я заварила чай с мятой и мелиссой, уселась в любимое и единственное в квартире кресло, перекинув ноги через мягкий подлокотник, без удовольствия проглядела парад неадекватов в папке входящих сообщений и решила напоследок, перед удалением профиля, воспользоваться поиском сама.

Ищу парня, пусть будет от двадцати пяти до тридцати пяти, холостого, из Москвы и области, гороскоп не важен, рост, скажем, от ста семидесяти пяти. Пусть он тоже любит читать. И спорт, хоть я с последним и немножко на вы.

Да, люди любых физических кондиций и комплекций достойны личного счастья, но, честно, я залипаю на тех же актеров в сериалах, что и большинство девушек.

Его анкета выпала пятой в поиске. Данил, двадцать пять лет. Парень был не совсем, чтобы в моем вкусе. Блондин с волосами до плеч, убранными за уши. Вот не люблю длинноволосых. И блондинов — не особо. Но этому досталась контрастная внешность с темными бровями и ресницами. Широкоплечий, с обаятельной улыбкой, в аккуратной футболке, даже не мятой. Но дело было не только и не столько в его внешности. Позади молодого человека на одном из фото красовался книжный шкаф, и содержимое полок выглядело до боли знакомо. То же фэнтези в

Что ж, хоть поговорить будет о чём. И я нажала на кнопочку со смайликом «Подмигнуть пользователю». Он ответил спустя пару минут. Разговор двух незнакомцев в сети... Скольжение от темы к теме, легкий флирт, забавные истории, обмен смешными картинками, игра в «горячо — холодно» в поисках точек соприкосновения. Данил оказался приятным в общении парнем. Образованный, эрудированный, грамотно пишущий. Автозамена исправляет орфографию, но, чёрт возьми, кто на полном серьёзе использует в сетевой переписке точку с запятой, да ещё и к месту? При том высокомерия и занудства у него было ровно ноль.

Помимо книг у нас нашлось немало общего. Музыка, предпочтения в еде, места для прогулок, любовь к животным и нежелание их заводить ровно по тем же мотивам, что у меня. У друзей миллион своих дел, родители далеко, других родственников нет. И в отпуск никуда не уедешь, и заболеть или угодить в больницу становится намного страшнее, ведь дома останется беспомощное существо.

Спать я ложилась в три часа ночи. Хорошо, что уже была суббота. И, проснувшись в полдень, я сразу потянулась к телефону. В папке входящих болтались еще пяток непрочитанных сообщений от других мужчин, но я, не открывая их, вернулась к ночному диалогу. Данил не разочаровал. Меня ждало пожелание доброго утра, его номер телефона и предложение перейти в любой мессенджер, который мне удобен. Меня достали уведомления о том, что кто-то из пользователей оценил моё фото или что-то там написал. Другие парни на сайте казались такими озабоченными и скучными, что уже хотелось поскорее удалить анету, чтобы не видеть их унылых подкатов, поэтому я отослала Данилу забавный стикер в любимом приложении для переписки. Ответ не заставил себя долго ждать.

Все планы на субботу я выполняла с телефоном в руках. К вечеру же скрутила небрежный пучок на макушке, подкрасила ресницы, провела по щекам кисточкой с румянами и сама предложила видеозвонок.

Данил на экране смартфона меня не разочаровал. Разве что волосы с момента съемки фото еще отросли. Но у парня были мягкий тембр голоса и обаятельная улыбка. И в воскресенье мы договорились погулять в парке.

Утром перед нашей встречей я, подпевая Лиззи Хейл, готовила кофе и горячие бутерброды. Вымыла и высушила волосы, оставив их лежать свободно по плечам. Чуть-чуть бежевых теней и тушь, пудра, капелька румян и никакой помады. Всё та же я, но более отдохнувшая и яркая. Тонкий свитер, джинсы и кроссовки, коричневая кожаная куртка, любимая сумка, негромоздкая, но вместительная. Небрежно, но аккуратно, просто, но не скучно, достаточно красиво, но не вычурно. Катерина Львовна была бы мною сейчас довольна. Она долго учила меня этому искусству: одновременно и хорошо выглядеть, и не производить впечатление, что прилагала к этому усилия. «Нарядно» и «ты старалась» в ее устах были отнюдь не комплиментами.

Я вздохнула и отогнала воспоминания. Катерина Львовна, которая не разрешала мне звать ее бабушкой (да она ею и не была), запрещала ещё и жалеть о прошлом и мечтать о несбыточном.

Ещё раз я оглядела себя в узком зеркале в прихожей. У такой симпатичной девушки сегодня обязательно должен быть хороший день!

Глава 3.

Обширный, но довольно людный парк располагался неподалеку от конечной станции моей ветки метро, и я там пару раз гуляла раньше.

Погода пока стояла сухая, в кронах деревьев едва проявились золотые искорки, но от ярких астр, буйно цветущих на клумбах, тянуло горьковатым запахом осени и холодных дождей.

Я остановилась под кованой аркой входа. От веревочного городка доносились чаячьи крики малышни, солнце гладило щёки невидимой мягкой лапкой, где-то неподалеку варили кукурузу и разливали апельсиновую газировку. А ведь у меня отпуск — аж две недели, и плевать на офисные интриги, на скорое ухудшение погоды, да на всё! Я сейчас просто счастлива. И даже если Данил вдруг не явится, моё настроение не изменится. Пойду бродить по этим аллеям одна, включив в наушниках что-нибудь лиричное, и мороженое карамельное куплю. Странно, но мне даже захотелось, чтобы Данил не пришёл. Или самой развернуться и сбежать. Но это было как-то непорядочно и несерьёзно, а подозрительно похожий на моего нового знакомого широкоплечий блондин на ближайшей к парку остановке помогал молодой мамочке вытащить коляску из автобуса.

— Привет! — он тоже узнал меня издали. — Давно ждёшь? Извини, даже в воскресенье пробки.

Данил улыбнулся чуть смущённо, а я протянула ему руку.

— Ну, привет. Нет, только что подошла.

Он пожал мою ладонь в меру крепко и лишь на секунду-другую дольше положенного задержал её в своей.

Рукопожатие — мой маленький тест. Если мужчина пытается при приветствии переломать мне все косточки или, наоборот, едва трогает мои пальцы, как лапку котёнка, то ничего у меня с этим персонажем не сложится.

О чём говорить с незнакомцем? Но темы как-то находились: погода-природа, пробки, работа, отпуск, путешествия. Данил рассказал, что офисный график и дресс-код ему надоели очень быстро, и он смог превратить хобби в заработок, начав фотографировать.

— Фото, видео, ретушь, монтаж, немного дизайна. На аренду и путешествия хватает, на ипотеку тоже, дом пока только строится, мой этаж еще не возвели. Маме с бабушкой, конечно, тяжело объяснить, за что мне деньги платят, если я по восемь часов за компом не сижу, но это мелочи. Им вообще бесполезно что-то доказывать.

Данил осёкся. Видимо, больной вопрос. Он искоса наблюдал за моей реакцией.

— Что ж, бывает, — я пожала плечами. — Родным не надо ничего доказывать, их надо любить. Иногда, увы, на расстоянии.

Тему развивать не стала. Я все же старше этого парня на три года, а фора в принятии сложных семейных отношений у меня вообще в десять лет.

Я нормально общаюсь с семьей. Просто уже не настолько близко, как раньше. Никто не виноват, так сложилось.

Мы шли рядом по светлой аллее, болтали обо всём и ни о чём сразу. Я рассказывала о том, как в детстве на день учителя приносила в школу такие же, как на клумбах, астры с дачи, которые бабушка перевязывала атласной ленточкой.

— А у нас дачи не было, да мама и сейчас не хочет. Она не любит в земле возиться.

— А ты?

— Ну, дачу я не хочу, а вот снимать цветы и пейзажи...

Данил вдруг резко дернул меня за плечо, прижимая к себе. Я едва успела повернуть голову, чтобы не впечататься носом в его свитер. Мимо, оглашая окрестности на диво гнусавым рэпом из

— Идиот! — ругнулся Данил.

— Да уж, мозги ему явно на сдачу от аренды дали.

— Я бы эти штуки вообще запретил. Или бы заставил сдавать на права, как мотоциклистов. И справку каждому от психиатра, прежде чем на самокат пускать.

Мы так и стояли в обнимку. Мою щёку грело тепло тела Данила, даже сквозь тонкий кашемировый свитер, а обоняние дразнили древесные и морские нотки его одеколона. Приятно, чёрт возьми! Конечно, я не собиралась сдаваться легко и быстро. Но, главное, в принципе настроилась именно на такое продолжение сюжета.

Данил чуть отстранился, предлагая мне руку, и я подцепила его под локоть.

— Алиса, а ты веришь в знаки судьбы? — неожиданно спросил парень.

— Я верю в науку, в то, что наше подсознание постоянно работает и выдает свои выводы в порядке озарений. Да и совпадений еще никто не отменял. Вот такая я скучная.

— А я считаю, что людей ведет судьба. Нужно только увидеть её намёки. Вот почему ты на том сайте выбрала именно меня?

— Честно? Из-за книг в твоём шкафу.

— Значит, ты веришь в чудеса? Неужели тебе никогда не хотелось иметь магический дар?

— В детстве всем хотелось, — улыбнулась я.

И продолжила, обращаясь к продавщице в киоске, с которым мы поравнялись:

— Минералку без газа за пятьдесят, пожалуйста... Спасибо.

— А мне казалось, что у меня он даже есть. Например, однажды на третьем курсе просто не смог себя заставить поехать к нашей старосте на дачу, хотя на мясо для шашлыков и выпивку скидывался. Вот просто чувствовал, что не надо. Соврал, что отравился, остался дома. А ребята, которые обещали меня подвезти, в тот день в аварию попали. Выжили, но у парня с переднего сидения были обе ноги сломаны. Он по сей день с тростью ходит, когда погода меняется. На его месте мог оказаться я, потому что ростом выше всех в группе был и точно вперёд бы сел.

— Тебе очень повезло. И вообще, главное, что никто не погиб.

Я с усилием провернула крышку, вода зашипела и брызгами обдала мои рукава.

— А я всегда мечтал уметь то, что могут герои тех книг, — мечтательно продолжил Данил. — Телепортироваться там или летать.

— О да! Если ступа с помелом не решит проблему московских пробок, то спасёт только телепортация. А ещё в общении с заказчиками хорошо бы мысли читать. Хотя... Нет, не поможет. Каждый второй сам не знает, чего хочет.

— Алис, не изображай бОльшую материалистку, чем ты есть, — тихо и неожиданно серьёзно сказал Данил.

— Извини, если тебя это задело, — ответила я с коротким кивком.

— Всё в порядке. Просто грустно видеть, как такая одарённая девушка тратит время попусту. Алиса, тебе самой не надоело это вот всё? Метро, офис, пробки, подсчёт денег от зарплаты до зарплаты, серые дома и толпы?

Странные у него какие-то подкаты.

— А что ты предлагаешь? Уехать в ретрит на Гоа или Бали, принять что-нибудь для расширения сознания или, может, вступить в «Бизнес-молодость»?

— Нет, конечно. Но в мире есть много всего такого, необъяснимого. А для человека с даром открывается столько возможностей...

— Каким таким даром? — буркнула я. — Я самая обыкновенная. Ни даров, ни наследий мне не досталось.

Ладно, тут я слукавила. Однушку в панельке мне Катерина Львовна передала по дарственной.

Отчего сама не свела разговор к шутке, я понять не могла. Слова Данила бередили что-то давно спящее в душе.

Мы молча шли по аллее, больше не касаясь друг друга. Я машинально подстраивалась под шаг спутника, и вдруг плитка под ногами сменилась утоптанной почвой. Как мы забрели куда-то в дальнюю часть парка, я не заметила.

Деревья обступали небольшой пятачок, заросший редкой и блёклой травой.

— Алиса, ты совершенно особенная девушка, — сказал Данил. — Ты сама не понимаешь, до чего ты замечательная. И ты достойна куда большего в этой жизни.

— Спасибо, мне очень приятно, — вежливо ответила я.

— Такому бриллианту не место среди серости и рутины. Возможно, моя настойчивость отталкивает. Но можно тебе кое-что подарить? Это мелочь, безделушка, но тебе, надеюсь, понравится.

— Мне неловко, всё же это наша первая встреча...

И мне второй раз за день захотелось оказаться где-нибудь подальше от этого хорошего парня с заискивающим взглядом и чуть приподнятыми бровями.

— Пожалуйста.

Данил взял меня за запястье и приподнял мою кисть. В ладонь легло что-то круглое и металлическое.

— Ай!

Было горячо, словно я за бок кипящего чайника схватилась.

Ладони Данила сжали мои пальцы вокруг непонятной раскаленной дряни.

С него словно маска слетела.

— Даэр рхон! Саэ тонн! Тэн сэй дэр тонн!

Чего???

Ни на один знакомый язык эта тарабарщина не походила.

Данил крепко сжимал мою руку в своих ладонях. И говорил, говорил. Раскатистая, ритмичная речь. Будто стихи читал. У него даже тембр поменялся.

А у меня закружилась голова. Мама, это что — гипноз? Я не хочу!

Движения давались с трудом. Воздух сопротивлялся, как толща воды. Давил. Словно на плечи упало небо. К глазам подступили слёзы.

— Отпусти меня! Я не хочу! Мне больно, — закричала я.

Но услышала лишь шелестящий шёпот. Эхо разбирало его на отдельные звуки. Откуда тут эхо? Это моя кровь шумела в ушах.

Преодолевая слабость и боль, я ударила Данила в голень. Он сбился на полуслове и на долю секунды разжал пальцы. Отскочила. Хотела выкинуть его подарочек, который раскалился так, что казалось, еще чуть-чуть — и запахнет горелым мясом, но не тут-то было. Пальцы как судорогой свело, кулак не разжимался. Именно этим кулаком с зажатым в нём чем-то я попыталась двинуть обидчику в нос. Но он поймал мою руку, вывернул её, и под мои сдавленные ругательства продолжил свою рычащую речь.

Каждое слово из груди будто душу тянуло и отдавалось болью в сердце и солнечном сплетении. Но я повторяла шёпотом: «Нет, нет, нет!» — в одном ритме с Данилом.

Речитатив вдруг оборвался, хватка исчезла, и парень просто толкнул меня на пыльную траву спиной вперед. Огонь в ладони превратился в лёд. Сознание я потеряла, ещё не успев удариться о землю.

Глава 4

В себя пришла, лёжа на твёрдом и холодном. Всё тело затекло, и я замёрзла, но острой боли не было. Кругом царил пыльный полумрак. Что за каменный мешок? Почти квадратная комната с серыми стенами, два больших стола посередине помещения, нервный тусклый свет от двух свечей с полочки на стене. Тихо. И вроде никого не видно.

Аккуратно перевернулась на бок и приподнялась

Позади непонятных то ли столов, то ли тумбочек заметила нечто странное. Куль тряпок? Или человек? Точно! Прямо по курсу торчали сапоги сорок последнего размера, да еще и с щегольски загнутыми удлиненными носами. К сапогам должны прилагаться ноги, к ногам — судя по размеру обуви, отнюдь не мелкий мужик.

Данил был в кроссовках, точно помню. Вряд ли бы он стал переобуваться. Хотя что я знаю о замыслах сумасшедших?.. Стараясь не кряхтеть, как бабка, осторожно поднялась и схватилась за стенку, пережидая головокружение.

Поясница побаливала от лежания на каменном полу, и походка моя обрела грациозность циркуля. Зато кости были целы, и ран не наблюдалось. Разомнусь — и вообще хорошо станет.

«Каменные тумбы». Да уж, Алиса, редкая сообразительность. Это же саркофаги. На крышке левого красовался барельеф, изображавший женщину с характерно сложенными руками, окруженную цветочными косами. На правом, соответственно, был вырезан скульптурный портрет одутловатого мужчины с мечом. Супружеская пара, что ли?

Значит, я в склепе. Обалдеть!

Не люблю прогулки по кладбищам, даже в юности не хотелось нервишки себе щекотать. А вот, пожалуйста...

У изголовья каменного гроба неизвестной дамы лежал труп. И это был не Данил. Я еще не проверила наличие дыхания и сознания, но уже точно знала, что человек мёртв. Ну, не лежат живые с такими неподвижными лицами и не пялятся в потолок, не моргая.

Итак, мужчина под сорок. Не толстый и не худой. Рост? Сверху вниз глядя, так и не поймешь. Но не гигант. Одет... Странно. Об истории костюма я что-то когда-то читала, но давно и отрывочно. Наряд показался мне довольно эклектичным, где и в каком веке подобное носили, я и предположить не могла. Кожаная куртка с крупными пуговицами на длинных петлях застёгнута только на одну на животе. Между потрёпанных бортов видна светлая рубашка на шнуровке у горла. Штаны с кожаными накладками, сапоги с вышитыми отворотами голенищ и длинными носами. Все немаркое, слегка потрёпанное, немножко припылённое, но в рамках терпимого. И апофеоз — плащ, который разливался чёрной матовой лужей вокруг фигуры мертвеца. Удерживала его края заколотая над правым плечом фибула. Я даже вспомнила, как называется эта застёжка.

Не верю, что этот ролевик в своём облачении протащил бессознательную меня через парк. Там вообще-то люди ходят: и компании, и мамочки с детьми, и подростки, и собачники, и бабульки с палками для скандинавской хотьбы. Последние две категории вездесущи. Да и телефонных операторов никто не отменял. Спасть девицу, которую странный тип в плаще уносит в закат, мало кто станет, но видео для группы «Подслушано на районе» каждый третий снимет с удовольствием.

До любого выхода с той точки, где началась наша с Данилом перепалка, идти немало, если я правильно помню маршрут, а склепов на территории точно нет.

И как я сюда попала? Кстати, куда это — сюда?

Склеп каменный, пыльный, два саркофага по центру, лавочка у боковой стены, а позади изголовий — статуя в нише, на полочке перед ней горят две толстых свечи. Оплавились они заметно, но я не знаю, каковы свойства этого воска, и определить, давно ли их зажгли, не смогу. Статуя интересная. Женщина в струящемся платье и плаще с низко надвинутым капюшоном, край которого скрывает верхнюю половину лица. В одной руке она держит охапку цветов и колосьев, а в другой — серп.

Это что за персонаж? Определенно, не Дева Мария. Неоязыческий культ? В течениях подобного рода я никогда не разбиралась, да и не стремилась. Но статуя эта здесь не просто так поставлена. Получается, меня украли сектанты. Звучит нелепо, как детская страшилка, но ни фига не смешно.

Моя сумка оставалась валяться на полу там, где очнулась я, словно бы просто соскользнула с плеча при падении. Я вернулась к ней и вытащила телефон. Не разбит, не разряжен, но сети нет. Включила фонарик. Открытых ран на покойнике не обнаружила, следов крови на полу тоже. Для очистки совести я наклонилась над мертвым незнакомцем, посветила фонариком в лицо. Реакции на свет — ноль, что предсказуемо. И я этого человека определенно никогда не встречала.

А теперь к насущным вопросам. Нужны ли мне лишние проблемы с полицией? Я не судебный медик, да и специалист без вскрытия не скажет, насильственная ли смерть постигла этого мужчину в странном наряде. Если он надорвался, покуда меня сюда тащил, и умер от инсульта — это одно. Тут ко мне вопросов не будет. А если его кто-то отравил или по голове кочергой стукнул, то это уже совсем другая история. И доказать, что не я его убила, — задачка со звёздочкой. Даже в необходимую оборону следствие вряд ли поверит — одежда на мне цела, следов побоев нет.

Значит, звонить в правоохранительные органы не стану.

Вернувшись к месту, где пришлось поваляться, осмотрела каменный пол на предмет потерянных мелочей. Ничего. Плитка на полу грубая, отпечатков пальцев остаться не должно. Дверь оказалась заперта изнутри на задвижку. Любопытно, а это зачем? Чтобы одни скорбящие родственники не мешали другим? Или чтобы покойные могли закрыться от наследников, которым неймётся узнать, куда делся ключ от квартиры, где деньги лежат?

Глупая шуточка. Но лучше нервно хихикать, чем стучать зубами от страха.

Я натянула рукав на пальцы. Надо выходить. Раз подельники не бьются в двери и не зовут покойного, то их там и нет. Наверное.

Задвижка сдвинулась без звука. При общей запущенности помещения вывод один: смазали её злоумышленники. За дверью было темно. Часы на телефоне показывали 16:07. Значит, от падения или отсутствия сети аппарат завис. Бывает.

За порогом открывался вид на кладбище. Логично. Аллея склепов с аккуратными скамейками под кипарисами. И никого. Куда идти я не знала, но вряд ли богачи, которые строят склепы, ножками топают километр, чтобы навестить усопших. Значит, довольно близко должны быть ворота. Я решительно пошагала направо, по возможности, в тени деревьев и кустарников. Пейзаж между каменными постройками терялся во мраке, луну закрывали облака. Под ногами была мощёная дорожка. Элитная аллея закончилась внезапно, и я мысленно чертыхнулась. Это что за конфессия?

Перпендикулярно моему пути тянулись ряды аккуратных могилок, на которых стояли вовсе не кресты. Кажется, этот

Зато мне открылся вид на отличные кованые ворота, в которых нашлась очаровательная калитка, запертая тоже на очень хорошо смазанную задвижку. Я покинула тихое место чьего-то последнего приюта и отправилась вперед по улице. Слева кустарник, справа кустарник, никакого толкового тротуара и пресловутая брусчатка под ногами. Старая улица или частный некрополь с антуражем и соответствующим благоустройством окрестностей.

Небо расчистилось, ветер раздвинул в стороны облака, как гардины, и света луны и звёзд стало хватать, чтобы не спотыкаться и не тратить заряд телефона на фонарик.

Остановки автобусов не наблюдалось. Парковки тоже. Фонари отсутствовали как класс. Сеть не ловилась. Да что за глухомань такая?

Дорога круто повернула влево и моему взору открылся вид на улицу. Деревня или пригород?

Или дачный поселок?

Невысокие штакетники, одноэтажные дома, грядки, сарайчики, бельевые верёвки. Свет не горел ни в одном окне. Странно, но и припаркованных машин и мотоциклов я у домов не видела, козырька остановочного пункта тоже пока не приметила. А как местные на работу ездят тогда?

Внезапно поняла, чего не хватает в пейзаже. А где ЛЭП, столбы, провода, где спутниковые тарелки или хотя бы рамочные антенны?

В жизни не слышала, что в России живут амиши. У нас даже в бедных посёлках вроде того, где я провела первые десять лет жизни, в каждом доме какой-никакой телевизор, а на каждой крыше — антенна.

Еретическое кладбище с богатыми склепами, аккуратные приусадебные участки, дома вроде тоже приличные, хоть в полутьме и не разберёшь деталей. Сектантский посёлок? Чушь какая!

Я остановилась под раскидистым деревом, вдохнула пьяняще сладкий аромат черёмухи... Что, чёрт возьми? Какая, чтоб её, черёмуха в первой декаде сентября?!

У меня глюки. Или я в другом регионе. Каком только? В Южном полушарии? Или это природная аномалия? На нетвёрдых ногах я добрела до штакетника и вгляделась сквозь просветы в грядки. А где круглые качаны капусты, где тыквы, где яблоки в конце-то концов? Притянула к себе ветку растущего у самого забора деревца. Листья яблони, а бутоны ещё не раскрылись...

Шатаясь, как пьяная, прошла еще немного по улице. Благо, собаки не лаяли. Или их тут не держат? Набрела на грубо сделанную лавочку из пары чурбаков и доски, отполированной не руками мастера, а временем и пятыми точками сидевших на ней людей. Плюхнулась, обняв сумку. Хотелось курить и плакать. Но курить я бросила, а слёзы в экстренной ситуации — пустая трата времени. Сигареты, кстати, тоже. Прикрывая полой куртки светящийся экран, перезагрузила телефон. Сети не было. Запустила поиск любой вышки — ничего. Покопавшись во внутреннем кармане сумки, нашла запасные наушники, провод которых мог служить антенной для радио, открыла программку приёмника без интернета, начала сканирование по всем волнам. Эфир молчал. Вбила вручную знакомые по рекламам частоты вещания пары станций — ни-че-го.

Приложение заказа такси требовало интернет, как и мобильный банк, звонок в службу спасения сделать не удалось. Глухо по всем параметрам. Интересно, а жильцы этих милых домиков по-русски говорят? Или по-английски хотя бы?

Ответ я узнала быстрее, чем рассчитывала.

Глава 5

Не поняла даже, откуда этот абориген вышел. Передвигался он по кривой синусоиде, что-то бурча себе под нос. Вечерок этот гуляка, очевидно, провёл в приятной компании зелёного змия.

Я присела на корточки и затаилась среди кустов под чьим-то забором. Мужичок на заплетающихся ногах прошёл мимо меня. Коренастый, невысокий, стриженый под горшок. Лет примерно моих. Европейской внешности, к счастью. Значит, и я выделяться на общем фоне и привлекать нездоровое внимание местных не буду, наверное.

Одет пьяница был в рубашку со шнурками у ворота и стёганую жилетку до бёдер длиной, перепоясанную широким кушаком, штаны, почти обыкновенные, только с заплатками из кожи на коленях, а обувь я не рассмотрела. Но она имелась и на лапти не походила. Наряд не казался нелепым, но выглядел несовременно и непривычно. У мертвеца из склепа вещи были в другом стиле, но вот эта неуловимая чуждость... Определенно, местная специфика. Понять бы ещё — что это за местность такая. Пьяница бормотал неразборчиво и тихо, до меня не донеслось ни одной членораздельной фразы. Но вот он остановился, словно на стену налетел, сделал почти балетный поворот, повозившись, открыл калитку и направился к высокому крыльцу аккуратного домика. Кое-как поднялся по ступеням и затарабанил в дверь обоими кулаками.

Судя по интонации, мужик кого-то позвал. Беззлобно, даже виновато. Но я не поняла ни слова. И опять. Что за дикое наречие? Каждый звук выворачивал мозги наизнанку, в носоглотке засаднило. В виски словно выстрелили одновременно гвоздями из двух строительных пистолетов. Мир распался на осколочки и собрался вновь, а я вдруг очутилась стоящей на коленях и упирающейся ладонью в траву.

— Джен, открой! Я пришёл!

— Трев, ступай туда, где пил.

— Дженни, душечка моя, я соскучился...

— По бутылке ты соскучился, охальник!

— Дженни...

— Я не того для согласилась выйти за тебя замуж, чтобы дышать перегаром. Права была мама!

— Вот не надо о твоей маме...

— А что ты имеешь против неё? — дверь резко распахнулась, незадачливый Трев отшатнулся, не удержал равновесия и свалился с крыльца.

В дверном проёме появилась невысокая пышечка в белой ночнушке покроя «чехол от танка» и в наброшенной поверх огромной шали, треугольные хвостики которой свисали чуть ли не до колен.

Бедолага Трев валялся в траве в позе морской звезды.

— Нагулялся, горе моё? Налакался? Всё Мэлли расскажу, когда она от сестры вернётся. И настанет у вас с Сэмом вечный день трезвости.

— Милая моя, пожалей!

— Кто бы меня пожалел!

И Джен спустилась с крылечка, протянула пьянчуге руку, помогая встать, а после отряхнула от травы и соринок его голову и спину. Судя по оханьям Трева, милашка Джен несколько раз чувствительно шлепнула его по спине и напоследок наградила муженька подзатыльником.

Парочка скрылась в доме, а я опять взгромоздилась на лавочку.

От удара по мозгам остался лишь металлический привкус во рту.

Самые первые услышанные на здешнем языке слова казались непонятным набором звуков. Но после приступа боли я начала всё понимать. Чудеса, да и только! Интересно, а я только понимаю или ещё и говорю?

— Кто бы меня пожалел! — тихо

Фонетика была непривычной, но ни под какими странными углами язык заворачивать не требовалось. Акцента вроде нет. Но что бы это значило? Меня чем-то накачали похитители, и я брежу? Сошла с ума на фоне травмы, которую не помню?

Я пересчитала пальцы на руке, прочитала несколько сообщений в телефоне, ущипнула себя и пришла к выводу, что я не сплю. Слишком чёткие картинки, и буквы не путаются, да и боль реальная. Значит... Чертовщина какая-то!

Оставалось признать, что остановок общественного транспорта, отделений полиции, вышек сотовой связи и прочих благ цивилизации нет и не предвидится. И мои восемьсот пятьдесят рублей с мелочью наличкой так же бесполезны, как и пластиковые карточки. Телефон сойдёт за временный фонарик, и то батарея скоро сядет. А выживать надо.

Тяжело поднявшись с лавочки, я направилась обратно. До рассвета было еще далеко, а запомнить приметы покинутого склепа я не потрудилась. Поэтому пришлось подергать двери и поискать. Но вот я там же, труп на месте. Закрываемся на задвижку, Алиса, и приступаем к обыску и мародёрству.

Отвратительно? Да. Хотелось убежать из этой каменной коробки с мертвецами, не разбирая дороги, но я вдохнула-выдохнула и засучила рукава, то есть немного подкатала манжеты, чтобы ещё больше не перемазаться пылью. Что ж, это должно быть не сложнее уборки.

Свет. Зажигалка, завалявшаяся с далёких времен, оказалась почти исправна и с третьего щелчка порадовала меня язычком пламени, достаточным, чтобы разжечь свечи.

Оглядимся. Ну и пылища! Но те же символы типа крест с петлёй в орнаменте стен видны. Скамья для посетителей была кем-то заботливо протёрта, грязной ветоши рядом не наблюдалось, значит, некто навел подобие порядка заранее. На скамье стояла торба вроде тех, в которых детишки носят в школу сменку, только побольше. Раздувшиеся парусиновые бока внушали мне надежду на приятные сюрпризы. Пристроила свою сумку рядом. Находка никуда не сбежит.

Осмотрела саркофаги. Рельефные портреты, венки вокруг, крышки плотно пригнаны к стенкам, и всё весьма запылённое. Получается, не вскрыты. Ну, а мне туда и вовсе лезть не резон.

На полу ничего интереснее пыли не нашлось, кроме трупа, который я пока избегала взглядом. Что ж, пора. Покопавшись в сумке, нашла тоненький пакет из супермаркета и надела его на руку, как перчатку. Закрыла покойнику глаза, а то нехорошо как-то. В судебной медицине я не разбираюсь, поэтому сказать, как давно он умер, не могла. Но ещё не окоченел вроде. В вырезе рубашки на длинном шнурке нашёлся медальон. Затёртый, непропорционально маленький для взрослого мужчины. Аналог крестика, который он носит с детства? Брать или не брать — вот в чём вопрос? Решила, что всё же нет. Пошарила по карманам куртки. Длинный ключ с витой ручкой. Красивый, но бесполезный: не имею понятия, где же тот замок, который он отпирает. Монеты. Парочка на вид серебряных, сантиметра по полтора в диаметре. На аверсе колос и мешок с чем-то, на реверсе какая-то местная цифра.

А вот и проблемка — цифры не римские, не арабские, а неведомо какие. Что этот червяк с хвостиком значит — бог его знает. Но это деньги. Определённо. Надеюсь, местные, а не сопредельной державы. А то мало ли...

На поясе висел кошель типа кожаный мешочек на завязках. В нём было ещё пяток таких же серебряных монет, ещё три диаметром побольше и с другой закорючкой и три золотых. Неплохо!

Я отнесла добычу на скамейку. Брать сам кошель не решилась... Всё же противно носить вещь с трупа, да и последняя находка в нём меня не порадовала. Флакончик был маленький, как пробник парфюма, на полтора миллилитра где-то. Тёмное стекло, притёртая пробка. Уверена, отнюдь не витаминки. Даже открывать не хочу. Дурь, которой меня опоили или собирались? Пусть остаётся, сделаем местным следователям подарок.

Кинжал на поясе в видавших виды ножнах. Большой. Тоже нафиг. Во-первых, я не умею им пользоваться. А во-вторых, мало ли, кому и на каких условиях тут разрешено ношение холодняка. А чем колбаску резать, у меня и самой имеется.

Стаскивать сапоги не стала, только убедилась, что ничего нет за голенищами. Присев на корточки около тела, потянула его на себя, переворачивая на бок, а после скатила с плаща. Ни крови, ни ран. Обшарила шерстяное полотнище. Карманов не оказалось, но в шве внизу нашлось нечто. Грузик, чтобы ткань не развевалась парусом? Или... Вот и пригодился мой ножичек-брелок, у которого под корпусом алого цвета прятались девять полезных и не очень инструментов. Подворот шва был широкий, и получилось почти незаметно распороть стежки туговатыми ножничками. Скругленный прямоугольник шириной в два пальца, по виду золотой. На одной стороне вязь неведомых символов, на другой — герб, птица над кораблём.

Интересно! Кажется, этот тип тоже был неместный.

Забрала находку себе. Вернула труп в относительно похожее на исходное положение, пакет, высунувшись из склепа, запихнула глубоко в щель кладки фундамента.

У меня оставался десерт — плотно набитая сумка на лавочке.

Глава 6

В парусиновой торбе меня ждал подарок. Или наследство?

Короче, ее содержимое определенно предназначалось мне. Если покойник не собирался на вечеринку для извращенцев или маскарад, то иного объяснения женскому наряду в его сумке я не находила.

Юбка, тёмная, широкая, их тонкой неколючей шерсти. Не будь она покроя «солнышко» и до щиколотки длиной, я бы даже сказала, что не отказалась от такой на зиму. Вторая темная юбка из какого-то полотна, тоже широкая, но не такая огромная. Плотная бязь? И третья юбка, еще чуть поуже и на ладонь ниже колена длиной. И зачем мне столько? А можно не надо?

А на мне не экономили. Шёлковая свободная блуза с бантом у горла и пуговкой из речного жемчуга сзади на воротничке. Вязаное пальто-кардиган до середины бедра с пояском из атласной ленты. В желтоватом свете свечей было не разобрать, но одежда показалась мне серо-синей. И опять же эклектичное сочетание фасонов.

Пора было назвать вещи своими именами. Я не в России, не на Земле, я вообще непонятно где и в каком году. Попаданка. Как в фэнтези.

Только жизнь — не сказка для взрослых девочек, и доброго волшебника с мешком плюшек рядом нет, да и дворцов, титулов и умных фамильяров мне тоже не выдали. А вместо комитета по встрече прекрасной меня — неопознанный труп. В активе только непонятная пока сумма в местной валюте, одежда, устная речь, парусиновая торба и содержимое собственной сумки. В которой пора навести порядок.

Я присела

Самую пышную юбку я натянула поверх джинсов, завязала шнурок на поясе. Карманы в ней чудом нашлись прорезные, никаких мешочков на талию привязывать не пришлось. Да, кеды торчали, конечно, из-под подола. Но они у меня однотонные чёрные. Свитер оставила свой, под горло повязала шарфик песочного цвета, соорудив какую-никакую драпировку при помощи заколки-невидимки, сверху накинула кардиган. Свою кожанку свернула и затолкала в торбу к оставшейся одежде.

Намазала ладошки антисептиком, протёрла бумажным платочком, повторила процедуру. Расчесала волосы, заплела косу. Насколько я помню, во всяких традиционных обществах простоволосых и непокрытых девиц не жаловали. Но почему тогда мне не приготовили головной убор? Мужчина мог и забыть о таком нюансе. Что бы я ни сделала, как бы я ни выглядела, было боязно. А вдруг в неизведанном «здесь» так не принято или проститутки только ходят в подобном мне виде? Или хуже того — ведьмы.

Так, Алиса, без паники.

При помощи салфеток и небольшого количества воды убрала с лица остатки макияжа. Сразу почувствовала себя свежее, избавленная от слоя пудры с пылью пополам кожа словно задышала после скудного умывания. Сняла с пудреницы бархатный чехол, он завязывался на бантик и заменил мне кошелек. В один карман ножик и зажигалку, в другой — скромный запас налички.

Всё свое добро спрятала в торбу вместе с сумкой. Получилось с трудом. Закинула скарб на плечо. Приемлемо, не слишком и тяжело.

Покидать склеп было страшно, но необходимо. Я вышла за порог. Небо было идеально тёмно-синим без мрачных пятен облаков, луна и россыпь незнакомых созвездий освещали путь достаточно, чтобы не переломать ноги. Остановилась у склепа, запрокинув голову. Астроном из меня никудышный, но я знаю, где искать Полярную звезду. Только вот ковша Большой Медведицы не наблюдалось. А отличать с Земли (или как эту планету называют) лунные кратеры я, тем более, не обучена.

Зашагала уже знакомой дорогой и вскорости уже покинула «родное» кладбище. Каламбур выходит. На свет в этом мире я появилась в склепе.

Одну тихую улочку сменила другая, а после — третья. Об архитектуре я пока ничего не могла сказать. Но дороги становились шире, вскоре появились отделенные бордюром тротуары, а потом и фонари, которые работали по непонятному мне принципу. Слишком яркие для газа или керосина, с голубоватым свечением, но не соединенные проводами. Кабель под землёй или нечто, чего я себе пока не могу вообразить?

Что за чертовщина творится в этом мире? Зачем похищать человека двадцать первого века и тащить куда-то, где по косвенным признакам едва начинается индустриализация? Ладно бы, инженера или врача. И то сомнительно — материальной базы для открытий и свершений тут, наверное, ещё не создано. Флакончик в кармане покойного и приготовленный мне наряд указывали на дальнейшее развитие событий: опоить, переодеть, отвести куда-то... Чтобы что? Выкуп за меня не попросишь, у родных и так денег не густо. В наложницы взять или в рабство? Слишком сложно и дорого, ничего экстраординарного во мне нет. Единственная увиденная местная женщина выглядела ничем не хуже. Следовательно, я чего-то пока не понимаю.

В моей жизни случались ситуации полной неопределенности. Бывало и страшно, и непонятно. Но я всегда могла позвонить Тане или обратиться к кому-нибудь, обладающему властью или опытом, да хоть поискать подсказку на просторах интернета. А теперь оказалась одна. Где искать информацию, в какие двери стучаться — представления не имею. Тревога закручивалась спиралью в груди, отдавалась зудом в кончики пальцев и дрожью в коленки. Хорошо, что хоть плакать пока не хотелось.

Между двух кустов, растущих аркой, стояла каменная скамья с деревянным сидением. На минуточку устроилась там, достала из торбы бутылку минералки, отпила воды с пузырьками газа. Знакомое уютное ощущение. Вот вернусь домой — куплю полторашку и буду наслаждаться этим шипением и пощипыванием в носу, лёжа своем старом диване. Главное, придумать, как вернуться.

Немного отдохнув, обошла скамейку и нашла себе наблюдательный пункт в гуще ветвей чего-то, похожего на сирень. Горизонт начинал светлеть. Значит, скоро можно будет понаблюдать за местными жителями.

Сцепив пальцы обеих рук, я спрятала кисти в манжеты вязаной кофты, как в муфту, и приготовилась ждать. В прохладном утреннем воздухе звенел пьянящий аромат черёмухи.

Черёмухой пахла, как первая любовь, как встречи холодным ясным утром по пути в школу. Когда на сердце непонятное томление, в голове туман, а этот шальной аромат словно весь день живёт с тобой, даже когда ты стоишь у покрытой меловой пылью доски и смотришь на определённый интеграл. Тот последний школьный май выдался слишком беззаботным, а быть такой неприлично счастливой — не к добру. Жизнь любит ломать крылья тем, кому их природой не предназначено.

Так случилось и со мной. Мы репетировали вальс для последнего звонка, иОннежно, но крепко обнимал меня за талию и легко подхватывал на руки в поддержках. Голова от танцев кружилась, как от шампанского. В большом зеркале я ловила своё отражение. Неужели эта изящная девушка с сияющими глазами и лёгким румянцем — я?

А дома меня ждала мама с красными от слёз глазами, распахнутые шкафы, вещи, сваленные кучами в разверстые пасти чемоданов.

— Алиса, собирайся. Сегодня я подала на развод. Мы уезжаем, я уже купила билеты. Поезд в семь пятьдесят.

Мама кинула к моим ногам большую спортивную сумку, с которой я ездила к бабушке летом.

— Но, мам... Как? Почему?

— Сергей мне изменял, и я не намерена с ним после этого жить.

На автомате, как послушная дочь, я пошла в свою комнату. Собрала белье из комода в пакет, компактно свернула футболки, и, уже скатывая рулоном джинсы, задумалась о том, что делаю.

— Мам, а

Мама пила чай, стоя ко мне спиной.

— Я отправлю им заказное письмо, пусть вышлют личное дело на адрес бабушки.

— А ЕГЭ? А поступление?

— Я попрошу принять тебя в нашу поселковую школу, там директором сейчас моя первая учительница. Нашу семью должны помнить.

— А если откажут?

— Ты девочка, тебе призыв не грозит. На следующий год аттестат получишь.

— Но я хотела в лингвистический...

— Будешь поступать в облцентр, если у нас с бабушкой хватит средств тебе помогать... Алиса, ты взрослая и должна понимать. Моя зарплата была намного меньше, чем у Сергея. А он, надо признать, тебя избаловал. А сейчас я и вовсе уволилась. Буду искать работу в посёлке, повезет, если по специальности. Мы не сможем тебе обеспечить прежний уровень жизни.

— Мама, пожалуйста, давай снимем квартиру, всего на месяц, я закончу школу, подам документы, а потом поедем к бабушке, и я уже вернусь в общежитие.

— Если тебе его дадут. И если мы сможем тебе помогать. Стипендии нынче — слёзы, — жестко отрезала мама. — Алиса, нет.

— А как же я?

— А я как же? — голос мамы взлетел высокой нотой, лицо исказилось, а плечи задрожали. — Я не буду оставаться с ним в одном городе. Я не хочу, чтобы он звонил, приходил под двери просить прощения и всё такое! Видеть его не хочу. А туда он не приедет, у них проект, сроки горят. И Москва эта... Думаешь, почему я раньше из нашего посёлка не уезжала? Да не люблю я её! Ради него и привыкала, и терпела...

«А ради меня месяц не потерпишь?» — эти слова я оставила при себе. Молча вышла, тихо прикрыв дверь. Позвонила Тане, Таня — своей маме, она — классной руководительнице, та — завучу и директрисе.

Уже через двадцать минут в прихожей звонил домашний, маму вызывали в школу. Она отказалась. А ещё через час Танин папа сгружал в багажник сумки с моими вещами. Мама даже сама вынесла мне чехол с выпускным платьем. Поезд, который делал двухминутную остановку в нашем посёлке, ушёл без меня.

Жизнь продолжалась, цвела черёмуха, вился над паркетом актового зала вальс, я ходила в школу вместе с Таней и с ней возвращалась. По официальной версии, отчим затеял ремонт, а у меня оказалась аллергия на краску.

Дядя Серёжа привёз туфли к выпускному платью, о которых я напрочь забыла. Мы сидели в машине во дворе Таниного дома, и он выливал на меня все заготовленные маме оправдания. Что была встреча выпускников, и первая любовь, Женечка, которая уже двадцать лет живёт за границей и замужем. И вот... Один вечер, одна ночь, один день, аэропорт, и она улетела к своему мужу-канадцу и двоим детям, старший как раз мой ровесник. А то электронное письмо, что нашла мама... Да он просто сглупил, всё же было понятно, но вот скучал первое время, потому и написал. Старый дурак.

Золотая медаль, лучшие баллы по русскому и английскому в выпуске, прощальный вальс, который уже не кружил голову. И что делать дальше?

Снова дядя Серёжа и поездка на другой конец города. Катерина Львовна была его двоюродной тётей. Когда моему отчиму едва исполнилось тринадцать, его родители погибли в аварии, а она его забрала к себе, не позволив отправить в интернат.

Невысокая, худая, кутающая свои тонкие плечи в огромные шали, она не позволяла называть себя бабушкой или тётушкой. Отчим обращался к ней «Катерина» и смотрел, как нахулиганивший восьмиклассник, снизу вверх и вжав голову в плечи.

— Ты дурак, — констатировала она. — А ты, Алиса, не сможешь жить у подруги вечно. А поселиться у бывшего отчима — неприлично. Двадцатого августа жду тебя здесь с вещами в первой половине дня. Прописку оформим. Тебе уже есть восемнадцать?

— Да, — кивнула я.

— В лингвистический ты не пойдёшь.

— Но...

— Я не планирую тебя содержать. А учёба там отнимает слишком много времени и сил. Поступишь на документооборот и архивное дело. Востребованная специальность, хорошо подходит для женщины, экзамены те же. Подашь документы на заочное или вечернее, баллов уж точно хватит. Сможешь совмещать учёбу и работу. Языки могут быть хорошим хобби, но, чтобы с помощью них зарабатывать, надо и вложить в свою подготовку немало средств.

А я и так жила, полагаясь на доброту чужих, в общем, людей.

— Она всегда такая? — спросила я у дяди Серёжи.

— Да. Катерина категорична, но она всегда оказывается права. Она строгая, даже жёсткая, но сердце у нее большое. Мы же не кровная родня. Это она меня так в детстве подучила говорить. Она была у мамы начальницей. И вот не прошла мимо. И сейчас вот...

Маме я ничего об участии дяди Серёжи в своей судьбе не рассказала. Соврала, что буду просить общежитие. Я вообще чувствовала себя предательницей и лгуньей. И бабушка не поняла, почему я осталась у чужих людей, а не поехала с матерью на родину, не поддержала в трудный момент.

— Инна, ты посмотри, какую эгоистку ты вырастила! — заявила бабушка, уперев руки в бока.

— Мама, не начинай... Что Алису ждёт здесь?

— Она медалистка, в педучилище её без всяких примут, подрабатывать пойдёт, да хоть на кассу посменно. А потом можно будет в облцентр в институт.

— На инязе заочного нет, я узнавала, — робко вставила я.

— А на нём свет клином и не сошёлся.

Все те полтора месяца, что я провела в родном посёлке, бабушка со мной почти не разговаривала, но исправно каждое утро ставила на стол передо тарелку с кашей и блюдце с оладьями. С мамой мы обсуждали всё, что угодно, кроме моих планов на будущее. Она смогла найти работу в местной больнице, откуда когда-то уволилась. Постоянной замены за восемь лет маминого отсутствия не нашлось.

И вот поезд, двухминутная стоянка, сосед Валера подает мне с платформы одну сумку с домашними вареньями и вторую — с соленьями, а ещё корзинку яблок. И дядя Серёжа с тихой руганью тащит это всё в Москве до машины.

Яблоки одуряюще сладко пахнут солнцем и летом, но я не могу себя заставить их есть.

— Не дури, — говорит Катерина Львовна. — Каждый спасает себя, как умеет.

И она с хрустом откусывает от желто-красного в крапинку плода.

Я зябко передернула плечами, отгоняя воспоминания. Теперь мне надо спасти себя без посторонней помощи.

Глава 7

Местные не заставили себя долго ждать, я даже не особенно продрогла.

Они выглядели обыкновенно и чуждо одновременно. Женщины были

Это ж инопланетяне, иномиряне, тут могут практиковать любые традиции, чуждые привычным канонам в какой угодно степени.

Мужчины, хоть и были ростом выше дам, тоже казались немного ниже привычного роста. Дети часто сопровождали матерей, неся за ними пустые корзинки. Девчушки до подросткового возраста при этом были стриженными под каре и носили юбки всего на ладонь ниже колена. Выходит, девочкам положены короткие волосы и платья, девушки на выданье ходят с непокрытой головой... А зимой как — уши отмораживают? Или важно волосы показать? А замужние женщины носят хотя бы чисто символический головной убор. Со стороны выглядело так.

А теперь вопрос. Кем выгоднее казаться мне? Шарфик есть, могу и повязать. Но похититель не планировал наряжать меня, как замужнюю... Или сэкономил-таки? А вдруг помимо головного убора нужно еще обручальное кольцо? Или ещё что-то.

Значит, не экспериментируем и оставляем, как есть. Торба из парусины, вроде моей, тоже экзотикой не оказалась. Я заметила парочку похожих.

Народ куда-тот целенаправленно шёл, значит, мне туда тоже надо.

Аккуратненько, не как мишка сквозь малинник. Я выбралась, пригнувшись, из-под сени ветвей, присела за лавочкой, сместилась в бок, будто решила завязать шнурок. Одежда на местных была добротная, обувь имелась у каждого, носили много вязаных вещей: кофты, гетры или гольфы у девочек, огромные треугольные платки, края которых перекрещивались на груди, а кончики связывали за спиной. В таких подобиях жилеток щеголяли девчонки и старухи, но судя по их линялым от многих стирок подолам, это был вариант для бедных.

Сделав лицо типичной москвички, топающей с утра к метро, я влилась в редкий ручеек тёток с корзинками.

Мужчины тоже носили вязаное, но попадались и суконные сюртуки, и кожаные куртки. Кинжалы и прочие колюще-режущие у пояса чаще болтались у тех, которые в куртках, как давешний покойник.

Разные сословия или профессии? Будем выяснять.

Народу всё прибавлялось, и людской поток вынес меня к рынку. Арочные чисто символические ворота, главный ряд с павильонами, некоторые даже украшены в меру вкуса и фантазии владельцев. Кое-где красовались вывески. Но алфавит... По стилю начертания походил на глаголицу. Было довольно красиво, но абсолютно непонятно. Умения читать я не получила.

Ну, хоть разговоры я понимала.

— Мам, купи...

— Лучшие ткани! Из самого Колмира!

— Милая барышня, берите и не думайте! Очень богато выглядит!

— Дорогой, с этим гребнем я буду самая-самая красивая! И счастливая!

— Жертвуйте на храм.

— Горячий чай, пирожки!

В главном ряду торговали местным люксом, в соседних ремесленными товарами попроще, дальше начинались продуктовые прилавки. Мостовая была чисто выметена, козырьки над товаром и продавцами опирались на белёные столбики. Чисто на удивление. Или прямые параллели с нашим историческим прошлым ошибочны?

Рынок пах травяными и ягодными отварами, которые разносили шустрые подростки в кувшинах и разливали по глиняным кружкам торговцев, сдобой и духами, а еще жарящимся мясом. Брюнет с выдающимся профилем, мало похожий на русых и круглолицых местных, смешивал рубленое жареное мясо с зеленью и сметаной и раскладывал по тонким лепёшкам, которые на раскалённом камне пёк такой же черноглазый парнишка. Оба пользовались для готовки лишь глубокими ложками да широкими ножами.

Ароматы кружили голову. Сколько я уже не ела? Часов шестнадцать?

Но я и в своём мире опасалась покупать шаурму и вообще всякую еду с рук. А тут... Мало ли, на что из невинных местных приправ у меня может оказаться аллергия?

Хотя похитители же собирались меня как-то кормить. Ну, наверное.

— Два солена, сударь! — сообщил торговец цену какому-то тощему дядьке в очень недурном сюртуке.

Прищурилась. Соленами оказались те самые маленькие серебрушки. Не уверена пока, но кажется у меня тоже есть монетки такого номинала.

Я решила отступить от этого торгового места и понаблюдать где-нибудь, где мой аппетит так дразнить не будут. Вдруг и получится разобраться с номиналом монеток в кошельке и их покупательной способностью.

Девчушка-хохотушка лет четырнадцати на вид сама была, как сдобная булочка — румяная и круглая. Она занимала крайнее место за длинным прилавком, третьим от центра.

— По чём пироги, милашка? — спросил у нее седой дядька в кожанке и с кинжалом на поясе.

— С капустой и кашей — по четверть солена за пару, с яйцом и луком — полсолена, а с курицей и грибами — солен.

— Дай-ка мне два с яйцом. С пятака сдача будет?

— Да кто ж на рынок без размена ходит? Монетки любят хорошую компанию! — широко улыбнувшись, ответила бойкая девчонка.

Пироги она завернула в протянутую дядькой чистую тряпицу.

А я приблизилась, чтобы посмотреть за их расчётом.

Три моих монеты были пятаками, ещё восемь — номиналом в два солена. И на одну мне пришлось раскошелиться, чтобы не привлекать внимания.

Так получилось. Я увлеклась подглядыванием и слишком приблизилась к покупателю. Только поймав его насторожённый взгляд, я поняла, что стою, аж шею вытянув. Пришлось охрипшим от страха голосом попросить два с яйцом и два с капустой.

Мужик посмотрел на меня с подозрением, но забрал сдачу и покупку, пощупал кошель у пояса и отправился восвояси.

Я же озвучила свою просьбу. Блин! Дикое ощущение. Речевой аппарат словно зажил отдельной от мозга жизнью. Но меня поняли, отоварили, сдачу отсчитали и даже покупку в капустные листы за неимением другой упаковки завернули. Значит, речевых ошибок или дикого акцента у меня нет.

Пирожки были такие румяные и даже ещё немножко тёплые, поэтому мой страх аллергии проиграл в недолгой борьбе с аппетитом.

— Сами печёте? — спросила я, задержавшись около прилавка юной торговки, и откусила кусочек румяного теста.

— Мама с бабушкой. Раньше моя мама тут стояла, а бабушка пекла. А сейчас брат маленький, за ним смотреть надо. А я с детьми возиться не особо люблю. Не подумайте, братик у меня лапочка, но со взрослыми проще. Да и поболтать я всегда рада, дома от моих разговоров у всех головы пухли. Ну, бабушка так говорит, — девочка хихикнула. — А здесь и расторгуюсь, и новости узнаю, и обсудим всё с тёткой Айлой.

Товарка юной девицы была женщиной под пятьдесят, торговавшей домашним сыром и сметаной. Сметана, кстати, стоила по полтора солена за маленький горшочек стакана на полтора. Мне эта

Непорядочно, но если снимать пробу то там, то тут, с голоду ноги не протяну.

Тридцать три солена. Прогулявшись по рядам, выяснила, что это не ахти какое состояние. Соленом монетка называлась, потому что за нее продавали фунт соли. Ну, странная система перевода в моей голове назвала эту меру фунтом, да и по объему, казалось, соответствие имелось.

Фунт сыра стоил от солена до двух, как и сливочное масло, а вот молоко продавали по четверти солена за бутыль в полтора литра. Также стоила и половинка каравая чёрного подового хлеба. Дюжина яиц — полсолена. Половинка курицы — два солена, фунт свинины солен с четвертью, кулёк муки килограмма на полтора — еще полсолена.

В этом чудном мире экологически озабоченные активисты впали бы в экстаз. А я тихо бесилась. Пакетов нет, даже бумажных. Местные идут на рынок со своей тарой. Хлебобулочные заворачивают в тряпицы, жидкости наливают в горшочки и бутылочки, мясо обёртывают какими-то листьями, а после — кладут в сумочки из плотной тёмной ткани. И никакого пластика и полиэтилена, вот же жуть. Почему-то наши на всю голову зелёные забывают, что жизнь в окружении натуральных материалов и минимизации упаковки чертовски медленна и неудобна.

С номиналом остальных монет разобралась, погуляв по ремесленным рядам. Что ж... Нормальные такие «ножницы цен». Между ценами на продукты питания и предметы быта простиралась настоящая пропасть. Вязаные носки — от солена, да и то никто не гарантировал, что они окажутся без спущенных петель. Кривенький платок, вязанный на спицах, стоил три серебряных монеты. Но у него же натурально край неровный!

Зато пряжа, нитки и ткани стоили ощутимо ниже. Значит, местные выкручиваются сампошивом. Логично, в известной мне земной историей такой период тоже длился долго.

А вот мои новые вещички стоили дорого. Похожий комплект юбок продавали за золотой фуар, который как раз состоял из двадцати соленов. Удалось подслушать, как одна говорливая дама торговалась за отрез ткани. Приценилась к кардигану. Еще восемнадцать соленов, а вот блузка из привозного шёлка — полтора фуара. За десять же соленов продавали торбы вроде моей, оказалось, у них есть какая-то чудесная водоотталкивающая пропитка.

На деньги, уплаченные за мой наряд, можно пару месяцев сытно питаться, если уметь готовить. Не верится, что такие затраты нужны были, чтобы довести меня из пункта А в пункт Б в приличном виде. Что-то тот тип затевал масштабное... Надеюсь, я так и не узнаю о его планах.

И надо было найти гостиницу. Или съёмную комнатку. Но как? Вывески и редкие объявления для меня выглядели просто как красивый орнамент. Вот войду не в ту дверь — а там бордель или местный отдел полиции. Боязно.

Поэтому я кружила по рынку, держа ушки на макушке. Честно, от сплошной новизны и непрестанного анализа информации уже в голове звенело. Или это от недосыпа?

Зато я выяснила, что на рыночной площади есть фонтанчик для питья. Торговцы частенько подставляли свои кружки под струйку воды, падающую в небольшую чашу из кувшина в руках мраморной девы. Я, смакуя, допила свою минералку и наполнила бутылку местной водой. Действовала осторожно, отворачиваясь и прикрывая ёмкость руками, чтобы никто не обратил внимания на странный вид моей бутылки.

Сделав три круга по рынку, поняла порядок цен. Оставались вопросы об уровне зарплат и стоимости жилья. Но ни гугла, ни официальных данных Росстата под рукой не было, поэтому я покинула рыночную площадь через противоположные ворота и побрела по улицам куда-то вперед. Хотелось сесть на мягкое, скинуть обувь и вытянуть ноги. Но кмои услугам были только редкие каменные скамейки и чужие крылечки, крашенные красно-коричневой краской все как одно. Солнышко припекало, но снять кофту и остаться в облегающем свитере я не могла. Не знаю, какие тут представления о приличиях, но ни у кого настолько обтягивающего верха одежды я не встречала. Значит, терпим.

Очередная улочка радовала каменными вазонами с цветами у крылец двухэтажных домов, колясками извозчиков на пятачке в начале улицы и очередным фонтаном. Я сполоснула руки и умылась. А потом прислонилась плечом к стволу старого дуба. Куда идти, к кому обращаться — никаких идей не было.

Она появилась как из ниоткуда.

— Недавно в Вельте, милая?

Глава 8

— Недавно в Вельте, милая? — произнесла дама неопределённого возраста, также чуть опираясь на ствол дерева, только не плечом, а ладонью.

Ей могло оказаться и немного за сорок, и под шестьдесят. Светлые волосы, в которых трудно было заметить седину, убраны в пучок, из-под крохотной, на полголовы, косынки выбивались полупрозрачные спиральки локонов. Лицо почти гладкое, за исключением «гусиных лапок» под глазами. Здоровый румянец, немного пудры, пышное жабо с брошкой, кардиган вроде моего, юбка, обшитая по подолу тесьмой в тон атласного пояса. На локте аккуратная корзинка из золотистой нарядной соломки, ручка которой обмотана лентами в цвет блузы. Вот же модница-сковородница.

Не нравилась мне эта нечаянная собеседница. Со мной так иногда бывало: увижу человека — и всё аж зудит внутри, хочется то ли послать его далеко и сразу, то ли самой бежать, теряя тапки. «Тревожная кнопка» срабатывала отнюдь не на всех сволочей в моей жизни, некоторые обходили сигнализацию интуиции. Но если уж у меня «звенело», то система осечек не давала, ни одного приличного человека среди тех, на кого у меня возникала мгновенная реакция, я ещё не видела.

— Да, сегодня приехали.

— С родителями?

— Со старшим братом, сударыня.

— И где же он?

— Пошёл справляться о жилье, ему старый знакомец дал пару адресов. А я немного подустала, пока гуляла по вашему чудесному рынку. Жду вот.

Дама прищурилась. Совсем чуть-чуть, но я следила за ней изначально с подозрением, поэтому отметила этот оценивающий взгляд. Словно сканер на кассе пикнул и выдал мою стоимость, если бы тут имелись подобные блага цивилизации, конечно.

— Если твой брат не найдёт место для ночлега, то приходи в третий дом по левой стороне от того конца улицы. У меня над дверью ковка с розами, ни за что не перепутаешь. Только я сдаю жильё исключительно женщинам и девушкам, тихим и работящим. Белошвеек среди моих жилиц много, на первом этаже есть общая комната с хорошим освещением, многие туда спускаются поработать да перемолвиться словечком. И беру я всего по пять соленов в неделю.

— Спасибо, буду иметь в виду, — кивнула я сухо, отступила из-под дерева и отправилась прочь той же

— Ты куда, милочка? А брат тебя не потеряет? — с ехидцей спросила дамочка мне вслед.

Я лишь ускорила шаг. Сюжет был стар, как мир. Благообразная дама предлагает наивной провинциалке хорошую работу или снять недорого комнату, доверчивая девица добровольно и с радостью следует за такой доброй женщиной и оказывается в борделе, где после небольшой обработки начинает трудиться во всех мыслимых и немыслимых позах.

Такие маман или сами вышли из особо успешных работниц, или достаточно циничны, чтобы эксплуатировать других женщин подобным образом. В любом случае, они хорошие психологи и манипуляторы. И моим нарядом обеспеченной горожанки эта конкретная гадина не обманулась. Растерянная, неместная, одинокая — да я почти идеальная жертва. Была бы пьяная или больная — вообще бы мечта преступника получилась.

Ну, и куда деваться не умеющей читать девице? Вывески-то местами имеются, хоть чаще и попадаются кованые эмблемы. Но что они значат, я гадать не берусь. Другой мир, другая символика и коннотации. Доев пирожки и проболтавшись по улицам до заката, я так ни на что и не решилась.

Но ведь ночевать где-то нужно было. Не в склепе же с неопознанным трупом! И не в соседнем с ним в компании чужих саркофагов. Как там говорят — преступник возвращается на место преступления? Быть может, эта мудрость работает и в Вельте? Не будем провоцировать местных правоохранителей на подвиги и проявления служебного рвения.

Я куда-то пару раз свернула, задумавшись, и вынесло меня на очередную незнакомую улицу. Дом, перед которым я стояла, отличался от других по планировке. Длинное здание, первый этаж которого был каменным, а второй деревянным, вместо крутого узкого крыльца — широкое и низкое, которое вело на веранду с резными перилами и колоннами. На деревянном настиле стояли четыре столика с простыми стульями, которые сейчас пустовали. Где-то под навесом в глубине угадывалась дверь. Окружал участок забор с широкими воротами.

Неужели гостиница? Заходить было страшно, но под юбкой дрожащих коленок не видно, поэтому я приподняла подбородок и расслабила плечи, вдохнула-выдохнула, натянула на лицо ни к чему не обязывающую улыбку бывалой сотрудницы приёмных и стоек администрации, и зашагала вперед.

Просторный зал, столики на четверых с тяжелыми табуретами, прикрытыми потёртыми подушками, посередине длинный стол, вдоль которого тянулись две лавки, пучки трав и связки лука с чесноком на стенах, букетики полевых цветочков и всяких пахучих трав в непритязательных вазочках из рыжей глины в центре тёмных деревянных столешниц. Непритязательно, но чисто и мило. Трое мужчин за одним столиком, за другим благообразный дед с внучкой лет десяти, их семейное сходство выдавали буйные каштановые кудри обоих. За стойкой — статная блондинка в чисто-белой косынке. Вряд ли она была сильно старше меня, но полнота придавала ей основательности. А по левую руку от стойки располагалась лестница на второй этаж.

— Добрый день, сударыня, — поздоровалась я.

— Добрый. Чем могу служить?

— Мне сказали, что вы сдаёте комнаты постояльцам, и что у вас очень тихо и чисто.

— Всё верно. Но комнат у меня немного, и сейчас, к сожалению, все места заняты.

— Какая досада... Я уже настроилась, что буду жить именно здесь. У вас так уютно!

Комплименты — это такие маленькие словесные чаевые. И людям приятно, и по карману не бьет. Главное, не забывать, что доброе слово, конечно, и кошке приятно, только сыт им не будешь. Во всём нужна мера. Но я пока до рамок приличия в этом вопросе не дошла. Тем более, понятия не имею, сколько тут принято оставлять настоящих чаевых.

— Поймите, время уже вечернее, а я абсолютно не знаю города!

— Но, сударыня, все подходящие вам комнаты заняты.

— Так дайте мне неподходящую!

— Койка в общей комнате для женщин устроит? — со смесью недоумения и лёгкого разочарования спросила хозяйка заведения.

— Вполне.

Женщина достала из-под стойки большую книгу с разлинованными страницами.

«Господи! Пожалуйста, можно у меня не будут спрашивать документы?» — мысленно взмолилась я.

— Назовите ваше имя, сударыня.

— Алиса... — протянула я.

— А имя рода?

— Лидделл, — выпалила я.

С моей собственной фамилией, Берестова, могли возникнуть проблемы. Вот и соврала, вдохновившись тёзкой и прототипом Кэрроловской героини. Вроде на фонетику здешнего языка неплохо ложится.

— Северянка? — удивленно приподняла бровь собеседница.

Вроде без негатива спросила.

— Отчасти, — кивнула я.

— Откуда прибыли?

— Из Московии.

— Не слышала о таком городе.

— Ох, неудивительно, это просто большая деревня, — я постаралась, чтобы мой смешок звучал естественно.

— Как долго вы собираетесь у нас гостить?

— Пока, скажем, сутки, а дальше видно будет, — решила я.

— Семь соленов за постель, если с завтраком, то восемь, если хотите посетить мыльню — еще два доплатите. Деньги вперёд.

Я хотела всё и отсчитала на стойку десять соленов.

— Добро пожаловать в трактир «Золотой дуб». Я Анаис, впрочем, меня вам и так рекомендовали, — улыбнулась хозяйка и позвала кого-то. — Виона!

Виона оказалась пухленькой девочкой-подростком уже в юбке по щиколотку, но с пока не отросшими волосами. Длину косы она восполняла целым водопадом переплетенных ленточек и шнурочков.

— Проводи нашу гостью в женскую комнату, пожалуйста.

Общая спальня для дам представляла собой просторную квадратную комнату. Шесть узких кроватей с низкими тумбочками, которые справедливее было бы назвать ящиками, вешалка у входа, стеллаж, на полках которого стояли корзинки и прочая мелкая ручная кладь, по центру — стол в окружении добротных стульев с мягкими подушками, привязанными к ножкам на кокетливые бантики. На столе — вышитая скатерть с какими-то угловатыми вышитыми цветочками, блюдо с выпечкой под салфеточкой и кувшин со стаканами.

Недурно. Четверо тёток за сорок сидели на кроватях, рядом с одной из них примостилась девушка лет семнадцати. И все они увлечённо вязали или вышивали.

— Здравствуйте, — поздоровалась я с кружком «Очумелые ручки».

Получив ответ от нестройного хора голосов, я отправилась к указанной Вионой постели.

Мои соседки использовали спинки кроватей в качестве вешалок для шалей и кофт. И тут-то и начались проблемы, о который я не подумала. Как я могу снять кардиган и остаться в своём облегающем свитере? А обувь, непохожая на местные кожаные боты? А ещё у меня нет ночнушки, чтобы спать. И сменного белья...

Вот чем я думала?!

Виона уже покинула комнату, и я поспешила за ней. Наплести девчонке с три короба проще, чем её многоопытной матери, и я уже через четверть часа вновь оказалась на рынке. Ремесленные ряды ещё работали.

И всё же шопинг поднимает настроение. Ассортимент не велик — не беда, зато атмосфера полусредневековых лавок создаёт сказочный антураж. Это не я, а мой персонаж в компьютерной игре тратит

А ещё девочку можно вывезти из бедного посёлка, где она примеряла первую школьную форму за шторкой на картоночке, а вот память об этом всегда останется с ней. Бабушка умела торговаться так, что чёрта бы заставила уступить ей на варенья лучший котёл в аду рублей за двести. Я и в половину не была так хороша, но искренне старалась. Тень грядущей бедности и непонимание, чем я, вся такая неместная, могу заработать, стимулировали дар красноречия.

Здешнее бельё оказалось не так ужасно, как я думала. Не сильно широкие шорты разной длины. Я выбрала короткие и с разрезами на бёдрах, у меня как раз дома были такие пижамные. Резинки отсутствовали как вид, но имелись ленточка и бантик. По немного неодобрительному взгляду хозяйки лавки поняла, что это прямо местные стринги. Бюстгальтеры в виде топиков на пуговках сзади и со шнуровкой спереди, видимо, являлись таким чудом дизайнерской мысли, что стоили минимум по пятнадцать соленов. Ну их, у меня свой есть! Кто проверять-то будет, что там под блузой? А вот просторная ночнушка в пол обошлась всего в три солена. Чулки я опять же выбрала, по плохо скрываемому мнению продавщицы, неприличные. Но меня они порадовали заметным сходством с колготками. Ажурные, высокие, с провязанными в верхней кромке дырочками, куда продевались ленточки, которые крепились к широкому поясу на пуговицах. А что? У меня кроссовки чётко по размеру, нога в толстом вязаном носке не пролезет. Дёшево не получалось. Изделия с подвязками под коленом и на бедре стоили вдвое меньше, но пережимать кровоток тесёмочками не хотелось. Тем более, не факт, что я их не растеряю с непривычки. В лавке дамского белья я оставила фуар и пять соленов.

От второй блузы отказалась. Я пока на неё не заработала. Зато купила душистое мыло в жестяной коробочке, грубоватую зубную щётку и баночку толчёного мела с углём и мятой. Вместо мочалки мне бесплатно вручили стёганую льняную подушечку. В этой лавке я рассталась ещё с одной золотой монетой. Как бы там ни было, выглядеть я привыкла прилично, да и соблюдение гигиены — это условие здоровья.

У меня оставался золотой и двадцать с небольшим монет серебром. То есть, два фуара с хвостиком.

На мелочь прикупила обрезков ткани, иголку, средней толщины крючок, моток пряжи и несколько самых тоненьких катушек ниток. Порадовалась, что отзывчивая девочка Виона разрешила мне взять на рынок свою плетеную корзинку, сложила покупки и двинулась к трактиру.

Вместо ужина в целях экономии попила холодного травяного отвара и заела его двумя сдобными булками, которые, как мне объяснила словоохотливая дама с соседней койки, входили в стоимость проживания.

Знала бы — и завтрак заказывать не стала.

Мыльня оказалась комнатой, сплошь покрытой полированным камнем. Пол имел уклон и где-то в низинке в уголке темнело отверстие стока. Лавка с ведрами и ковшами, деревянная решетка дня ног, кран, торчащий из стены. Ого, какие технологии!

— Помощь в купании постоялицам из общих комнат не полагается, — объяснила Виона. — Но это полотно стелите на решётку, чтобы не занозить ноги, одежду кладёте вон на ту полку. Холодная вода в кране, лейте сколько надо. Для нагрева есть кристалл, в стоимость входит ведро кипятка, больше — с доплатой.

Девочка набрала воды в примерно семилитровое ведро, отцепила от пояса какую-то цепочку с висюлькой, которую я раньше не заметила, и опустила кристаллик в воду. Спустя минуты три со дна стали подниматься пузырьки, а через пять вода уже почти булькала.

Виона к недоумением заглянула в моё лицо.

— Мне просто с детства нравится смотреть, как вода закипает, — пояснила я, не солгав, но и немного обманув одновременно.

Оставив мне безразмерный вязаный халат и полотенца, девочка вышла из мыльни.

Я заперлась на задвижку, разделась и искупалась. Мыло оказалось чудесным, оно прекрасно пенилось и промывало волосы. Хотя по логике было не должно. Парабенов и лауретсульфата натрия тут еще лет пятьсот не изобретут. А может, и никогда.

«Алиса, — сказала я себе, — признай, это мир магии. А возможно, ещё и меча».

Вернувшись в комнату, я увидела, что соседки мои продолжают рукодельничать — вот же неленивые женщины. Укутав ноги одеялом, я тоже приступила к делу. Сшила полотняный мешочек, в котором можно будет носить купленные пироги, да подравняла пару тонких лоскутов до квадратной формы и подрубила края.

Справилась быстро. Как же много всего помнит тело... Сколько лет назад это было... Бабушка штопала абсолютно всё, что ещё хоть как-то можно было спасти и использовать. Экономия. Платья мне покупали на вырост и подшивали край подола, а после «отпускали» его, и низ юбки становился ярче уже застиранного верха.

Набрала цепочку из петелек и приступила к изготовлению тесьмы на завязки мешочка. Крючком мы вязали шарфики и береты, жилетки и платья, под которые бабушка шила вторые платья-чехлы. Часто для этого распускали какие-то старые вещи. А ещё крючком обвязывали скатерти и удлиняли занавески...

Пряжа была мягкая, приглушённо-синего оттенка, и я собиралась связать себе ещё и ленту для волос.

Руки двигались сами, а я начала прислушиваться к своим соседкам.

— Тамми, слыхала? На Старой площади завтра казнь.

— Ужас-то какой! — прижала ладошку к пухлой щеке та самая Тамми. — Душегубца вешать будут?

— Вроде нет. На базаре говорили, что вора-домушника.

— Тоже мне! Неужто камень в каменоломнях перевёлся, — фыркнула третья, худая брюнетка с седыми висками.

— Значит, есть за что, — флегматично пожала плечами дама в розовом чепце.

А девушка, сидящая в изножии ей кровати, нервно выдохнула.

— Жалко же! Матушка, давайте туда не пойдём. Я вообще завтра из дому не выйду!

— Лита у меня впечатлительная, — покровительственно улыбнулась мать девицы. — Увидела однажды, лет семь ей было, как муж курице голову рубил, так месяц потом ни лапшу, ни мясо, ни яйца есть не могла. И проплакала полночи.

Девушка покраснела и прикусила губу. Да, для этого места у нее слишком тонкая душевная организация.

Но, если честно, я решила, что и сама завтра буду избегать посещения всех и всяческих площадей.

Глава 9

Утром меня разбудил шум от сборов соседок.

Дамы по очереди бегали умываться, наряжались в уличные платья, заплетали косы.

Хотелось натянуть на голову одеяло и спать, спать, спать...

Ноги гудели после вчерашних вынужденных прогулок невозможно, но я всё же кое-как встала, протопала в умывальню, привела себя в пристойный вид. Долго вычёсывала волосы, дожидаясь, когда другие постоялицы выдвинутся на завтрак.

Не хотела я, чтобы они на

Чулки с поясом, кеды, шёлковая блуза, бант её, повязанный на бок, капелька духов, вчерашняя юбка, новая лента, обвивающая пучок. Чтобы найти приличное жильё и выглядеть надо прилично. Собрала остальные пожитки в торбу, накинула кардиган и пошла в общий зал.

Мама с дочкой занимали столик на двоих, ещё одна женщина путешествовала, видимо, с супругом, который ночевал в мужской общей комнате, а теперь составлял ей компанию за едой, ещё две тётушки сидели вместе, и я устроилась в уголочке в одиночестве лицом к залу. Теперь я увидела своих соседок, так сказать, при параде. Что ж, ещё раз убеждаюсь, мой похититель очень расстарался. Знать бы, с какой целью. Кроме мамочки впечатлительной девочки Литы, ни одна дама не носила шелков. Атласные пояса опять же были только у них, остальные носили кожаные ремешки, да и подбором оттенков и цветовых температур никто не себя не утруждал. Моя же юбка была серо-синей, кардиган серым, а блузка приглушенного топазового оттенка, даже торба имела графитовый цвет. И тут я задумалась... Интересно, это совпадение или нет? К моим серо-голубым глазам и тёмно-русым волосам это сочетание слишком хорошо подходило. Совпадение? Даже думать не хочу.

Виона поставила передо мной тарелку каши, по виду — перловки с молоком, в центр она ещё и плюхнула ложку мёда. К каше предлагались свежие булочки с цукатами и травяной отвар с ягодами. Всё было прекрасно, но хотелось кофе. Кофе и спать — вот такой оксюморон. Но я взялась за ложку и принялась за еду.

— Анаис, ваша кухня выше всяких похвал, — произнесла я, приближаясь к стойке. — Вы не торгуете выпечкой? Очень жаль... Тогда я буду заходить к вам на чай и на обеды. Хочу задержаться в этом чудесном городе. Сегодня пойду подыскивать постоянное жильё. Буду рада, если вы поделитесь сведениями о том, к кому стоит обратиться. Меня интересуют хозяйки порядочные и опрятные... Я веду скромный образ жизни, гостей не вожу, большие апартаменты без надобности, но район должен быть тихим и безопасным.

Я говорила спокойно, с размеренными интонациями. Просить без попрошайничества — это был ещё один урок покойной Катерины Львовны. Подействовало.

— Знаете, госпожа Лидделл, у нас в том году девушка работала, недолго, вышла замуж за купца из Грейтона и с ним уехала. А матушка её живёт неподалёку и сдаёт комнаты. Очень достойная женщина. Зелёная улица, третий дом от аптечной лавки, вы не спутаете, у него ставни и перила бело-синим узором выкрашены. Зовут её госпожа Эдна Тьен.

— Благодарю! — я приложила ладонь к груди. — А как туда добраться?

— Прямо по улице, потом налево, через Пекарский переулок, потом обойдите храм справа и выйдите к концу Зелёной улицы. Там все дома по обычаю зелёным выкрашены. Вот по ней пойдёте, а там и не перепутаете.

Солен чаевых я оставила милашке Вионе. Уверена, она передаст деньги матери.

В какой момент я заблудилась и свернула не туда — не знаю.

Я шла по чистенькой брусчатке, вдыхала черёмуховый аромат, звенящий в прохладном воздухе, торба удобно висела за левым плечом, солнышко гладило щёки теплыми лучиками. Можно представить, что я-таки поехала в отпуск в какой-нибудь старинный европейский городок. И просто на экскурсии. А что непривычно длинная юбка немного мешает в ходьбе — так какой отдых без спонтанных покупок?

Смогу ли я встроиться в здешние реалии? Что тут с документами, каковы права женщин, на какую работу я могу претендовать?

И самое главное: кто будет моим Вергилием в этом Аду с черепичными крышами и ажурными штакетниками? Кому я могу довериться? Ведь моя задача — не пристроиться на тёплое местечко в Вельте, а вернуться домой. А для этого надо кому-то открыться. Только кому? Не хочется как-то проверять, есть ли в этой Вельте свой аналог Бедлама.

Глобальные размышления чередовались с вопросами оперативными. Мне надо было поторговаться за аренду так, чтобы вышло не больше фуара за месяц. И это тревожило. Как плохо не уметь читать! Вот на окне какого-то заведения прилеплено объявление, и есть в нём довольно крупно выведенная цифра два. Но что это значит? Вакансия или, может, распродажа?

Так я и поняла, что забрела куда-то не туда. Задние дворы, сараи и огороды с будочками типа «сортир деревенский» слева, кусты и узкй овраг, где на дне змеился ручеёк, — справа.

Задумалась, бывает.

Вернулась назад, свернула на более широкую улицу, потом очутилась в сквере, затем вышла еще на одну. Уроки МХК у нас в школе были, и я их даже не прогуливала. Но вот такого там не рассказывали. Эти постройки стояли между готикой и классицизмом. Никакой барочной вычурности, неширокие двух- и трёхэтажные дома, строгая симметрия, колонны, поддерживающие портики над входом и рельефы, имитирующие колонны по стенам. Тёмно-серый, почти чёрный камень. Колонны и вовсе были отполированы до блеска. Чёрные рамы высоких, но не стрельчатых окон, чёрные кованые решетки оград.

Пёстрая толпа дружно двигалась в одну сторону, я поплотнее прижала к себе сумку и последовала за народом.

Небольшая, выложенная таким же камнем, из какого были построены удивившие меня ранее дома, площадь. Три здания по её краям. Одно с циферблатом на башне, второе с витражными окнами и рельефами в арочных рамах и третье, просто весьма монументальное. Ратуша, храм и ещё что-то?

И по центру этой чёрной площади стояла она. Сколоченная из рыжих сосновых досок, запах смолы от которых я ощущала своего места, виселица на помосте. Кажется, это называется эшафот. Такие сооружения я видела только в исторических фильмах и компьютерных игрушках. И право слово, век бы не видела дальше.

Компашки парней и молодых мужиков, мастеров и подмастерьев, наверное, деды и бабки, которые проталкивались в первые ряды, гомонящие подростки, держащиеся под ручку нарядно одетые матроны, осанистая старуха с девушкой, которая во всю строила глазки парням, даже семья с детишками детсадовского возраста. Этих-то зачем притащили? Да уж, средневековый менталитет, не испорченный гуманизмом и устойчивый к психотравмам.

Я бы с радостью смылась отсюда куда подальше, но каким-то образом оказалась в гуще толпы. Протолкаться среди этих шкафообразных дядек будет сложно.

Часы принялись отбивать полдень. И с этим гулким звуком слился стук копыт. Лошадка, тянувшая повозку, шла спокойно. Деду-кучеру на облучке не было нужды её понукать. По бокам повозки топали четверо стражников, а с крыльца ратуши спускались еще двое мужчин в тёмно-коричневых сюртуках.

Толпа, сгрудившаяся у помоста,

Один из стражей подхватил под локоть молодого мужчину, сидевшего в повозке. Серая рубашка, на груди издали видны пятна, серые штаны, к которым прилипла солома. Высокий, примерно на полголовы выше любого из своих охранников, тёмно-русые спутанные волосы. Осуждённый хромал, но спину держал прямо. Он сам поднялся на помост.

Я нервно комкала в руках свой шарфик, который утром положила на всякий случай в карман юбки.

Тощий плюгавенький мужичок раскатал свиток и неожиданно густым басом заговорил:

— Жители вольного города Вельта! Слушайте. Этот человек, который не пожелал назвать имени своего рода, дабы не покрыть его позором, именем Трой, двадцати шести лет от роду, прибыл в наш город неделю назад. Поселившись у дальней знакомой своей матери, он начал поиски работы. И получив отказ в доме достопочтенного барона Диона, посла королевства Даэррон, он задумал барона обокрасть. Ведомый корыстью и завистью, он под покровом ночи проник через чёрный ход в дом, пробрался в кабинет барона и там был схвачен слугами. При этом пострадал камердинер барона, которому вор сломал запястье и нос. Недостойный сознался во всём. И суд в составе градоправителя Лайса, председателя Совета гильдий Сайера и предводителя дворянства барона Фосса приговорил Троя, пожелавшего назваться Безродным, к повешению.

Вот как. А парень дурак, однако, пойти воровать и влезть в политику обеими ногами — это ещё постараться надо. Но всё равно приговор несправедливый. Так думала не я одна. Зароптали молодые мастеровые, поджала губы и ещё больше выпрямилась старуха, а юная кокетка прижала ладошку ко рту.

— Даээронцы хозяйничают в нашей ратуше, как на своей кухне, — неодобрительно пробурчал какой-то дедок, парнишки-мастеровые зашикали на него тихонько, но как-то ловко расступились, окружая говоруна и скрывая от посторонних взглядов.

— Вельта чтит старые обычаи милосердия, — продолжил глашатай. — И если найдётся девица или вдова, желающая взять этого мужчину в мужья, то пусть она выйдет сюда и покроет его своим платком, и да помогут ей боги смирить нрав супруга. Если невеста сыщется, то брак будет заключён прямо здесь, под виселицей, пред лицом всех богов и высших сил, и тогда Трой, называющий себя Безродным, будет оправдан.

Сказано это было без особо пафоса, глашатай явно отрабатывал формальную протокольную часть. И люди никак особо не среагировали на эти слова. Никто не ждал, что появится экзальтированная девица, готовая на бракосочетание на эшафоте. Палач сделал шаг к приговорённому.

И я услышала этот звонкий и ровный, будто чужой, голос.

— Я согласна.

На мои плечи словно опустились невидимые ладони. Мир пел и бил в бубны и барабаны, и то, что никто больше не слышал этой мелодии, не мешало мне следовать ей.

Шаг, второй, третий. Толпа расступалась передо мной, как арктические торосы раскалываются перед стальным носом ледокола.

Где-то в груди тревога и здравый смысл нервно бились о броню внезапно нахлынувшей уверенности, как мотыльки о стекло. Но это не имело никакого значения. Само провидение вело меня туда, где было моё место.

Плечи расправились, подбородок приподнялся, я перестала путаться в непривычно длинной юбке и словно видела себя со стороны, как во сне. Гладкий пучок, горделивая осанка, простой, но красивый наряд.

Решительно, но без суеты дойдя до грубых ступеней из некрашеного дерева, я остановилась, обернулась к зевакам на площади, скользнула взглядом по лицам тех, что в первом ряду, и произнесла:

— Я согласна.

Без вызова, без улыбки, без дрожи в голосе.

Протянула руку в сторону ладонью вниз, и ошарашенный стражник подставил мне слегка дрогнувшую кисть в кожаной перчатке. Подобрав край подола, я легкими шагами поднялась на эшафот.

Глава 10

Неведомая сила продолжала вести меня, и я встала перед ошарашенным женихом полубоком к толпе.

Закашлялся глашатай, пробурчал что-то матерное стражник, забрал бородёнку в кулак и вытянул шею кучер, а палач почесал затылок. Немая сцена, достойная финала «Ревизора» Гоголя затягивалась.

Представительный дядька, у которого на груди поблескивала толстая золотая цепь с подвеской, выдал:

— Как же так...

Второй, у которого была цепочка потоньше, ответил:

— Ну, дык...

Вышло очень содержательно.

— Что делать-то будем? — прогудел из-за маски палач.

Приговорённый пялился на меня квадратными глазами, а я безмятежно улыбалась и держала спину прямо, как герцогиня Кембриджская на встрече с народом. Действительно, а дальше что? Глашатай объявлял что-то там про покрыть своим платком. Угу, такого детину и шифоновым шарфиком шестьдесят на двадцать сантиметров?

А варианты у меня есть?

Я растянула шарф в руках, шагнула к жениху и набросила ткань ему на голову. Гладкая синтетика тут же поехала вниз, и шарфик повис на шее.

Народ охнул.

Блин, а вдруг я что-то сделала не так? И вместо того, чтоб его спасти, я просто опозорюсь, а парня повесят?

Моё движение вывело народ из ступора.

— Такая молоденькая... И зачем ей это?

— И одета прилично...

— Может, это его невеста?

— Или она вдова с кучей детей?

— Или гулящая...

— Или умом скорбная...

— Бедный парень!

— Бедная девушка!

— Позовите жреца! — велел тот тип, который с толстой цепью.

Один из стражников метнулся к храму. За время короткой паузы я разглядывала жениха. Симпатичный. Высокий, тёмно-русый и сероглазый, со спортивной фигурой и правильными чертами лица. На скуле синяк, губа разбита, перед рубашки с замытым бурым пятном, штаны в соломе, а на правую ногу он пытается не опираться. Жёсткое задержание или допрос? Он там кому-то вроде кости ломал, когда его поймали? Вскоре на площадь вышел румяный дедок, он что-то дожёвывал на ходу, мальчик-служка тащил за ним тяжёлую книгу, второй помощник по старше — ещё какую-то церковную утварь. Жрец был облачён в криво сидящую алую с золотом мантию, из-под которой торчал край чёрного, видимо, повседневного одеяния.

Лепота!

Процессия церковников поднялась на помост. Один установил треногу и запалил пламя в жаровне, после выставили пюпитр для книги, палачу всучили какие-то полотняные мешочки.

Священник пытливо заглянул мне в глаза.

— Дитя, ты понимаешь, что творишь?

— Вполне, — пожала плечами я.

— Что скажут твои родители, когда узнают об этом браке?

— Их нет в этом мире, — ответила я чистую правду.

— А другая родня?

— Никого нет, — я развела руками.

— Как тебя звать, девица?

— Алиса.

Священник вздохнул. Со скучающим видом он помахал перед нашими лицами какой-то стекляшкой-висюлькой.

— Гляди-ка, не сумасшедшая! Ты мне солен должен! — донеслось из толпы.

Уголок разбитой губы жениха дёрнулся.

Я безмятежно улыбалась.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить души и пути этого мужчины и этой женщины. Брак — это таинство, освящённое богами. Однажды двое соединяют свои пути вместе, и идут рядом, пока Молчаливая Госпожа не призовёт одного из них. А после второй проходит остаток пути в одиночестве.

Это намёк, что тут повторных браков нет? А почему толпа опять загудела?

— Согласна ли ты, Алиса, сплести дорогу своей судьбы с жизнью Троя?

— Да.

— Обещаешь ли ты ему любовь и верность?

— Обещаю.

— Готова ли ты хранить ваш домашний очаг, уважать своего упруга, оказывать ему поддержку в его делах, и, если боги будут благосклонны к вам, воспитывать ваших детей?

— Готова.

Слова давались мне легко.

— Согласен ли ты, Трой, сплести дорогу своей судьбы с жизнью Алисы?

— Д-да.

Интересно, у меня жених просто нервный или в принципе заикается?

— Обещаешь ли ты ей любовь и верность?

— Обещаю.

Значит, не заика. И голос приятный. Сколько уже плюсов.

— Готов ли ты честно трудиться, чтобы обеспечить вам кров и стол, защищать жизнь и честь своей супруги, и, если боги будут благосклонны к вам, воспитывать ваших детей?

— Готов.

— Понимаешь ли ты, Алиса, что связываешь себя с Троем нерасторжимым браком и не будет у тебя мужа иного, чем он, никогда?

— Понимаю.

— Понимаешь ли ты, Трой, что связываешь себя с Алисой нерасторжимым браком и не будет у тебя жены иной, чем она, никогда?

— Да, понимаю.

— Протяните руки над огнём.

Э-э-э, правую или левую?

С жениха и вовсе только сейчас сообразили кандалы снять. Внуки обхохочутся, когда я им буду об этом рассказывать!

Трой протянул правую, я тоже. Мальчик-служка закатал мне рукав по локоть. Жрец ткнул остриём кинжала в запястье мне, а после жениху, намотал на наши предплечья толстую верёвку, посыпал какой-то трухой с землёй пополам поверх.

Снизу шёл жар, сверху саднило маленький порез. Надеюсь, они этот ножичек стерилизовали. Еще один помощник жреца протянул ему тёмную бутыль, и тот плеснул на верёвку какой-то жидкостью. Пламя взметнулось серебристо-сиреневым столбом, и охватило наши связанные руки. Музыка мира, которая играла для меня, завершилась крещендо финальных аккордов.

— Божественный огонь! — протянул служка с восторгом.

— Кто бы мог подумать, — покачал головой жрец.

Пламя опало, оставив на наших запястьях черную вязь татуировок-браслетов.

— Боги одобрили ваш союз! — провозгласил жрец. — Трой, можешь поцеловать супругу.

Мужчина бережно взял меня за плечи и едва коснулся моих губ. Может быть, даже и остановился в миллиметре от них.

А я поняла, что ещё немного, и у меня начнётся откат. Волна, которая меня несла, схлынула, забрав силы.

И вообще, свадьба состоялась, пусть теперь муж делает то, что он там обещал.

Глава 11

Мозг загружался медленно, как «Пентиум-2». Муж всё так же стоял под виселицей и потирал запястья. От кандалов разминает или хочет татуировку отскрести? Толпа расходилась, помощники жреца собирали свои культовые принадлежности, палач снимал с виселицы верёвку с петлёй.

— А то сопрут, — пояснил он деду-вознице.

Вопрос, кто сопрёт, оставался открытым. Муженька моего, может, подозревал в склонности к рецидиву, не сходя с эшафота, или уважаемых сограждан. Стражники пялились в пространство, не зная, куда себя деть, господа в добротных сюртуках и при цепочках скрылись в ратуше.

Мне хотелось присесть. Лучше бы, на мягкое. А лучше прилечь. И подремать часок. Но помост для казни как-то не располагал к отдыху. Муж перестал медитировать на свою новую татушку и сказал:

— Пойдём.

Он первым, прихрамывая, спустился с эшафота, я за ним. Муж подал мне руку, и я на нее оперлась, чтобы не свалиться со ступеней.

Дальше шли молча и оба на морально-волевых.

Он знал город. Ну, я так надеялась. Мы свернули в проулок между храмом и ратушей, потом миновали сквер. Ах, как же манили меня скамьи в тени сирени...

Еще один переулок, куда выходили задние дворы респектабельных двухэтажных домов. Тротуар был узкий, и приходилось порой почти прижиматься к стенам, чтобы пропустить очередную телегу, везущую припасы, которые у чёрных ворот принимали лакеи и экономки.

Потом мы вышли на торговую улочку, где на первых этажах располагались лавки, а наверху, по идее, жили их хозяева. Непонятные буковки на вывесках, но вполне понятные кованые фигуры и даже макеты товаров из всяких подручных материалов. Еще один переулок, и мы на месте.

Домик был ухоженный. Выкрашенный белым ажурный низкий заборчик, белые же резные перила и ставни, свежая жёлтая штукатурка. Ключ нашёлся под крылечком. Узкая прихожая с верёвочным ковриком, пустые крючки вешалок. Я машинально, не расшнуровывая, скинула кеды. Пол был гладкий и чистый и приятно охлаждал ступни сквозь тонкую пряжу чулок. Трой тяжело присел на деревянную лавку и развязал шнурки ботинок. Надо же, почти нормальные берцы, если не считать того, что замшевые и с геометрическим узором вышивки по верхнему краю. Слева сквозь арку было видно маленькую гостиную-столовую. Круглый стол, пять стульев вокруг него, комод, сундук и грубоватого вида диван с кучей подушек на нём у камина. Справа была деревянная дверь, прямо курсу — лестница наверх. За дверью, которую Трой распахнул, обнаружилась кухня. Печка, рядом ещё и дровяная плита, мойка с краном, стол по центру, шкафчики у стен, деревянный ларь под окном.

Часть помещения была отгорожена шторой, по виду, из старой гобеленовой скатерти с бахромой. Неужели там ванна? Я спросила это и вслух.

— Да, — кивнул Трой.

— И уборная тоже в доме?

— Да, под лестницей.

— Замечательно! Отличный дом, очень уютный и ухоженный.

— Это не мой.

— А чей?

— Неважно.

Трой вымыл руки и умылся с мылом, которое нашлось на краю мойки. Вытерся прямо кухонным полотенцем, взял кружку с полки, налил воды и жадно выпил.

Потом поднялся по лестнице вверх, я — за ним. Две приоткрытых двери, одна закрыта. За первой — комната женщины, лиловое покрывало на кровати, кружевные занавески, зеркало в овальной раме, на подоконнике — корзинка с подушкой, к которой прилипли шерстинки и характерный желтоватый круг на белой краске. Цветок поливали от души, но не особенно аккуратно. А ещё тут жил кот.

Вторую дверь я приоткрыла самовольно — ничего интересного, только мебель в чехлах. За третьей находилась тоже жилая комната. Заправленная серо-голубым покрывалом кровать, тумбочка, ларь у стены, крючки для одежды над ним, маленькое зеркало и гребешок на подоконнике.

— Это твоя комната, — я не спрашивала, а утверждала.

— Да.

— А где они?

— Кто?

— Ну, женщина и её кот? У хозяйки из-за

— Нет, не будет. Выйди, пожалуйста.

И муженёк закрыл дверь перед моим носом.

Я спустилась вниз, повесила кардиган на стул в гостиной, на сиденье пристроила свою торбу, вымыла руки, помыла с мылом и без того чистую чашку с полки, попила водички и устроилась на диване.

Муж спустился вниз со свёртком тряпок, нахмуренный и недовольный.

— Алиса, приготовь, пожалуйста, что-нибудь к обеду.

Да, в этом суровом полусредневековье не скажешь: «Я устала, давай пиццу закажем?». А жаль.

Я тяжело поднялась с дивана. Если честно, у меня дрожали коленки. Но кормить мужа, который вышел из местного СИЗО, надо, а то мало ли.

— Хорошо. Только покажи, где тут что и как плита включается. Я немного неместная.

Трой выразительно приподнял брови, но всё же распахнул шкаф с кухонной утварью, затем тумбочку с глиняными кувшинчиками и ларь с продуктами. Неужто здешняя магия до холодильников дошла?

Повозился с растопкой и сам подпалил дрова в плите.

— Спасибо, — улыбнулась я, снимая со стены большую разделочную доску. — А температура не регулируется?

— Нет, — ответил мне Трой с нечитаемым выражением лица и скрылся за шторой. Падающая на пол ткань, льющаяся вода, вздох, шипение сквозь сжатые зубы. Штора закрывала обзор полностью, но моё воображение уже всё нарисовало. Пока у меня мысли о собственном голом муже и капельках воды, стекающих по его плечам и груди, душевного трепета не вызывали. Но, скажем прямо, встреться мы где-нибудь в Москве и при нормальных обстоятельствах, я бы таким парнем заинтересовалась.

Провела пальцем разделочной доске. Чистая, отполированная, с красивым рисунком настоящего дерева, наверное, её когда-то пропитывали горячим маслом, чтобы повысить прочность. Что мне нравилось в этом мире — здесь всё было настоящее.

Чугунная тяжеленная сковорода, которую я отправила греться на плиту. В глиняных горшочках и кувшинчиках нашлись растительное масло, крупы и мука, был даже коричневый сахар и приятно пахнущий травяной сбор вроде чая. Надеюсь, это не какое-то местное лекарство.

Наполнила водой такой же тяжеленный чайник и пристроила его кипятиться.

Что у нас в ларе? Немного ветчины, малюсенький кусочек сыра, три яйца, половинка круглого белого хлеба, без плесени, но чёрствого, в кувшине молока на донышке. Негусто, но бывало и хуже. Каши варятся долго, тем более, местные крупы вряд ли проходят всевозможную предварительную обработку, как у нас. А у меня тут мужик голодный. Яйца взбила в миске с солью, влила молоко. Поискала среди хозяйских запасов и по запаху нашла сушеную душицу, то бишь орегано. Перца или укропа не имелось, так что сойдёт и она. Добавила в смесь, порезала хлеб, вышло восемь неравных кусочков. Нож был монструозный — здоровенный, с широким лезвием и деревянной ручкой с гвоздиками. Им же тоненько настрогала ветчину и сыр. Уронила на сковороду одну капельку воды с пальца, и она превратилась в шарик и «забегала» по поверхности, выкипая. Ого, быстрее, чем я думала.

Немного масла, пришлось изрядно потрудиться, чтобы распределить его ровно. Ни кисточки, ни кусочка картошки на вилке у меня не было. В итоге воспользовалась маленьким некондиционным кубиком ветчины, от которого сразу по кухне пошёл аппетитный аромат. Окунула три куска хлеба в яично-молочную смесь, отправила на сковородку, послушала аппетитное шипение и шкворчание. У бортиков пристроила жариться ветчину, перевернула гренки, которые приобрели золотисто-карамельную корочку, сверху быстренько накидала ветчины и покрыла всё сыром. Я порезала его очень тонко, и полупрозрачные кусочки таяли даже без крышки сверху. Готовую партию отправила со сковороды на тарелку, за неимением клоша накрыла миской, сверху положила пару чистых полотенец, которые нашла в одном из шкафчиков. Повторила процедуру. Только на пятом бутерброде ветчина и сыр закончились, остальные гренки я дожаривала уже просто так. Переложила в тарелке простые гренки вниз, бутерброды наверх, накрыла и поставила посреди кухонного стола.

Поставила две тарелки, положила две трёхзубых местных вилки. Сковородку отправила остывать на чугунную решётку-подставку на тумбочке.

Покопалась в шкафах и обнаружила заварочный чайник, у которого внутри имелось металлическое ситечко, куда сбор и закладывали, а вот отверстие носика изнутри было широким. Странная и нелогичная конструкция. Как раз закипела вода.

Трой за шторкой прекратил плескаться, послышался шорох ткани.

— Ты как относишься к чаю с сахаром? — окликнула мужа я.

— Нормально. Давай.

Он вышел из-за шторки в чистой белой рубашке с распахнутым воротом, тёмно-серых штанах с кожаными накладками на коленях и войлочных тапках.

— Всё готово, — отрапортовала я. — Приятного аппетита.

Он плюхнулся за стол, я сняла импровизированную крышку с блюда, налила ему травяного отвара из заварочного чайника, всыпала две ложки сахара, размешала.

Положила мужу два бутерброда на тарелку, больше просто не поместилось, себе тоже взяла для начала один, села напротив.

Трой молча умял оба бутерброда, потом взял ещё один, запил чаем, я тоже утянула себе на тарелку второй, только маленький, потом этот мужчина слопал гренок и выдал:

— Надо же, не отравила.

Глава 12

— На мою готовку ещё никто не жаловался. Невероятных деликатесов не обещаю, но от несварения не умрешь.

— Ага, ты же травку от желудочных хворей кладёшь вместо приправы, — улыбнулся муж. — Умно.

— Я рада, что тебе нравится.

Я улыбнулась, источая позитив и дружелюбие, как кусок радиоактивного изотопа — заряженные частицы.

Муж отпил ещё чаю и потянулся за последним бутером.

— А знаешь, это действительно вкусно. В жизни бы не подумал в еду лекарственные травы сыпать.

— Для профилактики! — важно подняла палец вверх я. — Если честно, у нас просто всегда так готовят...

— А у вас — это где, кстати? Ты меня сама в мужья выбрала, должен же я знать, у кого приданное спрашивать. Хотя я был в такой ситуации, что это мне за тебя впору выкуп платить.

— Обойдёмся взаимозачётом, — рассмеялась я.

— А серьёзно, я бы хотел узнать о своей жене побольше. Например, что же тебя подвигло на такой отчаянный шаг. Какой у тебя срок?

— Чего? — вытаращилась я на этого... Мужа.

— Какой у тебя срок? Или ребёнок уже родился?

— Почему ты так решил? — спросила я.

— А какой резон? На мне нигде не написано, есть ли у меня деньги или нет и в каком количестве. Значит, причина в другом. Ты очень хорошо одета, носишь золотые серьги, ручки чистенькие, без мозолей и шрамов, как разжигать плиту, не знаешь. На кухонную утварь смотришь круглыми глазами, зато безошибочно узнаешь недешёвый тросниковый сахар и ещё спрашиваешь, пью я с ним чай или нет. Да для половины Вельты отвар ягод с сахаром — напиток богов.

— Ну,

— Короче, на отчаявшуюся бедную вдову ты не похожа. Богатенькие наследницы по площадям казней одни тоже не шляются. И обычная горожанка не таскает за собой сумку со своими пожитками. В такое чудо, как эксцентричная путешественница, которая заглянула посмотреть казнь и пожалела несчастного осуждённого, я не поверю. А вот в то, что кому-то надоела содержанка, или любовница неожиданно понесла и стала слишком много требовать, вполне. Девица спасает репутацию, бастард получает имя рода, а преступник — жизнь.

— Ну, честный обмен так-то, — кивнула я. — Но нет. Я не беременна и меня никто не выгонял.

— А свою репутацию испортила и вышла замуж ты от нечего делать?

— А может, я, как это, действовала без корыстных мотивов, сугубо из альтруистических побуждений?

— Я в такие сказки не верю.

И он откусил от очередного румяного гренка. Вот же проглот!

— Тебе плохо не станет? Столько жареного на пустой желудок...

— Не должно. Тему не меняй, Алиса. Зачем?

— А что, если правду не узнаешь, то пойдёшь и голову сам в петлю засунешь? Или если тебе мои мотивы не понравятся, то побежишь явку с повинной писать?

Что-то у меня от усталости язвительности прибавилось.

— Нет, конечно. Просто я сегодня собираюсь покинуть этот гостеприимный город, и от твоих мотивов зависит, какова будет твоя дальнейшая судьба.

Я подобралась. Нож, которым я нарезала ветчину, лежал на тумбочке за спиной. Встать, шаг, рукоять ложится в ладонь. Хват прямой без киношных вывертов.

Трой отпил чаю.

— Удивляешь, — хохотнул он.

— А ты меня пугаешь, — призналась я.

И подумала: «Чего ещё ждать от уголовника», — но оставила эти слова при себе.

— Убивать я тебя не планировал. Был вариант отвезти в одну тихую деревушку, где у моей семьи неплохой дом. Или дать отступных и разойтись, как в море корабли. Ну, или забрать с собой. Семейную жизнь и всё такое не обещаю, но я бы нашёл тебе жильё, помог с работой, а там бы каждый устроил свою жизнь по собственному разумению.

— Звучит разумно, — кивнула я.

Я расслабилась и опустила нож, но пока не вернула его на место и осталась стоять, прислонившись к тумбе.

Помолчали.

— Трой, — тихо начала я. — Ты что-нибудь слышал о теории множественных вселенных?

Ага, нашла, Алиса, что спросить. Да еще у вора-домушника. Да тут ещё законы Кеплера, наверное, не открыли.

Муженёк аж чаем поперхнулся.

Прокашлявшись, он посмотрел на меня полными слёз глазами.

— Алиса?

— Тут я назвалась Алисой Лидделл, как та девочка, прототип героини Кэррола, которая прыгнула в кроличью нору и нашла там целую Страну чудес. Я никуда не прыгала, конечно, но пришла из другого мира.

А брови-то поползли вверх, и глазки округлились у бедолаги. Удивляется человек. Да, шок — это по-нашему.

— Не читал?

— Не-а. Ты это, ножик положи, дорогая.

— Думаешь, я сумасшедшая?

— Знаешь, если женщина с ножом в руках рассказывает, что взяла имя героини сказки и пришла из другого мира...

Я рассмеялась.

Трой дёрнулся.

Вернула нож на тумбочку.

— В общем, дело было так. Я пошла на свидание с одним парнем в парк. У нас это нормальное, приемлемое поведение. Но он стал вести себя странно, нёс какую-то ахинею, а потом я потеряла сознание. И очнулась здесь. Вот, почти двое суток уже мотаюсь по городу...

Трой хмыкнул.

— И у вас там в ходу наряды по моде Вельты?

— И близко нет. Короче, дело было так...

На тебе, дорогой, правду, кушай и не обляпайся. Ты там обещал защищать и всё такое, вот и приступай.

По мере моего рассказа у муженька даже несколько раз даже дёрнулась щека.

— В общем, кто из нас больше влип — это дискуссионный вопрос, — с улыбкой завершила свою историю я.

Трой сидел за кухонным столом почти что в позе Роденовского мыслителя. Темная прядь красиво падала на лоб. Градус пафоса снижал лишь надкушенный кусок жареного хлеба на тарелке.

Я молчала, давая мужчине осмыслить ситуацию. А параллельно не только разглядывала его, но и анализировала реакцию на свой монолог.

И те выводы, к которым я приходила, мне очень не нравились, настолько, чтобы незаметно сместиться поближе к отложенному в сторону кухонному ножу.

Глава 13

Я напряжённо ждала реакции Троя. На языке вертелось заглавие фильма: «Кто вы, доктор Зорге?»

Или вот ещё другие слова: «Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу».

Мой нечаянный муж помолчал, поднёс к губам пустую чашку и раздосадовано отставил.

— Алиса, как много ты знаешь о теории множественных вселенных? — с какой-то кривой улыбкой спросил Трой.

— Что она существует. И что, по мысли физиков, есть бесконечное множество вселенных. Каждый сделанный выбор порождает реальность, где человек проживает иной вариант развития событий... Короче, что есть параллельные миры.

Я чувствовала себя, как на экзамене по истории на первом курсе, когда вытащила билет про Семилетнюю войну. Вроде на лекциях о ней немного говорили, и в школе проходили когда-то давно, точно знаю, что она была, годы и пару фамилий назову, а вот осмысленно проанализировать, что, почему и как вышло — и не просите.

Трой снисходительно хмыкнул.

Я почувствовала себя прогульщицей на сессии, которая смиренно стоит перед строгим преподавателем и выпрашивает вожделенную отметку в зачётке. Долила нам подостывшего чаю и села напротив за стол.

— Всё устроено несколько не так. Миры располагаются на Нитях, иначе Ветвях, и их бесконечное множество. Где начало Нити, мы не знаем, так далеко наши исследователи еще не забирались. Смысл в том, что условно выше некой точки отсчёта на каждой Нити располагаются более высокомагические миры, а чем условно ниже — тем слабее магия. В некоторых местах Нити есть Узлы, то есть пересечение с перпендикулярной Нитью, которое даёт соскользнуть на параллельную. За точку отсчёта у наших учёных принято принимать Эррис, наш мир. В этом же уровень развития магии несколько ниже, второй сосед. А вот откуда ты родом — понятия не имею.

— Обалдеть! — искренне ответила я.

Что ж, школьном курсе физики не хватает пары важных разделов, зато учебник ОБЖ ни словом не соврал. Не надо ходить куда-либо с незнакомцами — проблем потом не оберёшься.

— И здесь об этом каждый знает? Может, у вас и поезда по Нити курсируют?

Трой рассмеялся.

— Нет, конечно. Я, кажется, не совсем чётко выразился. Мы в мире Томер, а я пришёл сюда из Эрриса. Эррис, затем Ли-ин, затем Томер.

— А зачем?

Что ж, неспроста мне в голову лезли фильмы про разведчиков.

— Эррис — мир-узел с довольно высоко развитой магией и маготехникой. С условного востока от нас Аль-Минтакат, где обитают не только людские расы, с запада — Эсплора, которая при меньшем магическом потенциале очень эффективно применяет технику. Плюс мы уже бывали в трёх мирах вниз и в двух вверх по Нити. Про природу горизонтальных Нитей мы, правда, пока мало что понимаем, поэтому два соседа — уже хорошо. Переход может совершить не каждый маг, но такое случается, плюс, есть аномальные зоны, где люди и прочие существа проваливаются в другую реальность сами по себе. В общем, перемещения довольно сложны, но не настолько, чтобы быть прерогативой учёных и правительств. Ну, и без контрабанды, побегов преступников, похищений и некриминальных пропаж в аномальных зонах не обходится. Поэтому в Эррисе, в королевстве Тиар, есть МУР — Межмировое управление расследований, и я там служу.

Ого!

— Капитан Трой Каррер, очень приятно. Документы не покажу, мы на задания под прикрытием без жетонов ходим.

— И как тебя угораздило? Ну, виселица и всё такое...

— Дело. Оно к нам не сразу попало. Клив, наш аналитик, давно замечал в городских сводках тенденцию... Но обычная полиция не передавала нам материалов и помощи не запрашивала. Пропадали девушки и мальчишки лет до тринадцати, все с магическим даром, но из не самых благополучных семей и такие, знаешь, неспокойные. Каждому случаю по отдельности было объяснение. Одна пропавшая была легкомысленной девицей, которая бы пошла на свидание с первым встречным, особенно, если в хороший ресторан, с такой могли сделать что угодно — хоть соблазнить и увезти в другой город, хоть убить. Другую после смерти матери колотил отчим, и она была бы рада сбежать, да и озеро имелось рядом с домом, могла и иначе закончить. Третья конфликтовала с семьей из-за положенной ей доли наследства, братья не хотели делиться. Но у них нашлось алиби. Мальчишки — хулиганы из уличной банды воришек, кузены, сперва пропал один, а после второй, который, по словам друзей, начал свои поиски. У старшего погибли родители, забрал его дядька, как раз отец второго мальчика, горький пьяница. Жена дядьки заявила в полицию, когда два дня дома отсутствовал уже её родной ребёнок. Были ещё, по мнению Клива. Но в этих он был уверен. Полиция не особо усердствовала, пока не исчезла Бриана Дион, дочка замминистра торговли. Девушку собирались выдать замуж повыгоднее, могла показать характер и сбежать. Но у неё в комнате нашли не до конца собранный саквояж... Значит, и она не сама. После этого полиция раскопала служебную записку Клива, дело спихнули нам, и мы нашли кое-какие следы. Томер, Вельта, дом барона Шорра. Я пытался попасть туда по-хорошему, но не вышло, подкупить слуг не удалось — слишком запуганы или очень преданы, пришлось действовать по-плохому.

— И ты попался. Странно... А страховки у тебя никакой не было?

Вспомнила пресловутого Дона Румату, который незаметно пользовался множеством чудес техники...

Трой поморщился.

— Не сработала. Иногда везде случаются сбои.

— А чей это дом? Хозяйка в порядке?

— Тётушка Минни? Наш агент-наблюдатель спокойно забрала кота, любимую азалию и всю свою коллекцию вязаных салфеточек и отбыла к родне. Ведь порядочная женщина и не знала, кого пустила на постой, — Трой улыбнулся. — Думаю, она уже раскладывает свои салфеточки по всем поверхностям новой квартиры в Тиаре. А спустя некоторое время тут появится её родственник, которому она по сходной цене продала домик. Регион становится неспокойным, надо убирать женщин отсюда.

— А мы что делать будем?

— Уходить. Часа через два. До ночи люди барона Шорра или его ручного градоправителя сюда не сунутся. Поэтому сейчас отдыхаем, собираемся и тихо-мирно уходим в закат. А пока, Алиса, принеси, пожалуйста, ту вещь, что ты забрала у покойного в склепе. Есть у меня кое-какие мысли....

Жетон с гербом в виде корабля с птицей над ним оказался особым знаком секретной службы королевства Даэррон.

— Без них никуда, — тяжело вздохнул Трой. — Даэррон — чертовски неприятное место. Сначала было вполне нормальное по здешним меркам прибрежное королевство. Рыбная ловля, жемчуг, торговля и мореплавание, развитие ремёсел и все дела. Корабли придумали быстроходные с косыми парусами. А потом они открыли...

— Новый континент, где начали геноцид с грабежом пополам?

— Нет, пока только острова, там течение такое неприятное и магическая аномалия, так что континент пока в безопасности. Но островитяне тоже добывали золото и кое-какие драгоценные камни. Вот и теперь добывают, только в рабских ошейниках и на благо метрополии.

— А после Даэррон обеспечил себе волну инфляции и революцию цен. Не пошло в прок дармовое золото? — усмехнулась я. Вот же, повторяется история!

Трой помолчал, осмысливая мою земную терминологию.

— Именно. А потом они решили начать войну с соседями за наследство одного покойного князька. Наследство было так себе — болото в предгорье. Но конфликт затянулся на пять лет. Потом в Даэрроне подняли голову культисты. Они проповедовали отказ от дворянских привилегий, отмену сословий и введение всенародных собраний, а ещё признание магов, которые после окончания учёбы как раз получали личное дворянство, слугами народа. Официально — бесплатная помощь целителей, зельеваров и прочих всем нуждающимся. Реально — рабство на благо сектантов. Несогласным — блокировка. Активно несогласным — ссылка в колонии. Оттуда никто не вернулся. Затем стали забирать одарённых детей из семей, чтобы «правильно воспитывать». Король сначала поддерживал это всё... Как ни крути, а на его власть эти сектанты не претендовали, даи народ сплотился, уровень бандитизма снизился. Потом одумался. Когда королеву, которая как раз была одарённой, повесили в каком-то приграничном селе за попытку сбежать к отцу в Грейтон. Король пытался взять дела в свои руки, но умер...

— Убийство свалили на очень нехороших магов или объявили несчастным случаем?

— Второе. После этого власть взял его единокровный брат-бастард.

— После скольких лет гражданской войны?

— Не помню... Года три минимум... — пожал Трой плечами.

— И по всем законам логики этот Даэррон должен был превратиться в периферию, чтоб не сказать, самую унылую дыру на континенте. Экономика в, хм, беде, людские потери, на колонии покушаются соседи, охлаждение в дипломатических отношениях и всё такое?

— Ну, король Виктор Первый оказался на удивление изворотливым политиком с нетривиальным мышлением. Даже недобитых культистов к делу приставил. Так что теперь Даэррон — государство со шпионской сетью по всему континенту, засекреченными магическими практиками и первым промышленным производством зелий и алхимических составов на континенте.

— Боюсь представить, какой ценой.

— Вот-вот. А Вельта — вольный город лишь на бумаге. Тебя здесь встретил агент Даэррона. Чтобы что?

— А надо.

— Я вообще домой хочу, знаешь и, а не вот это вот всё.

Голос позорно меня подвёл, уйдя почти в ультразвук. Я медленно задышала, считая про себя. Чёрт-те что, а не жизнь, даже в истерику впасть некогда.

Трой всыпал в мой остывающий чай сахара прямо через край банки.

— Пей.

Я подчинилась. Кривилась, конечно, и никакой радости не испытывала, но глюкоза — для мозгов штука полезная, говорят.

— Кстати... — вдруг вспомнила я и опять рванулась к своей сумке. — Вот!

Я вынула забытый в кармане непрошенный подарочек от странного парня Данила, с которого всё-то и началось.

Трой посмотрел на мою раскрытую ладонь, на которой лежал круглый медальон на цепочке, таким взглядом, будто я ему принесла сколопендру. Притом, реликтовую и представляющую особую научную ценность. Но все равно ядовитую и губоногую дрянь.

Глава 14

Через пару минут я была вынуждена признать, что мои новоприобретённые лингвистические способности далеки от совершенства. Из речи Троя я поняла лишь предлоги и пару матерных слов. Остальные словесные экзерсисы остались, увы, загадкой.

— Ты где это взяла? — переспросил он.

— Я же тебе говорила. Тот странный парень, с которым я пошла гулять, постарался впихнуть мне в руки какую-то вещь. Мы боролись, он говорил на непонятном языке, а потом я пришла в себя... Здесь.

— И ты не знаешь что это за штука и кто их делает?

— Нет, конечно. Я даже ещё не открывала этот медальон.

— Кстати, можешь и открыть.

— Точно? — острожно протянула я.

— Да, — улыбнулся он, подбадривая.

Внутри медальона оказался компас. Одинокая стрелка на исчёрканном непонятными стрелочками и закорючками циферблате. Чем дольше я всматривалась, тем больше в кажущемся хаосе рисунка я видела логики. Винтовая симметрия относительно невидимых воображаемых линий? По осям, которые неизвестный гравёр не удосужился провести, были разбросаны стрелочки, которые указывали в разные стороны, крестики, точки, восьмёрки и ещё прорва наползающих друг на друга и порой искажённых символов.

— Эй, Алиса! — Трой грубо тряхнул меня за плечо.

— Сдурел? Мне больно! — огрызнулась я.

— Извини, но я тебя уже минуты три зову и тормошу. Моя ошибка. Ты открыла крышку и впала в транс.

— Да не было никакого транса, я просто рисуночки разглядывала. Там столько мелких символов. И симметрия интересная. Вроде и хаотично, но на самом деле есть какая-то логика. Прикольно, в общем.

— Вот как, — протянул Трой.

— И символы такие разные... И стрелки, и восьмерка, и всякие кружочки-треугольнички...

Я осеклась. Уж больно у собеседника округлились глаза.

— Трой, что не так?

— Понимаешь, я вижу стрелку на сером фоне. Таком перламутрово-сером, как будто на скорлупке или ракушке с несколькими золотистыми трещинками. Всё. А ты мне про симметрию и узор рассказываешь.

— Я не сумасшедшая.

— Верю. Вот мне и интересно, почему этого всего не вижу я.

— Может, только на женщин настроено? — предположила я.

— Возможно, — пожал плечами Трой.

И тут-то индеец Зоркий Глаз, то есть очень внимательная Алиса, заметил ещё одну странность.

— Трой? А это нормально, что компас не показывает на север?

— Для обычного компаса ненормально. Но для этого — естественно.

— Трой, давай в другой раз поиграем в загадки? — раздражённо попросила я.

— Понимаешь, это межмировой компас, который указывает путь к ближайшему тонкому месту границы, откуда можно совершить переход в другой мир. Чем ближе ты к грани, тем больше он жжётся. Ну, в данном случае. Некоторые другие артефакты подобного рода, наоборот, холодят руки. Или вибрируют. Есть звуковые ещё и меняющие цвет. Может, и ещё какие-то.

— Интересно. И чем тебе эта штука не понравилась? Кажется, это удобное приспособление для ваших реалий.

— Как тебе сказать... Их изготавливают демоны.

— И что?

— Алиса...

— Прости. Но для меня демоны — это некие абстрактные мифологические сущности. Рога, крылья, копыта, кровожадность, языки пламени и страшенные ритуалы призыва. В общем, набор клише из фильмов ужасов. Ты знаешь, что такое фильмы, кстати?

— Да. Но страшилки в кино у нас непопулярны.

— Ага, у вас и так не жизнь, а сказка.

И почему меня тянет на подколки? Тон у него назидательный, что ли? Или так усталость прорывается раздражением? Нет. Надо быть честной. Достала меня эта чужая реальность, где не работают привычные законы природы, эта неопределённость и неустроенность. Ну их, этих демонов, к чёртовой матери! И все эти параллельные и перпендикулярные миры! Хочу домой. К дивану, печенькам, чаю, автобусам и офисным дрязгам. В привычную жизнь.

Я вдохнула и выдохнула. Кажется, Трой мою пассивную агрессию не считал. Ну и хорошо. Как ни крути, а я от него завишу. Не стоит портить отношения.

— Трой, я профан в ваших магических делах, — постаралась я объяснить, стараясь, чтобы мой тон звучал миролюбиво. — Для меня что демоны, что маленькие зелёненькие человечки, что любые другие персонажи — ожившая сказка. Я не знаю, чего стоит бояться, а чего — нет. И нового вокруг столько, что мой разум спасают только ирония и пофигизм. Объясни, что плохого в демонах, пожалуйста.

— В демонах, Алиса, плохо всё. Мы не знаем, на какой Нити они живут. Потому что они появляются на любой. И в любом мире. И где бы они ни объявились — всюду льётся кровь и происходят катастрофы. Демоны сильнее всех известных нам разумных в плане магии, да и физически им мало равных. И мы для них — материал, ресурс, который можно взять и использовать. Или помеха, которую не возбраняется устранить, если что. К счастью, они не стремятся к гегемонии и редко обращают внимание на другие расы. У демонов чуждая нам система ценностей и психология, их магия часто требует крови, а те, кто связался с этими тварями, в итоге и сами частенько гибнут. Демоны берут очень высокую плату за свою помощь.

— В общем, похоже на наши рассказы, — кивнула я.

— Знаешь, как они делают эти компасы? Сначала они берут человека или другого разумного, выгуливают его по множеству миров на разных Нитях, а после чертят по циферблату знаки его кровью.

Я захотела отбросить и расколотить об пол страшную вещицу. Но сдержалась. Аккуратно отложила компас на стол. Трой же сказал, что чертят кровью, но не сказал, что убивают ради этого. А если даже убивают... Надо иметь уважение к покойному. Добровольно или нет, но кто-то отдал жизнь, чтобы эта вещь появилась. Похоронить её будет как-то порядочнее, ну, или там сжечь. Или утопить. Как-то порядочнее, чем разбить этот компас об кухонный пол.

— А теперь вопрос. Откуда эта гадость у парня из

— Ответ «не знаю» по всем пунктам, — буркнула я, понимая к чему Трой клонит.

Я встала и принялась убирать со стола. Нехорошо будет, если следующий агент-наблюдатель получит намертво въевшуюся в посуду грязь.

Трой вышел, и как я увидела, растянулся на диване в гостиной.

— Спасибо, всё было очень вкусно, — тихонечко прошипела я.

Не услышал. Ну, и ладно.

Вымыла тарелки и кружки, вылила воду из чайника, проверила импровизированную ванную за шторкой, где нашла такой же кран с холодной водой, бадейку для воды и ковшик под этим краном, квадратную «сидячую» ванну со сливом рядом и кристалл для нагрева на цепочке. Влажные полотенца на крючках, грязная одежда в корзинке под крышкой, чистое зеркало с пустой полкой над рукомойником. Ну, мой внезапный муж хотя бы в быту не свинтус, уже плюс.

— Трой, если мы будем уходить, то во что мне лучше одеться?

— А какие варианты? — сонно спросил он.

— Ну, джинсы есть, свитер и кожаная куртка. Джинсы — это штаны такие.

— Свитер и штаны надень, а поверх местную юбку с жакетом. Мало ли... Но это так, перестраховка. И платок на голову повяжи как-нибудь, хоть символически. Тут так принято.

Через полчаса мы шагали по улице. Трой вскрыл тайник в полу под прикроватной тумбочкой, сделал себе подкожную инъекцию какой-то ультрамариново-синей жидкости и перестал хромать.

— Стимулятор с обезболивающим. Потом всё равно придётся лечиться. Но часов на шестнадцать я герой, — пояснил он с широкой улыбкой.

Я кивнула.

— Правда, иногда может накрывать лёгкой эйфорией, — добавил Трой тут же.

Мы шли под ручку, супруг изображал хромоту, как мог, я специально встала справа, чтоб он не забывал, какую ногу подволакивать.

Трой повесил мою торбу себе на плечо. Жест был джентльменский и правильный, но мне стало тревожно. А вдруг он куда-нибудь денется со всеми моими пожитками, а я останусь только с содержимым собственных карманов?

Но я затолкала панику поглубже и продолжила шагать рядом.

Трой окольными путями добрался до кладбища, мы прошли по ряду, параллельному кипарисовой аллее со склепами, и я указала пальцем на тот самый.

Вроде бы никаких следов присутствия местных органов правопорядка не наблюдалось.

Интересно, как выглядит труп примерно сорокачасовой давности... На самом деле — нет.

— Трой, а я там, — кивнула в сторону мраморного куба места захоронения, — сильно нужна?

— Не хочешь заходить?

— Да. Не подумай, что я трусиха...

— Ты имеешь право просто не хотеть.

Трой отвёл меня к зарослям каких-то кустарников, в тени которых притаилась скамейка.

— Жди здесь. Если что — по обстоятельствам. Увидишь кого-то издали — беги ко мне, если кто-то внезапно появится слишком близко, будет пытаться заговорить или схватить — ори. Поняла?

— Да.

О том факте, что орать в случае опасности я не умею с детства, я умолчала. Ну, какова, право слово, вероятность...

Глава 15

Трой вышел из склепа через десять минут. Он опять повесил мою торбу на плечо и деловито куда-то зашагал.

— Трой? А труп — он на месте?

— Конечно. В этом мире зомби нет.

— А что, где-то есть?

— Конечно. Но не в Эррисе, не волнуйся.

— Куда мы идём?

— Хочу проверить одну гипотезу.

Мы ещё немного поплутали и выбрались к придорожному трактиру. Стоял он на окраине села, и, видимо, вторым источником дохода местных обитателей после урожая с огромных пока ещё нежно-изумрудных от молодых всходов полей была прибыль от здешней станции дилижансов. Пассажиры как раз прогуливались около большой повозки, запряжённой тройкой лошадей. Видимо, копытных здесь заменили на свежих и неуставших, а народ подкрепился и размял ноги.

— Трой, а почему мы так быстро попали в сельскую местность?

— Понимаешь, кладбище — это окраина. Сёл, которые кормят вольную Вельту, немного, и границы между ними и городом весьма размыты. Я думаю, что когда-нибудь лет через пятьсот все они станут районами огромного мегаполиса. Нам тут проехать-то всего ничего, дилижанс, конечно, не образец комфорта, но потерпи ещё немного.

— Хорошо. Я не настолько неженка.

Трой переговорил с возницей, отсчитал ему денег из своего кошелька на поясе и поманил меня. Помог влезть в экипаж, сел рядом на откидной лавочке сбоку от двери.

— Нам скоро выходить, — ещё раз повторил Трой.

Деревянная снаружи и обитая изнутри тёмно-коричневой кожей повозка была тесной. Окошки имелись только под потолком, даже видами в пути было не полюбоваться. Вот же тоска смертная в этой Вельте в долгих поездках! Солнечных лучей эти окошки тоже пропускали немного, поэтому с потолка свисал пучок кулончиков и кристалликов, которые испускали лёгкое свечение, но раздражающе позвякивали при движении.

Мы заняли дощатые откидные сидушки у двери. Трой расположился ближе ко входу, пристроив торбу на коленях и заранее одной рукой взявшись за поручень, я сидела рядом, держа его под руку и сцепив пальцы в замок. В торце повозки была лавочка на двоих с кожаным сидением и мягкой спинкой, напротив — трёхместный диванчик, ещё имелось одно откидное сидение спиной по ходу движения, возле него и около наших мест приделали хотя бы деревянные дужки, за которые можно держаться. На более удобных местах предполагалось, наверное, цепляться за сидение. Или за соседа.

Маршрутка на конной тяге вмещала восьмерых пассажиров, на запятках и крыше были прикреплены ремнями сундуки, под диванчиками стояли корзинки и саквояжи, и развивало это чудо общественного транспорта скорость в примерно семь-восемь километров в час.

Компанию в поездке нам составляли два пожилых господина в не новых, но добротных сюртуках, занявшие места в торце, дама с двумя детьми напротив и угловатая девчонка лет тринадцати на самом неудобном месте. Девчонка поставила под ноги две корзинки, села, как-то раскорячившись для устойчивости, сразу ухватилась за поручень одной рукой, а другой таскала из кармана передника крупные белые семечки. Шелуху она сплёвывала в кулак и отправляла в другой карман. Старики вспоминали каких-то сослуживцев. Тот помер ещё молодым от пьянки, другой — в старости от лёгочной болезни, этого хватил удар — и тоже помер... Девчонка слушала и грызла семечки, эти воспоминания неизбалованной развлечениями особе сошли за радиопередачу. Женщина вязала что-то крючком, иногда упуская петли и тихо ругалась себе под нос. Вроде даже цензурно. Старший из её мальчиков, на вид примерно десятилетний, ныл. Младший, лет четырёх, хныкал.

И только Трой молчал, всем видом олицетворяя спокойствие. Мне тоже хотелось ныть, хныкать,

— Алиса, мы приехали.

Возница открыл двери и спустил ступеньку-подножку. Детишки юркнули на свежий воздух первыми. Затем, кряхтя и потирая поясницу, выбралась девчонка, которая поволокла свои корзины к обочине, где её ждала такая же худая и угловатая тётка. Следом выбрались и мы.

Потолкались вместе со всеми, а потом Трой завёл меня за какой-то сарай, а дальше мы направились за околицу очередной деревеньки к лесочку.

— А теперь доставай компас, — сказал он.

— После твоих рассказов о демонах не очень-то хочется.

— Надо. Считай это следственным экспериментом.

— Ладно, — вздохнула я.

Я обхватила пальцами металлический кругляш. Надо же — тёплый.

— Открывай.

Отщелкнула крышечку. На моей ладони засиял мягкими бликами циферблат. Изящная обсидиановая стрелка крутанулась, указывая мне в грудь. Я развернулась на сто восемьдесят градусов, теперь компас указывал вперёд, к лесу, над кронами которого алели блики заката. Что за?..

Трой сцепил обе руки на моём свободном запястье.

— А теперь считаем шаги. Раз, два, три!

Третий шаг получился не в заросли крапивы, а в бархатную тьму.

Часть 2. Око бури. Глава 16

Я даже не успела испугаться, потому что мои ноги коснулись ровной твёрдой поверхности плитки. Открыла глаза. И когда успела зажмуриться?

Мы стояли посреди полутёмного зала. На стенах зеленели фосфорным светом каплевидные лампы, стены, пол и потолок были из одинаково серого бетона.

— Это мы где? — спросила я хриплым шёпотом.

— Добро пожаловать на Эррис, в королевство Тиар! — ответил Трой негромко и даже чуть-чуть торжественно.

— И как мы это сделали? — спросила я.

— Действительно, капитан Каррер, как вы умудрились притащить гражданское лицо с задания? И как вы прошли по Нити без стандартного ритуала? — раздался откуда-то из темноты ворчливый старческий голос.

— О, доктор Виан! Здравствуйте, я тоже рад вас видеть! — широко улыбнулся Трой.

— В общем, я тоже рад видеть тебя, как и любого другого офицера. Но вот за девушку напишешь рапорт. Куда её? В камеру или в лазарет?

Трой на секунду опешил от такой прямоты. Он приподнял свой правый рукав, а после и мой.

— Док, этой моя супруга. Госпожа Алиса Каррер. Её и меня надо посадить в служебное авто и довезти до дома. Распорядитесь, пожалуйста, если есть свободный шофёр. Или пусть Бэлла вызовет нам такси.

— Ох ты ж... — конец фразы потонул в искусственном приступе кашля.

— Очень приятно, доктор Виан! — не удержалась я.

Кажется, кашель стал настоящим. Поперхнулся он там, что ли? Не ожидал, что жена капитана Каррера ещё и говорящая?

— Проходите в шлюз.

В сером бетоне появилась щель, подъёмная дверь медленно поползла наверх.

Трой, не отпуская моей руки, направился к проходу. Поднырнул под тяжёлый металлический щит, который был в тот момент только на уровне моей груди, и потянул меня следом.

— Техника безопасности! — пробурчали откуда-то.

В шлюзе все поверхности были словно из хромированной стали, а из мебели имелись лишь столы и лавки, а также несколько ширм, тоже из металла.

Понятно, дезинфекция.

Трой завёл меня за один железный щит, сам расположился за соседним.

— Выложи все вещи по одному предмету из сумки на стол. Потом разденься. Полностью. Вещи положи там же. Обувь можно оставить на полу. Волосы распусти и не забудь снять серьги, — велел он.

Я подчинилась. Не знаю, видит нас тот дежурный доктор или нет, но мне в целом было всё равно. Работа у человека такая, ничего экстраординарного я ему продемонстрировать не смогу. Аномалиями анатомии не обладаю.

— Перед тобой будет дверь, она сдвигается влево. За ней душ, время стандартное — три минуты, система всё сделает сама. Потом выходи обратно.

Повинуясь касанию моей ладони, чуть выступающая часть стенки отъехала в сторону. Я шагнула на тёплую нескользящую плитку душевой. Покрытие в кабине было перламутрово-белым, будто я внутри ракушки. Дверь за мной задвинулась сама собой, с тем приятным звуком, с которым закрываются багажники по-настоящему хороших автомобилей. Я встала по центру кабинки. Ни лейки на гибком шланге, ни баночек с гелем и шампунями не наблюдалось. И что же система сделает сама?

Сначала с потолка полилась тёплая водичка. Эффект тропического дождя? Поток менял интенсивность, струи легко массировали кожу головы и тело. Я запустила руки в волосы, чтобы вода промыла их получше, прошлась ладонями по бокам. Температура росла, но не до кипятка, тем временем пар начал выступать из каких-то отверстий в стенах. Он не пах ничем, кроме летнего дождя, тумана над чистой рекой и росы на листьях. Аромат чистоты без примесей цветов, фруктов или чего-то ещё — я им дышала и не могла надышаться. Оказалось, что в стенах кабины есть ещё и другие приборы. После стало менять освещение — оранжевый, розовый, голубой, зелёный, фиолетовый и просто холодный белый свет сменяли друг друга. По глазам это моргание не било. Наоборот, бодрило.

Вода исчезла вся и вдруг, и подул лёгкий ветерок. Он играл с моими волосами, ласкал кожу и на удивление быстро высушил их. Я провела пальцами по бедру. По ощущениям я словно сделала лёгкую растяжку и зарядку на всё тело, сходила в душ, на массаж и в спа-салон на скрабирование, обёртывание и прочие процедуры для каждого миллиметра моей кожи и волос. Шрамики на коленях от падений с велосипеда и маленькая татуировка чуть ниже локтевого сгиба, как и брачный браслет, остались на месте. Но вот гель-лак с ногтей куда-то делся, как и потёртость от жёсткого задника правого кеда. Кажется, даже зубы у меня как-то сами почистились. Чудеса!

Нравится мне этот чудо-душ, я бы с радостью его посещала почаще. Интересно, в домах такие же или это секретная разработка?

Мысленно поставив себе галочку, что надо будет выяснить у Троя, я взмахом ладони отправила дверь в сторону.

Вернулась в металлический шлюз. Оставленные вещи кто-то словно бережно почистил или постирал и высушил. Они ничем не пахли и были мягкими на ощупь.

— Трой? — позвала я.

— Да?

— Что мне надеть? Юбку с кофтой или вещи из моего мира?

— Что хочешь. И то, и другое, не обижайся, но не по нашей моде.

Я с удовольствием влезла в свои привычные свитерок и джинсы. И

— Готова? — спросил Трой.

— Да.

Он заглянул в мой отсек помещения, снова взял меня за руку и повёл дальше.

Я старалась не пялится. Мужчина сменил наряд на нечто довольно обыденное: коричневая куртка вроде лётной, бежевая рубашка, тёмные штаны и грубые ботинки. Ссадины и синяки с его лица исчезли, чистые волосы чуть спадали на лоб. А симпатичный у меня внезапный муж.

Очередная дверь отъехала вбок.

Доктор Виан оказался таким, как я его себе и представляла. Худощавый, чуть повыше меня, на вид лет шестидесяти мужчина с умным лицом. Острый нос, взгляд с прищуром, волосы цвета соли с перцем. Он был похож на нашего институтского препода по экономической теории, который любил задавать каверзные вопросы тем, кто слишком демонстративно скучал на лекциях, но под настроение мог и рассказать какой-нибудь интересный анекдот.

— Трой, заполни эти формы, — деловито велел он.

Муженёк со стоном мученика принял от дока стопку из примерно десятка листов.

— А вы, госпожа, вот эту.

Один лист, размером и цветом похожий на перфокарту.

И опять я ни бельмеса не поняла в этих угловатых буковках.

Да что ж такое...

— Трой? А это нормально, что я не могу читать на вашем языке?

— Нормально. Ты просто иначе посмотри на бланк, — не отрываясь от бумагомарания, ответил он.

Доктор наблюдал с ехидной усмешечкой.

Я поднесла картинку к кончику носа и отодвинула, посмотрела левым и правым глазом по очереди, а потом на просвет. Вспомнила басню «Мартышка и очки».

Отбросила листок на стол.

Забавляются, паразиты, над несчастной попаданкой.

И тут я поняла, чего от меня хотят. Полиграфический пазл сложился.

Провела среди множества закорючек длинную кривую. Потом короткими штрихами прорисовала короткие линии. Винтовая симметрия. Рисунок походил на какую-то очень нетипичную молекулу РНК.

Вот зачем я помню столько несущественных фактов? Всегда у меня голова работала не так, как у других. Марку авто по эмблеме на капоте не факт, что узнаю, французского бульдога соседки я не раз называла очаровательным мопсиком, а тут в какой-то загогулине разглядела молекулу РНК, которую последний раз видела десять лет назад в учебнике биологии.

— Интересно, — протянул док.

— Но непонятно, — улыбнулась я.

— Трой, завтра приведи девушку к нам часиков в десять.

— А отсыпной?

— А Бриана Дион? — пресёк торги док.

Трой справился с бумажками, привычно закинул на плечо мою торбу, опять взял меня за руку и направился на выход.

— До свидания! — вежливо попрощалась я за себя и за мужа.

— Алиса, — уже за дверью негромко пояснил он. — У нас не прощаются ни с теми, кто идёт на задание, ни с теми, кто остался на дежурстве. Примета плохая.

— Спасибо, буду знать, — кивнула я.

Коридор с плиточными полами и крашеными стенками после подъема на четыре лестничных марша сменился более цивильным. Паркет на полу, потёртая ковровая дорожка винного цвета, деревянные панели чуть выше моего плеча и светлые обои над ними, рожки светильников через каждые три метра и закрытые двери. Нормальная такая советская контора. Поворот, выход в холл. За стойкой сидела пухленькая блондинка с густыми локонами явно искусственного происхождения. Не знаю, как барышня работала, но боевой дух сотрудников такая улыбчивая милашка с аппетитными формами должна была поднимать на раз-два.

— Привет, Трой! — тёмные дуги бровей приподнялись, на щеках появились милейшие ямочки, а коралловые губки бантиком изогнулись в милой улыбке.

— Привет, Бэлла! Что у нас там с транспортом?

— Люк на вызове, Дэнни на больничном. Я заказала тебе такси. А вот и оно!

Она вытянула изящную шею, чтобы посмотреть в окно, не вставая в высокого стула за конторкой. Интересно, сколько труда вложила эта очаровательная пышка в свои мимику, голос и жесты? Таких женщин в моём мире принято называть манкими. И я сама довольно в студенчестве простояла и просидела за такими стойками, чтобы понимать, как непросто быть милой, дружелюбной и обольстительной посреди ночной смены.

— Спасибо! — сказал Трой, я просто кивнула.

— Напомни, пожалуйста, Кэсси, что она мне должна второй том «Бродяги для истинной леди»! — в спину крикнула Бэлла, когда за нами почти захлопнулась тяжелая деревянная дверь с резьбой в виде кос.

Кажется, я не знаю о своём новом муже много важных вещей. Хотя... Почему — «кажется»?

Глава 17

В автомобилях я не разбиралась. Машина показалась мне чуть старомодной. Покатый короткий кузов, длинный капот с боковыми выступами и фарами в форме кошачьего глаза, хромированные решётки, шильдик со стилизованной рептилией. Салон был отделан деревом и плотной тканью со вставками кожи. На задних сидениях ремней безопасности не нашлось. Трой сел рядом, он отпустил мою ладонь, и без этого прикосновения стало как-то неуютно.

Я смотрела сквозь стекло на спящий город. Дома в четыре-пять этажей, а некоторые и ниже, клумбы, на которых невесть что цвело, редкие сверкающие вывески, фонари, льющие на дорогу и тротуар лимонный свет.

Прохожих я не заметила. Впрочем, время глубоко ночное.

— Трой, а который час?

Он взглянул на откуда-то взявшиеся часы на кожаном потёртом ремешке.

— Половина третьего ночи.

По ощущениям и на Томере очнулась примерно в такое же время. За двое суток я посещаю уже второй параллельный мир.

С лёгким сожалением подумала об оставленной Вельте. Красивый чистый город с самобытной архитектурой, мода у местных опять же приятная, еда вкусная, да и нравы не совсем, чтобы жестоки. Но я была слишком испугана и растеряна, чтобы получить от пребывания там какое-то удовольствие. И вообще, есть ли разница — в Париж вас завезли похитители или в деревню Гадюкино, ну, кроме климата и языкового барьера?

Тем временем мы добрались до места назначения. Трой вышел из машины первым и распахнул для меня дверь. Молчаливый водитель, мягкий ход машины, автомагнитола, отсутствующая как объект — красота. Где тут пятёрку поставить? Я поблагодарила таксиста на словах, а Трой выдал ему чаевые.

Мы стояли на вымощенном брусчаткой тротуаре возле четырехэтажного дома. Три широких крыльца с мраморными перилами — три подъезда. Мы как раз стояли напротив среднего. Семь ступеней до массивной двойной двери, по обе стороны которой светили фонари в кованых оплётках. Размеры тёмных окон указывали

— Здесь мы и живём. Кленовая улица, дом семь. Запомни на всякий случай.

— Хорошо. Кленовая, семь.

Трой поднялся по ступеням, я за ним следом. Он открыл для меня дверь, и мы прошли в маленький холл. В большом потёртом кресле дремала старушка, ноги которой были укрыты шерстяным клетчатым пледом. На столике перед ней лежала открытая книга. Консьержка (а кто ещё это мог быть?) проснулась от звуков наших шагов.

— Доброй ночи, господин Каррер!

— Доброй, госпожа Антель!

— Как мне записать вашу спутницу? — консьержка вытащила из ящика стола пухлую тетрадь.

— Госпожа Алиса Каррер, моя супруга, — ответил Трой.

Брови госпожи Антель приподнялись, но она быстро вывела в тетради короткую строчку вложенной вместо закладки ручкой.

Лифт оказался в торце коридора. Старинный, с закрывающейся на засов ажурной дверью. Хотя это для меня старинный, а здесь, может, хай-тек.

Третий этаж.

— Двадцатая квартира, запомни.

Да уж, в этих завитушках на двери цифры два и ноль угадать сложно.

Трой открыл замок достаточно длинным ключом с каплевидным навершием и хитрой зубчатой бородкой.

Небольшая прихожая встретила нас приглушённым отсветом лампы из следующего помещения.

— Добро пожаловать! — тихо сказал Трой.

Хотелось из хулиганских побуждений ему рассказать, что у нас молодой муж переносит жену через порог, но я промолчала. Трой опустил мою торбу на банкетку, стоявшую около вешалки. Я скинула кеды и поставила их на нижний ярус кованой обувницы рядом с изящными лодочками на низком каблучке.

Трой просто оставил свои ботинки на придверном коврике, а куртку повесил на кованый крючок.

— Трой? — раздался нежный женский голос из глубины квартиры.

— Доброй ночи, Кэсси! Ты опять не выключила торшер в гостиной.

Я как раз подбирала слова, чтобы спросить, кто такая Кэсси и не показаться ревнивой дурой, как по глазам ударил свет.

Раздался звук шагов, и в арке, отделяющей прихожую от гостиной появилась миловидная барышня. Девушка была хороша даже сонная и немного растрёпанная, в длинной в пол ночной сорочке с кружевными рукавчиками-крылышками. Она бежала встречать Троя и вдруг остановилась, словно на стенку налетела. Всплеснув тонкими руками, она скрестила их, обняв себя за плечи. Кэсси исподлобья уставилась на меня и на Троя, закусив пухлую нижнюю губу.

— Кэсси, доброй ночи! — ещё раз произнёс Трой. — Алиса, знакомься, это моя младшая сестра Кассандра.

— Кузина, — хмуро поправила девушка.

— Кэсси, это Алиса, моя жена.

— Что? Как? — девушка даже глаза протёрла с таким выражением лица, будто развидеть меня хочет.

А ведь ей лет восемнадцать-девятнадцать, не больше. И где родители этого милого создания? Я уж молчу о том, что мне ещё предстоит сцена встречи со свекровью.

— Вот так, — Трой приподнял руку и покрутил запястьем с татуировкой.

— С ума сойти... — протянула моя золовка или как там эта свойственница называется. — А кто мне говорил про обычную командировку? Впрочем, ладно. Сейчас халат накину, и сделаю чаю.

Я проследовала за Троем в кухню. Небольшое помещение было скорее рассчитано на готовку, чем на приём пищи, однако крохотный угловой диван, столик на одной резной ножке и два стула имелись. Плита, вроде не дровяная, тумбочки с ящиками разных размеров, банки на открытых полках и железный двухстворчатый шкаф чуть ниже моего роста — видимо, местный холодильник. Вся мебель была добротной, из тёмного дерева, стены покрашены в цвет топлёного молока, на подоконнике стояли горшки, по виду с базикиком и ещё какими-то травами. Уютно.

Халат Кэсси оказался сплошь кружевным, длиной тоже до пола, да ещё и с широкими рукавами до костяшек кисти. Что девушка собиралась в этом одеянии делать на кухне, я не поняла. Она крутанула ручку трехконфорочной плитки, и по чёрному матовому кругу поползли оранжевые блики. Потом это чудо грохнуло на плитку чайник.

Кэсси вытащила из хлебницы большую белую булку и криво нарезала её на большие, но не равные куски. Чайник на плите выпустил из носика струйку пара. Так быстро закипел? Чудеса.

— Ой... — протянула юная хозяйка. — Я воды не долила.

— Я понимаю, вы волнуетесь, — миролюбиво сказала я. — Не каждый же день ваш брат сообщает такие новости.

— И не каждую ночь, — фыркнула Кэсси.

Я не выдержала, встала и убрала чайник к горячей конфорки.

Кэсси смотрела на нож в своих руках, будто он был невиданным чудом техники.

Нет, ну не может девушка её лет быть настолько неприспособленной к быту.

— У вас такой красивый халат, жалко будет испачкать при готовке, — мягко заметила я и забрала у неё нож.

Всё же хотелось поесть нормально, пусть и на ночь. Разрезала куски хлеба вдоль ещё раз, открыла холодильник, нашла сыр, ветчину, масло, выбрала из трёх огурчиков, завалявшихся на полке, самый свежий и собрала из всего имеющегося набора ингредиентов довольно приличные бутерброды.

Конечно, особенно ровными и красивыми они не вышли, но хотя бы не разваливались и не грозили вывихом челюсти незадачливому едоку.

Я долила воды в подостывший чайник и вновь поставила его кипятиться.

Хотела спросить, нет ли чего сладкого к чаю, но сдержалась.

Я здесь без году неделя, заявилась в ночи, жена я Трою случайная и статус мой не определёнен. Сама даже, если честно, не понимаю, что с этим браком делать. Как тут разводятся-то? И как свести татушку? Хотя милый браслет, можно и оставить.

Кэсси наблюдала за моей суетой без особой приязни. Но всё же она расставила по столу тарелки и чашки и заварила какую-то смесь листьев и ягод в чайнике.

Она заняла место так, чтобы сидеть лицом к двери и боком к Трою. Я оказалась чётко напротив сестры мужа, спиной к дверному проёму. Кэсси посмотрела на меня очень тяжёлым взглядом. На Троя она не глядела вовсе.

— Итак, я хочу знать правду.

Я с подчёркнуто безмятежным видом отпила чаю и малодушно перевела стрелки на супруга.

— О, это была увлекательная история. Думаю, Трой расскажет её лучше, чем я.

— Хм... Кэсс, меня крупно подставили.

Глава 18

Лица у нас Кэсси вытянулись, я полагаю, одинаково. Хорошо, что мы ничего не жевали и не пили в этот момент.

— В общем, задание. Стандартная командировка. Планировал внедриться в дом подозреваемого под видом лакея, но меня завернули на собеседовании. Тогда я пошёл туда ночью, чтобы проверить сейф в кабинете и кое-что ещё. И как нарочно, в соседней комнате дворецкий надумал на ночь глядя пересчитать столовое серебро в

— Ох... — Кэсси прижала ладошку к губам. — Защита тоже не помогла?

— Амулеты были при мне. Но ни один не подействовал. Меня скрутили, надели наручники-блокираторы, отвезли в местную тюрьму, там ещё раз набили морду, чтобы подписал признание. И я подписал, конечно, чтобы кости целыми остались. Из разговора с дознавателем я узнал, что женщина, у которой я «снял комнату», тихо выехала к родственникам, чтобы справиться с потрясением от такого позора, как квартирант-вор, и за неё не волновался. Агент-наблюдатель мне бы ничем не помог, тем более, старая дева с бегонией и котом. А наш человек в ратуше, мужик из местных, давно подкупленный, как он думает, разведкой соседней державы, просто прошёл мимо моей камеры, вместо того, чтобы организовать мне побег.

— Сволочи... — буркнула Кэсси. — Узнаю, кто постарался — прокляну.

И её обещание не прозвучало пустой фигурой речи.

— А потом мне повезло. В Вельте действует старинный обычай, по которому женщина может прямо под виселицей выйти замуж за приговорённого и спасти его от смерти. И Алиса решилась на этот шаг.

Кэсси как-то рвано выдохнула и посмотрела на меня нечитаемым взглядом. То ли как на безнадёжно больную, то ли как на гранату без чеки.

— Ну, вот и...

Трой показал Кэсси татуировку на запястье. Она рванула его руку к себе, едва не скинув со стола посуду. Долго пялилась на тонкую косичку из листиков и завитков, потом требовательно протянула ладонь в мою сторону. И я показала свой орнамент.

— И как вы теперь дальше? — растерянно спросила она.

— Как-то, — пожал плечами Трой. — Обыкновенно.

— Какой кошмар...

Нет, я догадывалась, что я не девушка мечты, но зачем так драматизировать-то.

— Брак можно аннулировать? Или оформить развод. Как будет быстрее? Я подпишу все документы. Единственное, о чём попрошу — помоги мне вернуться домой, пожалуйста. Или хотя бы весточку родным передать, — сразу обозначила я свои желания.

Трой потёр лоб, Кэсси хрипло хохотнула.

— Хорошая попытка прикинуться невинной мышкой, — прокурорским тоном произнесла она.

— Что, простите? — я холодно приподняла бровь.

— Этот брак не расторжим. Ты привязала моего брата к себе раз и навсегда. Даже после твоей смерти он не сможет жениться на другой.

Я припомнила свадебные клятвы.

— Это вообще-то обоюдные обязательства, — заметила я сухо. — И даны они были в другом мире. Почему бы не расторгнуть их здесь? У вас нет разводов?

— Есть, — повела плечиком Кэсси, — но этот обряд носит межмировой характер и не расторгается. Мало кто выбирает именно такую форму брака.

— Я все эти ритуалы с огнём и кровью впервые в жизни увидела. У меня на родине можно даже светский брак без храма заключить. И не возбраняется законом просто вместе жить без всяких бумажек и церемоний.

— Не после брака, скреплённого магией и связавшего ауры и судьбы. Ты просто не сможешь найти такого дурака, который захочет на тебе жениться.

— Очень лестно, — фыркнула я.

Трой поморщился, а Кэсси пояснила:

— Алиса, другой мужчина просто не сможет на тебе жениться по независящим от него причинам: заболеет, умрёт, получит в наследство поместье на дальнем острове и там встретит другую. Да он даже на первое свидание не придёт из-за болезни матушки или, скажем, внезапной простуды.

— И работает это в обе стороны, — добил меня Трой.

Я встала и прошлась по кухне.

— Извините, мне просто надо с этим свыкнуться.

А ещё раздобыть букварь, оперативно выучиться читать и проверить информацию в независимых источниках.

Трой невозмутимо жевал бутерброд, Кэсси пила чай, я мерила шагами пространство от окна до двери.

Вспомнила вечные бабушкины замечания о том, что мотаюсь, как маятник, и голова от меня кружится. Села. Откусила наконец-то от бутерброда. Вкусно получилось, только сыр у них слишком солёный, ну, да с маслом пойдёт.

— Кэсси, можно тебя на минуту?

Брат с сестрой вышли из комнаты. О чём они шушукались, я не услышала. Но, кажется, даже мебель двигали.

А я пыталась осмыслить, во что влипла.

Замуж я особенно и не стремилась. Хотя кавалеры были, хоть и своеобразные. А тут — внезапный муж, который никуда-то от меня не денется. Точнее, не сойдётся с другой женщиной. Что не отменяет того факта, что он может отселить меня куда подальше и жить в гордом одиночестве. Кстати, работает система в обе стороны. Оставим этот вариант про запас, кстати.

Но даже если мы останемся вместе, не обязательно, что воспылаем друг к другу нежными чувствами. Не исключено, что даже наоборот. Мало ли я видела пар, которые до серебряных и золотых свадеб доживают в ругани и скандалах? Этого я тоже не хочу. В голове шумело то ли от неприятных мыслей, то ли от усталости.

Тихонько я прошла из кухни в коридор. Трой расстилал на диване простыню, Кэсси стояла рядом с подушкой в руках.

— Я рада, что благодаря Алисе всё обошлось, — услышала я. — Но как же ты объяснишься с Виолой?

А это еще кто такая?

Глава 19

Трой постелил себе на диване, а мне уступил свою комнату. Кэсси тоже ушла досыпать.

Я не долго осматривала новое помещение. Чтобы сделать выводы, хватило одного взгляда. Светло-серые до белизны стены, темная мебель, сине-бежевый клетчатый плед, подушка уголком на кровати. Наволочка свежая и пахнет лавандой. Плед оказался таким мягким, что его хотелось трогать и трогать. И это была единственная дань роскоши в помещении, в остальном обстановка отличалась скромностью и лаконичностью. Книжный шкаф с открытыми полками, маленький письменный стол и кресло с высокой жёсткой спинкой, зеркало на внутренней стороне платяного шкафа. Ни цветов, ни фотографий, ни безделушек, ни ковра на полу. Шторы из ультрамаринового габардина едва доходили до подоконника, но вот сам он был вырезан из массива дерева с красивой текстурой. Аскетизм и практически казарменный порядок сочетался с очень дорогими на мой взгляд материалами.

Словно бы это жильё служебное или съёмное. Вот и мебель приличная, но чужая. А плед — единственная покупка для собственного удовольствия, если и вовсе не чей-нибудь подарок. Думается, Трой не считал двадцатую квартиру в доме семь по Кленовой улице своим домом.

Я вытащила из торбы «сувенирную» ночнушку, купленную в Вельте, и переоделась ко сну.

Легла на неширокую кровать Троя. В принципе, и вдвоём поместиться можно

Я мысленно делила лист бумаги на две колоночки.

Трой всё же в плюсе: лучше быть женатым, пусть даже и на мне, чем гордым и холостым болтаться на виселице. Он, конечно, этого ещё не знает, но я не скандальная, неплохо готовлю, не изменяю и не умею сидеть у кого-то на шее. Из минусов у него реакция Виолы, кто бы это ни была. И сдержанное недовольство Кэсси.

А я, если бы не Трой, так и шаталась одна-одинёшенька по улицам Вельты, не зная, куда податься. И опять же статус госпожи Каррер, жены капитана управления расследований, предполагает какое-никакое уважение и защиту в обществе. Да и Трой, кажется, не собирается меня кошмарить, абьюзить и газлайтить. Крыша над головой есть, еда в холодильнике тоже, муж сию секунду супружеский долг не требует, да и вообще молодой, симпатичный парень с интересной профессией. Из минусов только недовольная сестрица. Ну, а кто бы возрадовался, разбуди его ночью приехавший из командировки брат, который откуда-то притащил к тебе в квартиру невестку?

Логика и расчёт говорили, что всё неплохо вышло. Win-win, оба в плюсе.

Но Трой не выбирал меня. А я... Да не знаю, что это было со мной на площади!

Меня вело сквозь толпу наитие, озарение. Неудержимый поток энергии вынес меня на дощатый помост для казни. И я была будто не я, когда говорила слова клятвы. Та Алиса была смелая и свободная, не сомневающаяся в своей правоте.

И тогда мои поступки казались единственно правильными.

Но как же теперь прожить жизнь с незнакомцем? Как строить отношения, из которых лишь два выхода — одиночество или смерть? Добровольно-принудительное «долго и счастливо» меня пугало. А что, если он... И дальше список из многих дурных вещей.

К горлу подступил комок, в глазах защипало, и я в очередной раз выдохнула на восемь счетов надвигающуюся истерику.

И опять мысленно вернулась к листу с двумя колонками доводов. Третий закон Ньютона никто не отменял: на всякое действие есть противодействие. Не опасается ли сейчас Трой, что я ему подолью аква-тофаны в чай, не думает ли о том, что придётся жить с авантюристкой лёгкого поведения — а за кого он может принять женщину, которая идёт на свидание с одним незнакомцем, а через сутки выскакивает замуж за другого?

Ну, и как доказать после этого бедолаге, что я не обезьяна с гранатой, а адекватная девушка. Просто вот не повезло мне...

Если мне будет суждено встретить Данила — набью ему морду. С седьмого, кажется, класса ни с кем не дралась, но недостаток практики компенсируется горячим желанием.

Повинуясь очередному странному порыву, я закрутила вокруг запястья цепочку злополучного компаса, повернулась на бок, машинально пробормотала: «На новом месте приснись, жених, невесте!» — и уснула.

Во сне я увидела отнюдь не жениха. И даже не новоиспечённого мужа.

Мне снилась женщина. Странная. Другая. Её черты были такими неуловимо чуждыми, что красота незнакомки стояла не в шаге, а во вздохе от эффекта зловещей долины.

Высокая, выше меня, и даже, наверное, Троя. Балетная фигура с длинными конечностями и шеей. Очень стройная, она не выглядела тощей или заморённой. Просто почти лишённая объема мускулатура и тонкая кость. Водопад пепельных волос спускался чуть ли не до колен, в этой гриве мелькали отдельные косички с подвесками, пёрышками и еще какими-то украшениями. Высокий лоб, брови вразлёт, вытянутые к вискам огромные бирюзовые глаза, выраженные скулы, маленький рот и острый упрямый подбородок. Одета красавица была не в фэнтезийные шелка, достойные киношной Галадриэль, а в короткую майку и шорты зеленовато-серебристого цвета.

— Привет, — она улыбнулась.

Туман вокруг странной собеседницы заклубился и стал плотнее. За её спиной сменялись декорации: спальня Троя, кухня дома агентессы в Вельте, канцелярия в нашем офисе, песчаный пляж с яркими зонтиками, моя единственная комната в квартире. От ускоренной перемотки рябило в глазах, а сердце на отдельных кадрах кололо ностальгией.

В итоге калейдоскоп сложился в склон оврага, поросший цикорием. Внизу яркую зелень напоённой водой травы прорезала змейка ручья, над которым склонялись ветки ракит.

Родной посёлок, самая окраина, за спиной одноэтажные деревянные домики, крытые шифером, и редкие серые панельки, а впереди — природа. Чистый уголок, не тронутый местными. Смотришь на него, и кажется, что посёлка с его сплетнями, дрязгами и вечной бедностью нет.

Мы сели прямо на траву на склоне, как когда-то делали мы с девчонками в моём детстве.

— Я Ива, — представилась моя ночная гостья.

— А я Алиса, — ответила я.

— У тебя мой компас.

— Прости, я не хотела его брать.

— Всё в порядке.

— А правда, что по циферблату рисуют кровью?

— Да.

— И ты?..

— Рисовала. Кровь можно брать любым способом, это не так уж и больно, ты же сама сто раз сдавала анализы.

— И умерла ты из-за этого компаса?

— Нет, конечно. Я умерла по собственной глупости. Даже обидно, — она фыркнула.

— Погоди, ничего не понимаю. Ты, Ива, кто? Ну, по расе или национальности?

— Я светлая эльфийка из клана Рассветных.

— И ты путешествовала между мирами? Добровольно?

— Да.

— А как же демоны?

— Мой народ зовёт их иначе, но можно и так. Да, я заключила сделку с демоном. В моём мире шла война. Давно. Наш клан теснили на север, к суровым болотам. А демоны... Они появлялись то тут, то там. Кто-то поддерживал одну сторону конфликта, кто-то другую. Мой демон... Прости, я не назову тебе его имени... Он был красивый, веселый и поставлял самое передовое оружие нашим врагам. А потом увидел меня. Едва вошедшую в возраст травницу, которая увлеклась, собирая для аптеки при госпитале ягоды. Раненых было много, не хватало кроветворных средств, и мы с наставницей собирались варить зелье. Я ему понравилась. Я даже не поняла сначала, чем привлекла внимание моего демона. Но он говорил с моим отцом, и я заключила сделку: теперь он поставлял оружие только моему клану, а мы поженились по известному тебе обряду и начали путешествовать.

— И это было добровольно?

— Да. А как же? По принуждению такой брак не заключить... Просто не сработает ритуал, божественной пламя не

— Но ты его не любила?

— Нет, конечно. Но я понимала, что всё правильно делаю. А потом влюбилась. Наверное, это произошло в техногенном мире Гэрро. Впрочем, название неважно. Пожар в высотном здании, жители успели эвакуироваться, а на балконе предпоследнего этажа плакал забытый кем-то зверёныш. Мой демон его спас. И подарил мне. Мы поселили зверька у нас в резиденции, впрочем, мы нечасто там бывали, но он вольготно жил на попечении слуг.

— Интересно... Твой демон был хорошим...

Ива усмехнулась.

— Хороший демон — оксюморон. Он был просто собой. Демон. Порождение Хаоса. Море энергии. Демонам тяжело сдерживать себя, они не могут не проверять реальность и самих себя на прочность. И плохо уживаются друг с другом. Их родной мир давно бы разлетелся на мельчайшие частицы, если бы не межмировые путешествия. Мы, например, выбрали для жизни совсем другое место. Тоже высокоразвитую маго-техническую планету. Там моего супруга знали как эксцентричного ученого, успешного предпринимателя и слегка одиозного политика, пусть и не первого эшелона. Готова спорить, его имя осталось на страницах учебников истории. Когда мой муж входил в любой зал приёмов, все разговоры затихали, дамы начинали взбивать локоны, юнцы сворачивали шеи, чтобы разглядеть покрой его костюма или узор на жилете. Ему радовались за каждым столом. Промышленники и банкиры прислушивались к его суждениям, а учёные с интересом вступали в переписку... И я купалась в этом снимании вместе с ним.

— Демоническое обаяние?

— Не только. Его называли Стальной Барон. Оружие, броня для техники, защитная амуниция для солдат... Тот мир замер на пороге большой войны. Муж готовил усадьбу на отдалённых островах. А знаешь, что забавно? — смешок Ивы вышел горьким.

— Пока нет.

— Мы отправились в короткое путешествие по соседней Нити. Я хотела на какое-нибудь очень красивое море... Там, где мы жили, стояла на диво паршивая осень. И место, куда открылся путь, оказалось как по заказу. Лазурное море, голубое небо, золотисто-розовый песок пляжа, цветы, пальмы и лианы. Я побежала к воде с опушки тропического леса. И кто же знал, что это место обжитое. Даже слишком. Мина-растяжка. Вот такая ирония судьбы.

— И твой демон не смог тебя спасти?

— Нет, демоны не бывают целителями. Женщины их ещё могут что-то, а вот мужчины — нет. Остановить время для пострадавшего, метнуться в другой мир, украсть лекарство, похитить врача — да. Сами срастить разорванные артерии и мышцы — нет.

— Мне жаль, — выдавила я.

От шаблонности фразы свело скулы. И я продолжила:

— Ты красивая и, кажется, добрая. Была. И демон твой тебя, наверное, любил.

— Любил. Когда я родила ему сына, окончательно уверилась, что муж меня любит. Он не оставил мне ни единой возможности сомневаться.

Я вздохнула. Маленького демонёнка было даже больше жаль, чем его нелепо погибшую мать.

— Алиса, не грусти. Все слёзы уже давно пролились с дождём в океан, а от ран остались только шрамы, да и те стираются солнечными лучами и морской водой. Мой сын уже взрослый. Давно. И его сын тоже. А твой компас, то есть, мой компас... Я пришла из-за него.

— Хочешь, верну?

— Не надо. Ты вообще понимаешь, что это за артефакт?

— Он показывает, откуда можно шагнуть в другой мир.

— Отчасти. Ты с этим артефактом вообще можешь совершать переходы практически с места, где стоишь. Достаточно трёх шагов. И прибывать будешь туда, куда захочет твой демон или ты сама.

— Стоп, какой демон? Не знаю я никаких...

— Ой, прости, твой спутник. Пусть он и не демон, — отмахнулась Ива. — Так вот, если настроиться на рисунок в компасе, у тебя появится карта посещённых мною миров, и ты сможешь быстро выбрать, куда хочешь попасть. Со временем ты могла бы научиться и дополнять узор, но тут без помощи демонов никуда. Я долго учила их руны с мужем. Это же связка. Демон даёт энергию, чтобы проколоть ткань миров и выйти в нужном, Проводница выбирает путь. Иногда бывает, наоборот, демоница и Проводник.

— Получается, я Проводница?

— Да. Но твой супруг не демон. И это странно... Не имею представления, как вашей паре путешествовать, если он человек.

— Ну, сюда же мы как-то попали.

— Переход вверх-вниз по Нити — это посильно хорошему магу. А вот через пять Нитей и по диагонали? Не потянет. Проводница ищёт дороги и запоминает или записывает их, демон открывает проход. Без демона ты сможешь только прогуляться туда и обратно в пределах одной ветви, и то недалеко. На остаточной энергии, если вы до этого много путешествовали с компасом.

— Короче, мне не светит.

— Да. А теперь к главному. Проводницы рождаются очень редко, не каждому демону настолько везёт, чтобы встретить такую одарённую. Но нарисованные нами карты можно применять и без нашего участия. Поэтому компасы передают из поколения в поколение. Демоны их берегут больше иных сокровищ. Мой муж был младшим из троих детей, компас их прабабки достался старшему, поэтому мы делали новый. Для сына. Но он почему-то попал к тебе...

— И ты не знаешь как?

— Не имею понятия. Какая-то частичка души осталась вместе с кровью в созданном мною артефакте, и я долго будто спала. А потом компас оказался в твоих руках. И я смогла проснуться. Помогла остаточная магия. Немного, но чтобы пробиться через твою естественную ментальную защиту и поговорить, мне хватило.

А заодно Ива покопалась в моей памяти. Картинка места, где мы сидели, относилась ко временам детства. То есть, примерно двадцатилетней давности.

— И что мне теперь делать? — спросила я.

— С чем?

— Ну, со всем... С компасом, со способностями, с мужем.

— С компасом не расставайся. Носи на шее, желательно, чтобы он касался голой кожи. Так ни за что не потеряешь, даже если цепочка порвётся. Только имей в виду, мой потомок явится за своей вещью. Даже если выкинуть в самое глубокое болото, то найдёт, достанет, ототрёт компас от тины, а потом свернёт тебе шею за неуважение к фамильным ценностям. Демоны вспыльчивы. Будь осторожна. Не дай им начать бой с твоим супругом, хоть наземь между ними падай. А там уж поговорите, разберётесь, что делать дальше. Есть у меня...

— Алиса!

Кто-то грубо дёрнул меня за волосы. Щёку обожгло хлёстким ударом. И я проснулась.

Глава 20

Надо мной стояла Кэсси, она заносила руку для нового удара.

Трой маячил неподалёку с пустым графином, а перед моей рубашки был мокрым, как и лицо, и волосы.

— Охренели? — рявкнула я на этих двоих.

Хотела рявкнуть точнее, но прокаркала, как осипшая ворона имп

— Это

— Я тебя тоже не смог разбудить, даже плеснул водой. Ты ни на что не реагировала, лежала бледная, пульс еле-еле бьётся. Вот мы и решили действовать радикально.

— Я предлагала просто ткнуть тебя этим, — Кэсси продемонстрировала здоровенную цыганскую иглу.

— Спасибо, не надо.

Я привстала. Опустила ноги на холодный пол. Недосмотренного сна было жаль, Ива точно могла бы рассказать мне много полезного. Хотя не факт, что по окончании беседы я бы очнулась.

— А водички не осталось? — спросила я.

Трой протянул мне графин, и я выпила остатки прямо через край, едва не уронив тяжёлую стеклянную посудину. Кэсси закатила глаза.

— К десяти нам надо быть управлении. У тебя сорок минут на сборы.

Халата мне не выдали, и я, собрав в охапку одежду, пошлёпала босиком и в мокрой ночнушке в ванную комнату. Быстро привела себя в приемлемый вид. Влажные волосы оставила распушенными, заколов на виске пару прядей невидимками. Свитер, джинсы — и я готова. В дверь постучали.

— Да?

— Должно подойти. В таких брюках у нас просто так по улицам не ходят.

Кэсси впихнула мне в руки ком ткани.

Оказалось, что это юбка. Мягкая, ложащаяся складками, да еще и на резинке. Шоколадно-коричневая тонкая шерсть неплохо сочеталась с бежевым свитером. Я была немного полнее Кэсси, но и на мне вещь села комфортно.

Так и вышла в кухню.

— Спасибо, — кивнула я девушке.

Кэсси оценивающим взглядом окинула мою фигуру.

— Подожди!

Она убежала в свою комнату и вернулась с кожаным корсетным поясом. Перешнуровав его прямо на мне, девушка удовлетворённо кивнула.

— Вот, теперь законченный вид.

Лично я бы ещё добавила какое-нибудь украшение на шею, но чего нет, того нет.

Сама Кэсси была в чём-то явно форменном. Белая блузка, голубой жилет с эмблемой и темно-синяя плиссированная юбка до середины икры.

Трой выглядел также, как и вчера. Такие же простые штаны и рубашка. Он пил чай, заедая его кривым бутербродом из сыра и хлеба примерно в равных долях. Кэсси ограничилась чаем и конфеткой из сушёного абрикоса в глазури. Я позавтракала и тем, и другим.

— Кэсси, где можно просушить мокрую подушку и ночную рубашку? — спросила я.

Девушка в ответ махнула рукой:

— Не волнуйся, я уже всё сделала.

— Спасибо, — растерянно кивнула я.

— Алиса, — пояснил Трой, — наш мир маго-технический. И Кэсси неплохо владеет простыми бытовыми чарами. Она учится в лицее при Магическом университете.

— Целительский класс, последний год обучения. Мне следующим летом поступать, — гордо улыбнулась она.

— Круто! — искренне похвалила я. — На лечебное дело пойдёшь или на фармацевтику? Выбрала уже направление?

— Думаю о педиатрии. Люблю детей.

Последний класс? Это сколько же лет кузине моего мужа?

— А сейчас наша Кэсси прогуливает утренний урок физкультуры, — взглянул на часы Трой.

— У меня уважительная причина!

— Она у тебя каждую неделю.

— Я ещё в прошлом месяце составила список из сорока причин на весь год! — фыркнула Кэсси. — И спасибо твоей внезапной свадьбе, у меня даже осталась одна запасная.

— Кэсси...

— Да ты всё равно напишешь письмо наставнице о том, что я не вру! — рассмеялась девушка. — И вообще, я прогуливаю только утреннюю физкультуру, а ту, что после обеда, посещаю. И танцы тоже. Госпожа Реналь не сможет мне поставить незачёт, пропусков всего четверть и все по уважительной причине.

Да уж, я такой степени наглости только к третьему курсу достигла.

— Мы подвезём тебя до лицея. Собирай скорее свои тетрадки, а то знаю я тебя!

— Спасибо!

Кэсси оставила чашку на подоконнике и помчалась в свою комнату.

— Сколько ей лет? — спросила я у Троя.

— Девятнадцать.

— А тебе?

— Двадцать шесть.

— Мне двадцать восемь.

— Ты говорила.

— У вас здесь до скольких лет в школе учатся?

— В норме до семнадцати, в лицее — до восемнадцати. Кэсси исполнится двадцать как раз перед выдачей аттестатов. Она уже переросла эту школьную систему, но что поделать... Так сложились обстоятельства. Главное, учится достаточно хорошо и после уроков ходит помогать в одну клинику, а не шатается с подружками по Торговой улице.

Из коридора опять послышались шаги Кэсси.

— А какое сейчас время года? — запоздало спросила я.

— Самое начало осени. Учёба в городах начинается в последний месяц лета, в сёлах — с третьей недели осени. А заканчивается в начале мая.

— То есть, в сёлах урезанная программа?

— Ну... Я не в курсе, надо Кэсси спросить.

— А, что?

— Чем школьная программа в селе отличается от городской?

— В селе нет уроков физкультуры и домоводства. А так всё одинаково.

Ну, логично.

Телефона в квартире не было, и Кэсси спустилась на первый этаж к консьержке, чтобы заказать такси.

Мы с мужем остались вдвоём. Но времени на разговоры опять не хватало. Собрала посуду по кухне и поставила в мойку. Заглянула в спальню. Высушенные подушка и сорочка валялись кучей посреди кровати. Кое-как заправила постель. Нет ничего хуже, чем вернуться после тяжёлого трудового дня к бардаку. Это убивает последние остатки нервов и настроения. Потому маленькое утреннее усилие по наведению порядка — инвестиция в спокойный вечерний отдых.

Я вытащила из торбы свою привычную сумку, капнула на шею и запястья чуточку духов, мазнула тушью по ресницам и бальзамом по губам. Решила надеть кожаную куртку, которая по цвету подходила к юбке Кэсси.

— Готова? — спросил меня Трой.

— Вроде, — кивнула я.

Мы вышли из квартиры, и муж вновь взял меня за руку. Чтобы что? Боится, что я опять во что-то вляпаюсь, или у него такое представление о романтике?

Тёмно-синий автомобиль был классом пониже, чем тот, который привёз нас сюда ночью.

Кэсси устроилась впереди, мы на заднем сидении.

— Сначала на Университетский бульвар, к корпусу лицея, — попросил Трой.

Я разглядывала город. Довольно широкие гладкие дороги, тротуары, выложенные брусчаткой, дома в два-пять этажей. Широкие лестницы, высокие окна, медальоны-барельефы на стенах. Добротно, красиво, но без излишеств. Ампир? Классицизм?

Лицей был построен в другой стилистике. Просто замок фей из сказки: скруглённые углы, арки, множество цветочных и растительных узоров.

— Какая интересная архитектура, — заметила я.

— Это современный проект, очень модный при дворе архитектор. Он вдохновляется объектами природы, — со знанием дела кивнула Кэсси.

— Как по мне, классический тиарский стиль самого здания университета — это на века. А эти новомодные закидоны быстро уйдут в прошлое, — заметил Трой.

— Ты скучный, — сморщила носик

— А я за разнообразие, — сказала я. — Пусть будут и новые мастера. Только такие причудливые объекты в большом количестве утомили бы людей. А вот как редкие вкрапления их можно красиво вписать в городскую архитектуру. Изюминки, понимаете? И вообще, надо же людям что-нибудь культурно поругать за чаем.

Кэсси хихикнула, тихонько фыркнул водитель.

Кузина моего мужа упорхнула на занятия, едва не забыв в такси сумку с учебниками.

Мы поехали в управление.

В дороге Трой едва ощутимо поглаживал кончиками пальцев тыльную сторону моей ладони. Я улыбалась, делая вид, что ничего не происходит.

Мы остановились перед тёмными дверями здания, где служил мой муж.

— Трой, а давай им не скажем, что я с Земли? — попросила я.

— Я думал умолчать про компас, — задумался Трой.

— Как будет разумнее?

— О жизни Вельты ты ничего не знаешь, проколешься на раз-два. А про компас не говори ни слова. Жила на Земле, обманом похитили, попала на Томер, увидела, что меня казнить собираются, пожалела.

— Короче, нам друг с другом повезло, — кивнула я.

— Да.

Подчиняясь внезапному порыву, я привстала на цыпочки и чмокнула Троя куда-то в подбородок, чуть ниже уголка рта. Собиралась в щёку, но он чуть наклонил голову. Что ж, хоть не в губы. А то было бы неловко.

Трой улыбнулся как-то очень светло, в его серых глазах блеснула шальная искорка. И мы, взявшись за руки, отправились врать на допросе.

Глава 21

Межмировое управление расследований встречало нас суетой в холле. За стойкой сидела уже другая девушка, брюнетка с пышным начёсом и кокетливым бантиком на ободке.

— Привет, Бэлла! — кивнул ей Трой.

— Доброе утро! Доктор Виан просил передать, что ждёт вас с супругой в лаборатории номер три. Кстати, поздравляю со свадьбой!

— Благодарю, — подала голос я.

Когда мы отошли, я шёпотом спросила:

— Трой, а как так вышло, что они обе Бэллы?

— Анабель и Изабелла.

— И кто есть кто?

— А ты угадай, — подмигнул мне Трой.

— Это Изабелла, — предположила я наобум.

— Верно! — кивнул Трой.

Мы опять шли вниз, в непарадную и обшарпанную часть здания.

Лаборатория номер три походила на кабинет психолога. Три мягких кресла вокруг стола, диван у стенки, вешалка, стеллажи с папками, какой-то цветок с разлапистыми листьями в высокой кадке. Обстановка в шоколадных тонах со вкраплениями молочно-белого и латуни.

В помещении немного пахло кофе и ванилью.

За столом устроился наш недавний знакомец доктор Виан.

Он сменил наряд. Бело-голубая рубашка в клетку с закатанными рукавами, простые серые брюки.

— Доброе утро, капитан Каррер, госпожа Каррер!

Он встал, протянул руку сначала мне. Обхватив мою ладонь, слегка её приподнял. Так, ну их, эти лобызания моих пальчиков! И я с энтузиазмом потрясла ладонь доктора.

— Добрый день, доктор Виан! Так рада вновь вас видеть! Ведь вы первый человек, который встретил нас в этом мире!

Трой поздоровался с коллегой куда сдержаннее.

Нам предложили располагаться поудобнее, и мы с Троем сели в кресла. Притом муж умудрился, помогая мне устроиться, сдвинуть наши сидения почти вплотную.

— Итак, Трой, Алиса...

Доктор зашуршал бумажками на столе. Намётанным взглядом документоведа я определила, что это не те формы, что ранее заполнял Трой, и не его личное дело. Просто потому что личные дела так не выглядят. Профессиональное чутьё.

На меня у них ничего не было, значит, так — просто какие-то циркуляры, которыми док обложился для солидности.

— Ситуация, в которой вы оказались, крайне нестандартная. Служба собственной безопасности всегда проверяет будущих жён и мужей сотрудников заранее. Поэтому сейчас вам, Алиса, предстоит ответить на несколько вопросов.

Или на несколько десятков.

— С удовольствием!

— Итак, расскажите, откуда вы, сколько вам лет, из какой вы семьи.

— Я родилась в России, жила в Москве, это наша столица. Мне двадцать восемь лет. Семья у меня самая обыкновенная. Мама, отчим, младший брат и бабушка. Мама работает врачом-хирургом в больнице нашего родного посёлка, бабушка на пенсии, брат школьник.

Я излучала дружелюбие и готовность к сотрудничеству, как Стронций-90 — радиоактивные частицы. Выдала подробный монолог с описанием мест работы, учёбы, повышения квалификации мамы, рассказы о трудовом стаже бабушки, авторемонтной мастерской отчима, тройках по математике у брата и его синем поясе по карате. И ни словом не соврала.

Только умолчала о своём первом отчиме и Катерине Львовне, это было личное.

Но доктор, кажется, ждал чего-то иного.

— Вы сказали об отчиме? А что же ваш родной отец? Он жив, простите? Чем занимается?

— Ну, он занимается изготовлением домашних вин и тому подобного и много общается с единомышленниками. Папа любит сельскую жизнь, природу, простой физический труд на свежем воздухе и всё такое. Мама рассталась с отцом, потому что не разделяет его увлечений. Очень давно, мне было тогда года три.

Своего родного отца я не помню трезвым. Он даже в первый раз в первый класс провожать меня явился пьяным. И получил за школой в ухо от бати Светки Кирсановой, который не оценил, что на его дочку кто-то дышит перегаром. Папаша перебивался случайными заработками, а однажды просто продал квартиру, купил домик с участком в деревне, завёл там огород, кур и самогонный аппарат. Нашёл друзей по интересам, с которыми они как раз созерцают пейзажи, сидя на завалинке и обсуждая, кто кого уважает больше. Кажется, у него даже жена есть, с такими же склонностями.

Док, кажется, не распознал сарказма в моём ответе и посчитал папашу почтенным сельским буржуа.

Трой тоже слушал меня с интересом. За сутки нашего брака мы как-то не успели пооткровенничать.

Потом обсуждали мою работу и образование. Я разливалась соловьем, так я не расписывала свои обязанности и компетенции со времён собеседования на первую приличную работу по специальности.

В общем, всячески намекала, что если у них в штате не хватает канцелярского работника, то вот же я. В глазах дока читалось: «Только не это».

Как и планировалось, своей болтовнёй я всех очень качественно утомила. Док поглядывал на Троя с сочувствием, но программу отрабатывал и перешёл к вопросам об увлечениях.

— Я просто обожаю читать! И смотреть сериалы. У вас есть сериалы?

— Не думаю. А что это?

Выяснилось, что телевизоры в этом мире как-то пока не додумались изобрести. Люди и без них развлекались. Кинотеатры — да, были, радио — тоже, газеты и журналы, пластинки, то есть, пардон, кубики с музыкальными записями.

Что ж, хотел он того или нет, но доктор Виан был ознакомлен с сюжетами «Отчаянных домохозяек» и «Дневников вампира». Выбор мой объяснялся просто: док настойчиво подводил

Трой, кажется, неспроста вцепился в подлокотники кресла. От интернационального жеста «рука-лицо» воздерживался, бедняга.

— А теперь перейдём к недавним событиям, — объявил доктор Виан раздражённо и со стуком водрузил на стол мутно-белый цилиндр чуть высотой чуть больше бутылки шампанского.

— Это определитель истины. Когда вы лжёте, он меняет цвет.

Описание работы прибора (или корректно это называется артефактом?) вышло максимально расплывчатым.

Муж нахмурился.

— Трой, где ты впервые встретил Алису?

— В мире Томер, в вольном городе Вельте.

— Вступал ли ты ранее с ней в переписку или иные переговоры, включая астральную связь?

— Нет.

Естественно, артефакт стоял всё такой же беленький. Но Трой очевидно злился. Задетые личные границы? Нарушение регламента общения со служащими? Что же его так зацепило?

— А что, у вас есть астральная связь? А это как?

— Вы когда-либо пользовались астральной связью, Алиса?

— Нет, конечно, — замотала головой я. — У нас есть только телефонная. Странные вопросы задаёте, всё равно, что я у вас спрошу, звонили ли вы когда-нибудь по мобильному? А в интернете сидели?

— Нет, конечно, — отмахнулся от меня док.

Белый прибор между нами мигнул розовым. Я тактично промолчала.

Но допрос вскоре свернулся.

Доктор выяснил, не общались ли мы с Троем через посредников, перепроверил, что я действительно недобровольно покинула Землю и задал последний вопрос.

— Алиса, если бы у вас была возможность расторгнуть брак, вы бы ею воспользовались?

Я даже опешила от такой бестактности.

Удар пришёлся не по больному, но рядом.

— Господин Виан, своё праздное любопытство удовлетворите в другой раз и не за наш счёт, — подвёл черту Трой. — В семейных отношениях разберёмся сами. Не смею больше отнимать ваше время. Спасибо за беседу. До свидания.

Муж встал и подал мне руку.

— Хорошего дня, доктор, — нейтрально-вежливо попрощалась я, и мы с супругом покинули эту лабораторию по выносу мозгов.

— Трой, — тяжко вздохнула я, оказавшись в коридоре, — скажи, в этом мире есть кофе?

Беседа с доком изрядно меня вымотала, хотелось просто обнять мужа, уткнуться лбом ему в плечо и закрыть глаза хоть на минуточку.

Но чужое личное пространство надлежит уважать, особенно, если пока не готова к симметричному ответу.

И мы с Троем за ручку, как школьники на первом свидании, отправились на выход из здания.

Глава 22

Отойдя от здания, я почему-то шёпотом сообщила мужу:

— Мне не нравится то, что вокруг нас происходит.

— И мне. Спорить готов, что определитель лжи работал с самого начала, и док на него потихоньку поглядывал.

— А как у этой штуки с умолчаниями и полуправдой?

— А ты?..

— Ну, как писалось в одной книжке, бескорыстное враньё — это не ложь, это поэзия*.

— И ты там насочиняла на роман в стихах?

— Нет, пока только на венок сонетов. Потом как-нибудь расскажу, — хихикнула я. — Но меня больше интересует другое. Как у вас дела обстоят с мобильниками и интернетом?

*Алиса цитирует «Компромисс» Сергея Довлатова.

— Да никак. В Эсплоре должны быть какие-то аналоги, но тут как посмотреть. Они всё же маги, хоть и называют себя псиониками.

— А где тогда ваш док такой опыт приобрёл?

— Понятия не имею. У меня немного другой круг общения в управлении, да и служит он лет тридцать, а я всего три года. Я знаю Виана как сугубо кабинетного умника, но он же не всегда был таким.

Я кивнула и вспомнила об одном важном моменте.

— А ещё ты мне купи, пожалуйста, букварь. А то я могу говорить, но не читаю по-вашему. Бесит!

— Кстати, уже удача, когда переселенец может изъясняться на местном языке. Примерно трое из пяти к этому не способны. Только маги с определённом направленностью дара. Из-за этой особенности я в своё время в управление и попал.

— А ты тоже не из Эрриса? — брякнула я.

Потом запоздало сообразила, что в годы студенчества у него могли быть какие угодно тесты. Но попала в точку.

— Да, — спокойно ответил Трой. — Я с Дэйра. Это третий из разведанных миров от отсюда вниз по Нити.

— Ого... А как здесь оказался?

— Немного похоже на то, как попала в Эррис ты. Встретил в нужное время в нужном месте оперативника на задании, помог ему по мере сил, и он взял нас с Кэсси с собой. Ей было четырнадцать, мне двадцать один. Два года учебки, сначала меня готовили для Дэйра, в наблюдатели. Но все эти сборы сплетен и подсчёты подвод зерна — не моё, а дрался я неплохо. Плюс, дар к языкам. В общем, выпустился я уже оперативником с допусками на Дэйр и Томер. Для Ли-ина я типажом не вышел. Они там субтильные, взрослый мужчина едва ли с тебя ростом. Со следующего года хочу пройти дополнительные курсы по работе в Аль-Минтакате. Интересное направление.

— Знаешь, я вот подумала... Нам надо взять бутылочку красного полусладкого и тарелку вкусностей, сесть спокойно в гостиной и познакомиться, как нормальным людям.

— Думаю, ты права.

— Твоя биография внушает надежду, что и я смогу адаптироваться...

— Я смог, Кэсси тоже, ещё полдюжины моих знакомых переселенцев смогли. Кейтлин вот, например, хозяйка кофейни. Она с Ли-ина, в её родном княжестве затяжная гражданская война.

Мы как раз пришли. Фасад заведения отличался от соседних домов. Отполированный розовый и белый камень, окно-витрина, кованая имитация балкона перед стеклом, за изящной металлической лозой вазоны с цветами. На фоне строгой и основательной архитектуры Тиара кофейня очень выделялась. «Словно домик феи,» — подумала я.

— «Камелия и ландыш» — лучшая кофейня в этом городе.

Белый с серыми прожилками мрамор пола, изящные стулья с лиловыми подушечками на сидениях, лиловые салфетки на белоснежных скатертях, букеты, состоящие пополам из розовых или белых цветов и зелёных листьев, прозрачное стекло, блестящие ткани, холодный свет.

Стильно, но немного чуждо.

Зал был заполнен где-то на две трети. Большую часть посетителей составляли дамы или парочки. Некоторые девицы выглядели так, словно специально для этой кофейни нарядились в розовый шифон или голубой шёлк. Я выбирала между местами у окна и в углу. В итоге тяга к конспирации победила любопытство. Точнее, выбор сделал не отпустивший моей ладони Трой.

За стойкой сбоку на барном стуле сидела миниатюрная блондинка. Она приветливо кивнула и сама направилась принять наш заказ.

— Привет, Трой, — задорно улыбнулась она. — О, ты сегодня с девушкой!

Определённо иномирянка и не человек. Невысокая, примерно около метра пятидесяти вместе с каблучками,

— Привет, Кейтлин. Это моя жена, Алиса.

— Очень приятно!

— Очень интересно!

Выдали мы хором.

Я выразительно приподняла бровь. Долго в ранней юности репетировала это движение перед зеркалом, и за годы практики оно стало получаться просто изумительно ироничным.

— Итак, тебе как обычно? — деловито спросила хозяйка заведения у моего мужа.

— Да. А Алиса...

— Горячий бутерброд с ветчиной и сыром, зелёный салат, кофе со взбитым молоком и кусочек пирога с лимонным кремом? — прищурилась Кейтлин, глядя на меня.

— Да, латте очень хочется, — мечтательно улыбнулась я. — И сытно поесть. В таком интерьере, конечно, стоило бы вкушать только безе и «Креп Сюзетт», но я слишком приземлённая натура.

Да, местечко было из тех, где девушки моего мира с восторгом снимали бы для сторис свои тарелки и чашки, но я никогда не увлекалась ведением социальных сетей.

— Давай на ты. Что это за креп такой, расскажешь? У меня такого в меню нет, но раз говоришь, что к интерьеру подходит, то, значит, вот им, — кивок в сторону одетых в пастельные шелка барышень, — оно очень надо.

И Кейтлин удалилась в сторону кухни.

— Она бывает беспардонной, — с извиняющейся улыбкой сказал Трой.

— А мне нравится, — улыбнулась я. — Хотя это, наверное, вопрос дозировки.

— Кейтлин полуфейри, её мать была из людей, а отец — из местной высокомагической расы. У нее на родине шла гражданская война, очень долгая. Король и князья не могли поделить власть, а фейри ненавидели все. В общем, она выпала из ниоткуда в одной из аномальных зон. Благо, там как раз работала университетская экспедиция. Испугались наши за неё страшно. Она же мелкая, решили, что ребёнок, насчитали десяток колото-резаных ранений и каким-то чудом вытащили её почти с того света. Притом, что группа состояла пополам из археологов и магов-теоретиков. А Кейтлин оказалась не так проста. Уже потом в вещах нашли пару мешочков драгоценных камней. И наша милашка решила обживаться ни много ни мало в столице.

— В общем, Кейтлин крутая.

— Да. Я ещё в учебке приходил сюда, чтобы спокойно выпить кофе и подумать о своём. Как-то и начали приятельствовать.

— А вот и я, — возвестила Кейтлин, вернувшаяся с подносом, нагруженным вкусностями.

Для Троя она приготовила омлет с овощами, тосты и жареные колбаски, для меня — почти что привычный «Цезарь», обещанные пирог и бутерброд, а главное — латте.

Я сразу потянулась к чашке.

— М-м-м, восторг! Слушай, а где ты зёрна берёшь? — спросила я новую знакомую.

Для себя Кейтлин выставила чашку кофе по-венски (хотя тут нет Австрии и Вены) — значит, просто чашку кофе с шапкой из взбитых сливок.

Хозяйка села рядом с нами, а за стойку встал тонкий юноша чуть повыше меня ростом. Сын её, что ли?

— Я Трою потом адресок черкну, — с улыбкой кивнула она. — Ты же ещё пока читать не научилась?

— Э-э-э, нет. А как ты догадалась?

— Тебе по пунктам? Сумка с застёжкой нового типа, непривычная обувь, странное наименование для кофе. А я, поверь, знаю все заслуживающие внимания рецепты в этой стране. Что Трой недавно собирался в командировку, я слышала. До командировки я вас вместе не видела. Следовательно, где-то там он тебя и нашёл. Уверена, это была очень любопытная история.

Трой рассмеялся.

— Да, но пока это служебная тайна.

— Ладно, я подожду. Обожаю, как ты рассказываешь байки о службе, — ответила Кейтлин.

Всем сладостям она предпочла простую пшеничную лепешку вроде лаваша из тандыра, от бортика которой отщипывала по кусочку.

— Кейтлин, у меня к тебе вопрос. По службе, — приступая к десерту начал Трой.

— Да-а-а? — протянула она, рассеянно наблюдая за компашкой местных гламурных барышень и закидывая в рот кусочки хлеба.

— У тебя в «Камелии и ландыше» бывала Бриана Дион?

— Сбежавшая невеста?

— А её уже так прозвали?

— Да, газетчики из «Столичной штучки» предсказуемы. Бывала, конечно.

— А с кем?

— В компаниях чаще всего. Мне не показалось, что у неё там были настоящие подруги. Отец её плотно контролировал, и это было заметно. Девушки же хотели нормально развлекаться и не оглядываться на чьего-то папашу. Бриана всегда просила отдельный счёт, который оплачивала чеком, она отзванивалась из моего кабинета домой, а на улице её чаще всего ждал автомобиль с водителем. Никакой спонтанности, никакого внезапного забега по магазинам с подружками, да и компашка сплошь из одобренных правильных девочек. Иногда она приходила одна, просто сидела с книгой или блокнотом у окна, заказывала кофе с мороженым. Но один раз я видела её вдвоём с приятельницей. В обувной магазине «Серебряная шпилька».

— Дорогое местечко.

— Бриана в принципе не одевалась в дешёвых. И приятельница эта была странная. Я не могу тебе точно сказать, что с ней не так, но... Неправильность, непропорциональность во внешности. Замаскированное уродство или просто грим — не скажу.

Следующей точкой нашего маршрута стала как раз пафосная «Серебряная шпилька». Их самым знаменитым изделием стали туфли на металлическом каблуке запредельной по местным меркам семисантиметровой высоты.

Ну, я никогда фанаткой именно шпильки не была. Но, в целом, удобная модель. Во времена студенчества, когда подрабатывала хостесс в ресторане, не отказалась бы от таких.

Навешав продавщице лапши на уши о том, что мы с мужем после скромного обряда в храме планируем закатить шумное торжество для друзей, я попросила вспомнить, в каких туфлях гуляли на вечеринках в честь бракосочетания самые стильные девушки города.

— Понимаете, я хочу танцевать всю ночь. И непременно выглядеть модно. Но не слишком, как бы сказать, трендово. Чтобы спустя время не смеяться над нелепыми фото. И идеально должно быть всё, — протянула я чуть манерно.

Хотелось даже губы надуть и ресницами хлопнуть, но я удержалась, чтобы не переиграть.

Мне показали модель, которую заказывает в разных цветах великолепная Синтия, солистка оперетты. Затем любимые лодочки госпожи Мадлен. Я кивала, будто знаю кто все эти люди. Поток имён лился и лился.

И вскоре мне принесли из кладовки дожидающиеся госпожи Дион босоножки по индивидуальным меркам. Просто посмотреть.

Что ж, они отличались от всего, что я увидела в этом магазине. Но при этом имели вид

— Очень смелая модель, — с придыханием сообщила продавщица. — Полностью открытые ноги, никаких чулок не предполагается. Колодка удобная, но шпилька на дюйм выше нашего фирменного стандарта. Невероятно смело!

— А кто придумал эту чудесную модель? Сама госпожа Дион?

— Нет, с ней приходила дама. Она сказала, что является консультантом по стилю и ассистенткой по покупкам.

— Какая интересная профессия! Дорогой, — обратилась к Трою, — я хочу поработать с этим специалистом.

Трой страдальчески кивнул. Роль мужа болтливой дурочки ему давалась очень хорошо. Или я действительно умудрялась утомить бедолагу своим словесным потоком? Это он ещё в нашей бухгалтерии чай не пил.

— У вас не осталось визитки этой ассистентки? — это уже продавцу.

— К сожалению, нет. Но я иногда вижу её в торговой галерее на соседней улице.

Я сказала, что ещё подумаю насчёт туфель и обязательно вернусь, по возможности, с той самой специалисткой по покупкам за чужие деньги, и мы с Троем покинули магазин.

— Трой? А почему ты делаешь это только сейчас?

— Что именно?

— Проверяешь связи девушки и всё такое. Ведь с этого и надо начинать. Старые знакомые, новые, нетипичные расходы, потерянные вещи, странные разговоры, изучение социальных сетей — ладно, чего нет, того нет — переписки, дневника. А потом уже забег незнамо куда.

— Потому что по логике это должен был сделать кое-кто другой. Я оперативный сотрудник. Проследить, опросить на месте, обыскать — это ко мне. А вот версии выдвигать и на допросы вызывать должен следователь.

— И кто у нас следователь?

— Печально, но мой первый наставник. Человек, который привёл нас в Тиар, ходатайствовал за меня в учебке, пристроил Кэсси в школу, помог снять квартиру, дал денег в долг на первое время. Я не хочу верить, что Роб меня подставил.

— Я его не обвиняю. Я пока вообще никого не обвиняю. Просто мы пройдём весь путь заново и поищем пропущенные зацепки. Найдём того, кто подставил тебя. И кто похитил меня. Дадим знать моим, что я жива. Ведь если есть выход, есть и вход. Как-то же они связь держали.

— А дальше?

— По обстоятельствам. Знаешь, Трой, я теперь понимаю, почему тогда на площади вышла за тебя замуж.

Глава 23

— И почему же?

— Потому что вдвоём проще справляться с трудностями, чем одному. Без тебя мне бы оставалось только бродяжничать по Вельте. А теперь мы сможем помочь друг другу. А дальше по обстоятельствам.

Прогулка по торговой галерее ничего не дала.

Там спутницу госпожи Дион никто не вспомнил, а на такой рояль в кустах, как внезапная встреча в швейной лавке, судьба не расщедрилась.

Трой приобрёл газету, уселся на деревянную лавку фойе магазина и вытащил из кошелька несколько купюр.

— Тебе наверняка нужно купить всякие женские мелочи. Тут должно хватить на самое необходимое.

— Спасибо.

Это тоже было ново для меня. Только один мужчина в моей жизни давал мне деньги — отчим. А Трой... Так, Алиса, стой. Это и называется нормальные человеческие отношения. Семья. Ответственность. И нечего сейчас вспоминать своих прежних ухажёров, некоторые из которых и сами были непрочь стрельнуть пару сотен до зарплаты, которая в следующей жизни.

— Спасибо большое, Трой, я постараюсь недолго, — повторила я слова благодарности и направилась по лавкам.

Неизбалованная поселковая девочка внутри меня готова была растечься лужицей от умиления по поводу такой щедрости, а сильная и независимая офисная дамочка жаждала пообещать вернуть, когда заработает сама, можно даже с процентами. Тем временем, благоразумная Алиса просто шла за покупками.

Азбука и сборник рассказов для детей. Не лучшего качества бумага, но иллюстрации всё же в цвете. Сойдёт. Блокнот и ручка. Нормальная зубная щётка, твёрдый дезодорант, бельё. Колготки, пусть и хлопковые, с шёлковыми чулками пока решила повременить. Не знаю, какая в Тиаре погода осенью и куда мне носить такую роскошь.

В последние дни мой гардероб стремительно пополнялся одеждой непривычных фасонов. И здешняя мода оказалась неуловимо похожа на костюмы первой половины двадцатого века, хотя и нюансов и особенностей хватало с избытком.

Натуральные или почти натуральные ткани, но уже, простите, резинки в белье имеются. Дамские брюки — или узкие трикотажные для спорта, или дорожные, шириной с хорошую юбку. Подолы ещё не открывают колен, но уже и не по щиколотку, семисантиметровый каблук воспринимается как очень смелый. Рюши, банты, корсетные пояса, блузки с отложными воротниками, у отдельных модниц — аж во всё плечо. Забавно, мне такую блузку мама в первый класс покупала.

Мы с Троем по местным меркам прямо-таки пара стиляг. Кожаные куртки типа лётных у мужчин только-только стали входить в молодёжную моду. Дамы на такой брутальный материал для верхней одежды не решались, а уж тонкие металлические молнии и две серебристых пряжки на моей одежде вообще казались продавщицам чем-то довольно провокационным. У меня даже пару раз спросили шёпотом адресок мастера, который изготавливает такую прелесть. Но для многих местных милых дам моя немного поношенная коричневая курточка выглядела, как концертный костюм солиста хеви-метал группы. Непривычно им было и наблюдать просто распущенные волосы, не завитые в локоны и не обвешанные яркими заколками.

Я обзавелась тапочками для дома и выяснила, что грубые ботинки, любителем которых был Трой, здесь считались частью формы силовых структур или обувью для загородной жизни и экстремальных походов. Цивильные горожане носили нечто более классическое. А его серые «почти джинсы» продавались как рабочие штаны. То ли муж у меня модник и гуру стиля, то ли у него на родине порядки такие, то ли ему просто удобно. Надо будет спросить при случае.

Много чего надо будет спросить, и покрой его одежды это сто пятый и не последний пункт моего длинного списка.

Купила почти такую же юбку, как та, что мне дала поносить Кэсси, только синюю в тонкую бело-зелёную клетку, и чёрную блузку с маленьким круглым воротничком, чтобы подо всё подходила, аккуратную заколку с перламутровыми цветочками и тёмно-изумрудный кашемировый шарф, просто потому что он был в корзинке с распродажными товарами. В той же лавке мне настоятельно порекомендовали приобрести тонкие перчатки на случай холодного ветра и явно сбыли неликвид. Хотя лично мне комбинированная модель с тканью на тыльной стороне и кожаным вышитым серебром верхом понравилась.

Ориентирование в магазинах без навыка чтения — тот ещё квест, но я искренне улыбалась каждой девушке за прилавком и выслушивала советы, отзывы и даже иногда сплетни о жизни пока неизвестных мне светских дам.

Уложилась в

С тремя пакетами всякого-разного, усталая, но довольная, спустилась со второго этажа в фойе местного универмага и поискала взглядом Троя. Он всё так же сидел на скамейке, крутил в руках пустой картонный стаканчик из-под кофе, которым торговали в буфете неподалёку, а на другом краю сидения устроилась девушка. Вот она бы идеально вписалась в интерьер «Камелии и ландыша». Золотисто-русые волосы уложены на косой пробор и идеальной волной спускаются до плеч, в правом ухе видно длинную петлевидную серьгу с крупной жемчужиной, подчёркивающую изящество линии шеи. Белый твидовый жакет, платье из атласа цвета пыльной розы, те самые смелые туфли цвета маренго, на коленях — расшитый жемчугом клатч в тон. И что такая особа делает в универмаге среднего класса?

Трой меня пока не заметил, и я решила сделать круг почёта вдоль витрин первого этажа. Аптека, ателье, стойка буфета, где под стеклом в многоярусных подставках и вазочках на витых ножках красовались эклеры, корзиночки, румяные пирожки и даже сэндвичи. Аппетитно, но пока не хочется.

А вот послушать этих двоих — да.

Я как раз заняла удобную позицию в паре метров за спиной Троя, изучая журналы на стенде с прессой.

— Трой, — сказала неизвестная. — Я просто хочу понять...

— А что тут понимать? Я теперь женат.

— А как же я? — в голосе девушки послышались слёзы.

— Виола...

Дальше неразборчиво. Я приблизилась ещё немного, и девушка заметила мой интерес. Сузила недовольно глаза, посмотрев мне прямо в лицо. Перемену мимики заметил и Трой. Обернулся.

— Алиса? Ты уже закончила с покупками? — сконфуженно спросил он.

— Да, — кивнула я.

Девушка рядом с ним фыркнула. Смерила меня взглядом. И я остро ощутила, что кеды с такой юбкой — это не уместно, куртка немножко затёрта на манжетах, а волосы растрепались и вообще... Может, для московского метро мой образ и сойдёт, а для столицы маго-технического королевства — нет.

— До свидания, Трой, — поднялась она грациозно со скамейки. — После поговорим.

И Виола, постукивая каблуками по плитке пола, удалилась. И её прямая спина, и упруго пружинящие при ходьбе локоны — всё выражало презрение и превосходство.

А мы остались стоять, как два идиота.

Я вдохнула и выдохнула. А стоит ли спасать свой случайный брак и не начавшиеся толком отношения? И как?

У него до меня были женщины, да и я уже давно, честно скажем, не девица. Трой — симпатичный парень с вроде как не сволочным характером, интересной работой и кое-какими средствами. И прошлые пассии Троя, что логично, не маргиналки из-под забора. И вот встречался он с Виолой. Да, у неё внешность Лорен Бэколл и манеры дивы. И в моём воображении они никак не монтируются рядом. Но что я знаю о Трое... А уж тем более, о Виоле.

— Трой, — сказала я нейтральным тоном, не став даже пытаться выжать из себя жалкую улыбку. — Помоги мне, пожалуйста, с пакетами. Мы на такси или общественным транспортом?

— На такси, пожалуй.

Трой перехватил ручки всех пакетов, и мы двинулись к выходу.

— Алиса, понимаешь...

— Понимаю. Ты не рассчитывал, что командировка так закончится. Сочувствую, правда. Тебе теперь придётся объясняться с этой девушкой...

Не думаю, что она захочет стать любовницей женатого парня. Обременённых семьёй любовников незамужние девушки чаще находят ради содержания. Или чтобы увести парня из семьи. Троя от меня, к сожалению, не уведёшь. Даже связь ради удовольствия и здоровья не случится, если верить словам Кэсси.

В общем, я им сочувствую. И на душе муторно. Но опасаться развода и измены мне ни к чему. Неприятно, но мы с Троем даже не целовались нормально, так что какой уж тут адюльтер.

Ладно, ему хуже, чем мне. Ведь придётся же забыть о такой красотке...

— Виола очень упрямая. Если что-то себе в голову вобьёт, то не свернёт с курса, будет стучать в закрытые двери до тех пор, пока кулаки не расшибёт.

— Или дверь с петель не снимет, — усмехнулась я.

В такси ехали молча. А дома нас ждал небольшой, но неприятный сюрприз.

Глава 24

— Кэсси!

Вот как можно прорычать имя без единой буквы «р»? Но Трой прекрасно справился с задачей.

Впрочем, сотвори такое мой мелкий брат, я бы и другими словами добавила.

Гарью пахло ещё на площадке. В кухне было дымно — хоть топор вешай. На плите красовалась закопченная кастрюлька с сожжённым до состояния чёрной подошвы мясом. Самой девушки дома не было.

Трой выключил плиту, я распахнула окна.

В замке повернулся ключ. Домой вернулась Кэсси с большой холщовой сумкой на плече.

— Привет! А я вот за овощами бегала. Для супа.

— Кэсси, сколько раз я говорил, что нельзя оставлять плиту без присмотра, когда уходишь? — скучным голосом спросил Трой.

— Да я... А что случилось?

— Ты сожгла кастрюлю, — сообщила я.

— Ну, не впервой, — пожала плечами Кэсси.

Быть магом очень удобно. Один хитрый пасс руками — и ветерок выносит вонь из квартиры, второй — и от дна наполненной водой ёмкости отделяется все пригоревшее.

Обеда всё ещё нет, надо готовить.

— А давай вместе? — предлагаю я.

— А ты владеешь бытовой магией?

— Нет. Но, открою тебе тайну, люди и без неё неплохо справляются.

Впрочем, последнее утверждение не про Кэсси. Девушка скоро растеряла инициативу.

Для девятнадцати лет удивительное отсутствие навыков.

Мясо, конечно, сгорело. Но Кэсси купила бекон для яичницы. Набор продуктов был непривычным. То ли в этом мире другие кулинарные традиции, то ли девушка сама смутно представляла, что и как готовить.

Я нарезала бекон и сложила его в ту самую многострадальную кастрюлю.

— Без воды? — изумилась Кэсси.

— Пока да, — ответила я.

— И не сгорит?

— С чего бы? Он же жирный, вытопится и обжарится, как на сковородке. Хотя если на два часа оставить — что хочешь сгорит.

К бекону я отправила мелконарезанный лук, затем стебли сельдерея и морковку. Влила немного масла.

Блин, непривычно, сплошной нерафинированный натур-продукт.

На полках отыскала банки с приправами, трижды спросила Кэсси, не аптечка ли это со рвотным или слабительным сбором. Понюхала содержимое. Всё та же душица, и, кажется, ещё петрушка. Сойдёт. Туда же, в суп. И ещё картошку кубиками. И кабачок. А что ещё с ним делать? Кэсси купила один и не особо большой. Долила водой.

Уф-ф. Одно блюдо есть.

Теперь банально нажарим картошки с лучком. Среди принесённых продуктов есть ветчина, её тоже соломкой и картошке где-то на середине жарки.

Из капусты, огурцов, моркови, которой я натёрла слишком много для супа, и одного красного

И вот странное дело, на полках в кухне теснились баночки специй, бутылочки уксуса и масел разных видов, и Кэсси прекрасно знала, где и что лежит, а вот к готовке она была не приспособлена от слова «никак». От очищенных ею картофелин оставалась едва ли половина, а вместо кубиков при нарезке получались неровные пирамидки разных размеров.

Я, посмотрев на плоды трудов сестрицы мужа, решила даже не просить её что-то делать.

Уложились мы в неполных полтора часа. Кэсси накрыла стол на кухне. Вот в этом она мне могла сто очков вперёд дать. Нет, не ресторанная сервировка. Но приборы разложены выверено, как по линейке, а салфетки хитро свёрнуты.

— Классно, — похвалила я.

— Спасибо. А ты готовишь хорошо. Я суп уже попробовала. Вкусный! И наблюдать за тобой в процессе интересно... Я всегда любила смотреть, как на кухне повара готовят еду.

Это где у неё была такая кухня с поварами во множественном числе?

Ну, я и это у Кэсси спросила, разливая суп по тарелкам.

Она на мгновение потупилась, поджала губы.

— А Трой тебе не сказал? Я вообще-то виконтесса. Виконтесса Кассандра Фаррейн, к твоим услугам. Хотя уже, возможно, что сейчас я уже графиня, только этого мы уже никогда не узнаем.

— А Трой?

— Барон Каррер.

— Ого!

— Наши отцы были братьями. Мой — старший.

— Прости, а почему — были? Умерли?

— Дядя — да, ещё когда я была маленькой. Отец — бес его знает, — Кэсси неприязненно поморщилась. — Не будем о нём, ладно?

— Хорошо. Я не хочу ворошить прошлое. Но хоть что-то о муже и его родне знать бы хотелось.

— Мать Троя умерла родами. Отец его вёл жизнь очень весёлого вдовца и предсказуемо скончался от болезни печени. Мой отец стал его опекуном. Трою было десять, мне три. Он меня защищал, учил читать и всякому, что девочкам у нас считается знать не обязательно, вроде географии. А с отцом моим у него не ладилось. Впрочем, папенька — та ещё сволочь. Если у кого-то с ним ладится — тревожный симптом. Когда Трою стукнуло пятнадцать, мы подслушали, что мой отец собирается отправить его на службу в горные крепости, и решили, что брату надо бежать. Это такое место... В общем, туда ссылают неугодных офицеров, мелких преступников, бастардов и лишних наследников. Набеги горцев на крепости чередуются с атаками нежити и нечисти, которая лезет из пещер и заброшенных шахт. После стандартной трёхлетней службы многие не возвращаются. А дворян и вовсе могут приписать к гарнизону без возможности перевода и с отставкой будут тянуть до гробовой доски.

Кэсси зябко передёрнула плечиками.

— Через шесть лет Трой вернулся за своим наследством...

— Ой, мои прекрасные дамы, а что это за божественные ароматы? — услышали мы весёлый возглас из коридора.

— В общем, вовремя вернулся, — скомкано закончила рассказ Кэсси.

— Я всегда вовремя, — улыбнулся Трой.

Мы расположились за столом и нормально пообедали. После, собирая тарелки в мойку, я спросила Троя:

— А кто у вас обычно готовит?

— У нашей консьержки есть невестка, она вдова. Приходит по понедельникам, меняет бельё, сдаёт вещи в прачечную, готовит еды дня на три, наводит порядок. Пыль и грязь Кэсси убрать может, но доносить вещи до места — не её конёк. Мы неприхотливые. Иногда я что-то готовлю, иногда Кэсси экспериментирует. Но чаще выручают столовые и рестораны. Сегодня пятница как раз.

— То есть, у тебя завтра выходной? И у Кэсси?

Трой кивнул.

— Значит, проведём время вместе, познакомимся? Ой, а чем из этого мыть посуду?

— Да, познакомимся.

Я мыла тарелки, а Трой расставлял их по пазам в металлической подставке, когда раздался звонок в дверь.

— Кого ещё принесло? — проворчал муж, но пошёл открывать.

Вскоре я услышала, что и Кассандра выбежала в коридор.

— Привет, Роб! — услышала я радостный визг.

Домыла последнюю тарелку, вытерла руки и направилась в гостиную. Остановилась на пороге, опершись плечом на дверной косяк.

Кэсси повисла на здоровенном мужике, её носки натурально не касались пола. Кто б ей объяснил, что ей уже не десять лет?

Гость покачал Кэсси в воздухе и поставил на пол.

— Привет, кнопка!

Трой, стоявший рядом, заметил меня.

— Алиса, иди к нам. Познакомься, это Роберт Сиар, мой друг и наставник. Роб, это Алиса, моя жена.

— Наслышан. Рад, очень рад, — кивнул в ответ Роб.

— И мне приятно познакомиться с вами.

И вот появилось у меня чувство, что рад он не от всего сердца.

Приятный мужчина. Я бы сказала, что ему лет тридцать пять. Золотисто-русые волнистые волосы, классические черты лица, правильность которых нарушал только рассекающий бровь горизонтальный шрам на правым глазом. Высокий, массивный, даже несколько перекачанный. И это кабинетный работник? Ага, а такие мышцы он развил, таская папки в архиве?

Трой был немного ниже и заметно менее широким, хотя тоже далеко не задохлик. И почему-то здоровяк Роб казался мне смутно знакомым. Хотя такого колоритного персонажа я бы обязательно запомнила.

Роб принёс местные сложносочинённые конфеты для Кэсси. Курага с начинкой из миндаля, облитая шоколадом. У меня всё, что можно, от такого десерта всё было слипнуться готово, фигурально выражаясь. Но Кэсси уминала их с радостью и не боялась поправиться. Для посиделок с Троем была припасена бутылочка бренди. О гостинце для меня Роб не обеспокоился. Но это маленькая девочка Кэсс ждёт, чтобы дядя ей дал конфетку. А взрослая замужняя женщина Алиса знает, где стоят бокалы. Я нарезала красные яблоки, сбрызнула дольки лимонным соком, чтобы не темнели, рядом веером разложила наспех наструганную сырную нарезку, сыпанула в центр композиции горсточку найденных в мешочке на полке лесных орехов. Предварительно попробовала — сушёные, с богатым вкусом.

Формочек для льда не нашлось, самого льда тоже. Но, может, местный напиток можно пить без разбавления?

Отношение к Кэсси и её роль в компании я не понимала. Ей бокал для бренди выставить или чашку с чёрным чаем?

— Тебе уроки делать не надо? — без особой надежды спросил Трой.

— Нет, к чему? Все выходные впереди, — махнула рукой Кэсси.

Трой сам поставил чайник, а девушка достала с полки свою чашку.

Беседа в гостиной шла сначала ни о чём: погода, прогнозы о долгом бабьем лете, какие-то общие знакомые, поздравления для пенсионеров-ветеранов управления... Я грела бокал в ладонях, вдыхала виноградный аромат, отпивала по глоточку, таскала закуску с блюда. Толерантность к алкоголю, спасибо генам папаши, у меня повышенная. Когда коллеги на корпоративах падают лицом в салат, именно

Трой на бренди не налегал, Кэсси, которой даже ложечку спиртного в чай не предложили, поначалу провожала мой бокал завистливым взглядом, а потом сосредоточилась на оригами из конфетного фантика.

Роб же словно поставил себе цель набраться.

И вот глаза гостя заблестели, щёки разрумянились.

— Трой, ты отличный парень, — начал он. — И я был бы рад, если бы у вас с Виолой сложилось. Но, знаешь, если судьба распорядилась иначе, так тому и быть.

И я поняла, кого мне напоминал Роб. Форма носа, линия бровей, оттенок волос.

— Сестричка сейчас в гневе. Если она решится на какую-нибудь пакость, знай — я её не поддерживаю.

— Мне жаль, что так всё вышло... — начал Трой.

— А мне нет, — отбрил Роб. — Главное, что ты жив.

— Кстати, — протянула я. — А как оно так вышло? В моем мире есть популярная книжка о человеке, у которого была работа, похожая на вашу. И у него там была куча защитных приборов. А тут... Вот почему ваше управление людей в мрачное, — я покачала бокалом, изображая, что меня уже развезло, — серовековье, тьфу, средневековье людей кидает без нагана или там бронежилета?

Я ткнула пальчиком в сторону Роба.

Трой отставил в сторону выпивку и чуть откинулся в кресле. Казалось, что он расслаблен, но я понимала все его мотивы. Расширение угла обзора, свободные руки и готовность в любой момент вскочить или опрокинуть стол. Кэсси же воззрилась на меня, как будто я спросила о том, каким инструментом Роб рекомендует трупы в ванной расчленять.

Гость побагровел.

Мне было немножко тревожно, но я чувствовала, как губы растягиваются в злую улыбку.

— Неужели агентов под прикрытием никто не страхует? — почти пропела я.

Глава 25

Страшно не было, стыдно тоже. Давно поняла, что дурой казаться выгодно. Просто дерзкая нетрезвая девица. И что ты мне сделаешь? Ещё и при муже. Что ответишь?

Рядом тихо ахнула Кэсси. Учись, девочка, вот так и надо защищать своё. Это теперь мой муж и мой дом. И ты теперь тоже моя семья. Я ещё, правда, не понф

Страшно не было, стыдно тоже. Давно поняла, что казаться дурой выгодно. Просто дерзкая нетрезвая девица. И что ты мне сделаешь, Роб? Ещё и при муже. Что ответишь?

Рядом тихо ахнула Кэсси. Учись, девочка, вот так и надо защищать своё. Это теперь мой муж и мой дом. И ты теперь тоже моя семья. Я ещё, правда, не поняла, как со всем привалившим внезапно счастьем жить дальше и что с вами, такими хорошими, делать. Но об этом я подумаю потом. А пока не станем дожидаться, когда муж выберет момент, переборет пиетет перед старшим другом и наставником и задаст ему свои вопросы.

— Кто страховал Троя? — медленно, с паузами между словами, будто отбитыми невидимым метрономом, произнесла я.

Роб сгорбился и спрятал лицо в ладони.

— Никто.

— Почему?

— Потому что приказ о его командировке потеряли, — грустно усмехнулся Роб. — И поэтому его на Томере как бы и не было.

Хорошо, что я при этом признании ничего не пила, а то бы выплюнула.

— Но меня проводили, как положено. Экипировка, деньги, легенда, — возразил Трой. — У Греты в костюмерной, сам знаешь, дырявого носка без приказа не получишь.

— И встретивший нас оттуда доктор особенно не удивился. Будто ждал, — продолжила я. — И вообще, сотрудник несколько дней на месте отсутствовал, а куда кадровик смотрел? Вдруг Трой злостно прогуливал в это время?

— И ты куда смотрел? — в довершение гневной мышкой пискнула Кэсси.

Наш несчастный гость налил себе ещё. Выпил.

— А меня просто завалили делами. Неопознанный труп в пригороде, и полиция упрямо настаивает, что покойный переместился из Ли-ина уже с ранениями, несовместимыми с жизнью. А после скончался на пустыре, не получив помощи. Потом в моём личном деле не нашлось характеристики из университета. Я уже больше десяти лет на службе, казалось бы, кому какое дело, и точно ведь помню, что её сдавал, но меня отправили в учебную часть за дубликатом. Потому что так положено. А на третий день меня и вовсе отправили в командировку, повышать квалификацию дежурных при аномальной зоне Жабьинских топей. И я ничего не успел проверить. Прости.

— Ладно, — прервала я поток оправданий. — Давайте по пунктам. Вы приказали Трою отправиться в Вельту. Почему именно туда?

— И именно Трою? — опять вступила Кэсси.

— Во-первых, — Роб как-то даже опешил от нашего напора, — я написал служебную записку с обоснованием необходимости отправки оперативника.

— И кто её подписал?

— Начальник следственного отдела.

— Куда потом ушёл приказ?

— В отдел оперативной работы. Заместителю начальника.

— Да, сам шеф был в отпуске, — подтвердил Трой.

— Кэсси, — вздохнул Роб, — я не просил отправлять конкретного агента. Более того, я по возможности стараюсь с Троем не работать, мы друзья, и это как-то неправильно.

— Мне о задании сказал Миар, тот самый зам, — пояснил для меня Трой. — Информация была скудная. Пропадают подростки и девушки, кого-то из них видели у дома барона Шорра, что поживает в Вельте, которая вольный город в Томере. Грета подобрала мне костюм и прочий реквизит. И на этом этапе приказ точно был ещё цел, она у нас прижимистая дама. Доктор Виан выдал артефакты из сейфа. Все лежали в конверте с его отметкой о проверке. И я ушёл в Томер из портальной комнаты нашего управления.

— Значит, на этой стадии приказ ещё существовал... — сказал Роб.

— А его вообще регистрировали? — спросила я.

Всё же не первый год работаю с документами, и знаю, что бумаги могут рассказать куда больше, чем содержит отпечатанный в них текст.

И тут бравые офицеры управления расследований натурально зависли.

— Я, конечно, не знаю, как у вас, а у нас каждому документу присваивают номер и вносят его в специальный журнал. Печать-то у секретаря в столе, подпись опытный сотрудник легко скопирует при необходимости. А вот номер в журнале и наличие копии.

— Мне копию и не дали, — развёл руками Трой.

Роб кивнул.

— То есть, приказ то ли потеряли, то ли он был изначально липой.

— Чем, прости? Причём тут дерево?

— Подделкой, я хочу сказать, — отмахнулась я. — В общем, тут не узнаешь, пока в журнале не покопаешься. Но документ прошёл от начальника Роба к заму вашего, Трой, к доку и этой Грете. А остальные были не в

— Бухгалтерия начисляет оплату с коэффициентом. Но им сообщают постфактум.

— Какая прелесть! А на той стороне?

— Меня никто не ждал. К тетушке Минни я пришёл сам, доехав дилижансом до города, назвал пароль, и она меня впустила. Очень удивилась моему появлению. С её слов получалось, что она, наоборот, была уверена, что никого из МУР в этом месяце в Вельту не пошлют. Но поделилась информацией о бароне и его слугах.

— А почему именно Вельта? — спросила Кэсси.

— Потому что из сводки милейшей Минни, то есть Вильгельмины Фрейт, и следовало, что похитительницу и жертв видели у барона Шорра.

— Что за?.. — Трой выругался на каком-то неизвестном наречии.

— Солидарна, — кивнула Кэсси. — И не извиняйся, мне уже не шесть лет.

— В общем, ситуация выходила интересная. Сколько точно похищенных и как долго эти преступления продолжаются, мы не знаем. Из тех сводок, что передала полиция, следует, что уже два года. Лили Трисс, дочка белошвейки, была легкомысленной особой. Районная полиция не раз заставала её на пассажирском сидении превышающих скорость авто нетрезвых молодчиков, однажды девица была свидетельницей в деле о драке с поножовщиной. Когда мать пришла в полицию и сказала, что Лили, трудившаяся в кондитерской в утреннюю смену, не пришла домой к полуночи, заявление у неё не приняли. С учётом репутации девушки это случилось только через три дня. А искать её начали только через неделю.

— И предсказуемо не нашли никаких зацепок, — кивнула Кэсси.

— Да. Кто угодно мог сделать с девчонкой что угодно. Её не особенно-то любили, подружек у Лили не нашлось ни в школе, которую она закончила за год до исчезновения, ни по работе, ни в компании, где она проводила время. Но когда нам передали дело, я повторно опросил её напарницу. И у девушки незадолго до пропажи появилась приятельница. Она приходила в конце смены Лили, заказывала два кофе с пирожными. Как только рабочее время заканчивалось, та переодевалась в повседневную одежду, присаживалась за столик, они болтали, а потом куда-то уезжали. И в старой компашке её редко видели в последние дни. У той женщины была какая-то странность во внешности. Что-то непропорциональное в лице. Подробнее свидетельница не вспомнила.

— Ага, и стилистка Брианы Дион тоже была с каким-то особенностями...

— Да. У Лерики Лиам не ладились дела с братьями. Отец завещал ей треть имущества.

— Картонажная фабрика Лиамов? Нехило, — уважительно кивнула Кэсси. И на удивлённый взгляд Роба пожала плечами. — У меня этой фирмы папка для черчения и альбом для ботаники.

— Да, Лерике досталась в наследство именно эта фабрика. Но с условиями. До двадцати трёх лет ей нужно было проживать под одной крышей с кем-то из братьев, а замужество запрещалось под угрозой потери всего имущества. Покойный господин Лиам был строгих нравов. Он думал, видимо, уберечь дочь от подлецов и охотников за богатством.

— Но проглядел их в собственных сыновьях?

— Именно. Полиция получила пять заявлений от Лерики Лиам за год. Братья не передавали ей письма от приятельниц и запрещали пользоваться телефоном, её часто запирали в комнате, а при попытке сбежать средний Лиам сестру ударил. Но братья отговорились тем, что письма содержали непристойности, а разговоры были полны нецензурной брани. Письма, мол, в гневе и сожгли. И средний не сдержался от возмущения наглым поведением и залепил сестре пощёчину. С ним провели беседу, выписали штраф, да и отправили всех домой.

— Весёлые у вас порядки, — хмыкнула я. — А что следующим шагом может стать убийство, в полиции не предполагали?

— Предполагали. Но акционерам и контрагентам было привычно иметь дело с братьями Лиам, вмешательства Лерики они опасались. Да и котировки после оглашения завещания просели.

— Короче, девушка всем только мешала.

— Да, через пару месяцев она попала в больницу с переломанными ребрами и рукой. Падение с лестницы. Полиция ничего не нашла, кроме плохо закреплённой ковровой дорожки. Несчастный случай.

— Упорная девица. Другая бы сбежала хоть в каморку и пошла бы полы мыть при таком раскладе.

— В следующий раз она оказалась у врачей с аллергией на снотворное. Именно реакция организма спасла её от передозировки. И тут уже братьям было сложнее отвертеться. Потому что непереносимость у Лерики уже наблюдалась, ей выписывали этот препарат в шестнадцать, после смерти матери. И она бы точно не стала им травиться. Дело открыли, но расследовали без особо рвения. Однако Лерика опротестовала в суде пункт о совместном проживании и смогла доказать, что её братья не исполняют волю отца в плане безопасности сестры. Она переехала в известный отель в центре, где сдают апартаменты на длительный срок. И наняла компаньонку.

— И опять женщина со странным лицом?

— Да. Полиция её не искала, спустив всех собак на братьев. У обоих нашлось алиби, что не исключает того, что они могли и нанять кого-то, чтобы избавиться от сестры. Но самым богатым на улики было дело кузенов Орис. Как назло, полиция его тоже почти не расследовала. Ну, сгинул один беспризорник с кучей приводов, а за ним и второй — и ладно. Тем более, никто всерьёз не опрашивал их компашку. Старший, Колин, шлялся со стайкой таких же уличных ребят и девчонок по городу, однажды они сидели на скамейках у парковки торговой галереи, оттуда вышла молодая дама, которая попросила его о помощи и показала десятку, что главное. Ей было нужно загрузить пакеты и коробки в авто. Дамочка предложила прокатиться пару кварталов до её дома, чтобы Колин ещё и занёс покупки на третий этаж без лифта. Ну, и под хиханьки и хаханьки друзей он согласился.

— Вместо девушек она заманила мальчика... И девушек она долго обхаживала, а тут так сходу. Что-то у неё случилось. Маньяки обычно просто так объект не меняют. Я не спец, конечно, так, кино смотрела, — смутилась я.

— Девочку она тоже звала. Предлагала пирожные и подарить почти новую одежду, которая немного вышла из моды. Но Глория, та самая девчонка, всё про себя понимает. Пацан в юбке, да и фигура у неё уже в двенадцать лет — как полторы Кэсси. В общем, у меня появилась свидетельница. Она описала даму, насколько это было возможно. И назвала марку и цвет машины. «Дракон-три» цвета гнилой вишни. За рулём женщина лет тридцати с предположительно светлыми волосами. Таких машин нашлось тридцать на всю Тиаррину, из них три прокатных. В общем, квартиру похитительницы я нашёл. Но Берт Орис, которого не было с друзьями во время похищения Колина, общался с Глорией и прочими с детства. И он проделал весь

— И похитительница его... Убила?

— Нет, думаю, она и его забрала. Помимо проблем и общей неустроенности, всех роднил магический дар. Глория, кстати, тоже подходила.

— Может, похитительница за ней и шла? — предположила Кэсси.

— Не исключено, — согласился Роб. — Портальное кольцо у дамочки было начертано прямо на паркете и прикрыто ковром. Сильный маг со склонностью к межмировым перемещениям.

— Сильнее меня, — признал Трой.

— И где она сейчас? — опасливо спросила Кэсси.

— Бес её знает, — ответил Роб. — На вешалке в прихожей мы нашли кепи Берта Ориса. Все поверхности в пыли, в чашке засохший чай, машина в гараже, аренда оплачена на два года вперёд. Так что никто не интересовался, где квартирантка.

— А кто она? Имя, профессия?

— Некая госпожа Монро, якобы начинающая актриса. Имя в договоре написано не разборчиво.

— Вот же...

Тут настал уже мой черёд ругаться неприличными словами.

яла, как со всем привалившим внезапно счастьем жить дальше. Но об этом я подумаю потом. А пока не станем дожидаться, когда муж выберет момент, переборет пиетет перед старшим другом и наставником и задаст ему свои вопросы.

— Кто страховал Троя? — медленно, с паузами между словами, будто отбитыми невидимым метрономом, произнесла я.

Роб сгорбился и спрятал лицо в ладони.

— Никто.

— Почему?

— Потому что приказ о его командировке потеряли, — грустно усмехнулся Роб. — И поэтому его на Томере как бы и не было.

Хорошо, что я при этом признании ничего не пила, а то бы выплюнула.

— Но меня проводили, как положено. Экипировка, деньги, легенда, — возразил Трой. — У Греты в костюмерной, сам знаешь, дырявого носка без приказа не получишь.

— И встретивший нас доктор особенно не удивился. Будто ждал, — продолжила я. — И вообще сотрудник несколько дней на месте отсутствовал, а куда кадровик смотрел? Вдруг Трой злостно прогуливал в это время?

— И ты куда смотрел? — в довершение гневной мышкой пискнула Кэсси.

Наш несчастный гость налил себе ещё. Выпил.

— А меня просто завалили делами. Неопознанный труп в пригороде, и полиция упрямо настаивает, что покойный переместился из Ли-инас уже такими ранениями. А после умер на пустыре, не получив помощи. Потом в моём личном деле не нашлось характеристики из университета. Я уже больше десяти лет на службе, казалось бы, кому какое дело, и точно ведь помню, что её сдавал, но меня отправили в учебную часть за дубликатом. Потому что так положено. А на третий день меня и вовсе отправили в командировку, повышать квалификацию дежурных при аномальной зоне Жабьинских топей. И я ничего не проверил. Прости.

— Ладно, — прервала я поток оправданий. — Давайте по пунктам. Вы приказали Трою отправиться в Вельту. Почему именно туда?

— И именно Трою? — храброй мышкой пискнула Кэсси.

— Во-первых, — Роб как-то даже опешил от нашего напора, — я написал служебную записку с обоснованием необходимости отправки оперативника.

— И кто её подписал?

— Начальник следственного отдела.

— Куда потом ушёл приказ?

— В отдел оперативной работы. Заместителю начальника.

— Да, сам шеф был в отпуске, — подтвердил Трой.

— Кэсси, — вздохнул Роб, — я не просил отправлять конкретного агента. Более того, я по возможности стараюсь с Троем не работать, мы друзья, и это как-то неправильно.

— Мне о задании сказал Миар, тот самый зам, — пояснил для меня Трой. — Информация была скудная. Пропадают подростки и девушки, кого-то из них видели у дома барона Шорра, что поживает в Вельте, которая вольный город в Томере. Грета подобрала мне костюм и прочий реквизит. И на этом этапе приказ точно был ещё цел, она у нас прижимистая дама. Доктор Виан выдал артефакты из сейфа. Все лежали в конверте с его отметкой о проверке. И я ушёл в Томер из портальной комнаты нашего управления.

— Значит, на этой стадии приказ ещё был цел... — сказал Роб.

— А его вообще регистрировали? — спросила я.

Всё же не первый год работаю с документами, и знаю, что бумаги могут рассказать куда больше, чем содержит отпечатанный в них текст.

И тут бравые офицеры управления расследований натурально зависли.

— Я, конечно, не знаю, как у вас, а у нас каждому документу присваивают номер и вносят его в специальный журнал. Печать-то у секретаря в столе, подпись опытный сотрудник легко скопирует при необходимости. А вот номер в журнале и наличие копии.

— Мне копию и не дали, — развёл руками Трой.

Роб кивнул.

— То есть, приказ то ли потеряли, то ли он был изначально липой.

— Чем, прости? Причём тут дерево?

— Подделкой, я хочу сказать, — отмахнулась я. — В общем, тут не узнаешь, пока в журнале не покопаешься. Но документ прошёл от начальника Роба к заму вашего, Трой, к доку и этой Грете. А остальные были не в курсе? Кто-то ещё должен был знать?

— Бухгалтерия начисляет оплату за командировки с коэффициентом. Но им сообщают постфактум.

— Какая прелесть! А на той стороне?

— Меня никто не ждал. К тетушке Минни я пришёл сам, доехав дилижансом до города, назвал пароль, и она меня впустила. Она меня не ждала. Сказала, что не знала, что в Вельту кого-то отправят в этом месяце. Но поделилась информацией о бароне и его слугах.

— А почему именно Вельта? — спросила Кэсси.

— Потому что из сводки милейшей Минни, то есть Вильгельмины Фрейт, и следовало, что похитительницу и жертв видели у барона Шорра.

— Что за?.. — Трой выругался на каком-то неизвестном наречии.

— Солидарна, — кивнула Кэсси. — И не извиняйся, мне уже не шесть лет.

— В общем, ситуация выходила интересная. Сколько точно похищенных и как долго эти преступления продолжаются, мы не знаем. Из тех сводок, что передала полиция, следует, что уже два года. Лили Трисс, дочка белошвейки, была легкомысленной особой. Районная полиция не раз заставала её на пассажирском сидении превышающих скорость авто нетрезвых молодчиков, однажды девица была свидетельницей в деле о драке с поножовщиной. Когда мать пришла в полицию и сказала, что Лили, трудившаяся в кондитерской в утреннюю смену, не пришла домой к полуночи, заявление у неё не приняли. С учётом репутации девушки это случилось только через три дня. А искать её начали только через неделю.

— И предсказуемо не нашли никаких зацепок, — кивнула Кэсси.

— Да. Кто угодно мог сделать с девчонкой что угодно. Её не особенно-то любили, подружек у Лили не нашлось ни в школе, которую она закончила за год до исчезновения, ни по работе, ни в компании, где она проводила время. Но когда нам передали дело, я повторно опросил её напарницу. И у девушки незадолго до пропажи появилась подруга. Она приходила в конце смены Лили, заказывала два кофе с пирожными. Как только

— Ага, и стилистка Брианы Дион тоже была с каким-то особенностями...

— Да. У Лерики Лиам не ладились дела с братьями. Отец завещал ей треть имущества.

— Картонажная фабрика Лиамов? Нехило, — уважительно кивнула Кэсси. И на удивлённый взгляд Роба пожала плечами. — У меня этой фирмы папка для черчения и альбом для ботаники.

— Да, Лерике досталась в наследство именно эта фабрика. Но с условиями. До двадцати трёх лет ей нужно было проживать под одной крышей с кем-то из братьев, а замужество запрещалось под угрозой потери всего имущества. Покойный господин Лиам был строгих нравов. Он думал, видимо, уберечь дочь от подлецов и охотников за богатством.

— Но проглядел их в собственных сыновьях?

— Именно. Полиция получила пять заявлений от Лерики Лиам за год. Братья не передавали ей письма от приятельниц и запрещали пользоваться телефоном, её часто запирали в комнате, а при попытке сбежать средний Лиам сестру ударил. Но братья отговорились тем, что письма содержали непристойности, а разговоры были полны нецензурной брани. Письма, мол, в гневе сожгли. И средний не сдержался от возмущения и залепил сестре пощёчину. С ним провели беседу, выписали штраф, да и отправили всех домой.

— Весёлые у вас порядки, — хмыкнула я. — А что следующим шагом может стать убийство, в полиции не предполагали?

— Предполагали. Но акционерам и контрагентам было привычно иметь дело с братьями Лиам, вмешательства Лерики они опасались. Да и котировки после оглашения завещания просели.

— Короче, девушка всем только мешала.

— Да, через пару месяцев она попала в больницу с переломанными ребрами и рукой. Падение с лестницы. Полиция ничего не нашла, кроме плохо закреплённой ковровой дорожки. Несчастный случай.

— Упорная девица. Другая бы сбежала хоть в каморку и пошла бы полы мыть при таком раскладе.

— В следующий раз она оказалась у врачей с аллергией на снотворное. Именно реакция организма спасла её от передозировки. И тут уже братьям было сложнее отвертеться. Потому что непереносимость у Лерики уже наблюдалась, ей выписывали этот препарат в шестнадцать, после смерти матери. И она бы точно не стала им травиться. Дело открыли, но расследовали без особо рвения. Однако Лерика опротестовала в суде пункт о совместном проживании и смогла доказать, что её братья не исполняют волю отца в плане безопасности сестры. Она переехала в известный отель в центре, где сдают апартаменты на длительный срок. И наняла компаньонку.

— И опять женщина со странным лицом?

— Да. Полиция её не искала, спустив всех собак на братьев. У обоих нашлось алиби, что не исключает того, что они могли и нанять кого-то, чтобы избавиться от сестры. Но самым богатым на улики было дело кузенов Орис. Как назло, полиция его тоже почти не расследовала. Ну, сгинул один беспризорник с кучей приводов, а за ним и второй — и ладно. Тем более, никто всерьёз не опрашивал их компашку. Старший, Колин, шлялся со стайкой таких же уличных ребят и девчонок по городу, однажды они сидели на скамейках у парковки торговой галереи, оттуда вышла молодая дама, которая попросила его о помощи и показала десятку, что главное. Ей было нужно загрузить пакеты и коробки в авто. Дамочка предложила прокатиться пару кварталов до её дома, чтобы Колин ещё и занёс покупки на третий этаж без лифта. Ну, и под хиханьки и хаханьки друзей он согласился.

— Вместо девушек она заманила мальчика... И девушек она долго обхаживала, а тут так сходу. Что-то у неё случилось. Маньяки обычно просто так объект не меняют. Я не спец, конечно, так, кино смотрела, — смутилась я.

— Девочку она тоже звала. Предлагала пирожные и подарить почти новую одежду, которая немного вышла из моды. Но Глория, та самая девчонка, всё про себя понимает. Пацан в юбке, да и фигура у неё уже в двенадцать лет — как полторы Кэсси. В общем, у меня появилась свидетельница. Она описала даму, насколько это было возможно. И назвала марку и цвет машины. «Дракон-три» цвета гнилой вишни. За рулём женщина лет тридцати с предположительно светлыми волосами. Таких машин нашлось тридцать на всю Тиаррину, из них три прокатных. В общем, квартиру похитительницы я нашёл. Но Берт Орис, которого не было с друзьями во время похищения Колина, гулял вместе с Глорией и прочими каждый день. И он проделал весь путь раньше меня.

— И похитительница его... Убила?

— Нет, думаю, она и его забрала. Помимо проблем и общей неустроенности, всех роднил магический дар. Глория, кстати, тоже подходила.

— Может, похитительница за ней и шла? — предположила Кэсси.

— Не исключено, — согласился Роб. — Портальное кольцо у дамочки было начертано прямо на паркете и прикрыто ковром. Сильный маг со склонностью к межмировым перемещениям.

— Сильнее меня, — признал Трой.

— И где она сейчас? — опасливо спросила Кэсси.

— Бес её знает, — ответил Роб. — На вешалке в прихожей мы нашли кепи Берта Ориса. Все поверхности в пыли, в чашке засохший чай, машина в гараже, аренда оплачена на два года вперёд. Так что никто не интересовался.

— А кто она? Имя, профессия?

— Некая госпожа Монро, якобы начинающая актриса. Имя в договоре написано не разборчиво.

— Вот же...

Тут настал уже мой черёд ругаться неприличными словами.

Глава 26

Кажется, у меня в Эррисе имелась землячка. Очень интересно.

И милейшая тётушка Минни, от которой никто, собственно, не ждал особых свершений, оказалась не так уж и проста.

Но след той, что называлась госпожой Монро, остыл. А вот полевого агента в отставке Вильгельмину Фрейт можно было навестить. Роб, которому Трой и Кэсси поверили, обещал узнать адрес в отделе кадров. Я сама по поводу Роба ещё пока ничего окончательно не решила. Но своё отношение держала при себе. Моя интуиция молчала. Ну, она у меня иногда сбоит. Или мой разум становится временно глух.

Посиделки закончились, Роб ушёл, и Кэсси завалилась на диван с модным романом, а Трой тоже хотел почитать какой-то толстый журнал, по скудному оформлению обложки которого было очевидно — специализированное издание. Но тут уже зависть моя взыграла, и я решительно потребовала от муженька супружеский, моральный и профессиональный долг, т. е. научить меня читать.

Звучание каждой буквы я прописывала транскрипционными значками прямо в букваре рядом со словами и картинками. Двадцать четыре буквы, из

— Трой, а они откуда?

— В смысле?

— Если для записи речи пользоваться «родной» графикой, то всяких вывертов с дифтонгами и прочими буквосочетаниями и не надо. А у вас они есть? Откуда заимствования? Тиарцы у кого-то переняли алфавит?

— Кэсси? — позвал муж.

— Да?

— Откуда в тиарском языке дифтонги?

— Потому что Тиар, когда был империей, включал в себя Ферру и Альвию. И произношение слов видоизменилось, пришлось некоторые звуки записывать несколькими буквами. А Ферра с Альвией и вовсе перешли на тиарский алфавит, поэтому у них очень многие слова очень сложно пишутся. В феррийском языке из семи букв в слове получается три звука — это прямо статистическая норма.

— Именно поэтому ты в его еле-еле на четвёрку сдала?

— Не нуди. Он не профильный.

— Спасибо, что объяснила, Кэсси.

За вечер я выучила гласные и половину согласных и объявила, что на сегодня всё. К чтению книг пока не приблизилась, но хоть какой-то прогресс. Когда Кэсси ушла спать, Трой вытащил из нижнего ящика комода постельное белье и принялся застилать диван.

Я вздохнула и пошла в его бывшую спальню.

А что я должна была сделать? Предложить ему поменяться местами? Лечь вместе? Утешить после расставания с красоткой Виолой?

Так что спальня у мужа временно бывшая. Но, вероятно, будущая.

Мужик мне достался красивый, смелый, молодой, не вредный, терпеливый и не жадный. Вот, о сестре заботится, мои покупки оплачивает. Да половина знакомых девчонок бы от зависти удавились.

Но вот так торопить события — это чревато неприятными последствиями. Самая быстрая дорога — наклонная плоскость, и ведёт она в тупик.

Вспоминая Данила и всех прошлых своих кавалеров, я пришла именно к такому выводу. Лучше поздно, конечно, чем никогда. Ошибок я наделала немало. Надо присмотреться друг к другу, а уже потом открываться.

Да и Трой... Не факт, что он готов сейчас к отношениям со мной. Хоть мы уже и женаты. Вот такой парадокс.

Я решительно прекратила мысленное сравнение себя с Виолой. Страдать от комплексов я не нанималась. Трою всё равно с ней не быть. Так что пожалеем их обоих. Захотят — будут жить долго и счастливо, но порознь, не захотят — будут страдать под гнётом тяжкой судьбы. Оно же как, если некто желает страдать, то ему же не запретишь.

Выходные прошли спокойно.

По утрам я готовила завтрак. Выяснилось, что и у Кэсси организм прекрасно просыпается по утрам, чтобы воспринимать кашу с джемом или омлет, если только её собственные ручки не имели отношения к приготовлению блюд.

Мы завтракали, потом гуляли, обедали в городе, потом снова гуляли, покупали что-нибудь на ужин и шли домой. Я училась читать и писать, а Кэсси потихонечку делала свои уроки.

Вновь посетили «Камелию и ландыш». Трой сводил меня на Королевскую площадь, главную в Тиаррине и, следовательно, в Тиаре. Эффект был тот же, как когда я увидела впервые Красную площадь. На сравнительно небольшом пятачке пространства историей был пропитал каждый камень. Историей и эмоциями: восторгом туристов, гордостью гвардейцев, счастьем влюблённых. Здесь тоже, я полагаю, принимали парады и отправляли солдат в бой, а к ступеням дворца после летели чужие флаги. Радость и гнев, гордость и долг, восторг и благоговение.

А я? Я тут пришлая. Эмигрантка.

Три улицы, которые, как ручьи из озера, брали начало от главной площади. Парламент. Правительство, которое здесь называли Дом Министров. Исторический музей. Дворцовый сад, открытый для прогулок практически весь. Золотистая листва, астры и хризантемы на клумбах. Королевский театр. Особняки дворян. Лавки почётных поставщиков королевской династии. Рестораны не для всех.

— Там не запредельно дорого. В городе немало служащих или предпринимателей, которые могли бы себе позволить ужин, например, в «Золотом роге», — рассказывал Трой.

— Но запись в это заведение минимум за три месяца, а то и полгода, — фыркнула Кэсси.

— Оно нам надо? Давайте где-нибудь уже без очередей кофе попьём.

— А я бы хотела побывать в «Золотом роге», — мечтательно улыбнулась Кэсси. — Или в «Дубовой ветке».

— А я, наверное, нет, — ответила я. — Для элитарных заведений нужны особые наряды, поводы и всё такое. Я люблю более демократичные места. И у вас даже социальных сетей нет, чтобы фото выложить и похвастаться потом. Это уничтожает последнюю мотивацию.

После пришлось рассказывать, что такое соцсети. Кэсси заинтересовалась, Трой порадовался, что в Эррисе этого безобразия не изобрели.

— Ну, это пока, — пригрозила я со смехом.

А сама невольно задумалась: а не ждать ли мне, когда чувство новизны притупится, информационного голода или даже ломки. Это сейчас у меня каждую секунду формируются всякие новые нейронные связи, а все органы чувств беспрестанно загружены новыми данными. А потом?

Но я решила действовать по принципу Скарлетт. Я подумаю об этом завтра — очень полезное правило

Так пролетели два дня отдыха. Утром понедельника я приготовила омлет, тосты с джемом и сварила-таки кофе. Во время прогулок Трой завернул в рекомендованный Кейтлин магазин и купил сразу фунт молотого. Напиток не кислил, зато радовал шоколадными и немного медовыми нотками. Кэсси от перекуса с собой отказалась. А вот для Троя я из булки, вчерашней отбивной, овощей и сыра изобразила почти нормальный бургер со сладкой горчицей. Который завернула в кусок пекарской бумаги и выдала мужу.

— Вот так, братец, — хихикнула Кэсси, — ты и станешь примерным полицейским из кино, который носит в кожаной сумке бутерброд, яблочко, горсть конфет для детишек, платок для рыдающих дам и фляжку коньяка для уставших коллег.

— Язва ты, — Трой изобразил щелчок в паре миллиметров от лба кузины.

— А ты меня за это и лю-ю-юбишь, — сладко пропела она в ответ.

Они ушли. Я вымыла посуду. Подмела пол.

Телевизоров здесь не придумали. Читаю я с трудом, да и то тексты уровня «Мама мыла раму». Радиоточки нет, потому Трою и его сестре она была раньше не нужна. Проигрыватель музыкальных кубиков, местный аналог граммофона, находился в комнате Кэсси, да и я не запомнила, как им пользоваться.

Ужин готовить рано. И вообще, отбивные есть, отварной картофель тоже. Его можно обжарить в масле. Салат нарезать, может? Или в магазин сходить? Или поспать? Точно. Я чуть-чуть, часочек. Всё равно, раньше пяти можно не ждать даже Кэсси.

Побродив по квартире, я сняла домашнее платье, вновь надела свою широченную ночнушку, задёрнула шторы и нырнула под одеяло.

— Привет.

Ива, во всё том же то ли закрытом купальнике, то ли открытом костюмчике для спортзала сидела на склоне оврага спиной к посёлку.

— Садись, Алиса, не стой столбом. Мы же

Глава 27

— Господин Каррер служит в Межмировом управлении, он бы никогда... — услышала я нервный женский голос.

— Госпожа, поверьте мне, я видел много случаев, когда очень приличные люди... — мужчина, тон скучающий и усталый.

— Что здесь творится? — прерывал его вопрос Кэсси, произнесённый решительно и громко.

— А вы кто? — подозрительно уточнил мужчина.

— Живу я тут, сестра хозяина квартиры, — сварливо сообщила Кэсси.

Стук низких каблучков, сумка, брошенная на пол.

— Алиса?

Я хотела сказать, что не сплю, а экскурсии к моему ложу отменяются. У меня тут не Мавзолей!

Но не смогла издать ни звука.

— Госпожа Антель, что случилось?

— Я пришла убраться и приготовить обед, как обычно. Захожу в спальню господина Каррера, а она вот... Лежит. Белая, как простыня. Я девушку позвала. Хотела разбудить. А она не откликается, и руки ледяные. Ну, я и вызвала медпомощь.

— У девушки истощение магической энергии. Пульс слабый. Я бы сказал, что это жесточайшее переутомление. Кто она?

— Жена брата, — буркнула Кэсси.

— Боги, что он делал с бедняжкой? — ахнула не в меру жалостливая дама.

— Ничего!

Рука у младшенькой мужа тяжёлая. И я опять пришла в себя от пощёчины. Плохая тенденция.

— Кэсс, — прошептала я.

— Алиса, ну, что опять?!

— Я просто спать легла, а оно само...

— Доктор, супруга моего брата — иномирянка. Сказываются последствия перемещения. Тяжёлая адаптация и акклиматизация могут давать такой эффект?

— Магическое ядро, как и психика, полно загадок. Никогда не знаешь...

— Каковы будут рекомендации?

— Тёплая ванна, чай с сахаром, обильное питьё, покой, сытное питание. Завтра можно добавить прогулки на свежем воздухе, от магии воздерживаться неделю.

— Спасибо, я что-то должна подписать?

И Кэсси уверенно выставила за дверь и доктора, и приходящую прислугу.

Вернулась, села на край моей постели, тяжело вздохнула и велела:

— Рассказывай.

— Я ношу демонический компас.

— Знаю.

— Раньше он принадлежал одной женщине, то есть, светлой эльфийке... Иве из клана Рассветных. Она рисовала символы на нём своей кровью. И была замужем за демоном. Я не знаю его имени. Ива погибла, компас должен был достаться их сыну. Ива говорит, прошло уже много времени. Демоны не бессмертны, и, по её расчётам, артефактом уже должен пользоваться внук или правнук. Но вместо этого где-то на окраине Москвы один нехороший человек всучил мне эту штуковину.

— И?

— Вот об этом мы говорили. Ива меня учит. Как работает пара Проводницы и демона. Как читать знаки на циферблате.

— Не нравится мне это... — протянула Ива.

— А откуда ещё брать информацию?

— Эта Ива может быть предвзята.

— Да, стокгольмский синдром никто не отменял...

— Что, прости?

— У нас это такой термин из психологии. Симпатия между преступником, например, террористом или похитителем, и пострадавшим. Жертва начинает разделять идеи агрессора, оправдывать, проникаться его идеями.

— Ужас какой!

— Говорят, это защита, которая помогает выжить и не свихнуться. У Ивы сложная судьба. Не позавидуешь. То ли гражданская война, то ли затяжной региональный конфликт. Мы не вдавались в политику... Демон, который поставлял оружие противникам, потом решил, что ему нужна Ива.

— Как в глупом романе, — фыркнула Кэсси.

— Вот из-за этого, наверное, демонов и боятся. Со стороны у них совершенно вывернутая на изнанку логика. Буквально творят, что захотят в данную секунду.

— И что Ива?

— Вышла замуж за демона. Он подарил её народу очень много оружия. И увёл Иву в путешествие по мирам. Они побывали в разных местах. Где-то жили месяцами, где-то и на пару часов не останавливались. Меняли ландшафты и эпохи. Она родила сына. И погибла.

— Компас?

— Я так понимаю, ни при чём.

— Но все знают, что компас рисуется кровью, а после создатель умирает!

— Люди смертны, а иногда смертны внезапно, — ответила я почти что словами Воланда. — Если шататься между мирами, где случаются войны, катаклизмы, эпидемии, хищные звери, шансы плохо кончить возрастают. Так с Ивой и случилось. Тропический лес, берег моря и растяжка в кустах.

— А это что за гадость?

Я не специалист, конечно, но новости и боевики смотрела, поэтому, как смогла, объяснила. Кэсси поёжилась.

— Кошмар... Но как после этого не верить в воздаяние.

— Вот и Ива верит. Она пытается меня учить.

— Зачем?

— Чтобы путешествовать хотя бы со мной. Ну, и чтобы я составила ей компанию потом.

— В смысле?

— Когда Проводница умирает, частичка её сознания остаётся жить в артефакте. Компасы передаются из поколения в поколение, и бывшие хозяйки чаще всего спят, но иногда просыпаются и могут пообщаться...

— А демоны?

— Нет, они не могут остаться. Ива говорит странное. Что её душа ушла на перерождение, а осталась лишь какая-то часть. Тень. Запечатлённые знания, проблески характера, манера говорить...

— Короче, сложно.

— Да. И она меня предупредила, что вынуждена пить мой резерв для продолжения общения.

Не стала я делиться этой мыслью с Кэсси, но я бы не хотела знать свою наставницу при её жизни. Жена оружейного барона повидала убийств и крови больше, чем любой бандит или мент девяностых. Её демон любил политику и сражения, ему нравилось и наблюдать, и участвовать. А сторону безымянный для меня муж Ивы выбирал произвольно, ведь всё это были чужие войны в далёких мирах. А она осталась нежной, немного капризной эльфийкой, которая хмурой осенью перед большой войной хотела на красивое море. Чуждая логика.

И сейчас светлая эльфийка Ива пила мою энергию в обмен на знания. И информация, которой она делилась, была мне нужна. Настолько, что я готова была платить ещё.

А вечером у меня случился первый семейный скандал.

Глава 28

Ещё когда Трой появился на пороге, я поняла: он всё знает. Наверняка консьержка настучала.

Муж поздоровался, снял куртку, вымыл руки, спокойно пообедал, поблагодарил за разогретый в сковородке мясной пирог из соседней закусочной и добавил:

— Алиса, надо поговорить.

Дверь в спальню за нами закрылась мрачным глухим стуком.

— И что это было?

Кэсси уже всё знала про Иву, и под давлением брата она легко расколется. Поэтому пришлось рассказывать. Второй раз за день.

— Ты сдурела? — рявкнул Трой, когда выслушал мою историю.

— Не ори на меня, — ответила я спокойно.

— Да ты понимаешь вообще, с кем ты связалась? Это же приспешница демона! У таких, как она, ни стыда, ни совести, ни сострадания. Эта Ива неспроста тебя учит.

— Я сказала, каков её резон. Звучит своеобразно, но это же не полноценная личность. Так, проекция... Ей же скучно.

— Это с её слов. У демонов извращённая логика!

— Она не демон.

— Да, всего лишь шлюха демона, которая произвела на свет его

— Ну, они были женаты тем же обрядом, что и мы, — пожала я плечами.

Да, со мной до поры до времени поругаться практически невозможно.

— Но ты понимаешь, что она может выпить всю твою жизненную силу?

— Чтобы что?

— Чтобы подольше побыть в активном состоянии? Потому что ей же скучно, — передразнил меня Трой. — Твоя Ива уже в душе больше демон, чем светлая эльфийка. Ты об этом не думала? Да и вообще, что мы знаем о светлых эльфах? На нашей Нити их нет.

— Ой...

Вот это действительно было важное замечание. С чего я взяла, что те, кто себя называют светлыми, — добрые пацифистские зайки? Сколько всего опасного может скрываться за нейтральными или даже хорошими названиями? Вспоминаем какую-нибудь секту вроде «Детей Бога». Они же не назвались «Обществом долбанутых извращенцев»? Вот то-то же.

— Аргумент, — кивнула я.

— Поэтому тебе следует или снять компас с шеи, или уменьшить его контакт с кожей. Это во-первых. Во-вторых, ты больше одна не спишь.

Вот это поворот...

— Кэсси из пушки не разбудишь, а вот я умею просыпаться, когда вокруг что-то идёт не так. Поэтому без обид, мою подушку положишь с краю.

И Трой завалился на диван с тем самым журналом в скучной обложке, который так и не изучил за выходные. Я уже смогла прочитать название: «Вестник МУР».

— Трой, а сколько отделений управления в Тиаре?

— Около пятнадцати, не считая наблюдательных постов в аномальных зонах. Но только наше такое крупное. В Тиаррине больше всего сотрудников. Если что, мы работаем по запросам с мест или принимаем командировочных.

— А в других странах?

— Поменьше. Всё же Тиар когда-то был ядром большой империи. Она потом распалась, почти даже мирно. Просто последний император разделил страну между двумя сыновьями от разных жён. Старшему — исконные земли Тиары, младшему — Ферру и Альвию. Его мать как раз была из тех краёв.

— Из Ферры, — жуя конфету, пробубнила Кэсси. — Поэтому Альвия лет через тридцать взбунтовалась и объявила о независисмости. Там очень тяжело было поделить территорию в приграничных районах, долго шли стычки.

— Так вот, в других странах по три-пять отделений МУР, а у некоторых просто отдел внутри обычной криминальной полиции.

Вообще, я со скуки спросила. Любопытно было понять масштаб МУР, если у них даже свой журнальчик печатается. Но в свете новой информации у меня появились интересные мысли.

— А теперь, господа, внимание! Вопрос, — торжественно произнесла я. — Так какого чёрта похитители стали заниматься своим чёрным делом здесь? Где целая сеть профильных следственных органов? Отчего они не подались в какую-нибудь местную Тмутаракань, где в полиции служат три калеки? Ладно, не берём острова и всё такое. Там выборка возможных жертв мала, и все друг друга знают. А вот трущобы какой-нибудь перенаселённой столицы из третьего мира...

— Мы не можем знать, что они делали в других мирах.

— Страны третьего мира — это такие развивающиеся страны... Ну, вечно бедные и отстающие...

— Как Танталла? — спросила Кэсси.

— Прости, я пока не понимаю ничего в географии. Но у них огромная рождаемость, ранние браки, большая и ранняя смертность, вечно пустая казна, разгул преступности, неграмотность и частые эпидемии?

— В точку!

— И один офис МУР в столице на всю страну... — протянул Трой.

— Так почему преступникам не заниматься своим чёрным делом в этой несчастной Танталле, где нет ресурсов искать пропавших? Вы не подумайте, я никому зла не желаю, но это просто удобнее.

— Действительно, — потерла нос, размышляя, Кэсси.

— Госпожа Монро была светловолоса и фигуриста. А жители Танталлы — брюнеты, кареглазые и с узкими длинными лицами. Они, в основном, рослые и худощавые. Она бы привлекала слишком много внимания.

— Да такую красотку там бы саму похитили в гарем к какому-нибудь князьку или богатею. Я читала, там это практикуется, — заметила Кэсси.

— Думаю, что эта госпожа не одна работает, и нашлось бы и кого в эту Танталлу отправить, — возразила я. — Не верю я, что все эти похищения — просто игры маньяка. Цель должна быть прагматичной. Просто мы её пока не видим.

— Сейчас! — Кэсси убежала в свою комнату, я услышала треск вырываемого из тетради листа.

Она вернулась с бумагой и карандашом.

— Давайте думать. Трой, назови мне имена пропавших.

И Кэсси под диктовку брата быстро озаглавила столбики таблицы.

— Пол?

— Три девушки, двое парней. Хотя... Возможно, четыре девушки. Добавь ещё Анни Парр. Там мутная история. Мать умерла, отчим падчерицу сильно бил, рядом с домом глубокое озеро... Но наш аналитик считает, что её тоже похитили.

— Четыре девушки.

— Пять, — поправила я. — Считаем со мной.

— Но мы не уверены...

— Вот и проверим.

— Возраст от одиннадцати до двадцати восьми. Девушкам всем от восемнадцати до двадцати одного. Мальчишки младше, а Алиса старше.

— Род занятий.

Совпадений не нашлось.

— Магия?

— У всех — да.

— Вот чего за собой не замечала, — сказала я.

— Так учиться надо, — пояснила Кэсси. — Сильно заметно только в детстве и переходном возрасте, и то недолго.

— Учусь... Только Ива — специфичный преподаватель. А до книжек я пока не доросла. Хотя о способностях Проводников вряд ли есть книжки у людей.

— Семья?

— Не всё гладко. Натянутые отношения у всех, — подвёл итог Трой.

После мы заполнили строки «достаток» и «внешность»

— Мне яснее не стало, — вздохнула Кэсси.

С трудом разобрала её каллиграфический почерк с завитушками. На Земле я тоже красиво писала. Смогу ли и в Тиаре выработать такую манеру?

Взяла карандаш и начертала размашисто через всю строку «Магия» одно слово.

— Проводник, — прочитала его вслух на случай недопонимания. — Если мы примем версию, что все похищенные были, как я, то картинка складывается. И очень неприятная.

— Жуткая, — поёжилась Кэсси.

— Тогда понятно, почему не Танталла, — кивнул Трой. — Там магически одарённых раз-два и обчёлся, в ходу заговоры, траволечение и ритуалистика.

— Низкоэнергетические практики, — кивнула Кэсси.

Таким образом, у нас появилась версия. Правда, понимания, к кому с ней идти, лично у меня было ноль.

Тем временем тяжёлый день понедельник шёл к завершению, пора было ложиться спать.

Всё бы ничего, но мне предстояло разделить постель с супругом. Пусть и в самом буквальном и пристойном смысле слова. По крайней мере, я так планировала.

Глава 29

Трой, будто специально, долго и вдумчиво дочитывал какую-то нудную статью в своём журнале, а потом пил чай. Я успела принять душ и переодеться. Понятно, хочет, чтобы я уснула, не дождавшись. Как это сочетается с заявленной целью ограничить мои разговоры с Ивой, я так и не поняла. Но компас положила на грудь поверх ткани

«Алиса, ты взрослая женщина! — одёрнула я себя. — Хватит накручивать себя по ерунде. Ты сама хочешь его прямо сейчас соблазнить? Вот в этой рубашке фасона «чехол от танка» и бабушкиных панталонах? Нет. Ты хочешь, чтобы он проявил инициативу? Пока нет. Вот и спи, тебе ещё утром семью завтраком кормить».

И я действительно заснула. Ива ночью меня не тревожила.

А пробуждение вышло приятным. Плед Троя за ночь куда-то делся, и муж забрался под моё одеяло. Большой, тёплый и обнимает меня со спины так уютно. А можно ещё поваляться?

Поворачиваться, чтобы посмотреть на часы, не хотелось. Мне хорошо. Мысли были ленивыми и тягучими, как мёд, капающий с ложки. Сладко зевнув, я прижалась к Трою ещё крепче и снова закрыла глаза. Но сон мой оказался чуток. Вот тепло исчезло. Трой перевернулся на спину. Проснулся, наверное. Вот блин, и какая сволочь придумала вторники, ранние подъёмы и работу?

Не открывая глаз и сохраняя размеренное дыхание, я повернулась на другой бок и обхватила мужа за плечо. Бицепс под моими пальцами немножко напрягся. Выждав ещё чуть-чуть, я закинула ногу ему на бедро. Ну и что, пусть ночнушка у меня и стрёмная, зато ножки красивые. И вообще, это мой муж, могу и подразнить. Куда девались моя вчерашняя сдержанность и уважение к личному пространству, я не знала сама.

Мне было просто хорошо.

Провела кончиками пальцев по груди Троя. То есть, по его рубахе. И решила, что пора просыпаться.

— Привет, — улыбнулась мужу.

— Доброе утро.

Он ещё и краснеть умеет. Божечки, что ж за чудо мне досталось...

Не меняя своего положения наполовину на муже, спросила:

— Встаём или ещё поваляемся?

Трой взглянул на часы.

— Встаём, — решил он.

Я с сожалением отлепилась от своего мужчины. Села в постели, выгнулась, потягиваясь.

Трой засуетился и направился в душ.

На завтраке он вёл себя уже как ни в чём не бывало.

Только мою руку, когда я в прихожей отдавала ему очередной свёрток с бутербродами, перехватил и погладил запястье.

Кажется, я вживаюсь в роль матери семейства. Одного отправила на работу, вторую — в школу. Вымыла посуду, прибралась. Попробовала почитать свой сборник рассказов. На второй странице дело пошло на лад, но к четвёртой разболелась голова. Выпила чаю. Сходила в магазин. С цифрами и номиналом денег я разобралась быстрее, чем с алфавитом и орфографией. Вернувшись домой, принялась за обед. И не зря я нажарила две сковородки котлет сразу. К трём часам дня с занятий вернулась Кэсси. Её как раз подвезли Роб и Трой. Оказалось, у приятеля мужа имеется авто, и мужчины сегодня намотали немало по дорогам Тиаррины и окрестностей. А на обратном пути ещё и Кэсси из её лицея забрали.

Новости они принесли интересные.

— Тётушку Минни, в смысле агент Вильгельмину Фрейт, по адресу в личном деле не мы не застали, — начал Трой в перерыве между супом и вторым.

— Там живёт её дочка, — продолжил Роб.

— Но госпожа Фрейт в доме побывала. Иннис, та самая дочка, соврала, что кот в гостиной её, якобы, подобрала на улице. А я уверен, что видел эту самую полосатую морду в Вельте у нашей сотрудницы. Она могла бы честно сказать, что мать оставила ей питомца и уехала. Скажем, в отпуск.

— Но зачем-то сходу начала изворачиваться, — кивнул Роб, отрезая кусок от котлеты. — Девушка начала юлить, как только мы представились. Определённо, она что-то знает.

— А что в личном деле было ещё про эту семейку, кроме адреса? — спросила я.

— Госпожа Фрейт из Томера, королевство Грейтон. Там о межмировых перемещениях знают, но на уровне слухов и городских легенд. В возрасте пятнадцати лет угодила в естественный портал. Выпала из него в окрестностях Жабьинских топей. Быстро попала в руки дежурных, потом в госпиталь по поводу вывиха лодыжки и лёгкого переохлаждения, — начал пересказ Роб.

— Угроза жизни в Томере была серьёзной? — уточнила Кэсси.

— Вот не особенно. С её слов выходило, что она дочка лавочника, поехала в деревню к тётке, собирала с кузинами ягоды, ежевика росла на склоне оврага, поскользнулась на влажной траве и съехала вниз. Одежда целая, кроме пары ссадин на видимых участках кожи и вывиха травм не было.

— Так отчего же она назад не вернулась? Ведь по протоколу её мог аккуратненько возвратить полевой агент?

— Строгий отец, который бы не простил урона репутации. Минни Фрейт опасалась, что её заподозрят в непристойном поведении и побеге с мужчиной. А после или отдадут замуж, чтобы скрыть позор, или сошлют в монастырь. Короче, она закатила истерику и просилась остаться при МУР в должности уборщицы. Получила отказ по возрасту. Комиссия по делам межмировых переселенцев запросила у агента в Грейтоне справку по правам женщин в стране и прогноз действий семьи Фрейт по возвращении дочки. И Минни определили в королевский интернат для девочек-сирот. Оттуда она выпустилась не в семнадцать, а в девятнадцать лет. И поступила в учебку как пространственный маг. Специализировалась на сборе информации, готовилась под Томер. До Вельты служила ещё в нескольких местах. Соглашалась на все назначения, кроме Грейтона. Даже в Даэрроне поработала. Везде была на очень хорошем счету.

— А муж у неё кто? — поинтересовалась я. — Из ваших или местный?

— Не было мужа, — развёл руками Роб. — Единственное тёмное пятно в биографии нашей добросовестной сотрудницы. Иннис Фрейт была зачата в Даэрроне, если судить по местам службы её матери и дате рождения.

— Отец неизвестен?

— Не-а, — пробубнил Роб с набитым ртом.

— Трой? Это же даэрронский знак был у того типа в склепе?

— Да.

— Господа, а вы понимаете, что все ниточки ведут туда?

— Угу, — кивнул Трой. — Только это самое закрытое государство Томера. По сравнению с остальным континентом, у них просто беспрецедентные меры безопасности и ненормально развитая система органов правопорядка. Для Эрриса вообще и Тиара в частности страна угрозы не представляет. Рисковать людьми без острой необходимости, чисто из любопытства историков никто не стал. Поэтому агентуру в Даэрроне свернули.

— Понимаете, дамы, — пояснил Роб. — Из их аномальных зон к нам и наоборот практически никто не попадает, местные маги об Эррисе не осведомлены, контрабанды нет.

— В свете вновь открывшихся обстоятельств я бы поспорила, — возразила я, разливая кофе по чашкам.

— Трое, — угрюмо поправила я.

— Ты в этом не участвуешь, — сказал, как отрезал, Трой.

— В идеале в этом должны участвовать пара рот солдат на БМП, — отмахнулась я. — А реально есть ты, Роб и я. Не спорь, у меня же компас. Хотя бы уйти быстро сможем. Но я понимаю, что таким составом серьезные дела не делаются.

Неприятно было признавать, но я никак не могла повлиять на ситуацию. И сделать ничего полезного не могла.

— Роб, — спросил Трой, — а как ты думаешь, кому в МУР можно доверять?

— Минни явно вела двойную игру. И, по-хорошему, женщину с ребёнком должны были отправить в отставку или перевести на кабинетную работу. Но она получала новые назначения...

— Девочку тоже за собой таскала? — спросила я.

— В документах об этом сведений нет, — пожал плечами Роб. — Но вряд ли.

— Короче, нынешний и все бывшие руководители её направления дискредитированы. Замы тоже, чтоб уж наверняка, — подвела я итог. — Кстати, попытайтесь выяснить, где и с кем действительно она оставляла ребёнка. Подруга, доверенная нянька или ещё кто... Ну, сами понимаете. Дальше, мне не нравится ваш док Виан.

— Плюс начальник следственного отдела и наш зам...

— И те люди, которые её оставили в Тиаре, — добавила Кэсси.

— Нет, — возразил Роб, — это было порядка сорока лет назад.

— Но не мешает проверить, где они сейчас, — настояла она на своём.

— Когда исключите всех подозрительных в МУРе, надо будет составить список, к кому можно идти с нашими версиями.

Я почувствовала себя то ли Ниро Вульфом, отдающим распоряжения Арчи Гудвину, то ли вовсе Покойником из романов Глена Кука. Блин, обидно!

В родной Москве я бы всё шикарно выяснила сама, а тут приходится сидеть дома, готовить обеды и ждать вестей.

— Кстати, папаша последней пропавшей девушки... Может ли он нам быть полезен?

— Он не силовик, — отрицательно повёл подбородком Трой. — Курирует внутреннюю торговлю.

— У него есть связи, — возразила я.

В тот момент мы ещё не догадывались, что судьба готовится внести большие коррективы в наши планы.

Глава 30

На следующее утро мы с мужем так же проснулись в обнимку, только уже без моих махинаций.

Всё то же утреннее сонное «Привет», тот же же кофе на кухне, такая же рассеянная Кэсси, которая чуть было не ушла из дома без сумки.

Я как раз обжаривала рис к ужину, когда в дверь позвонили. Я приоткрыла её, не снимая цепочки. На площадке стояла Виола.

— Здравствуйте. Поговорим?

Вот и чего тебе надо, а?

— Здравствуйте. А вы, собственно, кто?

— Я невеста Троя.

— Невеста моего мужа? Спасибо, но не актуально.

И я закрыла дверь. Роб — друг Троя, а не лично мой. Думаю, он не сильно обидится за свою сестрицу.

Не успела я и трёх шагов сделать в сторону кухни, как по квартире вновь разлилась трель звонка.

Вот же упёртая девица. Ладно, я полгода прожила под аккомпанемент соседского перфоратора. Я вновь размешала рис и залила его водой. Звон не прекращался. На десятой минуте моё терпение лопнуло. За что консьержке деньги платят? И почему я не знаю, как этот дурацкий звонок отключается? Дверь открывалась наружу, и я распахнула её резко, надеясь пришибить нахалку. Но Виола заняла позицию сбоку и осталась невредима. Девушка решительно шагнула в квартиру, чуть задев меня плечом, и направилась в гостиную.

— Проходите, пожалуйста, — сказала я ей в спину.

Виола уселась на диван, скрестив ноги в лодыжках и выпрямив спину. Настоящая леди, если бы леди, конечно, бегали разбираться с жёнами бывших.

Вообще, девушку было по-человечески жаль. Но у нас с ней конфликт интересов. И при другом раскладе я бы и не претендовала на чужого парня, и сказала бы то самое гордое: «Да и забирай его себе». Но я теперь жена, а не случайная подружка, а брак не расторжим. Значит, я буду строить свои отношения, а не страдать над чужими.

Она была великолепна от золотистых локонов и тонких стрелок на веках до ровных линий швов на чулках и острых носков туфелек.

А у меня небрежный пучок, а чёлка подхвачена надо лбом заколкой, как у декоративной собачки, и свободное летнее платье Кэсси, которое было даже модным, но ей разонравилось из-за специфического цвета зелёнки.

Но я-то ни к кому в гости незваная и не прихожу.

Виола держала паузу.

— Извините, у меня ужин на плите, отлучусь на минуточку. Хотите чаю? Или, может быть, кофе?

— Нет, спасибо.

Я вернулась на кухню и добавила в кастрюльку, где тушилось мясо, специи. «Ещё часок, и как раз мои придут,» — подумала я. И вот когда они успели стать моими? Я же о них ничего почти не знаю...

Виола пыталась взглядом загипнотизировать пустую вазочку на журнальном столике.

— Трой будет примерно через час. Может, всё-таки кофе? В соседней пекарне отличная выпечка, знаете ли.

— Хватит играть в недалёкую прислугу! — отмахнулась от моего предложения гостья. — Я была невестой Троя и я его люблю.

— Сочувствую вам. Честно, — сказала я, садясь напротив.

— Я пришла поговорить с вами. По-женски.

— А о чём нам с вами разговаривать? Я жена Троя. И на этом всё. Хотите объясниться — разговаривайте с ним. Повспоминайте былое, не знаю, можете на него наорать, если вам станет легче... Да хоть напейтесь коллективно в каком-нибудь баре.

— Что, простите?

— Отношения Троя со знакомыми, друзьями и бывшими — это зона ответственности Троя.

— И вы не хотите ничего узнать из его прошлого?

— Захочет — расскажет. А если мне самой станет любопытно, то спрошу.

Эх, нам бы снять на недельку домик на двоих где-нибудь в глухом лесу, чтобы без расследований, заговоров, работы и даже без Кэсси. Но это мечты. И Виоле о них знать не обязательно.

— Невоспитанная, безвкусная и безразличная! Боги, что же он в вас нашёл?! Он же вам не нужен и не интересен.

— А вот об этом не вам судить, мы сами разберёмся.

— Да какая у вас семья? Авантюристка!

— Послушайте, я правда сочувствую вам. Оказаться вот так разлучённой с женихом сложным магическим обрядом — тяжёлое испытание. Я не буду говорить о том, что если судьба вас куда-то категорически не пускает, то вам туда и не надо. И что вы себе ещё найдёте достойного мужчину, тоже не скажу. Вам уже это до меня сто раз говорили. Просто объяснитесь с Троем, поскандальте, выпустите пар...

Я пыталась не подкармливать костёр назревающей

Я хотела подняться с кресла, чтобы выпить воды. Но не смогла. Ноги стали словно ватные. Голова оставалась ясной, никаких недомоганий, но мне словно спинальную анестезию дали или что-то в этом роде. Ущипнула себя за бедро — ощущений ноль. И тут же моя кисть безвольно упала вниз. Этот паралич распространялся!

— Что происходит? — испуганно прохрипела я.

— Я же сказала, что была невестой Троя. Бытует мнение, что магический брак нерасторжим. Но я недавно узнала, что это не совсем так. И решила воспользоваться своим шансом.

— Вы, пожалуйста, плиту выключите, а то всё сгорит, — попросила я.

Виола на меня возмущённо вытаращилась.

— Вы же меня похищать или убивать надумали? Так квартира Троя тогда сгорит, вам же невыгодно, — пояснила я.

Девица закатила глаза, но встала и направилась на кухню. В её отсутствии чары чуть ослабли, и я смогла закинуть цепочку с компасом за пазуху. Металл коснулся кожи. Мой последний козырь в этой партии.

Часть 3. Квест для компании. Глава 31

Виола вернулась в гостиную. Носком туфельки поддела край тонкого ковра на полу, подвернула его, а после и вовсе криво скатала весь. Не касаясь, отпинала неаккуратный свёрток в сторону, освобождая квадратный метр с небольшим чистого паркета. Достала что-то из сумочки.

Сверяясь по листочку бумаги, принялась чертить мелом нечто... Что ж, способность говорить у меня никто не отнимал.

— Что это?

— Не твоё дело, — огрызнулась в ответ Виола.

— А ты точно уверена, что оно должно так выглядеть? — приступила я к издевательствам. — Углы какие-то кривые.

Виола на мгновение замерла, критически оглядывая несколько соединяющихся линий.

— Там у Кэсси в комнате должен быть угольник или транспортир. Я бы советовала.

— Заткнись!

— Если не умеешь пользоваться, так и скажи.

— Умею.

— Ой ли? Несимметрично рисуешь.

— Умолкни!

— Вот говорили тебе в школе геометрию учить? А ты что? Думала, что если самая красивая в классе, то тебе ничего больше не надо? Никогда не знаешь, какие знания пригодятся в жизни, — протянула я с интонациями вредной училки из дневного сериала. — Локоны на голове, а в голове что?

Мел в руке Виолы разломился напополам, оставив на чертеже некрасивое пятно.

Она чертыхнулась и встала. Опять вышла из комнаты. Интересно, а почему мне язык не парализовало, как всё тело? Я бы, конечно, этого не хотела, но... Вернулась обратно Виола с мокрой посудной губкой. Стёрла следы своего огреха, посмотрела на мокрое пятно и начала рисовать новый элемент по другую сторону композиции.

— И что это за абстракционизм? Ох уж это современное искусство... Знаешь, в одном музее была инсталляция в виде засохшей пиццы. Так уборщица её приняла за мусор и выкинула. Не признала арт-объект. И я могу её понять. Такое искусство для неумеющих рисовать.

— Да пошла ты!

С выдержкой у Виолы было не очень. Заткнуть меня магически она почему-то не могла, физически вставить кляп — не додумалась, поэтому рисовать ей приходилось под мои скептические комментарии. Процесс затягивался. Мне того и надо было, вдруг удастся дотянуть до прихода моих домочадцев.

— Ты заткнёшься уже или нет? — после очередного пассажа об её художественных способностях раздражённо спросила Виола.

— А что ты мне, собственно, сделаешь?

Виола то ли застонала, то ли тихо зарычала, но опять отвлеклась от рисунка, встала и... Залепила мне пощёчину. Слабую, конечно. Или это чувствительность у меня снижена? Я чихнула от меловой крошки.

— Ах ты...

Кажется, незваная гостья восприняла это как выражение презрения. Удары сыпались градом. Виола хлестала меня по щекам, дёргала за волосы, а когда я согнулась, принялась молотить кулачками по моей спине. Ох, больно!

Что? Я приподняла ранее висевшую вдоль тела руку, повела носком тапочки по полу.

Положение у меня было невыгодное, но и противница — не звезда ринга. Болезненный щипок за коленку заставил девицу взвизгнуть и рефлекторно отскочить. Мой кулак полетел вдогонку, впечатываясь в солнечное сплетение. Слабо, но дыхание я ей сбила. Оттолкнувшись от подлокотников, я встала и сразу же припечатала ножку в изящной туфельке к полу. Тапочки у меня были мягкие, но Виолу вряд ли били хоть когда-нибудь. Ей хватило и лёгкой боли, чтобы опешить. Моё же детство прошло там, где выяснение отношений кулаками считалось нормой. Я не говорю, что это правильно, но никогда не знаешь, какие навыки тебе пригодятся.

Я перехватила её руку и вывернула за спину, заставила девушку немного согнуться и собрала в горсть её локоны.

— Ай, больно! — взвизгнула она.

— Мне тоже было больно, — назидательно сообщила я.

И что с нею делать? Вырубить? Ну, до такой жестокости в дворовых драках я не доходила. Навыка нет, а вдруг совсем пришибу ненароком?

Выкинуть из квартиры? Как вариант. Но следы побоев? Такая стервочка может пойти и заявить, что просто пришла поговорить, а я её поколотила, чтобы мне в полиции нервы потрепали. Будет слово против слова...

Связать её и оставить до прихода Троя? Я не специалист ни в полевых допросах, ни в шибари, ни даже в макраме. Не справлюсь. Запереть тоже не где, все замочки на дверях только изнутри, а комод я быстро не сдвину. Да и из окна может начать орать.

В общем, прости, Роб, но тебя ждёт немного позора.

Я толкнула Виолу от себя и метнулась к выходу, провернула ключ, распахнула дверь, выбежала и прижалась к ней спиной. Развернулась и заперла замок.

Правило первого доклада никто не отменял, поэтому я помчалась вниз по лестнице. До первого этажа, консьержки и телефона оставался всего один пролёт, когда я чуть не сбила с ног мужа.

— Алиса, что случилось? — встревоженно спросил Трой.

Кэсси встревоженно смотрела на меня из-за его плеча.

— Там твоя Виола, — ответила я. — Пришла поговорить. Несла что-то про то, что можно расторгнуть наш брак. А потом я перестала чувствовать ноги и руки. Она что-то рисовала на полу мелом... Но я её отвлекла. Она побила меня, я её тоже. Немножко.

— Боги, — простонал поднимавшийся вслед за мужем Роб.

— Короче, я её заперла и... Вот, — я протянула мужу ключ

О том, что хотела сдать Виолу полиции, я решила при её брате умолчать, а то как-то совсем некрасиво выходит. Мало мне того, что подралась с бывшей своего мужика. Пусть она и первой начала, но всё равно стыдоба.

Мы поднялись обратно, мужчины жестом отправили нас на два шага назад. Трой отпер дверь, резко распахнул её, и они с Робом вошли в квартиру. Замерли у арки, ведущей в гостиную. Заглянули.

— Идиотка, — прошипел Роб с очень матерной интонацией.

— Отойди оттуда, — окрикнул Виолу Трой.

— А то что?.. — устало спросила Виола.

— Сама же сгинешь, дура! — рявкнул на сестру Роб.

— Виола, это подсудное дело, — продолжил Роб.

Да, переговорщики из них откровенно не очень. Я вывернулась из рук Кэсси и проскользнула мужу за плечо. Заглянула в комнату.

Виола стояла над сложным рисунком из звезд, треугольников и окружностей, вытянув над ним руки ладонями вниз. От них в пол словно две лампы светили голубоватым светом. Всё никак не привыкну к тому, что тут есть магия.

— Что, дорисовала свой абстракционизм? — спросила я. — И что это за фигура такая? Углы, к слову, всё равно кривые.

— Пошла ты...

— Это я уже слышала. Что должно случиться, чтобы ты стёрла часть своей пентаграммы и отошла от этого рисунка подальше?

— Я же сказала...

— Да-да, чтоб я шла, хм, лесом. Я помню.

— Виола, ты не понимаешь, что творишь, — продолжил Роб.

— Я призову демона. Он освободит тебя, Трой, от этой дикарки. Ваша связь разорвётся. И всё будет хорошо, как раньше.

— Виола, сделки с демонами... — начал Роб.

— А если я не хочу, чтобы эта связь разрывалась? — перебил его Трой. — Виола. Я женился. И добровольно произнёс брачную клятву. Я не собираюсь расставаться с Алисой.

Ого! Он это серьёзно? Впрочем, мы тут отговариваем экзальтированную девицу от чего-то вроде теракта, так что не до личных дел пока.

— А как же?..

Ладони девушки дрогнули, она шмыгнула носом, и Роб метнулся к сестре, хватая её за пояс и оттаскивая в угол комнаты.

Линии на полу налились неоново-голубым светом и стали пульсировать. Подходить к этому рисунку было страшно. Я метнулась на кухню, схватила первое, что попалось под руку, — остывший чайник с плиты, сняла с него крышку и бросила в сторону странного рисунка.

Что ж... Если это демон, то это определённо для него первое попадание чайником в корпус.

— Что за бес?! — ругнулся демон.

— Ой! — пискнула я и шмыгнула за спину мужу.

Глава 32

Демон был... Ровно таким, как их породу описывала Ива. От него словно током било во все стороны шальной энергией. Бедовый. Лихой прищур, ироничная усмешка, неудержимая харизма. На него хотелось смотреть, его хотелось слушать... И слушаться. Но я уже запустила в него чайником с водой. Ёмкость демон поймал, но рубашка, штаны и ботинки, кажется, промокли. Поэтому пафос момента оказался скомкан.

Мужчины подобрались. Друг мужа запихнул свою неумную сестрицу в угол дивана себе за спину, Трой решил насмерть встать в арке, как царь Леонид в Фермопилах, потому что за ним спрятались Кэсси и я.

А демон вышел из пентаграммы, — или как там этот шедевр начертательной геометрии называется — пристроил чайник на журнальном столике, щёлкнул пальцами и высушил свою одежду и обувь.

— Неласково гостей встречаешь, ведьма, — с укором произнёс он.

«Незваный гость хуже татарина, — подумала я. — И лучше демона».

Я помнила урок Ивы. Знания, которые давались мне ценой истощения сил, стоили того.

Демоны непостоянны, они не любят рутинных задач и стандартных реакций. Чтобы вовлечь в разговор, их надо заинтересовать и сбить с толку. Избалованные вниманием, привыкшие к поклонению, они принимают вежливость за слабость, а хамства и вовсе не приемлют.

Я вдохнула и выдохнула.

— Добрый вечер! Я не знала, что моя гостья решила пригласить ещё кого-то. Там, где я жила раньше, в приглашениях указывают, можно ли взять с собой спутника. Так и пишут: «Господин или госпожа N плюс один». Я здесь недавно, и могла не знать нюансов местного этикета. Впрочем, это досадное недоразумение. К счастью, всё обошлось. Приношу извинения за доставленные неудобства.

«Говори таким тоном, будто рассказываешь очевидные и всем известные вещи. Но без снисхождительности. Просто с обыденной интонацией, тогда демон купится. Даже проверять на умолчания не станет,» — наставляла меня Ива.

Она была манипуляторшей, эта светлая эльфийка.

— Добрый вечер!

Демон явно ждал другой реакции на своё феерическое появление.

— Я Алиса. Каким именем мне называть вас?

Имя демона — секрет для большинства смертных и других демонов. Но у каждого есть любимые прозвища и псевдонимы. Однако, спрашивать, как стоит обращаться к демону, не стоит. Бесполезно. Он ответит: «Называй меня «Повелитель» или «Мой господин»». Поэтому надо обозначить именно имя.

— Я Альфард.

— Рада знакомству. Хотите кофе?

— Если ты не собираешься подавать его вот таким же способом, — хмыкнул демон, — то я соглашусь, пожалуй.

— Одну минуту. Располагайтесь.

Представлять кого-либо демону нельзя. Для этой расы имя — нечто сакральное, и разглашать чужое — на грани между грубым неуважением и преступлением. Если ты называешь человека, то признаешь своё старшинство над ним и как бы намекаешь, что готов передать представленного под управление демона.

Поэтому каждый сам решает, стоит ли представляться демону и каким именем. Нет, конечно, демон не утащит нового знакомого в услужение, но и уважать не станет.

Надеюсь, все остальные эти правила тоже где-нибудь изучали.

Или они хотя бы достаточно напуганы, что придержать язык за зубами.

Кэсси я цапнула за запястье и утянула в кухню за собой.

Приступила к приготовлению кофе, а девушку пихнула на угловой диванчик.

Быстрым полушёпотом я излагала ей правила:

— Не хамить. Демоном не называть. По имени не обращайся, пока он сам тебе не представится. Других людей тоже не представляй. Не лебези. Если кто-то тебя захочет представить, то перебивай его и называйся сама. Подарков не бери. И не флиртуй. Эта раса от природы обладает магнетизмом и харизмой и знает это. Поэтому влюбчивых девиц не уважают. Даже если тебя от него крыть будет не по-детски, решай в уме квадратные уравнения и терпи. Хотя, если девица достаточно хороша, а у демона есть настроение на интрижку, то любят... Ночи три. Оно тебе надо?

— Обойдусь.

— Может, здесь посидишь?

— Я не ребёнок!

— Да я же не спорю.

Шесть чашечек, кофейник, сливочник, сахарница, печенье из соседней пекарни...

Безумное кофепитие.

Трой уже покинул свой пост в арке гостиной, раскатал обратно ковёр, поудобнее подвинул столик и кресла. Виола с

Я взглядом указала Кэсси на место по другую сторону от Роба, поухаживала за гостями, как ни в чём не бывало и уселась на колени мужу.

Демоны не любят отбивать чужих женщин. Нет, за исключительно невинными девами не гонятся, но женщина, которая демонстрирует тесные отношения с другим мужчиной, для демона теряет привлекательность. Если, конечно, это не любовница более крутого представителя их расы. Тут уже дух соперничества может взыграть.

Муж приподнял бровь, но обхватил меня за талию одной рукой.

— Итак, — демон отхлебнул из чашки, — настала пора поговорить о наших делах. Ты, ведьма, получила мой фамильный компас. Это неправильно.

— Ты не сберёг фамильный компас. Сам знаешь, я его не крала. Это был подарок. Но мне не чужда справедливость.

— Вернёшь?

— При выполнении нескольких условий...

— Удиви меня.

Раз уж демон не перестал мне тыкать, я прекратила обращаться к нему на «вы». Я Проводница, пусть и чужая. Так что, заслуживаю уважительного отношения, как к равной.

— Ты поможешь мне и моим спутникам открыть путь в мой родной мир, мою страну и эпоху. Я смогу увидеться с родственниками и подругой, завершить дела, попрощаться. И отомстить.

Вот и зачем я последнее ляпнула? Хотя такая скотина, как Данил, не должна оставаться безнаказанной.

— Продолжай, — заинтересованно кивнул демон.

— После ты вернёшь нас сюда живыми и невредимыми. И без отложенных проклятий. Получишь компас и отправишься восвояси. Ни ты, ни кто-либо по твоей просьбе, ни прямо, ни косвенно не навредит ни нам, ни нашим семьям и друзьям, ни нашим родным мирам. Ты не будешь мстить. Не придёшь без нашего вызова в этот мир. И не будешь искать с нами встреч в других.

— Не дурно. Я согласен, ведьма Алиса. А кому ты собираешься мстить?

— Тому, кто подарил мне компас, — не стала скрывать я.

— Я хочу его убить, — сообщил демон буднично, словно говорил о том, что желает добавить сливок в кофе.

— Сначала моя месть, потом твоя. Мне смерть этого человека не нужна.

Защищать Данила я не стала. Потому что не видела способа помешать демону в его желаниях. Становится должницей Альфарда ради какого-то прохиндея я не собиралась.

— Как мне звать твоего супруга, ведьма Алиса?

— Зови меня Трой, — ответил муж.

Всё-таки что-то полезное в учебке о демонах им рассказывали, я надеюсь.

— А вот скажи мне, Трой, откуда в твоём доме целых две Проводницы? Для простого смертного это слишком большая удача.

Глава 33

— А вот скажи мне, Трой, откуда в твоём доме целых две Проводницы? Для простого смертного это слишком большая удача.

Так, и кто тут моя сестра по несчастью, то есть — дару?

— О чём ты, Альфард?

— Вот эта милая девушка, — демон указал на Кэсси взглядом, — тоже Проводница между мирами.

— Это моя сестра.

Демон, который как раз подносил к губам чашку, глубоко вдохнул. Напиток нюхает? Так в нём ничего, кроме кофе и щепоточки какао нет.

— У вас нет общей крови, — выдал гость.

Интересно, где там у демонов находится встроенный секвенатор ДНК?

— Это как? — спросила Кэсси. — Наши отцы были братьями.

— Нет, — покачал головой демон. — Я в этом уверен.

Кэсси на мгновение задумалась, теребя юбку и собирая широкий подол в складки на колене, а потом вздохнула и расправила плечи:

— Что ж, это ничего не меняет. Спасибо. Я Кассандра, кстати говоря.

— Рад знакомству, — светски улыбнулся демон.

— Предлагаю вернуться к обсуждению нашего дела, — напомнила я. — Да и от объяснений я бы не отказалась.

— Компас покажи сначала, — хмыкнул демон.

— А вдруг...

Вдруг быть не могло. Компас у Проводницы не отнять, а снять его можно без согласия только с мёртвой.

Я вытянула артефакт из-за пазухи, стянула цепочку через голову и откинула крышечку. Протянула раскрытую ладонь в сторону демона. И тут произошло нечто пугающее.

Глаза Альфарда вспыхнули рыжим пламенем, кожа потемнела, а черты заострились. Из-за человеческой маски выглянул кто-то жуткий. Огненный, жестокий и непредсказуемый. Более чужой, чем даже инопланетная тварь из одноимённой фантастики.

Я не отдёрнула руку, только потому что растерялась. Но спустя мгновение демон вернул себе хотя бы видимость самоконтроля.

— Кто это сделал? — спросил он глухо.

В его голосе гудел лесной пожар, и свистели, рассекая воздух, ядовитые стрелы. Не человек, и нельзя об этом забывать.

— Сделал что? Уточни, я не понимаю, — тихо спросила я.

Хоть не заикаюсь от страха, уже хорошо. Иногда быть такой эмоционально тормознутой личностью, как я, полезно. Ну, не накатывает на меня страх сразу, меня ждёт отходняк потом. Но «потом» случится, когда этот нелюдь уйдёт восвояси.

— Некто передал тебе компас по всем правилам с привязкой к твоей ауре. Такой подарок ты уже не сможешь вернуть. А дальше — больше. Когда ты прошла обряд связывания судеб с этим мужчиной, — не особенно приязненно кивнул демон на Троя, — компас был при тебе. Не на теле, но это погоды не сделало. Связь оформилась. Проводница, компас и недодемон.

— Чего? — возмущённо переспросил Трой.

— Ты недодемон. Мы чувствуем кровь своего народа. Я бы сказал, что поколений пять-семь назад отцом одного из твоих предков стал полудемон. Очень разбавленная кровь. Знаешь, даже любопытно, кто из вас с кузиной бастард, — усмехнулся демон.

— Может, не бастард, а приёмный! — вскинулась Кэсси.

— Какая разница, — пожал плечами демон. — Алиса, наши предварительные договорённости отменяются. Теперь я не смогу воспользоваться компасом, даже если ты мне его отдашь. Он привязан к вам обоим, и перейдёт по наследству вашим потомкам, если у них достанет сил пользоваться таким ёмким артефактом. А мне предстоит найти того, кто его украл.

— Могу поделиться информацией. На тех же условиях. Ты поможешь посетить мой родной мир и не будешь после мстить моим близким и преследовать нас.

Альфард немного успокоился, теперь он был похож просто на вальяжного богатого красавчика, а не на порождение Хаоса. Если не знать, кто он, то даже симпатичный. Высокий, худощавый, широкоплечий, в тёмно-русых волосах янтарные блики, словно они немного выгорели. И глаза янтарные. Светло-карие, почти жёлтые, как у большого дикого кота. Резкий профиль — острые скулы, нос с горбинкой, выступающий подбородок, над высоким лбом буйные крупные локоны. Его словно рисовали огненные кисти художников-романтиков. Красив, но безотчётно хочется любоваться им с большо-о-ого расстояния. Меня бы устроили примерно двести семьдесят астрономических единиц, как до Проксимы Центавра.

— Я подумаю, — ответил он. — Алиса, у нас не принято нападать даже на чужих Проводниц или Проводников. Если

— Я понимаю... — начала я.

— Спасибо за кофе, — прервал меня Альфард, со стуком опустил чашечку на журнальный столик и исчез.

Без искр, грохота и запаха серы. Вот был — и нет. И он оставил за собой последнее слово. У демонов так принято.

С исчезновением демона из всех нас словно вытянули какие-то невидимые штифты, которые заставляли держать спину.

Я откинулась на плечо Троя, растекаясь у него на коленях тряпкой. Кэсси сгорбилась и тихо выматерилась, я отдельные выражения не поняла, но под всеми знакомыми словами готова была подписаться. Роб выхлебал остывший кофе так, будто содержимое чашки превратилось в водку. Тяжко, со спазмом выдохнула Виола.

— Что это было? — спросил Роб.

— А я знаю? — огрызнулся вяло Трой. — Алиса, кто тебя учил разговаривать с демонами?

— Ива.

— Полезная у тебя приятельница, — заметил Роб.

— Жаль только, мёртвая, — усмехнулась я. — Но теперь ты понимаешь, Трой, её уроки стоили... Всего.

— Я бы поспорил, но не стану.

— А меня другое занимает. Виола, ничего не хочешь объяснить? — я решила перенаправить внимание в противоположную от своих секретов сторону.

— Нет, — буркнула девушка.

— А рисунки для вызова демонов у вас в журналах мод рядом с выкройками кофточек печатают? — спросила я.

— Действительно, Виола... — включился в расспросы Роб. — Откуда у тебя эта дрянь?

Глава 34

Виола молчала.

Ну, не пытать же её в самом деле?

— Ты понимаешь, что вызов демона — это подсудное дело? Что этот Альфард на диво спокойный для своей расы? И призванный с большой вероятностью мог разнести весь дом к бесовой бабушке, просто потому что его вытащили куда-то, оторвав от дел, против его воли? — разорялся Роб.

Виола фыркнула и отпила остывшего кофе.

— Убийство общественно опасным способом... В моём мире это так называется, — сказала я. — Кстати, Виола, а ты знаешь сколько в этом доме семей с маленькими детьми?

Виола молчала.

И да, я решила играть грязно.

— Парень женился на другой. Бывает. Ну, пришла ты мне разборку устроить. Хорошо. Ну, меня ударь. Ты и ударила, кстати. Отвела душу. А в чём виноват тот мальчишка из соседнего подъезда, который в этом году только в школу пошёл? И наша консьержка?

Виола опустила плечи и сгорбилась.

— А та тётка с котом с первого этажа? Знаешь, на первом этаже на подоконнике целыми днями спит здоровенный рыжий кот, а рядом в кресле читает книжки женщина... Я понимаю, тебе меня не жалко. И Троя. И Кэсси. На Роба ты не рассчитывала... Но за что весь дом?

Манипуляция была простенькая. Но и Виола не Мата Хари. Понятное дело, она не террористка и не массовая убийца, а просто обиженная избалованная девица, которая крупно сглупила.

И она поплыла.

Запустила пальцы в растрёпанные волосы и всхлипнула.

— Я не хотела... Убивать никого не хотела! Просто пришла в МУР, поболтала с Беллой про Троя и про тебя. А потом к нам подошёл Дилл этот... Он наговорил мне комплиментов, позвал на кофе...

Трой нехорошо сощурился. Я же была пока не в курсе, что это за Дилл такой.

— Он сказал, что ты, Трой, завалил операцию и серьёзно нарушил инструкции. Что из-за неблагонадёжной жены тебя уволят. Дилл утверждал, что этот ваш брак можно расторгнуть, а ты, Трой, вбил себе в голову, что нет. Ты же с Дэйра, хоть и учился в Тиаре, вот и остался подвержен суевериям.

«С Дэйра» было сказано с интонацией, толсто намекающей, что Трой из возмутительно отсталой глуши.

Я видела, что он недовольно поморщился на этом пассаже.

Странная эта Виола, с такими пренебрежением произнести название родного мира мужчины, за которого хочешь замуж.

Неизвестный мне Дилл навешал Виоле на уши не то что лапши, а спагетти в объёме столовского котла. Он говорил ровно то, что мечтала услышать обиженная девица. Что коварная и корыстная я внушаю Трою неправильные мысли. Якобы, играю на чувстве благодарности. И разрушаю карьеру Троя. И даже его жизнь. А надо всего лишь только вызвать мага более сильной расы, скажем, демона. И он нас «разведёт» на раз-два. И Трой будет свободен, а у Виолы появится шанс...

— А с чего это ты решила, что демон станет тебя слушаться? Ты демонолог? Или Проводница? — поинтересовалась я.

— Артур Дилл обещал мне, что в пентаграмму будет добавлена руна подчинения. И защитный контур.

— И ты повелась, как селянка на красную ленточку? — удивилась Кэсси.

Какая-то местная идиома? В моей старшей школе обычно таким тоном говорили нечто вроде: «Ну ты и лох!».

— Он был убедителен. Хвалил работу Троя. Говорил, что не в его интересах терять такого сотрудника. Что на наши личные отношения ему, в целом, плевать. Мол, уж лучше любая девушка из Тиара, чем подозрительная особа неведомо откуда. Мы поможем друг другу. Потому что оба желаем Трою добра.

Виола накрутила на палец прядь волос и уже спокойнее продолжила:

— Дилл подал свою идею так, будто его волнует только благо отдела и карьера Троя. Если бы он хотел составить моё счастье, я бы, наверное, не купилась.

Кэсси фыркнула:

— В итоге, всё равно, он тебя провёл. Это было предсказуемо, Ви. С магией брачного обряда не поспоришь. Она не даст никому из супругов даже возможности изменить.

— Не то, чтобы я хотела чего-то подобного, но такое влияние на вероятность событий пугает, — заметила я.

— Что ты знаешь о теории множественности миров? — в очередной раз спросил меня Трой.

Я улыбнулась. Это быланашафраза.

— Обряд, — пояснил Трой, — задуман так, чтобы оставаться незыблемым во всей паутине вероятностей. Наверное, потому такие браки и редки. Они часто ломают ход событий через колено, как и волю посторонних лиц.

— Короче, Дилл дал мне бумагу с рисунком. Чары обездвиживания я подобрала сама. Только ты должна была и дара речи временно лишиться, — обиженно закончила Виола.

— А у нас, иномирян, свои секреты, — со смешком парировала я.

Наши беспокойные гости скоро ушли. Роб обещал заглянуть на следующий день.

Кэсси заглянула в забытые на плите кастрюльки и сковородки.

— Вкусно пахнет, — сообщила она, берясь за ложку. — Но сыровато.

Я включила плиту на малую мощность, а сама отправилась

Посмотрела на себя в зеркало...

Чёрт, а мне плакать или смеяться?

Пучок на затылке держался на одной шпильке. На щеке розовая тонкая царапина, на скуле расцветает синяк. В уголке рта подсыхающая красная корочка.

Хоть плакат о проблеме домашнего насилия с меня рисуй.

Особенно больно не было. Но обидно. От чувства беспомощности, когда Виола колотила меня, парализованную её чарами, вновь пробрал мороз по коже.

И как из дому выйти с таким лицом? Что люди обо мне подумают? А о Трое? Он же ни при чём...

А ещё я в таком виде ставила условия демону. И кофе гостям подавала. Это были более дикие посиделки, чем безумное чаепитие у Мартовского Зайца. Наверное, потому Альфард и не выкинул ничего опасного, что опешил.

Но всё равно, это же стыдоба...

Я нервно хихикнула раз, другой, а после села на бортик ванны и разрыдалась. И откуда у меня столько слёз? Я не плакала в ту первую ночь в Вельте, я не плакала, когда узнала, что мой брак нельзя расторгнуть, не плакала, когда узнала, что в Эррисе не слышали ничего о Земле и России и что даже Ива там не бывала. А теперь мои слёзы капали со щёк на подол чужого платья. В чужом мире. В чужом доме.

Потом слёзы кончились, и мои плечи просто мелко тряслись в такт безмолвным рыданиям.

Какая-то часть сознания безразлично фиксировала истерику, перенапряжение и стресс. Но этот голос здравого смысла был слаб и вял.

Я просто давно не плакала. Вот и настала пора.

— Алиса? — голос Троя сквозь дверь доносился, как сквозь вату. — С тобой всё хорошо? Открой! Алиса?

Нос заложен, глазки-щёлочки, морда в синяках, на голове воронье гнездо. И голос охрип.

Не хочу, чтобы он меня такой видел!

Но Трой входит в ванную комнату. Удобно, когда муж — маг, дверь он открыл тихо и без спецэффектов, просто шпингалет взял и сдвинулся в пазах.

— Ну, что ты, мой хорошая... — шепчет Трой.

И бережно обнимает меня. Осторожно гладит по спине и плечам, словно проверяя заодно на травмы. Снимает с волос держащуюся на одной пряди заколку. Берёт моё лицо в ладони. Я закрываю глаза. Трой дует на мои веки и мокрые щёки.

— Всё хорошо. Всё обошлось. Ты у меня самая смелая и умная девочка, — бормочет он успокаивающе.

Он говорит и говорит, тихо, короткими простыми фразами, как с маленькой.

И я расслабляюсь в его руках.

Он целует меня в самый край губ со здоровой стороны, в бровь и даже поверх синяка на скуле. Очень легко и ничуть не больно.

А потом Трой включает воду и ловко справляется с поясом моего платья и бельём. Усаживает меня в ванну... Мне ужасно неловко и очень приятно. И что дальше делать, я не знаю. Но знает Трой, который берётся за банку какого-то универсального мыла-шампуня, пахнущего морской водой, цитрусовыми и, кажется, сосной. В смысле, древесиной, а не хвоей.

И о чём я думаю?

А о чём мне ещё думать, чтобы не сгореть от неловкости?

Я не юная невинная девица, и это не первый раз, когда меня раздевает мужчина, но настолько уязвимой я никогда и не перед кем не была.

Когда он смывает с меня пену и оборачивает полотенцами, я не знаю, куда девать глаза и руки.

Трой относит меня в спальню на руках.

Судя по отсутствию запаха гари в квартире, в этот раз Кэсси справилась с плитой. И вообще, молодец девочка, засела в своей комнате, а не в гостиной, и никого не смущает.

Трой устраивает меня в постели, сам помогает мне натянуть мою невероятно скромную ночнушку и шепчет: «Спи».

Глава 35

Я проснулась с рассветом, что не удивительно. Легли-то рано. Хотя, это я заснула моментально, а Трой... Он нормальный здоровый мужчина, и, кажется, по супружескому долгу у меня уже проценты стали капать.

Переворачиваюсь на спину. Я в постели одна. Тапочки у кровати, забытое в ванной платье — на спинке стула. Одеваюсь. В зеркале на обратной стороне створки шкафа заспанная и растрёпанная девица с зеленоватыми пятнами на лице. Что?

Присмотрелась. Нечто вроде схватившейся маски-плёнки, прозрачно-изумрудное и глянцево блестящее. Расчёска у меня в ванной, поэтому разобрала волосы пальцами и немного пригладила, да так и вышла из комнаты.

На кухне меня ждал Трой. Точнее, не ждал. Муж сосредоточенно черкал что-то на листе бумаги.

— Привет, — хрипловато спросонья сказала я.

— Привет, — кивнул он.

Я потрогала чайник. Холодный. Долила воды, поставила на плиту.

— Трой, а что это у меня на лице?

— Мазь. Жидкий пластырь называется, Кэсси говорит, что хорошая.

— Спасибо. А снять её можно? Или смыть?

— Иди сюда, дай посмотрю.

Он встал и взял меня за плечи, поворачивая к свету. Блин, ну мне же не шестнадцать лет, с чего в коленках такая слабость? Мы стоим близко-близко, а глаза у него шальные. Уверена, у меня тоже. Трой с нажимом проводит по пятну в уголке моего рта, и лечебный состав отлепляется от кожи. А после мой муж целует меня.

В реальность я возвращаюсь, уже сидя на кухонном столе. Кипящий чайник аж подпрыгивает на плите и гремит крышкой.

Так, нам срочно нужен отпуск по семейным обстоятельствам. И бунгало на уединённом острове.

На моей груди греется компас, цепочка длинная, и он спрятан так, что далеко не в каждом вырезе заметишь. Достаю артефакт, открываю. И моё сознание попадает в плен водоворота символов и рун. Я знаю, что надо делать. Стискиваю предплечье Троя, соскальзываю со столешницы и делаю три шага в сторону.

Последним, что я услышала, кроме дребезжания чайника, было начало очень матерной тирады Кэсси.

Открывать глаза было страшно. Адреналин уже схлынул, и осталось только горькое тревожное послевкусие. Что я наделала, почему и зачем? Ведь всё наконец-то стало налаживаться, а я зачем-то утащила мужа куда-то, сама не знаю куда. И как мы тут выживать будем, если Трой меня сразу не прибьёт за такие фокусы, конечно?

— Алиса? — позвал меня Трой.

— Прости, — не открывая глаз, шепнула я. — Не понимаю, что на меня нашло.

— Что нам известно, в сущности, о Проводницах и демонах? — хмыкнул Трой. — И о недодемонах.

Я подалась вперед, утыкаясь лбом в плечо Троя. Там, где мы оказались, было тепло. Лёгкий ветерок, запах моря и незнакомых цветов. Я открыла глаза.

Солнечный день. Мы стоим на границе тропического леса и пляжа сказочной красоты. Сочно-зелёные

Розовый песок.

Как на яву, я представляю себе тонкую высокую фигуру в зелёном купальнике, развевающиеся льняные волосы.

По коже пробежал мороз.

— Трой, не двигайся пока. А после смотри под ноги, — предупредила я тихо.

— Знаешь это место? — спросил Трой. — Твоя родина?

— Если бы... Я практически уверена, что это то место, где погибла Ива.

— Я даже не буду спрашивать, зачем мы здесь...

Трой огляделся и первым направился к воде. Он шёл очень осторожно, периодически выполняя странные пассы руками.

— Это чары, которые указывают пустоты в почве и невидимые препятствия, а также выявляют скрытые механизмы, — пояснил Трой.

Мы добрались до кромки воды, и я сняла текстильные домашние тапочки.

Предаваться веселью в месте, где, я точно была уверена, погибла знакомая мне женщина, не тянуло. И вообще, не известно ещё, какие сюрпризы готовят аборигены или местная фауна с флорой. Хотелось домой. Понять бы ещё, как туда вернуться.

Трой сказал, что мы пойдём по самой линии прибоя, вряд ли в таком нестабильном месте кто-то умудрился заложить взрывчатку, да и для хищных морских тварей мелковато будет. Да, будем на виду, но без оружия в незнакомых джунглях, где ещё могут быть ловушки или, скажем, злые повстанцы-партизаны, тоже гулять опасно.

Со стороны, если не слишком приглядываться, мы бы сошли за парочку отдыхающих. Оба босиком, с обувкой в руках, Трой ещё и штаны закатал до колен.

Где-то на горизонте виднелась постройка. О назначении здания я и гадать не бралась, но оно определённо было достаточно высоким и деревянным.

— Прости, — повинилась я тихо вновь. — Компас нагрелся, я заглянула в него, и вот... Кажется, это он управлял мной, а не я — им.

— Алиса, не кори себя. До нас ни один человек в Эррисе, Дэйре или где-то на нашей Нити не работал с межмировыми компасами. И не один человек магией демонов не обладал. Я всё-таки себя предпочитаю относить к людям, а не к этим, как выразился Альфард, недодемонам.

Минут через пятнадцать мы приблизились к цели достаточно, чтобы разглядеть здание. Два этажа, третий мансардный, судя по скошенной крыше и треугольному окну, просторная веранда, на которую вела довольно крутая лестница. Стоял дом на сваях.

На веранде стоял новенький шезлонг, на котором забыли тонкий плед. Обжитое место, и хозяева, вероятно, дома.

Солнце уже приближалось к зениту, поэтому я посчитала время достаточно приличным для внезапного визита. Но оставалось немало нюансов.

— А вдруг местные негуманоиды? — спросила я у Троя.

— А мебель им тогда зачем человеческая? — парировал он. — Можно, конечно, проследить за жильцами из леса, но мы не знаем, что там за опасности. А тут люди отдыхают на свежем воздухе...

— Ну, вряд ли бы они под прицелом расслаблялись, тогда и в лесу должно быть безопасно, — засомневалась я.

— То, что привычно им, непривычно нам. Скажем, какие-нибудь ядовитые насекомые, от которых у всех местных есть амулеты, а у нас нет.

Логично.

Так что, к чему тянуть?

Мы поднялись по ступеням, и Трой постучал.

Через полминуты его действия повторила я.

И вскоре мы услышали в доме дробные шаги, и дверь распахнулась.

На пороге стояла девочка. Я бы дала ей лет семь на вид. Медовый загар, янтарные глаза, светло-каштановые локоны ниже плеч с выгоревшими прядями. Одета малышка была в зелёный сарафан, открывавший сбитые коленки.

— Здрасьте, — сказала девочка.

Я поморщилась, пережидая неприятные ощущения от удара по мозгам порцией лингвистической магии. Трой даже бровью не повёл.

— Добрый день. Мы с супругой немного заблудились. Дома есть кто-нибудь из взрослых?

— Да, проходите, — посторонилась девочка.

Мы вошли в гостиную, обставленную простой, но новой мебелью с обивкой фисташкового цвета.

Местные вообще непуганые? Или этого ребёнка не учили нормам безопасности, потому что семья живёт уединённо?

— Моя гувернантка там, — девочка кивнула на лестницу вверх.

— Так, может, позовёшь её?

— Нет, она себя неважно чувствует, лучше вы пройдите к ней. Не волнуйтесь, Кейра не заразная. Она на втором этаже. Трой пожал плечами и пошёл первым, я за ним, девочка следом.

— Вторая дверь, — указала она.

Трой постучал.

— Входите, не стесняйтесь, Ксю не будет против, — улыбнулась девочка.

И мы послушались.

Маленькая хозяйка же осталась в коридоре. Стоило мне сделать шаг от порога, как деревянная дверь захлопнулась с металлическим грохотом.

Глава 36

Что за дурацкий розыгрыш! Эту девчонку хоть кто-нибудь воспитывал?

На боку в кровати спиной к нам лежал человек, укрытый одеялом.

Кажется, женщина.

— Здравствуйте! — бодро поприветствовала я.

Ответом мне стало молчание.

Я решительно направилась к постели, но Трой меня опередил и первым сдёрнул одеяло.

Женщина в цветастом платье, запястья связаны за спиной, ноги перемотаны, как ветчина оплёткой, от колен и до щиколоток. Использовали подручные материалы — чулки, но узлы были исполнены со знанием дела. Или мне так казалось. В кино про заложников я видела определённо что-то очень похожее. Блондинка с кудряшками, которые сбились в колтун и пропитались кровью. На затылке завязан пышным бантиком шёлковый поясок, наверное, от её же наряда. Это сомнительное украшение удерживало кляп во рту бедняжки.

Конечности ещё не приобрели совсем уж пугающего цвета, но даже жгуты в случае ранений нельзя держать слишком долго. Нам рассказывали на тренинге по первой помощи, когда я работала администратором в бизнес-центре.

Расплести такое макраме будет непросто.

Я огляделась. Туалетный столик порадовал только расчёской и банкой крема с непонятными загогулинками в названии. Так, а где маникюрный набор? А вот и он — в неприметной шкатулочке... Ножнички маленькие, но острые. Берём.

Трой начал освобождать женщину от пут с полоски ткани, которая закрывала рот.

Я принялась ковырять остриём ножниц узел на запястьях. Женщина закашлялась, вдохнув ртом. К сожалению, никаких графинов с водой поблизости не наблюдалось.

— Что случилось? Кто вы? — спросила я.

— Я гувернантка... — сипло прошептала она. — Слежу за девочкой. Эллона иногда бывает неуправляемой, поэтому её отец выделил нам для проживания этот дом. Подальше от других людей. Я обычно справлялась... Но вот так вышло, что я прилегла отдохнуть, а она ударила меня по голове и связа-а-ала...

Она расплакалась.

Я справилась в узлами, но руки не представившейся гувернантки безвольно упали плетями. Потянув за плечо, я развернула её на спину, взглянула в лицо и отпрянула.

Пазл сложился. Женщина, у которой в лице было что-то неправильное. То

Что ж, для незнакомых с филлерами и пластикой жителей Эрриса всё так и выглядело.

Блондинка с кудряшками. Госпожа Монро.

Брови вразлёт, приподнятые уголки глаз, высокие скулы, тонкий короткий нос с округлым кончиком, острые углы челюсти и пухлые губы. Весь стандартный набор услуг клиники эстетической медицины налицо, то есть на одном лице. Блондинистое каре с удлинённой чёлкой, котороё было по местным стандартам накручено крупными локонами. Я бы сказала, что ей лет двадцать пять. Но изменения делали мнимую госпожу Монро хоть и эффектнее, но старше.

— Привет, Ксю, — улыбнулась я. — Милый, подожди пока с узлами. Знакомься, госпожа Монро.

У Троя натурально вытянулось лицо от удивления.

— Ну, Ксюха, — сказала я, садясь на край кровати, — рассказывай, как дошла до жизни такой.

— Вы знакомы? — спросил Трой.

— Пока нет. Но Ксюшенька — моя землячка. Поэтому мы уже почти подружились.

Трой сделал какой-то хитрый жест, и Ксю скривилась.

— Воздушные путы? Хозяин прислал? Нет, вряд ли... Тогда ты бы меня не развязывал, так бы удавил. Вы местные менты, что ли? — вслух рассуждала она.

— Не-а. Считай, мы Интерпол.

— МУР? Да, это же в Эррисе я была госпожой Монро, точно. Приятный мирок, спокойные времена, гуманные законы — мне понравилось.

— Да, жаль, что отзыв с пятью звёздочками оставить негде, — фыркнула я. — А теперь, Ксюха, рассказывай.

— Ноги развяжите. Немеют, вообще-то, — отрицательно мотнула она подбородком.

— Ты куда девала девушек? И детей? Где Бриана Дион? А те мальчишки?

— Какие именно? — попыталась свести широкие брови к переносице Ксю.

Кажется, и в межбровке ботокс. И недавний.

— А их было много?

— Да. Мальчишки, девчонки...

— И где они сейчас?

— В лучшем мире. Буквально. Живые и здоровые. Ты не подумай — действительно, в лучшем, чем тот, где они жили. Эррис — приятное место, но жизненные обстоятельства у всех разные...

— И ты помогала им? — подсказала я.

— Да, помогала! — гордо вскинула подбородок Ксю.

Издёвки в моём вопросе она не заметила.

— За хорошую плату от заказчика?

— А если даже и так? Вы их тоже ищете не бескорыстно, а за жалование.

— Не подменяй понятия.

— Вы работаете на правительство? — фыркнула Ксю, словно цитируя что-то мне незнакомое. — А я, такая-сякая, на себя.

— Не на себя, — поправил Трой. — На демонов.

— И что? На них много кто работает.

— Ты людей похищаешь, вообще-то.

— Я бы описала это в других терминах. И серьёзно, ребят, развяжите меня, пока то маленькое чудовище за дверью ещё что-нибудь не выкинуло. У меня ноги отняться могут, вы чего?! — проныла Ксю.

— Не люблю сутенёров, — сообщил Трой. — Ещё со времён практике в городском патруле.

— А женщины, которые продают других женщин, в принципе, за гранью добра и зла. Как и похитители детей, — продолжила я жёстко.

— Не надо из меня делать монстра! — взвилась Ксю. — Я им помогала!

И девицу понесло.

Выходило, что Ксю по наводке своего босса знакомилась с Проводницами, реже с юношами-Проводниками, втиралась им в доверие и предлагала побег. Ведь все они находились в непростых жизненных обстоятельствах. Переезд, учёба, работа, деньги, защита — Ксю щедро обещала всё, в чём могли нуждаться несчастные. И они соглашались.

— А если нет?

— Таких случаев в моей практике не происходило! — гордо улыбнулась она. — Все соглашались, как миленькие. Сами. Потому что за словами следить надо.

Глава 37

— Так, а девочка тебе кто? — спросила я.

— Никто. Работа.

— Она Проводница?

— Да, — проныла Ксю. — Развяжите уже, гады...

— Ты откуда ребёнка взяла? — рыкнул на преступницу Трой.

— Ниоткуда. Меня её отец нанял. Он какая-то местная крупная шишка. Не женат и не был. Дочка от бывшей пассии, которая неведомо куда укатила. В своём шикарном особняке он мелкую не поселил, построил бунгало, нанял персонал. Мы уединённо живём. Прислуга приходит трижды в неделю и то на пару часов. Телефон исправен, и ладно. Заказываем у экономки хозяина всё, что надо. Ну, сами посудите, на что ему эта девочка?

— А кому она нужна? Демонам?

— Даже им она нужнее, чем родному папаше, которого я за два месяца ни разу не видела. Моё собеседование проводил секретарь, если что, а не он сам.

— А ты соображаешь, что передаёшь девчонок в руки взрослых незнакомых демонов? Ничего не смущает? — возмутилась я наглости Ксю.

— Кто тебе сказал такое? — парировала она. — Нет. Я передаю их в первую в общемировой истории Школу межмировых путешествий. Их там научат пользоваться своими способностями, взаимодействовать с демонами, выживать в новых мирах, защищать себя, изготавливать компасы...

— И за чей счёт банкет? — скептически спросила я.

— За чей надо! — отрезала Ксю. — Развяжите уже меня. Пожалуйста.

Дожидаться разъярённого Ксюхиного нанимателя я лично не собиралась.

Подошла к запертой двери и крикнула:

— Эллона? Ты всё подслушала?

— Да, — раздался ответ из-за двери.

— Позвони отцу, а мы с твоей уже бывшей гувернанткой скоро уходим. Не открывай дверь посторонним, не скучай и будь умницей!

Ксю тихо ругалась, растирая покрытые розово-лиловыми бороздами икры.

Я смотрела на узор циферблата компаса.

Почему-то же он нагрелся и привёл меня сюда. Но пора и честь знать. И вот руны обрели объём, я подала руку Трою, увидела, что он тянет за шкирку Ксю, которая еле перебирает ногами. Мы сделали шаг, второй, я за что-то зацепилась подолом. Третий шаг. Темнота. И снова свет.

Наша кухня. Стрелки часов ещё не добрались до полудня.

Чашка Кэсси с остатками кофе на подоконнике и тишина в квартире.

Ксю осела на ближайший стул.

— Ура, сработало! — выдохнула я.

— Только я спорить готов, что мы были на другой Нити, — заметил Трой. — И я, конечно, тоже рад нашему возвращению. Но хотелось бы понять, как так вышло.

— Не знаю, — я развернулась в сторону ванной, умыться после прогулки по солнечному побережью очень хотелось.

И чуть не налетела на Эллону. Девочка стояла прямо позади меня. А я-то думала, зацепилась за что-то подолом.

— Ты зачем с нами пошла? — спросила я, садясь на корточки перед ребёнком.

— Так было правильно, — пожала она загорелыми плечиками.

— А о папе ты подумала? Он волноваться будет.

— Не будет, — отмахнулась девочка. — Я ненадолго. Утром у нас уже была служанка. Прибрала, привезла постиранную одежду и готовую еду от кухарки. Завтра нам никто и звонить не станет.

— С чего ты взяла?

— Папина экономка звонит по понедельникам и четвергам. А сегодня вторник.

«Отец года, блин,» — подумала я, но удержалась от комментариев.

Я покрутила компас, надеясь, что стрелка и знаки вокруг неё вновь оживут.

— Какой красивый, — восторженно протянула девочка. — Я бы хотела такой. Я Эллона, а вы?

— Я Алиса, — я протянула малышке руку, как взрослой, и та её вдумчиво пожала.

— А я Трой, — сообщил мой муж, тоже пожимая маленькую загорелую ладошку. — Я понял, тебя не станут пока искать, но зачем ты последовала за нами? Могла бы спокойно провести время дома до прихода слуг, есть вкусности, не спать всю ночь и перепробовать все помады Ксю.

Он заговорщически подмигнул.

— Не-а, не хочу, — отмахнулась гостья. — Кухарка присылает только песочные конвертики. Не люблю их. А у Ксю всего две помады. Скучно.

— А у нас интересно, что ли?

— Пока не знаю, — девочка уселась на диван и поболтала ногами в воздухе. — Я первый раз новом мире.

Ну, и что нам со всем привалившим счастьем делать.

Ксю сдать в каталажку нельзя. Неизвестно, сколько ещё в МУРе кротов. Минни Фрейт, наблюдатель в Вельте, выбыла из игры. Но остался очень подозрительный док Виан. И начальник Троя Дилл, который раздаёт налево и направо обиженным девицам схемы вызова демонов. И, вероятно, кто-то ещё.

Вполне вероятно, что мою соотечественницу отпустят или вовсе незатейливо придушат в камере.

Трою надо на службу, если по-хорошему. Или хотя бы отпроситься, сказаться больным или взять отгул. После вызвонить Роба и думать уже втроём.

Как же трудно жить без мобильного. Вот где Кэсси? Я оглядела кухню. Ничего похожего на записку. Надо будет в других комнатах поискать.

— Ксю, — протянула Эллона, — прости меня, пожалуйста. Очень больно? Я не подумала, что так получится... Такие страшные следы — они пройдут?

В глазах девочки плескалось истинное сочувствие.

Вот же бедный одинокий ребёнок — за несостоявшуюся похитительницу волнуется.

— А я тебе говорила, жизнь — не книжка. В книжках всякие совсем противные моменты обычно вырезают. Если это не учебник по некромантии, конечно, — наставительно сказала Ксю. — Прощаю. Только пообещай не бить людей статуэтками по голове без особо веской причины.

— Обещаю, — согласилась Эллона. — Ксю, про школу для Проводниц — это правда?

— Да.

— А я подумала, что ты меня ради выкупа украсть хочешь, — потупилась Эллона. — Если ты не врёшь, то я бы хотела туда попасть.

— Эллоночка, — тихо сказала я девочке, — бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И то для второй мышки. Ты не хочешь сначала узнать, какова цена?

Эллона нехорошо, по-взрослому усмехнулась.

— Вам легко говорить, у вас компас, — ответила она. — Между прочим, наш фамильный. Я именно так его и дозвалась, по крови.

— Что? — я аж опешила. — Альфард — твой отец?

— Это одно из его имён, — кивнула девочка.

Ох, и влипли же мы все...

Трой сделал в сторону Ксю ещё один жест, и она поморщилась, замирая в расслабленой позе.

Муж вышел из кухни и заглянул в гостиную, а после мне пришлось демонстративно закашляться, чтобы Эллона не услышала слишком много новых слов.

Я метнулась к Трою, бросив подозрительных гостий на кухне. И меня посетило дежавю: свёрнутый ковер и мешанина треугольников, кругов и линий. Точно, мы же вчера не подобрали скомканный Виолой лист.

— Кэсси! — простонали мы оба хором.

Глава 38

Я плюхнулась на диван и сообщила Трою:

— Мы все умрём.

— Факт, — кивнул муж. — Вопрос только в том, как скоро.

— У нас на кухне демонёнок. Попробуем доказать Альфарду, что мы его доченьку не похищали? И твоя сестра вызвала демона... Я-то думала, она адекватная.

— Кэсси просто иногда не думает. А ради семьи горы свернёт.

— Ради тебя, — поправила я с улыбкой. — Я ей пока никто. Что не мешает мне за Кэсси беспокоиться. Она же твоя сестра.

Я очень хочу рассказать Трою, что у меня уже давно нет семьи как тыла, как опоры, а есть родственники, строчка в анкете и адресаты дежурных открыток, которые я отправляю всегда первой. И что он мне уже очень-очень нравится. И раз уж обряд нас связал — это прекрасный повод не просто ужиться, а построить семью. С детьми, сестрой, племянниками, общими друзьями, большими застольями, шумными праздниками, тёплом, поддержкой и любовью.

Но у нас на кухне преступница и полудемоница, хоть и маленькая. А Кэсси затеяла опасную игру.

И опять мои чувства не вовремя.

Трой сел рядом, обнял меня за плечи и чмокнул в висок.

— Всё будет хорошо. Выкрутимся.

— Обязательно, — кивнула я.

Ещё немножко посидела в объятиях Троя, а после досчитала до трёх и решительно встала. Пора наводить порядок.

— Трой, нам нужно вызвать Роба, наверное?

— Он на службе, а там не все лояльны общему делу. Но постараюсь не вызвать их подозрений. Не побоишься остаться с этими двумя ненадолго наедине?

— Нет, хотели бы — уже бы начудили.

И Трой отправился звонить Робу, а я варить кофе.

Война войной, а обед по расписанию. Точнее, неурочный завтрак.

Эллона уплетала тосты с джемом, Ксюха прихлёбывала чай из кружки, которую держала обеими скованными воздушными путами руками, Троя я заставила съесть нормальный омлет, а сама рассеянно макала приторную здоровенную конфету из запасов Кэсси в очень горький кофе.

— Ксю, — как бы между прочим спросила я, — а как так вышло, что тебя с Земли украли?

— Я бы это так не назвала. Передо мной распахнули дверь. К новым возможностям, к другим мирам. Что бы я увидела в жизни? Синий диплом пединститута? Пьяницу-мужа, такого же, как мой батя? Да я моря не видела ни разу в жизни до того, как меня, как ты выражаешься, украли!

История Ксении была банальна. Родилась в старинном городке неподалёку от Калуги, родители в поисках лучшей жизни переехали в областной центр. Съёмная однушка, диван на кухне, пьющий отец, вечно уставшая и недовольная мать, зависть к одноклассникам, которым больше повезло. Травли не было, насколько я поняла, но собственная Ксюхина обида на судьбу мучила её сильнее, чем толпа хулиганов. Невзрачная, скромно одетая девочка с кучей комплексов хотела жить ярко и интересно. Но амбиции не выдержали проверку выпускными экзаменами. Кто-то вступает в гонку от стартовой черты, а кто-то после команды «Марш!» вынужден сначала выбраться из подвала.

— Короче, я завалила ЕГЭ. Не то, чтобы совсем, я же старалась, даже ни одной тройки не получила. Но двухсот баллов оказалось мало для бюджета на нужном факультете. А вот на физмат хватило.

Правда, для учёбы Ксюхе несколько не хватало мотивации и мозгов. Отчислять её не отчисляли, но и особо не хвалили, ибо не за что. С сокурсниками тоже не задалось.

— Девчонки или за

А потом Ксюша открыла для себя сайты знакомств. Виртуальные комплименты и букеты в виде gif-ок на экране, горячие переписки до рассвета, мужское внимание, пусть и порой нездоровое, внушали ей уверенность.

— С моими исходными данными, да без денег и в унылых шмотках с рынка замуж мне был путь заказан. Ну, какой нормальный парень бы на такое позарился? В эскорт тоже личиком не вышла и не только им, — цинично вещала Ксения.

Девушка ходила на свидания с мутными парнями с сайтов знакомств просто от скуки. С любыми. Работала диспетчером в службе перевозок. Училась, чтобы получить диплом. От практики в школе Ксения пришла в ужас, хоть и справилась на отлично.

— За ту зарплату, что обещали молодым специалистам у нас в городе, я бы порог школы переступила только под дулом пистолета, — усмехнулась Ксю.

А однажды на очередном свидании случайный кавалер захотел сделать девушке подарок. Не избалованная материальными проявлениями внимания, Ксю согласилась принять кулончик на цепочке.

Так началось её путешествие длиною уже в пять лет. Я практически угадала, Ксю было двадцать шесть.

— Ты тоже Проводница? — спросила я. — А почему тогда тебе не подобрали демона в пару?

— Нет, — Ксю улыбнулась. — Я демоница. Квартеронка — знаешь такое гадкое слово?

— Это как?

Слово я знала, но откуда демоны в Калужской области?

— Мой папа — выпускник детдома. Отказник. А его неизвестный папаша, в свою очередь, демон. От связей с чистокровными людьми с нулевым уровнем магии рождаются очень слабые полудемоны. Я вообще у него ни искры магии не видела, только буйство, и то по пьяни. Мне повезло. Через поколение, на удивление, сила не истаяла совсем, а чуть-чуть выросла. К моей бабке, маминой маме, ходят женщины. Гадать, порчу снимать, венец безбрачия. Очереди стоят, если честно. В общем, у меня нашлось, с чем работать.

И поработали, и обучили, и внушили без всякой магии искреннюю преданность.

Стокгольмский синдром случился или просто эффективное вовлечение в банду, неважно. Главное, Ксю открыла в себе актёрские и психологические таланты и пошла ими напропалую пользоваться.

— И в чём твоя выгода? — спросила я. — Деньги, наряды, впечатления?

— И Проводник в перспективе. Мальчиков с этим даром ещё меньше, чем девочек. А мне нужен взрослый. Да и принципа добровольности никто не отменял. Ты же сама вышла замуж? Не по любви, но испытывая именно желание стать женой этого мужчины? Пусть и не зная всего.

— Да.

— Вот и я стараюсь. Возможностей у меня теперь масса. Я обучилась этикету и танцам, занимаюсь спортом, подправила внешность, купила домик в одном довольно благополучном месте, у меня хорошие связи в разных мирах... Если я не найду Проводника, у меня в любом случае есть компас, и пока я работаю на школу Проводниц, он в моём распоряжении...

Глаза Ксю заблестели.

— Алис, ты просто пока новичок и не понимаешь. Путешествия между мирами — это настоящая жизнь. Ты всегда можешь искупаться в море или погулять по осеннему лесу. В любой момент. Станцевать на балу, как в «Войне и мире», полететь в круиз на звездолёте по системе около чужого солнца, сыграть первый рок-н-рол в каком-нибудь замшелом мирке...

— А как же вмешательство в историю?

— А я не Дон Румата, я демоница, — пожала Ксю плечами.

— Так и до Дона Рэбы недалеко*, — заметила я.

— А ты как думала, за что, по-твоему, демонов не любят? — с шальной улыбкой заявила она в ответ.

— И за что же не любят демонов?

От нового голоса из-за спины меня пробрала дрожь. Альфард стоял на пороге кухни, а за его плечом переминалась с ноги на ногу Кэсси.

*Алиса и Ксения вспоминают повесть Стругацких «Трудно быть богом».

Глава 39

Ксю не стушевалась.

— Демонов не любят за уверенность в том, что им можно больше, чем другим. Высокомерие у нас такое, — безмятежно улыбнулась она.

Руками бы даже развела, если б не путы.

— Что тут происходит? Аксиния?

Интересно, Ксюха немного изменила имя для общения с демонами? Или её и по паспорту так зовут?

— Считайте, что это учебная экскурсия. Или затянувшаяся прогулка.

— А воздушная петля на твоих руках — это новомодный аксессуар?

— Ну, почти. Элемент образа.

Ксю нарывалась. Альфард и так блистал долготерпением, но всему есть предел.

Я не поняла, когда его черты подёрнулись дымкой, а после из-за внешности симпатичного мужчины проявилось нечто. Выступающие надбровные дуги, переходящие в наросты на лбу, скулы, словно вырубленные топором, потяжелевшая челюсть. На фоне этого ставшая тёмно-бронзовой кожа была мелким нюансом.

— Во что ты посмела втравить мою дочь? — рявкнул он.

Ну и голос, в нём гремели барабаны, трещало пламя и выла метель одновременно.

Альфард метнулся к девушке и схватил её за плечо когтистой рукой, пока ещё рукой.

— Ни во что. Она сама решила следовать за мной.

— Не ври, — Альфард тряхнул Ксю так, что её голова мотнулась из стороны в сторону. — Зачем ты привела её сюда?

— Отец, я пришла сама, Аксиния не врёт, — возразила Эллона.

Девочка совершенно не испугалась, в отличие от меня или Кэсси.

— Она тебя обманула.

— Нет. Я позвала наш компас. И он ответил. Немножко. Не так, как я надеялась. Он привёл ко мне свою новую Проводницу. А потом они с Ксю разговорились, оказалось, что обе из одного мира, и моя гувернантка решила сходить в гости к Проводнице. А я просто вцепилась в юбку этой девушки, — и Эллона ткнула пальцем в мою сторону.

— Алиса, и часто вы с мужем надеваете на гостей невидимые кандалы?

— Сегодня первый раз, — ответила я в духе этого безумного диалога. — Но не стану зарекаться, что последний. Гости, знаете ли, всякие бывают. Иногда очень неспокойные.

«А Ксю и вовсе из тех, после кого в пору серебряные ложечки пересчитывать,» — мысленно добавила я.

— Эллона, — прогудел демон. — А теперь всю правду. Почему у твоей гувернантки на волосах кровь?

— Мы немного повздорили, но я уже извинилась, — потупила глазки Эллона.

— Врёшь.

— Я немножко вышла из себя. Извини, пожалуйста, Ксю.

В ходе разговора Альфард постепенно возвращался к человеческому облику.

— Эллона, ты должна контролировать свои чувства. Ты управляешь гневом, а не он тобой. Ты всё-таки полудемоница, и хоть твоя мать человек, моей крови достаточно, чтобы сделать тебя опасной.

Девочка сжала челюсти и кивнула.

— Аксиния, тебя приняли на работу в качестве гувернантки. Твоя задача

— Прошу прощения, этого больше не повторится.

— Предположим, я поверил, что Эллона оказалась в этом месте случайно. Но ты, Аксиния...

— Это просто женское любопытство. Когда целыми днями находишься дома вдвоём с ребёнком, хочется развеяться, поговорить с кем-то взрослым... Но моё поведение было неуместным. Думаю, нам с Эллоной пора домой.

— Не заговаривай мне зубы. Аксиния, почему твои руки связаны?

— Спросите у того, кто меня связал. Этот мужчина вышел, но скоро вернётся, — тоном школьной ябеды сообщила Ксю.

— Уверен, у него была причина так поступить. Алиса?

Вот и что с ними всеми делать? Отдать Ксю демону, и пусть они все валят отсюда — и он, и его дочка, и эта аферистка? А как же тогда её показания? И пропавшие девчонки и мальчишки? Нельзя, чтобы демон увёл и Ксю. Хотя что я могу ему противопоставить?

Как выпроводить Альфарда с Эллоной? А вот никак. Поэтому остаётся одно: сдать скромную гувернантку нанимателю вместе со всеми её мутными делишками. Но эта неприятная особа — единственная ниточка, которая ведёт к моему дому.

А если Альфард прибьёт Ксю прямо посреди нашей кухни? И объясняй потом тиарской полиции, что это не мы с Троем её порешили, когда демон отправится восвояси.

— Я считаю, что Аксинии стоит задержаться в Эррисе, — попыталась исправить ситуацию я.

— Почему? — удивился Альфард, а после поморщился, вспоминая детали. — Эллона упомянула, что вы из одного мира. Наш компас пропал недели через три после того, как я нанял гувернантку.

— И ты только сейчас заметил такое совпадение? — хмыкнула я.

— Это своенравный артефакт, Эллона могла призывать его из хранилища. Точнее, он иногда откликался на призыв. По мирам дочь не бродила, но разглядывала циферблат. Поначалу я не придавал этому значения. Пока рядом не было демона, Эллона находилась в безопасности. Я даже не сразу понял, что компас пропал. Думал, опять Эллона с ним возится. Но нет... А теперь Алиса, докажи, что не имеешь отношения к пропаже нашего фамильного артефакта.

— Меня привёл компас, он сильно разогрелся, и я мы с Троем решились на переход. Прошли по пляжу до дома, встретили твою дочь и её гувернантку...

— И сходу надумали её похитить? Не выдумывай. Твой муж для этого слишком правильный.

— И не стану. У нас возникли подозрения. Ксю из моего мира и моей страны. Я попала в другой мир не добровольно.

— Знаешь, я бы на месте твоего мужа действительно посадил бы в клетку такую ценную птичку, как Аксиния. Но, повторюсь, он слишком правильный. Чистоплюй. Значит, есть более веская причина. Эта дрянь для тебя украла компас?

— Нет, конечно. Эту девушку я впервые увидела сегодня. Но искренне надеюсь узнать у неё дорогу домой.

— Как же у тебя всё просто выходит, — поморщился Альфард. — Но, извини, неправдоподобно.

Юлить дальше не получалось. Прости, Ксюха, но сейчас я тебя сдам. Надеюсь, если подавать информацию дозировано, демон не сорвётся и не устроит нам Апокалипсис в отдельно взятой квартире.

— В Эррисе пропадали девушки и подростки, Проводники. И с ними незадолго до исчезновения видели новую знакомую, похожую на Аксинию. Мой муж хочет её допросить.

— Какое забавное совпадение, — протянул Альфард.

— Алиса, — подала голос Кэсси, — говори уже, как есть. Я не демон, но уже устала от твоих хождений вокруг да около.

— Ксю саму похитили из моего мира, но она стала работать на преступников, заманивая новых жертв. И на Земле сейчас есть минимум один парень, который делает то же самое. Из-за него я угодила в Томер.

Альфард вновь начал терять человеческий облик. Жутко выглядит, но я, кажется немного начинаю привыкать. Демоны страшные, конечно. Но не уродливые.

— Что здесь происходит? — из-за Кэсси и демона выглянул незаметно вернувшийся Трой.

Прямо фраза дня какая-то.

Альфард всем корпусом повернулся на новый голос, на его руках блеснули чёрным острые когти.

— Мы обсудили ситуацию, и Альфард принял решение присоединиться к нашим поискам похитителей Проводников, — бодро доложила Кэсси.

Трой, кажется, сам был на грани того, чтобы превратиться в такое же чудище, каким несколько минут назад был наш демонический гость. А на жутком лице Альфарда появилось неуместное удивление.

Кэсси прошла по грани, но сделала всё правильно. Удивлённый демон переключился с праведного гнева и желания убить Ксю на что-то более-менее конструктивное. Но и кассандра рисковала получить за своё самоуправство.

Всё же Альфард оказался на диво дисциплинированным представителем своей расы. Он смог быстро собраться с мыслями и оценить выгоды.

— Думаю, это будет интересно. Кстати, почему вы занимаетесь расследованием похищений, сидя на кухне? И почему в деле школьница? — иронично заметил Альфард.

От его смен настроения и эмоциональных качелей у меня уже голова шла кругом.

— Я лицеистка! — задрав нос, возразила Кэсси.

А дальше всё было быстро. Ксю, до этого сидевшая с безразличным лицом, метнулась вбок и обхватила обеими ладонями, сцепленными в замок, рукоять ножа, который я после нарезки хлеба оставила на тумбочке.

— А меня вы спросили? — взвизгнула она истерично.

Ксю неловко направила остриё себе в грудь.

— Ты что творишь? — рявкнул Трой.

Хорошо заточенное лезвие легко рассекло шифон её платья.

Глава 40

На самом деле, всё случилось быстро. Ксю поддела вырез-капельку на своей груди, распарывая ткань. Кажется, кожу она слегка расцарапала тоже. Цепочка, которая пряталась под одеждой, была длинной, компас свисал чуть ли не на уровне солнечного сплетения. Нож со стуком отлетел на пол.

Правильно, скованными руками быстро из-за пазухи она бы артефакт не вытянула. Ксю откинула крышку. Трой пытался применять какие-то заклинания, но они были не властны над той, которая готовилась к межмировому переходу. Мгновение, порыв ветра, который не затронул нас, но взметнул платье и волосы Ксю. И мы остались на кухне впятёром.

— Ушла, — констатировал Трой с досадой.

Кэсси выругалась под нос, я слов не разобрала, но Альфард рыкнул:

— Не выражайся при ребёнке!

Сама я продолжала сидеть напротив опустевшего стула Ксюхи. К стыду своему, в этой ситуации я сделать ничего не успела и просто хлопала, как дурочка, глазами.

И только Эллона наблюдала сцену со спокойным любопытством и явной радостью, будто попала в партер театра по контрамарке.

Ксю оказалась на удивление решительной девицей.

— Наглость — второе счастье, — сообщила я, поднимая нож с пола.

На лезвии осталась лишь одна маленькая алая капелька. Всё же поцарапалась, шельма.

— Интересно, почему она так долго тянула время, если могла и раньше уйти? — спросил Трой.

— Потому что

— Есть, — кивнул Трой. — Но, я полагаю, Ксю вышла бы из этой камеры по ковровой дорожке и под звуки оркестра.

— Интересно.

Демон Альфард подхватил свою дочку под мышки и сам уселся на диван, а ребёнка устроил у себя на коленях.

Эллона молчала, но сверкала глазками и ловила каждое слово.

— Альфард, когда мы пришли в тот дом, где живёт Эллона, мы нашли Аксинию связанной, — осторожно начала я.

Прикрывать землячку перед демоном дальше я необходимости не видела.

— Ты? — спросил он у дочки с весёлым недоверием, как смотрят на котёнка, который гордо принёс хозяевам первую пойманную мышь, хоть и плюшевую.

— Да. Отец, я испугалась... Сначала мы с Ксю поладили. Она рассказывала мне разные интересные вещи. О далёких странах, о других мирах, о цветах и животных. О том, что другие девочки учатся в школах. И что я бы тоже могла так... Что с одноклассниками и друзьями веселее. Ксю меня жалела. Она говорила, что детям одиночество ещё вреднее, чем взрослым.

— Малышка, ты же знаешь, — с тяжёлым вздохом начал Альфард.

— У тебя враги. И никто не должен знать, что ты меня любишь, иначе они могут сделать со мной что-то плохое, — как мантру произнесла девочка.

— Да, — демон поцеловал девочку в макушку.

— Но мне, правда, скучно одной... — печально протянула Эллона.

— Ты не будешь одна. Я найму тебе новую гувернантку и буду приезжать почаще. Хочешь, Кайла подберёт женщину с дочкой твоего возраста?

— Нет! — Эллона так замотала головой, что даже кудряшки запрыгали, как пружинки.

— И что говорила Ксю про школу? — вернула я разговор в верное русло.

— Что там будут такие, как я, ну, Проводницы.

Альфард нахмурился.

— В городе пропадали люди, — пояснил Трой. — Девушки и два мальчика-подростка. И рядом с ними замечали новую знакомую. Госпожу Монро. И это Аксиния.

— Или Ксения. А может, и Оксана. У нас много форм этого имени, — продолжила я. — Ксю, конечно, та ещё аферистка. Но и мозги у неё промыты начисто. Она демоница на четверть. Ты знал?

— Знал, конечно. Иначе я бы её и не нанял. Это основа нашего общества. Есть сильный демон, покровитель, и слабые, чаще полукровки, которые ему служат в обмен на деньги, защиту или какую-то помощь. По такому же принципу я нанимаю и людской персонал. Обычно мои подопечные преданы мне. Но эта дрянь...

Понятно, нормальная такая древнеримская клиентела.

— Она, видимо, обманом похитила несколько Проводников и нацелилась на твою дочь, — припечатала я. — Но тогда в картину не вписывается компас. Как он попал ко мне? Не проще ли забрать девочку вместе с рабочим инвентарём, так сказать? Прости, Альфард, я пытаюсь рассуждать.

Демон кивнул.

— Проще. Но компас достался тебе. А ещё один был у Аксинии. Ни один демон не признается в утрате такой реликвии, мы слишком горды. А заполучив чужой артефакт, любой из нас кинется искать подходящую Проводницу.

— А без проводниц никак? — спросила я. — Маршрутов компас знает немало.

— А мы и живём немало, а разнообразия хочется. Когда ты ограничен в путешествиях теми местами, где бывали твои предки, да ещё парой миров, и не можешь расширить карту, это начинает угнетать...

Кэсси пристроилась на диванчике около демона.

— Ребят, не отвлекайтесь. Эта Ксю утащила компас Альфарда, верно? Втёрлась в доверие и заманивала вот эту очаровательную малышку в школу для Проводниц. Это очень большое нахальство, как я понимаю.

— Да, — кивнул демон.

— А теперь вопрос первый. Как ваш компас попал к Алисе? Точнее, где там промежуточное звено. Эта Ксю, потом кто-то ещё или сразу тот тип, который похитил Алису?

— Ты хочешь сказать, — уточнил Трой, — что у них в банде разлад?

— Именно, — кивнула Кэсси. — Или у них завелась крыса, или всё так и было задумано.

— Выгоднее, наверное, продать обученную проводницу с личным компасом, чем без него. Кроме мальчишек, все похищенные достигли брачного возраста и были готовы и с компасом справиться, и связать судьбу с демоном, — поддержал версию мой муж.

— Но компас украден у демона, а эта раса не славится всепрощением и милосердием. Может, его проще сбыть с рук сразу, чем прятать в ожидании, когда подрастёт способная им управлять девочка? — предположила я.

— Не знаю, — Альфард потёр лоб.

— Эх, жаль того мужика не спросишь... — вздохнула я.

— Какого? — переспросили муж и демон почти хором.

— Труп которого остался в склепе, — раздражённо напомнила я. — В Вельте.

— Я, конечно, не некромант, но интересно было бы взглянуть, — задумчиво кивнул Альфард. — Хочется пообщаться с теми, кто украл фамильный компас и заманивал к себе в лапы мою дочь.

По ухмылке демона было ясно, что желание будущих собеседников его в этом вопросе интересует мало, а травмы, несовместимые с жизнью, будут идти в качестве бесплатного бонуса к беседе.

— Нам нужен план, — бодро объявила Кэсси.

— Да, ты остаёшься здесь с Эллоной, — озвучил первый пункт Альфард.

Глава 41

— Это ещё почему? — возмутилась Кэси.

— Потому что ты мне должна три желания — это раз. И я доверяю тебе самое ценное, что у меня есть, — это два.

— Альфард, серьёзно, почему бы нам не отправить Эллону домой? — спросила я.

— Потому что в Абундансии назревает гражданская война. Генерал Сенлар поднял под ружьё части на севере и движется к столице. Корпус полковника Эрмини перешёл на сторону мятежников, ничего не понимающие граждане собирают припасы и готовятся скрыться в лесах. Пока переворот происходит бескровно, но на подступах к столице найдутся лояльные гарнизоны. Мы живём в пятистах милях на юг. Но восстание докатится и до нас.

— А ты там, ну, просто живёшь? — осторожно уточнила я.

— Нет, я министр промышленности и торговли у недавно избранного президента. Будущий. Мы с Пенсадором уже договорились. Завтра он представит Корба парламенту как премьера, а через два дня Корб объявит состав своего кабинета.

Шаблон затрещал, но выдержал. Вот не представляла себе я Альфарда корпеющим над бюджетом. Впрочем, что я знаю о демонах.

— Отец, а как же наши люди?

— Не волнуйся. Особняк защищён, да и большинство из них не совсем люди, ты же знаешь. Они у нас все боевые, выстоят. Да и я не собираюсь их бросать. Просто мне будет спокойнее, если ты останешься с Кассандрой здесь.

— Здесь холодно, как в Ньюлоге. Мне нужны пальто, чулки и ботинки. А ещё я хочу забрать с кухни Бандита.

Альфард страдальчески закатил

— Госпожа Проводница, — подчёркнуто вежливо произнёс Альфард.

Я вскинула брови.

— Да?

— Я не тебе, — отмахнулся демон.

Он ссадил девочку с колен, встал, протянул руку Кэсси, и она её приняла, как на балу, будто её на полонез приглашали.

И пара исчезла.

— Что делает твоя сестра? — спросила я не столько у Троя, сколько в пространство.

— Вляпывается по уши, — с обречённостью фаталиста ответил он.

— Трой, тут на ноже кровь Ксю осталась. Как-то неприятно даже, можно я его сполосну и куда-нибудь дену?

— Нет, положи, пригодится. Роб придёт и решит, что с этим делать. Нам бы не помешала ещё и помощь Виолы.

— Прости, а что в этой истеричке полезного? — фыркнула я.

— Она медиум и поисковик не из последних. И точно не задействована в заговоре внутри МУР.

Виола меня бесила. Но что поделать? Если Трой сказал, что она умеет что-то дельное — пусть. Но не дай ей боги всех миров строить глазки моему мужу или хамить мне. Я умею быть очень неприятной.

Крутым детективом, который на доске чертит стрелки между именами и фото, как в кино, я быть никогда не хотела. Но вырвала из пустой тетради, которую недавно выпросила у Кэсси, двойной лист и взялась за карандаш.

Ксю.Некто, мистер Икс.Данил.

Ксю.Неизвестный?Дилл. Доктор Виан.

Труп в склепе. Данил.

Вильгельмина (Минни) Фрейт. «Джон Доу»* из склепа. Данил.

*Джоном Доу в американской практике принято называть неопознанного погибшего. Вариант для женщин — Джейн Доу.

Дилл и Виан.Икс?Вильгельмина Фрейт.

Виан.Икс? Игрек?Данил.

Уравнение с неопределённым числом неизвестных. Неопределённого уравнения имеют, как правило, бесконечное множество решений. Никогда не любила математику.

Эллона оставалась на кухне; когда я выходила, она за столом складывала фигурки из конфетного фантика.

Трой рядом на диване рассеянно листал газету. Что за судьба такая: есть мужчина, который сам без намёков говорит, что я ему нужна, и мы уже женаты. Казалось бы, вот, всё — живи и радуйся. Но нет времени, и не те обстоятельства.

Я должна дать знать дома, что жива. Это вопрос ответственности.

Трой и Роб должны найти пропавших людей.

Альфард должен поставить на место тех, кто хотел похитить его дочь и защитить свой дом в назревающей гражданской войне. И было у меня ощущение, что будущий министр промышленности и торговли собирается сам сражаться.

Кэсси должна три желания демону. То есть, теперь уже два, если первым Альфард назвал присмотр за Эллоной.

А я хотела пикник с шампанским на пляже и медовый месяц. Вот так, банально и по-мещански.

Всегда замечала, что когда девушка одна или в статусе «все сложно», её страницы в сети полнятся саркастическими цитатами, заковыристой инди-музыкой, метаироничными постами и фотками с трудно читаемым выражением лица. А у счастливых всё проще: пироженка с ягодкой, капучино с сердечком, муж с ребёнком, кот, море и пять рецептов закатки огурцов.

Я отложила свои детективные чертежи и прижалась к Трою. Хорошо.

Лёгкий быстрый поцелуй в губы. И ещё один.

У меня ни от кого никогда так крышу не сносило, как от этого мужчины. Мой муж.

Бам!

Грохот из кухни. Там же Эллона!

Дзынь!

Дверной звонок. И кого принесло? Точно, Роб должен прийти.

Как же я не хотела ни с чем этим разбираться. Разрывать объятия было почти больно.

Но мы встали, и я кинулась проверять ребёнка, а Трой пошёл открывать другу.

Всего лишь уроненная толстостенная банка с лавровым листом. Даже не разбилась. Девочке просто стало интересно, что на полках. Смотреть на сконфуженного ребёнка было жалко, она вжала голову в плечи, ожидая, что её будут ругать. То есть, оглушить и связать гувернантку — это ничего, а банку опрокинуть на чужой кухне — катастрофа? Странный подход. Не став углубляться в нюансы демонического воспитания, я просто начала для Эллоны экскурсию по кухонным шкафам.

Трой излагал Робу подробности наших недавних приключений в гостиной. Я затеяла пирог с яблоками. А что? Игрушек у нас нет, читать на здешнем языке Эллона не умеет, гулять на улицу её в чужом мире одну не выпустишь, а развлекать ребёнка надо. В условиях отсутствия планшетов, телевизора и смартфона оставались рисование и домашние дела.

Я вот в детстве любила смотреть, как готовят, и помогать тоже.

А порисует ребёнок на ночь, всё равно, я не буду в вещах Кэсси рыться в поисках карандашей.

Когда наше творение отправилось запекаться в духовку, из комнаты Кэсси послышался грохот. И ор на три голоса. Да что ж такое?

Я кинулась туда. Поверх покрывала цвета пыльной розы растянулся Альфард. С него пыталась слезть Кэсси, которой мешал воздушный балдахин пудрового оттенка, расшитый пайетками.

Альфард ругался, кажется, просто на ситуацию, в пространство, Кэсси принимала всё на свой счет и шипела на Альфарда, а между ними орал с исключительно матерными интонациями кот.

Наши горе-путешественники приземлились в кровать, сорвав с её столбиков тюлевый балдахин и запутавшись в нём. Пикантность ситуации снижал кошак, а выпутаться из-под ткани мешали два немаленьких чемодана.

За моей спиной ахнул Роб, а Эллона захихикала и захлопала в ладоши.

Трой убрал в стороны чемоданы, я стащила с этой троицы тюль.

Кэсси откатилась в сторону, а Альфард, не меняя положения, расхохотался.

Котяра бросился к Эллоне.

— Сумасшедший дом! — полушёпотом возмутился Роб.

— Привыкай, у нас теперь, кажется, часто будет такая атмосфера, — «обрадовала» его я.

Отсмеявшись, Альфард велел Кэсси:

— Устрой Эллону в своей комнате и подбери ей, во что переодеться.

И вышел обсуждать с мужчинами важные дела.

Кэсси беззвучно передразнила демона. Эллона тискала тарахтящего, как мотор, котищу самой наглой наружности. Чёрный с белыми носочками и манишкой здоровенный зверь, поджарый и мускулистый. Длинный и обманчиво тощий котяра был из тех, от которых надо прятать милых домашних кошечек, сметану и котлеты, а уж мыши от него сами разбегаются. В общем, Бандит он и есть. Мне кот понравился.

В чемоданах оказались детские вещи, плюшевый заяц, подушка с парой наволочек про запас, несколько книжек, более похожих по виду на учебники для начальной школы, расчёска, ленточки, флаконы с какими-то банными средствами, мочалка в пакете из вощёной бумаги.

Кто бы ни собирал вещи, получилось достаточно толково.

Кэсси выдала Эллоне гольфы, тонкий свитер и длинную шерстяную юбку.

— Надевай пока, что есть. После купим что-нибудь поудобнее.

Кэсси распахнула шкаф и жестом отправила ребёнка за створку переодеваться. После усадила малышку на край кровати и живо заплела ей косу.

После присела на корточки перед Эллоной

— Отлично, папа будет доволен такой маленькой леди, — сказала она. — Меня зовут Кассандра, но для своих я Кэсси.

— Я уже поняла. Зови меня Эллона, — серьёзно кивнула девочка.

Я осматривалась. Тёмная мебель не давала превратить эту комнату в домик для Барби, но Кэсси не сдавалась.

Люстра с плафонами в форме лилий, даже с декоративными листочками. Бело-розовые шторы, балдахин в пайетках, который девушка сосредоточенно пристраивала обратно на столбики кровати, розоватое покрывало, мягкое кремовое кресло с пуфом оттенка клубничного мороженого, настольная лампа в виде букета тюльпанов. Слишком аккуратное и пышное, чтобы оказаться настоящим, перо белого павлина в карандашнице на столе.

И вот этой нежной барышне Альфард решил доверить дочку. Да она же сама ребёнок!

И кота ещё притащили. Впрочем, я люблю кошек. Но нужны же лоток, миски и выяснить, что едят эти иномирные коты. А то мало ли...

Кэсси заранее решила устроить девочке спальное место, уступив ей половину кровати.

Мы с Эллоной отправились проверять наш пирог. Бандит вился под ногами, то бодая их лбом, то щекоча меня под коленями кончиком хвоста.

Проходя мимо мужчин, я услышала слова Роба:

— Значит, вернёмся туда, откуда всё началось для нашей единственной свидетельницы. В Вельту.

Глава 42

Мужчины решили особенно не заморачиваться с аутентичными костюмами. Альфард предлагал и вовсе накинуть чары иллюзий на повседневную одежду, но во избежание сбоев все трое наведались в местный аналог военторга. Тактические штаны с наколенниками, берцы, антрацитового цвета перчатки. Куртки типа лётных. Для Вельты явный анахронизм, но мы рассчитывали попасть туда ночью. Чуть-чуть демонической магии, и всякие любопытствующие ничего не заметят.

Я вновь нарядилась в вязаный кардиган с длинной юбкой, заплела косу и закрутила её в пучок, повязала косынку и закрепила невидимками.

Бабка за дедку, дедка — за репку, прямо, как в сказке. Трой взял меня за руку, Роб и Альфард держались за его плечо. Я открыла компас. Рисунок циферблата поплыл молочной дымкой, обрёл объем и занял всё поле зрения. Вельта, кладбище, чёрные коробки склепов на фоне тёмно-синего неба. Мгновение, на которое одна картинка исчезает, чтобы смениться другой.

Трой не просто предложил, а приказал остаться снаружи. Из-за приоткрытой двери потянуло таким мерзким запахом, что я была исключительно благодарна.

Странно, почему подельники не избавились от трупа. Или не изобразили из себя случайных свидетелей и просто не вызвали стражу и не похоронили своего товарища по-человечески?

Мужчины управились быстро. Напоследок из дверного проёма сверкнула вспышка. Фотоаппарат?

Оказалось, что всё куда интереснее. Альфард зачистил место происшествия, останки и прочие улики были уничтожены.

— Итак, полудемон. Сильнее Аксинии. Судя по остаточным эманациям, он держал портальный коридор. Есть такой способ перемещения между мирами. Обычно его применяют для доставки. Двое в разных мирах практически одновременно начинают читать заклинание, настраиваясь друг на друга, а после один отправляет что-нибудь, а второй принимает. Обычно так слабые демоны, у которых ни проводника, ни компаса, ни сил на самостоятельный переход, передают друг другу посылки. Но с живыми объектами тоже работает, хоть и есть риски.

— То есть, живой объект может стать мёртвым?

— Или убить отправителя. Или получателя, — пожал плечами демон. — Так что, Алиса, ты не расстраивайся, но это ты его «того»...

— Да я его пальцем не трогала! — возмутилась я. — Живого в смысле. Прихожу в себя, а в паре метров от меня труп валяется.

— Твоё сопротивление вызвало у покойного перенапряжение сил и инфаркт.

Жалко ли мне его было? Нет.

Вины я тоже не ощущала. Вот не надо похищать людей. И вообще, не известно, погиб ли кто-то из жертв их махинаций.

— А на Землю мы отсюда отправиться сможем? — спросила я.

— А ты как чувствуешь? — ответил Альфард вопросом на вопрос.

Я открыла компас. Вязь символов на циферблате затягивала моё сознание, в коленях появилась слабость. Но мир дрогнул. Я видела сразу и могилы с египетскими крестами на ночном кладбище и хмурое утро, мощёную плиткой дорожку и павильон с алеющей подсветкой буквой «М» над входом. Порадовалась, что на всякие случай рассовала по карманам своё земное «приданое». И сделала шаг.

Рука Троя сжалась на моём запястье.

Переход давался безумно тяжело. Будто я шла сквозь толщу воды по дну. Из лёгких вышибло воздух. Но я смогла...

Мы все четверо стояли на слегка пожухлом газоне под берёзой, и ёё веточка с пожелтевшими листьями качалась перед моим лицом. Я протянула руку и коснулась её. Я дома.

— Добро пожаловать в Москву! — тихо, но торжественно провозгласила я и сделала шаг в сторону тротуара. Мои спутники следовали за мной с невозмутимым видом.

Теперь самой приметной в нашей компании была я. Хотя я не знаю, как надо вырядиться, чтобы впечатлить пассажиров московского метро в шесть утра. Единственное, что я сняла косынку и на ходу расплела волосы. Так я сошла за любительницу ретро или бохо, или какой там ещё стиль предполагает длинные юбки.

Купила своим спутникам по одноразовой карточке, и они дисциплинированно повторили мой манёвр с проходом, спокойно встали на эскалатор и поехали вниз. Тащиться предстояло через всю ветку. Молча сели в поезд, без приключений доехали и вышли в город.

Я вспомнила, что дома толком нет запасов еды и быстро наведалась в супермаркет, всучила один пакет мужу, а второй Робу.

Моё жилище уступало квартире Троя в Тиаррине. Начнём с того, что вчетвером мы с трудом влезли в один лифт, да и в прихожей не смогли развернуться. Я, не разуваясь, ступила в коридор. Дом, милый дом!

— Проходите, располагайтесь, — бодро сказала я.

Диван, зеркальный шкаф-купе, кофейно-журнальный столик на колёсиках, книжный стеллаж, письменный стол со вращающимся креслом и ноутбуком, торшер и кресло. Всё стандартно. Ни цветов, ни животных у меня не имелось, что в данной ситуации было очень хорошо.

С лёгким трепетом поставила телефон на зарядку и запустила ноут.

Календарь сообщил, что прошло шесть дней с момента крайне неудачного свидания с Данилом.

— А это нормально, что время идёт с разной скоростью? По моим подсчётам я отсутствовала дольше, — спросила я.

— Нормально, — кивнул Альфард. — Только в этом мире задерживаться надолго нежелательно, а то нас все потеряют.

Через несколько минут телефон запустился, и на меня обрушился шквал уведомлений. Скидки, распродажи, рабочий чат. Неважно.

Я открыла чат с Таней. Мемы, видео с детскими проказами, вопрос: «Ау? Ты меня читаешь?». И тревожный монолог на пять экранов. Сообщения о том, что этот абонент звонил мне сыпались одно за другим. Танюша уже три дня

Несмотря на раннее время, я набрала её номер.

— Алло? — сонный Танин голос. — Алиска? Ты где была? Вообще охренела? Ты почти неделю мне не отвечаешь! Я уже извелась вся и Димке всю плешь проела, что пора открывать розыскное дело. А он говорит, что у тебя отпуск, а я не родственница и вообще...

Гнев в голосе подруги сменялся слезливыми нотами.

Но Таня быстро взяла себя в руки.

— Короче. Ты цела? Здорова? Дома?

— Да, да и да— честно ответила я. — Но ты обалдеешь от того, какие у меня новости.

— Отлично. Через час чтоб у меня была. Жду. А я сейчас мужа буду на службу провожать буду...

Таня протяжно зевнула и сбросила звонок.

Вот и какую правду мне ей теперь соврать?

Глава 43

Быстро провожу для гостей ликбез по быту России начала двадцать первого века, завариванию чая и пользованию микроволновкой, влезаю в джинсы вместо юбки и вызываю такси. Хватаю мужа за руку — и мы отбываем.

В машине Трой заинтересованно изучает пейзажи за окном.

— Лет через сто Тиаррина станет такой же. Ну, или очень похожей. Высотки, шоссе, метро, интернет и мобильная связь...

Я говорю тихо, но, кажется, водителю любопытно, из какого же дикого края мой спутник.

Вот и пусть гадает.

Номер Таниной квартиры на панели домофона я набирала с дрожью руках. А лифт приехал на шестой этаж как-то слишком быстро. Трой держался в паре шагов позади.

Таня стояла в прихожей, вытирая руки кухонным полотенцем. Немного сонная, капельку растрёпанная, такая родная... И злая, как свора собак.

— Ты в своём уме? Где тебя носило? Я чуть не поседела за эти дни!

— У меня случилось внезапное путешествие, Тань. И я вышла замуж.

— Ты — что? А кто мне тут плакался про изменщика-бывшего?

— Ну, я же не за него вышла. Тань, это Трой, мой муж. Трой, это моя лучшая подруга, Татьяна.

— Рад знакомству, — вежливо кивнул Трой.

Таня смотрела на него с оценивающим прищуром.

— Иностранец? А говорит без акцента, — невежливо спросила она у меня, игнорируя самого Троя.

— Всё немного интереснее, Тань. Давай сядем и поговорим, — попросила я.

Таня указала нам на открытую дверь кухни.

Чаю нам не предложили. Для моей гостеприимной подруги это прямо явный симптом неудовольствия и тревоги.

— Итак?

— Твои карты не соврали. У меня действительно случились большие перемены в жизни. Я познакомилась с одним парнем на сайте знакомств... И он сделал нечто странное. В себя я пришла не здесь.

Таня ахнула.

— Я не знала, как выбраться из того места, куда попала. И встретила Троя. Мы поженились и очень помогли друг другу. И собираемся и дальше быть вместе.

Так открыто заявлять о том, что у меня на мужчину есть планы, я не привыкла. Всегда боялась показаться навязчивой. А вдруг парень ничего такого в виду не имел? Вдруг я для него просто эпизод, интрижка? А я тут со своими фантазиями и иллюзиями? Но сейчас всё стало по-другому: у меня есть муж, и я собираюсь с ним жить, по возможности, счастливо и долго. И что крамольного в том, чтобы об этом прямо говорить?

Таня хмурится.

— Слишком просто у тебя всё выходит. Давай подробности. Что за место? Как долго ты там пробыла? И что это за края такие, где ты умудрилась найти загс, но не смогла купить билет до Москвы?

— Да как тебе сказать... Вольный город Вельта.

— Чего? Из вольных городов я помню только Данциг, но он уже давно превратился в польский Гданьск. Никакой Вельты не знаю. Валетту — да, это на Мальте вроде.

— Ага, столица. Но Вельта — это не на Земле.

— Ты что курила? Или вы там уже вместе с этим мужем уже колетесь?

— Нет, Тань.

Возмущение подруги я понимала. Сама бы я выразилась ещё грубее.

— Трой, — попросила я, — покажи, пожалуйста, что-нибудь, чтобы доказать...

— Хорошо.

Муж оглядел кухню, выбирая объект применения своих сил. На подоконнике у Тани стоял держатель для бумажных полотенец, на котором красовался толстенький белый тиснёный рулон.

Трой пристально смотрел на него, на лице даже заиграли желваки. Потом он досадливо поморщился и повёл кистью руки, словно приманивая непослушный предмет. И тот пошатнулся, сдвинулся, упал с подоконника, но не долетел до пола, а, покачиваясь в воздухе, поплыл в руки мужа.

Таня ахнула и зажала рот ладошкой.

— Он инопланетянин? — ощарашенно спросила она.

Я улыбнулась.

— Что ты знаешь о теории множественности миров? — спросила я у подруги.

И вновь начала свой рассказ. Я не утаивала ничего. Не стала умалчивать о компасе, рассказала об эльфийке Иве, жене оружейного барона, о Робе, Кэсси, Ксюхе и демоне Альфарде.

— Обалдеть, — протянула Таня. — И что ты собираешься делать?

— Уволюсь с работы, внесу коммуналку на полгода вперёд, оформлю на тебя доверенности, если ты не возражаешь. К маме съезжу. И назад.

— Ты насовсем туда собралась?

Я вздохнула.

— Не знаю. У меня же компас, я смогу возвращаться...

— Как сказать, — возразил Трой. — В этом мире магия слаба, любые чары требуют огромных усилий, и переходы сюда даются тяжело. Да и время здесь течёт быстрее, что тоже неприятно.

— Вот сейчас ты меня совсем не обрадовал, — сообщила я мужу.

— Зато я был честен.

— Ладно, Алис, документы с собой? — спросила Таня.

— Нет, я только сейчас насчёт доверенности додумалась.

— Значит, записываемся на послеобеденное время к нотариусу, — решила подруга.

Я кивнула.

Набрала номер мамы. Она сбросила звонок, но из пришедшего сообщения я узнала, что они с отчимом и моим младшим братом уехали на море по горящей путёвке.

Быстро сделала пару сэлфи с мужем, отправила с подписью: «Твоя зять».

После мама перезвонила, наплевав на роуминг.

— Алиска, поздравляю! Совет вам да любовь! Почему на свадьбу не позвала?

— Да мы скромненько расписались. У мужа намечается загранкомандировка, надо было по-быстрому. Мы скоро уезжаем.

— Куда?

Упс. А об этом я не подумала. Искренне планировала лицом к лицу сообщить всё, как есть. Правду говорить легко и приятно, а вот достоверное враньё требует напряжения сил.

— На Аляску. Трой нефтяник. У него там контракт на работу...

— Трой? Это что за имя? Или фамилия? Иностранец?

— Да.

— Он у тебя кто? Немец или американец?

— Англичанин, — отвечаю я.

А вдруг мама с Троем лично однажды встретятся, и муж упомянет, что он барон. Трудно будет объяснить, откуда бароны в Техасе.

— Не зря я тебе в школе все эти словари покупала, таки пригодились знания. Ты его фамилию взяла или

— Пока свою, мы с документами торопимся, а потом поменяю. Буду Алиса Каррер.

— Ты там это, пиши по мере возможности. Мы вас все очень-очень поздравляем! Позвони бабушке. Извини, тут дорогая связь, пока!

Я добавила к списку дел пункт о передаче Тане паролей от моих соцсетей. Надо же откуда-то маме писать, а уж пару пейзажей Ситки или Анкориджа подруга среди стоковых фото найдёт.

Бабушку я оторвала от варки повидла из поздних яблок. Она сначала поворчала, что я всегда звоню не вовремя, потом, узнав новости, поинтересовалась, а не могла ли я найти русского парня, но затем поздравила со свадьбой. Услышав о моём скором отъезде, посетовала, что не сможет передать мне банки и посоветовала закупаться рейтузами с начёсом, а потом у неё что-то там закипело.

Заявление об увольнении я писала на альбомном листе на Танином кухонном столе. После зайдём на почту, отправлю заказным. Забирать кружку и сменные туфли из канцелярии я не собиралась.

Старые связи обрывались, но больно не было. Будто верёвки, ранее спутывавшие мои крылья, кто-то перерезал, и я готовилась взлететь.

Только вот выпишу стервецу-Данилу благодарность за своё будущее семейное счастье. Многократно. Твёрдым тупым предметом.

Глава 44

Я думала, что многое знаю о наглости. Но Данил превзошёл все мои ожидания. Мы с Таней и Троем запустили тот самый многократно мною проклятый сайт, и... На манеже всё те же. Такие же монологи неадекватов, недовольных, что им не ответили сей же момент. Опять женатые кавалеры в поисках приключений и любители непрошенных демонстраций своей анатомии. Трой не умел читать по-русски, но всё равно тактично отвернулся, чтобы не видеть содержимого папки входящих. Но мне было неловко за всех этих незнакомцев перед моей счастливо замужней подругой.

И вот переписка со мной. Диалог был даже не был стёрт.

И Данил находился в сети. Окучивает новую жертву?

Так, я никого не хочу убивать сию секунду. Дышим, дышим, успокаиваемся.

— Так просто? — ошарашенно спросила Таня.

— Смотри, здесь есть индикатор, с какого устройства зашёл человек, я всё время сидела с телефона. И телефон мой провалился со мной на Вельту. Какой риск? А если и нашли бы диалог на компе, то попробуй докажи, что преступники у Данила фотки не украли.

— Свидетелей или камеры можно поискать, — возразила Таня.

— Если других девушек кто-то ищёт... И надо ещё доказать, что пропали девушки во время, а не после встреч.

— Да, удалённый диалог даже больше внимания привлечёт, если так подумать.

— Тань, что нам делать?

— Мы можем ему написать с ноута, что я нашла вашу беседу в твоём компе и хочу встретиться и узнать, куда ты пропала.

— А он всё удалит и смоется.

— Ты можешь ему прямо «забить стрелку», как говорили наши парни в средней школе, — предложила Таня.

— Да ну, этот гад не придёт. И ищи его потом.

— Тогда остаётся ловля на живца. Ты уже однажды зацепила его чем-то в диалоге, осталось просто повторить.

— А на встречу кто пойдёт? Данил меня узнает.

— Бери мои фото, а встречусь с этим козлом я. Только с подстраховкой. Вы, ребят, извините, но я не могу не сказать Димке.

— Не боишься, что у него случится когнитивный диссонанс?

— А что поделать? — улыбнулась Таня.

Я вышла из одной учётной записи и сразу же создала другую, уже с Таниными фото. И Опять подмигнула Данилу.

Под баечки о Вельте и Эррисе, которые рассказывал Трой, под Танину возню то с малышками, то с тестом и писк девчонок на ковре в гостиной Данил воспринимался как-то отстранённо.

Есть такое фигурное цветное мыло в виде фруктов, оно может выглядеть, как клубника, пахнуть, как клубника, но есть его противопоказано. А ещё на полках магазинов встречается имитация икры, которую делают из водорослей. Очень красиво на фото, а на вкус никак. Именно таким и был Данил.

Объективно привлекательный, хоть и не на сто процентов в моём вкусе. Вежливый. Внимательный. Со всеми моими мнениями согласный. Эрудированный и творческий, но без искорки хулиганства или эксцентричности. С идеальным приличным юмором, отличной орфографией и пунктуацией.

Слишком хороший, чтобы быть правдой. И одновременно какой-то не такой.

Его фотоснимки природы были эстетичны, аккуратны и не запоминались. Слишком гладкие. И он тоже такой. Скучный.

Но максимально ориентированный на женщину. На то я и повелась.

У меня дома был второй телефон. Старый, ещё кнопочный, с древним дешевым тарифом. Я показала утром Робу две кнопки на нём. Поэтому сделала вызов:

— Привет. Не заскучали? — бодро спросила я.

— Привет, есть немного. По твоему телевизору показывают какой-то спектакль про семейный скандал, и все актёры играют из рук вон плохо. Как переключить, я не понял, а просто так сидеть неинтересно.

— Значит, вам пора на прогулку, я сейчас вызову такси, сядете и доедете, дальше Трой встретит.

Табличку перевода цифр Эрриса в арабские я им тоже оставила, разберутся.

Демон Альфард, едва переступив порог квартиры подруги, заинтересованно огляделся.

А я с недоумением смотрела на него. Кажется, гостю нашему сверхъестественному было нехорошо.

— Что с тобой? — спросила я демона.

— Ваш мир очень стар, магии мало. Поэтому высокомагическим расам здесь тяжело. Это не смертельно, но неприятно. Неудивительно, что Аксиния выросла такой слабой.

— Приветствую, я Татьяна, — вступила в разговор моя подруга.

Я её немножко успела подготовить к знакомству с демоном.

— Зови меня Альфардом, ведьма Татьяна.

— Ведьма? — приподняла бровь подруга.

— Да, в таком мире тяжело развиться до сильного архимага, а вот твои сёстры по дару и не в таких местах живут и успешно практикуют, — кивнул Альфард.

А после бесцеремонно обошёл мою подругу и заглянул в детскую.

— Старшая тоже в тебя пошла, а вот младшая будет Проводницей.

— Вот это совпадение! — изумилась я. — Мы же не родня по крови.

— А дело не в этом, — улыбнулся Альфард, — так работают вероятности и Нити, что подобное притягивается к подобному.

Таня стояла, уперев руки в бока.

— Да не волнуйся ты, грозная ведьма, — рассмеялся легко Альфард. — У меня у самого такая, только чуть старше. Тоже Проводница. Был бы сын с моим даром, тогда бы — да, я бы уже садился составлять брачный контракт.

— Ого! — раздалось от двери. — Танюш, у нас гости?

— Это компания Алисы, — ответила подруга мужу.

Дима как раз заехал на обед.

Альфард подобрался, оглядывая нового собеседника.

Дмитрий тоже замер у порога. Почему-то ни Роб, ни Трой его не заинтересовали.

— Надеюсь, ты будешь благоразумен, — произнёс Дима.

В его голосе звучала угроза.

— Я не за тем

— Верю. Зови меня Дмитрий, я хозяин этого дома. Это моя жена и мои дочери, а их имена тебе без надобности.

— Ты в своём праве, — кивнул Альфард.

А я думала, что у подруги муж всего лишь скромный капитан полиции.

Хотя, кажется, она тоже так считала.

За обедом я отчиталась о своих достижениях.

— Не могу сказать, что я в восторге, но так и быть, — кивнул Дима.

К трём мы с подругой, подхватив детей, отправились в ближайшую нотариальную контору оформлять доверенности. Димку вернулся в свой отдел, ведь чудеса чудесами, а должностных обязанностей никто не отменял. Вот так табель учёта рабочего времени не оставляет места чудесам в жизни.

А на семь вечера мне удалось договориться о встрече с Данилом.

Парк он выбрал уже другой, маленький, но в старом районе, где имелось не мало тупиков, переулков с глухими стенами и сквозных арок.

Что ж, у него своя охота, а у нас своя — на охотника.

Глава 45

Таню мы собирали на свидание так, словно нам вновь по семнадцать. Перемерили половину гардероба, посмеялись, накрутили локоны. Подруга у меня от природы блондинка, но после рождения детей на несколько тонов потемнела, и теперь разбавляет светло-русый мелированием. Длинные волосы с завитыми концами, миловидное личико с минимумом косметики и ямочками на щеках, толстовка цвета клубничной жвачки и джинсы. Свежо, мило и ярко. Вот и кто скажет, что у этой девушки две лапочки-дочки?

Девчонок мы отвезли Таниным родителям, потому что Дима не мог остаться в стороне.

Меня мучило любопытство насчёт того, кто же, чёрт возьми, такой Танин муж. Но я держала вопросы при себе.

Альфард объяснял, что людей, одарённых паранормальными способностями(и нелюдей) судьба сама сталкивает, а всем прочим рядом с нами может быть некомфортно. Если Татьяна ведьма, то логично, что и муж у неё может быть не прост. Но для меня пока загадка, на что он способен, и я не уверена, что хочу знать ответ.

В шесть тридцать мы загрузились в три такси. В первом ехала Таня, во втором Димка с Альфардом, в третьем — я, Роб и Трой. Я решила замаскироваться, щедро накрасила губы карандашом и блеском, выйдя за контур, прошлась бронзером по всему лицу, как пудрой, а на голову напялила кепку с надписью, выложенной стразами. От такой «красоты» у Троя аж глаз дёрнулся.

— Не волнуйся, милый, это смывается, — хихикнула я, подхватывая его под локоток.

И вот наша Танечка бодро шагает по аллее. Позади неё следуют два приятеля с бутылочками лимонада — Дима и Альфард, а где-то в арьергарде процессии тащится парочка из безвкусной барышни, которая буксирует уставшего мужика и что-то ему щебечет. Мы шли по дорожке по другую сторону от длинных клумб, которые разделяли аллею. Против хода движения. Ну, а что нам за это сделают?

Всё тот же блондинчик с волосами почти до плеч, приветствие, кажется, дежурный комплимент.

Данил уверенно вёл Таню по парку, а мы по очереди то приближались, то отставали от них. Наши подопечные почти сделали полный круг, когда прохиндей направился к «народной тропе» между деревьями. Шаг, другой, яркая кофта подруги мелькает среди веток. Кирпичное здание с заколоченными окнами, судя по деревянному помосту, бывший летний театр. Баннер «Реконструкция» с телефоном подрядчика. Трой сделал пасс рукой. Его лицо окаменело от напряжения, чары на Земле давались тяжко.

Альфард тоже наколдовал нечто подобное, только ему далось чуть проще. Кажется, это был отвод глаз. Я видела и Димку, и демона, и мужа, но взгляд словно соскальзывал с них.

Шаги мужчин стали тихими, а движения плавными.

Данил взял Таню за руки. Ну, прямо пылкий влюблённый при объяснении.

Слов я не разобрала, но моя подруга пнула кавалера в голень и отскочила.

В один момент он оказался схвачен Димкой и Альфардом. Руки моего похитителя заломили за спину, а муж подруги явно воспользовался служебным положением, потому что на запястьях Данила защёлкнулись наручники.

— Что ж ты так неаккуратно, бесёнок? — с притворной заботой спросил Альфард.

Бес и все производные — очень обидные, хоть и литературные оскорбления для демонов.

— Не понимаю, о чём вы! Эй, кто-нибудь, помогите! — взвизгнул Данил.

— А вот не надо тут концертов, раздражает. Если ты будешь очень тихим и честным бесёночком, то я тебя, может статься, и живым останешься.

— Пошёл ты, я тебе не верю.

— Экий ты подозрительный. Связался мелкий бес со взрослым демоном, — покачал головой Альфард, — а теперь боится, что его убьют. Не о том переживаешь. Что я могу тебя прикончить — это не обсуждается. Вопрос только — безболезненно это будет или наоборот?

— Кстати, Данил, привет! — помахала ему ручкой я.

Узнал, гад, даже в гриме.

— Ты здесь откуда? — вытаращился на меня Данил.

— Оттуда, — фыркнула я.

Роб тем временем успел повозиться с навесным замком здания и приглашающе распахнул дверь.

Стяжка, деревянные леса, мешки и ящики, голые стены и темнота. Но я не зря прихватила с собой фонарик, да и телефоны имелись в количестве.

Мужчины усадили Данила на большую упаковку с пескобетоном.

— Ну, вещай, — велел Альфард.

— Нет.

— Твой подельник в Вельте мёртв. Я его убила, — сообщила я.

— Аксиния раскрыта, мы знаем, чем она занималась в Эррисе, — добавил Трой.

— Эй, ребята, вы сбрендили? Что вы имеете в виду? Не знаю я никаких Аксиний!

— Значит, по первому пункту возражений нет, — кивнула я.

— Минни Фрейт отстранена от работы, — добавил Роб. — И в бегах.

— Кто все эти люди? Что за чушь вы несёте?

Актёрские способности профессионального похитителя дали сбой. Уровень достоверности и искренности колебался между игрой в дневном сериале для домохозяек и рекламой майонеза во время него же.

— Видят боги, я давал ему шанс, — вздохнул Альфард, приблизился к Данилу и нанёс несколько коротких резких ударов кончиками пальцев по болевым точкам.

Парень заморгал и согнулся.

— Знаешь, сколько у тебя нервных узлов?

— Это произвол! Отпустите меня немедленно!

— А ведь я ещё за нож не брался. У вас беззубые законы, такими лезвиями только бутербродики строгать. Никогда, знаешь, не резал человека ножом для бутербродов... Будет интересный опыт.

И вот Альфарду я верила куда больше, чем Данилу.

— Придержите его, — велела Таня, подошла и обшарила карманы горе-кавалера.

— Телефончик. Очень удобно, разблокируется пальцем.

— Каким? — уточнил Альфард. — Я отрежу.

— Спасибо, не надо, а то кровью толстовку перемажу, — брезгливо поморщилась Таня.

Дима взял аппарат и зашёл нашему пленнику за спину.

— О,

Тут заинтересовался Альфард.

— Эй, бесёнок, у тебя глаза на месте растут?

— Пошёл ты!

— Девушка ни каким боком не Проводница, зачем ей компас совать?

Данил молчал.

Димка покопался в его телефоне.

— Вот смотри, сейчас восемь вечера. За два-три часа я обзвоню девушек, которым ты назначал встречи. Сколько-то из них пропали, и я это быстро пойму. Тогда я найду, кто подаст заявление о пропаже, и полиция тебя официально задержит. И мы будем долго искать, куда ты девал трупы.

— Нет тела...

— Нет дела. Но покуда будешь отдыхать в СИЗО, продолжать похищения не сможешь. А ещё я могу отыскать для тебя камеру, блокирующую и без того хилый ток магии. Хочешь?

Данил нервно облизнул губы.

— Интересно, на какой день ты там вздёрнешься?

— Вы, вы...

Альфард ещё раз прошёлся по телу Данила серией ударов-тычков.

И парень поплыл.

Всё оказалось банально. Поздний ребёнок Данечка, воспитанный души в нём не чаявшей матерью-одиночкой и сверхзаботливой бабушкой, думал, что мир вокруг него вращается и достоин он, такой красивый и обаятельный, самого лучшего. Но бабушка умерла, мама вышла на пенсию, злобные университетские преподаватели выгнали за академическую задолжность, а первая красавица курса, генеральская внучка Катя Маркова, которая была по мнению Дани и его мамы более-менее подходящей невестой для столь блестящего юноши, бросила кавалера, напоследок обозвав бесперспективным инфантилом.

Даня решил заработать много денег и доказать стерве-Катьке, что он взрослый и успешный мужчина. Зарабатывать решил в интернете. А что, удобно, никуда ездить не надо, а деньги сыплются, как из рога изобилия. Вместо душного универа Даня записался на курсы личностного роста и ведения бизнеса, не вставая с дивана. Смотрел рилсы, снимал сториз, писал посты, на кого-то подписывался и ставил лайки. Даня упорно прокачивался и развивал личный бренд, но выходил какой-то бред, а денег не прибавлялось. Но в процессе переходов из одной группы о том, как заработать в сети репутацию идиота, в другую, Данил попал в маленькое закрытое сообщество.

Суммы обещали хорошие, общение с интересными людьми и выплаты по факту выполнения работы. От кандидатов ожидались презентабельная внешность и обаяние. Без образования. Зато с умением сохранять конфиденциальность. Даня, с одной стороны, боялся, что работа будет состоять в распространении чего-нибудь нехорошего. А с другой — надеялся, что ему предложат съёмки в кино для взрослых.

Реальность превзошла все его ожидания.

— Понимаете, — хлюпнул он носом, — я всегда хотел знать, кто мой отец. Смотрел на маму: она у меня рыженькая, мелкая, худенькая и вечно за всё подряд тихонько так извиняется. И бабушка была такая же. Я на них не похож. Они же меня лишили отца своим подходом. Ну, какой мужик захочет жениться на тихоне, в тридцать восемь живущей с мамой?

— Амикус оказался моим старшим единокровным братом, Полудемон, как и я. Он обещал представить меня отцу... Дать заработок, показать мир, а после и вовсе помочь найти Проводницу. И я стал ему помогать.

А дальше — быстрые деньги, дорогая зеркалка, курсы по фотографии, отдельная квартира, брендовые шмотки...

— Аксинию я знал, но она пришла в дело раньше меня. Яркая девушка, жаль, что квартеронка.

— Сколько их было? — спросила я.

— Кого?

— Похищенных и проданных девушек?

— Я предпочитаю слова «спасённые» и «эвакуированные».

— Сколько?

— Проводниц — семь. Ведьм и слабых магов человек десять. Москва — большой город, кого только ни встретишь.

— А ведьмы зачем? — нахмурилась я.

— Так у них там война намечается, им все нужны, — пожал Данил плечами.

— А у них — это где? — переспросил Трой.

Часть 4. Мечи и копья сентября. Глава 46

— В мире Томер, — охотно пояснил Данил. — Есть там королевство Даэррон. И его король планирует маленькую победоносную войну.

Димка сжал кулаки.

— А ты, значит, набираешь ему рекрутов.

Данил посмотрел Дмитрию в глаза. Нагло, не моргая.

Взял-таки себя в руки.

— Да, — кивнул он. — Я хочу нормально жить. Моя природа такова. Вы не знаете, каково это — жить при недостатке магии в мире. Ты дышишь, но задыхаешься, пьёшь, но мучаешься от жажды, ешь, но всё время голоден. Потому что чего-то неуловимого, но важного, чему ты не знаешь названия, ты не получил. Брат водил меня в высокомагические миры. Там я чувствовал себя живым. И это нормально — добиваться лучшего для себя.

— Не ценой чужих жизней и чужих слёз, — возразила я.

— Да ладно, — отмахнулся Данил. — Никто же не умер.

— Ты сломал судьбу примерно двум десяткам ни в чём неповинных людей, это не считая их родственников и друзей.

Данил скривился.

— Ой, не начинай! Этот мир слишком стар, в нём осталось слишком мало магии. И он нас всех отторгает.

— Как бы то ни было, и у меня, и у остальных были свои планы на жизнь...

— Да всё у вас было через жопу! — отрезал он. — Никому не нужные неудачницы и неудачники, одинокие, полунищие, некоторые даже больные.

— Ты-то сам не лучше.

— Вот не скажи, Алисочка. Меня вот мама любит, пирожки к моему приезду печёт, хоть пару сотен пытается сунуть со своей грошовой пенсии. А я до тебя встречался с девочкой Кирой, которую мать с отчимом турнули из квартиры на следующий день после совершеннолетия. Она то у подружки жила, то у парня, пока его с ещё одной подружкой не застукала, а после — в подсобке круглосуточного магазина, где работала без выходных и за кассиршу, и за уборщицу, и за грузчика. И долго бы она так протянула? Мир вас — ладно, если угодно, нас — отторгает!

— Это не повод обрекать человека на...

— На что? На сытую жизнь? Интересную учёбу? Путешествия по мирам? На новые впечатления?

— Золотая клетка, — фыркнула Таня.

— Мне б такую, — возразил Данил.

— Так у тебя же брат, как там его? — напомнил Роб. — Что ж он тебя не забрал туда, где магия течёт рекой?

— Амикус не может. Он сам затруднения испытывает, но привлёк меня к делу. Иногда он берёт меня с собой в миры, где много магии. Я после себя чувствую по-настоящему живым.

— Амикус твой мёртв, — напомнил Альфард. — Ты нарушил технику безопасности, а у Алисы оказалась слишком сильная воля.

— Что? — парень растерянно хлопнул глазами.

— Я же уже говорила.

— Техника безопасности, — наставительно произнёс Альфард.

— И что? Всё же раньше работало!

— Правило первое: добровольное согласие, пусть и не совсем информированное. А Алиса не хотела брать у тебя компас. Даже в подарок. Правило второе: разумных лучше не транспортировать пространственным коридором, а если уж и браться за это дело, то надо

— Так все ведь дурели от заклинания. Одна эта...

— Амикус, или как там его на самом деле звали, надорвался. Вы все оказались слишком упёртыми. Ты толкал, он тянул, Алиса хотела вырваться. Двое против одной, вы победили. Но какой ценой?

— Да что ж ты за девка такая?! — возмутился Данил.

— Если тебя это утешит, Амикус, если в склепе в Вельте это был он, не твой брат.

— В смысле? Он мне сказал, что демоны о родстве не врут. И я сам читал... Я научился по-даэрронски. А у них там есть наука целая — демонология.

— Полудемон — да, такой же, как и ты. Брат по несчастью, тоже бастард — да. Но не кровный родственник. В некоторых вопросах демоны не лгут. Но люди слышат только то, что хотят слышать.

Данил лишь вздохнул. Смерть напарника, обман того, кого он считал родным человеком, потеря жизненных перспектив — на него сегодня много свалилось.

Но мне не было жаль этого парня. Он сам выбирал, какими путями идти к своей цели.

Наркокурьер или киллер, может, тоже на учёбу в институте зарабатывает или любимой маме на дачку — так что же, его теперь в тюрьму не сажать?

— Это всё, конечно, очень интересно, — вступила в разговор Таня. — Но у меня есть вопрос. Что мы с этим полудурком делать собираемся?

— Арестовывать? — предположил Роб.

— Никто и ничего не сможет доказать! Сразу после встречи с тобой я поехал на такси в торговый центр, обедал на фудкорте, где есть камеры, покупал по своей карте новую майку в магазине, а после пошёл в фитнес-клуб, где меня прекрасно знают. И мне категорически некогда было похищать, вывозить и удерживать девицу. В наш цифровой век всё прекрасно проверяется...

— Ну и скотина же ты...

— Просто роковое совпадение. Я встретился с девушкой в парке, погуляли, разошлись, а чем она занималась потом, мне неизвестно, — с улыбочкой заявил Данил. — Алиса, тебе даже в заявлении написать нечего. Кто такому бреду поверит?

— В общем, юноша радуется, что с вашими беззубыми законами останется безнаказанным, — кивнул Альфард.

— А он всерьёз думает, что мы будем им следовать? — приподнял бровь Трой, принимая игру.

И тут выступил наш представитель закона, ранее молчавший. Дмитрий.

— Есть такой принцип: или выдай, или суди. По законам нашей страны...

— Граждан не выдают! И действует презумпция невиновности, — прервал Данил. — Я читал.

Дмитрий кивнул, как препод студенту на зачёте.

— Но есть ещё законы самого мира.

— Чего? — Данил выразил общее удивление.

— И по этим законам я имею право принять решение.

Альфард был единственным, кто смотрел на Димку с пониманием.

— Когда-то магическое поле Земли было куда более насыщенным, а история — бурной. Если люди без всяких чар устроили две мировых войны, то представьте, что они могли в те далёкие времена. Эта планета была столицей крупной провинции огромного межзвёздного конгломерата государств.

— Но археология... — тихо начала я.

— Мы всё подчистили. Даже намёков не оставили.

— Вы? — спросила Таня.

— Мои предки.

— Орден, к которому принадлежали твои предки, — уточнил Альфард, но нам понятнее не стало.

— Экспансия внутри собственной Вселенной — проблема её жителей, вопрос суверенитета. Но когда аппетиты Альтаирской Конфедерации вышли за пределы её родного измерения и был колонизирован обитаемый мир ниже по Нити, мы вмешались.

— И загнали эту Конфедерацию в каменный век? — хмыкнул Альфард.

— Нет, сначала попросили хоть частично возместить ущерб тому мирку, где жители едва освоили металлы, когда пришли «господа с далёких звёзд», и оставить бедолаг в покое по-хорошему. Ну, и наших переговорщиков аннигилировали вместе с их кораблём.

— А после вы разобрали до мельчайших частиц их портальные станции, систему связи, магические академии и хранилища данных. Распылили в воздухе мутаген, который нарушал репликацию ДНК одарённых, а космические колонии отрезали от метрополии и предоставили самим себе. Я читал о мире Биара.

— Именно. Магические потоки планет перенаправили на укрепление грани миров. Изоляция. Из этой Вселенной не выйти, но и с той стороны барьер не пробить.

— А как же мы тогда смогли вернуться? — спросила я.

— Слишком мелкая группа, вы проскочили сквозь сеть. Да и ячейки её стали реже. Мир стареет, магия ослабевает.

— Значит, когда-нибудь и Землю также смогут захватить иномиряне, как та Конфедерация кого-то там?

— Нет. Когда магия совсем иссякнет, планета перестанет существовать. Но Земля ещё долго будет жить. Она же не была метрополией. И, надеюсь, ей суждено процветать. Таков принцип Ордена. Справедливость, а не месть. Мы остаёмся в мире, где совершили правосудие, и наши дети, и все потомки. Живём среди коренных обитателей, в тех же условиях, что и они.

— Странно, что вы пронесли сквозь века память об этом, — нахмурилась Таня.

— Это генетическое, — пожал Дмитрий плечами.

— Дома подробно всё расскажешь.

— Мы оберегаем мир от внешних воздействий и пытаемся удерживать население от самоуничтожения. Разумная жизнь — высшая ценность. Она должна сохраняться хотя бы на одной планете. Жизнь же одного разумного, да ещё демона-полукровки... Прости, Альфард, но не люблю ваше племя. Ордену не пришлось бы проводить большинство своих операций, если бы не твои не в меру активные сородичи.

— Зануда, — демонстративно закатил глаза демон.

— В общем, мне нужна только просьба. Таковы правила, — улыбнулся Димка.

Вот тебе и потомок древней цивилизации, член жуткого могущественного Ордена не пойми кого. Стоит, на жену косится, реакцию её проверяет. Вязаный свитер, жилет из болонии, потёртые джинсы. Корочка полицейская где-то в карманах. Высокий, худой, несмотря на все Танькины пироги, и физиономия самая, что ни на есть, земная и русская. Курносый, скуластый и с конопушками. Кудряшки тёмно-русые. Вот и кто догадается, что с ним не так что-то?

А послушаешь Димкин рассказ — и хоть психовозку вызывай по поводу дебюта шизофрении.

Только вот мы все тут спятившие. И у нас безумное чаепитие. Без чая и Мартовского зайца. Зато есть демонические сущности, маг, ведьма и тайны мироздания. И я, Алиса.

— Межмировое управление расследований мира Эррис в Тиаре просит выдать этого полудемона для дальнейших следственных действий, — оттарабанил Роб.

— Да забирайте, хоть на опыты, — буркнула Таня.

— Разрешаю вам забрать этого полудемона с Земли для следственных действий и справедливого наказания, — ответил Дима громко и чётко.

Данил, кажется, не верил, что его судьбу можно решить так просто.

— Эй, погодите...

Глава 47

Мою картину мира разбили на осколки молотком, как если бы она была нарисована на стекле. И из осколков никак не собирались слова «вечность», «порядок» и «привычное». Не мудрено, когда в наборе

Но мы с Троем выгадали немножко времени на мои капризы. Пока наши друзья и соратники сторожили Данила, метнулись на такси ко мне домой.

Я скидывала в сумки всё, что имело для меня ценность. Скромная шкатулка с украшениями, самые любимые книги, косметичка, флаконы с духами, уютные пижамы, плюшевого мишку с прикроватной тумбочки, выпускной альбом, «счастливые» туфли на высоком каблуке, от которых чудом каким-то у меня не уставали ноги, выпускное университетское платье, брендовое и даже немного винтажное, найденное в секонде. А это откуда? Исторический научпоп под лаконичной белой обложкой. Точно! Я прихватила его по случаю, когда шла акция «три равно двум», просто потому что ничего интересного в качестве третьего не увидела. Что ж, тоже берём.

И любимую кружку, и ситечко для чая.

Самое дорогое уместилось в две сумки и чемодан на колёсиках, и то больше половины места занимали книги.

Я чувствовала себя какой-то барахольщицей, забавным запасливым хомячком.

— Трой, извини, пожалуйста, — сказала я мужу, который невозмутимо катил чемодан, на котором мы закрепили одну из сумок.

Вторую он нёс на плече. Лиловую, с серебристой звёздочкой.

— Не понимаю, за что, — улыбнулся он.

— Ну, у вас задержанный, а я тут со своим багажом и хотелками влезла.

— Кто тебе сказал такое?

— Ну, это же очевидно... Тут такое творится, а я со своими шмотками. Но было так тяжело отказаться. Новый мир, и ничего привычного вокруг. Вот и не удержалась.

— Я у тебя сам спросил, не хочешь ли ты забрать какие-то вещи.

— Я три сумки нагребла. А могла бы и не мешаться.

— Зачем?

— Ну, из вежливости и чтобы не создавать помех в ответственный момент.

— Я бы не стал предлагать тебе что-то из вежливости, чтобы ты потом из вежливости отказалась. Не люблю я всяких светских расшаркиваний.

— Но...

— Если я предложил — значит, могу осуществить. Если не предлагаю — спрашивай, вдруг я что-то не учёл, а дальше будем искать варианты.

— Хорошо, спасибо.

Я сильная, решительная, умная, я много чего могу: «Винду» переустановить, полочку повесить, отчёт написать, в бухгалтерии поругаться. По последнему пункту уточню: нет, я не бессмертная, просто опыт богатый. Как показала практика, даже трупы обыскивать умею и пути в межмировом пространстве находить. Но вот просить, принимать помощь или подарки... Кажется, у меня эти навыки давно атрофировались за ненадобностью.

Но в нормальных семьях нормальные женщины, по слухам, так и поступают: просят о помощи, делят обязанности, договариваются, получают подарки. И благодарят.

— Трой?

Он остановился, а я обняла его и чмокнула в щёку.

— Спасибо тебе огромное, что помогаешь мне с переездом! Мне правда очень-очень важны сейчас привычные вещи. И книги эти я действительно люблю.

Я чувствовала, что мои щеки заливает румянец.

Муж улыбнулся мне.

— Рад помочь. Леди не стоит таскать тяжести, — ответил он.

— А я теперь, что ли, леди? — уточнила я весело. — У нас сословия уж больше века, как отменили.

— А я барон. Значит, ты, леди Алиса, баронесса Каррер.

— Обалдеть! Или как должны говорить леди? Изумительно? Феноменально?

— В моём мире леди говорят: «О, святые небеса!», — рассмеялся Трой. — Они очень набожные и мало читают, то есть, не грамотны три из пяти.

— Вот как...

— Не волнуйся, вряд ли нас занесёт в королевство Лурбрант, что в мире Дэйр. Я там, вполне возможно, числюсь в розыске.

— Ой, а за что?

— Так, дай подумать. Содействие побегу преступника, побои, ограбление, оскорбление старшего родственника и кража благородной девицы.

— Насчёт последнего, пожалуйста, подробнее, — с притворной суровостью сдвинула я брови.

— Кэсси я украл. Практически со свадебной церемонии. Вырубил пару стражников, снял с них оружие, выпустил Роба из камеры, мы перехватили Кэсси и ушли порталом.

— Стоп, а ограбление где?

— Зная моего дядюшку, уверен, он все недостачи в расходных книгах на мой визит списал. И я у него украл всё от рубинов прабабки и серебряных ложек до мешка пшёнки и остатков окорока.

— Эх ты, надо было действительно хотя бы рубины и ложечки прихватить, — хихикнула я. — Нехозяйственный человек!

— Хозяйственная моя, рубины и ложечки в твоей компетенции, ты же леди. Вот будем в Соколином замке, не забудь пересчитать и стырить всё согласно описи!

Под шутки и смешки добрались до стройки, где только нас и ждали. Мы с Таней обнялись и расцеловались.

В глазах подруги блестели слёзы, а я сглатывала комок в горле.

— Не знаю, когда теперь...

— Не забывай...

— Я буду скучать.

— И я...

Мужчины пожимали Димке руку, о чём-то переговаривались, Данил сидел, глядя на носы своих кроссовок.

Хотелось оставить Тане подарок на память, но у меня не было ничего подходящего. Только в ладонях раскалялся компас. Опять он управлял мной, а не я им.

Трой с баулами, Роб и Альфард, держащие под руки Данила, и я по центру помещения. А в уголке Таня, которая жмётся к плечу Данила и глотает слёзы.

— До свидания!

— Ты лучшая!

— Удачи!

И мы вновь на кладбищенской аллее вольного города Вельты.

Глава 48

Дальше — проще. Короткий переход в нашу квартиру в Тиаре, брошенные посреди спальни сумки, маленькая Эллона виснет на шее Альфарда. Кэсси стоит, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Взгляд встревоженный и серьёзный.

— Кого это вы притащили?

— Сваху, — отвечает Трой. — Если б не вот этот милый юноша, мы бы с Алисой не встретились. И мы ему, конечно, за личное счастье благодарны...

— Даже передачки в тюрьму посылать будем. На все праздники. Сразу по двадцать пачек соли.

— Зачем? — не поняла Кэсси.

— Ну, можно ещё соды для разнообразия. У нас, например, есть лимиты на размер посылки для заключённого. Как раз двадцать кило.

Кэсси улыбнулась уголками губ.

— А вы подумали, где планируете этого типа держать? Тут он мне не нужен.

— В наш изолятор тоже нельзя, — уныло заметил Роб.

— В моём доме достаточно надёжный подвал, — сообщил Альфард. — Думаю, нашему гостю там самое место. Прохладно, тихо, чисто и даже без мышей.

— Прямо люкс, — издевательски улыбнулась я Данилу.

Да, я срывалась на пленнике. Но мои словесные уколы не доставляли ему особого дискомфорта. Данил оставался довольно спокоен, и я прекрасно понимала почему. Он знал, что мы порядочные люди, не преступники, а потому не отрежем ему всё выступающее за молчание и не переломаем кости а качестве профилактики побега. Опасался он только демона.

Как бы там ни было, пыток и расстрела в тёмном уголке он не ждал. А вот я в первые сутки в

— Предлагаю сразу отвести нового гостя в его апартаменты, — сказал Альфард. — Эллона, тебе что-нибудь нужно из дома?

— Ничего... Хотя можно мне апельсинов? Красных!

— Хорошо, я пошлю кого-нибудь за ними.

И новый шаг в туманную тьму.

Закат цвета всё тех же красных апельсинов над голубым морем, лижущим розовым песок.

— Красивое место, — сказала я и вдохнула полной грудью смесь запасов цветов и солёной воды.

— Мой предок сделал эти земли нашей эстансией. Добро пожаловать в Бранка-де-Салзе. Ивы, правда, тут не приживаются, почва им чем-то не угодила, но в названии они увековечены. А ещё у меня в кабинете висит портрет той самой моей прабабушки.

— А почему он — ну, твой прадед — решил остаться здесь?

— Ива похоронена неподалёку, и он возвёл усыпальницу, даже собственноручно пытался сажать те самые кустарники, в честь которых её назвали. А они гибли. Неподалёку он построил дом. Забрал доверенных людей и сына, стал жить. Наша эстансия — прекрасное место, хоть её история и началась с крови.

— Но Ива погибла от взрыва. Значит, здесь происходило что-то...

— Гражданская война. Прадед её закончил. Определить, кто установил ту мину, что убила Иву, было невозможно. Просто выбрал группировку, у которой имелась более внятная политическая программа, и помог им от души. Дед даже был когда-то президентом, целых два срока. Это время, кстати, вошло в историю как период расцвета и благосостояния страны. Отец не захотел жить на Фиаме, так этот мир называется. А мне нравится в Абундансии.

— Тоже собираешься баллотироваться в президенты когда-нибудь потом?

— Нет, меня в этой роли Пенсадор устраивает или кто-нибудь вроде него. Но Корб уже не молод, в конце срока запросится в почётную отставку, и тогда придётся возглавить кабинет. Это будет тяжело.

— Почему? — полюбопытствовал Трой.

У него было куда больше знаний о демонах и больше стереотипов. И ожиданий. В основном, негативных. Но наш приятель Альфард их стабильно не оправдывал, к счастью.

— Политические традиции всего региона таковы: престиж армии очень высок, остальные сферы вторичны. Полиция и экстренные службы тоже набраны из отставников. Гражданские министры и чиновники не обладают таким авторитетом, как кадровые военные. Обычно здесь один генерал или полковник свергает другого. Но народ Абундансии недавно смог-таки избрать президента путём голосования.

— Только у вас мятеж какого-то генерала... — напомнила я.

— Да, но я надеюсь, что всё обойдётся. Переворот — задумка консерваторов, парламент и правительство коалиционные — социал-демократы и умеренные либералы. У Сенлара просто не будет поддержки населения, да и далеко не все части перейдут на его сторону. Сражение дать придётся, возможно, даже несколько. А после будет, как при моём деде. Его правление тоже началось с мятежа. Чистки в армии, страшные, но необходимые показательные процессы над коррупционерами, реформа образования...

Альфард говорил размеренно, как мой университетский профессор истории. Мы шли вдоль прекрасного берега, вдыхали аромат цветов, даже Данил не рыпался и слушал с интересом.

Я же подумала о том, какой большой путь прошёл этот род демонов. От Стального Барона, который развлекался за счёт чужой войны, до президента, совершившего экономическое чудо, и министра торговли, который даже кабинет планирует возглавить, потому что так надо и больше, видимо, некому. Демонический гонор и амбиции, стремление доминировать — и где это вот всё? И я бы не сказала, что такой нетипичный демон выглядит несчастным.

Рассказ Альфарда о том, почему ещё в ближайшие лет десять стране нужны концессии в добывающем секторе, прервало тарахтение вертолёта. Машина кружила довольно далеко, вряд ли пилот успел нас заметить, но к стрёкоту лопастей добавились и резкие, бьющие по нервам хлопки выстрелов.

— Все в лес! — рявкнул Альфард.

Так быстро я в жизни не бегала.

Под покровом пальм и лиан мы остановились. Роб практически тащил Данила, которому было тяжело со скованными руками. Я упиралась ладонями в коленки и дышала ртом. Трой во время забега держался рядом со мной, чтобы подстраховать, но сам ни капельки не запыхался.

— Судя по направлению, они обстреливают мой дом или бунгало Эллоны. Пойдём через лес, там есть сторожка, где живёт один верный человек. Пока мы в относительной безопасности, тратить боеприпасы на стрельбу по кронам никто не станет. Крупных хищников в этих краях мало, на группу напасть они не решатся, ядовитых змей тут тоже не водится. Предлагаю выяснить, что происходит. Вдруг всё ещё не так и плохо.

— Принято, — кивнул Трой.

— У меня глупый вопрос. А что вообще происходит? — восстановив дыхание, спросила я.

— Пока не знаю. То ли Сенлар и Эрмини прошли пятьсот миль быстрее, чем я рассчитывал, то ли у них здесь нашлись сообщники, что странно. Провинция Коста-Эмеральда уже более ста лет лояльна моей семье. По сути, наша вотчина. Дед был здесь губернатором, до того, как стать президентом, у меня несколько промышленных комплексов со всей социальной инфраструктурой, да и командующего военным округом я знаю лично. Странно...

Мы шли лесными тропами, отводя от лиц свисающие с ветвей лианы и порой перелезая через упавшие крупные ветви или закрывающие путь кривые стволы деревьев. Данил морщился и плелся нога за ногу, потому что его через препятствия переваливали, как куль с чем-то не особо нужным. Насекомые нас не беспокоили, потому что Альфард что-то наколдовал. Когда вдруг разом стемнело, он же сотворил небольшой световой шарик чуть больше лампочки размером и пустил его вперёд.

Спустя пару часов, сделав немалый крюк по сравнению с дорогой вдоль берега до бунгало, мы добрались до нужной точки. Сторожка была неказистым зданием с одним крохотным окошком и слегка проржавевшей железной дверью.

После затейливого стука нам открыл дверь крепкий старик. Высокий, широкоплечий, с глубокими морщинами у губ и глаз. Седые пряди у висков казались обесцвеченными нарочно на фоне угольно-чёрной шевелюры.

— Добрый вечер, патрон, — он невозмутимо кивнул нашей компании и посторонился, пропуская в помещение.

Деревянные стены, увешанные архитектурными рисунками и фотографиями видов городов, одна занята стеллажами, на которых теснится всякая всячина от книг до посуды, лампа вроде керосинки на столе, по-солдатски убранная кровать, пара рундуков под окном. Всей роскоши — вязаный ковёр с очевидно этническим орнаментом, да и тот потёрт изрядно.

— Добрый вечер. Мы видели вертолёт и слышали выстрелы. Что происходит?

— Сенлар стоит

— Итог?

— Президент выступил по радио, он жив, но погибло больше десяти человек из персонала дворца. Наши смогли отстреляться. Обошлось, только стёкла повыбивали. У Корба сердечный приступ, Солиса ранило в плечо, оба в больнице. Гатты самой не было дома, но её в гостиной дожидалась одна актриса, как её...

— Виолетта Тристес?

— Она самая. Магическое истощение у неё. В окно закинули несколько бутылок горючей смеси, пыталась сдержать огонь и даже смогла. Гатта эту Виолетту почему-то у себя дома оставила и целителя наняла. И выступила уже о том, что сокращёние учебных программ для женщин мешает им защищать себя и своих близких.

Виолетта Тристес явно была Альфарду очень дорога, иначе он бы не начал вновь превращаться в нечто с рогами и когтями.

А наш непредставленный рассказчик ничего так, даже бровью не повёл.

— Гатта сказала, что прогноз у девушки хороший.

Альфард с каждым медленным входом и выдохом возвращал себе человеческий облик.

— Кто стрелял по моей эстансии?

— Пока рано говорить, никто не успел взять ответственность и вряд ли кто-то станет. Сенлар тоже выходил в эфир, утверждает, что не имеет к атакам отношения, мол, неравнодушные граждане, несогласные с курсом Пенсадора и его правительства, выразили своё неодобрение.

— Пятая колонна, — констатировала я и встретила четыре непонимающих взгляда.

Только Данил не удивился, наверное, наверное, что-то ещё помнил по курсу новейшей истории про Эмилио Молу. Или его кросс по лесу умотал до состояния полной апатии.

— Ладно, проехали, — махнула я рукой. — Что делать будем?

Глава 49

— Что будем делать с этим? — я кивнула на Данила.

— Я живу один, — начал Роб.

— Но к тебе в любой момент могут заявиться Виола, ваша матушка или её экономка с пирогом на подносе. У твоих родителей же дом через квартал, — заметил Трой.

— А у нас Кэсси. И Эллона. Да и я никакой маг, а вам с Робом на службу ходить ещё как-то надо. Дачи ни у кого нет? Ну, загородного дома?

— Нет.

— И надёжных людей, готовых присмотреть за этим недо-демоном нет?

— А кто нынче надёжен? — ответил Трой риторическим вопросом.

— А показания его нужны. И сам Данил будет очень хорошо смотреться в суде, — задумчиво протянул Роб.

Круто вести собственное расследование, когда ты герой сериала. Там бы и загородный дом с подвалом нашёлся, и серо-буро-малиновый пояс по боевым искусствам у главной героини, то есть, у меня. Да и такая приземлённая материя, как работа, не отвлекает от борьбы с криминалом. Я не знаю, что и как соврали Роб и Трой в МУРе, чтобы отпроситься, да у нас Кэсси уроки прогуливает, занимаясь чужой дочкой. А Данила нам пристроить некуда. Чёрт, думаю о нём, словно об особо коте, которому не получается найти передержку.

— Ладно. Что поделать... Альфард, вы нашего будущего ценного информатора кормить не забывайте, ладно? — попросила я.

— Эй, вы что? Обалдели? Я не хочу жить в воюющей стране! — возмутился Данил.

— А больше десятка девчонок ты на чужую войну отправил?

— Это другое!

— Ох, и чем же? — я фыркнула.

— Они были ненужные, лишние, просто лохушки, неудачницы. А тут учёба, путешествия и всё в ажуре. А я...

— И ты ничем не лучше, даже наоборот, — отрезал Трой.

— Ладно, я его забираю, — кивнул Альфард. — Спасибо за информацию, Диего, можешь открывать погреб, эти ребята свои.

Хозяин сторожки откинул домотканый ковёр, постучал по одной половице, нажал на другую, приподнял третью, и откинул в сторону люк, за которым был квадратный тёмный лаз.

— Синьор Альфардо, прошу.

Альфард сел на край, опустил ноги, нащупывая опору.

— Тут первая ступень довольно далеко.

Демон немного спустился по прячущейся в темноте лестнице.

— Давайте сюда вашего Данила.

— Я не хочу!

— Да мало ли, что ты хочешь! Твои жертвы тоже в другой мир не собирались.

Данил дёрнулся, в нём наконец-то появилось что-то от демона, а не от слизняка. Он пытался своей магией разорвать наручники, аж лицом посерел от натуги. А дальше... Бить связанных, конечно, неблагородно, зато удобно, что Роб и продемонстрировал. После тычка под ребра и удара в скулу наш пленник обрёл вид смиренный и жалкий и послушно полез в подпол. Следом Роб, я и Трой.

— До встречи, Диего, моих гостей обратно не жди, они пойдут другим путём.

— До встречи, патрон!

Альфард опять зажёг магический огонёк, а лаз за нами закрылся.

Тоннель был сухим и опрятным. Десяток ступеней вниз, подпорки через равные расстояния, какие-то ящики в нишах, несколько ответвлений, из одного из боковых проходов тянуло влагой, и доносилось журчание. Иногда мы опять забирались глубже, а порой уровень пола повышался, воздух оставался довольно чистым, а откуда-то даже как будто сквознячком тянуло. Короче, кто бы ни строил этот ход, в инженерных войсках его бы приняли как родного. Минут через сорок поднялись по десяти ступеням к новым дверям. Альфард что-то нажал, и мы оказались в подвале, заставленном ящиками, бочками, корзинами и коробками.

Из просторного зала-хранилища свернули в узкий коридор, и хозяин открыл неприметную белую глухую дверь, а после толкнул Данила в комнату.

Небольшая, освещённая не ярко, но достаточно для того, чтобы читать под лампой, стоящей на столе. На полке теснились книги, но пленнику нашему они не помогут. Бумага, карандаши и ручки, игра вроде шахмат, даже своеобразный радиоприёмник. Неширокая кровать под серым покрывалом, отрывной календарь с яркими рисунками и часы на стене. Неплохие казематы, на три звёздочки потянут.

Альфард оборвал с календаря несколько листочков.

— Третье сентября, — сообщил он.

Мы с Данилом невольно одновременно улыбнулись.

— А у нас десятое, — заметил Трой.

— А на Земле двадцать пятое. Интересно, этому есть какое-то объяснение? Только в Томере сейчас май и черёмуха.

— Простое совпадение, — пожал плечами Роб.

— Вы пока поговорите с пленником, а я пока добуду ему холодного чая и бутербродов, — сообщил Альфард. — Учти, бесёнок, будешь неразговорчивым — сядешь на голодную диету.

И с виду деревянная дверь закрылась за ним с металлическим лязгом.

Кампания «информация в обмен не продовольствие» пошла успешно. Роб протоколировал беседу на тиарском языке, я на русском.

Детство и юность, растущая вместе с мальчиком зависть к более богатым и успешным одноклассникам и сокурсникам, неудачи в учёбе, заброшенный спорт, вера в собственную исключительность и то, что ему, Данилу, все должны. Самые красивые девочки, бюджетное место в престижном вузе, отличные отметки, модные шмотки,

Сколько их таких ещё на Земле, обделённых судьбой? Миллионы. Кто-то пашет на нелюбимой работе до инфаркта, другие спиваются, третьи создают несчастные семьи, где вымещают свои обиды на супругах и детях, четвёртые решают «не ждать милостей от природы», а взять всё, чего душенька пожелает, наплевав на законы. Данил был из числа последних, а ещё и оказался носителем демонической крови и наследственности.

Знакомство с Амикусом, который пел, что они братья. Что скоро как заживут, и все миры будут у них в кармане. И займут достойное место в обществе...

— Это какое? — уточнила я.

Неприличные шуточки с тюремным колоритом я удержала при себе.

— Герцога там или графа...

— Ау, Даня, господ у нас в 1917 году упразднили.

— И зря, я считаю. Вот бы я...

— Про таких, как ты, ещё в циркуляре о кухаркиных детях всё написали, — усмехнулась я.

— Ну, то в России. А там... Мы же собирались помочь очень правильным и щедрым людям в расширении сферы влияния. Мы им — кадры, они нам — деньги. Пока немного, большая часть на представительские расходы тратилась. А потом... Даниэл, граф Фаррейн — звучит, а?

Данил мечтательно улыбнулся. Фаррейн? Блин, и где я это название слышала уже?

Оторвалась от листа бумаги и взглянула на мужа, подпиравшего стенку у входа.

Я говорила, что меня пугает Альфард, когда он становится слишком демоном? У Троя демон в роду затесался поколений восемь назад. И я видела уже мужа в неприятные моменты. Даже на эшафоте видела. Но такую ярость, искажающую привычные черты, я наблюдала впервые. Он стал льдом. И пламенем. Очень огнеупорный лёд, под которым кипела магма — других ассоциаций у меня не было. Русые волосы поседели от инея, кожа стала беломраморной с сероватыми прожилками вен, а спокойные серые глаза горели раскалённым бело-голубым светом сверхновой с багровыми проблесками.

— Вас всех уничтожат, — констатировал он.

Иногда отсутствие эмоций в голосе пугает больше криков и рыка. И это был тот самый момент.

И где я слышала про этот самый Фаррейн и почему он в моей голове как-то связан с Кэсси?

«Виконтесса Кассандра Фаррейн... Возможно, даже графиня», — всплыло вдруг в памяти.

— Даэррон собирается захватить другой мир? — тупо переспросила я.

— Да. Дэйр.

Глава 50

— Вы охренели? — остатки воспитания с меня от таких новостей как ветром сдуло.

Возмущал сам факт. Жители одного мира надумали колонизировать другой — отстающий, но обитаемый, чёрт возьми. А этот недо-демон поставлял рекрутов на чужую войну и Проводниц демонам из третьего, немагического и благополучного мира. И всерьёз планировал заполучить дворянский титул и земли. Чужие, в чужом мире, где о Земле и слыхом не слыхивали.

Я не святая и понимаю, что чужими руками жар загребать все любят, но не до такой же степени!

— Ой, не начинай, — отмахнулся от меня Данил. — Ещё скажи, что ты бы отказалась. Это же свобода! Спокойная жизнь, гарантированный достаток для детей и внуков, если не дураками окажутся. И никаких подъёмов зимой до рассвета, никаких пробок, кредиток, собеседований... Да, мирок отсталый, но элита и в тёмных веках может себе устроить комфорт.

Маски с него сползали одна за другой: за романтичным фотографом прятался трус-аферист, за тем — не могущий себе найти места в мире недо-демон, а вот показалось и настоящее лицо. Точнее, жадная, корыстная рожа, готовая пролить кровь, перечеркнуть историю целой страны, лишь бы устроить свой зад помягче и обеспечить себе сытое будущее.

Трой просто сжимал и разжимал кулаки, глубоко дыша.

— Дружище, ты не придуши только эту гниду, — попросил Роб. — Нам это существо пока нужно.

Роб смотрел на Данила с подлинно энтомологическим интересом.

— А чего это ты, не уважаемый наш, так запел? В Москве ещё резину тянул, — уточнила я, немного восстановив мыслительные способности.

— Я надеюсь на сделку.

— Это какую?

— Меня не вдохновляет перспектива оставаться посреди гражданской войны и без магии.

А других отправлять не то что на мировую — на межмировую и средневековую — войну он был не против.

— И?

— Пусть ваш Альфард снимет блок. В идеале, вообще, предпочёл бы вернуться домой, но этого, понимаю, не будет.

Я кивнула.

— Я хочу безопасности в обмен на информацию. И сделал первый шаг, это мой аванс.

— Данечка, ты боевики смотрел? Знаешь, что там говорят о переговорах с преступниками и террористами?

— Ну, и я самолёт и миллион мелкими купюрами не прошу. Просто пусть не запирают комнату, я согласен оставаться в подвале, так безопаснее, в конце-то концов. И магию пусть вернут.

— Ну, парень, ты и обнаглел! — Роб широко улыбнулся и покачал головой, как папаша, чей первоклашка вещает, что вырастет, станет президентом и школу запретит первым же указом.

Но глаза нашего приятеля по этому внезапному приключению оставались серьёзными и злыми.

— Каждый крутится, как умеет, — пожал плечами Данил.

— А ты не боишься, что мы у тебя иначе всё узнаем? А то, что останется после этого от твоей тушки, прикопаем в джунглях. И нам за это ничего не будет.

— Вы не станете... Я вам нужен, чтобы дать показания!

— Устаревшие данные, — возразил Трой. — Теперь, когда мы знаем, что бывает за такие преступления... Орден придёт в Томер, загонит его в каменный век и закроет. И судить станет некого. Останется признать, что полдюжины наших сограждан пропали без вести. Неизбежный ущерб. И всё.

— А я?

— А ты не понял, что тоже пропал без вести? — Трой улыбнулся. — Алиса, дорогая, пойди погуляй, только не далеко.

Я послушно встала. Данила мне не жаль. Будь мы на Земле, висела бы у Троя на плече и умоляла не трогать эту тварь, чтоб потом за неё не сесть. А здесь... Рисков никаких. Да и сомневаюсь, что мой муженёк Данила не убьёт.

Аккуратно сложила лист с показаниями, отдала Робу и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Побродила по подвалу, присела на деревянный ящик, который посчитала достаточно крепким.

Ну, и что нам делать со всей новой информацией?

МУР в мире Эррис, ладно, в Тиаре конкретно, населён крысами и кротами в неизвестном количестве. Понимания, к кому там можно идти, нет. Может, у мужиков мысли и появятся, но я что-то сомневаюсь.

Жутковатый Орден, в котором состоял Танин муж, тоже не располагал к общению. Да это и не полиция, по телефону не вызовешь. Кажется, эта организация сама приходит, незваной.

Альфард — конечно, сила

Но Альфард намного более уравновешен, чем те его соплеменники, о безумных поступках которых она рассказывала. Он прятал дочь и демонстрировал обществу безразличие к ней. Но Эллона к отцу тянется — значит, отношения там были более сердечными и глубокими, чем обычно ожидается от демона. Так вот, Альфард как бы между прочим подсунул ребёнка нам. Значит, тут ожидается заварушка. И обузу в виде Данила принял чисто из благодарности и сочувствия, нужен он тут в военное время, как рыбе зонтик.

И вот теперь, Алиса, посмотрим в глаза правде. Тотальная ограниченность ресурсов. Всех, кому мы точно можем верить, можно усадить вокруг кофейного столика в нашей гостиной и даже локтями толкаться не придётся.

И что же делать?

Надо спасать земных девчонок от участия в несправедливой войне. Тем более, есть у меня предчувствие, что выживших пустят в расход даэрронцы. Неужели Данил не понимал, что место графства ему могут подарить пулю за сараем? Или что у них там — стрелы? Без разницы, исход летальный.

Не нужны средневековым королькам гуманисты с иными стандартами жизни и рефлексирующие интеллигенты.

Ладно, Проводницам уже не помочь, и, не факт, что с ними плохо обращаются демоны. Скорее, наоборот. Но всё равно, это золотая клетка.

Я сгорбилась, словно придавленная грузом ответственности.

Мальчишки и девчонки из Эрриса, которых должны найти Роб и Трой. А ведь провал дела — повод для кротов избавиться от неугодных.

И Дэйр, который не заслужил быть порабощённым, каким бы он ни был отсталым.

И сам Томер, который не должен платить за грехи одного королевства перед Орденом. И простые даэрронцы, которые не знают о замыслах своего правителя.

И что делать вот с этим вот всем?

В мою ладонь опустился небольшой апельсин, такой спелый, цвета горячего закатного солнца, распространяющий сладкий дразнящий аромат. Альфард сел рядом на второй такой же ящик.

— Угощайся. Вряд ли ты когда-нибудь ела по-настоящему спелый апельсин, который только что сорван с ветки.

— Спасибо. Действительно, не доводилось...

Фрукт на вкус был прекрасен, как и на вид. Не сравнить даже с самыми дорогими из самого элитного супермаркета.

— Ммм, и как я после этого буду есть магазинные апельсины? Вкуснотища!

— Никак, — улыбнулся Альфард. — Ты наберёшься опыта и будешь ходить за ними туда, где они по-настоящему хороши. Или за вином. Или за чаем. Почему не позволять себе лучшее, если можешь?

— Это как-то расточительно... Или эгоистично? Не знаю, — смущённо улыбнулась я.

— Ерунда. Скоро ты перестанешь думать, как землянка. И начнёшь рассуждать, как Проводница. Жизнь с демоном меняет женщину.

— Трой не демон!

— Демон, — покачал головой Альфард. — Крови меньше, энергии зато с избытком. В нём больше от нашей расы, чем у Данила и Аксинии.

Я поёжилась.

— Не бойся. Воспитан он, как человек, да и работать над собой приучен. У него силы воли на пятерых хватит. Не сорвётся.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда. Он же сам говорил. А ты не сложила два и два. Впрочем, не буду это делать за тебя.

— Ладно... Мы тут кое-что узнали.

Я кратко пересказала Альфарду новости.

— А вот это вообще не весело. Орден — могущественная структура, но очень закрытая. Орден не умолим. И мир Томер, в общем, ему не позавидуешь, если вдруг... Ты точно хочешь его спасти?

— Я не могу остаться безучастной. Но и не могу придумать, как помочь.

— Организовать оборону в Дэйре вряд ли получится. Вряд ли Данил знает координаты точки высадки, он мелкая сошка да и работал по другому профилю.

— Тогда что?

— Сорвать наступление — какие варианты ещё? — ответил Альфард.

Вот за что я, кажется, начинаю «любить» демонов — всё у них просто. Что за апельсинчиками сгонять в другую реальность, что армейский десант сорвать — всё одно.

Но, что обидно, это действительно единственный рабочий вариант, кроме как неизвестным путём настучать в Орден.

— Эх... А у тебя как перспективы?

— Прости, я в этом приключении не с вами. У меня тут своя заварушка начинается. Присмотрите за Эллоной пока, тут не место ребёнку. Я постараюсь приходить, раз уж чужим компасом разжился...

— Алиса?

Дверь камеры Данила распахнулась, Трой и Роб стояли на пороге, и выражения лиц у них были нечитаемые.

Глава 51

Данила я наблюдала в целости и относительной сохранности, одним слегка отбитым куском. Но наливающиеся синяки за такие поступки и планы — это не расплата, а мелочи, право слово.

— Нам пора, — сообщил Трой.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

Альфард вручил мне хрустящий увесистый бумажный пакет со словами:

— Это для девочек и для тебя, обнимите за меня Эллону.

Переход дался легко.

Теперь я лучше понимала магию компаса: он упрощает переходы с Нити на Нить, а в пределах одной делает их и вовсе незаметными. Демонам компас служит навигатором и архивом координат, а для Проводницы он и вовсе основной рабочий инструмент. Только мой иногда сам куда-то меня тащит. Надо будет поговорить с Ивой об этом. Хотя она опять выпьет из меня силы, а Трой будет ругаться.

В Тиаре был поздний вечер, и в темнота заглядывала в незашторенные окна гостиной.

В комнате Кэсси на кровати у стенки устроилась Эллона, а с краю — сама хозяйка, в свете ночника она читала ребёнку какую-то сказку.

— Ау, — тихо позвала я.

Кассандра встала и накинула поверх ночной сорочки большую шаль.

— Привет. А это вам, то есть, нам, от Альфарда, — объявила я и пошуршала краем пакета.

— Ура! — взвизгнула Эллона и вскочила.

— Ты куда босиком? — возмутилась Кэсси.

— Тут ковёр, мне тепло!

— Сначала тапочки, а потом всё остальное, — возразила Кэсси.

— Ну...

Эллона всё же сунула ноги в домашнюю обувь.

— Твой папа попросил, чтобы ты пожила немного у нас, — сообщила я. — Он передал вкусного и обещал приходить по возможности. А ещё он сказал обнять тебя...

Девочка в ответ обхватила талию Кэсси.

— Там всё плохо? — спросила она тихо.

Так же обречённо говорила в моём поселковом детстве Нинка — дочь и внучка дебоширов-алкоголиков. Сравнение царапнуло. Эллона — тоже рано повзрослевший ребёнок.

— Да нет, у вас дома нормально. Ну, Альфард сказал, что придётся побороться...

— Столицу не взяли? — спросила девочка, тяжело вздохнув.

— Нет, — ответила я обескуражено и добавила, — честное слово.

— Папа думает, что я маленькая и ничего не

Девочка захлёбывалась словами.

— Папа же знал, что так будет! И думал, что я не знаю. А я знаю... И мне стра-а-а-ашно! — крик перешёл в рыдания.

Кэсси опустилась на колени на ковёр перед ребёнком, сгребая Эллону в охапку и заворачиваясь вместе с нею в огромную шаль. Эллону трясло, ревела она уже без слов. На звуки из вороха одеял и подушек на кровати выбрался кот. Он замер, глядя на клубок из обнявшихся девчонок, а я подхватила длинную и неожиданно тяжёлую для своего тощего вида зверюгу и запихнула его к Кэсси и малышке под шаль. Бандит коротко мякнул, но никого не укусил и выдираться не стал, а принялся громко мурчать и тарахтеть, выполняя свои успокоительные обязанности.

Я почувствовала себя лишней. Вот чужой рыдающий ребёнок, чужой кот и неожиданно взрослая Кэсси, шепчущая что-то на ухо девочке. Она чмокнула Эллону в макушку. Так быстро... А смогла бы я спустя сутки знакомства обнимать иномирного полу-демонёнка, как родного? Чего гадать, если мне судьба подкидывает иные задачи. Я на мгновение обняла весь этот комок из Кэсси, Эллоны и кота Бандита и покинула помещение, прикрыв дверь за собой.

Трой стоял в коридоре. Он, кажется, видел через порог всю эту эмоциональную сцену.

Подошла к мужу, обхватила за пояс и уткнулась лбом в его плечо.

— Почему всё так сложно? — тихо спросила я.

Я умею быть сильной, умею держаться там, где другие сдаются, бороться, не показывать эмоций, идти до конца. Но можно мне уже что-нибудь даром достанется, пожалуйста? Только хорошее. Или тебе, дорогое мироздание, слабо?

Трой рассеянно погладил меня по плечам, а потом запустил пальцы в волосы на затылке. По телу пробежала волна сладких мурашек удовольствия. Коленки ослабели, сердце застучало чаще.

Я знала точно, чего хочу, но за стенкой у нас рыдающий ребёнок, Кэсси и кот, а на кухне засвистел закипающий чайник — значит, это Роб хозяйничает.

Но чуть-чуть времени есть. На Трое была свободная домашняя рубашка, под которую и скользнула моя ладонь. Тёплая гладкая кожа, напрягшиеся мышцы под ней... Я коснулась губами шеи мужа. Да, нагло дразнюсь, и вообще, посреди коридора, когда дома посторонние, наверное, неприлично. Но хочется же!

— Кхм, — раздалось от входа.

Чёрт, вот и кто не запер дверь?

Я оторвалась от своего интересного занятия и развернулась на звук.

А эта тут что делает?

— Добрый вечер, Виола, — поприветствовала я.

— Добрый, — девушка фыркнула, но от дальнейших комментариев удержалась.

— Привет, Ви, — сказал Трой.

— Сестрёнка, — высунулся с кухни Роб. — Ребят, я сделал чаю. Давайте думать вместе, что делать.

Ох, и зачем нам для размышлений бывшая моего мужа? Роб вроде понимает расстановку сил и то, что Виоле с Троем ничего не светит, но, получается, что доверенный специалист, которому он звонил, это она. Ладно, Виола хотя бы не работает на заговорщиков, а уж в какой она области спец, сейчас узнаем.

— Итак, вам надо сорвать наступление на Дэйр, — Виола произнесла это с недоверием. Будто мы хотели обернуть вращение планеты в другую сторону или что-то в подобно роде.

Хотя с нашими ресурсами эти задачи видятся равнозначными по сложности.

— А какие ещё есть варианты? — стпросил Трой устало.

— А вы трое понимаете, какой это риск? И зачем вам спасать этот самый Томер?

— Там есть наши люди, те, кто пропал в Тиаррине, да и наши агенты тоже, — начал Роб. — И весь мир не заслужил страдать из-за одного агрессивного Даэррона.

— Ну, Томер не настолько высоко летает, чтобы было сильно больно падать, — усмехнулась Виола. — Ой, Роб, не смотри на меня так. Я читала все твои учебники, в том мире и так отсталые порядки, а техника на уровне водяного колеса и каравелл.

— Но это не повод...

— Хорошо, поняла, вы добрые и ответственные, а я нет, — развела руками Виола.

— Да и Дэйр отстаёт от Томера, — заметил Трой. — Если Даэррон начнёт наступление, потери будут огромными. С первых же часов.

— А тебе не наплевать? — жёстко спросила Виола. — Ты там ни разу не был с практики в учебке. И я помню, как ты, прости, нажрался, после той командировки. Как я тебя вынимала из-под стола в той пивной на окраине..

— Виола!

— Ты ненавидишь Дэйр, признай.

— Я не был там счастлив. И я рад, что могу там не жить и не работать. Но это не повод его уничтожить...

— Да кто тебе сказал, что его уничтожат?

— Но люди погибнут.

— В Дэйре каждый седьмой, в среднем, год по статистике, выдаётся неурожайным, пару-тройку раз за столетие приключается большая эпидемия, да и корь, грипп и дизентерию никто не отменял. Ах, ещё война всех против всех и ваша чудесная церковь... Дэйру хуже уже не будет.

— Пройдёт время...

— И лет через тысячу там можно будет без содрогания ходить по улицам.

— Неизвестно, как нападение скажется на дальнейшем развитии Дэйра, — продолжил Трой.

— А никак, там и без того смертность высокая, а цена жизни — ну, не мне тебе рассказывать.

Виола была одета в кашемировый свитер с длинной твидовой юбкой в мягких кофейных тонах, которые делали её локоны прямо-таки золотыми. Красотка с идеальными локонами и филигранными стрелками. Когда-нибудь у меня к её идеальности разовьётся иммунитет. А пока она бесила. Но говорила Ви здравые вещи. Действительно, кто был прав — Бредберри с бабочкой или Андерсон с резиновой лентой?*

Алиса вспоминает цикл рассказов П. Андерсона «Патруль времени».

— Но погибнут ни в чём не повинные люди! — воскликнул Трой.

— На Дэйре царят такие времена и нравы, что там и так ежедневно гибнут ни в чём не повинные люди. А выживает самый приспособленный — то есть, сильный и достаточно злой. Естественный отбор, — пожала плечами Виола.

Жёсткость, даже жестокость её слов шли в разрез с элегантным женственным образом. Неужели мой Трой всерьёз собирался жениться на этой стерве?

— И ты предлагаешь всё так оставить? — возмутился мой муж.

— Я бы хотела, чтобы всё так и оставили, — вздохнула Виола. — Но ведь не получится, да? И вы, благородные идиоты, во всё это влезете?

Она решительно отодвинула от себя чашку с подостывшим чаем.

— Тогда давайте делать всё с умом. Сколько у нас времени?

— Э-э... Виола, — начал Роб.

— Раз я не могу вас отговорить, то хотя бы, чем смогу, помогу, — ответила она.

— Около недели.

Эта реплика Троя стала для меня неприятной новостью. Так вот,

— Начнут с запада королевства Дуар, то есть с Фаррейна, Каррера и Наона, — продолжил Трой. — Готовят пушки, пехоту, примитивное огнестрельное оружие. В прочем, в Дуаре и толкового арбалета не найти.

— Что ж, такая информация — лучше, чем ничего вообще. И кому мы можем доверять в Управлении?

— Понятия не имеем. Но замначальника отдела оперативников, начальник следственного отдела, Виан из научного блока — не на нашей стороне. И если Фрейт столько лет занималась дезинформацией, то шеф полевых агентов тоже не вызывает доверия. Я не знаю, к кому идти, — подпёр подбородок здоровенным кулаком Роб.

— А если сразу к самому главному? Кто у вас? Директор, председатель, генерал? Вряд ли он замазан в таком деле. Иначе бы вас, парни, простите, но банально уволили или того хуже, — вступила в разговор я.

— Для разговора с генералом Айером нам будут нужны железные доказательства, — заметил Трой.

— Обеспечим, — отмахнулась я. — Сводим его в гости к Дане, там он всё из первых рук и узнает.

— Ещё я могу поискать эту Фрейт, — предложила Виола. — Своими методами.

— Теперь всё упирается в вопрос, как получить аудиенцию к генералу, — нахмурился Трой.

— Всё упирается в вопрос: «Что нам даст эта аудиенция?» — возразила я.

— В смысле? — не поняли Роб и Трой.

— А мы тут просто генералу хотим доложить или мир спасаем? — уточнила я.

— Поясни, — переспросила Виола.

— А какие есть ресурсы у вашего главного для решения проблемы и захочет ли он её решать?

— Он точно захочет вытащить граждан Тиара из этой заварушки, — ответил Трой.

— Что ж, уже неплохо, если мы в этом уверены, — я кивнула. — Теперь только два вопроса: как с этим генералом встретиться и интересует ли его суверенитет Дэйра?

— Генерал Айер... — Виола задумчиво накрутила локон на палец. — Есть у меня одна мысль...

Глава 52

Вечером пятницы Виола была во всеоружии: платье почти неприличного по местным меркам кроя «русалка» обтягивало бёдра и не имело рукавов, расшитый пайетками газовый шарф на плечах, каблуки, локоны, колье и браслет с бриллиантами.

Я и так не могла не заметить, что она очень красивая и весьма состоятельная особа, а в тот вечер, когда мы собирались на дело, это прямо-таки в глаза бросалось. Дива как она есть. Что ж, это тоже хороший аргумент на случай важных переговоров.

Не будь я уже закалёна общением с офисными фифами, получила бы рецидив подростковых комплексов на ровном месте. Но после Стёпки, у которой часики стоили две моих зарплаты, а сумочка — три, а не делала она на работе ровным счётом ничего полезного, я оставалась спокойна. Отболело давно и прошло.

Трой и Роб в полуофициальных костюмах и с шейными платками вместо галстуков. Кэсси помогает моему мужу справиться с запонками. И они, чёрт возьми, серебряные и с лунным камнем серого цвета. Красиво, под цвет глаз. Подарок сестры на четвертьвековой юбилей.

В этот момент я особенно остро осознала, что я и мои новые друзья (или же союзники?) из разных миров, но дело не в Нитях и множественных вселенных, а в социальном круге. Сословная ли клетка, жёсткая ли классовая структура — не суть важно. Я вышла из иной среды. Манеры, эстетика, вкусы — не хуже и не лучше, просто иные.

Но я не стала забивать себе голову такими мелочами. Нас ждало дело. А что до моего вида — я была довольна. И тёмно-синим шёлковым платьем со струящейся юбкой, и белым барочным жемчугом, который я одолжила у Кэсси, и на диво удачными чёткими стрелками, и объёмным пучком без локонов и гребней. Да, я не отсюда. Но это мой козырь. И мужчина, которого я беру под руку, смотрит с восторгом.

Виола каким-то чудом умудрилась добыть четыре приглашения на приём в доме мэра. Кэсси мы оставили дома сидеть с ребёнком, а сами направлялись на встречу с главой Межмирового управления расследований. Правда, он ещё пока об этом не знал. Но кого и когда останавливали такие мелочи?

Тем более, что на личный приём к нему было не пробиться. Роб ведь записался у секретаря. На первую декаду ноября. При условии, что сентябрь только недавно начался, это был совершенно бесполезный шаг.

Столовую и курилку генерал Айер не посещал, по коридорам МУР пролетал с окружении ассистентов и замов, не останавливаясь ни на мгновение, да и в целом, на месте он присутствовал не каждый день и по непредсказуемому графику. Начальство, что поделаешь.

Поэтому самой жизнеспособной оказалась идея Виолы ловить шефа в неформальной обстановке.

Приём в доме мэра — это вам не корпоратив в соседнем ресторане и даже не вручение отраслевой премии в выставочном центре. Вечерние причёски дам, блеск драгоценных камней всех цветов радуги, шёлк, атлас, бархат, оркестр в углу зала, фуршетные столы, ароматы духов и сигар.

Виола идёт с Робом под руку. Балетная осканка, гордо приподнятый подбородок, улыбка, достойная обложки глянцевого журнала.

— Госпожа Гарди, добрый вечер!

— Рада видеть, полковник Курт, как проходит поездка вашей супруги? Передавайте дорогой Марисе привет от нас с мамой.

Роб тоже с кем-то здоровается и обменивается малозначимыми светскими фразами, мы с Троем молчим.

Муж словно надел нейтрально-вежливую маску. А я... Это всё не моё, я тут для пользы дела. Любопытно, конечно, но и пялиться по сторонам как-то неловко. В официально-торжественных мероприятиях мне доводилось участвовать только по другую сторону — как организатору, фотографу или хостес. Меня вёл охотничий азарт. Ну же, неуловимый генерал, кушайте свои канапе, а то потом мы придём с такими новостями, от которых поперхнуться можно.

А ещё мне нравилось моё платье. Хотелось в театр и в ресторан, да, вот в этом синем шёлке, и танцевать... О, заиграл фокстрот! А я его помню? Когда-то, в другом мире и другой беззаботной жизни, я умела. И фокстрот, и вальс, и танго. Но потом жизненные обстоятельства изменились. И я научилась варить кофе по десять часов подряд, составлять букеты, улыбаться гостям и рассаживать их за столики, оформлять приказы на отпуска и увольнения, писать официальные письма и отвечать на звонки, встречать комиссии и делегации...

А сейчас я бы хотела просто танцевать с мужчиной, в которого влюбилась и который, по счастливому совпадению, мой муж, пить местное игристое и, возможно, целоваться на балконе с видом на городской парк.

Но нам нужно спасти один мир

Мы остановились у стола с закусками.

— А ты тут всех знаешь, — заметила я, примериваясь к тарталетке, наполненной чем-то сливочно-белым с зелёными вкраплениями.

— А что поделать, в нашей семье никто не хочет посещать светские мероприятия, — улыбнулась Виола. — А это полезно, как ни крути. Связи, знакомства... В общем, как только мама поняла, что я справляюсь, она постаралась по возможности устраниться сама и избавила ото всех выходов папу. Кстати, советую белое вино. Эта тарталетка с креветками под сырным соусом с мятой и шпинатом.

— Спасибо, — кивнула я.

Я как раз отставила опустевший бокал, когда Роб тихо сказал:

— А вот и он.

Я проследила за взглядами спутников. Среднего роста мужчина за пятьдесят, крепкого сложения и с квадратной челюстью. Одет в штатское. Рядом с ним девица лет двадцати с небольшим, судя по форме лица и такому же курносому носу — дочка.

— С Иннис... — страдальчески протянула Виола.

— Вот и отвлечёшь её, — предложил Роб.

— Она у меня была трижды, никакого эффекта. У меня почти сразу кровь носом, она в слёзы, в общем, извели коробку салфеток, да и всё. Больше всего в своём деле не люблю чувства бессилия, — передёрнула плечами Виола.

— А в чём, собственно, дело? — уточнила я.

— У Айера был ещё старший сын, служил у нас, пропал на задании. С генералом после жена развелась, а Иннис уж третий год по медиумам бегает, — ответил Роб.

— Но нам нужен разговор наедине, при Иннис генерал о делах говорить не станет. Он же её сам из учебки отчислял, когда с Марком всё случилось, — добавил Трой.

— Ладно, — вздохнула Виола.

Я взглянула на Иннис другими глазами. Теперь, когда я знала драматическую историю её семьи, я заметила упрямо сжатые губы, и бледность... Или это была игра моего воображения?

Виола направилась к Айерам первой, мы медленно последовали за ней, и наша подкованная в салонных играх Ви уже через пару минут светской болтовни увлекла Иннис на диванчик в уголке. Тут-то мы и появились перед генералом Айером, как чёртики из табакерки.

Роб и Трой поздоровались, муж представил меня своему начальнику.

— Моя супруга, госпожа Алиса Каррер, в девичестве Берестова.

Моя откровенно не местная добрачная фамилия вывела генерала из состояния лёгкой скуки.

— Позвольте полюбопытствовать, вы иностранка? — спросил он.

— Иномирянка, — ответила я. — С Земли, из России.

— Простите?

А вот тут на смену праздному интересу пришёл профессиональный.

— Капитан Каррер, ничего не желаете мне объяснить?

— С удовольствием, но не здесь, — кивнул Трой.

Что ж, шеф МУР явно был частым гостем в этой резиденции, если знал, как пройти в библиотеку этажом выше и в другом крыле. Встреченный персонал ему не препятствовал, даже не интересовался, куда генерал нас ведёт.

Романтическая история о свадьбе под виселицей вызвала бурю эмоций.

— Какого беса я не получил доклад об этом? Оперативник вернулся с задания женатым! Да ещё и нерасторжимым браком! Вы хоть на удостоверение личности документы подали? А на официальную регистрацию брака?

— Я всё сразу после возвращения заполнил, — буркнул Трой.

— А я ни одной из этих бумаг до сих пор не видел! И вообще, как ты оказался под арестом?

Трой уж в который раз повторил историю своего позорного задержания в доме даэрронского посланника.

По мимике генерала Айера я поняла, что он очень хорошо воспитан, потому как нецензурные слова он при себе удержал. Но начальники такого уровня даже смотреть умеют матом.

— А вы барышня там откуда взялись? — вопросил генерал тоном, которым обычно просят, мол, пристрелите меня, чтоб я не мучался.

Что ж, после моего рассказа выдержка генерала сдала.

Я даже встала с диванчика и дошла до маленькой тумбочки с графином, в который было налито что-то золотисто-коричневое. Налила в тяжёлый стакан, понюхала: отнюдь не чаёчек, безо льда, конечно, но до таких ли ему нюансов.

Про компас, демоническую наследственность Троя и мою природу Проводницы генерал слушал с обречённым видом.

Историю знакомства с Альфардом Трой и Роб изрядно сократили, убрав из неё упоминания о глупости Виолы, о сделке Кэсси с демоном и о малышке Элллоне. Но рассказ о визите на Землю и знакомстве с членом таинственного Ордена генерала Айера морально добил.

— Думается, настала пора подавать в отставку, — с тяжким вздохом сообщил он.

Глава 53

Генерал отпил чего-то вроде местного бренди ещё, посидел пару мгновений, глядя куда-то в пол, а потом собрался. Встал, хлопнув ладонями по коленям.

— Сиар, приведи сюда Иннис и свою сестру, пожалуйста. Мы едем в МУР.

Девушки в сопровождении Роба явились через пять минут. Виола была раздражена, Иннис озадачена.

Генерал опять повёл нас по чужому дому, который знал как свои пять пальцев. В гараже нам предоставили неприметную, но вместительную машину, за руль генерал сел сам, хотя сначала почему-то место водителя хотела занять Иннис.

Двадцать пять минут петляния по городу, ворота без номера или таблички, железный забор, крашеная зелёным стальная дверь, на проходной не очаровательная Бэлла, а крепкий старик в линялой форме и с цепким взглядом. Генерал приблизился к вытянувшемуся во фрунт охраннику.

А ведь дядька из вояк, за Троем и Робом такой выучки я не замечала. Другая школа.

Я огляделась. Ну, атмосферно, конечно, но местечко неприятное.

Бетонный пол, бетонные стены, металлические двери, лампы в оплётках из толстой проволоки.

Казённые краски, тяжёлые кондовые скамейки в торцах коридора, окна, забранные решётками.

— А я-то думал, что это байки, — улыбнулся Трой.

В его глазах разгорался мальчишеский совершенно азарт, такой, как у моих одноклассников в далеком поселковом детстве, когда мы играли в «Зарницу» под руководством учителя ОБЖ.

— И я, — с восторгом угодившего в парк аттракционов по контрамарке ребёнка ответил Роб.

Иннис кивнула каким-то своим мыслям и кривовато, только правым уголком губ улыбнулась. Мы с Виолой ничего пока не понимали.

— А мы где? — я не такая гордая, как моя союзница-соперница, вот и задала вопрос.

— В МУР... — мечтательно протянул Роб.

— Спасибо, мы тут все уже были, — фыркнула я. — Поясни.

— Секретный отдел, — ответил за него Трой.

— Полулегендарный, — добавил Роб. — Кто-то считает, что Секретный отдел — сказочка для новобранцев, кто-то уверен, что в него можно попасть за особые заслуги и стремится показать впечатляющие результаты.

— А фишка в чём? Не из-за оклада же весь сыр-бор?

— Особые миссии, важные поручения, авангардные исследования.

— Что

Генерал кивнул Иннис, поймав её взгляд, и девушка последовала за отцом, а мы — за ней.

Зал, куда мы вскоре пришли, видимо, был предназначен для совещаний. Белый экран и зелёная меловая доска на стене, длинный стол с массивными стульями, кафедра, лавки вдоль стенки напротив экрана. Привычно прикинула вместимость помещения. До тридцати человек, если не тесниться, но если держаться поплотнее, то и пятьдесят слушателей.

Генерал Айер нажал какую-то кнопку на дальней стене, и по зданию разлился звук, до боли напоминающий старый дребезжащий школьный звонок.

Вскоре в помещение начали входить незнакомые люди. Две женщины крепко за сорок, пожилой худосочный дядечка, похожий на профессора математики больше, чем на спецагента, рыжий детина из тех, про кого говорят, что косая сажень в плечах, и двое неприметных мужчин неопределённых тридцати с хвостиком, среднего роста, средней комплекции и, в целом, невнятной наружноси. Все в чём-то пусть и штатском, но неуловимо схожем и немарком. Мы же выделялись на фоне интерьера своей нарядностью, если парни в тёмных костюмах ещё как-то более-менее могли не бросаться в глаза, то трое девиц в ярких платьях вызывали у каждого входящего явно читаемое недоумение. Генерал велел нам сесть за стол спиной к экрану, лицом к дверям и всем входящим. Виола особенно привлекала внимание. Я прямо ощутила, как она хочет повести плечами, скидывая воображаемую паутину взглядов, но девушка держала спину прямо и даже в шарф не куталась.

Семь человек. Не считая генерала и охранника на вахте. И нас.

— Добрый вечер, — начал Айер. — Я пригласил вас, чтобы сообщить...

Я хихикнула. Ага, сейчас будет прямо по гоголевскому тексту про пренеприятнейшее известие. На мне скрестились недовольные взгляды собравшихся, что меня, закалённую совещаниями, не особо смутило. И откуда они тут все вечером пятницы, кстати?

— Есть риск, что наш участок Нити привлечёт внимание Ордена. Даэррон, что в мире Томер, собирается напасть на королевство Дуар в мире Дэйр с целью его дальнейшей колонизации.

Рыжий присвистнул, одна из женщин, худая брюнетка с каре, прошипела нечто неопределённо-матерное.

Ещё одна пришедшая, статная блондинка с тяжёлой косой, спросила:

— Откуда информация? Источнику можно верить?

Рыжий ехидно заметил:

— Думаю, источники — вот эти четверо.

Генерал кивнул.

— А ещё у нас в основном здании завелись крысы, — добавил он.

Брюнетка склонила голову на бок:

— Большие? Двуногие?

— Именно. Но, Алика, подожди пока принимать меры...

— А что я должна делать, если от Ударного отряда остались ты, я и этот? — она кивнула на рыжего.

— Пока послушайте, а после решим.

Генерал ещё раз обрисовал ситуацию, дав слово Трою, Робу и даже мне.

— Что ж, дело дрянь, — подытожила брюнетка Алика.

— Давайте расставлять приоритеты, — откинулась на спинку стула и погладила пышную косу блондинка. — И наш первый приоритет — агенты. Сколько у нас в Дэйре?

— Шесть. И ещё те командировочные историки-практики, — ответил Айер, сверившись с содержимым папки, которую извлек из стола. Итого девять. И ещё десять в Томере, плюс торговцы под прикрытием, всего пятнадцать.

— Да, — рассмеялся рыжий. — У вас жёнушкой теперь будет совместное дело — первое межмировое такси. Двадцать четыре перехода...

У меня такие метания вызывали ассоциации не с таксистами, а с челноками, но я промолчала.

— Двадцать пять, — поправил пожилой интеллигентный мужчина. — Неплохо бы ещё раз допросить того полудемона.

— Да, — кивнула Алика. — А ещё нам нужно в Даэррон и взять языка.

— И грохнуть даэрронского короля, — потёр руки рыжий.

— Думаете, поможет? — спросила Виола.

— Заговор лишится головы, — пожал плечами он.

— Головы ли? — уточнила Виола.

— Полудемоны и демоны, ваши кроты и крысы, похищенные жители Тиара и земляне... Я не думаю, что все ниточки может контролировать один человек, — возразила Виола.

— Который ещё и должен параллельно управлять своей страной, — дополнила я.

— Советники? — упорствовал рыжий.

— Воруют, — ответила я, цитируя бородатую политическую шутку. — И вообще, Даэррон — его основной капитал, а новый мир — так, план на будущее. Сами понимаете, что важнее.

Я чувствовала себя человеком, который уронил маленький, с горошинку, камешек, и стронул с места целую лавину.

Секретный отдел был не велик по численности. Интересно, а ещё сотрудники есть? Но ресурсов для решения нашей задачи всё равно стало на порядок больше.

— Кстати, добро пожаловать в Секретный отдел МУР! — провозгласил преувеличенно торжественно парень и практически беззвучно хлопнув в ладоши. — Давненько у нас не было свежей крови.

Глава 54

— Ну, и что у вас тут такого секретного? — фыркнула я, скрывая любопытство.

— А если я не хочу? — практически одновременно возразила Виола.

— Ты медиум? Нам нужен медиум! — заявил рыжий.

— Э-э-э, зачем? — хлопнула ресницами девушка.

— Не знаю, пока не придумал, но ты милашка, а я никогда не заводил служебных романов. Хочу попробовать.

— А я — нет!

— А у тебя были служебные романы?

— О боги всемогущие...

— Ланс, а ты можешь не превращать совещание в балаган? — поморщилась Алика.

— Могу, но тогда наши будни будут пресны и скучны.

— Зато сейчас у нас не жизнь, а сказка! — огрызнулась Алика. — Мэрил, свари кофейку, а? Ночка предстоит бессонная.

— Алика, не драматизируй. Мы так долго спокойно спали по ночам...

— Ланс, не паясничай!

— Ладно, понял, принял... — рыжий выставил вперёд открытые ладони в жесте покорности.

Генерал Айер переждал, пока перепалка завершится.

— Мэрил, действительно, кофе бы. Капитан Каррер, майор Сиар, приказ о вашем переводе будет готов утром.

Трой посмотрел на начальника с недоверием, но уже без восторга. Понял уже, что в Секретный отдел они с Робом не то чтобы вступили, а натурально вляпались.

— Госпожа Каррер, госпожа Сиар... Вы приняты, без учебки, с прохождением курса по месту службы без отрыва от основных обязанностей. Это и тебя касается, Иннис.

А если я тоже не хочу? Я вообще не знаю, чем в деталях их МУР занимается. Жуликов ловить не обучена, стрельбой и рукопашкой не владею, а ножевой бой вела только с арбузами и сырокопчёной колбасой.

Возмущение окатило меня волной и схлынуло.

— Картотеки, архивы и документооборот у вас есть? — спросила я вместо того, чтобы орать, как я не согласна. — Я просто больше ничего не умею.

— Ой, — Алика и рыжий Ланс на диво единодушно скривились. — Есть.

— Всё так запущено? — понимающе улыбнулась я.

— Вы, Алиса, Проводница и можете легко и непринуждённо перемещаться между мирами, — напомнил Айер. — Хотя, когда эта операция закончится, можете, если хотите, заниматься канцелярией. Все, кто достоверно знают о Секретном отделе, служат в нём. Таковы правила. Есть даже специальный закон «О привлечении на службу в особые подразделения»,

Виола кивнула. Она-то об этом акте знала, судя по всему.

— О, так вот о чём оно... А написано-то как туманно. Не могу сказать, что я рада, но чем вы, то есть, теперь мы, занимаемся? — уточнила Виола.

— Исследования межмировых переходов, изучение истории и культуры народов нашей и других Нитей, немного биологии и геологии, экономика, но в весьма прикладном аспекте — где и что можно купить в других мирах...

— И вас тут шестеро? — уставилась Виола на генерала.

— Девять. Вы не посчитали Джеймса и меня. А о ещё одном человеке просто не знаете.

— Негусто, все равно, — покачала наша медиум головой.

— Ну, теперь у нас есть вы! И милейшая Иннис, — не вставая с места, изобразил полупоклон Ланс.

— О-бал-деть, — по слогам произнесла я. — А можно как-то отказаться? У меня квалификации нет.

— Нельзя, — ответил мне Трой.

Кажется, и он, и Роб тоже бы отказались от места в столь непростом, хоть и овеянном славой, подразделении.

Но делать было нечего.

Милейшая Мэрил варила кофе и разливала его по чашкам. Ланс зубоскалил, Алика хмурилась, «профессор» черкал что-то в блокнотике, мужчины невнятной внешности тихо переговаривались в сторонке. Генерал, что ли, собрал эту компашку по принципу личной преданности? Или они слишком давно служат вместе и выработали связь, близкую к семейной?

Кофе на столе, вместе с ним и немудрёные десерты — крекеры какие-то, местные двухслойные вафельки типа наших голландских, только треугольные, всё те же сухофрукты в шоколаде.

— Умеешь открывать порталы внутри мира? — спросил меня Ланс.

— Нет, даже и не пробовала, — отрицательно помотала я головой.

— А по координатам работать?

— Нет, пока по картинке, воспоминаниям или к конкретной личности. По Компасу ещё могу.

— Неудобно, но ладно. Тут нам медиум и пригодится.

Виола почти затравленно смотрела на не в меру деятельного рыжего.

Бедная Ви. Ладно я — попаданка-эмигрантка, пожизненная трудоголичка и вообще не робкого десятка девушка. А у этой красавицы на лбу написано: девочка из хорошей семьи. И тут её вознамерились приставить ассистировать при спасении мира, пусть и не её родного.

— Экипировка, — негромко объявила Мэрил.

Начала она с нас с Виолой. В серой раздевалке, похожей на физкультурную, мы, отвернувшись друг от друга, стянули платья.

— Чулки и бюстгальтеры тоже, — сухо велела Мэрил.

Тёмно-серые леггинсы вроде тех, что я надевала на тренировки, носки, спортивный топ, водолазка, серые ботинки, страшные и грубые внешне, но удобные, как тапочки. Поверх тёмное платье фасона «хламида с длинными рукавами», чистое, как и все вещи, возможно, даже новое, но на вид словно из пыльного мешка скроенное. По ощущениям ткань была намного приятнее, чем на вид. Сверху рубища серо-коричневая шерстяная шаль, повязанная концами назад. И опять же, вещь — не то, чем кажется. Нечто вроде тёплого и лёгкого афганского пату, наверное.

— Волосы. Косы.

Запрошенную конструкцию фиксировали лентами и сеткой в пучок. По незаметным карманам одеяния распихали мелочи — от зажигалки и фонарика до спиртовых и йодных салфеток и шприца с адреналином.

— А хорошее у вас снабжение, — похвалила я.

Но Мэрил разглагольствовать не стала:

— Не жалуемся.

— А вы давно здесь? — продолжила я.

— Достаточно. Девочки, давайте побыстрее.

Мужчины справились с экипировкой без подсказок.

И процесс пошёл.

Виоле подносят личное дело с портретом и прядью волос. Волосы, как она поясняет, у людей опасных профессий и различного рода экстремалов на всякий случай срезают. Для определения родства или поиска по ауре.

Виола настраивается. Я держу её за руку, в свободное моё предплечье вцепляются Трой и Роб. Есть.

Виола направляет меня. Тяжело довериться бывшей собственного мужа и недавней сопернице, но...

Шаг. Темнота. Дэйр.

Город встречает всеми ароматами Франции года так одна тысяча сотого.

Тут тоже осень, в закатном свете багровеют кроны клёнов. А всё остальное коричнево-серо. Закопченные домишки, некрашеные изъеденные ветром и дождями заборы. Отвод глаз после перехода обеспечивается амулетом, полминуты, пока нас никто не замечает, есть. Расцепляемся, Виола тихо матерится, едва не шагнув в сточную канаву. Дорога не мощёная, так, присыпана какими-то дроблёными камнями, никакого деления на тротуар и проезжую часть, естественно. За забором кудахчут куры.

Трой стукнул костяшками пальцев в хлипкую калитку.

— Кого там принесло?

— Дядя Пит, это я, Трой, твой племянник, сестрицы Тиары сынок. Открывай.

Муж сказал кодовую фразу, и дверь перед нами распахнулась со скрипом. И как с петель не слетела?..

Во дворе стоял невысокий кряжистый мужик с клочкастой бородой, одетый во что-то серо-коричневое и непротиранное.

— Ну, проходи, племянничек. Смотрю, ты с гостями. Как маменька твоя?

— Захворала немного, но, надеюсь, поправится.

Мы идём в дом.

За порогом осанка и тон у хозяина меняются.

— Что произошло?

— Угроза иностранной агрессии. Эвакуация.

— Ох... Срок?

— Пять часов.

— Протокол?

— Третий.

Что это за третий протокол, я пока не знаю. Мы киваем первому агенту-наблюдателю в списке и уходим, не прощаясь. Повторяем процедуру. И ещё.

После третьего перехода молчаливая Мэрил насильно впихивает в Виолу бутерброд с толстым слоем масла и варенья и заставляет пить горячий чай. Наша медиум бледна, а пальцы её в моей ладони ледяные, но фигуру Ви блюдёт строго.

— Что за третий протокол? — интересуюсь я, тоже отхлёбывая чаю.

Просто потому что хочется горячего. Мне пока наши прыжки не труднее даются, чем из спальни на кухню в моей однушке сходить.

— Временное прекращение наблюдение. Полная выемка документов и оборудования, уничтожение всего лишнего, ликвидация или маскировка пустых тайников, но местным нужно соврать что-то, оставляя поле для дальнейшего манёвра с возвращением или заменой агента. Личные вещи и животных-компаньонов можно, по возможности, забрать.

— Ясно, спасибо, — киваю я.

На щеках Виолы появилась тень румянца.

Четвёртый переход. И сюрприз.

А я уж понадеялась на рутину...

Глава 55

Трой выругался не то, чтобы особо грязно, но очень зло. Роб нахмурился, а мы с Виолой недоуменно оглядывали помещение, где оказались. Камеру. В самых худших традициях средневекового жанра вокруг было мрачно и сыро. Тёмный камень, пол, присыпанный грязной соломой, вонь деревенского нужника и свет из окошка под потолком.

В дальнем углу на серых дощатых нарах под мешковиной прятались люди. Мужчина и женщина, оба с кровоподтёками и ссадинами на всех видимых местах.

Трой прищурился, вглядываясь в лицо избитого и заросшего незнакомца.

— Привет, Джайс, а я тут мимо проходил. От тётушки Тиары тебе привет, — выдал Трой очередную вариацию пароля отрешённым тоном, который никак не соотносился с местом, как и сами слова приветствия.

Женщина тихо охнула.

— Смотрю, ты с гостями. Как дела у тётушки?

Роб спросил неожиданно:

— Трой, я же правильно понимаю, что это то самое место?

— Да, — кивнул мой муж.

— Мне кто-то объяснит, где мы и вообще? — возмутилась Виола.

— Потом.

— Джайс, идти сможешь? — спросил Трой. — Эвакуация, протокол номер один.

— Я отказываюсь, — тихо, но твёрдо ответил агент.

— Спятил? Вставай, мы за тобой. Пора уходить, — поторопил его Роб.

— Нет. Я не имею права взять с собой Кайю и Марту, но и без них я не уйду.

— Значит, берите их с собой, — подвела итог я. — Время дорого.

— Что ж, история повторяется, — улыбнулся Трой. — Ровно на том же месте.

Он приблизился к нарам, протянул руку мужчине.

— Джайс, пойдёмте.

— Без Кайи и Марты я не уйду.

— Мы возьмём их с собой.

— Нет...

Мужика били, в том числе по голове, не исключено, что и пытали. Умом повредился или просто в шоке?

Сколько лет бедолаге, я могла прикинуть очень примерно. Борода, синяки и общий потрёпанный вид не молодили. Но не менее сорока. Женщина рядом с ним тоже была не юной. Сейчас как-то оценивать её облик было затруднительно, но черты лица правильные, глаза чёрные, волосы тоже, руки красивой формы, тонкие и длинные пальцы, которыми она вцеплялась в рубище своего спутника.

— Джайс, это с тобой кто? — спросил Роб.

— Кайя. Жена, — с вызовом сообщил он.

— Хорошо, жена так жена, вставайте уже, — спокойно ответил Трой.

— Без Марты...

— А Марта — это кто?

— Дочь. Граф Фаррейн со своим кастеляном и свитой объезжали владения и увидели её с подругами.

— Сволочь старая... — сплюнул Трой на пол.

— Другие девушки вернулись к полудню следующего дня с монетами в карманах передников. А Марты всё не было. Ханна, её подруга, сказала, что нашу Марту сразу отвели вглубь замка, что граф с людьми пировали в зале, усадили девушек за стол, поили вином, но Марты в течение ночи с ними не было, да и граф не отлучался. Ханна очень красива, Фаррейн выбрал её для себя и не оставлял в покое, пока не уснул.

Я прямо физически почувствовала волну гнева, исходящего от Троя. Если бы этот граф внезапно оказался тут, мой муж бы придушил его голыми руками.

— Но граф утром дал Ханне два золотых и велел уходить, да и другие девушки вернулись. Да, кому-то синяков наставили, но... Марты всё не было. Я не серв. Поэтому пошёл требовать выдать мне мою дочь, имею право. А нас с Кайей отволокли

— Джайс, ты не серв, — вздохнул Трой. — Ты агент-наблюдатель. И ты родился в западном пригороде Тиаррины. А в условиях угрозы иностранной агрессии ты должен эвакуироваться.

— У меня тут жена и дочь!

— Эта женщина твоя жена, верно?

— Но мы без Марты не уйдём! У Кайи чуткий слух, она различила разговор кастеляна со старшим тюремной стражи. Мол, к девчонке ни в коем случае не прикасаться даже пальцем и носить ей горячую воду дважды в день, потому что демоны любят чистеньких и нетронутых.

Молчавшая всё время Кайя смотрела на нас растерянным и затравленным взглядом. И всё время молчала.

У нас с Виолой сработал лингвистический дар, и мы понимали всё, что говорилось. Трой говорил на резком наречии, похожем на древнегерманский. А бедная женщина не вставила ни словечка. Вряд ли она немая. Настолько напугана?

— И где твоя Марта? — устало спросил Роб.

— На уровень выше, — понурился Джайс, — точнее не скажу.

— Пойдёмте. Нам проще будет поступить так: отправим тебя с женой на базу, оставим там наших сотрудниц, возьмём подкрепление, оружие и вернёмся за твоей дочкой.

— Я знаю, что нарушил протокол. Я не могу поверить, что вы пойдёте искать Марту.

— А мы пойдём.

— Наблюдателям нельзя вступать в брак в настолько отсталых мирах. Я знаю.

— Ну, — Трой добродушно усмехнулся, — надо было думать раньше. Тебе теперь маяться, объяснять средневековой крестьянке, как ездить на трамвае.

Джайс тяжело сполз со своей лежанки, встал возле Троя на нетвёрдых ногах, Виола без намёка на брезгливость помогла встать Кайе. А я-то и не сообразила, что эта забитая тётка в рамках местного менталитета не примет помощь постороннего мужчины. Трой и Виола уцепились за меня, за них все остальные, и мы опять шагнули на базу.

— Ого! — выдал Ланс и присвистнул.

— Следуйте за мной в лазарет, — велела Мэрил.

Мы с Ви поддерживали Кайю под руки. Она пребывала на грани то ли обморока, то ли панической атаки. Бледная, с искривлёнными трясущимися губами, она до боли вцепилась в наши предплечья, а ноги переставляла с трудом.

— Всё будет хорошо, милая, мы не враги, — тихо сказала я.

Бедная Кайя после моих слов зыркнула на меня диким взглядом и замотала головой.

— Она не понимает, — шёпотом сообщила мне Виола. — Дар к иномирным языкам — это редкость.

В этот момент Кайю стало ещё больше жалко. Вот какого это — оказаться чёрт-те где без знания языка среди странных незнакомцев?

На Мэрил, идущей впереди, была длинная прямая юбка с разрезами по бокам от колен, и бедная Кайя с ужасом смотрела на лодыжки и икры, обтянутые серыми чулками.

Джайс рассказывал всё, что знал или предполагал о гарнизоне замка и делах графа. И женщина с ужасом слушала мужа, ведь он теперь говорил на непонятном ей тиарском языке.

Лазарет оказался анфиладой помещений, где стены и пол были выложены бледно-голубой плиткой. Белый шкафчики, запах спирта, йода и горячей марли после сухожара. Койки за белыми ширмами, тумбочки с облупившейся краской на боках.

Трой, Роб и Ланс уселись на банкетку у входа, Мэрил передвинула ширмы, организовав супругам общее пространство. Одну ширмочку, прикрывающую только изножье кроватей, она оставила между пациентами.

Вот уж невозмутимая женщина! Мэрил облачилась в халат, натянула перчатки, откуда-то появилась миска тёплой воды и тряпица.

— Агент Милл, будете переводить, — распорядилась Мэрил.

Мужчина кивнул.

Мэрил подробно проговаривала, что и для чего собирается делать с Кайей. Мы с Виолой только и успевали менять воду и подавать чистые куски марли.

— А нельзя её просто в душевую отправить? — спросила Виола.

— Нельзя, — ответила Мэрил. — Испугается. Да и кто с ней туда пойдёт, чтобы помочь помыться?

— Ну, я могу, только до белья разденусь, — пожала плечами Ви.

— У этой женщины могут быть совсем иные нормы допустимого поведения и иное отношение к личным границам, — назидательно ответила Мэрил. — Поэтому лучше действовать осторожнее и медленнее.

Совсем рядом, за белый полотном, натянутым на стальные рамки, слышался разговор Троя, Ланса и генерала Айера. Спорили.

По обрывкам фраз я поняла, что Ланс хочет

В итоге генерал повысил голос, и Ланс перестал возражать.

А я осознала, что сейчас мне впервые предстоит ждать мужа с задания.

Глава 57

Роб, Трой и братья Дуэйн собрались быстро. Каких-то пятнадцать минут, и они все уже готовы. Я, наплевав на общественное мнение, обнимаю и целую мужа на глазах у всех новых сотрудников. Он на мгновение приподнимает меня над полом, а после ставит обратно, целует в нос.

Во мне словно просыпается генетическая память. И я, перекрестив Троя широким жестом, слегка отталкиваю его от себя. И ухожу. Куда-то в лазарет, ведь плана здания я не знаю.

Я опустилась на колени у пустой застеленной серым покрывалом кровати и пыталась не разрыдаться. Он умный, сильный, смелый, он родился в том жутком мире тёмных веков, он учился... Всё будет хорошо. Должно. Но нос уже закладывало, а в глазах плескались готовые пролиться слёзы.

— Не реви, — услышала я из-за спины.

Виола.

— Их учили, они молодцы, и служат не первый год, — повторила она мои собственные утешительные мысли вслух.

— Но я за него боюсь...

— И я боюсь. Все боятся. Жёны, сёстры, матери. Но это не повод разводить сырость. Вставай, а?

— Я хочу побыть одна.

— А вот не надо этого. В такие моменты надо быть с теми, кто тоже ждёт. Ребята же быстро вернутся. И как я потом буду Трою объяснять, почему у тебя глаза красные?

Виола чуть ли не за ворот, как кошку за шкирку, подняла меня с пола. Крепко сжала мою ладонь и вывела к свету и людям. Мэрил опять сварила кофе и разлила его по чашкам, меня заставили есть тосты с маслом, но вкуса я не ощутила. В таком состоянии я бы и картон с канцелярским клеем съела, не заметив подвоха.

— Знаешь, Алиса, — задумчиво сказала Виола, — а это, наверное, правильно, что Трой вернулся туда. Круги должны замыкаться...

— Этот Дэйр — дрянное место, — поёжилась я.

— Да я же не спорю. Почему-то большинство наивно считает, что иномирные цивилизации должны быть мудрее и старше. Ну, или хотя бы как мы.

— А они порой ещё с пальмы не слезли или письменность не придумали?

— Именно. Я всегда изумлялась тому, насколько Трой и Кэсси гибкие. Они оба на диво нормальные люди для того местечка, где выросли.

— Да, соглашусь. Мне за четверть часа этого средневекового колорита на годы вперёд хватит.

— Ты же понимаешь, что придётся туда возвращаться?

— Угу... А как вы с Троем познакомились?

— Ой, в лазарете, представляешь. Мама не в восторге была от того, что Роб служил оперативником. Ну, и волновалась за него дико.

— И орала? — понимающе предположила я.

— Леди не орут, — фыркнула Виола. — Но от матушкиного выражения недовольства у нас хрусталь в шкафу звенел. В общем, у Роба в личном деле значилось, что в случае чего звонить мне. Прихожу я МУР с заказанной братом корзинкой фруктов и конфет, пропускают меня в палату, а там мой брат с бицепсом, стрелой пробитым, учит по газете читать смуглого дочерна парня с подбитым глазом и порезом во всю руку от запястья до локтя. А за ширмой девчонка мелкая. Кэсси.

— А мне они не говорили, что с такими сложностями уходили тогда с Дэйра.

— Ну, никто не любит подробности вспоминать. Особенно Кэсси. Я её тогда увидела — и чуть не разрыдалась на пороге. Отец же её страшно избивал. Девчонка даже с целительской магией чуть ли не неделю потом или стояла, или лежала на животе. Ни на икрах, ни на спине живого места нет, а она смеётся, за конфеты благодарит. А Трой букварь просит и прописи.

Виола помолчала.

— Знаешь, у меня с ним ничего не было. Так, пара вечерних прогулок, встречи в кофейнях. Я подстраивала, будто они происходили случайно. Роб приглашал Троя в гости, я наряжалась, садилась рядом. На ведомственных вечерах танцевала только с ним... И всем казалось...

— Что вы пара, — закончила я.

— Он не опровергал. И никто не думал, что между нами ничего нет. Ведь Виола Сиар не может не получить того мужчину, который ей нравится. А вот с Кэсси я по-настоящему подружилась. Она хорошая.

Виола отпила ещё кофе, подумала минутку.

— Я как-то привыкла думать о нём каждый день, мечтать, как хорошо будет нам вдвоём. И больше ничего и никого не замечала. Мне двадцать пять, и я на свиданиях не бывала с момента, как с ним познакомилась, представляешь?

— Честно? Не особо.

Виола улыбнулась.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что твоё появление поставило точку в этой больной мелодраме. Теперь у меня нет ни тени шанса, нет никаких «если» и «когда-нибудь».

Теперь Виоле придётся место пережёвывания мысленной розовой жвачки жить. Знакомиться, ходить на свидания, флиртовать.

— Я, честно, сама не понимаю, как оно так вышло, что я не могу забыть того, с кем ничего-то и не было.

— Потому что в нём ты увидела что-то, чего не хватает тебе самой? Черты характера, манера поведения? — спросила я. — И влюбилась ты в них, а не в самого Троя.

Виола кивнула.

— Всё может быть.

И тут из зала для перемещений раздались голоса.

Я рванула туда, оттолкнула Ланса от двери и влетела в помещение первой.

— Так, и кто мне объяснит, где мой муж?

Глава 58

Я оглядела вернувшуюся компанию. Роб, двое парней невыразительного вида и девушка, очень похожая на Кайю. Тоненькая брюнетка с нежным овалом лица и живыми чёрными глазами. Она нервно оглядывалась по сторонам и явно тяготилась тем, что под руки её держали посторонние люди.

— А вы обещали отвести меня к папе, — вклинилась в беседу она.

— Дурдом, — с непонятным удовлетворением констатировал Ланс.

Но братья Дуэйн уовели девушку, очевидно, это и была пропавшая Марта, по коридору в сторону лазарета.

— Где Трой? — спросила я.

— Наводит порядок, — ответил Роб. — Я сейчас к нему, не волнуйся. Граф настолько всех замучил, что большая часть обитателей замка не планирует бунтовать.

— Можешь нормально объяснить для тех, кого там не было?! — прикрикнула я, вцепляясь в рукав Роба.

— Мы поднялись к камерам для почётных пленников, вырубили охранника, открыли дверь. Но с девчонкой были граф и кастелян, они объясняли, что от неё потребуется в дальнейшем. Те двое пытались сопротивляться... В общем, теперь в замке Фаррейн нет

— А какова вероятность, что сторонники графа не стукнут Троя по башке из-за угла? Так, давай туда живо! Хочешь, я с тобой?

— Нет, — Роб смерил взглядом мою фигуру в универсальном мрачном рубище. — Потом, в подобающем виде. И, наверное, с Кэсси...

И я опять осталась ждать.

Пошла послушать рассказ Марты. Но девушка уже отдыхала на койке, заботливо придвинутой вплотную к материнской.

Виола шёпотом пересказала мне историю о том, как кастелян и граф надумали продать бедную девчонку какому-то демону. Они добивались от Марты добровольного согласия на это, а она боялась, потому что, по мнению жителей Дэйра, демоны — это шипастые, рогатые и злобные твари под три метра ростом, а уж стать женой такого существа и выжить — совсем без шансов. Но согласие требовали добровольное, даже начали шантажировать родителями. Марта тянула время и упорствовала, как могла.

— Знаешь, мне кажется, с Кэсси хотели сделать что-то подобное, — заметила Виола. — Она же была избита. Сказала, что отец хотел выдать её за того, кто ей очень не нравился.

— Да уж, ситуация.

Мы сидели в зале для совещаний, пили кофе и ждали.

Трой вошёл в помещение тихо. Виола ахнула и разулыбалась, а я сорвалась с места и повисла у него на шее.

— Привет!

Поцелуй, от которого кружится голова.

Мне плевать, кто и как там смотрит.

Передо мной мой мужчина, который вернулся с опасного задания. И мне всё равно, что он капитал, барон, наместник графа или кто-то там ещё. Это мой муж.

Трой смеётся.

— Привет, моя хорошая.

Виола откуда-то приносит кружку, в которую можно вылить половину содержимого кофейника, и здоровенный бутерброд, суёт это всё в руки мне, а не Трою. Я передаю завтрак мужу, он благодарит нас обеих.

Генерал, немного серый от усталости. За окнами уже солнышко встало, а в Секретном отделе никто не сомкнул глаз. Трой тихо докладывает ситуацию, мы с Виолой готовимся.

И опять череда челночных переходов. Эррис — Дэйр — Эррис.

Виола, которая кофе только что зёрнами не ест. Роба сменяет один из братьев Дуэйн, я их всё ещё не различаю.

Переходы, грязные улочки, агенты... Рассуждать некогда.

Потом вместо Дэйра мы мотаемся в Томер. Раз за разом. И вот к двум часам дня всё заканчивается.

— Я не спала тридцать часов, — сообщает Виола бесцветным голосом.

Мэрил кладёт её в лазарете в свободную палату, Роб падает на соседнюю койку, а мы с Троем едем домой. За руль села Алика, нам с мужем определённо сейчас уже нельзя.

Мы оба словно пьяные. Под веки как песку насыпали, руки трясутся и ходим мы по синусоиде.

Кэсси встречает нас со скрещенными на груди руками и суровым выражением лица.

— И где вы шлялись? А я тут должна сидеть и волноваться, да?

— Графине Фаррейн не пристало орать, — улыбается Трой.

— Что?

Кэсси протянула руку куда-то в сторону, нашаривая опору.

— Ты был там?

В этом «там» слишком много смысла для трёх звуков.

— Да, был. Он мёртв, не волнуйся. И он, и Ортис. Я объявил себя твоим наместником.

— Я туда не вернусь!

— Я и не требую. Просто жалко людей, если опять случится усобица среди соседей.

— Трой, да гори оно всё синим пламенем! Весь тот Дэйр! Я его ненавижу.

Трой устало потёр глаза.

— Ненавидеть целую планету за то, что там родились несколько сволочей — это, как по мне, перебор. Но я и не собираюсь сейчас тебя куда-то тащить. Графа и кастеляна нет, их сообщников я выгнал, верных тебе и мне людей повысил и наградил, челядь запугал. Несколько дней я выиграл, а там разберёмся.

— Я туда не вернусь!

— Хорошо, — кивнул Трой. — А теперь мы, извини, спать пойдём. Подробности потом.

Я задёрнула шторы, быстро скинула одежду. Мэрил перед выходом заставила меня влезть обратно в вечернее платье, и теперь я перекинула наряд через спинку стула.

Полумрак, кровать, мой мужчина рядом... И нам опять ни до чего. Я даже толком не додумала мысль о несправедливости жизни, потому что провалилась в сон. Который не продлился долго.

Настойчивый звонок в дверь.

На часах — половина шестого, судя по ощущениям — пополудни. И кого принесло?

Трой, не просыпаясь, выругался на языке Дэйра, который в Эррисе я понимать не могла и прикрыл голову подушкой.

Я встала, натянула халат и вышла. Из прихожей доносился нервно звенящий голос Кэсси.

— Госпожа наставница, я всё могу объяснить.

— Госпожа Фаррейн, вы всегда и всё можете объяснить! Рассказывать истории у вас получается гораздо лучше, чем посещать занятия. Ни звонка, ни записки в учебную часть, ваши одноклассницы пришли к закрытой двери и ничего не смогли выяснить о причинах вашего отсутствия.

— Я могу объяснить.

— Не стоит. Если вы в понедельник не явитесь на занятия... К первому, Фаррейн, уроку! Я поставлю перед педагогическим советом вопрос о вашем отчислении.

— Добрый вечер, — вмешалась я в разговор.

Да, не тот у меня вид, чтобы общаться с разгневанными классными дамами. Краем глаза рассмотрела себя в зеркале, что висело в прихожей: волосы растрёпаны, глаза-щёлочки, след от подушки на щеке.

— Добрый вечер...

Дама недоумённо, но неодобрительно сощурилась.

— Извините, что вмешиваюсь в вашу беседу, но... На правах хозяйки представлюсь. Меня зовут Алиса Каррер, я жена господина Каррера. Во-первых, проходите, пожалуйста. Не стоит обсуждать дела на пороге. Во-вторых, разъясните мне, а что, собственно, случилось.

Дама была явно удивлена моим напором, но сделала шаг вперёд, неодобрительно разглядывая и моё заспанное лицо, и вышитые цветочки на груди моего халата.

— Как я могу к вам обращаться? — спросила я.

— Я госпожа Мелинда Фотт, классная дама вашей... Кассандры.

— И в чём причина вашего визита?

— Госпожа Фаррейн систематически пропускает занятия.

— Менее недели и по семейным обстоятельствам, — возразила я.

— Нет, систематически. Уже не первый год. И подаёт дурной пример другим ученицам.

— Понимаю ваше негодование. Но Кассандре осталось доучиться всего год. У нас сейчас сложные семейные обстоятельства, как только ситуация стабилизируется, Кэсси приступит к урокам. А пока она будет заниматься дома, если вы будете так любезны и передадите для неё задания от преподавателей.

— Вы не понимаете! — прокурорским тоном ответила госпожа Фотт.

— Возможно. Я чего-то не понимаю, поясните, пожалуйста, что не так с моим предложением?

— Всё! — отрезала госпожа Фотт. — Ваши идеи и предложения идут вразрез с нашим подходом, как и поведение ученицы Фаррейн. Она подаёт дурной пример.

— Чем?

— Она пропускает занятия. И другие ученицы начинают поступать так

— Так в чём проблема?

— В неуважении к нормам устава. Все: и класс, и педагоги — прекрасно знают, что она просто отсыпается по утрам, читает романы и занимается своими делами в то время, когда другие находятся на уроках.

— Так проэкзаменуйте её, выявите пробелы из-за пропусков, — предложила я.

— Не получается. Госпожа Фаррейн никогда не пропускает контрольных работ и устных зачётов и сдаёт их на отлично.

— О... — протянула я.

Возмущение от поступков не по годам развитой и смелой девицы я я могла понять, но оставалась на стороне Кэсси, потому что в этот раз у нас действительно уважительные причины. И потому что эта девчонка — часть моей семьи.

— Скажу прямо, я была против приёма этой девочки в лицей. Она на два года старше своих одноклассниц, к тому же иномирянка. С программой Кассандра справляется, но ей не место в лицее.

— Я собираюсь стать врачом! — возмутилась Кэсси.

— С таким подходом вас отчислят ещё до первой сессии!

— Итак, — я потёрла занывший висок. — Я вам официально сообщаю, что сейчас у нас есть очень весомые семейные обстоятельства, которые не позволяют Кассандре посещать учёбу. Как только ситуация разрешится, она вернётся на уроки и выдержит комиссионную аттестацию. Если вы предоставите ей дополнительные задания, мы будем благодарны. А сейчас прошу меня извинить. Ночью я ждала супруга с задания и не сомкнула глаз. Благодарю за визит.

К концу моего монолога что классная дама, что Кэсси смотрели на меня квадратными глазами. Да, я уже давно переняла этот жёсткий и повелительный тон, как у нашего главбуха.

И учительница, и ученица опешили, а я встала с кресла и направилась в спальню, чтобы отключиться, едва донеся голову до подушки.

Во сне меня вновь ждали край оврага за посёлком и Ива.

Глава 59

Для разнообразия проснулась я сама и не в полудохлом состоянии, как в прошлые наш сеансы общения. Моя призрачная наставница насытилась энергией перемещений и не стала покушаться на мои личные жизненные силы.

Трой ещё спал. На часах было девять вечера, и я, кажется, сломала себе режим. Но что поделать, до таких ли нынче мелочей...

Встала, сбегала в душ, натянула леггинсы с футболкой, заплела косу. От запаха кофе после межмирового челночного забега у меня уже глаз дёргался, кажется. Поэтому заварила чаю.

Кэсси валялась в кровати с Эллоной, кажется, они играли в слова. Я не стала мешать. Достала книжку, которую купила ещё в Москве, но пока не успела прочесть, и устроилась в кресле.

Как давно я не читала нонфикшн... Как давно я вообще нормально не сидела с книгой в руках, чтобы в кресле и с чашкой чая, а не с телефоном и в метро. Повествование затянуло, но радость долго не продлилась.

«К огда его адъютант в конце продолжавшейся всю ночь поездки штаба по Восточной Пруссии, — читала я, —обратил его внимание на красоту реки Прегель, сверкавшей под лучами восходящего солнца, то генерал, бросив на реку короткий и внимательный взгляд, ответил: «Незначи тельное препятствие»»*.

И в этот момент раздался стук в дверь.

Кого ещё принесло? Я с сожалением выбралась из велюровых объятий кресла и, на ходу меняя тапочки, которые перепутала и надела не на ту ногу, поплелась в прихожую.

— Привет, Роб. Как ты? Как Виола? — поприветствовала я, пропуская приятеля в квартиру.

— Нормально. Ви спит. Я уже дома побывал, мама закатила скандал. Мы же не предупредили, а сестра всё-таки с родителями живёт. А потом я сказал, что мы теперь вместе с ней служим, и был второй акт скандала.

*Алиса читает «Августовские пушки» Барбары Такман. Да, название этой части книжки вдохновлено ими.

— Айер подписал сегодня дюжину приказов об арестах. Отдел собственной безопасности у нас давно почти сократили, как и силовое подразделение. Нам говорили на учёбе, что когда-то был свой Ударный отряд...

— Так Алика же упомянула, что генерал, она и Ланс в нём состояли.

— Вот-вот, Алика с Лансом и ещё один тип, который приехал ближе к обеду, и мотались по городу, отлавливая заговорщиков. А генерал с Мэрил их допрашивали.

— Мэрил? А я думала, она кто-то вроде медика и завхоза в одном лице.

— Если бы, — Роб зябко повёл плечами, — менталистка. И не из последних. Я должен был догадаться, они обычно все такие...

— Какие? Нормальная она вроде, — я пожала плечами.

— Милые, располагающие и очень спокойные, — пояснил он.

— Ты ужинать будешь? Или правильнее будет сказать — завтракать? Я запуталась.

— Нет, спасибо, мама меня-таки накормила, хоть и отругала всеми словами. Как Виола домой решится пойти, я не знаю.

Бывшую-несостоявшуюся моего мужа даже жалко стало. За эти сутки я поняла, что Виола бывает упрямой и импульсивной, но она добрая, и вовсе не дура. А ещё она одинока.

Может, со временем и подружимся.

— В одиннадцать вечера генерал назначил новое совещание, Алиса. Буди Троя.

Не могу сказать, что муж был счастлив. Но, тихо ругаясь разными незнакомыми словами, он добрёл до душа, а после оделся и тоже попросил чаю. Я шепнула Кэсси, что мы уходим спасать мир, и мы поехали на работу.

В машине я рассказала Трою о визите госпожи Фотт, хоть и не была уверенна, а не стала ли эта дама порождением моего утомлённого подсознания.

— Опять, — Трой поморщился. — Нет, я могу эту даму понять, конечно, но она уже надоела.

— А что там за история?

— Ей Кэсси с самого начала не приглянулась. Мы же с Дэйра. А ты теперь эту дыру сама видела.

— Честно, я удивлена, что вы вполне социализировались после такого дремучего средневековья.

Трой усмехнулся:

— Все были в шоке. Аномальная адаптивность, отличная память, высокая любознательность... У меня в характеристике много всего хорошего написано. Короче, гибкая психика. Кэсси к тому же была младше. За два года она прекрасно разобралась в тиарских реалиях, подтянула школьную программу и сдала экзамены в лицей. Но туда принимают с четырнадцати. В общем, сначала госпожа Фотт не поверила в «отсталую иномирянку», а потом Кассандра освоилась и немного обнаглела. Так и живём.

В зале для совещаний собрались всё те же.

Тихий привратник Джеймс подпирал плечом стенку у входа. Братья Дуэйны заняли места у торца стола. Кто из них Гарри, а кто Генри, я бы не сказала даже под угрозой расстрела. Возле них Мэрил и Алика пили кофе. Иннис пристроилась рядом с опытными дамами с блокнотом.

В этом отделе не было привычки представляться, поэтому приходилось вслушиваться в чужие разговоры, чтобы понять, кто есть кто. Роб выбрал стул около сестры, мы с Троем — слева от Ланса.

Рядом с генералом Айером стоял колоритный тип. Они тихо перешёптывались и, стоя, делали пометки на каком-то листе бумаги.

Собеседник Айера... Да, он мог играть испанского цыгана без помощи грима и костюмеров. Высокий, худощавый брюнет с проседью. Смоляные кудри собраны в хвост, алая шёлковая рубаха, распахнутая на груди, короткая кожаная куртка с аксельбантом, гирлянда с кулонов и цепочек на шее. Сапоги по типу ковбойских, узкие брюки, тяжелый ремень, на котором только кинжала и не хватает.

— Барт, так не пойдёт, — донеслись до меня слова генерала.

— Тони, а какие ещё варианты? Я предлагаю относительно гуманное решение проблемы.

— Это не вернёт нам похищенных.

— И Рудольфа.

— Ну, не могут люди в мирных условиях на одном пятачке пространства пропадать по разным причинам! — воскликнул генерал.

— Я не знаю. Ладно... Все уже собрались.

— Итак, господа и дамы, на повестке дня вопрос: как предотвратить агрессию Даэррона.

— Я предлагаю «серую воду» для него и всей верхушки его правительства, — выдвинул предположение непредставленный «цыган» Барт.

Виола поморщилась.

Серая вода — это что вообще? Яд какой-то местный?

— Поддерживаю, — подняла руку Алика.

Её жест повторили братья Дуэйны.

— А я считаю, что нам нужно захватить парочку «языков», выяснить, где наши сограждане, вызволить их и предоставить и Томер, и Дэйр своей судьбе, — возразил Ланс.

— Я против, — ответил Айер. — Нам не нужно присутствие Ордена на Нити.

— Поддерживаю, — кивнул Трой.

Я подняла руку, следом Виола и Роб.

— Орден... — Ланс пожал плечами. — Я знаю, что это не сказка. Но существует ли он ещё.

— Я, оказывается, уже пять лет встречала Новый год за одним столом с его представителем, — сообщила я.

— С твоим миром всё вышло давно, — начал Айер.

— Я знаю место, где Орден побывал сто сорок лет назад. Для этих ребят полтора века — вообще не срок.

На меня воззрились с недоумением буквально все, включая Троя.

— Я же Проводница, — улыбнулась я. — Обмен опытом, все дела.

— И что ты должна теперь за эту информацию? — подозрительно спросил генерал. — И зачем она тебе?

— Давайте пока с эти повременим. Может, этот факт вообще к делу не относится. У меня другой вопрос. Почему мы с Виолой не можем хотя бы некоторых пропавших отыскать также, как ночью — агентов наблюдателей? Скорее всего, многих из похищенных держат вместе.

— Это может быть опасно для вас самих.

— Жизнь — опасная штука, — пожала я плечами.

— Нам не нужно привлекать внимание Ордена, — устало ответил генерал.

— Почему?

Глава 60

— Потому что Орден — сборище фанатиков. Не им кого-либо учить в этой жизни, — начал Айер. — Сначала их раса уничтожила свою планету в очередной по счёту мировой войне. Оставшиеся колонии в звёздной системе образовали Орден и захватили планету другой разумной, но слабо развитой расы в соседней галактике. Экспансия по всей спирали родной галактики, геноцид одних инопланетян за другими...

— Откуда информация? — спросила я.

— От демонов, — улыбнулся Айер. — Не только же вам с ними дружить.

— А не соврали?

— Слишком много книг, дневников и прочего.

— Нарративные источники могут быть субъективны...

— У меня есть основания верить. Орден натворил немало нехороших вещей. Познав, как им казалось, все тайны своей галактики и соседней, они нашли путь не в следующее звёздное скопление, а в другой мир выше по Нити. Туда отправились не все, только самые ярые адепты Ордена. Более-менее нормальные люди остались в своём родном мире. В общем, остатки Ордена теперь борются с тем же, чем занимались их предки.

— В смысле?

— Семь миров, в которых они захватывали целые планеты. Выкачивали ресурсы, порабощали людей, устраивали жестокие игры на потеху самим себе. А потом, наконец, встретили достойного противника. Псионик — то есть, маг средней руки, чаще менталист или медиум, в схватке с демоном практически беспомощен. Орден надеялся на технику и рациональность, у демонов были магия и полная непредсказуемость. Теперь остатки Ордена обитают в первом из захваченных миров.

— И?

— И возомнили себя жандармами и защитниками слабых.

Я беззвучно хлопнула в ладоши.

— Да уж, трудно найти большего поборника трезвости, чем бывший пьяница, — подвела я итог. — Тогда нам тут точно этих психов не надо. Хотя вот Димка же нормальный...

— Его предки долгие тысячи лет жили в твоём мире без ядовитого влияния пропаганды Ордена.

— А как они сохранили память о прошлом? — впервые задалась я вопросом.

— Орден совершил не мало рискованных экспериментов над геномом своих адептов. Но дело не в этом. Что мы собираемся делать? Я всё ещё за «серую воду».

— И мы, — сказал кто-то из братьев.

Алика кивнула.

— Не хотелось бы этого, но я не вижу альтернатив, — вздохнула Мэрил.

— У меня есть мысль. Я кое-чему научилась в рамках обмена опытом. Мы пройдём в Даэррон и проведём там небольшую воспитательную работу. Короля и некоторых его приближённых отправим выживать в одно негостеприимное место, кого-нибудь из осведомлённых середнячков поймаем допросим. По их показаниям найдём наших пропавших. Или мы с Виолой сходим за ними тем же способом, что ночью за агентами.

— И ты веришь, что они перевоспитаются? — фыркнул Ланс.

— Мир Биара кого хочешь научит уважать чужой суверенитет.

Ничего не поняли даже Роб и Трой, а вот Айер посмотрел на меня с недоверием.

— А ты сможешь?

— Пару раз — да.

Мы пришли в Даэррон тихо, под покровом тёмной, какие только на юге бывают, ночи. Нас никто не ждал во в королевских анфиладах дворца на холме. Мэрил, казавшаяся раньше полной и немного грузной, в лёгком сером костюме выглядела просто статной. Она двигалась танцующей походкой под амулетом отвода глаз, но на нас он не действовал. Мэрил едва касалась стражников и шагала вперёд, когда она добралась до высоких дверей с гербами, все они, ранее просто моргавшие и клевавшие носами, сползли по стене спящие. Трой вскрыл замок. Алика тенью метнулась к кровати в алькове. Пафос-то какой, ещё и с балдахином. Я не успела и до пяти досчитать, а король и не пикнул, как оказался увязан, как ветчина на крюке в мясной лавке. Мэрил осталась наблюдать за ним, брошенным к её ногам на ковёр, а мы двинулись дальше.

Королева-мать. Точнее, женщина,

Премьер-министр, обитавший очень близко к королевскому крылу.

С этой троицы мы решили начать.

В монархии, понятно, социальная база короля — аристократия. Но вот насколько много среди даэрронской знати желающих захватывать чужие миры — кто знает.

Мэрил на допросе — это жуткое зрелище.

Низковатый завораживающий голос, располагающий тон, кажется, что она твоя лучшая подруга, которую ты безумно рада видеть после разлуки, и именно ей ты хочешь рассказать всё-всё-всё.

Если меня с медальоном-блокиратором так выворачивало, то что уж неподготовленные подопытные.

Министр поплыл первым.

Да, провели масштабную военную реформу, обязательная служба в армии для всех сословий. Сельские простолюдины служат по три года, городские — два, если они хорошие ремесленники, а остальные — четыре, а дворяне — минимум пять лет. Вооружения новые изготовили. Медицинскую службу обучили всякой асептике и антисептике.

— Чего? — не сдержалась я.

Потому что эти два слова премьер, обряженный в ночную рубашку до пола и колпак поверх лысины, произнёс на моём родном языке, великом и могучем.

Мэрил недовольно поджала губы, но повторила мой вопрос, перефразировав в своей манере.

— Как его величество велел...

— Твоё величество, твою дивизию, — скаламбурила я по-русски и опять удостоилась тяжёлого взгляда Мэрил.

Король остался к моей вольности безразличен, а вот королева-мать повернула-таки голову на звук родной речи.

Запираться она не стала. Наверное, ей просто давно хотелось кому-то всё рассказать. Время в разных мирах течёт по-своему, в Томере вот быстрее, чем на Земле. Всё случилось в начале девяностых, когда красавица-фельдшер Светочка, жившая в маленьком городке в Подмосковье, потерялась в жизни.

Зарплата копеечная, лекарств и расходников с трудом хватает, а иногда и нет, на вызовы ездить страшно — то наркоманы, то пьянь, то драки с поножовщиной, мать на двух работах вкалывает, отцу на заводе платят, дай бог, чтоб трижды в год, а младший брат связался с плохой компанией.

Света и пошла в соседнюю бильярдную искать загулявшего братца. А встретила там Витьку, с которым училась в одной школе, только он был на несколько лет старше, простого и доброго, всё такого же озорного и смешливого. Вскорости Света поселилась в трёшке в центре, обзавелась шубой за десяток своих зарплат, бриллиантами и кутюрными платьями. Витя хотел видеть её моделью, так почему бы и нет? Она успешного прошла несколько кастингов, снялась в рекламе. Месяц шёл за месяцем, год за годом. А потом, когда они в загородном отеле отмечали Витькины тридцать лет, в зал вошли незваные гости в масках. И расстреляли всех, кто не успел спрятаться.

Потому что Витеньке и его друзьям не стоило заниматься рэкетом в чужом районе.

Света как раз отлучилась в туалет, а, поняв, к чему идёт, решила убегать. Вдруг здание подорвут, на кухне же газовые баллоны.

Скинула шпильки и помчалась в чулках по февральскому снегу.

Света видела, как в её сторону указало дуло обреза и услышала хлопок.

А в себя пришла уже в Даэрроне. В лесу, в разгар королевской охоты.

И сумела с блеском разыграть все карты, которые сдала ей судьба.

Мне было даже жаль ту молодую запутавшуюся женщину из страны, которую тогда крутило и мотало, как самолёт в зоне турбулентности. Я не могла осуждать и королевскую фаворитку, которая интриговала, лгала и изворачивалась, чтобы добиться безопасности и благополучия.

— Я сына назвала Виктором в честь отца, — вздёрнула подбородок она.

Да, Света сыграла лихо и рискованно. Но вот зачем ей такие прожекты, как захват другого мира? Я не понимала.

Об этом и спросила.

— Война на континенте отберёт слишком много сил, а тот мир — отсталый, — пожала плечами Светлана.

— Всё равно не понимаю, как ты его нашла.

— Демоны. Сначала с ними связались культисты. Магов они не любили, так что отдать нескольких как бы «в жертву» были не против. А у демонов свои предпочтения, и когда секту разгромили, я покопалась в архивах, поняла, что им нужно, и договорилась. От нас Проводники и другие маги с редкими способностями, от них — вооружение. Я же придумала разместить на островах школу для Проводниц. Дэйр демонам не нужен, но они помогут нам открыть туда путь.

— Но они не могут не знать об Ордене! — удивилась я.

— О чём? — переспросила Светлана.

— О-о-о, тебе не понравится, — хохотнула я.

После я быстро пересказала всем суть нашей беседы.

Вот ведь хищница эта дамочка, прогрессорствовала бы себе потихоньку, внуков растила, да шелка с брюликами на балы выгуливала. Но нет же... Кстати, Виктор в свои сорок оставался не женатым. Да, такое свекровище, как Светлана, и врагу не пожелаешь.

А на вид само очарование. Вот уж кто красиво состарился. Седины не видно почти в золотых волосах, кожа без пигментных пятен и только у глаз «гусиные лапки». Но она была не меньшим чудовищем, чем покойный отец её сына.

По указаниям поплывшего от обаяния Мэрил премьера мы собрали всех осведомлённых о заговоре. И отправили их в Биару.

Альтернатива в виде «серой воды» сделала переход добровольным, хоть и со связанными руками.

Светлана, легко сменившая платье на предложенные ей штаны и куртку, выругалась.

— Это что за долбаный Чернобыль?

— Это то, уважаемая, то, во что вы могли превратить весь Томер. Хотя... Тамошние жители бы в пещеры вернулись или вовсе на пальмы обратно влезли, после встречи с Орденом.

— Что за хрень ты несешь? — возмутилась Светлана.

— Орден — это организация, которая превращает миры, где нашлись такие, как вы, борзые, в вот такое, — я повела вокруг жестом экскурсовода.

Мы находились на пустыре, ранее бывшем площадью. Вокруг возвышались остовы небоскрёбов, которые были опоясаны рельсами для скоростных спусков на свежем воздухе. На земле стояли каркасы стеклянных лифтов, в которых щерились зубцы острых осколков. Гуляющий между зданиями сквозняк трепал редкую блёклую траву, пробивающуюся сквозь трещины в чёрном, некогда гладком покрытии.

— Это, господа и дама, Биара. Её жители около ста сорока лет тому назад тоже решили завоевать отсталых соседей с целью расширения ареала обитания. Теперь они живут в маленьких деревушках по берегам рек на территории бывших заповедников, а основные их занятия — собирательство, мотыжное земледелие и рыбная ловля. Города они считают проклятыми и всячески избегают. По большей части.

Люди зароптали. Они, мол, не знали. Теперь вот будут знать. Походят по заброшкам, посмотрят на артефакты более развитой цивилизации, проникнутся.

Впрочем, нам тоже туда надо. Вон в то здание с чуждой геометрией металлоконструкций.

Я уже чувствовала, что нужна там. Не представляю, как о ней узнала Ива, но там

У неё была типичная для Тиаррины внешность — светло-русые волосы, кожа тёплого оттенка и чуть курносый нос. Осунувшееся лицо, искусанные бледные губы и огромный живот, обтянутый грязным свитером. Пояс юбки уже не сходился, и в петли для ремешка была продета отрезанная от подола полоса.

— Бриана? — позвала я. — Бриана Дион?

Она вскинулась, сжала кулачки.

— Межмировое управление расследований, — сказала я. — Мы за тобой.

Она всхлипнула и зажала рот грязноватой ладошкой.

— А он?

Женщина, с поисков которой и началась наша с Троем история, кивнула на кучу тряпок в дальнем углу. Этой синтетике даже орденские магия и реагенты не сильно повредили. На куче брезента и каких-то мешков лежал мужчина. Точнее демон, который стал перетекать в другую, нечеловеческую форму, когда заметил Троя.

— Тихо, парень, — сказал ему мой муж. — Мы вас забираем отсюда.

— Как? У меня что-то со спиной. Полная трансформация не происходит, регенерация тоже. Этот мир пьёт мою силу.

— А как вы здесь выживаете?

— Я объяснил Бри концепцию торгового автомата и способы их взлома, вот и сидим на печеньках и воде. Консерванты тут прямо вечные, — он усмехнулся.

— Значит, придётся как-то отсюда стартовать. Ты согласен? — спросил Трой для порядка.

— Спрашиваешь! Да если ты сможешь нас вытащить...

— Ой!

Я рванула на площадь, вытащила из кармана нож и разрубила им узел на верёвках, которые удерживали запястья Светланы. Она охнула.

Я откинула колюще-режущее подальше, а то мало ли, и отскочила.

Королева-мать растирала запястья.

— Счастливо оставаться, встретимся через три для по времени Томера. Это здешних три месяца, если что, — скороговоркой выдала я и под аккомпанемент мата на двух языках вернулась к Трою, Бри и не представленному демону.

Перенос из положения стоя на коленях вокруг раненого. Нечеловеческий крик и трансформация демона. Если бы не Бриана, которая заслонила нас собой, спасённый, на миг обезумевший от боли и дозы магии, которая шибанула по опустошённой ауре, нас бы прикончил. Но обошлось.

За это время Алика, Ланс и братья Дуэйны тихо навестили школу Проводниц и лагерь подготовки магов.

Пока всех до выяснения заковали в антимагические браслеты.

Среди перепуганной толпы девушек в ночных рубашках я узнала Аксинию.

Иннис обнимала потрёпанного жизнью парня, который был слишком похож на генерала Айера, чтобы сомневаться, что это её брат.

Неужели всё закончилось хорошо?

Эпилог

Юного демона, который стал парой Брианы, звали Сайрус.

Он и помог договориться с представителями демонической стороны заговора, чтобы они оставили нашу Нить в покое. Зачем они провоцировали Орден, лично я так и не поняла.

Возможно, заполучив множество Проводниц, они решили поставить зарвавшихся подельников на место. У демонов своя логика. Сайрус ещё ничего, хоть и взрывной, но плюс-минус адекватный. Он сейчас усиленно изображает иностранного студента по обмену, который якобы сбежал с учёбы, увезя Бриану за родину.

Свадьба вот на днях вторая, для родни и друзей невесты. Бри вот как раз после родов более-менее в себя пришла. Замминистра финансов же не может объявить, что дочку украли демоны. Вот и выбрал меньшее зло. Сегодня будет повторение свадебных клятв, банкет и фейерверк.

Кэсси накручивает мне локоны на местную магическую плойку как раз по этому поводу. Сама она никуда не идёт. Мы как-то приноровились оставлять Эллону с нянькой. Кира — тоже с Земли, и её тоже обманул Данил. Только идти ей там некуда. Вот мы и поселили Киру в гостиной на диване. Хотя, кажется, скоро она переедет. Тогда я не знаю, как мы будем справляться, потому что госпоже Айер работать приходящей няней не комильфо.

Кэсси вернулась в лицей, только стажировку в клинике забросила. Всё свободное время она проводит с Эллоной и всерьёз думает на следующий год отдать её в первый класс районной школы, если у Альфарда в Абундансии ничего не наладится.

Записки от демона приходят раз в неделю, а навещать его опасно. Недавно мы рискнули, и я впервые в живую видела, как разрывается авиабомба. Это страшно.

Наш демон отрастил короткую бородку и носит теперь алую бандану с тропическим камуфляжем.

Кэсси и Эллона скатали ковёр в своей спальне и нарисовали круг призыва. Жутко смотрится, но что поделать. Пару раз за эти полтора месяца Альфард даже умудрялся вырваться минут на сорок, чтобы покачать дочку на коленях. Я сунула нос в комнату, увидела его с Эллоной и Кэсси рядом с ними да и тихо закрыла дверь, не переступив порога.

Контингент нашего Секретного отдела пополнился Рудольфом, который ещё в плену у демонов приметил Киру. Поэтому он как-то тоже вошёл в нашу компанию.

Из старого состава нашей конторы я лучше всего поладила с Мэрил, хоть она по началу меня и пугала. Ланс тоже интересный парень, он Виола — одна из моих ближайших и первейших подруг в этом мире. А он её достаёт. Вот прямо как шестиклассник понравившуюся девчонку. Только что мышей в сумочку не подкидывает и за косы не дергает, но, сдаётся мне. Это только пока.

Я расправила складки на подоле персикового платья.

— Отлично выглядишь, — шепнул Трой, обнимая меня со спины.

По шее и ниже побежали мурашки.

— Алис, — предложил муж тихо. — А давай потом и мы тоже? Скажем, перед праздником середины зимы, устроим такой же праздник? Я всегда считал, что это ерунда, а теперь вот понял, что нет. И что нужен праздник, чтобы объявить всем, что мы вместе и разделить радость с друзьями.

— А давай, я согласна, кивнула я.

Через полтора месяца моё положение ещё не будет заметно, а в мире магии уже давно изобрели зелье от токсикоза.