Ненужная жена. Отданная дракону

Глава 1

Ненужная жена. Отданная дракону

— Бедняжка. Добрая была, приветливая...

— И то правда. Жаль девочку. Только вчера отпраздновала годовщину брака, — подхватила другая дарна*, — а сегодня её дракону отдадут. По приказу мужа.

— Не будет её муженьку счастья с полюбовницей.

— Ясное дело, не будет. А за девоньку я помолюсь в храме. Попрошу ей лёгкой смерти и светлой послежизни.

— Уж хотя бы это она заслужила...

Две женских фигуры стояли так близко, что я услышала их несмотря на скрип проезжающей телеги. Охровые платья на фоне серых каменных домов. Взгляды, полные сочувствия. Перешёптывания. Некоторые прохожие даже осеняли меня рунами благости — так они со мной прощались.

Сейчас я как никогда жалела, что попала в этот мир. Мне было двадцать три, когда я обнаружила в библиотеке старинный фолиант. Открыла — и вспышка света утащила меня сюда, в чужую реальность, где магия переплеталась с повседневностью.

С тех пор я жила среди людей, которые закапывали обереги у своих порогов, лечились у знахарей, плели артефакты, ковали мечи и кольчуги.

Это был необычный мир с пугающими обрядами. Раз в год жители Элириса приносили в дань драконам молодую женщину и редкий металл под названием мертвий, добываемый в глубокой шахте на окраине города.

Как только я услышала об этой традиции, то сразу обратилась к старейшине с предложением.

Нельзя ли немного изменить подношение? Вместо щуплых девушек поставлять драконам жирных и вкусных быков? Я была уверена: ящерам понравилась бы такая замена.

Увы. Меня и слушать не стали.

Поначалу я жила в доме городского старейшины Локмара. Рассказывала о своём мире, помогала его жене по хозяйству, работала в саду, а в свободное время искала дорогу домой — в книгах и беседах.

К несчастью, в Элирисе единогласно считалось, что иномирянки передвигаются между мирами лишь при помощи Божественного участия.

Однако Бог не торопился возвращать меня домой, как бы старательно я не листала заплесневелые фолианты. И однажды меня осенило: я здесь надолго. Возможно, и навсегда. Пришлось отложить навязчивую идею о возвращении и начать обустраиваться в этом мире.

Старейшина Локмар сразу же объяснил, что любой незамужней деве в Элирисе требуется мужское покровительство. Дескать, без защиты отца или старшего брата она обречена стать развлечением для мужчин. Поскольку у меня не было здесь родни, он любезно предложил мне свою защиту.

Я согласилась, хотя подозревала, что этот хитроглазый крепыш с повадками торговца постарается меня «пристроить» какому-нибудь дарну за определённую мзду.

Платиновые волосы и голубые глаза были большой редкостью в Элирисе. Многие мужчины на меня заглядывались — я видела это, когда ходила с дарной Локмар на рынок.

Если мои опасения подтвердятся — сбегу, решила я тогда.

Но бежать не пришлось.

Очень скоро в дом старейшины заявился статный, кареглазый красавец—Эдмир Вейнарт.

Самый завидный жених Элириса начал оказывать мне знаки внимания. Приносил редкие книги. Приглашал на чаепития с пирожными. Наконец за чередой совместных выходов в свет последовало предложение руки и сердца.

К тому времени я уже окончательно потеряла надежду вернуться на Землю. Но рядом с Эдмиром тоска отступала, и мысль о доме не жалила с такой остротой. Мне показалось, с ним я смогу быть счастливой. Наверное, поэтому и согласилась стать его женой.

Потом выяснилось, Эдмир где-то прочитал, что у иномирянок рождаются особо одарённые дети.

Он взял меня в жены ради одарённых детей.

А я... даже зачать не могла.

Наш брак вылился для меня в бесконечные попытки забеременеть. Угодить. Как-то порадовать мужа, который — чувствовалось — в последние месяцы ко мне охладел.

Мне нравилось радовать Эдмира сюрпризами. Даже вчерашнюю годовщину я готовила как приятную неожиданность для него. Вот только неожиданностью она обернулась для меня самой — и вовсе не приятной.

Когда гости разошлись, одна осталась.

Я с удивлением смотрела на Гриссу Гримвуд и мысленно перебирала список гостей. Разве ей было выслано приглашение?

Что делает здесь всеми признанная красавица, и почему стоит так близко к моему мужу?.. До неприличия близко. Я кожей ощутила исходящую от неё опасность.

— Скажи ей, Э-эди, — девушка по-детски надула щёчки и подняла бровки домиком. — Ну, сколько можно тянуть?

Э-эди... Тянуть...

Опешив, я смотрела на эту сцену, которая говорила сама за себя. Хотя наверно, краешком своей наивной души всё ещё надеялась, что муж осадит эту девицу за неуместный спектакль — с холодком, как он умеет — и предложит вызвать ей экипаж.

Однако муж не посчитал нужным щадить мои чувства. Подошёл к пышногрудой девице и по-хозяйски обнял прямо у меня на глазах:

— Грисса приняла моё предложение о замужестве. Мы скоро поженимся.

Я сдавленно всхлипнула. Из лёгких будто выкачали весь воздух. В одну секунду рухнул мой мир, который я возводила с любовью — кирпичик за кирпичиком. Только вот оказалось — строила его на песке.

— А я? — пролепетала, кусая губы и отчаянно пытаясь не разреветься. — Разве я была тебе плохой женой, Эдмир?

— Ведунья предсказала нам с Гриссой рождение сына. Зачем потомственному барону жена с пустой утробой и пустыми карманами? Я должен думать о процветании своего рода, Верия. Ты знала, что не за простого башмачника выходила. И знала, что это значит. Мне нужен наследник.

Он бил в болевые точки. Каждое его слово будто загоняло иглу глубоко под кожу. Конечно, я знала, за кого вышла: единственный сын самого богатого и древнего рода. И понимала, что это значит. Поэтому искала в книгах рекомендации по зачатию, тайком встречалась с травницами и знахарками.

Чёрт тебя подери, Эдмир! Я делала всё, чтобы забеременеть. А свалить всё на меня, припечатать бесплодной — это дно! Именно эти его слова стали для меня точкой невозврата.

— Хорошо. Я подпишу документы о разводе.

— Развод? — усмехнулся Эдмир, снимая руку с тонкой талии любовницы и медленно приближаясь ко мне. — Думаешь, я отпущу тебя вот так... просто?

— Что ты имеешь в виду? — мой голос невольно дрогнул.

— Мою избранницу, — он кивком указал на Гриссу, — хотят отправить завтра на жертвенный камень. Я бы не поступил так с тобой, но сама понимаешь, — он небрежно пожал плечами. — Никто не отдаст дракону любимую женщину.

Я как раз не понимала. Испуганно распахнув глаза, переводила взгляд с мужа на

Причём тут его измена, наш не-развод, дань дракону и я?

Где тут связь?

(*Дарна — обращение к женщинам)

Глава 2

Связь оказалась вполне прямой. Обычно жрецы не отправляли драконам замужних дарн. Однако на любое правило было исключение.

В обществе Элириса царил лютейший патриархат. От имени своих жён мужья запросто подмахивали подписи на любых документах. Вот почему мой муж смог записать меня в качестве приношения дракону. Так сказать, добровольно-принудительно.

Заступиться за меня было некому. Ни отца, ни старшего брата. Старейшина исчерпал своё присутствие в моей жизни, когда выгодно выдал замуж.

Так что из дома меня вывели, как преступницу. Связанную и под стражей.

По традиции, первым делом, меня повели в храм, чтобы жрец провёл ритуал, закрепивший бы меня в качестве приношения. В белых, мраморных стенах ритуальной комнаты было зябко и как-то... стерильно.

Я попыталась донести до жреца, что не соглашалась на жертвенный камень. Муж записал меня против воли. Практически, обманом. Ведь в изначальном выборе жреца моё имя не значилось.

Но старик будто меня не слышал.

— Неисповедимы наши пути, — задумчиво протянул он и с упрёком покачал круглой головой. — Только глупцы противятся божественному замыслу.

Что за бред?

Разве мог божественный замысел заключаться в предательстве мужа?

В голове мелькнула догадка, что то ли Эдмир, то ли родители Глиссы отстегнули жрецу богатые отступные. Храм ведь держался на пожертвованиях. Видно, поэтому старик и вёл себя с таким равнодушием. Опустил взгляд и продолжил бормотать слова на непонятном языке, завершая ритуал.

Когда два стража повели меня к жертвенному камню, я окончательно осознала, что могу рассчитывать только на себя.

Мне было неизвестно, что происходило с бедняжками, которых забирали драконы. Их съедали? Сжигали забавы ради? Разрывали когтями? Скидывали в пропасть? Что ещё могли сотворить ящеры — я не представляла.

Служанки шептались, что охотники обнаружили в Зеркальном ущелье целое море человеческих останков. От этой мысли мороз продирал по коже. Меньше всего я хотела стать каплей такого моря!

Мой страж снова ускорил шаг. Грубо дёрнул за верёвку — и запястья заныли от крепко перетянутых пут. Кисти немели. Приходилось постоянно сжимать и разжимать пальцы, при этом поспевая за идущим впереди конвоиром.

Какая ирония. Коротким росчерком судьбы моя жизнь перевернулась с ног на голову. Меня — вчерашнюю баронессу — вели, точно овцу на убой...

Второй страж шагал в конце нашей короткой процессии, то и дело покрикивая:

— А ну, шевелись, дарна! Не зевай. Не на прогулку вышли!

Как ни странно, я была ему благодарна. Резкие окрики воинов заставляли меня собрать волю в кулак — в то время как жалость горожан делала слабее. Мне нельзя сейчас раскисать — я это остро чувствовала.

Подчиняясь приказам, шла торопливо. Хотя запиналась почти на каждом шагу, очень старалась удержаться на ногах.

За год я так и не приспособилась к неровной брусчатке. У рождённых здесь дев была совсем иная походка — лёгкая, парящая. А я, с детства привыкшая к асфальту, сильно проигрывала на их фоне.

Постепенно булыжная мостовая превратилась в утоптанную дорогу, и идти стало намного легче. Чем дальше мы отходили от центра города, тем сильнее редела толпа.

Когда мы вышли на самую окраину и увидели опушку жертвенного леса, я невольно задрожала. Умирать было страшно.

Прежняя мысль — встретить смерть с гордо поднятой головой, вдруг показалась немыслимой глупостью.

Адреналин подталкивал к действию. Закричать. Броситься на землю. Вцепиться в дерево. Протестовать. Боже, да хоть что-нибудь сделать толковое… Но что?! В этом мире никто не слышал о праве человека на жизнь. Откажусь идти — и меня потащат волоком.

Ведущий конвоир внезапно остановился, отвлекая от гнетущих мыслей. Привязал свободный конец верёвки к одиночному деревцу, растущему рядом с покосившимся домишком, и, не глядя на меня, буркнул:

— Вы это… Недолго только. Понятно?

Засунув в рот соломинку, он отошёл в сторону, метров на десять. Другой страж последовал его примеру.

— Кто «вы»? — растерялась я. — И что «недолго»?

Никто даже не подумал что-то мне объяснить. Я отчаянно вертела головой, не понимая, что происходит. Может, это мой шанс на побег? Я принялась незаметно дёргать запястьями, пытаясь освободиться от верёвок. К несчастью, стражи умели вязать узлы не хуже матросов. Я возилась с ними, пока не заметила Эдмира, выходящего из ближайшего переулка.

Миг — и кровь застыла в венах при виде предателя. Наверно, надо было обжечь его презрением, отвернуться. Сделать вид, что он — не муж мне, а пустое место.

Вместо этого я внимательно рассматривала высокого, темноволосого красавца, отмечая каждую деталь в его внешности. Наверно, пыталась понять, что меня привлекло в нём однажды.

Сейчас он по-прежнему казался мне красивым. Но пустым, как полая статуэтка. Холодный взгляд карих глаз никогда не теплел, будто Снежная королева однажды уронила туда свою льдинку. Хотя... когда-то влюблённой, наивной девочке его отстранённость казалась даже притягательной.

Холёное лицо, стрижка у самого дорогого парикмахера, плащ из тёмного бархата, заколотый золотой фибулой на груди — вся эта его любовь к показной роскоши должна была заставить меня насторожиться.

Сейчас, при виде приближающегося Эдмира наш вчерашний разговор пробежал в голове одной строкой.

Одного я не понимала.

Он выкинул меня из своей жизни. Зачем же тогда пришёл? Неужели совесть шевельнулась, и он решил просить прощения? На этой мысли меня будто ошпарило.

Прощать этого монстра? Вот уж нет. Я не мать Тереза!

— То, что ты сделал, — я сжала кулаки, — невозможно простить. — Это хуже смерти... Это… Как храм сжечь изнутри. Такое не прощают.

— Я здесь не за твоим прощением, моя милая, — муж равнодушно пожал плечами. — Как только погаснет нить твоей жизни, мы справим свадьбу. Глиссе втемяшилось надеть родовой браслет, — он поправил фибулу на плаще. — Знаю, обычно от первой жены браслет не забирают. Но тебе он всё равно ни к чему. Ведь к заходу солнца оба твоих запястья окажутся в брюхе дракона.

Визуалы

Мои дорогие, добро пожаловать в новую историю! !

Хочу вас сразу порадовать визуалами героев. С кем-то из них вы уже встретились, а с кем-то ещё нет. Но думаю, всех узнаете.)

Надеюсь, вам будет интересно и переживательно!

P.S. Очень благодарна вам, что делитесь своими эмоциями и мыслями! Это безумно вдохновляет!

Глава 3

Так вот почему Эдмир подошёл ко мне в самом безлюдном месте города! Отнять родовой браслет у первой жены даже в Элирисе — это нарушение традиции… а ещё подло и мелочно. Он слишком дорожил своей репутацией, чтобы позволить кому-то увидеть эту сцену.

Я смотрела на мужа в упор и не верила, что когда-то была в него влюблена. Жалела, что целый год выкинула из своей жизни, пытаясь сделать его счастливым. Под моим взглядом мерзавец вдруг… вспыхнул злостью!

— В скверну! — прорычал он. — Может, мне ещё поклониться тебе? Или встать на колени? Сколько прикажешь ждать твоего согласия? Вечность?…

Лицо его исказилось от гнева. Он шагнул ко мне и схватил за руку, желая снять гравированное серебро с левого запястья. Ахнув, я машинально отступила. Нога скользнула по камню — и я дёрнулась, пытаясь удержать равновесие.

Наверное, привлечённые суматохой воины успели заметить, как муж тянет руки к моему запястью, обмотанному верёвками. И, наверное, заподозрили его в попытке меня освободить. Потому что через три секунды стражи стояли рядом — хмурые и на взводе.

— Время вышло, барон. Нам пора.

При свидетелях Эдмир не стал позориться, отнимая браслет. Надменно вскинул подбородок. Резким движением оправил складки плаща и, глядя поверх моей головы, произнёс:

— Пожелай от меня дракону доброй трапезы.

— Тогда и ты передай Глиссе, — процедила я тихо, — что я ей не завидую. В этом году ты отдал дракону меня. Кого отдашь в следующем?

Мы бы продолжили обмен любезностями, но один из стражей отвязал меня от дерева и потащил к жертвенному камню. Столько адреналина кипело сейчас в моей крови, что хотелось рвать и метать. Я злилась на мужа, на Глиссу и даже на продажного жреца. Но больше всего злилась на себя, что доверилась подлецу, не разглядев за внешним лоском гнильцу. И как же обидно было это сознавать теперь, когда стало слишком поздно!

Если до столкновения с Эдмиром я была раздавлена его предательством и близостью подступающей смерти, то сейчас энергия бурлила, как в кипящем чайнике. Шла за стражем бодро и чуть ли не наступала на пятки ведущему. Замыкающего процессию конвоира это изрядно впечатлило.

— А ты, оказывается, вон какая. Впервые вижу на своём веку, чтобы дарна так шустро топала к жертвенному камню. Чаще всего девы либо еле плетутся, либо в обморок падают. Кому про тебя расскажу — не поверят.

— Тогда не рассказывай.

— О. Ещё и голос прорезался, — болтун обрадовался ещё сильнее. — Ну, хоть идти будет не скучно… — и тут же забеспокоился: — Чего замолчала? Хочешь — спроси меня что-нибудь напоследок. Ты всё равно, считай, не жилец. Я тебе что угодно рассказать могу. Без утайки… Верно, Фэнрок?

Передний страж обернулся и проворчал:

— Тебе лишь бы языком чесать…

Но всё-таки немного замедлился, будто подстраиваясь под предстоящий разговор. Некоторое время я шла молча. Раздумывала, можно ли выведать информацию, которая поможет мне выжить? Простые дарны почти ничего не знали о драконах. Но, может, военным — таким, как этот страж — известно больше других?

Я повернулась к замыкающему:

— Зачем драконам понадобились женщины и мертвий?

— Не знаю, — страж удивлённо мотнул головой.

Похоже, мой вопрос застал его врасплох. Ну да, о таких необычных вещах задумываешься лишь тогда, когда обстоятельства загоняют в угол... или на жертвенный камень.

— Тогда зачем вы отдаёте своих женщин драконам?

— А как же иначе? — опять удивился страж. — Иначе никак нельзя.

— Почему? — не отступала я. — Что случится, если вы перестанете?

— Элирису придёт конец.

— В каком смысле?

— В прямом, дарна. В самом прямом.

Голос прозвучал легко и буднично, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Но ведь он взрослый человек… неужели правда верит в эти сказки про конец света?

Обернулась — и встретила его серьёзный взгляд. Шутками здесь и не пахло. Я вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Похоже, так и умру, не понимая ради чего.

— Сколько драконов обычно прилетает за данью? — поинтересовалась наугад.

— Четыре.

Четыре голодных дракона на одну меня — это много. Очень много. Они же не станут меня… делить заживо? Я резко передумала узнавать про драконов. Нет уж. Пока я жива, лучше думать о живых. После недолгого молчания в голове созрел новый вопрос:

— Говорят, если угасает нить жизни одного из супругов, второй может снова жениться… Что это за нить такая?

— Про нить я знаю, — обрадовался страж. — Когда появляется новая душа в Элирисе, в главном храме Аурвиля загорается нить жизни. Верховный жрец — он, стало быть, чувствует все эти нити. Которая — чья. Любой элириец может приехать в главный храм Аурвиля и сделать запрос. Если человек умер — то верховный жрец выправит документик о смерти. Вот, как твоему мужу. Без документа о твоей смерти ему нельзя будет жениться по-новому.

— Зачем вообще эти документы? — буркнула я. — Разве не понятно, чем закончится моя встреча с драконами?

— Оно, конечно, понятно. Но так всем спокойнее. Сама посуди. Двоеженство у нас вне закона. А тебя унесут невесть куда, и поди знай, когда ты перейдёшь в послежизнь. Может, драконы по несколько недель держат добычу живой.

Я поёжилась. Думать о себе как о добыче было не очень-то приятно.

— Главный храм далеко, — перевела тему. — Я слышала, до Аурвиля день пути.

— Далеко. Так что сглупил твой муженёк, — подхватил замыкающий. — Ему удобнее было бы раньше развестись, а не ждать дня приношения.

— Не мог он до смерти жены развестись, дурень! — перебил ведущий. — Если бы развёлся — в тот же миг потерял право распоряжаться её жизнью. Сомневаюсь, что, будь у дарны выбор, она бы шла сейчас на верную смерть!

Замыкающий воин умолк. До него, наверное, дошла суть происходящего. Как бы ни старалась держаться бодрячком, не я приношу эту жертву. А меня — ведут на заклание.

Не знаю, сколько мы шли по лесу в тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц. Четверть часа? Полчаса? Час? В преддверии смерти время воспринималось по-другому.

Когда из-за деревьев нашему взору предстала поляна — круглая, как тарелка, — мы остановились. Центр поляны занимал белый, плоский камень. На нём, как на подносе, возвышались две огромные клети, под завязку заполненные кусками металла.

Около года назад я

Теперь, стоя у поляны, я заметила, что и клетки, и их содержимое тоже переливаются на солнце, но уже гораздо тусклее, словно их сияние приглушила серость.

— Дальше пойдёшь одна, — сообщил ведущий страж, распутывая узлы на моих запястьях. — Встань на камень и жди.

Я быстро осмотрелась. Меня так и подмывало броситься в чащу. Останавливало только одно. Стражи, несмотря на крупные габариты, умели быстро передвигаться. Я видела, с какой скоростью они прибежали, стоило Эдмиру протянуть руки к верёвке. Такие — догонят враз!

К тому же, в арсенале моих конвоиров имелись парализующие трубочки. Страшная штука, с которой не хотелось знакомиться ближе. Хотя… с другой стороны, что мне терять?

Ведущий страж, наверное, что-то прочитал на моём лице, потому что добавил:

— Помни, дарна. Круг заговорён по краю поляны. Для тебя единственный способ уйти отсюда — по воздуху. Ну… Ступай, — подтолкнул меня к центру поляны. — И пусть твоя смерть будет лёгкой, а послежизнь светлой!

Я потёрла запястья, горевшие после снятых верёвок, и шагнула в сторону камня. Меня ни капли не утешала мысль о лёгкой смерти. Да и в послежизнь я не сильно спешила.

Сделав ещё несколько шагов, обернулась.

Стражи исчезли. Где-то вдалеке раздавался треск веток под их ногами.

Я не могла не попытаться!..

Недолго думая, рванула к другому концу поляны. Пересекла её за несколько секунд. Однако, стоило мне оставить открытое пространство и нырнуть в просеку, как… вынырнула я прямо в поляну.

Несколько секунд я ошарашенно таращилась на переливчатые клетки.

Что за чертовщина?

Отошла на несколько метров от просеки, скользнула в просвет между деревьями и… Снова оказалась на поляне — лицом к камню. От этой коварной магии у меня закружилась голова.

Глава 4

Сделав ещё пару попыток к бегству, я поняла всю их тщетность. Поэтому, пошатываясь, побрела к белому камню. Присела, поджала колени к груди и, как васнецовская Алёнушка, уронила на них голову, готовясь к неизбежному.

Надо сказать, ожидание давалось мне нелегко. Во-первых, было страшно. Во-вторых, близился полдень. Солнце нещадно палило, а клетки почти не отбрасывали тени. От жарких лучей никуда было не скрыться. Примерно через час сидения на солнцепёке все мои мысли свелись к воде. О, я что угодно отдала бы за глоток холодной чистой воды!

Будь поляна на ложбине или в низине, я бы даже попробовала вырыть ямку. Но это место лежало на возвышенности. Мне пришлось бы целую шахту прорыть до воды. Да и шевелиться хотелось всё меньше.

Поэтому я продолжала сидеть. В конце концов, меня так разморило, что я прикрыла глаза.

Внезапно дыхнуло приятным ветерком, и сразу стало чуточку легче. Тенёк набежал — и сделалось ещё прохладнее. Видно, ветер надул облака.

Я распахнула глаза и… Вскрикнула от неожиданности!

Солнце по-прежнему жарило в полную силу с лазурного небосвода. А ветер и тень исходили от четырёх драконов, нависших над поляной.

Наверно, я должна была ужаснуться. Вот только страха не было. То ли организм исчерпал адреналиновый резерв, то ли я уже отбоялась наперёд, но сейчас я сгорала от... любопытства. Вокруг меня происходило нечто удивительное.

Я никогда не видела драконов, и сейчас наблюдала за ними, не отрывая глаз. Они выглядели внушительно.

Каждое крыло — размером с огромный парус. В этих махинах ощущалось столько силы, что, уверена, они с лёгкостью вырвали бы вековые деревья с корнями или подкинули ввысь огромный валун… Да что там валун — и корабль могли бы поднять!

Временами они опускались ниже, и тогда каждое движение крыльев поднимало пыль, наполняя ноздри горьким запахом сухой земли и пряных трав.

В какой-то момент мне пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть от пыльной бури, и тогда в голове раздался рёв: «Всего две клетки. Обманули.»

Эта мысль внутри меня вибрировала злостью… нет, даже яростью!

Я потёрла лоб и помассировала точку в центре переносицы. Галлюцинация — последствие стресса и перегрева — ощущалась с невероятной остротой. Даже ярче, чем мои собственные эмоции.

Стоило мне прийти в себя, как грудь снова пронзило желанием всю свою мощь и ярость обрушить на жалких людишек.

«Заслужили урок», — зло пульсировало в висках.

Поёжившись, обхватила себя руками. Все эти образы в голове смахивали на шизофрению.

"Заберём, что есть. Созовём совет», — после этих мыслей события закрутились так стремительно, словно начался настоящий Армагедон.

Два дракона опустились пониже и подхватили каждый — по клетке, заставив меня сжаться в комочек и прикрыть голову руками. Третий полетел налегке, а четвёртый… Он своими лапами намертво вцепился в меня и, сорвав с камня, как ромашку, взмыл ввысь.

Я задохнулась от резкого рывка. Показалось — хрустнули рёбра. Мы поднимались так быстро, что всего за несколько мгновений Жертвенный лес уменьшился до игрушечных размеров, а деревья стали похожи на спички. Упади я сейчас — и разобилась бы всмятку!

Вот теперь стало жутко до мурашек. Из горла рвался крик. Но с голосовыми связками что-то стряслось. Их хватало только на жалобно подвывание, которое заглушал шум ветра и рокот драконьей утробы.

Моё тело шаг за шагом выходило из строя. В мозгу продолжалась та же катавасия. Порывы ярости перемежались какой-то пронзительной тоской. Наверно, к стрессу и солнечному удару добавилось кислородное голодание, мелькнуло в голове в короткий период просветления.

Потоки воздуха били мне в лицо, глаза слезились от ветра. Я вспомнила, что так и не смыла косметику после приёма на годовщину. Тушь, должно быть, попала в глаза и растеклась по лицу вместе со слезами.

Но это оказалось не единственной проблемой. Если внизу стояла невыносимая жара, то наверху я быстро окоченела. Будто из пекла нырнула в ледяную прорубь, оставаясь в тонком, шёлковом платьице. Было непонятно, от чего я тряслась больше: от страха, холода или… боли.

Дракон держал меня крепко. Даже чересчур. Рёбра ныли от сильной хватки, плечо давно онемело. И всё же я боялась пошевелиться и даже не пыталась вытащить руку, потому что… А вдруг, если начну дёргаться, он меня уронит?

Так и летела, застыв в неудобной позе. Мёрзла, охая, постанывая, и мысленно кляня своего похитителя. Этот дракон — он, наверно, бревна привык таскать, а не живых людей. Хотя о чём это я?

Ему плевать на меня. Я в его

Когда впереди замаячила горная гряда, мир стал стремительно гаснуть.

Глава 5

Дарион

Ярость растекалась внутри, как кипящая лава. Хотелось вернуться. Изрыгнуть пламя на города. Сжечь. Проучить. Жалкие людишки. Им так много дают и так мало от них просят. Но даже этой мизерной ноши они пытаются избежать. Хитрят. Отталкивают руку, что протягивает им спасение.

Всю свою злость я вкладывал в полёт. Бил по воздуху с такой яростью, словно хотел разорвать в клочья небеса. Мощные удары крыльев сотрясали воздух, заставляя его завывать и закручиваться в вихри.

Летел быстро и высоко, пока ветер поднебесья пел свою песню, то охлаждая разгоревшуюся грудь, то обдавая острыми порывами. Потоки холодного воздуха принимали меня в свою колыбель, плавно баюкая и медленно остужая гнев — капля за каплей.

Когда пламя ярости утихло, и я достаточно отрезвел, чтоб здраво оценивать реальность, меня охватила тревога.

С рией было что-то не так. Всю дорогу она бормотала, смеялась, охала, напряжённо изогнувшись в моих лапах. А сейчас замолчала и обвисла тряпичной куклой. Я едва слышал стук её сердца.

Ей нельзя умереть. Слишком рано. Она должна живой попасть на ежегодный ритуал, что Великий Аругар даровал драгархам. Одна человечка в год — большего требовать с людей мы не вправе. Если умрёт по дороге — заменить её будет некем. Я обязан доставить её невредимой. Пройдёт ритуал — а дальше не моя обуза. Отдать первому встречному драгарху — и забыть.

Отдать и забыть… Мечтай.

Зашипев, раздражённо выпустил струю пламени в белое облако и заставил себя спуститься ниже.

Сам виноват. Забылся, поддавшись эмоциям. Взлетев к небесам, упустил из вида, что люди слабы — не способны пережить ни холод, ни жар, ни высоту.

Придётся сделать привал. Отогреть, отпоить, подпитать жизненной силой.

Оглядевшись, я описал круг над высокой, узкой каменной грядой. Краем глаза отследил, как остальные драгархи медленно растворяются в дали.

В груди кольнуло досадой. Если бы рия не была так плоха, я продолжил бы полёт до Гряды Тиархона, где ей помогли бы наши целители. Тогда мне бы не пришлось возиться самому. Я фыркнул облаком горячего пара — жаль, не жаль, а выбора нет. Спуск был неизбежен.

Внизу меня поджидала ещё одна неприятность. Я узнал это место. Тут была всего одна пещера, подготовленная для привала. Та самая каменная дыра, где Эшгарт встретил игмархов в прошлое полнолуние. Для меня они были не опасны, но если яд ползучих тварей доберётся до рии — она погибнет.

Агр-рх! Проклятье! До другой пещеры человечка не дотянет. Из двух зол всегда приходится выбирать меньшее. Облетев каменную гряду ещё раз, я спикировал вниз к тёмной пасти пещеры.

Верия

Сознание возвращалось медленно, будто выплывая из вязкого, липкого марева. Уютный треск костра и тепло, обнимавшее кожу, никак не вязались с болью. Ныла каждая мышца.

Казалось, недавно я попала в пустую, исправно работающую бетономешалку.

Конечно, не было никакой бетономешалки. Память уже нарисовала мой путь от жертвенного камня до полёта в драконьих лапах. Единственная радость — сознание вновь стало кристально ясным и больше не пугало вспышками необъяснимой агрессии.

Мне не хотелось возвращаться в реальность, но справа прозвучал шорох. Он заставил меня дернуться, напрячься и затаить дыхание. Я чувствовала на себе чей-то взгляд. Тяжёлый. Неотрывный.

Распахнула глаза — и замерла от неожиданности. Даже дышать забыла на несколько мгновений. Я ожидала что угодно: зверя, дракона… но точно не то, что увидела в отблеске костерка в этой пещере.

Передо мной сидел человек. Мужчина. Огромный — дух захватывало от одного взгляда на рельефные мышцы, обтянутые чёрной тиснёной кожей. Я никогда не видела таких мужчин в Элирисе даже среди самых сильных воинов. Своей первозданной мощью он напоминал дикаря, но варвары не сумели бы создать такую сложную фактуру и хитроумные узоры на коже... или цепочку с кулоном на его шее.

Сейчас незнакомец, сидя на корточках, спокойно помешивал висящий над огнём котелок, от которого приятно пахло травами и можжевеловым дымом.

На висках виднелись свежие шрамы, на плечах — застарелые. Острые скулы, жёсткая линия рта, густые брови и умный лоб завершали его образ. Несмотря на полумрак и тёмные волосы, спадающие на лицо, я видела, насколько он красив. Не ухоженной, рафинированной красотой Эдмира, а совсем другой: дикой и необузданной.

Эдмир. Сердце болезненно сжалось при воспоминании о муже… Или бывшем муже — так будет правильнее? Мне казалось, что его предательство освободило меня от чувств, вычеркнуло его из моей памяти. Но едва я пришла в себя, его образ вновь ворвался в мои мысли...

Внезапно мужчина повернулся и посмотрел на меня. От острого взгляда, пригвоздившего меня к полу, перехватило дыхание. Мне показалось, его глаза сверкнули золотом в полумраке.

— Где болит? — спросил он на хорошем элирийском с едва заметным акцентом.

Низкий, с хрипотцой голос вернул меня в реальность.

— Везде, — сорвалось с губ, прежде чем я успела удивиться, откуда он знает про «болит».

И добавила с надеждой:

— Драконы... Они же улетели?

Глава 6

— Не любишь драконов? — он снова повернулся к котелку и принялся помешивать своё варево.

Мне показалось, что в его голосе мелькнула насмешка. Странный вопрос — кто же любит драконов? Впрочем, этот человек вызывал сплошные вопросы. Кто он, и как я оказалась здесь, рядом с ним — оставалось загадкой. Любопытство жгло меня изнутри, но инстинкт подсказывал, что этот мужчина не из болтливых.

Хотя… Если открыться первой — может, он последует моему примеру?

— Не то, чтобы я не любила драконов, — прикусив губу от боли, приподнялась и уселась у костра поудобнее. — Просто я не хочу быть съеденной. Чем дальше от их когтей и зубов — тем спокойнее. А ты... что о них думаешь?

— Драконы не едят людей. И не убивают ради развлечения.

Взглянул на меня коротко — и снова в его глазах сверкнуло раскалённое золото. Или мне показалось? Это мог быть причудливый танец бликов на его лице.

— То, что драконы не людоедствуют и не развлекаются убийствами, — это очень мило с

— Пей. Это придаст тебе сил, — мужчина, проигнорировав мой вопрос, протянул небольшой деревянный черпак, от которого поднимался пар. — Осторожно. Не обожгись… бедная рия, лишённая будущего.

В его словах прозвучала явная насмешка, но варево, божественно пахнущее, уже оказалось у губ, и все мои мысли рассыпались, как бусины с лопнувшей нити. Было не по себе — вот так принимать питьё от незнакомого человека, но… пить хотелось невыносимо.

Подув на черпак, я осторожно припала к нему губами. Напиток оказался довольно густым и напоминал по консистенции смузи или очень жидкую кашицу, а по вкусу походил на размолотые в порошок злаки, сваренные вместе с пряными травами.

В перерывах между глотками я продолжала задавать вопросы, но ответов так и не получила. Лишь взгляды — снисходительные и насмешливые. Будто я ребёнок, познающий мир через бесконечные "почему?"

Вскоре я всё же замолчала, вслушиваясь в собственные ощущения.

Стоило мне выпить пару черпаков, как голод отступил вместе с жаждой. В голове прояснилось, тело — будто потеряло в весе, а глаза стали видеть отчётливее. Но самое удивительное — мои бедные мышцы перестали жалобно ныть при каждом движении.

Я вдруг начала замечать то, что раньше не замечала. Например— что сижу на мягкой траве, напоминающих пух иван чая. И окружает меня не просто голый скальный камень.

Тут имелись ниши, прорубленные в стенах, а в них поблескивала всякая железная утварь. И булыжники были свалены в аккуратную кучу, будто некто хозяйственный решил освободить пространство для удобного передвижения. И даже ручеёк — источник воды — тёк тонкой струйкой по стене, исчезая в крупной трещине пола.

Это место напоминало охотничий домик, только построенный не в лесу, а в скале.

Может, мне попался охотник, отбивший или укравший меня у драконов? Если моя догадка окажется верной, возможно он не станет удерживать рядом лишний рот. Тогда я смогу уйти.

При мысли о свободе я ощутила скорее растерянность, чем радость. Возвращаться в Элирис ни капли не хотелось. Его жители могли снова отправить меня на жертвенный камень. А выживать в одиночку я не умела.

Пока я размышляла о своём туманном будущем, незнакомец доел остатки пищи из котелка, ловко ополоснул посудину в воде, и снова устроился рядом, у костра. Опёрся локтями о согнутые ноги и окинул внимательным, оценивающим взглядом. Он будто пытался рассмотреть во мне нечто, незаметное с первого взляда, и я не понимала, что.

Мне стало не по себе. Я ведь даже не поблагодарила его за еду.

— Спасибо, что заботишься обо мне, — поспешно сказала я. — Как называется твой волшебный напиток?

— Тэйдуш.

— Он очень вкусный. Научишь меня его готовить?

Мой собеседник не ответил сразу. Его лицо оставалось невозмутимым, пауза затянулась, и тишина уже начинала давить, поэтому я поспешила добавить:

— Конечно, если это не секрет!

Он едва заметно пожал плечами — мол, почему бы и нет, — и произнёс несколько длинных фраз. Но вот незадача… Я не поняла ни слова, хотя, казалось бы, изучила флору и фауну Элириса от и до. Увидев моё замешательство, мужчина лишь слегка качнул головой.

— Мне неизвестны названия трав на твоём языке.

— Ты охотник? — не выдержала я.

— Я люблю охоту.

— А можно спросить… ты, наверное, не отсюда? Раз названия трав на элирийском тебе незнакомы?

Незнакомец нахмурился, его взгляд соскользнул с меня в сторону стены. Потом медленно выдохнул и вновь повернулся ко мне. Похоже, мои расспросы его утомили.

— Какая любопытная рия, — произнёс он лениво. — Обычно рии больше молчат.

Обычно? В моей ситуации было столько же обычного, как в снеге посреди лета.

— Наверно, молчаливые рии знают гораздо больше меня. Поэтому им не приходится вытягивать ни у кого информацию по капле... Кстати, а кто такие рии?

Вопрос завис в воздухе.

Внезапно я кожей ощутила, как поменялась атмосфера. Повеяло холодом, словно огонь перестал греть. Я потёрла плечи руками, разгоняя зябкие мурашки. А через секунду задрожала ещё сильнее, когда поймала тень тревоги на лице незнакомца.

Он смотрел мимо меня — прямо в чёрное жерло пещеры. Будто вслушивался в то, что было недоступно моему уху. И медленно... очень медленно поднимался с пола.

Глава 7

Незнакомец сделал несколько бесшумных шагов вглубь пещеры и замер. Постоял, настороженно прислушиваясь. Затем вернулся ко мне и остриём меча указал на одно из отверстий в стене.

— Укройся там.

Я с тревогой смотрела на полтора метра металла, которыми мужчина с лёгкостью орудовал одной рукой. Должно быть, он взял меч в одном из стенных отверстий — схронов, чтобы отбиваться от кого-то. Но от кого? Нерациональный, животный страх подгонял меня забиться куда-нибудь — хотя бы в предложенную нишу. Но мне хотелось свои действия подчинять здравому смыслу, а не страху.

— Укрыться надолго? — тревожно стиснула в пальцах шёлк платья.

— Пока всё не закончится. Если выйдешь оттуда раньше, чем я позволю, — умрёшь. Это понятно?

Я мотнула головой, стараясь не паниковать.

— Нет, не понятно. Если здесь так опасно, почему бы нам не уйти?

— Нельзя. На выходе — ядовитая паутина. Видишь — вон, блестит на солнце?

Прищурившись, я уставилась в светлое пятно на фоне тёмных стен пещеры, но никакого блеска не заметила. Как можно вообще что-либо увидеть на таком расстоянии?

— В глубине пещеры — игмрахи, — поймав мой недоумевающий взгляд, он помолчал, видно, подбирая слова. — Это такие… змееподобные существа. Я не успею обезвредить паутину до их нападения. Поэтому сначала надо убить игмархов, а потом — займусь паутиной.

Он подошёл ближе, поймал мой взгляд и произнёс негромко:

— Моя задача — тебя уберечь. Будешь слушаться — выживешь. Так понятнее, рия?

— Я Верия, — машинально поправила и поспешно добавила: — Да, спасибо, что объяснил.

Развернулась и потихоньку залезла в отверстие, предварительно вытащив из него большой котёл. Втиснулась туда с трудом, поджала ноги к груди. Наверно, со стороны я напоминала большую креветку. Неудобно, конечно, но что только не сделаешь ради своего спасения.

Сидела и сама себе не верила. Казалось, я попала в сказку братьев Гримм. Змееподобные создания, ядовитая паутина… Похоже, Элирис, который я целый год изучала по книгам, скрывал в себе тёмные, мрачные тайны.

Из своего укрытия

Внезапно сразу несколько теней отделилось от стены, превращаясь в безглазые головы, будто обмазанные слизью. Разинутые пасти нацелились на мужчину, вскинувшего меч...

Увидев жуткую сцену, я зажала рот, чтоб не закричать в голос. Зажмурилась. Забилась в дыру как можно глубже и закрыла уши.

Я шептала, кажется, не совсем впопад слова молитвы, выученной в детстве, пока тело тряслось от ужаса и сердце колотилось к грудной клетке, как обезумевший метроном.

Молилась не за себя, а за смелого воина, выступившего в одиночку против гадких тварей. Я понимала, что он был обречён. Справиться с таким полчищем мерзости — просто немыслимо. Но сердце рвалось к нему, болело за него и желало для него чуда — ведь только чудо могло сохранить ему жизнь.

Не знаю, сколько времени я просидела, шевеля губами, с плотно зажатыми ушами. Неожиданно что-то прикоснулось к моей ноге. Я дёрнулась, больно ударившись плечом об камень. «Это конец, — пронеслось в голове, как вдруг моё запястье обхватили горячие пальцы, отводя от ушей, и до меня донёсся знакомый голос:

— Не бойся, рия. Всё закончилось... Почти.

Я открыла глаза и увидела воина. Одной рукой он вцепился в меч, другую — протягивал мне, предлагая помощь. Теперь вместо одного — несколько костров разгоняли в пещер мрак, и я отчётливо видела каждую деталь.

Воин был порядком потрёпан. Лицо скрывали мокрые волосы. Он пошатывался, но главное — был на ногах... живой! На глаза навернулись слёзы. Не верилось, что чудо, о котором я молилась, всё-таки свершилось.

Стоило мне выползти из отверстия, как нога сразу намокла в луже. Я с содроганием отдёрнула ступню и огляделась. Отсечённые пасти. Хвосты... Тлеющие тела. Пол был скользким от крови. Жуткая вонь палёной плоти перемешивалась с запахом ржавчины, заставляя задержать дыхание и дышать через рот. Как один человек смог сотворить такое? Я же видела, с какой скоростью двигались ползучие гады.

Да, я надеялась на чудо, но… как оно произошло?! В недоумении смотрела на воина, наверно, ожидая хоть каких-то объяснений. Внезапно он привалился к стене широкой спиной. Меч выскользнул из пальцев и со звоном ударился об камень.

Он глухо произнёс:

— Я тебя упрекал в излишней болтливости, помнишь?

— Помню.

— Зря упрекал. Поговори со мной. Только... Без резких движений.

— Эй, — мой голос дрогнул от волнения, и я медленно шагнула к нему. — Что с тобой? Ты в порядке? Ты не ранен? Скажи, как тебе помочь?..

— Поговори со мной, рия, — с напором повторил он. — Просто поговори.

Дарион

В пещере было слишком мало места для оборота. Мне пришлось встретить игмархов в человеческом ипостаси. Я не знаю, в какой момент треснули браслеты из мертвия. Они всегда сдерживали безумие зверя, хотя в последний год — хуже. Намного хуже. Спасибо жадным людишкам, что поставили нам разбавленный примесями металл.

И всё же даже скверный мертвий худо-бедно заставлял зверя подчиняться. Когда металл лопнул, что-то внутри меня раскололась, и Тьма просочилась внутрь. Выдержка, дисциплина, долг перед стаей и другими народами — всё, чему учили с рождения, — превратилось в прах.

Я не просто потерял контроль. Я исчез. Меня больше не было — осталась только ярость зверя и его желание убивать. Мир сузился до красных вспышек, до рваных движений, до ударов когтей и криков. Я утонул в этом хаосе, как в чёрной бездонной круговерти.

Зубастые пасти, скользкие тела, хвосты с шипами — рубил всё, что двигалось, не разбирая, где враг, где камень. В бешенстве. В ослепляющем беспамятстве, где не было ни цели, ни смысла — только рвать, терзать, жечь.

Пламя било во все стороны, клоки дыма висели в воздухе, стены пещеры дрожали, и свод осыпался камнями.

И вдруг…

Сквозь рёв, скрежет когтей, треск камня прорезался её шёпот. Тихий, точно дуновение свежего ветра в душный день. К её голосу хотелось припасть, как к чистому роднику и пить его безотрывно до самого дна, до последней капли.

От его звучания утихала дрожь в груди, остывало пламя, выгорала ярость. Он тянул меня, как нить сквозь бурю, и я хватался за него, за этот свет среди чёрного хаоса.

Сначала вернулось зрение — вспышки превратились в формы. Потом память. Ветер её слов сметал с меня тьму, будто пепел с обгоревшего камня. Я возвращался. Медленно. Мучительно. Но возвращался. К ней.

Глава 8

Верия

Я замерла, с тревогой рассматривала воина. Весь в крови... Стащить бы с него одежду или хотя бы ощупать, чтобы проверить, не ранен ли? Пальцы горели от желания его осмотреть, но я не решалась к нему прикоснуться. Он ведь просил поговорить. Просто поговорить. Словами, а не прикосновениями.

Вздохнула и попыталась хоть немного успокоиться, сжимая ладони в кулаки.

— Как тебя зовут? — спросила, наконец.

— Дарион, — устало обронил он. — Как зовут тебя — спрашивать не стану.

Я прикусила губу. И правда. Зачем ему моё имя? К чему утруждать свою память, когда можно и дальше называть меня рией?

— Ты не знаешь, откуда на входе появилась паутина?

— Игмархов целое множество. Есть те, что пожирают живую плоть. Есть такие, что ткут ядовитую паутину. Кто-то разносит заразу, кто-то — заманивает жертв светом. Имён у них много, а бед — ещё больше.

— Не понимаю… — с досадой качнула головой. — Я прочитала все книги, которые нашла про животных и растения Элириса. Там и намёка не было на игмархов!

— Вы, люди, ничего не знаете об окружающем мире. Но даже не догадываетесь о своём невежестве.

— Мы, люди?! — фыркнула я, настороженно прищурившись. — Говоришь так, будто ты не человек.

Он снова окинул меня внимательным взглядом, и я уже не удивилась золоту, сверкнувшему в его глазах. Наверное, привыкла к этой аномалии. Бывают же люди с гетерохромией, а у него глаза иногда золотом светятся. Вполне симпатичная мутация.

Мне вдруг показалось, что Дарион нашим разговором оттягивает нечто неизбежное, а что — я не догадывалась. Зато отлично понимала, что нам следует поскорее очистить пещеру. Здесь сейчас самые что

— Если ты отдохнул, — робко начала я, — не мог бы ты избавиться от паутины?

Воин нахмурился, будто нехотя оторвался от стены и направился к выходу. Чем дольше мы шли, тем свежее становился воздух. Только сейчас я осознала, в каком смраде находилась до сих пор, и теперь полной грудью втягивала в лёгкие пьянящую свежесть, пока голова не начала кружиться от переизбытка кислорода.

С паутиной он возился долго. Едва слышно что-то бормотал на незнакомом языке, а потом медленно, почти по сантиметру, стягивал нить в клубок. Правда, так и не объяснил, почему ему можно было трогать нить, а мне — не дозволялось даже подойти близко. Говорил, нельзя, опасно.

Ну, опасно — так опасно. Я вовсе не скучала, наблюдая за его ловкими, уверенными движениями.

На солнце его серые глаза под густой смолью ресниц отдавали лазурью. Красивые глаза. Умные. Внимательные. Вообще-то всё в этом мужчине было красивым, и я радовалась, что могу им полюбоваться вот так — тихонечко, украдкой.

Когда он закончил, мы вышли на площадку перед пещерой, похожую на небольшую террасу, только без парапета.

Дарион подошёл к самому краю пропасти, поражая своим бесстрашием и даже... безрассудством! Он позволил мне идти чуть позади него. Один слабый толчок — и полетел бы вниз. На сердце стало тепло от такого доверия ко мне — по сути, чужой для него девушки. Уколола внезапная мысль. Вряд ли Эдмир когда-нибудь доверился бы мне в такой степени...

Мы стояли рядом, не в силах оторвать взгляд от открывшейся панорамы. Здесь и правда было на что посмотреть.

Горная гряда, казалось, уходила в бесконечность, как застывшая волна каменного моря. Её склоны, покрытые густой зеленью, переливались всеми оттенками лета, между вершинами клубился лёгкий туман. А над всем этим раскинулось небо. Огромное, бескрайнее, с облаками, похожими на ленивые паруса, которые ветер медленно гнал куда-то к горизонту.

Невольно шагнула ближе к свету.

Сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу. Казалось, стоит сделать ещё один шаг — и можно раствориться в этой бесконечной красоте, стать её частью, ветром, полётом. Я раскинула руки и закрыла глаза, с наслаждением вдыхая воздух...

— Я запомню тебя такой, Верия, — услышала я и вдруг осознала, что, пока я любовалась пейзажем, всё это время воин смотрел на меня.

И ещё осознала, что он знает моё имя -- вот почему не стал спрашивать тогда. Я внезапно смутилась, словно увидев себя его глазами. Взлохмаченная, с потёкшей косметикой, оборванная, грязная...

Неожиданно захотелось, чтобы этот мужчина увидел меня в наряде, в котором меня впервые встретил Эдмир — на балу у старейшины. Тогда в глазах мужа впервые вспыхнули искорки восхищения. Он ревновал и хмурился, даже когда глубоко женатый старейшина Локмар подходил поинтересоваться, всё ли со мной в порядке.

А Дарион?

Если бы он увидел меня в облаке нежно-голубого шифона, с красивой причёской — что я прочитала бы в его взгляде?

Быстро прикрыла глаза, отгоняя неуместные мысли.

Не о том я думаю.

Вообще не о том.

Пора приводить в порядок пещеру.

— Что будем делать? — повернулась к мужчине… и онемела от ужаса.

Край обрыва пустовал.

Там, где мгновение назад стоял мой спаситель, теперь зияла пустота. Словно его стёрло порывом ветра. Сердце споткнулось и замерло... Опустившись на четвереньки, подползла ближе к краю. Камешки осыпались вниз, звонко ударяясь о скалы. Я до дрожи боялась увидеть внизу бездыханное тело, лежащее внизу на острых камнях. Но то, что предстало моим глазам, паникой ударило меня под дых.

Глава 9

Затаив дыхание, смотрела, как ко мне поднимается… дракон! Огромный, знакомого оттенка чернёного серебра. Ящер, который унёс меня с жертвенного камня, теперь летел прямо на меня.

Значит, он нашёл нас, мелькнуло в голове. Это не ветер сдул воина в пропасть — его скинул дракон! Из глаз брызнули слёзы. Я захлебнулась тоской и чувством вины. Не будь меня — Дарион не пошёл бы против драконов и был бы сейчас жив.

Здравый смысл нашёптывал: надо бежать, прятаться в пещере, но сил не осталось даже шевельнуться. Будто кто-то выкачал из меня энергию — всю, до последней капли.

Дракон тем временем подлетел ближе и, не успела я даже ахнуть, как его лапы сомкнулись вокруг моего туловища. Я зажмурилась, ожидая болезненный рывок, но ящер поднялся в воздух на удивление плавно и как-то... бережно. Если в прошлый раз мне казалось, что он привык таскать брёвна, то теперь решила бы, что обычно он переносит хрустальные статуэтки

Мы начали опускаться ближе к земле. Под нами проносились верхушки деревьев, поляны, чуть подёрнутые туманом. Сквозь пелену слёз я различала кое-где спины бегущих животных. Этот полёт можно было бы назвать вполне терпимым, если бы не вернувшийся голос в моей голове:

«Моя-я», — рычало что-то внутри. — «Не отдам! Пройдёт ритуал. Заберу себе.»

Непонятные фразы мешали сосредоточиться. Хотелось прогнать назойливый голос, но я не собиралась потакать своей шизофрении. Стиснув зубы, пыталась молча пережить полёт, сосредоточившись на размеренной работе крыльев.

Не знаю, сколько мы летели, пока в дали не замаячила новая цепочка гор — гораздо выше всех тех, что мы миновали. Я не сразу различила элементы архитектуры, а когда заметила — замерла от восторга. Башни, террасы, встроенные прямо в скальный камень, выглядели самобытно и вместе с тем величаво.

Что это было за место — я понятия не имела, хотя прочитала про Элирис массу книг. Ни в одном из найденных мною фолиантов не упоминались горные постройки. Более того, считалось, что горы — это место обитания исключительно драконов.

Приземление на каменную террасу оказалось неожиданно мягким. Дракон аккуратно поставил меня на ноги и только потом отлетел. Не успела я оглядеться, как башенная дверь распахнулась, и из неё выбежали… четверо мужчин. При виде их меня затопило восторгом — здесь всё-таки жили люди!

Наверное, даже Робинзон Крузо не встречал с такой радостью Пятницу, как я сейчас смотрела на этих мужчин. Они напоминали стражей Фиандиса — городка, в котором я жила, — только были выше, крупнее и лучше экипированы.

Воины Фиандиса выглядели непритязательно: на кольчугах не доставало пластин, лоснились воротники поддоспешников. Шлемы сидели криво, будто взятые с чужого плеча. А от здешних стражей так и веяло силой и достатком. Латы сияли, длинные плащи падали тяжёлыми складками, подбитые тёплым

— Следуй за мной, рия! — приказал самый крупный страж с чуть заметным, знакомым акцентом. — Мне велено отвести тебя в тепло, напоить и накормить.

При звуках его голоса сердце забилось быстрее. Говор, похожий на произношение погибшего воина. И здесь я снова стала рией... Значит, горный замок как-то связан с Дарионом! Это открытие заставило меня испытать одновременно тревогу и любопытство.

— Рия? Что значит это слово?

Мой робкий вопрос стражу не понравился. Он с досадой качнул головой в сторону дверного проёма:

— Вопросы будешь задавать драгархам… если они пожелают слушать. Моё дело — сопроводить тебя в покои. Так что следуй за мной.

Я уже не рискнула спрашивать про драгархов — на лице стража читалась твёрдая решимость доставить меня из точки А в точку Б любой ценой. Давать повод для грубости совсем не хотелось. Наоборот, после всего пережитого за день я старалась поберечь свои нервы.

Коротко кивнув, я последовала за воином. Остальные трое образовали вокруг меня профессиональное кольцо. Интересно… почему ко мне послали аж четверых? Неужели «рия» на местном диалекте означает «опасная преступница»?

Я невольно улыбнулась, представив себя со стороны. Метр семьдесят — против двухметровых верзил. Да уж… опасна я была разве что для местных жучков.

Проход сквозь крепость в скале вывел нас к широкому арочному мосту, который протянулся к огромному замку… или, точнее, к целому городку, вросшему в скалы.

У меня глаза разбегались от обилия ярких черепичных крыш и башенных шпилей, грозящих проткнуть облака. Террасы, множество ярусов, встроенных в скалу, — масштаб этого города впечатлял. Но не меньше меня впечатляли драконы, парившие над крышами домов, будто огромные чайки.

То, что мои конвоиры спокойно наблюдали за ящерами, намекало, что тех здесь не считают опасными. Что же до меня — я не была в этом уверена, но, несмотря на опасения, с любопытством оглядывалась по сторонам, стараясь впитать каждую деталь этого нового, загадочного места.

Видимо, восхищение на моём лице тронуло суровых воинов. Тот, кто шёл справа и был постарше остальных, белозубо улыбнулся:

— Что? Нравится здесь? Не сомневайся, ты тоже понравишься тиархону. Обычно нам присылают страшных или калечных. То хромую, то косую — тех, кто вашим мужчинам не пригодился. А в этот раз смотрю, хорошенькую выбрали. Это даже под грязью видно. Ты хоть и человечка, а всё равно. У нас, в Тиархоне, ценят красивых женщин. Если драгархи тебя не возьмут, — он добродушно подмигнул, — возьму тебя себе.

Дорогие мои, несу вам парочку очень приблизительных визуалов.

Глава 10

Заберёт себе?

Слегка опешив, замедлила шаг. Как-то я не рассчитывала, что меня «заберёт» себе незнакомый мужчина. Высказывание показалось настолько диким, что я даже не стала его комментировать. Какой смысл доказывать дальтонику, что красное — это не белое?

Вздохнула и продолжила свои расспросы:

— Что обычно происходит потом с девушками — такими, как я? Которых отдали драконам?

— С риями что ли? — осклабился страж.

Сердце радостно забилось от первой маленькой победы. Наконец-то мне объяснили смысл этого слова! Рия — значит, отданная дракону.

Я кивнула:

— Да, с риями.

— Для начала каждая рия проходит ритуал. Уж этого не избежать — такова воля Аругара. А потом кто поломойкой становится, кто на кухню идёт. Драгархи работёнку им находят какую попроще. Самые везучие — в походы с нами ходят. В шатрах живут, кашеварят. Греют постели нашим воинам. Но ты учти. Я делиться тобой не собираюсь. Станешь моей нанией…

Моей… что?

Хотя многие слова были незнакомыми, я поняла достаточно, чтобы с губ сорвался нервный смешок. Ну и шуточки здесь! Уровень пьяных матросов.

Однако тишина после этой шутки слишком подозрительно затягивалась. Убедившись, что смеяться никто не собирается, я невольно покосилась на своего собеседника. Увы, он не шутил. На грубоватом лице отражалась вся серьёзность намерений в мой адрес. Мама дорогая…

Я вскинула подбородок и буркнула:

— Спасибо. Но я предпочитаю мыть полы и работать на кухне.

— Да кто же тебя будет спрашивать, сладкая? — хохотнул страж.

Меня обожгло возмущением. К счастью, пока подбирала достойный ответ, в наш разговор вклинился старший — тот, что шёл впереди и до сих пор молчал.

Он повернулся к болтуну и гаркнул:

— Слезь с облаков, гард. Неужели не видишь? Эта рия не про нас. Разве от такой девы откажутся драгархи?

После недолгой паузы справа раздался тихий вздох:

— Ну помечтать-то можно.

Остаток пути мы шли молча. На языке вертелись вопросы про ритуал, который мне предстоял пройти, про устройство этого мира и какую роль в нём играют драконы. Да только я боялась теперь заговаривать со стражем. Здесь есть женщины — лучше у них потом узнаю!

Присутствие женщин я уловила, как только мы вошли в лабиринт улочек — по ароматам выпечки, жареного мяса и специй, по звонкому смеху, доносившемуся из открытых окон, и заборам, увитым цветами.

Когда мы ступили на мостовую, я наконец увидела местных жителей воочию. Что мужчины, что женщины были высокие, мускулистые и одевались в опрятную одежду насыщенных расцветок. Индиго, терракотовый, оливковый… На их фоне я чувствовала себя грязненькой Дюймовочкой. Наверно, неудивительно, что почти все встречные провожали меня заинтересованными взглядами.

Каменные дома по обе стороны были невысокие, но сложены так крепко и ровно, что я только диву давалась. Гладкие стены, резные ставни, кованые петли, массивные двери из крепкого дуба. Это горное поселение определённо начинало мне нравиться.

Наконец, стражи подвели меня к башне и заперли в небольшой комнате с форточкой под потолком. К тому моменту я так устала, что даже не огорчилась, когда услышала за спиной щёлкнувший замок. Быстро осмотрелась. Огороженный ширмой нужник в углу, стул, стол, широкая деревянная лавка — видно, предназначенная для «прилечь» — вот и вся лаконичная обстановка.

Использовав нужник по назначению, уже собиралась улечься на лавку, как вдруг дверь отворилась, и в комнату вплыла юная, хорошенькая шатенка с подносом в руках. На фоне хрупкой фигурки поднос смотрелся просто огромным! До ноздрей долетел аромат свежих булочек, яиц, сыра, и в животе тут же громко заурчало.

— Светлого дня, рия. Вот… Принесла тебе поесть, — взволнованно выдохнула девушка и быстро опустила глаза.

Еды было много — гораздо больше, чем я могла бы съесть, несмотря на проснувшийся

Это была Мира — девушка из моего городка, только теперь лоб и глаза прикрывала длинная чёлка. Её семья переехала в Фиандис полтора года назад. У Миры была редкая гетерохромия: один глаз — небесно-голубой, другой — тёмно-карий. Фиандийцы сочли карюю радужку печатью Тьмы и захотели лишить её глаза. Помню, я тогда пришла в ужас и попыталась отстоять зрение бедняжки. Однако мои переговоры со старейшинами закончились плачевно.

Год назад её отправили на жертвенный камень...

— Мира, это ты? — я встала из-за стола и неуверенно шагнула ей навстречу.

Всхлипнув, девушка бросилась ко мне, и мы горячо обнялись. На глаза навернулись слёзы. Хоть одна родная душа в чужом месте!

— Я не ожидала тебя здесь встретить, — прошептала она. — Только не тебя. Столько дарнов в Фиандисе заглядывалось на красивую беловолосую иномирянку! — Она отстранилась и застенчиво, на манер принцессы Дианы, разглядывала меня исподлобья. — Я была уверена, что тебя в жены возьмёт влиятельный дарн и никому ни за что не отдаст. Не понимаю, как ты сюда попала.

От её слов в груди засвербело. Ну, что тут скажешь? Влиятельные дарны — люди переменчивые. Сегодня — берут в жены, а завтра — дарят дракону. Вспоминать о предательстве Эдмира не хотелось. Я потянула вниз левый рукав, чтобы вместе с родовым браслетом скрыть историю своего брака.

Мира, наверно, что-то прочитала на моём лице, потому что внезапно ахнула и прижала ко рту ладошку:

— Что я болтаю?! Вот дурочка! Ты ещё в себя не пришла, а я тебе в душу лезу. Прости, рия. Тут, в Тиархоне, совсем иначе мыслить начинаешь. То, что раньше я постеснялась бы сказать, сейчас стало нормальным. Драгархи проще относятся ко всему. Прямые они слишком — вот я у них и научилась говорить в лоб.

— Прямота — это хорошо, — я нахмурилась и чуть подалась вперёд. — Но кто такие драгархи, о которых все говорят?

— Как кто? — растерялась Мира и развела руками. — Драконы, конечно. Кто же ещё?

Я судорожно сглотнула и уставилась в камешек, торчащий из стены. Попыталась собраться с мыслями. У меня в голове никак не сходился пазл.

Глава 11. Визуал Лионела

— Ну как драконы… Драконы — это их первичная ипостась, а вторичная — человеческая. Или, может, наоборот? — Мира задумчиво склонила голову набок и нахмурилась. — Знаю точно, что в обоих — у драгаров неслыханная мощь. Не зря их считают прямыми потомками Аругара.

Я замерла, продолжая разглядывать выпуклый камешек в стене. Нет, услышанное не привело меня в нейрогенный шок. Череда мелких намёков и несостыковок с прежней картиной мира подготовила меня к этой сногсшибательной новости. И всё же я впала в оцепенение, пытаясь принять, что меня унес с жертвенного камня не безмозглый ящер, а оборотень с человеческой ипостасью — наделённый разумом.

— Ты хочешь сказать, что драконы превращаются в людей, а люди — в драконов? — подытожила на всякий случай.

— Да, рия, — Мира мягко улыбнулась и сложила руки на льняном передничке. — Такова суть драгархов. Когда дракон впервые превратился на моих глазах в красавца мужчину, я тоже удивилась. Хотя больше обрадовалась, когда поняла, что меня никто не сожрёт.

Красавец мужчина… Значит, в человеческой ипостаси драгархи — красивы. Мой мозг в ускоренном темпе увязывал одни ниточки информации с другими.

— А эти драгархи… Ты не знаешь, есть ли среди них высокий, красивый брюнет, с серыми глазами и шрамами на висках? Сложен он лучше, чем самый крепкий воин в Фиандисе, — спросила я, отчаянно прогоняя волнение из голоса. — Зовут Дарион.

Лицо Миры просияло, и она уже открыла рот, чтобы ответить, но внезапно дверь распахнулась, и весь проем заполнила мужская фигура.

Незнакомец был высок, крепок и... красив. Аккуратно подстриженная борода, серо-зелёные глаза, в которых играла насмешка, в уголках рта — лёгкая ухмылка. Камзол из дорогой ткани, движения по-хозяйски уверенные.

При виде вошедшего Мира склонилась в лёгком поклоне, поспешно подхватила поднос и направилась к выходу. Я с сожалением проводила её взглядом — было досадно, что вводный урок в мир драгархов закончился, едва начавшись.

— Значит, ты у нас новая рия, — с интересом посмотрел на меня незнакомец, стоило нам остаться наедине.

Он подошёл ближе, не сводя с меня оценивающего взгляда.

— И как? Тебе нравится в тиархоне?

Я задумалась. Городок выглядел красиво, ухожено. Меня окружали доброжелательные люди — сразу накормили, выделили комнату. Мира, вон, жива, здорова и оба глаза на месте. Так что...

— Нравится, — не стала юлить.

— Вот и ты многим понравилась, — прищурился незнакомец. — Весь замок стоит на ушах. Только и разговоров, что про красивую рию. Пришлось лично прийти, чтобы убедиться, не врут ли слухи, — он как-то слишком быстро оказался в полуметре от меня.

От него пахло тёплой травой и свежим ветром. Непривычно было остаться наедине с чужим мужчиной — не мужем. В Фиандисе подобная ситуация могла бы напрочь испортить репутацию — интересно, какие здесь были порядки. Впрочем, какая разница?.. Никто даже не потрудился озвучить мне местные правила. Значит, дышу полной грудью и действую по ситуации.

Вместо того чтобы отступить от мужчины, как сделала бы в Фиандисе, я лишь пожала плечами:

— И как? Убедился? Слухи не врут?

— Убедился, — его губы тронула усмешка. — Врут безбожно.

Меня против воли кольнуло досадой, но незнакомец улыбнулся ещё шире.

— Стражи преуменьшили твою красоту. Хотя что с них взять? Слепцы.

Внезапно он подошёл ближе и приподнял мой подбородок, заставив встретиться взглядом. Его лицо оказалось в пятнадцати сантиметрах от моего. Я опешила от неожиданности. Мужчина откровенно желал меня — это было видно. Это читалось в его сбившемся дыхании и в жадности, затаившейся в бездонном омуте зрачков.

Хотелось себя ущипнуть. Я точно не сплю? Даже самые любвеобильные мужчины Фиандиса сначала ухаживали за дарной, и только потом позволяли себе… всё остальное.

— Что насчёт меня? — глухо произнёс он, лаская взглядом мои губы. — Я тебе нравлюсь?

Я нахмурилась и сглотнула пересохшим горлом. Может, и понравился бы.. если

— Если станешь моей нанией после ритуала, — он будто прочитал мои мысли, — будешь ходить, увешанная золотом и спать на песцовых шкурах. Есть самые изысканные блюда...

Меня разбирал нервный смех. Уже второй мужчина подряд, которого я знала от силы пять минут, звал меня в любовницы. Нет, я, конечно, понимала, что моя внешность выгодно отличалась от коренастых местных женщин с их грубоватыми чертами лица, но всё же пылкость здешних мужчин начинала утомлять.

— Как тебя зовут? — не удержалась я. — У нас, людей, знаешь ли, сначала знакомятся, а уж потом зовут в постель.

— Я Раштиарха Лиаренхорш. Ты можешь называть меня Лиарен.

Ну и имечко… Я тихонько вздохнула — придётся запоминать целиком. Переходить на уменьшительно-ласкательные точно не стоило.

— Меня можешь звать Верией. Рада познакомиться, Раштиарха Лиаренхорш, — старательно выговорила чужое имя. — Я не хочу быть ничьей нанией. Но буду очень признательна, если ты объяснишь мне про ритуал, который меня ждёт.

Однако мужчина, видно, не привык отступать от своего.

— Если станешь моей — не пожалеешь, — он так выразительно на меня посмотрел, что у меня наверно коленки обмякли бы в других обстоятельствах. — Я умею доставить женщинам удовольствие.

— Э-м, — потянула я смущённо. — Так ты объяснишь мне насчет ритуала?

Вот только ответа, на который надеялась, так и не дождалась. В следующую секунду вздрогнула всем телом, когда массивная дверь с грохотом отворилась. На сей раз в проёме вырос… Дарион.

Его глаза, знакомо поблескивая золотом, прожигали меня насквозь. У меня холодок побежал по спине, а в горле пересохло. В глубине души я, конечно, надеялась, что мы однажды увидимся, но совсем не так я представляла нашу встречу. Радость от того, что он жив, мигом сменилась страхом.

— Приветствую, мой тиарх, — спокойно произнёс Раштиарха.

Стоп. Тиарх? Раш тиарха… Значит, это было не имя? Это должность такая или позиция?

Дарион, стиснув челюсти, окинул ледяным взглядом мужчину, что стоял ко мне почти вплотную. Ощупал тревожным — меня. Видно, рассмотрел нечто, что помогло ему слегка успокоиться. Затем вроде бы обратился ко мне, но при этом золотыми радужками продолжал буравить своего визави:

— Мой рашт не имел права тревожить тебя, рия. До ритуала ты неприкосновенна для драгархов. Но видно, у некоторых драгархов совсем плохо стало с почитанием традиций.

— Ритуал — это формальность, — произнёс Лиорен, почтительно склонив голову. — За сотни лет метка избранной Арагором так и не появилась. Мы оба знаем, что в этот раз будет также.

— Оба? — Дарион выразительно приподнял бровь. — Ни ты, ни я этого не знаем.

Я во все уши слушала их диалог. Дыхнуть боялась — так надеялась, что они побольше расскажут про ритуал. Но, конечно, мои надежды не оправдались.

— Как скажешь, мой справедливый тиарх, — пожал плечами зеленоглазый и добавил со скучающим видом: — Лишь одно мне не ясно. Если никто из драгархов не имеет права на рию до ритуала, то почему ты задержался с ней в полёте на полдня?

Глава 12

В серых глазах сверкнула золотая молния. Мышцы напряглись, голова слегка опустилась — и цепкий, колючий взгляд шёл теперь исподлобья. Воздух словно вибрировал от ярости, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

Внутри всё сжалось от страха — ведь я прекрасно помнила, что случилось с целым полчищем игмархов. Если здесь начнется такое же безумие — никому не уцелеть. Дарион качнулся в сторону зеленоглазого и глухо прорычал:

— Когда в следующий раз я услышу подобный тон, — мы встретимся на поединке. Затем один из нас покинет тиархон. Это понятно?

Двое мужчин смотрели друг на друга по-волчьи. Казалось, еще чуть-чуть — и вцепятся друг в другу в глотки. Между ними искрило таким напряжением, что у меня живот сводило от страха.

Я чувствовала, что стала причиной раздора, и эта мысль больно жгла изнутри. Было неясно, почему Дарион не объяснил нашу задержку. Наверно, у них тут были свои законы субординации. И наверно, когда подчинённый выбирал слишком дерзкий тон, его полагалось жёстко поставить на место, а не оправдываться, но… Всё это казалось абсурдом.

Абсурдом, который был спровоцирован мной.

— Полдня задержки — это моя вина, — выпалила я и нырнула в пространство между ними.

Оба драгарха уставились на меня в недоумении. Нахмурились с таким видом, будто каменная статуя внезапно ожила и заговорила.

— Отойди в сторону, рия! — хрипло скомандовал Дарион. — Это не твой спор.

Под суровым взглядом захотелось стать незаметной, съёжиться и отступить, но я приказала себе оставаться на месте. Боевой накал обоих мужчин слегка поутих после моего вмешательства, и я решила, что двигаюсь в правильном направлении.

— Мне стало плохо в полёте, — продолжила чуть увереннее, обращаясь к Лиарену. — Так плохо, что я потеряла сознание. Меня пришлось унести в безопасное место. Срочно отпаивать э… — запнулась, вспоминая бодрящий напиток, — тэйдушем! Если бы не эта передышка, не думаю, что добралась бы сюда живой.

Воцарилась тишина. Громкая, многозначительная тишина. Я буквально кожей ощущала, как напряжение медленно сходит на нет. Зеленоглазый, видимо, осознал, что перегнул палку. Его взгляд потускнел, он склонил голову.

— Мой тиарх. Мои крылья и когти — в твоём распоряжении, — бросил он и вышел из комнаты.

Только ветерок мазнул по щеке — так быстро он исчез.

После его ухода напряжение отпустило. Конечности налились свинцовой тяжестью, и я привалилась к холодной, каменной стене. Ощущение было такое, словно побывала в самом сердце грозы — и чудом выбралась невредимой.

Хотелось остаться одной, упасть на лавку и притвориться мертвой хоть на полчасика, но Дарион не спешил уходить. Наоборот. Он медленно приблизился.

Мне пришлось вскинуть голову, чтобы встретить его пытливый взгляд — так близко он подошёл. В глубине серых глаз снова вспыхнуло золото. Он с досадой качнул головой, и блики от форточки скользнули по острым скулам.

— Есть в тебе что-то… неправильное, рия. Опасное. Ты странно действуешь на мужчин тиархона.

— Я не специально, — испуганно пискнула, но вряд ли он услышал.

— До твоего появления мы не ссорились с раштом из-за женщин. Никогда.

Прикусив губу, замолчала. И в самом деле. Зачем ссориться из-за женщин, когда можно по-братски их делить? Пока я

— Пусть ветры разносят вести о твоём появлении, и тучи сгущаются от чужого любопытства... Но я тиарх, а ты моя гостья. Мне стоит быть гостеприимнее. У тебя есть просьбы ко мне, рия?

Недоверчиво скользнула взглядом по его лицу. Наконец-то. Вспомнил с барского плеча, что у меня тоже есть хоть и скромные, свои потребности.

Я помолчала, пытаясь прикинуть, что мне потребуется в первую очередь. Тёплая вода? Мыло? Чистая одежда? Мягкая кровать? Или информация по поводу происходящего? Со вздохом решила, что информация важнее.

— У тебя есть книги про тиархон?

— Есть небольшая библиотека, — приподнял бровь драгарх. — Зачем тебе книги?

— Я хочу изучить ваш мир... Хотя бы начать. Могу я пойти в твою библиотеку?

Он покачал головой.

— Ты останешься в этой комнате до ритуала. Так нужно для твоей безопасности. К тому же, совсем скоро тебе предстоит начать приготовления.

— Что это за ритуал такой загадочный?

Мой вопрос почти стоном сорвался с губ. До ужаса надоело, что никто не желал объяснять суть предстоящих событий. А я ведь волновалась... Ритуалы в моём воображении ассоциировались с кровью и старыми, жестокими жрецами. Видно драгарх ощутил моё отчаяние, потому что снизошёл до некоторых пояснений.

— Ты пройдёшь ритуал узнавания избранной. У избранной Аругаром должна появиться метка. Вот тут.

Он указал на своё левое запястье, закрытое широким тиснёным браслетом, и добавил:

— Шансы крайне малы. За сотни лет ни у кого из дев не появилась метка.

— Ты сказал, ритуал поможет узнать избранную... Избранную для чего? — из всего сказанного мой мозг привычно выделил главный вопрос-угрозу.

— Узнаешь, когда придёт время. У тебя есть какие-то важные пожелания?

Я нахмурилась. Судя по всему, моё желание понять, что меня ждёт, не посчитали важным.

— Есть одно очень важное пожелание, — кивнула я. — Хочу сама решать свою дальнейшую судьбу.

— Когда ты взошла на жертвенный камень, — в его глазах сверкнул холод, — ты лишилась этого права. Жди. Тебе помогут подготовиться к ритуалу.

Плащ с тихим шорохом взметнулся и осел, когда он резко развернулся и вышел, оставив после тебя тревожное послевкусие... и громкий щелчок замка.

Вскоре дверь распахнулась в очередной раз, впустив двух незнакомок лет пятидесяти. Худые, усталые лица и колкие взгляды не располагали к общению. Они односложно отвечали на мои вопросы, явно не испытывая желания растолковывать что-либо новенькой рии.

Парочка притащила с собой что-то вроде небольшой, медной кадки. Они наполовину заполнили её водой, скрыли за ширмой и посмотрели на меня удивлённо:

— Что стоишь, как миара вита? Раздевайся и залезай. Будем оттирать грязь. Работы невпроворот.

— И откуда ты такая замарашка на наши головы?

— Ты вообще мылась хоть раз в жизни?

— Может, ты чистильщицей выгребных ям работала? Ну, так это не оправдание, дева. Всё равно надо было в речку ходить.

— Хоть иногда.

Я поспешно сбросила с себя одежду и шагнула в ледяную воду, чувствуя, как мышцы сводит судорога. В первые секунды все внутренние резервы, вся выдержка ушли на то, чтобы не заорать. Отчасти я боялась, что на мои крики сбегутся воины и увидят меня голой. Отчасти — пыталась держать лицо, чтобы не прослыть капризной неженкой. Сжав зубы, я молчала — только рвано пыхтела, как паровоз.

— Что т-такое ммиара в-вита? — спросила, клацая зубами.

— Та, кем нам с тобой никогда не стать, — засмеялась женщина с большой щербинкой между передними зубами, больно отскабливая жёсткой губкой грязь с моего плеча.

— Любимая жена драгарха — вот что это значит, — поддакнула другая, с крупным носом в форме картошки. Она так энергично поливала на меня ледяной водой из кувшина, что брызги летели во все стороны.

— А у д-драгархов м-могут быть жены? — растерялась я окончательно. — Они умеют л-любить?

Глава 13

Муж… всё ещё.

Я лениво скользил ладонью по шёлковой коже, пахнущей мятой. Должно быть, Грисса снова баловала себя травяными настоями и прочими женскими хитростями. Провёл по округлому полушарию груди, ощутив, как она дрогнула под моей рукой и, словно урчащая кошка, потянулась ко мне всем телом.

Тонкие, тёплые пальцы, унизанные золотыми кольцами, скользнули вниз по животу, пробуждая ответную волну. Через секунду я придавил её к кровати своим весом, срывая с её губ долгий стон удовольствия. Моя ненасытная кошечка никогда не наедалась… Манкая, яркая, эффектная. С идеальным родословием, богатым приданым, а главное — с влиятельным отцом.

Конечно, за обладание такой девой пришлось заплатить немалую цену, но что уж там… Я всегда понимал, что роль единственного сына в роду Вейнартов потребует от меня непростых решений. И даже в личной жизни думать придётся холодной головой. Без всяких нюнь.

Теперь оставалось довериться времени. Уверен, оно исправно выполнит свою работу. С каждым днём нежное лицо Верии будет всё сильнее стираться в памяти. Её образ потускнеет, и думать о ней будет проще. Перестанет болезненно дёргать под рёбрами всякий раз, как услышу её имя от слуг.

Слуги… Чтобы их скверна сожрала! Я ощутил прилив раздражения, когда в памяти вереницей пронеслись их высказывания за последние сутки:

— Дарна Верия любила угощать сладостями детей, когда возвращалась с рынка...

— Дарна Верия никогда не повышала голос...

— Дарна Верия всегда интересовалась, хватает ли нам еды...

Дарна Верия то, Дарна Верия сё. Этих шепотков было много, по всему дому. Казалось, жена до сих пор жила здесь, невидимая глазу. Её присутствие ощущалось, когда слуги ставили на стол вазу с её любимыми гортензиями, «забывая», что Грисса предпочитает розы. Когда готовили её любимые блюда, оставляли окно в сад открытым — всё, как ей нравилось. Будто даже после смерти пытались угодить.

Я и понятия не имел, что Верию так любили. Думал — иномирянка, чужачка для всех. Но нет. Она стала своей — и в Фиандисе, и в моём доме.

Всё бы ничего, пусть бы и дальше любили бесплотную память о ней. Да только эта щенячья преданность обернулась мне боком. Ведь на меня и Гриссу люди смотрели косо. Осуждали, словно имели на это право.

Хотелось уволить всех к скверне, но найти хороших слуг в наши дни было непросто. Этих — Верия довела за год до идеальной исполнительности. Дом был чист, еда подавалась вовремя, сад услаждал глаз. Если бы только не взгляды, полные

Надо просто перетерпеть. Дать им время. И себе тоже. Тьма их побери, время теперь решало всё. Перешагнуть бы прямиком в тот день, когда я совсем забуду первую жену! Был бы такой артефакт — не пожалел бы на него никаких денег.

Я решительно отстранился от мягких губ Гриссы, чувствуя, как угасает возбуждение. Нельзя целовать женщину, а думать о другой — той, что отправил на смерть. Так и спятить недолго.

— Мне пора на шахту. Опять проблемы с мертвием, — поднялся с постели и направился к гардеробу. — Буду к ужину.

— Но Э-эди, — красавица прикусила губу и медленно провела по плавной линии бёдер кончиками пальцев. — Мы же не закончили нашу увлекательную беседу. Ты же не бросишь меня… когда я так жду твоих слов?

Внутри полыхнуло раздражением, и я отвернулся. Ещё неделю назад я мечтал о том времени, когда мы не скрываясь сможем ходить по дому, хоть до одури целоваться на каждом углу. И вот — это время наступило, радуйся! А её аппетиты уже кажутся чрезмерными. Будто я здесь — не охотник, а дичь…

Неужели непонятно, когда надо по-женски отступить? Верия никогда не стала бы навязываться…

— У меня только что умерла жена, — раздражение всё же просочилось в мой голос. — Она была мне не чужим человеком. Не забывай.

— Умерла, как же… — фыркнула Грисса, и я резко повернулся к ней.

— Что ты имеешь в виду?

Изящно изогнувшись, она уселась на краешке кровати и принялась натягивать кружевные панталоны.

— Ничего она не умерла! Жива до сих пор, — она капризно надула губы. — Хотя ты говорил, Эди, что ко вчерашнему закату её не останется в живых.

Жива? Верия до сих пор жива?! Я бросился к Гриссе, в сердцах схватил её за плечо.

— Откуда ты знаешь?

Ужом извернувшись, она выскользнула из моих пальцев и продолжила одеваться в шелка, не забывая принимать при этом соблазнительные позы.

— В храме Аурвиля работает бывший прислужник отца. У них налажена связь по артефакту. Так что прибереги свою тоску для момента, когда нить её жизни погаснет на самом деле. А пока,— она нежно улыбнулась, — можно просто наслаждаться моментом. Ведь больше никто не мешает нам быть вместе...

Грисса полуодетая прошлась по комнате и вдруг остановилась у резной шкатулки с украшениями Верии. Пока я стоял, обдумывая новость, она приоткрыла крышку. Оттуда брызнули искры — свет разлетелся по комнате дрожащими бликами. Уже через секунду она прильнула к моей груди и просительно промурлыкала:

— Я же могу забрать себе её драгоценности, правда, Эди? Она очень добрая была. Любила делиться. Думаю, ей бы не хотелось, чтобы такая красота пропала зря.

— Почему она до сих пор жива? — мотнул головой и в недоумении уставился на Гриссу. — Не понимаю.

— Отец говорил, что у драконов, должно быть, недавно случилась хорошая охота, и они ещё не проголодались как следует. Наверное, держат её в какой-нибудь яме… Так как насчёт драгоценностей? Позволь, я буду услаждать ими твой взор, любимый? — она мягко провела пальчиками по моей шее.

В каком-то тумане я отодвинул от себя Гриссу, оделся и направился к выходу. Мысль о том, что Верия жива, набатом била в голове.

Жива. Моя жена жива.

Значит, её нежный голос всё ещё звучит на земле Элириса. Её шаги, лёгкие, как шелест листвы, до сих пор оставляют следы на дорогах. Губы, что когда-то будили меня по утрам, по-прежнему выдыхают тепло.

Почему меня это задевает? Почему так трудно её забыть, выкорчевать с корнями воспоминания о ней из своей головы?

Надо повторить себе сотни раз. Бесплодная бесприданница. Пустышка, обманувшая ожидания моего рода. И повторять до тех пор, пока эти слова не выжгут в моей голове её звонкий смех и не сотрут её черты.

— Бесплодная бесприданница, — прорычал вслух сам себе, собирая удивлённые взгляды прохожих.

Вместо того чтобы отправиться на шахту, я свернул к жрецу — тому, что согласился за определённую мзду поменять имя Гриссы на имя Верии.

Я хотел понять. Разобраться. Что-то было не так. Но что — я не понимал.

Дорогие мои, пишите, как вам эта сладкая парочка? Что о них думаете?

Глава 14. Визуалы тиархов

Совет собрали в Белом Зале, где из каждого угла на нас взирали каменные статуи драконов — первородных сыновей Аругара. На миг я прищурился, ослеплённый яркими бликами в каменных глазницах. Хороший знак. Откуда-то пришла уверенность, что духи первородных пребывают сейчас тут, рядом с нами.

За огненным столом — массивной громадой из белого камня— собрались члены Совета. Всего четверо тиархов вместо пяти. Пятый — тиарх Северного Пика — в этом году не явился за данью. Своим отсутствием Фенрик дал понять, что не нуждается ни в мертвии, ни в рии.

Почему он не претендовал на деву — любому понятно. Тех хромых и убогих, что нам посылали из года в год, захотел бы разве что незрячий безумец. Но вот как ему удастся обходиться без новой партии мертвия — оставалось для меня загадкой.

Со временем мертвий терял свою силу. Чем больше было сражений — тем быстрее он изнашивался. Приходилось в каждое солнцестояние вживлять в браслеты свежий материал. Иногда его хватало на полтора оборота солнца, самое большее — на два. Последней партии едва хватило на один оборот.

Меня полоснуло тревогой. Правильно ли Фенрик оценил запасы? Если ошибся — на северных землях скоро появятся одичалые драконы. Его бы не помешало проведать. Убедиться, что у тиарха всё под контролем.

А пока... правила — есть правила. Раз пятый не явился — поделим дань на четверых. У каждого из нас мертвий был на исходе.

Варграну — суровому триарху с Чёрной Скалы — приходилось часто биться с игмархами, как и Вальду — беловолосому стратегу с Грозовых Раскатов. А вот земли буреподобного Скьёлдара граничили с Вехалией. У него в противниках ходили мертвяки, которых в несметных количествах поднимали некроманты.

Я привык воспринимать тиархов как союзников, готовых плечом к плечу выступить против общей угрозы, а сегодня чуял в них соперников. Настороженные взгляды, напряжённые голоса. Даже шутки сейчас звучали натянуто и редко. Впрочем, другого я и не ждал. Уверен, все мои гости уже наслышаны о красоте новой рии. И каждый — решил заявить на неё свои права. Таков инстинкт драгарха — наложить лапу

Скорее всего, ритуал покажет, что рия не избрана Аругаром. Формально ничья. Тогда перед нами откроются два варианта. Либо договоримся полюбовно, и тиарх, предложивший наибольший откуп, заберёт рию себе. Либо придётся считать друг другу зубы в честном бою. Пока неясно, как именно сложится наш разговор, но его результат я давно знал наперёд.

Рия останется в моем тиархоне.

Остальные... обойдутся.

Когда слуги закончили убирать со стола остатки трапезы, оставив нам лишь напитки, и когда за последним из них закрылась дверь, я поднялся со стула, вынуждая остальных замолчать. Мне, как принимающему тиарху, полагалось открыть Совет вступительной речью.

— Хотя мы собрались сегодня по печальному поводу, тиархон Туманной Гряды рад приветствовать вас в своих стенах, — торжественно начал я. — Каждому из нас известен древний договор с людьми. Мы ограждаем их от бед, с которыми люди не в силах справиться сами. Защищаем от игмархов и порождений тёмных магов. А в ответ ожидаем две вещи.

Я замолчал, давая возможность обдумать сказанное.

— Одна дева детородного возраста и три клети мертвия! — не удержался Скьёлдар, сердито тряхнув чёрной гривой волос. — Крайне малая плата за спокойный сон и долгую жизнь.

— Это выгодная сделка для людей, — подхватил я. — Но даже в такой малости они проявляют жадность. Нам отдают ущербных дев, а мертвий стал сильно терять в качестве последние годы. Мои кузнецы выяснили, что его намеренно разбавляют простым железом. Оно не могло оказаться в одной шахте с мертвием, чтобы примесь можно было списать на случайность. У этих металлов чужеродная энергия.

— Подтверждаю, — обронил беловолосый Вальд. — Мои мастера пришли к тому же выводу. Примесь появилась не случайно.

Вальд был скуп на слова. Каждую фразу он тщательно выверял и взвешивал, прежде чем высказать. Отрадно, что наши выводы совпали. Я с признательностью ему кивнул и продолжил:

— Мы терпели их махинации, оберегая от нашествия игмархов. Но в этом году люди перешли все границы допустимого. Вместо трёх клеток мертвия они дали две.

— Подобную наглость мы не оставим без ответа, — прорычал Скьёлдар, едва я закончил фразу. — Это плевок в лицо всем драгархам.

Я развёл руками.

— Именно для этого мы и собрались здесь. Нам предстоит решить, как мы ответим.

Усевшись на стул и глотнув из бокала, дал понять, что теперь каждый мог свободно высказаться на заданную тему. Признаться, я с нетерпением ожидал их мнений. Проблема была налицо — и гораздо серьёзнее, чем казалась на первый взгляд.

— Сжечь несколько зданий в ближайшем городе — будет справедливой мерой, — буркнул Варгран, до сих пор молчавший. — Достаточной, чтобы они поняли свою ошибку и заплатили дань в полной мере.

Было видно, что он уже думал о ситуации не первый день. В тёмных глазах горела мрачная жажда расплаты, но гнев — плохой советчик. И даже вспыльчивый Скьёлдар был со мной солидарен:

— Спалим мы их здания — и что дальше? Этим мы накажем невиновных и породим в людях ненависть. Если глава моих гардов примет неверное решение — я не стану наказывать за его ошибку первого встречного.

— Своих гардов ты знаешь, — прищурился Варгран. — И знаешь, с кого спросить. А люди? Они не потрудились прислать нам имя и карту. Как мы найдём того, кто ответственен за недостачу? Нас перестали бояться. Значит, пора напомнить, на что способны драгархи.

— Мы подошли к самому интересному вопросу, — задумчиво потянул я. — Почему нас перестали бояться?

Трое тиархов, как по команде уставились на меня, ожидая продолжения. И я продолжил:

— До сих пор они вредили исподтишка. Но в последний раз бросили нам прямой вызов. Почему они посмели?

— Видно, оказались слишком глупы, — предположил Скьёлдар, — чтобы верно оценить последствия. Мы своим прежним бездействием лишь подтвердили их заблуждение. Вот и весь сказ.

Я взглянул на остальных драгархов. Варгран хмурился — тоже чуял подвох. С людьми не так всё просто, как хотелось бы думать Скьёлдару. Вальд поджал губы и откинулся на спинку стула. Замер и на секунду устало прикрыл глаза. По невозмутимому лицу сложно было понять, о чём он думал. И всё же его следующие слова не стали для меня неожиданностью:

— Возможно... люди заключили новый договор с тем, кто сможет стать им не менее сильным защитником. Вместо нас. А если придётся — и против нас.

— Они могли вступить в союз с тем, — подхватил я, — кто так же, как и мы, нуждается в мертвии, и начать ему первые поставки. Это объяснило бы нехватку.

В Белом Зале повисло молчание. Нам не доставало фактов, чтобы сделать окончательные выводы, а без выводов было сложно определить план действий. Всё было слишком серьёзно, чтобы действовать вслепую, наобум.

Пожав плечами, я высказал то, о чём, наверняка, думали все тиархи за этим столом:

— Настало время навестить их жреца. Пора из первых рук выяснить, что за дела они проворачивают за нашими спинами.

*********

Дорогие мои, чтобы вам было удобнее ориентироваться, я переместила сюда всех тиархов, которые упоминались в этой главе. С именами и названиями их тиархонов.

Глава 15

Верия

Когда женщины закончили со мной возиться, моё терпение подходило к концу. После болезненной помывки кожа горела, а внутри будто растёкся холод. Платье мне принесли белое, шёлковое — приятное на ощупь, но ни капли не греющее. На мою просьбу одолжить плед или шерстяной платок женщины рассмеялись с ноткой злорадства.

Мол, никто им в своё время такого не предложил — и ничего, не растаяли. Вот и я не растаю.

Их реакция разозлила меня не на шутку. Мы тут все в одной лодке. Нам надо поддерживать друг друга, а не прессовать, как деды — новобранцев в армии.

— Отлично, — я стиснула кулаки. — Если я свалюсь после ритуала больная, то не стану скрывать, кто лишил замок пары рабочих рук.

Женский смех сразу затих. Как ни странно, моя угроза сработала — для меня тут же нашлась шаль из белой шерсти, в которую я поплотнее завернулась.

Я, наверное, походила сейчас на Кентервильское привидение. Бледная, беловолосая — только что безбородая. И не в тапочках, а в шелковых туфельках баронессы. Так я и пошла в храм, кутаясь в шаль, в окружении стражей. По дороге невольно оглядывалась по сторонам,

Если бы фиандийцы увидели, в каких зданиях живут «примитивные ящеры», они бы долго отходили от шока, а потом никогда не смогли бы оправиться от зависти. Здесь всё было красивым и качественным — сделанным на века.

Если потолки — то высокие, сводчатые, будто летящие к небу. Если окна — то арочные, украшенные мозаикой. Дубовые двери — массивные, с резным орнаментом, а полы выложены мрамором разных оттенков. Мне казалось, я иду по королевскому дворцу или музею.

Вскоре мы приблизились к двери, у которой один из стражей стянул с меня шаль, зачем-то помог снять туфли и аккуратно подтолкнул в дверной проём. Холод каменного пола тут же впился в босые ступни. Я не сразу поняла, что храм и замок соединены проходом, а когда поняла — уже стояла в огромном, светлом храме.

Свет падал сквозь высокие окна, превращаясь в серебристые полосы, и в этих полосах искрилась пыль, оседая на четыре мужские фигуры.

Взрогнув, я непроизвольно попятилась к выходу, пока не уткнулась лопатками в холодное дерево. Подёргала за ручку, но путь к отступлению, увы, оказался отрезан.

Широкоплечие гиганты были одеты в одежду из тёмной ткани. У всех рукава рубашек были закатаны, а предплечья закрывали широкие браслеты. Я не сразу узнала в одном из мужчин Дариона. Его взгляд казался чужим, незнакомым: слишком тяжёлым и слишком... голодным. От этого взгляда, сверкавшего золотом, по позвоночнику побежала горячая дрожь.

Почему он так смотрел на меня?

Я вдруг вспомнила, что сорочка, которую сложно было даже платьем назвать, слишком плотно облегает обнажённое тело. И что моё лицо больше не спрятано за слоем размытой косметики, а волосы теперь чистые и аккуратно расчёсаны.

Эти хищные, мужские взгляды меня не на шутку пугали. Никто так и не объяснил, что за ритуал впереди. Они же не собираются… мной овладеть в рамках ритуала?! На жуткой мысли ноги размякли, к лицу прилил жар, а перед глазами потемнело. Я уже всерьёз опасалась, что грохнусь в обморок, как вдруг Дарион ожил — и жестом велел подойти.

Я заставила себя двигаться в сторону мужчин. Вблизи стало ещё страшнее. От них исходила такая мощная, плотная аура, что казалось, дыхни кто-нибудь в мою сторону — и меня сдует, словно осенний лист. Чтобы отвлечься, уткнулась глазами в серебристые прожилки серого мрамора перед ногами.

Что я тут делаю? Что со мной будет? Боже, помоги! — пульсировало в голове.

Наконец, Дарион заговорил, и его властный, низкий голос сразу привлёк к себе внимание.

— По велению Великого Аругара мы совершим ритуал определения избранной рии, — произнёс он, встретив мой взгляд. — Тебе предстоит дойти до жертвенного камня и приложить к нему левое запястье. Медленно досчитай до десяти — и возвращайся обратно.

— И всё? — оживилась я.

Прозвучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Похоже, здесь таился какой-то подвох.

— На этом ритуал для тебя закончится, — кивнул драгарх.

Я воспряла духом и внимательнее посмотрела, куда мне предстояло идти. В самом дальнем конце зала тянулась странная дорога — конструкция из длинных, изогнутых, светлых палок, похожих на высохшие ветви или древние рога. Эта дорога, словно мост через море тлеющих углей вела к плоскому белому камню.

Значит, всё просто. Дойти до камня, приложить запястья — и вернуться обратно. Всё бы ничего, но дорога из палок тревожила. Было в ней нечто неправильное. Она напоминала мне... что? Нахмурившись, я пригляделась повнимательнее и... ахнула.

Я с недоверием уставилась на Дариона:

— Это скелет драгарха?

Мужчины переглянулись.

— Да, — произнёс Дарион. — Это кости первородного.

Ещё позавчера я, наверно, без проблем прошлась бы по костям дракона — без разницы: первородного или нет. Но сегодня драконы стали для меня разумными существами, почти людьми. И это все меняло. Сама мысль пройтись по их останкам отозвалась внутри тошнотой.

Я не слишком религиозна, но… должно же быть какое-то уважение к своим умершим сородичам! Нельзя делать дорожки из их костей! У драгархов других материалов не нашлось? Камней мало в округе и досок?!

Как я ни искала возможности обойти останки, к камню вело всего две дороги — либо по костяному остову, либо по тлеющим углям.

А я босиком, ага.

— Не мог бы ты позаимствовать мне эм... обувь? — обратилась я к Дариону, удивлённо моргнувшему на мой запрос.

— Зачем?

— Там, откуда я родом, не принято топтать останки сородичей. И хотя драгархи — не совсем мне сородичи... Я не пойду к камню по костям.

Мужчины снова переглянулись.

— Без обуви, — мягко качнул головой Дарион. — Согласно условиям ритуала, рия должна босой добраться до камня.

Я посмотрела на поле из горячих углей. Безумие какое-то.

Хотя… Пять–семь метров — это не приговор. Можно быстренько пробежаться. Йоги же как-то справляются?

Как-то раз, ещё в прошлом мире я читала про особую практику хождения по углям. Йоги не убегают ни от жара, ни от боли. Они впадают в состояние, когда разум полностью сливается с действием. Тогда и тело реагирует иначе — напряжение, которое делает боль невыносимой, исчезает. Без тренировок такое едва ли получится, но… чёрт возьми, это уже дело принципа!

По костям не пойду!

Я вплотную приблизилась к тлеющим углям. Воздух дрожал, время замедлилось — только сердце билось в такт пульсирующему жару. Я набрала побольше воздуха в лёгкие и... шагнула вперёд.

Глава 16

...Точнее, не шагнула — а побежала, отчаянно стараясь не потерять равновесие в поле углей. Тлеющие головешки жгли босые подошвы, их жар лизал щиколотки, пока я быстро перебирала ногами. Когда я наконец ступила на спасительный белый камень, то сразу упала на четвереньки. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать.

Ух, как жжёт!

Сердце колотилось, как бешеное. Я не могла отдышаться.

Мысль о том, что на обратном пути придётся пройти через то же пекло, заранее наполняла ужасом. Принципиальность обернётся мне... ожогом какой степени? Ладно... Я упрямо тряхнула головой. Как говорил мой дед, принципы — штука дорогая, но со временем вполне окупаемая. Внутри крепла уверенность, что всё делаю правильно.

Приложила левое запястье к камню и начала считать. На счёте «пять» или «шесть» камень... больно укусил моё запястье. От неожиданности вскрикнула и попыталась отдёрнуть руку, но не смогла. Казалось, кто-то невидимый взял под контроль мои мышцы, лишив меня воли. Рука просто-напросто прилипла к белой поверхности, отказавшись мне подчиняться.

Что происходит?!

Всё тело пронзило ужасом.

Хотела уже

Я с тревогой поднесла свербящее запястье к глазам и... ахнула от изумления.

На белой коже красовалась серебристая татуировка. Узор показался мне изящным и чем-то даже напомнил индийские мехенди — вот только интуиция подсказывала, что вряд ли эта татушка смоется через несколько дней. И та же интуиция нашёптывала, что о спокойной карьере поломойки или кухарки можно забыть.

Меченая я теперь здешним Аругаром, — пронеслась в голове грустная мысль. Но будь я хоть трижды меченая, пора было возвращаться назад. Чем скорее окуну ноги в холодную воду, тем легче и быстрее пройдёт заживление. Я заставила себя встать на обожжённые ступни, болевшие не по-детски. Сцепила зубы.

Пройти по второму разу через угли было страшно, но не стоять же на месте, кусая губы от боли! Я просто ринулась в жаркое море углей и со всех ног помчалась вперёд. Через несколько секунд или минут выбежала на прохладный мрамор. Кажется, поскользнулась. Вскинув руки, начала заваливаться в сторону, как вдруг… взлетела в воздух. И не сразу поняла, что я оказалась на руках Дариона, прижатая к его груди, а он быстро шагал в сторону выхода.

Меня с детства никто на руки не брал, а тут взяли, да ещё без спроса… Но я даже пикнуть не успела, как события закрутились в каком-то безумном вихре.

Дарион был уже у двери, как вдруг один из мужчин загородил выход. Он двигался с такой немыслимой быстротой, что на миг показалось — мир поставили на ускоренную перемотку.

— Куда ты уносишь нашу рию? — пророкотал этот мужчина, самый страшный из троицы, с наколками на лице и с такими прокачанными мышцами, что им позавидовал бы сам Конор Макгрегор*. (*чемпион по смешанным боевым единоборствам)

Он и стоял в позе борца — голову чуть наклонил вперёд, пряча уязвимую шею, ноги расставил пошире, кулаки сжал, будто кувалды. Бородач в своей фразе подчеркнул «нашу» — будто я их общая собственность.

От угрозы в низком голосе у меня волосы зашевелились. Захотелось спрятаться, срочно забиться хоть в какую-то норку. За неимением норки я прижалась покрепче к Дариону. Кажется, даже вцепилась свободной рукой в ворот его рубашки — не иначе, как боль и страх размыли мне границы приличий.

— В сторону, Варгран, — приказал жёсткий голос над моим ухом. — Ей надо к целителю.

— Мы всё это понимаем и не желаем рии страданий, — вступил в диалог черноволосый красавец, плавно подходя к двери. — Но тебе известен порядок, тиарх. Ритуал не закончен. Прежде покажи нам её запястье.

Дарион прорычал нечто неразборчивое, но всё же, удерживая меня одной рукой у груди, другой — вытянул на всеобщее обозрение моё левое запястье.

Секунда, вторая, третья — ничего не происходило. Время будто застыло.

Я по-прежнему прижималась щекой к широкой груди драгарха, на лицо рассыпались волосы, мешавшие наблюдать. Боль в ступнях сбивала мысли, но затянувшаяся тишина меня пугала.

Почему все молчат? Хоть бы намекнули, что меня ждёт с этой меткой, пока я инфаркт не заработала…

Извернувшись, я увеличила себе поле зрения и переводила встревоженный взгляд с одного окаменевшего лица на другое. Всё ближе подступала паника. Почему меня не пускают к целителю? Хотели посмотреть запястье — посмотрели и увидели метку. Теперь-то что не так?! Почему мужчины переглядывались так напряжённо, словно заклятые враги или… соперники?

— Нам всем очевидно, что рия избрана Аругаром, — произнёс беловолосый, до сих пор молчавший. — Но кое-что до сих пор непонятно. Где прячется та метка, что покажет её истинного?

Я слушала, затаив дыхание, и не верила ушам. Вторая метка? Вы серьёзно?! Одной вам мало что ли? Уже начала опасаться, что меня погонят на камень за второй меткой, как вдруг бородатый напугал в разы сильнее:

— Пусть снимет платье. Продолжение метки могло попасть на другую часть тела.

Я охнула и дёрнулась в испуге. Мне казалось, я попала в плохой сон. То, что выглядело поначалу несложным испытанием, всё стремительнее превращалось в фильм ужасов.

— Раздевать будешь своих наний. Рия отправляется к целителю. Сейчас же, — медленно, почти ласково произнёс Дарион, но после его слов воздух завибрировал, а пол под ногами загудел.

Я чувствовала, что происходило нечто опасное. Однажды, ещё будучи ребёнком, мне довелось пережить землетрясение у деда в деревне. Там тоже тряслось всё вокруг и дрожало, и жутко было так же, как сейчас. Хотя, наверное, сейчас было страшнее.

Мужчины встревоженно переглянулись, и беловолосый взял слово:

— Не горячись. Мы найдём выход, который всех устроит, — и тогда разойдёмся.

В ответ воздух и пол задрожали лишь сильнее, а ещё жаром повеяло. Будто атмосфера накалялась не только в переносном, но и в буквальном смысле. Хотелось кричать в голос от страха…

— Пусть меня осмотрит целитель, — пискнула я. — Он вам всё расскажет про вторую метку.

Но беловолосого не устроил такой вариант.

— Целители не знают родовых знаков всех драгархов. К тому же здешние — преданы тиарху Туманной Гряды и могут соврать в его пользу.

На миг я зажмурилась. Ситуация становилась всё более патовой. Мне не улыбалось раздеваться перед толпой чужих мужиков. Что здесь за порядки такие, если любой желающий может меня раздеть догола?! Я поёрзала, пытаясь сменить позу, и левым плечом упёрлась в руку драгарха. После этого что-то резко изменилось. Дрожь внезапно затихла, а Дарион ни с того ни с сего задрал левый рукав моего платья до самой подмышки.

Не знаю, увидел ли он второй знак, но зато все драгархи дружно увидели родовой браслет Вейнортов, который Эдмир надел мне на свадьбе. Перед ритуалом я подняла браслет повыше, почти к самому локтю, чтобы не мешался. Была мысль и вовсе снять, но куда бы я его делa? Тем злыдням, которые меня собирали, я не доверила бы браслет.

— Что это? — спросил Дарион, коснувшись украшения.

Пальцы его чуть дрогнули, будто обожглись металлом. Его зрачки вытянулись, радужка стала полностью золотой, а по щеке пробежала... серебристая чешуя?!

Мама дорогая… Он потерял контроль и начал обращаться в дракона?

Пожалуйста, только не сейчас!

Не со мной на руках!

Я прошептала:

— Это родовой браслет моего мужа.

И снова повисло молчание.

— Так, ладно. Скажу вслух за всех нас. Я не

— Эм... — пролепетала я. — Да, замужем. А это проблема?

На лице черноволосого отразилось такое изумление, будто ему только что картинку мира сломали. Боль в ступнях больше не казалась мне такой мучительной, как полное непонимание происходящего. И снова наступила тишина. Настолько тяжёлая и мрачная, что я сама себе ответила:

— Похоже, проблема...

— Зато теперь нам известно, — прогудел Варгран, отходя от двери, — почему нет второй метки. Дева, избранная Аругаром для одного из нас, до сих пор принадлежит другому мужчине.

Глава 17

Когда мы вышли из храма, я тихонько вздохнула. Хотя ритуал был позади, будущее по-прежнему оставалось туманным, особенно после слов Варграна: «Избрана для одного из нас». Хотелось не думать об этом, но мысль, что могу достаться жуткому бородачу... да любому из этих огромных чужаков! — вымораживала страхом.

Попробовала дышать глубже, сосредоточилась на окружении, провожая взглядом проплывающие мимо стены. Стражи, встречающиеся по пути, приветствовали тиарха почтительными поклонами и замирали, превращаясь в слух — будто в ожидании приказа.

Вот только Дариону явно было не до них. Он стремительно шагал по коридорам — и это должно было радовать, ведь такими темпами мы скорее доберёмся до целителя. И всё же тревога разъедала меня изнутри. Я чувствовала по резким движениям и тому, как он ненароком стискивал меня в своих объятиях, что тиарх злится.

По моим ощущениям, новость о замужестве задела драгархов сильнее, чем факт отсутствия второй метки, и я невольно задавалась вопросом: почему? Какая им разница, замужем я или нет? Разве ипостась ящера не наделяла Дариона животной, легкомысленной ноткой в отношениях с женщинами?

Я порылась в памяти и вспомнила, что у аллигаторов имелось по несколько самок в период спаривания. Никакой моногамии среди чешуйчатых не водилось.

Впрочем, насколько брачные повадки крупных земных ящеров совпадали с драконами — было непонятно. Взять, к примеру, волков и собак. Казалось бы, почти одно и то же, но у волков — прочные монопары, а у собак — полная свобода в отношениях...

— Какой муж отдаёт свою жену дракону? — глухо обронил Дарион, выдёргивая меня из своих мыслей. — Или это типично для твоего народа — предавать самого близкого человека?

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Никогда не думала, что однажды, в разговоре с драконом, мне станет стыдно за мужа.

— Это нетипично. Другие осудили его за это решение.

— Осудили, но при этом позволили отвести жену на жертвенный камень, — его серые пытливые глаза нашли мои и больше не разрывали зрительный контакт — он ждал моей реакции.

— Просто… — замявшись, отвернулась, пытаясь подобрать слова для ответа.

Сама не ожидала, что небрежный вывод драгарха заденет меня так сильно — пришлось прикусить губу, чтобы не дать слезам выступить на глаза. Ведь за меня и правда никто не вступился в Фиандисе, и от этой мысли тоскливо ныло в груди, как я ни бодрилась и ни доказывала себе, что никто ничего мне не должен.

— Просто мой муж очень влиятельный, уважаемый человек, — произнесла наконец. — Никто не посмел ему перечить.

— Уважаемый. Надо же, — Дарион скривил губы в усмешке. — Значит, у вас уважают того, кто отправляет жену на жертвенный камень?

И снова вопрос ковырнул меня за живое. Наверное, в обычной ситуации я бы сдержалась, а тут… боль и стресс истощили моё терпение — и я вскипела:

— Если вы с таким трепетом относитесь к семейным узам, то почему отбираете у людей их женщин? Сначала вынуждаете их отдавать сестёр и дочерей, а потом сами же возмущаетесь.

— Не мы вынуждаем, — сухо поправил он. — Такова воля Аругара.

— Но до сих пор вас всё устраивало?

— До сих пор мы подбирали ненужных вам женщин. Кривых, хромых и разноглазых. Мы молчали, потому что уважали право ваших мужчин — держать у груди самое дорогое. Но ещё ни разу… никто. Не отправлял нам. Свою ЖЕНУ.

Его взгляд, полный негодования, обжёг меня до глубины души, и я снова отвернулась.

Ну что тут скажешь?

Не объяснять же ему унизительные подробности про Гриссу и про то, что у нас с Эдмиром не получилось завести ребёночка, а статус единственного наследника не дозволял ему бездетность. Сейчас, под взглядом, полыхающим возмущением, все эти «причины» казались мне как никогда жалкими и неубедительными.

Я вздохнула:

— У вас не отдают своих жён?

— Никогда.

Подобная категоричность заставила меня в недоумении нахмуриться. Это же ящеры… частично. Им не свойственны монопары. Я продолжила допытываться:

— Разве у вас нет разводов?

— Нет.

— Но ведь чувства мужчин недолговечны. Сегодня ты любишь свою миару виту, а завтра — увлечёшься хорошенькой нанией и захочешь сделать её той самой. Особенной.

Он окинул меня строгим взглядом.

— Миара вита одна на всю жизнь.

— И у многих из вас есть любимая жена?

— Нет, — отрезал так, что я не рискнула спросить, женат ли сам Дарион.

Наверное, женат… хотя и не хотелось в это верить. Что-то во мне противилось этой мысли. Вопреки всякой логике меня царапнула зависть к безымянным счастливицам — жёнам драгархов. Если бы Эдмир проявил себя таким же преданным мужем, мне бы не пришлось проходить через ад.

— Что со мной будет? — мой голос невольно дрогнул, потому что на память пришли слова бородатого про моё предназначение — достаться одному из них.

— Как зовут твоего мужа?

— Эдмир Вейнарт.

— Каков его статус?

— Эм… барон. Почему ты спрашиваешь?

— Барон — это даже не король, — тиарх сказал это с таким пренебрежением, что стало понятно: для него мой муж выглядел мелкой сошкой, лишённой абсолютной власти, которому людишки не стали противиться только из слабости и трусости.

Я промолчала. Оправдывать тех самых «людишек» не было никакого желания. К тому же, мы, похоже, добрались до целителя. Мне не терпелось попросить у него таз с ледяной водой.

Дарион остановился перед массивными дубовыми створками, раскрыл дверь — не запертую на замок — и внёс меня в помещение, оформленное в сапфировых тонах. Огромная кровать с балдахином и резными стойками. Кожаные кресла, секретер, толстые книги, лежащие стопкой, тонкий тканый ковёр с изысканными узорами.

Эта комната гораздо больше походила на спальню богатого эстета или интеллектуала, чем на кабинет

— Куда ты меня принёс? — забеспокоилась я, когда Дарион бережно опустил меня на кровать.

— К лучшему целителю Туманной Гряды. Другим я тебя не доверю.

Пока я переваривала его слова, он подошёл к стенному шкафу — с такой уверенностью, будто это его собственность. Вытащил пару небольших склянок, вернулся к кровати и аккуратно зафиксировал мою ногу у себя на коленях.

Я автоматически дёрнулась, но нога даже не сдвинулась в его стальных руках.

— Погоди, — качнула головой, в недоумении глядя на его пальцы, привычным, отточенным движением выдернувшие пробку из склянки. — Ты... и есть целитель?!

Глава 18

Вместо ответа Дарион вскинул открытую ладонь, жестом призывая меня к тишине — мол, не отвлекай, мешаешь — и сфокусировался на моей бедной, обожжённой ступне.

В общем-то, его ответ был уже не нужен. И без того стало понятно: да, он целитель, который любезно притащил меня на приём в собственную спальню.

Воздух наполнился тонким ароматом трав, исходящим от склянки. Драгарх уже зачерпнул оттуда мазь и принялся неторопливо втирать её в подошву правой ступни.

Поначалу я сидела напряжённая, как сжатая пружина. Я видела в Дарионе воина, правителя — но никак не лекаря. Поэтому боялась, что он — пусть даже из лучших побуждений — поцарапает мне воспалённую кожу грубыми, мозолистыми пальцами.

Однако время шло. Мазь приятно холодила кожу, движения его рук оказались лёгкими и умелыми, а подушечки пальцев ничуть не царапались — так что вскоре я расслабилась. Было удивительно, что руки, с такой лёгкостью несущие смерть, несли мне покой и облегчение.

Помазав правую ступню, Дарион принялся за левую. К тому моменту я едва не мурлыкала. Мне почудилось даже, что это не лечение, а самый нежный, самый изумительный массаж ступней, который мне когда-либо делали. Наверное, он не только втирал мазь, но ещё и вливал целебную магию.

К стыду своему захотелось, чтобы эта процедура продолжалась бесконечно. Поэтому, когда он переложил мои ноги со своих коленей на кровать и поднялся со склянками в пальцах, я разочарованно вздохнула. Всё-таки нечестно, что самые приятные в мире вещи заканчиваются так быстро!

В голове мелькнуло, что зря люди боятся драконов. Если не обижать и не злить, то с ними можно наладить прекрасные отношения и многому научиться. Вот, к примеру, когда я в Фиандисе обожглась на празднике костров, знахарка целую неделю мазала предплечье, прежде чем рана перестала болеть. Затянулась окончательно — только через месяц. А тут — раз, и готово!

— Спасибо, — пробормотала я. — Не знаю, насколько искусны другие целители, но ты определённо умеешь исцелять ожоги. У меня уже всё прошло.

Дарион деловито закупорил склянки, вернул их в шкаф и «обрадовал»:

— Боль ушла, но процесс заживления не закончен. Тебе сутки нельзя ходить, чтоб не повредить кожу. Если повредишь — процесс заживления затянется надолго.

Сутки? Ох, ёшкин кот… А где я буду находиться эти сутки? Не здесь же?

Я неловко заёрзала на кровати. Мало того, что это спальня чужая. Мужская. Мало того, что ситуация у меня сложная и неоднозначная. Так ведь есть ещё и примитивные физиологические потребности, которые уже давали о себе знать. Как теперь справляться? Будь рядом кто-то вроде Миры, можно было бы попросить о помощи, а тут, в кровати тиарха, я попаду в ловушку своей стеснительности. Чуть не застонала на этой мысли. Собственная уязвимость сводила меня с ума.

— Отнеси меня в мою кровать! — попросила… нет, потребовала чуть резче и громче, чем собиралась.

— Твою кровать? — он вдруг повернулся ко мне и нахмурился. — Подскажи, будь добра. Это где?

— Да где угодно, лишь бы не здесь! Я не стану спать в твоей постели, — выдохнула решительно. — Это неуместно. Надеюсь, в твоём замке найдётся лишняя кровать в комнате женской прислуги?

Он склонил голову набок, будто задумавшись, и медленно покачал головой:

— Не найдётся.

Что это было? В сощуренных глазах блеснул холодок. Я его задела? Почему он так… остро реагировал на моё желание ночевать в другом месте?

— Тогда, — с досадой прикусила губу, — я бы хотела спать на лавке — там, куда меня поместили сразу после прибытия.

— Спать будешь тут, — жёстко отрезал драгарх, сердито блеснув золотом в радужках. — Я пришлю тебе двух служанок.

— Только, пожалуйста, не тех двух… — мольба сорвалась с моих губ, прежде чем я успела прикусить язык.

Не хотелось наказывать плохим отзывом двух злючек, но терпеть их норов лишний раз — тем более не хотелось. Про кровать я даже не стала продолжать. По тону тиарха было ясно — этот спор я уже проиграла. С треском.

— А что с теми двумя не так? — Дарион, похоже, отлично понял, о ком я, и теперь буравил меня внимательным взглядом.

— Всё так. Просто Мира… предпоследняя рия — почти мне подруга. Ты не против, если она мне будет помогать?

— Я распоряжусь, — он кивнул и направился к выходу — напряжённый и мрачный… так мне показалось.

Наверное, сама того не желая, я задела его то ли резким тоном, то ли нежеланием ночевать в его кровати. И теперь, по всему выходило, что мне нужно было объясниться.

— Дарион!

Драгарх замер, снова повернулся ко мне и выжидающе застыл у порога.

— Я очень тебе благодарна за твою заботу. О таком гостеприимстве я даже мечтать не смела. Но я не хочу тебе мешать. Это же твоя кровать. И твоя спальня. А я тут… — расстроено развела руками, — не к месту совсем. К тому же, замужем. Мне показалось, тебе неприятно присутствие замужней рии в твоём тиархоне. И ещё... сейчас непонятно, что будет дальше со второй меткой. Если я останусь в твоей кровати, как это воспримут другие мужчины… те, из храма? Не то чтобы меня сильно волновало их мнение — они мне совсем чужие. Но ты очень добр ко мне. И я не хочу, чтобы у тебя были потом проблемы из-за меня.

Мне показалось, его лицо чуть смягчилось, пока я сбивчиво объяснялась. Дарион подошёл поближе и сел рядом. В серых глазах мелькнула смешинка, и уголки губ дрогнули. Он смотрел на меня, точно на ребёнка, который вздумал переживать за проблемы родителей. Протянул ко мне руку, — и его широкая, тёплая ладонь накрыла мою.

—

Я сглотнула и кивнула — таким спокойствием и силой от него повеяло, что все мои страхи вдруг превратились в мыльные пузыри. Стали оболочкой без содержимого. Дарион поднялся с кровати, подошёл к секретеру и, подцепив одну из книг, протянул её мне:

— Ты хотела почитать про мир драгархов. Ещё не передумала?

— Спасибо! — пролепетала я, окончательно растроганная.

Глава 19

Дарион

Пока я шагал к храму, перед глазами пылал нежный образ рии. Красивая. Влекущая. Соблазнительная настолько, что все мысли сворачивались огненными клубками вокруг хрупкой фигурки. Пальцы невольно дрогнули, желая вновь ощутить под собой шелковистую кожу.

Не мудрено, что у драгархов поголовно плавился разум. В Верии таилось нечто особенное.

Все девицы, которых отдавали нам люди, были пугливыми, слабыми и ничего не вызывали, кроме раздражения или жалости. Они приживались в тиархоне с трудом, подолгу тоскуя по миру людей — тех самых, что выпихнули их, как дефектных птенцов из гнезда. Неохотно учились нашим обычаям и тряслись от ужаса рядом с драгархом.

От них разительно отличалась Верия, первым делом попросившая себе книги о нашем мире. Она не стушевалась, увидев сцепившихся драгархов. Не стала топтать останки первородного, проявив к нему не меньше уважения, чем к умершему сородичу. А когда надерзила тиарху, быстро смягчила ситуацию. Несколько искренних слов, робкая улыбка, открытый взгляд — и мою грудь перестало жечь от гнева.

Её поступки оставляли после себя теплоту. Подкупали. И вместе с тем делали меня уязвимым. Внутри, между рёбрами, тлел злой пожар при мысли о том, сколько жадных мужских глаз было нацеленно на неё... Что, если Аругар предназначил её другому тиарху?

Всё тело напряглось, готовое к мгновенному обороту. Горло сжалось, выдавив хриплый рык, а пальцы удлинились в когти.

Не отдам. Никому. Моя-я!

Осталось дело за малым. Утвердить своей официально...

Я был шкурно заинтересован в её свободе от странного союза с мужем глупцом, профукавшим бесценную деву. Что же. Будем надеяться, предстоящий разговор со жрецом прояснит все недоразумения.

В храме меня поджидали остальные тиархи. Все трое встретили моё появление настороженным вниманием. И хотя они молчали, но молчали при этом так громко, что их мылис были понятны.

— Ты ничуть не спешил. Не так ли, тиарх? — нахмурился Варгран.

— Мой тиархон — мои темпы, — отрезал я,

Стоило мне вступить в круг начерченных на полу рун, вокруг нас вспыхнул костёр. На мгновение пожалел, что в кругу не оказалось Бьёрна. Ритуальный контакт со жрецом отбирал много сил — я знал это с последнего, единственного на моей памяти, контакта.

В тот оборот солнца, когда я стал тиархом Туманной Гряды, люди сглупили. Ослабили магическую вязь в пещере, чтобы добраться до залежей серебра, не ведая, что вместе с серебром получат игмархов. Когда очнулись — стало поздно.

Игмархи прошли сквозь магическую дыру и попёрли в окрестные города. Смерти исчислялись сотнями, если не тысячами. Люди взмолились о защите. Жрец главного храма призвал драгархов ритуальным огнём, и мы поспешили на помощь... Помнят ли люди о тех событиях — не таких уж и древних? Или время стёрло их воспоминания, раз решились на обман, — о том я не ведал.

Прошептал заклинание вызова, и круг огня вокруг нас вспыхнул сильнее, отрезая от внешнего мира. С каждым произнесённым мной словом магия сплеталась крепкими, ровными узорами, уходившими всё дальше в мир людей, и наконец, её концы замкнулись по другую — людскую — сторону храма, когда жрец примкнул к нашему кругу.

Его образ появился в центре в виде серебристого пламени, едва напоминающего очертаниями человека.

— Приветствую вас, достойнейшие драгархи! — прошептало пламя, взметнувшись ввысь. — Да благословит вас Великий Аругар и да будут ваши дни полными силы и благодати!

— Приветствуем и тебя, жрец! Да будет Великий Аругар милостив к тебе и всем представителям твоей расы! — ответил я, с досадой расходуя ресурсы на ритуальные приветствия.

Затем сразу приступил к делу:

— Где третья клеть?

— Третья клеть? — удивлённо замерло пламя.

— В этот раз вы дали две клети мертвия вместо трёх.

— Но как же? — растерянно шелестело пламя. — Шахта работает в обычном режиме. Мне никто ничего не докладывал... Не предупреждал. Не понимаю…

— Мертвий, который вы дали год назад, оказался с изъяном. С примесями. Об этом тебе тоже не доложили?

— Нет, о достойнейший драгарх! Я не знал… Я бы не посмел вас обмануть… О, великий Аругар, смилуйся… Я выясню, кто виноват, и сделаю всё, что в моих силах, чтобы это исправить.

— Разве драгархи нарушали хоть когда-то свои обязательства? — продолжил наступать я. — И разве не ты должен следить за соблюдением нашего договора со стороны людей?

— Такова роль, предназначенная мне Аругаром, — покорно проплясали огненные языки.

— Ну так напомни людям, чем грозит нарушение договора. Или ты сам позабыл об этом, жрец?

— Я помню, — пугливо дрогнуло пламя. — И заставлю вспомнить людей. Это мой недосмотр. Я делаю всё, что в моих силах, но вот беда… Чем лучше вы соблюдаете свои обязательства, тем реже люди сталкиваются с монстрами Скверны. И тем хуже они понимают, насколько важна ваша защита.

— Намекаешь, что пора напомнить им, каково это — терять близких и гибнуть самим?

— О нет, достойнейшие! Я напомню об этом. Сам. Сейчас же и напомню… — пламя метнулось в сторону от центра круга, будто намереваясь закончить контакт.

Но я крепко держал связь, не позволяя жрецу улизнуть на полуслове.

— Если мы не получим к следующему полнолунию третью клеть из полноценного мертвия, у вас будут последствия. Самое меньшее — вы лишитесь нашей защиты.

— Понял, достойнейший.

Как и предполагал, о более серьёзных последствиях жрец расспрашивать не стал. Кому же охота узнавать в подробностях, что может сотворить с родным городом драконье пламя?

— И ещё одно, — я чуть помедлил, собираясь с силами, слишком быстро ускользающими из груди. — Последняя рия оказалась замужней.

— А это… проблема?

— Жрец, ты и вправду так глуп? — не выдержал я. — Драгархи не присваивают чужих жён.

— Но… — пламя растерянно всколыхнулось и притихло, припав к полу. — Ни один жрец не может сделать это без согласия мужа и жены.

— Она согласна. Добейся согласия мужа и устрой им развод.

— Это не так работает, достойнейший драгарх. Они оба должны присутствовать в храме Фиандиса. И оба должны подтвердить своё согласие. Иначе не получится. Таковы людские законы. Их никак не обойти.

В пекло эти законы! — пульсировало в голове. Я молчал, чувствуя как утекают последние силы. Решение следовало принять немедленно. Такую роскошь, как очередной контакт с жрецом мы не сможем позволить себе в ближайшее время.

— В следующее полнолуние, — наконец прорычал я, — мы прилетим. К нашему приходу подготовь третью клеть из полноценного мертвия. И мужа. Мы принесем с собой рию в ваш храм. Для развода. Учти. Ставки высоки. Подведёшь нас — и это дорого обойдётся людям. Всё понятно?

— Да. Всё понятно, — с готовностью станцевало пламя, прежде чем погаснуть окончательно.

Я покачнулся, едва удерживаясь на ногах. Осмотрелся. Остальные драгархи выглядели не лучше.

Глава 20

Верия

Когда за Дарионом закрылась дверь, я резко втянула воздух в лёгкие, осознав, что на время забыла дышать. Просто камень с души. Чувство такое, точно буря пронеслась рядом, лишь чудом не задев… и всё же мазнула напоследок своим холодным дыханием.

Почему для меня было так важно сохранить мир между мной и Дарионом? Очевидно, конечно, — я завишу от него. Меня окружают его стены, его люди, готовые безропотно исполнить любой приказ своего тиарха.

Но не это главное. Он ведь и правда проявил доброту ко мне, и мне хотелось показать, что я это ценю и... как-то по-женски успокоить его. Хотя получилось, в итоге, что это Дарион успокоил меня. Пока он сидел рядом, накрывая мою ладонь своей, так хорошо было на сердце. Будто я нахожусь под его защитой — такой же непрошибаемой, как бетонно-стальной каркас.

Именно этого чувства надёжности мне не хватало с Эдмиром в последние месяцы брака.

Вот вроде был рядом со мной в Фиандисе влиятельный мужчина, а будто и не было его. Муж запросто мог оставить меня в эпицентре проблемы — начиная от приёма, где меня обступили незнакомые лица, и кончая пожаром, после которого он уехал на несколько недель «по срочным делам», бросив меня разбираться с последствиями.

Я старалась не раскисать, убеждала себя, что такому могущественному мужчине, как барон Вейнарт, и жена нужна соответствующая. Сильная львица, а не кудахчущая курица. Поэтому жила, решая бесконечные проблемы. И вот оно как обернулось, в итоге...

Мои размышления прервало появление Миры. Она зашла после робкого стука и теперь топталась на пороге. Наконец неловко поклонилась и пролепетала:

— Я назначена тебе служить. Что прикажешь, госпожа?

Мне стало не по себе.

С каких пор я в мире драгархов стала госпожой?

Когда меня оставили на жертвенном камне, я лишилась всего — статуса, имущества. Я здесь на птичьих правах, и это вот «госпожа» прозвучало как шутка. Причём не смешная.

— Мира, ты помнишь моё имя?

— Да, госпожа.

— Тогда называй меня по имени.

— Да, госпо… Ой, прости. Хорошо, Верия.

— Почему ты так смотришь на меня? — нахмурилась я.

С нашей последней встречи с девушкой произошла разительная перемена. Раньше она вела себя скромно, сдержанно, но очень тепло. А сейчас будто закрылась. Дрожит всем телом, напряжена, словно…

— Ты же не меня боишься? — спросила в лоб.

Помявшись немного, девушка всё-таки призналась:

— Наш тиарх только что приказал отправить Сирью и Глинду шить шкуры. Они перед этим хвастались, что отмывали новую рию-замарашку в ледяной воде, чтобы преподать ей… тебе урок чистоты. Тут и глупец связал бы одно с другим. Я не буду болтать гадости и вредничать, обещаю! — она вдруг умоляюще сложила руки. — У меня нет желания с утра до вечера колоть себе пальцы на шкурах. В замке работать спокойнее и проще. Я тебя не подведу, Верия!

Мне понадобилось немало времени, чтобы убедить её, что я тут не причём. Хотя всё-таки показалось странным, что стоило мне отказаться от помощи двух женщин — и тиарх тут же выслали из замка, понизив в должности. Не из-за моих же слов?

Когда Мира успокоилась, она помогла мне справить нужду. При этом я испытала все оттенки неловкости, но… как говорится, и в приличном обществе бывают неприличные обстоятельства. Потом девушка принесла аппетитно пахнущий ужин из кухни, и пока мы уминали вкусненькое, она рассказала, что в коридоре за дверью стоят два крепких гарда, обвешанных артефактами. Эти стражи способны лишь на половину драконьего оборота, но всё равно невероятно сильны. Они проболтались, что им велено никого не пускать в спальню, кроме неё.

Я вздохнула, не понимая, как воспринимать стражей у двери — как охрану или как тюремщиков? В конце концов, решила, что для девушки, не способной на побег из-за проблемных ступней, тюремщики не нужны. Наверное, это всё же охрана.

Закончив ужинать, Мира забрала поднос и ушла, пожелав доброй ночи. Я решила почитать драгоценную книгу, которую мне оставил Дарион. Вот только темнело слишком быстро, и строчки перед глазами начали расплываться. В конце концов, мои веки налились тяжестью — и я провалилась в чернильную тьму.

Проснулась от того, что стало жарко. Какое тяжёлое одеяло… И горячее. Попыталась скинуть его, но оно вдруг ожило и вжало меня в себя. Я окончательно очнулась и… вскрикнула от ужаса.

Меня обнимал мужчина. Я не видела его лица в тусклом свете луны, но ощущала бугристые мускулы под ладонями и немереную силу. И ещё жар, исходящий от раскалённого тела. Попыталась его оттолкнуть, но куда там… Легче, наверно, паровоз было сдвинуть с места.

— Не дёргайся. Стопы себе поранишь, — пробормотал голос, напоминающий Дариона, но при этом непривычно хриплый и невнятный.

Я застыла от изумления, когда поняла, кто это. Не ожидала. Думала, тиарх мне по-джентльменски кровать свою уступил, а он... Его появление никак не вязалось с образом благородного защитника, который я нарисовала в своей голове.

Но разве кто-то другой мог тут появиться? Мира же упомянула, что сюда никого, кроме неё, не пустят. Кроме неё… и хозяина спальни, разумеется.

От возмущения у меня открылось второе дыхание, и я начала ещё сильнее его от себя отпихивать, но это не помогало. Он как-то

Я пискнула:

— Что ты делаешь в...

— В своей кровати? — подхватил насмешливый голос, снова запнувшись. — Не поверишь. Отдыхаю. Точнее, пытаюсь... Пытался.

Дарион не походил на себя. Говорил тяжело, будто с усилием, и глотал некоторые звуки. И манера речи изменилась — стала легкомысленнее, что ли?

— Ты пьян! — с ужасом выдохнула.

— Ошибаешься. Это магический откат.

Я фыркнула. Что за бред — откат какой-то. Но ведь от него и правда не пахло алкоголем. Может, я что-то неправильно поняла? Ладно, дыши, Верия. Он же не собирается причинять вред… Надеюсь. Он просто... очень устал? Я чуть сбавила тон и произнесла почти спокойно:

— Пусти. Ты меня пугаешь.

— Я не хотел пугать тебя, рия, — сдавленно пробормотал тиарх. — Даже трогать не собирался. Ты под запретом, я помню. Но что поделать, если рядом с тобой вся выдержка летит в пекло к игмрахам?

— Уходи, пожалуйста! — взмолилась. — Нам нельзя быть в одной кровати!

— Плевать.

Это он прошептал мне в висок, при этом губами дотронувшись с такой нежностью, что меня током прошибло насквозь, а по венам побежала горячая дрожь. Внутри будто сладкий нектар разилили, парализующий волю. В следующий миг я задохнулась от злости на себя за дурацкую, неправильную реакцию на его наглые прикосновения...

—Мнене плевать! — простонала я. — Так не пойдёт!

— Верия, — мужчина чуть отстранился от меня, заглянул в глаза, при этом не позволяя откатиться далеко. — Все последствия этой ночи я беру на себя. Все проблемы — мои.Такпойдёт?

— О чём ты? — у меня сердце замерло при мысли, что он говорит о возможной беременности. — Какие последствия?

— Все те, которых ты боишься. Например, что подумают мои люди, когда узнают, что мы вместе провели ночь… Об этом не переживай. Провести ночь с тиархом почётно — и только прибавит тебе веса. Или что скажут другие тиархи, когда почувствуют мой запах на твоей коже. С ними я разберусь. Ты наверняка волнуешься, насколько дорогое украшение получишь на утро. Говорят, об этом волнуются все рии Фиандиса. Уверяю, тебе понравятся мои дары. Но гораздо больше тебе понравится наша ночь...

— Украшение? Дары?! — повторила в каком-то шоке.

Чем больше тиарх говорил, тем дурнее мне становилось.

— Ещё и запах на моей коже останется?! О-о, — чуть не взвыв, я снова рванулась, и, кажется, зря, потому что освободиться не удалось, а он....

В темноте я увидела, как вспыхнули золотом его радужки. Он сжал мои запястья сильнее и глухо прорычал:

— Не испытывай моё терпение, рия. Я и так на пределе. Скажи мне прямо: что ты хочешь получить на утро?

****

Дорогие мои, как вам поворот? Что теперь думаете о Дарионе? Поделитесь мыслями?

Глава 21

Я замерла, ощутив напряжение в его голосе. Наш разговор всё больше походил на прогулку по минному полю! Шагну не туда — и случится взрыв. Но и отмолчаться не выйдет. Драгарх с нетерпением ожидал от меня ответа.

— Ты пообещал, — начала издалека, — что возьмёшь на себя все последствия этой ночи.

— Так и есть, — он нахмурился. — Ты в этом сомневаешься?

Я замялась, тщательно подбирая слова.

— Просто… Видишь ли... Ты пообещал больше, чем в твоих силах выполнить.

— Считаешь, я солгал? — с предгрозовым спокойствием потянул драгарх, заставив меня поспешно мотнуть головой.

— Нет, не солгал. Ты просто не знал обо всех последствиях.

— Что я упустил?

В горле пересохло от волнения — ведь наша беседа становилась всё сложнее. Я сглотнула.

— Ты не знал, что мои представления о чести отличаются от твоих. А они отличаются.

— Объясни.

— Если я, будучи замужем, соглашусь провести ночь с другим мужчиной, то перестану уважать себя. Вот последствие, которое ты не учёл. Тебе будет не по силам вернуть мне утром потерянное самоуважение.

По наступившей напряжённой тишине я ощутила, что Дариона задели мои слова. Они не вписывались в его картину мира. Очевидно, он привык, что ночь с тиархом поднимает самооценку женщины и укрепляет её статус в тиархоне — и уж никак не лишает самоуважения.

— Значит, всё дело в твоём замужестве, — наконец процедил он сквозь зубы. — Скажи мне. Ты... любишь его?

Последние два слова он практически выплюнул. Будто мысль о моей любви к мужу была ему крайне неприятна.

Я помолчала, вслушиваясь в себя. Память об Эдмире едкой горечью отозвалась в груди. Спроси меня кто-нибудь неделю назад, люблю ли мужа, — я и тогда задумалась бы, прежде чем ответить. Мне давно уже стало понятно, что только моих усилий недостаточно для спасения семьи. Чувства к Эдмиру болезненно тлели, изживая себя. И всё же я надеялась... на чудо, наверно?

А уж после предательства какая там любовь?

Кто же любит своих палачей?

— Нет, — решительно качнула головой. — Не люблю.

Дарион тихо выдохнул, и вместе с этим выдохом будто спала часть напряжения с его тела. Пальцы, зарытые в моих волосах, чуть дрогнули, слегка потянув пряди. От этого простого движения всё тело откликнулось — тихой, сладкой волной, и здравые мысли стремительно понесло на задворки сознания. Он привлёк меня к себе, коснулся лбом моей макушки и замер, будто впитывая мой запах. Мысленно застонав, я усомнилась, хватит ли у меня сил отказать такому мужчине...

— Если не любишь его, почему меня отталкиваешь? — произнес он глухо. — Какой смысл хранить верность предателю?

Для ответа мне пришлось всю волю собрать в кулак. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.

— Я поклялась ему перед Богом быть верной женой. А тебе… прости, тиарх. Тебе я ни в чём не клялась. И не поклянусь, пока не узнаю получше.

Замолчав, я замерла в руках Дариона. Граница между дерзостью и откровенностью в моих словах показалась непростительно тонкой. А вдруг он мой ответ посчитает за дерзость и разозлится?

Но драгарх молчал. Секунда, вторая, третья… — и он резко отодвинулся от меня. Закинул руки за голову. Если бы тишина могла издавать звуки, уверена, она бы сейчас звенела от напряжения. Мужчина будто сдерживал в себе бурю. Жаль, лицо Дариона скрывала тень от балдахина, не давая прочитать выражение его глаз. Мой ответ, наверное,

— Значит, — наконец произнёс, — тебе нужно время.

— Да, — выдохнула с неописуемым облегчением.

— Тогда я дам тебе время.

— Спасибо, Дарион.

Меня накрыло каким-то адреналиновым счастьем, словно я важную победу одержала. Сна ни в одном глазу. Почему-то захотелось петь и танцевать. В груди бурлила энергия, которую срочно требовалось направить в полезное русло.

— Знаешь, — призналась негромко, всё ещё не до конца веря в собственную удачу, — у меня накопилось к тебе много вопросов

— Спрашивай.

Сердце радостно ёкнуло. Показалось на миг, что на моей улице просыпали мешок с подарками. Раз разрешил спрашивать — надо срочно этим пользоваться, пока не передумал!

— Что такое магический откат? От наших магов в Фиандисе я никогда не слышала о подобном.

— Это присуще драгархам. Если мы отдаем слишком много магии, нам требуется время, чтобы восстановиться.

Мне вдруг стало тревожно:

— Это же не опасно для твоего здоровья?

— Нет.

Дарион отвечал спокойно, и я почувствовала, что его голос слегка расслабился. Кажется, наш разговор шёл в верном направлении.

— Что тебе помогает прийти в себя во время отката?

— Еда. Сон. Хорошая схватка, по странной иронии. И близость с женщиной... Как оказалось.

Я замолчала, смутившись. То есть, получается, Дарион просил у меня лекарство от отката? Тряхнув головой, постаралась об этом не думать, а то ведь недолго и обидеться…

— А что за магия забирает у драгархов столько сил?

— А что за причина заставляет мою маленькую рию так тщательно изучать слабость драгархов? — в его голосе неожиданно прозвучала насмешка.

К щекам резко прилила кровь, и я пожалела, что поддалась любопытству. Неспроста всё-таки голос тиарха становился с каждой минутой всё тверже, а реакция — быстрее. То ли действие отката закончилось само по себе, то ли драгарху и правда помогла близость со мной, пусть даже на уровне вербального общения, — но он явно пришёл в себя.

— Раз уж мне предстоит здесь жить, хотелось бы понимать твой мир. Вот я и спрашиваю обо всём, что кажется мне необычным. С твоего позволения, конечно.

— Мой мир непрост. Ты не познаешь его за разговорами.

— А как я его познаю? — расстроенно вздохнула. — Живя взаперти в этой комнате и ни с кем не общаясь?

Пожаловалась — и тут же об этом пожалела.

— Ты просила Миру — я дал тебе Миру. Разумеется, раз она отказалась с тобой общаться — я пришлю тебе другую служанку.

— Нет, нет, не надо другую, — поспешно мотнула головой. — Она не отказывалась. Мира очень разговорчивая и милая! Спасибо, что позволяешь ей приходить...— и быстро перевела тему. — Я хотела ещё кое о чем поговорить. О важном для меня. Последний вопрос на сегодня, можно?

— Последний, — согласился Дарион с едва заметной ноткой усталости.

Глава 22

Значит, последний вопрос на сегодня... Я вдруг осознала, что важных вопросов у меня очень много, и пожалела, что выпросила лишь один ответ. Ладно. Спрошу самое наболевшее. Задумчиво погладила левое запястье, на котором теперь красовался серебристый узор, немного выпуклый, словно слегка опухший. К счастью, метка перестала зудеть — будто прижилась на моём теле.

— Что означает эта отметина? Ты говорил, что она появится на деве, избранной Аругаром. Избранной для чего?

Тиарх помолчал, наверно, раздумывая, стоит ли мне об этом знать. В итоге — всё же ответил.

— Согласно преданию, потомок избранной девы избавит драгархов от их главной проблемы.

— От какой?

— Это следующий вопрос.

— Ты смеёшься! — воскликнула я с досадой.

— Ничуть.

— Но я ведь просила про своё ближайшее будущее намекнуть, а не про ваше — отдалённое! — и тут же под его взглядом осеклась, вспомнив, что про будущее как раз ничего не спрашивала.

И снова взмолилась:

— Пожалуйста, ну хоть капелюшечку объясни, что меня ждёт! Ты наверняка что-то знаешь. Помимо того, что однажды я рожу ребёнка…

Голос непроизвольно дрогнул на последней фразе. Тема эта была болезненная. Я ведь очень переживала, что целый год не могла забеременеть от Эдмира — уже такого себе надумала! А тут получается, по предсказанию древнего Бога, мне суждено стать мамой. Предсказание — это не медицинская гарантия, конечно, но хоть какая-то моральная поддержка. Лучше, чем ничего.

Дарион повернулся, переместившись, из-за чего на его лицо упал лунный свет. Я отчётливо увидела, как внимательно он меня рассматривал. Не знаю, что он прочитал в моих глазах, раз всё-таки сжалился и произнёс:

— Продолжение метки Аругара появится на тебе, когда мы завершим твой брак. После этого ты станешь женщиной одного из тиархов. А теперь спи, любопытная рия. Время уже позднее.

Я растерянно кивнула, а у самой чуть шестерёнки в мозгу не задымились. Кто эти загадочные «мы», которые собираются завершить мой брак? И как, интересно, они это сделают? Мне было доподлинно известно, что развод может устроить только жрец. Причём в присутствии мужа и жены, и только — в храме Фиандиса.

И потом, откуда такая уверенность в появлении второй части метки? А самое главное — моё мнение тут вообще кого-нибудь интересует? Я ведь живая. У меня есть свои предпочтения в личной жизни!

Стоило мне закрыть глаза — и память тут же нарисовала огромные фигуры тиархов из храма. Что, если Аругар выделит мне в пару жуткого бородача? Варгран — кажется, так его звали? От этой мысли к горлу подкатила паника. Да я инфаркт получу, если такой гигант ко мне ночью приблизится!

Беловолосый — холодный, как лёд, с ним я замёрзну. Черноволосый — слишком горяч, об него обожгусь. А Дарион…

Я задумчиво посмотрела на красавца, лежащего рядом в кровати. Поковырялась в голове в поиске причин, почему нам не быть вместе... и не смогла их найти. Тут же одернула себя, прогоняя фривольные мысли. Нельзя так думать, будучи замужем. Неправильно это. Неуместно.

Когда я опять взглянула на тиарха — мне показалось, он спал. Грудь равномерно вздымалась. На лицо падал лунный свет, освещая чувственные губы, ровный нос, густые брови и острую линию скул. Даже в расслабленном состоянии мышцы отличались впечатляющим рельефом. С такого мужчины нужно статуи лепить! И

— Провоцируешь меня, дерзкая рия? — неожиданно произнёс Дарион, по-прежнему не открывая глаз.

— Провоци… Что? — я испуганно отпрянула от тиарха.

— Твои взгляды прожигают мне кожу. Скоро дырки насмотришь. Какой же из меня тиарх будет — с дырками на теле?

В его голосе прозвучала насмешка, а вот мне стало не до смеха. Как он понял, что я на него смотрела? Неужели почувствовал?! К лицу прилила кровь, щёки горели, но ответила ему в тон:

— Вот уж не знала, что мой взгляд для тебя опаснее, чем полчище игмархов, — и тут же отвернулась от него в сторону окна.

Долго всматривалась в лунные дорожки света, пока веки не налились тяжестью...

Проснулась от тихих голосов. Открыв глаза, обнаружила, что за окном уже зачиналось утро. Небо окрасилось розовым, и от этого мягкого отсвета комната выглядела ещё уютнее. Я расслабленно любовалась обстановкой, пока до моего сознания не долетели отдельные обрывки фраз.

— Ты уже взял из казны флорины и фарты? — спросил Дарион.

Его собеседник что-то тихо прогудел в ответ, и тогда Дарион потребовал:

— Повтори его имя.

Будто сквозь туман я услышала имя Эдмира, и сон как рукой сняло. Резко повернулась на кровати, желая увидеть визитёра, но оказалось, ночью кто-то — наверно, Дарион — опустил балдахин. Теперь плотная ткань, как ширма, скрывала всё, что происходило у двери.

В спешке и суете я чуть не спрыгнула на пол, но вовремя вспомнила, что ступни ещё не зажили. Поэтому подползла к противоположному краю кровати, подняла тяжёлый сапфировый бархат и… вздрогнула.

Мой взгляд упёрся в мускулистый торс мужчины, стоявшего прямо передо мной в одних свободных штанах. Протяни я руку — и могла бы коснуться бронзового пресса. Под правыми рёбрами тянулись тонкие шрамы — едва заметные линии, напоминающие о битвах, которые он пережил. И эти шрамы казались единственным изъяном на совершенном теле.

Я судорожно втянула в себя воздух.

Познакомься, Верия.

Перед тобой соблазн во плоти.

Задрала голову и встретилась взглядом с Дарионом. Серые глаза внимательно изучали моё лицо, а на губах играла лёгкая улыбка. Наверное, я выглядела забавно: растрёпанная, сонная, с ошарашенным взглядом, выползающая из-под кулис балдахина. А у меня при виде тиарха перехватило дыхание. Я отвела взгляд и прикусила губу.

Интересно, он хоть понимает, какое впечатление производит на женщин?

Понимает. Конечно. Не может не понимать.

И нагло этим пользуется.

— Я думал, — заговорил он, — вчерашний день измотал тебя до предела, но ты у нас ранняя пташка. Ты голодна? Я велел принести нам завтрак.

У меня появилось ощущение, что тиарх меня забалтывает. Серьёзно? Он меня за трёхлетнего ребёнка держит? Я мотнула головой и сразу перешла к делу:

— Одних флоринов и фартов будет мало. В первую очередь, твоему человеку понадобятся в Фиандисе документы.

— О чём ты? — тиарх нахмурился.

— Я говорю о мужчине, которого ты снарядил монетами. Несколько месяцев назад в Фиандисе ввели контроль документов. По улицам ходит стража и проверяет прохожих. Бумаги должны быть с печатями. При малейшем подозрении — людей хватают и отправляют в тайную полицию разбираться.

— Зачем Фиандису уличный контроль?

— Старейшины решили понизить преступность.

— И что? Сильно понизили?

Я фыркнула, не скрывая досаду. Неужели тиарх меня не услышал?

— Дарион, твой человек окажется в опасности в Фиандисе, если у него нет нормальных документов. Наши стражи умеют распознавать подделку.

— С чего ты решила, что мой человек отправится в Фиандис?

— Это же очевидно. Золотые флорины используют в Элирисе повсюду. А серебряные фарты в обиходе только в Фиандисе. Другие города чеканят своё серебро. Останови его. Ты посылаешь человека в западню.

Вопреки моим словам тиарх продолжал стоять неподвижно. Словно статуя замер. Челюсти сжал, нахмурился. В серых глазах, за минуту до этого — смешливых, блеснул холодок.

— Вижу, ты догадлива, Верия. Умеешь связывать одно с другим. Ну так и я это умею. Почему ты не хочешь, чтобы мой человек отправился в Фиандис? Так сильно за мужа боишься? — он с упреком прищёлкнул языком. — А говорила — не любишь.

******

Дорогие, как думаете, зачем Верия решила вмешаться? Чтобы мужа уберечь или по другой причине?

И заодно - небольшой анонс. В следующей проде расскажу вам, как прошел разговор о разводе мужа Верии и жреца (эмоционально!), и покажу вам визуал жреца. Спасибо, что читаете и делитесь своими мыслями!

Глава 23. Визуал жреца

Муж

Я просил храмовых служителей позвать жреца, но они лишь отмахнулись. У меня не было власти в святилище, поэтому пришлось стиснуть зубы и молча озираться по сторонам. Мимо проходили прислужники в скромных одеяниях. Верующие стояли в очереди к алтарю с корзинами, полными приношений. Но тот, кого я искал, словно в воду канул.

Дела на шахте требовали срочного внимания, так что я ушёл с тем, чтобы вернуться позже. Вечером я снова крутился по храму в поиске жреца — и снова напрасно. Старый хитрец будто намеренно меня изводил, избегая встречи со мной. Прятался. Злил.

И всё же отступить я не мог. Поговаривали, что даже в самых захудалых храмах жрецы знали о драконах больше, чем все миряне Элириса вместе взятые. Сколько бы от меня ни бегал — рано или поздно я найду этого зазнайку и вытащу из него всё, что ему известно о Верии!

Лишь с третьей попытки встреча удалась — вскоре после того, как Грисса подтвердила, сердито сверкнув глазами, что Верия до сих пор жива. Я увидел сгорбленную фигуру жреца, сидящего на каменных ступенях у входа в храм. Он задумчиво смотрел в сторону моего дома, будто поджидая. Однако, стоило ему заметить меня, на морщинистом лице мелькнуло обречённое выражение — видно, был не слишком рад нашей встрече.

Старик поднялся со ступеней, сцепил пальцы перед собой и склонил седую голову:

— Светлого дня, дарн Вейнарт. Пусть Аругар дарует тебе долгие дни жизни и процветание…

— Светлого! — перебил я. — Что с моей женой? Как ей удалось выжить? Где содержится? Я хочу знать все детали.

Жрец изобразил удивление.

— Так ты уже в курсе, дарн? Откуда тебе известно? Эта информация доступна лишь служителям Аругара.

— Я спросил первым, почтенный, — я даже не скрывал раздражения, — и до сих пор жду ответ.

Он склонил голову, побелённую сединами.

— Как раз об

Пока он говорил о датах, я, опешив, смотрел на его спокойную физиономию. Если бы он сказал, что в храме сидит монстр из пекла и желает со мной побеседовать, я бы отреагировал так же. Подумал бы, он сейчас рассмеётся и скажет, что неудачно пошутил. Но жрец сохранял серьёзность, и мне пришлось привыкать к странному набору слов.

Верия выжила. И хочет развод.

— Значит… — пробормотал я, кое-как осмыслив его слова. — Дарна Вейнарт желает развестись?

— Именно, — вздохнул жрец. — Насколько мне известно, ты намерен взять в жёны дарну Гримвуд, так что развод поспособствует твоим планам. Раз твоё желание так удачно совпадает с желанием дарны Вейнарт...

Силы вдруг вытекли из меня. Я будто оглох. Осел на ступени, обхватил голову руками и до боли сжал виски. Хотелось отрезветь. Выгнать из себя ощущение нереальности происходящего.

Выжила. Моя жена выжила, и это главое, твердил я себе.

Всё остальное ерунда.

Разберёмся.

Последние дни я часто думал о Верии. Так часто, что с трудом фокусировался на делах. Вспоминал жестокие слова, которые я произнес напоследок. Старался не думать об этом — и не мог. Корил себя. А теперь столько надежды всколыхнулось, что тесно стало в груди. Хотелось в голос кричать — моя жена жива!

Наверняка, причиной её везения стали набитые брюха драконов. Верия всегда была сообразительной, поэтому не упустила свой шанс — сбежала при первой возможности. Очевидно, она смогла как-то добраться до ближайшего храма Аругара. Там ей оказали помощь и сообщили о ней жрецу Фиандиса.

Драконы забрали с камня деву, формально дань уплачена. Если же волей Аругара дань осталась в живых и выбралась из драконьих лап — это уже проблемы драконов, не людей. Уверен, так рассудили жрецы. Это означало, что отныне моя жена отныне свободна.

Я выдохнул шумно, с надрывом, выпуская из себя чувство вины, что грызло до сих пор поедом. Выдохнул болезненную тревогу, что ночами мешала спать. Рассмеялся с облегчением. Теперь всё будет хорошо.

Верия желает развестись, чтобы выполнить мою волю. Отпустить. Конечно же. Это очень похоже на неё: думать в первую очередь о счастье других. Однако на сей раз я позабочусь о её счастье. Раз Аругар чудом вернул её живой, нельзя упустить этот шанс.

Когда Грисса станет моей женой, я поселю новоиспеченную супругу в новом доме. Пусть она обставит его по своему вкусу. Пусть сама наймёт прислугу. Пусть рожает детей, занимается кухней, огородом, вышивкой — чем там ещё женщины обожают заниматься? Дети и домашние хлопоты помогут ей остепениться. Она перестанет ко мне липнуть на каждом шагу и не будет утомлять своим присутствием. Возможно, вес наберёт, станет тяжёлой, как мать. Ей точно будет не до меня.

А Верия… окажется тем самым островком тишины и покоя, куда я буду с радостью возвращаться. Конечно, не слишком откровенно и не слишком часто, чтобы Гриссе было спокойнее. Она всё-таки сыграет важную роль — даст мне наследников с хорошим родословием и вольёт богатое приданое в родовую сокровищницу.

Верия… Девочка моя — ласковая, заботливая, нежная — будет для души, тела и сердца. Да, именно так. Я обеспечу её деньгами, крышей над головой. Она ни в чём не будет нуждаться. Отплачу ей сторицей за преданность и любовь.

Слава Аругару! Она жива…

— В каком храме она содержится? — спросил я жреца.

— Как я уже сказал, ты увидишь её в полнолуние в нашем храме, — повторил он, упрямо сверкнув глазами и вызвав сильное желание впечатать его в стену.

С трудом сдержался. Напомнил себе, что разговариваю со служителем Аругара, хоть и глупцом. Моя жена чудом выжила, а я неделями должен ждать встречи с ней? Неужели так сложно войти в моё положение?

— Я отправлюсь за ней лично и привезу в Фиандис на правах мужа, — заявил уверенно, отстёгивая с пояса толстый кошель. — Скажи, куда ехать, — и ты получишь щедрое пожертвование на ремонт храма. Аругар будет доволен тобой.

— Ступай домой, дарн, — устало произнёс старик. — Оставь свои монеты себе. В полнолуние приходи в храм — будет тебе развод. Потом ты дарну Вейнарт не увидишь. Так угодно Аругару, и ты должен смириться с его волей.

Я растерялся. Немыслимо. Чтобы жрец отказался от пожертвования — такого не бывало на моей памяти. Кричать на него нельзя, грозить расправой тоже, теперь ещё и не подкупить… Это что же — никак его не прогнуть, получается? Горло сжалось от негодования и — нового для меня, мерзкого ощущения беспомощности...

— Я обыскалась тебя, Эди, — раздался вкрадчивый голос за спиной, и моё предплечье вдруг оказалось в цепких ладошках Гриссы. — А ты, оказывается, ищешь наставления мудрейших.

— Скорее, ищу тишины и покоя, — с раздражением снял с себя её пальцы. — Но, видимо, я хочу слишком много.

Даже поворачиваться в её сторону не стал. И это — аристократка из самой знатной семьи Фиандиса? Её манеры в подмётки Верии не годятся! Любая нищенка знает, что, не будучи в браке, нельзя обниматься прилюдно. Это дурной вкус. Общество такое не оценит...

Я резко выдохнул и сжал кулаки. В голове не укладывалось, что Верия за полтора года в Элирисе лучше освоила этикет, чем Грисса за всю жизнь. Видно, моя жена обладала врождённым вкусом и тактом. И снова меня кольнуло сомнение в правильности своих решений. Поддержка мудрой жены очень пригодилось бы мне — особенно сейчас, на пороге важных перемен.

Знакомые не раз говорили, как мне повезло с женой. Если же новая — начнёт творить глупости и позорить меня перед другими семействами, это не сделает сильнее мой род.

Будто подтверждая мои выводы, Грисса снова вцепилась в мой локоть, и тут же на нас неодобрительно покосились богато одетые дарны.

— Я просто соскучилась, Эди, — потянула она капризно. — Мне было одиноко без тебя. Ужин остывал. К тому же, хотелось узнать новости об одной... живучей особе.

Одной... живучей особе?!

Тьма её побери! Что тут ещё думать?! Я повернулся к жрецу:

— Я приду в ночь полнолуния. Как ты сказал.

Тот устало качнул головой. Видно, прочитал по моим глазам всё, что вслух я говорить не стал. В храм я приду. Но свою жену никуда не отпущу.

Глава 24

Дарион

Я настиг Тимиана, когда тот был уже у ворот. Велел вернуться за документами.

— Пригодятся на случай проверки, — сказал удивлённому воину, но в подробности вдаваться не стал.

Не объяснять же ему, что рия в этом году нам досталась на редкость смекалистая и вовремя подкинула важные факты, которыми стоило воспользоваться. Тем более возможность такая была.

В кладовой у меня хранились бумаги, найденные в повозках. Прошлым летом иноземный торговец, видно, сбился с дороги. Забрёл в тиархон, попал в густой туман и сгинул на дне ущелья вместе со слугами. Не знаю, почему я не выкинул те бумаги. Наверное, заинтересовали иноземные надписи. У драгархов строчки ложились на бумагу ровными, скупыми линиями, а в документах торговца было больше узоров и росчерков, чем букв. Они напоминали причудливых птиц — эти буквы.

Я знал, что Верия не солгала, когда говорила про усиленный контроль в Фиандисе. Понял это по голосу и взгляду. Но почему она предупредила — так и осталось для меня загадкой. Размышляя об этом, я вошёл в столовый зал, где уже собрались на завтрак драгархи. Вкусно пахло кашей, сваренной с мясом и пряными специями. Длинные столы и лавки, обычно полупустые, теперь были заполнены под завязку воинами: местными и чужими.

Как правило, сбор дани занимал пару дней. Слетать к жертвенному камню, провести ритуал, решить, в чьём тиархоне рия будет намывать полы, поделить мертвий на равные пять частей — и разлететься.

А на этот раз… С рией всё сложно. Мертвия мало. С людьми пора разобраться. Приём гостей грозил затянуться, а аппетиты у них немалые. Значит, предстояло решить вопрос с продовольствием. Я окинул взглядом зал — и замер.

Сегодняшний завтрак проходил в хмуром молчании и мало напоминал наши обычные трапезы, сдобренные шутками и громким хохотом. У всех мужчин на лицах читалось напряжение — то самое, что всегда появляется перед битвой. Это напряжение было особенно заметно в Варгране: при моём появлении он фыркнул, с досадой бросил ложку в тарелку — так, что та жалобно звякнула. Поднялся, с грохотом отодвинув стул, и прорычал:

— Где рия, тиарх?

Вызов в его голосе разбудил первобытную ярость зверя. Разогнал по венам кровь. Заставил сжать кулаки и стиснуть челюсти. Я заметил, как Лионел и несколько моих воинов дернулись в мою сторону, желая встать рядом. Жестом остановил их. Сам разберусь.

Подошёл к Варграну ближе, сцепился с ним взглядом и холодно обронил:

— Она там же, где твой здравый смысл. Отдыхает. Вот только рия имеет право на отдых, а твой рассудок — нет. Запомни тиарх. Мой гость не смеет повышать на меня голос в моём тиархоне.

— Ты упрекаешь меня, — в глазах Варграна сверкнула ярость, — после того как провёл ночь с рией в одной спальне?!

Не успел я ответить, как Скьёлдар с шумом отодвинул тарелку.

— Чушь это всё! Которая не может быть правдой! — секундная пауза, пытливый взгляд в мою сторону — и он медленно произнёс: — Или это правда, тиарх?

Я небрежно пожал плечами.

— И что?

Молчание сгустилось и теперь покалывало мне кожу — точно перед грозой или битвой. Многие драгархи были на грани боевого оборота. У ближайших ко мне воинов из чужих тиархонов по лицу пробежала чешуя. Гарды расправили крылья, их ладони легли на рукоятки ножей. Столовая в один миг превратилась в место военной вылазки.

Глупо. Очень глупо с их стороны — бросать мне вызов в моём собственном тиархоне. Видно, эмоции совсем затмили разум драгархам.

— Раз уж ты провёл ночь с рией, значит, каждый тиарх имеет теперь это право. На мой взгляд, так будет справедливо, — спокойно заключил беловолосый тиарх, неторопливо прожёвывая кашу.

Делить мою рию?! Мою. Рию?! Захотелось взреветь от ярости — зверь так и рвался на волю. С трудом я остался неподвижным, лишь сжал кулаки. Как ни странно, совладать с собой помог мне сам Вальд, смотревший в кашу с таким интересом, будто увидел там живую русалку.

Я внезапно понял: он ведь не вызов мне сейчас бросил, в отличие от Варграна, а попытался найти выход из тупика — приемлемый для всех тиархов. Мысленно я оценил его выдержку и мудрость. Перейти на язык клыков и когтей всегда успеем, а вот договориться… Какой же из меня тиарх, если начинаю терять голову во время дележа?

— Если у рии появятся новые раны, — медленно отчеканил я, — и если тиархи докажут, что сумеют лучше меня исцелить её, тогда я подумаю над твоим предложением, Вальд.

— Значит, — уточнил Скьёлдар, — ты оставался с рией исключительно как целитель? Стопы ей лечил?

— Наверняка очень старательно лечил, раз вся ночь на это ушла! — хмыкнул Варгран, недобро прищурившись.

И снова нахлынули эмоции. Однако я опять сдержался — хоть и с трудом.

— Избранная замужем, — холодно напомнил. — Она поклялась своему мужу в верности перед Аругаром. И держит свою клятву.

— Откуда ты знаешь, — нахмурился Варгран, — что она держит клятву? Ты лично это проверил? Или доверился её словам?

Я даже не удостил его ответом.

— Поклялась, говоришь? — Скьёлдар скривил губы в усмешке, блеснув белыми зубами. — Что ж… Теперь мы знаем о её клятве. Так что отныне я могу спать спокойно.

Его смех подхватили остальные драгархи. Столовая постепенно наполнилась шумом. Снова застучали ложки, раздался смех с разных концов зала. На миг показалось, мы всё разъяснили. Все успокоились… Да только рано радовался.

— И что теперь? — зло начал Варгран. — Продолжишь дальше исцелять нашу рию ночами?

Я лишь дёрнул плечом.

— Если придётся — продолжу.

— Остынь! — вмешался Скьёлдар, бросив на Варграна предупреждающий взгляд. — Ты же слышал. Рия поклялась Аругару в верности мужу. Никто из нас не желает сделать из девы клятвопреступницу. Даже глупец знает: нарушивший клятву навлечёт на себя и своих потомков гнев Аругара. А значит, никто не станет плевать против ветра, создавая проблему своим потомкам. Верно, Дарион?

— Я рад, что ты ухватил суть, Скьёлдар. Жаль, не каждому дан столь светлый ум.

— Но всё же надеюсь, — кивнул он, чуть прищурившись, — твое ночноелечениезавершено?

Тон его оставался лёгким и даже

— Лечение завершено, — выдавил из себя. И, чтобы закрыть тему, добавил со смешком: — В покоях драгархов меня ждёт кровать — такая же удобная, как выступ в скальном камне.

Поджав губы и что-то буркнув себе под нос, Варгран всё же опустился на своё место и принялся за еду.

Я поймал на себе долгий, задумчивый взгляд Вальда — и меня коснулась смутная тревога.

О чём думал беловолосый тиарх? А Варгран? На что готов был пойти хозяин Чёрной Скалы, чтобы заполучить красивую деву из моей спальни? И так ли уж спокоен Скьёлдар, как хочет казаться?

Взглянул в окно. Небо всё ещё ясное, воздух чист. Вот только сегодня я видел стаю белохвостых шелсов — предвестников туманов. Совсем скоро множество мужчин, мечтающих об одной женщине, окажутся запертыми в одном замке.

Я мотнул головой.

Не беда. Что-нибудь придумаю.

Глава 25

Верия

Подумать только… Четверть часа назад Дарион говорил про совместный завтрак, и вдруг — хмурый и сосредоточенный исчез за дверью. Неужели приревновал к Эдмиру?

Я с досадой качнула головой. Как он вообще мог подумать, что я пытаюсь мужа уберечь? С какой стати мне его защищать? В благодарность за подлое предательство? За измену? За то, что на убой послал?

Нет уж. Он не заслужил моей поддержки. И даже моих мыслей о себе не заслужил! Я сделала глубокий, резкий вдох, словно отсекая лезвием разума все воспоминания о нём. Наступило время жить в настоящем, а не обдумывать прошлое.

Отведав сытной, вкусной каши с кусочками мяса, я принялась болтать с Мирой, которая, собственно, и принесла мне поесть. Лёгкость и простота девушки оказались лучшим лекарство от тяжелых дум. Меня распирало от любопытства — так хотелось узнать о её жизни здесь, в тиархоне. Вскоре Мира призналась со счастливой улыбкой, что у неё появился жених среди гардов.

Маттэус — так звали её избранника — был сильным и бесстрашным воином. Настолько бесстрашным, что его не напугала даже гетерохромия. Впрочем, он и сам был «с изъяном» — по его же собственным словам. Одно крыло у него проявилось белое, как снег, а другое — пепельно-серое.

Парень решил, что они с Мирой созданы друг для друга. Вот только денег он не накопил, поэтому гарду предстояло послужить тиарху в походах, прежде чем пара осядет неподалёку от замка со своим хозяйством.

Как только разговор зашёл о деньгах, я сразу спросила о наболевшем:

— Мира, откуда у тиархов золото?

С тех пор как я услышала про флорины и фарты, мне не давал покоя этот вопрос.

— Толком не знаю, но слышала, — она понизила голос, — что люди щедро жертвуют в храмах Аругару. Потом жрецы относят часть золота драгархам и просят их защиту для торговых караванов или кораблей. А ещё… драгархи умеют находить в реках золотые жилы. И клады чуют под землёй. В Маттэусе всего капля драконьей силы, но он однажды нашёл под водой золотой булыжник — вот такой большой!

Девушка сжала тонкие пальцы и с гордостью продемонстрировала мне свой кулак.

— И что? — я растерялась. — Целого булыжника не хватило для домика с огородом?

— Не-ет, что ты, рия! Домик построить не проблема. Были бы умелые руки, камни, глина да голова на плечах. Проблема в другом, — девушка помолчала и отвела взгляд. — Здесь так заведено, что рию может взять в жёны только тот, у кого есть накопления и достаток. А у Маттэуса семья большая, сестёр надо содержать, пока замуж не выйдут… Отец погиб, а он старший брат. Вот и вкалывает. Во все походы военные ходит с тиархом. Ещё пара годков — и накопит на отдельный участок, и нам на безбедную жизнь, — Мира улыбнулась. — Повезло мне с женихом, Верия. Ответственный он. Трудолюбивый.

Я кивнула, с трудом удержавшись от комментария. Мне ведь показалось, что это Маттэусу повезло с невестой. Какая ещё девушка согласилась бы годами ждать жениха с военных походов, пока он оплачивает содержание своих сестер?

После завтрака Мира исчезла за дверью, чтобы отнести посуду и принести десерт. Но, видимо, десерт был ещё не готов, раз она не вернулась ни через четверть часа, ни через полчаса. Устав ждать, я опустилась на свою подушку и уставилась на подушку тиарха, где остался след от его головы. Провела ладонью по давно остывшей вмятине, и вдруг стало тоскливо. Где он? Чем сейчас занимается?

Вот интересно. Вчера Дарион мой взгляд почувствовал с закрытыми глазами. А сможет ли мои мысли о нём ощутить на расстоянии? И тут же себя одёрнула, тряхнув головой. О каких только глупостях не начнёшь думать, когда окажешься запертой в кровати на целые сутки!

Чтобы отвлечься, я решила почитать. Томик, что вручил мне тиарх, оказался увесистым, в прочном кожаном переплёте, украшенном выжженными фигурами. Дракон, змей и женский силуэт между ними. Видимо, к этой книге относились с почтением, раз так тщательно «одели».

Я аккуратно полистала тонкие желтоватые страницы и приуныла. Ну вот... Надеялась узнать с помощью книг побольше про то, как устроен быт драгархов. Есть ли тут праздники? Какие традиции? Каковы взаимоотношения в семьях? А вместо практичной информации мне достались сказки. Просто сказки. Впрочем, знание местного фольклора тоже могли бы мне пригодится, чтобы понять здешний менталитет.

С этой мыслью я раскрыла томик, вчиталась в первые строки и… залипла. Сказания внезапно показались мне очень актуальными.

«Говорят старцы: прежде всего было Свето-Пламя, и звали его Великий Аругар. Из дыхания его родились два сына — драгархи и игмархи. Близнецы по крови, но не по духу.

Обоим достался разум и сила без меры. Чтобы сила не увела их слишком далеко, Аругар дал каждому браслеты из мертвия — металла, что держит зверя под контролем.

Но игмархи засмеялись и сбросили браслеты в Мрак Бездны. «Зачем нам узда? Пусть сила наша станет свободной!» И обратились они в чудовищ — змееподобных, что пожирают свет. Так родилась Тьма, и пошла она по миру, как ночь без рассвета, уничтожая всё на своём пути.

Драгархи же сохранили браслеты и удержали зверя. Но мертвий — металл живой, что рождается глубоко под землёй, и если к корню его прикоснётся

Испокон веков драгархи дают людям защиту от игмархов. А взамен — каждый оборот солнца люди приносят драгархам мертвий и деву.

Одну из этих дев — самую достойную — Аругар изберёт Невестой. Когда знак её Жениха драгарха — горячий, как солнце, — ляжет на её кожу рядом со знаком Аругара, она станет сопричастной Пламени.

А Жених её обретёт особенный дар, которого никогда не бывало прежде у драгархов. И назовётся он Архаэль — что значит могущественный и непобедимый.

От такого союза родится однажды тот, кто снимет узды мертвия, даст драгархам силу держать зверя без браслета, а игмархам — даст покой без ярости.

И, пока пророчество не свершилось, люди пускай несут мертвий и деву, чтобы Завет не прервался, чтобы Пламя и Тьма не смешались вновь в хаос, и чтобы память о том, как однажды Свет и Тьма были братьями, — не угасла.»

Почитав предание, задумалась. Если написанное — правда, то как я стану сопричастной к Пламени? Надеюсь, мне не придётся прыгать через огонь, как Снегурочке? Или… я же не стану, как героиня Стивена Кинга, воспламеняющей взглядом?

Впрочем, намёк по поводу пламени смутил меня не настолько, как статус моего так называемого «жениха». Согласно преданию, вступив в союз со мной, он станет самым могущественным и обретёт какой-то особенный дар. Получается, у каждого драгарха, включая Дариона, был по отношению ко мне меркантильный интерес.

Это осознание резко испортило настроение. Меня ведь уже выбрали однажды из корыстных соображений, надеясь получить особенных детей. Слишком горько закончился для меня союз с Эдмиром, чтобы снова наступить на те же грабли. Я вздохнула. Пожалуй, стоило поскорее рассказать тиархам, что я целый год не могла забеременеть. Пусть не ждут от меня чудес!

И ещё вдруг стало интересно. Все то, что произошло между мной и Дарионом этой ночью… Насколько его мотивировала выгода? И насколько — это был искренний интерес ко мне?

Чем больше я думала, тем непонятнее становилась ситуация. Дарион не глуп. Наверняка, понимал, какие выводы сделаю по поводу драгархов после прочтения этой книги. Тогда зачем её вручил?

Я откинулась на подушки, прижала книжку к груди и застонала. Столько вопросов — и ни одного ответа. Больше всего хотелось заглянуть в голову этому загадочному тиарху… хоть на одно-единственное мгновение!

Глава 26

К вечеру я изнемогала от скуки. Мира прибежала с обедом, но задержаться на «поболтать» не смогла. Из-за наплыва гостей на кухне не хватало людей, и каждая пара рук ценилась на вес золота. Девушка пробормотала что-то про завтрашний пир, про подступающий туман, и тут же исчезла за дверью.

Пир, гости, туман, нехватка рабочих рук — всё сплелось в кучу. Чтобы не ломать себе голову об неизвестное, я, недолго думая, взялась за книгу преданий и читала её до упора, пока строчки не стали расползаться перед глазами. Шрифт у драгархов несколько отличался от обычного элирийского. К тому же, язык с привкусом старины воспринимался тяжелее. Поэтому, в конце концов, я сдалась, положив книгу под подушку и уставилась в потолок.

Время тянулось бесконечно долго. Когда, наконец, тень от оконного косяка накрыла чернильницу на секретере, я с чистой совестью соскользнула с кровати на пол. Ведь с момента лечения моих ступней прошли ровно сутки.

Сделала пару осторожных шажочков, прислушиваясь к собственным ощущениям. Затем осмелела и направилась к внутренней двери, которую давно приметила с кровати. Слава Аругару, за ней находилась уборная!

Дыра в полу из гладкого темного камня служила нужником. В дальнем углу располагалась просторная купель, выточенная из тёмного камня, а к ней была подведена отливающая медью труба.

Надавила на рычажок — и из «крана» брызнула тёплая струя. Меня захлестнуло соблазом — наполнить чудесную ванну и понежиться в ней хоть полчасика! И всё же скрепя сердце отказалась от купания.

Я находилась в личных покоях Дариона — он мог появиться здесь в любой момент. Замок в двери отсутствовал, подпереть её было нечем. Если мой взгляд на него, полуспящего, он посчитал провокацией, то увидев голую в своей купели — наверняка сочтёт за откровенное, даже настойчивое приглашение. А мне совсем не хотелось искушать голодного тиарха!

Единственное, что я позволила себе после недолгих колебаний, — это перебросить ноги через бортик купели и подставить их под тугую струю воды. Отмыла ступни и, дождавшись, пока они высохнут, влезла в туфельки, которые Мира вернула мне основательно почищенными. Потом со скоростью света переоделась в своё чистое, выглаженное платье, поджидавшее меня ещё с утра на спинке стула.

Когда я закончила с переоблачением, сердце оглушительно стучало под ребрами. Казалось, сейчас оно выпрыгнет из груди — столько адреналина выплеснулось в кровь. Следовало срочно обсудить с тиархом вопрос моей гигиены. Хорошо бы он согласится выделить время для моих личных омовений или хотя бы в речку отпустил купаться. Иначе — либо я стану здесь замарашкой, либо вместе с чистой кожей заработаю нервный тик.

Размышляя об этом, подошла к двери, ведущей в коридор. Беспокойство боролось с желанием наконец-то размять ноги и разведать обстановку. Я глубоко вздохнула, собирая волю в кулак, и нажала на ручку.

Снаружи, как и предполагала, стояли двое гардов. Огромные мужчины, под два метра ростом, не на шутку испугали меня — их смуглые лица были испещрены шрамами, да и взгляды не отличались доброжелательностью. И всё же это были гарды Дариона — те самые, кому он доверил мою безопасность. Значит, бояться их не стоило... Наверно.

Я кивнула в знак приветствия, шагнула за дверь, и воины тут же тронулись за мной. Опьянённая открывшимся простором, чуть не запела от счастья! Даже не верилось, что у меня появилась возможность передвигаться по замку, находясь под защитой двух стражей.

Как туристка, ведомая желанием изучать неведомый мир, я побрела по коридорам, временами останавливаясь и глазея на любопытные элементы декора.

Стены здесь были выложены из отполированного до сияния светлого мрамора, который ловил свет из высоких сводчатых окон и наполнял пространство мягким, светлым блеском. В нишах, прорезанных в толще стен, стояли статуи. Отлитые из серебра, они изображали драконов в величественном покое — с мощными, сложенными крыльями.

Вместо картин стены украшали тончайшие барельефы. Кажется, они изображали сцены древних легенд: Свето-Пламя Аругара, рассекающее Тьму, и первые заветы с

Я как раз созерцала одно из этих панно, когда, сделав шаг назад, врезалась во что-то твердое и большое. Ахнув, обернулась и... слова извинений замерли у меня на губах.

Передо мной стоял тиарх с ритуала — самый страшный из четырёх! Мощный, огромный, как шкаф! С бородой, наколками вокруг глаз, пристальным, тяжёлым взглядом, сразу навеявшем мысли о профессиональном убийце. И, конечно, с тиснёными браслетами на запястьях, которые имелись у каждого драгарха. Теперь я понимала, что эти браслеты помогали им справляться со своей звериной природой. Вот только дикий, даже свирепый вид тиарха невольно вызывал сомнение, сильно ли ему помогают браслеты?

Я попятилась от него. Бросила взволнованный взгляд на стражей — те выглядели спокойными, а у одного даже дрогнули уголки губ. Моя реакция, похоже, его позабавила.

Что же. Отлично. Если бы мне грозила опасность, вряд ли он усмотрел бы в этом нечто смешное. Я пискнула:

— Светлого дня! — и направилась прочь по коридору.

Точнее, попыталась.

Через два шага бородач вырос прямо передо мной, загородив дорогу.

— Куда спешишь, дева? — прогудел тиарх.

— Эм...

Вот как ему сказать, что я спешу укрыться от него подальше, и что он пугает меня до дрожи? Такое ведь не говорят вслух...

— Ты хотел мне что-то сказать, почтенный? — еле выдавила из себя вежливую фразу.

Бородач вытащил из кармана штанов что-то металлическое, блеснувшее золотом, и протянул мне.

— Окажи мне честь, дева. Прими мой дар и надень его на завтрашний пир.

И вот это его резкое, скупое движение, как в бою, и острый, напряжённый взгляд заставили меня насторожиться ещё сильнее. Он будто не дар мне дарил, а… делал важное предложение.

Дорогие, сегодня я приготовила вам две главы вместо одной. Приятного чтения!

Глава 27

Стоп... Я же читала нечто подобное в книге преданий!

Когда один из древних драгархов подарил деве золотой пояс, она стала его обручённой невестой. И хотя в планах Аругара был другой союз, он был так тронут чувствами драграха, что благословил на брак с его избранницей. Видимо, бородач решил, не дожидаясь второй метки, идти напролом.

Очевидно, прими я его дар, это не сделало бы погоды. В итоге, драконам всё равно пришлось бы смириться с выбором Аругара. Но, надев украшение на пир, я бы продемонстрировала, что принимаю ухаживания бородача и всерьёз рассматриваю его в качестве мужа. Наверное, это польстило бы его самолюбию и задело остальных драгархов. И, кто знает... может, повлияло бы на решение Аругара.

Какой же он… нет, не дикарь, а самый настоящий лис!

— Благодарю тебя за щедрость, тиарх. Я... — помолчала, задумавшись, как бы повежливее отказаться от ювелирного изделия.

Даже в Фиандисе отказ требовал тонкости, а уж перед этим варваром — мастерства, граничащего с чудом. К несчастью, он неправильно прочитал мои сомнения. Раскрыл ладонь, и солнечные блики от украшения рассыпались по стенам.

— Просто скажи «да», — бархатно пророкотал он. — Такого богатого дара тебе не подарит никто. В этом поясе ты затмишь самых красивых дев от Лунной Гряды до Чёрной Скалы.

Я невольно ахнула. Изделие и правда было роскошным — ни капли не вычурным, несмотря на обилие золота. В цепи на солнце горели разноцветные вкрапления драгоценных камней. С трудом оторвала взгляд от бликов и перевела его на тиарха.

— Это очень красивый пояс. Но на моей родине заведено, что, принимая украшения от мужчины, дева соглашается на его ухаживания. А я замужем. И я... не готова.

К чему не готова — уточнять не стала.

Он опустил пальцы и нахмурился. Взгляд мужчины застыл на моём лице — тяжёлый, леденящий и без тени эмоций. Вряд ли он привык к отказам. Ещё бы. Уверена, все девы, к кому он приближался, сначала кивали, а потом падали в обморок от ужаса.

— Ты говоришь «нет» владыке Чёрной Скалы? — низкий голос обжёг меня холодом.

Золотая цепь звякнула на полу перед мысками моих туфель. Я чуть не бросилась поднимать, но вовремя сообразила, что не стоит. Наоборот — выпрямила спину до хруста и вскинула подбородок. Уловила краем глаза, что гарды напряглись, но не двинулись с места. Наверно, воинам приказали: пока меня не трогают, — не встревать.

— Слабая дикарка из племени лживых людей, — процедил бородач сквозь зубы, — не смеет тащить глупые обычаи своего рода к великим драгархам. Ты немедленно подберёшь этот пояс и наденешь его на завтрашний пир. А если нет…

— А если нет, — за моей спиной вдруг раздалось рычание Дариона, заставив меня вздрогнуть всем телом, а потом метнуться за его широкую спину, — ты, Варгран, вежливо подберёшь свою побрякушку и отправишься в гостевые покои. В противном случае ты покидаешь мой тиархон.

Варгран… Имя, вполне подходящее для хамоватого огра!

Господи, как же страшно в этом замке находиться вдали от Дариона! Даже с охраной на каждом шагу мне грозила опасность.

Варгран смотрел на Дариона с острой ненавистью. На миг мне показалось, сейчас начнётся драка… Но вместо этого, бородач медленно, с вызовом поднял украшение. Воинственно тряхнул его и зло отчеканил:

— Ты прав, Дарион. Я ошибся. Этот дар заслуживает другую деву. Более достойную. Я сейчас же отправлюсь в самый бедный район твоего тиархона. Разыщу старую, уродливую нищенку и подарю пояс ей.

Он развернулся и зашагал прочь.

С его уходом гарды отступили подальше, словно давая нам с Дарионом пространство. А у меня колени подогнулись, вынудив прислониться к стене. Дышала жадно, желая, чтобы поскорее унялась барабанная дробь в груди. И отчаянно пыталась сохранить лицо — просто удержавшись на ногах.

Проводив взглядом бородача, Дарион повернулся ко мне. Его золотая радужка гасла, за считанные секунды обретая свинцовый оттенок, как небо перед бурей. Он всё ещё кипел, но при этом каким-то чудом держал себя в руках.

— Какая удача, что ты пришёл! — пробормотала я. — Если бы ты случайно здесь не оказался…

— Случайно? — усмехнулся он. — Значит, так ты обо мне думаешь, Верия? Я случайно поставил стражей у двери своей спальни. Случайно дал им артефакт срочной связи. И, разумеется, случайно появился здесь, прежде чем тебя

Я помолчала. Господи, какая же я наивная!

— Спасибо, — повторила тихо, — что заботишься обо мне.

— Верия, — обратился он ко мне почти официально, и я кивнула, хотя напряглась ещё сильнее от его официального тона. — Я велел тебе лежать в кровати. Почему ты вышла из комнаты без моего разрешения?

— Вот уж не знала, что мне нужно разрешение, чтобы выйти из твоей спальни! — вспылила я.

Но тиарх молчал, словно ожидал от меня другого ответа, — и я почувствовала себя неловко.

— Просто устала ждать, — вздохнула. — Увидела по тени, упавшей на чернильницу, что прошёл оборот солнца с момента твоего лечения. Поэтому встала, — в отчаянии я всплеснула руками. — Ты когда-нибудь пробовал лежать в кровати целые сутки, не будучи больным? Это ужасно. Хотя… Если бы я знала, что меня ждёт, может, посидела бы в кровати ещё немного.

Опустила взгляд и прикусила губу, почувствовав, как к глазам подступают слёзы. Вот же гадство… Откуда мне было знать, что за дверью меня встретят злые драконы?

— Варгран вёл себя неприемлемо, но я даже винить его не могу, — глухо произнёс Дарион. — Слишком хорошо понимаю, что он чувствует, глядя на тебя... Запереть бы тебя в спальне до полнолуния, — эту фразу он протянул, задумчиво прищурившись.

Я ужаснулась этой миленькой перспективе. Сразу силы появились оторваться от стены и умоляюще вскинуть руки.

— Прошу, тиарх, не запирай! Я едва выдержала сутки в твоей спальне! — воскликнула, и только тогда поняла, что дрожу, словно от холода.

Глава 28

Дарион помолчал, и мне показалось, его взгляд немного смягчился. Пожалуйста, — взмолилась я мысленно, — только бы он не запер меня в этой клетке! Пусть даже клетка со всеми удобствами…

— Ты не приняла дар, — задумчиво потянул драгарх, — от которого не отказалась бы ни одна дева в моём тиархоне. Не жалеешь, что упустила его?

Я аж замерла от такой постановки вопроса... Не жалею ли?! Нет, конечно! Ведь я скорее не пояс упустила, а проблемы, связанные с его наличием.

Качнула головой в такт своим мыслям. Ну и ми-ир! Неужели женщины здесь с такой лёгкостью отдают себя за золото? Или в золоте они видят серьёзность мужских намерений? Если так, то здешние дамы слишком наивны. Серьёзность намерений не золотом измеряется, а бескорыстными поступками. И проверяется временем и много чем ещё...

— Пояс красивый. Даже очень, — пробормотала я, с трудом вернувшись к нити беседы. — Меня остановила одна история из твоей книги. Один драгарх подарил золотой пояс девушке, и после этого она стала его невестой. Аругар благословил их союз, хотя изначально его не желал.

— История, о которой ты говоришь, — в самом конце книги. Значит, ты почти всё прочитала? — на мой кивок тиарх растерянно моргнул.

Ну конечно, прочитала. Чему тут удивляться? Когда заперт в кровати на целые сутки — и юридическую энциклопедию изучишь от корки до корки! А уж местные сказания — и подавно!

— Что тебя испугало в том предании?

— Я не хотела давать Аругару повод ставить на мне метку Варграна.

Серые глаза драгарха мгновенно потемнели. Затем очень медленно выдохнул, и это был единственный звук, который выдал его напряжение.

— Тогда чью метку ты бы хотела получить?

Неопределённо пожав плечами, я улыбнулась. Ишь какой прыткий! Слишком рано об этом говорить. Мы знакомы с тиархами без году неделя. С чего он решил, что я хочу себе чью-то метку? К тому же...

— Я замужем, помнишь?

Он кивнул. Нахмурился. Затем резко, безо всякого перехода, подхватил меня за талию и водрузил на мраморный край ниши, где за величественно замер серебряный дракон. Я очухаться не успела, как он снял с меня туфельки и приподнял ступни. К моменту, когда его горячие пальцы прошлись по подошве, у меня не осталось вопросов, что он задумал. Решил проверить состояние обожжённых участков — вот так, без долгих прелюдий и не взирая на возможные протесты.

Впрочем, даже если бы я и захотела возмутиться — у меня бы не получилось. То ли от неожиданности, то ли от его близости язык словно онемел. Тело перестало слушаться, я едва могла пошевелиться. А ещё — к своему стыду — поняла, что боюсь спугнуть его прикосновения.

Неспешно пройдясь по коже, он аккуратно надел туфли обратно и так же бережно спустил меня на пол. Помедлил, не торопясь убирать руки от моей талии, наоборот — чуть сильнее сжал пальцы. От горячих ладоней по телу прошёл разряд сладкого тока, к щекам прилила кровь. Если прежние прикосновения ещё можно было списать на медосмотр... пусть и несколько чувственный, то эти точно — нет.

Молодец, Верия. Так держать!

Что ты там говорила недавно про замужество?

Я отпрянула первая. Заставила себя встретиться с ним взглядом и с трудом выдавила из себя улыбку:

— Спасибо за лечение, тиарх! Надеюсь, теперь мои пятки выдержат прогулку по брусчатке?

Он помолчал, раздумывая. Нахмурился, явно не в восторге от моих планов. Затем с неохотой кивнул:

— Сначала зайди к старой Мирне. Она оденет тебя потеплее.

Хотелось возразить, что не очень-то и холодно. Но не объяснять же дракону, что если я и дрожу — то от испуга или стресса. Ему, с его железобетонными нервами, наверное, и слово такое незнакомо — стресс. Поэтому я просто коротко кивнула и поблагодарила.

Дарион что-то негромко сказал охранникам. Один из стражей устремился прочь по коридору, а я направилась следом. Шествие за моей спиной замыкал второй воин. Я понимала, что идущий впереди показывает мне дорогу, но всё равно ощутила себя под конвоем.

Вот так, гуськом, мы добрались до тупичка, за дверью которого располагался склад — большая комната, заставленная сундуками.

Судя по всему, складом заведовала Мирна — крепкая женщина лет пятидесяти. Седые волосы она зачёсывала в пучок. На смуглых щеках горел румянец, а её талии могла бы позавидовать балерина.

Стоило ведущему стражу что-то ей сказать, как она подвела меня к окну и внимательно осмотрела. Своим оценивающим взглядом она напомнила стилиста.

— Что стоите? — внезапно рявкнула. — Дева при вас раздеваться не станет.

Я с готовностью кивнула:

— Не стану.

— Тиарх велел не спускать с девы глаз, — рыкнул страж, что постарше.

— И мы не спустим, — подтвердил второй.

Меня

— Что, по-вашему, я сожру эту деву, пока вы за дверью ждёте?

— Сожрёшь — не сожрёшь, а приказ есть приказ, — сурово отчеканил страж.

— Вот дурни на мою голову… — проворчала женщина, чем сразу завоевала мою горячую признательность.

Она вздохнула и направилась куда-то в угол. Прихрамывая, приволокла выцветшую ширму, порядком покоцанную, и пригласила меня встать за ней.

— Раздевайся. Сейчас оденем тебя, как медовую карамельку. Тиарх будет доволен.

Наверное, она хотела подбодрить, да только наоборот задела меня за живое. Разве не я должна остаться довольной подобранной одеждой?

Вот так вот, медленно, но верно до меня доходило: я здесь ничего не значу без протекции и милости тиарха. Собственно, умом это и так понимала. Просто привыкла к уважению слуг в Фиандисе и теперь с трудом воспринимала обратное.

Ладно, не проблема.

Уважение — дело наживное.

Пока я стягивала с себя старый наряд, женщина открыла ближайший сундук с одеждой. Выудила нижнее платье — льняное, довольно длинное — и протянула мне. Я повертела его в руках. Вроде ткань чистая. И пахло от неё приятно — душистыми травами.

Недолго думая, я нацепила льняную сорочку. Потом натянула предложенное платье оттенка кофе с молоком, на ощупь напомнившее кашемир. Чуть не заурчала, разглаживая его на себе ладонями. Эта уютная прелесть покрывала тело от шеи до щиколоток, будто меня в пушистый плед завернули.

Затем добрая женщина снабдила меня вязанными чулками из такой же мягкой шерсти, панталонами и кожаными мокасинами. Немного подумав, выделила коричневый плащ с меховой подкладкой и махнула рукой:

— Завтра ещё приходи. Подберу тебе наряд к пиру. И запасное бельё дам. И платье сменное на каждый день, ну и всякое там, по мелочи.

— Спасибо, Мирна! — но вместо того, чтобы уйти, я решила задать пару вопросов. — Скажи, а в честь чего завтра намечается пир?

Она снисходительно обронила:

— Перед наступлением туманов мы всегда пируем, чужачка. Иначе тут не выжить.

— Почему?

— Ясное дело. Пока смеёмся да поём, туманы нас не возьмут.

— Значит, туман — это всегда испытание?

— А то как же? Родное, с детства знакомое, и всё одно — испытание.

— Откуда вы знаете, что скоро придут туманы?

— По птицам, по ветру, по запахам. Это вы, чужачки, ничего поди не смыслите в наших краях… Ну, да не страшно, — она вдруг задорно улыбнулась, и вокруг глаз появились добрые морщинки. — Ты быстро научишься, дева. Вон, какая жадная до знаний! Глядишь — через несколько полных лун, даже если потеряешься в тумане, сумеешь не погибнуть.

***

Дорогие, следующая прода будет снова от лица Эдмира. Мы узнаем, куда делся мертвий, что за дела мутит Эдмир за спиной у драконов, и я уже приготовила для вас три визуала.

Глава 29. Визуалы темного мага, отца Гриссы и Эдмира

Муж

Здание, в котором отец Гриссы назначил встречу, оказалось не просто заброшенным, а на грани обрушения. Серые камни местами осыпались, местами заросли мхом. Когда я подошёл к трухлявой двери, в нос пахнуло сыростью и плесенью.

Я скривился. Даже на шахте так не воняло так мерзко.

Что ж. Главное, это место находилось за чертой города. Стражей здесь не бывало, поэтому встреча обещала пройти без помех.

Я прошёл внутрь, внимательно глядя под ноги — на полу валялись камни и сгинившие доски. Вскоре раздались тяжёлые, уверенные шаги. Прозвучал знакомый голос, сразу с порога:

— Ты один?

— Да.

Спустя мгновение в дверном проёме возник Натаниэл — безупречно одетый, собранный, как всегда. Серебряные пуговицы начищены до блеска, сапоги блестят даже в тусклом свете заката. Он осмотрел помещение внимательным взглядом и с досадой качнул седой головой:

— Опаздывает.

— Солнце скоро сядет. Он точно придёт?

— Придёт. Ему нужен мертвий. Хотя, знаешь… — старейшина отвёл взгляд и поджал тонкие губы. — Может, это и хорошо, что он задерживается. Пока его нет, нам стоит поговорить о Гриссе.

— Как скажешь.

В груди кольнуло нехорошее предчувствие, и я нахмурился. Интуиция подсказывала, что Грисса не случайно бегает так часто домой. Сначала я думал, что ей просто хотелось узнать, жива ли Верия. Но даже когда она поняла, что моя жена в безопасности, наведываться домой реже не стала. Наверняка жаловалась отцу. Не хватало ещё, чтобы будущий тесть меня отчитывал! Я с раздражением выдохнул и стиснул челюсти, надеясь не брякнуть лишнего.

— Ты же знаешь, Грисса — моя единственная дочь, — в глазах старейшины мелькнул опасный огонёк.

— Знаю.

Несколько секунд он не отрывал от меня оценивающего взгляда — видно, пытаясь проникнуть вглубь моих мыслей. Затем вздохнул.

— Знаешь, но едва ли представляешь, что это значит для меня, — он вдруг устало провёл ладонью по седым волосам. — Нет, ты не думай, мне всё понятно... Она выросла изнеженной. Даже капризной. Но, видишь ли, я не мог не баловать свою девочку. Когда у тебя будут свои дети — ты поймёшь. А пока просто прими на веру, что я сделал всё, что мог, как отец. Вложил в неё всю свою любовь, без остатка. В ней — часть моей души.

Меня насторожили откровения старейшины. Он никогда не изливал мне своё сердце. И раз уж открылся — значит, причину посчитал серьёзной.

— О чём речь, дарн Гримвуд? — спросил я холодно, в лоб. — Грисса жаловалась на меня? Тогда скажи это прямо.

— А у неё был повод жаловаться? — переспросил он.

Хотелось ответить его же словами: у избалованной дочери самого влиятельного старейшины Фиандиса всегда найдётся причина быть недовольной. Но я прекрасно сознавал, что это была ловушка. Он «понял» меня, чтобы я расслабился и начал откровенничать. Признался в своих мыслях по поводу Гриссы.

Я посмотрел ему в глаза. В упор.

— Я не давал повода для жалоб.

Старейшина хмыкнул.

— Ну вот и ответ на твой вопрос. Значит, Грисса не приходила ко мне с жалобами, раз повода ты не давал. Однако… — дарн помолчал, придавая весомости следующей фразе. — Я ведь и сам не слепой. И прекрасно вижу, что у моей дочери глаза сияют не так

Он снова выдержал паузу, будто надеясь, что я начну оправдываться. Но я промолчал, поэтому он продолжил:

— Просто чтобы ты знал. Я не позволю её обидеть. Никому.

Вот это да. От услышанного захотелось разразиться проклятьями. Это Гримвуд так «тонко» дал мне понять, что взял под контроль мою роль будущего мужа? И каждый мой шаг будет отныне контролировать?

Серьёзно?!

Я сжал кулаки и усмехнулся:

— Ты бы заранее предупредил, дарн, что тебе нужен не зять, а марионетка. Чтобы ты дёрнул за нитку — и он побежал любить твою Гриссу так, как тебе нужно. Если таковы твои ожидания — значит, ты ошибся с выбором зятя. Я единственный наследник древнего баронского рода Вейнартов и ничьей марионеткой становиться не желаю. Впрочем, я понимаю нелёгкое бремя отца. Поэтому, если будешь настаивать, уступлю своё место более подходящему кандидату.

Гримвуд скрипнул зубами. Тонкие губы дрогнули от сдерживаемых эмоций. Злостью запахло. И раздражением.

Неужели он не думал, что я осмелюсь ему возразить? Считал, что я проглочу его слова и просто молча кивну? Я? Представитель славного рода Вейнартов?

— Мы с тобой, Эдмир, больше, чем семья. Мы партнёры, — наконец произнёс он. — И в наших с тобой общих интересах договориться. Сам пойми. Как мне доверять партнёру, если он мою дочь обидел? — пожал плечами. — Вот именно. Никак.

Настала моя очередь скрипнуть зубами.

Партнёрство с Гримвудом было мне выгодно, и он это прекрасно понимал. Потому сейчас по сути поставил условие: хочешь мою деловую поддержку — будь безупречным зятем.

Я усмехнулся. Как стремительно всё менялось. Ещё несколько дней назад влиятельная родня жены казалась мне жирным плюсом, а теперь накатило мерзкое чувство — будто я угодил в ловушку. Грисса и весь этот проклятый род Гримвудов грозили обойтись мне слишком дорого.

— Причём тут шахта? — я повысил тон — не удержался. — Я выполняю свою задачу независимо от отношений с Гриссой. В конце концов, это тебе загорелось договориться с тёмными за спиной Совета Старейшин. А теперь, когда я согласился и послал первую партию мертвия некромантам, ты идёшь на попятную?!

Гримвуд уже открыл рот, чтобы ответить, как снаружи зашелестели камни под тяжёлыми шагами, и это заставило нас прервать спор.

В помещение вошёл незнакомец. Я впервые видел некроманта, но ошибиться в его причастности к тёмной магии было невозможно. От него сразу повеяло инородным. Взгляд — другой. Неприятный. Скользкий. Он будто мимо глаз проходил и лез в самую душу. Моя ладонь непроизвольно опустилась на холодную рукоять кинжала.

— Зачем вы искали встречи со мной? — начал маг, не ответив на наши кивки. — Разве мы не всё обговорили?

— Нет, почтенный! — вступил Гримвуд. — Не всё. Появились новые вопросы.

— Тогда ближе к делу.

Хотя маг явно не горел желанием что-либо обсуждать, Натаниэл тут же принялся перечислять пункты наших договорённостей. Подробно, неторопливо и основательно — как он любил.

— Итак, мы остановились на том, что отныне будем отдавать тебе весь добытый мертвий. Тем самым мы отменяем соглашение с проклятыми драконами, что веками убивали наших сестёр и дочерей. Это, конечно, риск, но благородный риск, — старик качнул головой, будто себя в этом убеждая, и продолжил: — Ты обещал золото — и часть уже отдал. Обещал нам защиту от драконов. И уже показал, что твоя армия мёртвых абсолютно послушна тебе — в том числе и ящеры, поднятые из мёртвых.

— Тогда в чём загвоздка, старик? — с вызовом произнес маг. — Зачем я поднимал для тебя мёртвых чудищ и тратил свой мертвий, если тебя это не убедило?

— Дело в том, уважаемый, что я обсудил ещё раз все детали со своим партнёром и понял нечто важное, — Гримвуд выпрямился. — Видишь ли, у нас до сих пор нет гарантий, что твоё мёртвое войско станет защищать нас от той нечисти, что живёт в горах.

Маг передёрнул плечами:

— Вы поставляете мертвий. Зачем мне скармливать вас пещерным тварям?

Я в недоумении уставился на старейшину. Он хоть понял, насколько это скользкое обещание? Да и можно ли подобный ответ назвать обещанием? Это скорее угроза, чем гарантия защиты. Однако Гримвуд спокойно встретил мой взгляд и кивнул, будто принимая ответ мага.

Плохо. Видно, старик растерял свою деловую хватку. А, может, просто боялся давить на скользкого типа.

Я повернулся к магу:

— У нас на шахте случаются перебои. Бывают обвалы, отравления — и тогда добыча мертвия прекращается, пока не решим проблему. Вопрос к тебе такой. Если мы опоздаем с поставкой мертвия, каковы будут последствия?

— Всё просто, — холодно бросил маг. — Моя армия существует только на ваших поставках. Не будет мертвия — не будет армии... Однако стоит ли тут волноваться? Вы сами сказали, что дело благородное, и вы готовы рискнуть.

Глава 30. Визуал шаманки

Как только я вышла за ворота замка, мне стало зябко, несмотря на шерстяное платье и плащ, подбитый мехом. На улице заметно посвежело.

Я выдохнула — из приоткрытого рта вырвалось едва заметное облачко пара. А ведь только вчера я шла по улице в тонком шёлковом платье — и не мёрзла. Но самым странным было даже не аномально быстрое похолодание, а то, что люди вокруг не паниковали. Не было нервной суеты, из дворов раздавался смех. Будто внезапный холод — это здесь обычное явление.

Не удержавшись, я повернулась к своим стражам:

— Вы не знаете, почему так резко похолодало?

— Так ведь туман близко, дева, — ответил страж помоложе. — Перед туманом всегда так.

Мне хотелось задать ещё хоть пару вопросов, но страж постарше так сурово зыркнул на молодого напарника, что стало понятно: тот больше не ответит. Я с досадой качнула головой. Вот что ему — жалко рассказать пришлой деве про свой край?

Закуталась потеплее и побрела по городским улочкам, радуясь, что стражи шли за мной на расстоянии. Так я, по крайней мере, не выглядела заключённой под конвоем, и люди на меня не обращали внимания. Зато я — вовсю глазела по сторонам. Вскоре заметила, что у многих домов повторяется окраска. Особенно выделялись оттенки жёлтой охры, терракоты и шоколада.

У разноцветных зданий жизнь кипела — кто-то торговал, кто-то чинил сбрую, кто-то напевал. От ярких домов волшебно пахло хлебом, лекарственными ароматами, копчёным мясом или резким запахом

В животе внезапно заурчало. Организм требовал подпитку, но это не мешало наслаждаться прогулкой. Лучше уж пропустить ужин, но поближе познакомиться с городом, чем сытой сидеть в четырёх стенах.

Мы довольно далеко отошли от замка, когда мой взгляд наткнулся на крупную мужскую фигуру у жёлтых стен пекарни. Высокий, черноволосый мужчина был одет в светлую рубаху, штаны и простой тёмный плащ. Даже на фоне крупных горожан он выделялся ростом и богатырским сложением. Сейчас он с завидным аппетитом ел пирог. Сок от начинки выступал на губах, и незнакомец просто облизывался, чтобы не капнуть на одежду. Крошки липли к пальцам, он смахивал их тыльной стороной ладони.

Вроде бы типичный горожанин, и всё же он чем-то цеплял мой взгляд. Прищурившись, я всматривалась в него, пока не вспомнила, что видела его на ритуале. Я не сразу узнала тиарха, потому что он был одет по-другому и выглядел слишком... приземлённым что ли?

Отлично, — пронеслось в голове. Только второго «Варграна» мне не хватало! Я приблизилась к стене — попыталась стать незаметной. Собралась юркнуть в ближайшую боковую улочку, но не успела. Драгарх заметил меня и приветливо махнул рукой, приглашая присоединиться к нему.

Теперь уйти было бы невежливо. И всё же очень хотелось проявить неучтивость и сбежать. Ведь с Варграном я тоже старалась быть вежливой, и чем это закончилось?

Пока я колебалась, стоя у боковой улочки, черноволосый красавец приблизился сам и протянул мне кусок пирога, завёрнутый в бумагу. Я усмехнулась про себя. Сначала — золотой пояс, потом — пирог. Они все сговорились, что ли?

— Спасибо, я не голодна.

Собиралась уже улизнуть, как вдруг черноволосый смачно впился зубами в «мой» пирог и с упрёком качнул головой:

— Зря отказываешься. У старой Жанины самые вкусные пироги во всём тиархате. Сочная начинка и воздушное тесто. Когда бываю в Лунной Гряде, я никогда не отказываю себе в этой маленькой слабости.

Я невольно вытаращилась на него, не понимая, как ему удаётся говорить членораздельно и при этом жевать. И, кстати, слово «слабость» плохо сочеталось у меня с этим мощным великаном.

— Не буду тебе мешать, тиарх! — очнувшись, я направилась в сторону боковой улочки.

— А ты? Какие блюда ты любила в своём мире? — прозвучало за моей спиной.

Уходить сразу передумала. Резко развернулась к собеседнику. Это он Фиандис имел в виду или…? Я была готова поклясться, что черноволосый хитро мне подмигнул.

— В своём мире? — переспросила растерянно.

— Да. Ты ведь иномирянка, верно? — посмеиваясь, он засунул в рот последний кусок пирога.

— Откуда ты знаешь, тиарх? Про другой мир?

— Зови меня Скьёлдар, маленькая флёрэна. Назовёшь по имени — может, и расскажу.

Его имя уже готово было сорваться с моих губ, как вдруг я опомнилась. Этот смех в его глазах и белозубая улыбка… Он играл со мной, как заядлый ловелас! Он и был им — умелым манипулятором, поэтому с лёгкостью получал то, что хотел.

— Прости, тиарх, — обронила негромко. — Твоё имя слишком сложно выговорить иномирянке. Зато местным девам, уверена, будет не трудно прошептать его столько раз, сколько ты попросишь.

Развернувшись, я устремилась прочь, и его смех мне вдогонку лишь заставил ускорить шаг.

— Люблю таких, как ты! Красивых и дерзких. Не сомневайся, флёрэна, раньше или позже ты назовёшь меня по имени.

Вот наглец. Возомнил о себе невесть что!

Я чуть ли не заскрипела зубами от бессильной ярости, почувствовав, как жар приливает к щекам. Он не просто раскусил моё происхождение — он публично унизил меня этой своей дурацкой уверенностью и снисходительной улыбкой. Вот бы вернуться, запустить в него недоеденным пирогом Жанины и посмотреть, как этот тип будет справляться с пятнами от сочной начинки!

Быстрый шаг по брусчатке потихоньку помог мне успокоиться. Чтобы не споткнуться, приходилось внимательно смотреть под ноги.

Улочка, по которой я почти бежала, быстро обезлюдела. И как-то резко на ней закончились все разноцветные дома. Остались лишь серые стены с зарытыми наглухо ставнями. Мне хотелось вернуться на оживлённые главные улицы, с их вкусными запахами и кипящей там жизнью, но как назло переулков здесь не было. Поворачивать назад я не стала — ведь тогда мне снова пришлось бы столкнуться с кареглазым насмешником.

Обернулась — гарды по-прежнему топали за мной. Их молчаливое присутствие придало мне смелости, и я решила двигаться дальше... как вдруг передо мной выросла женская фигура, заставив ахнуть от неожиданности и остановиться.

Женщина стояла посреди улицы и смотрела прямо на меня. Длинные седые волосы и разноцветные бусы не скрывали татуировку под ключицами. Странная на вид. Будто не от мира сего. Я невольно поёжилась, глядя на то, как легко она одета. От неё вроде бы не исходило угрозы, но почему она загородила дорогу?

Обернулась на гардов и обомлела. Обычно суровые, невозмутимые воины, сейчас выглядели взволнованными. Они сложили пальцы в необычном жесте и склонили головы, как будто в знак почтения.

— Я ждала тебя, дева, — произнесла незнакомка мягким грудным голосом. — Духи сказали, что ты придёшь, и велели кое-что передать.

Женщина протянула мне, совершенно растерянной, кожаный шнур. И прежде, чем я сумела отреагировать, ловко нацепила его на мою шею. Оказалось, на шнурке болталась трубочка, похожая на часть полой кости. Белая и почти невесомая.

Прекрасно, чего уж. Мне всучили какой-то хлам и наверняка сейчас попросят за это целое состояние. Я никогда не была в восторге от этнического стиля. Все эти пёрышки, бусинки, косточки… не моё это ни капли!

— Спасибо, но я не… — начала отказываться.

— Это не украшение! — с жаром произнесла незнакомка. — Совсем скоро ты столкнёшься со своей слабостью. Ты либо ей подчинишься, либо нет. Коли выберешь бороться — подуй в эту трубку. Тогда духи помогут, ясно? Обещай, что не снимешь! И что не забудешь подуть.

Её слова прозвучали, как дешевый розыгрыш.

— У меня денег нет вам заплатить! — выдвинула главный свой аргумент.

— Вот глупая, — нетерпеливо мотнула головой незнакомка. — Не надо мне от тебя денег. Надо, чтобы ты волю духов исполнила. Поняла?

Я неуверенно оглянулась на воинов, ища их совета. В прежнем мире наш разговор с незнакомкой быстро закончился бы, а как в этом поступить — было непонятно. Старший гард сурово молвил:

— Дары от

— Иначе лишишься их поддержки, — добавил второй.

Ладно. Делать нечего. Куда же я без поддержки духов-то?

Обречённо кивнула женщине:

— Эм… Передай, пожалуйста, духам мою благодарность за их заботу! Я не сниму их дар.

— Так бы сразу, — она наконец успокоилась. — Духи велели ещё кое-что тебе передать. Это я сказала Скьёлдару, что ты из другого мира.

— Ты с ним говорила? — всполошилась я. — С тиархом?

— А как же! Он частенько ко мне захаживает. Ценит помощь духов, поэтому духи к нему милостливы. Сегодня Скьёлдар мне щедро заплатил, чтобы узнать твои тайны.

Внезапно я ощутила, что краснею. Какие ещё тайны эта шаманка рассказала ему? Про то, как мне изменил муж? Или про то, как меня обнимал Дарион прошлой ночью? А вдруг... Что если духи нашептали ей то, чего я сама о себе ещё не понимаю?

Глава 31. Визуал Верии в праздничном платье

— Что ты рассказала ему?

Женщина склонила голову набок и загадочно улыбнулась, давая понять: не скажет.

Горло сдавила тревога. Вот как так можно?! Продала тиарху мои секреты и не говорит, какие... Впрочем, я была уверена, что мои возмущения ничего не поменяют. Незнакомка будто жила по своим законам. Она слушала духов, а слова живых не имели над ней власти.

— А здешний тиарх? — робко поинтересовалась я. — К нему духи благосклонны?

— Я сказала тебе всё, что велели духи, — женщина лукаво улыбнулась и отступила к соседнему зданию, освобождая дорогу. — Остальные секреты нельзя раздавать даром. Хочешь узнать больше — возвращайся с золотом к Сэйндаре. Тогда расскажу больше.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарила я её, стараясь не выдать разочарования.

Откуда мне взять золото? Я ведь не дракон, чтобы ощущать его под толщей земли.

— Скоро стемнеет, дева, — раздалось за моей спиной негромко. — Нам пора.

Когда мы добрались до крепостных стен, солнце уже садилось к горизонту, и внутри, в коридорах, горели факелы. В играющих отсветах пламени замок выглядел ещё прекраснее. Мне захотелось неторопливо пройтись по пустым переходам, полюбоваться их ночной красотой. Но, вспомнив про Варграна, я решила, что не стоит искушать судьбу.

Жизнь показалась гораздо приятнее, когда я обнаружила в спальне тиарха поднос с хлебом и остывшим мясным рагу — я тут же умяла всё до крошки. Признаться, я надеялась увидеть Дариона. Спросить, как прошёл его день. Поблагодарить за одежду, еду, кров, защиту. Однако драгарх не пришёл, и, опустив голову на подушку, меня кольнуло разочарование.

Засыпая, вспоминала странные слова Сэйндары. О какой слабости она говорила? Сомневаюсь, что духи бросятся мне помогать, если я решу побороть желание подольше поспать. Причина для их вмешательства должна быть весомой, чем-то из ряда вон... Жаль, шаманка не намекнула чуть обстоятельнее.

Следующий день начался сумбурно.

Утром прибежала Мира — с завтраком и новостями. Взволнованная, взъерошенная, рассказала, что на кухне серьёзно ошпарилась помощница кухарки и чуть пожар не случился — насилу потушили. Это, мол, происки Тьмы. Поэтому всем нам сегодня стоит быть особенно осторожными. Надвигается нечто опасное, а ведь пир уже на носу. Как бы чего плохого не стряслось!

Я не суеверная, но после визита девушки разволновалась. Сначала шаманка, теперь и Мира туда же! Её слова не выходили из головы. Хотелось хоть чем-то занять себя, чтобы не думать о возможных бедах.

Решила найти Дариона, чтобы посоветоваться, чем могу быть полезной. Готовить я не умела в здешних реалиях, да и не рвалась. А вот убираться мне нравилось. Натирать мебель воском, чистить серебряные приборы, отмывать зеркала, собирать букеты было сродни медитации. Может, в этом я могла бы пригодиться?

К несчастью, свои планы воплотить не удалось, потому что, выйдя за порог, я наткнулась на вчерашнюю кладовщицу Мирну и сопровождавшую её девушку. Едва узнала их — каждая несла такой ворох тканей, что под ним почти не было видно ни фигур, ни лиц. Я ахнула. Что это за гора платьев такая?

— Как искупаешься в купели, будем одевать тебя к пиру, — сообщила женщина.

— Уже?.. — испугалась я. — Но ведь до вечера уйма времени. Мне нужно поговорить с тиархом.

Попыталась улизнуть, да только Мирна подхватила меня за локоток и потянула обратно в спальню.

— Вот как раз тиарх меня к тебе и направил, — весело отозвалась она. — Чтобы приодеть и порадовать дорогую гостью.

С деловитой важностью опустила ткани на кровать. Комната наполнилась мягким шорохом плотного сукна, благородным блеском бархата. И хотя планы мои развалились, меня захлестнула благодарность. Вдруг поймала себя на мысли, что от других тиархов жду всё время подвоха, а Дариону — доверяю без вопросов.

Простой здравый смысл подсказывал, что не стоило полагаться на мужчину, с которым мы знакомы всего пару дней. Но то были очень насыщенные два дня. И очень показательные. Иногда ведь за день узнаёшь человека лучше, чем за год...

Размышляя об этом, я помылась в тёплой воде — спокойно, без спешки, наслаждаясь каждым мгновением. Вышла, готовая к примерке. В спальне не было зеркала, но я надеялась на оценку Мирны. Стоило мне показаться в проёме, как женщина извлекла наряд и с довольным видом протянула мне.

Я перемерила не меньше десяти платьев, прежде чем нашлось «то самое». Основная ткань была насыщенного светлого оттенка — словно морозное утро, когда небо уже стало голубым, но всё ещё отливает серебром. Платье оказалось сшито из плотного бархата с подкладом из тонкой шерсти.

— Ну-ка посмотри, как ложится! — воскликнула Мирна, прикладывая лиф к моей груди. — Вот что значит настоящие мастера! Таких тканей, как в Облачном тиархате, больше нигде не водится!

Тиархат… Тиарх, тиархон… Голова кружилась от обилия терминов. Мне бы не помешал вводный урок по географии здешних земель.

— Ты хотела сказать — в тиархоне? — переспросила я, восхищённо поглаживая ткань.

— Я сказала, что хотела, — фыркнула Мирна. — Тиархон — это территория, где правит один тиарх. А тиархат — союз таких тиархонов. Так вот, мастера по тканям и кружевам — самые лучшие в Облачном тиархате, что раскинулся за морем. У нас таких не найти. В тиархоне Северного Пика есть хорошие кружевницы, но до заморских им далеко.

Девушка-служанка застыла с раскрытым ртом, когда я наконец натянула на себя платье. Её глаза расширились, и она судорожно закивала,

— Тебе очень идёт, рия, — выдохнула она, заставив меня благодарно улыбнуться.

Платье мягко облегало талию, но не стесняло движений. Юбка падала тяжёлыми волнами. При каждом шаге бархат шуршал, как дыхание далёкого моря. Лиф был вышит тонкой серебряной нитью, словно повторяющей узоры инея на стекле, — и от этого казалось, что мороз сам приложил руку к его созданию. Я не видела себя в зеркале, но и без того ощутила себя красавицей.

— Отлично. С платьем решили. Остались украшения, — с довольным видом распорядилась Мирна.

Из небольшого ларца она достала тонкую цепочку, к которой был прикреплён полупрозрачный камень, похожий на крошечное озеро из талого льда. В дневном свете он мерцал голубым огнём. К ожерелью прилагались серьги — от каждой исходило мягкое серебристое свечение. Очень красиво, но...

— Сними-ка свой оберег, — велела Мирна. — Он не к месту.

— Знаю, что не к месту, — вздохнула с досадой. — Но я обещала не снимать.

— Кому обещала? Аругару?.. — тяжело вздохнула она. — Ладно, неважно, — огорчённо махнула рукой. — Если распустишь волосы, будет не очень заметно.

Туфельки принесли чуть позже — лёгкие, но тёплые. Серебристая кожа мягко облегала ступни, а подкладка из тонкого меха защищала от холодных каменных полов. Когда я примерила их, подошвы еле коснулись пола — казалось, будто ступаю по облакам.

Служанка нервно поправила подол и, не удержавшись, прошептала:

— Тиарх, должно быть, забудет дышать, когда увидит тебя!

Мирна усмехнулась, и в её взгляде мелькнула искренняя гордость.

— Забудет, Эрика, не сомневайся. В этом платье от рии взгляда не оторвать, — она вдруг посерьёзнела. — У нас теперь только одна проблема.

Я насторожилась.

— Какая?

— Ты одна, а тиархов четверо. Трое здесь лишние, понимаешь?

Дорогие мои, хочу показать вам, как я вижу платье Верии. К сожалению, все детали совместить на визуале не получилось. У нее по-прежнему висит косточка на шее, а не эта вот красота, приготовленная Мирной. И, конечно же, волосы уложены гораздо аккуратнее, и настрой у неё чуть бодрее. Ну а в целом как-то так.

Глава 32

Не знаю, почему я решила, что пир назначен на вечер. Оказалось, он начнётся в обед и продлится до середины ночи. На мои расспросы, чем можно так долго заниматься на пиру, кладовщица — точнее, экономка — весело рассмеялась, будто я удачно пошутила.

А вот мне было не до смеха. Неизвестность, помноженная на предсказания шаманки и Миры, пугала меня.

В доме Эдмира я устраивала по вечерам приёмы. Изысканные яства, музыка и танцы помогали скрасить время. К тому же, фиандийцам очень нравились земные развлечения, наподобие шарад. А вот чего ожидать от драконов — понятия не имела.

С одной стороны, Дарион казался сдержанным, умным эстетом. С другой — драгархи были народом самобытным, непредсказуемым и темпераментным. В них ощущалась необузданная сила, и мне оставалось только надеяться, что праздник не скатится в обыкновенную пьянку с непотребным поведением.

Хотя… В конце концов, что помешает мне отсидеть полчасика где-нибудь с краешку, перекусить, а потом тихонечко исчезнуть? Ведь главное — своим присутствием выразить уважение, а не торчать за столом от первого до последнего блюда. Придя к такому заключению, я успокоилась.

Когда зашла в зал, то ахнула от восторга. Столовая преобразилась до неузнаваемости. По светлым сводам тянулись гирлянды из пылающих цветов — алых, золотистых, бордовых. Между ними мерцали огоньки крошечных лампад, подвешенных на тонких цепочках и дрожащих от малейшего дуновения — зал будто дышал вместе с людьми.

В углу расположились музыканты. Я не знала названия инструментов, лишь отдалённо напоминающих лютню, но играли они божественно. Мелодия рождалась тихо, как дыхание ветра, а потом серебристо разносилась по залу, взлетала к сводам и опадала мягкими волнами на гостей. Казалось, струны пели о тёплом воздухе над горами, о свободе, о радости быть живым и веселиться тут, на пиру.

Между столами возвышались чаши с углями и смолистыми ароматами — от них поднимался лёгкий дым, напоминавший утренний туман, из-за чего воздух над пиршеством колыхался, слегка размывая силуэты присутствующих.

По залу сновали многочисленные слуги с подносами. На столах громоздились блюда — жареное мясо с пряными травами, лепёшки, горшочки с тушёными кореньями, миски с ягодным соусом, напитки в глиняных кувшинах. Вроде бы никаких изысков, но всё выглядело щедро и искренне: запах хлеба, хруст корочек, звон кубков, смех, струнная музыка — всё сливалось в один живой шум.

В этой суете мой взгляд не сразу отыскал Дариона, сидевшего во главе стола. Он показался мне чересчур серьёзным для такой праздничной атмосферы. По обе стороны от него я увидела троих тиархов. Одно место, рядом с хозяином замка, пустовало. Наверно, оно предназначалось тиарху Северного пика, который в этом году решил пропустить встречу.

Заметив свободное пространство среди женщин, уже собиралась пристроиться к ним на лавку, как вдруг за моей спиной раздался знакомый голос, заставивший замереть.

— Кто бы мог подумать, — усмехнулся Лионел, — что рия предпочтёт обществу тиархов общение со служанками. Ещё чуть-чуть — и ты своим неуважением оскорбила бы тиархов.

Обернулась и наткнулась на его серьёзный взгляд. В голосе звучала насмешка, вот только губы не улыбались, потому что драгарх не шутил.

Мысленно я взвыла, ощутив себя несмышлёным котёнком. Разве мне не должны были объяснить хоть что-то о здешних порядках заранее? Я же не умею читать мысли, чтобы самой обо всём догадаться. Рашт верно понял мой взгляд и кивнул.

— Да. Я должен был объяснить тебе весь расклад. Всё утро ждал твоего появления. Кто же знал, что ты целую вечность потратишь на сборы и придёшь последней? Так что, — он выразительно развёл руками, — не обессудь! Тебе придётся схватывать на лету.

— Почему ты объясняешь правила? — аж прикусила губу с досады. — Почему не Дарион? Ведь он хозяин, а я его гостья.

— Видишь ли, — рашт наклонился ко мне, будто собираясь сообщить важную тайну, — если Дарион первым проявит к тебе внимание, остальные тиархи сочтут это вызовом. Как это ни печально, дева, преимущество сегодня — у чужаков.

— Преи... Что? — я аж похолодела. — Преимущество — в каком смысле?

— На общение с тобой, маленькая рия. На что же ещё?

— Но тебе же можно со мной говорить?

— Потому что

Я потёрла висок, пытаясь собрать в кучку мысли — они вдруг разбежались, как испуганные горные козы. Слишком много неожиданной информации и в то же время слишком мало. С тоской посмотрела на дверь — вот бы удрать...

Тут же сама себя одёрнула. Глупости какие. Это всего лишь новые правила этикета. Спросить, запомнить и выполнить — что тут сложного? Главное, перестать волноваться и думать холодной головой.

— Значит, — подытожила, — я должна сесть рядом с Дарионом, но при этом с ним не говорить?

— Почему же? Говорить можно. Ваш разговор услышат остальные тиархи. Таким образом, у Дариона не будет особой привилегии.

Да уж, новость прямо-таки отличная. Никакой приватности.

— Что ещё я должна знать?

— Ты не можешь выйти из зала, пока не выйдет Дарион, — на этих словах я чуть не подавилась воздухом. — Иначе оскорбишь хозяина пира.

— А если я захочу… — смущённо прикусила губу. — Ну, есть же естественные потребности организма.

— Ты можешь выйти ненадолго и сразу вернуться. Но постарайся, чтобы твоё отсутствие было недолгим, иначе…

— Это расценят как оскорбление, — подхватила с понимающей усмешкой. — Надеюсь, если я встану, чтобы размять ноги, я никого этим не оскорблю?

— Не оскорбишь. Только имей в виду. Пока будешь разминать ноги, тебя захотят сопровождать другие тиархи. Мой тебе совет — будь вежливой с каждым из них. Если нагрубишь гостю тиархона, хозяин этих стен расценит это как...

— Да-да, поняла. Как оскорбление, — я снова прикусила губу, поймав на себе тяжёлый, хищный взгляд Варграна. — А интересно, как Дарион воспримет, если кто-нибудь из тиархов проявит неуважение ко мне?

— Как личное оскорбление.

— И что он сделает?

— Надерёт обидчику хвост, — рашт небрежно пожал плечами.

— Я не хочу драки, — застонала невольно. — И уж тем более, не хочу стать её причиной.

— Тогда не становись, — ухмыльнулся Лионел. — Ты хоть и человечка, а с характером. И точно не глупая. Вот и придумай что-нибудь.

Я судорожно вздохнула.

— Легко сказать.

Драгарх поймал мой мечущийся взгляд и выразительно произнёс:

— Послушай, рия. Раньше или позже ты станешь женой одного из тиархов. Тебе придётся иметь дело, пусть даже вскользь, с остальными главами тиархата. Пойми. Это союз, скреплённый веками пролитой крови. Если у нас будет беда — другие тиархи придут на помощь. Если у них — придём на помощь мы. Нравится тебе это или нет, связь пяти тиархонов неизбежна. Твоя задача — подобрать ключ к каждому из тиархов. Аругар не избрал бы тебя, будь тебе это не по силам.

Бросила короткий — контрольный — взгляд на Варграна и снова обожглась об его холод. А я ведь так радовалась вчера, что мне повезло не натолкнуться на него в коридорах замка. Наивная! Теперь я кожей чувствовала, что он не оставит меня так просто в покое. Боже, куда я попала...

— Ну, хорошо, — я снова повернулась к Лионелу. — А что случится, если я не так отвечу тиарху? Случайно. И он… оскорбится?

— Тогда ты будешь наказана, — заметив, как я напряглась, он добавил: — Обычно у нас на пирах не так уж много формальностей. Мы веселимся и радуемся жизни. На сей раз правила строги, потому что с твоим появлением мир между тиархами стал сликшом хрупким. Как скорлупа. Чтобы не разразилась бойня, все должны следовать правилам. Неукоснительно.

Я судорожно вздохнула, снова ощутив на себе пристальные мужские взгляды. В общем-то, суть понятна. Это самая настоящая ловушка. Западня. Не зря я волновалась.

Глава 33. Визуал матери сиарий

Вздохнула поглубже и направилась к тиархам. Глядя в пол, чтобы не споткнуться. И чтобы не сгореть под их внимательными взглядами. Казалось, они замечают каждый мой жест, каждый взмах ресниц — и уж тем более жаркий румянец на щеках.

Я приказала себе не робеть. Это всего лишь очередной приём среди незнакомцев. Что, у меня их мало было в Фиандисе? Мне, иномирянке, не привыкать к чужим лицам и настороженному любопытству!

— Светлого дня, — поприветствовала их.

— Светлого! — Дарион указал на место рядом с собой. — Окажи нам честь, рия. Раздели с нами трапезу.

Я устроилась на лавке между хозяином замка и беловолосым драгархом. Из всех чужаков беловолосый пугал меня меньше. В нём чувствовалась холодная рассудительность — и это, странным образом, успокаивало.

Все тиархи облачились в праздничные камзолы и выглядели дорого-богато, как любил говорить мой дед. Только вот красивая шкура не делает тигра менее опасным зверем. Я прекрасно понимала, что окружена хищниками, которые видят во мне желанную добычу, — и это пугало до мурашек.

— Как тебе спалось, рия? — спросил Дарион, стоило мне усесться.

В этом, казалось бы, формальном вопросе промелькнула теплая интонация, и я помолчала, собираясь с ответом. Интересно, что сказал бы тиарх, услышь он правду, которая мне самой казалась каким-то сюром? Этой ночью я часто просыпалась — и почему-то каждый раз проверяла взглядом соседнюю подушку, надеясь увидеть рядом тиарха. Так и спала.

— Спасибо, — улыбнулась признательно. — Мне было тепло и удобно.

Скьёлдар тут же подхватил тему:

— Говорят, на новом месте деве снится суженый. Иногда — отрывки своего ближайшего будущего. Так ли это, рия?

Я заметила, что Дарион напрягся, потянулся к кубку, отпил. Затем сделал знак слуге, и тот подложил мне еды в тарелку. Почему он занервничал? Считал, что мне мог присниться другой?

— Думаю, такое случается только у свободных дев, — отозвалась непринуждённо, берясь за ложку. — Я замужем. Наверно, поэтому никто мне не приснился.

— Совсем никто? — уточнил Скьёлдар.

— Совсем никто. Видно, мужу не быть моим суженым, — улыбнулась я, и тиархи ответили мне одобрительными смешками.

— Скажи, почему он отдал нам такую красавицу? — вступил Варгран. — Может, в тебе кроется изъян, не заметный с первого взгляда?

Дарион взглянул на Варграна исподлобья, и сразу воздух будто на несколько градусов остыл.

— Следи за языком, тиарх. Я не допущу оскорблений в адрес

— Нет, нет, — поспешно вступила в спор. — Это справедливый вопрос, и я не против ответить. Дело в том, что за год замужества — за целый оборот солнца — я так и не дала мужу наследника. Он посчитал меня бесплодной. Поэтому решил одним махом избавиться от жены и заплатить дань от лица города.

Мужчины не сводили с меня глаз, а я внимательно отслеживала их реакцию на мои слова: растерянно моргнувшего Вальда, недоверие в глазах Скьёлдара. На лице Варграна не дрогнул ни один мускул, а Дарион пожал плечами с таким видом, будто это и не изъян вовсе:

— Такова воля Аругара. Он избрал тебя, чтобы ты подарила наследника одному из нас. Однако твоя откровенность делает тебе честь. Мало кто решился бы сказать правду на твоём месте.

Неожиданно было такое услышать, но почему-то стало приятно. Я ведь намеренно сказала правду. Думала остудить пыл драгархов, а мне лишь ещё одно достоинство приписали.

— Спасибо, что ценишь честность, тиарх. Раз уж мы говорим откровенно, позволь и мне кое-что спросить.

— Спрашивай.

— Аругар предназначил меня одному из вас. Это его божественная воля, а каковы ваши собственные желания? — я обвела взглядом всех тиархов, показывая, что мой вопрос касается каждого.

Наступила тяжёлая пауза. Судя по нахмуренным лицам, меня просто не поняли. Я попыталась сформулировать вопрос чуть яснее:

— Вы веками забирали дев, которые становились поломойками. Вряд ли вы рассчитывали, что Аругар пошлёт вам избранную в этом году. У вас была личная жизнь. Женщины. Нании… — я запнулась, чувствуя, как к щекам прилила кровь.

Вспомнились слова Миры, что драгархи проще ко всему относятся, — и это придало мне смелости продолжить.

— Теперь оказалось, что новая рия сделает одного из вас непобедимым Архаэлем. Но как же ваши прошлые отношения с женщинами? Привязанности? Или, может быть, невесты?

— Ты ведь не думаешь, — насмешливо прогудел Варгран, — что своим появлением заставишь нас отказаться от женщин?

Теперь нахмурилась я. Мне не хотелось никого заставлять, но и становиться одной из многих я тоже не горела желанием.

— Драгархи хранят верность только своей миаре вите — любимой жене, — спокойно пояснил Вальд. — Стать Архаэлем через избранную деву — политический ход, выгодный каждому из нас. Обрести миару виту — это зов сердца. Ты смешала два разных понятия, рия.

— Я поняла. Значит, тот тиарх, чья метка появится на мне после развода, будет делить со мной ложе по политическим соображениям, — заключила, закипая. — Это, конечно, очень жертвенный поступок с его стороны.

Скьёлдар ухмыльнулся:

— Зря сердишься, рия. Мы никогда не берём дев силой — только по обоюдному согласию и ради взаимного удовольствия. К тому же, — он весело подмигнул, — кто сможет думать о политике, оказавшись в ложе с такой девой, как ты?

Кажется, я снова густо покраснела. Да уж, не привычно мне обсуждать подобные темы с мужчинами. Из-за этого своего смущения разозлилась на себя и буркнула первое, что пришло в голову:

— Но ведь вы всех дев забрали с жертвенного камня, зная, что любая могла бы стать Избранной Аругаром. Хромая, слепая, кривая… И не возмущались. Почему вы терпели выбор людей?

— Терпели? — Варгран хмыкнул. — До ваших женщин нам дела нет. Все человечки слабые. Пугливые. Плаксивые. Чуть плаксивее или чуть капризнее — какая нам в принципе разница?

— Мы понятия не имели, — Дарион повернулся ко мне, — что у людей есть девы, подобные тебе. Ты — золото среди булыжников. Ты стала откровением для меня... нас.

Я опустила взгляд. Слова тиарха меня смутили и задели какие-то струнки в душе. В них прозвучала искренность, на которую я даже не надеялась в этом разговоре.

— Значит, — уточнила, нахмурившись, — до моего прихода вы думали, что однажды Аругар дарует вам избранную из пугливых, изнеженных дев?

— Были такие мысли, — хохотнул Скьёлдар. — Но нам ведь от рии главное — дитя и сила, что она принесёт своему мужчине. Приходилось принимать всех до единой. Нельзя было нос воротить. Что, если именно та косая дева, которую мы не захотели принять, оказалась бы той самой, избранной Аругаром? Отвергнув её, мы потеряли бы шанс на появление Архаэля и особого дитя.

— Мы издавна испытываем к людям неприязнь, — подхватил Варгран, — Жадные, глупые, непредсказуемые — такими они себя показали. Однажды нашим предкам пришлось выжечь целый город, когда люди впустили туда мертвяков. Шахту засыпали — то ли маги, то ли сами горожане. Мы надолго потеряли доступ к мертвию.

— Говорят, в тот оборот солнца один из предков Варграна чуть не примкнул к игмархам, — добавил Скьёлдар. — Насилу вернулся в ипостась человека.

Что же, по крайней мере это отчасти объясняло стойкую неприязнь бородача к людям.

— Да, но… — я растерялась. — Разве это не достаточно веская причина, чтобы взять под контроль людей — чтобы не доводить до мертвяков и засыпанных шахт?

— Главный жрец Фиандиса отвечает за соблюдение обязательств со стороны людей, — заявил Вальд. — Мы держим с ним ментальную связь.

— Однако в этот оборот солнца система дала сбой, — задумчиво добавил Дарион. — Жрец оказался обманут своими же людьми. На днях нам пришлось отправить к людям гарда, женатого на фиандийке. Ему хорошо знакомы ваши обычаи. Возможно, это поможет ему втереться в доверие к горожанам.

— Почему вы отправили его только сейчас?

— Мы и раньше отправляли гардов в твой город. Да только фиандийцы — закрытый народ. Они не болтают о важном с чужаками. Как бы наши гарды ни старались, как бы щедро ни угощали в трактирах спесивых дарнов, ничего нового так и не узнали.

— Надеюсь, в этот раз ты снабдил гарда документами? — встревожилась я.

— Спасибо за подсказку, рия, — кивнул Дарион. — Она оказалась полезной.

Дальше разговаривать стало проще. Мы словно перевалили через самый трудный пик, поговорив о наболевшем, и атмосфера слегка потеплела. Будто иней подтаял.

Варгран помалкивал — спасибо ему за этот дивный подарок! — остальные тиархи расспрашивали о поверхностном: о жизни в Фиандисе, тамошних обычаях, об отношениях мужчин и женщин, о шахте, которой заведовал Эдмир. В итоге именно шахта заинтересовала всех больше всего. Тиархи забросали вопросами, на которые мог бы ответить только муж, а я… Я просто устала повторять те крохи информации, что мне

Наконец, допрос мне надоел. Вежливо улыбнулась и поднялась с места.

— Надеюсь, вы не против, что я отлучусь на минутку? Мне нужно размять ноги.

Я направилась к очагу — из-за похолодания огонь поддерживали чуть ли не круглосуточно. Хотелось постоять рядом, полюбоваться на языки пламени. Собраться с мыслями под убаюкивающий треск дров. Здесь пахло смолой и хвойным дымом — запахи смешались, создавая уютную дымку.

Беседа за столом была оживлённой… даже интенсивной, — мне показалось, тиархам есть что обсудить без меня. Но я ошиблась. Не все увлеклись разговором.

Стоило мне подойти к очагу, как Варгран оказался рядом. Я вздрогнула, когда, оглянувшись на шорох за спиной, столкнулась с его цепким взглядом. Татуировки вокруг тёмных глаз, плотно сжатый рот и размерчики Голиафа. Жуткий драгарх казался мне самым сложным орешком. Как его расколоть? Впрочем… я не обязана с ним дружить. Надо просто быть вежливой и любезной — этого достаточно.

— Ты боишься меня, — вдруг сказал Варгран. — Твоё сердце трепещет, как у пойманной птицы.

Удивлённо на него взглянула. Он всё-таки способен чувствовать другого человека? Ого. Мне уже начинало казаться, что у него камень вместо сердца.

— А разве, — потянула я, осторожно подбирая слова, — ты не давал мне повода для страха?

— Мы начали нашу песню не с той ноты, дева. Нам следует начать всё заново.

Я поперхнулась от неожиданности и снова уставилась на него. На лице тиарха читалась мрачная решимость.

— Буду рада начать заново, тиарх. Скажи, что побудило тебя это предложить?

— Недоверие в твоих глазах. Я хочу получать от тебя другие взгляды. Такие, какими ты одариваешь здешнего тиарха.

Медленно кивнула. Ревнует, стало быть. Получается, он новую песню собрался писать по старым мотивам. Ну-ну…

— Я постараюсь забыть старое и относиться к тебе непредвзято. С чистого листа. Это всё, что я могу тебе обещать.

— Этого хватит.

Тиарх остановил проходящего мимо слугу с подносом. Снял оттуда два кубка, налил из кувшина бордовый напиток, от которого пахнуло ягодами, специями и мёдом, и протянул один мне. Затем поднял свой кубок и многозначительно произнёс:

— Тогда за новое начало!

Задумчиво поднесла кубок к губам. Я не собиралась употреблять крепких напитков, когда мне требовалась ясная, как стёклышко, голова. Но и оттолкнуть бородача после того, как он вроде бы шагнул навстречу, не могла. Незаметно принюхалась — ничем подозрительным не пахло. Это хорошо. Просто отлично.

— За новое начало! — повторила я и глотнула сладкий ягодный отвар с пряными специями.

Напиток показался божественно вкусным, а так как у меня от волнения пересохло в горле, я сразу всё выпила. И только опустив кубок, заметила, что в зале стихли разговоры и смех. Взгляды на застывших лицах устремились в сторону Дариона. Я резко повернулась к нему.

Напротив тиарха стояла девушка. Красивая, смуглая брюнетка хрупкого сложения, одетая, как воин. Кожаная куртка, тяжёлый меч за спиной, длинные дреды — настоящая амазонка.

Но не это главное.

Дарион стоял напротив неё, напряжённый, как тетива. Между этой парой в воздухе повисла какая-то неправильная тишина. Я успела подумать, что они очень эффектно смотрятся вместе. Высокий, могучий тиарх и тонкая, гордая дева с нежными чертами лица. От этой мысли противно заныло в груди.

— Приветствую, — наконец склонил голову Дарион. — Что привело тебя в наши края, мать сиарий?

— Приветствую, — после недолгой паузы произнесла дева. — Почему так холодно встречаешь меня, Дар? Я ведь не к главе тиархона прилетела, а к мужчине, по которому соскучилась.

Глава 34

У меня сердце замерло на этих словах, а мысли бросились врассыпную. Затаив дыхание, я пыталась угадать, насколько у них всё серьёзно.

Она невеста Дариона? Нания? Нет… вряд ли нания. Слишком уверенная осанка и слишком вольная манера держаться. Такая дева не позволит запереть себя на кухне.

Может, у них свободные отношения? Соскучилась — прилетела. Насытилась — улетела. Очень похоже на то. Весь ужас свободных отношений в том, что их можно закончить в одностороннем порядке. По щелчку пальцев, было бы желание.

Дарион обвёл тяжёлым взглядом окружающих его тиархов, словно обещая с ними поквитаться позже. Посмотрел в сторону музыкантов, чуть раздражённо дёрнул уголком губ, но этого хватило, чтобы струны замолчали. Затем повернулся к гостье.

— Твоё появление стало неожиданностью для большинства из нас, — спокойно, даже лениво произнёс и указал на соседний стол с воинами. — Однако для тебя, мать сиарий, в моём замке всегда найдётся место.

Я плохо разбиралась в местном этикете, но всё же поняла, что тиарх только что отверг притязания этой девицы на близость. Подчеркнул формальный статус их отношений и указал не на свой стол, а на соседний, где собрались воины рангом пониже. Там же сидел Лионел — и я поймала на себе его короткий, изучающий взгляд.

Дева упрямо сжала губы. Вряд ли в этом движении была душевная боль — скорее досада или уязвлённое самолюбие. Похоже, воительница не привыкла принимать отказа от мужчины, а может, в принципе не привыкла к поражениям.

— Почему, Дар? Разве нам плохо было вместе?

— Если ты называешь это “вместе”, — голос тиарха стал на порядок холоднее, — то мы говорим с тобой на разных языках.

— Раньше тебя всё устраивало.

— Это было раньше.

— Так всё из-за неё? — взгляд карих глаз безошибочно отыскал меня в дальнем конце зала.

Я невольно вжалась в стену, не готовая к такому вниманию, но тут же выпрямилась до хруста в спине. Приказала себе не трусить. Нельзя показывать слабость.

Дарион что-то ответил, но я не услышала, потому что Варгран склонился к моему уху и пророкотал:

— Знаешь, кто эта дева?

— Кто?

— Лиена. Глава воительниц, обуздавших сиарий, — натолкнувшись на мой непонимающий взгляд, он с упрёком качнул головой. — Ты не слышала про сиарий, чужачка? Это крупные птицы, способные запросто отклевать человеку голову.

Жуть какая! От тихих слов мороз пробежал по коже. Я обернулась — он что, шутит? Какое там... Мрачное выражение лица не оставляло сомнений в его серьёзности.

— Кто она здешнему тиарху?

— Многие порочили им брачный союз. Он был бы выгоден всему тиархату. Но тут появилась ты, — он с досадой хмыкнул.

Я разозлилась.

— Прости, тиарх, что нарушила твои планы тем, что меня насильно отправили на жертвенный камень. И тем, что

— Ты права. Вины твоей здесь нет. И всё же лучше тебе забыть Дариона. Выбери другого тиарха, — внезапно он склонился так низко, что его дыхание обожгло висок, а борода щекотнула кожу. — Я буду хорошо о тебе заботиться, дева. Обещаю.

— Мне выбирать? — я горько усмехнулась. — Разве не Аругар решает, с кем меня соединить?

— Ты вроде неплохо освоилась в наших преданиях, но самого важного так и не поняла. Аругар не выбирает вслепую. Он смотрит в наши сердца. И в твоё тоже заглянет. Не сомневайся.

Внезапно драгарх быстро переместился, загородив меня от зала широкой фигурой. Оказавшись между каменной стеной и его спиной, я не понимала, что происходит, пока не услышала напряжённый голос Лиены.

— Позволь мне лично познакомиться с твоей гостьей, Дар. Разве я не имею права увидеть избранную? Раньше или позже это всё равно случится. Не бойся, я не укушу её… слишком больно.

— Для начала сложи своё оружие на стол, мать сиарий. Ты получишь его обратно перед отлётом из замка.

Раздались звуки потасовки, тычков, кряхтенье, и я не выдержала — выступила вперёд, ловко обогнув Варграна. Уж прятаться за спиной мужчины от девицы, пусть даже агрессивно настроенной, — это как-то не в моём стиле.

В глаза бросились драгархи, вставшие между мной и воительницей живой цепью. Похоже, пока деву удерживал Лионел, Дарион успел её разоружить. Теперь на столе между яствами лежал целый склад холодного оружия. От меча до дротиков.

Стоило выйти, как взгляд Лиены с вызовом впился в меня. Ей так и не дали подойти ближе, но я отчётливо видела её лицо. Интерес, ревность и желание уколоть — все эти чувства напомнили старшие классы с их бушующими гормонами. В те времена моей излюбленной стратегией было: «Будь такой сладкой, чтобы у врага заболели зубы».

— Светлого дня, Лиена. Меня зовут Верия, — представилась я.

Воительница скривилась, будто лимон разжевала.

— Разве я спрашивала твоё имя, чужачка? И разве разрешала называть себя по имени?

— Ты права, — деловито кивнула. — Оставим имена для друзей. С радостью буду звать тебя матерью сиарий. А меня можешь звать рией, избранной Аругаром, суженой Архаэля и будущей матерью избавителя драгархов.

Она зло сверкнула глазами. Её ладонь многозначительно опустилась на место, где раньше, судя по всему, находилась рукоятка кинжала. Нащупав пустоту вместо оружия, она сжала кулаки и зашипела:

— Боюсь, не запомню. Я лучше по-простому тебя буду звать. Чужачка, укравшая моего тиарха.

— Известно ли было тиарху, что он твой? — осведомилась я, тоже понизив голос. — Кто, кроме тебя, владел этой информацией?

Хотя сказала это тихо, драгархи услышали, и по залу разлетелись смешки. Дева моргнула, будто не сразу поняла мой ответ. Потом сделала шаг в мою сторону — плавный, как кошка перед прыжком. Упёрлась в плечо одного из гардов и процедила:

— Я могу отправить тебя к праотцам одним движением руки. Даже без оружия.

— Это вряд ли, — тихо сказал Дарион. — Зато ты наверняка покинешь тиархон, если не совладаешь со своим языком.

Их взгляды скрестились, как мечи на поле брани. Секунда, вторая, третья — и воительница перевела сверкающий гневом взгляд на меня, явно желая разорвать в клочья.

— Не сомневаюсь, что в твоих силах меня убить, — вступила я, стараясь говорить твёрже. — Но каковы будут последствия, если ты убьёшь избранную Аругара? Если ты помешаешь исполнению его воли, разве гнев Аругара не падёт на тебя и твоих потомков?

Дева застыла. В широко распахнутых глазах впервые мелькнуло сомнение. Неуверенность. Она перевела взгляд на Варграна. Я тоже мельком на него взглянула. Похоже, наш разговор ему не нравился. Тиарх мрачно хмурился, вслушиваясь в перепалку.

На миг он пошатнулся... то есть пошатнулась я. Воздух вдруг стал вязким, а звуки — приглушёнными, как будто между мной и залом натянули тонкую плёнку. Я поморгала, потёрла виски — и эффект «пленки» прошёл. Видимо, от нервов прыгнуло давление, но мне всё же пришлось прислониться к стене.

— Не понимаю. Ты… в своём уме, чужачка? — прошептала Лиена. — Почему ты не боишься? Почему не дрожишь? Ты же… — она презрительно сморщилась. — Просто слабая птаха.

— Может, и слабая. Но если Аругар выбрал меня, значит, увидел во мне подходящие качества. Вообще-то, — устало пожала плечами, — я и сама хотела бы понять, что он во мне такого увидел.

В её глазах отразилась мука, и меня вдруг кольнуло сочувствием к ней. Когда-то в моей жизни появилась Грисса — та, из-за которой Эдмир перестал смотреть на меня, как раньше. А теперь я невольно оказалась по другую сторону баррикады. Понятно было, что моё появление Лиене поперёк горла, но всё же я надеялась на её благоразумие.

От неё пахло свободными ветрами и силой, которая меня невольно восхищала. Я бы охотно у неё училась, будь у меня такая возможность. Мне хотелось с ней мира. Однако после моих слов дева молчала. Грудь её бурно вздымалась, дыхание сбилось, а в больших карих глазах плескалось отчаяние.

— Ты поклялась, мать сиарий, — едва слышно, но жёстко произнёс Варгран за моей спиной. — Выполняй свою клятву.

— Аргх, проклятые драгархи, — зарычала девушка, словно очнувшись. — В пекло вас всех!

Она сжала кулаки, из её горла вырвался высокий писк, нестерпимо резанувший по ушам, странный клёкот... и после этого начался ад.

Я не успела осознать, что произошло. Мгновение назад зал был наполнен уютным треском огня и запахом жареного мяса — и вдруг цветное стекло со звоном посыпалось вниз. Сквозь этот сверкающий дождь ворвались огромные крылатые существа, как чёрные тени из пекла. Пахнуло горелым пером и ветром. От резких, высоких криков у меня заложило уши, и я в ужасе прижалась к стене.

Зал наполнился хаосом. Крылья хлестали по воздуху, разбрасывая кубки, сбивая свечи, поднимая струйки дыма и лепестки цветов. Переворачивались столы, кто-то кричал, кто-то уже бился с дьявольским нашествием, пытаясь отразить напор. Варгран стоял рядом, ноги расставил покрепче, меч держал наизготове.

«Надо бежать», — пронеслось в голове. «Надо укрыться в безопасном месте». Шаг в сторону двери — и ноги отозвались ватной слабостью. Меня скрутило. Машинально сглотнула и приникла к стене, пытаясь набраться сил.

Дарион метнулся ко мне, но сразу несколько птиц рухнули на него. Один миг — и тьма крыльев сомкнулась над его фигурой.

— Всем защищать рию! — взревел Дарион, и звук его голоса вернул меня в реальность.

Ко мне целой толпой бросились драгархи — я узнала среди них Лионела и Скьёлдара, — но их тоже атаковали птицы, волна за волной. Точно ими управляла чужая воля, не подпуская никого ко мне. Гул стоял такой, будто рушилось небо. Как во сне заметила, что Лиена ловко вскочила на спину одной из самых крупных крылатых тварей. В её глазах вспыхнуло торжество — подтвердившее, что хаос был делом её рук.

— Время... — её крик утонул в хлопанье крыльев.

Горячая рука Варграна схватила меня за запястье:

— Идём.

— Куда мы? — я дёрнулась в сторону знакомой двери, но он с уверенностью потащил меня в противоположную сторону, к наружному выходу.

— В безопасное место.

Варгран активно работал локтями, отталкивая гардов и отмахиваясь от птиц — их, на удивление, было мало — чтобы проложить нам дорогу. Наконец мы прорвались к двери.

На пороге я обернулась и успела увидеть, как Дарион рассекает воздух мечом. Вокруг его фигуры вспыхнуло пламя, и моё сердце сжалось от волнения. «Пожалуйста, выживи!» — пронеслось в голове. На секунду мы встретились взглядами, и он с удвоенной яростью принялся крушить птиц, словно силясь прорубить дорогу ко мне.

Моргнула — силуэты расплылись, сложившись в радужные круги. В следующий миг Варгран вытолкнул меня за дверь, на просторную террасу.

Наступающая темнота ударила в лицо ледяным ветром, волосы разметались, лёгкие обожгло холодом. Отпустив мою руку, тиарх отошёл. Тело его дрогнуло. Я отшатнулась, когда мужской силуэт вытянулся, плечи вспыхнули огнём, кости хрустнули — и в следующий миг передо мной предстал дракон, чёрный, как ночное небо, с глазами цвета расплавленного янтаря.

Застонав, я потёрла виски. Со мной было что-то не так. Умом понимала, что в столовой случилось нечто ужасное, но все чувства проходили где-то по краю сознания, не доставая до сердца. Соображала тоже с трудом — и всё же упрямо пыталась посчитать дважды два.

Самая заварушка происходила в зале, а мы почему-то торчим снаружи. Здесь, на террасе, в открытом пространстве, Варгран сможет с лёгкостью защитить меня в ипостаси ящера. Но от кого меня здесь защищать? Птиц нет. Тут никого нет, кроме нас. Мне не нужна его помощь.

Если поначалу я пошла за тиархом потому, что сработал инстинкт самосохранения, то теперь меня пробрала злость на собственную беспечность. Сама удрала — это ладно, так ведь ещё увела с собой ценную боевую единицу. Кто так поступает в самый разгар боя?!

Все эти мысли пронеслись в голове одной строкой, и я закричала:

— Варгран, я в порядке! Иди к тиархам, помоги им!

Вместо этого он приблизил к моему лицу свою чешуйчатую морду и оскалился, будто насмехаясь. На мгновенье в его вытянутом зрачке я увидела своё бледное, растерянное отражение. Затем он фыркнул мне в лицо горячим паром. Распахнул крылья, ударил ими по воздуху и передними лапами вцепился в моё тело так, что рёбра затрещали. Попыталась вырваться — но куда мне тягаться с этим титаном!

— Ты что творишь, глупый ящер?! — пискнула в панике. — А ну пусти! Немедленно, слышишь?!

Нас резко подбросило вверх. Я вскрикнула, когда терраса вместе с замком ушла вниз, превращаясь в россыпь огней. Ветер бил в лицо, платье трепетало, а мысли медленно, с запозданием, догоняли происходящее.

— Верни меня, тиарх! — заверещала я, но голос тут же погас в рёве ветра. — Иди, помоги остальным! Трус ты бессовестный, так нельзя!

Огни замка под нами по-прежнему удалялись. Где-то там, среди пепла и света, остался Дарион. Где-то там кричала Лиена, подзывая птиц, но всё тонуло в сплошном, вязком гуле. Звёзды приближались с каждой секундой, расплываясь в свечении. И тогда грудь сдавило от тяжёлого, запоздалого понимания.

Варгран не помогал мне. Даже не пытался.

Под шум битвы он похитил меня — нагло и цинично.

Глава 35

В его лапах было холодно и страшно. И всё же гнев жёг меня сильнее страха. Я сердилась на себя. Зачем выпила напиток, от которого мысли стали неповоротливыми? Зачем доверилась бородачу во время битвы? По сути, я добровольно вошла в западню — и что теперь?

Будущее рисовалось в тёмных тонах.

Варгран, конечно, притащит меня на свою территорию. Уверена, там найдётся куча пещер, чтобы спрятаться от гнева остальных тиархов. Он станет заботиться в своём стиле. Привяжет… нет, прикуёт к ложу. И будет целенаправленно работать над появлением наследника.

На этой мысли каждая клеточка внутри ощетинилась. Меня оглушило таким отчаянием, что я дёрнулась на эмоциях — очень сильно, резко — выскользнула из когтей… и камнем рухнула вниз. Жуткие секунды полёта я барахталась и колошматила руками по пустому пространству. Тиарх всё-таки успел подхватить меня над ущельем и взмыл ввысь.

Теперь его мерзкие лапы сжимали меня так крепко, что я едва дышала. Один коготь давил куда-то в области груди, но вскоре я поняла, что это вовсе не коготь давит мне под ключицей, а косточка. Та самая, что дала мне шаманка.

«Если, столкнувшись со своей слабостью, ты выберешь бороться, — сказала она, — подуй в эту трубочку, и духи помогут!» Правильнее было бы сказать: «Когда с глупостью своей столкнёшься», но да ладно. Почти угадала.

С трудом извернувшись, я высвободила руку. Поднесла к губам подарок шаманки и подула, вложив в дыхание всю свою злость, отчаяние и надежду. Ожидала услышать писк или свист, а вместо этого раздался глухой, трубный звук — как если бы гора глухо застонала сквозь камень.

Воздух содрогнулся, мир вздрогнул… а может, это дракона тряхнуло. Тяжёлый, низкий гул прошёлся по горам. Варгран заметно сбился с ритма — мощные крылья дёрнулись, потеряли равновесие, и меня качнуло в воздухе. Он заревел. Столько ярости пронеслось в его рёве, что не ощутить её было невозможно. Почему он злился?

Я зажмурилась. Потом открыла глаза и поняла, что творится неладное.

Со всех сторон слышались шорохи, шёпот, шелест — будто камни заговорили. Из расщелин, ущелий, откуда-то снизу и сбоку потянулось пепельно-серое марево. Оно сгущалось на глазах, поднималось стеной, всё выше и выше. Скоро я не видела даже собственных рук — настолько плотным был туман, обволокший нас сырым, холодным

Дракон замедлил полёт, потом вдруг дёрнулся вверх, расправил крылья и попытался вырваться из белой пелены. С каждой секундой становилось всё холоднее, а дышать — всё труднее.

Я закричала, срывая голос:

— Ты меня заморозишь, тиарх! Тут невозможно дышать! Я умру на такой высоте, слышишь?! Ты меня убьёшь, драгарх чёртов!

Он, наверное, не сразу понял. Лишь когда мои пальцы онемели и дыхание сбилось, он начал снижаться. Мы погрузились в туман, в ослепительно серое безмолвие, где не было ни неба, ни земли. Только ветер свистел, а крылья глухо хлестали по воздуху, как паруса в бурю.

Варгран летел вслепую. Кружил, рыскал по воздуху, будто искал выход и не узнавал местности. И вдруг — резкий удар. Дракон срикошетил от твёрдой поверхности, ослабил хватку и… Внезапный полёт в неизвестность выбил крик из моих лёгких.

К счастью, падение было коротким. Перед глазами мелькнули серые тени, и уже в следующий миг я больно впечаталась правым боком во что-то каменистое. Несколько секунд катилась по гладким камням, а когда наконец остановилась, сердце колотилось, как бешеное. Меня сотрясала мелкая дрожь — не то от холода, не то от ужаса.

Перевела дух. Быстро ощупала себя и осмотрелась. Здесь, в расщелине туман истончился, открывая очертания окружающих предметов. Узко, сыро, темно, неуютно, но… главное, я была жива и, кажется, даже не поломалась.

Здесь пахло землёй и чем-то вонючим — то ли серой, то ли тухлым мхом. Впрочем, именно мерзкий запах мог меня спасти. Если повезёт, этот смрад заглушит мой запах, и Варгран меня не учует.

Я забилась поглубже, туда, где воздух стоял, как в болоте, и затаилась. Сидела, прижимая колени к груди, и чувствовала, как холод медленно проникает в кости. А где-то наверху, в тумане, ревел, будто от боли, дракон, ища ускользнувшую добычу. Меня.

Потом крики стихли, зашелестели камни, и вдруг в тумане неподалёку раздались человеческие шаги. Прозвучал знакомый голос Варграна. Только теперь в нём слышались тревожные нотки:

— Ри-я… Где ты? Зачем прячешься, глупышка? Я не враг тебе.

Он громко вздохнул — а может, принюхался.

— Ты сразу мне полюбилась. День и ночь думал о тебе, а ты смотрела лишь на Дариона. Пояс мой отвергла. Сама посуди. Что мне оставалось? Проклятый тиарх пользовался преимуществом хозяина. Сначала проскользнул на твоё ложе, потом — в твоё сердце. Он забыл про долг тиарха. Про Лиену забыл. А ведь они созданы друг для друга самим Аругаром.

Его голос приближался. Судя по всему, он просто наощупь исследовал территорию, и я всерьёз начала опасаться, что таким макаром он меня найдёт. Одновременно драгарх продолжал меня забалтывать. В его голосе, с бархатной хрипотцой, слышалось волнение.

— Думаешь, я враг тебе? Но я лишь одного хочу. Дай мне время. Дай шанс доказать, что я позабочусь о тебе не хуже Туманного тиарха. Тебе понравится в моём тиархоне. Я покажу тебе бурлящее озеро, пещеру с поющими камнями, цветы, растущие из золота. А когда наступит полнолуние, мы прилетим в храм Фиандиса, и ты разведёшься с мужем. Аругар заглянет в наши сердца и сделает свой выбор. Разве я много прошу?

Совсем рядом прошелестели камешки — драгарх стоял всего в нескольких шагах от меня. От страха у меня окаменели все мышцы, как назло, ещё и ногу свело судорогой. Я прикусила губу, чтобы не застонать.

— Ты дрожишь сейчас? Замёрзнешь ведь в тумане, глупышка. Он несколько лун будет держаться, а то и больше. Зачем упрямишься? Доверься мне. Отзовись. Позволь тебя согреть.

Я прижала ладони к лицу и тихонько дыхнула в них, пытаясь согреться. Драгарх был прав. Температура продолжала падать. Даже дышать было холодно. Я сидела в одном платье непонятно где, и как добраться до помощи — не представляла.

Разумная… или скорее, трусливая часть меня нашёптывала окликнуть Варграна и погостить в его тиархоне. Потом мы встретимся в храме с Дарионом и... что-нибудь придумаем.

Но какие-то глубинные инстинкты не позволяли мне подать голос. Довериться хитрому гаду после того, как он предал своих же, было бы не наивностью даже, а откровенной глупостью. Он и меня обманул — подло, цинично. С чего бы ему доверять?

С его жестокостью и коварством до развода может не дойти. Сначала уложит в свою кровать в рамках проявления "заботы", затем сделает вдовой — а потом…

Я поёжилась. Что будет потом — даже думать не хотелось. Слишком тёмным виделось такое будущее.

Обхватила себя руками, стараясь быть максимально бесшумной. Наверно, пока тёрла себе плечи в попытке согреться, я случайно выдала себя шорохом. Проклятый драгарх сделал несколько уверенных шагов в мою сторону и снова заговорил — хрипло, с надрывом:

— Ты, наверное, думаешь, что холод можно перетерпеть. Но холод — не главная беда. Здесь живут игмрахи. Они будут не прочь полакомиться сочной, нежной девой. Не прячься от меня. Позволь уберечь тебя от беды.

Игмрахи?! Вот теперь меня охватил самый настоящий ужас. Я хорошо помнила встречу с игмрахами, их тупую, целенаправленную злость. Внезапно мой выбор показался мне безрассудством, которое может стоить мне жизни. Правильно ли я поступаю?

Тиарх ещё долго говорил. Слова Варграна ползли по туману, как змеи, — мягкие, тёплые, липкие. А я сидела, зажав рот ладонью, чтобы не поддаться слабости — промолчать. Напоминала себе раз за разом, что я уже сделала свой выбор, когда подула в трубочку. Если уж бороться, то до конца. Надеюсь, шаманка не соврала, и духи мне правда помогут!

Нащупала камешек под ногами и швырнула его подальше. Видно, он упал в мох — в отдалении послышался приглушённый шорох. Тиарх произнёс:

— Отзовись, глупышка. Всё равно ведь найду. Ты не сгинешь в пасти игмрахов. Я не допущу.

К счастью, его голос удалялся в ту сторону, куда приземлился камень. Стало ясно, что пора по-тихому уходить, иначе тиарх обнаружит раньше или позже меня обнаружит. Но как бесшумно передвигаться по густому туману было непонятно.

Я растерянно погладила косточку. Ты уж не подвели, ладно?

Внезапно где-то совсем рядом раздался отчётливый шорох.

Что-то громко, протяжно вздохнуло, заставив меня окаменеть от ужаса.

Глава 36

Пожалуйста, только бы не игмархи!

Распахнув глаза, уставилась на тот край расщелины. Нервы натянуты до предела. Горло сжалось, готовое к крику, и я запечатала рот ладонью. Если издам хоть звук — окажусь у Варграна в лапах... А если не издам?

Что бы там ни находилось за краем расщелины

Вроде бы.

Надеюсь.

Неожиданно раздался ещё вздох. На сей раз в нём прозвучали живые эмоции — нетерпение, досада. Я недоверчиво вслушивалась в каждый звук. Там что, человек?! Не может быть. Откуда? Здесь единственный человек, кроме меня, — Варгаран, да и то человек он довольно условно.

Но вот же… кто-то шмыгнул рядом.

Оторвавшись от стены, максимально беззвучно передвинулась к тому краю, откуда раздавались звуки, и осторожно высунулась. Туман здесь поредел клочьями — и моим глазам предстал… ребёнок!

На вид ему не больше десяти. Личико чумазое, тёмные взъерошенные волосы прилипли ко лбу. Закутан в плащик, а в пальцах у него зажата лампада. Снова шмыгнул и рукавом потёр нос. Его взгляд упёрся в меня, но удивлённым он не выглядел, чего нельзя было сказать обо мне.

Я в шоке таращилась на малыша. Откуда он тут взялся, посреди гор, утонувших в тумане?

— Ты потерялся? — шёпотом произнесла я, но тот мотнул головой.

Но как же иначе? Видимо, здесь рядом его семья, дом. Ребёнок отправился на прогулку или по делам — почему, кстати, в такое время суток его отпустили? — и в тумане заблудился.

Наверняка родители с ума сходят.

Надо найти его дом. Вот только как это сделать?

Я напряжённо всмотрелась в туман, пытаясь зацепить хоть какие-то ориентиры, но марево казалось слишком плотным.

Впрочем, какая разница? Надо помочь ребёнку найти семью, хотя бы попытаться. Не оставлять же его на произвол судьбы. Взрослому проще справиться с опасностью, отпугнуть зверя, дорогу найти. Да и опыта у меня больше. Со мной у него хотя бы появится шанс добраться до своих целым и невредимым.

Рядом прошелестели камни. Похоже, Варгран услышал шёпот и разгадал моё местоположение. Я прикусила губу, кляня себя за неосторожность.

Вот гадство! Что теперь делать? Проклятый драгарх так близко, что услышит наши шаги. Да что шаги… любой шорох уловит!

Малыш беспечно улыбнулся и махнул рукой, приглашая следовать за ним. Причём даже не стал ждать моей реакции — просто развернулся и бросился прочь.

Куда же ты, эй?!

Думать времени не осталось. Я автоматически вскарабкалась и понеслась следом. Догнать, помочь, уберечь — пульсировало в голове.

Мальчик бежал споро, несмотря на туман. Его силуэт иногда таял в тёмно-сером мареве, и тогда я прибавляла ход. Не теряла его из виду только благодаря лампадке.

Под ногами сыпались камни. Теперь меня было слышно издалека — я часто спотыкалась! Ноги закоченели и плохо слушались. К тому же, бежать, не видя дороги, — то ещё удовольствие.

Вскоре за моей спиной послышались тяжёлые шаги. Они приближались вместе с вкрадчивым голосом Варграна:

— Куда спешишь, глупышка? Тут опасно. Можешь в яму угодить. Убьёшься. Я тебе добра желаю. Позволь помочь.

Отгоняла этот шёпот, как могла, глушила боль в затылке и в правом боку. Прислушиваясь к шагам впереди, старалась не упустить из виду ребёнка. Внезапно малыш остановился. Не успела я обрадоваться, как он исчез — юркнул в какую-то щель между скал. Я следом ринулась. Втиснулась в щель, очень узкую, и не удержалась — застонала от боли в боку.

Крикнула, задыхаясь:

— Подожди меня! Я тут застряла!

Проскользнула с трудом в узкое горло расщелины, а дальше проход чуть расширился. Можно было двигаться свободно, словно пробка, вылетевшая из бутылки. Но надолго ли эта свобода?

Что ждёт нас впереди? Не окажется ли щель ловушкой?

Мальчик снова оглянулся. В тёмных глазах сверкнул весёлый огонёк. Улыбнулся и поманил за собой.

— Куда ты бежишь? — взмолилась я. — Это не игра. Пойми! Мы тут застрянем с тобой, как лисы в силках!

Он ничего не ответил. Зато за спиной раздался голос Варграна. Он, похоже, нашёл щель, но не сумел протиснуться и теперь не на шутку злился. Стучал по скале, шуршал, пытаясь сначала проскользнуть, а потом — пробить себе проход через узкую горловину. Наверное, быстро смекнул, что стучать по скале чревато обвалом, и оставил эту затею.

— С кем ты говоришь? — его голос стал жёстче, злее. — Уж не с духом ли? Бывает, они заманивают путников на погибель. Нельзя слушать их зов. Это опасно.

Какой дух?! Я усмехнулась. Похоже, тиарх не знал, как меня запугать. Сначала переохлаждение, потом игмархи, теперь в ход пошли духи.

— Вернись, ри-я! Этот лаз пахнет твоей кровью. Заклинаю тебя — вернись!

Ещё и кровь… ну-ну.

Тиарх рычал и ревел от отчаяния, ведь добыча от него ускользала. Его голос звучал всё тише по мере того, как мы продвигались по расщелине. Теперь я совершенно точно не могла повернуть назад. Там, у входа, меня поджидал драгарх, а вместе с ним — плен и неизвестность.

Оставалось только шагать вперёд, в другую неизвестность — за юркой фигуркой и за светящейся лампадкой. И молиться, чтобы этот лаз вывел нас хоть куда-то.

Иногда снова приходилось протискиваться в узкие каменные «горловины», но каждый раз удавалось проскользнуть. Было больно, и я прикусывала губу, чтобы стонами не пугать ребёнка.

Мы шли долго. Я уже привыкла к возрастающей слабости, тупой, ноющей боли в затылке и ногах. А вот правый бок, об который ударилась при падении, всё больше тревожил какой-то неправильной, болезненной пульсацией.

Хотелось передохнуть. Посидеть, набраться сил. Но каждый раз, когда я, притормаживая, просила своего маленького проводника остановиться, он игриво улыбался и продолжал идти дальше.

Что мне оставалось? Не бросать же ребёнка! Я тёрла плечи и шагала следом. Найдём его родителей — тогда отдохну.

А пока утешала себя мыслью, что при таком активном движении переохлаждение мне не грозит. Вот только... как долго я смогу выдержать этот темп?

Когда наконец мне показалось, что туман над нашими головами посветлел и забрезжило утро, ребёнок исчез. И свет от лампады тоже. Я успела испугаться, прежде чем поняла, что мы подошли к выходу. Мальчик просто выскочил из расщелины первым.

Я так устала, что даже не сумела обрадоваться, что мы выбрались, не застряли. Шагнула из щели наружу, прислонилась к скале и принялась крутить головой, во все глаза осматриваясь, но малыша с его лампадкой не увидела.

Туман на глазах светлел. Зачиналось утро. Лампадка больше не поможет найти своего хозяина, и это меня тревожило. Я даже не знала, в каком направлении его искать.

— Малыш! Ты где? Я тебя не вижу! — позвала неуверенно.

Тишина испугала меня ещё сильнее, и я, собрав все силы, сипло крикнула:

— Где-е ты-ы?!

И тут же в отдалении

— Рия? Это ты?!

— Нашлась, похоже! Эй, покричи ещё!

— Рия нашлась!

Махнула рукой невидимым людям, забыв, что в тумане меня не видно:

— Я здесь! Вы не видели тут мальчика? С лампадой?

Их голоса придали мне сил. Соскользнув по скале на землю, я кричала и звала. Потом шептала, даже когда не осталось сил разжать веки — до тех пор, пока меня не коснулись чьи-то пальцы.

Сильные, мужские руки бережно оторвали меня от земли и прижали к груди. Появилось ощущение, что я в безопасности. А мальчик? Где он? Кажется, я пробормотала что-то про ребёнка, и знакомый голос с тревогой произнёс:

— Маленькая моя… да ты вся в крови.

Глава 37

Дарион

Туман поглотил всё. Вобрал в себя людей, дома, скалы. Мир стёрся с его приходом. Обычно мы почтительно склонялись перед стихией Гряды и, сидя в стенах своих домов, дожидались её отступления. Но не в этот раз.

Перекликиваясь, расставили посты по вероятным маршрутам Варграна. Суровые воины бродили наощупь, как слепые котята. Падали. Врезались в скалы. Но никто не жаловался. Ни один.

Потом зажгли сигнальные костры. В наступившей тишине прислушивались к каждому шороху. Самые опытные, способные ориентироваться во мгле, цепочкой прочёсывали местность.

Я был среди них — тех, кто нёсся на каждый скрежет камней. Общаривал пещеры. Реагировал на упавший лист или ветку. На каждый вздох ветра кидался с надеждой. И столько раз ловил себя на том, что сжимаю кулаки, представляя, как стискиваю шею предателя. Хотелось возмездием напоить тиарха до самой глотки, но сейчас важнее другое.

Утро осветило туман, ни капли не облегчив поисков. Время шло. Люди уставали. Воины были привычны к долгим сражениям, да только в тумане их фокус терялся быстрее. Я уже подумывал отпустить часть людей и организовать поиск по сменам, как вдруг раздались крики.

"Рия нашлась."

Онемел. Мысли сбились. Мы прочёсывали это место не раз. Как её пропустили? На долю мгновения показалось, что это очередной обман тумана — звук, вспышка, тень, которые он подкидывал нам всю ночь. Уже приготовился к очередной пустышке, как вдруг услышал её тихий голос. Бросился к ней — шепчущей что-то с земли.

От порыва ветра пелена местами развеялась. Взгляд нащупал очертания запястья — тонкого, почти прозрачного, с ажурным рисунком вен. Туман мешал разглядеть её целиком, зато показал мне скальный проход. Будто нашептал без слов, что Верия прошла сквозь скалу.

Скорей подхватил её на руки, прижал к себе — такую маленькую, невесомую и... насквозь промокшую. Сквозь болотную сырость ощутил от неё густой запах крови. Ранена, и серьёзно. Горло сдавило от страха.

Я вслушался в её сердце — билось с трудом. До замка не донесу. Не успею.

Скинул с себя камзол. Переложил её на тёплую ткань и вливал в неё силу, пока на щеках не появился румянец, а дыхание не выровнялось. Обследовал токи её органов. В правом боку все нити оказались порваны вдрызг. В голове не укладывалось, как она ходила? Как прошла сквозь горную гряду с такой раной?

Связал энергетические нити. Осторожно, не спеша. Точечно. Подпитывал каждую связь до тех пор, пока не увидел, как они начали срастаться. Теперь рия была вне опасности. Запеленав в камзол, бережно поднял её с земли. Млел от ровного стука её сердца — всё никак не мог наслушаться.

Нёс её к замку и не понимал: как она сбежала от подлого Варграна? А главное — как продержалась так долго на ногах?

Коридоры встретили нас тишиной — той тяжёлой, выжженной ночной усталостью, что остаётся после бурь. Навстречу изредка попадались гарды — молчаливо склоняли головы, избегая шуметь, словно боялись потревожить покой рии.

Донёс до спальни, уложил её на постель. Беспощадно стянул с неё мокрое платье. Снял нижнее платье — и замер. Ослеп при виде неё.

Я видал всякое, когда исцелял воинов после боя. Воевать с игмархами и мертвяками — это не венки плести. А тут… Багровые синяки выглядели кощунством на нежной коже. Рана на боку смотрелась особенно страшно — будто грубая реальность вонзилась в тело, сотканное из туманного шёлка.

Внутри всё сжалось. Защемило в груди от этой пораненной хрустальной красоты.

Моя вина, что не уберёг.

Глухо зарычал, разозлившись на себя же. Целитель клятый… Лечи давай, а не терзайся!

Я с трудом сконцентрировался. Промыл рану, помазал осторожно мазью. Прислушался к результату и остался доволен. Теперь рия быстро исцелится, в этом я не сомневался. С такой-то волей к жизни…

Прикрыв одеялом, погладил по влажным, мягким волосам.

Жемчужинка моя. Такая же нежная, утончённая, красивая… Нет, в тысячи раз красивее.

В ответ на моё прикосновение дрогнули длинные ресницы, но глаза не открылись.

— Мальчик… — сорвался шёпот с её губ. — Надо найти.

Снова погладил по голове:

— Надо отдохнуть. А с мальчиком потом разберемся.

Рия вздохнула и тревожно дёрнулась, будто силясь проснуться. Словно даже во сне боролась за что-то и никак не могла успокоиться.

За дверью меня ждали дела, но как я рию оставлю? Сначала предстояло решить вопрос с безопасностью. Я велел одному из стражей, стоящих у двери, позвать ко мне главного мага. Старый Мегдан служил мне много лет верой и правдой. Хотелось надеяться, его опыта хватит, чтобы решить мой вопрос.

Вскоре старик почтительно склонился на пороге. Темную радужку глаз окружали покрасневшие белки и воспалённые веки. На лбу выделялся свежий шрам. Он был в зале, когда налетели сиарии, и сражался наравне с нашими воинами. А перед этим... сколько ночей он не досыпал, выполняя мои просьбы?

— Мой тиарх. Чем могу служить?

— У тебя получилось?

— Увы. Артефакт срочного вызова и поныне — слышит только кровь гардов и драгархов. Но я не оставил этой работы. Добьюсь того, что и кровь рии артефакт услышит.

— Работай быстрее, Мегдан. Если тебе нужны ещё помощники или золото, скажи.

— Благодарю, мой тиарх. Ты и так наполняешь мои руки щедрее, чем многие до тебя. Я послал смышлёного мага в Облачный Тиархат — может, тамошние мудрецы раскроют свою тайну. Они, конечно, жадноваты на знания, но надежда есть.

— Хорошо. Как только узнаешь их ответ, сообщи… Теперь о другом. Ты говорил, отслеживающий амулет можно надеть только тому, с кем есть кровная связь.

— Всё так. На родича или на жену магия амулета легла бы без разговоров… а вот на чужанскую деву —

— Сегодня ситуация изменилось. Я спас ей жизнь, и она стала моей лайрой — кровной должницей. Думаю, это та кровная связь, которой раньше нам не хватало.

— Хм… — старик задумчиво провёл ладонью по бороде. — Так-то оно так. Долг лайры — штука цепкая. Он и через поколения переходит. Может быть он и станет той самой связью… а может и нет. Никто ещё не пытался привязать амулет к лайре.

— Значит, мы будем первыми.

— Как скажешь, мой тиарх. Попробую. Но для изготовления амулета потребуется время.

— Сколько?

— До следующего полнолуния. Раньше обещать не рискну. Боюсь спешкой испортить работу.

— Слишком долго, — прорычал я, сжимая кулаки.

Я помолчал, пытаясь найти выход. Глупо… очень глупо сажать нежный цветок в замёрзшую землю, а потом удивляться, что он поник. Рия оказалась слишком хрупкой для мира драгархов. Сегодня чуть не погибла среди своих. И это даже не нападение мертвяков или игмархов. Она просто не сдюжит у нас, такая… хрустальная.

Снова повернулся к магу:

— Тогда сделай нам огненную повязь.

Старик застыл, поражённый. Не в восторге от моей просьбы, задумчиво теребил бороду, медлил с ответом. Всем своим видом показывая, что он против.

— Мой тиарх… — он медленно покачал головой. — Не взыщи, но прошу ещё раз все обдумать. Поделиться силой рода — дело необратимое. Дева чужая, и, быть может, твой знак так и не появится на ней… а если её ранят тяжело — твоя сила уйдёт в неё. Ослабнешь ты — ослабнет и весь тиархон.

— Вопрос решён, — устало бросил я. — Сегодня вечером проведёшь ритуал. Подготовься.

— Твоя воля для меня закон… Но дозволь спросить. Почему? Что движет тобой?

Перед глазами снова вспыхнуло жуткое зрелище. Багровые синяки на тонкой, белой коже. В ушах прозвучал угасающий стук сердца. Меня передёрнуло.

— Я больше не хочу видеть её такой уязвимой. Ступай, Мегдан. Это всё.

— Нет, не всё, — вдруг раздался тихий голос с кровати.

Оглянувшись, я с удивлением обнаружил, что Верия не спит, а внимательно слушает разговор. Хмурится.

— Я не согласна постоянно питаться твоей силой, тиарх, — она упрямо сжала губы. — Я не паразит.

— У нас нет выбора. По-другому тебе не выжить. Мир драгархов слишком суров для тебя.

Она упрямо тряхнула головой.

— Если не хочешь видеть меня уязвимой — сделай сильнее. Научи сражаться. Хотя бы… — она выдохнула с отчаянием. — Самозащите научи.

Глава 38

Верия

Дарион помолчал. Кивнул магу, и тот мигом исчез за дверью, хотя на морщинистом лице мелькнула лёгкая растерянность — ему, наверное, было непонятно: готовить к вечеру ритуал или нет.

Когда мы остались одни, тиарх подошёл к графину с водой. Наполнил стакан и протянул мне. Лишь тогда я осознала, насколько хочу пить. За ночь горло пересохло в пустыню, губы — тоже. Пробормотав слова благодарности, приподнялась на локтях, взяла стакан — и вдруг поняла, что под одеялом совершенно голая. Едва успела натянуть на себя ускользающий шёлк.

Мамочки мои…

Жарко покраснела и спряталась за стаканом с водой.

Глоток.

Кто меня раздевал — даже боялась представить. Хотя что тут гадать? Мой целитель меня и раздел, кто же ещё?

Второй глоток.

Вода зашла не в то горло, и я закашляла.

В прежнем мире я не стеснялась врачей-мужчин, а вот перед Дарионом стыд и жар захлестнули. Это потому что он тебе не просто врач, — насмешливо шепнул ехидный голосок в голове.

Пока пила, тиарху принесли бумаги, и он погрузился в их изучение. Отчёт? Донесение? Что бы там ни было, Дарион хмурился, читая. А я тайком поглядывала на него. Под глазами залегли тени, линия рта стала более жёсткой. Отросшая щетина придавала ему усталый вид. Похоже, прошедшая ночь далась непросто нам обоим.

На этой мысли меня царапнула совесть. Я ведь даже не поблагодарила его!

— Спасибо за воду, — слабо улыбнулась, когда он закончил читать, и протянула пустой стакан. — И спасибо, что спас меня. Я попадаю в неприятности — ты меня спасаешь. Похоже, это становится у нас плохой традицией.

Он отложил бумаги и взял стакан. В пытливых, серых глазах вспыхнул весёлый огонёк.

— Почему же плохой? Я не против спасать тебя хоть каждый день. Но не смогу быть рядом всегда.

Вздохнула. Как тонко он подвёл к тому, что ритуал неизбежен!

— Если ты поможешь мне стать сильнее, я смогу за себя постоять. Даже когда тебя не будет рядом.

Дарион вернул пустой стакан на поднос и уселся на кровати. На его лице мелькнуло сочувствие. Хотя, может, показалось — туман за окном сдерживал дневной свет, и в спальне было довольно тускло.

— Ты просишь сделать из пташки — дракона. Я бы рад. Да только подобная магия мне неподвластна.

— Не надо из меня делать дракона. Научи владеть ножом, пожалуйста. Или дротики метать. Или ускользать от врага... хоть чему-нибудь полезному!

— В глазах воина, стоит тебе поднять нож — и из нежной девы ты станешь противником. А с противником говорят жёстко. Сил побороть его у тебя не хватит, только разозлишь и пострадаешь сильнее. Зачем тебе это?

— А как же Лиена? Она не выше меня и не крупнее. И всё же сражалась с вами на равных. Я видела: её не могли убить ни драгархи, ни гарды.

— Могли, — Дарион усмехнулся. — Но не стали.

Я замерла.

— Конечно, — отвела взгляд, коря себя за наивность. — Как же иначе?

...Это же твоя женщина, добавила про себя. С которой случился неадекват на почве ревности. Как я вообще могла подумать... Бывших не убивают за ревность. Их останавливают. Дают время прийти в себя. Да и... насколько она бывшая?

Будто подслушав мои мысли, драгарх произнёс:

— Если бы мать сиарий погибла в моём замке — это закончилось бы войной. Зачем тиархату война?

— Но она напала первая. Вы защищались. Почему в случае её смерти была бы война?

— Едва ли она сообщила своим девам об истинных намерениях своего визита. Все, что знали бы воительницы — мать сиарий полетела в Туманную Гряду и исчезла. Её стая вернулась потрёпанной и поредевшей. Девы импульсивны и преданы ей. Собрали бы войско за пару дней — и полетели сюда.

— Что же получается? —

— Нет. Посадили в подвальную клетку. Чтобы подумала над своим поведением.

Я онемела от такой новости. Оказывается, тиарх посадил бывшую в клетку за её безумную выходку. Суровое наказание. И тут же сама себя поправила: суровое, но справедливое. Даже мягкое, учитывая, что она натворила.

— Она стала бы твоей женой, если бы я не появилась?

Просто нечаянно подумала вслух. Спросила — и тут же захотелось затолкать слова обратно. Вот зачем лезу в его личную жизнь? После сражения и бессонной ночи — конечо же, самое время для разговора о бывших.

— Она не стала бы моей женой, — отрезал он.

И снова я не удержалась:

— Но Варгран сказал, что вам порочили брачный союз...

— Не стоит верить каждому слову предателя. Оборот солнца назад и правда шёл разговор о брачном союзе. К счастью, мы с Лиеной вовремя выяснили, что у нас разные представления о брачных узах.

Теперь мне хотелось спросить, в чём они не сошлись? Почему Лиена пришла со словами, что соскучилась по своему мужчине? Блефовала? Или их связывали любовные отношения вплоть до моего появления? Меня лихорадило при мысли об этом, и я с трудом удержалась от расспросов о личном.

— Жаль, — потянула я, — что с моим появлением у тебя появилось столько проблем. И всё же… Лиена сражалась как настоящий воин. Значит, и у меня есть шанс научиться.

— Ежедневные, многолетние тренировки с самого детства дают ей некоторое преимущество перед тобой. Ты даже меч её не поднимешь.

Я умолкла, отведя взгляд.

Тиарх блестяще опровергал каждый мой довод, и его логика была понятна. Безупречна, если точнее. Я — крошка енот в царстве мощных, зубастых титанов, искусно умеющих убивать. Но… отступить перед его логикой — значит согласиться на роль беспомощной обузы. А это унизительно.

— Обучи меня, — взмолилась я. — Пожалуйста.

Он медленно мотнул головой.

— У нас нет времени.

— На ритуале огненной повязи нужно моё согласие?

— Да.

— Что, если я откажусь? — спросила, прикусывая губу.

— Маг придумает, как обойтись без твоего согласия. Просто потратит на ритуал больше времени.

Замолчала, прижав одеяло к подбородку. С губ уже рвалось, что вот Вальд, скорее всего, согласится меня обучать. А если беловолосый тиарх откажется — можно обратиться к Скьёлдару. У тиархов пунктик на почве ревности. Им бы главное — не дать преимуществ другому.

Но у меня язык не повернулся упоминать тиархов.

Неправильно это.

Дарион еле держится на ногах. Вымотан до предела, а разговаривает со мной терпеливо, как с ребёнком. Объясняет, разжёвывает. Он ведь сейчас пытается уберечь меня — как умеет. А умеет только так: отдавая свою силу.

Если начну давить — наш диалог закончится вместе с его терпением. Тиарх просто запрёт меня в спальне под охраной и решит, что я своенравная спорщица. А мне почему-то очень не хотелось, чтобы он так обо мне думал.

Я заметила, как сверкнувший золотом взгляд скользнул к двери. Уловила тяжёлый, сдержанный вздох — похоже, он начинал терять терпение.

— Твой мир известен тебе лучше, чем мне, — признала поспешно. — Ты хочешь дать мне защиту, и я очень это ценю. Но… — коротко выдохнула. — Может быть, ты сначала испытаешь меня? Если во мне не окажется потенциала к обучению — я увижу это вместе с тобой. Тогда мне будет легче принять твоё решение.

Сложила руки умоляюще:

— Пожалуйста, мой тиарх. Позволь хотя бы попытаться?

Какое-то время он пристально всматривался в меня, и вдруг уголки его губ дрогнули.

— Теперь понятно, как ты прошла сквозь гряду. Не сдаёшься ни скале, ни тиархам, верно? — он задумчиво опустил горячую ладонь на мой правый бок и прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то.

Я тоже прислушалась к себе — и с удивлением осознала, что боль исчезла. А ведь я помнила, как она пульсировала перед тем, как провалилась в беспамятство. Похоже, моё нынешнее состояние — полностью заслуга Дариона. Меня с новой силой накрыло волной благодарности.

Наконец тиарх поднялся с кровати и кивнул.

— Хорошо. Будет тебе испытание. Простенькое, тебе по силам. Если не справишься — добровольно придёшь на вечерний ритуал. Согласна?

— Да, конечно, — пробормотала я, с трудом веря ушам.

— Тогда одевайся. Жду тебя в зале для тренировок.

Глава 39

Воины привели меня в зал. Огромный, с высокими потолками — как и всё в этом замке. Каменные серые стены, пол из шершавого серого камня и много стеллажей с оружием, за которыми я невольно искала глазами фигуру Дариона. Не заметив никого, решила, что тиарх по дороге задержался.

Наверно, в обычные дни здесь тренировалось много народу, но сейчас зал пустовал. Не удивительно — ведь после бурной ночи люди нуждались в отдыхе.

Подошла к первому стеллажу. Взглянула на ножи, выложенные рядками, и стало жутковато. Тесаки, кинжалы, мачете — их тут было немерено. Длинные лезвия разной формы и размера точно создавались для убийства, а не для резки овощей. В голове не укладывалось, как можно вонзить кусок металла в чью-то живую плоть.

Можно, пронеслось в голове.

Если это плоть игмарха или дикого зверя, который грозится меня сожрать.

Я подцепила с полки самый маленький тесак с удобной металлической рукояткой и осторожно прикоснулась к лезвию пальцем.

Острое.

На коже моментально выступила капелька крови, заставив криво улыбнуться.

Хороша, чего уж… Испытание ещё не началось, а я уже в крови.

По сути, какие у меня шансы пройти тест драгарха?

В детстве я несколько лет занималась художественной гимнастикой. Но когда это было? С тех пор тело задеревенело. Встреть меня сейчас Наталья Георгиевна — мой тренер — она бы ужаснулась: «Спину держим! Деревяшкой не стой! Где твоя пластика, Вера?!»

Увы, пластики не осталось. Зато остались спортивные привычки. Не отступать. Улыбаться, когда больно. И, пожалуй, превращать любое падение в изящный этюд...

Я вздрогнула, когда над моим ухом раздался негромкий голос Дариона:

— Ты выбрала славный нож.

Резко обернулась — и ахнула. Тиарх был обнажён до пояса. Стоял так близко, что я ощущала жар его тела. Мой взгляд невольно скользнул по широченным плечам. Спустился по рельефному прессу до штанов, небрежно завязанных на бёдрах.

Я сглотнула. Мышечный каркас у драгархов впечатляющий. Можно в качестве экспоната на урок анатомии отправлять. Шрамы на теле будто подчёркивали его

Как-то резко я ощутила себя маленькой и слабой рядом с ним.

Соберись, приказала себе. Маленькой и слабой станешь потом. А сейчас будешь быстрой и стремительной, как мангуст.

— Что надо делать? — постаралась говорить деловито.

Дарион указал на небольшой круг, который успел углём начертить в центре зала. Примерно два метра в диаметре.

— Испытание пройдёт в кругу. Кто выйдет за линию — проиграл. Твоя задача — прикоснуться ко мне ножом, пока не перетекут песочные часы, — он кивнул на крупные часы. — Моя задача — этого избежать. Если перестанешь пытаться — проиграла. Проиграешь ты — будешь участвовать вечером в ритуале огненной повязи. Проиграю я — буду тебя обучать боевым навыкам. Ты согласна с условиями?

На первый взгляд, ничего сверхсложного. Если бы пришлось по залу за ним гоняться — тут, конечно, без вариантов. Я бы проиграла. А в кругу — совсем другой разговор. По моим прикидкам, у меня была четверть часа, чтобы до него дотронуться.

Только одно смущало.

— Можно мы без ножа обойдёмся? Я не хочу тебя поранить.

— Точно не хочешь?

— Точно.

— Ну раз не хочешь — то не поранишь, — в серых глазах сверкнули весёлые искорки.

Похоже, он посчитал забавным предположение, что я смогу его зацепить. Самое неприятное — тиарх не был самонадеянным глупцом, и эта его уверенность меня насторожила. Я понимала, что реакция у него отменная, но ведь и я — не черепаха. И диаметр всего два метра...

— Ну что? Готова? — улыбнулся он.

Кивнула и, зажав нож в руке, шагнула в круг. Он перевернул часы и присоединился.

Чтобы время не терять, я сразу рванула к Дариону, взмахнув ножом, но тот исчез, как в каком-то фокусе-иллюзии. Вот он перед глазами — а через долю секунды нет его. Я потеряла равновесие от резкого замаха и чуть не выступила за периметр круга.

Развернулась — он стоял позади.

Красивый и оскорбительно расслабленный.

— Так нечестно! — взбунтовалась я. — Ты слишком быстрый.

— Значит, ты признаёшь своё поражение? — уточнил невозмутимо.

— Нет! — я снова ринулась к нему, но эффект был тот же.

Нож полоснул пустоту. Вот только на сей раз тиарх решил себя развлечь. На долю секунды я почувствовала, как его руки скользнули по моей талии. Очень нежно скользнули.

Я ахнула и зашипела.

— Так нельзя! — всплеснула руками.

— Как нельзя?

— Трогать меня нельзя.

— Если не хочешь, чтобы тебя трогал мужчина — тебе не место в тренировочном зале. Прикосновений здесь не избежать. Ты признаёшь поражение?

Вместо ответа снова кинулась на него и даже не заметила, как он вновь оказался за моей спиной.

— Это все? Побыстрее никак? Продолжишь двигаться так медленно — успею тебя поцеловать,

Скука сошла с его лица. В глазах загорелся азарт. Ему явно было весело, пока я впустую металась за ним по кругу. Мой нож ловил лишь пустоту в то время, как он нежно касался моих плеч, запястий, шеи. Вскоре я запыхалась, как мышь под метлой, а у него даже дыхание не сбилось. Будто на месте стоял.

Я зло смахнула со лба упавшие пряди.

Сжала губы. Ах, так?!

Значит, и я буду действовать жёстче. Нечестные приёмчики тоже теперь допускаются. Например, дезориентация противника чувствительной темой.

— Почему ты отказался от брачных уз с матерью сиарий? — сделала резкий выпад в его сторону.

— Не моя это женщина.

— Почему? — снова нож пронзил пустоту. — Красавица же. И драться умеет. И войско своё.

— Моя женщина не станет… — он резко переместился, и продолжил: — искать выгодные брачные союзы с тиархами… — снова пауза. — Из другого тиархата. И уж тем более… — его губы легко коснулись моего виска. — Не станет делить с ними ложе.

— Тогда почему она сказала, что я украла её мужчину? — не сдавалась я, перекинув нож в левую руку и сделав несколько быстрых выпадов.

— Она этого не говорила.

— Говорила.

— Она сказала, ты украла её тиарха. Неужели не видишь разницу?

Я застыла, ошарашенная его словами.

И правда. Разница колоссальная.

Тиарх — это титул. Власть над тиархоном и драгархами. А Дарион — сильнейший в тиархате, по словам Лионела. Вот что она не хотела терять.

Получается, Лиена охотилась за выгодным мужем?

— Но она сказала, что приехала к тебе, как к мужчине. Что соскучилась.

— Вполне могла соскучиться, — он пожал плечами. — Мы не виделись пол оборота солнца.

Полгода?

Да это целая вечность...

Какая женщина доровольно откажется от любимого мужчины на полгода?

— Ты остановилась, потому что сдаёшься? — уточнил тиарх за моей спиной.

В отчаянии бросила взгляд на часы. Песка осталось немного — всего на несколько минут, если глазомер меня не подводит. Пора бы перестать бегать за тенью. Попробую по-другому.

— Не сдаюсь.

Из-под ресниц глядя ему в лицо, провела пальчиками по ключице. Обманный манёвр, чтобы ослабить его внимание. Тиарх, распалённый нашей "игрой", жадно скользнул по мне взглядом. Сделала вид, что рванула к нему на другой конец круга. Сама же мазнула перед собой ножом, даже не добравшись до центра. Одновременно с этим уловила мелькнувшую рядом тень, и тут же ощутила, как нож прошёлся по твёрдой поверхности.

Медленно опустила взгляд. На лезвии алели крошечные капли.

Я... его всё-таки оцарапала?!

Уставилась на кровь, не веря глазам.

— Прости, пожалуйста, — пискнула сдавленно. — Я не хотела...

Глава 40

Муж

Я впервые участвовал в Совете Старейших — и, хотя внешне держался отстранённо, взгляд с интересом блуждал по светлому помещению. Стены, побелённые ещё при моём деде, были покрыты тонкими трещинами, а от старых фолиантов тянуло терпким запахом бумаги и сырости.

Старейшины, дюжина седовласых мужчин, расселись за подковообразным столом. Важно покачивали головами, кто-то задумчиво постукивал пальцами по столешнице. Кто-то перебирал чётки. Один кашлял взахлёб. И все они то и дело на меня косились.

Натаниэл предупредил, что жрец настоял на моём присутствии.

Но зачем? Почему сейчас? Почему я?

Единственная связь между мной и надменным служителем Аругара — моя жена, с которой он так упорно стремился развести… И мертвий, который я добывал для передачи

Когда жрец ступил на небольшое возвышение, доски под его ступнями тихо скрипнули, и зал разом притих. Умолк даже кашлявший старик.

— Как вам известно, каждый год мы платим дань драконам, — начал жрец. — В обмен на деву детородного возраста и три клетки мертвия мы обретаем защиту. Так было веками. Но в этом году кое-что пошло не так.

Старейшины переглядывались в недоумении. Натаниэл вскинулся первым. Вскочил со стула и сердито потряс кулаком.

— Эти хвостатые гады каждый год лишают нас сестёр и дочерей! Вот что пошло не так. Сколько можно это терпеть? Неужели мы продолжим и дальше отдавать на погибель наших дев?

Его голос дрожал от ярости. Он говорил то, о чём многие думали, но боялись произнести вслух.

Я внимательно разглядывал лица старейшин. Те, у кого были дочери или внучки, слушали Натаниэла с напряжённым вниманием, едва ли не с надеждой. Но большинство качали головами — резко, осуждающе.

Жрец продолжил, словно не заметил бурю:

— Неужели ты забыл, дарн Гримвуд, что случилось, когда в Фиандис ворвались пещерные монстры? Сколько сестёр и дочерей мы хоронили в те дни? Разве не лучше отдавать драконам одну деву в год вместе с металлом и тем самым получать защиту для всех остальных фиандийцев?

Пока старейшины спорили о морали и безопасности, я наблюдал за ходом беседы и... делал неутешительные выводы. Большинству куда проще цепляться за привычные порядки, чем думать о переменах. Жалкие трусы... Хорошо, что нам с Гримвудом хватило ума действовать тайком.

— Можно и нужно искать другие пути вместо проклятой дани, порочащей наш город, — настаивал Натаниэл. — Ведь отдавать драконам наших внучек и дочерей — это преступление...

— Прости, что не даём тебе договорить, почтенный, — один из самых уважаемых старейшин, дарн Локмар, недовольно зыркнул на Гримвуда. — Продолжай. Нам не терпится узнать, что ты хотел сказать.

С тех пор, как Верию забрали драконы, он точил на меня зуб. Гримвуда тоже не жаловал — видимо, из-за Гриссы. Лучше бы на себя злился, старый зануда! Верия не дочь ему, и никогда ею не была. Если бы Локмар правда любил её, как дочь, то дал бы за ней приданое, а не жадничал. Может, с его приданым и отношение к Верии было бы другое.

Жрец коротко кивнул.

— Мне стало известно, что в этом году дань была заплачена не полностью.

Я насторожился. О чём это он?

Его слова обожгли зал, как раскалённая кочерга.

Гул возмущения прокатился по залу. Кто-то тихо ахнул.

До ушей долетели отдельные возгласы:

— Как же так?

— Почему нам не сообщили раньше?

— Дань — это гарантия нашей безопасности, — нахмурился один из старейшин. — Нарушить многовековые условия — значит, подставить Фиандис под удар.

— Это прискорбная новость, — снова вмешался дарн Локмар, почему-то зло сверкнув на меня глазами. — Расскажи нам подробнее.

— В этом году мы дали драконам не три клети мертвия, а две.

Когда жрец сказал про две клети вместо трёх, в груди неприятно кольнуло.

Кто меня сдал?

Стражи, которые вели Верию на жертвенный камень, были куплены мной с потрохами. Но даже им я не сказал всей правды. Солгал, что третью клеть принесут в последний момент. Уверил, что это в порядке вещей. Мол, так иногда происходит.

Натаниэл попытался отбить удар:

— Откуда тебе известно про две клети, почтенный? Может, это пустые слухи, коих в нашем городе полным полно?

В ответ жрец прожёг его взглядом.

— Ты слишком рьяно выступаешь против наших крылатых защитников. С чего бы?

Гримвуд вскипел.

— Ты в чём-то обвиняешь меня, старик?

— Разве я посмею? — чуть сдал назад жрец. — В первую очередь, я хочу обратиться к барону Вейнарту. Попрошу объяснить уважаемым старейшинам, почему драконам было отдано две клети вместо трёх?

Все взгляды устремились на меня.

Есть ли смысл всё отрицать? Я пожал плечами и поднялся со стула, подыскивая слова для ответа. Впрочем, зачем ходить далеко? Искусная ложь всегда расположена как можно ближе к правде.

— Недавно на шахте случились завалы. Третья клеть оказалась не готова для дани. Что поделать? Не всегда всё идёт по плану. Всё равно подобная накладка случилась бы раньше или позже. Она случилась на этот раз.

По залу прошёл рокот.

Старейшины смотрели на меня в каком-то священном ужасе.

— Почему ты не сказал нам? — строго спросил Локмар.

— Я воспринял обстоятельства в шахте как знак Аругара. Драконы — тупые ящеры. Они не умеют считать. Какая им разница, сколько клетей мы готовим? Им главное — улететь с жертвенного камня не с пустыми лапами.

— Вообще-то в твоих словах есть смысл, — задумчиво потянул Гримвуд.

— Какой именно смысл? — вспыхнул Локмар. — Убийственный? Или саморазрушительный? Барон Вейнарт не имел права решать подобные вопросы самостоятельно.

— Надо отдать им третью клеть, — заявил жрец. — Иначе драконы прилетят в Фиандис не как защитники, а как каратели.

— Когда? — спросил Локмар.

— В следующее полнолуние. К этому времени барон Вейнарт должен обеспечить передачу третьей клети мертвия. Это надо сделать любой ценой, если мы хотим покоя для фиандицев.

Любой ценой.

Даже так?

Пока старейшины обсуждали вероятный крах нашего города, сожжённые дома, сожранных жителей и ползающих по улицам пещерных тварей, я лихорадочно собирал факты воедино.

В полнолуние в храм придёт Верия, чтобы со мной развестись.

Также в полнолуние прилетят драконы за третьей клетью.

Слишком странное совпадение.

Может, драконы и принесут Верию в храм?

А потом заберут её назад вместе с третьей клеткой?

Бред… невозможно.

Или?..

Но как моя нежная девочка могла вообще выжить рядом с ящерами? Может, драконы жрут только одиноких дев? Может, одинокие как-то иначе пахнут, как бы ни абсурдно это звучало? Допустим, драконы хотят развода, потому что им приятнее жрать одиноких. Допустим.

Не понятно тогда, почему Верия, по словам жреца, просила развод. Разве она не понимает, что я теперь — её единственный шанс на спасение? Что, если это не Верии, а драконам развод понадобился?

При этой мысли на меня накатило долгожданное успокоение.

Я будто выздоровел после долгой болезни.

Да, да, именно так! Жрец наверняка солгал. Верияхочетко мне вернуться. А если она и поддакнула жрецу про развод — то лишь для

Не могла моя девочка желать развода со мной, не могла. Я же видел, с какой любовью она ко мне относилась. И как её задело появление Гриссы...

Мысли толкались в голове, будто звери в тесной клети.

Много было неясно, но одно я знал наверняка.

К полнолунию надо тщательно подготовиться. Чтобы Верия осталась со мной. А пережившие полнолуние драконы навсегда забыли дорогу в Фиандис.

Я вскинул руку, призывая всех замолчать.

— Хорошо. Драконам будет отдана третья клеть в полнолуние, если так настаивает жрец. Я лично прослежу за этим.

— Нет, — отрезал проклятый служитель. — За процессом подготовки мертвия пусть теперь следит один из старейшин.

— Я, пожалуй, смогу выкроить время в расписании, — начал Гримвуд, снова пытаясь вытянуть меня из подступающих неприятностей.

— Дарн Локмар, — жрец повернулся, — прошу тебя проследить за подготовкой клети.

— С радостью, — пообещал Локмар, мрачно скользнув по мне взглядом. — Прослежу.

Я кивнул, стараясь не выдавать подступающей паники.

Мне предстояло сделать вид, что я готовлю клеть из мертвия, которого у меня нет. Ведь остаток металла давно ушёл к некромантам. Ещё и Локмар… Он самый дотошный старик во всём Фиандисе. Ситуация накалялась.

Глава 41

Верия

В панике перевела взгляд на Дариона. Он мрачно мазнул указательным пальцем порез, алеющий на груди, и уставился на кровь в недоумении. Задумчиво растёр её. Затем поймал мой взгляд и сухо кивнул:

— Завтра жду тебя на заре. Проспишь — останешься без тренировки.

— Я приду... Обязательно! Но как мне проснуться вовремя? — всполошилась я. — У тебя есть артефакт пробуждения?

— Моя задача — дать тебе возможность тренироваться. Твоя задача — вовремя быть на месте.

Мне стало не по себе от его прохладного тона и внезапной отстранённости. Он наверняка не ожидал проиграть слабой, неповоротливой деве, какой я, несомненно, была в его глазах. Уязвлённая гордость, покоцанное драконье самолюбие — что там ещё в анамнезе?

— Подожди, — шагнула к нему. — Ты ранен. Позволь, я обработаю тебе рану?

— Это не рана.

Тиарх подошёл ближе, обхватил мою руку с тесаком и поменял захват пальцев на рукояти — сделал более устойчивым. Потом легонько стиснул мои пальцы своими горячими и с досадой качнул головой.

— И что мне с тобой делать, м? По глазам вижу, ты не отступишь. Как тебя обучать, такую хрупкую? Сил в тебе, что у котёнка. Дунул — и сломаешься. Тебя оберегать надо, а не... — он взглядом обвёл стеллажи с оружием, — вот это всё.

— Ты обещал, что научишь, — испугалась я. — Ты же сдержишь своё слово?

Он помолчал и, нахмурившись, кивнул.

— Тогда запомни первый урок. Привыкай к боли. Своей и чужой. Если станешь охать и ахать по поводу каждой царапины, ничему не научишься.

Я прикусила губу.

Что тут сказать, если в душе я всё ещё «охаю и ахаю», глядя на его «не рану»? Истинные девы-воительницы не кудахчут над порезами. Они спокойно делают больно другим — и свою боль тоже переносят стоически. А вот я ещё не научилась к чужой боли относиться равнодушно.

— Лучше бы ты поела что-нибудь, — улыбнулся. — Еда поможет тебе быстрее восстановиться. Для тренировок понадобятся силы.

Он разжал мою руку и отступил на шаг, будто ставя точку в разговоре. След его горячего прикосновения всё ещё ощущался на коже. И только когда тиарх скрылся за дверным проёмом, до меня дошло, как сильно я устала. Словно проснулась. В животе болезненно заурчало — то ли от напряжения, то ли от внезапного голода.

Воины повели меня на кухню, где трудилась всего одна дева. Она месила тесто и всё же любезно подсказала, где можно взять съестное. В холодном, тёмном помещении за кухней осталась еда с пира. Немного — наверно, большая часть испортилась во время битвы.

Я выбрала приличный кусок ветчины, порезала его. Ещё взяла промасленную бумагу, сыра, пару лепёшек, добавила на поднос яблоко и графин с водой. Присмотрела железную кружку и поплелась с добычей на выход.

— Как пройти в подвал? — спросила у своих стражей.

— Зачем тебе подвал? Тиарх отдал тебе свою спальню.

— Я же не спать иду! — воскликнула я. — А есть.

— Зачем есть в подвале? — растерялся воин.

— Разве ты не знал? Там еда становится вкуснее.

После недолгих препирательств стражи всё-таки подсказали дорогу к подвалу. Раз тиарх позволил мне свободно ходить по замку, значит, и подвал не исключение. Так они решили.

Дед говорил, что истинное отношение человека проявляется к тебе, когда ты на дне. Так вот, Лиена сейчас была именно там. На самом донышке. Я подумала, никому хуже не станет, если её покормить.

Путь оказался долгим, и пару раз я едва не уронила поднос. Когда наконец спустилась вниз, тело окунулось в холод, и кожа покрылась мурашками. Несколько факелов, прикреплённых к стенам, давали так мало света, что я, словно сова, распахнула глаза шире в попытке сориентироваться. Очень не хотелось растянуться здесь вместе с подносом.

— Останьтесь у входа, пожалуйста, — повернулась к стражам. — Я хочу поговорить с Лиеной наедине.

— Нельзя, — отрезал один. — Она тебя заболтает. Ты потеряешь бдительность. Через клетку руку просунет, поймает и задушит. Тиарх нас потом убьёт.

— Теперь, когда ты меня предупредил, я буду крайне осторожна. Просто… это женский разговор. Не для ваших ушей.

— А-а… Хочешь её помучить. Чтобы она слюнями изошла, — страж с пониманием глянул на поднос и нахмурился, раздумывая.

Я уже открыла рот, чтобы пояснить, что никого мучить не собираюсь, как вдруг он кивнул:

— Ну… если только подразнить… И на расстоянии. Она через решётку не дотянется. Ладно. Аргуар с тобой. Только близко не подходи. А то придушит тебя твоим же оберегом. Поняла?

Кивнув, я направилась вглубь помещения. Напутствие стража ничуть не добавило храбрости.

Клети стояли справа. Слева вдоль стены громоздились доски, брёвна, какие-то тюки, бочки. Я инстинктивно двинулась к самой дальней клетке, где на дверце из металлических прутьев висел тяжёлый замок.

Приблизившись, увидела в темноте силуэт, лежащий на лавке лицом к стене.

— Значит, всё-таки вырвалась из его лап? — глухо спросила Лиена, даже не повернувшись. — Вот же бестолочь. Зря я

Я уселась в метре от клетки, подняла кусочек ветчины, положила на лепёшку и принялась есть.

— Ты голодная? Я — очень!

— Пришла издеваться? Ну, давай.

В её сдавленном голосе прозвучало обещание мести.

Воительница в своём духе.

Весь мир — война, а люди в нем — бойцы, которые либо на твоей стороне бьются, либо — на чужой.

Во мне она наверняка видела противника.

— Я подумала, что ты тоже проголодалась. Поэтому захватила побольше еды. Будешь?

Завернула ветчину, яблоко и лепёшку в промасленную бумагу, просунула свёрток в щель у пола. Рядом поставила чашку с водой.

— Только дура на моём месте приняла бы еду из твоих рук, — равнодушно заявила она. — А я не дура.

— Зачем мне тебя травить? Чтобы твои воительницы разнесли тиархат, а тиархи меня возненавидели?

Она резко села и уставилась в мою сторону.

— И правда — незачем. Но девы не всегда поступают разумно. Иногда в нас срабатывает инстинкт защищать своё.

— Ты права. Все порой делают глупости. Лучше не рискуй.

Я быстро подцепила еду в промасленной бумаге с пола, развернула и принялась с аппетитом жевать. Лиена в каком-то оцепенении наблюдала, как исчезает «отравленная» еда в моём желудке.

— Понятно, — наконец вздохнула она. — Ты стукнулась головой, когда от Варграна сбежала. Поэтому пришла делиться едой.

— Я и правда ударилась, но не поэтому пришла. Мне показалось, что у нас с тобой проблема. Хотела обсудить. Может, договорились бы. Но теперь вижу, что идея была плохая. Ты дальше своего носа ничего не видишь, поэтому говорить с тобой бессмысленно.

Поднялась и взяла поднос, ругая себя за наивную попытку договориться. Уже направилась к выходу, балансируя с подносом, как вдруг услышала:

— Эй. Стукнутая. Постой.

Я прикусила губу, не оборачиваясь.

Ещё и обзывается.

Вот и делай потом добрые дела!

— Ладно. Не обижайся, — проворчала она уже миролюбиво. — Вернись. Что ты хотела сказать?

Постояв немного, я всё же повернула назад и уселась на приличном расстоянии — от греха подальше.

— Я слышала, — начала издалека, — ты искала себе выгодного мужа среди тиархов.

— Искала, — подтвердила она. — Дар был лучшим вариантом. Пока ты его не увела.

— Для точности — я его не уводила. Никому неизвестно, чью метку поставит на мне Аругар... Скажи, Дарион стал для тебя лучшим, когда тебе не удалось договориться с тиархами из другого тиархата?

— Дар всегда был лучшим. Просто я не сразу это поняла.

— Ты надеялась вернуть его, устранив меня с помощью Варграна?

— Была такая мысль, — кивнула она.

— Не понимаю. Считаешь, моего исчезновения хватило бы, чтобы его заполучить?

— Ему вроде как чувств с моей стороны не хватало. Я и показала... свои чувства.

Захотелось сделать рука-лицо.

Вот оказывается, как в чувствах признаются девы воительницы.

Раскурочивают замок и помогают похитить соперницу...

— Сильно. Но, на мой взгляд, поздновато.

— Разве я спрашивала твоё мнение? — дева фыркнула и невежливо закатила глаза. — Поздно — это когда он или я окажемся в послежизни.

В её устах это прозвучало угрозой. Стало вдруг неуютно и, на всякий случай, я сменила тему.

— Ты удивляешь меня, мать сиарий. Я думала, тебе важна выгода в браке. Но получается, и чувства важны.

— А как же? Конечно, важны. Сначала находишь самых выгодных кандидатов в мужья. Потом выбираешь из них того, кто сильнее тебя торкает. Всё просто. А разве у слабых пташек — таких, как ты, как-то иначе?

— Не скажу за всех. У меня чувства первичны, — помолчав, я добавила со вздохом: — Что ты собираешься делать дальше?

— Поесть, — буркнула она. — Я голодна вообще-то. Ты обещала меня накормить.

Пришлось рискнуть. Снова собрала ей свёрток еды, положила его на пол рядом с решёткой и резво отошла. Лиена откусила ветчину и замычала от наслаждения. Потом прищурилась:

— Интересно, почему твой муж отправил тебя на жертвенный камень? Какой в тебе изъян? Дарион о нём знает? Надеюсь, не знает. Я расскажу ему, как только выясню. Хочу увидеть его глаза.

Меня царапнула её реплика про изъян. Точь-в-точь как у Варграна. Значит, они обсуждали меня в таком уничижительном ключе?

Высокие отношения у этих двоих. Аж слов нет.

— Приятного аппетита, — поднялась я. — Раз уж мы так откровенно высказываемся... думаю, ты всё-таки не зря связалась с Варграном. Вы отлично подходите друг другу.

Глава 42

Дарион

Я быстро шагал по коридору, но мысли меня обгоняли. Ситуация с Верией стремительно выходила из-под контроля. Хотя кому я вру?

Когда она была под моим контролем?

Следовало предусмотреть вариант, в котором Верия окажется победительницей. Ведь эта тонкая, воздушная рия — та самая, что сбежала из цепких лап Варграна и, будучи смертельно раненой, прошла сквозь толщу гряды.

И даже не сам факт проигрыша обиден, а то, что теперь придётся проводить её через исконно мужское. Пот, боль, ушибы, падения... не дай Аргугар, кровь и переломы!

Интересно, как она представляет тренировки.

Помахать ножом? Неторопливо пробежаться по залу?

Я с досадой прищёлкнул языком.

Куда же ты влезла, глупышка?

Зашёл в столовую. Через оконные проёмы в здание проникал туман. Не такой густой, как на улице, но всё же противоположных стен не разглядеть. Здесь уже убрали. Осколки больше не хрустели под сапогами, и столы опустели. Новые стёкла в срочном порядке изготавливали мастера — одно уже успели установить. Медленно, но верно мы решали свои проблемы.

Осталось лишь разобраться с войском Лиены. Крылатых воительниц не удержать туманом. Уверен, они скоро будут здесь. Отдать им мать — и пусть летят восвояси…

— Мой тиарх, прости, что беспокою...

Обернулся. Сзади стоял гард, которого я приставил к рии. Грудь сдавила тревога, будто кто-то рёбра сжал изнутри. Он бы не оставил пост, не случись чего-то важного.

— Почему ты здесь?

— Там… — он смущённо потёр лоб, — пришлая дева чудит. Она к матери сиарий в подвал ходила.

— Зачем? — тревога стала ещё ощутимее.

— Мы думали, — продолжил страж, — рия хочет поесть перед носом у воительницы. Подразнить. А вместо этого — рия еду ей дала.

— Они разговаривали?

— Да.

— Долго?

— Не очень.

— Мать сиарий не проявляла агрессию?

— Если только

Воин беспокойно переминался с ноги на ногу и напряжённо поглядывал на меня, словно ожидая немедленных действий.

— Покормила — и хорошо, — пожал я плечами. — Это всё?

— Но как же…— всполошился. — Кто же станет врага кормить, из-за которого сам чуть не помер? А вот отомстить — да. Что если рия отравила воительницу? При всём уважении, но… Может, тебе, как целителю… проверить, пока не поздно? А то мало ли…

Перед глазами вспыхнуло виноватое лицо Верии, с испугом оглядывающей мою царапину на груди. Неужели гард ослеп, раз не видит очевидного?

— Она никого не травила, — отрезал я. — Какова твоя задача?

— Охранять рию.

— Так охраняй. Её, а не ОТ неё.

— Да, мой тиарх.

Помявшись, он кивнул и ушёл.

Стало досадно. Гард точно ослеп. Всякий, кто хоть раз смотрел в голубые глаза Верии — чистые и глубокие, как озёра, — не усомнился бы в ней ни на миг. Это не глаза убийцы.

Остаток дня я занимался делами. Координировал восстановление замка, изучал отчёты, проверял посты и караульных. Утром встал чуть свет и направился в тренировочный зал.

Единственная надежда, что Верия проспит тренировку, разбилась вдребезги, когда я увидел стражей у входа и уловил тонкий запах девы. Её самой в зале не заметил. Может, передумала в последний момент и предпочла сладкий сон тренировке? Но тогда почему стражи здесь?

— Что вы здесь делаете? — строго обратился я к старшему.

— Охраняем рию, мой тиарх. Как и было приказано.

Ответил почему-то тихо, чуть ли не шёпотом.

Ещё одна странность.

— Где она?

— Вон там, — страж указал на кучу тряпья за ближайшим стеллажом. — Спит. Боялась проспать, поэтому сюда пришла.

— Значит, всю ночь здесь провела… — выдохнул я, поражённый.

Верия и тут меня обыграла.

Вот тебе и нежная дева...

— Сюда недавно тиарх приходил со своими драгархами. Скьёлдар. Хотел тренироваться. Увидел, что дева спит, и ушёл, чтобы не будить.

— Что-нибудь говорил?

— Спрашивал, почему она здесь спит.

— И что ты сказал?

— Всё, что было приказано, мой тиарх. Рию необходимо усилить, чтобы она выжила среди драгархов. Скьёлдар разневался. Сказал, что и сам не прочь рию усилить. Тогда я напомнил, что рия недавно была ранена. И что для тренировок ей необходим не только опытный воин, но и целитель.

— И как он отреагировал?

— Скрипнул зубами и ушёл... Только вот с тренировками что делать? Воины привыкли, что зал доступен круглосуточно. По ночам занимались часто. Кому как удобно. А теперь… — он покачал головой.

— Думаю, через три дня этой проблемы не будет.

Как бы рия ни была упряма, она не выдержит моих тренировок. Может, одну. Или две. Три — только если Аругар самолично ей поможет. Но не больше.

Верия

Тренировка шла полным ходом. Дарион учил меня ножевым приёмам. Ощущение чужого присутствия. Чей-то взгляд скользил по моей шее, руке, груди, и от этого взгляда становилось жарко. Я чувствовала его своей кожей. Подчиняясь инстинкту, я покрепче сжала в пальцах тесак. Перекатилась на другой бок, одновременно выставив перед собой лезвие.

Распахнула глаза и ахнула, вылетая из сна. Передо мной на корточках сидел Дарион, а мой кулак воинственно упирался в его колено.

— Извини, — пробормотала, отдёрнув руку.

Я не сразу осознала, почему он с таким интересом меня разглядывает.

А потом вспомнила. Конечно же. Я же спала на полу в тренировочном зале! И ещё одета была иначе. Мирна с трудом нашла мне комплект, который раньше, наверняка, принадлежал подростку. Старенький, кое-где заштопанный, но самое главное — подходящий для тренировки и почти по размеру.

Впрочем, штаны всё равно пришлось подвязать поясом, а сапоги набить ветошью. Для волос Мирна дала мне две синие ленты, чтобы вплести в косы. Так я и спала — в штанах и с косичками. Наверно, тот ещё видок...

Бросила быстрый взгляд на окна. Заря окрасила небо в розоватый цвет. Фух… Не проспала.

Вскочила на затёкшие ноги. В аккуратную стопочку сложила одеяло, позаимствованное из спальни тиарха. И кивнула:

— Я готова к тренировке.

— Уверена? — прищурился тиарх.

— Да.

— Зачем ты ходила к Лиене?

Я моргнула растерянно. Быстро же ему докладывают обо всём, что происходит в замке!

Пожала плечами:

— Решила наладить с ней отношения.

— Наладила?

— Нет. Но ведь отношения не строятся за одну беседу. Это длительный процесс.

Дарион кивнул — коротко, но в этом движении мне почудилось одобрение.

— Хорошо. Тогда начинаем, — он указал на дальнюю часть помещения. — Десять забегов по полосе с препятствиями.

Повернувшись, в недоумении уставилась на самую захламлённую часть зала. Раньше казалось, туда временно накидали ненужные вещи, и только сейчас я осознала, что это своеобразный тренажёр.

Низкие тюки, через которые надо перепрыгивать. Натянутые верёвки, под которыми, очевидно, предстоит ползти. Бочки. Подвешенные брёвна, раскачивающиеся при касании. Вертикальная сетка, по ней, видимо, придётся карабкаться, цепляясь пальцами.

Я глубоко вдохнула и бросилась в гущу. Следующая часть тренировки прошла в каком-то угаре. Бег, прыжки, кувырки, ползанье. К ножам мы не подходили — и было понятно, почему. С каждым заданием мышцы горели всё сильнее. Лёгкие работали судорожно, хрипло качая воздух. Пальцы дрожали так, что один раз я едва не сорвалась с каната. Возьми я нож в руки — могла бы поранить себя.

Впрочем, я не жаловалась. Ведь с самого начала понимала, на что шла.

Когда прислонилась к стене, согнувшись напополам и пытаясь отдышаться после очередного задания, драгарх молча протянул мне флягу. Я благодарно кивнула. Руки тряслись так сильно, что, пока пила, часть воды пролилась.

Глядя на меня, Дарион всю тренировку хмурился, и поначалу меня это задевало. Я старательно выполняла все его распоряжения, и всё же он выглядел недовольным. Наталья Георгиевна была из такого же теста. Сухая, резкая и почти не хвалила. Зато девочки из её группы обычно побеждали на соревнованиях. Так что пусть тиарх хмурится, пусть ругает, пусть мучает беспощадно — лишь бы научил как следует самозащите.

Когда он приказал ещё круг по полосе препятствий сделать, я, не раздумывая, рванула туда. Вот только, похоже, переоценила свои силы. Когда попыталась переступить низкий тюк, тело не выдержало. Ноги подкосились, перед глазами на мгновение померкло — и я рухнула

Глава 43

Так и не поняла, как оказалась на руках Дариона. Секунду назад летела вниз — и вот он уже с силой прижимает меня к груди, обжигая пальцами мою кожу под тканью. Я уткнулась носом в его грудь, впитывая вкусный, терпкий запах тиснёной кожи, и замерла. Как-то вдруг заблудилась в его неожиданной близости.

Он шумно вдохнул. Перехватил меня одной рукой, а второй провёл пальцами по лицу, убирая с него выбившиеся волосы. Бережно. Столько эмоций вдруг мелькнуло на его лице, что я растерялась. Замерла и вглядывалась в его точёные черты, пока… не опомнилась.

Вряд ли, баюкая, тиарх сделает из меня боевую единицу.

И потом — что-то я слишком расслабилась в руках не-мужа.

— Спасибо, я уже в порядке, — принялась барахтаться, высвобождаясь из его объятий, но получилось не сразу.

Наконец он опустил и… чуть снова не сгрёб в объятия. Потому что коленки у меня неожиданно обмякли под собственным весом, и пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы устоять. А затем — ринуться в атаку на полосу препятствий.

Точнее, я попыталась ринуться, но тиарх внезапно оказался на моём пути, вынуждая остановиться. Как только он объявил, что на сегодня занятие закончено, мне разом захотелось рассмеяться от ликования и разрыдаться от облегчения. Едва сдержалась.

— Спасибо, что не давал мне спуску, — и чуть смутившись, добавила: — Эм. Почти. Но всё же не хочу пользоваться твоей добротой. Могу я тоже быть тебе полезной?

— Что ты предлагаешь, рия? — хрипло произнёс он.

— Я умею… красиво вышивать. Хочешь — вышью тебе инициалы на носовых платках?

На миг мне показалось, что Дарион просто не расслышал. В серых глазах что-то вспыхнуло и погасло, будто упряталось глубоко внутрь — туда, где мне нет места. На лице мелькнуло замешательство. Или мне показалось? В последнее время всё реже понимала тиарха.

Он мотнул головой и направился к выходу.

Что же.

Значит, до завтрашней зари я свободна.

Для начала в сопровождении своих гардов я побрела в спальню. Вытащила из кармана платья заранее заготовленный клин. Вбив деревяшку под дверь уборной, быстро сбросила одежду и забралась в купель. Пока тугие, тёплые струи смывали с меня усталость, я тихонько мурчала от наслаждения. Затем насухо вытерлась, надела чистое тёплое платье и направилась в кухню — выяснить, чем могу помочь.

Внизу уже вовсю кипела работа. Женщины строгали овощи, варили мясную похлёбку, яйца, хлеб запекался в печи. Пахло так ароматно, что я чуть слюнками не изошла.

Вот только куда приткнуться — не знала. Стояла на пороге, прижавшись к косяку и растерянно наблюдала за этим хорошо организованным хаосом.

Казалось, механизм под названием «кухня» уже обзавёлся всем необходимым. А, как известно, наугад вбивать лишнюю шестерёнку в отлаженный механизм — верный путь к поломке.

К счастью, вскоре меня заметила Мира. Подбежала, крепко обняла. Что-то шепнула пышногрудой, краснощёкой кухарке — и та сразу наложила мне еды в поднос, очень щедро, по-матерински. И, улыбнувшись, осенила по-особому сложенными пальцами — словно воздухом на меня побрызгала. Она так быстро вернулась к кастрюлям, что я даже не успела её поблагодарить.

— Ты уж прости, рия, — улыбнулась Мира. — Сейчас мне надо здесь помогать. Донесёшь сама до спальни?

Я охотно кивнула — конечно, донесу!

А потом приду — и помогу на кухне, если мне подскажут, что делать.

Уже по проторённому маршруту я направилась с подносом — не в спальню тиарха, а к матери сиарий, в подвал. На сей раз промасленной бумаги не заготовила, поэтому я протянула Лиене хлеб из рук в руки, бессовестно проигнорировав инструкцию безопасности.

И не потому что наивно считала, что приручила эту орлицу — нет. А потому что туману стоять ещё несколько дней. Когда прилетит её стая — непонятно. Не в её интересах лишать себя источника питания.

Пленница приняла хлеб, овощи и варёные яйца. Но вместо простого человеческого «спасибо» начала блистать остроумием. По большей части, она делилась своими планами на Дариона: какие земли они смогут очистить от игмрахов, какие бесхозные — освоить. А уж их дети… Их дети и вовсе станут самыми великими тиархами во всём Элирисе.

На её провокацию можно было бы намекнуть, что подобные планы создаются вдвоём, а не в одиночку. Можно было бы многое сказать, но я устала настолько, что для пикировок сил просто не осталось. Поэтому ела молча.

— Ты что-то совсем раскисла, — внезапно очнулась Лиена. — Неужели заболела?

Я не услышала сарказма или издёвки, поэтому ответила — в лоб, в её стиле:

— Спасибо, не жалуюсь.

— Тогда почему молчишь, как рыба?

— Просто ты не затронула ни одной темы, о которой мне хотелось бы говорить.

Несколько минут она переваривала мой ответ.

Наконец, не выдержала:

— Меня не волнуют твои интересы. Но мне скучно одной, а молчать вдвоём — ещё скучнее. Так что давай проясним. О чём ты хочешь говорить?

Недолго думая, попросила:

— Расскажи про своих воительниц. Есть ли те, кто приходят к вам взрослыми, моего возраста? И если приходят, то как вы их тренируете?

— Бедная пташка… — задумчиво потянула мать сиарий. — Зачем тебе знать? Тебя не отпустят ко мне тиархи. Стать частью моей стаи — это не твоя судьба. Даже не мечтай.

Я пожала плечами и продолжила есть. Сегодня меня на завтрак в числе прочего угостили вялеными овощами, похожими на спаржу. Вкусные, конечно, но пока разжуёшь — настанет время обеда. Так и жевали молча.

Неожиданно для себя ощутила, что слова — тоже мой ресурс. Не хотелось терять его, роняя в чёрную дыру под названием «Лиена». Когда поели, я молча забрала поднос и отправилась на кухню.

— Что с тобой? — донеслось мне в спину. — Вчера ты ходила нормально. Почему сейчас хромаешь?

— Неудачно упала. Спасибо, что беспокоишься, мать сиарий.

И побрела на кухню.

К вечеру я едва держалась на ногах. Зато научилась ориентироваться на кухне и даже несколько раз органично встроилась в кухонный механизм. Затем нацепила на себя тренировочный наряд и пошла ночевать в зал.

Вторая тренировка оказалась самой сложной. Если вчера большую часть занятия тело бурлило энергией и силой — видимо, благодаря остаткам целительской силы Дариона! — то сегодня я шла на сплошном упрямстве. Мышцы болели при каждом движении, а уж напрягать их — и вовсе было пыткой. И всё же,

Когда прозвучали заветные слова «На сегодня всё», не удержавшись, я рассмеялась от счастья. У меня получилось! Еще одна маленькая победа.

— Спасибо, мой тиарх! — выдохнула в два захода.

И снова — этот его непонятный взгляд и скорый уход.

В груди кольнуло тревогой.

Как бы Дарион не стал нелюдимом!

Но думать об этом не было сил. Я едва передвигала ноги — тело требовало не размышлений, а подпитки.

Вскоре я уже шла к Лиене с подносом, наполненным едой. Точнее, я шла налегке, а поднос передала Рихарду — главному гарду, что меня сегодня охранял. По моей просьбе он доставил еду в подвал и опустил у клетки.

У меня вдруг мелькнула крамольная мысль: если Лиене приспичит меня убить — то сегодня у неё есть для этого все шансы. Я слаба и неповоротлива, как новорождённый оленёнок.

Впрочем, начало нашего завтрака меня обнадёжило. Мы обменялись взаимными приветствиями, что стало, пожалуй, прогрессом. Сегодня Лиена даже не пыталась меня уколоть. Я не раз ловила её пытливый взгляд, пока мы ели в тишине и пили из одной чашки.

Когда еды не осталось, я протянула руку за чашкой, и вдруг… свободные пальцы Лиены перехватили моё запястье — жёстко, словно браслетом от наручников. Меня бросило в жар от резкого жеста. У входа заревели воины, и я внезапно поняла, что они не успеют до меня добежать.

Глава 44

Лиена втянула мою руку внутрь камеры, заставив щекой приложиться к решётке. Я дёрнулась, пытаясь освободиться. Потом ещё раз, и ещё. Эффекта ноль.

Горло уже сжалось, готовое сорваться на крик, как вдруг я сообразила, что происходит нечто странное.

Воительница закатала мне рукав и уставилась на мои синяки. Затем энергично растерла по коже травяную кашицу, непонятно откуда взятую. Я поморщилась — эта субстанция оказалась неприятно пахнущей. Для моего убийства Лиена выбрала очень странный метод.

— Почему ты сразу не сказала, — пробурчала она недовольно, — что решила стать у нас великим воином?

Я прижалась лбом к решётке. Пока растерянно наблюдала за странными махинациями Лиены, к нам подбежали гарды. К горлу воительницы мигом оказались прижаты четыре лезвия, и та сердито зашипела:

— Хотела бы убить — ваша пташка уже брела бы в послежизни.

Гардов такой ответ не устроил:

— Отпусти её!

— Всё в порядке, — просипела я. — Вы же видите. Меня тут лечат потихоньку.

…Или пытаются соперницу устранить исконно женским способом? Драгархам с их тонким обонянием точно «понравится» мой новый аромат.

Впрочем, какой-то эффект на организм у кашицы всё-таки имелся. На месте соприкосновения с кожей я ощутила приятный холодок и чуть заметное жжение. Да и вряд ли воительница таскала с собой повсюду средства устранения соперниц.

— Жаль, тебя нельзя прикончить прямо тут, — прорычал разозлённый Рихард. — Ведёшь себя, как бешеная волчица. Таким, как ты, не место в тиархоне!

— Не тебе решать, гард.

В ответ Рихард так выразительно надавил на шею Лиены, что из-под лезвий начала сочиться кровь. С минуту они буравили друг друга колкими взглядами, а красных капель на шее становилось лишь больше.

— Ради Аругара, успокойтесь уже! — взмолилась я. — Всё ведь в порядке!

То ли подчиняясь аргументам стали, то ли моей мольбе воительница отступила, позволяя мне выдохнуть. Стоило большого труда убедить стражей оставить нас. Когда они наконец отошли — совсем недалеко и не отрывая от нас настороженных взглядов, я кивнула на кашицу:

— Что это?

— Скальный стрыщ. Помимо прочего помогает заживлять открытые раны и бесподобно обезболивает. Дай-ка сюда правую щиколотку, — она безошибочно определила под платьем и помазала самое болючее место. — Привыкай таскать с собой сухие листки. На случай ранения. Как разжуёшь — плюнь на рану и разотри.

— Скальный стрыщ… — повторила задумчиво, пытаясь привыкнуть к звучанию. — Как он выглядит? Растёт в окрестностях?

— Я покажу тебе позже, — поймав мой удивлённый взгляд, она нахмурилась. — Не льсти себе. Ты — не моя стая, поняла?

— Спасибо, что помогаешь... Хоть я и не твоя стая.

— Ты не оставила мне выбора. Если не ткнуть тебя в нужный куст — ты перепутаешь стрыщ с зелохвостом и отравишься.

Я едва сдержала улыбку.

Как-то грубила она сегодня по-особенному. Заботливо.

Или мне показалось?

Она вдруг поинтересовалась:

— Кто обучает тебя бою?

И тут же снова нахмурилась, споткнувшись об моё молчание.

— Ладно. Спрошу по-другому. Много ли проку от уроков Дариона?

— А как ты думаешь, — я не выдержала, — много ли будет проку от двух занятий?

— Это смотря кому учить, — Лиена задумчиво склонила голову набок. — И смотря как.

Я с досадой качнула головой. Опять двадцать пять. Сначала обмазала меня какой-то гадостью под предлогом заботы. Теперь пытается клинья вбить между мной и Дарионом. Что у нас следующее на очереди?

Поднялась.

— Пожалуй, я засиделась. Мне пора.

— Драконы видят в темноте, — усмехнулась воительница, отступая вглубь клетки и складывая руки на груди. — Слышат шуршание змеи на другом берегу реки. Тонко чувствуют запахи. Движутся быстрее тени. Могут много дней и ночей обходиться без воды и еды. И переносимость боли у них потрясающая. Я уже молчу про их несокрушимую мощь.

— Зачем ты это говоришь?

— Неужели не ясно? Тиарх Туманной Гряды отлично знает, как обучать себе подобных, — Лиена повела плечом в мою сторону. — А ты… Он не знает, что делать с тобой в тренировочном зале. Или наоборот. Знает слишком хорошо. Знает, желает, но очень старается удержаться, — пропела она мне вслед, когда я развернулась и поковыляла прочь.

Её голос ещё долго стоял в моих ушах, даже когда мы со стражами вышли из подвала. Скоро я заметила, что гарды идут на приличной дистанции от меня. Кажется, мазь исправно отгоняла от меня людей.

Я с досадой вздохнула. Не настолько у меня болели синяки, чтобы лекарством мучить окружающих. Пришлось вернуться в спальню тиарха и отмыть обработанные места, гадая, чего добивалась Лиена своей выходкой.

Хотела продемонстрировать моё невежество на фоне своих знаний? Заставить меня чувствовать неуверенность? Отвернуть от Дариона?

Как бы там ни было, я поняла, почему она главная в стае.

Знает, как залезть под кожу и расшатать в человеке уверенность.

И ведь самое ужасное — вроде бы

Она пыталась убедить, что тиарх не в состоянии меня эффективно обучать.

Возможно и так. Я у него первая ученица, а первый блин, как говорится, комом.

Вот только других вариантов у меня нет.

Так что... работаем с тем, что имеем.

С такими мыслями я поковыляла на кухню и… моргнуть не успела, как день и ночь пролетели по той же схеме, что и вчера. Лишь на тренировке — третьей по счёту — режим слегка сбился. Дарион долго-долго меня не отпускал, будто выжимая последние соки. Когда уже казалось, что пытка полосой препятствий никогда не закончится, он всё-таки произнёс долгожданное:

— На сегодня всё.

Я даже порадоваться как следует не смогла. Прислонилась к стене с его флягой в руках, пытаясь отдышаться, и сползла спиной на пол. Он задумчиво потянул:

— Значит, ты не передумала продолжать.

— Нет.

— И не передумаешь, — в его серых глазах мелькнуло сожаление.

— Я бываю очень упрямой. Это у меня от деда, — улыбнулась ему.

— Тогда идём в столовую. Нас там ждут.

— Кто ждёт? — испугалась я.

— Воительницы. И Лиена.

Меня охватила паника, для которой, казалось, не было логических причин. Да, воительницы прилетели — и что? Да, Лиена на свободе, хотя я думала, ей ещё долго сидеть взаперти. За её плечами теперь стоит целая армия — вот тут, совсем рядом. Но почему меня волнует желание Лиены со мной поговорить? Почему жду от неё подвох?

— О чём она хочет говорить?

— Лиена предлагает тебя обучать, — кончики его рта внезапно дрогнули. — Видно, вкусно ты её кормила в неволе.

— Но... — я в недоумении качнула головой. — Зачем ей это?

Тиарх пожал плечами:

— Вот сама и спросишь.

— А ты что думаешь? — растерянно уставилась в его лицо.

— Соглашайся.

Глава 45

В столовой присутствовали лишь три амазонки, однако масштаб армии за стенами замка впечатлял. От чёрных птиц, заполонивших небо, было темно, как ночью. И тревожно. Даже присутствие трёх тиархов — спокойных и уверенных — не слишком успокаивало.

Первым делом Лиена принесла официальные извинения за свою несдержанность и выразила готовность возместить нанесённый ущерб. А именно: заплатить мастерам за новые окна и оплатить лечение пострадавших воинов.

Затем предложила, в качестве жеста доброй воли, обучать рию, избранную Аругаром, — меня. Мол, рия слишком слаба для такой великой миссии, а матери сиарий хорошо известно, как из слабой пташки сделать несокрушимую воительницу.

Речь её была гладкой, обоснованной. Но мне вдруг захотелось заглянуть в её мысли, чтобы понять, насколько она ведома желанием искупить свою вину, а насколько — желанием остаться в замке ради тиарха. Я взволнованно вслушивалась в их переговоры.

— Нам нужны гарантии, — заявил Дарион, — что ты не причинишь рии вреда.

— Я готова дать своё слово.

— Этого мало. Потребуется магическое соглашение.

— Надеюсь, тиархи в своей бесконечной мудрости понимают, что мне придётся причинять избранной боль? — в глазах Лиены сверкнул холод. — Тренировки не бывают без ушибов.

— Разумеется, — отозвался Дарион. — Однако маг заверил меня, что существует особый магический договор — договор намерения. Именно о нём мы сейчас говорим. Если ты пожелаешь причинить рии боль во зло — ты будешь парализована, пока не пройдет намерение. Если это будет боль во благо, — он пожал плечами, — у тебя развязаны руки… В пределах разумного, конечно.

— Я предлагаю вам обучать рию, — нахмурилась Лиена, — по доброте душевной. А вы говорите, что примете моё щедрое предложение на условии маг ошейника?

— В своей бесконечной мудрости ты очень точно уловила суть, — отозвался Дарион.

Мне казалось, тиарх намеренно демонстрировал недоверие к Лиене. И причина была понятна. Мать сиарий пришла в его дом под личиной друга, за спиной сговорившись о предательстве. Обнажила меч против драгархов. У подобного поступка должны быть последствия. Иначе какая тут справедливость?

Видно, и Лиена, несмотря на возмущения, понимала всю сложность ситуации. После недолгих колебаний она всё же согласилась на магический договор. Стоило ей оставить подпись на заранее заготовленном документе — и вопрос с моим обучением был закрыт. Для меня начались новые будни с новым режимом и… новыми испытаниями.

Моя наставница разбудила меня утром, чуть свет, и мы вместе спустились в тренировочный зал. В отличие от Дариона, она приступила к делу с первой же минуты. Когда я стояла перед ней, немного сонная, наивно ожидая каких-то пояснений, она подошла и толкнула меня — так неожиданно и резко, что я, вскинув руки, отлетела на пятую точку.

Дождалась, пока я поднимусь, и снова пихнула. На этот раз я была наготове и, на вскипевшем адреналине, отбила удар… Ну как отбила? Мне удалось отклонить её руку, и я устояла.

— Чувствуешь разницу? — довольно кивнула дева. — Первый удар нанести легче всего, так что пользуйся эффектом неожиданности.

Лиена учила применять локти так, будто это маленькие клинки. Удар в солнечное сплетение, резкий толчок под рёбра, движение ладонью по глазу — всё это она показывала так буднично, словно обучала вышивке.

— Мужчины выше тебя. Значит, бей туда, куда дотянешься. Колено, пах, горло. Один раз, но так, чтобы запомнил.

На следующий день занятие началось уже на лестнице. Я спускалась в тренировочный зал — и внезапно ступень под ногой ушла, потому что мой тренер резко подтолкнула меня плечом. Я успела судорожно вцепиться в перила лишь благодаря тому, что предыдущий день она без конца повторяла: «Держи центр тяжести ниже».

— Хорошо, — одобрила она, пока я пыталась отдышаться. — Всегда будь начеку.

— Что ты творишь, паршивка?! — взревел Рихард. — А если бы рия упала?

— Тут лететь всего пять ступенек, — дева пожала плечами. — Ошибка, подкреплённая болью, запоминается лучше.

После нашей третьей тренировки туман рассеялся, и мы направились к Скалистой Кромке — месту, где рос тот самый стрыщ. Сопровождаемые гардами, мы карабкались по каменным уступам, пока холодный ветер бил в лицо и под ногами хрустела каменная крошка. Лиена двигалась легко и непринуждённо, а я думала только о том, как бы не навернуться вниз.

Упади — я бы не убилась насмерть. Внизу были вырублены ступенчатые площадки, не позволяющие улететь в пропасть. И всё же знатно

Наученная горьким опытом, выбрала траекторию подъёма как можно дальше от Лиены. Когда мы забрались повыше и начали собирать листья, я растёрла стрыщ между пальцами и принюхалась к горькому аромату. И тут возле моего уха раздался громкий щелчок. Я подпрыгнула, едва не потеряв драгоценное растение.

— Как спится? — поинтересовалась Лиена, возникшая бесшумно за спиной. — Тебя убили бы десять раз, пока ты зеваешь. Не спим.

— Убьёшь рию — сама отправишься в послежизнь, — ворчал недовольный Рихард.

Гардам было тяжело смириться с тем, что воительница то и дело подвергала меня риску. Но в итоге — пришлось, ведь на то было согласие самого тиарха.

Бывали занятия почти… мирные. Когда она садилась со мной на кухне за рубку корнеплодов, завязывала мне глаза и заставляла резать овощи вслепую.

— Решила оставить меня без пальцев? — ужаснулась я в первый раз.

— А как иначе научить тебя не паниковать, когда ничего не видно? Слушай тело — целиком, а не только глаза. В бою зрением всё равно мало что поймаешь.

Я кипела, но подчинялась. Если бы не магический контракт, я бы заподозрила, что Лиена хочет сжить меня со свету, дабы расчистить дорожку к одному красивому тиарху.

И ведь у меня была причина для подобных подозрений.

Однажды заметила, как эти двое разговаривают чуть в стороне — так, чтобы их не слышали другие. И хотя я запрещала себе разглядывать исподтишка, проклятые глаза сами смотрели в их сторону! Выискивали искру, химию во взглядах, в мимике, в жестах — что-то, что выдало бы их особые отношения. К несчастью, их лица оставались самыми обычными.

Боже, как я мечтала услышать их разговор! Вот только, к несчастью, у меня не было драконьего слуха. Поэтому сказанное так и осталось между ними.

И вот ещё что странно. Чем больше я тренировалась с Лиеной, тем сильнее во мне развивалась какая-то необычная чувствительность к Дариону. Будто моё радио всё время было настроено на его волну. Даже когда сидела в столовой спиной ко входу, стоило ему войти, я ощущала это так отчётливо, будто у меня на затылке была вторая пара глаз. А когда он садился рядом, мне стоило большого труда сохранять невозмутимость, желая ему светлого дня.

К счастью, обычно к нам присоединялись Вальд и Скьёлдар. Порой мне казалось, тиархи делали это чисто из спортивного интереса. Нет, ну правда. Не сходить же с дистанции на полпути? И всё же я искренне наслаждалась нашим общением. Как-то Скьёлдар «проговорился» о моём происхождении — и с тех пор мужчины то и дело расспрашивали меня про мой мир. Одежда. Быт. Технический прогресс. Самолёты, телефоны, стиральные машины, телевизоры, кухонные комбайны…

— Если ваша тех-ни-ка делает столько всего, то что же делают девы? — искренне удивился Скьёлдар.

— Работают на чужого дядю… — вздохнула я, и, заметив непонимание в их глазах, пояснила: — Это значит, работают за деньги.

— На чужих мужчин? — уточнил Дарион.

— И на мужчин, в том числе.

— Ваши девы, — Вальд в замешательстве потёр лоб, — отдают свой дом тех-ни-ке, а своих детей другим девам, чтобы было проще заботиться о чужом мужчине?

Ну что тут скажешь… Земные порядки со скрипом поддавались пониманию драгархов. Но и мои новые порядки не были просты.

Иногда уроки начинались ночью. Когда весь тиархон спал, а я поворачивалась на бок — внезапно раздавался тихий шорох. Я вскакивала — и в лунном свете видела Лиену, стоящую у двери.

— Видишь? — смеялась она. — Ты уже слышишь меня раньше, чем я подошла. Оперяешься, пташка.

Казалось, у этой неугомонной воительницы каждый урок был частью большого пазла. И в какой-то момент я заметила, что стала чуть быстрее, внимательнее и спокойнее. Я больше не дёргалась от каждого резкого движения. Даже когда вместо Лиены я увидела у изголовья кровати мальчика с лампадой, я не испугалась. Скорее, наоборот.

Глава 46

— Где ты был? — воскликнула радостно, спрыгивая с кровати. — Я искала тебя повсюду, но ты, как сквозь землю провалился.

Я присела на корточки — на всякий случай, чтоб его не испугать.

— Как ты прошёл в замок, малыш? У тебя здесь мама работает? Ты нас познакомишь?

Мальчик мотнул головой, как-то очень по-взрослому поджал губы и свободной рукой взял меня за руку. Тёплая ладошка оказалась на удивление сильной. Лампада дрогнула, тень от её огня побежала по стенам — и вдруг... мы оказались в другом месте.

Теперь нас окружали сплошь грубые камни.

Я вскочила на ноги, удивлённо озираясь.

— Как мы здесь очутились? — мой голос дрогнул. — Отведёшь нас обратно? Ты ведь сумеешь?

Мальчик уверенно кивнул и потянул меня за собой на буксире. Я во все глаза смотрела по сторонам, пытаясь угадать, в какой части замка мы находимся и замок ли это вообще? Что за магию он использовал?

Сырой, плотный воздух лип к коже, подобно холодной испарине. Стены уходили вверх, теряясь во мраке, где-то высоко вода стекала на стены, и этот звук — чуть слышный шёпот водопада почему-то меня тревожил.

Мальчик шёл вперёд так уверенно, будто вырос здесь. Лампадка горела ровным светом. Там, где пламя касалось тьмы, она расступалась, открывая нам дорогу.

Наконец, мы вплотную приблизились к отвесу камня, в котором зияла узкая расселина. На камне были какие-то белые знаки — примитивные, словно нарисованные детской рукой. Порыв ветра донёс откуда-то запахи — сырости, металла и чего-то приторно-сладкого. Мальчик оглянулся на меня, словно приглашая в расселину.

— Опять?! Нет, нет, нет, даже не уговаривай! Я туда не полезу, — попыталась отвертеться. — Мне хватило того раза. Давай-ка лучше поищем другую дорогу!

Однако малыш, видимо, не знал ничего про компромиссы. Он пожал плечами, шагнул в щель боком, и свет лампадки исчез вслед за ним. Я вздохнула... и полезла следом, ведь даже не представляла, где мы и как вернуться обратно. Камень царапал плечи, пока протискивалась. Наконец проход расширился, и я выпала в просторный зал столовой. Тут было ярко от дневного света, вот только помещение я узнала не сразу.

Тут не было ни мальчика, ни лампадки.

Зато был рёв.

Он пришёл сразу со всех сторон, как удар. Глухой, низкий, прожигающий кости. Пол под ногами вибрировал. В стенах замка были открыты трещины — длинные, чёрные, как разорванные рты, из которых тянуло

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет…

Отовсюду лезли игмархи. Их тела были словно собраны из тени. Они выглядели мрачным продолжением бездны. Один поднял голову, раздувая ноздри. Вдохнул — и рванулся на воина.

Смрад и дым. Тела. Куски тел. Людские и звериные. Игмархи сновали по двору, как крысы. Кто-то кричал — далеко, будто за слоем ваты. Осталось мало живых. Лионел, мало похожий на себя — весь в крови, широко расставил ноги, с мечом в руках, и рубил, рубил, рубил тёмные туши — пока одна из них не прыгнула ему на плечи, вцепившись зубами в шею.

Потом заметила Миру, лежащую под кишащими тварями. Её застывшие глаза были обращены на убитого воина с крыльями разного цвета…

Я увидела Лиену, едва удерживающуюся на ногах. Она с рычанием шла вперёд, упрямо отбиваясь. В оконной дыре мелькнула сиария, раздался крик — птица звала свою хозяйку. В другом конце зала увидела Дариона — правая рука безвольно висела у него вдоль тела. В короткий миг передышки он повернулся к Лиене и взревел:

— Этого хватит. Уходи! Убирайся, слышишь?

Окровавленный, с мечом в левой руке, но всё ещё на ногах и он тут же продолжил сражаться... А за ним увидела себя — бледную и сжимающую тесак в дрожащих руках.

Сердце рвало от боли. Попыталась закричать — броситься вперёд, сделать что угодно, помочь. Но ноги не слушались. Камень под моими ступнями стал мягким, как болотная жижа. И только тогда я увидела мальчика.

Он стоял у подножия лестницы, всё с той же лампадкой в руках. Пламя отчаянно трепетало, будто вот-вот погаснет. Мальчик поднял на меня глаза.

— Этого не должно случится, — произнёс он.

И пламя в лампадке погасло.

...Проснулась, захлёбываясь криком. Распахнув глаза, я лежала на кровати и пыталась отдышаться. Надо мной склонился Рихард. Он тормошил меня, орущую во сне.

— Ну и напугала ты нас, дева, — коротко выдохнул он, стоило мне замолчать, сжавшись в комочек. — Мы уж думали, убивают тебя. Ничего, ничего. Бывает. С такой наставницей, как у тебя, это ты ещё долго продержалась без кошмаров.

Его сочувствие, такое человечное, душевное, немного меня утешило. Я подождала, пока воин выйдет, вскочила с кровати и принялась одеваться. Застёжки с трудом поддавались моим дрожащим пальцам. Кое-как собравшись, выбежала наружу и потребовала:

— Отведите меня к тиарху.

Воины застыли, точно каменные изваяния. Наверно, мои слова были, с их точки зрения, наглостью несусветной. Я постаралась взять себя в руки. Так, вдох-выдох, Верия. Попробуем еще раз.

— Простите, что нарушаю ваш протокол. Я понимаю, что все сейчас спят, и тиарху тоже необходим сон, но дело срочное. Мне было видение. Тот дух, что провёл меня в тумане через толщу скалы, показал нечто очень важное. Это связано с игмархами и безопасностью всего замка. Я должна немедленно передать послание тиарху.

Не знаю, что заставило Рихарда мне поверить. Может, тот факт, что однажды я действительно пробралась в тумане через каменную гряду. А, может, пока следовал за мной по пятам последние дни, он понял, что в целом я не паникёрша и не любительница тянуть на себя внимание. Как бы то ни было, он задумчиво почесал затылок и кивнул.

— Хорошо. Идём, рия. Уж я надеюсь, твой сон стоит того, чтобы будить тиарха посреди ночи.

Вскоре я уже стояла перед самой обычной, дубовой дверью. Успела пару раз тихонько стукнуть, прежде чем в проёме появилась фигура Дариона. Тиарх был онажён до пояса, в одних штанах, взъерошенный после сна. Я заметила удивление, мелькнувшее в его глазах, а через секунду в них вспыхнула радость.

Он распахнул дверь и пригласил меня внутрь.

Глава 47

Я была благодарна ему за доверие. Он мог бы проявить недовольство, отругать стражей за то, что потакают капризной деве, а вместо этого безоговорочно принял.

В комнате оказалось тесно: кровать, стол и стул заняли почти всё пространство. Кровать скорее напоминала кушетку и разительно отличалась от того королевского ложа с балдахином, на котором я спала. Меня царапнула совесть. Я нежусь в хоромах, а тиарх ютится не пойми где.

Пока осматривалась, Дарион дал негромкие распоряжения стражам и зажёг свечу. Указал мне на стул, расположенный рядом со столом. Сам сел на лавку, широкими плечами заполняя половину пространства, и опёрся предплечьями о колени.

Он молча ждал от меня пояснений, а я всё пыталась подобрать слова, чтобы как можно точнее передать своё видение. Перед глазами мелькнули мёртвые радужки Миры, и у меня спёрло дыхание. Если бы я могла показать ему! Если бы только он сам увидел...

— Ты расстроена, — вдруг сказал он, — потому что Лиена тебя обидела?

Я отрицательно мотнула головой. Боже, Лиена — просто ангел на фоне событий из моего сна.

— У меня было видение этой ночью.

Набрала побольше воздуха в лёгкие и рассказала всё, что показал мальчик с лампадой. Об одном только умолчала: как Дарион кричал Лиене, чтобы уходила, и как загородил меня собой от игмархов в попытке спасти.

Тиарх слушал, изредка что-то уточнял, и, когда я закончила, мягко улыбнулся:

— Твоё видение… Вряд ли оно реально.

— Почему? — опешила я.

— Замок стоит на скале много сотен лет. Ещё ни разу на нас не нападали игмархи.

— Спроси у Сэйндары, — с жаром произнесла я. — Заплати ей. Она общается с духами. Пусть подтвердит, что мои слова — правда!

— Заплатить — не проблема. Проблема в другом. Сэйндара говорила не раз: если духи выбрали проводника для передачи послания, они не станут повторять его через другого человека. Таковы их законы.

— Зачем они выбрали меня, глупые? — простонала тихонько. — Сэйндаре ты поверил бы сразу, без колебаний!

— Я верю тебе. Но я не доверяю сути послания. Иногда духи играют с нами, показывают то, чего нет. Сама посуди, — задумчиво произнёс тиарх. — Как игмархи смогут найти брешь, чтобы проникнуть в замок, если за много сотен лет не смогли этого сделать?

— Но ведь замок стоит на горе? Значит, под нами бесчисленные пещеры, так? Это дом игмархов.

— Прежде чем поселиться здесь, драгархи проверили гору. Все пещеры под замком раньше или позже кончаются тупиками. Эта гора отрезана от остальной гряды.

— Может, случился какой-то сдвиг?

— В твоём прежнем мире, возможно, горы движутся сами. В Элирисе горы движутся

Я замолчала, кусая губы и отчаянно пытаясь вспомнить детали из своего сна. Вскоре мне удалось выудить из памяти крошечную деталь.

— В моём видении в столовой над камином был венок из цветущих веток, украшенный красными лентами. Это какой-то праздник?

— Это День Первых Крыльев, когда молодые драгархи официально совершают первый самостоятельный полёт.

— Когда будет ближайший?

— Через несколько дней.

Я вскочила со стула и заметалась по комнате, сжимая голову в руках. Меня лихорадило. От волнения дрожали руки, и сердце колотилось, как бешеное.

— Мы должны что-то сделать! — всхлипнула я. — Срочно! Прошу тебя, Дарион! Нельзя бездействовать, иначе все умрут! Все!

Внезапно мне перестало хватать воздуха, и я услышала чьи-то сдавленные хрипы. Перед глазами заплясали яркие пятна, и пол вдруг покачнулся…

Дарион обнял меня так внезапно, что я не сразу поняла, что произошло. Его руки сомкнулись вокруг меня крепко и мягко одновременно, и я вдруг обнаружила, что моя щека прижата к его груди, а ровное, сильное дыхание обжигает мне макушку.

— Тихо, маленькая… тихо, — прошептал он мне в волосы. — Всё хорошо. Слушай мой голос. Дыши… Дыши со мной.

Сердце стучало так сильно, что казалось — он должен чувствовать это через всю одежду. Чувствовать, как отчаянно я держусь за него, чтобы не сорваться обратно в ту увиденную мной реальность.

Его горячая ладонь легла мне на спину, чуть выше талии. Мой лоб прижался к его ключице — твёрдой, тёплой, пахнущей дымом от очага, металлом, ветром. Этот запах действовал на меня странно — как будто мир встал на паузу, перестав неотвратимо ломаться. Он гладил мою спину медленными, уверенными движениями, говорил не умолкая. И постепенно шум в голове стал стихать. Мир перестал сдавливать меня своим весом.

В конце концов осталось только его тепло, его руки, дыхание над моим затылком — и ощущение, что, пока он рядом, я не пропаду.

— Ты как? — он чуть отстранился и приподнял мой подбородок.

Поймал мой взгляд, и я с трудом сумела сфокусироваться на его глазах — сейчас удивительно золотистых. Мне захотелось в них утонуть...

— В какой момент твои глаза меняют окраску? — прошептала. — Никак не могу разгадать.

— От сильных эмоций, — он бережно убрал рассыпавшиеся волосы с моего лица.

— У тебя сильные эмоции сейчас. Какие?

Дарион прикрыл глаза на несколько мгновений — и его радужки снова вернулись к исходному серому цвету. Я разочарованно вздохнула. Мне хотелось чуточку откровенности, но, наверное, я слишком много ждала от мужчины, к которому заявилась среди ночи без предупреждения. Он и так проявляет ангельское терпение.

— Я волнуюсь за тебя, Верия. Лиена не знает пощады. Ты должна отдохнуть.

— Это невозможно, разве ты не понимаешь? Ведь… — начала я, но он мягко опустил палец мне на губы.

— Это не просьба, а решение тиарха. Ты не можешь его оспорить.

— Я бы и рада отдохнуть, но…

— Никаких «но», — снова его палец оказался на моих губах. — Придётся лично проследить за этим. Мы проведём этот день вместе.

Я моргнула, удивлённая тем, как легко он сказал это «вместе». Пока жила в замке, я успела понять, как много ответственности лежит на Дарионе. Он решал за день десятки вопросов, от личных споров местных жителей до крупных политических дилемм. Неужели тиарх готов отодвинуть все дела ради меня?

Сердце дрогнуло на этой мысли, но вместе с теплом в груди тут же поднялась тревога. Время шло — День Первых Крыльев был всё ближе с каждой секундой, а я всё ещё не знала, как найти ту брешь, что приведёт к гибели замка.

Если Дарион действительно собирается провести со мной весь день… может, это моя возможность?Шанс использовать его присутствие, силу и знание горы, чтобы приблизиться к ответу, не вызывая подозрений?

Если потрачу ближайший день на праздное хождение, а потом окажется, что видение было правдой… Я себе этого не прощу.

Нет, отдых отдыхом, но раз уж судьба сама подсовывает мне возможность — грех ею не воспользоваться.

Я вдохнула поглубже, собираясь с духом.

— Могу я попросить тебя кое-что?

— Проси.

— Ты не мог бы показать мне пещеры под замком?

— Какой же это отдых, — удивился Дарион, — если всю прогулку ты будешь искать место предполагаемого вторжения игмархов?

На миг я опешила, но быстро собралась с мыслями.

— Почему ты не допускаешь, что мне могут нравиться пещеры?

— Ты шутишь? В пещерах заснёшь от скуки. Что может быть лучше небесного простора и вольных ветров?

На этих словах с подозрением на него покосилась. Он же не собирается меня носить по небесным просторам? Это для него, может, — лучший отдых, а для меня стресс похуже пещер.

— Я покажу тебе свой город, — успокоил тиарх. — Тебе понравится, обещаю.

С досадой прикусила губу. Вот же упрямый. Ну что ему стоит девушке уступить? Мне не хотелось хитрить с ним, но раз уж сам вынуждает…

— Когда я сбежала от Варграна и спряталась в тумане, — начала вкрадчиво, — он уговаривал вернуться. Знаешь, чем он соблазнял меня в ту ночь?

Дарион помрачнел, челюсти стиснул так, что выступили желваки.

— Чем?

— Он обещал показать мне в своём тиархоне пещеру с поющими камнями. Это было, — я выразительно развела руками, — очень заманчивое предложение.

— Но ты всё-таки не вернулась к нему.

Эта фраза, хоть и прозвучала утвердительно, подразумевала вопрос.

— Наверно, надеялась, — пожала плечами, — что в твоем тиархоне тоже найдётся интересная пещера.

— В Туманной Гряде есть много пещер, — запальчиво произнёс тиарх. — И необычных — побольше, чем в тиархоне того хвастуна.

— Ты покажешь мне? — я молитвенно сложила руки и с горящими глазами уставилась на него. — Прошу тебя, тиарх! Я ведь, считай, не видела здесь ничего особенного, кроме тумана…

Глава 48

— Раз ты настолько этого хочешь — так тому и быть, — Дарион устало вздохнул. — А сейчас, рия, ты вернёшься в свою кровать и как следует выспишься. Обещай мне это.

— Обещаю. Спасибо, мой тиарх, — пропела я, окрылённая надеждой.

Следующие несколько часов пролетели как один миг. Стражи были проинструктированы никого не пускать в спальню тиарха. Как ни странно,

Затем быстрые сборы — и вот мы с тиархом уже спускаемся по узким ступенькам.

Чем глубже мы погружались в гору, тем более влажным становился воздух. Факел в руке Дариона отбрасывал на стены длинные золотистые отблески, и, когда он оборачивался, тени придавали ему немного нереальный вид. Будто мы оба попали в сказку.

— Осторожно, — его рука поддержала меня под локоть, когда мы ступили на очередной каменный уступ. — Здесь часто срываются.

— Прекрасно, — пробормотала я. — А ты говорил, в пещерах скучно…

Он хмыкнул, но промолчал.

Когда мы миновали узкие переходы, стены вдруг потерялись в открытом пространстве. Мы будто утонули в огромном воздушном бассейне. Своды сияли мягким голубым светом. По стенам текли тонкие жилки света, будто под поверхностью медленно плыли тысячи звёзд. Но главное было над нами.

Стайки светящихся существ кружили под потолком. Лёгкие, невесомые, они оставляли за собой цветные хвосты, похожие на росчерки яркой кисти. Порхали, звенели тонким хрустальным перезвоном и чем-то напоминали светлячков.

— Фэр-уш, — сказал Дарион. — Это самые древние жители Туманной Гряды. Говорят, они старше первородных драгархов.

Внезапно один из фэр-уш — крошечная золотистая искра — снизился, завис над моим плечом… и мягко коснулся кожи. По телу пробежало тепло — приятное, ласковое, будто солнечный луч в летний день. Я замерла, боясь спугнуть светлячка. Тепло разлилось дальше, скользнуло к рёбрам, к груди… и к царапине на руке.

Я дёрнулась от удивления.

— Они… — растерянно выдохнула, — исцеляют?

— Не всех, — подтвердил Дарион, с интересом наблюдая, как на меня продолжают опускаться искорки, одна за другой. — Только тех, кого признают за своих. А таких можно сосчитать по пальцам.

Я не удержалась — подняла руку, и ещё один светлячок, аккуратно щёлкнув крылышками, коснулся моей ладони. Зрение прояснилось, сердце замедлило бег.

Мир будто стал громче и ярче вспыхнул красками.

— Невероятно… — прошептала я.

— Я надеялся, что они признают тебя. После занятий с Лиеной тебе точно пригодится их дар исцеления.

Не знаю, сколько я простояла, млея от восторга, пока искорки одна за другой садились на мою кожу. Однако я напомнила себе про своё видение — и это помогло мне вырваться из оцепенения.

Впрочем, время было потрачено не зря.

Я чувствовала себя посвежевшей, бодрой и готовой горы свернуть.

Мы вышли из голубого зала, и совсем недолго брели, прежде чем свет постепенно сменился тёплым янтарным оттенком. Стены очередной пещеры вспыхнули в свете факела ровным золотым светом, будто их покрывал расплавленный слой солнечного металла.

Пол был золотой. Потолок — золотой.

Я невольно ахнула. Видимо, мы заблудились и попали в пещеру к царю Мидасу, — пронеслось в голове.

— Это… твоя кладовая?

— Нет, — усмехнулся Дарион. — Это просто золотая пещера

— Просто пещера…?

Стало дурно от величия этого «просто», и мой проводник поспешил умерить мой восторг:

— Маги уверяют, что толщина золота тут небольшая. Примерно с локоть.

— Но откуда здесь вообще золото?

— Говорят, это гнев тиарха, узнавшего об измене жены. Он пришёл в свою сокровищницу, так любимую женой, и расплавил всё золото, до единой монеты.

— Что стало с женой после измены?

— Согласно легенде, он её казнил, — пожал плечами.

— А любовник?

— Он тоже прожил недолго.

Меня вдруг кольнула неприятная догадка. Если кто-то придёт сюда отковыривать золото… Точнее, отбивать его кусками… Это может вызвать обвал, а с обвалом открыть новые ходы для игмархов.

— Пожалуйста, поставь сюда стражу, — повернулась к тиарху. — Хотя бы до Дня Первых Крыльев.

— В этом нет необходимости. Драгархи никогда не тронут золотую пещеру. Нарушить целостность горы — значит призвать её гнев. Никто не рискнёт.

— Прошу тебя. Я понимаю, что моя просьба выглядит странной, но всё же… Если найдётся алчный драгарх, которому срочно понадобится золото, это может закончиться плачевно для всего тиархона.

— Хорошо, — наконец пообещал Дарион после недолгого раздумья. — Из уважения к тебе и твоему положению Избранной Аргуаром я поставлю сюда стражей.

— Спасибо, мой тиарх, — не удержавшись, я качнулась к нему и щекой прижалась к его груди, покрытой тонким шёлком рубашки.

На короткий миг мне показалось, что его сердце замерло, а потом — быстро-быстро забилось. Но когда взглянула в его лицо, оно оставалось таким же бесстрастным, как несколько секунд назад. Наверно, почудилось.

Я улыбнулась:

— Куда теперь?

— Есть ещё одно место, — сказал Дарион, — которое я хочу тебе показать. Пещера желаний.

Мы прошли дальше — и воздух снова постепенно изменился. Стал горячим и более влажным. И вдруг впереди открылся зал, наполненный прозрачным туманом. Посреди него бил источник — горячий, пузырящийся.

— Это Источник Духов, — тихо сказал Дарион. — Сюда приходят те, кто хочет передать духам свои пожелания. Говорят, наши предки особенно благосклонны к нам здесь.

От воды поднимались тонкие струйки пара — в них, будто случайными мазками, проступали тени. Или лица… А может, мне снова показалось.

— В воду не заходи. Или окажешься по ту сторону послесмерти, — подсказал он. — На границе миров.

— Это опасно?

— Некоторые не возвращаются. Когда предки зовут остаться — тяжело им отказать. Есть другой способ передать предкам просьбу. Безопасный. Им можно написать.

— Где?

— На камне.

Жар волной ударил мне в ноги, когда я подошла ближе к источнику. Пар обволакивал гладкие камни, давая возможность писать на них, как на стёклышке, на которое только что подышали.

Я задумчиво рассматривала каменную пластину.

— Ты уже писал своё пожелание духам? — спросила.

— Писал.

— И как? — удивлённая этим признанием, я повернулась к нему. — Они исполнили пожелание?

— Думаю, да.

— Ты меня заинтриговал, — улыбнулась я. — Ты не уверен, осуществилось ли твоё желание?

— Ты уже решила, что попросишь? — драгарх ускользнул от ответа.

— Нет. Из великого множества тяжело выбрать одно.

— Выбери желание, осуществление которого неизбежно потянет за собой исполнение других.

— А ты коварен, как я погляжу, — засмеялась, и что-то внутри дрогнуло, когда он ответил мне широкой улыбкой.

На сердце вдруг стало тоскливо. Чем больше я узнаю Дариона, тем страшнее становится при мысли его потерять. Может, он — и есть то самое

«Я бы хотела, чтобы Аругар даровал мне после развода метку того тиарха, с которым мы будем счастливы вместе.»

Мне едва хватило места на камне. Невольно улыбнулась, глядя на свою надпись. Если предки исполнят моё желание, я не только доживу до развода, но и получу бесценное — счастье в личной жизни.

Внезапно я поняла, что забыла спросить у тиарха, что делать дальше?

Может, это желание надо смыть?

Или нельзя смывать?

Но как же оставить надпись нетронутой, если кто угодно сможет её прочитать?

Выпрямившись, повернулась и вдруг упёрлась в тиарха, который, оказалось, стоял за моей спиной. Я взволнованно сглотнула, ощутив, как пересохло горло. Дарион, ничуть не скрываясь, читал мою надпись. Не сомневаюсь, своим драконьим зрением он отлично всё разглядел! Но разве так можно? Это же сокровенное, только для духов! Я почувствовала, как краска заливает лицо, и с упрёком качнула головой:

­— Я думала, наши желания должны читать лишь предки. Иначе они не сбудутся.

— Ты неправильно думала, — хрипло отрезал тиарх. — И, Верия… ты забыла написать самое важное.

— Что?

— Имя своего избранника. Наши предки предпочитают определённость догадкам.

Глава 49. Визуал Дариона и Верии в пещере

Меня охватила дрожь, которую едва ли можно было объяснить. Я ощутила, что сейчас между нами происходит нечто важное, позже — уже невосполнимое.

Ведь если держать до появления метки свои чувства при себе, а потом просто — подтвердить…

Насколько это будет МОЙ выбор суженого, а насколько — послушание воле Аругара?

Сейчас, пока Аругар не назвал имени моего мужчины, я всё ещё могу сама выбирать... в каком-то смысле. Может, не поступками, но сердцем — уж точно. Потом такой роскоши может не остаться.

Я коротко выдохнула, чувствуя, как быстро колотится сердце.

Господи, как тяжело сделать первый шаг!

Открыться.

Внезапно меня пронзило сожаление, что я не такая смелая, как Лиена. Вот если бы… Дарион хоть чуточку помог мне!

— Значит, это предкам хотелось бы определённости? — взволнованно взглянула в его горящие глаза. — Или тебе?

— Мне хотелось бы этого сильнее, чем предкам, — сипло признался он, и от его откровенности у меня перехватило дыхание.

— Почему?

Тиарх склонился к моему уху.

Близко-близко — так, что жаркое дыхание коснулось моей кожи:

— Потому что ты дорога мне. Слова, что хочу сказать тебе, уже давно жгут язык. Чувствам тесно в моём сердце. Прикосновения, которые я не могу дать, обжигают мне пальцы. Неопределённость сводит с ума.

Его рука, сжатая в кулак мгновение назад, разжалась. Он обвёл мои губы, кончиком большого пальца, едва дотрагиваясь. Этот легкий, мимолетный жест был полон такой отчаянной, сдерживаемой нежности, что я едва не застонала.

В его глазах вместе золотыми искрами вспыхнуло глубокое чувство, вперемешку с желанием — этот взгляд обжёг меня. Захотелось спрятать лицо у него на груди, но я не посмела.

— Я заказал тебе платье, — продолжил он ещё тише, — для брачной церемонии. Заказал заранее, чтобы не ждать, пока его сошьют мастерицы после нашего возвращения из Фиандиса. Дал указание Лионелу приготовить пир к нашему приезду. Магам велел готовить церемонию, что свяжет нас с тобой навеки как мужа и жену. Знаю, слишком рано. Аругар ещё не изъявил свою волю, и это — неуважение к нему. Но если бы я этого не сделал, то спятил бы. Наверное.

Он чуть отстранился и с лёгкой усмешкой добавил:

— Вот почему для меня твой ответ важнее, чем для предков.

Пока слушала его с замирающим сердцем, очень боялась, что меня сейчас кто-то разбудит. Мне казалось, я попала в прекрасный сон.

Словно кто-то рассыпал в моей груди нежных щекотных пёрышек, от которых хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Так хорошо стало на душе, такое счастье меня охватило, что я склонилась к запотевшему камню и уверенно дописала к своему пожеланию: «— метку Дариона.»

Получилось в итоге: «Я бы хотела, чтобы Аругар даровал мне после развода метку того тиарха, с которым мы будем счастливы вместе — метку Дариона.»

Поднялась и, с горящим от смущения лицом повернувшись к тиарху, у которого на лице отразилось, наверное, не меньшее волнение, пролепетала:

— Я не знаю, выполнят ли предки это моё пожелание. Просто надеюсь на это…

Не зная, как выразить свои чувства, окончательно смутилась и закрыла лицо ладонями. Когда спускалась сюда, собиралась заниматься делом и понятия не имела, что самые важные для себя слова я услышу именно тут, среди капающих сталактитов.

Дарион вдруг прижал меня к себе, мягко обнял и снова шепнул на ухо:

— Я жду с нетерпением дня, когда смогу назвать тебя своей миарой витой.

— А как будет на древнем драконьем «любимый муж»? — спросила, робея.

— Миарар ваэл, — пробормотал Дарион и затих, будто надеясь на что-то…

— Что? — тихо засмеялась я после затянувшейся паузы. — Я это на будущее спросила. Надо же заранее разобраться, как потом мужа называть, — и быстро добавила: — А сейчас нам хорошо бы остальные пещеры обойти, да? Тебе же не скучно, правда?

Он ответил мне улыбкой.

Не знаю, сколько времени мы провели в пещерах, но к концу дня мы обошли столько каменных коридоров, что все они слились для меня в единое пространство. При этом чувство было такое, будто я не по камням хожу, а по мягким пушистым облакам. Не помню, когда я была счастливее.

Мне показалось, мы обошли все пещеры.

Дыр никаких не заметили. И камня с расщелиной, на котором были бы белые надписи, тоже не повстречали.

Когда мы вышли на дневной свет, я сощурилась и прикрыла глаза ладонью. Казалось, любой сейчас сможет прочитать по моему лицу то, что произошло между мной и тиархом внизу. Поэтому вместо того чтобы по обычаю пойти на кухню поесть и предложить свою помощь, я отправилась в спальню.

И всё же взгляды, которые я получала от немногочисленных встречных по дороге к уединению, казались мне какими-то понимающе-снисходительными. Мол, всё понятно. Дело молодое, влюблённое…

Когда я наконец оказалась в спальне, чувство эйфории никуда не делось. Вскоре прибежала Мира с подносом еды. Оказалось, тиарх велел ей меня накормить. И этот ещё один знак его внимания и заботы так меня пронял, что я прослезилась. Мира поняла неправильно:

— Что ты,

И хотя она вполне политкорректно не называла имён, мы обе понимали, что речь идёт о хозяине этого замка.

— А ты как же, Мира? — спросила я, устыдившись, что речь только обо мне. — Расскажи, сколько золота надо заработать твоему жениху, чтобы он взял наконец тебя в жёны?

— Совсем немного осталось, — радостно заявила дева. — Мы даже присмотрели себе место для домика. И уже придумали первое имя для мальчика и первое имя для девочки.

— Какие, если не секрет?

— Гуннар и Эрия. Самые красивые имена в мире.

Я от души порадовалась её уверенности в будущем. А вот мне снова не давала покоя картинка, увиденная во сне, в которой Мира неподвижными глазами смотрела на погибшего жениха.

— Ну что ты грустишь, а? — она ласково потеребила моё плечо. — У вас тоже всё будет. И ты можешь уже детские имена придумывать.

— Прости, что спрашиваю об этом… — я прикусила губу, ненавидя себя за предстоящий вопрос. — А ты не боишься, что может случиться нечто, что помешает вашим планам?

****

Спасибо за ваши мнения! Я посчитала все голоса, у меня получилось 26 голосов - за последний визуал, 15 - голосов за первый, и 7 голосов - за второй. Таким образом большинство высказались в пользу третьего визуала - его тогда и оставлю. Остальные два визуала я решила перенести в свою группу. Так что они не пропадут совсем уж бесследно. (контакты моей группы во вкладке "обо мне") Спасибо огромное, что помогли определиться!

Всех обнимаю!

Глава 50

Через несколько дней

Оказалось, Миру не беспокоили неизвестные опасности — как, впрочем, и остальных обитателей замка. Все здесь жили размеренно, хлопоча над понятными, житейскими проблемами. В то время как я с утра до вечера искала брешь в пещере. Расспрашивала стражей, Лиену, Миру. Помогая на кухне, донимала кухарок вопросами.

И даже когда старый маг пришёл настраивать на меня артефакт поиска, я закидала его вопросами о пещерах. Но необходимых ответов так и не получила.

Несмотря на то, что Дарион сдержал слово — поставил стражу у Золотой Пещеры и даже дал мне почитать книгу об истории замка, — тревога не отпускала меня.

В конце концов, подошёл День Первых Крыльев. Замок убрали, украсили, на кухне стояла суета. В честь праздника объявили соревновательные бои. Я воспользовалась моментом и сразу направилась на площадку — туда, где должен был выступать самый старый воин Туманной Гряды. Мне хотелось верить, что он знает что-нибудь полезное о пещерах.

Я ждала, пока он освободится, и наблюдала, как воины со звоном скрещивают мечи. Смотрела — и задумчиво вертела кольцо-артефакт на своём пальце. Сегодня маг подтвердил, что отныне тиарх сумеет найти меня в любой точке Элириса. И эта мысль меня... странным образом согревала.

Неожиданно я обнаружила, что моя наставница и здесь осталась верной себе — вышла на площадку, обнажила меч и с вызовом огляделась. Теперь любой желающий мог сойтись с ней на поле боя. К ней вышел совсем молодой парень, почти подросток… всего на пол-головы выше неё.

Он со смешком приказал своему другу:

— Считай. Ставлю на то, что мать сиарий не продержится до ста.

— Мечтай, драгарх! — поддела его Лиена, пошире расставляя ноги.

Воительница сражалась долго, умело, но всё-таки проиграла. Она вышла с площадки, прихрамывая и хватаясь рукой за правый бок. Пока я наблюдала за её удивительно искусной техникой, ко мне подошёл Лионел.

— Любуешься разбитыми носами, рия?

— Ты это видел? — восхитилась я. — Лиена очень долго продержалась, хотя воин не щадил её ни капли!

Драгарх пожал плечами:

— Само собой. На поле боя все равны. Если дева подняла на мужчину кулаки или меч — она должна быть готова к полноценной схватке.

В голове мелькнула сцена из моего видения, как Дарион кричит воительнице: «Хватит. Убирайся!»

— Но… разве женщин не берегут в бою? — растерялась я.

— Нет. Если встала плечом к плечу с мужчиной — ты бьёшься наравне. И наравне умираешь.

Заметив мою растерянность, он поднял ладони в примирительном жесте:

— К тебе это не относится, рия. Ты избрана Аругаром. Тебя до последнего вздоха будет защищать любой из воинов тиархата. Не важно, есть в твоих руках оружие или нет.

Я покачала головой.

Картинка из видения никак не вязалась с объяснением Лионела. Странно...

Лионел вдруг нахмурился:

— Ты выглядишь невесёлой в последнее время. Завтра тебе предстоит развод. Думаешь о своём муже? Или боишься выбора Аругара на своём запястье?

— Нет. Тут другое, — призналась я… и замолчала.

Ну что тут скажешь? День Первых Крыльев настал, а я понятия не имею, где в замке брешь. И если старый воин ничего мне не подскажет, то даже не представляю, к кому обратиться. Рассеянно перевела взгляд на Лионела, и тут моё внимание привлёк необычный медальон на его шее. На нём блеснули символы, которые я, кажется, уже видела на коже Сэйндары.

— Что это? — указала на медальон.

— Оберег.

— Что за оберег?

— Он даёт мне защиту духов.

Мне показалось, я ослышалась.

— Ты веришь в защиту духов? В знаки? Видения?

— Конечно, — он уверенно кивнул. — Тяжело им не верить, когда твою тётку зовут Сэйндарой.

Ахнув, я зажала рот ладошкой. Неужели нашёлся тот, кого искала? Человек, который воспримет мои слова о видении всерьёз. И, возможно, поможет… или хотя бы подскажет следующий шаг.

— Ты хорошо разбираешься в пещерах под замком? — спросила, затаив дыхание.

— Хочешь сбежать? — засмеялся Лионел. — Не получится. Все пещеры под замком заканчиваются тупиком.

Увидев, что я не настроена шутить, драгарх тоже посерьёзнел.

— Да, я хорошо разбираюсь в пещерах под замком. Что конкретно тебя интересует?

— Дух, который вывел меня из тумана, показал нападение игмархов на замок. В моём видении венки в столовой были украшены яркими лентами — прямо, как сегодня. Я даже видела… — горько усмехнулась, — твою смерть.

Лионел молчал, и я уже приготовилась к недоверию или насмешкам. Но оказалось, он просто ждал, когда заглохнет шум толпы после особенно удачного удара. После

— Как я умер?

— Достойно. Ты до последнего вздоха защищал замок от игмархов.

Он и тут не отмахнулся. Не стал надо мной подшучивать. Напротив — в его глазах появилась небывалая серьёзность.

— Тиарх уже знает о твоём видении?

— Да. Мы обошли с ним пещеры, но не нашли ни одной расщелины, ведущей в подземное царство игмархов. И ни одного камня с белыми надписями, похожими на те, что я видела. Я уговорила тиарха поставить стражу у Золотой Пещеры до сегодняшнего вечера. Вот и всё.

— В этом нет смысла. Ни один драгарх не захочет призвать гнев горы, нарушая её целостность.

— Дарион сказал то же самое, — разочарованно вздохнула.

— Ты упомянула белые знаки. Можешь их показать?

Я начертила в воздухе несколько символов, отпечатавшихся в памяти, и в глазах драгарха мелькнуло узнавание. Он неуверенно кивнул. Помолчал. Затем внезапно вытащил свой меч и показал мне рукоять, на котором виднелась гравировка.

— Такие же?

— Это невозможно... — мотая головой, пальцами провела по узору. — Откуда они у тебя?! — мне показалось, что произошло долгожданное чудо.

— От предков. Они были служителями хранилища Аругара.

— Да, я читала о служителях в книге тиарха, — оживилась я и тут же блеснула знаниями: — Они хранили в пещерах редкие реликвии и артефакты. Однажды замок разграбили, и с тех пор охранять стало нечего... — я вздохнула. — Но в той книге не было знаков.

— Эти знаки наносились на священные места, где берегли реликвии или проводили тайные ритуалы для защиты Туманной Гряды.

Я вдруг остро почувствовала, что мы нащупали в разговоре очень важную нить. Даже дыхание перехватило от волнения.

— Что ты ещё знаешь о них?

— Я слышал, что под замком была главная церемониальная пещера. Служители верили, что она живая и служит хранилищем истинных даров Аругара.

Внезапно он застыл и в немом потрясении уставился на меня.

— Что?! — воскликнула я.

— Чтобы скрыть дары от врагов, пещера передвигала свои ходы и выходы. Её отверстия менялись с годами.

— Но если так… — схватилась за голову. — То сегодня она может открыть новый выход. И этот выход прямиком поведёт к нам игмархов…

Глава 51

Значит, нападение будет сегодня... в любую секунду?!

Это осознание заставило сердце быстрее забиться и оглядеться, прикидывая следующий шаг.

Как назло, Скьёладара и Вальда не было в замке. Они улетели охотиться, забрав с собой немало мужчин. Дариона тоже не было на площадке — он готовился в кабинете к завтрашнему полёту в Фиандис.

Я не понимала, к чему тут готовиться... Прилететь в храм. Пройти церемонию развода. Забрать недостающий мертвий, разведённую меня — и домой.

Как бы там ни было, тиарх считал по-другому — так что теперь нам придётся рассчитывать на себя.

Наши с Лионелом взгляды встретились и, не говоря ни слова, мы сорвались с места в одном направлении. Помчались к лестнице, ведущей в пещеры. Стражи бросились следом, к счастью, не пытаясь остановить эту непонятную им пробежку.

Как же мне пригодились все мои тренировки!

Казалось, ноги едва касаются земли.

Все мысли были об одном.

Только бы успеть!

Только бы найти… но найдём ли мы пещеру?

Лионел знал, что она находится с крайней северной стороны.Вот только север — понятие растяжимое, а пещер под замком было великое множество.

Мелькнула мысль позвать Дариона, но я тут же от неё отказалась. Времени нет. Он может не поверить. Страшно было потерять последнее мгновенье на дополнительную суету и уговоры.

Мы спустились по лестнице вниз и бросились туда, куда указывал Лионел. Он будто чуял, куда нам надо. То ли кровь хранителей ему помогала, то ли духи направляли его, но он сразу вывел нас в нужную пещеру. Мы оказались у каменного отвеса с узкой, чёрной расселиной. На камне были белые знаки — точно такие, которые я видела в видении. И даже запах ничем не отличался. Сырость, металл и что-то приторно-сладкое.

Остановившись, я пыталась отдышаться. Грудь ходила ходуном, виски пульсировали от бега. Я не могла поверить, что мы нашли брешь — и нашли вовремя!

Меня накрыло облегчением — с плеч будто упал гранитный валун.

— Надо рассказать Дариону, — повернулась я к драгарху.

— Тише, — глухо произнёс Лионел, и его рука легла на пояс, где висел меч. — Слышите?

Сначала это было похоже на далёкий, влажный шелест — будто кто-то гонит по земле охапку палой листвы. Но шелест быстро сменился мерзким шипением, которое усиливалось с каждой секундой. Оно нарастало, множилось, превращаясь в сиплый знакомый свист.

Меня ошпарило ужасом.

— Игмархи близко, — прорычал Рихард.— Уходи, дева.

Он выхватил из-за пояса два коротких, широких клинка. Его движение отзеркалил второй гард. И самое время...

Я окаменела, придавленная паникой, глядя, как первая волна тварей выплывает из расщелины.

Безглазая голова, обмазанная серой слизью. Зубастая пасть, разинутая в шипящем вопле. За ней — вторая, третья, десятая... Их змееподобные тела, оканчивающиеся хвостами с шипами, сплетались в живой, отвратительный канат.

Не успели, пульсировало в голове.

Внутренности сжались в комок.

— Верия, очнись! — как и гарды, Лионел уже орудовал мечом, и его глаза вспыхнули золотым огнём. — К Дариону! Живо!

Его рык ударил меня, как плеть. Я развернулась, и ноги сами понесли меня прочь. Не оборачивалась, пока в ушах стояло шипение.

Путь наверх казался слишком долгим. Пару раз я чуть не покатилась вниз — так спешила. Мне чудился запах приторного яда игмархов за спиной, хотя я уже поднималась по лестнице, ведущей в замок. Бежала, чувствуя, как горят лёгкие, и сердце колотилось где-то в горле.

Зато, когда вылетела из подземелья, мне повезло встретить двух гардов. Я врезалась в каменную стену коридора, чуть не сбив с ног одного из них. Не останавливаясь, крикнула им во весь голос:

— Игмархи в подвале! Помогите Лионелу! Северная пещера!

Краем глаза успела заметить, что гарды ринулись в подземелье, а я помчалась в комнату тиарха, которая служила ему и кабинетом, и спальней.

Какое счастье, что я хорошо ориентировалась в пространстве! Мне был уже знаком почти каждый поворот замка. Стрелой пронеслась мимо пустых коридоров, дёрнула за ручку, резким рывком распахнула дверь в комнату тиарха и… замерла!

Крик об опасности застрял у меня в горле.

На кровати тиарха лежала Лиена, с задранной до груди кофтой и приспущенными

На лице воительницы — обычно таком суровом — сейчас расцвела нежная, тёплая улыбка. Она будто с самым дорогим человеком говорила о самом личном...

Дыхание перехватило болезненным узлом.

Оба повернулись ко мне. Лиена растерянно приоткрыла рот, Дарион вскочил с кровати, сделал шаг в мою сторону…

Сердце дёрнуло болью — и я тут же вырвала себя из этого чувства.

Пекло... О чём я думаю?!

Затараторила, тыча пальцем в сторону пещер:

— Игмархи! Они атакуют в северной пещере! Там Лионел, Рихард и Зейн! Долго они не протянут! Прошу, тиарх, торопись!

— Созывай воинов. Срочно, — приказал он Лиене, уже одетой и привычным жестом накидывающей крепление с ножнами на плечо.

Я лишь мельком успела заметить, как та подошла к окну. Свистнула — и через секунду перемахнула подоконник, оседлав свою птицу.

Безупречна. В груди кольнуло горечью.

Дарион тем временем прикрыл глаза. Внезапно воздух вокруг нас задрожал, загудели стёкла. Стены и пол сотрясались так, будто резонанс силы тиарха сокрушил границы замка.

Но главное — этот невидимый, мощный сигнал ударил в меня, без слов крича об опасности, нависшей над тиархоном. В кровь хлынуло ещё больше адреналина. Каждую клеточку тела переполнила энергия. "Бей или беги" — вот что вспыхнуло внутри. А через секунду Дарион включился в реальность — подхватил меня за руку и повёл к лестнице, на ходу давая указания:

— Выведи женщин из замка. Предупредите остальных жителей и схоронитесь в храме. И… Верия, — он на секунду заглянул мне в глаза. — Ты всё сделала правильно.

Глава 52

«Всё сделала правильно»...

О чём он?

Его слова отозвались тревожным холодком под рёбрами. Вопросов к Дариону становилось всё больше, и они не давали дышать. Вот только сейчас эти вопросы находились в конце списка приоритетов…

Я крикнула вдогонку уходящему тиарху:

— Пещера зачарована. Вам нужен маг, чтобы закрыть брешь безопасно!

Дарион кивнул на бегу, исчезая в дальнем конце коридора, а я, не теряя ни секунды, помчалась на кухню. Труженицы замка уже оставили свои дела, услышав призыв тиарха, и готовились к эвакуации. Я коротко передала им слова Дариона и предупредила о нападении игмархов.

Женщины с детьми ринулись по домам — рассказать родным. А мы с Мирой носились по городу, объясняя высыпавшим наружу людям про угрозу, пока улицы не опустела. Только тогда мы направились к храму.

Хотя ситуация обострилась, я радовалась, что Мира рядом, и мы далеко от столовой, в которой я видела её смерть. Похоже, судьба всё же повела нас по другой траектории.

— Здесь зачарованные стены и пол. Игмархам сюда не проникнуть, — пробормотала девушка, когда мы переступили порог огромного каменного задния.

Храм был заполнен женщинами, детьми и стариками. Стоял гул. Люди передвигались по помещению, но никто не приближался к костям первородного драгарха, будто понимая их особое значение. До ушей доносились обрывки взволнованных фраз и простых молитв.

Отчаянно хотелось поговорить с Сэйндарой. Меня съедала тревога за Дариона, Лионела, Рихарда, остальных. Вряд ли она знает, кто из них переживёт эту ночь, но сейчас я была бы рада даже одному мудрому слову...

Внезапно меня тронули за рукав.

— Ты тоже это чувствовала, да? — горячо зашептала на ухо Мира. — Знаки... Я видела, ты была сама не своя последние дни. Что-то опасное творится… Но что?

Я рассеянно кивнула, а сама беспокойно разглядывала лица в толпе. Шаманки нигде не было видно.

— Где Сэйндара? — встревоженно обратилась к Мире.

Та неуверенно пожала плечами.

— Где-то здесь, наверно. Невозможно пропустить зов тиарха. Ты же сама чувствовала. Стоит услышать — и все выходят на улицы, готовые встретить опасность лицом к лицу.

Я снова огляделась. Хотя вокруг было много людей, Сэйндару нельзя было бы не заметить. Она выделялась даже в толпе.

— Её нет в храме, — я пожала плечами. — У неё есть родня?

— В том году умерла её сестра. Остался только племянник. Рашт тиарха.

— Он сейчас в самом пекле, — тревожно вздохнула и начала подниматься. — Ему точно не до тёти.

— Куда ты? — Мира схватила меня за рукав.

— Пойду к Сэйндаре.

— Нельзя! — она тихо ахнула. — Тиарх велел сидеть в храме.

— Знаю.

— Нет, рия, — упрямица так и держала меня за рукав, испуганно распахнув глаза. — Ты знаешь не всё. Когда тиарх бросает свой зов, в храме появляется особая магия. Она не пропустит в храм никого, кто не человек, не гард и не драгарх. Но человеку можно зайти только раз. Если выйдешь, то вернуться больше не сможешь, чтобы не нарушать целостность защитной магии.

Я задумалась. Стоит ли рисковать? Может, Сэйндара просто задержалась немного?

Снова уселась на пол. Но взглядом всё время буравила дверь — ждала прихода шаманки, ёрзала. Я сжала кулаки, чувствуя, как меня разрывает на части.

Что, если с ней что-то случилось?

А если ей нужна помощь — и рядом никого?

В конце концов, беспокойство заставило меня подняться с пола. Когда мы с Мирой гуляли по городу, она показала мне жилище шаманки. Сейчас не стоило звать её с собой. Уж если и нарушать приказ тиарха — то одной.

Под удивлёнными взглядами я направилась к выходу. Меня несколько раз окликнули встревоженные женщины, предупредили, что вернуться я не смогу. Я кивнула и вышла за двери.

Побрела по опустевшим улицам. Горло пересохло от бесконечного бега, тело дрожало от усталости и напряжения, я еле переставляла ноги, но всё же шла вперёд и всем сердцем надеялась, что её дом окажется пустым. Что она просто добралась до храма позже всех, и мы всего лишь разминулись.

Где-то на середине дороги я скорее почувствовала, чем услышала за собой чьё-то присутствие. Оглянулась — и увидела Миру. Она жалась к стене в своём платье цвета индиго и отчаянно старалась быть незаметной. От кого она пряталась? От меня? Ох, глупенькая… Не надо было за мной идти!

— Что ты здесь делаешь? — я всплеснула руками.

— Ну как же я тебя оставлю одну, такую… — она покачала головой, но по взгляду я поняла «безрассудную».

— Тебе не стоило выходить из

— Стоило. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

Я вздохнула.

Что уж теперь? Не гнать же её.

Вместе с Мирой мы поплелись к шаманке. Дверь оказалась открытой — в мире драгархов было не принято закрываться на замок. Зашли внутрь — и застыли на пороге.

Сэйндара сидела на полу, тяжело привалившись к стене. Лицо было бледным, осунувшимся — настолько, что я не сразу поняла, жива она или мертва. Бросилась к шаманке — к счастью, она дышала.

— Великий Аругар, — прошептала Мира. — Ты была права...

— Что с ней, ты знаешь? — повернулась я к деве.

Но она испуганно мотнула головой.

Мы тормошили её до тех пор, пока бедняжка не отреагировала. Тяжело закатила глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Горло свело судорогой — она даже не могла говорить. Кожа была холодной и липкой, а под глазами залегли темные, болезненные тени. Похоже, это не просто обморок.

— Смотри, Верия! — Мира подёргала меня за руку.

Оглянувшись, я увидела, что рядом на низком столике стояла каменная чаша, наполненная какой-то чёрной, густой жидкостью, и куча смятых трав. Видно, Сэйндара проводила какой-то ритуал.

В этот момент во мне что-то перещёлкнуло. Внутри откуда-то появилось понимание, как действовать дальше. Будто озарение снизошло. Я просто знала, что делать. Согреть её. Дать сладкое. Не дать угаснуть.

Я схватила тёплое одеяло с лежанки, быстро завернула в него шаманку, а затем начала лихорадочно искать что-то сладкое. Нашла на полке банку с мёдом, смешала его с водой в кружке, приподняла Сэйндару и аккуратно влила ей сладкий сироп в рот.

Через мгновение шаманка судорожно сглотнула и глубоко вдохнула. Она моргнула, её губы едва заметно зашевелились.

— Воды… — прохрипела она слабым голосом. — И кведа… На полке…

Мира принесла воды, а затем мы начали искать загадочное средство. Этим «кведом» оказались сухие, остро пахнущие листья. Когда Сэйндара пожевала сухие листья и проглотила их, её дыхание стало глубже и ровнее. Розовый оттенок начал возвращаться к её бледным губам.

Облегчение накатило на меня сладкой волной. Я прислонилась к стене, чувствуя, как начинают дрожать колени. Сползла на пол и уселась рядом.

— Спасибо, — прошептала Сэйндара, глядя на меня с такой пронзительной благодарностью, что у меня защипало в глазах. — Ты… не представляешь, как вовремя.

Я ободряюще улыбнулась.

Странно, что она говорила только со мной, хотя мы пришли вместе с Мирой.

— Что случилось?

— Я знала, что-то идёт не так, — потянула шаманка. — Тьма нависла над тиархоном, да такая густая, что даже духи молчали. Такое бывает, когда приходит тёмная магия — слишком сильная, чтобы её одолеть. Я провела один ритуал, чтобы призвать помощь духов для Туманной Гряды. Знала, что это опасно…

Сэйндара замолчала и медленно закрыла глаза.

— Духи откликнулись на этот раз, — выдохнула она. — Но цена…

У меня всё внутри похолодело.

Глава 53

Дарион

Когда я примчался, трое гардов были уже мертвы. Лионел и ещё один воин отчаянно бились, но игмархи накатывали поток за потоком. Казалось, им не будет конца. Такого огромного скопища я раньше не видел. Пока мы рубили тварей, другие расползались дальше.

Целую вечность — а может, совсем недолго — мне казалось, что нам их не одолеть. Но тут явилось пополнение. Драгархи и гарды, которые были в окрестностях замка, пришли все до единого. Вместе мы справились, хотя это заняло время.

Воины долго зачищали пещеры, пока маги закрывали брешь. Потом проверяли замок на проникнувших игмархов. Никого не нашли — и к ночи выдохнули с облегчением.

Я распорядился к завтрашнему утру подготовить погребение десяти воинов. Десять ушедших в послежизнь — это слишком дорогая цена за спокойную жизнь в замке. Особенно в праздник Первых Крыльев, который сулил нам лишь радость. Но если бы не Верия, потери были бы больше.

Возможно, замок превратился бы в склеп.

Очищая пещеры от следов нападения, я никак не мог избавиться от подозрений. Завтра люди обязаны заплатить нам долги. Верия получит развод, а фиандийцы вернут нам третью клеть. Сегодняшнее нападение оказалось слишком своевременным, чтобы быть случайным. Все факты, которые мне удалось собрать через вернувшегося на днях Тимиана, лишь подтверждали мои выводы.

К ночи территория замка была зачищена окончательно. Я добрался до храма, объявил, что всё закончилось, и отпустил людей по домам. Пока они расходились, я высматривал Верию, но её не было в толпе. В груди начало нарастать беспокойство.

— Мой тиарх, — мягко обратилась ко мне Гилерия, вязавшая прекрасные кольчужные сети. — Не рию ли ты ищешь?

— Ты видела её? — дёрнулся к ней.

— Она ушла почти сразу, как только в храме собрался народ.

— Куда?

— Прости, я не знаю, мой тиарх. Она была очень взволнована.

Поблагодарив женщину, я задействовал артефакт поиска. И вот тут меня ждало самое большое разочарование. Он был сломан. Я не чувствовал Верию. Нигде. Её след простыл.

Бросился к магу, едва не выломав дверь в его комнату.

— Артефакт исправен, мой тиарх, — маг побледнел, пятясь от моего гнева и потирая затылок. — Просто... рия перестала быть твоей кровной должницей.

— О чём ты говоришь?!

— Она предсказала нападение игмархов, спасая жизни нам всем, тебе в том числе, тиарх. Этим она полностью закрыла свой долг. Она больше не твоя лайра. Магия кровного долга вас больше не связывает.

Внутри всё похолодело. Я смотрел на пустой, холодный артефакт в своих руках и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Больше никакой невидимой нити. Я больше не мог её найти. Она будто исчезла из моего мира тогда, когда я понял, что без неё мне нечем дышать.

— Где мне искать её? — зарычал я, и маг в ужасе вжался в стену.

— Прости. Это мне не ведомо...

Едва сдержавшись, я выбежал на улицу. Меня трясло. Где она? Где та дева, что за короткое время стала мне дороже жизни? Сердце стучало так, будто пыталось пробить рёбра.

Я обернулся и воспарил над тиархоном. Облетал скалы, улицы, пропасти — в жутком страхе увидеть её бездыханное тело. Там, над острыми пиками, я то и дело звал её, срываясь на рёв, забывая, что драконий зов не понятен человеческому уху. Крылья тяжелели от усталости, но я не мог остановиться.

В голове мелькали варианты, один другого хуже. Варгран мог вернуться и похитить

И тут из моей памяти выплыло воспоминание. Её лицо в моём кабинете, когда она увидела меня и Лиену. Та боль, что застыла в её глазах. Я заметил это тогда, но…

По сердцу словно ножом полоснуло.

Неужели она ушла из-за меня? Она не могла сбежать из тиархона — здесь сплошные скалы.

Но она сбежала от Варграна. Тот побег едва не стоил ей жизни...

Как её теперь искать? Возможно, зря я столько лет игнорировал послания духов. Может, настало время обратиться за помощью к Сэйндаре? Всё равно кроме неё — больше не к кому.

Спустился на улицы ночного города, обернулся и устремился к двери духовицы. Мой громкий стук прорезал предрассветную тьму.

За дверью раздался знакомый голос:

— Входи, мой тиарх.

Оказавшись внутри, я уловил множество запахов, но главный — божественный аромат Верии — первым ударил в ноздри. Я замер, боясь пошевелиться, пока сердце в груди неистово билось. Она была здесь. Моя рия.

Два шага — и я увидел её, спящую на лежаке. Сэйндара, сидевшая на коленях перед ней, опустила палец на губы.

— Эта малышка не умеет щадить себя, — прошептала она еле слышно. — Она позаботилась о нас. Теперь настал наш черёд. Я дала ей еды и травы, чтобы она отдохнула.

Я склонился над девой, проверяя её дыхание. Жива. Просто спит. От нахлынувшего облегчения меня оставили силы. Я привалился к стене, закрыл глаза и просто вдыхал её запах, пытаясь им насытиться.

— Почему она пришла к тебе? — повернулся я к духовице.

— Она пришла спасти меня, тиарх. Если бы не рия, я бы уже бродила по просторам послежизни.

— Я забираю её домой, — я потянулся к ней, мечтая почувствовать её тепло.

Сэйндара умоляюще сложила ладони и покачала головой:

— Оставь её, прошу. Ей нужно время, чтобы отойти.

— Ей нужен покой. Но она гораздо лучше отдохнёт в удобной кровати, чем на твоей жёсткой лежанке. Я больше не оставлю её.

Внезапно за дверью послышался шорох. Я напрягся. Кто в такую рань приходит к чужому порогу? Открыл дверь — и замер.

Перед дверью стояло несколько полных корзин. Где-то виднелись серебряные слитки, где-то — золотые монеты. Копчёный окорок, яйца, овечья пряжа… Среди этого богатства я увидел крошечный, помятый букетик горных цветов и простую деревянную свистульку.

Народ принёс это не духовице. Они платили долг своей спасительнице. Горожане уже поняли, кем она стала для этого края. Осталось сделать так, чтобы и она поняла — кем она стала для меня.

Глава 54

Верия

Я заснула у Сэйндары, а проснулась в кровати тиарха. Он был рядом — сидел за столом и перебирал бумаги. Их лёгкий шелест и стал причиной моего пробуждения.

При виде знакомого силуэта меня охватило облегчение. Дарион жив! Господи, как же я на это надеялась!

А потом нахлынули вопросы.

— Прошу тебя, скажи, что Лионел жив! — воскликнула я, подскочив на кровати.

— Жив, — тиарх повернулся всем корпусом ко мне.

На его лице я заметила свежие шрамы. Лоб, висок, скулы… Из-под ворота рубашки проступал ещё один рубец. Уверена, одежда скрывала не менее серьёзные повреждения. Ох, как непросто далось ему это нападение!

Руки чесались коснуться этих свежих рубцов, подуть на них, как мама дула на мои раны в детстве, но память о его близости с Лиеной придавила меня к кровати. Я продолжила допытываться:

— А Рихард? Зейн?

— Рихард жив. Зейн… — он помрачнел и мотнул головой.

На мои глаза навернулись слёзы. У Зейна остались жена и восьмилетний сын — я была с ними знакома.

Резко отвернулась, не желая, чтобы Дарион видел мою слабость, и уставилась в угол комнаты. Там, вдоль стены, выстроились в ряд несколько плетёных корзин, доверху набитых едой и монетами.

Помолчав немного, словно давая мне время пережить эту жуткую новость, тиарх тихо спросил:

— Как ты? — в его голосе было столько теплоты, что она могла бы растопить замёрзшее озеро.

Я неопределённо пожала плечами и, пытаясь увести тему с собственной боли, кивнула на странные подношения:

— Что это? Приношение Аругару?

— Нет. Это благодарность горожан тебе.

— За что? — удивлённо моргнула.

— За спасение.

— Но… Это не я… Это же дух сказал мне про брешь, а Лионел подсказал разгадку к посланию духа. Потом Лионел, гарды и ты отбивались от игмархов в ожидании подмоги. Я тут ни при чём!

— Не будь тебя, все были бы мертвы. Ты связала все звенья в этой цепи, — он улыбнулся. — А дары возвращать нельзя. Иначе жители решат, что они тебе не угодили, и принесут больше даров. И дороже.

Он достал из корзины кусочек бересты и протянул мне. На нём было написано: «Рии с благодарностью».

Я разглядывала надпись, тронутая добротой простых жителей. На глаза снова навернулись слёзы. Видимо, заноза, сидящая в груди, сделала меня слишком чувствительной. Пора бы её выдернуть.

Дарион и Лиена.

— Почему я здесь, а не у Сэйндары? — спросила я.

— Ты там, где должна быть. Дома.

Дома?

Я горько усмехнулась. Дом — это место тепла, доверия и надёжного тыла. Дома не входишь к дорогому тебе мужчине и не застаёшь его с другой — в момент их непонятной, слишком интимной близости. А если застаёшь — это уже не «дома».

— А Лиена? — не удержалась я. — Она тоже здесь… дома?

Он помрачнел.

— В моём сердце живёт лишь одна дева. И это не она.

— Но я же вас видела! — не удержалась я. — Своими глазами.

— Что ты видела? Целителя, который помог раненой деве?

— О чём вы говорили с такой нежностью, тиарх? О её ране?

Дарион коротко выдохнул.

На щеках выступили желваки.

— Я не могу открыть тебе детали, — отрезал. — Это не моя тайна.

Мне захотелось взвыть от отчаяния. Я вцепилась в край одеяла с такой силой, что костяшки побелели. Лишь бы сдержать эмоции! Лишь бы не выставить себя глупой истеричкой!

Но в груди всё дрожало от боли. Что связывает этих двоих? Что толкнуло их друг к другу в кабинете? Что заставило Лиену смотреть на него такими глазами?

Общие воспоминания?

У меня с Эдмиром тоже есть общие воспоминания. Но я

От слов Дариона грудь тесно сжало. Стало сложно дышать. Меня распирало от эмоций, да только… Какой прок от нашего разговора?

В его мире можно иметь многих женщин, пока он не назвал одну — миарой витой. Он всё ещё свободный мужчина, по законам драгархов, ведь формально никого до сих пор не назвал любимой женой.

— Надеюсь, ты не против, если я схожу в купальню? — я слезла с кровати. — Я бы хотела помыться.

Он сглотнул.

— Тебе нужна помощь?

— Спасибо, тиарх. Я предпочитаю рассчитывать только на себя.

Только когда фраза прозвучала, я осознала, насколько она метафорична. Поднялась с кровати и пошла в купальню. Нажала на ручку… как вдруг он тихо окликнул:

— Почему ты отталкиваешь?

Столько глухого отчаяния прозвучало в его голосе, что я обернулась к нему и всплеснула руками.

— Я не знаю, как объяснить тебе, что, если я отдаю себя мужчине целиком, то и сама хочу того же. Мужчину — целиком. Мне не нужны остатки от других женщин…

— Остатки? — зарычал Дарион, вскакивая со стула. — Это меня ты назвала… так?!

Его взгляд обжёг мне сердце, и вдруг грудь заполнило опустошение сродни выжженной земле. Я будто слишком долго плавилась от чувств, и сработал датчик перегрева. Меня выключило. Выбило из эмоций. Напрочь.

— Прости, мой тиарх, — я склонила голову, сжав в руках подол. — Я выразилась недостойно. Бессонная ночь и усталость затуманили моё сознание. Дозволь перенести этот разговор на потом, когда переживания стихнут.

Он сжал кулаки и кивнул.

Я видела, как трудно ему дался этот кивок. И если бы он знал, как трудно дались мне последние слова, возможно, тиарх не отпустил бы меня в купель, не договорив.

Но он отпустил.

Я долго и тщательно мылась, будто пыталась стереть с себя переживания последнего дня. А когда вышла — Дариона в спальне не оказалось, зато на столе стоял поднос с едой. Аппетита не было, но разумом я понимала, что надо поесть. Судя по положению солнца, совсем скоро нам надо было вылетать в Фиандис. Разводиться.

Ещё одно испытание в момент, когда моральных сил не осталось.

Я поела и, не дожидаясь, пока за мной придут, решила спуститься туда, где уже собирались для вылета драгархи. Но не успела дойти до двери, как она распахнулась.

Когда я увидела, кто стоит на пороге, у меня оборвалось дыхание.

Это была Лиена.

Глава 55

— Переодевайся! — она сунула мне, растерянной, стопку одежды. — У нас мало времени.

— Для чего?

— Для тренировки.

Я в недоумении посмотрела на куртку, как две капли воды похожую на ту, в которую была одета мать сиарий. Зачем мне её одежда? И о какой тренировке она говорит, когда я собираюсь спускаться к драгархам? И вообще… какие тренировки после того, что я видела?

Если я промолчала в тот момент — это не значит, что всё забыла.

— Мне пора идти, — я положила одежду на кровать и направилась к выходу, но Лиена загородила путь.

— Я сказала. Раздевайся.

В её голосе прозвенела сталь, заставившая меня нахмуриться.

Даже так?

— Понимаю, — медленно потянула я, указывая на стопку её одежды. — Ты хочешь, чтобы, глядя на меня, Дарион думал о тебе. Хитрый ход. Такой же хитрый, как остаться в замке под видом наставницы, чтобы строить глазки тиарху. Вот только я не повторю свою ошибку, доверившись тебе снова.

— Глупая птаха! — зашипела она. — Ты забыла, чему я тебя учила? Враг всегда сильнее нас! Ты должна использовать своё единственное преимущество, — она выразительно постучала по голове.

— Как связаны хитрость и твой костюм?

— Это не костюм. Это оружие, которое даст тебе преимущество.

Она сорвала с себя пояс, заканчивающийся крупным блестящим наконечником, и раскрутила его над головой до свиста. Мне стало страшно, когда я осознала, что наконечник тут свинцовый. Если таким вот пояском попасть по чьей-то голове — вряд ли человек выживет.

Затем воительница сорвала с рукава металлическую пряжку, надела на палец — и получился кастет. Раздвижная пуговица скрывала лезвие. Она показала ещё несколько приспособлений, передала мне и проследила, чтобы я правильно ими воспользовалась.

Я сама не заметила, как вовлеклась в занятие, одевшись в боевой костюм. Надо отдать ей должное — этот урок оказался полезным. В конце я накинула плащ, и мы спустились во двор. Молча. Когда мы вышли к драгархам, я повернулась к Лиене.

— Спасибо за костюм и уроки. Я сберегу твои бесценные наставления в своей памяти, мать сиарий. Но знай: если когда-нибудь ты опять окажешься в темнице, я больше не стану носить тебе еду.

Она помрачнела, буравя меня взглядом.

Скривила рот.

Затем резко шагнула ко мне и, обхватив мой затылок ладонью, прижала мой лоб к своему. Я замерла от неожиданности, чувствуя жар её кожи и запах горьких трав. В этом жесте не было угрозы — только странная, пугающая близость, от которой по спине пробежали мурашки.

— Так и не поняла, глупая… — прошептала она. — Ты — моя стая, ясно? Я не предаю своих птах.

— Я видела вас с тиархом, — прошептала в ответ. — Похоже, под предательством мы понимаем разные вещи.

Она отпрянула и повернулась к Дариону, который взволнованно наблюдал за нами с другого конца площадки. Указала на меня и громко произнесла:

— Скажи ей, тиарх! Когда всё закончится — скажи!

Дарион кивнул, а я…

Моё ухо выцепило нечто важное. Она обратилась к драгарху не «Дар» и даже не «Дарион». Она сказала: «тиарх». Сухо и официально.

Не успела я посмаковать эту мысль, как тиарх, обернувшись драконом, взмахнул крыльями, аккуратно подхватил меня — и мы взмыли ввысь. Полёт был долгим и, хотя дракон летел не слишком высоко, — изнуряющим.

Поначалу я думала только о Лиене. Гадала, о чём расскажет мне Дарион, и всей душой надеялась, что воительница не лгала. Ведь в тот миг, когда наши лбы соприкоснулись и она назвала меня своей стаей, она была искренна. Я чувствовала это!

Но вскоре образ матери сиарий померк, вытесненный странным, пугающим и в то же время завораживающим явлением. В мою голову хлынул чужой поток… С удивлением и трепетом я поняла, что каким-то чудом получила доступ

Мыслей было много — сбивчивых, обрывочных, тяжёлых, словно удары его огромных крыльев о воздух.

Обо мне Дарион думал жадно. Нежно. Нетерпеливо. Надеялся увидеть свою метку на моём запястье. О предстоящей встрече думал с тревогой. Шпион, которого Дарион посылал, выявил связь Эдмира с некромантом из Вехалии. Эта опасная связь грозила нашему сегодняшнему визиту. Вот почему, помимо Вальда и Скьёлдара, уже патрулирующих территорию около храма, с нами летело ещё несколько драгархов.

Впрочем, самое главное было не то, о чём он думал.

А то, о чём он не думал.

Тиарх совсем не вспоминал о Лиене, и это было таким невероятным, освобождающим открытием для меня, что к концу полёта мне захотелось петь. Я воспряла духом.

Как же я надеялась, что всё пройдёт быстро и гладко…

Мы подлетели к храму, когда стемнело. На небе сияла луна, вместе с тысячами звёзд дарующая нам ровный свет. Мы опустились у порога знакомого здания, и я перешагнула порог. Храм Аругара встретил меня запахом благовоний и озона, от которого я успела отвыкнуть за время, проведённое у драгархов. Здесь горели свечи, но их едва хватало, чтобы осветить пространство у алтаря.

Где-то там, снаружи, в ночном небе патрулировали Вальд, Скьёлдар и другие драгархи, а Дарион замер у входа огромной чешуйчатой горой. Но здесь, внутри, я была одна против своего прошлого.

Эдмир вместе со жрецом стояли у алтаря. Его знакомый силуэт замер в напряжённом ожидании. Я посмотрела на мужа, внутренне приготовившись к боли или гневу, но… в груди ничего не дрогнуло.

Наверно, если бы по дороге домой я наткнулась на досадную помеху, я бы испытала те же чувства. Досаду и желание, переступив преграду, поскорее двигаться дальше.

— Верия, жена моя! — бросился ко мне предатель и попытался обнять, но я отпрянула в шоке.

В груди тревожно заныло.

Муж изменил мне, послал на смерть, а теперь считает, что может просто подойти и обнять?!

Он спятил?

— Ты стала ещё прекраснее, — Эдмир не сводил с меня глаз. — Слуги каждый день вспоминают тебя. В память о тебе готовят твои любимые блюда. Твои вещи до сих пор хранят твой запах. Я часто прикасаюсь к ним, представляя, что ты рядом. Все твои драгоценности целы, я никому не позволил к ним прикосаться...

Меня передёрнуло от его откровений.

Зачем он вообще об этом говорит? Он же не надеется, что я к нему вернусь?!

Это было бы слишком... безумно. Даже для него.

— Хватит, — я твёрдо оборвала его излияния. — У меня теперь своя жизнь. Мне ни к чему знать подробности твоей. Я пришла за разводом, — и повернувшись к жрецу, попросила: — Мы можем уже начать?

Эдмир настороженно прищурился, будто не веря своим ушам. Будто мои слова стали для него неожиданностью.

— Ты забыла, с кем разговариваешь? — он резко выдохнул. — Что-то я не слышу уважения в твоём голосе, жена.

Глава 56

Уважение?

Это шутка такая?!

Я в недоумении смотрела на мужа.

— Ты отправил меня на верную смерть! — всплеснула руками. — За это я должна тебя уважать? Или, может, за измену?

Его лицо превратилось в неподвижную маску, и только раздувающиеся крылья носа выдавали тот яростный шторм, что бушевал внутри.

— Волей Аругара ты всё ещё жива. И по закону ты — моя жена. Твой долг — почитать и слушаться своего мужа.

Я мотнула головой, не веря своим ушам. Бред. Абсурд. Он точно спятил. Взгляд метнулся к жрецу. В мерцающем свете свечей на его лице читалась растерянность. Старик явно не ожидал, что священный алтарь станет свидетелем такой сцены.

— Нехорошо это, дарн, — покачал он седовласой головой. — Может, у тебя и получится обмануть людей, но с Аругаром играть в эти игры не выйдет. Опомнись, пока не поздно. Исполни свой долг.

— Мой долг… — усмехнулся Эдмир.

Он лениво крутанул на мизинце массивный перстень с незнакомым тёмным камнем, который странно поглощал свет свечей.

— Аругар соединил меня с Верией узами брака. Сохранить эти узы — не это ли мой священный долг?

— Но ты же отдал деву драконам! — воскликнул жрец. — Она больше не твоя!

— Аругар вернул её мне — значит, у него была на то причина.

— Вернул для развода!

— Это ты так решил, драконий прихвостень! — выплюнул муж.

От выражения его лица — уверенного и торжествующего — захотелось взвыть. Этот эгоист, привыкший к вседозволенности, не собирался от меня отступать... Или решил просто нервы потрепать напоследок?

— А как же Грисса? — напомнила я ему. — Ты же хотел её взять в жёны!

Торопливо стянула браслет с предплечья и протянула ему:

— Вот, передай этот родовой браслет своей будущей жене. Она родит тебе наследников и принесёт богатое приданое роду Вейнартов.

— А знаешь, что… Я долго думал про нас, — глаза Эдмира загорелись предвкушением, — и решил, что у нас вполне может быть общее будущее.

Я с трудом удержалась, чтобы не схватиться за голову и не застонать.

Думал он...

Пока пыталась справиться с эмоциями, барон как ни в чем ни бывало продолжил:

— Если не родишь мне в ближайшие пару лет, я выберу в каком-нибудь приюте для благородных сирот невинную девицу. Она тайно родит мне наследника. Мы оформим его как нашего. Ты его воспитаешь. Ребёнок будет моей плотью и кровью, а то, что по факту он бастард… — он усмехнулся, — я готов на этот компромисс ради любви к тебе.

На его лице зажглось самодовольное выражение. Он будто гордился своей «жертвой», упивался ею.

У меня перехватило дыхание от этого запредельного цинизма.

Эдмир не собирался разводиться. И что теперь? Давить на него? Угрожать карой со стороны драконов? Опыт подсказывал, что это не сработает. Тогда барон заупрямится ещё сильнее — как ишак. В моменты стороннего давления у него будто отключался инстинкт самосохранения. Он шёл на принцип: "Убьюсь, но будет по-моему!" Давлением и угрозами я не получу согласия на развод. А без его согласия развод невозможен.

Я чувствовала себя застрявшей в капкане.

Закрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. И тут в памяти всплыли слова Лиены: «Враг всегда будет сильнее нас. Пользуйся своим единственным преимуществом».

Хитрость.

Обхитрить его — мой единственный шанс.

Хорошо, Эдмир. Ты хочешь игру?

Несколько мгновений мне хватило, чтобы обдумать свой следующий шаг.

— Прошу тебя, оставь нас на несколько минут, — обратилась к жрецу.

Когда он растворился в тенях за колоннами, я снова посмотрела на мужа. Постаралась смягчить взгляд.

— Я вижу, как сильно ты хочешь, чтобы мы были вместе. Ты тщательно всё продумал. Но кое-что всё-таки не учёл.

— Что? — нахмурился он, затаив дыхание.

— Если бросишь Гриссу, она будет опозорена. Хорошей партии ей уже не найти. Дарн Гримвуд не простит такого унижения, — я заметила, как он поморщился. Удар пришёлся точно в цель. — Я не хочу жить в постоянном страхе. И рисковать будущими детьми — тем более.

Эдмир дого молчал и наконец пожал плечами:

— И что ты предлагаешь, моя мудрая, дальновидная жена?

— Формально ты мог бы стать мужем Гриссы, а я… останусь рядом невидимой тенью. Думаю, она не станет возражать — ведь имя и статус будут принадлежать ей.

Прикусив губу, я затаила дыхание.

Я сделала самое абсурдное в мире предложение — из жены превратиться в бесправную любовницу. Если бы Эдмир был в адекватном состоянии, он бы почуял подвох. Но гордыня ослепляла его. В мире, который вращался исключительно вокруг его персоны, подобное не казалось ему странным. Скорее наоборот.

Вейнарт нахмурился, а потом… расхохотался!

— Я знал, что у меня самая понимающая жена в мире! Знай, дорогая, даже когда мы с тобой разведёмся, ты будешь моей любимой.

Попался!

Ликующий возглас внутри меня заглушил укоры совести. Как же я ненавидела себя за это двуличие, за необходимость врать и изворачиваться! Но взгляд Эдмира не оставлял сомнений: честностью его не остановить. И сейчас, когда он наконец клюнул на наживку и согласился на мой план, я почти физически ощутила, как капкан наконец-то разжался.

Ещё немного, Эдмир.

Ещё чуть-чуть — и я вырву у тебя эту свободу.

Он снова попытался меня обнять, но я ускользнула.

— Мы должны быть осторожны, — прошептала я. — Жрец может рассказать обо всём отцу Гриссы.

— Жрец! — зычно крикнул он. — Мы готовы. Начинай обряд развода. Да поскорее!

Ритуал прошёл как в тумане. Негромкое бормотание молитв Аругару, треск свечей и запах дыма. Когда жрец объявил, что узы разорваны, я почувствовала, как с плеч упала невидимая плита.

Свободна.

На бумаге, перед Богом, перед законом.

Эдмир схватил свиток с печатью, небрежно сунул его за пазуху и, когда жрец отошёл, повернулся ко мне.

— Ну вот и всё, — пробормотал он. — Идём домой, любовь моя. Карета ждёт нас у подножия холма.

Я вздохнула полной грудью. Какое счастье, что больше не нужно было играть роль! Теперь можно говорить начистоту.

— Нет, Эдмир. Ты пойдёшь домой один.

— О чём ты? — он замер, а я лишь пожала плечами.

— Неужели ты думал, что я захочу быть с предателем, который отправил меня на смерть? — выпрямилась и задрала повыше подбородок. — Я больше не твоя. Ты передал меня дракону, и я останусь с ним. Прощай.

В ту же секунду моё правое запястье прошила острая, калёная боль, словно под кожу плеснули расплавленным золотом. Едва не вскрикнув, я засучила рукав. Прямо на глазах, рядом с ровной и холодной меткой Избранной, начали проступать новые контуры.

Кожа под ними припухла, наливаясь живым теплом. Тонкие, как паутинка, линии сплетались в сложный орнамент. Узор пульсировал в такт моему бешено колотящемуся сердцу, становясь всё четче и темнее.

Я смотрела на это превращение, не в силах дышать. Метка Избранной казалась мертвым рисунком по сравнению с этой новой силой, которая теперь буквально прошивала мои вены, связывая меня с кем-то... или чем-то.

За дверью храма раздался глухой рык Дариона, и новый узор отозвался пульсирующим жаром. В рёве дракона звучало волнение: «Как ты, Верия?» Зов тиарха коснулся моих мыслей так мягко и естественно, словно он всегда жил там, в самой глубине души. В груди разлилось умиротворяющее тепло — так чувствует себя человек, который в ледяной шторм внезапно увидел свет в окне родного дома.

Он звал меня. Нуждался во мне. И от этого простого осознания мир вокруг перестал казаться таким враждебным.

Осторожно погладив метку, внезапно вспомнила, что до сих пор не выяснила, как выглядит фамильный герб Дариона. Это же его знак, да? Ох.. Меня пронзило нетерпение. Шагнула к двери, чтобы поскорее показать узор тиарху, но Эдмир загородил дорогу.

Вместо ожидаемого страха или ярости на губах бывшего расцвела кривая, змеиная усмешка. Он… забавлялся.

— Останешься с драконом... Да кто же тебе позволит? — коротко рассмеялся он. — Неужели ты думала, что я тебе поверил, Верия? Твоим глазкам, твоим фальшивым речам?

Он наклонился чуть ближе.

— Все девы двуличны. И сегодня оказалось, что ты — не исключение.

Сердце пропустило удар, а потом забилось сильнее. Выходит, я блефовала не одна? О, Боже… Что он задумал?! Используя плащ как прикрытие, незаметно надела на палец кастет и аккуратно сняла с себя пояс со свинцовым наконечником.

— Я заключил сделку, дорогая. С одним очень могущественным магом из Вехалии. Твоих ящериц сейчас уничтожат, — зло процедил он. — Ты никуда не улетишь.

Он сделал шаг вперёд.

— Своим враньём ты лишила себя права быть моей женой. Теперь ты будешь моей вещью. И вернёшься в мою клетку, даже если придётся переломать тебе крылья.

Глава 57

Верия

Маг из Вехалии? Эдмир спятил?!

Как он посмел призвать создание Тьмы…

Меня пронзило ужасом. Драгархи сейчас там, снаружи, даже не представляют, с чем им придётся сразиться. Я кожей ощутила, как над ними завис невидимый меч, и этот страх вытолкнул меня из оцепенения.

Ловко обогнула Эдмира и метнулась к выходу — скорее предупредить тиархов, но тот успел схватить меня за плащ. Его мерзкая улыбка стала последней каплей.

Больше я не сказала ни слова. Когда Эдмир рванул меня на себя, мой кулак, утяжелённый кастетом, врезался ему прямо в скулу. В последнюю секунду рука дрогнула, отведя удар от виска — пожалела дурака! Но даже этого хватило, чтобы барон взвыл от боли. Кожа на его лице лопнула, брызнула кровь.

На миг я оцепенела, глядя на алые струи, утекающие сквозь его пальцы, но яростные крики привели меня в чувство. Пока он вслепую хватался за лицо, я рыбкой проскочила под его рукой, устремившись к выходу... К Дариону!

— Тварь! —

Тяжёлые шаги загрохотали по камню храма. Он не отставал, и я с досадой поняла, что просто так мне не скрыться.

На бегу сорвала с талии пояс. Тяжёлый свинцовый наконечник свистнул в воздухе, когда я, резко развернувшись, хлестнула им наотмашь. Удар пришёлся в колено. Эдмир захлебнулся криком, его нога подломилась. Барон по инерции пропахал лицом плиты, затормозив у самых моих ног, скуля и подвывая.

— Оставь меня в покое, ясно?! — выпалила я и рванулась к выходу.

Однако добежать до улицы снова не успела. Из тени колонн возник жуткий незнакомец и быстро двинулся мне наперерез. Его пальцы искрились едким фиолетовым, а взгляд был пустым, как бездна. От него издали повеяло могильным тленом некроманта.

В груди похолодело, когда я осознала, с кем имею дело. Медленно, словно во сне, вытащила кинжал. Я понимала, что железкой мага не взять, но сдаваться на милость порождения Тьмы не собиралась! Ладонь мгновенно взмокла, и рукоять кинжала стала опасно скользкой.

В тот же миг наперерез некроманту вышел старый жрец. Его белые одежды сияли в полумраке, а в поднятой руке дрожал светящийся артефакт.

— Тебе здесь не место, осквернитель! — в голосе старика прозвучала твёрдость. — Именем Аругара, уходи!

Маг лишь презрительно искривил губы. Короткий взмах ладони — и от него оторвалась жуткая чёрная дымка, злым дыханием хлынувшая на старика. Жрец не отступал, выставив перед собой сияющий щит.

— Беги, дева! — его голос сорвался, и я в ужасе увидела, как свет в его руках начинает гаснуть.

— Нет!

Мой крик захлебнулся, когда некромант нанес удар наотмашь. Чёрная молния вырвалась из густой дымки и пробила грудь старика, отбрасывая его к алтарю. Через мгновенье его кровь окропила священные плиты. Осознание, что я осталась одна против этого монстра, хлестнуло холодом по спине, подгоняя к двери.

— Далеко собралась, любительница драконов? — едко прошипел маг и... невидимая удавка захлестнула мое горло.

Легкие обожгло, перед глазами поплыли пятна. Я царапала собственную шею, пытаясь отодрать невидимые пальцы. Когда мир вокруг начал чернеть, я взмолилась об одном: пусть Дарион выживет в этом аду...

Дарион

Небо над храмом пахло грозой и гнилью.

Пока я ждал свою деву у порога, нутро выжигало предчувствие беды. Верия была там, за вратами, и я чувствовал её тревогу, как свою собственную.

Мои подозрения подтвердились, когда тишину разорвал резкий свист — сигнал Вальда. Я вскинул голову и увидел, как патрулирующие небо тиархи закладывают боевой вираж. Они первыми заметили угрозу.

Вскоре из-за ближайшей гряды вынырнули мёртвые драконы. Обрывки истлевшей кожи на костях, пустые глазницы с могильным пламенем. Ветер донёс вонь тлена.

— К крылу! — пророкотал я, взмывая в воздух. — Цельтесь в шеи!

Я первым врезался в костяную тварь, но мои когти с напрасным скрежетом скользнули по зачарованным костям. Мертвецу было неведома боль, зато была знакома тактика воздушного боя. Он вцепился мне в бок, вырывая чешую вместе с мясом.

Вальд, Скьёлдар и еще трое наших сплелись в клубок с остальными. Это была бойня с бессмертными — они не уставали и восставали снова, даже когда мы дробили их остовы об скалы.

— Их слишком много! — донёсся крик Вальда. — Прут из самой Бездны!

В тот момент, когда отчаяние начало подступать к горлу, небо взорвалось ледяным крошевом. Из-за гряды вылетели два тиарха.

Бьёрн и Варгран.

Увидев последнего, на миг я потерял нить боя. Тот, кто похитил мою Верию, смел дышать со мной одним воздухом?! С диким рыком рванулся к нему, но дорогу преградила тень Бьёрна. Снежный тиарх врезался в меня всем весом, оттирая от Варграна.

— Очнись! — рявкнул он. — Потом разберётесь. Сейчас мы на одной стороне!

От него веяло такой стужей, что мой внутренний огонь невольно притих. Бьёрн не стал ждать ответа — он ударил магией, обрушивая вокруг себя снежную бурю. Ледяные иглы со свистом вгрызались в сочленения мертвецов, превращая их кости в хрупкое стекло, и будто приглашая крошить их об скалы…

Казалось, инициатива перешла к нам, но внезапно я перестал чувствовать битву.

Меня выгнуло от резкого спазма в горле. В ушах раздался хрип, который издавала Верия. Я почувствовал, как слабеет её пульс. Моя связь с ней превратилась в раскаленный провод, по которому в меня заливали концентрированный ужас.

Мир мгновенно сжался до одной точки — маленькой девы в темном храме, которой нечем было дышать. Сложив крылья, я рухнул вниз.

— Дарион, стой! Купол тебя разорвёт! — закричал Скьёлдар.

Я видел фиолетовое марево Тьмы, окружившее храм. Мне было плевать, что будет со мной. Верия переставала дышать — и мой мир начал гаснуть вместе с ней. Слепая ярость придала сил, и я врезался в купол на полной скорости. Магия Вехалии вгрызлась в плоть, сжигая чешую. Я продирался сквозь щит, ломая его собственной волей и кровью.

Звон разбитого пространства. Пробитая крыша, лавина камней. Оборот произошёл в падении — кости с хрустом перестроились, кожа горела. Я приземлился на плиты уже человеком, оставляя на мраморе кровавые следы. Впереди задыхалась моя дева.

Верия

Я уж думала: мне конец, как вдруг услышала его:

— Убери… от неё… свои лапы!

Некромант чуть ослабил хватку, давая мне с шумом втянуть воздух. Когда зрение вернулось ко мне, я в ужасе уставилась на тиарха.

Дарион выглядел страшно. Кожа на плечах висела клочьями, бок растерзан до костей, а из ран шел густой пар. Пол вокруг него был залит кровью. Я чувствовала, как ему больно, и внутри всё дрожало от страха за него.

Маг пришел в себя быстрее моего и обрушил на Дариона чёрные молнии. Эти молнии оставляли на коже драгарха дымящиеся ожоги. Они разбили браслеты из мертвия, и у меня внутри всё похолодело... Без браслетов зверь возьмёт верх!

Но тиарх лишь пошатнулся, сделал рывок — и закрыл меня своим телом, как щитом. Он перехватил поток магии на себя, а я… жадно втягивала в себя такой необходимый мне воздух и никак не могла надышаться. Прижималась лбом к его лопаткам, чувствуя его жар и то, как дрожат его мышцы. Его кровь — густая и горячая — брызнула на мою кожу, отрезвляя.

— Уходи, Верия, — прохрипел он. — Путь наружу открыт.

Голос был сиплым, будто он говорил сквозь сорванные связки.

Маг зашёлся в безумном хохоте:

— Ты сдохнешь здесь, перевертыш!

— Значит, сдохнем вместе...

С этим рыком Дарион рванулся вперед. Даже раненый, он смял щит некроманта, впечатывая мага в колонну, но сам при этом слабел на глазах.

Некромант, оскалившись, вцепился когтистыми пальцами в плечи Дариона, и между ними потекла ядовитая фиолетовая хмарь. Она змеями вгрызалась в открытые раны драгарха, заставляя кровь в них чернеть и пузыриться.

Я видела, как Дарион вздрагивает от каждого этого всплеска, как его дыхание становится рваным и свистящим. Маг изводил его, высасывая последние силы, и от своего бессилия мне хотелось выть в голос...

— Верия… — напряжённый голос прозвучал в моих ушах еле слышно. — Уходи, пока я держу его. Скорее!

Уйти? Сейчас? Бросить его?!

— Прости меня, тиарх! — я сжала кулаки до побелевших костяшек.

— За что?

— За непокорность... — выдохнула я, и в этот миг плотина внутри меня рухнула.

Связь между мной и тиархом внезапно вспыхнула золотым жгутом, согревая мои онемевшие пальцы. Я ощутила, как внутри что-то с треском лопается, будто я жгу собственную жизнь, превращая её в топливо.

Я рванулась к Дариону, как вдруг некромант, исказившись в лице, вскинул свободную руку. Воздух вокруг меня мгновенно загустел, а невидимые путы вцепились в щиколотки, заставляя замереть. Каждый шаг давался с таким трудом, словно я проламывала костями застывшее пространство.

Некромант усилил напор, его пальцы скрючились, пытаясь раздавить мою волю, пригвоздить к месту, но я не остановилась. Шла напролом сквозь вихрь ядовитых фиолетовых искр, оставляя на губах вкус собственной крови. В глазах монстра впервые мелькнуло опасение — он не ждал такой безумной решимости от той, кто должна была уже лежать мёртвой.

Этот проблеск чужого страха придал мне сил.

Преодолела последний шаг и положила ладони на израненную спину Дариона. Я хотела отдать ему всё своё тепло, всю свою силу, лишь бы раны его затянулись. Из моих пальцев послушно рвануло чистое, первобытное золото. Оно живым потоком обхватило тиарха, вступая в схватку с едким туманом и буквально испаряя его ядовитую суть. Затем..

Мир потух, сменившись золотой вспышкой.

Она выпила меня досуха.

Глава 58

Верия

Я шла по бесконечному лугу, и край моего платья цеплялся за бутоны алых, пахнущих мёдом цветов. Трава отливала изумрудом, и приятно холодила босые ступни.

Мне было так легко, будто тело стало невесомым. Никакой боли. Никакого страха. Здесь хотелось петь, и я запела. Вот только песня получилась грустной, и безоблачное небо внезапно оросило меня тёплым, грибным дождём.

Впереди, у ручья, стояли люди. Их лица казались знакомыми, словно я видела их в старых хрониках или чьем-то фотоальбоме. Они улыбались мне — спокойно, безмолвно, и от этого тепла в груди разливалось умиротворение.

— Верия?

Я обернулась. На камне у воды сидела бабушка Лена — она выглядела, как в день своей свадьбы. Молодая, красивая, с тугой, светлой косой — она плела венок из белых лилий, и её пальцы двигались так быстро, что мои глаза за ними не поспевали.

— Бабушка! Как же я соскучилась по тебе…— я бросилась к ней, прильнула щекой к её плечу, и она ласково погладила меня по голове.

Хотя лицо у неё было молодое — не таким я его запомнила — но пахло от неё знакомо: уютом и свежей выпечкой. И руки остались такими же добрыми.

— И я соскучилась, Верочка, — с теплотой ответила она, вплетая в венок очередной стебель. — Красиво тут, правда? Жаль, дед тебя не видит. Оставайся, он скоро вернётся. А хочешь — живи с нами. Мы будем ходить к озеру, где лебеди поют голосами ветра. Будем гулять в цветочных полях, рассказывающих волшебные истории. Тут хорошо...

Я засмотрелась на воду. Она манила, обещала забвение. Но вдруг сквозь звон ручья прорвался чужой звук — далёкий, полный такой невыносимой муки, что изумрудная трава под моими ногами на миг померкла.

— Аругар, верни мне её, молю... — донёсся шёпот, от которого по воде пошла рябь.

— Что это? — вздрогнула я.

— Эхо прошлого, — бабушка мягко коснулась моей руки.

Так хорошо стало рядом с ней.

И всё же в сердце по-прежнему пела грустная мелодия, от которой улыбка сходила с лица. Я чувствовала себя не на месте. Будто я не совпадала с этой восхитительной красотой...

— Верия.

Из-за цветущих кустарников внезапно вышла женщина, в глазах которой застыла мудрость веков. Мне пришло на память её имя.

Сэйндара.

Она, в отличие от бабушки, не улыбалась. Её глаза — серьёзные, сосредоточенные — тревожили меня. Бередили что-то заснувшее.

Я шагнула ей навстречу.

— Сэйндара?

— Это место не твоё, Верия. Пока не твоё, — её голос прозвучал прямо у меня в голове. — Тебя зовёт не эхо. Там, за чертой, остался тот, чья душа сейчас выгорает дотла без твоего света.

Перед глазами предстало лицо мужчины. Настолько красивое, что сбилось дыхание. Высокий лоб. Умные, серые глаза под чёрными, как смоль ресницами. Я откуда-то знала, что в моменты волнения они бывают золотыми. Чувственные губы, на которые хотелось украдкой любоваться и мечтать о чём-то… несбыточном.

Сэйндара сделала шаг назад, и пейзаж вокруг начал дрожать, как марево над костром.

— Драгарх не может летать с одним крылом. Если ты останешься здесь, он превратится в пепел. Иди на его голос, Избранная. Ваша связь крепче смерти.

— Дарион, — с его именем на моих губах в сердце вспыхнул огонь, озаряя все его потайные уголки.

Вот почему это место не моё!

Здесь нет Дариона!

Мир вокруг вдруг замерцал и начал терять краски. Яркие лепестки выцветали, превращаясь в серый туман. Бабушка помахала мне рукой, и её образ рассыпался золотой пыльцой.

И тогда я услышала его по-настоящему.

— Не уходи... Слышишь? Я не отдам тебя Тьме. Выгрызу тебя у самой Бездны, только дыши. Мне ещё столько нужно сказать тебе! Я хочу узнать цвет твоих глаз на заре. Ощутить вкус твоих губ. Хочу почувствовать, о чём бьётся твоё сердце. Без тебя в мире не останется солнца, только холодный пепел. Не оставляй меня, любовь моя! Прошу, не оставляй!

Его пальцы, грубые и дрожащие, крепко сжали мою ладонь, и это прикосновение было самым прекрасным, что я когда-либо ощущала. Потому что оно было — настоящим.

— Дарион... — попыталась я вытолкнуть имя сквозь сомкнутые губы.

— Я здесь, маленькая моя. Я здесь, — его голос сорвался

Я сделала шаг из света в темноту. Потом ещё один, и ещё… Изумрудные поля окончательно исчезли, сменившись запахом гари, крови и родного тепла драгарха. Я рванулась вверх, сквозь густую пелену небытия, навстречу этому отчаянному зову.

Веки дрогнули. Тяжёлый, пахнущий медью воздух ворвался в лёгкие.

— Дарион... — выдохнула я, открывая глаза.

Над собой я увидела его лицо — осунувшееся, перемазанное сажей и кровью, но в его глазах сейчас рождалось новое солнце.

— Ты вернулась! — прохрипел он глухо.

Обхватил меня обеими руками и прижал к груди. Он качал меня, словно баюкал, осыпал горячими поцелуями моё лицо, губы, дрожащие от чувств, глаза, из которых брызнули слёзы. Я медленно, но верно осознавала, что жива. МЫ выжили. Растерянно огляделась, и реальность обрушилась на меня удушливой волной гари и битого камня.

Храм, который казался незыблемым, теперь лежал в руинах. Золотой пожар моей магии оставил после себя лишь выжженные отметины на древних плитах.

В этой мутной взвеси я увидела того, кто едва не превратил мою жизнь в вечный кошмар. Некромант лежал у подножия расколотой колонны. Его тело, лишённое жизни, казалось теперь пустой, иссохшей оболочкой. Мой свет выжег его тьму до самого основания.

Я перевела взгляд дальше. Неподалёку, в тени обрушившегося свода, лежал Эдмир. Он стонал. Его одежда обгорела, а кожа покрылась багровыми ожогами от той яростной вспышки, которую я выпустила на волю.

В горле встал ком.

Проклятый мерзавец! Его подлость обошлась нам слишком дорого.

— Ты вернулась! Вернулась ко мне, — Дарион повторял это снова и снова, как заклинание. — Вернулась...

Я хотела сказать ему, что там, в послежизни, было слишком пусто без него. Но голос меня не слушался, поэтому я просто молчала и кивала, снова утыкаясь лбом в его плечо.

Да. Я вернулась к тебе, Дарион.

Потому что тоже хочу узнать тебя. Не то, как ты правишь своим народом или как крушишь врагов, а то, какой ты, когда гаснут огни в замке и наступает тишина.

Хочу понять, о чём ты думаешь в долгие минуты перед рассветом, когда сон уже ушёл. О чём молчишь, когда смотришь на звёзды, и какие шрамы на твоей душе болят сильнее, чем те, что кровоточат сейчас на твоей груди.

Я хочу узнать вкус твоей обычной жизни. Как ты смеёшься, когда открыт и свободен. Каким становится твой голос, когда шепчешь слова любви. Хочу изучить каждый сантиметр твоей кожи, запомнить каждое движение твоих рук и понять, как такой суровый мужчина, как ты, умеет быть настолько отчаянно нежным.

Теперь у нас было на это время.

Потому что твоя жизнь стала моей, а моя — твоей.

Глава 59

Тяжёлые кованые двери храма жалобно звякнули, когда внутрь ворвались драгархи. Грохот их сапог по выжженным плитам эхом ударил по выгоревшим стенам.

Все уставились на нас с Дарионом.

— Плохо выглядишь, тиарх! — покачал головой незнакомый воин с волосами, сплетёнными в тугие жгуты. — И всё же клянусь первородным пламенем, я рад, что вы живы!

Он первым преодолел завал из рухнувших камней, сжимая в руках окровавленный меч. За его спиной маячили тени остальных драгархов, чьи доспехи были залиты тёмной кровью.

— Всё кончено. Мертвяки повержены, — заявил Скьёлдар, тяжело дыша. — Рассыпались в прах, когда их старые замороженные кости ударились об скалы. Спасибо северному, — он кивнул на драгарха с мечом. — Не подвёл.

Северный тиарх оторопело рассматривал храм. Его взгляд метнулся от моего бледного лица к некроманту, превратившемуся в кучу тряпья. Он потрясённо качнул головой.

— Славная битва. Одно я не понял: какого пекла тут делала тварь из Вехалии?

— Очевидно, — произнёс Вальд, — его пригласил бывший муж рии, чтобы он устроил нам бой с мертвяками.

Дарион продолжал сжимать меня так крепко, будто я всё ещё могла ускользнуть обратно за грань. Он молчал, лишь его пальцы, испачканные в саже, мелко дрожали на моём плече. Но когда речь зашла об Эдмире, не сдержался.

— Этому гаду жизни не будет, — голос Дариона вибрировал от ярости. — Я лично прослежу, чтобы он проклял каждый свой вздох, прежде чем тьма заберёт его душонку.

Он перевёл взгляд на жалкую, обгоревшую фигуру, и я почувствовала, как под кожей Дариона перекатывается ярость зверя, готового сорваться с цепи.

Вальд подошёл ближе, брезгливо пнув сапогом обгоревший край плаща Эдмира. Предатель глухо застонал, не открывая глаз.

— Убить — это слишком легко, — холодно обронил Вальд. — Даже самая медленная казнь затянется от силы на несколько дней. На мой взгляд, он заслужил более суровую участь.

Дарион вскинул голову, его глаза опасно вспыхнули золотом.

— Что ты предлагаешь? Пытать его много оборотов солнца? Я не потащу в свой дом… эту гниль.

— Я предлагаю отправить его в серебряные рудники Морен-Тала, — Вальд посмотрел куда-то в пустоту. — Туда свозят отбросов со всех тиархатов.

— Рудники? — Дарион хищно прищурился. — Рассказывай!

— Там нет солнца. Вечный мрак в недрах гор. Кандалы. Труд без конца и края. Но самое прекрасное не в этом.

Вальд сделал паузу, глядя на содрогнувшееся тело Эдмира.

— Это место проклято древней магией. Послежизнь выталкивает души заключённых обратно в искалеченные тела, заставляя жить десятилетиями там, где обычный человек сгорел бы за месяц. Он будет гнить заживо, пока гора не решит, что с него хватит.

В этот момент Эдмир зашевелился. С трудом встал на одну ногу, едва сохраняя равновесие.

Он выглядел жутко. Левая сторона лица была объедена магическим пламенем, холёные некогда волосы превратились в грязные сосульки, а на месте дорогого камзола зияли обугленные дыры. Изуродованная пародия на того вальяжного барона, который заявил, что я недостойна быть его женой.

Он закашлялся, выплюнул сгусток крови и вдруг усмехнулся, глядя на меня единственным уцелевшим глазом.

Я отвернулась.

— Что, даже не смотришь на меня? — барон прохрипел, прерывисто дыша. — А ведь не так давно ты клялась мне в преданности.

Он спятил?

Даже отвечать на этот бред не стала.

Эдмир обвёл взглядом руины храма и снова посмотрел на меня с каким-то извращённым восхищением.

— Значит... обхитрила, — прошипел он, кривясь от боли. — Прятала силу... за красивым личиком... А я видел в тебе лишь безделушку. Зря не поверил древнему талмуду... Окажись твоя мощь в моих руках...

Услышав это, я мягко, но решительно высвободилась из кокона рук Дариона. Его пальцы на миг напряглись, не желая отпускать, но я улыбнулась, давая понять, что справлюсь. Опираясь на его крепкую руку, встала на ноги. Тело подрагивало, горло саднило от дыма, во рту всё ещё стоял привкус крови, но настало время поставить жирную точку.

— Ты так и не понял, — каждое слово давалось мне с трудом. — Я ничего не прятала. Моя сила пришла в ответ на любовь, — я сделала глубокий вдох, — на которую ты не способен.

Колени дрогнули, и я крепче сжала руку Дариона, не отводя взгляда от бывшего мужа.

— Ты никогда не раскрыл бы мой потенциал. Даже если бы прожила с тобой сто лет, я осталась бы для тебя безделушкой. Ты проиграл не из-за моей хитрости, а из-за собственной алчности.

Эдмир дёрнулся, будто я ударила его наотмашь. Его рот искривился. Похоже, мои слова выжигали его остатки гордости похлеще, чем свет Аругара.

— Ты лжёшь, Верия… — начал он, но рычание Дариона заглушило его слова.

Он заслонил меня собой, и я почувствовала, как воздух вокруг него закипает от мощи драгарха.

— Закрой свой поганый рот! — выплюнул тиарх, и его голос ударил по стенам храма, заставляя осыпаться мелкую крошку с потолка. — Тебя никто не спрашивал, что ты думаешь о деве, которую едва не погубил. Ты — пыль под её ногами. Прах.

Дарион кивнул драгархам — и те, грубо схватив Эдмира за остатки одежды, поволокли его к выходу. Бывший барон не кричал — он лишь продолжал хрипло смеяться, пока его не поглотил сумрак дверного проёма.

— Проследи, чтобы кандалы были самыми тяжёлыми, — бросил Дарион Вальду.

Когда предателя увели, Дарион прижал меня к груди. Его ярость угасла, сменившись такой глубокой нежностью, что у меня защемило в груди. Он осторожно убрал прядь с моего лба и прошептал:

— Теперь — домой. Ты осилишь дорогу, моя любовь?

Внезапно тяжёлые шаги за спиной Дариона заставили его плечи окаменеть. Я почувствовала, как дрогнули и сжались пальцы драгарха, только что ласково касавшиеся моего лица.

В облаке серой каменной пыли показался Варгран. Его доспех был изрублен, на скуле чернела свежая ссадина, но взгляд оставался ледяным и пронзительным. Он не спешил, шёл по обломкам уверенно, как хозяин, и в каждом его движении сквозила надменная мощь.

Варгран остановился в пяти шагах, сложив руки на груди. Его глаза скользнули по мне — медленно, оценивающе, задерживаясь на моих растрёпанных волосах и пересохших губах.

Дарион издал низкий, вибрирующий звук, похожий на рычание зверя. Его губа дрогнула, обнажая клыки.

— Убирайся, — процедил он. Воздух между ними заискрился, как перед грозой. — Ты помог уничтожить врага. На этом твоя роль здесь закончена.

Тиарх Чёрной Скалы даже не моргнул. Уголок его рта едва заметно приподнялся.

— Ты слишком остро реагируешь. Военный союз между тиархонами важнее любых женщин. Не стоило так близко подпускать к себе человечку.

Дарион рванулся вперёд, но сдержался, чувствуя мою руку на своём плече. Его лицо исказилось, жилка на виске пульсировала так, будто вот-вот лопнет от закипающей внутри силы.

— Эта «человечка» только что испепелила некроманта, перед которым ты пасовал полночи! — прорычал он, подаваясь всем телом навстречу врагу. — Ещё одно слово, Варгран, ещё один косой взгляд в её сторону — и мне будет плевать на наш союз.

Я вдруг вспомнила, что согласно пророчеству, Дарион стал Архаэлем — непобедимым, но Варгран, видимо, не осознавал его новый статус. Как и то, что между нами появилась истинная связь. Он сделал шаг в нашу сторону.

— Остынь, тиарх, — Варгран выпрямился, и его голос гулко прозвучал под сводами храма. — Тьма повержена, и в этом заслуга каждого из нас. А насчёт рии… — он усмехнулся. — Ещё неизвестно, кому она достанется. Это решать Аругару, а не тебе.

На этих словах захотелось рассмеяться.

Неужели бородач и правда решил, что простая человечка без истинной связи смогла бы выжечь некроманта?

— Аругар всё уже решил, — я быстро закатала рукав и выставила напоказ запястье, отчаянно надеясь, что я правильно поняла, и эта метка принадлежит Дариону.

На моей коже отчётливо проступал узор. На секунду Варгран нахмурился. Застыл, напряжённо разглядывая метку, а потом пожал плечами и поднял взгляд на Дариона.

— Что же. Прими мои поздравления... Архаэль.

— Проваливай, — Дарион оскалился, его глаза горели золотом. — Пока я не решил, что твоя голова — лучшее украшение для этих руин.

Варгран бросил на меня последний, странный взгляд — в нём промелькнуло что-то похожее на хищное любопытство, от которого у меня по спине пробежал холодок. Затем он резко развернулся и, не проронив больше ни слова, исчез в пелене оседающей пыли.

Глава 60

Этой же ночью в Фиандисе…

Натаниэль Гримвуд тяжело опустился на кровать, с трудом стянув с себя сапоги. В спальне было душно, пахло воском и застарелым страхом, который не выветривался из углов особняка с тех самых пор, как жрец сообщил, что Грисса избрана для жертвенного камня.

Натаниэль сделал всё, чтобы не потерять дочь. Подсуетился. Чужими руками отправил на камень иномирянку по имени Верия, но с тех пор его мучили кошмары. Всё казалось, что судьба догонит Гриссу, и в следующем году она вновь будет избрана для дани. И даже статус жены её не спасёт. Не спас же он ту иномирянку.

Натаниэль сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

Эдмир обещал, что сегодня ночью мёртвые драконы сокрушат живых, веками уносивших их дев. Это был единственно правильный ход. Кто-то должен был проявить смелость и сломать хребет проклятой традиции. Но внутри, под рёбрами, ворочался холодный, липкий ком предчувствия. Беда дышала ему в затылок.

Сон накрыл внезапно — провалом.

Сначала небо над родным городом вспыхнуло багровым. Храм, чьи шпили всегда казались незыблемыми, трещал в огне, рассыпаясь каменным градом.

Над головой, заслоняя луну, сцепились в клубок тени огромных ящеров. Чёрная молния вонзилась в жреца, и его предсмертный хрип прозвучал в ушах Натаниэля отчётливее, чем гром.

А затем он увидел Вейнарта. Будущий муж его дочери, некогда гордый барон, теперь — обгоревший и обезумевший, громко хохотал, когда когти черного дракона сомкнулись на его плечах, унося его в бездну

Затем всё исчезло.

И прямо перед его лицом возникла морда монстра. Чешуя стального цвета и глаза — огромные, с золотой, пульсирующей радужкой. Дракон не открывал пасти, но его мысли ввинчивались в череп раскалёнными иглами.

«Ты предал древний договор, человек. Ты сговорился с некромантом. Рука об руку с другим отступником ты привёл смерть в наш дом».

Натаниэль хотел закричать, но горло не слушалось его.

«Я, Вальд Фьёрнар, тиарх Грозовых Раскатов, приговариваю тебя к наказанию. Твой дом станет пожарищем. Твои склады с шёлком и сукном, станут дымом. Оскорби нас ещё раз — и твоя дочь станет моей рабыней. Она будет скулить у моих ног, жалкая и бесправная, пока Тьма не заберёт её себе».

— Нет! — Натаниэль вырвался из сна, подскочив на кровати.

В нос ударил резкий, едкий запах дыма. Это был не сон. Потолок его спальни уже лизали рыжие языки пламени. С треском лопались дорогие дубовые панели. Снаружи раздался торжествующий, леденящий душу рёв и звук, напомнивший мощный хлопок крыльев, от которого задрожали стекла.

— Пожар! Все вон! Вон из дома! — Натаниэль сорвался с места, едва не споткнувшись о сброшенный на пол камзол.

В коридоре выл ветер, врываясь через выбитые окна. Слуги метались в дыму, кто-то тащил обгоревший сундук, кто-то выл от ужаса. Натаниэль ворвался в комнату дочери, сорвал её, полусонную, с постели и, не слушая вскриков, потащил к выходу.

Холодный ночной воздух полоснул по легким.

Они стояли на мостовой, босые, в одних ночных сорочках. Завороженно глядя, как огромный особняк Гримвудов, символ его тридцатилетнего труда, полыхает гигантским факелом.

Смотря на то, как рушится крыша дома, Натаниэль Гримвуд осознал: жизнь, которую он выстраивал по кирпичику тридцать лет, рассыпалась в прах за считанные минуты.

У него не осталось даже сменных сапог.

Грисса, вся в чёрных разводах сажи, дрожащая от холода, жалась к его плечу. Её тонкая батистовая сорочка облепила округлые плечи.

— Отец... — она всхлипнула, глядя, как рушится крыша их дома. — Ничего, слышишь? Мы живы. Мы выжили! Пусть горит этот дом, главное, что твои склады уцелели... Моё приданое, ткани, золотые нити... Мы начнём сначала, ничего!

Она обернулась в сторону торгового квартала, надеясь увидеть тёмные силуэты пакгаузов, и вдруг замерла. Её лицо, освещённое заревом, стало мертвенно-белым.

Натаниэль медленно проследил за её взглядом.

Там, где над рекой возвышались его склады с самым дорогим сукном в стране, в чёрное небо поднимался второй огненный столб. Над пылающим складом, в свете пожарища, на мгновение мелькнула огромная крылатая тень и исчезла в облаках.

Натаниэль опустился на колени прямо в холодную жижу.

Он стал нищим. Как и его дочь…

Верия

Крылья Дариона сложились с тяжёлым шелестом, когда он приземлился на террасе. Тиарх бережно спустил меня на камни, придерживая за талию — я едва держалась на ногах. Обернулся.

— Отдыхай, — не терпящим возражений тоном произнёс он. — Сейчас тебе нужно только тепло, еда и хороший целитель.

Служанки, во главе с Мирой уже неслись навстречу. Они подхватили меня под руки и даже не позволили самой приготовить купель. Не прошло и пяти минут, как горячая вода обволакивала моё измученное тело, смывая грязь, засохшую кровь и ледяной ужас прошедшей ночи.

Когда я, облаченная в мягкую чистую сорочку, легла на кровать, Дарион отослал слуг. Он уселся рядом, поставив на край постели шкатулку с мазями. Его пальцы касались моей кожи с невероятной нежностью. Он осторожно смазывал раны, и каждое прикосновение отзывалось в моём теле умиротворяющим покалыванием.

И всё же мне было не по себе.

Ему ведь самому нужен был отдых, вот только тиарх и слышать об этом не хотел.

— Дарион… — тихо позвала я, глядя на то, как блики огня играют на его сосредоточенном лице. — Перед нашим отлётом Лиена просила тебя что-то мне рассказать, помнишь?

Тиарх кивнул. Он долго молчал, глядя в огонь, словно подбирая слова, которые не разрушат этот хрупкий момент покоя.

— Когда мать сиарий начала тебя тренировать, — начал он наконец, — я почувствовал нечто странное. От неё пахло грозой — так пахнет сила только у драгархов высших кровей

Рассказывая, он аккуратно прошёлся мазью по ссадине на предплечье.

— Я прислушивался к ней каждый раз, но не мог понять, в чем дело... Пока она не пришла ко мне в День Первых Крыльев с глубокой царапиной на животе.

Я кивнула, затаив дыхание. Тот день казался бесконечно далеким.

— Коснулся её живота и ощутил не одну искру. А две. Одна была её, а вторая… крошечная и ослепительно яркая — драконья. Она оказалась беременной, Верия. Беременной от тиарха.

Ахнув, я непроизвольно зажала рот рукой, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Какой срок? — выдохнула я сквозь пальцы.

— Не больше двух оборотов Луны.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только моим судорожным вдохом. Я сглотнула, ощущая, как к лицу приливает обжигающий жар.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Вся моя ревность, все колючие взгляды в сторону Лиены и холодные мысли в адрес Дариона теперь казались мелочными и глупыми. Они делились тайной новой жизни, а я... я выстроила в голове грязную интригу, оскорбив их обоих своим недоверием.

Чувство вины сдавило горло. Мне было больно за Лиену, которой пришлось выслушивать от меня колкости, и невыносимо стыдно перед Дарионом за то, что я сомневалась в его чести.

— Как она отреагировала? — спросила еле слышно, чувствуя, как дрожит голос.

— Обрадовалась, конечно, — Дарион едва заметно улыбнулся.

— А... отец ребёнка? Он уже знает об этой неожиданной беременности?

Тиарх озадаченно нахмурился.

— Не знаю, как у вас, людей. У нас не бывает случайных детей, Верия. Драконья кровь слишком сильна, чтобы прижиться в слабом лоне. Если женщина смогла зачать от драгарха — значит, сам Аругар признал её достойной парой драгарху. С того момента, как искра жизни вспыхивает в тебе, ты становишься его парой. Навсегда. Одно без другого невозможно.

— Но... как же Лиена? Она согласна с выбором Аругара?

— Лиена верит, что у этого союза большое будущее. Мы как раз говорили о её ребёнке, когда ты пришла с вестью об игмархах.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

Я тяжело вздохнула и подняла глаза на Дариона:

— Ты не знаешь, где сейчас Лиена? Я должна попросить у неё прощения... И у тебя тоже, мой тиарх.

Глава 61

Дарион

В зале пахло остывающим камнем и крепким травяным взваром. Я ощущал, как под кожей ворочается непривычная мощь Архаэля. Раны затянулись все до одной — непривычно быстро, даже учитывая скорость драконьей регенерации. Я поднял голову, позволяя силе Архаэля окончательно улечься в жилах, и обвёл присутствующих взглядом.

Пять тиархов, сидящих за одним столом, — зрелище редкое. Учитывая присутствие Варграна, этот совет обещал стать малоприятным событием. Тиарх Чёрной Скалы сидел напротив меня. После нашей стычки в руинах храма он вёл себя подчёркнуто спокойно. Лишь мимолетный прищур, в котором промелькнула тень отчуждения, выдал его истинные чувства — признание моей связи с Верией далось ему нелегко.

— Итак, — я отодвинул от себя пустой кубок, — маг отправлен во Тьму, предатели наказаны. Но мы остались без третьей клетки. Нам не хватит мертвия до следующей дани. Что будем делать?

Скьёлдар кивнул:

— Мы могли бы снова воззвать к жрецу и потребовать неоплаченную дань, да только прежнего служителя убили. Новый верховный жрец будет избран в течение следующего оборота луны.

— Даже когда он будет избран, как это нам поможет? Двое предателей отдали некроманту весь мертвий, что был в наличии, — Вальд задумчиво прошёлся пальцами по своему браслету. — Силой мы не вытрясем мертвий из фиандийцев.

— Если мы не решим, откуда брать мертвий, — подхватил Скьёлдар, — многие драгархи одичают к следующему лету.

Бьёрн, сидевший до этого неподвижно, слегка наклонился вперёд. Это простое движение заставило остальных тиархов замолчать.

— Если у меня всё получится, скоро у нас появится вторая шахта. В моих землях.

— Это отличные новости! — Скьёлдар хмыкнул, прищурившись. —Теперь понятно, почему ты проигнорировал общий сбор. Мертвий — дело святое. Но скажи честно, Бьёрн, неужели ни разу не кольнуло? Неужели тебе совсем не было любопытно, какую рию Аругар прислал в этот раз? Ты ведь променял его избранницу на пыльные камни в своих шахтах.

Бьёрн едва заметно усмехнулся.

— Аругар уже послал мне особенную деву, ради которой стоило остаться дома.

Бьёрн сухо излагал детали разработки новой жилы, но на шутливые подначки о деве отвечал молчанием. Его взгляд постоянно возвращался к окну, за которым сгущались сумерки. Он сидел с нами, но его мысли явно были не здесь. Вскоре тиархи потеряли интерес и переключились на другую тему. Что ж, у каждого из нас свои тайны, и Бьёрн явно не собирался выставлять свою на всеобщее обозрение.

Внезапно за дверью раздался топот ног и приглушённые крики. Раздались возгласы:

— Крепче держи, а то уронишь, балбес!

— Интересно, что мы сегодня будем праздновать, — Скьёлдар перевёл на меня хитрый взгляд. — Слуги тащат окорока, вскрывают бочки одну за другой. На кухонном дворе не продохнуть от запаха жареного мяса и специй. Дарион, ты решил закатить пир в честь победы над мертвяками?

— Сегодня Верия станет моей миарой вита, — я коротко качнул головой. — Вы приглашены на брачный пир.

Варгран, до этого изучавший узор на столешнице, замер. Напряжение между нами вскипело мгновенно, без слов. Видно, вспомнил, как Верия показала ему метку.

— Этот пир готовился не один день, — негромко произнёс он. — До сегодняшней ночи мы не знали, кто станет истинным Верии. Ты, вроде как… поторопился, тиарх. Откуда ты знал, что Аругар отдаст её тебе?

Я посмотрел на него в упор.

— Откуда ты знаешь, с какой стороны сегодня дует ветер? Ты просто чувствуешь его кожей. Так и здесь.

Варгран медленно поднялся. Остальные тиархи за столом подобрались. Это был момент, когда старая иерархия ломалась об новую силу Архаэля. Несколько долгих мгновений Варгран смотрел мне в глаза. Затем сделал то, чего от него не ждал никто. Он коротко, по-военному, склонил голову.

— Ты — Архаэль. Верия — твоя истинная. Аругар сделал свой выбор, и я принимаю его решение. Надеюсь, я приглашен к столу?

Я кивнул, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. Если в храме Фиандиса он принял Божью волю лишь на словах, формально, то сейчас — принял по-настоящему.

— Раз так, — Скьёлдар тоже встал, — мы все остаёмся. Пить за здоровье Архаэля и его миары вита — обязанность каждого тиарха. Главное, чтобы твои кухарки не пережарили оленину, — добавил он со смешком.

Я кивнул, заканчивая совет.

— На закате жду всех в храме.

Верия

Шёлк подвенечного платья холодил кожу, напоминая о том, что сегодняшний вечер станет поворотным в моей судьбе. Волшебная мазь Дариона меня исцелила, а после горячей купели усталость в мышцах сменилась приятной истомой.

Служанки суетились вокруг, расправляя складки тяжёлой юбки цвета топлёного молока, когда в дверях появилась Лиена.

Она кивнула девушкам, без слов приказывая оставить нас. Стоило последней из них выйти за дверь, в комнате стало тихо, только дрова в камине изредка стреляли искрами. Лиена подошла ближе. В её руках была костяная расчёска.

— Позволь, я помогу с волосами, — спокойно произнесла она.

Я села перед зеркалом, чувствуя, как её сильные, привыкшие к мечу пальцы осторожно разбирают мои локоны. Лицо казалось непроницаемо спокойным. Глядя на наше отражение, я поняла, что самое время извиниться.

— Лиена, — я встретилась с ней взглядом в зеркале. — Я сомневалась в тебе. Прости, что наговорила... всякого.

Я высказалась, глядя ей прямо в глаза. Мать сиарий на мгновение замерла. Затем её пальцы с необычной мягкостью коснулись моего плеча.

— Забудь. Не стоит извиняться за то, что ты не овца, — она едва заметно улыбнулась и продолжила расчёсывать пряди. — Главное, что сейчас мы по одну сторону.

— Дарион рассказал мне о ребёнке, — я сделала паузу, чувствуя, как теплеет в груди. — Поздравляю. Ты счастлива?

Лиена положила ладонь себе на живот, там, где под кожей доспеха билась новая жизнь.

— Когда ты стала частью моей стаи, Дарион перестал быть для меня мужчиной, на которого можно претендовать. Он стал вожаком, парой моей сестры по духу. А значит — неприкосновенным. К тому же, драконья искра внутри меня важнее старых симпатий. Мне уготован союз с сильным тиархом. Я вынашиваю будущего воина, и это — высшее счастье.

Она обняла меня за плечи, и в этом жесте было столько искренности, что я наконец окончательно расслабилась. Когда мать сиарий вышла, в дверь вихрем влетела Мира. В руках она несла расшитый золотом плащ на меху.

— Ох, не сиди на сквозняке!

Она торжественно откинула салфетку. Там стояла небольшая вазочка с засахаренными орехами и кубок с тёплым взваром на редких травах.

— Ох, ну какая же красота! — она всплеснула руками, заглядывая мне в лицо. — Тиарх велел не отходить от тебя ни на шаг. Сказал: «Мира, если она хоть на мгновение загрустит — ответишь головой».

Мира принялась закреплять на моих туфлях изящные ремешки, не умолкая ни на секунду:

— И ещё… он передал вот это. Сказал, что это принадлежало его матери и сегодня должно быть на тебе.

Дева протянула мне тонкую цепочку из белого золота с подвеской в виде летящего дракона, в глазах которого мерцали крошечные сапфиры. Когда я надела украшение, металл на коже показался тёплым, словно хранил в себе частицу магии Дариона.

Я подошла к окну. Снизу доносился смех воинов, звон посуды и звуки настраиваемых лютен. В воздухе плыл густой аромат запечённого мяса с пряными травами. Но больше всего меня согревало знание того, что там, за стенами этой комнаты.

Дарион ждёт меня.

Не трофей, не иномирянку с магическим потенциалом, а свою истинную пару.

— Пора, — тихо сказала Мира, подавая мне меховую накидку.

Моё сердце пропустило удар от предвкушения.

Глава 62

Верия

Внутри храма Аругара царило жаркое тепло. Когда тяжелые створки из дуба распахнулись передо мной, я на мгновение замерла, ослеплённая сотнями свечей.

Храм преобразился. Высокий свод терялся в густой синеве фимиама. Каменные колонны были обвиты длинными гирляндами из белых цветов — их лепестки мерцали слабым серебристым светом, наполняя зал ароматом мёда.

Дарион ждал меня у алтаря.

На нём был парадный кафтан темно-синего цвета, расшитый серебряной нитью, которая вспыхивала при каждом движении. Но смотрела я только в его глаза. Смотрела — и тонула в их золотистом тепле.

Когда подошла ближе, Дарион протянул мне руку. Стоило нашим пальцам соприкоснуться, как между нами пробежал электрический разряд. Магия Архаэля, густая и горячая, хлынула через его ладонь, смешиваясь с моим собственным теплом.

Подошло время клятв, Дарион сжал мою ладонь так, что я почувствовала биение его пульса.

— Перед лицом Аругара я клянусь любить и беречь тебя, моя миара вита, — его голос разнёсся под сводами, низкий и уверенный. — Моя кровь — твоя кровь. Твоя боль — моя боль. Твоя улыбка и твоё счастье станут смыслом каждого моего дня. До последнего вздоха.

В храме стало так тихо, что я слышала своё учащённое дыхание. Настала моя очередь. Глядя в его глаза, я вдруг поняла, что мне не нужны никакие заученные тексты. Скомкала лист, и засунула его в карман.

— Перед небом и землёй этого мира, ставшего мне домом, я принимаю тебя, — мой голос, казалось, шёл из самой глубины сердца. — Обещаю быть твоим верным тылом и твоим самым преданным другом. Куда бы ты ни пошёл — я пойду за тобой. Моё сердце отныне принадлежит тебе, мой виарар ваэл.

В этот момент магия стала видимой. Вокруг наших запястий появилась тонкая нить из чистого света. Она вспыхнула, впитываясь в кожу, и я почувствовала, как на моём предплечье, рядом с меткой, расцветает новый узор — брачная вязь.

Отныне мы были мужем и женой.

Золотистое марево внезапно сгустилось, отсекая нас от замершего зала. Стены храма и лица гостей растворились в мягком сиянии, создавая кокон, в котором остались только мы двое.

Дарион склонился ко мне. Я слышала, как неистово колотится его сердце, ощущала, насколько напряжено тело, как срывается дыхание, но губы коснулись моих почти невесомо, словно он боялся причинить мне вред.

А потом он сорвался. Притиснул меня к себе так крепко, словно опасался, что я прямо сейчас обернусь дымом и исчезну. В этом движении было столько отчаянной, годами копившейся жажды, что мое собственное сердце, казалось, забыло, как биться.

Я подалась к нему. Грубая ткань кафтана, жёсткие мышцы под ней и этот невыносимый, сводящий с ума запах грозы и терпких трав. В его поцелуе была и нежность из забытых сказок, и исступление драгарха, который наконец-то дотянулся до заветной звезды. Весь мир сузился до этого невыносимого жара, вкуса его губ и бешеного стука сердца — его или моего, я уже не понимала.

Дарион оторвался всего на секунду, чтобы жадно глотнуть воздуха. Я увидела его глаза — цвета тёмного золота, затуманенные от страсти. В следующее мгновение он снова накрыл мои губы своими, и наши искры сплелись окончательно. Перед глазами вспыхнул янтарный свет, в ушах зашумело, словно от взмаха огромных крыльев, и внутри меня распустилась пугающая, дикая мощь.

Каждый нерв, каждая клеточка моего тела пели от этого единения. Больше не было «я» и «он». Осталось только неразделимое, обжигающее «мы».

Неожиданно зал взорвался одобрительным гулом. Тиархи, стоявшие в первом ряду, дружно ударили кубками о щиты — древний обычай драгархов. Даже Варгран, чьё лицо оставалось суровым, склонил голову в знак почтения.

Пир в главном зале был шумным и изобильным. Столы ломились от окороков, истекающих соком, жареных фазанов в медовой глазури и огромных блюд с северной ягодой. Смех перекрывал музыку лютен, а напитки лились рекой.

Я впервые увидела Лионела после сражения с игмархами. Его левая рука была на перевязи, а щёку пересекал свежий, багровый шрам — след от клыков. Он выглядел бледным и измотанным, улыбался мало, но в его глазах светилась искренняя радость.

Улучив момент, когда Дарион отвлёкся на Бьёрна, я сделала знак своему стражу, и мы бесшумно выскользнули из-за главного стола. Воин послушно тащил за мной увесистый мешок, в котором глухо позвякивало золото.

Рядом с моим тиархом было так хорошо, что это счастье буквально распирало изнутри — им хотелось делиться. Сидеть и радоваться в одиночку казалось жадностью, особенно когда я знала, что многим сейчас несладко.

У меня была своя примета. Как начнешь жизнь в новом статусе, так она и пойдет дальше. И я решила, что моим первым делом в роли жены тиарха станет помощь тем, кому повезло меньше, чем мне.

В боковом коридоре, где гул пиршества становился глуше, я увидела Миру. Она сосредоточенно переливала взвар из бочонка в кувшины, не замечая моего приближения.

— Мира, — тихо позвала я.

Она вздрогнула и, повернувшись ко мне, поклонилась.

— Ой, Верия… то есть, госпожа! Что ты здесь делаешь? Тебе же нужно быть там, с тиархом!

Я подошла к

— Возьми. Это для тебя и твоего будущего мужа. Купите дом или лавку, начнёте свою семейную жизнь. А то как-то несправедливо… Ты пришла в мир драгархов раньше меня, а до сих пор не замужем. И ещё кое-что… — я взяла из рук воина объемный мешок. — Передай это вдовам воинов, погибших на днях. Только не говори никому, что это от меня. Скажи им, что это милость Аругара.

Мира ошарашенно смотрела на два мешка, её губы задрожали.

— Но, госпожа… это же целое состояние…

— Шшш, — я приложила палец к губам. — Просто будь счастлива.

Мира убежала в зал, а я задержалась на несколько минут — золотое тепло брачной вязи всё ещё пульсировало под кожей, не отпуская. Мне хотелось немного посмаковать это ощущение наедине с собой.

Когда я вернулась в зал и заняла своё место рядом с Дарионом, он накрыл мою ладонь своей.

— Где ты была? — негромко спросил он, и в его голосе промелькнула смешинка. — Добрая половина замка шепчется о том, как щедрая жена тиарха раздаёт приданое сиротам и вдовам.

Я покраснела, уткнувшись носом в кубок со взваром.

— Мира не умеет держать язык за зубами.

— Мира всё сделала правильно, — Дарион придвинулся ближе, обдавая меня жаром своего тела. — Я хочу, чтобы мои люди понимали, какое сокровище им досталось.

Он поднял свой кубок, и гул в зале мгновенно стих. Дарион обвёл взглядом тиархов и воинов, и в его глазах блеснуло золото Архаэля.

— Наш край называют Туманной Грядой не зря. Мы привыкли прятать свои чувства и свои сокровища в серой дымке, — его голос зазвучал тише, но проникал в каждый уголок зала. — Но сегодня туман расступился.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его взгляде нескрываемую гордость.

— За Верию! За ту, кто стала тёплым лучом в наших вечных туманах и принесла свет в эти холодные горы!

И когда сотни голосов подхватили этот тост, я ощутила себя дома.

Глава 63. Эпилог

Через три года

Я стояла на широкой террасе нашей обновлённой башни и с высоты драконьего полёта рассматривала расстилавшийся вокруг замка пейзаж. За последние годы Гряда изменилась — и дело было не только в новых постройках.

Раньше этот вид был скрыт от нас неделями. Туман был врагом — холодным, плотным саваном, запирающим нас в стенах замка. Мы жили в сером плену, подолгу не видя солнца. Но после той ночи, когда наши искры сплелись у алтаря, Дарион совершил невозможное.

Он приручил стихию.

Все началось с моего признания о том, как духи гор спрятали меня в тумане от Варграна. Помню, как вспыхнули в ту минуту глаза Дариона. Он словно нащупал брешь в броне природы. Ведь получалось, что туман — не бездушная хмарь, а разумная сила, способная откликаться на зов.

Мой тиарх начал слушать горы.

Наблюдал. Вникал. И однажды понял: стихия Гряды резонирует с тем, что у нас внутри. Он обнаружил, что когда наши чувства сливаются в едином ритме, туман становится податливым, словно глина в руках мастера. Наша любовь стала для него тем самым камертоном, позволившим подстроить хаос стихии под свою волю.

Шаг за шагом он превратил туман из холодного тюремщика в преданного зверя. Теперь, когда на замок опускалась белая пелена, я больше не боялась. Знала, что Дарион просто накинул на наши плечи невидимый плащ. Сейчас густая дымка послушно лежала в низинах, охраняя наш покой лучше любой армии.

Тёмные маги дважды нападали на тиархон за три года — проверяли Гряду на прочность. Но каждый раз сила Архаэля, подпитываемая нашим союзом, пробуждалась в Дарионе с такой яростью, что враги обращались в прах. В последние полгода нападения прекратились, и мне хотелось верить, что наступил долгожданный мир.

И всё же тиархи не ослабляли бдительности. Теперь в каждом крупном городе регулярно появлялись гарды. Они стали глазами и ушами тиарха, присматривали за порядком, прислушивались к шепоткам на рынках, пресекая любую смуту в зародыше.

Порядок воцарился и в делах людских. Новый жрец оказался человеком чести и огромной силы. Проблем с перебоями мертвия не возникало. За шахту в Фиандисе теперь отвечал старейшина Локмар, который считал своим священным долгом добывать металл честно, обеспечивая каждый год необходимое количество дани.

Драгархам по-прежнему был жизненно необходим мертвий — всем, кроме Дариона. Вот почему отдельной радостью для нас стала шахта в тиархоне Бьёрна.

Я знала, через какие сложности ему пришлось пройти в процессе её создания. Зато теперь у драгархов была надёжная страховка. Мы больше не зависели от единственной жилы в Фиандисе, и это придавало уверенности в завтрашнем дне.

Но если нас радовали запасы мертвия, то сердца простых горожан успокоила совсем иная весть.

Один любопытный, болтливый служитель храма в Аурвиле, где были видны все нити жизни, провёл небольшое расследование и выяснил интересную вещь. Те девушки, которых годами отдавали на съедение драконам, доживали до самой глубокой старости.

Эта новость разлетелась по всему Элирису, выметая страх из людских сердец. Теперь избранниц Аругара не оплакивали как покойниц, а провожали на жертвенный камень с благоговением — в долгую, таинственную жизнь. Даже рии стали иными. Две последних были приятными, симпатичными девушками.

Я перевела взгляд чуть ниже, туда, где за густым садом виднелась добротная черепичная крыша. Там, в уютном домике, окружённом цветущим кустарником, обосновались Мира и Маттэус. Они открыли свою лавку, и теперь над дверью покачивалась вывеска.

Оказалось, что Маттэус — плотник в третьем колене, и его руки, когда-то вынужденно сжимавшие меч, теперь работали с деревом. Как и его отец когда-то, он создавал мебель. Тяжелые дубовые столы и изящные колыбели с тонкой резьбой теперь украшали многие дома в тиархоне.

Из мастерской доносился мерный стук молотка. Я увидела, как на крыльцо вышла Мира, бережно прижимая к груди младенца. Она что-то весело крикнула мужу, и Маттэус, на мгновение оторвавшись от работы, ответил ей такой открытой, светлой улыбкой, что у меня потеплело на душе.

— Снова считаешь облака? — тёплые, сильные руки обняли меня сзади, и я привычно откинула голову на плечо мужа.

Казалось, Дарион за эти годы стал ещё сильнее. Красивое лицо стало спокойнее и увереннее, а из глаз исчезли сомнения.

— Считаю круги, которые Эдриан наворачивает в саду, —

— Мама! Папа! Смотрите! — Из-за кустов выкатился маленький вихрь, за которым тут же появился преданный Рихард.

Нашему сыну шел второй год, и он был точной копией отца, только глаза унаследовал мои. Голубые, как небо.

Маленький Эдриан сосредоточенно махал пухлой ручкой, и — о чудо! — небольшое облачко тумана послушно сворачивалось в кольцо, катаясь перед ним, как послушный щенок.

— Он уже управляет дымкой, — прошептала я с лёгкой тревогой. — Не рановато ли? Он едва научился говорить…

— Кровь тиарха, — гордо отозвался муж, притиснув меня к себе плотнее. Его ладонь соскользнула ниже, на мой уже заметно округлившийся живот. — Наша дочь будет спокойнее.

— Ты так уверен, что это будет девочка? Лекарь говорит, ещё рано судить.

— Я чувствую её, Верия. Она будет похожа на тебя — наше маленькое солнце, ради которого я заставлю расступиться любые туманы мира.

Муж развернул меня к себе, и в его глазах промелькнула нежность, от которой у меня замерло сердце. Чуть склонился, соприкасаясь своим лбом с моим. В этом жесте было столько тепла, что меня затопило щемящее чувство близости.

— Знаешь, — я улыбнулась, запуская пальцы в его густые волосы. — Невероятно, конечно… Но в начале нашего знакомства я была уверена, что ты меня сожрёшь. А потом думала, что ты — холодный камень.

Муж рассмеялся. Его губы коснулись кончика моего носа, затем щеки, и наконец остановились в миллиметре от моих губ.

— Ты согрела этот камень. И заставила его биться от любви к тебе.

Он прижал меня к себе бережно, словно величайшее сокровище Элириса, и я тихонько всхлипнула. От счастья. В этот момент солнце окончательно пробилось сквозь завесу облаков. Я закрыла глаза, растворяясь в его ярком тепле.

Внизу Эдриан восторженно смеялся, гоняясь за солнечными зайчиками, а здесь, в кольце рук самого сильного, самого желанного мужчины Элириса, я думала об одном.

Туманы могут сгущаться, враги могут строить козни, но пока сердце Дариона бьётся в такт с моим, в моей душе всегда будет цвести весна. И это обжигающее, ставшее вечным «мы» теперь не под силу разрушить даже самой смерти.

Конец.