Ненастоящая принцесса

Глава 1 Новые принцессы

Ненастоящая принцесса

Всё происходящее сейчас казалось Софи сном, не более. Странным, запутанным сном, не кошмаром, но и не радостным приключением. Просто скучным, тягомотным действом. «Проснись же!» — уговаривала она себя, но не могла проснуться и знала это. Всё было реально. Она действительно стояла посреди главного собора Миэлнии в роскошном кремовом платье с жаккардовым узором из роз. Её светлые волосы были непривычно подняты вверх, а корсет больно впивался в рёбра, не позволяя дышать полной грудью. Ноги налились свинцом от долгого стояния в одной позе, но священник в золотых одеяниях всё никак не хотел заканчивать свою речь. «Поторопись же, иначе я скоро грохнусь», — молила его Софи. Но он продолжал длинную монотонную речь, в которой девушка с трудом различала слова: «Великая Магия, принцесса, Мирослава, Элайза, потомки, кровь».

Девушка перевела взгляд со священника на находящиеся за ним фрески. Две девушки в легких белоснежных туниках смотрели с них на собравшихся, будто оценивая, могут ли они находиться здесь или нет. И тут, как вспышка в голове, Софи вспомнила свой недавний разговор с отцом:

— А что, если кто-нибудь узнает?

— Этого никто не узнает, — резко оборвал отец. — Не будешь болтать — никто и не узнает.

— Но всё же...

— Никто никогда не узнает! — отец наклонился к ней. — Это давняя ложь, и в её истоках никто копаться не будет. Уже всё решено, и будет так.

«Будет так», — повторила про себя Софи. Ей бы уверенность отца! Во многом он, конечно, прав: так далеко никто копать не будет, а уж он-то позаботится, чтобы тайна осталась тайной. Но Великая Магия... Неужели Великой Магии нужны слова, документы как доказательство? Великая Магия должна знать всё про всех и всегда, разве нет? Или Великой Магии вовсе не существует?

Тем временем церемония подходила к концу, и на голову Софи опустилась тяжёлая корона. «Почти всё, — подумала девушка, — осталась только клятва». Софи посмотрела вправо, где стояла вторая принцесса, Тея. У той тоже на голове блистала тысячами алмазов витиеватая корона. Лицо девушки будто светилось изнутри от переполнявшего её счастья. Ещё бы, Тея мечтала об этом дне, и наконец её мечта стала реальностью.

— Мы будем на вершине мира! — радостно говорила Тея, представляя этот момент.

Но Софи не испытывала радости. Она сделала шаг вперёд, боясь запутаться в пышном платье, положила руку на Священную книгу — большую, толстую, в золотой обложке, украшенной разноцветными камнями, — и произнесла заученную клятву, стараясь не придавать ей особого смысла.

— Я, Игнатова София, в чьих жилах течет кровь великой Мирославы, клянусь любить и заботиться о народе Миэлнии, клянусь управлять им и почитать его. Клянусь принимать решения, основываясь на законах справедливости и милосердия. Клянусь ставить процветание Миэлнии выше собственных нужд и потребностей. Клянусь быть проводником между Великой Магией и людьми, всегда помнить и чтить заветы, оставленные мне Мирославой.

Софи закончила клятву, наклонилась и поцеловала Священную книгу, а затем отступила назад, позволив Тее занять её место.

Кажется, она справилась, сделала всё в точности так, как ей велела королева Елена. Софи не решилась обернуться и посмотреть, довольна ли та, но чувствовала, что довольна. Всё шло так, как задумала Елена. Теперь больше не было милой, легкомысленной Софи, теперь была только принцесса София и принцесса Тея. Впрочем, Тея всегда была принцессой в каком-то роде. Она выросла в Палире при дворе королевы Елены; её отец когда-то был лучшим другом покойного короля, но и после его смерти, стараниями матери, ей удалось сохранить своё высокое положение.

Софи же никогда не была принцессой. Её отец, хоть и был бароном, но женился на простолюдинке, не имевшей колдовской силы, и совершенно не заботился о том, чтобы бывать при дворе или как-то участвовать в жизни страны. Он вёл жизнь вольную, с частыми переездами, свободно общаясь как с простолюдинами, так и с колдунами, занимаясь тем, что нравилось ему. Софи вовсе не винила его за это; она и сама любила свою прошлую жизнь. Любила просыпаться рано по утрам и бежать босиком по мокрому от росы лугу, любила петь и танцевать резво и живо, как хотелось ей, а не соблюдая определённую последовательность движений. Ей нравилось чувствовать себя живой и счастливой, и она любила то, чем так часто занималась с бабушкой и Кристиной.

Она прикрыла глаза; бабушки и Кристины больше нет, и той Софи тоже. Она — принцесса София; теперь её затягивают в строгий корсет, который бездушно напоминает ей при каждом движении: медленнее, плавнее, ты больше не бегаешь, ты должна быть степенной. Теперь она будет заботиться о «своём» народе и ставить его интересы выше собственных. И умрёт через год-два, как все предыдущие принцессы. Нет же, возможно, дольше! Предыдущая королева Елизавета правила почти двадцать лет, и это было по-настоящему долгим правлением для Миэлнии, где за последние 200 лет ни один правитель не умер своей смертью. Елизавету

Нет, не стоит об этом думать, им просто не везло! А у Софи есть Тея и королева Елена, которая покровительствует им. Уж она-то проследит, чтобы две принцессы, которых она с таким трудом посадила на трон, правили долго и счастливо и несли процветание как Миэлнии, так и Палире.

Церемония подошла к концу, и Софи не терпелось оказаться в своей комнате, спрятаться от всех, но следовало соблюдать заведённый протокол. А он говорил, что сейчас в открытой карете они с Теей поедут из собора по главным улицам столицы в Королевскую деревню, где в большом тронном зале им представят старейшин, министров и других важных персон.

На улицах столицы Миэлнии, Милграде, собрались толпы народа. Они кричали и приветствовали принцесс, вернее, одну из них — Тею. Она была племянницей прошлой королевы Анастасии, умершей в возрасте 19 лет и не оставившей прямых наследников. А вот родство Софи выглядело сомнительным. Софи и сама сомневалась в своём родстве, а уж в том, что она главная претендентка на трон, и подавно. Софи приходилась внучатой племянницей королеве, но не последней Елизавете, а той, которая была до неё — Евгении. Но этот факт совершенно не волновал королеву Елену:

— Софи, какие тут могут быть сомнения! В твоих жилах течёт кровь великой Мирославы, тебе шестнадцать — идеальный возраст для принцессы!

Королева Елена правила Палирой, с которой граничила Миэлния с запада, и, несомненно, мечтала присоединить её к своей. Вот только когда она наконец решилась на это и ввела свои войска в Миэлнию, уничтожив предыдущих захватчиков, в силу вступила Великая Магия. Так говорили, но Софи не особо верила в это; скорее, кто-то просто нанял сильного колдуна. Тем не менее, сын Елены, Марк, заболел неизвестной болезнью, и самой Елене стали повсюду мерещиться Мирослава и Элайза — первые принцессы Миэлнии, которые угрожали, что если она не вернёт страну законным принцессам, то драгоценный сын умрёт. В конце концов, Елена сдалась и приняла тот факт, что Миэлния останется свободной, а ещё нашла законных принцесс, которые более чем устраивали её: красавицу и умницу Тею, невесту её сына, и скромную Софи, без всяких связей и влияния.

Позже, в зелёной гостиной, где принцессы могли передохнуть после коронации и прогулки в открытой карете, Софи и Тея встретили королеву Елену. Она, облачённая в роскошное платье из изумрудного шёлка, стояла напротив окна, осматривая собравшихся перед дворцом людей. Заметив вошедших принцесс, она обернулась:

— Ах, мои золотые девочки! — королева Елена произнесла «девоочки», растянув слово, как было принято в южных землях Палиры, откуда она была родом. — Ох, ну что же я! Я же должна теперь обращаться к вам как к принцессам, — она сказала «плыинцессам», а затем всплеснула руками и театрально поклонилась. — Принцесса Тея и принцесса Софи, вы, наверное, очень устали!

— Моё величество падает с ног! — рассмеялась Тея и картинно упала на диван. Выросшая в северной части Палиры при дворе, она говорила практически без акцента. Елена рассмеялась и села рядом.

— Сегодня, мои милые, у вас будет очень долгий и трудный день, — сказала она, протянув руку и проведя ею по чёрным, цвета вороньего крыла, волосам Теи, которая уже успела выпрямиться на диване. — Завтра, крошки мои, будет намного легче.

Софи еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Чрезвычайно милое обращение было визитной карточкой королевы Елены, и это жутко раздражало Софи, а то, что Тея так легко перенимала эту манеру, и подавно. Неужели они не могут вести себя нормально, как подобает людям высокого происхождения? Эти двое продолжали обмениваться любезностями, сидя на зелёном диванчике, стоящем между двух огромных ваз с красными розами. Неужели они не замечают, где находятся? Неужели не понимают происходящего?

Розы со своим тонким, еле заметным ароматом не могли скрыть запах гари, пронизывающий ноздри, а роскошный зелёный диван не мог затмить всё остальное: стены здесь даже не были покрашены или хотя бы отмыты от копоти, оставшейся от пожарища, устроенного предыдущими захватчиками.

И эту «зелёную» гостиную отвёл им для встреч Совет Старейшин, который всегда находился за спинками кресел королей и королев. Совет Старейшин даже в смутное время оставался верен Миэлнии, и, возможно, именно он творил всю ту «Великую Магию», изгоняя захватчиков. И этот Совет даже не потрудился привести комнату в нормальный вид, а решил, что принцессам она сойдёт и так, ведь надолго они не задержатся.

Неужели эти двое на зелёном диване, источающие друг другу любезности, не видят в саже и копоти никакого намёка? Или же видят, но делают вид, что не замечают? А возможно, у них уже есть план дальнейших действий, но в него Софи просто не посвятили?

Двойные двери отворились, и в гостиную вошёл мужчина. Он галантно поклонился, а затем поцеловал руки Теи и Софи.

— Какое отличное начало для новых принцесс Миэлнии! — произнёс он.

— Да, дорогой, они отлично справляются, не так ли? — Елена встала и подошла к графу Орлеанскому, и тот взял её под руку. Фаворит королевы улыбнулся:

— Лучших принцесс и быть не может.

— Ну что же, последний вздох, и можно будет расслабиться. Сейчас вам представят всю элиту Миэлнии. Уж постарайтесь им понравиться, особенно старейшинам — она произносила «сталейшинам». — Они до сих пор что-то решают в этой стране, — Елена недовольно поморщилась, — простите, милые мои, в вашей стране.

Большой зал совсем не походил на зелёную гостиную. Стены с окнами в пол по двум сторонам, зеркала, отражающие множество свечей в золотых подсвечниках, великолепный паркет — все блистало, а букеты алых и белых роз, расставленные в больших вазах по всему залу, добавляли торжественности. Два золочёных трона ждали своих хозяек. Всюду стояли люди, они негромко переговаривались между собой в ожидании принцесс.

Распорядитель поднёс руку к горлу, и его голос, усиленный магией, разлился по залу, заставляя собравшихся замолчать:

— Дамы и господа, представляю вам главных волшебниц по праву рождения, в чьих жилах течёт кровь великих королев Мирославы и Элайзы, принцесс Миэлнии — Тею и Софию.

Все присутствующие повернулись к ним, и, как положено, дамы присели в реверансе, а господа поклонились. Тея гордо вскинула голову и первой пошла к своему трону, за ней семенила Софи, отчаянно стараясь не краснеть и не теряться под взглядом сотни пар глаз.

Елена расположилась на высоком кресле, так сильно напоминавшем трон, рядом с принцессами, что Софи показалось это неуместным. Да и вообще, учитывая, как сильно королеву Палиры здесь ненавидели, ей следовало бы держаться от страны подальше. Но Елена восседала с гордым видом победительницы, ведь она так ловко обвела всех вокруг пальца.

Граф Орлеанский занял место за спинкой её кресла и с оценивающим видом осматривал собравшихся. Елена обернулась к нему и сказала пару слов, отчего он улыбнулся и кивнул в ответ. Что именно она сказала? «Какой класиивый плазник», — подумала Софи, воспроизводя в своей голове манеру Елены, или же она произнесла: «Скоро мы избавимся от всех них»?

Софи тряхнула головой, заставляя себя смотреть на собравшихся, а не на Елену. Распорядитель принялся представлять важных господ Миэлнии принцессам. Начал он с самого главного здесь человека — о нём Софи слышала много раз и от Елены, и от отца, — главу старейшин: графа Леонида Бурова. Граф вышел вперёд, ведя под руку красавицу-жену. Софи отметила про себя, что представляла его совсем не так. По её мнению, глава старейшин должен быть стар и обладать морщинистым лицом и длинной белой бородой. Но у настоящего графа Бурова их не было, и о возрасте напоминали лишь седые волосы; лицо же было гладко выбрито, плечи широки, а вся фигура довольно крепкая. Софи провела подсчёты в уме — графу было чуть больше пятидесяти лет. Старцем он станет не скоро, и, к тому же, Софи посмотрела так, как умела смотреть только она, — имел хорошее здоровье. Поэтому надежды Елены, что он «сдохнет в скором времени», вряд ли оправдаются. Хотя, возможно, она собирается ему в этом помочь.

Его жена, Наталья Бурова, имела очень красивое лицо: большие миндалевидные глаза, высокие скулы, правильные черты, и была лет на десять моложе мужа. На шее у неё висел увесистый медальон — медведь, зажавший в лапах крупный алмаз, — символ семьи Буровых. Шелковое платье было винного оттенка и отделано страусиными перьями того же цвета, которые при каждом движении графини легко колыхались. Графиня смотрела высокомерно, полностью уверенная в том, что здесь она в большей степени королева, чем любая из сидящих на троне.

Надменная графиня со своим мужем отошла в сторону, и им представили остальных старейшин с жёнами — их было одиннадцать — и остальную элиту: графов и графинь, маркизов, баронов и баронесс. Всех их надлежало запомнить, и все они сливались в одно неясное пятно в голове Софи. "Гадюшник", как выразился когда-то её отец, предстал во всём великолепии, а свет свечей отражался тысячами бликов в их драгоценностях. Миэлния была родиной алмазов, сапфиров и бриллиантов, и её элита не забывала это показать. От богатства туалетов дам рябило в глазах, особенно это контрастировало с людьми на улицах, которых девушки видели ранее.

Софи хотелось поскорее освободиться: сбежать подальше от всех, снять корсет, так туго сковавший её, блистательную, но очень тяжёлую корону и волшебное кольцо, тоже служившее символом королевской власти. Девушка взглянула на него: красный рубин блестел холодным блеском и неприятно оттягивал палец. Ей надлежало научиться пользоваться кольцом, ведь, по поверьям, в нём заключалось всё колдовство Миэлнии.

Раскрыть потенциал магического кольца и научиться им управлять, но при этом спрятать от всех свою собственную магию, чтобы никто и не догадался, что она может колдовать сама. Почему это так важно, Софи до конца ещё не понимала, но на этом настаивали её отец и мать, и пока она решила им поверить на слово. Её собственная магия была её тайным оружием, и, по утверждению родителей, если она будет тщательно скрывать её, проживёт дольше. Принцесса колдовской страны, не умеющая колдовать, что может быть лучше? Колдовство Софи, по её убеждению, и не было чем-то особенным и полезным для правительницы, хотя умения были вовсе не заурядными, и за её услуги как колдуньи многие заплатили бы дорого.

Утром следующего дня Софи сидела в личной гостиной принцесс в компании Теи. Без общества Елены Тея вела себя совершенно нормально, не источая комплиментов и множества уменьшительно-ласкательных слов. Общаясь с ней вот так просто, Софи ловила себя на мысли, что они вполне могли бы подружиться и стать лучшими подругами — какими им надлежало быть по обычаю.

В Миэлнии после смерти последнего

«Благодаря этому проклятью даже я могу стать принцессой», — грустно напомнила себе Софи. На самом деле она не верила в проклятье, скорее в козни тех, кто убирал не угодных, но это не облегчало её судьбу. «Людей можно обмануть, — напомнила она себе, — чего не скажешь о проклятии». А уж лгать и обманывать Софи научилась ещё в раннем детстве. Не проходило и дня, чтобы она не произносила ложь, и порой даже сама верила в то, что говорила или делала.

Софи оглядела гостиную. Над ней, как и над спальнями принцесс, основательно поработали. Стены были затянуты алой тканью с жаккардовым узором, на полу лежал дубовый паркет, устеленный дорогим ковром работы лучших мастеров Палиры. По краю ковра шел необычный узор из роз с витиеватыми стеблями и кольцами на них — символами Миэлнии и львов — столь знаменитым символом Палиры. Наверняка королева Елена сама лично утверждала этот рисунок, как напоминание о скором единении двух стран. Мебель — круглый стол, два диванчика, два секретера и шкаф с книгами — тоже совершила долгое путешествие, и, хоть и была украшена розами, не давала забыть о стране, из которой её привезли. Виной тому были те же символы — резные ножки напоминали когтистые лапы льва.

От созерцания убранства комнаты и поиска тайных смыслов Софи оторвали двое молодых людей, вошедших в комнату. Они вежливо поклонились и принялись раскладывать на круглом столе бумаги. Софи смерила их взглядом: одетые по последней моде в белоснежные рубашки, пиджаки и брюки угольного оттенка, они явно не являлись слугами. Один из них — высокий, черноволосый, с выбритыми висками — был насторожен и несколько скован. Второй же, коренастый, с коротко стриженными рыжеватыми волосами и волевым подбородком, показался Софи смутно знакомым. Он выглядел высокомерным и насмешливым.

Софи вопросительно посмотрела на Тею. Она-то должна знать, что сейчас нужно сделать. Но девушка просто подошла к столу, склонила голову и принялась рассматривать разложенные бумаги.

Софи пришлось самой прояснять ситуацию:

— Прошу меня простить, но я не очень понимаю, кто вы такие и что здесь делаете?

— Ох, Ваше Высочество, — худощавый провел рукой по волосам, зачесывая их назад, — я как-то не подумал, что вы могли нас забыть. Мы были представлены вам вчера. — И, видя, что Софи по-прежнему смотрит на него озадаченно, добавил: — Я - Орлов младший, сын графа Орлова, председателя Совета старейшин, — он поклонился, — а этот молодой человек, — он вытянул руку указывая на друга, — Буров, тоже, кстати, младший.

Второй тоже поклонился, в его карих глазах играл насмешливый блеск. Ну конечно! Как же Софи не поняла это сразу: Буров-младший был копией своего отца, только значительно моложе.

— Ах, простите, Ваше Высочество, нам надо было представиться иначе, — он подошел ближе, взял руку Софи, наклонился и поцеловал её. Сделал это не учтиво, а скорее насмешливо. Девушка выдернула руку и посмотрела на подругу; Тея не слишком умело подавила улыбку.

— И что же вы нам принесли? — тоном светской беседы поинтересовалась старшая из принцесс.

— Ваша программа мероприятий на ближайшую неделю, — сын графа Орлова говорил учтиво, но не слишком официально. — Все хотят видеть новых принцесс, а народу, как известно, отказывать опасно.

— А что бы вы не забывали о важных господах и местах, которые вам надлежит посетить, — есть мы, — младший Буров по-хозяйски уселся на диван, положив одну руку на спинку, — ваши ассистенты.

Софи много слышала о графе Бурове и его сыне, но такой наглости не ожидала. Граф был не названным королем Миэлнии, королем не по крови, а тем, кто всегда стоял за спинкой трона и руководил страной и королями. По преданию, пра-прапрадед этого графа проклял всех королев и королей после того, как из-под венца сбежала его невеста, и он не получил вожделенный трон.

— И кто же вас назначил на эту замечательную должность? — поинтересовалась Софи, стараясь держаться столь же высокомерно, как и её визави.

— Совет старейшин, — Буров ухмыльнулся, наклонив голову набок. — Совет старейшин оставляет за собой право назначать людей на все государственные должности.

— Вот как. Мило, — Софи начинала злиться. Он говорил слишком уверенно, насмешливо, показывая всем своим видом, что здесь главный он, и девушка решила немного напомнить ему о его месте. — Неужели сыну графа Бурова, председателя Совета старейшин, надлежит занимать столь низкую должность?

— Ваше

Софи еле сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину, но Тея находила их поведение скорее забавным, чем оскорбительным:

— Ну, раз прислуживать, так принесите мне воды.

— Принцессочка, вы меня не так поняли, — Орлов подошел к ней и поцеловал ей руку. Этот жест вовсе её не оскорбил, а заставил лишь кокетливо улыбнуться.

— Нет же, я вас правильно поняла, и очень хочу, чтобы ваше сиятельство подошло к кувшинчику, — она указала на кувшин, стоявший в углу комнаты, изящным мизинчиком, — и налило воды вашей принцессочке.

— Ну, раз Ваше Высочество просит, — Орлов пробежался по ней взглядом, лишенным всякого стеснения, сверху вниз, а затем направился к кувшину.

Наверное, Софи тоже стоит научиться вот так запросто кокетничать, и тогда жизнь станет проще, но пока она стояла, не зная, куда себя деть, а Буров- младший беззастенчиво рассматривал её, и по его лицу она не могла понять, о чём он думает.

Двойные двери распахнулись, и в комнату вошла королева Елена. Тея так и застыла с бокалом воды, Орлов рядом, а Буров неохотно поднялся с дивана и поклонился Елене.

— Ох, младший Буров, вы так учтивы, — напряжение, возникшее в комнате, Елену ничуть не смущало. — Простите, забыла, как вас зовут?

— Александр, Ваше Величество.

— Значит, Саша.

— Я предпочитаю полное имя, — холодно ответил он. — Я гляжу, плохо запоминать имена свойственно королевским особам.

— Да, на такие мелочи порой не обращаешь внимания, — Елена пренебрежительно махнула рукой и устроилась на диване. — Вас, молодой человек, я тоже не помню по имени.

— Дмитрий, Ваше Высочество, — в его голосе было больше учтивости, возможно, даже лести, но вот глаза... они стали совершенно черными. Софи передернуло. Елена, казалось, совсем ничего не замечает:

— Я слышала, ваши старейшины назначили вас помощниками принцесс? Это так заботливо с их стороны, но мне казалось, что на этой должности должны быть молодые женщины.

— Учитывая обстоятельства, Совет старейшин решил, что в данный момент принцессам необходимы более опытные помощники, которые будут разбираться не только в фасонах платьев, — голос Орлова звучал плавно и мелодично.

— Какая забота! Ваши старейшины так стараются...

Софи снова взглянула в глаза Орлову, пытаясь разгадать их загадку, но сейчас они были светло-серыми. Возможно, это просто игра света, но Софи посетила одна догадка: глаза выдавали колдовство, и Дмитрий прямо сейчас что-то сделал, применил магию. Она быстро скользнула взглядом ниже, на его руки, желая увидеть кольцо и камень на нём, но руку с кольцом молодой человек предусмотрительно убрал в карман, и блеснул ли камень красным, пропуская магию, оставалось загадкой, как и то, что же он сделал.

Пока Софи размышляла, молодые люди откланялись и вышли. Елена встала с дивана и посмотрела в расписание:

— Похоже, милые мои девочки, они решили уморить вас встречами с народом... — она вздохнула и покачала головой, так что цветок красной розы, сегодня украшавший её прическу, зашатался. — Но, голубки мои, не волнуйтесь, как только народ Миэлнии привыкнет к вам, мы отправим этих старикашек отдыхать.

— А пока нам следует привыкнуть к нашим ассистентам и научиться с ними ладить, — Тея снова посмотрела в расписание. — И запастись кофе, — усмехнулась она.

Софи тоже подошла посмотреть расписание. Оно было очень плотным: встречи с важными чинами сменяли друг друга, а встречи с народом занимали все остальное время. Всю следующую неделю им предстояло работать с 8 утра до 9 вечера без перерыва на обед и выходных.

Двумя часами позже Софи убедилась, что Елена несомненно права: от старейшин надлежит избавиться, и чем скорее, тем лучше.

Она сидела на заседании Совета старейшин в овальном кабинете за большим столом. По сторонам от неё расположились старейшины, по шесть с каждой стороны. Здесь девушка чувствовала себя определённо лишней, ибо все старейшины хорошо знали друг друга, поддерживали и горячо обсуждали плачевное состояние Миэлнии. Граф Буров сидел по правую руку от Софи и задавал тон всему заседанию. Наконец он воскликнул:

– И когда же наши принцессы представят свой план по восстановлению страны старейшинам? – голос графа Бурова, гулкий и холодный, раскатился по овальному залу, цепляясь за стены.

– М-м… в ближайшее время, – пролепетала Софи, стараясь, чтобы её голос звучал достаточно уверенно, будто бы она действительно знает, что делает.

– Народу уже надоело ждать. Страна в

– Мы… мы хотим сначала… обсудить некоторые моменты, – попыталась вставить Софи.

Но граф перебил её — спокойно, почти вежливо, но с явным намерением прижать:

– Вы ведь хотите процветания для народа, правда?

Софи неуверенно кивнула. Совет старейшин изначально должен был помогать в управлении страной, но сейчас всё выглядело иначе. Правила изменились. И Буров хотел напомнить, кто здесь настоящий игрок.

– Тогда доверьтесь нам, – продолжил он, сводя руки на столе, – дайте Совету полномочия. Чтобы мы могли действовать быстро и решительно. Пока ещё не поздно.

– Мне бы хотелось, чтобы традиции остались нерушимы, – сказала Софи сдержанно, – Даже в трудные времена мы должны помнить, кто мы и откуда…

– Вам следует не только помнить, Ваше Высочество, – перебил он уже без всякого намёка на мягкость, – но и начать действовать.

Софи робко кивнула. Что ж, пока она сама во всем не разберется, лучше будет, если они будут принимать её за наивную, неуверенную в себе девушку. Во всяком случае, так хотели её родители, а уж отец точно знал все правила игры; не спроста он старался держаться от двора как можно дальше.

Она будет такой, какой её хотят видеть все. Пешкой, на которую можно не обращать внимания, а после, когда дойдет до края доски, она покажет им всем. Главное — дойти до края доски.

Всё заседание прошло в том же духе. Старейшины вопрошали и обвиняли её, принцессу, во всех бедах, а она лишь робко кивала и прикусывала щёку изнутри, чтобы не сказать чего-то лишнего в ответ.

После заседания встречи с министрами следовали одна за другой, и каждая, казалось, тянулась дольше предыдущей. Каждый министр долго и в красках описывал состояние своей отрасли и говорил о необходимости восстановить именно её в первую очередь. Софи лишь вежливо кивала и говорила одно и тоже: «Я приму во внимание всё сказанное при распределении бюджета».

Как странно, в последние три месяца её усердно готовили к тому, что она станет одной из принцесс Миэлнии. Учили этикету, придворным танцам, светской беседе, но никто не учил её управлять страной. Конечно, Елена этого и не планировала никогда на самом деле; обе принцессы должны были во всём советоваться с ней, а старейшины и министры так рьяно наседали, желая активно влиять на сознание принцесс или даже получить право на самостоятельное принятие решений.

— Они будут лебезить, втираться в доверие или же пытаться запугать тебя, — наставлял отец Софи перед коронацией, — не верь никому! Думай своей головой. Они все твои враги.

— Но с Теей и Еленой мы же не враги!

— Софи, ты не слушаешь! Враги все. Тея служит Елене, а Елена хочет посадить на трон своего сына, и для этого ей нужна Тея, а не ты. Как ты думаешь, что она сделает с тобой, как только ей это удастся?

В тот день Софи не ответила отцу. Елена, милая, ласковая Елена, которая с такой добротой и участием относится ко всем... Неужели она вот так запросто сможет отдать приказ убить Софи? Не она ли говорит в открытую, что нужно избавиться от старейшин, как только придет время? Так что ей помешает избавиться от Софи?

Эти мысли путались в голове девушки, казалось, что враги действительно повсюду, и никому нельзя верить. Как же тогда ей выбраться из всего этого?

— Люди, тебе поможет народ, нужно лишь склонить его на свою сторону, — говорил отец.

Народ, как он мог помочь ей во дворце среди интриг и хитроумных игр? Софи не знала, но доверяла отцу и, вечером отправляясь в госпиталь, чувствовала прилив сил. Там она встретится с народом и попытается добиться его расположения. Госпиталь полон больных людей, а уж как обращаться с ними, Софи знала наверняка.

Выходя из кареты, она ощутила радостное предвкушение, а зайдя в помещение, не смогла спрятать улыбку. Само место было ужасным: старые облупившиеся стены, койки, стоящие слишком близко друг к другу, смрад немытых тел, крови и медикаментов. Но всё это вовсе не пугало Софи, а скорее напоминало ей о доме и детстве, о родных людях, бабушке и Кристине. Теперь в госпитале она просто посетительница, напомнила себе Софи, но всё же здесь она чувствовала себя на своём месте.

Лёгкое прикосновение к её руке заставило девушку вздрогнуть. Софи быстро оглянулась: рядом стоял её ассистент Александр Буров. Сейчас он приветствовал главу госпиталя, женщину в летах, но Софи испугалась. Что, если он дотронулся до её руки не просто потому, что помещение было тесным? Что, если в этот короткий момент он совершил колдовство? Но какое? Софи ничего не чувствовала, только испуг от прикосновения,

Софи отбросила эти мысли, она не будет сейчас об этом думать. Девушка тепло поприветствовала главу госпиталя, хотя седовласая женщина была насторожена. Участливо расспрашивала о больных, госпитале и медикаментах. Затем принялась переходить от больного к больному, к каждому проявляя участие и внимание. Расспрашивала их о болезнях, семье и близких, желала выздоровления, брала за руку, не забывая при этом одаривать толикой своего колдовства.

Она не умела пользоваться волшебным кольцом, и потому камень на нём оставался спокоен, не выдавая её. Она могла колдовать без кольца, и в этом умении, Софи знала наверняка, она была уникальна. Её колдовство невозможно было отследить, и поэтому она умело расточала его сейчас.

Её тайная сила заключалась в умении лечить людей, и сейчас она, хоть и не пользовалась ей во всю мощь, но помогала людям почувствовать себя лучше, и это благодатное улучшение они будут ассоциировать с ней. А это, несомненно, станет хорошим началом дружбы с народом.

Изредка принцесса ловила на себе озадаченный взгляд Александра. Он больше не смотрел на неё высокомерно или насмешливо, скорее с любопытством оценивал и каким-то неясным образом понял, что она делает, понял, что здесь ей хорошо. Софи попыталась стать серьёзнее, наверное, здесь она выглядит слишком собой, нужно как-то обмануть его, но при этом не потерять благосклонность больных. Или не нужно, и пусть всё идёт своим чередом? Пусть видит, что среди простолюдинов в таком месте она чувствует себя лучше, чем во дворце.

Принцесса продолжила свой обход: толика волшебства, ласковые слова, участие — и она буквально чувствовала, как настроение в госпитале меняется. Её принимали, и это воодушевляло, с каждой минутой девушка чувствовала себя всё лучше и лучше.

Позже, трясясь в холодной карете на обратной дороге, Софи вспоминала свою покойную бабушку. Именно она научила её целительству, помогла раскрыть силу, а Кристина довела способности до идеала. Софи помнила больных, приходивших к ним в дом, отчаявшихся получить помощь врача и готовых на всё ради помощи целительницы, помнила их взгляды, полные надежды и мольбы о помощи, а также заповеди: «Не лечить того, кто не просит о помощи» и «Не применять силу во вред». Первую заповедь она сегодня не нарушила – она никого не вылечила, лишь помогла почувствовать себя лучше, вторую не нарушала никогда.

Вернувшись во дворец, принцесса шла одна по пустым коридорам, желая скорее добраться до своей комнаты и насладиться воспоминаниями в полной мере, когда вдруг услышала голоса, один из которых она сразу же узнала — графа Бурова, только что произнесшего её имя. Решение пришло к ней быстро: она открыла ближайшую дверь и нырнула внутрь.

Это была та самая зелёная гостиная, в которой они разговаривали с Еленой. Комната была освещена единственной свечой, забытой на столике. В неярком мерцающем свете по стенам плясали тени. Девушка не обратила на них внимания и прижала ухо к двери, желая узнать, что замышляет глава старейшин. Не то чтобы она была мастером подслушивания, но знать, что затевает граф и его союзники, не так уж и плохо. Верно?

Собеседники приблизились к двери, и Софи отчётливо услышала голос графа Бурова:

«Я думаю, нужно не торопиться, нам нужна только одна, и стоит верно определить, которая...»

— Хм, э-ээ... Ваше Высочество?

Софи, застигнутая врасплох, резко развернулась. Перед ней стоял молодой человек; должно быть, до этого он сидел на диване с высокой спинкой в глубине комнаты, а сейчас стоял, и его силуэт отчетливо выделялся в тусклом свете свечи. Это его свеча стояла на столике, и он о ней вовсе не забыл! Белоснежная рубашка юноши буквально светилась в темной комнате, а черный пиджак и брюки сливались в неясное пятно, делая образ несколько сюрреалистичным.

— О.…, простите, я не думала, что здесь кто-то есть... — зачастила Софи, но осеклась и попыталась принять гордый вид королевской особы. — Я просто хотела убедиться, что в коридоре никого нет, — она опустила глаза на свои руки, которые предательски сжимали кружевную отделку юбки, и продолжила спокойнее: — Я устала и не хотела никого встретить по пути в свои покои.

— Понимаю, — молодой человек тепло улыбнулся, будто действительно её понимал, — у вас, верно, был долгий и сложный день. Хотите, я посмотрю, есть ли кто в коридоре, и провожу вас?

— Да, — Софи неуверенно кивнула, чувствуя, как на щеках разливается предательский румянец. — Простите, вы, наверное, были представлены мне вчера, но я не могу вспомнить ваше имя.

Девушка пыталась разглядеть его лицо. В свете свечи она видела темные волосы, зачесанные назад, высокий лоб, аккуратный нос и тонкие губы. Всё его лицо воплощало благородство, и он, несомненно, принадлежал к знатному роду, вот только к какому?

— Михаил, — юноша протянул ей руку, — можно просто Миша.

Это не особо проясняло ситуацию, но, как заметил отец, враги все, так что какая разница, и Софи вложила руку в раскрытую ладонь.

— Софи.

Юноша наклонился и легко коснулся губами нежной кожи, и лишь когда он выпрямился, девушка рассмеялась, вдруг

— Простите, вы, конечно, знаете, как меня зовут.

Он тоже рассмеялся открыто и искренне.

— Конечно, но мне было приятно познакомиться вот так лично. Это довольно сложно, когда тебя знают все, а ты никого, правда?

— Да, сложновато.

— Софи, я посмотрю, есть ли кто-нибудь в коридоре?

Девушка кивнула и отошла в сторону, давая молодому человеку подойти к двери. Софи совсем не спешила уходить, хотя понимала, что задерживаться не стоит. Молодой человек выглянул в коридор и кивнул ей, показывая, что путь свободен. Он пошел чуть впереди, как бы освобождая дорогу для нее, и проводил до её покоев, где вежливо поклонился на прощание.

Войдя в гостиную, Софи всё ещё улыбалась, но одного взгляда на Тею, раздражённо мерявшую шагами комнату, хватило, чтобы девушка стала серьёзной.

— Как прошёл твой день?

— Отвратительно, — процедила Тея. — Тебе записка от родителей и письмо от Елены.

Она показала на два листка, лежащих на столе. Софи развернула первый, исписанный ровным почерком матери. Она сетовала, что им так и не удалось спокойно поговорить и увидеться наедине после коронации, а теперь они вынуждены уехать, ведь дома остались дети. Софи, хоть и знала, что они не останутся во дворце, всё же была разочарована. Ей хотелось, чтобы они хотя бы ещё пару дней поизображали заботливых родителей, но они правы. Здесь не стоит задерживаться и рисковать, ведь дома ждут их настоящие дети.

Второй лист был исписан витиеватым почерком Елены. Он был полон уменьшительно-ласкательных слов, но Софи разглядела среди них главное. Королева Елена писала:«Я смею надеяться, что старейшины сдохнут в скором времени». Что ж, наверное, будет вовсе неплохо, если это скорое время наступит побыстрее.

— Они кричали на меня и говорили, что это я во всем виновата, — не выдержала Тея. Она остановилась напротив Софи и выглядела уставшей и измотанной. — Как они смеют повышать голос на меня? И к тому же они специально нас разделили своим дурацким расписанием! Они специально разделили нас.

— Я это поняла, но сейчас мы не можем на это никак повлиять.

— Они должны запомнить, что принцессы по крови здесь: ты и я, — Тея указала пальцем сначала на Софи, а затем на себя, — а они никто, лишь советники, не более. И существуют исключительно по милости принцесс.

— Мне кажется, не стоит им говорить об этом сейчас...

— Я и не говорю про сейчас, — отрезала Тея, — но в обозримом будущем!

Их разговор прервали служанки, постучавшиеся в дверь. Они принесли на серебряном подносе ужин, а затем подготовили принцессам их спальни, примыкавшие к общей гостиной по двум сторонам. Тея все ещё была раздражена, но старалась не показывать этого. Она была подчеркнуто вежлива со служанками, и Софи последовала её примеру.

Глава 2 Петроса

Раздумывая над словами главы старейшин: «Я думаю, нужно не торопиться, нам нужна только одна, и стоит верно определить, которая...», Софи понимала, что и им торопиться не следует, и потому была сильно удивлена, когда неделей позже получила письмо от Елены. В нем витиеватым почерком были выведены следующие строки:

«Они сильно устали, им пора на покой. Помогите им осознать это в ближайший месяц».

Прочитав письмо, Софи посмотрела на Тею.

— Слишком рано, — произнесла подруга.

— Неужели она думает, что мы так запросто сможем распустить Совет, существовавший веками?

— Нет, ты её совсем не знаешь, — ответила Тея. На её лице появилось странное, сосредоточенное выражение. — Она думает вовсе не это.

— А что она думает?

Прежде чем ответить, Тея оглядела гостиную, в которой уютно потрескивал огонь в камине, а через большие окна в пол проникало закатное солнце, окрашивая комнату в зловещий кровавый цвет.

Тее понадобился один взмах, и камень на её волшебном перстне засветился таким же красным.

—Non vidisti aliquid et non audisti («Не слушая и не прислушиваясь»), — прошептала она, и стены, пол и потолок подернулись серебристой дымкой.

— Заклятие конфиденциальности. Знаешь такое?

Софи на секунду растерялась. В голове всплыли слова отца:«Они не должны знать, что ты умеешь колдовать и разбираешься в колдовстве».

— Нет.

— Это заклятие делает так, что нас невозможно подслушать. Весьма разумно применить его

— Так что думает Елена?

— Я не знаю наверняка, но знаю её достаточно, чтобы предположить, — Тея подошла к диванчику и села на него, скрестив тонкие запястья на груди. — Она не послала письмо тайно, да и текст в нём слишком прямой. Значит, она посылала его вовсе не нам, а тем, кто прочитает его прежде, чем доставит в наши покои.

— Ты хочешь сказать, что письма читают прежде, чем отдают нам?

— А ты думаешь, нет?

— Но если читают, то наверняка это делают старейшины и их люди. Зачем писать, что хочешь их убрать, зная, что они это прочтут?

— Что ты будешь делать, если узнаешь, что кто-то собирается от тебя избавиться?

Софи пожала плечами.

— Наверное, начну как-то действовать, чтобы этого не случилось. Попытаюсь отдалить тех, кто хочет избавиться от меня.

Тея рассмеялась:

— Отдалить? Софи, да ты ещё ребёнок! — Девушка вновь стала серьёзной. — Я думаю, они решат УБИТЬ нас обеих или только одну. Совет старейшин не намерен упускать власть из своих рук и готов на всё, чтобы сохранить её.

— Ты хочешь сказать...

— Я уже тебе сказала, — перебила Тея. — Совет начнёт действовать, а мы должны поймать его с поличным и наказать за измену и попытку государственного переворота.

— Но как мы это сделаем? А что, если мы не успеем? — Софи села рядом с Теей на диванчик и зашептала: — Что, если этот пресловутый Совет убьёт нас раньше?

— Ну, тогда не повезло.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

Тея пожала плечами:

— От того, что я буду кричать, дрожать или шептать, ничего не изменится к лучшему. Я думаю, нам надо зайти издалека. Не заикаться о роспуске Совета и написать Елене о том, что Совет — это традиция, которую не стоит так быстро нарушать...

— Письмо прочтут и поймут, что мы не будем действовать, так?

— Почти так. Действовать нам все же надо, а то Елене придет в голову написать ещё что-то или начать действовать за нас. Но так, чтобы ни Совет старейшин, ни граф Буров не почувствовали опасности. Елена должна убедиться, что действия мы предпринимаем.

— Знаешь, я как-то плохо понимаю, что ты имеешь в виду.

Тея усмехнулась:

— Я пока и сама плохо понимаю это. У нас есть месяц, и мы что-нибудь придумаем.

Всю последующую ночь Софи ворочалась без сна. «Мы что-нибудь, да и придумаем». Придумаем что? Что можно придумать, чтобы изобразить действие для Елены и отсутствие действия для старейшин? Девушка вспомнила лицо графа Бурого, а затем и его сына, который неустанно следовал за ней повсюду. Если избавляться от старейшин, то непременно стоит начать с графа Бурого. Софи мысленно перебирала все, что знала о графе и его семье. Елена его ненавидела, именно в нем она видела наибольшую опасность и предупреждала принцесс о нём.

— Граф Буров хитёр, — она произносила «хитеол», — очень хитёр. Говорят, это он дал яд Елизавете. Хотя... никто не знает наверняка. Ему её смерть была не выгодна, но всё же королева Елизавета и её дочь умерли от яда... Его стоит опасаться больше, чем кого-либо.

Отец Софи характеризовал графа Бурого как хитрого, умного и влиятельного человека и настоятельно советовал не конфликтовать с ним.

А ещё сын графа Бурого должен был жениться на Агнес, принцессе Югорта. Принцесса, хоть и не была первой в очереди на трон, так как имела старшего брата Уильяма, но брак был бы весьма удачным и выгодным для обеих сторон, учитывая, что южная граница Миэлнии проходила именно с Югортом. На сколько помнила Софи, принцессе Агнес было всего пятнадцать, а значит, объединятся они ещё не скоро. А если объединятся, то она, Софи, точно станет лишней на троне, ибо Агнес являлась кузиной Теи. Как странно, Тея ни разу не упоминала о том, что сын главы старейшин, тот, кто должен унаследовать эту должность, женится на её кузине, с которой, по её собственным словам, у неё теплые и дружеские отношения.

«Я думаю, нужно не торопиться, нам нужна только одна, и стоит верно определить, которая...» Тут и думать не надо, Тея — кузина невесты Александра. Не это ли лучшая принцесса?

Тея должна выйти замуж за Марка, сына Елены, и тогда Миэлния и Палира смогут объединиться, не так ли? У них общая западная граница. Палира и Югорт тоже граничат между собой. Всего два брака могут создать весомую коалицию. Но нет, не создадут. Елена ненавидит графа Бурова, а он её. Потому-то граф и сомневается, которая из принцесс им нужна: протеже Елены или девочка из ниоткуда? Нет же! Она тоже протеже Елены. Или нет?

Бессонная ночь давала о себе знать, и весь день Софи была вялой и уставшей. Александр следовал за ней повсюду, давал тихие указания, к которым, изображая

Вот и сейчас, в конце длинного утомительного дня, Софи, поднимаясь по ступеням во дворец, оступилась. Сильная рука поймала её:

— Ваше Высочество, осторожнее! — Александр оказался пугающе близко. — Вы буквально спите на ходу! Чем вы занимаетесь по ночам?

Софи выдернула свою руку из его.

— Решаю вопросы государственной важности, — ответила Софи, приподняв подол платья. — Вы подобным занимаетесь? Или же только исполняете?

— Конечно, только исполняю. И сейчас мне надлежит следить, — его голос стал тихим и вкрадчивым, — чтобы вы, Ваше Высочество, не сломали себе шею, поднимаясь по ступеням.

Софи услышала в его словах угрозу, уже хотела ответить, но не успела. Они дошли до площадки на вершине лестницы. Двери отворились, и из них вышел Михаил. С того вечера после коронации Софи его не видела, и сейчас была рада его появлению.

— Ваше Высочество, — Михаил, проявив галантность, поклонился ей, — рад встретить вас.

— Я тоже рада встрече, — ответила Софи и поймала себя на мысли, что невольно улыбнулась ему.

— А я-то как рад, — добавил Александр с насмешкой.

Михаил повернулся к нему:

— Тебя искал отец, он в зале старейшин и весьма в скверном расположении духа.

— Тогда мне стоит поторопиться, — насмешка не сошла с лица Александра, и, проходя мимо, он сказал Михаилу какую-то колкость, не слышную ушам Софи, от которой тот недовольно сжал челюсти, но, заметив взгляд Софи, произнес:

— Не стоит обращать на него внимания. Он всегда слишком самоуверен. — Похоже, не только Софи считает Александра таким. На лице Михаила появилась добрая, бесхитростная улыбка. — Не хотите прогуляться по парку?

Время было позднее, и Софи сильно устала, но этот молодой человек манил её своей простотой, и Софи приняла предложение. Они спустились по ступеням и пошли по освещённому фонарями парку мимо пожелтевших лип. Вечер был ясный и тихий, и бескрайнее небо горело тысячами звёзд.

— Вы знаете созвездия? — спросила Софи.

— Я не так сильно разбираюсь в расположении небесных светил, но некоторые всё же знаю, — сказал он, остановившись и посмотрев на небо, а затем развернулся. — Вон там Большая Медведица, а это Малая.

Софи улыбнулась:

— Их знаю даже я.

— О-о, — наигранно улыбнулся он, — в таком случае, может, вы расскажете мне об остальных?

— А вот в остальных я не сильна, — рассмеялась Софи.

— Я тоже, — Михаил предложил ей руку, и они пошли дальше по парку. — Знаете, я не учёный, чтобы изучать звёздное небо. Предпочитаю им любоваться. Оно завораживает своей бескрайней красотой, когда бывает таким вот чистым и глубоким. А порой, сквозь укрытое облаками небо, замечаешь одинокую звезду, и кажется, что сквозь щель в одеяле кто-то подглядывает за тобой.

С Михаилом было на удивление легко и спокойно. Софи наслаждалась прогулкой, его не спешной речью, отсутствием фальши и двусмысленности, и с лёгкой грустью попрощалась с ним у дверей своих комнат.

— Могу я надеяться на небольшую прогулку завтра вечером? — спросил он на прощание.

— Я думаю, можете. Всегда приятно пройтись в хорошей компании перед сном.

Он наклонился и учтиво поцеловал Софи руку, а затем развернулся и зашагал по коридору.

Софи зашла в гостиную, закрыла дверь и прижалась к ней спиной.

— Ты что-то задержалась.

Тея сидела за столом перед раскрытой книгой.

— Решила немного прогуляться перед сном.

— Одна?

Софи оттолкнулась от двери, подошла к столу и села рядом.

— Нет. Что ты читаешь?

— Истории родовитых семейств Миэлнии.

— Думаю, весьма занимательно.

— Ты даже не представляешь, на сколько. — Тея потянулась, — Так с кем ты гуляла? Что за молодой человек?

— Ты следила за мной?

— Видела из окна, но не поняла, с кем.

Софи против воли зевнула устало и расслабленно.

— Некто Михаил. Приятный молодой человек.

— Понятно, — протянула подруга, — а у приятного молодого человека есть фамилия?

— Полагаю, что «да», но мне она не известна, — Софи протянула руку и взяла книгу, — вероятно, она даже есть в этой книженции.

— Прочти на досуге, невероятно интересно.

Тея встала и отошла к окну, а Софи принялась листать книгу. Буровы, Орловы, Ушинские, Бородины, Курпатовы и другие сменялись друг другом на страницах. У каждого подробно были расписаны браки, дети и должности с первых времен до наших дней.

Софи начала читать про первого попавшегося Орлова. У самого первого графа было довольно много потомков, и они занимали различные должности: от мест в Совете старейшин и Хранителя традиций до мелких чинов в отдалённых городах. Софи быстро запуталась, кто кому приходился и кем являлся в истории.

— Ты уверена, что книга интересная?

— Очень. — Тея ещё какое-то время смотрела в окно на тёмный парк, и Софи зевнула.

— Наверное, мне лучше прочитать её позже, а сейчас выспаться.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

И Тея повернулась к ней, взмахнув рукой и произнеся тихие слова, и комната вновь погрузилась в серебристую дымку. Софи не удержалась и зевнула ещё раз:

— Ты думаешь, нас подслушивали?

— Осторожность превыше всего. Я придумала, как нам изобразить деятельность, но не выказать пренебрежения старейшинам.

— Как же?

Тея подошла к столу и указала на книгу.

— Граф Буров. Мы должны наведаться на его семейное предприятие в Петросу.

— Не думаю, что граф Буров будет рад видеть нас там.

— Надо не оставить ему выбора.

— И как же мы это сделаем?

Тея помолчала, а затем взяла книгу из рук Софи и открыла на главе, посвященной графу Бурову.

— Ты знаешь, как граф Буров, вернее, его предок, получил титул, место главы старейшин и, главное, земли?

— По-моему, спас деревню от медведей.

— В десятом веке медведь спас тогдашних короля и королеву от разъяренного кабана во время охоты. Воодушевленные, они провозгласили медведя священным животным и символом королевской власти, а убийство медведя приравняли к убийству монарха.

— И?

— Медведей стало много, очень много. И если ты не заметила, парк Королевской деревни переходит в Непроходимый лес.

— Я замечала это, — вставила Софи.

— Так вот, в этом лесу тоже стало полно медведей, а затем и в Королевской деревне. А убивать их по-прежнему было запрещено.

— А медведям было разрешено нападать на людей?

— Именно. И началась в Королевской деревне веселая жизнь. Правители издали указ, — Тея воодушевленно заходила по комнате, — что тот, кто придумает, как вернуть медведей в леса, получит титул графа и земли. Знаешь, сколько смельчаков было?

Девушка остановилась напротив Софи.

— Думаю, много.

— Нет. Всего трое. Первых двух ждала неудача. А вот третий за свои услуги потребовал титул графа — да-да, его и так обещали, — место в Совете старейшин, а главное — не какие-то земли, а именно земли от Кардонского хребта до Каменного моря. И он уговорил их; посмотри, там так и указано: «Уговорил», — Тея показала строку в книге, и Софи прочла: «Петр, не боясь, вышел к медведям и уговорил их удалиться в леса», — И главное: заставил всех поверить в то, что если он потеряет свое место, то медведи вернутся.

— Это, конечно, интересно, но чем это поможет нам?

— Понятия не имею, — Тея опустилась на стул рядом с Софи. — Интересно, но бесполезно. Но если будет настаивать Елена, можно напомнить ей о медведях, хотя её это вряд ли впечатлит.

— А медведи действительно кого-то растерзали после этого?

— Как ни странно, да. Восемь человек. И последнего — не так давно. После смерти Елизаветы страна погрузилась в смуту, и кто только не пытался захватить власть. Одного из главарей захватчиков растерзал медведь прямо в стенах нашего дворца.

— Занятная история, — по рукам Софи побежали мурашки. — А что, если граф — оборотень? Тогда он сам был тем медведем. Или кто-то из родственников. Там наверняка куча потомков.

— Среди самых близких из ныне живущих — сам граф, наш милашка Александр, дочь Ольга и её сын, а также дочь от первого брака, проживающая в Нортленде. О ней тоже не следует забывать: у неё двое сыновей. Есть ещё ребёнок от младшего брата графа.

— Младшего брата? Кто из достопочтенных господ — младший брат графа Бурого?

— Никто. Брат погиб в смутное время. Про его ребёнка ничего не ясно. В этой книге только указано, что он родился 19 лет назад.

Софи зевнула.

— Извини, — она потянулась, — я просто очень хочу спать. Мне кажется, вся эта информация нам

— Я лишь пытаюсь что-то сделать. Надо бы как-то напроситься в Петросу. Земля богата алмазами и другими драгоценными камнями, но, по сути, принадлежит не Миэлнии, а Буровым.

— Бьюсь об заклад, земли, раз этот Пётр выбирал сам, были указаны не случайно. Он точно знал, что там найдёт.

— Поэтому версия с оборотнями не такая уж и бредовая. Если доказать её, то Буровы перестанут быть такими уж спасителями.

Софи встала:

— Ладно, подумаю, как добраться до Петросы, а сейчас я собираюсь спать. Сними заклинание, я позову служанку.

Напроситься в Петросу казалось Софи удачной идеей. Предприятие графа Бурова приносило внушительную долю налогов и обогащало страну — уже этого было достаточно, чтобы взглянуть на Петросу. К тому же Елена наверняка одобрила бы затею: не эти ли земли интересовали её больше всего в Миэлнии? Вот только сам граф вряд ли обрадуется визиту. Поэтому Софи решила обратиться с просьбой к Александру, выбрав момент, когда он будет в расположении духа.

В конце дня они остались в зале заседаний вдвоём: Александр молча наблюдал, как Софи читала документы. Девушка задержала взгляд на страницах, затем подняла его к портретам прежних королей и королев на стене, словно пытаясь уловить в их глазах Совет.

— Думаете, они вам что-нибудь подскажут? — спросил Александр, опускаясь на стул справа от неё.

— А вдруг. Было бы весьма неплохо.

— Я могу подсказать вам прямо сейчас, не дожидаясь, когда мой портрет расположат в этом зале.

— Вы очень любезны. Но не стоит утруждать себя. Я могу дочитать это одна, без вашего участия.

— Но я всё же лучше дождусь ваших решений.

— Неужели вы совсем не устали? День был долгий.

— Я привык много работать на благо нашей любимой страны.

— Чувствую, мне с вами повезло, — Софи сделала паузу, а затем улыбнулась ему. — Полагаю, на следующую неделю вы уже готовите расписание?

— Ваше Высочество правильно полагает. Не волнуйтесь, оно будет не менее интересным, чем это, — молодой человек со скучающим видом снял пылинку с рукава угольно-черного пиджака.

— В таком случае, я хочу кое-что добавить.

— Добавить? — Александр удивленно изогнул бровь и посмотрел прямо на неё.

— Да, раз я совсем не устаю, а вы привыкли много работать, предлагаю на следующей неделе посетить Петросу, – Софи затаила дыхание.

— Ваше Высочество, зачем вам это? У вас и так будет достаточно встреч и через неделю, и через две, а одна дорога на наше скромное предприятие займет не менее трёх часов в одну сторону... – его голос снова стал скучающим, но Софи-то видела, как напряглось всё его тело. Петросу ей никто показывать не собирается.

— Но, Александр, мы вполне можем себе это позволить. Я запасусь кофе, вы возьмете несколько литров крови... — от этой колкости он лишь поморщился.

— И что же моя милая принцесса собирается смотреть в Петросе?

– Я должна знать все о том, откуда прибывает такая большая часть налогов. Вы же и сами видели все эти больницы, детские дома, разрушенные школы… Для восстановления всего этого потребуются деньги, – она наигранно вздохнула. – А большинство предприятий тоже разрушены или убыточны, а вот ваше семейное дело процветает, – она понимала, что сделала не те выводы, которые от нее ожидались, – и надо где-то брать деньги.

– И вы хотите взять их с Петросы?

– Нет, что вы… Лишь перенять опыт успешного управления, – Александр задумался, и Софи решила использовать свое главное оружие. – Но, может, вы и правы. Мне не стоит ехать одной… – она сделала вид, что размышляет, отвернулась и снова взглянула на бумаги на столе. – Сама я мало в чем разбираюсь, но в следующем месяце сюда собирается Елена, и мы могли бы съездить с ней вместе. Надо будет ей написать…

— Не стоит, – резко прервал её Александр, – думаю, мы сможем организовать поездку и в этом месяце.

Софи спрятала улыбку. Он согласился слишком быстро, наверняка думает, что она не сможет найти там ничего. Надо будет посоветоваться с Теей, в конце концов, это же она предложила. Софи посмотрела на часы. Было уже девять. Интересно, таинственный Михаил дожидается её на ступенях дворца? Девушка сложила бумаги стопкой и передала Александру.

— Мне стоит все обдумать. Я приму решение завтра. Можете идти.

— Благодарю за ваше разрешение, — учтивые слова были произнесены с усмешкой. — Не хотите пройтись по парку? Вечер довольно теплый, и хорошая прогулка поможет вам принимать решения быстрее.

— Думаю, вы правы. Прогулка будет весьма полезна, — «Только не с вами» — добавила Софи про себя и встала. — Предпочитаю пройтись одна, размышляя над принятием законов и прочим.

Кажется, этот ответ его вполне устроил, и молодой человек тоже встал.

— Приятной прогулки.

Несколько минут спустя Софи вышла из дворца, закутавшись в теплую накидку. Вечер был тихим и свежим, как и вчера, а на ступенях её уже ждал Михаил. Он вежливо поклонился ей:

— Добрый вечер, Ваше Высочество.

— Добрый, — улыбнулась Софи.

Она положила руку в его ладонь. Пальцы Михаила были тёплыми, крепкими, и этот мимолётный контакт напомнил ей, что даже в холодном камне дворца есть место живому теплу.

— Как прошёл ваш день?

— Весьма неплохо, — ответила Софи и, желая подбодрить собеседника, добавила: — А вечер будет ещё лучше.

— Может, пройдём к гроту? – предложил он.

— Было бы интересно, его я ещё не видела.

— Тогда нам стоит пойти по этой аллее.

Они свернули на боковую аллею. Тишина обнимала их, но Софи не могла избавиться от навязчивых мыслей о медведях, бродящих где-то в глубине парка.

Молодой человек, будто подслушав её мысли, сказал:

— Знаете, этот грот был построен много веков назад. Говорят, когда в деревне свободно бродили медведи, они любили это место особенно. Наверное, им оно казалось природной пещерой.

— Признаюсь, я немного побаиваюсь медведей.

Он чуть пожал плечами.

— Не стоит. Они довольно миролюбивые животные. К тому же их здесь давненько не видели.

— Но если появятся, вы ведь защитите меня? — с улыбкой спросила Софи.

— Конечно, — улыбнулся он ей в ответ.

С мыслью о медведях к Софи пришла и другая, о которой до этого момента она вовсе не думала.

— Скажите, вы не знаете, а в Петросе есть медведи?

— В лесах Петросы, конечно, есть, да и вообще во всех наших лесах медведи не редкость. Они же священны. А почему вы спросили про Петросу?

— Собираюсь её посетить. Александр обещал организовать поездку в этом месяце.

— Правда? — его удивление было неподдельным.

— А почему нет?

Он посмотрел куда-то в сторону, размышляя, а затем повернулся к ней.

— Вы хотите увидеть, как добывают алмазы?

— Конечно, это же волшебство природы. Сама природа создала эти невероятные камни, а человек смог довести её творения до совершенства.

— Да, когда человек и природа добиваются синергии, рождаются удивительные вещи, неправда ли? — он искренне улыбнулся ей.

Дальше они заговорили о чудесах природы и камнях, и, дойдя до грота, Софи совсем расслабилась. Сам грот, состоящий из грубых камней, в лунном свете показался ей прекрасным.

***

Двумя неделями позже Софи завтракала в своей гостиной в одиночестве. Тея должна была вернуться из Палиры только вечером, и Софи наслаждалась покоем. Она вспомнила восторг подруги, когда сообщила ей, что смогла напроситься в Петросу. Тея хотела поехать с ней, но граф Буров с Советом старейшин, вероятно, не случайно выбрали дату, когда она будет занята в Палире. Скорее всего, граф решил допустить на свои территории лишь одну принцессу, и это немного волновало Софи.

Что ж, Софи придётся постараться. Она посмотрела в окно: дождь, барабанивший всю ночь, усилился, а ветер завывал громче и пронзительнее. В такую погоду не хотелось выходить из теплой гостиной, но, если она откажется, вряд ли получит такую возможность ещё раз.

Софи облачилась в теплое пальто, шляпку, взяла книгу, подаренную Михаилом, и отправилась к своей карете. Слуга услужливо держал зонтик над ней, который опасно кренился от ветра. Принцесса придерживала одной рукой шляпку, а второй — подол дорожного клетчатого платья, который всё равно намок. Как только она уселась на бархатное сиденье, струйки воды с одежды потекли на пол. Софи подвинулась, стараясь оказаться подальше от образовавшейся лужицы, когда дверца отворилась, и напротив неё сел Александр.

— Не передумали ехать? — спросил он вместо приветствия.

— Нет, отчего же. А вы что, не поскачете на своём великолепном коне?

— Издеваетесь?

— Нет, просто интересуюсь. И что же ваша уважаемая семья, владеющая столь масштабным предприятием, не смогла купить вам карету? — Софи негодовала, эти три часа она хотела провести в одиночестве с книжкой или просто рассматривая пейзажи за окном.

— Ну что вы, но мне показалось неразумным мучить своих лошадей в такую погоду, и я решил поехать с вами.

— Как мило, но впредь будет лучше, если вы воспользуетесь своими, — и она демонстративно открыла книгу. Карета покачнулась и поехала.

— Не боитесь испортить зрение, читая при такой тряске и освещении?

— Немного, но для меня это способ бегства от реальности, а раз другого нет, значит, воспользуюсь им.

— А реальность настолько плоха, что от неё нужно убегать?

— Да, — пояснять она не хотела.

— Может, реальность именно такая, какой вы сами хотите её видеть?

Она оставила вопрос без ответа, полностью игнорируя его. Дальнейшая часть поездки прошла в молчании. Софи изображала увлечённое чтение, хотя было темно, карета сильно тряслась, и разобрать написанное было невозможно, а Александр скучающе смотрел в окно. За пеленой дождя разглядеть что-либо было сложно, и Софи тешила себя надеждой, что ему так же некомфортно, как и ей.

Более трех часов неутолимой тряски, и они приблизились к месту назначения. Дорога из-за дождя длилась дольше положенного, и Софи не терпелось размять затекшее тело, да и просто избавиться от общества молодого человека на сиденье напротив. На удивление, он молчал всё это время и после той попытки в самом начале даже не пытался с ней заговорить, и принцесса не выдержала первой.

— И что же, ваш отец уже ждет нас на предприятии?

— Нет, у него есть дела поважнее, — молодой человек перевел скучающий взгляд с окна на неё, — чем устраивать экскурсии.

— О, значит, это вы будете проводить экскурсию?

— Нет, я же ваш ассистент, мне полагается вас сопровождать, — Александр лениво потянулся, — экскурсию проведет брат.

— Брат? — Софи покопалась в памяти. — У вас же сестры?

— Да, две старшие сестры. Брат — двоюродный.

— Понятно.

Тем временем тучи окончательно рассеялись, открывая Софи вид на горы, и он был чарующим. Горы украшали белоснежные шапки, а их склоны поросли густым лесом. Их острые вершины пронизывали небо и кое-где скрывались за облаками. Карета двигалась медленно, давая возможность рассмотреть все природное великолепие. Старые ели ещё блестели от капель дождя и напоминали новогодние деревья, украшенные к празднику. А вот лиственная часть леса пестрела во всём своем осеннем великолепии. Багряные и золотые деревья мокрыми выглядели ещё более яркими и торжественными.

Затем показались высокие стены с бойницами, в каждой из которых виднелся наёмник. Стена казалась бесконечной и не приступной, дорога неровной полосой шла к ней, и путники были как на ладони. Петроса встречала их устрашающим великолепием. Такому устрашению могла бы позавидовать не только Миэлния, но и государство Елены.

— Какие укрепления! — сказала Софи вслух.

— Да, знаете ли, когда последние десятилетия страна переходит из одних рук в другие, укрепления не помешают.

— Выглядит впечатляюще, — стены казались просто огромными и очень надёжными. — Почему вы живёте не здесь? Здесь же безопаснее? — Зачем рисковать, разгуливая по Королевской деревне, если можно просто укрыться здесь и переждать всё?

— Ваше Высочество, вы шутите? — он удивлённо посмотрел на неё. — Укрыться здесь? Чтобы Вашему Высочеству пришло в голову оттяпать наше великолепие? Нет уж, лучше контролировать ситуацию изнутри.

Софи вспомнила о десятилетии войны и хотела сказать, что контролировать у них не очень-то получалось, но промолчала. За это время захватчикам пришлось несладко, и многие погибли; возможно, это и означает "контролировать". Кто-то даже погиб, растерзанный медведями, — напомнила она себе.

Они подъезжали к воротам, и на башне сверху принцесса разглядела человека в меховой шапке. Её передёрнуло — Софи знала, кто это. Таких людей называли шаманами, и жили они на севере. Как-то с бабушкой они ездили в те края. Она помнила, как уважительно они относились к её бабушке, потому что она умела лечить людей. Сами же шаманы умели убивать целые роты солдат, не прикасаясь к ним. Они, наряду с яндернами, которые обладали большой энергией и могли ею управлять, были большой редкостью, и иметь такого колдуна на службе означало обладать сокровищем, чья ценность не поддавалась исчислению, так как его сила была практически безгранична.

Внезапная догадка заставила её быстро откинуться на сиденье. А что, если он здесь, чтобы убить её? Что если это ловушка? И в эту ловушку она напросилась сама. Она взглянула на молодого человека. Александр внимательно наблюдал за ней.

— Что с тобой вдруг? — он перешёл на «ты», но она это даже не заметила. — Тебе нехорошо?

— Нет, просто... — голова работала плохо, и она не смогла придумать ничего путного, решила сказать правду, — тот человек на башне, в меховой шапке, это же шаман?

— А-а, да, — Александр оживился. — Мы с отцом привезли его к нам лет пять назад. С тех пор в этом месте всё хорошо. Ты даже не представляешь, что умеют эти люди. Они могут одним ударом в бубен ослепить целое войско...

— А могут одним ударом и убить его, — закончила Софи за него.

— Всё верно, — Александр был доволен, что разгадал загадку её испуга, — но не бойся, без моего приказа он действовать не будет. А я ему этого не приказывал. Пока не приказывал.

Софи улыбнулась; смеяться или плакать от такой угрозы, она не знала. Её ассистент недоверчиво посмотрел на неё и прищурился:

— А Ваше Высочество откуда знакома с шаманами?

Софи нашлась не сразу; она посмотрела вниз и обнаружила книгу, которую по-прежнему держала в руке.

— Читала в книге.

— Понятно, — неопределённо сказал Александр, и Софи поняла, что он прикидывает, могла ли Елена заиметь такого шамана.

Тем временем они проехали сквозь ворота, которые были приветливо отворены. Софи поразилась толщине стены, отложила книгу на сиденье и приготовилась выходить из кареты. Дверца отворилась, сын графа Бурова вышел первым и протянул ей руку. Она спустилась по ступеням, щурясь от яркого солнца, и, уже готовая увидеть второго едкого Александра, к её удивлению и радости, их встречал Михаил.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — он, улыбаясь, поклонился. И тут-то она поняла: двоюродный брат — это и есть Михаил!

Пока они обменивались приветствиями и ничего не значащими фразами, она судорожно вспоминала, о чём болтала с ним. Не рассказала ли она чего-то, чего знать Буровым не положено? Вот почему тогда, по дороге к гроту, он так удивился. Она же спросила его не просто про медведей и Петросу, а про его семью.

— Ну что, вы готовы к экскурсии? — Михаил предложил ей руку.

— Конечно, — согласилась Софи, но руку проигнорировала, — но меня больше интересует не экскурсия, а документы и цифры.

— Документы, цифры — как же всё это скучно! — Михаил усмехнулся, и они пошли вперёд. — Давайте сначала я покажу вам, как добывают эти великолепные камни, покажу кимберлитовую трубку. Вы знаете, что это?

— Не особо, — призналась Софи.

— Тогда я объясню. Кимберлитовые трубки — это практически вертикальные трубки, образовавшиеся при прорыве магмы сквозь земную кору, — он начал свой рассказ, и она внимательно слушала. Молодой человек увлеченно говорил, и они шагали по деревянному настилу вперёд. Здесь, на семейном предприятии, Михаил был таким же добрым и ласковым рассказчиком, с которым она гуляла в деревне, и, похоже, он собирался рассказать и показать ей именно то, что она просила увидеть — синергию природы и человека, рождающую столь восхитительные шедевры.

Он рассказывал и рассказывал ей об истории происхождения камней, а она любовалась видами и наслаждалась покоем, который наполнил её до краёв. Александр куда-то удалился, и она смогла расслабиться. Михаил был увлечён рассказом, а Софи наконец могла его рассмотреть при свете солнца. Широкие плечи, сильные руки — всё это роднило его с Александром. Но глаза, в отличие от карих глаз брата, были зелёными, а улыбка — открытой и весёлой.

Они прошли дальше и увидели глубокий котлован. Софи невольно поразилась его размерам и не сразу поняла, что сказал её добрый рассказчик, а когда поняла — ужаснулась.

— Неужели вы хотите, чтобы мы спустились вниз?

— Вы боитесь?

— Нет, — не слишком убедительно соврала Софи, — просто хотела уточнить.

Михаил улыбнулся своей обворожительной улыбкой.

— Тогда пойдемте сюда, — он махнул рукой, и она увидела странное сооружение в виде небольшого домика из камня.

— Что это? Вы же хотели вниз?

— Это лифт. Неужели вы думали, что мы будем спускаться пешком? — он рассмеялся. — Это заняло бы несколько часов. Пойдёмте.

Они подошли к домику, и слуга открыл перед ними дверь. Оказавшись внутри, Софи увидела небольшую комнату, а в ней странную кабинку. Эта кабинка была сделана из металлической решетки, и рядом с ней их уже ждал Александр.

— Как погуляли? — ехидно спросил он. На короткий миг Софи показалось, что молодой человек сказал ещё что-то, но потом она решила, что это просто эхо гуляет по комнате. Но все же у братьев был такой вид, будто они обмениваются фразами, минуя её уши. Наконец, Александр едва заметно кивнул.

— Это вам, Ваше Высочество, — и протянул ей какую-то странную штуковину, похожую на котелок.

— Что это? — она ужаснулась, не понимая, что они собираются варить.

— Это каска, — ответил Александр, — вдруг какой-нибудь камушек упадет на вашу хорошенькую головку и прибьёт вас. Не в Петросе же этому случиться.

Софи обернулась к Михаилу. Ей показалось, что Александр потешается над ней, но Михаил уже надел каску, и она решила последовать его примеру. Аккуратно вынула шпильки и сняла свою шляпку, надев вместо неё каску. Она представила, как нелепо выглядит в ней, и постаралась держаться с максимальным достоинством.

К её огорчению, Александр тоже облачился в этот странный котелок, а она-то надеялась, что он не пойдёт с ними. Он придирчивым взглядом осмотрел её и протянул руку, и, едва коснувшись ткани, аккуратно снял с её воротника маленького жука. К удивлению Софи, он не раздавил его, а аккуратно положил на столик рядом со шляпкой.

— Сюда, пожалуйста, — второй слуга открыл перед ними дверцу небольшой кабинки. Софи зашла внутрь, и два молодых человека последовали

Как только дверь закрылась, лифт покатил вниз. От неожиданности Софи вцепилась в руку ближнего к себе молодого человека. Подняв взгляд, она увидела смеющиеся карие глаза. Она отпустила руку и встала ровно, проявляя вежливый интерес, как это полагается леди, но ноги у неё тряслись — уж очень страшным ей казался этот спуск.

— И как опускается это чудо? — спросила принцесса.

— Волшебство, — просто ответил Александр, как само собой разумеющееся.

— Это придумал ещё наш прапрадед, — Михаил был более разговорчив, — раньше приходилось использовать осликов, что бы они поворачивали колесо, и лифт поднимался и опускался. Скорость у него была черепашья. И наш прапрадед придумал, как сделать движение быстрым и обходиться без помощи осликов.

— Волшебное заклинание, — Александр заговорил театральным шепотом, — оно передаётся из поколения в поколение и не раскрывается посторонним.

— Ух ты, как интересно. А рабочим до сих пор приходится использовать осликов? — не удержалась Софи. — Или кто-то из вас постоянно здесь, чтобы перевозить их вверх-вниз?

— Не пытайтесь умничать, Ваше Величество, — ухмыльнулся Александр.

Лифт наконец остановился, и дверь отворилась. С непривычки Софи еле вышла из кабинки. Ей хотелось найти какую-то опору, и она прислонилась к стене. Факелы, горевшие тут, давали тусклый свет, и девушка слабо представляла, что ждёт её впереди. Ей почудилась горгулья дальше по проходу, но, присмотревшись, она поняла, что это всего лишь очередная балка вдалеке.

— Вам плохо? — Михаил был, как всегда, учтив.

— Немного, — призналась Софи, — просто я не привыкла... Сейчас уже хорошо, — и она распрямилась. Михаил снова предложил ей руку, и в этот раз Софи её приняла. — Куда теперь?

— Мы пойдём по шахте вперёд, и вы сможете увидеть...

— Я только хочу уточнить, — прервала его Софи, стены и потолок давили на неё со всех сторон, — чтобы выбраться наружу, мне нужен кто-то из вас, чтобы запустить лифт?

— Можете воспользоваться помощью лифтёра, — Михаил не сразу понял цель её вопроса.

— А где он? — в коридоре они были только втроём.

— Там, где лифт для рабочих, — её вопросы сбивали его с толку.

— Не обращай внимания, он у нас просто не слишком сообразителен, — Александр отбросил свой высокопарный слог и решил разъяснить ситуацию непонятливому кузену простыми словами. — София немного нас побаивается, и ей кажется, что мы её здесь оставим. Вот и хочет сразу выяснить пути к отступлению.

Взгляд Михаила был таким, будто он её увидел впервые.

— Боитесь? Почему?

Александр картинно закатил глаза.

— Понимаешь ли, наша семья, — он начал говорить тем тоном, которым ребенку разъясняют простые истины, — не совсем дружит с принцессами...

Михаил отмахнулся:

— Не слушайте его, мы вас здесь не оставим.

— А если и оставим, здесь совсем не страшно, а даже интересно.

— Что-то я сомневаюсь, — под землёй Софи чувствовала себя не слишком комфортно.

— Не сомневайтесь, представляете, в 10 лет я заблудился в этих пещерах и блуждал здесь больше суток.

— Точнее, всего несколько часов, — вставил Михаил, — дядя чуть с ума не сошёл.

— Это не важно. Важно, что я ходил из пещеры в пещеру и совсем не испугался и не искал выход. Тут невероятная красота в некоторых местах.

— Вы шутите? — она посмотрела по сторонам. Земляные стены и деревянные балки не казались ей красивыми.

— Нет, я серьезно, я здесь заблудился и побывал в таких местах...

И Александр стал рассказывать о своих приключениях с таким азартом и воодушевлением, которого Софи от него совсем не ожидала. От надменности не осталось и следа. Его брат подтрунивал над ним и вставлял свою версию событий, но делал это не зло, а так, как принято у хороших друзей. Софи смеялась, она чувствовала себя на удивление легко и непринужденно и позволяла увлечь себя всё дальше по подземному коридору. Её больше не волновала возможность заблудиться, а братья казались надежной опорой, их семейные шутки и истории только веселили её.

Рабочие, которые встречались им на пути, вежливо кланялись и отступали в сторону. Софи отметила про себя, что все они выглядели сытыми и здоровыми, и на них смотрели с уважением. Это подтверждало то, что она слышала об этом предприятии: несмотря на войну и голод, царившие в стране, Петроса тщательно оберегала своих работников и обеспечивала их всем необходимым. Это было своеобразное государство в государстве.

— Нам пора! — снова шутил Александр. — Ваше Величество найдёт дорогу домой?

— Нетушки, я здесь точно заблужусь, — её это

— Ну, тогда идем дальше, — молодой человек сделал какой-то знак рабочему, стоявшему впереди, и тот пошёл вперёд и скрылся за поворотом.

Они неспешно последовали за ним. За поворотом находилась пещера, в центре которой горел факел и стоял какой-то странный механизм. Несмотря на его бездействие, он показался Софи устрашающим: гигантские гусеницы, основание и главное — невероятная рука с сотней зубьев на конце. Под машиной стояла другая — похожая на телегу, но очень больших размеров. Она была доверху наполнена горной породой.

Александр подошел к большой телеге, зачерпнул горсть породы и протянул Софи. Она удивленно посмотрела на него, а затем опустила взгляд на ладонь. Среди невзрачной горной породы блестели маленькие камушки, похожие на осколки стекла. Она протянула руку и взяла один. Холодный и шершавый, камень хранил в себе слабое внутреннее свечение. Он чем-то напомнил девушке каплю росы.

— Что это? — спросила Софи, хотя уже догадалась сама, — алмаз?

— Конечно, это алмаз, — сказал Михаил, протянув руку. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Затем он взял камень и показал его на свет. — Смотрите, пока выглядит как стекляшка, но после того, как его промоют и обработают, он будет блестеть в каком-нибудь кулоне, подвеске или серьгах.

Софи несколько минут с интересом разглядывала переливы света в камне, а потом заглянула внутрь большой телеги. Сколько же ещё таких стекляшек здесь находится? Сотни, тысячи... или ещё больше? Потом она подняла голову и вновь ужаснулась механизму, который нависал над ними. Александр поспешил удовлетворить её интерес.

— Эта машина нужна, чтобы откалывать куски от горной породы. Она называется комбайном. Посмотрите на эти шипы; когда они начинают движение, то дробят все вокруг, а после раздробленная порода собирается в такие телеги и отправляется на промывку и сортировку.

— А можно посмотреть, как происходит процесс?

— Нет, — её любопытство позабавило кузенов, — процесс слишком шумный и довольно опасный.

— Мы же не хотим рисковать жизнью нашей принцессы, — Александр был в своем репертуаре.

— Как долго работает эта машина? — механизмы были скрытой страстью Софи, больше, чем камни, которые казались ей холодными и безликими. А вот этот гигант вполне мог бы иметь свое имя и скверный характер.

— 24 часа в сутки, 7 дней в неделю.

— Значит, сейчас ваш комбайн не работает, потому что приехала я?

— Какая вы догадливая. — Александр высыпал горную породу из руки, затем камень на его кольце блеснул красным, и он очистил ладонь с помощью колдовства. — Так что каждая минута простоя нам дорого обходится. Вы же не хотите лишить нас заработка, а жителей Миэлнии — таких ценных средств, которые мы платим в казну в качестве налогов?

— Конечно, нет.

— Тогда ведите нас назад к лифту, — Александр снова издевался, — а мы посмотрим, сможете ли вы вывести свой народ к свету.

Софи развернулась и пошла назад. Братья подозвали рабочего и что-то ему сказали. А Софи обдумала, какую верную фразу сказал Александр: «Вывести народ к свету». Удастся ли ей это когда-нибудь? Из коридора — вряд ли. Увлеченная разговорами, она не запоминала дорогу, да и вообще — тоже. По сути, она была никем и ни в чем толком не разбиралась. Если бы у нее была возможность, она бы с удовольствием отдала престол кому-то другому.

— Софи, вы обиделись? — Михаил догнал её. — Не слушайте брата, он любит говорить колкости.

— Да нет же, это не колкость, аналогия весьма хороша. Проблема в том, что я не могу.

— Что не можете? — Александр догнал их.

— «Вывести народ к свету».

— Придется смочь, — Александр ей лукаво улыбнулся, — или умереть, заблудившись в темных коридорах.

И снова аналогия была ей весьма понятна.

— Как я вас ненавижу, — Софи топнула ногой, — я же в принцессы не навязывалась.

— И?

Она закатила глаза и не ответила. Они дошли до развилки. Здесь коридоры шли в трёх направлениях: два вперёд, один назад.

— Куда дальше? — Александр продолжал игру, Михаил хотел что-то сказать, но осекся под взглядом кузена.

— Нет, пожалуйста, не заставляйте меня искать дорогу, — взмолилась Софи, — мы же так можем ходить до ночи.

— Ничего, запас крови у нас с собой есть. Вы взяли кофе для себя? — он вернул ей её колкость. Михаил насупился и сдвинул брови — их обмен любезностями был ему не понятен.

— Кофе нет, и еды тоже, — вздохнула Софи, — так что если я умру от голода, это будет на вашей совести. — И она приняла его игру: — Нам налево.

Михаил был удивлён. Он уже готов был поспорить с братом, но она согласилась вести их.

Как же всё хорошо оказалось; Она не знала, кто такой Михаил, и прониклась к нему симпатией, гуляя по тёмным аллеям парка, а молодой человек явно симпатизировал ей. А если бы она сразу знала, что он Буров, то была бы слишком осторожна. Так что дружба с ним будет весьма полезна для неё. На секунду она засомневалась, не будет ли это нехорошо, если она станет использовать Михаила в своих целях, но быстро отогнала эту мысль. Мысль о союзнике в виде Михаила и ранее ей симпатизировала, но теперь она нашла ей логичное обоснование. А значит, разрешила себе дружить с ним ещё больше. Принцесса обернулась:

— Михаил, вы не предложите мне свою руку снова? Я немного устала.

— Конечно, Софи, — он подошёл к ней, и она положила свою изящную руку на сгиб его локтя. — Если хотите, я могу показать вам дорогу.

— Ну что вы, не стоит, нужно же проверить, смогу ли я вывести «народ к свету», — она сделала ударение на слове «народ» и послала колкий взгляд Александру; тот в ответ лишь усмехнулся.

Они блуждали невероятно долго, и коридоры казались однообразными и бесконечными. Софи уже растеряла свою решимость и подумывала спросить дорогу у Михаила, но каждый раз, встречаясь с насмешливым взглядом Александра, продолжала упрямо идти вперёд.

Всю дорогу Михаил сыпал историями из своего детства о том, как сначала отец, а потом дядя брали его на предприятие, и это казалось невероятным приключением. Софи слушала, кивала в нужных местах и мысленно пыталась вспомнить коридоры, которые они проходили. Если бы можно было остановиться, закрыть глаза и призвать колдовство, она бы точно нашла дорогу быстрее. Но для братьев она была простолюдинкой, не имеющей колдовской силы, и развенчивать этот миф не хотела. Она просто говорила наугад, куда сворачивать, и они шли дальше.

— Ещё не поздно сдаться, — подтрунивал Александр.

— Ни за что, я очень упорная, — сдаваться к радости Александра, который будет потом смеяться над ней каждый день, она не хотела.

Он посмотрел на часы.

— Уже темнеет, если мы проведём здесь ещё хотя бы полчаса, то не сможем уехать домой. Вам придётся заночевать здесь...

— О, это не так уж и плохо, — Софи храбрилась, как могла, — к тому же... — но договорить она не успела; её охватил восторг, — да вы снова издеваетесь! Мы почти пришли! И вы знаете это, поэтому и предлагаете мне сдаться, чтобы получить лишний повод посмеяться надо мной.

Братья рассмеялись, а она поспешила свернуть за поворот — там находился лифт. Смеясь, они втроём зашли в лифт, дверь закрылась, и они быстро стали подниматься.

— Как вы догадались?

— Я запомнила это место. Там я спрашивала, как выбраться наверх, а вы смеялись надо мной. — Софи смеялась от облегчения и от того, что в этой игре ей удалось победить. — Там одна балка напоминает горгулью, поэтому-то я и запомнила.

Все так же смеясь, они вышли из лифта и из небольшого домика, в котором он находился. Софи с радостью обнаружила, что ещё не стемнело. Она мысленно провела подсчёты: они приехали сюда около двенадцати, ещё где-то час-два бродили здесь. Сколько же они провели в подземелье? Ей казалось, что прошла маленькая жизнь.

— Сколько сейчас времени? — спросила она.

— Три часа.

— Время обеда, — и Михаил повёл её к красивому зданию с белоснежными колоннами, в котором, как догадалась Софи, находились комнаты для господ.

В столовой их уже ждал накрытый стол. Он ломился от яств. Здесь были и гусь, и сыры нескольких сортов, и печёные овощи. Братья сели по узким сторонам стола, а Софи расположилась в центре. После долгой поездки и прогулки еда казалась божественно вкусной, а возможно, была таковой и была.

Насытившись, девушка с интересом осмотрела комнату. Она явно была мужской, вероятно, графиня бывала здесь не часто. По стенам висели великолепные картины охоты и осенней природы. Почему-то Софи вспомнилась так не похожая на эту кружевная столовая Елены, наполненная замысловатыми штучками, а также этикет и то, чему её учила Елена.

– Мы неправильно сидим, – сказала она вслух.

– В каком смысле? – недоуменно спросил Михаил.

– По правилам этикета я выше вас по положению, а значит, должна сидеть во главе стола.

– И кого же из нас вы хотите согнать с места? – вкрадчиво спросил Александр. Софи не растерялась:

– Обоих.

Братья засмеялись.

— Ладно, я понимаю, я в гостях, но все же. Мне бы хотелось, чтобы вы не забывали, кто я.

— Да, мы помним, вы та, кто выведет «народ к свету», — из словесных дуэлей с Александром она редко выходила победительницей, поэтому решила пока сдаться

— Вы теперь будете долго подтрунивать надо мной? — спросила она. — Вы бы подтрунивали, если бы я сдалась и если я вывела вас?

— Если бы вы сдались, Софи, я бы подтрунивал сильнее.

— О, это утешение для меня.

После обеда они отправились на фабрику, где порода сортировалась и промывалась. Софи с интересом обнаружила, что на фабрике основную черновую работу выполняли механизмы. Люди лишь управляли ими и следили за работой. Алмазы по конвейерной ленте двигались дальше, и девушки-работницы сортировали их. Некоторые в необработанном виде отправлялись на экспорт, какие-то складывались в мешки, и их назначение оставалось для Софи загадкой, но основная часть поступала в другое здание.

В этом здании работали ювелиры. Как объяснил ей Михаил, раньше огранка и производство украшений находились в другом месте, но им пришлось перенести его за стену, так как война не щадила никого. На их предприятии трудились лучшие ювелиры. Они производили великолепные украшения, и Софи разрешили полюбоваться их работой. Девушка восхищалась их тщательностью и увлеченностью делом. Казалось, они просто не замечали её, настолько камни поглотили этих людей.

На вопрос Софи, откуда берется золото для украшений, братья дали довольно пространный ответ. Они принялись рассуждать о золотоносных приисках, разбросанных по миру, и, слушая их рассуждения, девушка вскоре забыла свой вопрос.

Пришло время уезжать. Софи поблагодарила братьев за приятную экскурсию и с удивлением обнаружила, что за этот день она отдохнула и хорошо провела время. Михаил подал ей руку и помог сесть в карету. К её огорчению, он остался в Петросе. Она уселась на сиденье и лишь тут поняла, что ехала сюда совсем не ради экскурсии. Никаких бумаг и цифр она так и не узнала. Принцесса хотела попытаться выудить хоть какую-то информацию у Александра по дороге домой, но карета покачнулась и поехала. В этот раз молодой человек предпочел лошадь.

Софи усмехнулась сама себе: вот так просто её устрашающая поездка превратилась в весёлую и интересную прогулку, не более.

Глава 3 Застрявшее кольцо

Огонь в камине потрескивал и убаюкивал, пока Софи без утайки рассказывала Тее всё о поездке в Петросу утром следующего дня. Софи смотрела то на огонь, то на подругу, вспоминая каждую мелочь из того, что ей удалось запомнить. Тея, слушая, наклонилась вперёд, желая не упустить ни одного слова, и в конце сделала неутешительный вывод:

— Для Елены надо будет придумать другую историю, — она выпрямилась и вскинула руку, кольцо блеснуло красным, и письмо белой голубкой вылетело из секретера в раскрытую ладонь. Тея протянула его подруге.

Софи быстро развернула листы бумаги и пробежалась по ним глазами: Елена жаждала услышать о поездке к этим «гадким Буровым» на предприятие во всех подробностях. А главное — узнать всё об устройстве предприятия, а также то, что они могли бы посчитать незаконным, чтобы иметь повод обвинить главу старейшин.

— Надо будет что-нибудь ей написать, — Тея улеглась на диванчик и вытянула ноги. — Думаю, прогулка по подземным коридорам и флирт вряд ли её впечатлят.

— Я что-нибудь придумаю. Как думаешь, нам нужно ещё что-то сделать?

Тея поморщилась:

— Нет, Елена вполне довольна, да и Буров вряд ли разозлился. Эта прогулка скорее выгодна ему, чем нет.

Софи опустила глаза:

— Ты думаешь, он такой заботливый и добрый со мной только по тому, что так надо?

— Я думаю, не стоит доверять ни Михаилу, ни кому-либо ещё слишком сильно.

Софи ничего ей не ответила. Она сама уже об этом думала и не раз. Что если все эти прогулки, подарки, внимание были не проявлением симпатии, а попыткой втереться в доверие? Она вспомнила его глаза, добрую открытую улыбку, тёплые руки... Это всё настоящее или притворство? Не задаётся ли он сейчас тем же вопросом? Что если это она пытается использовать его и через него выведать секреты влиятельного дяди?

Хотя за секретами она скорее обратилась бы не к нему, а к Александру. Его насмешливые карие глаза вполне могли бы обмануть, вот ему точно верить не стоит. Софи вспомнила, как в лифте, испугавшись, прижалась к нему, и сейчас немного корила себя за это. А ещё вспомнила, как он легко коснулся её рукой, снимая с ворота жука. Софи откинулась на подушки; почему того жука снял он, а не Михаил? И почему не раздавил, как всякий нормальный человек? Она бы раздавила...

В дверь постучали. Тея встала с дивана и поправила причёску. Софи тоже выпрямилась.

— Войдите.

Зашли двое помощников. Они сухо поздоровались и расселись за столом. Принцессы устроились напротив и посмотрели принесённое расписание на неделю. Софи поразилась — в четверг у неё был выходной.

— Хм, вы, наверное, что-то напутали и забыли записать встречи на четверг?

— Вовсе нет.

— Неужели в Миэлнии закончились важные чиновники, министры, а также больницы и школы? Мы же вроде собирались пойти по второму кругу?

— Просто у меня на этот день другие дела, — Александр склонил голову на бок и усмехнулся, — но, если хотите, я найду для вас сопровождающего и заполню день.

— Нет, — только потом она сообразила, что не стоило отвечать так поспешно. — А вообще, я могу ходить и одна, и, если честно, не особо понимаю ваши функции. — Ей вполне хватило бы Марии — её строгой девушки-ассистентки, появившейся совсем недавно.

— Зато я хорошо понимаю.

***

В четверг, выглянув в окно, Софи расплылась в улыбке — лил дождь, а значит, то, что она задумала, удастся ей легче. Простое платье и черный неприметный плащ помогут ей исчезнуть от всех.

С извозчиком Софи быстро добралась до главной площади столицы Милграда. Сунув вознице монету, она накинула капюшон, спрятав лицо под ним, и открыв непременный серый зонт, зашагала прочь, смешиваясь с толпой таких же серых и невзрачных горожан, которые пытались как можно быстрее пересечь площадь в этот холодный дождливый день.

Девушка обернулась и заметила двоих, которые шли точно за ней, и легкая улыбка появилась на её губах. Она так и знала! За ней следят, но вряд ли они ожидают того, что она собирается сделать, а если пару часов спустя они увидят её здесь же, то, возможно, не станут докладывать своим нанимателям. Интересно, на кого они работают? На графа Бурого и старейшин? На Елену? Или кого-то еще?

В любом случае, даже если они и доложат, даже если из-за этой её глупости что-то произойдет, она всё равно сделает то, что задумала. Ей просто нужно хоть ненадолго почувствовать себя собой, вспомнить, кто она есть на самом деле.

Дорогу она знала не слишком хорошо, но быстро сориентировалась: сделав поворот, она оказалась в переулке, лишь на пару секунд скрывшись от глаз преследователей, но этого ей было достаточно. Подняв руку, она дотронулась до нужного кирпича - портала, произнесла пароль и в следующую секунду оказалась на другой, менее оживленной улице. В спальном районе столицы у её бабушки был дом, и она беспрепятственно дошла до него.

Дом выглядел серым, унылым и заброшенным; всего два окна выходили на улицу. Калитка неприятно скрипнула, и Софи зашла во двор, достала ключ, приложила руку в нужном месте и отперла дверь. Маленькие сенцы вели в такую же маленькую кухню и комнату. Здесь всё было под стать фасаду. Эту часть дома использовали исключительно для прохода, поддерживая его унылый вид, не выделяющийся среди других таких же домов.

Софи прошла дальше, достала с полки книгу и надавила на витиеватый цветок на старой резной панели, украшавшей стену. Панель отъехала в сторону. Здесь начинался её мир, мир, в котором она осталась единственной хозяйкой.

Светлые стены, лепнина на потолке, хрустальные люстры и статуи — всё осталось таким, как она помнила. Богатство отделки могло бы соперничать с главным дворцом Миэлнии. Бабушка любила роскошь и искусство и в своем доме собрала внушительную коллекцию. Эта часть дома находилась совсем в другом месте. Софи взглянула в окно и улыбнулась ослепительному солнцу и цветущему саду. Лето круглый год — бабушке это очень нравилось, поэтому эту часть дома устроила в теплой стране Февронии.

Бабушка Софи была одной из немногих, а может быть, таких больше и не осталось, кто мог переносить и соединять части различных домов и беспрепятственно перемещаться между ними. Её дом походил на волшебную шкатулку: открывая дверь в комнату, было трудно предугадать, какой вид откроется за окном. Обстановка же соответствовала тому, для чего эта комната предназначалась.

Именно в Февронии находился ещё один выход из дома. Его называли парадным, и через него сотни больных входили в дом к великой целительнице Хельге (ну а Софи её звала просто бабушкой Олей). Бабушка всегда могла, в случае опасности, закрыть входную дверь и перенести всё внутри дома в другое, более безопасное место; больных хватало везде. Софи мечтала научиться делать так же, но бабушка умерла, не закончив обучение, и внучке остались лишь книги и тысячи неразгаданных секретов.

Софи очень нравилась эта часть дома. В детстве она могла часами рассматривать белоснежные мраморные скульптуры, сочиняя истории про каждую из них. Картины в золочёных рамах тоже оживали в воображении девочки, перенося её в ту эпоху, в которой они были написаны. Теперь, невольно вспомнив свои детские фантазии, девушка улыбнулась и, протянув руку, дотронулась до маленькой мраморной девочки – главной героини её детских рассказов.

Девушка прошла по коридору и завернула за неприметную портьеру. За ней находилась лестница. Коридорчик был тёмным, лишённым всякого света, но Софи легко поднялась по знакомым ступеням, нащупала ручку и открыла дверь.

В комнате было холодно и темно. Принцесса быстро подошла к камину, привычным движением руки закинула пару поленьев и колдовством разожгла огонь. Погрев руки, она отправилась к противоположной стене, отдернула тяжёлые портьеры и посмотрела в окно. Снег уже лежал, укрывая белыми шапками бесчисленные ели где-то внизу, на небе блистали звёзды. Этот вид действовал на Софи успокаивающе. Она была дома, в своём маленьком царстве, где была настоящей принцессой.

Когда-то давно бабушка, получив в обучение внучку, решила поселить её в круглой комнате на втором этаже. А комнату эту унесла в снежные края, где царили долгий день и долгая ночь.

Несмотря на странное место, Софи любила свою комнату, любила книги, которые теснились в высоких шкафах и занимали собой полкомнаты, любила вид из окна — он будоражил её воображение, и она сочиняла сказки о злых колдуньях, укравших

Девушка отвернулась от окна и подошла к книгам, быстро пробежалась по их корешкам. Ничего такого, что могло бы помочь ей в государственных делах, здесь не было — бабушка была далека от политики, а вот книг про колдовство было в достатке. Только их она забрать не могла — она же для всех была не колдуньей и обещала отцу не развенчивать этот миф, хотя кожаные корешки манили её, предлагая заглянуть в удивительный, колдовской мир. Нет, миф о том, что она лишена колдовской силы, она развенчивать не будет, не столько повинуясь родителям, сколько ведомая своими собственными чувствами. Тайна должна оставаться тайной.

Что же ей всё-таки взять с собой? Софи непременно хотелось что-то взять как талисман и напоминание о своём настоящем «Я». Она обежала глазами комнату, и её взгляд остановился на маленькой подвеске-фее, лежащей на туалетном столике перед зеркалом. Она протянула руку и колдовством призвала подвеску, а затем села на кровать и принялась её рассматривать.

Подвеска представляла собой миниатюрную золотую девочку с крыльями бабочки, искусно отделанными драгоценными камнями. Девочка, взмахнув крыльями, раскинула руки в стороны и застыла, будто собираясь взлететь. Софи смутно помнила того, кто подарил её. Время стёрло его лицо, но она любила его и ждала. Как же долго она ждала! Теперь место этого человека занял другой, и его, даже в своих мыслях, она называла папой, хотя точно знала, что он ей не отец, а дядя.

Нет, не стоит об этом думать! Это было давно, никто не знает, и все считают её дочерью барона Игнатова, наследницей, в чьих жилах течёт кровь великой Мирославы. Несомненно, в ней эта кровь тоже есть, но ... Софи появилась как побочная линия сюжета: по принципу наследования все дети старшего ребёнка в семье имели первоочередные права на трон в отличие от детей младших. А Софи на самом деле была дочерью Кристины, появившейся на свет через десять лет после брата. Таким образом, принцессой должна была стать вовсе не Софи, а её кузина Аннет. Она всего на полтора года младше Софи, но была настоящей дочерью барона Игнатова. Кристина пыталась спасти свою дочь и вместе с братом подделала документы, сделав Софи его дочерью. Знала ли она тогда, к чему это приведёт?

От камина стало жарко, и Софи сняла дорожный плащ. Она легла на кровать, сжимая в ладони фею, и закрыла глаза. Она дома, снова дома. Только дом теперь пуст, в нём не осталось никого. Больше не донесётся голос бабушки или Кристины, зовущей её вниз. В дверь уже не постучат страждущие, и она не побежит открывать, обгоняя служанку. Всё осталось в прошлом. Пора привыкнуть к этому, как бы тяжело ни было. Она сильная, она должна.

Девушка смахнула слезы, разжала ладонь и повесила малютку-фею на свой золотой браслет, а затем встала, подошла к камину и залила его водой из медного чайника, висевшего рядом. Ей пора идти, иначе, пролежав здесь ещё и поддавшись воспоминаниям, она не сможет этого сделать. Софи взяла свой плащ и быстро вышла из комнаты, не оглянувшись.

Она спустилась и прошла в комнату, носившую гордое название — операционная. В эту комнату попадали тяжело больные после всех необходимых манипуляций. Для них она была странным местом — логовом настоящей колдуньи. Пузырьки и баночки теснились на полках и в стеклянных шкафчиках, стол в центре предлагал больным прилечь на него, и они, трясясь от страха, ложились. Дальше их сознание меркло, и начиналось самое интересное.

Любопытство в первый раз завело маленькую Софи в эту комнату прямо во время операции. Бабушка стояла в белом халате и фартуке, на которых отчётливо виднелись капли крови. Она вращала руками и шептала что-то неразборчивое, будто пела негромкую колыбельную, а на столе были видны огромные ступни, белая простыня и снова кровь. Это кровавое месиво на месте живота мужчины заставило девочку вскрикнуть. Её схватила Наташа, тогдашняя ученица бабушки, и потащила к двери. Но бабушка прервала свою песню и, не отрывая глаз от распростёртого тела, сказала:

— Раз зашла, пусть смотрит.

Наташа отпустила Соню и вернулась на свое место. Любопытство победило страх, и девочка подошла ближе. Среди кровавого месива она различала ткани. Присмотревшись, увидела странное черное пятно с неровными краями, которое, словно большой паук, захватило что-то непонятное внутри мужчины. Бабушка вновь зашептала, и маленькая Соня заметила, как паук стал сжиматься, будто сдуваясь, превращаясь в маленькую неясную точку.

— Он исчез! — невольно вырвалось у неё.

— Да, ты способна к целительству, раз можешь видеть болезни, — бабушка посмотрела на нее с нескрываемым интересом. — Что конкретно ты видела?

— Я видела большого паука, он стал меньше от ваших песен, бабушка, и исчез совсем.

— Очень хорошо, — бабушка кивнула. — Смотри дальше.

Несколько взмахов руками, и ткани на животе мужчины начали срастаться. Она уже видела солидное брюшко без единого шрама. Бабушка улыбнулась Софи, и девочка улыбнулась в ответ; вот это в её понимании было настоящее волшебство.

С тех пор Софи присутствовала на всех операциях и приемах больных, молчаливой тенью следуя за бабушкой. Сначала она лишь сопровождала её, стояла тихо в уголке, а потом сама уже выступала в роли целительницы. Она научилась управлять своей энергией, легким прикосновением руки заставляя больного входить в оцепенение, наделяя его толикой волшебства для улучшения состояния. Она пела мантры и легко водила руками, заставляя болезни исчезать, и ликовала внутри – она может, она действительно это может. Она будет, как её бабушка, лечить людей; Софи рано поняла это и грезила этой мечтой. Мечтой, которой не суждено было

Девушка подошла к застеклённому шкафчику, открыла его и стала рассматривать толпившиеся там пузырьки. Она сама толком не знала, что ищет: яды, противоядия, лечебные смеси, настойки или перемолотые в порошок травы... Ей хотелось забрать их все, неизвестно, когда ещё выдастся такой день, но она не могла.

Взгляд упал на маленький зелёный флакончик — в нём хранилось противоядие от большинства ядов. Софи взяла его, покрутила в пальцах и сунула в сумочку, а затем протянула руку и взяла ещё один — красный. Его назначение она хорошо помнила; содержимое было очень ценным и готовилось не один месяц, поскольку в нём заключалась энергия колдуньи, его приготовившей. В сказках содержимое этого флакона называли живой водой, и это было то необходимое Софи, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Позже, возвращаясь под дождём в королевскую деревню, она вспомнила бабушку и её слова:«Ты как безмозглый зверёк, который всегда убегает вместо того, чтобы напасть самой и выцарапать врагу глаза...»Как точно! Имея в арсенале десяток ядов, она взяла только противоядие и живую воду.

Вернувшись в Королевскую деревню, Софи опасалась последствий за своё неожиданное исчезновение, но их не последовало. Она даже загадала, совсем как в детстве: если Михаил спросит её об этом небольшом исчезновении, то это значит, что она ему не нравится и он пытается извлечь выгоду из их встреч. Но он не спросил. Он ни словом не обмолвился о том, что знает о её поездке в город, и тем более о том, что она так ловко растворилась в толпе. Не это ли доказательство его искренности? Хотя, конечно, он мог и не знать об этом маленьком путешествии.

Но Михаил не бросился её расспрашивать даже тогда, когда она сама рассказала ему о поездке.

— Знаете, в свой выходной я ездила в город.

Он ответил лишь:

— Правда? Почему же вы не позвали меня с собой? Я мог бы провести вам экскурсию.

— Мне хотелось пройтись одной. Побыть среди простых людей, почувствовать их настроение.

— И поездка удалась?

Софи поморщилась:

— Не особо. Лил этот противный осенний дождь, я почти ничего не видела и даже ухитрилась заблудиться прямо в центре города.

— Да, осенняя погода не располагает к прогулкам, — он перевёл разговор. — За дождём лучше наблюдать из окна, сидя в тёплой гостиной перед камином.

— Нет, всё же я думаю, что важнее компания. В хорошей компании и холодный дождь в радость.

***

Прошло чуть больше двух месяцев со дня коронации, и Софи с удивлением поняла, что старейшины стали относиться к ней мягче, добрее. Было ли это признаком того, что они привыкают к ней как к принцессе, или им нравились её тёплые отношения с Михаилом, Софи не знала. Возможно, и то, и другое. Но Софи находила множество преимуществ в наличии старейшин.

Они знали многое, решали многие вопросы и во многом разбирались лучше неё, а также были верны стране, избавляя её от нудной, монотонной работы. Ей нравилось встречаться с простыми людьми, и она видела, что они принимают её. Многие стремились прикоснуться к ней, пожать руку, а дети и вовсе забирались к ней на колени. После таких поездок, хоть Софи и раздавала частички своей силы на право и налево, она чувствовала себя наполненной и сильной. А вот сидение с бумагами в кабинете, заседания Совета и встречи с министрами, мэрами и другими важными людьми утомляли, забирая все жизненные силы.

Но Елена настаивала. Она жаждала избавиться от старейшин любой ценой. Её письма недвусмысленно говорили об этом, а при приезде обеих принцесс в Палиру она заявила открыто, не стесняясь в выражениях.

— Девочки мои милые, вы ведь поможете мне? Уберите этих чокнутых старейшин! Хочу, чтобы они сгинули, провалились сквозь землю! Ох, как я ненавижу их всех! Представляю, как вам сложно с ними, — она бросилась обнимать принцесс. — Ох, прошу вас, придумайте что-нибудь, издайте указ, вы же принцессы и можете всё...

В своей речи Елена явно забывала о том, что Миэлния — не Палира, и в ней никогда не было единоличного правления. Старейшины всегда хранили курс страны, даже при быстро меняющихся правителях. И если бы они попытались подписать такой указ, они подписали бы себе смертный приговор, ведь старейшины не желают уходить с насиженных мест.

— Еленочка, но мы не можем, — Тея всегда была очень дипломатична в разговорах с Еленой, — ты же знаешь, если мы попытаемся убрать этих мерзких старейшин, они поднимут бунт и всю страну против нас.

— Ох, ничего не хочу слышать про бунты, это ужасно, ужасно! Вы не сможете быть настоящими принцессами, пока там заправляют эти гадкие старейшины.

— Да, ты права, — Тея взяла её за руку, — и мы с Софи это понимаем, — она протянула вторую руку к Софи, которая молчала. Все эти разговоры с Еленой, её показная мягкость и участливость раздражали. — Я думаю, нам сначала нужно заручиться поддержкой народа. Софи ежедневно посещает казённые учреждения и встречается с людьми, и уже добилась огромных успехов. Её уже хорошо встречают. Я же налаживаю контакты со знатью, которая может нам пригодиться, — тут Софи некстати вспомнила о внезапно возникшей дружбе между Теей и Дмитрием Орловым, — и

— Ох, Теечка, какая же у тебя умная головка! — королева Палиры обняла девушку, а затем как-то странно посмотрела на Софи. — И ты, Софичка, молодец, — Елена обняла и её, — Девочки мои, я так на вас надеюсь.

Позже, возвращаясь домой в карете, Софи спросила Тею:

— Ты действительно думаешь, что мы сможем убрать старейшин?

— Нет, конечно, — Тея помолчала. — Но пусть Елена думает, что мы действуем. Нам нужно время...

Время им действительно было нужно. Но не только оно. Нужны были деньги на восстановление страны, а их получить было практически неоткуда. Налогов не хватало даже на поддержание в том же положении, не то что на развитие. Елена денег не давала даже в долг стране под проценты, аргументируя это тем, что нужно научиться рассчитывать на себя. Софи же понимала, что это потому, что страна пока не её, и как только Марк, сын Елены, обвенчается с Теей, деньги найдутся, и народ будет считать это заслугой обожаемого сыночка.

Старейшины были богаты, а некоторые даже слишком, по мнению принцесс, но они не давали денег стране, а предпочитали меценатство. Так появлялись больницы имени графа Бурова, школы графа Орлова, парки маркиза Ивлева... И в этом свете убирать старейшин было очень опасно. Принцессы не могли предложить стране ничего, кроме своих милых улыбок, старейшины же снабжали необходимым.

Тее предстояло отправиться в Нортленд и встретиться с президентом Даниэлем Гроснаном. Эта встреча её пугала. В Нортленде, в отличие от Югорта, в который она ездила в прошлый раз, королевой была не сестра покойного отца, в Нортленде вообще не было короля. В этой стране власть была выборной, и ею управлял президент, которого выбрали люди.

— Вы уверены, что мне следует ехать на эти переговоры? — спросила она Дмитрия и Александра, когда они любезно предоставили ей всю информацию о президенте.

— Конечно, почему нет? — ответил Дмитрий.

— Не знаю, но Нортленд — это же Нортленд. Там ведьм сжигать прекратили всего-то лет сто назад.

— Не волнуйтесь так, Ваше Высочество, Нортленд сейчас весьма прогрессивная страна, все эти гонения остались в прошлом, и сейчас она вполне безопасна. Конечно, люди там по-прежнему невежды, им лишь дай повод, но правительство и президент весьма благосклонны.

— Спасибо, Дмитрий, вы меня успокоили. Надеюсь, их президент по достоинству оценил помощь колдунов, способствовавших его приходу к власти.

— Вы на что-то намекаете?

— Нет же! Просто хотелось узнать, как в стране относятся к колдовству. Вы же с Александром выросли в Нортленде, я ничего не путаю?

— Всего лишь жили какое-то время. А у вас есть какой-то особый колдовской дар, — вставил Александр, — и вы боитесь, что он напугает президента?

— Нет. Я боюсь, что, так как все старейшины провели смутные годы в Нортленде, оказывая поддержку нынешнему правительству, они могут сейчас потребовать от него что-то взамен.

— Что же?

Тея закатила глаза. Софи были понятны её опасения. Старейшины отправляли Тею в Нортленд, с которым Палира, в которой выросла Тея, враждовала столетиями, а о санкциях, вводимых Еленой и президентом Гроснаном против друг друга, уже ходили легенды. И в этой связи было совсем не понятно, зачем отправлять её, почему не встретиться представителю старейшин или ещё кому-нибудь, например, Софи, которая была более нейтральна.

Что, если задумана провокация, в которой какой-нибудь религиозный фанатик, всё ещё верящий, что колдуны — это ошибка природы, убьёт её? Что, если они задумали именно это?

— Хорошо, хотя бы вы, Дмитрий, поедете со мной?

— Конечно, и не отстану ни на шаг, не беспокойтесь, — он мягко дотронулся до руки Теи, лежавшей на столе, и та не убрала её.

Софи перевела взгляд с рук на Александра и, встретившись с ним глазами, поняла, что он тоже несколько удивлён этим жестом. Похоже, не одну её занимают романтические мысли. Но что сделает Елена, узнав, что невеста её сына не равнодушна к другому? Или это всё же игра? Отец Дмитрия заседает в Совете старейшин, дядя — Хранитель традиций, может, Тея специально хочет обнадёжить их в преддверии этой страшной во всех отношениях поездки? Тогда ей тем более не стоит так на них смотреть.

Софи с преувеличенным интересом принялась рассматривать портрет президента, лежавший на столе. Лицо было смутно знакомо: тонкий нос, светлые волосы, серые глаза. Он был ещё не стар — Софи заглянула в листок: 40 лет — для президента это совсем не много. Где же она его видела? Ну, конечно, Елена знакомила их с портретами всех правителей, когда они были в её дворце в Палире. И этого она характеризовала как гадкого, хитрого и изворотливого...

Нет, она определённо видела его не на фотокарточке, а вживую. Вот только где? В прошлой жизни? Когда принимала пациентов и безбоязненно путешествовала с бабушкой? Или с Кристиной? Тогда они оказывали ему колдовские услуги, никак не связанные со здоровьем близких. Но какие именно? Если она вспомнит, можно будет прибегнуть к шантажу... От этой мысли её передёрнуло. Нет, нельзя так думать, нельзя использовать свои

— И всё же ехать должна ты! — наконец сказала Тея, убирая руку со стола. — Ты не умеешь колдовать, а значит, фанатики тебе не страшны.

— Фанатики могут и не знать, что я не колдую, — Софи подняла правую руку и показала на кольцо, — у меня колдовское кольцо на пальце, а значит, я колдунья.

— Но ты не колдуешь в бытовом плане. Я колдую по привычке: притягиваю вещи, поправляю прическу, а ты так никогда не делаешь.

Вот тут наличие Совета старейшин играло на руку Софи. Она всегда могла спрятаться за их спины, не буквально, конечно.

— Но Совет старейшин хочет, чтобы поехала ты!

— Плевать я хотела на желания этого чёртового Совета!

Софи знала, что Тее не следовало так отвечать, да и сама Тея знала, что слова могут быть опасны, и потому прикусила губу. Своими словами она могла испортить всё очарование скрещенных на столе рук.

— Прошу прощения, волнение делает меня слишком эмоциональной.

И это была сущая правда. Тея неподдельно нервничала и всю следующую неделю мерила шагами гостиную. Но, похоже, она сделала ставку на своё очарование и кокетство: искала общества Дмитрия, говорила с ним, смеялась больше обычного. Как-то поздним вечером, возвращаясь из поездки, Софи заметила их фигуры вдалеке среди стройных лип в парке.

Интересно, подруга сейчас играет или ей действительно приятен Дмитрий? Воспринимает ли он её как принцессу или больше как девушку? И было ли хоть что-то в этой прогулке настоящее?

Софи терзалась сомнениями, но спросить напрямую у Теи так и не решилась, и поэтому, идя сегодня по парку в сопровождении Михаила, была особенно задумчива. Быть может, у Теи тоже возникают подобные вопросы, а не только у неё.

Дождик, моросивший с утра, оставил небольшие лужицы на дорожках, превратившиеся в маленькие блестящие островки, а отсутствие снега делало вечер темнее. Силуэты деревьев принимали причудливые формы, а тонкий серп месяца, то и дело появлявшийся среди облаков, подглядывал за ними.

Михаил, теперь они были с ним на «ты», любезно предложил Софи свою руку, и они шли вместе по узкой дорожке среди лип, скинувших свои одежды, к гроту. Сзади раздался взрыв смеха, и девушка, обернувшись, увидела компанию молодых людей, среди которых она различила Дмитрия и Александра. Последний наклонился к руке хорошенькой рыжеволосой девушки и поцеловал её, а та в ответ кокетливо ударила его перчаткой, рассмеявшись. От Теи Софи слышала, что Александр не равнодушен к маркизе Вильсмет, и это, вероятно, была она. Удивительно, но, оказывая столько внимания Тее, Дмитрий вовсе не против покутить с друзьями.

Молодые люди явно собирались на какую-то веселую вечеринку, но Михаила они, казалось, вовсе не волновали. Он смотрел только на Софи, даря ей всё своё внимание, и девушка отметила про себя, что её общество он явно ценит больше. Он всеми силами пытается развлечь её, а не ищет общества веселой маркизы или кого-то еще. Софи невольно улыбнулась своим мыслям и прикусила губу.

Они удалялись всё глубже в парк, и голоса вдалеке стихли, создавая особую атмосферу. Софи стало казаться, что они здесь одни, одни во всем мире, и никто им более не нужен. Она полной грудью вдыхала морозный воздух и ближе прижималась к своему кавалеру, а Михаил принялся рассказывать о своём детстве, о том, как когда-то бегал по этой тропинке с братом рыбачить на реке.

— Представляешь, мы в тот день встали рано утром на заре, потихоньку выбрались из дома, что бы никто из взрослых не узнал, и по этой дорожке крались к реке вместе с Сашей и Димой. Там, за гротом, была хорошая тропка к реке и мостику, с которого мы рыбачили...

— Ни разу не была на рыбалке...

— Конечно, это же не женское занятие, — улыбнулся Михаил, — хотя кузина с нами тоже рыбачила. — Софи было сложно представить, как высокомерная Ольга могла бежать к реке с удочкой в компании братьев. — Мне нравится сидеть на реке на заре, когда из-за горизонта поднимается солнце. Такая тишина вокруг, воздух удивительно свежий, а потом всё просыпается...

— Ой…

Софи поскользнулась на тонком льду, образовавшемся на тропинке. Михаил, пытаясь её удержать, обхватил двумя руками за талию и притянул к себе. Их лица оказались совсем близко. Она неловко засмеялась, но тут же замолчала. Он приблизился и поцеловал её в губы. Прикосновение сначала было легким, будто спрашивая разрешения, а затем стало уверенным и настойчивым. Софи ощущала вкус его губ и растворялась в нём, ей хотелось остаться в этом мгновении навсегда, но Михаил отстранился и улыбнулся ей. В свете тонкого месяца Софи видела, как блестят его глаза, и застенчиво улыбнулась в ответ.

Всю ночь, лёжа в постели, Софи вспоминала этот поцелуй. Прикладывая пальцы к губам, она пыталась вновь ощутить прикосновение его губ. Она улыбалась и во всех подробностях вспоминала прогулку, каждое слово, сказанное Михаилом, и каждый свой ответ. Вспоминала, как сильные руки удержали её от падения, как блестели его глаза.

Постепенно её хорошее настроение сменилось тревогой. А что, если эти чувства не настоящие? Что, если Михаил играет с ней? Может быть, он просто, повинуясь дяде, ухаживает за ней, пытаясь выведать её секреты, а потом встречается с Александром

Нет, этого просто не может быть! Софи в который раз прокрутила в голове все разговоры, которые когда-либо вела с ним. Ничего такого они не обсуждали, никаких секретов она не рассказывала, да и вообще, когда они услышали смех этой бурной компании, Михаил даже не посмотрел в их сторону. Он их как будто и не заметил вовсе! Не это ли доказательство, что нужна ему только Софи?

Его губы, такие нежные, чувственные, так осторожно и не смело прикоснувшиеся к её. Она снова поднесла руку к своим губам и закрыла глаза, пытаясь вспомнить поцелуй.

Всё утро Софи прятала улыбку и ни с того ни с сего заливалась румянцем. Она уже почти жалела о том, что рассказала о поцелуе Тее, которая расспрашивала о произошедшем в мельчайших подробностях. А встреча с Александром несколько её пугала. Вдруг Михаил рассказал о поцелуе кузену, и её ждет целый день шуточек и подколок.

Принцесса села в карету, и Александр занял место на сиденье рядом. Снова моросил дождь, и юноша предпочел воспользоваться её каретой, как всегда, не спросив разрешения. Софи вежливо поздоровалась, но Александр лишь махнул рукой и отвернулся к окну, приложив голову к холодной раме. Ему было явно не до разговоров, видно, вчерашняя вечеринка затянулась. Она улыбнулась: даже если он и знает о поцелуе, вряд ли это сейчас занимает его.

В карете Софи молчала и ерзала, то вспоминая о вчерашнем поцелуе и краснея, то сомневаясь, правильно ли она поступает. Временами, поглядывая на молодого человека рядом, ей хотелось, чтобы он сказал что-нибудь и вывел её из круговорота мыслей. Но он молчал и, похоже, прилагал большие усилия, чтобы сидеть ровно. Софи видела, как сильно у него болит голова, эта боль красным шариком пульсировала в его висках. Она могла бы облегчить её, просто приложив руку. Но ему-то уж точно не стоит знать о её способностях.

В конце дня её снова ждала прогулка в компании её прекрасного принца. Дождь успокоился, к вечеру подморозило, и под ногами снова стало скользко. Софи хотела ещё раз поскользнуться, в этот раз намеренно, и она уже искала глазами блестящий тонкий ледок, но этого не потребовалось. На тёмной аллее Михаил аккуратно взял её за подбородок, наклонился, и её обдало сначала белым облачком его дыхания, а затем она почувствовала вкус его губ. От этого нежного поцелуя снова закружилась голова, и все переживания забылись.

Прошла неделя, и в свободный от государственных дел вечер Михаил пригласил Софи в театр. Софи тщательно готовилась: выбирала платье, прическу, придумывала, о чем они будут говорить, мечтала о поцелуях и в своем воображении дошла до фаты и белого платья. Свадьба. Интересно, они действительно поженятся? Или что-то сможет им помешать? Елена? Теперь её следует опасаться, едва ли ей понравится такой союз. Да и убрать старейшин в этом случае уже не удастся. Она как-то совсем забыла, что сейчас они с Теей должны думать о том, как убрать старейшин. Интересно, а Тея думает об этом? Или её улыбки, переглядки и шутки с Дмитрием всерьез? Почему-то Софи в это не верила. Тея наверняка сейчас приводит свой план в действие. Когда она вернется из Нортленда, стоит расспросить её об этом. Только сначала нужно, что бы та поставила заклятие конфиденциальности.

Как жаль, что Софи сама не может колдовать! Она должна поддерживать свой образ простолюдинки, не имеющей колдовской силы. А она любила колдовать, любила чувствовать энергию и силу в своих руках, любила наблюдать, какое действие производит её колдовство.

Софи задумчиво посмотрела на своё кольцо — колдовское кольцо с рубином в центре, окружённое мельчайшими алмазами. Тяжёлое и слишком большое для её тонких пальчиков, оно казалось чужеродным, но в нём, по преданию, скрыта огромная сила. Скрыта ли? И вообще, могло ли само кольцо обладать какой-либо силой? Софи совсем не умела пользоваться кольцом. Бабушка не учила её использовать кольцо, которое считалось своеобразным усилителем, способным направить силу колдуна в нужное русло. Большинство колдунов не умели колдовать без кольца, а при колдовстве камень светился красным, пропуская энергию. Софи же, наоборот, умела колдовать самостоятельно, но совершенно не умела использовать кольцо. Что, если в нём действительно есть какая-то сила?

Софи подняла руку и, сосредоточив поток через кольцо, прошептала:

— Pro me.

Ничего. Ни дрожи воздуха, ни малейшего проблеска в камне кольца. Энергия словно застряла где-то между ладонью и металлом, упрямо отказываясь подчиниться.

Она нахмурилась и повторила движение — взмах, шёпот, взгляд, полный уверенности. И снова — пустота. Листок лежал на месте, как ни в чём не бывало, будто насмехаясь над ней своей неподвижностью.

— Ну же… — тихо процедила она, делая ещё один резкий жест. — Pro me!

Софи стиснула зубы.

Камень не засиял. Листок не шелохнулся.

С каждой неудачей раздражение в ней росло, и теперь оно уже смешивалось с обидой. Почему это дурацкое кольцо её не слушается? Оно должно слушаться!

— Ты будешь светиться… — прошептала она, словно угрожая. — А этот жалкий листочек — прилетит ко мне в руку.

Она взмахнула снова. И снова. И ещё.

Воздух оставался неподвижным, только лёгкое дрожание пальцев выдавало нарастающее напряжение.

В груди поднялась горячая волна упрямства. Она почти видела в воображении, как камень вспыхивает мягким светом, а бумажка плавно срывается со стола. Но в реальности не произошло ровным счётом ничего.

Софи в расстройстве стянула кольцо с пальца и швырнула его на пол. Подняв руку и, не утруждая себя произносить заклинание вслух, она подумала: «Pro me», и лист спокойно прилетел к ней. Девушка победно усмехнулась и огляделась в поисках ненавистного кольца. Затем вытянула руку и улыбнулась. Без кольца она могла притянуть всё что угодно, а уж маленькую золотую штуковину с красивым камушком - тем более. Ей нужно было всего лишь немного магии. Но ничего не произошло. Кольцо не летело к ней. Софи попробовала ещё раз. Снова ничего. Она начала паниковать и осматривать пол в поисках потерянной драгоценности. Кольца не было.

Принцесса несколько раз прошла по комнате, шурша парадным платьем из розового шелка, в которое от нетерпения с помощью служанки влезла полчаса назад, пытаясь разглядеть красный блеск камня. Но ничего не было. Она опустилась на колени и обшарила каждый сантиметр, наконец обнаружив его, вздохнула с облегчением. Кольцо надежно покоилось между половицами рядом с бюро, как раз в том месте, где заканчивался ковер. Оно прочно застряло, и, как ни пыталась принцесса поддеть его пальцем, не поддавалось.

Софи негромко ругнулась. Она вытянула руку над кольцом и снова призвала магию, прошептав «Pro me». Ничего. Потом встала, взяла со стола перьевую ручку и свечу в серебряном подсвечнике и снова опустилась на колени. Девушка попыталась поддеть кольцо кончиком перьевой ручки, но кольцо так и осталось зажатым между двумя половицами. Однако при ярком свете свечи кое-что интересное открылось глазам Софи. Она с нетерпением откинула край ковра и провела пальцем по щели. Щель была шириной не более половины сантиметра и около полуметра в длину. Дальше пол был ровным, но, если приглядеться, она видела, что щель уходит далеко вниз. Значит, она не просто в половице, а ещё и в полу. Софи наклонила свечу и буквально легла на пол, но дальше разглядеть ничего не смогла.

Она протянула руку, и лист бумаги прилетел к ней. Девушка опустила его в щель. Он свободно упал внутрь и исчез из виду. Софи снова ощупала пол; что-то подсказывало ей, что это тайный ход. Только вот как его открыть? И как достать кольцо? Хотя, вопреки логике, кольцо её интересовало меньше, а вот ход мог быть полезен. Она снова наклонилась и попыталась при свете свечи разглядеть, что находится внизу.

В дверь постучали. Софи не успела ни ответить, ни выпрямиться, как она распахнулась, и вошёл Александр.

— О, у вас тут, я гляжу, очень интересно, — в его тоне звучали весёлые нотки.

Софи с достоинством выпрямилась, но не встала.

— Александр, вас не учили, что сначала нужно постучать, дождаться ответа, а только потом войти?

— Учили, но в этот раз я об этом забыл и ничуть не жалею, — его игривый взгляд скользнул по довольно глубокому декольте её вечернего платья.

— Прекратите! — девушка встала. Её помощник усмехнулся: она была на голову ниже его, и вид для него по-прежнему был хорош.

— Куда же вы так вырядились?

Софи закатила глаза:

— В театр, — недовольно буркнула она и, желая побыстрее от него отделаться, добавила: — Зачем вы пришли?

— Я уже и забыл...

— Не издевайтесь!

— Ладно, ладно, — он примирительно вскинул руки, — я принёс вам это, — он протянул ей конверт, — от Теи из Нортленда.

— Спасибо.

Софи вскрыла печать и быстро пробежала глазами по тексту. Подруга просила её уговорить старейшин согласиться на чуть другие цены на топливо, так как президент не соглашался на их условия, а Елена требовала подписать договор любой ценой.

Мозг Софи лихорадочно заработал. Если они подпишут договор с той ценой, которую просила Тея в письме, то он будет не выгоден им, и жители страны окажутся в ещё более плачевном состоянии. Но если не подпишут, то разозлят Елену. А от неё ещё неизвестно чего ожидать. Что же делать?

— Можно прочитать письмо и помочь вам с решением, — серьёзно предложил Александр и протянул руку.

— Мне кажется, вы его уже прочитали до того, как принесли мне, — Софи вложила письмо в его руку, — но можете освежить память.

— Какая вы умная и наблюдательная, — он вернул письмо ей, — я бы ответил ей просто: нет.

— Почему?

— А ты отгадай!

— Хватит мне тыкать!

— Простите, пожалуйста, Ваше Величество! — он легко поклонился.

— Наверное, мне стоит созвать Совет старейшин и посоветоваться с ними...

— И пропустить интересный вечер с моим кузеном? — он явно испытывал её.

— Государственные дела для меня важнее всего остального, — с достоинством ответила принцесса.

— Но всё же я бы советовал не созывать Совет старейшин и просто ответить «нет».

— Почему? — его позиция казалась странной. Его отец возглавлял Совет, и он всегда поддерживал его.

Молодой человек вздохнул.

— Если предложишь на рассмотрение Совета, значит, ты допускаешь, что Совет может согласиться. То есть хочешь, чтобы он согласился...

— Но я не хочу! — закончила она за него, — но тогда меня убьет Елена.

— Может, и не убьет, — резонно заметил Александр, — во всяком случае, не сейчас.

— Она разозлится, а лучше её не злить...

— Вам решать, Ваше Высочество.

Он снова окинул её оценивающим взглядом, внимательно осмотрел всю и задержался на её руках, всё ещё держащих письмо.

— Где же ваше кольцо?

Софи не ожидала вопроса и растерянно посмотрела в сторону застрявшего кольца, и это не укрылось от молодого человека. Он проследил за её взглядом, посмотрел на загнутый край ковра.

— Вы его потеряли?

Софи терзали сомнения. Сказать правду или солгать? А что, если он увидит, что щель уходит вглубь, и поймет, что там есть ход?

— Оно упало в щель между половицами и застряло. Я не могу его достать, — Софи показала на кольцо. Будь что будет.

— И свечка должна помочь вам в этом нелегком деле? — он смотрел на неё выжидающе.

— Прекратите издеваться. Либо помогите мне, либо нет.

— Помочь в чём?

— Достать кольцо, что же ещё! — Софи сердилась на него; он снова измывается.

— Хорошо, — он наклонился и протянул руку, готовясь с легкостью извлечь кольцо, но оно не поддавалось. Софи следила за его движениями, и у неё появилась внезапная догадка: он знает, что здесь есть ход. Она присела рядом.

— Возможно, вы можете мне помочь ещё кое в чём.

— В чём же? — Александр оставил свои попытки и посмотрел на неё.

Софи, тщательно подбирая слова, заглянула ему прямо в глаза.

— Может быть, вы знаете ещё что-то и расскажете это мне.

Он усмехнулся.

— Вы говорите странными загадками...

И то, как он смотрел на нее, как ухмылялся, говорило о том, что он знает. Но как подступиться к нему с расспросами, Софи не понимала.

— Это отверстие уходит глубоко вниз.

— Какое отверстие?

— Эта щель, — то, что он снова насмехался, выводило её из себя, — я опустила туда лист, и он упал внутрь.

— Как интересно... А дальше?

— Что дальше?

— Ты говорила, что тебе нужно в чём-то помочь.

— Мне нужно помочь достать кольцо.

— И только? — Александр игриво изогнул бровь.

— Да, — девушка кивнула и добавила, — но если ты знаешь, как открыть этот ход, тоже.

Она специально сказала «ты» так, будто они были друзьями. У друзей принято делиться секретами.

— Ну что же. Как достать кольцо по-другому, я не знаю, поэтому поступим так... — Он махнул рукой, его кольцо сверкнуло красным, и комната со стороны двери подёрнулась лёгкой дымкой, такой, какую делала Тея, — так нас не услышат. Ты умеешь хранить секреты?

— Конечно.

— Тогда смотри, — и Александр надавил на половицу, сдвинув её всего на миллиметр вниз, потом встал и подошел к стене, надавил на канделябр в форме цветка, тот тоже чуть сдвинулся внутрь. Затем он задул свечу в нём и повернул. Лёгкое звяканье, и половицы отъехали в сторону. Кольцо упало в темноту. Софи поднесла свою свечку и разглядела узкую каменную лестницу.

— Куда ведёт эта лестница?

— В пещеры Печоры.

— И откуда ты это знаешь? — Она следила за его рукой, за тем, как засветилось его кольцо, и как легко поднялось её колечко.

— Это секрет, — сказал Александр, вернув канделябр на прежнее место. Проход закрылся, одно движение рукой, красный блеск камня, и ковер вернулся на место. — И такую секретную информацию лучше никому не рассказывать. Как и то, что ты знаешь о том, что здесь есть ход. Ты поняла меня?

— Да, — девушка послушно кивнула, задула свечу и поднялась.

— Сама бы ты до этого нескоро догадалась, — Александр снова ухмыльнулся.

— И почему ты вдруг решил мне помочь? — Софи протянула руку за кольцом ладонью вверх, ожидая, что он просто отдаст его ей. Но он подошел ближе, молча развернул её

— Когда-нибудь вы мне очень пригодитесь, Ваше Величество, — а затем нежно провел тыльной стороной ладони по её щеке. Это движение заставило её покраснеть.

Раздался стук в дверь, Александр резко отошел в сторону, взмахнул рукой, и рябь исчезла.

— Войдите, — сказала Софи.

Зашёл Михаил.

— Софи, ты прекрасно выглядишь, — он подошёл, наклонился и поцеловал ей руку. Затем как-то злорадно ухмыльнулся кузену. — А ты что здесь делаешь?

— Жду, когда наша дорогая принцесса соизволит написать ответ, — Александр вернулся к своим высокомерным манерам.

Софи потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о чём он говорит. Письмо Тее.

— Да, конечно, — принцесса села за стол. Она ещё не решила, что писать, но Александр прав: соглашаться нельзя, а раз нельзя соглашаться, то и созывать Совет не зачем. В конце концов, у неё же свидание...

Позже, в театре, ей никак не удавалось уловить сюжет пьесы. С одной стороны, Софи досадовала на себя за то, что рассердилась и кинула кольцо, с другой — на кольцо, так не вовремя застрявшее, но больше всего её сердил Александр. Особенно его последние слова:«Когда-нибудь вы мне очень пригодитесь».

— Тебе не нравится пьеса? — прошептал Миша, наклонившись к ней.

— Нет, что ты, — она улыбнулась, — пьеса великолепна.

Но наделе Софи с трудом понимала, что происходит на сцене. Ей никак не удавалось сосредоточиться на этом вечере, на Михаиле, и быть здесь и сейчас, а не спускаться по тайной лестнице, а Александр незримо присутствовал рядом и ухмылялся. Вечер был безнадежно испорчен, и Софи проклинала себя за это и за то, что позволила ему провести рукой по её лицу. Этот его жест был гораздо более интимным, чем все те поцелуи, которые она делила со своим принцем.

Прошла неделя, и Софи с ужасом поняла, что всё чаще думает об Александре, о его руке, легко касающейся её лица, и о тайной лестнице, ведущей в неизвестность. Даже на тёмных аллеях, когда они вечерами останавливались с Михаилом, и он наклонялся и целовал её, она чувствовала не губы, а тыльную сторону ладони, скользящую по щеке, и слышала ужасающе вкрадчивый голос:«Когда-нибудь вы мне очень пригодитесь». Его обладатель по-прежнему вел себя с ней высокомерно, и порой ей казалось, что всё произошедшее — лишь сон. Тогда, оставшись одна в комнате, она непременно нажимала на половицу, поворачивала канделябр и открывала потайную лестницу, как доказательство, что это ей не приснилось.

«Не стоит об этом думать», — говорила себе Софи. — «Александр просто играет со мной! Он сказал это специально, чтобы меня позлить». Она прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться на настоящем. Михаил — её нежный, заботливый принц, он бы никогда не позволил себе такого фамильярного жеста и уж, конечно, слов. Он её любит.

Тея вернулась из поездки невероятно злой. Пусть никакие фанатики её и не убили, но договор они не заключили, а последующая встреча с Еленой прошла отвратительно. К вечеру Тея успокоилась, и когда подруги уселись на своём любимом диване, передвинув его поближе к камину, спасаясь от сквозняков, гулявших по комнате, она начала красочно, в лицах, изображать их разговор с Еленой. Софи не знала, плакать ей или смеяться.

— Я же сказала тебе всё валить на меня, — не выдержав, рассмеялась Софи.

— Я и валила, сказала, что ты струсила и не пошла просить у старейшин...

— Но я не струсила! Предложение было ужасным.

— Я знаю, но для Елены лучше, что ты струсила.

— Ладно, пусть будет так, она всё равно считает меня недалёкой.

— И это очень хорошо! — рассмеялась Тея, так что тряпочные бигуди на её голове закачались из стороны в сторону. — А то бы тебе пришлось общаться с ней больше, и «вы, мои милые девоочки» — она передразнила акцент Елены, — преследовало бы тебя в кошмарах.

— О, да, «клоошки мои, я так по вам скучала», — довольно похоже изобразила Софи.

— Как дела с Мишей? — улыбаясь, спросила Тея; она всегда интересовалась всеми свиданиями.

— Все хорошо, как всегда, — Софи не хотелось вдаваться в подробности и вспоминать о том, что мучило её последнюю неделю, поэтому она решила показать Тее своё открытие; в конце концов, это была их общая гостиная. — Смотри, что я нашла!

Софи встала и подошла к месту тайного хода, подруга последовала за ней. Софи отогнула ковер, надавила на половицу, а затем повернула канделябр. Тайный проход тихо отворился, и Тея присвистнула, будто не была благовоспитанной девушкой. Она с интересом заглянула вниз.

Любопытство и восторг Теи были так велики, что она уговорила Софи накинуть шаль поверх домашнего платья и спуститься по ступеням. Софи всю прошлую неделю боролась с собой, но так и не решилась спуститься, и потому была благодарна подруге: вместе им будет не так страшно.

Лестница была крутой и темной, но заканчивалась освещенным факелами подземным коридором. Принцессы осмотрелись вокруг. Каменные стены узкого коридора переходили

Софи ощущала, как колотится сердце, и старалась справиться с волнением. Эти пещеры совсем не страшны. Она — принцесса Миэлнии, и пещеры Печоры принадлежат ей и Тее. У них есть полное право находиться здесь; кроме того, найти выход будет совсем не лишним — он может пригодиться в будущем.

Но почему ей так страшно? Она чувствовала, что что-то ужасное должно случиться, если они пройдут по этим пещерам. Возможно, это просто страх неизвестности, или есть что-то еще? Это всего лишь пещеры, которые сотворили когда-то первые королевы Мирослава и Элайза, желая укрыть своих подданных от захватчиков. Софи вспомнила все легенды, связанные с пещерами, и то, что недостойные, спускаясь в них, лишались жизни. Нет же, они достойны! Они принцессы, и это их пещеры! Но тоненький голосок в голове упорно твердил: «Пещеры принадлежат Тее, не тебе. Ты не можешь быть принцессой!».

Софи попыталась подавить свой страх и сосредоточиться на поиске выхода. Выход может быть полезен. Они с Теей вернулись в комнату, взяли катушку с ниткой, привязали конец к ножке стула и снова спустились. Прошли по узкому коридору и вышли в широкий.

Тея посмотрела по сторонам, как бы ориентируясь:

— Если я правильно понимаю, выход наружу должен быть из грота в парке. А парк от нас справой стороны. Пойдем туда.

Софи с трудом представляла, где они находятся, но кивнула. Ей нравилась уверенность Теи и то, что они действовали вместе. Эта маленькая тайна, секрет, поможет им сплотиться, стать настоящими подругами, научит доверять друг другу. В подтверждение мыслей Софи Тея произнесла:

— Выход нам может пригодиться, если вдруг что-то случится...

— Ты думаешь, кто-то против нас что-то замышляет?

— Я уверена, практически каждый хочет от нас избавиться по своим причинам, — она немного помолчала и поправила катушку в руках. — Пошли дальше. Знаешь, я тут подумала: раз тебе открылся этот проход — может, это знак, и Великая Магия Миэлнии благоволит нам?

До этого Софи даже не думала об этом. Она не верила в Великую Магию и было бы лучше, если бы её не существовало, потому что проход не открылся ей сам, а если Великая Магия есть, то благоволит она вовсе не ей.

— Не думаю. Хотя, конечно, возможно, Великая Магия хочет, чтобы мы заблудились в бесчисленных коридорах.

— Ты пессимистка. И как-то неуважительно говоришь о Великой Магии, — заметила Тея. — Я верю, что мы сейчас найдем выход, через который сможем спрятаться, если что-то случится, и о нем ни одна живая душа не знает.

Софи прикусила губу; к счастью, подруга на неё не смотрела. Один человек точно знал об этом проходе, а значит, мог знать и его отец, и все старейшины. А вот от них-то и надо было прятаться в первую очередь.

Принцессы прошли ещё немного в молчании, каждая думая о своем. Стук их домашних туфель отдавался от каменного пола. Факелы мерцали, и Софи оглядывалась по сторонам: кто же их зажёг? Может, это нелепая шутка Александра? Или, того хуже, ловушка? И они идут в неё сами. Сама того не замечая, Софи сжала руку подруги.

— Ох, Софи, ты боишься.

— У меня дурное предчувствие.

— А у меня хорошее. Может, будем верить моему?

— Я стараюсь, — промямлила Софи. Она уже буквально чувствовала, что должно случиться что-то плохое. Что-то, что раздавит её, украдёт что-то важное.

— Да не трясись ты так. Хочешь, иди обратно, по нитке, а я всё тут разведаю?

Софи отрицательно покачала головой.

— Нет, я лучше с тобой.

Но внутренний голос говорил ей, что надо уходить, бежать отсюда как можно скорее. Нет, всё хорошо, они с Теей здесь, и Тея, похоже, ничего такого не чувствует. Это всё дурацкое воображение Софи, она сама просто придумала себе этот страх, потому что ненастоящая принцесса. Всё хорошо, вон как восторженно блестят глаза у Теи, сейчас они просто найдут выход, а затем вернутся в безопасную комнату, разве нет?

— Смотри, здесь холоднее, значит, выход где-то рядом, — перебила поток мыслей Софи Тея. — Я буквально чувствую это.

— Хорошо, — только и смогла выдавить Софи, пока её паника нарастала. Они прошли ещё немного, и на стене больше не было факелов. Тея с помощью колдовства развела огонь прямо в своей руке. Софи позавидовала ей, такого она ещё не видела в своей жизни, а потом вспомнила, как бабушка учила её ориентироваться в темноте без света, только с помощью чувств. Наверное, пора вспоминать эту способность. Но девушка никак не могла сконцентрироваться, мысли скакали с одной на другую. Стены и потолок подземелья давили на неё со всех сторон, а холод вводил

— Аккуратно, здесь ступеньки, — предупредила Тея.

Софи разглядела узкую лесенку. Тея пошла первой вверх по ступеням, Софи следом, стараясь не отстать ни на шаг. Перед ними был сплошной камень. Тея протянула руку, желая коснуться его, но её рука скользнула внутрь. Ещё шаг — и Тея исчезла за каменной стеной. Недолго думая, Софи с бешено бьющимся сердцем последовала её примеру.

Сквозь камень она прошла легко, не почувствовав никакого препятствия. Они действительно оказались у грота. Девушки оглянулись — камень опять был сплошным, серым и плотным. Тея спрятала огонёк.

— Вот это да! — голос Теи дрожал, но не от страха, а от холода. — Теперь мы знаем, как можно убежать, если что.

— Сомневаюсь, что мне удастся вспомнить дорогу. Тем более, если ЧТО случится, — заметила Софи.

— Мы привяжем нитку и в следующий раз пойдем точно по ней, — Тея стучала зубами. — Как же здесь холодно! Пошли назад!

Но обратно в пещеру Софи совершенно не хотелось, здесь, на свежем воздухе, она чувствовала себя лучше, дышала свободнее, несмотря на холод.

— Давай ещё немного постоим, а то подземелье давит на меня слишком сильно...

Тея подула на свои ладони, пытаясь их согреть:

— Ты постой, а я привяжу н-н… — она клацнула зубами, — нитку и посмотрю, что там ещё есть. Т-только не замерзни окончательно.

— Не волнуйся, я в порядке.

— Я скоро вернусь.

Тея протянула руку и вновь легко прошла сквозь камень. Софи стояла, чуть дрожа, чувствуя, что должно случиться что-то плохое, а также сознавая, что ей не следует возвращаться в пещеры сейчас. Она глубоко вдохнула свежий морозный воздух, позволяя ему наполнить её изнутри. Ночь была безлунной, небо затянуто облаками, снег по-прежнему не выпал, и даже в паре метров от себя она не могла разглядеть ничего. Принцесса закрыла глаза и, как её учила бабушка, призвала на помощь все свои органы чувств. Нужно успокоиться. Всё, что ей кажется сейчас, – не по-настоящему. Никакой опасности нет. Вдох-выдох. Нужно сконцентрироваться на дыхании. Медленный вдох и медленный выдох. Морозный воздух заполняет её изнутри. Шум реки справа от неё. Лёгкий ветерок. Шаги.

Глава 4 У каждого свои секреты

Девушка резко дёрнулась и бросилась к гроту. Камень стал глухой стеной и не пропускал её внутрь. Софи заметалась: вот-вот кто-то окажется здесь, и что же ей делать? Шаги приближались, и Софи уже различала голоса. Граф Буров! Он-то наверняка обернёт всё в свою пользу. Она вжалась в холодный камень.

— Мне кажется, ты недостаточно стараешься!

— Да стараюсь я! Всё идёт просто отлично, — второй голос звучал раздражённо, но Софи легко узнала его. Он принадлежал Михаилу. Её Михаилу.

— Тогда почему она ещё не делает то, что нам нужно?

— Я не хочу слишком явно давить. Я пока не знаю, как подступиться, — признался юноша.

— Вот-вот, не знаешь.

— Дядя, успокойся, всё идёт как по маслу. Софи — милая дурочка, окрутить её не составляет труда, и у меня всё на мази.

— Я как-то в этом сомневаюсь.

— Не сомневайся, я знаю, что делаю, — его голос звучал холодно и расчётливо.

— Не все думают так же...

— Не все знают её так же хорошо! — оборвал Михаил. — Она глупая и пустая, и влюбляется быстро, а значит, очень скоро будет делать всё, что нам надо. И потом …

Вдалеке заухала сова, и Михаил резко замолчал.

— Это знак?

— Нет, просто птица, — жёстко ответил граф, — птица, которая сообщает, что нам надо поторопиться…

Они отдалились от неё, и Софи уже не могла расслышать слов, но и этого ей хватило.«Она глупая и пустая, и влюбляется быстро, а значит, очень скоро будет делать всё, что нам надо».Как он мог! Слёзы покатились из глаз, а в груди образовался комок. Она сползла по холодному камню на замёрзшую землю, больше не чувствуя холода. Весь свет померк, осталась лишь тьма.

Это был он! Её милый, добрый Миша, тот, с которым она целовалась украдкой на тёмных аллеях этого парка. Неужели всё это было лишь игрой? Игрой, в которой победитель получит корону? Все они хотят только одного — заполучить корону Миэлнии. Она же не нужна никому? Что они сделают, когда их план удастся? Избавятся от неё? Софи передёрнуло. Он её не любит и никогда не любил... Это была всего лишь игра, а она действительно глупая, наивная дура.

Софи ничего не чувствовала, кроме боли внутри. Ни ледяного ветра, ни холода, сковавшего руки и ноги, ни замёрзших ладоней Теи, которая пыталась поднять подругу с земли и увести обратно в Печору.

Софи плакала, слёзы душили её, но она нашла в себе силы рассказать своей лучшей подруге о предательстве, о том, какая она была дура! Как она могла довериться ему! Неужели всё это было ложью? Было ли хоть что-то настоящее? Нет, не было. Тея утешала подругу как могла и строила свои собственные планы.

Утром служанки могли прийти разбудить своих хозяек, и им открылась бы удивительная картина: обе госпожи спали в платьях в гостиной, обнявшись, а рядом стояли их запачканные домашние туфельки. Кому расскажут об этом служанки, было неизвестно, и Тея допустить этого никак не могла. Она вскочила очень рано и быстро привела обувь в порядок, переоделась в другое платье и колдовством перенесла спящую подругу в её спальню, как раз успев управиться до шагов, послышавшихся за дверью.

В гостиную вошли служанки.

— Доброе утро, Ваше Высочество, вы уже встали?

— Да, Таня, что-то мне не спится.

— Посмотрите, — Таня раздвинула тяжёлые портьеры, — снег выпал.

Тея выглянула в окно и увидела снежные шапки. Из соседней комнаты вышла Софи. Выглядела она ужасно: лицо и глаза были красными от ночных слёз, а Тея уже придумала хороший план.

— Таня, принеси нам завтрак, — распорядилась она. — А ты, Нина, — обратилась она ко второй служанке, — принеси что-нибудь от болезни, а то я немного простыла, да и у Софи насморк.

— Да, госпожа, — согласилась она, — сейчас так много болеют, что делать, холода... — но под грозным взглядом Теи она замолчала и попятилась к двери.

Как только обе они скрылись за дверью, Тея обняла подругу и прошептала на ухо:

— Тебе не стоит ссориться с Михаилом.

— Но как же так? Он меня просто использует... Он меня не любит..., — слезы снова покатились из глаз.

— Включай свою практичность, — Тея по-прежнему шептала, — он нам нужен. Подумай сама. Они могли бы избавиться от нас, но не избавились только потому, что ты мило улыбаешься и гуляешь с Михаилом.

— Ты хочешь, чтобы я..., — Софи подобрала слово, и оно показалось ей чуждым, — использовала его?

— Именно.

— Но так нельзя.

— Он использует тебя, а ты — его.

Софи отстранилась.

— Я так не могу.

— Почему?

Девушка пожала плечами, это было неправильно. Она не будет использовать его. Пусть он и использовал её, но она не станет, она не такая…«Она глупая и пустая и очень скоро будет делать всё, что нам надо»— неужели она действительно такая?

Вернулась служанка Таня с подносом. Она тщательно расставила всё на столе, а Нина принесла бутылочку с микстурой. Софи безучастно наблюдала за их движениями, комкая в руках платок. Может, если она использует его, ей станет легче?

— Что-то ещё?

— Нет, идите, — Тея махнула рукой. Служанки вышли, и девушки вернулись к разговору.

— Может, ты права, но это как-то гадко, — слезы снова заструились из глаз Софи. — Я подумаю... Но я так не смогу... обманывать и притворяться...

— Подумай. И не руби сгоряча, — настаивала подруга.

Весь день Софи находилась в своих мыслях. Может, стоит рассказать Мише, что она слышала разговор? Может, он найдёт какое-то логичное объяснение сказанному? Может быть, он просто притворялся в разговоре с дядей, а на самом деле влюблён в Софи?

Нет, он всё это сказал, потому что так думает. Теперь, прокручивая в голове все их разговоры, Софи понимала это. Теперь она обращала внимание не только на слова, но и на взгляды, жесты. Он всеми силами пытался ей понравиться, быть таким, каким хотелось видеть его ей. Но всё это было не потому, что он влюблен, всё было для дела, потому что так сказал дядя.

Снова слезы тонкой струйкой покатились из глаз, когда Софи вспомнила день их первого поцелуя. Тот взрыв смеха позади и взгляд Михаила: он смотрел на неё и даже не обернулся. Но сейчас Софи вспомнила и ещё кое-что: он сжал челюсти. Вероятно, в ту секунду он проклинал её за то, что ему приходится развлекать недалёкую принцессу, а не веселиться с друзьями. Софи сделала судорожный вдох. Может, ей всё это привиделось? Может, это только плод её воображения?

Она вспомнила холод, бесконечные коридоры, мерцание факелов на стенах. Сейчас, в свете уходящего дня, это казалось сюрреалистичной историей, ночным кошмаром, который никак не мог быть правдой. Может, она просто уснула, и это всё ей приснилось? Может, ничего и не было?

Но Тея? Тея была с ней там, в этих коридорах, и

Девушка различила хорошо знакомую фигуру на ступенях дворца. Увидев её, он улыбнулся искренней, доброй улыбкой, которой улыбался ей всегда, и пошёл на встречу. Неожиданно Софи вспомнила совсем другую его улыбку — взгляд превосходства, который он послал кузену, когда они собирались в театр. Тогда Софи была слишком взволнована открытием потайной лестницы и тем прикосновением Александра, но сейчас поняла смысл всего произошедшего. Наверняка они поспорили, отменит ли она свидание или нет. Поспорили на неё.

— Софи, здравствуй, — Михаил здесь и сейчас улыбнулся ей, но его улыбка больше не казалась чистой и искренней. Она была полна лести и обмана.

— Здравствуй, — произнесла Софи. Миша сделал шаг ближе, и она вскинула руки, отступая назад. — Прости, я простыла, не подходи ближе, не хочу, чтобы ты заразился.

— Как жаль, тогда тебе лучше поскорее подняться к себе и согреться. Давай я попрошу служанку принести тебе горячий чай?

— Давай, — кивнула Софи, стараясь улыбнуться, а не заплакать. Теперь она успела разглядеть облегчение на его лице. Наверняка он рад, что сегодня ему не придётся развлекать эту дурочку-принцессу, и он сможет кутить с друзьями столько, сколько захочет.

***

Софи так и не прекратила отношения с Михаилом под бдительным руководством подруги. Тея всеми силами пыталась уговорить Софи изображать чувства, использовать Михаила, но Софи никак не могла заставить себя притворяться. Уж слишком хорошо она помнила то яркое, чистое чувство первой влюблённости, которое теперь было жестоко растоптано.

Поэтому при появлении Михаила она становилась холодной и отстранённой, часто сразу уходила, притворяясь больной или уставшей, и часами просиживала в своей комнате одна, терзаемая мыслями о его предательстве и собственной наивности. Как она могла быть такой слепой? Мысленно прокручивая все встречи и свидания, она пыталась найти виноватого, и очень скоро граф Буров стал ей не просто неприятен — она возненавидела его. Это он заставил Михаила делать всё это, он заставил его притворяться и обманывать. Во всём виноват граф, и никто больше, и она отомстит ему, обязательно отомстит.

Она лишит старейшин власти, выгонит его из Королевской деревни. Софи живо представила, как будет довольна Елена, и неожиданно улыбнулась. Теперь она знает, что делать. Нужно лишить графа Бурова власти, что бы он больше не пытался использовать её.

Одним снежным днём, когда Софи в который раз прокручивала всё произошедшее, её ненависть к графу Бурову возрастала в разы. Так ещё и самому графу вздумалось читать ей лекцию после заседания, на котором она ничего не решала, о том, в чём она не права и что её глупые действия погубят всю страну. Софи сказала слишком громко:

— Я делаю так, как считаю нужным.

— Ты делаешь так, как указывает тебе Елена, — граф Буров, вспыльчивый от природы, тоже был взбешен её упрямством.

— Нет же, я делаю так, какЯ, — Софи сделала ударение, — считаю нужным, и ...

— В таком случае...

— Не перебивайте, пожалуйста, и не забывайтесь: принцесса тутЯ! — Софи ещё повысила голос и буквально почувствовала, как все, кто был в этом зале, повернулись к ним. — И мне решать, а ваше место — возглавлять Совет, которому я позволяю быть... — на этих словах кто-то больно схватил её под локоть. Она повернула голову и встретилась взглядом с сыном графа Бурова. Он примирительно выставил руку, обращаясь к отцу.

— Не обращай внимания, наша принцесса немного температурит и, вероятно, бредит, — сказал Александр, не дав ей произнести ни слова более. Он потащил её к выходу, открыл дверь и буквально вытолкнул за порог. — Иди к себе быстро! — процедил он сквозь зубы.

Софи повиновалась; ей вдруг стало жутко страшно. Это чувство вызвали как слова, слетевшие с её губ, так и то, что юноша следовал за ней, не отставая ни на шаг. Она шагнула за порог своей гостиной и быстро попыталась закрыть дверь, но не успела. Молодой человек вставил ногу в щель, затем с силой толкнул дверь и зашёл внутрь. Дверь он закрыл сам, движение рукой, блеск камня — и стена подернулась рябью от заклятия конфиденциальности. Теперь, даже если она закричит, никто не услышит.

— Ты что творишь? — зашипел Александр на неё. — Тебе что, жить надоело?

— Может, и надоело! Что хочу, то и творю, — несмотря на страх, Софи не хотела отступать.

— Так хоти творить только то, что нужно! И думай, прежде чем открывать рот!

— Я думаю! И сейчас я хочу, чтобы ты ушёл и не указывал мне, что делать!

— Уйду, когда захочу! И делать ты будешь то, что нужно!

— Нет! Убирайся!

— Дурочка, продолжишь в том же духе — не доживёшь и до завтра!

Он снова взял её

— Сядь! — от этой команды сел бы любой, и Софи послушалась, но продолжала сверлить юношу рассерженным взглядом, скрестив руки на груди. — Теперь слушай, ты пойдёшь и извинишься за...

— Никуда я не пойду!

Александр наклонился к ней и поставил руки на спинку дивана так, что их лица оказались напротив друг друга, и она ощутила на своём лице обжигающее дыхание.

— Не воюй с моим отцом, — произнес он отрывисто. — Тебе не победить.

— Ну и что, тебе-то какая разница? — голос предательски дрогнул.

— Разница есть, — он выпрямился. — Поэтому я прошу тебя чуточку успокоиться и посмотреть на ситуацию здраво.

— Я так не умею.

— Софи, что за упрямство? Ты прекрасно умеешь!

— Не умею, — и, против своей воли, добавила: — Мне все равно...

И, произнеся эти слова, она вдруг поняла, что ей действительно все равно. Она одна во всем мире. Это не её жизнь. Чья-то чужая, но не её. Какие перспективы её ждут дальше — никаких. Всё всегда будет обманом. Все всегда будут лебезить, втираясь в доверие, чтобы заполучить корону... В этой жизни она вытянула не счастливый билет.

Александр сел с ней рядом.

— Софи, успокойся, ты устала, тебе надо отдохнуть.

— Не хочу я отдыхать. Ничего не хочу, — Софи смахнула слезу.

— Хорошо, сделаем так, — Александр взял её руку в свою. Его ладони были теплыми и успокаивающими, кольцо блеснуло, но никакого колдовства не последовало. — Я извинюсь перед отцом от твоего имени. И ты постараешься вести себя как обычно, — он взял её за подбородок и повернул её лицо к себе. — И больше никогда не будешь заикаться о роспуске Совета.

Софи приободрилась. От него исходила уверенность и сила.

— К чему такие беспокойства? — Мозг Софи начал соображать на удивление хорошо, оставляя эмоции позади. Ей нужно было знать, в чем его выгода. Ведь ему-то было выгоднее избавиться от неё.

— Подумай сама…

— Пока меня оставляют живой из-за того, что я дружу — она выбрала это слово — с Михаилом, так как все здесь рассчитывают, что он получит престол, — теперь это было очевидно для неё, новая истина внезапно открылась ей, и она добавила, глядя ему прямо в глаза, — а Тея жива только потому, что иначе взбунтуется Елена.

— А говорила, что здраво смотреть на ситуацию не умеешь.

— Так в чём твоя выгода? — Софи вздохнула, она и сама знала уже ответ. — Если я буду жива, ты сможешь жениться на мне и получить корону. А от мертвой тебе мало проку.

— Очень хорошо, — он довольно откинулся на спинку дивана. — Ты хорошо соображаешь.

— А ты гадкий человек, — Софи выдернула свою руку. — На самом деле тебе на меня плевать! Нужна лишь корона.

Он рассмеялся:

— К короне я получу неплохое дополнение.

— Не сделаю, как ты говоришь! Завтра же распущу Совет.

— Пустая угроза.

— Ничего не пустая. Это в твоих глазах я глупая дурочка, а я, может, ещё...

— Ты не глупая, но вот ещё что лучше не делать... С этого дня общайся с моим отцом только через меня, — Александр снова стал серьезным, — если он заговорит первым — уходи под любым предлогом, мол, голова разболелась или ещё что.

— Чего только не сделаешь ради короны! — Она закатила глаза, — а ничего, что я мило провожу время с твоим кузеном?

— О, это я в курсе. Хотя в последнее время, — он поморщился, — это не мило и не проводишь, и заставляешь всех нервничать — нехорошо.

Этот разговор казался Софи абсурдным. Она говорила с врагом и обсуждала с ним его планы. Так, будто сама собиралась помогать ему.

— И что же теперь, мне надо чаще видеться с Михаилом?

— О, это совсем не обязательно. Но мне всё же интересно — он уже успел тебе надоесть?

— Нисколько, я правда немного простужена. Но мне все же хочется прояснить твои планы. Ты потом убьешь Михаила и женишься на мне? — По правде сказать, мысль об убийстве Михаила показалась ей более привлекательной, чем она думала вначале.

— Нет, что ты, кузена я не убью. Но вряд ли ваша, как ты выразилась, «дружба», — и он пальцами изобразил кавычки, — продлится долго.

— Почему же? Мне интересно, расскажи...

Александр замолчал. Он явно

— Он так мил, добр, заботлив, вряд ли мне придёт в голову предпочесть тебя ему.

— Да, он так мил, добр и заботлив, что уже успел тебе наскучить, настолько, что ты витаешь в облаках, находясь рядом с ним, и торопишься уйти.

— Влюблённые часто витают в облаках, разве нет? — Она встала и подошла к окну.

— Летают вместе, но в любом случае у вас мало общего, и всё это быстро закончится.

— А ты мне прям подходишь, — Софи совсем забыла, что должна быть воспитаной, — что-то ты не торопишься.

Александр отмахнулся:

— Жениться на тебе по закону можно будет ещё не скоро, так что время есть.

Разговор утрачивал всякую нормальность. Они обсуждали отношения чисто с практической точки зрения, и это пугало Софи ещё больше. Если она когда-нибудь и пойдёт под венец, то только по любви.

— Ладно, я больше не буду заикаться о роспуске Совета. Можешь идти.

— Спасибо, конечно, за разрешение, но я уйду тогда, когда посчитаю нужным, — он подошёл к ней, в глазах плясали весёлые искорки, — учись подчиняться будущему мужу.

Софи рассмеялась:

— Вряд ли я за тебя когда-нибудь выйду. Знаешь ли, я ещё верю в любовь...

Она не договорила. Александр протянул руку и снова провёл тыльной стороной ладони по её щеке, там, где ещё виднелась дорожка от недавних слёз. От этого прикосновения у Софи перехватило дыхание.

— Как бы там ни было, я рад, что смог поднять тебе настроение и вернуть к благоразумию. Мне пора, — он вскинул руки, — ухожу.

— До свидания, — только и смогла произнести Софи. Быстро сняв заклинание, молодой человек скрылся за дверью, а принцесса подняла руку и коснулась щеки в том месте, где прикасался он. На неё снова накатило уныние и одиночество, но теперь она точно знала, что у неё есть союзник. Довольно странный союзник, который хочет использовать её в своих целях, но он, по крайней мере, был честен с ней и не играл её чувствами.

***

За последние недели Тея стала настоящей лучшей подругой Софи. Они много болтали, и частенько их разговоры были такими долгими, что обе засыпали вместе на одной кровати. Тея рассказывала Софи о своём детстве, о том, как ей жилось, когда её отец был жив. Софи рассказывала о своём, тщательно избегая колдовской составляющей.

Однажды подруга призналась, что выходить замуж за Марка, сына Елены, ей вовсе не хочется. Об этом союзе когда-то решили их отцы, и теперь ей ничего не остаётся, как согласиться. Софи напряглась, услышав такое. Елене это точно не понравится; уже один этот разговор может быть опасен. Софи часто ловила подругу, флиртующую с Дмитрием, но всегда считала, что она делает это из холодного расчёта. Возможно, именно Дмитрий стал причиной таких заявлений.

— Если ты когда-нибудь скажешь об этом, Елена взбесится. Она спит и видит вашу свадьбу, — без обиняков заявила Софи.

— Не взбесится, если обожаемый сынок передумает сам.

— Он не передумает.

— Передумает, нужно только помочь ему в этом, — тон Теи снова стал деловым; у неё явно был какой-то план.

Софи опасливо оглядела комнату – стены в серебристой дымке – их не подслушают, Тея позаботилась об этом. Порой то, какой хитрой и предупредительной была подруга, пугало Софи.

— У тебя есть какой-то план? — произнесла Софи шёпотом.

— Конечно… — Тея закусила губу, а Софи затаила дыхание. — Марк вполне может влюбиться в другую, — Тея расчётливо сверкнула глазами, — или испугаться настолько, что и близко не подойдёт к стране.

— Не думаю, что это возможно. — Сама эта мысль казалась Софи абсурдной. — Чего ему бояться?

— Великой Магии, конечно же.

— Но Великую Магию ты же контролировать не можешь?

— Я нет, но можно найти человека, который за большую сумму сможет это изобразить.

У Софи появилось четкое ощущение, что Тея уже искала такого человека и что это не просто слова; у неё действительно был план, и она начала его реализовывать. Вот только расскажет ли она его Софи?

— Не думаю, что это хорошая идея... — Софи помолчала. — Если Елена узнает… — «Но я хочу знать, что ты задумала», — хотелось добавить Софи.

— Не узнает, она даже и не думает в этом направлении…

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — загадочно улыбнулась подруга. Софи, затаив дыхание, ждала продолжения. Расскажет или нет? Неужели ей удалось найти сильного, могущественного колдуна, согласного имитировать Великую Магию? Неужели она в тайне уже договорилась с ним?

Тея встала так, будто сейчас не она произносила такие опасные слова, взяла свечу в подсвечнике и подошла к столу. Она наклонилась, стараясь рассмотреть что-то среди вороха бумаг, оставленных в беспорядке. Что она хочет там найти? Тайное соглашение? Может, среди этих бумаг есть записка от Дмитрия, который сообщает о сильном колдуне, способном наслать проклятие?

Неловкое движение, и свечка свалилась с подсвечника, коснулась ладоней Теи, которая пыталась поймать её, и упала на стол. Бумаги вспыхнули, а Тея в изумлении осталась стоять, прижимая к себе обожжённую руку. Ещё немного — и её домашнее платье загорится.

Софи среагировала моментально. Она вскочила на ноги, потушила огонь с помощью колдовства, а затем, позабыв обо всём, бросилась к подруге:

— Ты в порядке? Обожглась?

Она перевернула её пальцы и осмотрела: несколько маленьких пузырьков уже раздувались на красной обожжённой коже. Софи призвала своё колдовство, провела рукой над пузырьками, представляя, как они исчезают, и кожа вернулась к своему гладкому, аристократическому виду, стала точно такой, какой была до соприкосновения с огнём.

Тея продолжала молча смотреть на Софи, которая только теперь поняла — она не должна колдовать на людях. Никто не должен видеть, что она умеет колдовать! Софи лихорадочно соображала: может сказать, что это Великая Магия руководила её руками, но кольца не было у неё на пальце; она сняла его и положила в шкатулку, готовясь ко сну. Что же делать?

— А ты не говорила, что умеешь колдовать? — голос Теи звучал вкрадчиво.

— Это вышло случайно, я испугалась… — затараторила Софи, — как-то само получилось.

— Я-то тебе доверяю и делюсь своими секретами…

— Я… я тоже тебе доверяю.

— И?

— И делюсь секретами… — она так облажалась, не будет ничего плохого, если Софи расскажет часть правды. — Я немного умею колдовать. Бабушка научила.

— А лечить тоже она?

— Да.

— Колдовать могут многие, а вот лечить нет, — Тея обняла подругу и стала такой, какой была с Софи всегда, обычной веселой подругой. — Спасибо, ты спасла меня. И руки мои спасла, не представляю, как бы я завтра появилась с такими руками.

Софи вымученно улыбнулась – для неё это было пустяком. Наверное, ей всё же показалось, Тея просто испугалась за свои руки и всё.

— Как же мне с тобой повезло! — Тея отстранилась, её глаза сверкали от любопытства. — А что ты ещё умеешь?

— Мало чего, — призналась Софи, — могу немного притягивать драгоценные предметы…

— Нет же, из целительства?

В этой тайне нет никакого смысла, тем более теперь, когда она показала свои умения. Кроме того, Тея рассказала ей большой секрет.

— Из целительства практически всё. Не идеально, но могу очень многое. Только вот здесь от этого никакого прока.

— Но как же нет прока? Ты же вылечила мою руку.

— Это мелочь. Нет прока от настоящего колдовства. Знаешь, раньше я могла лечить опухоли, всякие недуги, а теперь лишь вижу умирающих в больнице…

— А в обратную можно?

— Что в обратную? — не поняла Софи.

— Делать так, чтобы кто-нибудь заболел.

— Нет, ты что, — испугалась Софи, — это большой грех, так можно потерять дар. Целительница должна лечить, а не калечить.

— Но всё же возможно? — уточнила Тея.

Софи неуверенно кивнула. Это действительно было возможно, и она могла это, но... Настрой подруги ей не нравился, как и тот расчетливый блеск, появившийся в её глазах. Софи решила внести ясность.

— Возможно, но я против этого и не применю ни при каких обстоятельствах. Магию целителя можно использовать только во благо людей, не во вред. И если кого-то убить этой магией, то может умереть и дар.

— Конечно, конечно, — быстро согласилась Тея. — Я просто спросила, из любопытства…

— Пожалуйста, только не говори об этом никому, особенно Елене.

— Конечно, я никому не скажу. Надеюсь, ты это тоже никому не рассказывала? — Софи отрицательно покачала головой. — Это хорошо, Михаилу тоже?

— Нет.

Позже, когда Тея уснула, Софи ещё долго ворочалась в кровати. Не стоило показывать себя и рассказывать о целительной силе, но как нужно было поступить, она не знала. Тея — её подруга, единственный человек, которому она может доверять здесь. У них общие цели, и, держась вместе, они могут всё. Или же каждый сам за себя, и своя шкура дороже? Почему у Софи такое стойкое ощущение, что к разговору её подвели? Почему ей

Глава 5 Невеста по принуждению

Софи любила зиму с её снежными шапками, чистым морозным воздухом и ощущением сказки, когда снежинки неспешно спускаются с неба. Но не в этом году. В этом году она её просто ненавидела!

Зима не задалась с самого начала, с того дня, как выпал снег, укрывший деревню шапками. Он много раз таял, часто сменяясь дождём. Дни стояли хмурые и серые, заставляя Софи и жителей Миэлнии тонуть в безрадостных мыслях. Страну захватила эпидемия лихорадки, а голод стал настолько осязаем, что пришлось ввести карточки.

Софи приходилось сидеть взаперти, дабы не подхватить лихорадку от простых жителей Миэлнии. Но на деле лихорадки боялась не она, а старейшины, запретившие ей покидать Королевскую деревню. Хотя, если быть до конца честной, Софи подозревала, что волнуются они вовсе не за её здоровье, а за своё влияние. А влияние старейшин росло.

Они продолжали своё меценатство, раздавая продовольствие нуждающимся, открывая новые госпитали и снабжая имеющиеся медикаментами. Принцесса оставалась в стороне от всех этих действий, и недовольство народа росло. Софи не могла их винить; всё выглядело так, будто она испугалась и спряталась в Королевской деревне.

Тее повезло больше – она частенько ездила с визитами в другие страны и была на виду, Софи же бездействовала. Зачем подданным такая принцесса: сомнительного происхождения, при первой же опасности спрятавшаяся, не способная ни на что?

Принцессе все чаще стало казаться, что старейшины уже задумали от нее избавиться. Когда она встречалась с людьми, то потихоньку, капля за каплей, получала хоть какое-то влияние; сейчас же она стремительно теряла ту ничтожную малость, что имела.

Софи даже решилась на отчаянный шаг: написала королеве Елене с целью заручиться её поддержкой, но и она была непреклонна: такой хорошенькой девочке стоит волноваться за свою жизнь и не покидать дворца, а что до народа, они вполне могут подождать.

Время работало против Софи, нужно было действовать, и ей пришла в голову безумная мысль. 18 февраля, в день Святой Элайзы, поздравляя страну с этим праздником перед толпой репортеров, она завершила свою речь словами о том, что снижает затраты на содержание Королевской деревни, а также часть зарплат чиновников и старейшин в этом месяце пойдет на покупку лекарств для больниц.

Это решение стало сенсацией, взбудоражившей всю страну. Одни приветствовали решительные действия принцессы, видя в них знак надежды, другие опасались последствий, ведь старейшины наверняка не смирятся с таким посягательством на их власть. Однако народ, измученный трудностями, надеялся, что это решение станет началом перемен, и принцессы смогут возродить страну.

И сейчас, лежа на диване в гостиной, Софи вспомнила, как Александр, проходя мимо неё после её неожиданного заявления, шепнул лишь одно слово: «Идиотка». Возможно, она действительно идиотка, но ей хотелось сделать что-то самой, и это было единственное, что она могла.

Прячась от собственных мыслей, принцесса предпочла сбежать из реальности и погрузилась в чтение. Тея снова уехала в Палиру, к Елене, которая так соскучилась по своей милой девочке, и для визитов было слишком поздно, поэтому Софи могла позволить себе расслабиться, погрузиться в историю, согретая уютным теплом камина.

Сюжет книги потихоньку захватил принцессу, отодвигая всё настоящее как можно дальше, и она не сразу заметила шум, а, заметив, лишь прислушалась к нему. Дверь резко отворилась, и в комнату вбежала её горничная Нина:

— Ваше Высочество, скорее, надо бежать!

— Бежать куда? — ужаснулась Софи. Она встала и приняла вид гордой леди.

— Деревню захватили... Пойдемте...

— Кто захватил? — Она недоверчиво выглянула в окно.

— Бандиты...

Двойные двери гостиной отворились, больно ударившись о стену, и в комнату вбежало пятеро мужчин. Они наставили на неё пистолеты, а один из них, как поняла Софи, самый главный, театрально поклонился:

— Ваше Высочество, рад видеть вас в добром здравии.

— Как мило, — в этой ситуации Софи старалась держаться с достоинством, — чем могу помочь?

Он подошел ближе и грубо взял её за подбородок.

— Помочь ты действительно можешь. Милашка, — его голос звучал нагло и хрипло. — Ты сделаешь меня королем.

— Чудненько, — Софи предпочла отступить на шаг, — а с какой же, позвольте узнать, стати?

— С какой? — он хохотнул, показывая ряды кривых желтых зубов. Бедная Нина пятилась к двери, надеясь незамеченной ускользнуть. — Я женюсь на тебе, милочка, и стану королем.

— Боюсь, Совет старейшин не позволит мне выйти за вас, — Софи присела на диван. В сложной ситуации светская беседа удавалась ей весьма неплохо.

— Совет старейшин! — он снова рассмеялся. — Эти трусы бежали из деревни при первых же выстрелах!

— О, это даже хорошо, давно мечтала от них избавиться...

— Вот видишь, мы тебе помогли. — Он уселся рядом с ней на диванчик, и принцесса с сожалением сморщила носик: "придется потом менять обивку, она же вся провоняет". Странная мысль в данной ситуации, но страха не было.

— И что же будет после того, как вы женитесь на мне? — поинтересовалась Софи вежливо.

— Ну, для начала брак должен быть консуммирован, — он и его сподвижники снова загоготали.

— Всё интереснее и интереснее... а потом? — Софи мысленно считала часы. Если старейшины действительно сбежали, единственный шанс на спасение был в приходе войск Елены. А они, даже если кто-то послал им сообщение сейчас, не придут раньше завтрашнего полудня, при условии, что будут сильно торопиться.

— А потом, — он протянул руку и дернул её за локон, волосы распрямились, а затем снова вернулись в прежнее положение, — а потом я решу... — вкрадчиво добавил он. — А пока, моя милая невестушка, дайте мне вашу ручку, — он взял её за руку и грубо стянул магическое кольцо. Софи без всякого сопротивления рассталась с ним.

— Я думала, что кольцо должно быть на моем пальце во время церемонии?

— Это вовсе не обязательно. Как видишь, сейчас темно, а браки, как известно, в темноте не заключают, — он провёл рукой, — так что у тебя есть время приготовиться...

Софи встала:

— В таком случае прошу оставить меня, я хочу отдохнуть перед столь важным днем...

— Отдыхать ты будешь, но не здесь, — он легко поднялся, взял её за локоть и повёл к выходу. Софи скосила глаза в сторону люка: возможности сбежать через Печору больше не было.

— Подождите, пожалуйста, — принцесса видела, что её спокойствие и вежливый тон напрягали разбойника. Он остановился. — Позвольте взять книгу, чтобы я не скучала.

— Ваше Высочество, вы либо тупы, либо приняли какое-то слишком сильное успокоительное...

— Успокоительное? Но почему? — изображать дурочку у неё получалось лучше всего.

Мужчины рассмеялись, и тот, что был моложе остальных, протянул ей книгу.

— Спасибо, — поблагодарила она, — а может, я выйду лучше за этого милого юношу? Он хотя бы молод...

— Заткнись!

Главарь начал выходить из себя, и Софи замолчала, но заметила, как юноша переменился в лице. Возможно, с помощью лести ей удастся переманить его на свою сторону? Но её повели в подвал дворца и заперли в одном из его отделений, совершенно пустом и без окон.

Софи ловкими пальцами ощупала каменный пол, пытаясь отыскать какой-нибудь намёк на потайной ход, но ничего подобного не обнаружила. Она попыталась применить свои другие силы, те, которым её учила бабушка, но это тоже не помогло. Из её подземной темницы был только один выход – дверь, а за ней повстанцы оставили охрану. Софи пыталась не паниковать и придумать хоть какой-то план побега.

У неё есть колдовство, и о нём никто не подозревает, это уже хорошо. Ещё бы хоть одного верного человека за этой стеной, и, возможно, ей удалось бы сбежать.

Кто же может помочь? Старейшины скрылись в неизвестном направлении. Она убьёт их всех, если выживет! Неужели они допустят, чтобы она вышла за этого урода? Или нет, не так. Допустят, чтобы королём стал этот человек? Может, они и прислали его для отвода глаз, а потом убьют и её, и его? В свете последних событий это вполне вероятно. Даже вероятнее, что всё будет так: разбойники убьют её, а старейшины убьют их и будут на коне — они снова спасли страну от захватчиков.

Софи снова одна, одна против всех. Как всегда! Перед глазами появился насмешливый обладатель карих глаз, но Александр явно не спешил спасти её. Конечно, он не прочь жениться на ней и захватить престол, но ждать этого долго, ведь Софи совсем недавно исполнилось семнадцать, и гораздо надёжнее просто от неё избавиться, жениться на другой и позволить отцу править, возглавляя такой важный Совет старейшин. Трус, несчастный трус! Сбежал, как и все!

Софи прикрыла глаза. Надо признать, верных ей людей в деревне не было, и надеяться она могла лишь на себя.

Девушка сползла по стене вниз и попыталась уснуть, но сон не шёл к ней. Вдруг прямо у её ноги проскользнула мышь. Этих хвостатых тварей она боялась, поэтому снова встала и прижалась к стене. Спать она сегодня точно не будет; для неё осталось лишь одно – погрузиться в воспоминания.

Безоблачное раннее детство. Красивые куклы с настоящими волосами, няня и роскошные наряды, которые она носила тогда. Она помнила своего настоящего отца, который подхватывал её на руки и кружил, но время стёрло его лицо. Софи помнила ощущения, блеск украшений и хрустальных люстр, но лица предательски стёрлись из памяти. Девушка провела рукой по запястью и нащупала подвеску — подарок отца — маленькую фею с крыльями, усеянными драгоценными камнями.

Ей было всего пять, когда её родители поссорились; что-то произошло между ними. Кристина забрала дочь и отправила её на воспитание к своему брату. Сколько Софи ни спрашивала у неё потом, почему так произошло и почему с отцом видеться нельзя, Кристина отвечала лишь:«Вырастешь — поймёшь, или когда-нибудь ты это

А как бы ей хотелось иметь отца! Любящего, заботливого, того, который защитил бы её от всех невзгод! Тайком она иногда фантазировала, как он придёт и спасёт её, но он, верно, забыл о её существовании.

Кристина была в её памяти ангелом и дьяволом одновременно. Милая, красивая, она любила играть с дочерью, но также любила пропадать в неизвестных местах по несколько месяцев.

Её способность видеть будущее делала её немного сумасшедшей. Она горячо переживала события, которые ещё не произошли, и откровенно скучала, когда они происходили, так как пережила это раньше.

Эта способность делала её желанной добычей сильных мира сего, которым так не терпелось заглянуть в будущее и увидеть себя в богатстве и власти. От них она тщательно скрывала своё имя и свою дочь. Поэтому Софи стала племянницей, чтобы никто не подумал, что она может иметь ту же способность.

Сейчас Софи жалела, что у неё нет этой способности. Она бы заглянула и узнала, что будет завтра, не пришлось бы гадать.

Кристина была убита, бабушка умерла всего через несколько месяцев после этого, и Софи осталась одна. Может, вся жизнь бессмысленна, и ей тоже пора умирать. В конце концов, она никому не нужна. Из глаз покатились слезы, и девушка поддалась им, сползая по стене вниз.

Софи проснулась от негромкого голоса служанки. Открыв глаза, она снова увидела серые стены, а свет от единственной свечи, принесенной Ниной, слепил глаза.

— Ваше Высочество, мне велено одеть вас, — Нина дрожала и показывала на платье. Софи сразу узнала его. Это было её платье, которое она надевала на свой день рождения в конце января, когда к ней приезжала семья. Ткань была расшита розами, а узкий корсаж мешал дышать полной грудью, но оно было очень красивым и подчеркивало фарфоровую кожу девушки. Видно, в её вещах основательно покопались.

— Хорошо, Нина, — Софи искоса посмотрела на дверь, она была чуть приоткрыта, за ними наблюдали чьи-то глаза.

С помощью служанки, которая принесла воду, расческу и шпильки, она привела себя в порядок и облачилась в платье. Узкий корсет сдавил грудь, платье заняло своё место поверх. Софи провела рукой по рисунку из роз. Нина принялась с преувеличенной тщательностью оправлять складки, несколько раз проведя рукой по красивой ткани чуть ниже пояса. Софи не выдержала, желая помочь и быстрее закончить с этим делом, и тоже провела по ткани в этом месте. Между складок она нащупала нож.

Нина, заметив, что госпожа наконец нашла подарок, лукаво подмигнула и сунула руку принцессы в маленький потаённый кармашек, а затем отступила в сторону.

— Вы очень красивы, Ваше Высочество, — сказала она, выдавив из себя улыбку.

Дверь отворилась, за принцессой пришли. Вчерашний худощавый юноша поманил Софи к выходу. Она последовала за ним. Нина быстро накинула ей на плечи шерстяную шаль и перекрестила.

«Значит, я не одна», — Софи ощутила прилив сил. Но кто же решил ей помочь? Неужели люди Елены добрались раньше? Или это старейшины? Или, что самое вероятное, просто Нина, к которой Софи всегда была добра.

Её привели на площадь перед дворцом. Среди наёмников, захвативших деревню и её в плен, толпились простые работяги; никого из знати не было, значит, всем им удалось сбежать.

Дул сильный ветер, клоня тонкие деревца к земле и ломая ветки, накрапывал мелкий противный дождь, который был так некстати в феврале, и было ужасно холодно, так что многие из пришедших накинули капюшоны, замотались шарфами до самых глаз и горбили фигуры, пытаясь спрятаться от ледяных порывов ветра. Их грубые и неброские одежды сливались в неясное пятно.

Наёмники выглядели так же; их глаза слезились от ветра и выпивки, и каждый из них имел отличие — красную повязку на рукаве и пару пистолетов в руках. Софи насчитала человек тридцать, но, возможно, их было ещё больше. Они грубо переговаривались, стараясь перекричать ветер.

В центре, на небольшом помосте, сооруженном за ночь из неокрашенных деревянных досок, стоял главарь. Его лицо раскраснелось, но не было закрыто. На губах играла жутковатая улыбка, в руке он держал пистолет, готовый пристрелить всякого, кто решится помешать ему. Завидев Софи, он улыбнулся шире и поманил её к себе. Девушка в ужасе остановилась, сердце её упало, пропустив несколько ударов.

Спасение могло прийти к ней только через мост, соединявший деревню со столицей, но проход по нему был перекрыт досками и всяческой мебелью, а также несколькими бандитами, готовыми пристрелить всякого, кто решится приблизиться. Река огибала деревню с двух сторон, поэтому пройти можно было только по мосту. С двух других сторон находился парк, переходивший в густой, нетронутый человеком священный лес. Там войска пройти не могли; во всяком случае, их путь через лес займет намного больше времени. Кто же ей поможет?

Вся надежда, появившаяся у Софи, когда она обнаружила нож в кармашке платья, испарилась. Её снова захватил страх — страх и жалость к самой себе. Никто не придет, и никто не поможет ей! Любая попытка перебраться через мост будет пресечена; река в эту несносную зиму так и не покрылась крепким льдом, чтобы можно было перейти, а лес был не проходим. Она оказалась в ловушке и совершенно не видела выхода.

— Ваше Высочество, я жду вас здесь,

Софи посмотрела на стоящего рядом с главарем священника, облачённого в торжественный золотой, который должен был скрепить этот союз. Он нерешительно переминался с ноги на ногу, опускал глаза, стараясь не смотреть на Софи, и заметно дрожал.

На помосте был установлен стол с великой книгой, на которой следовало давать клятвы, а также Софи разглядела две короны, которые должны лечь на головы новобрачных. Разбойники основательно подготовились, соблюдая все обычаи.

— Жду, когда же заиграет свадебная музыка, — Софи улыбнулась, пытаясь скрыть свое замешательство. Главарь гоготнул:

— Я решил, что мы можем обойтись и без неё. Идите же сюда, ваш народ мерзнет на этом проклятом ветру. Так что быстрее.

— Вы так печётесь о моем народе, — Софи не двинулась с места, она прикидывала, когда же ей применить нож, сейчас или позже, — похвально.

— Кончай болтать и иди сюда, — он сделал знак, и Софи больно схватили за предплечье и повели к помосту.

Она неуверенно шла через собравшихся людей; они расступались прямо перед ней и сразу следом смыкались. Некоторых ей удалось узнать — тут были её лакей и кучер, служанки Нина и Таня, кухарка, конюх... Остальных Софи не успевала разглядеть; они расступались быстро, опустив головы и пряча лица, боясь, что она их узнает.

Вдруг кто-то легко проскользнул ладонью по её руке и оставил в ней что-то похожее на кольцо. Её кольцо. Она обернулась и увидела карие глаза, выглядывавшие из-под капюшона. В следующую секунду её будто обожгло, и она услышала в своей голове голос Александра:«Тяни время!».От неожиданности ноги Софи заплелись, и она не упала только благодаря руке, ведущей её. Главарь снова загоготал:

— Значит, всё же боишься, а я уж подумал, совсем блаженная.

— У меня просто слетела туфелька, я поправлю её, — стальные руки отпустили её, и Софи наклонилась, делая вид, что поправляет обувь. Затем снова оглянулась, но карих глаз не было видно. Может, ей показалось? Она быстро спрятала колечко в потайной кармашек платья, туда, где уже лежал нож.

— Иди ко мне, моя милая невестушка.

— Иду-иду.

Софи поднялась на помост. Мозг лихорадочно соображал: тянуть время! Это-то она и так понимала. Но вот как это сделать? Она снова решила прикинуться идиоткой.

— Сколько людей собралось, — девушка окинула взглядом площадь, — и все пришли поддержать меня.

— Не тешь себя иллюзиями, мы согнали их сюда в качестве свидетелей.

— Свидетелей? Чего?

— Бракосочетания.

— А-а, — протянула Софи, — кажется, я начинаю понимать.

— А я уже начал сомневаться, что у тебя вообще есть мозги.

Не зная, что ещё делать, Софи повернулась спиной к главарю и заговорила громко и отчетливо, стараясь перекричать ветер и всех вокруг.

— Здравствуйте, жители моей милой волшебной страны Миэлнии, я рада видеть вас в столь знаменательный день...

— Что ты делаешь?

— Приветствую мой народ, — и Софи продолжила свою речь, — я рада, что, несмотря на непогоду, на столь сильный ветер и дождь, вы пришли сюда, чтобы поддержать меня. О такой поддержке и верности подданных можно только мечтать.

В толпе одобрительно загудели. Главарь рассвирепел: он резко развернул Софи к себе.

— Идиотка, я же сказал, мы собрали их здесь силой, — он махнул священнику: — Начинай церемонию.

— Какую церемонию? — То, что главарь нервничал, вернуло уверенность Софи, и она решила и дальше прикидываться дурочкой.

— Свадебную, идиотка...

— Как интересно, а кто же невеста?

— Ты, — он ткнул в неё пальцем, — заткнись и стой смирно! Начинай! — Это уже было сказано трясущемуся священнику, но Софи было не унять:

— Но кто же жених?

— Ты что, головой ударилась что ли? — он уже кричал: — Я!

— Вы мне не подходите, — Софи попятилась к краю помоста, — слишком старый...

Она снова увидела карие глаза и услышала голос:«Молодец, продолжай в том же духе».

Главарь больно дернул её за руку:

— Тебя никто не спрашивает! Встань сюда!

— Но как же, я же помню, что в церемонии священник должен спросить, согласна ли я выйти замуж? А я не согласна.

— Придется согласиться, — он нецензурно выругался.

— Не выражайтесь, пожалуйста, я же леди.

— Не указывай мне! — рявкнул он ей, а затем священнику, — начинай!

— Ты не скажешь «нет».

— Но я же не хочу за вас замуж!

— Если ты сейчас не прекратишь ломать комедию, я буду убивать по одному человеку на площади.

— Да, и как вы это сделаете? — Софи округлила глаза, выказывая неподдельный интерес.

— Перережу горло.

— Кровища будет... — она театрально поморщилась.

— Принцессочка, — презрительно процедил он, — тебе что, не жаль своих подданных...?

— Нет, конечно. Они здесь только потому, что вы согнали их сюда, а на меня им плевать. — Ситуация начала забавлять Софи. — Здесь меня морили голодом и издевались, так что я не прочь кого-нибудь прикончить...

— Встань на место! — гаркнул главарь.

— Так я же стою уже! — И с невинным видом добавила: — С кого начнем? Нет, я уже знаю, с кого бы хотела начать, — она поискала в толпе карие глаза, — но они не пришли, так что можете выбрать любого. Может, посчитаем считалкой?

Главарь сделал знак, и человек, стоявший справа от помоста, схватил женщину и приставил ей нож к горлу. Софи узнала Нину. Несмотря ни на что, ей она смерти не хотела. Что же ей сделать?

— Я немного волнуюсь, — она покорно встала на положенное место, — можно, я возьму вас за руку?

— Так-то лучше, — один взмах рукой, и Нину отпустили. — Будем держаться за руки, как трогательно, — и главарь взял её за руку, чувствуя, что уже победил. На самом деле, дотронувшись до её нежной кожи своей грубой шершавой рукой, он проиграл.

— Вам не кажется, что ветер стихает? Может, снова пойдет дождь? Или будет снег? — Он стоял, парализованный её магией. Софи продолжала: — Мне кажется, зима была чересчур тёплой. Дожди зимой — это так странно. Я где-то читала про глобальное потепление, может, это оно и есть. Хотя если вдуматься... — все захватчики переглянулись, ожидая реакции своего главаря, но он по-прежнему стоял и не реагировал, как статуя, а Софи пространно размышляла о погоде, возможном холодном лете и малом урожае, о том, чем им придется кормить подданных, возможных бунтах и прочем... Вторую руку она незаметно поместила в кармашек платья и сжала рукоятку ножа. Главное — не промахнуться... Ей нужен один точный удар, что дальше — она не знала.

Священник переминался с ноги на ногу, с удивлением глядя на двоих перед собой. Все растерянно переглядывались, и вот тот, что приставлял Нине нож к горлу, не выдержал. Он вскочил на помост и приблизился к главарю:

— Ал, что с тобой? Пора начинать...

В следующую секунду просвистела пуля, и он упал замертво. Софи отскочила в сторону, так и не применив нож, и главарь вновь обрел способность к движению. Следующая пуля просвистела совсем рядом с его головой, но пролетела мимо.

Началась паника, все побежали в разные стороны, главарь дернулся к Софи, но затем слетел с помоста. Он выхватил пистолет и принялся стрелять. Софи запуталась в длинном платье и упала на деревянные доски, больно ударившись плечом. Чьи-то сильные руки схватили принцессу поперек талии и стащили с помоста на промерзшую землю. Она попыталась высвободиться, брыкалась во все стороны, но, повернувшись, увидела Александра и перестала сопротивляться.

Пули свистели со всех сторон, а спаситель тащил её к реке, крепко прижимая к себе. Они добрались до статуи, находившейся совсем рядом с парапетом, и вместе спрятались за каменным постаментом.

Её спаситель начал стрелять, Софи прижалась к его плечу, прячась за спиной и переводя дыхание. Затем она решилась выглянуть из укрытия и, к своему ужасу, увидела неожиданную подмогу разбойникам, спешившим из леса.

— Спускайся по склону и двигайся вправо, там есть вход в пещеру, — быстро скомандовал Александр.

Второй раз повторять не пришлось. Она подобрала платье и быстро перелезла через парапет, оказавшись ниже уровня земли. Ногами девушка нащупала уступ. Если проявить ловкость, то вполне можно спуститься вниз: отвесный склон был рукотворным и состоял из грубых камней. Софи сделала несколько шагов вправо, держась руками за нижний край парапета, а затем пошла быстрее, уже поверив, что может спастись.

Главарь появился из ниоткуда. Он приставил пистолет к виску девушки и крикнул: «Стоп!» Стрельба смолкла, и все замерли. Теперь ещё трое бандитов держали её на мушке.

— Добегалась? Вылезай, идиотка!

— Я не могу, — голос Софи звучал жалобно, казалось, она вот-вот заплачет, — мне не на что упереться.

— Давай руку, — главарь наклонился и протянул ей руку. Софи уперлась в уступ, призывая все свои силы. Она осторожно протянула дрожащую ладошку. Большая рука обхватила маленькую, и невидимая сила пробежала по ней. Главаря вновь парализовало. Софи потянула на себя, и он перемахнул через парапет и полетел вниз, совсем как каменная статуя.

Раздались выстрелы. Софи быстро

Она прыгнула вниз в тот момент, когда он нажал на курок, и пуля просвистела чуть выше её головы, задев лишь прядь волос.

Глава 6 Печора и Великая Магия

Вода была ледяной, длинные юбки путались, не давая плыть, корсет помешал Софи сделать глубокий вдох на поверхности, и теперь она задыхалась. Руки и ноги немели от холода и беспокойно барахтались. Софи металась, боясь всплыть на поверхность, но долго находиться под водой она не могла. Сверху, прорезая толщу воды, сыпались пули; несколько из них попали в главаря, и вода тут же окрасилась в алый.

Софи увидела свет где-то сбоку, и, чуть приглядевшись, разглядела пещеру, а в ней горящий факел. Печора будто предлагала укрытие, и девушка поплыла к спасительному свету.

Софи легко выбралась в пещеру и упала на каменный пол, жадно хватая ртом холодный воздух. Надо было скорее расшнуровать корсет, чтобы снова задышать полной грудью, но снять платье без служанки она не могла. Маленькие пуговки находились сзади, и её закоченевшие пальцы никак не могли их расстегнуть. Софи вспомнила про нож, трясущимися руками достала его и, недолго думая, разрезала платье, а затем и тугой корсет. Стало намного легче, и она смогла вдохнуть, но всё же было слишком холодно.

Ее нижняя рубашка, насквозь пропитанная ледяной водой, липла к телу, как и мокрые волосы, разметавшиеся по плечам. Софи дрожала; она хотела было попробовать выплыть наружу, но сквозь толщу воды увидела неясные силуэты стреляющих солдат, а значит, бой продолжался, и ей стоило переждать здесь.

Софи поднялась, оскальзываясь на мокром полу, и сделала несколько шагов вглубь пещеры. Затем вспомнила, как они ходили с Теей, и сделала надрез на платье. Она вытащила одну нитку и, окоченевшими пальцами, которые никак не хотели слушаться, привязала её к факелу. Подобрала тяжелое от воды платье и пошла дальше, трясясь от холода.

Небольшой узкий коридорчик, а за ним следующая пещера, в которой стояло уютное кресло с высокой спинкой и полыхал камин. На сиденье лежал большой пуховый платок. Всё было так, будто ждали именно её.

Софи нерешительно взяла платок. Он был тёплым и мягким. Принцесса несколько раз окликнула того, кто приготовил ей всё это, но ответа не последовало. Она решилась завернуться в платок, а затем пододвинула кресло поближе к огню и уселась в него, вытянув руки к языкам пламени.

Софи снова посмотрела по сторонам и решилась снять туфли и чулки. Её ноги окоченели ещё на площади, где она была одета явно не по погоде. В холодной воде они просто превратились в ледышки. Девушка потёрла их руками, нижнюю рубашку она снять не решилась, поэтому потуже сомкнула платок на груди.

Она пошарила в складках теперь уже не нужного платья, с которого ручьями бежала вода, и нашла своё кольцо. Красный камень блеснул в свете камина, она поцеловала его и прошептала «спасибо», а затем надела на палец.

Тепло от камина ласкало её и убаюкивало. Принцесса сидела, выпрямившись, боясь расслабиться, ей нужно лишь переждать, а затем снова нырнуть в ледяную воду. Поленья потрескивали и пели свою колыбельную, а языки пламени играли друг с другом. Усталость оказалась сильнее, и вскоре веки принцессы закрылись, а спина откинулась на мягкую спинку кресла, дыхание стало мерным и ровным.

Проснувшись, Софи ещё долго лежала с закрытыми глазами. Ей снился кошмар, наверное, она зачиталась книгой и уснула в гостиной в кресле. Не открывая глаз, она потянулась. Надо проснуться окончательно, её ждут дела, но, открыв глаза, она подскочила, увидев перед собой каменные стены. Кошмар не был сном, кошмар был настоящим.

Девушка оглянулась по сторонам, а затем взяла свои уже сухие чулки и надела туфли. Как долго она спала? Час, два или всё же больше?

Софи прошла по коридорчику и попала в ту комнату, из которой пришла в комнату с камином. Здесь всё было так же — каменные стены с трёх сторон, а с четвёртой - река. Сквозь слой воды она видела рыб и голубое небо высоко над ними. Солдат и разбойников не было видно, и Софи глубоко вздохнула. Это было совсем не просто вновь погрузиться в ледяную воду и выплыть туда, где её чуть было не убили, но другого выхода у неё не было.

Платье и корсет остались лежать у камина, шаль она потеряла ещё на площади. Софи оглядела себя. Выйдя из воды в таком виде, она будет смотреться не слишком прилично, но платье разрезано, и его уже не надеть. Девушка завязала платок крестом на груди, чтобы хоть как-то прикрыть свою наготу. Она набрала в лёгкие побольше воздуха и шагнула в ледяную воду.

Принцесса уперлась в твёрдую стену — там, где совсем недавно была вода и рыбы, теперь находилась сплошная каменная стена. Софи ощупала её рукой. Что же это? Девушка сделала шаг назад и снова увидела рыб, лениво перемещавшихся в холодной воде. Протянула руку и ощутила камень там, где её глаза всего несколько секунд назад видели воду. Что же делать? Софи попробовала ещё раз, но стоило ей прикоснуться к толще воды, как она превращалась в стену.

Голова уже кружилась от голода, и девушка опустилась

Но что, если Печора решила оставить её у себя? Почему? Ответ тут же возник в её голове: она была не настоящей принцессой. Но зачем тогда пещера открылась для неё? Зачем спасать её, а затем оставлять в заточении?

Софи отогнала от себя тревожные мысли. Ей нужно рассуждать здраво, а не трястись от страха. Она не ела с прошлого вечера, а учитывая светлую синеву над толщей воды, скорее всего, проспала ещё один день. Если Софи не найдёт выход в ближайшее время, то умрет от обезвоживания. Голова кружилась уже сейчас, а желудок предательски урчал.

Девушка нащупала нитку на платье и привязала её за ножку кресла. По нитке она всегда сможет вернуться. Но зачем ей сюда возвращаться, выхода же тут не было? В конце концов, Софи всё же проделала эту манипуляцию с ниткой и пошла, распуская подол когда-то красивого платья.

Направо, налево, прямо, направо, налево, прямо — все коридоры казались Софи одинаковыми: каменные стены и потолки, факелы, всё сливалось в одно. Она постоянно останавливалась и связывала концы нитки. Руки начали трястись, и наконец, это занятие ей надоело, и она оставила тяжёлое платье лежать на полу.

Туфли болезненно растерли ноги, и Софи решила оставить их, но, сделав пару шагов, поняла, каким ледяным был пол. Девушка снова надела туфли, смяв задники, сделала пару шагов, прислонилась к стене и заплакала. Состояние отчаяния охватило её. Всё, она больше никуда не пойдёт, умрёт прямо здесь.

Она сползла по стене на пол, намереваясь остаться здесь навсегда, но его холод придал ей сил, и она снова поднялась. Если не найдёт выхода, то, может, найдёт комнату с камином. Умирать и жалеть себя в удобном кресле будет намного приятнее.

Коридоры, бесчисленные коридоры. Она никак не могла понять, проходила ли здесь раньше или коридор был совсем новым. Мысли путались. Куда идти на следующей развилке: направо или налево? Проходила она здесь или нет?

Девушка устало прислонилась к стене и погладила камень рукой, прикрыв глаза. Куда же дальше? Может, и идти не стоит? Сил у неё больше не было. Голова кружилась от голода, а тело окоченело от холода...

Софи почудился запах запечённой говядины: он манил её за собой. Как же вкусно пахнет! Она бы сейчас всё отдала за кусочек запечённого мяса. Наверное, она совсем сходит с ума, но запах был таким реальным. Девушка вдохнула его ещё раз и открыла глаза, ожидая, что галлюцинация исчезнет. Запах был по-прежнему здесь. Она сделала пару нерешительных шагов, а затем побежала по коридору.

Умопомрачительный запах запечённого мяса становился всё сильнее и привёл её в комнату, где стоял стол, накрытый белоснежной скатертью. На столе лежали яства: запечённая говядина, которая так манила Софи своим ароматом, свежий хлеб, аккуратно нарезанный сыр, соус и печёный картофель, все возможные фрукты и графин с водой.

Софи это казалось не реальным; она, вероятно, совсем выбилась из сил и уснула. Но раз это сон, почему бы не покушать хотя бы здесь? Девушка отодвинула тяжелый стул с богатой обивкой из лазурного бархата и резной спинкой и села за стол. Перед ней на тарелке лежала чистая салфетка, и она расстелила её на коленях. Руки тряслись, но она все же взяла вилку и нож и положила пару кусочков говядины.

Ей до безумия хотелось накинуться на еду, но она же принцесса и должна вести себя соответственно. Да и накрытая скатерть, серебряные столовые приборы, салфетки явно говорили о том, что здесь ждут воспитанную барышню. К тому же это сон, а во сне вообще торопиться не следует, нужно насладиться вкусом.

Кусочки мяса были прожарены идеально, и соус правильно оттенял вкус мяса. Софи отломила кусочек хлеба и отправила его в рот; он был ещё тёплым после выпечки и с хрустящей корочкой. Девушка повернула голову и увидела камин справа от себя, в котором уютно потрескивал огонь.

Насытившись, её снова стало клонить в сон. «Сон во сне?» — задалась вопросом она. Не может же этого быть. Может, она не спит, и это магия Печоры? Сытая Софи соображала намного лучше, и мысли были не столь ужасны. Фрукты были вкусными и свежими, такими, будто их только сорвали с ветки, а сейчас был конец зимы, а значит, это было точно невозможно. Может быть, невозможно для неё, но есть же Великая Магия Миэлнии, и для неё всё возможно.

Печора была частью этой магии. Она спасала нуждающихся в ней и убивала тех, кто хотел её захватить или использовать в корыстных целях. Возможно, этот стол, камин (Софи всё никак не могла вспомнить, был ли он здесь, когда она только вошла), эти кушанья — всё это просто магия. Но сытость была реальной, и она тёплой волной разлеталась по уставшему телу. Если бы магией можно было создавать еду из ничего, то в стране бы сейчас не было голода. Или, может, это невозможно на земле, а в Печоре возможно? За раздумьями, согреваемая жаром камина, девушка снова задремала.

В этот раз сон был не долгим. Огонь в камине погас, и Софи стало холодно. Во сне она приняла скатерть за одеяло и потянула её на себя. Тарелка с оглушительным звуком упала на пол и разбилась. Эхо прокатилось по комнате, и девушка резко проснулась. Она поморгала, вспоминая, где она и как здесь оказалась. Потом встала

Она заглянула внутрь. Дымоход был закрыт решёткой, так что дым выходил, но она пролезть не могла. К тому же, если он был волшебным, дыму вовсе необязательно выходить на поверхность. Она зря испачкала руки о решётку и теперь безуспешно пыталась оттереть с них сажу салфеткой.

Софи оглядела стол. Практически всё она съела. В кувшине оставалась вода, и она налила себе бокал, выпив пару глотков. Кувшин стоит взять с собой, и яблоки тоже. Их осталось всего три, и девушка сложила фрукты в салфетку, допила воду из стакана и взяла кувшин.

— Спасибо тебе, комната, что приютила меня, — голос Софи звонким эхом отдавался от пустых стен. Она развернулась и вышла. Пару шагов, и Софи остановилась.

Что же случилось? Кувшин и яблоки исчезли. Девушка обернулась и заглянула в комнату. Кувшин блестел холодным блеском на столе, а салфетка с яблоками покоилась на серебряном подносе.

Софи подошла и решительно взяла кувшин.

— Я возьму только кувшин, он мне очень нужен! — громко сказала она, сама не зная, к кому обращается, и, как воспитанная девушка, добавила: — Спасибо.

Принцесса снова вышла, сделала пару шагов, и кувшин исчез. Разум Софи помутился. Почему комната не хочет отдать ей воду? Только лишь воду? Вода необходима ей и бесполезна для комнаты.

— Отдай мне воду, прошу... — попросила Софи и, не дожидаясь ответа, снова вышла. Кувшин исчез.

Она быстро развернулась, вбежала в комнату, схватила кувшин и выбежала обратно. Если бежать быстро, она сможет забрать кувшин с водой, главное — бежать быстро! Но он снова предательски исчез.

Софи ещё несколько раз проделывала это, то прося комнату отдать кувшин, то выбегая из комнаты с ним в руках, но все было тщетно. Кувшин оставался на месте. В конце концов, когда кувшин снова исчез, рассудок девушки совсем помутился, и она в гневе принялась биться кулаками о стену, проклиная комнату, пещеры и всех на свете. Боль и красные пятна, появившиеся на стене, быстро заставили её прекратить истерику. Девушка посмотрела на свои руки — царапины и синяки сделали их уродливыми и неприятно саднили.

«Магия, используй магию,»— она как будто снова услышала голос Кристины. Она снова была в том дне, когда неудачно слезла с дерева и рассадила руку. Тогда в слезах она вбежала в дом. Ей хотелось утешения, но Кристина была в своем репертуаре.

— Почему ты плачешь? Глупенькая моя, используй магию! И всё пройдет...

Девушка закрыла глаза и попыталась успокоиться, сосредоточиться на своих руках. Софи ясно представила, как кожа затягивается, а синяки исчезают. Ощущения были странными, но она знала, что это точно работает.

Открыв глаза, она снова увидела кровь на руках и стене, но те места, где кожа была сбита от ударов, исчезли. Её магия по-прежнему работала. Она ведь колдунья, и пришла сюда не по своей воле, значит, выход найдёт. Правда открылась ей: Печора её просто прячет, и выйти сейчас нельзя. Но как только станет возможным, она окажется на поверхности.

Софи не могла удостовериться в правильности своих мыслей, но они приободрили её. Софи пошла дальше, но уже не бежала и не спешила. Она заглядывала в комнаты и тщательно изучала их. Некоторые были пустыми, а в некоторых она находила диванчики и кресла, в которых отдыхала. Она использовала магию, залечила неприятные мозоли и теперь могла безболезненно идти в туфлях.

Некоторые комнаты напоминали сокровищницу: вдоль стен стояли столики с бархатной поверхностью, а на них лежали украшения: подвески, кольца, серьги, диадемы. Софи с интересом рассматривала их, но не решалась притронуться. Она помнила, что драгоценности могут хранить в себе проклятия, и если они не принадлежат ей, то лучше их не трогать. Поэтому просто любовалась их красотой, с интересом разглядывала, но не поддавалась соблазну.

Зайдя в одну из комнат, Софи пожалела о том, что оказалась здесь. Она увидела мягкие кресла с высокими спинками, стоявшие спиной к двери перед пылающим камином.

Девушка подошла к ним, желая сесть и растереть замерзшие ступни, но тут же отпрянула в сторону. В ближнем кресле находился скелет, и Софи попятилась, уперевшись во второе кресло, — и чуть не вскрикнула — тут тоже был скелет. Сломя голову, она побежала назад и, только пробежав несколько коридоров, смогла остановиться и унять сердце.

Теперь с большей осторожностью принцесса заглядывала в комнаты. Скелеты стали попадаться чаще. Как поняла Софи, она поднялась на уровень выше, и сюда чаще заглядывали люди. Некоторые скелеты лежали в креслах или на диванах, а некоторые свисали с факелов, закрепленных на стене. Они предпочли расстаться с жизнью, сойдя с ума от блужданий в бесчисленных коридорах.

Софи снова начала нервничать. Во рту пересохло, а в животе предательски урчало. Хотелось есть и пить, спать и, наконец, увидеть ещё что-то, кроме каменных стен. Мысль о комнате с накрытым столом посещала её всё чаще. Может, не стоило ей уходить? Три яблока и вода оставались там. Ей так хотелось пить! Но останься она там, то не смогла бы прийти сюда. Но куда сюда? Здесь тоже только стены и коридоры. Ничего нет.

Голова кружилась. Софи медленно шла вперёд, и в следующей

— Здравствуйте, кто вы? Вы не знаете, как отсюда выйти?

Но ответа не последовало. Софи подошла ближе.

— Эй, вы здесь давно? Как вас зовут?

Снова нет ответа. Софи сделала ещё шаг, протянула руку и тронула девушку за плечо. Та рассыпалась в прах. Софи завизжала и закрыла лицо руками. Её крик пронзительным эхом отдавался от стен, многократно усиливаясь и оглушая.

Потрясение прошло, и истерика постепенно сошла на нет. Софи отвела дрожащие руки и посмотрела на стол, за которым сидела девушка. На его полированной крышке было выцарапано 1823. Если это год, то это было четверть века назад. Двадцать пять лет назад девушка заблудилась здесь. Она отчаялась и выцарапала на столе год, когда попала сюда.

Софи вздрогнула. Она посмотрела на свои ногти. Может, и ей суждено остаться здесь, так же выцарапать дату и так же рассыпаться в прах, когда через четверть века сюда заглянет ещё одна девушка.

Кто же была эта девушка? Чтобы хоть как-то отвлечься, Софи судорожно вспоминала историю.

Девушка была одета в парадное платье. Она явно была богата, а значит, принадлежала к одной из родовитых семей, и о её пропаже должны были говорить. Но в 1823 году было лишь одно важное событие, которое она помнила. На самом деле их было очень много, но только одно по-настоящему значимое, за которым последовали все остальные.

Королеву Анастасию и её избранника Игната отравили на празднике в честь их свадьбы. Они умерли прямо на балу, задохнувшись в пене, валившей изо рта. Началась паника, люди бежали и в спешке затоптали несколько детей. Так Миэлния в очередной раз лишилась своего правителя, и королеве Елизавете и королю Филиппу пришлось править в одиночку.

Убийца так и не был найден, и Софи содрогнулась при мысли, что эта девушка могла быть как-то связана с ним. А может, она же и кинула яд в бокалы? Кем же она была?

Наверное, сейчас было глупо рассуждать о событиях давно минувших дней, но в своих мыслях принцесса добралась до маркизы Вильсмет, чьи рыжие волосы не давали ей покоя. Какая же у неё была девичья фамилия? Что, если эта девушка приходится ей бабушкой или, скорее, матерью, тётей?

Софи решила покинуть комнату, пока размышления не накрыли её с головой. Она вышла и пошла дальше по коридору, не особо глядя, куда идёт. Её мысли по-прежнему были прикованы к рыжеволосой девушке. Очнулась она только тогда, когда что-то скользкое коснулось её ноги. Она посмотрела вниз и чуть не закричала. Собрав все силы, она заставила себя стоять неподвижно и позволила змее проползти по своей ноге.

Софи посмотрела по сторонам. Эта комната была полна змей. И если она чуть шевельнётся, они примут её за угрозу и кинутся на неё. Как же ей выбраться? Софи оглянулась — до входа, через который она попала сюда, было лишь пару шагов, а до выхода нужно было пройти с десяток.

— Вспомни о том, что ты умеешь! — приказала она себе. В теории она знала, что делать, но на практике задача казалась нереальной.

Новая гадюка подползла к ней, и сквозь тонкий чулок Софи почувствовала, как её шкура скользит по ноге. Нужно сосредоточиться. Она закрыла глаза.

Софи снова была маленькой любознательной девочкой. Кристина взяла её с собой в путешествие. Ей нравились эти путешествия. Они были необычны, и Кристина показывала ей удивительные вещи. Они были в горах и стояли на берегу реки. Река была быстрой и несла свои воды через каменные пороги. Кристина с легкостью прошла по ним и оказалась на другом берегу.

— Софи, принцесса моя, иди ко мне.

Софи шагнула на камень и испугалась. Река была быстрой, и, если она упадёт, её разобьёт о камни. Софи живо представила, как воды речушки окрасятся в красный от её крови.

— Иди же! — подбодрила Кристина.

— Я н-не могу, я боюсь, — призналась девочка.

— Не бойся, ты сможешь, используй магию.

— Я не умею.

— Умеешь, просто закрой глаза и не смотри вниз.

— С закрытыми глазами я не увижу камней и не пойму, куда мне наступать.

— С твоей магией ты сможешь видеть это и с закрытыми глазами, — Кристина рассмеялась. — Закрой глаза и перестанешь отвлекаться. Сосредоточься, и когда будешь готова, иди ко мне.

— Хорошо, — Софи повиновалась, уверенный голос мамы придал ей сил. Она закрыла глаза и погрузилась в темноту.

Вдох-выдох, и вот она уже видит перед собой камушки. Ничего более, ей нужны только камни. Она пройдет по ним, с легкостью перепрыгивая с одного на другой.

В этой комнате Софи была одна со змеями, и некому было подбодрить её. Неужели она сможет? Она давно не тренировалась. Она пообещала себе, что будет тренироваться каждую свободную минуту, если выберется. Она обязательно выберется! Она сможет сделать это!

Софи закрыла глаза. Вдох-выдох, снова вдох и снова выдох. Нужно быть здесь и сейчас, в центре своей вселенной. Ей подвластно всё. Она видит каждую змейку, как будто её глаза открыты. Она сливается с ними в единое целое и медленно поднимает одну ногу. Шажок — такой медленный, какой только возможен. Змеи не реагируют, они не могут её заметить. Теперь она здесь, в своей вселенной, медленно пробирается вперёд.

Софи пересекла комнату и вышла в коридор, в котором ещё не бывала. Удивительное спокойствие пришло к ней. Она всё делала правильно, и это путешествие было ей необходимо. Теперь она вспомнила о своей магии, которую не использовала вот уже несколько месяцев. С магией ей подвластно всё. Теперь надо лишь идти. Медленно, словно во сне, она прошла вперёд. Коридор, ещё одна комната, и эта показалась ей ещё более странной.

Большое светящееся дерево стояло в центре. Вместо листьев на нём были зелёные камни. Софи с интересом рассматривала его несколько минут. Где она читала про такое? Это дерево было чем-то важным, но чем? Она протянула руку, желая дотронуться до него, но тут же отдёрнула её в сторону. Камни шевелились и перемещались, и неожиданно их цвет показался Софи зловещим.

Успокоение сменилось паникой, и она побежала прочь от загадочного дерева. Она бежала и бежала: лестницы, коридоры, комнаты. Их было бесчисленное множество, и, казалось, они не кончатся. Софи устала, от быстрого бега у неё закружилась голова, она совсем выбилась из сил и остановилась. Затем сползла прямо на каменный пол, пытаясь унять головокружение. Камень приятно холодил кожу, подсказывая ей, что это не бред и не галлюцинация; он был реален, а значит, всё здесь тоже.

Софи закрыла глаза. Холодный ветерок обдал её, и она подумала, что стоит закрыть дверь. Но потом вскочила — дверей в подземелье не было. Откуда этот ветерок? Софи опасливо огляделась по сторонам и осторожно пошла вперёд. Она дошла до новой комнаты и заглянула внутрь.

Комната не была освещена факелами, как все остальные. Лишь свеча стояла на маленьком столике, а рядом находилось зеркало.

Принцесса приблизилась к нему. Зеркало было старинным; его деревянная рама была украшена надписями на латыни, и Софи попыталась прочесть текст. Дрожащей рукой она подняла свечу и поднесла к раме.

— In magnis et voluisse sat est —В великих делах достаточно и одного желания,— прочла Софи первую надпись. Она хотела прочесть и другие, но случайно взглянула на отражение и отшатнулась.

В зеркале она отражалась не одна. Рядом стояла её настоящая мама — Кристина. Её русые волосы шевелились, будто от лёгкого ветерка, а серые глаза, так похожие на глаза Софи, светились изнутри. Она улыбалась дочери. Софи быстро обернулась — никого. Но в зеркале появилось морщинистое лицо бабушки Софи. Принцесса протянула руку и дотронулась до поверхности зеркала. Ей так хотелось, чтобы они были рядом. Чтобы она снова была с ними. Как же ей хотелось быть с ними. Почему они умерли и так предательски оставили её одну?

Может, ей стоит тоже умереть и остаться здесь с ними у этого зеркала? Тогда они снова будут вместе? Но Кристина будет ругаться, а бабушка ворчать... Они обе очень не любили, когда она сдавалась. А остаться здесь — значит сдаться.«Наши дети — это мы, мы не умрем, а продолжим жить в них»— Софи вспомнила эту фразу. Она не позволит бабушке и Кристине умереть ещё раз. Она будет жить! Она не сдастся и пойдёт дальше! Она найдёт выход!

Кристина и бабушка исчезли, и Софи теперь видела только себя в зеркале. Она аккуратно поставила свечку, развернулась и вышла из комнаты.

Мурашки бежали по телу девушки, которая по-прежнему стояла перед зеркалом в этой странной комнате и видела лишь свою удаляющуюся спину.

Направо, налево, прямо, снова прямо, лестница, коридор, большая комната, направо, налево, снова налево и снова лестница, два пролета вверх. Софи видела, как та идет по ступеням, иногда её отражение оборачивалось, проверяя, следит ли за ней реальная она. И она снова бежала вперёд. Знакомое место, ступеньки; девушка протянула руку и прошла сквозь камень. Теперь она у грота.

Дальше Софи ждать не стала. Она настоящая поставила свечу на столик и, дрожа, вышла из комнаты. Направо, налево — она не выдержала и побежала: прямо, снова прямо, лестница, коридор... Главное — не запутаться. Но у неё хорошая память. Она запомнила дорогу и повторит её; магия поможет ей. Сомнений не было, зеркало показало ей выход.

Вот это место она знает. Нитка на полу — её оставили они с Теей. По ней можно вернуться в комнату, но Софи не помнила, как они открыли вход тогда, или оставляли его открытым. Значит, следует идти к гроту. Ступеньки, холодный камень — нужно лишь протянуть руку и выйти. Она так и сделала.

Свежий морозный воздух обжёг лёгкие. За время её отсутствия вновь выпал снег и превратил парк в волшебную сказку. Снежные шапки укрывали ели, а деревья покрылись инеем. Вдалеке она видела людей. Они были у берега

— Помогите, — слабо и жалобно прошептала Софи.

Одна девушка обернулась.

— Софи, — закричала она, и Софи упала в забытье, успев распознать голос подруги.

Глава 7 Расскажи мне всё

Прошла неделя с возвращения Софи. Её всё ещё считали больной, и девушка часами сидела в своей комнате и смотрела в окно. Она наслаждалась покоем и тем, что ей не нужно никуда идти или с кем-то общаться. В подземелье Софи мечтала о людях, но, оказавшись среди них, решила прятаться в своей комнате как можно дольше.

Софи так и не решилась выдвинуть обвинения против графа Орлеанского, стрелявшего в неё. Все делали вид, что солдаты Елены с ним во главе пришли спасти её, и даже сама принцесса уже сомневалась: не показалось ли ей? Может, он и не в неё целился? Может, в главаря? Но выстрелил же он уже после того, как главарь упал в воду! Или он всё же стрелял не в неё?

На второй день после возвращения Софи ей довелось увидеть графа Орлеанского, который явился к ней, желая лично засвидетельствовать возвращение принцессы. Он неустанно повторял: «Как я рад видеть прелестную Софи в добром здравии», но на деле Софи понимала, что он разочарован. Он приложил немало усилий, вероятно, наняв тех разбойников, и всё пошло прахом. Поэтому Софи была рада, что старейшины быстро отправили войска Елены и самого графа Орлеанского обратно.

После их отбытия девушка почувствовала себя в большей безопасности, но предупредительно написала письмо Елене, где рассыпала благодарности за так вовремя подоспевшие войска. Пусть думает, что она, Софи, по-прежнему ничего не понимает.

Софи всем лгала, что ничего не помнит с момента погружения в воду. По её рассказу выходило, что она просто проснулась у грота и где пропадала эти три дня, не знает. Такой ответ не устраивал никого, кроме неё самой, но выудить из неё что-либо не удавалось, и даже Тея оставила эти попытки.

В один из дней граф Буров пришёл к ней собственной персоной, надеясь, что лично добьётся правды.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — граф без приглашения сел в кресло. — Я гляжу, вам уже лучше?

— Да, я всё ещё чувствую некоторую слабость, но уже лучше.

Она помолчала, ожидая, что же ещё он сейчас скажет. Граф Буров окинул её внимательным взглядом, будто изучая.

— Знаете ли, это просто чудо: вы упали в ледяную воду, а затем, спустя три дня, оказались у грота. Как же такое могло случиться? — граф развел руками.

— Наверное, в этом и есть Великая Магия Миэлнии, вы не находите?

— Да-да, конечно.

То, что он не считает это Великой Магией, Софи видела по выражению его лица. Он ждет, что она расскажет, где пропадала и как спаслась. А главное, кто ей помог.

— Я вас ещё не поблагодарила, вы всё же пытались спасти меня.

— Ну что вы, не стоит благодарностей. Старейшины нужны, чтобы помогать принцессам.

— Спасибо вам за это, — Софи поблагодарила его от всего сердца. В конце концов, его люди действительно спасли её.

— Возможно, Ваше Высочество припомнит что-то ещё из этих трех дней, — он внимательно смотрел ей в глаза и добавил: — в знак благодарности.

Софи смутилась. Стоит ли рассказать ему или нет? Он спас её по неведомым ей причинам, но что, если использует происходящее в своих целях? Почему всем так важно услышать её рассказ?

— Мне так жаль. Я действительно хотела бы рассказать вам всё, но ничего не помню, — попыталась произнести она со всей искренностью и наивностью, на которую только была способна.

— Возможно, что-то в вашей голове всё же могло сохраниться, — вкрадчиво произнес он.

— Я правда хотела бы вам помочь, но, увы, — она развела руками.

— Что же, — граф вздохнул, — наверное, это Великая Магия сохранила вам жизнь.

— Наверное, — отозвалась она.

Граф ещё немного подождал, но, так как она продолжала молчать, решил, что ему пора. Он сухо попрощался, но смотрел на неё с нескрываемым любопытством.

Пару дней спустя Софи сидела на любимом диване в гостиной, рядом пылал камин, но всё же было холодно, и девушка накрыла ноги клетчатым пледом. Ей хотелось спрятаться под него с головой, укрыться от всего мира, но нужно соблюдать приличия, ведь она ожидала визитёра.

В дверь постучали, и зашел Александр. Софи не видела его с той самой встречи на площади, и при его появлении оживилась, но он был серьезен; отдав ей документы для подписи, он отвернулся к окну и не сказал ни слова. Софи хотелось поговорить с ним. Она

— Александр... Саша, спасибо тебе за то, что пытался спасти меня, — сказала она. — Не знаю, как отблагодарить тебя...

— Не ищи в моих поступках благородства, — прервал её Александр, не оборачиваясь. — У меня своя выгода.

— Выгода, — машинально повторила она. Как же она забыла про его выгоду! Ну конечно! Он рисковал не для неё! И благодарить его было глупо.

Софи разозлилась на себя. Она рассматривала комнату и ждала, что он скажет ещё что-то, какую-нибудь издевку, но он молчал и смотрел на парк за окном, не замечая перемены в настроении девушки. О чём он думает?

— Александр, — позвала она, вспомнив ещё кое-что, о чём хотела спросить его, и молодой человек повернулся к ней.

— Что? — его голос прозвучал резко, будто он сердился на неё за что-то.

— Как ты сделал так, что я слышала твой голос? — Софи проигнорировала его тон. — Он звучал у меня в голове.

— Что за бред? — он недоуменно уставился на неё.

— Там, на площади, я слышала тебя. Ты говорил со мной, хотя не раскрывал рта и был далеко…

— Ты бредишь, — Александр хмуро рассмеялся. — Ты ударилась головой или от страха тебе померещилось. — Он подошел, небрежным движением отодвинул плед с дивана и сел рядом с ней.

— Нет же! Я не брежу…

Он снова рассмеялся, на этот раз весело, и покачал головой:

— Ну и фантазия.

Софи хотела возразить, но не успела.

Её будто обожгло. Она видела перед собой лишь карие глаза.«Не спорь! И никому об этом не рассказывай. Помни, даже у стен есть уши. Ты меня поняла?»

Девушка кивнула, опустила глаза и притянула плед выше.

— Мне, верно, почудилось.

Затем подняла глаза и смело встретилась с карими.

«Ты можешь слышать, что я думаю? Нас подслушивают?»— он не отвечал. Глаза как глаза, карие с золотистыми крапинками. На лице снова скучающий вид.«Ты меня слышишь?»— повторила она. Реакции нет. Действительно ли он её не слышал или притворялся, оставалось загадкой.

— Завтра у нас заседание Совета. Ты должна присутствовать, — он лениво растягивал слова. — Смотрела бумаги, что я передавал вчера?

Дела государства? Серьёзно? Ну хорошо. Что ж, теперь у них есть общая тайна. Или она всё же слишком ударилась головой?

***

Вечером того же дня Софи взяла в руки историю Миэлнии. Книга была большой и увесистой, в золотой обложке, отделанной драгоценными камнями, с золотыми замками. Как эта книга могла уцелеть при том смертоносном огне и бойне, в результате которых дворец был практически полностью разрушен, оставалось загадкой. Девушка провела пальцем по драгоценным камням на обложке. Магия, да и только!

В Великую Магию она верила не особо сильно. Проведя столько лет в бабушкином доме, магия не казалась ей волшебством. Скорее иллюзией, созданной людьми. Часто за магию выдавалось то, что было рукотворным. Вот и эта книга, возможно, вовсе не волшебная. Она не восставала из пепла, её всего лишь вернули сюда люди, те, кто забрал её перед этим.

Или всё было не так: кто-то сделал книгу, точно такую же, какая погибла в руинах годы назад. Зачем? Что бы напугать Елену. Учитывая, что книга была найдена в год, когда к власти пришла она, а после заболел её сын, всё могло быть.

Воображение Софи разыгралось. Она уже видела, как граф Буров крадется с книгой ко дворцу, как устанавливает её на постаменте, а затем скрывается, накинув капюшон... Или, может, поручил это дело сыну? Или кому-то еще? Может, это всего лишь её фантазия, но факт остается фактом: Елена ему не выгодна, они враги. Если бы подобное действо было необходимо, граф непременно бы его совершил. А уж эту книгу он знал очень хорошо, ведь он был другом королевы Елизаветы (а по слухам, и её убийцей). В этой книге немало отводилось места его предкам, которые всегда находились за спинкой трона, указывая королям и королевам, как им жить.

Историю Миэлнии Софи уже читала в специально подготовленном для нее учебнике перед коронацией, а затем рассказывала её учителю. Но ей хотелось прочитать её снова именно в этой книге, и девушка без труда взяла её из главного зала дворца, где в специальном стеклянном шкафу под замком хранились все важные артефакты. Взяла, украла или притянула – можно сказать, как угодно! Ещё до рассвета солнца она вернёт её на место, и никто не узнает.

Она с легкостью притягивала драгоценные вещи, принадлежащие ей (а книга с золотыми застежками по праву принадлежала ей – принцессе Миэлнии). Эта способность, хотя и была весьма интересной, но по большей части бесполезной, ибо бумагу она притянуть не могла, а вот прочитать бумаги и письма графа или Елены ей было бы полезно.

Золотые застежки щелкнули одна за другой,

***

Много веков назад, когда государства представляли собой разрозненные княжества, а междоусобные войны не имели конца, началась история маленькой волшебной страны.

В одном из этих княжеств правил великий и ужасный князь Елисей. Все в округе боялись его. Он славился жестокостью и беспощадностью. В народе его звали Каменным, ибо считалось, что сердце его превратилось в камень после гибели любимой жены. Но это было не так. Сердце у князя Елисея было – и билось оно, и плясало от радости, когда держал он в руках малютку-дочь. У девочки были светлые русые волосы и глаза ангела, и только её улыбка и радостный смех могли оторвать князя от войн и завоеваний.

Мирослава – так звали малютку, или, как называли её ласково, Мирочка, — искрилась счастьем, играя с отцом, и грустила, провожая его в поход. Её русые волосы заплетали в длинные косы, а голову украшали искусными венками, лучшие же умельцы мастерили для неё кукол.

Девочка росла на редкость умной и послушной, и все в крепости души в ней не чаяли. Но однажды, когда Мирочке шел лишь седьмой год, случилась беда. Во время прогулки по великолепному саду черный коршун схватил девочку и унес. Няньки, слуги и воины бросились вслед, но догнать птицу не смог никто. Князю Остору принадлежал тот коршун (а возможно, и сам князь был им). Давняя вражда была у него с Елисеем.

Елисей впал в ярость и безумство, а после пошел войной на Остора, но вовремя одумался. Война бы убила его дочь, а при сохранении мира князь Остор обещал растить её как свою собственную.

Дочь Остора — Элайза — была цветком иного вида. Черные раскосые глаза и черные волосы украшали малышку, оттеняя её золотистую кожу. В свои семь лет она уже уверенно скакала в седле, стреляла из лука, озорничала и была остра на язык.

Елисей согласился на условия Остора, только вот внутри у него по-прежнему всё бушевало, и решил он пойти другим путем. Елисей собрал близких друзей и отправился на север.

Долго скакал князь на своём верном коне и остановился лишь там, где царила долгая ночь. Князь слез с лошади и пошел вперёд, утопая по пояс в снегу. Пошел один, ибо в этом деле свидетели были ему не нужны.

Добравшись до могучей скалы, возвышавшейся над бескрайними снегами, князь остановился и огляделся. Он искал пещеру, ведущую внутрь. Наконец, различил Елисей вход, завешанный шкурой.

Князь отодвинул шкуру, ощущая колкость замерзшей материи, зашел внутрь и поежился. Здесь всё было так, как он помнил это место. В очаге теплился огонь, а над очагом висел котел, от которого исходил бледно-голубой пар. На полочках по стенам громоздились склянки различных форм и размеров. Пучки трав свисали с потолка, наполняя пещеру своим особым сладковатым ароматом.

— Долго же я ждала тебя, — Елисей вздрогнул и обернулся. Позади него стояла колдунья. Она, казалось, и не изменилась за прошедшие годы: длинный нос крючком, безобразная родинка на подбородке и сгорбленная спина, из-под платка выглядывали седые волосы.

— Я хочу вернуть свою дочь.

— Что ты сказал? Я плохо слышу...

— Я хочу, чтобы ты забрала мою дочь у Остора! — громче повторил Елисей.

— А-аа, — протянула старуха.

И заключил князь сделку с колдуньей. Она его дочь обещала забрать у хана, а взамен князь обещал ей дать всё, что она пожелает...

Не обманула старуха-колдунья: в следующую полную луну забрала у хана Остора Мирославу, а заодно и Элайзу прихватила, и обеих унесла к себе в пещеру, в царство льда и снега.

И вот уже Елисей и Остор, забыв свою вражду и спрятав гордость, идут к колдунье вместе.

— Я свою часть договора выполнила — забрала Мирославу у Остора, — теперь твоя очередь. А твой друг поможет в исполнении желания, он же хочет увидеть свою дочь.

— Чего ты хочешь, старая?

Старуха прошла через комнату и уселась в потертое деревянное кресло, вытянув ноги.

— Мое желание просто. Я хочу вернуть то, что когда-то принадлежало мне и моей семье. Я хочу земли, которые ты и твои предки забрали у меня. Земли, на которых такие, как я, не будут прятаться в пещерах... Земли, на которых колдуны будут свободны...

— Зачем тебе

— Я оставлю ваших дочерей у себя и взращу их как собственных... Я научу их своей магии и помогу раскрыть их магию...

— Но у Миры нет магии, — возразил Елисей. Остор же промолчал: за Элайзой, как и за ним самим, водились странности, о которых не принято было говорить вслух.

— Нет магии? — старуха рассмеялась. — Она есть, и она крепнет! Ей стоит научиться управлять ею, иначе она поглотит её.

— НЕТ! — на землях Елисея боролись с колдовством всеми методами. — Этому не бывать! Я не допущу этого! — и он выхватил меч и замахнулся на старуху. Но в ту же секунду Остор выхватил свой меч и встал на её защиту.

— Я согласен, — закричал Остор. Мысли о том, что его малышка Элайза научится управлять магией и добьется могущества, нравились ему, и такой шанс нельзя было упускать.

Елисей же ещё долго спорил и угрожал колдунье, но всё же согласился на её условия.

Колдунья получила свои земли, раскинувшиеся от далеких гор до равнинных пастбищ. А после смерти князей к ним присоединились и их земли. Так образовалось государство Миэлния и обрело двух своих первых принцесс.

***

Софи собиралась прочитать другую легенду — историю возникновения пещер Печоры, но начала с этой. Благо, вся ночь впереди, и на изучение легенд у неё полно времени. Она перевернула страницу и рассмотрела иллюстрацию к следующей истории: на ней были изображены люди, бегущие с факелами в пещеру, а девушка со светящимися белыми волосами протягивала вперёд руки, будто приглашая их.

Софи вглядывалась в лицо девушки, пытаясь уловить хоть какое-то сходство — ведь Мирослава была её далёким предком. Но ничего особенного она не находила — похожей на неё могла быть любая другая девушка славянской внешности. «Может, это и не мой предок, особой уверенности в том, что я наследую престол Миэлнии по праву, нет», — и она перевела взгляд на кольцо. Оно по-прежнему блестело безупречным красным блеском и не слушалось свою хозяйку.

Странный звук отвлек девушку от раздумий. Какой-то тихий стук... Но стучали определённо не в дверь. Софи напряглась и вся обратилась в слух. Стук повторился. Стучали откуда-то снизу. Девушка откинула тёплый плед, слезла с диванчика на пол и подползла к тому месту, где располагался тайный ход. На секунду ей показалось, что это Тея вернулась раньше из Югорта, но она быстро отмела эту мысль.

— Кто это? — прошептала она в дырку в полу.

— Открывай, медведь пришёл, — голос был насмешливым и весёлым. Его она не перепутает ни с чьим другим.

— Сейчас.

Девушка пробежала через всю комнату и забежала в спальню — надеть домашнее платье вместо халата, по пути не забыв без особых церемоний запихнуть историю Миэлнии поглубже под диван.

Затем вернулась, поправила волосы, надавила на половицы в нужных местах и повернула канделябр. Половицы тихонько скрипнули и расступились в стороны, образовав проход.

Александр лениво привалился к стене и смотрел на неё снизу. Он был, как всегда, безупречно одет, и его белая рубашка маячила светлым пятном в темноте коридора.

— Я уж было подумал, что у тебя заложило уши.

— А я думала, что стучаться по ночам к девушке в комнату неприлично! — обиженно воскликнула Софи, но всё же позволила ему подняться.

— Неприлично девушке впускать мужчину к себе ночью, — усмехнулся он, — а вот стучаться вполне.

Щёки Софи вспыхнули.

— Зачем ты пришёл?

— Пригласить тебя на прогулку.

— Ночью?

— Увлекательные прогулки по Печоре лучше совершать ночью, вдали от посторонних глаз.

— Вообще-то, только истинные короли и королевы могут ходить по Печоре, не подвергая себя опасности! — Она вздернула голову.

— Да, кстати об этом, спасибо, что напомнила, — Александр вздохнул и продолжил: — Ты ведь занимаешь мой трон.

Софи закатила глаза. Его нахальство порой выводило её из себя.

— Ну, так идём? Или ты боишься, что не истинная королева?

— Бояться следует тебе, а не мне! — парировала Софи. На эту ночь у неё были другие планы, но его предложение интриговало и манило. Ей до безумия хотелось снова очутиться в Печоре и рассмотреть всё как следует, но в то же время — это место по-прежнему снилось в кошмарах, да и идти куда-то с Буровым без сопровождения было безумием.

Блеск камня на перстне, едва уловимое движение рукой юноши — и вот уже шаль маячит у неё перед носом.

Александр подошёл к тайному ходу и начал неспешно спускаться по ступенькам, не дожидаясь её и не давая ей времени на раздумья и возражения. Долю секунды девушка медлила, но затем любопытство победило, и, накинув шаль, она спустилась следом.

Юноша дождался её внизу.

Они прошли узкий коридор и вышли в широкий, и молодой человек предложил ей согнутую в локте руку.

— Я подумал, тебе не помешает прогулка. Сидение в комнате рождает в твоей милой головке всё новые странные законы и идеи, так, глядишь, и от меня ты начнёшь что-то требовать...

— Ничего не начну, и идеи не странные...

Они прошли знакомый поворот, по которому Софи когда-то с подругой проходила к гроту, и свернули в узкую арку. С бешено бьющимся сердцем Софи пыталась одновременно запомнить дорогу, рассмотреть всё вокруг и не потерять нить разговора.

Разговор был ни о чём, обычная светская болтовня. Так разговаривать они могли бы и гуляя по центральным улицам столицы.

Что ему надо? Не позвал же он её на прогулку только для того, чтобы обсуждать погоду и её «бредовые» идеи по возрождению Миэлнии. Вдруг он сейчас заведёт её куда-нибудь и оставит, а она уже запуталась в бесчисленных коридорах. Сможет ли она найти выход на этот раз? Паника начинала подступать к ней, вот она уже протянула к ней свои сумрачные руки...

Он продолжал что-то говорить, но она уже и не пыталась слушать, её мозг лихорадочно соображал. Александр явно чувствовал себя в пещерах как дома и знал дорогу, а она — нет.

— Я немного устала, давай повернём назад.

Александр недоверчиво посмотрел на неё.

— Как скажешь.

Они развернулись и пошли в обратную сторону. Софи немного расслабилась, может, он действительно хотел просто прогуляться... Но через три поворота ею вновь овладела паника, и цепкими руками сдавила горло. Они шли не назад. Софи точно помнила, что коридора со стеной из кирпича они не проходили. Она резко остановилась:

— Мы идём не туда! — воскликнула она, чуть не плача. — Ты ведёшь меня не назад!

— Успокойся, мы просто идём короткой дорогой, — Александр выглядел обеспокоенным.

— Дурак! Я блуждала по этим коридорам одна три дня! По-твоему, я хочу находиться здесь ещё дольше? — её голос сорвался, начиналась истерика. — По-твоему, это нормально: привести меня снова сюда и водить по коридорам? Я тогда думала, что останусь здесь навсегда! — и она с силой ударила его в грудь. Он не отстранился и даже не попытался её остановить, а лишь обнял за талию, а она продолжала колотить его и выкрикивать ругательства и проклятия. — Гадкий самовлюблённый болван! Я тебя ненавижу! Ты всё это специально! Ты специально притащил меня сюда, чтобы я вновь очутилась в этом кошмаре с бесконечными коридорами! Мне было так страшно...

Так они и стояли: она то колотила его руками, то просто плакала и кричала, а он, нежно держал её за талию, и не давая вырваться и убежать. Вместе со слезами Софи покидали страх, паника и отчаяние, поселившиеся в её душе; его крепкие руки дарили ей уверенность.

Наконец она выбилась из сил и позволила ему притянуть себя ближе. Теперь она видела лишь то, как слезы оставляют на его безупречной белой рубашке мокрые пятна с неровными краями. Он нежно провёл рукой по её волосам, вытащил из кармана платок и вложил ей в руку.

— Иди сюда, — Александр, по-прежнему прижимая её к себе, повел туда, где находилась стена из кирпича, — здесь мы можем присесть и отдохнуть, потом я отведу тебя назад в комнату.

Она молчала и позволяла себя вести. Они прошли сквозь кирпичную стену и очутились в небольшой комнате с камином и туманным потолком. Тут было прохладно, и Софи плотнее завернулась в шаль.

— Сейчас я разожгу огонь, — взмах руки, кольцо блеснуло красным, и в камине заиграли языки пламени.

Они уселись на небольшой старомодный диванчик. Александр продолжал обнимать девушку, а Софи не сопротивлялась его объятиям и не обращала внимания на кольцо, в свете камина, мерцавшее красным.

В первые за долгое время она не чувствовала себя одинокой и беззащитной, казалось, что эти руки смогут её спрятать и укрыть от всего. Так бы и просидела вечность...

Она подняла глаза на него, а он тыльной стороной ладони стёр слёзы с её щёки. Его карие глаза смотрели ласково и нежно.

— Прости за истерику...

— Ничего, — Александр усмехнулся, — по правде, этого-то я и добивался.

Наваждение улетучилось. Софи убрала его руки и отсела подальше на диванчике, скрестив свои, готовясь отбивать его остроты.

— Ты слишком много на себя берешь. Ты не мог знать, что так получится.

— Я предполагал, что твоя амнезия вымышленная, — он лениво развернулся к ней, облокотившись рукой о спинку дивана. — Ты с таким упорством лгала, что ничего не помнишь.

— И на чём же я прокололась?

— Я просто слишком умён, — он посмотрел на неё оценивающе, — но сослаться на потерю памяти было весьма разумно.

— Рада, что ты оценил мою затею, — Софи гордо вздернула свой всё ещё красный носик. — Ну и что ты ещё обо мне знаешь?

— Ещё? Ты правда хочешь узнать, что ещё я знаю?

Софи неуверенно кивнула. Что ещё он может знать? У неё на самом деле столько секретов! Больших и маленьких тайн, которые не должен знать никто. Она затаила дыхание.

Александр медлил с ответом. Он внимательно посмотрел на свои руки, повертел кольцо, затем взглянул на часы. Ей хотелось поторопить его, но она боялась выдать своё волнение. Наконец он заговорил:

— Знаешь, когда я забрал кольцо у этих недоумков, то решил кое-что проверить, — Александр снова посмотрел на неё, — посмотрел последние заклинания... Не особо интересное зрелище оказалось, — он поморщился, — бесчисленные попытки заставить кольцо светиться, а вещи летать... Кольцо тебя не слушается, совершенно не слушается.

Софи снова начала дышать. То, что кольцо её не слушается, было не новостью и не такой уж большой тайной. У неё были тайны и похуже. Хотя об этом тоже кричать не стоило, ведь жители Миэлнии были очень суеверны во всём, что касалось королевской власти и магии. И раз Александр считал это важной тайной, так оно и было — ибо его отношение к магии Миэлнии отражало в какой-то степени и отношение простого народа.

— Не особо-то и тайна.

— Дай кольцо, — Александр протянул руку.

— Зачем? — принцесса снова испугалась.

— Хочу кое-что проверить, — уклончиво сказал Александр. — Я тебе верну его через пару минут.

Она медлила.

— Ты же всё равно не умеешь им пользоваться, так какая разница? Что с того, если я его даже и заберу совсем?

— Ну… кольцо же символ королевской власти...

Была его очередь закатить глаза.

— Давай я силой стяну его с твоей руки?

— Нет! — от такого предложения у Софи округлились глаза.

— Почему? Что ты сделаешь? Закричишь? Или попробуешь заставить кольцо светиться? — В его глазах снова плясали бесята. Он придвинулся ближе.

— Я буду драться и расцарапаю тебе лицо, — ответила она в такт ему.

— В этом случае твои шансы малы, — Александр снова протянул руку.

Она вздохнула и закатила глаза.

— Ну ладно, не представляю, зачем тебе это, — она легко сняла кольцо с пальца. — Держи, чисто из любопытства.

Он взял его в руки и снова стал серьезным. Софи внимательно следила за каждым его движением. Александр подбросил кольцо в воздух, а затем взмахнул правой рукой, и вокруг кольца образовался золотой шар. Оно зависло и не двигалось. Ничего не происходило. Молодой человек внимательно наблюдал за кольцом, а Софи терялась в догадках, что он делает. Она перевела взгляд с кольца на Александра.

— Что ты делаешь?

Светящийся шар исчез, и Александр ловко поймал кольцо, протянул его Софи, смотрел на неё недоверчиво и даже разочарованно.

— Я пытался вызвать заклинания за последние дни... И ничего, — он развел руками, — совсем ничего. Ты даже не попыталась колдовать ни на площади, ни оказавшись в Печоре... Софи, как ты вообще выбралась?

Ну вот, и добрались до истинной цели прогулки — как ей удалось выйти. Как? Она и сама не знала точного ответа на этот вопрос, но Александру Бурову нужно было знать. Он, как и другие жители Миэлнии, свято верил в то, что только Истинная Королева может выйти из пещер невредимой и только она может управлять кольцом. А место на троне Софи всегда было довольно спорным и притянутым зауши. В самом деле, её кровные узы с королевской династией были довольно далёкими и туманными, пятая вода на киселе. Буровы всегда были верны Стране, а не королеве, а её-то они за принцессу по крови не считали. Считали случайным человеком на этом месте, но всё же выгодным им.

И вот случилось чудо — её высочество принцесса София оказалась в трудную минуту спрятанной в Печоре, а после, когда всё улеглось, целая и невредимая вышла из пещер. Это ли не доказательство истинности принцессы? Весь народ Миэлнии ликовал — у них теперь есть настоящая принцесса, которой благоволит Мирослава, та, которая, по поверью, после своей смерти охраняет Печору. Это ли не чудо?

Но Буровы, хоть и верили в Великую Магию своей страны, не могли поверить, что эта девчонка, как за глаза всегда называл её граф, может оказаться избранной. Она ведь и колдунья-то наполовину. Им нужны были доказательства, а не наивный рассказ о том, как она упала в воду, а проснулась у выхода из Печоры.

— Так как же ты вышла?

Софи

— Я даже не подумала, что можно было бы попробовать использовать кольцо, — сейчас это казалось весьма логичным: её кольцо — символ королевской власти, а Печора — символ великого колдовства королевы. — Я не умею пользоваться кольцом вообще, я только могу заставить камень светиться, и всё. Наверное, ты прав, я ненастоящая принцесса, — Софи замолчала, подыскивая слова.

Огонь в камине разгорелся, и в комнате стало жарко. Софи сняла шаль и медленно положила её на спинку дивана. Александр взял её за руку и посмотрел в глаза.

— Расскажи мне всё.

Его внимание, его близость подкупали. Руки казались ласковыми и нежными.

— Только если ты расскажешь мне, как тебе удаётся залезать мне в голову, — прошептала она.

— Хорошо, — его карие глаза смотрели прямо в её, заглядывая во все потаённые уголки души.

— Рассказывать-то особо и нечего. Я упала в воду. Сверху летели пули, а сбоку я видела свет от горящего факела. Я поплыла к нему и оказалась в маленькой пещерке, из которой был ход в другую, побольше. В той, другой, был камин и кресло. Там-то я согрелась и обсохла. Не знаю, сколько времени я там пробыла, но, наверное, долго. Я уснула и там же проснулась.

Александр, затаив дыхание, ждал продолжения и не торопил её.

— Когда я проснулась, захотела есть и пить. И тут началось самое ужасное. Я хотела пройти обратно в маленькую пещеру и выплыть обратно. Но её не было. Вернее, была, но в ней не было выхода. Тогда я пошла дальше. Стены, факелы, бесчисленные коридоры, комнаты с каминами и диванчиками, и снова каменные стены, и коридоры. Там были ступеньки, по которым я поднялась, но в остальном всё уже начинало сливаться перед глазами, а меня охватывало отчаяние. Я блуждала и совершенно не знала, как найти выход. Злилась на себя, что не знаю, куда идти, за то, что я ненастоящая королева, раз не могу найти выход...

Софи посмотрела на Александра и убрала руку из его ладоней. Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана.

— Я думаю, степень моего отчаяния ты понял по моей истерике. — Он кивнул, и она продолжила: — В комнатах мне попадались разные вещи: чарующие и пугающие. В одной из комнат был накрыт стол, и там я утолила голод. Я хотела забрать с собой кувшин с водой, но вынести его не смогла. Знаешь, так интересно: я брала его в руки, выходила из комнаты, и он исчезал. Просто растворялся, — Софи развела руками. — Я возвращалась, снова брала кувшин и снова выходила, и он снова исчезал. Не знаю, сколько раз я повторяла это, но он всегда исчезал! — Сейчас история с кувшином казалась забавной шуткой, а тогда она разбила руки в кровь о стену в истерике.

— Там было много всего: комнаты, полные сокровищ, комнаты, полные скелетов... — Ей просто необходимо было рассказать всё кому-нибудь, иначе эти воспоминания съедят её изнутри. — Там была комната, и в ней стоял стол. За столом сидела девушка, я так обрадовалась и подбежала к ней. Я думала, что она знает, где выход, — сейчас эта мысль казалась странной и нелепой, — я спросила, не знает ли она, как выйти, она не ответила и не шевелилась. И тогда я тронула её за плечо, и она рассыпалась в прах. Это было ужасно. Надежда выбраться таяла, и я даже подумала, не сесть ли на её место и ждать, когда кто-то ещё заблудится в коридорах, чтобы тронуть меня за плечо, и тогда я тоже рассыплюсь.

Она рассказывала и рассказывала про комнаты со змеями, с каминами и комнату со странным светящимся деревом, про бесчисленные коридоры и страх остаться там навсегда. Оказалось, что говорить об этом вовсе не трудно, и с каждым словом ей становилось легче и свободнее. Будто она снимала груз с себя и передавала его в надёжные руки, в те, которые знали, как с ним справиться. Он не перебивал её, не задавал вопросов, просто слушал.

Наконец, Софи добралась до главного. До того момента, как она узнала, как выйти, и остановилась, подбирая слова.

— Про выход из лабиринта Печоры. Ты хотел знать именно это. Так вот, в ходе блужданий я нашла комнату, в ней было большое зеркало, — Софи напряглась, важно было рассказать так, чтобы не отступить от правды, но в то же время не сказать того, что Александру знать не полагается. — Зеркало было большим, а комната — темной. Я подошла к нему и увидела... — она сделала паузу, подбирая правильные слова, — увидела свою семью. В общем, они стояли там, в зеркале, и я была с ними вместе. Мне очень хотелось быть с ними, — она смахнула слезу, — но это не правда, быть с ними значило остаться в пещере навсегда, ведь они были только в зеркале. Я так отчаянно захотела выйти, — дальше в рассказе можно было не опасаться ошибиться в словах, — и вдруг в зеркале я увидела, как выхожу из комнаты, прохожу по коридорам и нахожу выход. Я сделала всё так, как видела в зеркале, и оказалась у грота.

Про то, что она пыталась использовать

— Ну вот, теперь ты точно знаешь, что никакая я не избранная и магией не владею. Так что можешь продолжать желать моей смерти.

— Пока я твоей смерти не хочу.

— Ключевое слово «пока», — усмехнулась Софи.

— Ключевое «не хочу». — Александр буравил её серьёзным взглядом. — А кто хочет, ты, наверное, уже догадалась.

Софи кивнула. Она по-прежнему хорошо помнила графа Орлеанского, направившего пистолет прямо на неё. И то, чьему приказу он подчинялся, тоже. Александр смотрел выжидающе, будто ждал продолжения, но продолжать эту тему она не хотела. Не с ним и не сейчас. Ей надо было сначала обдумать это до конца самой. Девушка отвернулась и, в поисках поддержки, осмотрела комнату, а затем подняла голову и увидела, что туман рассеялся, и вместо потолка в комнате — бескрайнее звёздное небо.

— Смотри! Смотри же! Здесь звёзды! — Эта находка так взбудоражила Софи, что она забыла о своих злоключениях. — Это просто невероятно, мы же под землёй, а здесь звёздное небо! — Она встала с дивана и заходила по комнате, задрав голову. — Вон там Большая Медведица, а это Малая... Тебя это совсем не впечатляет?

— Вообще-то я здесь не в первый раз, — протянул Александр, но, глядя на её восторг, невольно улыбался.

— Но это же невероятно! Мы же глубоко под землёй и видим небо!

— А комнаты со змеями, еда, зеркала — это было вполне ожидаемо? — К нему вновь вернулось саркастическое настроение.

— Ой, отстань, — отмахнулась Софи. — А ты не знаешь, это небо всего лишь наваждение или...

— Нет, это и вправду настоящее небо, просто мы находимся в кратере, но с земли его никто не видит.

— Очень смешно, — она закатила глаза. — Я хотела спросить: небо отражает реальное небо или это просто звёзды...

— Думаю, реальное.

— Здорово! — Она немного успокоилась и снова села на диван, ещё раз взглянула вверх, но заставила себя оторваться от этого зрелища и вернуться к настоящему. — Теперь твоя очередь, рассказывай!

— Что рассказывать?

— Про способность вселяться в головы чужих людей и указывать им, что делать.

Карие глаза встретились с серыми; её снова будто обожгло:«Про эту способность?»Александр явно издевался.

— Да, про эту! — Она снова встала, желая хоть как-то отгородить свою голову от его слов.

— Ну, так спрашивай, что интересует, я отвечу, — он снова ухмыльнулся.«Я вложу каждое своё слово в твою милую головку».

— Да прекрати же! — вскричала Софи, но не испуганно или зло, а смеясь.

— Прекратить что?

— Прекрати так делать!

— Делать как? —«Так?»

— Да! — и она толкнула его в плечо, а он обхватил её за талию и повалил на диванчик. — Пусти, не надо, — она смеялась, — это же не прилично!

— Ты ночью шастаешь непонятно где, с непонятно кем, и после этого рассуждаешь о приличиях? — Александр разжал объятия и позволил ей сесть.

— Я не с непонятно кем, — она пригладила растрепавшиеся волосы, — я с тобой!

— Да, а я кто?

— Мой будущий муж, — теперь она играла по его правилам, — и ты обещал рассказать про то, как голос проникает в мой мозг... Только попробуй сделать это ещё раз. — Софи предостерегающе вскинула руку.

— Ладно, не буду.

— Тогда рассказывай, твоя будущая жена хочет знать всё! И обещает сохранить эту тайну!

Александр снова рассмеялся. Такой забавной в его глазах она ещё не была.

— Уговорила. Слушай великую тайну, — и он театрально провёл руками, обозначая таинственность, — я иногда могу делать так, чтобы люди слышали меня мысленно. Это получается не со всеми.

— А с кем? — Софи снова стала серьёзной.

— В основном с близкими мне людьми, — эти слова её ободрили, а следующие практически убили, — а ещё... с простолюдинами, теми, кто слаб и далёк от колдовства.

— Хорошо, — но она же волшебница! Или же она слишком слаба для него? — И связь двусторонняя?

— Нет, то, что думаешь ты, я слышать не могу.

— Хоть на этом спасибо... И давно ты так умеешь?

— С детства. Это что-то вроде дара, моя бабушка тоже так могла.

— А отец не может?

— Я обещал рассказать о себе, а не о моём отце.

— Ладно, поняла, о нём не спрашиваю. И что тебе для этого надо?

— В смысле? — не понял он.

— Смотреть в глаза?

«Да, так проще, но это не обязательно».

— Прекрати! — И она ударила его шалью и снова рассмеялась.

Они просидели в комнате со звёздным потолком до утра, болтая и смеясь. Софи в ту ночь казалось, что это самый близкий ей человек, тот, который её понимает, тот, кто способен о ней позаботиться. А потом разошлись по своим спальням, и девушка вернула книгу на положенное ей место, так и не прочитав остальные легенды, и волшебство ночи рассеялось. Днём всё было так же, как и всегда: сухие приветствия, деловые разговоры и безразличие. Софи уже сомневалась, не приснилось ли ей всё это.

Глава 8 Яд и кровь

Закончился холодный февраль, прошёл солнечный март, за ним настал тёплый апрель. Время летело быстро, и Софи хотелось замедлить его, насладиться моментом. Сейчас, сидя перед окном в своей гостиной, она любовалась возрождением природы после долгой спячки. Ей хотелось очутиться там: пройтись по парку среди лип с их первыми листочками, а затем свернуть в сад, который вот-вот должен был распуститься. Она провела рукой по подвеске с маленькой феей. Когда-то, будучи совсем маленькой, она верила в фей, порхающих среди цветов. Какая же бурная была у неё фантазия! Софи вспомнила своё раннее детство и отца, кружившего её на руках, беззаботную Кристину, смеявшуюся рядом. Интересно, как сложилась бы её жизнь, если бы Кристина её не увезла? Где бы она была сейчас?

Нет же! Не стоит об этом думать! Ей надо сосредоточиться! Налогообложение страны не будет ждать, и сейчас следует заняться бумагами. Её прошлое не имеет никакого значения сейчас! Важно лишь то, что происходит в настоящем!

Принцесса закрыла глаза и вздохнула, затем задернула портьеру с помощью колдовства, чтобы не отвлекаться. Софи по-прежнему не владела кольцом, но её собственная магия крепла. Она буквально чувствовала это и практиковалась, когда бывала одна. Магия, о которой не знал никто, кроме семьи, казалась сейчас настоящим спасением. Это было маленькое, но очень сильное оружие, припрятанное в рукаве.

Но, ни на секунду Софи не забывала, что, кроме семьи, о ней знала ещё и Тея. А значит, возможно, и все враги тоже. Зачем только тогда Софи поддалась на ту провокацию и рассказала ей! С Теей они по-прежнему поддерживали отношения лучших подруг, но Софи была очень осторожна.

Она не доверяла названной сестре и опасалась её. Но при этом изображала искреннюю радость при встрече, интерес в разговоре... и совершенно искренне лгала ей о том, как ей надоел граф Буров вместе со своим сыном и племянником. А ещё гадала, что происходит между Теей и Дмитрием, которых она могла заметить в гостиной вдали от посторонних глаз, стоящими слишком близко друг к другу. Возможно, она тоже лжет, когда говорит, что он просто ей нужен, и это лишь игра, в которой подруга реализует свой собственный план.

В дверь постучали, и девушка вздрогнула, возвращаясь мыслями в настоящее.

— Войдите.

Зашла Нина.

— Вам письмо, Ваше Величество, — сказала она, протянув конверт Софи.

— Спасибо, можешь идти.

Дождавшись, пока служанка выйдет, Софи аккуратно положила письмо на стол. На конверте был герб королевы Елены, а значит, оно могло содержать потенциальную угрозу. Она провела рукой над конвертом, пытаясь почувствовать скрытое заклятие. Конечно, королева не была колдуньей, но на её службе состояли хорошие колдуны, а значит, и письмо могло быть опасным.

В качестве получателя была указана и Тея, вероятно, оно не представляло угрозы. Тею-то убивать никто не хотел. Во всяком случае, не Елена и не сейчас.

Наконец, Софи раскрыла конверт.

«Дорогие мои девочки!

Как же я по вам соскучилась! Эти месяцы были такими долгими, что я просто не знала, чем себя занять. Мне так не хватало ваших девичьих разговоров, вашего смеха...»

Да, письма Елены можно было принять за записку школьницы к подружкам. Впрочем, и говорила она обычно также, и даже перед серьезной встречей часто можно было услышать: «Ну что, крошки, готовы?». За нежными улыбками, внешним добродушием и легкостью скрывалась кровожадная правительница, готовая, обнимая и улыбаясь, всадить вам нож в спину.

«...Я жду непременно встречи с вами на Празднике весны и цветов. И никаких нет...»

Будто бы они действительно могли отказаться.

«Я

Посекретничать, как же! Ты снова выскажешь своё негодование по поводу плохого управления страной и того, что старейшины Миэлния по-прежнему имеют вес, а не дискредитированы, как ты приказывала нам сделать. Возможно, ты зовёшь нас, чтобы убить одну из нас, а то прошлая осечка, похоже, выбила тебя из колеи.

Что же делать? Не ехать Софи не могла, ибо Елене отказывать было нельзя. Совет старейшин действительно креп, но это теперь не сильно волновало Софи. Её больше заботило, как заполучить союзников и избавиться от Елены. Может, стоит прикинуться больной?

Девушка прошла из гостиной в спальню, отперла свою шкатулку маленьких «сокровищ», подаренную когда-то Кристиной, и достала платок. Она уселась на кровать и разгладила его.

Монограмма А.Б. безупречно блестела, вышитая серебряными нитками, а медведи по-прежнему устрашающе шагали с обеих сторон. В последнее время Софи завела привычку рассматривать этот платок, полученный ею в ту ночь рассказов.

Теперь такие прогулки по Печоре были частыми. Как только Тея уезжала, Александр и Софи отправлялись гулять. Они блуждали по коридорам Печоры, открывали и рассматривали новые комнаты, а иногда просто сидели в той милой гостиной со звездным потолком. Тайна этих прогулок тщательно сохранялась, и на людях происходило всё то же надменное общение. Хотя, как подозревала Софи, граф Буров о них знал, но сейчас это было неважно. Она по-прежнему не доверяла Буровым, но видела в них важных союзников, ведь им-то она была нужна живой. «Пока живой», — каждый раз поправляла она себя.

Сегодня Александр уехал по делам семьи в Нортленд и пробудет там до пятницы. Значит, она уедет раньше, чем он успеет вернуться.

Спросить совета не у кого, и заручиться поддержкой тоже. Что же делать? Ехать на праздник и быть убитой там? Или остаться в Миэлнии и быть убитой здесь? Софи не сомневалась в том, что Елена задумала убить её в дни праздника. Она чувствовала это.

Ответ пришёл ей в голову вечером за ужином. Тея беззаботно болтала о платье, которое хочет надеть на бал, а Софи усердно пыталась поддерживать разговор, испытывая тошноту, возникшую от волнения.

Она неспешно ковыряла ложечкой кремовое пирожное на своей тарелке; голова болела и казалась налитой свинцом. Вдруг она точно почувствовала — ей нужно быть на празднике. Это будет ЕЁ праздник и ЕЁ торжество. Она не могла точно определить, откуда взялось это чувство, но оно определённо было правильным. Она ощущала то ТОРЖЕСТВО, которое охватит её там.

Она невольно улыбнулась и тут же одёрнула себя. Мало того, что улыбаться просто так за ужином глупо, так ещё она обещала Кристине закрывать своё сознание и не давать своим будущим чувствам захватывать её. Она вспомнила о Кристине, о том, как та временами впадала в безумие, охваченная видениями какого-то далёкого и ужасного будущего. И как сходила с ума, не понимая, какие события уже произошли, а какие нет. Именно её постоянные видения и неумение закрывать свой разум сгубили её, по мнению дяди.

***

Тея и Софи прибыли в Палиру за день до торжества, как и обещали Елене. Она встретила их улыбками и поцелуями в обе щеки. А вслед за приятными речами и восторгами последовал не очень приятный разговор о графе Бурове, старейшинах и элите Миэлнии. Девушки согласно кивали и говорили, что понимают всю опасность влияния старейшин на правление.

— Милая Елена, мы, конечно, понимаем твоё беспокойство по этому вопросу, — сказала Тея, как обычно, умело перенимая стиль общения Елены, — но пойми и нас, Миэлния... Народ этой страны довольно странен. Они суеверны до чертиков. Для них Миэлния — это волшебный организм, а мы лишь захватчицы, а не принцессы по крови.

— Я это понимаю, но они привыкнут к вам и полюбят вас. Крошки мои, вы так милы и прекрасны.

— Ох, Елена, ты нам льстишь, — Тея поднялась и расцеловала Елену в обе щеки в знак признательности. — Но если мы усилим хватку и попытаемся хоть немного потеснить их, то они же съедят нас со всеми потрошками!

— А если нет, они вас задавят, а я не хочу, чтобы моих ласковых и нежных девочек задавила горстка старых идиотов, — Елена негодующе всплеснула руками.

— Народ Миэлнии верит в нерушимость традиций, — обычно в разговорах с Еленой Софи просто отмалчивалась, но сегодня ей непременно нужно убедить Елену в важности сохранения Совета и его функций не тронутыми. — Убирая Совет, мы убираем почву из-под своих ног, ведь народ не поддерживает чужестранок, хоть и на троне; он поддерживает Совет, который верен Миэлнии и который он знает много лет.

— Ах, девочки! Что за слова такие! Чужестранки! Вы коронованные принцессы! Принцессы крови! Кровное родство — это же факт, и то, что эти великолепные кольца с красными рубинами на ваших пальчиках, неоспоримо.

— Но народ Миэлнии взбунтуется!

Елена снова хотела что-то сказать, но Тея перебила её:

— Еленочка, дорогая, не трать свои речи на нас, а лучше послушай, какой у нас есть великолепный план! — Софи постаралась не выдать своего удивления словами подруги, ибо о «великолепном плане» она слышала впервые. — Мы не будем лишать Совет старейшин власти и оставим всё как есть... Нет-нет, подожди и послушай! —

— Я, кажется, начала понимать тебя, моя милая Теечка. Ты хочешь всё сделать тихо.

— Да,мы, — она сделала упор на этом слове, — хотим, чтобы всё прошло гладко. Ведь принцессы крови прежде всего думают о своём народе и не хотят, чтобы у власти находились люди вороватые и двуличные.

Елена довольно улыбнулась. План Теи ей, несомненно, нравился. Тихо и без шума она сможет избавиться от ненавистных старейшин и не вызвать бурю среди народа. Всё-таки она выбрала правильную девочку в невесты для своего сына, а от этой серой мышки она скоро избавится.

— Ну, раз у вас, девочки, есть план, тогда я могу спать спокойно. Вместе мы освободим народ Миэлнии от глупых старейшин и их предрассудков.

Разговоры с Еленой затянулись до вечера, когда она отвлеклась на прибывших гостей из других стран. И с ними тоже были долгие беседы, и только к полуночи все разошлись по своим комнатам.

Как только девушки закрыли дверь своей спальни, Софи прошептала на ухо Тее:

— Пойдём на прогулку.

Тея кивнула, и обе они молча переоделись с помощью служанок в ночные рубашки, а затем, дождавшись, пока помогавшие им девушки уйдут, надели домашние платья и лёгкие туфли без каблуков. Тея осторожно открыла окно их комнаты. Прогулки ночью по окрестностям дворца были их любимым развлечением всё прошедшее лето.

Только так девушки могли спокойно поговорить: вылезая через окно, благо комната, отведённая им, находилась на первом этаже. Дальше нужно было пройти совсем немного вдоль стены, прячась за рядами стройных туй, а затем завернуть за угол, где росли более раскидистые деревья, и можно было, скрываясь за их кронами, пройти к малому водопаду в тёмной части парка. Во дворце говорить было рискованно, они не понаслышке знали, что у этих стен точно есть уши, и обеим хотелось сбежать из этого места хоть ненадолго.

Опасность их прогулки заключалась только в том, что они проходили мимо комнаты самой Елены, прямо под балконом её спальни, но в этот раз девушки надеялись, что она всё ещё беседует с кем-то из гостей.

Достигнув этой комнаты, они остановились и прислушались. К концу апреля уже стало жарко, и двустворчатые двери, ведущие на балкон, были открыты.

Тея первой скользнула под балкон, за ней последовала Софи, чуть не упав, услышав тихий шорох платья — королева вышла на балкон. Обе девушки остановились и затаили дыхание. Она постояла так несколько долгих минут, затем платье снова зашуршало, и до девушек донёсся её голос.

— Ох, милый, ты принёс его?

— Конечно, моя дорогая, — послышался голос графа Орлеанского, — я всегда всё делаю правильно и в срок. — Слышно было, как он поцеловал её. — В этот раз промашки не будет.

— Ты льстишь себе, мой милый.

Послышались неспешные шаги, вероятно, они зашли в комнату, и голоса, заговорившие вновь, звучали приглушённо, заставляя Софи напрягать слух, чтобы расслышать слова:

— Та глупость не в счёт, Ваше Высочество.

— Она быстро умрёт? — голос Елены дрогнул на последнем слове, выдавая волнение.

— Не тревожься, моя дорогая, домой доехать успеет. И, если верить нашему милому алхимику, здесь она не почувствует ни головной боли, ни тошноты, ничего... Так что её отравят старейшины Миэлнии, а не мы.

Софи задрожала всем телом. Яд, и как его избежать, она не знала, он мог быть где угодно!

— Ты лично должен проследить за тем, чтобы наша милая девочка выпила столь чудную настойку, — протянула Елена, растягивая слова.

— Конечно, моя дорогая, за завтраком всё будет сделано.

— Милый мой, — и снова послышались поцелуи.

Тея резко дёрнула Софи за рукав и потащила к торцу здания. Они молча перебежали под большой дуб, и под его раскидистыми ветвями пошли дальше.

Мысли Софи путались, а ноги заплетались. Но Тея уверенной рукой тащила её дальше, увлекая в глубину парка. Они остановились только когда дошли до малого водопада. Софи мыслями находилась в своей шкатулке, где лежало противоядие из дома бабушки. Шкатулку она забыла взять с собой и теперь проклинала себя за это. Возможно, ей удастся доехать до дома, и противоядие подействует, но надежды мало — дома она будет только через два дня.

— У меня есть план, — Тея по-прежнему держала Софи за руку. Она говорила тихо, но в то же время не особо волнуясь, что их услышат — шум воды был такой, что на расстоянии двух шагов слова невозможно было разобрать. — Елена очень суеверна, и это нам на руку. Но от тебя потребуются все таланты: и актерские, и колдовские.

***

Утром за большим столом, торжественно украшенным к завтраку, собрались все знатные гости. По правую руку королевы Елены сидел, конечно, её сын Марк, по левую — его невеста Тея. Софи досталось место справа от Марка, напротив графа Орлеанского, который пристально следил за каждым её движением.

Софи упорно играла свою заранее придуманную роль. Играла очень хорошо. Она ничего не ела и не пила, разговоров не поддерживала, а если кто и обращался к ней, отвечала односложно. Тея бросала озабоченные взгляды на подругу.

Граф Орлеанский тоже. Ему было просто необходимо, чтобы принцесса Софи получила свою порцию яда, но она сосредоточенно ковырялась в тарелке и в рот ничего не брала. Граф Орлеанский уже начинал нервничать. Снова ошибиться он не хотел — ещё одна ошибка, и место фаворита он точно потеряет, а возможно, и голову. Но как заставить девушку поесть?

Ему хотелось подойти к ней, задрать голову её и влить содержимое бокала прямо в её милый ротик. Но нет, так было нельзя.

— Что случилось у тебя, принцесса София? — он всегда говорил ей «ты», подчеркивая её юность, но называл по полному имени. — Совсем нет аппетита?

— Нет, я просто... я… — губы Софи предательски задрожали, а в глазах показались слезы.

Граф приободрился. Глупые девичьи терзания могли сорвать его планы, а он вылил весь яд, но теперь осталось только дождаться слез и пожалеть девочку, напоить водичкой для успокоения.

— Дай угадаю, любовные волнения? — и он игриво изогнул бровь. Софи отрицательно покачала головой. Важно было не останавливаться, иначе девочка уйдет, так и не отведав содержимого бокала. — Что же тогда? Какие муки терзают столь юную особу?

Елена прервала беседу с Теей, и они обе устремили взгляд на Софи. Девушка молчала, опустив глаза, и дрожащими руками теребила накрахмаленную салфетку.

— Никаких терзаний, — наконец прошептала она, — я просто... нет, это глупость...

— Что за глупость, милая? — Елена подарила ей свою наставническую улыбку.

Софи покачала головой, так что белокурые локоны закачались:

— Нет, не стоит... это же не по-настоящему...

— Что не по-настоящему? — граф Орлеанский уже начинал терять терпение.

— Нет, это и правда глупость, — резко произнесла Тея и закатила глаза. — Я говорила ей, что это глупость или плод её воображения, но она уж слишком верит во все сказки...

— А что, если это не сказки?

— Ты просто книжек начиталась, и всё...

— Тея, дорогая, подожди, — Елена забеспокоилась, ссорам за её столом не место, тем более остальные гости замолчали. — Пусть Софи нам всё расскажет. А уж мы потом решим, глупость это или нет, — и она снова улыбнулась Софи.

— Ладно, рассказывай, — бросила Тея, — как по мне, на ночь страшные истории читать не надо.

— Тебе что-то приснилось, милая? — Обратилась Елена к Софи, накрыв руку Теи своей, чтобы та молчала.

— Да... — прошептала девушка.

— Так расскажи нам.

В зале стало совсем тихо. Софи собиралась с силами. Она дрожала и комкала салфетку, а видя её страдания, Марк усмехнулся и забрал кусочек ткани из её рук.

— Сонечка, милая, расскажи, мы все во внимании, — у него были тёплые руки, а его уверенность придавала сил. Он относился к Софи как к милой игрушке и хотел бы поиграть с ней подольше.

Марк ободряюще сжал её руки. Софи действительно взбодрилась, всё шло по плану, и нужная ей рука держала её за руки. Она начала свой рассказ:

— Мне приснилось... Нет, это было скорее не сон, а видение... Мирослава... Я вдруг оказалась в пещерах, в Печоре, — пояснила она. — И там была Мирослава, и она... Она ждала меня и сказала, что ей жаль, что так вышло... Что она не хотела, чтобы я умирала... — при этих словах Елена едва заметно побледнела и быстро взглянула на своего любимца, графа Орлеанского, — но она сказала, что это не последняя смерть, а дальше... дальше... — из глаз девушки заструились слёзы.

— Продолжай же, — Елена почти не дышала, слушая рассказ.

— Дальше появился Марк...

— Я? В пещерах? Ты уверена? — История казалась Марку забавной, а реакция Софи — ещё более.

— Да, Марк и она... Эта милая девушка со светящимися волосами, — именно такой её рисовали в книгах, и Софи добавила эту деталь, — начала душить тебя... а ты не мог ей противиться... а она душила тебя...

— Сонечка, — он привлёк её к себе и обнял, как брат обнимает свою сестру, хотя ему хотелось успокоить её по-другому, — всё это действительно глупости. Тея права, выпей водички, — и он взял её бокал и подал ей. Софи, послушно взяв его, решила, что пора

Софи легко отстранилась. Марк был совсем не против утешить её подольше. Или, возможно, ему удастся утешить её сегодня вечером наедине? Немного вина и праздничное настроение, он пригласит её прогуляться по саду… Такая милая, доверчивая и хорошенькая… Да, с этой девушкой он непременно поиграет.

Принц посмотрел на Тею: не ревнует ли она, не заподозрила ли чего. Девушка застыла, её хорошенький ротик изогнулся, а глаза выражали ужас. Марк хотел улыбнуться ей своей обворожительной улыбкой, как бы говоря, что за чушь несёт твоя подружка, но не успел.

Что-то тёплое скользнуло к его губам, а затем потекло по подбородку. Он облизнул губы и почувствовал солоноватый вкус. В ту же секунду Тея пронзительно завизжала, невидимая рука сжала горло, он попытался убрать её, но рук не было, а дышать становилось всё сложнее и сложнее. Глаза сами собой закатились, и сознание померкло...

Елена бросилась к сыну, упавшему прямо в тарелку. Граф Орлеанский подбежал следом, стянул юношу со стола и попытался ослабить воротник рубашки, но это не помогало. Принц Маркус сначала побледнел, а затем начал синеть. Тея визжала и плакала, Елена кричала, а Софи, в оцепенении, продолжала сидеть с бокалом в руке. Гости толпились позади, не зная, что предпринять. Кто-то послал за врачом.

Вдруг Елена резко обернулась. В её глазах был ужас, она взмахнула рукой и выбила бокал из рук Софи, даже не попытавшись придать этому хоть какой-то смысл. Раздался звук бьющегося хрусталя, осколки и брызги разлетелись в стороны.

Софи дали ещё один шанс и драгоценное время. Только большим усилием она удержалась от того, чтобы не улыбнуться.

Тея, наконец, прекратила визжать и встретилась взглядом с подругой. Все отлично, спектакль пора заканчивать. Софи перевела взгляд на Марка и мысленно ослабила хватку. По его сосудам вновь свободно побежала кровь, а легкие начали наполняться воздухом. Он пришел в сознание и задышал громко и глубоко. Елена, заливаясь слезами, прижала сына к себе.

Двумя днями позже, возвращаясь домой в закрытой карете, Софи всё ещё терзалась угрызениями совести. Нельзя же вот так применять силу, она же его чуть не убила. Но если бы не этот маленький спектакль, убили бы её! Нет, она не применяла силу во вред, просто чуть напугала, не более. Он же остался здоров, верно?

Как хорошо, что Тея оказалась рядом, как быстро она всё придумала. Софи перевела взгляд на подругу: та сидела и смотрела в окно, улыбаясь своим мыслям, будто и не она совсем недавно помогала душить своего собственного жениха, и уж её совесть совершенно не мучила.

Часть 2 Глава 9 Прошлое и настоящее

В Нортленде уже второй век подряд правитель выбирался народом путем голосования, а королей и королев не существовало вовсе. Последних из них сожгли на костре за связь с «валеи» - так в Нортленде называли колдунов. Их в этой стране всеми силами истребляли, считая колдовской дар противоестественным, угрожающим существованию всего человечества.

Время шло, и постепенно колдунов запретили сжигать, и, наконец, признали людьми. В последние пятьдесят лет колдуны обрели не бывалую свободу.

Конечно, в стране всё ещё находились некоторые фанатики, заявлявшие об их дьявольском происхождении, но чаще у людей дружба с «валеи» ассоциировалась с достатком и успехом.

Нынешний президент Гроснан не был исключением: с самого начала он сделал ставку на поддержку сильных колдунов из Миэлнии и умело использовал их колдовскую силу. В смутные годы он сделал всё, чтобы они обосновались в Нортленде и чувствовали себя здесь если не как дома, то в полной безопасности. А они, в свою очередь, помогли ему не только стать президентом, но и удерживать эту должность уже восемь лет.

Именно его предстояло принять в королевской деревне Софи. Эта встреча волновала её как из-за поведения старейшин, которые ясно давали понять, что её участие в этой встрече будет лишь формальным, - проигнорировать совсем принцессу они не могли, - так и из-за того, что Елена была с ним не в ладах.

Могла ли она затесать в свиту президента человека, способного изобразить фанатика, готового убить колдовскую принцессу? Такое развитие событий наверняка понравилось бы Елене: она избавилась бы от лишней принцессы и подставила бы самого президента. Вряд ли после такого поступка человека из его свиты кто-то из колдунов захотел бы иметь с ним дело.

Софи пыталась не думать о плохом и решила сосредоточиться на том, как заявить о себе, заставить президента услышать и увидеть её, показать, что она тоже может стать сильным союзником.

Солнечным весенним днем президент прибыл в карете и остановился по ту сторону моста, перекинутого через реку. По обычаю, ему предстояло перейти мост и встретиться с принцессой на стороне деревни. Софи с замирающим сердцем смотрела, как он спускается по ступенькам кареты. Солнце освещало его серьезное лицо. Светлые волосы играли бликами, черный строгий костюм, белая рубашка и такой же ослепительно белый галстук. Он неспеша приближался к ней, слегка прихрамывая на левую ногу.

Софи смотрела как завороженная. Она совсем забыла все свои опасения и внутри ликовала. Это был ОН! Вот он сейчас подойдет, подхватит её на руки и будет кружить, а она будет смеяться, а потом прижмет к себе, и она поцелует его гладко выбритую щеку и скажет: «Папочка, я тебя так ждала».

— Приветствую вас,

— Рада вас видеть, — вежливо улыбнулась она, — как прошла поездка?

— Несколько утомительно, — коротко ответил президент.

— Позвольте провести небольшую экскурсию по нашему парку и заглянуть в сад, — Софи задержала дыхание. Это единственный шанс завести с ним беседу не о делах.

— Как любезно с вашей стороны, — экскурсия была не запланирована, они должны были сразу приступить к переговорам.

Принцесса понимала, что он согласился, желая лишь потянуть время и надеясь получить ещё более выгодные условия, если проявит интерес к ней. Но ей нужно было лишь немного пройтись, понять, что он создан из плоти и крови, а не плод её воображения. И, возможно, убедиться в том, что ей всего лишь показалось.

— Весна — самое красивое время года, — начала она, — природа будто просыпается ото сна, вы только полюбуйтесь этими цветущими деревьями, они прелестны, не правда ли?

— Да, весьма милы, — он даже не улыбнулся.

Они прошли через парк вдоль стройных рядов лип в сад. Вишни, яблони и груши утопали в цветах. Шмели и пчелы трудились и старались не замечать группу, прогуливавшуюся по извилистым дорожкам между деревьев.

Софи заметила маленького жучка, ползущего по пиджаку её спутника, но не решилась согнать его, ибо президент был слишком серьезен. Разговор не клеился, похоже, президент уже жалел, что согласился на эту прогулку, а Софи от волнения щебетала как птичка, стараясь заполнить пустоту от отсутствия фраз с его стороны.

Сопровождавшая их группа отстала, и принцесса решила позволить себе небольшую глупость.

— Знаете, когда я была маленькой, то очень любила играть весной среди цветущих деревьев, — она посмотрела на него и улыбнулась, — я представляла, будто вокруг меня сказочный лес, такой, знаете, с эльфами и феями.

— Как интересно, — её глупые девичьи разговоры были ему явно безразличны.

— Моя тётя часто смеялась, говорила, что если не удержать меня, то я навсегда останусь в своём сказочном мире, — Софи сделала паузу и снова задержала дыхание, — когда-то давно она мне подарила эту красивую подвеску с феей. Смотрите, как переливаются её крылышки на солнце, — Софи остановилась и подняла руку повыше.

Он с вежливым интересом посмотрел на подвеску, скользнул взглядом по её лицу и задержался на глазах, но ничего не сказал. Сердце Софи упало, она ошиблась. Девушка опустила руку и пошла дальше быстрее, не зная, что сказать или сделать. Он не отстал от неё, молчание затягивалось. Наконец, президент спросил:

— Где же сейчас ваша тётя? Здесь с вами?

— Моя тётя Кристина всегда со мной, — Софи опустила ресницы и прижала руки к груди, — в моём сердце. К сожалению, она уже умерла.

Он неожиданно остановился:

— Как жаль, — на мгновение Софи увидела на его лице потрясение, но затем оно снова стало бесстрастным. Президент медленно зашагал вперёд.

— А ваши родители, София?

— Мы решили, что они не будут переезжать в королевскую деревню. Будет лучше, если мои младшие брат и сестра подрастут вдали от королевской деревни. Здесь все-таки ещё не так спокойно, как хотелось бы.

— Ясно, — он помолчал, подбирая слова. — Скажите, а у вашей тети были дети?

Софи поколебалась, но ответила то, что он мог проверить и так:

— Насколько я знаю, нет. Моя тётя была разведена, но остался ли ребенок бывшему мужу или его не было совсем, я не знаю.

— То есть не было?

— Как говорила моя тетя, правда может быть такой, какой мы хотим её видеть. Я не знаю наверняка и не могу дать ответ. — Внутренне она ликовала. С подвеской Софи попала в точку: это был действительно он! Это он подарил ей эту подвеску, когда они ещё жили в большом доме с колоннами, когда они ещё были счастливы вместе. — Давайте поговорим о вещах более приятных.

— Да, конечно, — сухо сказал президент.

— Скажите, а в Нортленде тоже сейчас всё цветет? — проявила Софи вежливый интерес светской беседы.

— Да, но не так пышно, как здесь, — улыбнулся он ей.

Президент Гроснан больше не поглядывал на группу людей, идущих за ними, не думал о том, как побыстрее закончить прогулку. Софи ловила его взгляды на себе. Что он делал? Любовался ею или прикидывал, не может ли она быть его дочерью? Софи склонялась ко второму варианту: они с Кристиной были похожи, к тому же она сейчас намеренно повторяла её любимые жесты.

Софи наслаждалась звуком его голоса, он звучал для неё как эхо из далёкого детства, того времени, когда она была безгранично счастлива. Но прогулку пора было заканчивать, старейшины уже нервничали, и Софи мягко направила президента ко дворцу.

— Спасибо за такую познавательную экскурсию, — поблагодарил он её, — надеюсь, мы ещё когда-нибудь пройдёмся вместе.

— Конечно, но сейчас нас ждут дела.

Встречи и переговоры длились нескончаемо долго, но Софи присутствовала на всех, к большому неудовольствию старейшин. И даже когда Александр любезно сообщил Софи, что ей пора бы отдохнуть, и она уже была готова согласиться, но президент Гроснан вдруг сказал, что она скрашивает их общество и не даёт погрузиться в пучину всей той грязи, которой в избытке в мужских переговорах вдали от посторонних глаз.

— Конечно, я везде буду с вами, — улыбнулась Софи, — я совсем не устала.

И они прошли в большой кабинет с круглым столом. Софи, заучившая назубок нужные им контракты со всеми условиями, уступать была не намерена, но президент был согласен на всё. И в конце дня все те договоры, которые они пытались заключить последние полгода, к удовольствию Софи, были подписаны.

Пришло время прощаться. Изначально президент не собирался оставаться даже на день во дворце, вероятно, опасаясь за свою жизнь, и предпочитал всю последующую ночь провести в дороге. Но теперь ему очень хотелось остаться, Софи буквально чувствовала это. Она проводила его до моста.

— София, я надеюсь увидеть вас в скором времени в моей резиденции.

— Я думаю, встреча будет скоро, нам ведь столько всего нужно обсудить, — она улыбнулась. — Наши страны могли бы сотрудничать друг с другом и по другим важным направлениям.

— Конечно, — лицо президента вновь стало жёстким и не проницаемым. — До встречи.

— До свидания.

Президент поклонился и пошёл к своей карете. Софи наблюдала, как он садится в неё, как медленно трогаются лошади, и сама не знала, что чувствует. С одной стороны, она была рада, что увидела отца, но с другой... С другой, у неё было слишком много вопросов. Например, почему Кристина забрала её от него и сбежала? Почему не разрешала видеться с ним и даже говорить о нём? Почему отдала на воспитание своему брату? Чего она так боялась?

Софи обернулась и увидела в отдалении графиню Наталью Бурову и виконтессу Илону, мать Михаила, которая неспешно что-то рассказывала первой, а та смотрела на Софи и, казалось, пыталась не упустить из виду ни одного жеста девушки.

Затем к ним подошёл граф Буров, и Илона на его вопрос лишь слегка пожала плечами, а Софи прочла по её губам: «Я не поняла». Граф тоже развернулся к Софи, и девушка предпочла побыстрее пройти мимо и, не оборачиваясь, поднялась по ступеням во дворец.

***

С Еленой с того дня, когда Софи пришлось применить свою магию против Марка, она не виделась, хотя по возвращении написала королеве Палиры письмо, интересуясь здоровьем её сына.

Сегодня же полученное письмо от Елены привело Софи в ступор. Она писала ей (Софи, а не Тее), рассыпаясь в комплиментах, о том, какая она молодец и чего смогла добиться переговорами. Софи перечитала его несколько раз. Все слова были хорошими, доброй похвалой к «своей маленькой и умненькой девочке», но принцесса чувствовала в них угрозу.

Тея тоже была настроена не слишком оптимистично: не стоило Софи так явно обращать на себя внимание. Елена не любила быть второй ни в чём. И до тех пор, пока она считает Софи глупенькой девочкой, та может спать спокойно. Не могут же они постоянно мучить Марка.

— Но, если надумаешь выходить за Гроснана замуж, скатертью дорога, только смотри, что бы его президентский срок ещё не закончился.

Софи подавилась завтраком:

— Тея, как ты можешь, — рассмеялась она, — он же старый!

— Да ладно тебе, ему всего-то сорок.

— Уже сорок один, — поправила её Софи и тут же осеклась: ей не стоило показывать свой излишний интерес даже подруге.

Стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, она отворилась. Так по-хозяйски входил только сын графа Бурова.

— Доброе утро, — поздоровался он.

— Приветствую, милые принцессы, — у Дмитрия снова проснулась любезность, что, как уже знала Софи, не предвещало ничего хорошего.

Они пододвинули стулья и сели за стол.

— Я так рада вас видеть, — первой заговорила Тея, — вы снова сама любезность с самого утра!

— Мы принесли вам не слишком добрые вести, — Дмитрий протянул ей конверт. Гербовая печать склеивала его, но была неряшливой, будто воск смазали.

— Вы, я вижу, очень торопились, — Тея развернула письмо.

Девушка бегло читала строчки и молчала, судя по тому, как изменилось её лицо, случилось что-то непоправимое. Софи встала со своего места и подошла к подруге. Через её плечо она прочла следующее:

«Здравствуй, моя дорогая кузина Тея,

я с прискорбием сообщаю, что мои родители сегодня были найдены мёртвыми. Следов насилия нет, и мы

Сам я пребываю в не слишком хорошем состоянии, меня лихорадит с момента обнаружения их тел, толи от яда, толи от нервов. Я опасаюсь за свою жизнь и за жизнь сестрёнки Агнес...

Я умоляю тебя, пришли помощь и помоги мне найти предателей...

Уильям»

Тея побледнела и отложила письмо.

— Когда оно пришло?

— Только что.

— Значит, всё случилось вчера...

— Значит, надо действовать быстро, — продолжил за неё Александр.

— Или не действовать вообще, — Дмитрий находил противоположную сторону. — Подождём, когда всё само устаканится. Они там друг друга перебьют и, когда кто-нибудь победит, начнём сотрудничать с ними...

— Ты что, совсем рехнулся? — от такого предложения Тея совсем забыла о манерах. Из её глаз струились слёзы, только необходимость действовать не давала ей поддаться им.

— Почему нет? — Дмитрий кивнул на друга. — Вот Сашке прочили в невесты милашку Агнес. Допустим, Уильям тоже умрёт, и, женившись на Агнес, наш любимец станет королём Югорта.

— Очень смешно, — Буров был мрачен, — к тому же Агнес совсем ещё ребенок, ей лет 13, не больше.

— Шестнадцать, — поправила его Тея, она тщетно пыталась взять себя в руки.

— Вот видишь, а в некоторых случаях можно жениться и не дожидаясь совершеннолетия, — глаза Дмитрия блеснули черным, он встал и подошел к секретеру. — Ты только подумай — это же где-то около миллиона гектаров земли...

Дмитрий написал что-то на листке.

— Ну, а тебе с этого будет какая выгода?

— Ты же не забудешь старых друзей? — Дмитрий поднял листок, и девушки прочли:

«Наш разговор подслушивают, предлагаю продолжить минут через десять, тремя этажами ниже».

Софи и Тея кивнули. В ходе последних событий присутствие кого-то, кто постоянно следит за ними, казалось ещё страшнее.

— Своими разговорами вы меня раздражаете! Это же мой двоюродный брат, моя сестра и тетя с дядей! — закричала на них Тея. — Идите прочь и не мешайтесь!

— Как скажете, Ваше Высочество, — молодые люди вышли за дверь.

Девушки переглянулись. Нужно было что-то решить и сделать. Но что? Кого послать в Югорт? Им хотелось помочь, но и сами они были в такой западне, когда доверять нельзя никому. Софи незаметно опустила руку и нащупала в кармашке платья две маленькие бутылочки. Теперь она всегда носила их с собой.

Тея быстро отослала зашедших служанок, сказав, что ей нужно успокоиться и подошла к двери и закрыла её на замок. Даже в такую сложную минуту она не теряла способности к разумным действиям, и это несколько пугало Софи. Девушки открыли тайный ход и быстро спустились по ступенькам вниз.

Александр и Дмитрий ждали их в комнате со звёздным потолком. И решение у них уже было готово. Они должны были послать своего доверенного лекаря, пару человек из тайной канцелярии и пообещать финансовую поддержку в случае волнений в Югорте. И среди их небольшой делегации будет человек, разбирающийся в ядах, именно он должен определить, что это за яд и каково его происхождение. Сам Дмитрий обещал, что его семья незамедлительно предоставит такого человека принцессам.

— Только это надо делать сейчас, не дожидаясь разрешения Елены.

— Да, только она будет в бешенстве, — Тея была мрачнее тучи.

— Переживёт как-нибудь...

— И не обсуждая своих действий с Советом старейшин, — заключила Софи.

— Я так скоро совсем свихнусь, — Тея приложила пальцы ко лбу, — и быстрее умру от страха, чем от чьих-либо действий.

Молодые люди молчали, Совет и его действия они никогда не обсуждали при девушках.

— Нет, посмотрите сами: не обсуждая своих действий с Советом и не ища его одобрения, — Софи тщательно подбирала слова, чтобы никого не обидеть, — мы выиграем время, а также... умаслим Елену. Скажем, что решение было принято на эмоциях, и мы даже не подумали с кем-либо советоваться. — Она посмотрела на Александра, который пристально её рассматривал. — Обойдя Совет, мы сделаем Елену чуть счастливее и обратим всё в нашу пользу. — Все молчали, и она добавила, не слишком уверенно: — Надо извлекать максимальную выгоду из всего.

— Ты что думаешь? — Дмитрий смотрел на друга.

— В общем-то, идея неплоха, — медленно произнёс Александр, по-прежнему задумчиво рассматривая Софи, — но Совету это не понравится. Уж очень часто вы его обходите в своих решениях последнее время.

— Дальше мы будем паиньками, —

Тея была более прямолинейна, она сильно нервничала и была близка к истерике:

— Не понравится? Это в смысле они будут просто недовольны? Или уже решат от нас избавиться?

Буров посмотрел на неё:

— В смысле недовольны.

— Прям полегчало.

— Так что делайте так и делайте прямо сейчас, — заключил Дмитрий.

На том и решили. Девушки поднялись в свои комнаты и принялись писать письма и приказы. Их руки тряслись, выражая сильнейшее волнение, но головы были ясны. Им непременно надо послать своих людей в Югорт, чтобы отыскать виновных и наказать. Только вот могли ли они считать этих людей своими? Похоже, Тея считала, что могли.

Всю следующую неделю Софи внутренне тряслась от страха, боясь обнаружить яд в своей чашке, а то, что старейшины во главе с графом Буровым стали относиться к ней ещё хуже, пугало не на шутку. Каждую ночь, ворочаясь в постели, одолеваемая кошмарами, она просила Великую Магию защитить её. Кто же убил короля и королеву Югорта? Кто отравил их? Елена? Но они никогда не враждовали с ней, во всяком случае, не открыто, как с Гроснаном или графом Буровым. Наверное, и без неё у них было много врагов. Но то, что они с Теей снова приняли решение в обход Совета, явно всколыхнуло их внутреннюю войну, и, вполне возможно, граф Буров уже решил избавиться от одной из них.

После одного из заседаний к Софи подошёл граф Буров. Сегодня он был в весьма скверном расположении духа. Софи поискала глазами его сына, надеясь обрести спасителя (обычно в таких ситуациях он появлялся будто из ниоткуда и уводил её, не позволяя общаться с его отцом с глазу на глаз), но его не было рядом.

— Не убегайте так скоро, Ваше Величество.

— Что вы, я и не собиралась, ваша светлость.

— И что же вы принимаете столь важные решения, не дождавшись одобрения Совета? — вкрадчиво спросил он.

— Мне казалось, дело срочное, и пока мы бы советовались, мы упустили бы драгоценные часы, — Софи старалась держаться уверенно, хотя сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди.

— Вы молоды, и у вас не хватает опыта в решении подобных вопросов, — он склонил голову на бок. — Вы не находите?

— Возможно, наша молодость позволяет нам видеть то, что не замечает старость...

— Ваша молодость мешает вам увидеть очевидное, — резко сказал граф, — и, возможно, она не спасёт вас от губительных поступков.

— Каких именно? — Софи взмахнула ресницами. Он усмехнулся и напомнил ей сына:

— Вы так милы и наивны и ничего не понимаете в жизни.

— И что же мне стоит понять?

— Понять то, что обходить в своих решениях Совет довольно рискованно, — его голос снова стал вкрадчивым. — Совет вполне может решить, что власть монархии устарела.

— А вам такие рассуждения не кажутся довольно рискованными?

— Нисколько, — он оглядел собравшихся. Они ещё не разошлись после заседания и искоса поглядывали на них. — У меня здесь больше друзей, чем у вас, — улыбнулся граф.

— Иногда достаточно всего одного недруга, — Софи улыбнулась в ответ. — Приятного вечера.

Девушка развернулась и пошла наверх. Усилием воли она сдерживала себя, чтобы не перейти на бег. Граф недвусмысленно угрожал ей. А что, если это конец? Что, если спасать надо не Уильяма с Агнес, а их с Теей? Нужно избавиться от старейшин любой ценой!

На следующий день, когда солнце уже клонилось к закату, Александр пригласил Софи покататься на лодке.

На людях вместе вне рабочих часов они появлялись нечасто, хотя вечерние и ночные прогулки по Печоре были не редкостью, и Софи была заинтригована его предложением. Она не забывала напоминать себе, что он сын её заклятого врага, а значит, потенциально враг. С другой стороны, общество Александра было приятно, и иногда она даже представляла, что было бы, если он так же нежно целовал её, как когда-то это делал Михаил. Но эти мысли девушка отгоняла от себя быстро. Она никому больше не доверяла. И, возможно, прогулка нужна, чтобы утопить её.

Александр помог ей усесться в лодку и сел напротив, закатал рукава белоснежной рубашки и взялся за вёсла. Софи разгладила складки платья. Сегодня на ней было лёгкое платье в полоску; его серый цвет, до этого момента казавшийся Софи жемчужным, теперь стал в её глазах блёклым на фоне яркой зелени, царившей вокруг. Софи невольно вспомнила яркие туалеты, которые носила маркиза Вильсмет, которая так нравилась её спутнику.

Они немного отплыли вверх по течению реки. Александр молчал, а Софи не хотелось говорить первой.

Обычно даже в молчании она чувствовала себя с ним уютно: сказывались их долгие совместные поездки в карете по делам страны зимними днями. Но сегодня она заметно нервничала и задавалась вопросом, куда и зачем они плывут. К чему была эта прогулка, она тоже не знала,

Наконец, Александр посмотрел по сторонам и сказал:

— Посмотри, глубина достаточна?

— Достаточна для чего? — испугалась Софи. — Ах, снова ты со своими шуточками! Между прочим, в этой реке я уже тонула, и, как видишь, не слишком удачно.

Он улыбнулся:

— Ты что так разнервничалась?

— А сам не догадываешься? Король и королева Югорта убиты, возможно, я следующая, — она помолчала и добавила, — твой отец, например, обещал меня убить вчера.

Этот разговор она совсем не собиралась обсуждать с ним, но сама, не зная почему, сказала.

— Он тебе прямо так и сказал? — хорошего настроения Александра ничего испортить не могло.

— Не прямо так, но недвусмысленно намекнул.

Зря она сказала ему об этом.

— Но ты же сама снова обошла Совет при решении важных вопросов, так что это расплата за своеволие.

— Ты сам мне это разрешил!

— Я? — он игриво поднял бровь. — А кто я? Может, я сейчас скажу тебе прыгать в воду? Прыгнешь?

Софи сейчас было совсем не до шуток. Она скрестила руки на груди и отвернулась от него.

— Я, может, и сказал, что ты можешь так сделать, но решение ты принимала сама, так что не перекладывай ответственность. И, к тому же, я не говорил, что последствий не будет.

— Очень мило с твоей стороны, — процедила Софи. Сейчас ей хотелось уйти от него подальше, но в условиях лодки это было невозможно. Она посмотрела по сторонам — серебристая дымка. Значит, он уже успел сделать так, чтобы их не слышали. — Разверни, пожалуйста, лодку, я хочу вернуться во дворец.

Он послушно развернул лодку и опустил весла, позволяя ей плыть по течению. Так до дворца они доберутся нескоро.

— Успокойся, старейшины не собираются пока тебя убивать.

— Пока?

— Не придирайся к словам. Если они чего-то захотят, то скажут это мне, уж поверь.

— Как мило с их стороны.

— А я уж решу, говорить тебе об этом или нет, — он снова играл с ней.

— И отчего же будет зависеть твое решение?

— Как вести себя будешь. Будешь ли ты хорошей девочкой...

— Извини, хотелось бы прояснить: хорошей девочкой — это как в твоём понимании?

— Ну, например, будешь ли пропадать в неизвестном направлении...

Софи похолодела. Вчера утром, до заседания, она снова ходила в дом своей бабушки. Она добавила к сокровищам своей шкатулки маленький серебряный револьвер, некогда принадлежавший Кристине. Значит, следят за ней не только люди Елены, но и Буровых, а она вновь легко обошла слежку.

— Куда ты вчера ходила? — Александр говорил вкрадчиво. — Смотрятся твои исчезновения не слишком хорошо.

— А ты не смотри на них, — буркнула Софи и снова отвернулась. Её хотят лишить даже этого маленького удовольствия — исчезать ото всех.

— Я-то могу и не смотреть, но смотрят другие, и это очень подозрительно. С кем-то встречалась?

— Да, — Софи посмотрела на него, ожидая реакции, — со своим прошлым.

А дальше её будто прорвало:

— Это у тебя здесь все родственники и друзья, а у меня никого нет! Я вас всех здесь ненавижу! Следите за каждым шагом, будто я преступница. — Александр смотрел на неё прямо, испытывал взглядом, и она сдалась, сказала правду, вернее, ту её часть, которая была вполне нормальна: — Я ходила в дом своей бабушки. У неё был дом в столице, и я когда-то приезжала к ней. Бабушка умерла чуть больше года назад, и я скучаю по ней...

— Зачем тогда убегать от слежки?

— Потому что мне всё здесь надоело. Я здесь всегда буду чужой, и все меня здесь ненавидят. А мне хотелось вернуться туда, где я была счастлива когда-то... Где ничего не напоминает о настоящем, где я просто Соня. — Софи смахнула слезу. — Адрес: улица Глициний, дом 15. Можешь проверить, я была там вчера.

— Я проверю, — ответил Александр без улыбки.

Он мог проверить, она действительно была там, и там, кроме покосившегося дома, они ничего не найдут. Так что вполне могут изучить всё вдоль и поперёк.

— Отвези меня к дворцу, — сказала она сухо.

— Конечно, конечно, — он взял в руки вёсла. — Не волнуйся, тебя хотели только припугнуть, не

— У них это получилось очень хорошо.

Размеренное движение вёсел и плеск воды успокаивали Софи. Она смотрела на борт лодки, плавно скользившей по реке. Они плыли медленно, её спутник лениво перебрасывал вёсла, не торопясь.

— Я не дурочка и понимаю, отчего ещё жива, но давай смотреть правде в глаза. Агнес — более блестящая партия.

— Она не наследница.

— Но вполне может ею стать, если Уильям умрет.

— Будем надеяться, что не умрёт.

— Кстати, почему я? Почему не Тея?

— Тея близка к Елене, а ты не принадлежишь никому, — Александр улыбнулся ей. — По сути, у тебя только один недостаток.

— Какой? — Софи могла назвать их с десяток, и ей стало любопытно, какой он имеет в виду.

— Ты не умеешь колдовать.

Это она совсем не считала недостатком и облегченно вздохнула.

— Всего-то.

— Кольцо тебя не слушается, — добавил он. — Не боишься, что кто-нибудь проверит, действительно ли в тебе есть королевская кровь?

И снова Софи похолодела от ужаса:

— А что, это можно проверить? Как?

Александр рассмеялся:

— Кроме изучения твоей родословной — никак. Но то, как ты испугалась, заставляет поискать возможности.

— Ищи, сколько хочешь, — девушке заметно полегчало. — И когда найдёшь, я скажу тебе спасибо. Давно мечтаю избавиться от всего этого.

— Лучше не стоит, — он снова стал серьезным, — бывших принцесс не бывает. Старейшинам ты скорее выгодна на данный момент, а вот Елена могла бы задаться этим вопросом, раз по-другому убрать тебя у неё не получилось. А сможет ли она что-то найти, знаешь только ты.

Конечно, сможет. В семье она не была родной дочерью своих родителей, и по праву наследования на престоле должна восседать её сестра Аннет.

— Я думаю, вряд ли.

— Колечко не слушается тебя, и это не очень хорошо, но народ тебя любит, и это твоё спасение. Было бы по-другому, узнай люди о том, что на престоле ты незаконно, — разорвали бы тебя.

— А ты-то считаешь, что я занимаю престол законно или нет? — не удержалась Софи от вопроса.

— Скорее да, — ответил Александр и добавил, — но есть что-то, что ты скрываешь, ты почему-то сама уверена в обратном.

— Оказавшись на моём месте, ты бы сам захотел уверовать в обратное.

— Надеюсь, это связано только с этим.

Они вернулись к пристани, молодой человек помог ей выйти из лодки и проводил ко входу во дворец. На прощание он поцеловал её руку и удалился. Зачем нужна была эта прогулка на глазах у всех, для Софи осталось загадкой, но разгадывать её она не спешила, как и то, почему Александр вновь на людях стал с ней холоден и безразличен.

Вероятно, ведёт свою какую-то игру, и ей не хотелось разбираться в этом, у неё были дела и по-важнее, но мысленно она снова и снова возвращалась к этому разговору в лодке, пытаясь найти скрытые смыслы в каждом слове.

Тея съездила в Югорт на похороны и вернулась полная непонятной решимости, и это несколько пугало Софи. Она видела, что в голове у подруги зреет какой-то план, и то, что с ней делится она не собирается, пугало ещё больше. Может, Софи сама придумывает себе это, и нет никакого плана? Может быть, подруга просто сильно переживает из-за дяди и тёти, кузенов и их собственной судьбы? На удивление, даже с Дмитрием у подруги испортились отношения. Она больше не видела их вместе вне государственных дел, где он сопровождал её. Что же такого узнала Тея в Югорте? И почему так любимый ей Дмитрий стал неугоден?

В Миэлнии дела шли не так плохо, и наступившее лето давало новые надежды. Софи чувствовала теплоту от встреч с людьми, и это дарило ощущение спокойствия, надежду, что она выберется из всего этого. Народ её действительно любит, и это, вероятно, как и говорил Александр, «её спасение».

Но в преддверии этого странного праздника — «Дня независимости» к Софи вернулись прежние волнения. Уж что-что, а от Палиры они более чем зависимы. Наверное, никогда ещё за всю историю они не были настолько зависимы. Но праздник «День независимости» и ей придется выйти на балкон мэрии на главной площади Милграда и приветствовать народ Миэлнии. Что, если народ решит вспомнить все её прегрешения, вспомнит в этот день и о Палире, вспомнит о том, что пока принцессы не сделали ничего, чтобы перестать зависеть от чужого государства, и бегут к Елене по первому же зову.

Сегодня, в День независимости, было солнечно, но не слишком жарко. Обе принцессы были одеты в парадные платья — Софи в нежно-розовое, а Тея — винного оттенка, тяжелые короны блистали на их головах. Софи с опаской выглянула из-за шторы в

— Какой же муравейник, — Тея будто подслушала её мысли.

— Думаю, такое сравнение людям не слишком понравится, — осторожно заметила Софи.

Подруга усмехнулась:

— Они же нас не слышат...

— Но всё же...

— Ваши Высочества, — обратился к ним Александр, — пора пройти к балкону, ваш выход через минуту.

Девушки проследовали за ним в соседнюю комнату, из которой был выход на балкон. В этой комнате ожидали своей очереди старейшины. Зазвучала торжественная музыка, и два слуги плавно открыли двустворчатые двери.

Церемониймейстер объявил:

— Дамы и господа, добро пожаловать на праздник в честь независимости Миэлнии. Давайте поприветствуем тех, без кого наша страна не была бы свободной и независимой — старейшин Миэлнии.

Каждый из старейшин чинно выходил на балкон, улыбался и приветствовал рукой собравшихся, а затем занимал положенное ему место. Люди на площади встречали их нестройными аплодисментами.

Когда последний из них занял свое место, церемониймейстер объявил:

— Поприветствуем двух принцесс Миэлнии, в которых течет кровь великих Мирославы и Элайзы, хранительниц колдовской силы, — Тею и Софию.

Софи вздрогнула, услышав свое имя, и шагнула вперёд, но в волнении споткнулась о край ковровой дорожки и чуть было не упала. Александр вовремя её подхватил и помог удержать равновесие. Тея ничего не замечала вокруг и, надев свою лучшую улыбку, вышла на балкон. Раздались те же нестройные аплодисменты. «Может, им её хватит? Может, и не стоит выходить?» — мелькнула мысль в голове у Софи. Но Александр напомнил ей о её роли:

— Ваше Высочество, вам пора выйти к народу, — а затем, наклонился к ней, как бы поправляя тяжелую корону, насмешливо добавил: — Иди же, трусиха.

Софи вспыхнула, расправила плечи и гордо подняла голову — она не трусиха, — и шагнула в открытые двери.

В то же мгновение буквально произошел взрыв — толпа взревела от восторга, и раздались дружные аплодисменты. Софи растерялась: что это с ними? Может, она что-то не то сделала? Она оглянулась на Александра. Он ободряюще улыбнулся ей и кивнул. Софи вновь посмотрела на ревущую толпу, желая понять, что привело их в такой восторг.

И только взглянув влево, увидев лица Теи и всех старейшин, она поняла причину. На лице подруги, которая по-прежнему улыбалась, читались зависть и неодобрение. Софи сделала небольшой шаг к ней и взяла Тею за руку, как бы извиняясь и желая поддержать, а затем подняла их сомкнутые руки вверх, сигнализируя единство. Толпа взревела еще громче, оглушая всех вокруг.

Такого ликования Софи еще не доводилось видеть. Всё, что ей удалось сделать за месяцы её правления, было не зря. Не зря она проводила часы, посещая больницы, школы и дома ребенка, организовывала помощь и поддержку беднякам, выбивая деньги на восстановление страны. Только вот тот факт, что она нравится народу, теперь уже может её убить.

Глава 10 Гости и разговор

Буквально через месяц молодой король Югорта, Уильям, вместе с принцессой Агнес приехали погостить в Миэлнию. Софи не терпелось увидеть их: с одной стороны, потому что она часто слышала о них от Теи, а с другой — потому что Агнес предназначалась в невесты Александру. Софи в тайне надеялась, что она некрасивая и неприятная девушка, но, вернувшись в Королевскую деревню после посещения завода, её ждало жестокое разочарование.

В гостиной её ждала Тея в компании кузена и кузины. Они удобно устроились на диванчике и мило болтали о каких-то пустяках. При появлении Софи все трое встали.

— Софи, познакомься, это Уильям, — Тея рассмеялась, — прости, король Уильям, а это принцесса Софи.

— Я думаю, если мы будем звать друг друга по титулам, мы просто сойдем с ума. Так что просто Уильям, — он наклонился и поцеловал руку Софи, — приятно познакомиться, ты просто очаровательна.

От вида его белоснежной улыбки и ласковых глаз на щеках Софи появился румянец. Молодой король Уильям был неотразим: темные волосы небрежно зачесаны назад и собраны в хвостик, утянутый черной лентой, лицо открытое, а жесты грациозны и учтивы. Безусловно, он знал, как понравиться девушке.

— Мне тоже приятно познакомиться.

— А это моя сестра, нет, с этой грозной бестией ты, конечно, знакома, — он улыбнулся и жестом поманил младшую сестру, — знакомься, это малышка Агнес.

— Я уже не малышка, — парировала та, — но мне приятно познакомиться с тобой, Софи.

Девушка подошла к Софи и поцеловала её в обе щеки.

— Ты совсем такая, как я себе и представляла, — она отстранилась, но взяла Софи за руки, — дай я тебя рассмотрю.

Софи же в свою очередь решила рассмотреть её. Малышка Агнес совсем

— Ох, кулон великолепен! Я знаю, что с этим платьем он несколько не уместен, ведь я всё ещё ношу траур, но сегодня мне подарила его графиня Бурова, и я не смогла ей отказать. Она такая милая.

Софи переглянулась с Теей. К графине подошел бы любой эпитет — властная, пренебрежительная, гордая, но вот назвать её милой они никак не могли.

— Я знаю, вы немного не в ладах с графом Буровым, но вы не можете отрицать того, насколько графиня мила и добра. И, возможно, все ваши недопонимания всего лишь вымышлены, ведь они — золотые люди, и если вы сумеете найти общий язык, это окупится сторицей.

— Я как-то в этом сомневаюсь, — Тею её слова позабавили. — Моя милая сестрёнка во всех видит лишь положительные качества и готова оправдывать все отрицательные.

— Может быть, ты, Агнес, и права, и когда графиня Наталья перестанет смотреть на меня как на грязь на ботинке, я оценю её по достоинству.

— Софи, ты просто не знакома с ней настолько близко, насколько знакома я, — с жаром заспорила Агнес, но тут же расплылась в улыбке. — Но не будем начинать знакомство со спора.

— Конечно.

— Луиза тоже считает графиню милой и доброй.

— Луиза?

— Это дочь нашей баронессы Ушимской, — пояснила Тея, и Софи живо вспомнила баронессу, которая всегда была добра к ней, но которую Софи не подпускала близко к себе, как и остальных дам, — Агнес взяла её для компании.

— Конечно, если бы я вышла замуж и уехала в другую страну, мне было бы приятно иногда навещать родных. А её строгий муж никуда её не отпускает, но он не может противиться слову принцессы, — Агнес снова заулыбалась. — Она сама меня об этом попросила, и я, конечно, ей помогла.

— Она готова помогать всем вокруг, — Тея закатила глаза. — Вы с Софи в этом похожи.

Уильям и Агнес оказались очень открытыми и весёлыми, лишь изредка их лица омрачались воспоминаниями о родителях, но в основном они беззаботно болтали в гостиной, а после спустились к реке.

Гости задержались надолго, и то и дело Софи ловила на себе заинтересованные взгляды Уильяма. Его внимание было приятно, но вот ощущение, что своими действиями она может поощрить его, не очень. Это же нечестно по отношению к Александру, который настолько охладел к ней, что едва замечал, хотя, впрочем, Агнес своим вниманием тоже не баловал, насколько было известно Софи. Но то, что Агнес влюблена в него, было заметно невооруженным глазом. При его появлении она волновалась, заливалась румянцем, от которого становилась ещё краше, и мило беседовала с ним. Во время их пребывания она трижды обедала у графини Буровой, и это недвусмысленно намекало на то, что семья делать сына королем Миэлнии не намерена.

Ночами Софи мучили кошмары. Она то видела себя в белом платье, идущей навстречу Александру, и бегущую к ним Агнес с искаженным от злости лицом, то Агнес в том же белом платье и с тем же женихом, а Софи — стоящей вдалеке. Какой из этих снов был более мучителен, она не знала, знала лишь одно: дружить с Агнес ей не следует.

Агнес же была совсем другого мнения. Она постоянно пыталась найти общество Софи и занимала всё её свободное время, и, к огорчению последней, выяснилось, что у них много общего. Они читали одни и те же книги, им нравились одинаковые музыкальные произведения, и вообще общаться было приятно и легко. Конечно, Агнес во всём видела лишь положительное, но эта её черта скорее не раздражала Софи, а нравилась, ибо такой же она и была где-то глубоко в душе.

— Ох, Софи, — обратилась к ней как-то Агнес, когда они гуляли по тенистой части парка, — я так рада, что мы познакомились. Ты как сестра мне.

— Да, действительно, мы очень сблизились.

— Знаешь, о чём я подумала, — Агнес остановилась, взяла Софи за руки и доверительно заглянула в глаза, — возможно, мы когда-нибудь действительно могли бы стать сёстрами.

Софи удивилась:

— Мы уже как сёстры. Ближе и быть не может.

— Милая, ты не поняла меня, — Агнес наклонилась к Софи и прошептала, — я говорю об Уильяме. — Она отстранилась и выразительно посмотрела на Софи.

Эта мысль не показалась ей настолько блестящей.

— Ты только подумай, как же это будет здорово! — Прекрасное лицо Агнес озарила улыбка, она снова наклонилась к Софи и зашептала: — Я могла бы поговорить с братом и выяснить для тебя, нравишься ты ему или нет. — Агнес отстранилась, и её улыбка стала ещё лучезарнее. — Я уверена, что ты ему нравишься, ты просто

— Агнес, — Софи не знала, как уместнее расстроить её розовые мечты, — я думаю, говорить с ним — это лишнее. К тому же до времени, когда мне можно будет выходить замуж, ещё далеко... Давай не будем торопить события, пусть всё идёт своим чередом.

Улыбка медленно сползла с лица Агнес, и оно стало необычайно серьезным:

— Тебе не нравится Уильям?

— М-м, … Я просто, — Софи замялась, — как-то ещё об этом не задумывалась.

— Софи, Уильям — чудесный молодой человек. Возможно, за всеми этими государственными делами и скучными совещаниями ты просто не успела оценить всех его достоинств.

— Возможно, но знаешь, Агнес, я думаю, решать, за кого мне выходить замуж, ещё рано.

— Ох, Софи, прости, я глупая. Тебе просто наверняка все надоели со своими советами.

— Да, но ты нисколько не глупа, ты чудесна.

— Тогда можно я тебя обниму в знак примирения?

Девушки обнялись, а затем продолжили прогулку по регулярной части парка с аккуратно подстриженными деревьями и кустами. Эта часть парка особенно нравилась Агнес, Софи же предпочитала другую, где природа бушевала во всей красе, но после этого разговора желала угодить подруге.

Позже Софи заметила, что Уильям стал относиться к ней с ещё большей теплотой, из чего сделала вывод, что её слова Агнес интерпретировала по-своему.

Александр неожиданно пригласил Софи на прогулку в пещеру. Такие тайные прогулки по Печоре стали уже привычными, но эта была первой с приезда Уильяма и Агнес. Софи нравилось вместе с ним сбегать ото всех, и она чувствовала, что он, хоть и пытается соответствовать своему статусу, рад хоть изредка снимать маску и блуждать по пещерам с ней.

Вот и в этот раз они гуляли по коридорам, как по парку, и смеялись так, будто не было никаких проблем и вражды, будто они действительно были друзьями. Софи поскользнулась, как когда-то с другим молодым человеком, и буквально упала в его объятия. Смех стих, и он наклонился к ней.

Софи прикрыла глаза, готовясь почувствовать прикосновение губ. Но Александр мягко отстранился, и девушке стало обидно. Почему так?

— Брак — это не более чем сделка. Выгодная или не очень. Не стоит ждать слишком многого.

— А как же любовь? Я думала, брак — это соединение двух любящих сердец, — она взглянула ему в глаза. Он смотрел насмешливо. — Не смотри на меня как на идиотку!

Александр протянул руку и дотронулся до её щеки.

— Ваши наивные рассуждения меня порой пугают, Ваше Высочество! — она ждала, что сейчас он усмехнётся, наклонится и наконец поцелует её. Но этого не произошло — Ты погубишь себя и остальных, если будешь выбирать мужа по любви. Брак должен быть выгоден.

— А как же любовь?

— Любовь — это глупые сказки из женских романов. Не более. Читай их поменьше, и будет тебе счастье.

— Ты невыносим! Ты постоянно рушишь мои надежды и мечты! — Софи отвернулась от него.

— Нет же, я всего лишь спускаю тебя с небес на землю.

— В таком случае тебе действительно стоит жениться на Агнес. Сделка будет хорошей.

— О, я подумаю над твоим предложением!

Софи закатила глаза.

— Да, есть над чем подумать, она первая в очереди на трон, до тех пор пока у Уильяма не появятся дети. Так что есть шанс получить не полцарства, а весь Югорт...

— Ага, а после, если брак не задастся, жениться на тебе и получить ещё и полцарства...

— Какой ты гадкий! — Софи легко ударила его по руке.

— Ты первая начала, — Александр лишь рассмеялся.

Тем не менее против своей воли Софи стала смотреть на Уильяма по-другому. А что, если Александр прав и нужно думать в интересах страны? Тогда этот вариант был бы самым выгодным из всех возможных. Если она выйдет за Уильяма, а Тея за Марка, они объединят Миэлнию, Югорт и Палиру и смогут образовать сильное государство, в разы больше, скажем, Нортленда. От этих мыслей голова начала кружиться. Нет же, глупости, она так никогда не поступит. Она ведь верит в любовь, и даже с точки зрения выгоды брак с Александром весьма привлекателен; она получит столь необходимую ей поддержку Совета и его защиту. Получит ли, или от неё сразу избавятся? Почему Александр не стал целовать её тогда? Почему отстранился? Потому что не любит и не хочет обманывать? Она ему не интересна? Но зачем тогда он каждый раз зовёт её на прогулку? Или есть что-то ещё, не известное Софи?

***

— Ваше Высочество, не хотите прогуляться? — граф Буров собственной персоной предложил Софи руку для прогулки, и то,

— Мне кажется, это не лучшая идея... — Софи озиралась по сторонам, ища своего защитника в лице сына графа, но его не было; наследник Петросы уже как неделю находился в Нортленде, с тех самых пор как страну покинули Агнес и Уильям. Тем временем граф мягко взял девушку за руку и вложил её ладонь в сгиб своего локтя.

— Ну как же, Софи, это так приятно — пройтись в хорошей компании.

Никто из окружающих их людей не двинулся с места, и Софи показалось благоразумным повиноваться ему. На секунду девушке показалось, что стоящая рядом с ней графиня Бурова пойдет с ними, и Софи была бы рада и такому обществу, лишь бы не оставаться с графом наедине, но один только взгляд мужа заставил её отойти в сторону.

Они зашагали по дорожке вдоль стриженых кустарников прочь от дворца. Граф шел молча и размеренно, Софи же изрядно нервничала и никак не могла приноровиться к шагу своего спутника. Временами она поглядывала на лицо графа: всегда суровое, сегодня оно отдавало мягкостью, чем вводило Софи еще в большее замешательство. Что ему нужно?

Принцесса была не в силах больше терзаться в догадках о целях прогулки и причинах хорошего настроения графа, поэтому прервала молчание первой:

— Мы так мило гуляем, вот только ваше молчание, Леонид Олегович, действует на меня несколько удручающе.

— В самом деле? — он удивленно выгнул бровь, сильно напоминая Софи своего сына, — а мне уж показалось, что ничего не может действовать на вас удручающе.

— Теперь вы знаете, что может, — вежливо улыбнулась она.

— Да, теперь знаю, — ответил граф и снова замолчал.

Они уже прошли ряды стриженых лип и миновали грот. Софи решила, что пора начать вести себя по-деловому, иначе скоро она окажется в лесу один на один с графом, который, возможно, был оборотнем и мог превращаться в медведя. Софи сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердце, а затем сказала:

— Позвольте поинтересоваться, в чем смысл нашей прогулки?

— О, это, — граф Буров притворно вздохнул, — просто я подумал, что нам стоит лучше узнать друг друга. Всё же вы принцесса, я — глава Совета старейшин нашей любимой Миэлнии. Возможно, нам пора прекратить нашу маленькую войну и начать сотрудничать?

— Мне кажется, воюете вы, а мы лишь защищаемся...

— У вас неверные представления.

Они уже дошли до опушки, и Софи предпочла остановиться. Высвободив руку, она встала напротив графа, преграждая ему путь дальше.

— Так просветите меня, — она заглянула графу в глаза, пытаясь наконец понять его.

Глава старейшин по-прежнему был спокоен; то, что она нервничала, лишь забавляло его, позволяло почувствовать себя сильнее, поставить на место девчонку.

— Вы являетесь протеже Елены, но, как вы уже могли заметить, она не желает вам длинной и счастливой жизни...

— А вы желаете?

— Всё зависит от твоих решений, — рассудительно заметил граф.

— Решений насчёт чего? — Софи уже начала понимать, куда он клонит, но всё же следовало прикинуться дурочкой, чтобы узнать больше.

— Кто не с нами, тот против нас... Я предлагаю тебе союз на, скажем, взаимовыгодных условиях, — она смотрела на него молча, никак не выражая своего отношения к его словам, и граф продолжил, тщательно подбирая их: — Мы могли бы быть очень полезны друг другу... Ты принцесса и сидишь на троне, я возглавляю Совет и помогаю тебе принимать правильные решения...

— Эту часть я уже поняла, — не слишком любезно перебила его Софи, — что я получу взамен?

Граф улыбнулся; кажется, эти переговоры будут легче и успешнее, чем он мог себе представить:

— Взамен ты получишьбезопасность, — он выделил это слово, — а также возможность немного отдохнуть от решений столь утомительных для тебя вопросов, немного увеличишь свое состояние и сможешь чаще блистать на балах...

— То есть вы предлагаете мне стать вашей протеже взамен Елены? — уточнила Софи.

— Я предлагаю тебе гораздо больше, чем когда-либо предлагала Елена. Я обязуюсь хранить твою жизнь и здоровье, в отличие от королевы Палиры.

— И как долго вы намереваетесь это делать?

— Столько, сколько потребуется.

— Что-то мне подсказывает, что не так долго, как мне бы хотелось...

— Ты ошибаешься.

— Но всего через полгода мне будет восемнадцать, а в этом возрасте девицы уже начинают выходить замуж.

— Я думаю, этот вопрос мы обсудим позже...

— Мне бы хотелось обсудить все вопросы на берегу. Вы не находите, что это более разумно?

—

Софи совсем смешалась. Ей казалось вполне логичным, если бы граф Буров хотел, чтобы она вышла замуж за его сына, тем самым сделав его королём, но он зачем-то предоставил ей выбор.

— Я ещё молода и неопытна, мне сложно сделать выбор самостоятельно, возможно, вы поможете мне?

Граф помолчал, а затем ответил, внимательно следя за её реакцией:

— Уильям — хороший молодой человек.

Софи развернулась и пошла в лес. Их разговор шёл совсем не так, как она могла предположить. Зачем желать в короли Уильяма, если у тебя есть сын и любимый племянник? В голове возник не давний их шутливый разговор. Если она выйдет за Уильяма, а Александр женится на Агнес, то, убив избранников, он завладеет как Югортом, так и Миэлнией.

— Софи, что случилось? Вам не нравится мой выбор? — граф Буров догнал её и пошёл рядом.

— Нет, почему же? Просто мне кажется, он несколько… — Софи подобрала слово, — странным.

— Отчего же? Я пекусь о благополучии страны, и если мы объединимся с Югортом, то сможем стать одной из сильнейших держав... Но ты можешь выбрать любого...

— То есть, вам всё равно, кто станет королем обожаемой вами страны? Я правильно понимаю?

Они снова остановились, сердце Софи скакало как бешеное, граф же оставался спокоен как никогда. Он подводил её к каким-то решениям, но вот к каким, она сама никак не могла понять.

— Нет, конечно, мне не всё равно, просто мне казалось, что именно к Уильяму ты имеешь наибольшую склонность.

— Ваша привычка тыкать выводит меня из себя, — не сдержалась Софи.

— О, простите, Ваше Высочество, — он поклонился ей, — просто старость делает людей более опытными и, возможно, глупыми, раз им начинает казаться, что они умнее остальных. Вы ещё юны и кажетесь мне маленькой девочкой, а обращение на «Вы» вас старит.

— В таком случае, продолжайте тыкать, — отмахнулась Софи, ибо он начал уводить разговор в сторону, — я разрешаю.

— Так кого же тебе хотелось видеть в качестве супруга?

Софи молчала. Почему ему так важно, чтобы имя назвала именно она?

— Ладно, вернемся к вашим планам на ближайшее будущее.

— Да, пожалуй, так будет лучше, — он снова вложил её ладошку в сгиб своего локтя, и они вместе зашагали по тропинке в чащу леса. Тропа была истоптана множеством ног и позволяла идти вдвоем. Лазурное платье Софи тихо шелестело в такт их шагам, изредка зацепляясь за кустики и веточки.

— Вы хотите, чтобы я делала то, что вы говорите, и, как я понимаю, первым делом избавиться от влияния Елены моими руками.

— Вашими руками при поддержке Совета, не забывайте об этом.

— И обязуетесь уберечь меня, если после этого действа Елене захочется меня прикончить, — принцесса держалась уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха. Граф кивнул:

— Убить она тебя хочет и без этого...

— Зачем так рисковать, ведь она хочет и вашей смерти тоже. Не лучше ли просто прикончить Елену?

— Мне нравится ход твоих мыслей. Буду с тобой откровенен: прикончить её, как ты выражаешься, было бы весьма и весьма заманчиво, вот только сложно осуществимо на её территории. А вот когда она приедет в гости сюда, в Миэлнию, задача станет легче. Но у неё есть армия и обожаемый сыночек, который может снова пустить войска на разгром нашей страны. Мы же печёмся о благополучии Миэлнии.

— Хорошо, допустим так. Я при поддержке Совета разрываю все отношения с Палирой и Еленой, тем самым злю её, и она решает меня убить. Вы защищаете меня, как только можете, и, допустим, Елену ждёт новая неудача. Почему вы думаете, что в этом случае она не пойдёт на страну во главе своих войск?

— Она рассчитывает получить власть в стране другим путём, и очень скоро ей представится такая возможность.

Софи вздрогнула. Тее и правда через месяц исполнялось восемнадцать — возраст, с которого в Миэлнии разрешены браки. Весь ужас замысла дошёл до неё:

— Вы хотите заставить её нервничать, заставить торопиться... Для бракосочетания и коронации нужно, чтобы Марк покинул своё укрытие и оказался в Миэлнии, ведь брак будет действителен, только заключённый на нашей земле, а Елена не отпустит его одного...

— Ваша удивительная способность к умным рассуждениям может сократить вашу жизнь в несколько раз.

Софи пропустила его слова мимо ушей, она остановилась, преградив графу путь:

— Что вы решили сделать с Теей?

— Пока ничего, — просто ответил граф Буров. — Я понимаю, ты печёшься о благополучии подруги,

Сердце Софи пропустило удар:

— Почему вы так сказали?

— Скажем так, я очень осведомлён. К тому же, даже если отбросить это, твоя подруга очень умна, и она прекрасно понимает, что в этой истории ты лишняя, случайный участник...

— Нет, вы говорите не правду...

Он усмехнулся:

— Молодость и неопытность придают дружбе и любви слишком большое значение.

Софи отвернулась от него, пытаясь скрыть своё замешательство и унять сердце. Неужели Тея предала её? Неужели решила пожертвовать ею ради… чего? Любви к Марку? Она ненавидела Марка, не она ли предложила его немного придушить на Празднике Цветов? Или же она уже изменила своё решение?

Граф будто подслушал её мысли:

— Вас, Ваше Высочество, боготворят в Миэлнии. Вы способны вести за собой народ, вы вышли из лабиринтов Печоры целой и невредимой, сама Великая Магия защищает вас... — он сделал паузу, — Тея же лишь марионетка. Она умна, разбирается в делах, но вот ваше прекрасное личико любят намного больше. Тебя боготворят в стране, её же ненавидят все за пределами Королевской деревни. Тебе никогда не казалось, что твоя подруга тщеславна?

Софи промолчала, не желая отвечать. Граф продолжал:

— Когда ты только приехала сюда, то была серой мышкой без поддержки и любви. Сейчас же всё изменилось. Любовь и почитание создают завистников, которые ревниво следят за каждым шагом и ждут, когда ты оступишься...

— Я поняла, о чём вы говорите, продолжать не стоит...

Граф замолчал и принялся с интересом рассматривать птичку, весело щебечущую на ветке орешника. Возможно, он уже знал что-то и поэтому хотел начать действовать вперёд Елены, или же, что тоже было вполне возможно, лишь делал вид, подталкивая Софи к нужному ему решению. Некстати принцесса вспомнила лицо подруги на Дне Независимости, когда толпа возликовала, увидев её. Что, если Тея действительно больше не хочет ей помогать? То, что Тея была тщеславна, не могло укрыться от взгляда кого-либо, но до какой степени доходило её тщеславие?

Королева Есения и король Артур погибли, но кто был их убийцей, по-прежнему оставалось неясно. Елена винила во всем Буровых и весь Совет, якобы подстроивших всё это, желая рассорить их. Что, если она убедила в этом Тею, и та жаждала мести... Подруга не спроста отказывалась обсуждать это. Что, если Тея решила забыть об их дружбе, понимая, что шансов выжить одной у неё намного больше?

— Ты всё молчишь, — граф снова посмотрел на Софи, его взгляд не выражал ничего, и это пугало девушку ещё больше, — я понимаю, это не просто, думать плохо о той, кого считаешь подругой, но прими факты к сведению...

— Как приняли их когда-то вы, — Софи посмотрела в глаза графа, — вы же дружили с Елизаветой и Филиппом, а затем что-то случилось, и вы убили Филиппа и дали ей яд...

Граф дёрнулся, впервые за всё время их сегодняшней беседы на его лице отразились эмоции:

— Не будем об этом, это к делу не относится, — он произнёс это чересчур жёстко, так, как всегда разговаривал с ней...

— Значит, я сказала правду?

— Всей правды ты не знаешь и никогда не узнаешь! Не забивай свою головку не нужными сведениями.

— Мне просто интересно, откуда столь странные представления о дружбе?

— Я дружил только с Лизой, — слова вылетели быстрее, чем граф успел о них подумать, но в голове Софи уже нарисовалась удивительная картина, в которой Филипп, узнав о неверности жены, падает замертво от рук её любовника...

Лицо графа Бурова снова стало непроницаемым:

— Тебе не стоит думать об этом. Это было давно, и откровенничать с тобой на эту тему я не хочу и никогда не буду. Подумай о себе.

Граф, как змей-искуситель, протягивал ей яблоко, и она уже готова была принять его, но теперь увидела другую сторону. Ту, в которой Тея не предавала её, ту, в которую отчасти и верил сам граф, поэтому так сильно хотел, чтобы она согласилась на его условия.

— Решение надо принять сейчас? Или я могу пару дней подумать? — осведомилась Софи.

— Сейчас.

— Одно уточнение: вы боитесь, что я буду думать над вашими словами или что побегу за советом?

Граф как-то не весело усмехнулся.

— Мне всё же интересно, за кого вы бы хотели выйти замуж?

— Вы меняете тему слишком быстро.

— Хорошо, вернёмся к первоначальной. Вы, Ваше Высочество, с нами или против нас?

— Может, я хочу нейтралитета?

— Нет-нет, нейтралитета у вас быть не может... И я не боюсь, что ты побежишь за советом, так как бежать тебе не

— Как вы правильно всё подметили, — Софи закусила губу и зашагала по тропе обратно.

— Ты хоть сама-то веришь, что способна выпутаться из всего этого одна, без поддержки?

— Не верю, — Софи развернулась к нему и произнесла, глядя в глаза, — наверняка я не выпутаюсь, но и союзника в виде вас я не хочу.

— Что же, тебе стоит попытать счастье, рассказав о нашей милой прогулке Елене.

— О, вы плохо меня знаете, — Софи вскинула голову, — мне не хочется быть птичкой ни в вашей клетке, ни в клетке Елены. Я хочу быть свободна, летать с ветки на ветку, где вздумается, и петь, когда захочу, или не быть совсем, — она помолчала, — мой ответ «нет». Я предпочитаю быть одна.

Она развернулась и зашагала по аллее из лип. Граф остался стоять на опушке леса и продолжал смотреть ей вслед. Почему-то ей показалось, что он остался доволен окончанием их разговора.

***

Вернулась Тея, она была полна новых впечатлений и беззаботно болтала, с преувеличенным участием расспрашивая Софи о делах в Миэлнии. Софи отвечала односложно: граф Буров посеял в её голову зёрна сомнения, и за три проведённых в одиночестве дня они дали свои ростки.

Принцессы ужинали вдвоём в своей уютной гостиной. Тея, облачённая в платье из зелёного шёлка, весело щебетала, отламывая ложечкой кусочки желе. Софи же кусок в горло не лез. Сегодня она выбрала простое платье из хлопка с цветочным рисунком, застёгнутое на все пуговки до самого горла, оно делало её похожей на компаньонку при госпоже, но Софи было всё равно.

— Ты какая-то молчаливая, — заметила подруга.

— Не бери в голову, я просто устала за эту неделю.

— Неделя была сложной? — осторожно поинтересовалась Тея. Её карие, почти чёрные глаза внимательно следили за выражением лица подруги.

— Как обычно, — Софи уставилась на желе.

Тея отложила ложечку, сделала глоток сока и промокнула губы салфеткой.

— А как прогулка с графом Буровым? — её голос стал вкрадчивым, будто боясь спугнуть подругу.

— Никак, — Софи вышла из задумчивости и посмотрела на Тею внимательно. — Откуда ты знаешь о прогулке?

Тея снова стала весёлой и беззаботной.

— Птичка на хвосте принесла, — рассмеялась она.

Внутри у Софи всё сжалось. А что, если граф прав? Что, если подруга уже предала её? Иначе откуда она знает о прогулке? Кто доложил ей? Конечно, их видели вместе многие. Граф понимал, что Софи не расскажет об их разговоре Тее, потому что не доверяет ей до конца. Она слишком боится предательства. Граф прав: своими раздумьями и сомнениями она начнёт совершать ошибку за ошибкой и сама выроет себе могилу. Даже если она просто не расскажет всего разговора, значит, она допускает мысль, что граф прав. Они с Теей перестанут доверять друг другу...

А затем всплыли другие слова, уже не графа:«Разделяй и властвуй». Вот чего добивался граф, и вот почему её ответ его удовлетворил. Он вовсе не хотел заполучить её в союзники — он знал, что она не согласится, — а хотел лишь положить конец их дружбе с Теей. И что-то подсказывало ей, что это был лишь первый шаг.

Тея протянула руку, рубин сверкнул, и в неё послушно легли лист бумаги и автоматическое перо.

«Поговорим внизу после ужина?»— написала она, и Софи кивнула.

— Напомни мне когда-нибудь, если будет такая возможность, что я хотела убить графа лично.

— Ему нужно иметь несколько жизней про запас, а то слишком многие хотят убить его лично, — снова засмеялась Тея.

Несколькими часами позже обе принцессы лежали, вытянувшись на большом пушистом ковре перед камином в подземелье. Комната с потолком-небом была любимой Софи; она перебирала в пальцах длинный ворс и сильно нервничала, рассказывая подруге о своём разговоре с графом Буровым и о выводах, которые сделала. Тея слушала молча. Её длинные тёмные волосы раскинулись по плечам и блестели в свете камина.

— Нас хотят поссорить, — задумчиво произнесла Тея, — и это был только первый шаг.

— Я тоже так думаю.

— А ты не думала, — Тея помедлила, — что здесь нас тоже могут подслушать... Всё-таки эту комнату тебе показал сын графа Бурова.

Софи кивнула. Об этом она тоже думала. Ведь комнату ей показал Александр, а затем доказал её надёжность. Все тайные переговоры происходили здесь, но и ему не следовало доверять. Вдруг новая мысль пришла ей в голову.

— А кто тебе сказал, что я разговаривала с графом?

— Елена. Она считает, что ты поступаешь неосмотрительно, вот так запросто гуляя с врагом, — Тея

— Ты думаешь, нам стоит опять применить Великую Магию? — прошептала в ответ Софи.

— Не знаю... плохо, что настоящая Великая Магия, похоже, не на нашей стороне.

Тея перевернулась на спину и потёрла глаза руками. Ночь стояла без облачная, и звёздный потолок мерцал во всем своем великолепии. Софи тоже перевернулась на спину и принялась рассматривать небо.

— Давай мы с тобой подыграем графу...

— И Елене?

— И ей.

— Елена уверяет, что граф Буров причастен к смерти дяди и тёти. Ему их смерть выгодна, ибо сын должен жениться на Агнес.

Софи вздохнула, почему-то ей совсем не хотелось думать о том, что Александр должен жениться на Агнес.

— Она говорит, что после настанет черёд и Уильяма.

— И ты ей веришь?

— Я верю только тому, что знаю наверняка, — Тея смахнула слёзы. — Тетю и дядю отравили, и моего отца когда-то тоже, и яд был один и тот же.

— Ты думаешь, это сделал один и тот же человек? — Софи приподнялась на локте и уставилась на подругу.

Тея ответила не сразу, но когда заговорила, её голос звучал жёстче:

— Я думаю, хватит нам убегать и прятаться, пора начать действовать самим.

Глава 11 Неожиданная пропажа

В субботу Софи наконец увидела Александра. Ей не терпелось поговорить с ним после прогулки с графом Буровым, но он пребывал в Нортленде нескончаемо долго, и их встреча оказалась совсем не такой, какую представляла себе девушка.

Она шла по длинной галерее после заседания Совета в довольно удручённом состоянии. Она совсем запуталась во всех этих играх, и хуже всего было то, что, несмотря на тайные разговоры, ей начало казаться, что Тея играет против неё.

Ей до безумия хотелось ощутить спокойствие, которое внушал ей Александр. И когда она услышала его голос в конце галереи, Софи охватил восторг. Он здесь, он приехал, он защитит её ото всех, даже от своего отца. Принцесса ускорила шаг, её платье из розового шелка зашелестело по полу многослойным подолом. На ходу Софи поправила прическу, локоны должны лежать идеально.

В галерее никого не было, и она достала маленькое зеркальце и посмотрела на свое отражение. Она улыбнулась про себя, она больше не серая мышка, а красивая девушка на выданье, и то, что он приехал сегодня, когда она надела своё лучшее платье, — хороший знак. Пусть увидит её во всей красе.

Но в конце галереи её ждало жестокое разочарование.

— Маркиза, как я скучал по вашим нежным пальчикам.

В ответ послышался легкий кокетливый смешок.

Софи резко остановилась. Молодой Буров склонился к руке маркизы Вильсмет, и принцесса видела только его спину в жилете из голубого атласа и белой рубашке. Маркиза же весело смеялась, но, увидев принцессу, остановилась. Её щечки пылали нежным румянцем, она выдернула ручку, и локоны закачались:

— Ваше Высочество, — молодая женщина присела в реверансе.

Софи ответила ей высокомерным молчанием и устремила взгляд на Александра.

— Почему же мой личный помощник приехал и не сообщил мне о своём приезде?

Александр ничуть не смутился. Казалось, происходящее его забавляет, а его отросшие волосы, чуть взъерошенные по последней моде, добавляли озорной вид. Он поклонился.

— Я решил, что не стоит отрывать Ваше Высочество от важных дел и поприветствовать вас позже.

— Какая забота, — презрительно сказала Софи.

— О, наш милый Александр такой заботливый, — маркиза послала кокетливый взгляд молодому человеку.

— Мне казалось, вдове стоит вести себя более сдержанно.

— Ох, ваше высочество, вдове полагается горевать о муже лишь первый год, а дальше жизнь продолжается, — она вышла вперёд, — не думаете ли вы, что такую красоту стоит хранить в чёрном до конца своих дней?

Маркиза выглядела великолепно. Высокие скулы, пухлые губки и глаза в обрамлении густых ресниц. Её богатое платье цвета спелой вишни подчеркивало великолепную фигуру, и, главное, молодой человек смотрел на неё, а не на Софи.

— Да, вы правы, — сухо произнесла она, — жизнь продолжается. Хорошего дня.

— И вам, — сказал напоследок Александр.

Софи развернулась и пошла обратно. Она прошла всю галерею и поднялась наверх. Ей хотелось расплакаться, но слез не было. Александр

Софи не помнила, как дошла до своей комнаты, помнила только, что по пути согласилась пойти вечером в театр с молодым виконтом Баривом. Согласилась просто для того, чтобы быстрее пройти в свою комнату. Согласилась, чтобы досадить Александру, если он, конечно, заметит её отсутствие во дворце. Согласилась, чтобы не оставаться снова одной в своих мыслях на ещё один день.

Вечером принцесса шла под руку с виконтом Баривом к его карете. Она надела своё лучшее платье из шелка с глубоким декольте и рюшами по лифу. Голубой оттенок делал кожу Софи свежей, а высокая причёска подчёркивала грацию шеи. Осматривая отражение в зеркале перед выходом, Софи невольно сравнила себя с маркизой, и даже пришла к выводу, что она ничуть не хуже неё, а моложе и свежее. Но при воспоминании о рыжеволосой красавице снова больно кольнуло в сердце.

— Отлично выглядите, Ваше Высочество, — Александр грациозно соскочил со своего коня.

— Мы с Софи идём в театр сегодня, — произнес виконт Барив с превосходством.

— Да, Сергей был так мил, что не дал заскучать сегодня вечером.

— Ну и славно.

Казалось, происходящее совсем не трогает Александра. Софи послала ему взгляд, полный презрения, но как только серые глаза встретились с карими, её будто обожгло.«Вечером, сразу после театра, увидимся в подземелье, расскажу, что узнал интересного, красотка моя». Софи хотелось возразить, что она не красотка и не его, но он бы её не услышал, поэтому принцесса ограничилась лишь колким взглядом, на который Александр будто и не обратил внимания.

Несмотря на то, что она поклялась себе презирать Александра до конца своих дней, весь спектакль Софи сидела как на иголках. Она твердо решила не иметь с ним никаких дел, но в то же время ей хотелось, чтобы спектакль скорее закончился, и она увиделась с Александром и узнала, что он хочет ей рассказать.

Его рассказ не сильно волновал девушку, а больше беспокоила маркиза: неужели её личный помощник по-прежнему питает к ней теплые чувства? Неужели он предпочёл её? Софи ерзала в кресле и не могла сосредоточиться на спектакле. Может, сослаться больной и просто уехать домой, не дожидаясь окончания?

Чуть меньше года назад она тоже смотрела пьесу в компании другого молодого человека и так же ёрзала в кресле. Тот вечер тоже испортил Александр. В этот раз, как и тогда, у неё был очень услужливый кавалер, который приходил в замешательство, видя, что спектакль ей не нравится. Тот оказался лживым, этот, вероятно, такой же.

Софи искоса глянула на виконта. Молодой, красивый виконт унаследовал титул своего отца. Интересно, он тоже считает её милой дурочкой и пригласил в театр лишь в надежде заполучить престол?

Спектакль закончился, и Софи с облегчением села в карету. Виконт пытался развлечь её разговорами, и Софи, к своему удивлению, весело щебетала в ответ, так что Сергей приободрился. Когда они доехали до дворца, он предложил ей прогуляться по парку. Софи даже хотела согласиться, в надежде досадить Александру, но, лишь вспомнив о нём, захотела увидеть его быстрее, и отказала виконту.

Поднявшись к себе, Софи быстро заперла дверь на ключ и легко открыла тайный ход. Она сбежала по ступеням вниз. В подземелье было холодно, и девушка с сожалением вспомнила о шали, которую оставила наверху, но возвращаться за ней не хотелось. В коридорах, освещённых факелами на стенах, она чувствовала себя уверенно и без труда дошла до комнаты со звёздным потолком. Подняв руку, Софи прошла сквозь кирпичную стену, готовая увидеть насмешливое лицо Александра, но его не было.

Софи оглядела пустую комнату. Может, он ещё не пришёл? Спектакль закончился совсем недавно. Может, не ожидал, что она так сразу побежит в подземелье? А может, слишком увлёкся маркизой и забыл о Софи?

Девушка развернулась и вышла из комнаты. Она решила пройти дальше по коридору. Настроения не было, и возвращаться в свою комнату и сидеть там одной не хотелось. Так что она не видела никаких препятствий: почему бы ей не прогуляться? Может, она заблудится в этих пещерах и на этот раз не найдёт выхода.

Принцесса пошла по коридору, затем повернула за угол. До неё донеслись восторженные голоса.

— Ты в этом уверен?

— Да! И мы сможем перехитрить её.

Софи легко узнала оба голоса — это было не трудно. Впрочем, других людей в Печоре она ещё ни разу не встречала. Девушка приложила ухо к холодному камню, желая узнать: перехитрить кого?

— Главное теперь...

— Нас и здесь подслушивают, — рассмеялся вездесущий Дмитрий.

Его способность видеть сквозь стены выводила Софи из себя, но теперь она точно знала, что в этом его магия. Она быстро выпрямилась и приняла гордый вид.

— Я совсем не хотела подслушивать, просто не понимаю, как к вам попасть.

— Ваше Высочество, это же ваши пещеры, вы должны это знать.

Софи вздохнула:

— Знаешь,

— Какие речи, совсем не для принцессы!

Стена между ними растаяла, и Софи открылась удивительная комната. Скорее, это была не комната, а огромная пещера, каменные стены которой переходили в арочный потолок. В пещере находилось озеро, Софи видела лишь ближний его берег, усеянный крупными валунами. Вода в нём блестела в свете удивительных шаров, переливающихся разноцветными молниями. Они парили над поверхностью, то опускаясь ниже, то поднимаясь.

Завороженная такой картиной, принцесса даже не сразу заметила Дмитрия, который стоял совсем рядом. Его тёмные волосы были растрепаны, верхняя пуговица его белоснежной рубашки была расстёгнута, и галстук развязан, скачущее сердце в груди выдавало волнение, несмотря на весёлый, непринуждённый голос.

— Что ты здесь делаешь? Сбежала со спектакля раньше времени?

— У тебя разрешения не спросила.

— Как грубо!

— Спектакль уже закончился, стоило смотреть на часы.

Он действительно посмотрел на часы.

— О, прошу прощения, но могла бы и прогуляться со своим милым ухажёром.

— Он не мой ухажёр.

— Хватит пререкаться, — прервал их Александр. Он появился из темноты, царящей у стен.

— Кто же назначает девушке встречу, а после сам на неё опаздывает?

— Простите, Ваше Высочество, — он наклонился, чтобы поцеловать ей руку, но она быстро выдернула её из его пальцев.

— Я на тебя обижена.

— О, обида тебе не к лицу.

— Ладно, пойду проверю, как там поживает моя комната, — Дмитрий развернулся и вышел из пещеры. Софи сделала шаг внутрь; у неё возникло ощущение, что Александр сказал что-то другу перед уходом.

— О чём ты хотел мне рассказать?

— Ох, деловая девушка, — Александр закатил глаза, — всё хочешь быстро и сразу. Почему бы тебе сначала не пококетничать и не поболтать со мной о какой-нибудь чепухе?

— Я думаю, пококетничала и поболтала с тобой уже маркиза Вильсмет, так что вполне могу себе позволить пропустить эту часть.

— В таком случае я расскажу столь важную информацию ей, а не тебе, — ответил он ей в тон.

— Ну и рассказывай. И хватит меня дразнить.

— Хорошо, не буду, — он развернулся и пошел к озеру, ловко перешагивая с валуна на валун, пока не дошел до самой кромки воды.

— Ладно, уговорил, так и быть, найду в себе силы поболтать с тобой.

— А это так сложно? — спросил он, не оборачиваясь.

— Весьма.

Софи поколебалась несколько секунд, а затем влезла на ближний к ней валун и легко перешагнула на следующий. Александр обернулся:

— Подожди, давай я помогу тебе, — он направился к ней и протянул руки, но принцесса лишь отмахнулась:

— Я справлюсь и сама...

— Я бы не был настолько самоуверен на твоём месте.

Софи легко оказалась у самой воды и шагнула на пару крупных валунов вперёд, теперь с трёх сторон её окружала вода. Она уселась на большом камне, посмотрела вниз и охнула от изумления.

В свете волшебных шаров она увидела красных карпов в водоёме. Они сновали туда-сюда, то и дело показывая спины.

— Не знала, что здесь водятся карпы, мне казалось, они из Японии.

— Это озеро размышлений, и здесь можно встретить удивительные вещи, — Александр повторил её маршрут и сел рядом на валун так, что теперь касался её плечом.

— Ты все пещеры излазил?

— Нет, только верхний уровень, а ты-то бывала и на других.

— Да, бывала, но не хочу сейчас говорить об этом, — Софи посмотрела вдаль, туда, где шары блестели неясными золотыми точками, — с маркизой тебе интересно.

Она попыталась сказать это так, чтобы не выдать своего волнения, но голос дрогнул.

— А какое это отношение имеет сейчас?

— Никакого, — ей захотелось встать и уйти, но он дотронулся до её руки.

— Забудь про маркизу, мне просто надо было у неё кое-что выяснить....

— Что именно?

Софи не поворачивала к нему лицо, пытаясь скрыть облегчение, появившееся при его словах.

— Пока не скажу.

— А что скажешь? — она убрала руку из его тёплой ладони.

— Расскажи мне сначала ты.

— Что рассказать?

— Что-нибудь...

Что он ждет от неё, Софи не знала, и совсем некстати вспомнила о разговоре с графом Буровым. Что если он не знает, о чём они говорили? Что если именно это он пытается выяснить?

— Я разговаривала с твоим отцом, — она помолчала и добавила, — он предлагал мне сделку.

— И что ты? Согласилась?

В его голосе проскользнул интерес, и мысли Софи замелькали с бешеной скоростью.

— А ты знаешь, о чём сделка?

— Не знаю.

— Тогда почему не спросил?

— Я могу предположить.

— Отлично, предполагай. Что я ответила, тоже можешь предположить, — она гордо вздёрнула подбородок.

— Хорошо, предположу.

— Ну и славно. Между прочим, твой отец хочет, чтобы я вышла за Уильяма, так что можешь больше не воображать себя королём.

— Отлично, не буду. Ты выйдешь за Уильяма, я женюсь на Агнес... Мы станем с тобой практически братом и сестрой, будем ездить друг к другу в гости и встречать вместе Новый год.

Софи впервые за разговор посмотрела на него:

— Ты хоть сам-то в это веришь?

Александр легко покачал головой, глядя на неё:

— Не особо. Я думаю, ты не доживёшь до свадьбы с Уильямом.

— И тебя это совсем не трогает?

— А почему должно? — Александр развернулся к ней, глаза весело блестели. — Я-то до свадьбы с Агнес доживу.

Софи поднялась.

— Совет вам да любовь, — зло произнесла она.

— Ты ревнуешь? — он смотрел на неё снизу.

— Нисколько, — холодно ответила она.

— В таком случае рад что ты за меня рада, — он отвернулся от неё.

— Я за тебя не рада.

Софи хотелось уйти, но путь ей преграждал по-прежнему сидящий молодой человек.

— Где твои хорошие манеры? Девушка встала и хочет уйти, может, ты меня пропустишь?

— Ты куда-то торопишься? — Александр изогнул бровь.

— Нет, просто не желаю разговаривать с тобой ни минуты дольше.

— Почему?

— Прекрати издеваться!

— Ладно, перестал.

— И пропусти.

— Куда?

— К выходу из пещеры.

— Зачем?

— Не зли меня!

— А то что? — Александр рассмеялся.

Софи толкнула его вбок, а он обхватил её ноги, так что её руки раскинулись в стороны, пытаясь сохранить равновесие.

— Пусти же!

— А ты не толкайся, а то мы оба улетим в воду.

— Не буду.

— Хорошо, отпускаю.

Он разжал свою медвежью хватку, и Софи снова опустилась на твёрдый камень.

— Ты собирался мне что-то рассказать, — сказала она с достоинством, не поворачивая головы в его сторону.

— Ты обещала болтовню и толику кокетства, — Александр посмотрел на часы, — но часики тикают, а вот своей доли я никак не дождусь.

— Зачем тебе моё кокетство? Иди к своей маркизе и кокетничай с ней!

Он поморщился.

— То ты меня к Агнес отправляешь, то к Каролине, — Софи передернуло от того, как легко он назвал маркизу по имени.

— Я не понимаю, что ты сейчас от меня хочешь.

— А вообще понимаешь?

— Нет, не понимаю. И после разговора с твоим отцом стала понимать ещё меньше.

— Он просто хотел тебя чуть напугать.

— То есть, о разговоре ты в курсе.

— Конечно.

— Тогда почему он не предложил в качестве кандидатуры в мужья мне тебя? — Софи ожидала, что он сейчас игриво

— А что, должен был?

— Ты же сам утверждаешь, что пока меня спасает лишь то, что он надеется, что ты женишься на мне и станешь королём.

— Возможно.

— И? — Софи развернулась к нему.

— Что и?

— Что у тебя за настроение такое сегодня — издеваться?

— Нормальное у меня настроение.

— Хорошо, тогда почему я не доживу до свадьбы с Уильямом? Всем же это так выгодно. Кто меня убьёт?

— Я.

— Почему?

— Из ревности, — просто ответил Александр.

— Из ревности? — от его ответа пыл Софи куда-то испарился, — ты не хочешь, чтобы я вышла замуж за Уильяма?

— Возможно, — он по-прежнему не поворачивался к ней и смотрел на парящий шар вдалеке.

— Ты просто снова издеваешься надо мной! — Софи вскочила на ноги, но поскользнулась на гладкой поверхности валуна и полетела спиной в воду.

Всего несколько секунд ледяная вода и рыбы окружали принцессу, а затем две сильные руки схватили её и подняли на поверхность. Александр аккуратно тянул её на валун и выглядел очень серьёзным. Наконец, её ноги ощутили под собой твёрдую поверхность, но мокрые туфли опасно оскальзывались. Она дрожала.

— Пойдём в комнату, тебе надо переодеться и согреться.

Он приобнял её и помог по скользким камням дойти до выхода из этой пещеры. Александр проводил её до комнаты, всю дорогу Софи трясло от холода и обиды за своё неуклюжее падение. Ей хотелось что-то сказать, но она не знала что, а он шёл молча, и его рука по-прежнему покоилась на её талии. От этого прикосновения и его близости мысли путались ещё больше.

В гостиной он наклонился к камину и колдовством разжёг огонь. С вечернего платья Софи по-прежнему капала вода, и только тут она поняла, какую оплошность совершила. Ей настолько не терпелось отправиться на тайную прогулку и поговорить с Александром, что она забыла переодеться. Сейчас на Софи было то же платье, что и в театре. А значит, переодеться без посторонней помощи она не могла. И позвать служанку, чтобы снять мокрое платье, тоже.

— Что ты стоишь? — Александр подбросил полено и повернулся к ней. — Иди переоденься!

— Я н-не могу, — ответила Софи, стуча зубами.

Он посмотрел на неё непонимающе, а затем внезапное озарение появилось на лице молодого человека, а в глазах заплясали бесята. Он подошёл к ней.

— Давай я помогу тебе снять платье.

— Нет, что ты! Это н-неприлично.

— Неприлично заболеть воспалением легких. К тому же я никому не скажу, — его голос звучал вкрадчиво, будто дразня её.

— Но я-то буду знать об этом...

— Хорошо, давай так, — Александр заглянул ей в глаза, — когда-нибудь мы всё равно поженимся, и тогда это будет весьма прилично. Поэтому давай представим, — он обошёл её и встал сзади, прошептав ей на ухо, — что уже женаты.

Софи судорожно вздохнула, его пальцы заскользили по спине, ловко расстёгивая маленькие пуговки. Девушка прикрыла глаза. Она по-прежнему дрожала, но уже не от холода. Её строгое воспитание говорило о том, что это неприлично, но что-то совсем другое, новое для неё, шептало, чтобы он продолжал.

Покончив с пуговками, Александр уверенным движением потянул платье вверх, и она послушно подняла руки. Мокрая ткань сорочки липла к её юному телу и холодила кожу. Принцесса инстинктивно подтянула руки к груди. Молодой человек перешёл к корсету. Его пальцы двигались быстро, выдавая большой опыт в этом вопросе. Корсет соскользнул на пол, и Александр отступил в сторону.

— Вы свободны, Ваше Величество, — его голос прозвучал хрипло.

Софи бросилась за дверь спальни. Она попыталась как можно быстрее привести себя в порядок. Сняла мокрую сорочку и надела новую, а поверх своё домашнее платье с маленькими пуговками спереди, в которое могла спокойно надеть без посторонней помощи. Ловко вытянула шпильки из наполовину распустившейся прически, а затем стянула мокрые волосы в тугой жгут на затылке и вышла из спальни.

Её гостиная была пуста. Она опустилась на колени перед пылающим камином. Мысли, подобно языкам пламени, скакали в разные стороны, и ей никак не удавалось собрать их воедино. Она так и не узнала, что он хотел ей сказать, но это её сейчас совсем не волновало.

На следующее утро Софи при встрече с Александром покраснела. Ей хотелось наброситься на него за его столь скорый уход, а в то же время было стыдно от того, что он помогал ей раздеться, а ещё больше от того, о чём она думала, когда он ушёл. Молодой человек подошёл к ней, поздоровался и поцеловал руку. Она готовилась услышать очередную колкость, но её не последовало. Александр лишь отвернулся и пошёл прочь,

Вслед за ним к ней подошёл граф Шилов, хранитель традиций, и заговорил. Он сильно волновался и от того говорил слишком быстро и картавил сильнее обычного. Софи, всё ещё занятая размышлениями о произошедшем ночью, не сразу поняла, о чём речь.

— Мы уже ищем пропажу, — граф Шилов промокнул кружевной салфеткой лоб, — но следов никаких... возможно, это Великая Магия...

— Магия? — это слово вывело Софи из задумчивости.

— Да, Ваше Высочество, — он снова промокнул лоб, — такое уже случалось не раз. Священная книга с историей страны, а также книга заклинаний исчезали не раз за тысячелетнюю историю...

— И что же, потом появлялись снова?

— Да, Ваше Высочество, — промямлил хранитель.

— И через сколько же они появлялись вновь?

— Всегда по-разному, Ваше Высочество. Иногда через месяц, иногда через несколько лет, — пот градом лил с его лба.

— И с чем же связывали эти исчезновения?

Хранитель молча теребил свой платок с золотой монограммой, и по-прежнему избегал её взгляда.

— Ну же, отвечайте! — поторопила его Софи. — Иначе какой из вас хранитель традиций!

— Я уверен, что тут просто какая-то случайность... Вероятно, это были совпадения, и так не будет на этот раз...

— Чего не будет, — и, видя, что он по-прежнему жмётся и не отвечает, принцесса добавила властным тоном, — если вы не ответите мне сейчас, я казню вас как человека, содействующего в похищении великих книг.

Он вздрогнул и внимательно посмотрел на неё:

— Книги исчезали при смене власти. Как только один правитель погибал и приходил новый, они появлялись вновь.

— Вы уже сообщили о пропаже Совету старейшин?

— Да, Ваше Высочество.

— Хорошо, можете идти. И, — принцесса помедлила, — я не верю в магию, только не в этот раз. Мне нужны виновные, так что постарайтесь их найти.

Хранитель быстро взглянул на неё, поклонился и зашагал прочь.

Эта новость будоражила всех во дворце и за его пределами. Старейшины считали это её личным промахом. Вернувшаяся Тея была бледна и весь вечер повторяла одно: дни их сочтены. Она с упорством сумасшедшей допрашивала подругу, не заметила ли она ничего подозрительного, ведь она в это время находилась во дворце. Софи умолчала о том, что часть вечера и ночи она была вовсе не во дворце, а под ним. Странное подозрение о том, что она была там не случайно, делало настроение ещё более скверным.

Глава 12 Обхитрить всех

Прошло несколько дней с момента исчезновения книг. Их пропажа не сильно волновала Софи: она верила, что может притянуть их в любую минуту, но предпочитала оставлять их там, где они находились, и наблюдать. Однако окружающие придавали этому слишком большое значение, и это давало пищу для размышлений.

Совет видел в пропаже плохой знак. Знак того, что Великая Магия Миэлнии не одобряет действия принцесс, а возможно, и самих принцесс. Елена же сыпала письмами, настаивая, что им надо разобраться, кто украл книги, и наказать виновных. По её письмам, содержащим множество уменьшительно-ласкательных выражений, но написанным неровным почерком, Софи с Теей заключили, что Елена боится.

Софи не рассказала подруге, что уверена в том, что Александр с Дмитрием, а значит, и старейшины приложили к этому руку. Ей хотелось поговорить с Александром и выяснить у него причину такого странного хода, но он находился рядом ровно столько, сколько было необходимо для выполнения его обязанностей, а после сразу уходил. Софи всё не решалась заговорить с ним и попросить о встрече в подземелье, уж слишком свежо было в памяти то, чем закончилась предыдущая, но то, что он специально тянул время, для неё было ясно. Может, и вправду ей стоит выкинуть его из головы и подумать лучше об Уильяме? По крайней мере, он устраивает и Бурова-старшего, и Елену. Только Александр убьёт её из ревности, или он сказал это просто так?

Софи взяла листок и перьевую ручку, намереваясь написать письмо Уильяму, к радости всех, ведь Уильям писал ей столь часто, что девушка порой поражалась, как он находит время для других дел. Она отвечала ему, но её письма были не такими длинными, лишёнными душевности, написанными лишь потому, что не отвечать она не могла. Эти письма она отдавала помощнице Марии для отправки, та же, в свою очередь – Софи была в этом уверена, — отдавала их графу Бурову. Письма вскрывались, их читали, а после запаковывались и отправлялись дальше. Возможно, все письма снова вскрывались до того, как попадали к Уильяму, и снова читались, а после их открывал Уильям, читал и писал влюблённый ответ. Только вот был ли он влюблён в неё действительно или всё же выражал свой политический интерес, для Софи оставалось загадкой.

Софи вывела ровным почерком:

«Дорогой мистер Гроснан,»

Ему-то

«При нашей прошлой встрече вы говорили, что нам многое стоит обсудить. Действительно, нашей маленькой Миэлнии стоит заручиться поддержкой такой могущественной страны, как Нортленд, поэтому смею предложить вам встречу и очень жду ответа.

Искренне ваша, принцесса София.»

Софи перечитала письмо несколько раз. Да, несколько двусмысленно получилось, но по-другому и быть не должно. Письмо всё равно прочтут и будут искать в нём тайный смысл, а так он на поверхности – ей нужна поддержка. Президент – сильный союзник, сильнее Уильяма, чья страна втрое меньше Нортленда, и уж, конечно, не желает ей смерти. В последнем Софи была не слишком уверена, но решила положиться на свои чувства.

Александр при встрече по-прежнему её игнорировал и вообще подолгу отсутствовал в Королевской деревне, и у Софи появилось ощущение, что делает он всё это не случайно, он специально не даёт ей ни малейшей возможности заговорить о книгах или о том, что случилось после падения. Интересно, было ли действительно что-то, что он хотел ей рассказать тогда, или нет? Она вспомнила восторженные голоса, когда они ещё не знали, что она слышит их. Что они обсуждали? Что Александр будет отвлекать её-дурочку? А Дмитрий возьмёт книги у своего дяди, хранителя традиций? Или что-то совсем другое, никак не связанное с ней?

День за днём мысли Софи кружились одна за другой, и она все больше убеждала себя в том, что Александр причастен к пропаже книг, а значит, действовал по наводке отца.

Тем временем осень вступала в свои права, окрашивая листву в золотой. Прошел год, с тех пор, как Миэлния обрела своих принцесс, и, судя по знакам, должна потерять их вновь. Тея с каждым днем нервничала все сильнее, становилась все более скрытной, и Софи не понимала обусловлено ли это пропажей книг, совершеннолетием или чем-то еще. Может, Софи тоже следовало начать нервничать больше обычного, но ей это никак не удавалось – она продолжала наблюдать за графом Буровым. Она ждала от него действий, ибо была уверена, что книги теперь удобно расположились в его покоях.

Как-то раз утром Софи забежала в комнату Теи, желая взять у неё шпильку. Она открыла шкатулку, отделанную драгоценными камнями, и выбрала подходящую. Девушка уже собиралась выходить, когда увидела маленький краешек бумаги, торчащий из-под обивки ларца, полученного Теей ещё летом. Софи постояла минуту в нерешительности, а затем сделала шаг к ларцу. Ларец был подарком от Марка, и девушка не сомневалась, что выбран он и отправлен его матерью. Она выудила бумажку из маленького потаенного отверстия и развернула её. На ней было не пожелание или восхищение, как можно было предположить, а всего два слова:

«Пора начинать».

И эти два слова были выведены так хорошо знакомой Софи рукой. Завитушки и тонкие буквы — так писала только Елена. Сердце Софи упало. Неужели граф Буров прав? Неужели подруга предала её? Начинать что? Какое-то действие, которое должна начать Тея, но какое? Тея была мастером спектаклей. Может, они решили выставить предательницей её, Софи, или же хотят её отравить? Почему Тея вступила в союз с Еленой? На Празднике Весны и цветов она ясно дала понять, что не желает союза. Почему она передумала?

Софи не заметила, как за размышлениями прошёл день. Граф Буров снова пригласил её на прогулку и не дал сказать ни слова возражения. Софи взглянула в сторону Александра, но он отвернулся и пошёл внутрь дворца, ведя под руку надменную мать. Граф и в этот раз уводил её вглубь парка, к лесу, туда, где подслушать разговор было сложнее всего.

— Вы подумали над нашим прошлым разговором?

— Нет, а что я должна была о нём думать?

— На вашем месте я бы поразмышляла.

— Вы снова говорите мне «вы», я постарела?

— Нет, что ты, я просто хотел проявить уважение к твоей персоне.

— Можете не стараться, я как-то не особо верю в ваше уважение.

— И правильно делаешь, — граф Буров, как всегда, был самоуверен, — хотя, признаюсь, для девочки из ниоткуда за прошедший год ты стала слишком любима народом.

— Может, стоит быть ближе к народу, тогда полюбят и вас, Леонид Олегович.

— О, что ты, мне больше нравится не любовь, а уважение и благоговейный трепет.

— В таком случае, в этом вопросе наши с вами интересы не совпадают.

— Что весьма неплохо, ты не находишь?

— Я думаю, мы так мило гуляем, что после меня ждет яд в чашке чая от Елены.

— Не волнуйся, я проверю, чтобы он там не оказался, пока я сам не предложу налить его.

— И какие яды вы

— А наша милая принцесса разбирается в ядах?

— Нет, но есть же книги, и если вы назовёте яд, я смогу прочесть о симптомах, вовремя их распознать и принять противоядие.

— Я предпочитаю быстрые яды. Принять противоядие ты не успеешь.

На спине Софи проступили капли холодного пота.«Они оба умерли в своих креслах за чашкой вечернего чая».Елена же предпочитала медленные яды, чтобы находиться от своей жертвы максимально далеко и смерть казалась бы естественной.

— Будет хотя бы быстро, — вслух произнесла Софи.

— Ты отвлекаешься от предмета нашего разговора, — напомнил ей граф.

— О предмете разговора знаете вы, а не я.

— Хорошо, поясню, — Буров вздохнул, её нежелание идти ему на встречу заставляло нервничать, — я хотел узнать, что ты решила.

— О чём?

— Вспомни, о чём мы говорили в прошлый раз?

— О том, что вы отравили короля Филиппа, а затем королеву Елизавету? — Софи увидела на его лице замешательство и даже злость. — Вы их тоже отравили быстрыми ядами?

— Филиппа застрелили! — Граф Буров уже выходил из себя.

— Но Елизавету вместе с дочерью нашли мертвыми с пузырьком яда в руках, — это она точно помнила.

— Причём тут они? — зло сказал граф.

— Просто пытаюсь получше разузнать историю. От участников событий.

— Тебе следует больше думать о настоящем, а не копаться в прошлом!

— А вдруг прошлое связано с настоящим, тогда следует разобраться.

— Смерть Лизы и Насти не имеет к тебе никакого отношения, — граф вздохнул, достал платок и промокнул лоб. Софи только сейчас заметила, насколько он занервничал. Его сердце бешено билось, будто пыталось выпрыгнуть наружу, а давление возросло в разы. Он так боится, что она его разоблачит?

— Лиза покончила с собой и уговорила дочь тоже принять яд.

— Но почему?

— Я не желаю это обсуждать с тобой, — отрывисто произнес он и зашагал прочь.

Сердце Софи сжалось. Она внезапно поняла графа — он до сих пор жалеет о смерти подруги, которую, вероятно, действительно любил, а она предпочла умереть и забрать с собой на тот свет свою дочь, чтобы та не стала следующей королевой. Настя часто фигурировала в воспоминаниях детства Александра и Михаила и была им, по их словам, как старшая сестра, а граф любил и баловал её как родную дочь. Может, она и была его дочерью? Воображение Софи разыгралось.

Софи быстро догнала графа и осторожно прикоснулась к его руке.

— Простите, я не хотела вам напоминать о ваших потерях, просто я боюсь вас, — она призвала своё колдовство и заставила сердце графа биться тише.

— И правильно делаешь, — холодно сказал граф и переместил её ладонь на сгиб своего локтя. Её колдовство подействовало, давление графа стало снижаться, а сам он успокоился и, к огорчению Софи, вновь стал властным и расчетливым.

— В прошлый раз я предлагал тебе сделку в обмен на твою защиту, тогда ты отказала мне. Сейчас я готов принять твое согласие в качестве исключения, потому что избавляться от тебя мне не хочется.

— Почему? — просто спросила Софи.

— Потому что, лишившись принцесс, мы вновь окажемся в смутном времени, когда каждый будет драться за престол, желая усадить на него своего человека.

— Я поняла вас. Знаете, я могу согласиться, если буду знать весь ваш план, — она затаила дыхание в ожидании ответа.

— Я и так предлагаю тебе слишком многое — жизнь.

— О, не тешьте себя слишком сильно, — Софи вздохнула и поморщилась, — моя жизнь не стоит ни копейки, хотя за смерть, я думаю, некоторые заплатили бы.

— С тобой совсем невозможно договориться.

— Может, потому что мы ведём разговор не на равных. Вы всё почему-то ставите себя выше меня. А ведь принцесса здесь я.

— Одно мое слово — и принцессой ты не будешь.

— Уже интереснее.

Граф Буров недоуменно взглянул на неё.

— То есть тебе интереснее умереть?

— Не совсем... — уклончиво ответила Софи, — вам нужен престол — мне нет. Власть, корона, Миэлния — ничего мне неинтересно... Я хочу лишь свободы, а не новую золотую клетку.

Граф остановился и внимательно посмотрел на неё. Он понял, что она хочет и даже знает, как мог бы это устроить, но, прежде чем ответить, нужно выяснить ещё кое-что.

— Кажется, я начинаю понимать вас, Ваше Высочество, — медленно произнёс он, — а то, что вы произнесли сейчас, самостоятельно пришло в вашу милую головку или же кто-то подсказал эту мысль?

Как интересно всё получалось. Она сказала это просто потому, что в тайне мечтала об этом ещё год назад, а он не отмахнулся от идеи и снова занервничал. Софи видела, как бешено колотится его сердце в ожидании ответа.

— Самостоятельно.

— Это хорошо.

— А вы, Леонид Олегович, думали, кто мог мне посоветовать такие идеи? — ей стало любопытно.

— Раз никто не советовал, можно об этом и не думать, — улыбнулся он, и его сердце замедлило свой бег, успокаиваясь. — Я хочу, чтобы ты поняла меня: мне не нужен новый переворот власти в стране. Именно поэтому ты и твоя подруга, как кровные наследницы престола, продолжаете жить и править.

— Я вас понимаю, — хотя на самом деле Софи понимала не до конца.

— В таком случае нет нужды пояснять, почему этот вариант нам не подходит.

— Почему не подходит? — из всего предыдущего разговора она заключила, что этот вариант может устроить обоих, а тут вдруг не подходит.

Он снова взял её за руку и, положив ладонь на сгиб локтя, зашагал по аллее парка.

— Потому что, устрой я вашу смерть, власть снова сменится. Давайте уж будем работать с тем, что есть.

— А если мне не хочется?

— Тогда тебе следует пенять на себя... — его тон оставался мягким и дружелюбным, и Софи вновь захотелось заставить его нервничать.

— И что же вы сделаете? Убивать меня вам не выгодно, что тогда?

— Я могу забрать у тебя что-то важное, — вкрадчиво сказал он.

— И что же это? — так же вкрадчиво спросила Софи.

— У всех есть свои слабости, и найти твою не так уж сложно.

— Да, наверное, — она помолчала, но затем добавила, желая сильнее позлить графа, — но пока я не совсем понимаю, о чём вы говорите. Приведите пример?

— Ты либо глупа, либо умело притворяешься.

— Ну так что вы сделаете? — Она взмахнула ресницами. — Я же должна понимать суть угрозы? Пока для меня это пустые слова...

— Ну, например, твоя милая подружка, она неплохо разбирается в делах, но ты же понимаешь, в делах я и сам разбираюсь...

— Та, которая решила объединиться с Еленой и избавиться от меня? — уточнила Софи.

Граф вздохнул.

— Подруг у тебя не так много.

— Знаете, совсем недавно я нашла у неё записку от Елены. В ней говорилось: «Пора начинать», так что можете испытать на ней один из своих быстрых ядов, я посмотрю, может, меня это впечатлит…

Граф остановился.

— Похоже, наш разговор опять ни к чему не приведёт.

— Похоже на то, — она не удержалась и вернула ему его любимые слова, — мне кажется, вы просто недостаточно стараетесь.

Граф пренебрежительно махнул рукой:

— Похоже, переворот неизбежен.

Он развернулся и первым зашагал прочь. Софи постояла пару минут, а затем пошла по аллее к реке.

Прошло несколько дней, полных тревожных раздумий. Софи не раз мысленно прокручивала в голове весь разговор с графом, но ещё чаще — разговор с Александром у озера и то, что было после. Порой её мысли возвращались к Тее, настроение которой за последние дни значительно улучшилось, сделав её вновь весёлой и живой. Поэтому она не сразу вспомнила о письме, написанном президенту Гроснану, и очень удивилась, получив от него ответ. Его ей протянул сам Александр прямо на ступенях дворца, когда она спускалась с Теей. Софи взяла письмо, стараясь мысленно вызвать его на разговор, но он с безразличием отвернулся от неё к подошедшему другу. Софи разочарованно развернула письмо и пробежалась глазами по ровным, педантично выведенным буквам. Гроснан приглашал её, Софи, на встречу в свою резиденцию и видеть хотел именно её, а не только старейшин и представителей.

— Гляди-ка, он тобой явно заинтересовался, — Тея выдернула письмо из рук подруги.

— Не говори глупостей!

— Почему же, ты принцесса, а его президентский срок скоро подойдет к концу, может, он решил сменить страну?

Софи закатила глаза:

— У тебя богатое воображение.

— Как думаешь, Совет старейшин одобрит этот союз? — довольно громко обратилась Тея к Александру. Он поморщился, по-прежнему не глядя на Софи, и ответил:

—

— Надо сначала умаслить нас, а мы уж представим, как показать выгоды, — вставил Дмитрий, хитро прищурившись.

— Ой, ну хватит! Тут все только и думают, за кого бы меня выдать, а я, может, вообще замуж не хочу!

— Хочешь остаться старой девой? — уточнила Тея.

— А почему нет?

Как бы там ни было, Александр снова уехал в Петросу на неопределённый срок, и Софи так и не удалось с ним поговорить наедине. А в середине октября Софи отправилась в Нортленд. Президент Гроснан был всё так же угрюм и молчалив, но Софи украдкой ловила его взгляды на себе — он внимательно рассматривал её лицо. Свита Софи не отходила от неё ни на шаг, не давая переговорить с президентом, а ей так хотелось простого разговора. Может, тогда бы она вновь смогла увидеть своего отца весёлым и беззаботным. Она бы вырвала его из рук серьёзности и сделала бы какую-нибудь глупость, просто чтобы рассмешить его.

Граф Буров, решивший, что глава старейшин должен присутствовать на всех заграничных поездках Софи, неустанно появлялся рядом, уводя все разговоры в сторону дел. Он будто незримо напоминал, что они приехали сюда по делам страны, а не для пустой болтовни. Отношения с ним после их последней прогулки стали совсем отвратительны. И Софи раздражало больше всего то, что Тея спокойно могла путешествовать без личного присутствия графа.

— Мне кажется, дела в вашей стране стали налаживаться, — вежливо поинтересовался президент.

— Да, бедных стало меньше, теперь жителям хватает продовольствия, но до полного восстановления ещё далеко.

— Конечно, мы же по-прежнему должны делать выплаты Палире, — не удержался от замечания граф Буров, — за освобождение страны.

— Да, это прискорбно, но, полагаю, это ненадолго, — президент посмотрел на Софи, — ваша подруга собирается замуж за принца Марка, не так ли?

— Возможно, — уклончиво ответила она.

— Это отличный повод прекратить выплаты, вы не находите?

— Возможно, — Софи хотелось переменить тему, — но знаете, браки должны идти от сердца, а не для извлечения выгоды, ведь так?

— Софи у нас никак не привыкнет ставить интересы нашей любимой страны выше своих.

— Леонид Олегович, давайте не будем выносить все наши разногласия за пределы Королевской деревни, а то мы слишком быстро наскучим президенту Гроснану, и он выгонит нас из своей страны, — Софи не терпелось избавиться от общества графа.

— Что вы, Софи, вы не можете мне наскучить, — президент улыбнулся ей, — но всё же в ближайшее время страна должна обрести своих постоянных правителей, и всем интересно, кто это будет.

Софи еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Интересно, все мужчины, обретая власть, начинают смотреть на мир через призму выгоды?

— Скажите, у вас же есть дети. Мне интересно, когда-нибудь, когда они вырастут, вы разрешите им сделать выбор по своему сердцу? Или будете руководствоваться вопросом выгоды?

Президент задумался, чувствуя подвох в её вопросе:

— Мои дети ещё маленькие, и, думаю, когда придёт время, смогут сами определиться с выбором.

— В таком случае вашим детям очень повезло с отцом. Не все могут дать столько свободы своим детям.

Граф Буров принял её слова на свой счёт.

— Некоторые просто выбирают совсем не тех, кого подобает, и следует направлять их.

— По-моему, это у вас не слишком хорошо получается, — заметила Софи.

— Цыплят по осени считают, моя дорогая принцесса, — зло усмехнулся граф.

— У вас, Софи, уже есть избранник? — президент прервал их перепалку.

— Ох, ну что вы, мне такая роскошь не положена, — вздохнула Софи. — Совет старейшин решает всё за меня: что мне есть, что говорить и за кого выходить замуж.

Граф Буров хотел что-то сказать, но президент опередил его:

— В таком случае, может, мы вдвоём прогуляемся по саду? Тогда вы сможете немного отдохнуть.

— С превеликим удовольствием, — Софи приняла предложенную ей руку и еле удержалась, чтобы зло не усмехнуться графу Бурову. Они вдвоём удалились, оставив его одного.

— Помнится, прошлый раз вы рассказывали мне про фей, — начал президент. — Знаете, моя первая жена любила сочинять истории про этих сказочных существ...

Софи чуть было не сказала: «Я знаю», но промолчала. Сказала лишь:

— Мне тоже они нравятся...

— Я вижу, эта замечательная подвеска у вас по-прежнему на руке.

— Да, она моя любимая, — Софи подняла руку и повернула подвеску так, чтобы президенту была видна фея. Его лицо, казалось, смягчилось:

— Помнится, вы сказали, что её вам подарила тётя. Скажите, вы похожи на неё?

Софи про себя улыбнулась: значит, он искал всю информацию о её семье и так ничего не нашёл, значит, собирается выяснять правду у неё. Это уже хорошо.

— Да, мы похожи, не очень, но всё же. У неё были такие же глаза, как у меня, она была весёлой и очень умной.

— А каких-то необычных способностей у неё не было?

Софи стала серьёзной: он хочет знать наверняка, была ли её тётя его женой. А способность видеть будущее практически уникальна. Что ему ответить? Он не торопил её и терпеливо ждал.

— У каждого из нас есть уникальные таланты, но не всем удаётся развить их в полной мере.

— И какие же были у вашей тёти?

— Она могла предсказывать... — Софи уже решила признаться ему, в конце концов, он имеет право знать, и она обретёт защиту, он найдёт способ спрятать её ото всех, но закончила фразу совсем не так, как хотела в начале, — погоду, она знала, пойдёт ли дождик или будет солнечно...

Президент Гроснан был разочарован, её ответ не говорил ему ни о чем. Софи тоже была разочарована, она вдруг ясно ощутила, что не должна открываться президенту и держаться от него стоит подальше. А ещё поняла, что, не будь его рядом, она могла бы сосредоточиться и заглянуть дальше, туда, где она поймет причину возникшего чувства, увидит будущее. И ей совершенно всё равно, что этого делать нельзя, что бабушка и Кристина запрещали ей. Их больше нет, а ей просто необходимо заглянуть туда, чтобы понять, куда двигаться дальше, тогда и не будет никаких ошибок, она поймет, кто враги, а кто союзники.

Президент решил, что сегодня всё-таки допытается до истины, и изводил её вопросами, а ей не терпелось отделаться от его общества, чтобы закрыть глаза и улететь куда-то далеко вперёд, чтобы подсмотреть, что же дальше, действительно ли президенту доверять не стоит, стоит ли доверять Тее и женится ли Александр на Агнес?

Она вернулась в отведённую ей комнату поздно, разделась с помощью служанок и приняла ванну. Ей хотелось выгнать всех, но нужно было соблюдать заведенные ритуалы. Софи сердилась на себя за то, что не имеет возможности делать, что вздумается, и когда, наконец, она осталась одна, долго искала удобное положение, настрой и ту волшебную ниточку, соединявшую её с будущим. Но так и не нашла их.

Эта поездка ни к чему не привела. Все переговоры были неудачными, и достичь договоренности так и не удалось. Настроение президента было Софи непонятно. Неужели он действительно думал, что она вот так запросто расскажет ему всё? Что он вообще хотел от неё? Да и что она сама хотела от него? Защиту? Почему её чувства говорят о том, что от президента надо держаться как можно дальше? Какая опасность ожидает её рядом с ним?

Все эти вопросы по-прежнему крутились в голове у Софи, и сейчас, несколько недель спустя, лёжа в своей постели без сна, принцесса рассматривала столбики своей кровати. Каждая завитушка в темноте казалась змеёй, ползущей к ней. Вот-вот они оживут, зашипят и скользнут со своих столбиков прямо на кровать, затем поползут по её ноге всё выше и выше и вот уже окажутся возле лица. Она не закричит и не испугается, а мужественно и тихо примет свою смерть.

Фантазия отступила, и к Софи пришла решимость. Она решила сделать то единственное, что могла сейчас — немного спутать карты и напугать противника. Она села на кровати, сложила руки и представила Великие Книги во всех подробностях — священная книга с историей страны и книга заклинаний оказались у неё в руках. Она опустила их на кровать и пролистала, не надеясь найти в них ничего стоящего. Её взгляд остановился на изображении девушки с развивающимися русыми волосами, простирающей руки к людям, бегущим к ней, а за ней — вход в пещеру. Помнится, когда-то Софи собиралась прочесть эту главу. У неё ещё вся ночь вперёди, не будет ничего плохого, если она прочтёт её сейчас.

***

В землях Миэлнии, где древние леса шептали тайны предков, колдуны обрели свободу. Здесь их не гнали, не истребляли, а поддерживали, даруя возможность раскрыть свой дар, а не прятать его, как в иных краях. Колдунов почитали, и число их росло, а государство крепло, становясь сильным и независимым. Но не всем это было по нраву.

Северяне из Нортленда, яростные враги всего неизведанного, часто нападали на приграничные земли Миэлнии, жаждая истребить всех, кто обладал колдовской силой. Они не могли смириться с вольностью колдунов, считая их дар противоестественным, оскорблением Матери Природы.

Настали времена тьмы. Правитель северных земель, уставший терпеть ересь у своих границ, собрал великое войско, чтобы истребить неугодных во имя Матери Природы. Узнав о сём, великие королевы Мирослава и Элайза, а также их супруги, решили показать северянам всю мощь колдовства.

Королева Мирослава вышла в поле, где ветер шептал древние тайны. Взяла она прядь своих волос, прошептала заклятие, и серп её сверкнул, как молния. Закрыв очи, произнесла она слова спасения, разжала кулак — и волосы, словно птицы, взмыли в небо, рассыпавшись по всей Миэлнии. Где касались они земли, там открывались врата в пещеры, сокрытые от глаз простых людей.

Пришли Северяне, войско их — как туча грозовая. Ходили по пустым городам и сёлам, но ни души не встретили. Грабежи их сменились страхом, ибо неведомо было, куда скрылись колдуны и ведуньи.

Правитель Северян клятву дал: кто разгадает тайну, тому подарит титул и земли.

Искали колдунов воеводы, искали ратники, и нашли. Привели к князю девочку семи зим от роду, заковав в железо и посадив в клеть, ибо страшились, что дитя сие — порождение нечистой силы. Плакала девочка, молила о пощаде, и князь, лукавством исполненный, обещал ей волю, коль укажет, где скрываются колдуны. Согласилась малютка, лишь бы сняли оковы с ручек тонких.

Князь слово сдержал: цепи с запястий и щиколоток пали, но сам он крепко держал дитя за волосы, черные, как смоль, не внемля слезам и мольбам. Указала девочка путь к пещере, где вход таился, и поведала, как войти.

Князь улыбнулся:

— Добрая ты девочка, свободу тебе дарю. Но дабы чистой стать, очиститься надлежит от скверны, что в тебе гнездится. Огонь очистит, и будешь вольной.

И привязали малютку к столбу, обложили сухими еловыми ветвями. Князь факел в руку взял, в глаза девочки, чуть раскосые, взглянул — и пламя опустил. Вспыхнули ветви, взвился огонь, а крик её звенел, как колокол в ночи.

Князь, пылая гневом, возжелал покарать всех колдунов, дабы явить миру, что их чары бессильны пред мечом праведных воинов. Собрав воинов, он устремился в пещеру, в то время как пламя пожирало воздух, а девичий плач разрывал сердце. Девочка, объятая огнём, рыдала и стенала, но едва воины переступили порог пещеры, крики её умолкли. Обернулась она тогда коршуном, взмыла ввысь, ибо не девочкой была, а королевой Элайзой, владеющей силой перевоплощения и неуязвимой для огня.

Зашли воины в пещеру и пошли по узким коридорам. Всё глубже в недра уходили они, пока не оказались на длинной открытой галерее, что без колдовства была невозможна. Открылась им с неё удивительная картина: большой зал, а в нём четыре длинных стола, накрытых белоснежными скатертями. За столами колдуны и колдуньи, а также их отпрыски трапезничали, не видя подошедших воинов, смотрящих на них с высока.

Князь усмехнулся в свои седые усы и подал знак дружине натянуть тетивы. С галереи решил он осыпать неугодных дождём стрел, дабы стереть их с лица земли. Воины, радуясь лёгкой добыче, прицелились и выпустили стрелы. Но те, взлетев, словно растаяли в воздухе, а колдуны внизу даже не дрогнули.

«Колдовством своим защитились», — подумал князь и велел спуститься, дабы вблизи покончить с ними. Но не суждено было воинам приблизиться к колдунам. Блуждали они по бесконечным коридорам, теряя счёт времени и пространству. Лишь возвращаясь в галерею, видели они неугодных, но с каждым разом всё меньше, а яств на столах и воды в кувшинах — всё больше.

Голод и жажда терзали их души, пока смерть не начала забирать их одного за другим. Решили они покинуть проклятые пещеры. Долго искали выход, и когда наконец увидели свет солнца, князь оглядел свое войско и ужаснулся. Из сотен осталось лишь двадцать семь измождённых теней.

Тогда лишь князь узрел, что пещеры те были зачарованы: даруя спасение тем, кто жаждал его, и суля лютую погибель тем, кто нес смерть в сердце. Ибо после того, как Мирослава остригла власы свои, муж её окропил Печору кровью своей, и с той поры сама Печора судила, кто пришел с миром, а кто с лукавством.

С тех пор Печора неустанно спасала достойных, а злоумышленников карала без пощады. Северяне лишились рати своей, а жители Миэлнии вышли из пещер целыми и невредимыми, ибо Печора знала сердца людские и вершила суд праведный.

***

Софи захлопнула книгу. Вот такой жестокой для одних (Софи помнила скелеты, свисавшие с факелов и покоившиеся в креслах) и спасительной для других была Печора. Когда-то Софи пришла в неё с миром и нашла в ней спасение, а значит Магия не утратила своей силы, и значит, сама Великая Магия благоволит ей, и чтобы она ни сделала далее, поддержит её. Забрав книги, она не совершила кражу, она взяла своё по праву.

Что же ей теперь сделать? Вернуть книги на законное место и представить всё так, будто Магия благоволит принцессам? Вложить угрожающее письмо и вернуть их вору? От этой мысли она улыбнулась, представляя их замешательство, но письмо могут найти не сразу, а могут и вообще не найти.

Ей хотелось разбудить Тею и посоветоваться с ней, но она помнила о записке.«Пора начинать»— начинать что? Ничего не начиналось: лето закончилось, пришла осень, она съездила в Нортленд и вернулась, Тее давно исполнилось восемнадцать. Ничего не происходило, ничего не начиналось, или же действие уже началось, и просто

Софи провела пальцем по золотым буквам на обложках книг и решила их оставить у себя. Пусть понервничают все. Эта мысль её позабавила – граф Буров уж точно не будет спокоен, зная, что книги ускользнули сквозь пальцы. Он так натурально изображал своё волнение по этому вопросу, пусть теперь понервничает по-настоящему.

И Елена тоже. Узнай она о том, что граф лишился книг, она испугается, что вновь вступила в свои права Великая Магия. Ей есть чего бояться – без клятвы на этих книгах бракосочетание невозможно, а Елена так ждёт его. Тее уже больше месяца как восемнадцать, книг нет, бракосочетание невозможно, а следовательно, корона Миэлнии остаётся на своём месте.

А она, Софи, маленькая и гордая птичка, сможет обвести вокруг пальца всех – и медведя, и львицу. И пошлёт еще одно милое письмецо в Нортленд, теперь уже с ясной целью – позлить их. Ну а что до отца, он, слишком осторожен, серьезен и не делает первые шаги ей на встречу. Возможно, её мать поступила так не спроста, украв у него дочь. Возможно, ему не следует говорить, что она его дочь, возможно, следует оставить его наблюдателем, а не доверять ему без оглядки.

Софи вылезла из постели и надела домашнее платье. Застегнув его на все пуговицы, она взяла шаль, но не накинула её на плечи, а расстелила на кровати. В шаль девушка уложила две увесистые книги в золотых обложках. В своей комнате она оставить их не могла – прислуга рыщет по ней и докладывает хозяевам. Значит, оставалось лишь одно место, где их можно было спрятать. Место, где они могут находиться по праву. И она спрячет их без труда, ведь в её жилах течет кровь Великой Мирославы.

Принцесса потихоньку прокралась в гостиную, стараясь не разбудить подругу, спавшую в соседней комнате. Она прислушалась к её дыханию через дверь – оно было ровным и глубоким. Свидетели ей были не нужны, особенно в лице Теи. «Пора начинать» — так пусть начнёт она сама, не дожидаясь остальных. Хватит убегать. Тея права, теперь она сама пишет сценарий к пьесе.

Софи спустилась по ступенькам и лёгкими шагами зашагала по коридору. Поворот, ещё один и ещё, здесь за кирпичной кладкой комната со звёздным потолком, но в неё Софи не пойдёт, уж очень она доступна. Софи не без труда нашла лестницу и спустилась ниже. На этом уровне гости бывали нечасто. Александр никогда не заводил её сюда, наверняка Дмитрий тоже предпочитает лишь верхний уровень.

Девушка зашла в первую попавшуюся комнату: она была пуста, не считая камина и узкой полки над ним. Она положила свою ношу на пол и подошла ближе к огню, погрела руки, а затем осмотрелась. Непривлекательные каменные стены украшал гобелен с изображением леса. Деревья вытянули свои кроны, на ветках сидели птицы, а меж стволов виднелись олени и зайцы. Софи любовалась им несколько секунд, а затем перевела взгляд на книги. Их можно спрятать за гобелен. Девушка развязала шаль и подошла к стене. Молодой олень безразлично смотрел на неё.

Нет, так не пойдёт. Ей не стоит прятать книги. Великая Магия так не поступает. Она развернулась к камину. Полка над ним — подходящее место. Девушка установила книги на неё и отошла в сторону, посмотреть на свое творение. Если кто-то зайдет, а она была уверена, что комната не пропустит лишнего человека, то увидит книги, и все будет так, будто Великая Магия сама перенесла их. Никто не узнает, что это она принесла их сюда. Все будут бояться Великой Магии, и только она будет знать, что Магия на её стороне, что она сама и есть магия.

Глава 13 Милая Агнес

На следующий день Софи не терпелось ощутить эффект, который произведет новая пропажа книг. Она ждала, что граф Буров будет нервничать и сыпать проклятиями или же, наоборот, решит, что Великая Магия на стороне принцесс, станет мягок и добр. Но этого не происходило: глава старейшин по-прежнему был раздражен присутствием принцесс, но не больше обычного, и чрезмерного волнения в нём она не ощущала. Возможно, он просто пока не заметил пропажу.

Днем к ним приехали Агнес и Уильям. Визит хоть и предполагал государственные выгоды, но был скорее дружеским. София обрадовалась встрече с новой подругой, а то, какую роль сыграл Александр в пропаже книг, сделало её ещё более расположенной к Уильяму.

Агнес всем восхищалась, Уильям сыпал комплиментами, Тея находилась в самом благодушном настроении. Она мило щебетала и подталкивала Софи к Уильяму. Девушка решила не противиться и чаще бывать с ним на людях. Он сопровождал её при посещении приюта, на открытии больницы и везде, куда бы она ни пошла. Софи ловила на себе его взгляды и улыбалась в ответ, но следом, не вполне отдавая себе отчёт, искала глазами Александра, который, по случаю прибытия гостей, не отлучался бесконечно в Петросу или Нортленд, а по всюду сопровождал Софи.

К Александру вернулось благодушное настроение, и он в качестве развлечения принялся вставлять реплики в их диалоги с Уильямом. И ладно бы он говорил вслух, но слышать-то его могла только она, и в итоге все её мысли снова занимал Александр, но король Югорта, кажется, этого не замечал.

— Софи, сегодня ты просто обворожительна, — улыбался ей Уильям.

«Обычно похожа на лягушку, а сегодня просто красотка»,— насмешливый голос раздавался в её голове, заставляя краснеть и сердиться.

— Мне кажется, Уильям, нам иногда следует гулять вдвоём, подальше от посторонних,

— Да, конечно, — Уильям предложил ей локоть, — прогулка по парку, что может быть чудеснее?

— Мы с Агнес, пожалуй, присоединимся к вам, — в глазах Александра плясали опасные огоньки, а Агнес залилась румянцем — раньше наследник Петросы её вниманием не баловал.

— Конечно, — согласился Уильям, видя радостное личико сестры, — мы всегда рады обществу добрых друзей.

Вряд ли Уильям считает графа Бурова причастным к отравлению родителей, раз так ищет общества его сына, отметила про себя Софи. Хотя, кто знает, глядя на Тею, никогда не подумаешь, что она ненавидит Елену. А может, и не ненавидит вовсе. В голове у Софи всё смешалось, что правда, а что ложь — уже не отличишь.

Прогулка выдалась занятной: Александр развлекал Софи своими мыслями, и она не знала, смеяться ей или плакать, а Уильям сыпал историями и не знал, что его спутница слышит совсем другие. Агнес сияла — наконец она шла под руку с её столь обожаемым молодым человеком, и то, что он смотрел совсем не на неё, не замечала.

— Знаешь, тебе стоит приехать к нам в конце ноября, — Уильям загорелся этой идеей, — тогда ночи такие темные, что все звезды будто на ладони. У нас есть обсерватория, и мы могли бы заглянуть в неё и полюбоваться.

— Да, вы оба можете приехать к нам, — глаза Агнес заблестели, — ты же личный помощник Софи, а значит, можешь тоже приехать к нам вместе с ней.

— Ты не поверишь, я могу приехать и без неё, — Александр улыбнулся Агнес, и Софи вновь почувствовала укол ревности. Агнес рассмеялась.

«Ты помнишь наш уговор? Тебе достается Уильям, мне — милашка Агнес, а после мы убиваем их обоих».

Софи возмутилась:

— Твои бредовые идеи… — и осеклась, слышала-то его только она.

Агнес приняла это за фразу, сказанную ей.

— Софи, милая, мы же подруги, — и она взяла Софи за руку. — Я уверена, что все разногласия, возникающие между вами, скоро уйдут, и мы все вчетвером найдем общий язык.

— Найдём ли, — скептически отозвалась Софи, а затем, неожиданно для себя, продолжила, — но я совсем не против посмотреть на звезды.

«Намек понял, приходи вечером».

Во дворце всё было по-прежнему. Никто, казалось, не замечал, что книги пропали вновь, и Софи терзалась сомнениями. Неужели граф до сих пор не обнаружил пропажу? Сегодня она это выяснит, поговорив с его сыном. Определенно, она сказала про звезды ради этого. Ей надо сосредоточиться на делах, а не на смеющихся карих глазах. Встречается она с Александром для дела.

Она сама почти уверовала в это, но отчего-то ей хотелось, чтобы о встрече не знал никто. Конечно, Тее не стоит рассказывать, ведь неизвестно, в какие она игры играет. Милашку Агнес было жаль, но уж ей-то точно доверять не следовало. Втроём они засиделись в гостиной, и Софи нетерпеливо поглядывала на часы. Пора бы уже Агнес к себе, а принцессам — спать. Софи встала и потянулась:

— Я так устала, пойду-ка я спать.

— Спокойной ночи, — отозвались девушки.

— И вы не засиживайтесь слишком долго, завтра рано вставать.

— Не будем, мы перейдём ко мне в комнату, чтобы тебе не мешать, — Тея встала и протянула руку к Агнес. Та улыбнулась:

— Конечно, тебе стоит отдохнуть, Уильям говорит, вы так много трудитесь вместе.

Софи решила не отвечать и удалилась к себе. Она подошла к зеркалу и расчесала длинные волосы, затем тщательно заплела их в косу. Осмотрела своё отражение и добавила по капле духов за уши. Затем распустила косу и собрала волосы в тугой пучок на затылке. «Это не свидание, — напомнила она себе, — а встреча для дела, не стоит прихорашиваться». Но против воли открыла гардероб и выбрала платье. Нет, это платье не подойдёт, нужно одеться проще, так, будто она не ждёт встречи. Блистать она будет завтра перед Уильямом, а он пусть довольствуется серой мышкой, раз предпочитает Агнес.

Всё же вопреки размышлениям она выбрала самое красивое своё домашнее платье – с птицами по подолу, распустила волосы и собрала их в английскую косу, украсив кончик заколкой с каменьями. Пощипала щёки, добиваясь румянца, и посмотрела на часы – почти два. Девушка подошла к двери, было тихо: Тея действительно удалилась к себе, прихватив Агнес. Софи аккуратно открыла ход, девушки за стеной рассмеялись, наверняка проболтают всю ночь. Надо быть особенно осторожной, возвращаясь.

Кирпичная кладка привычно растворилась, и Софи прошла сквозь неё. Огонь в камине чуть теплился, небо заволокло тучи, погрузив комнату во мрак. Софи остановилась. Он не пришёл? Или приходил и не дождался её?

— Так и будешь стоять? — донёсся сонный голос с дивана.

— А, ты здесь, я тебя не сразу заметила.

Молодой человек вытянулся на диване. Он зевнул и потянулся:

— Ты как-то не спешила, и я решил вздремнуть.

— Рада, что ты смог отдохнуть, — принцесса подошла ближе, ожидая, что он сядет и освободит место ей — другой мебели в комнате не было, — но вместо этого он взял её за руку и потянул к себе, заставив взвизгнуть. Софи упала прямо на него, и молодой человек сгрёб её в охапку и прижал к себе.

— Что ты делаешь, отпусти…

— Ой, прости, забылся, — Александр, ухмыляясь, разжал объятия, позволяя ей встать. Она запуталась в платье и не сразу сообразила, что он зажал подол ногами. Против воли и всякого здравого смысла Софи рассмеялась.

— Прекрати же, это не прилично!

— Ладно, ладно, я просто хотел немного разрядить обстановку, — он сел и помог сесть ей, — а то в последнее время она уж слишком напряжённая.

— Почему ты не догадываешься?

— Не совсем, может, просветишь меня?

— О, попробую, — Софи вздохнула, — знаешь, и Великие Книги пропали.

— Это я слышал, — неожиданно серьёзно ответил он.

— Надо же, а я думала, что ты не в курсе, — съязвила Софи.

— Можешь не язвить, я не очень понимаю, причём здесь книги.

— Притом, что они пропали как раз тогда, когда ты так любезно скинул меня в воду…

— Во-первых, я не скидывал, ты упала сама, а во-вторых, не понимаю, к чему ты клонишь?

Она рассердилась:

— К тому, что ты специально меня заговаривал тогда, ты отвлекал меня, чтобы я… не знаю… не заметила пропажи…

— Каким образом ты могла бы заметить пропажу, находясь в своей комнате?

— Я… — Софи осеклась, она бы не заметила пропажу и не смогла бы остановить её, будь она в своей комнате, и выдала свой последний аргумент: — но ты постоянно смотрел на часы.

— И? Как мои часы относятся к книгам? – Он непонимающе смотрел на неё.

— Ты проверял, когда уже можно будет отпустить меня к себе, — теперь её аргументы казались абсурдными, — ты ушёл сразу, как убедился, что я больше никуда не пойду…

— Я ушёл сразу, пока это не стало невозможным… и на часы смотрел, потому что обещал прийти к отцу, и нужно было это сделать не слишком поздно. Я пообещал ему после того, как договорился о встрече с тобой. Я же не мог ему сказать, что втайне назначаю свидания девушке, доставляющей так много хлопот.

— Я не доставляю хлопот…

Странно, но всё, что она думала до этого, казалось нелепицей, а всё, что Александр говорил ей сейчас, выглядело правдой. Может, она уже сошла с ума? Он говорит правду или нет?

— Прости, я совсем запуталась… — она опустила голову на руки. Александр протянул свои, убрал её с лица и развернул к себе за подбородок. Кольцо полыхнуло красным и стало спокойнее:

— Ты правда меня не обманываешь? Ты ничего не знаешь о пропаже книг?

— Софи, я не знаю, куда исчезли книги и не причастен к их исчезновению.

— Хорошо, — она подалась вперёд и положила голову ему на плечо, так бы и сидела здесь с ним вечность. — Скажи, что ты хотел рассказать мне тогда?

— Сейчас это уже не важно...

— Важно, я хочу знать, —«Хочу знать, действительно ты собирался что-то рассказать или это была лишь отговорка».

— Я узнал, что планирует Елена. Узнал, как она хочет это провернуть. — Его голос звучал глухо и настороженно. — Как она планирует устроить свадьбу сына с Теей.

— Что?

Софи выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Он не врал, она чувствовала это: сейчас Александр говорил правду.

— Она хотела, чтобы Тея начала подготовку. Чтобы все думали, что будет пышная свадьба здесь. Но на деле задумала тайное венчание и не сказала об этом даже Тее, так как не доверяет ей до конца. Ты ведь знаешь, что брак короля и королевы Миэлнии должен быть на нашей земле, чтобы считаться законным? — Софи кивнула. — В свадебной церемонии необходимо соблюсти не один ритуал, и, конечно, клятва должна быть на священных книгах.

— Ты думаешь, это она, её люди украли книги, чтобы организовать тайное венчание?

— Нет. Я уверен, что у неё их нет. Не спрашивай, — он покачал головой. — Я знаю это из тех же источников, из которых и узнал о планах. Она в бешенстве, что книги ускользнули сквозь пальцы.

— Но кто тогда украл книги?

Софи попыталась произнести

— Если ты о моём отце, то нет, — жёстко сказал молодой человек. — Я точно знаю, что нет.

Повисло молчание. Не Елена и не граф Буров, тогда кто? Великая Магия?

Александр взял её за руку и чуть сжал, а затем их пальцы переплелись. Он не врёт, он не знает и думает на Великую Магию и не подозревает, что она уже переместила книги. О чём он думает сейчас? Софи вгляделась в карие глаза, а затем переместила взгляд на губы. Он не предавал её и не обманывал. Она опустила глаза на переплетённые пальцы. Его кольцо неярко блестело в свете огня, и блеск напомнил Софи кое о чём ещё. Когда-то давно, в феврале, он привлёк её к себе, и кольцо тоже блеснуло. Девушка отстранилась, внезапно догадавшись:

— Ты что-то делаешь!

— В каком смысле? – Александр ухмыльнулся.

— В том, что ты… когда дотрагиваешься до меня, у тебя блестит кольцо. Ты колдуешь в этот момент.

— Пустые домыслы, — он отмахнулся, — тебе показалось.

— Не только сейчас. И тогда зимой кольцо блестело, и весной тоже, и много других раз…

— Ладно, Софи, прости, — сдался Александр, — я просто хотел тебя чуть-чуть успокоить…

— Ты играешь с моим настроением!

— Самую малость…

— Так нельзя! – она разозлилась и вскочила с дивана. — Ноги моей здесь больше не будет! Ты обманываешь меня! Не с книгами, а вообще, всегда!

Он обхватил её руками за талию и притянул к себе, прижавшись головой к её животу.

— Софи, не сердись, я не хотел тебя обидеть…

— Но обидел! Саша, ты обманул, — она старалась не смотреть на него. — Отпусти.

— Не пущу, пока ты меня не простишь.

— Я тебя никогда не прощу!

— Значит, мы так и останемся здесь навеки. Вместе.

— Отпусти, я хочу уйти, — Софи опустила голову и посмотрела на него, попав в плен карих глаз.

— Ни за что, — и он потянул её вниз, усадив к себе на колени.

Его лицо оказалось совсем близко, и её пыл мгновенно утих. Она послушно прикрыла глаза, подставляя губы. Её обожгло его дыхание, а губы ощутили прикосновение других губ, даря волнение и наслаждение, заставляя забыть обо всём.

***

В следующие два дня Софи обнаружила, что Агнес её раздражает. Она мила, добра и заставляет Софи чувствовать себя предательницей. Агнес доверительно сообщала принцессе все свои секреты, рассказывала об ужинах у графа и графини Буровых, о сильных руках их сына и радужных мечтах о будущем. Ей скоро уезжать, и она непременно будет тосковать о Миэлнии, о Королевской деревне и всех-всех-всех остающихся здесь.

— Знаешь, Софи, я никак не могу дождаться совершеннолетия, — она мечтательно посмотрела вверх, — тогда я смогу назвать это место домом. Мы будем жить с тобой рядом и гулять поэтому чудесному парку каждый день.

— Это будет ещё не скоро, всё ещё может поменяться, — уклончиво ответила Софи.

— Нет, Софи, я в это не верю. Александр предназначен мне самой судьбой.

Лицо Софи вспыхнуло, но Агнес ничего не замечала.

— Знаешь, когда он на меня смотрит, я вся дрожу внутри, я так жду его прикосновения... — Агнес взяла подругу за руку, — я буду его...

— Мне кажется, приличные леди не обсуждают свои чувства на людях.

— Ах, да, прости... — Агнес оглянулась, несколько человек прогуливались по тем же дорожкам, что и они, — я так рада, что у меня есть такая подруга, как ты, такая добрая и заботливая, которая никогда не предаст...

Но Софи уже предавала её, она касалась своими губами тех губ, о которых Агнес только мечтала.

— В таком случае, нам лучше не дружить, — резко оборвала её Софи.

— Что? Что ты такое говоришь? — Агнес смотрела на неё ангельскими глазами.

— Граф Буров прав, мне стоит ставить интересы страны выше своих, а значит, может получиться так, что мне придётся играть против тебя.

— Почему? — Агнес не могла понять, на что подруга так разозлилась, — Не придётся, ты же выйдешь за Уильяма... Мы станем одной семьей.

— А если нет? — Софи буравила её рассерженным взглядом, — что, если я не хочу замуж за него? Что, если у меня другие планы?

Агнес не ответила, гадая, чем же она так её разозлила. Софи развернулась на каблуках и

В гостиной она буквально нос к носу столкнулась с Теей. Подруга дрожала, но Софи этого не заметила.

— Как так получилось, что ты решила, что мне стоит выйти замуж за Уильяма? Почему ты всё решила за меня?

— Захотела и решила, все от этого только выиграют.

— А может, я не хочу? Почему всё решаешь ты?

— Думала, так будет лучше для всех...

— Но не для меня! Что за игру ты затеяла? — Софи уже кричала, не боясь, что их подслушают.

Тея невесело усмехнулась:

— Уже никакую, я проиграла, а возможно, и мы обе...

— Чудно!

Софи зашла в комнату и с силой хлопнула дверью. Она предаст Агнес, украдёт то, о чём та так давно мечтала, разобьёт сердце Уильяму и наживёт новых врагов. А всё из-за Теи! Зачем её подруга так поступала? Зачем так старалась их сдружить? Зачем толкала Агнес к Буровым?

Софи открыла дверь, намереваясь задать все вопросы второй принцессе и на этот раз добиться ответов, но её не было в гостиной. Вместо Теи в комнате стояла Нина:

— Ваше Высочество, вам письмо из Палиры.

Софи протянула руку и резко взяла письмо, впервые забыв поблагодарить служанку.

— Можешь идти, — буркнула она.

На конверте значилось её имя. Её, а не Теи. Обычно, когда Елена присылала письма, она адресовала их Тее или им двоим, но в этот раз письмо было только для неё. Девушка дрожащими руками вскрыла конверт и развернула бумагу, забыв о всех мерах предосторожности.

«Милая моя Сонечка, мы так с тобой давно не виделись... Кажется, наша последняя встреча была на том ужасном Празднике цветов. С нетерпением жду новой и приглашаю тебя в гости. Никакой скучной политики не будет, обещаю, я не хочу тебя утомить. Мы просто отдохнём, как две старые подруги.»

По спине Софи пробежал холодок. Что ей нужно? Почему она хочет видеть её? Её одну? Софи опустилась на диван. Что же ей делать? Как теперь выпутаться? Она позвонила в колокольчик, и прибежала служанка. Девушка отправила её на поиски Александра. Он пришёл не слишком быстро, так что она уже успела остыть и снова разозлиться.

— Вы меня звали, Ваше Величество?

— Да, я… — в ожидании Софи мечтала, как бросится ему на шею и попросит спасти её, как он её успокоит, не прибегая к колдовству, и защитит от всего. Но на деле всё обстояло не так. Александр явился к ней в компании Уильяма.«Извини, так получилось», — сказал он ей, не открывая рта. — Я получила письмо, — она протянула листок Александру, — что ты на это скажешь?

— Что случилось, милая Софи? Агнес сказала, ты сегодня не в духе...

— Всё в порядке. Просто Елена хочет видеть меня, и я немного переживаю... — она медлила, — Александр, скажи, а Совет не может запретить мне ехать?

Уильям рассмеялся:

— Совет не может запретить тебе ничего! Ты же принцесса, и Совет не имеет права ничего тебе запрещать, — Уильям подошел ближе и улыбнулся ей, — но одной тебе и вправду ехать не стоит. Александр, ты же по-братски присмотришь за Софи.

— Прости, но нет, — от его слов всё внутри Софи сжалось, — тебе придётся поехать без меня. Мне надо в Нортленд.

— А Совет? Они ведь могут запретить мне?

Александр пожал плечами.

— Но не запретят. Они не против, чтобы ты поехала, — медленно произнес он.

Сердце Софи замерло. Они все решили, решили без неё.

— Софи, я не думаю, что это слишком опасно, — Александр попытался её успокоить, хотя Софи отчётливо видела, что сам он неспокоен, — не сейчас, когда книг нет и действует Великая Магия.

— Но книги же исчезали при смене власти...

— Это домыслы, —«Елена боится магии и действовать не будет».

— Что ей надо? Не думаете же вы, что она действительно соскучилась?

В ответ на это Александр лишь пожал плечами. Софи надеялась увидеться с ним вечером и всё обсудить, но сразу после отбытия Агнес и Уильяма он отправился в Нортленд, лишний раз доказывая, что последнюю неделю был здесь только ради Агнес.

Глава 14 Верные лебеди

Софи прибыла в Палиру, где королева Елена организовала ей самый тёплый приём. Она очень старалась угодить Софи, и девушка всеми силами пыталась показать, как ей здесь нравится, хотя внутренне вся сжималась. Марк не отходил от

— Какие милые птицы, — сказала Софи, любуясь двумя лебедями, безмятежно плавающими в пруду в парке Елены. — Такие красивые и такие верные, — с нажимом произнесла она. — Всегда вместе.

Софи по дощатому мостику подошла к воде, вдыхая глубже влажный воздух и не отрывая взгляда от белоснежного оперения птиц.

Марк последовал за ней. Софи чувствовала, как под его весом прогибаются деревянные доски, но предпочла не оборачиваться.

— Птицы совсем ручные. Если дать им корм, возьмут прямо с руки.

Марк подошёл совсем близко, взял её руку и вложил в ладонь кусочек чего-то, очень похожего на хлеб.

— Смотри, достаточно протянуть, и они приплывут сюда, — он, не выпуская ладони Софи, вытянул руку. Птицы сразу заспешили к ним, а девушка ощутила горячее дыхание молодого человека рядом со своим ухом. Она высвободила руку и присела перед птицами, которые ловко приняли угощение и не спешили уплывать, ожидая продолжения.

Софи вся внутренне сжалась, она боялась повернуть голову и всё своё внимание обратила на белоснежных лебедей. Ноги каменели от неудобной позы, корсет неприятно сдавливал грудь, мешая дышать, но принцесса всё не решалась встать. «Может, ему надоест, и он уйдёт?» – подумала она со слабой надеждой. Но Марк оставался на месте, он стоял чуть сзади неё и явно был доволен происходящим. Софи попыталась расслабиться, может, всё это ей только кажется, может, это не более чем дружеское участие…

В ту же секунду она испытала страх, никак не связанный со стоящим рядом Марком или же птицами. Как вспышка перед её глазами пронеслась картина: Королевская деревня, солдаты Елены, сама королева и Александр, направляющий пистолет прямо на Софи.

Потрясение было настолько сильным, что девушка покачнулась и чуть не упала в воду. Сильные руки схватили её и подняли, а затем прижали к себе.

— Что такое? Тебе плохо?

Софи еле шевелила губами, прижимаясь к шероховатому сукну его пальто:

— Немного голова закружилась…

— Давай присядем в беседке, и я помогу тебе прийти в себя, — Софи чувствовала, как он улыбается.

— Нет-нет, лучше отведи меня во дворец, — Софи отстранилась, но уверенно стоять на ногах у неё ещё не получалось. — Мне надо немного отдохнуть, — пролепетала Софи, желая поскорее остаться одной.

Они пошли в сторону дворца, и Марк, пользуясь её слабостью, приобнял девушку, как бы помогая идти. То, что она не отстранилась, он принял за хороший знак. Софи даже не заметила его руку – потрясение было слишком сильным. Что же случится? Почему так произойдёт? Почему Александр захочет её застрелить? Почему она увидела это сейчас, когда, наконец, наладились отношения с ним? Наладились ли? Может, это не видение, а всего лишь её воображение? Или же это действительно произойдёт, и притом скоро?

На следующее утро, перед своим отъездом, Софи сидела в уютной гостиной Елены. Она без особого интереса рассматривала множество статуэток, подсвечников, ваз, собранных хозяйкой в этой комнате. Елена любила коллекционировать, и на секунду принцессе показалось, что ей суждено стать ещё одной милой статуэткой. Девушка содрогнулась при этой мысли. Нет уж, Елене она принадлежать не будет.

Двойные двери растворились, и в комнату размеренным шагом вошла королева Палиры. Она лучезарно улыбнулась и протянула обе руки навстречу вставшей со своего места Софи.

— Милая, ты отлично выглядишь, — она поцеловала Софи в обе щеки, и девушка ощутила сладковатый аромат духов королевы. — Розовый тебе к лицу. Надеюсь, сегодня тебе лучше? Я думаю, тебе не стоит возвращаться сегодня, останься ещё ненадолго. Мы совсем не успели с тобой пообщаться по душам, посекретничать.

— Нет, мне следует ехать, — Софи никак не могла привыкнуть к манерам Елены. — Меня ждут дела...

— Ну что ты, какие дела! Это всё пустое, к тому же этот ваш Совет всё равно не даёт тебе действовать...

Софи испугалась, что королева вновь заговорит о роспуске Совета, но та сменила тему.

— Сегодня обещают дождь к вечеру, не стоит же ехать в такую погоду, ведь так?

— Мне кажется, осенью почти всегда льет дождь...

— Какие рассуждения! Ты меня расстраиваешь! Разве ты не хочешь остаться?

Софи прикусила щеку изнутри и улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела милой, а не натянутой.

— Я бы с радостью осталась. У вас здесь так чудесно, но меня ждут... люди. У меня запланированы посещения больниц и домов призрения на этой неделе. Я же не могу вот так обещать приехать и в последнюю минуту передумать. Принцесса Миэлнии должна в первую очередь думать о своем народе, а не о своих удовольствиях.

Этот ответ впечатлил Елену.

— Ты такая ответственная, настоящая принцесса своей страны. Не удивительно, что тебя так любят... — Софи смутилась. Елена была тщеславна, и любить должны были её, — но это даже хорошо...

— Возможно, вы

Елена улыбнулась еще шире, и Софи продолжила:

— Марк тоже мог бы приехать с вами...

— Ох, девочка моя, это просто отличная идея... Я вижу, вы с Марком за последние дни очень сдружились... Это так важно для меня, что вам хорошо вместе. Ты знаешь, счастье сына для меня превыше всего.

Софи не подумала, как следует над ответом и оступилась:

— Я думаю, мы должны быть дружны, ведь он в скором времени женится на моей подруге и будет править с нами, не так ли?

Улыбка сползла с лица королевы.

— Мне жаль такое говорить, моя дорогая, но я думаю, этому союзу не суждено состояться... К сожалению, их чувства с Теей угасли... — она смахнула несуществующие слезинки.

— Но, может, еще все наладится...

— Не думаю, уж очень все не так, да к тому же книги пропали, мне кажется это знак, что свадьбе не бывать… не бывать этой свадьбе, — поправила она себя.

Софи внутренне сжалась. Она и так уже поняла это, но сейчас её догадки перестали быть просто догадками и обрели вполне осязаемые черты.

— Возможно, книги ещё найдутся...

— Нет, я всё решила, нет, мы всё решили... Свадьбы не будет, уж очень много знаков было о том, что этому не суждено случиться... К тому же молодые не влюблены друг в друга. А Тея… я даже не знаю, как тебе это сказать, — Елена притворно вздохнула и продолжила, коверкая слова сильнее обычного: — когда я ей написала, что пора начинать, я прислала ей записку вместе с той великолепной шкатулкой, чтобы не видели эти поганые старейшины... она даже и не пошевелилась, а ведь уже тогда пора было начинать готовиться к свадьбе, как мы обговаривали с ней ранее... — Елена стиснула руки принцессы, — и… мне так стыдно, я так ошиблась в этой милой девочке, которая выросла и превратилась в змею... — королева достала кружевной платочек и всхлипнула, приложив к глазам.

— Что же она такое сделала?

— Мне жаль, что ты узнаешь это от меня. Узнаешь только сейчас, но мне хотелось убедиться, что ты не предала меня... — она снова прижала платок к глазам.

— Что вы хотите мне рассказать? Я не понимаю.

— Конечно, не понимаешь, — Елена взглянула на Софи красными глазами и погладила её по волосам, продолжая: — она предала нас, она сказала старейшинам, что я хочу свадьбы в этом году, а затем выкрала книги... Это она всё устроила, я точно знаю.

— Не может быть! — Софи ужаснулась, но этого-то и вправду не могло быть. — Почему вы так решили?

— Может, ещё как может... Милая моя, буду с тобой откровенна... У меня есть свои люди в вашей деревне, я послала их приглядывать за вами, чтобы обезопасить вас... И вот они мне докладывают, что Тея спелась со старейшинами и что она забрала книги.

— Но как? Её же тогда не было в стране? — Софи просто необходимо было докопаться до истины.

— Милая, ты так наивна, так чиста... Теперь я понимаю, почему Великая Магия так любит тебя. — Елена погладила принцессу по щеке. — Старейшины выкрали книги, но сделали это по её приказу...

Софи никак не могла в это поверить. Чтобы граф Буров действовал по чьему-то приказу?.. Он говорил, что Тея с ними, но она-то считала, что он блефует. Или же он сказал всё же правду? Но он же не знает о новой пропаже книг, а будь он замешан в этом, то наверняка знал бы. И Александр уверен, что отец не причастен к этому. Или он это только сказал ей?

— Вы в этом точно уверены?

— Ох, я теперь уже ни в чём не уверена, — Елена вздохнула. — Как жаль, что дочь столь близкого друга моего покойного мужа предает нас... После этого уже ничему не захочешь верить... — Елена снова закрыла лицо платком. Софи затаила дыхание и ждала продолжения. — В одном я уверена точно — у Теи были эти книги, и они были спрятаны, но она лишилась их, потому что Великая Магия не терпит лжи, — королева выпрямилась. — В тот день, когда она поняла это, ей не хватило ума прятаться и обманывать, как она это делала раньше. Она сказала об этом сыну графа Орлова, а моя пташка, наблюдавшая эту сцену, рассказала мне. Теперь я знаю, кто меня предал, кто не оправдал ожиданий. Не даром её мать уже третий месяц гостит в Югорте, знает, что предателей я не люблю.

Софи прикусила язык. Она могла подозревать кого угодно в краже книг, но только не Тею... Но то, что Тея потеряла осторожность, обнаружив пропажу книг, легко могла себе представить. Тея такая хитрая и умная, застигнутая врасплох, становилась жутко импульсивной и эмоциональной.«Я проиграла, а возможно, и мы обе»- не произнесла ли она эту фразу, обнаружив, что великие книги пропали?

— Я вижу, как ты поражена этим фактом. Но что поделать, всё так, как я тебе рассказала...

— Наверное, не знаю... И где сейчас книги?

— Я думаю, в каком-то колдовском месте, и они ждут своего часа... Ждут, когда настоящая принцесса примет решение...

— Какое решение?

Но, задавая этот вопрос, Софи уже знала ответ, и её сковал холод, сильнее, чем за все прошедшие недели.

Позже, в карете, всю дорогу до Королевской деревни, Софи ерзала на сиденье, не находя себе места. Мария, сидя перед Софи спиной к вознице, несколько раз укрывала ноги своей принцессы пледом и подкладывала подушки, глядя, как та всё не может усесться удобно. Решение, которое Софи суждено принять, окончательно вывело её из равновесия. Суждено, по рассуждениям Елены, но не её. Она просто не видит выхода, но покориться судьбе вот так просто она не готова. Софи фыркнула про себя, вспоминая слова королевы Палиры о том, какая они красивая пара, как они будут счастливы вместе, как подходят друг к другу.

Марк... Всю эту неделю он неустанно окружал её заботой и вниманием по наставлению матери. Наверняка они решили, что, если Софи влюбится в него, всё пойдёт легче. Она даст согласие, и всё будет так, как они хотят. Но принцесса не дала согласия, сославшись на слишком сильное потрясение. Она лишь выдавила из себя, что подумает, и ей нужно время. Елену это вполне устраивало — время у них ещё есть, Софи до конца января будет семнадцать. Пусть размышляет, уж кто-кто, а Елена позаботится, чтобы девушка приняла правильное решение.

Карета подкатилась к реке и остановилась у моста. Софи взглянула на знакомые очертания дворца. Деревья вокруг уже начали терять свою листву и смотрелись зловещими тенями среди сотни светящихся теплым светом фонарей. Слуга открыл дверцу и помог девушке спуститься по ступеням. Софи вдохнула морозный воздух — в Королевской деревне было значительно холоднее, чем в Палире. Мария с каменным лицом спустилась следом.

«Может, и она следит по приказу Елены или всё же служит Буровым?» — подумала Софи, которой помощница, великолепно справляющаяся со всеми своими обязанностями, никогда не нравилась.

К Софи неспешно приближался граф Буров.

— Добрый вечер, Софи.

— Добрый, ваша светлость. Я немного устала и хотела бы сразу пройти к себе.

— Не буду вас задерживать, — граф улыбался, что случалось нечасто, и это настораживало, — но хочу вам прежде сообщить радостную новость: пропавшие книги неожиданно были обнаружены в тронном зале.

— Что? — Софи остановилась.

— Книги вернулись, вам не кажется, что это хороший знак?

— Как они могли вернуться? Кто их туда положил?

— Это Великая Магия. Разве ты не помнишь про волшебство нашей страны? — граф Буров смотрел на неё с превосходством.

— То есть обе книги оказались в тронном зале?

— Именно так. Не хотите взглянуть на них?

Софи была ошарашена, она же спрятала книги в Печоре. Конечно, она поставила их на каминной полке, но всё же это глубоко в пещере, где тысячи комнат, она оставила их даже не на первом уровне. Там же никого никогда не бывает, кто мог найти их? Тот, кто знает пещеру как свои пять пальцев, тот, кто с лёгкостью ориентируется в каждом закоулке...

— А кто именно нашёл книги в тронном зале?

— Александр, мой сын.

Сердце Софи пропустило удар. Она сразу вспомнила пистолет, наставленный на неё, видение всплыло так живо, и так отчётливо вырисовывалась картина. Елена решит, что появление книг после предложения Софи выйти замуж за Марка — хороший знак. Знак, что свадьбе суждено состояться... Софи уже и сама начинала верить во все эти знаки судьбы, а что, если это действительно её судьба? И не Александр ли обещал её убить, если она выйдет замуж за Уильяма? Так какая разница, за кого? За Уильяма или за Марка?

Софи даже не попрощалась с графом, она быстро зашагала по дорожке ко дворцу. В висках стучало, уж слишком много потрясений за последние пару дней. Почему она не догадалась спрятать книги где-то ещё? Надо было положить их там, где их никто не найдёт... Может, снова забрать и спрятать надежнее? Но куда? Всю её комнату несложно обыскать служанке под предлогом уборки, а в Печоре их могут снова найти.

Её лихорадило: что же делать? И нужно ли ей вообще что-то делать? Может, стоит затаиться, подождать, дать другим сделать свои ходы, а потом, почувствовав опасность, снова стащить книги и на этот раз спрятать их глубже? Или же ей самой надо начать действовать, но как? Что такого может сделать она?

В гостиной горели все свечи, и жаром полыхал камин. После холода в карете и на улице Софи была бы не прочь погреться, но мысли прыгали с одной на другую, а поднявшаяся с плюшевого дивана Тея заставила их метаться быстрее. Софи опустилась в кресло и протянула руки к огню. Тея была в приподнятом настроении и болтала без умолку. Софи искоса наблюдала за

— Ты такая радостная, — Софи устало повернулась к подруге, — в чём причина?

— Как же быть не радостной? Книги найдены, значит, Великая Магия на нашей стороне…

— Ну да… — Софи вздохнула, — а тебе не кажется странным, что книги найдены именно в этот момент?

— Нет, возможно, это знак…

— Знак чего?

— Того, что всё будет хорошо…

— Мне бы твою уверенность... Ты не думала, что Александр специально положил книги в нужный момент в нужное место?

Тея улыбнулась:

— Я думаю, сама Великая Магия выбрала этот момент.

— А я думаю, что всё вновь решили без меня… — Софи совсем не разделяла её веселья, — знаешь, мне надоело быть пешкой в ваших играх.

— Так не будь ей, — голос подруги стал жестким.

— Не буду.

Софи поднялась и отправилась в свою спальню. Похоже, у неё больше не было подруги, да и Александр её тоже предал, или предаст в будущем, приставив, пистолет. Интересно, он выстрелит или нет? Пора действовать самой, но как?

Глава 15 Тайна королевы Елизаветы

Софи все последующие недели безуспешно пыталась выяснить, кто решил, что книги необходимо обнаружить именно в этот момент, и чего, собственно, от неё хотят окружающие. Послушания, вероятно, вот только никто не говорит, что конкретно ей следует делать. Тея настойчиво предлагала спуститься в Печору и поговорить, но Софи не соглашалась, она больше ей не доверяла и не скрывала этого. И, к её удивлению, её так называемая подруга старалась умаслить Софи всеми способами: подарками, словами, жестами.

С Александром она совершенно не знала, как вести себя теперь – каждый раз при встрече вспоминала его пистолет, направленный на неё (хотя этого ещё не произошло в действительности), и становилась холодна и осторожна. Впрочем, встреч с глазу на глаз у них не было, и Софи снова стало казаться, что граф Буров специально отсылает сына подальше, лишь бы они не виделись. Ещё какой-то год назад она мечтала от него отделаться хоть на минуту, теперь же он совсем не выполнял своих обязанностей и полностью доверял свои функции Марии, проводя недели в Петросе, Нортленде и где-то ещё.

В один из серых осенних дней Софи сидела на заседании Совета и рассматривала сводчатый потолок. Его отделали заново, и теперь он был украшен затейливой лепниной. Девушка подумала, что его можно было бы ещё расписать, изобразив небо и птиц, или же добавить несколько сюжетов из священных книг… Её мысли улетали не туда. Ей надо сосредоточиться на бюджете, налогах и прочем… Почему она так и не научилась разбираться в цифрах?

— Я вижу, Ваше Высочество, вы никак не можете разобраться в том, что мы тут говорим, и витаете в облаках? — граф Буров безжалостно вернул её внимание к Совету. Софи провела взглядом по старейшинам, смотрящим на неё; некоторые из них ухмылялись.

— Нет, просто я подумала, что вы уж слишком много на себя берёте… Возможно, нужно, чтобы Совет сначала предоставлял всю необходимую информацию мне, возможные пути решения проблем, а я бы внимательно изучала предоставленные материалы, а уже после, на заседаниях, оглашала своё мнение.

По залу прошелся шепоток. Несколько старейшин открыто усмехнулись её предложению.

— Мне кажется, сейчас вам была предоставлена вся информация, и вы вполне можете принять решение, — граф Буров был сердит и едва сдерживал свой гнев.

— А мне кажется, что так вы чересчур давите на меня и не даете подумать хорошенько. Может, вы это делаете специально, желая скрыть что-то от меня?

— Мне кажется, вы устали и неважно себя чувствуете, — глава старейшин первым поднялся. — Продолжим заседание завтра.

— Вот видите, вы уже за меня решаете, как я себя чувствую, — Софи тоже встала, с грохотом отодвинув свой стул, и весь Совет последовал за ней. — Увидимся завтра.

Она чувствовала, что перешла невидимую черту, вот так указывая главе старейшин, но ничего не могла с собой поделать. Власть, которой обладал граф Буров, сердила её, как и то, что он вполне мог ей указывать, что делать, решая за неё. Почему все решают за неё? Что, если он действительно объединился с Еленой и решил убрать её? Он же должен понимать смысл найденных книг в этот момент. Не он ли сам приказал сыну найти их? И Александр с радостью согласился... Почему она по-прежнему пешка в чужой игре и никак не научится диктовать условия сама?

Софи ходила из стороны в сторону в своей гостиной. Тея уехала, и ей её не хватало, пусть они больше и не дружили, но с ней Софи чувствовала

Нина пришла быстро, словно караулила у двери:

— Вы звали, Ваше Высочество?

— Да, мне скоро ехать, а на улице жуткая погода. Приготовь, пожалуйста, термос с чаем в дорогу.

— Да, Ваше Высочество. Что-то ещё?

— Ещё я…

В дверь резко постучали, а затем в комнату вошел Александр. Он был угрюм и зол.

— Ваше Высочество, собираетесь в поездку? — вместо приветствия бросил он.

— Да, принцесса должна помнить о своих обязанностях в любую погоду, — произнесла Софи устало, в упор смотря на него.

«Ты глупишь, и сильно. Вечером поговорим, я приду в десять!»Ну вот, он снова решает за неё, назначает встречу и не спрашивает её мнения, а перед этим две недели пропадал неизвестно где!

— Принес вам бумаги, которые передал мой отец. Совет старейшин надеется, что вы ознакомитесь с ними, и завтра будет принято верное решение, — он буквально швырнул документы на стол.

— Я постараюсь их изучить.

Он поклонился и вышел. Судя по его настрою, она действительно перегнула палку. Что же, слов назад не воротишь, надо думать, что делать дальше. И наконец решить, кто же её союзник.

— Ваше Высочество? — напомнила о себе Нина. — Вы хотели что-то ещё?

— Да, приготовь мне теплую одежду, и еще... принеси вина на вечер. — Раз уж Александр решил почтить её своим присутствием, может, стоит немного разрядить атмосферу, расслабиться и, возможно, ей удастся докопаться до истины. Она попыталась вспомнить, какое вино он так хвалил. — Красного, того, что привозил Уильям. Шато Леванжиль, кажется.

— Будет сделано, Ваше Высочество.

Вечером Нина помогла госпоже освободиться от промокшего насквозь платья и приготовила для неё ванну. Софи дрожала от холода и была рада понежиться в теплой воде. Она опустилась в неё и закрыла глаза. Её обволакивало блаженное тепло.

— Может, хотите, чтобы вам принесли теплый чай, Ваше Высочество? — Нина внимательно наблюдала за ней.

— Не стоит, — Софи отмахнулась. — Ванна поможет согреться.

— Знаете, я где-то читала, что замерзшему человеку не стоит пить вино, это вредно для сосудов.

— Не думаю, что один бокал может навредить мне, — Софи набрала в ладошку пену и сдула её.

— Может, вы хотите кофе?

— Кофе на ночь? Нет, я собираюсь ещё спать… Хотя, конечно, мне нужно ещё столько всего изучить, — Софи зевнула. — Черт бы подрал этих старейшин.

— Не стоит так говорить, Ваше Высочество, — губы Нины дрожали, — старейшины хранят традиции и многое решают.

— Что-то тебя сегодня тянет на разговоры? — Софи не удостоила служанку взглядом, рассматривая пузырьки пены. — Как думаешь, погода завтра будет лучше?

— Надеюсь, Ваше Высочество.

— Может, завтра выглянет солнце, все примут это за благую весть, и напряжение спадет?

Нина сглотнула, и девушка наконец посмотрела на неё. Что это с ней? Лоб служанки покрывала испарина, губы чуть заметно подрагивали, а сердце колотилось как сумасшедшее.

— Нина, что случилось? Ты чем-то взволнована? — Теперь Софи смотрела только на неё. Что знает её служанка, чего не известно ей самой?

— Нет, Ваше Высочество, просто погода плохая, и чувствую себя не очень… — Нина отвела взгляд и принялась теребить край подола. — Возраст, вероятно, сказывается.

— Может, и так, — Софи её ответ не показался убедительным. — Подай полотенце.

Нина подала полотенце и помогла госпоже вылезти из ванной. Затем одела на девушку свежую ночную рубашку и халат.

— Я могу идти, Ваше Высочество? — Она снова не смотрела в глаза Софи, а опустила взгляд в пол.

— Да, конечно… — Софи наблюдала, как она подходит к двери, как бешено колотится сердце и кровь отливает от лица, — хотя, впрочем, нет.

— Вы все же решили попросить чай? — В выражении лица Нины проскользнула облегчение.

— Да, знаешь, чай был бы кстати, с травами…

— Я сейчас все принесу для вас, Ваше Высочество.

Служанка вышла, а Софи заходила по комнате. Что это значит? Почему Нина так настойчиво предлагает

Принцесса поставила бутылку обратно и села на диванчик поближе к камину. Ей определенно нужно догадаться.

Вошла Нина и поставила поднос на стол.

— Ваш чай, Ваше Высочество.

— Хорошо, подай мне чашку сюда, пожалуйста.

Софи дождалась, пока Нина установит чашку на маленьком столике рядом с принцессой, затем взяла руку служанки в свою. Кожа на руке женщины была сухой и покрыта морщинами. Девушка подняла глаза:

— Нина, я вижу, тебя что-то сильно беспокоит, и хочу помочь тебе… Ты всегда служила мне верой и правдой, и я в долгу перед тобой… Скажи, что тебя волнует, и я постараюсь помочь!

— Ох… — только и вздохнула Нина, глаза тут же наполнились слезами. — Вы не можете мне помочь, простите…

Она попыталась забрать руку, но руки Софи стали неожиданно крепкими.

— Нет же, я хочу помочь.

Нина испугалась не на шутку. Софи чувствовала это, но продолжала держать служанку на месте колдовством. Как же ей заставить её заговорить, не пытать же, в самом деле?

— Расскажи мне всё, — потребовала она, не повышая голоса.

— Не могу, граф Буров меня убьёт, — губы дрогнули сильнее, а из глаз потекли слезы.

— Он может и не узнать, что ты рассказала мне, — Софи буравила её взглядом и крепко держала руку.

— Он узнает, если дело не будет сделано… он узнает.

— Какое дело?

Вместо ответа Нина перевела взгляд на бутылку вина.

— Вино отравлено?

Служанка кивнула, слезы катились по её щекам и падали на платье, оставляя на ткани темные круги.

— Ты уверена?

— Граф Буров приказал добавить в бутылку содержимое маленького пузырька… Я это сделала… Простите меня, вы всегда были добры ко мне, но я не могу ослушаться графа…

— И ты решила, что если я выпью что-то ещё, то не буду пить вино?

Нина закивала:

— Да, граф — человек отходчивый, он рассердился сегодня, но завтра может и успокоиться, и я смогу заменить бутылку…

— Или же он придумает другой способ.

Софи отпустила руку и посмотрела на огонь. Граф Буров решил покончить с ней, она доигралась. Но ведь вино она просила не для себя… Ну конечно, Александр должен убедиться, что она его выпьет и умрет! Вот какой его план.

— Как я выгляжу, Нина?

Этот вопрос окончательно сбил бедную служанку с толку.

— Хорошо, Ваше Высочество. Вы всегда хорошо выглядите.

— Приведи себя в порядок и никому не говори, что сказала мне.

— Хорошо, Ваше Высочество, — Нина засуетилась, вытирая слезы большим платком, но вдруг остановилась. — Надеюсь, вы не собираетесь пить вино сегодня?

— Ну, это как пойдёт… — ответила Софи, и у неё вырвался истерический смешок. Она встала, подошла к столу и взяла в руки бумаги, принесенные Александром. — Возможно, изучая всё это сегодня ночью, я решу, что проще выпить яда…

Нина в ужасе прижала руки к лицу.

— Не надо так говорить, Ваше Высочество…

Софи лишь махнула ей рукой, отпуская. Нина, пятясь к двери, вышла, а Софи заперла дверь на ключ и уселась на диван в ожидании. Что же делать теперь? Что ей сделать, когда Александр предложит вина? Вдруг, услышав её отказ, он вольет яд в неё силой? Неужели он совсем не любит её? Неужели это всё для него лишь игра? Может, и не стоит это всего, раз она никогда не сможет быть счастлива?

Одинокая слеза скатилась по щеке, и девушка стёрла её тыльной стороной ладони. Он же должен был её застрелить, а не отравить. В любом случае он предатель, он не любит её по-настоящему, и теперь она знает это.

А что, если он сам не знает о яде? Что, если граф вовсе не в курсе их встреч? Что, если у него есть секреты от отца? Вот уж поистине, когда боги смеются...

Софи вздрогнула, в люк в полу тихо постучали. Она встала, проделала необходимые манипуляции, открывая проход на потайную лестницу, и в комнату поднялся Александр. Его брови были хмуро сдвинуты, а губы превратились в тонкую ниточку, и девушка быстро сообразила, что настроение у него паршивое. Движение руки, серебристая дымка, и только потом слова:

— Ты совсем с ума сошла? Зачем такое нужно было

Софи гордо вскинула голову, отвернулась от него и молча села на диван. В камине языки пламени танцевали и изгибались, даря своё тепло. Где-то за окном по-прежнему дул ураганный ветер и лил дождь, Софи слышала эти леденящие завывания, и в душе у неё тоже всё выло.

— Что на тебя нашло? Отец просто взбешён!

Софи продолжала молча изучать огонь в камине. Она держала спину подчёркнуто прямо и не встречалась с ним глазами, боясь, что ещё немного не выдержит и слёзы серебряной струйкой польются из глаз. Почему он её предал? Или же предаст?

Александр продолжал довольно резко отчитывать её:

— Ты уж скажи что-нибудь. Просто так дела не делаются. Если тебе нужно время подумать, просто надо было сказать об этом, без слов о том, что Совет решает слишком многое. — Он внимательно посмотрел на неё, а затем устало прикрыл глаза и отвернулся, его голос немного смягчился. — Извини, просто меня ты тоже взбесила, когда я услышал об этом.

Он покачал головой и оглядел комнату:

— Выпьем вина, — примирительно предложил Александр, заметив приготовленную бутылку.

Девушка отрицательно покачала головой, всё ещё не глядя на него.

— Ладно, но я всё же выпью. Я сегодня промок до нитки. Поехал верхом, а тут такая буря началась... Кто же знал, что ты так отца доведёшь, — он осекся, — ты точно вина не хочешь?

— Нет, — теперь Софи следила за ним, затаив дыхание. Он открыл бутылку и не торопясь налил в бокал, взял пару обёрнутых в золото конфет и подошёл к Софи. — Конфетку?

Софи поражённо взяла протянутое ей угощение:

— Ты не будешь настаивать, что бы я выпила с тобой?

— Нет, а что, должен? — вопрос позабавил Александра, и настроение улучшилось. — Если хочешь, могу поуговаривать?

Софи даже не улыбнулась.

— Пей один.

— Как хочешь, — вздохнул молодой человек, сел на диван рядом и поднёс бокал к губам. Софи быстро дёрнулась вперёд и перехватила его руку. Вино немного расплескалось, образуя на белоснежной рубашке красные, похожие на кровь пятна.

— С ума сошёл что ли?

— По-моему, сошла ты, — Александр рассматривал свою безнадёжно испорченную рубашку. — Если хотела, чтобы я разделся, могла бы просто сказать, — он изогнул бровь и игриво посмотрел на неё, а затем снова попытался сделать глоток. Софи остановила его и в этот раз.

— Не пей, там яд!

Молодой человек замер:

— Почему ты так решила?

Софи нашлась сразу:

— Я сама видела, как Нина добавила что-то в бутылку.

— Тебе показалось.

— Нет, не показалось, я уверена в этом...

— Бутылка была запечатана...

— Она сделала это шприцем через пробку.

Александр понюхал вино.

— Ты точно уверена в этом?

— Да, точно. Наверное, твой отец сегодня слишком разозлился, — она раздражённо откинулась на спинку дивана.

— Разозлился, да, но вряд ли бы он стал тебя травить...

— Ты слишком хорошего мнения о нём, — перебила Софи.

— Совсем не слишком. Но я уверен, что он не собирался тебя отравить сегодня.

— Почему ты так думаешь?

Александр замялся:

— Давай решим, что я это просто знаю.

— Хорошо, тогда пей, — голос Софи стал повелительным, — раз уверен в отце, тогда пей!

Александр приподнял бокал и внимательно осмотрел содержимое.

— В отце-то я уверен, но вот в остальных нет. Нина могла действовать и не по его приказу.

— Да что ты говоришь! Я прекрасно знаю, что она работает на вас!

— Может, она решила послужить кому-то ещё, почему нет?

— То есть тебе твой отец ничего не говорил о яде в вине?

— Нет, а что должен был?

— Не знаю, — Софи растерялась, — он не знает, что ты приходишь сюда?

— Нет, конечно...

— То есть ты не докладываешь ему об этом?

— Я большой мальчик и могу сам решать, с кем встречаться по ночам, — Александр

— Тогда почему ты так уверен, что твой отец не собирается убивать меня сегодня?

— Давай не будем вдаваться в подробности. Просто уверен.

— И всё же? — Софи заглянула ему в глаза.

— Ну хорошо, из нашего сегодняшнего разговора я понял, что он практически уверен, что сегодняшнюю ночь ты переживёшь.

— Ты хочешь сказать, что он строит какие-то планы?

Молодой человек кивнул. Софи отвернулась, размышляя, а тем временем он снял испачканную рубашку, оголив мускулы. В любой другой день Софи бы залюбовалась таким зрелищем, но сегодня ей было не до игр.

— С вашего разговора он вполне мог передумать.

— Нет, ведь сразу от него я пошёл к тебе.

Софи обвела глазами комнату, пытаясь прийти к какому-то выводу. Может, вся история с Ниной ей просто приснилась? Как так? Она же точно утверждала, что в вине яд, но Александр говорит, что граф не намерен её убивать.

— Ещё раз проясним, — Софи повернулась к Александру, на секунду скользнув взглядом по голому торсу юноши, но не позволила фантазиям увести её прочь, — он планировал какие-то дальнейшие действия в отношении меня? Не планировал похороны?

— Нет. Знаешь, с тех пор как ты вернулась из Палиры, ты стала такой странной, — он взял её за руку, но Софи быстро её отдёрнула.

— Не перебивай мои мысли!

— Ладно-ладно, как скажешь.

Александр встал, взял бутылку в руки, повертел её туда-сюда, посмотрел на свет, изучил пробку.

— Может, тебе всё же показалось?

— Может, и так... Но вино лучше вылить...

Неожиданно в голове Софи всплыла деталь разговора, которую она сначала не заметила:

— Почему ты сказал, что буря из-за того, что я довела твоего отца?

— Я такого не говорил...

— А мне кажется, что сказал…

Он усмехнулся:

— Тебе в последнее время много чего кажется.

Софи быстро сопоставила факты. Поездка в Петросу, ливень, который чуть было не заставил её передумать. Ветер во время захвата деревни разбойниками... Похоже, граф умел управлять погодой... Или погода подстраивалась под его настроение. Но это сейчас не столь важно.

— Расскажи мне про книги.

— Что ты хочешь знать? — Александр сразу её понял и снова сел на диван.

— Как ты нашёл их?

— Я искал отца, зашёл в большой зал и увидел обе книги на каминной полке. Вот и всё.

Софи посмотрела ему в глаза:

— Я хочу не эту ложь, а настоящую историю.

— А чем тебе эта не настоящая?

— Ну, хорошо, допустим. Как думаешь, почему книги появились именно в этот момент?

— Наверное, потому что это был самый подходящий момент.

— Подходящий для чего?

— Не знаю...

— Врёшь, — она буквально упёрлась в него взглядом, — подходящий, что бы Елена думала, что Великая Магия её поддерживает.

— Может, и так, — он отвел взгляд и посмотрел на горящие угли. Огонь уже начал затухать, и молодой человек встал, взял полено и подбросил его в камин. Огонь разгорелся сильнее, с радостью принимая новую добычу. Теперь и принцесса смотрела на пламя и чувствовала, как тлеющие угли внутри так же разгораются.

— Знаешь, Елена считает, что Тея причастна к исчезновению книг.

— Да, и каким же образом? — Александр повернулся к ней, и на его лице она прочитала любопытство.

— Не знаю, — Софи заглянула в его карие глаза, — только вот Елена утверждает, что Тея очень испугалась, когда книги пропали из её тайника, — Софи говорила медленно, пытаясь уловить мельчайшие изменения настроения её визави, — настолько, что была не осторожна и побежала плакаться Дмитрию, который был явно в курсе, где изначально были книги.

Александр помолчал, и Софи поняла, что немного шокировала его.

— И ты веришь Елене, а не Тее?

— Я верю в то, что у Теи вдруг резко испортилось настроение на промежутке времени между пропажей книг и их возвращением.

Александр молчал, и принцесса видела, как он колеблется, пытаясь сопоставить факты. Значит, к пропаже он не причастен. Или умело играет? Софи повторила свой первый вопрос:

— Так как ты нашёл книги?

Молодой человек вернулся к ней на диван, а Софи скрестила руки на груди, не давая ему воспользоваться чарами.

— Мне дала их Тея... Она нашла их в Печоре, но не хотела, чтобы кто-либо знал, где она их нашла, и это было весьма разумно, — он помолчал, обдумывая, — а день, когда следует найти книги, мы выбрали вместе. Хотели, чтобы Елена поверила, что Великая Магия её поддерживает..., — между его бровей залегла складка, — но знаешь, мало вероятно, что Тея могла украсть книги, её тогда даже не было в стране.

— Но Дмитрий был, и чем он занимался в ту ночь, ты не знаешь наверняка.

— Так ты поверила Елене?

— Я поверила фактам, тому, что видела и замечала сама, — принцесса встала и заходила по комнате, — всё сходится: Тея никогда не хотела выходить замуж за Марка и решила, что раз книги исчезнут, она просто не сможет это сделать. К тому же она знает, насколько Елена верит в колдовство и примет это за плохой знак. Она уезжает в деловую поездку, и всю работу делает Дмитрий. Той ночью он убедился, что мы встретились и, значит, довольно долго пробудем вместе, — она остановилась и посмотрела на Александра, — ты же сам ему тогда сказал, что Елена планирует тайное венчание, и потому он решил, что нужно торопиться. — Она постояла, а затем снова начала движение, — он имеет доступ в комнаты хранителя традиций — его дяди. Тея умело изображает волнение по поводу неожиданной пропажи книг, но при этом не становится излишне раздражительной, как всегда, когда она слишком нервничает. Затем книги снова исчезают, и тут уже она занервничала по-настоящему и начала психовать и оступаться. Затем... — Софи снова остановилась и развернулась к Александру, — затем она находит книги, но не знает, как рассказать всем о находке, не привлекая внимания к себе, и приходит к выводу, что это должен сделать кто-то, кого не заподозрят во лжи, и выбирает тебя. Большого труда уговорить тебя не составляет, и вы «вместе», — Софи показала руками кавычки, — выбираете подходящий момент. Я ничего не упускаю?

— Почему ты думаешь, что книги пропадали ещё раз?

— Э-э… так сказала Елена.

— А Елене стоит верить?

Софи нашлась быстро:

— Зачем бы ей такое придумывать?

— Почему ты не спросишь Тею? Вы же подруги?

— Я ей больше не верю.

— И веришь Елене?

— Частично...

Александр колебался, Софи буквально чувствовала это. Он не доверял Тее, и аргументы Софи казались разумными, но неужели он ошибся сам и попался на удочку, ведь в деле замешан его друг? И существует ли вообще дружба, когда ставки так высоки? Всю ночь они обсуждали пропажу книг и их находку, пытаясь докопаться до истины, но при этом не сказать ничего лишнего друг другу. В этот раз, стараясь сохранить разум ясным, Софи не давала ему даже притронуться к себе, боясь, что вновь он прибегнет к колдовству, заставит потерять бдительность. Под утро он ушел к себе, давая ей отдохнуть, но она так и не смогла заснуть и успокоиться.

Утром следующего дня Софи посмотрела в зеркало – бессонная ночь давала о себе знать в виде темных кругов под глазами, а чрезмерная нервозность забрала все краски с её лица. Что скажет граф Буров при её появлении? Будет ли он удивлен, увидев её живой?

Она вспомнила сегодняшнее утро: к ней пришла не Нина, а другая служанка.

— А где же Нина? — спросила Софи, вся сжимаясь внутри.

— Ваше Высочество, Нина попросила расчёт и сразу уехала.

— Уехала? Куда?

— Не знаю точно, у неё, кажется, заболела сестра или племянница, и она поехала к ней.

— Ты видела её с утра?

— Нет, она уехала очень рано. Мне лишь сказали это.

Неужели граф убил Нину, заметая следы? Или действительно отправил её куда-то, чтобы не болтала лишнего? Не это ли доказательство, что она действительно добавляла яд в бутылку?

Принцесса решила, что ей не стоит ждать дольше. Прождав еще хоть минуту, она лишится последнего мужества, запрётся в комнате и прорыдает в подушку весь день. Уж пусть она лучше придет раньше и будет свысока рассматривать собравшихся. Если уж граф Буров решил убить её, он пойдёт до конца, возможно, Александр просто чего-то не знал. Может, им надо было вместе выпить того вина, и пусть бы граф Буров кусал себе локти, случайно отравив собственного сына.

Софи вздохнула – надо идти. Она подошла к двери, нажала на ручку, потянула на себя и застыла – в гостиной её ждал неприятный сюрприз в виде карих глаз, внимательно наблюдавших за ней, но не озорных медовых, а тех, что уже начали понемногу терять свой блеск. Граф Буров сидел на её любимом диванчике возле камина. Он внимательно осмотрел её лицо, а затем окинул взором застывшую позу и, казалось, остался доволен.

— Софи, я решил

Принцесса лишь неуверенно кивнула, как будто у неё действительно был выбор.

— Садись, — граф кивнул на диванчик напротив и, видя, что девушка не двигается с места, добавил: — Ты нездорова, не стоит стоять слишком долго.

Сразу тысячи мыслей влетели в голову девушки: почему нездорова? Что, если яд был медленным, и он ждёт, что я вот-вот умру? Яд действительно был подмешан по его приказу? Или же она просто настолько плохо выглядит?

— Ладно, можем поговорить и так…

— О чём вы хотите поговорить? — от страха у Софи пересохли губы, и речь звучала невнятно.

— О будущем, — туманно ответил граф Буров.

Девушка наконец отпустила ручку двери, решив, что ей всё же лучше сесть. Она устроилась на диване напротив и под пристальным взглядом графа расправила юбки, стараясь, что бы он не заметил дрожащих рук.

— О чьём будущем?

— О твоём будущем, о моём будущем, — граф покрутил перстень на своей руке, — о будущем нашей любимой Миэлнии.

— И какое у нас всех будущее?

— Надеюсь, что хорошее, — улыбнулся граф. — Я думаю, ты поняла намёк?

— Какой намёк?

— Неужели такая умная девушка, как ты, не смогла понять? — его голос стал жёстче. — Знаешь, ты рискуешь плохо кончить без чьей-либо помощи, если продолжишь выпивать в одиночку…

— А-а, кажется, я начинаю вас понимать… — Чёртова Нина! Она ничего не подмешивала, а лишь сказала, что подмешала. Или подмешала, но это был не настоящий яд, а то, что сделает её лишь немного больной.

— Ну вот и отлично, — граф выглядел удовлетворённо и слегка улыбнулся Софи. — Надеюсь, этот опыт поможет тебе лучше обдумывать свои слова и действия в будущем.

— А если нет? — к Софи начало возвращаться самообладание.

Граф вздохнул:

— Тогда в твоём бокале в следующий раз окажется настоящий яд.

— Угрозы?

— Да, я думаю, ты доросла до прямых угроз.

— О, значит, я расту в ваших глазах.

— Как ни странно, но да.

Софи на секунду задумалась — он явно не знает, что Александр был здесь, в этой комнате, сидел на этом самом диване и собирался выпить её вино. Что будет, если она расскажет об этом графу?

— Вам кажется, что вы хорошо меня знаете, но на деле вы не знаете ничего.

Граф снова посмотрел на свой перстень. Он оставался спокоен – колдовства не было, но Софи напряглась ещё сильнее.

— А я и не хочу знать больше. По мне, было бы лучше, если бы ты была безвольной куклой.

— Тогда бы я была удобной, не правда ли?

— Тебе хочется пофилософствовать на эту тему?

— Нет, — отрезала Софи, — но раз уж вы сами пришли беседовать со мной, то я хочу вас кое о чём спросить.

Граф изогнул бровь и стал очень похож на своего сына.

— О чём же?

Принцесса не знала, как верно подступиться, и поэтому начала из далека.

— Вы не боитесь, что сейчас нас подслушивают?

— Нисколько… — он посмотрел Софи в глаза, и девушка вмиг испугалась, что сейчас услышит его голос в голове, но этого не произошло. Вероятно, способность имел только его сын. — Во-первых, каждый мог видеть, что я захожу к тебе, а значит Елена уже в курсе, а уж то, что я предложу тебе сделку, она додумает сама. Елена довольно умна, ты не находишь?

— Да, но, просто узнав о разговоре, она не будет знать моего ответа...

— А я уже ничего тебе не предлагаю, а лишь советую, — он говорил вкрадчиво. — За последний год я узнал тебя достаточно. Ты умна, хитра, ты не дашь прямого ответа ни мне, ни Елене… Ты находишься меж двух огней и понимаешь это. Я не прав?

— Правы.

— Поэтому я лишьсоветую тебе, — он сделал ударение, — стать более осмотрительной в своих действиях и словах.

— Допустим. — Софи встала и заходила по комнате, чтобы унять вновь поднявшееся волнение. — Мне бы хотелось поговорить с вами без возможности быть услышанными.

Граф тоже встал со своего места:

— Боюсь, этим ты подпишешь себе смертный приговор. —

Софи подумала, что действительно рассердила его, но потом заметила, что граф взял листок и ручку. Он быстро написал на нём: «Сегодня в полночь в гроте». Девушка лишь кивнула, и граф быстро смял лист, подошел к камину и отправил его в огонь.

— Что же, надеюсь, этой ночью ты действительно стала умнее. Нам пора на собрание.

Целый день Софи не могла дождаться полуночи. На собрании она всеми силами пыталась быть паинькой, и по довольному лицу графа поняла, что ей это удалось. Днём она разъезжала, и снова её не сопровождал сын графа, а лишь Мария, которая раздражала принцессу своим молчаливым присутствием.

Во дворце Софи искала глазами Александра и уже готова была послать за ним, но он вдруг появился из-за поворота. Волосы чуть взъерошены, легкая улыбка и компания в виде собственной матери.

— Здравствуйте, — первой поздоровалась Софи. Графиня лишь кивнула, её сын был более благосклонен:

— Добрый вечер, Ваше Величество, — он слегка поклонился.

— Мне казалось, вы должны выполнять обязанности моего помощника.

— Я и выполняю, но иногда у меня есть и другие дела, конечно же, в интересах страны.

— Мне бы хотелось обсудить с вами один вопрос… — начала Софи, и Александр поморщился.

— Боюсь, вам придётся принять решение в одиночку, мне нужно идти…

Графиня бросила высокомерный взгляд на Софи, будто принцессой здесь была она.

— У нас неотложные дела в городе.

Софи окинула её наряд. Это могло быть всё что угодно: опера, театр, званый вечер.

— Что же, до свидания.

«Отоспись сегодня»,— улыбнулся Буров-младший.

Принцесса ужасно нервничала. Может, не стоит идти? И если идти, то как? Через Печору и выдать графу, что она знает о проходе, или же попытаться потихоньку пробраться через парк? Последнее казалось более чем нелепым, ведь во дворце полно стражи и слуг.

Почему Александр не может просто прийти сегодня к ней, и они бы вместе поговорили с графом? Возможно, тогда бы они наконец договорились, ведь молодой человек мог бы успокоить как её, так и главу старейшин. Но Софи же хотела спросить именно про Александра, а значит, это сделало бы момент более неловким.

Может, и не стоит ей идти? Вряд ли они до чего-то договорятся, скорее наоборот. Может, лучше остаться в своей комнате и выспаться? Она представила, как граф Буров взбесится, прождав её полночи.

Нет, лучше она придёт, раз сама вызвалась на разговор. Но о чем именно она хочет его спросить? О защите и помощи? О предстоящем замужестве? О своей судьбе и о его планах на неё?

Софи надела простое платье и приготовила тёплое пальто. Идти она решила через Печору, в конце концов она была принцессой, а значит, пещеры были её. Графа не должен удивлять тот факт, что она знает о них.

Софи взглянула на часы – одиннадцать. До грота идти минут двадцать, и приходить слишком рано девушке не хотелось, уж лучше она чуть запоздает и заставит графа понервничать.

Софи села и уставилась на огонь. Как же ей повести разговор с графом? День был долгий и нервный. Девушка уже почти жалела, что напросилась на разговор, но отказаться теперь не могла. Софи очень устала. Она вытянула ноги и облокотилась на спинку. Ей надо сосредоточиться, надо всё хорошенько обдумать... Тепло камина согревало, обволакивало её, и она лишь на секунду закрыла глаза...

***

«Бом-бом-бом...» — били часы, и Софи с трудом разлепила веки, пытаясь понять, почему она лежит на диване в гостиной. Она неторопливо потянулась, пока события последних дней вертелись калейдоскопом в её голове, постепенно вставая на свои места. Ей надо на встречу с главой старейшин. Тайную встречу, которую она попросила сама. Всё ещё сонная девушка повернула голову в сторону часов, желая понять, сколько времени, и подскочила — часы пробили полночь, и теперь, пока она вспоминала, почему спит в гостиной, длинная стрелка успела сделать почти половину круга.

Девушка вскочила с дивана, схватила приготовленное пальто и бросилась открывать тайный проход, который, как ей казалось, на этот раз раздвигался слишком медленно. Что, если граф уже ушёл? Приподняв юбки обеими руками, девушка принялась спускаться по узкому проходу, затем побежала по коридору. Быстрее, быстрее, ей надо успеть, пока граф не ушёл.

Софи свернула в один проход, во второй, третий, и с каждым поворотом она чувствовала, что начинает слабеть, задыхаясь в узком платье. Софи собрала последние силы, но голова начала кружиться, заставляя её перейти на шаг, а после и вовсе остановиться, прижавшись к холодному камню. Принцесса закрыла глаза и схватилась за бок, пытаясь восстановить дыхание.

— У современной молодёжи странное представление о хороших манерах: просят о встрече, а сами не являются.

Софи медленно, не веря своим ушам, открыла глаза. Глава старейшин стоял прямо перед ней в коридоре Печоры.

— Простите, — Софи никак не удавалось выровнять дыхание, — я… я уснула.

— Заметно, — саркастически сказал граф. Софи с трудом выпрямилась и пригладила растрёпавшиеся волосы.

— Мы всё ещё... можем поговорить?

— Раз уж мы оба не спим, то почему бы и нет? Признаюсь, ты меня заинтриговала.

Софи сделала глубокий вдох — голова всё ещё кружилась:

— Хорошо.

Граф Буров предложил ей руку, и она с благодарностью приняла её. Они молча пошли по коридору, и девушка гадала, куда же он её ведёт, но спросить не решалась.

— Не знала, что вы можете ходить по коридорам Печоры.

Граф поморщился:

— А почему нет? В конце концов, я же глава Совета старейшин Миэлнии.

— Просто я никогда не встречала вас здесь, — Софи никак не удавалось собраться с мыслями и заставить свой мозг работать.

— И часто ты здесь гуляешь?

— Не так часто, как хотелось бы, — уклончиво ответила она.

— Если бы мы чуть больше доверяли друг другу, то могли бы без проблем встречаться здесь и обсуждать наши дела, — заметил граф.

— Но, к сожалению, не доверяем...

Дальше они снова пошли молча. Граф вёл её в западную часть пещеры, и Софи не сопротивлялась этому, стараясь сохранить его хорошее настроение. Они свернули в очередной коридор, который оказался тупиком. Глава старейшин подвёл принцессу к стене и поднял руку. Камень на перстне вспыхнул красным, и стена растаяла. Они зашли внутрь.

Софи опустила руку и с любопытством осмотрела комнату. Высокий арочный потолок был расписан под голубое небо, белоснежные колонны поддерживали его, а в центре находился фонтан: мраморная фея лила воду из кувшина. Софи приблизилась к нему и увидела красные спины карпов; с десяток рыб плескалось в фонтане. В комнате было светло, как днем, и принцесса обернулась в поисках фонарей и чуть было не вскрикнула от испуга — на неё смотрела она же — принцесса Софи, растрепанная, в расстёгнутом пальто и все еще с красными щеками после бега — и не одна, их казалось тысячи. Только присмотревшись, девушка поняла, что это было всего лишь отражение. Между колонн находились зеркала, сама комната была совсем не большой, но благодаря зеркалам казалась огромной.

Граф внимательно изучал её. От него не укрылся ни интерес, ни любопытство, ни испуг, ни снова возникшее любопытство.

— Занятная комната, не правда ли?

— Да, весьма, — Софи вновь вернула своё внимание к графу, и тысячи её отражений так же отвернулись.

— Я не ошибусь, если скажу, что здесь ты ни разу не была.

— Вы, как всегда, правы, — вежливо улыбнулась Софи.

— Печора — удивительное место, в ней можно найти самые неожиданные комнаты, не правда ли?

Софи кивнула, пытаясь понять, к чему он клонит. Во всех словах графа она уже привыкла искать скрытый смысл. Граф махнул рукой, кольцо вспыхнуло, и в комнате появилось два кресла, обтянутых темным бархатом с вышитыми розами. Глава старейшин сел в одно и жестом пригласил принцессу в соседнее.

Софи присела, аккуратно расправив юбку. Она вдруг осознала причину благодатного настроения графа — он думает, что она пришла просить защиты, думает, что победил и обрел ещё одну марионетку. А она-то пришла не за этим! Надо задать свои вопросы, прежде чем граф Буров поймет это. Софи открыла рот, но граф опередил её:

— И в каких комнатах в Печоре Ваше Величество бывали?

— Совсем в немногих, — Софи удивило его обращение к ней, ведь обычно он не церемонился, — в комнате со звёздным потолком.

— Да, её легко найти, а ещё?

— В комнате с камином и гобеленом с оленями.

Морщина между бровей графа стала отчётливее:

— Такой я что-то не припомню...

— Знаете, ваша светлость, когда я провалилась под лёд, я побывала во многих комнатах, и каждая из них была по-своему занятна.

— Да-да, конечно, — ответил граф.

— Вы не были удивлены, когда встретили меня в коридоре, — Софи не спрашивала, скорее утверждала, — вы были уверены, что я пойду через Печору.

— Да, я надеялся, что тебе хватит благоразумия не идти через парк.

Софи задалась вопросом, что ещё знал граф. Отражения в зеркалах дернулись, заставив Софи замереть и оглядеться.

— Что-то не так? — спросил граф. Он оставался невозмутимым и, казалось, ничего не заметил.

— Нет. Нет, мне просто показалось. Вы часто бываете в Печоре?

— Иногда, такие прогулки бывают

Но вот опять отражения дернулись, будто кто-то покачал зеркала. Неужели граф этого не видит? Или притворяется, что не замечает? Софи стало не по себе, и она встала.

— Мне кажется, лучше продолжить в другом месте...

— Не думаю... — заговорил граф, и тут Софи услышала ещё чей-то голос. Голос становился громче и четче и был очень похож на голос графа.

Зеркала подернулись рябью, будто водная гладь от легкого ветерка, и Софи сделала несколько шагов к ближайшему. Граф схватил её за локоть:

— Что ты делаешь? — Софи откинула его руку. Другой голос говорил всё громче:

— Послушай меня... Я всё придумал...

—Нет, это единственный выход,— отвечала женщина, и в её голосе слышались истеричные нотки. —Я знаю... всё кончено... спасенья нет...

— Нет, есть, послушай...

Рябь в зеркале стала сильнее, а отражение совсем размытым; повинуясь невидимой силе, Софи сделала ещё один шаг и прошла сквозь него.

Комната, казалось, ничуть не изменилась — те же зеркала, тот же фонтан, и граф тоже был в ней, только значительно моложе, с меньшим числом седых волос и морщин. Разговаривал он так же с женщиной, и Софи сразу поняла, кто это, хотя видела её лишь на портретах.

Королева Елизавета сидела прямо на полу, утопая в многочисленных юбках своего траурного платья. Лицо раскраснелось и опухло от бесконечных слёз, а волосы растрепались от того, что она бесконтрольно дёргала их дрожащими руками.

— Они убьют и меня, и Настю...

Софи казалось, что она приросла к месту и никем незамеченная наблюдала за странной парой, но видела их совершенно отчётливо, так как до этого видела постаревшего графа.

— Успокойся, Лиза, прошу тебя. Успокойся и послушай...

— Не хочу ничего слышать. Мне никто не поможет!.. Даже ты, — женщина уронила лицо в руки и всхлипнула.

Граф вздохнул и облизал губы, ожидая, пока королева немного успокоится. Он подошел ближе и присел на корточки, его голос стал мягким:

— Не плачь, сейчас не время, — он попытался убрать её руки от лица, — послушай меня...

Но женщина не слушала, она выдернула кисти и всем телом повалилась на пол, застучав по нему кулаками:

— Убьют! Убьют! Убьют дочь, как убили сына!

— Филиппа больше нет, он не сможет убить Настю, как убил Андре, — граф говорил мягко, будто с ребенком...

Женщина подняла лицо и покачала головой:

— Но те, с кем он заключил сделку, смогут, они подобрались слишком близко и заполнили всё! — и снова упала, рыдая.

Граф вздохнул:

— Сядь и послушай.

Женщина не реагировала, и граф, казалось, собирался с силами. Его голос стал властным и повелительным (таким, каким привыкла его слышать Софи):

— Я сказал: встань и послушай! — а затем схватил королеву за руки, приподнял и сильно встряхнул. — Сядь в кресло, — процедил он.

Женщина негромко икнула, но, кажется, действия и слова графа возымели силу, и она немного успокоилась. Никакого величия, которому Софи завидовала, глядя на её портреты, в ней сейчас не было. Королева достала кружевной платочек и громко высморкалась, затем сжала его в руке и умоляюще посмотрела на графа.

— Так-то лучше, — пробормотал он.

— Лёня, обещай... обещай мне, что сделаешь всё... всё, чтобы спасти дочь.

Граф раздраженно закатил глаза:

— Я тебе это уже обещал... Ты готова меня слушать?

Женщина снова высморкалась, а затем кивнула.

— Филипп действительно зашёл слишком далеко... Надо было убрать его раньше, пока он не догадался... Хотя надо отдать ему должное, он имел право на месть...

Женщина всхлипнула.

— Не говори так, он убил моего сына... Я бы никогда... если бы получилось с ним...

— Сейчас это не имеет значения... Он долго был у власти и пустил свои корни здесь, и, хотя его больше нет, верные ему люди повсюду...

— Знаю, Лёня, знаю, нам не спастись...

— Не начинай снова, — жёстко оборвал её граф, — У меня есть план... Пришлось, правда пожертвовать многими своими принципами... и пожертвовать ещё...

— Твой план в том, что Елена убьёт мужа и устроит переворот, а наши враги лишатся поддержки? — королева фыркнула, — У неё кишка тонка, мы ждём уже два месяца.

— Она сделает это, будь уверена. Она ненавидит мужа, который так издевается над ней; он загнал её в ловушку, заставив выйти за него замуж и получив её земли.

— Но у них же общий сын... Она просто не станет убивать отца своего ребёнка.

Граф поморщился:

— Может, он и не отец... В любом случае ей надоело быть в подчинении и сносить его идиотские выходки. Ещё месяц-два, и она сделает, что должна...

Женщина вскрикнула:

— У меня нет ни месяца, ни двух! Дочка в опасности, и я в опасности!

Она снова закрыла лицо руками и всхлипнула, потом отвела руки и пристально посмотрела на графа:

— Знаешь, — прошептала она, — я даже думала... — судорожно вздохнула она, — покончить с собой. Пусть придёт новая королева и разберётся со всем этим... Но Настя именно в том возрасте, когда наследуют престол...

— Знаю... — он грустно смотрел на свою подругу, — но я знаю, как сделать так, чтобы престол не достался и ей.

— Как же? — в её голосе сквозило недоверие.

Граф достал из кармана два маленьких пузырька:

— Цианид...

— Нет! — женщина снова вскричала и поднялась на ноги. — Я готова умереть, но не Настя. Нет, нет и нет! Ты же обещал помочь ей?

— Выслушай сначала, а потом кричи. Сядь!

Женщина повиновалась, не сводя заплаканных глаз с графа.

— Я предлагаю не пить его, а всего лишь вылить, оставив пару капель в бутылке.

Королева Елизавета непонимающе свела брови.

— А выпить вот это, — граф достал другие два пузырька, — это напиток живой смерти. Выпив его, дыхание и пульс замедлятся настолько, что тебя и дочку сочтут мёртвыми, а остатки цианида в пузырьках послужат лучшим доказательством. Ты будто заснёшь и проснёшься лишь через три дня... в склепе. Оттуда через Печору вы сможете бежать...

— Но...

— Со всем остальным я разберусь...

И вновь зеркала дёрнулись. В ближнем Софи увидела графа, того, что с сединой в волосах и морщинах. Он тряс кого-то за плечо, а затем несколько раз ударил по щекам. Девушку так поразило это, что она напрочь забыла о тех, кто находился с ней в комнате, и об их плане. С кем же так не милостиво обращался граф? Вот он зачерпнул полные ладони воды и вылил её на девушку, бесчувственно лежащую в кресле. Принцессе потребовалось пару секунд, чтобы понять, кто это, и она шагнула в зеркало, пора было возвращаться в настоящее.

***

Софи пыталась выкинуть увиденное из головы, но это у неё никак не получалось. Сидя в карете по пути в Королевскую деревню, она вновь и вновь мысленно возвращалась к той сцене: договору королевы и графа. Интересно, у них получилось? А как же у графа Бурова всегда всё получается... а может, всё-таки нет? Нет, Софи буквально чувствовала это — у них всё получилось, и королева с дочерью сбежали. А кто же она, Софи, тогда такая, если королева жива — всего лишь ненастоящая принцесса.

Девушка дёрнула плечами, и Мария, ехавшая с ней рядом, вопросительно на неё посмотрела.

Вот почему граф так к ней относится. Он никогда и не скрывал, что считает, что она должна быть удобной. Ещё и имел странные дела с Еленой, а

Понятно теперь, почему граф так быстро отказался от идеи женить на принцессе своего сына или племянника — ни первый, ни второй не должны стать ненастоящим королем. Все игра, лишь игра. На деле это никогда и не планировалось, лишь создавалась видимость... Надо бы сходить в склеп и проверить, действительно ли удалось?..

Софи подняла руки и прижала холодные пальцы к вискам.

— Вам плохо? — Мария наклонилась к ней.

— Нет-нет, — Софи убрала руки, — просто немного голова побаливает. Долгий был день.

И принцесса отвернулась к окну. Остаток дня её продолжало лихорадить от одной мысли, что королева Елизавета может быть жива.

Софи не спалось. Она беспокойно ворочалась в постели, всё думая о том, действительно ли королева Елизавета жива. Сегодня она поняла совсем другую мысль — если Елизавета действительно жива, то Софи не просто ненастоящая принцесса, она никто и может покинуть Миэлнию, забыть обо всех интригах и хитросплетениях судеб и снова жить своей тихой и спокойной жизнью. Только лишь надо доказать это.

Она нащупала подвеску-фею и покрутила её из стороны в сторону; перед мысленным взором пронеслись смеющиеся карие глаза. Для него она тоже станет никем... Серые глаза медленно наполнились слезами. Никем. Софи с усилием моргнула пару раз. Нет, не стоит сейчас об этом думать. Ей нужно её рациональное мышление, а не эмоции и слёзы.

Никем... а сейчас она кто ему? Подруга? Любовница? Невеста? Никто... Граф никогда не допустит, чтобы его сын женился на ненастоящей принцессе. Агнес — настоящая. Нет, не надо об этом... Карие глаза и пистолет — может, вот он ответ: она найдет Елизавету, и Александр разозлится на неё за это, он-то видит себя королем. Или же Елизавета сама прикажет убить самозванку... Опять не то. Она же пообещала себе больше не доверять ему? Не доверять никому... Что же делать?

Может, это было и не видение вовсе, а просто она от волнения упала в обморок, и ей всё приснилось. Во всяком случае, граф думает на обычный обморок. Он так испугался, что постарался как можно быстрее довести её до комнаты. Никакого разговора не получилось, граф был просто шокирован её внезапным обмороком, а она - увиденной сценой. Согласится ли он когда-либо ещё так переговорить с ней тайно с глазу на глаз? Захочет ли она этого? Софи знала, что нет. Какую бы сделку с графом они ни заключили бы, она никогда не будет честной. Граф знает, жива ли Елизавета, а она нет. Неужели то, что она видела, правда?

София откинула одеяло и села на кровати. Есть только один способ проверить, правда ли все это — склеп. Девушка передернула плечами: придется идти туда и осмотреть усыпальницу Елизаветы. Раз граф говорил, что она сможет уйти через Печору, то и она, Софи, сможет не замеченной проникнуть в склеп.

Девушка протянула руку, и халат неспешно прилетел к ней. Принцесса облачилась в него и накинула пальто, а затем неслышно выскользнула из спальни. В уютной гостиной было пусто; Тея, вероятно, уже давно спала у себя. Софи, не раздумывая, быстро открыла проход и спустилась по каменным ступеням.

Спустившись в пещеры, девушка остановилась. Как пройти к склепу по Печоре, она не знала. Принцесса решила направиться в сторону грота, а затем, при первой возможности, свернуть на запад, туда, где, как она знала, на поверхности находится склеп. За прошедшие дни Софи сильно устала, но желание узнать правду придавало сил, заставляя идти всё быстрее и быстрее. Снова развилка: право, лево или прямо? Девушка пожалела, что не взяла с собой компас или хотя бы нитки, как делала тогда с Теей. Она вспомнила, как уже год назад они бродили по этим коридорам и нашли грот. Сколько смеха и слёз они пережили вместе, а теперь практически не разговаривают, общаясь лишь формально. А ведь ещё летом они были подругами, по крайней мере она, Софи, так считала. На глаза навернулись слёзы, а сердце защемило от тоски. Подруги...

Софи снова свернула вправо, а затем какой-то шорох, похожий на шелест юбок, вывел её из задумчивости. Девушка остановилась и оглянулась — никого. Она на цыпочках подошла к повороту и заглянула за него — коридор был пустынен. Может, ей показалось?

Принцесса сделала несколько неуверенных шагов вперёд, а затем снова пошла быстрее. Она то и дело оборачивалась, страшась увидеть преследователя — живого или мёртвого, но никого не было.

Софи уже почти бежала по коридору и перестала оглядываться, но вдруг снова услышала тот же шорох, а за ним и звук шагов. Девушка резко остановилась и огляделась. От страха сердце заколотилось с бешеной скоростью. Никого. Но она же точно кого-то слышала!

Софи стояла и осматривала пустынный коридор. Свет от факелов плясал, но не освещал никого постороннего. Сердце Софи сжалось. Неужели призрак?

Может, это призрак королевы Елизаветы не хочет, чтобы она вторгалась в последние покои её тела? Губы задрожали, а голос дрогнул:

— Здесь кто-нибудь есть? — звук голоса Софи многократным эхом отлетел от стен: — Кто здесь?

— Кто здесь? Кто здесь? — повторило эхо.

— Покажись, иначе я тебя заколдую! — эти слова Софи попыталась произнести как можно увереннее, выставив вперёд руку с кольцом. Она заставила кольцо полыхнуть красным, показывая свою решительность. Никто не отозвался и не появился, но хуже всего было не

«Используй свою магию» — пронеслось у неё в голове. Нужно лишь правильно сосредоточиться, и она увидит всё, не пользуясь зрением. Как бы ей сейчас ни было страшно, нужно закрыть глаза и расслабиться, тогда она сможет увидеть и узнать эту женщину. «Вдох-выдох, успокойся, давай же, доверься себе, опусти руку, кольцо тебе сейчас не нужно, закрой глаза и расслабься». Принцесса медленно опустила веки.

Справа женщина стояла рядом с ней. Она больше не смеялась, а с удивлением смотрела на Софи. Она не была настроена враждебно, и это дало принцессе разрешение протянуть руку и дотронуться до ткани, окутавшей преследовательницу с головы до ног. Ткань тонкая и нежная, струится по коже, точно шёлк. Софи уверенно потянула ткань, и та легко соскользнула на пол. Софи медленно открыла глаза:

— Почему ты следишь за мной?

Глава 16 Пророчество Кристины

— Как ты меня увидела?

— Я первая спросила.

— Я не хотела следить, я встретила тебя случайно, — Тея опустила руку и с помощью магии подтянула мерцающую ткань с пола. — Я увидела, что ты куда-то торопишься, и мне стало интересно, с кем ты встречаешься ночью, — она улыбнулась своей очаровательной улыбкой, показывая ряд жемчужных зубов. — Ты так забавно угрожала колдовством...

— Не вижу тут ничего забавного, — Софи оставалась серьезной. — А это тебе зачем? — кивком головы она указала на ткань.

— А-а, плащ, — Тея заправила за ухо выбившуюся прядку. — Одолжила у матери. Так куда ты идешь?

— Ты не ответила про плащ, — Софи злилась и не собиралась скрывать этого. Следующее предложение она произнесла, тщательно выговаривая каждое слово, — Почему ты была в плаще-невидимке ночью в Печоре?

Софи сама поразилась своей настойчивости, а уж повелительные нотки в разговоре с Теей казались совсем чудными. На секунду ей показалось, что бывшая подруга взбрыкнет и укажет ей на место, но та лишь пожала плечами и стала серьезной.

— Встречалась кое с кем и не хотела, чтобы меня увидели.

— Да уж, до такого я бы и не додумалась.

Тея сарказм явно не оценила.

— Перестань, у всех нас есть свои секреты, — она посмотрела в сторону, — иначе мы просто не выживем.

Софи отвернулась и зашагала по коридору.

— Куда ты?

— К моим секретам...

— Подожди! Давай поговорим...

— Не хочу!

— А я хочу, — Тея быстро догнала Софи и схватила её за руку. — Софи, пожалуйста, давай поговорим. Мы же подруги!

— Подруги ли?

В тёмных глазах заблестели слёзы:

— Подруги...

— Тогда, может, объяснишь, какую игру ты ведёшь?

— Я просто пытаюсь выжить. И не выходить замуж за того, кого не люблю.

— Поздравляю, тебе это удалось, — Софи снова зашагала вперёд.

— Знаю, Елена теперь спит и видит, чтобы за Марка вышла ты.

— По твоей милости, между прочим.

— Да, наверное, но я не смогла придумать ничего лучше...

— Ничего лучше, чем похитить книги? А затем вернуть их в нужный момент, подставив меня?

— Я не... Хорошо, я похитила книги, вернее, Дима... Поверь мне, я миллион раз пожалела об этом. И вернула не в нужный момент, а как только смогла. Момент выбрал Александр.

Софи резко остановилась.

— Вот как. Интересно. А мне он сказал, что выбрала ты, — она указала пальцем на вторую принцессу.

Тея прикрыла глаза.

— Софи, я признаю, что совершила ошибку, забрав книги. И я виновата перед тобой, не рассказав об этом. Тогда это казалось мне правильным, учитывая ваши прогулки с графом. Но я раскаиваюсь в этом так сильно…

— Почему же?

— Книги священны, их нельзя было брать просто так, — Софи чуть было не сказала, что так она делала неоднократно, но сдержалась. — Мне отдал их Дима, и я надёжно спрятала их. Очень надёжно, и мне казалось, что я всё делаю правильно. Никто не знал, куда я их спрятала. Я никому не рассказывала и не показывала это место, даже Диме. В Печоре, понимаешь, в этих коридорах ходят лишь единицы. А они взяли и исчезли. Ты понимаешь? Исчезли! Великая Магия забрала их, показывая мне,

— Великая Магия, — повторила Софи. Она замедлила шаг. Всё верно: магия, только не Миэлния, а её собственная.

— Я чуть не умерла, когда поняла, что книг нет. Я так испугалась! Думала, что теперь и меня постигнет кара за содеянное... Она и постигла: из-за своей глупости и невежества я потеряла подругу.

— Не из-за этого. Нас хотели рассорить, и у них это получилось...

— Я не хотела тебя обманывать и подставлять, понимаешь? — Тея смотрела умоляюще прямо в глаза. — Я лишь хотела избежать брака...

— И тебе это удалось.

Они постояли немного молча, а затем Тея прошептала: «Прости» - и раскрыла объятия, Софи медленно шагнула в них, и дружба была восстановлена. Почти восстановлена. Младшая из принцесс отстранилась первой.

— Знаешь, я так скучала по тебе. Мне буквально казалось, что я осталась одна на целом свете...

— Я тоже скучала, — и подруги вновь обнялись. Серебристая ткань легко соскользнула с руки и задела юбку Софи. Девушка опустила глаза на неё. Плащ-невидимка. Практически бесполезная вещь в Печоре, где никого и так не бывает. А вот за её пределами... Тайная встреча? С кем?

Тея прочла во взгляде подруги слишком много и быстро подняла плащ.

— Я всё расскажу тебе. Понимаю, что ты теперь не очень мне веришь, но...

— Вот так запросто расскажешь мне всё? А ты не думала, что я вовсе не против выйти замуж за Марка? Елена — сильный союзник. И я тоже хочу избавиться от второй головы на троне.

— Я так не думаю. Я уверена, что ты против. Ведь любишь же ты не его.

Софи смутилась.

— Это заметно?

— Да, и чувства взаимны.

Софи покачала головой:

— Не думаю...

— Граф Буров уверен, что Александр влюблен в тебя, и он боится, что из-за этого сорвутся его планы на Агнес. Поэтому вы так редко видитесь. Граф считает, что, не видя друг друга, всё быстро забудется, само собой.

— Звучит как-то странно, — Софи снова покачала головой. — Откуда ты знаешь?

— С этим, — девушка подняла плащ повыше, — можно многое узнать. Хотя, конечно, странно, что граф не мечтает посадить на престол сына.

— Наверное, боится из-за власти рассориться с ним. Мы-то с тобой знаем, что их взгляды не всегда совпадают. — Софи решила сменить тему разговора: — Так расскажи, куда ты ходила в плаще-невидимке ночью?

— Встречалась с посыльным матери из Югорта. Уильям обещает нам поддержку, если Елена попытается устроить брак. Но мы не знаем, как она это хочет сделать. Верных людей моей матери при дворе в Палире не осталось... Но нам самим надо тянуть время: Югорт сейчас слаб, убийца так и не найден, и шпионов Елены полно, как и старейшин. Я уже сказала Агнес, чтобы не приближала дочь баронессы Ушинской слишком близко. Её мать занимает хорошее место здесь и в хороших отношениях со всеми старейшинами.

— То, что нам нужно тянуть время, это ясно, но как? Я не думаю, что Елена захочет медлить.

— Не знаю. Я думала устроить что-нибудь магическое, как тогда на празднике, но... Великая Магия показала мне, забрав книги, что она существует и не даст играть с ней.

За разговорами, незаметно для самих себя, девушки дошли до склепа. Софи ощутила то странное чувство, которое появлялось у неё на кладбище, и поняла, что склеп совсем рядом, только вот где? Она остановилась:

— Извини, давай помолчим. Мне надо кое-что найти, я закрою глаза и...

Она не договорила и прикрыла глаза. Стоит ли ей показывать, что есть в склепе Теи? И рассказывать, зачем она пришла сюда? Наверное, нет. Но вместе будет не так страшно находиться здесь ночью. Софи должна была признаться себе, что ей очень страшно.

Нет, не надо ни о чем думать... просто расслабиться, вдох-выдох... Всё получилось быстро, и девушка открыла глаза.

— Что теперь? — спросила Тея, не пытаясь скрыть своего любопытства. — Ты так что-то видишь?

Софи не ответила; она подошла к стене и принялась её ощупывать, ища ту ручку, которую она видела своим особым зрением.

Нащупав её, она потянула на себя, и дверь пронзительно скрипнула, будто желая предупредить о непрошенных гостях, спящих внутри, но отворилась легко. Тея заглянула внутрь.

— Что это за место?

Внутри было темно, и она зажгла огонек прямо в ладони:

— Склеп? — девушка вопросительно посмотрела на Софи. Та кивнула и первой сделала шаг внутрь. Тея помедлила, но любопытство победило страх.

— Ну хорошо, — она осторожно вошла внутрь. — И что мы тут

Софи помедлила с ответом, озираясь по сторонам. Было темно, и огонек Теи давал лишь слабый свет, но она сама так не умела и свечу взять с собой не догадалась.

— Найди, где захоронена королева Елизавета.

— Хорошо, но за чем?

— Давай найдем, а потом я расскажу.

Тея кивнула. Она опасливо подошла ближе к погребениям и принялась рассматривать таблички. Софи, дрожа, присоединилась к ней. Как же страшно ей было! Сердце в волнении буквально выпрыгивало из груди, ей всюду мерещились тени и призраки, и она часто озиралась по сторонам. Они углублялись все дальше и дальше, в тусклом свете огня Софи снова оглянулась и истошно закричала, увидев двух человек, стоящих там, хватая за руку подругу. Тея испуганно обернулась и подняла руку с огоньком выше. Она осветила два белых лица и шагнула вперёд.

— Успокойся, это всего лишь камень. Здесь статуи первых королев. Смотри.

Тея поднесла руку с огнем совсем близко к первому лицу, и Софи смогла рассмотреть его в мельчайших подробностях, но от этого легче не стало.

— Мне кажется, мы чем-то похожи... — Тея продолжала рассматривать лицо с чуть раскосыми глазами, высокими скулами и легкой полуулыбкой, вырезанное из мрамора.

Софи сковал страх. Зачем только они сюда пришли? Надо уходить! Иначе она умрет от разрыва сердца.

— П-п-пойдем отсюда, — дрожащими губами прошептала она.

— Нет, зря мы что ли сюда пришли, — Тея заворожённо рассматривала лица, — представляешь, наши лица тоже могут вырезать так в камне, увековечив...

— Д-давай уйдём, — Софи потянула подругу за рукав.

— Говорят, она умела многое... вот бы мне её силу и знания... Они смогли достичь такого могущества...

Софи настойчивее потянула подругу за рукав.

— Пошли назад.

Тея лишь закатила глаза.

— Ладно, пошли, трусиха.

Софи подумала, что подруга решила вернуться сюда без неё... и она знает, что им нужно захоронение последней королевы... Она будет знать этот секрет... Тея, а не она, будет знать правду, и как использует эту информацию — неизвестно.

— Нет, подожди, давай всё же найдем Елизавету.

Тея посмотрела на Софи, выражая недоумение, но всё же развернулась и снова начала поиски.

На удивление, надпись с именем королевы Елизаветы нашлась быстро.

— Что теперь? — спросила Тея.

— Н-н-нужно заглянуть внутрь, — от страха Софи снова начала дрожать.

— Уверена?

Софи кивнула. Сейчас она ни в чем не была уверена. Она попыталась приподнять камень надгробия, но не смогла сдвинуть его и на миллиметр.

Тея подбросила огонек, и он завис в воздухе. Мантия-невидимка соскользнула на пол, и Тея потянула вверх крышку, но ничего не вышло. Тогда она вытянула руку с кольцом, и камень вспыхнул красным. Софи затаила дыхание, но крышка осталась на месте.

— Странно... Здесь заклятие... Я не могу её просто поднять... — пробормотала Тея. — Зачем кому-то устанавливать заклятие на захоронении?

Софи пожала плечами, теперь она была уверена, что внутри пусто.

Тея попробовала снова:

— Я Тея, принцесса Миэлнии, первой и единственной в своем роде волшебной страны, я та, в жилах которой течет кровь великой Элайзы, приказываю тебе отвориться.

Софи подумала, что слишком самонадеянно приказывать гробнице открыться, но Тея прошептала еще что-то на латыни, и камень задрожал, приподнявшись. Обе девушки боязливо заглянули внутрь и увидели лишь чернеющую пустоту.

— Там никого нет, — потрясенно прошептала Тея. Она опустила крышку на место.

— Sit mysterium manere mysterium, — приказала она камню, затем магией подняла мантию и взяла огонек. Её лицо выражало расчётливость, которая так пугала вторую принцессу. — Наверное, нам пора возвращаться.

Девушки, погруженные каждая в свои мысли, вышли из склепа и сощурились в казавшемся ярким свете факелов в пещерах Печоры. Они шли обратно быстро, обдумывая увиденное.

— Там нет тела, — наконец произнесла Тея.

— Я видела...

— И что ты собираешься с этим делать? — спросила Тея.

— Ничего, — просто ответила Софи. — А ты?

— Не думаю, что это может чем-то помочь... но всё же это странно...

Софи кивнула. Опять нет прямого ответа, и с кем встречалась подруга, так толком и не рассказала. И все-таки, подруга ли она? Нет, скорее хочет ей казаться… Там нет тела. Графу удалось задуманное, и королева Елизавета с дочерью живы, а она лишь ненастоящая принцесса… Тее не стоит доверять, так же, как и Александру,

***

Софи пребывала в плохом расположении духа уже несколько дней, что было ей не свойственно. Её душевное состояние не укрылось и от Теи. Вторая принцесса, твёрдо решившая казаться хорошей подругой, тщетно пыталась поднять ей настроение.

— Может, поедешь со мной в Югорт? Я думаю, Агнес и Уильям будут рады видеть тебя…

— Я гляжу от идеи выдать меня за муж за Уильяма ты не отказалась.

Тея и бровью не повела, она лишь сделала маленький глоток кофе из фарфоровой кружки, расписанной лилиями.

— Этот брак был бы всем выгоден…

— Выгода, выгода, выгода! – Софи решительно отодвинулась от стола, так что приборы задрожали и чашки звякнули о блюдца. Девушка встала и заходила по комнате, заламывая руки, бормоча себе под нос: — Ничего не хочу слышать о выгоде… Все только и думают, за кого бы мне выйти замуж, желательно поскорее…

— Тебе скоро восемнадцать, и брак должен быть выгоден для страны…

— Тебе уже восемнадцать, — парировала Софи, она остановилась, опёрлась о спинку стула и наклонилась к невозмутимой Тее, — может, это тебя надо выдать замуж?

Тея ничуть не смутилась:

— Была бы подходящая партия, я бы вышла замуж с выгодой для нашей дорогой страны, но такой нет, поэтому придётся подождать…

— А может, потому, что сделай ты хоть шаг в этом направлении, получишь смертный приговор?

— Это тоже, — вздохнула Тея и сделала глоток кофе.

— Вот почему ты хочешь, чтобы рисковала я, а не ты.

— Я лишь хочу поскорее обрести хороших союзников, а твой брак мог бы помочь нам их заполучить…

Софи её уже не слушала.«Брак не более чем сделка…»Сделка… Надо признать, что знание о том, что королева Елизавета жива, скорее всего, жива, волновало Софи намного больше, чем она пыталась показать. Теперь она точно знала, что Александр на ней никогда не женится; он женится на настоящей принцессе Агнес. А своим поведением, то есть полностью игнорируя Софи и попросту не появляясь в Королевской деревне… Нет, не надо о нём думать… Всё равно это не приведёт ни к чему хорошему… Софи вспомнила карие глаза и направленное на неё дуло пистолета. Он же должен убить её, и, возможно, если они не будут видеться, этого не случится.

— И всё же, не отметай кандидатуру Уильяма так сразу, — Тея подошла к Софи и обняла её за плечи, тем самым выведя девушку из задумчивости. — Он хорош собой, умён…

— В любом случае я с тобой не поеду, — резко прервала её Софи и высвободилась из объятий. — Я встречаюсь с президентом Гроснаном на этой неделе.

Тея закатила глаза:

— Я думаю, если ты захочешь в Югорт, Совет тебя поддержит, и с Гроснаном встретится сам. Уж они-то найдут общий язык. И Совет вовсе не против, чтобы ты вышла за Уильяма… Мы получим и хорошего союзника, и поддержку Совета…

— Да у Совета просто нет других кандидатур!

— Тебе нужно просто отдохнуть и расслабиться, и тогда ты сразу повеселеешь…

Софи не поехала с Теей, хотя даже Совет старейшин рекомендовал ей отправиться в Югорт. Об этом её известила специально написанная для неё бумага, которую, к неудовольствию Марии, она сожгла в камине. Та лишь поджала губы и сказала:

— Я передам главе Совета старейшин, что вы решили поехать в Нортленд.

Теперь, когда Елена узнает об этом, наверняка примет на свой счет и решит, что она сделала так, потому что ждёт Марка и собирается замуж за него. Вот только что, если Совет так же расценил её поступок?

***

Софи по-прежнему находилась не в лучшем расположении духа, ожидая президента. О чем говорить с ним? О делах или о чем-то ещё? Зачем только она показала ему кулон? Вдруг он уже обо всем догадался? Не зря же он так допрашивал её в прошлый раз! Судя по всему, если он и догадался, то решит, что имеет право распоряжаться ею.

Карета покачнулась и остановилась перед крыльцом из тёмного мрамора резиденции президента Нортленда. Принцесса прикусила щеку изнутри, пытаясь утихомирить волнение, и вышла из кареты. Снег укрыл все вокруг и блестел в лучах морозного солнца, заставляя принцессу щуриться, пытаясь разглядеть самого президента среди всей его свиты. Как и полагалось, они обменялись рукопожатиями, и Софи получила букет нежных роз.

Все их переговоры сегодня не клеились, отчего Софи раздражалась ещё больше. Президент проявлял нетерпение во время встреч, уж очень ему хотелось оказаться с Софи наедине и узнать наверняка. Нет, он и так уже знал, но ему просто необходимо было в этом до конца убедиться. Но, оставшись с ней наедине, он пожалел об этом.

Софи подбросила поленья в огонь и уселась прямо на пол перед камином

Легкий щелчок прорвался к ней сквозь звуки буйства природы, и Софи вскочила на ноги. Она принялась искать в своих вещах что-нибудь для защиты от незваного гостя и безотчетно схватила серебряный револьвер, который когда-то забрала из старого дома бабушки. Маленький блестящий револьвер, почти игрушка, был с полным барабаном серебряных пуль. Она подняла его, направив туда, где через секунду гобелен отодвинули в сторону, и показался президент Гроснан. Он вскинул руки:

— Простите, что напугал. София, я пришел поговорить.

— О чём? — девушка опустила пистолет, но не убрала его совсем.

— О тебе, о себе, о семье...

— Как интересно, — Софи и сама поразилась металлическим ноткам в своем голосе. — Я вас внимательно слушаю.

Она села в кресло, скрестив руки на груди, по-прежнему сжимая револьвер.

Президент замялся. Он ожидал увидеть её растерянной и испуганной, но никак не такой.

— Ты всегда казалась мне легкой и ранимой...

— Всем нам порой что-то кажется... — вздохнула Софи. — Так что вы от меня хотите?

— Ничего, я лишь хочу кое в чём убедиться, — и, видя, что она не намерена ему помогать, продолжил: — Мне кажется, когда-то я мог знать твою тётю. Я так и не смог найти доказательств, кроме подвески у тебя на руке. 14 лет назад я подарил точно такую же своей дочери. Позволишь взглянуть поближе?

Софи молча сняла подвеску со своей руки и отдала президенту. Он повертел маленькую фею в руках. Софи не смотрела на него, она уже мысленно прикидывала, с какой стороны комнаты их можно подслушать, слушает ли их сейчас кто-либо... и не преследует ли президент какую-то свою выгоду. Неожиданно он произнес:

— Елена спит и видит, что ты выйдешь за Марка, твоя подруга видит твоим мужем кузена Уильяма, граф Буров... У всех есть планы на тебя.

— А у вас? — Софи посмотрела ему в глаза. — У вас ведь тоже есть какие-то планы на меня?

Его голос стал жестким:

— Не стоит разговаривать со мной в таком тоне.

— Простите, я не хотела вас обидеть, просто... — она махнула рукой, встала с кресла и заходила по комнате. — Все от меня чего-то хотят. И вы пришли ночью, значит, тоже чего-то хотите. Я хочу знать сразу, чего именно, чтобы не тратить ни моё, ни ваше время впустую.

Она остановилась перед ним и протянула руку:

— Верните мою фею, вы уже рассмотрели её.

— Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь! Тебе следует быть более осмотрительной и искать сильных союзников, а не показывать дурной характер!

— За чем вы пришли? — его слова разозлили Софи еще больше.

— Пришел выяснить, где моя дочь!

— Зачем вам это? Вы и так уже знаете! — она выдернула маленькую фею из его руки. В ответ президент схватил её за локоток и тут же пожалел об этом. Свободной рукой Софи наставила ему револьвер к голове.

— Уходите!

Он отпустил её руку, а следом ловким движением выбил револьвер из неуверенных пальчиков и забрал себе.

— Не хочешь по-хорошему, поговорим на моих условиях, — он указал дулом на кресло, — садись.

Софи послушно села, хотя в душе у неё всё по-прежнему бунтовало.

— Здесь нас легко подслушать.

— Нас и в другом месте легко подслушать.

— Я гляжу, вам нравится испытывать судьбу.

— Я хочу знать, как у тебя оказалась эта подвеска, — сказал он отрывисто, наставив на неё пистолет.

Сказав это, учитывая, что подслушать их было просто, Софи могла себе лишь навредить; к тому же теперь она ясно поняла, что такой союзник ей не нужен. Любящий и заботливый папочка остался в прошлом.

— Отвечай же!

Вместо ответа Софи применила свою магию. Она легко притянула серебряные пули к себе в руку. Медленно подняла её и разжала кулак. Маленькие пули, словно бусины, одна за другой скатились на пол.

— Не стоит мне угрожать моим же оружием.

Секунду президент Гроснан смотрел озадаченно, затем открыл револьвер и увидел пустой барабан. Теперь Софи снова воспользовалась своей магией и притянула револьвер к себе в руку, а следом и пули.

— Разговор ни к чему не приведет, ответ вы знаете, а я хочу быть осторожна, как вы мне и советуете. Вам пора уходить.

Он попятился к выходу.

— Цепочку с феей мне подарил мой папа, любящий, заботливый папа... — она обернула цепочку вокруг руки.

— Софи, я лишь хотел...

— Вы хотели уйти! — Софи снова выставила руку с оружием. — Так уходите!

Президент попятился к гобелену, откинул его в сторону и вышел через маленькую дверцу, спрятанную за ним. Софи опустила револьвер, и закрыла лицо руками. В этом мире всё против неё.

Всё дальнейшее происходило как в тумане. Никаких договоров они не заключили, Совет старейшин был недоволен, так как понимал, что причиной неудач была Софи и её недопонимания с президентом. А сам президент оставался ещё более жестким и суровым до самого момента прощания. Софи же была резкой и злой и была рада отбыть домой, и к неудовольствию всех приказала уехать раньше запланированного, тем самым показав бессмысленность дальнейших переговоров.

Вернувшись в деревню, Софи заперлась в своей комнате, не желая никого видеть, и долго сидела, глядя в окно. Снег хлопьями падал, укрывая землю своим одеялом. Вот бы и её кто-нибудь так же укутал, сохранил, пока холода и ледяные ветры не закончатся и наступит весна.

Повинуясь невидимому порыву, девушка встала и подошла к столику, на котором покоилась её шкатулка с маленькими сокровищами. Сейчас в ней лежал лишь серебряный револьвер, укрытый от любопытных глаз, как одеялом, письмами от родителей, сестры с братом. Платок с монограммой «АБ» она сожгла в камине из соображений безопасности, а пузырьки с противоядием теперь всегда носила с собой. Шкатулка - давний подарок Кристины. Вспомнив о ней, Софи тут же подумала о Гроснане и их последнем разговоре. Она разозлилась на себя и всех вокруг, схватила шкатулку и швырнула её в ближайшую стену. Послышался звук удара, крышка отпала, а за ней письма, как голуби из коробки фокусника, бросились в разные стороны, следом полетел и револьвер.

Софи закрыла глаза. Нужно успокоиться, она уж слишком распсиховалась. Она подошла к шкатулке и опустилась на пол. Первым делом подняла пистолет и пересчитала пули в барабане, а затем опустила его в кармашек платья и принялась собирать разлетевшиеся письма. Затем попыталась приделать к шкатулке крышку, но она никак не приставлялась, как бы девушка ни пыталась. Но Софи обнаружила кое-что интересное: от удара внутренняя бархатная обивка сдвинулась, и девушка смогла без труда вытащить дно и заглянуть внутрь. Там лежал маленький серебряный ножичек. Принцесса подняла его к свету и покрутила туда-сюда. Ножичек хоть и совсем крошечный, не более десяти см в длину, но зато очень острый и, к удивлению Софи, складной. Стоит только надавить на маленькую кнопку, и лезвие убирается внутрь, еще раз надавить — и оно снова здесь. Его Софи решила положить вместе с револьвером, все-таки в её случае оружие, пусть и такое маленькое, не бывает лишним.

Следом девушка вынула пожелтевший от времени листок бумаги и развернула его. Почерк она узнала сразу. Кристина написала ей письмо.

«Милая моя, Софи,

Ты когда-то спрашивала, почему я так поступила. Пришло время ответить. Сейчас ты уже взрослая и поймешь меня.

Мне было видение: ты стояла на галерее в нашем доме вместе со своим отцом, в том месте, где много цветов, качели и статуя феи. Ты так любила это место и постоянно играла там. Ты стала взрослой и красивой девушкой, такой, какой любая мать хотела бы видеть свою дочь.

Появилась сумасшедшая с пистолетом в руках и выстрелила в тебя. Я как сейчас вижу кровь, расползающуюся багровым пятном на твоем платье, чувствую весь ужас от того, что ничего не могу с этим сделать. И это случится когда-то потом, не сейчас...

Я сделала всё, что было в моих силах, чтобы этого не произошло никогда. Своего отца ты не помнишь и, надеюсь, никогда не встретишь. И дом твоего детства с галереей и белоснежными колоннами останется для тебя неведомым.»

Софи сжала лист в руке. С отцом она встретилась, несмотря на все старания Кристины. Но дом она действительно не помнит, и шансов оказаться там со своим отцом-президентом практически нет. А учитывая их последнюю встречу, это невозможно, ведь она так ясно дала понять, что предпочитает быть сама по себе. В этот раз, похоже, Кристине удалось изменить будущее. Или же нет?

Часть 3 Глава 17 Ловушка для принцессы

Софи было неспокойно. Королева Елизавета жива. Александр никогда на ней не женится, она не настоящая принцесса, он женится на Агнес. Он убьёт Софи, застрелит. Нет же, её убьёт сумасшедшая в доме из её прошлого, когда Софи будет стоять на галерее рядом со своим настоящим отцом. Как она может там оказаться?

Тея знает, что Елизавета жива, и использует эту информацию, когда это ей будет нужно. Она встречается по ночам с кем-то в своей мантии. Или одалживает её кому-то. Кому и для чего? Дмитрию? Что в действительности её с ним связывает?

Принцесса уже устала от всех этих мыслей, она никак не могла разобраться в том, что же вокруг происходит. Зима прошла, и весна потихоньку вступала в свои права, растапливая снег и лёд. Каждый солнечный день мог бы наполнить сердце радостью, верой в лучшее и в то, что всё пройдёт, как эта зима. Но не наполнял, и потихоньку Софи начало казаться, что эта весна будет последней для неё.

Время шло, и наконец Софи получила то, что наполнило её сердце радостным предвкушением. Софи сидела в своей уютной гостиной на диванчике, подогнув под себя обе ноги, и в который раз перечитывала длинное письмо от матери: её родители и брат с сестрой приедут к ней в гости второго апреля. Она не видела их с лета, и радостное предвкушение отодвинуло на второй план все переживания и тревоги. Надо будет приготовить им лучшие комнаты из возможных и купить подарки.

Возможно, в эти дни ей удастся устроить себе выходные. Она посмотрела на календарь: 2 апреля будет в четверг. Всего каких-то три дня! Она встала с дивана и подошла к бюро, чтобы просмотреть своё расписание. Если ей не изменяет память, в эти дни не будет ничего важного. Тея не откажет ей — с тех пор как они помирились, она пытается всеми силами задобрить подругу.

На столе по-прежнему лежала куча бумаг, принесенных вместе с письмом, но они не волновали принцессу, их она посмотрит потом. Сейчас важно согласовать расписание. Не найдя его, Софи нетерпеливо потянула за шнур и позвонила в колокольчик. Ей нужно знать свое расписание наверняка, чтобы скроить его правильно, устроив себе выходные с четверга. В комнату зашла служанка:

— Чем могу помочь, Ваше Высочество?

Софи снова перечитывала письмо от родителей и неопределенно махнула рукой:

— Найди Марию.

«Приезжают! Приезжают! Приезжают!»

— Будет сделано.

Она уже давно не пыталась звать Александра, хотя он и продолжал являться её личным помощником, но чисто номинально, бесконечно пропадая в Петросе, Нортленде и ещё Бог знает где. Да и когда бывал в деревне, всеми силами пытался, чтобы их не видели вместе. Даже их ночные посиделки закончились на той истории с бутылкой вина, наполненной ядом. Он решительно её избегал, и Софи сделала вывод, что он знает о том, что Елизавета жива, и выбор свой уже сделал. Девушка быстро отогнала грустные мысли и пропела: «Приезжают! Приезжают! Приезжают!»

В комнату постучали.

— Войдите, — быстро отозвалась принцесса.

— Ваше Высочество, вы меня звали? — Мария чуть улыбнулась, но смотрела на неё с профессиональным равнодушием.

— Да. Мария, скажи, где моё расписание на четверг и последующие дни?

— Я не подготовила его ещё, полагая, что вам захочется сформировать его самой в свете последних событий.

— Ах, да, конечно, — Софи улыбнулась, — мне хочется отменить решительно всё и устроить себе выходные.

Она повернулась к своей помощнице, та утратила свою профессиональную невозмутимость, и по выражению её лица девушка поняла, что сморозила глупость.

— Извини, Мария, я неудачно пошутила, — София сделалась серьезной.«В свете последних событий...»Что имелось ввиду? Письмо от родителей Софи открыла не более получаса назад, и если даже оно и было прочитано перед этим, то, конечно, как всегда, никто бы и не подал виду, а уж тем более Мария.

Сердце Софи упало, помощница имела в виду что-то другое, что-то, что все и так знают. Все, кроме неё. Принцесса окинула быстрым взглядом стол и остановилась на стопке бумаг, принесённых ей вместе с письмом. Обрадованная, она совершенно забыла заглянуть в них. Девушка с опаской взяла верхний лист, на котором была пометка «Срочно», и прочла его.

«Боже мой! В Озёрном крае начался бунт! Что же мне следует с этим делать? Жестоко подавить? Вести переговоры с мятежниками? Или что-то ещё?»

— Эм, что глава Совета старейшин думает по этому поводу? — уж он-то знает, что делать, и уже, возможно, отдал необходимые распоряжения, и ей нужно лишь поддержать его.

— Не могу знать. Граф Буров уехал в Петросу накануне вечером, когда о мятежах ещё не было известно.

— Ясно, — Софи мысленно ругнулась. Нашёл время уезжать! — А граф Орлов?

Мария посмотрела куда-то в сторону, видно, дивясь не осведомлённости своей принцессы, а затем снова взглянула на неё:

— Его светлость тоже уехал.

— Куда же? — поинтересовалась принцесса.

— В Петросу.

— Хорошо. А Фёдоров? Яснов? Остальные старейшины? — раздражённо спросила Софи.

— Они тоже уехали.

— Все? — уточнила Софи.

— Да.

— А хранитель традиций?

— И он тоже.

— И что же, они все в Петросе?

— Насколько мне известно,

— Почему в Петросу? — перебила Софи.

— Граф Буров что-то говорил про серебро, найденное в Петросе. Думаю, он решил приурочить его находку к серебряной свадьбе.

— Ясно, — холод сковал Софи. Что-то было уж очень подозрительно, что её оставили совсем одну. — А Саша? Александр Буров?

Мария подавила улыбку:

— Конечно, он уехал с ними, он же их сын. Насколько я знаю, годовщина завтра, так что к четвергу, я думаю, они все уже вернутся.

Софи глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеное биение сердца.

«Да и Тея должна вернуться в четверг — значит, меня действительно оставили одну. Осталось только понять: зачем?»

— Скажи, Мария, а идея отметить серебряную свадьбу в Петросе давно пришла к графу Бурову?

Худое лицо Марии вытянулось:

— Не знаю, Ваше Высочество. Думаю, да. Графиня Наталия ещё месяц назад заказывала себе платье для торжества и рассылала приглашения.

— Хорошо. Им сообщили о бунте в Озёрном крае?

— Да, я послала им гонца с письмом.

— Пошли ещё одного и напиши, что я приказываю Совету собраться, — Софи сделала мысленные подсчёты, — в семь вечера в зале заседаний.

— Ваше Высочество, не думаю, что это хорошая идея, у них же праздник.

— Мария, а тебе не кажется, что бунт — это неплохой повод его отменить? — Софи сверкнула глазами.

— Как скажете, Ваше Высочество.

Принцесса раздражённо махнула рукой.

— Иди и передай мой приказ, как можно скорее.

— Но что же делать с бунтом, Ваше Величество?

— Передай мой приказ старейшинам и я скажу тебе. Иди! Живо!

Мария присела в реверансе и торопливо вышла.

Сердце Софи скакало как сумасшедшее. Она была практически уверена, что её намеренно оставили одну. Может, и бунт был устроен специально? Хотят ей показать, что она не способна управлять страной? Нет, это глупо, она и так знает, что не способна...

Они хотели оставить её одну и оставили. Нужно действовать, сделать что-нибудь неожиданное, то, что они не смогут предугадать, а значит, она обхитрит их. Точно! Она приказывает им собраться, а значит, они будут думать, что она сидит и ждёт их, но она не будет, она уедет сама. Куда бы ей уехать, чтобы поездка выглядела адекватной? Как насчёт Озёрного края? Туда ехать целый день, и ей не придётся сидеть в Королевской деревне одной. Как только ей сообщат, что старейшины вернулись, она повернёт назад, так и не достигнув бунтовщиков. План был довольно странный, и Софи пришлось признать это, но ничего лучше она придумать так и не смогла.

Всегда невозмутимая Мария, выслушивая её приказы, даже бровью не повела, но всё же спросила, хорошо ли принцесса себя чувствует и правильно ли она её поняла.

— Да, ты верно поняла. Мне хочется своими глазами увидеть Озёрный край и встретиться с его жителями, чтобы понять их настроения.

— Настроения? — переспросила Мария. — Они устроили бунт. И поездка туда может быть опасна. Не лучше ли послать армию для подавления бунта и остаться здесь?

— Возможно, но я понимаю, что бунт затеян неспроста, и народ чем-то очень недоволен. Я хочу выяснить, чем.

— Можно послать кого-нибудь ещё, да к тому же на поездку только туда уйдёт не менее дня. Даже если мы выйдем через час, на месте будем не раньше двух, а то и трёх ночи. В это время ничего вам посмотреть не удастся.

— Мы там заночуем, а с утра осмотрим окрестности и встретимся с жителями, — Софи старалась держаться с достоинством и говорить так, будто план был великолепным.

— В Озёрном крае? Среди мятежников? — кажется, Мария окончательно утратила свой профессионализм и уже с нескрываемым подозрением смотрела на свою принцессу.

— Нет же, Мария! Мы заночуем в Токареве! Это маленький и тихий городок, достаточно далёкий от мятежных озёр. Главное — не сообщать об этом заранее, чтобы мятежники до него не добрались.

— Хорошо, допустим. Тогда нам придётся провести ещё пару часов в дороге на рассвете, и мы достигнем Озёрного края, — она прикинула в уме. — Нам нужно будет время, чтобы присмотреться и разведать обстановку, возможно, провести переговоры. Мы вряд ли сможем поехать обратно в тот же день.

— Вряд ли, — подтвердила Софи, внимательно наблюдая за реакцией Марии.

— Тогда, и это в лучшем случае, мы отправимся домой в среду на рассвете и прибудем ночью. Но если мы чуть задержимся, то приедем только в четверг.

Софи покосилась на письмо. В четверг приезжают родители, а значит, она непременно должна вернуться к четвергу. Да и Тея, и старейшины тоже должны вернуться в четверг. К тому же до этого не дойдёт. Как только старейшины соберутся здесь, она повернет обратно.

— Ты правильно понимаешь.

— Хорошо, Ваше Высочество, — сдалась Мария, — я отдам нужные распоряжения. Нужно ли мне написать главе старейшин о том, что им не стоит возвращаться раньше?

— Нет, в этом нет необходимости.

— Но вас же здесь не будет!

— Правильно, и так как принцесса Тея тоже отсутствует до четверга, мне не хочется, что бы Королевская деревня пустовала без представителей власти. Пусть возвращаются и занимают положенные им места.

Мария вздохнула:

— Я вас поняла.

***

Софи тряслась в холодной карете уже несколько часов. Мария сидела напротив, но с разговорами не лезла, уже привыкнув к своей молчаливой хозяйке. Софи предавалась мрачным раздумьям. Куда она едет? Зачем? Может, она неправильно поняла, и её в действительности хотели просто выжить из деревни? Ничего, надо успокоиться. Скоро они достигнут Токарева, и там получат письмо от рассерженного графа Бурова с приказом вернуться, и в этот раз она, как послушная девочка, повернет назад.

Они, сопровождаемые частью армии, прибыли в Токарев около часа ночи. Софи задремала в карете и теперь неуклюже потягивалась, осматриваясь вокруг. Их не ждали. Её приезд, как она и просила, сохранили в тайне. Теперь эта идея не казалась такой уж блестящей. Городок был маленький, сильно потрёпанный и представлял собой скопление одно-двухэтажных зданий. Софи засомневалась, есть ли в нём приличная гостиница и что вообще в нём есть.

К карете подошла Мария:

— Ваше Высочество, я осмотрела гостиницу, и условия там, скажем прямо, далеки от покоев принцессы. Но есть и хорошая новость — местный мэр любезно согласился принять нас у себя.

Софи неуверенно кивнула.

— Хорошо.

— Тогда нам лучше поехать сразу туда.

Софи снова кивнула.

— А как же солдаты?

— Командир позаботится об их размещении.

— Ясно.

Мария, поскальзываясь на грязной мостовой, подошла к кучеру и сказала ему пару слов, а затем вернулась в карету, и они проехали немного вперёд. Софи тщетно пыталась разглядеть что-либо за окнами кареты — везде стояла непроглядная темнота.

Наконец, они добрались до места назначения. Дом мэра был деревянным двухэтажным зданием с резными наличниками на окнах. Вокруг дома горели фонари, а мощённые булыжником дорожки были чисты. Возможно, когда-то, в другое время дня и года, он показался бы Софи красивым, но сейчас выглядел угрюмо и не привлекательно, окружённый голыми ветвями деревьев, в тусклом свете так походивших на притаившихся в темноте чудовищ.

Встретившие её мэр и его жена выглядели растрёпанными и крайне возбуждёнными. Пока жена мэра, пухленькая невысокая женщина с добродушным лицом, показывала Софи лучшую в доме гостевую спальню, до девушки доносились торопливые приказы мэра. Она с трудом разбирала, что он говорит, но фразу «вылизать всё к утру» расслышала отчётливо.

— Комната великолепна, — заверила принцесса хозяйку, — я думаю, мне будет очень удобно.

Женщина расплылась в улыбке, и её напряжение спало.

— Рада, что вам нравится. Для нашей принцессы всё только лучшее. Посмотрите на этот шёлк, — Софи провела рукой по наволочке, — это лучший шёлк, что можно достать. А подушки мягчайшие! Вы великолепно выспитесь. Я распоряжусь, что бы вам принесли горячей воды и …

Софи отошла от кровати и выглянула в окно. Рядом с домом горели фонари, а вот дальше была непроглядная тьма, поразившая её ещё когда они ехали в этот дом:

— Скажите, а у вас фонари всегда не горят? — перебила она хозяйку.

— Да... нет, что вы... Обычно у нас и по ночам светло как днем. Сегодня просто... — женщина растерялась, — просто такой день, когда... Ох, простите, какая из меня никудышная хозяйка, — она всплеснула руками, и многочисленные перстни, украшавшие пальцы, блеснули в свете свечей, — я же забыла вам предложить чай. Вы, наверное, проголодались с дороги...

«Да уж, чай вы мне предлагали еще внизу. Фонари, видно, не горят потому, что все деньги уходят на шелковые простыни и кольца», — их на руках у Татьяны Геннадьевны, жены мэра, она насчитала семь штук.

— Нет, спасибо, я не голодна. Но от горячей воды не откажусь, и мне хочется выспаться. А вот моих людей надо накормить и, конечно, устроить на ночлег.

— Да, да, конечно, — женщина снова расплылась в улыбке, делавшей её похожей на довольную жабу.

Пришла горничная и помогла принцессе снять клетчатое дорожное платье, а также принесла теплую воду и полотенца. Софи пыталась разговорить её, но та способна была только говорить о погоде и петь дифирамбы мэру.

На удивление, оставшуюся ночь принцесса спала хорошо, а на утро встала с постели в отличном настроении. Она, уже одетая и причёсанная, ожидала прихода Марии с последними новостями. Помощница не заставила себя долго ждать и вскоре предстала перед Софи с донесениями от командира армии о ночной разведке и письмом от графа Бурова. Первым девушка вскрыла письмо.

«Куда тебя понесли черти? Возвращайся немедленно! Это не просто опасно, это глупо! Ни одна нормальная принцесса не оставит Королевскую деревню и всю страну без управления! Немедленно возвращайся, с мятежниками вполне справится армия!

Глава старейшин Миэлнии, граф Л.О.Буров.»

Софи скомкала письмо. Мог хотя бы обратиться к ней «Принцесса София, Ваше Высочество» или хотя бы просто по имени, но он не удосужился.

— Скажи, Мария, граф вернулся в деревню?

— Нет, Ваше Высочество, письмо из Петросы. Было еще одно для командира армии.

Значит, она угадала: им зачем-то необходимо, чтобы она вернулась в деревню.

— Я, пожалуй, напишу ему ответ. Софи взяла ручку и лист бумаги и красивыми буквами вывела:

«Дорогой Леонид Олегович, здравствуйте.

Мне понятно беспокойство Вашей светлости за мое здравие, но все же оно необоснованно. Я в полной мере понимаю, почему следует поступить именно так. И мне, как принцессе, ясно, что нельзя оставлять страну без управления. Поэтому я приказывала вам еще вчера и сегодня повторяю свой приказ: немедленно возвращайтесь в деревню.

С уважением, принцесса Миэлнии София».

Она помедлила и написала еще одну короткую записку родителям:

«Дорогие мама и папа, я сейчас отсутствую в Королевской деревне по делам государства, поэтому вам не стоит приезжать, пока я не вернусь. Я опасаюсь, что вам не окажут должного внимания. Сегодня я видела странный сон, в котором гадюки лежали прямо на ступенях дворца. Возможно, это просто сон, а может, и предзнаменование.

Я обязательно напишу вам, как только вернусь.

Целую, Софи».

Софи подумала, что про гадюк отец обязательно поймет и уж точно не приедет, и немного успокоилась. Дело принимало совсем не тот оборот, на который она рассчитывала, и нужно было придумать, что же делать дальше. Она решила написать еще одно письмо — Тее:

«Милая Тея, я уехала разбираться с бунтом в Озёрном крае. На душе у меня как-то не спокойно. Напиши, как только приедешь в Королевскую деревню. Старейшины меня не слушаются и не хотят возвращаться. Будет лучше, если ты вернешься скорее.

Твоя подруга, Софи.»

Все три письма были запечатаны и переданы Марии для отправки немедля.

Софи перешла к донесению командира и раздумьям насчет своих дальнейших действий. Она злилась на себя за неспособность придумать мало-мальски подходящий план действий и за то, что ей не удается сосредоточиться на проблеме — мятеже. Мыслями она то и дело возвращалась к старейшинам. Чего же добиваются они? И почему так важно, чтобы она была одна в Королевской деревне?

«Ну же, Софи, сосредоточься», — говорила она себе. — «Сейчас придет Мария и будет ждать указаний. Ты притащилась в такую даль, на край света, с этой своей маленькой армией, чтобы просто отсидеться. Думай же! Может, стоит построить укрепления?»

Девушка ходила по комнате. Ей срочно нужно было что-то решить. Может, послать армию подавлять бунт? Или все же лучше укрепить позиции?

В дверь постучали, и принцесса вздрогнула.

— Войдите, — она попыталась принять спокойный и невозмутимый вид.

— Ваше Высочество, — неуклюже присела в реверансе жена мэра, — мы просим вас пройти на завтрак.

— Да, Татьяна Геннадьевна, конечно.

Завтрак. У неё всё же есть маленькая отсрочка до принятия решения. Софи, ведомая женой мэра, шла по коридору, увешанному портретами и пейзажами в золочёных рамах, а затем спустилась по лестнице на первый этаж. Сейчас, когда в большие окна дома проникало достаточно света и она была не такой уставшей, принцесса смогла оценить богатство обстановки по достоинству. Резная мебель, отделанная шёлком и бархатом, золочёные канделябры, гобелены и картины на стенах, а также толстые ковры на полу. Увидев себя в одном из зеркал в золотой раме, Софи подумала, что смотрится в своём деловом платье в синюю клетку, которое она использовала в дальних поездках, среди этого великолепия как бедная родственница, приехавшая погостить к богатым дяде и тёте.

— Как у вас здесь красиво, — сказала она вслух, перебив Татьяну Геннадьевну, которая весь их путь хвалила принцесс, мужа и всех вокруг.

— Рада, что вам у нас нравится. Мы стараемся поддерживать свой дом на уровне, не уступающем столице, — похвасталась она. — Например, мебель для столовой была заказана из Фании из редких пород бука.

Они как раз зашли в столовую, и сидевший там мужчина вскочил.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — он низко поклонился, настолько, насколько позволяло ему солидное брюшко. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Доброе утро, Петр Ильич. Спасибо вам, что приютили меня в своем доме.

— Для нас большая честь принимать вас.

Софи села на положенный ей стул во главе стола и изящным движением расстелила белоснежную салфетку с ажурной вышивкой на коленях. Вдохнула поглубже аромат свежеиспеченных булочек и блюд, приготовленных к завтраку, и рот тут же наполнился слюной.

Мэр и его жена сели по сторонам от принцессы. Марию, по всей видимости, решили покормить отдельно. Хотя, сказать по правде, Софи никогда не видела, что бы она ела, может, обычная еда и не нужна ей вовсе. Софи про себя усмехнулась и тут же одернула себя — думать сейчас надо совсем не об этом.

Когда завтрак, по мнению Софи, чересчур плотный, был окончен, и принцесса в сопровождении мэра прошла в просторную гостиную, появилась Мария:

— Ваше Величество, все ждут дальнейших указаний.

В гостиной, разглядывая её богатое убранство, к Софи уже пришло решение:

— Да, Мария, я понимаю. Но прежде чем двигаться дальше, мне хочется осмотреть город и пообщаться с его жителями, — «а ещё потянуть время», добавила она про себя, — не зря же я проделала такой путь. Она поднялась с дивана, в последний раз проведя рукой по его бархатной обивке, и мэр вскочил следом с той поспешностью, которую позволяла его обширная комплекция.

— Начнем, пожалуй, со школ. Сколько школ в вашем городе, Петр Ильич? — обратилась она к мэру.

— Три.

— Маловато, конечно, но давайте осмотрим ближайшую.

По тому, как забегали водянистые глазки и задергались моржовые усы, принцесса поняла, что в школе не все гладко.

— Конечно, Ваше Высочество, я сейчас распоряжусь, и мы обязательно посмотрим, — засуетился он, — но там же занятия. Детишки... не стоит им мешать... У нас есть больница, мы можем посмотреть её...

— Больница — это хорошо, и много сейчас больных?

— Достаточно, Ваше Высочество.

— Чем болеют?

Софи направилась к дверям, мэр и Мария последовали за ней.

— Разные болезни, Ваше Высочество. Совершенно разные: ангина, скарлатина и прочие...

— Скарлатина? — резко спросила Мария. — Но это же очень заразно!

— Ох, я сказал скарлатина? Нет, конечно, скарлатины нет. Обычные болезни, те, с которыми лежат в больницах...

— То есть ничего заразного и опасного? — уточнила Софи. Они уже прошли в прихожую, и Софи облачилась в поданное ей шерстяное пальто.

— Конечно, мы же не хотим вас заразить, Ваше Величество.

— Знаете, учитывая бунты в Озёрном крае, начинаешь думать разное...

Софи вышла из дома и направилась к своей карете.

— Петр Ильич, вы, конечно, будете сопровождать меня?

— Конечно, конечно, я поеду с вами, Ваше Высочество.

Он подал ей руку, помогая забраться в карету, затем замешкался, но все же помог Марии и наконец сел сам.

— Мой кучер не знает города, поэтому вам придется направлять его.

Мэр протянул руку, намереваясь открыть окошко, через которое пассажиры могли переговариваться с возницей, когда принцесса сказала:

— Но всё-таки я хочу увидеть школу сначала, — рука мэра замерла на полпути, — особенно ту, новую, на которую деньги были выделены в прошлом году.

— О, Ваше Высочество, — он опустил руку и не сразу нашел, что сказать, — так школа ещё не достроена, строительство ещё ведется...

— Я хочу посмотреть на строительство, — невозмутимо сказала Софи.

— М-м, да, конечно... — он выдавил льстивую улыбку, — была зима, сейчас только начало весны. Зимой не строят... снег, холода, сами понимаете...

Софи в притворном удивлении вскинула брови:

— Правда? Но перед этим была осень, а ещё перед этим лето и весна...

— Да, но... все эти строительные работы... это же не быстро... нужен архитектор, разработать проект...

— Проект был один для всех городов...

— М-да, но у нас здесь нужно правильно выбрать место... закупить материалы, найти бригаду...

Софи резко перебила его:

— Тогда везите меня в ту школу, что есть!

Мэр вытер с лица пот платком и дал необходимые указания вознице. Карета тронулась и

Поначалу школа, к которой её привезли, понравилась Софи. Каменное двухэтажное здание с белоснежным штукатурным фасадом выгодно смотрелось с улицы, но, выйдя из кареты и подойдя ближе, Софи уловила отчетливый запах краски — что же, его выкрасили за ночь? Они поднялись по каменным ступеням и зашли внутрь.

Софи замерзла в карете и очень надеялась согреться, проведя в школе за расспросами учеников как можно больше времени. Но её ждало разочарование — внутри было так же холодно, как и снаружи. Софи потрогала батареи, пытаясь понять, топятся ли они вообще. Мэр с усердием уверял её, что отопление работает, просто именно сегодня сломалось, но скоро всё починят, и бесконечно промокал холодный пот, выступающий на его лбу.

Классы были переполнены, и ученики сидели по три-четыре человека за одной партой. На втором этаже они обнаружили большое количество тазиков и ведер — текла крыша. Софи ужаснулась: раз её повели сюда, значит, в других школах все было ещё хуже.

— У вас замечательная школа, Петр Ильич, жаль, конечно, что отопление сломалось именно сегодня, и именно сегодня хулиганы выбили стекла на втором этаже со двора. А уж крыша! — она покачала головой. — Она тоже потекла сегодня? Злой рок какой-то, и всё в один день.

— Да, злой рок, — вздохнул мэр и снова стер капельки пота со лба. — По-другому и не скажешь...

— А я вот что подумала, Петр Ильич: может, это не рок вовсе, а бунт? Может, кто-то решил не творить бесчинств над властью, как в Озёрном крае, а лишь подставить вас? Выставить в неприглядном свете?

— Я… да... конечно, повстанцы, — он ухватился за эту идею. — Всё так, как вы сказали. Они просто узнали, что вы здесь, и взялись за дело...

— Не продолжайте, — София подняла руку, останавливая его. — Я пошутила.

Мэр вздохнул и потупился.

***

Что же она такое наделала? Где провинилась и за что ей такое наказание? Как ей могло такое прийти в голову? Пойти на переговоры с повстанцами. Встретиться один на один с их главарём! Вчера она просто тронулась умом, увидев всё богатство мэра и бедность города!

Принцесса поднесла ладони к лицу и спряталась за ними, за что получила неодобрительный взгляд от Марии.

— Мы ещё можем повернуть назад, — сказала помощница, — вы уже и так наделали много шума, показав свою власть.

— Нет-нет, возвращаться незачем, — Софи вздернула подбородок, — я не из тех, кто отступает на пол пути.

Надо было послушаться старейшин и вернуться в Королевскую деревню! Получив снова письмо из Петросы, она разволновалась не на шутку и приказала посадить мэра и его помощников в тюрьму, а также устроить ей встречу с главарём повстанцев Озёрного края.

И вот теперь рано утром она едет на какое-то открытое поле, где сможет поговорить с главарём с глазу на глаз, на виду у собравшихся, но на достаточном расстоянии, чтобы их услышали. Софи посмотрела в окно, они как раз проезжали по дороге, идущей вдоль чистейшего озера. Вода уже освободилась от сковавшего её льда и блестела в лучах утреннего солнца.

— И всё же, Ваше Высочество, я советую вам передумать.

— Передумать? И что же тогда делать с повстанцами?

— Прикажите убить их, — Мария равнодушно пожала плечами, — по крайней мере сегодня мы точно знаем, где они будут находиться вместе с главарём, чего не скажешь о завтрашнем дне.

— Нет! Это неправильно! Я же сама назначила эту встречу.

— Возможно, неправильно, но разумно сейчас вернуться в Королевскую деревню и позволить армии разобраться с повстанцами, Ваше Высочество.

Софи вздохнула. Как ни заманчиво было это предложение, она не отступится от своего решения. Не сегодня.

— Что ж, пусть будет не слишком разумно.

Они подъехали к месту назначения, и командир армии помог ей спуститься на землю по ступеням кареты. Принцесса огляделась и увидела по меньшей мере половину её армии, ровной шеренгой стоящую вдоль дороги. Вторая половина, как она знала, находилась в засаде.

Впереди было поле. Снег ещё не до конца сошёл и кое-где белел лоскутами на черной земле. В центр вел дощатый настил, постеленный специально для неё. Он заканчивался небольшим помостом со стоящим круглым деревянным столом и парой обтянутых бархатом стульев.

На другом конце поля она видела группу людей, они были почти столь же многочисленны, как и её армия. Она взяла предложенную ей подзорную трубу и рассмотрела их. Выглядели они значительно хуже её армии. Там находились юноши, старики, женщины и казавшиеся совсем неуместными в этом месте совсем молоденькие девушки. У них не было красивой военной формы с блестящими на солнце пуговицами, но были, пусть и не такие блестящие, ружья и пистолеты. Лишь пара выстрелов — и начнется битва, но битвы сегодня быть не должно, лишь переговоры.

Командир ещё раз провел инструктаж и спросил, готова ли она.

— Я готова.

Высоко в небо с помощью колдовства командира взлетел флаг Миэлния — красная роза с двумя кольцами на стебле на золотом фоне. Над другим концом поля показался флаг Озёрного края — голубой с изображением серебряной ряби на поверхности озера.

— Вам, Ваше Высочество, следует идти.

Не в силах вымолвить ни слова, Софи кивнула. Она приняла протянутую ей руку и шагнула на деревянный настил. Девушка двигалась медленно, и ей казалось, что все это происходит во сне. Вот она переступает с одной деревянной доски на другую, шажок, еще один... и вот от группы людей напротив отделился кто-то и пошел ей на встречу уверенными большими шагами. «Главарь», — подумала Софи. Он был молод, широкоплеч и хорошо сложен. Она отметила длинные, доходившие до плеч волосы, которые нещадно трепал ветер, волевой подбородок и озорные глаза, так похожие на глаза совсем другого человека. Ей даже на секунду показалось, что это именно он решил разыграть её таким странным способом.

Вот уже они добрались до помоста. Ступив на край него, Софи остановилась, предостерегающе вскинув руки.

— Оружие, — она кивком указала на его пояс.

Он тоже поднял обе руки и усмехнулся.

— Сейчас-сейчас, — он медленно опустил одну руку, вытащил из-за спины припрятанный пистолет и бросил на землю, а затем хотел сделать шаг вперёд, но Софи его остановила.

— Это не всё.

Он снова ухмыльнулся:

— Ваше Величество видит насквозь.

— Возможно, — улыбнулась принцесса.

— Ладно, — он медленно наклонился и достал маленький пистолет и нож из сапога. Софи окинула его быстрым взглядом: похоже, это всё. Она шагнула вперёд, но на этот раз была остановлена им:

— А ваше оружие?

— У меня его нет.

— А если я вам не верю?

— Хотите обыскать? — принцессе пришлось собрать всё своё мужество и кокетство, чтобы фраза прозвучала игриво.

— Я бы не отказался, — ответил он ей в тон и скользнул взглядом по её фигурке.

— Вы действительно боитесь хрупкой девушки? — Софи рассмеялась. — Вы же можете задушить меня голыми руками.

— Что верно, то верно, — он продолжал улыбаться и был доволен собой.

— Сядем? — предложила Софи, чувствуя, как ноги у неё начинают подкашиваться.

Он кивнул, и они сели по разные стороны стола. На его крышке Софи различила мозаичный узор в виде роз.

— Итак, Филипп, — Софи заранее выяснила его имя, — вы с вашими… эм, друзьями собрались и захватили власть в Озёрном крае?

— Да, именно так.

— И почему вы так решили?

— Потому что мне с моими друзьями надоело влачить нищенское существование, смотря, как другие жируют. Мы собрались и свергли власть, заперев всех её представителей в тюремной камере. Без большого кровопролития, надо сказать, — заметил он.

— О, как замечательно. Вы не поверите, я вчера заперла мэра Токарева в тюремной камере и тоже без большого кровопролития. Вернее, его совсем не было.

— Да, вы проделали это мастерски. Но, надо сказать, вы приехали в Токарев только из-за нас, а значит, мы можем приписать это и к своей собственной заслуге.

— Хм, об этом я не подумала, вы буквально открыли мне глаза!

— Рад стараться, Ваше Высочество, — слегка поклонился Филипп.

Она ему нравилась, определенно нравилась. Возможно, эта встреча не зря, и они сумеют договориться, если продолжат беседу в столь же легком, игривом тоне.

— Филипп, — Софи произнесла его имя медленно, как бы пробуя на вкус, и он снова улыбнулся, — чего вы хотите?

Он положил локти на стол и придвинулся ближе:

— Конкретно я?

Софи тоже чуть склонилась вперёд.

— Да, конкретно вы.

— Вы что же, хотите меня подкупить? — он приподнял бровь.

Софи поняла, что свернула не туда. Заигрывания не приведут к результату. «Нужно быть собой, помни, кто ты!»

— Нет, что вы, я же вижу, что вас уже подкупили. Я лишь пытаюсь понять, чего вы добиваетесь.

— Подкупили, что вы! Мое сердце не подкупно.

— Сердце может быть, но вот остальное, — она скользнула по нему взглядом и поморщилась, — я сомневаюсь.

И он решил сдаться, не буквально, конечно, но всё же.

—

— Спонсировали, — повторила Софи, — что же, можно и так сказать, — она немного помолчала, — но я бы всё же выбрала «подкупили». Дату же действа вам указали?

Она говорила это наугад, но попала в точку.

— Я просто поражаюсь вашей осведомленности. Почему же, зная всё это, вы за полтора года своего правления не узнали о бесчинствах в Озёрном крае, бедственном положении его жителей и о том, как губернатор прикарманивает себе денежки?

— Что ж, вы поймали меня в мою же ловушку. Не всё оказалось в моей власти, и, к сожалению, я знаю далеко не всё.

Филипп снова склонился к ней и прошептал:

— Так что же, по-вашему, помешает мне прямо сейчас придушить вас голыми руками?

Принцесса осталась спокойна и невозмутима:

— Сейчас? — спросила она. — Я бы сказала, что полагаюсь на ваше благородство, но вы мятежник, а у мятежников не бывает благородства. — Она покачала головой. — Возможно, меня как венценосную особу защищает Великая Магия, хотя и в неё я слабо верю. Скорее, меня защитит ваш страх перед тем, кто дал вам деньги на мятеж в чётко оговорённые сроки, на все эти ружья и пистолеты. Ведь ему-то я нужна живой и невредимой и совсем в другом месте.

Он невесело усмехнулся.

— По всей видимости, вас всё же защитит последнее.

— И кому же я так нужна и зачем? — поинтересовалась Софи.

— Это, я думаю, вы, Ваше Высочество, знаете лучше меня. Но могу сказать, что сегодня ко мне пришёл тот же человек, что дал денег на это маленькое предприятие и, — он помолчал, подбирая слова, — попросил сделать всё возможное, чтобы вы поскорее вернулись домой целой и невредимой.

Софи вскинула брови:

— Вот как!

— Именно так, — он ещё немного помолчал и продолжил, — признаюсь честно, этот человек пугает меня больше, чем вся ваша армия. Он неожиданно объявился прямо в моей комнате, миновав всех моих союзников незамеченным. Человек в чёрном, — уточнил Филипп. — После нашей первой встречи я благодарил небеса за посланную мне помощь, сейчас же думаю, что это проклятие.

— Проклятие, — повторила Софи. Кто же этот человек? На кого он работает? Неужели у графа не только шаман, но и яндерн? Яндерны носили только черное и являлись могущественными магами, которые могли ходить незамеченными и их колдовство было практически безгранично. Они могли управлять предметами, энергией, а также ставить защитные чары против магии, делая своего хозяина практически неуязвимым. Софи знала о яндернах из книг и слышала о них от бабушки, но сама ни разу не встречала.

Следующий вопрос Софи задала лишь для поддержания беседы.

— Почему же он выбрал именно вас?

— Это было нетрудно. Уже второй год я пытаюсь добиться справедливости, организовал группу и пытаюсь вернуть награбленное народу. Что-то вроде Робин Гуда, — он усмехнулся, — но ресурсов не хватало, да и людей тоже. Понимаете, многие просто боялись, что губернатор рассвирепеет и станет ещё хуже. За мою голову была назначена награда, и приходилось скрываться, — он вздохнул, — губернатор шикует: деликатесы, балы и золото повсюду, а в народе голод и нищета. Грязь и бардак везде, а пожаловаться некуда, полиция-то на него работает.

Он вздохнул и почесал подбородок. Его тон снова стал игривым, но не весёлым, скорее с вымученной наигранностью:

— И почему же вы, Ваше Высочество, не вмешивались в дело?

— Я просто не знала... — вздохнула принцесса. — Я была настолько сосредоточена на том, чтобы выжить самой в этой большой игре, что не догадывалась, как плохо моему народу... Нет, нет, не везде так, — спохватилась она, — но, разбирая последствия десятилетия смуты, не до всех городов у меня дошли руки... Так что спасибо, — она улыбнулась, — благодаря вам я добралась сюда.

Их беседа становилась то живой и игривой, то серьёзной и рассудительной, и Софи ловила себя на мысли, что общество этого молодого человека ей весьма приятно. Оно будило в ней те качества молодой девушки, которые в Королевской деревне она пыталась прятать подальше, и к тому же ей казалось, что они говорят на одном языке.

Они засиделись до полудня, и принцессе в голову пришла шальная мысль — приказать принести обед сюда, но она быстро отогнала её, ибо это было уж слишком. Уже их переговоры и то решение, которое она приняла, казались более чем странными. Она решила отдать Озёрный край в управление ему — молодому и дерзкому красавцу Филиппу. Она прониклась его идеями сделать край лучше, стремлением к справедливости, которое исходило от него вполне искренне, а также умением организовать людей. При этом она назначит его губернатором не просто так, а с условиями. Во-первых, он в двухнедельный срок предоставит ей план по развитию области, во-вторых, после её утверждения начнёт его реализовывать, а позже, через три месяца, она приедет на проверку, и ещё с несколькими небольшими условиями.

Видя его довольство и горящие глаза, Софи сказала:

— Но не забывайте, назначила вас

— Ваше Высочество, я вас не подведу. — Он улыбнулся шире. — А вы бесстрашны, все остальные губернаторы будут возмущены назначением мятежника, они хотели бы видеть меня повешенным.

— Нисколько не сомневаюсь в этом, — она прищурилась, — но знаете, в вашей голове есть несколько интересных идей, и я надеюсь, что вы сможете воплотить их, пусть для этого и придется чуть изменить устои. К тому же, многие мэры и губернаторы, видя мои решительные действия, начнут шевелиться и что-то делать в своих областях, а те, кто спонсировал этот бунт, вряд ли решатся еще раз на такой поступок. Вы же мне сообщите, если еще увидите у себя человека в черном?

Он утвердительно кивнул. Они ещё немного поговорили, затем встали со своих мест, и Филипп наклонился, чтобы поцеловать руку Софи.

— Знаете, Ваше Высочество, я удивлен узнать, что то, что о вас говорят —правда.

— И что же говорят? Что я красива? Милосердна?

Он рассмеялся:

— Это, само собой. То, что вы умны и хитры, и думаете своей головой.

— Что ж, хочешь жить — умей вертеться. До свидания, Филипп, и не празднуйте свое назначение слишком бурно.

Она первой отвернулась от него, услышав лишь «до скорой встречи», и зашагала по деревянной тропе к своему войску.

Уже вернувшись в дом бывшего мэра, София подумала, что лучше ей задержаться еще на один день, к тому же здесь все так удачно складывается, и она нашла себе интересного собеседника. Принцесса, к недовольству Марии, отдала приказ, чтобы губернатор Филипп Бондаренко завтра лично представил ей план своих первоочередных действий на этом посту.

Довольная собой, она легла спать пораньше и уснула достаточно быстро, впервые за долгое время не пытаясь разгадать загадку карих глаз.

Утро выдалось солнечным, а день — по-весеннему теплым. На удивление, здесь у неё все получалось превосходно и без особого труда. Может, она уже становится хорошей принцессой, способной управлять страной? София назначила нового мэра в Токареве и после обеда приняла Филиппа. Еще с утра она получила новое письмо от графа Бурого, в котором он искренне желал ей найти мозги, но это лишь заставило её улыбнуться, сжигая письмо в камине. Она все-таки смогла обхитрить графа и не попасться в его ловушку.

Софи с нетерпением ждала встречи с Теей, уж кто-кто, а подруга поймет её. Скоро они уже встретятся, а сейчас было бы неплохо задержаться ещё на пару дней, чтобы навести больший порядок, как сказала она Филиппу.

— Ваше Высочество, это будет весьма кстати, но не кажется ли вам разумным вернуться в Королевскую деревню, чтобы не гневить нашего друга в черном.

— Вы боитесь? — игриво спросила она.

— Я не настолько пуглив, к тому же вы славитесь ещё и упрямством, так что куда уж мне, простому смертному, переубеждать вас.

На это она лишь улыбнулась.

Филипп ушел, и принцесса прошла в кабинет, принявшись изучать бумаги, которые разложила ещё утром. Цифры, счета, документы, в которых она мало что смыслила, — было бы лучше показать их Тее и старейшинам, но их здесь не было. Софи подумала, что уж Тея могла бы ей уже что-то написать. Был четверг, а значит, она уже прибыла в деревню. Наверное, письмо до неё просто не дошло, а завтра она узнает многое.

В пятницу, полная идей и планов, Софи проснулась рано. Она позволила служанке причесать и одеть её, затем, сгорая от нетерпения, позвала Марию.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — Мария уже была готова, и Софи в который раз задумалась, спит ли она вообще.

— Доброе утро! Мне письма пришли?

— Да, Ваше Высочество, вот они, — она протянула Софи три конверта: от графа Бурого, Елены и родителей. Как не хотелось Софи начинать с последнего, она всё же решила, что на первом месте должны быть дела, и вскрыла письмо от графа.

«Дорогая принцесса София, я в который раз поражаюсь твоему упорству, глупости и непослушанию (странно, а мне сказали, что я слыву умом и хитростью). Куда они приведут тебя, известно лишь Святым, но боюсь, ты очень скоро пожалеешь о своём желании поехать в Токарев и навестить Озёрный край. Мне лишь остаётся пожелать тебе удачи, ибо моя удача зависит от твоей.

Граф Л.О.Буров»

У Софи засосало под ложечкой — скоро пожалеешь — это угроза? И что значит, моя удача зависит от твоей?

Что бы хоть как-то успокоиться, Софи быстро вскрыла конверт, подписанный аккуратным почерком матери. Внутри была короткая записка:

«Милая моя Софи, возвращайся скорее, мы очень ждём нашей встречи».

Принцесса улыбнулась. Как же ей хочется увидеть их! Как только она вернётся и почувствует себя в безопасности, обязательно напишет им и пригласит в гости. Она с тоской заглянула в конверт. Обычно её маленький брат посылал для

Лёгкая улыбка ещё играла на её лице, когда она открыла последний конверт — от Елены. Ей-то что понадобилось? Письмо было длинное, витиеватое, написанное ровными буквами со множеством завитушек. Софи пробежалась по нему глазами, вычленяя из притворной ласки суть. Улыбка сползла с её лица, а тело покрылось мурашками.

«Милая моя, хорошая девочка Софи,

Я так скучала по тебе в эти долгие холодные месяцы! Мне так хотелось увидеть твои ангельские глаза, услышать твой смех и милую болтовню... Так хотелось обнять тебя, что я просто не смогла усидеть на месте. Прости меня, я столь ветрена и импульсивна, что поддалась сиюминутному порыву, бросила всё и направилась к тебе, моя девочка. Но ты, милая храбрая принцессочка, ускакала далеко, бесстрашно спасать своих подданных. Я так горжусь тобой! Хотя, несомненно, была расстроена, не найдя тебя в Королевской деревне. Да, да, ты не ошиблась, я сейчас именно там, и у меня есть сюрприз, я привезла его специально для тебя. Уверена, такой сюрприз ты оценишь по достоинству.

Я с нетерпением жду встречи с тобой, моя милая красавица, а пока знакомлюсь с твоими родителями. Они, как и я, прибыли в Королевскую деревню, мы мило болтаем, попивая чай в гостиной. Твоя сестренка почти так же красива, как и ты, а братик — просто милый ангелочек. Я попрошу твою маму написать тебе пару строк.

Целую, твоя Елена.»

Софи вся внутренне сжалась.

— От...от куда пришло письмо от мамы? — спросила она Марию.

— Из Королевской деревни, Ваше Высочество.

Ответ Софи и так знала, но всё же хотела убедиться. Она сглотнула.

— Во вторник утром я дала тебе письмо для мамы с папой, ты его отправляла?

Мария оставалась невозмутимой:

— Да, Ваше Высочество.

— Тогда почему они не получили его? — вскричала Софи, дрожа всем телом.

— Не знаю, Ваше Высочество, дороги размыты, и почта работает плохо.

— Я казню их всех, — зло прошептала Софи, а затем отдала приказ, — пусть приготовят всё для обратной дороги, да поживее. Через час мы уже должны выехать.

— Да, Ваше Высочество.

Назад они доехали быстрее, главным образом потому что Софи, в первый раз тянувшая время, сейчас хотела оказаться на месте как можно раньше, потому запрещала всякие остановки, казавшиеся не целесообразными, а такими казались практически все.

К Королевской деревне они прибыли на закате, и в кроваво-красном отблеске солнца Софи увидела множество таких же красных мундиров, от чего её голова закружилась сильнее. Они ухитрились соорудить укрепления, и теперь деревня больше походила на крепость. Ловушку, в которую Софи должна была зайти сама. С таким количеством солдат не сбежишь, подумала она и вздохнула. Ей придется пойти туда, ведь там её родители, брат и сестра. Она должна сделать всё ради них, ведь именно из-за её глупости они угодили в эту ловушку.

Если бы только письмо дошло до них! Если бы только они не приехали! Но они были там. Ей нужно набраться храбрости и идти вперёд, отдавшись на волю судьбы.

Она выбралась из кареты и пошла по мосту. Стража сразу расступилась и открыла ей деревянную дверцу, теперь охранявшую вход в деревню. Софи, обернулась назад и увидела Марию с довольной улыбкой на лице. Ну конечно, Мария служила не графу Бурову, а Елене! Именно она не отправила письмо, точно зная, чем это обернётся. Софи зашла внутрь укреплений, и дверь закрылась за ней. Всё клетка была заперта, и ей не выбраться самой никогда.

Глава 18 Карие глаза и пистолет

На крыльце дворца принцессу встретила сияющая Елена.

— О, моя дорогая девочка! — она кинулась к ней с объятиями. — Я так волновалась за тебя!

Она проводила принцессу в зеленую гостиную, теперь уже больше походившую на гостиную, куда тут же доставили чай и горячие булочки. Елена ворковала над ней, щедро одаривая комплиментами, и эта её напускная доброта пугала Софи еще больше.

— А мои родители? Где же они? — спросила Софи, в тайне надеясь, что её обманули и они все-таки не приехали.

— Я уже послала за ними, — Елена оглянулась, ожидая, что сейчас кто-то зайдет. — Думаю, скоро они уже будут здесь. Не могут же они пропустить приезд своей крошки.

К несчастью Софи, она была права — в коридоре послышались торопливые шаги, и в комнату вошли барон Игнатов с супругой. Софи бросилась в объятия матери, они были долгими и крепкими, затем легонько обняла отца.

— Доченька, я так рада тебя видеть, — улыбнулась мать.

Двери снова отворились, и появился Марк:

— А вот и мой сюрприз, — довольно произнесла Елена.

Марк улыбнулся принцессе, Софи лишь открыла рот от изумления. Елена с её тысячей предосторожностей по отношению к сыну, не выпускавшая его из Палиры ни на шаг, вдруг привезла его в Миэлнию, в страну, где от него хотели избавиться больше, чем где бы то ни было.

— Сонечка, ты что, не рада меня видеть? — Марк взял её руки в свои.

— Рада, конечно, — выдавила Софи, — просто это так неожиданно...

— К тому же доченька устала с дороги, наверное, будет лучше оставить разговоры до завтра.

— О, как вы о ней заботитесь, это так мило! — Елена всплеснула руками. — Но нам надо кое-что обсудить и непременно сегодня, — она улыбнулась шире. — Я решила, что быть свадьбе!

— Чьей? — не поняла Софи.

— Ты шутишь, любимая? Помнишь, в твой приезд к нам ты дала согласие? Ты что, забыла?

Принцесса отчетливо помнила, что Елена делилась своими планами, но она, Софи, согласия не давала.

— Мне казалось, что нам стоит сначала получше узнать друг друга, — произнесла она уклончиво, убирая свои ладони из его больших и сильных рук.

— Ах, Софи, ты так ещё молода! Помню себя в юности, я тоже всё боялась ошибиться, но вы же созданы друг для друга! — И Елена снова соединила их ладони. — А узнать друг друга получше сможете и после свадьбы. Так что свадьбе быть!

Софи буквально почувствовала угрозу в её словах и неожиданно для себя кивнула. К её удивлению, заговорила мама:

— О, доченька, я так рада за тебя! — и она кинулась к ней с объятиями, прошептав: «Не сопротивляйся», — это такое счастье! Нужно подумать над платьем и фатой... Может, сделаем что-то в средневековом стиле? Или античном? Нет, лучше расшить лиф платья драгоценными камнями, так он будет гармонировать с твоей короной...

— Нет-нет-нет, — заявила Елена, — не стоит беспокоиться! Я обо всем подумала и еще в январе заказала лучшее свадебное платье для моей милой Софии. И привезла его с собой, — подмигнула она принцессе.

— Но вдруг оно не подойдет Софи или не понравится, — заметила мама.

— О нет, не волнуйтесь, оно понравится. Обязательно понравится, ведь выбирала его я, а у меня лучший вкус.

— Отлично, — согласилась мама, — вашему вкусу мы, конечно же, доверяем. Тогда нужно подготовить и разослать приглашения, — она приложила палец к губам и задумалась, — нужно составить список. Я думаю, на своей свадьбе ты непременно захочешь увидеть и Святославу, и Ингу, и, конечно, тетю Полю с тётей Инной. Нам стоит обязательно пригласить моих братьев с жёнами и детьми...— Софи поняла, что её мать — прирождённая актриса: ни тёти Поли, ни Инны она не знала. — А ещё Колмаковых, непременно нужно позвать их...

— Ох, Ирина, это отличная мысль, надо поручить Марии составить список, мы непременно позовем всех их на большое празднование. Сейчас же, учитывая обстоятельства, — она трагически понизила голос, — и то, что кто-то будет всеми силами мешать свадьбе, мы с Марком решили, что следует устроить тайное венчание в узком семейном кругу.

— Когда же? — совсем растерялась Софи.

— Завтра утром! — Елена просияла, будто сообщая замечательную новость.

«Интересно, она-то понимает, что принуждает меня к браку? — подумала Софи и сама же себе ответила, — конечно, понимает, просто пытается сделать всё возможное, чтобы не выглядеть в своих глазах чудовищем, ведь её саму когда-то выдали замуж насильно».

— Так скоро? — выдавила из себя мать, чей энтузиазм мгновенно погас.

— Почему нет? — притворно удивилась Елена. — Коли так случилось, что и жених, и невеста здесь, и сейчас нет того, кто может помешать свадьбе, почему же нам не воспользоваться такой замечательной возможностью?

— Что верно, то верно, — медленно произнесла мать. — Значит, завтра. В таком случае, Софи, лучше лечь пораньше перед столь важным днем.

— Не могу дождаться, когда же я назову тебя женой, — Марк наклонился и поцеловал руку Софи, при этом пробежал взглядом по всей девушке сверху вниз.

— Вы что тут, все совсем с ума по сходили! — вскричал отец, до сих пор стоявший у окна и рассматривавший парк, теперь развернулся всем телом и гневно перебегал глазами с одного на другого. Даже Елена под этим взглядом притихла. Тем временем барон Игнатов большими шагами пересек комнату и остановился прямо перед Софи, отчего девушка внутренне съежилась.

— Свадьбу она захотела. Веселье, — барон презрительно скривил губы, — да как ты можешь! Как ты можешь? — повторил он, — венчаться в день смерти моей сестры, твоей тети, между прочим, крестной матери... Неужели ты так быстро забыла её? Забыла, как

На глаза Софи накатили слезы, она схватила отца за рукав:

— Я не забыла, папа, конечно, я помню... Я, как сейчас, помню тот день...

Елена перевела взгляд с барона на Софи и обратно.

— То есть ваша сестра умерла 4 апреля?

— Да, два года назад в этот день её убили какие-то негодяи.

— И вы были близки? — спросила она Софи, по щекам которой текли слезы.

Девушка кивнула:

— Конечно. Кристина была мне второй матерью, моей крестной матерью, — Софи неподдельно всхлипнула, — я просто забыла, что 4 апреля завтра...

И она разревелась. Мать бросилась утешать её, а Елена, верившая во все приметы и суеверия, задумалась.

— Венчание в день смерти близкого человека не принесет ничего хорошего. Такой брак закончится трагически для обоих супругов...

Софи, давясь рыданиями, подумала, что как раз в этот момент неплохо было бы чуть придушить Марка, который по-прежнему держал её за руку. Но не смогла, ибо Марк теперь по неясным ей причинам оказался вне досягаемости её магии.

Тем временем Елена приняла окончательное решение:

— Ладно, венчаться в день смерти — значит получить проклятье, а сегодня солнце уже зашло. Думаю, мы ничего не потеряем, если подождем еще один день. Устроим церемонию в воскресенье.

Софи подавила вздох облегчения: ей дарован еще один день, и она, вероятно, что-нибудь придумает. В конце концов, можно же похитить книги и сбежать через Печору.

Придя в свою комнату в компании Елены, она поняла, что сбежать, равно как и похитить книги, ей не удастся. В комнате её ждали две женщины, и на вопрос, зачем они здесь, Елена ответила:

— Ах, Софи, что за вопрос! Конечно, чтобы охранять тебя!

— От кого же здесь мне нужна охрана?

— Как от кого? — Елена изобразила удивление. — У тебя в стране бунт, ты не забыла?

— Но он уже окончен. Мы переговорили с главарём и пришли к соглашению. Охрана мне не нужна.

— Софи, моя милая девочка. Ты ещё молода и наивна и не знаешь, что бунтовщикам верить нельзя. Сегодня они заключают перемирие, а завтра приставляют нож к твоему горлу.

— Но я не думаю, что им удастся проникнуть сюда через те укрепления, что устроены по периметру.

— Софи, ты же понимаешь, бунтовщики не единственные твои враги, их множество, и никому нельзя верить! Лучше уж не рисковать и перестраховаться.

Софи поняла, что спорить бесполезно, и вздохнула:

— Наверное, вы правы.

— Ах! Девочка моя, — королева Палиры взяла её за руки, — не могу дождаться, когда же назову тебя дочерью...

Софи, ощутив прикосновение кожа к коже, решилась применить свою магию, чтобы заставить Елену начать задыхаться или потерять сознание, затем обездвижить. Но та продолжала говорить, как ни в чем не бывало. Магия на неё, как и на Марка, не действует! Почему же?

Мысли Софи заметались: человек в черном... яндерн... был ли он от неё? Что если он снабдил королеву какой-то защитой? Софи беззастенчиво принялась рассматривать королеву, ища особую отметину. Кулон. Маленький кулон из золота, похожий на миниатюрную резную капельку, содержал нечто сильное и могущественное внутри. Как бы его сорвать с её шеи?

— Посмотри сюда, — Елена открыла крышку большой коробки, стоявшей на пуфе рядом с кроватью, и достала белое, расшитое розами и львами платье. — Разве оно не чудесно? Платье специально для тебя, для твоей свадьбы! Если хочешь, можешь примерить сейчас!

У Софи закружилась голова. Она уже видела себя в этом платье, проводила руками по узору на складках и видела другие руки, мужские, помогавшие ей. Нет! Только не это! Девушка покачнулась от ужаса, охватившего её.

— Ах, видно, ты сильно устала, пора спать, — королева опустила платье обратно в коробку. Она поцеловала Софи в обе щеки. — Все, ухожу. Спи спокойно, дорогая.

Приняв ванну и растянувшись в постели, Софи лежала без сна, злясь на себя за глупость и самонадеянность. Две женщины, Изабелла и Роза расположились в её комнате у окна в креслах и молча наблюдали за своей подопечной. Софи сначала попыталась разговорить их, отвлечь, затем применить своё колдовство, но всё тщетно. Обе были невозмутимы и молчаливы. Софи гадала, висят ли на них кулоны-капельки или её магия совсем потеряла силу.

Принцесса перевернулась на бок и поджала ноги, свернувшись клубочком. Почему она такая глупая дурочка? Почему не украла книги раньше? Почему не догадалась, какую ловушку готовит ей Елена? Теперь добраться до люка в полу невозможно — её тюремщицы обязательно схватят её. Может, граф Буров со старейшинами опять помогут? Какая же изменчивая жизнь! Ещё вчера она

С мыслью о графе Бурове пришла и другая — о его сыне. Как же она посмотрит ему в глаза, если выйдет за другого! Ну почему граф не пожелал выдать её за сына? Хотя теперь-то она знала почему — она же не настоящая принцесса. Неужели больше не будет разговоров в ночи, когда они совершенно забывали о времени и болтали до утра, ни лёгких прикосновений, ни тёплых объятий, ни их общего веселья, грусти, понимания... ни чего-то большего, о чём она, Софи, ещё не знала? Неужели это теперь будет совсем с другим человеком, с тем, кого она плохо знала и не любила, с тем, чьё общество старалась избегать? Неужели ей теперь придётся терпеть его прикосновения, поцелуи и не узнать поцелуев с тем, кого она действительно любила?

От всех этих мыслей Софи совсем расклеилась и дала волю слезам. Пора уже признать своё поражение, ей никогда не выбраться, и остаётся лишь умереть. Две пары глаз безучастно смотрели, как она содрогается в своей постели в рыданиях до самого утра.

Следующий день выдался не лучше предыдущего, и очень скоро Софи поняла, что её с родителями не оставят ни на минуту наедине. Люди Елены или она сама с сыном сопровождали принцессу повсюду. Бедная Соня потеряла всякую надежду перемолвиться с ними хоть словом о побеге. Отец весь день пребывал в скверном расположении духа и часто блуждал по парку в одиночку под строгим взором охраны, расставленной по периметру. Софи наблюдала его быстрые и нервные шаги из окна. Мама же была самой любезностью и беззаботно болтала с Еленой о празднике, который они устроят после, и Софи даже начала сомневаться: вдруг мать действительно хочет этой свадьбы?

Её сестра Аннет с маленьким братиком Павликом развлекали Софи как могли, рассказывая о своей жизни в Унаграде. Павлик периодически открывал коробку подаренных ему Марком солдатиков и принимался устраивать сражения, а солдаты, почти как настоящие, то бежали в атаку, то падали от пуль. В одно из таких сражений он случайно опрокинул солдатиков на пол, от чего те разлетелись в разные стороны и Павлик бросился собирать их. Софи и Аннет поспешили помочь ему, присев в своих пышных юбках.

Софи мельком увидела, как мать наклонилась к Елене и заговорила тише. Девушка прислушалась и поняла, что они обсуждают подробности интимной жизни супругов. Она поежилась и не сразу обратила внимание на Аннет, которая легонько, но настойчиво дергала её за юбку и глазами показывала за софу. Софи придвинулась туда, куда показывала сестра, будто по-прежнему ища солдатиков. Аннет протянула маленький клочок бумаги, на котором принцесса прочитала:«В семь вечера будет переполох, мы сможем убежать через люк в винном погребе». Софи кивнула, и листок исчез в ладонях Аннет. Сердце забилось быстрее: значит, родители что-то готовят! Главное теперь - сделать всё, чтобы у них получилось! Какой же будет переполох? Какой план? Софи с трудом удавалась усидеть на месте, но она чётко понимала, что мать сейчас в роли ведущей, и чтобы всё удалось, надо слушаться именно её.

Марк после обеда удалился, и Софи была рада отделаться от его навязчивого общества и не чувствовать на себе его взгляд. А в шесть мама предложила, несмотря на дождевые тучи, пройтись, и они вместе с Еленой вышли в парк, где столкнулись с отцом. Софи чувствовала, как Елене он не нравился, как сильно она напрягалась, когда он оказывался рядом. Её буквально мутило от его резкого тона, но она хотела казаться дипломатичной и доброй, раз всё так удачно для неё складывается:

— Ах, барон, я гляжу, вы целый день гуляли.

— Иногда пройтись полезнее, чем сидеть в четырёх стенах, — резко ответил он. — Вот мне интересно, куда же пропала вторая принцесса?

Софи почувствовала укол совести: о Тее она не вспоминала, и сейчас это казалось действительно странным, ведь она должна была вернуться два дня назад.

— Где же Тея?

— Ах, Софи, мне так не приятно говорить это, но Тея сбежала. Она возвращалась из Югорта и по дороге исчезла.

— Исчезла?

— Да, все сопровождавшие её люди утверждают, что видели, как она села в карету, но из кареты так и не вышла.

— Как же так? — мать удивлённо взмахнула ресницами.

— Милая Ирина, семья Теи владеет древней магией, и это уже не первое исчезновение среди её родственников.

Не мудрено, подумала Софи, вспомнив о мантии-невидимке. Ей бы такую мантию сейчас... Хотя, возможно, мантией ей воспользоваться не удалось, и Елена помогла Тее исчезнуть... Нет, не надо так думать, не сейчас... Ей надо сначала спастись самой, потом она во всём разберётся.

Мать начала живо интересоваться, кто и когда исчезал, и Елена, довольная столь благодарной слушательницей, принялась рассказывать. Взгляд отца оторвал Софи от созерцания столь странной картины. Он одними глазами указал на неё, Аннет и Павлика, а затем на торец здания. Там, как живо вспомнила Софи, и находился вход для слуг, и вёл он не куда-нибудь, а в кладовые и винный погреб.

Они втроём зашагали в ту сторону, изображая игру с Павликом в догонялки. Софи услышала, как Елена прервала разговор, заметив, что её подопечные находятся на приличном расстоянии, и поспешила в ту же сторону. Сегодня она намеревалась не выпускать Софи ни на секунду из виду. Софи остановилась у раскидистого дуба в десяти шагах от входа и обернулась посмотреть на отца. Он оставался на прежнем месте и

— Детки, куда же вы так бежите?

— Мы играли в догонялки, Ваше Высочество, — вежливо ответил Павлик.

— Сейчас такие времена, когда бегать не следует, — предостерегающе погрозила пальцем Елена.

— Они же дети, и им свойственны озорство и веселье, — улыбнулась мама.

Елена хотела сказать что-то еще, но увидела человека, спешащего к ней, и в эту секунду Софи вдруг поняла, что в винный погреб ей сегодня не попасть. Пока королева выслушивала донесение от стража, Софи быстро шепнула матери:

— Бегите без меня.

Мать не успела ответить и лишь вопросительно вскинула брови. Елена снова повернулась к ним:

— Вечно эти старейшины, никак не хотят признать, что они уже отжили свой век у трона Миэлнии.

Софи неопределенно улыбнулась, гадая, к чему относятся эти слова, ведь донесения она не слышала.

— Но все же лучше узнать, чего они хотят, не правда ли? — спросила королева, и Софи кивнула. — Пока они имеют хоть какую-то власть, — она хмыкнула, — впустите посла и проводите сюда, — приказала королева, — но сначала, конечно, обыщите.

Минут через десять появился посол, он шёл закутанный в дорожный плащ и надвинув шляпу на глаза, в сопровождении двух солдат. Боковым зрением Софи видела, как её мать и отец переговариваются без слов, встревоженные появлением гостя. Шаги посла казались быстрыми, уверенными, и Софи угадала знакомую походку, сердце её подпрыгнуло. Почему его никто не узнал, кроме неё? Неужели это снова магия?

Вот он подошёл ближе. Елена по-прежнему не отдала никаких приказов и явно не узнала гостя, лишь сделала знак, чтобы он остановился в нескольких шагах от неё.

— Чего же хотят старейшины?

Посол медленно поклонился и снял шляпу, как бы в знак приветствия, а затем резким движением вскинул пистолет, направив его на неё:

— Что бы вы убрались к себе, Ваше Величество!

Елена была само хладнокровие. Теперь она узнала его, но постаралась придать своему голосу обычную манерность.

— А это ты... как там тебя... довольно рискованно приходить сюда в одиночку, ты не находишь?

— Нахожу, поэтому пришёл не один, — солдаты, сопровождавшие его, тоже вскинули ружья и направили на Елену. Теперь Софи узнала и их. С укрепления послышались звуки драки, и принцесса быстро посмотрела в их сторону.

Елена попыталась скрыть испуг:

— Как-то слабовато... вы вряд ли здесь победите. — она сказал «побитите» с большим, чем обычно акцентом, выдавая свое истинное волнение.

— А мы и не за победой, Ваше Величество, — насмешливо произнес Александр, — мы за ней.

Он перевел пистолет на Софи, и девушка вздрогнула от неожиданности. Теперь дуло пистолета было направлено ей между глаз, совсем как в её видении. Он поманил её рукой:

— Иди-ка сюда.

Софи повиновалась и сделала неуверенный шаг в его сторону. Её голова снова будто взорвалась, слыша внутри слова «Быстрее же!».

Четыре больших шага — и вот уже Александр протянул руку и привлёк её к себе, приставив холодный металл к виску. Неяркая вспышка в его кольце, и принцесса ощутила появившиеся из ниоткуда верёвки на запястьях, стягивающие их вместе.

— Да будь ты проклят! — зашипела Елена, и в этот момент раздались взрывы в парке, в доме, повсюду, и с грохотом появились дымовые облака. Софи встретилась взглядом с матерью и мысленно умоляла её бежать, пока никто не смотрит. Наконец мать взяла за руку Павлика и стала пятиться ко входу для прислуги. Аннет двинулась к ней же. Дальше последовал ещё десяток оглушающих взрывов, и грандиозный ливень обрушился с небес. Ноги Софи поскользнулись на мокрой дорожке, и Александр буквально поволок её через укрепления.

Дальше её грубо впихнули в карету. Софи упала на сиденье и услышала щелчок, с которым захлопнулась дверца. В ту же секунду повозка пришла в движение, снова послышались выстрелы и взрывы, и всё это под оглушительным рёвом ветра и дождя. Девушка решила, что лежать намного безопаснее.

Карета неслась с бешеной скоростью, её трясло, и она безжалостно подпрыгивала на ухабах. Софи покрепче вцепилась в бархатную обивку сиденья. Веревка на руках сильно мешала, но снять её колдовством она не могла — уж слишком сильной была тряска. Девушка попробовала развязать её зубами, но карета вновь подпрыгнула, и во рту появился солоноватый привкус крови. Пока принцесса решила просто покориться судьбе или Александру. Во всяком случае сейчас она нужна была им живой, а это уже хорошо.

Глава 19 Игра в дружбу

Постепенно выстрелы становились всё дальше, а в какой-то миг совсем исчезли, так же, как и дождь. Софи приподнялась на сиденье и увидела горы за окном. Значит, она не

Карета постепенно сбавляла скорость, и Софи позволила себе выдохнуть и немного расслабиться. Она села ровно на сиденье и глянула в окно: вот и неприступная крепость. Эту битву Елена проиграла. Как только они окажутся внутри крепости, их будет недостать. Вряд ли Елена решится пойти на штурм. Хотя идти напрямик — это не её стиль. Яды, проклятые предметы и хитрые убийцы — вот это по Елениному. И от этого не защитят даже толстые стены Петросы. Впервые Софи помолилась и попросила ума и силы для графа Бурова и его соратников.

Карета пошла совсем медленно. Рядом с окошком поравнялся Александр.

— Как ты себя чувствуешь? — Он придерживал лошадь, чтобы она шла рядом.

— Хорошо. — Как это по его: сначала грубо пихнуть, а после спрашивать о самочувствии. Прическа растрепалась, и мокрые от дождя пряди липли к лицу, а платье представляло из себя жалкое зрелище. Александр окинул её придирчивым взглядом и разглядел кровь на губе и протянул платок:

— Держи, у тебя кровь. — Софи послушно взяла платок с вышитым медведем, а он достал нож, и девушка отпрянула. — Успокойся, я просто хочу снять веревки.

— Спасибо. — Софи протянула руки, и он разрезал веревку. Девушка опустила глаза. Она решила быть послушной и исполнительной. Пока никаких споров, надо делать все, что он говорит, и тогда... возможно, она найдет лазейку и исчезнет. Главное, чтобы все верили, что она покорилась судьбе.

Александр поехал вперёд, а Софи стала внимательно разглядывать укрепления. Она старалась запомнить каждую бойницу, каждую мелочь. Ведь должен быть еще один вход в крепость, не может быть, чтобы существовали только главные ворота. Должен быть другой вход, а значит, и выход.

Шаман стоял на своем месте, прямо над главными воротами, и внимательно смотрел на них. Если бы Софи пришло в голову штурмовать крепость, она бы сначала подобралась к шаману и убила его. Подойти нужно сзади и действовать быстро, пока он стоит спиной. Значит, нужен человек внутри Петросы. Хорошо ли Буров проверяет своих людей? Доверяет ли им? Может ли любой пройти на эту площадку над воротами или только избранные? Софи сама удивилась своим размышлениям. Ей же надо убежать, а не штурмовать! Но для побега, вероятно, нужно убрать шамана.

Софи откинулась на сиденье. Куда-то её мысли несут не туда. Убийства — это неправильно. Она же может убить, даже не приближаясь, нужно только дотронуться до него однажды, и, возможно, он попадёт на крючок, и всё получится... Нет, не о том она думает!

Карета миновала ворота и остановилась. Дверца открылась, и Александр протянул ей руку.

— Добро пожаловать в Петросу, Ваше Высочество, — он помог ей спуститься, а затем отошёл к встречавшему их графу Бурову. Они обменялись парой слов, и граф кивнул жене. Та поджала губы, но всё же кивнула в ответ. Софи переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать. Об их с графом неприязни уже ходили легенды, и, стой она со связанными руками, смотрелась бы естественнее. А так, несмотря на стекавшую с платья воду и разбитую губу, выглядело так, будто она приехала в гости. Интересно, ей отведут комнату в доме с белоснежными колоннами? Или всё же подземелье с цепями?

Графиня Бурова подошла ближе.

— Ваше Высочество, — всё с той же надменностью произнесла она, но реверанс все же сделала, — вы, верно, устали с дороги?

— Да, дорога была длинной, и карету трясло, — Софи снова приложила платочек к разбитой губе. Взгляд графини задержался на медведе, но лицо осталось не проницаемым.

— Давайте позволим мужчинам пообщаться, а сами пойдем в дом, я покажу вам вашу комнату.

— Да, хорошо, — Софи неуверенно кивнула. Все же комнату. Или, может быть, сейчас её уведут в дом, а там по потайной лестнице спустят в подвал и прикуют цепями к стене, и о побеге она и думать забудет. Здесь полно людей, которые являются её подданными, и нападать на принцессу на глазах у народа не слишком умно, хотя, вероятно, они все скорее подчинятся графу, чем ей.

Софи зашла в дом с белоснежными колоннами вместе с графиней, лакеи услужливо открыли перед ними двери. Они по парадной лестнице поднялись на второй этаж, туда, где в благородных домах обычно располагались комнаты господ. Софи с трудом приподнимала ставшее тяжелым от воды платье, а графиня недовольно поджимала губы, замечая мокрые следы на красных ковровых дорожках в её доме.

— Пройдемте сюда, — графиня Наталия распахнула дверь и пригласила Софи войти.

Девушка с опаской ступила внутрь. Цепей не было, решеток на окнах тоже. Комната была богато обставлена: шкаф, секретер и большая кровать темного дерева с четырьмя столбиками и балдахином, на зеленом покрывале красовался медведь, стоящий на двух лапах. А над камином висел герб семьи Буровых — тоже медведь.

— Мне кажется, эта комната скорее подойдет хозяину дома, — промолвила Софи.

— Да, это комната сына.

Софи удивленно приподняла брови, графиня усмехнулась.

— Он поживет в комнате с Мишей. В

Не зная, что сказать, Софи кивнула, прикидывая в уме, какова вероятность, что их волнует её комфорт. Будь воля графини, она бы поселила её в конюшне. Хотя подвал с цепями в её глазах всё же был бы предпочтительнее. Здесь она - «дорогая гостья», напомнила себе Софи, вести себя надо как гостье. И снова нужно играть в «дружбу», но уже с другими.

Графиня позвонила в колокольчик, и пришла служанка. Софи приготовили ванну и для неё нашли даже новое платье. Ужинала она вместе со всеми в главном зале. За столом собрались все уважаемые старейшины вместе с жёнами. Был здесь и министр финансов Ушинский с супругой, а также министры здравоохранения и образования, много других чинов. Впрочем, она и так знала всех, кто служит графу. Те, кого здесь не было, служили Елене. Все собравшиеся вежливо улыбались Софи и смотрели более дружелюбно, чем когда-либо. Софи пыталась вести себя естественно, так, будто не понимала своего бедственного положения.

На следующий день всё было так же. Ей все улыбались, она ходила, где хотела, и гадала, почему с ней все ведут себя так. Чего они хотят? Хотят, чтобы Александр женился на ней и стал королём? Так это можно и сейчас сделать, или есть проблема? Чего они ждут? Он же на ней никогда не женится — она не настоящая принцесса!

Загадку, почему её поселили именно в эту комнату, она разгадала быстро. Гости жили в другом крыле дома, а часть с хозяйскими спальнями тщательно охранялась. Интересно, им не приходило в голову, что она может ночью выйти из спальни и передушить их всех? А может, стоит устроить графу сердечный приступ? Странные мысли посещают её последнее время.

Здесь все смотрели на неё с любопытством, перешептывались при её появлении и ей хотелось остаться в одиночестве, и Софи частенько сидела в своей комнате. Графиня Наталия, на правах хозяйки, пыталась её развлечь. Она предлагала заняться то вышивкой, то рисованием, то каким-то другим занятием, которым занимаются благородные дамы, но Софи каждый раз отказывалась и поднималась наверх.

Александр часто приходил к ней или звал на прогулку. Он развлекал её разговорами, показывал тайные тропы и вел себя так, будто она действительно была гостьей. Желанной гостьей. Но всё же их общение здесь было натянуто, не естественно, не таким, как раньше. Та легкость, с которой они общались когда-то, исчезла. Всё было вежливо, формально. Беседы напоминали те, о которых пишут в книгах по этикету. Софи хотелось вернуться назад, в то время, когда она могла без зазрения совести положить голову на его плечо, когда можно было дурачиться и смеяться, но каждый раз отдергивала себя. Они не друзья и друзьями никогда не были.

Прошла неделя, и ситуация нисколько не поменялась. Чего все ждут? Что происходит? Чем занята Елена? Софи набралась храбрости и решила, что пора действовать. Плана побега у неё по-прежнему не было. Но, может, если она разузнает о том, что творится в стране, какая-то идея придёт ей в голову.

Мягко ступая по ступеням лестницы, Софи покинула свое убежище и направилась вправо по коридору, туда, где два наемника охраняли вход в зал. Сейчас его использовали для совещания Совета. Девушка с самым невинным видом приблизилась к ним. Остановят или нет? Она безоружна, хрупка, и она даже здесь принцесса. Должны пропустить.

Сердце девушки бешено колотилось, но охрана лишь переглянулась. Она гостья в хозяйском доме, и на её счет никаких распоряжений не было. Софи плавно опустила ручку и вошла внутрь. Маленький коридорчик и она зайдет в зал. Стараясь не шуршать юбками, девушка прошла вперёд и услышала обрывки разговора:

— Елена переместила венценосные предметы в зелёный зал и усилила охрану. Она отказалась от идеи вывести их... — докладчик остановился и посмотрел прямо на Софи, которая достигла уже дверей зала. Граф Буров обернулся.

— Ваше Высочество, вы чего-то хотели? — вот-вот он выставит её за дверь как провинившегося ребенка.

Софи вдохнула поглубже и произнесла:

— Это же Совет старейшин Миэлния, я как принцесса Миэлния захотела присутствовать на его заседании.

Глава старейшин рассмеялся, и по залу также прокатились смешки. Все присутствующие понимали её положение и правила этой игры. Софи решила, что лучше не разыгрывать из себя гордую принцессу, а быть собой:

— Я просто хотела узнать, что творится в стране...

— О, за это не волнуйтесь, — граф Буров встал со своего места и подошёл к ней, — мы обо всем позаботимся. Вы так скучали на всех заседаниях, что здесь мы решили дать вам больше свободы и отдыха. Найдите графиню, она поможет вам найти достойное занятие.

— Вы очень любезны, но мне бы хотелось узнать, что с моими родителями, братом и сестрой? Возможно, вы что-то знаете о них.

— Сожалею, о них я ничего не знаю. Представляете, они исчезли в ту неразбериху, когда вы решили укрыться здесь.

— Благодарю.

— У вашей семьи есть уникальная способность исчезать.

— У каждого свои таланты. Что ж, не буду вас задерживать.

Она развернулась и вышла. По ступенькам Софи поднималась быстрее, чем следовало, но нужно было скрыть улыбку. За эти короткие минуты она узнала очень многое. Больше,

Но самое важное было всё же не это. Главное, она наконец поняла, почему они медлят. Им нужны короны, а также великие книги. Те знаки королевской власти, которые обязательны в свадебном обряде для будущих короля и королевы. Елена понимает это и всячески хочет укрыть их, а как их украсть старейшины пока не знают. А Софи знает. Она точно знает, что может обойти всю защиту Елены. Вот будет веселье, когда великие книги исчезнут без следа. Больше никакого принудительного замужества. И пока они ищут венценосные предметы, Софи, на правах гостьи, придумает план и исчезнет. Ведь в этом их семейный талант.

Ей хотелось смеяться, но усилием воли она заставила себя успокоиться. Сначала — дело. Она уселась на кровати и расправила юбку. Надо хорошенько сосредоточиться. Венценосные предметы принадлежат ей. Она — принцесса Миэлния, и только она может распоряжаться ими. Девушка закрыла глаза и представила в мельчайших подробностях каждый из этих предметов. Она буквально ощутила их в своих руках: холодный металл, холодные камни... Они были тяжелыми, но очень красивыми. Каждая завитушка, каждый камень предстал перед мысленным взором Софи. И они были здесь, в руках. Девушка открыла глаза. Колдовство удалось. Две короны, второе кольцо, книги в золотых обложках лежали у неё в руках. Софи улыбнулась. Ей представлялось, как будет бушевать Елена, в какое отчаяние впадет граф Буров. Она одна, и она обманула их всех. Софи подошла к шкафу, открыла дверцы и, внимательно оглядев его содержимое, нашла подходящее место: внизу стояли коробки с детскими игрушками. В них когда-то играл наследник Петросы, приезжая на фабрику с отцом. Софи выбрала ту, в которой лежали солдатики, миниатюрные пушки и лошади. Она высыпала содержимое на пол и положила в коробку свои сокровища и без церемоний и почестей засыпала их сверху игрушками. А после поставила коробку в дальний угол шкафа. Вряд ли кто-то будет искать их здесь.

После она решила добавить к сокровищам серебряный револьвер и маленький ножик. Всё же оружие лучше всегда держать при себе, хотя, конечно, не мешало бы сначала научиться им пользоваться. Может, стоит попросить Александра научить её стрелять в качестве развлечения?

Весь остаток дня Софи чувствовала себя победительницей. Она постоянно отдергивала себя, стараясь не улыбаться, но это давалось ей нелегко. Графиня Наталия поинтересовалась причиной её хорошего настроения, и Софи ответила ей, что просто рада, что её родителям удалось скрыться.

На следующий день настроение Софи улучшилось ещё больше. Она прогуливалась по саду перед господским домом, когда из главного входа показался граф Буров вместе с сыном. К ним на встречу бежал паренек с запиской. Пару минут назад приехал человек с письмом, и он торопился побыстрее отнести важные вести хозяину. Граф развернул письмо и громко выругался. Александр взял записку из его рук и сжал челюсти. Так он делал всегда, когда был крайне рассержен.

— Что-то случилось? — Софи была сама наивность.

— Нет, что ты, всё хорошо, — Александр даже не улыбнулся.

— Но скажи же, а то моё бурное воображение уже начинает рисовать ужасающие картины.

Принцесса подошла ближе.

— Не чего особенного, Софи.

— От моих родителей нет вестей?

Граф оценивающе посмотрел на неё:

— Пока никаких. Может, хочешь написать им письмо?

— О, это было бы просто чудесно, — она улыбнулась, — а можно написать?

— Конечно, пройдем в дом.

Александр не сразу понял отца, а вот Софи поняла. Раздобыть короны стало сложнее, ведь местоположение их теперь неизвестно. Проделки это Елены или нет — он не знал. Но вот если они найдут барона Игнатова и семью, возможно, у них появится дополнительный козырь. Он усадил Софи за стол в гостиной и велел принести ей письменные принадлежности и бумагу.

Софи задалась вопросом, действительно он считает её такой идиоткой, или это временное помутнение? Граф сел напротив, а Александр встал сзади. Он не останавливал отца, но в успех этой затеи не верил. Тем временем письменные принадлежности и бумага были доставлены, и Софи принялась писать. Мужчины внимательно следили за её рукой, читая каждое слово, которое она старательно выводила.

Софи наслаждалась моментом. Пусть и такой детской местью она отомстит им. С наивной простотой она описывала всё: от тряски в карете, в которой они бежали из Королевской деревни, до убранства комнаты, в которую её любезно поселила графиня. Софи подробно описала всё, включая узоры на шторах и коврах, медведя, стоявшего на секретере и брелок с ключом от комнаты, который он охранял. Она исписала уже четыре листа, когда терпение старого графа закончилось.

— Мне кажется, не стоит так подробно описывать всё. Оставь что-нибудь и для следующего письма.

Софи остановилась:

— Да, наверное, я увлеклась, простите, я просто давно не писала родным.

— Ничего страшного, — он улыбнулся, и Софи с самым невинным видом положила листы в конверт и протянула его графу.

— Ты забыла написать адрес, ведь они отправились не в

— Но я не знаю адреса, — она буквально почувствовала, как у неё за спиной Александр закатил глаза.

— Зачем же писать такое длинное письмо, если не знаешь адреса где они могли укрыться? Может, хотя бы предполагаешь, где они могут быть?

— Совсем нет, я думала, вы знаете, раз предлагаете им написать.

— Но ты подумай...

— Да, хватит уже ломать комедию, — Александр не выдержал и взорвался, — она просто измывается! Софи с самого начала понимала, что ни черта мы не знаем! Никто бы в здравом уме не стал бы с такой подробностью описывать рисунок на шторах!

Софи неожиданно для себя вспыхнула:

— Не нравится ему, видите ли, мои письма! Я их не тебе пишу!

— Ой, а мне и не нужно! Но и измываться тоже не надо! У тебя есть всё, что можно только пожелать, но ты неисправима.

— Я-то не исправима? Я всего лишь хотела узнать, что происходит! Но куда уж там, это всё не для моих ушей, вы сами всё решите, а мне сидеть и делать что говорят!

— Ну, попробуй не сидеть и не делать, посмотрим, что выйдет! И так поперлась в этот Озёрный край, когда должна была сидеть на месте!

Они продолжали ссориться и кричать. Софи хотелось устроить бунт, но, увидев лицо старого графа, она по-настоящему испугалась и бросилась вверх по лестнице. Что его так разозлило? Они и раньше спорили с Александром, и, по сути, ничего такого не произошло. Письмо было не более чем детская проказа, а дальше она ничего такого и не сказала. Да, они кричали друг на друга с Александром, но это же просто ссора. После таких они обычно быстро мирились, что же тогда его так разозлило? Что она повысила голос на драгоценного сыночка? Или что-то еще, что ему в ней не нравится?

Софи пробыла в своей комнате до самого вечера. Она стояла перед окном, наблюдая, как шар солнца медленно скрывается за горами, окрашивая всё вокруг в золотой. В комнату негромко постучали, и в дверях появился Александр.

— Давай поговорим.

Ответа не последовало, и молодой человек, закрыв дверь, подошел ближе и уперся о столбик кровати рукой.

— Почему ты целый день сидишь тут?

— Читаю книгу, — Софи подошла к столу, взяла книгу и открыла на первой попавшейся странице, — ты что-то хотел?

— Хотел попросить тебя больше не измываться.

— Я и не измываюсь, это ты измываешься.

— Чем же?

— Зачем весь этот цирк? Все здесь прекрасно понимают, что я пленница.

— Ты не пленница, Софи, — он подошел ближе.

— Да, тогда давай я пойду погуляю за воротами.

— Нет, там опасно.

— Елена тоже так говорила... А я не боюсь... — она перешла на шёпот.

— Но я за тебя боюсь...

Он стоял уже совсем близко и взял её за руку. Она подняла голову, в такие моменты в хороших романах главный герой обычно целует возлюбленную. Александр наклонился к ней, Софи терпеливо ждала прикосновения губ, но...

В дверь постучали, возвращая их к реальности.

— Войдите, — раздражённо произнес Александр, отходя в сторону.

Зашла служанка с подносом.

— Её светлость сказала, что вы неважно себя чувствуете, Ваше Высочество, и приказала принести ужин в комнату.

— Как мило с её стороны, — холодно отозвалась Софи.

Женщина поставила поднос на столик и удалилась.

— Видишь, я неважно себя чувствую, вот и сижу здесь.

Он закатил глаза.

— Если хочешь, можешь спуститься вниз.

Софи села за стол.

— Не хочу, буду ужинать в одиночестве в своей камере, как и положено пленной.

— Неплохие у тебя представления о камерах, — он сел напротив и взял с подноса кусочек хлеба, — оказывается, я много лет жил в камере.

— Выходит, что так, — Софи отрезала маленький кусочек мяса и отправила в рот. Александр жевал хлеб, задумчиво глядя на неё. Ей хотелось, чтобы он подольше не уходил, говорил с ней. — У вас хороший повар.

— Да, мы держим его специально, чтобы кормить пленных.

— Это так заботливо с вашей стороны.

— Мы всегда очень предупредительны.

Он посидел молча, а затем встал, перешел на кровать и лег на спину.

— Эй, хватит лежать на моей кровати.

— Это вообще-то моя кровать.

— Нет, сейчас я сплю в этой кровати, и она моя!

— Я же не виноват, что ты спишь в моей кровати...

— Хватит говорить пошлости..., — смеясь, укорила Софи, и они замолчали. Александр продолжил лежать на кровати, несмотря на неё, а принцесса съела ещё пару кусочков. Аппетита не было, и девушка отложила вилку и нож. Она встала и подошла к окну. За окном открывался вид на сад и горы, вдалеке были заводские постройки и дома рабочих, уже почти неразличимые в сумерках. Маленькое государство в государстве.

— Тебе здесь нравится? — спросила Софи.

— Да, — её вопрос удивил Александра. Он встал с кровати и подошёл к ней. — Почему ты спросила?

— Всё затянется, и мы останемся здесь на долго, — Софи по-прежнему смотрела на горы.

— Не затянется, мы что-нибудь придумаем...

— Что придумаете?

— Пока не знаю. — Он помолчал, — тебе здесь не нравится?

— Здесь никто меня не любит, даже ты, — Софи обернулась к нему, и в её глазах стояли слёзы.

— Ох, Софи...

Он протянул руку и дотронулся до её лица. Прикосновение было нежным и легким, и она прикрыла глаза.

— Сейчас не до любви, любить тебя я буду после свадьбы, а пока ты ведешь себя странно. Я пытаюсь понять тебя, но не могу.

— Можешь не пытаться, — она резко отвернулась от него.

— Не обижайся, — он обнял её сзади за талию, — просто ты ведешь себя так, будто мы враги, а мы же не враги.

Он наклонился, сначала Софи ощутила его дыхание, а затем и поцелуй на нежной коже шеи, отчего по телу побежали мурашки.

— Мы не враги. Просто я в плену у тебя.

— Софи, ты не пленница, — он снова поцеловал её шею, — как будет можно, мы поженимся, и ты станешь моей, по-настоящему моей.

Софи закрыла глаза, поцелуи были нежными и желанными, она наслаждалась моментом. Быть может, он действительно её любит, и этот момент настоящий. Он действительно её любит и хочет быть с ней. Возможно, ей стоит больше доверять ему.

— Мы бы с тобой уже давно были женаты, но есть одна загвоздка.

— Какая? — она почти не слушала.

— Нужны великие книги для обряда, неплохо бы еще иметь и короны... — волшебство момента испарилось. Софи открыла глаза; вот они и добрались до причины его нежности сегодня: — они были у Елены, но вдруг исчезли... Может, ты знаешь, как их найти… ты же принцесса, и они принадлежат тебе...

— Понятия не имею, — Софи сказала это резко, откинула его руки и отошла в сторону. — Тебе пора, тебя ждут на ужине.

— Да, что с тобой такое?

— Я сказала, тебе пора уходить! — её голос стал ледяным и властным.

Он поднял руки, будто сдаваясь:

— Ладно, ухожу.

Он оставил её одну и Софи еще долго стояла и смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Он просто её использует, добивается своих целей и только. Она ему не нужна, он хочет лишь власти и всё! Она лишь способ её получить. То, что она ненастоящая принцесса знает лишь его отец, так что никаких препятствий не будет. Он получит своё.

Софи стерла слезы, струившиеся по щекам рукой, а затем опустилась на кровать и легла, совсем так же, как недавно лежал он. Он её не любит, просто использует — повторила она себе.

***

Софи прогуливалась по саду Петросы среди деревьев, на которых появилось первое кружево листьев. Сколько еще ей придется провести здесь в полном неведении и бездействии? Странно, совсем недавно она мечтала отдохнуть от всех дел, а сейчас, получив наконец такую возможность, принцесса мучилась от того, что не может решать какие-либо вопросы, связанные с управлением страной. Она же мечтала об отдыхе! Вот он! Сиди и ничего не делай! А оказалось, что отдых ей совсем не нужен, ей хочется действия. Да и не о таком отдыхе она мечтала… не в плену… Здесь же она не может колдовать. Нет, может, но не должна, потому что так решили родители. Или же нет, решила так сама.

Может, стоит уже явить свое колдовство миру, и, быть может, тогда с ней станут больше считаться? Хотя для графа Бурова, наверное, все равно, может она или не может… Елена же хочет убить её в любом случае…

За размышлениями Софи шла,

— О, простите, Ваше Высочество, — баронесса присела в изящном реверансе, — сегодня чудесная погода для прогулок, не правда ли?

— Да, весьма неплоха.

Софи уже привыкла к важным дамам Миэлния, которые, лишь перемолвившись с ней парой фраз в случае необходимости, старались удалиться как можно скорее. Софи улыбнулась баронессе и пошла дальше, но та не воспользовалась возможностью и догнала её.

— Вы куда-то собираетесь? — поинтересовалась она, качнув локонами, уже чуть тронутыми серебром.

— Да, я иду… — Софи быстро прикинула, куда же она может направляться: к стене? Шахте? Домам рабочих? — в больницу. Я хочу посмотреть местную больницу и её условия.

— Принцесса, которая всегда помнит о своём народе, — по-доброму улыбнулась баронесса, — позвольте проводить вас.

Софи неуверенно кивнула. Все же лучше уж какое-то общество.

— Вы знаете, где местная больница?

— Нет, но мы можем у кого-нибудь спросить.

Баронесса ловким движением руки подозвала проходящего мимо мальчика и попросила его провести их до больницы. Путь был не близкий, и баронесса всеми силами пыталась развлечь Софи разговорами, а та, ставшая в очень подозрительной, терялась в догадках, что же нужно этой женщине.

— Я заметила, что вы совсем не общаетесь со здешними девушками, — как бы между прочим, произнесла баронесса, — вы могли бы найти подруг среди них и скрасить свои дни. Почему вы избегаете их?

Почему вдруг такой вопрос? Что ей движет? Только ли любопытство? Софи медлила, обдумывая ответ, но так и не нашла в нем подвоха. Она вспомнила об Ольге, сестре Александра, которая имела здесь солидный круг подруг и её высокомерный взгляд.

— Нет, я их не избегаю. Скорее они меня…

— Простите, понимаю… — баронесса помолчала и продолжила, понизив голос, — я вас так хорошо понимаю… Сама когда-то оказалась в чужой стране, среди чужих людей в столь юном возрасте.

— Правда, — у Софи проснулось любопытство, — почему же так получилось?

— Я вышла замуж, — просто ответила баронесса, — и приехала сюда. Нет, не сюда, конечно же, а в Королевскую деревню, и там меня не встретили с распростёртыми объятиями; местные девушки считали, что я увела у них завидного жениха и строили козни… — баронесса сморгнула, вспоминая минувшие дни, — но это, конечно же, было давно.

Софи молчала, обдумывая её слова. Когда-то эта смелая и властная баронесса была такой же неуверенной девушкой. И ненавидеть можно не только принцессу.

— Иногда я мечтала, как уеду домой, брошу барона и все, и уеду…

— Но потом все наладилось?

— Да, конечно, — баронесса улыбнулась, — всегда все налаживается… Не сразу, но все же налаживается. Иногда для этого нужно просто сделать первый шаг самой…

Софи, приободренная её словами, взяла баронессу под руку и принялась слушать её рассказы о первых месяцах жизни в Миэлнии: местами грустные, а местами весьма забавные. Она даже не заметила, как они добрались до больницы.

Софи наконец нашла себе занятие и теперь коротала время не в комнате, а с самого утра уходила в местную больницу или школу. Рабочие и простые люди по началу смотрели на неё с любопытством и недоверием. Они никак не могли взять в толк, почему эта странная принцесса предпочитает проводить время, ухаживая за больными, коих было совсем немного, или читая детям книжки, а не в обществе светских дам за вышиванием и игрой в карты и на рояле. Но с каждым днем она им нравилась всё больше и больше.

Софи тоже нравилось чувствовать себя полезной, и раз уж к государственным делам её не подпускают, то и лесть к ним она не будет, а то, что все ищут, они могут искать годами и ничего не найти, ведь ищут они совсем не там.

Баронесса Ушинская после той их прогулки не докучала принцессе своим обществом, но иногда заговорщицки подмигивала Софи или брала её за руку и провожала до комнаты. Она рассказывала ей о себе и о дочери, живущей теперь при дворе в Югорте, и Софи живо вспомнила девушку, сопровождавшую Агнес в поездке. Софи была рада этим милым проявлениям дружеской симпатии, но в то же время была довольна, что они случались нечасто.

Александр почти каждый день встречал её у больницы и провожал до дома. Они мило беседовали, но Софи держалась напряжённо и скованно, ожидая подвоха каждую минуту. Все было мило именно потому, что не могло быть живо, весело, задорно и непосредственно, как это было когда-то раньше.

Софи честно призналась себе в том, что уже начала сомневаться, было ли это раньше вообще или, быть может, ей только приснилось. Почему же теперь в его обществе она чувствует себя так скованно, натянуто и быстрее старается удалиться и закрыть дверь? А после, лежа в кровати без сна, мечтает увидеть в карих глазах озорные искорки, чтобы они оказались совсем близко, и губы ощутили прикосновения других губ.

Однажды, возвращаясь из больницы одна, Софи решила еще немного прогуляться и исследовать

Девушка подошла к башне и внимательно осмотрела её. Пара караульных стояла внизу, и по одному на стене с каждой стороны башни. Немного, но и не мало, учитывая, что тот, кто решит приблизиться, будет виден за несколько километров. Интересно, остановят ли её, если она решит подняться на стену? Девушка колебалась: с одной стороны, это её страна и все здесь должны подчиняться ей, но с другой… все подчиняются графу Бурову.

Тем не менее, принцесса решила попытать счастье. Она подобрала платье, перешагнула через лужицы, образовавшиеся после вчерашнего дождя, и подошла к двери. Её не остановили. Софи поднялась по ступенькам на самый верх и вышла из башни на стену. Её обдало теплым весенним ветром. Девушка вздохнула поглубже и подошла к зубцу. Красота! Она была на вершине мира, и весь мир был у её ног! Она постояла несколько минут любуясь пейзажем, а потом вспомнила, зачем сюда пришла – ей надо осмотреться, пока караульные не выгнали её.

Девушка нагнулась и посмотрела с зубца вниз. Есть ли здесь хоть что-то, говорящие о том, что через стену можно пройти? Тропинка от стены? Камень, закрывающий тайный ход? Дверь? Софи ничего не видела, а шаги к ней приближались — караульные, верно, идут к ней. Может, что-то еще? Софи нагнулась ниже и принялась рассматривать кирпичи, из которых была сложена стена, пытаясь найти хоть какой-то намек на проход.

— Планируешь побег? Или хочешь свалиться вниз?

Софи мгновенно выпрямилась и обернулась.

— А что для вас предпочтительнее? — Дерзко ответила она, — Леонид Олегович, вы за мной следите?

— Нет, но что ты, зачем мне это. Я просто случайно был над главными воротами и вдруг увидел, как наша дорогая принцесса подошла к ним, а затем отправилась вдоль стены и зачем-то полезла наверх, и у меня взыграло любопытство. Хотя, признаюсь честно, мысль чуть подтолкнуть тебя была весьма притягательной.

— Тут довольно высоко, — заметила Софи и на всякий случай отошла на шаг от зубца.

Граф улыбнулся:

— Я гляжу, ты нашла себе достойное занятие, — и, видя не понимание в глазах Софи, добавил: — больницы, школы… Скажи мне, пожалуйста, что это: просто человеческое сострадание или тактический шаг? Мне начинает казаться, что ты довольно неплохой стратег.

— О, вы начинаете ценить меня по достоинству, — ответила Софи, хотя сама плохо представляла, что он имеет в виду.

Вена на лбу графа опасно пульсировала, выдавая сильнейшее волнение. Он сделал знак, и стражники развернулись, не дойдя до них, и прошли в обратном направлении. Софи напряглась; лучше бы ей поскорее спуститься вниз.

— Я, пожалуй, нарушу один из своих принципов в виде исключения, так сказать… — граф помедлил, а Софи терялась в догадках, чего он хочет, ведь она же у него в плену? — Помнишь, в прошлом году мы говорили о сделке?

— Немного, — Софи кивнула и против воли затаила дыхание.

— Тогда ты предложила свои условия, и поначалу я был несколько шокирован…, — граф вздохнул, — но сейчас же думаю, что они весьма неплохи, и мы могли бы обсудить детали.

Софи пришла в сильнейшее замешательство: с чего вдруг граф Буров готов пойти ей на уступки? И что она тогда просила у него? Она просила одного, но не может же быть, чтобы граф на это согласился? Особенно сейчас, когда у него все идет так хорошо.

— Напомните мне, пожалуйста, о чем мы тогда говорили.

Голос графа стал резче:

— О том, что я помогу тебе исчезнуть.

— А-а, — лишь протянула Софи. Именно это она и помнила. Но зачем это графу сейчас?

— Здесь это не трудно устроить, ты обретешь свободу, о которой так давно мечтала.

— А что получите вы?

Граф не ответил.

— Простите, я вас не понимаю. Я нахожусь здесь, полностью в ваших владениях, не мешаю вам править, и вообще, здесь вы можете сделать со мной всё что захотите, ничего вам не помешает… Зачем вам это? – Софи пыталась мыслить логически и не представляла, какой интерес в этом графа, она размышляла вслух: — Если я вдруг исчезну здесь, вас в этом обвинят, и вряд ли то, что вы убили принцессу, понравится народу. Сейчас это скорее на руку Елене, а не вам. К тому же…

Софи остановилась, глядя на графа. Тот отвернулся от неё и посмотрел за стену, а затем жестко прервал её размышления:

— Ты здесь гостья со всеми почестями, все представим так, будто это дело рук Елены, — он снова повернулся к ней. — Ясно?

Софи от взгляда, которым он посмотрел на неё, отпрянула назад. Здесь есть какой-то подвох, что-то не так… Почему граф так злится на неё? Что если это какая-то ловушка?

— Нет, нет, — Софи сделала ещё пару шагов назад к двери в башне. — Я так не хочу, — она покачала головой. — Никаких сделок.

Граф в два шага пересек расстояние между ними, схватил её за локоть и наклонился к ней.

— Тогда пеняй на себя, — прошипел он.

Софи выдернула руку, развернулась и быстро открыла дверь, бегом принялась спускаться по ступенькам. Сердце бешено стучало, граф её напугал, как никогда ранее, и она опасалась, что он идет за ней.

Опасения были напрасными, граф Буров остался на стене. Он наблюдал, как она вышла из двери внизу и быстрым шагом пошла в сторону дома. Его дома. Он потер переносицу; он зря её недооценивал, она доставляет слишком много проблем, и решить их ему не под силу.

***

С того дня Софи старательно избегала общества графа Бурова. Их разговор на стене настолько напугал её, что она перестала спокойно спать по ночам. Ей повсюду мерещился глава старейшин, который во сне то пытался накрыть её подушкой, то просто заколоть её же собственным ножом. Софи сжимала свой пистолет под подушкой, готовясь в любую секунду отразить нападение, но настоящий граф не приходил убивать Софи.

Вопреки логике, Софи стала чаще искать общество его сына. Только с ним она могла хоть немного расслабиться и не ожидать нападения. Александр же был рад смене её настроения и пытался всячески развлечь принцессу. Он увлекал её в дальние прогулки по Петросе, показывая тайные места, но ни разу не показав ни одного выхода за пределы стены, смешил рассказами из детства и подолгу засиживался у неё в комнате вечерами.

В один из таких вечеров, когда за окном барабанил теплый весенний дождик, Софи слушала его рассказы о раннем детстве, полные разных мальчишечьих проказ и приключений, и наконец совсем расслабилась, забыв о прошлых обидах. Ей хотелось одного — что бы он подольше не уходил и остался с ней. После одной особенно забавной истории они рассмеялись.

— Нет, правда, я в детстве так думал! Мне казалось, что эти солдатики настоящие, и ночью они оживают и идут в бой. Я каждый раз пытался подсмотреть, но засыпал. И потом я решил их подловить!

— Не может быть! — история была такой забавной, что Софи забыла всю свою осторожность и напряжение прошедших дней. Она смеялась звонко и искренне. Они, наконец, вернулись в то «раньше», когда просиживали ночи в Печоре, забывая обо всем.

Александр подошел к шкафу:

— Я вспомнил, кажется, они лежат здесь. Сейчас тебе покажу это, — его охватил восторг. Для него смешалось всё: и приятные воспоминания из детства, и яркий, чистый смех Софи. Он ведь так старался, чтобы она не грустила и не чувствовала себя в плену в эти странные последние недели. Он же заслужил это веселье. Александр открыл дверцу шкафа, наклонился и достал коробку. Сейчас он ей все покажет, и это воспоминание теперь будет общим. Только их двоих и никого больше. Новая маленькая тайна, невидимой ниточкой связывающая их вместе.

Молодой человек снял крышку, и его смех стих, лицо утратило всякую весёлость, черты вновь стали резкими и жесткими. Александр поднял глаза на Софи.

Она еще смеялась и не сразу поняла, что произошло. Его взгляд заставил девушку остановиться. Она привстала с кресла, но тут же опустилась обратно. Софи поняла причину и узнала коробку с солдатиками внутри. Его молчание, краше любых слов, говорило о том, что он уже разглядел короны и книги, которые она в неё спрятала.

— Софи, зачем ты... — он не договорил, а лишь покачал головой и с коробкой в руках вышел из комнаты. Ключ в замке повернулся, и дверь оказалась заперта. Все, игра окончена, здесь она больше не гостья. Впрочем, гостьей она никогда не была.

Глава 20 Магия, используй магию

Сколько просидела Софи в кресле, она не знала. Она словно впала в оцепенение. Что же ей теперь делать? В голове была пустота, и посоветоваться было не с кем. Единственный человек, кого она слушала и с кем советовалась, — враг. Одна, всегда одна.

В голове замелькали картинки из прошлого. Родители ругаются, а она сидит одна, незамеченная под столом, куда спряталась, желая поиграть... Кристина оставляет её в новой семье. Дядя и тётя строги и совсем не понимают её... Кристина идёт вперёд, а она остановилась, ей надоели эти игры! И вот уже Кристина падает, и на её платье расползается пятно крови... Бабушка умирает, и снова другой мир... Миэлния и всеми отвергнутая принцесса...

Всегда одна. Никого никогда не будет у неё. Все предатели! Она никому не нужна и никогда не будет нужна. Всем нужна корона, а не она... Никому не нужна. Одиночество…

Решение пришло само собой. Все равно они убьют её, как только получат корону. Никто не придёт, и никто не поможет. Металл пистолета приятно холодил руку. Один выстрел, и она сорвёт все их планы. Один выстрел — и больше никаких страданий. Больше ничего...

Послышались шаги, и в замке повернулся ключ. Софи с удивлением обнаружила в своей руке пистолет и быстро спрятала его. Странно, она не помнила, как его достала… Её гостями оказались графиня Бурова в сопровождении верной подруги Илоны и дочери. Девушка удивленно посмотрела на них. Чего они хотят? Графине настолько ненавистна мысль, что обожаемый сын может жениться на такой простолюдинке, кокой была Софи, что они пришли помочь ей убежать? Или убить?

Но они пришли не за этим.

В комнату зашла женщина-целительница, с которой Софи уже была знакома по больнице. Она, присела в неумелом реверансе, немного покраснела и попросила Софи раздеться.

— Зачем это? — от страха Софи совсем забыла о манерах, — я ничем не больна!

Целительница мягко объяснила, подбирая слова с особой тщательностью:

— Я и не думаю, что вы больны. — Она быстро посмотрела на графиню, но та хранила молчание и не собиралась помогать. — Мне нужно осмотреть вас, Ваше Высочество, чтобы графиня убедилась, что вы невинны, — суть происходящего медленно стала доходить до Софи.

Графиня была невозмутимо спокойна. Она сложила руки на груди и гордо смотрела на Софи. Илона удобно уселась в кресло. Ситуация казалась ей забавной, а Ольга без всякого стеснения смотрела во все глаза.

— Это не к чему, — сказала Софи. Она встала, взяла шаль и поплотнее запахнула у себя на груди. Затем отошла к окну. — Уходите.

Властность, с которой она произнесла это, заставила целительницу попятиться, но графиня даже не моргнула, а её подруга сразу нашла, что сказать:

— А ведь тебе есть что скрывать, иначе почему ты так испугалась?

— Мы с вами на «ты» не переходили, — высокомерно произнесла Софи, — не забывайтесь!

Целительница застыла в нерешительности. Её глаза бегали с Софи на графиню Наталью.

— Ишь, какая! Ты тут не командуешь, и мне не указывай! — Илона скривила губы.

Графиня Наталья махнула рукой, и Илона замолчала.

— Тебя осмотрят в любом случае, хочешь ты того или нет, — холодно произнесла она.

— Позвать Милисендру? — весело спросила Ольга. Вся ситуация казалась ей невероятно любопытной. Софи вздрогнула от имени произнесенного её имени, — эта женщина невероятных размеров, всегда охранявшая графиню, приводила её в ужас.

Софи попятилась и уперлась в подоконник. Дальше отступать было некуда.

— Делайте что хотите...

Слезы обиды предательски появились на глазах. Лицо графини Натальи на миг утратило надменность, и, к удивлению Софи, она увидела сочувствие, но графиня быстро справилась с ним. Софи позволила себя осмотреть, и Илоне пришлось недовольно поджать губы. Девушка была невинна.

Дамы и целительница ушли, снова оставив Софи одну. Как же она ненавидела их! Когда-то давно дядя назвал это общество гадюшником, и он был прав! Но это ничем ей не помогало. Единственный её друг и союзник здесь больше не был другом.

Снова шаги, и снова ключ в замке повернулся. Софи не подняла голову с подушки. Девушка на серебряном подносе принесла ей ужин. Она робко поставила его на стол и, не дождавшись разрешения, вышла. Есть не хотелось. Ничего больше ей не хотелось. Странно было только то, что дверь не закрыли на ключ. Ей даровали свободу, убедившись в её невинности? Но если подумать, бежать ей здесь было некуда. Дальше стен крепости она всё равно не уйдёт.

Какой-то звук сзади заставил её поднять голову. Она обернулась и увидела его.

— Прости, если я тебя разбудил.

— Только за это? — Софи медленно поднялась с постели. На ней была только нижняя рубашка, но теперь ей было все равно. — Больше ни за что попросить прощение не хочешь?

Он лишь усмехнулся, и, перехватив его взгляд, Софи схватила шаль и обернулась в неё.

— Ты считаешь это нормально? Меня осматривали!

— Ну, я же не мог контролировать, куда ты исчезала, так что всё же лучше убедиться, — он говорил обычно, в своей ленивой манере.

— За кого ты меня принимаешь? — Софи приблизилась к нему и вдруг вспомнила так не любимую ей баронессу, которой в Петросе не было. — У своей Вильсмет ты тоже подтверждение у целительницы спрашивал?

Александр поморщился:

— Нет, что ты. Для развлечений это совсем не нужно. А вот для жены нужна. К тому же, идея была не моя... — Он шагнул ей на встречу, теперь они стояли совсем рядом. Софи от досады ударила его в грудь кулаком. Александр лишь засмеялся, обхватил её за талию и повалил на кровать, придавив всем телом.

Что-то другое заставило её прекратить истерику. Он был невообразимо тяжёлым и тёплым. Её щеки налились румянцем, а взгляд упал на губы. Она так давно ждала этих губ, но он снова медлил. В глазах плясали бесята, он наклонился и поцеловал её в шею. Софи замерла в ожидании. О том, что она

— Будь завтра умницей, — шепнул он ей на ухо, — я тебя не обижу.

Он снова поцеловал её в шею, затем спустился ниже, покрывая поцелуями каждый миллиметр её юной кожи. Софи закрыла глаза, позволяя ему всё. Всё что он захочет, только пусть не останавливается, но он встал и подошёл к двери.

— Будь завтра умницей, — повторил он и больше не улыбался, — всё будет хорошо.

Ответа не было, Александр вышел и повернул ключ в замке. Софи так и осталась лежать на кровати. Птичка в запертой клетке.

Утром её комната наполнилась слугами, пришла и графиня Наталия. Софи совсем не интересовалась тем, что они делают. Ей было всё равно, лишь бы всё быстрее закончилось. Возможно, они проведут церемонию и просто сбросят её со стены. Она им больше не нужна, и они с лёгкостью от неё избавятся. Она вспомнила договор с графом. Зачем она так сглупила! Нужно было его заключить, граф Буров - тот человек, который держит своё слово, но теперь было поздно. Слишком поздно для всего.

Можно было снова притянуть к себе корону и книги, снова спрятать их, но какой в этом смысл! Они теперь знают, что она может так делать, а значит, будут искать у неё. Лучше быстрее, чем быстрее всё случится, тем быстрее она поймёт, чего они хотят. Вероятно, поймёт.

Когда-то она мечтала о свадьбе. Не такой, а другой, где под венец Софи шла бы добровольно, но мечты канули в лету. Она вспомнила совсем другую церемонию, когда её вели под руку разбойники, а их главарь ждал её на помосте. Тогда её спасли те, кто сегодня заставят сделать то же самое.

Интересно, что будет, если она скажет «нет» в самый ответственный момент? Её будут принуждать силой? Бить? Заставят колдовством? Тут Буровым действительно не мешало бы иметь семью Софи в своём распоряжении, а так она уже завоевала славу очень упрямой и не управляемой.

Что же ей делать? Сказать: «Нет» старейшинам она могла бы с удовольствием. Софи буквально видела, как вытягиваются их лица, но сказать: «Нет» Александру? Он же тот жених, о котором она так давно мечтала. Умный, добрый, заботливый... Он был ей другом, тем, кто её всегда поддерживал. Он тот, кого она любит, несмотря ни на что.

Дверь в комнату отворилась, и вошёл граф Буров. Софи встретилась с ним взглядом в зеркале, и всё внутри у неё похолодело. Что ему нужно?

— Вышли все, — коротко приказал граф.

Служанки бросились к двери. Графиня подошла к мужу. Её присутствие успокаивало Софи. Графиня, хотя и была надменна, но в то же время не лишена женского сострадания.

— Наташа, ты тоже выйди, пожалуйста, — сказал граф, не глядя на жену.

Графиня дотронулась до его руки:

— Не пугай её ещё больше, она и так боится...

Она сказала это тихо, но Софи расслышала её слова и была готова расплакаться от прилива нежности к этой женщине, но графиня Наталия тоже вышла за дверь.

— Подойди, — приказал граф.

— И не подумаю, — ответила Софи, и сама поразилась, как гордо прозвучал её голос. Она встала и отошла к окну.

— Ты не управляемая, взбалмошная девчонка!

— Тыкать мне совсем не обязательно, не забывайтесь.

— Ты не в том положении, чтобы указывать.

— Возможно. Но я прекрасно понимаю, что иных методов давления, как на меня саму у вас нет. А я могу быть очень упертой. Могу и умереть раньше времени... — она посмотрела ему прямо в глаза, — Или хотите, чтобы я написала ещё одно письмо родителям и уже с указанием адреса?

— Я тебе поражаюсь, откуда столько упорства в никчёмной девчонке, — граф Буров подошел ближе, и Софи захотелось провалиться сквозь стену. — Ты думаешь, я рад, что мне придется породниться с тобой?

— А разве нет? — Сейчас Софи его совсем не понимала, он же желал заполучить корону. Теперь она достанется его сыну, он должен уже праздновать победу. А то, что она не настоящая принцесса, вряд ли кто-нибудь когда-то узнает, об этом и не стоит беспокоиться.

— Тебе бы только издеваться, — он посмотрел на неё оценивающе, — могла бы заключить договор и выйти сухонькой из воды. Но ты предпочла не это...

— Я вас не совсем понимаю, — процедила принцесса.

Граф вздохнул:

— Отступать уже поздно, я зашёл слишком далеко... знал бы раньше, ни за что бы не согласился. Я загнал в ловушку самого себя, — он выглядел усталым и несчастным и больше не смотрел на неё, а куда-то в сторону, — что ж, ты победила.

Софи смотрела на него недоверчиво. Победила она? Как? Она же в ловушке, в его доме, в окружении его людей, и она выйдет замуж за его сына. Как она может

— Если ты когда-нибудь обидишь моего сына, обманешь, предашь его, я с тебя живьём кожу сдеру! — последние слова были особенно резки, и он снова смотрел прямо в глаза Софи. — Будь умницей и ответь правильно, — процедил он, будто зная, что она думает над ответом у алтаря.

Он вышел, а Софи всё стояла, прислонившись к подоконнику, обдумывая его слова. Она совершенно запуталась: что хотел сказать граф? Почему она победила?

В полном смятении Софи шла к алтарю. Она дрожала всем телом, мысли путались, а лица расплывались. На главной площади Петросы собрались все: от министров и старейшин до простых рабочих. Каждый в полном параде, и всем хотелось видеть королевскую свадьбу. Простые люди ничуть не сомневались в том, что обожаемая принцесса вступит в брак с не менее обожаемым хозяйским сыном по любви. Она же жила здесь, мирно беседовала с господами и флиртовала с Александром; их часто видели вместе, значит, любовь восторжествовала.

На Софи было белое платье: простое, без вышивки, но в то же время красивое, украшенное нитями с жемчугами и вставками с алмазами, спускавшимися с плеч. Фата, расшитая мельчайшим бисером и серебряными нитями, блестела на солнце, скрывая лицо, и дамам приходилось вытягивать шеи, чтобы лучше рассмотреть принцессу. Позже они будут рассказывать подругам, как выглядела невеста, а еще гадать, что же она чувствовала, в мельчайших подробностях вспоминая её лицо в тот самый ответственный момент, когда она скажет «да»!

Александр уже ждал её. Софи встретилась с ним глазами, и Саша улыбнулся ей, а она улыбнулась в ответ. И сразу все волнения отошли на второй план. Будь что будет, она скажет «да»! Скажет ему, обожаемому и любимому. Отныне он её судьба, и ему она доверяет свою жизнь. Его прикосновение к её руке вернуло покой.

Служитель церкви, весь в торжественно золотом, начал свою речь, но Софи его не слушала - удивительное счастье нахлынуло на неё. Она любит его и будет с ним всегда. Любовь победила, она победила, и что бы ни думал граф, Александр принадлежит ей. В нужный момент она не колебалась и сразу же сказала заветное «Да!» совсем как в своих мечтах. Он поднял фату и поцеловал её в губы.

После следовала процедура коронации, и Софи, как положено, одела кольцо королевской власти своему мужу, а на его голову легла корона. Были произнесены клятвы на великих книгах, и народ приветствовал своего короля и королеву.

Празднования длились весь день: музыка, смех и всеобщее веселье захватили их. Софи исполняла свою роль и совсем не притворялась; её охватило ощущение счастья. Она улыбалась и держала руку Александра, а он ни на шаг не отпускал её от себя. Она могла бы танцевать так всю жизнь вместе со своим мужем, могла бы вечно принимать поздравления со всех сторон. Барон и баронесса Ушимские подошли поздравить их, и невеста даже позволила последней расцеловать себя в обе щеки, проникнувшись к её участию в своей жизни в последние недели. Даже Ольга сегодня не казалась такой ужасной и высокомерной. Она поцеловала Софи в щеку и тихо, неожиданно по-доброму, рекомендовала выпить немного вина перед ответственным моментом.

Пришло время отправляться в спальню. Софи проводили две служанки. Они же помогли ей раздеться и искупаться, обработали её тело ароматными маслами и нарядили в белоснежную кружевную сорочку. Наваждение, подаренное Александром, прошло, и Софи вернулась к реальности. Ею вновь завладел страх.

Появился Александр, и служанки, быстро присев, бросились вон из комнаты. Софи разглядела улыбки на их лицах. Её муж закрыл дверь на ключ теперь уже изнутри.

— Что бы нам никто не мешал...

Она хотела сказать: «Или что бы я не сбежала», но не успела, он притянул её к себе и поцеловал. Сорочка легко соскользнула на пол, и очень скоро Софи оказалась на кровати, совершенно голая. Александр покрыл поцелуями её лицо, шею, а затем спустился ниже, и Софи позволила ему всё, лишь тихо вскрикнув, когда он вошёл в неё… Она чувствовала каждое его движение в себе и выгибалась на встречу, целовала в губы, и прижималась к плечу, вдыхая запах его кожи…

После они еще долго лежали в кровати, обнявшись. Казалось, ничего не изменилось с их тайных прогулок по пещерам, но изменилось многое. Софи с упоением рассматривала свое обручальное кольцо, блестевшее в свете луны, а Александр смеялся, что она, как и все девушки, думает лишь об украшениях.

Наконец, разговоры и наслаждения закончились. Их обоих сморил сон. Сначала Софи видела перед собой приятные картины: цветущие яблони и вишни Королевской деревни, и прогулку среди них с любимым. Она улыбалась и смеялась в своем сне, но потом он изменился. Её будто ударили по голове: Александр больше не улыбался в ответ, его глаза налились кровью, а во рту Софи разглядела клыки.

Сейчас он укусит её и выпьет всю кровь без остатка. Он лишит её жизни, ведь главного он уже добился — добился её. Теперь он заберет всю её кровь. Софи попыталась бежать, но не смогла; его руки прочно держали её за талию. Есть только один выход. Кровь бешено бежала в её венах, и он буквально видел это и приближался, приближался... Сейчас или никогда... Софи сжала рукоятку ножа — один удар, туда, где пульсировала его сонная артерия. Крови будет много, но это не важно... Один удар...

Но что это? Кто-то с силой ударил её по лицу...

Сон испарился, Софи в агонии села на кровати. Что это было? А вдруг он действительно вампир? Она дрожала всем телом и не сразу поняла, что нож,

— Тебе успокоительные надо пить, — он смотрел строго и внимательно. Она не знала, что ответить. Александр мягко забрал нож из её рук. — Можно как-то сделать, чтобы ты во сне не доставала нож? Ещё пару таких припадков, и ты точно прирежешь либо меня, либо себя.

— Что я делала? — Софи дрожала, и он притянул её к себе.

— Металась по кровати с ножом в руках и кричала «Нет».

— Прости, я не хотела... ничего такого... просто мне приснился сон...

Она рассказывала ему его содержание, и Александр баюкал и успокаивал её, а она заливалась слезами. Что же с ней такое? Раньше она во сне ножей не доставала, а что, если в следующий раз она достанет пистолет? Что если применит его? От этой мысли кровь холодела...

— Ты просто перенервничала, вот и всё, — успокаивал её Александр.

Утром Софи разбудила служанка, она принесла завтрак. Девушка чувствовала себя уставшей и разбитой. Она поела и подошла к двери, та легко отворилась. Больше она не пленница. Они получили то, что было нужно, и теперь она может быть свободна. Софи спустилась на первый этаж и застыла в нерешительности. Куда ей идти?

— Доброе утро, Ваше Высочество!

Софи быстро обернулась и обнаружила перед собой баронессу Ушинскую.

— Здравствуйте.

— Как прошла ночь? — баронесса подошла ближе, — вижу, вы немного дезориентированы, такое бывает, — она усмехнулась и взяла Софи за руку, — все-таки первая брачная ночь... Я понимаю, вам бы хотелось видеть рядом близкую подругу или свою мать, но, к сожалению, здесь их нет. Но если вам захочется поговорить, я всегда к вашим услугам, — она наклонилась к Софи и шепнула ей в ухо, — я никому не выдам ваших секретов...

— Спасибо, не стоит, — Софи высвободила руку и отошла от баронессы, — скажите, где сейчас мой муж?

— Он вместе с остальными заседает в главной гостиной. Проводить вас к ним?

— Спасибо, не стоит, я пойду прогуляюсь.

— Как пожелаете.

Баронесса ещё улыбалась Софи, но девушка вышла из дома и зашагала по дорожке в сад. Бежать, надо бежать и как можно скорее... Что-то во всем этом есть не настоящее, как в дурном сне. Но что? Софи прикрыла глаза. Она ничего не видела. Перед мысленным взором мелькала лишь баронесса, заискивающая перед ней. Что же Софи упускает? Почему её силы перестали слушаться её? И почему ночью она достала нож? Свой настоящий нож, кошмары же были и раньше? Но тогда она засыпала с пистолетом в руках, а не доставала его из ниоткуда во сне.

— Решила подышать воздухом?

Софи резко открыла глаза и дернулась в сторону.

— Прости, не хотел пугать тебя... — Михаил вскинул руки.

— Ничего, я просто задумалась... Я не слышала, как ты подошел, и поэтому так отреагировала. Всё в порядке.

— Точно? — он легко коснулся её руки и заглянул в глаза.

— Да, — Софи кивнула, — всё хорошо.

— Это хорошо.

Они ещё немного помолчали, но им обоим было неловко.

— Ты счастлива?

— Конечно, как же иначе, — ответила Софи и внимательно посмотрела на него. Сарказма он явно не понял.

— Рад за тебя... Это хорошо… пока.

Он развернулся и пошёл в обратном направлении. Софи долго смотрела ему в след. Что за вопрос — счастлива она? Разве такие вопросы задают, после того как насильно выдают замуж? Странные все какие-то, сначала граф с рассуждениями о победе, потом Михаил.

Софи гуляла до самого вечера. Она шла по аллее уже к дому, когда увидела баронессу Ушинскую на другом конце, и Софи быстро свернула в сторону. Не то чтобы баронесса так уж сильно ей докучала, но видеться ни с кем не хотелось. Новая дорога привела её к стене. Совсем недавно, в этом же месте, Софи разговаривала с графом Буровым, и он предлагал ей сделку.

По ступенькам девушка поднялась на стену. Ей открывался чарующий вид, и она даже подумала, не вернуться ли сюда с мольбертом и красками — у графини они наверняка должны быть. Мимо прошли караульные, они посмотрели на неё, но приказа не пускать теперь уже королеву на стену у них не было.

Софи подошла ближе к зубцу. Красота, так бы стояла и стояла. Вдали пролетели птицы, и девушка наклонилась, пытаясь разглядеть их. Птицы красивы, они свободны. Была бы Софи птичкой, тоже бы расправила крылья и полетела... Крылья за спиной — это же чудесно! Никто бы не держал её взаперти! Она бы летала

Ей надоело сидеть без дела, и все дела тоже надоели. Нужно бежать... бежать от всех и как можно быстрее... крылья за спиной — это было бы чудесно! Ещё шажок, и у неё будут крылья, она обретёт свободу и будет летать... Никто больше не запрет её, её ждёт свобода... Ещё один только шаг...

Софи посмотрела вниз. Несколько мелких камушков сорвались у неё из-под ног и упали. Она стояла на низкой части зубца. Шажок... один шажок - и всё будет кончено... Но как она оказалась на зубце? Почему она этого не помнит? Но к чему вспоминать? Ей нужен только шаг... шаг до свободы... Она подняла ногу...

Сильная рука резко дернула её за ноги. Девушка упала не туда, где зеленела трава, а на каменный пол стены. Наваждение растаяло в одно мгновение. Резкая боль во всём теле, возникшая после удара, заставила её ощутить себя в настоящем. Она посмотрела вверх на своего спасителя.

Карие глаза блистали чёрным.

— Ты с ума сошла? Что ты делаешь?

— Я н-не знаю... — глаза Софи наполнились слезами от осознания того, что она хотела сделать.

Александр протянул ей руку и помог подняться.

— Что с тобой такое? — спросил он требовательно. — Что ты хочешь?

— Ничего, — она обняла его, упершись лицом в мощную грудь, и дала волю слезам.

— Ты чуть не бросилась вниз, — он отстранил её и заглянул в глаза. Его тревога была неподдельной. — Почему ты хотела это сделать?

— Не знаю...

Софи подумала о том, что её поступки действительно выглядят нелогично. Зачем кончать с собой, ведь сейчас ей никто не угрожает. Она в большей безопасности, чем когда-либо. Но она стояла на зубце, хотела спрыгнуть... Действительно хотела… Но почему?

Они пошли в дом. Александр много говорил, пытался узнать, чего ей не хватает, чего она хочет. Он обещал сделать всё, лишь бы она была счастлива. Но Софи отвечала односложно и повторяла: «не знаю». Она всё больше плакала, и слёзы растекались по хорошенькому личику.

Александр отвёл её в комнату. Пришедшая служанка смотрела сочувственно. Софи не решилась её выгнать; теперь она боялась себя и не хотела оставаться одной. Она позволила себя раздеть и опустилась в тёплую ванну. Вода помогала расслабиться и успокоиться. Мысли снова стали чистыми. Софи прокручивала в голове последние дни: пистолет у виска, нож, стена... Всё это было странно. Возможно, она действительно просто перенервничала, как говорил Саша, но, возможно, и нет...

Хотела ли она по-настоящему умереть? Нет. Она боец, а не жертва. Она из тех, кто будет бороться до последнего. Тогда почему же она забралась на зубец и хотела спрыгнуть? Она действительно ХОТЕЛА в тот момент. Но почему? И почему она не помнит, что было перед этим? Она помнит только охрану, прошедшую мимо, а дальше? Дальше она смотрела на птиц, а потом уже стояла на зубце и хотела спрыгнуть. А что, если...?

Софи позволила служанке уложить её в постель, а затем сказала, что будет спать, и попросила не беспокоить её. Та послушно всё выполнила и, поклонившись, вышла. Софи подождала пару минут, затем встала и приложила ухо к двери. Было тихо.

Она зажгла свечу и установила её на тумбе, села на кровать и пару минут просто рассматривала тени на стенах, а затем решилась призвать свою магию. Теперь у неё в руках снова был пистолет и нож. Девушка внимательно рассмотрела их. Ничего не обычного: нож как нож, пистолет как пистолет, те же что и всегда. Дело не в них; на стене у неё не было ни пистолета, ни ножа. Была только она. Она одна. Значит, заколдована именно она.

Софи снова призвала своё колдовство, и у неё в руках оказалась Великая книга Заклинаний. Девушка принялась листать её; она помнила, что читала о подобном. Закрыв глаза, она расположила руки точно над страницами и произнесла:

— Подчинение.

Листы зашевелились, и открылась страница с заглавием «Подчинение». Софи прочитала запись. Некоторые колдуны имели тайный дар - подчинять себе других. Этот дар считался темным, и развивать его намеренно было строго запрещено. Но развивший его колдун мог полностью подчинить себе простолюдина, а на колдунов оказывал сильное воздействие, утрируя их чувства, которые были необходимы ему для достижения своих целей.

По коже Софи пробежали мурашки, и она потерла руку. А что, если кто-то применил подчинение к ней? Когда она все это творила, она была либо очень огорчена, либо спала, либо просто расслабилась. Софи еще раз пробежалась глазами по условиям для наложения заклятия. Человек должен находиться близко, он должен касаться жертвы хотя бы раз за полный оборот луны и должен быть сильным магом, намеренно развившим в себе этот дар.

Кто же это может быть? Кто прикасался к ней? Граф Буров, графиня, Михаил, Илона, Ольга, баронесса Ушинская... да кто угодно! Все так рады были свадьбе и все с радостью поздравляли её и целовали в обе щеки. А ещё касался Александр, больше, чем кто-либо... Нет, он не мог, он напуган её поведением едва ли не больше, чем она сама.

Шаги за дверью заставили её вздрогнуть. Софи быстро накрыла свои сокровища

— Как ты себя чувствуешь? — он внимательно посмотрел на неё.

— Всё хорошо, — сказала она, глядя на маленький пузырёк у него в руке, блеснувший в свете свечи, и внутренне сжалась, — что это?

— Успокоительное, — видя её испуг и недоверие, Александр добавил, — тебе нужно немного успокоить нервы, ты перенервничала.

— Может, не стоит...

— Софи, — он сел рядом с ней на кровать, — я понимаю, последний месяц был очень сложным для тебя, — он нежно взял её за подбородок.

— Возможно, но...

— Никаких «но», тебе нужно отдохнуть... — он наклонился к ней и осторожно поцеловал, — выпьешь успокоительное, выспишься, и снова будет всё хорошо.

— А если я не согласна? — прошептала она.

— Тогда мне придется тебя заставить, — он прошептал ей в ответ.

Его поцелуи стали настойчивее, он откинул её на кровать и лег сверху. Его руки шарили по её телу, поднимая сорочку.

— Не надо... — прошептала Софи.

— Почему? — он тоже шептал в ответ, не прекращая целовать её.

Она не знала, что ответить, и всё её естество говорило об обратном. Она сама расстегнула несколько пуговиц, а затем подняла его рубашку и сняла её через голову, наслаждаясь прикосновениями к коже, обтягивающей крепкие мышцы мужа, и целуя его в ответ. Будь что будет...

Александр откатился в сторону, чтобы снять с неё кружевную сорочку, и вдруг остановился. Он резко сел и откинул одеяло в сторону. Перед ним лежал пистолет, нож и колдовская книга.

— Что это? Что ты делала, когда я зашёл?

— Я просто пыталась понять, — Софи села и одернула сорочку, прикрыв колени, — понять, что со мной происходит.

— И что же? Что поняла? — Он произнес это слишком грубо.

— Ничего.

Она притянула свои вещи к себе, но он положил на них руку и забрал их у неё. Александр подошел к секретеру, положил свою находку в ящик и запер его на ключ. Она наблюдала за ним и молчала. Все-таки это не мог быть он. Он её любит, и он стащил её со стены, не дав упасть.

— Вряд ли это поможет.

— Ты ведешь себя странно и неадекватно. Не хочу, чтобы ты что-то с собой сделала, — он подошел к ней. — Пусть полежит пока там.

— Я могу достать их в любую минуту, стоит только захотеть. Смотри.

Мгновение, и у неё в руках появился пистолет.

— Что ты делаешь?

Александр снова забрал его, а она снова вернула его в свои руки.

— Свой пистолет я могу достать когда захочу, и нож тоже.

— Но ты же понимаешь, что ведешь себя странно?

— Понимаю.

Она раскрыла обойму и высыпала пули на простыню.

— У тебя есть ножичек?

— Зачем тебе?

— Из ножа нужно достать лезвие. Тогда, если я возьму его в руки, он будет бесполезен.

— Но ты же будешь знать, что в пистолете нет пуль, а в ноже нет лезвия.

— Буду. Но когда я стояла там на стене... Я не помню, как забралась на зубец..., помню, как пришла на стену, а дальше... дальше ты меня стащил вниз.

Она видела, что он не верит ей.

— Еще недавно я чуть не застрелилась, чуть не прирезала тебя во сне... Да и вообще, некоторые моменты я просто не помню.

— Ты устала, тебе нужен отдых.

— Хватит твердить про то, что я устала! По сути, я ничего не делаю в последнее время, и я не устала! Может, перенервничала, но бывало и хуже! Как ты не понимаешь? Что-то не так! Смотри.

Она сложила руки и призвала книгу, открыла её на нужной странице. Александр внимательно следил за каждым её движением, и она протянула ему раскрытую книгу. Он прочитал написанное.

— Бред какой-то, никогда о таком не слышал...

— Потому что ты слышал только об официальном колдовстве. А есть ещё много того, о чём ты не слышал.

— Но всё же... — он ещё раз прочёл текст, — ты кого-то подозреваешь?

— Я подозреваю слишком многих...

— Ты устала, я думаю, отдых решит проблему…, — он обнял её и поцеловал в макушку, — и откуда ты знаешь о таком колдовстве? Только ли из книг?

На этот вопрос она не ответила:

— Ладно, если ты думаешь, что я просто устала, давай я приму успокоительное и будь что будет.

— Завтра не ходи никуда одна, будь на виду, хорошо?

— Хорошо.

Его настораживало то, как легко она соглашается. Он протянул ей пузырек.

— Выпей это. Настойка поможет тебе выспаться и успокоиться.

Софи послушно взяла пузырек в руки. Хороший сон ей не повредит, и она выпила его полностью.

— Только достань лезвие из ножа, чтобы я не волновалась.

Он кивнул, и по телу Софии растеклось успокоение. Она зевнула и откинулась на подушки.

***

Этой ночью Софи великолепно спала. Она проснулась отдохнувшей и наконец почувствовала себя хорошо. Девушка перекатилась по кровати и посмотрела на часы: было время обеда. Как же она выспалась! Может, Александр прав, и ей действительно нужен был просто отдых? Так приятно лежать в постели и ничего не делать. Интересно, если она проваляется весь день, к ней кто-нибудь зайдет?

Софи лениво потянулась. Нет, надо вставать. Она же ничего не ела, нужно позвать служанку и попросить принести ей обед. Девушка встала с постели и позвонила в колокольчик. Пришла служанка и помогла ей одеться, а затем принесла обед. Перепелка была восхитительно нежной и сочной. Софи наслаждалась её вкусом. Тушеные овощи тоже удались на славу. В этом дне всё было прекрасно. Толи на неё все еще действовало успокоительное, толи это было действительно так.

Стоит ли ей пойти прогуляться? Она обещала Александру быть на виду, значит, сидеть в комнате не нужно. Нужно пройтись, это полезно для её нервов. Может, кого-то позвать с собой? Софи вспомнила о Тее. Как же ей не хватает подруги. Интересно, если сказать Александру, он мигом привезёт её к ней? Он же сказал, что сделает всё что она пожелает. Хотя, конечно, он же не знает где она, знал бы Тея была бы уже здесь. С этими мыслями Софи спустилась вниз и вышла из дома.

Она огляделась вокруг и поразилась тому, что увидела. Всегда размеренная жизнь Петросы текла неспешно, но сейчас люди бегали туда-сюда, кричали что-то друг другу. Софи поразилась, что не слышала ничего в комнате. Что они делают? Девушка разглядела бочонки с порохом, которые рабочие катили к стене. Она посмотрела вверх и среди зубцов увидела не только караульных, но и сотню других людей, а также пушки. Что происходит?

Софи поймала за руку мальчишку, бежавшего мимо неё:

— Скажи, где мой муж?

— Он ушёл к восточной башне вместе с хозяином, Ваше Величество, — он махнул рукой в нужное направление.

— Спасибо.

Мальчик побежал дальше, а Софи поспешила туда, куда он указал. Она разглядела мужа и графа Бурова среди зубьев на верхушке башни. Там же были и другие старейшины, а также шаман. Мужчины смотрели в бинокли и что-то обсуждали, а шаман тряс бубном, но действо ещё не начинал, ждал приказа. Неужели Елена решилась штурмовать Петросу? Это же безумие! Прорвать такое укрепление практически невозможно. Даже её армия на такое не способна.

Софи наконец добралась до входа на восточную башню, но стража преградила ей путь.

— Пустите, я хочу пройти!

— Вам нельзя, Ваше Величество.

— Мое королевское величество хочет на башню. Или я не ваша королева? — этот ход должен был сработать.

— Ваше Величество, у нас приказ, — ответил тот, что был старше.

— Так я отменяю его.

— Вы не можете.

— Как это я не могу? Я королева Миэлнии, и я могу всё! Или вы знаете кого-то главнее меня в этой стране? — Софи гордо вскинула свою голову.

— Ваш муж отдал нам такой приказ.

Пыл Софи улетучился. И на неё нашлась управа: король и королева не могут отменять приказы друг друга. Она отступила назад. Что же делать? Ей нужно узнать, что там за стеной. Там же не только армия Елены, но и простые жители. Что если в свою армию она набрала новобранцев из граждан её страны? Это простые люди, её подданные, и она как королева должна защитить их. Но как?

Софи не была бы такой любимой принцессой, если бы просто отступала от своих идей. Она всегда была на стороне народа и сейчас решила любой ценой пробраться на верх и расспросить мужа о происходящем.

— Не могли бы вы подняться и попросить моего мужа спуститься ко мне?

— Не думаю, что это хорошая идея, — снова старший оказался более разговорчивым. — Нам нельзя покидать свой пост.

— Что же мне

— Вы можете подождать, его величество когда-нибудь спустится.

— Вы так думаете?

Софи прислонилась к стене, совсем рядом с молодым стражником.

— Знаете, иногда это бывает по-настоящему обидно, знать, что никто тебя ни во что не ставит, — она надула хорошенькие губки, как это часто делала Тея, — вот вы, если бы вы были моим мужем, вы бы прислушивались ко мне? — Софи обратилась к молодому стражу. Тот сглотнул, и она шагнула ещё ближе, старший страж тоже подошёл ближе, он не сводил глаз с королевы. — Вы так молоды, хорошо сложены... умеете ли вы любить? Любить по-настоящему?

— Не думаю, что он в праве говорить с барышней, Ваше Высочество, — старший был на чеку. — Не пытайтесь заговорить ему зубы.

— Я и не пытаюсь, с чего вы взяли... — она встала совсем рядом и схватила молодого за руку. В ту же секунду он взвыл от боли. Старший выхватил пистолет, но Софи была быстрее: она выхватила пистолет у второго стража, и он грохнулся на колени, девушка ловко перепрыгнула через него, развернулась и направила пистолет на старшего. Тот целился в неё, но стрелять не решился. Софи развернулась и побежала вверх по ступеням.

Мужа она нашла на втором этаже. Он и другие мужчины склонились над столом с картой. Софи вбежала в помещение, а страж за ней. Мужчины резко развернулись.

— Софи, что ты делаешь? — Александр перевел взгляд с неё на пистолет.

— Ничего, хотела тебя увидеть...

— Мы пытались её остановить, Ваше Высочество, но она...

— Софи, только не надо нервничать...

— Я и не нервничаю. Я это просто одолжила, — она вложила пистолет в руку стражника и посмотрела на мужа, — хотелось бы знать, что происходит?

Граф Буров махнул стражу рукой, и тот попятился к лестнице. Глава старейшин был и сердит, и расстроен, а присутствие невестки ещё больше вывело его из равновесия.

— Ничего особенного, просто Елена собралась штурмовать Петросу, — бросил граф Буров.

— Это же безумие, — Софи развернулась к нему.

— Безумие было бы, если бы она решила сделать это сама, а так это неплохой стратегический ход, — граф склонился к карте.

— Что значит «не сама»? — она перевела взгляд с графа Бурова на мужа. — Кто идет на штурм?

— Народ Миэлнии.

— Бред какой-то, они же не смогут перебраться за стену.

— Не смогут, но где ты видела короля, который правил долго и счастливо и начал свое правление с расстрела подданных?

— Расчет не плохой, — пришлось согласиться Софи.

Она подошла к бойнице. Тысячи мужчин и женщин приближались к стене. Из вооружения у них она видела ружья, несколько пушек и какие-то метальные орудия, в которых девушка совсем ничего не понимала. Но понимала, что необученные бойцы вряд ли смогут штурмовать их и то, что, если они начнут стрелять, из крепости придется стрелять в ответ, и тогда король начнет свое правление с расстрела подданных.

— Но почему они пришли сюда? Это же самоубийство, зачем им это?

Александр ответил не сразу, мужчины за их спинами негромко переговаривались.

— Они пришли спасти свою обожаемую принцессу.

— Кого? — Софи даже не сразу поняла его слова, а когда поняла, возник следующий вопрос: — но от кого они собираются спасать меня?

Александр внимательно смотрел на неё:

— Знаешь, месяц назад я приставил свой пистолет к голове принцессы и насильно увез в Петросу. То есть похитил, а после насильно женился на ней, то есть на тебе.

— Но всё же было не совсем так...

— Всё было так, и выглядело именно так. Неизвестно, что добавила от себя Елена. Она вела хорошую пропаганду, и лозунг «спасём принцессу» прочно засел в их головах.

— Почему я просто не могу сказать им, что это не так, что мы обо всём договорились? Любим друг друга?

— Не думаю, что они в это поверят. Мы могли бы тебя заставить сказать так. К тому же, есть вероятность, что тебя застрелят пару стрелков Елены, затесавшихся среди народа, она же этого и ждёт.

— Но нужно хотя бы попытаться.

— Софи, не надо. Это может быть опасно.

Она уже решила, что сделает так, её было не остановить. Девушка развернулась и пошла к лестнице.

— Ты куда?

— Мне надо подумать...

— Хорошо, думай только подальше от стены.

— Как скажешь...

Девушка подошла к лестнице, посмотрела на мужа, который уже отвернулся от неё и обсуждал что-то с отцом, и пошла не вниз, а вверх. Быстро подобрав платье, она взбежала по ступеням на самую верхнюю площадку. То, что она услышала шаги следом, придавало сил, а хороший глубокий сон сделал её легкой и быстрой. Наверху стояли вооруженные солдаты. Они покосились на свою королеву, но возражать не стали. Софи подошла к зубцу и посмотрела вниз. Толпа готовилась к штурму. Они стояли уже близко, ружья могли бы достать их своими выстрелами. Ждали лишь приказа.

«Безумие, полнейшее безумие», — твердила про себя Софи. Она взобралась на ящик с боеприпасами, и её фигура возвышалась на фоне остальных. Вдалеке она расслышала ропот: «Принцесса Софи!» «Смотрите, это наша принцесса!» Её заметили, пора было начинать свою речь, иначе момент будет упущен. Но, как на зло, слова не лезли ей в голову. Народ по восклицал и стих, затем склонился перед ней. Софи развела руки в стороны и склонилась в ответ. Затем выпрямилась, схватила поданный ей кем-то из солдат рупор, и многократно усиленный голос прокатился волной среди гор.

— Я преклоняюсь перед своим народом! Люди, пришедшие спасти свою принцессу, достойны уважения! Я вижу здесь тысячи лиц, тысячи мужчин и женщин пришли ко мне на помощь. И это достойно уважения. Вы не испугались никаких препятствий и пришли сюда с чистым сердцем во имя благого дела! — Толпа одобрительно загудела, — Но правда заключается в том, что спасать меня не надо! Я пришла сюда по доброй воле. Граф Буров любезно согласился предоставить мне убежище, когда я поняла, что мне угрожает опасность. Нам с Александром пришлось разыграть спектакль, чтобы устроить этот побег. Все то время, что я провела здесь, обо мне заботились, как о желанной гостье. Об одном я только жалела все это время: о том, что не могу быть рядом со своим народом, не могу защитить его от пагубного влияния Елены, — по толпе прошел ропот, — да, да, Елены. Она наш главный враг. Она пыталась убить меня трижды. Я знаю эти три раза, но, возможно, их было больше. А после... после того, как принцесса Тея исчезла, она решила насильно выдать меня замуж за своего сына. Поэтому мне пришлось бежать таким образом. Она хотела навсегда разлучить меня с моим любимым и всячески очерняла его имя. Но для любви нет преград, и мы смогли убежать от неё и сочетаться законным браком. Великие книги не спроста исчезли из Королевской деревни и появились здесь, в Петросе. Сама Великая Магия Миэлнии благословила этот брак.

Софи обернулась и увидела Александра, стоявшего рядом. Девушка протянула ему руку, и он покачал головой, но всё же залез на ящик рядом с ней.

— Я рада представить вам своего мужа, короля Миэлнии, его Величество Александра, — Они подняли сцепленные руки, и по толпе прошёл радостный возглас. Софи прошептала: «Теперь ты что-нибудь скажи» и отдала ему рупор, но он не взял его, а вместо этого усилил свой голос колдовством.

— Приветствую народ Миэлния! Самый храбрый народ, не побоявшийся никаких преград и пришедший спасти свою любимую принцессу. Но здесь она совсем не нуждается в спасении. Здесь Софи находится на правах милой хозяйки, — Софи сразу представила, как скривились лица графа и графини, — она свободна, но, к сожалению, выйти за стену пока не может. Но не потому, что я держу её силой, а потому что враги не дремлют, и мы опасаемся за её жизнь. Елене со своим войском удалось захватить Королевскую деревню и столицу. Нужна сила и поддержка, что бы мы смогли выгнать их...

Он говорил и говорил о Елене, захватчиках и зле, проникшем в страну, о волшебстве и самобытности, которые всегда так ценились в Миэлнии. Народ слушал, как завороженный и Софи подумала, что лучшего короля не найти. В конце Александр заговорил о любви, о её силе, способной сломить все преграды; он развернул Софи к себе, наклонился и поцеловал в губы. Восторженные возгласы заполонили людей, стоящих внизу. Они развернулись и принялись махать собравшимся. У Софи кружилась голова от восторга, что её по-прежнему любят, и от близости любимого, от поцелуя и ощущения безграничного счастья. Пора было заканчивать выступление.

«Хорошая речь», — прошептала Софи, — «глянь, какой фурор она произвела».

«Ты тоже говорила неплохо», — прошептал он в ответ, целуя её в макушку, — «особенно для человека, который вчера пытался спрыгнуть со стены...»

Она решила, что эти слова может проигнорировать.

«Нам пора уходить, пока они не опомнились и не пристрелили нас», — прошептал Александр, и Софи согласно кивнула.

Они попрощались, слезли с ящиков и последовали этажом ниже. В помещении было полно старейшин, министров и тайных советников. Александр выпустил руку Софи, и ей сразу показалось, что она осталась одна, одна против всех снова.

— Как думаешь, они уйдут? — спросила она мужа.

— Надеюсь, — он склонился над столом, на котором Софи разглядела карту Миэлнии, — если они уйдут, нам следует сделать что-то явное по изгнанию Елены...

— И в чем проблема? Напустим на неё свою армию.

Он вскинул брови и невесело усмехнулся. У него вообще сегодня было какое-то уж очень плохое настроение, Софи чувствовала это, и люди за стеной не были причиной.

— Ты свою армию видела? Ой, прости, нашу. С десяток плохо вооружённых калек. К тому же ещё не известно, кому они подчиняются.

Софи оглядела присутствующих, министра обороны

— Тогда на что мы надеемся? — Софи еще подумала о том, что у графа Бурова полно солдат, здесь в Петросе, и он вполне мог бы одолжить их сыну, но говорить об этом не стала. Всё же в военных делах она понимала ужасно мало.

— На помощь из вне.

— Чью, например? Уильям и Агнес вряд ли обрадовались нашей свадьбе и бросятся помогать.

— У нас есть и другие союзники. Но и они могли бы помочь, если ты скажешь, где Тея. Любимой кузине принято приходить на помощь, знаешь ли.

Софи отвернулась от него. Разговаривать с ним так, когда на них устремлено двадцать пар глаз, она не привыкла. Ей показалось, что в эту минуту каждый из них прикидывает способы, как добыть из неё информацию. А уж взгляд графа Бурова не предвещал ничего хорошего.

— Я немного устала и, пожалуй, пойду отдохну. А вы тут совещайтесь, — она махнула рукой и направилась к лестнице. Александр проводил её взглядом, но с места не сдвинулся.

Голова кружилась, ей, пожалуй, и вправду следует отдохнуть. Прилечь, расслабиться... Охранники внизу покосились и расступились. Беспрепятственно Софи дошла до дома, где её встретили знатные дамы, которые были сильно встревожены и, не имея доступа к информации, гадали, что же происходит, во главе с графиней Буровой.

Графиня подошла и взяла её за руку.

— Софи, ты так бледна, — видно, говорить ей «вы» она уже не будет никогда, — тебе стоит прилечь.

Девушка позволила повести себя наверх. Графиня умела быть чуткой и заботливой, и в такие минуты Софи испытывала к ней неограниченную симпатию. Но как только они скрылись с глаз дам, графиня больно сжала руку Софи и прошипела:

— Если хоть волос упадет с головы моего сына по твоей милости, я тебя придушу своими руками. Это из-за тебя народ пошел штурмовать Петросу!

— О, не волнуйтесь так, — Софи выдернула руку, — они еще не штурмуют, ждут моего приказа. А по поводу придушить, становитесь в очередь: ваш муж занимал вперёд. А еще есть Елена и много кого, вы уж у них узнайте, кто последний.

Графиня шикнула на неё в ответ, но остановилась. Быстрые шаги по лестнице не дали ей сказать ни слова больше.

— Я подумала, вам нужна помощь, — баронесса Ушимская ласково улыбнулась графине.

— Да, конечно. Оксана, помоги нашей королеве добраться до её комнаты, а то видно, солнце напекло ей в голову.

— Как скажите.

Она взяла Софи под руку, и они пошли дальше по коридору прямо к двери комнаты девушки. Софи открыла дверь, но зайти за ней следом дамам не дала.

— Я хочу побыть одна, — пролепетала она.

— Может, стоит позвать служанку и уложить вас в постель? — осведомилась баронесса.

— Сейчас все слуги заняты, так что она сможет прилечь и так, — зло сказала графиня, — пойдем вниз, Оксана.

Софи закрыла дверь.

Гадюшник! Теперь Софи знала, что отец был прав и знала, кто здесь главная гадюка. Какая странная судьба: теперь она её невестка. Ей придется терпеть её присутствие всегда. Когда-нибудь у неё родятся дети, и главная гадюка будет считать их своими. Дети будут любить её и звать ласково бабушкой...

Она навсегда завязла в этом гадюшнике. Даже если им удастся выгнать Елену из страны, Софи так и останется пленницей. Одной среди змей. Её общество всегда будет состоять из гадюк. А Александр всегда будет стремиться получить лишь выгоду из их отношений. Всегда одна.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Она молода и красива, ей бы танцевать на балах и кружить головы кавалерам... Сегодня у неё простая прическа: волосы собраны в пучок на затылке. Но можно было бы приподнять волосы вверх и непременно выпустить один локон на затылке. Прическу бы украсить цветами…

Она вынуждена сидеть здесь в заточении, среди гадюк, без красивых причесок, балов и кавалеров. Одна, совсем одна. Она должна ждать своей участи от других. Ждать, когда они наиграются ею и убьют... Она им не нужна... Она бельмо на глазу великосветских господ. Она не такая, как они... Она ценит свою свободу больше, чем роскошь и условности... Она не дастся им и не позволит им победить…

Замысел Елены открылся ей. Если она погибнет, народ за стеной узнает об этом и отомстит за неё. Возможно, Елена потеряет власть в стране, но навсегда лишится и своих врагов. Она не победит, но и не даст проиграть Софи; она позволит ей победить по-своему, отомстить всем её обидчикам... Им всем будет плохо, если Софи умрет. Они умрут вслед за ней... Она унесет их с собой в могилы

Софи с удивлением обнаружила холодный металл у виска. В руке снова зажат пистолет. Облегчение — вот что она почувствует сейчас, легкость... У неё вырастут крылья, и она станет свободной... Свободной ото всех, и никто не помешает ей на этот раз...

Девушка нажала на курок.

Легкость не появилась. Боль тоже. Возможно, осечка. Нужно попробовать еще раз... Она снова нажала на курок. Ничего.

Еще и еще раз, и снова без результата.

Она улыбнулась себе. Она никогда так просто не сдавалась и сейчас не сдастся.

Пистолет упал на пол. Немного магии и в руке зажат нож. Одно резкое движение туда, где трепещет артерия на шее и всё. Никаких осечек больше не будет. Нож не ошибётся....

Софи резко дернула рукой, будто перерезая горло…

Мгновенно, будто вынырнув из реки, она поняла, что делает. Она посмотрела на свою руку. Рукоятка ножа блестела. Но блестела лишь она, острого лезвия не было. Осталась только рукоятка… Софи подняла пистолет и открыла барабан. Ни одной пули там не было. Они же вытащили их вчера с Александром!

Софи подошла к секретеру. Он был заперт. Девушка поискала ключ, а затем просто притянула к себе пули. Теперь она знает, что делать, решение пришло к ней быстро. Она поняла, как найти того, кто пытается управлять ею и вкладывает в её голову все эти мысли. Кто утрирует её мысли и делает их совсем ужасными.

Она быстро вышла из комнаты, спрятав пистолет в кармашке между складок платья, туда, где так часто носила его раньше. Наверняка они еще совещаются там, где она их оставила. Софи поспешила к восточной башне. Она во всем разберется сама.

Софи подошла к охране.

— Попробуем то, что проделали в обед? — игриво спросила она.

— Не стоит, мы вас пропустим и так.

Охрана посторонилась, пропуская её наверх. Софи неспешно прошла по ступенькам. Спешка сейчас не нужна. Выверенным должно быть каждое движение, чтобы всё получилось так, как нужно ей. Она зашла в помещение, и все головы повернулись на шуршание юбок и стук каблучков.

— Софи, ты снова решила почтить нас своим присутствием?

Девушка сверкнула глазами в сторону графа Бурова; он выглядел уставшим, и её сердце смягчилось. То, что она сейчас собиралась сделать, вряд ли сблизит её с ним.

— Я пришла к мужу, а не к вам, — сказала она, подойдя к Александру. — Можно тебя на минутку?

— Хорошо, но ненадолго.

— Иди сюда, — она повела его к выходу. Ей очень нужно оставить остальных так, чтобы они стояли далеко от неё и Александра, без возможности сбежать. Пока всё шло хорошо, он послушно шёл за ней.

У лестницы Софи остановилась. Александр остановился рядом.

— Что ты хотела?

— Ты мне доверяешь? — спросила она, заглядывая ему в глаза. — Пожалуйста, доверься мне!

— Ты о чём сейчас?

— Посмотри туда, — она показала на людей в помещении, — посмотри на них всех.

Он обернулся:

— Что я должен увидеть?

— Ничего...

В эту минуту она достала пистолет и приставила его к затылку мужа.

— Подними руки и вперёд.

Александр поднял руки и сделал пару шагов в комнату. Собравшиеся замолчали не сразу, но тот испуг, который отразился на их лицах, позабавил Софи. Всё же она может заставить понервничать и этих важных птиц.

— Кольца и оружие на стол, пожалуйста, а сами к стене, — Софи сказала это ласково, самой себе напоминая Елену.

Жилка на виске графа Бурова опасно пульсировала. Он прикидывал, насколько возможно дать ей отпор. Софи взвела курок, и граф первым снял колдовское кольцо и положил его на стол, затем достал пистолет. Остальные последовали его примеру.

— А теперь к стене, — скомандовала Софи.

Неплохо было бы еще обыскать их, но такой возможности у неё не было. Пора начинать второе действие.

— Сделай так, чтобы они были отрезаны от нас магией, — обратилась Софи к мужу.

— Не могу, у меня подняты руки...

— Так опусти одну и сделай так, только быстро.

Он опустил руку и легко взмахнул ей, кольцо

— Милая, ты помнишь, что твой пистолет не заряжен?

— Конечно, — Софи невинно опустила глаза.

Александр открыл барабан и посмотрел внутрь. Пуль не было. Он вернул пистолет жене.

— Я же не хочу убить тебя случайно, — Софи сделала ударение на последнем слове.

— Тогда зачем всё это?

— Я хочу, чтобы ты посмотрел последнее заклинание у всех.

— Заклинания? Зачем?

— Понимаешь ли, примерно пол часа назад я пыталась застрелиться. Довольно странно стреляться, если знаешь, что пули ты вытащила накануне, — она посмотрела в сторону пленников, — я думаю, кто-то руководил мной.

Софи видела, что её слова взволновали его больше, чем всё происходящее до этого. Александр повернулся к столу и взял первое кольцо. Их пленники замерли в ожидании, слышать они их не могли, поэтому терялись в догадках, что же произойдет сейчас.

— Заклинания за пару часов? Подойдёт?

Софи кивнула. Она отошла к стене и облокотилась на неё. Голова кружилась, но холодный камень возвращал её к действительности. Она уже приготовилась разгадать имя своего кукловода, но первое кольцо ничего не показало, второе, третье и четвёртое тоже. Может, она что-то упустила? Вряд ли кукловоду удалось бы руководить ею, находясь в помещении в такой большой компании людей. Быстрые шаги по ступенькам заставили её вздрогнуть.

Пару секунд — и в комнате оказался Михаил. Он сделал несколько шагов и нерешительно остановился, осмотрев собравшихся. Его взгляд уперся в Софи, которая по-прежнему держала пистолет.

— Что здесь происходит?

— О, проходи, у нас здесь весело, — Александр протянул руку и взял конверт у кузена.

— Только что посыльный принёс, — Михаил быстро посмотрел на брата и перевёл взгляд на дядю.

Александр поморщился:

— Не стоит, я потом сам всё объясню.

— Как скажешь.

Александр вскрыл печать и развернул письмо. Софи подошла к нему и заглянула внутрь. Письмо было от графа Орлова; он писал о том, что президент Гроснан готов предоставить им войска, но только в том случае, если ему дадут возможность увидеться с Софи. Интересный поворот; Софи почувствовала себя необычайно ценной. Она посмотрела на Михаила: тот с опаской скосил глаза на её пистолет, а затем быстро взглянул на брата. Девушка поняла — они снова переговариваются при помощи мыслей. Хорошо, что хоть с графом связь была односторонней: тот бы уже приказал убить Софи. Муж же оставался невозмутим и еле заметно покачал головой.

— Что президенту от тебя надо?

— Понятия не имею.

— Так прям и не имеешь?

— Ну, у меня есть некоторые соображения на этот счет... — «А еще есть и другие» — подумала Софи и снова подняла пистолет, но направила его уже не на мужа, а на Михаила, — сними кольцо.

От неожиданности Михаил сделал шаг назад и поднял руки.

— Кольцо! — скомандовала Софи и протянула руку.

— Софи, я не думаю, что... — начал Александр, но под её взглядом осекся и махнул рукой, — как хочешь.

Он подошёл и быстро снял кольцо с руки кузена, который даже не подумал сопротивляться.

— Что ты делаешь?

— Я только посмотрю...

Софи вся внутренне сжалась. «Только не Миша, только не он», — повторяла она про себя. «Только не он».

В воздухе над кольцом показалось первое заклинание. Михаил что-то притянул к себе, но что осталось загадкой. Это было и не важно; они искали другое. Следующее заклинание показалось Софи странным — заклятие копирования. Михаил скопировал какой-то документ, но Александр остался спокоен, и Софи решила не думать об этом.

Третье заклятие было совсем необычным для Софи. Михаил при его появлении побледнел, но Александр смотрел устало, без всяких эмоций. Девушка из заклятия стояла спиной, а её корсет быстро расшнуровался и упал. Софи подумала, что наверняка знает эту девушку, просто пока не понимает, кто она.

— Я думаю, достаточно, — Александр вернул кольцо кузену. — Софи, я ему доверяю, убери пистолет.

— Но я-то никому не доверяю! Когда было последнее заклинание?

— Вчера вечером.

— Тогда ладно. Проверяй дальше.

— Ты мне может что-нибудь объяснишь? — Михаила положение вещей не устраивало.

— Позже, не мешай.

Софи отступила к окошку-бойнице. Она уже не слушала их. Все заклятия не будут иметь к ней

Внизу под стенами люди отступили, вероятно, спеша к своим делам. Может, они и помогут ей справиться с Еленой. От неё все проблемы, она одна угроза. Что было бы, если бы она не вынула все пули накануне? Она бы была мертва, как и её муж, вероятно, и её народ, который она смогла полюбить всем сердцем. Нужно избавиться от Елены и её приспешников любой ценой. Елена не ожидает удара сейчас, она ждет сражения других. Есть ли способ добраться до неё?

Магия, у неё есть магия. Её тайное оружие, о котором Елена и не догадывается. Она верит в Великую Магию Миэлния, в то, что подчинила её себе. Стоит лишь напугать её, и она убежит. Дать знак народу, и они её растерзают... Или лучше растерзать самой. Им не нужна помощь президента, не нужна армия, им нужна лишь магия — и она у них есть.

Есть у неё, есть у её мужа, есть и у Теи. Обсуждая и советуясь, они только теряют время. И теряют важную информацию, её уносит предатель, затесавшийся в их ряды. Нужно обмануть его и послать по ложному следу. Обмануть и явить Великую Магию Миэлния. Кару от великих Мирославы и Элайзы, но не от них самих. Нужно заставить Елену бояться, бояться не людей, а Великой Магии, которую она не понимает.

Софи быстро подошла к мужу:

— Ответь Орлову, что я согласна встретиться с президентом. Пусть назначат день и час.

— Но нам следует подумать, как обеспечить твою...

— Что тут думать, нам нужно сделать это как можно быстрее. Не съест же он меня!

— Может и не съест, но зачем ему нужно непременно увидеть тебя? И давай всё же разберемся и выясним, кто предатель...

Софи поморщилась, нерасторопность мужа ужасно раздражала её. Ей нужно быстрее, а он не поспел за ходом её мыслей. Не проник в них и не понял её замысла, а говорить открыто здесь при свидетелях она не хотела.

— Это могут выяснить и без меня, и без тебя, так что, — она махнула рукой. — Пиши быстрее.

Софи пошла к выходу. То, что он собирается сделать далее, её не касается. Она сделает всё по-своему, так как хочет она, и лишние советчики ей не нужны. Об их планах должны знать только они трое, а возможно, четверо. Ей нужно немного подумать.

Девушка быстро направилась к дому. Баронесса Ушинская встретила её на пороге и сразу взяла под руку. Она предлагала всяческую помощь, но Софи была начеку. Мило улыбаясь, она попросила баронессу помочь ей в комнате, и та с радостью согласилась. Для мести было рано. Ей нужно выиграть не сражение, а войну.

Как только они зашли в комнату, Софи пожаловалась на духоту, а затем упала прямо баронессе в руки.

— Ох, милая, вам плохо? — баронесса опустила её на пол. Софи слабо шевельнулась. — Полежите спокойно, я сейчас вам помогу.

Баронесса прошлась по комнате, открывая ящик за ящиком, а затем подошла к Софи.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Величество?

Ответа не последовало, и она бесцеремонно обшарила карманы Софи. Очень скоро пистолет и все шесть пуль были у неё. Больше никаких осечек, ей никто не поможет, она одна, действительно одна. Нужно лишь вложить заряженный пистолет ей в руку, а затем выйти из комнаты и спуститься вниз. Она сделает все сама, под её чутким руководством. Елена будет довольна. Бедная маленькая Софи уйдёт в небытие. Лицо баронессы, покрытое мелкой паутинкой морщин, озарила улыбка. Елена, несомненно, оценит её старания.

— Вот, возьми, это тебе поможет... — баронесса вложила пистолет в маленькую бесчувственную ручку и собралась выходить, но что-то произошло... Она больше не видела двери. Была стена, был шкаф, секретер, но, где же дверь? Что это? Магия? Но чья? Баронесса быстро обернулась, Софи лежала по-прежнему на ковре без движения с зажатым пистолетом в руке, её кольцо не источало никакого света. Значит это не она. Кто же?

Баронесса направилась было туда, где была дверь, надеясь нащупать её, но ноги не слушались, они будто приросли к полу. Ей стало по-настоящему страшно.

— Кто здесь? — слабо прошептала она.

В ответ тишина — которую нарушало лишь слабое дыхание девушки на ковре. Баронесса сделала еще одну попытку шагнуть к двери, но снова потерпела неудачу. Что же происходит? Почему она не может идти? Холодный пот выступил у неё на лбу. Она повернулась к Софи и попыталась заставить её пошевелиться. Девушка не двигалась. Её магия перестала действовать.

Она снова оглядела комнату. В ней стало темно, окна изменили свои очертания и превратились в бойницы. Что с ней? Она спит? Это кошмар? Этого просто не может быть наяву! Баронесса больно ущипнула себя за руку, но всё осталось так, как было.

Она сошла с ума, уж очень часто она проникала в голову этой странной принцессы. Это всего лишь фантазия. Ничего этого нет, всё так, как и было; ей просто кажется,

Баронесса прикрыла глаза. Её кольцо вспыхнуло красным, но то, что произошло дальше, не поддавалось никакому объяснению. Баронесса стала задыхаться и упала на колени. Невидимая рука сжала её горло. Женщина открыла глаза и подтянула ставшие невообразимо тяжелыми руки к шее, пытаясь освободить хватку, но ничего из плоти не было. Она пыталась призвать магию, но её магия не слушалась, а перед глазами становилось всё темнее и темнее. Неужели это конец?

Вдруг, на краешке оставшегося сознания, у неё мелькнула мысль о том, что она когда-то слышала. Слышала, что Марк задыхался во время одного из обедов. А что, если он тоже пытался убить Софи?

Неслыханное открытие — вся причина в том, что она пытается убить Софи. В этот раз у неё получится, только вот убьёт она не только девчонку, но и себя. Жестокая кара от первых правительниц Миэлнии для тех, кто покусился на жизнь монарха. Убрать пистолет, нужно убрать пистолет...

Она вытянулась на полу, кряхтя и задыхаясь, протянула руку и притянула пистолет к себе. Трясущимися пальцами открыла его и высыпала пули на пол. Невидимые пальцы разжались, и баронесса судорожно вздохнула. Нет, сегодня она не умрет, не сегодня. И Софи не умрет, Великая Магия существует. Незримая сила, в которую она не верила до сих пор. Софи избрана великими Мирославой и Элайзой. Она, баронесса, будет служить ей верой и правдой и заслужит прощение. Она будет жить так, как не жила раньше, теперь она знает, кому следует служить на самом деле.

Баронесса осторожно приподнялась и осмотрела комнату. Всё было так, как когда они только вошли. Окна на месте, дверь тоже. Она осторожно встала и, пошатываясь, подошла к Софи и опустилась рядом с ней на колени. Пистолет и пули вернула в карман девушки. Обморок тоже не случаен. Это знак: ей показала Великая Магия, кому стоит служить. И она будет служить. Баронесса прикрыла глаза и принялась молиться. Столько лет прошло, она уже и не помнила, когда делала это в последний раз.

Софи шевельнулась. Баронесса принялась хлопотать над ней.

— Что случилось? — Софи с трудом присела.

— Вы, Ваше Величество, верно, сегодня слишком перенервничали и упали в обморок...

— Как странно... Мне казалось, что я сплю... — девушка внимательно оглядела комнату, затем с помощью баронессы поднялась и присела в кресло.

— Мне снился такой странный сон... Знаете, мне снилось, что я в башне с окошками-бойницами... там был кто-то еще... какая-то женщина, и она кого-то душила... Я не разобрала кого...

— Я думаю, это просто сон, не стоит об этом думать, — баронесса принесла ей воды и аккуратно поставила стакан на стол. Её руки тряслись, но Софи, видно поглощённая своими кошмарами, этого не замечала.

— Но всё же сон что-то значит, бабушка всегда говорила, что наши сны что-то значат...

— Я думаю, вам нужно отдохнуть, — баронесса пыталась придать своему голосу естественные нотки, но он всё же заметно дрожал.

— Да, наверное, вы правы... — Софи протянула руку и дотронулась до руки баронессы. Та вся напряглась, стараясь не показывать своего ужаса. Софи взяла её холодную руку своими ладонями и заглянула баронессе в глаза: — Меня здесь все ненавидят, но вы-то позаботитесь обо мне? Вы будете служить мне верой и правдой?

И снова комната с бойницами вместо окон, и снова невидимые руки сжимали горло баронессы. Она задыхалась, снова... А перед ней только Софи, которая с растерянностью смотрела на всё более широко открывающиеся глаза баронессы.

— Д-да, — протянула баронесса, холодный пот струйкой стек по её спине, но хватка разжалась, — я буду служить вам всегда!

— Это хорошо, — Софи участливо посмотрела ей в глаза и произнесла, — мне кажется, вы тоже сегодня не очень хорошо себя чувствуете. Вам следует отдохнуть... Как и мне…

— Да, Ваше Высочество.

Баронесса быстро ушла. Ей не терпелось остаться одной. Как только дверь захлопнулась, Софи встала со своего кресла и подошла к окну. Вот так вот просто она разделалась со своей мучительницей и подчинила её себе, а ведь та могла бы и победить. Кто ещё предатель?

Глава 21 Самый опасный человек

Софи верила, что эта маленькая победа над баронессой станет началом больших побед. Но рассказывать об этом не спешила. Баронесса вполне могла еще пригодиться, а если сейчас она расскажет о ней мужу… Пусть баронесса останется её тайным оружием.

Сейчас стоит подумать о дальнейших шагах и поговорить с мужем. Она улыбнулась, вспоминая то чувство безграничной власти, возникшее у неё после ухода баронессы. Вот такой королевой она должна быть.

Была ночь, и Софи лежала на плече своего мужа, обдумывая дальнейшие действия. Он тоже не спал, а погружался всё глубже в мрачные мысли. Им надо поговорить, непременно нужно всё обсудить вдвоем и Софи решилась заговорить первой.

— Ты можешь сделать так, чтобы нас не подслушивали? – она приподнялась и посмотрела ему в

— Конечно.

Он взмахнул рукой, кольцо сверкнуло, и комната подернулась дымкой.

— О чем ты хотела поговорить?

— О многом…, — Софи задумалась, не зная, с чего начать, — ты знаешь, почему твой отец не хотел, чтобы мы поженились?

Александр нахмурился.

— Да.

Софи подождала продолжения, но его не было. Александр просто продолжал устало смотреть на неё.

— Я подумала, что если мы будем доверять друг другу, то, возможно, объединим усилия, и все пойдет легче. Мы с тобой, — уточнила она.

— Я тебе и так доверяю, а вот ты мне нет, — он сжал челюсти.

— Извини, но пока что-то не похоже, что ты мне доверяешь.

Он посмотрел на неё и пожал плечами:

— Если у тебя есть какие-то вопросы, спрашивай, я отвечу.

Софи потерла лоб, села на кровати, натянув одеяло до самого подбородка. Внезапно её нагота стала казаться постыдной.

— Давай поговорим.

— А сейчас мы чем занимаемся?

— Хорошо, — она вздохнула, — вопрос первый: твой отец в день свадьбы пришел ко мне и сказал, что я победила. Почему я победила, я же проиграла?

Внезапно Александр рассмеялся.

— Из всех возможных вопросов ты спрашиваешь это?

— Остальное я спрошу потом, но мне нужно сначала узнать это, — она осталась серьезной. Сегодня она добьется правды. — Ты мне ответишь или нет?

— Хорошо, раз это так тебя интересует, я отвечу, — он немного помолчал, серьезно вглядываясь в её лицо. — Просто я сказал отцу, что ты сама отдала книги и символы власти.

— Сама? Но почему? И как он вообще мог в это поверить, ты же меня запер?

— Я сказал, что ты боишься за свою жизнь, поэтому попросила закрыть дверь сама. И приставил дополнительную охрану к двери, — и, видя её недоверчивый взгляд, добавил, — ключ всё время лежал у тебя на секретере, но ты сама не захотела выйти.

Софи сощурилась: в свете свечи она действительно видела брелок ключа, лежащий на секретере, меж лап медведя, и покопалась в памяти. Он был там всегда, пока она находилась в этой комнате, она просто слишком сокрушалась своей участью и забыла про него.

— То есть, если бы я взяла ключ и захотела выйти, то спокойно могла бы сделать это?

Он пожал плечами:

— Да.

Софи подумала о том, что это разумно, ведь за стены Петросы она все равно не выйдет.

— Может, я чего-то не понимаю, — она подобрала слова, — поэтому уточню. Если я захочу выйти за пределы Петросы, я могу это сделать или нет?

— Физически, я думаю, это возможно, — в его глазах вспыхнул лукавый огонек.

— Физически?

— Да, ты можешь выйти. Такая возможность всегда есть.

— Уточню. Меня выпустят?

Он рассмеялся:

— Нет, конечно, там слишком опасно.

— То есть выйти нельзя?

— Нет, конечно, но физически это возможно, — и, видя, как она закатила глаза, спросил, — а зачем тебе за стену?

— Ну, хотя бы… за моими вещами?

Александр потащил её одеяло на себя:

— Да, конечно, ты же совсем голая…

Нет, только не сейчас! Сейчас она должна докопаться до истины! Софи потянула одеяло выше и сказала довольно резко:

— Нет, я хочу поговорить!

— Ладно, давай дальше свои вопросы, — он откинулся обратно на подушку, — хотя у меня тоже к тебе есть вопросы.

— Задавай.

— Что нужно от тебя президенту?

— Откуда мне знать?

— Я на твои вопросы отвечаю, а ты нет.

— Я не знаю.

— Не знаешь? Но догадываешься?

— Не совсем…

— Ну тогда поделись своими соображениями.

— Хорошо, расскажу, но сначала я должна узнать, что именно знаешь ты. Почему твой отец так не хотел, чтобы ты женился на мне? Он даже предлагал мне сделку.

— У него свои причины, он давно задумал, что я женюсь на Агнес…

— Так о каких причинах знаешь ты?

— Какое это сейчас имеет значение?

Софи насупилась, и в правду, сейчас никакое, он ненастоящий король Миэлнии, раз она была ненастоящей принцессой.

— Женившись на мне, ты не становишься королем…

Александр напрягся, Софи почувствовала, как застыло все его тело, а глаза быстро проверили, на месте ли серебристая дымка.

— Мы провели церемонию коронации, я теперь король.

— Возможно, но может так случиться, что нет.

Александр довольно резко сел.

— Так не случится.

— А если? Что если узнает Елена? — Софи перешла на шепот.

— Она не узнает, об этом никто не знает…

Софи сделала глубокий вдох. Он знает, отец рассказал ему перед свадьбой, желая, чтобы он передумал, а возможно, он знал это и раньше.

— Я об этом знаю.

— О чем конкретно?

Александр сжал челюсти.

— О том, что королева Елизавета не покоится в склепе…, знаю не только я.

Его глаза в свете свечи стали совершенно черными:

— Кто еще? И откуда это знаешь ты?

— Тея знает… — Софи вдруг стало страшно, по-настоящему страшно, — она была со мной в склепе и видела пустой саркофаг.

— Зачем вы туда ходили?

— Я хотела узнать, находится ли там тело…

— Но почему?

Софи заговорила быстро, боясь, что решимость покинет её:

— Я… У меня было что-то вроде ведения… Я видела, как твой отец договаривается с ней… Что она и её дочь не умрут… Что он все устроит, и они сбегут, и решила проверить…

— И взяла с собой Тею?

Сейчас Софи осознала всю опасность совершенной ошибки.

— Мне было боязно идти одной, и я решила, что вдвоем будет не так страшно…

— Могла бы позвать меня, — зло произнес он.

— Позвать тебя? Позвать проверить, устроил ли твой отец побег или нет?

Александр резко развернулся к ней:

— А ты никогда не думала, что Тея может воспользоваться этой информацией? Что она поделится ей с Уильямом, Еленой? А может, ещё с кем-то!

Софи подавила всхлип:

— Не кричи на меня…

— Прости, Софи, — он немного остыл и взял её за руки, — всё держится на том, что никто не знает. А сейчас выходит, что у Теи есть информация, с которой она может навредить нам.

— Может, но не обязательно…

— Софи, ты знаешь, где она сейчас?

— Нет.

— Подумай хорошенько, может, она тебе говорила, куда собирается отправиться?

— Нет, она ничего не говорила, — Софи начала поспевать за его мыслями и ужаснулась сама – теперь с Теей они по-настоящему враги, теперь она для них опасна, едва ли меньше Елены, — возможно…, возможно она отправилась к Уильяму и Агнес…

Александр раздраженно вздохнул.

— До Уильяма и Агнес мы и сами догадались, но нигде поблизости наши люди её не видели, значит, она где-то ещё, вопрос только где? И главный вопрос — с кем?

— Я не знаю…

— Подумай хорошенько…

— У неё есть мантия-невидимка, и, думаю, она укрылась с её помощью…

— Но в Югорте она не появлялась, подумай ещё!

Софи попыталась сосредоточиться, вдруг Тея действительно говорила, куда собирается направиться в случае опасности, но её мысли уже летели совсем в другую сторону.

— Ты совсем не удивился, что у неё есть мантия-невидимка, а ведь эта вещь настолько редкая, практически уникальная…

— Я просто знаю, что она у неё есть…

— А что еще ты просто знаешь?

— В каком смысле?

Его глаза опять опасно сверкнули, а камень на кольце вдруг вспыхнул красным. Софи выдернула свои ладони из его рук и вскочила с кровати:

— Ты колдуешь! Ты опять пытался околдовать меня!

Она принялась натягивать халат, путаясь в струящемся шелке трясущимися руками.

— Софи, прости, просто я хотел немного помочь тебе сосредоточиться!

— Не надо мне помогать!

Софи заходила по комнате, зря она затеяла этот разговор. Еще какой-то час назад она была в приподнятом настроении, понимая, что обхитрила баронессу и Елену, что знает, как следует поступить. Теперь же она снова поняла, что ничего не знает, и все стало еще более запутанным.

— Софи, пожалуйста, успокойся, — сказал Александр, встал и подошел к ней, пытаясь приобнять.

— Не надо… — отстранилась она.

— Тея одалживала мне её однажды… Когда мы нашли книги и вернули их обратно. Поэтому я точно знаю, что она у неё есть, и с её помощью ей удалось исчезнуть. Вопрос только — куда? И сейчас для нас это очень важно выяснить, важнее даже чем выгнать Елену.

— Почему ты не искал книги у меня?

— Почему я должен был искать их у тебя?

— Не тогда, а сейчас, месяц назад, когда они исчезли у Елены, — Софи, пытаясь обрести хоть какую-то опору, села в кресло, — ты ведь сразу понял, что в шкаф их положила я.

— Я думал, что если ты заберешь книги, то отдашь мне, что ты тоже этого хочешь… но я ошибся.

Он отвернулся от неё и подошел к окну.

— Но все же решил сделать так, как хотел ты, не спрашивая меня.

Александр лишь пожал плечами.

— Так бы всё затянулось еще больше… Ты бы в конце концов согласилась.

— А если нет?

Он ответил не сразу.

— Что сделано, то сделано. Сейчас это уже не важно.

— Для тебя может быть. Но для меня важно. Я бы хотела принять решение сама, а не чтобы меня заставили. И мне не нравится, когда ты пытаешься играть моим настроением.

Александр повернулся к ней:

— Прости, я только хотел…

— Мне все равно, что ты хотел! Важно, что больше так делать НЕ НАДО!

Они сверлили друг друга глазами несколько минут, но после Софи всё же отвела взгляд.

— Как ты узнал, что я могу взять книги?

Он снова пожал плечами:

— Догадался. Ты тогда сказала, что точно знаешь, что книги пропадали ещё раз и... Тея мне рассказала, что ты можешь притягивать драгоценные предметы и как ты душила Марка на празднике...

Александр сел в кресло напротив.

— И ты ей поверил?

— Не совсем, но потом, когда ты говорила про яд в вине от моего отца, я решил допросить Нину и узнал много интересного...

Софи подавила судорожный вздох.

— Я тогда так не хотела, я просто испугалась... — прошептала она.

— Меня это совершенно не пугает. И это хорошо, что никто не знает, — Александр вздохнул и посмотрел куда-то вверх, — Плохо только, что Тея знает.

Смысл замыслов Теи стал доходить до Софи:

— Она выдала тебе секрет, чтобы добиться расположения, что бы ты сделал то, что ей нужно... Мой секрет.

— Каков шанс, что она продолжает быть с Еленой заодно?

Александр смотрел внимательно, выжидая ответа, но Софи лишь растерянно пожала плечами:

— Я не знаю, наверное, минимальный...

— Если бы Тея не знала про склеп, можно было бы и не волноваться. Здесь тебя просто обожают, её же нет, — он говорил скорее сам с собой, рассуждая вслух. — Но если она расскажет... сможет доказать, то...

В дверь резко постучали, так что Софи подпрыгнула. Александр вскочил, взмахнул рукой и притянул халат, надел его. Быстрым шагом пересек комнату, убрал заклятие и раскрыл дверь. На пороге стоял Михаил:

— Важные новости.

— Сейчас, я только оденусь.

Александр молча натянул брюки и рубашку, а затем вышел, оставив Софи в одиночестве. Она притянула колени к груди, погрузившись в мрачные раздумья.

Как можно быть такой дурой! Доверить такие важные вещи ей — Теи. Ладно, про магию, Тея тогда к этому умело подвела, но взять её с собой в склеп? Зачем же она это сделала! Ведь тогда они и не общались вообще. Но нет же, встретив её случайно, она решила, что это хорошая компания для похода в склеп! Случайно ли? Или она с самого начала шла за Софи? Возможно, она видела, как Софи куда-то выходит ночью, и решила проследить за ней? Следила с самого начала, а не после случайной встречи. «Я встречалась кое с кем». С кем? Почему она не ответила? Потому что ни с кем в тот день не встречалась, потому что следила и только... Наивная дура! Как же можно так напортачить!

Софи злилась на себя, что же она наделала! Рассказала Тее тайну... Вложила ей в руки оружие... Что же теперь делать? Где может быть Тея, кроме как в Югорте?

Софи встала с кресла, подошла к шкафу, достала нижнюю рубашку и домашнее платье. Быстро влезла в него, её руки тряслись, застегивая маленькие пуговки на груди. Софи провела пару раз щеткой по волосам и быстро собрала их в пучок. Ей нужно выяснить, что такого срочного случилось, что Михаил пришел ночью, иначе она просто сойдет с ума в этой комнате.

Она вышла в коридор и пошла вниз, стражники не обратили на неё внимания. Она прошла в зал, который обычно используют для встреч Совета, но сейчас он был пуст. Куда же отправился её муж с Михаилом? Конечно, у короля и главы Совета старейшин есть свои секреты, которые не следует никому знать, значит, они должны быть наверху, там, где комнаты семьи, где её комната. Софи поднялась на второй этаж, тут есть комната графа Бурова, наверняка, Александр там. Она прошла по коридору и подошла к двери. Постучать? Войти без стука? А вдруг Александра там нет, и она просто разбудит графа? «Их взгляды с отцом не всегда совпадают». Что если послание предназначается только ему, а не его отцу, и она лишь всё испортит? Интересно, может, стоит приложить ухо к двери и послушать? Она усмехнулась своей мысли. Стражники лениво наблюдали за ней из другого конца коридора.

Дверь поспешно отворилась, и Софи вздрогнула от неожиданности.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросил граф Буров.

— Я хотела узнать, что происходит, — с достоинством ответила Софи, пытаясь разглядеть за его спиной, есть ли в комнате её муж или нет.

— Происходит ночь, и ты должна спать.

Софи расправила плечи, нет, она не должна показывать, что боится, она королева, иначе он позовет стражу, и её отволокут в комнату.

— Я, королева Миэлнии, первой и единственной волшебной страны, во мне течет кровь великой Мирославы, и я сама решу, когда и где мне спать.

На это он лишь сжал челюсти и глянул на неё сверху вниз, а затем махнул рукой, подзывая стражу, и указал на Софи.

— Идиотка, — процедил граф.

— Впусти её, — Софи с удивлением увидела мужа и вздохнула с облегчением, значит, в этот раз без секретов от отца и её не отправят спать. Граф отошел в сторону, а Александр грубовато взял супругу за локоть и втянул в комнату.

— Или тебе больше нравилось подслушивать под дверью?

— Я не подслушивала, я хотела постучать.

— Но не стучала.

Софи сжала челюсти, но глаз не отвела. Не говорить же ему, что боялась, что у него новый секрет от отца.

— Собиралась с духом, — взгляд всё же опустила и решила, что с ним лучше быть милой и слабой.

— Ну-ну.

— Нам надо поговорить, а она здесь лишняя, — вена на виске графа опасно пульсировала.

— Надо, но она не лишняя, — Александр обнял жену, кольцо на его пальце сверкнуло, и, к своему удивлению, Софи ощутила страх, не спокойствие и умиротворение, которые мог подарить ей муж в такую минуту, а парализующий страх, который никак не вязался со словами, которые она услышала после: — теперь она член семьи, и нам надо научиться доверять друг другу.

— Не думаю, что это нам нужно, — резко отмахнулся граф, — уведи её в спальню.

Софи, парализуемая страхом, молчала, позволяя мужу решать её судьбу, и попыталась сосредоточиться на тех, кто находился в комнате: графе, графине, Ольге и Михаиле. Ещё двое находились позади неё, и кто это, Софи разглядеть не могла. В комнате стало тихо, и до Софи не сразу дошло, что Александр что-то говорит отцу, минуя уши остальных. Тот лишь молчал и сильнее сжимал челюсти, а затем буквально взорвался:

— Нет, я сказал нет! Убери её или я сам это сделаю!

Софи попыталась сделать шаг назад, по опыту зная, что, когда граф в таком состоянии, разговаривать с ним опасно, но рука стальной хваткой пригвоздила её к месту. К удивлению Софи, вмешалась графиня Наталия. Она подошла к мужу и взяла его за руку. Уж, не от неё ли у Александра такой странный дар?

— Наш сын прав, — мягко

Ещё сегодня днём графиня угрожала Софи убийством.

— Она может нам помочь, если поймёт, что мы ей не враги, — сказал Александр, а у Софи внезапно появилась совсем другая мысль: её можно будет использовать и управлять ею, если она перестанет считать их врагами.

Граф перевёл взгляд с сына на Софи, будто прикидывая, на что она способна. Его взгляд задержался на дрожащих губах, которые, как предполагала Софи, от страха потеряли свой цвет, а затем на руке её мужа, которой тот по-хозяйски обнимал её.

— Ладно, пусть остается. Но помни, если она предаст, пострадаешь в первую очередь ты.

— Я помню, — Александр улыбнулся, и хватка чуть ослабла, страх, заполнявший всю Софи, начал рассеиваться. Как же легко ей оказывается управлять; что, если она ошиблась, предпочтя его?

Обретя способность к движению, Софи обернулась, желая узнать, кто же те двое, что стоят позади, и, к своему удивлению, увидела Дмитрия Орлова и Илону. И если вторая хоть и была членом семьи и матерью Михаила, но ничего никогда не решала, как казалось Софи, то первый и не принадлежал семье. Что он здесь делает? Он же должен быть совсем в другом месте? Должен быть в Нортленде с президентом. Софи быстро огляделась по сторонам, что, если он привез президента с собой? И быстро отогнала эту глупую мысль. Президент Гроснан даже ради дочери не подвергнет себя такой опасности.

Дмитрий взмахом руки восстановил заклятие, которое, по всей видимости, было установлено ранее. Наверное, Софи практически в этом не сомневалась, именно он и сказал, что она за дверью. Он же может видеть сквозь стены. И у Софи появилась внезапная догадка:

— Если человек в мантии-невидимке, ты можешь его видеть?

Дмитрий усмехнулся:

— К чему такие вопросы, Ваше Величество? У нас тут серьезные разговоры, а не выяснение моих способностей.

Он дерзко посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на друга, будто приглашая его снова вместе посмеяться. И Александр лишь усмехнулся:

— Не обращай внимания, — и сел на диванчик рядом с сестрой, оставив Софи одной. Неужели он не понял, почему она спросила? Неужели уже забыл, что Тея спряталась с помощью мантии-невидимки?

«Тебе разрешили присутствовать, слушать, но не задавать вопросов», — теперь Софи поняла зачем он сел: так проще руководить ей, отдавать приказы, не тревожа остальных. Она хотела возразить, взбрыкнуть и сказать, что сама решит, когда и что спросить, но, помня о страхе, заполняющем её изнутри, остановилась и опустила глаза, приготовившись слушать.

— Когда он хочет её видеть? — Александр обратился к другу.

— Завтра вечером.

— Мне надо поехать с ней.

— Нет, — граф строго посмотрел на сына, — это опасно.

— Но я хочу там присутствовать.

— Он хочет видеть её одну. И мы не сможем обеспечить безопасность должным образом.

— Нет, я поеду.

— Саша, зачем тебе ехать? — графиня подошла к сыну и положила руку на его плечо, которую тот тут же сбросил. Значит, графиня действительно, как и её сын, играет настроением, — подумай сам, убив тебя и её, власть уйдет другой принцессе, а ведь мы не знаем где она и с кем. А убив девчонку, они просто убьют девчонку.

«Девчонку» — повторила про себя Софи. Графиня права: убив её, ничего не изменится. Александр останется королём, и даже захватив её в плен, они ничего не добьются. Софи здесь лишняя, она по-прежнему не член семьи, а случайный участник. Она вспомнила людей под стенами башни, что-то ещё она может. Может управлять народом, знает секрет и может его выдать. Муж заботится о её безопасности или боится её действий?

«Используй магию», — вспомнила Софи. Именно это она и хотела сделать, до разговора с Александром, до того момента, как поняла, насколько опасна Тея. Софи перебирала в памяти всё, что знала о магии, и примеряла возможности применить её, почти не слушая разговор в комнате. Если ей удастся убедить президента, что это его решение, а не её, явить магию народу, то она вполне могла бы избавиться от этой семейки, которая так беззастенчиво прохаживается и о её неспособности вести переговоры и о том, что её жизнь теперь не очень-то и важна.

— Я поеду одна, — произнесла Софи вслух, и все сразу умолкли. — Раз президент хочет видеть меня одну, значит, я поеду одна. Только так, соглашаясь на это условие, мы сможем добиться от него помощи. — Она вздохнула и решила поддержать идею о своей неспособности принимать решения. — А вы мне скажете, на что приемлемо соглашаться, а на что нет, чтобы ненароком я не навредила стране.

— Одна ты никуда не поедешь, — Александр был непреклонен и сверлил её глазами.«Стой и помалкивай, иначе выйдешь за дверь». «Что, боишься, что я смогу их убедить? А может, мне стоит на тебе МОЁ колдовство применить?»— но этих слов он не слышал и обратился к отцу: — Она слишком не предсказуема, мы не сможем её контролировать, и мало ли, в чем её убедит президент.

— Президенту можно доверять, он всегда поддерживал нас, а мы его.

— Зачем тогда она ему сейчас, когда от неё никакого прока?

— Может, Софи, ты знаешь, зачем хочет видеть именно тебя президент Гроснан? — графиня подошла к Софи, и та, помня о её даре, сделала шаг назад.

— Не знаю.

— Но что-то же ты по этому поводу думаешь?

Софи посмотрела на графиню. Та умела быть мягкой и доброй: «Не пугай её ещё больше, она и так боится», могла быть злой и жестокой: «Если хоть один волос упадёт с головы моего сына...», и сейчас могла бы проявить доброту к Софи, попытаться втереться в доверие, по-матерински приласкать её, но предпочитала запугивание, а не обман.

— Я думаю, что догадываюсь о причине, но не хотела бы озвучивать её в слух.

Графиня вскинула брови от такой дерзости:

— Вот как!

Она обернулась к мужу, как поняла девушка, ожидая его одобрения, Софи же посмотрела на своего. Александр смотрел на неё прищурившись, будто прикидывая, стоит ли её пытать или всё же нет, а может, раздумывая, могла ли она, Софи, устроить заговор за его спиной.

— Мам, ты можешь поехать с ней и проконтролировать её?

Графиня перевела взгляд на сына и всего секунду рассматривала его. Софи пришла в голову мысль, что как-то странно он готов рискнуть матерью, но все же графиня темная — лошадка; она никогда не устраивает никаких противостояний и не вмешивается ни во что, всем руководит её муж. Однако, на что она способна, тоже не известно и, если бы не этот ночной разговор, Софи никогда бы не подумала, что она может влиять на настроение, подобно Александру.

— Это неплохая идея, — к удивлению Софи, заговорил граф, — Илона, ты тоже поедешь.

Софи захотелось закричать «нет», но она промолчала. Что происходит? Зачем он отпускает свою жену и жену покойного брата с ней? Что умеют они и почему он так уверен, что они смогут её контролировать?

***

— Твоя мать знает, что я умею немного колдовать?

— Всего немного?

— Ты не ответил на мой вопрос, — голос Софи стал жёстче.

Они стояли у окна в своей комнате, не касаясь друг друга. Софи надела кремовое платье с белоснежным воротничком и из окна рассматривала черную ничем не примечательную карету, которая уже ожидала её. В детали поездки её не посвятили, лишь подробно рассказали о её роли, на что она должна соглашаться, а на что нет, о том, как следует вести себя с президентом и слушаться во всем графини. Дмитрий поедет с ними, он выступит в качестве организатора переговоров.

— Теперь знает.

Софи неуверенно кивнула; конечно, его мать прошла совсем другой инструктаж перед поездкой.

— В таком случае расскажи, что умеет она и Илона?

На это Александр лишь покачал головой.

— Это было бы честно: они знают, что могу я, а я буду знать, что могут они.

— Не думаю, что эти знания тебе как-то помогут.

— Ты мне совсем не доверяешь...

Александр повернулся к ней и взял за руку, но Софи тут же выдернула её и отступила на шаг.

— Нет! Никакого колдовства! — предостерегла она, скрещивая руки на груди.

— Тогда я лишь хотел, чтобы ты помолчала и не возмущалась, иначе отец бы тебя выгнал.

— Поэтому и напугал так, что я пошевелиться не могла? Странный вид заботы, ты не находишь?

— Может, и странный, но действенный.

— Не хочу с тобой разговаривать, — Софи снова посмотрела в окно, — не воображай, что можешь управлять мной. И отвечай на мои вопросы!

Он лишь закатил глаза:

— Ты же сказала, что не хочешь разговаривать.

— Не хочу, но все же... Мне нужно, что бы ты ответил на мои вопросы.

— Так спроси уже.

Софи помолчала, подбирая слова, а затем повернулась к мужу:

— Ты не думал, что Дмитрий может видеть через мантию-невидимку, и у него были некоторые отношения с Теей? И.… раз Теи нет в Югорте, возможно, он знает, где она?

— Думал, и думаю, что будет лучше, если он не будет знать, что мы об этом думали.

Софи растерялась:

— Но нужно же узнать это наверняка...

— Об этом не волнуйся,

— Но… если он знает, может, стоит проследить за ним.

— Я же сказал тебе, ты должна встретиться с президентом и уговорить его предоставить армию, об остальном тебе думать не следует.

— Ты опять командуешь мной и не посвящаешь в свои планы.

Софи попыталась отойти от окна, но он схватил её за талию и удержал на месте. На секунду ей показалось, что сейчас он снова применит магию, заставит испытать страх, но её не последовало: он лишь наклонился к ней и поцеловал в губы. Она прикрыла глаза. Поцелуй был такой нежный, такой настоящий...

— Я буду волноваться за тебя, пожалуйста, вернись ко мне, — прошептал Александр, а затем посмотрел ей в глаза. — Я хочу тебе доверять, но ты так и не сказала, зачем ты нужна президенту.

Софи отстранилась от него. С одной стороны, ей хотелось сделать так, чтобы он понервничал, напугать его, как он пугал её. А с другой, его нежность, его забота казались такими настоящими, и ей так хотелось, чтобы он был спокоен и счастлив. Хотя покой она ему не обеспечит, и если скажет, и, если не скажет.

Она быстро проверила, на месте ли заклятие конфиденциальности, и произнесла:

— Хорошо. На самом деле я ненастоящая королева вдвойне. Мои родители — не мои родители, они дядя и тётя. Я дочь сестры дяди Кристины, побочная линия сюжета и не самая близкая по крови к трону. Когда-то давно Кристина отдала меня им. А президент Гроснан — мой отец, и он знает об этом. Поэтому хочет видеть только меня.

На этот раз Александру не удалось совладать со своими чувствами и скрыть своё потрясение. Его лицо будто окаменело, и, пока он не изменил своего решения, Софи быстро вышла из комнаты.

Позже, стоя перед каретой в ожидании времени отъезда, Софи чувствовала, что её лихорадит. Что он будет делать с этой информацией и сделает ли что-нибудь? Александр попрощался с матерью, которая расцеловала его в обе щеки, и подошёл к Софи.

— Думаешь, я сбегу? — спросила она тихо.

— Нет, не думаю. Но твои слова обнадеживают.

— Обнадеживают? — Софи не поверила своим ушам.

Он наклонился к ней и прошептал прямо в ухо:

— Если ты не соврала, он поможет нам без особых затрат с нашей стороны.

— Но я же могу попросить его о помощи для себя, — так же тихо прошептала Софи.

Александр усмехнулся:

— Раз ещё не попросила, то и не будешь, ты с ним не ладишь и менять одну золотую клетку на другую не собираешься.

— Значит, всё же клетку?

— В моей у тебя всегда есть свой ключ.

Он легко коснулся своими губами её и подал руку, помогая взойти по ступенькам в карету.

Глава 22 Все так как должно быть

Софи уже несколько часов тряслась в карете в компании надменной графини Буровой и её подруги виконтессы Илоны, размышляя, почему именно их послали с ней. Что же умеют эти женщины? Дар менять настроение единственный у графини или есть и другой? И для чего здесь Илона? Только чтобы делать едкие замечания и кривить губы при виде Софи? То, что скачущий на лошади Дмитрий нервничает от её присутствия, подтверждало её опасения. Он то и дело заглядывал в карету, будто надеясь, что она исчезнет.

Они пару раз прошли через порталы, и Софи подумала, что когда-нибудь в не столь далеком будущем ей тоже надо будет обзавестись такой диковинкой или хотя бы запомнить, где они находятся. Пока она знала только один портал на площади Милграда. Конечно, граф должен знать все тайные ходы из Петросы в Нортленд, он же долгое время жил в этой стране.

Они свернули на развилке, и графиня занервничала. Она открыла окошко и подозвала Дмитрия.

— Мне кажется, мы свернули не туда.

— Вам не кажется, — вздохнул он, — встреча не в резиденции, а в Сиянии.

— Хорошо. — Коротко ответила графиня и переглянулась с Илоной.

«Хорошо, что хоть графине понятно, куда мы едем», — подумала Софи. Сияние — что это? И почему это название кажется таким знакомым? Софи под платьем подправила неудобный корсет из металлических пластин, которым её снабдила Ольга для безопасности. Дубы, росшие вдоль дороги, расступились, и Софи открылся вид на витиеватую ограду, ворота которой услужливо отворились. Софи обернулась к графине с виконтессой и с удивлением обнаружила, что Илона исчезла. Графиня улыбнулась Софи:

— Всё так, как должно быть.

Карета покачнулась, и, снова взглянув в окно, Софи обнаружила, что они уже проехали ворота и теперь замедляют свой ход, останавливаясь перед высоким особняком с белоснежными колонными вдоль

Дверца отворилась, и лакей подал руку Софи, а затем графине. Девушка на ватных ногах спустилась вниз к ожидающему их президенту.

— Рад видеть, что вы добрались целой и невредимой, Ваше Величество.

— Здравствуйте, — неуверенно проговорила Софи, все еще находясь под впечатлением от своих предчувствий, которые, как она помнила, никогда не обманывали её.

— Ваша светлость, графиня, мне казалось, я ясно дал понять, что желаю говорить с Софи наедине.

— Господин президент, рада вас видеть, — графиня будто не заметила его резкого тона и очаровательно улыбнулась ему. — Я вам нисколько не помешаю. Я всего лишь хочу убедиться, что с моей дорогой невесткой ничего не случится, и целой, и невредимой она вернется домой.

— Конечно, — президент сделал над собой усилие и его тон смягчился: — вы так печетесь о её благополучии.

Софи била мелкая дрожь. Как же ей улизнуть из этого места? Ей необходимо уйти подальше отсюда и как можно быстрее. Она беспомощно посмотрела на графиню, и, к её удивлению, та взяла её за руку и Софи ощутила спокойствие, в то время как президент сжал челюсти.

— Мы прогуляемся с Софи по парку и галерее, вы сможете видеть нас, — сказал он графине, и та убрала руку, улыбнувшись ему.

— Конечно, прогулка не повредит.

Спокойствие ушло, но и всепоглощающий страх не появился. Возможно, он лишь показался Софи, и опасности нет. Надо как-то показать, что она тоже имеет здесь право голоса, иначе кажется, что теперь за неё все решает графиня.

Президент предложил ей руку и повел через парк.

— Помнится, год назад вы устраивали мне экскурсию по своему парку.

— По парку Королевской деревни, — поправила его Софи и оглянулась назад. Графиня встала рядом с Дмитрием, который с преувеличенной заботой расчесывал гриву своего коня.

— Скажи, а Илона ехала с вами?

Все внимание Софи мигом вернулось к президенту. Что она должна ответить? Да или нет? Почему её никто не предупредил, что она исчезнет?

— Да, — кивнула Софи.

Президент вздохнул:

— Довольно странная семья, ты не находишь? Порой кажется, что у них слишком много способностей.

— Возможно, — подтвердила Софи, вопрос только каких именно, и, вероятно, президент знает, а она нет, — мне кажется, когда-то они со своими способностями помогли вам прийти к власти, не так ли?

— Ты весьма осведомлена. Но долг я им вернул, теперь мы квиты.

Президент произнес это жестко, и Софи не стала уточнять. Они прошли мимо раскидистого куста сирени и Софи вдохнула его аромат.

— Видно, их дела идут не очень, раз они решились отпустить тебя ко мне.

— Напротив, они думают, что, если вы убьете меня, одной проблемой будет меньше.

Он осадил её:

— Я смотрю, у тебя снова какое-то язвительное настроение.

— Нет, простите, просто проведенные часы наедине со свекровью несколько взвинтили мои нервы.

Он улыбнулся:

— Тебе совсем не обязательно к ним возвращаться. Они обидели тебя? Принудили к браку?

Софи не ответила. О ней заботились и принимали как гостью, но не забывали напоминать, что она в плену.

— Я приготовил для тебя сюрприз, и, думаю, он поможет тебе принять верное решение.

— Хотите сами захватить власть и править моими руками? — не удержалась Софи.

— Нет же, Софи! Я лишь не хочу, чтобы тебя использовали! Твой дар дорого стоит, и эта семья заставит тебя служить им!

— Дар? — Софи уставилась на него, о чем он говорит? Она может лечить людей.

— Способность, называй как хочешь! — бросил он и, видя её непонимание, пояснил, — способность предвидеть будущее дорогого стоит, и я понимаю, почему тебя отпустили только в сопровождении их. Но я всё продумал, даже Илона не помешает нам.

Эта способность была у Кристины, её настоящей матери, а не у неё.

— А с чего вы взяли, что я имею эту… ммм… способность? – вежливо поинтересовалась Софи.

— А есть какая-то другая причина, объясняющая твою удачливость? То, что тебе удалось несколько раз избежать смерти и сбегать?

— Да, — Софи улыбнулась, заботливый отец решил вернуть себе способную дочь. Только и всего, — я думаю, это магия, Великая Магия Миэлния защищает свою королеву.

— Выступить против короля и графа Бурова?

— С тем, что у меня есть, мы можем выступить против кого угодно.

Они подошли к пологому спуску с галереи с торца здания и принялись подниматься. Софи посмотрела на графиню, которая шла в десяти шагах от них и не спускала с неё глаз.

— А если я скажу, что меня не принуждали к браку, и я горячо и полностью люблю мужа?

— Именно поэтому ты так дрожишь и постоянно оглядываешься на графиню?

— Какая способность у Илоны?

Президент дернул плечами:

— В данный момент она подслушивает. Она умеет превращаться в насекомое.

Софи хмыкнула, ну конечно, она и сама могла догадаться до этого. Что ж, строить защитные чары бесполезно, ибо маленький жучок вполне может преспокойно сидеть на ней, но на что рассчитывает президент, раз чужие уши его не волнуют?

— Интересный дар, вы не находите?

— Да, и в этих умелых руках очень полезный.

Они немного помолчали, и, наконец, план в голове Софи сложился. Она поняла, что задумал президент и почему Дмитрию так важно чтобы все прошло хорошо:

— Она с самого начала была у вас, не так ли?

— С самого начала стоит заключать правильные сделки, — улыбнулся президент. — Ты не находишь?

— Поддержкой Югорта вы себя тоже обеспечили, я полагаю?

— Сегодня ты сможешь поговорить с их представителями.

Они поднялись на галерею, и Софи с удивлением обнаружила, что помнит её: статуя феи, сидящая в окружении анютиных глазок и протягивающая руку к ним, качели и цветы в массивных вазонах повсюду. Это было её любимое место в доме, и именно тут Кристина предрекала ей смерть. Как же странно, что она оказалась здесь вдвоем именно с президентом – своим отцом. Он внимательно следил за её реакцией, и от него не укрылись ни радость от узнавания места, ни волнение, появившееся, когда она вспомнила, что именно здесь ей надлежит умереть.

— Что-то не так? — спросил президент.

— Нет-нет, — Софи посмотрела вниз с галереи. В саду было полно охраны, графиня не сводила с неё глаз, но и наверх не поднялась, да и откуда здесь взяться сумасшедшей? Сейчас это место охраняют лучше, чем какое-либо другое. Но все же Кристина никогда не ошибалась, наверное, лучше уйти отсюда… Софи развернулась к президенту:

—Давайте лучше…

И тут она увидела её. Она действительно была похожа на сумасшедшую – глаза лихорадочно блестели, лицо неестественно бледно, а волосы, больше не уложенные в изящную прическу, рассыпались по плечам. И все же она и в этом виде была скорее красива, чем страшна. Но тут Софи заметила пистолет в её руке.

— Агнес…

— Ты украла его у меня!

Президент обернулся, и в этот момент раздался оглушительный выстрел. Софи словно толкнули, она покачнулась, всё вокруг происходило замедленно и теряло свои очертания. Президент бросился на Агнес и повалил её на пол, Илона, появившаяся из ниоткуда, выхватила пистолет, топот множества ног приближался к ней… Софи растерянно посмотрела вниз, туда, где алый цветок распускался на кремовом платье, но постепенно исчез и он…

Глава 23 Секрет второй принцессы

Софи очнулась в комнате с большими окнами в пол и цветочными обоями на стенах. Она с трудом могла сфокусировать взгляд и рассмотреть рисунок. Все кружилось перед глазами, губы пересохли, а грудная клетка болела. Попытка сделать глубокий вдох оказалась слишком болезненной, корсета с металлическими пластинами больше не было, да и платья тоже — Софи ощущала свою наготу под тонкой простыней. Откуда-то появилось лицо графини Буровой.

— Ты очнулась, это хорошо, — сказала она, склонившись к Софи и проведя влажной тканью по лицу. — Все хорошо, металлический корсет спас тебя от худшего, — неуверенно улыбнулась графиня. — Помнишь, ты еще не хотела надевать его?

Софи с трудом могла смотреть на неё, а её мягкость и нежность по отношению к ней казались чем-то странным, нереальным, неестественным. Тем временем графиня позвонила в колокольчик, и вошла женщина в белом халате и платке. Она склонилась над Софи и начала задавать вопросы, затем достала слуховую трубку и послушала сердце. Графиня внимательно её выслушала и улыбнулась, в комнату зашла девушка-служанка с тарелкой супа на подносе. Она поставила его на столик и поклонилась. Врач вышла вместе с ней.

Графиня Бурова помогла Софи сесть и облокотиться на подушку, а сама присела на краешек кровати и начала кормить молодую королеву с ложки, будто ребенка:

— Немного супа, и всё будет хорошо, нужно просто набраться сил. Ты потеряла всего лишь немного крови, и ребро сломано, но всё быстро заживет, и будешь как новенькая,

— Агнес, — Софи еле могла пошевелить губами, но мозг уже потихоньку начал работать, — что с Агнес?

— О, о ней не беспокойся, она не доберётся до тебя, — графиня поднесла к её губам ещё одну ложечку супа, — ешь!

— Что с ней сделают?

Графиня недовольно поджала губы, такой Софи привыкла видеть её больше:

— Ешь и не думай о ней. Нам надо скорее возвращаться. Чем быстрее ты станешь способна хотя бы сидеть самостоятельно, тем быстрее мы сможем вернуться.

Софи послушно съела ещё пару ложек супа. Он приятно разливался внутри, наполняя теплом и спокойствием. Графиня снова улыбнулась ей мягкой и доброй улыбкой. Софи могла представить её такой, обращающейся к сыну или дочери, к внуку, к Агнес, но никак не к ней.

— Кушай, девочка, кушай, тебе нужны силы. Позже я помогу тебе встать, мы уложим твои длинные волосы в красивую прическу, для тебя принесут новое платье, и мы уедем отсюда.

Софи недоверчиво покачала головой; сегодня вряд ли она сможет куда-то ехать — уж слишком всё у неё болит.

— Нет, тебе придется собрать все свои силы. Мы поедем не далеко, здесь у нас есть дом, и мы поедем туда. Мы и так задержались на целый день.

— Но Агнес, — с трудом проговорила Софи. Её слабость, доброта графини сбивали с толку, но мозг уже работал хорошо, и королева Миэлнии понимала, почему графиня торопится, почему ей так важно уехать быстрее.

— Забудь о ней; с этим ничего уже не сделать, — графиня зачерпнула последнюю ложку супа и дала её Софи. — Вот молодец, всё съела. Сейчас тебе принесут кофе, и после ты попробуешь встать.

— Её убьют, так?

Графиня вздохнула:

— Она покушалась на жизнь королевы Миэлнии, на жизнь гостьи в доме президента Гроснана, на твою жизнь. Если бы не корсет, который задержал пулю, рана была бы смертельной, — графиня Бурова покачала головой. — Оставив её живой, никто не может гарантировать, что она не сделает этого снова и не доведет дело до конца.

— Но убив её...

— Нет, здесь мы ничего не решаем; решает Гроснан, его дом, его страна, — он всё решает сам... Мы здесь ни при чем...

— Но все же...

— Мы должны уехать, уехать скорее, — голос графини снова стал властным и твердым.

Зашла служанка, на этот раз она принесла большую кружку ароматного кофе и Софи подумала, что графиня решила поднять её на ноги любой ценой. Но они не должны уезжать; уехав они не смогут повлиять на решение президента.

— Могу я увидеть президента? — спросила Софи, беря дрожащими руками кружку.

— Я помогу тебе, — графиня забрала кружку в свои руки и поднесла её к губам Софи, — только облиться ещё не хватало.

Софи сделала большой глоток, напиток обжег горло.

— Мне надо его видеть...

Еще глоток, графиня торопилась:

— И ты увидишь его, поблагодаришь за заботу и за то, что он согласился помочь нам войсками, — и, видя, как Софи удивилась, пояснила, — она была его гостьей, той, кто приехал к нему с другими из Югорта на переговоры, и той, о ком он не сказал нам.

— И чтобы не пасть от гнева моего мужа решил помочь нам?

— Мой муж когда-то помог ему стать президентом, он в долгу перед ним и...

— Хочет откупиться за то, что меня чуть не убили в его доме, — закончила за неё Софи.

— В любом случае всё хорошо, ты не сильно ранена, и мы уедем до того, как кто-либо сможет отреагировать на это.

Софи сделала ещё один большой глоток кофе, чувствуя, как кофеин бежит по венам, заставляя её окончательно проснуться и сердце бешено колотиться. Президент захочет исправить ошибку, пока глава старейшин и король, так необычно было думать об Александре как о короле, не начнут действовать в ответ. Графиня права, им надо уехать как можно скорее, до того, как президент сделает что-либо с Агнес, что бы никто не говорил, что они повлияли на его решение. Софи подумала о Тее; казнив её кузину, они вряд ли теперь когда-нибудь станут подругами... Агнес, милая, добрая Агнес... Как она смотрела на него всегда, как он нравится ей.

Также Софи знала и этот взгляд, полный безумия; его-то она видела не так давно в зеркале. А что, если?.. Возможно ли это?

Софи взяла кружку из рук графини и залпом выпила остаток кофе.

— Хорошо, — улыбнулась графиня.

— Теперь давайте, я встану...

Графиня помогла Софи подняться, и девушка

Софи приподнялась, желая на этот раз встать самостоятельно, но комната резко закружилась перед её глазами, и графиня подхватила её. Она вместе со служанкой уложила девушку на кровать.

— Надо ещё немного полежать, — успокаивала графиня, — ты резко встала...

— Супа... ещё супа и кофе...

— Хорошо, — и Наталья Бурова махнула служанке, — принеси супа и кофе и поживее.

Софи попыталась приподняться, но графиня остановила её. Она провела ладонью по лбу и Софи ощутила успокоение:

— Полежи пока, не надо лишний раз шевелиться.

Где-то в глубине сознания Софи поняла, что графиня успокаивает её колдовством. Покой поглощал её, мешал думать и противиться... он заполнял её всю...

— Не надо... не надо колдовства, — еле слышно прошептала Софи.

— Я всего лишь пытаюсь тебя успокоить...

— Не надо...

— Хорошо.

Они подождали в молчании, когда служанка вновь принесет суп и кофе. На этот раз Софи поела сама, не позволив графине себя кормить. Та смотрела одобрительно и после снова помогла девушке подняться. Она сама одела на неё нижнюю рубашку.

— От корсета пока придется отказаться, но ты и так худенькая, — графиня натянула на неё платье в мелкий цветочек, а затем сама застегнула пуговки на спине.

София посмотрела в зеркало: на неё смотрело бледное отражение с черными тенями под глазами, одетое в яркое платье, на фоне которого она казалась себе призраком, влезшим в чужую одежду.

— Хорошо, идем.

Графиня обняла её и помогла выйти из комнаты, охрана, дежурившая у дверей, пошла за ними. Софи во все глаза разглядывала дом, пытаясь увидеть знакомые черты, и она встречала их повсюду. Вот картина с сосновым лесом, которую когда-то нарисовала Кристина, вот статуя ангелочка, который так нравился Соне в детстве... Нет, нельзя сейчас об этом думать, ей нужно сосредоточиться на делах, принять решение, как королеве.

Они спустились вниз по большой лестнице с коваными перилами в гостиную. Софи увидела фигуру президента. Он стоял спиной к ним и смотрел в окно. Человек, Софи с трудом помнила кто это, какой-то министр, что-то говорил ему, а президент, казалось, его не слушал. Министр замолчал и перевел взгляд на них. Президент проследил за его взглядом, развернулся к ним и махнул министру, чтобы тот ушел.

— Рад видеть, что вам, королева София, уже лучше, — вымученно улыбнулся он ей.

— Королева благодарит вас за оказанную помощь, — за неё ответила графиня, — и надеется на дальнейшее сотрудничество.

Президент посмотрел на графиню:

— Наталья, ты не могла бы оставить нас наедине?

— Не думаю, что это хорошая идея, моя невестка плохо себя чувствует.

И в подтверждение её слов Софи села на диван — комната снова закружилась, была ли это её слабость или колдовство графини, она не знала.

— Тогда вам не стоит уезжать так скоро...

— Но и задерживаться нам тоже не стоит, — мягко улыбнулась графиня. — Нам пора домой.

— Я хочу поговорить с президентом, — произнесла Софи, пытаясь сделать так, чтобы голос звучал не жалобно, а повелительно.

— Софи, ты слишком слаба.

— И всё же я хочу поговорить с ним, — Софи выпрямила спину, — говорить я могу и не вставая с дивана.

— Мне кажется, Ваше Высочество, с президентом мы всё обсудили уже.

Голос графини стал твердым, и в нем послышались металлические нотки.

— Вот видишь, Наталья, нам есть о чем поговорить с королевой Софией.

— Прошлый раз во время разговора с вами она чуть не погибла.

Президент сжал челюсти, и Софи поняла, что продолжать спор нет смысла. Здесь она королева даже для графини:

— Я приказываю вам оставить нас с президентом наедине, — Софи посмотрела графине прямо в глаза. Та поджала губы, но, зная, что президент считает, будто её выдали замуж насильно, попыталась не поддерживать этот слух, повиновалась и отозвала охрану. Её взгляд говорил, что они поговорят позже, и Софи поняла, что ей устроят основательную трепку. Что ж, вряд ли это ухудшит их отношения.

Президент сел рядом с ней на диван, он был бледен, и Софи с удивлением увидела новые морщины, появившиеся на его лбу:

— Прости

— Я увела у неё жениха...

— Ты никого не уводила, тебя заставили...

— Меня не заставляли.

Он помолчал, а затем очень тихо произнес:

— Тебе необязательно ехать с ней в их дом. Ты можешь остаться здесь.

— Нет, не могу, я должна ехать.

— Нет, не должна, мне достаточно взмахнуть рукой, и их выгонят. Графиня уедет одна, моя армия будет защищать твои интересы, а не их...

— У тебя же с ними была сделка, они помогли тебе, взамен ты должен помочь им, не так ли?

Гроснан вновь сжал челюсти:

— За ту сделку я уже расплатился, и когда я заключал её, они не похищали мою дочь и не заставляли её выйти замуж.

— Что ты сделаешь с Агнес?

— По законам моей страны, да и твоей тоже, и даже Югорта её ждет смертная казнь.

— А как насчет того, что, убив принцессу Югорта, король может пойти войной на тебя и захотеть отомстить?

— С этим я справлюсь, не беспокойся.

— Я как-то сомневаюсь, что Тея простит мне, если Агнес погибнет по моей вине.

— Агнес погибнет только потому, что она решила себя погубить, — резко сказал он.

— А Тея?

— Что Тея?

— Тея у тебя?

Он поморщился:

— Почему ты так решила?

— Ты не сказал «нет».

— Я не сказал «да».

Софи откинулась на подушки, сидеть ровно стало сложнее, и комната снова кружилась перед глазами:

— Если я соглашусь остаться, как ты это объяснишь?

— Все просто: королева попросила убежища, так как её насильно выдали замуж, и я это убежище предоставил.

— И никому не скажешь, что я твоя дочь?

Он замялся, но всё же произнёс:

— Этого не стоит никому говорить... Ты же понимаешь, тогда всем станет ясно, что ты не могла стать принцессой...

Софи вздохнула и прикрыла глаза. В её памяти он был весёлым, любящим и не настолько сдвинутым на власти.

— Как думаешь, куда собралась отвести меня графиня? Она сказала, что у них дом не подоплёку...

— Да, их дом совсем рядом, можно дойти пешком. «Медвежье логово» чуть ближе к реке, оно граничит с моими владениями.

— А-а, — лишь протянула Софи.

— Даже на такое короткое расстояние тебе не стоит ехать. Ты слаба, и будет лучше, если ты останешься здесь, вдали от Буровых, от графини, которая может влиять на твое настроение.

— А что Илона?

— Она может лишь подслушивать, но в дом ей не попасть, здесь заградительные чары. Поэтому я и повел тебя на ту галерею...

Софи открыла глаза и посмотрела на него:

— Если... если я останусь, ты отпустишь графиню и виконтессу? Они свободно доберутся до своего дома? Ты не будешь преследовать их и пытаться как-то навредить?

— К чему такое беспокойство?

— Мой дорогой муж и граф Буров будут в бешенстве. Не стоит бесить их ещё больше.

— Я не буду мешать им как-либо.

— А Агнес? Где она?

— В подвале дома, она не сбежит, не волнуйся, и скоро всё будет кончено...

Софи покачала головой:

— Нет, она должна оставаться живой, как и все, с кем она приехала.

Президент вопросительно посмотрел на неё, и она попыталась сосредоточиться на том, что собирается сделать, а не на боли в груди:

— Пока она жива, Югорт не нападет, они будут вести переговоры, и за её жизнь помогут нам.

Он как-то странно посмотрел на неё:

— Это разумно, но...

Софи улыбнулась, он согласился на её условия, оставалось надеяться, что ей удастся осуществить задуманное и графиня поедет в свой дом в Нортленде, а не решит сразу возвратиться в Петросу.

Софи старалась не

Президент отдавал приказ за приказом и старался не покидать Софи ни на минуту, но девушка сослалась на усталость и плохое самочувствие. Служанка проводила её наверх и хотела помочь снять платье, но Софи просто рухнула на кровать и сказала, чтобы та оставила всё как есть, что у неё нет сил на переодевание и она хочет лишь спать. Пусть её не беспокоят до самого утра.

Софи улыбнулась грустной, измученной улыбкой. Было бы лучше, если бы она никогда не говорила президенту, что она его дочь. Было бы лучше, если бы она не показывала ему подвеску-фею. Было бы лучше, если бы он не был её отцом. Но всё это уже случилось, и она не в силах это изменить. Выстрел в галерее тоже произошёл и это она тоже не смогла изменить. Но то, что ждёт впереди, она не знает, и это ещё можно изменить.

Колдовство сегодня удалось ей легко. Софи закрыла глаза и призвала магию; теперь она видела всё и всех находящихся в доме. Она проследовала своим внутренним взглядом вниз на первый этаж, а затем в подвал и увидела девушку, сидящую на полу в запертой комнате, а совсем рядом, за тонкой стеной, еще одну, которая расхаживала по каменному полу, заламывая руки. Софи без труда узнала эту походку, узнала вздернутый подбородок и гордо поднятую голову даже в таком месте.

Софи встала с постели и подошла к окну. Она видела караульных, которые ходили туда-сюда, все они следили за тем, чтобы никто не проник в дом, а не затем, чтобы никто не вышел. Она подошла к зеркалу, и положила руки под грудь, туда, где находилась рана, зашептала мантры и почувствовала, как её рана срастается, боль утихает, а в голове, успокоенной таким знакомым пением, становится чисто. Теперь она двигалась легко, открыла окно и по узкому карнизу спустилась вниз, пробралась к входу в подвал для слуг и проскользнула внутрь. Темнота ночи скрывала её, а ветер, разбушевавшийся сегодня, заглушал каждый шаг, но Софи не боялась кого-либо встретить — у неё есть её магия.

Коридор подвала был тускло освещен. Софи шагнула в темноту у стены и вновь закрыла глаза, пытаясь найти верный путь к запертым комнатам. Нужно лишь придумать, как ей открыть дверь и как обмануть караульных, стоящих перед ними. Их было четверо, и сейчас они не стояли по стойке смирно, а слушали какую-то забавную историю одного из них. Какую магию применить против них? Заставить задыхаться? Ослепнуть? Или что-то еще?

Софи была так поглощена своими раздумьями, что в последнюю секунду заметила человека, крадущегося в том же направлении. Нет-нет, этого нельзя допустить! Если он освободит Тею, то все будет пропало, она проиграет! Софи открыла глаза, сделала шаг из темноты и схватила крадущегося за руку. Тот резко развернулся, навалился всем телом на неё, прижимая к стене и закрыв рот.

— Только попробуй закричать, — грубо зашипел он.

Софи попыталась одними глазами сказать, что не собирается, но Дмитрий явно не понимал её.

— Предательница, я бы прирезал тебя, но думаю, Сашка захочет поквитаться сам.

Захочет, если ей не удастся сделать то, что она задумала. Она прикрыла глаза и расслабилась, изобразить обморок было проще простого, ведь сегодня она уже падала. Хватка разжалась, давая ей соскользнуть по стене на пол. Напоследок её грубо пнули сапогом, затем Дмитрий пошёл дальше.

Софи, маленькой тенью, поднялась и проскользнула за ним. Дмитрий дошёл до охранников, и завязалась драка. Охрана пыталась остановить его, но безжалостные чёрные глаза метали молнии, а руки и ноги предугадывали каждое движение. Дмитрий не просто дрался, он применял свою магию; он не только мог видеть сквозь стены.

Один из охранников упал на пол. Софи увидела у него на поясе связку ключей и пробралась ближе. Магия, у неё есть магия, и она может использовать её. Она колдовством заставила ключи прилететь к ней, и никто не заметил этого. Осталось лишь пробраться к первой комнате, но не замеченной у неё это сделать не получится.

Софи сделала глубокий вдох, неприятно отдававшийся в ребрах. Дмитрий дрался с тремя разом и, хотя он и не уступал им, победить в условиях узкого коридора не мог. Возможно, на маленькую королеву стража и не обратит внимание, а Дмитрий даже со всей имеющейся яростью не сможет добраться до неё. Ей непременно нужно сделать это самой, чтобы задумка удалась, иначе Тея может сыграть против неё, выдаст её секреты.

Девушка, вжавшись в стену, сделала несколько шагов к двери, когда один из охранников повернулся к ней. Дмитрий, решивший, что подоспело подкрепление, тоже развернулся. Он бросился на неё, но охрана среагировала быстро и перекрыла ему путь, оттолкнув Софи на пол вглубь, туда, где была комната-тюрьма. Девушка больно ударилась о каменные плиты, но осторожно встала и принялась пятиться дальше, пока не оказалась прямо у двери. Черные глаза Дмитрия, несмотря на то что ноги и руки по-прежнему отбивали каждый удар, смотрели прямо на неё. Она показала ключи, которые держала в руке и подмигнула ему. Они сделают это вместе, раз она не может сделать это одна.

Софи подобрала ключ и открыла дверь. Внутри было темно, и на секунду ей показалось, что комната пуста, но девушка, стоявшая посередине помещения, шевельнулась и сделала неуверенный

— Соня, — выдохнула она.

Софи сделала шаг в комнату и обняла подругу.

— Я скучала по тебе. Как же так вышло?

— Я тоже скучала, — Тея говорила сдавленно, и Софи поняла, что та плакала несколько часов, — я попала в ловушку, помоги мне..., — её голос стал умоляющим, — ты ведь пришла помочь мне?

Софи выдержала паузу, будто раздумывая над ответом; она отстранилась и выглянула в коридор. Охранников на ногах осталось двое.

— Мы убежим отсюда вместе, но придем к графу Бурову и моему мужу, — Софи подняла руку и показала блестящее в тусклом свете коридорной свечи кольцо.

Тея кивнула:

— Мне уже всё равно куда, лишь бы уйти отсюда, — слёзы заструились по её лицу, — только заберём Агнес, пожалуйста, давай заберём Агнес...

Тея медленно опустилась на колени. Софи смотрела во все глаза, гордая, своенравная Тея была доведена до отчаяния, неужели такое возможно?

— Пожалуйста, заберем Агнес, я уверена, она этого не хотела… её убьют, если мы не заберем её… пожалуйста, я умоляю тебя...

Софи наклонилась и дотронулась до её головы:

— Мы заберем её с собой, вставай...

— Нет, Александр убьет её из-за этого, ей нельзя с нами.

— Тея, прекрати истерику и встань уже, — теперь Софи была на правах главной. — Мы заберем её с собой, и никто её не тронет, но взамен... взамен Уильям одолжит нам армию и поможет разделаться с Еленой. Саша поймет, что она нужна нам живой.

— Ты обещаешь, что её не убьют? — Тея неуверенно поднялась на ноги.

— Я обещаю, что её не убьют за то, что она стреляла в меня, — всего остального Софи гарантировать не могла, — но и ты пообещай мне, что не будешь действовать против меня и моего мужа.

— Я обещаю не действовать против тебя и твоего мужа. Я обещаю, что мы вместе установим мир в нашей Миэлнии.

— Хорошо, пошли.

Они вышли в коридор, но, увидев, что охранник уже один, Софи заволновалась сильнее. Что, если второй не упал (его она нигде не видела), а убежал за помощью? Она быстро подобрала ключ и открыла вторую дверь. Тея влетела внутрь, и Софи видела, как она пытается с пола поднять кузину, слышала, как она что-то сбивчиво говорит ей. Наконец девушка поднялась и с помощью Теи направилась к двери; увидев Софи, Агнес отшатнулась, но Тея крепко держала её.

— Нет, — прошептала Агнес.

— Потом поговорим, надо выбираться, — голос Теи звучал твердо, хотя по щекам по-прежнему струились слезы.

Софи внимательно посмотрела на Агнес и увидела потрескавшиеся губы, синяки на лбу и плечах, рука распухла, и Софи своим особым взглядом заметила перелом, который никто не стал перевязывать.

Последний охранник, вскрикнув, упал на пол. Дмитрий перепрыгнул через него и подлетел к ним:

— Почему ты мне не сказала, Софи?!

— Не так просто говорить, когда тебе зажимают рот. К тебе у меня тоже много вопросов.

— Давайте сначала выберемся!

Дмитрий пошел впереди, Тея поддерживала Агнес, которая с трудом передвигала ноги, а Софи шла за ними. Агнес становилась все бледнее и прямо перед выходом из подвала потеряла сознание. Софи бросилась к ней, но Тея закрыла собой кузину:

— Не трогай её, я же сказала, что она этого не хотела.

— Я только помогу ей не терять сознание и идти, иначе мы будем выбираться слишком долго.

— Пусть поможет, — Дмитрий развернулся к ним, — в подвал уже бегут.

Тея чуть сдвинулась, а Софи протянула руку и дотронулась до здоровой руки Агнес. Её поразило, какой горячей была кожа у той; она закрыла глаза и призвала магию. Софи попыталась сделать всё, чтобы Агнес не чувствовала боли и смогла идти сама. Принцесса Югорта открыла глаза и поднялась как раз в тот момент, когда Дмитрий скомандовал: «Бежим!»

Дальше всё происходило будто во сне. Софи позволила себе довериться Дмитрию, который, похоже, знал, как выбраться из поместья. Она слышала людей, бегущих за ними, а чуть позже и лай собак, которых, похоже, пустили им вдогонку. Нет, их не должны догнать, не сейчас, только не сегодня, когда всё так удачно сложилось. Софи чувствовала, как начал колоть бок от долгого бега, а голова кружится; ещё чуть-чуть, и она упадёт, а лай собак становился всё ближе. Тея бросилась на Софи, оставив Агнес, и Софи показалось, что она собирается сдаться, прикрыться ей, но она лишь прижала Софи к шершавому стволу дуба, стянула кольцо с пальца и быстро надела его на свой.

— Non audiunt nos, et non vident nobis, — прошептала она.

Возникла такая

Собаки добежали до них, но видеть, слышать и даже учуять их не могли, и пробежали мимо. Несколько минут спустя показались и преследователи с фонарями, которые так же пробежали дальше.

— Надо бы... предупредить… графиню... они пойдут... к ней, — Дмитрий попытался выпрямиться и уперся в дерево, держась за бок. — Если пострадает графиня... граф Буров… будет в ярости, и не только он… Все усилия пойдут прахом.

Софи произнесла:

— Гроснан сказал, что... дом графини... «Медвежье логово» не далеко, ты... ты знаешь где?

— Конечно, знаю... до него рукой подать... уверен, они уже там...

— Что же делать?

— Молиться, чтобы Илона... добралась до неё первой.

Он сел рядом с Софи на траву.

— Ты думаешь, она следила за домом? Видела, как мы убегали?

— Уверен. Я могу видеть всех, даже спрятанных магией, и она была там...

— Почему тогда она не помогла нам? — но Софи уже поняла, почему.

— Ты можешь что-то сделать, — Тея, суетившаяся над Агнес, обернулась к Софи, — ей плохо, она плохо дышит.

— Могу... но не сейчас, — Софи подняла руки, они тряслись, — я слишком устала.

— Она такая бледная и будто не понимает, где она...

— Верни кольцо, — прервала её Софи.

Тея покачала головой:

— Тебе оно без надобности, а у меня нет моего.

— Верни мне кольцо, — произнесла Софи отрывисто.

— Если бы не моя магия, нас бы давно поймали.

— Я сказала, отдай кольцо!

— Стоп! Стоп! Стоп! — Дмитрий поднялся, — прекратите ссориться, верни ей кольцо, раз для неё — это так важно, а ты прекрати указывать.

Тея сняла с пальца кольцо и швырнула его Софи.

— Ты просто боишься нас, боишься, что, если у меня будет магия, ты не сможешь победить меня, — зло произнесла Тея.

— Я тебя всего несколько минут назад вытащила из тюрьмы, забыла?

Тея ещё минуту сверлила её глазами, а затем её лицо смягчилось, и она снова посмотрела на Агнес, которая неподвижно и безучастно смотрела в небо. Её голубое платье было порвано в нескольких местах, обнажая нежную кожу, покрытую лиловыми синяками.

— И да, я боюсь тебя, и его тоже боюсь! Я понятия не имею, чего ты хочешь и что собираешься делать.

— Я рад, что ты меня боишься, — к Дмитрию вернулся сарказм, — и представляю, как трепещешь перед колдовством Теи, но нам все же стоит начать двигаться в «Медвежье логово», пока графиня не сообщила Леониду Олеговичу, что мы сбежали и не собираемся присоединяться к ним. Нам мало не покажется, ты и так разозлила всех.

Он указал на качающиеся верхушки деревьев, и Софи поняла его: если они сами не придут, если их найдут люди графа, то вряд ли решат, что они действовали в их интересах.

— Хорошо, сейчас.

Софи подползла к Агнес и взяла её за здоровую руку. Она могла бы вылечить её, но сейчас сама дрожала и боялась, что силы не хватит, да и где-то внутри она хотела, чтобы ей было больно. Немного магии, совсем чуть-чуть, лишь что бы та смогла идти сама. Стеклянные глаза Агнес зашевелились, и она перевела взгляд на Софи. Девушка слабо улыбнулась ей.

— Тебе надо встать и идти... Тея поможет.

Тея подхватила сестру и помогла ей сначала сесть, а затем встать. Дмитрий тоже встал и принял Агнес в свои объятия из рук Теи, затем посмотрел на Софи, которая всё ещё сидела на земле:

— Как бы ты ни боялась, нужно дать кольцо Тее. Насколько я понимаю, ты колдуешь и без него. А Тея без кольца не сможет поддерживать дымку, пока мы будем идти.

Софи кивнула, другого выхода не было; им надо было добраться до графини раньше, чем она сможет принять не то решение. Она встала и протянула кольцо Теи, та надела его на свой палец, а затем посмотрела на Дмитрия; он подбородком указал направление: «Туда».

— Пока идем, объясни, как ты здесь оказалась.

Тея поморщилась, но все же заговорила:

— Когда люди Елены напали, я решила исчезнуть. У меня была мантия, и, накинув её, я смогла незаметно выскользнуть из кареты, пока все дрались.

Софи кивнула; эту часть она могла представить и так, но что было дальше?

— Я действительно могу видеть и через мантию-невидимку, — сказал Дмитрий с улыбкой, — и я решил проследить, куда же направляется принцесса.

— В Югорт, куда же ещё я могла направиться! Но не получилось, слишком далеко, слишком опасно, и, кроме того, я обнаружила, что Дима за мной следит!

— Я решил, что, имея одну принцессу у себя, буду иметь свой собственный козырь.

— И ты решил помочь ей спрятаться?

— Да, — он помолчал и чуть поправил Агнес, которая снова стала заплетать ногами и ползти вниз, — это было не сложно, меня никто не подозревал, и у меня бы её никто не искал. Я привез Тею в Нортленд.

— Ты хотел не только козырь, — фраза прозвучала не вопросом, а утверждением, — ты просто хотел спрятать её.

— Я прекрасно понимаю, что ею можно шантажировать, но и отпустить в Югорт рискованно.

— Здесь на нас напали люди Гроснана, — глаза Теи потемнели от ненависти, — они следили за Димой и увидели, как мы... целовались. Нас схватили...

— Президент обещал отпустить Тею, если я привезу тебя.

— Весьма выгодная сделка. Он решил заручиться ещё и поддержкой Югорта, тогда бы и возвращать никого не пришлось.

— Софи, я этого не знал. Мне лишь хотелось спасти её.

— Я поняла.

Они пригнулись под сильным порывом ветра на открытом участке, и Софи спросила, стараясь перекричать его:

— В свите Агнес была дочь баронессы Ушинской?

— Что? — спросила Тея. — При чём тут она?

— Была или нет?

— Была.

Софи прикрыла глаза. Её ошибка: она не подумала о дочери баронессы, не учла, что мать не сможет рассказать дочери о своем знании.

Впереди Софи увидела огни и сразу поняла, почему дом называется «Медвежье логово». Несколько скульптур медведей в натуральную величину стояли по периметру ограды; она различила блеск глаз и поняла, что в каждом из них сидит по часовому. Только граф, столь гордящийся своим происхождением, мог установить такое.

— Там внутри люди? — спросила Тея, и Дмитрий утвердительно кивнул.

— Нужно туда, к главному входу, — прошептал он.

Их маленькая процессия направилась в ту сторону. Идти было совсем недолго, главные ворота были распахнуты. Софи видела графиню, стоящую рядом Илону и к своему ужасу - президента. Софи сделала шаг вперёд, но Тея схватила её за руку: «Подожди» - прошептала она. Ну, конечно, они опоздали! Его люди не смогли бы пробраться в поместье, но он сам приехал на лошади, чтобы предупредить графиню. Предупредить, что они сбежали, что решили обвести вокруг пальца всех.

— Они убьют меня... убьют..., — Агнес сползла вниз, и Дмитрий позволил ей опуститься на траву. Девушка принялась раскачиваться, обхватив больную руку здоровой, повторяя одно слово: — убьют... убьют...

В этот раз Тея не обратила на неё никакого внимания, она была поглощена графиней.

— Он говорит ей, что мы убили охрану и сбежали, что ты похитил нас всех... Ты околдовал её, — она указала на Софи, — и заставил помочь...

— Может, стоит сейчас выйти? Не будут же они стрелять, — предложила Софи.

Но Дмитрий покачал головой.

— Он просит отправить весть графу, что ты предатель...

Дмитрий шумно вздохнул.

— Я могу выйти к ним одна, — Софи быстро пыталась соединить детали плана в своей голове, — меня не тронут, если я выйду, а вы пока спрячетесь.

Она торопливо рассказала им свой план. Тея согласилась сразу, а вот Дмитрий нет, но за неимением другого все же кивнул. Софи протянула руку за своим кольцом, но Тея покачала головой: без этого кольца дымку-невидимку поддерживать было невозможно.

— Иди так.

Софи вышла из дымки и обернулась назад; их она больше не видела. Есть ли шанс, что они не обманут её? Что они придут, когда она позовёт их? Или у них есть свой план?

Девушка прошла вперёд, и стража обратила на неё внимание. Ружья и пистолеты взметнули вверх, и Софи вскинула руки, будто сдаваясь. Теперь — главное оказаться внутри поместья.

— Дайте мне пройти, мне нужно поговорить с президентом, — она сама слышала в своем голосе слезы и умоляющие нотки. — Мне нужно видеть его, предупредить...

Она заметила, что Гроснан смотрит на неё, графиня Наталия и Илона тоже. Президент кивнул своим людям, что бы они пропустили Софи, а графиня прикрыла глаза, но затем всё же махнула своим. Гроснан большими шагами зашагал к

— Стой там.

— Что? Я не понимаю, что вы говорите, — Софи продолжила идти. Она помнила напутствие Дмитрия — оказавшись в поместье, никто не посмеет вытащить её обратно. Взмах руки президента и Софи схватил солдат из личной охраны президента.

— Дальше идти не следует, — предупредил он.

— Я никуда не иду...

Президент подошел к ней, а графиня остановилась прямо у ворот своих владений.

— Он тебя околдовал? — строго спросил Гроснан.

— Кто? О чём вы говорите? — солдат отпустил её, и Софи снова прикидывалась дурочкой.

— Дмитрий Орлов, — пояснил Гроснан.

Софи в изумлении обернулась:

— Где он? Он здесь?

Президент явно был сбит с толку, его брови нахмурились, и Софи в свете луны видела глубокие полосы, прорезающие его лоб.

— Как ты здесь оказалась?

— Не знаю... Я спала... а потом проснулась, — она повернулась вокруг своей оси, делая небольшие шажки в сторону ворот, и махнула в неопределённом направлении, — где-то там… не знаю где... Я шла и шла, увидела огни и оказалась здесь...

— Девочка не здорова, такая рана, и она ударилась головой, — графиня поджала губы, — вам следовало заботиться о ней и охранять.

Софи посмотрела на графиню так, будто увидела её впервые.

— Вы здесь, вы тоже здесь, — она протянула руки к графине и сделала еще пару шагов, пересекая невидимую черту границы владений.

Президент спохватился быстро, подбежал к ней и схватил её за локоть:

— Пойдем, я отведу тебя домой.

Но Софи уже начала оседать на землю, будто теряя равновесие.

— Она не здорова и останется здесь, — произнесла графиня, даже не наклонившись к ней.

— Её чем-то опоили, одурманили разум, — президент присел рядом с королевой Миэлнии, которая набрала полные горсти дорожной пыли и теперь рассматривала её, — ты же хочешь уйти отсюда, Софи? — он взял её за подбородок и поднял лицо вверх, но девушка смотрела мимо, куда-то сквозь президента. — Софи, я отведу тебя домой...

— Песочек, — прошептала Софи, высыпая струйку дорожной пыли из ладони и почувствовала весь ужас, который это слово произвело на президента.

— Наша королева не здорова. — Теперь уже вмешалась Илона, — мы позаботимся о ней и недопустим, чтобы она попала в беду.

Она присела рядом с Софи и улыбнулась ей:

— Пойдемте, Ваше Величество, я провожу вас в дом.

Илона подняла Софи с земли, обняла за плечи и помогла ей идти. Софи спотыкалась и медлила, желая узнать, что же будет делать президент.

— Даниэль, тебе лучше уйти, — наконец сказала графиня.

— Отправь сообщение мужу, я хочу, чтобы его наказали. И… позаботься о ней.

Софи уже доковыляла до дома, и Илона помогла ей зайти внутрь, но как только дверь за ними закрылась, толкнула её на пол. Софи, всё ещё расслабленная и неуклюжая, не ожидая такого, упала и вскрикнула.

— Ау... Что вы делаете?

— Так и знала, что ты притворяешься.

Виконтесса достала пистолет и направила его на Софи. Девушка подумала, что он как-то не вяжется с надменным видом Илоны, да и вообще, проводя все время за вышиванием и музыкой, умеет ли она стрелять? Но предпочла не проверять это, ибо то, что она превращается в насекомое, Софи ранее не знала и какие секреты хранит тоже.

Вернулась графиня. Она лишь мельком взглянула на Софи на полу, взяла серебряный канделябр с тремя зажжёнными свечами, подбородком показала куда-то Илоне и прошла мимо, высокомерно подняв голову, как когда-то ходила во дворце. Илона подтолкнула Софи, и девушка поднялась, неровной походкой зашагала вглубь дома, куда пистолетом направляла её виконтесса.

Голова от всего пережитого начала снова кружиться, теперь уже взаправду, Софи хоть могла залечить рану, но восполнить потерю крови нет, и срастить ребро тоже. Они зашли в комнату, и девушка подумала, что это должен быть кабинет с большим столом, камином и книжными шкафами. Софи неуклюже плюхнулась на диван и легла на его сиденье, ощущая щекой холодную кожу.

— Сядь, — приказала графиня, но девушка осталась лежать, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы прекратить возникшее перед ней кружение.

— Я королева, — прошептала она, — вы должны обращаться ко мне...

— Как хочу, так и буду! — огрызнулась графиня. — Что за игры, Соня? Зачем надо было оставаться у президента, а затем сбегать?

Она впервые назвала Софи по имени, и девушка отметила это про себя.

— Может, стоит её связать? — Илона опустила пистолет, но не убрала его, — на всякий случай.

— Не надо, — Софи перевернулась на спину, — я не опасна, можно воды, и я всё расскажу.

Графиня позвонила в колокольчик и отправила пришедшую служанку за водой. Комната перестала кружиться, и Софи села, осматриваясь. Илона стояла в паре шагов от неё и по-прежнему сжимала пистолет, однако не направляла его на неё. Наталья Бурова села в высокое кресло, поджав губы; казалось, будто она раздумывает, что же ей сделать с Софи. Она буравила её взглядом и не произносила ни слова. Служанка принесла кувшин воды и стакан и поставила всё на стол.

Так как никто не удосужился наполнить стакан и подать его, Софи решила встать. Она медленно поднялась с дивана, и Илона вытянула руку с пистолетом.

— Я только попью, — прошептала Софи; сейчас для неё было лучше подчиняться во всём.

— Хорошо.

Софи с удивлением обнаружила, что руки у неё трясутся, и половину воды она расплескала, но всё же поднесла стакан ко рту. Вода была прохладной и приятно растекалась внутри, успокаивая и даря хоть немного сил королеве.

— Где твоё кольцо? — резко спросила графиня.

— У Теи.

— Она забрала у тебя его силой?

— Нет, — Софи покачала головой и вернулась на диван, — я сама его отдала.

— Если она объявится и выступит против нас, это будет твоя вина, — тихо проговорила графиня. Она встала с кресла, легко оттолкнувшись руками от мягких подлокотников, и подошла к Софи.

— Она не выступит против нас, я дала ей кольцо, что бы нас никто не мог увидеть или услышать. Она стоит рядом с вашими воротами и ждёт, когда вы пустите её.

— Вот как? — брови графини взлетели вверх, — и ты думаешь, мы впустим её?

Софи кивнула, сейчас и ей самой эта часть плана виделась не в лучшем свете:

— Она не опасна, к тому же переживает за свою кузину. Агнес не в лучшем виде и практически не может стоять на ногах...

— Агнес, та, которая чуть было не застрелила тебя...

— Нам надо впустить их, — Софи быстро поправила себя, — вам надо. Иначе Тея будет искать помощь для Агнес где-то ещё, и президент найдет её… вам надо лишь впустить её, и у вас будут обе принцессы. А также Агнес, за жизнь которой Уильям пойдет на многое... И президенту будет некуда деваться... У нас будет две армии вместо ничего.

Ей нужно во что бы то ни стало убедить графиню и виконтессу, сейчас от них будет зависеть, сможет ли она осуществить свой план.

— Дима с ними?

Ну конечно, он её волнует, новый игрок вышел из тени и неожиданно стал важным. Еще чуть-чуть, и он бы увел из подноса всех трёх принцесс.

— Да, с ними. Он тоже будет в полном вашем распоряжении.

Графиня отошла от Софи к окну, и виконтесса последовала за ней. Они тихо о чем-то переговаривались, а Софи прикрыла глаза, и вся обратилась в слух. Как странно, графиня оказывается способна к аналитическому мышлению, а Илона может не только высокомерно смотреть по сторонам.

Наконец, они пришли к какому-то заключению, и графиня подошла к Софи. Легкое движение рукой, блеск камня, и Софи увидела веревку, опутавшую её руки, еще одно движение, и она почувствовала веревку на щиколотках.

— Сиди тихо.

И обе женщины вышли, оставив королеву в одиночестве. Софи оставалось гадать, решились ли они открыть ворота или же просто пошли писать длинное письмо королю, а может, просто хотят посовещаться без её ушей. Минута шла за минутой, ни один звук не долетал до Софи, и тревога нарастала. Девушка смотрела, как укорачиваются свечи, стоящие на столе. Что если она ошиблась?

Наконец, в коридоре послышались шаги, дверь отворилась, и на пороге появилась охрана, которая бесцеремонно втащила двух девушек и Дмитрия. Девушек толкнули на диван рядом с Софи, и Агнес буквально растеклась по нему, Тея же выпрямилась, хоть и прижимая руку к щеке. У Дмитрия был разбит нос, и он стирал кровь с лица рукавом рубашки. Графиня с виконтессой тоже появилась в кабинете и отослали охрану за дверь.

— Итак, — произнесла графиня, — три принцессы сидят на моем диване.

— Я королева, — выпрямилась Софи и тут же пожалела об этом. Всё же не лучший момент напоминать графине, что она её невестка.

— Сейчас тебе это не особо поможет.

Илона облокотилась на стол, и пересыпала два кольца из одной руки в другую, так что они звякнули друг об друга. Одно из них принадлежало Софи, во втором девушка узнала кольцо Дмитрия.

— Тетя Наташа, вы можете вернуть письмо, которое отправили?

— Нет, конечно же.

— Но моя мама...

— Но не убьют же её в самом деле. Сейчас она важна живой как никогда, — графиня смотрела строго и как-то даже разочарованно, — хотя, я бы не хотела получить подобное сообщение.

— Не только ты, — поддержала её Илона.

— Но я же пришел к вам...

Графиня сделала пару шагов к Дмитрию, и тот попятился:

— Не надо, я не хотел так, — быстро заговорил Дмитрий, и Софи поняла, что он боится её колдовства, — я всё расскажу! Расскажу, как так получилось...

Графиня вздохнула:

— Дима, не обманывай меня.

И Софи с удивлением подумала, что графиня всё ещё видит в нём мальчика, с которым так часто играл её сын, заигравшегося ребенка, но не более.

— Мы пришли, мы пришли сами... Я только пытался спасти Тею. Я бы сообщил вам, где она, как только мы добрались бы до дома в Нортленде, но люди президента схватили нас...

Графиня слушала его молча, и Софи гадала, о чём она думает. Понесет ли он вообще какое-то наказание, или же главное, что он привел Тею к ним, передал всех троих принцесс в их руки? Но привел же не совсем один — Софи помогла ему, она должна была привести их, а не он. Он почти что член семьи, и ему будут доверять, а не Софи, хотя она-то по-настоящему является членом семьи... Её слово по-прежнему не имеет никакого веса, а, учитывая выходку с президентом, теперь её просто запрут, и этого никак нельзя допустить.

В конце его быстрого рассказа графиня протянула Дмитрию кружевной платок и сказала лишь:

— Допустим, — а затем развернулась к принцессам.

Софи повернулась к Агнес, которая, развалившись на спинке дивана, безучастно смотрела куда-то в сторону. Тея держала её за руку, и Софи аккуратно прикоснулась ко второй руке. От всего тела принцессы исходил жар. Софи покопалась в памяти, вспоминая, какие диагнозы она уже поставила: сотрясение, перелом руки и ребра, обезвоживание... Нужно принимать меры, иначе они могут потерять эту принцессу.

Софи посмотрела на Тею. Её потрескавшиеся губы были чуть приоткрыты. Она хоть и сидела прямо, была подавлена и истощена. Софи видела и у неё так же обезвоживание, вероятно, после того выстрела президент решил, что они не нуждаются ни в еде, ни в воде. Взгляд девушки скользнул ниже, пытаясь определить, есть ли ещё какие-то повреждения, и она вздрогнула. Не это ли обстоятельство заставило всегда разумную Тею совершить пару ошибок, а Дмитрия действовать в одиночку? Графине он рассказал многое, но не всё.

— Мы можем запереть их в подвале, — предложила Илона.

— Нет, вы сначала должны помочь Агнес, ей плохо, — тихо произнесла Тея. — Помогите ей, и я сделаю то, что вы скажете.

— Она чуть не убила мою невестку, с чего мне помогать ей? — графиня зло посмотрела на Тею.

Софи сомневалась, пора ли внести ясность в сложившуюся ситуацию или нет. Если она промолчит и просто простит Агнес, есть шанс получить безоговорочную помощь от Теи и Уильяма. Если же скажет, то только раскроет истинного убийцу, которого, как она предполагала, задержал президент, но выгоды для себя не получит.

— Я думаю, Агнес стоит помочь, она явно была не в себе, — произнесла Софи, не открывая карты.

— Я не буду рисковать и посылать сейчас за врачом, — жестко сказала графиня.

— И не надо, я могу помочь сама, только снимите веревки.

Графиня внимательно посмотрела на Софи:

— Тебе саму надо перевязать и обработать рану, нельзя допустить, чтобы ты разболелась.

— Не стоит, — Софи смотрела на неё в упор, а затем легко улыбнулась, — раны больше нет.

Графиня вскинула брови.

— Прошу, снимите верёвки, и я помогу Агнес. Она нужна живой и более-менее здоровой.

Софи попыталась не смотреть на Тею, пока произносила эти слова. Графиня молча достала нож и подошла к Софи. Девушка подавила желание отпрянуть и протянула руки. Верёвки были сняты с запястий, и Софи повернулась к Агнес. Она шептала мантры, чтобы снять жар, и уменьшить синяки, с сотрясением и переломом ничего сделать было нельзя, но и это могло сильно облегчить страдания.

— Нужна вода, она обезвожена, — и Софи встала, желая наполнить стакан из кувшина, но тут же неуклюже рухнула на пол, больно ударившись головой о край стола.

— Идиотка, — произнесла Илона, а графиня чуть приподняла её юбку и разрезала верёвки на щиколотках. Она же наполнила и стакан и поднесла его к губам Агнес.

— Пей, Агнес, пей, — произнесла она, и Софи вспомнила, как Агнес когда-то отзывалась о графине как о доброй, ласковой и заботливой. Такой

— Надо наложить шину на руку. У неё сломано предплечье.

Звонок в колокольчик, и Софи получила пару бинтов и струганную деревяшку, к которой она привязала руку Агнес. Дмитрию принесли кувшин и тазик, и он смог умыться и смыть кровь, и теперь смотрел на происходящее, облокотившись на книжный шкаф. Тея помогала Софи и нежно гладила Агнес по лбу.

Все возможные манипуляции Софи сделала и с удивлением обнаружила, что за окном стало совсем светло. Графиня сидела в кресле и внимательно наблюдала за движениями Софи через стол.

— Я все сделала, — Софи помедлила, — вы... вы можете нас как-то переместить в Петросу?

Графиня отрицательно покачала головой.

— Но мне показалось... когда граф отправлял вас...

— Тебе не показалось. Я могу переместить тебя, но не их. А их одних оставить здесь я не могу.

Софи кивнула:

— Ясно.

— И какой будет следующий шаг? — Дмитрий приободрился, вернулась его прежняя уверенность.

— Не жди, что с тобой будут советоваться.

— Но надо же сообщить Леониду Олеговичу, Саше, что мы здесь, — Софи поняла, что он беспокоится за свою мать.

— Надо, но, послав письмо, его перехватят люди президента.

— Так он уже наверняка знает, что мы здесь. Он не такой дурак и, конечно, оставил кого-то наблюдать за поместьем. И этот кто-то уже явно доложил ему, что мы так эпично вошли внутрь. Странно лишь, что до сих пор он не прислал никого за нами.

— Странно, — повторила графиня.

Дмитрий с трудом поднялся и заходил по комнате:

— Нужно начать действовать, не собираетесь же вы просто сидеть и ждать?

— Сядь, — приказала графиня.

Дмитрий недовольно поджал челюсти, но все же повиновался. Софи решила взять инициативу в свои руки.

— Нам нужно чтобы Тея написала письмо Уильяму... чтобы она написала, что мы были добры к ней и Агнес, и попросила бы во всем помочь королю Миэлнии.

— Допустим, я напишу. Ты думаешь, он поверит? — Тея наконец совладала со своими чувствами. Голова, спящий с помощью колдовства, Агнес покоилась на её коленях, — я бы не поверила, идея плохая.

— Но ты же обещала помочь?

— От своих обещаний я не отказываюсь, — мрачно ответила Тея.

— Хорошо, твой гениальный план? — Софи начала злиться; ей удалось похитить двух принцесс, обмануть президента, но её по-прежнему не воспринимают в серьез.

— Я не говорила, что он у меня есть, я лишь сказала, что письмо не поможет.

— В кой-то веки у столь умной и хитрой принцессы нет плана. Как же ты со своей умной головой попала в плен?

— Кто бы говорил?

Софи гордо вскинула голову, все же ситуация была не на её стороне.

— Я королева Миэлнии, — произнесла она. Королева, которая ничего не решает, королева во дворце которой живет другая, королева, которой не подчиняется никто. Но её же любит народ. Софи вспомнила, как они пришли ради неё к стенам Петросы.

— Надо бы отправить их в подвал, мешают думать, — произнесла Илона.

— Мы должны дать знать Уильяму, пока он не решит, что президент Гроснан казнил Агнес и не нападет на Нортленд. Такой расклад только на руку Елене.

— С этим согласна, — произнесла графиня, — но как? Отправив письмо, мы только подтвердим, что удерживаем Тею и Агнес.

— Можем написать, что в случае неподчинения убьем её, — Дмитрий снова подал свой голос.

— Как ты можешь! — вскричала Тея.

— Но надо же его как-то заставить.

— Он мой кузен, не забывайся!

Тея зло сжала челюсти, а Дмитрий лишь вздохнул.

— Скажи, Софи, — подала голос Илона, прекращая их перепалку. Она смотрела подозрительно, сузив глаза, — что имел в виду президент, говоря о твоих способностях?

— Ничего особенного, — пролепетала Софи. Она совсем забыла, что виконтесса слышала каждое слово.

— И все же? Откуда у него такие сведения?

— Придумки, не более, — отмахнулась Софи.

— Придумки?

— Ладно, — Софи прикрыла глаза, надо сказать им хотя бы часть правды, чтобы уменьшить подозрительность. — Он когда-то знал мою тетю,

Она заметила, как Дмитрий и Тея буквально пожирают её глазами, пытаясь оказаться внутри её головы и понять, о чем она говорит.

— Только везение? — спросила графиня.

Софи пожала плечами:

— Иначе бы я не сидела здесь, — напомнила она ей о своем плене и принуждении, но, похоже, совсем не убедила.

***

Софи щурилась от солнца, пробивающегося в щель в занавесках окна кареты. Она ехала вместе с принцессами Теей и Агнес, а также графиней Буровой. Илона, вероятно, была где-то здесь, и Софи поразилась, как она, становясь маленьким жучком, не боится, что её кто-то случайно прихлопнет. Она бы точно боялась и краешком глаза рассматривала всех, пытаясь найти скрытого маленького жучка. Плохо, что его она никогда не видела, и приходилось гадать как же этот жучок выглядит. Агнес сидела напротив, рядом с графиней. Она уже чувствовала себя намного лучше, могла сама сидеть и передвигаться, но всё ещё периодически начинала плакать и просить прощения у Софи, утверждая, что не помнит, как взяла пистолет, не помнит, как оказалась на галерее, а помнит лишь, как у Софи расползалось кровавое пятно на платье и как её сбили на пол.

Кажется, Тея начала подозревать, что здесь не обошлось без колдовства: уж очень искренне Агнес раскаивалась, но свои предположения предпочла оставить при себе. В данный момент у неё были заботы поважнее. Ей необходимо было скрыть тошноту, появлявшуюся по утрам, так чтобы никто в доме не догадался об её положении. Одно было ясно: скрыть тошноту возможно, но вот когда начнёт расти живот, будет сложнее, и то, что Тея молчит об этом, говорит лишь о том, что собирается их покинуть до этого момента, и Софи это беспокоило сильнее всего. Могла бы и сказать, всё же к Дмитрию, несмотря ни на что, все относятся хорошо, хотя вечером того дня, когда они появились в «Медвежьем логове», графиня отослала его куда-то. «По делам», — с улыбкой сказала она.

Захотят ли они иметь второго короля? Или же правление сына должно быть единоличным? Что делают с друзьями детства в таком случае? Софи отогнала эти мысли: сейчас надо беспокоиться не об этом. В конце концов, она придумала план, план, который поддержали и графиня, и виконтесса, и Тея. План, о котором не слышал Дмитрий, ибо уехал раньше, чем он появился на свет. Все должно получиться в лучшем виде, иначе с Софи по-прежнему никто не будет считаться.

Карета покачнулась и остановилась на площади. Здесь было полно людей, собравшихся на праздник, и Софи на секунду показалось, что они просто не смогут подойти к президенту. То, как он был зол на неё, пугало, и то, что при следующей с ним встрече он не стал разговаривать с Софи, а лишь прошептал: «Лучше бы ты и вправду умерла» заставляло девушку покрываться мурашками при воспоминании. Сейчас же она собиралась встретиться с ним при большом скоплении людей и заставить его следовать её плану.

Софи посмотрела на свои руки — красный камень блестел в свете солнца. Графиня лишь в карете решилась вернуть кольцо Софи. Тея же была в тонких перчатках, призванных скрыть отсутствие знака власти Миэлнии на своих руках.

Девушки вышли из кареты, и графиня Бурова умело прокладывала им путь вперёд через толпу. За последние несколько дней Софи убедилась, что враждовать с графиней - плохая идея: та умеет принимать решения, выстраивая сложные ходы. В отличие от мужа, её чувства сложно угадать; она может мило улыбаться, обещая убить и приказывать, а через секунду рассмеяться. В отличие от Елены, она предпочитает оставаться в тени мужа, блистая при нём красотой и кротко улыбаясь, когда говорит он. Но принимает свои решения и умеет хитростью влиять на решения мужа, так что всем кажется, что решает только он. Софи убедилась в этом, когда графиня одобрила её план и сказала, что уговорит мужа, который по предположению Софи вряд ли бы согласился.

Графиня Наталия стала внушать Софи страх, больший, чем кто-либо, особенно после того, как она случайно услышала её разговор с Илоной.

— Агнес такая милая, кроткая... — графиня вздохнула, — жаль, что она стреляла в Софи. Если кому-нибудь другому удалось бы убить её, мы всё ещё могли бы устроить этот брак...

Наконец, они достигли здания правительства, с лестницы которого президент поздравлял собравшихся с праздником. Дальше солдаты преграждали им путь. Графиня улыбнулась и дотронулась до ближнего к ней.

— Вы должны нас пропустить, — улыбнулась она, — со мной королева Миэлнии София, принцесса Миэлнии Тея и принцесса Югорта Агнес.

Солдат моргнул и расплылся в улыбке; графиня казалась ему невообразимо прекрасной, и он отступил в сторону.

— Дальше сами.

Софи шла первой, за ней следовали две принцессы. Президент замолчал и перевел взгляд на них. Он прищурился, словно обдумывая каждое слово, и его лицо стало непроницаемым. Он медленно кивнул, и в его взгляде промелькнуло что-то, что Софи не могла разобрать — то ли одобрение, то ли горечь.

— Вы решили почтить меня своим обществом, — произнес он с улыбкой, но она казалась предупреждением.

— Мы пришли поблагодарить вас, — заговорила Софи, — от лица народа Миэлнии за помощь в освобождении страны от захватчиков. Мы рады,

Агнес улыбнулась, получилось даже неплохо и не так вымученно, как когда они репетировали это.

— Я и мой брат рады, что вы согласились помочь нашей кузине, помочь всему народу Миэлнии, рады, что нам удалось перебороть все разногласия и объединить усилия.

Теперь президент улыбнулся шире, кажется, ему понравилась их ложь, и он произнес:

— Всегда рад помочь, Ваше Величество, — а дальше совсем тихо, так что слышала его только стоящая совсем рядом Софи, — это придумала ты. Ты придумала, как заставить меня сделать по-твоему.

— Ну, хоть кто-то воспринимает меня всерьез, — так же тихо ответила Софи и посмотрела ему в глаза. Что же это? Отеческая гордость или ярость, что его все-таки обошли?

Для дальнейших переговоров приехал граф Буров и несколько человек из Совета, а также военачальник из Югорта со своими советниками. Операция по освобождению Миэлнии от захватившей её Елены началась, и Софи мало интересовалась ею, но Тея приходила в ярость от того, что ей постоянно указывали её место.

Софи решила теперь заняться осуществлением второй части своего плана. Пока все обсуждают войну, она вполне может его продумать. Для начала ей надо оказаться как можно ближе к Елене, чтобы использовать магию против неё, но для этого стоит снять небольшой кулон у неё с шеи. Как же это сделать, чтобы не быть убитой?

Пока она строила планы и гадала, как осуществить задуманное, кто-то решил, что ей лучше вернуться в Петросу к мужу. Очутившись за массивными стенами предприятия, она потеряет всякую надежду приблизиться к Елене, но по дороге вполне можно попытаться сбежать. Она быстро согласилась, но Тея начала артачиться, услышав, что Агнес никуда не поедет. Графиня взяла её за руку и мягко напомнила, что и ей и Агнес вообще следует быть безмерно благодарными за то, что остаются живыми, а не возмущаться. Тея же, хоть и побелела от страха, всё же прошипела:

— За это я вам отомщу, отомщу лично, как только представится возможность.

Софи обдумывала, как же лучше улизнуть из кареты при обратной поездке в Петросу, и не сразу поняла, зачем графиня настойчиво зовет её выйти во двор.

— Сюда, в беседку, быстрее же, — она потянула за руку Софи в небольшую беседку, стены которой поросли плющом, закрывая их от глаз посторонних, — теперь обними меня крепко.

— Зачем? — испугалась Софи, лишний раз прикасаться к графине ей не хотелось.

Графиня резко обхватила её, сжав.

— Теперь не сопротивляйся, — прошептала она, и все закружилось перед глазами Софи. Стены беседки исчезли, и появились дубки, затем сосны, а после, к своему изумлению, Софи увидела горы. Наконец графиня отпустила её, и, пошатнувшись, Софи с удивлением обнаружила главные ворота Петросы прямо перед собой.

Узенькая дверца в воротах отворилась, пропуская их внутрь.

— Добро пожаловать домой, ваша светлость, — проговорил страж с поклоном, а после поклонился следующей за ней на ватных ногах Софи: — Ваше Величество.

Дверь снова закрылась, и вместе с ней возможность улизнуть ото всех.

— Матушка, ты приехала, я соскучился.

Графиня расцеловала подошедшего к ней сына и пошла прочь. Король Миэлнии повернулся к Софи:

— И по тебе я тоже скучал, моя маленькая интриганка.

Глава 24 Побег

Тея появилась днем позже и была явно зла из-за разлуки с кузиной и по другим очевидным причинам. Прием ей оказали весьма теплый, отвели просторную комнату в крыле для гостей, но всем своим видом графиня показывала, что хотела бы как можно скорее от неё избавиться.

Несколько дней спустя Тея по-прежнему была не в духе, и даже прибывший пару часов назад невесть откуда Дмитрий не смог поднять ей настроение. А уж то, что он провел больше часа наедине с Александром, обсуждая какие-то совместные дела в тайне от них, испортило настроение даже Софи, которая всеми силами пыталась обрести свой голос.

И теперь, сидя вчетвером в малой гостиной, разговор не клеился. Тея постоянно накидывалась на Софи за свое заточение, и Софи не кстати вспомнила, кто рассказал, что она умеет колдовать.

— Я твоих секретов не выдавала! — сердито произнесла Софи.

— А у меня их не столько, сколько у тебя, — глаза Теи сверкнули опасным блеском.

— Ну конечно, ты же сама невинность! — парировала Софи. — Только строишь планы и решаешь за других!

— Если бы я ждала твоих решений, то давно бы сдохла! — Она приблизилась к Софи и ткнула её пальцем. — Ты строишь из себя добродетель, а сама просто нерешительная дура!

— Ах, я нерешительная дура? — Софи дошла до точки кипения и развернулась к мужу,

Мгновение и воцарилась звенящая тишина. Александр напрягся и сел прямо в кресле. В его взгляде появился неприкрытый интерес, и глаза проскользнули с Софи на Тею, а затем на застывшего с бутылкой вина Дмитрия.

— И почему об этом я узнаю только сейчас? — медленно произнес король Миэлнии, его глаза сощурились, и Софи передернуло от этого взгляда, полного опасности. Беременная вторая принцесса не могла родить ребёнка, оставаясь не замужней, но второй король вовсе не был в планах ни у кого. Миэлния должна была обрести единоличного правителя. Интересно, что в таких случаях делают с провинившимися друзьями?

«Иди в нашу спальню»— в своей голове Софи услышала приказ. Ей захотелось взбунтоваться, но её муж, оттолкнувшись от подлокотников, поднялся и сделал пару шагов к ней и Тее.

— Саша, не надо... — Дмитрий не договорил и ловко перехватил бутылку за горлышко.

— С тобой мы поговорим позже, — сквозь зубы процедил Александр.

— Я тебя не боюсь, только тронь и … — несмотря на свои слова, Тея отступила на шаг.

— И что?

Тея беспомощно глянула на Дмитрия, но тот лишь покачал головой.

— Мне кажется, девочкам лучше пойти отдохнуть, — произнес он без улыбки. Александр тем временем медленно расстегнул запонки на рукавах белоснежной рубашки и принялся их закатывать.

— Я не собираюсь никуда идти! — взревела Тея.

Дмитрий сделал над собой усилие, поставил бутылку на стол и подошел к ней.

— Милая, тебе лучше уйти, мы сами быстрее договоримся, — мягко улыбнулся он.

— Я не собираюсь ни с кем договариваться, я сделаю так, как считаю нужным! — Тея гордо подняла голову, несмотря на то что губы её дрожали, а в глазах стояли слезы. Она прекрасно понимала, что совсем не в том положении, чтобы торговаться, и то, что она свободно могла перемещаться по Петросе, спать в уютной спальне и есть деликатесы вместе со всеми, не могло обмануть её, она по-прежнему находилась в запертой комнате подвала.

— Тея, иди к себе, — это уже прозвучало как угроза из уст Дмитрия, но Тея не двинулась с места. — Я хотел поговорить с тобой об этом, но чуть позже, — это он уже сказал Александру.

— Тогда мы сами уйдем, девочки, — и король с по-настоящему королевским видом направился к двери. Его друг, в последний раз взглянув на Тею, последовал за ним.

— За чем ты это сказала? — зло произнесла Тея, возвращая внимание к Софи.

— Ты не собиралась этого делать ни мне, никому-то еще, а значит, хотела играть против меня.

Тея прошла через комнату, опустилась на пол перед камином и облокотилась спиной о кресло, скрестив руки на груди, так она любила сидеть в их гостиной во дворце, когда они оставались вдвоем.

— Они убьют меня. Меня, малыша и Диму, — слезы тонкой струйкой покатились из глаз. — Ты же понимаешь, что меня оставляют живой и не держат в кандалах только из-за поддержки Уильяма.

Софи покачала головой:

— Они могут договориться, договориться между собой, — она попыталась сказать это уверенно, хотя сама не была уверена ни в чем.

— Нет, я точно знаю, что должна остаться одна принцесса и быть один король. Так решено было с самого начала.

В гостиную вошли два слуги и поклонились им:

— Ваше Величество, королева София, ваш муж просит вас пройти в вашу спальню, — София решила повиноваться и пошла к двери, — а вас, принцесса Тея, пройти в вашу комнату.

Софи обернулась на Тею. Она неуверенно поднялась с пола, вытирая слезы тыльной стороной руки, а затем, наклонив голову, пошла за стражей. Софи быстрым шагом добралась до своей комнаты и обнаружила её пустой и темной. Она зажгла свечи, села в кресло и принялась ждать.

Её муж пришел несколькими часами позже, так что она уже успела передумать все возможные исходы, ни один из которых не нравился ей, и её нервы были натянуты как струна. Как только появился Александр, она вскочила на ноги и бросилась к нему.

— Ну и что ты решил? — пожалуй, слишком резко спросила Софи.

— Насчет чего? — спросил он без всякого выражения, как будто и в правду, не понимал, о чем она спрашивает.

— Я королева Миэлнии, и ты должен считаться с моим мнением! — Софи вскинула голову.

Он уселся в кресло позади неё, устало вытянув ноги.

— Ну так поделись своими соображениями на этот счет.

Софи развернулась к нему и решила, что сейчас самое время выложить ему свой план.

— Это может быть нам на руку. Устроим представление из свадьбы. Немного колдовства, и суеверная Елена

— Ты вправду думаешь, что я могу приказать отцу это сделать? — он смотрел на неё оценивающе.

— Ты мог бы попросить... Во всяком случае, я знаю того, кто может убедить его в этом.

Он невесело рассмеялся:

— Я тоже с ней знаком, — и притянул её за руку к себе на колени.

— Тебе она не откажет.

— И что дальше? — он поцеловал её в шею. Настроение сейчас же изменилось, мешая думать, и она слегка отстранилась.

— Сначала выслушай мой план, — она попыталась произнести это твердо.

— Так расскажи мне все.

И она рассказала ему все: и про своё колдовство, и про защитный кулон Елены, и про то, что думала отвлечь королеву Палиры войной и напасть колдовством. Александр не перебивал и слушал очень внимательно. Тем временем сумерки перешли в ночь, и после недолгого молчания Софи решилась спросить:

— А что ты думаешь делать сам? Что предложил тебе Дмитрий?

— Обещание подчиняться и делать все, как я скажу, — Александр вздохнул, — он не хуже меня знает, что изначально планировалось оставить одну принцессу и сделать одного короля. Это может расколоть двор, расколоть Совет, и все пойдет прахом. Когда-то давно королева Елизавета рассорилась с Анастасией, а позже и с мужем. Все они были влиятельны, и в результате уничтожили самих себя. — Он задумчиво пропустил между пальцев прядь её волос. — Никто не хочет допустить этого. Правитель должен быть один.

— Поэтому-то на роль единственной принцессы я подхожу идеально: за мной никто не стоит, я не влиятельна, и мною можно управлять.

Он лишь усмехнулся:

— Тобой невозможно управлять, и ты очень влиятельна, народ тебя любит.

— Но все же, давай будем отталкиваться от того, что... мы будем прекрасно дополнять друг друга: ты — заседая в Совете, я — встречаясь с людьми... Ты ведь не планируешь меня убить? — она заглянула ему в глаза.

Александр рассмеялся:

— Я планирую сделать с тобой кое-что другое, — он наклонился и легко поцеловал её в губы.

— Тея и Дмитрий тоже не планируют убивать нас...

— Пока не планируют, — поправил её Александр и снова стал серьёзным. — Тея довольно воинственна, ты не находишь? И имеет вес, имея кузена короля, а у него есть неплохая армия. А Дима имеет большой вес здесь, имеет влиятельного отца, дядю, кузенов и прочую родню. Уж кто-кто, но его отец точно не упустит возможности урвать кусочек власти для себя. К тому же, уже как минимум дважды они действовали втайне от нас. Где гарантия, что это не повторится?

Софи прикрыла глаза:

— Но все же ты же этого не хочешь. Ты не можешь этого хотеть!

— Нам надо думать в интересах страны, и вся наша жизнь зависит от того, насколько хорошо мы будем их поддерживать.

— Но резня может быть как в том, так и в другом случае.

— Сейчас у нас больше поддержки, и решаем только мы, так больше шансов выиграть, — он говорил задумчиво, будто обращаясь скорее к себе, чем к ней. И Софи перешла на шепот.

— Но есть же шанс, что её вообще не будет.

***

На следующий день за завтраком в просторном зале собрались все важные персоны, оставшиеся в Петросе. Софи сидела по правую руку мужа, восседавшего во главе стола, Тея раздраженно ковыряла в тарелке напротив.

— Тея, Ваше Высочество, вы чем-то недовольны? — надменно спросила графиня.

— Зачем весь этот цирк, — глаза принцессы метали молнии, — раз захватили меня в плен, так и держите как подобает и не изображайте доброту.

— О, я помню, тут кто-то тоже мечтал о кандалах, — Александр лукаво посмотрел на жену, и все засмеялись.

— В плен? — графиня удивленно подняла брови, — вы же сами к нам пришли и попросили о помощи, не так ли?

— Может, и так, но я прекрасно понимаю: как только помощь армии Уильяма вам будет не нужна, вы меня убьете! — Тея, к изумлению собравшихся, швырнула вилку и нож на стол.

— Это все нервы, — вмешался Дмитрий, сидевший рядом. Он попытался сгладить слова своей возлюбленной: — Её высочеству пришлось многое пережить за последние месяцы...

«Он ещё думает, что

— Раз это нервы, давай я тоже здесь покомандую, я принцесса Миэлнии!

— С этим никто не спорит, Ваше Высочество, — Дмитрий был мягок, ему во что бы то ни стало надо было её успокоить. Он положил свою руку на её.

— Тогда пусть каждый министр, находящийся здесь, сегодня же доложит мне обстановку в стране и сделает так, как я прикажу!

Александр сощурился:

— Что-то ещё? — и все за столом засмеялись, будто услышав забавную шутку.

— Да пошли вы все! Я не собираюсь плясать под вашу дудку! — Тея вскочила на ноги и, швырнув салфетку на стол, вышла из залы.

Дмитрий встал следом. Он хотел сразу пойти за ней, но остановился и посмотрел на короля:

— Я попробую её успокоить... это всё нервы... мне пойти за ней?

Александр пожал плечами:

— Я тебя не задерживаю, иди куда хочешь!

Дмитрий вышел, а Александр посмотрел на Софи. По его взгляду девушка поняла, что он считает, что они не договорятся, и испугалась увиденного. Нужно действовать, нужно как можно скорее начать действие, иначе Тея всё испортит окончательно. Нужно дать ей понять, что с её мнением считаются, что всё хорошо.

***

Немало усилий было потрачено на то, чтобы примирить Тею, Дмитрия и Александра. Софи уже начинало казаться, что они никогда не смогут говорить друг с другом спокойно. У неё ушла неделя на то, чтобы уговорить Тею не психовать всякий раз при появлении её мужа, и ещё несколько дней, чтобы всем четверым обсудить и согласиться с её планом. Этот план давал надежду на скорейшее изгнание войск Елены и её самой из страны и возвращение власти в их руки.

Нортленд и Югор прислали свои армии на помощь, но войска продвигались медленно, встречая сильнейшее сопротивление закалённой во многих боях армии Елены. Возможно, им и удастся победить силой двух армий, но остатки страны будут превращены в пепел, ведь отступая, армия Палиры сжигала всё и всех и этого надо было избежать любой ценой. Страна, измученная десятилетием смуты, просто не сможет вынести и нескольких месяцев войны. И потому в своих действиях Софи торопилась, а её муж разделял это нетерпение. Им нужен мир и свобода от иностранного вмешательства, иначе Миэлния вполне может и прекратить своё существование. А ещё им нужна Великая Магия, чтобы доказать всём её существование, заставить всех снова бояться неизведанного.

Софи все ещё не верила, что сегодня она сможет покинуть Петросу, и совершить побег, и то, что это произойдет не только с помощью, но и в компании наследника Петросы, казалось ещё более нереальным. Сегодня тихой безлунной ночью он вел её за руку через сад, и со стороны могло бы показаться, что они всего лишь влюбленные, решившие прогуляться под звездами.

— Куда мы идем? — тихо спросила Софи.

— Мы совершаем побег, — театральным шепотом прошептал Александр.

— Я думала, выход только через центральные ворота.

— Может быть, и так, — туманно ответил ей муж, — но, если мы хотим выйти незамеченными, лучше нам туда все же не идти.

— Тогда как же мы выйдем?

— Видишь ту башню?

Софи помнила её хорошо, именно там граф предлагал ей сделку и там же она чуть было не сбросилась вниз.

— Мы тихо подкрадемся к охраннику внизу и перережем ему горло, затем пойдем вверх, и нам следует убрать по два караульных на стене с той и с другой стороны башни. Затем мы скинем веревку вниз и спустимся по ней. Ты взяла веревку?

— Нет, — Софи испугалась, хотя понимала, что он шутит. Говоря о побеге, они не предполагали, что им придется кого-то убивать, убивать своих же людей.

Александр рассмеялся и развернулся к ней.

— Глупышка моя, я пошутил, — он обнял её за талию и притянул к себе, поцеловав в губы. Поцелуй был долгим и страстным, голова закружилась, и захотелось, чтобы этот момент продлился как можно дольше, но Александр мягко отстранился:

— Пойдем, — хрипло сказал он, — пока я не передумал и не увел тебя в постель.

Он настойчиво потянул Софи за руку и пошел быстрее, и девушка второй рукой чуть подобрала подол своего темно-синего платья, скрывавшего её фигуру в темноте ночи.

В условленном месте они встретили вторую пару влюбленных, решивших прогуляться под звездным небом: Тею и Димитрия. Затем вместе подошли, к башне и караульные вытянулись по стойке смирно, увидев хозяина с женой и друзьями, и просто пропустили их внутрь, решив верно, что молодые люди просто хотят показать своим дамам восхитительный вид со стены. Ничто в этой четверке не наталкивало на мысль о побеге: уж слишком часто они смеялись и шутили, хозяин обнимал жену

В темном коридоре Александр зажег факел и пошел первым вверх по ступеням. Софи обернулась на Тею и в неровном свете рассмотрела бледное, испуганное лицо принцессы. Этот план ей не нравился, он пугал её, особенно тем, что был придуман не ею самой, и Софи внутренне помолилась, что бы Тея вновь не начала истерику.

В середине лестницы Александр остановился и подмигнул Софи:

— Готовь веревку, — на что девушка лишь закатила глаза и рассмеялась.

Наследник Петросы приложил руку к кирпичной кладке, и его кольцо сверкнуло красным, и кирпичи разъехались в стороны, открывая узкий проход. Все четверо прошли сквозь него и очутились в маленькой тесной комнатке, в которой приходилось стоять совсем рядом, тесно прижимаясь друг к другу. Кирпичи за ними встали на свои места, и они оказались заперты. Пол пошатнулся и поехал куда-то вниз. «Это лифт» — догадалась Софи и развернулась к Тее, но её возлюбленный уже привлек её к себе, так что она уткнулась носом в его пиджак, и что-то шептал на ухо, что-то успокаивающее. Наконец движение завершилось, и Александр снова дотронулся до стены, красное свечение, и они вышли в узкий каменный коридор с низким потолком.

— Прошу, — Александр протянул руку, предлагая Софи пойти первой, и девушка с нескрываемой тревогой пошла вперёд, — Ещё не передумала?

Голова Софи кружилась, а ноги не слушались, но она не хотела показывать своей слабости, ей нужно лишь сосредоточиться на настоящем:

— Если ты думаешь напугать меня темным коридором, то нет.

— Нет, темным коридором я и не думал, но здесь есть мышки, — он сделал паузу, — те, которые ползают по полу, и те, которые летают под потолком.

— Хватит надсмехаться, — Тея выпрямилась и гордо вскинула голову, — наслаждается он своей властью!

Александр лишь закатил глаза и пошел вперёд.

— Тея, успокойся, ты сильно нервничаешь, — Дмитрий взял её за руку, — этот темный коридор поможет нам выбраться на поверхность.

— Я не нервничаю! — Она выдернула руку. — И вполне могу идти самостоятельно!

— Как скажешь.

По тому, как он сжал челюсти Софи, поняла, что он тоже устал от истерик своей возлюбленной, и приблизилась к Тее, желая её как-то отвлечь разговорами. Но Александр обернулся к ней и протянул руку.

— Как король и королева, мы должны идти впереди, а челядь пусть плетётся в хвосте.

— Я вообще-то принцесса! И прекрати вести себя так, будто ты здесь главный!

Александр резко развернулся:

— Раз хочешь покомандовать, то можешь предложить что-то своё! Тебе тут не запрещают предлагать, а ты только устраиваешь истерики!

— А ты только спишь и видишь, как избавиться от меня!

— Думаю, наше желание взаимно!

Софи видела, что Александр еле сдерживает гнев и его шутливое настроение несколько минут назад было всего лишь маской.

— Не кричи на неё! – вмешался Дмитрий.

— А ты вообще помалкивай, друг называется!

— Я тебя не обманывал!

— Да, просто решил не говорить некоторые детали своей жизни, — зло выплюнул Александр.

— Ты тоже, знаешь ли, не всё мне рассказывал…

— О, думаешь, я не знаю, что ты хотел сделать?

— Я не так хотел…

Александр размахнулся и ударил Димитрия кулаком в челюсть. Тот от удара покачнулся, но устоял на ногах и ударил в ответ. Факел упал на земляной пол, и на стенах заплясали причудливые тени дерущихся. Тея тихонько взвизгнула и отскочила в сторону, а Софи прислонилась к стене. Её голова кружилась, предлагая окунуться в новое видение. Пару секунд девушка боролась с собой, желая сделать хоть что-то, как-то остановить эту драку, но головокружение было сильнее, и она решила, что больше не может противиться, и прикрыла глаза…

... Солнечный свет бил в лицо, и Софи щурилась, пытаясь рассмотреть простирающийся под ней парк и людей вокруг. Она на балконе дворца, а внизу солдаты Елены. Все смотрят на неё и, в отличие от неё, стоял спиной к солнцу и видят её во всей красе. Она лишь на мгновение повернула голову и увидела Елену, стоящую рядом. Её лицо светилось торжеством – она победила...

Кто-то сильно ударил Софи по щекам, и девушка открыла глаза. Темный коридор по-прежнему кружился, и захотелось снова очутиться там — в Королевской деревне и узнать, что же будет дальше, но как только она снова прикрыла глаза, кто-то опять довольно сильно ударил её по щеке.

— Милая, очнись, не закрывай глаза, — Александр склонился к ней, и Софи с удивлением обнаружила, что лежит на полу. Она попыталась сфокусировать взгляд на муже и в свете факела увидела лиловый синяк у него на скуле, затем перевела глаза и увидела испуганное лицо Теи:

— С тобой все в порядке? Может, ослабить корсет?

Факел покачнулся, и за ним девушка разглядела Дмитрия, из губы которого текла кровь.

— Вы перестали драться? – только лишь спросила Софи, восстанавливая в памяти все произошедшее.

— Ты упала в обморок…

Александр легонько приподнял её, и девушка села.

— Мы можем вернуться... вернуться назад.

— Назад… — повторила Софи. С учетом того, что она только что видела, это была не такая уж плохая идея. Или плохая? Она же не досмотрела, что же будет в конце?

— Давай я тебя донесу, — Александр поднял её на руки и поморщился от боли. Софи поняла, что синяк не только на щеке.

— Я могу идти сама, — хотя по голосу это никак не было понятно, — дай мне минуту.

— Не надо, ты устала, ты недавно была ранена и потеряла много крови… Тебе нужен отдых, а не спасение мира…

Софи снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на чувствах, что она чувствовала там, на балконе дворца? Всепоглощающий страх? Ужас? Торжество? Радость? Надежду? Или что-то еще?

Она была сосредоточенна и осматривала окрестности, осматривала людей. Но ведь должно же быть что-то еще, какая-то подсказка…Всё так, как должно быть…Её родная мать столько сил положила на то, чтобы её видение не сбылось, и что же? Софи оказалась именно в том месте, с теми людьми и только по счастливому случаю не умерла. Но Кристина и не видела её смерть, она видела лишь выстрел и кровь на платье, а до смерти дорисовала в своем воображение она сама. Как бы ни старалась Софи сейчас, она всё равно окажется во дворце на балконе перед солдатами Елены. Может, и не стоит отступать сейчас, когда у них есть хоть какой-то план?

— Поставь меня, я пойду сама, — Софи попыталась выпрямиться, и Александр не стал противиться и поставил её на ноги.

— Ты точно можешь идти?

— Всё в порядке, — слабо улыбнулась Софи, — у нас есть план, и надо осуществить его.

— Ты что-то видела? — Тея буквально впилась в неё глазами, — что ты видела?

— Где? — Софи попыталась изобразить непонимание, но в который раз убедилась, как же хорошо работала голова у её подруги.

— Когда упала в обморок, у тебя было видение. — Тея утверждала это, а не спрашивала.

— Нет, у меня просто закружилась голова…

— Нет, ты обманываешь, именно об этом говорил президент, именно поэтому ты нужна была ему.

— Не понимаю, о чем ты, — Софи скрестила руки на груди.

— Не понимаешь? Тогда скажи мне, зачем ты так нужна была президенту? Даже будучи уже замужем, нужна ему была именно ты?

Софи растерялась и посмотрела на мужа, ища поддержки, но его взгляд был жестким и непроницаемым:

— Так что ты видела?

— Ничего, знаешь, когда падаешь в обморок, видишь лишь пустоту, — Софи отвернулась от них и пошла вперёд, — если и надо было, чтобы я упала в обморок, то только лишь за тем, чтобы вы перестали драться.

— Так, значит, у тебя есть этот дар?

— У меня нет никакого дара, — Софи даже не обернулась и ускорила шаг. Чем быстрее они выберутся из туннеля, тем быстрее все от неё отстанут.

— Президент уверен, что он у тебя есть, и там, в склепе, ты была уверена, хотела лишь проверить…

— Был бы, я бы сейчас не шла по темному коридору в такой странной компании людей, мечтающих убить друг друга, а лежала бы на белоснежных простынях во дворце… — она не договорила. Дмитрий с факелом шел сзади неё, а она торопилась и не заметила, что впереди ступеньки вниз. Сделав шаг, она чуть было не упала, но крепкая рука Александра подхватила её:

— Не особо хороший у тебя дар, могла бы и предвидеть.

— Хорошо, — Софи развернулась к нему, стоя на ступеньку ниже. И рассержено продолжила. — Я что-то вижу, но это мне ни в чем не помогает. Я вижу лишь малые отрывки и понять, что они значат, никак не могу.

— Может, надо потренироваться… Дар просто нужно развивать, — Дмитрий поднес горящий факел ближе к ней, желая её получше рассмотреть.

— Нет, не нужно, это ни к чему, — Софи забрала факел из его рук и, отвернувшись от них, пошла вниз. — Это бессмысленно.

— Так что же ты видела? – не унималась Тея.

Софи решила не отвечать, и Александр ускорил шаг и пошел впереди неё, подав руку, что бы было легче спускаться.«Расскажешь мне

— Ты снова колдуешь! — вскричала Софи и выдернула руку. — Я же просила тебя так не делать, не играть с моими чувствами!

— Ладно, ладно, но ты-то знаешь, что я могу, а что можешь ты, я не знаю.

— Я могу лишь лечить, могу твой синяк убрать, например, не более.

— Убери, мне интересно, как это…

— Не сейчас, я злюсь, а нужно успокоиться.

— Давай я помогу, — он снова протянул к ней руку.

— Прекрати так делать, — Софи дёрнулась в сторону, не давая ему дотронуться, и выронила факел. Он покатился, осветив спуск из пары десятков неровных ступеней и узкую каменную площадку внизу, и погас, погрузив все в темноту.

— Теперь нас съедят мыши, — голос Теи звучал рассерженно. Секунда, и она зажгла маленький огонек в ладони. — Кто-нибудь ещё так может?

Все отрицательно покачали головами. Александр дотронулся до руки Софи:

— Теперь тебе придется идти, держась за мою руку, чтобы не упасть.

Софи вскинула голову:

— Может, я вижу в темноте? Ты об этом не думал?

На это он лишь рассмеялся и взял её заруку, не поверив. Софи не стала смотреть на Тею, уж кто-кто, а её подруга более наблюдательна, и раскрывать все карты все же не следует.

— Вот интересно, Дмитрий, если ты видишь сквозь стены, то в темноте видеть можешь?

— А ты с какой целью интересуешься?

— Любопытство, и все же это практично: знать, кто на что способен.

— Ладно, удовлетворю твое любопытство: немного.

— Таким образом, огонек здесь нужен только мне, — заключила Тея.

— Мне тоже, — голос Александра звучал весело, — я ориентируюсь лишь по тому, что бывал здесь, но не вижу в темноте.

Софи оступилась, и Александр снова удержал её от падения.

— Ладно, в темноте я не вижу, — рассмеялась Софи, потому что утверждать сейчас обратное было бы глупо. — К тому, что я видела, когда упала в обморок, — она почувствовала, как все трое сопровождающих напряглись. — Я видела лишь себя на балконе дворца в компании Елены и её солдат внизу. Только это.

— Значит, тебя схватят, значит, нам надо вернуться, — Александр остановился.

— Не значит, — сказал Дмитрий, — это не противоречит нашему плану.

— Не противоречит? Нигде в нашем плане не говорилось, что Софи возьмут в плен, — голос Александра звучал напряжённо.

— Не противоречит, мы собираемся показать колдовство Миэлнии, и Софи в этот момент вполне может стоять на балконе, — голос Теи звучал рассудительно.

— Но Елена же убьёт её!

— Нет, я видела лишь, как стою на балконе, не более.

— Тогда нам стоит вернуться, чтобы ты там не оказалась…

— Нет же! Если вернёмся, то я окажусь там каким-то другим способом, а так мы хоть как-то контролируем ситуацию.

— Контролируем? Может ты ещё скажешь, что нужно сдаться Елене, потому что у тебя было видение?

— Я… я, — протянула Софи, подбирая слова, — я думаю, что это возможно, но нам не следует обращать на это видение внимание, я окажусь там в любом случае.

— Нет, нам надо сделать все, чтобы ты не оказалась…

— Нет, послушай, когда-то моя тетя предсказала, что я окажусь на галерее с президентом в его доме. Она это сделала много лет назад, и по всей логике этого не должно было случиться, но это случилось. Невероятным образом я оказалась там. Возможно, в этот раз мне тоже этого не избежать, — в тусклом свете огонька Теи она видела, что не убедила Александра, — нужно идти дальше и осуществлять наш план, не обращая внимания на это видение. Сейчас нет смысла ломать голову над ним, нам этого все равно не избежать.

— Я не хочу тобой рисковать.

— Поэтому-то я и не хотела говорить, что я видела. И будет лучше, если никто не узнает, что я что-то могу видеть.

— Уже знают, — Тея говорила серьёзно.

— Знают, что я могу что-то видеть, но не знают, вижу ли, — поправила её Софи.

— Хорошо, пока пойдем дальше.

Они спустились, и Александр приложил руку к стене. Кольцо вспыхнуло, и камень растворился,

— Ты не передумал? — Софи с удивлением узнала Михаила. Ну конечно же, кто же ещё будет им помогать с побегом.

— Нисколько, все готово?

— Да, э-э… что у тебя с лицом?

Дмитрий ответил за Александра, обхватив последнего за плечи:

— Поскользнулся, упал, неуклюжий ты наш.

— Сам ты упал, у тебя, между прочим, до сих пор кровь идет.

И они принялись ударять друг друга кулаками, но не со злостью и силой, а легко, играя. Софи невольно улыбнулась, а ведь совсем недавно они были готовы поубивать друг друга, и неизвестно еще, чем бы это закончилось, если бы не её обморок.

— Дядя убьет меня, когда узнает, — пробормотал Михаил.

— Не убьет, вали все на меня, — Александр взъерошил ему волосы и тут же получил по рукам. — Эй, я король и могу делать что хочу!

Наблюдая за этими дружескими выпадами и подколками, Софи стояла рядом с Теей в стороне. Они друзья, несмотря ни на что, а девушки здесь лишь случайные наблюдатели и, возможно, всегда будут лишними.

— Ладно, девочки, — Дмитрий обернулся к ним, — пора покататься на лошадке.

— Ну надо же! О нас вспомнили, —произнесла Тея.

Она подошла к черной, почти неразличимой в темноте ночи лошади, и с помощью своего молодого человека села в седло. Софи неуверенно уселась на другую, её цвет она определила, как шоколадный и провела рукой по шеи лошади в знак приветствия.

— Удачи, — на прощание махнул рукой Михаил.

Глава 25 Великая Магия

Четыре всадника поскакали по узкой дорожке вперёд. Они ехали молча, перемещаясь от одного портала к другому, и всего через пару часов оказались недалеко от столицы, где остановились в небольшой рощице. Завывал ветер, опасно раскачивая деревья, и с неба начали капать крупные капли. Привязав лошадей, молодые люди принялись что-то шарить в траве, а затем Софи с удивлением обнаружила, как трава исчезает, превращаясь в непроглядное чёрное пятно.

— Здесь проход в Печору, — Дмитрий выпрямился и подал руку Тее, помогая медленно спускаться по узким ступеням. Софи и Александр последовали за ними. Оказавшись глубоко под землёй, они пошли по длинным узким коридорам, освещённым факелами. Путь был долгий, и они, уставшие от долгой дороги, молчали, лишь изредка предупреждая друг друга об опасности.

Казалось, коридорам не будет конца, и Софи внезапно охватила паника. Воспоминания о том, как она пыталась найти выход прошлой зимой, захватили её. Может, они были слишком самоуверенны, и их судьба в том, чтобы просто заблудиться в пещерах, сойти с ума и покончить с собой, как это сделали те несчастные, которых она видела в то путешествие? Она так же вспомнила и о рыжеволосой девушке, рассыпавшейся в прах, и содрогнулась всем телом. Нет, этого с ней не должно случиться.

Она уже хотела сказать, что не хочет идти дальше, хочет вернуться и Печора победила её, когда увидела знакомую кирпичную стену, за которой скрывался проход в комнату со звездным потолком. Сейчас они прошли мимо, и девушка немного расслабилась. Они поднялись по ступенькам, и Дмитрий, применив свою магию, сообщил им, что путь свободен.

Софи поднялась в свою гостиную, а затем зашла в комнату, которую покинула так давно, кажется в прошлой жизни, и прислонилась к стене, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. В свою последнюю ночь здесь она лежала в кровати и молилась, чтобы ей удалось убежать, чтобы не выйти замуж за Марка, а две пары глаз наблюдали за её рыданиями и не пошевелили и пальцем, чтобы успокоить или помочь. А после побега ей уже казалось, что она не вернется сюда никогда. Но сейчас она здесь, снова в своей комнате.

Софи украдкой посмотрела в окно: парк, такой знакомый ей, с аккуратными дорожками и стрижеными деревьями, был раскрашен красными мундирами – солдатами Елены, которые, несмотря на ураган, прочесывали его, боясь обнаружить непрошеных гостей. Софи перевела взгляд на Александра, который уже распахнул её гардероб и по-хозяйски рылся в платьях. Ей стало неловко – это была её одежда, её вещи, многие из которых она любила, а сейчас они грудой летели на пол, собираясь в бесформенную кучу, отвергнутые королем.

— Может, ты будешь поаккуратнее? — Софи закусила губу, он торопится, она понимает это, но все же.

— Закажешь себе потом новые, — Александр раздраженно махнул рукой, — какие захочешь.

Софи подошла к нему и нежно обняла. У неё не было магии, чтобы мгновенно успокоить его, но всё же объятия подействовали, и её муж остановился.

— Извини, наверно, я

— Ты боишься, что он не сделает то, что должен?

— Мой отец не любит все эти игры, игры с магией… Он может посчитать, что мы идем против страны, — Софи поняла его сразу: граф уверен в силе Великой Магии, и, пытаясь подделать её, в его глазах это выглядит предательством страны. Александр посмотрел на неё сверху вниз, — но не волнуйся, он сделает, что от него требуется. Мама уговорит его, и тогда нужно будет действовать нам.

Он наклонился и легко поцеловал Софи в губы.

— Не хочешь мне помочь? Всё же свои платья ты знаешь лучше, чем кто-либо.

Софи отвела взгляд.

— Сейчас я что-нибудь подберу.

Она принялась перебирать платья в шкафу, а Александр отступил в сторону. Ей нужно найти блистательное платье, но её гардероб полон деловых платьев в клетку или полоску, наглухо закрытых до самого горлышка. Она покопалась в памяти, что же у неё есть не на каждый день. У неё было где-то кремовое платье, которое она надевала на коронацию, с вышитыми розами, оно бы, наверное, подошло… Хотя нет, с тех пор прошло почти два года, и она попросту выросла из него. Может быть, розовое, то, что она надевала на своё семнадцатилетние? Где же оно?

— А это что за платье? — Александр раскрыл коробку, стоявшую на банкетке в изножье кровати. Он поднял лежавшее в ней платье, сиявшее россыпью драгоценных камней, и Софи с ужасом узнала то самое платье, привезённое Еленой из Палиры в качестве свадебного для неё. Александр повертел его в руках, и по его лицу девушка увидела, что оно ему явно нравится.

— Это Елена привезла, платье для свадьбы с Марком.

— А-а-а, — протянул Александр без всякого выражения и отпустил его, и оно тотчас тяжелыми складками упало на пол. — Поищем другое.

Они потратили на поиски около получаса и обнаружили, что платьев, отвечающих их задумке, просто нет. Большинство Александр неуважительно назвал нарядом серой мыши, а остальные не подходили то орнаментом на ткани, то цветом, то по каким-то другим критериям.

— Нам нужно что-то светлое: белое, кремовое, голубое и совсем без символики, либо с розами, — Александр ещё раз критически окинул взглядом её платья. — Но у тебя ничего нет. Ты королевой какой страны была?

Софи смутилась, это бесцеремонное копание в её гардеробе вывело её из равновесия.

— Мне некогда было следить ещё и за платьями, — она вспомнила о Марии, которая должна была этим заниматься и сейчас уже, видя какой смысл всему увиденному придавал Александр, поняла, что справлялась она в принципе не плохо – служила-то она Елене, и символов Палиры было предостаточно.

— Надо было получше тебя одевать, но мои мысли слишком заняты были раздеванием…

Щеки Софи покраснели:

— Прости, о платье я совсем не подумала…

Александр отвернулся от неё, поднял лежавшее у кровати свадебное платье и снова принялся рассматривать его. Девушка по выражению его лица пыталась понять, о чем он думает, вертя в руках платье, в котором она должна была стать женой другого. Наконец, придя к какому-то выводу, он дернул за расшитую камнями вышивку на лифе, и она поддалась, неровным краем открыв спрятанную под ней белоснежную ткань.

— Можно срезать верхний слой, и будет просто белое… На юбке всё оставим как есть, но сверху львы, и от них надо избавиться.

Софи кинулась к туалетному столику и взяла маленькие маникюрные ножницы.

— Нужно срезать только то, что на лифе?

Он кивнул:

— Режь львов и узор, на юбке розы, они нам как раз нужны, рукава тоже оставим, — он размашистым движением кинул платье на кровать, и оно упало в расправленным виде. Александр поднес свечу ближе, чтобы Софи было проще вырезать тонкое кружево. Работа шла не быстро, и буря за окном постепенно угасала. С успокоением природы и того, кто создал бурю, приходило и спокойствие на лицо короля. Наконец, все львы были удалены, и Александр ещё раз критически осмотрел платье, но теперь остался доволен.

— Надевай, — скомандовал он, и Софи в своей девичьей спальне смутилась:

— Тебе надо выйти…

Он закатил глаза, задул свечу. В свете утреннего рассвета они прекрасно видели друг друга.

— Я помогу тебе снять эту амазонку и надеть белое, — он загадочно улыбнулся, — помнится, я когда-то тут снимал с тебя платье, забыла?

— Это было в гостиной, а не в спальне.

Он приподнял бровь, и Софи принялась расстегивать платье, стараясь не обращать внимания на его взгляд, скользящий по телу. В конце концов, сейчас они действительно женаты, и без одежды он её уже видел не раз.

Корсет из металлических пластин пришлось затянуть туже, чтобы влезть в узкое белое, а рубашку

Александр поднял его в руках, а затем, пока Софи не успела сказать и слова, обернул его вокруг её тонкой шеи. Колье было холодным и тяжелым, и теперь ни у кого не должно было возникнуть сомнения, кому она принадлежит, или, другими словами, кому принадлежит корона и власть в этой стране.

— Хорошо, — Софи вздохнула и неуверенно улыбнулась, — главное к воде не приближаться.

Александр сдвинул брови, и Софи поняла, что её намек на тяжесть украшения он понял не сразу, а поняв, закатил глаза.

— Нужна ещё корона.

— Сейчас, дай минутку сосредоточиться.

Софи прошла к креслу, отметив про себя длинный шлейф платья. Она уселась поудобнее, прикрыла глаза, выровняла дыхание и ощутила тяжесть двух корон в своих руках.

— Отлично, — Александр смотрел на неё с удовлетворением. Он подошел ближе и одной рукой вынул шпильки из её растрепанного пучка, волосы локонами опустились на открытые плечи, — подними волосы, чтобы можно было надеть корону, — он протянул руку и забрал последнюю.

Софи встала, он снова командует и это ей не понравилось. Она взяла гребень и расчесала длинные локоны, а затем прядь за прядью уложила в прическу, оставив один завиток на затылке. Конечно, можно было бы позвать Тею на помощь, но у подруги уж больно быстро меняется настроение в последнее время. Александр подошел и опустил корону ей на голову, алмазы засверкали, и Софи сразу почувствовала свое величие.

— Идем, — муж протянул ей руку, свою корону он надевать не стал, и она болталась у него на запястье.

В их гостиной уже была Тея с Дмитрием, который при виде Софи залихватски присвистнул, тут же получив толчок от Александра в бок. В долгу он не остался, и они снова, играючи, принялись мутузить друг друга. Вообще, после их драки в тёмном коридоре подземелья отношения значительно улучшились и Софи даже подумала, может, ей тоже стоит разбить губу Тее и, встретившись взглядом с подругой, рассмеялась.

— Хватит дурачиться, надо подумать, как мы неожиданно объявимся в зале.

— Я уже об этом подумала, — лицо Теи снова стало серьёзным. — Я сначала скрою нас, как скрывала, когда мы сбегали от президента, а потом… Кстати, для этого ты дашь мне кольцо.

— Почему я? — Софи понимала, что кольцо Тее им вернуть так и не удалось, но расставаться со своим не хотела.

— Соня, ты единственная, кто им не пользуется и вполне можешь дать мне, — это прозвучало скорее приказом, чем просьбой.

Вмешался Александр:

— Кольцо — символ королевской власти, а Софи — королева, — Софи с благодарностью посмотрела на мужа, но он продолжал: — хотя, согласен, оно тебе не нужно, нужно только скрыть, что его у тебя нет, — и, видя лицо Софи, добавил, — ты же им всё равно никогда не пользуешься.

— А ты откуда это знаешь? Может, я наконец смогла с ним подружиться?

— Я проверил все последние заклинания, пока ты спала.

Софи даже не нашла что сказать, а лишь раскрыла рот от изумления. Он настолько ей не доверяет, что проверял последние заклинания? Александр лишь пожал плечами:

— Кольцо было не только у тебя, и стоило это проверить.

Значит ли это, что не доверяет не ей?

Как бы там ни было, девушка сняла кольцо со своего пальца и отдала его Тее, та в ответ дала ей пару белоснежных перчаток до локтей, призванных скрыть его отсутствие. Тея надела кольцо на свой палец. Красный камень подходил к красным гербовым розам на лифе и подоле её платья. В своем наряде Софи выглядела ангелом, но роль Теи должна была быть более земной, к тому же её корону Софи притянуть не могла, и прическу подруги дополняла красная каменная роза, которую любезно одолжила им графиня.

— Я тут почитал Книгу Заклинаний и нашел пару полезных, которые могут нам пригодиться, — Дмитрий показал на книгу, которую они привезли с собой и теперь лежащую на столе, — например, «Эсперео», мы могли бы использовать его…

Александр подошел и склонился над книгой, Софи последовала его примеру и увидела на странице светящийся серебряный шар.

— Ты думаешь, мы сможем направить его в нужное место? — со знанием дела спросил Александр, быстро прочел описание заклинания, не отвлекаясь на изображение.

— Я уверен в этом. Я смогу не только направить, но и перемещать его довольно продолжительное время, а затем и убрать. И еще, смотри... — он перевернул пару страниц и указал на другое заклинание:

У Софи снова возникло ощущение, что здесь решают всё эти двое, а она по-прежнему пешка. Надо им как-то напомнить о себе?

— Мы так и не решили, как снимем с Елены защитный кулон, — и теперь, когда все посмотрели на неё, добавила: — Если он будет на ней, то никакое «Эсперео» нам не поможет.

— Да, Софи права, надо сначала как-то его снять. И проверить нет ли яндерна.

— Ты думаешь, Великую Магию Миэлнии сможет остановить какой-то кулон или какой-то яндерн, которого никто и не видел?

— Я думаю, нам не стоит проверять, остановит или нет. И всё же это будет не Великая Магия Миэлния, а ты сотворишь заклинание по книжке.

Она уперлась взглядом в Дмитрия, которому по всему его виду уже не терпелось опробовать это заклинание, или, вполне возможно, учитывая, что доступ к книгам он имел практически всегда, он его уже использовал когда-то.

— Предоставь это мне, я сниму кулон и разберусь с яндерном. Хотя я не особо верю в его существование. Будь он здесь, мы бы знали. Никто никогда не видел яндерна рядом с Еленой, да и вообще последние лет сто, наверное, не встречал. Вероятно, у неё есть сильный колдун, не более, — сказал Александр, взяв Софи за руку: — Ты должна сосредоточиться на том, что следует делать тебе.

— Я думала, мы не будем разделяться…

— Ходить вчетвером по дворцу в защитной дымке нам будет не слишком удобно, — Тея покачала головой. — Я не смогу её держать долго и нас быстро обнаружат. Поэтому, согласна, следует разделиться.

Немного позже, когда Софи уже залечила синяки и ссадины на лицах молодых людей и встала рядом с подругой, Тея прошептала:

— Non audiunt nos, et non vident nobis, — и всё вокруг заполнила серебристая дымка.

— Хорошо, мы вас не видим, — произнес Александр, а Дмитрий подошел к двери:

— Охрана сейчас завернет за угол, и я открою дверь, дальше вы сами.

Он приоткрыл дверь, и девушки, придерживая юбки, протиснулись в пустой коридор. Идти в тяжелых многослойных нарядах было не просто, и они двигались медленно, размеренно.

— Тебе не кажется странным, что они не говорят, как снимут кулон? — спросила Софи.

— Может, и кажется. Я думаю, с помощью какой-то магии, о которой нам не следует знать, — Тея помолчала. — В любом случае, нам не стоит думать об этом сейчас.

— А потом не будет поздно?

Софи уже била мелкая дрожь. Когда она думала, что они будут всегда вместе, то чувствовала хоть какую-то безопасность, но сейчас же… Если они ошибутся, то пострадают только она и Тея, король останется при своем. Или же она зря себя накручивает?

— Скажи, зачем тебе нужна была мантия-невидимка, если ты и так можешь сделать себя невидимой? — спросила Софи и тут же поняла, что и так знает ответ. — Мантия нужна была не тебе, и ты любезно одалживала её.

Продолжать рассуждения на эту тему было некогда. За следующим поворотом они буквально столкнулись с Еленой и графом Орлеанским. Королева Палиры была в приподнятом настроении, о чем говорили её улыбки и показная мягкость, граф же был серьезен как никогда:

— Баронесса снова несет какую-то чушь о её избранности…

— Мне кажется, она просто тронулась умишком, — Елена растягивала слова в своей манере. — Проникать чужую голову и остаться в своем уме слишком сложно для неё.

— Но ты не можешь отрицать, что Софи чересчур удачлива… — он по-прежнему говорил королеве «ты», хотя, как знала Софи, из фавора вышел.

— Я думаю, мой дорогой, — она остановилась перед дверью в парадный зал, и её улыбка стала ещё более сладкой, — это ты чересчур неудачлив, чересчур пытаешься убить её, не замарав руки. Пришло время сделать это явно. Пусть баронесса возьмет в руки пистолет и пристрелит нашу страдалицу, а после утверждает, что так ей приказал сам граф Буров.

— Этим она подпишет себе смертный приговор…

Королева Палиры зашла в зал, и девушки, не отставая, последовали за ней.

— Пусть так, её жизнь все равно уже ничтожна, — Елена смахнула невидимую пылинку со спинки кресла на своем пути, — а жизнь дочери она ещё может сохранить… Она надежно заперта?

— Конечно, — граф Орлеанский сжал челюсти, — как скажешь.

Елена отвернулась к окну и улыбаясь принялась рассматривать парк с таким видом, будто приказ об убийстве только что отдала не она.

— Вторую, если получится, пусть тоже прикончит.

— Но как же? Ты же хотела, чтобы Марк…

— Я передумала, — она притворно вздохнула, — не получилось по-хорошему, будет по-плохому. Ты только посмотри, какая чудесная погода! И сегодня мы победили в

— Но Великая Магия?

— А существует ли она вообще? Я здесь уже почти три месяца и магии не видела, — её улыбка стала шире, — возможно, её нет, и следует интерпретировать всё, как нам вздумается. Яндерна сюда я уже привезла и скоро мы сами сможем явить Великую Магию.

С этими словами она открыла стеклянные двери на балкон и вышла. Граф Орлеанский остался стоять на своем месте. Софи занервничала ещё сильнее, она поняла, что сейчас сделает королева: обратится к солдатам, оставшимся слугам с речью и представит всё в лучшем свете для себя. Ей ли, Софи, не знать, насколько суеверны здесь все и любое действие воспринимают за знак. Если они протянут чуть дольше, то Елена завладеет преимуществом, и их появление будет просто наглым вторжением, не более. Нет, тянуть нельзя, действовать надо сейчас, и будь что будет.

Королева уже начала говорить, и её приторно-сладкий голосок, усиленный магией, разливался по всей Королевской деревне. Перед дворцом уже собирались люди. Софи сделала глубокий вдох и шагнула вперёд – на балкон, покинув спасительную дымку. Она щурилась на ярком солнце и неясно видела полсотни лиц военных и слуг, которые разом произнесли: «Ах», увидев появившуюся словно по волшебству королеву в белоснежном наряде и переливающейся на солнце короне. Девушка повернула голову и посмотрела на Елену. Ещё с минуту на лице той было торжествующее выражение. Она не сразу догадалась, что возглас был не от того, что собравшиеся поражены её словами. Королева Палиры медленно повернула голову и посмотрела туда, где стояла Софи. Она легонько вздрогнула, но, к удивлению последней, не потеряла самообладания, не закричала и не постаралась скрыться.

— Ты пришла к нам отметить нашу общую победу? — любезно спросила королева Палиры.

Софи лишь покачала головой:

— Нет, — она попыталась совладать с волнением и говорить уверенно, гордо вскинув голову, — я пришла выгнать тебя. Ты за гостила.

— Вот как, — улыбка Елены стала маской. Она обернулась на оставшегося в зале графа Орлеанского. Он не решался действовать без приказа. — Заходи внутрь, мы попрощаемся с тобой подобающим образом.

Софи не двинулась с места, она посмотрела на Елену сверху вниз, а затем перевела взгляд на людей, собравшихся под балконом в саду. Их становилось все больше и больше: слуги, садовники и иной простой люд, оставшийся в деревне. Все они, раскрыв рты, смотрели на чудо – появившегося из ниоткуда ангела в белом платье и короне их королевства на голове, и, конечно, солдаты Елены, сжимавшие ружья в ожидании приказа.

— Я королева Миэлнии София, во мне течёт кровь великой Мирославы, — она пыталась говорить громко, со всем величием, на которое была способна, — и я призываю Великую Магию своей страны, чтобы изгнать узурпатора.

Елена рассмеялась каким-то истерическим смехом:

— Ты призываешь? Ты и колдовать-то не умеешь, королева волшебной страны, не умеющая колдовать! Не то что призывать Великую Магию, ты даже волшебством платок поднять не сможешь, — она выпрямила руку и кинула свой платок вниз. Софи лишь проводила его глазами, не пытаясь поднять. — Идем внутрь или… — она обернулась к солдатам внизу, — Целься!

Услышав приказ, к огорчению Софи, почти все солдаты вскинули ружья. Одно слово Елены, и они спустят курки. Но она осталась стоять на месте, величественно смотря на людей так, будто являлась не испуганной девушкой, а настоящей королевой. Платок, наконец подхваченный магией, замедлил свое падение, а после начал подниматься.

— Почему только в неё?

С другой стороны Елены возникла Тея, и на сей раз самообладание оставило королеву Палиры, а возглас удивления прокатился по саду.

— Ты что здесь делаешь? – прошипела Елена.

— Я принцесса Миэлнии, Тея. Во мне течет кровь великой Элайзы, и Великой Магии было угодно привести нас сюда сегодня. Пришло время узурпаторам уйти из Королевской деревни и оставить Миэлнию в покое.

— Стреляйте! Убейте их! — закричала Елена и бросилась опрометью в залу, но тут же остановилась. Софи не видела, что её остановило, она смотрела на людей внизу, на солдат, вскинувших ружья и пистолеты, и целившихся в них. На их бледные испуганные лица, на замешательство, отразившиеся в глазах вызванное появлением обеих правительниц Миэлнии, а также тем, что платок уже висел в воздухе чуть выше перил, словно белая голубка. Софи рискнула повернуть голову в сторону.

Теи не было там, где она стояла всего несколько секунд назад. Елена пятилась спиной к перилам, пока не уперлась в них. Кто-то взял Софи за руку, и девушка вздрогнула.

— Сейчас они нас не видят, — прошептала Тея. Она снова скрыла их колдовством, пока никому из солдат не пришло в голову действительно выстрелить.

— Надо снять кулон, и я смогу применить свою магию, – прошептала Софи, — иначе она сбежит…

Тея покачала головой:

— Поздно, смотри.

София взглянула через стекло в залу и сразу же заметила графа Орлеанского, содрогающегося в конвульсиях, и растекающуюся багровую лужу на полу. Она подняла взгляд выше и увидела то, к чему были прикованы глаза Елены. То, что заставило отступать её и упереться в перила на балконе. Серебряный шар, такой, каким она видела его на картинке в книге менее часа назад, приближался к дверям, на своем пути поглощая все: сверкающую хрустальную люстру, а опустившись ниже - кресло, затем и тело графа. Софи и Тея отступили подальше, но, к их общему ужасу, Елена бросилась в туже сторону, и шар медленно последовал за ней. Ещё немного и он поглотит Елену, а вместе с ней и обеих правительниц, которым должен подчиняться. Софи посмотрела на Тею, чье лицо окаменело от ужаса. Ей хотелось закричать, что бы та сняла заклятье, но все внутри будто сковало, и она только теснее прижалась к подруге.

Елена подошла совсем близко к ним, она уже наступила на подол платья Софи, а затем врезалась в неё спиной. В испуге она оглянулась, и в этот момент к Тее вернулась способность действовать. Та снова сделала их видимыми, и серебряный шар остановился, повинуясь не видимой силе, а на балконе тем временем возник новый игрок.

— Великая Магия беспощадна, она не знает границ и способна на многое, — Александр в белой рубашке и таких же белоснежных брюках и короне на голове магией многократно усиливал свой голос, говоря при этом ровно и спокойно. — Магия не терпит лжи, коварства и обмана. Ты отдавала приказы сжигать деревни и города нашей страны, убивать людей…

Он продолжил говорить, и София посмотрела вниз на маленькие пятна крови, блестевшие в лучах солнца на его брюках, и содрогнулась. Она знала, что шаром управляет Дмитрий, спрятанный сейчас внутри комнаты, но от этого боялась не меньше: не известно ещё что задумал он. Она перевела взгляд с серебряного шара на Елену. Та стояла всего в шаге от неё и теперь спиной прижималась к стене. Она была бледна, её била дрожь, и казалось, сейчас всё будет кончено, её победили. Но Софи не дала себя обмануть, она взглядом нашла золотой кулон и своим особым зрением увидела, как тот трепещет, обладая гигантской силой, способной защитить свою хозяйку от любой напасти. Как только шар пройдет сквозь неё, оставив невредимой, — всё, они проиграют, этого нельзя допустить. Надо дать знак Дмитрию, уговорить убрать шар.

София шагнула вперёд:

— Ты трепещешь перед Великой Магией, ты знаешь, что ей есть за что тебя наказать, — она перевела взгляд на мужа, пытаясь без слов сказать ему, что нужно прекратить действие, а затем вернула свое внимание Елене, — но смерть от Великой Магии будет мгновенной и… слишком легкой для тебя. Ты не почувствуешь, той боли, которую причинила ты своими действиями, приказами, всем жителям Миэлнии. Умерев мгновенно, ты не искупишь свои грехи.

Она понимала, что её слова противоречат словам мужа, только что выносившего Елене смертный приговор, и быстро взглянула на него.«Нам надо покончить с ней как можно быстрее, пока все не опомнились»— вспыхнул в её голове голос Александра.

— Я думаю, нужно дать возможность людям поквитаться с тобой самим и в полной мере ощутить тот гнев и боль, которые они испытывают.

Король подошел к Софии и взял её руку. Девушка испугалась, что сейчас он применит свою магию и заставит её замолчать, но он сказал лишь:

— Будь, по-твоему, — Александр взмахнул рукой, кольцо сверкнуло, и возникшие из ниоткуда веревки змейками принялись опутывать Елену с ног до головы. Та даже не сопротивлялась, а лишь смотрела на всё большими жалобными глазами, будто не веря, что всё это происходит взаправду с ней.

Шар взлетел вверх, а затем медленно начал опускаться в парк. Паника охватила собравшихся. Люди побежали кто куда горазд, пытаясь оказаться как можно дальше от серебристого монстра, который опустился до самых дорожек и с небывалой скоростью задвигался туда-сюда, будто получая удовольствие от всеобщей паники и поднявшихся криков.

Софи смотрела как завороженная на движущийся шар, но неожиданно её внимание привлек человек в черном, оказавшийся среди толпы. Он стоял неподвижно, не поддаваясь всеобщей панике, и медленно поднимал руки в стороны, как бы готовясь объять необъятное. Дмитрий, похоже, тоже заметил этого человека и стремительно направил шар на него. Софи застыла, смотря во все глаза. Шар с бешеной скоростью налетел на человека в чёрном, и тот, как бы обнял его, расставленными в стороны руками, а затем он поглотил его. Человек в черном поглотил шар, полный магии!

— Вот же чёрт! — ругнулся Дмитрий, вышедший на балкон, а Александр, растеряв весь свой королевский вид, выхватил пистолет и выстрелил в человека в чёрном. Тот лишь вскинул руки перед собой, и пуля рассыпалась в прах, не причинив ему вреда.

— Это яндерн! — догадался Александр.

— Убей их, — прошептала Елена. Софи бросилась к ней, а Тея уже шарила по её телу. Елена прошептала ещё что-то, и Тея закричала:

— Быстрее, она отдаёт ему приказ!

Наконец, Тея нащупала защитную подвеску и дернула его, обрывая тонкую цепочку, на которой он держался. Следом раздался выстрел, и обе девушки отскочили в сторону. Кровь рваными брызгами настигла их, испачкав платья, руки и лица. А Елена дёрнулась в последний раз и застыла.

Вдруг Александр схватил Софи под талию и бросился с ней в комнату, Тея и Дмитрий вбежали следом. Александр одним движением опрокинул роскошное кресло с высокой спинкой и, прижимая к себе

— Великие Богини! — воскликнула Софи.

— Софи, — начал Александр, — ты можешь его как-то…

— Нет! Чтобы что-то сделать, мне надо до человека до коснуться! А он уже и не человек!

— С ним Марк! — крикнул Дмитрий, смотря сквозь крышку перевернутого стола, к нему прижималась перепуганная Тея.

— Черт! — и дальше Александр грубо выругался, — они же сбегут!

— Сначала они прикончат нас! — вскричала Тея, а затем перевела взгляд на часы. — Наша армия должна подойти скоро?

— Что она сделает против такого колдуна! — заметил Дмитрий.

— Зачем надо было убивать Елену сейчас, когда она была у нас в руках? — сказала Тея, дрожа всем телом. — Мы могли бы ею прикрываться!

— Она отдавала ему приказы!

— Он действует и без её приказов!

— Хватит пререкаться, вы мешаете мне думать! — вскричала Софи.

Новая волна энергии прокатилась по комнате, заставляя все мелкие предметы взлететь в воздух, а затем с силой врезаться в стены и мебель. Тея вскрикнула, и Софи увидела, как острый край серебряного подсвечника врезался ей в предплечье. Дмитрий сильнее прижал ее к себе, зажимая рану рукой.

— Тея, ты можешь сделать так, чтобы он нас не видел? — крикнул Александр.

— Я уже сделала, но, похоже, он нас все равно видит! Наша магия против него бессильна!

Снаружи послышалось множество выстрелов, и Софи поняла, что подоспела их армия. Возможно, они и имеют сейчас численное преимущество, ведь армия Елены разбросана по стране, сражаясь с армиями Нортленда на севере и Югорта на востоке, но они не смогут победить яндерна, разве что отвлекут его. Всё они проиграли! Думали явить колдовство, а сами, увидев настоящее колдовство испугались и попрятались! Неужели это конец? Всё потому, что она неугодна Великой Магии, она ненастоящая принцесса, ненастоящая королева, она лишь обманщица!

— Софи, притяни великие книги! — сказал Александр, с новой волной энергии ворвавшийся в зал прижимая её к себе.

— Что?

— Мне нужна книга заклинаний!

Теперь в голове Софи появились совсем другие мысли. Великая Магия. Она и есть Великая Магия! Великие книги принадлежат только истинным королям и королевам, только настоящие короли и королевы владеют ими по закону Великой Магии. Она, Софи, может притягивать драгоценные предметы, принадлежащие ей. Она может притянуть книгу заклинаний в любой момент, она делала это уже не один раз! Книга принадлежит ей! Несмотря на все условности, она и есть истинная королева.

Александр тормошил её за плечо, мешая думать:

— Книгу, дай мне книгу.

— Нет, мне надо сосредоточиться, помолчи, — прошептала в ответ Софи и прикрыла глаза. Вдох-выдох, она здесь, в центре своей вселенной. Она и Великая Магия едины. Она королева, и она знает ответ, как изгнать неугодных, тех, кто с оружием пришел в страну и пустил невинную кровь. Вдох-выдох. Спокойствие и умиротворённость. Она видит яндерна, он снова расставил руки в стороны, собирая энергию и готовясь вновь обрушить её на них. Она видит Марка, спрятавшегося за статуей неподалеку и сжимающего пистолет. Она видит солдат, вскинувших ружья и рассредоточенных по парку и на укреплениях. Видит, как они стреляют, перезаряжают ружья, меняют свое положение.

И тут Софи поняла, что ей следует сделать. Пусть Софи и не может добраться до Марка с его защитным кулоном и до яндерна с его нечеловеческой магией, но достать каждого простолюдина из числа солдат она может. Ей не обязательно касаться кого-то из них. Великая Магия поможет ей, ведь это они пришли на священную землю с оружием и пролили кровь. Теперь пришло время заплатить за это.

Софи сосредоточилась на ближайшем солдате. Кровь. Она видела, как она бежит по венам и артериям, заполняет сосуды. Вдох-выдох. Сейчас она выпустит кровь на свободу. Софи представила, как разрывает оболочку острым мечом, выпуская кровь на свободу. Струи её фонтанами бросились в разные стороны.

Со вторым солдатом все получилось быстрее, а третий упал практически моментально, пустив брызги крови в разные стороны.

— Они будто взрываются, — донёсся до сознания Софи голос Дмитрия. Но она не стала отвлекаться. Следующий солдат был совсем рядом с яндерном и забрызгал своей кровью его одежду, отчего руки яндерна замерли, и он перевел взгляд с дворца, на человека, упавшего рядом. Она увидела Марка, выбежавшего из-за статуи и бросившегося к яндерну. Он что-то кричал ему, и Софи прочла по губам:

— Уходим! Ты должен вывести меня отсюда! Брось их, нужно бежать! Это магия, Великая Магия!

Яндерн перевел взгляд на Марка и кивнул. Он не понял этой магии и не знал, как остановить её. Он развернулся, раскинул руки в стороны, набирая энергии, а затем соединил их, направив её на непроходимый лес. Сильный поток, как острое лезвие, разрубил лесную чащобу, образуя длинную просеку. К Марку и яндерну уже бежал

— Они убегают, — воскликнул Дмитрий.

— Бегут как крысы! — подхватил Александр, высовываясь из-за спинки перевернутого кресла.

Софи открыла глаза и выглянула из-за спинки кресла. Она знала, что происходит с наружи, видела внутренним взором, но теперь ей просто необходимо было посмотреть на это собственными глазами, чтобы убедиться, что всё происходящее не плод её воображения. Всё это реально.

Она уже не видела ни Марка, ни яндерна, они скрылись в лесу, а за ними, спешно седлая лошадей, следовали командиры и солдаты. Те, кому не досталось лошади, бежали так. А среди ровно стриженных газонов она увидела распростертые тела тех, кого убила она сама. Софи опустилась обратно за спинку кресла и прикрыла глаза. Она убийца, она все же стала убийцей. Она применила свою магию против людей. Она применила свою магию, чтобы спасти людей. Если ты убиваешь одних, чтобы спасти других, это правильно, верно? Или всё же нет? В великой книге сказано, что каждый, кто, задумав зло, придет с мечом на землю Миэлнии, погибнет. Они пришли с оружием, они погибли. Погибли от Великой Магии. Не Софи убила их, а Великая Магия. Или всё же Софи?

Софи открыла глаза и посмотрела на пятна крови на своем платье. Они блестели и переливались, совсем как красные рубины. Комната кружилась перед глазами, и всё происходящее казалось далеким. Она посмотрела на розу, украшавшую подол платья. Роза совсем недавно была белой, цвет чистоты и непорочности. Но кровь Елены окрасила её в красный. Красная роза - совсем такая как на гербе Миэлнии. И Софи прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом символе.

Глава 26 Королева

Софи сидела и смотрела на свое отражение в зеркале. Девушка укладывала её длинные волосы в высокую прическу и украшала шпильками с алмазами на концах. Сегодня она будет блистать, улыбаться и не изображать счастье, а будет счастлива по-настоящему. Сегодня приезжают родители, брат и сестра. Она невольно вспомнила, при каких обстоятельствах видела их в последний раз. Сегодня всё будет по-другому, и ничто не испортит ей настроение.

Зашел Александр и, подождав, пока девушка закончит с прической и выйдет, наклонился к Софи и легонько поцеловал в висок.

— Отлично выглядишь, моя дорогая королева.

— Стараюсь соответствовать своему королю, — улыбнулась Софи, — я думала, ты заседаешь с Советом?

Он поморщился:

— Заседание уже закончилось, и я хочу тебя кое о чем попросить.

Софи вопросительно подняла брови и в зеркале встретилась с ним взглядом.

— Нужно чуть-чуть утихомирить Тею.

— Всего чуть-чуть? А почему я, а не её горячо любимый супруг? — осведомилась Софи.

Уже прошло две недели с тех пор, как они устроили довольно поспешную, но блистательную свадьбу, и месяц с тех пор, как убили Елену. Воспоминание о последней заставило девушку поморщиться: убить королеву Палиры, когда её сыну удалось скрыться и вернуться в свою страну, было слишком опрометчиво.

— И почему её снова надо успокаивать? Что на этот раз?

Александр взял Софи за руку, но теперь уже девушка была на стороже и быстро выдернула ладошку. Она встала и отошла к окну.

— Обойдемся без колдовства.

— Как скажешь, — он развел руками и облокотился на её туалетный столик.

— Итак? — что-то Софи подсказывало, что утихомирить надо будет сначала её.

Александр, прежде чем ответить, довольно долго рассматривал узор на ковре на полу, а затем все же поднял глаза на жену и заговорил:

— Мы решили пока не возвращать Агнес в Югорт.

— Что? Почему? Мы же договаривались...

Она точно помнила, что они решили, что вернут Агнес, как только надобность в армии её брата отпадёт. Страна полностью очищена от захватчиков, здесь безопасно настолько, что она решилась пригласить родителей, и они продолжат удерживать Агнес?

— Я знаю, о чём мы договаривались, но...

Он не успел договорить, так как двустворчатые двери стремительно открылись, и в комнату вбежала Тея.

— Какого чёрта ты не хочешь возвращать Агнес? — накинулась Тея на Александра.

— Успокойся, не надо так нервничать... — зашедший следом за ней Дмитрий, взял свою жену за локоток.

— Не трогай меня! Ты на это согласился! Как ты мог?

Александр не удержался и подлил масла в огонь:

— Он это предложил, а я лишь поддержал его идею.

Дмитрий возвёл глаза к потолку и вздохнул:

— Друг называется...

— Ты ещё хуже, чем я о тебе думала! Как я вообще могла повестись на такое чудовище, как ты! — Тея скинула руку мужа и отошла к Софи. — Ты хочешь продолжать держать мою сестру в заложниках! Как ты можешь? Она невинный ребёнок, а ты чудовище!

Чудовище — это, конечно, слишком, но все же Софи помнила, с каким удовольствием серебристый шар летал по территории Королевской деревни, поглощая все новых и новых солдат.

— Держать в заложниках — это сильно сказано. Она просто погостит у нас, пообщается со своей кузиной. Ты же найдешь ей развлечение? — Дмитрий примирительно улыбнулся, но теперь уже ужаснулась Софи.

— Погостит у нас? Это где? В Королевской деревне? Серьёзно?

— Софи, не волнуйся ты так, но мы же не можем её так долго держать в Нортленде, — Александр попытался успокоить супругу, — так будет надежнее...

— Агнес не доставит нам хлопот, — сказал Дмитрий, — она милая, добрая девушка и никому не желает зла...

— Она стреляла в меня! Если бы не металлический корсет, я бы была мертва!

— Она этого даже не помнит, возможно, это было какое-то наваждение, колдовство, — вступилась за кузину Тея. Теперь, когда она поняла, что сестра приедет к ней, её пыл поубавился.

— То есть вы хотите привезти её сюда, и она будет жить во дворце с нами? — уточнила Софи.

— Не совсем, она погостит у моих родителей в их доме, — проговорил Александр с неохотой.

— Почему у них, почему не у родителей Дмитрия? У них же тоже есть свой дом в деревне?

Александр поморщился:

— Давай я тебе потом объясню...

— О нет, я объясню сейчас, — зло произнесла Тея, — это же ясно как белый день! Отдав Агнес нам, родителям Димы, они лишатся того влияния, которое имеют сейчас, а удерживая её у себя, смогут влиять и на Уильяма, и на меня.

Как всё логично и, с точки зрения политики, правильно, наверное, но и граф и графиня Буровы ещё не отказались от мечты, что их сын женится на Агнес.

— Послушай, это действительно разумно, привести Агнес сюда, в Королевскую деревню, — Дмитрий сложил ладони вместе, — Марк вернулся в Палиру и собирает армию, готовясь напасть, и даже потрепанная армия у него лучше нашей ещё более потрепанной и малочисленной. А имея у себя Агнес, Уильям вышлет свою армию на защиту сестры и поможет нам.

— Я тоже его сестра, не забывай об этом, — Тея скрестила руки на груди.

— Кузина, — поправил её Александр, — и если вас разделить, то, напав одновременно и на тебя, и на Агнес, он скорее будет защищать родную сестру. Поэтому так важно держать вас рядом.

Софи буквально видела, как чувства борются с разумом в голове Теи. Все эти доводы были разумны, и она бы и сама их поддержала, если бы не одно «но»:

— Но Агнес же одержима тобой!

Александр лишь пожал плечами:

— Буду лишь поменьше с ней видеться, только и всего, и это пройдет...

— Поменьше видеться? Она же будет жить в доме твоих родителей!

— Я могу не разговаривать с ней...

В дверь постучали. Зашла служанка и сообщила, что барон и баронесса Игнатовы с детьми прибыли. Софи поджала губы: они поговорят позже, и не на кого ни глядя вышла за дверь. Она прошла по коридорам дворца шурша юбками в зелёную гостиную. Мать и брат с сестрой бросились к ней с объятиями, барон Игнатов остался стоять в стороне.

— Как дела, дочка? Тебя здесь никто не обижает? — Мать склонилась к ней и взволнованно заглянула дочери в глаза.

— Нет, мама, всё хорошо, — ответила Софи не совсем искренне, помня ссору, произошедшую только что. Она понимала, что мать спрашивает её об Александре, о её браке, и хотела её успокоить, но всё ещё продолжала сердиться на Александра из-за этого плана с Агнес. — Расскажите лучше, как вы?

Её мама не успела ответить, так как дверь распахнулась, и в зелёную гостиную зашла графиня Бурова.

— Барон и баронесса, рада вас здесь видеть, — с улыбкой поздоровалась она и расцеловала мать в обе щеки и улыбаясь протянула руку отцу. Софи насторожилась, что ей надо?

— Я бы хотела поговорить с моими родителями наедине, — жестко сказала Софи.

— Я не хотела мешать, — вид графини сразу стал надменным. — Я лишь зашла поздороваться и, — она снова улыбнулась матери, — пригласить вас завтра на обед. Мы теперь одна семья, и нам следует чаще общаться.

Семья. Наверное, она ещё не знает, что в скором времени к ней в дом приедет так горячо любимая Агнес.

— Спасибо за приглашение,

Графиня вышла за дверь.

— Надеюсь, тебе хватит ума с ней подружиться? — сказал отец.

— Подружиться с ней? Ты же говорил, что это гадюшник?

— Но теперь ты его часть.

— Не думай, что для неё, она спит и видит, как от меня избавиться, — Софи закатила глаза.

Тем не менее на празднике в большом зале, полном элиты Миэлнии, когда церемониймейстер объявил их имена и Софи под руку с мужем шла в центр зала, искала глазами именно её — надменную графиню Бурову. Подружиться с ней? Хотя... Теперь-то Софи точно знала, что графиня Наталья имеет здесь большее влияние, чем кто-либо мог подумать, и с ней нужно если и не дружить, то взять её в союзники. Только вот как это устроить, если рядом будет столь обожаемая ею Агнес?

Граф Буров стоял рядом со своей женой и не сводил глаз с сына. Интересно, о чём он думает? Гордится тем, как все хорошо им удалось устроить или по-прежнему в бешенстве от того, что с его мнением не посчитались? Хотя, быть его невесткой, возможно, и не плохо вовсе, Софи больше не слышала ни одной угрозы в свой адрес.

Илона стояла неподалеку и высокомерно смотрела на девушку. Если Софи ничего не придумает, того и гляди, они решат, что Агнес довольно блестящая партия… Ей нужен срочно новый план, и, глядя на Илону, он у неё появился.

Тем временем заиграла музыка, и короли и королевы начали свой танец. Поворот, шаг, шаг, ещё один поворот.

— Знаешь, я подумала, что идея с Агнес не так уж и плоха.

— Правда? — Александр изумленно изогнул брови.

— Да, не плоха, — Софи попыталась говорить бесстрастно, — только у меня есть одно условие.

— Условие? Какое же?

Шаг, шаг, поворот... Софи скосила взгляд на его руку — кольцо было спокойно, значит сейчас он не пытается играть её настроением, что ж, уже неплохо. Она сделала вдох:

— Мы сделаем так, что Агнес выйдет замуж в ближайший год.

— Замуж? Так скоро? Нет, этого я не могу обещать. Нам нужно, чтобы она не выходила за муж и не уезжала из Миэлнии. Выдав её замуж, мы потеряем то преимущество, которое она нам дает.

— Значит, надо сделать так, чтобы она вышла замуж и это замужество не лишило нас преимущества, а лишь добавило его, — её голос стал тверже. Шаг, ещё шаг, поворот, — что бы она не покинула Миэлнию.

Софи затаила дыхание, ожидая ответа, но её муж не торопился, обдумывая слова. Наконец музыка стихла, они остановились, и тогда только Александр произнес:

— Я согласен.